Железная лея. Плач гор

Глава 1. Прогулка по городу

С момента их прихода в Клиро прошло несколько дней, но никто так и не объяснил им, что находилось в том зале, куда заходила Лея, а сама девушка пребывала в состоянии грустной задумчивости.

Группе предоставили комнаты в храме и позволяли выходить в город, когда им хотелось, но отсутствие хоть каких-либо сведений начинало нервировать.

— Почему всё обязательно должно быть таинственным и непонятным? – ворчал Лем, прогуливаясь мимо деревянных домов вместе с Ивоной.

— Это уже четвёртый раз, как ты это говоришь, – отметила девушка. – Подожди немного - и всё прояснится.

— Магия Потока, сила Диру, стражи Клиро – всё это так загадочно и непонятно!

— Для тебя – возможно, но для тех, кто живёт этим, – нет. Твои пациенты, как мне думается, ощущают себя точно так же, как и ты сейчас.

— Но медицина – это наука!

— Математика – тоже наука, но для тех, кто не знает её правил, – магия. Думаю, что большинство жителей посчитало бы тригонометрию страшной ворожбой.

— Возможно…

— А уж твоя работа для многих людей – это истинная магия. Деревенские жители часто бывают неграмотны, так что наука для них ещё более далёкая вещь, нежели Поток или сила Диру. Их они, по крайней мере, видят вокруг себя. Как часто учёные мужи ходят по городам и весям в попытке обучить людей? В мою деревню приходили лишь жрицы и маги Потока.

— В мою деревню пришёл учитель Харим.

— И это прекрасно, но таких, как он, всегда было мало.

— Ладно, уговорила! Но меньше раздражаться я от этого не стану.

— Я понимаю. Меня тоже пугает неизвестность – прошло уже четыре дня, а я не представляю, что мне нужно будет делать. А Шии стал ещё менее разговорчив, чем обычно, – в голосе девушке звучало беспокойство.

— Ох, и напугал он меня, когда внезапно появился перед нами твоим ровесником!

— Я тоже была ошарашена, пусть Верховная и предупредила нас о метаморфозе. Когда я только встретила его, ему было около пятнадцати, хотя выглядел он не больше чем на тринадцать, а сейчас ему не меньше двадцати. Это так странно. И у него нет ни бороды, ни усов! А он ведь старше меня сейчас!

— Даже щетины нет. Может, это особенность его народа? – спросил Лем, задумчиво почёсывая подбородок, на котором ближе к вечеру появлялась тёмная щетина.

— Возможно, – с сомнением сказала Ивона. – О них мало что известно. Очень закрытый народ.

— Лея говорила, что была у них как-то раз. Искала его.

— Правда? Не слышала об этом.

Девушка посмотрела на один из домов, украшенный особо сложной резьбой, и мечтательно добавила:

— Хотела бы я там побывать!

— Мы отправимся туда, это я знаю точно – Шии говорил об этом, когда мы только пришли в подземный храм.

— Правда? А я совсем не помню этого: я была так поражена тем, что встретила Верховную, что не обращала внимания, на то, о чём говорят вокруг, – слегка покраснев, сказала девушка.

— Ты несколько дней ходила потерянная, поэтому я и решил отвести тебя посмотреть на Лею тогда, на её занятия. Песни Верховной всегда успокаивают. Даже те, которые вроде бы не должны.

Девушка покраснела из-за столь явного проявления заботы:

— Спасибо за это, мне действительно тогда стало намного легче. Она обладает удивительной силой.

Некоторое время молодые люди шли в молчании, пока Ивона не спросила:

— Как ты думаешь в чём будет заключаться тот ритуал, о котором Она говорила?

— Не имею ни малейшего понятия, но не думаю, что он будет похож на посвящение Верховной.

— Это точно. Судя по твоему рассказу, для этого нужны храм Диру и озеро Посвящения, а здесь их просто нет. И это так странно! Я впервые вижу город, в котором нет храма Диру!

— Я мало где бывал, но такого я действительно ещё не видел. Можем спросить у Мима или Кортика, почему в Клиро нет храма. Правда, мне кажется, что Лея говорила, что здесь что-то должно быть. Но тогда где храм?

— Наши стражи где-то пропадают с тех пор, как мы пришли, поэтому вряд ли получится узнать у них, – с разочарованием сказала Ивона и посмотрела в сторону горы.

— Всегда можно спросить Лиору. Она показалась мне достаточно дружелюбной.

— Со мной она даже не здоровается.

— Да? – нахмурился Лем. – Странно. Она позволила мне посмотреть некоторые комнаты. Из закрытых.

— Вот поэтому и не здоровается, – развеселилась Ивона.

— Что ты имеешь в виду?

— Эх… Ты ей нравишься!

— Но… Она же старше меня не меньше чем на пятьдесят лет!

— Почему ты так решил?

— Мим с Кортиком знают её по имени, а они не были в Клиро более пятидесяти лет.

— Ты уверен?

— Кортик как-то проболтался об этом.

— Но тогда это так странно! Я слышала, что Миму нравилась Верховная.

— Ну… Ей тогда был почти двадцать один, так что она, можно сказать, была уже взрослой.

Лем немного замялся, но затем решился и тихо сказал:

— У меня есть предположение, что стражи остаются разумом в том возрасте, в котором замерли. Ведь сколько бы лет ни прошло, они всё равно выглядят на тридцать или сорок, а значит, и воспринимают себя таковыми.

— Думаешь? Что-то я сомневаюсь.

— Я же говорю, что это лишь предположение.

— Но почему ты так решил?

— Судя по рассказам Леи, ни Кортик, ни Мим ничуть не изменились за почти десять лет их знакомства.

— Хм… Кто знает? – задумчиво сказала девушка.

Внезапно Ивона краем глаза увидела знакомое лицо и резко обернулась.

— О! Карик. Он носится по городу, как угорелый. Интересно почему?

— Пусть это будет ещё одной загадкой… – с улыбкой сказал Лем, но тут же добавил, сам себе противореча:

– Думаю, что это как-то связано с его учителем из Рока.

— Наверняка. Странная история с этим мастером Ласом.

— Не наше это дело – вмешиваться в дела стражей. Вредно для здоровья.

— И правда, – засмеялась девушка. – Я слышала, что здесь вкусно кормят. Попробуем? – спросила Ивона, указывая на большую столовую для паломников под открытым небом.

— Конечно, я как раз проголодался.

***

Карик бегал по городу действительно из-за своего учителя. По какой-то причине мастеру Ласу запретили покидать храм и назначили чтеца его гонцом, отчего молодой человек уже второй день носился с различными поручениями. Это утомляло, но давало возможность немного отвлечься от угнетающей атмосферы храма.

В первый день молодой человек пытался позвать сестру погулять по городу, но это её не интересовало – она как раз беседовала о чём-то с Рабденом и просто отмахнулась от брата. Пришлось бродить между деревянными домами в одиночестве.

Карик чувствовал, что вот-вот должно произойти что-то необычное, – напряжённое ожидание, царившее в городе, было столь ощутимо, что молодому человеку порой казалось, что оно оплетает его, словно паутина. Но никто ни о чём не говорил. Всё было столь странно, что предположения, появлявшиеся в голове молодого чтеца, были одно другого безумней.

Сначала Калин думал, что готовится суд над его учителем, но, когда он спросил об этом Лиору, она сказала, что сейчас им не до этого. Потому ему пришла идея о посвящении Ивона. В отличие от Лема, молодой человек точно помнил, что принцесса говорила о том, что в Клиро должны быть и храм, и озеро. Были у молодого человека и другие умозаключения, но вскоре работа посыльным не оставила ему свободного времени, да и желание выяснить, почему его мастер не может выходить из храма, было намного больше, чем загадка замершего в ожидании города.

Лас отказывался говорить о причинах его заточения, что и породило теорию о суде над ним.

Карик вздохнул, пробегая мимо очередного деревянного дома в попытке найти нужное место. Нумерации в городе не было, так что ориентироваться приходилось исключительно по названиям. Читал он на рануасском плохо, отчего приходилось постоянно сверять написанное на листочке с табличками на дверях. Сначала он хотел попросить помощи у местных жителей, но оказалось, что днём в городе почти никого нет на улицах. Возможно, что ночью их тоже не было. Может быть, здесь люди вообще никогда не выходят на улицу, и толпа, которая их встречала, когда Верховная со спутниками вошли в город, просто показалась ему? Кто знает? В последнее время он начал сомневаться в самом себе.

Наконец, после двух часов поисков, нужный дом нашёлся. Карик постучался в дверь и замер в ожидании ответа. Открыли ему не сразу. Через пару минут из дома показалась светловолосая стройная девушка со светлой кожей, столь нетипичной для уроженки Рануа.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – пробормотал юноша почти без акцента.

Он так часто повторял эту фразу, что для него не составляло труда произнести её не запинаясь.

— Да осветит Он ваш путь.

— Я принёс письмо, – сказал молодой человек и протянул небольшой свиток.

— Папа, это, скорее всего, к тебе! – крикнула на нанди девушка.

— Иду-иду! – донеслось из глубины дома.

— Ох, вы говорите на нанди! – обрадовался Карик.

— В Клиро многие знают нанди, – немного оскорблённо ответила девушка.

— Ох, простите, если обидел вас, я не имел подобного намерения, просто я так плох в рануасском, что встретить человека, который сможет мне объяснить что-нибудь на нанди, – это просто дар Богини.

— Была бы я даром Богини – лицо у меня было бы попривлекательней. И фигура получше.

Чтец постарался скрыть своё смущение от такой откровенности, а потому предпочёл никак не реагировать на слова девушки.

— Ладно, оставляю вас с отцом, – сказала она, завидев грузного человека, который появился в глубине комнаты.

— Как тебе не стыдно, Алана! – воскликнул подошедший. – Ты даже не пригласила гостя в дом!

Девушка поморщилась.

— Что вы! Я всего лишь гонец – передам вам письмо и убегу, – начал отнекиваться Карик.

— Ну уж нет, гостеприимство столь же важная часть нашей культуры, как и поклонение Диру!

— Не преувеличивай, папа. Но если ты хочешь, то я заварю чай.

— Завари мой любимый. И принеси булочки. Так редко выпадает шанс пообщаться с земляком! Проходите в дом, можете поставить свою обувь сюда, – указал мужчина на небольшие полки при входе.

Карик понял, что чаепития ему не избежать, и покорно вошёл в дом.

Сразу за небольшой прихожей, находилась просторная комната, которая, скорее всего, являлась гостиной.

— Присаживайтесь, – указал на одно из кресел мужчина.

— Спасибо.

— Дочка заварит чай, а мы пока с вами хорошенько поболтаем.

— Я… Мне действительно нужно отнести ещё много писем, – предупредил хозяина Карик.

— Я отправлю с вами Алану, и вы сможете быстро выполнить своё задание.

— Что вы!

— Не спорьте: я прекрасно помню, как мне было сложно находить хоть что-то в Клиро, когда я только приехал. Землякам, да и не только им, надо помогать.

— Спасибо, – смущённо сказал Калин.

Мужчина одобрительно кивнул.

— Как вас зовут, юноша?

— Карик.

— Приятно познакомиться. Я – Анаир Морран.

— Приятно познакомиться.

«Аристократ? Что она здесь делает? – подумал Карик, а затем со страхом вспомнил. – Кажется он как-то ужинал у нас! Тихо, Калин, спокойно…»

— Как вы оказались здесь? – нервно облизав губы, спросил Карик. – Клиро далека от Нандиру.

— О, любовь может увести и на край света, – улыбнулся мужчина. – Моя жена из Клиро. Она как-то была на одном из приёмов в доме моего друга. Статная, красивая, выше меня на голову! Я влюбился, как только увидел её. Да и как было не влюбиться?! – предался воспоминаниям мужчина.

— Папа, хватит рассказывать об этом каждому встречному!

— Если бы ты слушала меня, то мне бы и не пришлось этого делать, – со смешком сказал мужчина.

— Почему вообще об этом стоит рассказывать? Мама жива и здорова, а по твоим рассказам можно подумать, что её с нами уже нет!

— Что ты такое говоришь, дочка!

— Мама тоже жалуется.

— Но юноша сам спросил меня! – попытался оправдаться отец.

— Он спросил, как ты оказался здесь, а не как выглядит мама. Если ты начнёшь рассказывать, какой красивой малюткой я родилась, то чая ты от меня не дождёшься! – предупредила Алана.

— Но ты действительно была очаровательной малюткой!

Девушка зарычала и ушла из комнаты.

— Не обращайте внимания. Она просто импульсивна. Так о чём мы говорили?

— О том, как вы здесь оказались.

— Ах, да! – глаза Морана подёрнулись мечтательной дымкой. – Встреча с моей женой! Я влюбился с первого взгляда, но моя дорогая Лиора не могла покинуть Клиро надолго.

— Ваша жена – это жрица Лиора?

— Жрица? Строго говоря, жрицей она не является, но служит в храме, да. Вы один из тех, кто сейчас живёт в Белом городе?

— Белом городе? Так называют храм?

— Нет, что вы. Храм находится в глубине Белого города.

— Я почему-то думал, что всё, что расположено в горе ,– это храм стражей.

— Белый город – это вотчина стражей. В неё входит вся белокаменная часть города и всё, что в самой горе. Более точно я вам не скажу, так как сам этим вопросом не интересовался, да и в Белом городе был лишь когда женился и когда Алана проходила церемонию совершеннолетия. Стражи – закрытый народ. Я даже жену свою вижу не чаще двух раз в неделю.

Анаир горестно вздохнул, взял маленькую подвеску, висевшую на его шее, раскрыл, посмотрел на портрет жены и вновь вздохнул.

В этот момент Карик вспомнил, когда он видел этого мужчину. Кажется, отец называл Моррана придворным шутом за экзальтированность и сентиментальность, которую старший Корран считал уделом слабых женщин.

— Я правильно услышала, что вы живёте в Белом городе? – спросила подошедшая Алана.

— Да, я действительно живу там.

— Тогда вы прибыли с Верховной! – глаза девушки загорелись.

— Да, вы правы.

— Ох! Невероятно! Она и правда так красива, как о ней говорят?

— Слова не могут описать её красоту.

— Посмотреть бы на неё хоть глазочком!.. – мечтательно сказала девушка.

— Алана, – одёрнул её отец. – Верховная – это не картина в галерее, а человек. Незачем тебе на неё «смотреть одним глазком». Бедной девочке, наверное, пришлось столько пережить. С таким-то отцом.

— Ты вечно говоришь гадости об императоре, но не можешь привести ни одного примера его жестокости! – недовольно сказала девушка.

— На мне клятва. Я же объяснял.

— Это просто отговорки!

— Император Нандиру действительно не очень хороший человек, – не утерпел Карик.

— Как вы можете говорить подобное о Лорине Пятом!

— Именно потому, что я жил под его властью, я и могу говорить подобное.

— Не понимаю!.. – возмущённо начала говорить Алана, но Карик резко сказал:

— К тому же я больше не считаю его своим императором, а себя – его подданным.

— Это же измена! – с ужасом воскликнула девушка.

— Он пытался убить меня и мою сестру – мне больше нет нужды хранить ему верность.

Сказав это, молодой человек испугался: зачем он сказал это абсолютно незнакомым людям? Что сподвигло его на это? Что он будет делать, если они передадут его слова волкам? То, как свободно общались отец и дочь, заставило его расслабиться?

— Не может быть! Не верю! – скрестила на груди руки Алана. – Если бы он был так плох, как вы с отцом говорите, то Нандиру бы развалилась!

— Вы же должны понимать, что правит страной не только император! — удивлённо воскликнул Карик. – Вы же из высшей аристократии!

— Тогда тем более! Его бы свергли ещё раньше!

— Вы действительно не понимаете? – нахмурился Карик. – Это же так очевидно!

— У вас просто нет аргументов, поэтому вы не хотите ничего объяснять, – надменно надув губы, сказала Алана.

Карик стоял поражённый странной смесью наивности и уверенности в своих знаниях.

— Я не понимаю, как вы, желающая увидеть Верховную, можете восхищаться императором!

— Он её отец – как любовь к одному могут противоречить любви к другому?

— Вы никогда не задавались вопросом, как получилось, что император провёл похороны принцессы, но принцесса жива?

— Не понимаю, о чём вы.

— Что было сказано в день похорон? Мне тогда было около четырнадцати, так что я плохо помню, но, мне кажется, причиной был указан несчастный случай. Если несчастный случай произошёл во дворце, то почему не было тела? А если вне дворца, то, как Верховная там оказалась?

— Почему вы решили, что не было тела?

Карик посмотрел на Алану как на идиотку:

— Не думаете же вы, что Верховная пришедшая в Клиро, – это живой труп?

Вопрос озадачил девушку. Об этом она даже не задумывалась.

— А она точно Верховная?

— Без сомнений.

— Откуда вы знаете?

— Сложно не знать, когда это очевидно.

В душе у девушки начали бороться две идеи: об идеальности Верховной и об идеальности императора Нандиру.

— Я не знаю! Но почему я должна быть против императора, если я восхищаюсь Верховной?

— Вас нисколько не настораживает, что были похороны Верховной?

— Но что в этом такого?

— Верховная жива…

Карику всё больше и больше становилось не по себе от этого разговора.

— Ну и что? – в голосе девушки появилась лёгкая неуверенность.

— Почему император похоронил дочь, хотя она была жива? Почему он думал, что она, скорее всего, мертва?

— Откуда я могу знать?

— Он сделал это потому, что хотел, чтобы Верховная была мертва! Предположим, что Верховная просто оказалась вне дворца. С ней случился несчастный случай, но тело не смогли найти. Родитель, желающий, чтобы его ребёнок был жив, не будет хоронить его, пока тело не найдут. Многие, даже найдя тело, не могу поверить, что это их ребёнок, но император лишь недолго поискал тело и сразу же объявил о том, что принцесса погибла. Если он вообще искал его.

— Это лишь ваши предположения.

— Я общаюсь с Верховной каждый день, – не выдержал молодой чтец, – а вы мало того, что живёте в другой стране, так ещё и не были представлены ко двору, чтобы иметь возможность делать хоть какие-то выводы! В Нандиру были подавлены три крупных восстания только за последние два года! У меня создаётся впечатление, будто Лорин Пятый ваш любимый дядюшка, и оттого вы отказываетесь принимать даже очевидные факты!

— Это просто вы не хотите признать, что то, что вы говорите, – всего лишь домыслы обиженного человека. Я больше чем уверена в том, что ни на вас, ни на вашу сестру не было покушения. Вы солгали, чтобы опорочить имя императора! – сказала девушка, словно доказала что-то своей тирадой.

— Сегодня же сообщу маро, что вас нельзя пускать к Верховной! Вы же можете навредить ей!

— Как вы смеете! – возмутилась девушка.

— Это как вы смеете говорить мне, что меня и мою сестру не пытались убить! Как вам не стыдно! – крикнул окончательно отчаявшийся Карик.

— Да как… Как!..

Молодой чтец повернулся к её отцу.

— Простите, радих Моран, – я не могу остаться у вас на чай. Позвольте передать вам письмо от мастера Ласа, – Калин отдал письмо, поклонился мужчине и направился к двери.

— Подождите, радих Карик. Я прошу у вас прощения за поведение моей дочери. Я сам сообщу своей жене, что Алану нельзя подпускать к Верховной.

— Просить прощения должна ваша дочь, радих. Вы сами знаете этикет, и я не могу принять ваши извинения. Ваша дочь обвинила меня во лжи.

— Это вы оболгали императора!

— Помолчи! – прикрикнул на неё отец. – Если ты так любишь империю, будь добра соблюдать её правила! Радих Карик абсолютно прав – ты обвинила во лжи не только его, но и саму Верховную! По законам Нандиру Верховная, прошедшая посвящение, – выше императора. Думай, прежде чем говорить!

— Я не буду просить прощения у этого лжеца!

Карик не понял отчего у него вырвались эти слова, но сказав их, он почувствовал, что поступает как должно:

— Правильно ли я понимаю, рада Морран, что вы желаете обвинить наследника рода Корран во лжи?

— Какого наследника?! – презрительно воскликнула девушка.

— О, Богиня, сын Отро! Как я мог не узнать!

Мужчина побледнел, а руки его начали трястись:

— Скажи, что не обвиняешь его во лжи, Алана! Сейчас же!

— Но папа!

— Делай, что я говорю! Корраны – одна из самых влиятельных семей в Нандиру!

Кажется, девушка тоже вспомнила фамилию Корран и побледнела вслед за отцом: она знала, что обвинение во лжи было одним из серьёзнейших оскорблений среди знати. Объявление лжецом наследника рода требовало суда перед Богиней. Тот, кто оказывался неправ в споре, испытывал те же последствия, что и при нарушении священной клятвы.

— Я… я… я не обвиняю вас во лжи, радих Корран, – заикаясь, сказала она, – и прошу простить меня за недостойное поведение.

— Я принимаю ваши извинения, но я всё же вынужден сообщить маро о вас. Мне тоже не стоило так распаляться, но я не смог сдержаться, особенно учитывая свою историю с императором Нандиру. Мне пора разносить остальные письма. Прошу меня простить.

— Подождите, радих Калин, – вспомнил имя наследника Анаир. – Позвольте мне лично сопроводить вас. Мы отняли у вас столько времени…

— Спасибо за предложение, радих, но я предпочту закончить свою работу в одиночестве.

— Ещё раз прошу у вас прощения!

— Не стоит, мне пора.

Наконец Карик вышел из дома Моранов.

Сердце молодого чтеца билось, как безумное. «О, Богиня, что же я наделал?! – корил он себя. – Мне необходимо поговорить об этом с сестрой сейчас же! Что будет, если Волки узнают, что мы живы и путешествуем с Верховной?» Как только эта мысль пришла ему в голову, молодой человек сломя голову побежал в Белый город.

Глава 2. Разногласия

В Белом городе найти сестру оказалось сложнее, чем он думал: в комнате её не оказалось, и никто не знал, где она. Карик и не думал, что будет скучать по постоянному присутствию призрачных жриц, которые немного пугали его, когда он жил в подземном храме.

После часа поисков он нашёл Аран в компании с Рабденом в одном из дальних залов.

— Нала! – окликнул сестру Карик.

— Что случилось, ален?

— Мы можем поговорить наедине?

— Я оставлю вас вдвоём, – мягко сказал мужчина.

— Спасибо, Рабден, – поблагодарила его Аран.

Калин был так взволнован, что даже не обратил внимания на то, что сестра не сказала ни «анар», ни «радих» перед именем мужчины.

Дождавшись, когда за принцем закроется дверь, молодой человек выпалил:

— Я сделал глупость, нала!

— Успокойся и объясни, в чём эта глупость.

— Я разносил письма, и одним из адресатов оказался Анаир Морран.

— Что он здесь делает? – нахмурилась женщина. – Он узнал тебя?

— Сначала нет, но я стал спорить с его дочерью и… я рассказал, что меня и мою сестру хотел убить император.

— Богиня! Зачем?

— Она так восхищалась императором, что я не выдержал. Я не говорил своего имени, но…

Аран сжала губы и нахмурилась ещё сильнее:

— Что ты натворил?

— Я пытался её переубедить. Приводил доводы, но она продолжала говорить, что это всё лишь домыслы. Она обвинила меня и Верховную во лжи, и я потребовал извинений, как наследник рода… – поник Карик.

Аран закрыла глаза и потёрла переносицу.

— Надеюсь, она извинилась.

— Да.

— Ну, хоть это хорошо, – вздохнула женщина. – Зачем ты начал её в чём-то убеждать? Скажи мне? Ты же, как ты сам сказал, «наследник рода», так веди себя соответственно! – разозлилась сестра.

— Прости.

— Отцу нужно было быть более строгим с тобой! Слишком уж он тебя баловал!

Калин внезапно почувствовал, что начинает злиться.

— Говорила я им, что тебе слишком многое позволяют! Делал, что хотел!

Карик ощутил, что его начинает трясти.

— Многое позволяют?! – закричал он в ответ. – Ты хоть знаешь, что отец сказал, что отречётся от меня, если я буду заниматься скульптурой?! Что запретил покупать мне карандаши и бумагу, когда узнал, что я рисую?! Что выбросил все романы, когда нянюшка застала меня за их чтением? Я не был ему интересен! Ему нужен был наследник, который был похож на тебя, а не жалкая пародия на мужчину вроде меня!

— О чём ты? – растерянно сказала Аран.

— А что ты вообще знала? Даже когда я учился в Альхейре, мне нужно было записываться к тебе на приём, так как ты боялась, что «особое отношение к брату» плохо повлияет на твою репутацию!

Алиан не нашлась, что сказать.

— Не знаю даже, зачем я пришёл к тебе! – махнул рукой Карик. – Ты даже не стала искать меня среди мёртвых в Кирте и просто хотела уйти. Нужно было сразу же идти к Рэну с Верховной – только потратил время на твои поиски.

— Калин!..

Аран попыталась схватить брата за руку, но промахнулась. Карик выбежал из комнаты и отправился искать принцессу.

В зал вернулся Рабден.

— Простите, Аран, но я всё слышал. Вы действительно не стали искать его в Кирте?

— Мне сказали, что он умер.

— То есть вы не слышали его голоса во время Прощальной песни, но не стали его искать?

Принц ещё никогда так холодно не разговаривал с ней – у Алиан побежали мурашки.

— Если бы я знал, что где-то под завалами лежат Энара, Петер или Алтана, то я бы не успокоился, пока не нашёл их. Или хотя бы покрывало с их именем. Мне не дано понять подобного.

В зале воцарилась неприятная тишина.

— Пойдёмте, я провожу вас до комнаты.

Аран взяла принца под руку: мышцы его были напряжены и казалось, что он хочет отстраниться от неё, но сдерживает себя.

До спальни они дошли в молчании, которое прерывалось лишь короткими указаниями Рабдена.

Мужчина убрал руку Алиан со своей, поклонился и сказал:

— Прошу простить меня, больше я не смогу составить вам компанию.

Принц удалился, оставив Аран в смущении перед дверью её спальни.

***

Выбежав из зала и чуть не хлопнув дверью от злости, Карик прошёл ещё несколько комнат, пока не осознал, что идёт просто чтобы идти.

Остановившись, он осмотрелся и понял, что пошёл не в ту сторону, куда следовало. Он ещё плохо разбирался в плане Белого города, но точно знал, что, судя по убранству, пришёл в жилые кварталы. Куда идти, он не представлял, но, перед встречей с Верховной лучше было успокоиться, поэтому свои блуждания он посчитал благом.

Унять гнев было сложно: все эти годы он думал, что сестра на его стороне, что она думает о нём, но всё это было лишь в его голове. Алиан был не интересен её брат. Он создал статую? Хорошо, молодец, но недостаточный для того, чтобы заслужить похвалу. Он был в городе, в котором была битва? Ничего страшного, я поверю словам не знакомых мне людей и спокойно отправлюсь дальше. Любила ли его сестра хоть когда-либо? Или же он был лишь досадной помехой, которая унижала семью Корранов?

Карику хотелось разбить что-нибудь, заплакать, накричать на кого-нибудь, но он был в незнакомом месте – гостем в чужой стране. Незваным гостем. А значит, нужно было вести себя достойно.

Тяжело дыша, он прислонился спиной к стене, пытаясь унять бурю, бушевавшую в его груди. Получалось это из рук вон плохо. Калин сполз по стене и сел на пол. Так они и просидел не меньше часа, пока не услышал голоса друзей, доносящиеся из дальнего туннеля. Молодой человек вскочил, оправил одежду и пошёл им навстречу.

— О, Карик, вы уже здесь! – воскликнула Ивона. – Мы думали, что вы будете бегать по заданиям весь день, как обычно.

Лем посмотрел на чтеца и нахмурился.

– Но что вы здесь делаете? Наши комнаты в соседнем квартале, – ничего не заметив поинтересовалась девушка.

— Я искал Верховную, но не знал, у кого можно узнать, где она, и забрёл сюда в надежде найти хоть кого-нибудь, – соврал он.

— Ох, она сегодня должна быть у той комнаты, правда, Лем?

— Да, она сказала, что будет там.

— Спасибо! Тогда я побежал.

— Удачи! – пожелали молодые люди.

Чтец ушёл.

— Почему ты хмуришься? – наконец заметила Ивона. – Карик сказал что-то не то?

— Что? – удивился Лем. – Почему он должен был сказать что-то не то?

— А почему ты тогда хмуришься?

— Ты не заметила, что у него была прокушена губа, а на ладонях следы от ногтей?

— Я редко обращаю внимание на подобное.

— Лучше будет сказать, что ты не обращаешь внимание на Карика, – неодобрительно фыркнул врач. – Когда у Аран появилась царапина на руке, то ты сразу заметила, не так ли?

— Возможно. Мы с Кариком мало общаемся, поэтому я редко обращаю внимание на его внешность.

Лем вздохнул.

— Бедный парень… Интересно, что случилось?

— Почему бедный? Вроде бы у него всё хорошо.

Молодой человек удивлённо посмотрел на собеседницу:

— Это как-то слишком ненаблюдательно с твоей стороны.

— Хватит говорить загадками, Лем, – недовольно произнесла Ивона.

— Он же почти всё время молчит. Когда у нас привал, он молча выполняет всю возможную работу, а когда мы ужинаем, то он сидит отдельно ото всех и почти не вступает в разговор. И всё бы ничего, но то, что Лея и Рабден единственные, кто замечает это, мне не нравится.

— Но что в этом такого?

— А ты представь, что ты всё время молчишь, держишься отдельно, а твой дядя даже не поговорит с тобой. Разве это не будет странно?

— Будет. Но при чём тут… О… Аран. И правда, странно. Я никогда не замечала этого, но она действительно не пытается поговорить с ним. Интересно, почему?

— Кто знает? У них всегда были такие отношения?

— Честно говоря, пока ты не указал, я даже и не замечала, что у них плохие отношения, так что не представляю. Меня намного больше занимали другие проблемы, а Карик был нежеланным попутчиком в начале. Если подумать, то он не отходил от Аран до самой Сиронии и всегда помогал ей, так что не могут быть их отношения настолько плохими.

— Возможно, ты и права.

Молодые люди немного постояли в молчании.

— Поход к подземной реке придётся отменить, – сообщил Лем, – мне нужно перевязать руки Карику. Не хотелось бы, чтобы раны воспалились.

— Мне пойти с тобой?

— Не надо.

— Если быстро управишься, то мы ещё можем успеть сходить к реке, – Ивона улыбнулась Лему. – Я буду в своей комнате.

— Договорились.

Молодой врач убежал.

***

Ивона немного постояла в коридоре, подумала о том, что, наверное, стоило сказать, что она будет в столовой, – пусть они и поели в городе, но под ложечкой внезапно засосало. Вздохнула и отправилась в спальню.

Зайдя в неё, она увидела, что подруга лежит на кровати.

— Аран, что случилось? – спросила она, подбегая к подруге.

Ответом были лишь рыдания.

— Подожди, я принесу платки.

Женщина села на кровати.

— Так что у тебя случилось? – ещё раз спросила девушка.

— Я плохая сестра?

— Почему ты спрашиваешь?

— Кажется… Я разочаровала твоего дядю.

— Чем ты могла разочаровать его?

— Я поссорилась с Кариком.

— Разве это не обычное дело?

— Мы поссорились впервые.

— Все мои знакомые постоянно ссорятся со своими родственниками, так что то, тот факт, что вы никогда не ссорились, – странен. Но что такого было в вашей ссоре, что дядя может быть разочарован тобой?

— Ты помнишь, после Кирта Карик к нам присоединился?

— Конечно.

— Я знала, что он был в городе, – призналась Аран.

— Я не понимаю к чему ты ведёшь.

— Я знала, что он был в городе, но всё равно ушла.

Ивона сглотнула, начиная понимать, что имеет в виду подруга.

— Я не слышала его голоса во время Прощальной песни, но ушла. Я бросила его. Одного. После битвы. Боясь, что он узнает меня. Я… я даже не искала его в лазарете. Я так боялась, что он испугается новой меня, что я предпочла просто уйти. Понимаешь?

— Честно скажу – нет. Я согласна с дядей. Ты должна была найти его.

Ивона почувствовала, как в груди появилось ощущение чего-то холодного и неприятного – впервые за время их дружбы девушка почувствовала неприязнь к слепой. Как и Рабден, его племянница не понимала, как можно было уйти, не отыскав своего брата. Всё это время молодая чтица думала, что Алиан не знала, что Карик – это Калин, когда была в Кирте, но оказывается, что это было заблуждением.

Девушка сглотнула, облизала губы и тихо сказала:

— Как ты могла, Аран? Выбрать собственное тщеславие, а не своего брата? Даже сейчас тебя больше волнует то, что о тебе подумает мой дядя, а не то, что ты бросила брата!

Ивона помедлила, отвернулась от женщины, нервно вдохнула и добавила:

— Да ведь я же воспринимала его через тебя! Лем был прав!– молодая чтица вновь повернулась к Аран и спросила:

— Любишь ли ты его?

— Конечно!

— Тогда почему на каждом шагу ты выбираешь других людей? Если подумать, то ты не похвалила его за то, что он решил сделать статуи, не поинтересовалось у него самого, чем он занимался в Роке. Я считала, что это из-за того, что в вашей семье не принято хвалить, но ведь это не так, не правда ли? Карик интересует тебя только тогда, когда он может повлиять на твою жизнь в хорошую или плохую сторону.

— Но я его люблю! – возразила женщина.

— Правда? А ты это показываешь? За четыре месяца, что дядюшка его учил, ты поинтересовалась успехами брата?

— Конечно.

— Действительно интересовалась? Ожидая ответа? Не для того, чтобы завести разговор?

Аран почувствовала испуг.

— Я могу даже попытаться понять Кирт – ты была истощена, был бой, мы еле спаслись. К тому же ты сама ещё не привыкла к своей травме. Но даже когда Верховная вернула тебе голос и ты порхала по Року словно бабочка, ты была последней, кто узнал, что он учится у мастера Ласа.

— Он не говорил мне об этом!.. – попыталась защититься женщина.

— Ты могла спросить! – с укором воскликнула Ивона. – Ответь, почему тебе безразличен Карик? Я хочу понять.

— Но я действительно его люблю.

— Терпишь потому, что он твой брат, ты хочешь сказать? Я не вижу любви в твоих поступках, – сама не веря, что говорит это, сказала Ивона.

— Я стараюсь уделять ему время.

— Да? Когда в последний раз общалась с ним?

— В день прибытия…

— Аран, даже я чаще общаюсь с ним. А я не могу сказать, что хорошо к нему отношусь.

— Его всё время нет в храме.

— Потому что его заставляют бегать по поручениям днём. Но на каждом ужине он присутствует. Ты знаешь, почему он носится по городу?

— Нет, – сглотнув, сказала Аран.

— Он же говорил об этом два дня назад! Он разносит почту от лица мастера Ласа.

— Кажется, он упоминал об этом и когда мы поссорились.

— Теперь-то я понимаю, почему он постоянно был таким нервным и бегал вокруг словно щенок! Он же не отходил от тебя всю дорогу до храма! И первое время в храме пытался отвлечь тебя от проблем. Меня это раздражало, так как мне казалось, что он лишь мешается, а теперь мне даже стыдно… Он-то, бедняга, рассчитывал, что ты обратишь на него внимание, похвалишь… Я понимаю, что у вас большая разница в возрасте, но… ведь у нас тоже!

— Я… действительно вела себя так?

Забывшись, Ивона кивнула, но потом сказала:

— Да. Заметила ли ты, что он хромал до прихода в подземный храм и ещё месяц после?

— Что? – ошарашенно спросила Аран.

— Ты ведь опиралась на него, как ты могла не заметить? – озадаченно нахмурилась молодая чтица.

— Я… не знаю…

Осознание того, что она действительно ничего не замечала, пришло мгновенно:

— О Богиня!

Сейчас она вспомнила, что он действительно сбивался с ритма, когда поддерживал её, но она не придавала этому значения. А ещё он иногда напрягался, когда она нечаянно задевала его локтем. Может ли быть, что у него были травмы, о которых он не говорил?

Слёзы пересохли, и Алиан охватил ужас.

— Извинись перед ним, – предложила Ивона. – Искренне извинись перед ним, и он, скорее всего, простит.

— Но что если это не поможет?

— Вы будете сосуществовать в отряде, как и раньше, только он больше не будет считать тебя своей настоящей сестрой. Скажу честно: если бы дядя при осаде Кирта просто ушёл, не проверив жива ли я, не взяв моего прощального одеяла… Я не уверена, что смогла бы его простить. Я достаточно злопамятна в таких случаях. Карик другой. Он, может быть, простит.

— Стоит ли просить прощения сегодня?

— Не знаю. Только тебе решать.

Оставшееся время до прихода Лема подруги просидели в тишине.

Сегодня казалось, что это Аран всего лишь двадцать, а Ивона была её старшей подругой.

***

Карик быстро нашёл тот зал, в который их привели в первый день. Там никого не было, но в этом не было ничего удивительного – они, скорее всего, были внутри.

Набравшись смелости и почувствовав, что немного успокоился, молодой человек позвал пустоту:

— Рэн!

Вскоре из теней появился маро.

— Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить с Верховной. Срочно.

— Хорошо. Я позову её, – произнёс Рэн и пропал.

Через пару минут из дальней двери вышла Иона.

— Вы хотели поговорить со мной о чём-то? Давайте присядем.

— Спасибо!

Как только они устроили на лавочке, Калин, не теряя времени, начал рассказывать.

Выслушав юношу, Лея немного посидела в молчании, думая над тем, как лучше поступить.

— Конечно, было бы лучше, если бы вы сдержались, но, учитывая ваше воспитание и то, что вы не мар, ваша реакция совершенно естественна. Высшая аристократия Нандиру вбивает в своих детей необходимость защиты чести рода, а зная характер вашего отца, я была бы удивлена, если бы вы промолчали. Насколько я помню, глава рода Корран презирал Морранов и считал ниже себя, хотя положение ваших семей никогда не было столь различно. Если возможно, то я попросила бы вас сдерживаться в дальнейшем, но я понимаю, что это может быть сложно.

Карик сжался, ожидая наказания.

— То, что вы сделали, было не самым умным поступком, но всё можно исправить. Скажу честно: меня беспокоит столь одержимая моим отцом девочка. Даже если бы вы не раскрыли себя, то она всё равно могла бы представлять угрозу. Если она обожает императора, то может попробовать связаться с ним, чтобы сообщить о моём местоположении. Наше путешествие до нынешнего момента проходило очень гладко, без всякого вмешательства со стороны моего отца, и мне бы не хотелось, чтобы это изменилось, но я понимаю, что подобные надежды тщетны.

Немного подумав, принцесса кивнула своим мыслям и продолжила:

— Я узнаю у стражей, можно ли наложить на неё клятву. Спасибо, что сообщили о произошедшем. Фанатизм может быть чрезвычайно опасен…

Иона отвлеклась, увидев фигуру, появившуюся у входа в зал.

— Мне кажется, это за вами.

Калин удивлённо оглянулся – вдали стоял врач.

— Лем позаботится о ваших ранах. Отдохните. Я была уверена, что вы сами вызвались выполнять работу гонца, но, как я поняла по вашему рассказу, я ошибалась. Я серьёзно поговорю об этом со стражами.

— Что вы, всё в порядке!

— Нет, Карик, не в порядке. Вы – спутник Верховной. Но не переживайте об этом, отдыхайте. Я чувствую ваше потрясение и гнев. Предполагаю, что вам нужно о многом подумать.

— Благодарю вас, – поклонился Карик и, смущённый, пошёл к Лему.

Иона ещё раз вздохнула.

— Он славный юноша, но излишне импульсивен.

— Я не могу сказать, что он настолько уж импульсивен, госпожа, – отметила Мира.

Мира была женщина не столь впечатляющей стати, как Лата, но всё же возвышалась над Ионой не меньше чем на голову.

— Он хорошо скрывает свою вспыльчивость, – ответила с улыбкой Лея, – но я чувствую её. Возможно, если бы ему позволяли проявлять эмоции, когда он был маленьким, то он бы не взрывался так неожиданно.

Иона рассеянно следила за молодыми людьми, расположившимися на лавке вдалеке.

— Анна, – позвала принцесса.

— Слушаю Вас, Верховная.

— Найди Лиору. Нам нужно будет с ней серьёзно поговорить.

— Что мне ей сказать?

— Что речь пойдёт о её дочери. Думаю, что она прекрасно знает о романтическом ореоле вокруг императора в голове Аланы.

Анна поклонилась и убежала

— Нужно было позвать всех мар в храм, – ещё раз посетовала девушка.

— Хватит говорить об этом, Лея, – мягко сказал Рэн.

— Знаю, что глупо жалеть об этом, но ничего не могу с собой поделать. Я заставила вас с Латой работать без отдыха.

Маро взял девушку за руки и твёрдо сказал:

— Ни я, ни Лата не испытывали особых неудобств из-за пары месяцев напряжённой работы. К тому же, когда пришла Альна, стало намного легче.

Иона нахмурилась, но ничего не ответила.

Мира всё ещё не могла привыкнуть к тому, что у Рэна с Верховной особые отношения. В голове женщины Несущая Свет всё ещё была той юной девочкой, которую она потеряла тогда. Но мар видела, что чувства взаимны и искренны, а поэтому старалась не обращать на них внимания.

— Госпожа, – отвлекла она Лею, – Вас прервали на середине разговора со стражами, – напомнила она.

— Спасибо, что напомнила, – поблагодарила девушка и вернулась в зал, где спал Анри.

Стражи переговаривались о чём-то, сидя на одной из каменных скамеек. В который раз Иона почувствовала, что мужчины были словно едины с горой – они казались почти частью убранства комнаты.

— Зачем приходил наш юный ваятель? – спросил Кортик, завидев Иону.

— Рассказал о том, что выдал себя перед Анаиром Морраном и его дочерью.

— О как! – крякнул мужчина. – Эффектно он!

— В этом нет ничего страшного. Радих Морран хороший человек. Он – муж Лиоры. Я доверяю её выбору, – отметил Мим.

— Я знаю. Проблема в их дочери.

— А что с ней? Никогда не видел девочки. По понятным причинам – зрение у меня конечно хорошее, но не настолько.

— Кортик, – окоротил его Мим, – хватит паясничать.

— Было бы дело таким уж серьёзным - девочка не была бы столь спокойной.

— Хотя бы в Белом городе не называй раду Лею «девочкой».

Кортик что-то проворчал в ответ.

— Дочь оказалась обожательницей моего отца, – проигнорировав слова стража, сказала Иона.

— Ох, он не только эффектен, но и эффективен!

— Будем честны: даже если бы Карик не сказал своё имя, канна Алана была бы проблемой. Восторженные люди редко думают логично, поэтому если бы мы не узнали о её существовании, могли бы в один не очень прекрасный момент увидеть Волков на пороге. Или, что ещё хуже, отец мог бы объявить, что Рануа удерживает его дочь в заложниках.

— Она уже могла сообщить о нас, – отметил Мим.

— Могла, но на всякий случай стоит поселить девочку в Белом городе, – сказал Кортик со вздохом. – А то ещё сбежит, решив, что мы действительно держим Верховную в заложниках или ещё чего похуже. Мало ли что придёт ей в голову?

— Не думаю, что всё так плохо, но, судя по рассказу Карика, она считает, что император никогда не причинит никому вреда. И что её отец лжёт ей, потому что предубеждён против императора.

Кортик рассмеялся, и его громогласный смех отразился от стен.

— Потише ты! – шикнул на него Мим.

— Прости, – вытирая выступившие слёзы, сказал мужчина. – Я просто представил Лорина Пятого невинно оболганным героем драматической пьесы и не удержался.

Все присутствующие рассмеялись – картина действительно была презабавной.

— Скоро придёт канна Лиора, так что давайте быстро закончим наш разговор, – решила сменить тему Иона.

— А что здесь заканчивать? Сколько бы ты ни спрашивала, мы всё равно предпочтём, чтобы ты разбудила Анри, а затем уже провести посвящение Ивоны.

— А я всё равно буду против этого. Мне нужна ещё неделя на подготовку, а Ивона за это время может потихоньку начать привыкать к своей силе.

— Я понимаю ваше желание, рада Лея, но здесь я согласен с Кортиком. Анри нужно будет много времени, чтобы восстановиться, так что нар Ивона успеет привыкнуть к своей силе.

— Но я в любом случае ещё неделю не смогу провести ритуал, – отметила Верховная. – Даже если вы не скажете мне истинную причину того, почему Ивона не может пройти посвящение как можно скорее, я всё равно не смогу провести ритуал раньше, чем буду готова.

Кортик с Мимом переглянулись. Капитан тяжело вздохнул и сказал:

— Стражи настаивают, чтобы посвящение прошло только после пробуждения.

— С чем это связано? – продолжила давить Иона.

— Они боятся, что вы уйдёте, когда получите своё, – поморщился Мим.

Лея распахнула глаза от удивления и ошарашенно посмотрела сначала на одного мужчину, а затем на другого:

— Ты хочешь сказать, что они сознательно нарушают договор? Из страха? – воскликнула принцесса.

Рэн взял Лею за руку, стараясь успокоить: щёки девушки раскраснелись, а поза выражала возмущение.

— Мим, это же безумие!

— Верховных не было так давно, а они всё ждали и ждали. Мне кажется, что это сильно повлияло на них. Я не узнаю Клиро, – признался Мим. – Здесь появилась горечь и поселилось разочарование. Они забыли многое. Всё же прошло двести лет.

— Многие ли из них жили в то время?

— Немногие, но старожилы успели отравить новых стражей за те шестьдесят лет, что нас не было.

— Но ведь ты не потерял надежду! А ты старше, нежели все остальные!

— Потому духи и не отвергают меня до сих пор.

— Я всего лишь на каких-то пару сотен лет младше! – возмутился Кортик.

— Интересные вы друзья детства, – отметила со смешком Лата.

— Я же не уточнял, чьего детства, – слегка смутился Кортик. – Я с ним в пять лет познакомился.

— В четыре, – поправил Мим, – и первое, что он сделал, – это сбросил на меня вазу. Случайно, надо сказать. Но без сознания я был долго.

— Я не думал, что кто-нибудь будет под балконом, – почесал нос Кортик.

— Он был сильным мальчиком уже тогда.

— Помолчи уже, старичок!

— Вы не сможете меня отвлечь, – спокойно сказала Иона, уже слышавшая эту историю, когда они пришли в Рануа. – Давайте вернёмся к вопросу о посвящении. Скажу прямо: я разочарована приёмом стражей Преддверья, и если это будет продолжаться, то я тоже выдвину ультиматум.

— Подожди, что-то ещё случилось?

— Карика используют как гонца; всех, кроме меня, поселили в дальние покои; никто даже и не старается проявить хоть чуточку понимания к моим спутникам. Вчера Лем пошёл в лазарет, чтобы спросить, где можно найти травы, которые ему нужны, но ему ответили, чтобы он сам их искал. Это не просто плохой приём. Это ужасный приём. Почти неприкрытая враждебность Белого города настораживает. Скажите мне, могу ли я чувствовать себя в безопасности?

От неожиданности стражи не сразу смогли ответить на вопрос:

— Конечно! – воскликнул Кортик. – Никто не причинит вреда тебе или твоим спутникам. Вы под защитой духов.

— Но смогут ли духи остановить стражей?

Мужчина хотел вновь яростно подтвердить, что в этом нет никаких сомнений, но внезапно потемнел челом и тихо сказал:

— Я не знаю, Лея.

— Именно этого я и опасалась.

Иона вздохнула, потеребила браслет, нахмурилась и сказала:

— Не думала, что буду опасаться стражей больше, чем Волков.

— Рада Лея, я могу лишь принести извинения за поведение моих собратьев. Я ушёл из Клиро и оставил их без главы ордена. Мой поступок, пусть и соответствовал воле духов, был неразумен и заставил стражей сомневаться во мне. Вполне возможно, что большая часть недоверия и неприязни обращена на меня. Вы пришли со мной, и это заставляет их испытывать неприязнь и к вам.

— Даже если бы твоё предположение соответствовало правде, это не оправдывало бы их поведения. Все мы – гости Белого города, и вне зависимости от того, кем мы являемся, стражи, согласно традиции, должны относиться к нам как к гостям. К тому же я – Верховная, а мои друзья – моя свита. Я не люблю, когда передо мной лебезят и слишком сильно стараются угодить, – я не хочу злоупотреблять той властью, что я имею над людьми, но я считаю, что каждый человек достоин уважения, пока он не доказал обратное. Если бы я считала, что уважение нужно заслужить, то не уважала бы никого. Поэтому для меня странно то, что происходит здесь. Взаимное недоверие, грубость. С каких пор подозревать других людей в злом умысле каждый миг своего существования стало обычным?

Я приехала в Клиро выполнить обещание, данное Анри. Я не совершила ни одного поступка, что противоречил бы законам этой страны. Когда я говорила, что единственным местом, где Ивона может пройти посвящение, является Клиро, я сказала лишь часть правды. Есть ещё одно место, но оно находится в Нандиру, поэтому для меня и остальных членов группы идти туда опасно. Если бы не моё обещание Анри и не ваш статус стражей, то мы бы наверняка отправились туда, а не в Клиро. Так скажите мне, отчего меня подозревают в обмане и нарушают все древние законы гостеприимства? Давала ли я повод для этого? Совершал ли кто-то из моих спутников что-либо, что нарушало бы правила Клиро?

Чем дольше мы здесь, тем мучительней жизнь людей, что окружены скверной. Я обещала Анри, но сейчас я опасаюсь, что даже когда я пробужу его, Ивоне не дадут пройти посвящения.

— Мы поговорим с советом, – серьёзно ответил Мим.

— Я надеюсь на это. Иначе мне самой придётся поговорить с ними и напомнить о древнем договоре.

Иона посмотрела на стражей ещё раз.

— Пока они не примут решения, я и остальные будем ждать ответа за воротами города.

— Но Лея! – воскликнул Кортик.

— Я не останусь в доме людей, которые могут причинить вред мне или моим спутникам. Здесь, в Белом городе, мы не сможем защититься. Мои друзья не смогут.

— Рада Лея, прошу вас, останьтесь.

— Я сообщу о своём решении вашему совету сама. Я всё равно проведу ритуал для Анри, но никто из группы не может противостоять духам, кроме меня. Я не хочу играть в политику, но стражи не дают мне выбора. Если они не доверяют древнему договору, то, значит, и сами не склонны его соблюдать. Два стража, не исполнявшие свой долг, достаточное тому доказательство. Один из них причинил вред жрицам Диру. Что помешает остальным стражам попробовать сделать то же самое?

— Я созову совет. Подождите здесь, рада Лея. Кортик, со мной, – с тяжёлым вздохом сказал Мим.

***

— Вы уверены, что это правильный шаг? – спросила Лата.

— К сожалению, да. Ещё до происшествия с Кариком я подумывала о том, чтобы уйти из Белого города. Я ощущаю опасность. Некоторые из стражей всерьёз задумываются о том, чтобы запереть нас или использовать как заложников.

— Но почему вы не сказали об этом Миму?

— Кто-то подслушивал через духов. Весь разговор я чувствовала навязчивое внимание. Решила, что лучше не рисковать.

— Хорошо, что они не знают о силе Ваших способностей.

— Очень хорошо. Надеюсь, что мне не придётся их показывать.

Глава 3. Собрание

Мим был взбешён – он тоже ощутил присутствие стража. Неужели они действительно думали, что он не почувствует? Сопляки! Самонадеянные идиоты! Эта малышня решила, что сможет перехитрить и его, и Верховную? Большей глупости и придумать нельзя! Как они посмели использовать для этого духов?

Иона правильно сделала, что прочитала им лекцию о гостеприимстве и вежливости: пусть считают, что это всё, что она знает. Он-то, наивный дурак, думал, что стражи не изменятся за каких-то шестьдесят лет, но он ошибался. Самой большой оплошностью было оставлять Алаир за главную. Девочка явно не была готова.

Пусть она и была младше его на пятьсот лет, она казалась наилучшим вариантом, к тому же она была назначена не Мимом. К сожалению, долгая жизнь не всегда ведёт к мудрости. По крайней мере, в её случае не привела. Скорее всего, именно она следила за ними. Неужели она настолько потеряла связь с реальностью, что решилась подслушивать разговор Хранителя?

Возможно, что после пробуждения Анри им придётся проверить связь всех стражей с духами.

Кортик еле поспевал за своим другом. В такой ярости он Мима видел лишь один раз, и ничего хорошего тогда не произошло. Духи вокруг всё больше и больше беспокоились, и это не нравилось младшему стражу.

Вскоре они дошли до зала собраний: комната выглядела заброшенной. Это разозлило Мима ещё больше. Он топнул и громогласно объявил:

— Призываю стражей!

Стены загудели, передавая послание всем, кто находился в Клиро.

Первой в зал влетела молоденькая женщина-страж. Кажется, она была последней, кого призвала Клиро. Постепенно начали появляться другие стражи.

— Что случилось, Хранитель? – спросила пришедшая последней Алаир.

— Верховная хочет поговорить с нами, и вы все будете слушать, – холодно сказал Мим.

— О чём она хочет поговорить? – поинтересовалась женщина помоложе.

— Скоро узнаете. И я очень надеюсь, что не увижу недостойного поведения.

— Но в чём дело? – спросила Алаир.

— Я приведу её, и вы сами спросите об этом, – всё также не желал отвечать на вопросы страж.

— Я уже привёл, – сказал Кортик, бегавший за Ионой, пока собирались стражи.

— Спасибо, ты сэкономил нам время. Рада Лея, прошу Вас, встаньте рядом со мной.

— Конечно, кан Мим.

Иона медленно, стараясь не спешить, прошла по проходу и встала на место, указанное Мимом.

— Верховная будет говорить, стражи! – гаркнул Кортик, и духи отозвались на его крик.

Принцесса благодарно кивнула:

— Спасибо, что собрались здесь. Я наверняка оторвала вас от ваших дел, но я должна лично сообщить вам то, что касается всех стражей.

Люди начали перешёптываться.

– Я и мои спутники уходим из Белого города и будем проживать за его стенами.

Стражи начали волноваться, некоторые из них – паниковать.

— Это не значит, что я не выполню свой долг и не исполню обещание Анри, – успокоила их Иона, – я собираюсь пробудить его вне зависимости от того, что произойдёт далее. Однако я должна признаться, что не чувствую, что моим спутникам будет оказано положенное уважение и, более того, что они будут здесь в безопасности.

После небольшой паузы девушка продолжила:

— Это всё, что я хотела сказать. Я ещё раз прошу прощения за то, что оторвала вас от ваших дел ради столь короткого объявления, но уйти без предупреждения было бы неучтиво с моей стороны.

Подождав, когда стражи немного успокоятся, она добавила:

– Также я хотела сообщить, что местным озером посвящения пользоваться мы не будем. Друг Леса будет уязвима во время посвящения, а я не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Верховная поклонилась.

Некоторое время стояла полная тишина, но как только принцесса собралась уходить, все стражи начали говорить одновременно.

— Тишина, – крикнул Мим и яростно посмотрел на собратьев.

Присутствующие стражи замолчали.

— Верховная сказал своё слово, и её решение не обсуждается. Если вы хотите высказаться, то дождитесь её ухода. Кортик сопроводит Несущую Свет. Я останусь и отвечу на ваши вопросы.

Иона ещё раз поклонилась и вновь направилась к выходу. Двери закрылись перед ней, но Верховная лишь тихонько рассмеялась. Колокольчики зазвенели в воздухе – она махнула рукой и створки распахнулись. Когда принцесса вышла и двери за ней закрылись, то в зале стал явно ощущаться страх.

— Вы так давно живёте в уверенности, что всесильны, что, кажется, забыли, кто такая Верховная, – тихо сказал Мим. – Верховная жрица Диру – это воплощение Её Силы и Её Света. Стоит ли мне напоминать, что лишь милостью Её вы живёте так долго? Что пусть согласно договору Диру-а не вмешивается в наши дела, но Верховная стоит над нами? Как смеете вы попирать заветы Клиро!

Голос Мима стал похож на раскаты грома, которые сотрясли стены зала. Мужчина сжал кулаки, стараясь сдержать свой гнев.

— Клиро жива лишь милостью Диру! Вы забыли о том, что стражи – прощённые грешники! Забыли, как скверна пожирала нас! Забыли, как Она спасла духов нашей земли! Мне стыдно за вас! Я чувствую жажду крови в местных духах. Как посмели те, кто должен помогать духам, заразить их людской злобой?!

В зале царило молчание. Даже те, кто до этого возмущался, притих.

— Решение Верховной разумно и продиктовано необходимостью защиты своих спутников. Оставлять отряд там, где он не сможет постоять сам за себя, – бессмысленно!

Неужели вы действительно думали, что сможете преградить Верховной дорогу? Она не применяет свою силу нигде, кроме мест, заражённых скверной, и храмов, лишь из уважения к стражам, а не потому, что духи мешают ей. Хватит строить иллюзии о своей исключительности. Нам повезло, что рада Лея милостивее и терпеливее своей предшественницы, которая приходила в Клиро триста лет назад. Ни тот опыт, ни прожитые годы не сделали вас мудрее, и это печалит меня.

Мим начал потихоньку начал успокаиваться.

— Все стражи будут обязаны пройти испытание, которое покажет силу связи с духами. На этом всё.

Стражи начали тихо вставать с мест.

— Сидеть! – грозно приказал Хранитель. – Вы останетесь в этом зале до тех пор, пока Верховная и её спутники не покинут Белый город.

Тишина в зале звенела.

— Кортик, проводи Верховную.

— Слушаюсь, – сказал Кортик и убежал догонять её.

***

Выйдя из зала, Иона тихонько вздохнула с облегчением: хорошо, что она заранее сняла артефакты, подозревая, что кто-нибудь захочет помешать ей. Скорее всего, она смогла бы открыть двери и с артефактами, но зачем рисковать?

Сердце принцессы бешено стучало. Как бы она ни была уверена в своих словах и действиях, это не делало выступление перед более чем полусотней людей, которые старше её минимум на сто лет, менее ужасающим. Иону даже немного потряхивало от волнения.

В зале она почувствовала не менее трёх человек, желающих её смерти. Это испугало её, но и прояснило ситуацию. В Белом городе была группа людей, питающих отрицательные чувства к Верховной или к чужакам. Пока истинные мотивы было сложно предположить, как и то, организованная ли это группа единомышленников или же каждый человек испытывал эти чувства, не делясь с другими.

— Лея, – прервал тяжёлые думы Кортик, – давай разделимся – так будет быстрее. Основная группа находится в районе спален, но двое у реки. Я пойду к реке.

— Договорились. Можете сразу же направляться к выходу, мы соберём вещи отсутствующих.

— Как скажешь, – ответил Кортик и умчался.

— Госпожа, – окликнула Иону одна из мар, – я могу отправиться вперёд, чтобы сообщить вашим друзьям, что мы уходим.

— Спасибо, Анна, это поможет сократить время сборов. Можешь отправляться.

Женщина поклонилась и исчезла в коридоре ведущем в сторону спален.

— Нужно было пригласить вас сразу же, – вздохнула Иона. – Я была явно не в себе, когда решила, что Латы и тебя хватит.

— Хватит об этом, Лея, мы же совсем недавно говорили об этом. Вы продолжаете вспоминать об этом почти каждую неделю.

— Вы правы. Нужно сосредоточиться на сегодняшнем моменте. Альна, отправляйся в мою комнату и собери мои вещи.

— Слушаюсь, – ответила женщина и тоже удалилась.

Оставшиеся защитники перегруппировались.

День сегодня предстоял сложный, а ведь он только начался.

***

Когда Лея достигла спален, то все уже стояли и ждали её. Никто не задавал никаких вопросов: они лишь с озабоченным видом держали свои сумки.

Не дожидаясь Лема и Ивоны, группа пошла в сторону выхода, но молодые люди, сопровождаемые Кортиком, вскоре нагнали её.

Так, в тяжёлом молчании странники вышли сначала из Белого города, а затем и за крепостные стены Клиро.

Слишком далеко от города Иона отходить не планировала – ей было достаточно того, чтобы власть духов была немножко слабее, нежели вблизи Белого города. Подобное место она нашла через час: небольшая низинка, посередине которой был ещё меньший холм, на котором они и устроились.

Холм был достаточного размера, чтобы на нём разместить лагерь, и достаточно высоким, чтобы во время ливня их не затопило, что с учётом приближения второго сезона дождей было чрезвычайно важно.

Карт с Рабденом место одобрили, и группа начала устраиваться на ночлег. Было ещё светло, так что разбивка лагеря прошла легко и без заминок.

Когда работы были закончены, а места для сидения вокруг костра обустроены, Калеб сказал:

— Скажу честно, милая моя, я рад, что мы ушли оттуда. Уж и не припомню, когда я себя где-то чувствовал так неуютно.

— Согласен с вами, – кивнул Рабден, подкинув хвороста для розжига костра. – Мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает.

— Думаю, что действительно наблюдали, – подтвердила догадки Иона.

— Но зачем? — спросил Карт.

— Возможно, недоверие было причиной, но сказать точно я не могу. Я слишком мало знаю о стражах, чтобы говорить с уверенностью.

— Если подумать, – задумчиво сказал Лем, – то мне всё время казалось, что город в ожидании. Неприятное было чувство. Словно что-то затаилось и ждёт. Да и их врач была груба и очень странно на меня косилась. Я, помню, даже подумал, что нарушил какие-то правила. Я не смог понять, что я сделал не так.

— Мне тоже было не по себе. Никто ничего не говорит, все избегают. У меня было ощущение, что местные жители не хотели даже разговаривать с нами, – отметила Ивона.

— Кроме Лиоры, – отметил Лем. – Она была достаточно приветлива. Особенно если сравнивать с остальными.

— Они точно не хотели говорить, – подтвердила Аран. – Они знали, что я слепая, но не знали, что я вижу через хору, да и слух у меня хороший, поэтому, завидев меня, старались уйти в соседний коридор. Даже когда я их окликала.

— Я был так занят, что ничего этого просто не заметил, – сокрушённо сказал Карик. – Нужно было быть внимательнее.

— Духи были злые. Неправильные, – прошелестел еле слышный голос.

Путешественники уже так давно не слышали Дитя Льда, что испугались тихого голоса не на шутку. Аран схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено бьётся.

— Шии! – возмущённо сказал Лем. – Я чуть не умер от страха.

Юноша проигнорировал обращённое на него возмущение и сел рядом с Ионой.

— Значит, мне не показалось, что что-то не так с духами, – протянула Верховная.

— Не показалось, – с грустью подтвердил Кортик. – Простите, что стражи не оказали вам должного приёма. Клиро изменилась. И, к сожалению, не в лучшую сторону.

— Вы же не в ответе за них, – отметила Аран.

— В том-то и проблема – в ответе. Это Мим назначил нынешнюю хранительницу, а я – правая рука Мима. Капитан стражей. Мы должны были лучше управлять ими. Может быть, возвращаться в Клиро хотя бы раз в десятилетие…

— Давай не будем об этом, друг. Мы закончим то, для чего пришли, и уйдём.

— Я боюсь, что может не получиться, Карт, – тяжело вздохнув отметила Иона.

— Почему?

— Я опасаюсь за Ивону. Я и мои мар сможем защитить себя, но вы все бессильны перед духами Клиро, и мне не хотелось бы, чтобы с вами что-то случилось.

— Но как же моё посвящение? – тихо спросила Ивона.

— Придётся провести в другом месте, если они не одумаются. В Нандиру есть ещё одно озеро. До него будет сложнее добраться, но о нём никто не знает, так что в самом храме мы будем в безопасности. Когда я строила планы, то рассчитывала, что Клиро будет самым безопасным местом, но, к сожалению, это оказалось не так.

— Прости, девочка, мы не думали, что всё так изменится. Мы привыкли к неизменности Клиро. Но я всё же предлагаю подождать. Мы с Мимом начнём проверять стражей. Всё же это будет быстрее, чем идти в Нандиру. И безопасней.

— Возможно, мы подождём. Посмотрим, как будут развиваться события. Сейчас лучше не загадывать.

— Я оставлю вас, – внезапно сказал Кортик. – Мне пора возвращаться – Мим ждёт меня.

— Конечно. Удачи, – сказала Иона.

— Вам тоже удачи, – ответил мужчина и со вздохом направился в сторону Белого города.

— Жалко их, – вздохнул Лем, смотря на маленькую фигурку стража. – Если бы я пришёл в Эфу, а мои друзья внезапно изменились, не знаю, что я бы делал. К тому же они стражи. Странно видеть, как твои взрослые друзья вдруг становятся другими людьми. Это всё же достаточно редко бывает.

— Редко, – кивнула Иона.

— Лея, как думаешь, стоит ли поставить защитк как обычно, или что-то лучше изменить? – спросил Карт.

— Оставьте обычную. Поток им не преграда.

— Думаешь, они нападут? – напряжённо уточнил он.

— Не знаю, но лучше быть к этому готовыми.

— Тогда как от них защититься?

— Боюсь, что никак: только я и мар имеют силы противостоять духам, поэтому вы самостоятельно ничего не сможете. Будем надеяться, что они не нападут все вместе и я смогу защитить вас.

— Не нравится мне всё это, – пробормотал Лем, поёжившись.

Рабден встал со своего места и окликнул сидевшего в глубокой задумчивости молодого чтеца:

— Карик, поможешь мне сегодня?

— Что? Простите, я не слышал, что вы сказали, – смутился Калин, выходя из прострации.

— Пойдём со мной, заодно расскажешь, о чём задумался.

— Хорошо, – ответил молодой человек, не зная, что от него требуется.

— Я пошёл за хворостом и дровами, – сказал Карт, хлопнув по коленям, вставая. – Достанете всё для готовки?

— Конечно, Карт, – Аран потянулась к мешку с котлом.

— Рассчитываю на вас, а то мне внезапно есть захотелось, – в подтверждение живот чтеца заурчал.

— А еда-то у нас есть? – посмотрел на сумки врач.

— Конечно. Мешок Кортика был с продуктами, – отметила Ивона, – он его принёс с собой.

— Значит, готовка на мне, – с готовностью кивнул Лем и принялся за работу.

***

Ивона с грустью посмотрела вслед Карику: ей не нравилось, что происходило между им и Аран, но поделать она ничего не могла, и это заставляло её чувствовать себя бессильной. Если подумать, то Аран была единственной подругой юной чтицы, которой девушка могла рассказать всё: и про королевскую семью Артии, и про силы Друга Леса, и про Лема. В свою очередь Алиан часто делилась историями о работе в университете, о родителях, о Рабдене.

Сейчас, когда Ивона узнала, что Аран не стала искать Карика в Кирте, отношения между женщинами стали более натянутыми, но всё равно оставались дружескими.

Девушка вздохнула, вспомнив, что ни в одном из рассказов об Альхейре не было Карика, так что, наверное, стоило догадаться о том, что Алиан не обращала внимания на своего брата, когда тот учился в университете. Если так подумать, то они вообще почти не говорили о Карике.

Девушка ещё раз вздохнула и принялась помогать Лему готовить.

Вскоре она увидела, как Аран тихо встаёт и направляется в ту же сторону, что и молодой человек. Вначале Ивона попыталась остановить подругу, понимая, что сейчас не время и не место для примирения, но затем поняла, что переупрямить подругу всё равно не получится.

Дядюшка, чувствуя настроение хозяйки, выполз из кармана и взгромоздился на плечо: с каждым днём он становился всё крупнее, что заставляло Ивону думать о том, что вскоре ей придётся приобрести новый карман для белки.

Девушка погладила Дядюшку, успокаивая, и вновь принялась помогать Лему.

Глава 4. Смятение

Карик растерянно шёл за Рабденом, дожидаясь, когда тот заговорит.

Они уже успели спуститься с холма и отошли от него на несколько метров, когда принц наконец сказал:

— Поможешь поставить защиту?

— Без меня вы справитесь намного быстрее, – отметил Карик.

— Не спорь, считай, что это обучение. Тебе нужно отвлечься.

— Я… Спасибо.

Калин, ничего не говоря, начал тихонько писать слова.

— Прости, я услышал ваш с сестрой разговор, – прервал молчание учитель.

— Мы так кричали, что скорее странно, что остальные не услышали, – философски ответил молодой человек. – И это вы меня простите. Не стоило мне устраивать сцену.

— Порой необходимо и покричать друг на друга. К тому же, не только твоя сестра имеет право на мнение. Если уж на то пошло, то по законам Нандиру ты как наследник считаешься выше неё.

— Может быть, но в действительности это не так. Родители хотели, и, я думаю, хотят, чтобы сестра была наследницей. И я их понимаю. Никому бы не захотелось такого наследника, как я.

В голосе молодого человека не было ни горечи, ни обиды: он действительно считал своё утверждение фактом.

— Скажу честно, Карик, за время, проведённое в храме, а затем в странствии, я начал испытывать чувства к твоей сестре, – внезапно сказал Рабден.

— Я знаю. Сложно было бы не заметить.

«Как-то много у нас стало влюблённых…» – с тоской подумал молодой человек.

— Мы ещё не дошли до ухаживаний. И, возможно, к лучшему.

Калин чуть не упустил слово, когда услышал это.

— О чём вы говорите?

— Даже до сегодняшней ссоры я не одобрял её поведения по отношению к тебе: для меня неприемлемо, что она находит минусы в любом твоём поступке и не поощряет успехи. Она не только старшая сестра, но и профессор. Подобное отношение к брату и ученику я порицаю. То, что она как твой учитель пренебрегла своими обязанностями и по воле своих родителей решила определить тебя к Карту, было, наверное, первым, из-за чего мы с ней поспорили, то, что она не похвалила твои успехи, – вторым, а то, что она не поддержала тебя, когда ты создал статуи, - третьим.

— Вы ссорились с ней из-за меня? – удивился Карик и посмотрел на принца.

— Не ссорились и по большей части не из-за тебя, а из-за того, как она вела себя по отношению к тебе. Школа считает наиважнейшей своей целью создать для учеников условия, в которых их талант бы расцвёл. Мы учитываем множество вещей, в том числе и желания ученика.

— Но я хотел пойти на боевого чтеца, – попытался возразить Карик.

— В том числе желание ученика. Например, Ивона хотела пойти на зверолекарство, но мы постарались убедить её в том, что ей нужно изучать Поток. Знаешь, почему?

— Необученный говорящий может быть опасен?

— Это миф, который лишь частично правдив. Ивона могла бы быть опасной, да, но это не главная причина. Ею были склонности моей племянницы. Если человек имеет предрасположенность к занятию Потоком, то смысла заниматься лишь зверолекарством нет. Лучше объединить эти специальности.

— Наверное, это логично, – осторожно сказал Карик.

— Многие дети, приходящие в Школу, имеют определённые мечты: кто-то хочет быть певцом, кто-то магом Потока, кто-то фехтовальщиком. Но большая часть лишь думают, что хотят быть ими. В тринадцать-четырнадцать лет их сердца полны юношеского энтузиазма, а головы - ожиданий родителей и предрассудков. Лет десять назад мы потратили несколько месяцев, чтобы убедить девочку из аристократического рода, что работа резчика по дереву достойна её.

— Вам удалось?

— К счастью, да. В прошлом году она была приглашена к королю Анжении, чтобы украсить тронный зал.

Карик промолчал, а Рабден продолжил:

— К сожалению, иногда у нас не получается убедить учеников, что их талант не связан с их мечтой. Это не значит, что они не преуспеют в том, к чему у них нет таланта, но им будет намного сложнее добиться успеха. А мир потеряет талантливого мастера. Но смысла неволить их, если они настолько увлечены чем-то, Школа тоже не видит.

— Но вы же несколько месяцев уговаривали ту девушку, – возразил Карик.

— Да, но у неё не было мечты, а лишь предубеждения: она не хотела быть резчиком из-за своего происхождения. Сама работа ей нравилась.

— Понятно… Но я действительно хотел быть боевым чтецом.

— Из-за предубеждения твоего отца, не более. И то, что твоя сестра предпочла мнение родителей и не присмотрелась к твоим способностям, мне очень не по душе. Это не подобает учителю, – в голосе Рабдена чувствовалось неодобрение.

— Но зачем вы рассказываете мне об этом?

— Чтобы ты понял, что и твоя сестра может быть неправа. И что её тоже могут не одобрять.

— Я и так знаю об этом.

— Не знаешь. Ты меряешь себя по её мерке и оттого считаешь себя бесполезным. И это неудивительно: её мерка – это мерка твоего отца. И, ты прости меня, но ничего хорошего про него я сказать не могу.

— Он сделал многое для наших земель, – возразил Калин.

— Это была твоя мать. Он просто «разрешил».

— Но откуда вы знаете об этом? – удивился молодой человек.

— «Железная лея» интересовалась вашей семьёй. Мы рассматривали твою мать как кандидата, но она была слишком слаба для этого.

— Слаба?

— Она не имела никакой политической власти и слушалась вашего отца во всём.

— Но какое это имеет отношение ко мне? Я не понимаю вас.

— Карик, скажу откровенно, это не ты был паршивой овцой в вашей семье, а ваш отец. Орто Корран жесток, помешан на власти и семейной чести. Удивительно, что ты и твоя сестра выросли хорошими людьми, но, к сожалению, по всей видимости, радих Корран имел слишком большое влияние на твою сестру. То, что произошло в Кирте, можно попытаться объяснить многим: травмой, истощением, боязнью потерять брата в походе. Но я предполагаю, что это была боязнь найти тебя.

Калин прекратил написание защиты и хмуро уставился на собеседника.

— Аран – гордая женщина. И эта гордыня и тщеславие важны для неё.

— Зачем вы оскорбляете мою сестру?

— Я не оскорбляю её. Я говорю правду. Она сама знает о своих недостатках.

— Предположим. Но как это может быть связано с тем, что она предпочла решить, что я умер?

— Она боялась того, что ты осудишь её. Женщина, когда-то считавшаяся самой красивой чтицей, Синеокая Алиан сейчас лишь слепая и немая бродяга, искалеченная своей лучшей подругой. Ты – тот, кто знал её прежнюю, кто восхищался ею. Твоё презрение убило бы её. К тому моменту она уже многое перенесла, поэтому, побоявшись боли, она предпочла уйти, не ища тебя. Думаю, что она сама себе придумала сказку, чтобы оправдать свой поступок, поэтому смогла покинуть Кирт без тебя. Кажется, она говорила Ивоне, что оплакала брата, но я в это не верю. Предполагаю, что она знала, что ты жив, и рассчитывала, что ты останешься с мэром Кирта.

— То есть вы говорите, что она оставила меня из эгоистичных побуждений и малодушия?

— Да.

Карик застыл, пытаясь переварить то, что он услышал.

Часть его, что искренне любила сестру, не хотела даже думать о подобном, но более рациональная часть подсказывала, что сказанное Рабденом, скорее всего, правда. В конце концов, пусть сам Калин и боготворил сестру, но она пренебрегала им.

— Понимаю, что это сложно принять. Для меня тоже было шоком услышать про Кирт. Я знал, что твоя сестра, при всё своём желании помочь, порой бывает эгоистична. Это проявляется и в наших отношениях.

— Каким образом? – не подумав, поинтересовался Калин.

Рабден задумался, стоит ли говорить об этом, но всё же решился:

— Например, мы ходим только туда и когда ей хочется. Мы ещё не в стадии ухаживаний, так что пока я стараюсь не говорить об этом, так как не имею на это права, но опасаюсь, что это может стать проблемой: будущая королева Артии не может думать только о своём удобстве и желаниях.

— Что?! – глухо воскликнул Карик.

— Не думал же ты, что я могу «просто ухаживать» за женщиной? Вы из высшей аристократии Нандиру, поэтому с точки зрения общества препятствий нашему браку не будет, если ваш отец не отречётся от неё.

— Но… вы сразу думаете о браке?.. – ошарашенно спросил молодой человек.

— Конечно. Ни я, ни она не являемся юными созданиями, которые могут повременить. Я обязан быть прагматичным.

— Вы любите мою сестру?

Рабден задумался:

— Не уверен, что люблю, но моя симпатия к ней достаточно велика, чтобы ваша с ней ссора поразила меня. Я не ожидал, что она может бросить своего брата из тщеславия. Это известие заставило меня почувствовать боль.

Мужчина говорил спокойно. Так, будто это его не волнует, но Карик видел, что это не так. Знание о характере Алиан причиняли страдания Рабдену.

— Быть может, она хотела защитить меня.

— Нет, – раздался глубокий женский голос, и мужчины вздрогнули от неожиданности. – Рабден прав. Мной двигало тщеславие.

К мужчинам подошла Аран. Они были так увлечены разговором, что не заметили её присутствия.

— Простите, я слышала ваш разговор.

— Зачем вы пришли? – немного резко спросил Рабден.

— Я хотела объясниться. Не нужно оставлять рану открытой, иначе она может загноится и оставить большой шрам. Давайте присядем. Мне кажется, я «видела» поваленные деревья по дороге сюда.

— Хорошо, показывайте, – всё ещё недовольно сказал мужчина.

Стволы оказались совсем недалеко от того места, где Карик накладывал щит. Рабден передвинул их с помощью Потока так, чтобы она составляли треугольник, и каждый из собеседников сел на своё бревно.

Мужчины выжидающе молчали.

— Рабден абсолютно прав, Калин, моё тщеславие было причиной того, что я предпочла оставить тебя. И прав, что я пыталась себя убедить, что ты мёртв, хотя в глубине души и понимала, что ты должен быть жив. Прости меня. Даже лечение… Я… я могла бы помочь вам обоим, но помогла лишь Ивоне, хотя твои травмы были лишь немногим меньше. Твою реку восстанавливал Чис.

— Я знаю, – Карик снова начинал злиться, и оттого слова были более резкими, нежели он того желал.

— Я поступила отвратительно. Прости меня.

— И я должен тебя простить, потому что ты попросила прощения? Я даже подошёл к тебе в церкви! Поэтому когда я услышал твою ложь о том, что ты думала, что я умер, то не знал, что и думать. Ты тогда разговаривала с Ивоной. Да… с ней ты всегда разговаривала.

Калин вскочил.

— Мне до сих пор снится, как я пытаюсь утащить тебя с той поляны; как меня откидывает Потоком, а я пытаюсь сопротивляться! Все те два года, что я скрывался, мне снилось, как я пытаюсь прорваться к тебе, но Карина перерезает тебе горло, а затем поворачивается ко мне и ещё раз откидывает, как щенка! «Твоя сестра сдохла, теперь черёд за тобой. Я дам тебе фору: гоняться за мелкой дичью интересней, если она напугана». Я до сих пор иногда слышу её голос в своей голове. Так скажи мне, почему, когда Карина нападала на меня, ты не пришла мне на помощь? Почему не попыталась? Где ты была? Пряталась за увечьями? Тщеславие, говоришь? Гордость? Я был на грани смерти. Я лежал всего в нескольких метрах от тебя, но ты не пришла!

Когда я только понял, что ты жива, я обрадовался. Я подумал, что ты не знала обо мне, что не подозревала, что я ранен. Я надеялся, что ты просто не узнала мой голос. Потом пытался доказать сам себе, что ты не хотела подвергать меня опасности, ведь путешествие с «Железной леей» назвать безопасным нельзя! Но перед Роком я понял, что ты могла просто прийти ко мне, сказать, что жива, и сообщить, что тебе нужно уходить. Не хотела показываться? Ты могла написать письмо и оставить его мне!

Да я даже не был уверен, что это ты, но напросился в вашу группу, потому что я надеялся! Понимаешь, надеялся, что любимая сестра жива!

Карик резко выдохнул, сжал зубы и сел обратно на дерево.

— Я не уверен, что смогу тебя простить, – честно сказал он.

— Я понимаю. И это… правильно. Но я постараюсь измениться.

— Старайся вдалеке от меня, пожалуйста. Рядом с Ивоной, например. О ней ты действительно искренне заботишься.

«И это делает ситуацию лишь хуже», – подумал Калин, но решил не говорить об этом.

Отряду точно не нужно было, чтобы Аран внезапно начала холодно относиться к своей подруге. К тому же Ивона не была виновата в том, что его сестра всегда заботилась о других больше, чем о нём.

— Закончим на этом. Нужно ставить щиты, – сказал молодой человек.

— Подожди. Я хотела сказать…

— Что? – резко спросил он.

— Что Рабден прав – ты очень талантлив.

— Дорога ложка к обеду, нала. Похвала, когда я ничего не сделал, – бессмысленна.

— Ты прав. Прости.

— Это всё?

— Всё.

— Тогда мне нужно работать.

— Я не буду мешать, – сказала Аран и тихонько ушла.

— Дайте мне побыть в одиночестве, учитель.

— Хорошо, Карик. Позови, когда закончишь.

— Обязательно.

Рабден ушёл, и Карик остался один.

Молодой человек злился на сестру и на себя: на сестру за то, что она пыталась добиться прощения столь настойчиво, не давая ему остыть, а на себя за то, что он злился на неё. И эта злость заставляла его чувствовать отвращение к самому себе. Ему не нравилось быть резким и эмоциональным, но порой он не мог ничего с собой поделать. Он вёл себя недобро и излишне резко и от этого лишь переживал всё больше и больше.

Карик снова подумал о сестре и почувствовал, как подступают слёзы: в этой жизни он не мог положиться даже на сестру.

***

Аран не пошла в сторону лагеря. Она тоже хотела поплакать, но слёзы не шли. Женщина тихонько сидела на пне, когда к ней приблизился Рабден.

— Зачем вы встряли? – тихо спросил он.

— Надеялась объясниться.

— Но зачем? Всё стало лишь хуже. Карик ещё не успел успокоиться. Все в лагере и так готовы взорваться из-за ситуации в Клиро – вы лишь подлили масла в огонь.

— Я побоялась, что если не сейчас, то никогда.

— Мы путешествуем вместе. У вас будет время.

— Но вдруг он решится уйти?

— Он странствует с нами из-за Верховной, а не из-за вас.

— Я… понимаю, – сглотнула Аран.

Рабден заметил это и тихо вздохнул:

— Я готов вас выслушать.

— Боюсь, что если я расскажу вам всё, то вы возненавидите меня лишь больше.

— Я не ненавижу вас. Да, я разочарован, но мои чувства к вам не настолько слабы, чтобы измениться так легко. Позвольте мне выслушать вас.

Внезапно пришли слёзы. Рабден тихонько приобнял Аран.

***

У Ионы болела голова. Чувства, бушевавшие вокруг, было сложно приглушить без артефактов, но пока она не могла себе позволить надеть их.

Любовь, ненависть, отчаяние, горечь. И страх. Хорошо, что Верховная хотя бы успела восстановиться после последнего очищения.

Она вздохнула.

— Лея, – сказал Рэн, садясь рядом. – Как вы?

— Лучше, чем можно было бы предположить.

— Это хорошо.

— Сейчас ваша очередь быть рядом со мной?

— Нет.

— Тогда?..

— Мы приняли решение, что я буду выполнять обязанности маро, а они – мар.

— То есть?

— Буду работать в одиночку. И если нужно будет, то подменять мар.

— Понимаю.

— Поэтому зовите меня в любое время.

— Хорошо. Но отчего эти изменения?

— С четырьмя мар у них есть возможность полноценно отдыхать, так что во мне просто нет нужды.

— Вот как…

— Если быть честным, то я просто пришёл посидеть с вами, – решился сказать Рэн. – Предполагаю, что вам сейчас нелегко.

— И вы решили отвлечь меня?

— Да, – мягко сказал Рэн, и спокойствие в его голосе помогло хоть ненадолго забыть о страхе, что царил вокруг.

— Спасибо.

—Думаю, вы не предполагали, что в группе будет столько ссор.

— Почему же? Я знала, что так будет. Даже удивлена, что это первая ссора за всё время. Люди ссорятся постоянно. Мне кажется, у меня было не меньше трёх ссор с Кортиком за время путешествий. Я даже подумывала отправить их дожидаться меня в Клиро, так как мы просто перестали разговаривать друг с другом. К счастью, всё разрешилось.

— А с Мимом?

— С Мимом сложно ссориться. Он легко гневается, но, зная это, старается сдерживаться и оттого кажется спокойнее, нежели Кортик.

— Мим и правда словно спящий вулкан.

Лея тихонько рассмеялась:

— Хорошее сравнение. Ему подходит. К тому же его вотчина, Клиро, – спящий вулкан. Говорят, что когда в Рануа царили беспорядки, то извержение Клиро было знаком того, что стражи идут. Но я не знаю, так ли это.

Рэн взял Иону за руку – этот жест стал уже столь привычным, что девушка лишь сжала ладонь маро посильнее.

— Как думаете, нападут ли на нас сегодня ночью? – спросила Лея.

— Не знаю, – ответил Рэн. – Будем надеяться, что всё будет в порядке, но это будет зависеть от проверки.

Верховная кивнула, соглашаясь с маро, но всё же сказала:

— Я волнуюсь за Кортика с Мимом.

— С ними всё будет в порядке, Лея. Мим – Древний Хранитель. Одного его слова достаточно для того, чтобы подчинить других стражей.

— Откуда вы это знаете? – Иона с удивлением посмотрела на Рэна.

— Поинтересовался у Анри, когда вы сказали, что они не королевская гвардия.

— И он рассказал? – поразилась девушка.

— Он не счёл нужным скрывать.

— Я предпочла его не спрашивать.

— Конечно, – сказал Рэн и поцеловал ладонь Леи.

Иона тихонько рассмеялась, и маро посмотрел на неё в недоумении.

— Не обращайте внимания.

— Я что-то не то сказал или сделал?

— Нет, что вы! Я просто подумала, что когда вы пришли в храм, то боялись даже прикоснуться ко мне, а я думала о вас лишь как о друге детства.

— Я слишком спешу? – обеспокоенно спросил Рэн, отпуская руку Верховной.

— Нет, всё хорошо. Правильно, – ответила она, удерживая его ладонь.

Маро расслабился и улыбнулся. Лея подумала, что улыбка делает его удивительно красивым.

— Иногда, – осторожно начала говорить Иона, – я рада, что вы холодны с остальными, но порой это расстраивает. Я говорю не только про вас, Рэн, но и про остальных мар. Хотя радость я испытываю лишь по поводу вас.

Молодой человек нахмурился и посмотрел на принцессу.

— Вы говорите загадками.

— Расстраиваюсь я из-за того, что вы живёте столь замкнутой на мне жизнью, а радуюсь… Вы красивы, Рэн. На ярмарке все девушки мечтали… не только танцевать с вами… – Иона покраснела. – К моему сожалению, вы вызываете столь яркие эмоции, что я чувствую их, даже когда артефакты на мне. Иногда это сложно выносить.

В этот раз засмеялся Рэн. Лёгкий и непринуждённый смех, который Лея так давно не слышала, раздался неожиданно, но заставил почувствовать тепло.

Маро наклонился к девушке и поцеловал в щёку:

— Вы очаровательны.

— Я понимаю этих девушек, – внезапно для себя сказала Лея и ещё раз покраснела.

Рэн хотел что-то ответить, но вдруг в глазах принцессы появился лёд.

Она встала с дерева и посмотрела в сторону Белого Города, который виднелся из-за деревьев.

— Духи злятся. Зовите всех сюда.

— Слушаюсь, – сказал Рэн и исчез.

Глава 5. Неожиданность

Кортик пришёл обратно, когда проверка уже началась.

Пока прошли все, что не могло не радовать.

Духи волновались, но пока всё было хорошо. Он сел в дальний ряд, наблюдать за процессом.

Через три часа подошла очередь Алаир.

Расслабленно рассматривающий резной потолок Кортик напрягся. И он, и Мим подозревали именно её.

— Алаир, подойди к алтарю.

Алтарь был большим камнем, на котором проводилась церемония связывания с духами. На самом деле её можно было совершить где угодно, но стражи жили и дышали традициями, и оттого все связывания проводились только на нём.

Внезапно Кортик почувствовал, как часть духов начала изменяться.

Как они с Мимом не заметили этого раньше? Были так рады оказаться дома, что счастье застило им глаза?

— Скверна! – в ужасе воскликнула Лиора.

Алаир вскочила с места и ударила по Миму с помощью духов. Если бы это были обычные духи, то они не смогли бы причинить вреда Хранителю, но это была скверна.

Мужчина упал, и зал содрогнулся. Стражи вскочили с мест. Четверо из них подбежали к Алаир, встали вокруг неё и начали двигаться к выходу вместе с ней.

Кортик мгновенно рванулся к Миму и напоил его водой из озера посвящения.

— Всем выпить воду! – крикнул он.

Хранитель пришёл в себя и слабо сказал:

— Задержи её.

— Есть.

Кортик встал, выпил воды сам и топнул ногой, вызывая волну. Предатели были готовы к этому и расщепили одного из духов, чтобы заразить скверной стражей. Это подействовало. «Смерть» духа заставила стражей почувствовать, как земля уходит у них из-под ног.

За смертью пришла скверна. Предатели скрылись, и началось землетрясение.

***

Первая атака пришла со стороны леса. Это был обычный Поток. Щит, установленный Кариком, лишь слегка засветился. Вторая – со стороны города.

Весь отряд стоял посередине холма, готовый к бою, но Иона пока не давала разрешения вступать в битву.

— Пусть немного вымотаются, – ответила она на вопрос, висевший в воздухе.

— Сколько их? – спросил Карт.

— Не меньше сорока.

— Откуда они взялись? Никого в округе не было ещё полчаса назад, – немного нервно сказал Карик.

— За полчаса можно пройти большое расстояние, – отметил Рабден.

— Я почувствовала силу стражей прямо перед атакой. Думаю, кто-то из них их провёл, – ответила Иона.

— Есть ли среди них стражи сейчас? – обеспокоенно поинтересовался Карт.

— Один человек, но он не сможет помочь нападающим с помощью духов.

— Почему? – удивилась Аран.

— Я отсекла его от силы за нарушение договора. Сейчас он – простой человек.

Мурашки пробежали по спинам чтецов – Иона так спокойно говорила об этом, что это пугало чуть ли не больше, чем нападение.

— Значит, одного сбрасываем со счетов. Сколько магов Потока вокруг?

— Десять? – неуверенно сказала Аран. – Слишком много реки они используют, чтобы определить.

— Одиннадцать, – поправил Рэн.

— Хорошо… Судя по атакам, они далеко не новички, – пробормотал Карт. – Школа не Нандиру. Грамматика не та.

— Думаю, что это местные маги. По крайней мере, похоже на рануасскую школу, – откликнулся Рабден.

— Согласен. Может быть ещё Анжения…

— Главное, чтобы не Нандиру. Это исключает Волков.

— Да. Хоть с этим полегче, – согласился Карт.

— Есть ли знакомые вам чтецы? – спросила Лея, хотя и сама знала ответ.

— Нет, – покачал головой Рабден.

Щит ещё раз загорелся.

— Хорошо, что мы поставили щит. Молодец, Карик, – похвалил принц. – Он прочен и должен выдержать не меньше часа.

— Я так рад, что вы его проверили, – сглотнул молодой чтец.

— Ты ещё ни разу не допустил ошибки в словах защиты, так что проверял я больше для проформы.

— Что будем делать дальше? Так и будем просто ждать? – нервно поинтересовался Лем.

— Пока – да. На поддержание внешнего щита река не тратится, если его правильно создать, – сказал Рабден.

Ивона слегка покраснела, вспоминая свой щит под Киртом.

Нападавшие, не имевшие способностей к Потоку, выстрелили: стрелы срикошетили и полетели к выпустившим их.

— Снаряды тоже не пройдут, – философски отметил Карт. – Хороший щит.

Со стороны врагов раздались крики.

— Это идея Карика, – сказал Рабден.

— Это была очень хорошая идея, – похвалила Аран.

— Спасибо, – холодно ответил Калин.

— Когда они немного выдохнутся, то с чего начнём?

— Предполагаю, что они знают о мар, так что совсем врасплох мы их не застанем, но… – начала говорить Лея.

— Нет. Они только помешают, – решительно отверг идею Карт. – Мне бы не хотелось нечаянно попасть в кого-то из своих. Лучше будет, если я применю свои силы под прикрытием Рабдена. Я чувствую особо сильных чтецов, так что битва должна будет быстро закончиться.

— Не переоцениваешь ли ты свои силы?

— Скорее недооцениваю. Благодаря моему пребыванию в храме у моей реки значительно увеличилось русло. К тому же, они скорее всего рассчитывали на силу стража и не ожидали, что ты можешь лишить его силы.

— Наверняка, – согласился принц. – Иначе они бы не послали столь маленькую группу. Верховная и пять чтецов – серьёзная угроза.

— Может быть, они не знают точное количество чтецов? – возразила Ивона.

— Тогда их нападение – авантюра чистой воды, – ответил ей Рабден.

— Не узнаем, пока не допросим, – прервал Карт. – Лучше готовьте щит, Рабден. Карик, напиши ещё один щит вокруг лагеря. В этот раз сделай так, чтобы из него можно было выйти.

— Понял.

Вокруг всё засветилось серебристым светом.

— Не жалеют сил, – усмехнулся Рабден.

— Сколько займёт написание? – спросил Карт.

— Полчаса-час.

— Хм… Ивона, Аран, идите с ним для защиты.

— Хорошо, – одновременно сказали подруги.

Трое чтецов отправились к краю холма.

Барьер освещал округу каждый раз, когда в него попадали слова или предметы. Карик увидел, как кто-то из чтецов кинул бревно, на котором Рабден, он и Аран сидели ещё совсем недавно. Вздохнув, молодой человек принялся за новый щит.

Пока он работал, наверху пытались составить план:

— Ты не можешь обездвижить их, Лея? – спросил Лем, садясь на землю.

Ему не было смысла участвовать в бою – он медик, а не воин.

— Я бы не хотела делать этого без крайней необходимости. Это не то, для чего должна использоваться сила Диру.

— Но разве ты не применяла её для этого и раньше?

— Применяла. Но проблема ещё и в том, что это может не сработать. Я могу на время сделать так, что Поток не будет работать, но он не будет работать у всех. Как-то раз я проделала это с Карой, не задев артефактов Кортика и Мима, но тогда у меня было меньше силы. Сейчас… Сейчас вероятность того, что я не задену своих, достаточно мала. К тому же, для подготовки потребуется много времени.

— Понял.

— Как только я применю силу – все потеряют способность черпать из своей реки, и обычные люди смогут просто застрелить нас всех.

— Да понял я, понял, – проворчал врач.

— Среди них есть группа, в которой нет чтецов, – сказал Рэн.

— На севере?

— Помешаем ли мы вам, если я и Мира обезвредим стрелков на севере?

— Не помешаете, – подумав, ответил Карт.

— Тогда мы выйдем, как только Карик создаст новый щит.

— Хорошо.

— Скажу честно, скорее всего, мы сможем обезвредить их всех. Включая чтецов. Это будет безопаснее.

— И лес не придётся тушить, – философски сказал Шии, стоявший в середине группы.

— Думаешь, вы справитесь?

— Если пойдёт ещё и Анна, то вне всякого сомнения.

Чтецы переглянулись.

— Не беспокойтесь, у вас ещё будет время блеснуть своими умениями, свойственник, – улыбнулась Лата. – Давайте сведём разрушения к минимуму.

Карт нахмурился.

— Хорошо, тогда мы защищаем Иону, а Рэн с мар пусть идут, – нехотя сказал он.

— Спасибо, – поклонился Рэн.

Молодой человек повернулся к принцессе и преклонил колено. Мира с Анной последовали его примеру.

— Как можно меньше жертв, – приказала Иона. – Чем меньше смертей, тем лучше. Возьмите с собой верёвки.

— У нас есть специальная смесь, Верховная. Она должна будет отключить их минимум на три часа. К тому времени мы должны успеть создать для них тюрьму, – ответила Анна.

— Хорошо.

— Я подготовлю путы для чтецов. Так и знал, что понадобятся, – проворчал Карт.

Маро и мар, не обращая внимания на чтеца, разошлись в разные стороны: Рэн сел ждать нового барьера на востоке, Анна на юго-западе, а Мира на северо-западе.

Атака продолжалась.

Рабден с Картом были неправы. Это были Волки. И мар знали это.

Волков было мало: всего лишь пятеро, и Рэн не представлял, на что они рассчитывали.

Трое из них будут на нём, по одному на мар. Сейчас и у него, и у Анны с Мирой было намного больше опыта и сил, нежели тогда, в Нандиру, так что они справятся.

Маро поднёс нож к лицу – в нём отразились ярко-зелёные глаза. В последнее время не только глаза Рэна начали менять цвет, но сами радужки мар окрасились в цвет травы. Рядом с Верховной защитники были сильнее, незаметнее и намного быстрее.

Как только первый барьер пропал, всего лишь спустя пару минут после появления нового, мар устремились к врагам.

Несколько секунд - и невидимые для врагов защитники оказались рядом с Волками.

Первый Волк даже не заметил, что его уколола иголка: он так обрадовался тому, что щит пал, что не заметил бы и нападающих. Молодой, едва ли за тридцать – император свихнулся, раз послал такого олуха чтобы поймать принцессу. Конечно, возможно, что он очень хорош в поиске, но это не искупало того, что молодой чтец не имел боевого опыта.

Пока первый мужчина начинал ощущать, как его конечности немеют, двое других уже получили свою дозу. Но, к их чести, они хотя бы заметили, что их что-то задело. «Ма…» – произнёс один из них, падая на землю.

Оставалось шесть магов. Двое были рядом с маро. Несколько минут - и на поляне воцарилась полнейшая тишина. Зачем нужен Поток, когда есть скорость и яд?

Влив в пленников снотворное, мар начали прочёсывать местность. Страж, который помог нападавшим, пытался убежать. Анна поймала его и связала. Больше не осталось никого в радиусе километра.

— Впустите их, Карик, – донеслось с холма.

В щите появилась небольшая дырка, в которую зашли трое мар.

— Я чувствую, что обошлось без смертей. Это хорошо.

— Все без сознания, госпожа. Страж связан. Что прикажете делать? – спросил Рэн.

— Помогите нашим чтецам перетащить людей в одно место. Мы создадим нечто вроде тюрьмы.

— Я могу с этим помочь, – внезапно сказал Шии. – Они не смогут уйти. Они будут спать. Как я когда-то.

— Это безопасно для обычных людей? – озабоченно осведомилась Иона.

— Да.

— Хорошо, значит путы, лишающие силы, тюрьма и сон. Будем надеяться, что всё будет в порядке.

— Мы куда-то уходим? – спросил Рабден.

— Вы – нет, а я – да, – ответила принцесса. – Я почувствовала скверну в одном из духов. Я опасаюсь худшего. Можете допросить стража, которого поймали, а мне пора.

Как только Верховная это сказала, со стороны Белого города раздался оглушительный грохот. По земле прошла дрожь.

— Опоздала!

Один из деревянных домов и часть городской стены за ним были снесены. Вдалеке были видны еле различимые фигурки людей.

— Нам задержать их? – спросил Карт.

— У вас не получится. Мне нужно в Белый город. Соберитесь вокруг меня.

Все нерешительно двинулись к ней.

— А как же пленники? – неуверенно спросил Лем.

— Я останусь здесь, Верховная, – сказал Рабден.

— И я, Лея.

— Нет, Лем. Ты нужен будешь там. Скорее всего, есть раненые, – отрывисто сказала Иона.

— Я останусь, – вызвалась Ивона. – Дайте нам путы.

— Лежат в этой сумке, – кинул котомку Карт.

Рабден поймал её.

— Спасибо.

— Я приду, когда усыплю их, – тихо сказал Шии.

— Буду ждать. Остальные встаньте как можно ближе ко мне, возьмитесь за меня и друг за друга. Ни в коем случае не отпускайте.

Группа послушно выполнила указания.

Иона сказала что-то на древнем наречии, и вся компания провалилась под землю.

— Идите за мной и ни в коем случае не отпускайте, – повторила она.

Казалось, что они двигались сквозь толщу воды.

Прошло лишь несколько секунд, но Лея сказала:

— Сейчас выйдем. Держитесь крепче.

Верховная топнула, и они внезапно оказались на поверхности. Никто из чтецов, как и Лем, не устоял на ногах.

Группа оказалась перед главными вратами. Одна створка белых резных дверей оказалась раскрошена. Рядом с ней лежала женщина. Кажется, Иона видела её до этого. Это был страж.

Лем бросился к пострадавшей.

— Альна, останься с ним. Защищай.

— Слушаюсь.

Мар беспрекословно вышла из окружения, и Рэн встал на её место.

Не говоря больше ни слова, Иона устремилась вовнутрь.

Верховная чувствовала скверну. Её было много. И много живых людей. Нужно успеть.

Иона шла так быстро, что простые люди еле поспевали за ней.

Впереди появилась Лата:

— Завал перед залом, госпожа.

— Поняла.

Лея сняла оставшийся артефакт. Кожа и волосы её начали сиять. Сила лилась из неё.

Несущая Свет начала меняться: старуха, маленькая девочка, женщина, юная дева – она была всеми и одновременно лишь Светом Диру.

Карт с Аран и Кариком с ужасом смотрели на неё. Слепая ни разу не видела так чётко ничего с тех пор, как потеряла зрение. Ей казалось, словно она смотрела не через хору, а своими глазами.

Рокот гор утих, будто прислушиваясь к шагам Несущей Свет.

Через сотню метров Верховная дошла до завала. Она махнула рукой, и камень встал на место, будто никогда и не позволял себе такой смелости – падать.

Принцесса заговорила:

— Останьтесь здесь, – обратилась она к чтецам.

Её голос разлетелся миллионами колокольчиков, а затем, словно собрался и прозвенел гигантским колоколом.

Карт, Аран и Карик не решились ослушаться, но в душе Калина появилось желание следовать за Верховной, которое он подавил.

— Мира, защищай их.

Калеб и его ученик увидели, как глаза мар сверкнули зелёным.

Иона продолжила путь, продолжая постоянно меняться, и вскоре скрылась за поворотом.

***

Когда Лея оказалась внутри Белого города, то почувствовала, что духи волновались и гневались, и если она не успокоит их, то это приведёт к землетрясению, которое сравняет Клиро с землёй.

И был лишь один способ сделать это – стать Светом Диру.

Верховная сняла оставшийся артефакт и дала своей силе течь. Без преград. Без замков.

Завал. Она повела рукой – и жалкая кучка гальки исчезла, соединилась с горой.

Приказав своим друзьям остаться, Лея направилась к залу.

Та же скверна, что и в ритуалах. Понятно, почему было сложно почувствовать её раньше.

Верховная закрыла глаза, медленно выдохнула, вдохнула и начала петь.

Каждая нота, каждый звук проникали в камни, в духов, людей. Коридоры начали менять цвет. Словно волна силы Несущей Свет преобразовывала саму суть горы. Стены стали прозрачными, словно хрусталь, через который проходит луч солнца. Трещины в породе затягивались, и на их месте появлялся свет-камень. Духи засыпали, убаюканные колокольчиками голоса Верховной.

Гора пульсировала светом, словно пытаясь подпевать Верховной.

Лея вошла в зал.

Прощальная песнь разлилась по комнате, поглощая тьму. Искорёженные, страдающие духи Клиро устремились к ней, но не смогли достать до принцессы. Верховная подошла к одному и прикоснулась к нему. Его охватил Свет Диру, и он вновь стал собой. Она приблизилась ко второму. Третьему. Четвёртому. Вскоре все духи оказались очищены и ушли спать в толщу горной породы.

Остались лишь людские души. Сколько же их было запечатано, чтобы отравить духов?

Десять. Пятьдесят. Сто. Двести. Триста. Триста сорок душ.

Теперь Иона знала, куда делись люди из заброшенной шахтёрской деревушки под Роком.

Прозвучала последняя нота, и Верховная упала в руки маро, освещённая светом чистейшего свет-камня, что покрывал теперь стены зала собраний.

***

С женщиной при входе, к счастью, было всё в порядке. Ни повреждений, ничего. По крайней мере ничего по его части. «Нужно будет попросить Рабдена осмотреть её», – подумал Лем, заканчивая работу.

Убрав все инструменты в сумку, молодой врач хотел уже было встать, но что-то внезапно сверкнуло, почти ослепив его.

Проморгавшись, он посмотрен на вход и застыл – гора стала прозрачной. Он видел все залы, Аран с Картом и Кортиком и, чуть дальше, Лею.

— Что это за?..

Вопрос был риторическим, но мар ответила:

— Госпожа обратила породу в свет-камень на некоторый срок. Так ей легче успокоить духов и предотвратить извержение.

Альна указала в глубь горы.

Лем сглотнул: там, под ними, разливалась магма. Казалось, что ещё немного - и он провалится. Если бы не изредка попадающиеся вкрапления обычной породы в свет-камне, то можно было бы подумать, что от ужасной смерти его и мар отделяет лишь тоненькое стекло. Врач медленно проследил глазами за магмой, которая с невероятной силой вздымалась, стараясь достичь жерла, но, не достигнув цели, словно теряла свою силу и опадала. Молодой человек вздрогнул. Они все были на волоске от гибели.

Из деревянной части города раздались крики ужаса – не только Лем видел вулкан.

Вспышка света - и камень вновь стал непрозрачен.

Не веря своим глазам, молодой человек сел на колени и постучал по камню, затем встал, подошёл к стене, сквозь которую он видел Лею, и потрогал её. После этого он зажмурился так сильно, как только мог, и снова открыл глаза.

— Лея! – воскликнул Лем, очнувшись от наваждения, и бросился к двери.

— Не надо спешить. Госпожа очищает скверну. Вы всё равно не сможете к ней приблизиться, – остановила его Альна.

— Да? – растерянно спросил Лем. – Но откуда скверна? Её же не было!

— Узнаете, когда всё закончится.

— Ничего не понимаю.

— Вам и не надо понимать. Пойдёмте, – женщина легонько подтолкнула его в сторону врат.

***

Вспышка застала Рабдена с Ивоной за связыванием последнего чтеца. Она была не столь яркой, как для Лема, но заставила дядю с племянницей посмотреть в сторону горы.

«Спящий вулкан», – с ужасом подумал мужчина, увидев озеро магмы и жерло. Издалека было видно, что у Клиро был боковой кратер и ещё один очаг магмы вдалеке. Принц заметил, что магма поднимается, и схватил Ивону в охапку, готовый бежать, если будет нужно.

«Чёрт! – пронеслось у него в голове. – Нужно развязать их!»

Не в его правилах было оставлять людей беззащитными перед природой.

— Всё в порядке, – тихо сказал Шии. – Клиро снова заснёт. Несущая Свет споёт ей колыбельную.

Дитя льда указал в сторону светящейся точки, которую было еле видно из-за деревянных домов.

Ещё одна вспышка - и всё вокруг погрузилось во тьму.

— Видите? Клиро заснула.

— Это сбежавшие стражи привели к пробуждению?

— Скорее всего. Узнаем, когда придём.

Шии был, как всегда, спокоен.

Рабден почувствовал, как его племянницу трясёт в его объятьях.

— Дядя… – сказала она, но не смогла больше ничего из себя выдавить.

— Давайте закончим с людьми. Думаю, сегодня прекрасная ночь для посвящения.

Принц с Ивоной воззрились на Шии в недоумении, но он этого даже не заметил и продолжил заниматься погружением в спячку пленных.

Это заставило остальных прийти в себя и заняться делом.

***

Иона измождённо села на ранее бывшую деревянной лавку. Рэн подал ей флягу с морсом и хлеб.

— Спасибо.

— Я осмотрю стражей? – спросила Лата.

— Подожди, Лем скоро придёт. Я не чувствую боли, так что ничего серьёзного быть не должно. Главное, чтобы не было травм головы, но это всё равно не проверить, пока они без сознания.

— Слушаюсь.

Через некоторое время в зал вошли Аран, Карик, Карт, Лем и Альна. Врач сразу же бросился осматривать лежащих.

— Как ты, милая? – обеспокоенно спросил Калеб.

— В порядке. Просто очень устала.

— Может, тебе поспать?

— Не могу.

— Боишься, что вернутся сбежавшие стражи?

— Нет. Озеро ждёт Ивону. Видимо, до этого его сдерживала скверна. Сейчас оно пробудилось.

— Ну хоть вздремни немного, пока они идут.

— Я принесу подушку, госпожа, – сказала Лата.

— Не надо, я лучше посплю сидя. Всё равно на камне неудобно лежать.

Рэн осторожно взял Иону на руки и усадил её себе на колени. Худоба от использования сил становилась ещё более заметной рядом с воплощением мощи – маро, и оттого Верховная выглядела воплощением хрупкости.

Оказавшись в его объятиях Иона положила голову ему на плечо и, убаюканная спокойным биением его сердца, заснула. Лата подошла и прикрыла ноги принцессы шалью.

Из глубины зала раздался стон, но, к счастью, Иона уже провалилась в сон и не проснулась.

Очнулся Кортик. Он держался за голову. Лем бросился к нему.

— Сиди!

— Это, конечно, мило, – сказал мужчина, увидев Рэна с Леей, – но рядом есть спальня с мягкой кроватью.

— Цыц! – погрозил ему пальцем врач. – Закрой глаза и вытяни руки перед собой.

Страж послушался.

—Дотронься указательным пальцем правой руки до кончика носа. Теперь левой. Хорошо. Открой глаза.

Лекарь достал из сумки палочку из свет-камня со словом, наложенным на неё. Карик сделал её для ученика Харима ещё в Роке.

— Хорошо. Зрачки реагируют нормально. Что-то болит? Что-то задето?

— Только гордость.

— С гордостью не ко мне. Я могу только осмотреть тебя для пущего эффекта.

— Не надо. Лучше уж я сам свою раненую гордость залечу.

Лем вздохнул:

— Лучше расскажи, что случилось.

Кортик устроился поудобнее на полу, не решаясь вставать, и рассказал всё, начиная с проверки.

Только закончив, он понял, что Рабдена с Ивоной нет.

— Нужно было их дождаться! Теперь придётся во второй раз мучиться, – поморщился мужчина.

— Мы всё им передадим, – успокоил его Карт. – Лучше скажи, сколько было предателей.

— Шестеро, включая Алаир.

— Хм… То есть всего семеро? Н-да, наша жизнь внезапно усложнилась…

— Я не могу понять, как они смогли заразить скверной духов так, чтобы никто, включая Лею, не почувствовал?

— Проснётся наша Верховная - и узнаём, – философски заметил Лем, перевязывая одного из ближних стражей.

— А почему всего семеро? – спросил нахмурившись Кортик.

— На нас напала группа. Её привёл страж.

— Подожди, но нам сказали, что это все стражи…

— Значит, соврали.

— То есть, предателей может быть и больше?

— Вполне возможно. Мы поймали того, кто напал на нас. Лея лишила его силы за нарушение договора.

— По крайней мере, есть кого допрашивать.

— Кортик? – раздался слабый голос со стороны алтаря.

— Я здесь, Мим.

— Они ушли?

— Да.

— Жаль.

— Главное, что все живы.

— Если бы Верховная промедлила, то… – сглотнул Кортик.

— Она успокоила Клиро? Рад, что это получилось, – пробормотал Мим, покрываясь мурашками.

Лем уже был у него и проверял, нет ли у мужчины травм.

Через несколько минут в зал вошли мар с Шии, Рабденом и Ивоной.

Как только им объяснили произошедшее, Шии тихо сказал:

— Нужно идти к озеру.

— Можно ли дать ей ещё немного поспать? – спросил врач.

— Нет, – безразлично смотря в пустоту, сказал Шии.

— Я понесу её на руках, и она подремлет чуть дольше, – постановил Рэн и встал, осторожно перехватив принцессу поудобнее.

Глава 6. Посвящение

Путь до места назначения занял не меньше часа, и всё это время Ивона нервничала, не представляя, как происходит это особое посвящение и что оно должно изменить в ней. Бесконечные коридоры навевали уныние и не давали пищи разуму, чтобы юная чтица могла отвлечься.

Наконец, почти через час, они пришли.

Невероятных размеров пещера была похожа на ту, что была в глубинах подземного храма, но выглядела не столь похожей на маленький заточённый в камень мир.

Озеро было приблизительно такого же размера, как и остальные озёра посвящения, но было заполнено кристально чистой водой, которая начала переливаться всеми цветами радуги, когда чтецы подошли к нему.

— Много веков назад на месте этого озера Верховная очистила духов Клиро от скверны, – сказал Мим. – Именно поэтому здесь нет ничего, кроме свет-камня и воды.

— Подождите, – прервали его Карик с Ивоной, – вы хотите сказать, что свет-камень – это сила Верховной?

— А вы думали, что он у Леи от того, что она его россыпями находит по дороге? – усмехнулся Кортик, с иронией смотря на молодых людей.

Они смущённо переглянулись. Не сказать, чтобы они вообще думали о том, откуда у Верховной был свет-камень. Он просто был. Как пирожки у бабушки, которые появляются на столе будто бы сами по себе, а не готовятся с самого утра на протяжении нескольких часов.

Эти знания заставили Калина посмотреть на свет-камень под абсолютно другим углом.

— Лея. Пора, – сказал Шии, подходя к Ионе.

Принцесса еле открыла глаза, потёрла их и спросила хрипловатым, ещё не проснувшимся голосом:

— Сколько я проспала? Уже вечер?

— Около двух часов, госпожа, – мягко ответил маро. – Вечер наступил уже давно.

— Спасибо, Рэн. Поставьте меня.

Мужчина выполнил приказ.

— Все, кроме меня и Шии, должны покинуть этот зал, – приказала она. – Мар могут остаться. Включая вас, Рэн, но вам нужно будет отвернуться.

— Слушаюсь.

— И зачем мы тогда вообще шли? – проворчал Кортик.

— Не знаю, – искренне ответила девушка. – Я никогда не говорила, что потребуется ваше присутствие.

Кортик посмотрел на Шии.

— Посвящение займёт не меньше часа, поэтому можете вернуться в лагерь и перенести наши вещи обратно. Злого умысла я больше не чувствую, поэтому мы можем возвращаться в Белый город.

— Как скажешь, Леюшка, – быстро сказал Карт, не давая другу снова заворчать, – этим мы и займёмся.

— Спасибо.

— Вы найдёте обратную дорогу, рада Лея?

— Конечно, Мим, мар обладают идеальной памятью.

Через некоторое время все, кроме названных Верховной, ушли.

— Ивона, – сказала тогда Лея, – вам придётся переодеться в платье, что лежит на том камне. Не переживайте. Оно подойдёт.

Юная чтица неуверенно кивнула.

— Отвернитесь, – приказала Иона.

Все послушались.

Ивона подошла к валуну высотой ей по пояс. «Алтарь?» – спросила сама себя девушка, увидев странные узоры на камне. Где-то она уже видела подобное. Только где?

Платье было красиво: цвета зелёной листвы, вышитое коричневыми нитками. Белки, лисы, волки, медведи, совы, галки – всевозможные животные бежали по краям всего облачения.

Чтица сняла свою одежду и аккуратно положила её рядом с камнем, а затем надела платье. Оно село идеально.

Из осторожно положенного на камень кармана на завязках выполз Дядюшка. Он хотел залезть на хозяйку, но Иона, заметив это, мягко, но строго сказала:

— Нет, Дядюшка, тебе нельзя с Ивоной.

Зверёк будто бы понял Верховную и залез обратно в карман.

— Войдите в воду между двух лей, – указала на деревья принцесса.

Ивона осторожно направилась по светящейся брусчатке в сторону озера.

Девушке так и не сказали, что надо было делать, и это её пугало. Она почувствовала, что её руки дрожат.

Ивона подошла к воде, встав между леями, а затем тихонько опустила одну ногу в воду. Вода оказалась тёплой, и это заставило девушку вздрогнуть от неожиданности – она всегда думала, что под землёй только холодные водоёмы. «Близость вулкана!» – пронеслось у неё в голове, и всё встало на свои места. Скорее всего, горячий источник питал озеро.

Отчего-то это знание успокоило её, и она смело пошла дальше.

Необъяснимым образом дорожка не позволяла поскользнуться. С каждым шагом сила, витавшая в воздухе, всё больше опьяняла юную чтицу. И вот вода уже доставала до подбородка, но Ивона почти не замечала этого.

Закрыв глаза и задержав дыхание, девушка нырнула.

«Открой глаза», – раздался голос в её голове, и Ивона послушалась.

Сад. Тот самый сад, который она видела тогда во сне! Но почему? Как?

Воздух закончился, и девушка судорожно вздохнула, но вода не заполнила её лёгкие. Вместо этого она почувствовала сладкий запах глицинии. Нежный, но терпкий, он пропитывал всё пространство. Чтица моргнула, толща воды, давящая на неё, исчезла, и девушка упала на дорожку.

Ивона оцарапала колено, но оно тут же зажило. Боль была мимолётной, но привела её в чувства. Девушка оглянулась – всё окружающее её было таким же, как в том сне, когда она в первый раз встретила Верховную.

— Где я? – спросила она, не ожидая ответа, но надеясь на него.

— Когда-то это был сад императора Имоны, потом сад главного храма, но сейчас это просто руины, – ответила ей темноволосая крепкая женщина, стоявшая неподалёку.

Ивона чуть не вскрикнула от неожиданности, но сдержалась и спокойно спросила:

— Как я здесь оказалась?

— Только здесь можно пройти посвящение, поэтому озеро перенесло тебя сюда.

— Но как?

— Зеркало Диру.

— Что? Но…

Ивона остановилась на полуслове.

— Зеркало Диру! – воскликнула она. – Озеро – это зеркало Диру!

— Да. Дно озера – это монолитный свет-камень, и в нём достаточно энергии Верховной, чтобы перенести Друга Леса сюда.

— Но где находится этот сад?

Женщина мягко улыбнулась и сказала:

— Вне времени и пространства.

— Я не понимаю…

— И не надо. По крайней мере пока. Иди за мной.

Ивона хотела ещё кое-что спросить, но не решилась задать вопрос и просто последовала за странной женщиной в коричневых одеждах.

Вскоре они дошли до беседки.

— Ты уже видела это место, когда приходила сюда с Верховной, – не спросила, но сказала женщина. – Это было правильно. Сейчас в тебе нет страха, так как это место тебе знакомо. Верховная твоего времени – умная девочка.

Чтица не знала, стоит ли ей как-то реагировать на слова женщины, поэтому предпочла промолчать.

— Сядь в беседке. Закрой глаза и попробуй связаться с лесом.

Ивона выполнила все указания, но не смогла почувствовать леса вокруг неё.

— Я не чувствую леса… Здесь только… сад?

— Вспомни свой любимый лес. Позови его.

— Я попытаюсь.

Девушка ещё раз закрыла глаза и начала пытаться вызвать в памяти образы леса рядом с родной деревней – в нём она провела самые счастливые часы своего детства. Прекрасные ели, под которыми было легко, пусть и очень колко, прятаться, – она всё детство проходила исколотая иголками. Могучие дубы, столь большие и развесистые, что как-то раз под одним из таких дубов смог укрыться от палящего солнца обоз. Луг с васильками, которыми украшали свои волосы девушки. Малинник, в котором она собирала ягоды бок о бок с медведями.

Воспоминания были столь сладки, что заставили сердце сжаться от боли. О того, что больше ей не вернуться в тот лес. Дорога домой закрыта.

— Лес помнит тебя.

Чтица вздрогнула. Она никак не ожидала, что ей ответят.

— Молодец, – сказала женщина. – Теперь открой глаза.

Ивона послушалась.

Сад и женщина исчезли: Ивона была в лесу.

— Лишь твоя душа в лесу, – пояснил бесплотный голос. – Тело всё ещё в саду.

— Не в озере? – удивилась девушка.

— Нет. В саду.

— Что мне делать дальше?

— Найди то место, что дарит тебе больше всего радости. Желательно, чтобы это место было рядом с деревом или другим растением.

Девушка ненадолго задумалась. Дикая яблоня, которая цвела поздней весной и давала кислые плоды, которые мама использовала для пирогов. С этой яблоней были связаны самые счастливые воспоминания.

Ивона уверенно отправилась к дереву и, к радости чтицы, оно было всё таким же.

— Попроси у неё яблоко.

— Но ещё рано!

— Попроси, – непреклонно сказал голос.

Ивона нахмурилась, но сказала, обращаясь к яблоне:

— Пожалуйста, дай мне яблоко.

— С удовольствием, – прошептало дерево в ответ.

На землю упало зрелое яблоко.

— Спасибо.

Девушка подобрала яблоко.

— Теперь закрой глаза и представь сад.

Ивона выполнила указание и вновь почувствовала твёрдость камня, на котором сидела.

— Прекрасно. Теперь закопай яблоко вон в той ямке.

Женщина указала на небольшую ямку рядом с беседкой.

— Но яблони так не сажают…

Проводник рассмеялся:

— Я знаю, милая девочка. И даже лучше, чем ты: когда-то давно я была садовником этого сада и здесь были тысячи деревьев, выращенных мной. Но сейчас здесь другие правила. Не нужно ни обрабатывать семена холодом, ни высушивать, ни удобрять при посадке – всё здесь растёт по воле моей. Поэтому закапывай, не бойся.

— Хорошо, – неуверенно сказала девушка, положила яблоко в лунку и закопала. – Это всё?

— Ещё нет.

Женщина подошла к месту, где было закопано яблоко, и сказала «расти», и из земли тут же появился росток. Садовница отошла от дерева, давая ему возможность вырасти. Побег всё увеличивался и увеличивался, пока не превратился в маленькое деревце, затем в зрелую яблоню.

Появились почки, затем листья, затем листья завяли и опали. Этот цикл продолжался четыре раза, пока яблоня не дала урожай. Зелёные яблоки превратились в зрелые, с красным бочком.

— Возьми яблоко и съешь его, а семечки положи вот в этот мешочек, – женщина протянула небольшой мешочек из странной ткани. – Не теряй его. С помощью мешочка мне легче будет подсказывать тебе, что делать.

Ивона замерла от внезапной догадки:

— Вы тоже Друг Леса!

— Была им когда-то. Очень давно. Сейчас я лишь дух, который предпочёл остаться после смерти души в любимом саду. Энергия, которая замерла во времени.

— Как… – начала говорить Ивона, но почувствовала, что что-то не так.

Её тело словно наливалось энергией. Это было странное чувство – нечто подобное она ощущала, когда слышала пение Верховной. Тепло и спокойствие окутывали её, но в этот раз они шли изнутри. Ивона забыла о своём вопросе.

— Теперь тебе будет легче общаться с животными и лесом, – сказала с улыбкой женщина. - Если ты будешь сомневаться, то ты всегда сможешь связаться со мной через мешочек. Но помни – это будет сложно, поэтому сначала попробуй найти ответ сама. А теперь иди – тебя уже заждались. Выход в том же месте, где и вход. Пусть Свет Диру всегда освещает твой путь.

— И ваш.

Женщина мелодично засмеялась.

— У меня больше нет пути. Иди, девочка.

— Спасибо, – сказала Ивона и пошла к выходу.

***

Когда Ивона скрылась под водой, озеро на секунду вспыхнуло.

— Хорошо. Она прошла, – удовлетворённо сказал Шии.

— Да.

Прошло пять минут, но никто не проронил и слова.

— Шии, почему ты всегда говоришь со мной на нанди? – спросила Иона, прерывая молчание.

— Не знаю. Я тоже задумывался об этом. Возможно, что так я меньше скучаю по льдам своей родины.

— Мы обязательно отправимся к тебе на родину, – убеждённо сказала Лея.

— Знаю. Но не сейчас. У нас всё не так плохо. Мы можем просто замораживать и погружать в сон тех, кто умирает, поэтому скверны у нас мало.

— Но ледники полны мёртвых.

— Да, – всё так же без выражения ответил Шии.

— Спасибо.

— За что?

— Что не просишь отправиться к тебе на родину.

— Это было бы глупо. Я скучаю по ней. Люблю её. Но я знаю, что она защищена лучше, чем многие другие места.

Иона грустно вздохнула:

— Я боюсь возвращаться на свою родину.

— Император?

— Да. Я боюсь увидеть ту разруху, что принесло его правление.

— Это естественно. Было бы странно, если бы ты хотела это увидеть.

— Не знаю. Мне кажется, что я должна желать очистить Нандиру как можно скорее, но… Я не ощущаю Нандиру своей родиной.

— Я бы тоже не смог думать о Льдах, в которых спал, как о доме. Дворец был твоими Льдами. Ты не знаешь свою страну. Может быть, ты полюбишь Нандиру, когда узнаешь её.

Иона задумчиво кивнула.

— Ты ещё погуляешь по улицам своей родины, когда мы заручимся поддержкой других стран.

— Ты прав.

— Когда ты пробудишь Сердце Земли?

— Через неделю, – сказала Иона, немного подумав. – Может, позже. Я истратила слишком много сил, и мне не хватит их, чтобы провести ритуал в ближайшее время. Даже до сегодняшних событий я думала, что смогу пробудить его только через неделю, а сейчас и подавно.

— Хорошо.

— Как ты себя чувствуешь, Шии?

— Скверны, которую мне нужно было очистить, было мало, так что я не устал.

— Я о том, что ты вырос.

— Я не заметил этого. Меня не волнуют подобные вещи.

— Если одежда будет мала, то говори.

— Конечно.

Остаток времени они провели в молчании.

Наконец озеро снова сверкнуло, из воды вышла Ивона и сразу направилась в сторону ожидающих. Она была абсолютно сухой.

— Съешь яблоко, – напомнил ей Шии.

Иона посмотрела на Ивону, взглядом приказывая выполнить указания Дитя Льда.

Молодая чтица быстро укусила плод и замерла – она никогда не ела столь сладких яблок. Ивона зажмурилась от удовольствия. Она ела яблоко медленно, смакуя каждый кусочек.

Дитя Льда и Несущая Свет удовлетворённо смотрели, как волосы девушки начинают расти и слегка светиться розовым светом.

— Теперь положи семена в мешок, – сказала Верховная, когда девушка доела.

Ивона послушалась.

Как только она положила семена внутрь и завязала, чтобы они не выпали, мешочек превратился в розовый прозрачный кристалл, в котором перекатывались семена яблони, а верёвка стала цепочкой, состоявшей из серебристых звеньев, которые перемежались нежно-розовыми и зелёными самоцветами.

— Как красиво! – воскликнула девушка и подняла подвеску повыше.

Камни пустили солнечных зайчиков по пещере.

— Рада, что тебе понравился твой амулет. Пусть он помогает тебе, Друг Леса.

Ивона впервые услышала из уст Верховной не своё имя, но свой титул и «ты», и она поняла: теперь она действительно Друг Леса. И что было ещё более странно – она сама чувствовала себя им.

Девушка надела амулет и внезапно почувствовала, что это именно то, чего ей так не хватало: то, что она так долго искала. То, без чего она чувствовала беспокойство. От облегчения Ивона чуть не заплакала, но сдержалась. «Интересно, принцесса Сара тоже чувствовала эту пустоту? Как ей жилось с нею?»

Пока племянница Рабдена не могла привыкнуть к тому, что она была дочерью Сары, поэтому всегда, даже в мыслях называла её полным титулом.

— У вас будет время отдохнуть в тишине и спокойствии и привыкнуть к своим силам, – сказал Шии.

— Но я не чувствую каких-то новых сил, – недоумевая сказала чтица. – Я просто чувствую себя… спокойнее?

— Призовите своего бельчонка, – посоветовал Шии.

— Дядюшка!

Как только она произнесла его имя, зверёк рванулся к ней, чуть не упав по пути. Девушка воззрилась на него в непонимании. Обычно он приходил только после второго, а то и третьего раза.

— Ваш голос теперь обладает силой. Вы приказываете, а не просите. Будьте осторожны. Вам придётся быть осторожной.

— Но как?

— Пока старайтесь никого не звать. Потом, когда вы отдохнёте, то сможете связаться с Садовницей.

— Её называют «Садовницей»?

— Никто не знает её имени, а прозвище ей подходит, – сказала Иона. – Она и сейчас заботится о своём любимом саде.

— Всем стоит отдохнуть, – тихо сказал Шии. – Все устали.

— Ты прав. Пора идти.

Верховная сделала несколько шагов к выходу, но Рэн уже был рядом с ней и подхватил на руки.

— Давайте вы не будете пытаться упасть, – укоризненно сказал маро, – вы слишком слабы сейчас.

Иона обхватила его за шею и прошептала:

— Хорошо.

Ивона покраснела, представив на их месте себя с Лемом.

Глава 7. Вечный принц

Следующая неделя прошла без происшествий. Жители Клиро старались устранить нанесённый ущерб как можно быстрее, но дело шло медленно: достать дерево такого же качества и прочности, что у городской стены и домов, можно было только в двух местах в Рануа, поэтому пока дома стояли наполовину разрушенные. К счастью, ущерба было меньше, чем можно было бы предположить, и лишь нескольким семьям пришлось на время переехать в Белый город.

Одной из таких семей была семья Морранов. Алана была ранена, когда предатели при отступлении разрушили ту часть дома, в которой была комната девушки, отчего дочку Анаира и Лиоры отправили в лазарет.

Там её и встретил Карик. Девушка постаралась спрятаться от него, но сложно не заметить лежачего больного, поэтому он увидел её почти сразу же, вежливо, но холодно поклонился и ушёл, не желая общаться с ней.

На самом деле Калин приходил к мастеру Ласу, которому придавило ногу во время землетрясения, и встреча с Аланой была лишь несчастливой случайностью, но девушка, в силу своего романтического склада ума и юного возраста, посчитала, что это – судьба, и начала донимать своего отца, навещавшего её, просьбами о сватовстве. В ответ Анаир лишь качал головой и надеялся, что следующей целью своего обожания его дочь не выберет Древнего Хранителя. Единственное, что радовало Моррана, – это то, что Карик выбил из её головы императора Нандиру.

Кортик, занимавшийся делом Аланы, выслушал эту историю от матери девушки, а потом так смеялся, рассказывая её остальным в группе, что сначала долго не мог успокоиться, и постоянно призывал Калина «сжалиться и поговорить с девушкой».

Несмотря на внешнюю беззаботность и веселье, страж строго следил, чтобы девушка не выходила за пределы Белого города, пока отряд Верховной находится в Клиро. Мать Аланы ратовала за то, чтобы запрет действовал ещё хотя бы месяц после его ухода, так как опасалась, что дочь попытается убежать вслед за Кариком, и Мим, которого уже успели оповестить об этом, подумывал о том, чтобы уважить просьбу Лиоры.

Услышав об этом, Иона не знала, смеяться ли ей или жалеть бедную девочку, которая всю жизнь знала лишь Клиро и оттого стремилась к чему-то далёкому и желательно недостижимому.

Намного более серьёзной проблемой были пленники: Рэн был прав – пятеро из них были Волками. Их и стража допросили в первую очередь.

Страж был молод, заносчив и очень испуган. Он больше не имел связи с духами, и потому время для него снова пошло. Это ужасало его. Он пел, словно соловей, сдавая всех своих сообщников. К счастью, их оказалось действительно семеро. Во главе стояла Алаир, но, к сожалению, юноша вошёл в их группу столь недавно, что не знал почти ничего: ни того, как они заразили духов, ни что собирались делать.

Волки тоже не были особенно полезны. Алаир сказала им, что Верховная в Клиро, и они примчались на зов. Планов императора они не знали – просто выполняли приказы. Столь малое их число было результатом удалённости Рануа от Нандиру и договоров между странами, которые император предпочитал не нарушать без острой необходимости.

Остальные маги Потока и воины оказались простыми наёмниками.

Было решено, что все пленники останутся в Клиро, пока принцесса не уйдёт из города.

Иона чувствовала себя всё лучше, а значит, всё ближе было время ритуала пробуждения, а значит, близилось и время отъезда.

За несколько дней до ритуала пробуждения Верховная собрала спутников в своей комнате:

— Я знаю, что всех вас уже давно интересует, что я собираюсь делать и что находится в той комнате, к которой у вас нет доступа. – Сидевшие в комнате с замиранием сердца смотрели на принцессу. – Я получила разрешение стражей и наконец могу рассказать вам об этом. – Девушка ненадолго остановилась, подбирая слова. – В комнате лежит человек, которого называют Вечный принц, и я обязана пробудить его ото сна.

— Там лежит человек? – удивился Лем.

— Да. И ты его знаешь.

— Как я могу знать человека, который спит здесь?

— Ты знаешь его душу. Анри – Вечный принц.

— Он не жрец?! – вытаращив глаза, воскликнул врач.

Реакция остальных членов отряда была менее явной, но Иона прекрасно видела, что они ошарашены.

— Не жрец. И не мёртв, – ответила она на вопрос Лема.

— Но как давно ты знаешь?

— Не так уж и давно, – сказала Лея, а затем пояснила:

– То, что Анри не простой жрец, я поняла почти сразу же, но о том, что он – Вечный принц, я узнала лишь незадолго до твоего прихода в храм вместе с группой Ивоны.

— И как ты поняла, что не обычный жрец?

— Когда мы только прибыли в подземный храм уже почти десять лет назад, – начала она рассказывать, – я никак не могла понять, почему он старался держаться от меня подальше, но потом я осознала, что моя сила заставляет его душу пытаться уйти. Пусть он и не был мёртвым, но для Прощальной песни неважно, каким образом душа оказалась вне тела. Конечно, на призрачных жрецов она влияет намного меньше, чем на обычных людей, но всё же влияет. Поэтому если бы он не захотел присутствовать при Прощальной песни, то я бы поняла, но он боялся находиться со мной долго в одном помещении, потому что начинал словно бы «таять». Моя сила никоим не влияет на жрецов, поэтому я поняла, что с ним что-то не то.

— Но почему он оказался в храме, и кто такой «Вечный принц»? – продолжал задавать вопросы Лем.

— Как он оказался в храме – никто не знает. Сам Анри предположил, что его душу притянуло к лее женщины, которую он когда-то любил.

— Подожди, – нахмурился Лем, – он же был один в библиотеке.

— Раньше там была одна жрица. К сожалению или к счастью, она ушла, как раз когда его душу притянуло к её дереву.

— Он живёт в лее другой жрицы? – воскликнул Лем.

— Да.

— Как странно…

— Очень. Но что случилось, то случилось.

— Вечный принц? – напомнил Карт.

— Вечный принц – это страж из королевской семьи. Если говорить проще, то Анри – это наследный принц, который стал стражем, но официально не отказался от трона. Потому он и называется «Вечным». Сколько ему лет, я не знаю, но он младше Мима и Кортика. В Рануа даже обычные люди живут дольше, нежели в других странах: сто двадцать или сто пятьдесят лет – это не так уж необычно для этой земли. Нынешнему королю сто два года, и он считается человеком в возрасте, но не старым, поэтому вы можете представить, сколько нашим стражам, скорее всего, лет. Кстати, короля назвали в честь Вечного принца. Анри Третий – потомок нашего Анри. Точнее, его младшего брата.

— Подожди! – снова воскликнул Лем. – Разве короля не зовут как-то по-другому?

— Ты говоришь о титуле – его часто используют вместо имени, и так как правит король уже более шестидесяти лет, то большинство людей даже и не знает его настоящего имени.

— То есть Ролиран – это титул? – поинтересовался Лем.

— Да. Ролиран – это сокращение титула. Полный титул: «Клиро-лиран акан», что означает «Тот, кого благословила Клиро».

— А почему такое странное сокращение?

— Рануасский часто убирает первую часть слова при сокращении. Например, Лиора дома будет Ора, а Алана – Лана.

— Поэтому в Рануа столько городов под названием Нуа?

— Да. Если вы прислушаетесь к тому, как стражи говорят на рануасском, то заметите, что само сокращение «ролиран» стало означать «король».

— Если Анри – Вечный принц, то означает ли это, что он сохраняет права на трон? – поинтересовался Карт.

— Насколько я понимаю – да.

— Пользовался ли он этим правом? – спросил Рабден.

— Да, во времена нестабильности он становился регентом при маленьком наследнике и уходил, когда ребёнок вырастал и всходил на престол. Если я правильно помню, то это случалось три раза.

— Почему он тогда не «Вечный король»? – тихо спросила Ивона.

— Когда он правит, его называют «Вечным королём», но в стране не может быть два короля, поэтому когда юный правитель вырастает, то Анри снова становится принцем.

— Значит… – внезапно осознал Рабден. – Вечный король, который появляется в хрониках, – это Анри?! Библиотекарь из храма? Но что с ним случилось? Как он оказался в таком состоянии?

— Чуть больше чем двести лет назад в Рануа случился мор. Жрицы Диру тогда ещё не отошли от своего пути, но их не хватало: они не успевали отпевать всех умерших. Вы сами видели, что из-за гористой местности в некоторые места Рануа добраться чрезвычайно сложно. Это и привело к появлению скверны. Когда скверну заметили, то было уже поздно – духи начали сходить с ума. Понадобилась сила Верховной, Дитя Льда, Друга Леса и Сердца Земли, чтобы усмирить их.

Предвосхищая следующий вопрос, Иона пояснила:

– Анри является Сердцем Земли. Это такое же звание, что и Друг Леса или Дитя Льда. Как и Шии, Анри очищает стихию. Сейчас землю очищаю я или Шии, но это работа Сердца Земли. Он имеет сильное сродство с землёй, камнями, различными кристаллами, что позволяет ему очищать скверну намного быстрее, нежели нам.

К сожалению, Анри, как и я, уязвим после каждого очищения, и это позволило заговорщикам, которые хотели привести к власти мать будущего короля Аора Второго, подобраться к Сердцу Земли и отравить его одежду.

Духи не могли позволить ему уйти и погрузили в сон. Постепенно смертельный яд был впитан самоцветами, что окружают его в том месте, где он спит, но Анри всё равно не пробуждался. Тогда стражи обратились к старшей жрице в храме Клиро, и она сказала, что помочь может только Верховная. Но Верховная того времени ничего не смогла сделать – она была молода, слаба и обессилена очищением скверны в Рануа.

Это заставило стражей ждать рождения новой Верховной, но ни одной Верховной так и не появилось.

На смертном одре старшая жрица сделала предсказание, которое заставило Мима с Кортиком уйти из Рануа. В чём предсказание заключалось, они не говорят. И я, скажу вам честно, немного сомневаюсь в «смертном одре» - эта жрица, скорее всего была стражем, а если и не была, то живёт сейчас леей в храме, но наши стражи почему-то не хотят говорить о ней.

Иона задумчиво вздохнула, а затем продолжила:

— Теперь вы знаете, что одной из причин прихода в Клиро был Анри. Я должна пробудить его.

— Но что с ним? – поинтересовался Карт. – Кроме самого яда, который, как ты сказала, впитали кристаллы вокруг него.

— Он впитал скверну, но из-за яда не успел с ней ничего сделать. Она всё ещё в нём. Это одна из причин, почему духи усыпили его, не позволив умереть: они не хотели, чтобы скверны стало больше, так что они защитили не только его, но и себя.

— Значит, тебе предстоит очистить его?

— Да. Скверна за двести лет стала комком ненависти и страданий, поэтому для ритуала нужно будет много сил. Возможно, что если бы Верховная того времени попыталась очистить его стразу, то у неё получилось бы, но её пригласили только через несколько лет, и она не справилась.

— Но почему Верховной не было во время очищения?

— Не знаю, Карт. Можешь спросить Анри, когда он пробудится.

— Когда ты будешь проводить ритуал, милая?

— Через пару дней. Я как раз успею восстановить силы.

— Что мы будем делать потом? – спросил Рабден. – Как я понимаю, с пробуждением принца всё, для чего Вы хотели попасть в Клиро, будет выполнено.

— Вы правы, – кивнула Иона. – Следующей нашей целью будет столица Рануа, а если быть точнее – королевский дворец.

— Вы хотите заручиться поддержкой Ролирана? – одобрительно поинтересовался принц. – Это разумно. Из всех стран именно Рануа из-за своих духов почти не подвластна Нандиру. Любое войско противника будет просто поглощено духами гор. Вы надеетесь отправиться в столицу вместе с Вечным принцем?

— Будет зависеть от решения Анри. Я не знаю, будет ли он помнить годы, проведённые в храме, поэтому, пусть мы и договорились с ним о совместном путешествии, есть вероятность, что он всё забудет, и я не уверена, смогу ли я его уговорить.

— Значит, мы останемся здесь надолго, чтобы у него была возможность восстановиться, или уйдём сразу же?

— Духи помогают держать его мышцы в тонусе, но восстановление всё равно будет необходимо как ему, так и мне. Нужно также не забывать, что Ивоне необходимо время, чтобы привыкнуть к своим силам.

Сейчас, когда все стражи были проверены, а предатели сбежали, Клиро действительно стала самым безопасным местом для нас, поэтому я не вижу смысла стараться покинуть её как можно быстрее.

— Куда мы направимся после столицы? – спросил Рабден.

— В Шаньяр. Количество скверны в Шаньяр увеличивается очень быстро из-за очередной засухи на востоке страны.

— С Вашего позволения, я связался с «Железной леей» на днях и после долгих уговоров смог убедить их помочь в поисках скверны.

Иона удивлённо посмотрела на принца:

— Как у вас это получилось?

— Я смог их убедить, что Вас невозможно заставить стать частью «Железной леи», а значит, нам всё равно нужен новый план. Признаюсь честно – это был… тяжёлый разговор. Более всего помогло то, что долгое отсутствие Верховной и скверну можно будет связать с ритуалом внутреннего круга императора, а соответственно, и с самим императором. Сейчас организация начала заниматься сбором доказательств. Поиск скверны, разрушение храмов – всё это можно считать поиском доказательств.

— Понимаю, – сказала Иона, не скрывая неодобрения.

Ей не нравилось использование трагедии и смертей, но она осознавала, почему «Железная лея» делала это.

— Агенты «Леи» ищут скверну. Я могу отдать приказ искать в Шаньяр. Или Вы предпочтёте держать наш маршрут в секрете? – спросил Рабден.

— Не стоит им говорить, куда мы пойдём, – пусть они собирают сведения везде. И пусть они будут осторожны – вода из озера посвящения должна быть у каждого.

— Слушаюсь, – склонил голову Рабден. – Я передам Ваше предупреждение.

— Есть ли у кого-либо вопросы или предложения?

Присутствующие переглянулись.

— Нет, Лея, – ответил за всех Карт.

Внезапно Калин поднял руку.

— Да, Карик?

— Это не связано с Анри… – смутился молодой чтец. – Можно ли с Вами поговорить наедине, Верховная?

— Конечно.

— Мы тогда пойдём, Леюшка, – сказал Карт, подошёл к девушке и поцеловал в макушку. – Встретимся на обеде.

После этого все вышли из комнаты.

***

— Что-то случилось, Карик? – спросила Иона, чувствовавшая смятение в душе чтеца.

Молодой человек немного помялся, но всё-таки решился:

— Возможно, это дерзко с моей стороны…

Лея ободряюще улыбнулась.

— Но что если создавать статуи, которые могут защищать от скверны?

Принцесса подумала, что ослышалась.

— Это позволило бы защитить деревни и города в дальнейшем, – продолжил Калин.

Нет, не ослышалась.

— Но как вы хотите их создать?

— Пока не знаю, но…

— У вас есть идея?

— Да. Она посетила меня, когда я узнал, что свет-камень – это сила Верховной, превращённая в камень. И что вода из озера посвящения, скорее всего, приобретает свои свойства из-за свет-камня.

— Позвольте остановить вас, Карик. Если бы свет-камень обладал подобными свойствами, то в подземном храме Нуа невозможно было бы провести ритуал. И вода приобретает свои свойства из-за того, что рядом с ней постоянно звучат песнопения, а не из-за камня. Я предполагаю, что вы услышали о посвящении Ивоны и сделали неправильный вывод. Да, свет-камень – ценный материал, но сам по себе он не может быть использован кем-либо, кроме самой Верховной и, может быть, старшими жрецами. Обычный человек не получит никакой силы при использовании камня. Мне жаль вас разочаровывать, но боюсь, что ничего не получится.

Карик грустно опустил взгляд.

— Но ваша цель благородна и правильна, – добавила Иона. – Если вы действительно сможете сделать статуи, которые будут защищать от скверны, то вы сделаете великое дело. Я буду всячески поддерживать ваши изыскания. Вы всегда можете обращаться ко мне за свет-камнем или же за деньгами.

— Простите, я думал...

— Вам не за что извиняться. Вы просто не обладали теми сведениями, которые были вам нужны. Не стесняйтесь обращаться ко мне, вдруг ваши идеи приведут к чему-либо удивительному? Лучше попробовать помочь, нежели потом жалеть, что не сделал этого. Ваши намерения благородны, и я рада, что вы размышляете о том, как можно сделать этот мир безопасней для простых людей. И хотите, чтобы жрецам не приходилось жить в деревьях.

Карик покраснел.

— Идите, вас ждёт мастер Лас. Попробуйте поговорить о вашей идее с ним.

— Спасибо, что выслушали меня, Верховная.

Калин поклонился и вышел из комнаты.

— Рэн, – окликнула Иона.

— Да, госпожа.

— Вы говорили что-то о луне совсем недавно.

— Сегодня будет лунное затмение.

— Почему бы нам с вами сегодня не присоединиться к любующимся на луну жителям Клиро? – с улыбкой спросила Верховная.

— С удовольствием, Лея, – мягко сказал маро.

Молодой человек сел рядом с принцессой, взял её руку в свою, и девушка привычно положила голову ему на плечо.

Мар вышли из комнаты, не желая мешать.

— Как думаете, что думают о нас наши друзья?

— Признаюсь честно, даже не задумывался об этом. Я слишком счастлив, чтобы размышлять о подобном, – сказал Рэн и поцеловал руку Леи.

— А я иногда думаю об этом. Кажется, что всех устраивает то, что происходит.

— Устраивает ли вас?

Иона убрала голову с плеча мужчины.

— Я никогда не задумывалась об этом.

Девушка склонила голову в раздумьях, и молодой человек на секунду залюбовался своей Верховной.

— Наверное, не до конца.

Сердце Рэна упало.

— Мы так редко бываем вдвоём, и потому я не могу сказать, что меня всё устраивает.

Маро еле слышно вздохнул с облегчением, но Иона услышала это и внимательно посмотрела на него:

— Это меня тоже не до конца устраивает.

— Что вы имеете в виду? – с опаской спросил молодой человек.

— Вы не до конца верите мне или не верите в себя.

— Я верю вам всем сердцем, – возразил он.

— Тогда вам стоит поверить в себя. Ни одного дня, ни одного часа, ни одной минуты, ни одной секунды с того дня в Роке я не пожалела о своём решении. Помните об этом. Сомневаться – это нормально, но…

— Подождите! – воскликнул он. – Я никогда не сомневался в искренности вашего сердца!

— Тогда отчего вы испугались? – нахмурилась девушка.

— Я… – начал говорить Рэн, но запнулся.

Иона молча ждала ответа. Маро почувствовал, что сердце забилось сильнее.

— Я побоялся, что вы скажете, что я слишком спешу, – быстро сказал он.

На секунду Лея замерла, видя, как её защитник еле заметно краснеет, но затем, рассмеявшись, она потянулась к нему, поцеловала в щёку и тихонько сказала ему на ухо:

— Вы скорее медлите – вы слишком редко меня обнимаете.

Маро впервые в своей жизни действительно покраснел. Иона привстала с кровати и поцеловала его: её распущенные волосы скрыли их светящимся занавесом.

В дверь постучались.

— Рада Лея!

Иона, вздохнув, ответила:

— Подожди немного, Мим.

Она не могла проигнорировать Древнего Хранителя Клиро.

Заплетя распустившуюся косу, она открыла дверь.

— Что-то случилось, Мим?

— Что-то не так с Анри.

— Что именно?

— Он начал дышать.

Иона нахмурилась.

— Но он дышал и раньше.

— Да, но он дышал еле заметно, так что, если не присмотреться, то и заметить было сложно, но теперь его дыхание такое же, как у спящего человека.

— Я осмотрю его, – быстро сказала девушка.

— Спасибо.

— Кортик там?

— Да.

— Пойдём.

Лея была обеспокоена не меньше стража.

***

Окружённый волосами Верховной, Рэн думал только о ней, а потому не сразу обратил внимание на стук в дверь. Тепло и запах Ионы были опьяняющими: тихая радость и спокойствие наполняли его, когда он был рядом с ней. Каждое прикосновение, каждое объятие, каждый поцелуй дарили счастье.

Возможно, Лея была права – он слишком редко позволял себе больше, чем простое прикосновение или лёгкий поцелуй, но с другой стороны, вокруг всегда были люди, а он всё же был маро и должен был быть невидимым.

Когда поцелуй прекратился, Рэн ещё несколько секунд затуманенным взглядом наблюдал за тем, как Иона заплетает волосы, а затем исчез в тенях, понимая, что пришло время работы.

***

Верховная обеспокоенно смотрела на Анри: он действительно дышал, а лицо его перестало быть таким бледным, хотя отблеск аметистового саркофага и придавал его коже фиолетовый оттенок.

Лея закрыла глаза и сосредоточилась.

Через некоторое время она с облегчением вздохнула и обратила свой взгляд на стражей:

— Всё в порядке. Ничего страшного не случилось.

— Но отчего он начал дышать? – спросил Кортик.

— Предполагаю, что я частично очистила скверну. Она всё ещё в нём, но теперь мне нужно будет затратить меньше сил, чтобы очистить её до конца. Думаю, что можно будет провести ритуал уже послезавтра.

— Мы оповестим остальных, – сказал Кортик и убежал.

— Спасибо, рада Лея.

— Когда же ты перестанешь называть меня «радой», Мим? Ты называешь стражей просто по именам, но не меня.

— Их я воспитывал с малых лет. Не доросли вы ещё, рада, чтобы я вас по имени называл, – пошутил мужчина.

— То есть, если я доживу до двухсот лет, то ты начнёшь называть меня просто по имени? – хитро прищурилась девушка.

— Как вы не устаёте от этого? – резко сменил тему страж, уходя от ответа.

— От чего? От шуток?

— От того, что с вами всё время ваши мар.

Лея удивлённо посмотрела на собеседника:

— Не знаю. Возможно, и устаю. – Иона бросила взгляд на Рэна, который был не виден для глаз Мима. – Но и я, и они привыкли так жить.

— Почему бы им не отдохнуть? Сейчас всё наладилось и нет необходимости всё время быть с вами.

— Прости, но после произошедшего будет сложно расслабиться.

Хранитель вздохнул:

— Вы правы, рада.

— Скажи мне лучше, пойдёте ли вы со мной, если Анри решит остаться здесь?

— Пойдём. Это наш долг. И Анри никогда не станет отказываться от своего долга. Он пойдёт с вами.

— Я рада этому – с Сердцем Земли будет намного легче.

— Я не уверен в этом. Видеть смерть людей…

— Я знаю, Мим. Знаю, – прервала его Иона.

Иона подошла к стражу, взяла его за руки и, глядя в глаза, сказала:

— Он проснётся, Мим. Проснётся.

— Спасибо.

— Отдохни.

— Не могу. Алаир запустила дела стражей: оказалось, что многие, как и Лас, просто ушли из Клиро и живут, не слушая духов. Это недопустимо. Если бы Лас выполнял свой долг, то заметил бы ритуал и остановил его. Нельзя допустить повторения подобного. Если страж перестаёт исполнять свои обязанности, то он должен отказаться от долгой жизни.

— Вы что-то решили по поводу Ласа и того, другого стража?

— Ещё нет. Решили отложить это до пробуждения.

— Понимаю.

— Но, скажу честно, велика вероятность, что одного лишат силы, а другой присоединится к духам.

— Я предполагала подобное.

— Духам не интересны наши эмоции.

— Возможно, что это только частично правда.

— Что вы имеете в виду?

— Духов притягивают сильные эмоции, следовательно, им они всё же интересны. Они завораживают их.

— Их действительно интересуют наши эмоции, но им безразлично, будет ли нам больно. Для них все эмоции одинаковы.

— Как-нибудь я попрошу тебя рассказать о духах побольше.

— Буду ждать этого разговора с нетерпением, а сейчас давайте пойдём обедать. Вам нужно есть.

Иона грустно вздохнула и направилась в трапезную вслед за Мимом.

***

Луна была прекрасна.

Решение пойти любоваться затмением было правильным. К Лее с Рэном присоединились Лем с Ивоной, но чтобы не смущать друг друга, пары разошлись по разным концам площадки, на которой собрались горожане.

Рэн постелил на землю непромокаемый плед, усадил на него Лею и пристроился рядом с ней. Вспомнив слова девушки, он, немного смешавшись, притянул её к себе, заключив в объятия, и Иона устроившись в них поудобнее, удовлетворённо вздохнула.

Лем с Ивоной присели на одну из подготовленных лавочек: они всё ещё стеснялись друг друга, пусть их отношения и стали достаточно близкими и они прогуливались по городу почти каждый день.

Молодой врач робел и боялся сделать что-нибудь не так, а за чтицей никто раньше не ухаживал, поэтому она часто не знала, как стоит реагировать на действия Лема.

Университет и Академия повлияли на них больше, чем они думали. Конечно, деревенская молодёжь тоже испытывала стеснение в начале отношений, но оно быстро проходило, особенно в родных местах юной пары, где правила были намного проще.

Дядя Ивоны, например, женился на понравившейся девушке весной того года, когда они познакомились. Брак у них был удачным, и сейчас по деревне бегало восемь двоюродных братьев Ивоны, а совсем недавно появились ещё и две сестры-двойняшки.

Вспомнив о своей деревне и родне, Ивона вздохнула.

— Что-то не так? – забеспокоился Лем. – Холодно?

— Нет-нет, всё хорошо. Просто дом вспомнился. Я так давно не была там.

— Ещё успеешь навестить родные края. Пусть следующая цель Шаньяр, но рано или поздно мы вернёмся в Артию.

— Ты прав. Но когда ещё это будет?

— Тут ты права.

Внезапно вздохнул Лем:

— Я бы хотел представить тебя моим родственникам, но у меня их не осталось. Вроде бы мой отец жив, но где он – я не знаю.

— Ты хочешь навестить родную деревню?

— У меня не связано с ней никаких приятных воспоминаний. Может, только за Нилькиным одеяльцем или тряпочкой с именем Нады.

— Я бы тоже не хотела возвращаться в деревню, в которой убили принцессу Сару, – тихо сказала чтица. – То есть… маму… Я бы хотела увидеть, как она выглядела… – внезапно сказала Ивона.

— Твой дядя не показывал тебе её портрет?

Девушка покачала головой и сменила тему:

— Когда мы придём в мою деревню, то я представлю тебя моим родителям, – краснея, сказала она. – Ты им понравишься. Лекари в такой глуши, как моя деревня, – большая редкость.

— Я буду рад встрече с твоими родителями.

Лем посмотрел на Иону и, краснея, как рак, добавил:

— Можно считать, что я уже представил тебя своим родственникам.

Ивона проследила за взглядом молодого человека и увидела Верховную, которая уютно устроившись в объятьях Рэна, тихонько спала.

Молодые люди смущённо посмотрели друг на друга и вновь стали пунцовыми. Так они и сидели, скрывая смущение и притворяясь, что любуются луной, пока Лем наконец не решился и взял Ивону за руку и, когда девушка повернулась к нему, закрыл глаза и потянулся к ней. Их губы встретились на полпути: поцелуй был коротким и смущающим.

Осмелев, Лем сел поближе к чтице. Так они и сидели, взявшись за руки, усиленно стараясь не краснеть и смотреть только на луну. Но мысли их были лишь друг о друге.

В это время на другом конце площадки успевшая заснуть Иона проснулась, зевнула и сладко потянулась, ненадолго выбравшись из объятий Рэна. Лента в волосах Верховной развязалась во время сна, и коса начала расплетаться. Почувствовав это, девушка распустила волосы, чтобы переплести косу, но маро протянул руку и остановил Иону. Он провёл рукой по волосам любимой, и девушка прижалась щекой к его ладони. Рэн потянулся к Лее и поцеловал её. Нежно и осторожно.

Лунное затмение никто из них не запомнил.

Глава 8. Пробуждение

Пришло время для ритуала: Иона была отдохнувшей и полностью готовой к нему. Казалось, что с тех пор, как начались её отношения с Рэном, она стала намного быстрее восстанавливаться.

Перед ритуалом Верховная сидела в своей комнате и ждала, когда стражи будут готовы её позвать.

Кто-то постучался в дверь:

— Госпожа, всё готово, – послышалось из коридора. – Вы можете присоединиться к нам, когда Вам будет удобно.

Женщина уже приходила где-то час назад, чтобы предупредить, что вскоре можно будет начинать, поэтому сейчас она по большей части сообщала о том, что все собрались.

— Я скоро буду.

Лиора ушла.

Иона встала с кровати и посмотрелась в зеркало: на ней было любимое платье Анри. Почему-то библиотекарь предпочитал струящееся белое платье из шёлка, полностью расшитое нежно-зелёным. Лея надеялась, что платье поможет ему вспомнить то, что пережила его душа. Мужчина был её верным другом и советчиком – она не хотела его потерять.

Волосы принцесса решила не заплетать – всё равно распустятся.

Иона посмотрела на своих защитников: маро с мар были в парадной форме – белых костюмах с тёмно-зелёной вышивкой.

Костюм контрастировал с загорелой кожей Рэна и делал мужчину ещё более похожим на скульптуру.

«Как же я его люблю», – внезапно пронеслась мысль в голове Верховной, которая заставила её на секунду замереть.

Нет, сейчас было не время и не место для подобных мыслей. Пора была идти.

Пару раз вдохнув и выдохнув, она подавила нервозность и вышла из комнаты.

***

В зале их ожидали стражи, выстроившиеся вдоль дорожки к саркофагу. Чужаков внутрь не пустили, поэтому спутники Леи остались в преддверье.

У ложа Анри стояли Мим с Кортиком. Одетые в церемониальные одежды, они действительно выглядели стражами. Краем сознания Иона отметила, что Кортик даже сбрил бороду.

Всё пространство было наполнено духами, которые звенели от ожидания и нетерпения.

Перед тем как зайти внутрь, принцесса сняла с себя все артефакты и отдала маро. Рэн поклонился, принял их и отступил на шаг.

Девушка закрыла глаза и отпустила свою силу – сияние начало исходить от волос и кожи Верховной. Она сделала шаг внутрь, и первая пара стражей встала на колено – к тому моменту, как Лея достигла Анри, все стражи, кроме Кортика с Мимом, стояли на коленях, приветствуя Верховную.

Иона поклонилась своим друзьям, и мужчины ответили на её приветствие, а затем отошли от саркофага, освобождая дорогу.

Принцесса запела, и каждый в зале чувствовал тепло и спокойствие, когда колокольчики голоса Верховной достигали их.

В этот раз у Леи была возможность защитить всех от воздействия своей силы, но количество людей было слишком велико, поэтому она просто окружила себя и Анри прозрачной золотистой сферой.

Пришла пора очищать скверну.

Это оказалось сложнее, чем принцесса предполагала. Скверна сопротивлялась, как могла, как и любая застарелая рана, успевшая превратиться в шрам. Дело усложнялось тем, что вместе с душами людей были и боль воды, земли и леса. А также отравленные духи.

Лея не понимала, как в Анри оказались души людей. Он должен был идти после Верховной, а значит, боль душ должна была перейти к ней. Может ли быть такое, что Верховной не было с ними, и он решил провести очищение один? Какой безрассудный поступок.

После более чем часа пения боль и тьма душ впиталась в Иону, и пришёл черёд духов.

Свет Верховной то гас, прикрытый пеленой мучений, то воскресал. Так продолжалось несколько часов.

Наконец, принцесса прекратила петь, и в зале раздался торжествующий звон колоколов.

Рэн подошёл к Ионе, подал руку, и она с благодарностью приняла её.

В зале царила тишина: все стражи замерли в ожидании результатов ритуала.

Вскоре со стороны саркофага раздался судорожный вздох, и Мим с Кортиком бросились к Сердцу Земли.

— Анри, мальчик мой, – тихо произнёс Хранитель, подбегая.

— Отец… – глухо позвал Вечный принц.

— Я здесь.

— Как долго я спал?

— Больше двухсот лет.

— Значит, Лея смогла…

— Да. Она здесь.

Иона подошла чуть поближе и улыбнулась:

— Здравствуй, Анри.

— Спасибо, что пришла ко мне.

— Я обещала.

Анри попытался сесть, но рука соскользнула с гладкого камня, и он чуть не ударился о бортик, но Кортик помог ему сесть. Волосы упали Анри на грудь, и Сердце Земли удивлённо спросил:

— Я поседел?

Мим с облегчением рассмеялся и сказал:

— Это не те слова, которых ждали стражи.

Произнеся это, Хранитель повернулся к остальным и выкрикнул:

— Вечный принц проснулся! Клиро встречает своего сына!

Со всех сторон раздался гул: духи будто бы действительно приветствовали его.

Наконец зал взорвался радостными криками, и стражи начали подходить к саркофагу. Каждый из них благодарил Верховную, а затем пытались обнять Анри, но Мим их останавливал.

— Тишина! – крикнул Кортик. – Все отправляются в большую трапезную! Принца там не будет, – сразу предупредил он. - Ему надо отдыхать.

Стражи, тихонько ворча, удалились.

Когда дверь за последним из них закрылась, Мим крепко обнял Анри.

— Отец, ты так убьёшь меня.

Иона вздохнула.

— Я подозревала о чём-то подобном, но могли бы и сказать…

— Извини, Лея. Это был не мой секрет, а для этих двоих это была болезненная тема.

— Прости, – покаялся Анри.

— Я прошу у вас прощения, рада Лея.

Принц усмехнулся. Верховная удивлённо посмотрела на молодого мужчину.

— Отец и мою мать называл «радой» до самой её смерти. Она всегда злилась на него из-за этого.

— Он называл королеву Айлин радой? – поражённо спросила Иона. – Это одновременно невероятно грубо и уважительно.

— Как вы узнали? Анри рассказал?

— Нет. Он не рассказал даже о тебе. Просто королева Айлин была единственной женщиной, которая была Ролираном приблизительно в то время.

— Зря я дал тебе книги по истории Рануа, – усмехнулся Анри.

— Я знала эти факты и до этого, – грустно улыбнулась Иона, – не забывай, я – принцесса.

Непринуждённый диалог, призванный скрыть волнение и беспокойство, всё больше становился неестественным.

— Госпожа, Лем, – напомнил маро.

— Ох, Лем! Спасибо, Рэн.

Молодой человек поклонился.

— Анри, ты предпочтёшь, чтобы тебя осмотрел Лем или местный врач?

Мужчина задумался.

— Лучше оба.

— Разумное решение, – одобрительно кивнул Мим.

— Тогда пусть первым будет страж. Лем пусть и переживает, но он поймёт, что стражи должны убедиться в том, что ты в порядке, первыми. Но предупреждаю, что ты в любом случае окажешься во власти Лема, так как он сказал, что мы никуда не уйдём, пока он не осмотрит всех.

— Хороший у тебя названный брат, – улыбнулся Анри.

— Невозможно спорить с правдой, – улыбнулась в ответ Иона.

— Позвольте, я помогу Вам, принц, – сказала Лата, подойдя к саркофагу.

— Спасибо, но я бы хотел справиться сам, – отклонил мужчина её предложение.

Сердце Земли, осторожно опираясь на стенки, попытался встать, и, пусть с трудом, но вскоре это у него получилось. Когда он вылезал из саркофага, то поскользнулся и упал, но Мим подхватил его, не дав удариться о пол.

Мышцы пусть и не атрофировались, но словно затекли после долгого сна, и Анри ощутил, что его слегка пошатывает.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – озабоченно спросил его отец.

— Я так долго мечтал о том, как снова обрету тело, поэтому сейчас я хочу почувствовать всё, что только возможно, даже если это будет боль.

— Как скажешь. Обопрись на меня.

Анри облокотился на плечо отца.

— А теперь пошли. Врач уже ждёт тебя.

***

Новость о том, что Мим – отец Вечного принца, ошарашила всех. Многие вначале даже не поверили словам Ионы, так сложно было им представить стража в роли отца. Большая часть группы считала, что он никогда не был женат и у него не было никакой семьи, ведь Хранитель ни разу за всё их знакомство даже не упоминал о детях.

— Лея, – сказал Лем, – а ты можешь собирать вокруг себя обычных людей? Для разнообразия.

— Боюсь, что это будет сложно сделать, – улыбнулась девушка.

— Почему?

— Потому что вероятность того, что простой человек согласится отправиться в странствие по «проклятым местам», достаточно низкая. Аристократы могут себе позволить бродить по свету, но даже они отправляются в другие страны неохотно – слишком много разбойников на пути, а уж простые люди пускаются в странствия только если это возможность заработать себе на жизнь. Или если им нравится подобная судьба – быть ветром, что скитается там, где хочет. На самом деле мало кто способен на это. Людям нужен дом, в который они могут вернуться. Бродяги, рассказчики, странствующие батраки – те, кому домом является дорога, – большая редкость. Так что вероятность найти «обычного» человека, который захочет присоединится к нашей компании, чрезвычайно низка, – повторилась она. – Нам повезло – у нас есть деньги и возможность путешествовать.

— Я бы не назвал это везением – ходить по местам, отравленным скверной.

— Вот видишь. Мы все немного ненормальны.

Врач вздохнул.

— Так и быть, бери кого хочешь, – якобы ворчливо сказал он.

Иона лишь улыбнулась ворчливости своего названного брата.

— Хватит перемывать косточки нашим стражам, – постановил Карт. – Нам нужно обсудить многое другое: в первую очередь то, что мы будем делать, если король Рануа не захочет нас отпустить, пока Лея не очистит всю Рануа.

— Об этом позаботятся стражи и Анри.

— Как они позаботились о том, чтобы мы были в безопасности? – с иронией поинтересовался Карт.

Верховная проигнорировала подколку.

— Моей основной задачей при дворе короля будет заручиться его поддержкой: если королевская гвардия и городская стража начнут искать скверну, то к тому моменту, как я вернусь в Рануа, очистить страну будет намного легче. А если получится распространить сведения о том, как опознавать скверну, то можно будет уберечь многие деревни и города от неё.

Я не могу посвятить всё время очищению одной страны, когда есть другие, которые страдают намного сильнее. В Рануа меньше всего скверны, которая может быстро распространиться: большая часть городов и селений отделены друг от друга горами и холмами.

— Будем надеяться, что Ролиран окажется разумным человеком, – вздохнул Карт.

— Если он окажется неразумным, то мы просто сбежим, – спокойно сказал Рабден. – Согласно сведениям «Железной леи» и тому, что говорил мой отец, Ролиран рассудочный человек и считается мудрым правителем. Правда, есть вероятность, что он не обрадуется наличию Вечного принца с нами. Анри – его прямой политический соперник.

Вся группа тяжело вздохнула – разговор об этом заходил уже в который раз за сегодняшний день, и никто не мог предположить, как пройдёт визит к королю Рануа. Было множество вариантов развития событий: на дворец могли напасть стражи-предатели, король или кто-либо из его приближённых мог быть с ним заодно, Ролиран мог заключить договор с Нандиру.

— Давайте закончим на этом, – предложила Аран. – Мы переливаем из пустого в порожнее – подобные разговоры не принесут нам никакой пользы. Мы всё равно не сможем прийти ни к каким выводам.

— Вы правы, – со вздохом сказала Иона.

— Давайте все мы хорошенько отдохнём, пока находимся в относительной безопасности, – предложил Лем. – Особенно это касается тебя, Лея.

— Я этим уже занимаюсь.

— О, нет. Ты бегаешь по Белому городу, как заведённая, стараешься успеть повсюду, наладить отношения со стражами. Со сколькими ты уже успела познакомиться?

— Почти со всеми.

— И зачем тебе это, скажи на милость?

— Лучше иметь стражей в друзьях.

— У тебя и так есть трое стражей.

Лем вздохнул.

— Я хочу сказать… Не торопись. Постарайся не усердствовать. Это редкий для тебя шанс побыть в тишине и покое. И, в отличии от Карика, тебе не приходится прятаться в мастерской.

Калин густо покраснел.

— Алана всё ещё бегает за вами, Карик? – удивилась Иона.

— Да.

— Прошло уже две недели, а она всё ещё не избавилась от своих странных фантазий?

— Не будь строга к девочке, – укорил Карт. – Она юна, живёт в городе, в котором почти не бывает новых людей, к тому же отсвет твоей славы падает на Карика. Ему нужно поговорить с ней. Может быть, это поможет. Если он будет прятаться, то ничего не решится – она так и будет бегать за ним. Может быть, жёсткий отказ приведёт её в чувство?

— Но я уже сказал ей, что меня не интересуют подобные отношения!

— Нужно сказать, что тебя не интересует она. Сейчас она наверняка думает, что уж она-то сможет изменить твоё отношение. «Ведь это судьба!» Я тоже допускал подобную ошибку… – пробормотал мужчина.

— С Лианой? – улыбнулась Аран.

— Да, – содрогнулся Карт.

— Что за Лиана? – поинтересовалась Лея.

— Ох, не хочу о ней даже говорить.

— Значит ,скажу я, – усмехнулась Алиан.

Чтец поджал губы, но Аран этого, естественно, не увидела. Правда, даже если бы она и заметила реакцию Карта, это бы её не остановило.

— Лиана была ученицей нашего досточтимого учителя. Он всегда был любимцем женской половины Альхейра, но в том году он просто сиял. Почти все девушки влюблялись в него. Поочерёдно.

— Почему? – спросил Лем.

— В тот год один из учеников потерял контроль над своей силой, когда развлекался с друзьями. Он повредил дерево, росшее у входа в главный корпус. Карт как раз проходил мимо, подхватил дерево и срастил его.

— Но при чём тут Лиана? – не понял врач.

— Она стояла под деревом.

— То есть он её спас!

— Да, а ещё подошёл к девочкам и спросил, как они, а увидев листья на волосах Лианы, убрал их с помощью Потока. И девушка пропала – решила, что это судьба. Ведь он её спас!

— Подождите, если она была не одна, то почему она пришла к подобному выводу? – нахмурился Рабден.

— Да, с ней было несколько её подруг, но из них она была единственной подобного склада характера.

— Какого? – с любопытством спросил Лем.

— Ранима, влюбчива, легко внушаема и пуглива, если верила во что-то, то истово, если делала что-то, то страстно. Падение дерева испугало её, испуг привёл к волнению, и она приняла это волнение за влюблённость.

— У них даже имена похожи, – пробурчал Карик.

— У меня тоже похожее имя, но я не влюбляюсь во всех, кто мне поможет.

— И это не может не радовать, – тихо отметил Рабден.

Аран слегка покраснела.

— Лея, – решил сменить тему разговора Карт, – когда…

— Э, нет! – возразила Алиан. – Я ещё не всё рассказала.

Мужчина застонал.

— Лиана бегала за ним, словно собачка, просила отца послать сватов, даже написала письмо императору!

— И как, передали? – заинтересовался Карик.

— Нет, конечно!

— Лиана была из аристократии? Я не помню этого имени, – сказала Иона.

— Нет. Дочка богатого купца. Её отец даже хотел отослать девочку лечиться.

— Чем всё закончилось? – Спросила Ивона.

— Карт наконец-то поговорил с ней по душам.

— При свидетелях, естественно, – добавил Карт со вздохом.

— Она была столь агрессивна? – удивился Рабден.

— Нет, но я опасался, что ей будет плохо.

— И? – Лея посмотрела на чтеца.

— Она действительно упала в обморок, но больше за мной не гонялась.

— И что с девушкой стало?

— Влюбилась в однокурсника и вышла замуж.

— Добивалась его так же, как тебя?

— Нет, насколько я знаю.

— Я слышала, что на некоторое время после разговора с Картом она стала истовой верующей, но этот период прошёл, – добавила Аран. – Ей помогли жрецы.

— Правильное исполнение песнопений дарует спокойствие и удовлетворение, – кивнула Иона.

— Попробуй поговорить с Аланой, Карик, – заключил Карт.

— Попробую, – тихо сказал Карик.

— Лея, когда мы сможем увидеть Анри? – спросил Лем, смотря на сжавшегося в уголочке Калина.

— Когда он будет готов. Я не могу приказывать. Дай ему время побыть со стражами – он будет в твоём полном распоряжении, когда он будет путешествовать с нами.

— Я понимаю, но…

— Ты не поверишь, что Вечный принц – это библиотекарь из храма, пока не увидишь его?

— Да, – смущённо ответил Лем.

— Придётся подождать, даже если очень хочется убедиться.

Врач глубоко вздохнул.

— Как только он будет готов, я скажу.

— Хорошо.

Глава 9. Сомнения и одержимость

Прошло больше месяца, прежде чем Сердце Земли был готов встретиться со своими спутниками.

Больше всего по поводу предстоящей встречи переживала Ивона. Она была самой молодой и всё ещё стеснялась даже Верховной. По собственному мнению девушки, она ещё ни разу не помогла в этом путешествии, а оттого чувствовала себя всё более бесполезной. Она должна была готовиться к очищению скверны, но до сих пор не представляла, как это делать – за месяц Друг Леса не узнала ничего нового. А вдруг она ничего и не сможет сделать? Что если посвящение было лишь пустой тратой времени?

Ей было страшно. Она боялась разочаровать всех, а потому пряталась в их с Аран комнате. Лем пытался приглашать её прогуляться по городу, но у него ничего не получалось вот уже неделю.

Иона чувствовала волнение девушки, но ничего поделать с ним не могла. Молодой чтице нужно было справиться самой – вмешательство со стороны Верховной могло лишь ухудшить ситуацию. После долгих размышлений Лея поняла, что наилучшим выходом из ситуации будет разговор с Рабденом. Судя по тому, как преобразился Карик, принц был хорошим учителем.

Недолго думая, принцесса попросила мужчину помочь его племяннице.

Рабден и сам уже подумывал поговорить с девушкой, поэтому просьба Верховной полностью совпала с его собственным желанием. Медлить он не стал и в тот же час отправился к племяннице.

Перед дверь мужчина на секунду замер, прислушиваясь, не спит ли она. Из комнаты доносились тихие звуки, которые указывали, что девушка не спит. Рабиус постучался.

— Да! – тут же раздалось из-за двери.

— Это Рабден, я бы хотел поговорить.

— Я сейчас!

Через пару минут Ивона выглянула из спальни.

— Проходите.

— Спасибо.

К счастью, Аран в комнате не оказалось, поэтому они могли поговорить наедине.

— Что-то случилось? – обеспокоенно спросила девушка.

— Ничего не случилось, мне просто нужно с тобой поговорить.

— О чём? – поинтересовалась Ивона, садясь на один из стульев у небольшого столика и предлагая второй дяде.

— О твоих страхах.

— Неужели так заметно, что я нервничаю?

— Другим, наверное, нет, но мне и Верховной – заметно. Она попросила меня поговорить с тобой, предположив, что со мной тебе будет комфортней, чем с ней.

— Это, наверное, хорошо… – неуверенно сказала Ивона.

— Скажи мне, что тебя беспокоит?

Девушка немного помялась, не зная, как рассказать о своих страхах дяде, но решила не скрывать ничего:

— Я боюсь, что не смогу ничего сделать.

— Хм…

— Вдруг я не смогу очистить лес и животных?

— Но Садовница, про которую ты рассказывала, приняла тебя.

— Да, но…

Чтица растерянно замолчала, не зная, как выразить те мысли, что мучили её.

— Ивона, давай кое-что проясним.. Может быть, тебе покажется это жестоким, но никто не ждёт от тебя того, что ты внезапно станешь такой же сильной, как Верховная, умудрённой опытом, как Анри, спокойной и хладнокровной, как Шии. Ты самая младшая из нас, и мы не ожидаем чего-то экстраординарного. Или именно это тебя и пугает? Ты хочешь, чтобы от тебя ждали большего.

— Не знаю. Нет? Может быть, да. Я не знаю.

— Если тебя пугает именно это, то в этом нет ничего необычного: мы все хотим признания и быть кем-то великим, особенно в твоём возрасте. Правда, от того, что это нормально, переживания никуда не уходят.

Рабден вздохнул:

— Думаю, что не помогает и то, что ты была лучшей в Школе, была любима своими одногодками, да и учителя, что греха таить, баловали тебя. Рядом с Верховной ты впервые ощутила, что такое быть слабее, хуже, чем кто-нибудь. Но секрет заключается в том, что нет идеальных людей и мы не должны требовать идеальности от них.

Долгое время я воспринимал Верховную как некое идеальное, почти мифическое существо. Я искал её. Жаждал встречи с ней. Но для меня она не была человеком. Она была идеей, идеалом, понимаешь? Люди не могут быть такими. У них есть слабости, и мы должны учитывать это.

Только в храме, увидев, как Верховная сомневается в себе, боится, переживает, я до конца осознал, что она человек. И мне стало стыдно.

— Сомневается в себе? – удивлённо спросила Ивона.

«Это всё, что ты услышала?» – усмехнулся про себя Рабден.

— Конечно. Верховная сомневается всегда. Анализирует каждый свой поступок и надеется, что сделала правильный выбор. Неужели ты действительно думала, что она просто знает, как нужно поступить? Что она не мучилась вопросом о том, как поступить с призрачными жрицами, а просто мучила их?

— Я… не думала об этом. Понимаю, что вы правы, дядя, но она выглядит так уверенно!

— Если Верховная сомневается, это не значит, что она будет показывать это.

— Наверное…

— Сомневаться – это естественно. Если ты не сомневаешься в своих действиях хоть иногда, то это очень плохой знак. Иногда сомневаться нельзя, но твой случай не таков.

— Почему?

— Твои сомнения не изменят результат.

— Что вы имеете в виду?

— Ты всё равно справишься. Ты упорна, талантлива и обладаешь особенным даром. Не бойся быть самой молодой и слабой. Это твои преимущества для нашей группы.

Ивона нахмурилась.

— Ты думаешь по-другому именно из-за неопытности. Когда-нибудь нам очень поможет твоя слабость и неопытность, а, возможно, спасёт от смерти.

— Но я абсолютно бесполезна!

— Это не так. Ты помогла защитить Кирт, ты привела Рэна к Верховной и не позволила ему умереть. Этого более чем достаточно для одного человека, чтобы больше ничего в жизни не пришлось делать. И помни, я люблю тебя, и сам факт того, что я могу быть с тобой сейчас, много значит для меня. Понимаю, что это, наверное, не то, что ты хотела бы услышать, но я давно хотел это сказать. Спасибо тебе за то, что ты выжила и сейчас со мной.

Ивона почувствовала, как в горле появляется комок.

— Если тебя будет что-то беспокоить, то обязательно говори мне. Я всегда готов тебя выслушать.

— Спасибо.

Девушка немного помялась, но всё же решилась и спросила:

— Дядя, почему вы так искали Верховную?

Мужчина тяжело вздохнул. Он не хотел рассказывать о причине: за всю свою жизнь он ещё никому не поведал об этом. Даже Дейву он не открыл всей правды.

— Если вы не хотите рассказывать, то не надо, – быстро сказала Ивона.

Рабден ещё раз вздохнул:

— Наверное, пришло время.

Принц поставил локти на стол, соединил руки в замок и начал:

— Во время моего посвящения мне показали видения. В них говорилось, что я не смогу иметь детей, пока не встречусь с Верховной после её посвящения.

— Вы так хотите детей? – осторожно спросила Ивона.

Рабиус засмеялся:

— Моё желание не имеет никакого значения.

— Почему?

— Вам должны были рассказывать о королевской семье Артии.

— Да, – смутилась девушка.

— Сколько детей в семье?

— Трое, не считая вас.

— Правильно. Но один ребёнок – слепой, а другие – девочки. Все три этих наследника могут вызвать волнения при дворе. Артия сейчас слишком слаба, чтобы иметь возможность спокойно пережить борьбу за власть. Я – единственный наследник, которого примут без разговоров.

— Но вы же работаете в Школе и участвуете в действиях «Железной леи»! Разве это не опасно?

— Опасно, но это был единственный способ, который был мне доступен… Сразу после того, как я нашёл тебя, я поехал в храм Диру, чтобы помолиться за сестру, и там на меня наложили благословление в виде личины. И из-за этого «подарка» я больше не мог быть принцем. Мне пришлось уйти из дворца.

— Но… Я слышу о принце Рабиусе…

— Это мой двойник.

— Всё так сложно… Но, подождите, разве вы не были в «Лее» ещё до того, как пришли в Школу?

— Нет, Дейв нашёл меня сразу после смерти твоих родителей.

— Я думала, что вы были в «Лее» намного дольше.

— Я вступил за три года до пропажи Верховной. Тогда я ещё не знал, что значат слова о том, что я должен найти её. Она жила во дворце. Я тогда не понимал, почему так важно, чтобы я нашёл Верховную, но сейчас… Без Верховной не сможет выжить ни одна страна в этом мире.

— Спасибо, что рассказали.

Рабден потрепал племянницу по голове.

— Не за что. А теперь переодевайся, скоро встреча с Вечным принцем. Не бойся, я буду рядом.

— Спасибо, – тихо пробормотала Ивона.

— Буду ждать в трапезной.

— Хорошо.

Принц вышел из комнаты.

Его племянница не знала, помог ли ей этот разговор или нет: она не стала внезапно увереннее в себе или более способной, но беседа с дядей оставила приятное послевкусие, и это дарило чувство тепла и спокойствия. Хотя бы сейчас. Хотя бы на время.

***

Рабден не был уверен, что всё правильно сделал и сказал, но надеялся, что Ивоне станет хоть немного легче.

По пути в трапезную ему встретился Карик, шедший в сторону мастерской Ласа.

Принц не представлял, чем его ученик занимался, но судя по постоянному истощению, работал молодой человек много.

— Карик! – окликнул его Рабден.

— Да, учитель?

— Не забывай отдыхать. Реке нужен отдых.

— Мастер Лас следит, чтобы я отдыхал.

— Это хорошо. Я иду просить об аудиенции с Анри.

— Вы хотите, чтобы я присоединился?

— Если ты не придёшь, то это будет… некрасиво.

— Да, конечно, простите. Я не подумал.

— Иди, скажи мастеру Ласу, что сегодня не будешь заниматься.

— Хорошо.

— Кстати, ты разобрался с той девушкой?

Молодой человек покраснел и пробормотал:

— Частично.

— Только не говори, что ты в неё влюбился!

— Нет, что вы! Она же ещё совсем девчонка! – возмутился Карик.

— Насколько я помню, ей сейчас девятнадцать.

— Может быть, но размышляет она так, будто и пятнадцати не стукнуло.

— Тогда почему частично?

— Когда я ей сказал, что не интересуюсь ею и что её навязчивость мне не нравится, то это произвело обратный эффект…

— Какой? – осторожно спросил Рабден.

— Она решила написать моему отцу, чтобы попросить женить меня на ней. К счастью, письмо перехватили.

Принц ошарашенно посмотрел на пунцового Карика, а затем не выдержал и рассмеялся. Ученик расстроено поджал губы – все, кто слышал эту историю начинали смеяться, но самому ему было не до смеха.

— Ох, прости, Карик, – сказал мужчина, отдышавшись, – я понимаю, что ситуация несмешная, но я впервые слышу, чтобы благородная леди сама просила руки и сердца после отказа.

— Да какая она благородная! Её матери пришлось дочь в палате запереть, чтобы она за мной не ходила. Даже в уборную за мной пыталась пойти…

Рабден нахмурился:

— Родители уверены, что с девушкой всё в порядке? Подобное поведение нетипично даже для очень влюблённой юной девы.

— Врач говорит, что с ней всё в порядке.

— Её показывали Лему?

— Да. Он тоже сказал, что всё в порядке. Она только рядом со мной сходит с ума.

— Хм… А давай-ка мы попросим Верховную посмотреть девушку. Говоришь, канна Алана в лазарете?

— Да.

— Тогда я к Верховной, а ты к мастеру – встречаемся у лазарета.

— А мне обязательно там быть? Она меня пугает.

— Понимаю тебя, но ты будешь нужен.

— Хорошо, – молодой человек отчаянно вздохнул и ушёл.

***

Принцессы в её комнате не оказалось, но стражи быстро подсказали, где её можно найти, поэтому принц устремился в зал для собраний.

Иона оказалась не одна – она была в компании Кортика и Мима.

— Верховная! – окликнул её Рабден.

Девушка обернулась.

— Вы слышали про дочь рады Лиоры?

— Про Алану?

— Да.

— Слышала, когда мы говорили про Анри.

— Тогда я предполагаю, что Вы не знаете, что после отказала она стала преследовать Карика, даже пыталась пойти за ним в уборную и написала письмо радиху Коррану, пытаясь женить Карика на себе.

— Об этом я не слышала, – нахмурилась Иона.

— Я боюсь, что с девушкой что-то случилось, поэтому я хотел попросить Вас посмотреть её, если Вы сейчас не очень заняты.

— Мим, Кортик?

— Идите, рада Лея, мы поговорим позже.

— На самом деле у меня была просьба и к господам стражам.

— «Господам», – тихо фыркнул Кортик.

— Я слушаю вас, анар.

— Можно ли будет устроить аудиенцию с Вечным принцем?

— Лично для вас или для всех?

— Для всех.

— Вы поговорили с Ивоной? – быстро поинтересовалась Иона.

— Да.

— Это хорошо. Мим, Кортик, давайте тогда через пару часов?

— Какая фамильярность! Какое нарушение приличий! А как же разрешение Анри?! – притворно возмутился Кортик.

Хранитель устало вздохнул:

— У меня достаточно хлопот и без твоих шуток.

— Прости-прости.

— Конечно, рада Лея, через два часа встретимся в библиотеке.

— Спасибо.

— Надеюсь, что девочке Лиоры удастся помочь.

— Я тоже.

— Канна Алана сейчас в лазарете.

— Ведите меня, радих.

***

Через несколько минут Рабден с Леей были у лазарета. Карик уже стоял у двери и грустно смотрел в пол.

— Доброе утро, – окликнула его принцесса.

— Ой. – Молодой человек вздрогнул. – Доброе утро.

— Подожди нас здесь. Мы сначала поговорим с девочкой без тебя.

— Хорошо, учитель.

— Верховная, прошу, – Рабден открыл дверь, пропуская Иону вперёд.

Внутри оказалась смотровая, из которой вело несколько дверей. За небольшим столом сидел местный врач. Увидев Несущую Свет, женщина вскочила и поклонилась, и Иона поклонилась в ответ.

— Скажите, пожалуйста, канна Алана ещё здесь?

— Да, госпожа, – удивлённо ответила женщина. – Вы хотите поговорить с ней?

— Если возможно, то я бы хотела её осмотреть. Мой спутник предположил, что изменения, произошедшие с ней, связаны с чем-то вне вашей и Лема компетенции.

— Мы тоже это предполагали, но стражи ничего не нашли.

— Кто знает, возможно, это получится у меня.

— Конечно.

— Стоит ли мне сначала испросить разрешения у её родителей?

— Она уже достигла возраста посвящения, поэтому она сама решает.

— Хорошо.

— Проходите сюда. Алана в целом осознаёт свои поступки, но вполне может повести себя странно.

— Спасибо за предупреждение.

Врач кивнула Верховной, подошла к одной из дверей и открыла её, предварительно постучав.

— Подождите немного, я проверю, готова ли она кого-либо принимать.

Страж зашла внутрь и через несколько секунд вышла.

— Всё в порядке.

Иона поблагодарила врача и зашла.

Алана была уже на ногах и, как только увидела принцессу, тут же склонилась в глубоком поклоне.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.

— Да осветит Он ваш путь.

— Прошу Вас, присаживайтесь, – еле скрывая волнение, сказала девушка и указала на стул, стоявший у обеденного стала в центре палаты.

Палата была рассчитана на шесть человек: шесть кроватей, шесть сундуков, большой стол и шесть стульев. Обстановка была простой, чтобы было как можно легче поддерживать чистоту. «Чем больше мебели, тем больше болезней», – любил говорить Лем, когда видел захламлённые палаты. Но подобная бедность обстановки часто угнетала больных.

— Вы пришли по просьбе радиха Коррана? – с надеждой в голосе спросила Алана, когда все устроились.

— Нет, рада, я пришла осмотреть вас.

— Осмотреть? Но меня уже множество раз осматривали.

— В этот раз всё будет по-другому. Вы против осмотра?

— Нет, что Вы!

— Я сейчас начну петь, не пугайтесь, если начнёте что-то чувствовать.

— Хорошо, госпожа.

Иона прикрыла глаза и начала напевать мелодию, которая звучала так, словно маленькие бубенцы катились по лестнице.

Песня была короткой, но за это время Алана успела испытать весь спектр эмоций – от отчаяния до блаженства.

Музыка оставила после себе приятное послевкусие.

Лея озадаченно смотрела на девушку. Да, действительно что-то было не так, но не с самой девушкой.

— Радих Рабден, – позвала Иона.

— Да, госпожа.

— Вы не могли бы оставить нас наедине? Можете отпустить Карика.

Алана вздрогнула, услышав имя молодого человека, но принцесса проигнорировала эту реакцию:

— Передайте ему, что у нас встреча с Вечным принцем.

— Слушаюсь.

Мужчине было очень любопытно, что же такое нашла Лея, но спрашивать он не решился, а потому просто поклонился и вышел из комнаты.

— Рада, скажите пожалуйста, вы взяли одну из работ радиха Коррана?

Алана испугалась и замерла, но затем, втянув голову в плечи, ответила:

— Да.

— Зачем? И когда?

— Сразу же после ссоры. Я… я не знаю, зачем я это сделала.

— Радих Карик понравился вам ещё во время ссоры? – удивлённо спросила Иона.

— Да, – девушка покраснела.

— Значит, можно сказать, что вы захотели иметь нечто, что было связано с ним?

— Да…

Алана чувствовала себя абсолютно жалкой, и единственное, что её радовало, так это то, что она была с Верховной наедине. По крайней мере, девушка так думала.

— Где вы были во время атаки предателей?

— Я была в Белом городе, хотела найти радиха и извиниться за своё поведение. Я не знала, что его нет в городе.

— Значит, это вы были рядом с трапезной, когда я очищала зал собраний?

— Наверное.

— И статуэтка была при вас?

— Да.

— Вы когда-нибудь расстаётесь с нею?

— Нет. Она всегда при мне. Я ношу её в сумке.

— Позвольте мне взглянуть на неё.

Алана быстро вскочила и принесла маленькую реплику памятника в Нуа. Статуэтка была миниатюрна и выполнена из свет-камня.

— Дайте её мне, пожалуйста.

Девушка тут же протянула фигурку Верховной.

Иона взяла её в руки, закрыла глаза и пропела пару нот: фигурка ярко засветилась. Лея почувствовала нить, соединявшую Алану с работой Калина, и разорвала её.

— Я заберу её с собой и верну Карику.

— Но…

— Эта фигурка была украдена вами, и именно она пагубно влияет на ваше состояние.

Алана испуганно посмотрела на Верховную.

— Вы находились в Белом городе, будучи уже влюблённой в Карика, – начала объяснять Лея, – с фигуркой, которую он сделал, вложив всё своё сердце. Моя сила на время усилила ваши эмоции, заставила почувствовать невероятно глубокие чувства к нему. В свою очередь, чувства, вложенные в статуэтку, тоже оказались усилены, отчего вам и показалось, что вас с Кариком связывает судьба.

Эта фигурка, ранее выполненная из другого материала, превратилась в свет-камень под воздействием моей силы, а свет-камень даже и без участия Верховной склонен усиливать положительные эмоции. Если вы всё время держали фигурку при себе, то ваша одержимость с каждым днём становилась всё сильнее, но вы сами этого не замечали.

Я разорвала вашу связь со статуэткой, поэтому вскоре вы перестанете испытывать столь сильную страсть по отношению к Карику, а всё, что происходило в последнее время, станет лишь воспоминаниями, – успокоила девушку Иона.

Алана не знала, что сказать. Она была в растерянности и не до конца понимала слова Верховной.

— Значит, – после недолгого молчания решилась спросить она, – моя любовь – это наваждение?

— Её сила – наваждение, но не сама любовь. Если бы вы не были влюблены в Карика, то не стали бы совершать преступление, – указала на статуэтку Лея.

— Но что мне теперь делать, госпожа?

На глазах Аланы выступили слёзы.

— Ничего. Я всё объясню вашим родителям и Карику. Скорее всего, когда накопившиеся эмоции уйдут, вам станет стыдно, но не вините себя в том, что произошло после того, как фигурка стала свет-камнем. Правда, я советую вам принести письменные извинения Карику и мастеру Ласу за то, что вы пробрались в мастерскую и украли фигурку.

— Но я не крала её. Мастер Лас дал мне её…

— Тогда мне стоит поговорить с мастером Ласом.

— Мастер не виноват! – отчаянно попыталась защитить стража Алана.

— Он прекрасно знал, что статуи, созданные Потоком, нельзя отдавать кому бы то ни было без разрешения создателя.

— Они причиняют вред?

— Нет, но закон о подмастерьях в Рануа не распространяется на чтецов. Все работы, созданные магом Потока, принадлежат самому магу, а не мастеру. Он не должен был давать статую, как бы жалобно вы его ни уговаривали.

Иона встала со стула, оправила платье и сказала напоследок:

— Ближайшие пару дней вам лучше побыть в лазарете, но потом вы можете возвратиться домой.

— Благодарю Вас.

— Берегите себя, рада.

***

Снаружи Верховную ждали Рабден с Калином.

— Вы оба предпочли остаться, как я вижу. Вы уже сообщили остальным о встрече?

— Я сказал Ивоне, она согласилась передать остальным.

— Прекрасно. Давайте немного пройдёмся, но сначала… – Иона достала фигурку из своей сумки. – Держите, Карик.

Молодой человек удивлённо посмотрел на неё:

— Но что это, госпожа?

— Статуэтка вашей работы.

— Но я не делал ничего из чистого свет-камня.

— Она стала свет-камнем после очищения.

— Ох! Это же учебная фигурка, которую я искал! – воскликнул Карик, присмотревшись хорошенько к фигурке. – Откуда она у Вас?

— Она была у рады Аланы.

— Но откуда?

— Её ей дал мастер Лас.

— Но зачем?

— Ох, Карик, девушка влюбилась в вас и захотела взять что-нибудь на память. Мастер Лас, скорее всего, не устоял и дал ей эту статуэтку.

— Мастер Лас? Но он не виделся с ней со времени очищения, а рада Алана влюбилась в меня позже.

— Рада Алана влюбилась в вас ещё до этого.

— Но как? Почему? – озадаченно спросил Карик.

— Кто знает? Влюблённость редко можно объяснить. Может быть, её впечатлило то, как вы защищали честь рода? А может быть, жёсткость? Через пару дней можете спросить у неё, если захотите, но я всё же не советовала бы.

— С ней всё-таки было что-то не так? – догадался Рабден.

— Да, но сейчас всё в порядке. Она больше не будет преследовать Карика.

— Спасибо! – воскликнул Калин.

— Но что с ней произошло?

— Помните, как вы чувствовали себя рядом со скверной? – спросила мужчин Иона.

— Да, – ответили они хором.

— У рады было такое же состояние, но в отличие от скверны, моя сила заставила её чувствовать только положительные эмоции. Она была в Белом городе во время очищения.

Карик смущённо потёр шею, поняв, что поведение девушки было ненамеренным.

Лея посмотрела на него и улыбнулась:

— Давайте зайдём в трапезную, я проголодалась.

— Конечно, госпожа! – в один голос воскликнули мужчины и почти побежали в сторону столовой, чтобы накормить Верховную.

Глава 10. Встреча

Встреча с Анри состоялась ровно в три часа.

Отдохнувший Вечный принц выглядел величественно. В библиотеке храма его внешность была немного иной – он был более слабым и щуплым, но здесь, в библиотеке своей вотчины, он столь же отличался от себя прежнего, как лес во сне и наяву.

Сердце Земли был чуть ниже Рэна и казался приблизительно одной с маро комплекции, но Иона знала, что это лишь иллюзия: маро был гораздо более мускулист, а Анри щупл. У Вечного принца была бледная кожа, тёмно-карие глаза, которые контрастировали с белоснежными волосами. Мужчина был одет в белый костюм с фиолетовыми лацканами. В волосы его были вплетены аметисты.

«Так вот про кого был написан тот роман!» – сообразила Иона, вспомнив обилие аметистов на каждой странице. Сдержать смех было чрезвычайно сложно, и только подавив его, девушка вспомнила, что в храме у Анри были голубые глаза.

— Приветствую вас в Белом городе! – воскликнул он, когда все сели на скамейки из свет-камня. – От имени всех стражей и королевской семьи я прошу у вас прощения за всё, что произошло. Позвольте представиться: Анри из королевской семьи Рануа. В летописях меня чаще всего называют либо «Анри из Клиро», так как этот город считается моим домом, либо Вечным принцем, но я прошу вас называть меня просто Анри. Многих из вас я знаю и не вижу смыслы менять наши отношения. Нам предстоит долгое путешествие вместе, и будет лучше, если, пока я отдыхаю, мы познакомимся поближе. Все свои официальные дела я завершил вчера, так что смогу проводить больше времени в вашей компании. Понимаю, что моё происхождение, как и многое другое, скорее всего, было неожиданностью для вас, поэтому, прошу вас, задавайте вопросы.

Воцарилось молчание, которое прервала Ивона, она встала со своего места, поклонилась и сказала:

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Он ваш путь, – ответил Анри.

— Я хотела бы спросить вас про ваши силы.

— Что бы вы хотели узнать, Ивона?

— Вы – единственное Сердце Земли? То есть не сейчас, но…

— До меня были другие, но после меня – нет, – прервал её мужчина, понимая, что она хотела спросить.

— В чём заключается ваша сила?

— Я могу управлять землёй, как вы – животными и растениями.

— Но я не управляю ими. Я прошу, – сказала Ивона, поглаживая Дядюшку, который как раз залез на предплечье.

— Вот как? Никогда не слышал об этом от других Друзей Леса. Когда я управляю землёй или скалами, то чувствую себя их частью, так что можно сказать, что я управляю ими, как вы управляли бы своей рукой или ногой, – пояснил мужчина.

— Как вы учились работать со своей силой? – с каждым вопросом Ивона, становилась всё более нервной.

— Постепенно. Из всей четвёрки моя сила – самая опасная. Однажды я чуть не устроил землетрясение в столице, разозлившись на свою младшую сестру. Естественно, и ваша сила может причинить неприятности, но я знал многих Друзей Леса, и ни один из них не был способен причинить вред другим людям без особой на то необходимости. Если вы хотите, то я могу помочь вам начать чувствовать вашу силу.

— Благодарю вас, – смущённо сказала Ивона.

— Это мой долг как самого старшего из четвёрки.

Девушка замялась, не зная, что спросить дальше.

— Присядьте, – попросил её Анри, – так будет удобнее разговаривать.

Ивона села, слегка покраснев.

— Можно ли тогда спросить вас о том, как вы очищаете скверну? – наконец решилась она.

— Будет проще показать, но то, как я очищаю похоже на то, как работает Дитя Льда.

— Я родился, когда Сердце Земли уже заснул. Никогда не видел, как Сердце Земли очищает, – тихо сказал Шии, напугав своим внезапным появлением почти всех.

— Значит, мы увидим работу друг друга в походе, – заключил Анри.

Ивона закусила нижнюю губу от досады, но сказала:

— Спасибо за ответы, кан.

Девушка спряталась за кружкой с местным напитком, стараясь скрыть смущение и досаду.

Слова взял Калеб:

— Меня не волнует ни твой сон, ни твоя сила, меня волнует политика. Уверен ли ты, что Ролиран согласиться отпустить Верховную, Хранителя Клиро, капитана стражей и Вечного принца, когда мы прибудем? – спросил Карт, не дожидаясь, когда Анри ответит на благодарность Ивоны.

— Не в его силах нас удержать, – ответил Анри спокойно. – Если попробует, то духи откажутся поддерживать его.

— Есть ли в Белом Городе что-нибудь, что я мог бы прочитать о традициях Рануа и политике вашей страны, раз вы сами не желаете говорить на эти темы?

— Я уже подготовил книги для тебя, – ответил Анри с лёгкой улыбкой.

— Благодарю.

— У тебя есть ещё вопросы?

— Нет, но, если появятся, я не постесняюсь их задать, можешь не беспокоиться.

— Я знаю, – улыбнулся Анри ещё шире.

— Кан Анри, – заговорил Рабден, – мы с вами, можно сказать, не общались, пока я был в храме, поэтому позвольте представиться, как полагается: Рабиус Дениум, наследный принц Артии, – мужчина встал и поклонился. – Я рад познакомиться с вами.

— Я тоже рад нашей встрече, принц Рабиус.

— Зовите меня Рабден.

— Хорошо, анар Рабден. Предполагаю, что вы хотите поговорить не столько обо мне, сколько об отношениях наших стран?

— В будущем – возможно, но не сейчас. Я всё больше похожу сам на себя, но день, когда мне придётся перестать быть Рабденом, настанет не так скоро. По крайней мере, я надеюсь на это.

— Понимаю.

— Могу ли я обращаться к вам для обсуждения отношений наших стран?

— Конечно. В любое время, – кивнул Анри, а затем спросил у остальных:

– Есть ли ещё какие-либо вопросы у присутствующих?

— Когда мы выходим? – спросила Иона.

— Через две недели.

— Ты уже сообщил о своём пробуждении в столицу?

— Да.

— Стоит ли нам ждать сюрпризов?

— Да, но не со стороны Ролирана. Я предполагаю, что предатели попытаются напасть на нас в дороге.

— Будем ли мы брать с собой кого-нибудь ещё?

— Нет. Я, Кортик и отец будем представлять стражей.

— Хорошо.

— Лем с Картом могут обратиться к кастеляну, он поможет рассчитать необходимое количество снаряжения. По пути будет сложный участок, нам, скорее всего, понадобятся кошки.

— Мы рассчитывали преодолеть этот участок с помощью Потока.

— Это колыбель духов, и там нежелательно использовать Поток.

— А твою силу?

— Тоже.

— Тогда я бы предпочла изменить наш путь: ни Лем, ни Аран не смогут воспользоваться кошками.

— Мы с Кортиком посмотрим, какой путь лучше выбрать. Мы давно не были здесь, поэтому посоветуемся со стражами, которые регулярно ходят в столицу.

— Что по поводу суда?

— Лис будет предан суду Клиро через неделю, а Ласу придётся ближайшие сто лет очень тщательно выполнять свои обязанности, или он лишится поддержки духов.

— Могу ли я присутствовать на суде? – спросила Иона, чувствуя, как сердце пытается уговорить её не участвовать.

— Ты уверена, что хочешь? Ничего приятного в суде Клиро нет, – серьёзно предупредил её Анри.

— Я послала его на суд и должна знать последствия своих действий, – упрямо сказала Лея.

— Хорошо, – мягко сказал Анри.

— Скажи, когда придёт время.

— Конечно.

Больше вопросов у Ионы не было, и она расслабленно отклонилась на спинку скамейки.

— Если больше ни у кого нет вопросов, то я предлагаю разойтись.

Внезапно голос подал Шии:

— Где я могу достать новую одежду?

— Эта снова мала? – озабоченно поинтересовалась Лея.

— Да.

— У нас есть портной, который сошьёт тебе одежду. Она будет намного удобнее той, что на тебе, Шии, – заметил Кортик.

— Я схожу к портному.

Шии снова замолчал и уставился вдаль, как будто и не спрашивал ни о чём.

— Предлагаю закончить нашу встречу. Вы можете обратиться ко мне в любой момент. Отец с Кортиком всегда помогут найти меня, если я понадоблюсь.

— Тогда, может быть, поедим, – быстро предложил Кортик, стараясь разрядить обстановку.

— Это неплохая идея – думаю, никто ещё не обедал сегодня, а повар как раз хотел сегодня приготовить моё любимое рагу из кролика.

— Рагу из кролика? – заинтересовался Карт. – Так вот почему Мим так часто готовит его в свою смену!

— Просто Мим тоже его любит, – ответил вместо Мима Кортик.

— Моё рагу и в подмётки не годится тому, которое готовит наш повар, – отметил Хранитель, со вздохом глядя на своего лучшего друга. – К тому же, я скорее не люблю рыбу, нежели люблю кролика.

— Когда будет готово рагу, Анри? – спросила Лея.

— Не уверен, но должно быть скоро готово.

— Тогда предлагаю перебраться из библиотеки в столовую, – предложила она.

— Это разумная идея.

На этом встреча завершилась, и все начали, переговариваясь и смеясь, двигаться в сторону трапезной.

***

Прошла неделя, и пришла пора суда Клиро.

В один из дней к Ионе подошла невзрачная женщина-страж и сообщила, что Верховную ждут в зале суда. Неожиданность приглашения удивила принцессу, но она не показала этого.

Верховная сказала, что вскоре будет готова, и попросила женщину немного подождать. Последнее время Лея ходила в одежде, подаренной Картом, и пусть она была удобной, но она не подходила для выполнения обязанностей жрицы.

Девушка открыла небольшую сумку и выбрала белоснежное платье, в котором встречала Анри. Оно было достаточно строгим для церемонии и лёгким, что позволяло комфортно чувствовать себя в достаточно душных верхних ярусах Белого города. Иона переоделась и вышла из комнаты в коридор, где её ждала женщина-страж.

Принцесса шла за своей проводницей по переходам между пещерами периодически бросая взгляды на стены, которые были свидетелями очищения, проведённого совсем недавно: то тут, то там попадались прожилки чистого свет-камня.

До того, как на них напали, Иона даже не предполагала, что сможет своей силой успокоить вулкан, тем сильнее она была удивлена, что смогла это сделать. Но самым странным было то, что она чувствовала себя после этого даже менее уставшей, нежели после первого очищения скверны под Нуа. Неужели её сила вновь возросла? Но почему тогда сейчас она светилась меньше, чем раньше? Почему порой могла даже контролировать свечение?

Пусть Ивона и думала, что лишь она боится и не уверена в своих силах, но в своих переживаниях она была не одна: сколь бы уверенной ни выглядела Верховная, она и сама была новичком.

Через полчаса переходов и лестниц они, наконец, оказались перед гигантской белокаменной дверью. Её створки тоже пострадали при землетрясении – лицо одного из мужчин на барельефе пересекала полоса свет-камня.

Иона вошла в зал. В нём стояла тишина.

Суд проводился в большой комнате, которая походила на арену для боёв или театр, который был распространён в Нандиру: ступени-сиденья, на которых сидели стражи, а в самом центре стояло кресло, чем-то похожее на трон принцессы Нандиру, но с более низкой спинкой.

На «троне» сидел Лис. За ним стояли Кортик, Анри и Мим.

Иона огляделась, но не увидела вокруг никакой резьбы, узоров или других украшений – лишь голый камень, что делал всё помещение ещё более мрачным, нежели остальные залы Клиро.

Мужчины заметили, как принцесса вошла, и кивнули ей, показывая, что видят её. Женщина-страж провела Верховную до места, подготовленного специально для неё: на каменной скамье лежала небольшая подушка. Девушка и её мар сели, стараясь двигаться как можно тише. К счастью, шёлк платья почти не издавал звуков.

— Суд духов Клиро! – воскликнул Мим, и два других стража повторили за ним.

Лея почувствовала волнение духов, которое шло из глубин горы.

— Пробудите его! – приказал Кортик.

Только услышав эти слова, Лея поняла, что преступник не просто сидел с закрытыми глазами, а действительно спал.

— Что?.. – пробормотал мужчина, приходя в себя. – Где я?

Голос его был хриплым, а слова еле различимы. Глаза пленника слезились, и он явно плохо видел, если видел вообще.

— В Клиро, Лис, – спокойно ответил Мим. – В прошлый раз, когда по твоей вине погибла Атаис, мы не стали проводить суд, пусть никто и не поверил в твоё объяснение. В этот раз тебе придётся предстать перед судом.

Хранитель старался не показывать своего гнева, но Лея чувствовала, как гнев бурлит в нём, грозя выплеснуться наружу.

— Но как? Она же не страж! – воскликнул он, даже не слушая своего судью.

Казалось, гнев Мима настиг апогея, когда вскоре его сменило холодное безразличие: Хранитель понял, что помочь Лису уже невозможно.

— Кажется, ты забыл, – тихо сказал он, – что именно Верховная помогла Сердцу Земли снова заключить союз с духами, и мы не имеем права вмешиваться в дела Диру. Поэтому и ты не должен был вмешиваться в дела Диру – не для того тебе была дана роль «искусителя». Искуситель проверяет лишь стражей. И этим стражем был ты. Но не мы будем судить тебя.

— Пусть судят духи! – одновременно сказали Мим, Кортик и Анри.

Из земли начали показываться бледные руки, которые тянулись к мужчине, сидящему в кресле. Сначала Лис не заметил их, но через несколько мгновений призрачные пальцы схватили его, и мужчина закричал.

Когда духи наконец обвили кричащего мужчину он замолчал, словно духи закрыли ему рот, и в этот момент Мим провозгласил:

— Духи видят твои деяния! Клиро покажет их тебе!

Голос Хранителя отозвался тихим рокотом скальной породы, и призрачные фигуры утянули мужчину под землю вместе с «троном».

Раздался крик. Жуткий, протяжный. Затем всхлипывания. Снова крик. И снова плач. Так продолжалось несколько часов.

Возможно, прошло лишь полчаса, но надрывные крики заставляли ощущать минуту как десять, а каждые десять минут - как час.

Сидя на своей скамейки и слушая крики, Лея думала о том, что стражи, скорее всего, были правы. Вероятно, Ионе не стоило приходить на суд – эмоции всех, кто находился в зале, давили на неё. Их было сложно воспринимать и сложно перенести. Когда Лис в который раз закричал, всё тело принцессы напряглось, сердце начало бешено стучать, а ногти правой руки почти вонзились в предплечье левой. Рэн заметил это и тихо, стараясь не издавать ни звука, пододвинулся к ней и начала поглаживать её плечи в попытке успокоить. Это помогло – девушка немного расслабилась. На левом предплечье виднелись капли крови, стремящиеся запачкать белое платье. Лата осторожно достала платок и прижала его к ранкам.

Наконец, спустя бесконечность, Лис вновь появился вместе с креслом. Он был бледен, глаза красны, губы кровоточили, а на руках виднелись синяки.

— Ты видел свои грехи?

— Да, – голос мужчины был хриплым и совсем не напоминал тот, каким он говорил совсем недавно.

— Ты признаёшь их?

— Да.

— Ты готов уйти к духам?

— Нет! – вскрикнул Лис.

— Значит, духи примут нового брата! – огласили приговор стражи.

Отчаянно крича, Лис исчез. После него не осталось ничего, кроме имени. Сейчас, когда всё закончилось, на стенах стали видны имена. Их было много. Рядом с настоящим именем Лиса горело имя жрицы из храма в Роке.

Холодок пробежал по спине Ионы.

— Суд завершён! – выкрикнул Мим.

— Суд завершён! — вторили ему остальные стражи.

Зал наполнился рокотом духов.

Кортик, Мим и Анри подошли к Лее.

— Теперь вы видели его, рада Лея.

— Видела.

— Идите отдохните.

Небольшие ранки на руке Верховной не ускользнули от внимания стражей:

— Или лучше прогуляйтесь. Рядом с озером Посвящения есть невероятной красоты пещера.

— Я бы предпочла выйти на воздух.

— Понимаю, – тихо сказал Анри. – Рядом с городом есть небольшая роща, в которой должны цвести глицинии.

— Так поздно? – удивилась Иона.

— В роще другой климат, нежели в остальной долине. Рядом текут ледяные ключи, поэтому температура поднимается лишь в середине июля, но и держится до конца сентября, а то и октября.

— Удивительно!

Разговор немного отвлёк девушку от казни.

— Тебе должно понравиться, Лея. Место просто невероятной красоты. Я покажу тебе путь на карте.

— Спасибо.

Иона слабо улыбнулась – ей действительно стоило развеяться.

Глава 11. Роща и открытие

Роща оказалась в часе ходьбы от Белого города, поэтому Иона и её мар с маро взяли с собой еду. На улице ярко светило солнце, которое грозило сжечь кожу девушки, как когда-то давно, но для таких дней у принцессы была специальная шляпка, которую она как-то нашла среди нарядов Верховных прошлого.

Шляпка давала достаточно тени, чтобы ни лицо, ни плечи Леи не сгорали. Лёгкая вуаль из прозрачного материала, который не пропускал солнце, позволял даже смотреть на солнце при желании. Из какого материала была сшита шляпа, никто не знал: жрецы подземного храма даже не могли подсказать, которая из Верховных носила её.

Иона сверилась с картой – вскоре они должны были прибыть на место.

Подул ветер, и до группы донёсся упоительный аромат глицинии. Принцесса вдохнула его и радостно улыбнулась – сладкий, слегка терпкий, но нежный аромат был истинным наслаждением.

Девушка начала идти быстрее, подгоняемая запахом, но запнулась.

— Лея! – воскликнул Рэн, подхватывая её. – Не спешите! У вас есть всё время мира.

Верховная рассмеялась, выбираясь из его рук.

— С каких пор вы начали преувеличивать?

— Хорошо, не всё время мира, но у вас есть ещё неделя, чтобы насладиться глицинией, – не стоит спешить на горной тропинке.

— Вы правы.

Иона посмотрела молодому человеку в глаза и с улыбкой добавила:

— Если вы возьмёте меня за руку, то я буду идти очень медленно.

Рэн улыбнулся в ответ, а затем взял руку принцессы в свою, поднёс её к губам, слегка наклонившись, и поцеловал.

Жест был простым, но наполненным любовью, и эта любовь отогнала воспоминания о казни. Желание спешить внезапно пропало.

Вскоре они достигли пригорка, с которого была видна роща.

Иона замерла, чувствуя, как её сердце переполняется красотой. Она отпустила руку маро, сняла обувь и устремилась вниз, в маленькую лощину, в которой располагался сад глициний.

Она встала на дорожке, что находилась над обрывом, вдоль которого шёл спуск, и спрыгнула.

На секунду глаза мар и маро расширились от ужаса, но лишь на секунду – они почувствовали Поток.

Верховная тихонька приземлилась на полянке: её одежда развевалась, а коса сверкала.

Лея чувствовала себя странно. Не так, как обычно. Её сердце отчего-то наполняла чистая, незамутнённая радость. Внезапно её охватило желание танцевать, и она, сняв артефакты, закрыла глаза, с облегчением выдохнула и начала напевать песню, которую слышала когда-то. Девушка пустилась в пляс.

Песня не была церковным песнопением, а танец не был ритуалом: она могла делать в этой роще то, чего ей хотелось.

Мар распределились по периметру, но то и дело поглядывали на Несущую Свет, с трудом отрывая взгляд от неё, чтобы вернуться к своим обязанностям.

Рэн смотрел на то, как принцесса кружится в танце между кустами глицинии, как зачарованный, и его чувства лишь крепли.

Лея была похожа на духа дерева из волшебных сказок: движения её были легки, а голос завораживал. Она сияла. Но не силой Диру. Сегодня она светилась счастьем.

Неожиданно Рэн тоже снял обувь и спрыгнул в долину – три метра были не помехой маро. Некоторое время он наблюдал, как принцесса танцует: как волосы из распустившейся косы развеваются, а глицинии словно повторяют их движения. Но вскоре он присоединился к ней.

Так они и танцевали вдвоём, пока у Леи не закончилось дыхание и она не села на землю, радостно рассмеявшись. Маро присел рядом с ней и нежно поцеловал.

Вокруг начал шуметь сад, но молодые люди не заметили этого.

Поцелуй имел сладковатый привкус глицинии.

Подул лёгкий ветерок.

— Я принесу плед, – прошептал Рэн.

Через несколько секунд он вернулся и расстелил плед на земле. Иона легла на него и стала любоваться ароматными гроздьями цветов, нависающими над ней. Маро лёг рядом и взял Лею за руку. Через несколько минут молодые люди заснули, окружённые волшебством сада.

***

Они так и не отпустили рук, лишь повернулись друг к другу лицом. Рэн во сне целовал тыльную сторону ладони принцессы, которую держал в своей, а Лея свернулась калачиком и подползла поближе к любимому. Их окружали лепестки глицинии, которые как раз начинали опадать. Фиолетовые лепестки запутались в длинных волосах Верховной.

Пара так сладко спала, что будить их совсем не хотелось, но уже смеркалось, а принцесса ещё даже не ела.

Лата вздохнула, потянулась к принцессе и замерла. Только сейчас она заметила изменения в одежде. Она стала темно-фиолетового цвета. Мар пару раз моргнула, чтобы прогнать наваждение, но всё осталось как есть. Как она пропустила это?

— Госпожа, Рэн, – окликнула женщина.

Маро открыл глаза в ту же секунду, а Лея чуть погодя.

Иона улыбнулась, увидев лицо любимого перед собой, и легонько поцеловала его в щёку.

— Госпожа, – ещё раз позвала мар.

— Да, Лата?

— Ваше платье. И костюм Рэна.

Несущая Свет села, и маро последовал её примеру.

— Фиолетовое? – озадаченно спросила девушка, и затем посмотрела на Рэна:

– Вам идёт фиолетовый.

— Вам тоже, Лея.

Молодые люди наконец-то расцепили руки и с удивлением увидели фиолетовые листочки обвивающие их запястья.

— Думаю, что нужно будет поинтересоваться об этом у Мима… – пробормотала Иона.

— Обязательно, – кивнул Рэн.

На всякий случай они осмотрели все остальные видимые участки, но ничего не нашли.

— Хорошо, что я решила надеть народное платье, иначе шёлковое больше нельзя было бы использовать для официальных церемоний.

Иона ощущала лёгкое беспокойство, но решила, что вряд ли Анри послал бы их в опасное место.

— Уже пора возвращаться? – спросила она.

— Да, госпожа.

— Сколько же мы проспали?

— Около двух часов.

— Почему-то мне кажется, что намного дольше. Я чувствую себя такой отдохнувшей!

— Я тоже, – озадаченно сказал Рэн.

— Что же, пора собираться, – разочарованно сказала Лея и встала с пледа.

Время волшебства окончилось.

***

Вернувшись в Белый город, принцесса в первую очередь отыскала Мима, который оказался в своих покоях.

Все, кого она встречала по пути, смотрели на неё удивлённо. В их душах она читала любопытство и растерянность.

Иона постучалась в комнаты Мима и зашла, когда услышала «открыто» из-за двери.

— Рада Лея… – начал говорить мужчина, вставая со стула. – Не может быть!

Принцесса впервые слышала, чтобы Хранитель был так удивлён. Кортик и Анри, сидевшие рядом уставились на девушку, что заставило её забеспокоиться.

— Твою за ногу!.. – воскликнул Кортик.

— Этого я точно не ожидал… – добавил Анри. – Поздравляю?..

Иона нахмурилась и посмотрела на друзей с подозрением:

— С чем?

— Рада Лея, – очень осторожно заговорил Мим, – если говорить простым языком, то с… хм…

— С замужеством, – закончил за друга Кортик.

Иона замерла.

— Что?.. – слабым голосом спросила она.

— Что?.. – повторил за ней Рэн, словно эхо.

— Ваши узы были сплетены духами Клиро.

— Но как? Почему?

— Прости, Лея, я не знал, что ваши с Рэном чувства столь сильны, иначе я бы никогда не отправил вас двоих в священную рощу, – покаянно ответил Анри.

— Позвольте уточнить, – быстро добавил Мим, – что по законам большинства стран вы ещё не женаты.

— Но не по законам Рануа, – добавил Кортик.

— Так… – немного придя в себя, сказала Верховная. – Давайте по порядку. И если ты, Кортик, будешь пытаться шутить, то я наложу на тебя слово молчания.

Мужчина показал, что он будет нем, как рыба.

— Итак, что это за роща?

— Священная роща, по преданию, была посажена первыми поселенцами в Клиро как знак заключения договора между духами и людьми. Впоследствии в неё стали ходить влюблённые, чтобы проверить истинность их связи.

— И как она проверяется?

— Если пара оказывается вместе в саду и целуется, то у них на запястьях появляется вязь из фиолетовых лепестков, а одежда меняет цвет.

— Что является показателем?

— Чистота намерений, любовь, привязанность, желание защитить. Зачастую брак, освящённый Диру, подкрепляется ритуалом в роще.

— И никто из вас не подумал о том, что, даже если бы мы были равнодушны друг к другу, узор всё равно бы появился? – устало спросила принцесса.

— Что вы им…О! – сообразил Мим. – Связь!

— Какая связь? – удивлённо спросил Анри.

— Связь между маро и Верховной неотличима от брачных уз.

— Я… не знал.

— Ты столько лет пробыл в храме и не знал? – удивилась Лея. – Даже Кортик с Мимом знали. Вы ведь не ожидали, что мы с Рэном не будем целоваться?

— Я не подумал об этом, рада Лея.

Иона тяжело вздохнула. Рэн подошёл сзади и положил руку ей на плечо, девушка ещё раз горестно вздохнула.

— Значит, по законам Клиро мы – муж и жена?

— Да.

— Что же. Когда-нибудь это всё равно случилось бы, – философски сказала Лата.

Лея недовольно посмотрела на мар, и та замолчала.

— Я бы предпочла, чтобы это произошло с моего и Рэна согласия

— К вам не приближались духи? – удивился Мим. — Для того, чтобы появились узоры, вы должны были дать согласие.

— Никаких духов не было, – покачала головой Иона. – Рэн?

— Я тоже никого не видел.

— Может ли быть согласие дано во сне? – спросила Мира.

— Вы спали в обители духов? – ошеломлённо спросил Анри.

— Никто не говорил нам, что в роще нельзя было спать.

— Ох… Тогда всё понятно. Скорее всего, обряд был проведён о сне. Возможно, вам даже снился один и тот же сон.

— Я не помню никакого сна.

— Я тоже.

Все в комнате замолчали, неловко переглядываясь.

— Что мы можем сделать? – осведомился Рэн, смотря на Иону.

— У вас два пути: расторжение уз и их скрепление. Скажу честно, первый вариант достаточно труден, а духи капризны и могут просто не захотеть что-либо делать. Измена рвёт узы сразу же, даже без участия духов, но…

— Мы бы предпочли другой способ, – нахмурился маро и чуть сжал плечо Леи.

— Тогда вы можете игнорировать браслеты либо заключить союз в храме.

Иона повернулась к Рэну и посмотрела ему в глаза. Стражи, поняв, что они больше не нужны, тут же вышли. Мар последовали за ними.

Не отводя взгляда, принцесса спросила:

— Хотите ли вы разорвать эти узы?

Отвечать Рэну не пришлось: в его глазах Лея увидела всё, что ей было нужно знать, но маро всё же покачал головой, не в силах заговорить. Его сердце бешено стучало.

— Муж мой, – тихо сказала она, – похоже, вы действительно идёте по стопам Основателя.

Сердце Рэна чуть не остановилось, когда он услышал «муж мой».

— Вы правы, Основатель был мужем Верховной, – стараясь скрыть волнение, повторил он за Леей.

Она уже хотела что-то ответить, но он нежно добавил:

— Жена моя.

По его телу пробежали мурашки, а Иона зарделась.

— Мне кажется, будто мне не хватает воздуха… – пожаловалась она.

— Вы хотите прогуляться? Здесь спёртый воздух.

— От волнения, Рэн.

— О, – глухо сказал маро.

Ни она, ни он не знали, что делать, да и не были готовы к подобному повороту событий.

— Мы начали наши с вами отношения всего лишь два месяца назад, и никто из нас не думал о браке.

Рэн молчал.

— Всерьёз, как о возможном будущем.

— Да.

— Не делайте ситуацию ещё более запутанной! – возмутилась Иона.

— Я думал о браке, – пояснил Рэн, – но никогда не мог подумать, что мечты могу стать явью. Вы – Верховная, я – маро. Вам не до мирских вещей, а я должен защищать вас. К тому же, принцесса не может выйти за безродного.

— Принцесса, возможно, не может, но так получилось, что вышла. Отец будет в ужасе. Или, наоборот, радоваться… Скорее, радоваться – это возможность полностью лишить меня права на престол.

— Но как это воспримет народ?

— Сложно предугадать. Всё будет зависеть от нас и от императора.

Молодые люди молча смотрели друг на друга, пока Иона не спросила:

— Рэн, скажите, вы счастливы?

— Из-за этого? – он поднял правую руку с лепесточками.

— Да.

— Пока не знаю.

— Я тоже.

— Но я счастлив, что я с вами.

— Я тоже.

Голос Верховной становился всё тише и тише.

Рэн взял её руки в свои и сказал:

— Вы согласны связать себя со мной Светом Диру?

Сердце девушки вновь часто забилось.

— Да, – ответила она.

А затем рассмеялась абсурдности ситуации.

Маро подхватил её на руки, поцеловал, а затем поставил обратно.

— Рэн, присядьте, – очень серьёзно сказала принцесса и сама села в одно из кресел.

Маро послушался.

— Я не знаю, как начать этот разговор, но, я думаю, что я должна сказать об этом… Я… – девушка покраснела.

— Вы?

— Я… – Иона снова замялась.

— Вы… хотите поговорить про детей? – внезапно догадался он и тоже смутился.

Лея была одновременно смущена и почему-то расстроена.

— Да. Это… было одной из причин, по которой я не думала о браке. Я – Верховная. Мой долг – очищать скверну. В такие моменты высока вероятность, что я не смогу выносить ребёнка, но я не смогу и перестать очищать скверну.

Верховная говорила тихо, еле выдавливая слова из себя:

— Скорее всего, я никогда не смогу иметь детей, – сдавленно произнесла она и заплакала.

Рэн подошёл к ней, взял на руки, усадил себе на колени и обнял. Иона горько и отчаянно плакала, а маро тихонько поглаживал её по голове, успокаивая.

Лея хотела детей, всегда хотела, даже тогда, когда она жила во дворце, единственной радостной её мыслью было то, что у неё будет ребёнок. Этого-то ей никто не сможет запретить. Ребёнок был её светом и надеждой. А потом она стала Верховной, узнала, что должна будет делать, что ей необходимо делать. И что многие Верховные были бесплодны или не имели партнёров. Не по своей воле или выбору, а потому что такова была их судьба. Когда принцесса узнала об этом, то долго плакала, и никто из жриц не мог её успокоить. Потом она свыклась с этой мыслью. Но затем… затем она повстречала Рэна. И если в начале она не воспринимала его как возможного партнёра, то к концу четырёх месяцев в храме чувства начали меняться. Иона предпочла игнорировать их, ведь они ни к чему не приведут. Все отношения всегда будут заканчиваться лишь поцелуями или объятиями, а лишь немногие согласны на подобное.

А сейчас… Сейчас всё стало реальностью. Она лицом к лицу столкнулась с тем, что у неё не будет детей. И не будет их не абстрактно, а очень реально. Детей у неё не будет от Рэна. И не будет близких отношений. И опять же не с воображаемым партнёром, а с одним, конкретным, которого она успела полюбить.

Рэн догадывался об этом. Наверное, начал догадываться, когда увидел её заплаканной после того, как она узнала о беременности Латы. Принцесса искренне радовалась за свою мар, но собственная боль никуда не исчезла. Она не завидовала. Ей просто напомнили о том, чего у неё никогда не может быть. Возможно, именно из-за этого он старался не думать о чём-то большем, и уж тем более о браке. Жизни тысячи людей, перевешивали личное счастье. И его. И её.

— Мы что-нибудь придумаем, любовь моя, – шептал он, успокаивая её. – Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Всё будет хорошо. Если ты захочешь, мы усыновим ребёночка.

Иона услышав последнюю фразу, перестала плакать, лишь периодически продолжая всхлипывать. Девушка посмотрела на него.

— Если вы захотите, – исправился он.

— Нет, – твёрдо сказала Верховная, – «ты». Теперь мы будем говорить друг другу «ты».

— Хорошо, – сказал Рэн сглотнув.

— Но ты действительно готов к таким отношениям?

— Давно готов. Я… знал об этом. Потому и старался не спешить.

— Знал?

— Догадывался.

— Но… Что мы будем делать?

— Просто жить. Мне достаточно того, что ты рядом. Что мы можем говорить друг с другом, молча сидеть вместе. Можем просто быть вместе. Ничего не поменялось, кроме названия. Я всё так же люблю тебя.

— И я тебя…

— Вот и хорошо. Мы можем попросить Мима или Лату рассказать об этом остальным.

— Пусть это будет Анри – он должен нести ответственность за свои действия.

— Я ему благодарен.

— Почему?

— Я не уверен, что мы бы решились на этот шаг иначе.

— Решились бы. Но много позже.

Уверенность в голосе Ионы согрела сердце Рэна.

— Вы… ты хорошо себя чувствуешь?

— Наверное. Здесь есть вода, чтобы я могла умыться? – оглянулась по сторонам Лея.

— Не знаю. И не хочу вставать, чтобы узнать.

Рэн чуть покрепче обнял Иону, и она прижалась к нему. Через некоторое время она тихонько вздохнула.

— Нам пора идти. Они наверняка ждут снаружи.

— Наверняка.

Девушка снова вздохнула.

— Тебе очень идёт этот цвет, – повторила то, что сказала до этого, Лея.

— Тебе тоже.

Принцесса улыбнулась.

— Нужно будет сшить тебе парадную одежду.

— Зачем?

— У Верховной не может быть тайного мужа.

— Я не подумал об этом.

— Возможно, что эта случайность упростила нам жизнь.

— Как?

— Наш брак одобрили духи Клиро. Предполагаю, что для жителей Рануа подобный брак намного более священен, нежели обычный. Ещё одним преимуществом является то, что теперь я намного менее опасна для императора. Я потеряла возможность стать матерью будущего наследника. Не думаю, что он захочет отказаться от меня: я слишком выгодна. Но он, скорее всего, лишит меня права наследования. И это меня полностью устраивает. Поэтому, как только мы выйдем, я заставлю Мима отвести нас к портному.

— Я бы предпочёл мою обычную форму. Она защищает даже от стрел.

— Ты всегда можешь носить её под одеждой. Или сошьём хотя бы нечто вроде мундира.

— Хорошо.

Рэн поцеловал жену в макушку.

— Теперь действительно пора, – Иона со вздохом встала и огляделась ещё раз:

— Воды я не вижу.

— Я схожу за ней.

— Я выгляжу очень заплаканной?

— Нет.

— Тогда не надо. Пойдём.

Глава 12. Подготовка и сюрпризы

Недалеко от комнаты их ждали стражи с мар.

— Анри, – окликнула Верховная.

— Да? – почти испуганно спросил Вечный Принц.

— Ты сам расскажешь остальным, что произошло, – оповестила его принцесса.

— Конечно! – с готовностью ответил он.

— Мим, у вас есть портной?

— Есть.

— Моему мужу нужна соответствующая одежда, поэтому я надеюсь, что ваш портной шьёт не только хорошо, но и быстро.

— Возможно, что можно будет просто подшить то, что у нас имеется в сокровищнице, – сказал Кортик.

— Ты о парадном костюме? – спросил Мим.

— Разрешаешь принести?

— Разрешаю. Иди в сокровищницу, а я отведу раду Лею к портному.

— Хорошо.

Кортик убежал, радуясь, что может чем-то помочь и одновременно сбежать от неловкой ситуации.

— Прошу вас за мной, – сказал Мим и повёл Лею с мужем к выходу из Белого города.

— Портной не является стражем?

— Является, но он плохо переносит жару, поэтому живёт либо на нижних уровнях, либо в деревянном городе.

— Как он называется?

— Деревянный город?

Лея кивнула.

— Деревянным городом.

— Это до невозможности… просто.

— Белый город тоже не блещет сложностью и искромётностью мысли, но так сложилось. И паломникам легче, когда название описательно.

— К вам часто ходят паломники?

— Не могу сказать, что часто. Обычно раз в год, осенью, когда в горах наиболее безопасно.

— Если в группе нет чтеца, который может защитить от разъярённых зверей, то весна в Рануа действительно опасна, – отметила Лея.

— Летом слишком жарко и достаточно много дождей, поэтому опять же без чтеца путешествовать сложно, – дополнил Мим.

— Значит, мы будем встречать паломников по пути?

— Вполне возможно.

— Те, что разминутся с нами, будут горевать – они не увидят ни Вечного принца, ни Древнего Хранителя.

— Ни Верховной.

— Определённо не повезёт.

За разговором они успели дойти до ближайшего из домов. В нём и оказалась швейная мастерская.

— Айзек! – крикнул Мим и для верности постучался.

Дверь открылась почти сразу же, и из-за неё показался полный мужчина лет сорока.

— Кого там принесло? – пробурчал портной, а затем изменился в лице и воскликнул:

– Хранитель!

— Для тебя будет задание.

— Я слушаю вас?

— Кортик сейчас принесёт парадный костюм, его нужно будет подогнать под этого мужчину, – Мим указал на Рэна.

Маро поклонился.

— Верховная! – наконец заметил скрывающуюся за спиной своего мужа девушку Айзек.

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Он Ваш путь!

Лишь через несколько мгновений Айзек заметил цвет одежды молодых людей и тихо воскликнул:

— Ох!

Через секунду он пришёл в себя и с большим энтузиазмом заявил:

— Одежды для пар – это моя любимая работа!

— Не беги впереди лошади, Айзек. Рада Лея всегда ходит в церемониальной одежде жриц.

Портной поджал губы, нахмурился и покачал головой. Верховная рассмеялась:

— Вам не стоит ни жалеть, ни осуждать меня, кан Айзек. Я люблю зелёный и белый.

Мужчина смутился, но ненадолго.

— Тогда красные свадебные наряды!

Девушка улыбнулась и хотела было отказать, но Мим остановил её:

— Это может быть хорошей идеей. Церемонию всё равно придётся устраивать.

— В Нандиру.

— Не только.

От нехорошего предчувствия под ложечкой засосало.

— Мим, ты же не предлагаешь проводить церемонию во всех странах?

— Предлагаю.

Лея в ужасе посмотрела на Хранителя, затем на Рэна: выражение лица маро было сложно прочитать, но принцесса видела, что идея не кажется её мужу столь уж ужасной. Лея обречённо вздохнула.

— Мы обсудим это с группой.

— Это решение разумно, рада Лея. Если сила и чистота вашего союза будет подтверждаться в каждой стране, в которой вы окажетесь, то, когда мы доберёмся до Нандиру, ваш отец не сможет отказаться от проведения церемонии в Нандиру. Насколько я помню, согласно традициям, Верховная обязана провести церемонию в главном храме своей страны.

Иона сдалась.

— Тогда нужны и фиолетовые наряды. Для Шаньяр.

— Если успею, то обязательно! – воскликнул портной. – Проходите! С вас нужно снять мерки.

***

Когда Анри сообщил остальным, что Рэн и Лея теперь муж и жена, то вся гостиная, в которой группа часто проводила время, замерла и поражённо уставилась на Вечного принца.

— Ты же шутишь? – спросил Карт нахмурившись.

— Не шучу.

Чтец присмотрелся к Вечному принцу в надежде найти хотя бы тень улыбки.

— Ты говоришь серьёзно! – не веря сам себе, воскликнула Карт. – Но как это случилось? Ни Лея, ни Рэн ничего не говорили!

— Вина за произошедшее лежит целиком на мне.

— Как чья-то женитьба может быть твоей виной? – удивлённо спросил Лем.

— Пожалуйста, дайте мне рассказать всю историю, – взмолился Анри.

Лем с Картом притихли.

Мужчина встал, взял кувшин, налил немного воды в стакан и выпил, откладывая рассказ, затем резко выдохнул, вернулся на своё место и начал рассказывать.

Через полчаса и множество вопросов Карт сказал:

— Ты, конечно, Анри, прости, но что-то я начал сомневаться в том, что тебе больше двадцати лет… От Лема, Ивоны и Карика я мог бы ожидать такой необдуманности, но от мужчины, которому больше шестисот лет? Или ты всю разумность растерял, пока спал?

Анри проигнорировал оскорбление, но Лем на всякий случай осадил чтеца:

— Карт, осторожней.

Калеб лишь нахмурился.

— Но что теперь делать? – спросила Аран. – Можно ли расторгнуть союз?

— Можно, но чрезвычайно сложно. И…

— Лея решила оставить всё как есть? – закончил за Анри Лем.

— Да.

— Брак всё сильно усложняет, – заметил молчавший до этого Рабден, – но и одновременно упрощает.

— Почему? – с излишним напором спросил Карт.

— Усложняет из-за того, что Рэну теперь придётся открыто находиться рядом с ней, а, значит, часть своих обязанностей он выполнять не сможет. К тому же, сам факт замужества Верховной может вызвать пересуды. Упрощает, потому что принцесса больше не может претендовать на трон. Император, скорее всего, обрадуется факту замужества Верховной. Это его успокоит. Предполагаю, что это первая мысль, которая пришла Верховной в голову, когда перед ней встал выбор, расторгать ли брак.

— Я думаю… – тихо сказала Ивона, – я думаю, что Верховная просто любит Рэна. Есть ли смысл расторгать брак, если в нём есть любовь и это не приведёт к трагическим последствиям? Разве расторжение такого брака не будет нарушением заветов Диру-а?

В гостиной воцарилось молчание: никто из умудрённых опытом взрослых даже не подумал о том, что Иона не просто принцесса, но Верховная, и брак – священное действо для Диру-а.

— Верховная сделала свой выбор. Единственное, что мы можем, – это подготовиться к последствиям, – продолжила Ивона. – К тому же, Рэн искренне любит Верховную, а она – его. И это единственное, что нам нужно знать. Изменить что-либо всё равно не в наших силах. И… я рада за них.

Рабден с удивлением и уважением посмотрел на свою племянницу, и девушка слегка зарделась.

— Давайте перестанем их обсуждать, – предложила молодая чтица. – Мне становится неловко из-за того, что их здесь нет, и мы говорим за их спинами…

— Ивона права, – поддержала её Аран, – не дело это. Лучше обговорить все подробности при них, а сейчас мы похожи на сборище старых сплетниц.

— Лея всегда говорит, что это естественно – хотеть обсудить что-либо без человека, которого это касается, – возразил Лем. – Так что я не думаю, что она была бы против.

— И всё равно, – закусила губу Ивона.

— Всё, давайте действительно закончим. Ещё не хватало поссориться. Лучше устроим пир. Пусть и случайно, но всё же они стали молодожёнами, – сказал Рабден.

— Кто-нибудь знает, что любит Рэн? – спросил Лем.

Все озадаченно задумались.

— Значит, никто, – подвёл итог он.

— Мне кажется, что в Школе он покупал себе пироги из кислых яблок, – сказала Ивона.

— Кисло-сладкое? Попробуем что-нибудь найти. Я попрошу нашего повара.

— Спасибо, – поблагодарил Анри Рабден.

— Думаю, что кухня успеет до их прихода от портного.

— Про портного ты не говорил, – немного излишне напористо сказал Карт. – Зачем они туда пошли?

— Лея сказала, что Рэну нужен костюм.

Карт так горестно вздохнул, что группа перестала обсуждать молодожёнов и начала говорить о меню.

***

Когда Иона вернулась в Белый город с Рэном, на улице уже был вечер – обсуждение покроя и ткани заняло слишком много времени. Излишний энтузиазм Айзека утомил девушку.

Первым делом Верховная заглянула к Карту с Лемом. На месте их не оказалось, но Мира быстро нашла их и привела. Когда мужчины подошли, Иона попросила мар и маро оставить их одних.

Лея посмотрела на своих родных людей: Лем был достаточно спокоен, в то время как Карт возбуждён.

— Я решила, что вам будет проще говорить со мной без моих защитников.

— Правильно подумала. Особенно сложно было бы обсуждать твой брак при Рэне, – отметил Лем.

— Милая, скажи, ты действительно не хочешь расторгнуть брак? – озабоченно спросил Карт.

Иона мягко улыбнулась и сказала:

— Абсолютно.

— Почему?

— Я люблю его, – просто ответила Иона.

— Но это не значит, что вы должны быть мужем и женой!

— Возможно, но это уже случилось, и менять я ничего не хочу.

— Ты уверена, что любишь его? – попытался подойти с другой стороны мужчина.

— Уверена. Я не знаю, что бы я без него делала. Он всегда заботится обо мне, всегда нежен и добр.

— Но он – маро. Он должен быть таким.

— Ты не понимаешь, – спокойно сказала Лея, – он всегда ищет то, что порадует меня, будь то еда, заколка или просто вид, на который я могу любоваться. Но самое главное – я хочу делать для него всё то же самое. Я хочу заботиться о нём и видеть улыбку на его лице.

— И всё равно. Мне не нравится эта ситуация.

— Понимаю. Но мне – нравится. Меня устраивает, что это произошло.

— Но вы начали ваши отношения всего лишь пару месяцев назад!

— Да. Но для меня это не имеет значения.

— Но что если он причинит тебе боль?

— Скорее всего, причинит. Невозможно прожить жизнь и не причинить боль любимому человеку. Уверен ли ты, что ты сам или Лем сможете не причинять мне боли? Предполагаю, что и я причиняю боль вам. И Рэну. Я не хочу загадывать на будущее. Кто знает, сколько мне отведено? Сейчас, благодаря ошибке Анри, у меня есть не только брат с отцом, но и муж. И меня это полностью устраивает. Надеюсь, что ты будешь присутствовать на тех свадьбах, которые нам придётся провести.

С тревогой наблюдавший за Картом Лем удивлённо спросил:

— «Свадьбах»? Во множественном числе?

— Да. Мим предложил проводить церемонию в каждой стране, в которой мы окажемся. По традициям страны.

— Зачем?

— Чтобы все знали, что я замужем, и император не смог отказать мне в церемонии в Нан’Оро.

— Значит, ты действительно серьёзно настроена?

— Да, Карт. Более чем серьёзно.

Мужчина вздохнул.

— Тогда я действительно не смогу тебя переубедить.

— Не сможешь.

— Ты ведь скажешь, если между вами будет что-то не так?

— Возможно.

Чтец вздохнул ещё раз.

— Ладно, пойдём к остальным.

— Ты иди, а мне с Леей нужно ещё кое о чём поговорить.

— Делайте, что хотите!

Недовольный Карт вышел из комнаты.

— Когда-нибудь он привыкнет к этой мысли.

— Я надеюсь, Лем. Так о чём ты хотел поговорить?

— Я должен поговорить с тобой как врач, Лея.

Молодой человек нервно облизал губы и шмыгнул носом.

— Понимаю, что вы с Рэном сейчас женаты, но я бы не советовал вам заводить детей. По крайней мере, сейчас…

— Мы и не собираемся, Лем. Я… не уверена, что у меня вообще получится когда-нибудь стать матерью.

— Из-за скверны?

— Да. Многие Верховные были бесплодны.

— Когда я обследовал тебя в Эфе с помощником и женским доктором, то никаких проблем не было, – отметил Лем.

— Но тогда я ещё не очищала скверны.

— Хм… В любом случае, будь осторожна. Держи, – врач протянул ей склянку.

— Что это?

— Принимай это лекарство каждый день, желательно в одно время. И прямо перед занятием любовью. Тогда ты не должна забеременеть.

Лея поражённо смотрела на своего друга. Её до сих пор поражала разница между Лемом-врачом и Лемом-человеком. Сейчас, когда он говорил как её лекарь, в нём не было и тени волнения, несмотря на тему, что они обсуждали, но стоило лишь упомянуть о подобном во время обычного разговора, и он краснел и замолкал.

— Бери давай. Средство хорошее. Безопасное. У меня есть разрешение на него. Специально взял.

— Ты уверен, что оно действительно сработает?

— Почти наверняка сработает. Полной защиты ни одно средство не сможет тебе дать, но это не сработало всего лишь раз из той тысячи раз, что я его прописывал.

— Тогда оно для меня бесполезно.

Иона почувствовала, что ещё немного - и она заплачет.

— Всё равно пей его. На всякий случай.

— Воздержание намного более верный способ.

Лем вздохнул.

— Если ты действительно любишь его, как говоришь, то уверена ли ты, что вы сможете прожить всю жизнь без этого? Лучше, чтобы ты была готова, даже если вы не планируете ничего. Хорошо? В этой жизни всякое может случиться.

— Не должно, – сглотнула Лея.

— Жизнь непредсказуема. Лучше не загадывать. Возьми лекарство, – продолжал настаивать врач.

Верховная всё же взяла бутылочку, но не выдержала и заплакала. Лем тут же обнял её.

— Ты чего? Всё будет хорошо! Позвать Рэна?

Иона кивнула.

Врач выбежал, а через пару секунд в комнате был маро.

— Вы говорили о детях? – сразу понял мужчина.

Лекарь кивнул.

— Не надо больше говорить об этом, – бросил Рэн и устремился к жене.

Приблизившись к ней, он сел рядом, поцеловал в макушку и прижал к себе. Лем тихонько ушёл, а Рэн ещё раз поцеловал Лею.

Через несколько минут она успокоилась и рассказала о разговоре мужу.

— Он прав, Лея, лучше пить эту настойку. Пусть я и надеюсь, что мы справимся, но всегда есть вероятность, что что-нибудь случится и мы потеряем контроль.

— Я понимаю, но… – тихо-тихо сказала принцесса.

— Хочешь я расскажу о твоих страхах Лему?

— Да. Нет. Не знаю… Мне нужно подумать.

— Конечно, любовь моя, – молодой человек снова приобнял жену.

— Мне, наверное, стоит умыться и переодеться.

— Ты ещё не до конца успокоилась, давай поговорим с тобой ещё немного.

— О чём?

— О костюмах?

— Ты заметил, как я смотрела на тебя в том камзоле? – немного покраснела девушка.

Мужчина рассмеялся:

— Даже слепой бы заметил! Но я хочу поговорить об этом не из-за этого.

— А из-за чего?

— Из-за того, как я смотрел на тебя. Ты будешь самой прекрасной невестой во всей Рануа! И во всём мире.

В этот раз засмеялась уже принцесса.

— Ко мне просто прикладывали ткань, подбирая цвет.

— Ты всегда прекрасна, а портной, судя по всему, мастер своего дела, поэтому у меня нет причин сомневаться в том, что ты будешь восхитительна. И красный цвет тебе идёт.

Иона улыбнулась.

— В тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой и такими же пуговицами ты даже слишком красив, – призналась она.

Рэн поцеловал жену.

— Пойдём. Кажется, наш ждут.

— Хорошо, – сказала Лея и нехотя встала. – Стоит ли мне переодеться?

— Это платье идеально для пира в честь нашей свадьбы.

— Тогда пойдём.

Рэн с Ионой вышли из комнаты Мима и отправились в трапезную.

Пир был воистину пышным. Как местный повар и его помощник справились, никто не представлял: еда на почти восемьдесят человек была серьёзным вызовом. Более всего Иону удивило то, что в Белом городе было достаточно продуктов, чтобы устроить подобное празднование без подготовки. И то, какой радостью наполнились сердца стражей.

Для них брак, заключённый в священной роще, был чем-то особенным и значил больше, чем Иона или Рэн могли себе представить, а потому души их были наполнены искренней радостью.

Все, включая Хранителя, до сих пор чувствовали себя виноватыми за то, как они приняли Верховную и её сопровождающих, поэтому сейчас они пытались загладить вину. Возможно, поэтому пир оказался гораздо более пышным, нежели этого ожидал Рабден и остальные.

Когда все съели второе, стражи устроили пляски, и Рэн с Ионой с радостью кружились в танце под громкие песни и крики пришедших на пир. Вокруг царило счастье и безудержное веселье.

Вскоре к ним присоединились остальные.

Лем пригласил Ивону на танец, и девушка с румянцем на щеках согласилась. Дядюшка не любил громких звуков, поэтому девушка оставила его в своей с Аран комнате.

Аран пользовалась популярностью среди стражей и успела потанцевать уже с несколькими, когда её наконец пригласил на танец Рабден. Карт успел пригласить уже трёх стражей-женщин и устало сидел на лавочке, разговаривая с Анри, который отказывался сегодня танцевать.

Карик прятался от дочки Моррана, поэтому в празднике почти не участвовал.

Пир продолжался до поздней ночи, и Лея с Рэном вернулись в комнаты Несущей Свет лишь после полуночи. Было поздно, а потому вскоре они легли спать: счастливые и уставшие.

Возможно, семейная жизнь Верховной и маро не так уж и плохо началась.

Глава 13. Продолжение пути

Прошла неделя, и одежды были готовы. Анри восстановил силы, а это значило, что пора было двигаться дальше.

В этот раз за маршрут отвечали стражи, поэтому Лея могла просто наслаждаться отдыхом, доверившись друзьям. Каждый день она ходила в сад глициний, пока те не опали, что случилось прискорбно быстро.

Как ни странно, она поняла, что наслаждается своим новым статусом замужней дамы, пусть он до сих пор и вызывал недовольство у Карта.

По настоянию Лема и мужа она всё-таки пила настойку, пусть и боялась, что из-за этого может настать момент, когда она подумает, что «всё в порядке», и они с Рэном пересекут черту.

Девушка вздохнула.

— Что-то случилось, Лея?

Маро с принцессой последний раз прогуливались по городу – завтра утром они уходили из Клиро.

— Думаю всякие глупости, не обращай внимания.

— Если не хочешь делиться, то не вздыхай так горестно.

— Я просто подумала, что, возможно, нам всё же не стоит спать в одной кровати.

— Я… тоже об этом думал.

Молодые люди слегка покраснели.

Некоторое время они шли молча, стараясь не смотреть друг на друга. Появившаяся между ними неловкость не нравилась обоим, но пока с ней было ничего не поделать. Тот факт, что вокруг них всегда были мар, тоже не упрощал ситуацию. В отличие от остальных членов группы, они даже не могли забыть о существовании охранниц, так как видели и чувствовали их всегда. «По крайней мере, не придётся объяснять им, почему мы спим на разных кроватях», – подумала Иона. «В походе будет легче», – в свою очередь пронеслась мысль в голове Рэна. Молодые люди синхронно вздохнули и, услышав это, рассмеялись.

— Вернёмся в Белый город?

— Да. Близится закат, и нам нужно хорошо выспаться перед дорогой.

— Пока я не забыл…

Маро остановился, и Лея удивлённо обернулась, уйдя вперёд по инерции. Рэн протягивал ей свадебную подвеску – маленькую веточку яблони с почками. Знак молодожёнов в Нандиру. Через год её заменяли на веточку с цветками, а когда рождались дети, то на веточку с яблоками.

Мужчина подошёл к принцессе и надел подвеску на неё.

— Я тоже приготовила подарок… – прошептала она и достала из кармана браслет в виде ветки с почками.

— Браслет? – удивился Рэн.

— Я заметила, что ты не любишь подвески, но ты никогда не снимаешь моего блокирующего браслета. Согласишься ли ты заменить его на этот?

— С радостью, – сказал Рэн, чувствуя, как грудь переполняется счастьем.

Он снял артефакт и положил его в карман.

Лея улыбнулась и надела браслет на мужа.

Идиллию прервала Анна, только что вернувшаяся с обхода территории:

— Госпожа, вас ищет Лем.

— Хорошо.

— Теперь нам точно пора, – заключил Рэн и поцеловал жену в макушку.

— Пора.

***

В поход их провожал весь город, Иона даже заметила Алану, которая грустно смотрела на уходящих. Верховная надеялась, что девушка вскоре забудет о Карике.

До Туары, столицы Рануа, было не меньше полутора месяцев пути, поэтому кроме одежды для Рэна и Леи они сшили тёплый наряд дляШии – он уже не влезал в старую одежду.

Первые три часа дорога была достаточно широкой и лёгкой, но на четвёртый час она почти пропала – здесь явно поигрались сбежавшие стражи.

— В этом году в Клиро не будет паломников, – вздохнул Кортик, осматривая завал.

— Будем расчищать? – философски спросил Карт.

— Не нужно, пусть оставшиеся стражи займутся этим, – ответил Анри.

— Как они узнают, что дороги больше нет?

— Пошлём сообщение.

— У вас есть маги Потока? Я не почувствовал их, – отметил Карт.

— Чтецов среди стражей в Клиро нет, но нам сделали несколько трубочек, которые нужно относить к чтецу для того, чтобы он напитал их силой, но в остальном работают без участия чтеца. Мы взяли с собой одну из них.

— Свитки Потока? Это такая редкость! – воскликнула Калеб, а затем спросил:

– В них закончились силы?

— Да.

— Попросили бы, и мы помогли бы их обновить.

— Они настроены на чтеца, который живёт в одном из ближайших городов, а нам не было необходимости спешить. Парная трубочка всё ещё работает. Её напитывали силой совсем недавно.

— Я могу напитать неработающую сейчас.

— Не надо тратить силы в походе.

— Я могу помочь отправить сообщение, – выступила вперёд Ивона. – Здесь много птиц – если я привяжу одной из них на лапку записку, то она может отнести её в Клиро.

— Благодарю вас, нар Ивона, – поклонился Мим, – мы примем ваше предложение.

Девушке так хотелось использовать свои силы, показать, что она может помочь, что она не задумываясь предложила свои услуги.

Всё время, что группа находилась в Клиро, возможности упражняться у неё не было, поэтому сейчас она была рада тому, что может помочь своим друзьям.

Пока Хранитель Клиро писал, они призвала голубую сороку, которую видела по пути сюда. Птица откликнулась мгновенно, но с ней прилетели и другие птицы. Девушка покраснела, стыдясь своей неумелости. Когда она пользовалась лишь Потоком, то подобного с ней не случалось.

Её спутники тем временем с уважением и небольшим испугом смотрели на ураган из птиц, что образовался вокруг девушки. Карканье, чириканье и трели были пусть и не оглушительны, но достаточно громки, чтобы у большинства из группы начала больше голова.

В отличии от остальных, Ивона слышала, что говорили птицы – они приветствовали её. Они радовались. Ликовали.

Молодая чтица с трудом успокоила их, и спустя пятнадцать минут с ней наконец-то осталась только голубая сорока. Девушка выбрала её из-за того, что птица часто залетала в город и могла представить, куда ей нужно будет лететь.

Сорока дала повязать на себя послание и улетела выполнять поручение, а группа продолжила свой переход.

На преодоление завала у отряда ушло не меньше часа: мар и маро предлагали перетащить всех, но стражи и чтецы наотрез отказались. Удалось убедить в необходимости этого шага только Аран и Лема. Ионе же просто не предоставили выбора.

После первого блокированного участка было найдено ещё несколько завалов, но уже меньших размеров. Мим предположил, что предатели создали завалы, пытаясь затруднить погоню – вряд ли они хотели помешать паломникам.

Прошло более шести часов с выхода из Клиро, и пора была сделать привал, но оказалось, что площадка, которая обычно служила пристанищем, стала похожа скорее на поле боя, нежели на место для лагеря: вырванные с корнями деревья, перепаханная земля.

— А здесь-то зачем?! – воскликнул Карт, смотря на разорение, учинённое предателями.

— Похоже, здесь была драка, – покачал головой Мим.

— Я чувствую чью-то смерть, – тихо сказала Иона.

— Где она, рада Лея?

— Там, – девушка указала на лес.

— Они убили своего? Но зачем? – нахмурился Рабден.

— Вы хотите посмотреть на тело или я могу отпустить душу?

— Лучше посмотреть? – сам себя спросил Мим.

— Лучше посмотреть, – утвердительно сказал Кортик. – Покажешь?

— Конечно.

Тело лежало не так далеко, может быть, метрах в пятнадцати от раскуроченной поляны. Это был мужчина сорока лет с такой же аккуратной бородкой, которую раньше носил Кортик.

— Лан! – воскликнул страж.

— Он же должен быть в Туаре! Что он делал здесь?

— Это не один из предателей? – спросил Рабден.

— Если он и был предателем, то мы этого не знаем – его не было в Клиро, когда на нас напали.

— Возможно ли как-то узнать, что здесь произошло? – поинтересовалась Иона.

— Анри может это сделать.

— Я думала, что это могут все стражи. По крайней мере, так описывалась «память земли» или память духов в одной из книг.

— Память духов даёт почувствовать то, что испытывали и видели духи. Духи Клиро воспринимают мир не так, как мы, поэтому запоминают иногда странные вещи.

— Тогда как Анри сможет посмотреть это?

— Никогда не спрашивал его. А ты, Мим?

— Я тоже. Спросите у него, если вам интересно, рада Лея.

— Спрошу. Потом. Стоит ли мне отпеть Лана сейчас?

— Благодарю вас, рада Лея.

Верховная закрыла глаза и запела.

Это был первый раз, когда умерший пришёл не к ней. Кортик, Мим и Анри, который как раз подошёл, стояли не в силах пошевелиться. Лан решил попрощаться с ними.

Песня была короткой, не дольше пяти минут. Когда она закончилась и Лея открыла глаза, то увидела слёзы на лицах стражей.

После долгого молчания Мим, наконец, сказал.

— У него осталась жена. Ильза. И ребёнок, тёзка дочки Лиоры. Ей сейчас всего пять.

— Нужно будет передать им весточку, – грустно добавил Анри.

— Да, надо, – пробормотал Кортик.

— Я могу сделать ленту или одеяло для них, когда мы придём в столицу.

— Клиро будет благодарна, рада Лея, – сказал Хранитель. – И мы. Мы не были лучшими друзьями, но он был одним из нас.

— Я понимаю.

— Спасибо, – проговорил Мим.

— Чтобы я мог начать работать мне нужно, чтобы вы ушли с поляны, – сказал Анри. – Чем раньше мы закончим, тем лучше.

— Согласен, – сказал Кортик.

После чего он повернулся и закричал:

— Все с поляны, ребята! Перейдите на другую сторону дороги.

Его услышали – в просветах между деревьями можно было увидеть, как люди уходят.

— И мы пойдём, – сказал Мим и пошёл в сторону дороги.

Через несколько минут Анри остался один. Он закрыл глаза и прислушался к шёпоту земли. Тихий рокот начал доноситься отовсюду: с каждой секундой он нарастал, пока не стал достаточно громким, чтобы его услышали остальные члены группы.

Земля рассказывала стражу, жаловалась, просила помочь.

Внезапно наступила полная тишина – даже птицы на время замолкли, а потом запели так громко, будто мечтали наверстать упущенное.

Анри вернулся на раскуроченную поляну, привстал на одно колено и резко ударил правой рукой по земле. Кулак провалился под землю.

Иона старалась не пропустить ни одного мгновения – она впервые видела силу Сердца Земли.

От запястья Вечного принца пошла волна: казалось, что земля – это не твёрдая материя, а вода, по которой бегут круги. Наконец волны дошли до краёв поляны и тут же побежали обратно.

На глазах у удивлённых наблюдателей вырванные куски почвы, камни и даже трава вставали на своё место, словно гигантская мозаика. Минута – и поляна была вновь пригодна для того, чтобы встать на ней лагерем.

Анри достал руку из земли, и суглинок, словно капли, стёк по его пальцам, оставив ладонь абсолютно чистой.

— Можно ставить лагерь, – крикнул он.

Мим с Кортиком, не мешкая, пошли в сторону поляны, в то время как остальные, потрясённые новым видом магии, отреагировали с небольшим опозданием.

— Что узнал?

— Лан встал передохнуть, но через несколько минут прибежали предатели. Он спросил, что случилось, но вместо ответа они напали на него. Сам понимаешь, что один он просто не смог устоять, но смог тяжело ранить одного из нападавших. Кажется, его зовут Лот. Почему они просто не пробежали мимо, отец? Они могли бы ударить его, и всё – он бы провалялся без сознания несколько часов.

— Не знаю, Анри. Может, они опасались, что он расскажет что-то Клиро?

— Я не увидел ничего, что было бы столь секретным, чтобы бояться разоблачения. Об их предательстве вы на тот момент уже знали. Об использовании скверны – тоже. Что ещё скрывать?

— Сколько их было? – вмешался Рабден.

— Я видел четырнадцать человек.

— Сбежало семеро человек. Кто остальные? Тоже стражи? – спросил Кортик.

— По воспоминаниям земли – да.

— Они посвятили кого-то в стражи, но не занесли в книгу духов? – напряжённо спросил Мим.

— Но это…

— Нарушение договора, Анри. Прямое нарушение.

— Разве духи не должны были лишить их силы? – удивился Кортик.

— Должны были, но почему-то не лишили. Не смогли?

— Все, кто не занесён в книгу духов, лишаются силы? – спросила Иона.

— Да, они лишаются сил почти сразу же. Я помню лишь один случай, когда такой человек смог прожить долгие годы, но он сбежал в другую страну, унеся с собой частичку земли.

— Значит, стражей можно лишить сил только на земле Рануа?

— Да. Но кроме долгожительства и чуть лучшего здоровья благословление Клиро ничего не даёт. Силы мы можем использовать только там, где есть духи.

— Долгожительство – уже достаточная причина, чтобы захотеть стать стражем, – заметил Карт.

— Согласен, – кивнул Мим. – Только мужчину убили не духи. Вечно тридцатилетний торговец показался подозрительным местным жителям и его казнили за ведьмовство.

— Вполне… закономерный исход.

— И сколько он прожил? – спросил Карик.

— Его повесили, когда ему было сто двадцать пять лет. Столько он мог прожить и без помощи духов.

— Сложно сказать, повезло ему или нет, – поёжился молодой чтец.

— У меня есть одна догадка, – сказала Иона, ставя свою сумку на землю. – Духи, заражённые скверной, могут это объяснить. Скорее всего, они являются источником силы изменников. И сама скверна даёт им мощь.

— Эта мысль пугает меня, рада Лея. Но она логична.

— Скверна – это сильные чувства и эмоции, которые коверкают души людей, а людская душа – это по сути своей чистая сила. Если они действительно используют скверну, то они, скорее всего, сильнее обычных стражей.

— И справиться с ними сможет только Верховная, – тихо сказал Мим.

— Да, – подтвердила девушка.

— Возможно, что и я смогу помочь, – заметил Анри.

— Нет, – внезапно вступил в разговор Шии.

Группа почувствовала прохладу, которая исходила от молодого человека. Ивона даже слегка поёжилась, а Иона с удивлением посмотрела на Дитя Льда – подобного ранее не бывало.

— Почему ты так думаешь? – спросил Сердце Земли.

— Ты не можешь очищать людские души. Ты пробовал. Не смог. Пока души не уйдут – всё бесполезно.

Анри вздохнул – Шии был прав. Мужчина с сочувствием посмотрел на Лею.

Иона приблизилась к стражу, прикоснулась к его плечу и мягко сказала:

— Всё в порядке Анри. Думаю, нам всё равно придётся встретиться с предателями. Ещё в Нуа я начала догадываться, что про ритуал, скорее всего, рассказывает страж.

— Начала догадываться?

— Убедилась я в этом лишь в Роке. Ритуалу, который был проведён в Роке, было не меньше пятидесяти лет. Кто, кроме стража, мог бы жить так долго?

— Думаешь, это был один и тот же человек?

— Предполагаю. Чем больше людей знает тайну, тем больше вероятности, что она перестанет быть тайной, так что не думаю, что многие знают о том, что нужно делать для ослабления жрецов Диру. Возможно, именно сбежавшие из Клиро были теми, кто совершил ритуал в Роке, а затем передал знания Амелии.

Мим вздохнул и сел на землю:

— Мы не сможем узнать, был ли это кто-то из них, пока не поймаем их, так что лучше действовать исходя из предположения о том, что это кто-то, кого мы не знаем.

— Подожди, Хранитель. Мы, может, и не можем знать точно, но предатели работали с Нандиру. И ты ведь помнишь про круг… Как его называют, Лея?

— Дир-ан дарат?

— Да, его. Высока вероятность, что это тот же ритуал, который выполняют они, тебе не кажется?

— Я думал об этом, но… – сказал Мим.

— Всегда есть вероятность наличия двух злобных людей, думающих одинаково? – со вздохом спросил Карт.

— Да, – невесело откликнулся Мим.

— Давайте лучше отдохнём в тени, пока солнце не выжгло узоры на нашей коже, – перебил их Рабден.

Принц был прав – солнце было в зените, и в ближайшие два-три часа передвигаться было неразумно.

— Конечно, анар Рабден. Чуть дальше есть небольшая пещерка… – начал говорить Хранитель.

— Завалена, – тихо сказала появившаяся из ниоткуда Мира.

Сейчас была её очередь отвечать за разведку.

— Анри, Мим, можно мы разберём завал с помощью Потока или уже нельзя? – спросил Карт.

— Пока можно, – ответил Вечный принц.

— Пойдём, ребята, пора и нам поработать.

— Хорошо, учитель, – ответили Ивона с Кариком.

— Ты не против, если я посижу здесь? – уточнила Аран.

В последнее время она сильно уставала, когда много двигалась. Женщина грешила на сложность рельефа.

— Конечно, отдохни.

— С вами всё в порядке? – навострил уши Лем.

— Просто устала. Никогда не любила жару, – отговорилась чтица.

— Если что-то будет не так, обязательно сообщите, – строго сказал врач.

— Конечно, но сейчас я действительно чувствую себя хорошо.

— Как скажете.

Лем с подозрением посмотрел на Аран – она была склонна скрывать свои болезни.

— Это касается всех! – сказал он чуть громче. – При первых же признаках недомогания обращайтесь ко мне. Всем ясно?

— Да, – нестройным хором ответила группа.

Карт усмехнулся – Лем часто напоминал ему взъерошенного, но очень серьёзного воробья. Ивоне тоже.

— Пойдём, – повторил чтец. – Рада Мира, покажите дорогу, пожалуйста.

— Госпожа?

— Разрешаю.

— Слушаюсь. – Женщина поклонилась, а затем сказала:

– За мной.

До пещеры было действительно недалеко, но ни тропинки, ни указателей в виде зарубок на деревьях, не было видно, так что без посторонней помощи найти это место было бы сложно.

Вход в пещеру был завален крупными и мелкими валунами.

Карт начал писать длинное предложение, смысл которого был не понятен ни Ивоне, ни Карику.

Через пару минут ожидания и наблюдения за своим учителем они увидели, как все камни, которые были видны, просто поднялись в воздух и уложились в ровную кучку.

Ученики смотрели на это как на чудо: столько камней разных размеров - и все они создали прелестную пирамидку. Сами молодые чтецы, скорее всего, перетаскивали бы валуны по одному или уж по три.

Увидев ошеломление на лицах Ивоны с Кариком, Карт рассмеялся:

— Закройте уже рты, а то птица залетит. Вы же не думали, что выучили всё, что только можно?

Ребята выглядели столь потешно, что мужчина не выдержал и снова рассмеялся. Они покраснели.

— Ладно, смотрите, что я пишу, и запоминайте. Писать буду медленно. Тренироваться сейчас не будем – слишком уж жарко, но на другой стоянке можем и попробовать, – проговорил он и принялся за следующую кучку валунов.

Ивона с Кариком пристально следили за каждым движением. Друг Леса водила пальцем по воздуху, повторяя движения своего учителя, а Калин шептал буквы и слова. Мужчина так быстро и умело писал, что оба ученика боялись пропустить хоть одну букву.

Вскоре всё было закончено: пещера очищена, и можно было укрыться в ней.

— Идите внутрь, я позову остальных.

— Лучше мы… – начал говорить Карик, но ему не дали договорить.

— Внутрь, – приказал Карт. – Я привык к долгим переходам в жару, а вы – нет. Ещё немного - и вы свалитесь.

Молодые люди нехотя послушались, услышав сталь в голосе учителя. Карт немного постоял, смотря на пещеру, и направился в сторону полянки, но вдруг услышал голос женщины:

— Вы тоже можете идти внутрь, – сказала Мира, наблюдавшая за ними.

Ангерран вздрогнул. Он уже успел забыть, что мар была с ними.

— Спасибо, рада Мира.

Женщина поклонилась и убежала, а Карт зашёл в пещеру.

В убежище действительно оказалось намного прохладней. Карт услышал, как ученики о чём-то шепчутся.

— Я же говорил, что слышал воду, – тихо сказала молодой человек. – Видимо, из-за ключа здесь настолько холоднее, нежели снаружи.

— Интересно, он здесь один?

— Проверим?

Ивона кивнула, и они уже хотели уйти подальше, как их внезапно схватили за шиворот.

— И куда это вы собрались, юные исследователи? – с иронией в голосе спросил Калеб.

Ученики ойкнули и синхронно вжали голову в плечи.

— Ладно Ивона – она совсем молода, но ты-то Карик.

— Простите, учитель, – пробормотал Калин.

— Идите ко входу, искатели приключений, – вздохнул мужчина.

«И что на них внезапно нашло? – думал он, смотря им вслед. – Как дети, честное слово!». Карт остановился. Они и есть дети. Точнее молодёжь, которой положено плясать на праздниках, а не ходить вслед за Верховной по всему миру. Ни Ивона, ни Карик не имели возможности быть глупыми и безрассудными. Ивона училась в Школе, а затем сразу же отправилась в странствие, не успев набраться опыта на настоящей работе, а Карик… «Чем он занимался до прихода в Кирт?» – внезапно задумался Калеб. Почему-то до этого момента мужчине не приходило в голову спросить парня об этом.

Мысли Карта прервал приход остальных членов группы.

Глава 14. Новые разногласия

К вечеру второго дня они дошли до того места, о котором говорил Анри. Это оказалась отвесная стена – Вечный принц не шутил, когда говорил, что понадобится снаряжение.

— Как же здесь спускаются и забираются паломники? – удивлённо поинтересовался Лем.

— Они идут другой дорогой, – ответил ему Кортик. – Она более пологая.

— Та развилка ведёт на вторую дорогу?

— Да.

— Но почему мы не пошли по ней?

— Тот путь длиннее минимум на три недели.

— Я предпочитаю безопасность и удобство, – проворчал Лем.

— Мы тоже. Поэтому и выбрали эту дорогу, когда выбирали путь.

— Но ты же сам сказал, что та дорога легче! – запутался Лем.

— Легче, но там проще устроить западню. К тому же, по ней пойдут паломники.

— То есть мы будем взбираться по этому, – лекарь указал на скалу, – потому что вы не хотите встречаться с паломниками?

— Частично да, – признался Кортик.

— Ну знаете ли! – нахмурился молодой человек.

— Лем, – подошла к нему Иона, пристально следившая за разговором, – с моими мар мы преодолеем это препятствие за десять-двадцать минут, но при этом мы сможем добраться до ближайшего города быстрее. К тому же мы сможем не заходить в несколько городов по пути, в которых нет скверны, но в которых нас могут задержать.

— А ещё мы следуем за предателями, – вмешался Анри. – Если хотим выяснить, что они задумали, то нам нужно их найти.

— Но прошло больше четырёх недель!

— Я чувствую их путь. Земля говорит мне. Но через неделю–другую я уже не смогу узнать, куда они пошли, поэтому я хочу успеть хотя бы понять направление.

— Подожди, Анри, – остановил его Карт, – мы ведь в любом случае не сможем пойти за ними. Мы идём в Туару.

— Пока наши пути совпадают, мы будем идти за ними.

Чтец был явно недоволен ответом. Иона тоже не выглядела счастливой. С предателями нужно будет разобраться, но она не собиралась делать этого до того, как они получат поддержку Ролирана.

Внезапно слово взял Рабден:

— Правильно ли я понимаю, что вы не обсудили это не только с нами, но и с Верховной?

Повисло неловкое молчание. Спустя некоторое время Анри ответил:

— Да.

— Вы уверены, что понимаете цель этого похода? – принц Рабиус начал глубоко дышать и медленно моргать, пытаясь подавить гнев.

Ивона никогда не видела своего дядю в такой ярости.

— Все в этой группе, кроме вас троих, – мужчина указал на стражей, – путешествуют с Верховной и подчиняются только ей. Мы с ней, чтобы защитить, но и потому, что верим в её цель. Если ваша целью Мим с Кортиком была другой, если единственное, что вы хотели – это пробудить Вечного принца, то зачем вы путешествуете с нами? Мы не ваши подчинённые, а потому мы не должны следовать за вами беспрекословно. Лидером нашей группы является Верховная, а не вы, так по какой причине вы решили, что можете не оповещать её о ваших истинных целях?

Вы воспользовались тем, что мы мало знакомы с горами Рануа, чтобы увести нас туда, куда вам нужно. Если бы я не знал вас троих, то вполне мог бы предположить, что вы заманиваете нас куда-то. Но я знаю вас, а потому вижу в вашем поступке высокомерие и недоверие. Вы прибыли на свою родину, где вы практически боги. Мим – Древний Хранитель Клиро, Кортик – его ближайший друг и капитан стражей, а Анри мало того что королевской крови, так он ещё и Сердце Земли. Не начали ли вы думать, что выше, чем Верховная? Что ваши планы важнее, чем её планы? Что она лишь маленькая девочка, а вы – опытные, сильные лидеры, которые знают, как вести группу?

— Мы никогда даже не помышляли о подобном! – возмутился Кортик.

— О? Значит тот факт, что ни один из вас и не подумал сообщить нам о том, что мы преследуем людей, с которыми вы не справились, - это всего лишь досадная оплошность? То, что мы следуем по пути, который излишне тяжёл для людей неподготовленных? Аран – слепа, Лем – хром, а у Ивоны до сих пор болят кости от долгой ходьбы. Я видел предыдущий маршрут – он учитывал всё это, как и то, что мы не привыкли к подобной жаре, и он имел гораздо большее количество остановок.

— Мы согласовали маршрут с радой Леей, – тихо сказал Мим.

В голосе стража была тихая ярость.

Напряжение чувствовал даже Шии, обычно не обращавший внимание на эмоции других людей. Стражи будто бы подобрались, готовые защищаться от нападения, и чтецы отвечали им тем же. Разговор грозил перейти в конфронтацию. Дядюшка в кармане Ивоны тихонько попискивал от страха.

Иона выпрямилась, посмотрела на стражей и вмешалась, пока её соратники не перешли ту черту, которую им нельзя было пересекать:

— Нет, Мим, вы согласовали со мной другой маршрут.

Иона встала перед Рабденом, преграждая путь ярости Мима.

— Мне нужно было поговорить с вами сразу, как я поняла, что вы скрываете что-то от меня.

Верховная тяжело вздохнула, а затем повернулась к принцу Рабиусу и поблагодарила его:

— Спасибо, что вступились за меня.

Несущая Свет вновь повернулась к стражам и сказала:

— Я должна была сама защитить себя и свою позицию. Но не сделала этого. Анар Рабден прав – с тех пор, как я разбудила Анри, вы перестали считаться со мной. Вы не согласовали изменение пути. Вы заставили меня выбрать его, соврав о причинах, которые я сочла разумными, но так как я не владела полной картиной, то моё решение было недостаточно продуманным. Я постаралась включить в новый маршрут побольше мест, где мы можем отдохнуть, но вы каждый раз говорили, что это будет лишь тратой времени. В этом моя вина. Я должна была настоять на первоначальном маршруте, но мы были в Клиро и вы были хозяевами, а я никогда не была в Рануа до этого, чтобы иметь возможность возразить вам.

Внезапно тон её голоса изменился, и Иона, слегка наклонив голову направо, холодно сказала:

— Я не люблю, когда меня используют. Я готова была простить то, что вы решили изменить путь, так как я искренне верила, что вы лучше знаете местность, а значит, выберете наилучший вариант, который будем учитывать, что с нами идут обычные люди. И это включает меня саму. Моя сила не делает меня более здоровой или сильной. Я не готова, однако, простить то, что вы собирались искать предателей, с которыми бороться пришлось бы мне. Уставшей из-за сложности пути. Анри, ты имеешь слишком большое влияние на Кортика с Мимом и, как оказалось, на меня. Учитывая, что вы скрыли от меня тот факт, что мы пошли по этому пути из-за сбежавших стражей, то я начинаю сомневаться в том, что те деревни, про которые вы говорили, когда убеждали меня в необходимости смены маршрута, действительно заражены скверной.

— Мы бы не стали лгать о подобном, – немного резко сказал Кортик.

— Стоит ли мне перечислять всё, что вы скрывали, или то, о чём откровенно лгали? Некоторые из этих вещей не меняли абсолютно ничего, а потому непонятно, из-за чего вы вообще скрывали их, а некоторые меняли слишком много для того, чтобы молчать. Честность в странствиях, подобных нашему, чрезвычайно важна. Не думаю, что анар Рабден мечтал признаться в том, что он – наследный принц, или в том, что он скрывает свою настоящую внешность, но он понимал, что об этом нужно рассказать. Вы могли рассказать о том, что важно, хотя бы мне. Стоит ли мне понимать ваше нежелание делиться сведениями со мной как проявление вашего недоверия ко мне? Я не требую рассказывать всё, но мне нужно знать о вещах, которые могут подвергнуть всю группу риску.

Лея подозвала Лату и передала свою сумку ей.

— Сейчас мы останемся здесь. Всем стоит отдохнуть, и деревья вокруг стоянки достаточно велики, чтобы скрыть нас от палящего солнца. Пока мы здесь, у вас будем время, чтобы принять решение: пойдёте вы с нами или же предпочтёте искать предателей. Когда примете решение, то сообщите мне. Вы – мои друзья, но я не готова подвергать группу опасности, если её можно избежать. Я буду ждать вашего ответа.

Лея отвернулась от стражей и пошла в сторону небольшой поляны, где можно было встать лагерем. Она чувствовала, как внутри у неё всё кипело от негодования. Ещё в самом начале путешествия, в подземном храме, она сообщила всем, что главной задачей этого странствия будет очищение скверны. Что поход посвящён долгу Верховной. Что другой цели у него быть не может. И тот факт, что она безоговорочно доверяла Миму с Кортиком, был наиболее болезненным. Как они могли решить, что могут подстроить её долг Верховной жрицы Диру под себя? Сомнения начали разъедать доверие, которое она прежде питала к ним. Появилась даже мысль о том, что они специально направили её с Рэном в рощу.

— Я немного прогуляюсь, – сказала принцесса спутникам.

— Конечно, милая, – понимающе ответил Карт.

Маро словно тень следовал за Верховной, удаляющейся в лес.

***

Остановилась Иона лишь когда остальные не могли её услышать или увидеть. Лея хотела сесть на землю, но муж остановил её и постелил плед.

— Теперь можешь садиться.

— Спасибо.

Рэн пристроился рядом с супругой.

— Правильно ли я сделала?

— Правильно.

— Но что если всё это мне кажется?

— Не кажется. Остальные в группе тоже замечали это, но боялись говорить об этом.

Девушка глубоко вздохнула и подтянула колени к груди.

— Мне не хватает опыта… Именно поэтому я и говорила, что никогда не смогу быть правителем страны.

— Всем вначале не хватает опыта. Теперь ты знаешь, что нужно изменить. Разве это не тот опыт, которого ты жаждешь?

Иона лишь ещё раз вздохнула.

— Ты смогла довести нас до этой точки, и это самое главное. Я не буду претворяться, что ты лучший лидер, которого только можно найти, но ты учишься и можешь им стать. К тому же, эта роль никогда не была твоей в полной мере.

Лея заинтересованно посмотрела на мужа.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не хочешь этой роли. Принимаешь её, но она тебе не нравится, поэтому ты стараешься передать часть своей власти другим. Но в тебе есть всё, чтобы стать лидером.

Девушка посмотрела в ту сторону, где стоял лагерь.

— Нам, наверное, стоило ожидать высокомерия. Сложно не почувствовать себя всесильным, когда ты и правда бог в глазах своих людей.

— Я знаю, но мне всё равно нелегко принять то, что Мим и Кортик предпочли скрыть от меня столь важные вещи. Они даже отказались говорить об Анри, – девушка помолчала и тихо добавила:

– Из-за этого мне начали в голову лезть всякие глупости.

— Мне тоже. Но подозревать других людей – моя обязанность.

Маро притворно вздохнул, изображая грусть на лице. Актёром он был неважным, поэтому Иона тихонько рассмеялась и поцеловала его в щёку.

— Пойдём обратно.

В этот раз грусть на лице мужа была непритворной.

— Не хочу оставлять их одних, – словно оправдываясь, сказала Лея. – Не думаю, что они устроят драку, но серьёзно поссориться могут. Я всё же ещё надеюсь, что стражи пойдут с нами, а у нас в группе уже и так есть те, кто не разговаривает друг с другом.

— Только после поцелуя, – сказал Рэн и притянул жену к себе.

— Как скажешь, любовь моя, – закрывая глаза, произнесла она, даже и не думая сопротивляться.

Из кустов раздался шум, и Рэн скривился, а затем недовольно вздохнул. Лея тоже расстроенно села обратно на плед. Мар не предупредили их, а значит, это был кто-то из своих.

— Лея! – раздался голос Лема.

— Что случилось?

— Ничего, просто еда готова, а тебе надо есть.

— Лем! – возмутилась Иона.

— Что?

Только в этот момент молодой человек увидел, как близко сидят друг к другу Иона с Рэном, и сообразил, что еда, наверное, не так уж и важна.

— Ой, прости.

— Мне тоже приходить каждый раз, как у тебя есть минутка побыть с Ивоной наедине?

— Я же не знал!

Верховная вздохнула.

— Пойдём.

— Ты… это… не спеши. Я скажу, что позвал тебя и ты скоро придёшь.

— Спасибо.

Молодой человек убежал.

— Лата, – позвала принцесса.

— Да, госпожа.

— В следующий раз предупреждайте или останавливайте приближающегося человека.

— Слушаюсь.

Девушка вновь вздохнула.

— Твоими вздохами скоро можно будет заполнить маленькую баночку.

— Скорее, кастрюлю.

— Возможно, но я решил, что «маленькая баночка» звучит романтичнее.

— Не думала, что тебя интересует романтика.

— Я отвёл тебя тогда на крышу, потому что меня не интересует романтика? – спросил он с улыбкой.

— Ты прав. Из нас двоих скорее тебя можно назвать романтичным и сентиментальным.

— Не могу сказать, что я действительно романтичен. Наверное, романтике я предпочитаю спокойствие. Надёжность. Постоянство. Огонь камина, а не костра.

Лея улыбнулась – всё-таки Рэн был романтиком.

— Сентиментальность хороша, когда есть на что можно опереться: прочная семья, деньги, имя, дом. Уверенность в будущем даёт свободу, – сказала она.

— Или помогает, когда ничего нет. Когда я искал тебя… – мужчина сглотнул. – Я всё время мечтал, как найду тебя. Представлял встречу. Вспоминал все те мелочи, что я помнил о тебе. Мечты помогали мне выжить. Правда, даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что стану мужем Верховной.

— Я всегда боялась мечтать, – в ответ призналась Лея. – Сначала мне было не дозволено, а потом боялась, что ни одной из них не дано сбыться. Но у меня была любимая история. Про Аметистовый сад, что был во дворце. Каждый раз, когда я гуляла в нём, то надеялась, что моя любовь спасёт меня, как спасла Лилибет своего любимого. Наверное, после трёх или четырёх лет я просто устала ждать.

Рэн наклонился и поцеловал её плечо.

— Прости, что не пришёл через портал в Аметистовом саду.

— Главное, что сейчас ты со мной.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

В этот раз им никто не помешал.

***

Когда они вернулись, то обнаружили, что их уже давно ждут.

Обстановка в лагере была напряжённой, что было неудивительно.

Обед прошёл в молчании, поэтому, когда он закончился, путешественники почти обрадовались. В этот раз посуда была на Верховной. Она собрала её в котёл и отправилась к небольшому ручью, который бежал неподалёку. К тому времени, как она закончила, все разошлись по разным сторонам.

Иона села в тени одного из деревьев.

— Рада Лея, – громко сказал Мим, подходя к ней.

— Слушаю тебя.

— Мы бы хотели принести извинения за своё поведение. И вы, и анар Рабден правы – мы стали излишне заносчивы и начали воспринимать проблемы Клиро как единственно важные. Из-за предателей мы пренебрегли своим долгом перед вами. Для поиска изменщиков была создана отдельная команда, поэтому наше желание изменить путь было продиктовано лишь эгоистичным желанием. Мы не хотели обманывать вас, по крайней мере, сознательно. И мы просим вашего прощения.

— Значит, вы решили идти с нами?

— Да, рада Лея.

К Миму подошли Кортик и Анри, и стражи все вместе склонились.

— Я прощаю вас, но учтите, что вечно прощать невозможно.

— Конечно, Лея. Подобное не повторится, – уверил её Кортик.

— Но мы хотели бы предложить пойти всё же по тому маршруту, по которому идём сейчас. Я договорился с духами, и они позволят мне воспользоваться своими силами. После этого обрыва сложных участков больше не будет, так что эта дорога будет намного легче основной.

— Будет ли она в достаточно хорошем состоянии, чтобы все в группе смогли идти по ней без проблем?

— Я проверил дорогу на ближайшие несколько километров, рада Лея, она утоптана и в хорошем состоянии.

— Я посоветуюсь с остальными и отвечу.

— Тогда мы оставим вас, чтобы вы могли поговорить.

Стражи ушли, и Рэн позвал остальных членов группы.

— Что вы думаете по поводу предложения стражей?

— Они говорили правду, – просто сказал Лем.

— Я очень надеялся на это, учитывая, что смысла обманывать нас сейчас у них уже не было, – проворчал Карт. – Если бы они соврали при тебе, тебе...

— Но почему они обманывали и скрывали? – спросил Карик у которого вся ситуация никак не укладывалась в голове.

— Ощущение власти часто опьяняет человека, и он сам не понимает, когда совершает плохие поступки. Это их не оправдывает, но всё же, – ответил Рабден.

— И всё равно! Верховная спасла Клиро, спасла их принца, спасла всех, но они даже не устроили праздник в её честь, только в честь её свадьбы. Мне это кажется сверх меры странным.

— Тут ты прав. Мне тоже показалось это странным, – отметил врач.

— Если вы хотите узнать, почему, то просто спросите их. Иначе можно гадать до скончания веков, – внёс рациональное предложение Рабден. – Сейчас мы обсуждаем наш путь, а не поступок стражей.

— Извините, – пискнул Карик.

— Спасибо, анар Рабден, что вернули беседу в первоначальное русло, – поблагодарила его Иона. – Какой путь мы выберем? В первую очередь меня интересует мнение Аран, Ивоны и Лема.

— Если нас доставят наверх, то можно следовать тому пути, что они выбрали, – пожал плечами врач.

— Согласна с Лемом, – добавила слепая.

— Я тоже, – поддакнула юная чтица, нервно поглаживая Дядюшку.

— Тогда решено – идём старым путём. Доверимся стражам ещё раз.

— Позовите их, – сказала Иона мар, и Анна убежала выполнять приказ.

Стражи появились через десять минут, видимо, они отошли подальше, чтобы не мешать остальным.

— Вы приняли решение, рада?

— Да. Идём по этой дороге. Когда станет чуть попрохладнее, соберёмся.

— Тогда где-то через час?

— Да.

Мим поклонился и вновь ушёл.

Иона не знала, когда снова начнёт доверять стражам всей душой, но надеялась, что это произойдёт скоро.

Глава 15. Первое очищение и небольшой отдых

Следов предателей больше не попадалось, впрочем, их и не очень искали. Напряжение в группе немного спало, но до конца не ушло.

Следующей остановкой в их путешествии был город Куа. По слухам, рядом с ним было несколько заражённых деревень.

Первую из них почувствовали одновременно Шии и Анри, а уже затем Иона с Ивоной.

Племянница Рабдена удивлённо поняла, что скверна стала ощущаться ею по-другому. Если раньше она казалась морем боли и страданий, то сейчас девушка начала различать отдельные островки. Она начала чувствовать боль отдалённых деревьев и животных.

Внезапно рядом пролетела птица – её сознание было поглощено скверной. Ивона как можно быстрее отвязала карман с Дядюшкой и передала его Лему: ей не хотелось, чтобы с бельчонком что-то случилось. Зверёк уже настолько привык к людям, что перестал бояться их, так что девушка могла не опасаться, что он убежит.

— Лес подскажет, что нужно делать, – сказал Шии, подходя к девушке.

Как всегда, первой деревню очищала Иона.

Скверна расползлась за пределы поселения, хотя было видно, что дома были покинуты не так давно.

Лея запела.

В этот раз всё было по-другому. Сила жрицы возрастала, и она могла позволить себе провести всё по правилам. Волна тепла прошла по округе: словно одеяло окутало всех стоявших вокруг деревни. Наконец пришло время самого отпевания. В воздухе раздался перезвон колокольчиков, принёсший с собой мороз зимнего утра.

Когда всё закончилось и свет Верховной победил тьму скверны, наблюдавшим показалось, что воздух словно звенит от чистоты.

Теперь пришёл черёд Ивоны.

Её сердце колотилось словно бешеное. Вдруг у неё ничего не получится? «Лес», – вспомнила она и установила связь с ним. Многоголосие, которое раньше было для неё шелестом листвы, взорвалось треском веток и скрежетом. Лес подсказывал, что стоит делать. Но на самом деле она и сама знала. Девушка ощущала каждое заражённое дерево, каждую травинку и животное, что были ещё живы. Не в её силах было помочь мёртвым, но она могла спасти живых.

Друг леса вышла на середину деревни и встала там, где до этого была Верховная. Она закрыла глаза и представила, как она пускает корни. От её тела начали тянуться светящиеся зелёные нити. Они уходили в землю и спешили прикоснуться к каждой травинке, листочку, червячку. Волосы Ивоны стали светиться зеленью, как и всё, к чему прикасались «корни». Вскоре все растения окрасились в цвет молодой травы, а по нитям к Ивоне потянулась тьма. На несколько секунд она поглотила девушку, но вскоре упала с неё, словно листва с дерева, а затем рассыпалась в труху.

Пришёл черёд животных. Сейчас Друг Леса понимала, почему её просьба стала приказом: она должна была достучаться до всех животных, поглощённых скверной. К девушке начали подходить, подлетать, подползать звери, птицы, насекомые. Они прикасались к зелёным нитям, засыпали на несколько секунд, а затем убегали.

Через час всё закончилось. «Корни» втянулись, и девушка зашаталась. Анна, стоявшая наготове, подхватила Ивону и усадила её на непромокаемый плед.

— Спасибо, – слабым голосом поблагодарила девушка мар.

Мар вместо ответа всунула ей в руки еду и питьё.

Теперь пришло время Сердца Земли.

Как и остальные, он вышел в центр деревни и закрыл глаза на пару секунд. Затем он топнул, и почва, словно лианы, обвила его ноги. По земле побежала дрожь, и на некоторое время стало тяжело стоять, но не прошло и десяти минут, как дрожь прекратилась.

Через несколько минут тьма словно втянулась в земляные лианы, и тело Анри стало абсолютной тьмой. Наконец, после нескольких мгновений, к Вечному принцу стали возвращаться краски, а «лианы» слились с землёй.

Анри размял плечи и как ни в чём не бывало лёгкой походкой вернулся к ожидающим.

— Повезло, – прокомментировал он удивлённые взгляды, – скверна была лишь на поверхности, иначе пришлось бы уходить под землю.

— У тебя больше опыта, чем у нас, Сердце Земли, – спокойно отметил Шии и тоже вышел в центр.

Пока все наблюдали за Дитя Льда, Анри подошёл к Лее.

— Сколько в этой деревне? – спросил он тихо.

— Я не считала. Потом дам тебе список.

— Скажи хотя бы приблизительно.

— Думаю, что около сорока, может пятидесяти. Меньше, чем в предыдущие разы.

— Это хорошо.

— Возможно.

— Разве меньшее количество жертв – это плохо?

— Хорошо, но то, с какой скоростью разрослась скверна, заставляет беспокоиться.

— Думаешь, поработали предатели?

— Или кто-то, кто стоит за ними.

— Согласен. Мне тоже показалось, что они не сами это придумали. Слишком трусливо они сбежали для тех, кто сеет скверну по всей стране.

— Мы узнаем больше, когда доберёмся до столицы.

— Я тоже надеюсь на это, – кивнул Анри. – Сейчас нам не хватает сведений. Мы даже не знаем, для чего они решили предать Клиро. Что они получили? Что вообще может давать скверна в одной деревне на отшибе?

— Не знаю. Может быть цель – это жрецы?

— Но зачем? Отсутствие жрецов Диру лишь ухудшит ситуацию.

Иона прикрыла глаза, пытаясь придумать хоть какой-нибудь вариант, но ничего не приходило в голову.

— Мы можем воспользоваться помощью «Леи», чтобы найти недостающие сведения, – предложила Иона.

— Учитывая, что они по сути своей заговорщики, может быть, они действительно могут подсказать, как думают другие заговорщики. Я всегда был плох в интригах. В последний раз я стал их жертвой, – горько сказал Анри.

— Насколько я помню, тех, кто совершил это с тобой, изгнали.

— По словам отца, зачинщиков судили духи.

— О, Шии закончил, теперь мы не увидим его в ближайшие несколько дней, – обратила внимание принцесса.

— У Дитя Льда самая сильная связь с его стихией, – сказал Анри, смотря на худого юношу, который сейчас был больше похож на лёд, нежели на человека, – а у Сердца Земли самая слабая.

Собеседники замолчали, наблюдая за Шии.

— Скажи, Анри, – внезапно прервала тишину Иона, – вы специально отправили меня в сад глициний?

— Это была искренняя ошибка. Я… – Голос мужчины прервался. – Ходил туда с женщинами, которых считал своей парой, но ни разу наши узы не были освящены духами. До твоего с Рэном союза я верил, что всё это романтические глупости. Были случаи, когда горожане брали с собой смену одежды и заранее делали рисунок на запястьях, поэтому за годы я перестал верить в силу священной рощи. – Страж вздохнул. – Но, возможно, я просто не хотел признавать, что одному из нас не хватало любви, чтобы заключить священный союз. И даже не знаю, какой вариант пугает меня больше: что я недостаточно любил, но винил их, или что они недостаточно любили меня, а я думал, что нам суждено быть вместе.

— Возможно, что именно это и было проблемой.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хотел проверить их любовь. Даже если бы они действительно любили тебя, а ты их, твоё недоверие не позволило бы духам в роще связать вас.

Иона помолчала несколько секунд, а затем сказала:

— Надеюсь, что ты научишься доверять. Не только любимым, но и друзьям.

— Я… Прости.

— Если бы хоть один из вас доверял мне… – грустно сказала Лея. – Теперь и я не могу доверять вам, как доверяла раньше.

Анри не нашёлся, что сказать.

— Сначала ни один из вас не сказал, что вы – стражи, потом Кортик с Мимом почти шесть лет путешествовали со мной, даже не упоминая о том, чего они от меня хотят, даже ты попросил меня помочь тебе всего лишь два года назад. Всё, что я знаю о вас, я узнала случайно. Ни ты, ни они не сообщили, что ты – Вечный принц и Сердце Земли. А ведь я искала записи о Сердце Земли при тебе! И зачем было скрывать, что Мим – твой отец? Ваши попытки использовать меня как орудие породили во мне закономерные сомнения. Ох… Всё закончилось, пока ставить лагерь, – резко сменила тему Лея.

Иона встала с пледа.

— Рэн, Мим говорил, что он знает хорошее место для ночлега, скажи ему, чтобы они начали переносить вещи туда. Я немного поговорю с Ивоной и присоединюсь.

— Слушаюсь.

Несущая Свет с тоской посмотрела вслед мужу. Сейчас она ощущала пустоту и отчаяние более глубоко, чем когда–либо. Она видела смерти, но и, пусть и совсем немножко, семейную жизнь, тех, кто умер. И это заставляло с новой силой ощутить, что у неё с Рэном её не будет. Лея вздохнула и отправилась к Другу Леса.

Девушка всё так же сидела на пледе, подготовленном для неё мар.

— Как вы, Ивона?

— Не знаю… Всё такое странное. Мне кажется, что всё нормально? Но я не уверена…

Девушка выглядела потерянной.

— Чувствуете ли вы боль животных и леса?

— Да. Но она другая. Не такая, как моя. Животные испытывают другие эмоции и чувства, нежели мы, и что уж говорить про лес? Некоторые насекомые даже не чувствовали боли, а если и чувствовали, то воспринимали её как что-то вроде щекотки. Это так странно… Выживших было не так уж и много, особенно насекомых. Они так легко умирают от скверны? Или же они просто бегут от неё?

— Я не знаю, Ивона.

— Думаете, я привыкну к этому? – чтица растерянно обвела рукой деревню.

— Человек привыкает ко многому.

— Вы привыкли?

— Не знаю, наверное, нет, но боль стала выносимой. Не забывайте, что я сама – новичок, ведь я начала очищать скверну в марте. Прошло всего лишь полгода.

— То есть, та деревня была для вас первой?

— Да.

— Но вы были так спокойны!

Иона грустно улыбнулась.

— Если я буду слишком эмоциональной, то это повлияет на всех. Но не переживайте об очищении. Лучше проведите сегодняшний вечер с Лемом. Это поможет.

Ивона покраснела.

Вдалеке показался Рэн.

— Я сама собираюсь провести этот вечер в объятиях мужа.

Ивона посмотрела на Верховную и увидела, как выражение лица принцессы меняется, когда она смотрит на Рэна. Девушка немного завидовала тому спокойствию, которое окружало Лею, когда она была со своим мужем.

Их с Лемом отношения были ещё в стадии неловких поцелуев и держания за руки по вечерам. Наверное, в этом не было ничего удивительного: ей было двадцать, а ему лишь на пару-тройку лет больше. Оба не имели опыта отношений, оба были не уверены в себе, и статус самых молодых в группе давил на них. Порой племянница Рабдена чувствовала себя незначительной, ведомой более сильными и мудрыми, и это ей не нравилось. Всё это мешало тому, чтобы отношения с врачом развивались быстро.

— Не спешите, – сказала Иона.

Ивона вздрогнула от неожиданности, а затем вспомнила, что Верховная чувствует эмоции, и покраснела.

— Вы ещё успеете испытать всё, о чём мечтаете. Мы с Рэном знаем друг друга с малых лет и всё время находимся рядом. Не надо сравнивать. У всех своя любовь. И для каждого именно своя любовь самая прекрасная. Если вы испытываете к нему что-то, то показывайте это. Вы не благородная леди, которой не положено быть слишком откровенной. И это хорошо. В этом больше свободы.

— Но как же королевская семья?

— Все думают, что Принцесса Сара умерла ещё до вашего рождения, поэтому скорее всего, вы будете встречаться со своими родственниками тайно, и они не смогут повлиять на выбор вашего партнёра.

— Думаете я смогу остаться собой?

— Вы – Друг Леса. Вы обладаете гораздо большей властью, нежели думаете. Ваша судьба – в ваших руках. Если вы переживаете о том, что я чувствую по поводу ваших отношений с Лемом, то единственное, что меня заботит, – это счастье Лема. Это его выбор.

— Спасибо, – сказала Ивона, краснея сильнее.

Рэн, специально шедший медленно, наконец приблизился.

— Лея, лагерь поставлен.

— Значит, пора.

— Как вы себя чувствуете? Кого-нибудь из вас нужно нести? – спросил маро, глядя на женщин.

— Я чувствую себя на удивление хорошо, – ответила Верховная.

— Я вроде бы тоже.

Друг Леса попыталась встать, но чуть не упала обратно. Маро подхватил её.

— Мира, – позвала Иона, – помоги нар Ивоне.

— Слушаюсь.

Женщина взяла девушку на руки и понесла в сторону лагеря. Племянница Рабдена поблагодарила мар и замерла, стараясь не двигаться, чтобы не мешать. Она чувствовала себя странно – кажется, в последний раз её нёс Рэн после Водопадов, но его она знала, а вот мар – нет. Защитницы почти не говорили и не показывались. Они были всегда где-то на грани восприятия, но при этом их не было даже видно. И Ивона немного боялась их.

Для Миры мысли девушки не были секретом, и, в общем-то, устраивали её. Делали работу проще. Женщине хватало общения с другими служителями Диру. В отличие от Альны.

***

Рэн подсел к Ионе и спросил:

— Пойдём?

— Нужно идти.

— Сегодня мы спим вместе, – сообщил он внезапно. – Так тебе будет легче.

— Спасибо, – Лея поцеловала его в щёку.

— Пойдём, тебе нужно есть.

— Ты прав, – вздохнула Верховная.

— Не вздыхай так. Есть всё равно надо. Ты сегодня не выглядишь такой уставшей, как раньше, но сил потратила всё равно много.

Лея ещё раз вздохнула.

Рэн взял ладонь жены и поцеловал:

— Надеюсь, когда-нибудь ты почувствуешь удовольствие от еды.

— Я тоже.

Маро поцеловал её руку ещё раз и встал. Иона поднялась за ним.

Им действительно пора было возвращаться.

***

К Куа они должны были подойти через день, и все в группе уже несколько дней мечтали попасть в какое-нибудь закрытое помещение, чтобы можно было наложить на него слово холода. Бедный Шии почти всё время проводил в реках и ручьях, и даже не умеющая плавать Аран была рада рекам.

К удовольствию всех, горные реки несли свои воды с горных пиков, а потому приносили с собой прохладу.

По словам стражей, лето в этом году было гораздо более жарким, нежели обычно, поэтому они тоже страдали от постоянной духоты.

Перед городом путешественники решили немного задержаться, чтобы у очищающих скверну была возможность восстановиться. Пусть всем и хотелось прохлады, но также они прекрасно понимали, что встреча с горожанами будет чрезвычайно утомительна, поэтому группа встала лагерем у небольшой речки. Вверх по течению они обнаружили небольшое озерцо с водопадом, который был не более двух метров в ширину и трёх-четырёх в высоту. Судя по меткам в камне, раньше водопад было намного шире, но из-за жары русло речки стало меньше.

Вода в озере была чистой, а место уединённым. Сегодня была очередь Рабдена с Картом заботиться о еде, поэтому было принято решение, что сначала купаться пойдут женщины, а потом, после еды, мужчины.

Принц заранее поставил щиты, чтобы мар могли присоединиться к Верховной и не беспокоиться о возможном нападении.

Как только он скрылся из виду, женщины сняли с себя одежду и положили на камень.

Сегодня был первый раз, когда к купанию присоединились мар, поэтому Ивона с Аран чувствовали некое стеснение.

Лея прикоснулась пальцами ноги к воде в озере – вода казалась ледяной, но после недолгого раздумья девушка залезла в воду, ойкнув от разницы температур. Вода была достаточно холодной, чтобы вызвать столь резкую реакцию.

Остальные последовали примеру принцессы. Снимать нижние рубахи никто не стал – так женщинам будет прохладно даже после того, как они вылезут из воды, а жара высушит ткань в одно мгновение.

— Ох, как же хорошо! – вздрогнув, сказала Ивона. – Рэн ведь в лагере? – с опасением осмотрелась она.

— В лагере, – ответила принцесса, – поэтому анару Рабдену и пришлось поставить щит. На всякий случай. Рэн и до этого оставался в лагере, когда мы купались, так как вокруг нас были мар. Но не стоит беспокоиться, мы всё же в нижних рубахах.

— Боюсь, что нижние рубахи не смогут скрыть такой цветник, – хитро улыбнулась Марта.

Сейчас они были не на службе, и оттого женщина вела себя намного свободней.

— Лата, – засмеялась Анна своим чуть хрипловатым смешком, – можно подумать, что ты не счастливая замужняя женщина, а мужчина в летах, который за девочками подглядывает.

— То, что я замужняя женщина, ещё не означает, что я не могу оценить женской красоты.

— Оценивай потише, – попросила Мира, лежавшая на поверхности воды с закрытыми глазами. – Учитывая, сколько мы ходим каждый день, было бы странно, если бы мы не были в форме.

— А ты вспомни Арину.

Женщины одновременно вздохнули.

— Что за Арина? – спросила Иона, распуская косу.

— Одна из девочек, что училась с нами.

— А что с ней было?

— Она всегда была намного крупнее, чем все остальные, хотя мы питались одинаково, – ответила Мира.

— Может быть, она бегала по ночам на кухню? – спросила Аран.

— Наставники строго следили за ней. Просто не повезло девочке, – возразила Лата.

— Её показывали врачу? – осведомилась принцесса.

— Врач у нас в то время был не очень хороший, госпожа. Насколько я помню, он просто сказал, что ей нужно «меньше жрать», и отослал. Бедная Арина плакала потом несколько дней.

— И другого врача не было?

— Наставники решили, что ей будет лучше быть простой жрицей, и отправили в храм. Там ей сказали, что у неё что-то не так с женскими органами. Последний раз, когда я видела её, она была вполне довольна жизнью, – пожала плечами Лата.

— Много ли человек учится на мар? – заинтересовалась Ивона.

Защитницы принцессы так редко появлялись и с ними так редко можно было поговорить, что грех было не воспользоваться возможностью.

— Воспитывают. Мы попадаем в башни в раннем возрасте. И нас очень мало. Тех, кто остаётся. Для того, чтобы быть мар, нужно обладать определёнными качествами. Сильное тело можно вырастить, сильную веру сложнее. Извини, Ивона, но больше я ничего сказать не могу.

— Что вы! Это мне не нужно было спрашивать! – изобразила раскаяние девушка.

Иона, чувствовавшая притворство, еле сдержала улыбку.

— А маро – это тоже мар?

— Маро – это как бы отдельная веточка мар, – пояснила Лата.

— Понятно. А я всё гадала, почему Верховная всех, даже Рэна, называет мар.

— Мар и маро – это не мужской и женский род одного слова, – решила уточнить Мира. – Мар – общее название, а маро, скажем так, специализация. То есть и мар и маро являются мар, но не все мар являются маро.

— То есть это как чтецы? Все боевые чтецы являются чтецами, но не все чтецы становятся боевыми?

— Да.

Разговор на время затих, и все сидели или лежали в воде, наслаждаясь прохладой.

Ивона, стараясь не выдать себя, разглядывала мар. Учитывая, что Лата была выше всех людей, которых девушка до этого встречала, и обладала мускулатурой, которой позавидовал бы любой, фигура женщины была впечатляющей. Юная чтица не могла не задаваться вопросом, каково это - чувствовать себя сильнее, чем любой человек. Племянница Рабдена предполагала, что для мар не составило бы труда свернуть в бараний рог любого, кто попытался бы напасть на Верховную.

Рядом с мар сидела принцесса. Сейчас, когда она восстановилась после очищения, становилось понятно, что несмотря на то, что Иона ниже юной чтицы, она обладает более мягкой фигурой. Сама Ивона была немного угловатой и не имела пышных форм, о которых мечтали её одногодки и она сама. Кажется, одно время она думала, что никто не пытается с ней флиртовать именно из-за её фигуры, а оказалось, что из-за Рэна. Девушка рассмеялась из-за этой мысли.

Остальные удивлённо посмотрели на неё.

— Ох, – сквозь смех сказала она, – думаю о всяких глупостях.

— Расскажите и нам, – улыбнулась принцесса, – смех никому ещё не мешал.

— Но это действительно такая глупость! Просто подумала, что в шестнадцать лет я считала, что за мной никто не пытается ухаживать из-за того, у меня нет пышной груди, а оказалось, что из-за того, что у меня был Рэн.

Женщины рассмеялись.

— Рэн точно прекрасно отгоняет ухажёров, – вытерла слёзы Лата. – А по поводу пышности форм можешь не переживать: с возрастом, хочешь не хочешь, хоть немного, но приобретёшь. К тому же, если внешность была бы единственно важным параметром в выборе пары, то у меня было бы меньше шансов обрести мужа, нежели у тебя. Красавицей я никогда не была. Первое время в миру мне приходилось сильно горбиться или одеваться мужчиной. Всё же мой рост – большая редкость. Да и лицом я особо не вышла. Но, как ты знаешь, у меня любящий муж. Да ещё и редкий красавец, – с нежностью сказала мар.

— Ты забыла упомянуть, что он ещё и младше тебя на пятнадцать с лишним лет, – хохотнула Анна.

— А ещё – аристократ, – иронично добавила Альна.

Лата лишь мечтательно вздохнула, вспоминая мужа.

— Маркиз действительно очень красив, – кивнула Иона.

— Рэн тоже невероятно красив, – поддела госпожу Марта.

— Не буду отрицать, – улыбнувшись, сказала Лея. – Но для меня его внешность лишь… сопровождение, но не мелодия.

— А я даже не знаю, как выглядит Рабден, – засмеялась Аран. – Даже если я воспользуюсь зрением через хору, его лицо будет просто золотым.

— Ну, дядя хорош собой, не зря в него все мои одногодки были влюблены. Но красавцем я бы его не назвала.

— Зато он – принц. И у него хороший голос, – отметила Анна. – Бархатный такой.

— Не могу не согласиться, – не стала отрицать достоинств Рабдена Аран, слегка покраснев.

— Зато Лем умный, – выпалила Ивона и заалела.

— А ещё добрый. И у него красивые глаза, – заметила Иона. – Хватит обсуждать мужчин, а то так начнём спорить, кто лучше.

— И никогда не придём к общему выводу, – добавила Лата.

— У меня ещё никогда не совпадал вкус с моими подругами, – согласилась Анна.

— Ещё бы совпал! – воскликнула Мира, переставая плавать на поверхности воды. – Не дай-то Богиня!

— Да ладно тебе, Мира. Всё с моими мужчинами в порядке.

— Когда ты расскажешь хоть об одном нормальном, тогда я признаю, что всё в порядке. С тобой ничего не случилось только потому, что ты любого из них можешь, как щенков, к стенке отбросить.

Лея удивлённо посмотрела на Анну.

— Она предпочитает опасных мужчин, – пояснила Мира. – Каждый раз отношения заканчиваются тем, что стража находит нового постояльца в своей тюрьме. Вместе с доказательствами.

— Будем считать, что она выполняет общественные работы, – пожала плечами Альна.

— Я опасаюсь, что однажды ты влюбишься в того, кто сильнее тебя, – покачала головой Мира и снова легла.

— Рэн уже занят, а к Среднему меня никогда не тянуло.

— И хорошо, что не тянуло, – кивнула Альна. – Он бы тебя сразу переучиваться в И-Мар отправил.

— Давай не будем о грустном, Аль.

— Ох…

Женщина вздохнула – они с подругами явно регулярно спорили по поводу её пристрастий.

— Анна, – сказала Верховная.

— Да, госпожа?

— Запрещать тебе встречаться с подобными мужчинами я не имею права, но, по крайней мере, постарайся этого не делать во время путешествия, – осторожно попросила Иона.

— Что Вы, госпожа! Даже и не подумала бы!

— Спасибо.

— Я добровольно согласилась стать мар снова, а, значит, понимаю, что моей личной жизни здесь не место.

Последняя фраза женщина вырвала всех из приятной и расслабленной атмосферы и напомнила о долге, из-за чего все замолчали.

Тишину прервала Аран:

— Нам стоит вернуться в лагерь. Еда наверняка будет скоро готова.

— Вы правы, – поддержала её принцесса и направилась к берегу.

***

Прошёл обед и наступила очередь водных процедур для мужской части группы. Остальные уже наслаждались прохладой, когда из патруля вернулся Рэн.

Лем с завистью смотрел на маро, когда тот в одних подштанниках вошёл в воду – таких мышц врачу никогда было не приобрести. Карт усмехнулся в бороду, но и сам не мог не признать, что подобная физическая форма была мечтой многих мальчишек и юношей. Рэн словно состоял из одних мышц, но при это не казался рисунком из книги по анатомии. Идеальная фигура. Когда-то и сам чтец желал такое тело, но потом осознал, что не готов тратить столько времени, сколько требуется для поддержания такой формы. Лучше уж он будет заниматься Потоком.

— Не переживай, парень, – обратился Кортик к Лему. – Большинство женщин таких, как Рэн избегают.

Врач покраснел от смущения, но вскоре оправился и с интересом спросил:

— Почему?

— Слишком большие, слишком сильные, а это часто бывает страшно.

— Но разве не должно быть наоборот? – озадачился ученик Харима.

— Многие крупные мужчины в деревнях и городах работают на тяжёлых работах, за которые хорошо платят, а иначе зачем все эти мышцы? Их же кормить надо! А многие, кто работает на таких работах, начинают пить. Начинают раздражаться. Одно неловкое движение - и жена отлетела к стене. Есть, конечно, женщины, которые обожают больших мужиков, но их не так уж и много. Моя знакомая говорила, что одна мысль о том, что здоровому мужику достаточно посильнее сжать её руку, чтобы сломать её, приводит её в ужас.

— Но Ивона говорила, что Рэн был популярен, – возразил Лем.

— Потому что красив, а не потому что мускулист, не забывай, что специальная одежда скрывает его фигуру. Да и он был под личиной в Школе.

— Всё это глупости, – вставил Мим. – Внешность, конечно, влияет, но будет ли брак крепким, будем зависеть от личности человека. Заботливый бугай имеет больше шансов удачно жениться, нежели красавец с отвратительным характером. Счастливый брак от внешности зависит мало.

— Ну… Всё зависит от того, чего хочет человек от брака, – возразил Карт. – В Нандиру есть аристократы, которые специально ищут красивых партнёров, чтобы считаться «самым красивым родом». Да и выбирают всё же по обложке.

— Возможно, но между Лемом и Рэном скорее выберут Лема, – отметил Анри. – Лем – врач, у него хороший характер, образование, да и он вполне симпатичен.

Ученик Харима сидел красный, как рак, изредка посматривая на Рэна, которого, казалось, разговор совершенно не волновал.

— Я бы тоже выбрал его, – усмехнулся Рабден. – Врач в семье – большое подспорье.

— Он в основном бесплатно лечит, наш Лем, – хохотнул Карт.

— Ничего, королевская семья Артии хорошо относится к благотворительности.

Лем почувствовал, что его сердце начало биться быстрее, то ли от испуга, то ли от облегчения – дядя Ивоны явно намекал, что не против отношений между его племянницей и врачом.

— Эх, и всё равно ты не прав, Кортик, – решил уйти от этой темы Карт, всё ещё не желавший признать Рэна мужем Ионы. – Многие женщины в университете мечтали найти «такого мужчину, который бы мог поднять их одной рукой».

— Ну, это за отсутствием пьющих батраков и кузнецов в окружении рафинированные барышни мечтают о подобном. Да и особенно сильных мужчин в Альхейре, я думаю, не водится, – страж довольно хохотнул. – А мечтать на удалении можно о чём угодно.

— Это точно. Ты вон постоянно мечтаешь о сильной и крепкой женщине. На удалении. В жизни ты от неё получить затрещину не хочешь. Уж больно последний раз был впечатляющ, – поддел друга Мим.

— Не напоминай! – застонал Кортик. – Она мне фингал поставила.

— Хорошо, что только фингал – нечего было её приобнимать.

— Я нечаянно!

— И на колени себе усадил случайно? Какие у тебя, право, случайности.

— Слушай, но это действительно было нечаянно! – возопил мужчина.

Мим посмотрел на Лема, и молодой человек ответил на немой вопрос:

— Врёт.

Хранитель вопросительно приподнял брови:

— Что ты там говорил?

— Приобнял специально, каюсь, не надо было этого делать, а на колени она действительно случайно упала…

— В этот раз правда.

— Значит, мар в твоём вкусе? – хитро улыбнулся Карт.

Кортик усмехнулся.

— Можно и так сказать…

— Ну, удачи тебе, – рассмеялся чтец.

— Уже троим в отряде повезло, почему бы мне не должно повезти?

— А почему должно? Мар – женщины серьёзные. Ты же не думаешь, что они побегут с тобой любоваться луной, презрев свои обязанности? – спросил Карт.

— Нет, конечно!

Мим тяжело вздохнул.

— Радих Карт, пусть он делает, что ему вздумается. Просто радиху Лему придётся лечить на одного человека больше.

— Любая из мар сможет обезвредить его без травм, – внезапно вмешался Лем.

Кортик обиженно засопел.

— Я предполагаю, что Анна может благосклонно отнестись к вашим ухаживаниям.

— Она говорила что-то обо мне?

— Скажем так… Не говорила.

Мужчины засмеялись, понимая, что имеет в виду маро.

— Ох, Кортик, – еле восстановив дыхание, сказал Карт, – ты что, к ним ко всем подходил?

— Нет, конечно! – возмутился в ответ мужчина.

— Тогда почему ты внезапно в их немилости?

— А я откуда знаю? Я же не ясновидящий!

— Ну, ясновидящим тебя точно не назвать, – усмехнулся Карт.

— Дай догадаюсь… Обсуждал мар, зная, что они рядом? – с усталостью в голосе спросил Мим.

— Ну, сделал я пару комплиментов…

Мим тяжело вздохнул.

— Не был бы ты мне другом… Ладно хоть не за спиной их обсуждал.

— Я вообще-то хороший мальчик!

Смеялись мужчины так громко, что женская половина лагеря потом ещё долго недоумевала, что там такое во время купания происходило, что раздавались такие странные звуки. Горы и лес исказили смех до неузнаваемости, так что идеи в головах девушек роились разные.

Глава 16. Куа

Куа был очень похож на Нуа: маленький городок, который выступал в качестве местного центра, но не имевший каких-либо достопримечательностей и оттого не привлекавший отдыхающих.

Куа был чуть богаче, чем Нуа, но при этом, в отличии от Рока, в него не съезжались местные богачи, поэтому мечты о том, что группа сможет найти дом, чтобы снять его, были скорее всего тщетны.

— Возможно, придётся остановиться в храме, – заметил Анри, стоя на границе городка.

— Храм здесь не очень большой, – отметил Карт. – Ты уверен, что там будет место?

— Не уверен, когда я в последний раз посещал Куа, это был процветающий город, и храм, как мне кажется, был больше.

— Что же с ним случилось?

— Кто знает? Мне сложно даже представить.

— Кажется, они выработали шахту, – вспомнил Мим.

Хранитель настороженно осматривал город.

— Лея, здесь точно нет никакой скверны? – спросил Кортик.

— Точно. Но город мне всё равно не нравится.

— Но ты же сама сказала, что с храмом всё в порядке.

— С храмом – да, с городом – нет.

— Что с ним не так?

— Он будто… спит. Никаких яркий эмоций, никаких чувств.

— На тебе ведь артефакты, – возразил Кортик.

— Да, но сильные эмоции я всё равно чувствую. К тому же странно это – никого нет на улице, а сейчас ещё день. Все будто попрятались.

— Давайте войдём в него и тогда уж будем судить. Может быть, все люди в центре?

— Сколько человек живёт в этом городе? – спросил Карт.

— Около двадцати тысяч, если мне не изменяет память, – ответил Мим.

— Не может быть, чтобы всё это население собралось в центре города.

— Согласен, – сказал Анри.

— Лея, – окликнул Кортик девушку.

Рэн шёл рядом с женой, напряжённый и настороженный. Соблюдая договорённость с Ионой, он теперь не скрывался в тенях, как делал это раньше.

— Да? – отозвалась принцесса.

— Мар что-нибудь нашли?

Стражу хватило рассудительности, чтобы подойти к Верховной, когда он задал вопрос.

— Нет, и это странно. Мира пошла проверять храм. Сейчас я жалею, что не отправила их осмотреть город перед нашим приходом.

— Госпожа, – раздался голос мар.

Кортик выругался от неожиданности.

— Что там?

— Все люди собрались в храме.

— Их там держат насильно?

— Нет. Кажется, они прячутся. И одна из главных башен была снесена. Поэтому храм и кажется меньше издалека.

— Сколько человек в храме?

— Не менее десяти тысяч, Верховная. Часть сидит в храме, часть в кельях и других помещениях. В саду при храме и на площади стоят палатки и шатры, чтобы люди могли спрятаться от жары.

— Храм настолько больше, чем ожидалось?

— Да, госпожа.

— Кто-то напал на город? – обеспокоенно спросил Анри.

— Скорее всего, но в городе мы не увидели нападавших.

— Все, кроме Анны, – вокруг госпожи, – приказала Лата. – Анна – на тебе патруль.

— Слушаюсь.

— Всем быть готовыми к нападению, когда войдём в город, – приказала Верховная. – Радих Рабден, добавьте Анну в защиту, чтобы она могла входить в сферу.

— Слушаюсь.

Без лишних слов мужчина начал работать, а группа собралась вокруг Ионы.

Все напряжённо осматривались, опасаясь нападения.

— Рада Лея, я чувствую волнение духов, но оно ощущается лишь отголоском. С большой вероятностью нападавшие ушли.

— Лучше быть готовыми, даже если они действительно ушли, – ответила Иона.

Все согласно кивнули.

— Может, мар стоит проверить город, пока мы под этим куполом? – спросил Лем, указывая на сферу, окружившую их. – Мы ведь должны быть в безопасности здесь?

В голосе врача звучало беспокойство.

— Мы уже проверили большую часть города – там никого нет. Все в храме, – ответила Лата. – Вероятность того, что напавшие на храм ещё здесь, достаточно мала. Мы не почувствовали угрозы в городе. К тому же, кажется, горожане живут в храме не меньше двух недель. Я заглянула в один из домов – вся еда в холодильных шкафах сгнила или заплесневела.

— Могли ли это быть предатели, Анри?

— Могли, но пока мы не поговорим с жителями, сказать сложно.

— Значит, пора идти. Всё готово, радих Рабден?

— Да, Верховная. Я закончил.

— Тогда идём.

Группа начала осторожно двигаться в сторону города. Вскоре они вышли на первую улицу. Это была одна из боковых улочек, на которых обычно жили не очень богатые люди, а лавок и мастерских было мало. На этой улице их просто не оказалось, а дома почти разваливались. Город явно переживал не лучшие времена.

Отряд продвигался всё глубже и глубже, но никаких признаков битвы не видел, пока не достиг площади перед стенами храма. Земля выглядела так, словно она собралась в складки. Смотря на них, Карт подумал, что нужно было оставить сумки в каком-нибудь укромном месте, чтобы было легче передвигаться.

Когда они подошли к стене, то стало заметно, что кое-где на ней имелись сколы и вмятины, но их было на удивление мало.

Иона прислушалась к себе, а затем махнула рукой – храм оказался защищён куполом, похожим на тот, что окружал отряд. Сфера вокруг комплекса была огромна, но часть одной из башен выступала за её пределы – именно эта башня и была разрушена.

Принцесса призвала дир-ан лея. Призрачные женщины и мужчины окружили её и поклонились.

— Кто на вас напал?

— Стражи, – коротко ответила одна из жриц.

— Несли ли они в себе скверну?

— Да.

— Сможете ли вы уговорить людей открыть ворота? Я не хочу пугать их.

— Мы попытаемся, госпожа.

Жрецы ушли за стену.

— Почему ты не спросила, что случилось, Лея? – полюбопытствовал Лем, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Пусть жители расскажут об этом сами. Им нужно будет высказаться, чтобы их выслушали. Не стоит лишать их этой возможности.

— Рада Лея права. Будет лучше, если они расскажут о произошедшем сами.

Прошло не меньше часа, прежде чем створки приоткрылись и на улицу выглянула женщина среднего возраста, выглядевшая готовой закрыть ворота в любую минуту. Она была явно подслеповата, поэтому не сразу смогла заметить Иону, стоявшую с Рэном.

Несущая Свет сняла артефакт и начала светиться.

Когда жрица наконец увидела Верховную, то сначала нервно вздохнула, а затем ноги у неё подкосились, и она заплакала от облегчения:

— Слава Богине! – бормотала она, вытирая слёзы руками.

Лея подошла к женщине и присела рядом, прикоснулась к плечу жрицы, и та потеряла сознание.

— Кто-нибудь, перенесите её на что-нибудь мягкое, – голос Ионы звучал тепло и успокаивающе.

Девушка не хотела пугать людей больше, чем они уже были напуганы.

К женщине подбежали двое мужчин. Они с опаской посмотрели на принцессу и Рэна, в руках которого лежала жрица.

Иона поднялась с колен, и мужчины вздрогнули.

— Да пребудет с вами Свет Диру!

— Да осветит Он ваш путь, – ответили они по привычке.

Голоса мужчин были полны неуверенности и подозрительности.

— Я – Верховная жрица Диру, а это мои спутники. Правильно ли я понимаю, что на вас напали?

— Да, – ответил один из мужчин.

— Это были стражи-предатели? Почти месяц назад, во время проверки, они напали на Хранителя и других стражей и сбежали.

— Хранитель вернулся в Клиро? – удивлённо спросил второй.

— Да. Хранитель вернулся, а Вечный принц – пробуждён, – вступил в разговор Кортик, надеясь что это не заставит горожан закрыть ворота.

— Вечный принц? Разве это не легенда? – из-за створки выглянул мальчишка.

— Не легенда, – усмехнулся страж. – Он сейчас с нами, и он поможет восстановить справедливость.

Анри вышел вперёд, рядом с ним встал Мим.

— Позвольте нам войти.

— Стражей мы не пустим, – быстро сказал первый мужчина.

— Ты что, Лек, это же Хранитель и Вечный принц! – прошептал второй.

— И что? Они – стражи.

— Мы подождём вас на площади, рада Лея, – решил не ухудшать ситуацию Мим.

— Спасибо.

— Пропустите остальных? – спросил Хранитель.

Мужчина немного помялся, но в конце концов сказал, открыв ворота чуть шире:

— Да.

— Благодарю вас, – Иона поклонилась.

Все, кроме троих стражей, прошли внутрь.

Площадь за воротами была заполонена людьми, которые ютились в шатрах и палатках, укрываясь от палящего солнца. Большинство из жителей Куа даже не отреагировали на то, что появился кто-то новый. Принцесса почувствовала в их душах безразличие, смешанное с отчаянием: они уже успели потерять надежду. Верховная нахмурилась. Что-то здесь было не так: эти люди не могли быть заперты дольше, чем три недели, но количество жителей, которые успели сдаться, было чрезвычайно высоко. Что-то ещё случилось?

Иона сняла второй артефакт и оттого начала светиться ярче. Всё больше и больше взглядов начало сосредотачиваться на ней. «Хорошо. Правильно. Отвлекитесь от своего отчаяния», – подумала она. Принцесса закрыла глаза и спела пару нот – они дарили спокойствие и отдохновение. Лица многих горожан разгладились, воспоминания перестали быть столь яркими. Ужас немного отступил.

Коса Леи расплелась, а волосы вновь стали похожи на живой свет.

— Это действительно Верховная! – воскликнул кто-то, и остальные подхватили его слова.

Площадь начали охватывать волнение и надежда. Вскоре группа Ионы была окружена людьми. Через толпу еле пробрались несколько жриц. Они склонились в поясном поклоне.

— Да пребудет с вами Свет Диру! – воскликнула Лея, и голос её пронёсся колокольчиками по храму.

— Да осветит Он Ваш путь! – громыхнули жители в ответ.

— Я и мои спутники пришли в Куа, так как услышали про скверну рядом с городом. Моя обязанность как Верховной жрицы Диру - очищать скверну. Когда мы шли сюда, то по дороге нашли заброшенную деревню, которая была поглощена скверной. Мы очистили её. Мы не знали, что в самом городе что-то произошло, – пояснила она, а потом добавила:

– Я бы хотела поговорить со старшей жрицей или главой города.

— Главы города и старшей жрицы больше нет, госпожа, – глухо произнесла одна из женщин. – Сейчас я – главная.

— Можно ли поговорить с вами наедине?

— Конечно, Верховная.

— Перед тем, как мы отойдём, я бы хотела предупредить всех, кто здесь находится, что снаружи остались трое стражей: Вечный принц, Хранитель и его капитан.

Девушка почувствовала волнение и приближение паники.

— Люди, напавшие на вас, месяц назад напали и на Хранителя. Они – предатели. Чтобы не пугать вас, стражи остались снаружи, поэтому вам нечего бояться. Земля Диру защитит вас.

Страх чуть-чуть отступил.

— Прошу Вас, Верховная, сюда, – сказала женщина, указывая на святилище.

Иона кивнула, благодаря женщину, и направилась к храму.

Когда Лея вошла в него, то чуть было поражённо не замерла, но в последний момент справилась с собой. Прямо у двери и по всему святилищу лежали прощальные одеяла. Тысячи одеял. Но ни одно из них не появилось после отпевания. В них не было силы Диру. Страшная догадка зародилась в голове девушки.

Наконец, они дошли до маленькой двери в конце большой залы. За ней оказалась небольшая комнатка, в которую группа с трудом, но всё же уместилась. Анна с Альной остались снаружи охранять вход.

— Прошу Вас, садитесь, – женщина указала на лавки, стоявшие по стенам закутка.

Когда все устроились, жрица наконец представилась:

— Меня зовут Лиона, госпожа. Я… – женщина нервно вздохнула, – старшая из жриц, которые остались в храме.

Иона посмотрела на собеседницу – ей не было ещё и сорока пяти. По меркам Рануа она была молода.

— Расскажите всё с начала, Лиона, – мягко сказала Лея.

— Я постараюсь.

Женщина сидела, смотря в пол. На первый взгляд казалось, что её душа выгорела, оставив лишь оболочку, но Иона знала, что жрица просто приглушала свои отчаяние и страх. Наконец, женщина собралась с силами и начала рассказывать:

— Где-то три недели назад к нам пришли стражи. Сколько их было, я не знаю, но не меньше шести. Пришли они рано утром, когда все ещё спали. В тот день я ночевала в доме у родителей. На краю города. Внезапно дверь в дом открылась: отец к тому времени уже проснулся и ушёл в кузницу, поэтому мы решили, что это вернулся он, но на пороге стоял страж. Он был в одежде стражей. Она… она была испачкана чем-то. Потом, я поняла, что это была кровь, но я поняла это лишь после того, как всё закончилось. Мы вскрикнули от испуга – ни я, ни мать ещё не были одеты, поэтому то, что вошедший был стражем, не остановило нас от ругани.

Мужчина просто криво усмехнулся, взмахнул рукой, и я увидела, как моя мать падает замертво со сломанной шеей. Страж попытался сделать то же самое со мной, но сила Диру не дала ему. Он выругался и попытался заколоть меня мечом, но я уже пришла в себя и отбросила его Потоком. Я достаточно слабый чтец, но, наверное, отчаяние придало мне сил. Когда я выбегала из дома, то почувствовала, как… как душа моей матери темнеет, а потом… потом она… она исчезла!

Женщина подняла голову, и все увидели отчаяние в её глазах.

— Душа моей матери просто пропала! – в голосе жрицы появился надрыв. – Но я ничего не могла поделать! Понимаете?

— Я понимаю, Лиона, – мягко сказала Иона и взяла её за руку.

Это немного успокоило жрицу.

— Раздался звон колокола. Тревожный. Нервный. Мы не использовали колокольню много лет – люди сами приходили, – будто оправдываясь перед Верховной, сказала Лиона. – В звоне не было ритма. Сначала колокол испугал меня. Но потом я услышала, как голоса моих сестёр пробиваются сквозь неравномерный звон, и поняла, что нужно бежать к ним. Я боялась, что страж вскоре придёт в себя, но отец был в кузнице. Мне нужно было к нему. Но кузницы не было. Её словно никогда не было! – голос жрицы сорвался. – На месте кузницы моего отца была голая земля. Оглянувшись, я увидела, что нескольких домов тоже не стало. Я… я не смогла найти отца. Я побежала к храму. Ворота были открыты и по бокам от них стояли жрицы. Все они пели Песню защиты. Я присоединилась к ним.

Женщина нервно поёжилась.

— Народ всё прибывал. Нас всех словно загоняли к центру. И мы шли. Убегали. Среди пришедших не было моего отца.

Лиона еле сдерживалась – сама того не заметив, она стиснула руку Ионы.

— Люди всё шли и шли, но стражи всё не появлялись. Мы уже начали надеяться, что они и не появятся, но…

Наконец, женщина не выдержала и заплакала, слёзы упали на ладонь Верховной.

— Внезапно все на площади замерли – от неожиданности мы чуть не прервали пение. А потом появились они. Стражи шли так спокойно и вольготно, словно пришли на бал. Когда они дошли до нас, они остановились и топнули. Земля начала дрожать, а затем люди, которые не успели дойти до нас, провалились по пояс в землю. Один из стражей был чтецом. Он создал диск из воздуха… Этот диск… Я пыталась ему помешать, но сил хватало лишь на то, чтобы петь. Старшая жрица выбежала, стараясь помочь, но они… Они просто разрезали её, как и всех остальных. Столько крови…

Иона обняла жрицу, и женщина заплакала ещё горше.

Лионе понадобилось не менее получаса, чтобы прийти в себя, но никто из сидевших в комнате и не подумал торопить её. Ей нужно было дать выплакаться.

Можно было лишь предполагать, как тяжело было ей сдерживаться все эти дни.

— Мы скрылись в храме, и он защитил нас. Со стен его мы наблюдали, как души убитых исчезают, а их тела и кровь поглощаются землёй. Стражи пытались атаковать нас, но защита храма даже не дрогнула. Тогда один из них, тот, который был чтецом, снёс колокольню. В ней был глава города – это он начал звонить. Колокольня погребла под собой несколько человек. Их стражи не смогли забрать, и мы отпели их.

Через неделю стражи ушли, но никто из нас так и не решился выйти из храма. У нас ещё достаточно еды, чтобы продержаться месяц, может быть, два, но потом… Если мы не выйдем на поля, то не сможем снять второй урожай.

Женщина закончила рассказ, но отряд Ионы не знал, что сказать.

— Сколько людей погибло? – тихо спросила Лея.

— Более трёх тысяч, Верховная.

— И ни одного из них не смогли отпеть?

— Да.

— Знаете ли вы что-нибудь о мар? – внезапно сменила тему Иона.

— Нет, госпожа.

— Мар – это служители Диру. Мои защитники. Мужчина перед вами – один из них. Они обладают невероятными способностями. Они чувствуют опасность. Сейчас опасности в этом городе нет. Вы можете выйти из храма. Если присутствие Вечного принца, Хранителя и его капитана пугает вас, то я могу попросить их уйти из города.

— Я должна обсудить это с остальными.

— Конечно. В каком доме на площади мы можем поселиться?

— Дом мэра. Я провожу вас туда. Детей у него не было, а ему самому дом уже не понадобится. Думаю, он не стал бы возражать. Он был хорошим человеком.

— Спасибо. Мы будем ждать вашего ответа. И помните, что я могу лишить стражей силы, если они нарушили договор.

Женщина снова заплакала, но в этот раз от облегчения.

Через пару минут Лиона уже была на ногах, готовая показать жилище мэра.

Вся компания вышла из комнатки к напряжённо ждущей толпе. Люди расступались перед жрицами, но страх, что они испытывали, давил даже на тех, кто не умел читать эмоции. Истощённые тела и усталые лица – взрослые люди издалека походили на подростков, а юноши и девушки на стариков вблизи. На лицах жителей Куа не было никаких эмоций, кроме настороженного ожидания.

Вскоре группа достигла ворот, через которые их нехотя пропустили. Лиону явно не хотели оставлять наедине с незнакомцами. Иона могла быть Верховной, ей могли даже поверить, но стражам они раньше тоже доверяли.

Когда Лиона вышла из ворот, то при виде стражей вздрогнула, но вскоре взяла себя в руки.

Дом мэра оказался расположен прямо напротив врат храма. Лиона, приведя Верховную к зданию, удалилась сразу, как только Лея и остальные вошли в дверь: женщине явно было сложно находиться вне защиты храма.

Внутри дома царил порядок. Единственным, что выдавало спешку мэра в день нападения, была еда, не сгнившая, но засохшая на тарелке благодаря солнцу и жаре.

Все поверхности в доме были слегка покрыты пылью, которая кружилась в лучах света. Казалось, что хозяин просто забыл про тарелку, заработавшись.

«Именно так выглядел домик тётушки Виллы после её смерти», – вспомнила Ивона. Конечно, в отличие от мэра, соседка семьи Лирин была всего лишь деревенской женщиной, которая пропала в лесу. Мысли о Вилле заставили племянницу Рабдена ощутить себя потерянной десятилетней девочкой, которая зашла к тётушке, чтобы передать пирожки от мамы, но не нашла соседки. Тогда в сердце Ивоны поселилась тревога, которая сейчас пробудилась вновь.

Группа осмотрела дом. Он был большой и просторный. По обстановке и картинам можно было понять, что раньше здесь жила семейная пара, но, по-видимому, супруга умерла. Везде лежали маленькие вещицы, которыми пользовалась жена: духи, шпильки, ленты, ножницы для вышивки, женские кольца, но всё это давно уже никто не трогал, что было видно по слою пыли на них.

Спальню хозяина дома никто трогать не решился, но, к счастью, в доме оказалось шесть гостевых спален и в паре из них даже было несколько кроватей. Видимо, эти комнаты были рассчитаны на детей.

Как и всегда, самая большая комната досталась Ионе и её мар.

В ней была большая двуспальная кровать и две софы, стоявшие в светлой части комнаты, явно рассчитанные на то, что на них будут проводиться тихие дни и вечера за вышивкой – перед одной из них стоял станок для золотой вышивки. Лата со всем почтением убрала его в угол комнаты, чтобы нечаянно не задеть. Хозяйка этого дома была искусной золотошвейкой, судя по работе, до сих пор натянутой на раму.

Стражи предпочли поселиться в спальне с тремя кроватями. Ивоне с Аран досталась спальня с двумя, а Карт, Лем и Карик получили по спальне в своё распоряжение. Шии снова ушёл спать в горную речку.

В большой спальне и в спальне хозяев уже было слово холода, оттого только в них была приятная температура. Все остальные покои пришлось сначала проветрить, а уже после этого накладывать нужные слова. У дома явно был заряженный артефакт, поэтому весь дом можно было охладить без особых затрат для чтецов.

Постельное бельё и прочие необходимые вещи они нашли в кладовой и в комнатах для прислуги. Каждый раз, когда путешественники пользовались чем-либо или просто брали в руки, то чувствовали себя неловко. Пусть мэр умер и они получили разрешение проживать здесь, ощущение того, что они вторгаются в чью-то жизнь, постоянно преследовало их.

Лиона сказала, что у главы не было детей, но вдруг у него или его жены, были дальние родственники, которым всё это принадлежало?

Чтобы хоть как-то успокоить свою совесть, Ивона с Аран решили вымыть посуду и вытереть пыль. Это было единственным, что они могли сделать, чтобы отплатить за гостеприимство. Но они не решились трогать вещи покойной хозяйки.

Когда они закончили, то позвали Рабдена, который сегодня отвечал за обед.

Ни у кого не было желания общаться, поэтому в доме царило молчание.

Только когда принц начал готовить, в комнату к Верховной пришли стражи. Они хотели узнать, что же всё-таки случилось.

Мужчины слушали молча, и с каждой фразой Ионы их лица становились всё мрачнее. После рассказа они поблагодарили Лею и ушли к себе в спальню.

Одновременная смерть такого количества людей, особенно та, которую можно было предотвратить, если бы они нашли предателей раньше, не давала им покоя.

Обед прошёл так же безрадостно, как и весь остальной день. Никто из группы не знал, что стоит делать, и не мог предположить, как стоит действовать дальше.

Глубже всего в свои мысли погрузилась Иона: её мучило то, что души мёртвых пропали. Она не чувствовала смерти или скверны в воздухе, и это было очень странно.

Принцесса никогда не слышала о подобном и оттого не представляла, куда делись души и что с ними произошло.

Пока Иона сидела в своей спальне, её мар и маро обследовали город, чтобы убедиться, что никакой угрозы действительно нет. Закончили они ближе к ночи.

Город, как и его окрестности, был чист. Стражи покинули его почти сразу же после нападения. Из чего можно было сделать вывод, что они получили, что хотели.

Письмо о произошедшем уже было отправлено в столицу. Вскоре все крупные и маленькие города будут оповещены о предателях и о том, что прятаться от них нужно в храме. Оставалось лишь надеяться, что сообщение дойдёт до всех.

Глава 17. День в храме

Всем не спалось, поэтому встали они рано. Хотелось что-нибудь делать – бездействие заставляло чувствовать себя бесполезными.

Первым придумал себе дело Лем. Ещё вчера он заметил, что многим в палаточном городке требовалась помощь, но не решился предложить свои услуги. Сейчас же доктор надеялся, что его пустят в храм. Не одного, так с Ионой.

Лея одобрила его план и решила присоединиться, чтобы помочь песнями. Ивона, Аран и Карик тоже захотели пойти в храм.

Ближе к обеду в дом пришла Лиона. Она обсудила всё с жителями, и они провели голосование. Большинство выступило против того, чтобы пускать стражей внутрь. Остальным спутникам Верховной было разрешено входить и выходить из храма в любое время.

Иона поблагодарила жрицу за сообщение и предупредила, что они хотели бы осмотреть больных и помочь им.

После недолгого размышления женщина кивнула и предложила отвести их в храм. Группа собралась и направилась за жрицей, оставив стражей с Картом и Рабденом дома.

— Ну, и что будем делать? – грустно спросил Кортик.

— О трагедии мы сообщили, так что всё, что мы могли, мы сделали, – тихо проговорил Анри, сам не уверенный в своих словах. – Есть ли что-то, что мы можем сделать, не вызвав беспокойство у жителей?

— Почему бы нам не попытаться убрать обломки и другой мусор, оставшийся после нападения? – предложил Мим.

— Это хорошая идея, – поддержал мужчин Карт. – Мы с Рабденом можем помочь в этом. Я не думаю, что вам стоит применяться свои способности, по крайней мере, пока, так что придётся работать руками.

— Мы не знаем, как отреагируют жители, если мы применим способности, – согласился Кортик.

— Будем надеяться, что эти ублюдки насытились кровью, – с еле сдерживаемой яростью процедил Мим.

Ругательство из уст обычно подчёркнуто вежливого Хранителя резало слух и оттого казалось намного более грубым, нежели если бы его употребил кто-либо другой.

Кажется, Карт впервые слышал, как Мим ругался.

— Думаешь, они могут напасть на другие города, отец?

— Лучше предполагать, что могут.

— Но зачем они вообще напали? – спросил Рабден, до этого лишь молча слушавший разговор.

— Не знаю, но думаю, что это как-то связано с душами, – почесал бороду Карт. – Но как – я не представляю. Нужно будет обсудить это с Леей. Души – это её вотчина. Вчера нам было не до обсуждений…

— Вы правы, – поддержал его Рабден, – мы были слишком погружены в себя. Сама мысль о том, что более трёх тысяч человек умерли за несколько секунд, ужасает. Если бы сейчас шла война, то подобные потери было бы можно хоть как-то понять, но сейчас мирное время!

— Что-то мы заболтались, – внезапно сказал Калеб, не желая продолжать этот разговор, – давайте лучше поищем, чем можем помочь.

Мужчины кивнули и вышли из дома.

Прежде чем приступать к восстановлению города, им предстояло выяснить какие имелись повреждения. С той стороны, с которой они подошли вчера, видимых разрушений не было, так что вполне возможно, что восстанавливать на самом деле было просто нечего, кроме площади перед храмом.

Сначала они решили приняться за восточную часть города.

Всё было чисто – казалось, что никакого нападения просто не произошло. Через некоторое время группа разделилась и начала прочёсывать все улицы. Времени и усилий то, что они задумали, должно было отнять много, но всё было лучше, чем просто сидеть дома у мэра и думать о погибших.

Мужчины договорились встретиться на небольшой площади, которую они нашли по пути, когда начнёт подходить время ужина, и разошлись.

Со стороны храма как раз начало раздаваться пение Верховной.

***

Когда Иона с друзьями пришла в храм, то поняла, что со вчерашнего дня настроение ни у кого не изменилось: всё то же отчаяние, перемешанное с усталостью.

Первое, что сделала Лея, придя в храм, – это сообщила о том, что в столицу было отправлено послание. Это произвело именно тот эффект, которого ожидала Верховная: люди немного успокоились, когда поняли, что об их беде узнают другие.

Дождавшись, когда люди перестанут перешёптываться, Иона представила своих спутников и передала слово Лему.

— Есть ли среди вас врачи, лекари, знахари? – спросил он у жрицы.

— Три лекаря и четыре знахарки, – ответила Лиона. – Большинство знахарей жили на окраине…

— Есть ли у вас тяжёлые больные?

— Спросите у Мии. Она у нас сейчас главная.

— Где она?

— Я провожу.

Группа направилась в глубину храмового комплекса.

— Мия! – окликнула Лиона женщину в возрасте, которая как раз давала что-то мальчишке лет пяти.

— Чего? – устало отозвалась она, поднимаясь с колен.

— Этот юноша – врач. Он с Верховной.

— Настоящий или как наши? – без энтузиазма спросила женщина.

— Он закончил Университет Эфы, – ответила за Лиону Лея.

— Это хорошо. Среди нас лишь двое недоучек, я и знахарки, которые только и умеют что свои зелья варить.

— Ну зачем ты так. Перевязку они делают хорошо.

Мия лишь вздохнула.

— Есть ли у вас срочные пациенты? – осведомился Лем.

— Есть парочка. Остальные… не дожили.

— Покажите их, – решительно приказал врач.

— Иди за мной.

— Лея, ты со мной, остальные пока будут мешать, – деловито сказал Лем.

Карик, Ивона и Аран кивнули и остались стоять, где были.

Идти долго не пришлось – храм пусть и был невероятного размера для не столь большого города, но всё же и не столь огромным, чтобы в нём было можно потеряться.

— Вот, здесь они, – сказала Мия, указывая на небольшую палатку, которая выглядела чище и целее, чем все остальные. – Лиона, иди к тем воробушкам, которые остались в главном шатре. Дай им хоть какую-нибудь работу.

— Мия, – укоризненно сказала жрица женщине, а затем повернулась к Лему и Ионе:

– Не буду мешаться.

Когда она ушла, Иона с Лемом вошли за Мией в палатку. На матрасах лежали молодой человек и женщина в возрасте.

— У мальчика ранение в живот. Я зашила, как смогла, но, мне кажется, что у него что-то где-то повреждено. У этой жрицы сильные боли в животе. Начались сегодня утром.

Женщина лежала, сжавшись в комочек.

— Кровотечения были? - спросил Лем, увидев, что больная держится за низ живота. – Мужчина есть? Есть ли возможность беременности?

Мия покачала головой:

— Нет.

— Рвота была?

— Нет.

— Перевернитесь на спину, мне нужно вас осмотреть, – сказал врач больной, и она послушалась.

Лем быстро начал производить осмотр. С каждым жестом он всё больше хмурился. В последнюю очередь он прослушал живот и, как и ожидал, шумов было меньше в правой половине.

— Лея, проверь Потоком на всякий случай, но по всем признакам – это воспаление червеобразного отростка. Нужно оперировать. Мне нужен стол.

— Организуем, – быстро сказала Мия и убежала.

В это время Иона использовала Поток, чтобы почувствовать место воспаления, а затем написала слово обезболивания и слово заморозки, которые помогли женщине расслабиться.

— Думаю, ты прав. Но на всякий случай проверь ещё и яичник.

— Хорошо. Ты её уже подготовила?

— Частично.

— Спасибо.

Лем осмотрел молодого человека, пока готовили стол.

— Наложи на него обезболивание, – попросил Лем. – Его оперировать буду после.

— Усыпить его?

— Пока не надо. Он и так без сознания.

— Хорошо.

— Всё готово, – в комнату вбежала Мия.

— Лея, перенесёшь её? Как только наложишь обезболивание на него.

— Конечно.

Иона подошла к мужчине, быстро написала слово и приготовилась к тому, чтобы переносить женщину.

На территории храма Поток всегда слушался её, словно собачка, и река никогда не пыталась выйти из берегов. Верховная зачерпнула нужное количество воды и написала сложное предложение, которое не просто должно было поддерживать пациентку в воздухе, но и защищало от внешних воздействий.

— Куда её нести? – спросила стоявшую в проходе Мию Лея.

— Следуйте за мной.

Они устремились в сторону одного из жилых корпусов. Там и нашёлся большой хороший стол, стоявший в пустой комнате. Всё лишнее было вынесено за дверь – люди явно спешили.

У комнаты было нечто вроде сеней, по-видимому, это была комната ожидания перед кабинетом старшей жрицы.

— Вот и хорошо, – пробормотала Лея. – Те, кто будут участвовать в операции, войдите в эту комнатку и закройте за собой дверь. Лата, ты со мной, остальным ждать снаружи. Нам нужен плед. Тот, что не промокает.

— Как прикажете, госпожа, – появилась в комнатке мар.

Мия вздрогнула, а Лем, сосредоточенный на пациентке, даже не обратил внимания.

— Рэн, позови Ивону, она будет нужна, чтобы освещать живот, – приказала Иона.

— Хорошая идея, – отметил врач, – тогда ты будешь на очищении.

— Об этом я и думала. Сейчас я наложу слово очищения на комнату, которая будет операционной, на ту, в которой мы стоим, и на нас. Я буду очищать все вещи и новоприбывших, поддерживать обезболивание, сон и обездвиживание, а Иона будет светить. Это тебя устроит?

— Вполне, – кивнул Лем. – Хорошо, что я заставил тебя ходить на те занятия.

— Хорошо, – согласилась девушка. – А теперь помолчите все немного, я начинаю работать.

Казалось, Иона ничего не сделала, но воздух внезапно стал пахнуть по-другому: словно прокипячённое бельё.

— Плед, Лата.

Мар протянула свёрнутый плед.

— Разверни. Не подумала я о том, что его нужно было сразу развернуть, – цокнула языком Иона. – Придётся ещё раз всё очищать.

Через пять минут Лея разрешила всем пройти в кабинет. После чего закрыла дверь в комнатку ожидания. Лата разложила плед на столе. Пациентку раздели и уложили поверх пледа. Лем начал обрабатывать кожу больной, а Лея писать слова и предложения.

— Лата, стой в уголке и не смей подходить к пациентке, – приказала Иона.

— Конечно, госпожа, – мар и сама побоялась бы прикоснуться к покрытой словами Потока женщине: не дай то Богиня слова исчезнут.

Вскоре раздался стук в дверь.

— Лея, я привёл Ивону.

— Спасибо. Можешь идти. Отгоняйте особенно любопытствующих от окна, – попросила Иона, видя, как кто-то пытается заглянуть в комнату.

— Слушаюсь.

— Ивона, подождите в комнатке.

— Конечно, Верховная.

Через пару минут всё было готово, и Иона могла заняться ещё одним очищением. Лея вышла в комнатку и осмотрела племянницу Рабдена.

— Оставьте сумку и вашу тунику здесь, – приказала она. – Чем меньше лишних вещей, тем лучше.

Ивона подчинилась и уложила свою сумку к уже лежавшим в уголке сумкам Лема и Ионы.

— Хорошо, – удовлетворённо кивнула Верховная и очистила девушку. – Можете проходить, но ни к чему не прикасайтесь. Очищение Потоком – это не одно и то же с обеззараживанием. Для этого потребуются растворы, которые есть у Лема.

— Конечно, Верховная, я даже не думала трогать что-либо.

— Проходите. Лему нужен свет, а я буду ему помогать держать пациента без сознания.

Девушки зашли в комнату, где врач уже начал обрабатывать кожу больной.

Иона встала у головы женщины, приложила руки к её вискам и закрыла глаза.

— Не люблю работать один, – буркнул Лем.

— Мне спеть? – спросила Верховная.

— Если это будет что-то, что поможет операции, то пой. Главное, делай это тихо, чтобы я мог давать указания.

— Хорошо.

Иона запела что-то нежное, не напоминающее ни одну из песен жриц, которые молодой человек слышал до этого, но мелодия без слов странным образом помогала сосредоточиться.

— Свет нужен такой же, как тогда с Рэном, – кинул он Ивоне.

Операция началась.

В это время Карик с Аран растерянно смотрели по сторонам. Они никак не ожидали остаться вдвоём, и сейчас напряжение между ними мог почувствовать любой прохожий. Поэтому когда к ним подошёл невысокий мужчина и на ломанном нанди попросил помочь, они ухватились за эту возможность, как за соломинку.

Оказалось, что при падении башни колокол выпал из окна и пробил стену одного из жилых корпусов. Мужчина попросил их с помощью Потока достать его, а то мужчины никак не могли начать восстанавливать здание.

Чтецы решили на всякий случай уточнить у Лионы, действительно ли можно это сделать. Жрица сказала, что это очень поможет храму, и брат с сестрой принялись за работу.

Работать вместе, перебрасываясь лишь парой слов, оказалось намного легче, чем разговаривать друг с другом.

Карик внезапно осознал, что это его полностью устраивает. Вероятность того, что Аран сможет хвалить его, подбадривать и в общем и целом относиться к нему как к человеку, достойному уважения, была чрезвычайно мала. Так стоит ли ждать? Наверное, нет. Даже Ивона, с которой у Калина были не самые лучшие отношения до подземного храма, относилась к нему лучше, чем сестра.

Работа не способствовала хорошим мыслям, но хотя бы отвлекала от ещё более тревожных.

Карик чувствовал боль и отчаяние людей вокруг, и это угнетало его ещё больше. Он хотел помочь, но не знал, как. Да, сейчас он занимался физической помощью, но он не мог облегчить ту боль, что испытывали эти люди.

Когда они шли за Верховной, то он видел шатёр, в котором играли дети. У них не было ни кукол, ни чего-либо ещё, а одежда была латана-перелатана.

Люди бежали в храм, не имея возможности собрать вещи, и потому большинство жителей ходили в одной и той же одежде уже три недели. Им просто было не во что переодеться, хотя их дома были лишь в нескольких сотнях метров от них.

Наконец он и Аран перенесли колокол и большие куски кладки наружу. Вокруг его сестры образовалась восхищённая необычной слепой женщиной топа.

— Канна Лиона, – обратился Карик к жрице, стоявшей рядом.

— Да, кан…

— Карик, – напомнил он.

— Что вы хотели спросить, кан Карик? – спросила женщина.

Она не ожидала, что этот молчаливый молодой человек сам обратится к ней.

— Я бы хотел помочь жителям. Принести им одежду или какие другие вещи.

За четыре месяца Калин стал намного лучше говорить на рануасском. Он предполагал, что ему помогало то, что он – чтец.

После слов об одежде Лиона удивилась ещё больше: мало кто подумал бы об этом. Даже она сама не задумывалась о том, чтобы попросить Верховную и её спутников помочь с провиантом и одеждой.

— Мы будем вам благодарны, кан Карик.

— Только мне понадобится карта города, на которой я могу рисовать.

— Конечно. Я составлю список и принесу карту.

— Не будет ли проблем?

Лиона непонимающе посмотрела на него.

— Люди не начнут ссориться из-за очереди?

Жрица задумалась.

— Такая возможность есть, – осторожно сказала она, – я подумаю о том, как это можно будет решить.

— Я буду ждать.

— Я сообщу, когда найду способ, но не думаю, что это будет сегодня.

— Конечно. Я понимаю.

Ещё немного жрица с Кариком постояли в молчании, наблюдая за толпой вокруг Аран.

— Я могу чем-нибудь ещё помочь сейчас? – наконец спросил он.

— Пока Мия занята операцией, не думаю.

— Есть ли место, где я могу посидеть, чтобы не мешать людям? Я вижу, что они нервничают. И я их понимаю. Я – незнакомец, а незнакомцы причинили много боли.

— Вы можете пройти к озеру посвящения. Там никого не бывает.

— Вы покажете?

— Конечно.

Лиона повела Карика в сторону святилища.

***

Прошло не менее получаса, прежде чем толпа вокруг Аран начала расходиться.

— Канна Аран, – сказала одна из женщин, – мы как раз собирались обедать, может быть, вы присоединитесь?

— С удовольствием.

— Я провожу вас! – вызвался мальчик, очарованный загадочной незнакомкой.

— Спасибо, Ал, – поблагодарила Аран и, взяв палочку, которую ей сделал Карик, поудобнее, подала мальчику левую руку.

Группа, весело болтая направилась к одному из шатров.

Аромат овощной похлёбки донёсся до них – еда действительно была уже готова.

Аран как почётную гостью усадили на самую мягкую подушку. Когда она устроилась поудобнее, то услышала, как один из мужчин говорит:

— Нужно было и мальчика позвать, а то как-то нехорошо получается. Он ведь тоже помогал.

— Какого мальчика? – спросила Аран.

— Который пришёл с вами, канна.

Сердце Аран неприятно ёкнуло: всего полчаса - и она забыла, что была с братом. Она могла оправдываться, что не считает его «мальчиком», но главным было не это. Аран не заметила, что с ней больше не было брата, пока ей не напомнили об этом. Неужели Калин занимал в её сердце и голове столь мало места?

— Так парень уж ушёл давно, – отметила женщина, сидевшая рядом со чтицей.

— Куда? – спросил начавший этот разговор мужчина.

— Не знаю. Он поговорил с Лионой, и она увела его куда-то.

— Может, нам сходить за ним?

— Лиона покормит его.

Нехорошее чувство лишь усилилось, но Аран не смогла заставить себя признаться, что забыла о брате.

— Ты прав. Не оставит же она его без еды, – согласилась женщина. – Парень молодой, но не ребёнок же, сам, если что, попросит.

«Не попросит», – подумала Аран, вспомнив жалобы нянечки.

Почему она не вспомнила этого раньше? Почему не обратила на это внимание? Почему она думала совсем не то, что должна была бы? Только сейчас она поняла, что не знает своего брата. Все сведения и впечатления о Карике были не её собственными. Они были рассказами о незнакомом мальчике. Калин был для неё образом, созданным другими людьми.

Нянюшка, которую Аран искренне любила, жаловалась на то, что Карик почти не разговаривает и, в отличие от Алиан, не играет с другими детьми. Что он избалован. Что плохо ест. Отец писал, что Карик слаб, ругал его за то, что он предпочитает игры фехтованию, мать - что мальчик, к сожалению, лишён таланта, поэтому возить его с собой в столицу было бесполезно. Он плохо фехтовал, ездил верхом, танцевал и пел. Но, если подумать, то учитель фехтования у него был плохой, верховой езде его обучал конюх, а пению и танцам он обучился лишь в Альхейре.

Внезапно пришло осознание того, что Карика, кажется, никто не любил.

Аран вспомнила, как Калин серьёзно заболел во время учёбы в университете. С ужасом Алиан осознала, что она написала письмо родителям и решила, что на этом её долг исполнен. Кажется, она тогда посчитала, что родители заберут его в столичный особняк, так что ей беспокоиться не о чём, ведь мать всегда забирала её, когда сама Аран болела. Но родители не приезжали. Это… об этом говорил Карик?

— Канна Аран! Канна Аран! – донеслось будто издалека.

— Да, – откликнулась она с запозданием.

— Вы так побледнели, с вами всё в порядке? – с беспокойством спросила одна из горожанок. Кажется, её звали Касия.

— Всё в порядке. Просто я немного устала. Поем - и всё будет прекрасно, – постаралась скрыть своё смятение Алиан.

— Конечно-конечно! Давайте приступим к еде!

***

В пещере с озером никого не оказалось, что удивило Карика: внизу было прохладно, а места было достаточно, чтобы вместить не менее двух или трёх тысяч человек.

Лиона показала, где можно посидеть, сказала, что можно или нельзя делать, и ушла. Калин остался наедине со своими мыслями, и это его устраивало.

Он надеялся, что у него получится организовать то, что он хотел, таким образом, чтобы люди не перессорились.

Вскоре мысли переключились на памятники. Молодой человек вздохнул.

— О чём вы грустите? – внезапно раздался голос рядом с ним.

Молодой человек даже почти не вздрогнул, привыкший к внезапным появлениям Шии, но в этот раз голос был женский. Калин оглянулся, но никого не увидел. Только через пару секунд он понял, что с ним разговаривает лея.

— Простите, – произнесла женщина появившаяся из дерева в двух метрах от скамейки, на которой сидел молодой чтец.

Призрачная жрица оказалась молодой девушкой не старше самого Карика. Когда-нибудь он наберётся смелости и спросит, зависит ли внешность лей от того, во сколько лет они умерли.

— Так о чём вы грустите?

Калин не очень хотел отвечать на этот вопрос, но не смел обижать жриц ложью.

— Я подумал о том, что даже если я создам памятник, на него нельзя будет нанести имена погибших.

— Почему?

— Души ещё не отпеты, поэтому нельзя узнать, кто на самом деле мёртв.

— Души не отпеты, – девушка подошла к Карику и села рядом с ними на лавку, – но мы знаем имена тех, кто умер. Родственники сообщили имена тех, кто пропал.

— Но ведь есть возможность, что часть людей убежала из города.

— Вы правы.

— Я бы не хотел, чтобы человек вернулся в город и увидел своё имя на памятнике погибшим. Быть оплаканным, когда ты ещё жив… неприятно. Кажется, что тебя забыли. Предпочли забыть.

— Я чувствую, что вы говорите, основываясь на своём опыте.

— Да.

Жрица располагала к себе, а Карику нужно было выговориться, поэтому он решил ничего не утаивать. Всё равно никого из группы не было в этой пещере.

— Вас кто-то счёл мёртвым?

— Дважды, но первый раз был понятен.

— Могу ли я спросить, кто?

— Сестра.

— Это… неожиданно, – удивлённо отметила жрица.

— Наверное, не очень неожиданно, если быть честным. Моя сестра никогда не отличалась внимательностью по отношению ко мне.

— Что вы имеете в виду?

— Не знаю, стоит ли говорить об этом.

— Вы уже начали говорить, так почему бы не продолжить?

Карик грустным взглядом обвёл озеро посвящения.

— Наверное, ничего страшного, если я расскажу, не будет.

Лицо Калина стало безжизненным и безэмоциональным.

— Единственным человеком, который переживал за меня, когда я болел, была Верховная. Я думаю, что Верховная. Возможно, она просто привиделась мне в бреду, – быстро добавил он. – В детстве и юности я много болел. Четыре раза я был на грани смерти. И даже сейчас я иногда думаю о том, что моим родителям и сестре моя смерть доставила бы лишь беспокойство. Никто из них не навещал меня. И я не уверен, обратили ли они внимание на то, что я болел. Два раза это случилось в университете. Моя сестра… – в голосе Карика послышалась боль. – Она преподавала в моём университете.

Калин почувствовал, что ему нужно рассказать это хоть кому-нибудь. Хотя бы призрачной жрице.

— Я лежал в лазарете. У меня был сильный жар, я не мог говорить, а глаза были воспалены и не открывались. Девушка-врач, что работала там, как-то вернулась в палату в чрезвычайно плохом настроении. Когда она подошла ко мне, то я услышал, как она бормотала ругательства себе под нос. Что-то про «высокородных поганцев». Я думал, что она говорит про меня, но вскоре я услышал слово «профессор». Прислушавшись, я понял, что врач пыталась встретиться с моей сестрой по поводу меня, но моя сестра сообщила, что у неё нет времени и что в университете я лишь ещё один ученик.

Калин попытался проглотить комок, что застрял у него в горле, но ничего не получилось.

— Врач явно думала, что я сплю, поэтому, когда я застонал и попытался приоткрыть глаза, она испугалась и извинилась.

Жрица сочувственно молчала.

— Сначала… – Карик ещё раз сглотнул. – Сначала я подумал, что всё это мне показалось. В конце-то концов, половину времени я был в бреду… Но на следующий день в лазарет попал мой однокурсник. Кажется, он отравился – мне тогда было слишком плохо, чтобы я мог до конца осознать что-либо. Помню лишь, что его выписали через день, так что это было что-то не слишком серьёзное. Но…

Молодой чтец начал тяжело дышать.

— Но несмотря на это, моя сестра, моя родная сестра, пришла к нему. Она вошла в лазарет и даже не заметила меня. Девушка-врач вошла в палату вслед за ней и спросила: «Вы всё-таки решили навестить своего брата?» А моя сестра сказала: «Я пришла к ученику из моего класса». Ох, я так надеялся, что у меня бред! Но даже когда ей указали на меня, она холодно сказала, что ей должны были сообщить обо мне сразу же, а ещё лучше – написать родителям. Она не подошла ко мне. Не попыталась помочь. Она просто спросила о моём состоянии, а затем несколько минут провела, общаясь со своим учеником.

Калин прикрыл глаза.

— Мои одногруппники узнали об этом. И о том, что я чуть не умер, и о том, что моя сестра не захотела навестить меня. После этого часть из них перестала издеваться надо мной из жалости, а часть начала издеваться ещё сильнее – теперь они знали, что моя семья не защитит меня. Тогда, в университете, я этого не понимал. Я верил, что сестра делает это из-за того, что не имеет права выделять меня. Но… я бы соврал, если бы сказал, что мне не было больно. Только понял я это недавно.

Некоторое время жрица с Кариком сидели в молчании.

— Сочувствую вам, – тихо сказала женщина.

— Спасибо, что выслушали.

— Есть ли у вас сейчас те, кто любит вас?

— Не думаю. Единственными, кто общается со мной, являются Верховная и мой учитель. Но это больше отношения старшего с младшим. И я не думаю, что у меня получится сблизиться с кем-то.

— Почему вы так думаете?

— Все уже разбились на группы. Они либо давно знают друг друга, либо являются парой. Я буду третьим лишним. К тому же я произвожу не самое лучшее впечатление на людей.

Жрица вздохнула.

— Вам будет тяжело, крепитесь.

— Ещё раз спасибо, что выслушали.

— Мне приятно было поговорить с вами.

Карик удивлённо посмотрел на жрицу, и она рассмеялась.

— Я живу в этом храме уже очень давно – мне часто бывает скучно.

— Но у вас же есть компания, – посмотрел на другие леи Калин.

— Большинство из нас спит и видит сны. Мы просыпаемся, когда нужны. Иначе ноша лей была бы слишком тяжела.

— Но вы не спите.

— Сейчас моя очередь бодрствовать.

— То есть вы сейчас одна?

— Да. Мои сёстры и братья спят.

— Неужели никто из жрецов храма не заходит, чтобы поговорить с вами?

— Иногда заходят, но редко.

— Почему вы согласились быть леей? – внезапно спросил Карик.

— Потому что хотела помочь. Ещё до того, как я стала жрицей, душа моей дочери не смогла уйти. Свет во мне уже проснулся, поэтому я чувствовала её метания и боль. В храме нашего города тогда не было силы. Куа был маленьким городком, больше похожим на деревню, и у нас не было ни одной леи. Я стала первой.

— Сочувствую вам.

— Не стоит. С того времени прошло уже столько лет… И когда я засыпаю, то вижу счастливые сны.

— Но разве счастливые сны не делают явь ещё более болезненной? – серьёзно спросил Карик.

— Порой. Но, скажу вам честно, плата не столько велика, и мы всегда можем уйти, если такое существование станет невыносимым. Но мало кто уходит.

— Не знаю, смог бы я стать леей…

— Надеюсь, что столь молодому человеку ещё не скоро придётся задумываться о смерти. Ещё раз.

Карик усмехнулся:

— Если так подумать, то я – везучий. Шесть раз смог избежать смерти.

— Хорошо, что вы так думаете. Другие бы сказала, что вы невезучий – шесть раз чуть не умерли.

— Вы правы.

Они немного помолчали, а затем Карик сказал:

— Простите, мои проблемы столь малы по сравнению с проблемами Куа.

— Не стоит сравнивать горести. И вам не за что извиняться.

Разговор стих. Карик и жрица сидели вместе на скамейке и смотрели на озеро.

Глава 18. Служба и ночной ливень

Обе операции прошли успешно, что не могло не радовать. Аран с Ивоной подрядилиcm помочь пациентам с восстановлением.

Благодаря тому, что оба больных выжили, вера в добрые намерения Верховной и её друзей усилилась.

Сейчас, когда срочные пациенты были осмотрены и спасены, Иона могла позволить себе заняться тем, чем хотела ещё вчера, – службой. Полноценные службы не проводились в храме с нападения, и пора было это исправлять.

Увидев решимость в глазах сестры, Лем резко сказал:

— Нет!

Иона посмотрела на врача с недоумением:

— Что «нет»?

— Никаких песен, пока не поешь чего-нибудь!

Девушка вздохнула.

— И нечего жалостливо на меня смотреть! – возмутился Лем.

— Лея, – взял её за руку муж, – поешь. Ты бледна.

— Я всегда бледная, – попыталась возразить она.

— Лея, – более строго сказала маро, – ты обещала Лему, что будешь хорошо питаться?

— Обещала, – нехотя согласилась она.

— Хорошо, что здесь больше никого нет… – пробормотал врач.

— Почему?

— Никто не видит, как мы уговариваем тебя, Верховную, поесть. Разве что с ложечки не пытаемся кормить.

— Вернёмся в дом? – спросил Рэн.

— Посмотрим. Если предложат поесть в храме, то лучше согласиться.

— Согласен: не стоит обижать горожан, но если не предложат, то напрашиваться точно нельзя. Еды у них, скорее всего, мало.

Иона кивнула, соглашаясь с Лемом:

— Напомни мне, чтобы я спросила про запасы у Лионы. Нужно узнать, закупают ли они продовольствие или выращивают.

— Напомню, – ответил врач.

— Лея, хватит думать о долге. Особенно не о твоём, – тихо сказал Рэн.

— Хорошо, я постараюсь…

Когда все трое вышли из «операционной», их встретила маленькая делегация во главе с Лионой.

— Верховная, – начала говорить жрица, склонив голову в поклоне, – кан Лем, мы благодарим вас за помощь в спасении наших друзей и мы бы хотели пригласить вас и ваших спутников на ужин.

Лея удивлённо посмотрела на друзей, затем на небо и поняла, что близятся сумерки.

— Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение.

Лея почувствовала радость, исходившую от людей.

Лиона вела их сквозь толпу, и это был первый раз, когда Лея могла почувствовать что-либо, кроме отчаяния, страха и безнадёжности в душах людей. Надежда, что пряталась за этими эмоциями, решила, наконец, показаться. Пока она была несмелой и неуклюжей, но то, что она вышла вперёд было главным.

Было заметно, что люди вокруг Ионы и её спутников перестали бояться пришедших так сильно, как раньше. Сейчас они хотели прикоснуться к тем, кто начал им казаться спасителями. Но страх быть обманутыми никуда не делся. Он стал лишь сильнее.

Лиона провела Верховную в трапезную, где уже был накрыт стол, а вокруг мест в центре комнаты стояли люди.

Аран, Карик и Ивона уже сидели за столом, нервно оглядываясь. Даже Алиан чувствовала себя несколько неловко от всего этого внимания.

Присутствующие горожане поклонились. И этот поклон значил для Леи много больше, нежели предыдущие. Он был другим: в нём чувствовалась искренняя благодарность.

Она прошла к столу и села за него, Лем и Рэн последовали за ней. Когда они устроились, то жители присоединились к ним. Иона порадовалась, что остальных мар не видно. Женщины столь внушительных размеров и внешности могли напугать ещё приходящих в себя горожан. Судя по тому, что тарелки для Латы не было, Мия была слишком занята, чтобы вспомнить о внезапно появившейся гигантской женщине.

В первые несколько минут в трапезной царила тишина, но вскоре люди начали перешёптываться, а затем и говорить в полный голос. Сказать, что стало шумно, было нельзя, всё же люди были слишком подавлены, чтобы веселиться от души, но, по крайней мере, теперь было нельзя услышать стук ложек по тарелке.

Иона и остальные в её группе слушали людей, сидевших вокруг них, кивали и улыбались. Аран с Ивоной слишком плохо понимали рануасский, чтобы знать, о чём с ними говорили, но их собеседники не замечали этого. Наконец, и Лее задали вопрос:

— Верховная, можно ли мне узнать имя Вашего спутника.

Задала его задорная женщина, сидевшая напротив. Интересовало её совсем другое, но об отношениях маро с Ионой она спрашивать побоялась.

— Это – Рэн. Мой муж.

Собеседница, не ожидавшая, что получит ответ на свой вопрос, покраснела.

Иона словно нечаянно приподняла рукав, показывая рисунок из листьев.

— Священный брак!.. – прошептала Лиона, сидевшая слева от принцессы.

Лея не отреагировала на замечание, продолжая улыбаться.

— Мы надеялись провести церемонию по традициям Рануа. В столице.

Внимание всех в трапезной оказалось приковано к принцессе. Необычность самого события и возможность посудачить об этом после ужина отвлекли людей от их бед и заставили думать о чём-то, не связанном с их горем.

— Вы были в священной роще? – спросила девочка, которая сидела через проход.

Глаза её горели восхищением. Похоже, Лея недооценила легендарность сада глициний. Теперь ошибка Анри стала более понятной: даже маленькие девочки знали о нём и хотели попасть в него. Сад действительно давно стал легендой.

Мужчина, сидевший рядом с девчушкой, шикнул на неё, но это не помогло:

— Там действительно так красиво, как рассказывают?

— Да, – мягко улыбнулась Иона, поворачиваясь к маленькой собеседнице. – В роще стоит волшебный аромат, который нескоро покинет мои воспоминания.

Девочка мечтательно вздохнула.

— Как бы я хотела там побывать!

— Мара, тебе восемь! Вот вырастешь – тогда и пойдёшь с мамой в паломничество в Клиро! – прошипел отец. – Простите, госпожа, она ещё совсем малютка.

Иона лишь улыбнулась, а девочка надулась.

Атмосфера в зале стала светлее. Порой непосредственность всего лишь одного человека может изменить настроение. Кажется, лишь отец девочки был недоволен её поведением.

Ужин закончился намного радостнее, чем начинался, и Лея была рада этому.

После еды она предложила жрицам провести небольшую службу, чтобы усилить защиту храма, и Лиона ухватилась за эту возможность.

Сначала служители собрались в храме, чтобы обсудить песни, которые они будут исполнять. Когда всё было обговорено, то Верховная и остальные жрицы взяли ветки лей и вынесли их на площадь перед входом. В живых осталось сто четыре жреца, и все они сейчас стояли идеальным кругом, в центре которого находилась Верховная.

Жрицы выполняли все действия нарочито медленно, и это привлекало к ним дополнительное внимание, поэтому, когда они закончили подготовку, жители Куа пристально наблюдали за происходящим.

Несущая Свет сняла артефакты, положила их в поясную сумку и взяла первую ноту. Голос её прокатился по мостовой серебряными бубенцами, приносившими спокойствие и ясность мыслей. Жрецы начали присоединяться один за другим. Сначала высокие голоса, затем низкие. Гармония голосов пронизывала воздух, и он дрожал от силы, что она источала.

Лем с удивлением увидел, что Лея начала танцевать: движения её были изящными и выверенными. Вскоре жрицы начали повторять эти движения, но каждый новый танцор вступал на несколько нот позже. Это изменение отразилось и на музыке – песня стала каноном.

Только сейчас молодой человек понял, что до этого ни разу не видел, чтобы его сестра проводила службу со всеми положенными песнями и танцами.

Когда все сто четыре жреца начали своё движение, Лея изменила свой танец, а голос её начал звучать громче, чем остальные. Верховная стала светиться ярче, а за ней занялись светом ветки лей.

От Ионы к веткам, словно вода, потекло сияние. Вскоре оно преодолело ветки, затем жрецов и наконец достигло горожан. Море света разлилось на площади и начало проникать в другие части храма. Каждый человек, прикоснувшись к сиянию, начинал чувствовать небывалый эмоциональный подъём.

Через несколько минут все люди в храме стояли окружённые светом. Дети и те, кто лежал, казалось, скрывались в сиянии. Кто-то резко вскакивал, пытаясь понять, что происходит, а кто-то специально ложился, чтобы погрузиться в Свет Диру.

Лем, уставший после операций, подложил предложенный ему Рэном плед и сел. Так он и уснул, убаюканный песней.

***

Проснулся он от того, что Ивона тихонечко звала его по имени.

— Что, уже всё закончилось? – сонно спросил он, потягиваясь.

— Да. Мы собираемся домой. Карик сказал, что ему нужно поговорить со жрицей Лионой, но все остальные идут домой.

— Неплохо было бы ещё раз поужинать, – сказал Лем, посмотрев на Лею.

— Мы обязательно ещё раз поужинаем – дядя с остальными, скорее всего, ещё не ели.

— Сколько же я спал? – спросил Лем, поняв, что свет шёл от светлячков Потока.

— Не очень долго. Где-то час? – ответила Ивона, подавая ему руку.

Из кармана выглянул Дядюшка и приветственно пискнул.

— Я смотрю, он совсем осмелел, – заметил молодой человек, вставая.

— Наверное, – ответила девушка, погладив бельчонка.

Лем оглянулся и увидел, что люди уже легли спать.

— Так рано? – вырвалось у него.

— Влияние службы, я так полагаю, – отметила Аран, которая сидела поблизости.

Наконец к ним подошли Иона с Рэном.

— Извините, что задержалась.

— Зато я поспал, – отозвался Лем.

Лея улыбнулась.

— Пойдёмте, – поторопил всех маро.

— Конечно, – сказала Верховная, и они направились к воротам.

Там их уже ждало несколько человек, готовых открыть ворота.

В темноте безжизненного города светились окна дома главы. Принцесса вновь, как в Роке, подумала о том, что нет ничего приятнее, чем возвращаться туда, где тебя ждут.

Когда они вошли в дом, то почувствовали запах еды и услышали раздающийся с кухни смех. Иона направилась на звуки.

— О, вы вернулись! – заметил их Карт. – Как у вас прошёл день?

— Хорошо, – ответила Иона, садясь за стол.

— А мы как раз закончили готовить, – сказал Кортик, вставая, чтобы взять кастрюлю с плиты. – Карик остался в храме?

— Да, – ответил Лем.

— Понятно. В столовую? – спросил Карт. – Здесь не хватит места для всех.

— Конечно, – поняла его Иона, – только оставь порцию для Карика.

Аран вновь почувствовала неприятное ёканье сердца.

Через пару минут все уже устроились за столом.

— Рассказывайте, чем занимались, – решила не оттягивать Лея.

— Мы обследовали город. Думали починить что-нибудь, если есть разрушения, – ответил Кортик.

— И как? – поинтересовался Лем, наливая себе суп.

— Ничего. Никаких особых разрушений, – ответил Мим.

— Чисто работали, поганцы, – бросил Кортик.

Лея вздохнула и облокотилась на стол.

— Это говорит лишь о том, что у них была чёткая цель.

— Но зачем им смерти людей? – спросил Лем.

Раздался стук в дверь.

— О, Карик! – воскликнул врач и убежал открывать дверь.

Калин выглядел более напряжённым, нежели обычно.

— Что-то случилось? – озабоченно спросила Лея.

— Простите, я что-то задумался, – вынырнул из своих мыслей Карик. – Что вы сказали?

— Что-то случилось в храме? – повторила вопрос Верховная.

— Нет, что вы, ничего не произошло.

— Тогда в чём дело?

— Я… я взял на себя смелость и попросил жрицу Лиону предоставить мне список домов, куда нужно будет сходить и взять одежду. Они уже почти месяц в одной одежде, – начал оправдываться он, – поэтому я решил, что стоит им помочь.

Лея одобрительно кивнула.

— Жрица Лиона сказала, что придумала, как сделать так, чтобы не началась давка, и дала мне первые несколько домов со списком нужных вещей.

— Вам нужна будет помощь?

— Нет, спасибо, Верховная. Меня одного должно хватить.

— Как скажете.

— Садись за стол, Карик, хватит стоять, – поторопил его Лем.

— Ох, простите.

Наконец-то вся группа была в сборе.

— Так зачем всё-таки все эти смерти предателям? – вновь задал вопрос врач.

— Думаю, что им нужны души, – ответила Лея.

— Но зачем?! – воскликнул он, резко ставя кружку на стол. Несколько капелек вылетели из кружки и оставили пятна на его рубахе.

— Душа человека – это сила, а искажённая скверной душа становится ещё сильнее. По крайней мере, если мы говорим о душе обычного человека. Обычная душа нематериальна, она не может причинить вред, но как только она становится скверной, то она становится способной убивать. Можно ли извлечь чистую силу из скверны я не знаю, но уверена, что с помощью скверны предатели сводят с ума духов. И духи подчиняются им. Почему, я не знаю.

— Мы всю дорогу ломали над этим голову, – сказал Анри, закончивший есть, – и так и не пришли к какому-либо выводу.

— Я боюсь, что они попытаются урвать побольше силы и атакуют большие города, рада Лея.

Иона чувствовала волну гнева и беспокойства, которая поднималась в груди Хранителя.

— Будем надеяться, что послание дошло до столицы и они разослали оповещение о том, что нужно прятаться в храмах, если стражи подходят к городу, – сказала принцесса.

Кортик сидел, сжимая свою кружку, а дыхание его от напряжения стало неровным:

— Я не думал, что наступит день, когда людям придётся прятаться от стражей.

Карт положил руку на плечо другу, выказывая сочувствие:

— Никто не думал, но это случилось, единственное, что нам остаётся, – это поймать их.

— Но для чего им эта сила? Разве стражи не обладают силой и без этого? – спросила Аран.

— Обладают, но она ограничена многими правилами. Предполагаю, что они хотели свободы действий. Духи своенравны, они связаны договором с нами, но имеют собственную волю. До того, как появились стражи Клиро, они были «злокозненными» духами. Нечистью. Не все из них, но многие. Более четырёх тысяч лет назад Основатель стражей привязал их. Сейчас мы не знаем даже его имени, так как все записи погибли в одном из извержений Клиро вместе с древними стражами. Сейчас я считаюсь самым старым из стражей, – спокойно сказал Мим.

— Сколько же тебе лет, Мим? – спросил Кортик, подначивая друга.

— Не помню. Мне для этого нужно свериться с хрониками. После шестого столетья я перестал считать. – Мужчина пожал плечами.

— Зато я помню, отец, – сказал Анри. – Тебе сейчас должно быть тысяча двести три года.

— Я свой тысячный юбилей пропустил? – приподнял бровь Мим. – Какая жалость.

Все в комнате, кроме стражей, уставились на мужчину.

— Я же говорил, что он старик, – спокойно прихлёбывая отвар, сказал Кортик.

— Ты не настолько уж младше меня.

— Почти четыреста лет я бы маленькой разницей в возрасте не назвал!

— А ведь ты был столь милым мальчуганом!

— Ха! Моя мать бы не согласилась с этим заявлением.

— Если бы я был твоей матерью, то тоже не согласился бы, – отметил Мим. – Но как чужой ребёнок – милейший мальчуган.

Кортик громко засмеялся.

— У тебя свой милый мальчуган был.

— О, нет, Анри был исключительным бедствием.

— Я был… энергичным ребёнком.

Иона посмотрела на стражей:

— Мим, Кортик, Анри, я устала. Давайте перейдём к делу.

Стражи замолчали.

— Нам нужно понять, какова конечная цель предателей, но у нас для этого слишком мало сведений, – отметил Карт.

— Зная характер Анаир, высока вероятность того, что она пойдёт в столицу, – сказал Мим.

— Почему?

— Ещё девочкой она мечтала быть при королевском дворе. Одно время она пыталась сблизиться с Анри Третьим, но у неё ничего не получилось. Она амбициозна, но не глупа, и понимает, что за ней будет идти охота. Значит, ей нужны новые стражи и много силы. Если она уйдёт из Рануа, то вскоре умрёт без чистых от скверны духов.

— Но вы с Кортиком путешествовали по другим странам множество лет, – возразила Лея, – разве не может она воспользоваться эти же способом?

— Не думаю, что он доступен ей. Когда мы уходили из Рануа, то получили благословление духов Клиро вместе со специальным кристаллами и землёй, в которых спали духи. Ей их получить или украсть было просто не у кого.

Иона задумалась.

— Могут ли духи, заражённые скверной, выполнять функцию этих кристаллов? – спросила она через некоторое время.

— Не знаю, рада Лея. Мы никогда с этим не сталкивались.

Верховная провела рукой по лицу, словно стараясь избавиться от усталости: она никогда раньше не жалела о своём решении или о том, что она обязана соблюдать свой долг. Но сейчас… Предатели не были её заботой, не были её долгом, поэтому она не знала, как поступить. Стоит ли идти в столицу и потом искать стражей? Или, может, сначала искать их, а потом идти в столицу? С одной стороны, стражи порождали скверну, но с другой стороны, тогда ей нужно было бегать за всеми убийцами этого мира.

— Сейчас, когда они захватили неотпетые души, они пересекли черту. Они стали сеятелями скверны, – постановила Иона, принимая свою судьбу и новую цель. – Возможно ли выяснить, в какую сторону они пошли, Анри?

Мужчина отставил кружку, облокотился на стол и подбородком опёрся на сомкнутые ладони.

— Это будет сложно, но я попытаюсь.

— Куа находится по дороге на столицу, так что высока вероятность, что предатели отправились туда, – отметил Мим.

— Лучше знать наверняка, – сказал молчавший до этого Рабден.

— Нам придётся покинуть город как можно скорее, – добавил Кортик.

От волнения Иона начала крутить артефакт-подвеску. Ей не нравилось, что им нужно уходить из Куа, но объективных причин оставаться не было: скверны в городе не наблюдалось, экстренная помощь была оказана, а повторного нападения не предвиделось.

Рэн положил руку ей на предплечье в попытке успокоить.

— Но как же жители? – спросил Верховную Карик.

— Скоро прибудет помощь из центра провинции. Им помогут и без нас, – ответил за неё Кортик.

— Мы их бросим?

— Да, – жёстче, чем хотел, сказал Карт. – Им не угрожает ничего, кроме их страхов. Для них же будет безопасней, если мы найдём тех, кто на них напал.

Учитель был прав, но сердце от этого не успокаивалось.

— У вас есть сутки, чтобы собрать одежду и принести её в храм, – поняла дилемму Карика Лея. – Мы уходим послезавтра.

— Если вы из-за меня…

— Нет. Мне нужно время, чтобы составить новый план. Как бы мы ни хотели броситься в погоню за предателями, нам нужно больше сведений. Они в любом случае опережают нас почти на месяц.

— Но где взять эти сведения? – спросила Лем.

— Госпожа, – сказала Альна, – в некоторых районах, где происходили нападения, есть дир-ан лея. Они могли что-нибудь видеть.

— Спасибо, Альна. С леями действительно стоит пообщаться.

Мар улыбнулась и продолжила есть.

— Значит, оставляем этот разговор на завтра? – спросил Карт.

— Да.

— После ужина расходимся?

— Ты что-то хочешь сделать?

— Нет. Просто думал немного почитать перед сном. Думаю, что главу города не оскорбило бы то, что я возьму одну книгу на нанди.

— Конечно, Карт, не думаю, что он бы возражал против использования его библиотеки по назначению.

— Лея, – тихо сказал Рэн.

— Да?

— Пойдём в комнату, тебе пора отдыхать.

— Хорошо. – Девушка улыбнулась мужу, а затем сказала остальным:

– Завтра всё обсудим ещё раз. Лата, Мира, поешьте нормально и приходите.

— Слушаемся, госпожа.

Супруги в сопровождении успевших поесть Альны и Анны отправились наверх.

— До сих пор не могу привыкнуть к этому… – пробормотал Лем и пошёл мыть посуду.

Карт лишь вздохнул, встал и отправился за книгой, о которой до этого говорил.

Библиотека была небольшой, но уютной – хозяин явно проводил много времени в этой части долма. Два мягких кресла с пуфиками стояли по обе стороны от окна, а между ними находился небольшой столик, на котором всё ещё лежала книга, которую читал глава города.

«Мы ведь так и не спросили, как его звали, – подумал Карт, садясь в правое кресло. – Нужно будет поинтересоваться этим у жрицы».

Книжка оказалась томиком стихов. Когда-то, будучи ещё студентом в Альхейре, Калеб читал этого автора. Лаир Миран. Вроде был он был прапрадедом Итаира.

Чтец зажёг бра на стене с помощью Потока и углубился в книгу. Короткие истории, которые он приметил ранее, были забыты.

***

Иона сидела на софе с ногами и смотрела в темноту окна. Солнце давно зашло, но луна ещё не вышла, а может, просто была скрыта облаками.

Лата сидела рядом и рассматривала работу хозяйки дома. Внизу вышивки было несколько круглых пятнышек. Приглядевшись к работе, мар поняла, что к ней не прикасались уже очень давно. Женщина замерла, осенённая догадкой.

Мар старалась делать всё незаметно, но принцесса уже отвернулась от окна и заметила реакцию Марты.

— Да, это детский узор.

— Бедная женщина.

— Муж её любил, а это главное, – отрешённо сказала Иона.

В окно залез Рэн, вернувшийся с патруля.

— Скоро начнётся ливень, – предупредил он Альну.

Женщина кивнула, взяла плащ и вылезла в окно.

— Рэн, – окликнула его жена, – скажи, почему вы не пользуетесь дверью?

Молодой человек на секунду замер, не зная, что ответить.

— Потому что нас так учили? – ответил он вопросом на вопрос.

Иона вновь замолчала.

В окно за спиной маро ударили первые капельки начинающегося дождя. Вскоре стекло стало похоже на водопад.

Внезапно Лея улыбнулась и встала с софы.

— Кажется, я вспомнила хорошую традицию Рануа. Пошли, – протянула она руку мужу.

— Куда?

— На улицу. Говорят, молодожёны должны встречать первый августовский ливень на улице.

Лата вздохнула, а Рэн лишь улыбнулся жене.

— Пошли.

— Через окно? – лукаво спросила она маро.

— Через дверь! – засмеялся он и подхватил на руки.

Лея прижалась к нему и легко поцеловала.

— Я должна сама выйти. Такова традиция. Мы оба должны быть босыми, – предупредила она.

— Знаю, – прошептал он и поцеловал в макушку.

Рэн опустил жену на пол, и они направились на улицу. Когда они подошли к двери, то Лея почувствовала, как её охватывают восторг и возбуждение. Улыбка заиграла на её лице, а шаг стал пружинистым.

Иона открыла дверь – на улице их ждала темнота и ливень, что был больше похож на стену из воды. Девушка без каких-либо сомнений вышла наружу. Верховная промокла до нитки за один шаг и засмеялась. Колокольчики разнеслись по площади – дождь не был помехой силе Диру.

Лея вытянула Рэна на центр площади, где они начала танцевать, а духи довольно урчали под их ногами, выравнивая землю, чтобы было удобнее кружиться в танце.

***

Ивона и Аран ушли в комнату Аран, чтобы немного поговорить перед сном. Они болтали обо всём и ни о чём. Подруги давно не оставались надолго вдвоём: Ивона часто гуляла с Лемом, забыв про подругу. К тому же была ещё ссора с Кариком. Но сегодня, сев в удобные кресла, они и сами не заметили, как прошло больше двух часов.

— Ох, – воскликнула Ивона, с неодобрением посмотрела на укусившего её бельчонка.

— Он стал слишком часто кусаться, – отметила Аран, смотря через хору на следы от зубов на руке подруги. Они казались ярко-золотыми.

Племянница Рабдена вздохнула:

— Думаю, что ему хочется больше внимания. Я часто его оставляла в комнате, когда мы гуляли с Лемом по городу. Дядюшка ревнует меня к нему.

— Но почему ты с ним не поговоришь?

— Пыталась, но он не хочет слушать. К сожалению, воспитательница из меня никакая, а приказывать я не хочу.

— Возможно, придётся приказать. Ты слишком мягка с ним.

Ивона ещё раз вздохнула:

— Я знаю… Отец не подпускал меня к воспитанию наших собак. Ему нужны были пастушьи собаки, а не пытающиеся вылизать всех, включая волков в округе…

— Но ты ведь знаешь, что дисциплина необходима?

— Да, но мне тяжело даётся приказывать. Я не люблю управлять людьми или животными, да мне это и плохо даётся. Наше путешествие до подземного храма - тому подтверждение.

— Мы дошли живыми, – возразила Аран.

— Живыми, но до Кирта я постоянно ссорилась с Рэном, а потом с Кариком. Нас сложно было назвать сплочённой группой.

— Ивона, тебе всего девятнадцать.

— Уже двадцать.

— Это был твой первый поход. Первый опыт. Для первого раза ты справилась прекрасно.

— Это Рэн, Лорн и ты справились прекрасно.

Аран покачала головой, понимая, что подругу не переубедить.

Раздался стук капель дождя по крыше.

— Дождь? – удивилась Алиан. – Я слышала, что в июле и августе редко бывают дожди.

— В июле почти не бывает, – поправила Ивона. – Мне кажется, что я слышала что-то о празднике первого августовского дождя. Как раз ближе к концу месяца.

В коридоре раздались шаги и смех. Девушки удивлённо посмотрели в сторону двери. Вскоре стало слышно, что кто-то спускается и открывает входную дверь.

— Мне же не послышалось? Это ведь был смех Верховной? – поражённо спросила Ивона.

— Не послышалось.

— Но на улице же ливень!

— Праздник первого августовского дождя?

— Но ведь он… О! – осенило Ивону.

— Что он?

— Это праздников молодожёнов. Считается, что если выйти танцевать в первый дождь, то он дарует долгую и счастливую семейную жизнь.

Аран рассмеялась.

— Не только Карт не может привыкнуть, что они женаты, я посмотрю. Со временем свыкнешься.

Ивона смущённо закусила нижнюю губу. Она до сих пор не могла до конца принять, что Рэну тридцать лет, что уж говорить о его женитьбе.

Внезапно в окно начала светить луна. Юная чтица нахмурилась – судя по звуку ливень был всё таким же сильным, а значит луна должна была скрываться за облаками. Девушка встала и подошла к окну – не луна освещала площадь.

— Аран, Верховная светится!

— Разве она не всегда светится? – озадаченно спросила женщина.

— Без браслетов почти всегда, но сейчас она освещает всю площадь!

Алиан посмотрела в сторону площади – Верховная и правда источала больше силы, нежели обычно. Не так много, как в Клиро, но не так мало, как сегодня в храме.

— Я даже вижу упавшую башню!

— Опиши мне, как это выглядит!

— Красиво! Верховная, словно светящееся пёрышко, порхает по площади! Извини, я не очень красноречива… – сказала Ивона, увидев, что Аран явно недостаточно такого описания. – Может, позвать Карика?

— Нет, – быстро сказала Алиан. – Он ушёл спать, чтобы встать завтра пораньше.

— Извини, что не могу описать того, как это красиво.

— Не извиняйся, чтецы часто не умеют красиво говорить, так как мы воспринимаем язык как инструмент для использования нашей реки.

Ивона виновато вздохнула.

— Нам пора спать, – сказала Аран.

— Ты права, – смущённо сказала Ивона, продолжая поглядывать в окно.

***

Ближе к полуночи, когда наконец-то закончился ливень, Рэн с Леей, смеясь и болтая, вбежали в дом.

На полу сразу же образовалась лужа, которую нужно было как можно быстрее вытереть. Мира принесла полотенца для них обоих, и сейчас молодые люди стояли в коридоре и, стараясь не намочить мебель при входе, вытирались.

— Верховная, будет лучше, если вы пройдёте в ванную. Я уже подготовила горячую воду.

— Благодарю! – сказала Иона и украдкой посмотрела на мужа.

— Я пойду после тебя, – ответил он на взгляд и поцеловал холодную от дождя щёку.

Лея зарделась, внезапно смутившись.

Мира наблюдала за их переглядыванием в небольшом замешательстве, но предпочла проигнорировать то, что увидела.

Горячая ванна после дождя и прохлады дома была восхитительным завершением дня. Ночь, наполненная весельем, очень контрастировала с тем, что сегодня происходило, но почему-то казалась естественным продолжением цикла жизни.

Прямо перед тем, как погрузиться в ванну, Лея успела подумать о том, как благодарна своему мужу за понимание. Промелькнувшая мысль вновь погрузила её в мрачное настроение, но горячая вода вскоре смыла все заботы.

Глава 19. Уход из Куа

На следующий день первым проснулся Карик: работы было много, а выполнить её нужно было как можно скорее.

Быстро позавтракав, он взял карту, которую ему дали вчера, и убежал.

Первый дом оказался на другом конце города, куда он и направился. Выйдя из дома главы города, Карик с удивлением обнаружил, что за ночь площадь стала ровной, словно нападения предателей никогда и не было. Что случилось, он не знал и не представлял, что могло произойти всего лишь за одну ночь, но времени было мало, поэтому молодой чтец устремился к своей цели, стараясь не думать о произошедшем.

Калин уже спал, когда начался дождь, но по духоте, что стояла на улице, предположить, что вчера был ливень, было легко. Вчерашний ливень не оставил после себя ничего, кроме духоты. Было всего шесть утра, но Рануа не желала радовать людей прохладой. Карику казалась, что воздух превратился в туман, который оседал на одежде, коже и в лёгких. Всё тело молодого человека покрылось тонким слоем конденсата. Дышать было тяжело.

Скорость, с которой испарилась вода, поразила его: он думал, что в таком влажном климате это невозможно, но природа доказала ему, как он не прав.

Самым странным для Карика было то, что тумана на самом деле не было, просто всё вокруг казалось чуть менее чётким, чем хотелось бы, а небо скрылось за облаками, через которые светили странно мрачные холодные лучи солнца, создавая ощущение серости бытия.

До нужного дома он добрался почти через час, успев почувствовать себя мокрой кошкой. Или лягушкой. Он не был уверен. Дверь, как ему и сказали, была открыта – люди бежали в спешке, поэтому даже лавки остались незапертыми.

Зайдя в пустой дом, Карик почувствовал себя неловко, и это чувство лишь усилилось, когда он открыл один из сундуков. Постаравшись найти то, что его попросили принести, как можно быстрее, он создал больше беспорядка, нежели требовалось, а обнаружить вещи не получилось. Успокоившись, он начал действовать более вдумчиво. Дело пошло быстрее. Взяв одну из простыней, чтец уложил в неё вещи и завязал.

К счастью, Лиона постаралась составить список из домов, которые располагались достаточно близко друг к другу.

Первую партию он принёс к воротам через два часа и пошёл за следующей.

К полудню Карик начал радоваться, что плотно позавтракал, иначе он бы уже сдался: двигаться в этой духоте было сложно. Когда он пришёл к воротам в четвёртый раз, то его ждала Лиона.

— Добрый день, – поздоровалась с ним женщина.

— Добрый, – ответил Калин.

— Спасибо вам, это поможет хотя бы некоторым семьям.

Карик только смущённо промолчал.

— Верховная приходила к нам и сообщила, что вы уходите завтра.

— Да. Простите.

— Ни Верховная, ни вы, не обязаны были помогать нам. То, что Несущая Свет сделала защиту нашего храма крепче, дало надежду многим. Мы благодарны вам. А вы ещё и взяли на себя то, что должны были сделать мы сами, – мягко сказала женщина. – Спасибо вам, – ещё раз поблагодарила жрица.

В голосе женщины звучала искренняя благодарность, и это заставило Карика смутиться ещё сильнее.

— Я… я пошёл за одеждой, – пробормотал молодой человек и убежал.

Лиона вздохнула.

— Хороший мальчик, – раздался бесплотный голос рядом со жрицей.

— Да, – ответила женщина.

— Жаль, что его не позвал наш храм. Нам бы сейчас пригодились такие люди.

— Жаль, – согласилась Лиона, смотря вслед Карику.

***

Жители города восприняли известие о том, что завтра Верховная покинет Куа, на удивление спокойно. Они правильно рассудили, что если Несущая Свет и стражи отправляются за предателями, то напавших на них сейчас действительно нет рядом. Это знание странным образом успокоило горожан.

Но дело было не только в этом. Вчерашний ливень, танец принцессы и чудо, что она сотворила, не прошли незамеченными.

Стена храма была настоящей крепостной стеной, а значит, на неё можно было подняться. Обычно туда никто не взбирался, но в эту ночь, когда жители увидели свет на площади, многие не смогли сдержать своего любопытства.

Под проливным дождём они смотрели, как Несущая Свет танцует со своим мужем, и мостовая загорается под её ногами так, словно выложена из свет-камня. Тело Верховной казалось сотканным из света, а волосы лунными лучами, пойманными неизвестным волшебником. Муж её казался тенью, что сопровождает свет повсюду.

Все, кто видел их танцующими, спал в эту ночь спокойно: если Несущая Свет чувствует себя достаточно уверенно, чтобы пуститься в пляс посреди ночи, то, наверное, опасности действительно нет.

Когда Лея была в храме, но не почувствовала липкого страха, который ощущался ещё вчера, это удивило её, но и порадовало.

Стражи в это время старались выяснить, в какую сторону ушли предатели.

Вернувшись из храма, Иона поняла, что дел у неё не осталось, поэтому она предпочла посидеть в своей комнате.

Устроившись на софе, она с удовольствием поняла, что у Рэна как раз было время отдыха.

В последнее время он шил себе новую сумку вместо прохудившейся. Лея предлагала купить новую либо помочь ему, но маро, по всей видимости, предпочитал самостоятельно заботиться о своём снаряжении, поэтому он отказался от предложения.

Они сидела вдвоём на софе: Лея читала, а Рэн шил. Подобных тихих и уютных моментов становилось в их жизни всё больше. И их это устраивало. Им было достаточно того, что они сидят рядом друг с другом и молчат.

Прошло два спокойных часа, ноги у Ионы затекли, и она встала, чтобы размяться. Проходя мимо Рэна, она поцеловала его в щёку и спросила:

— Я схожу за водой. Тебе принести?

— Спасибо, – не отрывая взгляда от работы, ответил он.

Через пару минут принцесса пришла с подносом, на котором стояли мисочка с нарезанными персиками и два стакана с водой. Она осторожно поставила его на низенький столик, подсела к мужу и взяла дольку.

— Будешь? – спросила она и показала персик Рэну.

Молодой человек ничего не ответил, а лишь съел дольку, которую держала Лея, а затем отложил работу. Мар без лишних слов вышли из комнаты, оставляя влюблённых одних.

Поцелуи молодых были с привкусом персика, а объятья теплее, чем весеннее солнце.

***

Ближе к ужину в дом вернулись стражи, которых на кухне встретили щебечущие друг с другом Ивона и Лем. Как только молодые люди заметили их, то, увидев лица, замолчали и посерьёзнели.

— Позвать Лею?

— Спасибо, анар Лем, буду вам благодарен.

Не прошло и пяти минут, как Иона спустилась.

— Вы выяснили, куда они пошли? – с порога спросила она.

— Да, рада Лея. Наши предположения подтвердились – они направились в столицу. Или, по крайней мере, они идут в её сторону.

— Будем проверять каждый день, – сообщил Анри.

— Значит, завтра выходим до восхода, чтобы успеть укрыться от полуденного солнца.

— А где Карик? – спросил Кортик, оглядываясь.

— Ещё не вернулся.

— Будет ли он завтра в состоянии идти? – спросила Аран с неодобрением.

— Если нет, то я понесу его на диске, – просто сказал Рабден. – Он помогает людям, а не гуляет. Не думаю, что нам стоит его ругать.

Алиан замолчала, поняв, что зря решила высказаться.

— Будем надеяться, что завтра будет хоть немного менее душно, – вздохнул Лем, который высунул нос за дверь лишь на секунду и сразу же решил, что выходить он не хочет.

Кортик хмыкнул:

— Можешь надеяться, никто тебе не помешает. Но тебя ожидает не меньше двух недель такой же погоды. Хотя в этом году, признаюсь, жарче, чем обычно. Даже мне тяжеловато.

— Неужели нельзя ничего сделать с помощью Потока? – простонал врач.

— Ты же, вроде бы, из Шаньяр? Разве там не жарко?

— Жарко, но не бывает душно. Да и жарко у нас всего три месяца в году. А я так и вообще жил в приграничной деревне. Рядом с Анженией. У нас там только два месяца жарких, а зима холодная. Никогда не любил жару… – проворчал Лем.

— Ну, помочь мне тебе нечем. В Рануа на юге всегда жарко, а мы как раз на юге и находимся. Были бы в северных провинциях –было бы полегче, а так…

— Я могу попробовать создать амулет, который будет охлаждать воздух, – предложил Рабден.

Глаза всех загорелись – казалось, что они готовы расцеловать принца.

— Что вам понадобится? – деловито спросила Иона.

— Свет-камень и верёвочки.

— Браслеты из нитей сплетём мы с Латой, а камни возьмите, – Лея протянула россыпь камней.

— Благодарю вас. Я сначала сделаю один. Знаю, что были несчастные случаи, – всё же намного легче наложить слово холода на внутренность замкнутого пространства.

— Я помогу, – вызвалась Аран с замиранием сердца.

После небольшой паузы Рабден всё же ответил:

— Буду благодарен.

Остальные люди в группе старались не жаловаться на жару, ни для кого она не была приятной, но сложнее всего приходилось бедному Шии – он почти не выходил из горных речек.

В этот момент в дверь постучали.

За дверью оказалась Лиона. Женщина выглядела обеспокоенной.

— Что-то случилось, канна? – спросил Мим, открывший дверь.

— Ох… Карику стало плохо. Я пришла за помощью.

Лем, услышавший с кухни только последнюю фразу, вскочил и побежал за сумкой. Через пару минут он уже был у ворот вместе с остальными из отряда.

— Кому нужна помощь? – спросил он, подбегая.

— Карик внезапно упал, – обеспокоенно объясняла Лиона.

— Когда падал, он ударился? – спросил врач.

— Нет, он упал на кучу одежды, которую принёс.

Верховная и её спутники посмотрели на впечатляющих размеров горку из различных тюков с одеждой.

Внезапно у Калина начались судороги. К счастью, он уже лежал на мягком, поэтому не должен был себе ничего повредить.

— Мне нужен холод! – резко сказал Лем.

Все чтецы приготовились охладить воздух, но Карт остановил их:

— Мы переборщим, – отметил он. – Я займусь этим. Вы двое, – обратился он к Аран и Рабдену, – идите делать амулет, а я останусь здесь. Незачем толпиться.

В это время Лем осторожно переворачивал Карика на бок.

— Где холод? – строго спросил он.

— Прости, – сказал Карт и написал слово холода.

Присутствовавшие на площади задрожали. Рэн извлёк из сумки лёгкую шаль и накинул на плечи жены. Она кивнула в благодарность.

— Теперь подождём, когда закончатся судороги, и перенесём в дом. Наберите холодную воду в ванну. Нужно ещё прикрыть его от солнца.

— Тепловой удар? – спросила Лея.

— Да.

Лем был необычайно серьёзен и раздражён.

— Лата, набери ванну, – тихо приказала Иона.

— Слушаюсь.

Следующие пять минут Рэн стоял и загораживал Карика от солнца с помощью пледа, который он прихватил с собой. Все с волнением смотрели на Калина. Аран сначала отказалась уходить, но потом Рабден что-то начал шептать, и они ушли в дом. Алиан всё время оборачивалась, пока шла по площади, но хора почти не показывала ей брата.

Наконец приступ закончился.

— Рэн, отнеси его как можно быстрее в ванную комнату. Одежду лучше снять.

— Слушаюсь, – сказал маро и подхватил Карика.

Секунда – и маро с больным было уже не видно.

Лем пошёл в сторону дома, за ним последовали остальные.

Врач сразу же проследовал на кухню и взял кувшин с водой.

— Его остудить? – спросил Карт.

— Только если немного.

Калеб наложил слово холода, вложив лишь капельку воды из своей реки.

Врач направился в ванную, и остальная часть группы последовала за ним, что заставило его остановиться и резко сказать:

— Не мешайтесь. Рэна мне достаточно.

Отряд, ничего не говоря, послушался и сел за стол, чтобы не путаться под ногами.

Лем вошёл в ванную.

— Лата, можете вернуться к Лее, Рэн, останься, пожалуйста. Поможешь мне напоить его.

— Хорошо, – одновременно ответили ему мар.

Рэн с врачом остались наедине.

— Всё будет хорошо? – обеспокоенно спросил маро.

— Должно быть. Рвоты не было, сознание он потерял недавно. Охладим его, и ему станет лучше.

Лем начал потихоньку поить Карика, пока Рэн держал пациента.

— И почему я не подумал об этом? Ведь вроде бы не идиот! Но совсем не подумал о том, чтобы запретить ему бегать по самой жаре!

— Он не маленький мальчик, – возразил Рэн.

— Все вы – маленькие дети, когда дело заходит о заботе о здоровье! – раздражённо воскликнул ученик Харима. – А Карик ещё и никогда не жил в таком климате и не знал, что когда влажность высокая, то получить тепловой удар намного проще…

Пока Лем выговаривал сам себе, Калин очнулся.

— Холодно… – прошептал он.

— Так и должно быть, – кивнул Лем. – Как только ты перестанешь гореть, тогда сможешь вылезти.

— Что случилось? – голос Карика был хриплым. – Почему у меня всё тело ломит?

— Ты перегрелся. При тепловом ударе симптомы чем-то похожи на обычную простуду с высокой температурой. К тому же, у тебя были судороги.

— Но я ходил по тени. Даже платок повязал на голову.

— При такой-то духоте это неважно. Пот почти перестаёт испаряться, и тепловой удар всего лишь в паре часов, если чем-то активно заниматься.

— Как же тогда жители? Там же много стариков.

— Я проверю их, – чтобы успокоить пациента, сказал Лем.

После этого он посмотрел на Рэна и сказал:

— Позаботься о нём, когда я пойду в храм.

— Слушаюсь.

— У озера посвящения прохладно… Но туда никто не ходит, – пробормотал Карик.

— Значит, возьму Лею, чтобы она уговорила жрецов и горожан отвести туда стариков и детей.

— Спасибо, – всё также хрипло поблагодарил Карик.

Через некоторое время больной начал стучать зубами от холода.

— Всё, можно его доставать, – сказал врач.

— Я сам, – запротестовал Калин.

Рэн просто проигнорировал возражения парня и достал его из воды.

— Тебе повезло, что тебя быстро нашли. Тепловой удар – это не шутки. Если долго его не замечать, то можно и умереть. Наше тело – хрупкая штука. Я понимаю, что местная погода для всех, кроме стражей, непривычна, но это лишь означает, что нужно относиться к ней со всей серьёзностью.

Лем отчитывал своего пациента, одновременно помогая ему вытереться и одеться.

— Пей.

Врач дал Карику кружку с водой.

— Тебе нужно пить.

— Извините, я не хотел причинять беспокойство.

— Пей, а затем Рэн отнесёт тебя в твою комнату.

— Я смогу сам.

— Сможешь, но Рэн всё равно тебя отнесёт.

Калин окончательно стушевался.

— Как можно больше пей и отдыхай. Еду мы тебе принесём.

Увидев, что Карик хочет ещё что-то сказать, Лем добавил:

— Если не хочешь причинять беспокойства, то лежи в своей комнате и отдыхай. Тогда, скорее всего, нам не придётся менять наши планы.

— Понимаю, – окончательно расстроился больной.

— Уноси его, Рэн.

Маро вновь подхватил молодого человек и отнёс в спальню.

Там его уже ждала Аран. Она выглядела обеспокоенной, но Калин не верил в истинность этого беспокойства.

— Карику нужен покой, – строго сказал Лем, выпроваживая его сестру из комнаты.

— С ним всё в порядке?

— Будет, если вы дадите ему отдохнуть. Я скажу, если что-нибудь случится. А сейчас идите помогать Рабдену. Вашему брату понадобится амулет.

— Я… Конечно. Спасибо, что позаботились о моём брате.

В воздухе чувствовалось напряжение. Ни Лем, ни Карик не чувствовали искренности в словах Аран. Возможно, они были неправы, но выяснить это они не могли.

Женщина ушла в сторону спальни Рабдена. Врач ещё раз приказал пациенту отдыхать и отправился в свою спальню. Остался лишь Рэн.

— Пусть тебе станет лучше как можно быстрее, – пожелал он больному и удалился.

Маро был благодарен Карику за то, что по дороге из Эфы в Сиронию молодой человек помогал ему. Пусть в самом начале чтец и не вызывал у него ничего, кроме раздражения, в беде Калин показал себя надёжным товарищем.

Карик был незрел, неуверен в себе, но это с лихвой окупалось добрым сердцем. К сожалению, присутствие молодого чтеца столь слабо ощущалось, что люди часто не замечали его, хотя он и не обладал способностями мар или Шии.

Рэн еле слышно вздохнул и отправился к жене.

***

На следующий день Карику полегчало достаточно для того, чтобы отправиться в путь. Рабден смог создать три амулета, которые имели сферу действия примерно три метра. Провозился он с ними всю ночь, испортив четыре первых заготовки. Если бы у него не было свет-камня, то, возможно, ничего бы не получилось вовсе. Для пробы он решил испытать то же предложение на поделочном камне, но тот разорвался на мелкие осколки.

Отряд решил поделиться на три группы и, если все не влезают в сферу, то меняться местами, чтобы возможность отдохнуть от жары была у всех.

Один амулет отдали Карику, второй – Аран, а третий – Ионе.

Следующей остановкой, если предатели действительно отправились в столицу, был большой город под названием Арала. Это был торговый центр ближайших трёх провинций и последнее крупное поселение перед столицей. После него их ждал переход через горы, и на пути не должно было попасться даже маленькой деревушки.

Лея очень надеялась, что в Арале не будет ни скверны, ни жертв предателей.

Глава 20. Дорога до столицы

Через Аралу предатели прошли незамеченными – даже не представились стражами, чтобы не вызывать подозрений. О том, что в городе они всё-таки были, отряд смог узнать лишь благодаря способностям Анри.

Ещё до входа в город он воспользовался ими, чтобы убедиться в правильности направления движения, как делал это каждый день.

Постоялый двор, в котором проживали предатели, отряд нашёл не сразу, но всё же управился с этим за один день. Стражи предлагали остановиться на том же постоялом дворе, но Лея настояла на том, чтобы жить в храме. Там она чувствовала себя намного спокойнее. Остальные в группе предпочли не спорить.

К счастью, в храме Аралы всё было хорошо. Все жрицы были настоящими, пели они нужные песни, и никаких ритуалов, мешающих силе жриц обнаружено не было. Скорее всего тот, кто проводил ритуалы в других городах, решил, что Арала – слишком крупный и оживлённый город, чтобы остаться незамеченным.

Жрицы храма хотели устроить праздник в честь Верховной, но Лея попросила этого не делать и рассказала о произошедшем в Куа. Оказалось, что город оповестили о том, что, если случится нападение, всем нужно укрыться в храме, но никто не воспринял всерьёз это сообщение. Храм был большим, но не настолько, чтобы вместить двести тысяч человек, даже если принять по внимание маленькие святилища, которые были разбросаны по всему городу.

Известие о трагедии в Куа заставило жриц опасаться за жителей соседнего города.

В это время года путешествовали только паломники, воспринимавшие жару как испытание, а торговые обозы и обычные странники предпочитали переждать июль-август вдали от дорог, поэтому было неудивительно, что никто не знал, что что-то страшное произошло у соседей в трёх с лишним дняхпути.

То, как легко оказалось не заметить смерть трёх тысяч человек, поразило всех. В первый день в храме почти не было слышно разговоров и смеха, и только на второй день старшая жрица подошла к стражам, которые сидели рядом с Верховной.

— Доброго вам утра! – окликнула она их.

— Доброго.

— Я хотела поговорить о напавших на Куа, – осторожно сказала женщина.

— Что вы хотите узнать? – спросил Мим.

— Действительно ли напавшие на Куа ушли из города?

В голосе жрицы звучало беспокойство.

— Абсолютно точно, – ответил Вечный принц. – Мы проверили это несколько раз.

Женщина вздохнула с облегчением.

— Мы идём по следу предателей, и они, скорее всего, бегут от нас, поэтому вряд ли они пойдут нам навстречу, – сказал Кортик.

Страж лукавил – предатели могли лишь подозревать о погоне, но никак не могли знать, что погоня действительно была.

Мим укоризненно посмотрел на друга – Хранителю не нравилась столь откровенная ложь.

— Это обнадёживает, – уже намного спокойнее сказала жрица.

Верховная чувствовала, что жрица хочет сказать что-то ещё, поэтому выжидающе посмотрела на неё.

— Если напавшие на Куа действительно ушли, то с Вашего позволения мы бы хотели отправить группу жриц в Куа.

— Конечно, старшая жрица Алани. Вы вольны делать, что хотите. К тому же, жителям Куа действительно нужна помощь. Они уже месяц сидят в своём храме, возможно, вы сможете уговорить их выйти из него. Им нужно всё: одежда, еда и, скорее всего, помощь лекарей. Тяжелоранеными занялся мой личный врач, но мы не проверяли тех, кто чувствовал себя достаточно хорошо.

— Мы постараемся, госпожа. Вскоре придёт время жатвы, а без Куа будет сложно обеспечить близлежащие города, включая Аралу.

— Я слышала от жрицы Лионы об этом, поэтому я буду надеяться, что у вас получится уговорить их, возможно, людям без стражей в спутниках они поверят больше. Попробуйте объяснить им, что стражи-предатели получили всё, что хотели, от Куа, им незачем туда возвращаться.

— Рада Лея права, – поддержал её Мим. – Эти люди предпочли остаться незамеченными в Арале, а значит, они хотят передвигаться как можно осторожнее.

— Мы сделаем для вас пару амулетов, которые помогут вам в дороге, – сказала Иона, уже обсудившая этот вопрос с Рабденом. – Чтец из моего отряда передаст их вам и объяснит, как ими пользоваться.

— Благодарю Вас, Верховная.

— Нам необходимо спешить, поэтому завтра мы выходим, – предупредила Лея.

— Я понимаю, госпожа. Пусть Вас охранит Свет Диру.

— И вас тоже.

Старшая жрица Алани поклонилась и ушла, оставив Иону со стражами у ворот храма.

— Нам действительно нужно спешить, – отметил Анри. – После обеда я ещё раз проверю направление.

Путь их лежал в столицу.

***

Арала предоставила им передышку, которая была необходима не только их телам, но и душам. Пусть в ней они находились всего лишь двое суток, но ощущение упорядоченности бытия успокаивало.

Это был последний крупный город до столицы, и группа не планировала останавливаться по пути, если им не встретится скверна.

Вышли они, как и всегда, рано утро, чтобы успеть дойти до укрытия, в котором можно будет переждать невыносимую жару полудня.

К счастью для Шии, вдоль основной дороги бежала горная речка, а точнее, путь лежал в расселине, созданной бурным потоком. По словам Мима, эта дорога становилась непроходима, если приходили сильные дожди или половодье. В это время деревеньки, которых можно было достичь, лишь воспользовавшись этим путём, были вынуждены жить в изоляции.

Первого привала они достигли без каки-либо проблем.

Как только они встали лагерем, Анри снова проверил направление. Это показалось Лее излишним – здесь было некуда свернуть, но, по-видимому, это успокаивало Вечного принца, поэтому она не видела смысла мешать ему.

Второй, третий, четвёртый, как и все остальные привалы направление так и не поменялось, поэтому Мим отвёл сына в сторонку, и убедил его, что достаточно проверять каждый второй, а то и третий привал.

Дорога была тяжёлой, даже с амулетами холода. Солнце, скрытое за облаками, светило достаточно ярко для того, чтобы стать причиной солнечного удара. Все в группе были в шляпах, но Лем всё равно волновался об их состоянии.

Первые несколько суток всё шло хорошо, но чем ближе группа была к столице, тем сильнее отряд начинал волноваться. Напряжение чувствовалось в воздухе и лишь усиливалось каждый раз, когда Мим проверял свиток Потока. Факт того, что послание отправлено ещё когда они были в Куа, а ответа им так и не пришло, пугал. Была ли проблема в устройстве? Или в столице действительно неладно? Узнать они могли, лишь дойдя до конечного пункта своего путешествия.

Жизнь не давала им передохнуть, подкидывая дров в костёр их беспокойства. Сложнее всего приходилось Кортику. Пару привалов назад Лея узнала, что одним из предателей является его ученик. Мужчину мучило само осознание того, что он будет вынужден судить своего ученика, поэтому чем ближе они были к столице, тем мрачнее он становился.

Иона до сих пор не знала, как стражи находят новых членов своего ордена, как и того, каким образом решается, кто станет стражем, а кто – нет. В случае с говорящими всё было предельно просто: способности было сложно не заметить, а жрецы сами слышали зов. Что же делало стражей стражами? Этого не было написано ин в одной книге, которую читала Верховная, а сами стражи не спешили делиться этими знаниями. Но, судя по всему, отношения между учителем и учеником были достаточно крепкими, чтобы предательство причинило боль.

На этом привале, в трёх днях пути от столицы, напряжение достигло пика. Оно давило на всех, не позволяло расслабиться. Лея чувствовала тревогу спутников всем телом. Единственным, кто помогал ей сохранять хотя бы остатки спокойствия, был Рэн.

Видя состояние принцессы, мар исключили его из патрулей, что увеличило их нагрузку, но зато уменьшило духовное давление: тревога Верховной передавалась и им.

Лея сидела на небольшом камне в рукотворной пещере и, в попытке успокоить разум, наблюдала за людьми. Получалось это у неё плохо – она не могла удержать внимание ни на чём. Мысли возвращались к проблемам и чужим эмоциям.

Требовать от других членов отряда, чтобы они «меньше волновались», было бы странно.

— Лея, пошли, прогуляемся, – сказал Рэн, не выдержав.

Иона не услышала его.

— Лея, – нежно повторил он и взял её за руку.

Это привело принцессу в чувство.

— Ты что-то говорил? – спросила она с отсутствующим взглядом.

— Я предложил прогуляться.

— Но мы только остановились.

— Если ты устала, то я понесу тебя.

— Не надо, всё в порядке. Но разве здесь есть возможность прогуляться?

— Река здесь не очень бурная, а деревья, растущие на склонах, дают достаточно тени, чтобы мы могли пройтись вдоль отвесной стены.

Девушка с сомнением посмотрела на мужа.

— Пошли, – продолжал настаивать Рэн.

— Я… – хотела в последний раз возразить Лея, но сдалась и сказала:

– Пойдём.

Она встала, сообщила всем, что она с Рэном отлучится ненадолго, вышла из пещеры.

Сегодня было не так жарко, как вчера, поэтому снаружи было всё же не так душно.

На этом привале Рабден с Аран подпитывали амулеты, так что Иона вышла без своего амулета.

— Давай отойдём чуть подальше, – попросил Рэн.

— Зачем?

— Чтобы тебе стало полегче.

— Неужели по моему лицу всё видно?

— Для меня и мар – да. Для остальных – не знаю.

— Буду надеяться, что всё же не видно.

— Скажи, чего ты хочешь?

Вопрос оказался столь неожиданным, что Иона остановилась.

— Что ты подразумеваешь под «хочу»?

— Гулять, купаться, быть может, посидеть где-нибудь?

Девушка рассмеялась.

— Я подумала, что речь идёт о чём-то более экзистенциальном.

— Не вижу смысла задавать тебе подобные вопросы в нынешних обстоятельствах.

Пришёл черёд маро удивляться.

— Не знаю, почему мне так подумалось, – сказала девушка, пожимая плечами. – В последнее время у меня в голове одни глупости.

— Так чего тебе хочется?

— Не знаю. Наверное, ничего. Выбирай сам.

— Тогда подожди здесь, я предупрежу остальных, что нас не будет до ужина.

Не дожидаясь ответа, Рэн убежал, оставив Иону в одиночестве.

— Тебе повезло, – раздался глубокий голос Шии.

Лея вздрогнула – она была так сосредоточена на разговоре со своим мужем, что совсем не заметила Дитя Льда. Наверное, молодой человек впервые смог напугать её.

— Ох, Шии, теперь я знаю, почему все хватаются за сердце, когда ты появляешься.

Он лишь пожал плечами.

Вдалеке показался Рэн, но заметив Шии рядом с Ионой, он остановился, давая им возможность поговорить.

— Тебе повезло, – повторил Шии.

— Да, – ответила Лея, с любовью смотря на мужа.

— А ему с тобой.

Иона не ответила.

— Я смогу защитить его. Вода может помочь.

Лея удивлённо посмотрела на собеседника – Рэну не требовалась защита.

— Я буду в реке.

— Хорошего тебе сна… – растерянно проговорила девушка.

Молодой человек вошёл в воду и вскоре слился с нею.

Рэн, увидев это, приблизился.

— Что хотел Шии?

— Я не уверена.

— Порой мне кажется, что его речь с каждым днём становится всё непонятней, но при этом он всё больше похож на обычного человека.

— Возможно. Раньше он говорил совсем коротко, и оттого его слова казались загадочными, но сейчас он всё чаще говорит так, будто мы должны знать, что он имеет в виду. «Я смогу защитить его. Вода может помочь», – процитировала Иона.

— Что?

— Он сказал это мне, когда мы разговаривали о тебе.

— Это… действительно странно.

— Я спрошу его о значении этих слов, когда он захочет поговорить в следующий раз.

Рэн подал руку жене.

— Пойдём?

— Куда?

— Пусть это будет сюрпризом, – хитро улыбнулся мужчина.

Лея улыбнулась в ответ и приняла его руку.

Рэн повёл её в сторону тропы, что шла наверх, кажется, они прошли её пару часов назад. Когда они подошли к ней, маро взял жену на руки, сказав «чтобы ты не устала». Иона лишь приобняла его покрепче.

Вскоре они оказались у небольшого водопада.

— Ты хотел показать водопад?

— Не только.

Рэн указал на одинокую глицинию, притулившуюся справа от небольшого озерца, образованного водопадом.

— Как она здесь оказалась? И почему всё ещё цветёт?

— Предполагаю, что она зацвела во второй раз. Когда мы проходили через деревеньку вчера, я услышал, что июль в этих горах был чрезвычайно холодным.

— Даже родина Шии не столь переменчива.

— Караак почти всегда холоден.

— Ты был там?

— Один раз. Задание «Железной леи».

Услышав название организации, она помрачнела.

— Мне не стоило говорить об этом?

— Почему?

— Упоминание о ней расстроило тебя.

— Меня многое расстраивает, но это не значит, что об этом не стоит говорить.

— Тогда я хотел бы спросить тебя о том, когда ты встретишься с лидерами «Железной леи».

— Не знаю, когда, но точно не сейчас. Мне нужно обрести больше веса, больше союзников.

— Разве одной твоей силы не хватит?

— Я хочу говорить с ними с позиции силы, но не насилия.

— Твоя сила не может быть насилием.

— Рэн, – укорила его принцесса, – ты знаешь, что я имею в виду.

— Прости.

— «Железная лея» не меценат, а политическое подполье, которое хочет вмешаться в дела другой страны. Для Нандиру она столь же опасна, как и правление моего отца. Благодаря последнему в стране хотя бы царит стабильность на рынке. После переворота её не станет. Я уверена, что внутри организации достаточно прагматиков, которые хотят извлечь выгоду из падения империи. Конечно, в «Лее» достаточно идеалистов вроде тебя, или фанатиков, которым был Рабден.

Верховная устало присела на слегка мокрый от брызг камень.

— Я не могу доверять им. И боюсь их. Не думаю, что организация, потратившая столько лет на мои поиски, сможет легко смириться с тем, что я действительно не буду с ними. Сейчас, когда я сама не озвучила свой отказ, у них всё ещё есть надежда.

— Ты уверена, что не будешь? Кто знает, что произойдёт в дальнейшем?

Рэн сел рядом с женой.

— Мы ведь не предполагали, что среди стражей Клиро окажутся предатели. Никто не мог подобного предположить. Хотя скажу честно, что меня больше поразило то, что мы поженились. Я привык сомневаться в окружающих. Ждать нападения – моя работа. Любви я не ожидал и не привык ждать.

Иона лишь вздохнула – Рэн не в первый раз говорил ей об этом, и каждый раз в её сердце поселялось беспокойство.

— Как мы не ожидали, что среди стражей будут предатели, так и я не решусь говорить о том, что я в чём-то уверена до конца.

Рэн промолчал и лишь взял её за руку. Так они просидели некоторое время, пока любопытство не пересилило:

— Ты привёл меня сюда ради глицинии? Или ты хотел поговорить о чём-то?

Маро рассмеялся, а принцесса недоумённо посмотрела на него.

— Ты – моя жена, Лея. Любой момент, что я могу провести с тобой наедине, ценен для меня. Я хотел побыть с тобой вдвоём, отвлечь тебя и немного порадовать. Мне нет нужды уводить тебя как можно дальше от группы, чтобы сказать что-нибудь важное. Во время обхода территории Анна заметила глицинию и сказала мне. Тебе понравился сюрприз?

Иона слегка зарделась:

— Понравился.

— Тогда просто сиди и наслаждайся.

Лея поцеловала мужа в щёку, и он приобнял жену. Так они и просидели несколько часов, глядя на глицинию и лепестки, которые кружились, поднимаемые холодом водопада и жаром солнца.

***

До столицы осталось совсем немного, и отсутствие ответа заставило тревогу перерасти в панику. Стражи стали столь сосредоточены на проблеме, что перестали замечать, что происходит вокруг, из-за чего иногда приходилось напоминать им, что они не одни.

— Что вы встали? – раздражённо спросил Кортик, заметив отставших товарищей.

— Прости, друг, засмотрелись, – сказал Карт.

— Потом посмотрите на то, что вы там смотрите. Если мы поднажмём, то успеем подойти к вечеру.

— Буквально секунду, Кортик, – попросил Рабден.

Страж цокнул языком, но остановился. На секунду.

— Пошли.

Отряд послушался без возражений.

Через пару часов они достигли последней стоянки. Вдалеке виднелась столицы.

Глаза Леи расширились от ужаса: даже на таком расстоянии можно было расслышать грохот, который они раньше принимали за гром. Это был не гром и не сель в горах, а звуки боя.

Глава 21. У столицы

— Оставляем вещи здесь? – спросил Карт, смотря в сторону столицы.

— Да, – резко ответил Анри.

— Я попрошу животных позаботиться о них. Всего секунда, – предложила Ивона.

— Не надо, я останусь здесь, – сказал Лем, зная, что на поле боя от него никакой пользы.

— Всё равно, лучше, чтобы хоть какая-то защита была, – возразил Рабден и отдал Лему небольшой защитный амулет, пока Ивона разговаривала с животными.

— Благодарю, – сказал врач и сел на сумку.

Вечный принц лишь кивнул, не обратив внимания, что обращаются не к нему: он не отрывал взгляд от своего родного города.

— Приготовьтесь, я перенесу всех тропами духов.

— Ты уверен, что это безопасно, Мим? – обеспокоенно спросила Иона.

— Должно быть.

— Все вместе? Или каждый страж возьмёт по группе?

— Лучше все вместе, тогда только один из нас устанет.

— Договорились.

Мар и маро стояли, одетые в специальные одежды и с оружием, которое до этого принцесса ни разу не видела. Сердце её сжалось. Первый настоящий бой с тех пор... Муж посмотрел на неё без выражения и кивнул. Лата и Мира встали рядом с принцессой.

— Всё, я закончила, – сообщила Ивона.

— Все ко мне, – громко сказал Мим.

Отряд послушался его.

— Я перенесу нас близко к городу, но не настолько близко, чтобы нас заметили сразу.

— Да осветит Богиня наш путь, – произнесла Лея, и в этих словах, в отличие от обычного приветствия, звучали колокольчики.

Как только все встали достаточно близко к Миму, он топнул ногой, и группа провалилась под землю. Изнуряющее ощущение присутствия духов охватило всех. Что-то было не так, но Лея не могла понять что, зато понял Анри:

— Отец, наверх, – крикнул он.

Мим топнул ногой, и они оказались на поверхности.

— Что случилось? – хмуро спросил Хранитель.

— Духи вытягивают больше сил, чем обычно.

— Так ли это важно? Нам нужно спешить.

— Отец, беспокойство затуманило твой разум! Ты сам говорил, что осквернённые духи тянули больше сил. Духи Клиро заражены!

Мим выругался, и духи под его ногами с радостью впитали гнев.

— Я воспользуюсь силой Сердца Земли, чтобы доставить нас.

— Пусть будет по-твоему, – резко сказал Хранитель.

— Я начинаю.

Иона внимательно прислушалась к эмоциям Мима и нахмурилась.

— Все ко мне! – крикнул Анри. – Встаньте как можно ближе, – приказал он.

Отряд окружил его.

— Где Рэн? – внезапно заметил отсутствие маро Вечный принц.

— Ушёл. Он будет в городе быстрее нас, – спокойно ответила Лата. — Здесь всего пара часов до внешней стены.

Мим сжал зубы.

— Что поделать, значит, пойдём без него, – пробормотал Анри. – Все готовы?

— Да, – ответили стоящие вокруг него.

Сердце Земли прикоснулся рукой к почве, и его запястье ушло в неё. Из земли поднялась платформа и вместе со стоящим на ней отрядом понеслась в сторону столицы.

Когда платформа дёрнулась, то Ивона отчаянно схватилась за дядю, чтобы не упасть. В отличие от племянницы, мужчина даже не шелохнулся. Девушка обернулась – за ними оставался след из вспаханной земли.

— Создай небольшой участок за пределами платформы с правой стороны, – приказала Лея.

Анри даже и не подумал спрашивать, зачем, а просто взял ещё земли и прикрепил к уже существующей.

Через пару минут весь отряд, кроме принцессы и мар, вздрогнул – на платформу запрыгнул Рэн.

Отросток, на котором сидел, скрестив ноги, маро, был не больше метра на метр – как он умудрился не промахнуться, никто не знал.

Вскоре грохот и крики стало слышно настолько хорошо, что группа могла различить некоторые слова.

— Остановись! – приказал Мим.

Анри послушался отца.

— Отсюда лучше пойти пешком, – отметил Хранитель

— Согласен, – поддержал его Карт.

— Не рассредоточивайтесь без нужды: мой щит сможет защитить от большинства ударов, – предупредил Рабден.

— Нам придётся это сделать, – покачал головой Мим. – Чтецы бессильны против духов.

— Тогда лучше, чтобы мы разделились на группы: один страж и два чтеца.

— Лее это не нужно, – отметил Карт. – Без неё в группе пять чтецов.

Мим нахмурился.

К Ионе подошёл маро и что-то прошептал.

— Да, конечно, Рэн.

Маро поклонился госпоже и сообщил, повернувшись к стражам:

— Я обнаружил на поле боя более тридцати стражей, среди них шесть чтецов, также с ними и чтецы, не являющиеся стражами. Их не меньше пятнадцати. Остальные – простые люди. Всего их более трёхсот. Пока более точно сказать не могу.

— Тридцать стражей? Да ещё и стражей-чтецов?! – возопил Кортик.

— В Клиро были не все стражи, – отметил Мим, – но чтецов среди стражей почти не бывает. Откуда они?

Кортик выругался, услышав слова друга.

— Я могу лишить их силы, – спокойно сказала Иона.

— Как того, который напал на нас в Клиро? – спросил Карт.

— Нет. Их слишком много, чтобы я могла расторгнуть их договор с духами одновременно. Но я могу превратить поле боя в землю Диру. Но это будет означать, что и вы не сможете пользоваться своими силами.

Последняя фраза была обращена к стражам.

Мужчины нахмурились.

— Превращайте. Посмотрим, как хорошо они помнят уроки фехтования, – через несколько секунд размышления жёстко сказал Хранитель, гнев которого можно было почувствовать, даже не обладая способностями Ионы.

— Подождите, – внезапно встряла Ивона, – но где же защитники города? Я не вижу ни одного воина.

— Мертвы, – спокойно сказал Рэн. – Я видел тела как минимум двух сотен людей.

— Но почему они не исчезли, как это произошло в Куа? – нахмурилась Аран.

— Спросим, когда проучим щенков, – бросил Мим.

— Но где остальные?

— За стенами города. Стены созданы с вкраплениями свет-камня, а жрецы поют за стенами, – пояснила Иона. – Пока нападающие не разрушат хотя бы одну из них, не смогут пройти внутрь.

— Почему они не пробрались внутрь раньше? – продолжала задавать вопросы юная чтица.

— Ивона, – дядя положил руку ей на плечо, – мы не сможем узнать этого, пока не попадём внутрь города.

— С кого мне стоит начать? – спросил Рэн у Ионы, не обращая внимания на остальных людей.

— На твоё усмотрение.

— Слушаюсь, госпожа.

Маро поклонился и исчез. Лея посмотрела ему вслед, а затем решительно повернулась к группе:

— Я начну петь через пятнадцать минут. Рабден, на всякий случай останьтесь со мной.

— Конечно, Верховная.

Иона кивнула.

— Шии, ты можешь чем-нибудь помочь?

— Могу защитить от скверны, если она появится. Здесь хорошие подземные реки.

— Рассчитываю на тебя.

Принцесса повернулась к молодым чтецам и строго сказала:

— Не лезьте на рожон. В первую очередь защищайтесь.

— Слушаемся, – одновременно ответили они.

— Ивона и Карик с Анри, Карт и Аран с Кортиком, – внезапно перестал быть вежливым Мим. – Я пойду один, артефактов мне хватит. О том, кто будет атаковать, кто защищать, сами договоритесь.

— Лучше, если я и Аран будем атаковать, – возразил Карт, – ни Ивона, ни Карик не обладают достаточным опытом и умением.

— Хорошо. Тогда распределитесь сами.

— Карик с Аран, Ивона со мной.

— Тогда Карик с Аран пойдут с Анри, – постановил Мим. – Противник сосредоточился у одной точки, чтобы пробить стену. Зайдём с трёх сторон. Вы чувствуете, где чтецы?

— Да, они постоянно пользуются Потоком, – ответила Аран.

Мим кивнул.

— Можете нарисовать?

Алиан быстро набросала схему на земле.

— Понял. Южная группа на Анри, западная на мне и северная на Кортике.

— Идите, – внезапно сказала Иона, – они скоро пробьют стену. Я чувствую это.

Раздался оглушительный взрыв, который послужил сигналом к началу действий.

***

Пока отряд совещался, Рэн уже начал работать. Он чувствовал, что Мира и Анна заняли позиции недалеко от него и ждали сигнала.

Противник не видел и не чувствовал их, а это означало, что можно проредить его силы незаметно.

Как и в Кирте, маро начал с тех, кто отходил от основной группы.

Первым стал молодой чтец, который решил сходить в кустики. Быстрый удар по горлу не позволил врагу произнести ни звука, прежде чем душа покинула тело. Мира споро оттащила труп как можно дальше.

Несмотря на все предосторожности, второго удара нанести не удалось – в лагере противника начался переполох.

— Чувствуют смерть? – резко спросил Рэн.

— Наверняка, – ответила Мира.

— Я не чувствую жрецов, – отметила Анна.

— Я тоже, – подтвердил Рэн.

— Отвлекаем внимание на себя или ждём госпожу? – уточнила Анна.

— Отвлекаем. Разделимся.

— Слушаюсь.

— Я беру группу на двенадцать часов, – сказал маро.

— Я на десять, – добавила Анна.

— Тогда на мне группа на два часа.

— Приступаем.

Женщины убежали.

Прямо перед Рэном располагалась самая большая группа противников. Среди них было больше всего чтецов и стражей. И это было логично – маро лучше всех были защищены от силы стражей.

Пока мар обсуждали дальнейшие действия, враг начал поиски убийцы.

Пора было приступать.

Глаза Рэна начали светиться зеленью свежей травы, а тело стало невидно для всех, кроме принцессы и мар. Через несколько секунд он оказался у одного и стражей и быстро, одним движением перерезал ему горло, второй удар – и у ещё одного противника в груди торчит метательный нож. Рэн отметил расположение трупа, чтобы потом забрать нож.

К тому моменту, как нападающие заметили маро, он успел убить ещё шесть человек, которые, к его сожалению, были лишь слабенькими чтецами и простыми людьми, но задачей Рэна всё равно было лишь отвлечь внимание от Верховной.

Внезапно Рэн почувствовал, как один из чтецов начинает писать предложение. На всякий случай он вновь скрылся в тенях. Место, где он стоял за секунду до этого, воспламенилось – гигантский столб огня задел несколько воинов, но маро уже подкрадывался к чтецу. Маг много двигался, отчего кинуть нож Рэн не решался. С опасными противниками не стоило играть.

Быстрый удар в сердце - и враг обмяк.

В этот момент раздались крики с обеих сторон от Рэна – мар пришли в движение.

Способности маро позволяли Рэну становиться сильнее, быстрее и незаметнее, но не делали его неосязаемым, поэтому продвигаться сквозь толпу стоило как можно более аккуратно. Возможно, он и один справится со всеми на этой поляне, но зачем рисковать?

Пока молодой человек подбирался к следующему чтецу, раздался взрыв, а спустя минуту по полю разнёсся звон колокольчиков, словно оповещая служителей Диру о том, что Верховная сейчас применит свою силу.

Люди начали озираться в поисках источника звука.

Над полем разлетелся голос Верховной, обволакивая всех своим теплом. Один из стражей попытался втянуть в себя смерть своего соратника, но не смог. Началась паника. Единственными людьми, сохранившими спокойствие, были боевые чтецы, но и простые воины достаточно быстро перестали паниковать и начали искать.

— Найдите эту тварь! — прокричал страж.

— Чёрт! Я не могу использовать свои силы!

— Заткнись! Никто не может! Ищите её!

— Я чувствую чтецов! – закричал один из магов.

— Где?

— Справа!

— Какого права, дебил?! Твоего, моего? Дяди Ала? Где они?!

Как раз когда мужчина прокричал последние слова, его поглотила земля. Стоявшие вокруг отпрыгнули в страхе.

— Какого?..

— Сердце Земли! Эта дрянь всё же пробудила его!

С той стороны, где находилась Анна, прилетел метательный нож. Рэн недовольно поморщился и снова взялся за работу.

Попасть под горячую руку Анри ему не хотелось, поэтому он переместился к тем людям, что находились ближе к деревьям, предположив, что на открытом пространстве принцу легче работать. «Нужно было договориться с чтецами», – запоздало подумал маро, следя за плетью из молнии, которая ударила не менее десяти человек. Рэн отошёл подальше.

Внезапно он почувствовал, как его тянет к Верховной. Он никогда не ощущал призыва, но это точно был он. Его, мар и Иону будто связывало нитью. «Вернись», – словно прозвучало в его голове. Не задумываясь, он отправился к госпоже.

Принцессу окружала защита, сквозь которую было невозможно пройти. Поняв это, Рэн встал за пределами круга за спиной принцессы и стал тенью.

Как только Иона кивнула, в битву по-настоящему вступил Анри. Земля разверзлась под ногами врагов и поглотила не меньше четверти предателей.

Маро заметил, что Сердце Земли сильно побледнел.

Маро почувствовал, как справа скапливается всё больше и больше силы чьей-то реки, первой мыслью было «вражеский чтец», но он почти сразу узнал работу Аран. Маро до этого не видел женщину в действии, поэтому, когда по земле потекли струйки из ближайшей реки, он смотрел на них с напряжённым вниманием.

Оказалось, что план был одновременно простым и изощрённым: как только вода достигла врагов и под их ногами образовались лужицы, Аран написала слово молнии.

Хватило всего лишь одной атаки, чтобы ещё четверть людей полегла.

В стане врага воцарилась паника: люди, рассчитывавшие на непобедимость стражей, потеряли преимущество. Несколько человек бросили оружие и попытались убежать, но были остановлены невидимой стеной, которая была написана за несколько мгновений до этого.

Рэн нахмурился.

— Карик дал мне мешочек с камнями, – бесцветно сказал Шии. – Я разбросал их, как он и просил.

— Свет-камень?

— Да.

Почему Дитя Льда захотел рассказать это Рэну, мужчина не понял, но поблагодарил юношу.

— Я вернусь после битвы. Очищать. Если в этом будет нужда, – сказал Шии и исчез.

В это время на поле боя паника в стане врагов достигла предела: слово за словом, всё больше и больше людей выбывало из строй.

Послышался громкий женский голос:

— Выпускайте духов!

Неутомимые потоки воды тянулись за убегающими людьми, а у границы сферы собралась толпа. Новые потери заставили оставшихся стражей прийти в себя. Мужчины и женщины топнули, и из земли показались искорёженные тёмные духи: они не имели лиц, а конечности их были больше похожи на корни. Кортик, Мим и Анри вздрогнули.

Духи устремились к Лее. Сердце Рэна замерло от страха, но приказ Верховной заставлял оставаться неподвижным.

Принцесса закрыла глаза и начала вкладывать всё больше силы в свою песнь. Голос её не был громок, но, казалось, он заполнял собой всё пространство вокруг людей и звучал внутри самого их существа.

Волосы, одежда, тело Верховной сияли. Вокруг неё начал образовываться сияющий кокон из нитей чистого света. Когда он скрыл Иону от взгляда наблюдателей, от него начали отделяться нити, которые устремились в сторону замерших под воздействием песни духов. Вскоре кокон расплёлся, и стало казаться, что Лея стоит на сверкающем цветке. Нити оплели тёмных духов, и постепенно скверна начала переливаться в них. Как только духи были очищены, они снова стали чем-то походить на людей, у которых есть лишь глаза.

Духи Клиро стали собой, и ярость их почувствовали даже те, кто не был стражем: она пробирала до костей и заставляла сердце биться так быстро, что казалось, что оно разорвётся. Предатели закричали от ужаса.

Духи понеслись к заключившим договор, но были остановлены Мимом:

— Духи Клиро! Хранитель Преддверья взывает к вам! Эти люди будут отданы вам, но сначала мы должны допросить их!

— Мы подарим тебе их память, Хранитель, – раздалось многоголосие, похожее на рокот лавины и журчание ручейка, вплетавшееся в песню Верховной.

— Оставьте нам хотя бы Алаир, – попросил он.

— Ты отдашь её нам потом? – пронёсся шелест листвы и треск молнии.

— Да.

— Да будет так, – громыхнул гром.

Духи вновь понеслись к стражам-предателям, а в это время Кортик, вышедший из-под щита, и Мим ворвались в толпу воинов, стараясь добраться до Алаир. Изящество Хранителя и тяжёлые удары его капитана прореживали ряды противников с небывалой эффективностью.

Оставшиеся противники с ужасом наблюдали, как стражи проходят сквозь их строй, словно нож сквозь масло, а предатели один за другим уходят под землю. Зачинщики кричали, но их крики заглушала песня Верховной, которая продолжала очищать скверну.

Чёрные нити, вернувшиеся к хозяйке, вновь образовали сферу вокруг Верховной. Находившиеся под щитом с Ионой почувствовали, что скверна начала на них действовать. Рабден закричал и ослабил защиту. Рэн почувствовал это, но щит был слишком силён для того, чтобы маро мог в него пройти или рассеять. Слова защиты не пытались причинить вред, поэтому разрушить их силой маро было невозможно.

Желая хотя бы своим телом защитить принцессу, мар встали по периметру, но скверна, пусть и слабее действовала на них, замедляла скорость реакции, а песня Верховной заглушала звуки, не давая ориентироваться по ним.

На секунду песня стала тише. Сердце Рэна замерло, и он обернулся. На земле лежала Лата, и под ней растекалась лужа крови, а на платье Верховной расплывалось красное пятно, еле видневшееся за нитями скверны. Глаза мужчины расширились от ужаса. Кажется, он закричал, но песня так и продолжала литься, поэтому никто не услышал его крика. Маро начал пытаться пройти сквозь барьер. В его голове метались мысли одна ужаснее другой – такого всеобъемлющего страха он ещё никогда не испытывал.

Но всё было напрасно: он смог лишь просунуть внутрь руку.

Звон колокольчиков усилился, кокон вновь начал светиться. Одна из нитей потянулась к правой руке Ионы, и кокон начал разматываться, а вскоре и вовсе пропал.

К тому моменту, как это произошло, пятно увеличилось в несколько раз.

Рабден очнулся, как только влияние скверны пропало, и тут же укрепил свой щит и изменил его структуру.

Рэн вбежал внутрь, на ходу доставая бинты, готовый обрабатывать раны; Мира зашла с другой стороны и занялась Латой.

Лея продолжала петь, сдерживая силы стражей. Каждый раз, как она брала дыхание, кровотечение усиливалось. Рэн потянулся к ране, но в его голове раздалось:

— Я лишу её силы… Тогда…

Алаир закричала, когда почувствовала, как сила покидает её: она словно стала глухой и слепой, словно все ощущения покинули её. Женщина никогда не выезжала из Рануа и уже успела забыть, каково это – не иметь сил.

— Нет! Нет! Нет! – послышалось во внезапно наступившей тишине.

Лея кивнула, словно подтверждая, что выполнила свой долг, и закончила петь. Силы покинули её, и она начала оседать. Рэн осторожно подхватил её и уложил на плед.

Осмотрев рану маро, облегчённо вздохнул – она была чистой и находилась в стороне от лёгких.

— Я наложу давящую повязку, будет больно.

Иона лишь кивнула, показывая, что услышала его.

Вскоре повязка была наложена, а Лея лежала на пледе и отдыхала.

— Что с Латой? – тихо спросила она.

— Всё хорошо, – ответила Мира.

— Не бывает «всё хорошо», когда вокруг столько крови, – возразила Лея.

— Скорее всего, повреждено лёгкое, но Воля Диру позволила нам остановить её время, госпожа. Мы воспользовались силой Вашей песни.

— Это было правильное решение. Лем должен справиться.

***

Как только песня прекратилась и все пришли в себя, битва возобновилась. Одни предатели, поняв, что им не убежать, начали атаковать щиты и Мима, который стаял вне защиты, с отчаянной яростью, а другие побросали оружие и попытались сдаться, но была и группа людей, которая предпочла избежать суда духов. Для этой цели у них был подготовлен быстродействующий яд.

Не прошло и пары минут, как всё закончилось: Мим, Анри и Кортик вновь могли пользоваться силой, а, значит, сопротивлению пришёл конец.

Как только враги оказались обездвижены, Мим обратился к чтецам:

— Я бы хотел попросить того, кто создал границу вокруг поля боя, создать её вокруг захваченных.

— Сейчас сделаю! – воскликнул Карик, отпустил сферу вокруг себя, Аран и Анри и убежал за камнями.

Хранитель удивлённо посмотрел на юношу.

— Это не мой щит, – правильно понял его замешательство Рабден.

Мим кивнул и, нахмурившись, посмотрел на Лею с Латой.

Через пару минут Карик окружил пленников камнями, и Хранитель расслабился.

— Всё под контролем, можно идти за Лемом, – сказал он.

— Альна, – окликнула мар Иона, – принеси его.

— Слушаюсь.

Вскоре она уже принесла Лема с его сумками. Как только его опустили на землю, врач сразу побежал к раненым.

— Сначала Верховную, – попросила Альна, но молодой человек её не слышал.

— Итак, – пробормотал он, присаживаясь рядом с Латой. – Хм… как тогда с Леей? Это хорошо, можно будет оперировать не в поле, а в нормальной больнице. Приятное разнообразие после предыдущего города.

Убедившись, что рана обработана правильно, врач принялся за Иону.

— Н-да, как это произошло, спрошу потом. Ну… по сравнению с ранами, которые у тебя были, когда я тебя нашёл, можно сказать, что ты почти здорова. Эх… повязка наложена хорошо, лёгкое не задето. Можно ли остановить время Леи? – спросил Лем.

— Нет, – ответила Мира.

— Понятно. Что же, значит, работаем здесь.

Молодой человек вздохнул.

— Может, всё-таки в больнице? – с волнением спросил Карт.

— Лучше не рисковать.

— Конечно, ты прав.

— Кто из чтецов лучше всего владеет словами очищения, обезболивания и другими, использующимися в больницах? Возможно, понадобится вытягивать осколки из раны. Кто-нибудь знает, чем её ранили?

— Слова лучше всего, скорее всего, знаю я, – подал голос Рабден, – но я не видел, что случилось.

— Мне кажется, это были простые камни, которые кинули с помощью Потока, – предположила Аран.

— Вполне возможно, – согласился Карт. – Я видел, как один из чтецов кидал камни.

Лем закусил губу:

— Значит, возможно наличие маленьких фрагментов?

— С этим я тоже могу помочь, – успокоил его Рабден. – Я помогал нашему лекарю.

— Так, все, кроме анара Рабдена и Рэна, – удалитесь. Достаточно двух людей. Рэн, поставь воду, позаботься о перевязочных материалах.

— Слушаюсь, – сказал маро и начал выполнять приказ.

Лем вздохнул и принялся за работу.

***

Через час операция закончилась. Лем предпочёл бы зашить Лею побыстрее, но камень раскололся на мелкие части, на извлечение которых было потрачено больше всего времени. Можно сказать, что всё прошло более-менее быстро только благодаря Рабдену, который действительно обладал значительным опытом.

— Если бы не рада Лата, то всё могло бы быть хуже, – задумчиво сказал Рабден. – Камень явно летел в голову Верховной, но тело рады замедлило движение и изменило путь его полёта.

— Давайте сначала поможем раде Лате, а уж потом из безопасности гостиной будем рассуждать о подобном, анар Рабден.

— Вы правы, Мим.

Мужчины, устало сидевшие на земле, вздохнули и посмотрели на Лею с Латой, которые лежали на пледах рядом друг с другом.

— Хватит вздыхать, – укорил их Карт, – лучше займитесь пленными и тем, чтобы нас пропустили в город.

— Я отправил сообщение во дворец, радих Карт, больше я ничего не могу сделать – если мы приблизимся к крепостной стене, защитники города могут попробовать напасть на нас, – пожал плечами Хранитель.

— Вы не хотите допросить Алаир?

— Лучше это сделать при короле, – отметил Рабден.

Хранитель кивнул.

— Карт, я понимаю, что вы беспокоитесь о Лее, но сейчас мы ничего не можем сделать, – повторил за Мимом Рабиус. – Единственное, что мы можем, – это ждать. Вещи мы перенесли, пленники под контролем.

Калеб недовольно почесал подбородок.

— Ваша взяла.

— Вы можете помочь подготовить тела для жриц, – тихо сказал Рэн, сидевший рядом с Леей и державший её за руку.

— Это замечательная идея, – искренне поблагодарил его Карт и посмотрел на молодого мужчину.

На лице маро не было видно никаких эмоций, но то, с какой осторожностью и нежностью тот сжимал руку Ионы, выдавало его с головой. Порой Калеб хотел иметь столь завидную выдержку.

Карт ещё раз посмотрел на свою девочку и пошёл помогать Кортику и Ивоне, которые решили сложить тела так, чтобы их можно было сразу же отпеть.

Одеял у них не было, поэтому они повязали на руки погибших полоски ткани, которые часто носили с собой воины.

Ивона потратила меньше реки, нежели остальные, но было видно, что и она устала.

— Отдохни, я закончу.

Девушка чуть не уронила тело, которое лежало на диске из воздуха, от неожиданности:

— Всё в порядке, учитель, я ещё бодра.

— Не нужно меня обманывать – у тебя дрожат руки.

Юная чтица спрятала руки за спину.

— Поспи. На, возьми эту микстуру, она поможет заснуть.

— Спасибо, – смутилась девушка, не решаясь спорить.

Глядя на уходящую фигурку Ивоны, Карт подумал о том, что он стал слишком часто забывать, что девушке всего двадцать. Кажется, они даже не праздновали её день рождения. Вроде бы в Артии он назывался «днём поименования». Вроде бы Рабден и Лея подарили ей что-то, но на этом всё закончилось. Почему он сам ей ничего не подарил? Он ведь знаёт её почти год.

— Смена пришла? – спросил Кортик. – Тоже хочется хоть чем-нибудь заняться?

Голос у стража был тих и в нём не было привычного задора.

— Да. Не могу находиться рядом с Леей, начинаю думать о плохом. И моя невестка…

— Я и забыл, что Лата – жена твоего брата.

— А я и не рассказывал, – со вздохом возразил Карт.

— Сама Лата как-то рассказала. Ещё в храме, кажется.

Почему-то Калеб почувствовал странное раздражение: с одной стороны, не его дело, что она рассказала кому-то, но с другой, всё же Мириан был наследником Ангерранов.

— Давай уже начнём. С Ивоной мы успели сделать лишь половину.

— Конечно.

Глава 22. Столица

На поляне перед городом отряду пришлось провести двое суток. Духи поместили пленников в глубокий сон, похожий на сон Шии во льдах, и благодаря этому группа могла не беспокоиться об их пропитании и прочих нуждах.

По истечении двух суток ворота наконец-то открылись и из них вышла жрица, окружённая стражей.

Увидев это, Мим поморщился – его терпение начало давать трещины, и с каждым часом они становились всё больше, но ничего поделать в этой ситуации он не мог, а потому просто встал с насиженного места и крикнул:

— Хранитель Преддверья приветствует вас!

Вышедшая группа замерла, но вскоре вновь продолжила движение. Когда она приблизилась, жрица вышла вперёд и поклонилась Миму:

— Приветствую тебя, Хранитель!

— Мы ждали вас ещё два дня назад, – холодно сказал мужчина.

Женщина сглотнула, но постаралась как можно спокойнее ответить:

— У нашей задержки есть причины…

— Какие? – не дал ей договорить Мим.

Жрица запнулась, а Кортик удивлённо посмотрел на друга.

— Я… Мы не можем вам рассказать.

— О?.. И что же может быть важнее жизни Верховной?

Женщина кинула взгляд на Лею, которая лежала в одеждах Верховной, из-под которых торчали бинты, и побледнела ещё сильнее. Как можно старательнее подбирая слова, она, явственно стараясь не впадать в панику, сказала:

— Король сказал, что всё расскажет вам сам…

Кортик подошёл к другу и встал за ним, зная, что это поможет немного уменьшить гнев Хранителя. Сработало это не сразу, но после двух минут молчания Мим уже чуть менее резко сказал:

— Нам нужен свободный проход в город и сопровождение для пленников. Они одержимы духами, поэтому их нужно будет переносить. Нам нужна комната в больнице для Верховной и операционная комната для её защитницы.

— Мы всё передадим.

— Мы обо всём написали в сообщении, почему ничего ещё не готово? – спросил подошедший Анри.

Женщина и стража стали выглядеть не лучше, чем лежавшие на поле покойники, узнав Вечного принца.

Анри холодно посмотрел куда-то в сторону города, тихо вздохнул и сказал:

— Мы будем готовы через несколько минут.

— Как скажете, ваше высочество, – прошептала жрица.

Отряд собрался за мгновенье: больше всего времени заняло создание диска для переноски Леи. Все двое суток Лата лежала на сооружённых для неё носилках.

Все два дня сидевший у ложа своей жены, Рэн встал достаточно далеко от диска, чтобы случайно его не развеять, но при этом достаточно близко, чтобы быть рядом с Леей и помочь, если что-нибудь случится.

— Стража остаётся с пленниками, – приказал Мим.

— Слушаемся!

Никто не стал возражать против того, чтобы весь отряд отправился сразу в город: всем хотелось оказаться под крышей, особенно после вчерашнего ливня. Слова Потока, конечно, помогали, но влажность от них не уменьшалась.

Мим возглавил шествие, сразу за ним семенила жрица, мар несли Лату, а Рабден с Картом по очереди подпитывали диск. Рэн шёл рядом.

Ивона и Карик шли в конце, неся сумки на ещё одном диске, Лем же просто зорко следил за своими пациентками и периодически подходил то к одной, то к другой. Шии был рядом, невидимый для окружающих.

Через час вся группа была у ворот, которые робко открылись после того, как жрица постучала в маленькую дверцу, бывшую частью городских врат.

— Хранитель, Вечный принц, мы приветствуем вас в столице! – негромко проблеял встречающий.

Это оказался тщедушный старичок, одетый в цвета короны: фиолетовый и чёрный.

— Проведите нас в больницу, у нас есть раненые.

— Слушаюсь, Хранитель.

Старик перевёл взгляд на диск и увидел на нём Иону.

— Верховная, – прошептал он.

— Да, Фер, мы писали об этом.

— Меня зовут Ал, ваше высочество, последний из Феров умер двадцать лет назад.

— Потом расскажешь об этом, Ал. Веди нас.

— Всенепременно, ваше высочество! Мы подготовили кареты, а также повозки для раненых.

«Ну хоть что-то сделали», – подумали Анри и Мим.

Вскоре вся группа была на месте.

Больница впечатляла размерами, но, по мнению Лема, проигрывала больнице в Эфе.

Их провели в покои, которые походили на палату лишь своей необычайной чистотой: в комнате было слишком много мебели. Лем поморщился: поддерживать в этом помещении достаточную для пациентов чистоту можно было только Потоком, и ему не хотелось даже представлять, сколько пыли было в гардинах, софах и креслах.

В палате было две кровати: богато украшенная и простая, явно неудобная. Это заставило Лема поморщиться ещё раз.

— Операционная комната готова?

— Да, но наш хирург…

— У вас всего один хирург? – резко спросил Лем.

— Нет, что вы, – ответил Ал. – Но только этому хирургу доверяют столь важных гостей.

Лем недовольно сжал зубы и процедил:

— Неважно. Оперировать буду я.

— Веди нас в операционную, – поторопил Анри.

— Мне нужны будут владеющие Потоком ассистенты, – кинул Лем.

Ал нерешительно посмотрел на стражей.

— Это – личный врач Верховной, поторопитесь, – сказал Мим.

— Слушаюсь, Хранитель.

Старичок выбежал за дверь, где его ждал кто-то из персонала.

Как раз когда он вернулся, проснулась Иона.

— Рэн? – слабо позвала она.

— Я рядом, – отозвался он. – Тебя несут с помощью Потока, ближе я не могу подойти.

— Как Лата?

— Ей готовят операционную комнату.

— Это прекрасно… – в голосе принцессы послышалось облегчение.

— Я опущу вас на кровать, Верховная, и вы сможете спокойно пообщаться с мужем.

Ал, успевший вернуться, стрельнул глазами в сторону маро.

— Благодарю вас, анар, – сказала Лея.

Рабден лишь промолчал – он не мог принять эту благодарность. Уложив Иону в кровать, мужчина отошёл, давая возможность Рэну пообщаться с женой без посторонних.

Маро тут же подошёл к Лее, сел на краешек кровати и начал рассказывать о том, что произошло, пока она спала.

— Операционная готова, кан… – заглянула в комнату молоденькая сестра.

— Лем.

— Прошу вас, кан Лем.

— Прекрасно, – сказал врач, сбрасывая свою сумку. – Я оставлю вещи здесь, буду надеяться, что у них есть всё, включая смену одежды.

— Мы будем ждать тебя. И Лату, – слабым голосом сказала Лея.

— Мне нужно, чтобы со мной пошёл тот, кто остановил время Латы.

— Иди, – разрешила Иона.

— Слушаюсь, госпожа, – сказал Мира и поклонилась.

Лем, мар и сестра ушли, оставив остальных в палате. Врач не был уверен, что Поток сработает на Лате, но всё же решил, что уж свет-то точно понадобится.

— Необходимо ли подготовить ещё одну кровать для супруга Верховной? – тихо спросил Ал.

— Лея, вам нужна ещё одна кровать с Рэном? – не стал церемониться Кортик.

Ливрейный слуга смутился.

— Нет, благодарю.

— Я так и думал, – кивнул страж.

— Проводи нас в подготовленные для нас комнаты, – недовольно сказал Анри, – Верховной нужен покой.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Старичок открыл дверь, пропустил принца и остальных, а затем закрыл за ними дверь.

— Спи, – тихо сказал Рэн, – я посторожу.

— Я знаю, – ответила Лея и почти сразу заснула.

***

Оказалось, что стражей и остальных членов отряда поселили в разных крыльях дворца, что вызвало недовольство Анри и Кортика, но Рабден напомнил, что все, кроме стражей, – чужестранцы, и было бы странно, если бы чужаков поселили рядом с принцем и Хранителем.

— И всё равно, – продолжал ворчать Кортик, – могли бы проявить больше уважения к Верховной!

— Нас поселили в крыле для высокопоставленных заграничных чиновников, там, куда Верховную и поселили бы, если бы она приехала с официальным посольством от Нандиру.

— Не обращай на него внимания, – бросил Анри, – только раззадоришь.

— Эй! – оскорбился Кортик.

— Пойдёмте лучше разберём вещи, – устало сказал Мим.

— Хорошо, Хранитель, – «смиренно» сказал страж.

— Кортик, не начинай, у меня нет сил, чтобы с тобой препираться, – ответил ему Мим.

— Ладно-ладно, прости, – пошёл на попятный Кортик.

— Ты уже в Рануа, Кортик, в столице, перестань уже играть роль ворчливого и заносчивого дурака.

Страж лишь вздохнул в ответ.

— Я пошёл к Ивоне с Кариком и Шии, – сказал Карт, ощутив себя лишним.

— Вас проводить, радих?

— Благодарю, но не надо – я запомнил дорогу.

— По дворцу без сопровождения лучше не ходить, – предупредил Анри.

— Если ты считаешь, что так будет лучше…

— Хоть кто-то среди нас разумен… – заметил принц, косясь на Кортика.

— Предполагаю, что на моей родине вас бы даже не поселили во дворце, – философски ответил Карт. – Император чрезвычайно озабочен своей безопасностью.

— Скорее всего, – рассудительно сказал Мим. – Но, опять же, правила в каждой стране свои. Разве в Нандиру не принято селить высокопоставленных гостей из других стран рядом с храмом Диру?

— Верно, – удивился знаниям Хранителя Карт, а затем сам себя одёрнул, вспомнив возраст стража.

— Пойдёмте, радих, я вас провожу.

— Конечно, Мим, – вздохнул чтец, – пойдёмте.

«Вам ещё, наверняка, предстоит встретиться с королём», – подумал он, кивая Хранителю.

***

Карт был прав: им действительно предстояло встретиться с королём, и никто из них не испытывал по этому поводу радости.

Мим не любил общаться с правителем из-за своего положения Хранителя, которое обязывало его выступать от имени духов Клиро, Кортик просто не любил церемоний, а Анри имел чрезвычайно неприятный опыт общения со своими потомками. Несмотря на свои годы, никто из стражей не чувствовал себя старше того возраста, в котором они заключили договор с духами, отчего общение с людьми, которым было давно за пятьдесят, ощущалось очень странно. С одной стороны, у стражей за плечами были сотни лет жизни, а с другой стороны, из-за духов они словно бы застыли во времени. Будто не только тело, но и душа переставала стареть. В каком-то смысле стражи были схожи с духами: они были некой константой в постоянно меняющемся мире.

Мим до сих пор помнил, как его жена начала стареть, набираться мудрости, а он словно был заперт в ловушке собственного дара. Мим грустно посмотрел в сторону покоев Айлин.

Заметив это, Анри тихо спросил:

— Вспоминаешь маму?

— Да. Пока я странствовал по миру, её отсутствие чувствовалось не столь остро.

Принц промолчал, не зная, что сказать.

Раздался тихий стук в дверь.

— Входите, – крикнул Мим.

В проёме показался Ал.

— Хранитель, ваше высочество, король ждёт.

Мим еле сдержался, чтобы не нагрубить старику:

— Мы бы предпочли сначала принять ванну.

— Я… я передам, – слабым голосом сказал Ал и убежал.

Стражи раздражённо переглянулись.

— И что это значит? – спросил Анри, доставая сменную одежду из сумки.

— Не спрашивай меня – я не встречался с ним как с королём. Да ты и сам знаешь, что Клиро не подчиняется короне напрямую.

— Конечно, знаю, но когда это мешало короне пытаться подмять Клиро под себя?

— Никогда.

— Я не понимаю, чего он хочет добиться. Анри Третий должен прекрасно знать, что ты ему не подчиняешься, а я, если будет нужда, могу занять его место.

— Сын, – укоризненно сказал Мим, – неразумно говорить подобное в стенах дворца.

— Я запечатал комнату своей силой – никто не сможет подслушать наш разговор.

— Даже Потоком?

— Даже Потоком.

— И всё равно, сынок, не будь столь опрометчив. И помни, что мы в гостях.

— Хорошо, отец. Ждём Ала?

— Лучше подождать. Я пойду разберу свои вещи.

— Я думал, что ты не хочешь оставаться в покоях матушки, – отметил Анри.

— Я передумал.

— Как знаешь.

— По дороге я загляну к Кортику, узнаю, заходил ли к нему Ал.

— Кортика поселили далековато от нас.

— О чём он не преминул сказать. Не меньше трёх раз.

— Вы с ним так не похожи, что я никогда не понимал того, как вы сдружились.

— У нас с ним больше общего, чем кажется.

— Не могу себе этого представить.

— Ко мне ты просто более мягок, чем к нему. Я всё же смею надеяться, что я не был слишком плохим отцом. По крайней мере, ребёнком ты был счастливым. Но, может, я просто обманываю себя?

— Не нужно выпрашивать слова похвалы у своего сына, отец, – укорил его Анри.

— А у кого мне ещё выпрашивать, как не у тебя, сынок?

Мим тепло улыбнулся, а затем мягко сказал:

— Всё же пойду к Кортику.

***

Кортик был в своих комнатах. Он был недоволен, раздражён и напряжён сверх всякой меры. Мим давно не видел своего друга в таком состоянии. Кажется, последний раз был, когда они узнали о личности Леи.

Новость о том, что король позвал их, даже не дав передохнуть с дороги, заставила Кортика прийти в ярость.

— Сколько лет нас не было в Рануа, Мим? – еле сдерживая гнев, спросил он.

— Семьдесят?

— Сколько было этому мальчишке, когда он взошёл на престол?

— Сорок, если мне не изменяет память.

— Неужели его отец не рассказал ему о правилах?

— За семьдесят лет многое может забыться.

— Но это означает, что Арил и Кол не выполняли своих обязанностей!

— Похоже ли, что хоть кто-то из стражей выполнял свои обязанности? – спросил Мим философски.

Кортик, поражённый осознанием, замолчал.

— Даже мы с тобой не выполняли своих обязанностей. Да, мы можем говорить, что странствовали, выполняя волю Клиро, но нас всё равно здесь не было.

— Но ты назначил Алаир. Соблюдение заветов было её обязанностью. Ты не можешь винить себя в том, что выбрал ту, на которую указали духи.

— Мне следовало воспротивиться их воле. Алаир всегда была жадна до власти, и я знал это. Не знал я лишь того, насколько далеко простираются её амбиции.

— Хватит, Мим. Не нам спорить с волей Клиро, и уж кому, как не тебе, знать об этом.

— Что будем делать, если король упрётся? – решил сменить тему Мим.

Кортик недовольно поджал губы.

— Зачем ты спрашиваешь меня? Это тебе и Анри решать. Не моё это дело - вмешиваться в дела власть предержащих.

— То есть помогать в принятии решения ты отказываешься?

— Категорически.

Мим вздохнул и сказал:

— Тогда я пошёл к себе.

В комнату постучались.

— Входите, – ворчливо сказал Кортик.

— Прошу прощения, страж, Хранитель, – поклонился Ал.

Мим и Кортик еле сдержались от того, чтобы скривиться, от того, что слуга явно специально решил не использовать имя Кортика или его звания.

— Его величество сообщил, что переносит встречу по вашей просьбе. Он будет ждать вас в своём кабинете в пять вечера.

— Передайте его величеству, что мы услышали его.

Ал явно был недоволен ответом, но поклонился ещё раз и ушёл.

— И как тебе это нравится? «Переносит по вашей просьбе!» Можно подумать, что мы должны радоваться, что он облагодетельствовал нас.

— Успокойся, Кортик. Ты слишком привык к раде Лее и к тому, что она ведёт себя скромно, и, видимо, забыл, что правящая семья обязана показывать, что власть в её руках. Король Анри Третий просто выбрал не ту цель для этого. Хранителя не было в Рануа слишком долго.

— Ты уже начал искать оправдание для него?

— Нет. Причину его поведения. Большинство людей не думают о чём-то гнусном, когда говорят или совершают те или иные поступки. Ты и сам это знаешь.

— Не думаю, что в данном случае фраза была подобрана случайно.

— К сожалению, вынужден согласиться. Посмотрим, как пройдёт встреча, и уже тогда будем делать выводы.

— Выбора у нас всё равно нет, – вздохнул Кортик.

***

Анри Третий сидел в своём кабинете и ожидал стражей. Кажется, Хранителя он в последний раз видел ещё до восшествия на престол, а Вечного принца не видел никогда, и оттого Сердце Земли для него был скорее загадочным существом, а не человеком. Король чувствовал почти детский восторг перед встречей с легендой, в честь которой его назвали. Вечный принц никогда не правил под именем Анри, но именно он считался Анри Первым.

Желание впечатлить боролось с прагматизмом и некой закостенелостью. В этом году королю исполнилось сто два года, и он чувствовал, как становится всё менее гибким. У него в запасе было ещё тридцать-сорок лет жизни, но он уже сейчас подумывал передать корону своей дочери: она была уже достаточно мудра, но ещё полна сил и идей. К счастью, не слишком радикальных: Рануа вряд ли когда-нибудь будет готова к резким переменам.

В дверь постучались, и Ролиран рефлекторно выпрямился.

— Ваше величество, к вам стражи!

Анри Третий поморщился – Ала давно нужно было отправить в отставку, но старик был единственным оставшимся членом семьи из Нандиру, которая служила короне Рануа верой и правдой, и у короля не поднималась рука заставить его уйти. Излишняя сентиментальность порой мешала.

— Проведи гостей, Ал.

— Слушаюсь, ваше величество.

Старичок открыл дверь, и король встал, встречая стражей.

— Да пребудет с вами Свет Диру! – поприветствовал он их.

— Да осветит Она ваш путь! – ответили они.

— Покинь нас, Ал, – сказал король.

— Слушаюсь, – отозвался старичок.

Подождав, когда дверь за слугой закроется, Ролиран сказал:

— Прошу у досточтимых Хранителя, Вечного принца и капитана стражей Кортика прощения за то, что не подумал о том, что вам требуется отдых с дороги.

— Не только с дороги, ваше величество, – тихо произнёс Мим.

— Вы правы, Хранитель, – не стал отрицать король. – Прошу вас, садитесь, – указал он на кресла, стоявшие перед столом, а затем сел одновременно со стражами, показывая, что считает их равными себе.

— Ваше величество, нам бы хотелось узнать, отчего нам пришлось столь долго ждать открытия ворот, – сказал Анри.

Ролиран ожидал этого вопроса и не хотел отвечать на него, но также знал, что правды не утаишь:

— Совет высказывал опасения по поводу безопасности. Обсуждения заняли почти двое суток, – стараясь казаться спокойным, сказал король.

В кабинете воцарилась неприятная тишина.

— Вот, значит, как… – пробормотал Анри.

— Стоит ли мне понимать это как недоверие к Клиро? – спросил Мим спокойно.

— Со стороны совета, но не со стороны короны, – твёрдо ответил король. – Я не столь молод и глуп, чтобы спорить с теми, кто общается с духами. Если бы не ваше предупреждение и не жрицы храма, город был бы захвачен мгновенно. Корона не хочет вражды со стражами, но не может распустить совет.

Хранитель кивнул.

— Знал ли совет о присутствии Верховной? – прямо спросил Анри.

— Да, – не стал скрывать Ролиран.

— Вы понимаете, что мне придётся сообщить ей об этом? – спросил Мим.

— Да, как и то, что связывает Клиро с Верховной жрицей Диру. В оправдание совета могу только сказать, что они не верили в подлинность Верховной.

— Оправдание, которое только усугубляет положение? – вздохнул Анри. – Нелёгкую задачу вы ставите перед Хранителем, ваше величество.

Король промолчал.

— К счастью для совета, есть вероятность, что спор Клиро с советом будет отложен, – отметил Кортик, впервые вступив в разговор.

— Ты прав, друг, – сказал Мим, откинулся в кресле и вздохнул. – Давайте будет откровенны друг с другом, ваше величество: ни вы, ни мы не стремимся к конфликту. Поведение совета недопустимо, особенно по отношению к Верховной, но ожидаемо. Стражи перестали быть постоянной частью жизни Рануа и её опорой. В этом есть и моя вина, пусть я и следовал воле Клиро.

— Хранитель, – прервал его король, – прошу вас.

Мим, нахмурившись посмотрел на собеседника.

–— Стражи, нарушившие клятву, действовали не по вашему приказу, и мне не хотелось бы, чтобы речи о вашей вине были слышны в городе. Я понимаю, что стражи – люди чести, но раз мы откровенны, то ваша честь меня волнует намного меньше, нежели спокойствие жителей страны. Достаточно было нескольких предателей, чтобы совет перестал доверять стражам настолько, что они отказались верить словам Клиро. Как думаете, что случится, если пойдёт слух о том, что во всём виноват Хранитель Преддверья? Прошу вас, занимайтесь самобичеванием исключительно вдали от посторонних, включая слуг дворца.

Внезапно вся неуверенность и детский восторг исчезли из сердца короля – он снова был в своей стихии.

— А вы выросли, ваше величество, – ухмыльнулся Кортик. – Вы обладаете тем, что недоступно нам, – способностью постоянно меняться. Именно баланс неизменности стражей и изменчивости жителей позволяет Рануа процветать.

Мим с укоризной посмотрел на Кортика.

Ролиран, проигнорировав грубость стража, сказал:

— Вы лукавите, капитан, если бы стражи не могли меняться, то стражница Алаир не создала бы тёмных стражей.

— Вы правы, ваше величество, мы можем меняться, но наша способность к этому ограничена: духи не приемлют слишком резких перемен.

Король лишь кивнул, усваивая новую информацию.

— И именно поэтому я никогда не хотел править, – внезапно сказал Анри. – Моя судьба принадлежит Клиро и оттого постоянна.

Ролиран с благодарностью посмотрел на своего предка – последняя фраза была произнесена явно для короля.

— Если у вас более нет вопросов по поводу этих двух дней, то я предлагаю обсудить ваше пребывание в столице.

— Конечно, ваше величество, что бы вы хотели знать? – спросил Мим.

— Мне необходимо знать, на какой срок вы планируете задержаться в столице.

— Как только Верховная и её защитница восстановятся, мы, скорее всего, уйдём.

— Вы уйдёте вместе с Верховной, Хранитель? – удивился король.

— Да, но в этот раз моё отсутствие будет коротким.

— По вашим меркам?

— Нет.

— Уход Хранителя может повлиять на мораль жителей Рануа, – отметил король.

— Я осознаю это, ваше величество, но скверна угрожает не только Рануа. Я буду возвращаться в Клиро достаточно часто для того, чтобы не допустить повторения ситуации с Алаир. Я сомневаюсь, что кто-либо, кроме жителей Клиро, заметит моё отсутствие, поэтому я прошу вас, ваше величество, не сообщать о моём отъезде, в том числе и совету.

— Не могу этого обещать, но я посмотрю, что можно сделать.

— Благодарю.

— Вы писали о неком «большом событии», связанном с Верховной, – напомнил король.

— Так получилось, что Верховная получила брачные браслеты в Священной роще, – осторожно сказал Мим, – и мы надеялись провести свадебное торжество в столице, но, учитывая обстоятельства, мы решили не делать этого.

— К тому времени, как Верховная поправится, пройдёт уже достаточно времени, – отметил король.

Немного помолчав, Ролиран добавил:

— Мне нравится эта идея: свадьба Верховной создаст ощущение защищённости и спокойствия после нападения и разрушения стены. Рануа менее всего пострадала от скверны, но и у нас скверну начали замечать. Свадьба Верховной – это не просто заключение брака, но и религиозный праздник, поэтому я прошу вас попробовать убедить Верховную всё же провести церемонию: людям нужно отдохновение.

— Мы подумаем об этом, – ответил Мим.

— Могу ли я узнать имя мужа Верховной?

— Рэн. Он её защитник. Маро.

— Удивительно! – не удержался король. – Убийца на службе императора предал хозяина.

— Вы многого не знаете, ваше величество, но одно могу сказать точно – Рэн всегда служил лишь принцессе.

— Хм… – протянул король, недоумевая, что имеет в виду Хранитель.

В кабинете воцарилась недолгая тишина.

— Мы больше не можем уходить от самого важного разговора: какова была цель вашего прихода в столицу? – наконец решил спросить король.

— Об этом вам лучше спросить у Верховной. Это её отряд и её цель. Мы не вправе о ней говорить. Но, уверяю вас, её цели связаны лишь с её долгом как Верховной и никак не связаны с её отцом.

Последняя фраза успокоила короля: Нандиру с каждым годом давила на Рануа всё больше и больше, и он опасался, что принцесса Иона всё ещё находится под влиянием императора.

— Понимаю, – сказал Ролиран. – Тогда этот разговор мы проведём уже после того, как Верховной жрице станет лучше. Я только прошу вас передать ей, что я бы предпочёл, чтобы она не выходила на улицы столицы без нужды.

— Предполагаю, что она захочет посетить храм, – возразил Мим.

— Если возможно, то попросите её отложить визит в храм. Лучше будет, если старший жрец сам придёт к ней. Я выделю комнаты для официальных визитов.

— С чем связано это желание?

— Внутренние дела, – кратко сказал король, не желая делиться сведениями.

— Понимаю.

Разговор стих.

— Спасибо, что согласились встретиться, ещё не успев отдохнуть с дороги, надеюсь, что вы простите излишнюю настойчивость моего слуги. Вы и остальные члены вашего отряда будете обеспечены всем необходимым, вам достаточно будет обратиться к любому из слуг, – решил закончить разговор король. После этого он достал из стола небольшую трубочку и сказал:

– Возьмите, пожалуйста, этот футляр, с помощью него вы сможете связаться напрямую со мной.

— Благодарю, ваше величество. – Хранитель взял свиток Потока и спрятал.

— Не буду вас задерживать: предполагаю, что вы устали с дороги и хотели бы отдохнуть.

— Вы правы, ваше величество.

Стражи поднялись, и вмести с ними встал король.

Раскланявшись, гости вышли из кабинета, а Анри Третий устало упал обратно в кресло.

Странно ощущать себя ребёнком, будучи стариком, но рядом со стражами он чувствовал себя неразумным юношей, и это королю не нравилось.

Вздохнув, Ролиран позвал секретаря.

Глава 23. Больница и свободное время

Рэн лежал рядом с Леей, но сон не приходил к нему.

Совсем недавно в покои внесли Лату. Затем пришёл Лем и сказал, что операция прошла успешно, но нужно будет следить за состоянием мар.

По приказу врача для Латы была принесена другая кровать и поставлена рядом с ложем Верховной. В ту койку, которая стояла в палате до этого, не поместился бы и Рэн, а Лата была не меньше чем на голову выше, чем он.

Близость к принцессе должна была помочь Лате восстановиться быстрее, но беспокойство не отпускало всех.

Рэн посмотрел на спящую жену – она заснула сразу после того, как провели осмотр обеих больных.

Двое врачей, владеющих Потоком, так тряслись от страха рядом с Верховной, что маро подумывал позвать Рабдена, но своё дело маги знали.

К счастью, всё было хорошо. Благодаря близости мар и маро заживление шло достаточно быстро.

Рэну пора было спать, но волнение и тревожность, что он испытывал, не давали заснуть.

— Обойди территорию, – тихо сказал Мира. – Может, это тебя отвлечёт? Я посплю, а Анна и Альна останутся на страже.

— Спасибо.

— Иди. Жду тебя через четыре часа. Держи артефакт.

Рэн взял кольцо, надел его и выбрался через окно.

Мар ещё не успели обследовать больницу до конца, но большая её часть была уже набросана на самодельную карту, Рэну предстояло сегодня закончить эту работу.

Мужчина залез на крышу и осмотрелся: больница располагалась в богатом районе столицы. Широкие подъездные дороги, конюшни и каретник – всё говорило о том, что пациентами здесь были аристократы и богачи.

Больницу окружала стена, на которую были наложены слова защиты: к безопасности здесь относились настолько серьёзно, что маро сразу понял, что здесь лечились также совет и Ролиран.

Близился вечер, и лучи солнца уже приобрели оранжевый оттенок. Они окрашивали мостовую в золото, а люди спешили по своим делам, не обращая внимания на то, что происходило вокруг них. Вот у женщины срезали карман, а она этого даже не заметила. Воришка, стараясь скрыться как можно быстрее, врезался в городового. Мужчина попытался схватить мальчонку, но тот уже юркнул в подворотню и смешался с толпой. Страж порядка вздохнул, да махнул рукой на это происшествие, а прохожие даже не взглянули ни на городового, ни на мальчишку. Обворованная женщина, скорее всего, заметит пропажу, лишь когда вернётся домой. Мода на расшитые карманы, показывающие мастерство хозяйки, которые вешали на пояс поверх платья, сыграла с ней злую шутку.

Рэн отвёл взгляд и пошёл в сторону ещё не обследованного крыла больницы. Пока мар не заметили ничего необычного, но терять бдительность было нельзя: они находились на чужой земле, а Верховная была ранена.

«Нужно купить ей красивый карман. Или лучше рисунок для вышивки? Можно ли ей будет вышивать одной рукой? Может, тогда книгу?» – задумался он, но вскоре одёрнул себя – нужно было работать.

Четыре часа привычной работы помогли избавиться от тревожности, но заснуть в положенное время она всё же не смог. Рэн пролежал без сна не меньше часа, пока не проснулась Лея и не взяла его за руку, успокаивая:

— Спи, сердце моё, – тихо сказала принцесса, поглаживая его ладонь, – и я буду спать.

Иона попыталась приподняться, чтобы поцеловать мужа, но он опередил её и сам поцеловал жену в лоб.

— Спи, – повторила она.

— Как скажешь, любовь моя.

Они заснули, держась за руки.

***

Карт, Аран, Рабден, Ивона и Карик с нетерпением дожидались Лема. В отличие от мар или стражей, им было решительно нечем заняться: они были гостями в чужой стране, в которой были никем.

Особенно странно чувствовал себя Рабден, который уже начинал походить на свои парадные портреты, висевшие при дворе в Артии. С каждым днём он всё сильнее и сильнее ощущал настоятельную необходимость связаться с отцом: ему было пора снова становиться принцем. Возможно, это стоило сделать как можно скорее.

Обсудить это было необходимо не только с королём Артии, но и с принцессой Ионой. Беспокоить её не хотелось, но выбирать не приходилось. Когда они путешествовали по небольшим городкам, то факт того, что Рабдена могут узнать, был маловероятен, но в столице? Здесь были люди, что бывали при дворе Артии или даже знали принца в лицо.

— Что-то случилось? – спросила Аран, заметив, что Рабден не участвует в разговоре.

— Простите? – очнулся он от размышлений.

— Что-то случилось? – повторила женщина.

— Ничего, что можно решить прямо сейчас, – мне нужно будет обсудить один важный вопрос с Верховной.

— По поводу личины? – догадался Карт.

— Да.

— Вы всё больше похожи с Ивоной, – заметил Калеб, – так что ваше беспокойство понятно. Но разве ваш последний портрет не десятилетней давности? Или пятнадцати? Если я правильно помню, то на нём вы ясноглазый юноша.

— Парадный – да, но не забывайте, что я всё же посещал дворец и участвовал в официальных церемониях.

— Но как?

— Ещё одна личина.

Сначала засмеялся Карт, а за ним и все остальные.

— А вы уверены, что эта личина действительно походила на вас? – спросила Аран, отсмеявшись.

Рабден слегка смущённо сказал:

— Никогда не задумывался об этом.

— Возите ли вы этот портрет с собой? Портрет с личиной? Маги же должны были накладывать по какому-то образцу.

— Он у меня с собой. На всякий случай.

— Дайте его Карту, пусть он сравнит.

— Сейчас вернусь, – сказал мужчина и стремительно вышел из комнаты. Выделенные ему покои находились неподалёку, поэтому вернулся он меньше чем через пару минут.

— Держите, – передал он портрет Карту. – Похож ли я на него?

— Дядя, разве вы сами не можете определить это? – удивлённо спросила Ивона.

— Лучше довериться чужим глазам, – задумчиво ответил вместо Рабдена Калеб. – Обычно люди не в состоянии сами оценить свою внешность в зеркале: хорошие зеркала не так уж и часто встречаются.

— Как? – с нетерпением спросил Рабиус.

— Ощущения странные: с одной стороны, похоже, а с другой, вроде бы и совершенно другой человек. Насколько портрет близок к тому, что создавалось?

Принц посмотрел на коллегу и с улыбкой спросил:

— А вы как думаете?

Карт засмеялся:

— И правда, вопрос был очень глупый.

— Почему? – поинтересовалась Ивона.

— Чтобы создать личину, отличную от рисунка, нужно обладать недюжинной фантазией и талантом.

— Но как вообще можно создать личину с помощью слов? – спросил Карик.

— Предложения, описывающие лицо? – предположила девушка.

— Сможешь ли ты достаточно точно описать человека? Так, чтобы все люди представили одного и того же человека? – спросил Карт.

Ивона покачала головой.

— И никто не может, поэтому такие личины неточны. Часто кажется, что лица людей с подобной личиной постоянно изменяются. Как цвета, которые от освещения порой выглядят оттенками абсолютно разных цветов: зелёные при дневном цвете кресла внезапно становятся коричневыми при свечах. Этим порой пользуются преступники.

— Тогда как личины создаются, учитель?

— Они словно накладываются на лицо человека. Мы просто пишем, что лицо определённого человека должно в точности повторять рисунок. Хотя есть и чтецы, которых, наверное, стоит назвать «художниками», которые рисуют своей водой, словно краской. Такие люди могу нарисовать что угодно. Ещё есть личины-тексты, больше похожие на математические трактаты, но они слишком сложны и непрактичны.

— Получается, что портрет словно прикрепляют к лицу?

— В каком-то смысле.

Карт посмотрел на другого своего ученика: Карик задумчиво смотрел в окно, уже не слыша разговора. Порой Калебу было интересно, что творится в голове у Калина. Мальчик никогда не был разговорчив, но с тех пор как ему пришлось бежать из Нандиру, можно было сказать, что Карик стал излишне молчалив. Он был задумчив и погружён в себя, и это вызывало тревогу. Всё ли было в порядке? Стоит ли переживать за парня?

— Так что с портретом? – повторил свой вопрос Рабден.

— Извините, отвлёкся. Скажу вам честно – вам, скорее всего, стоит переживать, что вас не узнают подданные.

— Думаете?

— Вы слишком далеки от образа на портрете. Словно вы – троюродный брат человека на нём.

— Хм… На портрете чуть изменённое лицо моего отца в молодости. Нам всегда говорили, что мы похожи, поэтому мы думали, что это будет наилучшим вариантом.

— Разве нельзя было немного состарить ваш парадный портрет?

— Последний портрет с моего настоящего лица рисовали, когда мне было чуть больше двадцати. Боюсь, что сейчас я не слишком похож на себя в том возрасте.

С этими словами Рабден достал из-за пазухи маленький медальон.

— Камея с портретами семьи? – догадался Карт. – Не слишком ли это рискованно?

— Она закрыта словом, привязанным ко мне, не беспокойтесь, – ответил принц, открывая её и протягивая собеседнику.

Карт взял камею. На маленьких портретах были изображены принцесса Сара, принц Рабиус и остальные члены семьи.

— Копия Ивоны! – удивлённо воскликнул Калеб.

— Наоборот, – грустно улыбнулся Рабден. – Но они действительно похожи, правда, волосы у Ивоны от отца.

— Можно? – робко спросила девушка.

— Я заказал портрет и для тебя. Ещё в Роке, – Рабден кинул быстрый взгляд на Карика, который смотрел в окно. – Хотел подарить его тебе на день рождения, но почему-то не смог.

Принц достал небольшой медальон в виде серого котёнка.

Ивона почувствовала, как любопытство борется со страхом, когда она осторожно взяла медальон. Дядюшка выбрался из кармана и заинтересованно понюхал неизвестную вещь. Привычным движением девушка погладила белку.

— Вы помните Дымку?

— Конечно.

Ивона облизала губы, почувствовав, что они высохли от волнения, и, вдохнув и выдохнув пару раз, открыла его: на левой половинке был портрет принцессы Сары, а на правой – отца Ивоны. В их лицах было что-то знакомое, но была ли это память о прошлом или же узнавание собственных черт, она не знала.

Ивона заворожённо смотрела на своих родителей, как внезапно к ней пришло осознание: она не знает, как зовут её отца.

— Как?.. – еле выдавила она из себя.

— Корин. Он был из маленькой деревни на западе Артии. На его языке его имя значит «ручей».

— Ручей? Ручеёк… – прошептала девушка, закрыла медальон, прижала его к груди и убежала в спальню.

Рабден хотел пойти за ней, но остановился. Мужчина вздохнул и снова обратился к Карту:

— Что вы скажете по поводу схожести?

— По столь маленьким портретам понять что-либо сложно. Вы однозначно похожи на себя в двадцать лет, но достаточно изменились для того, чтобы вас было сложно узнать. Возможно, люди, часто общавшиеся с вами в двадцать, смогут опознать вас, но, возможно, и нет. К сожалению, я не самый приметливый человека на свете.

— Карик? – обратился к ученику Рабден.

Молодой человек не среагировал.

— Карик? – позвал его ещё раз принц, но в этот раз немного громче.

— Что?.. – спросил молодой человек, вздрогнув. – Вы что-то хотели?

— Посмотри на портреты и скажи, можно ли узнать в Рабдене принца.

— Хорошо, – быстро сказал Карик и взял протянутую ему камею.

Молодой чтец задумался, изучая портрет, периодически поглядывая на Рабдена. Молчал Карик не менее пяти минут.

— Можно, – высказал он свой вердикт. – Будет можно. Сейчас – нет, но, когда личина спадёт до конца – можно.

— Уверен? – спросил Рабден.

— Вполне. Если люди знают вас лично, то смогут узнать. Сомневаюсь, что вы изменили привычки настолько, что ваши манеры изменились. Более всего нас выдают наши привычки, манеры и жесты: мы можем узнать знакомого нам человека по спине, так что вкупе с вашим лицом вас точно узнают. Не зря Верховная узнала вас даже под личиной.

В покоях воцарилось молчание.

— Как это мы умудрились об этом забыть? – озадаченно спросила Аран.

— Не представляю… – также растерянно ответил Рабден.

—Думаю, что Верховная поможет вам решить проблему. В крайнем случае, я создам портрет для личины, – спокойно сказал Карик. – Могу приняться за работу сразу же.

— Буду благодарен.

— Тогда мне нужно будет выйти и приобрести всё нужное для портрета, и, если возможно, снять мастерскую, или, быть может мне разрешат пользоваться мастерской во дворце? Если вы хотите такое же качество, как на предыдущем портрете, то краски и холст нужны будут особые. И дорогие, – предупредил Карик.

— Понимаю. И всё оплачу. По поводу мастерской нужно узнать у стражей.

— Тогда…

— Тогда ты пока останешься здесь, – сказал Карт. – Ты плохо знаешь город. Мы попросим Мима выделить кого-нибудь из местных стражей для сопровождения.

Карик сначала нахмурился, но потом кивнул и сказал:

— Вы правы, учитель, я заблужусь или меня обкрадут. Я об этом не подумал. Займусь пока эскизом на обычной бумаге. Думаю, что она во дворце точно имеется, – попробую попросить у прислуги.

Договорив, молодой человек вновь погрузился в свои мысли. Аран вздохнула: слишком уж часто её брат начал уходить в себя.

В дверь постучали.

— Входите, – удивлённо сказала Аран.

В проёме показался Лем.

— Так и думал, что вы здесь, – устало пробормотал он.

— Как Лата и Лея? – обеспокоенно поинтересовался Карт.

— Скажем так, если бы не Сила Диру, то Латы бы с нами уже не было. Операция была успешной, но Поток на мар не действует, так что мои ассистенты-чтецы были бесполезны. Восстанавливаться она будет не меньше месяца. Хотя, кто знает, может быть, связь с Леей поможет? Сама Лея в порядке. Пока она слаба, но заживление идёт хорошо, намного быстрее, чем у большинства пациентов. Думаю, что швы можно будет снимать через пару дней.

Карт почувствовал, как расслабляется и чувствует, что у него болят мышцы челюсти, – до этого момента он даже не понимал, насколько был напряжён. Резко выдохнув от облегчения, он сел в ближайшее кресло.

— Слава Богине!..

— Воистину, – согласились остальные.

— А где Ивона? – спросил Лем, оглядываясь.

— В спальне. Лучше её не беспокоить.

Врач не знал, что произошло, но подумал, что девушка просто устала.

— У нас есть какая-нибудь еда? – слегка шмыгнув носом, спросил Лем.

— Простыл? – спросил Калеб.

— В операционной было холодновато – просто немного замёрз. Здесь до сих пор верят, что холод улучшает исход операции, – хмыкнул Лем.

— Мы можем попросить подать чай, – сказал Карт.

— Как-то неудобно…

— Неудобно будет, если ты выставишь хозяев в плохом свете.

— Чем это?

— Если ты сам приготовишь себе чай, то это будет восприниматься, как недоверие к хозяевам.

— Какая глупость!

— Не суди чужие традиции, – покачал головой Карт, – ведь ты не знаешь, почему они существуют.

Лем резко вдохнул, желая сказать что-то, но предпочёл промолчать.

— Тогда попросите подать чай, пожалуйста. Я этого не умею, – сдался молодой человек.

— Думаю, что попрошу для всех.

— Нам бы неплохо было ещё и помыться, – отметил Рабден.

— Согласен. Спрошу и про это. И про прачку.

— Разумно. Тогда я пойду пока в свои комнаты, – сказал Рабиус.

— Не кажется ли вам, что нас поселили в слишком уж дорогие комнаты, ещё и каждого в отдельные, – внезапно спросил Лем.

— Мы – почётные гости стражей, поэтому к нам относятся как к знати, – объяснил Карт.

— Лем прав, – возразила Аран, – это странно: они знали, сколько гостей прибудет, и подготовили нужное количество покоев.

— Вполне возможно, что Мим написал об этом в письме. Либо гостевые покои всегда готовы, и их просто проветрили, пока мы были в больнице. Давайте хотя бы спросим об этом Мима, прежде чем думать о заговорах, – постарался успокоить всех Рабден.

— Жаль, что нас поселили так далеко от них, – неожиданно присоединился к разговору Карик.

— Жаль, – удивлённо согласился Карт, раньше он не замечал подобной любви к стражам у своего ученика.

— Предлагаю сначала спросить о возможности помыться – негоже ходить грязными в королевском дворце, – сказал Рабден. – А потом уж спросим о еде.

— Так и сделаю.

Лем горестно вздохнул, открыл свою сумку, взял из неё орехи и флягу и начал есть.

Карт осуждающе посмотрел на него.

Врач поджал губы и ворчливо сказал:

— Я оперировал почти шесть часов – мне нужно поесть.

Калеб смутился.

— Прости, Лем, мы совсем не подумали о тебе. Перекуси тогда сейчас, а полноценно поедим позже.

Молодой человек недовольно посмотрел на своего приёмного отца и нехотя кивнул:

— Так и быть. Но я хочу много еды! Мы отвратительно питались эти два дня. Я уж не говорю о дне боя!

— Будет тебе еда! – засмеялся Карт.

Глава 24. Больница и первый выход в город

Через неделю Лата наконец-то полностью пришла в себя. Состояние у неё было стабильное, но Лем всё равно переживал за неё чуть ли не больше, чем остальные в группе.

Лея предположила, что ситуация напомнила ему о прошлом: слишком много было совпадений с тем, как он нашёл её саму.

К счастью, мар поправлялась достаточно быстро, как и принцесса. Расстраивало Иону только одно – её мужу снова нужно было соблюдать расписание мар.

Лея вздохнула.

— Я могу чем-то Вам помочь, госпожа? – обеспокоенно спросила Альна, стоявшая на страже.

— Просто размышляю о глупостях, – ответила принцесса, смотря в стену – единственное, что ей было видно с кровати.

— Может быть, принести вам книги? – заметив пустой взгляд принцессы, спросила мар.

— Пока я не могу читать. Лем запретил, – ответила девушка со вздохом.

— Мы можем держать книги, пока вы читаете.

— Не надо, но благодарю за предложение, Альна.

— Для нас это не составит никакого труда, госпожа.

— Может быть, но я буду чувствовать себя неловко.

— Как скажете, госпожа.

В этот момент в окно залез Рэн.

— Тебе нужно спать, Лея, – сказал он, подходя к кровати.

Иона оживилась:

— Я не могу спать всё время, я же не медведь и ещё не зима.

Рэн рассмеялся и легко поцеловал её:

— Я поставил артефакты, так что в эту стражу мы сможем поговорить. Развлечёт ли это тебя достаточно для того, чтобы твоё настроение улучшилось?

— Возможно, – ответила Лея с хитрой улыбкой.

Альна тепло посмотрела на пару и легла спать, а Мира вылезла в окно, заменяя Рэна. Анна осталась в комнате.

— Я встретил Мима во время обхода.

— Он что-то просил передать?

— Сказал, что расскажет о встрече с королём, когда тебе станет лучше, и что личина Рабдена почти исчезла.

— Я надеялась, что это произойдёт позже.

— Карик рисует новый портрет для личины Потока.

Иона нахмурилась:

— Личина, выполненная с помощью Потока, выглядит разумным решением, но таковым не является.

Рэн недоумённо склонил голову к плечу.

— В тронном зале, скорее всего, стоит слово развеивания, – пояснила она.

Маро сел на кровать рядом с женой, оставив при этом левую ногу на полу.

— Мне кажется я действительно слышал что-то об этом.

— Благословление оно бы не смогло снять, а магию Потока – сможет однозначно.

— Но как же те люди, что пользуются Потоком, чтобы облегчить ходьбу?

— Насколько я помню, их вносят в зал слуги.

— Никогда не понимал, зачем Рануа Поток, если есть стражи.

— Предполагаю, что из-за того, что официально стражи Преддверья не являются поддаными правителя Рануа. Клиро в каком-то смысле государство в государстве. С одной стороны, Рануа не подвластна Клиро, а Клиро неподвластна Рануа, но с другой стороны, Клиро не может существовать без Рануа, а Рануа – без Клиро.

— Странная традиция.

Лея рассмеялась, затем поморщилась от боли в ещё нежно-розовом шраме и сказала:

— Не нам об этом говорить.

— Ты права, – ухмыльнулся Рэн.

— Ты уже дошил свою новую сумку?

— Какую сумку? – с недоумением спросил маро.

— Ту, что шил в Нуа.

— Ах, та сумка. Мне было не до неё. Я раскроил её, но сделал лишь один шов.

— В ближайшее время у тебя не будет возможности продолжить, – с сожалением сказала Иона.

— Наверное.

— Жаль, что у тебя нет возможности отдохнуть.

Рэн удивлённо посмотрел на жену.

— Мар не нужен отдых.

— Отдых нужен всем, – возразила Лея.

— Мы отдыхаем во сне.

— Я имею в виду отдых души. Постоянное напряжение и сосредоточенность не могут не сказаться на человеке.

— Ты сама отказывалась от отдыха, пока не довела себя до истощения, – отметил Рэн.

— И я понимаю, что это было плохое решение.

Молодой человек вздохнул:

— Ты и сама знаешь, что маро имеют право отдыхать лишь когда они прекращают охранять принцессу. К тому же я не могу быть единственным из мар, кто отдыхает, – это будет неправильно. Мне и так многое прощается из-за того, что я – твой муж.

— Но я говорю не только про тебя. Мне бы хотелось, чтобы у всех вас была возможность отдыхать.

— Мы достаточно отдохнули, пока ждали тебя, – мягко сказал Рэн.

В этот раз вздохнула Лея:

— Отложим этот разговор на потом, у меня сейчас не хватает сил на убеждение.

— Как скажешь.

— Поспи, тебе нужны силы.

— А ты?

— Я тоже буду спать. Полежи со мной, пока я засыпаю, если не хочешь спать, – попросила девушка.

— Как скажешь, любовь моя, – сказал Рэн, обошёл кровать и лёг на свободное место.

Иона взяла его за руку.

***

— Корин, – прошептала Ивона, садясь на кресло рядом с окном.

Девушка хотела рассмотреть портреты как можно лучше, а у окна было больше всего света.

Приёмные родители никогда не скрывали от неё, что она была удочерена, да и сложно было это сделать в деревне, где все друг друга знают, но Ивона никогда не стремилась узнать о тех, кто произвёл её на свет, и тем более странным было её желание узнать о них сейчас. Могло ли это быть влиянием трагической истории их смерти? Или винить стоило возвращающуюся память?

Девушка задавалась этим вопросом с тех самых пор, как получила портреты. Она разглядывала их каждый день, иногда слишком долго.

— Ивона, не хочешь присоединиться к нам? Мы с Рабденом собираемся прогуляться по саду.

— Что? – не расслышала вопроса Ивона.

— Пойдёшь с нами в сад?

— Я не хочу мешать вам. Вы лишь недавно помирились.

— Ты не помешаешь.

— И всё равно я бы предпочла остаться здесь.

— Я понимаю, что ты хочешь побыть одна, но всё же тебе нужно хоть иногда выходить. Пройдись с Лемом, если не хочешь гулять с нами.

— Дай мне время, Аран.

Женщина лишь вздохнула и вышла их покоев.

Ивона посмотрела вслед подруге. Иногда девушке казалось, что она понимает, из-за чего Карику не хватало внимания и отчего ему не нравилось, что Ивона общается с его сестрой.

Ивона вновь вернулась к медальону.

Иногда девушке казалось, что она одержима им. Порой она замечала, что ищет похожие на родителей черты, когда смотрится в зеркало. Происходило это достаточно часто для того, чтобы Рабден заметил это.

Подумав об этом, она решительно закрыла камею и встала, но через несколько секунд пальцы словно сами потянулись обратно к медальону. Ивона оглянулась в поисках своей сумки и быстро засунула его в неё. После этого она закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, как их учили в Школе.

Воспоминания об Академии Артии вернуло мысли о принцессе Саре и её муже, ведь они тоже учились там.

Дядюшка залез на плечо Ивоны, но она не обратила на него внимания, что заставило зверька обидеться, спрыгнуть и залезть в карман, который лежал на столе.

Внезапно в дверь постучали, и молодая чтица вздрогнула.

— Ивона? – раздалось из-за двери. – Аран попросила проведать тебя. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, Лем, – крикнула в ответ девушка. – Подожди минутку, я тебе открою.

Ивона быстро подошла к небольшому зеркальцу, которое висело в спальне, поправила волосы, одежду и пошла открывать дверь.

— Может быть, ты составишь мне компанию, раз ничего не случилось? – сказал молодой человек, как только дверь открылась. – Мне нужны новые материалы для перевязки. Мим сказал, что один из стражей проводит нас.

Ивона тихонько рассмеялась – Лем всё продумал.

— Я выйду через пару минут, подожди в гостиной.

— Конечно.

Недолго думая, девушка переоделась в платье, которое они купили в Роке. Возможно, Ивона и не была столь уж одержима медальоном, – когда она одевалась, то даже и не подумала о том, чтобы надеть его.

Чтица вышла из спальни в гостиную; Лем сидел в одном из кресел. Выглядел он в нём презабавно: дворцовая мебель была громоздкой, в то время как врач никогда не отличался ни статью, ни крупным телосложением, оттого он походил на ребёнка, сидящего в кресле для взрослых.

Увидев, еле сдерживаемое веселье Ивоны, молодой человек нахмурился и ворчливо сказал:

— Знаю, я выгляжу нелепо.

— Но я выгляжу точно так же.

— Неправда. Ты выглядишь изящно, а я каким-то подростком.

— Перестань, даже Кортик выглядит в этих креслах маленьким и лёгким, как пёрышко.

Лем лишь вздохнул и встал.

— Пойдём? – спросил он, предлагая руку.

Ивона подошла к нему и поцеловала в щёку. Молодой человек покраснел, как рак, и закусил губу, словно пытаясь сдержать вырывающиеся фразы.

Пока юная чтица знала лишь этот способ показаться свои чувства Лему, но понимала, что этого недостаточно.

— Пойдём, – улыбнулась девушка и взяла его ладонь вместо того, чтобы облокотиться на его предплечье, как того требовал этикет.

Лем недовольно нахохлился, но ничего не сказал – он, как и Ивона был не очень умел в выражении своих эмоций.

— Куда мы пойдём?

— Недалеко от больницы есть мастер по наложению слов на ткани. Мои перевязочные материалы уже почти прохудились, так что я хочу купить новые.

— А где страж? – поинтересовалась девушка.

— Должен ждать у выхода из крыла.

Молодые люди вышли из комнаты – там их ждал слуга, готовый проводить.

Дворец был гигантским лабиринтом: каждый новый правитель добавлял новые пристройки, а порой и целые здания, что привело к тому, что найти дорогу при дворе мог лишь тот, кто жил здесь достаточно долго.

Постоянное сопровождение раздражало Ивону с Лемом, но ничего поделать они не могли – никто бы не позволил гостям расхаживать без присмотра. Да и блуждать по бесконечным коридорам - не самое интересное занятие.

Мальчик не старше десяти лет поклонился им и, с сильным акцентом сказав на нанди «прошу за мной», повёл их к стражу.

У выхода из крыла действительно ждал страж, но точно не тот, о котором говорил до этого Мим.

— Кортик? – удивился врач.

— Нет, маленькая ведьмочка, – тоненьким голоском произнёс страж, кривляясь.

Врач предпочёл просто проигнорировать колкость и спросил:

— У тебя ведь вроде были дела?

— Были, но я не очень хочу ими сегодня заниматься – устал я что-то…

Мальчик-слуга стоял рядом и прилагал все силы, чтобы не уставиться на легендарного «вечного» – одного из самых старых стражей. Отсвет славы Кортика падал и на Лема с Ивоной, что заставляло мальчика украдкой смотреть на всех троих.

— Спасибо, парень, – обратился на рануасском к слуге Кортик, – дальше я и сам справлюсь.

— Слушаюсь, господин, – мальчик поклонился и быстро убежал.

Страж вздохнул:

— Как же он такой впечатлительный во дворце-то работает.

— Вы же сами говорили, что вас не было в столице многие десятилетия, так что ничего удивительного в его восхищении нет, – пожала плечами Ивона.

— Возможно ты и права, девочка, но мальчику нужно научиться получше скрывать свои эмоции.

— Ты уверен, что знаешь, куда мне нужно? – прервал их Лем, желавший как можно быстрее приобрести новые бинты или обновить старые.

— Знаю, не беспокойся – мы уже много лет там берём всё, что нужно для странствий.

— Точно?

— Точно. Пойдёмте, дети мои, а то не успеем до того, как лавка закроется на обед.

— До обеда ещё три часа! – удивился Лем.

— Я знаю, но если ты продолжишь спрашивать про то, знаю ли я дорогу, то я намеренно буду водить вас по всему городу.

Лем, слегка надувшись, сказал:

— Мы тогда одни пойдём или у Мима другого сопровождающего попросим.

— Хватит ворчать, Лем. Пойдём, – лишь улыбнулся Кортик.

— Пошли, – мягко сказала Ивона.

— Так и быть, – сдался молодой человек.

— Из дворца нас вывезут на повозке – повар как раз послал за снедью, – а вернёмся мы вечером со слугами, – сказал страж.

— А мы не можем пойти пешком? – спросил Лем.

— Только если хотим потратить больше часа на дорогу через парк.

— Неужели парк такой большой? – удивилась Ивона. – Мне показалось, что дорога от больницы заняла не больше получаса.

— Большой. Больница совсем недалеко от дворца, да и лошади были резвые, вот быстро и добрались.

— Разве нельзя воспользоваться подъездной дорогой?

— Можно, но не нужно.

— Почему?

Иона прищурилась – слишком уж страж не хотел рассказывать об истинной причине его нежелания идти по подъездной дороге.

— И не надо на меня так смотреть, юная леди, – засмеялся Кортик, увидев её взгляд, – всё равно правды не скажу. Считайте это моей причудой.

— Мы можем зайти в больницу после лавки? – спросил Лем.

— Конечно, поэтому я и сказал, что вернёмся вечером со слугами. Я и сам хочу проведать нашу девочку.

— О, о Лее я не беспокоюсь. Рэн с ней, значит, всё хорошо. Я больше беспокоюсь о Лате. Рана заживает хорошо, но повреждённое лёгкое – это не шутка. Без благословления Диру она бы не выжила, поэтому пока рана не затянется – без воспаления и прочих проблем, – я буду переживать.

— Слишком уж ты хороший парень.

— Разве так бывает? – с иронией спросила Ивона.

— Бывает, девочка, бывает, – вздохнул мужчина. – Пойдёмте, ребятки, повозка скоро подъедет.

Молодые люди переглянулись, но комментировать поведение мужчины не стали.

В словах и манерах Кортика было нечто излишне фальшивое: так он вёл себя в самом начале их знакомства. И это было странно.

Кортик привёл их к заднему входу, где их уже ждала пустая телега.

Мужчина, сидевший на сиденье, соскочил с него, чуть не зацепившись за дышло ногой, и поклонился.

— Вы уверены, что согласны ехать в кузове моей повозки, господин? – раболепно спросил он.

— Конечно. Мы втроём прекрасно поместимся в нём, – ответил Кортик и направился к переднему кузову повозки, выполненному в виде гигантского ящика.

— На этот кузов наложено слово холода, господин, – с отчаянием воскликнул мужчина. – Во второй, пожалуйста…

— Во второй так во второй.

Страж старался не улыбаться и не смеяться, чтобы не вызвать смущение у бедного извозчика.

— Давайте я вас подсажу, ребята, – сказал Кортик, обращаясь к Ивоне с Лемом. – Борта высоковаты, а вы у нас не самые прыгучие на свете люди.

Молодая чтица улыбнулась:

— Вы, кажется, забыли, что я – маг Потока. Я могу создать лестницу из воздуха.

— Не надо этого делать, девочка, – покачал головой Кортик. – Лучше не использовать Поток во дворце.

— Я… забыла об этом… – понуро ответила Ивона.

— Бывает, но впредь не забывай. Мы тебя, конечно, в обиду не дадим, но из дворца тебя могут выгнать.

— Понимаю. Больше не забуду.

— Вот и хорошо, вот и славно.

С помощью Кортика Ивона с Лемом залезли в повозку, и буквально через час вся честная компания была уже у лавки.

Прямо до лавки их подвозить, конечно, не стали, а высадили на одной из рыночных площадей города, от которой они достаточно быстро дошли до нужного им места сами.

Лавка оказалась совсем не такой, какой её представляла себе Ивона. Это было большое здание с двумя торговыми залами, расположенными на первом и втором этажах. Первый этаж предназначался для простых покупателей, а потому сквозь стёкла больших окон можно было увидеть не только бинты, отвары, настойки и прочее для лекарского дела, но и всё для личных нужд. В дальнем углу виднелся прилавок для женщин.

— Нам на первый этаж? – спросила Ивона.

— Не знаю, – поражённый размерами лавки не меньше, чем девушка, сказал Лем. – А что на втором?

— На втором в основном переговорные. Ты приходишь к ним по записи, а они подготавливают всё, что ты указал в письме, и тебе остаётся лишь забрать. В основном это для больниц и тех, кто покупает много. Либо для тех, кто не хочет, чтобы люди знали, чем они болеют.

— Для богачей, получается? – спросил Лем.

— Не обязательно. Видишь лестницы по обе стороны от входа?

— Вижу.

— Левая – для богачей, а правая – для больниц и простых людей.

Лем с Ивоной присмотрелись к лестницам. Лестницы не отличались друг от друга ровным счётом ничем: обе резные, с воздушным кованным ограждением и деревяными полированными перилами. Чёрные кованые завитушки и листочки смотрелись красиво на фоне камня песочного цвета и сочетались с тёмно-зелёной черепицей.

— У этой лавки такие большие окна! – восхитилась Ивона.

— Да, в других городах это редкость. Стекло – это слишком уж дорогое удовольствие.

— А если стёкла кто-нибудь разобьёт? — поражённо спросила Ивона.

— На окнах слова Потока, – ухмыльнулся Кортик.

— Слова точно дешевле новых стёкол, – кивнула девушка.

— Особенно когда на довольствии у лавки есть свой чтец, – сказал мужчина, подошедший к друзьям.

Ребята вздрогнули, а Кортик лишь добродушно засмеялся и обнял незнакомца.

— Ты что здесь делаешь, Морж?

— Давно уже меня не называли этим прозвищем, – улыбнулся мужчина. – С кем это ты? – кивнул на Лема и Ивону незнакомец. – Неужели дети?

Кортик рассмеялся ещё громче.

— Ну ты и шутник, друг. Так какими судьбами ты здесь?

— Я – тот самый чтец, что работает на папашу Крола.

— Да ты что? Ты же говорил, что никогда не осядешь!

— Говорил, но моё сердце не захотело покидать этот прекрасный город.

— Так ты женился?

— И у меня уже трое детей. А жену ты знаешь – Лейла.

— Не может быть! Вы же ссорились каждый раз, когда оказывались в одной комнате.

— А потом как-то во время долгой зимы застряли в одном местечке и поняли, что просто не знали друг друга. Вот уже сколько лет душа в душу.

— Радостно это слышать.

— А ты какими судьбами?

— Ты не слышал новости?

— Ты про закрытие города и предателей? Подожди, так там же стражи, а ты-то тут причём?

— Всё-таки недогадливый ты у меня, – сказала высокая женщина, появившаяся словно ниоткуда. – Прямо и не знаю, отчего ты у меня такой. Кортик с Мимом – стражи.

Мужчина вытаращился на друга.

Женщина рассмеялась, и у её глаз появились глубокие морщинки.

— Неужели ты думал, что они просто хорошо сохранились? – спросила она, поправив тёмные с проседью волосы.

— Я… не думал я об этом.

— Лейла! – радостно воскликнул Кортик и обнял женщину. – Морж сказал, что у вас трое детей.

— Два мальчика и девочка.

— Никогда бы не подумал! Ты была против детей.

— Была, но люди меняются. С другой стороны, ты всегда хотел детей, но так и не завёл, как я погляжу.

— Мы не виделись двадцать лет – вдруг у меня есть дети?

— Есть? – усмехнувшись спросила Лейла.

— Нет. Но ведь могли бы быть!

Женщина вновь рассмеялась:

— Могли, но ведь нет? Лучше расскажи, что вы делаете в столице, да и вообще в Рануа; вы всегда говорили, что не хотите возвращаться на родину.

— Это не тот разговор, который можно вести на улице.

— Мы можем поговорить в моей мастерской, – предложил пришедший в себя от потрясения Морж.

— Я лишь сопровождающий, так что не могу долго с вами болтать.

— Больница напротив, – отметил Лем, внимательно слушавший разговор, – так что мы с Ивоной сможем сходить туда самостоятельно.

Врач всё лучше и лучше понимал рануасский, но всё же пока ему было сложно воспринимать быструю речь, так что из разговора он понял лишь то, что друзья Кортика хотели поговорить с ним.

— Э, нет, Лем, как вы потом попадёте обратно?

— Твои друзья артийцы? – заинтересованно спросила Лейла, услышав артийский.

— Девочка из Артии, а этот смышлёный юноша – нет. Но он учился в университете Эфы.

Муж с женой одновременно присвистнули:

— Действительно смышлёный! – воскликнул Морж.

— Можем договориться встретиться здесь через час или два.

— Можем, но зачем? Ты ведь всё равно хотел купить ткань для перевязки и другие товары – мы можем попросить принести их наверх.

— Кортик, дай молодым людям немного времени побыть вдвоём и без назойливого внимания старика! К тому же, как я понимаю, твои друзья впервые в столице и были бы не прочь погулять хотя бы по этой лавке.

— Я не могу оставить их одних, Лейла. Они – приезжие, и их могут обобрать до нитки.

— Я поставлю защиту на нас, – впервые с момента прихода Моржа заговорила Ивона. – К тому же Мим всем раздал обереги от воровства. Не знаю, откуда он их достал, – они чрезвычайно редки.

— Взял в Клиро, я полагаю, – философски сказал Лем.

— А я-то думал, где я уже видел этих птичек? – погладил бородку Кортик.

— С нами всё будет в порядке, – постаралась уверить его Ивона.

— И всё равно мне неспокойно. Что я скажу Лее, если с вами что-нибудь случится?

— Вы забыли, что Рэн и остальные, скорее всего, рядом? Мы не будем уходить далеко от больницы.

— Признаюсь честно – забыл.

Кортик немного помолчал, а затем со вздохом сказал:

— Ладно уж, идите. Встречаемся перед лавкой через два часа.

— Спасибо! – Глаза у ребят загорелись.

— Идите уже! – засмеялся Кортик, подталкивая их ко входу в лавку.

Ивона с Лемом не заставили себя долго ждать и убежали.

— Эх, молодо-зелено… – ворчливо сказали Морж с Кортиком. – Вечно куда-то спешат.

— Не вам об этом говорить, милые мои!

— Ты права, жёнушка.

— Пойдёмте, а то рассказывать долго и много, – вздохнул Кортик.

Морж повёл их наверх по чёрной лестнице, которая находилась за неприметно дверкой и была обычной винтовой лестницей, без всякого декора.

— Экономит на служащих? – прошептал Кортик.

— Ты что, папаша Крол никогда на нас не экономит, просто эта лестница только на случай пожара или землетрясения: специально укреплённая. Все обычно пользуются лестницами для гостей либо большой лестницей для работников, которая сзади. Просто мой кабинет ближе всего к этой.

Мужчина немного помолчал, а затем добавил, замерев перед дверью:

— И гости не поймают.

Кортик тихонько хохотнул, а Лейла неодобрительно посмотрела на мужа.

Кабинет Моржа оказался прямо напротив чёрной лестницы.

— Входите! – сказал он, распахивая дверь.

Лейла, явно не раз бывавшая в кабинете мужа, расположилась в одном из кресел, которые стояли в уголке.

— Садись сюда, – сказала она Кортику, похлопывая по соседнему креслу.

— А кто чай принесёт? – спросил Морж.

— У тебя всё в кабинете есть.

— Воды нет.

— Ну не я же буду за ней ходить? Я здесь не работаю, – напомнила жена.

— Хорошо, только без меня ничего не рассказывай, Кортик! –сказал мужчина и убежал, прихватив чайник.

— Вы совсем не изменились – всё такие же занозы, – ухмыльнулся страж.

— Изменились, – покачала головой Лейла, – очень изменились. Мы редко спорим и редко цепляемся друг к другу.

Кортик непонимающе посмотрел на собеседницу:

— Но вы всё время…

Лейла засмеялась, не дав другу договорить:

— Это оттого, что мы встретились с тобой, Кортик. Мы словно снова путешествуем вместе. Словно нам опять по двадцать, и я танцую вокруг костра во время стоянок, – мечтательно сказала Лейла. – Иногда я скучаю по тем временам. Сейчас мне уже за пятьдесят, и я уже давно не танцевала. Вечная юность стражей иногда смущает.

Женщина вздохнула, встала с кресла и подошла к небольшому зеркальцу:

— Не все из нас могут похвастаться вечной молодостью.

— Ну, всё же не молодостью. Я перестал стареть в пятьдесят два.

Лейла удивлённо посмотрела на друга:

— Значит, когда ты стал стражем, ты выглядел моложе, чем был.

Кортик пожал плечами.

— Не могу сказать, что недовольна тем, как я выгляжу, но мне уже давно не двадцать и даже не тридцать, и иногда это угнетает.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Эй-эй, стоило мне отойти - и вы начали отвешивать друг другу комплименты? – возмутился вернувшийся Морж.

— Помолчи, Брай, – слегка раздражённо сказала Лейла.

Кортик удивлённо посмотрел на мужа с женой, а затем рассмеялся:

— Ох, я и не сразу вспомнил, кто такой этот «Брай».

Лейла с Моржом тоже рассмеялись.

— Если подумать, то мы почти никогда не называли друг друга по имени тогда, – отметил Брай.

— Это вы друг друга не называли и предпочитали прозвища, а большая часть обоза пользовалась именами, – улыбнувшись сказала Лейла.

— Скажу честно, любовь моя, я уже плохо помню те времена.

— Я тоже, Брай, воспоминания о походах милы сердцу, но столь далеки…

— Кстати об именах, – внезапно сменил тему Морж, – Кортик – это ведь прозвище?

— Да, – подтвердил страж.

— А настоящее твоё имя?.. – подтолкнул друга чтец.

— Прости, Морж, но его знают только Мим и Вечный принц. И этого достаточно.

— Понял. – Брай поднял руки, показывая, что сдаётся. – Больше спрашивать не буду.

— Давайте-ка я лучше расскажу вам увлекательную историю о маленькой принцессе, дети мои, – улыбнулся Кортик.

***

Лем и Ивона стояли в торговом зале и с открытыми ртами смотрели на разнообразие товаров вокруг них.

До этого путешествия никто из них двоих не бывал даже в столице Артии, что уж говорить о столицах других стран.

— Если не хотите, чтобы вас обворовали, то не советую стоять посреди зала, – раздался мужской голос рядом с ними.

Ребята обернулись – рядом с ними стоял невысокий молодой человек в одежде работника лавки.

— Отойдите с прохода, пожалуйста, вы мешаете другими покупателям, – добавил он всё так же на рануасском. – Вы не видите, что ли, что мешаете? – говорил он нарочито грубо, явно пытаясь задеть молодых людей.

— Простите, – сказал Лем, и они с Ивоной отошли к стене.

К молодому человек быстро подошла женщина средних лет и недовольно сказала:

— Торик! Как ты разговариваешь с гостями!

— Но они же явно не собираются ничего покупать, – пробормотал молодой человек, косясь на женщину.

Женщина неодобрительно посмотрела на своего подчинённого и засеменила в сторону Ивоны с Лемом:

— Прощу прощение за поведение нашего работника, – сказала она на артийском и поклонилась.

— Что вы, мы сами виноваты, – ответила Ивона, – нам действительно не стоило стоять посреди зала.

— Все, кто впервые попадает в нашу лавку, замирают. Я и сама такой была. Не обращайте внимания на Торика – он ещё слишком неопытен. Позвольте я покажу вам нашу лавку. Есть ли что-то, что вы ищете?

— Мне нужны бинты, – сказал Лем.

— Прекрасно! Следуйте за мной. С наложенным словом или простые?

— С наложенным.

— Здесь вы найдёте всё, что нужно, – сказала женщина, подводя их к одному из стеллажей слегка в отдалении.

— Благодарю!

— Если у вас возникнут вопросы – обращайтесь, мы всегда рады помочь нашим гостям, – проговорила женщина, но Лем уже не услышал её.

Ивона бросила взгляд на своего спутника и, убедившись, что он в должной мере отвлечён, тихо попросила:

— Вы могли бы показать мне предметы для женщин?

— С удовольствием, госпожа. Обычные или тоже со словом Потока?

Чтица на секунду задумалась, а затем решительно сказала:

— И те, и другие.

— Прошу вас, следуйте за мной, – произнесла женщина с улыбкой и увела девушку в дальнюю комнату. – Здесь вы можете сразу же оплатить товар. Обычно всё оплачивается на стойках у выхода, но для женских и мужских товаров у нас отдельные прилавки. Мы не хотим смущать наших гостей.

— «Мужских товаров»? – удивлённо спросила Ивона.

— Большая часть из них для «мужской силы» и от различных болезней, которыми страдают мужчины, но на самом деле некоторые товары в обеих комнатах. Порой мужья заходят за товарами для своих жён, а жёны за товарами для своих мужей.

— Понимаю.

— Не буду вам мешать.

— Спасибо.

Женщина вышла, прикрыв за собой занавески, оставив Ивону в полупустой комнате около десяти метров на четыре. Вдоль стен и посередине комнаты стояли стеллажи, у которых стояли как такие же смущённые, как и сама молодая чтица, девушки, так и спокойно оглядывающие разнообразие товаров на полках женщины постарше.

Ивона вздохнула и, отбросив смущение, начала перебирать товары. Предыдущие тряпки прослужили всего полгода, а когда в следующий раз доведётся попасть в город, где можно купить новые, было неизвестно.

***

— И что ты меня одёрнула? – прошипел Торик.

— Были бы дома, я бы тебе подзатыльник дала – вздумал он гостям грубить!

— Да какие они гости! Ты посмотри на их одежду – вся старая!

— Ты не только глупец, но ещё и слепой! Девушка в новом и не самом дешёвом платье! К тому же не наше это дело - одежду гостей обсуждать! – покачала головой женщина. – Избаловала тебя Мати!

— Но они же не принесут заработка.

— Есть вещи поважнее денег, сынок. Уважение простого люда дорого стоит. Кто к нам приведёт новых гостей? Знать? Их слишком мало для этого, а вот простой кучер всегда может посоветовать, если мы будем его уважать. И не забывай, что мы с твоей тётей в нищете выросли. Или ты и своей бабушке грубить будешь?

— Нет, что ты, мама.

— Вот и правильно. Уважать надо всех.

— Но разве это правильно? Разве они что-то такое сделали, чтобы я их за это уважал? Уважение заслужить надо!

— Тогда мир будет друг другу под ноги плеваться. Если ты хочешь, чтобы тебе не хамили, то и сам людям не хами.

— Как скажешь, – явно не убеждённый отповедью матери, сказал отрок.

Женщина вздохнула и сказала, надеясь, что хоть страх его вразумит:

— Ты сказал, что они нам денег не принесут, так?

— Так.

— Они пришли со стражем, Торик. И не с простым стражем – с древним.

— Не может быть!

— Хромой парень – это врач, который часто наведывается в больницу к Верховной, а девушка в местной одежде – чтица. Как думаешь, есть ли у них чем заплатить?

Сын потрясённо промолчал.

— Вот то-то и оно. Никогда не знаешь, кто к тебе придёт и как выглядеть будет. Так что, если уж не хочешь перед всеми вежливыми быть, потому что каждый этого достоин, так хоть из опасения оскорбить важного человека уважение проявляй.

Молодой человек слегка покраснел.

Глава 25. Мастерская и прогулки по городу

Прошла ещё пара дней, прежде чем Карик решился напомнить о себе, красках и мастерской, и ещё пара дней понадобилась для того, чтобы стражи выяснили, возможно ли для Карика получить разрешение использовать Поток во дворце.

Разрешение получить не удалось, а потому было принято решение, что молодой человек будет работать вне дворца. Пока Карику нашли мастерскую, прошла уже неделя с прихода отряда в Туару. В город выходили пока только Лем и Ивона и пока лишь по делам: за перевязочными материалами.

Карик с нетерпением ждал возможности начать работать: он так давно ничего не делал, наверное, с самого Рока. Сначала был долгий переход до Клиро, а потом мастеру Ласу было не до него. Руки молодого человека требовали работы, а душа мучилась от бездействия. Давно уже он не чувствовал столь сильного беспокойства, как здесь, в Туаре. Он не мог помогать в лагере, не мог помогать Лему, так как в отличие от Рока здесь Лему пока не позволяли работать в больнице ни с кем, кроме Верховной.

Молодой человек хотел пойти в храм, но ему запретили, так что он был в полной растерянности от того, что ему стоит делать, пока нет возможности заниматься портретом Рабдена.

Наконец наступил момент, когда ему сняли мастерскую, на которую ему разрешили наложить все необходимые чары и куда его должен был проводить один из стражей.

Ночью молодой человек долго не мог заснуть и проспал всего лишь пару часов, но это не помешало ему чувствовать себя странным образом бодрым в день, когда он наконец получит свою мастерскую.

Она была расположена достаточно близко к больнице, чтобы Карик и Лем могли возвращаться вместе и чтобы не было необходимости выделять двух человек для сопровождения гостей дворца. Была маленькой, но в ней было всё, чтобы действительно считаться мастерской: большие окна, выходящие на три стороны и позволявшие рисовать и лепить в любое время дня, хорошая вентиляция, чтобы не задохнуться от паров красок, и ванная комната с канализацией, что было необычайной редкостью, но делало работу намного проще.

Она была прекрасна – его первая мастерская. Карик чувствовал себя словно ребёнок, которого впервые отпускают одного гулять: взрослым, почти что состоявшимся. И самое главное – мастерская была его. Здесь он мог творить всё, что ему вздумается, и лишь он сам отвечал за свои произведения. Чувство было пьянящим и приятным.

В первый день он лишь осваивался: покупал все нужные краски, холсты, растворители, а также всё, что было ему необходимо для создания скульптур. На второй день он начала работать над портретом Рабдена, для чего ему понадобился и сам принц. Для Карика это был первый опыт полноценной работы с натурой. Статую Верховной он делал по памяти.

Молодой человек боялся, что у него не получится, но, к счастью, всё шло почти как по маслу. Наверное, он потратил на портрет намного больше времени, нежели опытный художник, но самым главным было то, что конечный результат устраивал заказчика и Верховную, которая видела лицо Рабиуса, а не Рабдена всё это время.

Карик боялся, что мастерской ему разрешат пользоваться только во время создания портрета, но, к радости юного скульптора, ему разрешили продолжать приходить в мастерскую каждый день, пока они в столице.

После первой недели пребывания в мастерской ему даже поступил его первый в жизни заказ: хозяйка дома желала подарить своей дочери небольшую статуэтку Верховной на свадьбу. Сначала Карик хотел отказать женщине, так как не считал себя вправе создавать образы Несущей Свет просто так, но сама Лея отнеслась к этой просьбе с пониманием и разрешила молодому человек создать эту фигурку.

Закончив свой первый в жизни заказ, Карик не знал, как он себя чувствовал: с одной стороны, хозяйка дома была чрезвычайно довольна результатом, но с другой стороны, самому скульптору казалось, что что-то он сделал не так, но он не знал, что именно.

В Туаре было множество разных галерей, в том числе частных, в которые молодой чтец имел доступ благодаря знакомству со стражами. Но ни одна из них не дала ему того, что он жаждал: пустота в душе никуда не девалась. И лишь когда Карик принялся за изготовление памятника для Куа, ему стало легче.

Процесс шёл тяжело, и порой чтец оставался в мастерской на ночёвку, выпросив на это разрешение у стражей и Верховной.

Молодой человек создал список из всех людей, которые пропали, ещё когда он был в Куа, но он всё же боялся, что кого-то он не включит и оскорбит тех, кто потерял свои жизни.

Над памятником Карик работал уже неделю, когда внезапно в дверь к нему постучались. Сначала молодой человек даже не услышал призывного стука, и лишь на третий раз он обратил внимание на него.

— Подождите! – крикнул он, вытирая руки о передник, а затем снимая его, чтобы не запачкать дверь. – Я сейчас подойду.

Когда Калин открыл дверь, то на пороге стоял Рэн.

Сам Карик не отличался высоким ростом, поэтому в первый момент увидел лишь грудь, затянутую в камзол, по которому он сразу понял, что это маро. Если бы чтец не помнил этой одежды, то, наверное, испугался бы, что пришёл кто-то из стражи из-за того, что кому-то из соседей мешал свет из окон и шум по ночам. Один раз к нему уже приходили из-за этого, но хозяйка сказала не беспокоиться по этому поводу.

— Рэн! – воскликнул Карик. – Что ты здесь делаешь?

— Я принёс свиток.

— Какой свиток?

— Для памятника. Лея отдала мне список с именами. Это – копия, поэтому даже если запачкаешь – ничего страшного.

Карик смущённо посмотрел на свою одежду, которая была вся в глине, красках и, кажется, в еде.

— Благодарю. Это имена людей из Куа?

— Да.

— Без тех, кто умер в храме?

— Предполагаю, что да.

— Ещё раз спасибо, это очень поможет.

— Это нам нужно тебя благодарить, ты делаешь то, чем должны бы заниматься жрецы и глава города.

— Боюсь, что жрецам Куа сейчас не до этого, а их глава уже ничего не сможет сделать. К сожалению, – добавил он немного помолчав. – Судя по разговорам, что я слышал в храме, он был хорошим человеком.

Рэн промолчал.

— Хочешь чаю? – спросил Карик, не зная, о чём говорить ещё. – Или тебе нужно вернуться в больницу?

— С удовольствием выпью чашечку.

— Проходи, – сказал чтец, отходя в сторону, а затем, вспомнив о грязи, что была повсюду, быстро добавил:

– Только осторожно, здесь много… всего, – не нашёл он более подходящего слова.

— На моей одежде не появляются пятна, – успокоил его Рэн.

В мастерской был маленький чистый уголок, где Карик обычно пил чай или ел, но, честно говоря, он часто так увлекался, что забывал поесть.

Маро заметил, что в комнате нет никакой еды, как только зашёл в неё, поэтому он обернулся к чтецу и сказал:

— Я сейчас приду, не начинай работать.

— Как скажешь, – растерянно ответил Калин, оставшись один в мастерской.

Рэн, как и Лея, волновались о Карике. Он легко увлекался, и, по словам остальных членов группы, его не было ни на одном из завтраков и ужинов уже почти три дня. Учитывая то, что маро не заметил даже остатков еды в мастерской, вполне возможно, молодой чтец ничего не ел последние дни, и это не нравилось Рэну.

Калин был прав, когда говорил призрачной жрице в храме, что он – один. У всех в группе был друг, любимый, компания, кроме него. Но он был неправ, когда считал, что никто не будет заботиться о нём. Странным образом Рэн всё больше и больше думал о Карике как о младшем брате: талантливом, но непутёвом, не умеющем заботиться о себе. У маро были лишь партнёры по спаррингу, учителя, другие мар и Иона. Но первыми людьми, которые действительно искренне заботились о Рэне, были Ивона и Карик. И если от здоровья маро зависели жизнь и путь Ивоны, то Карик заботился о нём и хотел помочь просто так. Просто потому, что не мог не помогать.

Да, на первый взгляд Калин был не самым приятным собеседником, да и излишне ершистым. Можно сказать, что первое впечатление он оставлял не самое благоприятное, но юноша изменился: стал спокойнее и менее болезненно реагировал на слова других людей.

Рэн не нашёл поблизости ничего из того, что любил молодой чтец, поэтому купил паровые булочки, которые не так давно хвалил Лем, и немного разных сладостей.

Через пару минут маро уже вернулся в мастерскую. Дверь оказалась незапертой.

Когда Рэн вошёл, то увидел, что Карик уже подготовил всё для того, чтобы можно было пить чай.

— Садись, – пригласил чтец, указывая на одно из кресел, явно более удобное, нежели второе.

— Держи, – сказал в ответ маро, передавая куплённое.

— Ой, не стоило! У меня… – начал говорить Калин, но оглянувшись понял, что ничего-то у него нет, и покраснел.

— Бери, считай это маленьким подарком.

— Спасибо, – ответил чтец, почесав нос от смущения.

Оба молодых человека устроились в неудобных креслах и принялись пить чай с булочками.

— Какие вкусные! – удивлённо воскликнул Карик.

— Рад, что они понравились. Я не нашёл ничего из твоих любимых блюд.

— У меня они разве есть?

— Мне казалось, что ты любишь рагу и лапшу.

— Их любит сестра, – коротко ответил Карик, стараясь не смотреть на Рэна.

— Вот как. Тогда самое время начать искать ту пищу, что тебе нравится.

— Зачем? – пожал плечами чтец. – Я не очень люблю есть, да и времени поиск займёт слишком уж много.

— Понимаю, – сказал Рэн. – Может, есть хотя бы какие-нибудь закуски, которые тебе нравятся?

— Закуски? Не знаю, может быть. Я ем, что дают. В поместье меня кормили тем, что любили родители или сестра, а в Альхейре я ел в столовой. Что подешевле.

— Ты же из богатой семьи.

— Мне… – Чтец сглотнул и покраснел. – Давали мало денег, чтобы я не потратил их на краски и кисти, поэтому я старался не тратить.

— Понятно… Получалось накопить?

— Краски и кисти были слишком дороги, но бумагу и карандаши я мог себе позволить.

— Это хорошо. Значит, у тебя получалось практиковаться.

— Наверное. Но не очень много – учёба занимала слишком много времени.

— А потом?

— А потом… Первый год я питался объедками, – коротко сказал Карик, снова избегая смотреть на Рэна. – Затем стало легче. Меня начали кормить за слова Потока.

— А в Кирте?

— В Кирте я ел то, что давал радих Шант.

Рэн промолчал: значит в их группе было двое людей, которые не умели наслаждаться едой, но по абсолютно разным причинам.

Маро вздохнул:

— Я попрошу хозяйку дома готовить для тебя. Каждый день разное.

— Ты что! Она и так мирится с шумом и запахами!

— Никакого шума и запахов нет, ты же сам накладывал слова Потока.

— Но соседи…

— Жаловались?

— Да…

— Потому что хотели посмотреть, что это за молодой человек поселился. Простое любопытство. Единственное, на что они могли действительно пожаловаться, – это свет из окон, но их бы осмеяли: кто жалуется на свет из окон по ночам?

— А я испугался.

— Не пугайся. И обязательно ходи к хозяйке на обед, иначе ты её обидишь. Она будет приходить и напоминать тебе о нём.

— Я… Хорошо. И спасибо.

— Лучше приходи во дворец хотя бы изредка. Не думаю, что матрас, который ты бросил в уголке, – хорошая кровать.

— Он не очень удобный, но его вполне хватает.

Рэн внезапно осознал, как себя чувствует Лея, когда разговаривает со своим маро, и вновь вздохнул.

— Я что-то не так сказал? – спросил Карик.

— Нет, всё так. Не обращай внимания, я просто переживаю.

— За Верховную? Как она? Я старался её не навещать, чтобы не мешать её выздоровлению.

— Зря не навещал – она всё время жалуется на скуку, так как не может читать и делать что-либо руками. Как у тебя с чтением вслух?

— Вроде бы неплохо.

— Приходи к ней почитать, если будет время.

— А это точно будет ей приятно?

— Точно. Ей действительно скучно – я сейчас всё время на дежурстве или сплю, поэтому ей даже не с кем поговорить, кроме Латы, а она не самый интересный собеседник. В основном спит.

— Как она?

— Восстанавливается, но, как я уже сказал, в основном спит.

— Тогда я приду завтра, если можно.

— Передам жене.

Молодые люди некоторое время сидели молча.

Рэн осматривал мастерскую, а Карик просто не знал, о чём говорить. Наконец, маро допил чай и встал:

— Мне пора, мар ждут.

— Конечно-конечно.

— До завтра.

— До завтра, – сказал Карик, а затем еле слышно произнёс:

– Спасибо.

Рэн лишь улыбнулся молодому человеку и удалился.

Калин встал, закрыл дверь за своим гостем, а затем убрался в мастерской.

Чтец тихонько вздохнул, надел фартук, посмотрел в окно на быстро удаляющуюся фигурку маро, и принялся вновь за работу.

Казалось, что в мастерской стало чуть теплее.

***

Рэн вернулся в больницу и застал жену спорящей с Лемом по поводу того, можно или нет ей читать. Увидев, что вернулся маро, Лем быстро попрощался и оставил супругов вдвоём.

— Завтра к тебе придёт Карик, – сказал Рэн, подходя к Лее и целуя её в щёку.

— С ним всё в порядке?

— Да. Я его покормил.

— Прекрасно. А то я уже начала переживать.

— Я тоже. Он наверняка ничего не ел последние несколько дней.

— Ох, так я и думала.

— Я договорился с хозяйкой, что она будет его кормить.

— И что она сказала?

— Была рада. Она и сама уже подумывала его приглашать, а тут ей за это ещё и деньги будут платить.

— Она тоже переживала за него? – улыбнулась Лея.

— Сложно не заметить, что он не выходит из мастерской, если лестница в мастерскую идёт через кухню.

— Будем надеяться, что, по крайней мере, он будет накормлен.

— Будем.

— Он создаёт памятник, как мы и думали?

— Да. Пока только из глины.

— Снова я?

— Не только. В этот раз это гигантский колокол, а на нём стоят жрицы во главе с тобой, держащие свитки с именами. Ещё, мне кажется, среди жриц стоит глава города. Откуда он узнал, как мужчина выглядел, я не представляю.

— Скорее всего, посмотрел портрет в его доме.

— Значит, он сразу же решил включить мэра в памятник?

— Предполагаю, что да, иначе бы даже не стал искать портрет почившего мэра.

— Жаль, что у нас не было возможности задержаться в Куа. Сейчас придётся отправлять памятник повозками, а он, скорее всего, не будет лёгким.

— Я уже поговорила с Мимом, – успокоила мужа Иона, – он сказал, что когда жители города будут готовы видеть стражей, то они перенесут дорогами духов памятник.

— Это хорошо, – сказал Рэн, садясь на кровать к жене. – Будем надеяться, что памятник поможет людям.

— Думаю, что кому-то он поможет, а кому-то будет причинять больше боли. К счастью, большему количеству поможет. Людям хочется, чтобы они были не единственными, кто помнит о погибших. Памятник погибшим даст возможность показать, что о Куа не забыли.

Рэн задумался над словами жены и сказал:

— Наверное, ты права. Я не знаю, какого это – оплакивать близких. Я – сирота и не знал своих родителей. В мар берут только сирот, так как понимают, что отсутствие возможности проводить время с близкими ребёнку сложно пережить.

Иона с беспокойством посмотрела на мужа.

— Мой учитель был моим отцом, а наша кормилица, а затем воспитательница – матерью. Они – хорошие люди, и я никогда не чувствовал себя одиноким, когда был маленьким. И-мар была намного лучше, чем приюты, которые я повидал, странствуя.

Лея смотрела на Рэна с любовью.

— Я бы сказал, что моё детство мне нравилось намного больше, чем детство Карика.

Лицо Рэна по привычке не показывало эмоции, но Лея тихонько взяла мужа за руку:

— Ты беспокоишься за него?

— Да, – просто сказал маро.

— Я рада.

— Отчего?

— Что ты беспокоишься не только обо мне, – улыбнулась она.

Рэн вздохнул:

— Ещё никто не говорил мне, что рад, что я тревожусь о чём-либо.

— Всё бывает в первый раз, – на лице девушки появилась хитрая улыбка.

Маро рассмеялся:

— Спи, а то в следующий раз Лем снова будет ругаться.

— Поспишь со мной?

— Через полчаса, когда наступит моё время отдыха.

— Я буду ждать.

***

С тех пор как Карику сняли мастерскую, спутники принцессы начали всё чаще и чаще выходить в город на прогулки. К счастью, Ролиран посчитал возможным дать постоянное разрешение покидать дворец своим гостям. Возможно, потому что он не собирался проводить аудиенцию, пока Верховная не поправится, а может, просто решил, что так будет проще слугам. Никого из отряда, кроме стражей, не волновало то, по какой причине король решил дать подобное разрешение: они просто наслаждались своей новообретённой свободой.

Чаще всех, за исключением Карика и Лема, в город выходили Рабден и Аран. После первого раза они перестали пользоваться услугами сопровождающего, обнаружив, что многие в Туаре знали нанди, и потому ни Рабиус, ни Алиан не испытывали никаких затруднений при передвижении по городу.

Туара была прекрасна: трёх- и четырёхэтажные здания перемежались в ней с небольшими деревянными домами. Деревянные дома походили на те, что были в Клиро, а вот каменные строения не походили по своей архитектуре ни на одно из строений, которые пара видела до этого. Они были словно созданными из цельных камней, хотя найти такие гигантские валуны, скорее всего, не представлялось возможным.

Пара предположила, что эти дома были созданы благодаря способностям стражей, но спрашивать им было не у кого, поэтому это так и осталось предположением.

— Может быть, стоит зайти в городскую библиотеку? Я слышал, что она где-то поблизости. Возможно, мы сможем узнать то, как были созданы дома.

— Мне бы не хотелось узнавать этого, – ответила Аран.

— Но почему?

— Сейчас эти дома для меня – загадка, но как только мы прочитаем про них, они станут обыденностью. Понимаю, что это глупо, но мне бы хотелось провести немного побольше времени, просто строя теории и предположения.

— Если вы этого хотите, то пусть будет так, – легко отказался от своей идеи Рабден.

— Предлагаю немного изменить наши с вами планы и пойти в чайную, которую нам советовал Кортик, – предложила женщина, немного уставшая от ходьбы.

— Как пожелаете, – ответил мужчина и повёл свою спутницу в сторону чайной.

Вскоре пара уже была возле того места, которое им описал Кортик, но ни Рабден не мог увидеть то место, которое так рекомендовал страж, ни Аран не могла его почувствовать.

— Я не вижу ни вывески, ни входа, – озадаченно сказал принц, осматривая двухэтажный каменный дом, который больше походил на обычное жильё, нежели на торговое помещение.

— Может быть, вход с другой стороны?

— Кортик говорил, что вход должен быть напротив большого дерева, что находится прямо посередине площади.

Растерянность пары заметили многие, но подойти к явным чужестранцам решился лишь один.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – обратился к ним мужчина не старше тридцати пяти.

Аран с Рабденом повернулись и ответили:

— Да осветит Он ваш путь.

Мужчина слегка отошёл от них, когда увидел лицо Аран.

— Вы ищете чайную Потара? – спросил мужчина, стараясь не смотреть на женщину.

— Да, – ответил Рабден, стараясь не подавать виду, что и он, и Аран заметили реакцию собеседника.

— Видимо, вам не очень хорошо объяснили – она находится на другой стороне площади, – сказал мужчина и указал на почти полную копию того дома, у которого они стояли.

— Спасибо за помощь, – сказала Аран.

— Жители Туары всегда готовы помочь, – быстро проговорил он и удалился.

Когда мужчина достаточно удалился, Алиан сказала:

— По крайней мере, он остался и подсказал дорогу.

Рабден не знал, что на это ответить, а потому решил просто ничего не говорить.

По другую сторону гигантского дерева, которое в обхвате было не меньше четырёх метров, действительно был вход в чайную, про которую рассказывал Кортик.

— Добро пожаловать в чайную Потара! – поприветствовал их мужчина прямо у входа, после чего проводил к одному из двух свободных столиков, который располагался на втором этаже.

Чайная оказалась меньше, чем можно было бы предположить по размеру дома, в котором она располагалась: две комнаты не более тридцати метров, расположенные на разных этажах, не соответствовали дому, который был не менее чем двадцать метров в длину. Аран и Рабден предположили, что всё остальное пространство – это подсобные помещения и жилые комнаты хозяев, , возможно, и служащих.

Чай, как и еда, оказались действительно вкусными, но ни Рабден, ни Аран не могли отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает, всё время, что находились в чайной.

Через час пара не выдержала и решила, что им пора уходить, что они и сделали.

— Нужно будет спросить Кортика об этом, – сказал принц, когда они отошли от заведения на пару кварталов.

— Обязательно.

— После чайной… я бы предпочёл отправиться обратно во дворец.

— Абсолютно с вами согласна, – кивнула Аран.

Пара направилась в сторону дворца, стараясь не привлекать к себе внимание.

***

На улице шёл небольшой дождик, который стало лучше слышно, когда открыли окно. Иона сразу поняла, что вернулся муж.

Рэн залез внутрь: в комнате стояла приятная прохлада, которая после духоты улицы воспринималась как благодать.

Рядом с Леей сидел Карик, который со времени того разговора приходил к Верховной почти каждый день, чтобы почитать ей вслух. За это время он успел стать постоянным посетителем городской библиотеки, из которой брал книги на нанди.

В первый раз, не зная, какие книги любит Верховная он принёс шесть книг абсолютно разных жанров, но со временем он понял, что более всего принцесса предпочитает историческую литературу, но с гораздо большим удовольствием слушает романы современных авторов. Сначала это ему показалось странным, но вскоре он понял, что это связано с тем, что историческая литература была нужна Лее, а романы были для неё тем, что она действительно любила.

Осознав это, молодой человек стал приносить в основном романы, которые лишь изредка разбавлял хрониками.

Когда Рэн уходил, Калин читал новый роман одного из известных авторов Нандиру, но чьё имя ускользало от маро.

— Ты пришёл? – шёпотом спросила Иона.

— Да, – тихо ответил Рэн.

Карик спал. Тихо и спокойно. Наверное, маро впервые видел такое спокойствие на лице молодого человека.

Не желая будить его, Рэн просто пристроился рядом с женой и шёпотом предложил:

— Может, и нам поспать?

— Его нужно будет разбудить через несколько минут – часы визитов заканчиваются.

— Я думал, что здесь нет часов визитов.

— Есть, но большинство тех, кто здесь лежит, не придерживается правил, – вздохнула Иона.

— И тем усложняют жизнь бедным врачам и ассистентам.

— К сожалению, да.

— Я был во дворце.

Иона с подозрением посмотрела на мужа.

— Не беспокойся, я вошёл вместе с Аран и Рабденом.

— Это хорошо.

— Они сказали, что за ними кто-то следил, когда они были в чайной, что посоветовал им Кортик. Возможно, они заметили слежку лишь в чайной, но она была и раньше.

— Что сказали стражи?

— Что узнают по поводу этого в чайной. Её хозяином является один из стражей.

— Будем надеяться, что это им только показалось.

От шёпота проснулся Карик:

— Ох, простите, Верховная, – сказал молодой человек, – я, кажется, заснул.

— Предполагаю, что вы устаёте из-за работы над памятником, – спокойно сказал Лея.

— Я не должен был…

— Прошу вас, Карик, всё прекрасно. Я вздремнула вместе с вами. Спасибо вам за сегодняшние чтения.

— Что вы, госпожа, я рад, что могу хоть немного разнообразить ваш досуг в больнице.

— Скоро закончатся часы посещения, – напомнил Рэн.

— О, конечно. Мне пора.

— Вы сегодня в мастерскую или во дворец?

— В мастерскую, Верховная.

— Тогда желаю вам вдохновения.

Калин поблагодарил принцессу и вышел из комнаты.

Глава 26. Начало восстановления

Прогулки по городу поднимали дух, но отсутствие принцессы ощущалось всё острее, поэтому все обрадовались, когда через четыре недели после приезда в столицу Лея и Лата смогли вернуться в строй. Обе были ещё слабы, но их можно было перевезти во дворец, что и было сделано незамедлительно.

Первые несколько дней Лем бегал вокруг них и кудахтал, как наседка, но вскоре успокоился и разрешил своим пациентам лёгкий моцион.

Молодой врач знал и понимал, что больным нужно было начать двигаться как можно раньше, но не мог перебороть себя.

— Теперь я понимаю, почему профессора отказывались лечить своих родственников… – сказал он как-то вечером.

— И почему? – спросила Иона, сидевшая в большом кресле.

— Я слишком беспокоюсь и допускаю ошибки, которых никогда не допускал в Эфе.

— Мне понятна твоя дилемма, но облегчить твою ношу, к сожалению, не могу: у нас нет другого врача в отряде.

— Я даже не думал об этом, что ты! Просто решил пожаловаться. Я понимаю, что здесь ничего не поделать, к тому же, я сам вызвался отправиться с тобой. В общем, не обращай внимания на моё ворчание.

— Всё в порядке. Я предпочту, чтобы ты чувствовал, что можешь жаловаться мне на свою жизнь, как раньше.

— Но ты и так о стольком должна беспокоиться, что я чувствую себя глупо, когда жалуюсь тебе.

— Это правда, но я должна заботиться о тебе не только как друг, но и как та, кто ведёт наш маленький отряд: за Кариком с Аран я уже не уследила… – грустно сказала Лея и взяла небольшую печеньку с блюдечка.

— Глупости! Работают они друг с другом хорошо, а их личные отношения тебя и не должны касаться, – возразил Лем, тоже беря сладкое.

— Не уверена. Если они вновь поссорятся, но в этот раз прямо перед битвой, или просто не смогут больше находиться в одном помещении? Я выбираю пути, подходящие для нашего отряда, учитывая способности каждого из чтецов. Я должна знать, что могу рассчитывать на них.

— Хм… – Врач задумчиво потеребил рукав рубахи. – Не думаю, что они вновь поссорятся.

Лея вздохнула и с укором посмотрела на брата:

— Не забывай, что я чувствую эмоции других людей. Я знаю, что ситуация не столь однозначна, как кажется со стороны.

— Тогда даже не знаю, что сказать… Разве что мне, наверное, стоит знать, кто из них может взорваться.

— Скорее всего, это будет Карик, но, вполне возможно, что мастерская ему поможет не взорваться.

— Он выглядит таким спокойным! – удивлённо воскликнул Лем.

— Он хорошо скрывает чувства. Старается их не показывать, но я чувствую раздражение, исходящее от него каждый раз, когда Аран предлагает им вместе прогуляться по городу, хотя она знает, что Карик сейчас занят памятником.

— Н-да, это как-то неразумно со стороны Аран. Почему бы ей просто не прийти к нему в мастерскую?

Иона вздохнула:

— В этом и проблема. Карик хочет смириться с ситуацией, но Аран не даёт ему, к тому же выбирает не самые хорошие методы для этого. Она одновременно даёт ложную надежду, что изменится, но доказывает обратное своим поведением.

— Думаешь, не изменится?

— Как часто ты видел взрослых людей, добившихся в своей жизни уважения и любви, которые сильно меняются?

— Почти не видел, – кивнул Лем.

— И меняться человек может только под влиянием обстоятельств. Или ради любви.

Лем закусил губу – он действительно не мог сказать, что Аран любит своего брата.

— Не всегда родственные чувства тождественны любви. Можно ли сказать, что я люблю своего отца? Не думаю. Но это не означает, что я ничего не почувствую, если с ним что-то случится. К отцу я испытываю родственные чувства, что происходят из его влияния на мою жизнь.

— Но почему так случилось, что Аран… так относится к брату, в то время как Карик действительно любит её? Можно сказать, что даже обожает.

— Я недостаточно знаю их обоих, чтобы что-то сказать, но большая разница в возрасте сыграла свою роль.

— Никогда не задумывался об этом. Но ведь нам не помешала разница в возрасте.

— У нас были особые обстоятельства.

— Эх… Сложно это всё.

— Сложно. Понять другого человека всегда сложно… – вздохнула Лея.

Лем улыбнулся:

— Ты про Рэна?

— Частично.

— Когда он вернётся?

— Через час.

— Ты, наверное, ждёшь не дождёшься, когда Лата поправится?

— Конечно, – удивлённо сказала Лея, не понимая почему Лем задаёт такой вопрос.

— Ох, я не про то, что ты хочешь, чтобы Лате стало лучше, а про то, что, когда она снова будет в строю, то у Рэна будет больше времени.

Лея покраснела и тихонько рассмеялась:

— Ты раскрыл мой коварный план. Раз уж мы заговорили о чувствах любовных…

— Нет! – надулся Лем.

— Так нечестно, – с иронией в голосе сказала Иона. – Только ты можешь спрашивать о делах любовных?

Лем покраснел словно рак.

— Я просто и сам не знаю, что и как у нас, – не зная, какие подобрать слова, пробормотал он, – и я боюсь, что ты мне скажешь, что я и она чувствуем. Я хочу сам разобраться.

— Понимаю, но не переживай – эту черту я пересекать не собираюсь.

Принцесса внезапно замолчала, огорошенная мыслью, не приходившей ей раньше в голову.

— Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Лем. – Что-то болит?

Иона в задумчивости взялась за подвеску, которую подарил Рэн и принялась её вертеть.

— Лея, не пугай меня так!

— Прости…

— Что случилось?

— Ничего, просто… Скажи, это из-за этого Рабден, Ивона и Аран стараются избегать меня?

— Из-за чего?

— Из-за того, что боятся, что я расскажу об их чувствах.

— Возможно. Не уверен. Лучше скажи, что ты собираешься делать, когда поправишься достаточно для того, чтобы встретиться с королём?

— Я бы хотела встретиться с королём неофициально перед тем, как он проведёт приём в мою честь.

— Приём в твою честь?

— Конечно. Я – Верховная, более того – принцесса самой богатой и влиятельной страны, и, если король не проведёт приём, это будет выглядеть как пренебрежение Нандиру.

— Но твой отец…

— Пренебрежение Нандиру он не стерпит, – перебила друга Иона, – вне зависимости от наших личных отношений. И Ролиран прекрасно понимает, что подобное будет воспринято чрезвычайно отрицательно, поэтому приём точно будет проведён.

— Как всё запутано…

— Страны – не люди, но порой существуют по тем же законам, что и люди.

— Что ты имеешь в виду?

— Я объясню это как-нибудь потом или найду книгу, сейчас я слишком устала для этого.

— Лучше объясни – я люблю тебя слушать.

— К сожалению, когда я перестану чувствовать себя столь уставшей, у меня, скорее всего, не будет времени, чтобы посвящать его тебе.

— Скорее всего, – согласился врач.

Лем замер, глядя в окно.

— Мне не нравится, что ты так быстро устаёшь. Поспи или прогуляйся с Рэном, когда он вернётся.

— Это хорошая идея.

— Сон или прогулка?

— Прогулка. Тебе тоже стоит больше гулять. Я слышала, что ты снова помогаешь в больнице.

— Да, помогаю. Прости, что не сказал сразу же.

— Не забывай об отдыхе.

— Кто бы говорил! Мы тебя еле-еле заставили отдыхать.

— Поэтому и говорю. Усталость и истощение приводят к исступлению. К ощущению, что ты выполняешь все действия лишь по привычке. Потому что их надо выполнить. Не превращай то, что ты любишь, в наказание.

— Но мне нравится оперировать, и я хочу набраться опыта: я хочу быть способным помочь даже без божественного вмешательства!

— Знаю и понимаю, но иногда стоит остановиться для того, чтобы было легче идти вперёд.

— Не понимаешь, – возразил Лем. – Наше путешествие для меня – это остановка. Мои обязанности во время переходов такие же, как и у остальных в отряде. Все люди в нашем отряде физически здоровы, а многие обладают особыми силы, которые помогают им. Сколько мы уже путешествуем? Более шести месяцев? И никто даже не простудился! Когда я учился, то каждый из моей группы болел не меньше двух или четырёх раз в год! И это здоровые, молодые ребята! Наша группа отличается воистину удивительным здоровьем. Вся моя роль в отряде в периоды затишья – осмотры и поддержание запасов лекарств и перевязочных материалов. А мне нужен опыт. Его я в больнице и набираюсь.

— Прости, не подумала об этом.

— Тебе приходится работать всегда, так что, наверное, неудивительно, что ты не думаешь об этом, поэтому не переживай. Лучше воспользуйся возможностью хорошенько отдохнуть, перед следующим переходом.

— Постараюсь.

Некоторое время друзья молча пили чай, но вскоре принцесса с интересом спросила:

— Но как тебе удаётся устраиваться в больницы?

— Я взял с собой все нужные бумаги на всех возможных языках. И письма от моих учителей. К тому же больницы в бедных кварталах всегда нуждаются в помощи. Хирургов не так много, как тебе могло показаться из-за того, что я учился в Эфе. Хирургия – это достаточно новая специальность, ей не больше шестидесяти лет.

— Хм… Мне казалось, что я читала о том, что хирурги были и раньше.

— Были, но можно сказать, что их не признавали врачами, а кое-где считали мясниками. В Нандиру и Артии хирургия признана уже более ста двадцати лет. Ты как раз была на праздновании четыре года назад. Возможно, поэтому тебе и казалось, что хирургия во всех странах развита одинаково?

— Вполне возможно.

— В Рануа хирургия пришла всего двадцать лет назад, поэтому врачей очень мало. Думаю, что больница была бы рада меня нанять, но я сразу же их предупредил, что буду в городе не больше двух месяцев и не смогу задержаться. Но я отправил письма своим однокашникам.

— Думаешь, они захотят приехать в Рануа?

— Возможно. Парочка из них были достаточно авантюрного склада характера, так что есть возможность, что они захотят новых впечатлений в незнакомой стране. Да и плата здесь выше, чем в большинстве больниц Артии.

— В Артии маленькое жалование?

— Не могу сказать, что маленькое, но предложений о работе у нас намного меньше, чем людей, которые хотят на неё устроиться, так что платят меньше, чем в странах, где врачей мало.

— Нужно будет посмотреть книги по этому вопросу…

Лем тихонько рассмеялся:

— Лучше просто с людьми поговори.

— Для тебя это действительно просто, а для меня порой невозможно – не так много людей, которые чувствовали бы себя свободно рядом с Верховной. Я не могу «просто поговорить», Лем. Для большинства людей разговор со мной простым не бывает.

— А об этом не подумал уже я. Значит, ищи книги, что уж тут поделать.

Друзья вновь замолчали.

За окном было жаркое лето, которое контрастировало с прохладой внутри помещения. Во дворце порой бывало даже зябко, особенно в комнатах рядом с выходом, и это совершенно не нравилось молодому врачу.

— Ты сказала, что будет приём в твою честь? – спросил Лем, наблюдая за Рабденом и Аран, бредущими по дальней аллее.

— Да.

— У тебя есть наряд для этого?

— Мои платья жрицы будут наиболее уместны в данном случае.

— Пригласят ли на приём меня и Ивону?

— Вполне возможно. Вы – мой антураж.

— Тогда мне и Ивоне, да и всем остальным, будет нужна одежда. Ни у кого из нас нет платьев, подходящих для королевских приёмов.

— Нужно будет поговорить с Мимом об этом… – задумчиво сказала Лея. – Он знает этикет Рануа лучше, чем мы.

— Как всё сложно, – со вздохом простонал Лем. – Почему всё так сложно?

Иона лишь пожала плечами, а затем поморщилась.

— Я же просил как можно меньше двигать плечами, – осуждающе сказал врач.

Окно неподалёку открылось, и шторы устремились наружу. На подоконнике показался Рэн.

— Вы всё ещё пьёте чай? – спросил он, подходя к жене и целуя её.

После этого, уже столь привычного движения маро кивнул Альне, и женщина вылезла в окно.

— Это уже четвёртая чашка.

— Вы пили чай все четыре часа? Ты ещё не обедала?

— Мы выходили на обед.

Маро немного успокоился.

— Прогуляйся с ней, Рэн. Ей полезно гулять.

— Ещё слишком жарко для этого, – покачал головой мужчина. – Через час или два можно будет выйти.

— Но тогда мы не сможем насладиться красотой парка! – воскликнула Лея.

— Разве вечерний парк не обладает своим собственным очарованием? – возразил Рэн.

Лея слегка улыбнулась – с каждым днём её муж открывался всё больше и больше.

— Нужно мне хоть немного перенять эту черту у тебя, – не удержавшись сказала девушка.

— Какую? – удивился Рэн.

— Романтичность натуры. Первое, что мне приходит в голову, когда я слышу о вечернем парке, так это то, что я могу споткнуться.

— Кхм, – кашлянул, привлекая внимание к себе Лем, – не надо притворяться прагматичной. Кто из нас двоих уходил на «тихие прогулки» в зимний лес, а потом возвращался весь мокрый и счастливый?

Иона слегка смутилась, а Рэн улыбнулся:

— Значит, когда придёт зима, тебя нужно будет валять в снегу? А я-то думал, почему ты была так грустна, когда мы проходили мимо сугробов.

— Я всё же не настолько люблю снег, – попыталась оправдаться Лея. – Но я тяжело переношу местную духоту. Возможно, что именно поэтому прогулка с мужем по парку не кажется мне романтичной, – сказала она, смотря в глаза Рэну.

На секунду он замер, но вскоре словно очнулся от наваждения и сказал:

— Мы можем погулять по внутреннему саду – там есть слова холода, специально для растений из Нарала. Наследная принцесса очень любит Нарал.

— У нас есть доступ к саду? – удивилась Иона.

— Вчера я видел, как Рабден с Аран гуляли в нём.

— На всякий случай стоит поинтересоваться у слуг.

— Конечно, я спрошу.

— Сначала переоденься, – мягко напомнила Лея.

— Как прикажешь, – ответил Рэн и удалился в спальню.

Иона обернулась: Лем сидел хмурый и очень задумчивый. Предположить о чём он думал и отчего возникло душевное волнение, было несложно.

Принцесса тихонько вздохнула: и Лем, и Ивона не позволяли своим чувствам развиваться. Был ли тому причиной страх, юный возраст, либо же усталость – она не знала, но надеялась, что их юные сердца смогут преодолеть все препятствия. Сама Лея предпочитала не вмешиваться в дела своего друга.

Они придерживались различных мнений касательно любви. Можно сказать, что они не сходились во мнении почти ни в чём: Лем был влюбчив и оттого считал каждую девушку своей истинной любовью, в то время как Лея с детства знала, что брак – это политика, и порой даже сомневалась в существовании любви. Конечно, когда она читала мифы об Аметистовом Саде, то мечтала о том, чтобы её перенесло к «истинной любви», но не потому, что она хотела найти её, а потому что хотела убежать из дворца.

Рэн вернулся в гостиную.

— Ты готова?

— Разрешение войти в сад, – напомнила она.

Маро кивнул и ушёл искать слуг.

Иона не знала был ли Рэн её истинной любовью, но знала, что с тех пор, как он с ней, она больше не чувствует того гнетущего одиночества, что испытывала даже рядом с Лемом и Картом. И она очень надеялась, что её муж чувствует то же самое.

— Нам разрешили пройти в сад, – сообщил Рэн, вернувшись.

— Прекрасно, – Иона встала, готовая к прогулке.

— Может быть, тебе тоже стоит переодеться? – озабоченно спросил Рэн.

Лея посмотрела на своё платье – на нём не было пятен и выглядело оно вполне прилично.

— Надень шёлковое платье – оно будет идеальным выбором.

— Атласное? – удивилась девушка.

— Нет, из матового шёлка.

— Но зачем? Скромная одежда больше подходит для жрицы Диру.

— В твоём зелёном платье будет лучше видно шрам. Когда я совершал обход, то слышал разговоры о том, что ты лишь сказываешься больной.

Лея задумалась, но через некоторое время кивнула:

— Ты прав. Слухи во дворце множатся с невероятной скоростью.

Иона ушла переодеваться и молодые люди остались вдвоём.

— Завидую я тебе, – внезапно сказал Лем.

Рэн удивлённо посмотрел на врача.

— Ты можешь так спокойно разговаривать с женщиной, которую любишь, – пояснил молодой человек.

— Если ты приложишь усилия, то тоже сможешь. С того дня в таверне ты говорил Ивоне о своих чувствах? Не намёками, а прямо?

— Нет. Наверное, нет. Но разве не достаточно действий?

— А тебе достаточно?

Лем промолчал.

— Действия важны, наверное, намного больше, чем слова, но как одни слова не могут существовать без действий, так и действия без слов теряют свою силу.

Рэн присел в кресло, которое ещё недавно занимала его жена и допил её чай.

— Если бы я не решился сказать о своих чувствах, то мы бы с Леей до сих пор были лишь Верховной и её маро.

— Я осознаю это. Но порой мне жаль, что первым должен говорить о чувствах мужчина, – вздохнул Лем.

— В Нандиру и в Артии большинство женщин зависит от своей семьи. Исключением являются женщины-чтецы и женщины-врачи. Если девушка выкажет любовь первой, то её могут заклеймить легкомысленной, а, значит, выйти замуж ей будет достаточно сложно, как и устроиться на работу в хороший дом. Не забывай, что даже Аран, пусть она и говорит, что «отказалась» от наследства, скорее всего, перестала восприниматься, как наследница в глазах общества, когда родился Карик. Стоит ли напоминать о том, что Лея должна была жить как мать будущего императора и не больше? У меня есть возможность, которой нет у многих людей, – я живу вне общества. Ко мне не применимы правила, которые действуют в окружающем мире, и это позволяет мне смотреть на всё со стороны.

Из всех стран, в которых я побывал, Рануа – единственная страна, в которой женщина выбирает мужчину, а мужчина вправе отказаться. Почему так сложилось, я не знаю. И честно говоря, меня, в отличие от моей жены, подобные вещи не очень интересуют.

— Но ведь в Артии в танцах женщины тоже приглашают мужчин, – возразил Лем.

— Я говорил не о танцах. А о праве выбирать мужа. В Рануа мужчину чаще принимают в семью жены, нежели в других странах, в которых я бывал. Должен признаться, я бывал не так уж и много где. Говорят, в Нарале мужчины – ремесленники, а женщины – воины. Но всё это неважно, главное, что Ивона – из Артии. Она множество раз видела, как мужчины признаются в чувствах, но ни одного раза не видела обратного, поэтому она и ждёт от тебя этого. В ваших отношениях ты решаешь, когда стоит идти дальше. Ивона достаточно скромная девочка. Она, как и ты, из деревни. Пусть она и училась в Школе, но проблема заключается в том, что она именно училась и не интересовалась мужчинами, поэтому опыта у неё не больше, чем у тебя. Хотя, нет, наверное, у тебя больше…

Лем лишь потрясённо молчал.

— К тому же я не помню, чтобы ты говорил, что влюблён в неё. Кажется, ты сказал, что не отступишься, – с ноткой иронии напомнил Рэн.

Врач покраснел, как рак.

— Пожалуйста, забудь об этом.

— Никогда. Я буду ценить это воспоминание как наиболее яркое событие в моей жизни, – улыбнулся Рэн.

Лем надулся.

— Я готова, – сказала Лея, выходя из спальни.

— Прошу, – Рэн предложил жене руку, на которую девушка сразу же оперлась.

— Идите уже гулять! – обиженно сказал врач, продолжая дуться.

Иона удивлённо посмотрела на брата, но ничего не сказала.

Принцесса с маро вышли в коридор, и только тогда девушка спросила:

— Что-то случилось? Отчего Лем обижен?

— Ничего не случилось. Я просто немного поддразнил его, – улыбнулся Рэн.

— Не стоит, – осуждающе сказала Лея, – он очень сложно это переносит.

— Постараюсь, но обещать не могу.

Глава 27. Приём

Прогулка имела тот эффект, на который надеялся Рэн, и помогла уменьшить количество слухов о Верховной.

Прошло ещё две недели, и Лея наконец-то была готова к тому, чтобы встретиться с королём официально, что и попросила передать Мима. Согласно этикету, первая встреча должна была произойти во время приёма, а значит, пришла пора готовиться к нему. В тайной встрече перед приёмом было отказано, но Иона решила не обращать на это внимания.

Через Мима Иона уточнила, возможно ли, чтобы мар оставались в тени во время приёма, и король передал настоятельную рекомендацию не показывать мар, кроме, естественно, мужа Верховной. Принцесса была рада этому решению и поначалу была удивлена подобной категоричностью, но затем вспомнила, что большинство людей не знают, кто такие мар, а те, кто знают, считают их слугами её отца. Как она сама не сообразила, что появление охранников и убийц императора Нандиру может привести к политическим последствиям, она и сама не знала.

Рэн посчитал, что это из-за усталости, вызванной ранением, но сама Лея предположила, что дело вовсе не в этом: она была настолько поглощена мыслями о походе, что перестала думать о чём-либо ещё.

Рассеянность могла плохо закончиться, и Лея понимала, что ей нужно как можно быстрее прийти в себя.

В день приёма к ней прислали горничных, чтобы помочь сделать причёску, но Лея отказалась от их услуг: согласно правилам, лишь жрицы могли прикасаться к ней. В походе она могла делать всё, что угодно, но во дворце была обязана соблюдать все традиции. Иона надеялась, что у неё получится изменить эту традицию в будущем, но пока для этого было не время и не место.

С причёской ей помогла Альна, которой, как оказалось, нравилось заниматься волосами.

Причёска получилась элегантной, и Лея даже восхитилась тем, как она подходит ей, но опасение, что волосы всё равно расплетутся, если будет нужно петь, делало радость от нового образа чуть меньше.

— Ты готова? – спросил Рэн, прекрасно знающий ответ.

Лея повернулась к нему и ещё раз полюбовалась мужем. Сердце не щемило и не ёкало от смущения, а вместо этого наполнялось чувством тепла и абсолютного спокойствия. Непонятным образом Иона пропустила период неловкой влюблённости, о которой много читала и которую мечтала испытать, и сразу же оказалась в периоде тихого семейного счастья. Как так оказалось, Иона не понимала, но надеялась, что в их жизни с Рэном ничего не изменится. Надёжность, спокойствие, постоянство — были тем, в чём она более всего нуждалась, и муж был именно тем, кто смог ей это дать. Вся его неуверенность пропала сразу, как он узнал, что они теперь женаты. Лея предполагала, что до момента появления их брачных браслетов маро не до конца верил в то, что принцесса его любит, но священная роща не могла врать.

Рэн был воинствующим жрецом и доверял божественному слову намного больше, нежели самому себе. Сейчас Иона всё лучше понимала, что зря волновалась по поводу того, что её муж так и будет сомневаться. В понимании маро духи и Диру не могли врать.

— Что-то не так? – спросил Рэн.

— Нет, я просто задумалась, прости.

— Как ты будешь меня представлять?

— Как мужа, – удивлённо ответила Лея, не понимая, о чём он спрашивает.

— Но кто я в нашей группе?

Иона задумалась: до этого её не посещала мысль о том, что Рэну нужно дать какую-то профессию, функцию в группе.

— Жрец Диру, – подсказала Лата, которая сидела в кресле неподалёку. – Все мар – жрецы, так почему бы не сказать полуправду? Мы даже знаем все нужные песни.

— Так и сделаем, – кивнула Иона. – Я скажу, чтобы тебя представили как жреца Диру, мужа Верховной. Но тогда тебе нужно одеться немного по-другому.

— Я взяла одежду жреца из ближайшего храма, – сообщила Лата.

— Тебе запрещено много двигаться, – укоряюще сказала Лея. – Лем будет очень недоволен.

— Я справлюсь с его недовольством.

— Не сомневаюсь, Лата, но это не значит, что нужно его вызывать. Своими отлучками ты лишь удлиняешь срок, который тебе нужен для восстановления. Вскоре нам нужно будет отправляться дальше, но мы не сможем покинуть Туару, если ты не будешь полностью здорова.

— Прошу прощения, Верховная.

Лея кивнула.

— Рэн, переоденься в одежду, которую принесла Лата.

— Сию секунду.

Иона ещё не посещала городской храм, а во дворец приходили только жрицы, поэтому наряд Рэна был приятным сюрпризом: светло-зелёные брюки с белой вышивкой, тёмно-зелёная рубашка, широкий белый атласный пояс и длинный камзол-роба белого цвета.

— Прекрасно, – сказала Лея, – тебе подходит.

— Пойдём? – улыбнулся маро.

Иона подошла к нему и опёрлась на его руку.

У двери их ждал ливрейный слуга, готовый проводить высоких гостей в комнату ожидания: согласно местным традициям, тот, в честь кого затевался приём, приходил последним.

Иона мало выходила, да и не имела доступа к парадной части дворца, а потому с еле скрываемой жадностью рассматривала коридоры, галереи и залы, через которые они проходили.

Рануа славилась камнями и самоцветами, и потому именно они использовались в убранстве дворца, что контрастировало с дворцом Нан’Оро. Яркость и разнообразие материалов разительно отличалась от воздушных арок из белого камня. Шкатулка с самоцветами против резной белой шкатулки.

Здесь не было мозаики, как в Эфе, или свет-камня, как в храме, но именно отличия и привлекали Иону.

Через час молодые оказались у комнатки, в которой им было положено ждать. Внутри их ожидали удобные кресла, а рядом с ними небольшие столики со стопками книг. Также неподалёку стояли две тележки, на которых располагались различные закуски и местный напиток, кажется, он назывался «ара» в честь столицы. Лее ещё не доводилось его пробовать, но она знала, что он не содержит алкоголя.

— Не стоит, – тихо сказал Рэн, увидев, как жена тянется к небольшому стакану из аметиста, – в ара много трав, которые ты не пробовала, – лучше не рисковать перед приёмом.

— Скорее всего, мне придётся пить его.

— Ты всегда можешь сказать, что врач пока запрещает тебе пить ара.

— Предпочту не врать, когда есть возможность сказать правду. Из меня никудышный лжец.

— Вы уже пили ара, госпожа, – еле слышно сказала Альна.

Иона посмотрела на мар.

— Когда?

— В больнице. Его подавали с обедом.

— Но у того напитка был другой запах, – удивилась Лея.

— Запах был такой же, просто он искажался теми лекарствами, что вы пили.

Иона хитро улыбнулась.

— А ты хотел запретить мне пить его.

— Я не собирался… – ошеломлённо сказал Рэн, а потом, поняв, что его дразнят, неодобряюще произнёс:

– Не надо, Лея. Я ещё не привык.

— Прости, – тут же извинилась девушка, осознав, что для подобных шуток и правда ещё рановато.

Иона вздохнула и отпила ара.

Напиток действительно был похож на тот, который подавали к обеду, но при этом неуловимо отличался. Были ли тому виной ингредиенты, а точнее их качество, или лекарство, которое ей приходилось пить, принцесса не знала.

Девушка огляделась – комната ожидания неуловимо походила на ту, в которой ей приходилось сидеть, когда она ещё действительно была принцессой Нандиру. Лаконичное убранство и удобная мебель, отсутствие окон и две двери, позволяющие избежать того, чтобы находящегося внутри человека заметили раньше времени.

Иона вздохнула и не нашла занятия лучше, нежели чтение. Здесь, по крайней мере, были книги – в Нандиру она была лишена подобной роскоши.

Именно мир книг помогал принцессе выжить, и потому она обращалась к нему каждый раз, когда не знала, что делать. Или хотела бы обратиться. К великому сожалению Верховной, времени на чтение, как и сил, у неё часто не хватало. И если во время переходов отсутствие любимого занятия затмевалось усталостью, то во время ночёвок в городах чувствовалось в полной мере.

Первая книга оказалась той, которую Лея уже читала когда-то, – «История Рануа» в четырёх томах, но вторая была новой и оттого необычайно интересной.

«Жизнь в пещерах», – значилось на ней. Судя по качеству печати, книга была издана недавно, так как печатные прессы, которые могли печатать одновременно с двух сторон листа, были изобретены совсем недавно, не более десяти лет назад.

То, что столь новая книга была избрана для того, чтобы лежать в комнате ожидания, заставило Лею с ещё большим рвением приступить к чтению.

Уже на второй странице девушка не смогла сдержать своего удивления:

— Я читала эту книгу!

— Ты читала много книг, – рассудительно отметил Рэн.

— Но эта – из закрытой части библиотеки дворца! Текст был явно переработан, но даже само вступление – это речь шамана мон!

— Это такая редкость? – с интересом спросил маро.

— Невероятная редкость, но дело не в этом! Дневник шамана был добавлен в библиотеку дворца очень давно: если я правильно помню, то не менее пятисот лет назад. Я не встречала упоминаний о нём и не видела сведений, что содержатся в нём, ни в одной библиотеке. Конечно, я не была во всех библиотеках нашего необъятного мира, но о находке, подобной дневнику шамана мон, стало бы известно всем!

— Я никогда не интересовался историей Имоны.

— Именно шаманы этой империи были теми, кто раньше помогал душам уйти, раствориться в этом мире.

— Нам не рассказывали об этом в И-мар.

— Предполагаю, что большинство живых жрецов не знают об этом, но среди призрачных жрецов есть те, кто читали трактаты, написанные шаманами. Наши песни не похожи на то, как шаманы мон помогали душам уходить, поэтому многие жрецы не видят смысла рассказывать об этом.

— Это логично.

— Больше всего в этой книге меня поражает то, что здесь нет и упоминания о мон! – вернулась к теме разговора принцесса. – Всё, абсолютно всё представлено как странствия неизвестного юноши. Откуда написавший эту книгу взял копию дневника и для чего выдаёт за свои странствия?

— Вполне возможно, что ответ на второй вопрос очень прост – деньги. Путевые дневники легче всего издать и получить прибыль. А слава великого путешественника принесёт почёт и возможность заработать ещё больше.

— Но ведь это не его путешествия! – воскликнула принцесса, и её защитники улыбнулись.

— Да, не его… – начал объяснять Рэн.

— Его легко будет раскрыть! Если ему действительно нужна слава, то, когда он попробует встретиться со своими почитателями, то его обман обнаружат.

— Ты слишком высокого мнения о людях, сердце моё, – мягко сказал маро.

— Что ты имеешь в виду?

— Люди любят слушать сказки, и часто они отчаянно не хотят, чтобы эти сказки оказались ложью. Для многих будет не так уж и важно, действительно ли автор является путешественником.

— Возможно, ты прав, – вздохнула девушка. – В некоторую ложь я и сама бы рада поверить… Но нельзя…

— И твои способности помогают чувствовать ложь.

— Лишь частично, – возразила Лея. – Лем - да, он чувствует любую ложь, и даже если говорящий верит в свою ложь, Лем может ощутить «волнение Света», как он однажды мне объяснил. Меня же обмануть можно, если верить в искренность своих собственных слов. Или быть мар.

— Никогда не думал об этом.

— О том, что Лема нельзя обмануть, или о том, что меня можно?

— О том, чтобы обманывать вас намеренно.

— О, ты обманывал, – укорила его Лея.

— Скрывал, – постарался увильнуть маро.

— Обманывал, скрывал – разница часто небольшая.

— Я… Прости…

— За что? – удивилась принцесса. – Все мы лжём, скрываем, обманываем и часто делаем это сами того не замечая. Конечно, лучше быть честным, но зачастую это невозможно. Тебе не за что извиняться.

Иона ненадолго замолчала, а затем задумчиво продолжила свою мысль:

— Многие говорят, что главное – это поступок, а не намерения, но я согласна с этим лишь частично. Добрый поступок, совершённый ради выгоды, может привести к беде, но и злой поступок во благо может иметь плачевный результат. И в одном, и во втором поступке есть зло и добро, но в каких пропорциях? И может ли добрый поступок злого человека привести его к свету, а злой доброго ко злу?

Рэн смотрел на жену и всё более чётко понимал, насколько они различаются. Его мир был чёрно-белым, чётким, структурированным, словно математическая задача, имеющая лишь один ответ, а её – словно теория, что ещё не была доказана и которая может оказаться ложной. В душе мужчины зародился страх.

Лея улыбнулась мужу, и зачатки тревоги исчезли.

Раздался тихий стук в дверь:

— Верховная, скоро Ваш выход, – сообщил вошедший слуга, – я зайду за вами через пару минут.

Сказав это, мужчина средних лет поклонился и вышел.

Иона встала и подошла к зеркалу, чтобы поправить одежду: в Нандиру это делала одна из жриц центрального храма, но здесь это делать было некому.

Рэн приблизился к жене и немного поправил её волосы, слегка выбившиеся из причёски. Лея повернулась, осмотрела мужа со всех сторон, поправила смятый воротник камзола и одобрительно кивнула.

Маро подал руку, и Иона оперлась на неё, как было положено.

Как раз в этот момент вновь раздался стук и вновь вошёл слуга:

— Прошу Вас, Верховная, жрец.

Внезапно Лея почувствовала, как она примеряет роль принцессы, словно старое платье. Оно сидела на ней, как влитое: нигде не жало, не натирало и не мешало. Иона сама не ожидала, что роль принцессы настолько въелась в самую суть её существа, что даже через десять лет она не сможет забыть, как стоит себя вести. «Возможно, даже старое платье может пригодиться, когда нужно общаться с аристократами», – подумала она.

Перемену заметила не только сама Лея, но и её мар: походка девушки внезапно стала чуть менее упругой, взгляд холодным, а в движениях появилась некая скованность.

Рэн сжал ладонь жены и прошептал:

— Ты здесь как Верховная.

Иона посмотрела на мужа с удивлением и словно бы не узнаванием, но вскоре в глазах принцессы снова появилась теплота.

— Ты прав, – резко выдохнув, ответила она.

Лея почувствовала, как сердце её забилось от испуга: она слишком легко примерила старую шкуру. Что если это произойдёт, когда она будет общаться с императором? Эта мысль заставила её поёжиться. Рэн снова чуть сжал её руку, показывая, что бояться нечего.

Дверь, из которой вышел слуга, вела к главному входу в зал для приёмов. Сейчас створки гигантских дверей были закрыты, но из-за них всё равно были слышны веселье и музыка.

Внезапно музыка умолкла, и вместе с ней стихли люди.

— Верховная жрица Богини Диру, наследная принцесса империи Нандиру Иона Элитар Марту Иен Д’Элиндар Марину в сопровождении своего мужа, – возвестил глашатай.

Дверь отворилась, и Лея с Рэном вошли в зал.

В нём было столь тихо, что проходящий мимо человек не понял бы, что в зале кто-то есть.

Лишь звук шагов и шуршание одежды сопровождало Иону с Рэном, пока они шли к углу, в котором располагалась королевская семья.

При приближении Верховной Ролиран встал, сошёл с возвышения и поклонился Лее в пояс:

— Приветствую Верховную жрицу в Рануа, – сказал он, показывая, что кланяется он именно жрице, а не принцессе.

Это делало общение во время приёма намного проще.

Иона поклонилась в ответ, но менее глубоко, показывая, что принимает его почтение.

— Благодарю вас за тёплый приём, ваше величество.

Лея ещё раз поклонилась королю, и он ответил на поклон.

— Позвольте представить вам моего мужа, жреца Диру.

— Это честь для меня, ваше величество, прошу, зовите меня Рэн, – склонился маро в глубоком, более глубоком, нежели до этого король, поклоне.

Ролиран лишь кивнул: маро был «мужем Верховной», а не «мужем принцессы» для него, а следовательно, не требовал поклона.

— Прошу Вас, Верховная, наслаждайтесь вечером! – сказал король, обозначая окончание разговора.

Иона поклонилась в четвёртый раз.

И Лея, и Ролиран постоянно улыбались: лишь слегка, но так, чтобы это было заметно окружающим, и улыбка звучала в голосе.

Через секунду Верховную отвели к тому месту, которое было подготовлено специально для неё – углу, расположенному вдоль той же стены, что и королевский, как можно дальше от входа.

Лея поблагодарила слугу и, сняв обувь, как это было принято, вступила на небольшое возвышение, выложенное мягкими матами.

Подобные возвышения можно было найти даже в домах простолюдинов Рануа, они помогали защитить дома от грязи, принесённой с улицы, но во дворце и домах знатных семейств они использовались, чтобы показать статус хозяина и гостя: место хозяина всегда было выше места гостя, а гостей усаживали в зависимости от их места в иерархии. Отчего в некоторых усадьбах залы изначально строились с чем-то вроде широкой лестницы, идущей вдоль стен. В королевском дворце была лишь одна ступенька в тронном зале, предназначенная для королевской семьи, а значит, место для Верховной было сооружено специально. И оно было почти той же высоты, что и возвышение, на котором сидела семья Ролирана.

Как только Иона села, музыка вновь полилась по залу, а люди зашептались. Вскоре все присутствовавшие занялись своими делами.

Никто не был знаком с Верховной, а следовательно, не мог общаться с ней напрямую на этом приёме.

Через несколько минут к принцессе подошла жрица, которая уже приходила пару дней назад, и, поклонившись встала перед помостом, чтобы быть охраной Верховной на этом приёме.

Иона принялась рассматривать зал.

Принцесса читала достаточно много книг по истории Рануа, чтобы знать, что это – тронный зал, в котором обычно не проводятся никакие приёмы, но в данном случае ради Верховной было сделано исключение. Также Лея знала, что в Рануа не было принято устраивать балы: знать обычно сидела на своих местах и наслаждалась представлениями, которые давали лучшие артисты в стране. Аристократы Рануа пили, ели, разговаривали на своих помостах и сходили с них, только если хотели поучаствовать. Были популярны в Рануа также литературные приёмы, где все гости читали свои произведения и общались лишь с помощью стихотворений, а также те, на которых каждый из присутствующих показывал свои умения: от стрельбы из лука до пения. Приёмы, похожие на балы, проводимые в Нандиру и Артии, стали популярны в горной стране не более ста лет назад, что по меркам страны долгожителей было не так уж и давно. Распространение они получили благодаря любви предыдущего Ролирана к танцам. По Туаре ходили слухи, что он переодевался в простые одежды и ходил на городские праздники, чтобы поучаствовать в гуляниях и танцах, так что не стоило удивляться, что именно при нём стали распространены балы.

В качестве принцессы Нандиру Иона участвовала в балах и до этого, но из-за правила о том, что прикасаться к Верховной могли лишь жрецы Диру, танцевать ей позволено не было, пусть она и была обучена этому.

Лея смотрела на танцующих, ища глазами своих спутников, но найти удалось лишь Анри и лишь из-за того, что он как раз направлялся в её сторону.

Вскоре он и Мим подошли к помосту, чтобы предупредить подругу о том, что с ней желают познакомиться несколько их знакомых.

Иона с еле заметных вздохом кивнула: вечер обещал быть похожим на бесчисленное количество приёмов, на которых она была до этого, включая невозможность танцевать.

Обещанные знакомые подошли через десять минут в сопровождении Анри. К удивлению Леи, это были не стражи: вокруг них не было духов. Двое мужчин не старше сорока лет и женщина, похожая на их мать, нервно стояли, изображая благородное спокойствие, но Иона знала, что все трое нервничали и боялись: никто из них не видел Верховной до этого.

— Лорд Дануа, его брат и мать, – сообщил Анри.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, – произнёс лорд и поклонился в пояс. Его мать и брат последовали его примеру.

— Да осветит Он ваш путь, – ответила Иона и слегка склонила голову. – Я чувствую, что вы решились подойти ко мне не просто так; проходите, – указала она на кресла, установленные рядом с ней.

Семья Дануа замерла от неожиданности, но вскоре они поклонились, сняли обувь и взошли на помост.

— Верховная, я оставляю вас с моими друзьями, – Анри коротко поклонился и ушёл.

Девушка проследила за Вечным принцем и, когда он скрылся в толпе, повернулась к Дануа.

***

Лорд Дануа закусил нижнюю губу, как только услышал, что Анри оставляет их, но взял себя в руки и постарался расслабиться, пусть это и было сложной задачей: Верховная была воплощением всех легенд, которые он читал когда-либо. Она была самим Светом Диру, решившим принять человеческую форму: золотые волосы, белая, словно светящаяся изнутри кожа, зелёные глаза, напоминавшие о ранней весне, правильные черты лица и мягкая улыбка на лице.

Мужчина нервно сглотнул, что заставило его мать слегка погладить его по плечу, успокаивая.

Верховная обратила свой взор на мужчину, и Дануа показалось, что его окутало тепло.

— Я чувствую ваше беспокойство, но также я ощущаю и то, что вы испытываете какую-то нужду, – лорд вздрогнул. – И раз для решения возникшей проблемы вы обратились ко мне, то могу предполагать, что речь идёт о скверне.

Иона улыбнулась, подбадривая мужчину.

— Я… Вы правы, госпожа. Нашей семье принадлежит земля к востоку от столицы. Местность горная, много маленьких деревень, которые порой не общаются даже с соседями. Совсем недавно моя младшая сестра и племянник отправились в одну их этих деревень. После того, как они не вернулись спустя четыре недели, мы послали за ними, но мы нашли лишь руины некогда процветающей деревни. Ни следа моей сестры, племянника или их сопровождения. Мы не нашли даже лошадей! – воскликнул мужчина и его голос дал петуха. – Простите, – откашлялся он.

— Продолжайте рассказ, лорд.

— Спасибо, – поклонился мужчина. – В той деревне была скверна, но она отличалась от описаний, что я видел: она словно была заперта в деревне и не выходила за её пределы.

Лея нахмурилась – она и сама впервые слышала о подобном.

— Мы совершили глупость, – сглотнув сказал мужчина, – мы решили зайти внутрь. К счастью, вода из озера посвящения спасла нас, но после этой деревни мы более недели восстанавливались в близлежащем храме.

— Близлежащем храме? – тихо спросила Лея.

— В километре от деревни есть заброшенный храм.

— Было ли что-то необычное в самой деревне, кроме упомянутой скверны?

— Только то, что деревня была в порядке за четыре месяца до поездки моей сестры, но когда мы прибыли, деревня выглядела так, будто была заброшена не менее чем полвека назад.

— Как вы узнали, что деревня ещё не была поглощена скверной четыре месяца назад?

— Из деревни была поставка мечей для моей охраны.

— Вы нашли свою сестру или племянника?

— Нет, – сказал мужчина, и глаза его матери наполнились слезами.

— Насколько далеко от столицы расположена деревня?

— Пять дней пути, но Анри сказал, что если вы согласитесь, то дорога займёт меньше шести часов.

Лея в задумчивости повертела подвеску, подаренную Рэном.

— Мне нужно время, чтобы посмотреть кое-какие сведения в библиотеке, – медленно сказала Иона. – Я сообщу вам о своём решении завтра.

— Благодарю Вас! – воскликнул мужчина громче, чем хотел этого.

— Анри свяжется с вами, – сообщила Лея, показывая, что Дануа могут уходить, что они и сделали.

Как только они ушли, принцесса начала ёрзать на стуле, снедаемая желанием действовать.

Рэн положил ладонь на её руку и, наклонившись, тихо сказал:

— Может быть потанцуем, пока не пришли новые просители?

— Думаешь, это уместно?

— На приёме с танцами? – в голосе маро была слышна улыбка. – Надеюсь. Принцесса кружится уже в третьем танце.

Лея внимательно посмотрела на мужа, а затем кивнула:

— Тогда нас с тобой ничего не останавливает.

— Кроме того, что этот танец скоро закончится, – отметил маро.

— Это лишь означает, что новый скоро начнётся.

Рэн поднялся со своего места по левую руку от принцессы, встал перед Ионой, поклонился и сказал, протягивая ей руку:

— Станцуйте со мной, Верховная!

— С большим удовольствием, – улыбнулась в ответ Лея, принимая его руку.

Пока они сходили с помоста, танец как раз закончился.

С лёгкостью они вошли в ряды танцующих и закружились под музыку нового танца.

***

Сама того не замечая, Верховная светилась, озаряя и так ярко освещённый зал. Сияние её отражалось от зеркал и кристаллов, играя зайчиками по всему помещению.

Люди, присутствующие на приёме, были слишком хорошо воспитаны для того, чтобы останавливаться во время танца, но те, что уже стояли, наслаждались зрелищем.

***

Аран так давно не была на балах, что уже забыла, как любила их. Она стояла в уголке, который был ближе всего ко входу в зал, вместе с Рабденом, не решаясь отойти от него: совсем недавно женщина обнаружила, что возможность видеть с помощью хоры начала подводить её.

Рабиус, видя, что чтица старается не отходить от него, предложил потанцевать, но она отказалась: это не городская ярмарка, чтобы ошибки в танце были незаметны, да и придворные танцы намного чаще требовали смены партнёра.

Лем и Ивона тоже не решались танцевать, но по совсем другой причине: оба не знали ни одного из танцев, которые были приняты при дворе, поэтому молодые люди довольствовались разговорами и обществом.

Врач приобрёл несколько знакомых среди знати, когда ходил к Верховной, которые, если честно, были заинтересованы больше Леей, чем самим Лемом, но это не мешало молодому человеку с удовольствием говорить с людьми приблизительно того же возраста, что и он. К счастью, все знали нанди, поэтому общение проходило без каких-либо проблем.

К концу приёма Лема даже пригласили на несколько поэтических вечеров, но юный врач сразу предупредил всех, что не знает, может ли он принять подобные приглашения, так как его главной задачей был уход за больными, включая Верховную. Подобный отказ лишь увеличил шансы ученика Харима получить ещё больше приглашений.

Ивона большую часть вечера молчала, потому что не знала, о чём говорить. Но это была не единственная причина того, почему она боялась этого приёма: портрет принцессы Сары показал Ивоне, что она точная копия матери, и это зародило в ней боязнь, что кто-то догадается о её происхождении. Страх был иррациональным, но других страхов у девушки и не имелось: то, что она могла объяснить, не пугало её.

— Как вам вечер? – спросил девушку молодой человек, что работал в больнице вместе с Лемом. Кажется, Ивона видела этого аристократа пару раз. Он был достаточно приятен, но совсем не интересен ей, так как в сердце у неё был совсем другой человек.

— Замечательный вечер, – коротко ответила племянница Рабдена, смотря на танец Верховной с мужем.

— Это невероятное зрелище, не правда ли? – спросил он.

Ивона, привыкшая уже и к более удивительным вещам, чуть не пожала плечами, но вместо этого ответила:

— Вы правы.

— Талант музыкантов так прекрасно обрамляет танец Верховной, вам не кажется? – продолжил… Рорин? Ох, нет, Арин!

— Я, право слово, не разбираюсь в музыке, – пробормотала девушка, краснея.

Молодой человек улыбнулся, приняв краску на щеках Ивоны за проявление интереса с её стороны.

— Вскоре будет прекрасный камерный концерт одного из известнейших квартетов…

— Ивона, – позвал девушку мужской голос.

Племянница Рабдена с радостью поняла, что её окликнул дядя: она ещё никогда не чувствовала себя столь счастливой, услышав его.

— Дядя! – улыбнувшись, воскликнула она.

— Ты не представишь меня своему собеседнику?

— О, конечно! Кан Арин, позвольте представить моего дядю: Рабден Микар, учитель Потока Академии Артии.

Слова девушки произвели на молодого человека гораздо больший эффект, нежели она ожидала.

— У-учитель Микар, – заикаясь, сказал он на чистейшем артийском, а затем поклонился.

— Я не ожидал увидеть вас в Туаре, Арин. Мне казалось, что вы поехали в Анжению после окончания Школы.

— Отец призвал меня обратно в Рануа, чтобы помогать ему. У нас не так много чтецов.

— Понимаю вашего отца. Учитывая, что вы знакомы с моей племянницей, то я предполагаю, что вы работаете в больнице, в которой работает Лем?

— Да, но я лишь помогаю. Отец не позволяет мне отлучаться, но я стараюсь появляться там так часто, как могу.

Ивона с удивлением смотрела то на дядю, то на Арина. Наконец, к ней пришло осознание:

— Ох, вы мой старший товарищ? – воскликнула она, впервые проявив искренний интерес к молодому человеку.

— Я… да? – отвлёкся от разговора со своим учителем молодой чтец.

— Неужели ты не помнишь его, Ивона? Кажется, он был на четвёртом цикле, когда ты поступила. Старостой, если не ошибаюсь.

— Подождите… Арин… Так это вы поймали тогда тапки Элеаноры?! – внезапно вспомнила она.

— Не тапки, а тапочку, кажется… – автоматически ответил он.

Потрясению молодого человека не было придела:

— Ни за что бы вас не узнал! – воскликнул он.

— А я вас! Я даже не знала, что вы из Рануа! И что вы… аристократ.

— Я старался не распространяться об этом, чтобы люди не задавали вопросов о моей стране. Я не хотел… обманывать.

— О! Что вы, я прекрасно понимаю вас. Я тоже никому не говорила, что учитель Микар мой дядя…

— Как поживает Элеанора? – стараясь не выказать удивления тому, что Рабден являлся дядей девушки, сказал молодой человек.

— Я не виделась с ней с прошлого года. Я ушла сразу же после церемонии. Моё путешествие позвало меня к Верховной, – частично соврала Ивона.

— Я могу вам лишь посочувствовать, – искренне сказал Арин.

— Вы можете написать Элеаноре, она не забывала вас даже после того, как вы выпустились.

— Не знаю, будет ли это уместно… – осторожно посмотрел на учителя молодой человек.

— Будет, – успокоил его Рабден. – Думаю, что она обрадуется другу по переписке. У неё сейчас должен быть самый сложный период, как раз подходит время выбора, поэтому я думаю, что совет старшего товарища как раз придётся кстати.

— Буду рад написать ей.

— Я передам вам, куда писать, с Лемом.

— Благодарю. Но приглашение на концерт я не отменяю, прошу вас, приходите все вместе.

— Вы можете прислать официальное приглашение, и мы ответим вам, – сказал Рабден. – Я оставлю вас, моя спутница заждалась, – принц поклонился и удалился.

— Значит, вы тоже пошли по стезе чтецов? – спросил Арин.

— Да. Предполагаю, что вы тоже в основном работаете со щитами, как и я?

— Вы правы. Именно из-за щитов я и пошёл к учителю Микару.

— Ивона, – окликнул девушку Лем, вернувшийся после разговора с одним из аристократов, который собирался пожертвовать деньги больнице, в которой работал врач. Естественно, из-за того, что Лем был личным врачом Верховной.

— Лем, оказывается, кан Арин – мой старший по Школе!

— Что вы, Ивона, просто Арин.

— Так вот почему ты так хорошо знаешь артийский! – удивлённо сказал Лем.

— О, знал я его ещё до поступления в Школу – моя мать из Артии.

— Судьба – странная штука… – задумчиво пробормотал Лем. – Никогда бы не подумал, что познакомлюсь с человеком, который учился вместе с Ивоной. Какой она была?

— Я не готов позорить девушку перед всем честным светом! – шутливо сказал чтец.

— Арин! – с укоризной произнесла Ивона.

— Признаюсь честно – мне нечего рассказать тебе, Лем. Я был старше её на четыре цикла, так что общались мы не слишком часто, но первые два своих цикла она всегда была в центре внимания. Точнее, она и её подруга Элеанора. Ещё те проказницы были. На третий год всё как-то успокоилось, но тогда с ней, словно тень, ходил Рэн, так что мы виделись всего пару раз.

— Рэн? – спросил Лем наивно, но, увидев взгляд Ивоны, быстро исправился:

– Это не тот молодой человек, который помог тебе добраться до Эфы?

— Да, – ухватилась за эту возможность девушка, – именно он.

— О, ты встречался с Рэном?

— Можно сказать и так.

— Удивительная сопротивляемость Потоку! Что только парни не пробовали: все предложения и слова рассыпались, словно их никогда и не было.

— Правда? – удивилась Ивона тому факту, что ученики Школы пытались наложить слова на Рэна.

— О, да. Все пытались, пока учитель Рабден не дал нам пару подзатыльников…

— Так вам и надо, – усмехнулась девушка, – нечего пытаться кому-то навредить.

— Почему навредить? – якобы возмутился Арин.

— Только не говорите мне, что хотели сделать его более красивым или вылечить больную ногу, например.

— Не стану отрицать, ничего хорошего в наших головах в то время не водилось… – начал мечтательно говорить молодой человек.

В этот момент совсем близко от группы в танце пронеслись Верховная и Рэн, и Арин замер на полуслове, охваченный восхищением.

— Я не представляю, как вы можете путешествовать с Верховной, – сказал он, – это же словно путешествие с мифом! С легендой! С песней, что прекрасней всего, что есть в этом мире!

— Можем именно потому, что знаем, что она не только миф и легенда, – спокойно сказал Лем, тепло смотря на свою названную сестру. – Хотя признаюсь, что когда я только узнал, кто она, то был растерян.

— Расскажешь?

— Не думаю. Может быть, потом. Когда всё закончится.

— Что закончится? – спросил Арин нахмурившись.

— Спроси у своего отца, думаю, что он ответит, а я не могу. Не моё это дело. Путь Верховной – это лишь её путь, и не мне о нём говорить.

— Ох, конечно, я понимаю.

— Как-нибудь я, наверное, расскажу, – ещё раз сказал Лем и замолчал, смотря на танцующих.

***

Карик чувствовал себя на приёме ещё более неуютно, нежели обычно. Благодаря каплям, которые он до сих пор капал регулярно, он был не так узнаваем, но всё же по залу ходили люди, которых он видел на одном из приёмов при императорском дворе. И из-за этого Калин старался стоять как можно дальше ото всех, кто был хоть немного приближен к королевской семье.

Получалось это плохо, поэтому один раз он даже изобразил, что почти не понимает нанди. Что тоже получилось так себе, но хотя бы дало понять, что он не хочет общаться.

— Кан Карик? – подошла к нему статная женщина с иссиня-чёрными волосами.

Молодой человек вздрогнул.

— О, прошу прощения, я не хотела пугать вас. Вас посоветовала мне моя знакомая: она сказала, что вы сделали для её подруги прекрасную статуэтку, и я хотела узнать, не согласитесь ли вы сделать подобную и для меня.

— Прошу прощения, канна…

— Ох, я совсем забыла представиться: Аруа.

— Канна Аруа, я нижайше прошу прощения, но я сейчас не принимаю заказов.

— Кто-то успел опередить меня?

— Нет, просто я… Я делаю памятник для погибших в Куа.

— Я слышала об этом. Какое ужасное происшествие! Но неужели вы не сможете выделить хотя бы пару дней на ещё один заказ?

Карик посмотрел в глаза женщине и спросил:

— Могут ли мёртвые ждать? Возможно. Но могут ли ждать живые? Мой долг – помочь оставшимся в живых пережить смерти близких.

Женщина ненадолго замерла: в голосе Калина была некая сила, смысл которой был непонятен канне Аруа, поэтому она предпочла быстро сказать «понимаю» и удалиться.

— Вы необычайно ловко избавились от неё, – сказал мужчина, наблюдавший за тем, что происходило. – Это умение достойно уважения, леди Аруа чрезвычайно настойчивая женщина.

Карик спокойно посмотрел на нового собеседника и произнёс:

— Я не собирался «избавляться» от неё, кан. Я просто сказал правду.

— И это делает ваше умение ещё более необычайным!

— Простите, но я не понимаю причины вашего веселья.

— О, не обращайте внимания на меня – канна Аруа любит делать заказы у всех художников и скульпторов, что сейчас в Туаре, а платит только тому, работа которого ей понравится. Можно сказать, что это её любимое занятие, и оттого я позволил себе это замечание.

Карик промолчал, не желая продолжая разговор.

— Не думайте, я не всегда столь груб.

— Мы не представлены друг другу.

— Но разве в этом есть необходимость? – весело спросил мужчина.

— Возможно…

— Карик, – окликнул Карт своего ученика.

— Учитель, – тут же отозвался Калин. – Прошу прощения, меня зовёт мой учитель, – быстро сказал молодой чтец, поклонился и убежал.

— А он не так уж и изменился, – тихо сказал мужчина, грустно смотря на убегающего молодого человека, – всё также нелюдим. Жаль, что он не узнал меня…

Мужчина со вздохом повернулся в сторону выхода и покинул зал.

Глава 28. Аудиенция

К счастью, приём закончился достаточно быстро и ничего, кроме встречи со знакомыми Анри на нём не произошло.

Что поразило Иону больше всего - так это то, что никто даже не задавал ей вопросов. Девушка чувствовала любопытство, но никто не осмелился подойти к ней, чтобы удовлетворить его.

После приёма Верховную ждала аудиенция у Ролирана, ради которой всё и затевалось.

Вот уже полчаса, как закончился приём, и до аудиенции оставалось не более пятнадцати минут, что заставляло спутников принцессы нервничать.

Особенно сильно переживали Лем и Ивона, не имевшие опыта общения с коронованными особами. Они так боялись допустить ошибку, которая станет для них роковой, что чувствовали себя так, будто идут на казнь. Даже напоминание о том, что они живут в обществе наследной принцессы и наследного принца, не успокоило их. Ивона боялась, что её стошнит от волнения.

— Вот если бы ему была нужна помощь! – тихонько проговори Лем. – С больными я умею общаться.

— Ты что! – ужаснулась Ивона. – Не говори таких вещей в приёмной короля!

— Учитывая его возраст, уверен, что помощь ему нужна, – ухмыльнулся в бородку Кортик.

Мим раздражённо посмотрел на друга:

— Тебя исключить?

— Всё, умолкаю.

— Пожалуйста, Лем, не представляй, что король болен, – тихо сказала принцесса. – Здоровье монарха – это залог здоровья королевства. Даже намёк на слабость может нарушить покой в Рануа.

— Извини, – прошептал врач.

— Ни тебе, ни Ивоне нет нужды говорить. Вы можете просто молчать и кланяться, повторяя за мной.

— Но зачем тогда нам вообще присутствовать?

— Чтобы его величество знал, что вы посвящены во все секреты. Также это была просьба со стороны Ролирана, – ответил за Лею Мим. – Я не мог ему отказать, а рада Лея согласилась.

Лем с осуждением посмотрел на Мима и свою подругу.

– У меня не было причин отказывать, – отметила девушка. – Нежелание и страх не являются достойной причиной.

— Порой ты бываешь такой строгой, – усмехнулся Карт.

Лея, нахмурившись посмотрела на него, но мужчина лишь пожал плечами и не стал ничего пояснять.

Лишь Рабден был тих и не желал говорить ни с кем. Аран пыталась разговорить его, но у неё не получалось. Все в отряде догадывались, отчего он молчалив, но помочь ему не могли.

Наконец в приёмную вышел слуга, поклонился присутствующим и сообщил, что его господин приглашает гостей.

Кабинет короля бы обставлен достаточно лаконично, но дорого: стол и кресла из редких пород деревьев, стены из аметиста разных оттенков. «Интересно, есть ли причина того, что был выбран аметист, или это предпочтение монарха?» – промелькнуло в голове у Ионы, когда она первой вошла в кабинет.

Анри Третий встал со своего кресла, встречая принцессу как равную.

***

Король и не помнил, когда он в последний раз так волновался. В день свадьбы? Или, может быть, тогда, когда жена рожала первенца? Единственное, что радовало его, так это то, что ни в Рануа, ни в Нандиру не было принято пожимать руку тому, с кем заключаешь договор, как это было принято в Анжении.

Анри Третий протёр вспотевшие руки о парадный костюм.

Наконец дверь открылась и в неё вошла принцесса. Несмотря на то, что он уже видел Верховную на приёме, его вновь поразили красота девушки и схожесть её с Богиней.

Королю потребовалось немало усилий, чтобы не уставиться на Несущую Свет, но и секундного замешательства хватило, чтобы вошедшие за принцессой заметили реакцию Ролирана.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная, – поклонился король.

— Да осветит Он ваш путь, – ответила ему Иона.

Анри Третий жестом пригласил всех устроиться в креслах, которые были подготовлены для них.

Пока группа рассаживалась, король наблюдал за ними. Двое мужчин, женщина и молодой человек, похожий на её брата, явно были из аристократии, причём, скорее всего, из высшей: они знали, как себя вести в присутствии монарха. Врач, про которого Ролиран много слышал, и девушка были из низшего сословия – они тряслись и вздрагивали от каждого шороха. Наибольшей загадкой для Анри Третьего являлся муж Верховной – он вёл себя спокойно и расслабленно, но в нём не было той церемонности, что ощущалась в позе и манерах знати.

Несмотря на разницу в положении, все, кроме Верховной, были одеты одинаково – в платья купеческого сословия. Интересно, почему?

— Ваше величество, мои мар могут продолжать быть в тени? – неожиданно спросила принцесса.

Вопрос ненадолго привёл короля в замешательство, скорее, не своим содержанием, но внезапностью. Мужчина задумался и сказал:

— Я предпочитаю видеть всех своих гостей и чем они занимаются.

Король специально выбрал эту фразу, и принцесса знала об этом.

— Лата, Альна, Анна, Мира.

Ролиран чуть не вздрогнул: словно из воздуха появились четыре женщины, не уступавшие в стати гвардейцам, а одна из них была едва ли не самым высоким человеком, которого он когда-либо видел.

— Не знаю, сообщали ли вам, ваше величество, но я обладаю способностью чувствовать чужие эмоции.

Анри Третий почувствовал, что его прошибает холодный пот: внезапно из загадочной и прекрасной гостья превратилась в ужасающую.

— Я прибыла в Рануа, преследуя три цели: очищение скверны, пробуждение Сердца Земли и поддержка короля Рануа в исполнении первой цели. Меня не интересует политика, и я никак не связана со своим отцом, более того… Наложены ли слова на это помещение? – сама себя прервала Иона.

Король кивнул.

— Ваше величество, позвольте мне воспользоваться помощью духов, – попросил Мим.

Ролиран ещё раз кивнул – он боялся, что его голос предаст его, и предпочёл молчать.

— Вы попросили, чтобы все мои спутники присутствовали на нашей встрече.

Пока Лея говорила, Мим что-то шептал, договариваясь с духами.

— Признаюсь вам, ваше величество, что я предпочла бы поговорить с вами наедине. Почти наедине, – уточнила девушка, посмотрев на своих охранников.

Анри Третий сразу же ухватился за соломинку, которую ему протянула принцесса.

— Не вижу причин отказывать Вам, Верховная.

— Благодарю, – склонила голову Иона. – Могут ли мои спутники покинуть нас сейчас?

Король кивнул.

— Благодарю, ваше величество, – повторила Лея.

— Я позову слугу, – сказал Ролиран.

Принцесса кивнула и приказала мар уйти в тень.

Король дёрнул за цепочку колокольчика. Никто в комнате не услышал звука, но вскоре дверь открылась, и ливрейный слуга вошёл и поклонился, а затем выпрямился в ожидании указаний.

— Проводи всех гостей, кроме Верховной и её супруга, в их покои.

— Слушаюсь, – поклонился мужчина, посмотрел на гостей и сказала, обращаясь уже к ним:

– Прошу вас следовать за мной.

Друзья начали неуверенно подниматься из кресел, и Лея успокаивающе улыбнулась им. Вскоре в кабинете остались лишь Верховная, её защитники и король.

— Благодарю вас за доверие, ваше величество.

— В этом дворце меня защищают сами стены.

Иона устроилась в своём кресле чуть поудобнее.

— Не могли вы попросить своих «мар» появиться?

— Лата, – сказала Лея, и женщины вновь вышли из тени.

— Благодарю.

В кабинете воцарилась тишина: принцесса ожидала, что король возьмёт словно, но он сам просто не знал, что сказать.

— Я чувствую ваше волнение, ваше величество, но уверяю вас: волноваться вам абсолютно не о чём. Я не имею никакого касательства к политике своей страны, более того, не хочу его иметь. Я понимаю, что в будущем мне, скорее всего, придётся вновь быть принцессой, но на данный момент я – Верховная, и моей главной целью является служение, а не власть. Мой отец скрыл истинную причину моей «смерти», и я не могу винить его за это, но также и не испытываю иллюзий по поводу судьбы, что ждала бы меня. Я не испытываю никаких тёплых чувств по отношению к нему, но я не буду намеренно причинять вред ему или Нандиру. Единственное, что меня сейчас волнует и из-за чего я пришла в столицу, – очищение скверны.

Лея почувствовала, что волнение в душе короля не уменьшилось, но лишь усилилось.

Внезапно король рассмеялся, что заставило Иону слегка нахмуриться.

— Предполагаю, что Вы хотели успокоить меня этими словами, но, скажу Вам честно, это не помогло. Полагаю, Вы это почувствовали?

— Да.

— Открою Вам секрет: моё волнение имеет несколько иную природу, нежели Вы думаете. Учитывая мой возраст и статус, Вы наверняка предположили, что я беспокоюсь об отношениях с другими странами, не так ли?

Принцесса кивнула.

— И, наверное, Вы сделали правильный вывод. Но лишь частично.

Мужчина внимательно посмотрел на собеседницу и ещё раз рассмеялся:

— Вижу, что Вы в недоумении, и это вполне понятно: чтобы сделать правильный вывод, вам нужно было бы знать меня.

Король встал, подошёл к одному из шкафов и достал одну из книг.

— Вы слишком долго путешествовали с живыми легендами, чтобы осознать, что вы и сами являетесь одной из них. Держите, – Ролиран протянул том принцессе.

Девушка аккуратно приняла богато украшенный фолиант и с удивлением прочитала: «Сказки и легенды».

— Вы – сказка. Вы – легенда. Да, возможно, в моём возрасте не стоит столь возбуждаться от восхищения, увидев воплощение Богини из легенд, но, признаюсь, я всегда был достаточно романтичен. Предполагаю, что Вы и не думали, что человек настолько старше Вас может думать о подобных глупостях во время аудиенции.

Иона почувствовала, как волнение Ролирана сменяется весельем.

— Откройте двадцатую страницу, – улыбаясь, сказал король, и девушка послушалась.

С удивлением она увидела изображение похожее на неё саму как две капли воды.

— Это была моя любимая книга в детстве.

— Много ли было книг с этой картинкой? – тихо спросила Лея.

— Не думаю, что много, но изображение в главном храме было выполнено тем же живописцем.

— Спасибо за эти сведения, – спокойно сказала Иона, закрывая книгу. – Могу ли я попросить мар убрать её на место?

— Предпочту сделать это сам – всё же это моя любимая книга.

Сказав это, король ещё раз встал, подошёл к принцессе, взял том и осторожно убрал книгу.

— Что же, раз причиной вашего волнения не является политика, то нам с вами, ваше величество, возможно, будет легче договориться.

Иона перевела дыхание и продолжила:

— Мне как Верховной нужна поддержка Рануа. Вы и сами знаете, что с каждым годом скверны всё больше. Простые люди не замечают этого – у них нет возможности получать известия из дальних концов страны, но я предполагаю, что доклады о скверне поступают на ваш стол постоянно.

— И Вам нужны эти донесения?

— Да.

— Они будут у Вас.

— Благодарю.

— Но это не единственное, что Вам нужно, не так ли? – уверенно спросил король.

— Вы правы, ваше величество. Нужны группы искателей скверны. В каждой такой группе нужен хотя бы один жрец.

— Позвольте, Верховная, но разве храмы Рануа не могут обеспечить этого? – Король с недоумением и лёгким раздражением посмотрел на неё.

— Пока в этом мире не было Верховной, не только стражи потеряли путь.

— Хм… Значит, храмы будет лихорадить? – Ролиран провёл рукой по лицу, убирая мешающие волосы.

— Я постараюсь сделать так, чтобы всё прошло как можно более спокойно, но ничего обещать не могу. В одном из храмов, жрецы попыталась удержать меня, думая, что я новоиспечённая жрица. Сложно сказать, что произойдёт в других храмах.

— Наверное, этого стоило ожидать, – вздохнул король.

— Я прошу у вас поддержки, но я должна сообщить вам, что сразу же после свадьбы я и моя группа покинем Рануа. Согласны ли вы предоставить поддержку на подобных условиях?

— Давайте будем с Вами честными, Верховная, – устало сказал Ролиран, – у меня нет особого выбора: без сведений об очагах скверны Ваше путешествие будет скитанием, а без искателей скверны найти все очаги будет почти невозможно. Ваши просьбы не будут для королевства слишком затратны, а пользы принесут много – у меня нет причин отказывать Вам. Но и я должен предупредить Вас: между короной Рануа и Верховной будет необходимо заключить договор.

— Он уже существует, ваше величество, и я связана им, но если вы хотите обновить клятву, что давала Верховная, то мы можем провести ритуал повторно.

Ничего в фигуре или голосе принцессы не говорило о том, что её что-то оскорбило, но по какой-то причине Анри Третий почувствовал тревогу и неловкость.

— Я… – начал говорить король, но Иона прервала его.

— Не надо, ваше величество, я понимаю необходимость оправдать траты перед советом. Если будет такая необходимость, то я создам Текст Света ещё раз.

Перспектива увидеть священное действо, которое в последний раз совершалось более тысячи лет назад, на секунду захватило воображение мужчины, но вскоре он взял себя в руки.

— Позвольте остановить Вас, Верховная. Даже совет не сможет оспорить древний договор, и я не позволю им этого сделать.

— Как скажете, ваше величество. Но о каком договоре вы тогда вели речь? – удивлённо спросила Иона.

— Договор о сотрудничестве между жрецами Диру и короной Рануа. Мои солдаты должны знать, что от них потребуется и что у них будет защита.

— Делами храмов заведуют старшие жрецы, будет лучше, если вы заключите договор с ними, а я благословлю его.

— Хм… – неуверенно пробормотал король.

— Я знаю действительное положение дел намного хуже, нежели ваш главный храм, – отметила Иона.

— О, я согласен с Вами, Верховная, я просто думал о том, как это лучше будет оформить. Простите старого человека, – улыбнулся Ролиран.

Анри Третьего внезапно прошиб пот, а по спине поползли неприятные мурашки: атмосфера в кабинете изменилась столь неожиданно, что король не сразу понял, что произошло.

Свет, что источала принцесса, стал словно бы более холодным и больше не дарил тепла. Муж принцессы выглядел всё так же спокойно, но в его глазах была видна сталь.

— Ложь в переговорах не делает чести. Никому, – жёстко сказала Иона, глядя прямо в глаза Ролирану.

— О чём Вы говорите, Верховная?

— Неужели Вы думали, что я не почувствую, что вы сейчас солгали? И что я не замечу, что за нами наблюдают? Договор, основанный на лжи, никогда не будет благословлён Верховной. Мне казалось, что я ясно дала понять, что я чувствую эмоции людей.

— Но я не лгал Вам, Верховная, – резко сказал король.

— С тех пор, как речь зашла о договоре, вы произносили лишь то, что во что сами не верите.

Сияние вокруг Леи усилилось.

Впервые за долгие годы Ролиран испытал бессознательный страх. Что-то в холодности фраз принцессы и позе её мужа было явственно опасным. Король еле удержался от того, чтобы позвать охрану и запустить защиту.

Так же внезапно, как усилилось, сияние сошло почти на нет.

— Теперь я понимаю, что вы изначально не планировали в действительности поддерживать мою миссию. Что же, тогда храму придётся управляться самостоятельно. – Иона тихо выдохнула.

— Подождите! – нервно сказал Анри Третий.

— Чего, ваше величество? Стоит ли мне напоминать: я и мои спутники ждали уже достаточно? Сначала мы ждали помощи, затем мы ждали разрешения для всего: для прогулок в саду, выхода из дворца, а затем и сегодняшнего приёма, чтобы я могла попасть в главный храм Рануа. Если бы я была в вашей стране в роли принцессы Нандиру, а не Верховной, то пренебрежение было бы расценено как разрыв отношений между нашими странами, и это вам прекрасно известно, – холодно произнесла Лея. – Даже сейчас, когда я действую как Верховная, мой отец имеет право прислать ультиматум. И я советую послать ему извинения. Я здесь как Верховная, – повторила Иона, – но для императора Нандиру я – это продолжение его власти. Кем бы я сама себя ни считала, для него я – мать будущего наследника. – Несущая Свет слегка сжала челюсти, выдавая волнение. – Но всё это не касается меня напрямую. В первую очередь я – Верховная жрица. Во дворце мы оставались лишь из уважения к короне и чтобы у моего отца было меньше поводов для недовольства.

— Я прошу прощения у Вас, Верховная! – вскочил со своего кресла и резко поклонился король.

— Ваши извинения не приняты, – холодно сказала Иона, вставая, – в них нет искренности.

— Позвольте объяснить!

— Я слушаю, – почувствовав отчаяние мужчины, сказала Лея.

Сейчас Верховная казалась одновременно старухой, ребёнком, девушкой и женщиной: словно она не подчинялась законам времени.

Король сглотнул: отчего вдруг появились отчаяние и страх? Принцесса Иона не была императрицей и не могла повлиять на судьбу Рануа на политической арене, но страх потерять расположение стоявшей перед Анри был всеобъемлющим.

Привыкший к политическим дрязгам, защищённый духами Клиро, он забыл о том, как ведутся переговоры: делегации Нандиру не было в Рануа уже более сорока лет, как и делегаций других стран. В первые секунды, когда он услышал что-то о честности, то подумал о том, насколько наивна принцесса: естественно, все обманывают! Но затем понял, что это он был наивен: если договору нельзя верить, то грош ему цена. Тем более договору с Верховной. На самом деле это Она нужна Рануа, а не они – ей.

— Я действительно стар, Верховная, и со старостью ко мне пришли лишь неприятные её особенности. Я увидел, что Вы молоды и имеете мало опыта, и начал смотреть на Вас свысока. Это было вызвано не желанием обмануть Вас, но моей гордыней. Прошу Вас простить меня за неподобающее поведение. Моей целью не было оскорбить Вас. Прошу Вас, Верховная, помогите моей стране!

— Я помогу Рануа вне зависимости от моего отношения к вам, ваше величество. От вашего решения зависит лишь скорость, с которой я смогу это сделать. Я связана совестью, долгом и клятвой. Я – Верховная.

— И это Ваш долг – быть наивной… – вдруг прошептал король.

Лея удивлённо посмотрела на него и тихонько рассмеялась: по комнате разнёсся звон колокольчиков.

— Возможно, если говорить о доверчивости как о синониме наивности. Лишь открытая душа будет готова принять чужую боль.

Девушка повернулась к одной из стен, указала на неё рукой и спросила:

— Кто прячется за этой стеной?

— Простите?

— Я уже говорила, что я знаю, что кто-то подслушивает нас.

— Не имею ни малейшего понятия, Верховная! Я бы никогда не отдал подобного приказа!

Иона прислушалась к чувствам короля и сказала:

— Я вам верю.

Лея села в кресло.

— Человек за стеной не слышал ничего, Мим позаботился об этом.

Ролиран распрямился, оправил одежду, вздохнул и выдохнул пару раз, после чего подошёл к потайной двери. К счастью для него, подглядывать через неё было тоже невозможно, и никто не видел его позора.

Мужчина нажал на один из камней, и стенка ушла внутрь, открывая проход. В нём стояла женщина не старше тридцати лет, удивительно похожая на короля. Без украшений и парадной причёски, Иона еле узнала в ней принцессу Рануа.

— Ты! – воскликнул Анри Третий. – Как ты посмела, Асина!

— Я освобожу её от пут духов, ваше величество.

— Благодарю Вас, Верховная.

Иона пропела пару нот, и женщина упала на пол. Придя в себя, Асина тихонько вскрикнула:

— Отец?! – В голосе её был ужас.

— Как ты посмела! Не для того я давал тебе ключ!

— Но… Я… Никто не должен был узнать…

— Тебе далеко не двадцать, чтобы думать, что что-то можно делать лишь потому, что «никто не узнает», – продолжал яростно отчитывать дочь король.

Разговор происходил шёпотом, но у Ионы был слишком хороший слух для того, чтобы не услышать, о чём они говорили.

Ролиран повернулся к Лее и низко поклонился:

— Прошу простить меня и мою дочь, что нарушили правила.

— Ваши извинения искренние – я принимаю их, ваше величество.

У принцессы Асины в груди бушевало возмущение, и Иона чувствовала это.

— Я слышала, что вы хотели оставить Рануа на принцессу, не мне судить, но возможно…

— Ещё рановато, – закончил за Верховную король. – Видимо, ещё не пришёл мой срок уходить на покой.

Анри Третий неодобрительно посмотрел на дочь – он полагал её более разумной и мудрой особой. Намного более мудрой. Но он и сам показал себя не в лучшем свете, так что, вполне возможно, она научилась этому у него.

Мужчина вздохнул.

— Асина, подойди.

— Я…

— Мне кажется, что ты кое о чём забыла, – холодно сказал ей отец.

— Она была во власти духов, – мягко сказала Верховная и встала.

Сияние Ионы чуть усилилось.

— Да пребудет с вами Свет Диру, ваше высочество.

Асина вздрогнула и ответила:

— Да осветит он Ваш Путь, Верховная.

Лея села.

— Ваше величество, есть ли ещё что-то, что мы должны с вами обсудить сейчас? Признаюсь, я немного устала после приёма, – дала королю лазейку Верховная.

— Предлагаю перенести наш с Вами разговор на другой день, если Вы согласны на это, – тут же воспользовался ею Ролиран.

Лея улыбнулась, и в комнате стало чуть светлее.

— Благодарю, ваше величество, – сказала она и вновь встала.

В этот раз её примеру последовал и Рэн.

— Лата, – тихо сказала Иона, и мар исчезли.

Асина еле сдержалась, чтобы не закричать.

Король вновь позвонил в колокольчик, и в комнату заглянул слуга, чтобы проводить гостей.

***

Дверь за Ионой закрылась, и король упал в кресло, тяжело дыша от нервного напряжения: года давали о себе знать.

— Отец, – осторожно сказала Асина.

— Помолчи! – воскликнул король в раздражении.

Женщина закусила губу.

— Тебе пятьдесят два года, Асина! Тебя обучали лучшие учителя! Как? Как тебе могла прийти в голову мысль подслушивать переговоры?! Тем более с Верховной! Она чувствует эмоции, а её охрана… – Король махнул рукой. – Мы ещё поговорим об этом.

— Прости, отец…

— Принеси свои извинения Верховной. Лично и в письме. Ясно?

— Да, отец.

— Тогда иди, – король махнул рукой в сторону прохода.

— Слушаюсь, отец.

Когда дочь ушла, мужчина ещё долго не мог прийти в себя: подобные потрясения плохо сказывались на здоровье.

Глава 29. После аудиенции

Через полчаса Иона была в своих покоях. Там, как она и предполагала, находилась вся группа.

— Как прошли переговоры? – спросил Карт.

— Подождите, рада Лея, – остановил начавшую было отвечать девушку Мим, – я наложу защиту.

— Конечно, Мим.

Пару минут в комнате царило молчание, пока страж не сказал:

— Можно

— Благодарю, – сказала Лея, а затем ответила на вопрос Карта:

– Думаю, что переговоры прошли хорошо. Помощь будет.

— Мы переезжаем в храм или остаёмся?

— Пока здесь. По крайней мере, пока не поможем семье Дануа.

— Ты уверена, что стоит отвлекаться на это? – озабоченно спросил Карт. – Ты только оправилась…

— Если бы это была просто удалённая деревня, поглощённая скверной, то я бы не стала даже думать об этом – рядом нет тех, кто может пострадать от скверны.

Ивона закусила губу.

— Как мы видели в первой деревне в Рануа, которую я очистила, все деревья и животные, которые могли пострадать, к нашему приходу либо были уже мертвы, либо обходили деревню стороной, а люди просто забыли о её существовании. Так что, если деревня далеко от торговых путей, то большого вреда она не принесёт.

Друг Леса немного расслабилась после этих слов.

— Но мы не знаем, что произошло. Отчего скверна не чувствуется вне деревни? Почему никто не смог найти тел?

— Но разве тела не исчезают, когда души становятся скверной? – удивлённо спросил Лем.

— Порой тела могут оставаться долгие годы, – сказала Лея. – Вспомни первую деревню – в ней было множество костей, которые исчезли только после того, как я отпела души.

— Но как тогда люди не замечают, что их родные не отпеты? – нахмурился врач.

— Не знаю, Лем, но предполагаю, что многие просто не знают, как происходит отпевание. А во многих случаях тела исчезают почти сразу же.

— Тогда…

— Не торопись, Лем, я всё объясню. Я имела в виду, что никто не обнаружил мёртвых лошадей. Животные не растворяются, как люди, и должны были либо прийти домой, сбежав от скверны, либо погибнуть от неё. Ещё более странно то, что совсем недалеко от этого места находится храм, который по словам жрецов, бывших на приёме, является настоящим храмом. Старший жрец был в том храме два месяца назад.

— Н-да… – протянул Кортик. – Творится там что-то странное – это точно.

— Именно из-за этих странностей я и отправил Дануа к тебе.

Иона улыбнулась Анри.

Рэн вздохнул, посмотрел на окруживших его жену спутников и тихо сказал:

— Лея устала, дайте ей сесть.

Друзья неловко переглянулись, только в этот момент заметив, что они остановили Иону у двери.

— Прости, милая, – виновато сказал Карт, пропуская её к креслу.

— Я понимаю, – ответила принцесса, а затем повернулась к мужу и прошептала:

– Спасибо.

Наконец у неё получилось сесть в удобное кресло. Немного подумав, девушка сняла обувь и устроилась в нём с ногами.

— Ох… – тихонько выдохнула она.

— Снова болят ноги? – серьёзно осведомился Лем, открывая сумку.

— Нет, лишь немного устали. Несмотря на всё моё обучение тому, как сидеть не двигаясь, даже если очень неудобно, всё равно поясница потом болит. Не знаю, как это получается у мар.

— Но это получается и у тебя, – улыбнулся Рэн.

— Не столь умело.

— Мышцы, Лея, – недовольно сказал Лем, – были бы у тебя такие же мышцы, что у них, и ты смогла бы легче переносить неудобные положения.

— Боюсь, что подобные мышцы мне недоступны.

— И не нужны, – серьёзно согласился друг. – Зачем тебе ещё больше нагрузки на сердце? Того, что ты сейчас делаешь, достаточно, и не смей переусердствовать. Не хватало ещё, чтобы ты надорвалась…

Лем тихонько ворчал, и это ворчание успокаивало Лею. Убаюкивало. Девушка еле сдержала зевок.

— Когда идём в деревню? – спросил Кортик всё это время стоявший у окна и смотревший вдаль.

— Послезавтра. Завтра я буду слишком уставшей.

— Хорошо. Я всё подготовлю.

— Спасибо.

Лем встал и решительно хлопнул в ладоши:

— Лее надо отдохнуть, так что нам всем пора.

После этого он посмотрел в пустоту, где, как он предполагал, стоит мар и сказал:

– И вам, Лата.

— Её нет в комнате, но я передам, что ты сказал.

Молодой человек поджал губы, но промолчал.

— Завтра всем нужно будет отдохнуть, Лем, – отметил Карт. – Да и сегодня не помешает заснуть пораньше. Всем нам.

— Без ужина? – удивился Кортик, словно бы придя в себя.

— Можно и без ужина, но у тебя-то точно не получится! – рассмеялся Карт.

Мим улыбнулся шутке, но и он и Иона поняли, как плохо Карт знает Кортика.

— Скорее всего, действительно не получится, – ответил страж, не желая развеивать миф. – Пойдёмте, Мим, Анри, девочке нужно отдохнуть.

— Пойдём, – легко согласился Сердце Земли, – я и сам устал.

— Тогда и мы пойдём, – сказала молчавшая всё это время Аран.

— Да, конечно, – подскочила со своего места Ивона.

— Я немного задержусь, – сообщил Лем Карту.

— Хорошо. Пойдёмте, Рабден.

— Пусть Илиона-Хранительница охранит Ваши сны, рада Лея, – пожелал принц.

Остальные нестройно повторили за ним.

— И ваши, – ответила Лея, и её друзья разошлись.

Врач, оставшийся в покоях, с подозрением спросил:

— Признавайся, что у тебя болит.

Иона удивлённо посмотрела на него:

— Ничего. Почему ты так подумал? Я действительно просто устала.

— У тебя всегда бывает такой вид, когда ты что-то скрываешь.

— Правда? Наверное. Не замечала. Не беспокойся, это никак не связано с моим здоровьем.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Я тоже, Лем.

— Выспись, – сказал врач и обнял Лею. Очень крепко.

— Хорошо, так и сделаю, – девушка поцеловала названного брата в щёку.

Наконец он нехотя ушёл.

—Ты переживаешь из-за аудиенции? – спросил Рэн.

— Да.

— Из-за того, что пришлось поставить короля в неловкое положение?

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Скорее, слишком плохо.

— Как и я тебя, – Лея протянула руку Рэну.

— Пусть мы и всё время вместе, – взял руку маро.

— Мы в одном помещении, но не вместе, – поправила его Иона. – Мы служим вместе. Действительно вместе мы не так уж и часто, так что неудивительно, что нам не удалось узнать друг друга настолько, насколько бы нам хотелось.

— А возможно ли это?

— Наверное, нет.

— Тебя пугает, что ты не чувствуешь моих эмоций?

Лея задумчиво покрутила подвеску.

— Сначала пугало, но затем стало даже успокаивать.

— Почему?

— Тебе не нужно переживать, что ты ничего не можешь скрыть от меня, – и это меня радует.

Молодой человек усмехнулся.

— Забавно – для меня всё ровным счётом наоборот.

Лея заинтересованно посмотрела на мужа.

— В самом начале, когда я очнулся в храме, я радовался, что ты не можешь почувствовать мою безнадёжную влюблённость, но с тех пор, как ты ответила мне взаимностью, я жалею, что ты не можешь почувствовать всю глубину моих чувств.

— Тебе достаточно её показать, – сказала девушка и потянулась к Рэну.

— Наверное, ты права, – прошептал он в ответ и поцеловал её.

***

— Как ты можешь сохранять спокойствие? – удивлённо спросила Ивона у Аран, когда они дошли до своих покоев.

— Это было частью моего воспитания, поэтому даже если мне хочется плакать или кричать, я буду выглядеть спокойной. К тому же, по сравнению с императором Нандиру король Рануа кажется мне ласковым котёнком.

Юная чтица с ужасом посмотрела на подругу и прошептала:

— Ты что такое говоришь! А если кто услышит?

– Ивона осмотрела комнату и, убедившись, что никого нет за дверью и за окном, спросила:

– Император Нандиру ещё более… пугающий?

— О!.. В его присутствии ты чувствуешь себя червём, что посмел поселится в его яблоке, мухой, что мешает ему, прокажённым, который оскорбляет его чувство прекрасного. Подчинённые императора для него лишь инструмент, который должен выполнять задачу. Постоянное ощущение слежки и беспокойства преследует тебя во дворце.

— Я думала, что он более… впечатляющий и благородный? – продолжила говорить как можно тише Ивона.

— О, ты имела в виду это? Да, он выглядит воплощением абсолютной власти. Осанка, взгляд, манеры – всё показывает его превосходство. Истинный император. Его присутствие ощущается, как только он входит в комнату.

Ивона слушала затаив дыхание.

— Однако по сравнению с Верховной император тот самый червь, но не оттого, что Она таковым его считает: что такое жалкий сгусток тьмы, что жаждет власти над Светом? Миссия Верховной намного выше и благороднее всех интриг и возни королевств.

Ивона нахмурилась и покачала головой:

— Мне так не кажется, – возразила она. – Да, то что делает Верховная, – великое дело, но от «возни королевств» зависит и то, сколько в этом мире скверны.

Аран улыбнулась:

— Умница. Не забывай об этом. Твоя миссия так же важна, как и политика королевств. Ты – Друг Леса.

— Я не люблю, когда ты так делаешь, – недовольно сказала Ивона. – Я спрашиваю что-либо у тебя, чтобы получить ответ, а не для того, чтобы ты «привела» меня к нужному ответу. Я не твоя ученица.

Женщина растерялась:

— Я часто так делаю?

— Достаточно часто для того, чтобы я чувствовала себя неуютно.

— Прости, порой сложно избавиться от привычки.

— Я понимаю, но…

— Я постараюсь больше этого не делать.

— Спасибо.

Подруги немного помолчали.

— Тебя что-то тревожит? – спросила Ивона.

— Почему ты так решила?

— Чем больше тебя что-либо волнует, тем чаще ты ведёшь себя, как профессор.

Ответ юной чтицы был честным и не нёс в себе даже капельки осуждения, но женщина почувствовала себя слегка уязвлённой – самой Аран казалось, что она, в отличии от своей матери, не прибегала к привычному для себя поведению, когда волновалась.

— Прости.

— Что случилось?

— Есть кое-что, что меня беспокоит. Очень беспокоит.

— Что?

— Пока я не готова об этом говорить. Я и сама ещё не до конца понимаю, что происходит. Но я расскажу, когда пойму.

— Я буду ждать.

— Спасибо. – Аран улыбнулась подруге.

— Может быть погуляем завтра по городу? Пока ещё есть такая возможность.

Женщина повела плечом.

— Лучше прогуляйся с Лемом.

Почувствовав, что голос подруги стал чуть менее приветливым, Ивона предпочла быстро сменить тему:

— Как думаешь, что произошло в той деревне?

Аран с радостью воспользовалась возможностью перевести тему:

— Сложно даже представить.

— Я немного боюсь туда идти, – призналась Ивона.

— Почему?

— Что если скверна в деревне какая-то необычная? Что если я не смогу с ней справиться?

В голосе девушки звучало отчаяние.

— Ты справилась со скверной в прошлые разы, откуда эта неуверенность?

— Да, я справилась, но это были маленькие деревеньки, где было очень мало скверны.

— Эта деревня вряд ли больше, нежели предыдущие.

— Возможно… Но вдруг?

— Если ты переживаешь об этом, то поговори с Верховной или Анри – они смогут помочь.

Ивона нахмурилась и подумала: «Она не вспомнила о Шии».

— Или обратись к Садовнице, которую ты встретила в том саду, про который рассказывала.

— Я не буду волновать их по подобным пустякам!

— Не думаю, что они воспримут это таким образом, – покачала головой Аран.

— Думаешь?

— Вспомни, как ты жаловалась на Рэна, – с улыбкой сказала женщина.

— При чём тут это? – удивилась Ивона.

— Ты жаловалась, что он не говорит о ранах, что мешает тебе понять, что нужно делать дальше. Твоя неуверенность и страх – это то, что Верховной нужно знать прежде, чем отправиться в путь.

— Я не уверена, что Верховную стоит беспокоить.

— Предполагаю, что если ты не поговоришь с Верховной, то Она сама вызовет тебя: не забывай, что она может ощущать эмоции людей.

Ивона провела рукой по щеке:

— Думаешь?

— Ты начинаешь повторяться.

— Уговорила – я постараюсь поговорить с Верховной завтра.

— Молодец.

Ивона недовольно посмотрела на подругу, но промолчала.

***

— Ты уверен, что справишься со столь долгим переходом? – спросил друга Мим, когда они пришли в покои Кортика.

— Уверен.

— Когда ты в последний раз путешествовал дорогой духов на столь большие расстояния?

— Четыре года назад. Или ты забыл?

— Ты про тот случай в Анжении?

— А про что ещё?

— Подождите! – прервал их Анри. - Как в Анжении может быть возможно путешествие дорогой духов?

— Оно возможно в любой стране, где живут духи… – начал говорить Кортик.

— Хватит говорить глупости, Кортик, особенно моему сыну, – недовольно прервал его Мим.

— Хорошо-хорошо, – сразу пошёл на попятный Кортик, – не буду.

— Так всё-таки?

— Это было на границе, и мне нужно было срочно заглянуть в Рануа. Я даже не выходил на поверхность.

— Но тогда зачем?..

— Как-нибудь потом расскажем.

Анри провёл по волосам рукой, а затем потёр глаза.

— Я, наверное, не буду ужинать сегодня.

— Конечно, сынок, иди спать, – похлопал его по плечу Мим.

Жест был немного неестественным, как и сами слова, но они оба уже привыкли к подобной неловкости в отношениях.

— Пусть ваши сны охранит Илиона-Хранительница, – сказал Анри и вышел, не дожидаясь ответного пожелания.

— Зря ты его отослал, – отметил Кортик, смотря на закрытую дверь.

— Возможно.

— Мы немного подзабыли, каково это – быть людьми.

— Сейчас мне кажется, что никогда и не помнили.

Мужчины одновременно тяжело вздохнули, рассмеялись синхронности, а затем позвали слугу – накрывать на стол.

***

День отдыха превратился в день визитов.

Первой пришла Ивона, но разговор не принёс облегчения ни Верховной, ни юной чтице: Иона чувствовала волнение девушки, но не могла ей ничем помочь – это было испытанием, которое Ивона должна была преодолеть сама.

Как только дверь за племянницей Рабдена закрылась, вновь раздался стук. На этот раз это была Аран.

— Простите за беспокойство, Верховная, – поклонилась женщина, осторожно заходя в комнату.

Иона кивнула в ответ и пригласила Аран сесть.

— Благодарю.

— Что вы хотели обсудить? – поторопила её Иона.

— Я не уверена стоило ли мне обращаться к вам по этому поводу, но… – Алиан заёрзала на сидении. – Я всё реже могу использовать хору, – наконец сказала она.

— Я предупреждала вас об этом, – отметила Иона, – и спрашивала, действительно ли вы хотите рискнуть.

Аран стиснула зубы.

— Я понимаю, что это пугает вас, но помочь ничем не могу. Я предупреждала, что если верну вам голос, то зрение может быть потеряно навсегда.

— Простите, что побеспокоила, Верховная, Вы действительно предупреждали.

— Аран, – мягко сказала Лея, – вы сделали свой выбор, но был ли он правильным или нет, решать только вам. В вашем окружении есть человек, который может помочь. Он не вернёт вам зрение, но может подарить спокойствие. Возможно, таких людей даже два. Дайте им возможность быть вашей опорой.

— Я постараюсь последовать Вашему совету, – всё ещё напряжённо ответила женщина.

Когда дверь за ней закрылась, в помещении стало тихо.

— Думаешь, ей это помогло?

– спросил Рэн.

— Нет. Ей сейчас ничего не может помочь. Смириться с полной слепотой, особенно во второй раз, сложно.

Анна еле заметно кивнула, бросив взгляд на свою культю.

— Единственное, на что можно надеяться, так это на то, что близкие ей помогут.

— Думаешь это поможет Карику и Аран помириться?

— Не знаю, – пожала плечами Иона. – Я имела в виду других людей.

— О… – удивлённо сказал Рэн.

— Хватит об этом, мне пора отдохнуть, – Лея потёрла виски.

— Конечно, – Рэн подхватил жену на руки, и она рассмеялась.

— Ты балуешь меня! – воскликнула она весело.

— Для чего ещё нужен муж? – с иронией спросил Рэн и понёс Иону в спальню.

Там он осторожно опустил жену на кровать и сел рядом с ней.

— Давай я тебе немного почитаю, – предложил он.

— Разве тебе не пора?

— Нет. Лата отказывается включать меня в патрули с тех пор, как ей стало лучше.

— Я рада, что могу проводить время с тобой, но мне нужно будет поговорить с ней по поводу её здоровья. Когда она вернётся.

— Поговори. Мар слушаются только тебя.

Иона вздохнула.

— Так тебе почитать? – решил не продолжать этого разговора Рэн.

— Почитай. У тебя замечательный голос.

Лея устроилась на подушке, а Рэн взял книгу, что его жена оставила утром на кровати, и начал читать, одновременно поглаживая любимую по голове.

Глава 30. Деревня

Утром следующего дня вся группа, кроме Карика, собралась рядом с конюшнями.

— Не люблю я лошадей, – проворчал Карт.

— Почему? – удивлённо спросил Лем.

— Запах, – коротко ответил мужчина.

— Ничуть не хуже, чем вонь трущоб, – отметил врач.

— Возможно, но рядом с лошадями я чешусь.

Лем посмотрел на Карта повнимательнее и увидел, что у мужчины покраснели глаза.

— Давайте перейдём в другое место, – тут же предложил врач.

— А как же Карик? – спросила Аран.

— Он не пойдёт с нами, – сказала Иона.

— Что-то случилось?

— Вчера вечером он слёг с жаром, – ответил на вопрос вместо неё Лем.

— Я… Тогда могу я остаться с ним? – внезапно решилась Алиан.

— Оставайтесь. Защита магов Потока мне вряд ли понадобится в этот раз.

— Благодарю Вас, Верховная! – Аран глубоко поклонилась.

— Позвольте и мне остаться, – тихо произнёс Рабден. – От меня там вряд ли будет польза, а стражам будет лишь дополнительная нагрузка.

— Конечно, – слегка улыбнувшись, сказала Лея.

Карт что-то неодобрительно проворчал.

— Он прав, – сказал на это Кортик, – путь дальний, а дорога духов расходует много сил.

— Если ждать никого больше не надо, то давайте отправляться, – заметил Лем, с беспокойством следя за Картом.

— Согласен с тобой, парень, – хлопнул врача по плечу Кортик. – Вставайте поближе ко мне.

Группа послушно сгрудилась вокруг мужчины.

— Возьмитесь друг за друга и закройте глаза – так будет легче.

— Нам или тебе? – серьёзно спросил Карт.

— А есть разница? – удивился страж.

— Если тебе, то закрывать обязательно, а если нам, то можно и открыть.

— Вам. Только тошнить будет сильно, если не закрыть: слишком уж большое расстояние для тех, кто не является стражем.

Все, кроме стражей, закрыли глаза.

Секунда – и отряд оказался отрезан от каких-либо звуков. Вокруг царила полная тишина, которая заставила Карта открыть глаза. О чём он тут же пожалел – туманная завеса, представшая перед ним, вызывала непонятную тошноту и головокружение.

«Не нужно было открывать глаза…» – подумал он и покрепче ухватился за стоявшую рядом с ним Альну.

Женщина удивлённо посмотрела на него, но ничего не сказала. Не её это дело – комментировать. Она, как и остальные мар, должна была защищать принцессу.

Альна безразлично бросила взгляд на муть, окружавшую их, но не почувствовала ни головокружения, ни тошноты. Взор женщины вернулся к Верховной. Лея стояла, обхватив Рэна руками за талию, а он, в свою очередь, прижимал её к себе правой рукой и напряжённо вглядывался в туман.

С тех пор как Рэн стал мужем Верховной, он стал одновременно более спокойным и напряжённым: с одной стороны, он научился расслабляться, а с другой был ещё более настороженным во время службы.

С трудом подавив вздох зависти, Альна вернулась к работе.

К концу путешествия все, кроме мар и Кортика, сидели на том, что условно можно было назвать землёй. Лем даже свернулся клубочком и заснул, и Ивона осторожно прикрыла его накидкой – на пути духов было прохладно. В прошлый раз в пылу битвы никто этого не почувствовал.

Через пять с половиной часов отряд почувствовал, как его словно рыбу выбрасывают из моря прибоем – они наконец-то оказались на поверхности.

Мим посмотрел на Кортика и покачал головой.

— И нечего на меня так смотреть, – тяжело дыша, сказал страж. – Не рассчитал немножко.

— Немножко - так немножко, – не стал спорить Хранитель. – Ляг и отдохни.

— Что? Как? Ой! – раздалось внезапно.

Все посмотрели на Лема, запутавшегося в накидке.

Кортик заливисто рассмеялся:

— Впервые я вижу человека, который бы столь сладко спал на пути духов!

— Ты мог не идти с нами, Лем, – мягко сказала Лея, наблюдая за тем, как Ивона помогает молодому человеку встать, а затем приглаживает его волосы.

— Не мог! – резко возразил врач. – Я не могу позволить тебе и Лате путешествовать без меня. Да, у тебя ранение было не столь серьёзным, но будем честны – тебе просто повезло. Тебе могло пробить лёгкое, повредить нерв! Лишь чудо помогло тебе не лишиться чувствительности в руке. Даже сейчас с твоим «лёгким» ранением ты до сих пор не можешь поднять руку даже на уровень плеча, так что повторюсь – не мог.

Лем стоял, сжимая кулаки и хмурясь: таким злым Лея его давно не видела.

— Прости.

— Тебе не за что просить прощение, – пошёл на попятный врач. – Не ты сама себя ранила.

— Нам пора, – тихо напомнил Шии.

Все, кроме мар и принцессы, вздрогнули.

— Нельзя же так! – воскликнула Ивона. – Как ты здесь оказался?

— Пришёл с рекой.

Юная чтица вздохнула – ответ Дитя Льда был как всегда краток.

— Я сообщила Шии, куда нужно идти, – пояснила Иона.

— Духи не любят переносить Детей Льда, – сообщил он, – с рекой мне легче.

Ивона сделал вид, что поняла, что юноша имел в виду, и промолчала.

— Шии прав, – сказал Анри, – нам действительно пора.

— Мы не будем ждать восстановления Кортика? – удивлённо поинтересовался Карт.

— Не будем.

— Я проваляюсь не меньше двух часов, так что ждать меня бессмысленно – от меня не будет никакой пользы.

— Как скажешь.

— Пойдёмте, – сказала Иона, смотря куда-то на северо-восток, – деревня нас ждёт.

Все молча встали, готовые следовать за принцессой.

***

До деревни было не больше получаса.

Все в отряде слышали историю этого селения, но никто не ожидал увидеть то, что было перед ними.

Почти полностью разрушенная деревня выглядела как та, первая, перед Нуа, но даже если подойти к ней вплотную, скверны было не почувствовать. Но стоило лишь пересечь невидимую черту, и вся сила чувств умерших людей обрушивалась на тебя. Странное спокойствие и умиротворение, что царили вокруг поселения, были столь необычными, что казались неестественными.

Лея и остальные обошли деревню по периметру, но ни на одном участке не было и приметы скверны.

Иона с интересом разглядывала то, что было не видно остальным, – Щит Богини. Несколько лет назад она читала о нём, но не предполагала, что увидит его вживую.

То, что казалось пустотой для других, для неё выглядело щитом, созданным с помощью Света Диру.

— Сестра кана Дануа была жрицей?

— Насколько мне известно – нет, – ответил Анри.

— Ты уверен?

— Нет. Знаю лишь, что во дворце никто об этом не слышал.

— Скрывала?.. – прошептала Иона.

Она ненадолго присела на камень недалеко от деревни.

— Что-то случилось? – сразу же спросил Лем.

— Всё в порядке. Я просто набираюсь сил перед очищением.

— Я не чувствую скверны, – отметил Шии, который всё это время озадаченно хмурился.

— Я тоже, – подтвердил Анри.

— И не почувствуете. Кто-то наложил Щит Света.

— Щит Света? Я лишь слышал о нём, – потрясённо прошептал Анри.

— Что это такое? – спросил Лем.

— Свет жрицы, – коротко ответила Лея. – Жрец или жрица использовали Свет Богини и Свет своей души, чтобы оградить мир от скверны.

— То есть… то, что окружает эту деревню, – это душа жрицы? – сглотнул Лем.

— Да.

Все в группе поёжились.

— Ты сможешь её отпеть?

— Должна суметь, но мне придётся работать одной, иначе есть вероятность повредить её душу.

— Что же здесь произошло? – задал риторический вопрос Мим.

— Скоро я узнаю это, – ответила принцесса.

Иона посмотрела на своих друзей и предупредила:

— Всем, кроме меня и мар, стоит отойти. Чем дальше, тем лучше.

Сказав это, Лея задумалась:

— Наверное, вам стоит вернуться к Кортику и рассказать о том, что мы нашли.

— Хорошо, – ответил за всех Карт.

Иона смотрела, как группа уходит, и на сердце почему-то было неспокойно.

— Анна, иди за ними, – тихо сказала она.

— Слушаюсь, – беспрекословно подчинилась мар.

— Что-то не так? – спросил Рэн.

— Нет, не обращай внимания.

— Как скажешь.

— Я начинаю, – предупредила девушка своих хранителей.

Мар переглянулись – что-то явно было не так, – но промолчали.

Лея встала прямо перед завесой, несколько раз вдохнула и выдохнула, но поняла, что дыхание никак не становится ровнее. Девушка облизала губы, поняла, что горло пересохло, открыла флягу и выпила воды, после чего закрыла глаза.

Два коротких вдоха и длинный выдох.

Наконец, через пару минут дыхание успокоилось, а сердце перестало так стучать.

Верховная открыла глаза и начала петь.

Волна света и тепла начала распространяться, но вскоре остановилась и словно бы впиталась в тело принцессы. Сначала Лея начала светиться столь ярко, что невозможно было различить даже фигуру, но вскоре свет сосредоточился в руке Верховной, которую она протянула к завесе.

Пришла пора снимать амулеты: левой рукой девушка потянулась к шее, а затем к правой руке, убирая артефакты, сдерживающие её силы.

Иона стало легче работать. «А стоит ли их надевать?» – пронеслось у неё в голове.

Сила потекла по завесе, зажигая каждую частичку души жрицы, будто звёзды на небосклоне.

Вскоре вся деревня была словно покрыта созвездиями.

Наконец песня достигла апогея, и Иона повернула руку ладонью вверх. Как только она сделала это, свет начал стягиваться к той, что породила его.

Песня закончилась, а на руке у принцессы лежало маленькое светящееся семя.

Лея аккуратно положила его в пустой мешочек.

Скверна стала ощущаться за пределами деревни, и мар почувствовали её сильнее, нежели бы им хотелось.

— Рэн, – слегка охрипшим голосом позвала Иона.

Молодой человек тут же появился рядом.

— В деревне должен быть мальчик. Найди его. Я убрала щит, так что на него вновь начала влиять скверна.

— Слушаюсь, – сказал маро и убежал искать ребёнка, чувствуя, как душу его самого терзает скверна.

Верховная вновь начала петь, стараясь избавиться от скверны до того, как с мужем или мальчиком что-либо случится.

Несущая Свет пела и шла вперёд, стараясь идти как можно быстрее, чтобы оказаться в середине деревни как можно скорее.

Тьма тянулась за ней, словно пытаясь схватить её за волосы, что светились, словно лучи чистого света. Шаг за шагом скверна двигалась за ней, ловя каждую ноту, каждый звук.

Когда Лея наконец-то вышла на главную улицу деревни, то мимо неё пробежал Рэн, неся на руках мальчика. Иона проводила взглядом мужа и ребёнка. Петь стало легче, а тяжесть на сердце ушла.

Очищение деревни прошло намного быстрее, чем Иона думала.

— Лата…

— Да, госпожа, – подбежала к ней мар.

— Найди место, где я могла бы прилечь. Мне… не очень хорошо.

С каждым словом Верховная говорила всё менее чётко и, наконец, после последней фразы обмякла и упала бы на землю, если бы не верные мар.

— Я принесу Лема, – отрапортовала Альна и убежала с невероятной скоростью в сторону, где должны были стоять остальные члены группы.

Лата лишь обеспокоенно кивнула.

Через несколько минут Альна вернулась с бедным врачом, а вокруг Ионы собрались все её мар, в том числе Рэн с ребёнком на руках.

Взъерошенный и обескураженный Лем некоторое время лишь ошарашенно оглядывался, пока его взгляд не упал на Лею, лежащую на руках у Латы.

— Что случилось? – резко спросил он, и в голосе его не было и нотки растерянности.

— Не знаю, – коротко ответила мар.

Лем начал осматривать пациентку: видимых ранений нет, дыхание спокойное, ровное, температура не изменилась, пульс в порядке – ничего не указывало на возможную причину обморока.

— Что с ней? – нетерпеливо спросила Лата, увидев, что юноша закончил осмотр.

— Кажется, она просто спит, – удивлённо сказал врач.

— Спит?

— Да. Предполагаю, что она просто устала. Я знал, что истощение рано или поздно придёт… Или... – внезапно задумался он.

Лата молча ожидала.

— Возможно, что это последствия песни. Шии сказал, что Несущая Свет «поёт громче, чем обычно».

— Возможно, что госпожа использовала слишком много силы?

— Судя по словам Шии, да. Но я плохо его понимаю. Он мог иметь в виду что-то совсем другое.

Лата кивнула, а затем сказала:

— Нужно осмотреть ребёнка.

Лем удивлённо оглянулся и увидел мальчика.

— Племянник того лорда? – догадался Лем.

— Скорее всего.

— Я посижу с Леей, вы можете возвращаться к работе, – сказал врач, но понял, что прозвучало это странно и тут же добавил:

– Если вы хотите, конечно.

Лата лишь улыбнулась, увидев, как молодой человек краснеет, затем уложила принцессу на плед и слилась с тенями.

«И как они это делают?» – вновь подумал Лем, поправляя волосы названной сестры, а затем приступая к осмотру мальчика.

К счастью, с ним было всё в порядке: судя по всему, он находился в чём-то наподобии того состояния, в котором Лем нашёл Иону тогда на реке. Это было хорошо.

***

Когда Альна внезапно появилась, молча схватила Лема и унеслась в неведомые дали, группа, собравшаяся на полянке, не знала, что и думать, как отреагировать на это. Бежать за ними? Или лучше подождать здесь?

— Несущая Свет спит, – тихо сказал Шии.

Все вздрогнули и обернулись.

Ещё ни разу Дитя Льда не ошибался, поэтому и в этот раз сомневаться в его словах никто и не подумал. Значит, им оставалось только ждать.

— Ну что, начнём готовить? – спросил Карт, понимая, что пора бы и перекусить.

— Кто за хворостом?

— Я пойду, Мим, хочу немного пройтись, – ответил Кортик.

— Уверен, что уже достаточно отдохнул?

— Нет, но я не хочу сидеть на месте, что-то мне беспокойно.

— Ну, как знаешь.

— Я тебе помогу, – вызвался Карт, которому тоже не хотелось оставаться на одном месте.

— Буду рад компании.

— Тогда вы порежьте овощи и мясо, что мы принесли с собой, – попросил чтец.

— Конечно, радих Карт.

— Не стоит ли нам переместиться в тот храм, про который говорил лорд Дануа? Там наверняка есть кухня и кельи, в которых можно отдохнуть, – предложила Ивона

— А девочка дело говорит! – воскликнул Кортик.

— Кто-нибудь знает, где этот храм? – спросил Карт.

— Я выясню, – ответил Анри.

— Он там, – указал Шии. – Но туда не стоит идти. Там нехорошо.

— Нехорошо? – напрягся Вечный принц. – Я ничего не чувствую.

— Это не скверна. Там кто-то нехороший.

— Разбойники?

— Я проверю, – сказала Анна, появляясь перед удивлёнными спутниками.

— С-спасибо, – слегка заикаясь, сказал Карт.

Женщина поклонилась и убежала.

— Кто-нибудь знал, что она здесь?

— Нет…

— Даже ты, Шии? – спросил Анри, но никто не отозвался. – Уже ушёл? – удивлённо осмотрелся он.

— Давайте тогда подождём и не будем спешить собирать хворост.

— Согласен, Мим, не стоит нам бродить вокруг, если в окрестностях может быть неспокойно.

— Когда Дануа был здесь, никого в храме ещё не было, так что не думаю, что те, кто сидит в храме пришли давно, – отметил Анри.

— Будем надеяться, что это самые простые разбойники, с которыми наши стражи легко разберутся, – вздохнул Карт.

Ждать пришлось недолго.

— Один чтец и четыре простолюдина, – сказала вновь появившаяся Анна.

— Что они там делают?

— В храм они зайти не смогли, но они расположились рядом с ним. Пришли, скорее всего, недавно. Чтец заметил очищение скверны, поэтому нам стоит отправиться к Верховной. Я уже сообщила Лате.

Вся группа быстро собралась и отправилась в сторону деревни.

Когда они пришли туда, то обнаружили, что Лея спит на одеяле, а рядом с ней на ещё одном пледе лежит мальчик.

— Как она?

— Всё хорошо, Карт, не переживай, она просто спит.

Мужчина с облегчением выдохнул и спросил:

— Что будем делать с людьми, которые находятся у храма?

— Решим на месте, – ответил Кортик.

— Будем ждать Лею? – спросил Карт.

— Нет, не стоит. Лучше дать ей отдохнуть.

— Согласен.

— Я проведу, – сказала Анна и пошла в сторону храма.

Мужчины устремились за мар.

Через полчаса они оказались у места, где остановились предполагаемые разбойники.

— Они нас почувствовали? – тихо спросил Карт, наблюдая из теней деревьев за мужчинами, которые как раз обсуждали что-то.

— Не думаю, – ответила Анна.

— Вы сказали, что чтец почувствовал очищение скверны, про кого из них вы говорили? Того, кто побогаче одет?

— Да, это чтец.

— Почему они ничего не делают? Почему не выясняют, что произошло? – обеспокоенно спросил Карт.

— Кто их знает? Да и так ли это важно? – сказал Мим и вышел из леса.

Мужчины, сидевшие у пещеры, внезапно вскочили с мест, будто что-то почувствовали, но вскоре были остановлены Хранителем:

— Стражи Клиро требуют тишины! – крикнул он.

Люди на поляне замерли.

— Стражи Клиро видят ваши деяния и отбирают ваши силы!

Мужчины в ужасе воззрились на Мима, не имея возможности двинуть даже пальцем.

— Что вы здесь делаете? – спросил он, подходя к пленникам.

— Мы… – начал говорить чтец, но его быстро прервал один из простолюдинов:

— Он нанял нас для того, чтобы ограбить храм! – выкрикнул он.

— Что вам нужно в храме?

— Свет-камень, – пискнул другой.

— Кто вам сказал, что здесь есть свет-камень?

— Никто, – соврал чтец и тут же закричал от боли.

— Столь нагло врать духам Клиро бесполезно – они чувствуют ложь и не прощают тех, кто смеет лгать.

— Чтец по имени Тан. Он сказал, что если я выполню его задание, то он скажет мне, где можно найти много свет-камня, которого никто не хватится.

Таном звали одного из тех стражей, которого не связали с духами по правилам. К сожалению, допросить его не получилось – мёртвых тяжело допрашивать.

— Что это было за задание?

— Положить камешек в ту деревню, что рядом.

Мим почувствовал, как ярость нарастает.

— Получилось?

— В этом не было ничего сложного.

— И как вам скверна? Пришлась по вкусу? – резко спросил подошедший Кортик.

— Какая скверна? – мужчина был искренен.

— Неужели вы думали, что люди в деревне исчезли сами по себе? – поинтересовался Мим.

— Мы даже не ходили в деревню.

Хранитель вздохнул и посмотрел на друга:

— Смысла допрашивать их дальше я не вижу, – сказал он, а потом крикнул сыну:

– Анри, отправишь их в столицу?

— Конечно, отец.

Вечный принц подошёл, а потом топнул ногой, и пленники ушли под землю, даже не успев пискнуть.

— Я позову остальных, – сказала Анна и убежала.

Смотря на исчезающую в тенях мар, Кортик сказал:

— Возможно, когда-нибудь я привыкну к этому.

Глава 31. Зов и пробуждение

Верховной не было уже три дня, но ещё в первый день Мим прислал весточку с помощью свитков Потока, поэтому никто не волновался об этом, зная, что Несущая Свет просто отдыхает.

И все эти три дня Карик чувствовал странную пустоту и никак не мог понять, откуда она появилась. Наверное, она вернулась, когда он заболел. До этого всё шло хорошо и не было никаких проблем, в том числе в мастерской, но что-то продолжало его мучить.

Неужели разлад с сестрой так влиял на него? Или то, что она навестила его лишь раз и почти сразу же ушла?

Устав рассуждать об этом, молодой человек решил пройтись по дворцу. Кажется, он ещё не осмотрел западную часть крыла, к которому у них был доступ.

Карик вышел из покоев и позвал прислугу – он мог просто дёрнуть за верёвочку в своей гостиной, но ему не нравилось ощущать присутствие чужих людей в том месте, что он считал «своим». Это было глупо, особенно учитывая, что горничные прибирались в комнатах каждый день, но молодой человек не мог ничего с собой поделать. «Неужели я разучился быть дворянином?» – подумал он, ожидая, когда к нему подойдут.

Долго ждать не пришлось – вскоре его уже вели в сторону необследованной части крыла. Как и следовало ожидать, прислуга во дворце была вышколена и помнила, где ещё не бывал высокий гость. Пусть они и не знали, что Карик был аристократом, но того, что он был с Верховной, было достаточно для того, чтобы считаться важным гостем.

Через полчаса и множество коридоров Калин оказался в большом и светлом помещении.

— Это большое помещение – Зал созерцания, кан, – сообщил слуга, поклонился и ушёл.

Молодой человек был оглушён увиденным.

Большое помещение? Оно было огромно! Но как можно было обратить внимание на помещение, когда перед ним была подобная красота?

Калин чувствовал, как сердцебиение участилось, а дышать стало тяжело: перед собой он увидел творение, которое было достойно того, чтобы стоять в главном храме Диру. По всему телу молодого человека пробежали мурашки.

— Не стоит долго смотреть на неё, – послышался женский голос, но Карик не услышал его.

Молодая женщина испустила раздражённый вздох и громко повторила:

— Лучше не смотреть на эту скульптуру долго, кан Карик.

Калин вздрогнул и заставил себя отвернуться.

— Но почему?! – сказал он, но сразу же опомнился:

– Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Он ваш Путь.

— Прошу прощения, что не заметил вас…

— Илана.

— Канна Илана.

— Я привыкла к тому, что люди замирают перед этой статуей.

— Это происходит столь часто?

— Верховная была первым человеком за многие годы, который лишь скользнул взглядом по скульптуре.

— О…

— Наверное, это и неудивительно – она видит схожую красоту каждый день… – задумчиво сказала женщина, бросив взгляд на статую.

Карик присмотрелся к собеседнице: из-за глубокого голоса он принял её за женщину намного старше его самого, но на самом деле ей было приблизительно столько же, сколько и ему.

Девушка была чуть ниже, нежели Калин, но в отличие от него обладала атлетическим телосложением. У неё были длинные чёрные волосы, заплетённые в ту же причёску, что и у Шии, оливковая кожа, слегка курносый нос и большие тёмные глаза.

— Не думаю, что Верховная часто смотрится в зеркало, – возразил Карик.

— Да? Если бы я обладала её внешностью, то смотрелась бы в зеркало регулярно.

Калину не нравилось, как свободно говорит о Верховной Илана.

— Не хмурьтесь – вам это не идёт, кан Карик. Мои слова говорят лишь о недостатках моего характера, но никак не о Верховной.

Девушка вздохнула и грустно посмотрела в окно:

— Я видела Её на балу. Её Свет нельзя не почувствовать.

Некоторое время молодые люди молчали.

— Вы ведь скульптор?

— Я… Наверное, меня можно так назвать.

— Поэтому я и сказала, что лучше вам не смотреть на статую Верховной долго.

Калин нахмурился, не понимая связи, и девушка рассмеялась: смех её оказался на удивление мелодичным.

— Я видела две реакции у скульпторов: шок и отчаяние.

Илана посмотрела на статую и добавила:

– Говорят, что творческие личность впечатлительны, и в каком-то смысле это действительно так. Я бы сказала, что они сильнее переживают эмоции. По крайней мере, я так считаю.

— Я… – начал говорить Калин.

— Но это лишь моя теория. На самом деле в этой статуе был использован лёд одержимости.

— Как? Разве это возможно?

— Я слишком плохо разбираюсь в этом, чтобы ответить на ваш вопрос, я знаю лишь, что лёд – в кольце Верховной.

— Но кто посмел?..

— Придворный скульптор около ста лет назад.

— Но почему лёд не убрали?

— Он не причиняет вреда, если не смотреть на статую долго, а сама она слишком совершенна, чтобы избавляться от неё.

— Откуда вы знаете? – спросил Карик.

— Достаточно посмотреть на статую, – пришёл черёд Иланы удивляться.

— Но что если лёд заставляет вас думать, что статуя идеальна? Откуда придворный скульптор взял лёд?

— Насколько я помню, он достался ему после смерти его преследовательницы, которая была жрицей городского храма. Но я могу ошибаться.

— Вы сказали, что Верховная лишь скользнула взглядом по скульптуре?

— Да, - растерянно ответила Илана.

— Значит скульптура на самом деле не так и хороша. Мы все просто обманываемся.

— Отчего такая уверенность? – поджала губы девушка.

— Верховная видит суть вещей, – сказал Карик и посмотрел в глаза Иланы.

У девушки внезапно спёрло дыхание: искренняя вера, что была во взгляде её собеседника, поразила её. Всего лишь минуту назад молодого человека можно было назвать неуверенным в себе, запутавшимся, потерянным, но сейчас перед Иланой стоял другой человек.

— Спасибо за беседу, канна Илана, – Карик поклонился.

Девушке показалось, что он стал выше ростом, а плечи его шире.

— Вы напомнили мне о том, во что стоит верить.

Молодой чтец поднял голову, и она увидела, как его глаза сверкнули синевой.

— И во что?

— В Свет Диру, – мягко улыбнулся он, и сердце Иланы забилось чаще.

Улыбка была мягкой, успокаивающей, а глаза были словно чистое ночное небо.

— Вы настолько доверяете Верховной? – неожиданно для самой себя спросила девушка.

— Ей я доверяю больше, чем себе. Я уже предавал сам себя, но Она предать не может.

— Что даёт вам эту уверенность?

— Не знаю, – пожал плечами Карик, – но я чувствую, что это – правда.

— Я не понимаю…

— Не всё в этом мире нуждается в понимании. Поговорите с Верховной, и вы поймёте, о чём я говорю.

Калин задумался ненадолго.

— Но если вам нужен совет, то, наверное, главной причиной будет то, что Верховная чувствует эмоции других людей. Всегда. Постоянно. Стеснение, гнев, боль утраты, любовь. Захотели бы вы всё время чувствовать, что кто-то страдает из-за вас? Разочарован в вас? Мне бы было сложно пережить подобное.

— Всё время? – спросила Илана, чувствуя, что внезапно начинает мелко дрожать.

— Да.

— О Богиня!.. – прошептала она и чуть не упала на пол.

Карик подхватил девушку и усадил на ближайшую скамейку.

— Что с вами, канна Илана?

— Она ощущала то, что я чувствую, когда была здесь?

— Да, – ответил Карик, думая, что это вопрос, обращённый к нему.

— Ох…

— Не стоит переживать об этом, канна, – наконец догадался о причине смятения собеседницы молодой человек, – Верховная простит вас, если вы поговорите с ней. Но можете и не просить прощения. Верховная не держит обиды.

Молодой человек посмотрел в окно и удивлённо сказал:

— Уже так поздно?

— Говорят, что здесь время течёт по-другому.

— Лёд одержимости вполне может влиять на нас. Кто знает, может, и ваши чувства сейчас находятся под его властью? Особенно если вы часто приходите сюда, – сказал Карик, помогая девушке встать на ноги, но она, казалось, не слышала его.

— Канна Илана, прошу вашего разрешения удалиться.

— Простите, я слишком… Простите, – очнувшись пробормотала девушка, – конечно, не смею вас задерживать. Но, позвольте сказать, что никак не думала, что смогу встретить человека, так прекрасно владеющего шаньярмати, в столице Рануа.

— Я не знаю и слова шаньярского!.. – удивлённо воскликнул Карик.

— Не может быть!

— Разве мы с вами разговариваем не на нанди?

— В начале – да, но затем вы перешли на шаньярский. И сейчас говорите на нём.

— Но я не знаю его…

Калин чувствовал себя растерянным.

— Карик, – позвал его кто-то.

Из-за смятения он не сразу смог сообразить, что его окликнул Рабден.

— Представь нас канне, – попросил учитель.

— Канна Илана, это моя сестра Аран и один из спутников Верховной – Рабден.

— Карик? – спросила сестра, будто не понимая его.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – сказал Рабден.

— Да осветит Он ваш путь, – ответила Илана, а затем добавила, обращаясь к Калину:

– Вы всё ещё говорите на шаньярмати, кан Карик.

— Я не понимаю…

— Что случилось? – обеспокоенно спросила Алиан, приблизившись к брату.

— Ваш брат действительно не знает шаньярского?! – воскликнула Илана.

— Его никогда ему не обучали.

— Но он разговаривает на прекрасном шаньярском, совсем без акцента.

Все застыли, смотря на Карика.

— Неужели… – первым догадался Рабден.

— Что? – резко сказала Аран, забыв, что они не одни.

— Лучше дождаться возвращения Верховной, – неуверенно сказал принц.

— Почему?.. – спросила Алиан, но затем испуганно прикрыла рот рукой.

— Прошу прощения, меня ждут в главном крыле, – внезапно сказала Илана, – позвольте откланяться.

Не дожидаясь соблюдения всех условностей, девушка убежала.

— Канна Илана, – запоздало окликнул её Карик.

— Отец будет в гневе! – воскликнула Аран, всё также прикрывая рот руками.

— Отчего ему быть в гневе?

— Мы не понимаем, что ты говоришь, Карик, – остановил его Рабден, – поэтому лучше дождёмся Верховной. Мы как раз искали тебя, чтобы сказать, что они возвращаются.

***

Иона и остальные прибыли ночью.

Верховная тихо спала на руках у мужа.

— Что вы здесь делаете? – удивился Кортик, увидев Рабдена, Аран и Карика, расположившихся рядом с тем местом, откуда группа отправилась к деревне. – Вам так нравятся конюшни?

— Ждём вас, – ответил Рабден, игнорируя подколку.

— Что-то случилось? – просил Лем.

— К сожалению, нам придётся побеспокоить Верховную.

— Лучше завтра, – недовольно сказал врач, – она не так давно заснула.

— Я не уверен, что это может ждать до завтра.

— Всё в порядке, – сонно пробормотала проснувшаяся Иона, – но давайте поговорим в моих покоях.

— Конечно, Верховная.

Лея устало кивнула Рэну.

Через полчаса все собрались в покоях принцессы.

— Ответ на ваш вопрос – да, – сказала Верховная, как только все расселись по своим привычным местам.

— Но какой это вопрос? – осторожно спросил Карик.

Присутствовавшие воззрились на молодого человека.

— Человеком, с которым вы разговаривали, был человек из Шаньяр?

— Я не знаю ничего, кроме имени: канна Илана.

Иона посмотрела на Анри.

— Дочь посла Шаньяр, – ответил на незаданный вопрос мужчина.

— Но причём тут это?

— Вспомните мальчика в Нуа – он начал говорить на нанди.

— Я?.. Не может быть!.. – потрясённо пробормотал Карик, наконец догадавшись, к чему ведут его собеседники.

Лея посмотрела на остальных и тихо попросила:

— Оставьте нас.

— Я… – хотела возразить Аран, но Рабден остановил её, а затем сказал:

— Конечно, Верховная.

— Благодарю, – слегка склонила голову Лея.

Через пару минут все, кроме мар, нехотя покинули комнату.

— Почему вы решили, что не можете быть жрецом?

— Я не подхожу для этого.

— Почему?

— Я не умею петь.

— Разве пение – это не обязательный предмет для изучения? – озадаченно спросила Иона.

— Мои учителя сдались на третий год – я не мог попасть ни в одну ноту.

— Это действительно может стать препятствием, но если вы научитесь играть на музыкальном инструменте, то этого будет достаточно.

— Но… Разве не важны и слова, и мелодия?

— Важны. Однако на самом деле достаточно думать о них, чтобы слова действовали. Я слышала о немых жрецах и о тех, что были глухи от рождения.

— Но… Меня не тянет ни в какой храм!

— Не все жрецы принадлежат к храму. Меня тоже не призывал храм, отчего я чувствовала беспокойство, но оказалось, что странствующие жрецы не чувствуют обычного зова. Не чувствовали ли вы гложущей вас пустоты? Словно что-то не так, словно чего-то не хватает?

— Чувствовал.

— И когда эти ощущения пропали?

— Когда… когда я понял, что знаю, что мне нужно делать.

— Что вы подумали в тот момент?

— Что я готов служить Вам и Диру, – краснея, сказал Калин. – Но почему?

— Почему вы жрец?

Карик робко кивнул.

— В вас проснулась вера.

— Но разве прихожане не веруют?

— Веруют, но не испытывают желания использовать Свет Диру, чтобы помогать другим.

— Но и я!.. – начал говорить Карик и осёкся.

— Признаюсь вам, Карик, что я поняла, что вы можете стать жрецом, ещё в Нуа. Ваше искреннее желание облегчить боль утраты говорило о том, что вы способны на истинное сострадание. Мои подозрения лишь усилились в Клиро и стали уверенностью в следующем городе. Вопросом было лишь когда. И призовёт ли вас храм. Я опасалась, что вас призовёт храм Куа.

— Но я поверил не в Диру, а…

— Вы поверили в первую очередь в себя, – прервала его Иона, – и это было самым главным.

— Что же мне сейчас делать?

— Ничего. Пока ничего. Раз Диру позвала вас, то вы сами сможете понять, что от вас требуется.

— Я могу продолжать путешествовать с вами?

— Если это то, чего вы хотите, то ответ – да.

— Благодарю!

— Верховная устала, – сказал Рэн, видя, что жена засыпает, – если у тебя остались вопросы, то задай их завтра.

— Конечно, простите.

Карик вскочил и поклонился.

— Пусть Илиона-Хранительница охранит Ваши сны.

— И ваши, – ответила Иона.

Когда Калин уже был у двери, она его окликнула:

— Завтра вы снова будете говорить на нанди.

Молодой человек ещё раз поклонился и убежал.

— Кажется, у тебя прибавится проблем, – отметил Рэн.

— Возможно, прибавится решение.

***

На следующий день в главной зале западного крыла их ждал Дануа с матерью.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, госпожа, – сказал мужчина и поклонился.

— Да осветит Он ваш путь, – ответила Иона.

— Вы… смогли найти мою сестру?

— К сожалению, ваша сестра умерла, но мы нашли вашего племянника. Сейчас он в больнице, спит. С ним всё хорошо, но когда он проснётся ему нужна будет поддержка близких, поэтому я советую вам после нашего разговора отправиться к нему.

Было видно, что мужчина пытается подавить слёзы, но у него это плохо получается.

— Вряд ли это станет утешением для вас, но ваша сестра сделала всё, чтобы её сын остался жив. Она превратила свою душу в Свет и защитила его и окрестности от скверны.

— Она… Но как?

— Ваша сестра слышала зов Диру?

— Да… – тихо признался мужчина, боясь смотреть в глаза Верховной. – Она не желала быть жрицей, поэтому пыталась игнорировать зов. Порой она целыми днями не выходила из комнаты, стараясь подавить его. Наша семья…

— Её отец был против того, чтобы она становилась жрицей, – сказала мать, и в её голосе звучало осуждение. – Затем против был её муж. Возможно, если бы он погиб на пару лет пораньше…

— Мама! – воскликнул мужчина.

— Если бы он умер раньше, то она бы стала жрицей и смогла защитить и себя, а не только своего ребёнка от скверны, – жёстко сказала женщина.

— Возможно, вы правы, а, может быть, она ничего не смогла бы сделать. Скверна, подобная той, что была в деревне, требует сил Верховной для очищения. Скорее всего, даже если бы она была жрицей, то ничего не смогла бы сделать.

— Спасибо… – прошептала женщина и горько заплакала.

— Я собрала душу вашей дочери, и она превратилась в семя, – дав матери выплакаться, сказала Верховная. – Если вы посадите его, то из него должна вырасти железная лея.

Мать подняла глаза и с замиранием спросила:

— Она станет призрачной жрицей? – в голосе её была надежда.

— Да. Ваша дочь станет призрачной жрицей. И пусть она не сможет дарить своё тепло сыну, но сможет поддерживать его и после смерти.

— Спасибо вам! Спасибо! – заплакала в этот раз уже от радости мать.

— Вам не за что благодарить меня – это я должна благодарить вас за то, что воспитали столь прекрасную дочь. Раз она смогла создать Щит Света, то это значит, что она была готова помогать людям, даже когда находилась на грани смерти. Возьмите этот мешочек. Посадите семечко в том месте, в котором её сын сможет общаться с нею.

— Конечно, госпожа! – воскликнула женщина и приняла маленький мешочек, который тут же прижала к груди.

— Пусть ваш путь осветит Свет Диру, канна, кан.

— Наша семья в вечном долгу перед вами, Верховная! – сказал мужчина и протянул ей небольшое украшение. – Эта подвеска принадлежала моей прапрабабке, которая была жрицей Диру. Она сказала, что эта подвеска обладает силами, которые будут понятны лишь жрицам. Раньше она принадлежала одной из Верховных.

Иона с благодарностью приняла подвеску, после чего надела её себе на шею.

— Благодарю вас, – сказала она.

— Если Вам или вашим спутникам понадобится помощь, семья Дануа будет всегда к вашим услугам.

Лорд Дануа и его мать глубоко поклонились Верховной и ушли.

Глава 32. Церемония

У Верховной оставалось одно дело прямо перед свадьбой: восстановление стены, которую разрушили стражи. В первую очередь Лея обратилась к Ролирану за разрешением, а уже после этого отправилась в главный городской храм договариваться о приготовлениях. Было принято решение, что Верховная переночует в храме в ночь до восстановления стены.

Наступило утро оговорённого дня и пора было приступать к задуманному.

Лея оделась в своё любимое зелёное платье, распустила волосы, сняла все артефакты и вышла из главного храма, окружённая своими мар, одетыми в парадные мундиры. По правую руку от неё шёл Рэн.

Верховная сияла, словно маленькое солнце, когда шла по улицам Туары.

Дорога была долгой – от храма до стены было не менее трёх часов пешком, но Лея не желала использовать карету, чтобы подъехать к стене.

Когда они пришли к взорванному участку, то Лея создала диск из воздуха с помощью Потока и поднялась вместе с мар на самый верх крепостной стены.

Верховная посмотрела вниз и увидела, что вокруг собралась толпа. «Я впервые буду петь перед таким количеством людей», – промелькнула мысль у неё в голове, но она не задержалась и на пару секунд. Пора было исполнить свой долг.

Когда-то давно крепостные стены Туары были созданы Верховной, чтобы защитить город от осквернённых духов. Теперь пришёл черёд Леи воссоздать, что было разрушено.

Несущая Свет запела. Сначала песня её была тиха, но вскоре колокольчики голоса Верховной прокатились по всей площади перед стеной.

Людей, стоявших ближе всего, окатила волна тепла, которая убаюкивала, давала понять, что всё будет хорошо, и дарила надежду на светлое будущее.

Вскоре вокруг Верховной появилась сфера из света, которая начала расплетаться. Нити света потянулись к обломкам, что лежали у стены.

Вспышка - и стена стала прозрачной, словно чистейший хрусталь. Ещё секунда - и все обломки засветились, а потом пришли в движение.

Лея будто собирала гигантскую мозаику из камней: каждый обломок вставал на своё место и сливался с остатками стены.

Два часа Верховная пела, и два часа весь город смотрел на её сияние и внимал ей.

Наконец, прозвенел гигантский колокол, голос которого пронёсся по всей столице.

Стена вновь была целой, а на ней стояла маленькая фигурка в зелёном платье.

***

Две недели подготовки к свадьбе пролетели незаметно: столица украсилась яркими лентами, а на домах появились мозаичные панно, повествующие о бое у стен столицы, чуде на стене и о самой свадьбе.

В день церемонии Лея и Рэн оделись в платья, которые им сшили в Клиро, и, сопровождаемые мар в парадных костюмах, прошли по обычаю Рануа пешком от дома до городского храма.

Верховная, решила не надевать артефактов и потому нежно мерцала, а распущенные волосы, что спускались до земли, казались светом.

Камни, по которым проходила в тот день Верховная становились свет-камнем, а люди, которых касался Её свет, чувствовали себя немного счастливее, пусть поддержать этот огонёк надежды удалось не каждому.

Городской храм сиял ещё несколько дней после церемонии, но, как ни странно, никто и не подумал жаловаться на это.

***

Сразу после свадьбы Верховная и её спутники покинули столицу и направились к ближайшему зеркалу Диру. Оно располагалось в трёх днях пути от города.

К счастью, по дороге не попадалось скверны, и они смогли добраться до нужно прохода без приключений.

Жара спала, и это переход был намного приятнее, нежели их путешествие от Клиро до столицы.

Они прибыли к зеркалу ровно через три дня, как и рассчитывали, но Лея сказала, что перед переходом им нужно встать лагерем на пару дней.

— Вскоре мы вернёмся в жару, – предупредила Иона спутников.

— По крайней мере, там не будет так душно, – усмехнулся Кортик.

— Долго мы будем ждать перед переходом? – поинтересовался Лем, подозревая, что они оставались в Рануа из-за того, что Иона устала.

— Ты ждёшь ту девушку? – спросил Шии, который почти перестал пропадать в реках, так как температура стала немного ниже.

Иона кивнула:

— Я боялась, что она попробует последовать за нами, и даже предупредила её отца, но, видимо, он не смог её удержать.

— О ком вы говорите? – нахмурившись спросил Карт.

— Дочь посла Шаньяр.

— Но зачем ей следовать за нами? – сказал Рабден.

— Лёд одержимости? – догадался Карик, вспомнив о статуе.

— И что мы будем с ней делать, если она вообще доберётся до нас? – грубовато спросил Кортик.

— С ней Анна – я бы не хотела стать причиной смерти дочери посла и скандала между Шаньяр, Рануа и Нандиру.

— Н-да, удружила нам девочка… Она хоть раз путешествовала на большие расстояния? – недовольно спросил страж.

— Нет, – ответила Иона и добавила:

– Но, возможно, это и хорошо. У меня будет больше времени на отдых.

— Эх…

— Не вздыхай, Кортик, по крайней мере, это не ещё одна принцесса или принц, – ухмыльнулся Мим.

***

К вечеру второго дня из кустов с шумом и треском вывалилась Илана.

— Я просила вас остаться дома, – сказала, вставая с места, Иона.

— Я… я не могла оставаться там!

Лея вздохнула, а затем повернулась к остальным и сказала:

— Раз все в сборе, то давайте перейдём в Шаньяр.

— Мы не будем возвращать её? – удивился Кортик.

— Я обговорила всё с её отцом. Будем надеяться, что она поможет нам с местными.

Лея подошла к небольшой каменной арке, спела несколько нот, и камни зажглись, освещая сумеречный лес и лица людей, что стояли на поляне.

Вскоре пространство между камнями подёрнулось дымкой, а затем на той стороне показались бескрайние поля, поросшие низкой травой с ярко-жёлтыми цветами.

— Шаньяр ждёт нас, – сказала Иона и вступила в арку вместе с Рэном.