Железная лея. Дорога в Кирт
Часть 1. Предыстория Глава 1. Начало
Дворец, стоявший в центре столицы великой империи Нанди́ру, был прекрасен в лучах утреннего солнца. В такие дни он более всего походил на замок из сказки, в которой принцесса живёт долго и счастливо со своим принцем.
Только принцесса империи Нандиру не знала ни одной волшебной сказки. Подобные книги не хранились в библиотеке дворца, а нянюшек, чтобы рассказывать их, у неё никогда не было. У неё были лишь рин – женщины-хранительницы будущей матери наследника. Сама же она никогда не пробовала, да и не знала, что можно, представить себя кем-либо иным.
— Завтрак подан, Ваше Высочество.
— Я дочитаю эту страницу и приду, – ответила принцесса своей рин – Ни́ре Матильде.
Женщина поклонилась и вышла из комнаты.
Иона Элита́р Марту́ Ие́н Д’Элинда́р Марину́ являлась единственной дочерью правителя Нанди́ру. Это была толстая белокурая девушка восемнадцати лет с бледной кожей человека, никогда не бывавшего на солнце.
Когда дверь за рин закрылась девушка впала в задумчивость. Обычно она пыталась не обращать внимания на то, что происходило вокруг неё. В том числе потому, что не очень многое и происходило в непосредственном её окружении, но последний год был странным. Даже она это заметила. Что-то было не так. Постоянные болезни, которые не давали ей покоя, настораживали. У неё всегда было слабое здоровье, поэтому она никогда не могла вести нормальный образ жизни, но год перед совершеннолетием был излишне тяжёлым. Она практически никуда не выходила. Иногда ей даже запрещали покидать покои, а порой не позволялось вставать с кровати, не говоря уже о том, чтобы совершать визиты в храм Диру. Иногда принцессе казалось, что её откармливают и заставляют как можно меньше двигаться специально, но зачем – непонятно.
Иона знала, что отец ненавидит её или по крайней мере не любит. Было бы глупым ожидать любви от императора, а потому она её и не ждала, но всепоглощающая ненависть к ребёнку, которого он почти не видел, была по меньшей мере странной. Вечерами, когда Иона с рин оставались наедине, женщина говорила девочке, что император не ненавидит её, что принцесса просто слишком похожа на свою мать и оттого ему сложно заставить себя общаться с дочерью, но девушка понимала, что это не так.
Так и не придя к какому-либо выводу, девушка вздохнула, закрыла книгу, которая лежала перед ней, и отправилась в столовую, где уже накрыли завтрак. Иона представляла, что её ожидает за дверью, но всё равно застыла на пороге на секунду. На столе было столько еды, что хватило бы накормить четверых здоровых мужчин, что уж говорить про одну девушку, никогда не обладавшую хорошим аппетитом. Принцесса незаметно бросила взгляд на Ниру – женщина явно намеревалась скормить ей, по крайней мере, половину всех блюд. Три вида супов, четыре вида закусок, пять десертов, два вторых блюда – Матильда никогда не знала чувства меры. Вчера Иону заставили «хотя бы попробовать» всё, что было на столе и у неё не было причин думать, что сегодня будет по-другому. С каждым месяцем порции всё росли, а есть хотелось всё меньше и меньше. Оказалось, что когда ешь слишком много, то перестаёшь чувствовать вкус пищи, но Ионе не оставалось ничего, кроме как продолжать есть, потому что она знала, что её всё равно заставят.
Принцесса ни разу за свою жизнь не пыталась бунтовать против того, что происходило вокруг неё, по крайней мере в зрелом возрасте. Вся её жизнь была посвящена служению Богине и государству. В голове девушки даже и не появлялось мысли о том, чтобы что-либо изменить. До этого утра. Наверное, если бы постоянные болезни не мешали ей выполнять её прямые обязанности, то и маленького огонька сопротивления не зародилось бы в её душе, но она не была в пещерах храма последние две недели, а до и так перенесённой церемонии совершеннолетия оставалось совсем немного времени.
Смятение, страх, чувство вины и яростное желание вырваться на свободу боролись в ней, пока она стояла на пороге столовой. Соврать своей рин? Сможет ли она? Стоит ли? Если и соврать, то что? Сослаться на то, что болит живот? Не пойдёт. К ней приставят врача, и придётся лежать в постели сутками напролёт. Это точно не поможет выбраться. Множество идей пронеслось у Ионы в голове, пока она не выбрала самую безопасную для себя и, что немаловажно, самую продолжительную болезнь – влюблённость. Это никого не должно удивить. После церемонии девушке будет уже не до личных чувств, так что небольшая слабость перед совершеннолетием ей была позволена. Как-то раз она даже краем уха слышала, как служанки судачили об этом.
Решение было принято, и девушка, улыбнувшись, наконец, вошла в комнату. Её взгляд снова упал на еду, и она ещё раз убедилась в правильности своего маленького и, возможно, абсолютно глупого бунта.
В комнате, кроме рин, присутствовала доверенная дама принцессы – Мари́ и несколько приближённых, что служили младшими жрицами в храме при дворце и были обязаны присутствовать при трапезе. Они сидели за отдельным столом.
— Да пребудет с вами Свет Диру! - сказала принцесса.
Вместе со словами приветствия она склонила голову и приложила руки к сердцу.
— Да осветит Она Ваш путь! – ответили ей и повторили движение.
Принцесса села за стол и принялась за первое блюдо.
Съев пару ложек супа, Иона грустно вздохнула и отодвинула от себя тарелку. Все присутствующие удивлённо переглянулись.
— Ваше Высочество, что-то случилось?
— Уверяю вас, Мари, ничего.
— Прошу Вас, Ваше Высочество, Ваше благополучие – моя первостепенная задача! – мягко сказала Мари и, повернувшись к ближайшему окружению Ионы более твёрдо добавила: – Прошу вас, оставьте нас с Её Высочеством наедине.
Когда все вышли, Мари с улыбкой посмотрела на принцессу.
— Всё прошло так, как Вы хотели, принцесса?
— Спасибо, Мари.
— Помогать Вам – честь для меня.
— Значит, вы поможете мне изменить нынешнюю ситуацию?
— Каким образом я могу Вам услужить, Ваше Высочество?
Иона смущённо улыбнулась.
— Влюблённость, не так ли? – понимающе произнесла доверенная дама. – Думаю, Вы сделали правильный выбор, принцесса. В Вашем возрасте влюбляться – это нормально. Принцесса Вы или нет. И кого же выберет Ваше Высочество?
— Именно в этом мне и нужна ваша помощь, Мари. В моём ближайшем окружении нет мужчин, поэтому мне трудно назвать чьё-либо имя. Может быть, вы предложите достойную кандидатуру?
— Если Вы позволите…
Мари задумалась, пытаясь вспомнить кого-нибудь подходящего.
— Что Вы думаете о Мириане?
-—Мириане?.. Я ни разу не слышала этого имени.
— Вы вполне могли не слышать о нём, он ещё не был Вам представлен по всем правилам. Но Вы могли видеть его на общем приёме. Мириан, маркиз Ангерран, приходится племянником графу Роскину, а впоследствии получит его титул. Он, не только очень красив, но ещё и умён и показал себя при дворе приятным молодым человеком. Говорят, что маркиз умел во всём, и никто не может с ним сравниться. Поэтому он нелюбим мужчинами и обожаем женщинами, герой практически всех сплетен, что существуют сегодня во дворце, и потому идеально подходит для Вашей цели.
— Сколько маркизу лет?
— Он старше Вашего Высочества на три года.
— Как он выглядит?
— Значительно выше Вашего Высочества, хорошо сложен и, по-видимому, силён, если верить рассказам главного конюха. У него карие глаза и светлые волосы длиной до плеч.
— Его голос?
— Я слышала его голос лишь несколько раз, но уверяю Вас, Ваше Высочество, даже Вы нашли бы его приятным слуху.
— Идеальное лицо, идеальная фигура, идеальное происхождение… Что же… Наверное, он наиболее подходящий кандидат… Но не начнёт ли он оказывать мне знаки внимания, услышав сплетни?
— Вероятность этого очень мала. Он не проявил интереса ни к одной девушке, что была влюблена в него. Тем более он показался мне достаточно разумным, чтобы не увлекаться Верховной жрицей Диру. Также он не проявлял интереса ни к одной девушке, которая бы показала, что он ей нравится.
— Значит, шанс, что маркиз ответит мне взаимностью, невероятно мал, не так ли?
— Так, Ваше Высочество.
— И чем больший интерес я буду проявлять, тем меньше вероятность, что он обратит на меня внимание?
— Да, Ваше Высочество.
— Тогда Вы можете начинать свою работу, Мари.
— Хорошо, Ваше Высочество.
Женщина поклонилась.
— Но прежде чем вы уйдёте, Мари, расскажите о моём сегодняшнем расписании.
— Конечно, Ваше Высочество. После нашего с Вами разговора Вас осмотрит советник Френсис.
— Иор Френсис?
— Иора Колина сегодня нет во дворце.
— Что же, очень хорошо…
— Сегодня во дворец возвращается Его Величество, а потому уже назначен приём. В десять часов к Вам зайдут с платьем, которое прислал Ваш отец.
— Значит, до приёма у меня есть ещё три часа?
— Да, Ваше Высочество. Сегодня на приёме среди советников будет сидеть Мириан. Думаю, Вам не составит труда узнать его. Он будет самым молодым из всех присутствующих.
— Это хорошая возможность убедиться в правильности нашего с вами выбора, Мари.
— Вы абсолютно правы. Дальнейшее Ваше расписание будет зависеть от того, что предпишет Вам иор, как и всегда.
— Можете идти, – Мари поклонилась принцессе и ушла.
Девушка задумалась о Мириане, которого они выбрали жертвой её «безответной любви». Она никак не могла вспомнить его лицо, пусть и должна была его видеть, так как все новоприбывшие были обязаны предстать перед Императором на общем приёме, на котором принцесса сидела в углу, скрытой от посторонних глаз. Обычно Иона помнила всех придворных, но в этот раз никак не могла представить внешность этого молодого человека. Через несколько минут бесплодных попыток вспомнить, как выглядит Мириан, она сдалась и пошла готовиться к встрече с Френсисом.
Во дворце существовало два советника-целителя императора: Френсис и Колин. Их именовали «иорами». Что на древнем нанди – языке империи – означало просто «исцеляющий». Френсис был высоким и поджарым мужчиной с волевым подбородком, тогда как Колин был маленьким кругленьким человечком, у которого отсутствие волевого подбородка компенсировалось количеством оных. Оба советника служили только императору и его дочери, причём Колин специализировался на обычном лечении, в то время как Френсис на лечении с помощью магии Потока в дополнение к обычному. На принцессу магия действовала слабо, и потому к Ионе ходил Колин, а не Френсис. И часто, по настоянию Колина, она проводила в кровати весь день, что ей чрезвычайно не нравилось, так как по натуре своей она была девушкой деятельной. Именно по этой причине к своим почти девятнадцати годам Иона знала множество языков, пусть и в теории, а не на практике – в тишине своих покоев ей было не с кем говорить. Также принцесса, втайне от своих рин выучилась прясть, шить и вязать, что было запрещено дворцовым этикетом.
С самого детства Иона постоянно болела: из-за позвоночника она мало ходила, из-за горла ей запрещали заниматься пением, из-за слабого зрения ей запрещали много читать. Её жизнь, как матери будущего императора, была ограничена множеством запретов. Фактически каждое её действие было регламентировано, что угнетало девушку. Даже разрешение учить языки принцесса выпросила у своего отца с трудом, причём дано оно было только после того, как девушка прочитала всю разрешённую для неё литературу на родном языке, что имелась во дворце. Переводами же древних текстов девушка до сих пор занималась тайно. Переписывая куски текста из старых фолиантов и пряча листочки под платье, Иона проносила их в свою комнату и по вечерам, когда вечерний туалет был закончен, проводила над этими текстами несколько драгоценных для неё минут.
Конечно, Ионе в детстве не нравилось большое количество правил, которые ей нужно было соблюдать в повседневной жизни, но постепенно они стали частью её. Всё в ней – её движения, речь, интонации, даже мимика полностью соответствовали тому, какой должна быть принцесса империи Нанди́ру. Она понимала, что от её поведения зависит зачастую слишком многое, чтобы быть легкомысленной. Ведь она была не только принцессой, но и Верховной жрицей Диру. Конечно, пока на приёмах она редко участвовала в беседах или церемониях, но ей было необходимо помнить все особенности религий и верований гостей, присутствующих в зале. Также в обязанности принцессы входила полная осведомлённость о традициях, предпочтениях и обычаях народов всех стран, с которыми контактировала империя.
Девушка глубоко вздохнула, посмотрела на солнечные часы, стоявшие в саду за окном, и отправилась в гардероб. Привычным движением она оправила платье, показывая тем самым Марте, одной из своих мар, что та может показаться.
Мар – были личными слугами и телохранителями принцессы, которые повсюду следовали за ней и были преданы только ей. Всего их было четверо, но только одной из них было позволено появляться перед людьми. И именно она обучила девушку рукоделию.
В гардеробе их уже ждали горничные. Они, как всегда, были расторопны и закончили одевать и причёсывать Иону меньше чем за полчаса. Прикасаться к голой коже принцессы было запрещено всем, кроме служительниц Диру, поэтому издревле горничными назначали младших жриц.
Когда подготовка к приёму была закончена, принцесса подозвала одну из обычных горничных и передала через неё, что она готова к визиту целителя, после чего села за книжку в ожидании советника. Марта была умной и расторопной женщиной и пользовалась явным расположением принцессы из-за того, что потакала некоторым слабостям Её Высочества. Марта была единственным человеком, который не боялся общаться с Ионой и рассказывать той о быте и нравах простых людей, хотя как мар подобное ей было строжайше запрещено. Иона проводила много времени, слушая истории Марты о народных праздниках, об обычаях, которые бытовали в родной деревне девушки. Часто за этими беседами принцесса забывала о времени и о том, что ей никогда не побывать в тех местах, о которых рассказывала её охранница.
Глава 2. Визит иора
Книжка, которую Иона взяла в библиотеке в этот раз, оказалась путевым дневником одного из шаманов народа мон. То, что эта книга находилась в библиотеке, чрезвычайно удивило принцессу – обычно подобные вещи держались в нижнем хранилище дворца, куда позволено входить только иору Френсису и ещё нескольким людям, чьих имён не знал никто, кроме императора и избранных советников. Даже о самом существовании нижнего хранилища было известно немногим. Оно считалось священным местом культа богини Диру, которая дала название языку, религии и самой стране. О его местонахождении не должен был знать никто, за исключением её потомков – правителей страны – и маленькой группы людей, допущенных в так называемый Круг тайны или на древнем языке «Дин ан дарат». Так почему же книжка, которая должна быть в столь секретном месте, оказалась в императорской библиотеке? Ведь почти никому не было позволено входить в Нижнее хранилище. Да и тема книжки более чем странная. Мон – это народ, религия которого издревле считалась чуждой народу Нанди. Когда-то они обитали на большей части нынешней территории империи, сейчас же их остались единицы. Да и тем очень сложно уживаться с нанди. Размышления принцессы над этой загадкой прервал советник, постучавшийся в комнату.
— Ваше Высочество, позвольте войти.
— Входите, иор, да пребудет с вами Свет Диру.
— Да осветит Она Ваш путь. Благодарю Вас, принцесса Иона Элитар, за оказанную мне честь.
— Вы всегда можете рассчитывать на мою благосклонность, советник Френсис, - согласно этикету ответила девушка. Советник низко поклонился принцессе, одновременно приложив руки к груди. Эти движения повторял всякий, кто видел принцессу. Только когда Ионе исполнилось восемь лет и она, наконец, приняла свою судьбу возможной наследницы трона, этот жест перестал так больно ранить её. До этого же она никак не могла понять, почему никто, кроме трёх рин и мар, не смеет заговаривать с ней.
Видеть принцессу в нижнем платье, а тем более голой, не мог даже её врач, поэтому советники, служившие во дворце, обязаны были уметь ставить диагноз по тем скудным данным, что можно было увидеть: цвету кожи, наклону головы и пульсу. И потому людей, которые становились целителями императорской семьи, считали полубогами.
Постояв в задумчивости не более минуты, Френсис посмотрел на девушку и сказал:
— Ваше Высочество на прошлой неделе снова чувствовали боли в спине, не так ли? Я оставлю указание мар Марте, – мужчина кивнул, стоявшей в углу охраннице, – о том, что ей нужно будет сделать, чтобы снять болевой синдром, если он будет Вас беспокоить. Если Вы будете работать над собой в меру, то всё будет в порядке, поэтому сегодня Вы можете немного позаниматься, если того хотите. Главное не перетруждайтесь. Я договорюсь о занятиях в конюшне, если Вы позволите.
— Это ваше предписание? – с еле сдерживаемой надеждой в голосе сказала принцесса.
Френсис впервые видел Иону столь радостной, она даже показалась обычной девушкой на секунду, но скоро её лицо снова перестало выражать какие-либо эмоции, кроме мягкой покорности. Но эта вспышка эмоций подтолкнула иора к тому, чтобы предложить ей нечто, что до этого он бы ни за что не предложил:
—- Госпожа, если мне будет дозволено посоветовать Вам это, то мне, как Вашему советнику, хотелось бы, чтобы Ваше Высочество как можно меньше сидели за книгами. Это плохо сказывается на Вашем состоянии. И… Ваше Высочество…
— Да, иор?
— Я бы посоветовал Вам отправиться к озёрам. Нахождение в воде, особенно плавание, помогут Вам избавиться от излишнего напряжения в позвоночнике, – сказал Френсис и умолк.
Иона немного повременила с ответом, надеясь, что он хотя бы улыбнётся в знак того, что это шутка, но приглядевшись к нему, она поняла, что он абсолютно серьёзен и тогда осторожно сказала:
— Советник, я понимаю, что Вы лишь недавно стали подданным нашего государства и можете не знать некоторых тонкостей этикета, но Вы всё же должны знать, что я не могу покидать территорию дворца, а единственные источники, которые есть в нём – это Озёра Очищения, а в них может входить только Верховная после её совершеннолетия, или прямо перед церемонией.
— Вы правы, Ваше Высочество, я ещё не до конца освоил этикет империи, но о вышеупомянутых запретах я прекрасно осведомлён. Церемония совсем скоро, поэтому в ближайшие дни Вы будете допущены к ним. Я не предлагаю Вам ничего, что противоречило бы традициям этого государства, не беспокойтесь об этом.
— Хорошо, я постараюсь исполнить ваш совет, иор. Но я надеюсь, вы понимаете, что храм может не дозволить?
— Понимаю, но надеюсь, что они пойдут Вам навстречу, чтобы Вы могли подготовиться к церемонии совершеннолетия. На сегодня осмотр закончен. Все указания я оставлю мар Марте.
— Благодарю, иор.
— Всегда к Вашим услугам, Ваше Высочество, – сказал Френсис и откланялся. Марта последовала за советником словно тень.
Когда иор ушёл, принцесса задумалась. Возможно, Нира Матильда была права и одно непослушание вело за собой другое. До сегодняшнего дня девушка даже не задумалась бы о том, чтобы послушаться иора. Вполне возможно, она бы просто проигнорировала его. Но не сегодня. То, что он предлагал, было интересно. Запрещено и интересно. А ещё обещало избавление от болей. И она этого хотела. Тогда… Тогда она смогла бы делать всё, что ей предписывалось как Верховной. Но понравится ли это отцу? Девушка не знала. Императора она видела только во время приёмов, и если бы не парадный портрет в библиотеке, то она бы не была уверена, что сможет вспомнить его лицо, поэтому говорить о том, что она знала, что ему может понравиться или не понравиться, принцесса не могла.
Внезапно в её сознании снова всплыл завтрак, и она вздрогнула. Её пугала не сама еда. До того, как за несколько месяцев до посвящения её не начали закармливать, она любила блюда, приготовленные императорским поваром. На самом деле это было одно из событий её дня, которое она ждала с нетерпением. Но всё изменилось, когда порции внезапно стали в несколько раз больше, а ей запретили ходить в храм из-за проблем со здоровьем. Эти два события в её голове были связаны между собой, поэтому за последние два года еда для неё стала воплощением того, чего она боялась больше всего. Одним из сильнейших её страхов был страх оказаться запертой не только в своих покоях, но и в собственном теле. Не так давно её начали мучить кошмары, в которых она не могла даже встать с кровати. Она звала Марту, но та не приходила. Потому что принцесса не издавала ни звука. Она пыталась услышать, но ничего не слышала. Она пыталась видеть, но перед глазами была темнота. Она пыталась почувствовать, но ничего не чувствовала. Сны становились всё чаще и ярче. Иона надеялась, что после церемонии они прекратятся.
Воспоминание о снах утвердило девушку в своём решении.
Незаметно для Ионы в комнату вернулась Марта и встала на своё обычное место – за правым плечом принцессы.
Через несколько секунд принцесса услышала решительные шаги своей доверенной дамы. Девушка кивнула мар, и та скрылась за ближайшей портьерой.
Мари постучалась, и испросила разрешения войти. Когда она его получила, то сообщила принцессе, что слухи начали распространяться и к вечеру весь двор будет судачить о возможной влюблённости принцессы.
Когда доверенная дама ушла, Иона впервые задумалась о своём поступке серьёзно. До этого её во многом двигало отчаяние и желание вырваться из своей комнаты. Быть жрицей Диру. Принцессой. Но правильно ли то, что она сделала? Что подумают о ней в храме? Дозволено ли Верховной влюбляться? Церемония официального назначения в храм будет проведена только по достижении ею девятнадцати лет, но она и сейчас была Верховной, просто не состояла в каком-либо храме на службе. Конечно, со временем, как будущая мать императора она должна будет выйти замуж, родить и воспитать достойного наследника, но брак её не будет иметь никакого отношения к чувствам.
Принцесса была Верховной, но, к сожалению, знала очень мало о том, какой должна быть верховная жрица Диру. Отец не позволял много времени проводить со жрицами храма.
Девушка так глубоко ушла в мысли, что не услышала, как к комнате подошли жрицы, и очнулась только тогда, когда Марта прикоснулась к её плечу.
Пора было готовиться к приёму. В обычные дни принцесса ходила в одном и том же ритуальном платье. Простого покроя, выполненном из белой ткани расшитой Железными Леями - символами богини Диру. Девушка любила его. Оно было красивым и достаточно удобным. Для приёмов же ей приходилось надевать светскую одежду, так как «будущая мать наследника не имеет права показываться дважды в одном и том же платье». По крайней мере так говорил её отец.
Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, успокаивая нервы, Иона отправилась в зал приёмов. Принцесса должна была входить чуть позже императора, поэтому, как и обычно, сначала она пошла в маленькую комнату, находившуюся рядом с залом Риона, в котором проходили все приёмы. Вскоре к девушке присоединилась запыхавшаяся Мари.Во время всех официальных мероприятий она как доверенная дама принцессы должна была стоять рядом на протяжении всего времени. К счастью, Мари была ещё молода и могла выдержать несколько часов на ногах.
Раньше подобные приёмы проводились не чаще чем раз в неделю, но сейчас, из-за активности повстанцев, они стали проходить каждый день, за исключением тех случаев, когда император отсутствовал во дворце. Что побудило повстанцев начать действовать, Иона не знала. Согласно традиции, мать будущего наследника не должна была иметь собственного мнения по поводу ситуации в стране, чтобы в дальнейшем, маленький император был далёк от предубеждений, которые могли возникнуть у его матери, но при этом принцесса должна была знать содержание всех жалоб, что поступали к императору. И знание это она обязана была передать своему сыну, дабы он мог сам оценить происходящее и высказать своё мнение, основываясь на фактах.
Через несколько секунд после прихода Мари, в дверь тихонько проскользнула вторая мар принцессы, сообщив, что пора выходить.
Прежде чем войти в зал, Иона остановилась и прислушалась к звукам, доносящимся изнутри: неясные шепотки и нервный смех были ясно слышны, даже сквозь толстое полотно двери. Собравшись с силами, девушка сделала знак, что она готова.
Верховная вошла в зал, и при её появлении воцарилась тишина – все, кто были в нём, склонились в знак почтения.
Зал Риона был полон. На самом деле, обязаны были присутствовать только четыре главных советника, но в этот раз все места были заняты. «Из-за того, что отец вернулся во дворец?» – подумала Иона.
Рядом с императором, невидимые остальным, стояли его личные охранники - маро.
Маро являлись лучшими бойцами, которых могла предложить Нандиру. Вряд ли мог найтись кто-нибудь более умелый. Воины до мозга костей, они умели не только сражаться, но и маскироваться. Принцесса доподлинно знала, что в составе личной охраны императора числится минимум пять человек, но сейчас было видно только двоих. Ещё трое стояли наготове, невидимые глазу. Идеальные убийцы, шпионы и защитники. Личная стража императора. Лучшие из лучших. Возможно, самые опасные люди в стране. Даже дочь они не подпускали к отцу без тщательной проверки.
Знали о маро только приближённые к императору люди. Всегда бесшумные и незаметные. Двое, которым было позволено показываться людям, выполняли роль щита, в то время, как те, что были в тени – меча, разившего посягавших на правителя.
Наконец, Иона дошла до своего места по правую руку от отца и села на кресло, отведённое для Верховной жрицы Диру. Главным предназначением его было показать богатство правящего рода, и потому оно было изготовлено из цельного куска горного хрусталя. У него была высокая спинка, которая была оформлена в виде двух деревьев, соединяющих кроны, и цельное основание, украшенное резьбой в виде корней и мелких животных. В ясный солнечный день можно было подумать, что принцесса висит в воздухе. Это было завораживающе красиво, но сидеть на подобном кресле, которое было фактически каменным кубом со спинкой, было настоящим испытанием. Каждый раз, когда Верховная садилась в кресло, то радовалась тому, что жёсткая ткань платья предотвращала хотя бы часть той боли, которую бы она испытывала сидя, на изрезанном камне.
К Ионе тихо подошла Мари и прошептала на ухо: «Сегодня сорок пять, Ваше Высочество».
«Сорок пять жалоб! Это же не меньше восьми часов!» – пронеслось у девушки в голове. Внутренне приготовившись к многочасовой пытке, она начала искать взглядом Мириана. Нашла Иона его довольно быстро, так как он сидел рядом со своим дядей, а графа Роскина она знала в лицо, пусть тот и не слишком часто появлялся во дворце, предпочитая проводить время в своём графстве.
Мириан оказался воистину красивым молодым человеком – это было видно даже издалека. Он был абсолютно не похож на графа, который был дородным мужчиной с длинными иссиня-чёрными волосами. Насколько принцесса помнила, младший брат графа был почти полной его копией, поэтому логично было сделать вывод, что молодой человек пошел не в отца. «Видимо, наследственность его матери… Это хорошо. Говорят, что это хороший признак. Правда, ещё говорят, что желательно, чтобы дочь была похожа на отца…» – подумала Иона и украдкой посмотрела на Императора. Его Величество не унаследовал ни единой черты своих предков. У него были острые скулы, тяжёлый подбородок, маленькие глаза и странного зеленоватого цвета кожа. Все эти черты никогда не были свойственны правящему роду Нандиру.
Приятный контраст с внешностью отца составлял Мириан. Когда Мари говорила о нём, то Иона искренне считала, что все эти рассказы лишь преувеличение и его идеальность лишь плод фантазии юных дам, которые любого симпатичного человека называли красивым. Сейчас она убедилась в обратном. Даже ей, равнодушной к красоте девушке, стоило больших усилий отвести взгляд. Увлёкшись думами о том, что она немного понимает придворных дам, которых даже его холодность не могла заставить перестать мечтать о нём, Иона чуть не пропустила приход первого жалобщика.
Начался приём, такой же нудный и скучный, как и всегда. В большинстве случаев смысл жалоб заключался в обвинениях одним графом другого, одного губернатора другим и так до бесконечности, именно поэтому Иона не любила приёмы – из-за их излишней похожести друг на друга.
Когда прошли уже практически все жалобщики, Иона стала замечать, что на лице её отца всё чётче была видна усталость. Его Императорское Величество хорошо скрывал её, однако после столь длинного переезда, по-видимому, осложнённого чем-то, он еле сдерживал зевки. «Но тогда зачем он поспешил провести приём, если настолько сильно устал? – думала про себя принцесса. – В таком состоянии он с большей вероятностью, чем в обычные дни может принять неблагоприятное решение относительно жалоб. Значит… Сегодняшний приём просто необходим ему? Но почему?»
Пока Иона размышляла о довольно странном для императора поведении, подошла очередь последнего жалобщика. Это оказался высокий и худощавый мужчина, которому на вид можно было дать около шестидесяти лет. Он был старостой довольно крупной деревни, которая располагалась совсем близко от южной границы страны. Звали его Имар.
— Я смиреннейше благодарю Диру за честь, которую она мне ниспослала, – начал он стандартную приветственную речь. – И благодарю Ваше Императорское Величество, великого правителя империи Нандиру, за оказанную милость.
— Вы всегда можете рассчитывать на Нашу благосклонность, – ответил ему император.
— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная, – произнёс Имар, обращаясь к принцессе. А потом добавил, снова повернувшись к императору. - Я нижайше прошу Вас выслушать мою жалобу.
— Говорите же, и да будет сказанное Вами освещать лишь истину, – с каждым словом императору становилось хуже, что не ускользнуло от внимания его маро, которые скрывались в складках полога, незаметные ни для кого в зале. Принцесса обеспокоенно посмотрела на отца.
— Наша деревня находится совсем близко от южной границы. До крепости И-мар, что расположена там, всего несколько минут пешком, и потому обычно мы не тревожим Его Величество своими жалобами. Но в этот раз с крепостью случилось нечто странное, и мы решили, что необходимо рассказать Вам об этом…
В тот момент, когда Имар произнёс эти слова, императору внезапно стало хуже, и он подал условный знак своему главному советнику. Советник поднял руку, тем самым прерывая рассказ жалобщика и требуя тишины ото всех. К счастью, ко времени последней жалобы в зале остались лишь немногие, и на них легко было наложить запрет на разглашение того, что приём закончился раньше, чем должен был.
Краем глаза Иона увидела, как стражники у входа в зал остановили Мириана.
— Его Величество хотел бы выслушать Вашу жалобу завтра, – сказал главный советник.
— Желание Его Величества императора Нандиру закон для меня. Да простит меня Диру за то, что я побеспокоил Вас, – произнёс Имар ритуальную фразу и удалился, после чего приём был объявлен оконченным.
Первым вышел император, за ним его дочь, потом начали расходиться и советники. В ожидании пока все уйдут, Иона вместе с Мари, Мартой и другими мар сидела в той же комнате, что и до приёма.
Через некоторое время доверенная дама вышла из комнаты, и в тот же момент в потайную дверь по правую руку от принцессы кто-то постучался. Иона знала про этот проход, но никто никогда раньше при ней не пользовался им. «Входите!» – сказала она, обозначив тем самым, что в комнате нет никого кроме мар и неё. Когда она произнесла это, в помещение вошёл Марк – маро императора.
— Принцесса, Ваш отец хочет увидеться с Вами завтра и просит прийти к нему в комнаты. Используйте для этого ход за Вашей кроватью. Марта знает дорогу, – произнёс Марк и не дожидаясь ответа удалился.
Тем временем в комнату вернулась Мари и сообщила, что можно выходить. По пути в свои комнаты Иона никак не могла перестать думать об этом тайном визите.
«Зачем отец решил позвать меня? За последние несколько лет я разговаривала с ним наедине всего один раз. Что ему могло понадобиться? Может, он прослышал про Мириана? Или сам нашёл мне жениха? Нет. Вряд ли… Тогда он не звал бы меня тайно».
Так и не решив эту задачу, она отправилась исполнять предписание иора. Но сначала ей нужно было переодеться, что она была не в состоянии сделать самостоятельно. К сожалению, платья для приёмов всегда были чрезвычайно сложны, и их было невозможно снять без посторонней помощи. Но и эту процедуру она вытерпела стоически – лишь бы попасть в конюшню, попасть на уроки. Ей так недоставало движения, свободы, что изредка принцессе казалось, что она давно превратилась в куклу. Именно так она себя и ощущала, когда юные жрицы снимали с неё слои ткани.
Наконец, Иона была свободна. Она буквально летела на свои первые в жизни полноценные занятия. Как она жаждала их, знала разве что Марта. Мар принцессы еле поспевала за быстрыми шагами своей хозяйки. «Принцесса!» – раздался вскрик охранницы, но девушка не услышала её и внезапно врезалась в молодого человека, который как раз сворачивал из Восточного коридора.
Существование мар скрывалось, поэтому Марта предпочла не вмешиваться, зная, что принцессе ничего не угрожает, и лишь скрылась в тенях.
Всё случилось так внезапно, что юноша просто не успел сообразить, что видит перед собой принцессу, и потому, когда Иона, резко отстранившись от него, начала падать, он подхватил её, не подумав, что верная мар уберегла бы девушку от падения. Когда он понял свою ошибку, то не покраснел, как сделал бы любой на его месте, не испугался, а просто отпустил её, встал на одно колено и, склонив голову, сказал:
— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная. Я прошу простить мою грубость. Это было недопустимым с моей стороны поведением по отношению к Верховной. Я непреднамеренно коснулся Вас, но могу ли я надеяться, что Ваше Высочество не посчитало подобное действие преднамеренным желанием оскорбить Вас? – его речь была идеальной.
— Поднимитесь с колен, маркиз Ангерран, ваше поведение никоим образом не смутило меня. вы сделали то, что должны были. Я бы не хотела, чтобы подобная случайность могла навредить моим отношениям со столь достойным человеком, – подчиняясь своей интуиции, ответила ему Иона. Конечно, то что он видел лицо принцессы так близко, являясь подданным империи, было косвенным нарушением неписанных правил дворца, согласно которым только официально представленные принцессе люди могли смотреть на неё вблизи, но эти правила не стоили того, чтобы испортить отношения с влиятельным родом.
— Удивлён Вашей осведомлённостью, Ваше Высочество, ведь я ещё не был представлен Вам официально. Я польщён.
— Я должна знать всех своих подданных, маркиз, это моя обязанность, как матери будущего наследника. Тем более, я видела вас на общем приёме. Простите, но мне придётся прервать наш с вами разговор, меня ожидают в конюшне, – увидев, что Марта подаёт знаки, произнесла девушка.
— Тогда, если Ваше Высочество не сочтёт это за грубость, позволительно ли мне будет проводить Вас до неё, чтобы более никто вроде меня не смог нечаянно толкнуть Вас? – поклонился ей Мириан.
— Я с радостью приму Вашу помощь, – немного колеблясь, ответила Иона.
Принцесса не могла понять, что заставило её принять столь наглое предложение маркиза, был ли это здравый смысл или же простое восхищение самообладанием молодого человека. Точно можно сказать одно – она была рада, что согласилась. В тот момент Иона лишь надеялась, что он не увидит её мар и атмосфера, которая была между ними, не разрушится. Даже Мари не очень нравилось постоянное присутствие Марты в комнате. Но Мари была прекрасной доверенной дамой, а Мириан был обычным придворным и не должен был увидеть незаметное скольжение теней на полу.
Пятнадцать минут, которые они провели вместе, девушка запомнила на всю жизнь, ведь он был первым человеком, кроме императора, его маро и мар принцессы, которые говорили с ней свободно. Мириан оказался очень образованным и начитанным молодым человеком, и потому она могла свободно говорить с ним практически на любые не запрещённые ей темы. Принцесса легко могла перейти на анженийский или артийский, и он понимал её. Но, к сожалению, эти пятнадцать минут закончились слишком быстро. Рядом с конюшней её уже ожидал Элин.
Глава 3. Первое занятие
Увидев, что принцесса не одна, капитан Гонцов несказанно удивился. Это был первый случай, когда он видел дочь императора весело щебечущей с кем-то. Он всегда считал её скорее замкнутой и излишне серьёзной особой, нежели болтушкой.
Похоже, день обещал быть интересным.
Но ничто не могло сравниться со степенью удивления Элина, когда он понял, кем является юноша рядом с Ионой и что молодой человек получает удовольствие от беседы. Ни разу до этого дня он не видел, чтобы Мириан наслаждался обществом какого-либо человека. Хотя… Как-то раз в детстве… Но это было в детстве, а тогда все собеседники кажутся друзьями и самыми интересными на свете людьми, особенно если ребёнка не балуют вниманием.
Вскоре молодые люди подошли к конюшне, и капитану Гонцов в голову внезапно пришёл достаточно дерзкий план.
— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.
— Да осветит Она ваш путь, гонец Элин.
— Я рад, что Вы сочли возможным прийти ко мне на занятия. Это большая честь для меня, – закончил он официальную часть, – но я удивлён, что Вы пришли на занятия не одни.
— Маркиз Ангерран любезно согласился проводить меня до конюшни.
Слова принцессы ничуть не уменьшили удивление капитана.
— Может быть, тогда он сочтёт возможным помочь Вам в занятиях, принцесса? Конечно, если Вы не возражаете, – сказал Элин, поставив Иону в сложную ситуацию: с одной стороны, ей очень хотелось продолжить их с маркизом общение, а с другой, показаться неспособной человеку, которому она симпатизировала, она категорически не желала. Но отказаться – значит поставить под удар хорошие отношения с Элином, которым она с детства восхищалась.
— Я с радостью приму помощь маркиза, рион Элин, если он согласится на подобное предложение, – произнесла будущая мать наследника и посмотрела на Мириана. – Вы согласитесь, маркиз?
— С удовольствием, принцесса Иона. Это честь для меня.
Сегодняшнее занятие верховой ездой обещало быть весёлым для учителя и мучительным для ученицы.
Внезапно со стороны конюшни раздалось беспокойное ржание, и Элин тут же устремился туда, но Ворон опередил его. Это был один из самых красивых коней в императорской конюшне, и самый своенравный. Можно сказать, что его держали исключительно за красоту – ещё ни один человек не смог усмирить его. Нрав у него был абсолютно дикий, и если ему не нравился наездник, то он всячески старался сбросить его или покалечить. Не очень сильно, но достаточно для того, чтобы больше никто не смел подходить к нему.
Когда Элин увидел, что Ворон вырвался из конюшни, то его охватил ужас, какого он ещё не испытывал за всю свою долгую жизнь, ведь на плацу стояла принцесса, а капитан отбежал уже слишком далеко, чтобы защитить её. Мириан был ближе, а потому в нарушение всех правил и устоев схватил девушку и постарался увести её подальше, но Верховная вырвала свою руку из его тёплой ладони и, как зачарованная, отправилась к Ворону. Маркиз замер от неожиданности, во все глаза смотря на безумицу.
Сфокусировав свой взгляд на неожиданно близко подошедшей к нему женщине, конь встал на дыбы и поскакал прямо на неё. В глазах Ворона появились признаки бешенства. Увидев это, Мириан устремился наперерез, надеясь убрать принцессу с дороги коня, но явно не успевал, как и все, кто находился в тот момент на плацу.
Иона почему-то не испытывала никакого страха. Внезапно она простёрла руки вперёд и тихо произнесла: «Иди ко мне!» Ворон услышал её и по непонятной для него самого причине сменил галоп на лёгкую рысь, а потом перешёл на шаг, осторожно приближаясь к ней. Подойдя к принцессе, он тихонько уткнулся ей в плечо, и его горячее дыхание пощекотало её щёку.
Все, кто был на плацу, замерли от удивления.
Не удивились только мар принцессы, которые не предприняли даже малейшей попытки броситься наперерез жеребцу.
Первым очнулся Мириан. Он тихо подошёл к Ворону и принцессе и спросил всё ли в порядке. Иона подняла на него ничего непонимающий взгляд, но он вскоре сменился искренней радостью, которая поразила холодного маркиза до глубины души. Следом за молодым человеком пришёл в себя Элин. Он подошёл к девушке и напомнил, что занятие нужно начинать как можно скорее, иначе они не успеют закончить его до ужина, а ему не хочется вызвать неудовольствие императора. О самом происшествии все присутствующие решили не говорить, слишком всё было похоже на какую-то необъяснимую магию. Ведь никто и никогда ничего не слышал о том, обладает ли принцесса какой-нибудь силой. Конечно, звание Верховной являлось не обязательным для матери наследного принца, но никто доподлинно не знал, как определялось, будет ли принцесса Верховной или нет. А о делах Верховной, связанных с Диру не говорили, о них даже не докладывали императору.
Когда началось занятие, Иона пребывала в каком-то другом мире и потому слушала указания наставника крайне невнимательно, из-за чего допускала множество ошибок, которые ей помогал исправить Мириан. Но вскоре она пришла в себя и стала заниматься в полную силу. Казалось, что Ворон старается помочь своей новой хозяйке освоиться с новым для неё делом. Потому было похоже, что не она подстраивается под его шаг, а он пытается приноровиться к её манере сидеть в седле.
Занятие подходило к концу, девушка взмокла, а её коса сильно растрепалась, на щеках появился румянец, а в глазах загорелся весёлый огонёк. В свете солнечных лучей её волосы отливали золотом, а кожа казалась почти прозрачной. Люди, находившиеся на поле, любовались ею, на некоторое время они, казалось, перестали замечать её болезненность, полноту, статус – сейчас она была просто девушкой, которая занималась тем, что ей нравилось. Почти детская радость на её лице очаровывала. Она действительно была похожа на Диру, как её представляли себе обычные люди – прекрасная и сияющая дева, одаряющая каждого своей теплотой. Вполне возможно, что это просто была игра света, но всем, кто стоял в то время на манеже, показалось, что от неё исходит свечение.
Но это видение длилось недолго – незаметно для большинства людей на плацу Марта подала сигнал своей хозяйке, и свечение вмиг погасло. Девушка поклонилась наставнику и медленно пошла к конюшне, и никто, кроме Ворона, не посмел следовать за ней. Там её уже ожидали младшие жрицы со сменой одежды. Как только её переодели, принцесса переплела косу и уложила в вечернюю причёску перед тем, как выйти.
Перед подданными снова была будущая мать наследного принца Империи Нандиру.
Мириан предложил проводить принцессу до её комнат, и это предложение было принято.
— Вы замечательный наездник, Ваше Высочество.
— Вы льстите мне, маркиз. Мне, безусловно, приятны ваши слова, но я прекрасно понимаю, что мне ещё очень долго учиться этому искусству.
— Но у вас прекрасные задатки, принцесса. Мало кто из сегодняшних наездников обладает такими способностями, тем более среди женщин.
— Маркиз, я осознаю, что вы хотите сделать мне приятное, но воистину, я не думаю, что это правильно – делать вывод на основании одного занятия.
— Вы, конечно, правы, Ваше Высочество, но...
— Вы преувеличиваете, маркиз. Если вы пытаетесь этими хвалебными речами сделать мне приятное, то уверяю вас – это абсолютно ни к чему.
— Я говорил это совсем из других побуждений. Это действительно так. Многие женщины Ангерран проходят боевую подготовку наравне с мужчинами. Это обычай нашей семьи.
— Неужели? – удивилась принцесса. – Подобный обычай связан с чем-то?
— Что Вы имеете в виду, Ваше Высочество?
— Обычаи не рождаются из ничего, у них всегда есть рациональная причина.
— Вы правы, принцесса Иона. Но, боюсь, эта причина утеряна в веках. Я уверен, что даже мой отец не знает её.
— Неужели не сохранилось никаких записей? В большинстве аристократических домов хранятся семейные летописи, если я не ошибаюсь.
— Вы не могли быть более правы, Ваше Высочество, но наш род имеет записи только за последние два столетия. Во время истребления кланов наш дом вместе с библиотекой был сожжён, в пожаре уцелела только сама семья. К моему глубочайшему сожалению, я не смогу удовлетворить Ваше любопытство, Верховная. Надеюсь, Вы простите меня за это.
— Вам не за что просить прощения, маркиз, я должна была знать историю вашего рода, это мой долг.
— Но как может человек помнить историю всех родов Нандиру?
— Человек не может, а мать будущего наследника обязана, – твёрдо сказала Иона.
Следующие полчаса они шли в молчании, лишь изредка маркиз пытался завести разговор, но Иона отвечала вяло и без энтузиазма. Принцесса понимала, что их отношения и так зашли слишком далеко и не могли быть продолжены ни в каком виде. Отец будет недоволен, если узнает о её вечернем променаде с молодым человеком, ещё не представленным ей официально. Но сердце всё равно жаждало нормальных человеческих отношений.
У комнат принцессы Мириан холодно попрощался с ней и ушёл, а Иона грустно смотрела ему в след. Она даже не могла заплакать из-за потери единственного человека, который решился с ней заговорить – будущая мать наследника не имеет права плакать. Верная Марта тихо вышла из тени, но, увидев взгляд Ионы, быстро удалилась.
Наконец оставшись, хотя бы в видимости одиночества, принцесса принялась за чтение книги взятой в библиотеке, Марта, стоя в тени, осторожно наблюдала за ней. Книга о путешествии шамана была интересной и очень необычной: Иона наткнулась на описание любовной истории, которая произошла между шаманом и служительницей Диру.
Иона нашла для слова, которое употреблялось в рукописи только перевод «шаман», хотя и была уверена, что это слово не подходит для человека, который писал эту книгу
Юный шаман, которому на тот момент было всего шестьдесят лет, что по меркам народа Мон являлось юностью, однажды увидел прекрасную девушку, которая мылась, облачённая в ритуальную одежду: лёгкое белое платье наподобие рясы. Она мылась, не боясь быть увиденной – у Хрустальных водопадов не должно было быть никого, кроме зверей и птиц. Это была священная территория. Но шаман не знал об этом. Времена народа Мон прошли, и государство Мон, их империя, постепенно исчезало. Когда-то в этом месте располагался один из самых красивых городов во всём мире – Город Света. Когда-то его воздушные хрустальные башни тянулись своими шпилями к небу, и свет, словно замирая в них, позволял самим башням светиться. Но город канул в небытие, и на его руинах возникло новое святилище Диру. Но чары шаманов не ослабли, и потому не все могли пройти сквозь защитный круг святилища, оттого девушка и была так спокойна.
Для шамана Мон пройти защиту не составляло труда. Мужчина залюбовался служительницей, настолько она была прекрасна, но быстро пришёл в себя и отвернулся. Девушка закончила мыться и спустилась вниз со скалы, с которой падал самый маленький из Хрустальных Водопадов, и тогда она увидела его. Как ни странно, жрица не закричала, не убежала от него, а, лишь поправив одежды и встряхнув волосами, спросила: «Кто вы?» – и, не получив ответа, безмятежно отправилась внутрь святилища. Девушка не боялась его, она была Истинной Чувствующей и могла сказать, что он не желает зла ни ей, ни другим жрецам. Когда она почти дошла до пещеры, но не ощутила, что юноша идёт за ней, то спросила: «Почему вы стоите? Разве вы не устали с дороги? Мы с сёстрами накормим вас». И тогда он пошёл за ней…
На середине истории к Ионе постучались, и она быстро спрятала книгу, надеясь дочитать позже. Из-за двери раздался голос:
— Принцесса, я прошу прощения, что явился к Вам без приглашения, но я надеюсь, что Вы будете милостивы и выйдете ко мне, - это говорил Мириан, что очень удивило будущую мать наследного принца. Ни один мужчина, кроме иора, императора и маро не мог находиться в комнатах принцессы без сопровождения. И где же мар, чтобы остановить его?
— Маркиз, я надеюсь, Вы понимаете, в какое положение ставите и меня и себя, приходя в моё крыло без предварительной договорённости и сопровождения с Вашей стороны?
— Я прекрасно понимаю, Ваше Высочество, но дело не терпит отлагательств и потому я взял на себя смелость прийти к Вам.
— Если это настолько важно, то я выйду к Вам, но через несколько минут. Прошу Вас, подождите меня в Саду Молчания.
- Я благодарю Вас за оказанную мне милость, Верховная.
«Куда делась Анна? – подумала принцесса. - Она обязана докладывать мне обо всех визитёрах. Как маркиз смог пройти мимо неё? И почему он не подошёл к Альне? Всё-таки именно она решает, кто имеет право общаться со мной, а кто нет. Всё это более чем странно… Во дворце что-то происходит… Надеюсь, отец не узнает ничего о сегодняшнем дне… Да. Он ничего не узнает о нём».
Девушка не могла сказать, что она влюблена в этого юношу. Впрочем, она и не была влюблена в него. Но ей не хотелось потерять единственного в этом мире человека, который заговорил с ней и не испугался того, чем она являлась. После сегодняшнего дня маркиз для Ионы стал доказательством того, что она жива и что она не всего лишь сосуд для будущего наследника. Всю свою жизнь принцесса не считалась человеком. Она была только Верховной или матерью наследника.
Иона была идеальной принцессой, и это видели все, кто окружал её. Она являла собой пример абсолютного подчинения своему долгу. Ещё в раннем детстве девушка поняла, что она может быть только матерью будущего императора. И никем иным. Да, она изучала то, что ей нравилось, но не могла применить этого на практике. Ей была недоступна возможность высказать своё мнение. Она не могла даже поговорить с кем-то кроме Мари или Марты. Иногда случалось так, что за весь день она не произносила и слова. И это считалось нормальным. У неё не было права на волю. Не было права на жизнь, на любовь, на доброту, на ласку, на знания, на интерес. У неё было только право быть матерью. И Верховной.
Когда она приходила в главный храм Диру, который находился поблизости от замка, то по большей части молчала. Для служительниц она была номинальной Верховной, а потому являлась лишь инструментом в ритуале. Нет, девушки и женщины в храме не были бездушными, наоборот, они были добрыми людьми и достаточно проницательными, ведь они всё же были наделены силой, но… Они не могли разглядеть, что принцесса искренне несчастный человек, настолько силён был её самоконтроль. Как они не заметили и того, что Иона никогда не была просто символом.
Наконец девушка оделась и вышла из комнаты, в сопровождении Марты. Когда они приблизились к Саду Молчания, то Иона попросила охранницу уйти на несколько минут, и верная мар подчинилась.
В первый раз в своей жизни, Иона осталась одна. Она немного постояла, пытаясь прочувствовать, возможно, единственные минуты уединения, которые ей предстоит испытать, и пошла к беседке. Как она и предполагала, Мириан ожидал её там. При приближении принцессы он встал и поклонился.
— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.
— Да осветит Она ваш путь, маркиз, – сказала Иона и выжидающе посмотрела на Ангеррана.
— Да простит меня Диру за недавнюю столь неучтивую просьбу, но моему поведению есть объяснение.
— Я с радостью выслушаю вас, маркиз. Но перед этим ответьте мне на один вопрос - как вы смогли пройти незамеченным?
— Я не прошёл незамеченным, Ваше Высочество. Меня пропустили.
— Это чрезвычайно любопытный поворот дел, маркиз. Стоит ли мне воспринимать это как измену?
— Я прошу не судить их так строго, госпожа, уверяю Вас. Они лишь хотели помочь Вам. И мне.
— Я слушаю вас, маркиз. Я уверена, что вы, явившись ко мне в неурочное время, пришли не ради того, чтобы извиниться передо мной или полюбоваться со мной на луну. Невозможно представить, чтобы Вы решили презреть все правила этикета из-за воспылавшей в вас страсти ко мне. Ведь ещё в детстве вы должны были уяснить, что общаться со мной смертельно опасно, поэтому я прошу не растягивать нашу беседу, вы подвергаете опасности не только себя, но и меня, – равнодушно проговорила девушка.
— Ваше слово для меня закон, Верховная. Тогда позвольте мне представиться Вам по всем правилам. Меня зовут Мириан Ангерран, будущий граф Роскин. Мой отец, граф Рокар Ангерран, обладает значительными владениями на юге и севере страны. Все крепости И-мар находятся под его покровительством и строжайшим контролем. Все дети нашей семьи проходят подготовку, только некоторые оказываются избранными, в качестве маро, или же мар, а некоторые наследуют определённые башни или занимаются набором мальчиков и девочек для них. Как Вы понимаете, ничего, что происходит во дворце, не проходит мимо нашей семьи. Император знает об этом, но полностью доверяет нашему роду, и мы ни разу не подводили его. Все маро и мар остаются верными не только императору и его семье, но и нам. Потому нас не могло не обеспокоить произошедшее на южной границе.
— Не могли бы вы пояснить, какое отношение к этому имею я, маркиз.
— Конечно, Ваше Высочество. Но позволено ли мне будет испросить позволения отложить этот разговор до завтрашнего дня?
— Тогда мне становится непонятным смысл вашего прихода ко мне.
— У меня есть к Вам просьба, Ваше Высочество, именно ради неё я и пришёл к Вам. Нам стало известно, что Вы были вызваны императором к нему в комнаты…
— Это так, – не стала отрицать очевидного Иона.
— Нам необходимо, чтобы завтра Вы проявили все свои способности перед Его Величеством, даже если Вы знаете, что это вызовет его гнев.
— Зачем, маркиз?
— Вы поймёте это завтра, госпожа. А теперь позвольте мне откланяться, - произнёс Мириан, но, перед тем как уйти, он внезапно взял девушку за руку и сжав её произнёс: - Я рад, что встретил Вас, - после чего маркиз вышел из беседки и скрылся из виду.
То, что сделал Ангерран, невероятно удивило принцессу. Даже мар старались не прикасаться к телу принцессы без особой на то нужды – это считалось святотатством. И если происшествие сегодня днём было лишь случайностью (в чём девушка начала сомневаться), то произошедшее недавно случайностью было сложно назвать.
Растерянная и смущённая Иона отправилась в обратный путь. Пока она шла до своих комнат, смятение практически исчезло, и девушка, трезво оценив слова и поступки молодого человека, пришла к выводу, что он, скорее всего, сделал это исключительно для того, чтобы она доверилась ему. Об этом говорила и их беседа, и его манера держаться. Принцесса не могла поверить даже на секунду, что он взял её за руку из-за душевного порыва – она слишком привыкла к тому, что никто не замечает её существования как человека. Марта и Мари, конечно, в глубине души, может быть, и испытывали к ней привязанность, но не более того. Для обеих женщин важнее был долг, нежели любовь к кому-то.
По дороге в свои покои она всё думала о поведении маркиза, пока ей в голову не пришла мысль о том, что она никогда не слышала и намёка на связь семьи Ангерран с маро. Вполне возможно, что, как и его поведение, это было уловкой. Попыткой привлечь её внимание. Она понимала, что все его поступки его могут быть искренними, но также осознавала, что как принцесса или Верховная она намного ценнее, нежели, как обычный человек.
Эта мысль ей не понравилась.
Придя к себе в комнату и обнаружив, что все её мар на месте, девушка успокоилась и, заявив, что ужин ей накрывать не нужно, легла спать.
Глава 4. Мечты и встреча с Императором
Когда Иона проснулась, Марта, как обычно, уже была на ногах и ждала её пробуждения. Судя по положению солнца, было уже семь часов утра – непозволительно позднее время. Девушка быстро встала и занялась утренним туалетом.
Вскоре пришли служанки и принесли одежду, которую прислал император. С удивлением Иона увидела, что ей принесли не платье для приёмов и не одежду Верховной. Это была одежда для занятий: лёгкое зелёное платье длиной до щиколоток со штанами вместо нижних юбок и лёгкими туфлями без каблуков. Не зная, как трактовать этот жест, принцесса несколько мгновений просто смотрела на наряд, но размышлять девушке было уже некогда, поэтому она просто оделась и отправилась в сторону Аметистового сада.
Аметистовый Сад был любимым местом для прогулок всех придворных дам, потому чаще всего именно там совершалась традиционная утренняя встреча доверенной дамы с принцессой.
Этот не очень большой сад был овеян множеством романтических историй. И в большинстве своём заканчивались они очень трагично. Впрочем, как могло быть иначе? Истории с хорошим концом редко запоминаются. Но… Была в этом саду одна, главная, история, из-за которой его и прозвали Аметистовым. Многие забыли об этом, а упоминания о ней остались только в старых книгах.
***
Когда-то давным-давно на свете жила девушка, которая была влюблена в Николаса, младшего принца империи Нандиру. Они познакомились случайно, когда им обоим было ещё только четырнадцать. Лилибет была жрицей храма Диру одного маленького пограничного городка, в который с визитом приехал принц.
Окна комнат, в которые его поселили, выходили на площадь перед храмом. Это было красивое белокаменное сооружение с резным фасадом. Стол, за которым принц завтракал, был обращён к окну, и потому ему открывался прекрасный вид на утреннюю площадь и здание на ней.
Там он и увидел её. Маленькую фигурку в белых одеждах жрицы, старательно убирающую перед храмом. Сперва он не обращал на неё особого внимания: жрица, убирающаяся перед службой – в этом нет ничего необычного, но, если видишь одного и того же человека изо дня в день, то сложно игнорировать его существование.
Вначале юноша просто смотрел на старательную жрицу и размышлял, что же заставило девушку пойти в храм Диру, почему каждый день в 7 утра она была уже на площади, и отчего никто никогда ей не помогал. Обычно жрицы занимались уборкой посменно. Но пока для него это была просто фигурка на площади.
Через несколько дней принц начал присматриваться к девушке и стал замечать всё больше деталей в её облике, движениях. Юная жрица часто танцевала во время уборки. Это поразило Николаса: в столице никто из жриц не позволил бы себе такой вольности, но здесь, в маленьком городке, прохожие лишь приветливо улыбались девушке и шли дальше.
Любопытство принца росло день ото дня и вот однажды он не вытерпел и решил познакомиться с необычной жрицей. Мар принца предложила ему сначала расспросить о девушке, прежде чем идти к ней, но принц счёл, что это неправильно, а потому после быстрого завтрака он отправился на площадь.
Лилибет и Николас встретились на площади. Они подружились и общались почти каждый день, пока принц был в городе. Затем он уехал, и они начали переписываться. Постепенно их чувства из дружбы переросли в любовь и Лилибет, понимая, что принц не может приезжать в их далёкий городок, решила попросить у главной жрицы разрешения уехать в столичный храм. Зная о чувствах девушки, матушка отпустила её. Это произошло, когда Лилибет и принцу было уже восемнадцать.
Когда Николас увидел её снова, то лишь ещё больше влюбился и объявил своему брату-императору, что собирается жениться на ней.
В то время императором был своевольный и жестокий Адриан Безумный.
Николас был красив, благороден и популярен как среди дворян, так и среди простого люда. Прекрасный фехтовальщик, певец и танцор. Он был умён и мудр не по годам. И за это Адриан ненавидел его. Потому, узнав о намерениях младшего брата, он сообщил ему, что он не позволит принцу империи Нандиру быть легкомысленным и для того, чтобы получить разрешение на брак ему придётся постараться на благо империи. Николас согласился с этим условием.
Адриан начал посылать своего брата в самые опасные районы в качестве посла или для разрешения конфликтов. Вскоре разразилась война. Адриан отправил своего брата в самую гущу событий, но тот, обманув ожидания тирана, вернулся с поля боя. Израненный и ослабевший, но вернулся. И вернулся он героем.
С каждым годом недовольство императором росло, детей он не имел, хотя ему было к тому времени уже пятьдесят лет. Его правление было жестоким и непредсказуемым. В один день он мог помиловать преступника, который убил более десяти человек, а в другой казнить кого-либо за кражу носового платка. Его законы были то чересчур строги, то слишком мягки. И война, произошедшая из-за ослабления империи, стала последней каплей. Аристократы решили совершить дворцовый переворот, но и у императора были свои планы.
За день до оговорённого дня переворота, Адриан послал своему брату записку с просьбой прийти в маленький жасминовый сад, что находился рядом со спальнями Николаса. После чего мужчина пригласил к себе Лилибет, надеясь, что насладится её страданиями, когда расскажет, что в саду молодого человека будет ждать лишь смерть.
Но всё получилось не так, как он задумывал. Когда Лилибет пришла к нему в комнату, она увидела, что вокруг императора стоит множество хорошо вооружённых людей, не являющихся маро, и поняла, что тот собирается сделать, так как видела безумный огонёк в его глазах уже давно, но девушка не успела выбежать из залы и предупредить любимого об опасности: десятки рук схватили её, зажали ей рот, а Адриан, отправив часть наёмников на дело, начал рассказывать ей, каким способом приказано убить его брата. О да, он выбрал наиболее жестокую смерть для него. Он сказал своим верным слугам сделать так, чтобы Николас перед смертью знал – его убила любимая, потому что на самом деле ненавидит его. Безумный хотел причинить и брату, и его невесте как можно больше боли.
Лилибет, не выдержав мысли о том, что любимый умрёт, уверенный в её ненависти, начала вырываться из рук тех, кто держал её, но мужчины были слишком сильны. И тогда в воздухе перед девушкой, появилось фиолетовое свечение. Прямо напротив неё открылся проход, в котором она увидела смертельно раненного Николаса, и в его глазах, смотрящих на неё, не было ненависти, лишь печаль. Внезапно, кулон, висящий на груди девушки, взорвался, и тысячи осколков разлетелись по всей комнате. Лилибет окружили всполохи фиолетового сияния, которые раскидали державших её мужчин, словно те ничего не весили, и она шагнула в проход, который закрылся за её спиной и привёл будущую жену императора к её любимому. Жасминовый сад наполнился невероятно ярким светом, что ослепил на несколько минут всех, кто видел его. Убийцы оказались заключены в коконы, состоящие из этого сияния и не могли причинить больше никакого вреда. Лилибет бросилась к Николасу, возложила руки на его рану и излечила его.
Как оказалось, позже один из осколков убил императора, что лишило переворот смысла, и измождённая страна с радостью приняла нового правителя.
После чуда, совершённого Лилибет, которое наблюдали многие, все признали её как будущую жену Николаса и достойную быть Верховной жрицей Диру. Так этот сад и стал называться Аметистовым Садом, садом верности, исцеления и искренней любви.
В древнем тексте, который Иона прочитала несколько недель назад, было написано, что в Аметистовом Саду до сих пор существует проход, который может перенести человека, стоящего рядом с ним к тому, кто является его судьбой. И сейчас, прохаживаясь по саду, принцесса искала этот мифический портал в тайной надежде, что в этом мире существует кто-то, кто полюбит её. Но прогулка закончилась, а она так и не нашла места, о котором мечтала. Настало время идти к императору.
***
Ход за кроватью, о котором говорил Марк, открывался довольно просто, чтобы в случае крайней необходимости принцесса смогла быстро покинуть свои комнаты, но для безопасности будущей матери наследника в течение многих поколений существовала традиция: когда принцессе исполнялось пять лет и она переезжала из особо охраняемых покоев во взрослые комнаты, девушка сама была обязана придумать новый способ открывания двери. И знали о нём только главная мар девушки и принцесса.
Придя в комнату, Иона застыла на пороге: что-то было не так. Ничего не было передвинуто или тронуто, но в спальне явно кто-то побывал. В ней стоял чей-то чужой, незнакомый запах. И аромат этот, очень отчётливый для принцессы, также был замечен и мар. Быстро поняв изменение обстановки, Марта, приказав Мире и Анне появиться и встать рядом с принцессой, начала обследовать помещение. Мест, в которых мог бы спрятаться человек, в спальне никогда не делали: шкаф стоял в будуаре, у кровати не было ни полога, ни свисающего до пола покрывала, и пространство под кроватью хорошо просматривалось, поэтому много времени осмотр у неё не отнял. «Мира, Анна – останьтесь здесь. Альна – стой за дверью». – «Слушаюсь» - ответили ей хором мар и развернулись лицом ко входу в комнату.
Иона быстро подошла к кровати, мельком посмотрела на мозаику на стене и нажала цветовую комбинацию. Быстро и бесшумно стена за изголовьем открылась и, после того как девушки вошли внутрь, захлопнулась за ними. Ход был достаточно узок, он был рассчитан на одного человека в парадном платье или на двух в простой одежде. Идя по туннелю, девушка думала о том, как же долог путь между комнатами отца и дочери.
Как это ни странно, спальни императора и принцессы располагались в разных концах дворца. Многие объясняли это с религиозной точки зрения, но, скорее всего, причиной была безопасность венценосных особ, это помогало избежать смерти всех членов императорской семьи при покушении. Внутренняя система тайных ходов была настолько сложна, что, не обладая картой, в них можно было легко заблудиться, но они значительно облегчали жизнь императора и его маро в тех случаях, когда им нужно было торопиться, так как тайные проходы были наиболее быстрым способом передвижения по дворцу.
Благодаря ходу девушка и её мар были на месте уже через пятнадцать минут. У открытого входа их встретил один из маро императора.
В комнатах своего отца Иона была в третий раз, и в каждый свой приход сюда она ощущала, что в этих покоях абсолютно нет жизни, даже амбар по ночам, как предполагала принцесса, казался более обитаемым, нежели то помещение, где спал её отец. Оглядев спальню, она отправилась за пределы личных покоев – в кабинет, где он проводил большую часть своего времени, общаясь с придворными, торговцами, служительницами – со всеми, кто мог помочь ему в управлении страной. Именно в этой комнате решалась судьба всей Нандиру. На пороге Иона замерла – напротив императора стоял Имар.
— Проходи в комнату, Иона, – сказал отец. — Послушай вместе со мной рассказ этого мужчины.
— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная! – воскликнул Имар.
— Да осветит Диру ваш путь, - ответила ему принцесса.
— Оставьте эти формальности, Имар, лучше расскажите нам о том, что произошло в вашей деревне.
— Благодарю Вас, Ваше Величество, – поклонился ему мужчина. – Как я уже рассказывал на приёме, наша деревня находится совсем недалеко от башни И-мар, и потому обычно мы не беспокоим Ваше Величество с просьбами об охране южной границы – если у нас возникают проблемы с набегами южан, мы обращаемся туда. Но совсем недавно, когда мы узнали, что готовится очередной набег и отправились в башню, то не обнаружили там ни единой души. Такое бывало и раньше, но в прошлом они никогда не оставляли ворота открытыми. Обычно на воротах оставался старый Орл и впускал нас. Но в этот раз отсутствовал и он, а сами ворота были распахнуты! – сказал он, и голос подвёл мужчину.
— Спасибо вам за рассказ, Имар, - кивнул ему император, - Дочка, есть ли у тебя вопросы к нашему гостю? – добавил он, и в комнате воцарилась напряжённая тишина.
Иона вспомнила слова Мириана и решила рискнуть.
— Да, отец, - ответила принцесса.
— Тогда право первой допрашивать его, предоставляется тебе.
«Допрашивать? – пронеслось у неё в голове, – Таким образом, он делает мне какой-то намёк? Неужели это очередная проверка?..»
— Спасибо, Ваше Величество, за оказанное мне доверие, – сказала Иона склонившись в глубоком поклоне.
Затем она развернулась к старосте и спросила:
— Радих Имар, если мне позволено задать такой вопрос, то не могли бы вы ответить: с чем связано то, что вам было дано подобное имя?
— Так как мы издревле живём рядом с башней, то меня назвали так в честь башни, Ваше Высочество, – в глазах императора блеснула заинтересованность, кажется, выбор первого вопроса ему явно понравился, но пока Иона решила не выдавать то, что она обнаружила некоторые неточности в рассказе Имара, подозревая, что отец хочет обсудить их после.
— Как называется ваша деревня?
— Тополь, госпожа.
— Как вы узнали о готовящемся набеге, радих?
— У деревни начали появляться южане, и мы решили на всякий случай позвать людей из Башни Полудня.
— Кто пошёл с вами к воинам?
— Я был один, Верховная.
— Скажите, радих, в вашей деревне есть служительница, маг, знахарка или, быть может, ведунья?
— Нет, госпожа.
— Есть ли у вас в деревне воины?
— Два мальчика были отданы на обучение в соседний город – Туман, но они вернутся к нам только через четыре года.
— Набег состоялся?
— Да, Верховная.
— Когда он произошёл?
— Месяц назад, госпожа.
— А когда вы ходили в крепость И-Мар, радих?
— Месяц и неделю назад, госпожа.
— Где деревня просила помощи?
— Из Тумана, Верховная.
— Каковы потери от набега?
— Они успели поджечь один дом, но посевы не пострадали, госпожа.
— Чей это был дом?
— Обычного крестьянина, Верховная.
— Сколько было южан?
— Около сорока, госпожа.
— Когда Вы зашли в крепость И-Мар, лежали ли там вещи, оставленные жителями? Как выглядела сама крепость?
— Мы не заходили дальше внутреннего двора, Верховная.
— Как Вы определили, что в крепости никого нет?
— Тишина, какой не бывает, где живут люди, сказала мне об этом.
— Спасибо, радих, - закончила свой допрос принцесса и через мар спросила отца, нужно ли ей раскрывать «неточности» при Имаре. В ответ император отрицательно покачал головой и произнёс:
— Вы можете идти, Имар. Мы благодарны вам за ваш подробный рассказ о беде, случившейся в Башне Полудня. Мы должны попросить вас остаться во дворце ещё на несколько дней.
— Желание Его Величества императора Нандиру закон для меня. Да пребудет с Вами Свет Диру, – сказал Имар, после чего вышел из комнаты, сопровождаемый двумя офицерами.
Когда их шаги затихли вдалеке, император кинул на свою дочь оценивающий взгляд и пригласил её сесть.
— Ну что же, принцесса, что Вы заметили в его рассказе? – изменил он манеру разговора, как только они остались вдвоём.
— Ваше Величество, радих Имар говорит Вам не всю правду, — с трудом скрывая страх ошибиться, ответила Иона.
— В чём же заключается его ложь?
— Первая – его имя.
— Что с его именем?
— Имя, связанное с крепостью И-Мар, даётся только рождённым мар, или же связанным с крепостью неразрывными узами. Мар не потерпели бы, чтобы старейшина соседней деревни носил это имя, если бы он не имел на это права. Либо же Имар может являться прозвищем, в чем я сомневаюсь.
— Дальше… - становясь всё более жёстким, произнёс император.
— Как я поняла, набеги южан уже давно беспокоили эту деревню, а значит появляться у границ Тополя, было большим промахом со стороны нападающих, а глупость они раньше не проявляли.
— Всё может быть в первый раз, принцесса, - усмехнулся отец.
— Вы правы, Ваше Величество, но в рассказе не совпадают время набега, время обращения к рыцарям из Тумана за помощью и обращения с жалобой к Вашему Величеству. Если верить радиху, то жители пошли в крепость сразу, как заметили южан, а это значит, что набег состоялся не позже чем через два дня после их появления, в таком случае они бы никак не могли успеть позвать рыцарей Тумана. И остаётся неясным – почему при минимальном ущербе от набега они ждали больше двух недель, перед тем как прийти в столицу.
— И что же из этого следует?
— Вполне возможно, что в их деревне живут ведунья и воин. Скорее всего, это время потребовалось, чтобы они сумели уйти. Но мне немного непонятно, почему радих пытается скрыть этот факт.
— И какие у вас есть предположения, принцесса?
— Если всё так, как мне думается, то ведунья, которая жила в деревне была достаточно сильной... Скорее всего ей очень не хочется выдавать своё местонахождение. Но я не понимаю зачем, ведь в Нандиру магия Потока даже в форме ведовства, не является преступлением…
— Вам и не нужно этого понимать, принцесса. Мне интересно, на основании какой информации вы пришли к выводу, что дело именно в ведунье.
— Когда радих рассказывал свою историю, меня удивил тот факт, что южане были настолько неумны, что показались своим жертвам. Грабят они эти места давно, и им не было нужды выяснять положение дел в деревне – быт Тополя, как и остальных деревень в нашей Империи, скорее всего полностью подчинён сельскому хозяйству и скотоводству, поэтому им должно быть известно самое выгодное время и место для нападения. Тем более южане славятся именно внезапностью своих нападений.
— Позвольте узнать, принцесса, откуда у вас эти сведения?
— Вы разрешили мне пользоваться библиотекой дворца, отец, а в ней много информации, которую можно использовать.
— Принцесса, надеюсь, вы понимаете, что отчасти нарушаете традиции нашей империи? – в воздухе повисла напряжённая тишина. – И, я думаю, вы понимаете, что за это положено соответствующее наказание?
— Конечно, отец… – тихо произнесла Иона.
— Пока Вы можете идти к себе, принцесса. Своё решение я сообщу Вам завтра.
— Слушаюсь, отец.
— А пока, дочка, сходи на плац, я устроил тебе сюрприз, – его голос внезапно смягчился.
— Ваше желание для меня закон, отец.
Последняя фраза императора так поразила девушку, что она застыла от удивления, но верная Марта тихо прошептала пару слов ей на ухо, выводя свою госпожу из оцепенения. Иона поклонилась отцу и вышла.
Глава 5. Растерянность
Из кабинета отца Иона вышла в растерянности. За всю её жизнь это был первый случай, чтобы отец назвал её на «ты», когда они находились наедине. Всё это было более чем странно. Также она не понимала зачем отцу понадобилось её присутствие при разговоре с радихом. Ситуация беспокоила её. Она не знала, чего стоит ожидать.
Девушка так погрузилась в свои мысли, что следовала за своей мар не глядя. Только зайдя во вторую галерею тайного хода и оглядевшись, она поняла, что что-то не так – Марта повела её другим путём. Память Ионы развивали с детства, потому запоминала она всё с первого раза. Её память не была идеальной, потому то, что она считала ненужным, а по большей части то, что ей говорили считать ненужным, принцесса забывала через несколько дней. Именно поэтому то, как они шли в первый раз, она, движимая чувством долга, обязана была запомнить, а разговор с радихом Имаром, побуждаемая всё тем же чувством, должна была забыть. И всё, вполне возможно, так бы и произошло, если бы слова, сказанные её отцом, не оставили разум девушки в смятении. И отчасти из-за этого, когда они пришли к неизвестной ей потайной двери, Иона не смогла удержаться от удивлённого вопроса: «Марта, где мы?» В ответ мар лишь промолчала и осуждающе показала знаками, которые были известны лишь императорской семье и её верным охранникам, что сейчас не время и не место говорить, ведь принцесса должна знать, что в ходах слишком хорошая слышимость, чтобы можно было беседовать в них.
Буквально через секунду дверь отворилась, и в неё вошёл незнакомый Ионе мужчина и поклонился ей. Только после этого поклона принцесса поняла, что не такой уж это и незнакомый человек – это маро, умеющий изменять внешность. Средний маро. Средним он назывался отнюдь не по уровню способностей, вполне возможно, он превосходил по силе и ловкости всех маро. Прозвали его так за умение быть «никем» - полностью растворяться в толпе. Он настолько легко менял свою внешность, что узнать его могли лишь те, кто проводил с ним большую часть своего времени и знал обо всех его привычках, а таких людей просто не было. Больше всего времени с ним проводил младший маро, но и он вряд ли узнал бы его в толпе, даже если бы присматривался к каждому человеку и знал, что один из них – Средний.
Поклонившись Ионе, он медленно достал из-за спины непонятного вида сумку и протянул её принцессе. Девушка удивлённо воззрилась на неё, и Марта, поняв, что от хозяйки нужного действия она не дождётся, сама забрала её из рук Среднего. Затем она взяла Иону за руку и увела к следующему проходу, а маро так и остался стоять, застыв в поклоне. Столь странное поведение мужчины, вызвало ещё большее смятение – маро не должны кланяться никому, кроме императора, потому что это означает ослабление бдительности. Они могут не кланяться и правителю Нандиру, чтобы не прерывать наблюдение за всем, что происходит вокруг Его Императорского Величества. Таковы неписаные правила маро. По крайне мере это было тем, что девушка знала.
Внезапная боль в руке отвлекла принцессу – Марта сильно дёрнула Иону за руку, стараясь поторопить её. Когда из-за этого девушка тихонько ойкнула, то мар снова показала ей жест «молчание».
Всё, что происходило сегодня, настолько выбивалось из обычного распорядка дня, что это начало пугать Её Высочество. Но, как ни странно, боялась она скорее того, что не сможет присутствовать на приёме или не сходит на плац, или же что не будет исполнять обязанности принцессы, чем того, что её ведут неизвестно куда и неизвестно зачем. При всей своей начитанности Иона никак не могла сопоставить факты, которые были прямо перед ней.
Они продолжали двигаться дальше – Марта провела принцессу ещё через несколько галерей, и только после третьего спуска она остановилась и отпустила руку своей подопечной, которую всё это время крепко сжимала. Очень осторожно мар приоткрыла очередную потайную дверь, выглянула наружу и, убедившись, что снаружи всё спокойно, распахнула её.
Оказалось, что дверь вела в казармы гонцов. До этого принцесса ни разу не была в этом месте, но одежду гонца, висящую на стуле, она узнала. И в этот же момент ранее такая пугающая для неё ситуация стала абсолютно не страшной, она стала для неё приключением. Тем самым, которого каждый человек, не бывавший нигде дальше сада у своего окна, ждёт со жгучим чувством нетерпения, которое преследует его во снах. Иона с детства была девочкой любопытной, и когда перед ней появлялась тайна, это завораживало её. Возможно именно из-за этого, когда в маленькую комнатку вошёл главный гонец, она совсем не удивилась. В тот момент принцесса воспринимала реальность, как сон или весёлую игру. Это можно было понять по улыбке, полной детской наивности и веры в чудо, которая светилась на лице Ионы. Абсолютное несоответствие этой улыбки и серьёзности ситуации кольнуло сердце Марты. Её подопечная мечтала о чуде, а получит лишь разочарование.
Элин поклонился принцессе и подал одежду – которая до этого лежала стопочкой на его столе – а затем, поклонившись ещё раз, вышел из комнаты. Поняв, что от неё требуется, чтобы она переоделась, Иона развернула одежду – это оказалась форма посыльного. Это снова вызвало прилив радости у девушки.
Размер был подобран идеально. Конечно, принцесса была слишком полной для Гонца, но над одеждой явно потрудился портной Мари, который мог сшить любое платье так, что даже толстая женщина выглядела стройной, а высокая миниатюрной. Поговаривали, что мастер Рент является не только портным, но и магом.
Иона в одежде, сшитой мастером Рентом, выглядела просто замечательно, даже болезненный блеск в глазах бесследно исчез. Единственной проблемой остались волосы. Их цвет, обычный для императорской семьи и некоторых её малых ветвей, в народе встречался не часто. И потому среди простого люда каждая девушка, награждённая им, считалась благословлённой Диру.
Даже будучи убранными в простую причёску, волосы слишком сильно выделялись на фоне костюма Гонца. Немного подумав, Марта нашла выход из ситуации, заплетя принцессе косу по наральскому образцу, как делали некоторые женщины-посыльные. Это скрыло и цвет, и длину волос. Белоснежная кожа Ионы до сих пор выделялась, но это было не столь важно – среди всадниц было достаточно много белокожих северных девушек, так что разница между принцессой и гонцом стёрлась настолько, насколько это было вообще возможным.
Внезапно маленькие птички на правой стороне груди Ионы засветились, что значило, что одежда признала в человеке достойного и что для него есть поручение. Принцесса воззрилась на свою красную курточку с неподдельным изумлением – ни в одной книге, которую она читала, не говорилось о столь странных свойствах эмблемы Гонцов. Не обращая внимания на замешательство своей подопечной, Марта указала на дверь, и они вышли.
За дверью оказалось пусто. У Ионы создавалось такое впечатление, что все, кто жил в казарме, просто исчезли. Она не знала, что обычно происходило в этом здании, но предполагала, что в нём должно быть шумно и явно веселее, нежели в её комнатах, где единственным звуком был голос самой принцессы и тех, кто ей служил.
Марта легко дотронулась до плеча принцессы, выводя из задумчивости. Этот путь девушка запомнила на всю свою жизнь – налево от двери, вниз по лестнице, снова налево, и вот она уже в конюшне гонцов. Вместе они приближались к стойлу, из которого раздавался невероятный шум, будто кто-то хотел вырваться оттуда. «Неужели у Гонцов бывают столь непокорные лошади?» – подумала Верховная. Но когда девушка подошла к загону, то сразу поняла, что это Ворон. Как и он, осознав, что это Иона, успокоился. Охранница указала своей госпоже на него и попросила её залезть в седло. Через некоторое время около Ворона появился незнакомый девушке гонец. Увидев его, Марта поклонилась принцессе и сказала жестами, которые придумала Иона: «Скоро мы с Вами встретимся, Ваше Высочество. Он защитит Вас. Впредь называйтесь Тарой». Наклонившись к своей мар, принцесса поцеловала её на прощание и сказала шёпотом: «Я надеюсь».
Впереди Верховную ждали незабываемые ощущения от первой в её жизни длительной поездки на лошади.
В первые сорок минут, пока они выезжали из внутреннего кольца дворца, всё было в порядке. Можно сказать, что ничего кроме удовольствия от этого путешествия девушка не испытывала, чему способствовало упорное молчание её спутника, которого, как ей показалось, она пару раз видела в зале приёмов. Но потом, когда они уже выехали за Лунные врата, все прелести галопа, которым они начали двигаться с лёгкой руки гонца, были прочувствованы ею во всей полноте. Из-за брусчатки ход Ворона был другим, нежели на плацу – более тряским и болезненным. Сколько раз, сидя взаперти, во Дворце принцессы – матери наследника престола, она мечтала о ежедневных занятиях верховой ездой, но думала, что это ей всё равно не пригодится и потому не настаивала на них так яростно, как на возможности читать книги на иностранных языках. Оказалось, что зря. Всё тело болело нещадно.
Но тут они въехали в город, и красота его заставила девушку позабыть о боли.
Нан`Оро славился своей неповторимой гармоничностью, которой обладал, несмотря на свои огромные размеры. В его стенах жило более миллиона человек - большая численность населения была разве что в Лафре, столице Анжении.
У столицы Нандиру было и другое название – Город Воды. В нём находились дворец Императора – Ак-Лар, дворец Принцессы – Матери наследного принца – Ак-Илар, дворец наследного принца – Ак-Имлар. Все дворцы вместе назывались Ак-Анвар.
Очень сложно описать Нан‘Оро в нескольких словах. Столица была воистину велика, ведь в неё входили не только три больших дворцовых комплекса с длинными подвесными галереями и небольшое кольцо храмовых земель: дворцовый комплекс и небольшой храм составляли лишь внутренний круг города, который отделялся от остальной части Города Воды высокими стенами. На юго-востоке от него находились Лунные врата, а за ними располагался большой храмовый комплекс. Парки и сады на юге. За ними, на юго-западе, гильдии мастеров. Далее, на западе, район каменщиков, садовников и магов, специализирующихся на «природных» словах. Затем, на северо-западе, маленький, на первый взгляд, район магов. На севере были дома придворных и рядом с их особняками, совсем маленький, практически разрывающий кольцо храмовых земель и плотно прилегающий ко дворцу квартал Видящих Истину, подчинявшихся только Верховной. На северо-востоке мирно сосуществовали разные расы и народности – это был квартал для тех, кто приехал в город ненадолго. И, наконец, на востоке – Сад Воды и университет Нан’Оро – Альхейр. Это величественное здание, расположенное прямо посреди Сада Воды, одновременно служило колыбелью науки и магии и одним из последних укрытий в случае осады. К Альхейру, через Сад Воды, в котором водяные струи вырастают в деревья, ведут подвесные мосты, цвет которых также изменчив, как сама вода.
Это был средний круг, также обнесённый стеной, но не охранявшийся, в отличие от внутреннего. В белом прекрасном камне уже давно не было ворот, которые бы разделяли внешний и средний круги.
К огромному сожалению, Иона, видевшая университет лишь издали, и сейчас не смогла рассмотреть его – её спутник торопил коня, направляясь к завершающему город Водному, или Большому кольцу, в котором располагались бедные районы, больницы и городские казармы.
В бедных районах всегда царила редкая для столь больших городов чистота, а дома, в которых жили обычные горожане, всегда отличались красотой. За чистотой и порядком очень строго следили и, за постоянное нарушение правил могли выселить в закрытые кварталы.
Уже наступили сумерки, чему девушка была очень рада, так как никогда не бывала подолгу на солнце, и голова у неё уже начала болеть. Иона с гонцом приблизились к Ночным воротам, большие створки которых бывали открыты лишь вечером да ночью, когда все остальные выходы из города были заперты.
Город Воды стоял посреди огромной, покрытой зеленью и лесом равнины, иссечённой множеством речек. Когда-то давно, когда империя ещё воевала с соседними государствами, вокруг Нан’Оро был выкопан широкий канал для дополнительной защиты столицы, сейчас он замыкал всю водную систему города. Издалека казалось, что столица стоит на воде.
Многие путешественники, завидев город, думали, что это лишь мираж или морок.
Иона видела Нан’Оро по-настоящему впервые и никак не могла понять, какие чувства испытывает. С одной стороны, этот город – единственное, что она когда-либо знала в своей жизни. Она знала, что, скорее всего, ей предстояло провести в нём всю жизнь, и потому даже не надеялась выехать когда-либо за его пределы. Иногда её посещала безумная надежда на то, что как только она родит первенца, ей позволят уехать из столицы, ведь, несмотря на то, что её готовили стать достойной матерью наследника, это была лишь дань традиции. Девушка понимала, что её разлучат с ребёнком. Может быть, будут приносить его на кормление первое время, а может, и отдадут специально подобранной кормилице, но не более того. Император позаботится о том, чтобы её влияние на сына было минимальным. Он слишком не любит свою дочь, чтобы позволить ей общаться с наследником. Её сына будут воспитывать люди императора.
Но сейчас всё это было далеко – ей представилась возможность выехать за городские стены, и это её радовало. Она предполагала, что далеко уехать не удастся, и потому предпочла полностью насладиться свободой от долга и обязанностей, какой бы она не была недолгой.
Изредка Иона поглядывала на спину своего спутника и думала о том, кем всё-таки является этот молчаливый человек. Конечно, она догадывалась, но точно определить этого не могла.
Принцесса знала, что для услужения будущей матери императора воспитывается маро. Воспитывается в строжайшей тайне.
Юноши, подобные этому, берутся на воспитание, как только в императорской семье рождается ребёнок женского пола. Как правило, мальчик должен быть одного возраста или на год-два старше принцессы, и живёт он в такой же полной изоляции и тайне до определённого возраста, как и сама девочка. Тренируют его ещё строже, чем маро императора, так как девочки рождались в императорской семье в несколько раз реже, чем мальчики, потому потеря будущей матери наследника была практически невосполнима, ведь ещё и не каждая родившаяся девочка достойна стать Верховной. А потерять одновременно и Верховную и мать наследника – это спровоцировать смуту.
Обо всём этом девушка думала, смотря на якобы тощую спину гонца, и была больше чем уверена, что щуплое телосложение молодого человека лишь видимость, возможно, что на нём такая же одежда, скрывающая истинную фигуру носящего, что и на ней.
Иона знала, что юноша чувствует её взгляд, иначе и быть не могло, но по какой-то причине он не желал поворачиваться к ней лицом. Первое, что пришло девушке в голову это то, что гонец боится – принцесса узнает его. Или же он боялся обратного – что не узнает. Среди маро было много тех, кто мог изменять свою внешность за счёт мимики, но, по-видимому, этот мальчик к ним не относился. Ранее, во дворце, Иону подобное поведение просто не заинтересовало бы, но сейчас, когда они уже два часа, как отъехали от Нан’Оро, девушку это волновало, если не сказать нервировало.
Молчание становилось всё более и более гнетущим, но Иона, боясь сказать какую-нибудь глупость, предпочитала не заводить разговор первой. Она понимала, что рано или поздно ей придётся общаться с этим угрюмым юношей, тем более, что её спина давала о себе знать. С каждой минутой Верховная была всё ближе к мысли, что тело её воспринимает эти семь-восемь часов, как два дня беспрерывной езды без отдыха – оно отзывалось болью при малейшем напряжении мышц. Было тяжело, но она могла только терпеть. Единственным, что её радовало, было то, что сегодня она пропустила обед и ужин. Правда, радовало её это лишь до первого приступа голода, который не заставил себя долго ждать. Услышав, что принцесса ёрзает на коне, молодой человек нарушил гнетущее молчание, прежде чем Иона сделала это сама:
— Госпожа, если Вам неудобно или Вы чувствуете усталость, то, я прошу Вас, сообщайте мне об этом сразу же, – его голос оказался на редкость приятным. – Я не могу допустить, чтобы Вы страдали из-за нашего с Вами путешествия.
— Да хранит вас Свет Диру, гонец. Если мне что-нибудь понадобится, вы узнаете об этом немедля, – услышав ответ, юноша явно успокоился, и Иона, увидев его реакцию, определила, что тот на самом деле боялся какой-нибудь просьбы со стороны принцессы, но спросить был обязан.
Терпеть боль без видимой на то причины было крайне неразумно с её стороны, но воспитание не позволяло жаловаться.
Не в первый раз за этот день девушка была в растерянности, и не знала, что и зачем делает. Иона даже не пыталась тщательно проанализировать ситуацию, а это было ей несвойственно. Принцесса доверяла своей мар, и не могла допустить даже мысли о том, что та позволит своей госпоже совершить нечто безрассудное или недостойное будущей матери наследника. Она считала: раз мар привела её на конюшню, значит, это было необходимо, раз сказала переодеться в костюм гонца – для этого была причина. Верховная не сомневалась в этом ни на минуту. Единственное, что мучило сейчас девушку это то, что она никак не могла вспомнить, о чём её попросила мар перед отъездом и, предаваясь тяжким размышлениям о своей забывчивости, принцесса продолжала смотреть на спину своего спутника, которому столь пристальное внимание члена императорской семьи не доставляло удовольствия – изредка он немного напрягался. Когда девушке, наконец, надоело наблюдать за ним, она решила осмотреть местность, которую они проезжают. И каковым же было её удивление, когда она обнаружила, что они уже давно въехали в лес, который с каждым годом всё ближе и ближе подбирался к городу.
На приёме девушка слышала многочисленные жалобы от купцов на сильное разрастание леса. Жаловались на это и аристократы, имевшие охотничьи угодья в округе. Но массовую вырубку деревьев, которая предлагалась практически всеми обратившимися к императору, позволить не могли. Уже более тысячи лет императорский род соблюдал нерушимый договор, заключённый со служительницами древности, согласно которому лес являлся неприкасаемой территорией. Причины, которая побудила императора Эреаса заключить этот договор, не знал никто. Как никто не знал и того, почему он женился на Илионе, которая создала должность Верховной. В современной Нандиру первая Верховная являлась символом святости и благой силы, но про неё практически ничего не было известно.
Когда Иона слушала жалобы о разрастании, то не знала, какое бы решение она приняла, если бы не было договора, но сейчас, находясь в лесу, девушка понимала, что она, скорее всего, так же, как и Илиона, не хотела бы, чтобы лес когда-нибудь был вырублен под корень, и заставила бы своего мужа подписать этот договор.
Этот лес обладал неудержимой силой. Иногда, когда принцесса смотрела на деревья в радужном саду, который находился рядом с её комнатами, ей казалось, что деревья, что посажены там пусть и живые, но в них нет души. Она никогда не знала, как это объяснить, и потому не обсуждала этого даже с Мартой, но сейчас Иона поняла, что это было за чувство. Когда она разглядывала деревья, стоявшие по обочинам дороги, Верховная видела их души, или, скорее, ощущала их. И это было невероятно приятно. Здесь она чувствовала себя как дома. В этом невероятном лесу всегда было очень много лей, деревьев с тонкой и шелковистой корой, твёрдой словно камень. Иона на некоторое время даже закрыла глаза, пытаясь дотронуться до них, как делала это с деревьями в саду. Но, к её удивлению, когда она попыталась сделать это, души лей улетали от неё и безмолвно уговаривали не призывать их. На секунду ей даже показалось, что они боятся чего-то. И тут же Верховная поняла, чего они боятся.
— Принцесса, Вы что-то почувствовали?
— Почему вы так решили, гонец?
— Раньше, когда я ездил через этот лес, я не чувствовал никаких волнений в Потоке этого леса, но сейчас, я начал различать отдельные слова, – услышав это девушка испугалась, поняв, что именно она, своим резким вмешательством, распылила защиту леса.
— Это не лес. Это мои слова, – быстро сказала девушка
— Ваше Высочество, я нижайше прошу Вас не пользоваться Потоком, пока мы не отойдём на большее расстояние от города.
Следующие несколько минут Иона думала о том, как мог маро перепутать эти живые души со словами Потока. Неужели он решил, что в Железных Леях помещены заклятия? Для неё это представлялось невозможным. Она не очень разбиралась в магии Потока, более того, не обладала способностями к ней, но знала, что чтецы, как их называли, обладали способностью создавать помощников. Но они никогда не имели настолько упорядоченного разума, да и кто смог бы посадить в каждое дерево по помощнику? Принцессе это казалось абсурдной мыслью. Гораздо логичнее было отнести это необычное ощущение на влияние Диру или обычной хоры, которая присутствует во всём. Существа, живущие в деревьях, сливались со своими обиталищами и казались с ними единым целым, что могло объяснить, почему никто раньше не замечал ничего подобного – в империи мало кто умел общаться с природой.
Поражённая красотой леса, Иона не сразу заметила, как они свернули с широкого тракта, который она не сумела как следует разглядеть. Когда они уже сворачивали в чащу, девушка оглянулась на дорогу и постаралась запечатлеть то, что видела. Но вдруг перед её глазами промелькнуло какое-то заклятье. Она впервые в своей жизни увидела, как используют заклятие, и это испугало её настолько, что она чуть не забыла тот прекрасный вид, что хотела запомнить.
По чаще леса они ехали ещё несколько часов, что уже начало угнетать принцессу, но и заставило вспомнить, о чём просила её Марта:
— Да пребудет с вами Свет Диру, гонец.
— Да, госпожа? – напрягся юноша.
— У меня есть к вам небольшая просьба, – молодой человек удивлённо вздрогнул – принцесса просила его о чём-то, не просто говорила, чего она хочет, а просила. Это было неожиданно даже для бывалого маро, что уж говорить о том, для кого это было первое серьёзное задание. Но через несколько секунд он всё-таки очнулся и ответил ей, как подобает.
— Я исполню любое Ваше пожелание, госпожа.
— Я хочу, чтобы впредь вы называли меня Тарой. И мне хотелось бы узнать ваше имя. Придуманное или настоящее – это не имеет значения.
— Атар. Надеюсь, это имя подойдёт?
— Раз вы назвались им, значит оно уже подошло, не так ли? – на лице юноши появилась улыбка, он был рад, что принцесса поняла его. – Вы ведь не хотите рассказывать мне, из-за чего возникла столь срочная необходимость покинуть дворец?
- Пока ещё не время, Тара, – девушка вздрогнула, услышав своё имя. – Чуть позже вам всё расскажут.
В этот день для Ионы всё было впервые. Она впервые выехала из дворца, впервые уехала из города, впервые увидела лес, впервые ощутила капельку свободы, и впервые её назвали сокращением её второго имени. И, возможно, последнее было для неё наиболее шокирующим. После того, как Атар назвал её по имени, она старалась остаться спокойной, но у неё это не получилось, ведь одно дело попросить о чём-то, а другое – услышать исполнение просьбы. Здесь было всё: удивление, испуг, надежда, новизна, признательность, неприятие, в какой-то мере и гнев, который она ощущала скорее по привычке. До сегодняшнего дня наибольшая близость (или дерзость) проявлялась в словах «принцесса Иона» или «госпожа», но никто даже не смел произнести «Тара». Элитар было её личным именем, которое не использовалось в обиходе, и потому сокращение от него, было более фамильярным, нежели от других частей её имени. Именно поэтому это было для неё двойным потрясением. Девушка чувствовала себя глупо, ведь она сама попросила называть её так, но ничего не могла с собой поделать.
— Ещё совсем немного и мы спешимся. Потерпи пожалуйста, – сказал юноша, переходя на «ты».
Это вновь привело принцессу в замешательство. Она никогда не слышала, как общаются между собой близкие друг другу люди.
— Хорошо.
— И не бойся говорить со мной, иначе дальнейшее наше путешествие будет сильно осложнено, - говорил гонец с трудом. Было видно, что разговаривать с Верховной на «ты» для него сложно.
— Хорошо. Я постараюсь.
Как и обещал Атар, через несколько минут они сделали привал. Спешиться сама она была не в состоянии, и потому молодому человеку пришлось помочь ей. Ноги и спина Ионы сильно болели, но так как воспитание не позволяло ей хромать и показывать, что она испытывает на самом деле, она лишь пару раз сморщилась от боли и как ни в чём не бывало села на землю. Сидение доставляло ей ещё больше страданий, и, поняв, что иначе она закричит на весь лес, девушка легла на траву, не сообразив, что земля сейчас холодная и сначала нужно было постелить что-нибудь для защиты от сырости и влаги. Увидев, что принцесса ещё раз поморщилась, Атар сказал:
— Прости, что не заметил сразу – это ведь твой первый опыт езды на лошади? – с этими словами он подошёл к ней и провёл над ней рукой.
— Что вы делаете?! – воскликнула она, переходя от испуга обратно на «вы».
— Я? – голос у юноши был не менее удивлённый, нежели у девушки. – Я лечу тебя артефактом. И не забывай, ты сама попросила называть тебя Тарой. Прошу впредь не ошибаться, особенно при посторонних. И почему тебя так удивляет, что я хочу вылечить тебя?
— Я не знала, что так лечат… - смущённо ответила она.
— Что?..
— Я не знала, что так лечат.
— Но ведь… Так лечит любой целитель, который работает во дворце. Он должен обладать подобными артефактами…
— Возможно и должен, но ни одного мага ко мне не подпускали, ты, как маро, должен знать почему.
— Маро? Что значит маро? – молодой человек изобразил удивление.
Столь явное притворство возмутило принцессу.
— Нехорошо начинать отношения со лжи. Я же не отрицаю свой титул, не правда ли? Хотя вы и не могли знать меня в лицо. Даже иор Френсис не смог бы узнать меня в таком наряде.
— Вы правы, принцесса. Наверное, правы Вы и в том, что нам лучше не переходить на «ты» столь скоро. Вы будете сбиваться, а это не пойдёт на пользу нашему путешествию. Но мне всё же интересно… Как Вы догадались? Откуда Вы знаете про маро это понятно, но это означает, что Вы также должны знать их всех в лицо, – «Так вот почему он прятал от меня своё лицо», – и должны знать, что я не отношусь к ним. Откуда Вы узнали о моём существовании?
— Прочитала.
— Понятно… И где же Вы это прочитали?
— Не всё ли равно?
— И всё же… Позволено ли мне будет настаивать на ответе?
— За давностью лет я уже забыла и автора, и название. Я прочитала об этом, когда мне было около двенадцати, не думаете же вы, что я помню абсолютно всё, что читала в своей жизни?
— Что же… Раз так, то я, похоже, никогда не узнаю название столь полезной книги, - огорчённо произнёс маро.
— Простите, но я действительно не помню, – якобы смущённо, сказала принцесса, думая, что если она скажет название, то её любимую книгу уничтожат, чего девушка никак не могла допустить.
Чтобы уйти от опасной темы девушка ослабила контроль над своими эмоциями и позволила себе поморщиться от боли, и издала тихий стон.
— Вы сказали, что можете вылечить меня.
— Я не смогу этого сделать, пока Вы не снимете браслет с руки, – произнёс Атар, указывая на тоненькую серебряную ниточку на левой руке Ионы.
— Значит, ничего не получится… - разочарованно улыбнулась она.
— Не беспокойтесь, я всё равно помогу Вам, просто мне придётся пользоваться обычными методами, - сказал ей маро и с сомнением посмотрел на неё.
— Что-то не так?
— О, не беспокойтесь, принцесса, всё в порядке, просто я подумал о том, что Вам вряд ли захочется, чтобы я раздевал Вас, поэтому я пойду и приготовлю Вам травы, а Вы чуть позже сами приложите компрессы… Надеюсь, Вы не возражаете?..
— Не возражаю. Надеюсь, вы не против, если я немного отдохну? – в ответ Атар только поклонился принцессе и отошёл, оставаясь, впрочем, поблизости, на случай, если его позовут.
Пока принцесса лежала на земле, она вслушивалась в то, что происходит вокруг, и впитывала все звуки леса. Пение птиц, живущих в чаще, для неё было настолько же новым, как и все остальные ощущения сегодняшнего дня. Раньше Иона могла увидеть лес только на картинках или живых картах Потока, но настоящий лес был настолько удивительным, что ей хотелось узнать о нём всё. Абсолютно всё. И если до этого она была поглощена рассматриванием деревьев, то сейчас её интересовали живые существа этого леса. Пытаясь ощутить их вокруг себя, пытаясь запомнить каждый звук и каждое движение вокруг, она ещё и отвлекала своё сознание от боли, которую испытывало её тело.
Принцесса уже и не надеялась когда-нибудь увидеть внешний мир, сведения о котором она искала с такой неутолимой жаждой. Наверное, именно в тот момент, когда девушка лежала на земле и слушала лес, она поняла, что книги – это лишь тени настоящего мира и по-настоящему можно представить что-либо, читая их, только если ты видел и чувствовал это когда-либо. Бывало, конечно, что ей казалось, будто сквозь книги она может увидеть всё, что описывается в них, почувствовать запах, услышать звуки – увидеть воспоминания автора. И такие моменты для неё были просто сказочными. Но они были так редки… Ведь даже автор, описывающий пейзажи, не всегда видел их своими глазами.
Вскоре вернулся Атар, разжёг костёр и отошёл к седельным сумкам, чтобы достать травы. Только сейчас Иона поняла, что в лес он ходил не за ними и отнюдь не только за хворостом, но зачем – это осталось для неё загадкой. Пока маро разбирал ингредиенты для компресса, принцесса наблюдала за ним. Поняв, что девушка знает кто он, молодой человек перестал прятать лицо, что, впрочем, ничуть не облегчало попытки Верховной разглядеть его – вокруг было темно, и было сложно распознать хоть что-либо. Девушке оставалось только дожидаться утра. Она была больше чем уверена, что где-то слышала голос маро, и потому ей было так важно увидеть его лицо.
Наконец, юноша нашёл, что искал и, стараясь как можно меньше шуметь, начал готовить травы. Как только он начал их растирать, по поляне разнёсся приятный аромат, что очень удивило Иону – такой запах может быть только у свежих трав. Внезапно, он изменился – стал резким и неприятным. Принцессе стало дурно. Но вскоре этот эффект исчез и девушке стало намного легче, прошла даже преследовавшая вот уже несколько дней головная боль. Вскоре, она заснула, так крепко, как никогда ранее.
Как только принцесса заснула, к полянке осторожно подошёл мужчина, окликнул Атара и начал о чём-то шептаться с ним. Посторонний человек, если бы он смог подойти к месту привала, скорее всего, не только ничего бы не услышал, но и не увидел. Средний умел скрывать всё.
Глава 6. Немного о Среднем
Давным-давно, когда Средний был маленьким мальчиком, в стране, в которой он жил, был голод. Это было страшное время. Голод продолжался уже более года.
Умерших было так много, а сил у людей так мало, что тела выбрасывали в реки, оставляли в лесах или сваливали в общие могилы. Только в самом начале проводились положенные похоронные ритуалы, так как жрицы тоже умирали от голода.
Вскоре пришла новая волна мора, ещё более страшная, чем прежде. Началась эпидемия. Стольких смертей не помнил ни один старожил. О таких потерях не говорила ни одна летопись. Люди умирали целыми селениями, а города стремительно пустели. Яростнее всего смерть буйствовала на юго-востоке страны. Шаньяр, ближайшая соседка Анжении, так и не опомнилась от потерь.
Болезнь была похожа на холеру, но не была ею. Это было нечто иное, настолько страшное, что осознать это простому человеку было бы невозможно, и не нужно. Внешние признаки, основные симптомы – в первые часы-дни всё совпадало, но дальше... У ещё живых людей начинала слезать кожа, оголялись нервные окончания, плоть начинала быстро загнивать, и человек испытывал ужасающую боль, прежде чем умереть. В то время в Шаньяр было мало университетов, а ещё меньше было факультетов целителей, но всё-таки были врачи, обучавшиеся в других странах. Были и учёные, которые специализировались на изучении различных болезней. Они предположили, что болезнь передаётся через воду. Но это оказалось неверным. Кипячение воды и дезинфекция не помогли – люди продолжали заражаться. Тогда даже самые талантливые врачи опустили руки, и в стране началась паника. Жуткая и ненасытная. Та, которая превращает людей в чудовищ. Люди боялись заразиться и оттого сжигали или засыпали известью целые города. Люди начали хоронить живых. Начали хоронить здоровых.Ведь были в городах и сёлах те, кто не заболел, кому и не грозило заболеть. Их было мало, но они были. И их, так же, как и остальных, сжигали, заливали известью, а потом… Потом стали проклинать палачей, тех кому поручали делать это. Так люди нашли того, кто будет отвечать за их грехи. Как только палачи заканчивали свою страшную работу, жители закидывали их камнями, а потом кидали в них горящие ветки, чтобы даже следа заразы не осталось на этой земле, но это не помогало. Тогда вымер юг. Там не осталось ни животных, ни людей – никого…
Кроме одного мальчика. Маленького и несчастного, страдающего от обезвоживания и голода. Мальчика когда-то звали Василёк, но он уже и забыл об этом, да и глаза его давно сменили цвет. Его ярко-голубые, почти синие, глаза стали серыми. Именно тогда он научился быть «средним» - умение быть незаметным спасло его, его страну, а затем и другие страны.
Возможно он продолжал бороться, потому что так и не оставил надежду остановить безумие, творящееся вокруг. Возможно, из-за инстинкта самосохранения, но главное, что ему удалось это сделать. Мальчику восьми лет от роду удалось то, что оказалось не под силу никому. Он понял, что деревни и города заражались в один и тот же момент, в тот момент, когда в селение входил старик. Этот старик, которого не замечал практически никто, выглядел очень странным. Он казался будто сотканным из воздуха, его даже можно было бы принять за привидение или за Смерть. В первые секунды, увидев его, Василёк так и подумал, но Смерть, да и привидение, не могли выглядеть такими живыми, такими жестокими и властными.
Когда мальчик понял, что этот мужчина не собирается забирать его на тот свет, то он стал следить за ним. Тогда он понял, что выживают только те люди, которые могут видеть этого человека.
Когда Василёк заметил это, то тут же отправился в столицу. На подходе к ней стояли стражи, которые не пускали в неё никого, чтобы зараза не вошла в город, но мальчик был очень ловким и умел быть незаметным, поэтому смог пробраться в город, а затем в главную больницу.
Сначала его из страха, что он мог быть заражён, чуть не убили, услышав его рассказ, но, к счастью, мимо комнаты дежурного проходил главный врач, бывший умным и проницательным человеком. Мужчина выслушал мальчика. Попросил повторить рассказ несколько раз, а затем побежал в академию магии, прихватив ребёнка, так как понял, что болезнь была магической природы.
Василька, как единственного, кто точно видел мужчину, использовали, чтобы найти того, кто распространяет заразу.
После того, что мальчик пережил, он перестал быть Васильком. Он вообще больше никем не был. Он потерял своё имя, а нового так и не приобрёл. Мальчика, который помог спасти свою страну, забыли и стали называть Средним.
Глава 7. Точка отсчёта
Наступило утро. Иона приоткрыла глаза, потянулась и тут же поняла, что всё её тело затекло, а на руках и ногах появилось несколько синяков, которые она поставила во сне. Прислушавшись к себе, девушка с радостью обнаружила, что спина практически не болит, хотя ноги ныли сегодня ещё сильнее, чем вчера, боль была уже не такой острой. Немного подумав, принцесса пришла к выводу, что за это можно благодарить Атара и его травяные компрессы… Вспомнив про них, принцесса поняла, что никаких компрессов вчера не получала – она заснула до того, как Атар приготовил их. Решив, что это действие трав, девушка успокоилась и решила, что пора вставать. Иона села и поняла – никакого чуда не произошло, спина не болела только потому, что она лежала.
— Доброе утро, принцесса, надеюсь, Вам понравилась Ваша первая ночёвка в лесу? – спросил гонец.
— Жёстко и неудобно, но, как ни странно, я выспалась. Травы, что вы вчера жгли, усыпили меня, несмотря на боль. И я должна поблагодарить вас за это – если бы не вы, радих Атар, то я вряд ли бы заснула, – искренне поблагодарила его принцесса. – Я бы хотела попросить вас приготовить мне травяные компрессы, про которые вы говорили вчера.
— Конечно, принцесса, всё будет сделано.
— Благодарю вас.
Верховная понимала, что разговаривает с Атаром слишком сухо, но она не знала, как ей положено вести себя в подобной ситуации.
Следующие несколько минут Иона смотрела на молодого человека, который сидел к ней спиной. И она так пристально наблюдала за ним, что тот повернулся, и тогда принцесса ахнула от удивления – это был не тот юноша, с которым она уезжала из города, это был Средний.
- Вижу, Вы узнали меня, принцесса, – огорчённо вздохнул маро. – Правда, именно этого я от Вас и ожидал. Атару пришлось ненадолго вернуться в замок, мы с Вами подождём его ещё немного и пойдём. Не переживайте, всё будет хорошо.
— Вы предполагаете, что что-то может случиться?
— Надеюсь, что нет. Я проверил местность – никаких опасностей быть не должно.
— Что ж, раз так, то может вы расскажете, для чего мне пришлось так спешно покидать дворец?
— Вы правы, Ваше Высочество, пришло мне время рассказать Вам кое о чём. Только прошу в будущем больше не заговаривать о произошедшем.
— Как скажете, маро.
— Вы должны исчезнуть…
— Я должна умереть?
Спокойствие и покорность звучали в голосе принцессы, и это заставило Среднего похолодеть.
— Нет, что вы, – успокаивающе сказал он. – Вы должны исчезнуть, как принцесса. Вас не должны найти, именно поэтому я с Вами. Император не знает об этом, и я надеюсь не узнает ещё долгое время. Атар и я поможем Вам уйти.
— Для чего я должна исчезнуть?
— Когда-нибудь Вы и сами поймёте это, а сейчас мне просто не хватит времени рассказать обо всём.
— Я больше никогда не вернусь во дворец?
— Зная Ваш характер – Вы скоро привыкнете к новой жизни, так что Вам не о чём беспокоиться…
— Будем надеяться на это.
— Главное, слушайтесь Атара, он хорошо подготовлен и не позволит Вам пропасть.
— Я поняла. Мне остаётся только смириться с этим. Что будет с Мари и мар Мартой?
— Не беспокойтесь о них, Его Императорское Величество лично отослал мар Марту незадолго до побега, а Мари никогда не будет заподозрена в тайной работе, для этого она слишком затянута в женские интриги двора. Изображать скудость ума у неё получается прекрасно с самого детства. Так что прошу Вас не волноваться за них.
— Значит, Мари знала о них.
— Почему же Вы не спрашиваете про Марту, Ваше Высочество?
— Потому что мар не может быть не посвящена в подобные замыслы, – улыбнулась принцесса. – Так что же о Мари? Она знала?
— И да, и нет. Она знала ровно столько, чтобы суметь подготовить всё для Вашего ухода.
— Я подозревала, что моя придумка про влюблённость была нужна Мари, но предпочитала думать, что это лишь моя идея.
— История была нужна, Вы правы, только из-за малой осведомлённости была выбрана неправильная жертва. Точнее, была выбрана наиболее неудобная жертва.
— Вы имеете в виду, что маркиз причастен к этим событиям?
— Я надеялся на Ваше понимание.
— Что же, я могу предположить круг лиц, что замешаны в этом, но мне до сих пор неясна общая цель заговора.
— Признаться честно, принцесса, нам бы хотелось, чтобы это и дальше оставалось для Вас тайной. Так будет безопасней для Вашего Высочества.
— Оказывается, моя новая жизнь не будет так уж сильно отличаться от прежней, – грустно улыбнулась Иона. – И под каким именем я должна жить дальше?
— Вы можете выбрать сами, госпожа.
— Думаю, имя «Тара» подойдёт?
— Вы правильно сделали, что выбрали сокращение от своего имени – так Вам будет легче откликаться на него. Но имя «Тара» для девушки с Вашей внешностью не подойдёт. В народе дочерей с редкой внешностью называют редкими именами, а Тары встречаются чуть ли не в каждой деревне. Может быть, Вы согласитесь на Литу?
- Хм… А имя Элитар встречается в городах?
— Нет, поэтому Вам придётся придумать другое полное имя.
— Литания?
— Это имя аристократки, - усмехнулся маро.
— К моему сожалению, в библиотеке дворца нет списков имён, а если и есть, то только имён знати.
Средний ненадолго задумался
— Тогда предлагаю Вам оставить Литу полным именем и говорить, что Вас назвали так из-за схожести с принцессой цветом волос.
— Хорошо, меня это устраивает. Думаю, что смогу откликаться на это имя. Оно похоже на то, что я придумала в детстве для… Впрочем, это неважно.
Девушка немного помолчала, привыкая к новому имени.
— Когда и куда мы пойдём, и какие между нами будут родственные связи?
— Выезжаем на закате. Спина будет Вас сильно беспокоить, но я прошу потерпеть, необходимо уйти как можно дальше от Нан'Оро. Вы будете исполнять роль моей любимой племянницы, которую я везу домой в деревню Зелёные Дубки, что расположена на юге страны. Атар Ваш сводный брат, ему двадцать три года, холост, потому он решил поехать с нами к троюродной бабке, известной свахе, что живёт в Житка́х. Житки расположены на юго-востоке. Сватовство провалилось, потому настроения у нас и нет.
— Разве не слишком молодо выглядит Атар для двадцати трёх лет?
— На нём будут чары.
— Кто из родителей жив?
— Жив отец. Мать умерла четыре года назад. Из кровных родственников остались только троюродная бабка, да дядя с тётей. Отношения с мачехой у Вас хорошие, так как мать Вас при жизни своей поколачивала, а мачеха ни разу даже и не притронулась. Лет Вам не восемнадцать, а семнадцать, только-только на выданье. Отец для богатого жениха бережёт, потому и воспитаны хорошо, да разговариваете не по-деревенски. Выглядите Вы как раз не больше, чем на семнадцать лет, так что проблем возникнуть не должно. Вы всё запомнили или мне лучше повторить?
— Я запомнила. Только как мне Вас звать?
— Называйте «дядюшкой Сычом». В этой деревне меня называют именно так. Они знают почему, поэтому спрашивать не будут.
— Хорошо. Не могли бы Вы приготовить мне что-нибудь от боли, пока радих Атар не вернулся из замка?
— Ваше желание для меня закон, Ваше Высочество, - сказал Средний и тихо удалился.
Ненадолго Иона осталась в уединении. Это было такое странное и непонятное для неё чувство, что на некоторое время она ощутила панику. Когда она была с Атаром, она знала, что маро не рискнёт отойти далеко, но Средний мог уйти хоть на другой конец леса. Иона с самого детства помнила, с какой скоростью передвигается маро императора, и понимала, что он может уйти сколь угодно далеко от места их стоянки и от костра, который до сих пор горел посреди поляны.
Принцесса за всю свою жизнь ни разу не оставалась по-настоящему одна. В одиночестве – да, одна – никогда. Её нельзя было назвать необщительной или угрюмой по своей натуре, но жизнь во дворце оставила определённый след на её характере. Она стала очень замкнутой и привыкла находить радость в тех вещах, которые для обычного человека представляют собой не что иное, как скуку.
Вскоре, не дав прочувствовать эти непонятные ощущения, вернулся Средний и выдал Ионе обезболивающий сбор, благодаря которому она почувствовала себя гораздо лучше. Увидев на лице своей подопечной облегчение, он улыбнулся и немного расслабился.
Внезапно Средний вскочил на ноги и тихо приказал принцессе: «Бегите!» После чего указал на юг, а сам ушёл в противоположную сторону. Как только он скрылся за кустами, оттуда послышался крик, и Иона, не желая дожидаться прояснения ситуации, схватила остатки отвара, сумку, в которую так и не удосужилась заглянуть, и побежала куда указал Средний. Принцесса бежала так быстро и ловко, будто всю жизнь посвятила бегу.
Она бежала практически бесшумно, лишь чуть слышно задевая землю ногами и легко отталкиваясь руками от деревьев. Но для людей, которые гнались за ней, это не имело значения, они могли обнаружить её по аромату, по теплу, что она источала и самое главное – по её сути. Ведь это были Волки. Специальный поисковый отряд Его Императорского Величества, половина которого была, в знак примирения отослана королю Артии. Увидев один раз, они могли найти человека в любом уголке империи по одному лишь его образу. Мало кто мог укрыться от них. «Даже маро императора не смог справиться с ними!» – думала Иона, слыша за собой лёгкие шаги.
Страх накатил на принцессу. Жуткий, животный страх. Ведь она узнала их, Волков, по характерному шлейфу Потока, который соединял их. Люди, переставшие быть людьми. Они пугали её, и оттого она бежала от них, как от смерти. Иона не знала, из-за чего она должна бежать, но ощущение опасности, которое витало в воздухе, заставляло её мчаться всё быстрее и быстрее.
Деревья. Деревья. Кусты. Овраг. Деревья. Кусты и снова овраг.
Она спотыкалась, падала, но снова вставала и бежала изо всех сил.
Она боялась не успеть спастись.
Она боялась исчезнуть.
Она боялась больше не быть.
И этот страх был настолько силён, что она даже не оглядывалась по сторонам. Настолько огромен, что она могла смотреть только вперёд. Никуда больше. И вот вдалеке блеснул свет. В душе затеплилась надежда и… Обрыв.
Нога подвернулась. Принцесса не успела остановиться. Не успела схватиться за кусты. Упала в пропасть.
Ни один звук не нарушил тишину леса. Лишь движения преследователей, что ещё не добежали до рокового ущелья, и широко открытые от ужаса глаза принцессы, безмолвно падающей в бездну…
Окончание предыстории
Этот год был назван Годом Утраты. Прощальный ритуал принцессы был прекрасен. Весь Нан’Оро был укрыт удивительными цветами, названными в честь неё. Народ горевал.
Никто не знал ничего о принцессе, но девушка, именем которой творились только благие деяния, не могла не оставить следа в душах людей города. В День Траура у храма, в котором провела практически всё своё детство Иона, выросла огромная очередь из простых жителей, которые хотели почтить её память. Все знали, что только благодаря силе и жертве принцесс этот город стоял и стоит. Только принцесса Нандиру могла быть Верховной. Ни одна жрица храма Видящих не могла её заменить.
И… У любви жителей города к принцессе было ещё одно основание. Никто не знал, каким образом и почему это происходило, но каждый раз, когда в Нан’Оро рождался ребёнок, в доме, где раздавался его первый крик, появлялся дух принцессы, который улыбался и безмолвно благословлял младенца. Сначала появлялся дух девочки, а потом, вместе с тем, как росла принцесса, появлялся дух подростка и девушки.
Ни в одних анналах города не было записей, говоривших о том, что это происходило ранее, и потому принцессу Иону стали воспринимать как воплощение Богини. Ей практически поклонялись.
Именно поэтому потеря её была столь большим ударом для всех.
Но никто из тех, кто горевал, не знал настоящую принцессу. Для всех она была скорее символом Веры и Добра, а не человеком. И это хорошо. Потому что она сама мечтала об этом.
Часть 2 Глава 1. Настоящее. Поступление
Жизнь прекрасна, и никто не может с этим поспорить, а тот, кто утверждает обратное, не сможет привести достаточно убедительные доводы, чтобы доказать свою правоту. Нет, конечно, иногда жизнь кажется ужасной и отвратительной, но само её наличие делает её самым прекрасным чудом. Именно такие мысли занимали юную Ивону, которая шла босиком по обочине дороги, что вела к маленькому городку.
Дорога эта шла в академию Артии, самое лучшее учебное заведение во всей стране. Обучали там различным предметам: кулинарии, рукоделию, манерам, выездке лошадей, фехтованию, борьбе, математике, врачеванию, а также ещё многому другому. В академии или Школе, как её ещё называли, мечтали оказаться многие юные леди и юноши. Но попасть туда мог отнюдь не каждый. Здесь не играли роли ни деньги, ни положение в обществе – важен был лишь талант; какой и к чему знали только учителя. Многие из них путешествовали по разным странам в поисках учениц и учеников. Преподаватели, стараясь быть незаметными проводили известные только им испытания, а затем появлялись на пороге дома, в котором жил будущий ученик, чтобы поговорить с родителями и ребёнком. Учитель давал две недели на размышления. Большинство соглашались сразу же, не дожидаясь истечения срока.
Именно в это загадочное место и направлялась Ивона, девочка которая была ничуть не менее интересной, чем сама академия. Других учеников туда и не приглашали.
Это вычурное имя – Ивона, как ей говорили в деревне, было придумано родителями девочки в надежде, что когда-нибудь они смогут выдать её за богатого купца, но, к сожалению, их планам вряд ли суждено было сбыться – ученицы Академии редко выходили замуж даже по любви.
На вид это была тринадцатилетняя девочка с довольно неказистой фигурой и детским личиком, которое, впрочем, не было лишено очарования. У неё были длинные золотые волосы и огромные зелёные глаза, кожа её была молочно-белой, что делало её схожей с принцессой Нандиру, как представляли ту простые жители (о чём ей неустанно твердили соседи), только она была младше и явно не отличалась благородным воспитанием.
Совсем скоро её путешествие должно было закончиться – до школы оставалось лишь несколько часов пути, и этот факт поднимал настроение ещё больше.
Внезапно перед девушкой возникли странного вида мальчишки. Один из них, по-видимому, главарь их шайки, противным голосом сказал:
— А ну-ка, парни, посмотрите кто у нас здесь – маленькая девочка! Интересно, и куда же идёт по нашему городу эта маленькая чистенькая зазнайка?! – повысил он голос, призывая своих друзей подыграть ему.
Ребята глупо заугукали, дразня девочку.
Будущая ученица Школы осмотрела себя в недоумении – какой-какой, да только чистой она после многих дней пути точно не была.
— Я не думаю, что обязана сообщать вам это, – мило улыбнувшись, ответила Ивона.
— Вы слышали, что она говорит? А мы думаем, что лучше бы тебе сказать нам это. Да, парни?
В ответ послышались одобрительные выкрики.
— Видимо, у нас разные точки зрения на этот вопрос, – снова улыбнулась девушка.
— Неужели эта девочка не скажет нам даже своего имени, а?
— Да, не скажет. У меня совсем нет желания продолжать наше знакомство.
— Ишь ты, вы только посмотрите на эту «богатенькую»! Сама своими лохмотьями людей пугает, - продолжал работать на публику главарь, - а какие словечки-то использует! Может нам её проучить, а?!
— Да! Да! – послышалось со всех сторон и к девушке потянулось несколько мальчишеских рук.
— А может быть, не стоит? – раздался тихий голос.
— Что?! – с вызовом вскрикнул вожак и посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Справа от дороги, в тени ближайшего дома стоял мужчина: с виду в нём не было решительно ничего примечательного, кроме повязки на правой руке.
— Может быть, вам стоит пойти по домам? Думаю, помочь родителям – это как раз то чего вы хотите сейчас больше всего на свете, не правда ли? – после этих слов в глазах мальчиков появился страх.
— Да, конечно. Вы абсолютно правы, анар. Наши родители уже заждались, – сказал главарь, и через несколько секунд все мальчишки разбежались кто куда.
Когда местные задиры разбежались, Ивона поздоровалась с мужчиной:
— Приветствую вас, дядюшка Рабден. Я не ожидала, что вы прибудете ко времени поступления.
— Я не мог пропустить твой приход, Ивона, и моё любопытство в кои-то веки сослужило добрую службу. Но, если говорить честно, твоё поведение меня крайне огорчило. Ты провоцировала их вместо того, чтобы успокоить. Это поведение, недостойное будущей ученицы Академии. Впредь не допускай подобного.
— Простите. Этого больше не повторится, – сказала девочка, изображая, что чувствует себя виноватой.
Ей было проще признать свою вину, чем выслушать лекцию о том, как она должна себя вести. Она была обычной деревенской девочкой и не понимала, почему дядюшка считал, что она должна быть юной леди. Рабден даже привозил ей книги об этикете, когда она была маленькой и помогал её родителям находить хороших учителей для неё. В деревне поговаривали, что он её настоящий отец, но Ивона откуда-то знала, что это не так.
— Рад это слышать, – сказал мужчина, проигнорировав её притворство. – У меня есть просьба к тебе.
— Да, дядюшка?
— Я возвращаюсь в Академию.
Услышав новость, девочка подняла голову и светло улыбнулась своему собеседнику.
— Рад, что поднял тебе настроение, Ивона. Когда ты поступишь, тебе придётся называть меня учитель.
— Хорошо, дядюшка Рабден. Вы сейчас направляетесь в Академию?
— Нет, я прибуду туда после испытания.
— Ясно. Мне передать что-нибудь учителям?
— Скажи, что я вернусь и привезу с собой хорошие новости.
— Хорошо, так им и передам. Пусть Свет Диру освещает Ваш путь.
— Достаточно было пожелать мне счастливого пути, - усмехнулся Рабден и, улыбнувшись на прощание, скрылся за поворотом.
Несколько мгновений девочка грустно смотрела вслед своему учителю, а затем продолжила свой путь.
Ей оставалось пройти совсем немного – всего несколько часов пути, но после встречи со сворой местных забияк оставшаяся дорога уже не казалась такой радостной, как раньше.
Наконец, перед девушкой возник громадный комплекс зданий Академии. Когда она подошла поближе к нему, то увидела, что у самых ворот Школы стоят несколько девушек, которые так же, как и Ивона, пришли учиться, и обладали знаками, нанесёнными Потоком, но были и те, что не были отобраны и лишь мечтали о том, чтобы попасть внутрь.
Как только она приблизилась к стене, ворота открылись, чтобы впустить новоявленных учениц. Несколько зевак тоже попытались пройти, но что-то не пускало их внутрь. Ивона приблизилась к воротам, уверенная что её-то они пропустят, но что-то пошло не так: сила, охраняющие ворота, не хотела пускать её, и девушке казалось, что она идёт будто через толщу воды. Со стороны это выглядело так, словно девушка внезапно замерла на полушаге. Никто из тех, кто прошёл до этого и наблюдал за остальными учениками, не мог понять, что же такое случилось, ведь на Ивоне был знак, и настолько чёткий, что его было видно даже новоприбывшим. Девочки, стоявшие в длинном проходе, начали перешёптываться. Но вдруг сзади к Ивоне подошёл молодой человек, положил руку ей на плечо и спокойно сказал: «Значит, это Вы». Услышав эти странные слова, она обернулась и удивлённо посмотрела на говорящего. В тот же момент ощущение давления прошло и сила, не пускавшая её до этого, просто рассеялась. Первое испытание закончилось. В этом году, как, впрочем, и во всех предыдущих, его сдали все, кого отобрали учителя Академии.
Ворота закрылись, и все ученики отправились вглубь школы. Они вышли из прохода и оказались в небольшом ухоженном парке, где замерли в нерешительности. Никто из них не знал, что следует делать дальше, а потому, обведя двор взглядом и не обнаружив никого из учителей, быстро разбились на группки. Только юноша стоял отдельно ото всех. Вскоре к Ивоне подошла смешливая миниатюрная девчушка, которая уже успела обежать всех остальных учеников.
— Привет! Меня зовут Элеанора, я из Анжении, а ты? – не заботясь об этикете, спросила с небольшим акцентом девушка.
— А меня зовут Ивона. Я из Артии.
— Правда?! Как хорошо! Будет легче узнать обычаи вашей страны! Знаешь, что удивительно? Ты единственная ученица в наборе из Артии! Ведь правда это удивительно? Большая часть девочек из Анжении, как и я! – продолжала восторженно щебетать Элеанора.
— Правда? А откуда он? – указала она на юношу, который стоял в тени большого дерева.
— Он? – с горящими глазами переспросила болтушка. – О, это и есть самое удивительное! Он из Нандиру!
— Что? Но это же невозможно! Всем известно о законе, изданном после смерти принцессы Нандиру в прошлом году! Никто не может покинуть страну дольше чем на год! Я даже слышала, что тех, кто не успеет к сроку, могут лишить всяческих званий и земель! Тем более что в Нандиру всегда был Альхейр! Конечно, в университет Нан’Оро легче поступить, закончив школу, но есть люди проходившие вступительные испытания, не имея ни малейшего представления о науке или Потоке. В Нандиру ведь есть свои школы…
— Вот именно! Я подумала абсолютно о том же, – перебила её новая знакомая, – когда он сказал мне, где родился! А когда я спросила его об этом, то он не захотел мне отвечать! А ещё он старше нас! Я думаю, что ему пятнадцать. А может быть, и все шестнадцать! Хотя я сомневаюсь в этом. Но правда ведь это интересно? – шёпотом вещала Элеанора.
— А ты, как я понимаю, любишь всё «интересное»? – засмеялась Ивона. В ответ на её слова девушка покраснела до кончиков ушей и тоже засмеялась.
— Ещё как! Ну что будем любить «интересное» вместе?
— А почему бы и нет? – подмигнула ей золотоволосая.
Раньше Ивона ни за что бы не стала даже разговаривать со столь болтливой особой, как Элеанора, но в этой щебечущей девочке было что-то такое необычное, что она не смогла оттолкнуть её от себя. Несмотря на свою чрезмерную разговорчивость она ощущалась надёжной, поэтому Ивона с удовольствием поддалась веселью.
Пока девочки стояли в сторонке и смеялись, к новоприбывшим подошёл невысокий, чуть полноватый учитель.
— Здравствуйте, наши дорогие ученики!
— Приветствуем вас, учитель! – послышался дружный хор голосов в ответ.
— Я рад видеть вас в стенах нашей Академии. Мне хотелось бы попросить прощения, что никто не встретил вас у ворот, но, думаю, вы все поняли, почему мы не могли прийти вам на помощь в вашем испытании. Вы должны были одни войти в Проход Духов. А теперь, прошу за мной – я проведу вас в Башню знаний.
Как только он закончил свою речь и направился по узенькой дорожке, выложенной мозаикой, в сторону высокой башни из белого камня, ученики отправились за ним. Издалека башня казалась невзрачной, может, даже отталкивающей, но вблизи она выглядела просто прекрасной. Настолько прекрасной, что даже начинала пугать. Засмотревшись, Ивона поскользнулась и начала падать, но юноша, который, оказывается, всё это время шёл позади, подхватил её и тихо произнёс: «Вам следует быть осторожной, принцесса». После чего прошёл дальше. Его слова настолько поразили девушку, что она застыла на месте, не понимая, что этот странный мальчик хотел сказать ей. То ли он смеялся над ней, то ли его слова были искренни. Так она и простояла в оцепенении всё время, пока не увидела, что остальные ученики ушли далеко вперёд. Когда Ивона пробежала мимо молодого человека, догоняя Элеанору, он пристально посмотрел на неё, но тут же отвёл взгляд. Девочка почувствовала, что кто-то на неё смотрит, но, когда обернулась, юноши сзади не оказалось.
В Башне знаний их встретил ректор Академии. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, одетый в добротный артийский костюм, а мантия, соответствующая его положению, была лишь наброшена на плечи так, будто он не считал нужным носить её, что, как узнали ученики потом, являлось чистой правдой – он надевал её только тогда, когда это было необходимо. Его приветственная речь была чрезвычайно малоинформативной: объяснить правила академии было обязанностью учителей, а от него требовалось лишь сказать новым ученикам, что им здесь рады.
Когда короткое вступление было закончено, то к ученикам подошёл ещё один учитель и увёл их, для того чтобы показать комнаты. Спальный корпус располагался в другой части замка, ближе к восточной башне.
Сначала Ивону с Элеанорой хотели поселить в разные комнаты, но после долгих уговоров последней их всё-таки поселили вместе, но с одним условием: они должны будут жить с Рэном, которому изначально эта комната и предназначалась. Спальня была старой ею давно не пользовались, и собирались ремонтировать в следующем году, но из-за того, что в этом году поступило больше учеников, чем обычно, а отдельная комната, в которую его должны были потом переселить, была ещё не готова, несколько месяцев юноше нужно было прожить в старой комнате. Новоиспечённые подруги испытывали по этому поводу диаметрально противоположные чувства: Нора радовалась возможности узнать больше о таинственном юноше, а Ивона явно опасалась подобного соседства.
Вещей у учеников было немного, только Ильза из Анжении умудрилась привезти огромный тюк одежды. Большинство девушек этого набора были из бедных семей, и потому никого не смущало, что по правилам Академии им придётся расстаться с большей частью привезённого ими. Тем более, что на запрещённые вещи денег у них не было, и ученицы чувствовали себя вполне комфортно. Но было в их потоке несколько учеников из богатых семей, которые сразу же объединились и начали делить всех на «достойных их общества» и «недостойных», из-за чего тут же были распределены по разным комнатам, хоть ранее и были заселены вместе. Были и те, что чувствовали себя на новом месте неуютно и сильно скучали по дому, среди них была и Элеанора, что выяснилось, как только троица соседей осталась наедине.
Во время долгого путешествия до Академии девочка уже успела соскучиться по тому, что её окружало дома. Семья, животные, которых она искренне любила. И пусть всё интересное заставляло её прыгать от радости и говорить так быстро, как только возможно, в душе она ещё не свыклась с мыслью о том, что ей придётся жить вдалеке от родины. Ивона, с другой стороны, всегда знала, что она поедет учиться в Академию, поэтому чувствовала себя достаточно комфортно, лишь изредка ощущая смутное беспокойство из-за Рэна, который должен был с ними жить. Каждый раз, когда он смотрел на неё, ей казалось, что он чего-то от неё ждёт, но хочет, чтобы она догадалась сама, и потому молчит.
В коридоре раздались тяжёлые шаги. Затем грохот. Девочки вздрогнули, а Рэн только спокойно вышел в коридор, будто ничего не случилось, и вернулся с частями кабинки для переодевания, которую принесли специально для смешанной комнаты.
Комната, в которой им предстояло жить, была достаточно просторна для трёх человек и состояла как бы из двух частей: гостиной с круглым столом и шестью стульями, и спальни, которая была заставлена кроватями, тумбочками и маленькими столиками для занятий. Все эти предметы мебели были поставлены так, что у каждого из учеников был свой маленький уголок.
Комната располагалась в углу общежития и потому была самой тихой в корпусе и, если открыть ставни, самой светлой.
Раздумья Ивоны о том, какой же просторной была эта спальня по сравнению с той, в которой она жила, прервал шум, раздавшийся из угла комнаты, в котором Рэн собирал кабинку. Петли оказались несмазанными, и скрип был просто невыносим. Поняв, что так он ни за что не сможет соединить все части воедино, не переполошив всех своих соучениц, он осторожно положил детали на пол и отправился за другими петлями или маслом.
Ивона обратила внимание на внешность юноши только когда он подошёл к ним, чтобы сообщить что скоро вернётся: высокий, худой, гибкий, но достаточно сильный, чтобы удержать одной рукой все пять железных секций кабинки. У него были длинные тёмные волосы, заплетённые в косу, правильные черты лица – в общем всё, чтобы быть главным сердцеедом в Школе. Впечатление портило лишь поведение молодого человека и его нелюдимость, которые заставляли девушку чувствовать себя не в своей тарелке. Ещё больше усугубляло картину то, что он был старше всех, кто был зачислен в Академию в этом году. Обычно в школу принимали около тринадцати лет, а ему было не меньше пятнадцати. Лицо у него было юношеское, а движения слишком уверенные, без подростковой неловкости. Он был… Другим.
Понимая, что судить о человеке по первому дню знакомства опрометчиво, Ивона насильно успокоила свою интуицию и стала дальше устраиваться на новом месте.
Прошло ещё пять минут. Девочки уже разобрали свои вещи и решили познакомиться поближе:
— Правда здесь замечательно? Прекрасное место! И с комнатой нам повезло! – начала Элеанора.
— Ты права. Она такая просторная… – мечтательным взглядом обвела своё будущее жилище Ивона.
— Что? О, это не главное в комнате, уверяю тебя! Я жила в комнатах и намного больше этой, – напряжённо ответила ей зачинательница разговора, теряя свой задор.
Ивона удивлённо посмотрела на неё, но та уже снова улыбалась.
— Как думаешь, кто такой этот Рэн? Что он вообще здесь делает? Никогда не думала, что буду в Академии жить в одной комнате с мальчиком, – произнесла она и заливисто рассмеялась.
— Не знаю, но мне как-то неспокойно рядом с ним… Он какой-то странный…
— Ну… Есть, конечно, в нём что-то… Не такое. Но мне он нравится – люблю тех, кого нужно разгадывать.
— Я уже это поняла, – улыбнулась Ивона. – К сожалению, я не очень люблю «разгадывать» людей, тем более людей, которые будут жить рядом со мной в течение долгого времени, так что с этим я тебе помочь не смогу.
— И хорошо! Юношей я люблю разгадывать в одиночестве. Хотя, с твоей помощью я бы справилась намного быстрее, - Элеанора просительно посмотрела на новую подругу.
Ивона рассмеялась и сказала:
— Ладно, уговорила, но потом не говори, что я тебя не предупреждала, что не хочу этого делать. Но почему тебе он так интересен? Да, он молчалив, но если быть честными, девочки здесь тоже не очень разговорчивы. Это из-за того, что он единственный юноша? Да ещё и симпатичный?
— Красивый? – озадаченно спросила собеседница. – Мне он не кажется красивым – слишком мрачный для этого. Но ты права, отчасти, поэтому, но ещё и из-за того, что мне кажется, что я его где-то встречала, но не могу понять где. Может быть просто где-нибудь на рынке видела, кто знает?..
В этот момент в комнату вошёл Рэн, неся в руках маслёнку. В комнате снова воцарилось молчание – девушки ещё не настолько привыкли к своему соседу, чтобы болтать при нём.
Честно говоря, Ивону не очень смущало присутствие в одной комнате с ней юноши – она жила в одной комнате с мальчиками и раньше, когда ездила к родственникам в соседние деревни, но её смущало странное поведение Рэна. Почему он назвал её «принцессой»? Он сказал это, в надежде обидеть её? Или же сделать комплимент? Может быть, он всех девушек так зовёт? Если бы он называл её «принцессой» во всеуслышание, то всё было бы понятно, но Рэн говорил это шёпотом, и потому девочка не могла понять, как себя с ним вести.
Как только Рэн закончил работу, то сразу же, не заходя в кабинку, снял верхнюю одежду и, оставшись в нижних штанах и рубахе, лёг в постель, пожелав то ли самому себе, то ли девочкам, чтобы их сон осветила Илиона-Хранительница. Немного пошептавшись, Ивона с Элеанорой последовали его примеру, исключив, правда, момент переодевания на людях. Когда к ним в комнату зашла заведующая общежитием, все трое мирно спали, забыв погасить свет. Заведующая тихонько затушила лампы и пошла дальше обходить комнаты.
Глава 2. Настоящее. Первый день
Разбудили их рано. Точнее рано, для большинства девочек, но не для Ивоны. Обычно она вставала в четыре утра, поэтому пробуждение в шесть часов было необыкновенно поздним и приятным первым опытом. Наверное, впервые за много лет она могла сказать, что выспалась.
По своей натуре Ивона была соней, но встать в деревне позже было нельзя, поэтому она лишь могла мечтать о позднем пробуждении.
На самом деле проснулась она не в шесть вместе со всеми, а где-то в пять – слишком привыкла к жёсткому распорядку, но после этого, увидев, что никто ещё не встал, она пролежала в кровати до зова, который раздался столь неожиданно и был настолько мощным, что многие ученики повыскакивали в коридор.
Будили учеников не с помощью колокола, а с помощью специального слова Потока, которое пробуждало жажду действия в человеке.
Старшие ученики, которые знали, как будят в первый день учёбы, специально вставали заранее и тайком пробрались в корпус первого курса. Поэтому, когда девочки выскочили в коридор все всклокоченные, в одних рубашках, то увидели от души смеющихся старших. Многие девушки убежали в смущении обратно, стыдливо опуская глаза долу, но Элеанора, обладая живым и бойким характером, сняла тапок и запустила им в стоявшего в первом ряду молодого человека, что вызвало новый приступ смеха – в этот раз с обеих сторон.
В какой-то мере эта шалость помогла младшим ученикам отнестись к начинающейся учёбе с большим оптимизмом и отбросить большинство страхов, которые неизбежно преследуют новичков. А выходка Элеаноры установила пусть и слабенький, но многообещающий контакт со старшими.
Одеваться студентам пришлось быстро, пусть внутренний зов в первый день учёбы и звучал раньше, чем обычно, но и занятия начинались, отнюдь не в восемь тридцать, как в остальные дни. Они начинались в семь часов, так что если ученики хотели успеть позавтракать, то должны были одеться за пять минут и бежать в столовую, дорогу в которую показал им тот самый ученик, в кого так прекрасно попала тапком Элеанора. Последняя сперва пряталась за Ивону и опускала глаза, стыдясь своего поступка, пусть и не жалея о нём. Но молодой человек не держал обиды на столь задорную девочку, скорее наоборот – эта невольная выходка понравилась ему и рассмешила, поэтому, как только ученики сели за столы, то он сразу же подсел к девочкам.
— Привет, как вас зовут?
— Меня Ивона, а её, – она указала на свою подругу, – зовут Элеанора.
— А меня Арин. Я староста четвёртого года, так что если у вас возникнут вопросы, обращайтесь. Я живу в третьем корпусе справа от вашего.
— Так вы… С четвёртого года?
— Да, но это не должно вас пугать. Тем более выходка твоей подруги покорила меня, поэтому ей не стоит смущаться из-за того, что она сделала.
— Вы, действительно, не в обиде на меня? – тихо спросила Элеанора.
— Что ты! Как можно обижаться на первогодок?! Тем более в первый день учёбы. Над ними можно только подшучивать! К тому же бросок был уникально точен! Где же ты практиковалась в кидании тапок? Неужели старшие братья надоедали?
— Нет… Я – единственный ребёнок, – сказала она с небольшой заминкой.
— Правда? А я вырос в большой семье.
— И почему же вы не научились уворачиваться от тапок, летящих в вас? – ввернула Ивона.
— Даже не знаю, что сказать, – якобы задумавшись, ответил Арин, – наверное, потому что именно я был тем, кто кидался всем попадающимся под руку?
— Староста, ты там где? – раздался из-за соседнего стола голос. Молодой человек обернулся.
— Здесь я! – прокричал он и, повернувшись к девочкам, сказал: - Приятно было познакомиться. Если будут вопросы, обращайтесь.
Завтрак девочки заменили разговорами, поэтому первое утро в Школе им пришлось провести голодными, чему позже они даже обрадовались.
Как и все обычные ученики, девочки пришли в аудитории, которые были указаны на бумажках, прикреплённых к внутренней стороне двери их комнаты, но в классе их никто не ждал. «Видимо, сейчас придут остальные», - сказали они друг другу и успокоились. На некоторое время. Когда прошло более двадцати минут они заволновались, а когда уже сорок минут, их охватил ужас. Ивона даже сбегала в корпус и перепроверила номер аудитории – он оказался правильным. Через час недоумение достигло предела, а потерянные в эти моменты нервы восстановить стало невозможно.
Наконец, в комнату вошли два человека, одним из них оказался Рэн. В тот момент, когда девочки увидели его, с неизменно спокойным лицом шествующего к центру комнаты, они почувствовали, что главным желанием этого дня для них будет подсыпать гвоздей в кровать этой бесчувственной дубине.
Следом за ним зашёл маленький, с прелестной лысинкой на макушке человечек. Самой яркой чертой его внешности были, безусловно, руки. Большие и мозолистые ладони он прятал глубоко в рукава одежды, больше всего похожей на монашеское одеяние. Это удивило Ивону, но особого значения этому факту она не придала, Элеанора же так активно сверлила взглядом Рэна, что даже не заметила этого.
— Да пребудет с вами Свет Диру, юнны, – торжественно начал свою речь учитель. - Я приветствую вас в Академии Артии и желаю вам прекрасных лет учёбы в стенах её.
— Да осветит Она Ваш путь, учитель, – дружно сказали девушки и совершили положенный поклон.
— Я рад, что вы дождались моего прихода, юнны, позвольте представиться: Валентин Мироулк, ваш испытатель.
— Испытатель, учитель? – не удержалась от вопроса Ивона.
— О, что такое «испытатель» вы поймёте чуть позднее, – хитро прищурившись, сказал преподаватель.
— Простите мою нетерпеливость, учитель Мироулк, – поклонилась ему Ивона.
— О, прошу вас, не переживайте из-за этого – учителям всегда приятно, когда им попадаются любознательные ученики. Главное, чтобы не любопытные, – усмехнулся он, – а теперь мы начнём наше занятие. Прошу вас, юнна, – он указал на Элеанору, – пройти со мной, а вы, можете остаться здесь, – кивнул Валентин другой девушке.
Ивона, уже было вскочившая, чтобы побежать за преподавателем, села обратно за парту. Рэн же, видя недоумение девушки, сел рядом с ней, думая, что это успокоит её. Но это произвело обратный эффект. В тот самый момент, когда дверь за учителем и её подругой закрылась, окно, бывшее до этого момента лишь чуть приоткрытым, распахнулось и ударилось о стену, отчего она резко обернулась в сторону окна. Вторым порывом ветра, ворвавшегося в аудиторию, выбило стекло из рамы, и осколки полетели в лицо девушки. Рэн, заметив, что окно разбилось, выбросил руку вперёд и, закрыв лицо Ивоны, рванул её другой рукой вниз.
— Вы в порядке, принцесса? – спросил он обеспокоенно.
— Почему вы называете меня «принцессой» ?! Что вам от меня надо?! – вырвалось у неё от шока и бессильной злости. И только через некоторое время она заметила, что на руке у Рэна появились небольшие царапинки. Совсем маленькие, но всё же ранки. И вид выступившей крови стал тем, что вмиг охладило девочку, и, потупив взгляд, она тихо произнесла: «Простите меня». На что юноша лишь улыбнулся и вышел ненадолго из комнаты.
Минуты ожидания длились невероятно долго. Ивона не привыкла сидеть на месте и скучать – ей нужно было двигаться, нужно было чем-то заниматься. Она всегда была непоседой, чем приводила в ужас всех соседских женщин. После каждой её выходки они говорили, что даже нечистая сила с ней поспорить в проказливости не смогла бы. Хотя, конечно, они сильно преувеличивали, на то они и соседки, но, несмотря на показное негодование, они очень любили этого чертёнка. Она напоминала им о прошлом. О том, какими они были когда-то.
Но если в деревне бойкость характера была лишь подспорьем в работе, то в Академии это было скорее проклятием, так как подолгу заниматься сидячей работой ей раньше не приходилось, а думать она предпочитала в движении. Умела она практически всё: доить коров, ткать, косить, колоть дрова, взбивать масло, готовить, мыть полы так, что залюбоваться можно было. Она даже работать по дереву и плести из лозы могла. Правда, не очень умело, так как занималась она этим совсем недолго. С непривычки, первый день в Школе показался ей просто адом.
Элеанора бледная, как мел, вошла в аудиторию. Нетвёрдой походкой она достигла парты Ивоны, села рядом с ней и хрипловатым голосом сказала: «Можешь идти».
Куда идти, Ивона, естественно, не поняла, но, повинуясь порыву, вскочила и выбежала из комнаты. За дверью она резко остановилась и обернулась: Элеанора даже не взглянула в её сторону.
Страх нарастал. Куда ей идти? Девочка несколько раз осмотрела все близлежащие аудитории, но ни в одной из них не обнаружила даже намёка на присутствие учителя Мироулка или же Рэна, который, по всей видимости, уже прошёл «испытание». «Ведь должно быть испытание, раз есть испытатель», - так рассуждала Ивона. И поэтому этот несносный молодой человек должен знать, где проходит это «испытание». Элеанору, пребывавшую в состоянии, близком к бессознательному, она спрашивать о чём-либо боялась и из-за этого бегала по всему флигелю в поисках своего преподавателя или соученика. Неужели она так и не сможет найти их? И проблемы, которые преследуют её с самого начала путешествия, не оставят её и во время учёбы?
Внезапно, пусть это и было не в её характере, она закричала на весь коридор: «Учитель Мироулк!» Когда эхо, наконец, стихло, в конце коридора, будто из ниоткуда, возник преподаватель. Ивона сконфуженно поклонилась и спряталась за маской абсолютной серьёзности.
— Пройдёмте, – сказал он и указал на узкий проход рядом с аудиторией, в которой сидела Элеанора. Раньше девочка не замечала этого коридора.
Что и неудивительно. Коридор раньше был скрыт за гобеленом, который Ивона не догадалась осмотреть. Он был очень узким и неуютным, и напоминал тот, что она как-то видела в заброшенном поместье – там он вёл в маленькую тюрьму. От этого воспоминания Ивоне стало не по себе. Её не оставляло ощущение, что её сейчас действительно приведут в тюрьму и бросят там на годы, слушать звуки пиршеств и вдыхать ароматы вкусной еды.
Ожидание более двух часов, ужасное состояние Элеаноры, разбитое окно, внезапное появление учителя и такое же неожиданное возникновение буквально из ниоткуда некоего коридора – всё это могло испугать кого угодно, даже такую бойкую девочку, как Ивона. Так что неудивительно, что ей на ум пришли ассоциации с темницей.
Шли они недолго, не дольше пяти минут, но и эти мгновения показались девочке вечностью. Что ей придётся делать? Что это за испытание, если её подруга вернулась столь измотанной?
Мысли девочки были прерваны громким стуком. Она не заметила, как они подошли к большой деревянной двери, из-за которой раздавались голоса яростно спорящих людей. Когда Мироулк постучал по ней, в комнате вдруг стало тихо.
Они зашли. Учитель своей привычной походкой, Ивона сгорбившись и пряча глаза, будто боясь увидеть, кто сидит в комнате. В глубине души она надеялась, что там будет Рабден, но разум говорил ей, что этого быть не может, ведь он передал с ней послание. Точно! Послание! Как она могла забыть о нём? С посветлевшим лицом она подняла взгляд и посмотрела на людей, окружавших её: у неё появилась причина не бояться их и этого «испытания». И она заговорила:
— Да, пребудет с вами Свет Диру, учителя, – склонилась она в приветствии.
— Пребудет и с тобой Свет, ученица, – нестройным хором ответили ей.
— Я принесла с собой послание от учителя Рабдена, – тихое перешёптывание придало Ивоне сил, значит, она сделала всё правильно.
— Мы слушаем тебя, продолжай, – перешёл к покровительственному тону Мироулк.
— Учитель просил передать вам, что он скоро вернётся. И принесёт с собой радостные вести.
Вокруг снова воцарилась тишина. Понимание отразилось лишь на нескольких лицах – остальные учителя пребывали в недоумении. Но те, кто понял, выглядели чрезвычайно довольными и уже с интересом взглянули на девочку.
— Ученица Ивона, пройдите в центр круга, – прервал размышления преподавателей голос Мироулка.
— В центр круга? – тихо спросила испытуемая.
— В центр круга.
— Но я не вижу круга… – учителя рассмеялись.
— Просто встаньте перед нами, ученица, – улыбнулся ей учитель Мироулк.
Ивона, мучительно краснея, встала перед учителями и уставилась в пол. Так стыдно ей никогда в жизни не было.
— Итак, как видно из отчёта нашего высокоуважаемого коллеги, вы родились в маленькой деревушке, где помогали своему отцу в работе на полях, всё правильно?
— Да…
— Скажите мне, ваши родители сразу же согласились отпустить вас сюда?
— Да.
— Они не пытались препятствовать вам в этом?
— Нет.
— Почему же?
— Выдался неурожайный год, дела стали совсем плохи, и предложение отправить меня в школу, за которую не нужно платить, пришлось как нельзя кстати.
— О, значит, ваши родители не питают к вам нежных чувств?
— Простите, что?
— Вы говорите, что они были рады предложению учителя Рабдена, значит ли это, что ваши родители не любят вас? - тон, которым был задан вопрос, возмутил Ивону до глубины души. Для неё было тягчайшим оскорблением обвинить её родителей в том, что они не любят её. Возмущение придало ей смелости, и она, наконец, смогла подавить смущение, которое овладело ею.
- Мои родители – благороднейшие люди, пусть и не имеют дворянского титула, потому прошу вас, учителя, больше не оскорблять их в моём присутствии. Как вы могли понять из своего отчёта, я была удочерена после того, как погибли мои настоящие родители. И вряд ли людей, которые приняли меня на воспитание, несмотря на то, что я не родная им, можно обвинить в отсутствии любви. Они вполне могли отправить меня в сиротский дом, – когда Ивона закончила свою маленькую речь и, наконец, отважилась поднять глаза, то увидела, что все учителя улыбаются, глядя на неё. От этого ей снова стало неуютно, и она вновь опустила глаза, вся сжавшись.
— О, не переживайте, юная леди, – со странной интонацией произнёс её испытатель, – мы не собираемся ругать вас за эту тираду. Успокойтесь, пока это ещё не испытание. Но оно начнётся совсем скоро, – повернувшись к нише, что была за ним, учитель Мироулк взял маленькую коробочку оттуда. – Подойдите сюда, ученица. – Ивона молча подошла к нему. – Возьмите кольцо из коробки.
— Хорошо, – с этими словами она прикоснулась к кольцу.
Как только она это сделала, то почувствовала, что вокруг неё стали мерцать какие-то маленькие странные пятнышки. Но, подумав, что это ей только кажется, она отмахнулась от этого своего ощущения и надела кольцо на палец. Это оказалась тонкая полоска серебра с маленькими голубыми топазами, которые были выложены в виде небольшого изображения то ли стрекозы, то ли бабочки и листочков из тёмного чистого изумруда, которые обвивали всё кольцо. Ивона даже загляделась на него, столь красивым, несмотря на видимую простоту, оно ей показалось. И, действительно, с первого взгляда можно было сказать, что сделано оно было мастером высочайшего класса, а камни, использованные в украшении, добыты в лучших месторождениях мира.
- Юнна! Юнна! – кричал учитель Мироулк, но девушка не замечала ничего вокруг – она не хотела отвлекаться от тех ощущений, что испытывала. И лишь когда учитель воззвал к ней в третий раз, она, будто впервые услышав, что к ней обращаются, удивлённо подняла взгляд на учителя. Ещё несколько секунд она чувствовала себя в другом пространстве, но Мироулк подошёл, снял с её пальца кольцо, и спрятал его обратно в бархатную коробочку, и она, перестав витать в облаках, не понимая в чём дело, подняла взгляд на учителя. – Что же, вы прошли испытание, ученица Ивона, можете возвращаться, Пётр вас проводит.
Из угла комнаты вышел молодой человек лет двадцати трёх, поклонился девочке, открыл перед ней дверь, пропустил её вперёд, а затем повёл обратно по коридору.
Всю недолгую дорогу до кабинета, в котором до сих пор сидела Элеанора, Ивона провела практически в прострации – она никак не могла избавиться от тех ощущений, что испытала, когда надела кольцо, один раз она даже чуть было не врезалась в одну из небольших пилястр.
Вскоре показалась дверь класса. Оттуда доносились взволнованные голоса. Когда Ивона вошла в него, то увидела, что комната полна учениц из общежития, а осколков разбившегося стекла нет. Заметив это, она посмотрела на раму, которая разбилась – стекло было на месте. «Как быстро…» - она обвела взглядом комнату, никто даже не заметил, что она вошла.
Сначала девочке показалось, что Элеаноры в классе нет, но через несколько секунд с задней парты раздался звонкий смех. А затем появилась и сама ученица – она что-то поднимала с пола:
— Ивона, иди сюда! – махнула она рукой.
— Хорошо, – откликнулась собеседница, и подошла к последнему столу. Место рядом с Элеанорой, как и следовало предполагать, не пустовало. Вокруг стола девочки собралось по крайней мере пять человек, а те, кто не подошёл, внимательно прислушивались к разговору, который она вела до этого.
— А как твоё испытание? Мне было так страшно! Я даже говорить не могла от страха! Но мне сказали, что это нормально. Да и все остальные испугались не меньше меня! У меня из кольца появилась змея! А у тебя?
— У меня? Ну… – замялась девочка в нерешительности, а затем, немного подумав, выпалила: – Не скажу!
— Правда? – расстроившись, сказала Элеанора, но, решив, что это от стеснения, добавила: – У каждого могут быть свои секреты, так что ладно уж, – якобы смирилась болтушка, про себя зная, что у неё будет время поговорить с Ивоной наедине. И, вообще – они же подруги!
На этом короткий допрос закончился: в класс вошёл учитель Мироулк, который на ещё один год сбросил с себя обязанность быть испытателем новоприбывших учениц.
— Итак, здравствуйте, юнны! – торжественно начал свою лекцию учитель. – Вы с честью прошли своё испытание, и теперь вы готовы к учёбе. Через несколько минут в класс внесут расписание, которое будет составлено для каждой из вас отдельно. Вполне возможно, что вы будете ходить на разные занятия, так как некоторые предрасположены, например, к языкам, а некоторые к точным наукам, но это не означает, что вы должны будете пренебрегать общими лекциями. Общие лекции важны ничуть не меньше, чем занятия, которые назначили лично вам, тем более что, скорее всего, вы будете посещать все занятия, но в разное время и в разном количестве, поэтому будьте готовы к тому, что учиться вам придётся очень много и очень усердно. Конечно, не было ещё случая в истории академии, чтобы кого-то выгнали за неуспеваемость или неподобающее поведение, - при этих словах юнны вздохнули с явным облегчением, – но это не означает, что у нас не существует соответствующих наказаний, – девочки вновь затаили дыхание, – поэтому помните, что устав написан не просто так, и послушайте добрый совет – выучите его наизусть. Это поможет вам не попасть в неприятное или бедственное положение…
Пока Мироулк говорил, растягивая слова, в класс постучались. «О! А вот и ваше расписание, юнны!» – воскликнул он, не закончив свою речь, явно радуясь, что избавился ещё от одной скучной обязанности – читать вступительное слово.
В класс вошёл молодой преподаватель с кипой бумажек, встал у преподавательского стола, положил их на него и начал называть имена учеников. Ивона, задумавшись, чуть не пропустила свою очередь.
Наконец, все получили своё расписание и на минуту в аудитории воцарилась тишина, а затем девочки снова начали громко переговариваться, порой пытаясь перекричать одна другую. Элеанора успевала общаться со всеми одновременно, и лишь Ивона и Рэн молча разглядывали бумажки, которые им выдал молодой человек.
Переждав около пяти первых минут всеобщего возбуждения и переговоров, Мироулк чуть повысил голос и постарался призвать всех к порядку, но, как это случалось у него каждое начало года, гомон лишь усилился. И только когда прошла первая половина занятия, девочки смолкли, поняв по тихому и властному тону, что лучше замолчать сейчас, нежели отмалчиваться потом всё время учёбы.
Остаток вводной лекции был посвящён оглашению основных, обязательных для посещения лекций, а также некоторых факультативных занятий.
Оказалось, что в Академии несметное количество предметов, о которых ни одна девочка за пределами Школы просто и не слышала. Несколько учениц слушали этот список, затаив дыхание, несколько явно скучая, остальные же предпочитали проявлять к учёбе умеренный интерес – ведь всё же это первый день в учебном заведении, о котором они так долго мечтали! Что может быть прекрасней этого дня? Это был последний день искренней, ничем не замутнённой радости, когда ты забываешь о том, что ты пришёл учиться, и даже объём будущей работы и каторжного труда тебя не может испугать. Как можно портить такой день? Так считали все, кто впервые вступал в стены академии, потому что не было среди тех, кому давалось право здесь учиться, кого-либо, кто не хотел бы быть частью Артийской академии.
В приподнятом настроении юнны пребывали не так долго, как на это рассчитывали. Точнее, они чувствовали себя на седьмом небе от счастья лишь до окончания ужина, когда возбуждение от первых лекций прошло, а усталость стала чувствоваться настолько сильно, что большинство юнн свалилось на кровати, даже не расплетя косы, что для дворянок (коими были некоторые из них) было просто вопиющим нарушением этикета. Кто из этих мирно спящих девочек мог подумать, что такое с ними случится?
Не спал только Рэн. Он не привык ложиться так рано, и физической нагрузки сегодняшнего дня ему было мало, чтобы спокойно заснуть. Поэтому, проверив спят ли его соседки по комнате, он вышел из корпуса и отправился на маленькую полянку, которую облюбовал для занятий ещё в прошлый свой приезд.
На самом деле для его занятий много места было не нужно. Все упражнения можно было выполнять, имея в распоряжении всего четыре квадратных метра. Это были упражнения, которые знает практически каждый: отжимания, подтягивание и другие основные упражнения.
Но все они были изменены так, чтобы соответствовать его потребностям: отжимания выполнялись только на руках и в других усложнённых формах, приседал он, стоя на одной ноге, в то время как на другой держал камень, стараясь сделать так, чтобы груз не упал на землю. И, надо сказать, за последние восемь лет камень так ни разу и не упал. Этот молодой человек всегда стремился к идеалу.
Придя на полянку, Рэн увидел, что там его уже поджидает Мироулк.
— Да осветит твой путь Диру, Рэн, – поклонился учитель.
— Пусть Она охранит Вас, учитель, – ответил ему юноша.
— Как же мне приятно видеть тебя, мой мальчик, всё таким же бодрым. Мне даже кажется, что, получив работу, ты стал более разговорчив и активен, нежели раньше.
— Если Вы так считаете, анар, то, значит, это так и есть, – молодой человек выжидающе посмотрел на собеседника. – Вы хотели о чём-то поговорить со мной?
— Ах да! Естественно нужно переходить поближе к делу, тебе же надо поддерживать форму. Итак, о чём же я хотел с тобой поговорить?.. Память стала совсем плоха, ты уж извини, – Рэн сделал вид, что поверил. – Да, точно! Вспомнил. И как я мог забыть. С сегодняшнего дня тебе даётся другое задание. Ты должен будешь охранять её.
— Позвольте уточнить – вы официально даёте мне это задание?
— Да. В данном случае, мне кажется, Рабден одобрил бы смену приоритетов.
— Тогда, прошу вас, провести смену официально. Я не имею права менять задание без его разрешения.
— Что ж, я почему-то так и думал, но может, тогда ты согласен выполнить мою просьбу?
— Если она не будет мешать мне, выполнять основное задание.
— Тогда я прошу тебя – присмотри за второй девочкой. Она чрезвычайно интересна. Я не представляю, где Рабден нашёл её, но она достаточно необычна, чтобы ей требовалась защита.
— Я принимаю Ваше задание, – поклонился Рэн, – Вы разрешаете мне продолжать? – Мироулк кивнул и сел на скамеечку, которая стояла рядом с ближайшим кустом. Рэн, так, будто никто на него не смотрит, начал свой комплекс упражнений.
Учитель восхищённо смотрел на него, потому как сам, будучи округлой формы, с какой стороны ни посмотри, так никогда не мог. Правда, он и не стремился быть атлетом, его тело его вполне устраивало, но он всегда восхищался теми, кто мог достичь физического совершенства. А в том, что Рэн обладал совершенной физической формой, Мироулк никогда не сомневался, и лишь каждый раз всё больше и больше убеждался в этом.
Прошло полчаса. На небе показалась луна. Свет падал на колени учителя, постепенно перемещаясь в сторону полянки, на которой занимался юноша.
Вот луна осветила маленький пятачок, который требовался Рэну для занятий.
Ему осталось выполнить совсем немного – только отработать взмахи воображаемым мечом, представляя его реальный вес и размер. Настоящего меча у него в Школе быть не могло, но это не означало, что он должен был постепенно забывать, как управляться с оружием.
Поприветствовав воображаемого наставника, он встал в стойку и быстро сделал выпад, будто пытаясь пронзить противника насквозь, при этом он держал левую руку за спиной, не давая ей участвовать в практике.
Рэн то кружился, то падал вниз, то резко взмывал вверх. Его движения лились друг за другом, не прекращаясь ни на секунду. Но вот он допустил ошибку. Совершенство прервалось.
Осознав, что он испытывает волнение, которого не должно было бы быть, Рэн сел на землю и начал медитировать, пытаясь изгнать его из своего разума. Выяснение причины он решил оставить на потом и пока не тратить оставшиеся часы сна на копание в своём внутреннем мире. А, может быть, он просто не хотел разъяснять себе, почему его сознание уже много лет не могло успокоиться. Почему он все эти годы не может исполнить Реку не прерываясь.
Успокоив разум, молодой человек встал и заново начал выполнять комплекс. В этот раз он исполнял его гораздо медленнее и спокойнее. Его фигура, под одеждой выглядевшая худой и угловатой, начинала будто бы наливаться силой, ткань рубахи и штанов начала натягиваться, на лбу появилась испарина.
Подошёл миг перехода к перекатам, и он чуть было снова не сбился, когда чрезмерно напряг мышцы ног, но в этот раз он смог заставить воду течь дальше.
Перекат. Подъём. Снова перекат. Всё слилось в единый поток. Река попала в океан. Последний укол и возможность отдышаться. Молодой человек выпрямился, сложил руки в приветствии, поклонился и снова выпрямился.
Его разум успокоился. Рэн впервые смог выполнить этот комплекс до конца, не прибегая к многочасовой медитации.
Вдруг со скамейки, нарушив спокойствие, встал учитель Мироулк, поклонившись в знак уважения к его мастерству. И тихо ушёл, оставив молодого человека в одиночестве.
Снова успокоив разум и упорядочив эмоции, он отряхнулся, подтянул пояс и пошёл в сторону своего корпуса.
Когда Рэн уже подходил к зданию, которое на ближайшие несколько дней должно было стать его жилищем, он вздрогнул: на пороге в ночной рубашке, с развевающимися на ветру волосами стояла Ивона. Она смотрела тоскливым взглядом в небо, словно ища кого-то там и не находя. Её руки нервно вцепились в каменную кладку здания, будто пытаясь отломить кусок стены.
Юноша, подумав, что будет лучше спрятаться и понаблюдать за ней, зашёл за кусты, которые росли рядом со входом, не пошевелив ни единого листика, но это не помогло. Девушка вдруг резко перевела взгляд с неба прямо на Рэна. Её глаза были абсолютно пустыми, пугающими. Казалось, что она прожигает его душу этими глазами. Но наваждение скоро прошло. Через несколько секунд юноша понял, что Ивона спит. Она страдала сомнамбулизмом. Всё оказалось очень просто. Пугаться нечего.
Успокоившись, Рэн подошёл к девочке, взял её за руку и повёл в их общую комнату, решив, что, начиная с сегодняшнего дня, он будет каждый день запирать перед сном комнату на ключ, иначе неизвестно куда ещё забредёт эта девчонка. К счастью, в коридоре никого не было – все слишком устали за сегодняшний день. Невозможно даже представить, какие глупые слухи бы пошли про девочку и него, если бы кто-то увидел их вдвоём – он весь вспотевший, и она в ночной рубашке.
Молодой человек уже уложил девочку в кровать, как вдруг раздался громкий всхлип с соседней кровати. Этот звук пробудил Ивону, которую Рэн успел довести до кровати. До полного пробуждения девочки он успел отскочить подальше и изобразить, что он возвращается из коридора. Девушка, наконец, проснувшись, увидела, как её сосед направляется к своей кровати. Его рубашка была абсолютно мокрая от пота.
Ивона с недоумением вгляделась в его фигуру, освещённую лунным светом, чтобы убедиться, что ей не показалось. Что же он такое делал, что взмок?
Ещё больше девушка удивилась тому, что буквально через несколько секунд молодой человек, сбросив мокрую рубаху и, кинув на плечо чистую, пошёл обратно к двери, посмотрев на девочку так пристально, что ей стало не по себе.
Заинтересовавшись, куда же идёт её сосед, она встала, быстро оделась в то, что подвернулось под руку, и, как ей казалось, тихо пошла за ним.
«Куда он может направляться? Может, хочет вымыться? Но ведь ванны нам ещё не показывали… Может я пропустила это? Нет, не могла я это пропустить! Да и если бы пропустила, то Нора обязательно сказала бы мне об этом. Она бы ещё и заставила меня с ней сходить туда – посмотреть, что там и как расположено, да как украшено. Так куда же он идёт?»
С такими мыслями девочка продвигалась вслед за юношей всё глубже и глубже внутрь корпуса. Она не знала, что Рэн слышит её неловкие движения так же хорошо, как она – стук своего сердца.
Потом Ивона удивлялась, что её потянуло следовать за нелюдимым соседом, ведь она никогда не была очень любопытной и в таких ситуациях, даже если её что-нибудь интересовало, то спокойно ложилась обратно, предпочитая здоровый сон.
Но сейчас она шла за ним. Слишком уж сильно этот молодой человек тревожил её. Все его движения, поступки и действия вызывали у неё беспокойство, именно поэтому ей было так сложно отказаться от идеи посмотреть, что такое он собрался делать полуголым посреди корпуса общежития.
Рэн шёл по гулким коридорам, специально замедляя шаг, стараясь сделать так, чтобы его подопечная не потерялась. В этом лабиринте она могла легко заблудиться, а отговаривать следовать за собой он не собирался, это бы только смутило девочку и ухудшило бы отношения, которые и так были натянутыми.
Молодому человеку не нравилось то, что ему пришлось с самого начала настроить её против себя, но ничего поделать было нельзя - если бы она относилась к нему нейтрально, то он бы не смог управлять её действиями так, как ему, возможно, понадобится.
Спустя некоторое время они пришли к небольшим банным комнатам, которые были устроены рядом с комнатой смотрительницы спального корпуса. Молодой человек прислушался – смотрительницы в комнате не было, поэтому можно было спокойно воспользоваться ванной, не вызывая подозрений.
Убрав с плеча рубашку, он вошёл в первую дверь справа и закрылся изнутри. Ивона осталась в коридоре совершенно одна.
Вскоре на неё напал страх. Она была совсем одна посреди незнакомой части корпуса, своим глупым преследованием, не добившись абсолютно ничего – она не имела представления, что это за комната, в которую вошёл сосед. В первую секунду у неё даже появилось желание убежать и попытаться найти дорогу до комнат первокурсников, но когда первый испуг прошёл, она поняла, что лучше дождаться её невольного проводника. А пока она постоит в нише, которая находилась чуть дальше двери, куда зашёл преследуемый ею Рэн.
Прошло несколько минут, Ивона уже начала изнывать от ожидания, продолжая корить себя за то, что отправилась за малоприятным ей юношей куда-то посреди ночи – глупее и страннее поступка просто не придумать!
Занятая подобными размышлениями девушка не сразу заметила, что за её спиной начали раздаваться чьи-то шаги. Испугавшись, она вжалась в стену, будто стараясь слиться с ней. Но тем самым она лишила себя обзора, и единственное, что ей оставалось – это стоять и со страхом ждать того, кто пройдёт перед ней.
Вдруг шаги замерли. Раздался скрип. Ивона вздрогнула. Снова скрип и стук закрывающейся двери.
Девочка осторожно заглянула за угол – в коридоре никого не было.
Успокоившись, ученица громко вздохнула, и дверь сразу слева от ниши открылась. К огромному счастью Ивоны, она открывалась направо и тот, кто выглянул из открывшейся двери, не мог её увидеть. Воцарилась минутная тишина, а затем раздался возглас: «Странно… Мне показалось, что кто-то что-то сказал…» – Ивона сразу же узнала голос Арина и подумала, что если так и не дождётся, когда выйдет Рэн, то она может последовать за Арином. Он пусть и не отведёт её к комнатам первокурсников, но выведет на улицу, а там уже она сама найдёт путь в спальню.
Пока девушка размышляла над тем, как ей лучше поступить, Рэн, неспешно, мылся, зная, что его подопечная никуда не денется – просто не сможет найти дорогу обратно, так что он мог себе позволить немного расслабиться.
Спокойно ополоснувшись, молодой человек сел на низкий подоконник, который был единственной горизонтальной поверхностью в комнате, и, тяжело вздохнув, погрузился в непродолжительный сон.
Спал он чутко, поэтому шум, издаваемый Ивоной, пробудил его на 15 минут раньше, чем он рассчитывал. А он так надеялся, что у него будет хотя бы полчаса на сон. Но ничего не поделаешь, раз проснулся, значит, пора подниматься.
Ещё несколько секунд он посидел на подоконнике, а затем тяжело спрыгнул с него на пол, взял свежую рубашку со стойки для одежды, надел её и вышел из комнаты – пора было возвращаться в спальню, пусть там ему и не придётся сегодня поспать.
Услышав, как открывается дверь, Ивона осторожно выглянула из своей ниши и тут же услышала:
— Можете выходить, принцесса, – девушка вздрогнула. – Я знаю, что вы здесь. Я бы не хотел, чтобы по пути обратно вы потеряли меня из виду, поэтому, пожалуйста, выходите.
— Хорошо… – тихо проговорила Ивона, от испуга даже забыв возмутиться тем, что он снова назвал её «принцессой», – и тут же покорно вышла из-за угла.
— Прошу вас, следуйте за мной. Я покажу вам дорогу обратно, – абсолютно спокойно, так будто его подопечная не следила за ним, произнёс Рэн.
— Благодарю, – сказала Ивона и встала поближе к нему, испытывая непреодолимое желание прижаться к нему вплотную, так страшно ей было одной в тёмном коридоре. На секунду она даже забыла, как она не любит Рэна. Но лишь на секунду. Вскоре она отошла подальше от него, споткнулась и чуть не упала. Красная от стыда она встала и посмотрела на молодого человека. Взгляд его, как ей показалось, выражал полнейшее презрение к столь неуклюжей особе. Но это ей только показалось.
«Более угрюмого провожатого найти просто невозможно! – думала Ивона. – Хотя, сама виновата, так что незачем обвинять его. Я, наверное, тоже была бы не в восторге, если бы мне пришлось сопровождать девочку, которая следила за мной…»
Пока девушка размышляла об этом, они уже успели дойти до комнаты, а она даже не заметила этого.
Подойдя к своей кровати, Ивона как можно быстрее взяла свою ночную рубашку, переоделась в кабинке и легла спать. К своему собственному удивлению, заснула она практически сразу и проспала до самого зова, который раздался в семь часов.
Глава 3. Настоящее. Учёба
Проснувшись, она поняла, что взяла не свою ночную рубашку, а запасную Элеаноры, поэтому девушка вскочила как ошпаренная, пока подруга ещё не заметила её невольного позора, и побежала переодеваться.
На её счастье, соседку по комнате было сложно разбудить обычным зовом. Проснулась Элеанора только через пятнадцать минут, когда Ивона растолкала её. Всё время, что она будила соседку, девушку интересовали два вопроса: куда уже успел уйти Рэн, и как её подруга умудрилась вчера так быстро встать?
Оба вопроса так и остались без ответа – пора было бежать в столовую.
В этот раз в столовой все трое сели за один стол. Так же, как и вчера, к ним подсел Арин, но разговор не пошёл дальше «здравствуйте» со стороны девушек и «привет» со стороны молодого человека. Ивона была слишком погружена в свои мысли и ночные страхи, а Элеанора потихоньку начала влюбляться в Арина, и потому боялась сказать какую-нибудь глупость перед ним, а серьёзное лицо Рэна, не вызывало желания пообщаться с его обладателем. Поэтому, когда Арин понял, что вести разговор сегодня ему было не с кем, он, попрощавшись, ушёл за стол к своим одногруппникам.
Завтрак второго дня — это не просто завтрак, а последний отдых перед долгой и трудной учёбой в Академии. Для большинства студентов все последующие утренние приёмы пищи являлись скорее неприятным ознаменованием того, что настал новый день и опять нужно учиться, поэтому многие предпочитали на завтрак не ходить – так и встать попозже можно, и доделать домашнее задание, если не успел закончить его вчера. Особенно ясно это ощущали ученики первого цикла, ведь они были так загружены учёбой, что им практически некогда было даже и спать. Отдыхали они в основном во время обеда или ужина. Если у них хватало на это времени.
***
Первый год обучения – самый важный год. Если он пройдёт бездарно, то и все последующие циклы обучения не будут иметь такой эффективности, какую должны иметь. Самое главное – это основы, которые закладываются в первый год и будут потом с учеником всю его жизнь. Будут помогать ему в Пути более всего того, что он изучит в последующие годы своей жизни. Но, к сожалению, осознание этого часто происходило слишком поздно, поэтому Академия фактически принуждала воспитанников учиться в первый цикл так, как это нужно было для полного усвоения материала. Если человек заболевал, то учёба шла к нему.
Именно для этих случаев в Академии в преподавательский состав входили не только учителя, но и их заместители. У каждого из преподавателей существовало как минимум три заместителя.
Обычно ими являлись ученики, недавно закончившие писать свой труд или же начавшие его не так давно. Естественно, это были студенты, умевшие преподавать, которые могли доходчиво объяснить затуманенному болезнью мозгу тему, которая была пропущена его владельцем. Конечно, это не касалось тех, кому было настолько плохо, что они не смогли бы понять и слова из урока.
Учиться в Академии всегда было трудно, но почётно. Конечно, и там находились умельцы, что пытались увильнуть от занятий, но их быстро приводили в чувство, напоминая, что не до конца обученного ученика никто из Школы не выпустит – это было слишком опасно. Так что существует лишь две возможности: жить в крепости вечно или закончить обучение и быстрее выпуститься.
Уже прошло много лет, но система ещё ни разу не давала сбоя, поэтому в её эффективности сомневаться не приходилось. Это, конечно, не означало, что её любили все, кто учился в Академии. Особенно нельзя было сказать об особой привязанности к ней учеников первого цикла, но тут уж ничего не поделаешь, во всех университетах и школах никогда не бывало такого чуда – поголовной любви к учёбе. Всегда находятся недовольные, которые предпочли бы не знать, что такое упорная и трудная работа, когда ты просто обязан выполнять абсолютно все задания всегда и не имеешь права даже прогулять и отлежаться в тёплой постельке.
Если быть честными, то большинство учеников ненавидели свой первый цикл лютой ненавистью. Либо же обходились простой нелюбовью и непреодолимым желанием отлынивать, которое иногда даже пыталось вырваться наружу, но его благополучно запирали в самый дальний уголок души. Но нелюбовь эта жила с ними только во время первого цикла, а потом учёба становилась в радость, да и не требовала таких эмоциональных и физических затрат. Впрочем, она становилась не только менее трудной, но и менее скучной. Намного менее скучной.
На втором цикле уже не было занятий по уставу Академии, законам и законотворчеству, не было и необходимости пытаться сбежать с уроков, которые не нравились – таких не было. Во время второго года обучения каждый из учеников выбирал себе своего Учителя. Хотя скорее лучше сказать, что это Учитель выбирал себе ученика. Не зря на первом цикле проводилось Испытание. Именно тогда и было определено – кто и чем будет заниматься в будущем.
Каждый имеет предрасположенность к тому или иному занятию. Кто-то хорошо поёт, а кто-то прекрасно работает с деревом. Кому-то дан талант оратора, а кому-то судьба подарила возможность рисовать. Но всегда находится тот, кто не хочет быть тем, кто он есть. Или же тот, кто не хочет подчиняться своей судьбе и предпочитает выбирать путь сам. Нет, конечно, если человек не обладает хорошим голосом, он не будет великим певцом, но упорными тренировками он имеет возможность стать хорошим певцом, так почему же не дать ему этот шанс? Каждый имеет право решить, что он будет делать в будущем сам, не прибегая к правилам, которые написали другие люди.
Именно это было основным принципом при выборе будущей профессии в Школе. Из-за этого порой возникали проблемы, но никто из учителей не мог отринуть просьбу кого-либо из студентов. Таким образом, в годы, когда было найдено много мальчиков, были перегружены Учителя боя, а в годы, когда было много девочек из богатых семей – Учителя танцев, вокала, рукоделия, то есть того, что считалось «приличным» в аристократических семьях.
Ивона была одной из тех, кто попытался изменить свою судьбу. Во время своего Испытания она показала способности к словам Потока, но по какой-то причине не желала заниматься этим делом, а предпочла зверолекарство. И всё бы было хорошо, если бы не одна проблема: человек обладающий предрасположенностью к работе с Потоком, необученным был часто чрезвычайно опасен.
Девочку долго уговаривали, и единственное, что помогло преподавателям убедить её выбрать своим путём Поток был тот факт, что в этом случае её учителем будет Рабден, которого она безмерно уважала и любила. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что Потоком можно помочь любому живому существу.
Во время дня выбора Элеанора, с присущей ей жизнерадостностью, очень долго выспрашивала у своей подруги, почему та выбрала именно зверолекарство, но так и не добилась удовлетворительного ответа. На что она обидилась, и девочки две недели вообще не разговаривали, что стало самым удивительным событием для всего цикла.
С Элеанорой всё было гораздо проще. У неё желаемое совпало с действительностью – анализ текста, тайнопись и языки.
Естественно, каждый из учеников учил все предметы, все специальности, независимо от того, что он выбрал, но то, что стало его судьбой, он учил с утра и до самого вечера. Впрочем, этого следовало ожидать, если учесть, что после первого цикла он уже умел работать не покладая рук. И, что самое приятное, это доставляло ему удовольствие, неподдельное удовольствие.
В Академии не было каникул в привычном смысле этого слова. Во время своего отдыха воспитанники продолжали учиться, только было сокращено время, затрачиваемое ими на учёбу, и они получали шанс присутствовать на спектаклях, соревнованиях, концертах, которые устраивали учителя и старшие ученики.
Также в каникулы ученики имели право носить любую одежду, какую они хотели, потому за две недели до летних месяцев швеи получали огромное количество заказов от своего цикла, в большинстве случаев девушек. Правда были и молодые люди, которые хотели показать себя во всей красе.
День выбора проводился во время каникул, и был главным праздником для всех, и именно к этой неделе, когда человек мог изменить своё решение в любой момент, готовились абсолютно все ученики: шили платья и камзолы, разрабатывали новые цвета румян и придумывали фразы для знакомства. Жизнь кипела в Школе как никогда.
Так было и в этот раз. Невозможно описать, насколько возбуждён был первый цикл. Девочки из богатых семей могли позволить себе не шить платья для праздника и были беззаботны, словно бабочки, обсуждая, что из своих запасов, которые они сдали на хранение, можно будет надеть. Тогда как Ивона и другие небогатые ученицы в срочном порядке разбирали ткани, которые приносили в Академию учителя и избранные торговцы, большинство из которых в прошлом сами были учениками Школы. Кому-то везло, и он успевал выхватить любимый цвет, но многие довольствовались тем, что досталось.
Ивона не успела, и ей пришлось использовать для пошива платья нелюбимый ею золотисто-белый цвет. Почему он ей не нравился, она сама никогда не понимала. Нелюбовь к этому оттенку была практически такой же сильной, что и к насыщенному цвету майской листвы.
Элеанора считала это парадоксальным – цвета эти подходили её подруге просто безупречно, и, по мнению девочки, Ивона просто обязана была их носить постоянно.
Самой Элеаноре, по её словам, достался грязно-голубой, который Ивона считала водянисто-голубым. Настолько разные мнения породили споры, что не утихали всё время подготовки. Рэн, пусть и стал более разговорчивым (если можно назвать разговорчивостью употребление около двадцати фраз в день), но арбитром быть отказался, понимая, что девушки на самом деле имеют в виду один и тот же цвет, но из-за разницы в воспитании и образовании, даваемых в странах, в которых они росли, называли одно явление разными именами. Такие споры, основанные не на действительном различии мнений, а на разном восприятии терминов и недостаточном знании языков, происходили между девочками довольно часто и иногда затягивались надолго, но при всём при этом девушки ни разу не ссорились по-настоящему. Рэн же предпочитал не вмешиваться в их отношения.
Рэн, в отличие ото всех, просто взял кусок невзрачной серой ткани и сам сшил себе костюм простого покроя.
Честно говоря, девочки уже смирились не только с тем, что с ними в одной комнате живёт довольно угрюмый и неразговорчивый юноша, который и спустя год не перестал защищать и охранять Ивону, называя её при этом принцессой (чем до сих пор вызывал смятение в сердце девушки), молчать, когда надо (и когда не надо) и помогать в приборке (если быть откровенными, прибирался у них в комнате в основном он), но и с тем, что он, видимо, никогда от них не уедет.
Он и не уезжал, тихо сосуществуя с девушками, которые порой даже и не замечали его присутствия и начинали переодеваться прямо перед ним. В таких случаях он просто отворачивался и ждал, когда последний шорох стихнет, и лишь после этого начинал двигаться по комнате, а подруги даже не обращали на него внимания, они точно знали, что он не станет подглядывать и никогда не причинит им вреда. Конечно, краешком сознания они отмечали, что рядом с ними кто-то находится, но это был лишь самый краешек их сознания.
Праздник, который назывался День Выбора – это не просто один день, это целая череда дней, которая предваряет сам праздник, который не имел чёткой даты, а длился до того момента, как последний из учеников примет своё решение и предстанет перед учителем, под чьим покровительством он будет заниматься оставшиеся циклы.
В этом году дольше всего решала одна «зануда» (как называла её Элеанора) из богатых, которая никак не могла выбрать между учителем этикета и учителем танцев. Все студенты очень злились на девушку, потому что из-за неё никак не начинался праздник. Подготовка затянулась не на неделю, как это обычно бывало, а на две. Учителя уже начали бояться, что новый учебный год начнётся позже, чем это было необходимо.
В Академии никогда не было экзаменов или тестов, которые бы означали окончание какого-либо периода учёбы, как не было и чётких каникул – один год учёбы плавно перетекал в другой, и ученики со временем так привыкали к этому, что начинали ощущать, что просто живут в Школе, а не учатся.
Этот факт во многом облегчал задачу учителей, которая состояла не только в том, чтобы передать свои знания, но и в том, чтобы привить умение учиться.
Наконец, последний выбор был сделан, и началась церемония представления юнн и юннов.
Ритуал, который устанавливает связь между учеником и его Учителем, всегда проходил закрыто, потому что выставлять на всеобщее обозрение свою душу никто из учеников не хотел, а умения скрыть её во время действа у них не было. Именно из-за этого процесс был чрезвычайно долог, и последний ученик порой уходил спать за полночь.
Итак, настало время, все ученики были поделены на три группы, в каждой из которых была установлена очерёдность прохождения ритуала. К огромному сожалению Элеаноры и Ивоны их записали в разные группы. Что, правда, как они выяснили потом, не имело ровным счётом никакого значения, так как во время ожидания своей очереди они могли делать всё, что им заблагорассудится, хоть пытаться залезть на крепостную стену, хоть прыгать на корточках, изображая зайца. Ничем из этого девушки заниматься не собирались, но определённая свобода, которую они почувствовали, им понравилась.
Первой должна была идти Ивона, но и до её церемонии было больше двух часов, так что за это время они успели попробовать всё, что приготовили школьные повара на праздник, переговорить обо всех возможных делах, поучаствовать в конкурсах, потанцевать и попеть песни вместе с менестрелем, который приехал из далёкого Нарала, жители которого славятся не только выносливостью, но и прекрасными сильными голосами.
Когда пришло время для церемонии Ивоны, к ней незаметно подошёл один из студентов старших курсов и увёл в сторону учебных строений. С каждым шагом, который приближал девочку к корпусу, страх всё больше охватывал её сердце. Её то посещали мысли о побеге, то желание отлучиться на несколько минут, чтобы выпить что-нибудь, что стояло на столе для старших курсов, но разум, наконец, победил, и она смогла хоть немного успокоиться.
Они вошли в тот же самый коридор, куда её для последнего испытания вёл в первый день Мироулк. Панический страх снова вернулся. Она представила, что вот сейчас опять она будет отличаться от других, что ей придёт другое, нежели остальным, видение, а этого ей совсем не хотелось. Девочке уже и так уже пришлось врать всему потоку о том, что было с ней во время последнего Испытания, из-за чего учителя, знавшие правду, удивлённо смотрели на неё, не понимая, зачем она скрывает правду. Разоблачать её никто из них, конечно же, не собирался, но сам факт того, что, как ей казалось, над ней смеются все преподаватели, не очень радовал нежную девичью душу, и эта пытка казалась Ивоне бесконечной. Если это повториться и сейчас, она не выживет. Она просто сбежит из Школы. Или расскажет всё как есть, и смеяться над ней будут уже ученики. В четырнадцать лет сложно быть спокойной и разумной.
Когда она и её сопровождающий уже подходили к знакомому ей коридору, ребята увидели, что рядом со входом в него стоит Рабден. Старшекурсник поклонился учителю, пожелал удачи Ивоне и удалился.
— Здравствуй, Ивона.
— Здравствуйте, учитель Микар.
— Не беспокойся об этих глупостях. Когда мы наедине, ты вполне можешь обращаться ко мне по имени. Это не противоречит уставу Академии.
— Лучше я не буду себя искушать. Иначе я могу не уследить за своим языком и назвать вас Рабденом при юннах, а это будет не очень хорошо.
— О, как раз об этом тебе стоит переживать в последнюю очередь – никто не обратит на это ровным счётом никакого внимания, – сказав это, он замолчал, а через несколько мгновений тишины, задумчиво произнёс. – Следуйте за мной, юнна, в место, где пройдёт ваша церемония. А по дороге я расскажу, что это такое.
— Слушаюсь, учитель.
— Итак… Начну я свою маленькую лекцию с вопроса, знаешь ли ты, Ивона, почему церемония называется церемонией единения? И знаешь ли ты, – добавил Рабден, предполагая, что на лице девочки после этих слов отразилось удивление, – что она так называется?
— Нет, учитель.
— Что же, тогда, я думаю, мне стоит это пояснить. Церемония, которую тебе предстоит пройти, называется «церемонией единения». И называется она так неспроста, - они вышли из здания и направились в сад. Цель её заключается не только в том, чтобы открыться своему учителю. Я бы даже сказал, что это скорее нежелательное для ученика последствие, которое иногда чревато проблемами. Главной идеей является момент единения учителя и ученика, который наступает потому, что каждый из участников открывает для себя Поток заново, – вдалеке показалась арка, вход за которую, обычно был запрещён. – Конечно же, есть ученики, как и учителя в Школе, что не умеют управлять Потоком, что, безусловно, вынуждает прибегнуть к помощи третьего лица. Это несколько уменьшает таинственность и закрытость ритуала, но позволяет провести его, как должно. Впоследствии связь, которая установится между учеником и Учителем посредством церемонии, будет помогать обоим в профессиональной деятельности, а также даст возможность знать всё ли в порядке у того или же у другого участника, по крайней мере на территории Школы, – Рабден и Ивона прошли под аркой и, преодолев несколько поворотов лабиринта, оказались на прекрасной полянке, поросшей дикими цветами. – У тебя есть вопросы?
— А как будет проходить само единение?.. – с любопытством спросила девочка.
— Этого тебе знать не нужно. Знание чаще мешает, нежели помогает в таких делах, поэтому, если у тебя нет других вопросов, предлагаю начать. Становись здесь, – указал Рабден на небольшой вытоптанный кружочек рядом с ним. – Вот теперь как раз то, что нужно. Стой и не двигайся. Можешь закрыть глаза.
Ивона так и сделала, поэтому она не видела, как учитель встал метрах в трёх от неё, на другой круг утоптанной травы, раскинул руки и закрыл глаза. Через несколько секунд девочка почувствовала нечто похожее на вибрацию воздуха, и, наконец, решилась открыть глаза. Никакой вибрации не было. Это было лишь её внутреннее ощущение. Её учитель молча стоял, и с первого взгляда юнне показалось, что ничего не происходит, но внезапно она поняла, что вокруг него, как будто бы сгустился воздух, а внутри образовавшейся сферы летают золотые нити, которые будто пытаются его задушить. С непривычки ей привиделось, что это змеи, которые пытаются впиться в Рабдена и она, не осознавая, что делает, с криком «осторожно» вскинула руку. Вдруг Ивону отбросило на спину, а из обращённой к учителю правой ладони вырвались те же змеи, только морды у них показались ей зелёными, а не золотыми. Процесс вышел из-под контроля девочки, а золотые с зелёным змеи всё рвались и рвались из её руки. Но, вопреки ожиданиям юнны, они не причинили ровным счётом никакого вреда не только змеям, которые обвивали учителя, но и ему самому. Они просто исчезали без следа, только коснувшись сферы. Это напугало девочку ещё больше.
С ужасом она посмотрела на своего любимого учителя и увидела, что он смотрит прямо ей в глаза. Когда их взгляды встретились, она услышала, то что страх помешал ей услышать до этого:
«Не волнуйся. Всё проходит так, как и должно. Тебе нечего бояться. Встань. – произнёс мягкий золотистый голос внутри девочки, - Тебе ничего не грозит, также, как и мне. Давай я тебе помогу, – нити отделились от ставшей фиолетовой с красным сферы Рабдена и подняли девочку. – Теперь ты готова. Протяни в мою сторону руку, но не делай ничего, пока я тебе не скажу. Поднимай, – Ивона подняла руку, – а теперь просто подумай обо мне о том, каким ты меня представляешь, и пошли этот образ мне. Не бойся, никто не будет тебя ругать за твои мысли. Просто представь».
Девочка закрыла глаза ещё раз и попыталась вспомнить всё, что она когда-либо думала или говорила про него. Ивоне казалось, что у неё не получится этого, ведь она знала своего учителя так давно, что уже и не помнила, когда познакомилась с ним, но внезапно поняла, что её постепенно начинают наполнять образы из прошлого, а всё тело объято спокойным теплом. Тогда юнна спокойно открыла глаза и посмотрела на Рабдена. Тот стоял всё также окружённый сферой, но цвета её поменялись. С каждым воспоминанием девочки сфера становилась всё меньше и меньше при этом впитывая сцены из жизни ученицы и меняя цвет. Процесс этот продолжался пока сфера не стала второй кожей того, кто её вызвал к жизни. Затем она внезапно начала светиться чистым золотом, снова стала большой, а после распустилась, как цветок миллионом нитей, которые были пропитаны общими воспоминаниями участников ритуала. Эти нити потянулись к Ивоне и нежно прикоснулись к её коже, устанавливая вечную связь между учеником и учителем.
Так девочка и заснула, убаюканная нежным прикосновением Потока.
Глава 4. Настоящее. Происшествие
Годы шли. Девочка выросла и стала прекрасной девушкой, которая с годами только больше становилась похожей на принцессу империи Нандиру, погибшую десять лет назад.
Ивона стала старостой своего цикла, её дружба с болтушкой Элеанорой только становилась крепче, а неприязнь к Рэну пусть и не исчезла до конца, но успокоилась и затаилась где-то глубоко. Одной из причин этого стало то, что Рэн всё реже называл её «принцессой», а также три года назад их расселили в новые комнаты.
В тот день, когда юнна прошла церемонию единения, она думала, что воспоминание о нём никогда не изгладится из её памяти и не померкнет. Но она ошибалась. Прошёл год, затем два, она всё глубже и глубже погружалась в изучение Потока, и то, что произошло с ней тогда, перестало казаться ей таким чудом, каким казалось раньше. Как ребёнок, который воспринимает цветение, как чудо, когда понимает принцип того, как это происходит, перестает верить в чудесную природу этого явления, так и Ивона, узнав то, как работает церемония единения, перестала воспринимать её, как нечто загадочное.
Был конец весны. В Академии царило радостное возбуждение, совсем скоро в Школу должны были приехать высокие гости – аристократы со всего света. И, конечно, Ивона, как староста цикла, не могла не участвовать в этом. Ей поручили подготовку гостевых комнат, над чем она и трудилась не покладая рук.
За подготовкой незаметно пролетела сначала неделя, затем две, потом месяц, а затем, наконец, наступил день прибытия гостей. Торжественная встреча была назначена на два часа дня.
Ивона, почувствовав, что она сделала всё, что могла, остановила лихорадочную подготовку и посмотрела на школьные часы. Было уже двенадцать часов, а значит, нужно как можно быстрее бежать в комнату и приводить себя в порядок.
Для конца весны стояла на редкость жаркая погода, которая доставляла определённые неудобства, если приходилось активно чем-то заниматься, поэтому переодевание было главной целью возвращения в комнату. Элеанора должна была быть там, а Ивона знала, что никто лучше, чем её подруга не сможет подобрать ей платье. Всё-таки, несмотря на то, что в Академии различия в одежде не приветствовались, из-за чего несколько поколений назад была введена форма для всех учеников, девушке не было чуждо тщеславие, а потому ей хотелось принарядиться по такому случаю.
Ивона вошла в свою комнату, но не обнаружила там своей подруги, что чрезвычайно удивило её. Она не нашла Нору, зато обнаружила там Рэна, который сидел на её кровати. Когда девочка увидела его, он тут же вскочил с кровати, схватил её за руку, сказав, что ей «нужно пойти с ним и потащил её из общежития для девочек.
Сначала от удивления она даже не сопротивлялась и сказала «ладно», и просто шла за ним. Но на выходе из здания она резко остановилась, что, впрочем, ей не помогло – Рэн даже не замедлился. Тогда она попыталась узнать у него, для чего он её тащит к Запретному саду. Но ответом было лишь «в академии опасно оставаться». Естественно, подобное объяснение не устроило девушку, но на время она прекратила расспросы. Она не испытывала симпатии к этому молодому человеку, но она привыкла к нему и понимала, что этот холодный, целеустремлённый тип вряд ли будет делать что-либо, если у него нет причины для этого. Но всякому терпению когда-нибудь приходит конец.
Ивона и Рэн шли по Запретному саду уже, наверное, больше пятнадцати минут, когда они вошли в ту часть, которая была запрещена к посещению учащимися. Тогда девушка заволновалась всерьёз. Ещё большее беспокойство её объяло, когда она увидела, что калитка, закрытая обычно (практически все из учащихся когда-нибудь да пытались пробраться внутрь) с помощью Потока, открыта настежь, и они направляются к ней. Но, стоит признаться, отчасти ей была радостна мысль увидеть, что находится там.
Там оказался такой же зелёный и прекрасный сад, как снаружи. За исключением одного. Там росли железные леи. Только высота деревьев, которые по какой-то причине были не больше, нежели иные садовые яблони, была необычной для этих деревьев, именно из-за низкорослости этих лей их не было видно из-за забора.
Запретный сад стал ещё более интересным, когда девушка увидела красивую выстроенную из кирпича арку. Сначала Ивона восхитилась красотой дикого винограда, который обвивал левую часть сооружения, но, когда они приблизились к проёму, Рэн сказал несколько слов на незнакомом языке. В тот же момент девушка с ужасом поняла, что мир в глубине арки начал меняться. Там, за порогом, находился не Запретный сад. Там было какое-то чужое странное место, которого она никогда в жизни не видела даже на картинках. И это место было прекрасно.
По ту сторону расстилалась долина водопадов. Тот мир был невообразимо красив, и это ещё больше испугало её. Испугало настолько, что на несколько мгновений она просто остановилась, и даже Рэн не смог сдвинуть её с места. Вскоре девушка ожила и начала вырываться, пытаясь отнять свою руку у молодого человека, но он был слишком силён. «На руке останутся синяки», – пронеслась в её голове мысль, пока она пыталась освободиться от его железной хватки. Возможно, именно из-за молчаливой настойчивости Рэна нежелание заходить в арку было столь сильным и непоколебимым. Но молодой человек, поняв, что девушка не хочет заходить в арку самостоятельно, подхватил её и уже почти зашел с ней в тот мир, что виднелся в проёме.
В момент, когда Рэн, наконец, вступил за порог, девушка предприняла последнюю отчаянную попытку вырваться – она схватилась за один из кирпичей, который торчал из сооружения, с помощью Потока. И тогда арка не выдержала. Она обвалилась. Но всё-таки вытянула и молодого человека, и девушку в тот мир. Только, к сожалению, арка тоже оказалась в нём.
Последнее, что запомнила Ивона, прежде чем отключиться, оказалось лицо Рэна, который лежал над ней, защищая от падающих кирпичей. И боль.
Глава 5. Настоящее. Водопады
Первое пробуждение Ивоны было медленным и очень болезненным. Её сознание находилось в плену лихорадки, и оттого недолгие мгновения ясности казались размытыми воспоминаниями из далёкого прошлого. Она практически не чувствовала ничего ниже пояса, но зато вся верхняя часть её тела, словно горела от ужасающей боли.
Первым, что ощутила Ивона, когда наконец действительно пришла в себя, было распухшее лицо. Более того она почти не ощущала его – она не могла улыбнуться или нахмуриться. В следующую минуту девочка поняла, что она практически не чувствует не только лицо, но и ноги. Это открытие, как и ноющая боль во всём остальном теле, пробудили её быстрее, чем что бы то ни было. Девушка попыталась встать, но единственное, чего она добилась – это сильнейшей боли. Она тихонько вскрикнула, а затем, постанывая, попыталась лечь чуть удобней, стараясь как можно меньше напрягать мышцы.
Она прекрасно помнила, что её и Рэна завалило кирпичами из кладки, что он прикрыл её, хотя бы частично, от падающих камней. Когда она представила, что бы было с ней, если бы он этого не сделал, ей стало нехорошо, а когда Ивона поняла, что если её состояние настолько плохо, то состояние Рэна должно быть ещё хуже. Затем девушка подумала о том, что, может быть, Рэна убил этот обвал, и её глаза округлились от ужаса. Эти кирпичи вполне могли убить его. А обрушила эту арку – она. Если молодой человек умер, то это она убила его. Ивона тихо заплакала. Конечно, она могла успокаивать себя мыслью, что он сам виноват во всём, и она была бы отчасти права, но Ивона предпочитала быть честной с самой собой. Пусть он тащил её неизвестно куда, пусть не желал отпускать её руку, но с этим юношей она несколько лет делила комнату, она знала, что он ни разу не причинил ей вреда, а если хорошенько подумать, то несколько раз даже защищал её. У Ивоны не было причин относиться к нему с подозрением, и недоверие рождалось только из её глупой уверенности, что Рэн над ней издевается. Более того, он сказал, ей, что в академии опасно оставаться, и у неё не было причин не верить ему. Каждый раз, когда Рэн предупреждал об опасности – он был прав. Да, она не знала ничего о его прошлом, но она и сама не хотела распространяться о своём. Практически никто в этой Академии не спешил рассказывать о своём прошлом, даже девочки из богатых семей молчали. Ну почему, почему она вдруг захотела сопротивляться? Ну что бы он смог сделать? Она ведь уже далеко не первогодка, чтобы не суметь защититься от него! Зачем она начала сопротивляться?! Зачем применила Поток? Тихий плач перерос в рыдание.
— Ну, наконец-то ты проснулась! – раздался знакомый голос рядом с ней.
Ивона испугалась, поняв, что не знает, где она находится, и кто рядом с ней.
— Я уж боялась, что ты вовсе не проснёшься! – девушка ненадолго замолчала. – Я так и думала, что Рабден заставит поселить вас в разные домики, мне кажется, что это его пунктик.
— Ваш голос мне кажется знакомым…
— И как же ему не быть знакомым? Это же я, Миранда!
— Миранда? Но я не знаю никого с таким именем, — испуганно сказала больная.
— Дик! Иди сюда! Похоже у неё проблемы с памятью! – закричала женщина со знакомым голосом, но незнакомым именем.
— Хм… - произнесло лицо, появившееся над пациенткой.
Это было лицо довольно приятного молодого человека лет тридцати, но была в нём одна пугающая деталь – правый глаз мужчины не двигался, не двигался вообще. И не потому, что глаз был вставным – зрачок у него сужался и расширялся, как ему и положено, не двигалось у него только глазное яблоко, при этом у него периодически сильно сводило мышцы правой стороны лица и казалось, что вместе с ними дёргается и глаз.
— Прости, я напугал тебя? Всегда забываю, какое впечатление на людей производит моё лицо в первый раз. Потом ты привыкнешь. Миранда сказала, что у тебя проблемы с памятью. Чего же ты не помнишь?
— Я не помню, девушки по имени Миранда, никого из моих знакомых так не зовут… – неуверенно начала Ивона.
Дик тихонько засмеялся, и его лицо исчезло из поля зрения девушки.
— Ты уже слишком долго живёшь под чужим именем, Миранда, и просто забыла, что раньше тебя звали по-другому.
Мужчина снова встал так, чтобы его было видно и обратился к Ивоне:
— Ты знаешь девушку под именем Эмили?
— Эмили? Так звали мою подругу детства. Но она умерла…
— Она не умерла. Она жива. Но нам было нужно, чтобы её считали мёртвой.
— Я… Что?.. – сказала больная, не понимая, что он такое говорит.
— Миранда, подойди сюда. Ивона не может видеть твоего лица.
Миранда придвинулась к пациентке, чтобы та могла её видеть.
Ивона вскрикнула от удивления, но тут же замолчала, внимательно изучая лицо женщины, которую когда-то знала.
— Это ты… – потрясённо сказала девушка. – Я не верю…
— С тех пор, как ты видела меня в последний раз, прошло уже десять лет. Мне сейчас двадцать шесть, и я уже больше не подросток.
— Я оплакивала тебя. Как это может быть?
— Я… Так было нужно, – произнесла девушка и тут же замолчала, силясь не выдать секретов.
— Я... Не знаю, что и думать… – не веря в происходящее сказала Ивона. – Неужели я всё-таки умерла? Или это бред? У меня галлюцинации? – будто только для себя спросила больная.
— Ей абсолютно точно нужно прийти в себя, – вмешался в разговор Дик. – Лучше оставить её сейчас в покое, Миранда.
Ивона ещё раз попыталась встать и вскрикнула от боли. Слёзы непроизвольно полились из глаз. Это точно не было сном.
— Не смей даже думать об этом! – воскликнула Миранда и исчезла поля зрения.
Через несколько секунд она снова появилась перед девушкой, держа в руках какой-то шарик, который положила на живот своей подруги. Боль сразу же стала терпимее.
— Что со мной не так? - спросила Ивона испуганно.
— У тебя сломаны ноги и повреждён позвоночник.
— Поэтому я практически не чувствую ничего ниже поясницы?
Когда она это произнесла, то увидела, как лицо Эмили замерло.
— Что?! Дик, подвинься! – воскликнула Миранда и, взяв в руку маленькую иголочку, начала тупым концом тыкать в ноги Ивоны. – Ты чувствуешь что-нибудь?
— Да, ты трогаешь мои ноги, не так ли?
— Хватит додумывать, говори честно, ты чувствуешь уколы?
— Уколи меня ещё раз, – Миранда повторила свои недавние действия и, тогда Ивона, немного задумавшись, произнесла. – Я чувствую, что ты трогаешь мою левую ногу, но правую… Я практически ничего не чувствую.
— Я так и знала, – обеспокоенно сказала Эмили. – И почему его нет, когда он так нужен?
— Кого?
— Аскина! Он наш целитель. И не просто целитель – Истинный целитель. Нужно будет спросить Аскена, когда его брат вернётся…
— Ты собираешься спросить его самого про него самого?.. – ничего не понимая спросила Ивона.
Дик тихо рассмеялся и объяснил:
— Аскин и Аскен братья-близнецы. Их имена произносятся одинаково, но пишутся по-разному. Они очень похожи, поэтому многие их не различают. Говорят, что в детстве они были копией друг друга, поэтому родители и дали им такие имена, чтобы никогда не ошибаться. Раньше их это очень раздражало, но со временем они вроде бы смирились. «Спасает от многих неловких ситуаций», – говорят они. Старший брат – Истинный целитель, скоро должен вернуться в наш лагерь. Он сможет помочь.
Ивона немного помолчала, переваривая информацию, а затем с опасением спросила:
— Сколько я уже лежу в таком состоянии?
— Три дня.
— Нора уже, наверное, сходит с ума из-за беспокойства…
— Не волнуйся, ей мы рассказали всё практически, так как есть. Ей даже будет разрешено навестить тебя. Возможно. Хм… Вряд ли.
— Что значит «практически»? И почему «даже»?
— Понимаешь… Нет, давай отложим этот разговор на потом.
— Почему?
— Просто я не знаю, как тебе всё это объяснить. Пусть лучше это расскажет тебе Микар. Я не уверена, что я могу рассказать.
— Не знаешь, что можешь рассказать?
Внезапно девушка поняла, что больше не может воспринимать информацию – её мозг начал отключаться.
— Да. Микар всё расскажет. Он так за тебя волновался, что практически не отходил от твоей постели. Он ушёл только четыре часа назад – на лекции.
— На лекции… – медленно, будто пьяная, проговорила Ивона.
— Да, на лекции, – успокаивающе подтвердила врач, замечая, что её пациентка скоро ускользнёт в сон. - Тебе нужно спать как можно больше, так что закрывай глаза и спи.
— Сон – это хорошо…
Ивона уснула почти мгновенно. Наконец, подействовало обезболивающее, которое ей незаметно ввела Миранда. Ведь она знала, что пусть её подруга и пытается показать, что с ней всё в порядке, но на самом деле ей очень больно.
***
Пробуждение Рэна было ещё менее приятным, нежели у Ивоны.
Из-за того, что он прикрыл своим телом девушку во время обрушения арки, ему в спину воткнулся один из кусков облицовочной плитки, которая осталась от того времени, когда арка была украшена красивой мозаикой. И сейчас молодого человека мучили ужасающие боли, но, конечно, как и всякий маро, он не показывал боли, чем только усложнял работу Миранды, пусть он и не скрывал симптомов, когда его прямо об этом спрашивали. Когда он говорил о своей боли и ранениях, то можно было подумать, что он перечисляет то, что нужно купить.
Подобное поведение она считала его самой худшей чертой, потому что лично ей, как профессиональной целительнице, это доставляло множество проблем. Но что она могла поделать? Только выучить его наизусть. Правда, пока у неё этого не получилось, но это не означало, что она не сможет сделать этого когда-нибудь позже.
Причина её упорства была проста, пусть Рэн и предпочитал этого не замечать – Миранда была влюблена в него. Именно поэтому его холодность угнетала её. Сложно любить человека, который даже не пытается понять значение слова «любовь». Большую часть времени, даже когда он не был на задании, он больше был похож на голема, нежели на человека. Миранда не задумывалась об этом, но скорее всего именно эта черта его характера и нравилась ей больше всего. Постоянность, надёжность, спокойствие. Всё то, чего ей больше всего не хватало в жизни.
Все дни, что Рэн лежал без движения он постоянно «ссорился» с Мирандой. Когда Эмили пришла проведать его после разговора с Ивоной, они повздорили из-за того, что Рэн самовольно снял повязку со своей руки, причём, как он это сделал, врачевательница так понять и не смогла, а пациент не захотел объяснять. Молодого человека же возмутило то, что его и Ивону поместили в разные домики, в то время как он должен был наблюдать за ней всё время. В ответ на это объяснение целительница пробормотала что-то невразумительное по поводу того, что она думает об этом его желании, попутно прокомментировав то, что у неё на уме, когда она вспоминает о таких твердолобых мужчинах, как он. Рассерженная она вышла из комнаты, закончив заново перевязывать его руку, не пожелав больше говорить с ним.
Миранда рассердилась, конечно же, не из-за того, что Рэн такой уж «твердолобый», она рассердилась из-за ревности – иррациональной и ничем не мотивированной, но так присущей всем, кто не видит взаимности от любимого человека. Из-за этой глупой вспышки гнева она ещё долго чувствовала себя виноватой, тем более, что причин для неё просто не было. Она была более чем уверена, что он не воспринимает Ивону как девушку. Она знала, что молодой человек вообще не думает ни об одной девушке, как о женщине, и скорее всего даже не покраснел бы, увидь он Ивону голой, да даже бы в глубине души не смутился. Миранда была уверена в этом.
«Разве я имею право ревновать? – думала она. – За все семь лет, что я его знаю, наши с ним отношения состояли исключительно из ссор и обсуждений деловых вопросов. Зачем я вообще об этом думаю! Я лишь его врач. И больше никто. Тем более это его желание быть с Ивоной скорее бред от лекарств и боли, чем истинное желание», – размышляла Миранда на пути в свой домик.
Внезапно девушка замерла, словно громом поражённая.
А ведь правда… В последнее время Рэн говорит странные вещи. Может статься, что у него бредовое состояние, а она объятая беспокойством за него, невозможностью ему помочь и ревностью, не заметила этого. Не зря же он снял повязку сегодня. Миранда поняла, что ей нужно будет попросить Микара просканировать Рэна.
Миранда грустно вздохнула и пошла дальше.
Целительница, несмотря на свой талант врачевателя, за который и ценилась, раньше была человеком чрезвычайно вспыльчивым и ревнивым. С возрастом патологическая ревнивость немного улеглась, но полностью не исчезла. Миранда стала разумней и спокойней. Если бы не обучение у Рабдена, то она не смогла бы выполнять свои обязанности, как должно, а просто сидела бы в бессильной ярости и молчала, как рыба. До того, как она поступила в юнны Микара, с ней, зачастую, так и случалось. Сейчас она являлась одним из лучших целителей Артии, которого Рабден признавал равной королевскому, оэтому она просто не имела права показывать свои эмоции так открыто, как в детстве. Теперь только очень наблюдательный человек мог бы определить её настоящие чувства.
Именно таким человеком и был Рэн. Он сразу определил, что Миранда пришла в ярость от ревности, только вот объект определил неправильно. Он верил, что маро во время службы не имели права жениться, иметь детей, как и состоять в каких-либо любовных, или дружеских отношениях. Их с самого детства учили, что служба – это самое их существо и призвание. Конечно, после отставки они могли бы завести семью. Но… Для большинства маро отставки не было. Большинство из них погибали, пытаясь защитить наследников, императора или императрицу. Некоторые гибли на войне. Они просто не доживали до того возраста, когда становились негодными для несения службы. А те, кто всё-таки доживал – становились учителями для новых поколений. Так было всегда. В это верил Рэн всю свою жизнь. Да и общались маро только с императорской семьёй, а какие отношения могли быть между хозяином и тем, кто его сторожит? Только односторонние. Были, конечно, истории любви маро, но… Кто о них знал? Только сам влюблённый. Ведь он – хорошо обученный невидимка, а невидимки, как известно, обнаружены быть не должны.
Спина у Рэна болела мучительно. Она мешала ему воспринимать мир так, как положено маро. Это беспокоило его, но больше его интересовало состояние девушки, за которой он должен был пристально следить и, желательно, защищать. Если бы на его месте был обычный человек, то, скорее всего, тот бы ничего, кроме образных эпитетов в адрес нервности и глупости девушки и придумать бы не мог, но только не Рэн. Он просто с холодной рассудительностью разбирал все минусы своего поведения и обвинял себя в том, что случилось, потому что он – «невидимка», выполняющий своё задание, а она – его «объект», и изначально не может быть ни в чём виноватой. Из-за спешки он допустил такие просчёты в поведении, за которые его бы наказали в Башне. Единственным, что его радовало было то, что девушка пострадала меньше, чем он, потому что Ивона, конечно, была сильнее, чем многие люди, так как провела в Академии достаточно времени, но гораздо слабее, чем любой маро.
К сожалению, Миранда отказывалась говорить о состоянии Ивоны. Её будто что-то задевало каждый раз, как он спрашивал о здоровье своей подопечной, поэтому Рэну приходилось дожидаться, когда его навестит кто-нибудь другой.
Ждать долго ему не пришлось. Рабден был в ярости. Холодной. Дикой ярости. О причинах которой маро догадывался, как знал и то, что Учитель Ивоны был также зол и вчера.
— Рэн, я думаю, ты знаешь из-за чего я пришёл? – прямо с порога спросил он, не здороваясь и не пытаясь осведомиться о состоянии больного.
— Да, анар.
— Оставь свою вежливость, Рэн! – раздражённо воскликнул Микар. – Когда ты узнал, что шпионы из Нандиру нанесут нам визит?
— За день до их приезда.
— Хорошо… – выходя из себя, прошипел Рабден. – Задам вопрос по-другому: когда ты догадался, что они приедут к нам?
— Месяц назад.
— Тогда объясни мне, великий стратег, почему ты не посчитал нужным сообщить об этом никому из своих начальников или собратьев?
— В этом не было необходимости.
— Ты так уверен в этом?
— Да.
— И, позволь спросить, почему?
— При утечке информации мог пострадать охраняемый.
— Она всё равно пострадала.
— Но не была убита, а наша цель была достигнута.
— Да, но какой ценой?
— Я приму положенное наказание.
- Меня приводит в ярость отнюдь не состояние Ивоны, в конце концов, она моя ученица, а все мои ученики знают, что трогать непрочную кладку, тем более использовать Поток на том, что может быть зачаровано – это не самое разумное решение, так что можно сказать, что она сама виновата в своём состоянии. Более десяти человек видели, что она пошла с тобой по своей воле, тем более если бы она действительно так не хотела с тобой идти, то по крайней мере расцарапала бы тебе лицо, либо применила Поток, пусть он бы и не подействовал.
— Вы не вините меня? – удивлённо спросил маро.
— В глубине души, наверное, виню, но не в этом дело.
Рэн с выражением полного непонимания смотрел на своего начальника.
— Меня беспокоит серьёзность твоих ран! Если вспомнить, что тебе уже давно не семнадцать, вполне понятно, что такие раны будет сложно вынести даже твоему организму. Хорошо, что Миранда находилась рядом с проходом, а то ты бы уже был мёртв. Она пусть и не Истинный, но дело своё прекрасно знает. Тебе повезло, что у неё не только вспыльчивый характер и талант врача, но и хорошая интуиция, иначе мне пришлось бы просить о прощальной песне для тебя. Впредь постарайся, прежде чем действовать по своему плану, согласовать его с остальными.
— Я постараюсь, анар.
— Как я понимаю, кроме «постараюсь» мне от тебя больше ничего добиться не удастся? Что же… Тогда мне пора. Я навещу тебя через два дня, будем надеяться, что к тому времени тебе станет легче.
— Подождите.
— Что?
— Я хотел спросить вас об Ивоне.
— Что ты хочешь узнать?
— Кто она вам? Я до сих пор не могу прийти к однозначному выводу.
— Ты спрашиваешь об этом? Иногда ты преподносишь сюрпризы. Никогда не ожидал, что бывший маро будет спрашивать о чём-то вместо того, чтобы узнать самому.
— Ваше высочество, – Рабден вздрогнул, когда услышал это обращение, – я не могу действовать без нужных мне сведений.
— Когда ты узнал обо мне?
— Ещё до того, как присоединился.
— Мне нужно беспокоиться по этому поводу? – голос Рабдена стал напряжён.
— Я узнал это из источника, который заинтересован в том, чтобы это не вышло за пределы этой комнаты.
— Это хорошо.
— Вы должны понять меня, ваше высочество, если эта девочка – ваша внебрачная дочь, то мне нужно быть ещё более предупредительным. Я вполне осознаю ситуацию, в которой находится Артия на данный момент.
Между мужчинами повисло напряжённое молчание.
— Для своего же спокойствия я удовлетворю твой интерес. Ивона не моя дочь.
— Тогда…
— Да, – не дал ему закончить принц. – Это её дочь. Тебе этого достаточно? – молодой человек кивнул. – Тогда у меня есть просьба к тебе.
— Я слушаю.
— Позаботься о ней. И не говори ей ничего о её происхождении, девочка не должна раньше времени узнать.
— Я обещаю.
— Хорошо. И Рэн…
— Да?
— Позабудь об обращении «ваше высочество» до тех времён, когда всё в моей стране наладится.
— Вы могли и не говорить об этом, анар.
— Хорошо… – с облегчением прошептал принц. – Да пребудет с тобой Свет Диру.
— Да осветит Он ваш путь, - сказал вслед мужчине молодой человек и потерял сознанией, как только тот вышел.
Глава 6. Прошлое. Рабден
Король Артии Вильярд II в отличие от императора Нандиру имел более широкими взглядами и потому, если бы его единственная дочка Сара решила выйти замуж за простолюдина, с которым познакомилась в Академии, он не стал бы противиться этому, но не смог бы и дать согласия. Ситуация в королевстве была сложной и замужество наследной принцессы было одним из возможных политических инструментов. Поэтому Сара не стала даже говорить отцу о своём желании, чтобы не ставить его в положение, когда ему нужно было бы выбирать между счастьем дочери и благом государства. Она просто раз в месяц навещала свою «подругу» по академии, которая проживала на территории Школы. Так продолжалось три года. Пока внезапно не начали происходить нападения.
Уже давно в Артии существовала группа, участники которой считали, что высшая их цель в этом мире – это соблюдение «чистоты» аристократов. В основном это были люди из старых семей, которые боялись появления новой крови в рядах дворянства. Каким-то образом они прознали о том, кем была «подруга» принцессы и, опасаясь, что добросердечный король разрешит своей дочери выйти замуж за простолюдина, или что она забеременеет от своего любовника, они поняли, что им нужно что-то делать. Сначала они хотели устранить любимого Сары, но в конце концов пришли к выводу, что сама принцесса – «бракованный товар», согласившийся, несмотря на своё высокое происхождение, быть с простым помещиком, не должен стать во главе государства.
Попытки убийства следовали одна за другой, и принцессу перестали выпускать из дворца, а её еду начали проверять с особой тщательностью. Тайная служба догадывалась о том, кто стоит за ними, но не имела никаких доказательств для того, чтобы предъявить обвинение.
Когда заговорщики поняли, что выманить принцессу не получится, они снова обратили свой взгляд на её избранника, но он в то время путешествовал по другим странам в поисках новых учеников для Школы, поэтому найти его не смогли. Не видя другого выхода, «Клуб благородных мужей», как они себя называли, обратился к одной из семей, управлявших чёрным рынком. Там они заказали специальное зелье, позволяющее создать огонь, который не тухнет, пока не доберётся до своей жертвы. Для его создания была необходима какая-нибудь частичка того человека, что являлся целью.
Заговорщики смогли убедить одну из девушек, прислуживавшую принцессе, что они собираются создать оберег, чтобы защитить Сару от покушений, и девушка принесла им небольшой локон для него, уверенная, что помогает своей госпоже.
В ту же ночь было подожжено крыло, в котором жила старшая дочь короля.
К счастью, из-за продолжавшихся попыток убийства, в здании не было никого, кроме стражников, придворных сказителей Потока и самой принцессы.
Когда начался пожар, принцессу в срочном порядке эвакуировали, но огонь словно гнался за ней. Поняв, что если она будет бежать и дальше, то огонь распространится по всему дворцу, Сара, не дав ошеломлённым стражам среагировать, побежала прямо к огню.
Её душа сжималась от ужаса, но она не могла поступить иначе, поэтому со всей доступной ей скоростью вбежала прямо в огонь.
На другом конце дворца незадолго до событий внезапно проснулся Рабден. Какое-то странное и страшное чувство заставило его вскочить с кровати и, не одеваясь, броситься в сторону покоев сестры. Мальчик бежал так быстро, как только мог, будто опасаясь не успеть. Почему он так спешит, он и сам не мог бы сказать. На пути в комнаты Сары росла роща из железных лей, которая была во дворце с незапамятных времён. Когда он пробегал по ней, ему на волосы упало несколько листьев, но мальчик даже не обратил на это внимания. Когда он добрался до Сары, принцесса уже ринулась к огню. Никто не успел остановить её. На глазах испуганного мальчика его сестра вбежала в огонь и тут же закричала, объятая пламенем.
Рабден не задумываясь бросился к ней, но в этот раз реакция стражников была намного лучше. Он рвался и метался, пытаясь добраться до неё, но его держали крепко. Придворные маги пытались с помощью слов Потока утихомирить пламя, но оно не поддавалось. Единственное, что они смогли сделать, это вынести принцессу из рушившегося крыла дворца. В этот раз огонь не последовал за принцессой.
Разум принца помутился, и он ощутил невероятный прилив сил, его сила, словно река, вышла из берегов, заставляя охранников, не ожидавших атаки со стороны мальчика, потерять сознание. Воспользовавшись возможностью, Рабден побежал к сестре и попытался зайти в защитную сферу, в которую её поместили маги, но у него ничего не получилось. Пока маги пытались успокоить мальчика, листочки сорвались с его одежды и волос и беспрепятственно проникли сквозь барьер.
Внезапно со стороны сферы, перекрывая звуки пламени, донёсся шёпот множества голосов. Этот бестелесный шёпот заставил магов и принца остановиться и посмотреть на горящую принцессу.
С удивлением они увидели, как семь листьев начали светиться. Три листка неожиданно отделились и полетели сквозь огонь, утягивая колдовское пламя за собой, остальные четыре легли на обожжённое тело Сары.
Широко распахнув глаза Рабден смотрел, как его сестру обволакивает мерцающий дым. В его душе появился маленький огонёк надежды. Юный принц с детства умел чувствовать злые намерения, но он не ощущал их в этом тумане. Не в силах пошевелиться из-за того, что придворные маги спеленали его, он мог только смотреть, как кожа его сестры избавляется от ожогов. Когда дым рассеялся, на полу дворца лежала спящая Сара.
Всё это время три листа, что улетели вместе с огнём, висели рядом с горящим зданием. В тот момент, когда принцесса была вылечена, они, будто только и ждавшие этого, опять разделились. Два листочка полетели внутрь здания, забирая всё больше и больше пламени с собой, а оставшийся лист внезапно ярко вспыхнул и осыпался пеплом на пол.
В тот же миг Сара проснулась.
Девушка болезненно поморщилась и начала вставать. Маги, видя, что принцесса жива, отпустили Рабдена и как можно быстрее сняли защитную сферу. Принцесса выглядела слабой и, казалось, не понимала, где находится.
В тот же миг в голове юноши возник план, который был амбициозным, но вполне осуществимым – идеальным вариантом являлась инсценировка смерти принцессы. Оппозиция ждёт только положительного для них результата, а потому вряд ли что-либо заподозрит. Уговорить магов, которые служили королю верой и правдой много лет, было на удивление легко. Один из них, услышав идею принца, сразу же начал готовить обманку, чтобы стража, которая должна была скоро очнуться, и остальные обитатели дворца не поняли, что девушка жива. Второй связался с помощью одного из амулетов с королём, чтобы получить официальное разрешение. Остальные занялись спешной эвакуацией принцессы. Для того чтобы никто не узнал о произошедшем, маги, после того как переправили Сару в безопасное место, наложили на себя слово пустоты, просто удалив из своей памяти участок сразу после взрыва силы юного принца, и погрузились в беспамятство от истощения. Единственными людьми, которые знали, что старшая дочь короля жива, оказались король и маленький принц.
Теперь у короля осталось только трое детей: Рабден, его младший брат и сестра.
В то время это казалось разумным решением – противники были настроены довести свою игру до конца, чего ни король, ни его семья не хотели, а в королевской семье оставалось ещё три наследника. Но прошло несколько лет, и во время церемонии наречения принца всё изменилось.
***
В день церемонии, как и положено, присутствовали только доверенные лица. Святилище – систему маленьких пещер – закрыли для доступа простого люда. В самой большой пещере, где ещё в древние времена был выложен ритуальный круг, рядом с которым находилось озеро Пророчеств, собрались все, кто должен был присутствовать во время передачи одежды и принадлежностей для обряда, после этого все, кроме двух жриц Диру, вышли из пещер, и направились в «Дом тишины» – небольшое здание прямо у входа в храм, находившийся в теле невысокой горы.
Наконец-то, закончилась прелюдия к настоящему ритуалу. Принц посмотрел на стоящих к нему спиной девушек и нервно вздохнул. Никто не мог предсказать, что за пророчество будет даровано в день наречения. Зная, что жрицы не повернутся к нему лицом, пока не услышат, что он вошёл в воду, молодой человек, не желая затягивать обряд, разделся. Аккуратно сложил одежду и пошёл к озеру Пророчеств.
Он вошёл в озеро. Вздрогнул. Чуть постоял, привыкая к ледяной воде. Продвинулся чуть дальше. Поёжился. Продолжил путь, двигаясь к глубине. Медленно. Медленно. Мелкими шажками. Так, как его учили ещё в детстве. Шаг. Ещё шаг. Вот вода уже по пояс. Осталось не так много. Скоро уже будет омут. Он успокоился. Как ему говорили. Он должен быть спокоен. Насколько это возможно. Должен унять дрожь. Бешено бьющееся сердце. Должен успокоиться. Он должен.
Получилось!
Внезапно юношу окружило золотистое свечение, которое на мгновение словно бы согрело воду. Оно было мягким, будто обволакивающим. Только молодой человек почувствовал это, как тут же свечение утянуло его под воду.
Принц испугался. Запаниковал. Начал хватать ртом воздух. Ему об этом не рассказывали. Никто не говорил, что так будет. Потом он успокоился – оказалось, он дышит под водой. А тем временем свечение тянуло его к священному кругу, близнецу того, что находился наверху, рядом с озером. Единственным различием были камни Договора, или камни Потока, как их стали именовать позже.
Юноша встал внутрь круга. Когда он это сделал, то его охватило странное ощущение – ему казалось, что всё его тело пронзают линии Потока. Внезапно из круга, вырвался столп света.
Всё существо принца пронзила невыносимая боль. Мышцы свело, спина выгнулась, рот раскрылся в неслышном крике – его настигла боль Истинного Пробуждения. В тот же момент посреди камней появилось изображение принца. Копия делала всё, что делал он, там внизу, но почему-то была одета. Такое странное пробуждение жрицы видели впервые: двойник показывал, что принц испытывает боль, которую не должен был испытывать. Посланник должен был просто скопировать внешний вид принца. Жрицы испугались и уже было кинулись спасать юношу, но тут видение утихло и спокойно встало в центр круга. Оно повернулось к жрицам и посмотрело на них. Раздался низкий, спокойный голос.
— Этот мальчик не сможет править, – произнёс голос, и жрицы вздрогнули. – Он не сможет править этой страной, потому что не сможет продолжить род королей, а сердце его не найдёт покоя.
— Что?.. – прозвучал едва слышно вопрос одной из женщин.
— Он не сможет править, если не встретится с Верховной. Лишь она сможет вернуть ему спокойствие. Его судьба – найти её, – двойник ненадолго умолк, а затем поднял руку по направлению к жрицам и сказал: – Вы слышали предсказание, служительницы Диру, теперь усните.
Когда Некто сказал это, то на женщин опустился туман, укутавший их словно одеяло. Он усыпил их и аккуратно уложил на пол.
Озеро снова осветилось золотым сиянием, и в этом сиянии появился принц. Без чувств он лежал в свечении. Казалось, что кто-то невидимый несёт его на руках. Руки и ноги его безвольно свисали вниз, а голова запрокинулась. Юношу медленно поднесли поближе к кругу, а затем положили на землю.
Внезапно фигура, так похожая на принца, вышла из круга, подошла к нему и, встав на одно колено, осторожно убрала с его лица волосы.
— Мне пришлось пробудить тебя сейчас, но я уверен – ты найдёшь её. И поможешь ей. Вместе с ней ты найдёшь своё счастье, свою цель. Надеюсь, что ты заметишь его. Да пребудет с тобой Вечный Свет!
С этими словами призрак исчез, а эхо его слов ещё долго носилось по гулкой пещере, но к пробуждению жриц уже исчезло.
О том, что было сказано в тот день призраком, так никто и не узнал, как и было положено, а принц запомнил картины прошлого и будущего, показанные в тот день, на всю жизнь. Также, как и последние слова двойника, которые остались глубоко в подсознании Рабдена и изменили всю его жизнь.
С тех пор он постоянно гнался за своей мечтой. Стремился к цели, которую поставил ему призрак – найти Верховную. Принц с нетерпением трёхлетнего мальчика ждал, когда принцессе Нандиру исполнится семнадцать лет. Тогда она официально станет Верховной и сможет помочь ему.
В жизни принц видел Верховную всего лишь раз, когда поехал с визитом в Нандиру. Рабден смог наблюдать за ней только издалека, но запомнил девушку на всю жизнь. Он даже попросил, чтобы его племянницу назвали именем, похожим на имя принцессы, чтобы девочка выросла такой же красивой и доброй. Сара только рассмеялась тогда и сказала, что это имя ничем не хуже других, и, так и быть, она уступит брату, но только если он согласится заботиться о девочке, если что-то случится с самой Сарой и её мужем. Принц тут же согласился.
После этого он не видел свою племянницу много лет, стараясь не привлекать внимание к семье своей сестры визитами. И, возможно, не увидел бы ещё долго, если бы не сообщения о нападениях, которые были доставлены тайной почтой в кабинет короля. Когда король получил это известие, то тут же послал принца во главе карательной миссии в провинцию Эрам. Именно там Рабден и увидел её – свою племянницу. Маленькая девочка стояла посреди пепелища родного дома с таким видом, будто что-то искала, но глаза её при этом были пусты. Одежда на ней кое-где порвалась и обгорела, а что не было прикрыто туникой и штанишками, было измазано в золе и саже.
Принц узнал ребёнка своей сестры сразу, как увидел. Ему не понадобилось даже спрашивать местных жителей о том, кто она. Он, не задумавшись ни на секунду, спрыгнул с лошади, подбежал к девочке, встал рядом с ней на колени, посмотрел в глаза и обнял – она была единственным, что осталось ему от горячо любимой сестры, черты которой он видел в маленьком отрешённом личике. У неё были глаза и рот матери, а волосы и цвет кожи отца.
От шока ребёнок не мог уже ни плакать, ни двигаться, и нежданные объятия незнакомца пробудили его. Девочка испугалась и попыталась вырваться, но тихие и мягкие слова, которые шептал ей на ухо принц, прижимая к себе, успокоили её, и она, уткнувшись в его плечо, громко расплакалась. Когда она выплакалась, Рабден взял её на руки и унёс с пожарища.
***
Когда разбойники подожгли первый дом на другом конце деревни, родители малышки сказали, что сейчас мама с папой с ней поиграют в прятки, а потому она должна спрятаться в лесу (ведь там её труднее всего будет найти!), и ей нужно сидеть там, пока они не устанут её искать и не позовут. Девочке показалось странным, что мама сказала ей, что она должна быть сильной и крепиться, но радость от того, что родители, наконец, поиграют с ней в прятки, да ещё и в лесу, куда ей обычно нельзя было заходить, вытеснила все остальные мысли.
Первые два часа, что она провела в лесу, Ивона радовалась тому, как она прекрасно спряталась, что её до сих пор не нашли. Она ушла достаточно глубоко в чащобу, и потому не могла слышать происходящего в деревне, но, когда подожгли дом, который находился ближе всего к лесу, и она услышала, как её мать зовёт отца, девочка поняла, что что-то не так. Она спрыгнула с ветки, на которой сидела, и побежала к дому. Её коротенькие крепенькие ножки и длинная домашняя туника не позволяли бежать так быстро и так ловко, как ей бы хотелось. Она запиналась о корни, падала, обдирала руки и ноги о ветки кустов и деревьев, и это замедляло её. Когда маленькая принцесса добежала до своего дома, всё было практически кончено.
В живых остались лишь её мама и пара женщин из села. Вокруг были только дым и огонь. Женщины кричали и пытались вырваться. Платья на них были порваны, а длинные косы привязаны к ограде дома. Мужчины, стоявшие вокруг, только смеялись и показывали на дом, где всё было красным. Таким красным, что глаза боялись смотреть. Там, среди красных пятен, лежала её мать. Она была еле жива, но сразу почувствовала, что дочь вернулась. Женщина в ужасе смотрела на своего ребёнка – если Ивону найдут, то убьют так же, как и остальных детей, которые вернулись из леса, несмотря на наказ родителей. Сара владела Потоком, но никогда не была сильна, а среди бандитов оказались достаточно хорошие маги Потока. Она ничего не могла сделать. Её обуял страх. Настолько сильный, что его почувствовали все животные в лесу.
Внезапно из леса донёсся шум. Одновременно с этим один из мужчин увидел, что Сара ещё жива и пытается встать, и наступил ей на грудь, мешая подняться. Другой разбойник обернулся на шум и увидел Ивону, молча стоявшую у кромки леса. От шока девочка не могла ни говорить, ни двигаться. Она с выражением абсолютного ужаса смотрела, как к ней приближается этот страшный человек.
Вдруг маленькая Ивона почувствовала, как что-то пронеслось мимо неё. И ещё. И ещё. Серые тени. Это были волки. Они набросились на монстров, которые мучили её мать. Снова раздались крики, в этот раз мужские. Не в силах отвернуться девочка продолжала смотреть на побоище. Внезапно мимо неё пронеслись кабаны. Скоро на шум прибежали другие члены шайки. Их было много. Очень много. Но нет на свете людей, которые бы не боялись диких животных. По всей деревне раздавались крики, а из леса всё продолжали выбегать лесные звери – даже медведи пришли на зов. Маги попытались усмирить их, но были сбиты с ног ещё до того, как успели что-либо сделать.
Девочка не понимала, что происходит – она знала лишь, что кто-то причиняет боль её матери, а теперь почему-то на этих людей нападают дикие животные. И это было страшно. Очень страшно. Всё происходящее не имело смысла. Люди, которые делают что-то очень плохое, звери, которые обычно охотились друг на друга. Это было слишком для неё, и она потеряла сознание. Ивона уже не видела того момента, как животные и птицы прогнали разбойников и как потом утащили тех женщин и мужчин деревни, что ещё дышали, в лес, а её мама говорила им спасибо.
Ивона очнулась в лесу и не увидела рядом своих родителей. Словно в трансе она встала и пошла обратно в деревню, а никто из выживших не обратил внимания на неё. Когда она добралась до своего дома, то увидела, что он сгорел дотла. Не обращая внимания на боль, девочка искала маму. Дым жёг глаза, а не до конца потухшая древесина – ноги и руки, когда она пыталась разобрать завал. Так продолжалось несколько часов, пока девочка опять не впала в состояние транса. Следующее, что она помнила – сильные руки незнакомого ей мужчины, который стал позже самым близким ей человеком. Когда девочка снова осознала, что вся её деревня сгорела, а мамы больше нет, то заплакала с новой силой, а принц в ответ начал успокаивать её, тихонько приговаривая: «Тише, тише, моя маленькая, я здесь, я с тобой».
Люди принца, которые всё это время наблюдали за этой непонятной для них сценой, некоторое время находились в замешательстве – всегда спокойный и непоколебимый командир проявил эмоции. Для них это было более чем удивительно. Но именно в этот момент они поняли, что он – это, действительно, их принц. Пока он покачивал девочку на руках, им казалось, что всё обойдётся, что их будущий король, их принц, не бросит их. В нём было столько любви и искренности к простому ребёнку, что это дало надежду людям, которые находились вокруг него.
Наконец, девочка заснула, и он передал её на руки одной из женщин, а солдатам приказал вызвать жриц для проведения прощальной песни, и совсем тихо он сказал сопровождающим магам перенести тела своей сестры и её мужа в крытую повозку и наложить на них слово льда.
После обряда молодой принц, которому на тот момент было двадцать девять лет, отправился в долину Королей, где было до этого «похоронено» прощальное покрывало его сестры, но сейчас всё было настоящим. Там его уже ждал отец – Рабден послал с гонцом письмо в столицу, где говорилось, что и отец, и мать девочки умерли и, что пора сменить надпись на надгробии.
Всё происходило в тайне. Новое надгробие для двойной могилы сделал сам король, бывший прекрасным резчиком по камню, а также лучше всего работавший именно со словами земли и камня.
Настоящие похороны дочери изменили короля. Он стал замкнутым, перестал улыбаться, а лицо его больше всего походило на маску. Все разговоры о его дочери были запрещены, а сын был отправлен в нечто вроде ссылки.
Но, как и у всего в этом мире, у этого события было две стороны – король, который никогда не отличался мудростью правителя, обрёл её. Он воистину изменился. И потому отослал своего сына, зная, как повлияют на ещё молодого принца изменения, которые он увидит в отце.
Король приобрёл не только мудрость, но и жёсткость характера: аристократию, которая за время его правления успела образовать «второе правительство», ждали большие перемены. Сразу после того, как Вильярд II прогнал своего сына из столицы, для того чтобы обезопасить его, он начал «переворот». Некоторые участники «второго правительства» были обвинены в измене, некоторые были отправлены в дипломатические миссии, а некоторые оставлены при дворе, чтобы за ними было легче следить. В конце концов, рядом с королём остались лишь те, кто не входил в секретный «второй двор». Была учреждена новая тайная служба, в которую были набраны в основном люди из простонародья, в попытке избежать образования связей между аристократами и службой. Большинство из новичков были из низшего сословия, но это никого не пугало, а лишь вызывало недоумение. Но было и то, что вызывало страх перед тайной службой и гвардией короля у многих – в ней стали служить люди из квартала отчаяния.
Квартал отчаяния находился на юге столицы Артии, Сиронии, и был тем местом, куда уходили люди, которым уже не хотелось жить. Люди, способные на многое, но не желавшие что-либо делать. Это были воины, ремесленники, крестьяне, маги, даже аристократы и жрецы, которые потеряли всё: любимых, дом, веру, надежду, любовь, а главное – волю к жизни. Потому многие обитатели этого квартала не жили, они существовали, некоторые из них умирали ещё в первые дни пребывания в нём, не в силах даже принимать пищу. Это были отчаявшиеся, потерявшие всё люди. Особо суеверные горожане говорили, что на обитателях квартала лежит проклятье, и боялись их.
Иногда люди всё же выходили из квартала – в поисках еды или питья. Бывало, что некоторые отправлялись на кладбище – навестить тех, кого потеряли. И всегда их окружала аура полной безнадёжности и ужаса. Мало кто осмеливался заглянуть в глаза этим людям. Потому что там была пустота.
В то время, когда Вильярду удалось убедить обитателей квартала отчаяния устроиться на службу государству, как раз обострились отношения с Нандиру, которая была ближайшим и самым сильным соседом Артии. Большинство торговых путей Артии проходило через земли империи, поэтому процветание страны сильно зависело от большого соседа. Но дело было не только в экономической зависимости: многие святыни Диру находились на территории империи, а граждане двух стран издревле заключали брачные союзы. Император Нандиру, зная о зависимом положении Артии, использовал все доступные ему способы, чтобы контролировать королевство.
Именно тогда принц, отосланный своим отцом в Эфу, сменил настоящее имя на прозвище Рабден и стал членом тайного общества «Железная лея».
Глава 7. Настоящее. Мысли и планы
Год смерти принцессы был для Рабдена худшим. Несколько месяцев он не мог прийти в себя. Не мог нормально есть, пить. Не мог полноценно жить. Он просто не ощущал себя живым. Ему казалось, что всё кончено. Но через полгода стало известно, что тело принцессы Ионы Элитар так и не было найдено, что возродило в нём надежду. Микар стал одержим поиском Верховной. Многие принимали эту навязчивую идею за невероятную приверженность делу. Возможно, что именно благодаря этой страсти общество «Железная лея» было необычайно активно.
Рэн, лежавший сейчас в домике у Хрустальных Водопадов, являлся для принца ниточкой к ней, но также маро был ещё и очень полезным членом «Железной леи». Можно сказать, бесценным. Со временем Рабден начал с симпатией относиться к молодому человеку из-за схожести их характеров.
Маро был замкнут, как и принц, был также сосредоточен на цели и, что было главным для Микара, на принцессе, но при этом Рэн был холоден и не умел проявлять эмоции. Он был приучен защищать и максимально эффективно убирать все угрозы с пути Верховной, а принца с детства учили тому, что наследник престола не должен быть запачкан кровью простых людей, иначе они не смогут доверять ему.
Десять лет назад, в знак примирения, в Артию были посланы «Волки», поисковый отряд императора Нандиру, обладающий невероятно развитым коллективным сознанием и талантом к словам поиска, по договорённости с императором часть из них осталась в Артии. Именно от них принц узнал, что образ принцессы пропал из их «невода слов» и ни они, ни их братья и сёстры не смогли найти её нигде, хотя искали её несколько лет. Даже после похорон.
Принц не знал можно ли верить «волкам». Пусть они на время и были переданы Артии, они были подданными империи. Именно поэтому он до сих пор терялся в догадках касательно того, были ли их слова правдой. Есть ли возможность, что они не потеряли её след? Или же они действительно не смогли найти её? Может ли она быть ещё жива? Волки говорили, что нет, но до конца верить им было невозможно, и потому принц продолжал надеяться.
Он думал о том, что она могла потерять память и, это должно было изменить её образ в «неводе слов». «Волки» обладали только способностью управлять Потоком, но не хорой и потому искали отпечаток её разума в Потоке, а он мог измениться. Поток — это воплощение разума и приобретённого опыта, тогда как хора – это отражение души и сути человека.
Сейчас же Рабдена больше беспокоило покушение на Ивону, которое хотели совершить внутри школы. Общество не ожидало, что это произойдёт так скоро, тем более они не думали, что она будет предпринята учеником школы. Академия Артии была государством внутри государства, потому Рабден питал надежду, что на время обучения его племянница будет ограждена от нападений.
Идея отвлечь империю от поисков принцессы в районе храма Илионы пришла в голову не самому Рабдену, а женщине, которая знала Верховную лучше, чем все остальные. Настоящее имя этой женщины не знал даже принц Артии.
Это был жестокий план, и это угнетало принца, но он понимал, что Ивона лучше всего подходит на роль двойника Ионы Элитар и лучше всего сможет отвлечь внимание от предполагаемого местонахождения принцессы. Также он осознавал, что девочка слишком похожа на принцессу Нандиру. Даже без его участия люди начали говорить, что она её перерождение, и в деревню начали приходить странные люди и расспрашивать, когда девочка родилась, чья дочь и задавать другие непонятные вопросы. Иона и Ивона были разного возраста, но Верховная, судя по летописям, могла произвольно менять его, а потому очевидная разница в возрасте не должна была насторожить наблюдателей.
Рабден не представлял, что заставило Нандиру попытаться совершить нападение именно сейчас. К счастью, человека, который пробрался в Школу, удалось обезвредить, но теперь империя точно знала, что кто-то охраняет Ивону. После того как Рэн с Ивоной поправятся, им нужно будет, как можно быстрее закончить обучение или же, даже не закончив его, отправиться в путешествие. Желательно вдвоём. Принц боялся, что как только он отправит их в путь, то больше никогда не увидит свою племянницу. Он не сможет защитить её. Не сможет заботиться о ней так, как хотела бы его сестра, как сейчас хотел бы он сам. Единственное, что успокаивало его – с ней будет Рэн, который сделает всё, чтобы они оба выжили в дороге. Уйти сейчас из Школы Рабден не мог – это раскроет его, как агента общества, а может и подсказать, что он связан с королевской семьёй Артии.
Желая избавиться от тяжёлых мыслей, принц встал рядом с одним из водопадов так, чтобы брызги холодной воды покрыли его с ног до головы и остудили. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и, немного успокоившись, пошёл в домик к Миранде. Для этого ему пришлось пройти по незаметной дорожке под одним из водопадов и войти в маленькую пещерку, которая вела в разветвлённый лабиринт проходов, большинство из которых заканчивалось тупиками, но если человек знал путь, то ему ничего не стоило преодолеть пару переходов и оказаться во внутренней долине. Именно здесь и находились настоящие Хрустальные Водопады. Легендарное место, которое было недоступно «простым смертным», как считалось ранее. Бывший храм, а ныне одно из убежищ Железной леи.
Вид, который открывался тому, кто выходил из пещеры, был воистину незабываемым. Прекрасные леи росли здесь повсюду, обрамляя поляны, которые виднелись то тут, то там; горы, поросшие мхом и кустами, возвышались вокруг всей долины. Из-за близости к водопадам здесь часто царил туман, который переливался всеми цветами радуги в солнечном свете. Это было волшебное место, не зря его выбрали для постройки святилища Диру.
Большинство домиков, которые использовало братство были выдолбленными в скалах бывшими кельями жриц Диру, но так как туда поступало мало света, а шум водопадов был достаточно силён, кельи не подходили под лазарет, и обществу пришлось построить несколько дополнительных помещений, специально под маленькую больницу.
Для того чтобы пройти к Миранде, Рабдену нужно было зайти в лес железных лей, каждое посещение которого было настоящим испытанием для принца. Заходя в него, он снова и снова вспоминал тот далекий день испытания, что врезался в его память на всю жизнь.
Выйдя из-под уступа, с которого падала вода, Микар замер в изумлении – навстречу ему вышла девушка. Девушка необыкновенной красоты. Она была будто воплощением Диру.
У неё были длинные золотые волосы, заплетённые в две толстых косы, зелёные сияющие глаза, белоснежная кожа, будто излучающая свет – вокруг её стройной фигурки словно сиял ореол. Она казалась Богиней, сошедшей с небес.
Но видение скоро пропало и на его месте, будто растеряв свои крылья, которые, как почудилось принцу, рассыпались на пёрышки за её спиной, оказалась женщина, которую они нашли два года назад. Изуродованная шрамами, слепая и немая она бродила по лагерю, словно призрак, лишь изредка приходя к Миранде, чтобы почувствовать присутствие человека рядом с собой, тем более что она была единственной, кто жаловал девушку. Миранда пыталась вылечить её, но у неё так ничего и не получилось.
— Аран! – крикнул Рабден. Девушка резко повернулась на звук. – Аран, тебя отвести к Миранде? – Она немного подумала и легко кивнула в ответ.
Через несколько мгновений они уже шли вместе в сторону лазарета. Почему-то, когда она положила руку ему на плечо, ему стало гораздо легче: его перестали мучить воспоминания и мысли о проблемах. В первые секунды это так его удивило, что он невольно дёрнулся, на что Аран отреагировала очень странно – она не попыталась убрать ладонь, она даже не показала, что испугалась, а просто заглянула ему в лицо своими незрячими глазами и улыбнулась, будто понимая, что с ним сейчас произошло.
Вскоре они пришли к Миранде, но прямо у лазарета Аран поменяла своё решение – она освободилась от руки Микара, кивнула ему в знак благодарности, и пошла к домику, где лежал Рэн, что очень удивило Рабдена, но он предпочёл не выражать своего недоумения и просто попрощался с ней перед тем, как зайти в лазарет.
Целительница сидела за столом и писала что-то на большом куске бумаги.
— Миранда, – окликнул её принц. Девушка медленно обернулась на голос, но взгляд её остановился на Аран, которая виднелась в окне.
— Бедная. Где же она была так изуродована? – спросила Миранда, смотря на опалённые волосы, которые девушка отказывалась отрезать, шрамы и ожоги на лице и теле. – Ведь до этого она наверняка была красавицей. С этими длинными чёрными волосами, белой кожей, прямым носом… Я просто вижу её под ожогами!
— Возможно, ты и права, хотя я не уверен в этом. Но ты сама сказала, что она отказалась лечиться, и нам стоит уважать её решение. Интересно, почему она не хочет избавиться от своих шрамов?
— Не знаю. Она не хочет заниматься Потоком, так что вряд ли мы узнаем. К тому же я не уверена, что их можно будет убрать.
— Да… Но я пришёл к тебе не за этим. Как состояние Ивоны?
— Ты же был у неё всего час назад, – удивилась Миранда.
— Был, но ты сама говорила, что её состояние нестабильно.
— К сожалению, до прихода Истинного ничего не изменится. Когда он появится, я сообщу. Можешь идти в «круг».
— Спасибо. Но мне пока рано туда идти, – он секунду помолчал, глядя на Аран, и произнёс. – Скажи, шрамы Ивоны, они уйдут?
— Вполне возможно, а что?
— Ничего. Просто захотелось спросить.
Он замолчал, в этот раз надолго. Когда прошло уже больше десяти минут, Миранда не выдержала и спросила:
— Ты хочешь что-то узнать?
– А что, если мы пошлём её с ними?
— Что?! Слепую, немую девушку отправить с ними?! Они же будут привлекать больше внимания, чем нужно!
— Почему же, - начал Рабден, - неделю назад через деревеньку рядом с водопадами прошли беженцы с юга, среди них было много раненых, так что местные жители будут готовы к этому и разнесут вести о беженцах повсюду, а волны беженцев будут идти ещё долго, так что мы должны успеть. На наших ребят будут смотреть, как на беженцев – это нам только на руку, с ними меньше будут разговаривать. Но… Мне нужно подумать над этим… Можно выдать Аран за блаженную, которую они сопровождают. Или… Нет, пока не могу решить. Тебе не кажется, что это стоит сделать?
— Зачем ты спрашиваешь меня? Вынеси этот вопрос на рассмотрение «круга».
— Не могу. Только местные знают, что она здесь. «Круг» не в курсе. Мы не сообщали об этом. Но ещё мне просто хочется знать твоё мнение.
— Зачем? Почему ты так хочешь, чтобы она ушла?
— Потому что здесь она просто тихо умрёт, а с ними… Если они её примут… Всё будет в порядке – Рэн всегда защитит её, а Ивона утешит.
Увидев недоверчивый взгляд Миранды, он продолжил:
— Пойми, мне жаль эту женщину. Она всё время выглядит несчастной. Конечно, со времён десятилетней смуты в Нандиру я мало кого видел счастливым, но она… Когда я смотрю на неё, мне кажется, что большей скорби я не видел. Ты же знаешь, что нам вполне возможно придётся уйти отсюда на время. Как ты думаешь, что с ней станет после того, как мы покинем её? Долго ли она проживёт здесь одна? Мы не можем взять её с собой.
— Ты… Ты прав. Возможно… Но я не уверена, что всё будет так, как ты сказал. А ты уверен?
— Нет. Но нет гарантии, что случится что-то иное.
— Но как же «круг»?
— Я не сообщал им о ней и нет причин оповещать их сейчас.
— Мы можем быть уверены, что больше никто не знает?
— Нет, но никто кроме тех, кто живёт в лагере, не должен знать.
— Откуда такая уверенность?
— Я не зря занимаюсь Потоком, Миранда.
— Ты следил за тем, чтобы никто не узнал о ней? Почему?
— Ты же не надеешься, что у меня есть ответ на этот вопрос?
— Как ни странно, надеюсь. Как надеюсь, и получить его.
— Иногда наши надежды не оправдываются. И это как раз сегодняшний случай.
— Но…
— Что ещё ты хочешь узнать? По тому, как ты мнёшься, я вижу, что ты хочешь сказать ещё что-то.
— Я не верю! Понимаешь, не верю!
— Во что?
— В то, что ты думаешь о ней, посылая её с ними!
— Почему?
— Это не похоже на тебя! Совсем.
— Иногда и я могу сочувствовать людям, Миранда, и тебе придётся принять мои слова на веру, потому что большего я тебе предложить не в силах. Я прошу тебя только об одном – не говори о моём решении при ней.
— А когда?..
— Мне надо ещё подумать. Я скажу, когда решу всё окончательно.
— Я подожду. Но решай скорей, если через два дня ты не примешь решения, то я расскажу ей о такой возможности.
— Хорошо. Я понял тебя. Я пойду к Ивоне, она уже не спит?
— Нет, не спит. Можешь поговорить с ней.
— Спасибо, Миранда.
Сказав последние слова, мужчина вышел от Миранды и направился к Ивоне. Он уже собирался зайти, когда внезапно увидел что-то рядом с домиком Рэна. Подойдя поближе, Рабден обнаружил, что это была Аран. Девушка лежала без сознания, видимо, поскользнулась и ударилась о камень, лежащий неподалёку. Увидев девушку лежащей на земле, он не мог не почувствовать себя хотя бы немного виноватым в том, что не проводил слепую. С тяжёлым вздохом он взял её на руки и отнёс в домик, где лежала Ивона, а затем мысленно позвал целительницу. Миранда, как не имеющая способностей к управлению Потоком, не могла услышать его, но у неё должно было появиться ощущение, что ей необходимо зайти к своей подопечной как можно скорее. Словно небольшой зуд на грани сознания, который не исчезнет, пока мы не сделаем то, что нам требуется.
Буквально через минуту Миранда уже была в домике. Когда она почувствовала непонятное желание прийти сюда, она сразу же поняла, что что-то случилось, поэтому, как только она вошла, то, быстро оценив ситуацию, сразу же занялась своей новой пациенткой, и то ли чтобы Рабден не мешался под ногами, то ли потому что это было действительно необходимо, отправила принца набрать воды в маленькую грелку в ближайшем ручье, а затем сделать лёд с помощью Потока.
Когда он вернулся, то спросил:
— Как она?
— Думаю, с ней всё будет в порядке: нога лишь немного опухла, дыхание и пульс в норме, крови на голове нет, так что вряд ли есть трещины. Приготовь немного льда и для ноги, пожалуйста.
— Сейчас, – сказал Рабден и пошёл за водой.
— Эй, а миску?
— Не нужно, – ответил он и исчез за дверью.
Через некоторое время он появился в комнате, держа между рук небольшой кусок льда. Когда он подошёл к Аран, то поднёс лёд к её ноге, тихо создал слово Потока, и вода, подчиняясь воле принца, обвилась вокруг обёрнутой тряпкой ноги настолько плотно, насколько было возможно, равномерно облегая лодыжку девушки и успокаивая воспаление.
— Всё-таки Поток – это удобная вещь, жаль, что Диру не наделила меня этим даром, – задумчиво сказала Миранда. – Если бы я им владела, то смогла бы посмотреть всё ли в порядке с её мозгом. Меня немного настораживает, что она находится без сознания достаточно долго. Внешних повреждений я у неё не увидела, поэтому открытой черепно-мозговой травмы можно не опасаться, но меня немного настораживает, что она находится без сознания уже явно не меньше тридцати минут. Так что об обычном сотрясении говорить сложно – скорее всего ушиб мозга, так что нужно будет последить за её состоянием. Хм… Было бы хорошо посмотреть всё ли у неё в порядке с шеей. При травмах головы часто повреждают шейные позвонки, так что было бы неплохо проверить. И было бы ещё неплохо проверить цел ли всё-таки череп, а то вдруг трещина. Сможешь?
— Это не моя специальность, но я постараюсь.
Диагностика физических повреждений с помощью Потока была сложным разделом, который не лежал в сфере его интересов – она требовала большой точности и высокого сосредоточения и высасывала из неумелого чтеца невероятное количество сил. Рабдену хватало и умения концентрироваться и аккуратности, но из-за отсутствия опыта в этом типе манипуляций он не знал приёмов, которые использовали чтецы, специализирующиеся на этом, и тыкался, как слепой котёнок.
Принцу понадобилось около двадцати минут, чтобы выполнить просьбу Миранды.
— Всё в порядке, - наконец, сказал он.
— Это хорошо. Значит, мне не нужно искать ещё один воротник для шеи, и можно оставить Аран так. Ты посидишь с ней? Мои помощники вернутся только через два часа, а мне бы хотелось, чтобы за ней присмотрели. У тебя ведь нет планов?
— Мне лучше вернуться в Академию как можно быстрее, но пара часов у меня есть.
Глава 8. Настоящее. Аран и знакомство с Ивоной
Аран не могла проснуться. Она не могла вспомнить ни того, почему она здесь, ни кто она на самом деле. Помнила она лишь то, что она никто. Или должна была быть никем. Она не была уверена. Её воспоминания путались и цеплялись за сон, а сон убегал от неё и всё путал. Вот вспыхнуло чьё-то лицо. Такое родное и одновременно далёкое. Его владелец покинул её. Наконец девушка вспомнила своё имя: Аран Тёмная. Это не было её настоящим именем, но сейчас и оно подходило. Когда-то она была кем-то, но сейчас она всего лишь слепая и немая женщина, которой некуда идти. Если она покажет, что видит сквозь свою слепоту, то, к сожалению, всё может закончиться плохо для неё. В прошлый раз её приняли за одну из Волков и жестоко избили. Почему её приняли за Волка, она так и не смогла понять, да, впрочем, это было и не так уж важно. Это научило её скрывать, что она «видит» ото всех, как бы добры они к ней ни были. Почему она вообще доверилась тем людям, сейчас ей уже было не вспомнить.
Сон уходил, оставляя ощущение страха и потерянности. Девушка тихо просыпалась.
Когда Аран открыла глаза и посмотрела вокруг себя, то надеялась, что всё ей приснилось, и то лицо, то родное лицо всё ещё рядом с ней. Но вокруг была лишь тьма. И звуки. Море звуков, которые помогают ориентироваться в пространстве. Конечно, она могла «увидеть», что происходит вокруг, но предпочитала использовать не «силу», а ощущения: звуки, колебания воздуха, дрожь земли, тепло предметов и их холод. Она уже добилась достаточно хороших результатов – по лесу стало ходить гораздо легче. Обманывать тоже стало гораздо легче. Теперь она действительно была слепой немощной полусумасшедшей бродяжкой. Мысль о том, что сейчас она в безопасности, успокоила её, и девушка снова погрузилась в сон.
В её сне начали появляться картины прошлого: самые болезненные и самые счастливые. Они смешивались и превращались в кошмар, который заставил её очнуться и попытаться закричать. Проснувшееся «зрение» показало ей, что рядом с ней кто-то сидит. Мужчина. Она не видела его до этого. Аран прислушалась к ощущениям – это Рабден. Она и правда не «видела» его. Боялась, что он поймёт, поэтому не пользовалась «зрением» рядом с ним. Сколько он сидит здесь?
От резкого движения принц вышел из транса, в котором находился, задумавшись о том, как ему поступить дальше. Мужчина посмотрел на Аран и увидел, что она пытается встать, а лицо её почему выражает смесь растерянности и страха:
— Всё в порядке, не беспокойся, всё в порядке… - тихо сказал принц. – Всё в порядке, я сейчас позову Миранду.
Аран, услышав это, отчаянно замахала руками. С помощью «зрения» девушка увидела недоумение на лице Рабдена и начала изображать, как она пишет. Поняв её неуверенные жесты, мужчина принёс ей восковую дощечку и палочку, которую целительница иногда использовала, когда думала над тем, что назначить пациенту.
— Не надо звать Миранду, – старательно вывела она каллиграфическим почерком.
— Ты умеешь писать? – удивлённо воскликнул он.
Только произнеся фразу, он понял, какую грубость и глупость сказал. Если бы она этого не умела, то не попросила бы что-нибудь для письма.
— Умею.
— Тогда почему ты не просила бумагу раньше?
— Не знаю. Бумага дорога.
Рабден кивнул, будто бы удовлетворённый таким кратким ответом.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да.
— Голова болит?
— Не очень сильно.
— Почему ты не хочешь, чтобы я позвал Миранду? Тебе нужен целитель.
— Она будет беспокоиться.
— Ты уверена, что её не нужно звать?
— Да.
— Но я же чувствую, что с тобой что-то не так!
— Миранда мне не поможет. Мне нужно дождаться Истинного.
— Ты уверена?
— Да. Я очень устала. Хочу спать.
Аран пыталась писать коротко и по делу, чтобы было невозможно понять, что она «видит».
— Конечно. Прости за невнимательность. Я посижу рядом, так что не беспокойся.
— Спасибо, анар.
Только написав последнюю фразу, девушка поняла, что беспокоилась не о том. Её почерк – ровный и красивый, которым она когда-то гордилась, выдал её происхождение с головой. Но это было ещё не самое худшее. Снова нечаянно воспользовавшись своей «силой», она узнала Рабдена и поняла, что этот мужчина может узнать её почерк. Но теперь уже ничего не поделаешь: остаётся лишь надеяться, что он не вспомнит письма, которые получал когда-то. Только она успокоилась, как поняла, что демонстрация её происхождения ещё не самое страшное, хуже то, что, судя по его лицу, он понял – она «видит». Девушка вздрогнула. В какой-то момент ей показалось, что на его лице мелькнуло узнавание.
Чтобы больше не смотреть на него, Аран отвернулась к стене, но меньше нервничать от этого не стала. Она чувствовала, что на неё смотрят, и это заставляло её сердце замирать от страха. Сама того не замечая, женщина начала дрожать.
Рабден, почувствовав это, накрыл её пледом и дотронулся до лба. Температуры у неё не было, судорог не наблюдалось – из чего принц заключил, что это, скорее, нервное. Тогда он снова приложил руку к её лбу – Аран опять вздрогнула – и усыпил её. После чего сел на край кровати и собрал с простыни и наволочки воду. Подушка и простыня были абсолютно мокрыми, но больная даже не заметила этого, что было явным проявлением того, что она не была в порядке, что бы она ни утверждала.
Рабден вышел на улицу и, сделав из шара с водой маленькую дождевую тучу, равномерно полил лекарственные растения, росшие рядом со входом в домик.
Вернувшись в домик, он снова сел на кровать рядом с Аран и начал вглядываться в её лицо, пытаясь понять, что заставляло его чувствовать раздражение, когда он думал о ней или общался с ней. Почему она вызывает в нём не жалость, не презрение, не отвращение, а именно раздражение и даже враждебность? Почему его мучает чувство вины? Почему кажется, что он должен её знать? А главное, почему она оказалась здесь? Как нашла дорогу? Но и на этом вопросы не заканчивались. Интереснее всего было то, почему она скрывает, что «видит» через хору? Неужели она думает, что от него это возможно скрыть? Это было проявление не только невероятной наивности Аран, но также и недоверия.
***
Ивона проснулась только через двенадцать часов, как того и хотела Миранда. Очнувшись, девочка снова попыталась встать. Как любой упрямый до безумия, девятнадцатилетний человек, повторила попытку ещё несколько раз, и только, поняв, что из этого ничего не выйдет осмотрелась – шея наконец-то перестала болеть и девушка смогла вертеть головой – и увидела, что на койке напротив неё кто-то лежал.
Аран уже не спала, поэтому, почувствовав на себе чужой взгляд, села на кровати, повернувшись своим изуродованным лицом к соседке по домику. На миг Ивона застыла. Шрамы испугали её так же, как и глаза девушки, похожие на глаза куклы. В первую секунду она даже подумала, что они стеклянные. Ивона встречала слепых людей, но глаза этой девушки были другими. Было в них что-то неправильное. «Увечья нанесены Потоком или чем-то похожим», – внезапно поняла девушка.
Когда Аран начала двигаться, юнне стало ещё страшнее – было невозможно понять кто это – призрак или человек. Эта странная женщина двигалась так плавно, что, если бы не хромота, её можно было бы принять за кошмар, который ожил. Дойдя до кровати, «привидение» село и начало писать что-то на дощечке.
— З-здравствуйте, - сказала Ивона.
— Вы не Рабден. Кто вы? – ответила ей Аран на воске, поднеся написанное к лицу девушки, чтобы ей было удобно читать.
— Меня зовут Ивона, – голос девушки до сих пор дрожал.
— Ивона? Имя мне знакомо. Мы встречались?
— Не думаю. Моё имя не такое уж редкое. И я бы запомнила нашу встречу.
Аран засмеялась, но из её рта не вылетело ни звука:
— Я не всегда была такой, но я понимаю, почему вам страшно. Я бы сама не хотела на себя смотреть.
— Простите.
— Ничего страшного. Судя по голосу, вам нет ещё и двадцати.
— Как вы догадались?
— Когда теряешь зрение, начинаешь слышать гораздо больше.
— Как вы потеряли зрение?
— Я не хотела бы об этом говорить.
— Д-да. Я понимаю… Но почему вы не говорите?
Услышав вопрос Ивоны, Аран развязала ворот платья и показала шрамы, идущие через всё горло.
— Это… Ужасно!..
— Да. Но не стоит переживать – всё это было в прошлом. Сейчас это неважно.
— А… Сколько вам лет?
— Честно говоря, я не знаю, сколько мне лет, - улыбнулась она.
— Хорошо. А как… Как вас зовут? – робея спросила Ивона.
— Аран.
— Аран? – девушка кивнула. – Какое красивое имя! А что оно означает?
— Сукно.
— Как странно! Оно такое красивое. Но неужели родители называют своих детей «сукном»?
— Как видишь – называют, – улыбнулась непосредственности девочки слепая. – А где Рабден?
— Рабден? Я не видела его.
— Я здесь! – раздался голос принца. – Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь Аран. Ты не могла бы оставить нас с Ивоной вдвоём, нам нужно с ней поговорить.
В ответ слепая лишь кивнула и, прихрамывая, вышла из комнаты.
Ивона задумчиво посмотрела на своего учителя.
— Что такое?
— Мне кажется или вам не нравится эта девушка?
— Почему ты так думаешь?
— Вы могли бы проводить её, но предпочли просто указать ей на дверь, а ведь она слепая, да ещё и хромает. Я, конечно, не могу подняться, и многое увидеть не могу, но то, как она покачивается, я заметила.
- Честно говоря, я просто не подумал об этом. Тем более она очень хорошо ориентируется в пространстве, и бояться за неё нет смысла. Я не посчитал, что ей нужна помощь.
«А возможно, я просто не захотел ей помогать».
— Правда?
— Конечно, правда, – улыбнулся принц. – Я хотел поговорить с тобой, потому я и попросил её выйти из комнаты. Уверяю тебя, с ней всё в порядке, а тебе нужен покой. Думаю, я попрошу Миранду перевести её в другой дом.
— Не надо, – всполошилась Ивона. – Мне понравилось с ней говорить.
— О чём вы с ней говорили?
— О её шрамах. В основном.
— Это не самая приятная тема, – нахмурился он. – Зачем ты её выбрала?
— Не знаю. Просто как-то само собой получилось. Вы же знаете, что я не всегда думаю, прежде, чем говорю… – покраснела девочка.
— Знаю, – засмеялся он. – Не тревожься, думаю, её это не очень задело.
— Вы знаете, что у неё на шее огромный шрам?
— Миранда говорила мне об этом.
— Это ужасно!
— Ты права. Но хватит говорить о ней, скажи лучше, как ты себя чувствуешь.
— Очень хорошо! Аран подняла мне настроение, а большего и желать нельзя.
— Подняла? Разговорами о шрамах?
— А почему бы и нет? Главное – общение, а содержание не так уж и важно.
— Не надо отговорок, Ивона. Неужели ты думаешь, что я не поговорил с Мирандой прежде, чем зайти к тебе?
— Тогда зачем вы спрашиваете? Миранда знает о том, как я себя чувствую, лучше, чем я сама.
— Можно я посмотрю тебя Потоком?
— Конечно.
— Спасибо.
Принц протянул руку, положил её на колено девушки, погрузил её в лёгкий сон и закрыл глаза. Он не был Истинным целителем, но осмотреть с помощью Потока он мог. Впервые за годы, прошедшие с гибели его сестры, он был благодарен за то, что родился в королевской семье – он мог помочь своей племяннице с помощью хоры. Как и боялась Миранда, нервы были задеты, причём серьёзнее, чем предполагалось. Это испугало Рабдена больше, чем ему того хотелось, не помогла даже мысль о том, что уже завтра в лагерь должен вернуться Аскин. В его голове начали проноситься лихорадочные мысли о том, как ему жить, если Ивона умрёт. Он начал паниковать, чего никогда с ним не случалось раньше. Волны его настроения вызвали сдвиги в движении Потока, сосредоточенность растаяла: раздался тихий всхлип девочки.
В домик, не обращая внимания на боль в ноге, ворвалась Аран, подбежала к кровати Ивоны, оттолкнув Рабдена, встала на колени рядом с постелью девочки и положила руки ей на живот.
Рабден в ужасе от того, что чуть не наделал встал, попятился, наткнулся на стол и так и остался стоять рядом с ним.
На секунду Аран замерла, вся энергия вокруг неё затихла. С большой осторожностью она обернула словами Потока Ивону, превратив в подобие кокона, после чего, пошатываясь, она встала, взяла табличку и начала писать на ней. «Не трогайте её до прихода Истинного. Зачем вы передали ей ваши эмоции и переживания? Вы же знаете, что этого делать нельзя! Особенно когда вы вводите человека в контролируемый сон! Прошу вас, контролируйте ваши эмоции». Отдав табличку принцу, она пошла к двери. Рабден, молча наблюдавший за всем со стороны и окончательно успокоившийся, приблизился к Аран и, взяв её за плечи, остановил. Силы покинули тело женщины, и она потеряла сознание. Микар взял её на руки, отнёс на соседнюю с Ивоной кровать и вышел на улицу.
Каждый раз, когда ему нужно было подумать, он отправлялся к маленькому водопаду, спрятанному на другой стороне долины. Туда он направился и в этот раз.
Он не понимал, что с ним случилось и почему он запаниковал настолько, что потерял концентрацию во время работы с Потоком.
«Хорошо, что Аран успела вовремя, иначе я бы мог погрузить Ивону в глубокий сон на месяцы! Конечно, я сумел бы вывести её оттуда с помощью ещё одного контакта, но даже минуты глубокого погружения в мои эмоции ей бы хватило, чтобы мучиться кошмарами долгие годы. И это в лучшем случае. Если бы она была здорова, то этим бы всё и ограничилось, но сейчас, когда её нервы повреждены, это могло бы привести к сумасшествию».
Аран…
Он до сих пор чувствовал её лёгкость, практически невесомость, тепло и почему-то боль. Ему казалось, что он, когда-то ощущал что-то подобное. Что он работал с кем-то, кто был похож на Аран. Может быть, именно поэтому он относился к девушке настороженно.
Немного понаблюдав за водопадом, Рабден глубоко вздохнул и направился обратно к восстановленной арке – ректор Школы заболел и Микару пришлось заменить его.
Делегация Нандиру вымотала учителя. За годы, что он скрывал свою личность, он успел забыть, какого это – быть на приёмах и развлекать гостей.
Глава 9. Настоящее. Делегация Нандиру и дальнейшие планы
Первый день Рабдену пришлось проводить с делегацией всё время, изображая, что ему чрезвычайно приятно видеть «сиятельных нанди», несмотря на то, что он стремился к Хрустальным Водопадам всей душой. Приезжие задавали множество вопросов, в том числе о его учениках и принципах обучения в Школе. Благодаря этому он понял, что в Школе появился новый шпион, но, к радости принца, он явно не входил в число учителей или учеников. К счастью, ко второму дню ректору стало лучше, и тот уже мог показывать комплекс Академии сам, освобождая принца от назойливых гостей.
На самом деле провести первый день, а может, и последующие дни, с посетителями должен был отнюдь не Рабден, а Александрин, но внезапное появление Микара перечеркнуло эту возможность. Молодой учитель старался показать, что он уязвлён, хотя в душе радовался тому, что его избавили от столь нудной обязанности.
Сандр был на редкость умным и талантливым молодым человеком. Не зря всего лишь спустя три года после поступления он уже стал учителем и начал своё путешествие по стране. Но странствия были не для него. В своём искании он провёл всего два года, в два раза меньше, чем остальные учителя перед тем, как начать преподавать. Вернувшись в крепость, он стал одним из наставников по Потоку.
Сандр никогда не любил церемонии и официальные мероприятия – наука была для него всем. Больше всего на свете он любил учиться, изучать. Для него был важен сам процесс. И потому его тестов боялись все. Он был неумолим к тем, кто не постарался выучить основы, то есть Истоки. Количество пересдач иногда достигало двухзначных чисел. Но, в отличие от учителя Шамора, у которого просто был плохой характер, Александрин боролся за знания учеников, и в период вне экзаменов ученики любили его. Ученики влюблялись в его красивый глубокий голос и горящие страстным огнём глаза. Его решительная походка и растрёпанные длинные волосы приводили юнн в невообразимый восторг, а его близость к ним по возрасту вселяла определённую надежду в их сердца, а потому он был прекрасным объектом для вымещения неизрасходованной любви юных, запертых в четырёх стенах учеников.
Именно благодаря тому, что он редко отправлялся странствовать, ему и поручили роль встречающего, от которой его так удачно избавил Рабден. И, что было неудивительно, Сандр даже на минуту не задумался о причине раннего возвращения старшего коллеги, любившего кочевую жизнь. Его намного больше занимала проблема наследования дара управления Потоком, которой он занимался уже много лет.
Конечно, как ярый сторонник движения он не мог не заметить пропажи Рэна, но этот факт был отмечен лишь краем сознания, остальная же часть была занята абсолютно другим. Он настолько отгородился ото всего, что даже не заметил пропажи другой ученицы – Ивоны. И лишь через два дня, когда потребовалась его помощь в вызове Аскина, Сандр понял, что Рабден появился в Школе отнюдь не из-за визита нанди и уж точно не для того, чтобы спасти юного коллегу от нежелательных обязанностей. Тогда же он понял, что случилось что-то невероятное.
Только Сандр из всех известных сказителей Потока был настолько точен, чтобы из множества людей задеть только того, кто был нужен, и его река была настолько сильной, что расстояние практически не имело значения. Большинство людей, наоборот, не любили этим заниматься, потому что для того, чтобы слова Потока достигли другого человека, нужно было открыться полностью, а у всех есть что скрывать. Молодой учитель этого не боялся. Он был прост, чист и его занимали в основном научные вопросы. Так что он не был удивлён очередной просьбе о помощи от старшего коллеги, но перед вызовом ему нужно было взять кое-какие книги у Микара, так что они договорились обсудить, что нужно передать Целителю, в кабинете Рабдена. Собравшись с духом (молодому человеку всегда было сложно говорить со своим старым учителем), он взял тезисы лекции, которую только что читал, и пошёл к принцу.
Рабден был в кабинете. И с ним явно было что-то не так. Он лежал на софе, стоявшей в углу, и не двигался. Его лицо было бело как мел, а правая рука безвольно свисала. Глаза были закрыты, а всё тело неподвижно. «Учитель Микар! – окликнул Сандр. – Вы спите?» Никакой реакции. Даже невидно движений грудной клетки. Молодой человек ещё больше испугался. Да не было такого, чтобы его наставник не реагировал на присутствие другого человека! Он чувствовал постороннего, когда тот ещё даже не был в здании! Он был ничем не хуже Волка в этом! «Да жив ли он вообще?!» Рука Сандра непроизвольно дёрнулась к шее Микара. Пульс есть. Учащённый, но это объяснимо. Что необъяснимо, так это почему Рабден не отвечает, сколько бы его ни окликали и ни трясли за плечо. На несколько секунд Сандр даже предался отчаянию. Но потом вспомнил – он не простой деревенский ведьмак или целитель, он учитель Школы, который умеет обращаться с Потоком.
Подумав об этом, он встал на колени рядом с диваном, сложил руки, будто в молитве, а затем резко разъединил их. Между ними появились еле видимые золотые нити, которые на миг замерли, а затем пришли в движение, казалось, что кто-то невидимой рукой пишет предложения. Сандр развёл руки ещё шире, и строчки будто бы образовали каркас вокруг Рабдена и прижались к телу. Молодой учитель снова сжал руки, заканчивая действие и отсоединяя кокон от себя. Затем он положил правую, принимающую руку, на линии, а левую спокойно опустил на софу.
Внезапно Сандр резко отдёрнул руку и обвил одну строчку вокруг неё. Это была нить, связанная с сознанием Рабдена. Естественно, как истинный дворянин, воспитанный в строгой дисциплине, юный учитель не мог себе позволить рыться в воспоминаниях своего наставника, поэтому он выудил из внутреннего кармана специальный амулет, созданный им самим, позволяющий без лишних усилий предотвращать слияние личностей, коим обычно сопровождалось слияние с пациентом. Привязав амулет покрепче, он вошел в сознание принца.
Или так ему сначала показалось. Только через несколько минут бесплодных блужданий в сером мареве Сандр понял, что это ещё не внутренний мир его коллеги. Это вообще неизвестно что. Это просто пустота. Ничто. «Но… Что же это значит? Где же его река? Где хоть что-то? Если предположить… Даже если предположить, что он закрыл её... Но это… Больше похоже на то, что он её стёр!» – подумав об этом, он тут же начал метаться по тому пространству, в которое он попал, а вокруг него витал туман. Или так ему казалось.
Внезапно молодой учитель почувствовал, что нити начали рваться, его вытолкнуло из пустоты так резко, что он даже задохнулся на секунду.
— Сандр? – тихо произнёс кто-то. – Что ты здесь делаешь? Раньше ты никогда не заходил ко мне без стука.
— Учитель Микар?
— А кто же ещё? – зрение начало проясняться. – Кого ты ожидал увидеть в моём кабинете кроме меня?
— Что? Конечно же, вас! Но вы… Почему вы не отвечали мне? И что за защита на вашем сознании? Я никогда не встречал такой!
— Ты просто ещё слишком молод и мало работал с рассказчиками, чтобы знать это. Тебе ещё повезло, что я не слишком сильно углубился в Поток, а то тебя бы затянуло вместе со мной.
— Что?.. – удивлённо сказал Сандр, как все молодые не представляя, что есть что-то, чего они не знают, а главное знать просто не могут.
— В следующий раз, если я не реагирую на твои слова – ткни меня иголкой, пни меня, но никогда, слышишь, никогда не пытайся ходить за мной! – со сталью в голосе сказал Рабден. – Ты понял меня, ученик?
— Хорошо, Учитель, - немного испуганно ответил Александрин. – Но что?..
— Ты же учёный? – молодой человек нервно кивнул. – Считай, что я дал тебе новую тему для исследований. Можешь дать её кому-нибудь из твоих старших циклов.
— Но…
— Что?
— Для старших курсов? Не рано ли им? Если я сам не знаю?
— Милый мой Сандр, научись различать сарказм в речи собеседника. Хотя я тоже хорош, знаю же, что ты всё воспринимаешь серьёзно. Естественно им не положено знать это, - улыбнулся Рабден. – Ты уже взял то, за чем пришёл?
— Ещё нет…
— Что же, возьми то, что тебе нужно – книги лежат на второй полке снизу. Послание для Аскина я положил в верхнюю книгу. Если появятся вопросы – спрашивай. А пока оставь меня одного, пожалуйста.
— Хорошо, Учитель, – сказал Сандр и, быстро взяв книги, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Рабден злился. Одновременно и на себя, и на своего глупого ученика. На себя, потому что он не должен был давать Потоку унести себя, зная, что к нему придёт этот маньяк-учёный, который всюду норовит залезть. Да и, если быть честным, Рабден имел право это делать, только если рядом с ним кто-то, кому он полностью доверяет. «А этот дурак! Это же надо такое учудить! И ведь я сам объяснял этому недоумку, что нельзя лезть в разум, а тем более в душу мастеру Потока! И сколько раз ему это объяснял! И ведь объяснял не только это, но и что периодически, для обретения единения с Потоком, некоторые учителя, в том числе и я, предпочитают уходить в глубокую медитацию! Нет, ну что же ты будешь делать с ним? Когда он, наконец, вырастет и начнёт не только изучать, но и слушать… Но и я хорош!.. Воспользовался «пустошью» в Школе! Это же надо такое придумать! Не дай то Диру, меня потревожил бы кто-нибудь кроме Сандра!»
В отличие от многих чтецов, специалистов по защите, он не только мог «уйти» в Поток, но и подменял своё сознание тем, что называлось «пустошью», то есть ввергал любого в пустоту, лишённую эмоций. В каком-то смысле это было отчаяние и пустота, которые существуют в душе каждого человека. Мало кто знал о подобном способе защиты своего «я», а ещё меньшее количество умело им пользоваться. Это был очень надёжный, но и очень опасный приём, который при недостаточно умелом владении Потоком мог привести к тому, что тот, кто пришёл в разум чтеца, оставался в нём навсегда, а сам чтец при этом сходил с ума, неспособный отделить свою личность от личности нарушителя.
Именно из-за этой особенности мало кто решался пользоваться пустошью. Для многих вероятность сойти с ума была гораздо более мрачной перспективой, нежели раскрытие тайн, но не для Рабдена. Пустошь представляла собой непробиваемую защиту, которая позволяла сохранить его воспоминания надёжно запертыми.
Буквально через десять минут у Микара начинались лекции, так что ему стоило поторопиться. Мысленно он поблагодарил Диру за то, что у него сегодня всего два занятия – защита от влияния и краткий экскурс в историю Анжении для первого цикла – больше бы он не выдержал.
Устав от вот уже как шестичасового лежания в одной позе, он сел на софе, облокотился на спинку и, уставившись в окно, находящееся напротив него, потянулся и встал.
Вот уже несколько дней Рабден чувствовал себя, словно раскормленная, ленивая деревенская кошка. Ему было сложно думать, заниматься делами. Ему хотелось отправиться в путешествие. Уйти искать новых учеников, новые земли, новые техники. Но этого он сделать не мог. Положение обязывает. И потому в своих мыслях он метался от Школы к Хрустальным Водопадам и обратно.
С тех пор как он ушёл из лазарета прошло уже двое суток, но он не мог перестать думать об Ивоне.
Аскин должен был уже вернуться, но вестей от Миранды до сих пор не было. Рэн тоже не давал о себе знать, хотя мог это сделать даже в том состоянии, в котором был, и это беспокоило больше всего. К счастью, завтра Рабден мог уйти в своё странствие, как всегда делал после праздника. Он сможет надеть свой любимый дорожный плащ… Хотя нет, его старый плащ уже настолько изношен, что использовать его по назначению не представляется возможным, что же будет хорошая подстилка для стоянок в поле. Дополнительный утеплитель никогда не бывает лишним, особенно если направляешься на север. Он возьмёт с собой ту шляпу, которую ему подарили жители Сосенки: она очень удобна и прекрасно защищает от яркого солнца, а ещё нужно будет не забыть тот хорошенький котелочек, в котором так удобно готовить порцию, которой хватает как раз на ужин и завтрак. Продукты… Продукты он, как обычно найдёт по дороге. К счастью, неурожайных лет не было уже давно, и леса дают достаточно пищи. Нужно будет не забыть засушить грибы и закупить орехов, иначе ближе к зиме будет сложно найти еду во время долгих переходов между деревнями.
За дверью раздался звонок, прервавший полёт воображения Рабдена. Пора было идти на занятия. Преподавать сегодня не хотелось, но ему осталось потерпеть всего несколько дней, и он будет полностью свободен.
Раздался стук в дверь.
— Учитель Микар! – прозвучал тоненький голосок за дверью.
— Входите, – ответил Рабден.
Получив разрешение в его кабинет заглянул один из старших учеников.
— Вас зовёт ректор.
— Хорошо, – якобы спокойно протянул Микар. — Сейчас приду. Передай, моим ученикам, что я опоздаю. У меня лекция по защите в пятой аудитории.
— Обязательно передам.
Сказал молодой человек и быстро убежал.
Принц не знал, что нужно от него ректору, которого он про себя называл «старым лисом». Микар не верил, что его внезапно начала настолько волновать Ивона, чтобы он решился вызвать одного из учителей к себе, не дожидаясь окончания лекций. Явно случилось что-то ещё.
Дорога к кабинету ректора не должна была занять много времени. Обычно Рабдену нравилась Школа, но сегодня стены, которые обычно казались такими надёжными и успокаивающими, почему-то представлялись мрачными. В душе появлялось раздражение. В последнее время его нервы были на пределе, но сам Рабден старался этого не замечать.
Через несколько минут принц прибыл и встал, прислонившись к стене. Стучать в дверь не было нужды, она сама откроется, когда ректор почувствует Микара.
Прошла минута. Две. Рабден забеспокоился. Не мог ведь Дейв Мироулк позвать его и забыть об этом? Насторожившись, мужчина попытался прощупать защиту кабинета, но удивлённо обнаружил, что никакого барьера просто нет.
Принцу стало не по себе – это было необычным поведением для ректора. Микар осторожно вошёл в кабинет, предварительно постучав.
Мироулк спал, сидя в кресле. Рабден подошёл к столу и позвал мужчину по имени.
— О, – сонно сказал ректор, – ты уже пришёл? Что же, очень хорошо. Я думал, что ты придёшь после занятий, но раз уж ты здесь, то твои ученики подождут ещё десять минут.
Мужчина явно врал, что не ждал принца прямо сейчас, но Рабден предпочёл не показывать своего удивления.
— Итак, я думаю ты понимаешь, что просто так я бы тебя не вызвал, поэтому сразу же перехожу к делу, построй купол, чтобы нас не могли подслушать.
— Да, анар, – сказал Рабден и сплёл из нитей хоры непроницаемый для звуков купол, предварительно проверив местность.
— Ты закончил?
— Да, анар, всё в порядке.
— Хорошо. Скажи мне, как твой мальчик? Мой брат особо беспокоился о нём.
— Если Аскин не прибудет в ближайшее время, то есть вероятность, что он останется калекой. Валентин может навестить его, если хочет.
— Передам ему. А девочка?
— Так же, как и Рэн.
— Значит, без него никак нельзя обойтись?
— Без него вылечить их не получится.
— Ты уже позвал его?
— Я отдал Сандру указания, но вы же знаете, что когда Аскин уходит в странствие, то до него сложно достучаться.
— Ты прав, Рабден, ты, как всегда, прав. Но я надеюсь, что в этот раз, его будет легче найти.
— Я тоже, анар.
— Эта девочка важна для нас. Очень важна и мы не можем её потерять. Хотя, что это я, ты это и так знаешь. А как калека, которую мы подобрали?
— Прогресса нет.
— Хм… Возможно, придётся оставить её в лагере, хотя мне бы этого не хотелось…
Рабден ничего не сказал, лишь внимательно продолжал слушать ректора.
— Рабден, что с тобой сегодня? Ты разговариваешь со мной слишком официально, тем более, что ты стоишь выше меня в «Железной Лее». Что-то случилось?
— Прости, Дейв, я слишком привык к тому, как я обращаюсь к тебе в Школе.
- Мне не нравится то, что с тобой происходит в последние годы. Ты всегда был эмоционален, и эмоции перевешивали в тебе рассудительность, ты сам осознаёшь это. Но не настолько, насколько тебе это казалось. Ты постарался избавиться от эмоций, стать невозмутимым и скажу честно, тебе это удалось. Ты продолжаешь становиться всё более и более холодным изо дня в день, потому что тебе кажется, что ты себя недостаточно хорошо контролируешь. Позволь сказать тебе, что это невероятная глупость. В этом нет никакой практической пользы. Это приведёт только к срыву в один не очень прекрасный день. Давай не будет до этого доводить. Не нужно лишаться эмоций, нужно просто их осознавать, – начал говорить Мироулк, но, увидев, упрямое выражение лица Рабдена, остановился. – Ладно, вижу, что тебе это бесполезно говорить… Надеюсь, что ты сам поймёшь, что постоянное сдерживание даже самых безобидных порывов ни к чему хорошему не приведёт…
— Ты позвал меня только для того, чтобы поговорить о моём характере?
— Ты прав, прости, что начал не с того, что действительно хотел сказать, – со вздохом сказал ректор. – Постарайся быть осторожней. Меня уже спрашивали про то, куда делась Ивона, так что скоро они придут и к тебе. Я сказал им, что не могу прокомментировать её отсутствие, так как обучение отдельных учеников находится в ведении их учителей. Показательно то, что про Рэна никто не спросил. Его пропажи никто, кроме подруги Ивоны не заметил. Правда, на всякий случай я бы посоветовал придумать причину отсутствия и для него. Есть вероятность, что они придут к тебе уже в конце рабочего дня.
— Спасибо за предупреждение. Я придумаю причину и сообщу тебе. И, Дейв, я тоже хотел поговорить с тобой.
— О чём?
— Ты сказал, что девочка важна для нас. И это правда, она является замечательной приманкой. Но ты не должен забывать, что она также важна и для меня, и я не уверен, что смогу работать с тобой, если из-за ещё одного твоего плана она пострадает. Ты мой друг, но она мне дороже.
— Хорошо, Рабден. Ты абсолютно прав, я не смог просчитать реакции Ивоны, и они оба чуть не погибли. И я прошу за это прощения. В дальнейшем я не допущу такой ошибки.
— Надеюсь на это. Мне пора на лекции.
— До вечера.
— До вечера.
Микар направился к двери, но внезапно напрягся и тихо сказал: «Они идут! Мне придётся задержаться». В тот же момент он стёр все слова, сел напротив ректора и начал обсуждать с ним новую программу обучения, которую, на самом деле, должен был обсудить с Мироулком уже давно, но на это не было времени. Через несколько минут делегация Нандиру добралась до кабинета.
Раздался стук, и после разрешения ректора в кабинет вошли четыре человека. Все они были людьми в возрасте. Трое из них обладали не только сединой, но и обширнейшими лысинами, которые прилагались к таким же обширнейшим знаниям. Лысины сверкали в лучах солнца бьющего в окна что придавало им одновременно более серьёзный и более комичный вид.
Делегация состояла из профессоров Альхейра, которые приехали посмотреть на учеников, могущих пополнить ряды их студентов. Они искали талантливых чтецов или тех, кто мог бы ими стать. Программа обмена студентами между Школой и университетом Нан’Оро была одной из тех, что была предложена для улучшения отношений между странами.
Рабден точно знал, что по крайней мере один из них был шпионом, но не мог быть уверен по поводу остальных трёх. Интерес к Ивоне, не очень примечательной ученице, говорил о том, что, вполне возможно, остальные тоже были не просто членами делегации.
Микар обрадовался, что после того, как обнаружил, что племянница обладает явным талантом к управлению Потоком, сразу же попросил Ивону не показывать свой истинный потенциал другим учителям, и что она его послушалась, даже не спросив, почему ей нужно скрывать свои способности. Поэтому такое пристальное внимание к ней было вызвано чем-то другим.
Видимо, внешность Ивоны, так же, как и то, что Рэн продолжал называть её «принцесса», дало плоды и породило слухи, которые дошли до ушей нужных людей в Нандиру. Конечно, принцесса была старше, но учитывая данные о том, что Верховная могла менять свой возраст, это было не так страшно, тем более сходство во внешности было настолько удивительным, а желание верить в то, что Верховная не умерла, настолько большим, что вопрос о том, действительно ли это было возможным просто не поднимался. Единственное, что огорчало Рабдена в этой ситуации – слухи достигли империи слишком рано, и он не успел ничего рассказать своей племяннице.
— Приветствуем вас, ректор, учитель Микар. Да пребудет с вами Диру.
Мужчины поклонились. Мироулк с Рабденом ответили тем же.
— Да осветит Она ваш путь, советники. Что привело вас ко мне?
— Мы просим прощения за вторжение, но мы услышали, что учитель, с которым мы хотели поговорить находится здесь и пришли, чтобы с ним повидаться.
— Если вы хотите поговорить с учителем Микаром, то прошу вас вы можете поговорить с ним в моём кабинете или же, если вы согласитесь подождать, то в его кабинете после того, как он закончит сегодняшние лекции. Он уже и так опаздывает на одну из них из-за меня.
— Мы бы предпочли поговорить с ним прямо сейчас, если это возможно.
— Конечно, я сейчас позову старосту группы, и скажу, что занятие отменяется.
— Не стоит, ректор, это не займёт много времени, мы отпустим его через несколько минут.
— Хорошо, тогда приступайте.
— Спасибо.
Мужчины поклонились, благодаря Мироулка за то, что позволил воспользоваться кабинетом.
— Учитель Микар, извините, что отнимаем у вас время, но нас очень заинтересовала одна из ваших учениц – Ивона Лирин.
— Хм… Честно говоря, я удивлён вашему выбору. Не могу сказать, что девочка так уж сильна, в её цикле есть и более способные студенты, например, Варан. Что бы Вы хотели о ней узнать?
— Какой у неё уровень?
- Средний. И я не думаю, что она сможет подняться выше – её это, к сожалению, не интересует. Она намного более увлечена зверолекарством, нежели Потоком.
— Учитель зверолекарства сказал, что её способности к лечению с помощью Потока чрезвычайно высоки, – тихо отметил единственный в группе мужчина без лысины.
Рабден удивлённо приподнял брови. Она действительно лечила зверей словами Потока, но и там она сдерживалась, насколько ему было известно. Тем более что Поток мог только помочь затянуть рану и ничего более.
— Учитель явно преувеличил. По сравнению с другими учениками, которые обладают лишь зачатком дара – однозначно, но если говорить про реальный уровень её способностей, то я не могу согласиться с его оценкой.
— Всё же это достаточно редкая специализация, и нам бы пригодился такой ученик, - продолжал настаивать мужчина.
— Извините, но я не думаю, что это возможно. Это было бы против желания самой девочки.
— Вы можете говорить за неё?
— Родителей девочки так же, как и жителей деревни, в которой она росла, убили дезертиры, пришедшие из Нандиру, поэтому, к сожалению, она очень отрицательно относится к империи.
— Мы надеемся, что нам всё-таки удастся её убедить. Возможно ли пообщаться с юнной Лирин?
— Ивона сейчас находится в своём первом странствии, поэтому, к сожалению, я ничем не смогу вам помочь. Но, когда она вернётся, я скажу ей, чтобы она связалась с вами.
— Когда она должна будет вернуться?
— Только Диру знает ответ на этот вопрос. Первое странствие очень важно для каждого ученика и всегда зависит от него самого. Одни путешествуют всего несколько дней или недель, а другие возвращаются только через год.
— Но не рано ли для её первого странствия?
— Время для странствия предсказать невозможно, и у каждого ученика оно уникально. Ивона не самый ранний пример. Один из моих учеников из цикла Ивоны, ушёл ещё в прошлом году и только вернулся.
— Очень жаль, что нельзя с ней связаться прямо сейчас. Тогда мы будем ждать письма от юнны, когда она вернётся.
— Я накажу ей написать вам сразу же. Если это всё, что вы хотели узнать, то я бы хотел, как можно быстрее попасть на свою лекцию.
— Это всё, что мы хотели узнать, извините, что задержали вас.
— Да пребудет с вами Свет Диру, коллеги.
Мужчины поклонились друг другу и Рабден собрался уходить.
— Останьтесь, учитель Микар. Мы с вами не договорили по поводу программы. Это не займёт больше пяти минут.
— Не будем вам мешать, ректор.
— Буду рад видеть вас у себя, если вам понадобится помощь.
— Спасибо за вашу помощь.
На этом представители Нандиру ещё раз поклонились и ушли.
— Ты был как всегда хорош. Правда, другого я от тебя и не ожидал. Я оформлю первое странствие Ивоны за тебя, можешь не беспокоиться.
— Спасибо, Дейв.
— Не забудь мне сказать, что ты решишь по поводу девушки.
— Договорились.
— А теперь иди на свои лекции, иначе они пройдут без тебя.
— Да пребудет с тобой Свет Диру, Дейв.
— С тобой тоже, с тобой тоже… – задумчиво глядя в пустоту, произнёс ректор.
Рабден вышел из комнаты.
Задумчивость Мироулка настораживала. Человек, которого называли «мозгом» «Железной леи» явно что-то придумал, иначе их разговор не закончился бы так быстро, но у Микара не было времени размышлять о ректоре, его волновали Ивона и Рэн.
И девушка-калека. Когда он думал о девушке, то начинал чувствовать раздражение. Причин для него не было, но принц не мог ничего с этим поделать. Возможно, всему виной было то, что он слишком переживает за свою племянницу.
Перед классом, в котором у него была лекция, он замер, прислушался к смеху и разговорам, которые раздавались из него, и попытался успокоиться. Ему нет смысла переживать. Он сделал всё, что мог. Теперь всё зависело только от Аскина.
«Пусть он вернётся как можно быстрее, и уж тогда я смогу начать действовать. Тогда меня уже будет не остановить и всё встанет на свои места».
Глава 10. Прошлое. Неожиданная находка
Душераздирающий крик разорвал тишину утра. Лем вздрогнул от испуга. Кричала женщина. Это он понял сразу, но не смог понять, где та, что его издала. Он жил в этом лесу уже вторую неделю и ни разу не видел людей. На секунду молодой человек даже задумался, не птица ли это, не желая вылезать из своего убежища, но, преодолев малодушие, он осторожно выполз из укрытия. Крик прозвучал вновь, такой же отчаянный и однозначно человеческий.
В этот раз Лем смог определить, что голос шёл со стороны реки. Прислушавшись он даже уловил тихий стон, который заставил его броситься к тому, кто издавал его.
Будь ситуация другой, то он бы побежал искать девушку ещё после первого крика, но за ним гнались, и он опасался, что его попытаются так выманить из укрытия. Стон убедил его в обратном.
Через несколько минут он уже был на месте и сам не удержался от тихого вскрика – на берегу лежал человек, или то, что раньше им было. Определить, что это была женщина можно было только по длинной косе, которая сейчас больше походила на мочалку, да по голосу. Девушка была перемазана смесью грязи, ила и крови. Из-за этого было даже невозможно понять какого цвета у неё были кожа и волосы. Руки женщины были вывернуты под неестественным углом, а на ногах в некоторых местах не было кожи.
На миг юноша замер, не зная, что ему делать, и пытаясь определить сможет ли он перетащить её подальше от воды, не убив при этом.
Пока он раздумывал девушка очнулась. Её распухшие веки не смогли подняться больше, чем на миллиметр, а потому она сразу же закрыла их обратно, осознав тщетность своих усилий. Она попыталась сдвинуться с места и снова закричала от боли. Увидев это, Лем понял, что девушка пытается переползти подальше от берега сама, но каждый раз, когда она пытается сделать это, то кричит от боли.
Вдруг девушка, задыхаясь и всхлипывая зашептала что-то на незнакомом языке. Лем вырос в маленькой деревеньке и не знал ни одного языка, но несколько раз к ним приходили нанди, и он слышал, как они разговаривают. Юноша не был уверен, но, видимо, она была из империи.
Молодой человек приблизился к ней, не решаясь подойти вплотную, и тем самым вызвать очередную попытку встать со стороны пострадавшей.
Внезапно, девушка громко и чётко произнесла одно слово «лея», и Лему показалось, что у него все волосы на теле встали дыбом от того, как она это сказала.
Будто в ответ на это слово со стороны леса раздался шелест и скрип. Это произошло так внезапно, что душа у юноши ушла в пятки.
Он обернулся и не поверил своим глазам – прямо за ним действительно одиноко стояла железная лея. В следующую секунду Лем начал сомневаться, что с ним самим всё в порядке – от дерева отделилось белое сияющее облачко, которое не было облачком, и полетело к пострадавшей. Оно окутало её, будто изучая, а затем, закончив осмотр, быстро метнулось к нему. Юноша отпрянул от него и упал на землю. Казалось, он смотрит на него, оценивая.
Через минуту или две энергия, которую он принял вначале за облачко, засветилась чуть ярче и у него в голове раздался нежный, но отстранённый голос, который звучал так, будто несколько человек говорили одновременно.
—Ты кажешься нам другом. Ты хочешь ей помочь?
— Д-да… – заикаясь произнёс Лем.
Свет начал одобрительно переливаться.
— Ты говоришь правду. Мы знаем у тебя есть дом здесь, в нашем лесу. Мы отнесём её туда и поможем вылечить.
— С-спасибо.
— Это мы должны благодарить тебя.
С этими словами энергия перестала висеть перед ним и отправилась обратно к девушке. Она окутала её и бережно подняла в воздух. Окружённая этой энергией, даже грязная и окровавленная девушка выглядела как-то… Красиво.
Залюбовавшись странным, пугающим и одновременно зачаровывающим зрелищем, Лем, сам того не заметив, пропустил момент, когда энергия унесла пострадавшую. Постояв в трансе несколько секунд, он вышел из него и, опомнившись, побежал к своему лагерю внутри дерева.
Девушка уже лежала там. Всё такая же покорёженная и мало чем похожая на человеческое существо. Энергия вокруг неё никуда не исчезла, но казалось, что она стала менее плотной. Хотя с уверенностью Лем сказать не мог. Но это было и абсолютно неважно. Сейчас нужно было сосредоточиться на лечении.
— Мы выполнили свою работу. Теперь твоя очередь заботиться о ней. Мы оставим свою часть, чтобы помочь. Если понадобится что-то ещё, то дотронься до неё и попроси. Мы отзовёмся. Нам пора уходить.
Свет исчез также неожиданно, как и появился, но оставил бледное сияние вокруг незнакомки.
Лем сглотнул, внутренне подготовился к процессу лечения и взял свою сумку с бинтами. Уже подходя к девушке, он вспомнил о том, что нужно подготовить воду, и убежал к ручью, протекавшему рядом. Придя обратно, он разжёг костёр и повесил над ним котелок. Убедившись, что огонь горит ровно и не собирается гаснуть, он достал нужные травы и ступку из другой своей сумки и сел готовить травяную смесь для будущих компрессов, пока вода кипятилась. Как только он закончил, то вскочил, быстро расстелил чистую рубаху на земле и разложил всё необходимое на ней.
Лем не был тем эрудированным учеником, о каком мечтал учитель, но он никогда не был бесталанным. До того, как наставника убили, тот успел обучить юношу только основным принципам и техникам, поэтому Лем боялся, что у него ничего не получится. И даже прихваченная с собой целительская сумка учителя не поможет.
Наконец, вода вскипела. Смочив чистую тряпку в кипятке, молодой человек начал протирать тело женщины, параллельно пытаясь определить, чем нужно заняться в первую очередь. При осмотре Лем обнаружил, что в животе у девушки что-то торчит. Видимо, палка. Оставалось только надеяться, что она зажимает сосуды и пациентка не истечёт кровью в ближайшие минуты. Рассудив, что если он сейчас достанет ветку, которая застряла в теле девушки, то занесёт туда грязь и то, что его учитель называл странным словом «бактерии», а он сам «заразой», мальчик решил сначала отмыть девушку, чтобы было легче добраться до всех её ран.
Волосы девушки, превратившиеся в паклю, мешали Лему, поэтому он просто аккуратно обрезал их ножом под корень. Закончив с головой и осторожно, стараясь не потревожить видимые раны, он отмыл её всю, не зная, чем стоит заняться в первую очередь. Он был молодым и неопытным парнем из глубинки, который волею судеб оказался в обучении у целителя. Он многого не знал, а слова, которые говорил его учитель, а он запоминал, казались ему абракадаброй, но это не мешало ему быть прилежным учеником. Как-то раз учитель приказал ему запомнить картинку, которую назвал «атласом», в тот же день он приказал мальчику выучить сосуды, которые, будучи перерезанными, могут привести к смерти больного.
Одна из ран девушки находилась как раз в том месте, где пролегала бедренная артерия. Когда Лем увидел это, то сначала испугался, но никакой крови из ноги не шло, казалось, что время для девушки замерло. Стараясь не задумываться о том, что происходит, он прокалил инструмент над огнём, как его учили, смазал рану «очищающей мазью», которую дал ему ещё его учитель, и начал зашивать, как умел. Некрасиво, криво, но достаточно точно и надёжно. Он помнил о том, что нужно сначала сшить артерию, а уже потом кожу над ней. Это юноша и сделал. Его руки дрожали от страха и напряжения, но он пересилил себя и зашил рану. После этого он обессилено упал на землю рядом с девушкой. Он никогда не делал этого на живом человеке, только на ткани. Отрезы ткани, на которой он тренировался до сих пор лежали на дне сумки.
Как только он сел на землю, чтобы немного передохнуть, то заметил, что сияние вокруг ноги девушки уменьшилось, но стало сильнее в других местах. Боясь, что в один момент эта энергия исчезнет и все раны девушки начнут кровоточить, он снова вскочил и начал работать.
***
Сколько прошло времени, Лем не знал, он даже не был уверен, что это тот же день, когда он нашёл девушку, но это было и неважно. Главное, что он смог обработать все раны, поставить на место все кости и всё перевязать, как его учил наставник. По крайней мере он был уверен в этом, пока не увидел, что сияние так и не пропало – он думал, что оно должно было исчезнуть, как только он всё сделает. Следующие несколько минут он посвятил лихорадочному поиску того, что он пропустил, но ничего найти не удавалось. Юноша застыл в рассеянности. Всё было в порядке. Он ничего не пропустил.
Внезапно он вспомнил, что эти странные голоса сказали позвать, когда что-нибудь понадобится, видимо, в «понадобится» входила не только помощь с ранами, но и любая просьба. Скорее всего даже для того, чтобы свет исчез, нужно было позвать их. Но как это сделать? Он не знает об этой странной энергии ничего. Что это вообще? Магия? Ведьмовство? Или что-то другое? Его учитель говорил ему, что есть люди, которые умеют делать необыкновенные вещи, но особо об этом не рассказывал. Вдруг мальчика охватила запоздалая паника. Он вскочил на ноги и начал нервно, бормоча под нос «ужас», «что мне делать» и «что же я наделал», кружить по полянке.
Через некоторое время он успокоился и попытался припомнить то, что ему говорили голоса. Кажется, они говорили, что нужно прикоснуться к девушке и попросить. Пытаясь убедить себя, что это нормально – общаться с сияющей массой, он снова присел рядом с девушкой, прикоснулся к её руке, а затем тихонечко прошептал: «Я закончил».
В тот же момент свет усилился. Все раны и ранки, которые Лем зашил, начали светиться, а затем энергия исчезла, словно запуская тем самым время девушки. Она снова начала дышать, а кожа стала тёплой, даже горячей на ощупь. Юноша с облегчением вздохнул. Когда он занимался лечением, то боялся, что магия этого непонятного облачка сработает как-то не так и девушка не станет снова живой.
Пациентка на секунду пришла в сознание, когда Лем начал укрывать её одеялом. Она открыла глаза, болезненно поморщилась, сказала что-то то ли Лему, то ли свету, а затем снова потеряла сознание. Юный врач остался один, а рядом с ним, тихонечко дыша, лежала израненная девушка.
Глава 11. Настоящее. Начало путешествия. Аран
Путешествие началось ужасно. Первая же вещь, которую сделали Рэн и Ивона – поссорились. Ссоры у них были очень странными. Со стороны могло даже показаться, что спорила только девушка, а молодой человек не реагировал на её слова, но на самом деле в их стычках участвовали оба.
Честно говоря, Миранде это начинало уже надоедать, а как это воспринимала женщина, у которой остался только слух, можно было только предполагать – целительница искренне сочувствовала Аран.
Началось всё приблизительно тогда, когда один из близнецов, наконец-то, привёл другого в лагерь, и Рэн очнулся. Было это как-то утром, где-то за два месяца до того, как они отправились в поход.
Это было прекрасное утро начала лета. Яблони не так давно отцвели, и Аран как раз вышла из домика, чтобы по старой привычке прогуляться и насладится ароматом, который источали лесные цветы, как вдруг раздались крики. По началу слепая не узнала голоса, и ей показалось, что в лагерь кто-то пробрался, но потом она поняла, что один из них принадлежит Аскену, а, значит, второй, так похожий на него, это Аскин.
— Почему ты не пришёл за мной раньше?! Почему вы хотя бы не позвали меня раньше?!
— Ты что, издеваешься?! Мы тебя звали! Мы даже просили Александрина помочь. Ты ему даже не дал чёткого ответа! Пробормотал что-то вроде «да-да, приду обязательно», а затем не появился! Хорошо, что Сандр запомнил твоё приблизительное местоположение. Я искал тебя в тех дурацких лесах неделю!
— Нужно было быть более настойчивым!
— Ещё более настойчивым? Нет, ты точно издеваешься! Ведь правда? Потому что если ты говоришь это всерьёз, то с тобой что-то точно не так! Мы даже Сандра привлекли! Ты что забыл, как его сложно оторвать от его дурацких фолиантов?
— Я лечил проказу в одной из деревень, когда вы меня позвали. Нужно было справиться с заразой, пока первого гонца не отослали.
— Уж мне-то не ври! Я знаю, когда ты врёшь. Ты просто бродяжничал, как всегда, когда мы тебя зовём.
Аскин упрямо замолчал, показывая, что не хочет отвечать на инсинуации. Его брат ахнул, догадавшись, в чём на самом деле дело.
— Да ты был с женщиной! Похотливый осёл! – разошёлся Аскен. – Ты был с какой-то очередной крестьяночкой, когда мы тебя звали. А в это время Рэн с Ивоной чуть не отдали Диру душу! Ты последние мозги растерял? Ты знаешь, что с тобой сделает Рабден, если Рэн останется калекой? Он – лучшее приобретение нашей организации за все годы её существования! Никогда не думал, что мой брат такой идиот…
— Ну, был я с женщиной, и что? Ты говоришь так, будто я не понимаю, что я напортачил.
Аскен подозрительно посмотрел на своего брата.
— Ты что-то явно скрываешь. Что?
— Опоила она меня, – еле слышно пробормотал Аскин. – Когда меня вызвали, я только пришёл в себя.
— Она что?..
— Опоила меня…
— Ты же целитель, ты должен был понять, что тебе что-то подмешали!
— Я сглупил, не подумал, что кто-то может позариться на мои скудные пожитки. У меня же ничего особенного при себе не было, все лекарства и инструменты я оставил в лесу – закопал под деревом и поставил ловушку на всякий случай. Я взял с собой денег только, чтобы заплатить за ночлег и еду, я не мог подумать, что кто-то может даже представить, что у меня есть хоть что-то.
— Я надеюсь, у тебя не было с собой документов или писем?
— Я идиот, но не настолько.
— Учти, оправдываться будешь сам. В этот раз я тебе помогать отказываюсь. Рабден всё равно поймёт, кто из нас перед ним стоит.
— Даже и не думал тебя просить, – обиделся Целитель. – Ты так говоришь, будто я постоянно тебя об этом прошу. Нечего вспоминать о том, что было, когда мы были детьми.
— Четыре года назад мы детьми точно не были. Ладно, беги-ка ты лучше к больным, а то Рабден уже на грани.
— Кто из них в худшем состоянии?
— Что ты меня-то спрашиваешь? Кто из нас Истинный?
— Ладно, я пошёл тогда…
Аскин повернулся в сторону домиков, где лежали Рэн и Ивона, и заметил Аран, которая стояла на некотором расстоянии от братьев, стараясь им не мешать.
— Кто это?! – от неожиданности воскликнул он.
— Аран. Мы подобрали её. Уже и не помню, когда. Года два назад? Мне казалось, что ты её видел. Она слепа и нема. Да и лицо у неё, как ты видишь, зверски изуродовано. О, кажется, она зовёт тебя к больным. Она правильно указывает, так что иди в ту сторону.
— Хорошо.
— А я пошёл и доложусь. Не хочу быть рядом пока ты работаешь. Мне больно, когда ты лечишь.
Аскин понимающе кивнул и пошёл к Аран.
Женщина выжидающе «смотрела» на целителя. Когда он подошёл к ней, то она поманила его за собой.
Внезапно у Аскина заболела голова – верный признак того, что кто-то находится в критическом состоянии. Забыв про Аран, Истинный побежал туда, куда его звала боль, и практически выломал дверь в домик Рэна. Ворвавшись в комнату, он сразу же бросился к больному и начал его лечить.
За ним вбежала Аран и замерла на пороге. То, что она увидела через хору, поразило её. Возможно человек, не имевший способностей увидел бы всего лишь говорящего Потока, занятого обычными манипуляциями. Может, и говорящий среднего уровня ничего бы не заметил, но она заметила. Она видела. Целитель менял не материю, не энергию – он менял мир. Он менял саму суть вещей. Это было прекрасно и пугающе. На долю секунды пространство вокруг Целителя и его пациента будто исчезло, а затем словно было заменено светом столь ярким, что девушке показалось, что она снова ослепла. Через несколько секунд свет стал более мягким и сосредоточился вокруг Аскина и Рэна. Не было ни нитей хоры, ни ручьёв, ни слов Потока, был только свет: чистая, изначальная энергия созидания и перерождения. Он был идеальным. Так показалось Аран.
Женщина словно заворожённая продолжала следить за процессом лечения. Она видела, как Аскин удаляет повреждённые участки ткани и выращивает на их месте новые, ускоряет регенерацию. Потому что Аран так пристально следила за тем, что делает Истинный через хору, она заметила то, чего не замечал до этого никто – внутри энергии, которую она приняла за идеальную, прятался какой-то недостаток. Нечто такое, что обещало в будущем стоить жизни целителю, а возможно и пациенту.
Аран попыталась рассмотреть то, что мешало свету Аскина быть идеальным и не могла понять, что же это такое. В какой-то момент она так увлеклась поиском этого недостатка, что перестала замечать всё вокруг. Ей показалось, что вот-вот и она поймёт, в чём дело.
Ей на плечо опустилась рука. Аран вздрогнула и потеряла то, что искала. Она резко обернулась и «увидела» Рабдена, который стоял к ней так близко, что это даже испугало её. Было в нём что-то, что заставляло женщину нервничать каждый раз, как она видела его. С чем это связано, она не понимала, и оттого становилось ещё больше не по себе.
Рабден выглядел очень сосредоточенным и обеспокоенным. Аран подумала, что видит его открыто показывающим эмоции в первый раз за всё время её пребывания в лагере.
Внезапно раздался звон колокольчиков. Слепая вздрогнула и начала «взглядом» искать источник звука, не найдя его, она снова посмотрела на Рабдена, надеясь понять, показалось ли ей. Морщинки, показывавшие внутреннее напряжение разгладились, глаза потеплели, а рука, сжимавшая плечо Аран, расслабилась. Мужчина смотрел на целителя с явным облегчением.
Снова колокольчики.
Свет, окружавший Аскина и его пациента исчез, и целитель начал пошатываться. Рабден отпустил плечо Аран и подбежал к Истинному, успев поймать молодого человека до того, как он ударится об пол. Затем он взял его на руки и понёс в другой домик.
Аран осталась одна с Рэном. Только тихое, спокойное дыхание нарушало тишину.
Через некоторое время Микар вернулся и снова положил руку на плечо слепой.
— Впечатляет, правда? – на лице девушки отразилось удивление. – То как Аскин лечит. Это потрясающе, не правда ли? Правда это забирает у него много сил, если человек близок к смерти, но, если честно, только тогда он и проявляет свой истинный дар, в других случаях достаточно Потока или обычного врачебного опыта. Я думаю после сегодняшнего лечения он будет спать дня два. По крайней мере в прошлый раз было так. На самом деле всё очень сильно зависит от того, кого он лечит. Думаю, если бы это был обычный человек, то Аскину понадобилась бы только пара часов отдыха, и он начал бы лечить следующего больного. Но не с Рэном. Рэн другой. Он абсолютно другой. Я думаю, вы не знаете этого, но Рэн – маро, а значит, он намного менее подвержен какому-либо влиянию извне, будь это Поток или любая другая сила. Считайте, что это, как с тренированными мышцами – чем сильнее мышцы, тем лучше они защищают ваши внутренние органы. Защита маро настолько хороша, что даже Истинному целителю было сложно прорваться через неё.
«Кто такие маро?» – подумала женщина.
Рабден отпустил её плечо, подошёл к кровати Рэна, поправил подушки, укрыл его одеялом, сел в изножье и посмотрел в глаза Аран.
— То, что вы видели, та дыра, которая зияла в пространстве, это была необходимая мера. Можно сказать, что Аскин уничтожил реальность, в которой у Рэна была защита против него, создал вариант бытия, где этой защиты не было, а затем восстановил предыдущий вариант мира, чтобы Рэн не остался без сопротивления вредным влияниям. Страшная способность, не находите? Когда-то я читал трактат, посвящённый Истинным. Там говорилось, что раньше, когда ещё существовал народ мон, они назывались «уничтожающие мир». Потому что тогда они умели только уничтожать, как считал тот исследователь. Но я не согласен с ним. Я знаю, как работает Аскин. И я читал книги народа мон.
— Что?! Как?! – подумала девушка про себя.
Рабден улыбнулся её словам, и Аран поняла, что он услышал её.
- О, вы научились говорить через хору? Это хорошо. Я искренне рад за вас. Хотя эту способность можно использовать только с теми, кто тоже ею владеет. Не пугайтесь, я давно догадывался, что вы владеете хорой. Вы ведь узнали меня? – девушка неуверенно кивнула. – Я так и знал. Мне кажется, что я тоже вас знаю, но не могу сказать откуда – шрамы мешают вас опознать.
Увидев, что девушка начала потихоньку пятиться к двери, Рабден сказал:
- Не бойтесь, я не буду выпытывать у вас, кто вы. Это сейчас не имеет особого значения. Итак, я говорил про Истинных. Мон действительно называли их «уничтожающими реальность» и это правда, но далеко не вся. Потому что это только часть их официального титула. На самом деле они назывались «уничтожающие и воссоздающие реальность». Да, Истинные уничтожают часть сущности этого мира, по крайней мере это так выглядит, но… Вы помните колокольчики? Аскин воссоздал реальность. Вернул всё на место. За исключением ранения. Вы заметили, что уничтожил он на самом деле только защиту? Затем он лишь убирал кусочки кладки стены, которые застряли в теле Рэна, ускорял процесс заживления, но делал это не с помощью Потока или хоры, а благодаря чему-то другому. Никто не знает, что это за сила. Может знали мон, но не современные люди.
Рабден встал, подошёл к Аран, взял её за плечи, заглянул ей в глаза и сказал всё тем же тихим и уверенным голосом:
— Запомните всё, что я вам рассказал и в особенности то, что я скажу дальше. Вы должны будете покинуть Хрустальные Водопады, как только Рэн и Ивона окрепнут, и я надеюсь, что вы, если возникнет необходимость, объясните всё Рэну, а может, и Ивоне. Воссоздание всегда неполное, нашему миру требуется время, чтобы оправиться от уничтожения. Поэтому маро после лечения Истинным какое-то время будет гораздо более уязвим к внешнему влиянию, чем обычно. Через месяц-два всё восстановится, но процесс может занять и год. Чуть позже я научу вас тому, что нужно делать, чтобы Рэн восстановился быстрее. Надеюсь, это поможет вам в путешествии. Вы передадите им?
— Да.
Услышав ответ девушки, Рабден облегчённо кивнул.
— И ещё одно. Я не могу позволить вам присутствовать на лечении Ивоны. Для вашего же блага. Наблюдать за Истинным, когда он будет работать над ней просто опасно. Я, конечно, попрошу Миранду составить вам компанию, пока Аскин будет работать, но также я поставлю защиту, на тот случай, если ваше любопытство перевесит разум. Вы поняли меня?
Аран кивнула, и Рабден отпустил её.
— Вы знаете, отчасти я рад, что вы попали сюда, а отчасти жалею об этом. Вы вызываете во мне очень противоречивые чувства. С одной стороны, мне кажется, что я знаю вас, а с другой – что никогда не знал и не видел. Я одновременно раздражаюсь и успокаиваюсь при мысли о вас. Вы первый человек, который вызывает во мне такую реакцию. И это всё очень странно…
Взгляд мужчины стал отсутствующим, а на лице появилось задумчивое выражение. Аран стояла и не знала, что говорить и что делать.
— Неважно, – сказал Микар, словно отбрасывая ненужные мысли, – всё это неважно. Я рассказал вам сегодня много такого, что, скорее всего, не должен был рассказывать, но почему-то я доверяю вам. Будем надеяться, что не зря.
— Я не смогу кому-либо рассказать, даже если захочу. Люди решат, что я сумасшедшая.
— Возможно вы правы. Что же давайте перейдём к главному вопросу. Знаете ли вы куда попали?
— Нет.
— Вы находитесь в Железной лее. Это общество повстанцев.
— Вы хотите свергнуть своего отца? – в удивлении спросила девушка.
Рабден засмеялся.
— Вы ещё раз подтвердили то, что узнали меня. Не говорите об этом никому, иначе это будет опасно для меня и для Железной леи.
— Да, конечно, я буду молчать.
— Я не собираюсь свергать своего отца. Он всегда был хорошим королём, а после смерти моей сестры стал прекрасным. Врагом нашего движения является империя. Если быть точнее, то император. Чрезвычайно жадный и жестокий параноик, который не остановится ни перед чем, чтобы увеличить границы своей империи и сохранить свою власть. Амбиции Нандиру растут с каждым днём, а иногда кажется и часом. Империя продолжает политику по удушению соседних королевств. Уже больше тысячелетия Нандиру обладает невероятной властью над другими странами, но за всё это время она не вела ни одну захватническую войну. Согласно хроникам, которые нашла Железная лея, империя старалась не вмешиваться в политику других стран, поэтому и её соседи не проявляли агрессии. Но всё изменилось около двухсот лет назад. Во время гражданской войны была убита Верховная того времени. Была убита императрица, а вместо неё на трон взошёл император. Я вижу, что вы сильно удивлены. В этом нет ничего удивительного. Я тоже был поражён, когда услышал это впервые. На протяжении как минимум тысячелетия Нандиру управляли Верховные вместе со своими избранниками. Будем честны. Судя по записям, чаще всего правил именно избранник Верховной и совет. Он назывался Дир-ан-дарат, но Верховная могла отменить любое решение, которое они принимали, возможно именно это и было залогом отсутствия захватнических войн. Я вижу вы не верите мне. Я бы тоже не поверил, но это правда.
— Но как же тогда все те тексты, все традиции, которые мы изучаем?
— О, вы удивитесь, как многое можно сделать за сто-двести лет, сколько текстов придумать, скольких людей, знающих правду, убить. А если убивать ещё и младенцев, которые могут в будущем стать истинной Верховной, то риск возвращения старой системы чрезвычайно мал.
— А принцесса Иона?
— Слишком долгое отсутствие Верховной плохо влияло на репутацию императора, и на сам мир вокруг нас. Вы и сами знаете, что большая часть власти империи зиждется на религиозной основе, поэтому отсутствие детей, которые могут стать Верховной в императорской семье было подозрительным. Поэтому начали появляться девочки-марионетки, которые на самом деле не обладали способностями. Тогда же была придумана байка о том, что настоящая Верховная рождается только раз в несколько десятилетий.
— Но принцесса Иона была истинной Верховной, ведь так?
— Да, она была истинной. Мне кажется, что им была нужна хотя бы одна Верховная, которая действительно имела силу, потому что иначе религиозной власти Нандиру пришёл бы конец. Поэтому они собирались дать девочке вырасти и пройти церемонию совершеннолетия. Через некоторое время после этого император планировал убить её, что позволило бы ему сохранить власть и вызвать жалость к отцу, который трагически потерял свою дочь. Незадолго до церемонии мы узнали, что он планирует использовать смерть Верховной для того, чтобы развязать войну с одним из соседних государств, которое должно было стать козлом отпущения и обвинено в убийстве принцессы. Достоверно мы не знаем, какому государству была уготована эта судьба, но предполагаем, что Артии. Из неё было бы легче всего вести дальнейшие военные действия.
— Это… Похоже на императора Нандиру.
— Железная лея хочет вернуть власть Верховной. Мы хотим сместить императора. Нынешний император - самый жестокий правитель за все двести лет. Вы знаете, почему практически нет путешественников из Нандиру? Потому что границы были закрыты самой империей, а от других стран император потребовал принять Волков «в знак примирения», чтобы те отслеживали и убивали всех, кто попытается сбежать. Именно поэтому здесь, в Артии, никто не знает о волнениях в Нандиру. Север империи поглощён восстанием. Точнее, был поглощён. Недавно его подавили. А император до сих пор сохраняет видимость абсолютного мира и благоденствия. Мы хотим помешать ему захватить другие страны и разрушить Нандиру.
В глазах Рабдена появилась безумная решимость, но через мгновенье мужчина снова был спокоен.
— Но Верховная мертва.
— Мы уверены, что нет. Одна из причин нашей уверенности лежит здесь. Рэн – маро Верховной. Он связан с ней, и он говорит, что не чувствовал её смерти.
Аран стояла словно громом поражённая, она была настолько потрясена этим известием, что не знала, что сказать. Она могла лишь переводить взгляд с Рабдена на Рэна и обратно.
— Останьтесь здесь и хорошенько всё обдумайте. Я даю вам выбор. Вы можете пойти с Рэном и Ивоной добровольно, а можете под присмотром Рэна. Вы также можете выбрать стирание памяти. Аскен прекрасно владеет этим умением. Оставляю вас здесь. Подумайте. И примите решение.
Разговор на этом был закончен. Принц последний раз посмотрел на Аран и вышел из домика, оставляя женщину наедине с её мыслями.
Таким был тот день для Аран, но не для Миранды.
Глава 12. Настоящее. Перед путешествием. Миранда и Ивона
Для целительницы это был обычный день, который не очень сильно отличался от всех прочих в Хрустальных Водопадах. Как и всегда она пошла к Рэну в домик, проведать его, правда, чуть позже, чем это делала раньше. Она не знала, что Аскин уже вернулся в лагерь.
Первое, что увидела Миранда, подходя к домику Рэна – это Рабдена с целителем на руках. Аскин явно был без сознания, что женщину не удивило – после лечения таких травм, можно от усталости в обморок упасть, даже если не используешь способности.Понимая, что больного лучше сейчас не беспокоить, она заглянула в окно домика, немножко постояла на полянке и отправилась в главный лазарет дожидаться, когда Рэн очнётся, а Истинный придёт в себя. Девушка была так поглощена своими мыслями, что даже не заметила, что Аран была рядом с маро.
Прошло две недели. Аскин и Рэн уже давно очнулись, и маро, жутко хромая, пришёл в домик Ивоны, сразу, как смог ходить, чем вызвал только волну возмущения, вины и обиды.
Ивона одновременно винила себя, но при этом и самого молодого человека, так как без его желания увести её без объяснений, ничего этого бы не случилось. Раздражало и то, что пусть она и привыкла к нему, но его излишняя забота, без каких бы то ни было чувств только раздражала. Она не понимала его. Он сидел в её домике, словно статуя, ничего не говоря и не реагируя на просьбы уйти. Юнна ждала проявления человеческих чувств со стороны Рэна, а он просто сидел как истукан, игнорируя попытки заговорить с ним. При этом выглядел он ужасно и был напоминанием о том, что они в лазарете из-за неё — кожа абсолютно белая, ничего не выражающий взгляд, и сам он застыл, почти не меняя позы.
Когда Ивона в первый раз пыталась вызвать Рэна на разговор, началось всё с обычного будничного тона. Она просто спросила, как они попадут обратно в Школу. Молодой человек не ответил. Тогда девушка попыталась узнать, что он здесь делает. Маро проигнорировал и этот вопрос. Она спрашивала, почему он не лежит. Просила его отдохнуть, пойти поспать к себе в домик, но ничего не помогало. Когда он проигнорировал двадцатый вопрос, девушка не выдержала и зарычала на него, потребовав, чтобы он либо убирался из домика, либо начал вести себя как человек. В этот момент, услышав крик своей племянницы пришёл Рабден и приказал Рэну выйти, но тот, к невероятному удивлению принца, не послушался. Зная упрямый характер маро, Микар не стал делать ещё одной попытки отправить его в другой домик, а просто уложил спать. К счастью, это учителю удалось, и молодой человек заснул. Так продолжалось несколько дней.
На самом деле Ивона прекрасно понимала, что ведёт себя глупо и по-детски, ведь Рэн, скорее всего, бредит или просто плохо соображает из-за боли, но ничего не могла поделать со своим раздражением, тем более что и сама постоянно чувствовала боль. Сложно было сдержаться, когда рядом с тобой сидит человек, который изображает из себя послушную куклу, но при этом отказывается слушаться. Зачем он, полумёртвый, решил приползти к другому такому же полумёртвому, Ивона отказывалась понимать. Она знала, видела это по глазам Рэна, что он слышит её, но предпочитает не отвечать, и это раздражало ещё больше. Девушка чувствовала себя монстром, который заставляет больного человека сидеть у своей кровати, поэтому она очень надеялась, что глупые и бессмысленные обвинения, которые она кидала в адрес маро, заставят его удалиться хотя бы просто потому, что ему надоест.
Поняв, что не может сделать с ним ровным счётом ничего, она прекратила пытаться выгнать его, но раздражения от этого чувствовать не перестала.
Выгнать Рэна из домика удалось всего один раз, когда Рабден сказал, что ему необходимо поговорить с Ивоной и лишних ушей ему не нужно. Тогда молодой человек просто поднялся и направился к двери. Юнна с удивлением посмотрела на своего учителя, а затем с ещё большей растерянностью на Рэна, который без разговоров вышел из домика и закрыл за собой дверь.
— Ивона, – привлёк внимание племянницы Микар.
— Да, учитель? – буднично ответила ему девушка.
— Нам нужно серьёзно поговорить. Ты выдержишь долгий разговор?
— Да, конечно, я уже хорошо себя чувствую. Это по поводу учёбы?
— Не совсем. Ты знаешь, где сейчас находишься?
Ивона нахмурилась, посмотрела на своего учителя с недоумением и осторожно ответила:
— В лазарете.
— Я имею в виду место, где расположен сам лазарет.
— Академия Артии… – юнна сразу же поняла по лицу Рабдена, что это неправильный ответ.
— Ты уже давно не в Школе.
— Не в Школе? Как?.. Я хотя бы в Артии? – с внезапным испугом спросила она.
— Да, ты в Артии, но в другой провинции.
Ивона, ничего не отвечая на это заявление просто сидела и смотрела на Микара.
— Помнишь тот день, когда всё случилось?
— Да…
— Помнишь ту арку?
Юнна поморщилась при воспоминании, но тихо сказала:
— Да.
— Это был один из «старых путей», девочка моя. Помнишь, на одном из занятий я рассказывал об этом? Пути, оставшиеся ещё со времён Имоны, которые могут доставлять тебя в разные точки мира?
— Вы хотите сказать, что я попала через эту арку сюда?
— Да, моя милая, – ласково сказал Рабден, но поглощённая мыслями Ивона не заметила тона своего учителя.
— Значит, именно поэтому Запретный сад стал запретным?
— Отчасти. Главной причиной является другое. Старый путь легко отключить, и никто не догадается, что он рабочий.
— Тогда что?
— Ты, как всегда, любопытна, как-нибудь потом я расскажу тебе об этом, тем более, что причина не такая уж и интересная. Нам нужно поговорить о другом. Ты покидаешь Школу.
— Вы же сказали, что я и так не в Школе.
— Я имею в виду, что тебе нужно будет отправиться в первое странствие.
— Что? Но почему? А как же… Я думала, что документы об этом подаются заранее! И я даже не знаю, что искать и что делать.
— Не беспокойся, я обо всём позаботился. И я дам тебе книгу о первом поиске, из неё ты узнаешь всё, что тебе нужно.
— Раз вы так говорите… – растерянно пробормотала девушка. – Но всё равно, всё это так поспешно, что я не знаю, что и думать…
— Мне нужно ещё кое-что тебе рассказать. Ты должна это знать на тот случай, если что-то произойдёт, а тебе некуда будет пойти. Знай, что если ты не захочешь помнить то, что я тебе расскажу, ты всегда можешь попросить Аскена стереть часть твоей памяти.
— Вы меня пугаете, учитель.
— Тебя никогда не удивляло то, что я так забочусь о тебе?
— Нет. Вы же спасли меня, дали семью, а люди привязываются к тем, кого спасли.
Рабден, услышав эти слова, рассмеялся, а затем погладил Ивону по голове.
— Какая ты у меня умная девочка! Ты права, ты абсолютно права, но это не тот случай. Всё намного проще. Я – твой дядя.
— Но как это возможно?..
— В тот день, когда я нашёл тебя, я пришёл в твою деревню, чтобы помочь своей сестре. Но не успел. К сожалению, не успел. Я рад, что у меня осталась хотя бы ты. Я узнал тебя сразу же. Ты была на неё очень похожа. Я никак не мог бросить дочь своей любимой сестры, поэтому…
— Но почему вы не сказали мне об этом? – перебила его Ивона.
— Я не мог. Никто не должен был узнать, что у меня есть племянница, а маленькие дети плохо хранят секреты.
— Но почему говорите сейчас?
— Потому что незнание стало опасным для тебя. На самом деле ты отправляешься не в своё первое странствие, ты идёшь выполнять миссию, которую я собираюсь тебе поручить. Я состою в тайной организации, которая работает против императора Нандиру. Мы называем себя Железной леей. Знаешь ли ты что-нибудь о политике?
— Можете не объяснять мне, я знаю, Нандиру «душит» другие страны.
Рабден с гордостью и изумлением посмотрел на девушку.
— Я думал, ты не интересуешься политикой.
— Не интересуюсь, но в нашей Школе есть ребята из разных стран и всегда говорят о новых пошлинах от Нандиру, новых налогах. Многие просто не замечают, что это странно.
— Меня радует, что ты это понимаешь. Я рассказал тебе о том, что являюсь твоим дядей, не только для того, чтобы ты могла обратиться за помощью, если что-то пойдёт не так, но и чтобы поняла, насколько важно то, чем мы занимаемся. Ты – дочь моей горячо любимой сестры, племянница, которую я спас и помог воспитать, но я использовал тебя.
— Как?
— Ты ведь знаешь о принцессе Ионе?
— Принцессе Нандиру, которая умерла?
— Мы почти уверены, что она жива. Её тело не было найдено. Она просто исчезла. Если быть точнее, то она пропала из-за нашей ошибки. Мы хотели спасти её, но операция провалилась.
— От чего спасти?
— От императора. Незадолго до «смерти» принцессы мы узнали о том, что планируется убийство Верховной вскоре после церемонии посвящения. Мы попытались вывезти её из Нан’Оро, но не смогли. Мы лишь ускорили её «смерть».
— Вы же сказали, что она жива.
— На тот момент мы думали, что она действительно умерла. Погибла во время спасательной операции. Но её тела не нашли даже волки, поэтому мы предполагаем, что она жива.
— Но при чём здесь я?
— Ты очень похожа на принцессу. Была похожа, даже когда была маленькой. Слухи про девочку, которая очень похожа на Верховную, начали расползаться по соседним деревням.
— Но я же на десять лет её младше!
— Простому народу не нужно ничего, кроме слухов и слепой веры, а шпионам империи схожести с принцессой. Верховная может менять свой возраст, поэтому твой возраст проблемой не являлся. Тебя всё равно уже заметили, поэтому я и «Железная лея» решили воспользоваться этим. Мы направили слухи в нужное нам русло.
— Но я не так уж и похожа на принцессу! По крайней мере, если судить по картинам.
— Ты похожа на неё. Не портретное сходство, но никто и не знает, как выглядит принцесса, тем более если она стала другой комплекции.
— Что вы имеете в виду?
— Принцесса Иона почти всё время была заперта в своих комнатах, ей не позволяли даже много ходить, и она была очень полной девушкой со слабым здоровьем. Говорят, что она действительно была красива, и об этом портреты не лгут, но никто из живописцев не видел её. Единственное, что всегда было в ней неизменным, это белая кожа, золотые волосы и зелёные глаза. Ты ведь узнаёшь себя в этом описании, не правда ли?
Ивона посмотрела на свою длинную косу, которая лежала у неё на коленях.
— Чтобы с тобой ничего не произошло, за твоей деревней всегда велось наблюдение, пока ты росла, а потом мы отправили тебя в Школу.
— Я в Школе только поэтому?
— Нет, конечно! Я бы отправил тебя в Академию Артии, даже если бы не было никакой Железной леи. У тебя всегда были способности к Потоку, и ты подходила для обучения по всем признакам, просто из-за нашего плана твоя жизнь в Школе была немного другой.
— «Принцесса»! Так вот почему Рэн называл меня принцессой! – внезапно догадалась Ивона.
Рабден удовлетворённо кивнул.
— Если бы шпионы Нандиру не заглотили наживку, то это бы просто стало твоим прозвищем, но мы решили, что этот штрих будет не лишним.
— Так, значит, из-за этого вы запрещали мне стричь волосы?
— Частично. В начале обучения Потоком действительно легче управлять, если не стричь волосы. Поэтому большинство ребят из твоего класса тоже ходили с длинными волосами. Нельзя точно сказать, с чем это связано, но пока ученик не приобрёл уверенность в своих силах, волосы лучше не трогать. Потом можно ходить хоть лысым. Но вернёмся к теме нашего разговора. Пока ты была в Школе, мы могли тебя защищать от стороннего вмешательства, даже Нандиру не настолько свободно себя чувствует, чтобы нарушать границы Академии. Они защищены древней магией и намеренно причинить вред ученикам здесь достаточно сложно. Тем более ты всегда была под охраной Рэна.
— Охраной?..
— Он охранял тебя, защищал, старался не отходить ни на шаг. Все годы, что ты училась, ты была в безопасности. Я позаботился об этом.
— Но зачем всё это?
— Ты была обманкой.
— Обманкой.
— Пока империя искала тебя здесь, мы могли продолжать свои поиски в других местах, не пересекаясь с империей. Всё шло хорошо, пока не приехала делегация из Нандиру. В ней было несколько шпионов, которые хотели проверить тебя. Мы не могли допустить этого, поэтому Рэн спешно попытался увести тебя через сад, пока нанди не обнаружили тебя. Один из них при себе имел браслет принцессы Ионы, который они хотели надеть на тебя, якобы чтобы проверить твой уровень силы. В этот раз они были намерены установить, являешься ли ты Верховной. Раньше они были намного осторожнее и не пытались приблизиться к тебе, так как интерес делегации, которая ищет студентов для университета Нан’Оро, к ученице, которая ещё даже не закончила Академию, да ещё и не знатного происхождения, был бы подозрителен. Тебя нужно было увести. Один из наших людей приказал Рэну позаботиться об этом. Никто не думал, что ты будешь так отчаянно сопротивляться, а кладка окажется такой хлипкой.
— Но Рэн-то мог догадаться! Он ведь меня знает.
— Возможно. Но когда Рэн получает приказ, он его просто выполняет. Не раздумывая. Если бы ему было разрешено тебя обездвижить, то этого бы не случилось, но я, в самом начале твоего пребывания в Школе сказал ему, что это запрещено. Поэтому вина за то, что произошло лежит целиком на мне – я выслушаю всё, что ты хочешь мне высказать, ведь кричать ты должна на меня, а не на Рэна.
Рабден замолчал, ожидая справедливых обвинений.
— Я… Не буду кричать на вас, дядя Рабден. Я ведь могу вас так называть, мы уже больше не в Школе, и вы разговариваете со мной не как с ученицей.
— Да.
— Я кричу и злюсь на Рэна не из-за того, что хочу его обвинить. Он просто слишком неэмоционален. Он всё время сидит в комнате, молчит и не разговаривает со мной. Это раздражает. Нервирует. Я понимаю, что было глупо сопротивляться ему. За всё время учёбы он ни разу даже не подглядел за мной или Элеанорой, что уж говорить о том, чтобы обидеть, поэтому я могла бы догадаться, что он не хочет плохого. Его молчаливость и нежелание отвечать на вопросы в купе с моей неприязнью к нему не дали мне оценить ситуацию, как вы меня учили, дядя.
— Неприязнью?
— А как можно относиться к молодому человеку, который делает всё, чтобы вам было комфортно, но при этом не проявляет никаких, абсолютно никаких чувств к вам?
— Хм… Никогда не думал об этом в таком ключе.
— Почему он такой? Кто он? Он ведь не обычный человек?
— Ты права. Он – маро.
— Кто это?
— Это охранники и тайные агенты на службе императора и Верховной. Считается, что они являются самыми умелыми воинами нашего мира. Всю жизнь они посвящают службе. В любой момент своего существования они должны быть готовы к угрозе. Если это потребуется, то они без колебания отдадут свою жизнь за тех, кому служат. Поэтому часто они кажутся холодными, не испытывающими никаких эмоций. Честно говоря, большинство из них даже и увидеть не получится, так как они всегда должны находиться в тени. Нам повезло, что Рэн пришёл к нам. Маро – лучшие бойцы, которых только можно встретить.
— Маро… – будто пробуя это слово на вкус, произнесла Ивона.
— Надеюсь, что моё объяснение поможет тебе испытывать меньше неприязни к Рэну. Тем более что тебе, ему, Аран и Миранде придётся отправиться к северной границе Нандиру.
— Северной границе Нандиру? А мы не можем остаться здесь?
— Можете, но рано или поздно Волки найдут проход.
— Но ведь он обрушился!
— Обрушилась только арка – проход привязан к точке в пространстве, а не к арке. Её построили скорее для удобства. Тем более, что в долину можно попасть другим путём.
— Понятно.
— Мне необходимо рассказать тебе о том, что вам нужно будет делать дальше.
— Рэн знает, что делать? – прервала девушка.
— Да.
- Тогда не надо рассказывать, достаточно того, что он знает. Пусть он расскажет мне потом. Скажите мне, это опасно?
- Да, это опасно, но оставаться в Школе было бы ещё более неразумно.
- То есть мне всё равно некуда деваться, значит, придётся следовать вашему плану.
Микар внимательно посмотрел на свою племянницу.
— Ты восприняла это намного спокойней, чем я ожидал.
— Я просто не знаю, как реагировать, так что, наверное, это шок. Возможно, чуть позже у меня случится истерика. Не знаю.
— Мне придётся уйти в скором времени, поэтому если ты хочешь мне что-то сказать, то сейчас последний шанс.
— Вам хочется, чтобы я на вас накричала? Извините, но я не могу облегчить вашу душу, дядя Рабден, да и пока не уверена, что хочу. Мне нужно подумать над этим.
— Ты всё ещё мне веришь?
— Верю. Вы могли бы солгать обо всём произошедшем и использовать меня без моего ведома до конца, но решили раскрыться, я ценю это, но не могу сказать, что ценю то, что вы в самом начале решили меня использовать. Это ведь вы назвали меня Ивона?
— Да. Когда ты родилась. И принцесса, и твои родители были ещё живы, когда я тебя назвал.
Девушка задумчиво посмотрела на своего дядю.
— Я вам верю.
— Я рад. Спасибо.
Между родственниками повисла неловкая тишина.
— Мне осталось сделать последнюю вещь перед уходом. И для неё мне нужно, чтобы ты мне доверяла и открылась, как тогда, во время посвящения. Я дам тебе знание, которое откроется, когда оно тебе понадобится, и поставлю закладку, чтобы я мог найти тебя, где бы ты ни находилась.
— Я готова.
Всё произошло очень быстро. Ещё секунду назад она была в комнате лазарета, а в следующую находилась посреди пустыни. Прямо перед ней находился её учитель. Он стоял, закрыв глаза и будто прислушивался к чему-то. Через некоторое время она тоже услышала то, на что обратил своё внимание Рабден – шум воды. Но не грохот водопадов, который иногда было слышно даже из домика, а тихое журчание. Он открыл глаза и пошёл туда, откуда доносился звук. Девушка, не дожидаясь приглашения, последовала за ним. Её дядя обернулся и на всякий случай поманил племянницу. Казалось, прошло больше часа, но Ивона знала, что на самом деле прошло от силы несколько секунд.
Журчание становилось всё громче и громче, а вскоре переросло в равномерный шум. Они вышли на берег реки. Очень большой и полноводной.
Внезапно в голове Ивоны раздался голос Микара:
— Это твоя река. Она изменчива и сильна, а значит, спрятать в ней что-либо очень легко. Запомни это. Это знание может пригодиться в будущем. Если ты доверяешь человеку, то он может спрятать «закладку» в ней. Дай мне руку.
Ивона, не задумавшись ни на секунду, протянула руку.
— Иди за мной. Не бойся, река не поглотит тебя, а я, благодаря тебе, смогу в ней находиться. Пошли.
Рабден повёл её на глубину. Вскоре они были окружены водой. Вдруг в руках её спутника появилось что-то вроде ларца. Он опустил его на дно реки и приковал цепью к одному из камней. На миг Ивоне стало нехорошо. Она дёрнулась, но руку дяди не выпустила.
— В этом сундуке находится знание, которое может пригодиться, если тебе будет некуда идти. Когда это случится, то приходи сюда.
— Но как я его найду?
— Я покажу тебе, что нужно сделать, как создать ориентиры. Если я умру, то знание, которое в нём лежит, понадобится тебе. Пошли обратно.
Они начали выходить из воды.
Вдруг Ивона поняла, что вокруг полно рыбы и водорослей, а на дне реки лежит ил, хотя ничего этого не было, когда они только пришли. Когда они оказались на поверхности, то девушка не удержалась от удивлённого вскрика – вокруг реки рос густой лес. Она даже знала его.
— Ты сама достраиваешь этот мир. Наше сознание создаёт образы, чтобы нам было легче ориентироваться в Потоке. Найти что-либо в знакомом месте намного проще, чем в чистой энергии. У всех Поток выглядит по-разному. Иногда он принимает вид большой книги. Думаю, что термин «закладка», придумал именно такой человек.
— Это лес рядом с моей деревней, я часто играла в нём.
— Да. Здесь спрятаны твои воспоминания, поэтому не советую гулять по нему слишком часто – можно не захотеть уходить из него или заблудиться. Жаль, что мне не хватило времени обучить тебя всему. Это программа следующего уровня, большинству говорящих Потока просто нет необходимости обучаться подобному. Честно говоря, даже многим чтецам это просто без надобности. Надеюсь, что наша с тобой судьба сложится таким образом, что я ещё смогу обучить тебя этому. Посмотри на реку.
— Остров? Откуда там остров?
— Это я сделал его. По этой метке я смогу тебя найти. На этом острове лежит то, что поможет тебе связаться со мной. Только ты и очень умелый летописец сможете пройти к нему. Если тебе срочно понадобится связаться со мной, можешь воспользоваться этим способом, но только если другого варианта просто нет, хорошо?
— Хорошо.
— А теперь выходим. Следуй за мной.
Некоторое время они просто шли через лес, который она знала с самого детства, пока внезапно не оказались обратно в пустыне.
— Закрой глаза, я помогу тебе выйти.
Девушка выполнила просьбу своего дяди, и в следующую секунду Ивона очнулась в кровати.
Рэн услышал сигнал, который оповещал о том, что он может возвращаться в домик, и незамедлительно направился обратно. Он застал Рабдена с Ивоной держащимися за руки. Как только он зашёл, девушка бросила на него холодный, но любопытствующий взгляд. Она явно узнала что-то про маро от принца. Это точно.
Микар быстро, но крепко обнял больную, прошептал что-то на ушко, посмотрел ей в глаза, она кивнула в ответ, словно подтверждая что-то, и поцеловала его в щёку.
Учитель Микар ушёл. Рэн и Ивона остались одни. И светопреставление продолжилось.
Глава 13. Настоящее. Дорога до Кирта и ссоры
И не прекращалось. Миранда уже была на грани. Ей надоело ощущать то постоянное напряжение, которое испытывают люди во время ссоры.
На самом деле никто ни на кого не кричал, рукоприкладства тоже не было, но Ивона постоянно огрызалась или была подчёркнуто вежлива с Рэном, а маро вёл себя словно бездушная кукла, которая хозяина-то вроде бы и слушается, да только не слушает. Миранда уже радовалась, что вскоре покинет их. Ещё немного, и она не выдержит и сама сделает их своими пациентами. Желательно бессознательными, чтобы никто ворчать не смог.
Группа отправилась из Хрустальных Водопадов несколько дней назад и в первый город они рассчитывали прийти через два дня, там они и должны были расстаться с Мирандой, которая возвращалась в убежище. Раньше она мечтала отправиться и дальше с Рэном, Аран и Ивоной, но только не сейчас, когда кажется, что двое студентов Рабдена никогда не смогут поладить. Способностями к улаживанию конфликтов Миранда никогда не обладала. В последний раз, когда она попыталась помирить поссорившихся друзей, они устроили жуткую драку и разнесли один из домиков. С тех пор целительница даже и пробовать кого-то успокоить не решалась. Именно поэтому она, стиснув зубы, просто шла по дороге и терпела эту невыносимую атмосферу.
Ничуть не легче приходилось Аран. Женщина не была рада, тому что её отправили вместе с Ивоной и Рэном в качестве юродивой, пусть она и подружилась с юнной за последний месяц. Она понимала, что другого варианта на данный момент просто не было, но от этого легче не становилось. Общаться с людьми во внешнем мире ей не хотелось – они редко бывали добры к калеке. По крайней мере по её собственному опыту. Но больше всего ей не нравилась неизвестность. Никто, кроме Рэна, не знал, куда они идут, зачем и как будут туда добираться, поэтому всё зависело от одного человека, и это, по мнению Аран, было неразумным решением. К сожалению, у неё не было права голоса в Железной лее, да и она ничего не знала о ней, чтобы предложить другой вариант, но ощущение неправильности происходящего от этого не исчезало.
Единственное, что её успокаивало, это то, что Рэн являлся маро, о существовании которых она узнала нечаянно, подслушав разговор отца, будучи ещё юной девушкой. Маро всегда знают и контролируют всё, по крайней мере, она так привыкла думать. А привычное успокаивает нас. Перед своим уходом Рабден сообщил ей только одну вещь – они идут на север, чтобы лично передать письмо одному из агентов «Железной леи» в башне маро. Но где находилась эта башня, или как выглядел этот агент, никто, кроме Рэна, не знал. Подобная неопределённость раздражала девушку чуть ли не больше, чем в основном молчаливая неприязнь двух глупцов друг к другу.
Намного более сложные мысли одолевали Ивону и Рэна. Девушка подсознательно выбрала тот путь, который мог помочь маро, но не ей. Своим поведением, тем, что она огрызалась, она пыталась сделать так, чтобы молодой человек перестал чувствовать вину. Ей казалось, что пусть уж лучше он злиться на неё, нежели переживает из-за того, что чуть не убил их обоих. Это был глупый и опасный подход, но, как ни странно, с Рэном он потихоньку начал работать. Маро считал себя виноватым, но всё же он выполнял приказ, пусть тот, кто дал его, и не был его настоящим хозяином, поэтому излишняя вспыльчивость со стороны Ивоны начинала исподволь вызывать чувство раздражения. Ивона же одновременно изображала обиду и чувствовала себя очень виноватой. С одной стороны, для того, чтобы сыграть обиду, нужно верить в неё, а с другой, она всё же знала, что вина в происшествии лежит на обоих, поэтому было бы глупо обвинять только маро. В дополнение ко всему прочему Рэн стал излишне заботливым. Настолько, что это заставляло чувствовать себя неуютно. Он приносил ей еду, дополнительное одеяло, старался выбирать для неё место, которое было максимально удобным, всегда вызывался сам ставить лагерь и при этом умудрялся её лежак сделать самым мягким. Если бы маро что-то чувствовал к Ивоне, она бы поняла, это было бы естественным поведением – заботиться о человеке, который тебе нравится. Но Рэн не испытывал к ней никаких нежных чувств. Она это знала, Миранда это знала, наверное, даже Аран это знала. Поэтому такая чрезмерная забота напрягала и заставляла ощущать себя не в своей тарелке. Ей казалось, что она говорит ребёнку, который принёс корявую палку в подарок, что измазанная в грязи палка — это гадость, и чтобы он её выбросил и больше такую пакость в дом не носил.
Пока девушка думала о том, как бы отучить Рэна постоянно следить за тем, чтобы ей было комфортно, он снова подошёл к ней:
— Ивона, наденьте плащ, холодает.
— О, Диру! – не выдержала девушка. – Пожалуйста, перестань меня опекать! Твоя миссия по охране закончилась, а моему здоровью в ближайшие несколько недель даже чума не страшна благодаря Истинному целителю. И мне совершенно не холодно! Я множество раз рассказывала Элеаноре, что обожаю холод, не верю, что ты не слышал!
— Может быть всё-таки принести ваш плащ?
— Рэн, ты издеваешься? Мы прожили вместе больше четырёх лет, а ты вдруг переходишь на «вы», и я уже сказала, что плащ мне не нужен. Я выслушала твоё предупреждение о том, что холодает, решила его проигнорировать, так что если я простыну, то это будет целиком моя ответственность. Теперь я могу спокойно идти дальше?
Рэн не ответил, вызвав очередной приступ раздражения и прилив чувства вины. Ей захотелось на него накричать, но вместо этого она взяла себя в руки, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем тихо и спокойно сказала:
— Рэн, давай договоримся, ты не будешь заботиться о каждой мелочи, а я постараюсь как можно меньше злиться, тогда нам будет намного проще странствовать вместе. И давай всё же вернёмся к общению на «ты».
Маро снова ничего не ответил.
— Ну, хорошо, давайте тогда оба на «вы».
Молодой человек просто продолжал идти рядом с ней.
— Хорошо, тогда, значит, я одна буду меньше злиться… Но поймите, я всю жизнь была самостоятельной, я дошла одна до Академии. Без чьей-либо помощи. И ничего со мной не случилось. Мне непривычна чья-либо чрезмерная опека, а ваша точно таковой является. Вы напоминаете бабушку, которой у меня никогда не было. Я просто не могу не злиться, когда вы ведёте себя таким образом. Разве вы не понимаете этого? Вы разве только не держите меня за ручку, когда я спать ложусь! Вы меня даже вторым одеялом укрываете! Если бы мне было пять лет, то мне, может быть бы, и понравилось такое внимание, но не сейчас, когда мне всё-таки девятнадцать!
Молчание.
— Да что ж такое-то! Попробуйте как-нибудь перестать изображать немого истуканчика! – в сердцах воскликнула девушка и замолчала, нахохлившись как воробушек. Аран, шедшая за ней, держась за плечо подруги, немного сжала его, стараясь утешить.
Следующие три часа пути прошли в полной тишине, даже маро не предпринимал попыток каким-либо образом помочь Ивоне.
Миранда откровенно наслаждалась тишиной, её подруга дулась, Аран пыталась не замечать напряжённости, а Рэн по привычке изображал бездушную машину.
***
Вскоре девушки устали и решили устроиться на привал. Приблизительно на этом расстоянии от города они и собирались расположиться лагерем, так что всё сложилось как нельзя лучше. В их группе было двое человек перенёсших серьёзные травмы, слепая и целительница, которая не привыкла к походам, поэтому на долгие переходы они и не рассчитывали.
Место, как наиболее опытный путник, нашёл Рэн. Это была полянка не очень далеко от дороги, где можно было расположиться с относительным комфортом, но при этом не настолько близко к тракту, чтобы отошедший в кусты по нужде путник набрёл на них.
Миранда расстелила покрывало, чтобы было удобнее сидеть, и девушки устроились на нём. Маро пристроился на краю полянки. Стояла середина августа, пока ещё было тепло, а запасы готовой еды из Хрустальных Водопадов путешественники ещё не съели, поэтому было принято решение костёр не разводить.
Первые несколько минут все просто сидели и молчали, наслаждаясь отдыхом после долгой дороги. Вокруг шелестел лес, пели птицы, царило умиротворение и спокойствие, казалось, никаких невзгод их не ожидает, и все они просто вышли на прогулку. Первым заговорил Рэн.
— Привал не больше часа. Нам нужно успеть дойти до пещеры, про которую говорил анар Микар, пока ещё светло. В темноте мы её можем не найти: я не очень хорошо знаю эти места.
— Хорошо, – сказала Миранда, – тогда я займусь едой. Здесь поблизости должен быть ручей, наберёшь воды, Рэн? А то мы выпили почти половину того, что набрали.
— Конечно. Буду через несколько минут.
— Можешь не торопиться, мне нужно поговорить с Ивоной.
Маро кивнул и исчез среди деревьев.
— Ох, наконец-то я могу поговорить с тобой! Он не покидал тебя ни на секунду с тех пор, как Рабден ушёл.
Юнна хмуро посмотрела в ту сторону, куда отправился маро.
—О чём ты хотела поговорить со мной?
— В первую очередь, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь. Если бы я спросила при Рэне, то не думаю, что ты ответила бы честно.
— Ты права, – невесело рассмеялась Ивона.
— Так как ты?
— Ничего. Кости ещё ноют, но я думаю, они ещё долго меня будут беспокоить.
— Наверняка будут реагировать на погоду… Хотя после лечения Истинного даже наростов на кости не должно остаться.
— Я не о позвоночнике. Он вообще не беспокоит. Ноги. Они ведь зарастали естественным образом.
— И то правда, Аскин не лечит то, что не угрожает жизни и что есть время залечить своими силами. Но, я должна сказать, у тебя на удивление быстрая регенерация. И я этому очень рада. Больше тебя ничего не беспокоит?
— Вроде бы нет.
— Тогда давай перейдём ко второму вопросу, который я хотела с тобой обсудить. Я хотела поговорить о Рэне.
— А…
— Я понимаю, что он может просто невероятно раздражать своим поведением, но таким его воспитали. Можно сказать, что сделали. Я не думаю, что что-то сможет его изменить. Тебе ведь рассказали, что он маро?
— Да.
— Единственными, кто может на них действительно повлиять, являются только члены императорской семьи Нандиру. Все остальные люди для него – «временные хозяева», которые могут дать ценные указания. Его невозможно переделать, переубедить или сдвинуть с места ни каким образом, кроме прямого приказа, а ни одна из нас не является даже его «временным хозяином». Мне иногда кажется, что Рабдена Микара он слушается только потому, что Рэн верит, что это поможет ему найти Верховную. Поэтому я умоляю тебя, не обращай на него внимания, а то даже те два дня, что я проведу с вами, сведут меня в могилу, а вам-то вместе неизвестно сколько месяцев быть. Если не для себя, то хоть Аран пожалей. Она даже ничего сказать не может.
— Я всё понимаю, но ты представь себя на моём месте. Вокруг тебя постоянно вьётся какой-то мужчина, ведёт себя как заботливая мамаша, практически ничего не говорит, не даёт заниматься повседневными делами и всё время – всё время – следит за тобой.Всё время! Хорошо, что ему, по крайней мере хватает деликатности не следовать за мной в кусты, иначе, боюсь, я бы просто отказалась с ним куда-то идти… Я чувствую себя чрезвычайно неуютно.
На лице Миранды появилось мечтательное выражение.
— Подожди, – с подозрением произнесла Ивона. – Неужели он тебе…
— Нечего произносить это вслух! – целительница посмотрела на Аран, сидящую рядом.
— Он знает об этом?
— Конечно, нет. Он на меня обращает внимания меньше, чем на табуретку. Есть я – хорошо, полезно, нет меня – менее удобно, но как-нибудь и так справится.
— Да… Не повезло тебе. От него реакции не дождёшься.
— На тебя он хоть реагирует.
— Ну, он разговаривает со мной и опекает только потому, что ему приказали, так что… Наверное, меня больше всего раздражает именно то, что он носится вокруг меня, не испытывая ко мне абсолютно ничего, ни как к женщине, ни как к человеку. Но я постараюсь не реагировать на него. Обещать ничего не могу, но постараюсь.
— Спасибо.
— Ты точно не хочешь пойти с нами дальше?
— Я нужна в Водопадах. Без меня лазарет будет пустым.
— Там же больше двадцати целителей!
— Двадцать пять. И все они мои подчинённые.
— Но тебе же всего двадцать шесть!
— Через месяц уже двадцать семь, а им и того меньше. Я выросла в семье целителя и знахарки. С детства лечила всех вокруг. Я не Истинный целитель, но я чувствую боль и где она расположена. Конечно, я не врач из Нан’Оро, но я очень неплоха. Единственное, почему я с вами отправилась, это необходимость в новых припасах. В Кирте я встречаюсь с одним из наших, который привезёт нужные нам инструменты и поеду с ним обратно.
— И заодно проверишь, как чувствуем себя я и Рэн.
- И это тоже. Я волнуюсь за вас.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. Волноваться я могу бесплатно и так долго, как нужно.
Девушки улыбнулись друг другу и, перебрасываясь ничего не значащими фразами, стали дожидаться маро. Он появился через пару минут после окончания разговора и принёс полные курдюки воды.
— Ручей поблизости пересох, так что, если понадобится больше воды, придётся снова идти к дальнему.
— Хорошо. Садись есть. Я и Ивона уже всё подготовили.
— Мне нужно кое-что проверить и отправить сообщение Рабдену, поэтому начинайте без меня. Если я не успею до того, как вы закончите, то просто оставь порцию для меня.
«А со мной-то почему он на «вы» разговаривает?!» - возмущённо подумала Ивона.
— Хорошо, как скажешь.
— Скоро вернусь.
Маро договорил, всё-таки накинул на плечи Ивоны плащ, поклонился и снова растворился в лесу.
— Каарук, безмозглый!
Миранда впервые слышала, чтобы её подруга ругалась.
— Чем тебе каарук-то не угодил?
— Каарук – одна из самых упрямых и глупых птиц. Помнишь того, который жил у нас на чердаке? Вылитый Рэн.
Миранда засмеялась, вспомнив птицу, которая жила в доме подруги.
— Это тот, которого вы никак выгнать не могли, так как кот его слишком боялся, а сам он не мог найти окно, поэтому носился по чердаку как безумный в первое время? По-моему, это было единственное животное, с которым ты не могла договориться!
— Именно он.
— Вылитый Рэн, ты права.
— Давай есть, пока всё не засохло.
Ивона положила еду в миску и дала её Аран.
— Фляга с водой, как обычно, справа от тебя.
Слепая кивнула в знак того, что она всё поняла и приступила к еде. Ели девушки молча, прислушиваясь к лесу. Как только они закончили, из-за деревьев показался Рэн. В руках он нёс какие-то травы, которые разложил сушиться, а затем сел рядом с девушками и быстро проглотил свою порцию. Ивона подумала, что в следующий раз следует увеличить порцию маро – он явно будет выполнять всю работу, какую только возможно, в лагере. И мешок у него самый тяжёлый. Она сама видела, как Рэн достаёт все тяжёлые вещи из её мешка и кладёт к себе в котомку, и была более чем уверена, что то же самое он проделал с сумкой слепой.
Внезапно Рэн заговорил. Это было так неожиданно, что все вздрогнули.
— Я связался с Рабденом. Он попросил рассказать наш план действий поподробнее, на случай, если со мной что-нибудь случится.
При этих словах маро достал карту из-за пазухи и разложил на покрывале.
— Сейчас мы находимся здесь. Между Хрустальными Водопадами и Киртом. Пещера, в которую мы идём, располагается здесь. От неё мы направимся в сторону Кирта завтра утром, и если нам повезёт, то прибудем в город к шести вечера следующего дня. Если бы у нас имелись лошади, то мы бы оказались в городе уже завтра днём. Рабден сказал не пользоваться основным трактом и показал мне тропы, которые помогут сократить время в пути. Дальнейший путь обсудим после того, как разделимся, сейчас его обсуждать не имеет никакого смысла.
— Хорошо, – хором сказали девушки.
— Тогда давайте снова в путь, иначе мы не успеем добраться до пещеры до заката.
Ивона задумчиво посмотрела на Рэна и начала помогать Миранде.
Юной чтице было очень интересно, каким образом маро связался с Рабденом, но понимала, что даже если спросит – он не ответит ей. Возможно как-нибудь потом, когда у них наладятся отношения, молодой человек и соблаговолит рассказать остальным об этом средстве связи.
Собралась компания быстро, единственным, что заняло больше минуты были травы, которые собрал Рэн. Для того чтобы взять их с собой и не испортить, он достал из своей сумки кусок ткани, на котором виднелись небольшие ремешки, пришитые через равные промежутки. Разложив его на земле, он взял заранее разделённые пучки травы и пристегнул их так, чтобы они висели рядами, не задевая друг друга. Собрал он не очень много, поэтому ему хватило всего лишь двух рядов. Остальную часть рядов он подвернул и прикрепил с помощью завязок на задней части, а затем прицепил всю конструкцию к своему рюкзаку.
Вся троица наблюдала за его действиями как за маленьким чудом – они никогда не видели ничего подобного. И точно не ожидали, что у Рэна оно окажется. Как только он закончил, и они отправились в путь, Миранда с горящими глазами пошла рядом с ним, чтобы расспросить про устройство.
Первые несколько часов пути прошли без заминок. Тропа, которую подсказал Рабден оказалась хорошей, и никто, даже Аран, не испытывал особых неудобств, а потому все пребывали в достаточно приподнятом настроении. Миранда с Ивоной переговаривались, обсуждали общие воспоминания, Аран слушала их разговор с интересом, а Рэн просто осторожно шёл вперёд, прислушиваясь к каждому шороху и приглядываясь к каждому листочку, иногда на некоторое время пропадая.
Время близилось к шести вечера, и они одолели уже больше половины пути, так и не встретив ни одного человека. Всё шло по плану, и это было очень хорошо. Возможно, они передвигались чуть медленнее, чем хотелось бы Рэну, но они не могли идти быстрее. Никаких препятствий, ничего, что замедлило бы их продвижение. Ивона чувствовала себя нормально, шла ровно, уверенно, Аран, несмотря на свою слепоту, не отставала и не просила идти помедленнее. Всё это было хорошим знаком, который давал надежду на вполне безоблачное путешествие. Конечно, маро понимал, что им нужно будет сильно сбавить темп, после того как Миранда уйдёт, так как они лишатся лекарской поддержки на случай, если Ивоне станет хуже.
Внезапно Рэн остановился, девушки, не заметившие этого, чуть не врезались в него. «Тихо. Что-то не так. Ждите здесь», – бросил он и ушёл. Подруги замерли, не решаясь пошевелиться.
Их спутник вернулся быстро, хотя им показалось, что прошла целая вечность.
«Меняем маршрут. Дальше по дороге стоят разбойники. К сожалению, мы не единственные, кто знает об этой тропинке. Лучше всего отойти чуть назад и по дуге обойти их справа. Следуйте за мной и не отставайте».
Никто из женщин не решился заговорить, поэтому они просто кивнули в знак того, что всё поняли. Они могли быть недовольны Рэном, могли обижаться, но все, даже недавно узнавшая его Аран, доверяли его чутью. Более того, все они верили в силы маро, иначе не решились бы отправиться с ним в долгое путешествие. Он был их единственной защитой. Ивона кое-как умела фехтовать, Миранда знала только, как лечить людей, а Аран была слепой, которая ничего вроде как не умела. Конечно, Ивона была хорошим чтецом, но реакция у неё была плохая. Если на них нападут в открытую, то она справится с обычными бандитами, но если у них тоже окажется маг Потока, то она, скорее всего, ничего сделать не сможет, а если постараются напасть исподтишка, то никакой Поток ей не поможет.
Рэн осознавал, что тропа, по которой они шли, была хороша, даже слишком хороша, чтобы о ней знали только повстанцы. Нужно было с самого начала идти правее – это заняло бы больше времени, но не настолько, чтобы это сильно отразилось на расписании. Но маро слишком привык выполнять приказы и не доверял сам себе после того, что случилось в Запретном саду, а стоило бы. Интуиция его ещё никогда не подводила, не зря же он почувствовал противников больше чем за двести метров до их укрытия. Главное сейчас пройти достаточно далеко, чтобы не попасться их патрулям.
Путешествие через бурелом назвать приятным было невозможно, но никто не возражал приобрести парочку новых синяков и царапин, если это поможет остаться в живых, поэтому девушки двигались молча, не разговаривая и стараясь издавать как можно меньше звуков, что у них не очень хорошо получалось. Если бы Ивона была одна, то передвигалась бы по лесу почти бесшумно, следуя за Рэном, но Аран с Мирандой не умели ходить по лесу, поэтому ждать незаметности от них просто не стоило.
Темп был задан нешуточный, поэтому через некоторое время ноги Ивоны начали сильно ныть, а икроножные мышцы периодически сводить. Девушка начала сильно прихрамывать. Рэн это сразу заметил, перевесил свой рюкзак на грудь и взял юнну на закорки, положив руку Аран себе на плечо. От неожиданности племянница Рабдена тихонько пискнула, но сопротивляться не стала.
Всё время, что маро нёс девушку, она чувствовала себя самой жалкой и слабой на этом свете, с одной стороны, а с другой – корила себя за то, что не находила силы слезть. В глубине души она понимала, что Рэн был прав, ноги у неё болели всё сильнее и она замедляла группу, но чувствовать себя бессильной от этого не переставала.
В попытке хоть как-то помочь девушка попыталась воспользоваться Потоком, чтобы придать сил маро. И потерпела неудачу. Она не пользовалась своими способностями всего месяц, и то, что она не может сложить даже короткое предложение испугало её. Ивона не оказалась способна прикоснуться к своей реке, хотя пыталась несколько раз. Вдруг она заметила, что Рэн более бледен, чем обычно.
— Не надо, пожалуйста. На меня не действует Поток.
— Абсолютно?
— Абсолютно. Маро нельзя им даже лечить или давать силы, но зато и навредить с помощью него сложно. Вы пытаетесь дать мне очень много энергии и моя защита даёт о себе знать. Обычно я чувствую только лёгкий укол, когда кто-то пытается прикоснуться ко мне Потоком, но сейчас всё по-другому. Соизмеряйте свои силы, пожалуйста, думаю, что простой человек бы упал в обморок от такого уровня силы.
— Извините.
— Не нужно извинений, просто не пытайтесь помочь с помощью Потока.
— Хорошо.
Поняв свою ошибку, Ивона притихла, но ненадолго. Если она не может влиять на него, то почему бы не попробовать повлиять на себя? На одном из последних занятий им рассказывали, как использовать Поток для того, чтобы делать предметы легче. Людей она ещё не поднимала, но попробовать стоило.
Сосредоточившись она начала складывать слова Потока в предложения, а затем попыталась обвить ими себя и приподнять, только чуть-чуть, чтобы не напортачить, и к её восторгу, у неё получилось. Она чувствовала себя так, будто летает. Когда чтица поняла, что действительно оторвалась от Рэна, то её концентрация была разрушена и она упала обратно на него.
— Простите, – пискнула она. – С моим Потоком что-то явно не то. Видимо последствие лечения Истинного.
— Пожалуйста, не пытайтесь мне помочь.
— Извините.
Ивона почувствовала себя окончательной идиоткой и постаралась не двигаться до самой пещеры.
Глава 14. Настоящее. Привал
К счастью, пещера была так хорошо спрятана, в том числе с помощью Потока, что в ней никого не было по крайней мере полгода, а то и больше. Только убедившись, что поблизости нет следов пребывания других людей, Рэн опустил свою ношу на землю, а затем отправился осматривать окрестности.
Как только он вышел, Ивона тихонечко застонала, чем привлекла внимание Миранды.
— Ноги?
— Ноют немного.
— Да-да, совсем чуть-чуть, – сказала привыкшая к несговорчивым пациентам целительница, а про себя подумала: «Всего-то ноги стали в два раза больше, да мышцы сводит, а так вообще ничего!»
— Всё пройдёт. Просто мы шли слишком быстро. Думаю, что за ночь мне должно стать лучше.
— Ты что, ящерица, а твои ноги – хвост, чтобы ты могла так говорить? Рэну, конечно, тоже дополнительная нагрузка не нужна, но его почти полностью лечил Аскин, поэтому никаких последствий быть не должно.
— Меня тоже лечил Истинный.
— Ноги тебе лечила я, так что хватит выпендриваться. Тем более для Рэна ты не тяжелее того рюкзака, с которым он обычно тренируется, так что нечего переживать.
— Но он всё же тоже после серьёзной травмы.
— Послушай, если беспокоишься о Рэне, то говори, если у тебя что-то болит сразу же, чтобы ему не приходилось нести тебя на руках, договорились?
— Договорились.
— Вот и прекрасно. А сейчас давай-ка я наложу парочку компрессов на твои бедные ноги, сядь на этот камень, чтобы мне было удобнее.
Пока Миранда возилась с ногами Ивоны, с разведки вернулся Рэн.
— Всё тихо. Можно спокойно развести костёр. Ивона, вы умеете создавать защиту или маячки с помощью Потока?
— Умею.
— Тогда я отнесу вас к тем местам, где мне хотелось бы поставить маячки. Рассчитываю на вас. Начнём, как только вам станет лучше, чтобы вам было легче сконцентрироваться.
— Давайте сразу же после перевязки.
— Хорошо. Я пойду и ещё раз проверю окрестности.
— Спасибо. Мы вас позовём.
После перевязки ноги уже почти не болели, благодаря компрессам, которые целительница положила под бинты.
— Вот всё и готово. Как себя чувствуешь? Там есть немного средства против боли.
— Намного лучше, спасибо. Думаю, что смогу спокойно заняться делом.
Как раз к этому моменту подоспел Рэн.
— Всё готово? – спросил он.
— Да, я всё сделала, так что можете идти, - дала добро Миранда.
— Тогда прощу прощения.
После того, как маро это сказал, он подхватил девушку на руки и понёс к первому месту. Девушка осмотрелась, и Рэн уже было собирался поставить её на ноги, но она только покачала головой и сказала:
— Можно сразу же идти на следующее место. Мне нужно осмотреть всю территорию, тогда я смогу поставить защиту и маячки.
— Вы уверены?
— Да. Я уже поставила нужные мне метки и смогу всё соединить в одну цепь даже не находясь здесь. Сколько будет всего точек?
— Восемь.
— Хорошо. Можете нести меня дальше.
— Как скажете.
После этого оба замолчали и весь процесс происходил в полной тишине. Когда Ивона закончила с последним ориентиром, то сказала:
— Хорошо. Я всё запомнила, слова и буквы везде оставила. Теперь отнесите меня приблизительно в середину, и я начну.
— Вы всё запомнили? Может, нужно было задержаться на каждом месте чуть подольше?
Ивона тихонько рассмеялась.
— Рэн, я же не сомневаюсь в ваших способностях, поэтому доверьтесь и вы мне. Я, конечно, ещё молода и не успела на самом деле закончить Школу, но даже если бы не было случая с аркой, я бы отправилась в своё первое странствие месяца через четыре. Я ещё не готова набирать учеников, и мне всё равно придётся вернуться в академию, чтобы закончить обучение и стать полноценным учителем, но я достаточно обучена, чтобы отправиться по миру как чтец. Давайте мы с вами немного поговорим, чтобы вы успокоились. Опустите меня. Мне неудобно с вами разговаривать, когда вы держите меня на руках.
На удивление, Рэн послушался Ивоны.
— Большая часть заклятий, которые используются чтецами Потока называется предложениями неспроста. Большинство чтецов воспринимает части этого заклинания как буквы или как слова. В зависимости от умения говорящего. Когда я была в пещере, то заранее заготовила предложение, которым защищу нашу пещеру, и предложение, которым поставлю маячки вокруг неё. Поэтому, когда вы меня приносили на нужное место, я просто устанавливала в пространстве или на предмете слово из каждого предложения, для того чтобы потом соединить их в единое целое. Именно поэтому я спросила, сколько всего точек, чтобы знать, на сколько частей мне придётся разделить предложение, и если что, то подправить какое-либо из них. Первое слово и точку из каждого предложения я оставила в пещере, так что замкнуть круг на ней будет очень легко. Мне просто нужно встать приблизительно в середину круга и написать предложение целиком, будто оно окружает меня. Если вас ещё что-то заинтересует, то можете спрашивать.
— Вам не помешает изначальная защита пещеры?
— Там всего лишь слово невидимости, которое не позволяет никому найти пещеру, а животным поселиться там. Поэтому оно не будет мешать.
— Получится ли у вас поставить защиту так, чтобы никто этого не заметил? Я опасаюсь, что у разбойников может быть свой чтец.
— Должно получиться. Я постараюсь, чтобы Поток совпадал с Потоком деревьев вокруг. Обычно у меня это получается.
— Спасибо.
Молодой человек снова подхватил Ивону на руки и отнёс на полянку, которую посчитал приблизительной серединой будущего заклинания.
Уже давно стемнело и отовсюду раздавались голоса ночных животных. Девушка немного постояла, прислушиваясь к этим звукам, а затем начала работать.
Рэн увидел, как чтицу охватило неясное золотистое сияние, которое с каждой секундой становилось всё бледнее, а затем и вовсе пропало. В лесу царила темнота и только луна освещала фигурку девушки.
Для Ивоны всё было по-другому. То золотистое сияние, которое видел маро, было проявлением её силы, а точнее показателем того, что она не уследила за собой. Видимые проявления Потока могли сигнализировать о нескольких вещах. Во-первых, о том, что говорящий неопытен и не умеет контролировать свою силу, во-вторых, что использует боевые слова, в-третьих, что использует сильные слова или же составляет «текст» и, в-четвёртых, что говорящему без разницы, увидит ли кто-нибудь, как он работает. В данном случае сказывалась усталость, из-за которой Ивона ненадолго потеряла концентрацию.
Когда девушка восстановила концентрацию, то вызвала в своём воображении слова, которые оставила. Теперь нужно было их соединить невидимыми нитями. Благодаря Рабдену эти линии были невидимыми не только для обычных людей, но и для большинства чтецов. Она всегда представляла свои слова созданными из воды. Так ей было проще работать. Из её груди к первому слову потянулся ручеёк, который будто бы оживил мёртвые до этого буквы. Первое слово начало тихонько мерцать, переливаясь голубым с проблесками золота. Её сила лилась словно вода, давая жизнь каждому последующему слову и соединяя его с предыдущим. Когда очередь дошла до точки, то Ивона соединила её с первым словом и фраза оказалась закончена. В момент слияния начала и конца предложения в воздухе разнёсся запах свежести. Этот момент девушка любила больше всего. Все слова нежно переливались вокруг неё, создавая цилиндр защиты, который был закрыт сверху и снизу – она позаботилась о том, чтобы внести это условие в своё заклинание. Никто, кроме сказителя или летописца Потока, не сможет пройти сквозь него.
Теперь, когда щит стоял, можно было приступать к маячкам, которые хотел Рэн. Маро попросил маячки, но для Ивоны всегда было сложнее создавать отдельные слова, а не предложения, поэтому она подумала, что будет непрактично пытаться сделать то, что она не очень хорошо умеет, тем более в полевых условиях, поэтому решила наложить полноценную линию оповещения.
До момента соединения точки и заглавной буквы процесс создания был почти одинаков, отличались только слова и количество силы, которую нужно было вложить в предложение. Главным отличием являлась необходимость привязки. В идеале от точки должно было исходить множество нитей энергии, которые прикреплялись к тем, кто будет отвечать за предложение. Но в их группе был только один чтец Потока, а получится ли подключить к энергии Потока Рэна, девушка не знала, поэтому на всякий случай создала две нити: одну для себя и одну для Рэна. Пора было заканчивать.
Молодой человек находился в состоянии неполного транса, которому обучают всех маро, всё то время, что Ивона стояла не шевелясь, сложив ладони с переплетёнными в замок пальцами у себя на груди. С того момента, как они пришли на полянку, прошло больше часа, и Рэн уже было начал гадать, как долго девушка сможет оставаться недвижимой, как вдруг она повернулась к нему лицом.
В этот момент маро обуял уже давно забытый страх – человек, которого он знал не был похож на себя. Казалось, что радужка Ивоны светилась синим светом с проблесками золотого, хотя он прекрасно помнил, что глаза у неё были зелёные. Лицо племянницы Рабдена было скорее похоже на лико статуи, чем живого человека. Никакого выражения, никаких эмоций – только абсолютное спокойствие. Ивона подошла поближе к Рэну и спросила тихим, будто не из этого мира голосом:
— К кому привязать контур? Ко мне или к вам?
— Что вы имеете в виду? – не понял вопроса маро.
— Кто будет получать информацию с него? Вы или я? Учтите, что он будет брать достаточно много сил у человека, который к нему привязан, особенно у человека, который не умеет пользоваться Потоком. Да и я не до конца уверена, получится ли взять энергию у него.
— Я бы предпочёл следить сам, но не могу сказать, получится ли у меня.
— Хорошо, не зря я подготовила две нити. Дайте мне свою руку. Лучше всего правую. Вначале может немного колоть.
Не подумав, молодой человек вытянул вперёд правую руку, не подходя к девушке, но потом, опомнившись, направился в её сторону. Ивона остановила его движением и подошла сама.
Маро не видел этого, но от руки чтицы к пещере тянулись две нити – одна толще, другая тоньше. Первую она привязала к себе, соединив со своим Потоком, а вторую – к руке Рэна.
— Я постаралась сделать так, чтобы энергию контур брал у меня, а информацию давал вам, на всякий случай я продублировала и на себя.
— Спасибо.
— Вернёмся обратно. Я всё закончила, и мне бы было неплохо поесть.
Как только девушка произнесла последнюю фразу, свет в её глазах погас, а голос стал обычным. В тот же миг она почувствовала, что ноги у неё подгибаются и она схватилась за руку Рэна. Маро не стал медлить, быстро подхватил её и отнёс в пещеру.
Миранда уже вовсю готовила. Над костром висел весело кипевший котелок, а в пещере стоял просто умопомрачительный запах. «Будет готово через несколько минут, а вы пока отдохните немного».
Рэн с Ивоной с удовольствием вняли её совету и устроились поудобнее. Аран тут же подошла к девочке и накрыла её пледом, а затем села рядом с ней, прислонившись плечом. «Спасибо», - прошептала юная чтица и задремала.
Немного посидев, дав отдых ногам, Рэн снова поднялся и отправился за ветками для лежанок – пол в пещере был не земляной, а каменный, и никакие одеяла не могли смягчить его. Уже в лесу он понял, что что-то не так. Правая рука немного онемела, а самое странное, он ощущал каждую зверушку крупнее землеройки, когда она пересекала край очерченной зоны. Это было настолько необычно, что ему на секунду показалось, что он сошёл с ума. Быстро собрав достаточно веток, чтобы сделать две лежанки – маленькую для себя и большую для женщин, он отправился обратно. Чем ближе он подходил к пещере, тем сильнее немела рука. Предположив, что происходит не то, что должно, он, не задумываясь, разбудил Ивону.
— Ивона, что-то не так.
— Что именно? – еле ворочая языком спросила девушка.
— Моя правая рука онемела.
— А, это? Это побочный эффект, он должен скоро пройти, – зевая, ответила чтица.
— Онемение лишь усиливается. Я почти не чувствую правой руки.
— Что? – мгновенно проснулась она. – Такого быть не должно. Дайте посмотреть!
Ивона резко схватила его руку, закрыла глаза и сосредоточилась. Через несколько секунд она с недоумением посмотрела на Рэна.
— И правда, в слова закрался изъян. Странно… Я точно помню, что создавала и в предложении не было механизма уничтожения по времени… Рэн, а у вас случаем не завалялось защитного амулета или артефакта силы? – с подозрением спросила чтица.
— Мне не нужны защитные амулеты. Они всё равно не действуют на боевые слова Потока, а от обычных я имею защиту.
— Правый карман, Рэн, я чувствую резонанс, покажите мне то, что у вас в нём лежит.
— Правый карман? – удивился маро. – Конеч…
Молодой человек внезапно замер, не донеся руку до кармана, но потом всё-таки достал то, что там лежало, и с большой неохотой протянул Ивоне.
— Ага! Я так и думала. Защитный браслет. Очень мощный. Странно, пока он был на вас, я его почти не чувствовала, поняла, что у вас что-то есть только когда специально начала искать. Он даже не отразился в вашем поле, когда я решала, как лучше к вам прицепить одну из линий. Этот браслет уничтожает любые слова Потока, которые направлены на носителя… Ивона присмотрелась к Потоку, вплетённому в амулет, и удивлённо сказала: – Он отражает даже боевые слова! Невероятно! Откуда он у вас? Он замкнут не на вас, поэтому действует неправильно и затронул даже слова, которые не были направлены на вас.
— Воспоминание. Я не думал, что он ещё действует.
— Чрезвычайно редкая вещь. И невероятно сильная! Можно я ещё немного изучу его?
— Нет, – более резко, чем обычно ответил Рэн, а затем чуть смягчил тон и добавил: – Простите. Я бы не хотел этого.
— Не беспокойтесь, я ничего не буду делать с ним без вашего разрешения. Я сейчас поправлю предложение, чтобы оно учитывало ваш браслет, и всё будет в порядке. Это займёт пару минут.
Ивона уже который раз за этот день потянулась к своему источнику и вновь окунулась в него. Чувство было пьянящим. Сейчас, когда она держала в руках этот браслет, ей показалось, что она ушла в себя намного глубже, а песня Потока, которую она иногда слышала, звучала намного громче и была несоизмеримо сильнее и прекраснее. К её удивлению, браслет также работал, как блокиратор для собственного дара владельца, а потому содержал в себе частичку его силы. Она могла только догадываться, насколько силён был человек, на которого был замкнут браслет.
Ивоне понадобилось несколько минут, чтобы выбраться из того мира, что предстал перед нею. Из него не хотелось выходить, но было необходимо. Она слышала слишком много историй о неопытных чтецах, которые не могли выйти из Потока. Или не хотели.
Снова соединившись с прочтёнными ею словами, она начала немного их менять, восстанавливая структуру, которую исказил браслет, и внося изменения, которые должны были защитить всю конструкцию от разрушения. По крайней мере девушка на это надеялась, с такими сильными амулетами она не могла быть уверена, что всё будет в порядке. Человек, который создавал этот браслет, был гораздо более умелым и сильным магом Потока, нежели она. Сработает ли её обход или нет, можно будет узнать только через некоторое время.
Открыв глаза, девушка с сожалением отдала браслет обратно его владельцу.
— Я всё сделала, но не до конца уверена, что подействует. У вас защита ведь не только на браслете, но и на вас самом. Правда, ваша собственная защита не будет разрушать соединения между словами в предложении, но может не дать передавать вам информацию с контура.
— Ощущения идут, поэтому можете быть спокойны. Получилось прекрасно, можно сказать, что вы даже перестарались.
— Что вы имеете в виду?
— Я чувствую всех животных, кроме самых маленьких. Если бы мы опасались слежки, то это бы было необходимо, но сейчас контур поставлен только на приближение.
— А, вы про это. Хорошо, учту. Я забыла, что вы не умеете отсеивать подобную информацию. Все чтецы это умеют, а подобные вещи ставятся в основном с учётом магов Потока. Могу переделать контур, если хотите.
— Переделывать не надо, всё работает, и это самое главное. Но в будущем, в том числе и для экономии ваших сил, ставьте только на существ крупнее кошки или маленькой собаки.
— Хорошо, поняла вас. Это действительно будет потреблять меньше сил.
В этот момент в их разговор влезла Миранда:
— Всё-всё! Потом обсудите все эти вещи. Вам обоим пора есть. Хорошее питание залог хорошего состояния, так что никаких возражений! – громко и напористо сказала целительница, протягивая миски с едой своим друзьям.
Ивона с Рэном были так вымотаны, что диалог, которого хотела Миранда, превратился в монолог. Она рассказывала смешные истории, жаловалась на пациентов, что лежали у неё в лазарете – почти все такие же упрямые, как маро. Но большая часть жалоб приходилась на долю Аскена и Дика. По отдельности оба были прекрасными людьми со своими минусами и плюсами, но когда оказывались в Хрустальных Водопадах вместе, становились чистым наказанием. А если уж к ним присоединялся Аскин, то сладить с ними было просто невозможно. Они подшучивали над Мирандой каждый день, если ни каждый час, и порой заходили в своих шутках слишком далеко, поэтому Рабден просто выдворял «гениев» из Водопадов, чтобы целительница могла спокойно лечить агентов, без назойливого внимания троицы. В этот раз спаситель лекаря ушёл из лагеря, поэтому поездка за товарами была лишь удобным предлогом уехать из него на время.
Благодаря Миранде ночной ужин оказался не таким уж и скучным, пусть остальные и молчали. Ивона даже задумалась, как же они будут странствовать, когда целительницы не будет с ними. Во что же превратятся их вечера? Молчун маро, немая девушка и она сама. Ужасная троица. Похоже, ей придётся научиться всё время молчать. После жизни в одной комнате с болтушкой-Элеанорой и лежания в лазарете, куда регулярно приходила поболтать Миранда, привыкнуть к постоянной тишине ей будет сложновато.
После ужина Миранда подготовила лежанки для Рэна и девушек, рассудив так же, как и Рэн – нет смысла стелить четыре постели, когда можно сделать две. Девушки прекрасно поспят вместе.
Наконец, пришла пора ложиться спать и все четверо с удовольствием легли, чтобы восстановить силы перед завтрашним переходом.
Глава 15. Прошлое. Встреча с Картом
Прошло уже больше месяца с того момента, как Лем нашёл девушку лежавшей на берегу и перевязал ей раны, а она всё ещё не приходила в себя.
Добывать еду становилось всё сложнее – с тех пор, как ему стало известно о смерти принцессы, в лесу стали появляться странные люди. Пока мальчику удавалось прятаться, но долго ли удача будет на его стороне, он не предсавлял.
О том, что Верховная погибла он узнал, наверное, недели две назад. На самом деле, когда он услышал об этом, то спросил человека, стоявшего рядом, о том, кто такая эта «Верховная», на что ему сначала ответили обидным смехом, а потом, поняв, что парень действительно ничего не знает, да и говорит как-то странно, рассказали, что Верховная – это принцесса империи Нандиру, верховная жрица Диру и её живое воплощение в этом мире. При этом на него смотрели как на умалишённого, поэтому юноша предпочёл уйти побыстрее, пока местные жители не начали задавать вопросы. Лем порадовался, что успел купить еду до того, как его прогнали, а то ему пришлось бы питаться одними кореньями, а девушку поить отварами. А тут он принёс молока, немного хлеба и яиц. Яичный суп поможет ей восстановиться. По крайней мере он надеялся на это.
Со времени неприятного разговора в деревне он уже успел узнать кое-что из того учебника, который ему достался от учителя. Написано там было мало, да и мальчик ещё плохо читал, поэтому жажду знаний ему утолить не удалось.
Странное свечение, которое помогло ему до этого, больше не появлялось, и дальше ученику врача приходилось справляться самому.
К его счастью и удивлению, раны у девушки затягивались быстро, поэтому единственным, что его беспокоило, было то, что больная не открывала глаза с того памятного дня. Он никак не мог понять, почему, как и проверить, всё ли у неё в порядке. Он многого не знал, а книжки, в которой бы это было написано, не было. Как-то раз у его учителя был пациент, который никак не приходил в себя, тогда наставник объяснил ему, что одни из самых коварных болячек – это болезни головы, но как узнать, всё ли в порядке с мозгом не рассказал. Прямо перед смертью мужчина сообщил ему, что если что-то случится, то Лему нужно будет отправиться в столицу Нандиру и пойти там в университет. Да, так он и сказал. Только что это за штука такая – «университет», мальчик не знал. Но предполагал, что это что-то большое и красивое. Да и где та столица, а где Лем, выросший в маленькой захолустной деревеньке.
Мать Лема умерла родами, когда он был ещё совсем маленький, а отец давно уехал на заработки, да так и не вернулся, поэтому мальчик если и видел его, то не помнил даже, как он выглядел. У юного ученика лекаря было ещё две сестры. Старшая и младшая. Старшую звали Нада, а младшую Нилька. Нада зарабатывала тем, что батрачила у соседок в сезон и помогала с маленькими детьми, если пригляд был нужен. Ей за это давали еду и какую-никакую одежду для неё и для Лема с Нилькой. Нада не была красивой или очень умной, но была хорошей и заботилась о своих младших, поэтому и работала она много, чтобы прокормить детей. Когда Лему было десять и он уже начал помогать в поле и следить за Нилькой, сестра умерла. Все говорили, что из-за усталости. Он верил. Нада слишком много работала и каждый день приходила под вечер такой уставшей, что не могла даже с лежанки встать. И недоедала она. Они все недоедали. Когда старшая сестра умерла, то заботиться о них стало некому, поэтому мальчик начал пытаться работать сам, но работы для десятилетнего было не очень много, поэтому зарабатывал он мало и питались они с Нилькой в основном тем, что находили в лесу. Никто не хотел заботиться о сиротах, когда самим сложно прокормиться. Работы давали всё меньше, и Лем решил уйти с сестрой в лес. Он умел охотиться, собирать грибы и ягоды, а холодных зим в их краях не бывало. Как и хищников, которые могли бы на них напасть. Тем более когда-то давно Нада показывала ему дом, в которым жил его дядя, пока не уехал вместе с семьёй. Потом Лем жалел о том, что не ушёл из деревни раньше. Оказалось, что в деревню пришла болезнь и Нилька уже успела заразиться. От неё заразился и сам Лем, но он выжил, а она нет. Нилька была совсем маленькой, когда умерла, ей было всего шесть лет. Он решил, что нельзя её просто так оставлять, и пошёл в деревню, чтобы попросить о прощальной песне. Хворь к тому времени уже ушла и большинство жителей выжило, поэтому мальчик смело пошёл к дому старосты. Тогда-то он и подслушал, что оказывается, от отца Лема время от времени приходили деньги, пока Нада была ещё жива, но до семьи они не доходили – оседали в карманах головы деревни. Мальчик разозлился и набросился на старосту с кулаками. Маленького тощего паренька легко скрутили и хотели побить, но тут вмешался его учитель – Харим. Он остановил деревенских мужиков и забрал мальчика себе.
Вместе с наставником они отнесли Нильку в ближайший храм, чтобы отпеть её, и пошли в странствие. Лема это вполне устраивало. В этой деревне его больше ничто не держало. У Лема были тёмные волосы и тёмная кожа, как и у всех в его деревне, но при этом он был тощим и бледным из-за недоедания.
Вначале Харим взял мальчика к себе только из жалости, но вскоре понял, что у Лема прекрасная память, а знания он впитывает как губка. Так юноша стал учеником хирурга, как называл себя его наставник.
Они путешествовали вместе по маленьким деревенькам, пока не осели на долгое время в одном из небольших городов. Почему его учитель, явно из богатых, не хотел идти в столицу, мальчик не знал.
В этом-то городке Харима и убили. Лем до сих пор не знал, почему убили его учителя, а потом гнались за самим мальчиком. Но гнались за ним долго. Настолько долго, что юноша даже не знал, где он сейчас находится. Потерю единственного человека, который вступился за сироту, он переживал очень тяжело. Единственное, что отвлекало Лема от плохих мыслей, был уход за больной.
Пока Лем предавался воспоминаниям, сидя под деревом, вокруг что-то изменилось, но ученик врача ничего не заметил, а когда заметил, то было уже поздно – его схватили.
Юношу о чём-то спросили, но он ничего не понял, ещё больше испугался и попытался вырваться. Его легонько тряхнули, а затем повторили вопрос.
— Я не понимаю.
— Ха, да ты не из этих мест! – услышав фразу Лема, сказал на анженийском неизвестный мужчина. – Ты не бойся, приятель, я тебя не трону – ты мне не нужен.
— Д-да?
Лем наконец-то развернулся и посмотрел на собеседника. Мужчина оказался каким-то никаким. Голос, речь, внешность не сочетались друг с другом.
— Вы странный, - сказал первое, что пришло в голову мальчик.
Незнакомец рассмеялся.
— А ты интересный, Лем, - услышав своё имя, юный лекарь вздрогнул. – Твой учитель был прав.
— Откуда?..
— Соврал я тебе, оказывается, Лем. Мне всё-таки ты нужен. Харим написал мне перед смертью о тебе, сказал, что может не выбраться, но такого талантливого ученика нужно обязательно продолжить учить. Ох, и набегался я из-за тебя. И что не сиделось на месте? Я все окрестные города перекопал в поисках.
— Так гнались за мной, – серьёзно ответил юноша.
Мужчина улыбнулся.
— Знаю я. Это я так в шутку. Хорошо ты спрятался. Только другой ты. Не такой, каким тебя Харим описал. Младше. А я ещё удивлялся, почему нигде про тебя не слышали. Я же везде спрашивал про парня, а ты ещё мальчишка совсем. Сколько тебе?
— Тринадцать мне.
— Хм… Младше ты выглядишь. Я бы тебе больше десяти не дал. Ну ладно, не это важно. Хорошо, что ты выжил, парень. Пошли-ка со мной, дружок, собирай свои вещички и пойдём в Нандиру, раз уж он просил. Хотя не нравится мне его выбор, будто других мест, где медицине обучают, нет. Да и беспокойно там. В столице-то пока нормально, а вот где нам придётся идти, там легко будет на неприятности напороться, но последнюю волю надо уважить.
— Не могу я.
— Боишься, что я только говорю, что друг твоего учителя? Держи, это записка от твоего учителя. Но она на нанди. Он написал, что это тебе будет стимул язык учить.
Лем осторожно взял записку и посмотрел на неё. Это действительно был почерк учителя. Но неестественность, которую чувствовал юноша, не давала ему довериться этому мужчине и рассказать о больной.
— Вижу, ты всё ещё хмуришься, хоть и узнал его почерк. Правильно, парень, не стоит всяким доверять.
— Не в этом дело.
— А в чём тогда?
— Не такой вы!
— Какой это не такой?
— Вы в деревне не жили! И в поле не работали, а говорите, как староста наш.
— Твоя правда, парень. В столице Нандиру я вырос. И в поле не работал. Да только привык я уже так разговаривать. Да и учился я языку вашему у простого человека, так что сложно мне будет что-нибудь поменять. Сможешь смириться с этим?
— Смогу, – уверенно сказал Лем, а потом добавил чуть менее уверено. – Постараюсь…
— Ну, ладно. Пошли тогда. Вижу, сумка Харима при тебе, так что можно и идти.
— Не могу я.
— А теперь-то почему? Вещи какие остались? Так я подожду, а ты сходи за ними.
— Не то!
— Что не то?
— Пациент у меня там.
Услышав «пациент» из уст простого тринадцатилетнего паренька, явно непривыкшего к этому слову, мужчина чуть не рассмеялся, но сдержался и спросил:
— Какой-такой пациент?
— Девушка. Я её на берегу нашёл.
— Ну, пошли, посмотрим на твою девушку.
По Лему было видно, что он сомневается вести ли нового знакомца к больной или нет.
— Не боись, парень. Я ей зла не причиню.
Мужчина говорил правду, и мальчик это слышал, но всё равно ещё раз спросил:
— Обещаете?
— Обещаю, Лем.
Лем пригляделся к мужчине повнимательнее.
Мужчина оказался не очень высокого роста и не очень крупным, но выглядел сильным. Жилистым. Лицо у него было правильное, приятное, но карие глаза казались жёсткими и в них была уверенность по-настоящему сильного человека. Кожа мужчины сейчас была коричневатой от загара, но вскоре, ближе к зиме она явно посветлеет. Тёмно-русые, сильно выгоревшие на солнце говорили о том, что незнакомец много путешествовал. Подумав, Лем решил, что такому человеку можно и довериться. И вообще, он хочет когда-нибудь стать таким.
— Веришь мне, Лем?
— Да.
— Тогда показывай свою пациентку.
— Пошлите за мной. Это не очень далеко.
До того места в корнях, где он спрятал девушку было действительно не очень далеко. Чтобы можно было больную безопасно оставлять одну, он закопал яму под тем деревом, где он сам прятался, чтобы люди и звери не заметили. Ствол у дерева был пустотелый, а наверху виднелось дупло, поэтому воздуха всегда хватало. Через это дупло он и забирался внутрь. Дерево было большим и потому внутри получилась почти что пещерка.
— А ты хорошо придумал. Если не знать, то и не обнаружишь, – сказал мужчина, выгребая землю.
Лем зарделся от удовольствия. Хвалили его редко, а добрые слова от такого внушительного человека грели сердце.
— Ну, что у нас здесь?
Мужчина, наконец, убрал все листья и посмотрел на девушку. «Вот пропасть!» – вырвалось у незнакомца, когда он увидел в каком состоянии больная.
— Как она ещё жива-то?
— Я её лечу. Стараюсь. Вы же врач? Раз вы друг учителя, то точно должны быть врачом! Как ей помочь? Я же только два года с учителем ходил, так что мало чего знаю. Вдруг я что-то не так сделал?
Лем говорил очень быстро, проглатывая слова.
— Не врач я, Лем.
— Как не врач? – растерялся юноша.
— Так, не врач. Я только помогал ему. Другая у меня специальность. И помочь я в лечении не смогу.
— Как это? А что же тогда делать-то?..
— Сколько она у тебя?
— Уж больше месяца, наверное.
— Ну, она же не умерла, правда? Ты её спас. Тогда же ты смог помочь ей выжить, ведь правда? Так что успокойся, всё в порядке будет.
— Мне помогли тогда!
— Помогли? Ты же один здесь.
— Да, но мне помогли.
— Хм… Хорошо, потом расскажешь. Скажи, её перенести можно или ей хуже станет?
— Не знаю. Но ей не стало хуже, когда я её перекладывал.
Мужчина посмотрел на мальчика: тощий, ниже всех своих ровесников, и как он только умудрился дотащить взрослую девушку до этого дерева?
— Что же, хороший признак. Лучше уж её перенести, а то сырая земля точно не поможет.
— Вы что! Я её не на землю положил. Я веток натаскал, а сверху одеялом накрыл. Одеяло у меня, правда, одно было, поэтому я второе чуть позже купил у бабки на краю деревни. Она дёшево продала.
— Ты молодец. Я уверен, что ты всё сделал правильно, но ты ведь согласен, что ей будет лучше там, где можно и костёр развести, и доступ легче?
— Наверное…
— Вот видишь. Я её отнесу. У меня есть на примете хорошая пещерка.
— Только осторожно! – снова разволновался Лем.
— Конечно осторожно. Не переживай. Я понесу её очень аккуратно. Бери свои вещи. Сейчас пойдём.
Мужчина осторожно вытащил девушку из дерева, взял на руки и понёс в пещеру, про которую говорил. Лем бегал вокруг, проверяя дорогу, чтобы новый знакомец не споткнулся и не упал, при этом он следил за другом учителя словно коршун.
До пещеры они дошли только через час, так как специально шли медленно. Там уже была сооружена лежанка, и получше, чем та, которую сделал сам Лем. Юноша следил за тем, как больную кладут на неё так внимательно, что от его взгляда делалось не по себе. Наконец, он убедился, что всё в порядке и девушка не получила никаких травм при переноске, и успокоился. Пока не вспомнил, что забыл все вещи у дерева. Воскликнув «я сейчас», он убежал обратно за своими пожитками и продуктами, которые закопал недалеко от стоянки, чтобы звери не нашли. И за сумкой учителя! Сумка – это главное. Без одеял он как-нибудь проживёт, а вот без сумки учителя никуда. Точнее сама-то сумка была при нём, а вот инструменты спрятаны подальше, чтобы никто точно не нашёл – на дереве.
Когда он вернулся, то увидел, что костёр уже разведён, в котелке булькает вода, а рядом с девушкой лежат бинты.
— О, вот ты и вернулся. Всё взял?
— Да, всё. А откуда бинты?
— Я их всегда с собой ношу. В специальном мешке, чтобы гноя потом не было от грязных бинтов, так что девушке они точно не повредят, не переживай.
— Так вы всё-таки врач!
— Нет, парень, извини. Просто мне самому бинты нужны часто. Я и иголку с жилами ношу, если зашивать придётся. Тебе помочь с перевязкой?
— Не надо. Я сам привык.
— Ну, как хочешь. Моё дело предложить. Вдвоём-то сподручнее.
— Не надо.
— Если помощь нужна будет – кликни. Я далеко уходить не буду.
Мужчина вышел из пещерки, а Лем принялся сосредоточенно менять бинты и осматривать раны.
Они затягивались необычайно быстро, и все швы юноша уже снял, но рана на животе заставляла его беспокоиться. Она заживала намного медленнее остальных, и при малейшем движении девушки Лем вздрагивал, боясь, что швы разойдутся, хотя и понимал, что если, даже когда он её перетаскивал, они не разошлись, то вряд ли сейчас что-нибудь изменится. Это был его первый пациент, поэтому волновался он невероятно сильно, да и знал он ещё очень мало, чтобы понять, правильно или нет он всё сделал.
Каждый раз, когда он менял повязки на животе, он делал это почти не дыша, будто боялся, что от его дыхания что-то случится. Сняв последний слой бинтов, юноша увидел, что края раны стянулись и уже образовалась рубцовая ткань. Не было никакого воспаления или гноя. Всё было прекрасно. Увидев, что всё, наконец, пошло на лад, он обрадовался, что снял швы вовремя – в книге было написано, что самый поздний срок снятия четырнадцать дней, но рана на животе, которую он зашил золотыми нитями, долгое время не хотела затягиваться. Осмотрев рубец, он всё ещё раз обработал и наложил фиксирующую повязку. Все время, что он проводил свои манипуляции, его руки тряслись от волнения. Закончив с перевязкой, он поменял пелёнки, обтёр девушку там, где не было бинтов, с помощью, тряпки и начал кормить.
К счастью для Лема, девушка глотала жидкую пищу прекрасно, и ни разу не подавилась за всё время, что он лечил её.
Лечение шло прекрасно не без помощи голосов, а точнее именно благодаря им и тем знаниям, которые за два года смог вбить в него учитель.
Внезапно сзади раздался голос мужчины, и Лем от испуга пролил немного яичного супа на лицо девушке.
— Теперь я понимаю, почему Харим так хотел отправить тебя в университет! Сколько ты у него учился? Два года? А ты смог зашить её вполне прилично. Некрасиво, но жить будет. Ты молодец, Лем!
— С-спасибо. Но без помощи я бы не справился.
— Чьей помощи? Ты ведь один здесь.
— Один, но мне помогли тогда.
— Расскажешь?
— Нет, – решительно ответил мальчик и продолжил кормить больную.
Мужчина решил не давить пока на юношу, чтобы не спугнуть его, решив, что времени расспросить его будет ещё предостаточно.
Наконец, вечернее кормление было закончено, бинты и пелёнки выстираны и развешаны для просушки, инструменты вымыты и убраны.
Когда Лем закончил всю работу, он и его новый знакомый сели есть.
Ели они в молчании. Разговор завязался только после того, как они убрали всё после еды. Начал его мужчина.
— А ведь ты даже не спросил моего имени, парень.
— Да? И правда. И как вас звать?
— Зови меня Карт.
— Карт? Вас ведь не так зовут, да?
— Раскусил ты меня, – рассмеялся мужчина. – Только меня давно уже так кличут. Я и привык. Не уверен, что и отзовусь на своё настоящее имя сейчас.
— Врёте вы, – обиженно сказал Лем, – я точно знаю.
— И опять ты прав. Откликнусь.
— Зачем вы врёте?
— Я часто лгу. Иногда по привычке, а иногда так надо.
— Не верю, что так действительно надо.
— Может, ты и прав, Лем, но я так привык, что сам перестал замечать разницу. Давай-ка мы оставим эту тему, нам с тобой нужно ещё многое обсудить и без этого.
— Хорошо.
- Ну, что ж, приступим, что ли? Сначала я тебе, наверное, расскажу, что мы дальше будем делать. Я, конечно, думал тебя сразу отсюда забрать, но, как вижу, не получится. Поэтому мы с тобой подождём ещё немного, чтобы твоя пациентка пошла на поправку, а уж потом будем потихоньку двигаться в сторону Нандиру. А пока я в деревне работать начну, там вроде помощник был нужен.
— Я тоже могу!
— Можешь, верю. Но кто тогда с ней будет сидеть? Как ты её называешь, кстати?
Юноша покраснел и замялся.
— Я же всё равно как-нибудь услышу, так что давай, говори, парень.
— Я её Леей назвал.
— Леей? Как дерево?
— Да.
— Интересный выбор имени. Мне даже любопытно стало, почему ты его выбрал. Скажешь?
— Нет.
— А ты скрытный малый.
— Как будто вы мне много рассказываете.
Карт рассмеялся.
— За словом в карман не лезешь, значит? Правильно сказал – я ещё тот врун. И рассказываю мало. Ну, что, давай тогда спать ложиться? Скоро уже темнеть начнёт, а ты, наверное, сильно устал. Я и сам не прочь поспать.
День подошёл к концу. Карт и Лем легли спать. Они вымотались за день, поэтому заснули быстро.
А Лея проснулась.
Глава 16. Настоящее. Неприятные новости
В городе Ивона, Рэн, Аран и Миранда находились уже четыре дня – лекарь, которого ждала целительница, опаздывал.
В том грузе, что должен был приехать, были в том числе и лекарства, которые троица, отправляющаяся в дальнейшее путешествие, должна была взять с собой, поэтому задержаться пришлось всем. Маро был очень недоволен подобной задержкой. Он бы предпочёл не оставаться на одном месте слишком долго, но без того, что было в поставке, им придётся сложно в странствиях, если кто-то из них заболеет.
Когда Миранда сходила к местному квартирмейстеру, то узнала, что ни один гонец и торговец не приходил в город вот уже больше недели.
С этими тревожными вестями девушка вернулась к остальным, сидевшим в общем зале одной из гостиниц. Услышав новости, Рэн напрягся, вспомнив о разбойниках, которые встретились им по пути из Водопадов. Конечно, вероятность, что они найдут их базу, чрезвычайно мала – она спрятана с помощью магии жриц Диру. Они и сами-то нашли её случайно только благодаря тому, что с ними была одна из жриц-нанди, которая увидела вход с печатью Диру на нём. Помимо силы жриц вход сейчас был защищён Потоком и военными силами, которые располагались в пещерах. Да и к самим Хрустальным Водопадам было сложно попасть.
Все эти мысли промелькнули в голове маро за доли секунды. А решение было принято ещё быстрее:
- Ивона, мне снова нужна ваша помощь. Мы можем обсудить это в нашей комнате? Миранда, ты тоже нужна.
- Конечно, если нужно.
Рэн вскочил, и Ивона поспешно последовала за ним.
Ещё по дороге в Кирт они решили, что Рэн и Ивона будут разыгрывать пару, а Аран тётку Ивоны, которая пострадала от одного из набегов разбойников, которые свирепствовали более десяти лет назад. Это давало им возможность спокойно жить втроём, но пока Миранда была с ними, они сняли две комнаты. Рэн жил с Ивоной, а Миранда с Аран. Юнну это не очень беспокоило, так как она давно привыкла делить комнату с маро.
На постоялом дворе их приняли нормально. Миранда уже была здесь как-то раз, и хозяин знал, что она знахарка из деревни, которая находилась в трёх днях пути от Кирта. Деревня там действительно была, и знахарка по имени Миранда тоже, так что проблем возникнуть не должно. А её попутчики просто встретились ей по дороге и согласились разделить одну комнату, чтобы не платить полную цену. Для путешественников, у которых не было особых денег, это было обычным делом, некоторые договаривались о совместном проживании прямо на постоялом дворе. Так что устроилась компания неплохо.
Когда они пришли, в комнате, как всегда сидела Аран. Маро нужна была кровать, на которой расположилась девушка, поэтому он, сказав «простите», бесцеремонно взял её на руки и перенёс на стул. Всё это произошло так быстро, что слепая не успела среагировать.
Посадив Аран на стул, Рэн снова подошёл к кровати, перевернул матрас, достал маленький ножичек из рукава, вспорол шов, вынул из-под ткани карту и ещё какие-то бумаги, после чего разложил их сверху.
— До того, как я скажу, что мне нужно, я должен с вами обсудить необходимость этого шага. Я почти уверен, что без этого не обойтись, но решать не мне одному.
— Ну… Хорошо. Мы тебя слушаем, – сказала Миранда озадаченно.
— Вы помните разбойников, на которых мы наткнулись?
Все трое находившихся в комнате кивнули в ответ.
— А заметили ли вы, что никто, кроме нас, в Кирт не приходил?
— То есть никто не приходил? – удивилась целительница.
— Наш постоялый двор пуст наполовину, а все, кто сейчас здесь, появились больше недели назад. Я слышал разговоры за столами: каждый постоялец ждёт здесь либо гонца, либо поставки товара. Никто ещё не заметил этого, потому что задержка товара на неделю-две в порядке вещей, но то, что последнюю неделю или больше нет сообщения с другими поселениями, наводит на размышления.
— Вы думаете, что это не простое совпадение? Вы уверены, что не было больше никого нового в городе, кроме нас?
— Не могу быть полностью уверен в этом, пока не проверю, но предполагаю, что караваны и гонцы перехватываются. Не уверен, живы ли те, кто хотел сюда приехать.
— Но зачем?
— Они отрезают город от поставок. Кирт живёт на привозной еде. Особенно мясе. Оно доставляется раз в неделю, а то и раз в две недели. Зависит от погоды.
— Но как? Мясо же портится, – воскликнула Ивона, а затем сама себя стукнула по лбу. – Поток! Но это же очень дорого. Слово льда для долгой перевозки обычно дорого, а мясо здесь, может, и дороже, чем в других местах, но не настолько.
— Обычно один из постоялых дворов берёт на себя расходы по накладыванию слова на повозки раз в месяц. Почти вся еда здесь привозная.
— Но почему? – недоумевая, спросила Ивона.
— Главный заработок у Кирта – это целебные травы. Вокруг города растёт множество целебных и ядовитых трав, которые сложно достать. Поэтому несмотря на свою удалённость от столицы город процветает. Если они начнут пасти скот или возделывать поля, то травы будут уничтожены, и они не смогут их продавать.
— Ясно…
— Мне ещё тогда засада показалась странной: вдалеке от дорог, где ходят лишь гонцы, да местные. Было бы логичным поставить её рядом с дорогой, по которой ходят купцы.
— Но зачем это всё?
— Есть вероятность, что это та же банда, что орудовала больше десяти лет назад в Артии. Мы предполагаем, что эти группы и тогда подчинялись императору Нандиру. Их цель ослабить соседние страны, а места вроде Кирта – удалённые, но важные для благосостояния страны – идеальные объекты для атаки. Раньше они нападали на деревни, чтобы вызвать волнения в стране. Я слышал, что они вырезали целые деревни. Последней была атака тринадцать лет назад.
— Но… Принц… – голос Ивоны дрожал, – он же всех поймал…
Рэн заметил, что с девушкой что-то не то, но автоматически продолжил:
— К сожалению, не всех. Части удалось сбежать на территорию Анжении, а там преследовать их было невозможно.
Ивона застыла. Глаза её были широко открыты и наполнены ужасом. Рэн замер, не зная, что сказать и сделать. Миранда, сидела поникшая, понимая, что случилось с Ивоной, и не представляя, как утешить. И только Аран встала со стула, подошла к девушке, замершей словно статуя, и обняла, тихонько поглаживая, чтобы унять дрожь подруги.
Понимая, что самостоятельно из этого состояния юнна не выйдет, женщина решилась использовать свои силы. Слепая осторожно потянулась к Ивоне через Поток, как когда-то её учили. В этот момент девушка пришла в себя, а затем начала заваливаться вбок. Рэн тут же подскочил к ней, чтобы прервать падение, и отнёс на кровать.
Миранда ринулась к Ивоне и проверила, всё ли в порядке с её подругой.
— Что с ней? – спросил Рэн.
— Всё в порядке, просто старые воспоминания. Старая травма. Я думаю, она должна скоро очнуться. Обычно она быстро приходит в себя.
Все замолчали. Каждый размышлял о своём.
Молчание длилось ровно до того момента, когда Ивона, наконец, пришла в себя. В первые секунды она не могла понять, кто она и где находится. Когда она до конца очнулась, то бросила задумчивый взгляд на Аран. Рэн увидел это и отметил про себя, что за слепой нужно будет понаблюдать.
— Извините. Больше подобного не повторится. Можем продолжать обсуждение. С мной всё в порядке.
— Ты уверена? – спросила Миранда.
— Абсолютно.
— Тогда я продолжу, – сразу же отозвался из своего угла Рэн.
Сказав это, он усадил Ивону за стол и, прежде чем начать, сходил в комнату Аран и Миранды за ещё двумя стульями, а затем перенёс карту на стол.
- Вот теперь можно спокойно всё обсудить. Садитесь, Миранда, Аран, – когда девушки подошли и сели, он продолжил. – Итак, я рассказывал про банду: они орудовали в Артии около десяти лет назад. Они грабили и убивали, никого не оставляя в живых. Принц поймал почти всех. Насколько нам известно – трое сумели сбежать на территорию Анжении. Захваченная банда сообщила, что те, кто сбежал, были главарями, теми, кто выбирал цели и придумывал планы, остальные являлись лишь пешками. Основная часть банды состояла из бывших заключённых, дезертиров и обычных грабителей. Они не обладали ни умом, ни способностями спланировать всё так, чтобы эта группа оставалась безнаказанной столько времени. Трое главарей были нанди и многие из членов банды считали, что иностранцы получают информацию откуда-то. Артия долго распутывала этот клубок, но в конце концов всё вело в столицу Нандиру. Составленный портрет смог опознать один из людей тайной охраны. Из чего сделали вывод о прямой причастности Нандиру к этим делам, хотя, естественно, сама империя сообщила, что это были дезертиры.
— Почему вы решили, что это именно они? – тихо спросила Ивона.
— Они действуют очень похоже. Та банда тоже сначала отрезала деревни и маленькие городки от всех поставок, держала гонцов в плену, чтобы те не могли сообщить что-либо. Поджидали путников, которые шли в деревню, а тех, кто шёл из деревни, пропускали. Так никто не мог заподозрить, что у деревни проблемы – люди из неё приходили, а значит всё в порядке, а то, что торговцы по дороге пропадают, никого не настораживало – мало ли что могло случится. Задержка на две-три недели не так уж необычна. С гонцами происходило то же самое. Это приводило к тому, что за достаточно короткий период они ослабляли деревню, мешали связи с внешним миром, а затем нападали, зная, что особого сопротивления не будет.
— Но деревни же самодостаточны! – воскликнула Миранда.
— Они всегда нападали только на те, у кого основные продукты были привозными. То есть на деревни ремесленников или тех, кто добывал шкуры, травы.
— Не только на ремесленные, – уверенно сказала Ивона.
— Было лишь три деревни, которые они разграбили без всякой подготовки и видимой причины. Одна из них была совсем бедной. Возможно, они отвлекали внимание, а возможно, охотились за кем-то конкретным. Это неизвестно.
— Но откуда у вас вся эта информация?
— У Железной леи есть люди, которые участвовали в том расследовании.
— Но почему вы так уверены, что это та самая банда?
— Слишком похожий образ действий. Но пока я не схожу на разведку, с полной уверенностью сказать не смогу. Кирт - крупный город, здесь живёт не меньше десяти тысяч человек. Даже если учесть отсутствие обученных бойцов в городе, для его захвата потребуется не менее пятисот человек, а то и тысяча. А это уже маленькая армия.
— Но ведь здесь около десяти тысяч человек, вы сами сказали, как может хватить пятисот человек?
— В Кирте почти нет обученных бойцов, и он находится слишком далеко от границы, чтобы иметь нужду в королевской регулярной армии. Конечно, есть казармы стражи, но город мирный, преступность здесь всегда была низкой – в местной тюрьме всего десять камер. Единственной реальной силой в городе являются охранники купцов, что даёт ещё одну причину для того, чтобы выпускать караваны из города, но не впускать обратно. Кирт – процветающий и мирный город, в котором давно не было никаких волнений.
— Но при чём тут это?
- Если человек не встречался с насилием, то он не верит, что оно действительно существует. А если и верит, то считает, что оно где-то далеко и его-то точно не коснётся. Такой человек сам не причиняет зла и не думает, что кто-то другой способен на это. Поэтому если такому человеку причиняют боль, то он не понимает, что происходит и что с этим делать. Он даже не задумается о том, чтобы защититься. Он слишком верит в то, что с ним ничего не может случиться. Если таких людей хотя бы четверть в городе, то такой город очень легко взять на испуг. Особенно если нападение будет совершено ночью. Людей легко напугать, а когда человек напуган, то им легко управлять. На это и рассчитывают нападающие. Если люди думают, что их грабят, то они будут склонны подчиниться захватчикам, и тогда их можно станет загнать в несколько зданий и просто поджечь их. Если это главари той банды, что орудовала раньше, то они использовали именно такую тактику и вряд ли изменили её. Тогда они действовали не очень большой группой, поэтому выбирали маленькие поселения, но если они решили взяться за достаточно крупный город, то должны были набрать много людей, особенно для того, чтобы перекрыть все дороги.
— Ты уверен, Рэн? – глухо спросила Миранда.
— Почти, но мне нужно убедиться, поэтому мне нужна ваша помощь, Ивона.
— Я помогу.
— Прекрасно. Что вы лучше всего умеете как чтица?
— Всего помаленьку.
— Но всё-таки?
— Дайте подумать… Легче всего мне работается с животными и деревьями, а больше всего знаний по защите – моим учителем всё-таки был Микар. Это его специализация.
— Хм… А как у вас со связью?
— Связь и поиск у меня всегда выходили плохо. А лучше всего я всегда работала со словами воды и огня. Ну, и лечу немножко, но эта область всегда была ограничена, тем более что у меня лучше получается со зверями, чем с людьми. Также мне всегда легко удавалось работать с дикими животными.
— С дикими животными?
— Да. Хотя это скорее врождённое свойство, чем Поток.
— Тогда отбросим это. Жаль, что со связью у вас плохо. Я надеялся, что вы сможете связаться с Водопадами.
— Это я могу. Если Аскен или Аскин сейчас там, то я смогу. Просто это потребует от меня гораздо больше сил, чем стихии, только и всего. Если нужно, я всё сделаю. Это я вам обещаю. К сожалению, у меня нет с собой артефакта для связи, но я точно всё сделаю…
От волнения Ивона начала повторяться, и Рэн решил, что лучше её прервать.
— Я рассчитываю на вас. Но в первую очередь мне нужно будет, чтобы вы видели всё, что вижу я.
— Как с птицами и другими животными в лесу? Наложить на вас слово наблюдения?
— Да.
— Я не могу быть уверена, что подействует, ведь на вас защита. Скорее я могу точно сказать, что не выйдет. Но если вы возьмёте с собой какую-нибудь зверушку, то всё должно получиться.
— Зверушку? Какую? Боюсь, что животное будет мне только мешать. Если оно издаст хоть звук, то всё может кончиться моей смертью.
— Об этом не беспокойтесь! Вы и не заметите, что она с вами. Она сможет помочь, если нужно будет отвлечь внимание. Я увидела её вчера. Сидите здесь. Я скоро приду.
Ивона вскочила из-за стола, не договорив фразу, а с последним слогом была уже на пороге комнаты. Рэн даже не успел ничего ответить, а девушка уже скрылась за дверью.
Видя, что Рэн в недоумении, Миранда сочла необходимым объяснить маро, что ему действительно не о чём беспокоиться.
— Она всегда хорошо ладила с животными. Рядом с ней они ведут себя не так, как обычно, они слушаются её. Это странно, но факт. Мы росли в одной деревне, и я наблюдала это множество раз.
— Я понимаю. Спасибо за информацию.
— Просто не сомневайся в ней. Вот что я хотела сказать.
Скоро очень довольная и улыбающаяся прибежала Ивона. На руке у неё сидела маленькая сова.
— Воробьиный сыч! Я увидела его ещё вчера утром и подумала, что мне хотелось бы с ним познакомиться. Люблю сов. Он не доставит никаких хлопот – если вы посадите его на сумку, то он сможет быть с вами всё время. В принципе он может лететь неподалёку от вас. Я спросила его, и он согласен, чтобы я наложила на него слово молчания.
— Он согласен?
— Да. Нельзя сказать, что звери испытывают те же чувства, что и мы, но некоторые мы разделяем. Например, азарт охоты и чувство, что тебя загоняют. Я показала ему, что мы хотим проследить за теми, кто может нас съесть и сказала, что эти люди для нас, как другие хищные птицы для него, и он решил помочь мне. Я назвала сыча Ал. И уже наложила слово связи, поэтому я слышу и вижу то, что видит он. Зрение у сычей другое, но оно хорошее и детали точно уловит.
— Он ведь сова, твой Ал, он разве не должен сейчас спать? – спросила Миранда.
— Нет. Он и днём охотится. И в сумерках. Главное придумать, как его посадить на вас, Рэн, чтобы я могла видеть то, что вы мне хотите показать.
— Он удержится на этом нагруднике?
Маро достал нагрудник, который он надевал при стрельбе из лука, чтобы тетива не задевала даже самую свободную одежду. У лямки, которая была на плече, имелся карман, объёмный и жёсткий, назначение которого Ивона разгадать не смогла.
— Я думаю, сможет. Наденьте, и мы посмотрим.
Рэн быстро закрепил нагрудник на себе.
— Иди, Ал. Попробуй сесть, – прошептала девушка и повторила свои слова мысленно.
Сыч послушался и вспорхнул на плечо маро. Девушка подошла к Рэну и почесала голову птицы с такой нежностью, что Рэну на секунду стало как-то не по себе. Он не привык к проявлениям заботы.
— Он доволен. Сидеть ему удобно. Главное, не трогайте его перья. На них смазка, защищающая его от воды. Можно почесать голову, но тело лучше не трогайте. Хватайте его, только если это будет необходимо. Сейчас он улетит и встретит вас у леса. Я показала ему, куда лететь. Вы ведь не можете разгуливать с птицей на плече по городу, да и Ал предпочтёт пролететь большую часть пути.
— Хорошо.
Если в первые секунды Рэн удивился тому, что с ним пойдёт в разведку птица, то сейчас был так спокоен, что казалось, что это для него привычное дело.
— Перед отлётом я наложу на него слово молчания – это не займёт много времени, так что можете уже идти, если вы готовы. Я буду следить за вашими действиями через Ала, поэтому мне нужно будет находиться в состоянии покоя, чтобы не отвлекаться. Есть ещё что-нибудь, что вам нужно?
— Нет, больше ничего.
— Тогда я могу начать готовиться. Мне нужны будут вода, тёплое одеяло и желательно какой-нибудь морс или молоко. Нужно будет что-нибудь, что легко выпить или съесть и что даст много энергии.
— Зачем? – спросила Миранда.
— Во время наблюдения тратится много сил. Во время слияния с животным ты видишь, как бы за двух существ сразу, а разум животного сосуществует с твоим, и чтобы разделить их нужно приложить много усилий.
— Поняла, принесу всё, что нужно.
— Спасибо, Миранда. Ещё я должна тебя предупредить, что большую часть времени я проведу неподвижно, а пища нужна на всякий случай. Так что не пугайся, если я ничего не буду есть или пить, хорошо?
— Хорошо. Ладно, я пойду куплю какие-нибудь сладости.
— Спасибо.
— Это я должна благодарить тебя, но, ладно. Я побежала.
— Мне тоже пора, – сказал Рэн. – Конечно, при свете дня больше вероятности, что меня заметят, но всегда можно рискнуть.
— Вы можете просить Ала пролететь вперёд и проверить обстановку. Если впереди неспокойно, он прикусит вам мочку – не бойтесь, это не больно – а если всё нормально, то расправит крылышки.
— Спасибо, Ивона, это может пригодиться. Но как мне подать сигнал?
— Я услышу ваши слова и скажу ему, что нужно сделать.
— Хорошо, это упростит работу.
— Удачи вам. Я надеюсь, что вы ошибаетесь.
— Я тоже.
Молодой человек поклонился Ивоне и Миранде, а затем вылез в окно. «А в окно-то зачем?» – проворчала целительница и побежала за едой.
В это время Ивона устроилась поудобнее на кровати: укрылась одеялом, подложила подушку, чтобы было легче сидеть в одной позе, и погрузилась в транс.
***
Сыч летел высоко и наблюдал за большим существом с неба. Чем выше он поднимался, тем смешнее, меньше и безопаснее ему казался человек. Ал был горд, что друг животных поручил ему задание. Пары у него всё равно ещё не было, так что не было и нужды заботиться о птенцах. Казалось, девушка не знала, кто она. Это было необычным, но его не касалось. А вот человек, которому он должен был помогать и которого воспринимал из-за связи с другом животных как своего сородича, был странным. Сейчас, когда Ал наблюдал за ним, то понимал, что человек другой. Он намного быстрее, чем другие люди. Многие пытались поймать сыча, но он был слишком быстр для них. Для этого человека поймать Ала было бы простым делом. А человек ли он вообще? Даже несмотря на связь с другом животных, он всё равно боялся этого непонятного человека.
Тот, которого друг животных назвала Рэном, вошёл в лес, а значит, пришла пора сесть к нему на плечо и наблюдать за всем. Раз уж его попросили.
Сыч подлетел незаметно, и обычный человек вряд ли смог бы увидеть сычика даже днём, это было хорошим знаком для маро. Была надежда, что всё пройдёт гладко, хотя он не очень рассчитывал на это – его работой было оставаться пессимистом и предполагать наихудший исход.
Без присутствия рядом Ивоны и Миранды он мог, наконец, двигаться с той скоростью, с какой привык. Он перемещался очень быстро, а главное, почти бесшумно. Алу пришлось цепляться за плечо как можно крепче, чтобы нечаянно не упасть.
Через три часа Рэн достиг первой заставы, она располагалась намного ближе, чем та, которую они встретили по пути к пещере. Его опасения подтверждались. Узнав всё, что ему было нужно он отправился к следующей тропе.
К предрассветным сумеркам он, наконец, закончил осмотр всех больших дорог и успел посчитать приблизительное количество людей. Перед тем как возвращаться в город он решил проверить ещё одно место, которое сразу же отметил как территорию, где мог бы оказаться основной лагерь. Потратив ещё час, он добрался до основного лагеря. К счастью, бандиты не ожидали кого-либо рано утром со стороны города.
Маро присмотрелся к поляне. В основном лагере находилось около тридцати человек. Все они скорее походили на солдат регулярной армии, нежели на разбойников. Это заставило его на секунду усомниться в своих выводах о том, что это та же шайка, что орудовала в Артии более десяти лет назад. Может ли это быть военной операцией? Но нет, все, кто был на поляне, являлись разыскиваемыми преступниками. Маро всегда запоминал лица тех, кого видел на листовках с надписью «разыскивается». На всякий случай.
Ничего особенного в лагере не происходило. Практически все, кроме часовых, спали. Несколько человек переговаривались, играя в карты, парочка головорезов сидела и пила что-то забористое, а ещё несколько мужчин что-то пели. Через минуту к ним подошёл один из часовых, сказал что-то, а когда песни не прекратились, то ударил обоих по головам, заставляя замолчать.
Этим человеком оказался тот, кого Рэн прекрасно знал. И был уверен, что видел его казнь. Бандит, которого он поймал во время одного из рейдов с Рабденом. Как он выжил? Подкупил палача? Маро сделал мысленную пометку сообщить об этом в Железную лею как только всё закончится.
Из самой большой палатки доносились какие-то крики. К сожалению, подобраться ближе даже для маро было сложно. Пока он рассуждал стоит ли рисковать, птица недовольно укусила его за мочку уха в попытке обратить на себя внимание. Только тогда молодой человек вспомнил, что ему говорила Ивона про сыча.
«Лети к той палатке. Сядь так, чтобы слышать, что они говорят, а как закончат – обратно», – прошептал Рэн и показал в сторону палатки, про которую говорил.
Сова тут же вспорхнула, будто бы поняв всё, что говорил ей человек, и полетела в нужном направлении. Подлетев к цели, Ал сел прямо на вершину купола. В ночи его было абсолютно не видно.
В засаде Рэн пробыл ещё полтора часа, за это время он успел рассмотреть весь лагерь и подслушать некоторые разговоры, но, наконец, вернулся Ал. Он сел на плечо и расправил крылья, показывая – можно идти.
Вернулся Рэн около полудня, уставший, но довольный тем, что разведка прошла успешно. Войдя в комнату, он обнаружил, что Ивона уже спит.
— Заснула, как только увидела, что ты уже на постоялом дворе, – прокомментировала Миранда.
— Хорошо, тогда я тоже лягу, – сказал молодой человек и, разложив одеяло на полу, как делал это все четыре дня до этого, заснул в мгновение ока.
Целительница взяла под руку Аран и увела в их комнату, оставив другую пару спокойно спать.
Глава 17. Вне времени. Первый сон
Во сне Ивона сама была птицей. Она летела туда, куда ей хотелось, и делала то, что хотела. Сон был прекрасным. Девушка любила такие сны. Они снились ей каждый раз после того, как она связывала себя с каким-либо животным. Ей казалось, что она сама становилась этим зверем. И это ей очень нравилось.
Но этот сон был другой.
Ещё будучи птицей, она села на ветку. Эта ветка была в саду. Очень красивом яблоневом саду. Ивоне казалось, что она уже была здесь когда-то. Девушка-птица слетела с ветки и стала собой. Она шла по саду, пока не вышла на прекрасную полянку со скамейками и увитыми плющом колоннами, которые лежали то тут, то там. Лишь некоторые из них всё ещё стояли.
Сад был спокойным и умиротворённым, он давал отдых и ни с чем не сравнимое чувство защищённости.
В дальнем углу сада девушка увидела беседку, белую, словно снег, и ей захотелось войти туда. На лавочке внутри беседки сидела странная девушка. Она была одновременно молодой и старой, умной и глупой, мягкой и жёсткой. По крайней мере так казалось Ивоне. У незнакомки были длинные золотые волосы, которые лились вокруг неё, светлая кожа и ясные зелёные глаза. Девушка улыбалась. Улыбка её была такой тёплой и притягательной, что её обладательнице хотелось рассказать обо всех бедах. Хотя, может быть, девушка горевала. Казалось, что на самом деле на лавке находилось две девушки: одна олицетворяла мягкое тепло, а вторая – грусть.
— Ты всё-таки пришла. Я рада этому. Садись рядом со мной.
— Кто вы? – спросила Ивона.
— Я? Кто знает? Может быть кому-то это и известно, но не мне.
— Вы не знаете, кто вы?
— Не знаю.
— Почему?
Девушка мягко улыбнулась.
— Я не помню.
— Не помните?
— Да. Сейчас я ничего не помню. Или не помнила тогда. Я не знаю, когда я нахожусь.
— Что вы имеете в виду?
— Кто знает? И так ли это важно? Главное, что мы обе здесь, в этом саду. Который скоро начнёт разрушаться.
— Разрушаться? Почему?
— Он уже разрушается. Видишь?
С этими словами незнакомка указала на что-то в глубине сада.
— Там живёт разрушение, коррозия. Ты можешь спасти это место, если хочешь. Или же это было про меня? Я немного запуталась. Найди меня. Тогда ты сможешь узнать всё, что захочешь.
— Но как мне это сделать?
— О, этого я не знаю. Дорога сама тебя приведёт. Можешь привести с собой друзей, если хочешь. Но главное – не забудь проснуться до того, как сад разрушится.
Вокруг девушки появилось слабое сияние, а через секунду, как раз, когда Ивона моргнула, она исчезла.
Ивона осталась в саду одна. Она не видела разрушения, о котором говорила незнакомка. По мнению спящей, сад был прекрасен. Какая здесь может быть червоточина? Откуда? Это ведь сон!
Ивона ходила от одной колонны к другой, от скамейки к скамейке. Всё было таким интересным и загадочным, что она не могла перестать исследовать сад. Необычные письмена на колоннах, рисунки на скамейках: ей казалось, что невозможно остановиться.
Пока она не увидела, что плющ на одной из поваленных колонн начал сохнуть. Не очень быстро, но явно быстрее, чем это было возможным.
Девушка замерла, силясь вспомнить, что ей сказала незнакомка. И не могла – попытки были тщетны. Скоро начало казаться, что гостьи никогда и не было. Чем быстрее исчезал сад, тем сложнее становилось вспомнить.
Внезапно кто-то дотронулся до плеча девушки. Она вздрогнула и обернулась. За ней стоял мужчина. Знакомый. Кажется, он сказал ей что-то, но она не услышала.
***
Для Рэна всё было по-другому. Он появился в саду, когда червоточина уже пришла в него, а потому окружающий его мир не показался ему настолько прекрасным, как Ивоне.
Неожиданно рядом с ним появилась девушка. А может, женщина. Или девочка? Он не мог определить её возраст, и это его смущало.
Она была необыкновенно красива, но и уродлива. Ему то казалось, что она вся в ранах, то что она пышет здоровьем, то что болеет. Но это могло быть просто его воображение.
— Здравствуй. Я знала, что ты придёшь. Ты всегда приходишь, – сказала она грустно, а её голос звенел в тишине сада словно колокольчик.
— Я знаю вас?
— Знал. И будешь знать.
— Но я не могу вспомнить вашего лица.
— И это хорошо.
— Я помню все лица.
Незнакомка звонко рассмеялась.
— Как скажешь. Лучше найди свою подругу.
— Подругу? – удивлённо спросил маро.
— Ту, кого ты сейчас защищаешь.
— Так вот вы кого…
— Иди. Времени осталось немного.
Женщина внезапно стала очень серьёзной, а колокольчики в её голосе зазвенели тревожно.
— Найди её. Она потерялась. Я боялась, что это может случиться. Найди до того, как всё это, – незнакомка развела руки в стороны и осмотрела сад, – не разрушилось.
Сказав это, девочка исчезла также внезапно, как и появилась.
Рэн чувствовал угрозу, исходящую от этого места, а потому решил послушаться совета незнакомки.
Нашёл он Ивону, только когда сад почти полностью высох. Осталось лишь несколько дорожек. На одной из них и оказалась Ивона. Она смотрела на что-то на колонне, чего разум Рэна не видел. Для маро колонна не имела ни надписей, ни рисунков. На секунду молодой человек засомневался, стоит ли беспокоить девушку, но затем вспомнил слова необычной гостьи, подошёл к той, кого должен был защищать, и положил руку ей на плечо.
Ивона обернулась. Её взгляд был пустым. «Ивона, это я, Рэн», – сказал он, но она не поняла ни слова. Девушка наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то.
Глава 18. Прошлое. Чтецы и что они такое
Девушка, получившая имя Лея, спала беспокойно, в первый раз за всё время. Лем зорко следил за ней много дней и ночей подряд, так что точно мог сказать.
Это был первый плохой сон, который она видела за полтора месяца. И это очень беспокоило её сторожа и целителя. Юноша был склонен винить во всём себя. В смерти своей матери и своих сестёр, в смерти своего учителя. Вот и сейчас он винил себя в том, что Лее снился плохой сон. Он вспоминал всё, что сделал за сегодняшний день, и никак не мог понять, что могло послужить причиной метаний. И пусть он не находил отличий от своей обычной рутины, он всё равно был уверен, что виноват. Всепоглощающее чувство вины преследовало его.
Пока Лем всё глубже и глубже погружался в себя, его спутник наблюдал за ним и девушкой.
С больной действительно было что-то не так. За все две недели, что Карт пробыл с парнишкой, она всего лишь несколько раз застонала и перевернулась, а сны ей если и снились, то спокойные. Но только что она во сне внезапно лучезарно улыбнулась, а затем начала хмуриться и чуть постанывать, бормоча что-то неразборчивое. Лем не понимал, что говорит Лея, так как не знал языка, а Карта он к ней не подпускал из-за того, что подопечная юного лекаря как-то странно реагировала на мужчину.
Очнулась девушка ещё в первые дни, как Карт присоединился, но почему-то скрывала это. Лем не заметил этого, но его новый знакомец был внимателен, а спал не так крепко, как казалось. Лея абсолютно точно не спала по ночам.
На самом деле друг Харима не был уверен, что больная действительно скрывает то, что она проснулась, вполне могло быть так, что девушка просто просыпалась ночью, когда оба мужчины уже спали, а разговаривать, например, не могла. Всякое бывает. Хотя могло быть и так, что она не очнулась, но просто открывала глаза.
Сейчас девушка не притворялась – она действительно спала. И очень неспокойно. Диагностика Потока не была специализацией Карта, но он и так мог понять, что проблема была связана именно с ним. Казалось, девушка пытается что-то сделать, но ей недостаёт сил для исполнения задуманного, а потому то, что она создавала, было нестабильным и неправильным. Он не знал, что это было, но оно требовало неимоверных затрат при сотворении.
Карт не хотел навредить, а потому не решался использовать Поток, чтобы исправить ситуацию.
К счастью, через несколько минут девушка перестала ворочаться. И когда оба: и Карт, и Лем решили, что всё закончилось, Лея вскрикнула. А затем открыла глаза.
Юноша при этом чуть не запрыгал от восторга, а мужчина просто вздохнул с облегчением.
Но радовались они рано. Глаза у девушки светились золотом. А значит, она ещё не вышла из Потока. Три часа пребывания в нём могли вымотать даже здорового человека, а уж девушку, которая пролежала, не приходя в сознание, месяц и подавно.
Внезапно черты девушки начали меняться. Лицо стало старше, при этом оставаясь молодым. Волосы одновременно были короткими и длинными, а тело и истощённым, и здоровым. Её обволакивало золотистое сияние, и казалось, что сама кожа поменяла цвет. Но через несколько секунд видение пропало, а девушка вновь потеряла сознание.
Всё произошло так быстро, что оба наблюдателя не успели ничего сделать.
Всё, что касалось этой девушки, было странным и немного неправильным. Это приятно щекотало нервы Карта, любившего загадки, и вводило в ступор Лема.
Всё время, что прошло с момента заживления раны на животе, юноша почти не отлучался от лежанки, так что две недели он провёл в пещере, выходя только по нужде. Карт работал в деревне и приносил еду и необходимые вещи. Он даже смог раздобыть подушку для больной, что очень обрадовало юношу. Из-за работы мужчины часто не было в пещере, поэтому молодому человеку приходилось подолгу сидеть одному и наблюдать за Леей. Нельзя сказать, что это ему нравилось, но и что раздражало или угнетало – тоже. Иногда он разговаривал с Леей о чём-нибудь, чтобы развлечь себя. Она не отвечала, но этого от неё и не требовалось. Животные, с которыми он иногда разговаривал, тоже не были болтливы. Мальчик давно прочитал всё, что было в книге, которую дал ему Харим перед смертью, а новая книга была написана на нанди, поэтому прочитать её он пока не мог. Карт обещал помочь с изучением языка, но пока был слишком занят, а вечером, когда возвращался, перебрасывался парой слов с Лемом, ел и ложился спать. Но сегодня юноша надеялся переговорить с мужчиной – слишком много вопросов накопилось, чтобы молчать и дальше. Решив про себя, что начнёт допрос после ужина или во время него, мальчик начал готовить.
— Что у нас сегодня будет? Хотя что это я. Каша с крольчатиной. Не зря я поймал пару кроликов, – начал разговор сам Карт.
— Спасибо вам. Я не знаю, как бы без вас здесь прожил-то. Вчера я видел, как обыскивали окрестности, но нас не нашли. Не знаю, что вы сделали, но спасибо вам. Ещё и работаете из-за меня, еду приносите.
— Ты даже и не думай об этом, парень. Ученик Харима для меня будто мой ученик. Да мне и не сложно. Я всегда этим занимаюсь, когда один путешествую, так что и благодарить не надо.
— Как это не надо? – удивился мальчик. – Благодарить надо всегда.
— И то правда, – улыбнулся мужчина. – Но и я тебе должен тогда поблагодарить.
— Меня-то за что?
— За то, что еду готовишь. Что не убежал сломя голову. И самое главное – за то, что доверился мне.
— За что тут благодарить-то?
— А вот не скажи. Люди редко доверяют незнакомцам.
— Но у вас же письмо от учителя было.
— Довериться всегда очень сложно.
Мужчина грустно вздохнул, а затем сменил тему.
— Уф, наконец-то ты заговорил, Лем. Я уже боялся, что ты весь свой запас говорливости в первый день исчерпал. Молчаливый ты парень. Даже отвечал мне с неохотой, когда я пытался тебя на разговор вызвать.
Мальчик покраснел и тихо произнёс:
— Я и не знал, что вы хотели.
— Это потому, что ты так пациенткой увлечён, наверное.
— Извините.
— Не извиняйся, парень. Это меня совсем не беспокоит, так что и тебе переживать не стоит.
Ненадолго вновь воцарилось молчание.
— Я всё спросить хотел… – несмело начал мальчик.
— Да?
— А кто такая верховная?
— Верховная?
— Да.
— А почему ты спрашиваешь? Не знаешь? – улыбнулся Карт.
— Только не смейтесь, – обиженно сказал Лем.
— И не собирался.
— Когда я в деревне спросил, почему вокруг столько людей в лесах, они мне ответили, что это началось после смерти верховной, а когда я спросил, кто это, то они сначала рассмеялись, а потом и вовсе погнали.
— Чувствую я, что совсем глухой была та твоя деревня. Не в обиду будет сказано. Я конечно, слышал, что в дальних районах Анжении бывает такое, но впервые встречаю.
— Я из Шаньяр, у нас просто говорили в деревне на двух языках, – обиженно сказал мальчик. – Может в деревне и знали, что это, да только я сирота и никто меня не учил. Я писать-то научился только у учителя Харима. Я сначала не знал ни что такое пациент, ни что другие всякие слова значат. Сначала и произносил-то их неправильно, а учитель меня всё поправлял. Говорил, что я их знать должен, но не для себя, а для больных. Их то, что врач, который их лечит всякие умные слова знает, успокаивает. Я и слова врач-то не знал. У нас только знахарь был. Один даже жил на окраине.
— Молодец ты, Лем. Мне Харим писал, что ты в начале даже предложения длинного сказать не мог и ошибок у тебя было очень много, а сейчас так бойко говоришь, что заслушаешься. Это твою скорость обучения показывает. Умница. Но запомни: лучше иногда говорить, как неуч, если это нужно, чтобы спастись. Всякие люди бывают. Есть и те, кто учёных людей очень не любит. Запомнил?
— Да.
— Хорошо. Но что-то я отвлёкся. Ты ведь про Верховную спрашивал?
— Про неё.
— Это лишь сокращение. На самом деле она Верховная жрица Диру. А ещё она принцесса Нандиру и, соответственно, мать будущего императора.
— Так это они про Посланницу говорили!
— Посланницу?
—Посланницу воли Диру.
Карт озадаченно посмотрел на собеседника, а затем сказал:
— Можно её, наверное, и так назвать.
— Значит, она умерла? – растерянно спросил Лем.
— Уже и похороны были.
— Не может быть! – ахнул мальчик. – Как это? Это ведь неправильно! Не могла она умереть!
— Говорят, упала во дворце и свернула шею.
— Её же Диру должна защищать!
— Должна, но, видимо, не защитила. Хотя…
— Что?
— Говорят ещё, что она не умерла сама – убили её.
— Убили?!
Лем вскрикнул так громко, что девушка на лежанке недовольно начала ворочаться.
— Не кричи ты так.
— Но… Зачем? И как? Это же какими силами обладать надо, чтобы Посланницу убить?!
Девушка снова заворочалась.
— Тише ты.
— Но она же Её воплощение! У кого-рука-то поднялась? Это же, это же!.. – закончились слова у Лема.
— Святотатство? Согласен. Ты от возмущения только не взорвись ненароком.
Лем обиженно умолк.
— Ты не обижайся, парень. Я всё понимаю, но от того, что ты сейчас заснуть спокойно не сможешь, ничего не изменится. Она всё равно будет мертва. К сожалению…
Вы же нанди, правда?
— Правда.
— А вы видели Её?
— Да ты что, парень, кто же её даст увидеть такому, как я? Её и дворяне-то не видели вблизи. Когда аристократов всяких представляют, они и то не могут к ней приблизиться настолько, чтобы разглядеть, да и Верховная часто с вуалью ходит. То есть ходила.
Что-то в словах Карта молодому человеку показалось неправдой, но что, он определить не смог, поэтому вместо этого он спросил:
— А как же рассказы о том, что она в столице появлялась?
— В Нан’Оро? Она ни разу не выходила из дворца.
— Я не про это.
— А про что?
— Ну, что она, как призрак приходила к нуждающимся!
— Так вот ты о чём! Да, приходила. Но видения были не очень чёткими, единственное, что точно все знают, это то, что у неё длинные золотые волосы и очень белая кожа. А ещё что от её улыбки щемит сердце даже у отпетых мошенников. С её уходом в Нандиру почти не осталось того, что делает будни простого люда чуть легче и светлее…
Мальчик внезапно задумался и не услышал последнюю фразу Карта.
— Вы знаете, а мне кажется, я её видел.
— О?
— Нилька померла уж тогда, – грустно начал мальчик, – незадолго до того, как учитель в деревню пришёл. Я болел тогда сильно, чуть на тот свет не отправился, а она пришла ко мне. Она такой красивой казалась. Говорила со мной. Я, когда рассказал в деревне, что поэтому выжил, меня только обсмеяли, сказали, что к такому, как я, никто приходить не будет. А мне после её появления легче стало. На поправку пошёл. Не верю я, что бред это был.
Мальчик упрямо стиснул зубы.
— Являлась она тебе, значит?.. Может быть. Далековато ты от Нан’Оро жил, правда.
— Я не вру.
— Обидчивый ты у нас, жуть просто. Не обижайся, парень. Верю я тебе.
На некоторое время мужчины снова замолчали, а потом Карт, будто вспомнив что-то сказал:
— Подожди-ка, Лем. Говорила она с тобой?
— Да.
— Это редкость необычайная! Обычно она если и появлялась, то либо молчала и улыбалась, либо разве что пару слов проговаривала и исчезала. Долго она с тобой разговаривала?
— Не очень.
— А что говорила, помнишь?
— Помню, конечно. Как такое забыть-то? Я всю жизнь помнить будут.
— И?
— Она сказала, что я поправиться должен, а потом врачом стать. Я тогда ещё слова такого не знал и переспросил её, а она сказала, что это знахарь.
— А ещё что-нибудь говорила?
— Говорила. Сказала, что встречусь я с ней. Помогу. Но вот это точно бред был. Как я ей помочь бы мог? Даже если и врачом бы стал. Она-то в Нандиру, а я в своей деревне был. А что перед этим было, то точно правда. Учителя же я встретил.
— Да… Удивительный ты парень. Ничего простого с тобой не случается. Необычный ты, и я не знаю, хорошо ли это.
— Да какой я необычный? Невезучий я просто.
— Это с какой стороны посмотреть. Нравилось тебе жить в твоей деревне?
- Там вся семья моя, кроме батьки, померла, плохо там было.
— А потом ты встретил Харима, и он помог тебе из неё уйти. А здесь ты девушке помог. Для неё ты – везение.
— Но учитель-то ей бы лучше помог.
— Лучше не лучше, а я бы тоже за своего ученика жизнь отдал, тем более за такого, как ты, Лем. И незачем винить себя в его смерти. Не виноват ты в ней.
— Как не виноват? Я ведь не защитил его.
— Не твоя это была судьба – защитить его. Он, мой мальчик, долго прожил и был сильным мужчиной, а тебе только тринадцать лет – ты бы только вместе с ним умер. Он бы этого себе и после смерти простить бы не смог. Он своих учеников никогда не бросал.
— Мы в том городе из-за меня остались.
— Так вот что тебя гложет? Даже и не думай об этом. Он, если бы захотел, силой бы утащил. Был уже такой случай. У него один ученик в опасную передрягу прямо перед отъездом ввязался, и из-за этого уезжать не хотел – чтобы трусом не посчитали. Да только убили бы этого глупыша, так Харим у его родителей разрешения спросил на всякий случай, да поспорил с парнем, что тот не сможет определить, в какой пробирке находится простая настойка от желудка, то придётся ему поехать в столицу. Парень проспорил, конечно. Так что Харим его увёз в столицу. Ученик его азартным был, вот и попался. Тогда из-за этого шум поднялся, да только Харим слишком уж хорошим хирургом был, никто его уволить поэтому не решился из университета.
Лем выслушал историю Карта и немного успокоился, но на душе всё равно кошки скребли, так что разговор затих сам по себе.
Вскоре в котелке поспел ужин и мужчины молча принялись за еду. После каждого разговора с Картом Лем испытывал двойственные чувства. С одной стороны, его новый знакомец был человеком умным и знающим, а с другой – скрывал что-то. Юноша понимал, что у всех есть секреты. У него и самого они были. Но в случае с другом учителя он ощущал что-то другое, в нём явно было что-то неправильное. Мальчик чувствовал всем своим существом. Карт отличался от людей, с которыми он встречался до этого. Мужчина не был настолько же странным, как Лея, но и не был простым и понятным. Юноша знал, что, если он и дальше будет изводить себя глупыми размышлениями, это ни к чему не приведёт, но и спросить Карта боялся – вдруг он не ответит, да ещё и обидится. Конечно, такой возможный исход виделся только Лему, но ученик Харима судил по себе, и потому, зная, что сам бы не захотел отвечать, боялся задать вопрос. Но чем больше проходило времени, тем сложнее было терпеть недосказанность, и юноша всё-таки решился задать вопрос сегодня вечером.
— Карт…
Сказал юноша и замолчал.
— Да?
- Я хотел спросить…
Слова выходили с трудом, и ему не удавалось закончить предложение.
— О чём?
— Ну…
— Давай уж, парень, не стесняйся, спрашивай.
— Я хотел спросить, чем вы отличаетесь от других людей, – быстро проговорил мальчик и испуганно замолчал.
— Что ты имеешь в виду? – удивлённо уточнил мужчина.
— Ну, вы другой.
— Мы ж уж с тобой говорили, что я не деревенский.
— Да, но тут что-то совсем другое. Вы и на учителя не похожи, хотя он тоже городской был.
— Харим ни секунды своей жизни не был таким, как все. Он всегда был уникальным.
— Я не про характер говорю, а что-то внутри вас.
— Попробуй описать это как-нибудь.
— Это как с Леей. Вы скорее на неё похожи, чем на меня или учителя.
— А, так вот ты о чём! А ты намного более уникален, чем считаешь. Никогда не думал, что встречу человека, не владеющего Потоком, но способного видеть чтецов.
Мальчик взирал на собеседника, ничего не понимая.
—Это такая магия.
— Ма… гия? Это что?
— Забыл я, что ты из глубинки. Скажи-ка, как у вас называют тех, кто всякое необычное творит?
— В мышей превращают, что ли?
Карт от души рассмеялся.
— Ну, пусть в мышей.
— Ведьмами.
— А если людей лечат?
— Так знахарями.
— А если при этом волшбу используют?
— Ну, всё равно знахарями. Ещё целит… це-ли-те-ля-ми, – по слогам проговорил мальчик.
— В мышей я, конечно, никого не превращаю, да и лечить особо не умею, но я где-то между этими двумя нахожусь.
Лем открыл рот от удивления, да так и застыл.
— Ты, парень, рот-то закрой, а то муха залетит.
— Так это вы, что, кудесник, что ли?!
— Можешь и так называть, если тебе удобно.
— А как правильно будет?
— Чтец я.
— А как это? Вы книги читаете, чтобы кудесничать?
— Не совсем, – улыбнулся Карт. – Давай-ка, Лем, я тебе всё объясню как можно проще. В нашем мире есть такая вещь, которая называется Поток, а называется она так, потому что похожа на реку. Представь, что у тебя есть особая сила, которую ты можешь использовать, чтобы делать что-то необычное. Для того чтобы сделать это, тебе нужно представить, что ты стоишь на берегу реки и зачерпываешь из неё воду. Это и называется Потоком. Это сила, которая в нас течёт. У кого-то она есть, но они не могут к этой реке подойти, у других река – это всего лишь маленький ручеёк, а у кого-то её и вовсе нет. А вот когда она и есть и подойти к ней человек может, чтобы воды взять, он тогда может чтецом стать.
— А это действительно река?
— Мы себе так просто представляем. Вот если я тебе просто «сила» скажу или «любовь» тебе что-нибудь, что потрогать можно, представляется?
Мальчик подумал, а потом покачал головой.
— Вот и с Потоком так. Мы его рекой представляем, чтобы нам легче было. А река это на самом деле или нет – мы не знаем. Может первый, кто этой силой воспользовался так это в голове себе нарисовал, а мы просто за ним повторяем.
— А почему тогда чтец?
— Потому что легко представить. Вот ты сейчас читать умеешь, ты, когда какое-то слово увидишь, то понимаешь его?
— Да.
— Вот так и со словами Потока, как мы их называем. Мы зачерпываем воды из нашего «источника», как мы его называем и будто пишем ею, как нитью или чернилами, слово, которое значит то, что мы хотим сотворить. Например, если ты хочешь, чтобы стало холодно, то ты берёшь воды из своей реки и пишешь ею слово «холод», как я сейчас сделаю.
Лем внезапно застучал зубами.
— А если я, например, слово изменю и напишу «холодок», то тебе уже не так холодно станет.
Мальчик почувствовал, что холод превратился в прохладу.
— А так только с погодой можно?
— Нет. Почти со всем можно. Только каждому человеку своё даётся.
— А почему так?
— Это от двух вещей зависит: от того, что человеку по нраву и от того, насколько у него большая река внутри. Вот смотри, если кто-то огня боится, то он с помощью Потока сможет либо пожар создать, либо ничего. Если источник у него сильный, то его страх пожар вызовет, а если слабенький, то не позволит даже спичку зажечь. Это можно поправить, и чтец сумеет сделать что надо, но для этого иногда годы требуются. Этому мы в школах обучаем специальных.
— А всех таких кудесников чтецами называют?
— Не всех. Любого, кто может к своему источнику обратиться называют «говорящими», потому что к реке они своей подойти могут, но писать не умеют; всех, кто учился этому специально и может составлять «предложения» из «слов», прозывают «чтецами», они часто достаточно сильны; умелых мы называем «рассказчиками» – они могут составлять небольшие «рассказы» из абзаца или двух; «сказители» – это «рассказчики», достаточно сильные, чтобы «рассказывать» более сложные и большие «сказания»; и самые сильные – «летописцы», говорят, они могут писать даже книги. Считается, что один из летописцев создал университет в Нан’Оро с помощью своего Потока, – вспомнив, что Лем никогда не видел университета, Карт уточнил. – Это такое большущее здание. Представь ратушу в городе, в котором вы были с Харимом и сделай её в десять раз больше.
— Так это ж какая громадина! И он это один сделал?
— Легенды говорят, что да. Но как там на самом деле было, мы не знаем. Давно это уже случилось. Давай с тобой вернёмся к тем, кто может использовать Поток.
Мальчик слушал рассказ собеседника, затаив дыхание.
— Помнишь, ты говорил про ведьм?
— Ага.
— Они тоже Потоком пользуются. Только так как они обучение не проходили, то их чаще всего говорящими называют или ведунами. Или ещё «дикими чтецами». Они обычно бывают достаточно сильными, но намного менее умелыми. Ведьмы часто только каким-то отдельным словам учатся, зато эти слова у них на диво сильными получаются. А иногда и слова не используют – просто силу зачерпывают и творят. Только мало это у кого получается. Поток, чтобы им хорошо овладеть, требует богатого воображения.
— Брожения?
— Воображение – это когда ты что-то в голове у себя придумать можешь необычное. Например, как встречаешься с кем-то, кого хочешь увидеть или можешь у себя в голове нарисовать лицо человека. У всех это тоже по-разному получается.
Мальчик кивнул, показывая, что понял и прошептал «воображение» по слогам, пробуя произнести новое для него слово.
— Так вот. Если этого самого воображения нет, то что-то сделать с той силой, которую черпаешь из своей реки, сложно. Поэтому мы и используем слова, потому что они не требуют таких усилий, как, например, картина. Чаще всего писать научить легче, чем рисовать. Ведьмы часто в маленьких деревеньках бывают. В городах всех, кто Потоком владеет, отправляют в школы. Ты сам знаешь, что в деревнях обычно люди писать не умеют. Поэтому с маленьким ручейком они ничего не могут сделать, а вот большая река помогает им даже маленькими усилиями что-нибудь создать. Но обычно только то, что нравится. Например, кто-то умеет хорошие корзины плести и любит это дело, от этого его корзины не ломаются никогда или хранят продукты дольше, чем обычные. А если родится кто-то с настоящим талантом, то и почти всё сделать сможет. Но таких мало бывает.
— А они опасны? Ведьмы?
—Те, которых я встречал, приносили больше пользы, чем вреда. Многие даже и сами не знали, почему это у них коровы всегда здоровы или ткани такие прочные получаются. От них часто пользы больше, чем от некоторых чтецов. Но есть и среди них плохие. И среди чтецов есть плохие.
— А ведьм-мужчин не бывает? – с тайной надеждой в голосе спросил Лем.
— Бывают и ведьмаки, – сказал Карт, но тут же добавил, – но в тебе таких способностей нет, мой мальчик, прости.
Свет в глазах мальчика чуть угас.
— Ты ещё более нужным волшебством обладаешь. Ты можешь людей лечить. А большинство чтецов не может. Сложно это.
У юноши в душе боролись гордость за то, что он может то, что не могут кудесники и желание быть чтецом.
— А эти слова, вы их говорите когда-нибудь?
— В основном вначале, потому что проще проговаривать, когда учишься писать, ведь правда?
— Это да. Я долго губами двигал, когда читал.
— Вот и здесь так же. Ещё мы вслух слова говорим, когда нам нужно их сильнее сделать.
— А все чтецы на разных языках говорят?
— Простые слова можно и на своём языке, а вот если что посложнее, то нужно старый язык использовать. На нём сейчас и не разговаривает никто.
— А я думал, это будет нанди.
— Может, и так, да только другой он. Мы его называем «язык Диру», но откуда этот язык появился, никто сейчас и не знает, только догадки строить и можем.
— Понятно…
— У тебя ещё вопросы остались?
— Нет, спасибо вам.
— Не за что, парень. Эх, давненько я так долго не говорил. Давай мы с тобой приберёмся, ты поменяешь повязки Лее, а затем мы и спать ляжем, а?
— Вы тогда последите за ней, а я пойду посуду вымою, заодно и ноги разомну.
— И то правильно, а то ты всё сидишь в пещере, а это тебе точно не на пользу.
Лем встал, собрал миски и пошёл к реке. Если бы он хотел только вымыть посуду, то обернулся бы за пятнадцать минут, но он хотел прогуляться, решив, что раз Карт разрешил, то, значит, это безопасно сейчас. Вернулся он через полчаса, посвежевшим и более весёлым, чем обычно – нахождение в четырёх стенах не могло не сказаться на подростке, который привык всю свою жизнь проводить на улице. Прогулка рядом с пещерой была истинным наслаждением для него. Он так увлёкся, что забыл миски на берегу реки, и ему пришлось вернуться за ними.
Вернувшись, мальчик увидел, что котелок уже прикрыт от жучков, постели разостланы, а Карт сидит с бинтами наготове и ждёт юношу.
На самом деле Лем знал, что Лея ночью открывает глаза. Что бы там ни думал про него Карт, человеком он был наблюдательным и видел не только то, что девушка бодрствует, но и что она на самом деле не совсем в себе. Когда больная открывала глаза, в них не было осознанности – она явно не очнулась в полном смысле этого слова. Скорее, Лея ему напоминала его младшую сестру Нильку, когда та ходила во сне.
Иногда девушка пыталась встать, но не могла и тихонько стонала.
Лем часто думал о том, что если бы её лечили где-нибудь в большом городе, то она уже давно очнулась бы до конца или по крайней мере, не была бы в таком плачевном состоянии. Он до сих пор был не уверен, что всё зашил правильно, хотя рубцы выглядели очень даже и неплохо, но он был юн, неопытен и не уверен в себе, потому не верил в то, что мог всё сделать правильно. Тем более что он не смог спасти ни одну из своих сестёр, да и сам чуть не умер когда-то. Пусть Карт и хвалил его, но ведь он не был врачом, потому это была лишь оценка обывателя. В глубине души Лем знал, что если бы не сияние, то девушка бы умерла. И он иногда гадал, каким образом девушка смогла выжить до того, как оно появилось.
Ни мальчик, ни Карт не знали кто и откуда эта девушка. А главное, почему она была в таком состоянии.
Лем посмотрел на лицо девушки. Ещё две недели назад различить, что пациентка была молодой, можно было только по состоянию её кожи – она была упругой и принадлежала кому-то явно не достигшему тридцати лет, но, тело и лицо больной были в таком ужасном состоянии, что если не знать, то угадать пол и возраст пациента было невозможно. Но сейчас отёк начал спадать, синяки потихоньку сходить, глубокие порезы и несколько участков, где отсутствовала кожа медленно, но верно исчезали без следа. И это очень радовало маленького лекаря. Это означало, что всё налаживается.
Всё было как обычно. Старая добрая рутина, которая стала уже частью жизни, как сон или еда. На самом деле в перевязке уже не было необходимости, но Лем предпочитал подстраховаться. Он слишком боялся ошибиться, поверив самому себе. Вреда это ей причинить не должно было, а юного врача успокаивало. На данный момент единственными бинтами, которые действительно были нужны, являлись те, что крепили шины на переломанных конечностях и тот, что закрывал живот, но мальчика это не останавливало, поэтому девушка немного походила на мумию. Можно было сказать, что бинты заменяли девушке одежду, так как то, в чём её нашёл юноша, было изодрано в клочья, а другой одежды, даже и мужской, у них не имелось.
Обычно когда Лем работал, то не подпускал Карта, и даже рану на животе приучился перевязывать, подкладывая подушки под грудь и крестец девушки, чтобы он смог просунуть руку, но после сегодняшнего мальчик решился довериться другу учителя.
— Вы поможете мне?
— Что мне нужно делать? – с готовностью сказал мужчина.
— Вы можете подержать её в сидячем положении?
— Конечно.
С уже привычным замиранием сердца Лем снял бинты. Всё выглядело очень даже неплохо, шрам нормально рубцевался, но на всякий случай нужно было проверить и спину. Для этого Лем притянул девушку к себе, чтобы она села, навалившись на него, освободив тем самым руки Карта, чтобы тот встал с другой стороны, а сам мальчик переполз к стенке пещеры. Но этого не понадобилось. Девушка на его плече внезапно резко вдохнула и тихонько вскрикнула – рёбра ещё болели – а затем попыталась сесть прямо.
Глаза Леи были открыты. По ним было видно, что она дезориентирована, но действительно пришла в сознание. В них появилась осознанность.
Глава 19. Настоящее. План
Ивона чувствовала себя плохо. После целого дня использования Потока она находилась в ужасном состоянии, а ещё этот сон, в котором было что-то особенное. Она точно знала, что если бы Рэн не разбудил её, то, скорее всего, ей пришлось бы остаться в том мире навсегда. Или, что более вероятно, её сознание погасло бы вместе со сном. Поэтому когда она проснулась, к ней пришёл запоздалый испуг. Сначала юнна подумала о том, что эта смерть была бы на совести той девушки, что привела её в сон, созданный из Потока, но затем вспомнила, что незнакомка предупреждала о том, что нужно уходить. И, вполне возможно, что это именно она послала Рэна, чтобы он помог Ивоне проснуться.
Внезапное осознание того, что кто-то смог воздействовать на маро с помощью Потока, поразило её словно молния. Когда сама девушка пыталась наложить даже слово на него, оно распадалось на буквы, не желая держать форму – лишь ниточка, которую она на самом деле прикрепила к одежде, а не к самому Рэну, удержалась. А ведь Ивона была пусть неопытным, но отнюдь не слабым чтецом. Тогда каким образом это удалось кому-либо? Юнна была уверена, что это был Поток, а не нечто другое – ощущения, что он даёт, нельзя ни с чем перепутать. То, во что она попала, было явно связным текстом, причём большим, который включал в себя, как элемент маро. Кем бы ни был человек, создавший его, он был необычайно силён и умел.
Мир, созданный из одного Потока. Текст, сказка, которая была прекрасна, но обладала изъяном, который погубил её. Что это был за изъян? Может слишком сильная зависимость от сил того, кто сотворил сад? Или то, что он ушёл? Создателем явно был летописец. Но кто же притянул Ивону в сон? Рэна можно было сразу же отбросить, так что оставалась только та девушка. Правда, юнна не была уверена в том, что это была девушка, а не женщина или девочка. Это вполне могла быть и старуха – чтица была слишком уставшей после долгого использования Потока, поэтому могла увидеть не то, что ей хотели показать.
Немного подумав, девушка решила, что она спросит Рэна о том, видел ли он незнакомку.
Сейчас её как чтицу больше всего интересовало то, почему сон был таким детальным, сложным, но при этом нестабильным. Человек, который мог создать всё с такой точностью, должен быть способен и поддерживать целостность текста.
На некоторое время Ивона глубоко задумалась, пытаясь понять этот феномен, но вскоре сбросила оцепенение – это всё было неважно. Осада. Нападение. Она слышала всё. Ал справился хорошо, а Рэн и подавно. Им просто невероятно повезло, что маро был с ними, иначе у них не было бы и шанса выбраться из Кирта.
Ивона обвела взглядом комнату и обнаружила, что Рэн спал на привычном месте – на одеяле, которое он постелил рядом с кроватью. Сейчас он лежал с закрытыми глазами, и это показалось Ивоне странным, ведь она-то проснулась сразу, как он её схватил за плечи и встряхнул, чтобы она пришла в себя. За что она хотела его поблагодарить. На секунду юнна даже испугалась, что он не успел проснуться, но потом заметила, что он не спит, а просто отдыхает. Когда она встала, он тут же открыл глаза и сел на одеяле.
— Как вы, Ивона?
— Со мной всё хорошо, спасибо. Как вы?
— Я в порядке.
— Вы тоже видели сад?
— Да.
— А девушку?
— Да.
— Вы помните, как она выглядела?
— Да. Я вряд ли смогу забыть её.
— Я понимаю вас – она была очень необычной.
Рэн странно посмотрел на Ивону, но ничего не сказал, а племянница Рабдена ничего не заметила.
— Она что-то говорила вам? – спросил молодой человек.
— Да, сказала, что я приду к ней. А вам?
— Что я должен найти вас, пока всё не разрушилось.
— Спасибо вам. Если бы не вы, то я бы там и осталась.
— Мне кажется, что если бы вы не ушли из сада, то я бы тоже не смог.
— Смогли бы. Вы не умеете пользоваться Потоком, а значит, мир бы выбросил вас, как только я бы исчезла.
Она замолчала, а затем робко спросила:
— Вам тоже показалось, что девушка всё время изменялась? Я не могла понять, сколько же ей на самом деле лет.
— Если подумать, то да.
— Это может прозвучать надуманно, но мне показалось, что мы видели разные этапы жизни одного человека. Если её можно называть человеком.
— Что вы имеете в виду?
— Она слишком сильная. И не такая, как вы или я, хотя и вас-то нельзя сравнивать с простыми людьми, а я владею Потоком. У меня есть ощущение, что я её уже где-то видела, но где, не представляю. Я просто теряюсь в догадках, где я могла её видеть. Меня ещё ни разу не подводила память… Но если я видела её давно и при других обстоятельствах, как с Мирандой, которую я помнила, как Эмили, то на свою память я не могу полагаться. А вы узнали её?
— Нет, – быстро, но со странной для него неуверенностью, ответил Рэн.
— Ясно, – с сомнением сказала девушка. – Вы можете отвернуться? Мне нужно переодеться, а потом расскажу, что я слышала вчера.
— Я прогуляюсь вокруг постоялого двора – позовите, когда будете готовы.
— Хорошо.
На самом деле Рэну нужно было подумать, и даже пять минут в одиночестве могли принести пользу.
Слова девушки из сада не давали ему покоя. Она сказала, что он знал её и будет знать. Но он не помнил её. У него была идеальная память и потому он не мог забыть чьё-либо лицо, даже то, что хотел бы. Это было просто невозможным. А может, дело не в том, что он не помнит её лицо? Может, он никогда не видел его? Поэтому она рассмеялась? Нет, тут дело в другом, но в чём, он не знал. Впервые за долгое время его мучало что-то кроме прошлого.
Рэн тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от мыслей. Сейчас было не время для глупых рассуждений. То, что он увидел, не должно влиять на него. Иначе его эффективность упадёт, а этого допустить ни в коем случае нельзя.
Маро услышал, как Ивона позвала его из окна – пора возвращаться.
Проходя через общую комнату на первом этаже, Рэн почувствовал, как кто-то наблюдает за ним. Чтобы не вызвать подозрений, он сделал вид, что хочет обратиться к хозяину. У них как раз закончилось молоко, и это можно было использовать, чтобы незаметно рассмотреть того, кто следит за ним. Молодой человек обернулся. И чуть не споткнулся от удивления. Этот человек просто не мог находиться здесь. Как он здесь оказался? Его не было в городе ещё вчера. Зачем он здесь?
Мужчина смотрел прямо в глаза Рэну и улыбался. Так они и глядели друг на друга, пока сидящий за столом не позвал маро к себе. Рэн не мог ослушаться его.
Это был Средний. Лучший маро императора Нандиру. И тот факт, что Рэн узнал его говорил лишь об одном – Средний хотел, чтобы его узнали.
— Здравствуй, Рэн, – тихо произнёс мужчина.
— Приветствую вас, Лиам.
— Рад, что ты помнишь моё имя.
— Как я мог забыть его?
Средний не стал отвечать на риторический вопрос.
— Гадаешь, как я здесь оказался и почему не в Нан’Оро?
В этот раз промолчал молодой человек.
— Всё очень просто. Мне нужно было проверить, всё ли у тебя в порядке и идёшь ли ты туда, куда нужно.
— Что-то не так?
— Ты, как всегда, недогадлив. При всех твоих боевых качествах иногда ты поражаешь меня отсутствием некоторых знаний. Ты должен помнить, что я говорил тебе перед «казнью».
— Вы сказали, что я должен вступить в Железную лею.
— А после этого?
— Что император хочет уничтожить движение и я должен помочь «Лее» помешать ему, как вы не позволили убить Её, когда она была младенцем.
— Правильно. И я решил помочь тебе.
— Но как же дворец? Они догадались?
— Нет. Только ты и Марта были уличены. Ничего не изменилось.
— Это хорошо. И всё же, зачем вы здесь в действительности?
— Можно сказать, что я ушёл с поста. Вместо себя я оставил своего ученика. Он сумеет хорошо сыграть свою роль перед императором.
Увидев привычное упрямое выражение на лице юного маро, Средний сказал:
— Прости-прости, не мог устоять и не пошутить. Ты и сам знаешь, что никто меня с него не отпустит. Но про Каро я серьёзно – он действительно играет мою роль. Из него вышел прекрасный Средний.
— Не думаю.
Лиам рассмеялся.
— Конечно, ему ещё учиться и учиться, но он очень неплох. Не зря я несколько месяцев перед уходом был похож на него. Так что не беспокойся. Ты всегда был самым пугливым из моих учеников. Или лучше сказать сопереживающим?
— Учитель!
Средний улыбнулся и его лицо вновь изменилось.
— Сколько лет прошло с нашей последней встречи, а ты всё также реагируешь на мои слова. К счастью только на мои. Я слышал от Нара, что ты всё так же, как и раньше самый холодный из нас. Мне иногда даже интересно, почему ты не уверен в себе только рядом со мной, хотя всегда был лучшим во всём, иначе тебя бы не выбрали на эту роль.
Средний с любовью посмотрел на своего ученика, который так и не научился проявлять эмоции.
— Извини. Приятно вспомнить прошлое, особенно в мои годы, но сейчас не время и не место. Пора мне прекратить подтрунивать над тобой. Тем более сейчас это уже не работает так, как раньше.
Маро промолчал, а лицо его снова перестало выражать что-либо.
— Что же, давай приступим к делу. Я услышал, что они снова пришли в действие. Правда, в этот раз не по приказу императора, а одного из советников.
— Вы про группу, окружившую город?
— Да. Думаю, мне даже не нужно спрашивать узнал ли ты их лица, – дождавшись кивка от ученика, мужчина продолжил: – Хорошо. Я видел тебя вчера, когда ты проверял местность. Ты действовал прекрасно, хвалю. Но видно, что ты немного более «деревянный» чем обычно. Давно не выполнял связки?
— Да.
— Ничего, восполним. Ты нужен в наилучшей форме.
— Конечно, учитель.
— Ты ведь помнишь, что в прошлый раз эта банда была создана для того, чтобы уничтожить принцессу Артии и её дочь? А заодно и принца. Разрушение деревень, которые снабжали армию необходимыми припасами, было лишь приятным дополнением. К счастью, принц спасся. В этот раз всё по-другому. Я уже сказал, что императору неизвестно о действиях этой банды? Это я лукавил. Конечно же, он знает. Но приказ отдал не он.
Мужчина остановился, чтобы отхлебнуть из кружки, которая стояла у него на столе.
— Ты уже видел, что только верхушка группы из Нандиру. Остальные – местные головорезы. Каждый из них по отдельности ничего не стоит, кроме чтецов, которые скорее всего, у них есть, но количеством они могут и взять.
— Какова их цель?
— Восстание в Артии. Такое, чтобы Вильярду Второму не удалось подавить его сразу же, а Лея не могла проводить операции в Нандиру.
— Но как?
— А как ты думаешь, что случится, если народ узнает о том, что погибло несколько городов и король не смог их защитить? Особенно, если в набегах будут участвовать люди, которые официально мертвы.
— Начнут обвинять короля.
— Вот именно. Я рад, что ты это понял. А сейчас нам нужно разработать план, как спасти Кирт. К счастью, это первый город, который они решили разграбить.
В этот момент сверху спустилась Ивона, не дождавшаяся прихода Рэна, и увидела, что молодой человек сидит с кем-то за столом и разговаривает. Обнаружив это, она замерла в замешательстве. А когда увидела, что незнакомец ещё и улыбается, то удивлённо распахнула глаза. Рэн мало у кого, кроме недалёких девиц, вызывал желание улыбнуться. Но, преодолев шок, девушка всё же подошла к столику и окликнула маро.
Мужчины повернулись к ней, изобразив, что не заметили, как она подошла.
— Зачем вы спустились?
— Вы не вернулись, когда я вас позвала.
— Вам стоило бы послать Миранду, я не думаю, что это хорошая идея – выходить из комнаты после вчерашней ночи.
— Я в порядке. А кто ваш собеседник?
— Лорн, зовите меня Лорн, - вмешался в разговор Лиам.
— Да пребудет с вами Свет Диру, анар. Меня зовут Алиса.
— Да осветит Она ваш путь.
Ивона со Средним поклонились друг другу.
— Алиса, может быть мы поднимемся в нашу с вами комнату? Нам всем есть о чём поговорить.
Девушка удивлённо посмотрела на Рэна, но лишь кивнула в ответ, рассудив, что он не пригласил бы кого-то, кто мог быть опасен, в комнату.
Лорн снял комнату на одного, расплатился с хозяином постоялого двора, и они отправились наверх. Перед тем, как войти мужчина попросил предупредить девушек, чтобы те не испугались, Ивона сразу же вызвалась сделать это, зная словоохотливость своего одногодника. Лиам только ухмыльнулся, когда дверь за Ивоной закрылась, а Рэн застыл с каменным лицом.
Войдя в комнату, девушка обнаружила, что Миранда успела поудобнее устроиться на кровати, на которой ещё недавно спала Ивона, и расчёсывала волосы Аран.
— Аран, Миранда.
— Да, Ивона? – удерживая шпильки во рту, отозвалась целительница.
— Рэн встретился со знакомым на постоялом дворе.
Шпильки рассыпались по полу. Аран с недоумением обернулась на звук.
— И он хочет, чтобы этот мужчина обсудил что-то с нами.
— Ты уверена, что с ним всё в порядке? Может, его проверить? – с искренним беспокойством спросила целительница.
— Думаю, что в порядке. Я зашла предупредить, чтобы вы не испугались.
— Зови их, – сказала немного пришедшая в себя девушка, собирая шпильки с пола.
Ивона вышла из комнаты, а через секунду вернулась с двумя маро. Старший из них широко и приветливо улыбался.
— Да пребудет с вами Свет Диру!
— Да осветит Она ваш путь, – ответила на приветствие Миранда.
— Меня зовут Лорн. Закрой-ка дверь, Рэн.
Молодой человек без лишних слов выполнил приказ.
— Позвольте представиться, – начал он, когда дверь была закрыта, – я – учитель вашего друга.
Девушки потрясённо замолчали, не зная, как реагировать на это заявление.
— Вы – маро? – тихо спросила Ивона.
— Да.
— Даже один Рэн – это удивительно, но два маро за пределами Нандиру? Честно скажу, что до того, как Рабден мне рассказал, что это такое, я даже не догадывалась о существовании маро, но… Разве вы можете говорить об этом? Разве это не тайна?
— Тайна. Но так будет проще действовать дальше, а я бы очень хотел сэкономить как можно больше времени. Я понимаю, что у вас наверняка множество вопросов ко мне, но давайте оставим их до лучших времён, а сейчас займёмся более насущными проблемами. Например, людьми, которые собираются напасть на город.
Ивона хотела возразить и уже собиралась сказать что-то, но передумала и просто кивнула.
— Присаживайтесь за стол, Миранда, Ивона. Рэн, доставай карту окрестностей.
— Да, учитель.
— Дай её и перо с чернильницей мне.
— У меня есть ручка.
— Прекрасно!
Миранда с Ивоной непонимающе переглянулись, а Рэн уже достал из своего дорожного мешка странный продолговатый предмет и передал Лорну.
— Ах, как всё-таки приятно, когда нет необходимости править перо. Я удивлён, что у тебя она есть.
— Это подарок Рабдена.
— Тогда всё ясно. Ну что же, приступим. Рэн, скажи, где ты обнаружил патрули и засады? И сколько их?
— Двенадцать засад и шесть патрулей.
— Сколько человек?
— В каждом месте около тридцати-сорока человек. Патрули по пять-шесть человек.
— Значит, всего их около пятисот?
— Шестьсот два, включая главный лагерь, – внезапно вмешалась Ивона.
Мужчины посмотрели на неё с удивлением.
— Когда я смотрела через Ала, то сосчитала всех. А когда Рэн вернулся, попросила Ала ещё раз осмотреть окрестности. Он недавно вернулся и сообщил мне, что никого нового не заметил.
— Кто этот Ал?
— Это воробьиный сыч, учитель.
— Сова? – удивился Лиам. – Ах, так вы та самая девушка.
— Не до конца уверена, что значит «та самая» поэтому не знаю, что вы имеете в виду.
— Воспользовались словом связи? Я правильно понимаю, что это та сова, которую я видел вчера на плече у Рэна?
— Да. Я видела и слышала всё, что видел и слышал Ал.
— Ясно. Я рад, что вы более искусны, чем я предполагал. Надеюсь на вашу помощь. Редко кто может привязать Поток к животным. Особенно к хищным.
Ивона покраснела от комплимента, а потом сказала:
— Ещё я услышала, что они планируют. Вчера, когда Ал подлетел к палатке, то я всё слышала. Они спорили о том, когда начать. Главарь получил приказ о нападении, а подчинённые не хотели начинать сейчас. Они считают, что ещё рано. Они всё говорили, что нужно подождать ещё недельки две, тогда всё будет намного проще. Но главный разозлился и начал угрожать им, говорить, что если они не выполнят приказ, то пойдут на плаху. Не знаю зачем им плаха в разбойничьем лагере. Угрозы заставили мужчин присмиреть. Нападение назначено на субботу. У нас ещё есть почти четыре полных дня.
— Какой сегодня день? – внезапно спросила Миранда.
— Понедельник.
— Это очень плохо, – голос целительницы стал ещё более напряжённым, чем раньше.
— Почему? – спросил Рэн.
— В субботу будет праздник.
— Сейчас же нет никаких праздников! – воскликнула Ивона.
— Ты совсем не слушала, что говорила та девочка, что пришла ко мне позавчера? Она сказала, что через шесть дней будет праздник. Будет день рождения сына главы города. Они планируют гуляние на площади.
— То есть… Там будет половина города? – с ужасом спросила Ивона.
— Да.
— Нужно срочно отменить праздник.
— Нужно, – согласился Лиам, – но сначала нужно предъявить доказательства, что город действительно в осаде, а это почти невозможно.
— Я могу показать!
— Я рассчитываю на это, Ивона, но давайте сначала обсудим план действий.
— Хорошо, анар.
— Спасибо. Вы были слишком вымотаны и были бы бесполезны вчера, поэтому я не стал вас беспокоить, но из-за этого у нас меньше времени. Значит, нам необходимо сейчас будет действовать наиболее эффективно. Следует придумать историю, которой все поверят, чтобы не подставиться под удар, когда всё закончится. Или хотя бы свести ущерб к минимуму. Если я правильно понял, то Рэн и Ивона представились Алисой и Бором – мужем и женой, которые путешествуют со своей тётей, а Миранда – знахарка из деревни.
— Да.
— Прекрасно. Рассказывали ли вы о том, чем занимаетесь?
— Нет. Никто не спрашивал.
- Хм… Тогда у нас есть возможность не очень сильно покривить душой. Чем ближе то, что мы скажем, будет к правде, тем легче будет убедить других. Ивона и Рэн всё ещё остаются парой, но парой, которая закончила Школу, это впечатлит местных жителей. Скажете, что не хотели поднимать шума, поэтому промолчали. Меня представьте как одного из учителей Школы, который просто проходил мимо. Я ничего не говорил хозяину постоялого двора, поэтому ложь должна пройти на ура. Если не ошибаюсь в Академии Артии есть учитель по имени Лорн?
— Да. Фехтования. Но он ассистент, – ответил Рэн.
— Это даже лучше. Значит, меньше вероятности, что кто-то о нём действительно слышал. Миранда, вы знаете что-нибудь о главе?
— Да, но немного.
— Какой у него характер?
— Спокойный, но про него говорят, что он жёсткий человек.
— Это нам на руку. Вполне может быть, что он сможет организовать защиту. Какое население у города?
— Девять тысяч пятьсот человек, включая нас.
— Откуда такая точность?
— Слышала от хозяина постоялого двора. Может быть, он, конечно, приукрасил, но вряд ли на много.
— Хорошо. Сколько человек стражи, Рэн?
— Около двухсот. С дисциплиной у них не очень хорошо, но оружие держать умеют. Большая часть охранников уехала с торговыми караванами, так что на них особой надежды нет.
— Понятно… Весть в Железную лею уже послали?
— Ещё нет.
— Займись этим. По моим подсчётам, «Лея» должна будет успеть привести по крайней мере двадцать бойцов. Скажи, чтобы среди них было как минимум два чтеца, иначе будет намного сложнее. Хотя даже двадцать обученных людей – это уже хорошо.
— Слушаюсь.
Рэн поклонился Лорну и убежал, схватив что-то из своего мешка.
— Как он собирается связаться с Рабденом? У него же нет способностей к Потоку!
— Не беспокойтесь. Есть другие способы. Давайте лучше позаботимся о том, как нам сообщить об осаде главе города.
Ненадолго воцарилось молчание.
— Ивона, вы говорите, что можете показать ему. Как?
— Я оставила слово на Але, так что могу попросить его пролететь над лагерями.
— Прекрасно. Главу зовут Шант, если я не ошибаюсь. Миранда?
— Да. Анар Шант.
— Хорошо. Дождёмся возвращения Рэна и пойдём к главе. Сейчас три часа, значит он должен быть на месте.
Юный маро вернулся через несколько минут, бледный, как мел. Ивона видела его таким только после травмы, поэтому перепугалась не на шутку.
— Рэн? – нахмурившись спросил Лиам.
— Учитель, я не смог с ними связаться. Похоже, что у врагов есть свой чтец.
— Только не говори мне, что ты использовал «это». Я предупреждал, что это требует много сил. У тебя должен был быть стандартный набор! Почему тебя потянуло к экстренному «маяку»? Ты мне нужен в хорошей форме, а теперь ты будешь бесполезен по крайней мере сутки! Иди в кровать.
— Слушаюсь, учитель.
В голосе серьёзного, но абсолютно добродушного и не похожего на маро Лорна впервые за всё время появилась сталь, что заставило девушек удивлённо посмотреть на него, а Рэна лечь на кровать.
— А теперь лежи и не вмешивайся в разговор. Вызови сон и отдыхай.
— Да, учитель.
Удовлетворённо кивнув, Лиам повернулся к девушкам.
— Продолжим разговор. Итак, мы потеряли единственный способ связи с Железной леей… Если бы в нашей группе был хотя бы ещё один человек, то я бы прямо сейчас послал его в Хрустальные Водопады.
Миранда закашлялась, услышав название лагеря.
— Не удивляйтесь, Миранда, я знаю многое. Но, к сожалению, не всё. Что же, придётся справляться только силами местного ополчения. Скажите, Ивона, девять тысяч пятьсот – это со стариками и детьми?
— Да.
— То есть тех, кто сможет держать оружие в руках, намного меньше. Миранда, вы бываете здесь достаточно часто, скажите, сколько здесь в среднем детей в семье?
— Трое или четверо. Редко больше. Но нам не повезло. Большое количество молодых парней ушло в столицу провинции, в армию.
— Нам действительно не повезло. Думаю, ещё человек двести нужно вычесть. Наше положение ухудшается с каждой минутой. Здесь не было войн, да и стража не очень хорошо обучена. Кирт слишком далеко от соседних городов… Но, что поделать, мы в любом случае не можем вызвать «Лею», поэтому придётся справляться своими силами…
Мужчину внезапно прервала Ивона.
— Простите...
— Да?
— Я могу попробовать связаться с Рабденом. Не уверена, что получится, но это лучше, чем ничего.
— Вы уверены, что это не истощит вас перед боем?
— Не должно. И у нас есть время до субботы, чтобы я могла восстановиться, если что.
— Они знают про праздник, поэтому выбор субботы наиболее логичное решение, но они всегда могут изменить его, поэтому вам нужно беречь силы.
— Я понимаю, но я точно знаю, что нам нужна помощь. Очень нужна. И я приложу все усилия, чтобы мы смогли её получить.
В глазах Ивоны появилось упрямая решительность.
— Ладно, но знайте, что если местные не смогут остановить их у стен, то вы будете невероятно нужны.
— Я понимаю.
— Хорошо. Тогда давайте быстрее. Нам нужно как можно быстрее идти к главе города.
— Это не займёт много времени.
Ивона закрыла глаза и расслабилась. Ситуация, в которую они попали, и страх, что она испытывала, заставили её пересмотреть некоторые вещи. В том числе то, как она планировала использовать Поток. А ещё страх подгонял её. Делал более упрямой, чем обычно, но сейчас ей нужно было успокоиться и вспомнить, как она попала к своему источнику в прошлый раз.
Девушка попала в пустыню, преддверие реки любого чтеца, с первого раза. Она казалась бесконечной. В ней не было песка, но это всё равно была пустыня. Девушка закрыла глаза, сосредоточилась и попыталась понять, откуда доносится звук воды, а определив, пошла в ту сторону. В этот раз идти было намного легче, чем в прошлый, да и источник оказался ближе, чем она помнила.
Вскоре она дошла до реки, но острова, который создал Рабден, она не увидела. Это заставило её на мгновение растеряться, но потом она вспомнила, что для того чтобы остров появился, его нужно представить. Это не заняло у неё много времени – она запомнила его очень хорошо. Когда Ивона открыла глаза, он был перед ней. Правда, не в середине реки, как ей запомнилось, а прямо у берега, поэтому она достигла его очень быстро.
Как только юнна встала на землю острова, её охватила чужая энергия. Это была энергия её дяди. Она вела к Рабдену словно ниточка, и Ивона потянула за неё, пытаясь привлечь внимание своего учителя.
Он ответил не сразу, понадобилось дёрнуть нить несколько раз, но девушка всё-таки получила отклик с той стороны.
— Что случилось? Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы ушли из Водопадов. Связь нельзя использовать часто, – сказал Рабден и в его мысленном голосе звучало удивление и толика осуждения.
— Это срочно.
— Слушаю.
— Кирт в осаде.
— Что ты имеешь в виду?
— Город окружён. Рэн говорит, что это те же разбойники, что нападали на деревни. Он говорит, что узнал их. Мы обнаружили засаду по пути в город и обошли её, но Рэн заподозрил неладное, когда выяснилось, что ни одного каравана или посетителя в городе не было уже около двух недель. Людей впускают, но не выпускают. У них шестьсот два человека. Они собираются напасть в эту субботу во время городского праздника. Нам нужна помощь.
— Сколько стражи в городе?
— Около двухсот человек.
— Ясно. Сейчас же запрошу помощь. Почему Рэн со мной не связался?
— У них есть как минимум один чтец. Насколько я поняла, это помешало ему отправить сообщение.
— Это очень плохо.
— Лорн просил прислать по крайней мере двадцать бойцов, в числе которых будет чтец или лучше два.
— Хорошо, постараюсь что-нибудь сделать. Подожди, а кто такой Лорн?
— Учитель Рэна. Я думаю, что это не его настоящее имя.
Рабден ненадолго замолчал, размышляя.
— Я не могу быть уверен, хорошо это или плохо, но, надеюсь, он вам поможет. Не могу дать обещания по поводу поддержки, когда уходил, в Водопадах было мало людей, но я постараюсь что-нибудь придумать.
Учитель Микар резко замолчал, будто вспомнив что-то.
— Кажется, уже придумал. Ждите помощи в пятницу вечером. Они стоят на всех дорогах?
— Да. И на тропках. Засады по тридцать-сорок человек и патрули по четыре-пять человек. Всего двенадцать засад и шесть патрулей. Плюс основной лагерь.
— Понял. Прерываю связь. Береги себя, Ивона, я не хочу тебя потерять.
Связь прервалась и девушка, не подумав, быстро спрыгнула с острова, выйдя из чужой энергии. У неё закружилась голова, но она собралась с силами и добралась до выхода из своего мира.
Как только она вышла, то чуть не упала со стула, но Лорн подхватил её и усадил обратно.
— Как прошло?
— Учитель Микар сказал ожидать подмогу в пятницу вечером.
— Это хорошо. Но не время расслабляться – мы должны переговорить с главой города. И как можно скорее. Вы будете в состоянии это сделать?
— Да.
— Тогда переоденьтесь в свою лучшую одежду, и мы пойдём.
Глава 20. Настоящее. Ричард Карий Шант
Сборы не заняли у девушек много времени. Целительница побежала переодеваться в свою комнату, а Ивона, не смущаясь находящихся в комнате мужчин, быстро переоделась в своей, правильно рассудив, что дело важнее, нежели её стеснительность. К тому моменту, как Миранда вернулась, Ивона уже сидела полностью готовая. У неё не было с собой ничего действительно хорошего, ведь она росла в небогатой семье, да и во время учёбы ничего не успела приобрести, поэтому она не выглядела, как чтец. Чтецы, которые как Рабден путешествовали по стране в поисках новых учеников выглядели, как обычные странники, просто имели при себе специальный знак, который доказывал, что они являются учителями. У чтецов существовала своя форма, которую они носили – на ней были начертаны знаки, показывающие их принадлежность к магам Потока, а также слова, вплетённые в саму суть одежды, защищавшие носившего её от вреда. Но форма не была обязательна, и многие чтецы предпочитали обходиться во время переходов без неё, а надевали, только когда нужно было показать свою профессию. К сожалению, она выдавалась только после окончания первого странствия, а потому Ивона не могла сейчас её надеть. Миранда тоже казалась обычной горожанкой, и обе девушки боялись, что выглядят слишком непрезентабельно. Один Лорн казался доволен тем, как девушки одеты. Сказав, что пора приниматься за дело, он встал и повёл всех в центр города.
Улицы были необычайно оживлёнными. Настолько, что местные жители, которые обычно косились на чужаков, не обращали на них ровным счётом никакого внимания. Именно в этот момент Ивона и поняла, что суббота просто идеальна для нападения на город. Никто и не заметит, что по городу разгуливают незнакомые люди. Ну и что, что приезжие с оружием? Может, это охранники какого-нибудь каравана! Даже стража ничего не заметит. Ивона почувствовала, как по спине побежал холодок, а в груди зашевелилось что-то противное и липкое. Давно она уже не испытывала такого страха.
Наконец, они дошли до центральной площади, где находились: городской совет, ремесленный совет, дом главы города и храм Диру. Лорн, не задумывая, направился к дому главы города. Особняк был большой, больше похожий на крепость, построенную для того, чтобы отразить нападение. Видимо, он был построен ещё в те времена, когда кто-то посягал на эту территорию. Нынешний глава города был наследником обеих враждовавших когда-то давно сторон, поэтому противников у него, кроме ремесленников, и не было.
На входе в дом стояла стража. Молодые люди, в отличие от местной стражи, явно имели хорошую выучку.
— Вы к главе? – строго спросил первый.
— Да.
— Он сегодня не принимает. И до того, как праздник пройдёт, не будет.
— Не могли бы вы попросить его принять нас? Это очень важное дело.
— Вас таких с важными делами каждый день пачками приходит, почему это вы решили, что вас мы пропустим? – спросил второй, явно насмехаясь.
— Потому что я – учитель из Академии Артии, а это чтица из Школы, находящаяся в своём первом путешествии.
— И мы, что, на слово должны поверить?
— У нас есть документы, подтверждающие окончание Школы чтицей. Я путешествую по своим личным делам, поэтому документы, подтверждающие мою должность в Академии, я не взял.
— А вдруг вы их, того, подделали? Мы и не знаем, как они выглядеть-то должны.
— Я слышал, у вас тут есть чтец, и я уверен, что он может подтвердить или опровергнуть мои слова, а вы не будете чувствовать себя глупо, если не пустите чтеца в дом. Не позовёте ли вы своего чтеца? – сказал Лорн и ослепительно улыбнулся, показывая, что он не просит ничего сложного.
Любой человек, что видел улыбку Среднего, не мог отказать ему практически ни в чём. Поэтому частично убеждённые словами, частично загипнотизированные улыбкой маро, стражники всё-таки позвали слугу и приказали ему привести чтеца.
Чтец пришёл через пару минут. Это оказался молодой человек не многим старше Ивоны, ему, наверное, было не больше двадцати пяти лет, а может, и меньше, с неприметной внешностью – русые волосы, стоявшие торчком, ясные зелёно-карие глаза и бледная кожа. Наверняка обычно он выглядел намного лучше, но сейчас был таким помятым, что каждый мог понять, что совсем недавно он спал крепким сном.
— Вы меня звали? – спросил он и, не удержавшись, зевнул, прикрыв рот рукой.
— Да, анар, – поклонились стражники. – Эти люди утверждают, что они из Академии.
— Я не могу знать всех людей в Академии.
— Мужчина говорит, что он учитель.
— Учитель? – удивлённо спросил юноша.
— Я ассистент учителя по фехтованию. Лорн.
— Я слышал ваше имя, анар.
— А девушка – чтец.
— Чтец?! – воскликнул, будто чуть испугавшись молодой человек. Эта новость заставила его мгновенно сбросить с себя остатки дремоты.
— Да, анар, – тихо сказала Ивона, – но мы неправильно начали. Да пребудет с вами Свет Диру.
— Да осветит Она ваш путь. Значит, вы – чтица?
— Да, анар. Я только в своём первом путешествии. Молодые люди, которые охраняют покой главы города и ваш, не поверили нам, и мы решили, что чтец сможет подтвердить, что я владею Потоком.
— Да, конечно! Мне даже нет нужды проверять что-то, я вижу на вас слово связи. Прошу вас, проходите. Пропустите их, парни.
— Слушаемся, анар.
Стражники виновато и одновременно недовольно потупились под взглядом молодого чтеца и пропустили гостей в дом.
Внутри оказалось темно из-за опущенных штор. Судя по полутьме и тому, в каком виде к ним вышел чтец, в доме было принято устраивать послеобеденный сон. Это обеспокоило Ивону – если хозяина сейчас разбудить, то он может быть не в настроении, что могло сослужить плохую службу. Эта мысль пришла в голову не только девушке.
— Скажите, пожалуйста, анар… – начал Лорн.
— Карик. Зовите меня просто Карик, учитель.
— Хорошо, Карик. Я хотел узнать, бодрствует ли сейчас глава.
— Анар Шант сейчас, скорее всего, спит. Обычно он просыпается около четырёх, но для вас он точно сделает исключение. Я разбужу его.
— Нет-нет, что вы. Мы подождём.
— Как хотите. Он, скорее всего, будет сердит, если его не разбудят, чтобы поприветствовать гостей из Академии. Если честно, он немного одержим Школой и очень хочет отправить Эрика, своего сына, туда. Я пытался убедить его, что набор в Школу ведётся по-другому, что даже дочь столичного аристократа не сможет поступить, если её не нашёл один из странствующих учителей-чтецов, и я никак не смогу повлиять на то, поступит ли Эрик в Академию или нет. Я уж думал, что после того, как я скажу ему, что ничего не смогу сделать для его сына, он выбросит меня на улицу, но нет – он только поблагодарил меня за честность и сказал, что меньшего он от ученика Академии и не ждал. Странный он мужчина.
Вся троица, даже Средний, слушали этот рассказ затаив дыхание. Лучшего они и ожидать не могли. Кто же мог предположить, что «спокойный, но жёсткий» глава города окажется почитателем Школы? Им очень повезло.
— Ну… Если вы считаете, что его лучше разбудить… Только скажите, что я ассистент, а не полноценный учитель. И я не являюсь чтецом.
— Конечно, не беспокойтесь. Обязательно скажу, иначе он заставит вас посмотреть на своего сына. Эрик очень хороший человек, но я не думаю, что он обладает теми качествами, которые нужны для поступления. Хотя я не учитель и не могу знать, почему некоторые проходят, а некоторые нет. Да и из тех, кого выбрали учителя, ведь не все попадают… Да что я вам рассказываю! Вы же и сами всё прекрасно знаете! О, вот мы и пришли! Подождите в этой гостиной, а я пойду и разбужу анара Шанта.
— Спасибо вам, Карик.
— Всегда рад помочь. Давно я уже ни с кем из Школы не общался. Я даже взбодрился! – сказал молодой человек напоследок, и скрылся за одной из дверей, ведущих из комнаты. Лорн и девушки остались в тёмной и от того не очень уютной комнате.
Через пару секунд в комнату вошла горничная, чтобы подготовить её к приходу хозяина. Она распахнула шторы, вытерла пыль, а затем принесла различные напитки на подносе. К удивлению девушек, среди них не было алкогольных. Ивона с Мирандой различили облепиховый, малиновый морс и большую редкость – апельсиновый сок. Когда всё было готово, горничная поклонилась гостям и молча ушла. Подруги решили, что, видимо, так было принято в этом доме.
Первым в комнату вошёл Карик, а за ним в дверях появился грузный мужчина лет сорока с седыми висками и небольшой чёрной бородкой, в которой тоже проглядывала седина. Волосы у него при этом были светло-русые и контрастировали с бровями того же цвета, что и борода. Глава города производил впечатление тяжёлого человека, хотя широкая улыбка, с которой он встретил своих гостей, скрадывала это впечатление.
— Да пребудет с вами Свет Диру, дорогие гости!
— Да осветит Она ваш путь, анар, – нестройным хором ответили ему.
— Я так рад видеть вас в своём доме! Людям из Академии Артии здесь всегда рады. Позвольте представиться – Ричард Карий Шант к вашим услугам!
— Миранда Рис, – тихо проговорила целительница.
— Лорн, – сказал, искренне улыбаясь Средний.
— Ивона Лирин.
— Лирин? Я поражён! Не родственница ли вы того самого Лирина?
— Боюсь, что нет. Эта фамилия была дана мне при удочерении. Я думаю, что это просто совпадение. Учитель Лирин – один из моих наставников.
— Как удивительно! Я столько слышал о нём! Просто изумительно! Чуть позже вы просто обязаны рассказать мне о нём, но, конечно, не сейчас. Я полагаю, вы пришли ко мне не просто для того, чтобы навестить, не правда ли?
— Вы абсолютно правы, анар. У нас есть для вас очень важные известия и мы бы хотели обсудить их там, где нас никто не услышит.
— Вы заинтриговали меня, нар Лирин. Прошу в мой кабинет, – сказал Шант и указал на дверь в восточную часть дома.
— Спасибо за доверие, анар.
— Что вы, что вы. Мне достаточно слова моего чтеца. Он ещё ни разу не подводил меня.
Карик зарделся от удовольствия и смущения.
Вся группа направилась в кабинет главы города.
Кабинет был не менее интересен, чем его владелец. Тяжёлый стол, стулья, дубовые панели и романтические картины с разными подвигами: на них юноши спасали дев от злокозненных монстров, мужчины защищали свою Родину и добро торжествовало над злом. Кабинет был очень похож на своего хозяина.
Когда все оказались внутри, глава попросил Карика выйти и проследить за тем, чтобы никто не вошёл. Чтец беспрекословно послушался.
— Итак, мы остались с вами вчетвером, что же вы хотели мне рассказать? Надеюсь, что-нибудь действительно важное – я редко отсылаю Карика при разговорах.
— К сожалению, очень важное, анар Шант, – сказал Лорн.
— Слушаю вас.
— Вы заметили, что в город не вернулся ни один гонец за последние две недели? И не пришло ни одного каравана с едой, хотя у вас намечается большой праздник?
— Конечно, заметил, и я уже послал официальную жалобу. Это всё, что вы хотели сказать?
— Я бы желал, чтобы это было всё, что мы должны вам сказать. Я хотел бы подвести вас к тому, что я скажу дальше, но если вы привыкли говорить сразу о деле…
— Анар Лорн, – перебил его глава, – я уважаю Академию, люблю её традиции, но если дело касается города, то извольте переходить сразу к сути.
— Пусть будет по-вашему. Вас взяли в окружение, анар, – вежливая улыбка, которая была на лице Среднего всё это время, бесследно испарилась.
— Простите?
— Город в осаде. Поэтому здесь, кроме нас никто не появлялся.
— Не может быть! – мужчина начал хмуриться. – У меня нет противников!
— Никому, кроме вас, не нужна власть в Кирте. Это не связано с внутренней политикой.
— Тогда?..
— Разбойники.
— Тогда причём тут осада? Ведь… – начал говорить глава, но прервал сам себя и ахнул: – О, Диру! Эрам! Те, что разоряли провинцию Эрам! Значит, они вернулись? Нет, этого не может быть! У меня в городе почти десять тысяч человек, а это три тысячи здоровых мужчин. Что они могут сделать?
— У них как минимум один опытный чтец, а скорее всего, несколько. И их шестьсот человек, анар.
Шант побледнел, перо, с которым он игрался во время разговора, было сломано.
— Не может быть!
— Именно поэтому я привёл с собой чтицу – она покажет вам, что происходит вокруг вашего города. Ивона?
— Да, учитель.
Ивона закрыла глаза, связалась с Алом и попросила пролететь над лагерями банды. В то же время она создала ниточку, которая соединит птицу с главой. «Дайте мне вашу руку, пожалуйста», – попросила девушка, когда закрепила силу Потока с помощью слова. Как только она закончила со связью и сказала Шанту закрыть глаза, то заметила, что в том, что происходит по ту сторону связи, что-то не так. Юнна тут же создала ещё одну нить и попробовала привязать её и к Лорну, но у неё почему-то не получилось. Маро указал на браслет у него на руке, и Ивона привязала нить к нему.
К разбойникам, окружившим Кирт, шло подкрепление. Их было около трёхсот человек. Они везли несколько пушек.
Миранда смотрела на всех троих и видела, как цвет пропадает с их лиц.
— Нет… – протянул Шант. – Этого не может быть! Зачем им Кирт? У нас нет ювелиров или даже мастеров, чьи работы бы ценились высоко. Травы? Им нужны травы?
— Нет, анар. Вспомните, что им было нужно от деревень в Эраме.
— О, Диру, спаси нас! У нас же даже нет ворот у ограждений! Только частокол, и то не везде! А ведь я говорил, что они нужны. Я просил совет собирателей трав помочь с постройкой нормальных стен!
— Сколько у вас человек в страже?
— Всего сто девяносто пять.
— А сколько мужчин служили?
— От силы триста. Остальные отказались идти в столицу. Нам слишком нужны добытчики.
— Ивона, можешь прекратить связь. Побереги силы.
— Хорошо, учитель Лорн.
— Анар Шант, нам нужно оповестить горожан, но поверят ли они?
— Поверить-то поверят, но начнётся паника. У нас здесь живёт немало переселенцев из Эрама, которые бежали подальше от деревень, которые были разграблены.
— А как со жрецами и жрицами?
— У нас всего десять жриц, не думаю, что они смогут унять панику своими силами, – мужчина начал нервно ломать очередное перо, которое успел взять в руки.
— Соберитесь, анар, – внезапно резко сказала Ивона.
Миранда вздрогнула и посмотрела на подругу с удивлением. Целительница впервые за всё время, что знала чтицу, слышала, чтобы та разговаривала так с незнакомыми людьми.
— Я знаю, что было в Эраме. Я была там, так что давайте вместо того, чтобы превращаться в беспомощных мышей, постараемся выжить. Мы с друзьями остались в этом городе не для того, чтобы умереть, а чтобы помочь вам, поэтому я предлагаю перейти от причитаний к делу. Сколько у вас оружия? У простых горожан есть своё собственное оружие?
Выговор от столь юной особы сработал лучше, чем успокаивающий тон Лорна. Глава подобрался и чётко ответил.
— Оружия не очень много. Точную цифру я назвать не смогу. Но все охотники – хорошие лучники. Их у нас около ста, не больше. Все стражники имеют по два кинжала и два меча. Ремесленники… Если у них и есть оружие, то разве что топоры. В этих местах давно не было войн.
— Это лучше, чем ничего, – произнёс Лорн и положил руку на плечо Ивоны, – давайте все успокоимся и обсудим ситуацию. Итак, в городе сто девяносто пять стражников, если я правильно понимаю, то они местные.
— Да.
— Это хорошо. Ещё есть ваша личная стража.
— Десять человек.
— Прекрасно. Они профессионалы?
— Да.
— Около трёх тысяч мужчин, вы сказали?
— Да, если не считать стражу. Но не все из них боеспособны.
— Вокруг города есть частокол, но нигде нет ворот… Можно ли их соорудить?
— В городе мало дерева, будет сложно.
— А если разобрать ваши железные ворота в сад?
— Хм… Они уже, чем проход в город, но думаю, их можно будет положить поперёк. Попрошу своего кузнеца снять и мою ограду. Хотя её ставили на века, поэтому её нужно будет выламывать. Легче будет переплавить её и выковать ворота по размеру.
— Лучше тогда пустить вашу ограду на наконечники для стрел и мечи. Я советую отдать приказ прямо сейчас, иначе может быть поздно. Судя по тому, что мы видели, они могут начать наступление раньше, чем говорили.
— Вы знаете день?
— Мы слышали, как они говорили о субботе.
— О, Диру…
— Кстати, о Диру. Я бы хотел, чтобы вы позвали к себе главную жрицу – очень важно, чтобы жрецы узнали эту новость первыми и поддержали людей. Позовите также начальника стражи и кузнеца.
— Конечно-конечно. Карик! – крикнул Шант.
На оклик сразу прибежал запыхавшийся и растрёпанный чтец.
— Карик, у тебя сложились хорошие отношения с главной жрицей нашего храма, не мог бы ты привести её ко мне?
— Но… Главная жрица Лилия уехала на прошлой неделе на совет в столицу провинции.
— Только не это! Кто из жриц остался и почему не доложили? – рявкнул Шант.
— П-простите, просто вы были так заняты подготовкой к празднеству, что я не решился…
— Ты идиот! Я попросил тебя быть моим связным со жрицами после прошлогоднего скандала. И велел тебе сообщать мне, если в храме что-то меняется! Отъезд главной жрицы храма – это то, о чём нужно сообщать!
— Анар Шант, успокойтесь. Потом отчитаете своего чтеца, сейчас нужно заниматься делом. Кто заменяет Главную?
— Жрица Роза.
— Тогда позови жрицу Розу, – спокойно сказал Лорн.
— Х-хорошо. Я сейчас.
— Скажи, что это срочно.
— Будет сделано!
Карик скрылся за дверью, и все могли слышать, как он несётся по лестнице и хлопает дверью, выбегая из дома.
— Теперь начальник стражи. Он у вас в подчинении?
— Нет. Он подчиняется совету, а в него вхожу я и главы цехов.
— Он послушается вас?
— Прийти придёт, но послушается вряд ли. Он зять главы цеха травников. Слушается только его.
— Значит, нам нужны оба. Пошлите за ними своих стражников.
— Конечно. Дина! – позвал Шант.
— Да, хозяин? – ответила на его зов горничная, которая принесла напитки.
— Позови сюда охранников, что сегодня на дверях.
— Да, хозяин.
Девушка убежала исполнять приказ, а в комнате воцарилось гнетущее молчание. Каждый думал о своём: Миранда, не проронившая ни слова с того момента, как представилась, пыталась понять, выберется ли кто-нибудь из них живым из города; Лорн разрабатывал план защиты в уме; Шант пытался справиться с отчаянием; а Ивона молилась, чтобы Рабден успел прислать помощь.
Наконец, пришли охранники, явно недовольные тем, что их сняли с поста. Приказ найти цехового главу и начальника стражи они восприняли с ещё меньшим энтузиазмом, но пошли его выполнять.
В ожидании жрицы и двух других ключевых фигур Лорн решил проговорить некоторые вещи, которые необходимо было сделать Ивоне, а потому, оставив Миранду и Шанта вдвоём, они вышли в гостиную.
— Ивона, от вас будет очень многое зависеть, когда начнётся битва, поэтому я прошу вас не тратить силы понапрасну. Я прекрасно вижу, что вы, как и Рэн, отличаетесь излишним рвением и выполняете каждое задание так, будто от этого зависит ваша жизнь. Во время битвы это будет вашим плюсом, но сейчас может привести к тому, что ко времени, когда начнутся бои, вы будете истощены сверх всякой меры. Поэтому я прошу вас не предпринимать действий, не посоветовавшись со мной, хорошо?
— Хорошо, – потупившись ответила девушка.
— Вас должны были учить в Школе основам военного дела, поэтому я прошу вас вспомнить эти уроки. Они вам пригодятся. Но главное, что мне требуется от вас сейчас – это спокойствие и уверенность в наших силах. Даже если верить очень сложно. Вы сами сказали, что были в Эраме, что помните его, поэтому это будет вашей задачей – поддержать людей. В городе может начаться паника после известия об осаде и тогда ваша уверенность и то, что вы выжили в прошлый раз, пригодятся нам. Но я отозвал вас не только для этого. У меня для вас есть несколько заданий. Вы сказали, что использовали слово связи на сове, значит ли это, что вы умеете управлять животными? Я знаю, что некоторые чтецы умеют это.
—Я могу попросить оказать услугу, но не больше.
— А сможете ли вы, например, попросить хищных животных местных лесов разобраться с патрулями?
— Я… Не знаю. Разве это не вызовет подозрений? – в голосе Ивоны появилось сомнение.
Было видно, что сама идея не нравится девушке.
— Не должно. Я не прошу, чтобы все патрули исчезли, да и не обязательно патрули.
— Я не думаю, что это хорошая идея. Я могу попросить, но звери знают, что их могу убить вооружённые люди, а волки умны и даже стаей не решатся напасть. Тем более это может вызвать желание напасть на людей и после того, как всё закончится. Они могут начать приходить в город, когда поймут, что люди не так уж и страшны, если на них напасть исподтишка. Кабаны от природы достаточно агрессивны, поэтому их я бы ещё могла попросить, но не сейчас. Опорос прошёл всего месяц-два назад, и они не станут рисковать. Но…
— Но?
— Я могу попросить испортить порох и пушки. Утащить мечи и луки. Погрызть стрелы и древки у копий.
— Это прекрасная идея. Чем меньше будет годных орудий у наших врагов, тем лучше.
— Мне связаться с животными?
— Да, но будьте осторожны. За городом следят. Подозреваю, что в городе есть и шпион, который пойдёт докладывать, если заметит что-нибудь странное. Я поставил сигнальные артефакты на выходах из города, но всегда есть вероятность, что кто-нибудь проскользнёт.
— Поняла вас. Тогда я пойду обратно на постоялый двор. Мне там легче будет работать.
— Хорошо. Я скажу главе, что отправил вас обратно. Только подождите немного, я напишу записку Рэну. Мы с Мирандой скорее всего задержимся здесь надолго, а это не терпит отлагательств.
Ещё даже не договорив, Лорн достал ручку, которую на время оставил себе, и листок бумаги и начал очень быстро что-то писать, затем, сложив его в четыре раза, вручил Ивоне. «Удачи вам!» – сказал он на прощание и скрылся за дверью в кабинет.
Когда Ивона с помощью горничной, наконец, нашла выход на улицу, то навстречу ей как раз шёл неприветливый и гигантский, словно медведь, мужчина, скорее всего начальник стражи, а за ним следовал худой, щеголеватого вида человек. Девушка решила про себя, что это может быть кто-то из его подчинённых. Отметив, что всё идёт как надо, она, не тратя времени даром, отправилась на постоялый двор.
Глава 21. Настоящее. Лес
Дверь в комнату оказалась закрыта, поэтому Ивоне пришлось постучаться. Ответа изнутри не последовало, но в замке повернулся ключ. На пороге стояла Аран. Думать о том, почему она оказалась в этой комнате и зачем закрыла дверь, у девушки не было ни сил, ни желания, поэтому она просто зашла внутрь, помогла слепой дойти до стола, а потом бросилась будить Рэна, который спал, выполняя приказ своего учителя. Маро встал не сразу, казалось, что он не слышал, что происходит вокруг, пока Ивона не сказала, что у неё есть записка для него от Лорна, тогда он вскочил и взял у неё бумажку.
Прочитав указания, Рэн на секунду замер, что-то обдумывая, а затем поклонившись на прощание, куда-то ушёл. Ивона осталась наедине с Аран. Слепая сидела за столом и смотрела в сторону девушки. На секунду чтице показалось, что её подруга видит, и ей стало немного жутковато от этого факта, ведь глаза её были абсолютно пусты. Юнна вздрогнула, как бы сбрасывая это наваждение с себя, и принялась за дело.
Она встала у окна и через тоненькую ниточку, которую оставила, позвала Ала. Он откликнулся практически сразу же, а уже через несколько минут сел на руку девушки и взмахнул крылышками, удерживая равновесие.
Ивона знала, что территория воробьиного сыча обычно не больше четырёх-пяти километров, но так как вся та местность, где стояли бандиты, была по ощущениям Ала «его», то охват больше был просто не нужен.
Ал всегда прилетал немного перевозбуждённым, а потому до того, как сычику можно было что-то объяснить обычно приходилось потратить несколько минут, чтобы успокоить его, но в этот раз, то ли ему передалось настроение Ивоны, то ли он устал от долгих полётов, но он был спокоен, и девушка смогла сразу начать с ним общаться.
— Ал, ты сможешь проследить за людьми, которых мы искали?
— Они тебе угрожают?
— Да. Они хотят всех убить.
— Всех?! – испуганно запищал сычик. – И птиц?
— Нет, только людей, но если им попадутся птицы, то и птиц.
— И тебя?
— Да.
После этого Ал замолчал, но с руки улетать отказывался. Наконец, через пару минут размышлений, он пискнул: «Тогда я тебе помогу!» И улетел в окно, что-то бормоча, но что Ивона не разобрала.
Девушка не стала пытаться вникнуть в то, что задумал Ал, у неё имелись более важные дела. Юнне нужно было продумать кто из животных согласиться помочь и каким образом это всё возможно организовать.
Она понимала, что использовать крупных животных было не очень хорошей идеей – слишком многое могло пойти не так, как нужно. Лучше всего подошли бы барсуки и белки. Особенно последние – их сложно заметить, они быстрые, проворные и не так боятся приближаться к людям, как многие другие звери. Ивона помнила, что она видела бобров, когда Ал пролетал над речкой, их можно было бы попросить повалить парочку деревьев на пути к городу, это смогло бы замедлить продвижение врагов хотя бы ненадолго, но и было самой неэффективной мерой. Мыши-полёвки являлись одними из самых перспективных союзников – их много, и они незаметны. Они могут утащить или погрызть нужное бандитам оборудование. Ещё девушка вспомнила про кротов, которых можно было попросить покопать под пушками, чтобы нападавшим потребовалось больше времени на дорогу до Кирта.
Ещё пару раз обдумав, что нужно сделать, Ивона взяла Аран за руку, усадила на кровать, наказала ей оставаться в комнате, а затем вышла и закрыла дверь на ключ, запасной оставив в спальне.
Ивона вышла на улицу и, чтобы быстрее призвать нужных животных, растворилась в своём Потоке, а затем слила его с внешним миром. Чтица знала, что для некоторых людей процесс растворения в Потоке был сложен, но для неё – лёгким и приятным делом. Когда она это делала, то ощущала эйфорию.
Чтица видела всех и слышала всех. Это ощущение было сродни тому, когда человек смотрит со сцены на толпу и чувствует энергию, которая идёт от неё. Чтец сливался с этой толпой, но не мог определить, кто и где находится, не приглядевшись. Выловить кого-либо из этого бурного потока являлось сложной задачей, но Ивоне не нужны были люди, которые находились вокруг неё. Ей нужны были звери, которые могли помочь. Девушка сосредоточилась и потянулась к ним, и они откликнулись на её призыв. От постоялого двора до леса было не так уж далеко, поэтому она быстро добралась до полянки, которую ей указали звери.
К удивлению девушки, на её зов пришли не только мелкие животные, как она хотела.
Пришёл вожак стаи волков и сел рядом с ней, будто охраняя, а белка внезапно забралась на плечо, словно не замечая хищника рядом с собой. Поток звал их, притягивая словно магнитом. Всех животных. Кроме людей. Для них этот зов был не слышен и ничем не отличался от той энергии, что витала вокруг в естественном состоянии, потому что Ивона намеренно исключила их.
Девушка давно знала, что когда она кликала животных, то вокруг неё хищники никогда не нападали на свою привычную добычу. По какой-то странной причине зов делал зверей спокойными рядом с ней. Хищники не нападали на тех, кто находился ниже в пищевой цепочке, а маленькие животные не боялись. И это всегда притягивало Ивону. Для неё это были те единственные моменты, когда она чувствовала себя по-настоящему уверенной. Она не управляла животными и не подчиняла их своей воле. Она просила их, и они помогали. Почему, юнна не знала.
Животные пришли её на зов, а значит настало время просить. Ивона села на землю и положила руку на холку вожаку волчьей стаи, и он издал звук, похожий на одобрительное урчание. На то, чтобы объяснить, что требовалось, не ушло и часа. К удивлению девушки, звери согласились помочь и приняли её слова с небывалым энтузиазмом, казалось, что они были рады ей помочь в любом начинании. Некоторые из них даже предлагали другие варианты, большинство из которых Ивона отвергла. Например, вариант лисёнка, который предлагал птицам наведаться в лагерь ночью и сбросить в рты разбойникам дохлых мышей. Было ещё много других предложений, похожих скорее на проказы, чем на помощь. Напоследок Ивона попросила зверей не рисковать слишком сильно и не увлекаться. Животные, загоревшиеся идеей, ничего не ответили и побежали развлекаться и дразнить гадких людей, которые хотят навредить их другу. И только волк остался чуть дольше.
— Друг зверей, ты обращалась к деревьям?
— К деревьям? Разве можно к ним обратиться? – подумав, что просто неправильно поняла волка, проигнорировала странное обращение девушка.
— Конечно, можно! У тебя получится, я верю в это. Попробуй и лес тебе поможет. Мне кажется ты не только друг зверей, но и леса. Здесь даже есть несколько деревьев с душами. Правда, они спят, но, может, у тебя получится их разбудить. В тебе есть эта сила.
— Спасибо за совет, вожак.
– Прощай, друг зверей. Надеюсь, что если ты обратишься к нам ещё раз, то не за помощью, а за дружбой.
—Я тоже. Прощай.
Волк ушёл, встреча закончилась, и Ивоне необходимо было возвращаться домой. До того момента, как начнётся нападение, ей нужно как можно больше отдыхать, а потому она надеялась лечь спать, как только вернётся на постоялый двор. Ещё немного посидев, восстанавливая силы, юнна встала и отправилась к друзьям.
Когда девушка вернулась в комнату, то поняла, что её мечте не суждено было сбыться – в комнате с горящими глазами уже сидела Миранда. Когда целительница увидела Ивону, то бросилась ей на шею и чуть не задушила в объятьях.
— Ивона! Это… Это… Это просто потрясающе!
— Что? – удивлённо спросила чтица, опасаясь за душевное здоровье подруги.
— Он всё делает потрясающе!
— Кто делает? Что делает?
— Он! Всё!
— Так, Миранда, задаю вопрос ещё раз – кто делает? – начиная раздражаться спросила девушка.
— Лорн! Я сидела там, в комнате, когда он распределял обязанности. В первую очередь он посоветовал переместить всех людей подальше от стен, а на крышах домов устроить площадки для лучников, на которых нужно будет установить деревянные щиты. Потом он всё так же спокойно и приветливо предложил устроить лазарет в храме и назначить меня, как самого опытного врача, главной. О богиня пресветлая, он знает, что такое врач! Ещё никто с первого взгляда во мне не узнавал врача! Могли разве что целительницей назвать, что, вообще-то, верно, но… Так вот, что-то я сбилась. Когда младшая жрица Роза сказала, что храм Диру должен оставаться храмом, то он напомнил ей об обетах, что та давала. Девушка сразу устыдилась, что сказала такую глупость, и тут же пошла на попятный. Впервые я видела такую никудышную жрицу! Ещё ни одна мне не отказывала в том, чтобы больных в храм положить. Мне кажется, она просто не хотела брать на себя ответственность – главной жрицы-то нет. Ужас просто. Потом он предложил раздать ненужные страже мечи наиболее здоровым мужчинам. Ну, тут-то никто спорить не стал. И это ещё не всё! С его советом о переплавке ворот в наконечники и мечи тоже никто спорить не захотел, тем более что сам владелец ворот согласился. Металл там хороший, так что и оружие должно выйти неплохим. А ещё, представляешь, в городе оказался ещё один чтец. Правда, молоденький совсем. Мальчик ещё. Он на прощание с дедом приехал. Его, конечно, никто ничего сложного делать заставлять не будет, так что он относительная помощь, но всё же. А ещё Лорн сказал Карику, где тому слова нужно будет написать. На всех входах он посоветовал поставить слово льда, чтобы разбойникам двигаться было сложнее, а чуть глубже в город – слова разъединения, чтобы взрыв произошёл, а ещё на щиты лучников защиту сказал поставить, чтобы меньше жертв было у городских. А ещё он сказал про наконечники, что их тоже зачаровать нужно, чтобы легче попасть было. Он ещё сказал, что это затратным быть не должно, потому что предмет маленький. Большинство охотников пусть и хорошие стрелки, но никого никогда не убивали, поэтому им будет сложно решиться и тем более попасть в живого человека. Ещё он, знаешь, что заявил? Я просто рот разинула!
— Что? – спросила Ивона, чувствуя, что подруга от восторга начинает заговариваться.
- Что тех, кто убивать не хочет, но не потому, что трусит, а потому что действительно жить потом не сможет, чтобы не трогали, а в лазарет да на постройку отправили. Или чтобы лучников прикрывали. Я думала, что все посмеются над этим предложением или возмутятся – где это видано, чтобы в такой ситуации здоровых мужчин в лазарет отправлять работать, но оказалось, что знают они таких. И сын главы города таким оказался. Он сказал, что готов пойти переговорщиком и наплевать, что убьют, но меч он в руки не возьмёт. Ненормальные они. Но если Лорн сказал, то, значит, так и надо, наверное. Я, конечно, не за то, чтобы их вешать, но и не думаю, что всё так просто должно быть. Я даже Лорна спросила, почему он решил, что так лучше. А он ответил, что бойцы из таких людей всё равно никакие, так как они предпочтут, чтобы их убили, а не они, зато в поддержке они идеальны. Он, правда, сразу сказал, что таких мало. В основном трусы. Или перебежчики – ждут, кто победит, а потом к победителю присоединяются. Тогда я спросила, как их отличить, а он сказал, что никак чаще всего, только если с детства их знаешь, поэтому во время войн их чаще всего или сажают в тюрьму, или отправляют работать в тыл, либо вешают. И добавил, что предпочитает второй вариант. Представляешь? Странный он какой! А мужчины ему только поддакивали, – продолжала Миранда, – хотя я думала, что глава цеха скажет, что не допустит этого. Он, знаешь, такой большой и грозный, что за медведя можно принять. Да и выражение лица у него такое, будто он всех бы повесил, будь его воля.
— Так это медведь цех возглавляет? А я думала это начальник стражи.
— Нет-нет, начальник стражи такой маленький, шустренький и со смешными усиками. Так о чём я там говорила? Ах да, о том, что мужчины лишь промолчали, когда услышали заявление Лорна. Я действительно удивилась. Они сказали, что таких у них немного, и потому они их по-тихому попросят в лазарете работать. Так, чтобы остальные не знали. Хотя я считаю, что чушь это всё! Это что же, эти люди своих близких защитить не хотят? Не понимаю этого!
Ивона предпочла промолчать. Она придерживалась того же мнения, что и Лорн, но знала, что подруга всегда была категорична в своих решениях и высказываниях, поэтому вряд ли она встанет на сторону тех, кто не хочет защищать свой дом с мечом в руках. Пусть сама юнна и смогла бы убить, ради тех, кого любила или защищая свою жизнь, но не все могут. И не из трусости – иногда отказаться что-либо делать намного сложнее, чем согласиться. Такие люди часто становятся жрецами и врачами. Когда-то давно, ещё когда жила в деревне, девушка видела, что случается с такими людьми, если их заставить убивать – они сходят с ума или душа их просто умирает. Их и людьми после этого назвать нельзя – это просто пустые оболочки. Ещё, как рассказывала ей приёмная мать, они умирают в первом же бою, не в силах поднять руку на другого человека.
— Но если Лорн так сказал, – продолжила Миранда, – то так, наверное, и надо. Но я не знаю… Ну, в общем, на этом и всё, что я услышала. Как жрице объяснили, что людей успокаивать нужно будет, так меня со жрицей и отправили – смотреть где кровати и лежанки ставить. Мне нужно будет ещё стол для операций подготовить и ширмы где-то достать. Раненых много будет, так что и мест надо много. Лекарства я позже вечером по лавкам собирать буду, когда глава всё расскажет и люди чуть успокоятся. А может, и ближе к ночи, там посмотрим. Вроде всё рассказала… Но, Ивона, он невероятен! Такой спокойный, рассудительный и одновременно приветливый! Ах…
— Так он же маро… - начала юнна.
— Ну и что?! Ты на Рэна посмотри – постоянно мрачный, а вежливостью даже и не пахнет!
— Подожди, так ты, что, про Рэна забыть решила?
— А что про него помнить? Он у нас с того года, как принцесса умерла. Наверное, на полгода позже меня пришёл. Я в него сразу и влюбилась, как дура, так что достаточно настрадалась, пусть уж у меня заведомо недоступная любовь будет, хоть отвлекусь немного, – с горечью в голосе сказала Миранда. – Он ведь, как всё закончится, уйдёт, я это чувствую, но любить мне его это точно не помешает. Даже не любить, а восхищаться издалека. Да и тебе дорогу дам.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ну, тебе же тоже Рэн нравится. И, честно говоря, у тебя явно больше возможностей добиться от него взаимности.
— Что?!
— А что такого? Я уже давно заметила, что ты в него влюблена.
— Так, стой. С чего ты вообще взяла, что он мне нравится?
— Тебе не нравится, что он о тебе только из-за приказа заботится. Да и злишься ты на него часто.
— Ты странная, Миранда. Это кому угодно не понравится! С одной стороны, он проявляет заботу, которой явно в приказе не было, ищет мне места поудобнее, пытается всячески помочь, а с другой не испытывает ко мне ровным счётом ничего, даже дружеских чувств. Будто он не с человеком обращается, а с предметом. Когда мы учились в Школе, было точно так же. Это очень странное ощущение. Тем более он сейчас просто слишком заботлив. Поэтому я и злюсь. Тебе бы было приятно, если бы за тобой почти что следили?
— Наверное, нет, – неуверенно сказала целительница.
— Вот и мне неприятно. С одной стороны, я понимаю, что он ни в чём не виноват, но хочется, чтобы он всё же испытывал ко мне хотя бы дружеские чувства. Возможно, если бы я была какой-нибудь знатной дамой и у меня было бы множество слуг, то меня бы это и не раздражало вовсе, но я-то в деревне росла!
— Ну… Если так вопрос ставить… – задумалась Миранда. – Тогда я понимаю. А я-то просто уверена была!
— Неправильно уверена. Сама посуди – я с ним почти четыре года в одной комнате провела, пока его не перевели. Сейчас-то я понимаю, что это только из-за учителя он там оставался, но тогда-то не знала. Если бы уж я и влюбилась в него, то тогда, когда он мне постоянно помогал. Носился, как с куриным яйцом, называл «принцесса». Сейчас-то я всё понимаю, но тогда-то ребята даже думали, что он влюблён в меня. Да даже у меня такая мысль пару раз мелькала, хоть я и чувствовала, что никаких чувств с его стороны нет. И всё равно, у меня даже была такая мысль, что я, наверное, должна в него влюбиться, ведь все девчонки вокруг были влюблены в кого-то, но вскоре я поняла, что не чувствую к нему ничего, кроме уважения. Он ведь был невероятен во всех дисциплинах, в которых требовалась физическая сила. Теперь-то я знаю, что он сдерживался, чтобы быть третьим или вторым и не выбиваться из группы слишком сильно. Даже не представляю, скольких страданий ему это стоило. Хотя… Если учесть, что он маро, то никаких, наверное. Сейчас я его ещё больше уважать стала. Он – профессионал, и мне это нравится, но не настолько, чтобы влюбиться.
— Ясно. Странная ты всё же. До того, как я увидела Лорна в действии – всё бы отдала, лишь бы Рэн на меня внимание обратил. Эх… Какого мужчину упускаешь.
Ивона засмеялась.
— Миранда, можно упустить только того, кто к тебе неравнодушен, а тут и упускать нечего – он меня скорее как вазу, которую нужно доставить до конечного пункта в целости и сохранности воспринимает, чем как человека. По крайней мере мне так кажется. А так, кто его знает? Я и не видела, чтобы он чувства какие-нибудь показывал. Нет, конечно, особенно вначале, у меня было желание понравиться ему, а у кого бы не было. Комплиментов и внимания, тем более от красивого парня из класса, всем хочется. Не мне тебе объяснять, что молодой человек он красивый. Холодный только. Как со статуей разговариваешь. Он только в последнее время начал оживать.
— Да тебя не хуже, чем меня в рассуждениях уносит в далёкие дали, – сквозь смех сказала Миранда, – а я-то думала, что я слишком много мечтаю. Эх, ты знаешь, что бы я ни говорила, но после разговора с тобой мне полегчало. Я же думала, что ты специально от меня скрываешь, чтобы не смутить, а ты просто о Рэне в этом смысле и не думала.
— Я рада, что недоразумение разрешилось, но в следующий раз, если тебя что-нибудь подобное заинтересует, то просто спроси меня и я честно отвечу. И сразу говорю, – хитро прищурившись сказала Ивона, - Лорн меня ни на капельку не привлекает!
Обе девушки звонко рассмеялись, и на этом разговор прервался. Они были рады, что смогли поговорить и немного облегчить себе душу. Их ждали тяжёлые времена и к ним нужно было готовиться.
Ивона с Мирандой только-только перестали смеяться, как в комнату вошёл Рэн, и девушки вновь разразились смехом, да так, что даже хозяин в погребе услышал их.
Маро, конечно, очень удивился, но, как обычно, виду не подал. Так он и не узнал, что одна девушка за сегодняшний день успела его разлюбить, а вторая сказала, что не смогла бы полюбить.
Наступал вечер, и время основной подготовки приближалось с каждой секундой. И это пугало. Единственная надежда была на то, что бандиты не изменят день нападения, но приходилось работать с учётом того, что это могло произойти.
Глава 22. Прошлое. Пробуждение девушки
Наступило утро. В пещере всё было окрашено розовым светом. Вчерашний вечер был полон событий, и Лем еле-еле заставил себя уснуть, в настолько приподнятом настроении он пребывал. Сначала откровенный разговор с Картом, затем приятный сюрприз в виде улучшения заживления ран пациентки. А уж конец превзошёл все ожидания – девушка, которая лежала без сознания больше полутора месяцев и, по-видимому, страдала лунатизмом, наконец, очнулась. Юный врач был уверен, что видел в глазах девушки сознание, а не как раньше – пустоту.
К сожалению, она слишком быстро заснула после пробуждения, не успев ответить ни на один из вопросов. Точнее, она попыталась, но у неё не получилось вставить хоть слово в тот град вопросов, что извергся из Лема. Вполне возможно, она просто предпочла вновь провалиться в сон, а не отвечать на него. Поэтому мальчику пришлось ждать следующего дня, чтобы задать их снова.
К счастью для Леи, она проснулась раньше, чем Лем. Сознание девушки было ещё не настолько ясным, чтобы понять и половины того, что он говорил. Ей помнилось, что он спрашивал её имя, а ещё как она себя чувствует, но мальчик так тараторил, что ответить она не смогла, а потом уже просто заснула, не в силах долго находиться в сознании.
Последние несколько месяцев она жила где-то в другом месте. Она не могла сказать, что там ей нравилось больше, чем здесь, но если бы она не находилась в нём, то не выжила бы. Так ей казалось, но уверенной в этом она быть не могла. Лея не была даже уверена, кто она.
Когда она проснулась и услышала вопросы, то поняла, что не сможет на них ответить не только потому, что молодой человек слишком быстро говорил, но и потому, что она не знает, что ответить. И это её пугало. Она не помнила даже своего имени и где она жила. Ничего. Абсолютно ничего. В голове было пусто. Все попытки вспомнить не приносили ничего кроме усталости и раздражения. Ей казалось, что даже мыслей в её голове не существует, и единственное, что она в действительности ощущает, это боль, но она была где-то на заднем плане.
После очередной бесплодной попытки девушка не выдержала и заплакала тихо и безнадёжно. Она была не там, где должна быть, не с теми людьми, с которыми хотела бы. И это мучало её. Но ещё больше страданий приносило то, что она не знала, где она должна быть и с кем хочет быть. Тело её не слушалось, так что она даже не могла вытереть слёзы – она ничего не могла. Только плакать.
Внезапно Лея почувствовала, что кто-то прикасается тряпочкой к её лицу и вытирает его, а потом она услышала еле слышный шёпот: «Тихо, тихо, девочка. Всё наладится. Не сейчас, так позже». Мужчина говорил с ней на анженийском языке, она была уверена в этом, пусть и не помнила, откуда эта уверенность взялась. А ещё она знала, что это не её родной язык. «Спасибо», – непослушными губами пробормотала она, но мужчина всё же услышал её и пробурчал что-то в ответ. Прошла ещё пара минут, прежде чем девушка успокоилась, и всё это время невидимый собеседник вытирал её лицо.
Лем тоже проснулся и увидел, как Карт сидит рядом с больной. Это заставило его радостно вскочить и, даже не умывшись, подбежать к лежанке. В этот раз мальчик решил не напирать так сильно и лишь сказал «доброе утро».
В его голосе было столько радости, что находящаяся в унынии девушка почувствовала скорее раздражение, но всё же ответила молодому человеку. В этот раз она услышала свой собственный голос, который оказался грубым, словно наждачная бумага. Её связки уже отвыкли от необходимости производить звуки. «Доброе утро» девушка сказала на анженийском, что очень удивило Лема, ведь до этого она говорила на каком-то другом языке, который он не смог понять. Мальчик предпочёл не заострять на этом внимания и просто начать разговор на какую-нибудь другую тему.
За долгую ночь он передумал множество вариантов того, почему она не захотела с ним разговаривать. Он был наблюдательным человеком и заметил, что когда он спросил её про имя, то у неё во взгляде появилось отчаяние, но сначала принял это за недовольство вопросами и напористостью. Точно такое же выражение лица появлялось у сестры Лема, когда на него нападало любопытство и он начинал задавать ей невообразимое количество вопросов. Немного поразмышляв, юный лекарь решил, что с количеством вопросов это отчаяние никак не было связано. По крайней мере он на это очень надеялся. Но на всякий случай всё же решил умерить свой пыл и начать с простого разговора.
— Меня зовут Лем, а мужчина рядом с вами – Карт. Я очень рад, что вы очнулись. Если вы захотите что-нибудь, то просто скажите, и я принесу это.
— Во… ды… – сказала Лея, издавая звуки, скорее похожие на хрип, нежели на голос.
— Я сейчас! Вот дурак! Я должен быть подумать об этом в первую очередь. Подождите, я сейчас принесу.
Лем выбежал из пещеры в следующую же секунду только за тем, чтобы понять, что забыл фляжку внутри и вернуться за ней, а потом снова выбежать. Спешка заставляла его быть неаккуратным, поэтому он умудрился уронить флягу в реку, достать её оттуда до того, как она уплывёт, поскользнуться, вылезая из речки, и только затем набрать воды для своей пациентки. Обратно он пришёл мокрый, грязный и с большим красным пятном на лице, которое грозило через пару минут превратиться в красивый синяк на всю правую скулу.
Карт, увидев его, не выдержал и рассмеялся, но Лем был так счастлив, что Лея очнулась, что даже не обратил на это внимания, а лишь подошёл к Лее и стал поить.
Сначала девушка попыталась взять сосуд в руки, но у неё не получилось – руки не двигались так, как ей бы хотелось. Поэтому единственное, что ей оставалось, это позволить мальчику позаботиться о ней. Когда она попила, то смогла выдавить из себя что-то похожее на спасибо и снова заснула, а Лем занялся тем, что, как ему казалось, он должен сделать.
Первое, за что он принялся – это новые ветки для лежанки. Мальчик рассудил, что это плохо – всё время лежать в одной позе, да и общаться с пациенткой будет удобнее, если она сможет полусидеть в своей импровизированной кровати. Ещё было бы неплохо заменить верхний слой, который деформировался. Конечно, они положили перину на ветки, чтобы у девушки не образовались пролежни, но лапник успел осыпаться, а некоторые ветки поломались. До этого момента они боялись потревожить пациентку, но сейчас, когда она пришла в сознание, можно было заняться устройством кровати.
Когда девушка металась во сне, углубление в ветках и перине, которое образовалось, было как нельзя кстати – помогало обезопасить её. Сейчас это уже не было нужно. Как и валик, который он сделал, чтобы поддерживать её шею в одном и том же положении, и шины. Он оставил их скорее из боязни недолечить, так как опыта, как и знаний, ему не хватало. Ещё Лее нужно было купить одежду, так как держать её в бинтах, когда она уже пришла в сознание и на самом деле уже в них не нуждается, просто странно. Мальчик понимал, что одевать её будет сложно, но он справится.
Лем, ничего не сказав своему старшему товарищу, отправился собирать ветки. Он был так погружён в свои мысли, что не сразу заметил, что Карт взял свою сумку и пошёл в деревню.
— Карт! Подождите!
— Что такое, парень?
— Я хотел попросить вас сегодня остаться здесь. Раз Лея проснулась, то я бы хотел, чтобы кто-то из нас всё время с ней сидел.
— Не беспокойся, парень, всё будет хорошо. Я ненадолго. Ты же сам бормотал что-то про одежду, вот я и хочу её купить.
— Да? Ну… Тада хашшо. Тока подажжите, пока я принесу ветлы, хашшо? И котелок напонню. Раз она прснулась, так мож поест шо-нидь посытнея, чем раньша-то. Я ж пъил её тока. Я б суп како мясно сгтовил.
От волнения мальчик внезапно перешёл на говор своей деревни, на котором уже больше двух лет не говорил, сам это заметил и смущённо сказал:
— Купите мяса, пожалуйста. Я ей суп мясной приготовлю, раз она проснулась и может сама есть.
— Хорошая идея, Лем. Конечно, подожду. Я вчера кролика принёс, так ты на нём и сделай. Ей нужно быстрее набираться сил, а то мы так никогда из этой пещеры не уйдём, а я всё же хотел бы попасть в Нандиру к следующему набору. Он состоится весной. Для этого нам с тобой нужно будет выйти в октябре-ноябре.
— Через два месяца? А не будет ли она ещё слишком слаба?
— А ты не думал, что мы можем её оставить в деревне или в ближайшем городе? До него идти всего четыре дня.
— Нет! Я её не оставлю! Я должен увидеть, как она выздоровеет!
— Хорошо-хорошо, парень, успокойся. Вместе, так вместе. Но в ноябре нужно будет уходить отсюда в любом случае, потому что эту пещеру в декабре может завалить снегом. Мне на самом деле не хочется путешествовать зимой, но иного выхода нет. Места, где можно было бы перезимовать, здесь просто нет, поэтому двигаться необходимо в любом случае. Что ж, тебе нужно будет начинать расхаживать свою пациентку как можно скорее.
— Да? А как это? И зачем?
— Если человек долго лежит без движения, то у него мышцы перестают работать. Харим не рассказывал тебе этого?
— Нет.
— Тогда расскажу тебе я. Как-то раз я получил серьёзную рану, еле выкарабкался, так мне пришлось проваляться на больничной койке три недели. А может, и больше. Я после этого даже на ноги встать не мог – тут же падал. Меня заставили делать упражнения, лёжа в кровати, а уже только потом разрешили снова ходить, а у Леи всё явно будет хуже. Мало того, что она пролежала дольше, так у неё же ещё и ноги-руки были переломаны, поэтому ей ещё и больно ходить будет.
— А… – понимающе кивнул Лем. – А что такое эти упражнения?
— Упражнения – это когда ты специально что-нибудь сложное для себя делаешь. Например, чтобы сильнее стать тяжести поднимаешь.
— Вот оно что! А какие ей упражнения делать надо?
— Дай подумать… Давно это было, да и помню я то время плоховато, дюже больно было, но мне кажется, меня тогда заставляли руки-ноги сгибать и разгибать, а ещё поднимать их. Шею тоже тренировать надо, так что голову тоже нужно поднимать.
— Просто поднимать?
— Нужно несколько раз подряд это делать. Помню, мы с трёх раз начинали в первый день, а потом больше делали. А, вспомнил! Мне врач ещё легонько на конечности мои давил, а я сопротивлялся. Сначала пару секунд всего, а затем уж подольше. Только сильно давить не надо. Да и усердствовать тоже, а то только хуже сделаешь. Не дай Диру, у неё швы разойдутся. Ты ведь говорил, что сшивал ей что-то внутри, да?
Мальчик молча кивнул.
— Слушай, всё спросить хотел, ты вот снаружи-то швы убираешь, а внутри-то как?
— Внутри специальными нитями зашивают. Они потом сами исчезают.
— Как это?
— Ну, как лёд, когда тепло становится.
— А, так вот в чём дело, молодец, парень.
Лем обиженно посмотрел на собеседника.
— Вы же это и сами знаете, Карт! Просто решили проверить, что я всё правильно сделал.
Мужчина рассмеялся.
— Раскусил ты меня. Действительно, проверял. И ты молодец. Девочке повезло, что ты рядом оказался. Очень повезло.
—Это как посмотреть.
— Да хоть как смотри, всё равно повезло. Но что-то задержал я тебя разговорами, беги, продолжай лапник таскать, а я подожду, пока ты закончишь.
— Спасибо.
Через час Лем сделал всё, что было нужно, со спокойной душой отпустил Карта и принялся за готовку. Настроение у него было хорошее, дело спорилось, а потому жизнь была просто прекрасна. Лем чистил картошку и напевал песню, а в это время Лея спала.
Песня странным образом переплеталась со сном девушки, порождая образы, которые казались одновременно ужасными и безобидными. Маленькие ду́хи, которые становились монстрами, и гигантские пауки, превращавшиеся в детские игрушки. Так продолжалось около часа, а потом Лея соскользнула в более глубокий сон.
Ей снилось, как всё вокруг превращается в прах, как война свирепствует, унося тысячи жизней, а она стоит и плачет, не в силах остановить то, что происходит. Потому что она мертва. Она лишь призрак, не имеющий возможности сделать хоть что-то. Голодающие люди. Потерявшие дом. Потерявшие близких или свою жизнь. Она должна была что-то сделать, но что – не понимала. Она не мертва. А может, мертва.
Всё смешалось. Девушка внезапно оказалась посреди озера или очень широкой реки. Она стояла на небольшом островке, а к нему тянулось множество мостов. Лее казалось, что эти мосты живые. Со всех сторон её кто-то звал. Разные голоса. Знакомые голоса. Голоса, которые она где-то слышала. Не так уж и давно они звали её. Звали также – в голове. Они искали её. Из-за них она мертва. Голоса пугали её. Именно они сказали всем, что она мертва. На секунду ей захотелось пойти к ним. Они звали так настойчиво, что гипнотизировали. И когда она почти поддалась, то почувствовала, что её что-то окружает. Будто паутина или сеть. Ей это не понравилось. Паутина сильно жгла. Оставляла следы на теле. И принцесса не выдержала и закричала. А потом подожгла паутину, которая её окружала. Паутина вспыхнула, как спичка, и сгорела в одно мгновенье. Мосты, которые были прикреплены к островку, исчезли вместе с паутиной.
Девушка проснулась от боли.
Глава 23. Прошлое. Первый разговор
Лем как раз закончил с приготовлением супа, как внезапно в пещере что-то вспыхнуло. Юноша обернулся и с ужасом обнаружил, что горит лежанка, на которой находится Лея. Она занялась буквально за секунду, хотя еловые ветки, которые использовал для неё мальчик, были живыми и не могли так быстро вспыхнуть.
От шока юноша замер на несколько мгновений, не зная, что делать, но это состояние быстро прошло, и Лем принял единственно верное решение – перетащить девушку. Пока он медлил огонь перекинулся на одежду, поэтому как только юный лекарь перетащил пациентку на пол, то загасил пламя на девушке своим одеялом, а затем скинул свою одежду и затоптал огонь на ней. К счастью, мальчик отделался малыми ожогами. Погасив огонь на себе, Лем с удивлением обнаружил, что девушка цела – на ней не было ни ожогов, ни даже ранок.
Лея была в сознании и болезненно морщилась. Юноша вспомнил, что она тихонько вскрикнула, когда он поднял её на руки. Как у него оказалось достаточно сил, чтобы в одно мгновенье перетащить девушку на пол – он не знал. Его пациентка весила мало, но не настолько, чтобы он не заметил её веса. К счастью, сгорела только одна лежанка, а значит, положить девушку можно было на спальное место самого Лема. Оно было менее удобным, но всё же лучше, чем пол пещеры. Снова поднять девушку оказалось намного сложнее, но с помощью одеяла он смог перенести её на постель.
Внезапно девушка заговорила, заставив юного лекаря вздрогнуть от неожиданности:
— Спасибо, – сказала она на анженийском.
—Что вы, – растерялся Лем, – за что благодарить-то?
— Вы позаботились обо мне и заботитесь сейчас, хотя не знаете, кто я.
— Не знаю. Но меня не волнуе, знаю ли я человека или нет, если ему помощь нужна. Что же это за помощь такая, которая выбирает.
— За это и спасибо. И простите…
— За что? – удивился мальчик.
— Мне кажется, это я подожгла кровать.
— Как это? Разве можно что-то поджечь во сне?
— Не знаю, но, видимо, можно.
— Ну, пожар действительно странный был – лапник занялся слишком быстро, да и ожогов у вас нет, а ведь вы прям в центре были. Да и дыма было мало… Еловый костёр всегда сильно дымит. И трещит.
— Именно поэтому я и решила, что это я. Подозревать в этом вас было бы странно – вы ведь пострадали во время пожара. Тем более мне снилось, что я поджигаю что-то.
— Правда? Странно всё это… А как вы это сделали?
— Не знаю, но помню, что раньше это могла. Или не могла, а думала, что могла? Извините, мне сложно вспоминать.
— Я так и думал! – радостно воскликнул Лем.
Искренняя радость в голосе мальчика поразила девушку – это было не то, чему можно было радоваться.
Юный лекарь, понимая неуместность своей реакции, смутился и поспешил объясниться:
— Извините, я… Просто… Как бы это сказать… Я гадал, из-за чего вы заснули, когда очнулись в первый раз, и… Вы знаете, у вас такое отчаяние в глазах было, что я сначала вспомнил взрослых, которые… В общем, я испугался, что это вы из-за меня так расстроились, а потом понял, что взгляд у вас изменился, когда я про имя спросил. Вы своего имени не помните?
— Да. Я не помню своего имени.
— А можно… Можно я буду называть тебя Леей тогда? Ой!
Лем внезапно замолчал.
— Что случилось?
— Я вас на «ты» назвал.
— В Шаньяр разве не все друг к другу на «ты» обращаются? Я скорее удивилась, что вы ко мне на «вы» обращаетесь.
— А откуда? Как вы? Даже деревенские не догадались!
— Не знаю почему, но я сразу же была уверена, что вы из Шаньяр.
— Я… Да, я из Шаньяр.
— Из западной части?
— Да, мы рядом с границей Анжении жили. Это вы из-за того, что я анженийский знаю, поняли?
— Думаю, да, но я не уверена.
— У нас все на нём говорят.
— Можете обращаться ко мне на «ты». Я ничего не имею против.
— Нет! – возмущённо сказал Лем.
— Почему?
— Учитель Харим так долго меня готовил к тому, чтобы я смог спокойно жить в городе. Я должен пойти в Нандиру, как он хотел. И я пойду. А там все друг к другу на «вы» обращаются.
— Твой учитель частично прав. Если люди хорошо знают друг друга, или одинакового статуса, то нет.
— Не может быть, чтобы учитель ошибался!
Лем казался действительно возмущённым, но через несколько секунд любопытство перевесило негодование, и он спросил:
— А как это?
— Как же вам лучше объяснить… Я помню, что в Шаньяр все обращаются друг другу на «ты», будь то царь или крестьянин, правильно?
— Ага, так и есть.
— Во многих странах всё по-другому. Например, в Анжении братья обращаются друг к другу на «ты», к отцу тоже, а вот к матери на «вы». Не везде, но в деревнях это самая распространённая традиция. С другой стороны, в городах ко всем, кроме друзей, обращаются на «вы». Даже к родственникам. По крайней мере это верно для столицы. Я не до конца уверена по поводу остальных городов.
— А в Нандиру? – нетерпеливо спросил юноша.
— В Нандиру всё зависит от того, в каком регионе родился человек. И к какому классу он относится.
— Классу? Что это значит?
— Класс… Ах да, в Шаньяр это называется… Дайте подумать. На языке вертится, а вспомнить не могу.
— Вы объясните, а я скажу, как это называется.
Девушка улыбнулась Лему и продолжила:
— Класс – это разделение общества в зависимости от происхождения и статуса.
Мальчик наморщил лоб, пытаясь понять незнакомые слова. Лея, увидев, что её собеседник озадачен, поняла, что это ещё слишком сложно для него и лучше объяснить как-нибудь попроще.
— Вы не поняли меня, правда? Извините, это моя вина.
— Это ведь я не знаю, почему ваша-то?
— Незнание чего-либо виной не является. Каждый человек чего-то не знает. Плохо, когда он и не пытается понять. Давайте, я вам пример приведу, может так будет проще объяснить.
Девушка ненадолго задумалась, пытаясь сообразить, какой пример будет прост и понятен юноше, который бывал до этого только в своей стране.
— Наверное, самым лучшим примером для вас будет деревня и город. В Шаньяр городские ремесленники и крестьяне имеют равные права, а в Нандиру нет. В Нандиру… Нет, плохой пример. В Нандиру всё слишком сложно с классами. Самое простое – это правитель и его народ. Правитель стоит выше, чем все остальные и относится к аристократии, а любой другой житель… Нет, не могу придумать нормальный пример. Класс, это группа людей, стоящих на одном уровне.
— А, я понял о чём вы. Это ступенями называется.
— Точно, ступени. Спасибо, мне никак не удавалось вспомнить.
— Тогда мне всё понятно! И что вы в примерах хотели сказать и что имеете в виду. И откуда вы всё знаете? Может, вы и шаньяра знаете?
— Вы имеете в виду шаньярский язык?
— Конечно! Мы его шаньяра называем.
— Надо же… Я почему-то не знала этого. Хотя и предположить легко. «А» на конце слова в шаньярском означает принадлежность. Нечто вроде притяжательного падежа. Интересно, что в самом шаньярском сам язык называется шаньярмати. Жаль, что я мало всем этим… Ой, что-то я заговорилась. Да, я знаю шаньяра.
— О!
«О» было единственным, что мог выговорить Лем от удивления. Эта девушка была просто невероятной. Он-то знал шаньярский и анженийский только потому, что мама у него была из деревни, где все говорили на двух языках, так как она находилась на границе между западными и центральными областями. Так что для него говорить на двух языках было естественным. А тут человек знал целых три языка. Лем просто не представлял, что это возможно. Хотя ему самому и предстояло выучить нанди, чтобы попасть в университет, про который говорил Карт.
Лем замер с открытым ртом, не в силах произнести ни слова, что дало Лее возможность спокойно рассмотреть его.
Юноша был худощав и долговяз. Было видно, что даже, когда он вырастет, он будет скорее жилист, чем крепок. Он весь казался немного неказистым и угловатым – даже обывателю было видно, что в раннем детстве он плохо питался. Нос с небольшой горбинкой, небольшой рот, уголки которого были направлены чуть вниз, загорелая кожа –глаза Лема являлись его единственной красивой чертой, особенно в сочетании с русыми волосами. Когда ему в глаза попадал свет, как сейчас, то казалось, что они сияют, и это делало их похожими на тёмный янтарь. На вид юноше было не больше одиннадцати.
Лея не смогла определить его возраст и, не выдержав, спросила:
— Я бы хотела узнать, если вы не против, сколько вам лет?
— Мне тринадцать! – с гордостью сказал юноша.
—Тринадцать? – удивилась Лея.
Она никак не ожидала, что этот ребёнок уже подросток, хотя здраво рассудила, что могла бы догадаться, что совсем уж мальчик не смог бы перетащить её.
— То есть вы уже можете работать? Это ведь возраст, когда дети в Шаньяре заканчивают учиться и становятся полноценными подмастерьями?
— Да. Я уже могу наняться к кому-нибудь.
Лем внезапно помрачнел.
— Что с вами? – тут же обеспокоенно спросила девушка.
— Никто не верит, что мне тринадцать, и не хотят нанимать, поэтому работаю не я.
— Ясно, – сказала пациентка, не зная, что ответить ему.
Лем был для неё такой же загадкой, как и она для него. Девушка не помнила своего имени, но знания, которые у неё были, никуда не делись, и она не могла понять, как юноша из деревни в Шаньяре оказался в Анжении. Конечно, девушка не могла выйти из пещеры и осмотреться, чтобы понять, где она, но из разговора с юношей Лея поняла, что они где-то в Анжении. К тому же мужчина, который жил с Лемом, говорил по-анженийски.
Внезапно девушка вспомнила, что совсем не помнит, как зовут мальчика и назывался ли он вообще.
— Простите, я совсем забыла и ваше имя, и имя мужчины, которого сейчас нет.
— Меня зовут Лем, а его Карт.
— А как вы назвали меня, можете повторить?
— Лея…
— Хорошее имя. Мне нравится. Вы спрашивали можете ли вы меня так называть, ответ – да. Я всё равно не помню своего имени, а так у меня будет хоть какое-то…
Юный лекарь почувствовал, что ещё немного, и девушка совсем уйдёт в себя, поэтому выпалил:
— Вы всё вспомните! Вы точно всё вспомните! Вы мне сейчас столько всего рассказали, а значит, вы сможете вспомнить и своё имя, и откуда вы. Вы точно всё вспомните! Даже не переживайте! Точно-точно!
— Спасибо, Лем. Вы даёте мне надежду.
Девушка улыбнулась ему, и его сердце ёкнуло. Мир внезапно перевернулся. Всё её лицо до сих пор было в синяках и отёках, но её улыбка была настолько открытой и источала такую силу, что Лем просто не мог не влюбиться в эту девушку. Только она говорила с ним искренне, и только она проявляла к нему участие без жалости.
Лея была его первой и пока единственной пациенткой, за которой он ухаживал несколько месяцев, поэтому он уже успел к ней привязаться, но улыбка была последней каплей. Она изменила всё и наполнила Лема чувством, которое он до этого ещё ни разу не испытывал. Ему казалось, что если он захочет, то сможет летать, а горы расступятся перед ним. Для него сейчас не было никаких преград. На миг он почувствовал себя всесильным, но это состояние прошло, как только он понял, что смотрит на девушку, широко открыв глаза. Юный лекарь тут же покраснел и отвернулся, изображая, что занимается чем-то важным. Так как там, где он сидел, не было ничего, чем можно было бы заняться, выглядел он чрезвычайно забавно, поэтому Лея, не понявшая ещё, что мальчик в неё влюбился, не выдержав, тихонько засмеялась, но тут же охнула от боли. Все романтические мысли и стеснение сразу же вылетели из головы Лема, и он начал осматривать её.
— Что у вас болит? Где?
— Грудь… Рёбра, кажется…
— Так и знал, что они у вас ещё не до конца зажили! Ещё что-нибудь болит?
— Ничего, вроде…
- Не врите мне, пожалуйста. Я вас полтора месяца лечу и точно знаю, как сильно вы пострадали. Не может быть, чтобы единственным, что у вас болит, были рёбра. Прошу вас, не скрывайте, это важно.
Лея была удивлена тем, как изменился за одну секунду робкий и неловкий подросток. Он внезапно стал таким серьёзным, сосредоточенным и обеспокоенным, что она даже не сразу ответила на вопрос.
— Всё болит.
— А что именно?
— Ноги.
— Где?
— Бедра и икры.
— Вы чувствуете ступни?
— Не очень, но вроде бы да.
— А руки? Они болят?
— Немного.
— Вы можете ими двигать?
— Не знаю.
— Попробуйте!
Лея беспрекословно послушалась Лема и попыталась подвигать руками. Это у неё получилось так себе, но юноша казался странно довольным.
— Это хорошо. Двигать можете. А что ещё болит? Голова?
— Да.
— Сильно?
— Не знаю.
— Как это? – растерялся Лем.
— У меня всё болит, поэтому сказать, что болит сильно, а что слабо – сложно.
— А что сильнее всего болит?
Девушка задумалась. На самом деле у неё болело практически всё тело. Ей казалось, что всё болит одинаково, но стоило ей прислушаться к своему организму, как она поняла, что вся боль разная. Мышцы у неё нещадно ныли, голова раскалывалась, но хуже всего было в районе живота. Ей казалось, что там зажжён костёр, который прожигает её изнутри. Когда она начала пытаться осознать свою боль, то поняла, что остальная боль её не так сильно волновала, а вот смесь жгучей и ноющей боли в животе сводила её с ума. Пока она разговаривала с Лемом о потере памяти, то у неё как-то получалось блокировать её, но сейчас, когда её ничего не отвлекало, боль вышла на первый план и почти поглотила её. Лее понадобилось несколько минут, чтобы справиться с этим. Девушка даже не предполагала, что находится в таком ужасном состоянии.
Больная так долго не отвечала, что Лем испугался, что его пациентка сейчас потеряет сознание или у неё случится какой-нибудь приступ, и начал пытаться придумать, что ему стоит сделать.
В этот момент в пещеру вошёл Карт и на секунду замер. Первое, что бросилось ему в глаза, это дым, который стоял внутри. Он был не очень густым, потому что в пещере была неплохая вентиляция. Следующим, что он заметил, оказался пепел в том месте, где до этого была лежанка больной. Ничего, кроме неё, вроде бы не пострадало, но это-то как раз и показалось странным. Как вообще могла загореться постель девушки, было совершенно непонятно, вряд ли Лем захотел бы её поджечь. Осмотрев всю комнату, мужчина сосредоточился на том, что происходило в пещере – ученик Харима снова суетился вокруг своей пациентки, а девушка, вокруг которой он метался, сильно побледнела. Поняв, что мальчик паникует и не в состоянии здраво мыслить, Карт решил задать вопрос девушке вместо юного лекаря.
— Что случилось, девочка?
— Болит…– простонала она.
— Что болит, милая?
— Живот. Всё. Голова.
Лея говорила рвано, будто выдавливая слова из себя.
— Очень болит?
— Да…
— Дай, я помогу тебе, хорошая моя.
Карт подошёл к девушке, положил свою руку на её и начал формировать сгусток энергии, чтобы написать слово отсутствия. Оно позволяло лишить человека части какого-либо физического ощущения, но не могло убрать его полностью. По крайней мере Карт не мог этого сделать. Это не было его специальностью.
Всё то время, что Карт формировал Поток, он шептал успокаивающие слова. Как только он закончил, девушка расслабилась и снова заснула.
Мужчина вздохнул с облегчением, а затем подозвал Лема и вышел с ним из пещеры поговорить.
— Что случилось? – спросил чтец.
— Не знаю. Она вдруг замолчала и перестала отвечать.
— Я спрашиваю про пепел и дым.
— Когда я на неё не смотрел, что-то вдруг вспыхнуло. Когда обернулся, то понял, что это её лежанка. Я Лею вытащил оттуда, а потом затушил огонь на ней и на себе.
— Вот откуда у тебя ожоги… Но, постой, почему на ней ни одного?
— Не знаю, но Лея говорит, что это из-за того, что она огонь вызвала.
— Почему она так решила?
— Я не очень понял, что она говорила и как могла что-либо поджечь, но она сказала, что ей снилось, что она что-то сжигает. А ещё она сказала, что ничего не помнит.
— Понятно… – задумчиво пробормотал Карт.
— Что? – удивленно спросил его мальчик.
— Ты же помнишь, что она чтец или может быть ведьма? Правда, точно узнать, обучалась ли она, мы не сможем, пока она не восстановит память. Что же, значит, нам придётся подождать.
— Вы уверены, что она этим Потоком владеет?
— Вполне. Я заметил ещё в прошлый раз, а сегодняшние события подтвердили мои догадки.
— Подождите, какой ещё прошлый раз?
— Помнишь тот случай, когда она начала стонать и метаться, а затем с её внешностью стало твориться что-то непонятное?
— Как такое забыть-то!
— Я ещё тогда ощутил, что это была работа с Потоком, но предпочёл не вмешиваться, потому что она делала нечто очень сложное и нестабильное, и если бы я попробовал в этом поучаствовать, то это могло бы закончиться плохо.
— Но что это было?
— Не знаю. Не моя специальность. Я в другом виде Потока разбираюсь. Но это точно было что-то очень сильное. Возможно даже рассказ сложной структуры…
— А что это значит?
Лем был озадачен и не понимал, о чём говорит мужчина.
— Не обращай внимания, парень, это я сам с собой, можно сказать, разговариваю. Так вот, я ещё в тот раз подумал, что она может быть чтецом, но не был уверен, потому что иногда подобные неконтролируемые «паводки», как мы их называем, случаются и у тех, кто ещё даже не знает, что владеет Потоком. Но два паводка за короткий срок показывают, что девушка либо училась, либо обладает очень широкой и глубокой рекой, что вряд ли. Жаль, что она не помнит, кто она, иначе было бы легче. Намного легче.
— Да… – сказал мальчик, а затем, проигнорировав всю информацию, которую не понял, продолжил, – мне бы очень хотелось узнать, кто она такая. Да и её саму это мучает. Она девушка хорошая, это видно… – зачем-то добавил Лем.
— Ну, раз ты так говоришь.
Ненадолго они замолчали, а затем Карт продолжил разговор.
— А что случилось после этого? У неё же вроде не было подобных острых болей до этого? Это из-за того, что её перенесли?
— Не знаю. Мне кажется… Я не уверен, что правильно думаю, но… В общем, я спросил её, где у неё болит, чтобы понять, как её лечить дальше-то, а она попросила дать ей время подумать. Ну и вот…
— Думаю, я понимаю о чём ты. Если раньше она пыталась блокировать свою боль, то, когда задумалась о ней, почувствовала её гораздо острее, чем раньше. Есть даже специальные тренировки, которые позволяют подсознательно скрывать свою боль. Но у людей, которые привыкли терпеть боль, эта способность появляется сама собой. Постоянная боль изматывает, и мы стараемся её уменьшить. Думаю, что Лея как раз из тех, кто часто болел.
— Я с вами согласен. Мне кажется, что она часто болела ещё до того, как покалечилась. С уверенностью сказать, конечно, не могу, но у меня есть такое ощущение.
— Ты наблюдательный парень. Эх, надеюсь мы скоро увидим, как Лея выглядит-то.
Мальчик наморщил лоб, не понимая, что Карт имеет в виду.
— Сейчас-то у неё всё лицо опухшее, да и нос, по-моему, сломан. Его я ей выправить смогу с помощью Потока, но на остальное моих способностей не хватит – не силён я в лечении. Никогда не умел лечить, скорее уж калечить.
— Что вы имеете в виду?
— Ой, даже и не спрашивай меня…
— Проговариваетесь?
— Проговариваюсь, – не стал отрицать Карт, –- но это не значит, что я тебе всё расскажу, не обессудь.
— Вот так всё время! Лучше бы вообще не начинали подобные рассказы о себе, если уж не собираетесь делиться, - возмутился юноша.
— Ну, ты тоже не очень разговорчив, Лем. Я и сам предпочитаю не лезть человеку в душу, и когда другие ко мне в душу лезут, не люблю. Людям часто не хочется рассказывать о прошлом, так что давай мы оставим всё как есть. Может, когда-нибудь и расскажу тебе мою историю, но точно не сейчас, не настолько мы ещё дружны с тобой, правда?
— Правда.
— Вот видишь. А сейчас давай вернёмся в пещеру и поедим. Если Лея не проснётся, то поедим вдвоём.
— Хорошо. У меня уже всё готово. Остыло, правда.
— Ничего. Холодным съедим.
Мужчины зашли в пещеру и сели вокруг кострища. Сделать им предстояло ещё очень много, поэтому убедившись, что девушка не собирается просыпаться, они принялись за еду.
А в это время Лее снился сон, в котором она помнила, как её зовут.
Глава 24. Настоящее. Подготовка
Вечер в Кирте начался так же ужасно, как и утро, если не хуже. По крайней мере, для Ивоны. В добавление к усталости от затрат Потока и общего нервного напряжения, приходилось ещё бегать по городу с поручениями Миранды и изредка Лорна.
Целительница не могла организовать лазарет к сроку в одиночку, а из жриц получились плохие помощницы – они не могли понять, что Миранде нужно, потому как не знали ни названий трав, ни имена аптекарей. Жрицы были молоденькими семнадцатилетними девочками, которые не так давно стали служить Диру, да и прибыли в город не больше полугода назад. Миранда от огорчения и раздражения предположила, что «эти несмышлёныши», как она их называла, так надоели всем в предыдущем месте, что их просто предпочли отправить куда подальше.
На самом деле эти жрицы удивляли и Ивону: она была во многих храмах Диру и все служительницы Богини, каких она знала имели нечто общее – они были самоотверженны, готовы помочь и, можно сказать, воплощали все добродетели человеческие. По крайней мере так казалось девушке. Конечно, все они были разными и оставались личностями, но была в них неистребимая вера, которая привлекала людей. Но они не были фанатиками – таких изгоняли из храма сразу же. Именно поэтому Ивона была удивлена, увидев таких беспомощных жриц, которые не могли, да, впрочем, и отказывались помочь. Когда она с ними познакомилась, то даже не сразу поверила, что они действительно жрицы – они были глупы, несдержанны и не желали помогать или слушать просьбы.
За время подготовки Ивона успела наложить слово льда и разрыва на восточные ворота и защитные слова на несколько щитов, однако маро старался не использовать её слишком часто, чтобы у неё остались силы на бой. Чтецов было мало и применять их способности было нужно с умом.
По мнению самой чтицы, логичней было бы поберечь реку Карика – он всё-таки выпустился, а значит, должен лучше, нежели она, управлять Потоком, да и его река, наверняка шире, чем у неё. Да у неё самой вообще ручеёк, если сравнить способности! По крайней мере она на это надеялась, пусть и осознавала, что это вряд ли соответствует действительности. Не так давно она заметила, что особых способностей у Карика к Потоку не было. Слова были неустойчивыми, а предложения не очень сильными, будто ему не хватало на них сил. Девушка сомневалась, что он был ведьмаком, но чтецом он был посредственным. Хотя она предполагала, что это могло сказаться волнение. Но все эти рассуждения были пустыми – главное выжить, а остальное глупости.
После очередного забега по разным лавочкам по просьбе Миранды Ивона возвращалась в гостиницу по шумному, паникующему городу. Горожан, владеющих оружием, было мало, а нападающих много, естественно, люди боялись. Конечно, население Кирта составляло около десяти тысяч человек, и горожане победят числом, но в стане противника есть по крайней мере один опытный чтец, а это означает, что потери среди мирного населения будут высоки. Если Рабден не приведёт подмогу, то всё закончится очень плохо. Ивона надеялась, что всё будет хорошо, но страх, затаившийся в душе, вытравить не могла.
Нервы были на пределе, и она всё больше и больше боялась завтрашнего дня.
К счастью, у неё появилось время для отдыха, и она рассчитывала, что сможет поспать, и, может быть, если не придут кошмары, ужас отпустит её хоть маленько.
Из-за людей, которые двигались от окраины города к центру, выполняя приказ главы города освободить дома, стоящие близко к стенам, было очень сложно добраться до постоялого двора, в котором компания остановилась. Если обычно дорога из центра до окраины занимала чуть больше получаса, то в этот раз ей понадобилось полтора часа, чтобы пробиться через толпу. Большую часть этого времени ей приходилось просто стоять на обочине, пропуская людей, повозки и домашний скот. Девушка была слишком уставшей, чтобы лавировать между ними. Пару раз она чуть не упала под колёса телеги и этого ей хватило, чтобы держаться подальше от центра улицы.
Наконец, чтица пришла в свой номер и уже собиралась лечь на кровать и спокойно уснуть, как в комнату быстро вошёл Рэн. На его одежде были странные тёмные пятна, а он сам выглядел сверх всякой меры уставшим. Ивона хотела предложить ему хоть немного отдохнуть, но опоздала – молодой человек схватил флягу, которую оставил днём на столе, и убежал обратно на улицу, жадно глотая воду. Несмотря на усталость и немалый расход своей «реки», девушку обуяло любопытство, и она позвала Ала, чтобы посмотреть через него, что же за задание поручили её соседу по комнате, а заодно понаблюдать за бандитами. Это нужно было сделать давно, но ей не хватало времени и возможности постоять спокойно, сосредоточившись. Правда, если бы разбойники начали двигаться, то птицы бы уже давно передали ей это.
Ивона выпила немного морса, чтобы восполнить силы, взяла плед, легла на кровать, укрылась, чтобы ничего её не отвлекало, и через нить, которую так и не разорвала, связалась с Алом. За это время маро уже успел отойти от постоялого двора и почти достиг леса. Скорость Рэна поражала воображение.
***
Рэн двигался бесшумно, как его и учили в И-мар. Он был одним из лучших учеников и готов почти ко всему. Естественно он прекрасно знал, что требуется от маро, когда случается осада города, диверсии и уничтожение отрядов, которые могут оказаться наиболее опасными для жизни того, кого он защищает. В данном случае – жизни Ивоны, а для неё самыми опасными были такие же, как она, но, к сожалению, Рэн не мог их устранить до того, как начнётся нападение – это может выдать осведомлённость горожан. Сейчас для него главной целью были стоянки разбойников, которые связывались с другими чрезвычайно редко. Это были внутренние патрули, которые посылали сообщения только в том случае, если нашли кого-то, а это происходило нечасто – гораздо больше людей было во внешних патрулях, которые следили за теми, кто пытался попасть в город.
Именно поэтому он выследил, а затем избавился от шпионов, которые направлялись из города напрямик к главному лагерю. Их было немало. За несколько часов с тех пор, как было рассказано об осаде, из города попыталось уйти пять человек. Чтобы не совершить ошибки и не убить обычного горожанина, который просто пытается сбежать от нападения, Рэн следил за теми, кто вышел, до тех пор, пока не убеждался, что они знают дорогу до стоянки разбойников.
Маро очень надеялся, что никто из шпионов не решился идти окольными путями или через другие лагеря, тем самим избежав его умелых рук, но гарантировать этого не мог. Однако отсутствие активности среди разбойников говорило либо об уверенности бандитов в своих силах, либо о том, что Рэн никого не пропустил. Первый вариант внушал опасения, второй давал возможность надеяться на благоприятный исход.
Где-то глубоко внутри, куда маро загнал свои чувства, он радовался, что учитель здесь. Без него у города почти не было шансов. Как-то раз, во время атаки на императора, Средний лично разметал сорок человек, почти всю группу, покушавшуюся на жизнь отца Ионы, как кукол. Лиам был необыкновенен даже среди маро: уникальные способности, уникальная внешность, идеальный характер. Он был совершенством. Рэн восхищался им и иногда думал, что было бы неплохо, если бы Среднего наградили. Но кто же награждает маро? Никто. И вряд ли когда-нибудь наградят. Правда самих маро это не волновало – если бы их задевало то, что о них никто не знает, то они не смогли бы служить.
Через несколько минут Рэн достиг своего наблюдательного пункта: идеальный обзор лагеря и тропок, ведущих к нему, достаточно далеко от лагеря, чтобы можно было обезвредить шпиона без лишнего шума.
Внезапно из своего укрытия молодой человек почувствовал чтеца, которого он искал, по-видимому, до этого его не было в лагере. Когда Рэн рассмотрел женщину, то выдержка маро впервые за долгое время дала трещину – это был один из волков. Если маро были натренированы, чтобы «чуять» чтецов, то волки были обучены чувствовать тех, чей Поток им известен, и могли также почувствовать, если кто-то рядом с ними пользовался Потоком, даже не сосредоточиваясь.
Волки были опасны. Опасны всегда. А эта женщина в особенности. Большинство волков были хороши именно в умении находить людей – скрыться от них было почти невозможно, и единственными, кто мог от них уйти, были маро, обладавшие защитой от Потока. Если бы на дереве вместо Рэна сидел кто-нибудь другой, то волчица бы уже заметила его.
Её звали Карина, и она была невероятно хороша. Она могла не только искать, но и использовать другие слова Потока с таким умением, что вполне способна была встать наравне с некоторыми учителями Потока, вряд ли с Рабденом, но со многими другими – без всякого сомнения.
То, что волчица находилась здесь, говорило только об одном – Нандиру всерьёз настроена посеять панику в Артии и расшатать только укрепившуюся власть короля, и после Кирта эта группа, скорее всего, нападёт на следующий город. Лорн сказал, что император напрямую не давал разрешения на эту акцию, но он и не мог. Его ничего не должно было связывать с армией сброда, который набрали для нападения.
Рэн осмотрелся. Вокруг не было ни патрулей, ни одиночек, отошедших по нужде, так что он мог спокойно спускаться. Нужно было как можно быстрее уходить отсюда – необходимо сообщить Лорну, что Карина здесь.
Внезапно его одолели сомнения – пока он ищет Среднего, кто-либо ещё может успеть пройти, а это опасно. Но и известие про волчицу было чрезвычайно важным: одно дело ожидать чтеца Потока и совсем другое – сказителя.
Пока он размышлял о том, что ему делать, вдалеке показался мужчина. Маро дождался, пока он пройдёт под деревом. Как только лазутчик оказался под веткой, Рэн, недолго думая, достал из рукава ножичек, спрыгнул на шпиона и быстро перерезал ему глотку, а затем утащил тело человека, не успевшего издать и звука, к небольшой яме, которую приготовил заранее, после чего закопал его там и выровнял землю.
Внезапно молодой человек увидел сидящего недалеко сычика. Рэн присмотрелся и понял, что это был Ал. Маро, подумав, что идея с птицей в исполнении Ивоны была чрезвычайно хороша, подозвал Ала жестами, понимая, что вряд ли сыч сам захотел проследить за ним. Когда птица села к нему на руку, то он посмотрел в её глаза и прошептал: «Здесь Карина, передайте это Лорну. Срочно». Затем он отпустил сычика и продолжил наблюдение за местностью.
***
Сейчас Ивона уже не была уверена, что наблюдение за Рэном было хорошей идеей. Она помнила рассказ своего дяди и знала, что маро приучены убивать, но бесстрастность во время убийства так же, как и невероятные скорость и реакция поразили её. Девушка даже в страшном сне не могла представить себе такого бесшумного и молниеносного убийцу. Казалось, Рэн вообще не заметил, что отобрал чью-то жизнь, и потому Ивона, не успевшая за свою короткую жизнь даже намеренно ударить кого-то, впала в ступор.
Вышла она из него только когда Рэн подозвал Ала к себе и сказал, что какая-то Карина здесь, и что это необходимо передать Лорну срочно.
Что это означает она не представляла, но если маро говорит, что это срочно, то значит, это необходимо сообщить Лорну немедленно, поэтому еле-еле разлепив глаза и не зная, проклинать или хвалить себя за любопытство, с трудом поднялась с кровати и отправилась обратно к храму, от которого ушла всего два часа назад.
На улице стояла непроглядная тьма – на окраинах никого не было и некому было зажигать огни, поэтому фонари работали только в центре города. Щиты пока была ещё рано устанавливать на места – раствор, которым укрепили черепичные и деревянные крыши, ещё не высох, и столяры придут сюда только часа через три или четыре. Никто не хотел, чтобы охотники, стреляя во врага, провалились вниз.
Ивона двигалась почти на ощупь и потому чуть не столкнулась с юношей лет шестнадцати, который, увидев её, очень испугался и припустил в сторону леса. Вспомнив о том, что ждёт парнишку, если его обнаружит Рэн, она практически мгновенно сформировала нити, обвила ими юношу и наложила слово сковывания. У девушки не было времени поговорить с ним сейчас и не было сил взять его с собой, поэтому она дотащила пленника до ближайшей двери и спрятала его там, наложив слово молчания и незаметности. Совсем слабенькие, но в такой темноте достаточные, чтобы никто его не заметил. Немного подумав, чтица решила защитить парня посильнее и сделала так, чтобы двери и окна в сарай не открывались, а затем ушла.
Возможно, из-за невероятной усталости, а может, из-за того, что она ещё находилась в том моменте, когда её одноклассник убил того мужчину, в голову девушки не пришло, что Рэн убивал не всех, кто собирался сбежать, а только тех, кто целенаправленно шёл к лагерю.
Немного передохнув и отдышавшись, девушка отметила про себя сарай, в который спрятала юношу и пообещав себе привести сюда кого-нибудь из стражи в ближайшее время, отправилась дальше.
У неё никогда не получалось использовать Поток так легко, как сейчас, когда её собственная река была почти иссушена, а тело было на пределе. Это ощущение принесло ей эйфорию, которая продолжалась ровно до той минуты, пока она, наконец, не достигла храма.
Лорн был на месте, приказывая что-то уставшему сверх всякой меры Карику.
— Лорн, у меня для вас сообщение.
— Что случилось?
— Рэн попросил передать, что здесь Карина.
Лорн лишь чуть заметно напрягся, услышав эту новость, а вот чтец рядом с ним побледнел словно полотно и испуганно воззрился на Ивону. Это заметила не только девушка, но и маро.
— Понятно, почему эта новость не понравилась мне, но почему она вызвала такую реакцию у тебя, Карик?
— Я слышал про неё… - отговорился чтец.
— Где?
— Ещё в университете. Во время учёбы, – стараясь уйти от ответа сказал молодой человек.
И Ивона, и Средний заметили, что молодой человек темнит, да и оговорка про университет сказала им о многом, но оба предпочли оставить всё как есть. Им точно не хотелось ухудшать отношения с чтецом перед боем, тем более пусть Карик и был невероятно бледен, но вроде бы не собирался впадать в истерику, так что допрос можно было устроить после боя. Если они переживут его.
— Спасибо, что сказали, Ивона. Теперь мы знаем с кем имеем дело, а значит, мне нужно кое-что изменить в плане. Где Рэн?
— Выполняет ваше задание, как я понимаю.
— Хорошо. Тогда есть возможность, что они не начнут раньше. К вам, чтецы, у меня есть просьба. Ни в коем случае не используйте много энергии, когда будете проговаривать свои слова. Нельзя, чтобы Карина хоть что-либо заметила. Она специалист в поиске. Лучшая в своём деле. Будем надеяться, что она ещё ничего не знает. А пока делайте то, о чём я вас просил раньше. Ивона, вы идите спать, а ты, Карик, начинай готовить предложения для укрепления частокола. Все всё поняли?
— Да! – ответили одновременно чтецы.
Лорн кивнул им обоим, а затем, отослав Ивону, остался объяснять что-то Карику.
Девушка посмотрела на мужчин, обсуждающих что-то, и поняла, что перестала воспринимать хоть какие-либо сведения. Она была слишком уставшей. Казалось даже руки и ноги плохо слушались её, поэтому племянница Рабдена решила, что последовать совету маро было бы очень даже неплохо, и спокойно отправилась спать на постоялый двор, где её ждала мягкая постель и сытная еда. Следующий день обещал быть невероятно тяжёлым, а её силы были на исходе.
Глава 25. Настоящее. Странный мальчик
Только на подходе к дому Ивона вспомнила о мальчишке, которого поймала, и начала искать тот самый злополучный дом, где его спрятала. Искать долго не пришлось – дверь только этого сарая отозвалась на её Поток, а значит, ошибки быть не могло. В первую очередь она, не снимая слов с мальчика рассмотрела, кого же поймала при свете "светлячка", которое она поместила на потолок.
Перед ней оказался мальчик-подросток. Из-за того, что он был почти одного с ней роста, Ивона приняла его за шестнадцатилетнего, но мальчику было от силы четырнадцать лет.
Что он вообще здесь делал один? Мальчик не был похож на местного – слишком светлая кожа и почти прозрачные голубые глаза не могли принадлежать жителю Кирта. Любопытство Ивоны с каждой секундой всё возрастало. Немного выждав и чуть приглушив свет, она сняла слово молчания с него и, к удивлению Ивоны, он не издал даже звука, не возмутился и не устроил скандал.
— Кто ты? Откуда? – спросила Ивона.
— Не отсюда.
— Это я и так вижу. Так из какого ты места?
— С севера.
— С какого севера?
— Не скажу.
— А как тебя зовут?
— Шии.
— Шии?
— Снег.
— А на каком языке?
— Не скажу.
— А здесь ты зачем, Шии?
— Я должен здесь быть.
— А почему тогда хотел сбежать?
— Я не сбежать хотел, а вернуться.
— Куда вернуться?
— В лес.
— К тем, кто вокруг?
— Нет.
— А к кому?
— К лесу.
— К лесу, значит? Почему к лесу?
— Здесь мне делать нечего.
— Это почему же?
— Здесь я людям не нужен.
— А там?
— Я нужен лесу. И мне лес нужен.
— Откуда ты знаешь, что нужен лесу?
— А как можно не знать? – удивлённо спросил мальчик. – Вы вот тоже лесу нужны, так неужели не слышите?
— Что?
— Как он разговаривает с вами.
— Нет, не слышу.
— Странная вы! А я слышу. Всё время слышу.
— Я совсем запуталась. Ты же говорил, что тебе нужно быть здесь, в городе.
— Нужно.
— А ты в лес бежишь. Почему?
— Я здесь днём. А ночью в лес возвращаюсь.
— Почему?
— Я людям здесь совсем не нужен.
— Подожди-подожди! Так нужен или не нужен?
— И нужен и не нужен. Я нужен здесь для того, чтобы встретить одного человека, а не нужен потому, что другим людям я в городе не нужен. А лесу и рекам я нужен всегда. Лес мне даёт приют, а в городе мне его никто не даёт. Лес со мной говорит, а люди нет.
— Я же говорю.
— Вы меня поймали. Вы допрашиваете, а не говорите.
Ивона подавилась вопросом, который хотела задать до этого, и попыталась оправдаться.
— Извини, я подумала, что ты разведчик тех бандитов, которые в лесу сидят.
— Бандитов? – непонимающе спросил Шии.
— Да, бандитов.
— А что это значит?
— Ты не знаешь? – удивилась Ивона.
— Иначе бы я не спросил.
— Подожди, ты не знаешь, что такое бандиты или слова такого не знаешь?
Мальчик ничего не ответил, а только открыл глаза и будто перебирая что-то в уме, зашевелил губами. Только в этот момент девушка заметила, что глаза мальчика изменили цвет. Ивона чуть не вскрикнула от удивления, но сдержалась, чтобы не пугать своего пленника, и вместо этого спросила:
— Ты разговариваешь как местный, но ты ведь даже не из Артии. Как это у тебя получается?
— Не знаю. Я всегда знаю язык того места, где живу. Но говорить мне сложно.
— А как ты выбираешься из города незамеченным? Рэн должен был тебя заметить!
— Это тот человек, который закрывается сам от себя?
— Да, я о нём, – сразу же сообразила Ивона.
— Он меня не заметит, пока я не захочу.
— Но как я тебя тогда увидела?
— Потому что…
Начал мальчик и замер.
— Потому что? – подтолкнула его девушка.
— Потому что именно вас я и должен был встретить.
— Меня? – в недоумении спросила чтица.
— Вас.
— Не может быть! Я не должна была даже быть здесь. Это чистой воды случайность.
— Должны были. Я же вас встретил.
— Вообще-то, ты на меня просто наткнулся, или скорее я на тебя.
— Да. Но если бы я не должен был встретить вас, то вы бы меня не заметили, когда наткнулись.
— Ты говоришь что-то странное, Шии. Ты же человек, а не тень, я не могла тебя не заметить.
— Не должны были заметить.
— Почему?
В голосе Ивоны появилось отчаяние.
— Потому что не должны были.
— Чувствую, что нормального ответа я от тебя не получу… Ну зачем я тебе?
— Не скажу.
— Почему?
— Так надо.
Ивона уже жалела, что вообще поймала этого мальчика.
— Я могу познакомить вас с лесом.
Чтица замерла, когда услышала это странное предложение. Несмотря на всю эту безумную ситуацию, где-то в глубине души девушка верила каждому слову этого странного пленника. Она не знала, почему и что заставляет её верить ему.
—Он хочет познакомиться с вами.
— Это странное предложение… – осторожно сказала Ивона. – Но я почему-то согласна. Я частично освобожу тебя, но не могу довериться полностью, поэтому я буду начеку.
Когда Ивона уже потянулась к слову, чтобы снять с мальчика нити, то он внезапно встал сам, сбросив с себя слова, которые использовала чтица, будто это была лишь паутинка. Девушка была уверена, что путы были крепки. «Как?!» – не выдержав воскликнула она. В ответ Шии лишь посмотрел на неё своими большими, чистыми и снова голубыми глазами, и ей на секунду показалось, что мальчик старше, но когда она очнулась, на неё снова глядели наивные детские глаза. Последующие вопросы замерли у неё на языке, и она просто пошла за ним в лес, словно зачарованная.
Когда они вошли под сень деревьев, Ивоне почудилось, что её действительно кто-то ждёт здесь. Это показалось ей странным, но затем она вспомнила разговор с вожаком волчьей стаи.
Неожиданно Шии прикоснулся к её руке – его пальцы оказались невероятно холодными – и она услышала голоса, которые всё это время звучали вокруг неё, а она их не замечала. Они были другими, нежели голоса животных, и больше напоминали шелест деревьев и звон ручья. Это было волшебно и одновременно пугающе, казалось, что всё вокруг неё жило и дышало, даже воздух.
— Мы ждали тебя, – раздалось одновременно множество голосов, звучащих в унисон.
— Правда?
— Да. Давно ждали, друг леса. Ты уже давно стала другом зверей, но ещё не стала другом леса. Мы ждали, когда ты услышишь нас. И ты услышала. Это прекрасное событие. И мы будем праздновать его.
— Праздновать?
— Да. Но сначала мы тебе поможем.
— Как?
— Потом ты узнаешь, как, а сейчас тебе нужно возвращаться в город.
— Но…
— Тебя уже ждут там.
— Но прошло от силы полчаса!
— Для людей прошло больше времени. Мы не разбираемся в человеческом времени, чтобы сказать сколько, но больше.
— Но как?!
Голоса засмеялись, а листва зашелестела вокруг, как от порыва ветра.
— Когда люди разговаривают с нами, они начинают жить как мы, а мы живём дольше, чем люди. Медленнее. По крайней мере «мы», которые разговаривают с тобой. Я слышал, что другие «мы» могут жить и быстрее человека. Но хватит об этом, иди. Не трать время. Шии выведет тебя.
— Но…
— Прощай, мы поможем.
Шии отпустил руку Ивоны, и голоса замолкли, но девушка всё же сказала спасибо лесу и поклонилась, как поклонилась бы королю.
— Вы понравились лесу. Потом вы научитесь сами общаться с ним, а пока можете говорить с помощью меня. Я буду проводником. Лес сказал вывести вас. Я выведу. Пошлите.
— Хорошо, – послушно ответила девушка.
Она уже не могла понять, чему верить, чему подчиняться и как быть дальше. С одной стороны, она была уверена, что это было не подстроено, а с другой стороны, она не могла точно сказать не спит ли она. Всё было слишком странным и похожим на сон или видение. Правда, она должна была признать, что с тех пор, как она побывала летом под камнями, всё стало не таким, как раньше, и ждать чего-то обычного, наверное, было бы странным.
Почти в трансе, ведомая Шии, девушка дошла до постоялого двора.
Хозяин уже давно ушёл из своего дома, предоставив весь постоялый двор в распоряжение своих жильцов. Конечно, он опасался, что с гостиницей что-нибудь случится, но гораздо больше боялся за свою семью, поэтому ушёл без разговоров, тем более глава цеха травников рассказал ему, что его жильцы люди из Академии, поэтому втайне надеялся, что они защитят его имущество.
В зале постоялого двора было темно и тихо. Обычно в это время здесь сидели местные мужчины и выпивали или играли в кости, но сейчас здесь никого не было. Только ночные птицы чирикали что-то да наверху раздавались обеспокоенные голоса.
Казалось, Шии видел в темноте – он вёл Ивону так, что они ни разу ни на что не наткнулись. Уже через несколько минут они оказались рядом с дверью в комнату девушки. Ивона собралась с духом и вошла внутрь.
— Ты! Ты совсем ума лишилась! – воскликнула Миранда, увидев Ивону. – Я думала, что умру от беспокойства! Уже час ночи, а тебя ещё нет! Я подумала, что ты лежишь в какой-нибудь канаве или ушла в лес, а там до тебя добрались разбойники.
— Извини. Мне нет оправдания.
— И где ты ошивалась? Зачем? Для чего?
Миранда всё больше и больше заводилась.
— Я тебе всё объясню, присядь, пожалуйста.
В этот момент Шии вышел из-за спины Ивоны, решив, что пора показаться другим людям.
«О, богиня!» – в испуге воскликнула Миранда, но ещё до этого Лорн схватил мальчика и приставил к его горлу нож, а Рэн в это время вклинился между Ивоной и мальчиком, закрыв девушку своим телом. Шии даже не дёрнулся, лишь его глаза стали карими, что заметили только маро.
— Не надо! Успокойтесь! – воскликнула чтица, но мужчины не двинулись с места.
— Кто это?! Как он сюда попал?! – испуганно пропищала Миранда, забившись как можно дальше.
— Он со мной. Пожалуйста, отпустите его, и я всё объясню. Он точно не сделает ничего никому из нас.
Казалось, что Лиам что-то понял, так как выражение его лица чуть-чуть изменилось и он сделал незаметный жест, после чего оба маро чуть отступили от мальчика и молча заслонили обеих девушек собой.
— Он нам поможет.
— Я слушаю, – сказал Средний, не двигаясь с места.
Поняв, что маро не дадут Шии приблизиться к ней, она попыталась подойти к нему, но Рэн не дал ей сделать даже шага, готовый, если в этом будет необходимость, утащить её подальше.
— Хорошо, буду рассказывать так. Это Шии, я встретила его по пути к вам, Лорн, когда Рэн попросил сказать про Карину. Я обездвижила его, а потом от усталости забыла сказать вам о нём, а когда пришла обратно, то обнаружила его там, где и оставила, а поговорив с ним, выяснила, что он мог сбросить мои слова без усилий. Но вместо того, чтобы сделать это и сбежать, он остался на месте, дожидаясь меня. А потом… Потом Шии помог мне связаться с лесом, – проговорила Ивона, чувствуя себя ненормальной.
— Кто он? – тихо спросил Лорн.
— Я… Не знаю. Но если бы он захотел, то подошёл бы к вам сзади, а вы бы не заметили, а возможно не заметили бы даже, если бы он остался в этой комнате на ночь. И если бы он хотел убить меня, то сделал бы это ещё тогда, когда мы пришли в лес. Он сказал, что поможет и будет моим проводником.
— Каким проводником?
— Проводником между мной и лесом… – чувствуя себя совершенной дурой, сказала Ивона. – Я попросила о помощи лес.
— Неправда, – тихо сказал Шии, и все вздрогнули, – лес сам предложил помощь. Он сказал, что поможет, но не потому что его попросили, а потому что сам захотел.
— Да, ты прав.
— Ваши спутники боятся за вас. Если вы хотите, то я могу уйти, но хотел бы остаться. Лес попросил быть проводником. Вы – друг леса, – спокойно, так, словно его ничего не волновало, сказал Шии.
— Я это понимаю, а они нет.
— Да, не понимают. Вы тоже не понимаете, но доверяете. Это хорошо. Я рад.
— Кто ты? – спросил Лорн.
— Не скажу.
— Откуда ты?
— С севера.
— Из какой страны?
— Просто с севера.
Ивона вклинилась в разговор.
— Вы не добьётесь от него ничего путного, Лорн. Я пыталась узнать откуда он, но он так и не ответил.
— Не вмешивайтесь, пожалуйста. Он не ответил вам, а не мне, не правда ли?
— Извините, – девушка внезапно почувствовала себя очень виноватой.
— Оставьте меня и Рэна с ним наедине, – приказал маро.
— Нет, – решительно ответила девушка, – я не дам вам что-нибудь с ним сделать!
— Я не буду ничего с ним делать, только поговорю.
— Он не врёт, – внезапно встрял в перепалку Шии, – он хочет узнать и догадывается. Ему я расскажу. Но не Рэну. Ему нельзя. И вам нельзя. И женщинам.
— Что за чушь… – тихо пробормотала Миранда.
Средний оценил ситуацию по-другому и сказал:
— Хорошо. Все выйдите из комнаты. Рэн, защита на тебе.
— Слушаюсь, учитель.
Все, кроме Шии и Лорна, вышли из комнаты. Никто не обронил и слова, пока сидели внизу, в общем зале постоялого двора. Они даже не стали зажигать огни. Ивона переживала, что оставила мальчика наедине с маро, Миранда была до сих пор в шоке и не думала вообще ни о чём, Рэн был немного уязвлён тем, что ему не разрешили остаться в комнате, а Аран силилась что-либо понять.
Где-то через десять минут Лорн позвал всех обратно в комнату. Шии был жив, а его глаза снова стали голубыми.
— Он может остаться с нами. Беспокоиться не о чём.
— Учитель?
— Всё хорошо. Можешь спокойно оставлять наших девушек с ним наедине.
— Хорошо, учитель.
— У остальных есть вопросы?
— Почему вы так легко доверились ему? – нервно спросила Миранда.
— Не беспокойтесь, Миранда, если бы он был хоть немного опасен, то он был бы уже мёртв.
— Но как вы узнали, что он не опасен?
— У маро есть свои секреты.
— Всё равно мне это не нравится. И вы, и Ивона так быстро поверили в то, что с мальчиком всё в порядке, и это как минимум странно!
— Я понимаю ваши опасения. Но, поверьте, это моя работа знать, кто может быть опасен, а кто нет. И пока я ещё ни разу не ошибся.
— Ладно, я постараюсь вам довериться, – сказала она Лорну, а после посмотрела на мальчика и выпалила: – Но это не значит, что я тебе доверяю, ясно!
Шии лишь молча посмотрел на неё.
— Спасибо вам, Миранда. Рэн, Шии пойдёт с вами вместе, после того, как вы уйдёте из этого города.
— Слушаюсь, учитель.
— На этом всё. Вы ложитесь спать, а я пойду на разведку.
— Вы можете не ходить в разведку, – остановила его Ивона.
— Почему?
— Я знаю, что лес не пропустит лазутчиков обратно в лагеря.
— Она говорит правду, хоть лес и не говорил ей этого, но это так. Никто не сможет войти в него.
— Я верю вам, но я должен.
— Вы нужны нам бодрым! – возразила Ивона. – Вы – то единственное, что отделяет нас от полного хаоса.
— Вы меня переоцениваете, – засмеявшись сказал маро, – но мне приятно. Ложитесь спать. Завтра будет трудный день, а если мы будем сейчас спорить, то потратим драгоценное время.
Не дожидаясь ответа от собеседников, Лорн покинул их и отправился по делам. Ребята не стали разговаривать, а только пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Никто, кроме Шии, не обратил внимания на Аран, которая сидела в углу комнаты. Только в конце разговора, когда все пожелали друг другу спокойных снов, Миранда взяла слепую под руку и увела в комнату. Шии проводил её долгим, задумчивым взглядом.
***
Аран не могла заснуть. Встреча с мальчиком поразила её и выбила из колеи. Если Средний догадывался о том, что она не просто слепая, не просто юродивая, то этот «Шии» знал это. И он сумел это передать при помощи одного лишь взгляда. Аран почувствовала и страх, и странное благоговение. И она не знала почему. Это её беспокоило.
На самом деле её многое беспокоило, но больше всего то, что она могла бы помочь, но не была уверена, что действительно будет полезной без зрения и речи. Она ещё ни разу с тех пор, как её покалечили, не пробовала использовать Поток, и не хотела экспериментировать сейчас, когда от этого зависели жизни. Лучше она поможет чистой силой. Её река заполнена до краёв, и если будет надо, она сможет влить её в кого-нибудь.
В глубине души она надеялась, что хотя бы её река пригодится – невозможность помочь заставляла её чувствовать себя ещё более ненужной, нежели обычно. За последние два дня с ней никто даже и не пытался говорить. С одной стороны, она конечно же понимала, что сейчас им не до слепой женщины, но, с другой стороны, от этого она чувствовала себя не в своей тарелке, будто подслушивала за другими людьми. За всё это время она уже успела продумать несколько вариантов нападения, то, как можно будет отступить, и то, где ей придётся пережидать схватку. Она понимала, что в большинстве сценариев ей предстояла бесславная смерть без возможности помочь хоть кому-то и это её мучило настолько, что порой начинало тошнить, а руки-ноги сводило судорогами. Ей не нравилось драться, но защитить саму себя хотелось, а Поток не слушался её как раньше, и пусть то, что Рабден назвал «хорой», позволяло «видеть», но управлять этой загадочной силой она не могла и не знала, возможно ли это. Тем более «видела» через хору она странно. Всё казалось золотым и некоторые вещи было невозможно «увидеть». Иногда она путала предметы, а иногда спотыкалась обо что-либо, и почему она их не «увидела» через хору, она пока понять не могла.
В Хрустальных Водопадах она хотя бы могла гулять, где ей вздумается, здесь же ей не позволяли ходить даже по постоялому двору, из-за чего мышцы у неё затекали, и с каждым днём ходить было всё сложнее. Пять дней практически без движения, которые проходили в полной тишине, а когда все стали готовиться к нападению, то её дни проходили также и без еды. Возможно, остальные умудрялись перекусить где-то в другом месте, а может, и просто забывали о еде, и она предпочитала не напоминать о себе. К счастью, воды здесь было предостаточно. Когда Лорн приказал всем разойтись, Аран вздохнула с облегчением. Она очень переживала за тех, с кем путешествовала, особенно за Ивону. Слепая чувствовала, что чтица была уже на пределе, и боялась, что та иссушит свою реку и не только потеряет возможность прикасаться к Потоку, но и расстанется с жизнью.
Аран понимала, что, вполне возможно, никто из них не переживёт этой осады, но предпочитала не думать об этом.
Все разошлись по своим комнатам. Наступили тишина и покой. Слепая хотела поспать перед ещё одним сложным днём, но заснуть никак не получалось и потому она отправилась немного прогуляться. Пытаясь не разбудить свою соседку по комнате, Аран вышла в коридор и тихонько прикрыла дверь за собой. В коридоре было темно, но ей, не видящей обычным зрением, было это неважно.
Ноги женщины сильно затекли за сегодняшний день и потому не слушались. Для того чтобы размять их, ей пришлось потратить около получаса, и только спустя ещё тридцать минут она, наконец, почувствовала себя нормально, хотя мышцы начали немного болеть.
На улице было тихо и безлюдно, но спокойствия в этой тишине не было. В воздухе был лишь страх. И судорожная надежда, что всё закончится хорошо, поэтому за ней неизбежной подругой следовало отчаяние. Аран, воспринимающая эмоции других людей благодаря хоре гораздо более чётко, нежели обычный чтец, была не в состоянии долго терпеть это и пошла к частоколу, который окружал город, и чуть не нарвалась на слова, наложенные на землю. Сначала женщина не на шутку испугалась, что активировала их, но затем поняла, что не успела дойти до слов, которые бы запустили взрыв. Делать Аран всё равно было нечего, и она решила изучить написанное.
Переплетения энергии были странными, а слова наложены чуть небрежно, но сама конструкция была достаточно прочной, чтобы не распасться до субботы. Конечно, эти слова тянули воды реки человека, который их написал, но зато взрыв обещал быть грандиозным. Это была явно работа не Ивоны. Юная чтица работала чётко и без излишеств и всегда старалась удерживать себя в руках. Человек, который написал эти слова, был более эмоционален и небрежен. Он наложил не простое слово разъединения, но его вариант, который перекидывался на человеческие ткани, после того как произошёл магический взрыв.
Аран замерла на секунду, поняв, что её обеспокоило – она знала этот тип плетения. Более того, она сама научила этого человека этому способу писать слова, вливать свою реку. А вот и маленькая ошибка, которую он всегда делал, а она ругала его за это. Каждый раз, когда он писал слово, то делал, боясь того, что она порвётся, нить, ведущую к нему, слишком «толстой». Из-за этого его слова всегда требовали очень много сил, и он выдыхался намного быстрее, чем другие чтецы. При этом он никогда не имел особо полноводной реки, а значит, и энергии у него было маловато. Иногда Аран казалось, что он это делает специально, чтобы доказать, что может всё на свете. Но он должен был понимать, что сейчас не время и не место доказывать что-либо.
Женщина была раздосадована и рада, что он ни капли не изменился. Она думала, что он умер в тот день, когда её изуродовали, но он оказался жив. Аран переполняло счастье, которое вскоре померкло, погашенное осознанием того, что он всё ещё может умереть.
— Что вы делаете здесь, Аран? – раздался мужской голос за спиной девушки.
Женщина вздрогнула и чуть не упала на слова, начертанные на земле.
— Так что вы здесь делаете? Я же вижу, что у вас с собой есть табличка и палочка для письма, – повторил Лорн.
Дрожащими руками Аран начала писать на табличке, которую уже давно носила в большом кармане-сумке на поясе, чтобы в любой момент ответить на вопрос человека, если он окажется грамотным.
— Я решила размять ноги, — написала она.
— Но зачем вы пошли в сторону леса? Не логичнее было бы пойти туда, где есть люди? Если что, они могли бы помочь вам.
— Я не люблю гулять по людным местам. Люди пугаются, если я одна.
— Из-за ваших шрамов. Я не думаю, что сейчас этим людям есть хоть какое-то дело до вашей внешности. Они гораздо больше испугались бы меня среди ночи. Тем более какие люди? Сейчас все сидят в своих домах, пытаясь не путаться под ногами тех, у кого есть задание, которое можно выполнить без света. Есть, конечно, те, кто не воспринял угрозу всерьёз, и те, кто считает, что «их-то беда не тронет», но таких не очень много.
— Я знаю.
— Тогда почему вы пошли сюда на самом деле?
— Я хотела побыть в одиночестве.
— А ещё?
— Я хотела посмотреть на то, как идёт подготовка. И набрела на слова. Я не специально пришла сюда.
— Как вы поняли, что здесь есть слова? Вы владеете Потоком, не так ли?
В ответ женщина кивнула.
— И вы видите.
— Как вы узнали?
— Это неважно. Лучше скажите мне, что вы увидели. Судя по вашему возрасту, вы должны быть опытнее наших молодых чтецов.
— Я знаю человека, который ставил ловушки, мне нужно его найти.
— Потом у вас будет возможность это сделать, а сейчас давайте о деле. Что со словами?
— Хорошо сделаны, но съедают слишком много реки чтеца.
— Так я и думал. Что же, раз вы можете проанализировать Поток, то вы можете нам понадобиться. Вы можете использовать слова?
— Нет. Не могу, – ответила женщина, но потом стёрла и написала:
— Не знаю. Я давно не пользовалась Потоком. И не пробовала этого делать без голоса и обычного зрения.
Благодаря тому что Аран видела через хору, она замечала даже те эмоции, которые люди прятали очень глубок внутри. С Лорном всё было по-другому. Он казался меняющимся каждую секунду, словно ветер. Это немного пугало Аран и не позволяло определить, что на самом деле чувствовал этот мужчина.
Учитель Рэна надолго замолчал.
— Я могу идти? – спросила слепая.
— Идите. И молчите о том, что вы можете, и дальше. Это может дать людям ложную надежду, и они будут рассчитывать, что в наших рядах есть опытный чтец.
— Не беспокойтесь об этом. А зачем вы вернулись?
— Лес закрыл проход всем, даже мне – дежурство в нём бессмысленно.
— Может, пойдём на постоялый двор вместе? Вам нужен отдых не меньше, чем остальным.
— У меня ещё есть дела. Идите одна, я вернусь позже.
— Удачи.
— Проследите, чтобы все спали, как я приказал.
Девушка кивнула, и они разошлись, каждый думая о своём. Предстояло ещё много работы и много страха.
Глава 26. Прошлое. Будни в пещере
— Карт, я никак не могу заставить её ходить! Может, у вас получится?
— А не рановато ли для этого? Прошло всего две недели с тех пор, как она очнулась.
— Не рано! Я проверил – кости срослись нормально, позвоночник в порядке, так что ничего мешать не должно.
— А мышцы? – устало воскликнула больная. – Вы забываете о моих мышцах, Лем! Скажите, как я могу ходить больше, чем мы уже ходим? Мне и самой бы хотелось, чтобы я имела возможность ходить больше пятнадцати минут в день, но это всё, на что я способна прямо сейчас. Сжальтесь надо мной – у меня воспаляются мышцы даже после этих пятнадцати минут, поэтому я просто умоляю вас, давайте оставим прогулки до тех времён, когда я стану посильнее.
— Так можно ждать бесконечно! Я же вижу, что вы можете ещё. Возможно я ещё не врач, но это-то я вижу.
— Хорошо, я поняла. Я буду ходить столько, сколько вы говорите, иор, – внезапно сказала Лея на нанди, сама того не замечая.
Голос её стал немного другим: более спокойным, тихим, сильным и уверенным, но в нём сквозила безысходность. Казалось, и сама девушка тоже немного изменилась: в глазах появилась сила и всё та же безысходность. Но изменение было мимолётным – вскоре девушка стала снова такой же растерянной и больной, как раньше.
Карт, который в тот момент чистил картошку, вздрогнул, выронив то, что держал, из рук и повернулся.
Он слышал этот голос. Видел это выражение лица. Знал эту девушку. Он с трудом поборол желание поклониться ей: только мысль о том, что этого не может быть, удержала его от этого. Эта избитая, искалеченная девушка не могла быть той принцессой Ионой, которую он знал. Верховная мертва. Даже Карина подтвердила, что её уже нет, а эта женщина ни разу не ошиблась за свою жизнь. Волчица сказала, что почувствовала, как река принцессы Ионы пересохла.
Но Карт не мог отвести взгляда от Леи. Девушка была похожа на принцессу. Не внешне. Внешность больной пока не поддавалась определению. Она была похожа на принцессу тем, как держалась. Попытка не показать свои эмоции, выдержка, сила. Он не слышал, чтобы кто-либо видел её плачущей – она была либо улыбчива, либо серьёзна. И эта девушка… Даже сейчас, после очередной мучительной прогулки с Лемом, когда она спорила с ним, у неё на лице сохранялось доброжелательное выражение. И слова, что она сказала…
«Нет, не может быть!» – пробормотал Карт, встряхнул головой, как бы прогоняя глупые мысли, поднял картофель и пошёл на речку мыть его, не желая есть похлёбку с землёй, оставив Лема с Леей выяснять отношения и дальше.
— Что вы сказали? – удивлённо переспросил ученик врача.
— Я сказала, что сделаю, как вы хотите, только дайте мне немного передохнуть. Хотя бы два часа.
— Это был не анженийский.
— Да? – удивлённая не меньше, чем целитель спросила девушка. – Правда? Я не заметила. Мне показалось, что я всё время говорила на анженийском.
— Я думаю, это был нанди. Учитель часто говорил на нём.
— Извините, Лем. Постараюсь лучше следить за собой. Это неучтиво с моей стороны, если не оскорбительно.
— Нет-нет, всё в порядке! Если это ваш родной язык, то в этом нет ничего удивительного.
— Я не знаю, родной ли он мне, но уверена, что некрасиво использовать незнакомый человеку язык при нём.
— Со мной можно. Если что, я переспрошу. Не укушу же я вас, если вы мне даже и нагрубите. Я же будущий врач! По крайней мере я надеюсь, что стану врачом… – смущённо поправил сам себя Лем.
— Вы станете, – убеждённо сказала девушка, чем заставила юношу покраснеть до корней волос.
— Я… Спасибо…
— Я слышала ваш разговор с Картом на днях. Правильно ли я поняла, что вы хотите поступить в университет в Нандиру и для этого вам нужно знать нанди?
— Да, – краснея ещё больше, проговорил Лем.
— Карт в основном работает, чтобы обеспечивать нас, а точнее меня, поэтому он не может уделять вам много времени. Я хотела бы предложить вам хотя бы парочку уроков языка, если вы не против.
Лицо Лема посветлело, румянец стал умереннее, а глаза загорелись искренней радостью.
— Правда?! Вы будете меня учить? – возбуждённо спросил ученик Харима.
— Да, если вы хотите.
— Конечно хочу! Если я не выучу язык, то не смогу поступить в Университет Нан’Оро. Огромное спасибо! Прям не знаю, как и благодарить-то вас!
— Что вы, Лем! Вы спасли меня от смерти, о какой благодарности с вашей стороны может идти речь? Это я должна вас благодарить! Я вам и отплатить никогда не смогу!
— Вы какие-то глупости говорите! Кем бы я был, если бы вам не помог? Не по-человечески это было бы. И давайте больше об этом не говорить. Меня всё устраивает, и вы мне ничего не должны. Да и о спасении можно будет говорить только после того, как вы, наконец, на ноги встанете.
—Хорошо, Лем, – примиряюще сказала девушка.
— А вот уроки давайте. Я хочу знать ваш родной язык, а то нечестно получается – вы оба моих знаете, а я один ваш – нет.
— Когда вы хотите начать?
— А давайте сегодня, вы как раз отдыхаете. Хорошо?
— Вы знаете азбуку шаньярского или анженийского?
— Плоховато… – сказал Лем и покраснел.
— В каком-то смысле это даже хорошо.
— Вы так издеваетесь? – обиженно произнёс Лем.
— Что вы. Я говорю искренне. Если вы плохо знаете родную азбуку, то вам будет легче запомнить азбуку нанди. Анженийский и шаньярский используют азбуку нанди, но буквы в них читаются по-другому, поэтому иногда её бывает сложно учить тем, кто уже знает анженийский или шаньярский. Ну, что же, начнём тогда?
— Я буду очень стараться.
Карт уже как несколько недель назад купил Лему маленькую восковую дощечку, чтобы мальчику было легче учиться, и наконец-то она понадобилась.
Лея с Лемом начали свой первый урок, а Карт стоял и посмеивался над тем, как юноша краснеет из-за каждой второй фразы девушки, в которую влюблён.
Глава 27. Настоящее. Перед боем и начало битвы
Всю пятницу Ивона ждала подмогу, которую Рабден обещал ей во время их последнего разговора, но наступил поздний вечер, а никого так и не было видно поблизости от города.
Приготовления были почти закончены, оставалось только ждать и это оказалось намного хуже, чем готовиться. Нервы оказались натянуты до предела, а страх, царивший в воздухе, чувствовался всем телом. В конечном счёте в городе набралось полторы тысячи здоровых, готовых к битве мужчин, которые добавились к изначальным цифрам. И всё равно этого было мало. По последним подсчётам врагов стало около тысячи двухсот. Откуда пришли подкрепления не знал никто. И Ивону это не очень мучило. У неё не было времени на загадки и переживания. Ей нужно было быть готовой защитить всех людей, которые были здесь.
Лорн приказал Ивоне, как и остальным чтецам отдыхать в ожидании битвы, так как на них была подпитка слов Потока, разбросанных по всему городу, а это была непростая задача. Племянница Рабдена должна была ещё и слушать птиц, которые сообщали ей, что происходит в лагерях бандитов, из-за чего девушку поместили в центр города, поближе к штабу, обустроенному в доме главы города.
От обилия информации, которая поступала от установленных слов, Ивона чувствовала, как сходит с ума. Фактически она знала и видела всё, что происходит в городе и в лесу, но никак не могла разорвать связь со своим маленьким помощником. Действительно, отдохнуть она могла только тогда, когда сычик и сам спал. Если в первый день связи с Алом Ивона не обращала внимания на ту ненужную информацию, что передавала ей сова, то сейчас ненужной информации не существовало. Чтице приходилось следить за всем даже тогда, когда она спала.
Сейчас девушка благодарила богиню за то, что она выбрала маленького сычика, который не требовал так много сил, как, например, вороны или волки, услугами которых она хотела воспользоваться в самом начале. Ал оказался идеален – он не требовал много внимания и сил.
Наступило одиннадцать вечера. Лучников уже поставили за щиты и сказали ночевать там. Охотники были привычны к отсутствию удобств, а потому без проблем заснули и на крыше.
Стражники, которые к концу четверга уже стали десятниками или сотниками в зависимости от ранга и способностей, распределяли своих солдат-горожан по точкам, где те были наиболее нужны. Большая часть засела в домах, располагавшихся за домами, где расположились лучники.
Здоровые, умеющие драться женщины были последней линией обороны перед теми, кто не должен был участвовать в битве. Они были одеты в ватные зимние куртки и снаряжены вилами, кочергами, кухонными ножами – тем, что было под рукой. Все надеялись, что до них волна разбойников не дойдёт, но никто этого обещать не мог. Часть женщин-охотниц оставили в сердце города, защищать храм и другие каменные строения. Все каменные дома были забиты женщинами и мужчинами, которые не участвовали в основной обороне, стариками и детьми. Лишь храм Диру держали пустым, как и подходы к нему, чтобы можно было быстро принести тяжелораненых туда. Группы, состоящие из аптекарей, целителей, знахарей и просто добровольцев стояли у всех входов в город. Частокол, дома и сараи были хорошо политы водой, чтобы поджечь их было сложнее, чем обычно. Чтобы ограничить поле боя, все боковые улочки и проходы между домами завалили чем попало. Для лучников устроили переходы между крышами домов на тот случай, если первая линия обороны будет прорвана. К счастью, частокол оказался высоким и никаких осадных лестниц ни Ивона, ни маро не увидели, поэтому опасаться нужно было только чтецов, которые могли проломить ограждение. Пушки обещали испортить звери, но Лорн опасался, что это могло у них не получиться. В тех местах, откуда наиболее вероятен удар противника, стены укрепили словами Потока и камнями.
Следующий день обещал унести множество жизней и люди могли только надеяться пережить его.
В городе не было проблем с водой. С едой, кроме мяса, пока тоже. Разбойники действительно поторопились с атакой – ещё две недели, и большая часть провизии бы закончилась – праздник бы поспособствовал этому. Пока же все, кто собирался защищать свой город были сыты и не страдали от недостатка воды. Всех, кто сидел в засаде снабдили сухими пайками, в которых имелись леденцы, орехи и другая еда для поддержания сил.
Медиков снабдили всем, что смогли достать в городе.
Все были готовы настолько насколько можно подготовить город, не видевший войн последние восемьдесят лет. Людям оставалось только ждать.
Сигнал о том, что враг пришёл в движение, Ивона услышала незадолго до десяти утра. Она как раз находилась в полудрёме, поэтому Ал, севший ей на руку, напугал её.
Связные, которые стояли наготове, ожидая приказа Ивоны, разбежались во все концы, неся с собой весть о том, что скоро придут «гости». Лучники, усыплённые с помощью самого молодого из чтецов, были разбужены и подготовлены к бою. До прихода врага оставалось не более полутора часов.
Рэн с Лорном появились перед чтецами одетые во что-то грязно-коричневое с зелёным и обвешенные всевозможным оружием. Перед уходом старший из двух маро подошёл к Шии, который всё время сидел рядом с Ивоной, и тихо попросил его открыть им доступ в лес. К их удивлению, мальчик будто знал, что так и будет, и подготовил два ожерелья, дававшие лесу понять, что это друзья. После этого учитель с учеником исчезли так быстро, как будто бы были иллюзией и на самом деле их здесь никогда не было. И только Ивона, благодаря связи с Алом, могла наблюдать за ними.
***
Средний и его ученик двигались почти бесшумно, даже животные не реагировали на них. Разговаривали он с помощью жестов, а иногда и взглядом. Они уже давно не работали вместе, но тело ученика не забыло скорость, с которой надо двигаться, а потому Лиаму не пришлось подстраиваться под него. Рэн, как и всегда при работе со Средним, чувствовал себя продолжением старшего. Он будто заранее знал, куда тот повернёт, когда нужно пригнуться, а когда подтянуться и забраться на дерево.
Они двигались очень быстро в надежде избавиться хотя бы от маленьких групп, которые выполняли роль связных. Была, конечно, небольшая возможность, что эту функцию выполняют чтецы, но это бы означало, что один из них будет не способен двигаться во время всего боя, а это было бы не очень умным решением.
Лес задерживал бандитов, как мог, но если не впустить кого-то он мог легко, то выпустить был обязан, чтобы люди не подожгли деревья. Лес хотел помочь, но умирать не хотел.
Наконец, Средний с учеником добрались до первого патруля. Маро затаились в кустах для того, чтобы застать противников врасплох. Разбойники ничего не подозревали. Маро расправились с ними за несколько секунд: сначала напали на двух людей, шедших сзади, а затем избавились от остальных трёх.
Не прошло и часа, как половина патрулей была уничтожена. Быстро и эффективно.
Следующей целью маро стали чтецы. Подобраться к ним оказалось сложнее всего. Главарь разбойников не был дураком, а потому держал чтецов как можно глубже в строе, чтобы они были защищены со всех сторон.
Карина находилась в главном отряде, а значит, вряд ли там присутствовали ещё чтецы, следовательно, самым логичным было отправиться к следующей крупной группе – ближайшей к ним сотне, которая направлялась в сторону ворот, выходивших на юго-запад. За слова именно в этом и восточном проходах отвечала Ивона. К удивлению маро, группа пока даже не двигалась с места. Сначала Средний подумал, что они не получили приказа выдвигаться, но затем, присмотревшись, заметил, что палатки, которая стояла в центре и, скорее всего, принадлежала сотнику, не было, и вместо неё в земле зиял провал. Рядом с ямой находился молодой, не старше тридцати лет, мужчина, которого Средний сразу опознал как чтеца. Молодой человек что-то кричал. Лиам хотел убить его сразу же, но подобравшись поближе, услышал, что именно кричала его цель.
— Идиоты! Какой умалишённый поставил палатку над пустотой?! Сотник теперь не жилец! Почему именно мне достались какие-то лишенцы?!
— Да ты тоже, знаешь, ещё тот подарочек! Небось твоя мамаша была ещё той дурой! – кричал на него в ответ один из десятников, стараясь сдерживаться – всё-таки чтец.
— Да заткнись ты, шавка! Только лаять и умеешь! Даже меч как баба держишь!
Мужчина не выдержал:
— Ишь как заговорил, выкормыш собачий! И почему нам из всех шести кудесников достался самый дерьмовый сын землеройки! Остальные все мужики как мужики, а этот полный дебил!
— Молчал бы лучше! Без чтецов ты и не можешь ничего! Если бы я тебя вчера после того, как тебе в зад в олк вцепился, не вылечил, где бы ты был?! И знал бы хоть что-то, идиот безмозглый! Пятеро нас! И только двое мужиков! Что, хотел бы с какой-нибудь красоткой оказаться в одном отряде? Будто она бы на твою волосатую задницу смотреть стала!
— Ха! А может бы и посмотрела! Не на твою же худосочную глядеть! И обсчитался ты – всего один мужик у вас тогда, трое баб и один идиот!
— Чего?!
— А того! Какой из тебя к чёрту мужик?! Даже бабы не выйдет!
Средний услышал всё, что ему было нужно и приказал Рэну запустить в чтеца отравленной иглой. Для его ученика – выстрелить из духовой трубки с такого расстояния было простой задачей.
Маро даже не стали ждать, когда яд подействует – промахов в их практике ещё не случалось. Не стали они дожидаться и того эффекта, что произведёт смерть чтеца. Им нужно было идти дальше.
Осталось четверо чтецов. И это было плохо. Вряд ли они были так же неосторожны, как этот.
Умелый чтец мог за несколько минут превратить поле боя в кровавое месиво. Лиам видел однажды, как Карина убила с помощью Потока две сотни человек не более чем за десять секунд. Мало кто был настолько умел, но вряд ли для подобной операции были выбраны неумёхи. Все чтецы должны были специализироваться на словах, предназначенных для боя. Средний сомневался в том, что в пятёрку, про которую говорили в лагере, входила Карина. Если помимо неё у врага было ещё четверо магов Потока, то дело было плохо и их нужно было найти как можно скорее, а затем, расправившись с ними, вернуться в город.
Вся надежда была на то, что лес задержит их на достаточно долгое время для того, чтобы маро сумели вернуться вовремя.
***
Прошло около двух часов с тех пор, как было объявлена тревога, но маро пока не вернулись. Все ждали прихода врага. Страх и нетерпение витали в воздухе. Казалось, что нервы скоро не выдержат, но люди лишь сосредоточенно ждали.
Напряжение только усиливалось с каждой минутой отсутствия врага. Ивона, уже активировавшая свои слова, находилась не очень далеко от южного прохода. Каждые несколько минут к ней подбегали связные – это были мальчики и девочки, которые были самыми быстрыми в городе. Вначале они воспринимали всё наполовину, как игру или соревнование, но атмосфера страха и напряжения сделала своё дело – ещё в четверг дети начали походить на взрослых. Вот и сейчас они, задыхаясь и хрипя от бега, спрашивали о передвижении войск противника и убегали обратно. Юная чтица продолжала описывать места, по которым пробирались большие отряды.
Она не знала, на какое ещё время лес сможет задержать людей. Не знала насколько сильно устанут разбойники. И она мечтала о том, чтобы они не пришли. Девушка не участвовала ни в одном бою в качестве чтицы, и с ужасом ждала, когда люди подорвутся на словах, которые она установила. Как она услышит крики умирающих. Да, это враги. Да, они собираются убить много людей. Но она сама никогда не убивала.
Прошёл ещё час и внезапно рядом с чтицей возник Рэн. Он был покрыт грязью. В волосах у него были листья, а на лице виднелись царапины от колючих веток. Маро, так, будто он никуда не уходил, встал рядом с Ивоной, готовый её защищать.
— Я буду рядом с вами, – сообщил он девушке. – Лорн пошёл в ставку, но просил сообщить, что осталось двое или трое чтецов, которые будут вам противостоять. Скорее всего двое, но мы не можем быть уверены. Приготовьтесь к этому. Им всем около тридцати лет. Один мужчина и одна женщина. Но есть вероятность, что есть ещё один чтец. Мы не можем быть уверены, что информация верна.
— Та, что в главном лагере?
— Мы опасаемся, что она убьёт кого-либо из наших чтецов сразу после начала боя, поэтому не забывайте о защите.
— Хорошо.
Воцарилось молчание, а затем Ивона увидела через Ала, что восточная сторона города скоро будет атакована. Она подозвала мальчика, отвечавшего за восточные врата, и отослала его с сообщением.
Бой начался.
Ал показал ей, как из леса выходят первые разбойники все в царапинах, ссадинах, некоторые в укусах, но их оказалось много и они были хорошо вооружены. К счастью, они были столь заняты тем, чтобы выбраться из леса, что не заметили лучников, стоявших за щитами из досок.
Охотники выстрелили. Почти все стрелы попали в цель. Лучников заметили. Открыли по ним огонь. Ни одна стрела противников не достигла защищавшихся. Ивона отвлеклась от восточных ворот, чтобы отослать остальных связных, чтобы все заняли свои позиции.
Пора было прекращать связь с Алом, чтобы не тратить зря Поток. Силы ей ещё понадобятся.
Лес выпустил разбойников и у её ворот. Это была самая большая группа врагов. Две сотни человек, за которыми на отдалении следовали ещё как минимум две сотни. Перед тем как отпустить Ала, Ивона заметила, что Карина, которую она видела вчера, движется во втором отряде, в окружении двадцати человек охраны. Девушка сразу же сообщила об этом Рэну, что заставило его извиниться перед Ивоной, что он её оставляет одну, и отправиться к Лорну.
Раздались выстрелы. Затем крики разбойников. Юной чтице показалось, что со стороны горожан никто ещё не пострадал. По крайней мере у этого прохода. Второй залп, и снова крики. Третий залп. Десятник лучников прокричал, что нужно отходить. Разбойники вошли в город.
Сработало слово льда на востоке и тут же рядом с Ивоной. Снова раздались крики людей. Некоторые примёрзли к земле, кто-то поскользнулся на образовавшемся льду и упал, но многие прошли дальше, будто уже были в такой ситуации. Дальше их ждало слово разъединения.
Раздался оглушительный взрыв. Крики боли и гнева. Реакция от разрыва пошла дальше и Ивона почувствовала, как её река смыла более тридцати жизней и ей предстояло унести ещё многих своим течением. От шока девушка чуть не лишилась чувств, но Рэн заставил её очнуться от кошмара. «Не время сожалеть», – сказал он ей и повёл вглубь города, чтобы шальная стрела не убила её.
Сработало ещё четыре слова, вытягивая энергию из Ивоны. Она упала на руки к Рэну, чувствуя слабость, но тут же снова поднялась. Жертв стало ещё больше. Внезапно девушка почувствовала, как к ней кто-то тянется через Поток со стороны врага. Обученная Рабденом, она тут же построила внутреннюю защиту и наложила на стену, которую создала, слово отражения. Ивона сама не знала, почему выбрала именно его, но интуиция подсказала ей, что нужно использовать именно его.
Атака не заставила себя долго ждать. Такого сильного удара девушка не ожидала, но всё же сумела выстоять. Для того чтобы сосредоточиться на бое в Потоке, девушка погрузилась в себя и открылась внешним ощущениям. Сначала она оказалась в пустыне, но вскоре дошла до своей реки, а затем сделала то, чему в тайне ото всех её научил дядя: она взяла часть воды из своей реки и превратила её в пар, заставляя себя не отвлекаться от наблюдения за тем, что происходит вокруг. Выйдя из своего внутреннего мира и используя пар, который создала, а не нити, как это обычно делали все чтецы, Ивона отправила свою силу в полёт, в надежде найти человека, который ломился к ней в попытке убить.
Это была женщина. Та самая, которую называли Карина. Почему-то у неё не было сильной защиты, она тратила все свои силы на уничтожение стен и лучников, а также на обезвреживание наложенных в городе слов и атаку чтецов. Хуже всего приходилось Карику. Полноводность и ширина реки этой чтицы поражали, как и невероятное мастерство. Ивона могла предположить, что уровень её противницы не мог быть ниже сказителя. Возможно, она была и летописцем. На секунду девушка испугалась такого умения, но затем увидела, что женщина почти добралась до Карика. Ивона не могла этого допустить и ударила по слабому месту защиты чтицы.
Чтецы часто боролись друг с другом не с помощью слов. Они были не нужны, потому что не было нужды закреплять результат, хранить энергию или вызывать к жизни что-либо. Да это было и невозможно на таком расстоянии. Было гораздо проще использовать Поток без воплощения его в жизнь.
Карина, благодаря усилиям Ивоны, на секунду ослабила напор, но затем, вместо того чтобы атаковать всех чтецов обратила своё внимание на девушку. Атаки стали намного сильнее и настойчивее. Если бы юная чтица не обучалась у Рабдена, то была бы уже мертва.
Сила атаки не ослабевала. В защите Ивоны появлялось всё больше и больше трещин. Ещё немного, и стена, которую девушка соорудила, упадёт. Лицо чтицы стало мертвенно бледным, от напряжения по всему телу начали лопаться мелкие сосуды. Ещё немного, и сердце может не выдержать. Ещё немного и всё закончится. Внезапно давление прекратилось – что-то отвлекло Карину. Теряя сознание Ивона почувствовала, что её куда-то тащат, со стороны ворот всё также раздаются крики, а в воздухе витает смерть.
Глава 28. Вне времени. Неожиданная помощь
Что-то было не так. Лея чувствовала это. Она ощущала всем телом, что что-то должно было скоро произойти. Внезапно она потеряла сознание и погрузилась в транс, перепугав своего целителя.
Стояло прекрасное утро, солнце приближалось к своему пику. Только недавно они закончили десятый урок нанди для Лема, ещё даже не убрали дощечку для письма, как вдруг Лею окружило золотисто-белое сияние. Сначала оно было совсем незаметным, девушка только поёжилась и сказала юноше, что её немного лихорадит, как внезапно она начала испытывать сильную головную боль, потом ей показалось, что кто-то пытается дотянуться до неё, и именно в этот момент она и отключилась.
Лем с широко открытыми глазами наблюдал, как золотистое сияние охватывает девушку. Секунда, и её глаза тоже стали золотыми. Лицо перестало быть отёкшим и, казалось, стало старше и более красивым. Волосы, которые мальчик отрезал своими руками, когда нашёл девушку, отросли, а тело изменилось –появились мышцы и оно перестало выглядеть истощённым.
Лея закрыла глаза, сиявшие золотом, а затем, к вящему ужасу юноши, поднялась на ноги, и даже не заметив попыток юноши остановить её, вышла из пещеры так, будто никогда не испытывала никаких затруднений при ходьбе, и пошла к реке. Лем, естественно, последовал за ней.
Через несколько минут девушка подошла к реке, вошла в неё, встала посередине, повернулась на юго-запад, а затем простёрла правую руку вперёд.
На руке возник маленький огонёк, который разгорался всё ярче. Лея сказала что-то на незнакомом языке и шарик исчез, как раз перед тем, как на него стало бы невозможно смотреть.
Девушка перестала светиться, снова став худой, покалеченной и уставшей девушкой, и рухнула в реку.
Лем побежал вытаскивать её.
***
Карина улыбнулась, предвкушая победу. Трое? Трое недоучек и среди них тот, кого она так искала. Наконец, она достанет этого мелкого поганца, который сумел скрыться благодаря своей безумной сестрёнке. Его старшая сестра была сильной чтицей, но он всегда был слаб. Скоро. Совсем скоро она сломает его защиту и сделает так, чтобы он не только не смог пользоваться Потоком, но и не смог вспомнить, кто он. Его смерть ей была не нужна. Если перестарается, то пусть так и будет, но специально убивать его она и не думала. Ей дали приказ найти и обезвредить, и волчица не собиралась делать что-либо сверх этого.
Ещё пара минут и всё будет закончено.
Внезапный укол в слабое место защиты. «Чёрт!» – воскликнула женщина и начала искать наглеца, который попытался её ранить. У волчицы потекла струйка крови из носа. Судорожно вытерев её рукой, Карина выругалась ещё раз. Такого позора она выдержать не могла, а потому бросила все силы на уничтожение наглой выскочки. Хладнокровие, которое было её маской всю жизнь, спало, и она со всей яростью набросилась на девчонку, которая посмела бросить ей вызов.
У молоденькой чтицы оказалось установлено слово отражения, которое бросило всю энергию Потока, что Карина направила на противницу, обратно. Потекла ещё одна струйка крови.
Карина пришла в бешенство: какая-то мелочь, ещё даже не закончившая школу для чтецов, смеет противиться ей. Женщина узнала эту реку. Ученица Академии Артии. Чуть больше двух месяцев назад ушла в первое странствие. Малявка. Но учил её Микар, а значит, защита у неё должна быть хорошей. Уничтожить девчонку, одновременно занимаясь двумя другими чтецами, не получится. Сил, чтобы не допустить атаку с их стороны ей хватит, но параллельно она поддерживала купол непроницаемости над городом, поэтому атаковать и защищаться одновременно будет сложно.
Карина собрала все свои силы и атаковала.
Первый удар – никакого эффекта. Второй. Сила девчонки стала менее стабильной. Волчица усмехнулась – чтица явно тратила силу ещё на что-то, на что не должна была или была уставшей. Третий удар. Защита начала поддаваться. Одна из лучших среди Волков не позволит смеяться над собой.
Четвёртый удар! Защита сильно прогнулась, а «таран» даже не пострадал. «Ха! Соплячка!», – злорадствовала женщина.
Последний удар. Всего ещё один удар, и она заставит эту юную дуру ответить за всё! Она заставит её страдать всю оставшуюся жизнь! Она превратит её в калеку!
Волчица собрала силу Потока для последнего удара, но что-то пошло не так.
Рядом с ней появился яркий сверкающий шарик, состоящий из Потока.
Внезапно он начал увеличиваться. Расти и обволакивать её. Чужая река была одновременно приятна, но и жгла так сильно, что Карина начала кричать. Когда она окружила её всю, то будто впиталась в тело женщины через кожу. Ей казалось, что она горит заживо. Энергия, которая оказалась в ней, была чужда её собственной реке.
Волчица почувствовала, как её река начинает пересыхать. Нет. Она просто стиралась из её сознания. Карина сопротивлялась как могла, но это делало всё только хуже и усиливало боль.
Внезапно в голове у Карины зазвучал чей-то мягкий голос: «Прекрати. Я не хочу делать тебе больно. Не сопротивляйся. Всё будет хорошо». Но волчица не верила голосу, хотя почему-то чувствовала, что он не лжёт.
Энергия охватила всю реку женщины. К ужасу волчицы свечение преобразовалось в девушку, которая была очень похожа на ту, кого ей когда-то приказали найти и заключить под стражу.
Перед ней стояла Верховная. Она выглядела не так, как её запомнила Карина, но это точно была она. Принцесса светилась золотом и выражение лица у неё было изучающим, холодным и одновременно мягким и добрым.
Это была та самая девушка, которая погибла из-за Волков. Та единственная жертва, за чью смерть Карина чувствовала себя виноватой. Единственная, кого она никогда не хотела убивать.
Карина не выдержала и заплакала. В первый раз с тех пор, как она стала волком. Внезапно она почувствовала себя маленькой девочкой. В следующую секунду волчица осознала, что стоит на коленях перед Верховной.
Иона подошла к ней, наклонилась и обняла.
«Ты зря это сделала. У тебя даже не было приказа. Нужно было оставить их в покое. Ты совершила многое, из-за своей гордыни и жестокости. И всё равно – прости». Принцесса положила правую руку на плечо женщины, тихо сказала «отсечение», и Карина потеряла сознание.
Глава 29. Настоящее. Лазарет и продолжение боя
Ивона очнулась только через четыре часа, а может и больше. Перед глазами у неё всё было размыто. Когда её окружение, наконец, стало чётким, она определила, что лежит в храме Диру.
Девушка села на лежанке и осмотрелась. Вокруг было невероятное количество раненых. Их было столько, что не хватало лежанок.
Ивона попыталась встать, но не смогла. Попробовала встать ещё раз, но и эта попытка не увенчалась успехом. Внезапно девушка ощутила, что её лицо влажное. Не задумываясь, чтица протёрла его и с удивлением обнаружила на своей руке кровь.
— А ну ложись! – раздался резкий окрик Миранды, от которого девушка вздрогнула.
— Но я же место занимаю, нужно встать.
— Ложись!
— Но я же в порядке, – пролепетала Ивона.
Миранда посмотрела на свою подругу, пытаясь подобрать слова, которые заставят больную лечь обратно.
— Ивона, не мешай мне работать. Если ты не ляжешь, мне придётся отвлекаться от других больных.
— Хорошо, тогда я лягу, – еле выговорила чтица и почти свалилась на лежанку.
«И всё-таки придётся её, видимо, привязать. Она совсем ничего не соображает. Нужно будет послать за Истинным или за любым целителем-чтецом, а то не дай богиня, всё опять плохо будет», – подумала Миранда.
Лазарет был уже полон, но люди продолжали поступать. Класть их было уже негде, но выпускать Ивону из лазарета было просто неразумно – никто не знал, что случается с мозгом чтеца после того, как он был атакован. Зрачки разного размера, на окружающую обстановку реагирует неадекватно, сидит еле-еле, провела без сознания несколько часов – все признаки закрытой черепно-мозговой травмы. Но что сверх этого? У Миранды сейчас было слишком много других больных, чтобы заботиться только о своей подруге.
В лазарет вбежал Рэн. Каждый раз, как он здесь бывал, маро спрашивал об Ивоне. Им бы сейчас очень пригодился ещё один чтец.
То, что девушка, по словам чтецов, устранила Карину, было уже достаточным вкладом, но в том положении, в котором они находились сейчас, любая помощь, особенно чтеца, была бы неоценима.
Ещё раз убедившись, что Ивона так и не очнулась, Рэн сразу вышел из храма и побежал обратно на поле боя. Сейчас нужно было сосредоточиться на остальных чтецах.
К счастью, битва так и не переместилась в центр города. После того, как чтица расправилась с Кариной, враг немного сбавил темп, но продолжал наступать.
Пока всё шло не так уж и плохо. Убитых и раненых хватало, но было гораздо меньше, чем ожидалось. За это нужно было благодарить план Среднего, чтецов, поставивших слова, и мастерство охотников. Лучники прекрасно справились со своей задачей: отступить после первой волны и дождаться паники, которая начнётся после активации слов для следующего залпа.
Сейчас основная нагрузка ложилась на мечников. Лучники не решались стрелять, боясь задеть кого-либо из своих, поэтому сосредоточились на тех, кто выходил из леса. А они всё выходили.
Из-за того, что Ивона лежала без сознания в лазарете, они потеряли возможность видеть, что происходит в лесу, но по подсчётам Среднего к основной части армии противника должно было присоединиться ещё три или четыре сотни человек, а силы городских были уже на исходе. Они не были воинами или наёмниками – они не знали, что такое военные действия. Эти люди никогда не участвовали в боях, а потому держались лишь на желании защитить своих близких и себя, но усталость и нервное напряжение грозили вот-вот перевесить. Нападавшие, выходившие из леса, были свежи и, скорее всего, обучены воевать, в отличие от жителей. Возможно бывшие военные, или, что было наиболее вероятным, наёмники. Слишком хорошо вооружены, слишком хорошо обучены, слишком хорошо организованы. Нападение оказалось продуманным, поэтому было невозможно предугадать, что ещё можно ожидать от противника. Больше всего маро опасались, что это ещё не все силы. Нандиру явно хочет гражданской войны, иначе не стали бы посылать одну из лучших для уничтожения провинциального города.
Наконец, Рэн вернулся на поле боя. Его задачей было избавляться от наиболее искусных противников для того, чтобы горожане могли расправиться с остальными.
Вот он заметил особенно ловкого мужчину, который успел уложить четверых до того, как пришёл маро. Рэн, недолго думая, устремился к нему. Противник заметил его и постарался нанести колющий удар, одновременно закрывшись щитом, но был недостаточно быстр для того, чтобы суметь даже задеть маро. Ещё секунда и он лежал на земле с перерезанным горлом.
Когда труп мужчины упал на землю бездыханный, к Рэну бросилось сразу пять человек. Первый, вооружённый молотом, стоявший ближе всех, бросился к маро с каким-то странным боевым кличем, но был слишком неповоротлив – маро с лёгкостью ушёл от его удара, заставив противника врезаться в каменную кладку. Второй был чуть ловчее, но уже через несколько секунд лежал на земле, крича от боли, маро перерезал ему сухожилия. Трое оставшихся попытались атаковать одновременно, но Рэн лишь бросил метательные ножи в горло двум крайним и ушёл из-под удара полуторника последнего мужчины. Секунда, и в спине нападавшего оказался кинжал.
Все пятеро были повержены, а на Рэне не осталось даже царапинки.
Равнодушно достав из тел метательные ножи, маро обтёр их лезвия и пошёл высматривать следующего противника.
Нашёл он его скоро. На одной из крыш сидел лучник, которого не сумели убить в самом начале охотники. Он взял стрелы с поля боя и, судя по всему, устроил небольшой склад рядом с собой, снимая каждого, кто пытался к нему подойти. Прятался он за одним из щитов, на котором были слова с защитой, скорее всего принёс его с собой, когда пробирался с окраин.
Лук в данном случае не мог помочь Рэну, отравленная игла тоже – щит не пропустит её, а значит, нужно подобраться к разбойнику сзади.
Лучник выбрал для себя идеальное место – дом стоял на одной из маленьких рыночных площадей, разбросанных по всему городу, и стрелок видел нападавших, пытающихся подобраться к нему, как на ладони.
Рэн осмотрелся. Передний фасад здания выходил на площадь, торцы соединялись с соседними домами, а задний фасад выходил на речку, достаточно глубокую и широкую, чтобы лучник не беспокоился о том, что кто-то подойдёт к нему сзади.
Дома по берегам рек в Кирте располагались вплотную к реке, некоторые имели даже собственную пристань, и потому подойти к задней части дома на чём-то кроме лодки было невозможно.
Маро кружным путём пробрался в соседний дом и осторожно вылез из окна на фасад, обращённый к реке. К счастью, кладка в этом районе была достаточно рельефной и можно было зацепиться за торчащие камни.
Удача сопутствовала Рэну – под крышей виднелись выступающие балки, за которые можно схватиться и без проблем перелезть на саму кровлю. Оставалось совсем немного, и лучник будет устранён.
Раздался взрыв. Здание вздрогнуло, маро успел кинуть нож в стрелка, но рука сорвалась с черепицы и Рэн полетел в реку, чуть не ударившись головой о небольшой декоративный подоконник. Молодой человек увернулся в последний момент и вошёл в воду.
Дом, на котором засел лучник, снесло полностью, остались одни камни.
Рэн осторожно вынырнул и осмотрелся. На берегу, с той же стороны, что и дом, стояли два чтеца. Оба оказались мужчинами в возрасте и явно искали его глазами. Они либо знали о роде занятий маро, либо просто предположили, что опасного противника надо уничтожить. Первый вариант казался более вероятным, так как они только что, не задумываясь, уничтожили своего. Приглядевшись к их лицам Рэн понял, что знает их, а они его.
Началась охота.
Рэн молниеносно, пока чтецы не опомнились, выскочил из реки и тут же побежал на окраину, зная, что мужчины последуют за ним, а значит, он сможет их увести от лазарета, к которому, они, видимо, изначально направлялись.
Совсем рядом с молодым человеком раздался ещё один взрыв и его чуть не зацепило. Маро старался менять направление как можно чаще, стараясь не дать им задеть себя.
У него было несколько вариантов: забежать в лес и там спастись, потому что лес их точно не впустит обратно, драться на открытой местности перед лесом, стараясь уворачиваться, или же драться среди домов. Первый вариант был неприемлем, второй подходил, но был опасен. Третий выглядел идеальным. Чтецы не смогут увидеть маро с помощью Потока, а дома давали укрытие и подходили для его стиля боя, но там до сих пор велись бои, и он не мог подвергать дополнительной опасности или, скорее, верной смерти горожан. Это проредит защитников и поставит под вопрос возможную победу – эти чтецы без промедления разнесут целые кварталы. Поэтому оставался только вариант с боем на открытой местности. Скорее всего, он умрёт, но по крайней мере уведёт чтецов подальше от центра города, а на разрушения и взрывы может прибыть его учитель, который убьёт магов вместо него. Кивнув самому себе, Рэн устремился к пустому полю между городом и лесом, виляя из стороны в сторону, прячась за зданиями время от времени, но в основном полагаясь на свою скорость.
Вскоре он оказался на пустыре за городом. Бои уже давно велись только на территории самого города, поэтому здесь не было никого кроме них.
Рэн повернулся лицом к чтецам. Они двигались намного медленнее, поэтому он даже успел оглядеться и подготовиться.
Новое слово. Слово огня. Мужчины почти сумели поджечь его одежду, но Рэн уклонился за секунду до удара. Он, как и все маро, умел ощущать Поток. Не так хорошо, как это делали чтецы, но достаточно для того, чтобы драться с теми, кто им владел.
Молодому человеку не повезло. Единственные чтецы в мире, которые имели на него зуб, стояли прямо перед ним. Пожалуй, никто больше и не знал его в лицо. Только эти двое.
Внезапно земля под Рэном разверзлась, а затем образовала клещи, попытавшиеся схватить его, но не преуспевшие в этом.
Первой мыслью маро было попытаться использовать лес как прикрытие и постараться взять чтецов на измор, прежде чем идти в лобовую атаку, но почти сразу он обнаружил, что на нём нет амулета, который выдал Шии. Видимо, он выронил его, когда падал с крыши. Значит, придётся уклоняться и попробовать использовать метательные ножи.
Первый метательный нож сгорел, не пролетев и пяти метров, следующий был отклонён, третий проник сквозь барьер старшего чтеца, но остановлен младшим – они поставили двойную защиту, блокировавшую любые стрелковые атаки.
У Рэна остался единственный шанс, но для этого нужно было подобраться как можно ближе.
Маро бросился в лобовую атаку. Под ноги сразу полетело слово льда, но это только придало ему ускорение – поскальзываться он и не думал. Рэн помнил, что эти двое используют в основном стихийные слова, поэтому мог хотя бы приблизительно предсказать, что будет пущено в ход. Все его чувства были на пределе.
Внезапно он заметил, что на поле выходит Карик. Он был уставшим настолько, что еле держался на ногах, но всё равно был чтецом.
К счастью для Рэна, противники были так увлечены охотой, что не замечали врага за ними, а парень медленно, но верно приближался к ним. Рэну нужно было сделать так, чтобы они и дальше находились в блаженном неведении, поэтому он с удвоенной силой начал провоцировать их.
Маро кинул нож, сам нырнул влево, уклоняясь от очередного слова огня. Боевые слова воплощались либо с помощью нанесения их заранее на предмет, а затем наполнения силой, либо будто бы проговаривались чтецом, который представлял, что он хотел получить, описывая их. Мужчины не жалели сил. Было видно, что стоявший сзади чтец, не читает слова, а лишь снабжает более опытного соратника энергией, а значит, они не будут атаковать одновременно с двух сторон. По крайней мере до того, как Рэн не приблизится к ним.
Рывок вправо. Его опять чуть не задело. В этот раз в ход пошёл воздух. Чтецы не скупились на слова и использовали свою реку так, будто она не могла пересохнуть. За маро было несколько больших ям, которые могли бы стать его могилой, опоздай он хоть на секунду.
Скоро Рэн, незаметно для противника, подобрался к ним на расстояние пяти метров. Чтецы начали действовать ещё более агрессивно: старший внезапно вытянул левую руку вперёд, сжал кулак, а затем замахнулся так, будто пытался ударить маро чем-то. Рэн нырнул вниз и попытался откатиться подальше, но он ни разу не видел этого слова и не мог даже предположить, что сделал мужчина, а потому его всё-таки задело.
Удар хлыстом пришёлся по ноге, но Рэна пронзило болью так, словно ударило током. Его сердце забилось неровно, а тело изогнулось дугой. Чтец снова взмахнул рукой, но Рэн, уже зная, что последует, еле-еле уклонился от удара.
Снова воздух. Сильный порез на правой щеке. Всего лишь неприятность, не мешавшая драться. Земля. Рэн чуть не сломал ногу, выпрыгивая из очередных клещей. Огонь. Поток пламени сумел поджечь рукав.
Сердце Рэна дало сбой, и он чуть не упал на землю. В этот момент второй мужчина с помощью воздуха попытался подтащить его к себе, но не получилось – маро прыгнул так далеко, как только мог вправо и чуть вперёд, перекатился и поранил спину о стрелу, которая лежала на земле. Затем он вскочил, схватил меч, валявшийся рядом с ним, и кинул в старшего чтеца. Молодой человек планировал лишь отвлечь чтецов, но меч вошёл в мужчину как в масло. «Зачарованный?» – мелькнула мысль в голове.
Чтец был мёртв. Его тело упало на землю. Младший в шоке замер, чем и воспользовался Карик. Думал, что воспользовался. Внезапно со стороны города прилетела стрела и попала ему в ногу. Молодой человек закричал, но ни единого звука не было слышно. Карик заранее наложил на себя слово молчания. Или просто сорвал связки. Но это не имело значения. Со вторым вражеским чтецом следовало разобраться как можно скорее.
Мужчина очнулся от оцепенения достаточно быстро, чтобы отреагировать на нож и не дать себя убить.
Чтец будто взбесился – он бил так быстро и точно, что Рэну пришлось отходить. За время отступления маро получил по крайней мере три удара током.
В этот момент Карик всё же не выдержал и упал на землю, задев чей-то металлический щит. Чтец обернулся. Сразу же ударил молнией, но от испуга не попал. Этим воспользовался Рэн и одновременно кинул нож и побежал к чтецу, намереваясь для надёжности ударить сам. И оказалось не зря. Нож сожгло щитом, а вот сам он проскочил и вонзил кинжал в сердце противника. Всё было кончено.
Рэн от усталости сел на землю, чтобы отдохнуть хоть немного, но тут заметил, что из леса пытается кто-то прорваться. Это заставило его вскочить, схватить Карика на руки и с максимальной скоростью потащить в город.
***
В это время в лазарет пришла Аран. Ей не хватало смелости присоединиться к боям. Или, скорее, ей хватало ума не присоединяться. Обычно, когда она приходила к месту, где была нужна помощь чтецу, то всё уже успевало закончиться, поэтому через некоторое время она решила оставить бессмысленные попытки помочь на поле боя и попытаться помочь раненым.
Придя в лазарет, слепая с ужасом увидела, что Ивона в ужасном состоянии лежит на одной из лежанок. Физические повреждения на ней почти отсутствовали, а вот её река была почти полностью иссушена, а русло покалечено. Аран, не задумываясь, подбежала к ней и начала работать с Потоком. Когда-то, когда она ещё была уважаема и любима, её уровню владения Потоком мог позавидовать любой, но не сейчас. Лечение, которое требовалось Ивоне, скорее всего отберёт все силы у женщины, но другого выхода не было.
***
Рэн нёсся в сторону города. По тому, как он резво бежал, было невозможно даже предположить, что он сколько-нибудь устал. Он не оборачивался и не пытался узнать, кто же это пришёл, пока Карик, видимо, всё же просто потерявший голос, не пнул его особенно сильно. Когда маро обратил внимание на чтеца, то понял, что тот указывает на лес. Только тогда Рэн обернулся и увидел, что на поляну перед городом вышла королевская армия Артии. Что она здесь делала, Рэн точно знать не мог, но судя по тому, что вёл её мужчина, которого маро видел в Хрустальных Водопадах, было логичным предположить, что это подмога, обещанная Рабденом. Это была кавалерия, но без коней.
Наконец, они подошли к тому месту, где стоял Рэн.
— Вижу, что вы местные. Кто из вас может рассказать об обстановке? – без предисловий спросил мужчина.
— Как?.. – прохрипел Карик.
— Узнал, что местный? В донесении было сказано, что на всех городских будут голубые повязки. Перейдём к делу, времени нет.
— Бои ведутся в основном на главных улицах, боковые улочки мы постарались завалить. Осталось ещё два вражеских чтеца.
— Один… – снова прохрипел Карик.
— Один. Осталось около шестисот, может быть больше, вражеских бойцов. Все обучены. Потери среди местных защитников не очень высоки, но всё же значительны. Основная масса врагов должна быть на юге, то есть дальше по этой улице, а также на западе и севере. Полчаса назад восток был более-менее спокоен. Большая часть нападающих – пехота. Стрелков мало, но они явно из лучших. Центр города был чист. Там у нас располагается лазарет.
— Рад, что встретил именно вас. Рик, – подозвал мужчина одного из своих людей, - ищи чтеца.
— Я чувствую четверых, включая этого парнишку, – сказал подошедший.
— Трое наших, - проговорил маро, чувствуя, что скоро упадёт, – женщина-слепая, молодой парнишка лет пятнадцати-семнадцати и тот, что здесь.
— Понял. Нашёл. Подождите, я чувствую ещё одну девушку и выброс силы где-то на окраине. Девушка в центре, вторая где-то на востоке.
— Девушка – наша. Она в лазарете. Женщина на окраине – враг.
— Отлично, – сказал он про себя, а затем обратился к командиру, – дай мне десятерых для защиты.
— Бери тех, кто обычно с тобой.
— Хорошо, я пошёл.
— Подожди. Осмотри сначала этого парнишу, – спокойно сказал главный, – я могу ошибаться, но мне кажется, что у него небольшие проблемы.
Несколько пар глаз уставились на Рэна, пристально изучая.
— Чёрт, нужно кого-нибудь послать с ним до лазарета. И отберите вы, наконец, у него мальчишку! – крикнул ближайшим солдатам чтец.
— Не надо. Я дойду сам. Не беспокойтесь.
— Хм… Раз ты говоришь, – пробормотал командир, – но кое-кто из моих парней хотел бы посмотреть, где находится лазарет.
— Ваша воля.
Сначала голос Рэна звучал слабо и хрипловато, но в конце разговора он приобрёл привычную силу и твёрдость.
Как только маро закончил говорить, то отошёл от стены, к которой прислонился и, пожелав воинам удачи в бою, пошёл в сторону храма Диру.
«Упрямый осёл», – одновременно прокомментировали чтец и его командир.
В этот момент со стороны леса раздалось ржание и через пару мгновений на поляну вышли лошади, ведомые под уздцы оставшейся частью отряда.
— Давно я так не радовался! Как вы смогли пройти? – спросил командир, похлопывая своего коня по крупу.
— К нам внезапно прилетела какая-то птица, капитан, и лес взял и расступился. Я до сих пор не могу быть уверен, что то дерево действительно сдвинулось. Может быть, я сбрендил, капитан, а?
— Может и сбрендил, – рассмеялся мужчина, садясь на свою лошадь. – Иди лучше догони на лошади того упрямца, которого мы только что встретили. Ты его легко опознаешь: в крови, шатается, а на руках тащит парнишку. Такого дурака поискать ещё.
— И правда. Куда идти-то?
— В сторону храма. Видишь на горизонте?
— Ага, поскакал я тогда.
— Удачи тебе в укрощении мальчишек. Понадобится.
— Хе-хе, спасибо, капитан.
Мужчина поскакал в сторону храма. Командир отряда осмотрелся: все уже оседлали лошадей, а значит, пришло время зачистить город.
***
Рэн шёл по улице медленно. Он выбрал самый безопасный путь и старался избегать стычек, которые происходили в городе. Он хорошо успел изучить план Кирта, а потому достаточно спокойно находил обходной путь, если обнаруживал, что дорога, по которой он шёл, была перекрыта или кишела врагами.
Сзади раздалось цоканье копыт. Первой мыслью маро было спрятаться в дом, но он вспомнил, что большинство домов здесь закрыто, а лошадей ни у кого нет, зато военные были кавалеристами.
— Эй, парень!
— Да? – ответил Рэн, не поворачиваясь.
— У меня для тебя есть лошадь, парень. Может залезешь на неё? Или хотя бы положишь своего друга? Чего тащить-то?
— Не надо. Уже скоро.
— Ты сейчас какие-то глупости говоришь. Ты ранен, он ранен, я – здоров. Давай я тебе своего коня отдам, если боишься, что тот, которого я для тебя привёл, бешеный.
— Дело не в доверии, анар.
— А в чём тогда?
— Там лучники.
— И что?
— В коня будет попасть намного легче, чем в человека.
— Не бойся, у меня конь заговорённый. Или ты не доверяешь королевской армии?
— Моя работа никому не доверять.
— Тяжёлая у тебя жизнь, парниша.
— Возможно.
— Тогда дай хоть проводить тебя.
— Главное следуйте за мной и не пытайтесь выйти вперёд. Я постараюсь провести нас по пустым улочкам.
— Как хочешь, парень, как хочешь.
— Помолчите, пожалуйста.
— Постараюсь, – сказал мужчина и рассмеялся, – может получится.
— Рассчитываю на это.
Все замолчали. Тишина прерывалась только надрывным кашлем Карика и цоканьем копыт.
К счастью, до храма оставалось не так уж и много идти. Рэн очень надеялся, что выдержит этот поход. А ещё он надеялся, что Лиам даст ему хоть немного времени передохнуть перед тем, как начнёт отчитывать. Маро прекрасно знал, что ведёт себя неразумно, но не мог заставить себя отдать Карика кому-либо или же перестать идти, он чувствовал, что потеряет сознание, если сделает хоть что-либо из этого. Его тело было на пределе. Атаки, которые он пропустил, нанесли ему серьёзный урон. Особенно молния. Ещё во время боя Рэн боялся, что у него откажет сердце до того, как он избавится от чтецов. Обошлось.
Они шли медленно, поэтому вся дорога заняла около часа. Рэн никогда не был так рад видеть лазарет.
Мест, как и в прошлый раз, не было, поэтому Рэн расстелил ближайший к нему свёрток из одеяла и уложил на него Карика, а затем позвал кого-то из знахарей. Дождавшись, когда он подойдёт, сам пошёл к Ивоне и сел рядом с её лежанкой, не обращая внимания на Аран, которая была подле своей подруги.
Мужчина, последовавший за маро, наблюдал за этой сценой с удивлением и лёгким неодобрением – ему не нравилось, когда бойцы не заботились о себе. Чис был одним из медиков отряда, а потому прекрасно видел, что молодой человек еле держится на ногах.
Он уже собирался подойти к Рэну и приняться за его лечение, как к нему уже бежала со всех ног девушка, явно бывшая здесь главной, судя по тому, как она раздавала указания и подгоняла других знахарей.
— Рэн! – вскричала она. – Что с тобой?
— Я…
— Впрочем неважно.
Миранда посмотрела на Рэна, поняла, что сам он снять штаны, чтобы она смогла осмотреть его ногу не сможет, достала маленький нож и разрезала штанины на обеих ногах маро. Пока женщина выполняла эти манипуляции молодой человек отключился. Обычно спокойная и собранная во время работы целительница внезапно засуетилась. Возможно, причиной этому являлось то, что она слишком устала, а может быть, то, что больным оказался Рэн. Было видно, что она начинает терять самообладание. Именно в этот момент и вмешался Чис, стоявший недалеко от них.
В королевской гвардии не было случайных людей. Неприметный мужчина, которого отправил с Рэном капитан, являлся целителем-ведьмаком. Он был одним из говорящих, которые не получили должного обучения, а потому их река выбрала ту специальность, которая больше подходила им и не позволяла заниматься другими. Взрослым сложно было изменить течение своей реки, поэтому Чис пусть и умел использовать Поток для лечения, но не смог бы даже зажечь свечу, если бы это понадобилось.
Когда маро отключился, мужчина тут же осмотрел пациента с помощью Потока, это не заняло много времени. Повреждения оказались намного более тяжёлыми, чем ему показалось в самом начале. Излишняя ровность шага и отсутствие внешних признаков травмы обманули его. Что же, Чису приходилось справляться и не с такими.
Глава 30. Прошлое. Поиски и переход до нового убежища
Лея лежала завёрнутая в одеяло. Лем рассказал, что она делала буквально несколько минут назад, но она не могла поверить в то, что подобное действительно произошло. Она не помнила ничего из этого.
Карт пока не вернулся – он должен был вернуться только вечером, когда закончит работу. Сейчас был сенокос, и, к счастью для компании, требовались батраки, поэтому работа должна была принести неплохие деньги. Сама концепция денег, а точнее их наличия или отсутствия именное у неё не была знакома девушке, из чего Лея сделала вывод, что, скорее всего, раньше не нуждалась в них. Она знала об экономике, знала сколько зарабатывают разные профессии, но это всё были абстрактные знания. И она не понимала, откуда эти сведения в её голове. Именно поэтому фраза «неплохие деньги» не значила для неё ничего. И ей это не нравилось. Она всё чаще думала о том, что у неё очень мало точек соприкосновения с Лемом. Они были людьми из разных миров: у них был разный жизненный опыт. По крайней мере так ей казалось из-за той информации, которую она иногда внезапно выдавала. Юный лекарь был единственным человеком, с которым она общалась регулярно, поэтому ей хотелось иметь с ним как можно больше общего. Где-то глубоко в душе она чувствовала, что Лем это первый человек, с которым она общалась как с другом.
Последний инцидент очень волновал её, она боялась того, что делает что-то чего сама не помнит, а больше всего её пугала мысль о том, что она может причинить боль Лему или Карту. Судя по истории, которую рассказал ей юноша, то, что она делала, не было простой игрой или приступом лунатизма. Это было опасно. И она прекрасно это понимала.
— Лея, ваша одежда высохла! Можете переодеваться.
— Спасибо.
— Нужно будет купить вам ещё одежды, а то так и придётся вам сидеть, завернувшись в одеяло, если чего случится.
— Я бы была очень благодарна, но не надо тратить деньги на меня. Выходить я пока не могу, поэтому, если что, то завернусь.
— Ладно, мы это с Картом обсудим, а пока я выйду. Переоденетесь – позовите.
Лем вышел из пещеры и стал насвистывать песенку, которую когда-то пела его сестра. Мелодия была несложной, а текст юноша никогда и не знал. Лее нравилась эта мелодия. Ей казалось, что кто-то когда-то пел эту песенку для неё, но кто и когда – она не помнила. Песня всегда заставляла её улыбаться и помогала хоть немного приободриться.
Девушка скрывала это от себя самой, но ей было плохо. Лея не знала, кто она, где и почему оказалась покалеченной, а ещё её физическое состояние начало подтачивать душевное. К своему стыду, она часто говорила не то, что хотела и не то, что имела в виду. По её собственному мнению, она срывалась и из-за этого чувствовала себя не в своей тарелке. Особенно из-за того, что ни Лем, ни Карт не замечали этого. Например, тот день, когда она отказалась подчиняться своему юному лекарю. Лея ощущала, что это неприемлемо, что она вышла из себя. Таковы были её ощущения. Но для остальных это было нормальным. Лем даже хвалил её и говорил, что она очень покладистый и уравновешенный пациент, и те, кого лечил Харим, жаловались намного чаще. Но проблема была в том, что девушка знала, что для неё самой это было непозволительным поведением. Таковым было её внутреннее ощущение. Почему – она не представляла.
Лея старалась не плакать, не обращать внимание на боль или на свои переживания, но с каждым днём это становилось всё труднее и труднее, и все эти странные происшествия вносили лишь сумятицу в её и без того непонятную жизнь.
Иногда ей казалось, что вот-вот и она ухватится за ускользающие воспоминания, но каждый раз они уплывали от неё. Единственное, что девушка действительно помнила, или скорее ощущала, это то, что она была кем-то важным, но никогда не чувствовала себя достойной, и потому изо всех сил старалась стать лучше.
Песенка закончилась, с нею прервался и поток мыслей. Девушка быстренько переоделась и позвала юношу. Когда он вошёл, девушка предложила немного позаниматься нанди и Лем согласился.
Мальчик смотрел на свою учительницу влюблённым взглядом. Лея была воплощением всего, что он никогда не видел от других людей: она была доброй и искренне заботилась о нём, была понимающей и сочувствующей. Она действительно заботилась о нём и хотела помочь ему. Конечно, учитель Харим заботился о нём в своей своеобразной манере, но чувств к мальчику не проявлял, редко хвалил или говорил спасибо. Карт переводил всё в шутку, и не испытывал ни отцовских, ни дружеских чувств к мальчику. А для Леи он был другом, интересным собеседником, помощником. Она полагалась на него во всём, а на Лема никто не полагался со смерти сестры. Девушка уважала его и не считала глупым, и он это чувствовал. Она была для него воплощением всего самого прекрасного.
Для Леи всё было по-другому. Краем сознания она замечала чувства мальчика, но большую часть своих сил тратила на то, чтобы не заплакать от боли и отчаяния, поэтому у неё не оставалось их на то, чтобы реагировать на них.
Лее нравилось разговаривать с Лемом, и она действительно считала его своим другом, а ещё она была бесконечно ему благодарна за то, что он её не только спас, но и не оставил после.
Реабилитация проходила тяжело и медленно. Сложно было понять, когда Лея снова сможет ходить без чьей-либо помощи. Кости ныли, мышцы болели, а спину жгло огнём. Икры часто воспалялись настолько, что она не могла полностью разогнуть ноги. Это был мучительный, но необходимый процесс. Если бы кто-то из них был способен лечить с помощью Потока, то всё проходило бы легче, но такого человека с ними не было, да и, судя по словам Карта, такие люди появлялись нечасто и платить им нужно было много, а у троицы не было денег. Было больно, но нужно было спешить – скоро пещеру начнёт подтапливать.
Занятие нанди как раз подходило к концу, когда в пещеру в спешке вбежал Карт и резко сказал:
— Собирайтесь! Быстро! Нам нужно уходить и чем раньше, тем лучше.
— Но почему? – с искренним удивлением спросил Лем.
— Разговоры потом! Нужно уходить и перед уходом сжечь всё, что останется. Я этим займусь сам, а вы постарайтесь собраться побыстрее.
— Х-хорошо, – совсем растерявшись от такой напористости старшего товарища, пробормотал юноша.
Собирать им было нечего. Шесть одеял, мешок с одеждой у каждого, кроме Леи, да котелок с чашками и ложками, которые и так убирались в котомку после еды, ещё были сумка учителя и сумка с бинтами. Весь их скарб мог унести один человек, в данном случае – Лем, потому что Карт, как самый сильный из них, должен был взять на себя Лею. Юноше было не под силу утащить её или даже помогать ей идти долго. Когда он нашёл её, то она весила намного меньше, а ему и тогда с трудом удавалось перетаскивать её.
Лем собрал все вещи буквально за несколько минут, а затем прикрепил все сумки покрепче, чтобы было легче идти. Куда они пойдут, он и представить не мог, поэтому старался не задумываться об этом. Он уже достаточно доверял Карту, чтобы не сомневаться, что если они куда-то идут, то так надо. Но доверие не означало слепую веру, а потому вопросы оно не останавливало.
Проверив ещё раз, надёжно ли закреплены сумки, Лем помог Лее встать с лежанки и подвёл к выходу. Все время, что юноша собирал вещи, Карт молча стоял, ничего не делая. По крайней мере так казалось юному лекарю, но его пациентка видела всё, а потому заторопилась и начала подгонять своего друга, настаивая, что ждать мужчину не надо и выйти необходимо прямо сейчас. На вопрос почему она не ответила, но Лем поддался её панике и почти выбежал из пещеры вместе с ней.
Как только они вышли, в пещере полыхнуло так, что огонь вырвался из неё, как из печки. Это было страшное и завораживающее зрелище.
Сначала юноша застыл от испуга и восхищения, но затем вспомнил, что внутри бушующего пламени остался Карт, и рванулся с криком внутрь.
— Стойте! – крикнула Лея, схватив юношу за куртку, чуть не падая.
— Но там Карт!
— С ним всё в порядке.
— Не может быть!
— Он сам зажёг этот огонь. Ты же не думаешь, что он настолько глуп, чтобы устроить пожар, не подумав, что будет с ним? – перешла девушка на «ты».
— Но…
— Я видела, как он готовил этот огонь и как он его выпускал. Помнишь, как я! Со мной ведь всё было в порядке, правда?
— Да, но как? То есть что ты там видишь? – не замечая, что тоже перешёл от волнения на «ты», задал вопрос Лем. – Ты действительно чтец, как Карт? Ты уверена, что с ним всё в порядке?
— Да.
— Точно?
— Он ведь не кричит? Человек не смог бы молчать, сгорая заживо. Он скоро выйдет. Этот огонь странный, он будто уничтожает всё.
— Так огонь же и должен это делать.
— Ты прав, конечно прав, но этот огонь другой. Он похож на огонь очищения, через который мне нужно было проходить, но чем-то он всё-таки отличается. Более яростный и намного менее нежный, что ли?
—Да? Ну, ладно.
«Огонь очищения, через который мне нужно было проходить», значит? Лем нашёл ещё одну часть мозаики, состоящей из того, что скрывала в себе Лея. Она иногда говорила нечто подобное и сама этого не замечала, а юноша слушал и запоминал. Иногда он делился с Картом, но в основном хранил для себя. Ему нравилось знать о Лее то, что не знал никто. Пару раз ученик Харима пытался рассказать самой девушке об обронённых ею фразах, но в ответ она лишь замыкалась в себе. Но что это за «огонь очищения», о котором она говорила? «Нужно будет поделиться этим с Картом, когда будет время», – подумал Лем, а огонь в пещере всё пылал.
Наконец, спустя десять минут огонь потух так же неожиданно, как и вспыхнул. Карт вышел из пещеры вспотевшим, но никаких ожогов на нём не было. «Вот видишь», – сказала Лему подруга.
Ничего не объясняя и ничего не говоря, Карт махнул рукой, показывая направление, куда им следовало идти, затем поморщился, досадуя на свою забывчивость, и посадил Лею на закорки, предупредив, что иногда ему всё же нужно будет отдыхать, а значит, ей придётся идти самой. Больная ответила, что она справится. Было видно, что говорить мужчине было тяжело, поэтому молодые люди предпочли промолчать и не вынуждать старшего товарища напрягаться. Так они и пошли дальше – молча и думая каждый о своём.
***
Прошло несколько часов, прежде чем кто-либо из них заговорил. Первой, как ни странно, была Лея.
— Карт, давайте отдохнём. Я не думаю, что вы сможете и дальше меня нести, а я не смогу идти сама в любом случае.
— Нельзя.
— За нами кто-то гонится?
— Почти.
— Что значит «почти»? Я вам полностью доверяю, но если мы не будем знать, что происходит, то не сможем понять, что нам нужно делать и как реагировать. А от неизвестности недалеко и до паники. Давайте отдохнём хотя бы пару минут.
— И всё равно нельзя. Я говорю это не из упрямства и не из желания всё скрыть. Если мы начнём обсуждать это, то можем проговорить долго, а времени у нас нет. До темноты мы должны уйти от пещеры как можно дальше. От этого зависит наша свобода, а может быть и жизнь. Подойдёт вам такое объяснение?
— Сейчас – да, но я надеюсь на объяснение на привале.
— Объясню. Когда придём в следующее укрытие или на привале.
— Спасибо за честность. Я подожду.
На этом разговор прекратился и остаток пути до своего нового лагеря они проделали в молчании. Это явно не было тем «новым укрытием», про которое говорил Карт, а просто привал.
Лея проделала большую часть пути на спине Карта, но даже те недолгие минуты, что она проводила на земле, были для девушки настоящим испытанием, поэтому привалом она решила воспользоваться с максимальной пользой и растягивала-разминала мышцы.
Карт не разрешил Лему развести костёр и приготовить еду, сказав, что придётся немного подождать с этим, после чего отправился назад, по тому же пути, по которому они пришли сюда. Его не было около получаса.
— Я замёл наши следы. Стёр наше присутствие, так что я надеюсь, что они нас не найдут.
— Кто они? – спросила Лея.
— Те, кто охотится за тобой, полагаю.
— За мной? Но зачем? Я не думаю, что кто-то в действительности меня ищет. Зачем я кому-либо?
— Конечно, возможно, они хотят найти меня или Лема, я не знаю, но ты самый вероятный вариант, девочка.
— Почему? – в недоумении спросила Лея.
— Ты скорее всего из благородных, а их ищут усерднее всего.
— Почему вы решили, что она благородная, Карт?
— Ты ведь и сам почувствовал, что она другая, правда?
— Да, она добра ко мне.
— Эх… - вздохнул Карт, думая, что влюблённость сделала юного лекаря намного глупее. – Ты ведь понимаешь, что это никак не может быть связано с её происхождением? Добрые люди есть и среди бедных и среди богатых.
Лем покраснел и замолчал, пожалев, что сказал про доброту.
— Так вот… Говорит она всегда очень вежливо, всегда терпит боль, не говоря ничего, использует слова, которые ты не знаешь, имеет прекрасные манеры, и самое главное – знает как минимум три языка. Неужели этих фактов тебе недостаточно?
— Может, она просто из университета? – с надеждой в голосе прошептал Лем.
— Это, конечно, возможно, но маловероятно. Не забывай, я сам из университета Нан’Оро, Альхейра, и я бы её узнал.
— Но студентов же много!
— Твоя правда, но я редко забываю лица, которые мне знакомы, а у нашей Леи явно есть способности к Потоку, так что я должен был бы работать с ней хотя бы раз.
— Но даже если я действительно благородная, – встряла девушка, – почему именно меня ищут? Чем я выделяюсь?
— Я действовал методом исключения. Меня искать не могут, я это точно знаю. Лема искали, но прекратили вскоре после того, как он нашёл тебя, так что остаёшься ты. Ты единственная, чьё прошлое нам абсолютно неизвестно, и ты обладаешь странными и сильными способностями. Но есть ещё один, а точнее два факта, которые показывают, что ищут именно тебя.
—Какие? – дружно спросили молодые люди.
— Первое, те кто ищут говорят с сильным нандийским акцентом. Второе, они ищут молодую благородную девушку, скорее всего искалеченную.
— Но зачем же вы нам голову морочили?! – возмутился Лем.
— Во-первых, чтобы повеселиться, а во-вторых, чтобы вы понимали, что, Лея, ты сильно отличаешься от других. Ты уже не искалеченная, но всё равно выглядишь, говоришь и ведёшь себя как благородная. Почему тебя ищут я не знаю, но раз ищут искалеченную, то, скорее всего, сами это с тобой и сделали. Тут и думать нечего. Единственная радость, что Лему удалось поставить тебя на ноги и у тебя даже следов особых не осталось, поэтому найти тебя будет сложно, а с благородностью мы что-нибудь сделаем. Нужно подумать, правда. Со мной-то всё было очень легко, а вот с нашей девочкой всё намного труднее.
— Вы благородный?! – чуть не закричал от удивления Лем.
— Так ты же сам вроде об этом мне говорил во время знакомства.
— Ну… Я думал, что вы городской или просто из богатой семьи, а не благородный.
— Потом поудивляешься вволю, а сейчас тебя не это должно волновать, а то как нам быть дальше. Следующее укрытие, куда я вас веду, вполне надёжно, но не можем же мы вечно сидеть в нём! Нам в любом случае нужно будет как-нибудь да выбраться в какой-нибудь город. Мы вряд ли сможем это сделать без выяснения того, кем является Лея, поэтому нам нужно приложить все усилия к восстановлению памяти. И у меня уже есть придумка.
— Какая? – с интересом спросил Лем.
— У меня есть один знакомый – он прекрасный врач, так что навестить его однозначно стоит. Человек он надёжный, проверенный, поэтому сюрпризов быть не должно, даже если он узнает, что Лею ищут. Но сначала нам надо привести в порядок нашу прекрасную принцессу.
Лея вздрогнула. Ей показалось, что так её уже называли. И не один раз. Это было странное чувство. С одной стороны, слово «принцесса» задело в ней какие-то воспоминания, но с другой, принесло ощущение одиночества.
Заметив, что девушка о чём-то задумалась, Карт участливо спросил:
— Ноги болят?
— Что? А, да, болят, но не так сильно, как, я думала, будут болеть.
— Может мне убрать часть боли, как тогда?
— Нет, не надо. Я ещё могу её терпеть. Иначе я не смогу почувствовать, когда наступит предел. Будет плохо, если я внезапно потеряю сознание или не замечу, что что-то кроме ног болит.
- Слишком уж ты разумная, Лея. Нельзя быть такой. Тем более в твоём возрасте. Сколько тебе лет? Не больше двадцати, я думаю. В это время нужно быть глупым, весёлым и беззаботным.
— Почему?
— Потому что потом таким быть нельзя.
- Зачем быть кем-то только потому, что потом будет нельзя? – с искренним интересом и непониманием спросила девушка.
— Твоя правда. Ну, что же, моё дело сказать. Главное не переусердствуй с ответственностью, а то она может задавить тебя. Даже у королей есть советники. Ну, ладно, поговорили, пора и дальше в путь. К сожалению, я не могу использовать Поток, чтобы нести тебя – нас могут заметить, сможешь немного пройтись, чтобы я мог отдохнуть?
— Хорошо. Только дайте мне несколько секунд просто постоять, а уж дальше я как-нибудь справлюсь.
— Конечно, девочка, не беспокойся. Пара минут у нас есть.
— Спасибо.
Как Лея и думала, боль после недолгого отдыха только усилилась и стала почти невыносимой, что заставило её немного пожалеть о том, что она отказалась от предложения Карта, но вскоре она взяла себя в руки, немного постояла, а потом пошла, облокотившись на мужчину. Лем пошёл за ними, таща все сумки на себе.
Юный лекарь был не очень сильным, особенно по сравнению с ровесниками из деревни – тяжёлая жизнь давала о себе знать, но нехитрые пожитки, которые у них были, он мог унести без проблем, поэтому юноша, в отличие от Леи, не очень устал.
Они шли уже больше десяти часов после первого привала, которые показались самыми долгими в жизни Леи. Конечно, она не знала, какие у неё были дни и часы раньше, но за последние несколько недель эти точно были самыми мучительными.
Карт сказал, что до той хижины, где он хотел поселиться, нужно было идти ещё достаточно долго, поэтому девушка, желая достигнуть нормального пристанища как можно скорее, предложила не становиться лагерем, а мужчина ответил, чтобы она не глупила и спокойно отдыхала, а Лем добавил, что он не для того её лечил, чтобы она сама себе навредила, не успев выздороветь. Вот когда она поправится, то может хоть сутками напролёт по лесу бегать, но не сейчас. Лея потупилась и замолчала. Карт же тихонько, так, чтобы они не заметили, засмеялся.
Лем, как наименее уставший, занялся ужином, в то время как полностью истощённые Лея и Карт просто сидели и отдыхали.
Карт запретил юноше разжигать огонь, так что от идеи о горячей еде пришлось отказаться. Их ужином стали хлеб и яйца, которые Лем сварил ещё с утра, но и эта простая пища показалась им манной небесной после тяжёлого перехода. Закончив есть и подождав, когда закончат остальные, Лем разложил одеяла прямо на земле, решив, что искать ветки по лесу сейчас будет не самой умной идеей.
Лея, ни разу в своей жизни не спавшая на земле и, которой было больно лежать даже на лапнике, которые собирал для неё Лем, подумала, что это истинное блаженство – лежать. Всё путешествие для неё было испытанием на прочность, и девушка боялась подумать о том, как она будет чувствовать себя завтра и послезавтра. Она была не уверена даже в том, что сможет завтра ходить. Девушка прекрасно понимала, что никто не ждёт от неё победы над самой собой, но меньшего требовать от себя не могла. Ей так было спокойнее. Лея, понимая, что является грузом для остальных в группе, пыталась причинять как можно меньше хлопот, но слишком активные попытки никому не помешать часто заканчиваются тем, что человек делает всё только хуже.
Перед тем как лечь спать, Карт обошёл лагерь кругом, понаблюдал за чем-то, а затем вернулся и тут же уснул. Только Лему не спалось. Устал он меньше всех, спать сразу после еды не любил, да и пищи для ума у него накопилось предостаточно. Он уже давно чувствовал, что с Леей что-то происходит, и дело было не в невероятных событиях – с них началось его знакомство с пациенткой, поэтому они его не так уж и волновали, а в её психологическом и физическом состоянии. Юноша чувствовал, что девушка с каждым днём становилась всё более замкнутой и разговаривала всё меньше. Конечно, она никогда не была болтушкой, но даже при сильных болях она старалась общаться с Лемом или Картом, когда была такая возможность, а в последнее время она разговаривала с ним либо, когда он сам к ней обращался, либо во время урока. И это было странно. Её нужно было как-нибудь разговорить, но юный лекарь не знал, как это можно сделать – она сопротивлялась всем его попыткам, как только могла. Её скрытность волновала ученика Харима. Совсем недавно он обнаружил, что по какой-то причине разные раны на её теле заживают с разной скоростью. Они и раньше заживали медленнее, чем было написано в инструкциях Харима, но тут некоторые из них уже давно либо перестали быть видны, либо покрылись хорошей рубцовой тканью, а другие до сих пор были покрыты нежной розовой кожицей, хотя и прошло уже больше двух месяцев. С чем это было связано, он не знал. Большинство из них находилось на ногах. Там же он недавно обнаружил участок кожи, который почти не чувствовал прикосновения, что было странным и вызывало опасения. Лему не хватало знаний, и любые пробелы в них вызывали у него гложущее чувство чего-то неправильного и неотвратимого.
Помучавшись подобными мыслями ещё несколько минут, юноша наконец-то закрыл глаза, а затем и заснул. Их ждал ещё один тяжёлый день, а значит, нужно было выспаться.
Глава 31. Настоящее. Окончание битвы
Рэн проснулся от того, что кто-то его ощупывал. Первой его мыслью было схватить человека и если не убить, то по крайней мере обездвижить, но затем он вспомнил, что находится в лазарете, а не на поле боя, а значит, трогает его явно кто-то из сестёр, травников или же сама Миранда.
Наверное, впервые в своей жизни маро не помнил чётко чего-либо, что с ним произошло. Последнее, что он помнил отчётливо, это как убил молодого чтеца. Он смутно помнил, как вышла из леса кавалерия, и как он добирался до лазарета с Кариком, но всё было размыто. Он помнил сам факт, но способ ускользал от него.
Наконец, Рэну удалось разлепить глаза. Вместо Миранды он увидел бородатого мужчину лет сорока чрезвычайно непрезентабельной внешности. Был бы маро простым человеком, то вряд ли согласился бы лечиться у такого – слишком уж лекарь походил на бандита с большой дороги.
Думалось маро с большим трудом – всё было как в тумане – а руки и ноги еле шевелились. Ему казалось, что он находится под водой – издалека приглушённо раздавались голоса, вроде бы Миранды и учителя. Правда, что делал Лиам в лазарете, было сложно представить. Вряд ли он получил в бою ранения достаточно серьёзные, для того чтобы ему понадобилась медицинская помощь: он же не Рэн, чтобы так глупо попасться. На этой мысли силы находиться в сознании у молодого человека закончились, и он снова ушёл в сон.
— Как он, Чис? – спросил Лорн.
— Ничего, учитывая состояние. Ему крепко досталось, так что, я думаю, на ноги он встанет не раньше чем через месяц.
— И никак раньше?
— Нет, если бы я мог его подлатать с помощью Потока, то он бы был готов выдвигаться уже недели через две, но тут… Не работает на нём Поток, так что я ничего поделать не могу.
— Ясно, спасибо за помощь.
— Да какая там помощь? В случае с вашим парнем главное хороший уход, а что я раны зашил, так какой из меня целитель бы был, если бы я этого не сделал? Лучше, чем меня благодарить, ты своему парню нужный уход предоставь и отдых.
— Уход у него будет, не беспокойся. Спасибо ещё раз. А как девушка?
— Сейчас уже ничего. Судя по тому, что творит эта слепая, то всё было намного хуже. Думаю, что если бы не эта женщина, то девочка была бы мертва.
— Поток?
— Да. Хотя я, конечно, могу быть неправ, но плохо ей было бы точно. Сейчас-то всё в порядке, но по искривлённой и почти иссушённой реке могу сказать, что Поток из неё утекал, а для чтеца это либо смерть, либо жизнь без возможности прикоснуться к Потоку и сумасшествие, потому что Поток – это суть наша.
— Но сейчас всё в порядке? Она сможет пользоваться Потоком?
— Думаю, да. Слепая знает, что делает. Могу даже сказать, что такого мастерства я не видел уже давно, что удивительно. Многие теряя голос и зрение, становятся лишь слабой тенью самих себя в Потоке. Если это слабая тень, то мне даже страшно предположить, какой она была до этого. Повезло вам, что она здесь оказалась. Особенно девочке. Ладно, здесь мне больше делать нечего, так что я пойду другими ранеными займусь.
— Спасибо, Чис.
— Ты уже говорил мне это, Лорн, а я уже отвечал, что благодарностей не надо.
— Твоя взяла, целитель, не будет больше благодарностей.
— Вот и хорошо. Пошёл я.
Как только Чис отошёл на должное расстояние, Лиам достал из одного из своих многочисленных карманов пакетик с порошком и засыпал его в рот своего ученика. Первые несколько секунд ничего не происходило, но потом Рэн вздрогнул, издал стон и снова очнулся. Сначала глаза у него были мутными, и казалось, что он всё ещё находится в полудрёме, но вскоре взгляд у него прояснился, стал осмысленными. Юный маро увидел своего учителя и начал вставать, чтобы поприветствовать его.
— Лежи, – приказал ему Лиам, – тебе пока нельзя вставать, а потому знай, что если не послушаешься, то я свяжу тебя, как тогда – в детстве.
— Хорошо, учитель, – хрипло сказал молодой человек.
— Я разбудил тебя с помощью одного из моих лекарств, так что часа через три тебя начнёт сильно тошнить.
— Что вы хотели узнать, учитель?
— Первое, Рэн, это кто смог тебя подловить.
— Двое чтецов. Я докладывал вам о них. Во время одного из заданий мы с ними встречались. Они уверены, что я убил их родственницу.
— Она жива?
— Да. Она сейчас в «Лее» – бежала к нам от них. Для одного была дочерью, для другого – женой. Видимо, они меня заметили и захотели отомстить, наплевав на само сражение. Но я не могу быть уверен.
— Думаешь, у них было задание?
— Не думаю, но всё возможно.
— Мог ли это быть кто-нибудь из дворца?
— Нет. Я сейчас выгляжу совсем иначе. Не думаю, что меня узнает кто-либо кроме вас, учитель.
— Будем надеяться, что ты прав, от мёртвых информацию я получить не могу. Теперь второе. Ты видел, что случилось с Ивоной?
— И да, и нет. Я не настолько чувствителен к Потоку, как вы, поэтому я просто почувствовал, что её атаковали. Насколько я понял, это именно она обезвредила Карину.
— Если это действительно сделала она, то спокойно может приписывать себе победу. Я видел, как работает Карина – здесь бы не осталось и клочка необожжённой земли. Но мы не смогли найти её тело. Чтец из королевской гвардии сказал, что её след пропал пару часов назад, а значит, она была либо перевезена, либо очнулась и сама ушла. Третье, что я хотел узнать: ты до сих пор способен к самолечению? Или потерял эту способность с возрастом, как тебе это предсказывали?
— До сих пор.
— Это хорошо. Я уже думал, как тебя переправить в И-мар на время, но если ты можешь восстановиться сам, то это меняет дело. Будешь следовать за Ивоной, как и было задумано, и ввиду последних событий ты должен охранять её ещё усерднее. Делай всё так, как она скажет, иди туда, куда она хочет. Понял?
— Слушаюсь, учитель.
— Хорошо. Сколько тебе понадобится, чтобы восстановиться?
— Не могу сказать. Я не получал подобных травм до этого.
— Молния?
— Да. Мне кажется, что сердце работает сейчас по-другому. Я постараюсь восстановить его как можно быстрее, но думаю, что три-четыре дня придётся воздержаться от активной ходьбы.
— Ивона, по словам Чиса, не встанет в течение трёх дней, поэтому отдыхай пока спокойно. Ещё охраняй Шии. Это важно. Но если будет стоять выбор между Шии и Ивоной, то твой приоритет девушка. Шии с гораздо большей вероятностью сможет защититься сам.
— Да, учитель.
— И последнее. Мне пора уходить.
— Кто-то вас узнал?
— Пока нет, но их командир о чём-то догадывается. Не зря он любимчик Вильярда Второго.
— Вы уходите сегодня?
— Скорее даже сейчас. Я уже сообщил главе города и главе ремесленников, что мне необходимо уйти. Придумал байку, что Школа меня вызывает. Передай всё Миранде, Аран и Ивоне, когда всё закончится.
— Слушаюсь.
— И ещё, держи этот шарик. Не забудь его повесить себе на шею после лечения.
— Но это же… Как вы смогли его достать?! Это же почти невозможно. Я слышал, что последний из них был уничтожен более двадцати лет назад.
— Это хорошо, что ты его узнал. Всё-таки приятно знать, что взрастил не полного неуча, а про их уничтожение я сам тебе и рассказал, поэтому не удивляйся так. Главное, не забудь активировать его в ближайшем храме Диру. Сам понимаешь, что этот сейчас не подойдёт. Всегда носи его на шее. Не снимай никогда. В крайнем случае можешь отдать Ивоне, но больше никому. Если надо будет – свяжись по нему со мной, я постараюсь прислать подмогу, но ничего обещать не могу.
— Вы возвращаетесь в Нандиру?
— Да. Мне пора возвращаться, чтобы никто не заметил подмену.
— Удачи вам, учитель.
— Держись, Рэн. Тебе предстоит ещё очень многое сделать. Не забывай о своём задании. Мы рассчитываем на тебя, так что будь осторожен.
— Провалов больше не будет. Никогда.
— Их и не было, мой мальчик. Не было. Прощай. Надеюсь, мы ещё увидимся с тобой. Помни, скоро будет война, если «Лея» не справится.
— До свидания, учитель. Надеюсь, мы оба выживем.
На этом Рэн и Лорн попрощались друг с другом. Лиам и его ученик не рассчитывали встретиться вновь. Они оба думали о том, что их дороги, скорее всего, больше не пересекутся. И каждый из них скорбел о мире и желал помочь.
Рэн подумал над сложившейся ситуацией ещё пару минут, а потом очистил своё сознание и потянулся к свету, который жил внутри него. С каждым разом это становилось всё сложнее, но пока он ещё хранил в себе свет, который, как верили его учителя, принадлежал Диру.
Вокруг было слишком много отвлекающих факторов, которые мешали Рэну сосредоточиться. Святость храма дала трещину – слишком много проклятий и боли было в его стенах. И сам храм был странным. Только одна из жриц действительно была жрицей, а значит, только она могла удерживать всю бурю эмоций и чувств, что кружились внутри. И она не справлялась. Храм был молодым, а потому недостаточно намоленным. Видимо, когда город разросся, храм перенесли и установили в центре города, а старый разрушили. Единственное время, когда Рэн думал о религии, в отличие от остальных маро, это когда ему нужно было воспользоваться самолечением – в остальное время она волновала его чрезвычайно мало, но для того, чтобы активировать исцеление ему приходилось обращаться к свету, а легче всего это было сделать либо в месте, где царила вера, либо в полностью нейтральном месте, например в лесу. Свет был наиболее эффективен в самом начале, когда раны были ещё свежие. Конечно «золотое время» маро уже всё равно упустил; раз его учитель ушёл, то значит битва за город закончилась или близка к концу, а следовательно, прошло минимум шесть часов при самом хорошем раскладе.
Найти свет никак не удавалось: мысли всё мешали ему, не отпускали. Уже третий раз он начинал всё сначала, что точно не придавало ему уверенности в своих силах. Травмы тоже мешали сосредоточиться, но не так сильно, как атмосфера в храме. Самым логичным было бы выйти из него, но ходить ему пока было нежелательно.
Он пытался найти некий «якорь», который придал бы ему спокойствия, но не мог, пока не вспомнил тот свет, что он видел вокруг Ивоны, как раз до того, как она упала после сражения с Кариной. Сияние, окутавшее девушку лишь на долю секунды, было знакомо ему. Он уже видел его когда-то. Ощущал. Но где – вспомнить не мог. Даже воспоминание о свете дало ему возможность успокоиться, отбросить все мысли и найти свой собственный источник.
Процесс пошёл. Намного быстрее, чем обычно. Уже через пару часов он почувствовал, что его сердце вновь бьётся без перебоев, которые успели напугать его во время схватки. Через пару дней он уже сможет ходить. По крайней мере ему так казалось. Эту способность он не мог использовать часто, иначе его организм начинал быстро слабеть, поэтому если была возможность получить помощь Истинного, как в Водопадах, он предпочитал её. В Кирте такой возможности не было, поэтому свет был единственным выходом. Теперь, когда он выполнил всё от него требующееся, пора было отдыхать. Свет лучше всего работал, когда Рэн спал.
***
В это время сидевшая рядом с Ивоной уже много часов Аран продолжала работать, пытаясь залатать дыру, которая возникла в реке её подруги. Это была очень сложная работа, требующая максимального сосредоточения. Когда слепая работала, то не видела и не слышала практически ничего вокруг себя.
Женщина почти закончила с восстановлением русла. Она старалась воссоздать всё в первоначальном виде. К счастью, основной рисунок ещё существовал внутри Ивоны. Во время процесса восстановления девушка не сможет пользоваться силой. Даже маленькое напряжение в течение недели будет опасно для её реки. Тело юной чтицы почти не пострадало по сравнению с рекой, поэтому очнуться она должна будет через пару дней после того, как Аран закончит свою работу.
Лечение было закончено. Еле-еле встав на ноги, Аран осмотрелась. Количество раненых, которые появились, пока она работала, испугало её. Она не представляла, сколько прошло времени с тех пор, как она пришла в храм. Ей показалось, что прошло не больше пары часов, но сейчас она сомневалась в этом. Пошатываясь женщина побрела искать место для отдыха, но не найдя его, вернулась к Ивоне и легла, прижавшись к ней.
Бой был окончен. Пришла пора восстанавливать силы и скорбеть о погибших.
Глава 32. Прошлое. Новое убежище
К своему новому убежищу, маленькой хижине с плохонькой крышей и дырявыми стенами, они пришли только через пару дней, пройдя много километров и выдохшись. Больше всего устала Лея. Ноги у неё опухли так, что она была не уверена, что сможет ходить в ближайшее время. Особенно впечатляли мозоли. Обуви у неё не было, так как она не была ей нужна во время жизни в пещере, а стоила дорого, поэтому часть пути она шла босиком, а вторую в обмотках, которые ей сделал Карт, из-за чего большую часть вечера девушка провела, тихонечко скуля от боли, пока остальные занимались необходимыми делами. Времени обращать на неё внимание у них не было, так что немного жалости к себе она могла позволить, при этом не побеспокоив никого из них.
В это время Карт занимался чем-то абсолютно непонятным Лему – Потоком, а сам юноша таскал ветки для лежанки, укреплял прохудившуюся крышу, затыкал щели в стенах и чинил дверь, потом он собирался прибраться в охотничьем домике, чтобы можно было спокойно усадить Лею внутри. Пока она сидела на полянке перед хижиной, прислонившись к дереву.
Всю дорогу молодой человек просто сходил с ума от беспокойства за свою пациентку. Он боялся, что с ней из-за длительного перехода случится нечто абсолютно ужасное. Самой абсурдной из идей была мысль о том, что уже зажившая и зарубцевавшаяся рана внезапно откроется. И пусть Карт, обследовавший её недавно с помощью Потока, сказал, что всё в порядке и внутренних проблем нет. Вдруг случится? Вдруг произойдёт? Именно из-за этих мыслей юный лекарь пребывал в состоянии паники весь день. Когда они дошли, и он смог полноценно её осмотреть, то убедился, что всё в порядке, но беспокойство его всё равно не отпускало.
Карт не очень сильно волновался о здоровье девушки. Он знал, что с ней всё будет хорошо. Или надеялся на это. Они всё равно не могли остаться в той пещере. Им было необходимо уйти как можно дальше от населённых пунктов, чтобы их было сложнее найти. Мужчина знал, что в этой части леса есть охотничья хижина, которой уже очень давно не пользовались, поэтому выбор пал именно на неё. Теперь ему оставалось только поставить защиту, которая бы отпугивала животных и морочила людей, но была незаметной, если не знать, где искать. Из-за неё чтецу придётся отходить от домика как можно дальше во время охоты, но это тоже неплохо. Даже в каком-то смысле очень хорошо – находиться в одном месте долгое время он не привык и уже начинал чувствовать себя запертым в клетке. Это вело к безумию, а это состояние он не хотел больше испытывать.
Лему понадобилось всего несколько часов, чтобы привести домик в порядок. Материалов вокруг было много, а дома и хижины он помогал чинить в родной деревне. Самой большой проблемой была крыша, но и с ней он справился. Дырки между брёвнами утыкал паклей, которую нашёл в ящике в доме и которая странным образом хорошо сохранилась, дымоход прочистил, дров нарубил, пол подмёл, а затем надраил, у двери заменил пару досок и смазал петли. Вычистил весь домик снизу доверху. Лем всегда выкладывался полностью, вне зависимости от того, требовалось это или нет. Он просто не умел делать что-либо вполсилы. Была уже ночь, когда Лем, словно гордый хозяин, внёс Лею, даже не споткнувшись и не уронив, в новое жилище.
Карту потребовалось чуть больше времени, чем Лему, чтобы закончить с защитой, но и он успел всё сделать до того, как юноша приготовил ужин на печке в доме.
Только увидев дым, выходящий из трубы, чтец вспомнил о том, что хотел скрыть и его. К счастью, это было легко, поэтому он наложил слово, полюбовался результатом, а затем зашёл внутрь дома по маленькой лесенке.
Как и все дома этой местности, прибежище охотников было построено на высоком основании, чтобы звери, бродящие по округе, не залезли в дом через окно или же половодье не затопило жилище. Внутри дома было не очень много места. Скорее всего, он был рассчитан на двух-трёх человек. У дома было три окна. Два располагались по бокам от двери, ещё одно на стене по правую руку от входа, стена слева явно была предназначена для спальных мест. Задняя часть дома была глухой и там находилась хорошая печка. Кто-то очень постарался, чтобы сделать её как можно более добротной, видимо, делал для себя. У окна справа стояли стол и три стула, большая редкость для хижин этого региона.
Пребывание здесь обещало быть намного более комфортным, чем в пещере, поэтому Карт, Лем и Лея посчитали, что им повезло с этим убежищем.
Глава 33. Настоящее. Прощальная песнь
Ивона очнулась от тяжёлого сна, в котором пребывала всё это время, только на вторые сутки. Чувствовала она себя ужасно: голова раскалывалась, всё тело ныло и её постоянно подташнивало. Её состояние было явно лучше, чем когда она лежала в Хрустальных Водопадах, но тогда у неё была повреждена только её плоть, а в этот раз была задета душа. Карина, эта безумная ведьма, хотела сжечь саму душу юной чтицы. Не только выжечь Поток, но и суть Ивоны. Даже просто для того, чтобы захотеть подобное, нужно было либо быть не в своём уме, либо ненавидеть кого-то всей душой, но пытаться осуществить это мог только истинный садист, коим и являлась женщина. Девушка до сих пор не знала, как ей удалось спастись, она была уверена, что умрёт, пытаясь победить, но потом… Женщина из видения, почудилась ли она ей? Реальна ли она? Ивона не была уверена, удастся ли ей узнать это. Сейчас ей было достаточно того, что она всё ещё жива и дышит, а об остальном она подумает позже.
Когда девушка проснулась, то обнаружила, что бои давно прекратились, Лорн незаметно ушёл, воспользовавшись последними часами боя как прикрытием, а его ученик лежит рядом с её лежанкой и восстанавливается от ран. Всё это ей рассказала Миранда, приправляя рассказ красочными деталями для наглядности.
Оказалось, что пока Ивона была без сознания, пришла та самая помощь, о которой говорил Рабден, и это оказались не люди из Железной леи, а отряд, который был сформирован Вильярдом Вторым из отверженных и отчаявшихся. Как он оказался здесь так быстро и что делал так далеко от столицы, было непонятно, но не очень-то важно. Главное, что он пришёл и помог избежать дополнительных жертв со стороны горожан. Также выяснилось, что нападавшие держали всех гонцов и мать Лилию вместе с купцами на отдалении от города и планировали использовать их для того, чтобы распространить слухи о нападении. Всех пленных освободили и привели в город. Большая часть противников не сдалась и была убита, но пока они не были отпеты. Сначала горожане хотели отпустить своих павших, а уж затем озаботиться врагами. Кто-то пытался настоять на том, чтобы сжечь тела врагов или бросить их в лесу, но жрица Диру, как и глава города, призвала к проведению прощальной песни, чтобы души умерших не навредили жителям. Глава ремесленников поддержал её, считая, что если не отпеть по правилам, то могут и упыри какие-нибудь вылезти.
Благодаря подготовленности горожан потери среди своих составили триста пятьдесят три человека, что при численности города почти в десять тысяч человек было не очень много, если говорить о цифрах, но смерти никогда не бывает мало. Раненых было больше тысячи, из них тяжёлых около двухсот. Благодаря стараниям Лорна, чтецам и Миранде с Рэном выжило намного больше, чем могло бы. Но для простых людей главными героями были люди из королевского отряда. И это было правильным. Именно такого эффекта и добивались Лорн и его группа.
Церемония должна была состояться на следующий день после пробуждения Ивоны и девушка, чувствовавшая себя уже лучше, высказала желание присутствовать на ней. Миранда сначала воспротивилась, но поняв, что её мнение в данном случае никого не волнует, просто пошла заниматься лечением остальных раненых. У неё не было ни времени, ни сил на споры. Лорн, уходя, предупредил, что через четыре дня Ивоне, Рэну и Аран нужно будет покинуть город, уйдёт ли с ними Миранда – это её выбор. Сначала она в запале хотела сказать старшему маро, что пойдёт, но сдержалась, а потом подумала, что не сможет оставить раненых без должного лечения.
Среди освобождённых оказался и новый целитель Железной леи, который с невероятным спокойствием и стойкостью перенёс плен, а прибыв в город, сразу же принялся помогать Миранде. Большой подмогой оказался Чис, который дал надежду на то, что некоторых тяжелораненых удастся поставить на ноги, о чём целительница и мечтать до этого не могла. Она была хорошим, даже талантливым врачом, средним хирургом, но Потоком не владела, а потому внутренние травмы обнаружить не всегда могла, и раны от Потока вылечить тоже. Один из чтецов врага предпочитал выжигать разум противника, а не пользоваться стихиями, но делал это из рук вон плохо, из-за чего люди впадали в кому или теряли только одну способность: говорить, ходить или видеть. Чис пообещал попробовать восстановить этих людей, но надежды было мало.
Командир отряда Вильярда сказал, что они пробудут в городе около недели и помогут Потоком. Часть отряда уже ушла на охоту за оставшимися преступниками, часть на разведку, так что в городе было не больше трети всего полка.
***
Подошло время траурной церемонии, на неё пришли все, кто мог передвигаться. Все хотели попрощаться с людьми, которые умерли за свой город. На городской площади и прилегающих улицах освободили достаточно места для того, чтобы расположить все тела. Когда часы пробили двенадцать, ритуал начался.
В центр площади вышла жрица. Она сложила руки на груди и начала молиться. Никто кроме жриц не знал слов, которые произносила мать Лилия. Они звучали на незнакомом языке. Таком древнем, что даже земля не помнила их значения, а лишь форму. Но знать их было и не нужно. Их смысл отдавался в сердцах людей.
Мы скорбим о тех, что теряем.
Мы скорбим о тех, кто не жив.
Мы скорбим о тех, кто умер,
Этого дня не прожив.
Мы живём, чтобы помнить о боли.
Мы живём, чтобы её отпустить.
Мы живём, чтобы этой боли никогда не забыть.
Песня каждый раз была разной и каждый раз в ней были одни и те же слова. Смысл менялся вместе с тем, кто слышал её.
Отпусти и забудь свою боль,
Отпусти и не мучай любимых.
Жизнь сладка и горька.
Не привязывай сердце ко смерти.
Оглянись, посмотри и увидь –
Слёзы льются из глаз против воли.
У сестры, у жены и у брата,
Не оставь их одних в миг беды.
Для каждого в песне пелось о своём. Для кого-то о погибшем брате, для кого о погибшей матери.
Жизнь идёт. И скорбь здесь конечна.
И озёра из слёз высыхают,
Высыхают они, оставляя лишь соль,
А она под дождём исчезает.
«Песнь о павших», или Прощальная песнь звучала повсюду и отзывалась в каждом сердце. Она меняла смысл слов, чтобы утешить и помочь не отчаяться.
Не забудешь меня. Я тебя о том не прошу.
И я бы тебя не забыла.
Отпусти скорбь свою. Отпусти жизнь мою.
Чтобы здесь она не остыла.
Песнь говорила с людьми. Доносила до них то, что они хотели и должны были услышать, что хотели понять.
Ты меня отпусти, отпусти в небеса,
Не смогу я иначе покинуть:
Этот мир и тебя. Эту жизнь и тебя.
И всю жизнь твою пролежу я в могиле.
Она говорила с людьми разными голосами. Некоторые слышали женщин, некоторые мужчин.
Открой мне дверь. Пусти меня.
Уйти я должен с миром.
Тебя прощаю и не злился никогда,
Пусть говорил, что не прощаю.
Песня лилась и давала услышать тех, кто умер. Иногда они прощали. Иногда просили прощения, но всегда стремились уйти.
Открой врата, и я увижу Свет.
Пели голоса и перед глазами тех, кто слышал эти слова возникал, образ сверкающих прекрасных золотых врат.
Пусти меня, и я в лесу. Я Свет найду среди деревьев.
Рассказывала она другим, показывая величественный лес, среди ветвей которого играют солнечные зайчики.
Среди кустов малины Свет найду. И ты найдёшь меня.
Для всех образы были разными и шли от сердца умершего к сердцу того, кто его потерял.
Единственной частью, которая никогда не менялась, была та, что пелась на родном для людей языке.
Мы помним. Мы скорбим. Мы не забудем. Но мы и отпускаем!
Когда раздались последние слова, которые произносили все вместе, песня заканчивалась. И происходило чудо. Тела, которые лежали на многочисленных одеялах, исчезали. Иногда от них оставался прах да кости. Но зачастую не оставалось и этого. На этом ритуал заканчивался и люди разбирали подписанные заранее одеяла. Если кто-то был неграмотен, то подходил к назначенным на должность погребальных писцов людям, обычно ими становились те, у кого никто не умер, и тот писал имя за них.
Это была предосторожность, которая была не очень нужна: люди всегда чувствовали своих родственников и любимых. Если же были погибшие, у которых не было родственников, то за это отвечали их друзья. Если не было друзей, то жрицы Диру заботились обо всём.
После ритуала артийцы хоронили одеяла в заранее приготовленных могилках. Они могли быть как на кладбище за храмом, так и дома, что не приветствовалось, но и не запрещалось. Каждый имел право скорбеть по-своему.
Песнь для своих погибших закончилась. Настал черёд врагов.
Присутствовали на этой службе многие. Песнь была той же, но никто не слышал её слов. Казалось, мать Лилия просто открывает рот, но не поёт. Так казалось. Но Ивона и другие чувствительные к Потоку люди слышали пронзительные и жалобные голоса, просившие прощения или мщения. Жаждавшие славы, богатства, шедшие в бой из-за приказа. Думавшие, что борются за правое дело, и желавшие только убивать. Каждая из душ ушла своей дорогой, когда в едином порыве, подчиняясь какому-то внутреннему чувству, люди все вместе сказали: «Отпускаем! Отпускаем! Отпускаем!»
И пусть многие не могли простить, но даже они почувствовали облегчение, сказав, что хотя бы отпускают боль и души врагов.
Глава 34. Настоящее. Продолжение пути
Прошло два дня с похорон. Пришло время уходить из города. Рэн и Ивона окрепли, а Аран восстановила силу. Миранда оставалась в городе, но не могла не проводить своих друзей. Когда они сказали, что сегодня уходят, то Чис посмотрел на них как на сумасшедших: все трое были ещё слишком слабы, чтобы куда-то идти, поэтому он изо всех сил пытался заставить их остаться. Но они были упрямыми и не поддавались уговорам. Вскоре королевский целитель сдался, сказав, что он их предупредил, и что, если они умрут – вина не его.
Они и сами понимали, что ещё слишком слабы, но чувствовали, что им нужно уходить. Их тянуло куда-то. Особенно Ивону. Для неё зов сердца был маяком. Для Рэна – тоской. Для Аран – мукой.
Шии появился перед ними как раз тогда, когда они обсуждали куда пойдут, как бы показывая, что он здесь и идёт с ними, и никуда им без него не деться. Чем-то он напоминал ветер, который всегда рядом с вами, но его почти незаметно.
Разобравшись с предпочтительным маршрутом и поговорив с Чисом, они все вместе пошли в сторону северо-восточного выхода из города. Когда они прощались, то к ним внезапно подбежал Карик. Аран вздрогнула – когда она исказала его, ей сказали, что молодой чтец погиб во время боя, и она уже успела оплакать его, хоть и не слышала его голоса во время песни. Все остальные удивились, ведь никто из них не сдружился с юным чтецом. Подойдя к группе, он странно посмотрел на слепую, а затем обратился к Миранде, не зная, что женщина не едет с ними:
— Возьмите меня с собой! – воскликнул он.
— Я остаюсь здесь, Карик. Если хочешь пойти с ними, то тебе к Ивоне.
— К Ивоне, но… – молодой человек вопрошающе посмотрел на Рэна, но не добился ничего, кроме равнодушного взгляда в ответ.
— Ивона, вы возьмёте меня с собой?
— Нет, – отрезала девушка.
— Но почему?
— Мы не знаем вас. Ничего не знаем о вас.
— Разве может помешать ещё один чтец в отряде?
— Может.
— Но… Как? Почему?! – воскликнул Карик.
— Вы нам врали. Вы никогда не учились в Академии. Поэтому мы даже не можем знать, что вы действительно полноценный чтец. Скажите правду, и я подумаю.
Карик растерялся, молодой человек явно не понимал, что может ему помочь присоединится к группе. Миранда и Рэн с удивлением посмотрели на Ивону – они впервые видели её такой непреклонной. Немного помявшись и подумав, чтец всё же решился.
— Я… Я из Нандиру. Из Нан’Оро. Я закончил Альхейр. Ну… Не закончил, но был на последнем году обучения.
— Продолжайте, – подтолкнула Ивона, когда он замолчал.
— И… Мою сестру и меня… Мы попали в опалу, и мне пришлось бежать. Сестры… Её больше нет. Я не могу сказать, что учился в Альхейре, поэтому говорю всем, что я из Академии. Так люди задают меньше вопросов. И доверяют намного больше. В Нандиру ведьмаков не жалуют, я должен был придумать что-то более-менее безопасное.
— Понятно. Но почему вы хотите уйти с нами? Зачем? Вы ведь не знаете куда мы идём и почему.
— Мне главное идти. Меня нашла Карина, если быть уж до конца откровенным. Я боюсь, что она снова меня найдёт, и я предпочту быть в одной команде с людьми, которые одержали над ней победу.
— По поводу Карины можешь не беспокоиться. Рик сказал, что когда он искал чтецов, то почувствовал остатки её силы. Она отрезана от Потока. Он не уверен, что она хоть когда-нибудь сможет восстановиться. Тем более сейчас она скорее уж будет искать меня. Я слышала, что она очень мстительна.
— Возможно. Но всё равно! Я знаю, что должен идти с вами, и всё тут! Не могу сказать почему, да я и сам не до конца уверен, что прав, но я должен.
В этот момент из-за спины Ивоны показался Шии и посмотрел прямо в глаза Карику. Это продолжалось всего несколько секунд, но они показались минутами. Опустив глаза, Шии снова начал сливаться с окружающей средой, но прячась, прошептал:
— Возьмите его. Он нам пригодится. Он поможет. Потом.
Ивона посмотрела на Шии, затем на Рэна – молодой человек отметил:
— Лорн сказал, что суждениям Шии можно доверять, поэтому как бы ни опрометчив был этот поступок, мы можем взять его с собой. Если нам что-то не понравится в его поведении или мы сочтём его опасным, я смогу с ним справиться даже в нынешнем состоянии.
— Хорошо. Если Шии вам доверяет, а Рэн говорит, что может с вами справиться, то вы приняты в нашу группу. Буду надеяться, что не пожалею об этом.
— Не пожалеете!
— Как вас называть?
— Кариком. Я уже привык к этому имени.
— Хорошо, так и мне будет проще. Вы можете называть меня Ивона, его Рэн, эту женщину Аран, а мальчика, который вступился за вас, Шии. Приятно познакомиться, Карик.
— Приятно познакомиться. Извините, я прервал ваш разговор с Мирандой. Не буду больше мешать.
Ещё несколько раз неловко извинившись, он отошёл от группы, давая подругам возможность попрощаться.
Девушки обнялись. Сначала Миранда обняла Аран, а затем Ивону. Во время объятий она каждой на ухо что-то шептала.
— До свидания, Миранда. Я надеюсь, что мы ещё увидимся.
— Рано или поздно свидимся. Я знаю это. Чувствую. Иначе бы я не смогла здесь остаться.
— Я знаю, что ты всё равно бы осталась. Ты никогда не могла оставить людей в беде, а сейчас у тебя на руках их очень много. Заботься о них, заставь выздороветь, а затем возвращайся в Водопады. Уверена, тебя там ждут.
— Спасибо, Ивона. Мы так много времени провели вместе, но так и не смогли поговорить по-нормальному. Ты даже не знаешь, почему я присоединилась к ним…
— Мне кажется, что я тебя понимаю.
— Ты… Ты можешь спросить у Рэна. Он всё знает. Это он устроил мою «смерть». Расскажи ей как-нибудь, Рэн. Не думаю, что Рабден будет против.
Рэн кивнул, показывая, что расскажет, если будет надо.
— Спасибо, – сказала ему целительница. – Встретимся, Ивона. Мы точно встретимся. Где-нибудь, когда-нибудь, но встретимся. Я верю в это.
— Я тоже. Прощай. И да пребудет с тобой Свет Диру.
— Да осветит Она твой путь. Прощай.
Ни одна из девушек не заплакала, хотя где-то в подсознании скреблась мысль, что они могут никогда не встретиться вновь. Мир большой. Куда ведёт их дорога, они не знали, а что случится в мире, не знал никто. Они боялись не встретиться никогда, но надеялись, что мир будет к ним добр.
Они разошлись в разные стороны: Ивона в сторону тракта, который был изуродован битвой, Миранда в город, который скорбел. И никто не обернулся, боясь, что не сможет уйти.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге