Желания и Убеждения. Гори, Зелёное Пламя!

Глава 1. Тень, которую никто не видит

«Для кого-то слёзы… это всего лишь вода…»

Чем в более уязвимой позиции находится человек, тем сильнее он будет зависеть от других людей, ставя их интересы выше своих.

Я ничего не мог сделать. Я лишь наблюдал. Нет, даже не наблюдал, ведь мои глаза вытекли бы от стыда; я прислушивался к голосам. Нас разделял лишь один лестничный пролёт, который я не мог преодолеть, словно это была самая длинная дистанция в моей жизни. Очередная.

Между вторым и третьим этажом группа старшеклассниц окружила девочку, судя по тонкому голосу и шепелявости, гораздо младше их.

– Гони деньги!

– Нет! Мне их мама дала!

Глупая. Ты же не сможешь дать отпор толпе, зачем говоришь им правду? Сказала бы, что нет у тебя ничего. Мама её тоже хороша, наличные деньги давать ребёнку! Все уже давно пользуются либо банковскими картами, либо платёжными стикерами.

– Пустите! Нет, верните мой рюкзак!

– Сначала постираем его… в унитазе. Тогда и вернём!

Отвратительный ржач этих кобыл приближался, мне нужно убегать, иначе заметят. Я не собираюсь принимать участие ни в каких конфликтах, из них мне никогда не выйти победителем.

Вышел в общий коридор. Надеюсь, моё присутствие осталось незамеченным. Какой позор. Я ведь мог помочь той девочке. Мог же?..

…

Настал конец учебного дня. Как назло хлынул ливень. Из водосточной трубы лился быстрый ручеёк. Проникая в кроны деревьев, вода стекала по листьям и мяла их. В отличие от духоты школьных кабинетов уличный воздух радовал своей свежестью и чистотой.

Повезло, что я всегда с собой ношу зонт на всякий случай, даже зимой (мне лень доставать его из рюкзака). Я раскрыл зонт и побрёл по мокрому потресканному асфальту. Идти вперёд не хотелось, но стоять на месте было бы странно, так что выбора особо нету.

У чёрного решётчатого забора стоял Максим Еремеев, курил и прощался с остальными одноклассниками. Каждому пожимал руку, а увидев меня демонстративно отвернулся. Это даже хорошо. Я незаметно и без последствий проскользнул мимо толпы мальчиков, зажимая пальцами нос, чтобы не вдыхать едкую вонь сигарет.

Бывает, кто-то из ребят протянет мне ладонь, а потом отдёргивает со словами: «С девочками не здороваюсь по-мужски, извини». Я к этому привык. Меня часто сравнивают с женщинами, даже мама. Наверное, это простые шутки, к которым я отношусь слишком серьёзно. Прям как обидчивая девчонка…

На пути к дому меня привлелкли чьи-то громкие возгласы. Под козырьком подъезда сквернословил молодой человек и ругался на непогоду. Есть ощущение, что этот парень нуждается в помощи. Должен ли я помогать? Легче пройти мимо и ни во что не ввязываться.

– Эй, пацан!

Ужас. Он заметил меня и окликнул таким ушережащим словом.

– Подойди, пожалуйста.

Пожалуйста? Неожиданная вежливость от человека, сказавшего слово «пацан». Я подчинился. Отказывать людям и оказывать им сопротивление не в моём репертуаре, даже если я ненавижу их и презираю.

Тело само зашагало вперёд. Сердце запрыгало, разгоняя кровь по организму и подготавливая меня к побегу. А если он меня изувечит? Это ещё полбеды, в нынешнее время ещё и ограбить могут средь бела дня.

Вот я и у подъезда. Капли застучали по зонту сильнее.

– Э… ээ…

Горло сжалось, не могу дышать. Спокойно, спокойно… Бескрайние зелёные луга… журчащие реки, блестящие на солнце… поляны, усеянные чудесными цветами… Выравниваю дыхание, как учил психолог в какой-то статье в интернете.

Игнорируя мои попытки успокоиться, ветер подкрался незаметно и потянул мой зонт вверх. Крепкая рука парня схватила ручку и не позволила ветру украсть зонт.

– Поймал! – радостно произнёс он. – Слушай, мне до дома надо добраться. Не посмотрел прогноз погоды и застрял здесь. Проводишь меня, если не сложно?

– Д-да, конечно…

Юноша подступил ко мне, всё ещё удерживая зонт, и мы направились к парку.

Мой спутник был одет в красный спортивный костюм. Обычно так выглядят гопники. Как жаль, что они никак не вымрут. Преступность в стране остаётся на прежнем уровне, сколько бы государство ни ужесточало законы и наказания за их нарушение. Невозможно контролировать всех, когда владеешь и управляешь обширными территориями.

Опасаться ли мне этого человека? Что за вопрос, это же человек, а значит, он по умолчанию несёт опасность. А ещё у него прическа подростковая: по бокам и на затылке голова выбрита. Подростков я терпеть не могу.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– М-м-миша.

– Хм. Мише снесло крышу! Хе-хе. А я Глеб – во рту хлеб.

– ……………

– А сколько лет тебе?

– Шестнадцать, – ответил я.

Да, я подросток. Эх, лучше бы соврал, честное слово. Зачем я так откровенен с незнакомым верзилой? Если бы назвал число побольше, это бы звучало правдоподобно, ведь я выгляжу чуть старше своего возраста, по мнению Пьера, соседа в деревне.

– Мне восемнадцать. Почти ровесники!

В парке пахло мокрой травой. Листья на деревьях сверкали зелёными искрами. По тропинкам текли серебристые ручьи. Дорогу, высунув язык, перебежала лохматая собака.

– Вот ей здорово-то, помылась! – пошутил Глеб.

– угу.

Он так спокойно говорит столь глупые вещи. Меня за такое сразу бы высмеяли. Разве он не испытывает ни капельки страха или стыда?

– ГАВ! ГАВ! ПХАХАХА

Он ещё и погавкал на собаку. Я сейчас умру прямо здесь. Четвероногий обернулся на нас, посмотрел вопросительно, вероятно, пытаясь определить того полиглота, который шпарил на собачьем языке, и побежал дальше.

– Да уж, эта неделя была самой тёплой в мае, и вот опять облом: сырость и холод. Но я всё равно верю, что лето будет жарким. Какое твоё любимое время года?

– не знаю… наверное, зима.

– Почему?

– ну… может быть, это покажется вам странным, но мне комфортнее носить закрытую, тёплую одежду. А какое время года любите вы? – спросил я из вежливости.

– Лето, конечно! Тепло, жарко, свежо! А вообще я думаю, что весна и осень – это лишние времена года, их нужно исключить. Они переходные, но про них невозможно сказать что-то конкретное, как про лето, которое тёплое, или как про зиму, которая холодная. Весна и осень – это ни рыба ни мясо, мне лично не ясно, зачем их придумали.

– Как в таком случае делить месяца? – Теперь я уже задавал вопрос отнюдь не из вежливости, а искренне хотел узнать его точку зрения.

– Я бы разделил так: ноябрь-апрель – зима, май-октябрь – лето. Конечно, с нынешней экологической ситуацией на планете снег и в мае может посыпать, но всё равно деление года на две части более логично, чем на четыре.

– Ладно…

– Что?

– Не знаю. Не знаю, что сказать, – неожиданно для себя признался я.

– Да ничё страшного. Если ты не хочешь болтать, то так и говори, я ни в коем случае не навязываюсь.

– Да нет, я бы и рад пообщаться… – оправдывался и смущался я. – Просто не знаю, как и о чём вести диалог.

Я отвлёкся на рукав своей зелёной рубашки – он потемнел из-за влаги. Одного зонта еле хватало на двух человек. Ничего, лишь бы только не намокла голова.

Несколько минут мы провели молча. Пока я думал о том, что думал Глеб обо мне, дождь ослабел. Мы миновали детскую площадку, перескакивая лужи и отпрыгивая от брызг проносившихся машин.

– Мы на месте! Спасибо, что проводил, Миша. Романтичная прогулка выдалась, хе-хе. Шутка.

Я тихо хмыкнул и робко улыбнулся. Он улыбнулся мне в ответ и протянул руку.

Неужели кому-то не противно ко мне прикасаться? Как такое возможно? Я вглядывался в лицо Глеба, пытаясь разоблачить жестокую издёвку, но раскусить подвох так и не удалось. Он действительно не видит во мне ничего плохого?

Надо бы применить способность и узнать наверняка, иначе я никогда не успокоюсь. Как поздно я сообразил!

Я неуверенно положил вялую ладошку в его жёсткую ладонь, стесняясь, из-за того что заставляю его ждать. Он развернулся, а я в панике надел наушники и запустил первую попавшуюся в плейлисте песню. Глеб сделал пару шагов и развернулся снова.

– Подожди. Держи, – он снял красную олимпийку и вручил её мне.

– э…

– Ты ведь в школе недалеко от парка учишься? Завтра подойду – вернёшь, ладно?

– но…

Вот он мой шанс. Я постарался расслабить мышцы, чтобы позволить силе внутри меня протекать быстрее. Кровь забурлила в венах, приливая к мозгу. Я заискрился, словно сама моя душа вылезла из тела и осветила мир искренностью и чуткостью, и я направил все эти искринки, невидимые для всех кроме меня, на Глеба, стоявшего напротив.

– Почему вы… отдаёте мне свою вещь? Почему вы так добры?

Он немедленно дал развёрнутый ответ.

– Я ж вижу, как тебя трясёт от холода. Не хочу, чтобы мой спаситель простудился. Кто знает, сколько ещё я там мог простоять? Другие люди до тебя не обращали внимания на мои просьбы о помощи, глухие типа. Так что надевай, топай домой и пей горячий чай. Ну или что-то другое на твоё усмотрение, главное, горячее.

– с-спасибо!

Глеб слегка напрягся, недоумевая, что заставило его приоткрыть двери собственной души, и тут же как ни в чём не бывало пожал плечами. Я тоже находился в ужасном смятении, укутанный в согревающую меня олимпийку. Тепло! Мне никогда прежде не было так тепло на душе.

– Как с вами связаться? – догадался я спросить. – Вдруг завтра не получится встретиться.

Мы обменялись номерами телефонов и опять пожали руки, прощаясь.

В жизни постоянно происходит что-то жестокое, холодное, мерзкое. Настолько мерзкое, что сердце мёрзнет, коченеет. Порой желаешь, чтобы солнце взорвалось и спалило Землю и человечество (какой же я жестокий).

Но гнетущее и жестокое чувство испарялось, уступая место размышлениям о сегодняшней истории, и я даже не заметил, как оказался на пороге квартиры. В коридоре стояли мамины домашние тапочки. Дома никого не было, и это обстоятельство позволяло мне разговаривать с самим собой.

– Какой же я всё-таки неловкий и нелепый человек.

Я произнёс это вслух и тут же усмехнулся. Неудивительно, что ко мне относятся снисходительно, ведь я и сам себя люблю пожурить за всё подряд.

Телефон затрещал от уведомлений. В общем чате одноклассники активно обсуждали завтрашний день. После второго урока мы должны явиться в военкомат. И мальчики, и девочки. Мама рассказывала, что раньше призывали только парней.

Ещё в личку написал Даня, попросил, чтобы я скинул ему домашку по математике. Из всех мальчиков в классе он единственный, кто не издевался надо мной. Мы не друзья, но у нас нейтральное, совсем не близкое общение исключительно по учебным вопросам. Иногда я ему помогаю с уроками, иногда он мне.

Остальным же, если просят, я стараюсь не помогать, когда предоставляется возможность слиться (когда мне не угрожают). Вру, что не выполнил задание или что и сам не разобрался с ним и ответы у меня скорее всего неправильные. Хотя время от времени я действительно сталкиваюсь с трудностями на уроках. В такие моменты, особенно когда весь класс, в отличие от меня, понял тему, я чувствую себя беспомощным. Никто не подскажет, как решать, да и спрашивать не у кого.

Микроволновка погасла и запищала. Я тяжело вздохнул, доставая погревшийся суп и листая бесконечную ленту коротких видео. В ней попадались и нормальные, смешные видео, всякие скетчи, мемы, приколы. Сейчас в тренде видосики, где десятиклассники под ускоренную версию старой песни «Я свободен» выбегают с порога школы и кружатся, подняв голову к небу и раскинув руки в стороны. В следующем году я тоже буду десятиклассником – последняя ступень моей жизни в школе.

Кроме позитивных видео, всплывали и не очень приятные, политические.

Политика меня мало интересует, и я всегда пролистываю новости, но иногда они так и лезут изо всех щелей, что невозможно от них скрыться. Рекомендации завалены видео и эдитами, в которых толпа французов закидывает булками русских патрулирующих солдат и что-то озлобленно кричит (я не знаю французский). И это набирает десятки тысяч лайков! Те полицейские никого не трогали, выполняли свою работу, а на них накинулись на ровном месте. Откуда столько жестокости, ради чего она нужна? Я не понимаю людей, которые совершают насилие и которые ему потворствуют.

Пожалуй, хватит на сегодня интернета. Всё настроение испортилось из-за тупых человеков. Завтра вторник, лёгкий день. Хоть это радует.

…

Тем временем в соседнем районе три гопника напали на курьера. Они избили его, порвали его дождевик, сломали ему велосипед, превратив средство передвижения в металлолом. Хулиганы отобрали у парня сумку с заказом и скрылись.

– Эй, дружище, как ты? – прозвучал чей-то обеспокоенный голос.

Сзади подбежал человек, в чёрной кофте с капюшоном. Плотный красный шарф закрывал его лицо. Его добродушные синие глаза смотрели на курьера с сочувствием и пониманием. Он подал бедолаге руку, помог подняться.

– Куда придурки сбежали?

– В ту сторону, – курьер указал на мост над проезжей частью. – Да ладно тебе, не стоит тратить на них время.

– Жди здесь.

Незнакомец помчался вслед за нарушителями закона. Двигался он довольно быстро, мог бы посоревноваться с легковыми автомобилями. «Спортсмен что ли какой?» – подумал обескураженный курьер. По мосту проскользил электропоезд «Колибри». Локомотив салатового цвета выделялся продолговатой формой, похожей на птичий клюв.

Гоняешь-гоняешь по городу, как бешеный, развозишь продукты, а денег всё равно не хватает. Родители периодически обеспечивают финансами и едой, без их помощи ты бы давно отбросил ласты, но, с другой стороны, ты уже взрослый мальчик, должен сам помогать им и всячески их поддерживать.

Короткая передышка позволила пострадавшему курьеру немного погрузиться в себя. К его удивлению, всего лишь через пару минут вдалеке показалась тёмная фигура. Парень в шарфе вернулся с пакетом и отдал его обратно курьеру.

– Ого! Спасибо тебе! И как ты их только догнал? – восторгался он.

– Не нужно благодарностей. Помогать хорошим людям – это в порядке вещей. В велосипедах я не разбираюсь и починить его не смогу, так что извини. Придётся тебе доставлять заказ пешком.

– Да вообще не проблема. Ещё раз спасибо!

Герой одобрительно кивнул и убежал. Курьеру не было известно, куда тот держит путь, но он мысленно пожелал своему спасителю удачи.

…

Вечером я развешивал на сушилке постиранные вещи: постельное бельё, носки. Олимпийку Глеба-во-рту-хлеба тоже освежил после себя ради приличия. Всё-таки он не опасный, наблюдательный, шизанутый слегка, но адекватный. Я мог бы с ним подружиться, если бы проявлял чуть больше коммуникабельности и уверенности. Этими качествами я по воле судьбы оказался обделён, а вот чего мне не занимать, так это трусости и лени. Что используется для выживания в среде, то и развивается; что не используется, то отмирает – так нам рассказывала учительница по биологии.

Я планировал повторить математику и английский перед экзаменами, но так и не взялся ни за один предмет. А сейчас ведь девятый класс, экзамены для допуска в десятый не такие сложные. Вот в конце десятого они будут гораздо жёстче, отлынивать нельзя… но я буду.

Ладно, переживу как-нибудь.