Жека 5

Глава 1. Начало

Пока Жека летел домой, немцы закачали на счёт его оффшорной компании 20 миллионов долларов кредита. Из них 10 процентов, 2 миллиона долларов, сразу же упали на счёт Ирины и Жеки в «Дойчбанке». На счёте прокладки осталось 18 миллионов. Часть общестроительных работ Жека решил провести силами своего стройуправления, но списать на эти работы 2 миллиона долларов было бы большим искусством — сумма для тех времён не то что большая, а просто гигантская. Но рисковать Жека привык. Без риска нет бизнеса — это он твёрдо усвоил. А вообще, интересно получилось: «Дойчбанк» зачислил деньги в оффшор, и оттуда ворованные деньги упали в него же. Только проследить их источник было невозможно даже «Интерполу».

Если Москва встречала проливным дождём и пригодился фармазонский английский зонт, купленный в «Престиже», то родной сибирский Н-ск встретил прекрасной солнечной погодой и теплом.

— Когда прокатную машину на завод покупать будешь? — спросила Татьяна, когда все вместе ехали в такси по домам.

— Как деньги придут, — пожал плечами Жека. — Но это знаешь... Не автомобиль купить. Эта машина непрерывного литья заготовки — огромный комплекс, который заменяет самый первый прокатный передел — блюминг.

— Какое слово интересное! — улыбнулась Татьяна.

— Это от слова «блюмс», — важно сказал Жека. Уж ему-то ли, имеющему советское техническое образование, не знать технологию производства металла. В техникуме был целый предмет «Обработка металла давлением».

— При производстве металла сталь разливают в изложницы, потом прокатывают её на стане, — объяснил Жека. — Это много возни и затрат газа, движение поездов по заводу туда-сюда. А машина непрерывного литья заготовки — она как огромная мясорубка. Сверху заливают сталь, она медленно охлаждается, одновременно сразу формируясь в нужный прокат. Большая выгода. Это современная технология без начальных прокатных станов. Соответственно, и установка огромная. Это целый заводской цех строить надо, подводить коммуникации, ставить электроподстанции, прокладывать железнодорожные и автомобильные пути. Сначала проект сделать надо, провести подготовительные работы, привезти оборудование. Нам ещё здесь, на заводе, придётся зону растаможки делать, чтобы проводить растаможивание на месте. В общем, жду деньги и сразу хватаюсь за дела.

То, что деньги уже пришли, он ещё не знал. Узнать движение по счёту оффшора, естественно, можно лишь по телефону. Немцы сказали, что в ближайшее время.

При поступлении всей суммы следовало связываться с представителями итальянской фирмы Danieli, производившей металлургическое оборудование. У фирмы имелось представительство в Германии под названием Josef Fröhling, и, скорее всего, заказом от комбината будет заниматься этот филиал. Но надо вести переговоры, возможно, совершать международные звонки. Переводчик требовался срочно.

— Слушай, Таня... — смущенно сказал Жека. — Ты не против перейти на работу в нашу Сибирскую металлургическую компанию? Должность — переводчик и мой секретарь-референт. Я чувствую, предстоят многочисленные заграничные поездки, общение с партнёрами, и тебе постоянно отпрашиваться будет неудобно. Зарплата очень хорошая. Своим людям я прекрасно плачу. Ну и, понятное дело, своевременная индексация на величину инфляции.

— Конечно, я согласна, — улыбнулась Таня. — Мне понравилось у вас работать. Это так интересно — бизнес, дела... Я как будто в другой мир на время попала.

— Ну вот и прекрасно! — обрадовался Жека. — Приходи в самое ближайшее время. Вот визитка с адресом. Там встретим тебя, и сразу оформим.

Когда развёз сотрудниц по домам, первым делом заехал к Славяну узнать о текучке. Время под вечер — у Славяна зависал почти весь коллектив. Сидел и вернувшийся Графин, только почему-то с фингалом под глазом.

— Братааан! — раздался дружный гогот. — Ну ты чё? Как съездил? Всё срослось?

— Всё срослось, — согласился Жека. — Всё сделал, как хотел. Пробил я кредит для завода, пацаны. И выгода будет всем. Хороший выхлоп пойдёт. Все наши предприятия задействуем в этом деле. Иностранцев поить, кормить надо, поселить где-то. Металлом обеспечить для конструкций, строительными работами. Это золотой контракт!

— Чё по срокам? — спросил Славян.

— По срокам ничего непонятно. Деньги, может, уже пришли — договор мы подписали с банком на прежних условиях. Но сейчас же нужно саму машину покупать. Представителей фирмы вызванивать надо. Но в любом случае надо срочняк строить гостиницу в Еловке. Чуешь, для чего?

— Не-а, — мотнул головой Славян.

— Я ж тебе только что сказал! Немцы строить будут, братан! — радостно сказал Жека. — А им где-то жить надо, чем-то питаться! На это тоже, между прочим, средства в кредите зарезервированы! Там же сумма полностью на всё строительство, в том числе и на обслуживание и зарплату рабочих!

— Ясно, — согласился Славян. — Но это когда ещё будет... Сегодня с железнодорожной товарной станции звонили. Пришли твои видеомагнитофоны с телевизорами. 500 видаков, 500 телеков и 1000 аудиосистем. Куда их везти-то?

Тут Жека задумался.

— А вот этого я не знаю пока. Договор подписан, что у нас комбинат купит эти компьютеры. По цене... сколько сейчас средняя зарплата?

— Уже к 10 тысячам подходит, — заявил Славян. — Пока ты по Москве и Гермашке раскатывал, цены опять ломанули вверх. И новый виток инфляции подняли. Доллар уже 150 рублей.

— А вот это хорошо! — заявил Жека. — Дай-ка мне калькулятор. Видики я купил по 50 баксов. На комбинат договору я сдам по 100 баксов. Это если один будет 15 тысяч, то 500 штук... 7 миллионов 500 тысяч. За телики я получу 12 миллионов, и за аудиосистемы — 27 миллионов рублей. Ну что ж... Всё вместе — 35 миллионов 700 тысяч рублей. За всё про всё — 238 тысяч баксов. Такие дела, брат... Рабочий класс обеспечивать будем аппаратурой! И сами в накладе не останемся.

— Куда девать такие башли будешь? — уважительно спросил Славян. — Это ж вкладывать куда-то надо.

— Деньги-то нам за них не в валюте придут. Это бартер. Так что накатаем на них опять металл на фьючерсы, — пожал плечами Жека. — Куда их ещё девать? Но сначала надо узнать, нужны ли вообще эти фьючерсы, а то, может, проще бабло с комбината вывести, поделить и завязать нахер эту тему. У меня уже другое на уме.

— Ты ж только фирму открыл по торговле ими, — удивился Славян. — Месяц не проработал, сливать уже будешь?

— Открыть-то открыл, базара нет... — задумчиво сказал Жека, закуривая «Мальборо». — Но обстановка меняется кардинально каждую неделю. Эта же моя фирма полностью завязана на биржевой торговле с Японией. Но как дальше дела пойдут... Хрен его знает. Вдруг сдуется. Откажутся японцы металл брать, и всё, зубы на полку. Куда его девать? Конечно, когда стройка пойдёт, можно комбинату продавать их же металл, причём за валюту. Поеду к Аристарху, завтра на биржу съезжу, посмотрю список опционов. Но в любом случае нехер нам работать за просто так. Я выхлоп посчитал с увеличенной в два раза ценой. Половину можно смело себе оставлять. Оставшейся половины хватит, чтобы сделать новый заказ, если он необходим.

— Задрали вы уже со своими биржами и опционами! — прогудел Митяй. — Мы пить-то будем или как?

— Будем конечно! — заржал Жека. — Но немного, я сегодня вечером к Светлане ещё ехать собрался. Подарок ей привёз из самого логова империалистов!

— Чё за подарок? — поинтересовался Славян.

— Тайна! И не просите, не скажу! — покачал головой Жека и ехидно ухмыльнулся. — Но я думаю, она будет рада! Отвези меня вечером в «Абрикосовый» на своей крутой тачке. К Иванычу поеду, на такси несолидно. И вы собирайтесь тоже! Поедем как крутая мафия! Будете меня охранять!

Однако, хоть и поехали как крутая мафия, на славяновом бумере и графиновой «девятке», охрана в посёлок Абрикосовый никак не хотела пускать, пока Жека не выглянул в заднее стекло и укоризненно не покачал головой. Его-то тут все амбалы знали.

Подкатили к вилле Иваныча двумя машинами. Сначала вышли Графин и Абай в костюмах и чёрных очках, встали, огляделись, потом махнули рукой: чисто, мол, выходи, Соловей. А сами едва сдерживаются от смеха. Естественно, эти понты затеяли поугарать, чисто для смеха. А ещё потому, что МОГЛИ это устроить. Где угодно. И им за это не пришлось бы пояснять местным блатным.

Ворота открылись, и Жека пошёл на территорию фазенды, махнув своим пацанам: — Езжайте! Я тут переночую.

Хотя наверняка не мог знать, то ли оставят на ночь, то ли спровадят. Поведение Сахара-старшего никак нельзя было спрогнозировать.

Пока шёл по дорожке к дому, увидел, как в окне одной комнаты мелькнул светловолосый тонкий силуэт. Светка и в самом деле была рада, когда Жека нежданно-негаданно заявился в «Абрикосовый» в восьмом часу вечера с большой красивой кожаной сумкой.

— Уииии, радость моя! — открыв стеклянную дверь, Сахариха прыгнула на Жеку и обняла его ногами и руками, принялась тут же бешено целовать, не обращая внимания ни на кого. Отец, мать, охрана, дворецкий — пофиг.

— Я тоже очень и очень рад! — засмеялся Жека, целуя подружку. — Ну всё. Пошли. Смотри, какие подарки я тебе привёз. Чистая немчура!

Хоть и жили тут люди богатые, а всё равно любопытно стало Иванычу и Елене Сергеевне, что же там такого необычного привёз зятёк. Во-первых, хороша сама сумка — «Луи Виттон», стоимостью в 500 долларов, купленная уже в аэропорту, в зоне дьюти-фри. Женская, большая, на ремне. С такими в фильмах ходят художницы, актрисы и прочая богема. А в сумке — немецкая народная женская одежда под названием «дирндль». И была она очень и очень симпатична. Что-то вроде блузки с коротким рукавом, украшенной узорами, клетчатого зелёного сарафана до середины бедра и зелёного узорчатого передника. Плюс чёрные кожаные туфли на каблучке. Сахариха, увидев такой необычный прикид, сразу же побежала мерить. Ей понравилось! И как же ей шла эта одежда, чёрт возьми! Тонкая фигурка, светлые волосы с косичкой, яркие зелёные глаза, нежные руки и ноги, алые губки... Прекрасна, как валькирия!

— Ну что, Евгений, рассказывай, как поездочка, — Иваныч пригласил за стол. — Ты уж извини, не ждали. Чем богаты, тем и рады. Мы ужинать тут собрались... По русски решили устроить, по простому, без изысков.

Ничего себе, чем богаты! По-русски! Страна нищала, у Сахара-старшего стол ломился от яств. Осетрина, блины с икрой, молочный поросёнок на вертеле. Французские вина и коньяки... Скромный такой ужин...

Дворецкий разлил напитки, официант подал блюда, после этого тактично встали у стенки.

— Поездочка прошла неплохо, — заявил Жека, чокаясь с тестем. — Всё, что планировал, сделал. Предстоит только работа здесь. Много работы.

— Ну и хорошо. Ладно, чё мы всё о работе, да и работе, надо время найти и пожить, — заявил Иваныч. — Работу всю не переделать, как ни старайся. День закончишь, а она заново вылезет, проклятая...

На ночь Жека остался у Сахарихи. Родители выделили гостевую комнату, но Светка ночью пришла и осталась до утра. Голенькая и страстная. Ночка получилась бурная. Под утро ушла к себе, но Жека думал, что родителям её давно известно, что они кувыркаются уже давно. Наверняка дочь рассказала матери.

— Как ты? Как с учёбой? — спросил Жека, когда Светка утром зашла к любимому позвать к завтраку.

— Нормально, — небрежно ответила Сахариха. — Да что учеба... Скучно мне тут. Как в тюрьме живёшь. Золотая клетка. Ты бы смог так жить?

И это была правда. Жизнь богатых людей диктовала свои условия — на улицу уже просто так не сгоняешь, с подружками на лавке у подъезда не посидишь. Сахарихе как дворовой девчонке, такая жизнь, конечно, наскучила быстро.

— Ничего не поделать, — философски заметил Жека. — Лучше жить так, чем не жить вообще. Потерпи немного. Денег накоплю, в Америку свалим.

После завтрака Иваныч с Еленой Сергеевной на джипе уехали на работу. Жека смотрел в громадное окно дома и видел, что авторитет поехал в город в сопровождении двух машин охраны. Как губернатор какой! Жека с Сахарихой поехали на третьей, на вишнёвой «девятке», хорошо знакомой обоим, на которой ещё Сахар-младший гонял. Дюжий лысый водитель в кожанке и точно так же одетый амбал-охранник на переднем сиденье были из бригады Иваныча. Сначала увезли Сахариху в школу, потом Жеку до биржи.

Уже перед тем, как Жека собрался выходить, охранник вдруг прервал молчание, в котором пребывал всё время поездки.

— Слушай, Соловей, тут дело одно есть, — неуверенно сказал он. — Послушай, пожалуйста...

— Говори, — Жека опять сел на сиденье девятки, закурил сигарету.

— Слухи ходят, Иваныч ласты мылить собирается. В Москву съезжать.

— Ну а я-то чё? — осторожно спросил Жека. — Это их дело. У нас страна свободная. Кто где хочет, там живёт.

— Пацаны беспокоятся, что без работы останемся, — сказал качок. — Привыкли мы уже у Иваныча. Не беспределит, расчёт по чеснаку. В Москву не все хотят. У многих тут жёны, семьи.

— А... Это... — рассмеялся Жека. — К нам хотите? Базара нет, приходите. Мы от толковых людей, что в теме, никогда не отказываемся. Все приходите, кто захочет. К Славяну в офис, знаете же где? На речке. Название такое блатное нашего района.

— Знаем! — обрадовался качок. — Подойдём, как работа у Сахара пойдёт ко дну.

Жека познакомился с качками. Одного Макс звали, другого Данил. Погоняла Самоса и Кент. Работали они сначала на Сахара-младшего, потом по наследству достались старшему. К работе привыкли. Криминала особого у Сахара не было. В основном охрана и временами разговоры с непонятливыми арендаторами на рынке. Привыкли ребятки к мягкому, сладкому хлебу. Начинать где-то заново — это нового босса искать надо, а что там за дело будет — непонятно. Может, мокруха, и прямой путь, если поймают, в камеру смертников или сразу на тот свет, если чужую пулю словят. Беспокоились парни заранее, что логично. Жеке же люди нужны — мало ли что. Деньги начинали хорошие приходить, можно коллективом и расшириться, зарплата всем найдётся.

Пока раздумывал о том, да о сём, не заметил, как вошёл в здание биржи. Поднялся сразу же к Аристарху, заседавшему в самом большом кабинете второго этажа, почти у самого Жекиного офиса.

— Евгений Александрович! С прибытием! Присаживайтесь. Чай? Кофе? — обрадовался Аристарх, щеголявший в модном синем вельветовом пиджаке и демократичных джинсах.

— Тут уже весь город в курсе, куда я ездил и зачем, — отшутился Жека, здороваясь с директором биржи и присаживаясь в большое кожаное кресло напротив его стола. — Кофе, пожалуйста.

— Верочка, сделай, пожалуйста, господину Соловьёву чашечку кофе, — распорядился Аристарх, а потом продолжил: — А как вы думали? Все деловые круги города знали, куда вы поехали и зачем. Весь город же с завода живёт. В городской газете уже две статьи на эту тему написали. Много говорили и по телевизору. Тема эта горячая. Люди волнуются, переживают за будущее.

— Да всё нормально решилось! — рассмеялся Жека. — Положительное решение вынес банк. Кредит нам дали. Сейчас буду вызванивать представителей поставщика. Пусть приезжают, смотрят, составляют план работ совместно с нашими специалистами. Так что дело закрутилось. Выгоду это нам всем принесет. Я по другому вопросу. По торговле металлом. Хотел бы посмотреть, что со фьючерсами на японский металл на апрель-май. Мне надо знать, есть ли заказы, чтоб выработать стратегию на конец весны.

— Таааакс... сейчас посмотрим, — Аристарх набрал на компьютере данные, и через минуту получил результат. — Есть фьючерсы на металл. Цена такая же. Объёмы поставки те же. Так что дело за вами.

— Хорошо, спасибо, будем работать, — Жека пожал руку Аристарху и пошёл к себе в офис.

Там же наверное, Ирина!

Глава 2. Видеотехника для рабочих

Да! Там в офисе находилась Ирина! Она приехала на работу раньше и уже сидела за столом, попивая кофеек и просматривая груду бумаг. Увидев Жеку, улыбнулась. Была, как всегда, красива и свежа. Восхитительный коммерческий директор!

— Только что пришло сообщение от «Дойчбанка» о зачислении кредита на твой счёт в оффшоре, — сообщила она, показывая на экран компьютера. — 20 миллионов долларов. Но уже осталось 18. Это так и будет всегда? В смысле... Деньги будут нам идти с каждой заводской транзакции?

— Так будет всегда. Курочка по зёрнышку, — подмигнув, согласился Жека. — 18 миллионов нам хватит на постройку машины. И знаешь, что я тут подумал... Мы металл для строительства тоже будем продавать и покупать через биржу. Сами у себя. Именными фьючерсами. За валюту с кредита. Естественно, деньги с продаж будут идти нам за границу.

— Я почему-то так и думала, что мы нечто подобное сделаем, — рассмеялась Ирина. — Это же буквально под ногами огромные суммы лежат.

— Вот именно, мисс Ирэна, — со смехом согласился Жека. — Всё хорошо, прекрасная маркиза. Настроение прям отличное сейчас. Но надо идти... Я отлучусь по делам. Пойду насчёт аппаратуры вопрос утрясать с Семёнычем. Потом со Славяном поедем забирать электронику с товарной станции. Сюда уже не приеду. Ты за старшого.

— Хорошо, — улыбнулась Ирина, послала воздушный поцелуй, смешно вытянув чуть подкрашенные красивые губки и опять принялась за бумаги.

Жека посмотрел на её нежную шею, белоснежную блузку, пышные русые волосы, и так захотелось обнять её, поцеловать, коснуться крупных грудей, но сдержался — работа. Да и вообще, нефиг шашни с подчинёнными разводить.

От Ирины зашёл в кабинет с табличкой «Начальник охраны». Восседал там сейчас Графин, назначенный Жекой на эту должность ещё при открытии фирмы. Парень очень гордился, что теперь он не рядовой бандит, а уже вроде как и официальный начальник, при деле. Никуда на разборки ходить не надо, сиди себе спокойно, газетки почитывай да телевизор смотри. Но будь готов в любой момент к нежданчику и ствол вытащить в случае чего. Работой этой он очень гордился и даже жену приводил показать на своё рабочее место. Вот, дескать, смотри, всё ништяк, даже кабинет свой есть. В подчинении, правда, у него пока один Абай был, с которым они резались в карты на щелбаны. Увидев Жеку, пацаны обрадовались.

— Во, шеф пришёл. Как дела? Чай будешь?

— Наливай! — сказал Жека, падая на стул. — Щас посижу, потом к директору комбината пойду. Побазарить надо о видеотехнике — когда выдавать рабочим начнут. Сегодня нам её к себе в склады затарить надо.

Посидели, побазарили о том да о сём, потом Жека ушел, но напоследок спросил, почему у Графина фингал пол глазом, вроде парень здоровый, любому навалять может.

— Качки салматовские наваляли! — усмехнулся он. — Да я ж этим же вечером в кабак воровской пошёл. Дай, думаю, узнаю про Салмата. Что там, какие слухи ходят. А там кипиш знатный. Из центра Москвы мусоров нагнали, чуть ли не весь город перекрыли, перетряхнули все блатхаты. Ты ж весь костяк, всё главное ядро салматовское завалил. Все 9 человек откинулись. ЧП областного масштаба. Террористы! Гангстеры разбушлатились! В этот же вечер ОМОНом улицы перекрыли, ксивы потрошили даже у подростков. Многих в клоповник тащили для проверки. Кого-то из блатных с драпом повязали, дело шить начали. Кого-то со стволом...

— А в кабаке чё базарили? — заинтересовался Жека.

— Ой, умора, там выжившие и оставшиеся друг на друга стали прыгать. Подозревали, что его кто-то из своих вальнул. Ну а так как я типа свой стал, то и мне прилетело. Там друга друга месили. На меня никто не подумал, и подозрений не было. Если б свалил с тобой, то, может, и подумали бы, что так резко подорвался. А так... Всем похер. Подрался зато вволю. Накостылял местной братве, а они мне. Потом мировую пили, братались.

У Графина было очень ценное качество — считался он большим знатоком блатного мира и общий язык находил с любым уркой. Поэтому всегда был в курсе блатных новостей. Вроде и сам сидел по малолетке, но об этом говорить не любил.

— Хорошо развлёкся, — заржал Жека. — Ну ладно, бывайте. Если технику с товарной станции повезём сегодня, мы вам позвоним, или машину пришлём.

Идти до заводоуправления недалеко, так что прогулялся пешком. Правда, идти грязновато. Весна бушевала вовсю — почти весь снег растаял, и на дорогах разлились огромные лужи, хоть переплывай. Машины, проезжая, поднимали вверх целые цунами из грязной воды и брызг. В английских туфлях неохота было переходить грязное море, где воды по колено, поэтому пришлось огибать дорожный разлив чуть не за километр. Пока шёл, наблюдал за комбинатом. Не видно, что наблюдается спад производства. Работали все цеха, и работали хорошо, судя по десяти дымящимся мартеновским трубам.

А вообще — нужен ли ему этот завод? С ним столько возни, и непонятно, что будет дальше. Неизвестно, пойдёт на пользу полученный кредит или нет. Вполне возможно, деньги влупишь, а потом всё прахом пойдет. Банкротство, убытки... Сейчас, пока предприятие государственное, его можно нещадно доить, выжимая последние соки. Но что, если оно рано или поздно станет своим? Получается, воровал сам у себя и вкладываться надо в то, что сам прибирал. Оно надо ли? Сложно всё... Но можно и прикупить какую-то часть акций, процентов 20, а потом продать выгодно. И неплохо на этом нажиться, особенно если купить за копейки, как получилось со строительной управой. Перебирал массу вариантов, но ни один не казался стопроцентно надёжным. Ещё и Семеныч... Человек старой, коммунистической закваски. С таким каши не сварить...

Однако сегодня Семеныч был в настроении. Слухи о том, что Жека пробил кредит для завода, вовсю ходили по городу, несомненно разошедшиеся от Конкина. И было в этих слухах такое воодушевление, как будто деньги каждому встречному раздавать будут... В том-то и дело, что выдача кредита не решала основной проблемы — сбыта продукции комбината за рубеж. А без этого не стоило и начинать — какой смысл брать кредит, если не сможешь его отдать будущей продукцией?

Семеныч, по привычке, налил Жеке коньяка и предложил сесть. Разговор предстоял серьезный. И неспешный.

— Ну, рассказывай, Евгений, как съездил? — спросил Семенычем. — Говорят, что успешно, но хотелось бы конкретики, из основных уст, так сказать...

— Деньги получил. Условия прежние. Первые выплаты через три года. За эти три года надо построить и ввести в эксплуатацию машину. Срок кредита — пять лет. Четыре процента годовых. Монтировать машину тоже немцы будут. Вот документы, — Жека открыл дипломат и подал бумаги Семенычу. Договор о предоставлении займа на трёх языках. И всё вроде хорошо, но... Оператором кредита выступало неизвестное предприятие «JY Ltd», зарегистрированное в оффшорной зоне Каймановы острова. И это выглядело очень странно.

— А это что за прокладка? — недоверчиво спросил Семеныч ткнув пальцем в название фирмы. — Зачем эта финтифлюшка хрен знает где?

— Это фирма, оператор кредита! — заявил Жека. — Через неё будут проходить все операции по кредитному счёту. Без неё немцы не дали бы деньги. Не доверяют они нам! Боятся, что своруем. Поэтому деньги будут лежать на счёте оффшорной фирмы и сниматься оттуда на целевые траты. Предупреждая ваш вопрос, оператор этой финтифлюшки, как вы выразились, — я. По моему звонку будут делаться все транзакции по кредиту.

— Ясно. Когда деньги-то придут ?

— Деньги уже пришли. Полностью в нашем распоряжении. Сегодня же я свяжусь с фирмой-производителем металлургического оборудования из Италии, и они пришлют своих представителей. Проектировать, скорее всего, тоже будут итальянцы. Но этот момент мы уже вместе обсудим, честно скажу — пока не знаю. Возможно, проектирование отдадим нашему Сибгипромезу. Но будет одно условие: чтоб в сжатые сроки, не больше месяца, сделали проект сооружения. У нас нет времени годами ждать, пока они там раскачаются. Сейчас бизнес так не делают.

— Значит, пока всё идёт как надо? — довольно спросил Семеныч.

— Да. И уже прибыла видеотехника по бартеру. Можете давать объявления рабочим. Цены потом принесёт мой юрист. А оплата по договору. Металлом.

— Уже в работе ваш договор! — заверил Семеныч. — Сегодня же распоряжусь, чтоб довели до сведения рабочих, что будет продажа бытовой техники в кредит.

— Вот и славно, — Жека пожал руку директору. — Поеду сейчас на товарную станцию. Получим, к себе на склад загрузим, и потом, как скажете, столько и привезём куда надо.

В этот же день на двух фурах пацаны привезли аудио-видеотехнику и затарили её на склады. Часть — в конторе АО ССМФ, в компьютерном магазине, часть увезли к Славяну в офис. На комбинате довели до сведения рабочих, что будет производиться продажа аппаратуры в кредит под зарплату на несколько месяцев. И это, конечно, вызвало сильный спрос, как Жека и предполагал. Инфляция раскручивалась всё сильнее, и продажа в кредит по фиксированной цене казалась рабочим выгодным предложением, несмотря на высокую цену. То, что товар покупался за доллары и продавался по цене в несколько раз дороже, они, конечно, не знали.

В связи с выдачей рабочим аудио-видеотехники моментально возрос уровень уличной преступности. Создавались множество банд, от подростковых до вполне взрослых, которые пасли людей, идущих с работы с разноцветными коробками. Крепкие ребята на девятках караулили прямо у проходной. Отбирать, конечно, не отбирали. Давали тысячу или две, что по цене в пять раз дешевле, чем обходилась покупка. Гони видак с теликом, или зубы навылет. Пробовала дежурить милиция — при ней ничего не происходило. Но палили всё равно: мужиков отслеживали до самой квартиры.

Доходило до того, что прикрыть рабочего приезжала целая группа поддержки из друганов, но тоже бывало, терпела поражение от накачанных рэкетиров и была бита и унижена.

— Надо что-то решать! — жаловался Семеныч Жеке. — Коллектив недоволен криминальной средой вокруг этой техники. Постоянно избиения, вымогательства, открытый грабёж. Многие говорят, лучше бы не давали её.

— Ну вот. Так всегда! — мрачно сказал Жека. — Задумаешь благое дело сделать для людей, тебя же ещё и обвинят. Ничего не меняется. Ну мне что-ли, лично ходить охранять их? Это милиции дело. Пусть Хромов лучше работает.

Самое обидное для опрокинутых работяг было то, что взятый кредит пришлось всё равно выплачивать, даже если аппаратура отобрана рэкетом. Рабочие пробовали бузить, грозясь забастовкой, но деньги за кредит списывались автоматом с заработной платы, и избавиться от кредита можно было, только уволившись. Но куда увольняться-то, где потом работать? Да и пригрозило начальство, что до судов дела доведут и заставят платить хоть как. Вот и крепились бедолаги, платили за того дядю, который пользовался их видеотехникой.

Как Жека относился к этому беспределу? Да никак. Искренне считал, что это дело мусоров — ловить рэкет. А дело терпил — качаться и заниматься единоборствами, чтобы никто не наехал. Или ходить со стволом и финкой. Только такие варианты приходили ему на ум. Не хочешь быть битым — ударь первый. Хотя Жека и предполагал, на что намекает Семёныч, жалуясь на бедственное положение рабочих при выдаче видеотехники — чтобы силами Славяновой охраны навёл порядок в городе. Вот только надо ли это было Жеке, идти против пацанвы? Он всегда придерживался принципа, что каждый должен делать своё дело. Мусора — ловить преступников, братва и бродяги по жизни — плодить эту преступность, лох — терпеть. А делать вместо мусоров их работу было бы западло, это не по-пацански мусорить по городу.

Жека и себе тоже взял видеомагнитофон с телевизором фирмы «Фунаи» и магнитолу «Айва». Просто проверить, стоит ли дальше покупать. Проверить качество на личном опыте. Погонял и, за неимением лучшего, счёл, что вполне нормальные и своих денег стоят. Качество японское — всё работает, что ещё надо? Поэтому решил ещё прикупить электронику для рабочих, когда раздадут уже купленную. Невзирая на криминал вокруг выдаваемой техники, пользовалась она бешеным спросом и разлеталась, как горячие пирожки. А вот аудиотехника «Аiwa» не понравилась — звук так себе, посредственный, с JVC не сравнить. Но тем, кто не имел ничего лучшего, может, и понравится.

Во всяком случае, нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Время было такое, что выбирать не приходилось: что купил, тем и пользуйся. И проси бога, чтоб не сломалось, потому что ремонтировать негде. Крякнул телек или видак — только в кладовку, в надежде на лучшие времена.

В середине апреля, когда стало совсем уж тепло, пришёл спирт «Рояль» из Германии, который Жека купил на конференции промышленников во Франкфурте. И это событие вызвало большой интерес у пацанов, которым Жека до последнего не говорил о покупке.

— Я тут спиртягой притарился, — однажды на сходке как будто невзначай сказал Жека. — Десять тысяч литров. Надо получить на товарной базе.

— Блин, Жека, ты куда столько натарил? — недоуменно чесал репу Славян. — Это вроде как совсем другая сфера деятельности. Кабак что ли решил открыть? Или крутануть по-быстрому?

— Ага. Кабак... Это электорату на опохмел. Ты не забыл, что мне в депутаты избираться? Чем я этих кончей и нарколыг буду уговаривать за себя голосовать? Пузырь дал, и пинком под сраку — голосовать, — уверенно сказал Жека. — Местным алкашам только повод дай нажраться. Поеду завтра к Конкину насчёт выборов поспрашиваю.

— Не... Ты чё, серьезно? — не поверил Славян. — Решил в депутаты идти? Да ну, гонишь!

— Отвечаю! — важно сказал Жека. — Буду народу служить. Это мне наш губернатор товарищ Дуреев посоветовал. Буду по самому простому, народному округу избираться! Буду родину подымать с колен!

Тут уже Жека сам заржал. Часто тиражируемая по телевизору фраза уже у всех успела набить оскомину. Несмотря на все потуги правительства, Родина продолжала стоять на коленях, а вот приподнялись с них вполне конкретные люди.

В середине апреля началось большое строительство гостиницы в Еловке. Проект был расширен до 200 мест с прицелом на проживание иностранных граждан, которые приедут на строительство МНЛЗ. И построить гостиницу надо было в кратчайшие сроки, поэтому все силы АО ССМФ были брошены на это дело. Работали круглосуточно, в 4 смены. Пригнали много тяжёлой техники, за неделю вырыли котлован, залили фундамент, стали приступать к возведению стен. Жека распорядился обед рабочим в еловском кафе сделать бесплатным. За запуск гостиницы в июле месяце обещал всем причастным премию в размере среднемесячной зарплаты. Финансировалось строительство, понятное дело, из немецкого кредита, выданного Жеке. Таким образом, он ещё и гостиницу пацанам подгонял, мотивируя это тем, что немецким рабочим, привыкшим к комфорту, надо же где-то жить.

Все причастные к строительству были поражены его масштабом и качеством. Нисколько не экономя халявные деньги, Жека выписывал из-за границы дорогие и невиданные доселе ни в СССР, ни в России гипсокартон, подвесные потолки, двери из МДФ, импортную плитку, строительные смеси, не говоря уже об электрической части и водоснабжении. Впрочем, использование кредита никто не контролировал — немцы выдали деньги и успокоились. Жека подозревал, что, ведя бизнес на таком уровне и с такими бюджетами, не спасёт даже покровительство МВД и властей, если проколешься и накосифоришь. Деловые немцы нашли бы рычаги воздействия — мафия, как мы помним, вечна. Поэтому Жека не обольщался этой халявкой — по документам всё шло на целевой кредит, и все деньги с процентами будут возвращены в Германию из средств комбината.

Вся надежда была на строительство машины литья заготовки.

Глава 3. Коротыш

Примерно в это же время, когда началась активная фаза строительства гостиницы в Еловке, из Италии приехали представители итальянской компании Danielli. Прибыло их четверо: генеральный директор, главный инженер, коммерческий директор и переводчик. Жека с Татьяной встретили делегацию в аэропорту и сопроводили в гостиницу. Переговоры и консультации назначены на завтра, на 13 часов дня. Договорился, чтоб ждали транспорт в фойе гостиницы к полудню. Ещё Жека настойчиво рекомендовал иностранцам ни в коем случае вечером, а тем более ночью не покидать пределы гостиницы, сказав, что это может быть крайне небезопасно и даже смертельно: совсем рядом находилась дворовая речка с блатными подростковыми бандами.

Да и гостиница-то не внушала доверия. Поздний СССР во всей красе: бар-ресторан на первом этаже с путанами, бандитами и фармазонами-каталами, так и ждущими богатого лоха. Бар был открыт для всех желающих, в том числе из города, и шли туда все, кто хотел. Часто бывали драки, разборки. Каталы мастерски вытягивали командировочных лохов перекинуться в картишки. Сначала за сигарету, потом за пачку. Потом за выпивку. Выпивку тут же наливали терпиле, незаметно разбавляя её димедролом. А потом клиент готов... Разводи как хочешь.

Естественно, Жека боялся, что итальянцы пойдут скоротать вечерок в бар. А куда ещё идти-то? В город сказали, опасно. В бар опасно. А что делать-то? В гостинице в номере лежать?

Жека решил стрелкануться с коротышами — преступной группировкой, контролирующей район рядом с речкой, куда входила и гостиница. Звали их так потому, что главным у них был авторитет с погонялом Коротыш. Несмотря на такое, казалось бы, смешное прозвище, Коротыш одним своим видом внушал опасение у лохов. Был он невысокого роста, метр шестьдесят от силы, но при этом здоровенный качок с широченными плечами и могучими руками. Коротыш на спор гнул арматуру голыми руками и заколачивал гвозди кулаком. Сшили ему на заказ спортивный костюм и кожанку, потому что обычные не подходили по размеру — были слишком узкие и длинные.

Когда шёл Коротыш, казалось, шествует квадрат. Непропорционально огромная голова словно принадлежала гному. Люди уже заранее боялись необычного облика Коротыша и отдавали ему всё, на что он положит взгляд: бизнес, квартира, машина. Коротыш мог захапать всё, если человек как-то перешёл ему дорогу. Обычно запуганные люди в милицию не обращались, справедливо предполагая, что никакого наказания бандиту не будет.

Естественно, весь контингент, окучивающий приезжих и залётных в баре, крышевался Коротышом. От охранников гостиницы до шулеров-катал и проституток, разводящих лохов на дорогой алкоголь — все были под контролем авторитета. Чтобы на итальянцев не было наездов в баре, придётся базарить с ним. Но за всё придётся платить.

— Кому платить? Этому уроду? — негодовал Славян. — Да мы всю их малину можем разнести в один щелчок! Кто они такие-то?

— Не, братан... — резонно заметил Графин. — Разнести-то разнесёшь, но вся эта шушера останется без контроля. Так ещё хуже будет. Они на проценте у Коротыша сидят. Он на них наехать может. А так будут беспредельничать вообще без лимита. Перевернут итальянца, и кто где залётышей искать будешь? За себя можешь постоять, а за другого человека не получится. Ясен хрен, что эти итальянцы бухануть захотят и тёлку на ночь. Надо сделать так, чтоб всё в лучшем виде было. Придётся базарить, ничего не поделать.

— Короче, скажи ему, что сегодня на стрелу приедем к нему в кабак, — сказал Жека. — Даю тебе такое поручение, Графин. Сделаем всё по-грамотному, как деловые люди.

— Окей, шеф, сейчас с Абаем сгоняем!

Графин с Абаем уехали добазариваться о стрелке, а Жека со Славяном посчитали наличные баксы. Выходило около тысячи.

— Думаешь, хватит? — с сомнением спросил Славян. — Чё-то как-то не очень.

— Нихера себе не очень, — возразил Жека. — Мы Ирине месяц назад квартиру за столько купили в пересчёте на курс. Ну давай рублями сотню штук дадим. Я не думаю, что борзеть будет.

— Хрен его знает, — недоверчиво покачал головой Славян. — Мы у него сейчас просители. Любую сумму назначай — похеру. Заплатим.

— В коммерции это не так работает! — не согласился Жека. — Любую сумму человек может и не согласиться заплатить. Всегда есть возможность отказаться. У меня всегда есть решение поселить иностранцев в другое место, просто людям в глаза лезть неохота. Но если припрут, придётся. Но тогда Коротышу придётся ходить по городу очень ровно. Палочка-то она о двух концах, знаешь ли...

Через десять минут позвонил Графин из гостиницы. Сказал, чтоб подъезжали. Коротыш согласен побазарить. Стрелка в баре гостиницы будет.

— Ну чё, поехали! — Жека сунул ствол в кобуру под пиджаком. — Посмотрим, что они скажут.

Славян пожал плечами, и тоже взял оружие. Кот достал автомат, покрутил его, и положил обратно в шкаф.

— Большая дура, с такой хрен натаскаешься. Придётся с пистолем ехать.

— Не ссы, братан, я тебя прикрою! — ухмыльнулся Митяй, засовывая пистолет во внутренний карман пиджака. — Щас бы Лёха ещё не помешал.

— Скоро ещё больше народу будет, — заявил Жека. — Ко мне сахаровские хотят перетечь.

— Сахаровские? — недоумённо спросил Митяй. — А чё они так? Шефа кидануть хотят?

— Да не кидануть! Сахар в Москву намылился. А его люди работу заранее примеряют. Пусть идут к нам. Люди проверенные, в теме. У нас чё, денег не хватит платить им?

— Ну, это всё потом! — заявил Славян. — Сейчас другое. Поехали к этому Бильбо Бэггинсу.

Сели в Славянов бумер и поехали к гостинице. Там на парковке уже поджидали Графин с Абаем, покуривая сигаретки.

— Они в баре сидят, пьют, — сообщил Графин. — Есть и левые, так что шуметь не надо. Стрелкануться он сразу согласился.

— Сколько их там? — спросил Славян.

— Пятеро. Ну и охранник в камуфляже там же трётся, тоже их человек походу.

— Сколько ни есть, все наши, если дело в тупик зайдёт, — заявил Жека. — Ладно, пошли, послушаем, что они скажут на наше предложение, и смогут ли отказаться.

Бар-ресторан с как бы намекающим названием «Синева» находился, конечно же, на первом этаже гостиницы. Заведение было с дурной славой, потому что работало всю ночь, и шли туда не только постояльцы гостиницы, но и всякая отморозь со всего города. Драки, поножовщина и прочие прелести ночной жизни процветали буйным цветом в соседних дворах. Если в самом заведении посетители старались не затевать разборок, опасаясь крыши, то на окрестной территории каждую ночь слышались пьяные вопли и женский визг. Жалобами на беспредел была завалена и администрация района, и милиция, но поделать с буйными гражданами было нечего: бар квартировал в частном помещении, примыкающем к гостинице, законов не нарушал, в самом баре царили тишина и покой. Придраться проверяющим было абсолютно не к чему. А то, что посетители такие буйные, кто ж виноват: это обычные граждане России, взращённые слабыми законами и пофигизмом переходного периода.

Помещение довольно просторное. Интерьер устаревший: стены отделаны лакированной рейкой под старину. Большие деревянные столы с белыми скатертями, с разложенными приборами и посудой. Сбоку ресторана — бар с вечным барменом, протирающим бокалы белым полотенцем. Классика. У входа за пустым столом сидит охранник в камуфляже с демократизатором на поясе. Увидев, как в бар ввалилась толпа людей в костюмах и с уверенным видом, встал и перегородил проход.

— Стволы есть?

— Есть, — усмехнулся Жека.

— Но... — растерялся охранник, не зная что ответить. Был уверен, что вошедшие начнут отбазариваться, извиваться. Но они сразу сказали, что стволы есть. И что делать?

— Ладно, Олег, пропусти их, — раздался низкий хриплый голос из глубины ресторана. Если бы не разумные слова, по тону можно было бы предположить, что принадлежит он какому-то могучему зверю. Охранник отступил в сторону и показал рукой, приглашая пройти.

Сидевшая посреди зала парочка, видя, что нечто назревает, хотела было покинуть ресторан, но Жека отрицательно покачал головой, проходя мимо.

— Вы что, боитесь? Здесь обычная деловая встреча.

Коротыши сидели за дальним столиком у окна. Одеты в спортивную форму и кожанки. Конечно, они контрастировали с Жекиной бригадой, что вся сплошь в костюмах и тёмных очках. Сам Коротыш сидел в углу. То ли боялся выстрела в спину, например, через окно из снайперки, то ли любил держать всё пространство бара под контролем.

— Во, мафия пришла, пацаны, — хрипло засмеялся Коротыш. Его амбалы тоже попробовали засмеяться, но смех получился через силу. Бандиты, наслышанные, кто к ним пришёл, с опаской оглядывали одного за другим жекиных пацанов.

— При своих базарить будешь? — медленно спросил Жека.

— А у нас секретов друг от друга нет, — заявил Коротыш. — Что знает один, то и все.

— Так-то так, — согласился Жека, садясь за соседний столик. — А вдруг, то, что скажу, не понравится тебе, но может понравится им? Вдруг они захотят согласиться на это предложение, намылив тебе затылок? Такой вариант ведь возможен, не так ли?

Коротыш перестал ржать, как будто раздумывая над тем, что сказал Жека. Потом махнул рукой, отгоняя своих быков.

— Ладно, покурите пока. Но пусть и твои отойдут.

— Базара нет, — пожал плечами Жека. — Это справедливо. Пацаны! Посидите немного.

Жекины пацаны отошли, сели за столик, рядом с коротышами, с усмешкой поглядывая на них. Те сразу видать, чувствовали себя неловко, но виду старались не подавать.

— Ну, говори, что пожаловал, — хрипло спросил Коротыш.

— У тебя в гостинице мои люди живут, — сказал Жека. — Итальянцы. Приехали ко мне по делу. Сам понимаешь, впервые в России. Вдруг захотят посидеть тут, погулять. Девочек попользовать. Мужики. Горячая кровь. Это не обязательно, что именно так будет, может, они мамины корзины и только дрочат по ночам, а пьют лишь воду. Но так может быть. А мне это не надо. У меня слишком много от этого зависит.

— Вот как, — заржал Коротыш. — А не боишься, что с ними тут случиться может что-нибудь? Например, похитят ради выкупа? Вдруг миллион баксов затребуют? За каждого? А? Что делать будешь, Соловей?

— Я что буду делать? — помрачнел Жека, нахмурил брови и стальным взглядом посмотрел Коротышу в глаза и пожал плечами. — Ничего. Мне насрать на них. Моё дело тормознётся на пару недель. Потом пришлют других спецов. А тех, кто забеспределил с этими, я найду. Не мусора, не гэбня... Я найду. Врубаешься, как оно может быть?

— Ты чё, быковать сюда пришёл? Пальцы гнуть? — опять рассмеялся Коротыш. — Ты перед кем панты кидаешь? На слабо меня берёшь?

— Зачем мне брать тебя на слабо? Ты тёртый калач, — уверенно сказал Жека. — Я вижу, что базара не получилось. Доброго вечера.

— Пошли! — Жека встал со стула, и махнул рукой своим пацанам. — Разговор зашёл в тупик. А для бизнеса это нехорошо.

— Давайте, давайте, валите! — заржал Коротыш. — Вот и прогнулись! Хахаха! Кранты вам! И итальяшкам вашим!

Пока ехали до офиса, ругались и матерились, конечно же, недовольные стрелкой.

— Поимел нас этот гондон как хотел! — возмущался Митяй. — Пришить бы их там нахер всех, да и всё.

— Посреди города стрельбу открыть, в полдень, когда народу дохера. Ну план у тебя зашибись конечно же. Они на это и рассчитывали, что мы на поводу у них пойдём, — возразил Жека. — Зачем нам это? Всё решает один звонок. У меня есть к кому обратиться, чтобы решить проблему.

Когда приехали в офис к Славяну, Жека тут же позвонил генералу Хромову.

— Сергей Александрыч, добрый день. Узнали?

— День добрый! Как не узнать тебя, Евгений, ты лицо медийное сейчас, — рассмеялся в трубку Хромов.

— Как здоровье? Семья? — вежливо спросил Жека.

— Да всё хорошо, с божьей помощью, — самодовольно ответил генерал. — Как там итальянцы твои? Весь город гудит уже, что иностранные спецы к нам приехали. Смотрел бы ты за ними, а то сам знаешь, как у нас...

— Да знаю я, Сергей Александрыч. Предупредил. Ну а что я ещё могу? Однако они же взрослые люди. С ними няньку не оставишь... Да тут ещё одна проблемка нарисовалась. Угрозы мне посыпались насчёт них.

— И что за угрозы? — озабоченно спросил Хромов. — Ты только скажи. От этих угроз мокрого места не останется.

— Да есть такой человечек Коротыш, в ресторане у гостиницы виснет, — осторожно сказал Жека. — Грозится похитить их, и выставить цену по миллиону долларов за каждого. Ты мол богатый, заплатишь. Куда тебе, мол, деваться. Я бы конечно, Сергей Александрыч, и сам проблему решил, но город, люди... Подставляться не хочу, да и посторонние пострадать могут. Мы ж люди цивилизованные, свои... Всё можем по закону сделать, так ведь? Если закон чуточку нарушен, но всем хорошо, то оно и ладно, так ведь?

— Хахаха! Ну ты жук, Женька! — рассмеялся генерал. — Умеешь и слово припомнить, и рассмешить. Так, так, родной, всё так. Решу я эту проблему. Кстати, ты как насчёт пострелять сегодня вечерком по мишеням в «Тугайском»?

— Всегда за, Сергей Александрыч! — с готовностью ответил Жека. — Особенно если мишени хорошие будут.

— Ну и лады. Жди звонка! — снова рассмеялся Хромов. — Ладно... Бывай.

Генерал положил трубку. Следом опустил и Жека.

— И чё? Это всё? — недоверчиво спроисл Славян. — Один звонок и всё?

— А сколько тебе звонить надо и кому? — ухмыльнулся Жека. — Всегда и везде проблемы решает один телефонный звонок. Люди не захотели вопрос решить по-человечески — небольшую просьбу выполнить. Даже за деньги не захотели. Посчитали, что слишком высоко летают. Однако, если высоко полетишь и на всех срать будешь сверху, могут и крылышки подрезать...

Спустя полчаса бар-ресторан «Синева» штурмом взяли бойцы СОБРа УВД города Н-ска. Всех захваченных бандитов посадили в «Урал» без номеров с камуфляжной раскраской. Впрочем, это могли быть и не правоохранители, а представители конкурирующих преступных группировок — знаков различия и символики МВД ни на бойцах, ни на машине случайными свидетелями замечено не было. Позже родственники и юрист гостиницы делали несколько попыток узнать в УВД, куда увезли задержанных, но ответы были неутешительными — никаких операций спецназа в этот день, как и в любой другой на этой территории, не проводилось, да и проводиться не могло без решения прокурора города и санкции суда. Всё, что могли сделать правоохранители, — принять заявления о пропаже группы лиц, дело по которому велось несколько лет и ни к чему не привело.

Хромов позвонил спустя два часа.

— Женька! Я приболел что-то. Но от слова, данного мной насчёт «Тугайского», отказываться не могу. Не люблю нарушать уже сказанное. Так что езжай один пострелять. Или кого из ребят своих возьми. Не переживай. Встретимся ещё. Попьём самогонки твоего тестя. Ха-ха-ха.

— Ясно, Сергей Александрыч! Бывает. Выздоравливайте. Я понял вас, спасибо.

— Там мишени для вас приготовили уже, — многозначительно сказал генерал. — Хорошие мишени. Ладно... Приятного отдыха!

— Ну вот и всё! — улыбнулся Жека, положив трубку, и обратился к своим. — Кто поохотиться желает в охотничьем хозяйстве «Тугайское»?

— Какая охота? — недоумённо спросил Славян. — Вечер уже скоро.

— Вечером самая охота! — ухмыльнулся Графин, сразу понявший расклады. — Я поеду! Давно не стрелял!

— Ну и мы тогда! — пробасил Митяй. — Чё от коллектива отрываться! Слыш, Славян! Не гунди! Водилой у нас будешь!

На двух машинах отправились за город. Жека дорогу хорошо знал. Когда свернули с трассы к охотхозяйству, Славян сматерился, увидев милицейскую машину у охотничьего дома.

— Блин! Братан! Тут же мусора стоят! Куда ты нас привёз???

— Правильно привёз! — возразил Жека. — Это охотничье хозяйство, где местные шишкари отдыхают. У них тут как в Европе всё оборудовано. Сюда губернатор всегда приезжает. А ты что хотел, чтоб эту фазенду бомжи охраняли?

— Ну не знаю... — неуверенно ответил Славян. — Как-то стрёмно это...

— Привыкай быть белым человеком, брат! — рассмеялся Жека. — Здесь, у крыльца тормози. Сначала буханём, а потом пойдём уже развлечёмся.

Хорошо на природе, за городом! Вот и опять «Тугайское». И опять почти ночная охота...

Глава 4. Посиделки в "Тугайском"

— Нихера себе у них тут! Всё по высшему разряду! — удивлялись пацаны, расхаживая по охотничьему домику. Хотя, домиком-то его можно назвать с большой натяжкой. Не домик, а дом. Домина. Громадная центральная зала с жарко топящимся камином, выложенным из дикого камня. Стены, сложенные из громадных сосновых стволов. Да таких, что сейчас уже и не найдёшь в лесу. А если найдёшь, хрен вывезешь. Пол из здоровенных, в полметра шириной, плах. Такие уже сейчас и не делают... Лежанки, покрытые медвежьими шкурами. Длинный дубовый стол посредине. Когда пацаны вошли в домик, два молчаливых егеря расставили на нём выпивку и закуску. Но прислуживать, как высшим чинам, не стали, ушли сразу же.

— Вот это сервис! — удивился Графин. — Даже подступаться ко всему этому боязно. За какие такие шиши нам это всё?

— Нам это всё за то, что мы надёжные, проверенные люди! — уверенно заявил Жека. — И Хромов, и Дуреев знают, что с нами можно и нужно иметь дело. Почему? Да потому что мы адекватные и предсказуемые. Что рядовая бригада при таком унижении сделала бы? Правильно. Начали шмалять во все стороны. Убили бы многих, посторонних зацепило бы. Шум возник бы. А это ни Хромову, ни губернатору с главой города не надо. Надо, чтоб всё тихо-мирно было. Живём в лесу — молимся колесу. Вот так надо жить. Ладно, хорош заливать. Давайте буханём да посмотрим, что у нас там за мишени такие прикольные, что Хромов обещал.

А мишени там и в самом деле были прикольные. К тем же деревьям, к которым прошлый раз были привязаны старые фуфайки, сейчас оказались крепко прикручены Коротыш и пять его амбалов. Причём притянуты капитально — толстыми верёвками, так же пропущенными через кляпы во рту. Коротыш, услышавший, что кто-то ходит рядом, светя фонарями, поднял голову, увидел Жеку и что-то хотел сказать или закричать, задёргался, но верёвки плотно держали даже его громадное тело. Они бы удержали и КамАЗ. Спецназовцы хорошо постарались.

— Вот видишь, как бывает! — наставительно сказал Жека. — Какой сейчас выход из всей этой херни? Я лично никакого не вижу. Тебе достаточно было присмотреть за иностранцами. Не бесплатно, разумеется. Я тебе десять штук баксов дал бы. Твоей нищей кодле на год хватило бы. А ты что? Стал орать. Кипиш устроил. Мафией нас обозвал. Грозить мне стал, что дело порешишь, которое сейчас очень важное для меня. Разве можно так делать?

Коротыш замотал головой, показывая, что нельзя так делать. Ох, как же он жалел сейчас, что вообще связался с этими центровыми. Ходили же слухи, что они уже половину блатных в городе замочили, что они настоящие мафиози, подмявшие и власть в городе, и мусоров. Не верил. Смеялся. Ждал случая проверить, так ли это, в своей безрассудной смелости, тренированной на лохах. Но вот вместо овец попались волки. Настоящие. Коротыш понял, что живым ему отсюда не уйти, что-то завизжал из-под кляпа, но пацаны только рассмеялись и пошли смотреть, какое оружие тут есть.

В сейфе стояло то же самое оружие, что и в прошлый раз. Охотничьи ружья, иностранные дробовики, автомат Калашникова. Славян хотел взять дорогой «Винчестер», но Жека не дал.

— Этот не трогай. Генеральский. Остальное можно.

Себе взял проверенную «Тулку», зарядив её медвежьими жаканами. Остальные разобрали, кто что. Выпили ещё для сугреву, потом пошли в тир. За домом горят мощные светильники, светящие прямо в лес. У стены дома стол. На него и положили оружие с патронами. Проверили ещё раз, прицелились.

— Ну чё... Начнём... — мрачно усмехнулся Жека, вскинул ружьё и зарядил медвежью пулю прямо в брюхо Коротышу. Однако даже такой удар оказался нипочём здоровенному мужику. Задёргался, ливанул кровью, но не обмяк. Трясся, пытаясь освободиться. Второй жакан ударил в бедро, перебив берцовую кость и почти оторвав его.

До мишеней расстояние метров 30. С непривычки можно и не попасть. Так и получилось. Минут 10 лупили из всего, чего можно, прежде чем мишени обмякли.

— Вроде не дёргаются, — сказал Графин, кладя Калашников, из которого стрелял короткими очередями. Сейчас схожу посмотрю.

Но смотреть там было не на что. При такой плотности огня изрешетили всех. Сильно пахнет кровью и пороховыми газами.

— Готовы! — крикнул Графин, но всё же выстрелил каждому в голову из пистолета. — Это на всякий пожарный.

— Раз готовы, значит, пойдём, буханем, — предложил Митяй. — Чё мы сюда... Зря ехали? Тут халявы вон сколько!

Зашли в дом, протёрли оружие, поставили на место. Помыв руки, стали хлопотать со столом. Митяй положил на громадную разделочную доску большой кусок копчёного мяса, умело располосовал его на толстые ломти острым охотничьим ножом, нарезал домашний хлеб. Пацаны разлили дорогую финскую водку. Пока готовили стол, Жека включил на магнитоле «Сектор газа».

— Ну, будем, пацаны, — Жека поднял рюмку с налитой водкой, и протянул, чтоб чокнуться. — Всё как надо порешалось.

— Будем! Будем! — протянули все рюмки, чтоб чокнуться с Жекой.

Посидели около часа, базаря о своём. А Жека думал, что неплохо бы нечто подобное в лесу открыть, только для богатых людей. И без ружей, само собой. Гостиница, ресторан в стиле охотничьего домика. Такая же громадная зала, большой камин. Да всё сделать, как здесь! Это же офигеть сколько бабла косить можно лопатой. Вся блатата будет ездить бухать вдали от города. И даже название нарисовалось сразу: «Царская охота. Гостиница и ресторан для вас».

— А этих то куда? — спросил Славян, когда собрались уезжать.

— А этих прикопают, где надо, — заявил Жека. — Всё, пора по домам. Устал я что-то. Надо мне рассчитаться за наши посиделки. Завезите меня в коммерческий на Октябрьском.

Время было не слишком позднее, поэтому решил зайти к Вальке. По делу. Приехав домой и даже не заходя к себе, сразу поднялся на шестой этаж и позвонил в знакомую дверь. Услышал привычные шлепки босых девичьих ног по линолеуму, звук отодвигаемого дверного глазка. Потом замок щёлкнул, и дверь открылась.

Валька в своём репертуаре. Стоит в коротком халатике и насмешливо смотрит, облокотившись о дверной косяк, чуть наклонив голову. Волосы немного отросли, торчат в разные стороны. Смотрелась она сейчас дворовой хулиганкой, а не чопорной сотрудницей МВД.

— О, какие люди и без охраны, —насмешливо сказала она. — Как же я удостоилась такого визита?

— А вот и без охраны. — рассмеялся Жека. — Я сам себе охрана. Тебя проведать пришёл. Шампанское вот, конфеты.

— Ну круто, — засмеялась Валька. — А я только чай с ватрушками собралась пить, а тут такой подгон, выражаясь вашим профессиональным сленгом. Заходи, Ромео.

Пока Жека раздевался, Валька вскипятила чай, поставила на стол розетку с вареньем, медом, положила плюшек и печенье. «Ест такое и ни разу не толстеет, фигурка до сих пор как будто ей 16 всё ещё», — подумал Жека, доставая из пакета шампанское и коробку шоколадных конфет.

— Вечер с шампанским, — рассмеялась Валька. — На что-то это намекает.

— На продолжение! — подмигнул Жека. — На бурную ночь!

— Посмотрим, посмотрим, молодой человек, как вы проявите себя в ухаживании! — улыбнулась Валька и показала язык.

— Очень хорошо себя покажу, как всегда, — улыбнулся Жека, открывая шампанское. Откупоривал бутылку умело. Хотя тут и особого искусства-то не требуется, лишь терпение. Содрал фольгу с горлышка, осторожно придерживая пробку, чтоб не выстрелила, открутил и снял придерживающую проволоку. Потом, придерживая бутылку одной рукой, другой осторожно вытащил пробку, выпустил газ, и тогда уже налил спокойно по фужерам.

Фужеры у Вальки были красивые. Хрустальные. И очень высокие. Наверное, немалых денег стоят... И шампанское в них играет как-то по-особенному. Даже светится через дорогой хрусталь. И вкус необычный. И соблазнительный, как Валькины губы. Как же она хороша и желанна! Особенно когда держит фужер в тонкой руке со скатившимся с нежного запястья золотым браслетом, пригубливает напиток, одновременно насмешливо посматривает на Жеку красивыми блестящими глазами из-под растрёпанных волос. А халат расстегнулся, и видно белоснежные полушария маленьких упругих грудей.

— Куда это ты смотришь, Евгений? — насмешливо спросила Валька, отставила бокал, и запахнула халат.

— Да так... — улыбнулся Жека. — На тебя смотрю. Какая ты красивая.

Он встал из за стол, подошёл к Вальке, сидящей напротив, и погладил её по волосам. Потом рука скользнула на щёку, и Жека осторожно коснулся нежной бархатной кожи. Валька склонила голову, и прижала его руку к плечу, потерлась о неё. Жека освободился, взял безропотную Вальку на руки, и понес в кровать.

Валька растянулась на кровати, словно приглашая его к себе. Жека осторожно расстегнул ее халат, обнажив нежное белое тело, и прикоснулся губами к маленьким напряженным соскам. Затем он снял невесомые белые трусики и полностью отдался страсти. Валька тоже истосковалась по мужским ласкам и лучилась жаждой секса. Они наслаждались друг другом, забыв обо всем на свете.

После такого бешеного выброса адреналина Жека лежал, прижав Вальку к себе, и думал, почему вот так с ней получается. Словно магнитом манит раз за разом...

Жека поцеловал Вальку в нежное плечико, в душистые волосы, и стал подниматься с постели. Валькины руки безвольно соскользнули с его шеи.

— Уже пора? — заинтересованно спросила Валька, глядя на Жеку сквозь спутанные волосы.

— Да собственно говоря, не особо пора, торопиться мне некуда, дома всё равно никто не ждёт, — рассмеялся Жека. — Но погостил, пора и честь знать.

Вот ещё, не хватало оставаться ночевать у Вальки... Это был бы уже не просто секс без обязательств, а намёк на некие официальные отношения, что совсем не нужно никому.

Одевшись, Жека ещё раз поцеловал бесстыдно развалившуюся голую Вальку в грудь, потом в губы. И тут же положил пухлый конверт на журнальный столик.

— Валь... Отцу передай пожалуйста... — неловко попросил Жека, уже сожалея и зная, какая реакция последует. Да и какая могла последовать реакция от пересмешницы Вальки, девушки весьма и весьма неглупой? Жека уже знал заранее, что она скажет, и что подумает. Как и любая женщина...

— Ты из-за этого ко мне пришёл? — насмешливо спросила Валька. — Чтобы меня соблазнить, и свои делишки с моим папашей обстряпать? Дешёвый приёмчик, Евгений.

— Что за глупости, Валь... — неловко улыбаясь ответил Жека, а сам думая, что права она на все сто. Да и сам хорош... Втягивать девушку в то, что её никак не касается.

— Нет, Евгений, пожалуй что, я откажусь. Извини. Ваши дела это ваши дела, и я о них знать не хочу. Был бы там торт от Елены Сергеевны, я бы передала. Но я примерно представляю, что там, поэтому будь добр, забери конверт, и мы останемся хорошими друзьями. И даже любовниками.

— Хорошо, Валь, ты права, конечно. Извини, — Жека убрал конверт во внутренний карман пиджака. — Ну, я пойду. Завтра много дел...

А дел и в самом деле было много. Утром сразу же заехал к генералу Хромову. Вёз ему конверт. В конверте 10 тысяч долларов за решение проблемы с Коротышём. Когда загнал машину на стоянку рядом с городским УВД, поставив её с представителями отечественного автопрома, на которых ездили сотрудники милиции. Естественно, она привлекла внимание, но Жеке было пофиг. Умный человек не завидовать будет, а работать, чтобы купить такую же, а на дураков внимание не стоит тратить.

Зашёл в УВД, через такую же раздолбанную дверь, попутно подумав, что неплохо бы и поменять. Дежурный, узнав Жеку, отдал честь, хотя пожалуй что, не стоило этого делать. Где он мог узнать про Жеку? Да везде! Последнее время только о нём и писали местные газеты, и говорило телевидение. Тон сообщений был один — что лишь от Евгения Соловьёва зависит судьба крупнейшего градообразующего предприятия.

Хромов был у себя и пребывал в негативном утреннем настроении человека, вынужденного идти на нелюбимую, постылую работу. Орал зачем-то на секретаршу, но, увидев Жеку, поневоле улыбнулся. Впрочем, улыбка была скорее натянутая.

— Женька! Рад видеть тебя!

— И я рад, — сказал Жека, вытащил из дипломата номер «Комсомольской правды», внутри которого лежал конверт с деньгами. — Тут вот новости нашей экономики.

— Спасибо, почитаю на досуге, — оживился генерал, взял газету, и бросил в стол. Теперь картина разительно изменилась. Унылый рабочий день, ранее внушавший неприязнь, заиграл новыми красками. Ради этого и живём, черт возьми!

— Давай-ка утренний аперитив себе устроим, как говорят клятые хранцузы! — генерал достал из шкафа коньяк «Наполеон», и пару пузатых коньячных рюмок. Налил по половине, протянул одну Жеке.

— Прекрасная мысль — рассмеялся Жека. — Как здоровьичко, семья?

— Да всё хорошо. Спасибо, что спросил. Как семья? Жена хорошо, цветёт и пахнет. Сын школу заканчивает. Дочь взрослая, заходит лишь по большим праздникам. Замуж не хочет, внуков не хочет. Такие вот они, современные девушки.

— Ну, у Вальки... То есть у Валентины, характер ещё тот, — рассмеялся Жека. — Любого согнёт. Поэтому и не получилось у нас с ней.

— В меня характер! — гордо заявил генерал. — Это ты правильно сказал, Женька. Сразу видно, что хорошо знаешь мою дочь. Она всегда идёт напролом, как танк, ничего её не остановит, если что-то захочет.

— Найдёт себе ещё кого-нибудь, — заверил Жека. — Пословица русская есть «Выйти замуж — не напасть, как бы замужем не пропасть».

— И это верно! Куда торопиться-то? 19 лет девчонке. Всё ещё будет, правильно ты сказал. Эх, хороший ты человек. Давай-ка ещё накатим по одной, да рабочий день начнём.

— Давайте, — согласился Жека. — Тоже поеду. Сегодня у меня деловые переговоры в планах с итальянцами. Очень важные переговоры. Будет зависеть, сколько они заломят денег за свою машину. Они могут полностью сумму запросить, и это будет сразу половина кредита, а могут дать рассрочку со скидкой. Став, например, инвестором этой программы. Нам выгоден второй вариант. Чем больше мы иностранных денег в страну притянем, тем лучше.

— Своди в ресторан их, — рассмеялся Хромов. — Ну что ты? В самом деле, учить что ли тебя? Организуй им пьянку с девками.

— Да чёрт его знает... — с сомнением в голосе сказал Жека. — Я даже не знаю, где заказывать-то всё это...

— Я знаю! — заявил генерал. — Всё вас, молодых, учить надо. Короче, давай так. Сегодня ночью свози их в «Тугайское». Там накроют стол, баньку соорудят, девок мы привезём. Давай, смотри сам. Надо чтоб они, итальяшки эти, на всю жизнь запомнили Сибирь, растудыть их в рога.

— Хорошо! — рассмеялся Жека. — Договорились. Спасибо, что помогаете во всём.

Жека пожал генералу руку, и поехал готовиться к переговорам. Провести их договорились у директора металлургического комбината Николая Семеновича. Огромный переговорный зал, где он проводил совещания с начальниками цехов и подразделений, как нельзя лучше подходил для этого. Оставалось привезти туда всех. И начать следовало с Татьяны, переводчика и референта. За ней Жека и поехал первым делом, в свой офис, сразу же после визита к генералу Хромову. У итальянцев был свой переводчик, невыразительный черноволосый хмырь в стальном костюме и остроносых туфлях, но разве он сравнится с переводчицей Татьяной, глядя на которую глаза выпрыгивали из орбит, и начинало свербеть в штанах??? Это бы весомый козырь для переговоров. Да... Не надо забывать про Ирину. Вот точно козырь так козырь! Всё! Решено! Пусть едут обе, да и как обойтись без коммерческого директора такой приятной наружности???

Кажется, Жека уже привык к своим сотрудницам. Они были прекрасны абсолютно в любых делах...

Глава 5. Переговоры с итальянцами

Татьяна сидела в кабинете Ирины. Женщины о чём-то мило щебетали, попивая свежезаваренный кофе, совсем чуть-чуть заедая его свежими пончиками из частной пекарни неподалёку. Увидев Жеку, обрадовались и пригласили присоединиться к компании.

— Спасибо! — улыбнулся Жека. — Надо кофеёчком отпиться, а то я уже с утра принял на грудь деловой аперитив.

— По виду ничего не скажешь! — заметила Ирина. — Трезвый и свежий, как всегда.

— Значит, уже алкоголиком становлюсь, если выпью, и выгляжу как трезвый, — рассмеялся Жека. — Давайте о делах. Сегодня, как вы знаете, у нас переговоры — важнейшее дело. Хотел бы протолкнуть поставку машины со скидкой и рассрочкой. Это наиболее оптимальный вариант для нас.

— Зачем тебе скидка и рассрочка оплаты? — удивилась Ирина. — Деньги же полностью на сделку поступили.

— Совершенно верно! Полностью! — согласился Жека. — Но нам нужно думать шире, чем нас обязывает банк-кредитор. Чем больше сейчас мы сможем притянуть на завод, или в город, иностранного капитала, тем лучше. На любых условиях притянуть. Потому что рано или поздно деньги окупятся — страна нищая. Ничего нет. Хорошо. Ближе к делу. Я расскажу про свои намерения. У Семёныча есть подсобное хозяйство, но выхлоп от него хрен да маленько, как бы не убыток ещё. В магазинах по-прежнему тухлые куры, гнилые овощи и штатовские окорочка. А почему? А потому что не умеем хозяйствовать по-новому. До сих пор совок в голове. Не своё имущество, государственное или частное, — пусть гниёт в скотниках и на полях. Отсюда низкое качество продуктов в магазинах. Вы ж сами были в Германии, видели, как там всё устроено, какие товары в продаже. Видели цены. Там всё копейки стоит. Потому что конкуренция, здоровый рынок. А тут конкуренции вообще нет. Положи в магазины молоко в упаковках «тетрапак», а не в стеклянных бутылках, положи свежие овощи, яйца, мясо в современной упаковке — его у тебя мигом сметут. А если ещё цена выгодная будет...

— Что ты конкретно хочешь? — посерьёзнела Ирина.

— Я хочу до кучи купить оборудование для сельскохозяйственного комплекса полного передела. От содержания животных до выпуска готовой продукции. Чтоб на входе были куры, коровы, свиньи, а на выходе — колбаса, деликатесы, мясо, молоко, кисломолочная продукция. Вот что я хочу. Если мы сможем уменьшить сумму контракта либо растянуть его оплату по времени, пусть даже с выплатой процентов, мы закажем на высвобожденную сумму агрохозяйственный комплекс. За границей, само собой. И не исключено, что у этих же итальянцев. У них наверняка есть налаженные связи с производителями чего-то подобного. Во всяком случае, это открытая и не таимая цель. Мы её озвучим и понаблюдаем реакцию.

— Ясно, — согласилась Ирина. — Это... Хорошо. Прекрасно. Больше у меня нет слов.

— А сейчас давайте выработаем стратегию, что нам говорить, и как реагировать на то, что скажут итальянцы, — предложил Жека. — Давайте бумагу и ручку.

Работали так же, как в Германии: перед важными переговорами написали важные вопросы, которые могут задать иностранцы, и нужные ответы на них, обозначили основные планы и цели на речь. В Германии это дало хороший эффект. Должно сработать и сейчас...

Сначала увёз к месту проведения переговоров, к заводоуправлению, сотрудниц, потом поехал в гостиницу за итальянцами. К полудню, как и договаривались вчера. Поставил «Шевроле» в запретной зоне, прямо у входа в отель, где висел предупредительный знак, что парковка у входа запрещена, кроме кратковременной остановки такси, автомобилей, привозящих и забирающих постояльцев, и экскурсионных автобусов.

В гостинице ничто не говорило, что вчера был налёт неизвестного спецназа на бар-ресторан, в ходе которого непонятно куда вывезли группировку коротышей. Бизнес работал как всегда, на автомате, невзирая на то, что шеф лежит прикопанный в тайге с оторванными руками и ногами.

Двое итальянцев уже сидели в вестибюле, в креслах, и по их виду сразу можно было догадаться, что это иностранцы. Тщательно прилизанные причёски, уверенные холёные лица, дорогие костюмы, шляпы. На коленях дипломаты. В итальянцах никакой лоховатости не чувствовалось. Привыкшие жить там, где мафия и преступные группировки существуют веками, а не как в России, пару-тройку лет от силы, они знали, как держать себя. И уже пара катал-фармазонов, предложивших поиграть на сигареты в баре, отвалилась, получив отказ: «Но синьор, граци». Каталы отошли, но о чём-то всё равно шептались, сидя в фойе на диване у бара. Увидев зашедшего Жеку, хотели ломануться на развод, увидев новую персоналию, но один, как будто увидевший дьявола во плоти, переменился в лице, схватил подельника и чуть не за воротник оттащил его обратно к дивану.

Увидев Жеку, итальянцы чуть улыбнулись для вежливости, и пригласили присесть на кресло напротив, что-то сказав по-английски, по-видимому, извинившись, и попросив подождать недостающих членов делегации. Отсутствовали генеральный директор и переводчик. Впрочем, долго ждать не пришлось. Минут через пять появились и они, в сопровождении двух тёлок, по виду, дорогих проституток. Итальянцы время даром не теряли!

— Извините, пожалуйста! — на ломаном русском сказал переводчик. — Небольшая заминка в сборах.

— Ничего страшного, вы не опоздали, — заверил Жека. — Прошу вас, господа.

Итальянцы не удивились, увидев Жекин автомобиль. В Италии и подороже водятся, всякие Феррари и Мазератти ценой раз в десять подороже, чем этот джип. Удивились лишь, что Жека сам водит машину. Для лица такого уровня в бизнесе у него должен быть личный водитель. Примерно так растолковал переводчик замечание генерального директора.

— Есть у меня и водитель, и охрана, но если бы я поехал с водителем, на всех не хватило бы мест! — заявил Жека. — Это было бы нерационально. Потеря времени и денег. А мы люди деловые, господа. Время — деньги, это про нас.

Иностранцы выслушали Жекин ответ и согласились. «Си, сеньор, вы правы». Жека, не торопясь, вырулил от гостиницы на центральную улицу, асфальт на которой словно пострадал от артобстрела. Джип набрал ход. Пока итальянцы ехали по раздолбанному перестройкой и кризисами Н-ску, с изумлением смотрели по сторонам, а потом оглядывались друг на друга, словно говоря: «Ты видел? Это ж охереть! Как они тут живут?»

А там да... Было на что посмотреть. Ямы на дороге, засыпанные кирпичами. Мусор, летающий из перевёрнутых и месяцами не убирающихся урн. Торговля на каждом углу. У каждого магазина, между магазинами и просто на тротуарах стоят люди с товаром в руках, продавая от польской косметики до самовязанных тапочек и носков. Или с вёдрами картошки, стоящей на земле. Появились много нищих и бомжей, кинутых риэлторами, и просящих подаяние. Бегали грязные беспризорные дети, живущие в подвалах и на теплотрассах, родители которых пропили квартиры и просили теперь подаяние. Открыто на лавочке у парка подростки нюхали клей из целлофановых пакетов. Вид у иностранцев был такой, словно перед ними ад.

Увидев дымящий завод, итальянцы оживились и о чём-то быстро-быстро зачирикали, показывая пальцами то туда, то сюда. Масштаб производства их впечатлил. Да и то — смотреть было на что. 35 тысяч работающих. По территории — практически второй город, стоящий на окраине Н-ска.

— Хорошее предприятие! — переводчик прокомментировал общий настрой итальянцев. То, что комбинат их поразил, было видно с первого раза. Однако поразил скорее с отрицательной точки зрения. Дело в том, что в западной промышленности таких гигантов металлургии просто не было. Это при Сталине для страны, остро нуждающейся в металле, были построены гиганты, производящие миллионы тонн стали в месяц. И если при СССР такие объёмы были нужны и успешно уходили на стройки века, то при переходе на рынок более востребованы были бы небольшие современные металлургические заводы, которые легко могут работать по конкретным заказам, даже до десятка тонн, и быть при этом в прибыли. Или по мелким биржевым фьючерсам. Так работала вся европейская металлургия. Поэтому она была конкурентоспособна даже сейчас, при низких мировых ценах на всё, в том числе и на металл.

Машина, которую Жека собрался покупать у итальянцев, не закрыла бы весь комбинат производством высококачественного проката. Лишь пятая часть выплавляемого металла шла бы через неё, то, что по контрактам отправляется на экспорт. При этом пришлось бы ликвидировать блюминг и листопрокатный цех, возможно, несколько среднесортных цехов. Остальной металл прокатывался бы по традиционной старой технологии.

«Шевроле» затормозил прямо у главного входа в заводоуправление. Это позволял себе лишь директор. Несколько офисных заводоуправленцев, куривших у дымящейся переполненной урны, стоящей рядом с главной дверью, как бараны на новые ворота, уставились на огромную машину, а также на странных чернявых людей в дорогих костюмах и шляпах, выходящих из неё. Потом решили всё-таки смотаться от греха подальше, оставив чадящую урну.

— Прошу вас, господа, — указал на дверь Жека, приглашая входить. — Вас встретят.

И верно, встретили как положено. Так, как можно было ожидать от насквозь просоветенного Николая Семёновича. По-русски. С хлебом-солью. С гармонистами. С танцами вприсядку прямо в фойе заводоуправления. С телекамерами местного телевидения. С бравурными речами. Жека заходил последний, и даже он, чьё детство и юность прошли в СССР и привыкший ко всяким подобным перфомансам, удивился, испытывая неловкость. Ну чисто папуасы танцуют перед приехавшими к ним белыми людьми с погремушками и бусами. В этом плане даже предложение генерала Хромова устроить для итальянцев посиделку с баней и проститутками в «Тугаевском» выглядело как вполне себе здравый и десятками лет отработанный реально работающий план. Ну зачем вот это всё для людей, приехавших по делам? Жека не удивился бы, если и немецкий аудит встречали точно так же. Но если итальянцы — люди эмоциональные и чем-то сродни русским, то на деловых немцев такой перфоманс, конечно, иное впечатление произвёл бы.

Когда с песнями и плясками было закончено, Николай Семёнович самолично пригласил в зал совещаний, что выглядело совсем не по деловому этикету — чтоб директор предприятия лично встречал делегацию предпринимателей, многие из которых ниже рангом. Уже в этом моменте позиции Жеки, проталкивающего свои новые планы, немного дали трещину.

Итальянцы, когда увидели Жекиных сотрудниц, словно освещающих своей красотой советский зал совещаний, отделанный деревянными стеновыми панелями и алюминиевыми потолочными плитками, конечно, удивились, но не слишком, чтобы коситься на них, как мышь на крупу. Однако Жека нутром почуял, что переговоры стали для них поинтереснее. Когда все расселись на приготовленные места, Жека оглядел присутствующих. Итальянцы сидели вчетвером с одной стороны стола, с другой стороны, прямо напротив, Жека, Татьяна, Ирина, главный инженер АО ССМФ Володаров Сергей Нефёдович, Николай Семёныч, директор комбината и его референт. Перед итальянцами стояли таблички на русском: Гильермо Бенедетти, генеральный директор, Карло Весконти, главный технический менеджер, Лучиано Ризотто, директор по коммерции, Эдоардо Себастиано, переводчик.

— Господа, все вы знаете цель наших переговоров, поэтому тратить время на долгое предисловие не буду, — начал Жека. — Все вы знаете, что нами получен целевой кредит в «Дойчбанке» на покупку машины непрерывного литья заготовки производительностью 100 тысяч тонн стали в месяц. Мы выбрали вашу кампанию Danieli как признанных мировых лидеров в сталелитейном оборудовании. С ценами и условиями поставки мы ознакомлены. Так же, как и с условиями растаможивания. И мы готовы к подписанию договора о поставке всего требующегося оборудования в полном объёме. Но хотели бы добавить к договору ещё несколько пунктов. Мы хотели бы попросить наших партнёров сделать скидку на поставляемое оборудование в виде отсрочки платежа. На определённых условиях. Выгодных для всех.

— Женя! Что ты говоришь? Зачем это? — перебил Жеку Семёныч. — Всё уже решено же должно быть. Деньги у нас есть! Зачем городить городушки?

Блин! Так и знал, что от этого совкового старпера чего-нибудь этакого и придётся ожидать! Но итальянцы были люди деловые, и привыкшие нюхом чуять прибыль где угодно, поэтому предпочли по меньшей мере выслушать предложение Жеки.

— Продолжайте, господин Соловьёв, — согласился синьор Бенедетти. — Мы ничего не гарантируем, но выслушать вас готовы.

— Как вы знаете, наша страна переживает становление рыночной экономики, — сказал Жека. — Очень тяжёлое становление, господа. Я бы не назвал это явление переходом от социализма к капитализму, как любят подчёркивать в СМИ. В первую очередь это именно становление экономической модели государства. Переход от плановых к рыночным отношениям. На данном этапе нам нужны деньги. Нужны инвестиции. Потому что мы хотим иметь то, с чем можно работать, и с чем можно расти и развиваться. Сейчас мой референт передаст вам дополнительные пункты договора. Татьяна, передай, пожалуйста, господам ознакомительные бумаги.

Татьяна изящно встала со своего места и, цокая каблучками по полу, по-модельному переступая длинными ногами и двигая изящной задницей, которую было не скрыть под тонкой тканью офисных брюк, направилась к итальянским партнёрам и перед каждым положила бумаги, очаровательно улыбаясь. Когда она наклонялась, итальянцы улыбались в ответ и ненароком косились в чуть расстёгнутый ворот белоснежной блузки, где можно было углядеть начало аппетитных округлостей.

— Пока вы читаете бумаги, я расскажу на словах, чего мы хотим, — заявил Жека. — Мы не требуем снижения стоимости поставляемого оборудования. Мы лишь хотим рассрочку полной выплаты стоимости на три года, до полного запуска этого передела. Мы сразу же заплатим вам семь с половиной миллионов долларов — 75 процентов стоимости оборудования. На оставшиеся недостающие два с половиной миллиона мы хотели бы закупить в Италии сельскохозяйственный агрокомплекс законченного цикла производства. Оставшиеся два с половиной миллиона долга фирме мы выплатим с процентами Европейского банка в течение трёх лет. Вы можете включить свои дополнительные условия гарантии выплаты и страховки по вашему желанию. Но основные дополнительные условия, выдвинутые нами, будут именно такими, без понижения.

Итальянцы изучили бумаги, потом посовещались между собой, и синьор Бенедетти сказал, что они должны посоветоваться с владельцами компании. Запрашиваемая в кредит сумма хоть и небольшая, но требует согласия главных акционеров. Попутно, если вопрос решится положительно, он даст задание своим менеджерам в Италии переговорить с производителями сельскохозяйственного оборудования о возможности поставок его в Россию. Среди акционеров Danieli есть и те, кто владеет акциями ведущих производителей такого оборудования, так что здесь может быть обоюдный интерес. Дело получается небыстрое, но интересное, и вопрос, скорее всего, будет решён положительно. А пока главный инженер компании Danieli синьор Лучиано Ризотто хотел бы посмотреть место будущего строительства сооружений, чтобы определиться с необходимым объёмом поставки и пожеланиями для разработки проекта строительства. И желательно, чтобы в этом участвовали все присутствующие, так как помощь каждого может быть неоценима.

— Да, конечно, товарищи... То есть, господа! — громко сказал Семёныч. — Сейчас мы поедем на объект! Мы предполагали, что вы захотите это сделать! Максимов, позвони, пусть автобус чистый подадут из автотранспортного управления!

Пока ждали автобус в фойе, Жека наблюдал за итальянцами. Они стояли отдельно, и о чём-то негромко рассуждали. Вид у них был деловой, и Жека понял, что его предложение скорей всего, примут.

А вот и подошёл автобус. И это был старый добрый ПАЗик с табличкой «Заказной» на лобовом стекле. Придётся ехать на объект в народном автотранспорте...

Глава 6. Развратный вечерок

Всем членам делегации выдали новенькие белые каски, в которых по территории комбината обычно ходили высокие чины с проверками, чтоб сразу стало видно, что люди они непростые, а те, кто принимает решение о судьбах тысяч рабочих.

Автобус тронулся от заводоуправления и свернул в тоннель, проходящий под всем заводом. Уже из тоннеля в разные стороны вели несколько автомобильных и пешеходных проходных. Свернули направо, во вторую проходную, с надписью «Блюминг».

Если в действие введут машину литья заготовки, этот цех становился ненужным, и люди, работающие там, порядка тысячи человек, автоматически становились безработными. А если взять в расчет мелкие сопутствующие цеха и службы, то количество сокращенных могло дойти до двух-трёх тысяч. Это тоже огромная проблема, и её придется решать. Трудоустроить всех обратно на завод было маловероятно. Нового персонала для работы на машине, требовалось в несколько раз меньше.

Приехав на будущую стройплощадку, итальянцы потратили немного времени на её осмотр. Тут же сказали, что всё нормально. Подойдёт обычная комплектация оборудования. Всё оно есть в наличии, и дополнительно ничего изготавливать не нужно. Остался вопрос оплаты и подписания договора.

Привезя итальянцев в гостиницу, Жека предложил им небольшое культурное мероприятие на сегодняшний вечер.

— Покажем вам сибирскую тайгу во всей красе! — заявил он. — Чтоб наши дорогие гости убедились, что Сибирь — это не только заводы и шахты, но и край замечательных людей, добрых душой и сердцем.

— Конечно, конечно, мы будем только рады! — оживились иностранцы.

— Вот и прекрасно! — рассмеялся Жека. — Будьте готовы к восьми вечера. Я подъеду за вами.

— О, так это намечается ночное мероприятие? — с интересом спросил Лучиано.

— Совершенно верно, — согласился Жека. — И там будет на что посмотреть, уверяю вас.

Приехав к себе в офис, тут же позвонил генералу Хромову.

— Сергей Александрович, добрый день, это я. Согласны итальянцы на ночное мероприятие. Да. Я пообещал за ними в восемь вечера заехать. И мы сразу в «Тугайское». От меня что-нибудь потребуется? Деньги, выпивка, закуска? Нет? Ну хорошо. Потом сочтемся. До свидания.

Тут же зашёл к Графину. Начальник охраны сидел у себя в кабинете, тихо-мирно пил чай, изредка поглядывая в разложенный на столе «Советский спорт». Пообтесался в последнее время Графин, глядя на Жеку и Славяна. Стал уже походить на коммерсанта средней руки, а не бандита с большой дороги.

— Где Абай? — спросил Жека, поздоровавшись, садясь на стул и закуривая «Мальборо».

— Сказал, к концу дня подойдёт. С семьей чё-то там.

— Ясно. Короче, сегодня мероприятие будет в «Тугайском». Хромов решил иностранцев гостеприимством удивить. Ну, ты сам понимаешь — баня, бабы, водка. По-русски, короче. Повезу на своей машине. Ваша задача — сопроводить до охотничьего хозяйства. Ну и там тоже охраняйте территорию, смотрите, как да что, пока гости не уедут. Надо ещё людей — возьми. Спроси у Славяна. Пусть Митяй и Кот едут.

— Думаешь наедет кто-то? — спросил Графин, прихлебывая чай.

— Всё может быть. Исключать ничего нельзя. Об этих мужиках много кто знает, могут пасти за гостиницей. На кону слишком много, чтоб рисковать. Так что поработаем сегодня. Дело общее.

— Ты тоже там будешь?

— Не хотел бы, — признался Жека. — Не люблю я это блядство. Но придётся — работа. Короче, к гостинице подъезжайте к восьми вечера. Я в стройуправу сейчас съезжу, ценные указания раздам.

До вечера занимался обычной текучкой. Озадачил главного инженера, чтоб связался с проектным институтом «Сибгипромез» и сообщил о заказе на проект монтажа купленных металлургических агрегатов и строительстве промышленного здания, сооружений, коммуникаций и путей подъезда. Сделать проект следовало за месяц, максимум два. Также поручил связаться с Госгортехнадзором. Строился объект повышенной опасности, и без государственного контроля никак.

Работы по строительству навалом. Сначала надо отстрелять площадку по размерам, потом по чертежам, переданным итальянцами, и руководству по монтажу, изготовить проект сооружений, начиная от подъездных автомобильных и железнодорожных путей, заканчивая основным зданием размером с прокатный цех. А ещё в цехе сколько всякой лабуды помимо производственной? Мастерские, мойки, бытовки для рабочих, буфет, медпункт. Спроектировать подвод воды, канализацию, вентиляцию, электро- и газоснабжение всего комплекса. Проектный институт в полном составе будет загружен работой. Денег это требовало немало. Но деньги были — проект тоже оплачивался из немецкого кредита, так что дело касалось лишь времени.

В деловой суете день прошел быстро, и к восьми вечера Жека и пацаны на двух машинах подъехали к гостинице. Их уже ждали итальянцы, по виду взволнованные необычным предложением Жеки. Ни в одной стране мира, где они вели дела, ничего подобного им не предлагали. В Европе, Северной Америке чисто деловые отношения. Разве что небольшой фуршет с омарами и шампанским...

— Кто эти люди? — спросил один из итальянцев, увидев пацанов в «девятке», стоящей рядом с «Шевроле».

— Охрана, — чуть улыбнулся Жека. — В нашей стране принято сопровождать важных персон в поездках.

— А по виду, похожи на гангстеров, — заметил Лучиано.

— Я думаю, разница между теми и другими в любой стране мира невелика, — заметил Жека. — Не беспокойтесь. Даже если это и гангстеры, то свои гангстеры.

Когда выехали за город, итальянцы оживились и уставились в окна. Интересовало их абсолютно всё: частный сектор с деревянными домами, сараями и огородами, на которых уже вовсю ковырялись люди, поля, горы, лес, подступающий прямо к дороге. Жека гадал, что думали итальянцы, привыкшие к теплу и ухоженности своей родины, видя провинциальную Сибирь-матушку, где даже на федеральном шоссе были колдобины глубиной с ладонь.

Гостиница у Еловки росла бешеными темпами — уже возводили стены. Стройка ярко освещена с двух сторон. Работают два автокрана и стоят несколько «КамАЗов» с кирпичом и бетонными перекрытиями.

— Господин Соловьёв! А что здесь строят? — спросил Гильермо. — Место красивейшее. Прямо в лесу.

— Это моя фирма гостиницу строит, — небрежно сказал Жека. — Мы здесь немецких строителей и монтажников селить хотим. Будет всё по высшему классу! Как в Европе!

Автомобиль набрал скорость и поехал по дороге, поднимающейся вверх. Миновали посёлок Абрикосовый, и через десять минут доехали до поворота на «Тугайское». Иностранцы во все глаза смотрели, как деревья вплотную подступают к просёлку, ведущему в охотничье хозяйство. Казалось всё глухим и диким.

— Тут и медведи есть? — Спросил Гильермо. — Пейзажи становятся всё более тревожными.

— Не. Медведей нет! — рассмеялся Жека. — Мы же их всех съели!

Иностранцы тоже хотели засмеяться, но не смогли — ситуация им не казалась смешной. Везут на ночь глядя, непонятно куда, с неясными целями. Да ещё и не говорят, что конкретно предстоит увидеть.

В первую очередь увидели егерей в русской национальной одежде, в бархатных шароварах, косоворотках и яловых сапогах, стоящих у входа по стойке «смирно». А вот милиции не было видно: или Хромов убрал ненужных свидетелей, или искусно спрятал их в близлежащем лесу. Не успел Жека подрулить к двери домика, как «девятка» остановилась рядом, и показались пацаны. Бегло осмотрев всё вокруг, Графин дал Жеке знак выходить.

Итальянцы вышли и огляделись. Конечно же, им понравилось здесь. Как нравилось всем приезжавшим. Во-первых, нравился громадный дом, сложенный из толстенных стволов, казавшийся современным, но с традиционным старинным охотничьим интерьером. Во-вторых, нравился пейзаж. Дом находился в полукилометре от дороги, вдалеке от любопытных завистливых глаз, прямо посреди начинающейся тайги. Ещё не черновой, ещё кое-где разбавленной березняком, осинником и сосняком, но уже вполне глухой. Как нигде, ощущалась оторванность от внешнего мира и красота дикой природы. Итальянцев полностью охватило это чувство, когда они увидели дом в лесу.

— Граци, перфетто, граци, белиссимо! — один за другим благодарили итальянцы, не в силах сдержать восторг.

— Да не за что, — смущённо сказал Жека. — Милости прошу к нашему шалашу, так сказать. Заходите в дом.

А в доме в главной зале уже вовсю горел камин и был накрыт огромный стол. Глядя на расставленные блюда, Жека понял, что Хромов решил бить по иностранцам в русском чиновничьем стиле. Итальянцев было не удивить блюдами европейской кухни. Что они, омаров с устрицами, что ли, не едали и белое с красным вино не пили? И ели, и пили все ресторанные варианты итальянской и французской кухни. А вот русской помещичьей — нет. Это когда вам предлагается копчёная осетрина и сёмга ломтями. Или самая вкусная и редкая красная рыба — таймень, которого можно поймать только на мощный спиннинг в таёжной реке и который, несмотря на всю ценность, не является объектом промыслового рыболовства ввиду трудности и случайности добычи. Блины с красной и чёрной икрой. Да и сама икра в тарелках, которую можно хлебать ложками. Поросёнок, зажаренный целиком на вертеле, деревенская ветчина ломтями в кляре, жареные перепела и прочие деликатесы исконно русской кухни. А ещё исконно русские бутылки с шампанским и водкой, стоящие в вёдрах со льдом прямо на столе.

Но даже не это поразило иностранцев. У стены стояли и ждали гостей четыре официантки. В чепчиках, кружевных передниках, мини-юбках, чулках, в туфлях с высокими каблуками и... абсолютно голым торсом. Итальянцы уставились на дерзко торчащие груди официанток и потеряли дар речи. Жека, конечно же, знал, в чём дело. Крышевание проституток и публичных домов, всяких массажных салонов издавна было нишей мусоров. И вот генерал Хромов сделал подгон своих подопечных «сотрудниц». Девушки, конечно, были хороши. Не какие-то шмары-сосульки с объездной, отсасывающие дальнобоям прямо в кабине за дозу дури или бутылку водки, а породистые индивидуалки, берущие по 100 долларов за час. Или сотрудницы элитного массажного салона для богатых.

— Ну что, господа, милости прошу, — Жека широким жестом указал на стол. — Отметим наше будущее сотрудничество.

Итальянцы расселись за столом, то и дело оглядываясь на девушек, которые стояли в ожидании указаний. Формат посиделок в этом доме не предусматривал какого-либо обслуживания официантками — что им тут делать-то? Блюда простые, все холодные, явно куплены заранее, привезены и порезаны прямо на досках, на которых и лежали с вилками и ножами. Разве что шампанское с водкой наливать.

Тамада тоже была девушкой. И одетой почти так же. Только без белого чепчика и передника. Простая белая юбка, на шее галстук-бабочка и... Всё. Она очень высока и красива. И породиста. Идеальное телосложение, для модельного бизнеса в самый раз. Привлекательное лицо, шикарные длинные волосы в красивой завивке. Соски покрашены, один в красный цвет, другой в зелёный. Жека сразу же задался вопросом, а какие они у неё на самом деле? Тут он внимательно посмотрел на девушек и увидел, что с ними то же самое. Их соски были выкрашены краской, причём разного цвета. Наверное, в этом был какой-то смысл. А может, это просто игра, чтобы гости очистили краску пальцами? Или губами?

— Здравствуйте, уважаемые господа! — певуче сказала главная красавица. — Мы рады приветствовать вас на нашем развлекательном шоу. Сначала представимся. Меня звать Карина. Я отвечаю за всё. И за ваше взаимодействие в том числе. Скажу сразу: все наши девушки доступны для вас. Они сделают всё, что вы попросите, но всё же основные наши обязанности — помочь вам с едой и напитками. Позвольте, мы приступим к своим обязанностям.

Девушки подошли к гостям, к каждому по одной, мастерски откупорили шампанское и водку. Разлили по бокалам. Всё это время итальянцы сидели офигевшие, слушая, что им говорил переводчик, рассказывавший содержание речи Карины. Пока девушки разливали спиртное и раскладывали еду по глубоким тарелкам, подавая её гостям, те косились на голые девичьи груди, торчащие в считанных сантиметрах от их губ. Это было очень эротично и очень необычно.

Жеку обслуживала сама Карина. Мило улыбаясь, она открыла шампанское, налила в высокий хрустальный фужер, тут же точным проверенным движением бывалого бармена плеснула шот водки, полста граммов, в рюмку, разложила закуску по тарелкам и придвинула к Жеке.

— Прошу вас, господин Соловьёв, — нежно проворковала она. Жека, как заворожённый, смотрел на свежие красивые, чуть подкрашенные губы, на идеальные белоснежные груди, на нежную кожу и думал: как она попала сюда? Ей бы в модельном агентстве в Москве работать на показах именитых кутюрье, а она развлекает разжиревших на грабеже родины толстосумов.

— Откуда ты меня знаешь? — удивлённо спросил Жека. — Мы кажется, незнакомы.

— Вас знает весь город, — всё так же соблазнительно улыбаясь, сказала девушка. — Да и как же мы незнакомы? Знакомы и даже виделись. Вы просто не помните.

— Нет, — не согласился Жека. — Совершенно точно не знаю тебя. И давай, пожалуйста, на «ты». Я не люблю такого обезличивания, когда один на «ты», другой на «вы».

— Но я на работе! — возразила Карина. — Мне предписано так говорить. Так что, увы, вам придётся потерпеть. А насчёт «виделись, не виделись»... Вспомните марш у Бульвара Героев пять лет назад. У меня хорошая память!

Карина подмигнула, и отошла от Жеки. И он тут же всё вспомнил, как Арнольд Шварценеггер в одноимённом боевике.

Апрель 1987 года... Холодный, пасмурный, с поздно сошедшим снегом. К демонстрации на День Победы готовят школьников со всего города. Но только седьмые классы. Причём только тех ребят, кто учится более-менее хорошо, без троек. Классы с разных школ стоят, построенные в шеренги, на площади, покрытой большими каменными плитами. Начинает звучать «Этот день Победы порохом пропах!». Как только начинает звучать музыка, шеренги школьников начинают маршировать и, пройдя чуть-чуть, поворачивать на угол 90 градусов. Причём это надо сделать синхронно. Каждая шеренга огибает другую по своему радиусу, не сбиваясь и не натыкаясь друг на друга. Прежде чем добиться такой синхронности и точности, тренировали выход раз 20, не меньше.

На улице холодно, дует резкий ветер, иногда сыпя снежной колючей крупой. Подростки замёрзли, как цуцики, но им сказали: пока не сделаете так, как надо, домой не пойдёте. Жека одет так себе: хилая старая отцовская куртка-разлетайка со сломанным замком, полы которой держатся на двух кнопках и заткнутой булавке. Ему неловко и холодно. Неловко из-за того, что порывы резкого ветра то и дело норовят распахнуть куцую куртку, надувая полы парусом. А холодно потому, что только постригся и пошёл на тренировку без шапки, чтобы пофорсить. Да и шапка такая, что возьми да выбрось. Лучше уж совсем без неё, чем в ней...

Совсем рядом, в соседней шеренге, принадлежащей другой школе, стоит высокая красивая девочка. Она неплохо одета... И даже не дорого — вещи на ней самые обычные, но так идут ей, что кажутся верхом совершенства. Бежевая короткая курточка, по виду югославская, клетчатая красная мини-юбка, чёрные капроновые колготки, ботинки и гетры на икрах, только-только вошедшие в моду у девчонок. Длинные пушистые волосы тёмного цвета вьются по ветру. Они чуть прихвачены повязкой с наушниками, надетой вместо шапки. Одежда незамысловатая, но так идёт девчонке! Ей весело, она о чём-то говорит с подружками, смеётся и находит время посмотреть на высокого бедновато одетого парня в дешёвых ботинках, школьных брюках и плохой куртке. Парень смущённо отворачивается от неё. Потому что в его голове крутится мысль: «Не дай бог она решит познакомиться, а у него нет даже сраных пятидесяти копеек, чтоб позвать в кино. Лучше бы она не смотрела на меня и вообще забыла». Такие вот коллизии судьбы...

— Я вспомнил! — вдруг крикнул Жека отошедшей Карине. — Я долго думал о тебе! Правда! Но... Я...

И осёкся сам. А ведь в самом деле, почему, если девчонка так понравилась ему, не нашёл потом её, не предложил пройтись погулять? Почему всегда и всё сводил к деньгам?

— Я не знаю, о чём вы, Евгений Александрович, — опять улыбнулась Карина. — Сейчас начнётся первое шоу.

И шоу началось...

Глава 7. Карина

Карина включила какую-то старинную американскую музыку на кассетнике. Кажется, кантри. Стелла, Сюзанна, Мари и Милана — так звали девушек, очаровавших дорогих иностранных гостей. Разлив спиртное и разложив закуску, они стали в ряд, надели небольшие чёрные цилиндры на головы, взяли в руки трости и стали танцевать что-то вроде древнего канкана, высоко вскидывая ноги.

Движения девушек не были вульгарными, наоборот, выглядели донельзя эротичными, соблазнительными и очень танцевальными. Сразу чувствовалось, что они серьезно занимаются танцами.

— Браво! Брависсимо! — восторженно закричали чуть захмелевшие итальянцы и захлопали в ладоши. Их глаза заблестели от увиденного. «Какие красивые эти русские девчонки», — так и читалось в выражениях лиц.

После ещё одного танцевального номера, но уже в стиле рок-н-ролл, где девушки танцевали под «Битлов», Карина предложила снова выпить и закусить. Девушки пошли обслуживать клиентов, наливать им напитки, хотя некоторые из иностранцев причастились уже сами к огненной воде.

— А теперь давайте поиграем в поцелуи! — весело сказала Карина. — Сейчас мы оставим на листе бумаги отпечатки своей губной помады, а вы должны угадать, чьи это губы. Выигравший получит право поцеловать девушку, куда захочет. Как вам это, господа?

— Граци, граци! — закричали забухевшие итальянцы, и ещё громче захлопали в ладоши.

Девушки пошли в угол, отвернувшись, сбились в кучку и накрасили губы яркой помадой, потом оставили на альбомном листе отпечатки губ. Карина взяла лист, поднесла к столу и отдала итальянцам. Жека тем временем, наскучившись сидеть просто так, потому что эти игрища ему были неинтересны, подошёл к магнитофону и стал перебирать кассеты, разглядывая, что там хорошего из музла. Нашёл знакомую кассету с «Сектором газа», хотел поставить, но потом решил, что может испортить девчонкам их шоу, да и итальянцам фиолетово на эту музыку. Поэтому включил нейтральную тягучую «Энигму» и снова сел за стол.

Жека обратил внимание, что губ на листке пятеро. Карина тоже приняла участие в шоу. А вот и она, обернулась, подмигнула красиво подведённым глазом, качнула обнажёнными грудями и засмеялась:

— Вы тоже должны принять участие в конкурсе, господин Соловьёв!

— Хочешь, чтобы я нашёл твои губы? — в ответ усмехнулся Жека. Пил он не слишком, едва пригубливая для проформы, и был абсолютно трезв, в отличие от собутыльников.

— А вы сможете? — улыбнулась Карина. — Впрочем, что это я не доверяю вам... Вы — гений!

— Ну уж тоже скажешь, гений, — рассмеялся Жека. — Просто у меня развито логическое мышление.

Жека внимательно посмотрел на красивые губы Карины, а потом на бумагу, где были отпечатки пяти красивых девичьих губ. И все они были красивыми и пухлыми. Но немного разными. Жека посмотрел на Карину и вдруг увидел, как она, повернувшись к нему, подыграла, вытянув губки в трубочку. Чёрт! Жека сразу нашёл самый большой отпечаток помады и ткнул в него пальцем.

— Вот! Стопудово твои!

— Верно, господин Соловьёв! — Карина подошла к Жеке, и остановилась в метре от него. — Ваш «Сектор приз»!

Прямо напротив его лица, всего в метре, находился нежный девичий животик с белым лёгким пушком, а чуть выше — нежные крупные груди с накрашенными сосками. Жека поднял голову и посмотрел в лицо Карины. Думал, ей неловко или неприятно, но нет. Похоже, работа ей нравилась и доставляла удовольствие.

Жека встал, откинул длинные волосы с тонкой длинной шеи Карины, и чуть коснулся губами тонкой белой кожи.

— Вот так, — улыбнулся он. — Больше мне ничего не надо. Оставляю победный приз другим. Настоящим итальянским мачо.

Итальянцы захлопали в ладоши, услышав как переводчик перевёл Жекины слова. Им это явно понравилось.

— Синьоры просят выпить всех! — тонким прерывающимся голосом крикнул переводчик, сильно скатившись на акцент, да так, что уже стало трудно понимать его хмельные слова.

— Базара нет! — Жека подмигнул Карине, та что-то сказала девушкам, и по рюмкам разлили водку.

А потом всё пошло по нарастающей. Снова водка, снова танцы. Чуть позже Карина сказала, что русская баня готова, и девушки предложат дорогим гостям услуги банщиц.

— Вы что, офигели? — удивился Жека. — Я был в здешней бане, там дышать уже невозможно при полста градусах.

— А вы думаете, её до такого состояния топили? — рассмеялась Карина. — По-русски, там замёрзнуть можно, как мой дедушка говорит. Чуть больше тридцати градусов, и вода не кипит. Вы-то пойдёте, господин Соловьёв?

— Нет уж, — не согласился Жека. — Ты забываешь, что я здесь тоже на работе.

— Упускаете свой шанс, — рассмеялась Карина. — Потом его может и не быть.

— Или наоборот нахожу свой шанс. Ты же составишь мне компанию? Посидим, поболтаем...

— Разве что чуть пригубить шампанское с вами, — лукаво улыбнулась Карина. — Так уж и быть. Нарушу деловой этикет и трудовой кодекс.

Девушки в это время проводили иностранцев в предбанник и стали раздевать их. Судя по одобрительным возгласам, дело шло весело, с шутками и прибаутками на русском и итальянском. И женским визгом.

Жека налил шампанское себе и Карине, подал бокал девушке, потом чуть звякнул о её краешек бокала своим бокалом.

— За всё хорошее, и забудем плохое! — улыбнулся Жека.

Карина, выпив шампанского, стала танцевать, медленно и эротично, красиво двигая всем телом. Движения были словно из какого то фильма, настолько профессионально поставлены. Хоть в кино снимай!

— Ты танцами занималась? — заинтересованно спросил Жека, потягивая холодное шампанское. — Танцуешь красиво. Где такому учат?

— На вас ничего не действует, господин Соловьёв! — рассмеялась Карина, села рядом с Жекой, закинув нога на ногу, и закурила сигарету, что явно было не по протоколу. — Перед вами танцуешь соблазнительный танец, который действует в ста процентах случаев, вы совершенно равнодушны. Только чисто деловые вопросы. Обычно начинают с того, замужем или нет.

— А почему на меня что-то должно действовать? — удивился Жека. — Я ж тебе сказал, что я на работе. Ты красивая девушка, но моё дело мне дороже. Я не развлекаться приехал, а следить за итальянцами. Но всё же рад, что увидел такое зрелище, как ваша труппа.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась Карина. — Мы с девчонками всего год работаем, но с заказов уже неплохо поднялись. Даже с учётом того, что половину ментам приходится за крышу отстёгивать, навар всё равно хороший. Уже все и квартиры, и машины себе купили. Да и в целом с деньгами нет проблем.

— Молодцы. Рад за вас. Кто заказчики шоу? — поинтересовался Жека. — Я что-то о вас не слышал.

— Мы рекламу не даём. Незачем. Клиенты звонят по рекомендациям других клиентов. А заказчики... — Карина помолчала. — Разные... Все, у кого есть деньги. Банкиры, бизнесмены, бандиты, менты, депутаты.

— Секс тоже возможен?

— Конечно, — цинично улыбнулась Карина. — Это одно из условий приёма на работу. Кто девочке платит, тот её и танцует. Но есть важное условие — обоюдное согласие. Никакого насилия, извращений, побоев. Реакция крыши будет жёсткая. И да... За секс с нашей девушкой платить придется отдельно. И много. Не всякому может быть по карману.

— А итальянцы? Будут платить?

— За итальянцев уже заплачено! — рассмеялась Карина, колыхнув грудями. — А тебе может достаться бонусом. Совершенно бесплатно.

— Спасибо конечно, — ухмыльнулся Жека. — Но я за всё привык платить сам. Живу сам, даю жить другим.

Карина внимательно и даже с каким-то недоверием посмотрела на Жеку. В её голове не укладывалось, что кто-то может вот так просто, походя, отказываться от секса с такой девушкой, как она. Все, кто были до этого, хлюпики-банкиры, богатые биржевики, главари преступных группировок, жирные полковники из мусарни и прочий денежный сброд, считали огромным везением хотя бы поцеловать и потрогать её груди, а тут парень отказывается вообще от всего, что ему предлагают задаром. Это её не обидело — девушка она была умная и понимала, что всё не просто так, но заинтересовал отказ Жеки сильно.

А на самом деле всё обстояло до крайности просто. У Жеки существовали свои принципы. Он, кстати, не считал, что такая работа, как у Карины и её подруг, плоха или не соответствует какой-то морали — он и сам был далеко не ангел, скорее демон, с кучей трупов позади себя, но секс с Кариной — совершенно другое.

Близость с каждой из своих любовниц опиралась у него на какую-то строгую базу, в соответствии с которой он принимал партнёршу в свою личную жизнь. Сахариха — самая любимая девушка, первая любовь до гроба, настоящая дворовая пацанка, дочь мафиозо, близкая по духу на сто процентов. Валька и Марина — привет из бесшабашной юности, воспоминания о которой будут всегда. Как можно забыть первый поход в кино с Валькой или уборку лыжной базы с Мариной, когда всех денег было — рваный рубль в кармане? Ирина — красивая женщина, о которой мечтал чуть не три года. Умный, хороший собеседник и надёжный компаньон, с которым идеально вести бизнес. Татьяна — идеальная любовница и секретарша. Красивая, умная, деловая.

У каждой любовницы было своё место в его системе жизненных координат, и каждую он любил по-своему. Карина в эту систему не вписывалась никак. Она навязывалась сама, в сущности торгуя собой, и Жека не мог это допустить, чтоб кто-то проник в его мир бесконтрольно, по собственному желанию.

Через полчаса распаренные итальянцы с полотенцами на бёдрах вышли из бани. За ними следовали совсем голые смеющиеся девушки. Опять сели за стол. Выпили, закусили. Только теперь уже девушки были в более тесном контакте с иностранцами. Сидели рядом, слушали, как они пытаются что-то сказать. Атмосфера стала ещё горячее. Иностранцы уже не стесняясь тискали девушек, сбросив свои полотенца.

— А сейчас состоится финал нашего замечательного вечера! — смеясь, сказала Карина, ставя в магнитофон новую кассету. — Дамы выбирают кавалеров. Вальс!

Девушки надели блестящие венецианские маски, в которых ходила на подобные балы беспутная итальянская знать 18 века, подходили к избранникам, становились перед ним на колени и предлагали пойти потанцевать. На пары по симпатиям они, похоже, разбились ещё в бане. И сейчас уже танцевали в своих парах. Зрелище, конечно, было фееричное. Или сюрреалистическое? Но, скорее, просто смешное. Четверо голых мужиков танцуют с четырьмя абсолютно голыми девушками.

— А ты так и будешь один сидеть? — усмехнулась подошедшая Карина, и погладила нежной ладошкой Жеку по волосам. — Ты здесь лучше всех мужиков вместе взятых.

— Правда лучше? — рассмеялся Жека, вставая и обхватывая обнаженную девушку за талию. — И чем же лучше, если не секрет?

— Догадайся! — коварно мурлыкнула Карина и склонила голову Жеке на плечо. — Ты единственный настоящий пацан.

Последовало немного медленного танца, а потом вечер закончился тем, чем и должен закончиться в такой ситуации: девушки взяли своих избранников за руки и походкой манекенщиц увели наверх, в спальные апартаменты. А Жека вдруг рассмеялся.

— Ты что? — слегка улыбнулась Карина, с недоумением глядя на Жеку.

— Не поверишь, — смеясь, ответил он. — Прошлый раз сюда ездили с городскими блатными отдыхать, мне генерал сказал, что здесь баб много лет не было. Что это чисто мужская зона комфорта. И вот. Вы опошлили всю базу. И даже кровати.

— Да врут они, — категорично возразила Карина. — Когда областное или союзное начальство приезжало в прошлом году, всегда нас звали. Ага. Жди. Будут тебе мужики после стакана в одиночестве сидеть. Кого тут только из московских и областных не было...

— Как... И сам был?

— В прошлом году был, как раз перед путчем. С заместителями и охраной. Ну и все остальные до кучи. Дуреев, Конкин, Хромов. Весело было. А сейчас вот грустно...

— И чем же тебе грустно? — улыбнулся Жека.

— А ты догадайся с трёх раз, — подмигнула Карина.

— Я и с первого раза догадаюсь! — заявил Жека. — Ты хочешь, чтоб я трахнул тебя, а я не соглашаюсь?

— Да, — согласилась Карина. — Ты обрушил вниз мое чувство профессиональной гордости. И ты мне сильно понравился, господин Соловьёв. Тебе говорили это? Что ты нравишься девушкам?

— Слушай, ты меня толкаешь на лесть и самопиар, а я не хочу этого, — рассмеялся Жека. — Так что оставим вопрос открытым. А если серьёзно... Ты красивая девушка, Карина, и любой бы запал на тебя. И я бы запал пару-тройку лет назад. Но с того времени в отношениях с девушками я сразу расставляю акценты, где постель, а где дело. Иногда эти плоскости пересекаются, и мне это тоже не нравится. Поэтому с тобой, да и с любой другой девушкой из вашей компании, я бы предпочёл сохранить чисто деловые отношения.

— И почему же? — недоуменно спросила Карина. — Что не так?

— Всё так. Но есть несколько причин. Первая — мой принцип: дело и личная жизнь порознь. Сейчас мы при деле. Поэтому секса нет. Вторая причина важнее первой. Я вожу компанию с опасными людьми. И у меня не менее опасные враги, которые в любой момент могут послать ко мне людей с оружием. И я тебе посоветовал бы держаться от меня подальше. Это не угроза или похвальба, лишь факт. Здравомыслящий факт. А лучше вообще не знать меня и спать спокойно.

— Ну что ж... Это весомые причины. Ты их неплохо растолковал. Значит, будем просто пить? — весело спросила Карина.

Она взяла бутылку водки, налила Жеке и себе, потом чокнулась о Жекину стопку, и выпила, даже не поморщившись.

— Ни фига, ты водяру глушишь, как танк солярку, — удивился Жека, осторожно выпивая водку. Уже успела нагреться и стала отвратной на вкус. Лёд в ведёрках растаял, да и бутылки никто не догадался в них сунуть, чтобы охладить.

— Я ж на медсестру училась, — объяснила Карина, закусывая спиртное куском сёмги. — И даже в больнице успела поработать. Но там зарплата, сам знаешь, какая. Да ещё и не платят вовремя. Но спирт научилась пить по-сестрински, втайне от врачей. Пойдёшь за перевязочными, бутылку откроешь, раз полстопочки, два полстопочки. Оно и хорошо. Неразведённый! Правда, горло от него сожгла к херам. Ночью полегче. Можно с водой развести, пока врач спит.

— А зачем тебе пить на работе, да ещё в больнице? Неужели так хочется всякую дрянь глотать?

— Ты б там поработал, и не так бы запил, — усмехнулась Карина. — Выпускники из техникумов — самые бесправные кадры. Как рабы. Если обычная сестра всегда рассчитаться может и уйти туда, где получше, то нам после распределения это вообще никак не светило. Терпи два года до последнего. Хамство врачей. Хамство пациентов. Неадекватное начальство. И всё это за копейки. По сравнению с нынешней работой, как будто из ада сбежала. Мне эротический театр нравится. Работа веселая. Свободная. Творческая даже.

— Но послушай... Ты же, получается, своё тело продаешь. Давай говорить начистоту, — осторожно возразил Жека.

— Пфф... И что из этого? — пренебрежительно махнула рукой Карина. — Чем это хуже — продавать свою физическую силу, как те же работяги на заводе, или свой ум, как инженера, врачи, учителя? Отношение к ним в сто раз хуже, чем к нам. Нас с девчонками за всё время ни разу никто не обидел, не оскорбил, не то что ударил. Наоборот, все в восторге, подарки дорогие дарят, замуж зовут. Деньги суют без меры. Ко мне в больнице относились как к говну под ногами, главврач девственности прямо на столе у себя в кабинете лишил, потом, выставив как дешёвку. Сейчас намного лучше ценят. Так что нет, уважаемый господин Соловьёв, ни о чём я не жалею и всем вполне себе довольна.

— А ты знаешь, я рад за тебя! — заметил Жека. — Вижу, что тебе нравится твоё дело. А если оно ещё приносит приличный доход, тем более хорошо. Вот тебе визитка. Если будут проблемы, звони, приходи. Найдётся и для тебя работа.

Больше Жека не пил ничего, кроме газировки и чая. Надо было сворачиваться, и ехать по домам — пора и честь знать... В том числе иностранцам...

Глава 8. На природе с Сахарихой

Иностранцы остались в полном восторге от сибирского гостеприимства. На следующий же день контракт о льготной рассрочке оплаты поставляемой установки был подписан. Всё решилось, как Жека и хотел. Теперь предстояло на сэкономленные деньги найти поставщиков сельскохозяйственного оборудования, но и в этом итальянцы пообещали помочь.

— Рады работать с вами, господин Соловьёв! — заявил Гильермо Бенедетти в аэропорту, когда Жека провожал делегацию на московский рейс. — Надеемся на долгосрочное благотворное сотрудничество. Я обязательно расскажу своим компаньонам про ваш новый бизнес-проект строительства современной сельскохозяйственной фермы. У меня есть знакомые люди в этой сфере. Всё у вас устроится хорошо.

— Премного благодарен! И я рад, что сложилось взаимовыгодное партнёрство! — заявил Жека, пожимая итальянцам руки. — Приезжайте в гостеприимную Сибирь! Тут вам всегда рады.

Генерал Хромов оказался прав — так важные дела и решали спокон веков, по русски. Охота, баня, водка, бабы. И это сработало.

Едва итальянцы прибыли домой, выполнение контракта началось сразу же. В течение недели в порту Венеция был загружен небольшой контейнеровоз, взявший курс до порта Мариуполь на Украине, где контейнеры были перегружены на железнодорожный состав, отправившийся в Сибирь.

На комбинате в кратчайшие сроки была возведена обширная крытая площадка для растаможивания купленного оборудования. Сооружение круглосуточно охранялось, так как в комплект поставки входило всё — вплоть до гаечных ключей и электрических инструментов. Рабочие приходили посмотреть на громадные ящики, сделанные из белой, сделанной из бука, отшлифованной до блеска, евровагонки, и думали: «Хорошо бы на дачу такие же досточки, баньку обшить». А ведь это была просто упаковка для железяк! Впрочем, позже, при распаковке контейнеров, местное заводское начальство разобрало по себе эту упаковку.

В целом, дела завертелись хорошо, как смазанный и направленный в нужном направлении механизм. Благодаря своим сотрудникам, в первую очередь Ирине и Татьяне, Жека мог уже не вникать до мелочей в контракты. Курировал и решал лишь общие вопросы по финансам и договорам. Теперь можно немного и отдохнуть, тем более в конце апреля у Сахарихи намечался день рождения. Отметить его Иваныч решил с большой помпезностью — статус городского воротилы не позволял устроить семейный междусобойчик, как у работяг. На таких шикарных гулянках, проводимых якобы по делу, заключались незаконные сделки, заводились полезные знакомства и неофициально делились сферы влияния в городе. Естественно, левых людей там не было.

Гулять в Светкино семнадцатилетие родители решили по традиции в ресторане «Гудок». Пьяная Сахариха как-то ляпнула полтора года назад, что якобы это заведение принадлежит их семье. Жека думал, это хвастовство, но оказалось, что и на самом деле так. Выгодное, с хорошей прибылью работающее предприятие ещё во времена Сахара-младшего было выведено из государственной собственности и приватизировано, став частным. Наверное, директору вокзала сделали предложение, от которого было трудно отказаться.

Как-то хорошим тёплым вечером в конце апреля Жека заехал к Светке в «Абрикосовый». Родителей её дома не было — укатили в гости. Любимая осталась одна в окружении дворецкого, официантов, горничных и охраны.

— Чё так долго не приезжал? — надулась Сахариха, запуская Жеку в дом. — Потерялся совсем. Ты чё, оборзел?

Была она свежа и нежна как весенний ландыш, белокожая, в светлом коротком платье. Волосы гладко зачесаны в хвост. Зелёные глаза смотрят настороженно и обиженно. Алые губы недовольно поджаты.

— Свет, ну прости, запурхался совсем, — оправдывался Жека, приобняв любимицу. — Итальянцы приезжали, то да сё. Много дел. Но я не забывал тебя. Помню всегда.

— Ага, ага... — иронично протянула Сахариха, и закрыла дверь. — Заходи. Наших никого. Уехали отдыхать.

— И ты одна теперь отдыхаешь? — рассмеялся Жека.

— Какой кайф, не представляешь! — улыбнулась Сахариха. — Как фильм «Один дома». С родаками — туда не ходи, сюда не ходи, курить нельзя, пить нельзя.

— Так они ж тебя хорошему учат, — подмигнул Жека, и крепко притянул к себе Сахариху .

— А я может, хочу быть плохой, — Сахариха обвила руками шею Жеки, встала на цыпочки, и стала целоваться с ним страстно и горячо.

Жека подхватил нежное, тонкое тело на руки и понёс в спальную, на кровать. Секс был бешеный и быстрый. Позже лежали, обнявшись, и думали каждый о своём. Но как и всегда, мысли пересекались. Особенно донимал один насущный вопрос...

— Вы чё, в Москву переезжать хотите? — спросил Жека, целуя Сахариху в полные губы.

— Отец хочет. Всё мутит-крутит, — нахмурилась она. — Достал уже. Чё не живётся спокойно? Из города в эту деревню переехали, я всех подружек лишилась. И отсюда теперь ещё дальше придётся ехать.

— А чё он так резко? — спросил Жека.

— Предложили ему. По Москве смотрящим быть. Он и думает пока. Ещё не решил. Тут у него всё есть: и дело своё, и деньги, дом, бригада большая, а там что? С нуля начинать? Не знаю я, задолбало уже всё. У меня экзамены скоро, школу заканчивать надо. Блин... А самое главное-то забыла! И ты не напомнил!

Сахариха насмешливо посмотрела на Жеку, ожидая, что он повинится. Но тот только усмехнулся.

— Эх, плохо ты обо мне думаешь, Светик. Помню я, что днюха у тебя скоро. Всё я помню, малыш!

— Вот и здорово! — обрадовалась Сахариха. — Давай подгребай в субботу в «Гудок» с пацанами. Будем бухать и прикалываться. Вот приглашения. На вас 6 мест забито. Реши сам, кто пойдёт. Я уже не знаю, кто там с тобой крутится. Оксанке со Славяном я сама позвоню.

Сахариха голая вскочила с кровати, накинула белый халатик на плечи, подбежала к столу, взяла пачку открыток, и притащила Жеке.

— Вот! Скажи, Светлана приглашает на днюху.

— Угу, — пробурчал Жека, сразу же задумавшись, что дарить. Вот что бы вы подарили девушке, которая купила вам просто так джип «Шевроле» за 100 тысяч долларов? Жека в данной ситуации решительно ничего не мог придумать. Единственное, что подарок должен быть оригинальным. Дело даже не в деньгах. Деньги не проблема, а вот что именно? Золото? Сахариха была абсолютно равнодушна к рыжью. Почти не носила его. Одежда? Тоже самое, да и недавно привозил германский фирменный прикид.

— Слушай, а чего ты сейчас делать собираешься? — спросил Жека.

— Да особо ничего, — пожала тонкими плечиками Сахариха. — Почитать, телек посмотреть.

— А поехали покатаемся? Вина возьмём! — предложил Жека.

— А поехали! — смеясь, согласилась Сахариха. — И ты мне дашь на машине покататься. Даже?

— Даже, даже, — улыбнулся Жека. — Собирайся.

Этот вечер был самый офигенный за последние несколько месяцев. Наконец-то Жека был собой. Не крутым бизнесменом и авторитетным человеком, а просто молодым парнем, которому скоро исполнится 20 лет. И можно ни на кого не обращать внимания, не играть особо важную персону, а просто пить вино с подружкой и дурачиться.

Взяли в Еловке в коммерческом магазине бутылку шампанского, пару шоколадок на закуску и поехали на речку, на которой как раз начался ледоход. Жека остановил машину на высоком скалистом мысу, куда деревенские летом приезжали стирать и сушить ковры. Вид отсюда открывался потрясающий. Сразу за рекой высилась скалистая гора, которую местные называли Каменушкой из-за каменных россыпей на склонах. Дальше виднелись ещё горы, поросшие темной тайгой. Но ближе всего, прямо под обрывом, текла быстрая мутная река, по которой, перемалывая друг друга, увлекаемые бешеным течением, проплывали большие белые льдины. Они сталкивались, громоздились друг на друга и на мыс, дерзко выдающийся в реку и как раз служащий ледоломом в весенних паводках.

Постояли минут пять, наслаждаясь сибирским пейзажем, потом разлили шампусик по пластиковым стаканчикам, поломали шоколадки.

— За нас! — улыбнулся Жека, поднимая стаканчик с пенистым напитком. — Пусть всё у нас и всегда будет хорошо. Смотри как тут классно. Зачем эта Москва? Можно жить здесь, а если есть деньги, можно хоть каждую неделю летать за границу отдыхать. Или в Москву ту же.

— Ты ж сам хочешь свинтить отсюда! — ехидно ухмыльнулась Светка, потягивая свежее вкуснейшее шампанское, и лукаво поглядывая на Жеку.

— И да, и нет, — признался он. — Когда приезжаю в лес, на природу, как вот сейчас, думаю: ну куда я отсюда... Вроде Родина здесь. С другой стороны, кому я тут нужен? Кроме тебя, пожалуй, что никому. И смысла цепляться тут за что-то не вижу вообще. Правильно твой батя сказал: где русский человек осядет, там ему и будет родина. Такие же горы и леса, реки, в любой северной стране мира есть. В тех же Штатах или Канаде. Так что... Поживем — увидим.

— А ты философ, Женька! — усмехнулась Сахариха. — За что тебя и люблю.

Отставив стаканчик с шампанским на капот машины, она подошла, обняла Жеку и опять прильнула к его губам своими губами с ароматом шампанского и шоколада.

Потом на джипе катались по проселкам, по лесу. Жека не жалел машину, по лакированному боку елозили ветки и сучья, а в рычаги подвески набивалась грязь и прошлогодняя трава.

— Пусть работает! — веселился Жека, газуя по промоинам и глубоким колеям, заполненным водой. — Внедорожник для плохих дорог предназначен, а не для города!

Потом сидела за рулём Сахариха, и получалось у неё на удивление хорошо. А что не управлять-то? Машина хоть и мощная, но руль с усилителем, коробка — автомат, сцепление жать не надо. Играйся, как с игрушкой. Светка и поигралась, чуть не загнав машину в болото. Потом виновато улыбнулась, и посадила за руль Жеку, который сумел выехать. Весело...

Приехали домой, уже темнеться начало. Иваныч и Елена Сергеевна вернулись из гостей. Увидев Жеку, предложили остаться на ужин и заночевать, но тот отказался. Погостил — пора и домой. Поцеловал Сахариху на прощание и поехал в город.

В четверг дембельнулся Клаус. Парень отслужил, как положено, два года. Десантура во Пскове. И вернулся из армии совсем в другую страну, с совсем другим укладом жизни. Не найдя никого из друганов на прежних местах, зашёл к Сахарихе, но там жили посторонние люди — квартиру Иваныч продал одному из своих родственников. Жеку, Митяя и Славяна тоже не нашёл — родственники сказали, что съехали парни давно в свои квартиры. Иди, мол, ищи их в кооперативе, где ЖЭК. И вот Клаус сидит у Славяна и с офигевшей физиономией выслушивает, что говорит ему Славян об их деятельности. Думал, что друганы, как все, работают уже на заводе, ходят на смену, а они вот... Дела на миллионы мутят-крутят. На иномарках ездят. О своих более тёмных делах Славян пока не стал рассказывать. Пусть привыкнет корефан к новому положняку. Поймёт, что просто так ничего не приходит.

— Подожди, посиди пока, сейчас я шефа позову, — предположил Славян. — Пацаны подъедут, коньяка, вискаря возьмут, закусона, отметим твоё возвращение.

— И кто у вас шеф? — спросил Клаус, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Жека конечно, — невозмутимо ответил Славян. — Золотой пацан. Деньги из воздуха достаёт. Без него ничего бы не было. Сейчас я звякну ему.

Славян позвонил Жеке, и сказал, что Клаус из армии пришёл, вот, сидит у него. Встретить надо бы, подогреть пацана.

— Щас встретим как надо! — заявил Жека, и положил трубку. Потом зашёл к Ирине.

— Ира, меня сегодня здесь больше не будет — друг с армии пришёл. Наверное, куролесить весь день будем.

— Понятно, — улыбнулась Ирина. — Желаю хорошо провести время.

По пути заехал к Митяю в компьютерный магазин, потом вдвоём заскочили в коммерческий, купили спиртное, закуски. Много. Гулять так гулять! Корефан с армии пришёл! Два года коту под хвост выбросил.

Добрались до Славяна, поднялись на этаж. Клаус уже сидел чуть подбухивая. И его было совсем не узнать: уходил в армию дворовым шалопаем, а пришёл 20-летним мужиком. Подкаченным, с уверенным взглядом. Уже не было той блатной шарнирности в движениях.

— Неплохо вы тут поднялись за два года, — чуть улыбнулся Клаус, здороваясь с Жекой и Митяем. — А я вот... Как ушел в армию, ни хера не было, так и пришёл таким же нищим. Кроме пачки сигарет в дырявом кармане, ни хера нет.

— Чем заниматься собираешься? — спросил Жека, внимательно посмотрев корифану в глаза. Тот отвёл взгляд. Стеснялся своего положения.

— Батя уже на работу выгоняет. Нехрен говорит, дома сидеть. Даже передохнуть пару недель не даёт. На завод пойду, куда ещё-то. Потом на ноги чуть встану, на права хочу сдать, на грузовик. На автобус пойти, или на разрез белазистом.

— В охрану идти не желаешь? К нам? Зарплата хорошая. Подъёмных дадим. Хату себе снимешь, чтоб с родаками не бултыхаться, бред их не выслушивать.

— В охрану... — как будто раздумывая, сказал Клаус и посмотрел на пацанов. Жека и Славян в малиновых пиджаках, чёрных рубашках. У Славяна поверх рубахи золотая цепь толщиной в палец. Митяй хоть и в сером пиджаке, а рубашка тоже чёрная, да и весь его вид с наголо бритой головой никак не говорил, что работает этот шкаф, например, учителем в школе. Ясно ведь, что просто так больших денег не заработаешь, догадался, что занимаются кореша делами тёмными, за которые и прилететь хорошо может... Но деньги нужны. Да и с родителями жить совсем не фонарь. Отец за те два года, что Клаус был в армии, окончательно поехал крышей со своим коммунизмом и сталинизмом. Много денег тратил на груды газетёнок разного плана, ходил на митинги и днями напролёт мог вести политические беседы ни о чём.

— Да. В охрану, — согласился Славян. — В нашем холдинге я за этот сектор отвечаю, так что будешь работать под моим началом. Работа несложная. Будешь, к примеру, с Митяем компьютерный магазин охранять пока. Поднатаскаешься, в дело вникнешь. На права обязательно за счёт конторы сдашь. Без этого у нас сейчас никого из пацанов нет, все на колёсах — время такое. А там дальше... Посмотрим. Скоро итальянцы и немцы будут на заводе херобуду одну строить, надо будет смотреть или за херобудой, чтоб не разворовали наши пролетарии, либо за иностранцами. Всё просто, как видишь. А где непросто, сам вникнешь или нас спросишь. Как тебе такой вариант?

— Да неплохо, — улыбнулся Клаус. — А я думал, может, бить кого надо. Или что-то в этом роде. Типа рэкета.

— Ха-ха-ха! — заржал Жека. — Так ты считаешь, что сопровождать компьютеры — это лёгкое дело? Это не так, брат! Одна единица товара полторы-две штуки баксов стоит! За такие башли бандосы перевернут и не посмотрят, что ты в десантуре служил! Не... Это работа опасная, потому что мы возим всем, кто заплатит. А деньги сейчас есть, сам понимаешь, у людей непростых. Так что без работы не останешься, не ссы.

— Хватит о работе! Она в лес не убежит! Давайте уже бухать! — заявил Митяй, разливая «Наполеон» по бокалам.

— Нифига вы глушите! Мы в армейке водяру палёную за счастье считали попить, — сказал Клаус, осторожно нюхая дорогой напиток. — Ароматный!

Жека смотрел на другана и думал: «За что он ходил в армейку?» Пришёл с голой жопой, просрав всё, что мог бы сделать здесь. Сейчас, если б не друзья, пошёл бы на завод. Не... Подогреть обязательно надо пацана. Если он, конечно, въедет в тему, как положено.

— Кстати, вот вам пригласительные от Сахарихи, — Жека положил на стол четыре открытки. — Графину я уже передал две, он с женой пойдёт. Передайте две Лёхе с Маринкой, ну и на вас, Митяй, с Олеськой, две. Вас, Славян, с Ксюхой, она отдельно пригласит.

— А мне? — рассмеялся захмелевший Клаус.

— Тебе, извини, братан, пока нет, — покачал головой Жека. — Она ж не знала, что ты откинешься из армейки. Мы потом отдельно буханём. А там... В «Гудке»... Будут все свои. Ладно... Давайте ещё по одной. А потом ещё. Что-то хорошо пошла — давно не пил по мужицки.

Клаус, с непривычки накидался бухлом, и уже после тройки рюмок поплохел, так что пришлось тащить до дома. Где уж ему идти в «Гудок»... Там чудить было никак нельзя...

Глава 9. Дорогой подарок Светке

Накануне празднования днюхи Жека заехал в ювелирный магазин в центре города, в «Универбыт», выбрать подарок Сахарихе. Ходил по бесчисленным магазинам со всякой всячиной, бездумно стоял и смотрел на бесконечные ряды золотых побрякушек и не знал, что выбрать. Украшения? Чёрт с ним! Хотел бы нечто воздушное. Пусть серебро, пусть недорогое, но чтобы необычное и понравилось богатой подружке. Однако ничего подобного не было. Лежала турецкая ширпотребовская дрянь. Аляповатая и безвкусная, в духе начала 90-х годов. Массивные золотые цепи, которые впору собаке надевать, и не менее массивные золотые браслеты. И дорогие наручные часы, которые считались символом роскоши в СССР и по сию пору считаются роскошью сейчас, вроде «Сейко» с телевизором или калькулятором.

Жека понял, что ничего хорошего он тут не найдёт: весь товар был очень обычным, и Сахарихе не подошёл бы. Она бы бездумно бросила его в дальний ящик и тут же забыла. А Жека хотел, чтобы помнила. Чтобы знала, кто это подарил...

Уже пошёл к выходу и проходил мимо небольшого магазина, торгующего электроникой, как увидел в витрине необычный аудиоаппарат. Да это же почти музыкальный центр!

На витрине стояла магнитола «Panasonic». Довольно большого размера, с отстёгивающимися колонками, но самое главное — сверху аппарата находилось отделение для компакт-диска, про которые все слышали, но толком ещё никто не видел. Ходили легенды, что играют они с таким качеством, что далеко обставят и кассеты, и катушки. Правда, самих дисков было ещё мало, и стоили они как пара-тройка хороших японских кассет. Жека нутром почуял, что именно такой аппарат понравится Сахарихе, как увлечённой меломанке. А диски... Найдутся. Купит сама.

Естественно, цена на магнитолу была указана в долларах, иначе и быть не могло в России 1992 года, когда инфляция по 100–300 процентов в месяц наворачивала. В курсе доллара шарил даже сопливый малолетка с городской окраины, поэтому перевести в рубли мог любой идиот прямо на лету. Магнитола стоила 400 долларов. При средней зарплате в 100 долларов работать на неё среднему человеку надо было четыре месяца.

— Хороший аппарат? — спросил Жека продавца, щуплого парня лет двадцати пяти. Паренёк хоть и был низкого роста, соплей перешибёшь, но внимательный, уверенный взгляд и манера держаться говорили, что парень шарит в пацанской теме, умеет определять, кто есть кто. Безошибочно опознав Жеку как крутого человека с деньгами, достал с полки аппарат, бережно поставил на прилавок.

— Не то что хороший, это слишком маленькое определение, — он один из первых у нас, — уверенно сказал парень. — Только недавно начали завозить. Эксклюзив, можно сказать. Но берут пока ещё не очень охотно. Вот смотрите. Тут включается питание. Кнопки переключения всех режимов электронные, сенсорные. Есть жидкокристаллическое подсвеченное табло. Оно хорошо работает при воспроизведении компакт-диска — отображает номер трека, дорожку. При выборе режима «радио» табло показывает номер запрограммированной радиостанции и частоту в мегагерцах. На аппарате можно выставить время, а потом использовать как будильник. Есть пульт дистанционного управления. В комплекте инструкция, правда, на английском. Кассетная дека тоже с пульта управляется. Дека однокассетная. Может писать с компакт-диска на кассету, в том числе на хромовые и металлические. Играет аппарат хорошо. Акустика двухполосная. Мощность 15 ватт на один канал — магнитола всё-таки переносная считается. Для автономной работы требуется комплект из 12 батареек. И одна батарейка нужна в специальном отсеке, чтобы сохранялись часы, будильник и настройки радио.

— Давай включим, послушаем звук, — попросил Жека. — В первую очередь, как диск играет. Хочу этот аппарат подружке на день рождения подарить — она увлечённая меломанка.

В этом же магазинчике продавались и диски. Стояли они на специальной стойке за прилавком. В руки не давали — для выбора на прилавке лежал список исполнителей, сплошь зарубежных, и не сказать, что особо модных. Скорее, для меломанов среднего возраста, знающих толк в музыке. Дэвид Боуи, Дар Стрейс, Мадонна, Майкл Джексон. Из российских был только один диск — Алла Пугачёва с названием «Привет, это Алла!».

Продавец осторожно открыл верхнюю крышку лазерного отсека на магнитоле и вставил диск с Мадонной блестящей поверхностью вниз. Американская певица нагло уставилась на Жеку из глубины магнитолы — портрет поп-звезды нанесён прямо на диск.

— Вот так надо загружать, блестящей поверхностью вниз, там лазерная головка, — уверенно заявил продавец. — И поплотнее вставлять среднее отверстие в держатели. Закрываем крышку — и всё. Воспроизведение начнётся автоматически. С пульта можно отключать, ставить на паузу, перематывать, делать громче-тише, программировать воспроизведение треков.

Магнитола заиграла. И это был чистейший шикарный звук без малейших искажений. С могучими басами и звонкой высотой. В нём всё было идеально! Казалось, будто где-то недалеко открылось окно в концертный зал. Потом прослушали кассеты, радио, но они уже не произвели на Жеку такого впечатления, как компакт-диск. Играли по качеству так же, как его магнитола JVC. Так что при прочих равных эта магнитола смотрелась поинтереснее. И подороже, само собой. Жека сразу же решился.

— Беру. Заверните дисков штук десять, на ваш выбор. Что получше звучит. Мадонну эту можно, Джексона. Ещё что-нибудь. Если есть техно или рэп, их давайте. Но пойдёт и рок, и попса.

Рассчитался налом, рублями — хоть цена на электронику и была отображена в долларах, продавец тут же проводил расчёт рублёвой стоимости и говорил счастливому клиенту, сколько он должен заплатить деревянных. Продавец с утра узнавал биржевые котировки на валютной бирже и при появлении на работе менял табличку курса валюты, если она изменилась. Можно было заплатить и наличными долларами, что случалось совсем уж редко. Тогда цена была совсем другой. На табличке, висящей на витрине, было написано: «При расчёте долларами цена договорная». И, скорее всего, эта неофициальная валютная цена за наличные была ниже той, что указана на ценнике, процентов на 10–15.

Рассчитавшись за магнитолу, Жека взял упакованную коробку с аппаратом, пакет с кассетами и пошёл на стоянку к машине, провожаемый завистливыми взглядами прохожих.

Весь день и вечер потратил на вошканье с купленной в «Сахарихе» дорогой игрушкой — возился в удовольствие, как искренне увлечённый хобби человек. Гонял диски, кассеты. Поназаписывал зачем-то на свои чистые кассеты музыку с сахарихинских компашек. Весело провёл время, что нечасто бывает...

Утром субботы заранее отогнал джип на автомойку, потом поставил его у дома, нарочно, у Валькиного окна. Интересно, пригласила её Светка или нет? Если пригласила, можно поехать вдвоём. Оказалось, пригласила...

Когда Жека вошёл в подъезд, и стал подниматься на второй этаж, слышно как сверху открылась дверь.

— Евгений, зайди, пожалуйста ко мне! — крикнул Валькин голос, эхом разлетевшийся по подъезду, отражаясь от стен.

Жека поднялся на шестой этаж и остановился у Валькиной двери. Уже хотел позвонить, как она открылась, и там стояла... Валька. Ну кто же ещё-то... Была она в коротком домашнем, неряшливом, но эротичном халатике, и оттого казалась, как всегда, желанной и притягивающей.

— Какие люди в Голливуде! — насмешливо сказала Валька, освобождая проход. — Заходи. Чай будешь?

Жека замялся в раздумьях, как бы повежливее отказаться. Всё-таки изменять Сахарихе в день её рождения казалось не слишком хорошей идеей, несмотря на всю его отвязанность. Но переживал зря.

— Думаешь, соблазнять тебя буду? — насмешливо спросила Валька, скрестив руки на груди, отчего та стала казаться чуть побольше, чем обычно. — Чего боишься? Не собираюсь я ничего такого.

— Ничего я не боюсь! — рассмеялся Жека. — Да и не какой-то я пещерный неандерталец, что только о сексе день и ночь думаю. Однако ты ж меня позвала зачем-то... Хорошо, пойдём попьём чаю. Только мне кофе, пожалуйста!

Валька собрала на стол вскипятила чайник, положила в розетки печенье и шоколадных конфет.

— Милости прошу! — улыбнулась она, лукаво прищурив красивые глаза.

Жека прихлёбывал ароматный растворимый «Нескафе голд», только что появившийся в продаже, на смену индийскому кофе и дешёвому «Кафе Пеле». Кофе оказался вкусным, даже лучше варёного в турке!

— Чего позвала? — наконец спросил Жека, отставив чашку. — Не кофеем же попоить — у меня свой есть дома. Правда, не такой.

— Меня Светка тоже на днюху позвала, — заявила Валька. — И моего жениха.

— К... Кого? — чуть не поперхнулся кофем Жека, быстро отставив чашку, а то быть беде — залил бы светло-серый костюм.

— Моего жениха, — ехидно улыбаясь, сказала Валька. — Да. У меня теперь есть жених. Чего ты удивляешься? Девушка я видная, красивая. Отец с положением в обществе. У меня много знакомых парней. Ты лишь один из их числа.

— Я только рад за тебя, — осторожно сказал Жека. — Это всё, что ты хотела мне сказать? Ради этого позвала?

— Конечно, нет! — возмутилась Валька. — Неужели ты думаешь, что я позвала тебя, чтоб сообщить только это? Я что, совсем ку-ку? Я хотела спросить, довезёшь ли ты нас на машине, а то такси вызывать, то да сё... Всё равно в одно место ехать.

— Ах, вот что! — рассмеялся Жека. — Конечно, это не составит для меня никакой проблемы, но... Давай поговорим начистоту. Ты знаешь, что за люди там соберутся. Их будет большинство. Ты, конечно вхожа в этот круг, и тебя там знают, но твой жених... Он левый человек? Не из тех, кто в теме?

— Он не в теме, — покачала головой Валька. — Но, Жека, у вас есть люди, кто не в теме. Все девушки, что работают у вас, не знают, что вы делаете, кроме Светки. Она мне сама и предложила пригласить своего парня, если он захочет идти. Потому что все будут парами, а мне в одиночку неловко вроде как.

— Я не о том! — с лёгкой досадой сказал Жека. — Я к тому, что сейчас он живёт тихо-мирно, никто о нём не знает. Идеальный вариант, кстати, для жизни. Живи себе поживай, потихоньку колпашь какое-нибудь дело, езди на «Жигулях», и всё с тобой будет хорошо. Если он увидит всех, кто там будет, и в каких отношениях они между собой, не расскажет никому постороннему? Это опасно и скажется в первую очередь на нём самом. Ты знаешь, я по городу не решаю всех проблем и не могу уследить абсолютно за всем.

— О нём там никто не знает, — возразила Валька. — Просто придём вместе, поздравим Светку, посидим... Я знаю его хорошо. Он школьный учитель. Скромный, добрый, заботливый.

— Ну... — Жека даже не нашёлся что и сказать-то в ответ. Разве что спросить, каким образом школьный учитель сумел свести знакомство со старшим лейтенантом милиции. Впрочем, это не его дело. Могла и мамаша свести.

— А отец в курсе, что ты с ним придёшь? — всё же нашёлся, что спросить Жека. — Он знает, что ты с парнем встречаешься?

Вальке явно не понравился Жекин вопрос. И по её виду было понятно, что он абсолютно прав. Навряд ли Александрыч одобрил бы эту связь, и присутствие Валькиного жениха в «Гудке» могло сулить проблемы для него.

— А что мне мой отец? — заносчиво спросила девушка. — Мне теперь всю жизнь спрашивать, с кем мне ходить и с кем жить? Бред!

— Успокойся, успокойся, Валь! — сказал Жека, покачав головой. — Ваши дела с отцом — это ваши дела. Вмешиваться я в них не собираюсь. Я лишь предупредил тебя, что это неблагоразумный поступок. Но решать, идти тебе с ним или нет, естественно, принадлежит только тебе. Я вас отвезу, как и обещал. Мне абсолютно не трудно. Света написала, к восьми вечера приезжать, так что в полседьмого я буду ждать в своей машине. Вот и всё. А сейчас пока. Пойду отдохну.

Жека поставил пустую чашку и встал из-за стола. Хотел по привычке поцеловать Вальку на прощание, но она уже была в статусе невесты, поэтому просто помахал рукой из дверного проёма и пошёл к себе.

К вечеру оделся в чёрный английский костюм, белую рубашку и синий полосатый галстук. Хотел надеть шляпу, но тут же подумал, что прикид слишком официальный получится. Посмотрел в зеркало — сойдёт. Взял под мышку коробку с магнитолой, пакет с дисками и вышел в подъезд. Время было 20 минут восьмого.

На улице, стоя у тачила, успел даже выкурить пару сигарет одну за другой, пока ждал Вальку со своим фраером. Посмотрел на часы — полчаса восьмого. Сел в машину, и тут они вышли из подъезда. Валька, как всегда, выглядела на миллион. Тёмные волосы не просто причёсаны или заколоты, а тщательно завиты, и каждая прядь, каждый локон занимают правильное положение. Красное короткое платье с широким чёрным поясом, туго перехватывающим талию, из-за которого и так плоский животик кажется ещё более плоским. Туфли на шпильке, чёрные чулки с кружевной вставкой. Смотрелись они отпадно, очень эротично и дорого, не то что массовые дешёвые колготки. В руке Валька несла небольшую нарядную сумочку, из которой торчала большая открытка. Наверное, в пакете вместе с открыткой был подарок.

Парень с Валькой выглядел никаким. Вот буквально никаким. Такого увидишь — и через полчаса не будешь помнить ни внешний вид, ни даже имя. Обычный парень в дешёвом костюме и таких же дешёвых туфлях. В руке букет тюльпанов и ландышей. Наверное, с маминой дачи привёз. Цветы не выглядели покупными. Впрочем, взгляд у парня был умный и уверенный. Как настоящий джентльмен, он открыл дверь перед Валькой, помог сесть на заднее сиденье джипа, сел сам и неумело хлопнул со всей силы дверью, словно закрывая грузовик или трактор. Все советские люди почему-то были уверены, что дверью машины надо изо всей силы хлопнуть, чтобы закрыть её.

— Иван, — поздоровался парень, протянув Жеке ладонь между передними сиденьями. — Хорошая у вас машина.

— Да... Неплохая... — неопределённо сказал Жека. — Ну что, погнали? Готовы?

Что бы вот сделал другой пацан на месте Жеки, когда вёз свою любовницу с женихом? Жека не знал, кто что сделал бы, лично он ничего не сделал. Никакой ревности он к Ивану не испытывал, наоборот, был рад, что у Вальки появился постоянный ухажёр. Отношения Жеки и Вальки, завязанные лишь на сексе и шутливых препирательствах, вели в никуда. В тупик. Он сам видел, что будущего у них никакого нет, а встречаться одновременно с Сахарихой и её подругой было глупым.

Жекин «Шевроле» подкатил, как и всегда, к служебному входу на перрон железнодорожного вокзала. Сахаровская охрана его уже знала, поэтому, только джип подъехал к шлагбауму, амбалы в чёрных костюмах сразу же отворили его. На стоянке уже стояла Лёхина «Тойота Королла», БМВ Славяна, «Ниссан Патруль Сахара» старшего, новый ВАЗ-21099 модного цвета «Мурена», на котором приехал Графин с женой. Были ещё иномарки и русские автомобили. На чёрных «Волгах», как Жека понял, приехали Хромов и глава города. А может быть, и гэбэшник.

Иван во все глаза смотрел на всё это и уже тихо офигевал. Парень из простых людей, чудом попавший на гулянку первых лиц города и мафии. Жека не зря говорил про крайнюю опасность его присутствия тут. Потому что сейчас в «Гудке» сидели лишь свои.

Жека остановил «Шевроле» прямо на перроне, по которому прохаживались двое мусоров, надзирающих, чтобы тачки уважаемых людей не покоцала случайно забредшая сюда шантрапа и бичи. Увидев Жеку, они откозыряли и прошли мимо, покачивая демократизаторами на поясах.

— Какое у тебя уже звание? — нервно рассмеялась Валька. — Посмотрели на тебя как на генерала.

— У меня звание — обладатель этого корыта, — рассмеялся Жека, показав на «Шевроле». — Ладно, пошлите, посмотрим, что тут нынче пьют, что едят и что танцуют.

«Гудок» манил и звал к великим свершениям. Эх, давно уже пацаны не гуляли по-русски, по-молодецки!

Глава 10. Бухаловка в Гудке

«Гудок» в этот вечер пылал огнями и гремел музыкой. Причём это был не какой-то дешманский шансон или блатняк, а самые что ни на есть культурные стили — джаз, рокабилли, свинг. Сахар-старший всем своим видом и антуражем праздника показывал, что здесь собрались сливки общества — элита города, знающая, какой рукой держать вилку, а какой нож и в какой бокал наливать французское шампанское. Заранее предупредил братву, что никакого быкования не потерпит: день рождения любимой дочери должен пройти тихо-мирно и даже без мордобоя. Впрочем, подкрепляли наказ смотрящего двадцать быков из его бригады, неспеша расхаживающих вокруг здания и стоящих у входов.

Качки знали и Жеку и Вальку, приветственно кивнув обоим, а вот на Ивана недоверчиво покосились —очень уж был непохож простой школьный учитель на обычных ночных завсегдатаев этого места.

Жеке, конечно же, оказалось неловко идти с магнитолой под мышкой. Неловко чисто в физическом плане: здоровенная и тяжёлая бандура, чуть не десять килограммов, мешала ходьбе. Как чемодан без ручки: ни этак ни взять, ни так — всё неудобно. Но всё же шёл, постоянно глядя под ноги, боясь оступиться.

У входа в банкетный зал гостей встречали Сахариха и её родители, одетые как английские лорды. Если два года назад Сахариха заявилась на днюху в каком-то бесстыдном платье чуть ли не с сиськами наголе, сейчас одежда подружки смотрелась вполне приличной: родители не дали изгаляться над приглашёнными. Сахариха одета в простое белое платьице до середины бедра. Однако по этой простоте, свободно струящейся по нежному телу, можно легко догадаться, что стоит она немалых денег. Сама Светка с минимумом макияжа, лишь только огромные глаза чуть подкрашены зелёным, да пухлые девичьи губки слегка прихвачены розовым. На маленьких ступнях белые босоножки.

Иваныч одет в смокинг с галстуком-бабочкой. В нагрудном кармане треугольником торчит белоснежный платочек. По виду уже навеселе, подогрет коньяком и оттого доволен. Елена Сергеевна в полуоткрытом вечернем платье. Одна сторона подола короткая, другая длинная, чуть не до пола. Волосы тщательно уложены в красивую причёску с небольшой диадемой на них. «Принцесса Диана», — подумал Жека. Сходство определённо было: от лица до причёски.

Надо подойти к встречающим, положить подарок на стол, накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью, и сказать несколько поздравляющих слов. На столе уже чего только не лежало: золото в коробочках, дорогой французский и английский парфюм, брендовая одежда, деньги в конверте. Не хватало только ключей от тачила, но Жека не сомневался: будут справлять 18-летие, появятся и они.

Жека шёл следом за Валькой и её фраером. Пока они поздравляли Сахариху, случайно глянул на Сахара-старшего. Тот недоумевающе посматривал то на Вальку, то на Ивана, как будто молча спрашивая, что это за фрукт тут нарисовался на закрытой вечеринке? Для Иваныча парень Вальки был обычный человек. Лох, стоящий в самом низу блатной пищевой цепочки. Из массовки, которую вечно доят все желающие. И, конечно, он недоумевал, зачем Валька притащила парня сюда. Произошло то, чего Жека боялся: Иван окажется белой вороной. Конечно, дочери генерала Хромова здесь ничто не угрожало, но с парнем могли произойти различные неприятные инциденты. Потому что у человека постороннего неизбежно возникли бы вопросы, почему руководство города, МВД и ГБ гуляет на одной пьянке с уголовниками, ворами и бандитами. И проблемы могли возникнуть, если этот человек решит вымести сор из избы. Тогда, конечно, братва сочтёт, что нет свидетеля — нет проблем.

Когда метрдотель проводил в зал Вальку с Иваном, наконец-то пришла очередь Жеки поздравлять любимую. Сахариха встретила Жеку таким радостным визгом, что даже чопорные родители заулыбались.

— Вот он мой крутой мачо! — завизжала Светка, и хотела броситься на шею Жеке, но увидела у него под мышкой магнитолу, и завизжала ещё радостнее: — Ой, это мнеее?

— Тебе, Свет! — неловко улыбаясь сказал Жека. — Вот, аппарат тебе приволок. Самый современный! Играет компакт-диски. Считай что звуковой компьютер! Вот коробка, а вот диски! Знаю, что ты любишь музло.

Жека положил всё на стол рядом с другими подарками, подошёл к Сахарихе и крепко обнял её, смачно поцеловав.

— Желаю всего наилучшего, Света, — стесняясь «тёщу» и «тестя», сказал Жека. — Пусть в жизни будет только всё самое хорошее.

— Спасибо, Жекич, — восторженно прошептала Сахариха. — Проходи в зал! Тебя там посадят.

— Ну... Садить-то не надо, — рассмеялся Жека. — Сам присяду.

— Здравствуй. Молодец, что пришёл, — Иваныч слегка усмехнувшись, пожал руку. — Милости прошу к нашему шалашу!

— Здравствуй, здравствуй, родной! Рада тебя видеть! — улыбнулась Елена Сергеевна, протягивая руку. Наверное, ожидала, что он по-демократически пожмёт её, но Жека как настоящий галантный кавалер взял кисть «тёщи» и поцеловал, чем вызвал её восторг.

— Ух ты, какой стал галантный, как настоящий лорд! — пропела «тёща» и приобняла Жеку. — Проходи. Счастливо повеселиться. Твои парни уже пришли.

Сахар распихал всех согласно лишь ему ведомой табели о рангах. Столы были составлены в громадный полуовал, чтоб гости видели друг друга и хозяина, а он видел всех. Перед каждым местом на столе лежала табличка с именем и фамилией гостя, которому это место предназначено. С одной стороны овала главная сторона. Там и приземлился Иваныч с женой. Но сидели они не по центру, понятное дело. В центре оставили место для виновницы торжества. Там и расположилась довольная Сахариха. Если по правую руку от неё сидели родители, то по левую руку — Жека. Как большой босс мафии! Рядом с Жекой глава города Кузьма Валерьевич Конкин с женой, за ним авторитет Веня Одессит с молоденькой содержанкой, за Веней — Макар, авторитет новой волны с женой, за Макаром — Графин с женой и Славян с Оксаной, Лёха и Маринка, и дальше еле знакомые Жеке уголовники и блатные. По левую руку от Иваныча, естественно, сидели генерал Хромов с супругой, городской гэбэшник Бурков с совсем юной девушкой и несколько богатых и влиятельных людей из города и области. Директора банков, заводов, был даже Николай Семёныч, директор металлургического комбината с женой. В целом лица все более-менее знакомые. Глядя друг на друга через стол, здоровались кивком головы, наливали и на расстоянии чокались. Валька со своим фраером Иваном расположились в самом конце стола. Хромов тяжёлым взглядом смотрел на дочь и её парня. Наверное, жалел, что она тут, но поделать ничего не мог: Вальку пригласила лично Сахариха.

Пока гости рассаживались и негромко переговаривались, на эстраде живой оркестр играл импровизированный блюз. Страдал саксофон, негромко перебирала гитара, чисто цикали тарелки ударника. Музыканты выписаны Сахаром чуть ли не из столицы, все одеты в белые пиджаки с чёрными брюками, лабали как настоящие профессионалы, а кого-то из них Жека вроде видел и по телевизору. Дорого обошлась Иванычу живая музыка празднику.

Жека хорошо знал и любил «Гудок». Любил за модернистский интерьер с высоченным потолком и свисающими на цепях громадными светильниками, за тяжёлые бархатные портьеры карминного цвета, за бар с модным барменом, который, играя бокалами в воздухе, приготовит что хочешь, самый редкий эксклюзив. Любил за хороший выбор блюд, оригинальную кухню, склонную к старорусской, присущую только этому ресторану. Однако в этот раз, идя навстречу пожеланиям Сахара, шеф-повар отошёл от классического русского ресторанного канона, превзошёл самого себя, прыгнув через голову. Практически все подаваемые блюда были с уклоном в Европу. И подавались здесь впервые. Омары, лангусты, стейки из тунца, салаты из морепродуктов, говядина в вине, жюльены и ещё бог знает какие национальные блюда из Испании и Греции. Поражал огромный выбор дорогих вин и марочного коньяка с выдержанным ирландским и шотландским виски.

Официанты начали разливать гостям спиртное и подносить к нему лёгкие закуски из морепродуктов. Удивлённые люди разглядывали невиданные кушанья: авторитет сумел удивить их, привыкших к роскоши. Видя, что гости ждут начала трапезы, Сахар не стал донимать долгими занудными речами. Зная жизнь как свои пять пальцев, прекрасно осознавал, что именно гостям здесь надо: выпить и поесть, а потом перетереть о чём надо. Поэтому авторитет сказал коротко и по делу, как человек, ненавидящий пустословие.

— Приветствую вас всех, дорогие друзья, — сказал он, встав с бокалом в руке и обводя собравшихся тяжёлым свинцовым взглядом. — Я искренне рад, что мы все здесь сегодня собрались. Вы — мои лучшие друзья и коллеги. Причина нашего мероприятия известна: моей дочери Светлане исполнилось семнадцать лет. Замечательная дата, замечательный возраст. Возраст мечтаний и свершений. Я не любитель говорить долгие речи. Поэтому скажу: дорогая Светочка, с днём рождения тебя! Пусть всё будет хорошо. Счастья, здоровья, любви и всего, чего пожелаешь! Пусть сбудется всё, о чём мечтаешь! Давайте наполним наши бокалы, друзья, и выпьем за виновницу торжества. А потом как масть пойдёт...

— Спасибо, папочка! Я тебя очень люблю! — Сахариха подошла к отцу, и обняла его. По виду, очень довольная.

— Ну а теперь я поздравлю! — с места встала расчувствовавшаяся Елена Сергеевна. — Сейчас вечер, а родила я тебя утром. Тебе уже есть семнадцать! Счастливей меня больше нет людей на этом свете, особенно в этот день, и так было всегда. Манюня! Будь счастлива всегда и везде! А мы сделаем всё для этого и в сто раз больше. Правда отец?

— Угу! — кивнул головой авторитет, опрокинув стопку вискаря и заедая его блинчиком с норвежской сёмгой. — Всё, что хочешь, сделаем для тебя с матерью!

Настала пора поздравлять Жеке, а он, естественно, не любитель говорить долгие речи. Не привык с ранней юности перетягивать внимание на себя. Ему бы сейчас посидеть где в сторонке, а не в метре от Сахара, посмотреть на гостей издалека, накатить рюмашку, подумать о своём, о пацанском... Но говорить пришлось. Сразу после Елены Сергеевны.

— Свет, мы давно знаем друг друга — на районе выросли вместе, — стесняясь, что на него спорит столько народа, сказал Жека. — Я ... Мы... В общем, всего хорошего тебе. На все времена. Пусть всегда на твоей улице будет праздник.

— Спасибо, Жекич! — просто сказала Сахариха. Её глаза сияли, как яркие зелёные звёзды. Она приподнялась на носочки, притянула Жеку за шею и поцеловала в губы. Прямо при всех! Конечно, присутствующие разразились приветственными возгласами, чем ещё больше вогнали Жеку в смущение, поэтому он поспешил сесть.

— Я буду за тобой следить, чтоб ты много ел и не напился! — заявила Сахариха, накладывая в Жекину тарелку всё подряд.

— Свет да чё я... Маленький что ли... — возразил Жека. — Я сам как-нибудь... Ты себе накладывай. Давай я за тобой поухаживаю, положу вот ту рыбку!

— Нет! — решительно отказалась Сахариха. — Чё я, сама не смогу что ли? Тихо! Вон опять базарит кто-то про меня!

Следом Светку стали поздравлять другие гости, и каждый при этом просил присутствующих налить и выпить бокал за здоровье именинницы, и за достаточно короткое время большинство гостей уже порядком накидались.

С официальной частью быстро закончили, а потом приглашённый тамада устроил настоящую вакханалию из пьянки и веселья. Ни минуты не давал гостям посидеть спокойно: то опять давайте выпьем, то давайте потанцуем. Но культурные посиделки всегда продолжаются до того момента, когда гости доходят до кондиции. Потом начинается русская пьянка. Весёлая и неконтролируемая никем.

Видя повеселевших гостей, лабухи вместо блюза закатили весёлый забористый свинг, и гости уже не смогли усидеть на месте — все вместе дружно пустились в пляс. И плясали каждый своё.

— Пойдём тоже подёргаемся! — предложила поддатая Сахариха, гася бычок от «Fine 120» в розетке с чёрной икрой. — Ты же меня поймаешь?

Будучи уже не в силах ходить на шпильках, она сбросила босоножки, схватила Жеку за руку и чуть ли не силком вытащила из-за стола.

— Хватит сидеть! — хихикнула Сахариха. — Танцуют все!

— Ладно, пошли, разомнёмся слегка, — с улыбкой согласился Жека, поддаваясь настойчивым уговорам подружки, и даржа её за руку, пошёл к толпе танцующих.

Тут-то Жека наконец-то встретился со своими пацанами и с их подругами. Танцевали почти все, кроме Ивана, который сидел за столом в компании Вальки, и мрачно наблюдал за происходящим. А понаблюдать было за чем. В зале царила полная вакханалия.

Немного попрыгав, Жека решил пойти покурить. На улице уже стемнело. Хорошо похолодало: на ясном небе высыпали звёзды, на завтра грозясь заморозком. По рядом проходящим путям неспешно стучал по стыкам рельс длинный состав с углём, идущий на металлургический комбинат. Вполне возможно, как раз тот, который по документам куплен в оффшоре и деньги с которого прыгнули в карман Жеки.

— Хорошая погодка! — сказал за спиной хриплый мужской голос.

Жека обернулся — рядом стоял Макар, здоровенный накачанный мужик лет 35-ти в смокинге. Походил он скорее на спортсмена, чем на крутого. Считался он вторым авторитетом на речке после Сахара-младшего. Жил в бывшем Жекином доме. Ещё при СССР начал окучивать водочный завод и мясокомбинат, с этого и поднялся. В дела района не лез и молча наблюдал за возвышением Жеки. Сахар свинтил в Америку, и вроде как Макар должен прибрать к рукам район, но, похоже, смирился, что поднялась новая центровая бригада во главе с Жекой, которого он знал ещё дворовым шпанцом. И вот Макар, на которого завистливо косился Жека в свои 16 лет, протягивает ему руку, собираясь о чём-то перетереть.

— Давно познакомиться с тобой хотел, Соловей. Олег меня звать.

— Жека. О чём базар? — Жека пожал руку Макару и протянул открытую пачку Мальборо, сам закурил ещё одну за компанию.

— Тут про Коротыша слухи ходят, что сгинул пацан, — осторожно сказал Макар, аккуратно обдумывая слова, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Потерялся наверное, или в бега пошёл, — пожал плечами Жека. — Говорят, его мусора повязали. Я не знаю. Мы с ним стрелканулись накануне, но к согласию не пришли. Я пожелал удачи, и уехал с пацанами. Наверное, удача не пришла.

— Это не моё дело, — объяснил Макар. — Я лишь перетереть о гостинице, и том районе. Сейчас ты там окопаешься?

— А... Ты об этом, — рассмеялся Жека. — Не, нам эта халабуда не нужна, да и район тот незачем. Мои туда точняк не полезут. Если хочешь, забирай себе, мне там интереса нет.

— Вот собственно говоря, что я и хотел узнать, — заметил Макар. — На занятую поляну я никогда не полезу. Пойдём выпьем, братан, за твою девочку...

А в ресторане наступил полный разгул. Пьяный генерал Хромов в присядку шустро отплясывал что-то русско-народное вместе с Иванычем и Конкиным. Жекины кореша в общей толпе отплясывали какое-то техно под мелодию свинга. Бухая Сахариха изображала Мадонну. Наклюкалась она порядком, и родители попросили Жеку отвезти её домой. Больше никого не просили — доверяли только ему. Покинуть гостей выглядело бы кидком, поэтому пришлось остаться.

— Не поеду с тобой! Ты выпил! Тебе нельзя за руль! — захихикала Сахариха, вырываясь из рук Жеки.

— Я тебе массаж сделаю и в кроватку уложу! — коварно сказал Жека и потащил пьяную подружку из ресторана к себе в машину, как есть, босую и в одном платье. Родители Светки пошли следом. Однако Сахариха ни в какую не хотела садиться в «Шевроле», продолжая пританцовывать и что-то напевать.

Желание увезти поддатую любимую могло стать трудной задачей...