Жека 4

Глава 1. Охота с большими людьми

Охота всегда и во все времена была развлечением для богатых и благородных. Черни дозволялось лишь одно — лопата и земля. Вот и Жека поехал на охоту. Первый раз в жизни. До этого в деревне ходили с братом несколько раз на рыбалку. Ловили на реке пескарей, чебаков, окуней, хариусов взаброд. Потом чистили, солили пару-тройку дней и вялили. Зимой приятно похрустеть сушёной рыбёшкой... Иногда ходили на ближайшее озеро, ловили карасей, линей и сазанов. Но рыбалка — такое занятие... То ли поймаешь, то ли нет... На любителя.

А тут охота. Дело аристократичное и незнакомое. У Жеки и одежды для неё не было. А тут ещё и зима. Утром позвонил Хромову спросить, в чём ехать-то? Одежонки-то тютю. Но генерал успокоил.

— Есть тут на заимке и одежда, и весь припас. Не переживай, Женька! Обряжу тебя как надо!

— Ну ладно. Куда подъезжать?

— Давай в Еловке соберёмся. Знаешь там кафе у лыжной базы? Хорошее заведение! И кухня прекрасная! Там и купим всё необходимое. Ну ты сам понимаешь что, — рассмеялся генерал. — Горючее и кислород.

— Знаю, знаю это кафе! — радостно ответил Жека. — Кухня там великолепная, это не отнять!

Тут же вызвонил Романыча, пока он ехал, собрался. Одел спортивную куртку и штаны. Вышел на улицу, а там... Весна совсем близко! Хоть в Сибири марток — одевай трое порток, но всё же днём уже порядком подтаивало и замораживало ночью. Светит по-весеннему яркое мартовское солнце, ослепляя глаза, особенно, если выпал свежий снежок — без тёмных очков никуда. Постоял на улице, покурил, поджидая машину.

— Здорово! Куда едем, шеф? — поздоровался Романыч. — На лыжах погонять?

— Здорово. Езжай в кафе у лыжной базы, а там посмотрим, куда кривая занесёт. — Жека поздоровался с водителем, и сел на заднее сиденье.

Знакомство с Хромовым подразумевало и вот такие поездки. С одной стороны, неохота тащиться куда-то там. С другой, связи налаживать надо.

У кафе стояло несколько машин, и один из них был ничем не примечательный «УАЗик» защитного цвета. Жека почему-то сразу подумал, что генерал приехал на нём. Отпустил Романыча домой, подошёл к входу и сразу же удивился: на двери висел плакат, сообщающий, что в субботу с 14 часов дня до 23 часов вечера кафе арендовано для свадебного банкета. Приносим свои извинения! Вот и на свадьбы уже арендуют кафе. Всё, как мечтал год назад!

В зале немноголюдно, но народ был. Генерала Жека заметил сразу: он сидел в дальнем углу, обращённом к лесу, у самого окна. С ним были ещё два мужика. Все одеты в дублёнки, кофты и брюки. Совсем не по-охотничьи. Жека подошёл, поздоровался со всеми. На его удивление, одним мужиком был Конкин. Вот уж про кого невозможно было сказать, что он приверженец охоты.

— Соловьёв! Привет! Позавтракай хоть что-ли! А то когда мы там управимся ещё...

— Ну да. Наверное, надо, — согласился Жека, подозвал официантку, и заказал яичницу с колбасой и кофе.

— Ты прям по классически, как английский лорд, — усмехнулся Хромов, поглощая свиные рёбрышки на гриле. А мы тут уже замахнули понемногу. — Даже не спрашиваю, будешь или нет. Валерьич! Наливай давай штрафную ему!

Глава города одобрительно ухнул и налил всем по полрюмки коньяка, а Жеке полную. Конечно, пить такой дозой некомфортно. Но Жека опрокинул стопку по-водочному, в два глотка. Хотя коньяк обычно любил поболтать в рюмке, понюхать раз несколько, заценивая аромат, пить мелкими глотками. В последнее время чаще добавлял его в кофе. Грамм 20 на чашку. И сразу чувствовал такой подъём сил, что сразу готов был горы свернуть.

В тёплой компании сидел ещё один мужик, ранее Жеке не встречавшийся. Среднего роста, крепкого телосложения, стриженный на модельную, в дорогой дублёнке. Походил он на бизнесмена средней руки, но оказалось не так.

— Бурков Виктор Александрович, — представился мужик и крепко пожал руку Жеке. Кем работает, чем живёт, не сказал, но Жека понял и так. Наверняка из новых гэбэшников, пришедших во власть после путча, когда отовсюду турнули союзные спецслужбы. Впрочем, «турнули» — слишком жёстко сказано. Одни и те же люди выбросили старые удостоверения и получили новые, как всегда это бывает.

— Погодка сегодня как на заглядение, — сказал Хромов. — Вот и пережили зиму. Всегда весны жду.

— Кто ж её не ждёт, — рассмеялся Конкин. — В июле в Сочи съезжу, по привычке.

— Можно и в загранку, — заметил Бурков. — Границы открыли. Загранпаспорт получай, и езжай. Хоть посмотри как цивильные люди живут.

— И как они живут? — усмехнулся Конкин. — Наверняка так же воруют и пьют, пьют и воруют.

— Ух ты... Какие люди в Голливуде! — раздался сзади знакомый голос. Жека оглянулся. Сахар старший. Ну конечно... Кто ж ещё-то в этой компашке был бы...

— О... И Евгений тут, — мельком взглянув Жеке в лицо, поздоровался Иваныч. — А вы уже с утра тут я гляжу, греетесь.

— Завтракаем! — заявил захмелевший Хромов. — Говори, чего надо, Сашка, сейчас я тебе тоже закажу.

— Ничего мне не надо, — покачал головой авторитет. — Я дома поел. Коньячку я пожалуй что, выпью с вами. Наливай!

Разлили из бутылки последний коньяк, посидели, покурили.

— Чё, как дела? — задымив Мальборо, спросил у Жеки Иваныч.

— Потихоньку, — пожал плечами Жека. — Со скрипом, но кое-как идут. Светлана к работе привыкает.

— Да ты что??? — искренне удивился Иваныч. — А я думал, ничего у вас с ней не получится по работе.

— Да не, всё нормально! — заверил Жека. — Есть трудности, но мы справляемся.

Тут вдруг Жека понял, в чём секрет наплевательского отношения Сахарихи к работе. Её деятельная натура требовала постоянной занятости, неких нетривиальных задач, которые нужно решить. Тогда она реализуется на все сто, свернёт горы, но сделает. Как только начиналась стагнация и ступор, Сахарихе быстро наскучивало.

— Ладно, ребятки, поехали. Сначала зайдём к бармену, спросим что почём.

Жека удивился — Маринка сделала из подсобного помещения небольшой бар. Наверное, почуяла, что будет пользоваться спросом именно такое заведение, где по-быстрому можно было наклюкаться и днём, и ночью. Естественно, торговал бар спиртным и на вынос. Что выгоду-то упускать... Страждущие бегали сюда ночью даже из частного сектора Н-ка, что ближе, чем искать круглосуточный магазин в центре города. Из Еловки и днём, и ночью шли табунами. Если на вынос, бармен бутылки не открывал, отдавал запечатанными. На ночь бар закрывался, но спиртное можно было купить через прорезанное в железной двери отверстие размером точно в бутылку.

Оглядев троих собутыльников, Хромов взял четыре бутылки коньяка, бутылку водки, четыре бутылки газировки и бутылку шампанского.

— Вроде хватит? — спросил он. — Смотрите!

— Хватит! — признал даже Конкин. — Не пить же едем!

Жека купил в баре пару палок копчёной колбасы, буженину и сыр.

— На закуску! — ухмыльнулся он.

— На закуску настрелять надо! — рассмеялся Хромов. — Как настоящим охотникам! Питаться тем, что добудешь! Ладно поехали. А то так и к обеду не доберёмся.

Как Жека и думал, сели в Уазик. Походу, на нём местная элита и ездила на охоту.

— Куда поедем-то? — спросил Жека. Где это «Тугайское»? Ни разу не слышал.

— Недалеко тут. Охотничий домик, — махнул рукой Хромов.

На удивление, путь занял немного времени. Поднялись по алтайской дороге в гору и ехали примерно 20 минут, миновав посёлок Абрикосовый. Потом повернули направо и покатили по прилично накатанному проселку среди леса. Жека посмотрел в стекло и увидел вывеску «Охотничье хозяйство «Тугайское». Уазик остановился, и Жека первым вышел из машины. Ничего себе охотничий домик! Прямо посреди соснового леса располагалось большое деревянное строение, а рядом несколько строений поменьше.

— Милости прошу к нашему шалашу! — махнул рукой Хромов, подзывая всю тёплую компанию. У дома стояла милицейская машина, и по струнке вытянулись два сержанта, хоть Хромов и был не в форме.

Топоча ногами по деревянным ступенькам, чтоб стряхнуть снег, прилипший к подошвам, мужчины вошли внутрь дома. В обширной зале топится камин, на деревянных стенах висят головы животных, убитых именитыми гостями. Посредине громадный длинный стол, на который Жека положил купленную закуску. И тут же подумал: зачем Хромов его позвал? В городе сотни бизнесменов. Есть и намного более успешные и богатые, чем Жека. Да и охотничья компания у генерала не чета Жеке.

И вдруг до него дошло. Здесь собрались люди, которые могут на что-то влиять. Бизнесмена, даже самого богатого, никогда бы не позвали сюда. А Сахар-старший и Жека были. Жека вспомнил, как Конкин рассказывал про советское время, что на охоту вот так и ездили. Нужные люди.

— Вот вам ружья, берите, кому какое, — Хромов показал на большой распахнутый сейф с несколькими стволами внутри. Жека подошёл и взял простую двухствольную охотничью «Тулку». А были там ружья и побогаче. Даже американский «Винчестер» с вертикальными стволами и ложем из красного дерева с бронзовыми накладками.

— Любимое! — Хромов бережно погладил «Винчестер» по цевью. — Это мне шериф из Арлингтона подарил, когда мы всем главком в 1989 году на обмен опытом к ним ездили. Дипломатической почтой из Америки оружие вывозили! Как видишь, Евгений, если сильно хочешь, можно сделать всё. Даже в обход закона. Если это не мешает никому, конечно. Как ты к такой стратегии относишься?

— Нормально отношусь, Сергей Александрыч, — пожал плечами Жека. — Закон должен следить за порядком. А если порядок не нарушен, значит и закон не нарушен. Так ведь?

— Эх, Евгений, нравишься ты мне! — расхохотался Хромов. — На лету всё схватываешь. Хороший, Сашка, тебе зять попался!

— Я знаю, что хороший, — согласился Иваныч, и добавил. — Правда, своевольный слегка. Палку бывает, перегибает.

— Ой, да брось ты! — отмахнулся генерал. — Молодой просто, горячий. А опыта жизненного мало. Сами такими были. Тебе учить его надо, натаскивать.

— Ахахаха! — засмеялся Иваныч. — Чему учить-то? На бирже торговать? Акции выпускать? Компаний открывать десяток? В этом, брат, молодняк нам даст фору. Возьми моего Ромку. Вот тоже голова так голова! 32 года парню. Советский, как и мы, но уже с современной спецификой.

— Вы на нашего Евгения тут бочку не катите, товарищи хорошие! — встрял Конкин. — Парень отличный. У меня из кабинета не вылазит. Всё о народе заботится. О рабочих. О стране. Ладно... Ну что? Дерябнем сейчас, перед тем как пойдём?

— Можно и сейчас, — согласился гэбэшник Бурков. — По лесу шататься веселее будет. Антон! Приготовь нам тут немножко причаститься, да себе налей.

Мужик в егерской шапке и в форменном бушлате лесника кивнул головой и споро взялся за дело. Тренированный уже! Расставил рюмки, открыл водку, коньяк, шампанское, газировку. Порезал острым охотничьим ножом закуску на отполированной деревянной доске, потом махнул рукой, слегка поклонившись, как лакей на выдаче.

— Прошу! Хотите, так сала нарежу, оленину копчёную.

— Не! — отказался Хромов. — Дичину мы сегодня сами добудем. Не надо нам твоего, Трофимыч. Садись с нами! Ну, давайте за весну, что ли!

Чокнулись, выпили, закусили. Потрындели о том, о сём.

— Хорошее тут место! — заметил Жека. — И от города недалеко, и природа прекрасная.

— Эээ, знал бы ты, брат, какие люди сюда приезжали! — похвастался Бурков. — Первые люди и области и страны. Место святое, можно сказать.

— И святое, и мужское! — засмеялся Конкин. — На моей памяти, здесь ни одной представительницы слабого пола не было ещё.

— Так и должно быть! — согласился Хромов. — Есть такие места, куда только мужики должны ездить!

— Ну да, должно, — согласился Конкин. — Хоть поссать за угол можно не стесняясь.

Тут все заржали так, что стены чуть не рухнули. Потом выпили ещё раз и стали проверять и заряжать оружие. Жека проверил ружьё — как будто вчера с завода. Ухоженное!

— Ну что? Готовы? Пошли? — спросил егерь Антон, показывая на дверь.

— Пошли! Только чтоб хрены в жопу не вошли! — заржал Бурков. — Антошка? У тебя всё готово?

— Всё! — согласно кивнул головой егерь. — На месте!

Жека отметил, что пошли на охоту в том же, в чём и приехали. В приличной городской одежде. Только Жека в спортивках. Как на охоту-то идти? Там же по лесу шататься надо... Впрочем, ни по лесу, ни далеко идти не пришлось. Хорошо натоптанная тропинка вывела к большому загону, сколоченному из досок недалеко от охотничьего домика. В нём бегали лось и лосиха.

— Вчерась ночью зашли, соль полизать! — вытирая нос, сказал егерь. — Ну я их и прикрыл. Дёрнул за верёвочку, дверца и закрылась. Долго их скрадывал. Пугливые. Ну ничё. Получилось. Как и всегда.

— Кто первый? — спросил Хромов, вскидывая винчестер, и собираясь стрелять по беззащитным животным.

— Первый тот, кто быстрее! — Бурков вскинул помповый «Ремингтон» и хотел уже выстрелить, но Сахар-старший опередил всех. Из такой же обычной «тулки», как и у Жеки, засадил лосихе заряд прямо в шею. А потом загрохотали выстрелы. Люди стреляли почти в упор. В животных, которые не могли ни убежать, ни как-то посопротивляться. Это было чистокровное убийство. Без смысла и без цели. То же самое, что пострелять по бутылкам из пистолета на пустыре. Только бутылки эти живые. Впрочем, живыми были недолго. Через несколько секунд окровавленные тела уже лежали на истоптанном снегу, засыпанном солью, сеном и фекалиями. А теперь ещё и обагренном кровью.

Жека выстрелил несколько раз в доски загона. Участие в этом избиении принимать не стал. Всё-таки в стрельбе должна быть какая-то цель, но здесь её не было. «Охотнички», разгорячённые убийством, в азарте ничего не заметили. Да там и стрелять-то уже некуда было — тела животных буквально нашпигованы свинцом.

— Со свинцовыми оливками жарить будем, — засмеялся Хромов. — Антон, ну что... Разделывайте, а мы пока мангал разожгём.

Вот и вся охота. Только разжечь мангал. Пока егерь с двумя помощниками на снегоходе притащили тушу к дому, освежевали их, содрали шкуры, прошло порядком времени. Всё это время охотники, боясь замазаться в крови, лишь давали ценные указания, одновременно попивая водку и коньяк. Когда появились первые отрезанные куски мяса, ещё свежие, тёплые. Обмазали их солью, аджикой, положили на решётку уже нагоревшего мангала. Тут же пошёл аппетитный запах по округе, да такой, что невольно сглатывалась слюна.

— Давайте! Пробуйте! — Бурков лопаткой снял первые куски мясо, и положил на большую деревянную доску. — Я получше прожарил, до прозрачного сока, а то хрен знает эту дичину... Может, черви в ней...

— Молодец. Знаешь толк в жарёхе! — одобрительно кивнул головой Хромов, наливая всем коньяк. — Давайте! Будем! За удачную охоту! Ешьте осторожно, а то свинцовые оливки попасться могут, зубы ещё поломаете...

Сидели допоздна, пока солнце не скрылось за кромку леса. Потом положили ружья обратно в сейф и полезли в «уазик», собираясь ехать домой. Спиртное, мясо — всё побросали на улице. Егеря уберут. Милицейская машина так и осталась стоять у охотничьего домика, когда поехали обратно на трассу.

— Она чё, тут постоянно стоит? — спросил Жека у Хромова.

— Постоянно. Раз в сутки меняется на другую, — согласился Хромов. — Это государственный объект с особым статусом природоохранной зоны. В любой момент могут приехать уважаемые люди. Во! Хочешь, Женька, и ты сюда приезжай! Со Светкой! Тут и баня есть! Всё как на лучших усадьбах! Позвони мне, и я устрою!

— Ой, не могу! Со Светланой! — расхохотался Иваныч. — Она ко мне-то не хочет ездить, а ты говоришь, сюда!

— Ну, вы этакими советами размочите здешнее отсутствие женского пола! — заявил Конкин. — Не надо этого делать!

Так перешучиваясь и препираясь, доехали до Абрикосового, завезли Сахара старшего. Тот уговаривал зайти к себе, продолжить гулянку, но охочих не нашлось.

— Не! Извини, Сашок! Мы уже люди немолодые, нам и на покой бы надо! — отказался Хромов. — Если ребята только захотят. Нет? Ну значит, потом! Сыгранём ещё в русский бильярд! Готовь виски и сигары! Ну всё, поехали мы!

Сначала завезли Хромова, потом Буркова, потом Конкина, и в последнюю очередь Жеку. Приехал домой затемно, бухой, усталый, хотя вроде ничего и не делал. Хорошо, что завтра воскресенье, и тащиться никуда не надо. Хромов знал, когда ездить на охоту...

Глава 2. Поход в Универбыт

Утром воскресенья в гости пришёл брат. Без звонка и предупреждения. Это была первая связь с семьёй за последние несколько месяцев. Да как бы и не с августа, с путча, когда ходили с Серёгой за грибами. Родители же... С того момента, как мать выгнала Жеку после дипломирования, он забыл о существовании родителей. Как хотите — так живите! Будучи сам сторонником свободы, с большой лёгкостью давал её и всем вокруг. Хочешь общаться и дружить — окей, приходи, поговорим, чай-кофе попьём, поедим чего-нибудь, бухлишка выпьем, покурим. Не хочешь — не приходи. Поэтому так и отнёсся к семье: не хотите знаться — и хрен с вами, гуд бай.

Серёга тоже как-то понемногу отчалил от Жеки. И разница в возрасте сказывалась, и отношение к жизни в целом. У брата была своя компания, все пацаны и девчонки из простых, из заводчан и детей рабочих. Коммерческие дела им непривычны, и даже не то, что непривычны, этот молодняк оказался неспособен на последнее, решительное действие в них. На выстрел из огнестрела или удар финкой, если это нужно для дела. На таких лохах и наживались люди, подобные Жеке. Пока простые люди катали металл, рубали уголёк за гроши, Жека и его сотоварищи забирали себе их доходы и обедали в ресторане стерлядью и блинами с черной икрой. Такова жизнь... Хочешь подняться — поднимись. Не хочешь? Окей. Иди на завод.

Тяжёлая жизнь допекла и Жекиных родителей. Да так, что послали просить денег брата. Однако даже сейчас не смогли побороть в себе равнодушие и наплевательское отношение к старшему сыну. По идее, ну плохо тебе сейчас, финансовые неурядицы. Так ты сделай вид, что всё осознал. Смирись. Постарайся унять свой дурной колхозный нрав. Приди как человек, поговори. Скажи, что давай, сын, забудем всё и начнём с нового. Отказал бы Жека? Нет! Налил бы сто грамм отцу, угостил всех, как положено, в ресторан сводил. Посидели бы, посмеялись. И хоть знал бы Жека, что всё это лицемерие и ложь, где-то глубоко внутри себя всё-таки поверил бы, что теперь-то хорошо. Теперь-то всё как у людей.

Однако, когда всей многодетной семье жрать стало нечего, и кроме лапши с хлебом ничего не ели, они сами всё равно не пошли, а прислали Серого. «Иди денег у него возьми. Тебе он даст».

— Чё? Денег надо? — спросил Жека, наливая брату французский коньяк, и протягивая открытую пачку душистого «Данхилла».

— Надо, Жека, — согласился брат, осторожно пробуя дорогой коньяк, и закуривая дорогую сигарету. — Все ж на заводе работают. Деньги плохо платят. С задержками. Есть нечего, на проезд нету. Девчонки в школу без обеда ходят. Труба, короче. Займи, сколько сможешь.

Жека достал пару тысяч и дал брату.

— Если работать надумаешь, скажи. Я тебя или к себе в фирму, или на завод устрою. Даже по блатному графику. Работай в свободное время. Как захочешь, придёшь, как захочешь, уйдёшь.

— А кем к тебе, или на завод? — спросил Серый.

— А ты кем хотел бы? — Жека посмотрел в глаза брату. — Что ты умеешь?

— Ой, Жека... Да ну тебя нафиг! — обиженно отвернулся Серёга. — Ты начальник, и хоть кем можешь поставить. И зарплату нормальную платить.

— Я зарплату никому не плачу, — спокойно возразил Жека. — У меня люди деньги зарабатывают. Сколько хотят, столько и зарабатывают. Но для того, чтобы заработать, надо что-то уметь делать. Поэтому я и спрашиваю тебя сейчас, что ты умеешь делать. Кирпич умеешь класть? Нет? А раствор месить? Тоже нет? Дело открыть с нуля? Нет? Серёг, а кем я тебя возьму? Куда?

— Ладно, всё! — недовольный Серёга встал, и собрался уходить. — Жека, своим мог бы и помочь.

— Я и помогаю. Приходи, я приму тебя. Работай. Делай, что умеешь. Зарплатой не обижу, по-свойски платить буду. Или ты как хотел? Нихера не делать, а деньги получать? Как ты себе это представляешь? Не будет такого. Я не один в бизнесе. Компаньоны у меня спросят, чем твой Серёга занимается у нас? И что? Что я скажу? Мычать буду, что ты мой брательник и поэтому тебе бабло надо с общака отстёгивать? Ты взрослый пацан же. Так ни хера не делается! Решай сам. Сейчас мы столовую на бирже открываем. Работа будет вестись круглосуточно, в две смены. После учёбы приезжай, помогай, когда свободен. Всё равно по улице болтаешься. Устраивайся разнорабочим. Отмечать тебя по часовому графику будут и по сдельщине. Потом, как столовая откроется, работай грузчиком. Зарплату нормальную сделаю. Как на заводе.

— Ну уж нет! — возмутился Серёга. — Я в грузчики не нанимался!

— А что? Там не люди работают? Я тоже на заводе летом работал, когда меня батя туда воткнул. На кондитерской фабрике слесарил, делал всё подряд. Ничего. Привык. Привыкнешь и ты. Опыт появится с людьми работать.

— Так не пойдёт! — Серёга отрицательно мотнул головой, и ушёл.

Понятно, чего хотел — в силовую бригаду набивался. Думал прийти, и в офисе Славяна зависать, чаи гонять с коньяками, и бабки заколачивать, как ходили слухи по речке. Однако все, кто работал в бригаде, проходили жёсткий отбор сроком не менее года. Через личное знакомство проходили. В первую очередь на трудоспособность, решительность и адекватность. Можешь работать хоть где и хоть кем — иди в бригаду. Зато знали, что любой пацан из своих и компьютеры перетаскает, и мешки с сахаром, и рэкетира любого замочит, если надо будет. И беспределить при этом не будет. А тут тащить к себе в эту тесную компанию брата необстрелянного и не знающего, как деньги достаются, — нафиг бы надо. В решающий момент заартачится, вот как сейчас, и останется Жеке потом только перед пацанами извиняться и руками разводить на вопрос, кого ты нам подтянул. И если за себя Жека был готов ответить, то за других — нет. Отвечайте сами.

После ухода брата настроение было так себе. Ещё больше почувствовал долбанутость своей семейки. Вот живут же другие люди, всё у них пучком... Эти же сами сидят в говне, и вылезти даже попыток не делают. И Серёга по их же стопам, похоже, пошёл...

Невесёлые мысли развеял звонок в дверь. Открыл, а там... Сахариха. В рокерском обличии. Весна! Светка сбросила шубку ценою в «Жигули», на хранение в шкаф, и стала одеваться по-прежнему, молодёжно, дорого и стильно. Американская байкерская косуха, чёрные джинсы, байкерские высокие ботинки на платформе. Майка с надписью «Metallica», приподнимаемая тугими грудями. Волосы, распущенные по плечам и перехваченные чёрным налобным платком с черепами и костями.

— Тук-тук, я твой друг! — хихикнула Сахариха, постучав по косяку двери тонким кулачком. — Пойдём в Универбыт сгоняем, кассеты посмотрим с новым музлом.

— Ну пошли! — согласился Жека. — Заходи, чё стоять будешь?

— Ну... Мне неохота эти коцы снимать! — возразила Сахариха. — Ты же быстро оденешься, да?

— Свет, ну заходи, хоть кофе попьём!

— Ладно! — снизошла Сахариха. — Щас.

Бросив куртку на пол, как хозяйка, прошла в квартиру.

— У тебя тут порядок бы навести, — оглядываясь по сторонам, сказала Светка, заваливаясь на диван. — Как-то не прибрано всё.

— Так занят постоянно! — возразил Жека, вслед за подружкой осмотрев свою берлогу. Особо ничего такого. Так... Кое-где прибраться, кое-где пыль протереть.

— Ты где свой шмот стираешь? — вдруг спросила Сахариха, глядя на одевающегося Жеку.

— Иногда сам. Крупное в прачечную отвожу раз в неделю, — смущённо ответил Жека, ногой запихивая носки и трусы под диван. — А чё? Заняться хочешь?

— Хм... И чем ты мне будешь платить? — нагло спросила Сахариха, удобно укладываясь на подушку, и закидывая руки за голову, а ноги одна на другую.

— А тем, чем и всегда! — Жека прыгнул к вольготно расположившейся на диване Сахарихе, и сжал её в объятиях. Тут же последовал визг и писк, постепенно переросшие в страстные поцелуи...

— Ну чё? За музлом-то пойдём? — спросила Сахариха через полчаса, надевая трусики.

До Универбыта решили прогуляться пешком — погода позволяла. Весна вовсю вступила в свои права. И называлась она «весна света». На солнце пригревало неслабо, таял снег и валились сосульки с крыш. На теневой же стороне домов пока ещё царил холод. Идёшь по растаявшему, по лужам, через пять метров поскальзываешься на льду. Но всё равно... Появилось в душе неясное томление и желание чего-то хорошего...

Люди на улицах воспряли. Последние финансовые неурядицы воспринимали уже даже с каким-то юмором и иронией. По телику постоянно показывали советы, как прожить в это непростое время. И советы были от идиотских, типа завести кур в квартире или держать свинью на балконе, до вполне здравых. Например, как начать свой бизнес. Именно в это время можно было уже начать зарабатывать даже по мелочам.

Рынок ещё не устаканился. Цены разные. Мало оптовых баз. Все предприниматели вели поставки продукции единолично, закупаясь кто где, и цены даже в соседних магазинах могли значительно разниться.

На днях ещё Митяй рассказывал со смехом, как решили съездить на дачу к знакомому пацану, купили ящик пива в полугосударственном магазине. Поставили ящик прямо на снег у стоянки, и, пока один пошёл ловить бомбилу, сначала один мужик подошёл и спросил, почём пиво, потом другой. Они подумали, что вот именно тут, посреди улицы, пацаны стали торговать пивом. Короче, за 10 минут Митяй распродал ящик, сбегал, купил ещё один, а маржи, наколоченной за несколько минут, хватило ещё на бутылку водки. Коммерсантом мог стать любой. У каждого магазина был стихийный рынок, где продавали всё. От картошки до спортивных костюмов из Турции.

«Универбыт» так вообще превратился в громадный базар, хотя в советское время назначение его было иным. Большое четырёхэтажное здание в центре города, недалеко от речки, построенное в конце 70-х, должно было служить для полного бытового обслуживания трудящихся. На первом этаже располагались парикмахерские, модное кафе «Зодиак», парфюмерный магазин, мастерская по изготовлению ключей и два больших магазина, торгующих обувью и одеждой, произведенной непосредственно мастерами «Универбыта» в государственных ателье. На втором и третьем этаже находились сами эти ателье. Мастерские по ремонту шуб и обуви, салон свадебных платьев, ювелирный магазин, переплётная мастерская, мастерская по ремонту игрушек, мастерская по ремонту мебели и ещё масса подобных заведений. Здание было громадным, и до 4-го этажа никто не доходил. Но там было то же самое. Даже магазин сантехники и стройматериалов, запихнутый советскими проектировщиками в самую глубь 4-го этажа, откуда покупатели, чертыхаясь, тащили вниз по лестницам мешки с цементом, унитазы и ванны. И так же чертыхались грузчики, затаскивая всё это на верхотуру. СССР фореве!

В годы перестройки «Универбыт» стал ещё и местом окультуривания населения. Причём весьма двусмысленного окультуривания. Были открыты два видеосалона, студии звукозаписи, ночной бар со стриптизом и первый в городе секс-шоп. Советские люди после открытия границ и наступления эпохи вседозволенности пустились во все тяжкие, словно наверстывая всё непотребство капитализма, которого были лишены при коммунистах. Вот и секс-шоп открылся. Причём денег на приличное помещение у владельцев не было, арендовали прилавок практически в проходе у главной двери, рядом с мужской парикмахерской. И теперь советские люди, проходящие мимо, волей-неволей глазели на разноцветные искусственные члены, вагинальную смазку и резиновых баб, висящих на гвоздике.

Плевались старые коммунисты, хихикали дети, быстро протаскиваемые за руку матерями, с интересом косилась молодёжь. Останавливались и начинали махать авоськами и костылями бабки в платочках и бежевых плащах, костеря и продавца, и всех, кто разрешил это непотребство, и Ельцина с Чубайсом до кучи.

Одна Сахариха реагировала показательно. Увидев искусственные члены, она начинала ржать, как ненормальная, показывая Жеке пальцем на них.

— Смотри! А вон тот с усиками. Ха-ха-ха! А тот вон чёрный как у негра! Ха-ха-ха! Вон тот бы попробовать!

Привыкшая без стеснения выражать свои чувства, не обращая внимания ни на кого, она смеялась так, что продавцу секс-шопа становилось неловко. Прохожие и сами начинали невольно улыбаться, услышав такое безудержное веселье. Одному Жеке было неловко.

— Свет... Ну ты чё? Пошли уже! — Жека дёргал подружку за рукав, стараясь оттащить её от источника веселья. Но это ему не удавалось с первой попытки.

— А вон на том даже вены видать! Ха-ха-ха!

Махнув рукой, Жека отошёл в сторону, принявшись разглядывать, что тут нового. А новое встречалось с каждым заходом сюда. Одни магазины пропадали, другие появлялись, особенно на первом этаже. Видеосалон, кафе, лавчонки — целый торгово-развлекательный центр! Справа, в конце коридора, и находилась лучшая студия звукозаписи. Писали там на чистые или БУшные кассеты. На прилавке лежала большая тетрадь, где от руки написан огромный список, что из музла есть в наличии. Глаза поломаешь, пока пролистаешь. А если ещё и несколько человек смотрят по очереди... Но Жека не это смотрел. Рядом, на столе, корешками вверх, лежало рядами огромное количество кассет. От российских до импортных. Российские стоили уже 50 рублей, а японские — от 80 до 100. Доллар стремительно шёл вверх, и продавцы повышали цены заранее, не желая торговать в убыток.

Через несколько минут в глазах начало рябить от мелкого шрифта на корешках кассет. Но всё-таки выбрал себе новые группы «Snap!» и «2 Unlimited», и последний альбом «Сектора Газа». Сахариха купила «Ace of Base».

— У нас девчонки говорили — классная группа, — уверяла она.

После сходили в кафе «Зодиак», в котором недавно сделали крутой ремонт и обновили интерьер. И если в «Универбыте» народу не протолкнуться, то здесь царили тишина, покой и медленная качественная музыка. Праздно пошататься и поглазеть в магазинах на недоступные вещи желающих было много, а вот оставить половину месячной зарплаты в кафе — нет.

Заказали салаты, мясо на гриле и бутылку белого вина. Пока ждали, пока принесут заказанное, осмотрелись. Интерьер и в самом деле крут. Окна прикрывали бордовые портьеры, отгораживая уютный мирок от неприглядной улицы. Красные стены разрисованы абстрактными белыми фигурами, что казалось, будто это картины каких-то авангардистов. Белая плитка пола чередовалась с красной. Столы белые, но стулья к ним с красной набивкой.

— Неплохо тут, — заметил Жека. — Вот на что надо ориентироваться, если открываешь заведение. Даже завидно стало. Вложились люди. В первую очередь, головой.

— Ты думаешь, кафе в Еловке хуже? — спросила Сахариха, поковыривая вилкой куриный салат.

— Не хуже, — не согласился Жека. — Оно другое. Мы сделали ставку на современность. На культуру обслуживания, широкое меню, качественные блюда. И это сыграло тогда, в то время. Потому что люди ничего лучше не видели, кроме совкового общепита. А сейчас есть из чего выбирать. Вот тебе живой пример.

— Есть из чего выбирать, если бы твоё кафе рядом с этим стояло, — заметила Сахариха. — И они были бы прямые конкуренты. А так... Конкурентов у тебя там нет в радиусе нескольких километров. Что переживать-то? Твоё заведение в первую очередь предназначено, чтоб кормить людей. И оно с этим прекрасно справляется. Не гноби себя понапрасну, Жекич.

— Сейчас мы открываем столовую в бирже, и я хочу уже сделать по-другому, чтобы людям запоминалось, — заметил Жека, подняв бокал с белым вином, и протянув над столом. — Чок-чок!

— Чоки-чоки! — рассмеялась Сахариха, и чуть слышно звякнула своим бокалом о Жекин. — За всё хорошее! И за твою столовую!

Жека смотрел на Светку и думал: «Вот сидит же нормально. Разговаривает вполне здраво, разумно, никаких закидонов. Почему не всегда так?»

Пообедав, вышли на улицу.

— Ну чё? К тебе или ко мне? — спросил Жека, и пожалел. Сейчас ведь скажет, пошли к тебе убираться.

Так и получилось.

— Конечно к тебе! — удивлённо ответила Сахариха, глянув на Жеку снизу вверх. — Убираться будем. Как можно жить в таком свинарнике? Вернее, ты будешь убираться. А я покажу как.

Мда... Вечер обещал стать интересным...

Глава 3. Рамсы с инспектором фирмы "Сибирь Аудит"

Утром следующего дня Жека, приехав на работу, созвал совещание. Так же, как это всегда делал Семёныч. Позвал руководителей всех подразделений. Был нужен лишь главный инженер Володаров, но Жека хотел, чтоб всё сказанное слышали и другие начальники. Слышали и обязательно передали рабочим.

— Вы, конечно, читали в городской газете или смотрели по телевидению, но у комбината открывается перспектива. Я лично говорил с директором по поводу всего этого. Он мне дал обещание, что общестроительные работы по монтажу машины непрерывного литья заготовки будем производить мы. Сейчас, разумеется, на комбинате идут переговоры с инвестором, и особой ясности в окончательных сроках начала и окончания работ ещё нет. Но... за что продал, за то и купил. Это первое. Второе. Я подписался на обустройство столовой в одном здании близ комбината. Этот контракт будет оплачен наличными деньгами. Так что прошу всех незадействованных на комбинате рабочих и специалистов подготовиться к работам на этом объекте. Заказчик дал срок строительства — неделю. И мы должны успеть.

— А что за спешка-то? Много работы? — подал голос Володаров.

— Как я вам уже говорил, обустройство столовой в уже существующем здании. А спешка потому, что сейчас заказчик привередливый. Он смотрит на реальный объём работы, и, если намечается затяжка сроков, просто отдаёт заказ другому подрядчику, который в сроках более вариативен. Приучайтесь работать по-новому, товарищи! У меня всё. Сообщите трудовому коллективу, что зарплата в марте будет скорректирована на 20 процентов. Товарищ Володаров, а вы останьтесь. Сейчас мы с вами съездим на объект.

Съездили на биржу, Жека рассказал и показал всё на месте. Конечно, при разговоре со спецом выяснились ещё кое-какие нюансы. Требовался демонтаж некоторых стен, вырубание проёмов. Но стены были не несущие, так что особых проблем возникнуть не должно.

— Сделайте проект, и сегодня же отдайте сметчику. Завтра приступайте, — распорядился Жека.

После того как завёз Володарова в контору, Жека решил навестить аудиторское агентство, посоветованное Ириной. По пути заехал в банк, и снял 20 тысяч со счёта торгового дома «Сибирь Великая». Распоряжался деньгами он сам как доверенное лицо директора, поэтому больше ничьё разрешение не требовалось. Плохо, конечно, что снял. Компьютерные деньги вообще не стоило трогать, но больше брать было неоткуда. Пацаны в таком же количестве вложились в месячную аренду двух помещений на бирже. Просить ещё денег у Славяна было бы деловой грубостью.

Сев в машину, Жека ещё раз посмотрел на визитку. «Малое предприятие «Сибирь Аудит». Оценка коммерческой недвижимости. Создание предприятий под ключ. Ликвидация бизнеса. Аудит. Приватизация». Адрес в самом центре города, на улице Первостроителей, в старом центре. И адрес показался знакомым. Так и есть. Это ж в ДК цементного завода! Предприятие, кстати, тоже держалось едва на плаву. И то лишь за счёт мелких заказов. Кое-что покупало у них и Жекино АО ССМФ, но в связи с падением производства закупки цемента сильно сократились. Часть печей обжига пришлось остановить. Работали на слабом поддуве, лишь за счёт мелкого частного строителя. Фасовали в мешки и продавали в магазинах и на строительных рынках. А раньше-то ого-го! По всей стране цемент посылали вагонами!

Вот и собственный ДК цементному заводу пришлось сдать в аренду предпринимателям, а, может, уже ушлые люди и приватизировали его, и продали несколько раз. В ДК, где раньше были разные кружки, от детских танцев до пенсионерских посиделок и клубов любителей фантастики, сейчас квартировали частные фирмы и мелкие предприниматели. Даже продуктовый магазин был. Всё в одной куче. Пришлось постараться, блуждая по административному крылу, найти нужное предприятие. Обычная дверь с табличкой, напечатанной на машинке. Как-то резко контрастировало со словами Ирины, что это надёжная и выгодная фирма. Именно поэтому и стоило держать ухо востро. Надёжной и выгодной она могла быть лишь в случае, если заказчики собрались воровать собственность у государства.

В небольшом кабинете сидели двое. Лысый мордоворот в спортивке у двери и офисная красавица-брюнетка в белоснежной блузке за почти пустым письменным столом. Обстановка самая спартанская. Больше ничего, кроме шкафа у стены. Свидетельство о регистрации малого предприятия в рамочке на стене. Вроде не поддельное, хрен знает...

— Здравствуйте, что хотели? — улыбнулась красотка. — Мы оказываем весь спектр услуг по сопровождению и оценке бизнеса.

— Как раз оценка мне и нужна! — заявил Жека. — Я хочу произвести аудит акционерного общества, чтобы определить стоимость основных фондов, произвести эмиссию акций, и часть их них продать на фондовом рынке.

— Что за акционерное общество? — хрипло спросил лысый в спортивке.

— Акционерное общество «Сибирь Строй Металл Финанс», — не оборачиваясь к лысому, ответил Жека и протянул девушке пухлую папку. — Вот учредительные документы и мой паспорт.

Девушка стала заполнять какие-то бумаги, а лысый вышел в коридор. Не иначе, отзваниваться кому-то. Что это за мудила? Что они тут мутят?

— А это кто? — спросил Жека, кивком головы показывая в сторону двери в коридор, куда вышел лысый.

— Один из инвесторов. Приезжий из Москвы, — тихонько ответила девушка. — По совместительству инспектор.

— Ах вот как, — улыбнулся Жека. — Сколько будет стоить аудит? Когда приедет инспектор?

— Прямо сейчас и приедет, — опять едва слышно сказала девушка. — У нас есть ещё инспекторы, тоже из Москвы. Но они в разъездах. Не думаю, что они лучше этого. Были и другие инспекторы, местные, но постепенно перевелись в другую фирму. Московский инвестор настоял, что должны работать профессионалы из столицы.

— А как вообще происходит аудит? — спросил Жека. — Я когда приватизировал общество, купил его по цене долга передо мной и моими компаньонами. Что сейчас входит в аудит?

— Всё просто, — улыбнулась девушка. — Инспектор смотрит и оценивает здания, сооружения, наличие и исправность автотранспорта, проводимую работу, оборот средств и на основании этого выносит решение, которое потом фиксируется у нотариуса, а потом передаётся в финансовый госреестр.

— Сколько оплата?

— Десять тысяч за всё про всё. Можно безналом. После проведённой работы. Сейчас я вам дам договор, распишитесь пожалуйста.

Когда Жека стал подписывать бумаги, зашёл инспектор. Рожа сияет как у кота, сожравшего масло. Явно что-то задумал, гондон штопаный...

— Ну что, Леночка, когда поедем?

— Сейчас поедем, это вопрос не к Леночке, — пожал плечами Жека. — У меня машина.

— Машина, это хорошо, — осклабился инспектор. — Ну поехали.

Инспектор с папкой в руке пробежался по офису, посмотрел автобазу, АБК. Потом поехали на комбинат, на ремонт доменной печи, чтобы посмотреть главную стройплощадку. Жека видел, что, пока ходили, рожа у инспектора становилась всё довольнее. Предприятие ему явно понравилось. И дураку понятно, что инспектор — засланный казачок. Командировочный для отжатия предприятий за гроши.

— Я конечно видел по телеку, какой хороший у вас бизнес, да и до Москвы слухи дошли, — хрипло сказал инспектор. — Но мы не предвидели, что вы будете продавать акции. Зачем преуспевающему предприятию продавать их?

— Для того чтоб получить деньги на дальнейшее развитие, — ответил Жека. — Построить ещё что-нибудь.

— А... И бизнес план уже есть? — коварно спросил инспектор.

— Конечно есть, — соврал Жека. — Будут большие контракты на строительство жилья.

— А почему ты... Вы мне их не показали? Это ещё больше повысило бы ваш актив.

— А что я покажу? — усмехнулся Жека. — Они все на личной устной договорённости.

Приехали на комбинат. Инспектор полазил по стройплощадке, впечатлился масштабом работ, потом пригласил Жеку отойти подальше, побазарить.

— Контора хорошая. Слушай сюда, короче, — нагло начал инспектор, убедившись, что никого рядом нет. — Меня в эту дыру большие люди прислали из Москвы, короче. Короче так. Если не хочешь проблем. Я пишу в этой бумажке стоимость активов в 10 тысяч. Короче, едем к нотариусу, и ты подписываешь бумагу. А потом там же скидываешь конторку мне. Если так не сделаешь, знаешь, что с тобой будет?

— Ахахаха! — заржал Жека.

— Чё ржешь, сука... — разозлился мордоворот. — В мешок с цементом хочешь, как други...

Даже сделал попытку замахнуться, но Жека блокнул размашистый удар, и подбил мордовороту яйца. Удар получился жёсткий. Шкаф завыл, и упал на колени, рассыпав бумаги, и выронив папку.

— Тихо, тихо, чмо... — Жека достал ствол и слегка ударил инспектора по лысой башке. — Не ори только. Понял? Не будешь орать, малыш? А то будешь визжать, мне придётся тебя прямо в доменной печи бетоном залить. Хочешь это? Нет? А теперь слушаем план Б. Ты рисуешь вот в этой бумажке цифру в 50 миллионов. Да? Так ведь? А ну отвечай, сука, пока я тебе шары не выбил!

Жека слегка зарядил ногой в ухо мордовороту, и опрокинул его на землю, засыпанную доменным шлаком.

— Да... — промычал мордоворот, ожидая ещё избиений.

— Смотри, сучара, хочешь вернуться живой к своим московским блядям, делай как я говорю. Эй приятель, посмотри на меня! Дела как я! Делай как я!

Жека заржал, и ещё раз пнул амбала. Потом поднял бумаги.

— Вставай давай, ехать пора, — медленно сказал Жека. — И мой тебе совет. Он здравый. Даю тебе 24 часа чтоб смотаться отсюда. Иначе завтра поедем на речку. Нырять в прорубь. Ты умеешь нырять в прорубь? Это Сибирь, сука, а не Москва!

Бандит посмотрел в холодные отмороженные глаза и понял, что вот именно сейчас нужно просто помолчать и затаиться. А ещё лучше — брать билет после всего этого и валить в аэропорт. А ещё лучше вообще никогда не прилетать сюда. Приходившие коммерсантики легко сдавались и за копейки отдавали бизнес, если он представлял ценность, по первому наезду. Но этот...

— Иди давай, гондон жирный! Долго тебя ждать? — Жека зарядил инспектору по сраке и погнал его к «Волге». — И штаны вытри, не гавняй моё тачло!

После того как вышли от нотариуса, Жека посмотрел в глаза инспектору.

— Кто тебя послал сюда?

— Я... — начал говорить инспектор, но потом резко развернулся, и побежал по улице, виляя жирной жопой. — Милиция! Милиция! Помогите!

— Чего это он? — удивлённо спросил Романыч.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Милицию зовёт. Может, украли у него что-то.

Потом, подумав, сказал:

— Слушай... А поехали к Славяну.

Приехал к Славяну в офис, а там вся бригада в сборе. Увидев Жеку, по привычке заварили чай. Днём в последнее время бухло не пили — знали, что ставки повысились и в любой момент понадобится свежая голова.

— Наехали на нас, — прихлебывая ароматный зелёный чаёк, заявил Жека. — Какие-то московские залетухи. Положили аудиторскую фирму под себя, беспределят.

Ну и обсказал им неспеша, что да как.

— Я ему накостылял, и сказал сваливать, но думаю, навряд ли они свинтят, — подумав, сказал Жека. — Их там несколько понаехало. Скорей всего, в ответку придут.

— Раньше перехватывать надо, пока не наехали, — подумав, сказал Славян. — Надо вычислять, где тарятся, и самим сделать визит дружбы. Графин!

— Ау! — откликнулся Графин, внимательно слушавший Жеку.

— Будет тебе партзадание. Вычисли, где эти залетухи обитают. Кого-нибудь из пацанов сообразительных возьми, смотайся до той фирмы, понаблюдайте, кто там притащится и куда потом кости кинет. «Шоху» мою возьмите. Как лучше прочухать, подумай сам. Для начала зайти к ним в контору под видом приватизации хаты, посмотри, есть там кто, нет. Потом следите за ними.

— Ясно. Разберусь, — ответил Графин, и махнул рукой Коту, призывая следовать за собой.

— Ну совсем уже охерели! — возмутился Славян. — Ещё московских гондонов нам тут не хватало!

— А ты как думал! — усмехнулся Жека. — У них кто посильнее, там всё хапает, государственное, а этим лохам приходится по стране ездить.

— На работу поедешь ещё сёдня?

— Не. Обойдутся без меня. Завтра поеду с утра в финансовый реестр, в администрацию. Пусть оформят стоимость акционерного общества в 50 миллионов рублей.

— Сколько сколько? — удивился Славян. — 50 лямов? Это тебе столько нарисовали? Нихера себе!

— Сейчас это совсем небольшие бабки, — заметил Жека. — При такой инфляции через пару лет это будет стоимость машины средней гавнистости. Дай калькулятор. Мы продадим свои 19 процентов акций за девять с половиной лямов. Ещё Ирина, главбухша, даст свои 10 процентов на продажу. Всё вместе при благоприятном исходе торгов мы получим 14 с половиной лямов, из них 5 надо будет отдать Ирине. Нам останется девять с половиной. И это бабки неплохие, братан! Опять же... Как они котироваться на фондовой бирже будут... Возможно, эти лямы сразу же рухнут в подвал. А возможно, взлетят в небеса. Хрен знает... Но мы не зря пиарились, к Конкину таскались и с мусорами бухали. Всё должно срастись.

— Куда вложим, если приход хороший будет? — спросил Славян.

— Усилимся. На часть денег купим пару машин. Хороших. Можно новых, или иномарки — не проблема. Оружие надо. Автоматов парочку. Остальные пойдут в торговый дом, опять заказать металл на комбинате. Уже больше. 10 000 тонн листового металла закажем. Продадим в Японию, оттуда привезём электронику. Как такой вариант?

— Нормальный! — кивнул головой Славян. — Но крысу в аэропорту мы ещё не вычислили. Так же как не нашли тех, кто хотел нас ломануть в прошлый раз.

— В том-то и дело, — согласился Жека. — Однако, если с Японии технику возить, придётся железной дорогой.

— А торговать где будешь?

— Там же, где и компами. Ещё один склад можно снять для хранения.

— Склады уже есть, — заржал Славян. — Наши хаты в твоём крутом доме.

— Верно. Можно и так, — согласился Жека. — На первое время потянет. Но самое главное, это решить текущий вопрос с этими гондонами московскими.

Под конец дня приехал Графин и сказал, что всё пучком — засекли московских. Живут в частном секторе, у продуктовой базы, на окраине города. Ездят на белой «Ниве». Дом простой деревенский, походу, сняли спецом, чтоб в городе не отсвечивать.

У продуктовой базы район считался неблагополучным. Издавна жили там цыгане, осевшие с кочующего табора, а также приезжие с юга, торгующие на рынках, и вообще хрен знает кто. Нормальные люди оттуда свинтили из-за крайне неблагополучной криминальной обстановки, за бесценок продав дома или сдав их в аренду. В последнее время сосредоточилась там цыганская мафия, специализирующаяся на торговле палёной водкой и наркотой.

— Дом там большой, — заявил Графин. — Ограда тоже нехилая, да ещё кровельным железом обшитая сверху донизу.

— Нафига? — удивился Жека.

— От торчков, братан! Там чуть не по телам едешь.

— Ну и как их брать, если они там заперты, как в конуре? — спросил Жека.

— Очень просто, братва! Не ссыте! С вами спец! — заржал Кот, и вытащил отмычки из кармана. — Открою любой сейф!

— Окей. Чё? Сёдня начнём? — оглядел всех Славян. — Готовы?

— Давайте сёдня, оттягивать нет смысла, — решил Жека. — Надо перевернуть их, пока они не решили чё предпринять.

Проверили стволы, Жека до кучи достал из тайника в подвале финку, положил в карман кожанки.

Вчетвером завалились в Славянову шоху. Славян за рулём, Жека впереди, Графин и Кот сзади.

— Ещё трёх пацанов я к Славяну подтянул, — рассказывал Графин. — Нормальные парни, адекватные. После армейки. В теме.

— Скоро ещё один придёт, который в теме, — усмехнулся Жека.

— Точняк! А я про Клауса и забыл совсем, — удивился Славян. — Только вот захочет ли он с нами крутиться? Я ему даже письма не написал.

— Не написал, и правильно сделал! — решительно заявил Жека. — Родители и девочки письма пусть пишут. И я не писал. Да и он нам тоже. Придёт, скинет сапоги, встретим как положено, там и побазарим по серьезному. Захочет к нам в дело влиться — пусть. Нет так нет.

По вечернему городу поехали мочить московских бандитов.

Глава 4. Московские бандиты

Минут двадцать ехали по вечернему городу до продуктовой базы, и когда добрались, уже смеркаться начало. Освещения нет даже на центральных улицах, не говоря уже про частную тьмутаракань. Славян свернул с трассы и покатил по разбитой дороге, освещая темноту фарами машины. Вокруг дороги грязный снег, оттаивающий мусор, деревья, кусты, всякая дрянь. У этой базы Жека и завалил полтора года назад рэкетира, вымогавшего водку, когда хоронили деда. База к этому времени сдулась, и забрали её по дешёвке гости с юга. Летом и осенью приезжали сюда вереницы фур из Таджикистана и Узбекистана, гружёные овощами и фруктами. Зимой и весной фруктов не было, поэтому база работала частично, только те склады, которые были в аренде. Проезжая мимо ворот, Жека заметил две машины, стоявшие у сторожки.

— Охрана что ли? Или крыша?

— Не крыша... — покачал головой Графин. — Уже ихние ухорезы перебираются сюда. У них там гражданская война назревает. Так что сейчас и этих беспредельщиков добавится.

— Добавится, значит, убавим! — Кот проводил взглядом тачки. — Они тут скоро всё оккупируют, в этой краянке.

Добрались до частного сектора, и остановились, чуть не доезжая до нужного дома. Пора...

Чем отличается частный сектор в жопе мира от центра города? Правильно. Темнотой и собачьим лаем. Казалось, собаки везде. Их гавканье почти не смолкало и доносилось то оттуда, то отсюда, то со всех сторон сразу. Собаки реагировали на всё: на шум проезжавших машин, человеческие шаги, пьяные вопли, на лай других собак.

Оглядываясь по сторонам, пацаны подошли к калитке. Забор и в самом деле, как говорил Графин, обит старым кровельным железом, чтоб летом наркоманы и алкашня не пролазили внутрь усадьбы и не воровали всё подряд. Причём так было не только на этом участке, а во всей округе. С одной стороны, для хозяев плюс — вероятность воровства значительно уменьшалась. С другой стороны, минус — не видно, если кто-то к тебе придёт. Для того чтоб знать, что кто-то ломится в ограду, у каждой калитки ставили кнопку звонка. Придёт алкаш к цыге за палёной водярой или торчок за хмурым, позвонит в калитку, и к ней подойдёт хозяин дома. Через круглую прорезь в железе калитки примет деньги и сунет страждущему либо пузырь, либо чек.

Время сумрачное — ещё не ночь, а поздний вечер. Но ещё видно округу. Так пришлось бы бултыхаться в темноте.

— Бляха муха, фонари надо было взять. Скоро ничё не увидишь! — негромко сказал Кот.

— Ты собираешься тут всю ночь торчать? — возразил Славян. — Открывай эту халабуду! Сделаем по-быстрому дело и домой. И да, пацаны... Будет возможность, хоть одного в живых оставьте. Допросить надо. Кто, откуда, погоняло босса. Успели ли отзвониться.

Калитку в этой усадьбе закрывал врезной замок, закрытый изнутри. Странно. Хозяева не ограничились простой щеколдой, какую обычно ставили в этом случае. Однако Кот, поковырявшись, отворил замок. Калитка, чуть скрипнув, отворилась. К дому вела дорожка, расчищенная от снега. Сбоку в сугробе притулилась занесённая подтаявшим снегом пустая собачья будка. В доме в одном окне горел слабый мерцающий свет — похоже, в зале смотрели телевизор.

Славян первый зашёл на крыльцо веранды, ступая тихо, как мог. Красться приходилось осторожно — доски скрипели и могли выдать, что кто-то хочет зайти внутрь. Входная дверь, как и ожидалось, оказалась не закрыта — в деревнях привыкли не запирать дверь в дом, если закрыта калитка. В туалет побежишь посреди ночи, если приспичит и нет времени возиться с замками. Да и кого опасаться троим здоровенным лбам... Разве что Жеки с командой ликвидаторов...

Славян толкнул дверь и зашёл на ещё одну веранду, где, похоже, обедали летом: в полумраке виден стол и скамьи вокруг, отключённый холодильник в углу с металлической хлебницей на нём. Тут же за первой дверью прямо напротив была вторая, внутрь дома, обитая старым одеялом и войлоком, чтобы не пропускать холод. Ногой долбанув по ней, Славян со стволом в руке вошёл в прихожку, за ним Графин и Кот. Следом Жека. Пахнуло теплом от протопившейся печки, нос учуял запах еды, алкоголя и густой табачный дым. Бандиты пили. А пить опасно, если тебя выцепляют конкуренты...

Посреди зала был накрыт стол, наполовину пустой. Остатки роскоши в виде пустых тарелок и полупустых бутылок с бухлом стояли на нём, указывая, что совсем недавно здесь был пир. В углу импортный телевизор показывал боевик с видеомагнитофона. Блин! Это же новый боевик с Жан-Клодом Ван Даммом и Дольфом Лундгреном! «Универсальный солдат!» Про него до фига писали в газетах, что два именитых актёра сошлись в одном фильме.

На диване зависали два пьяных бандита, гогоча и матерно выражаясь. Ещё один, полуразвалясь жирным брюхом, спал в кресле.

— Вы кто, суки? — крикнул один, тощий, но жилистый парнишка в адидасовской майке, сделав попытку подняться с дивана, но Славян зарядил ему ногой в фанеру, и тот, коротко вздохнув, присел обратно. Графин рукояткой пистолета дал по голове второму, сидевшему на диване, и тот тоже отъехал, несмотря на здоровое телосложение. И бил-то не сказать, что сильно. Видать, пьяные были. Третий, лежащий в кресле, так и не очухался. Это был тот, кого избил сегодня днём Жека. Наверное, напился с горя.

— Осмотри дом, — распорядился Жека, дав указание Коту. — Может, ещё кто тут зависает. А вы свяжите этих. Вон, верёвка бельевая висит.

Сам зажёг свет и прошёлся по комнате. Обстановочка, как после какой-то бабки или деда. Старый шифоньер со всяким барахлом. Старинный диван и кресла, обитые красным жаккардом, и с деревянными ручками. Колченогий круглый стол посреди зала с бухлом и закуской.

Пока бандиты были в отрубе, быстро обыскали зал. Нашли и оружие — пару стволов и выкидуху.

— На поезде походу сюда приехали, — заметил Славян. — На самолёт хрен бы пушку протащили.

— У них по-любому документы должны быть, без них и на поезд билеты не продадут, — отозвался Жека, копаясь в ворохе бумаг на шифоньере. А было тут много чего. Свидетельства о приватизации, свидетельства на право собственности, договора купли-продажи. Всё на небольшие предприятия вроде хлебопекарен, автосервисов, спортивных клубов, сельскохозяйственных кооперативов. Нашлись и паспорта. Их Жека сунул себе в карман куртки.

— Во! — заржал Графин, ковырявшийся в шифоньере и нарывший в груде постельного белья пакет с деньгами. — Одни тысячные и много!

— Ну вот. Не зря смотылялись, — сказал Славян. — Бумаги на отжатые киндейки куда денем?

— Себе возьмём, потом изучим, — велел Жека. — Это не наше мутилово. Мы не знаем, чё за дела они творили, и как им всё это досталось. Может, за ними мокрый след тянется. А! Ну-ка ну-ка, это чё?

Жека углядел по названию фирмы договор о купле-продаже фирмы «Сибирь Аудит», а также регистрацию права собственности на некоего Салматова Артура Николаевича, жителя города Видное Московской области. Жека прочитал имя и недоумённо уставился на братву.

— Москвич. Точнее, Подмосковье. И даже адрес спалили. Улица Индустриальная.

— Знаю этого по слухам! — кивнул головой Графин. — Салмат погоняло. Московский авторитет из новых. Большой человек. По ходу, решил наш город окучивать. Заслал своих шестёрок. По ходу, сначала аудиторскую фирму отжали, потом уже с её помощью стали дирбанить всё, что есть.

— Нихера себе, — присвистнул Жека. — А Сахар старший знает? Или так... Решили по-тихому насрать на его территории?

— Может и по-тихому, а может, и по громкому, сказали, не рыпайся, а то замочим жену и дочь.

— Да ну! — рассмеялся Жека. — На Иваныча такие фортели не пройдут. Уж поверьте мне! У него целая мафия с Хромовым и гэбэшником. Не, ребята, вот в это я точно не поверю, насколько я знаю «тестя». Он же вояка бывший, тем более отмороженный. Да ему даже на Сахариху и на Елену Сергеевну насрать. Если его к стенке прижмут, сам их грохнет, чтоб не мучились и не было повода на себя давить. Вы что? Да он по крови, как по бульвару пройдёт — всё похер.

— Значит, внатуре тихушники, — сказал Графин. — Интересно, что сделает Иваныч, когда узнает, что в его городе насрали.

— Сходняк соберут, и там перетрут, — заявил Жека. — Надо этих пока допросить.

— Если удастся допросить, — заметил Графин, и побил одного из вырубленных по щеке. — Эй ты! Хватит спать, падла! Вставай! Не на курорте!

Связанные бандиты кое-как очухались, и осознав своё незавидное положение, стали брыкаться, стараясь вырваться. Однако, как и ожидалось, ничего не получилось.

— Чё надо? — спросил тощий, с ненавистью глядя на Жеку. — Кранты вам, падлы конченые. Вы на кого наехали, суки?

— На тебя наехали, — пожал плечами Жека. — После того, как ты на нас наехал.

Тощий опять стал выкрикивать оскорбления, но Жека кивнул головой, глядя на Славяна. Тот схватил тощего за шею, приставил к шее нож, чуть надавив на него.

— Говори, сука, кто вас послал? Ещё будут?

— Хахаха! — заржал тощий. — Да пошли вы нахер, твари...

— Этот бесполезен! — заявил Жека. — Колумбийский галстук ему, и в подпол.

Славян перерезал тощему горло, невзирая на его протесты и извинения, потом вместе с Графином подхватил дёргающееся тело, подтащил к подполу посреди кухни. Пока парни открывали дверцу, чтобы сбросить тело, Жека подошёл к второму, сидевшему на диване и уже пришедшему в себя.

— Ну чё? Ты тоже как партизан молчать будешь?

— Что ты хочешь узнать? — пьяно икая, спросил здоровяк в адидасовской спортивке. — Вы нахера Генку грохнули?

— Кто вас послал, и с какой целью? Вопросы простые.

— Салмат послал. Знаешь такого? Сказал, город к рукам прибрать. Что у него всё схвачено там.

— Позвонить успели, что перевернули вашего?

— А ты как думаешь? — захохотал бандит. — Первым же делом. Кранты вам. Салмат сюда всю бригаду пошлёт. Чё? Ссыш, падла?

— Ясно. Ну что, дружище... Говно из тебя полезло... Пора и тебе в картофельную яму, — сказал Жека, и распорядился. — Свяжите их получше, кляп в рот, и тоже в подпол. Оставим в живых. Пусть благодарят.

Двух оставшихся в живых бандитов крепко связали, бросили вниз на картошку в подпол. Жека глянул вниз. Яма там совсем небольшая была, и двое живых бандитов, скрючившись, лежали на трупе, дёргаясь и пытаясь освободиться. Они что-то пытались кричать, наверное, просили пощадить их, потому что поняли, какая участь их ждёт.

— Закрывайте подпол, и заколотите гвоздями, — велел Жека.

Пацаны нашли в кладовке молоток, большие гвозди и намертво забили ими люк вниз. Потом прислушались. Лишь только едва слышимые звуки, похожие на шуршание мышей, доносились из подпола. Бандиты даже кричать не могли.

— Ну всё, — невозмутимо сказал Жека. — В живых мы их оставили, отпустили с миром. Одного только прибрали, да и то за грубость и наглый неадекватный базар. Поехали до хаты.

Участь бандитов, оставленных заколоченными в подполье вместе с трупом тощего, была, конечно, незавидна. Лежать в темноте, слыша шуршание мышей, и чувствовать, как гаснет печка и холод становится всё ощутимее. Ну что сказать... Парни знали, на что шли. Что итог мог быть таким. Наверное, сейчас они думали, что лучше уж присесть в зону на десяток лет.

Пока Жека с бригадой ковырялись в доме, к тачке, припаркованной у забора, уже стянулись какие-то говнодавы, притащили доски и домкрат, хотели колёса снимать. Пацаны разогнали их, накостыляв по шее для профилактики, сели и поехали назад. Мотор ещё не успел остыть. Сколько ковырялись? Да не больше 20 минут.

— Салмат других походу пошлёт, — заметил Славян, выруливая на шоссе.

— Надо Иванычу сказать, — ответил Жека. — Скажем, наехали на нас, и мы отбились. Нихера он не сделает. А по понятиям Салмату ответить придётся. Скрывать эту херню от Сахара — дело неразумное. Он может прознать и так, если кипиш начнётся по отжатым фирмам. Там и суды могут быть, и заявы в ментовку и прокуратуру. Нам ни к чему это всё. Отдадим бумаги и займёмся своим делом. Нам с Салматом тягаться, может быть, не под силу. Пусть большие люди займутся этим.

— Чё делать? — спросил Славян.

— Поехали сейчас к нему, в «Абрикосовый», сразу отдадим бумаги и побазарим. Машина есть, а то когда там соберёмся ещё... Дело безотлагательное.

Пацаны переглянулись. Если для Жеки ездить к смотрящему было как воды попить, то пацаны опасались. В последнее время авторитет Иваныча в преступной среде поднялся до небес.

— Ладно. Погнали, — согласился Славян. — Держать эти бумаги у себя нахрен надо.

— Пацаны, а не проще эту лабуду выбросить нахер? — подал голос Кот. — Чую я, проблем за ней дохера и больше. Так не узнатый, не вор. А иначе уже Иваныч будет в курсе наших дел. Стрёмно это.

— Стрёмно, — согласился Жека. — Но деваться некуда. Был бы Салмат здешний, мы бы разобрались. Там мы разобраться не можем — не наша поляна. Но Иваныч разобраться может и там. На крайняк предъяву кинуть. А чё таиться? Ждать, что следующий раз он 10 человек пошлёт? Нас ему слили уже.

— Не боишься, что эти, в подполье, освободятся? — спросил Славян.

— Невозможно, — покачал головой Графин. — Яма там маленькая. В скрюченном положении руки-ноги быстро затекут. Потом надышат углекислоту и задохнутся. А на следующий день холодно будет. Если в течение дня их никто не освободит, им кранты. А им ведь ещё надо из подпола выбраться, а там доски гвоздями на 150 приколочены. Проще было их грохнуть, конечно, но шеф, вишь, как рассудил.

— Да, я так рассудил! — важно ответил Жека. — О нас и так у братвы репутация, что мы беспредельщики, и трупы валим вокруг себя. Вот. Решил оставить в живых. И опять вам неладно.

Тут все заржали конечно, настолько смешно это Жека сказал, с дутым пафосом.

Пока ехали, стало совсем темно. На улицах города никого, как будто какая-то территория тьмы. Да и то верно, куда ходить, когда прямо в родном подъезде могут избить и шапку с курткой снять. Очень непросто приходилось тем, кто работал допоздна или на работу в ночь. Считалось уже, добрался без приключений — значит, хорошо день прошёл. У кого были деньги, ездили на своих машинах или на такси. У кого не было — передвигались с опаской.

Лишь у вокзала площадь была освещена, и ходил туда-сюда народ. Поезда отправлялись и приходили круглосуточно. Здесь даже ночью не стихала жизнь. Жека случайно посмотрел на «Гудок» и вдруг подумал, что Иваныч мог быть там. А даже если и нет, какая разница, можно перекусить и выпить.

— Поехали в «Гудок», — сказал Жека.

— О! Вот это дело! — оживились все. — В ресторан самое то таким вечерком.

Славян подрулил к служебному въезду и остановился перед шлагбаумом. Здесь пространство ярко освещено прожекторами со всех сторон, чтобы видеть въезжавших. К машине подошёл незнакомый амбал в «варёнках» и кожанке, внимательно оглядел сидящих, потом постучал по переднему пассажирскому стеклу, безошибочно в Жеке узнав главного. Жека приспустил стекло.

— Кто такие? Как погоняло?

— Меня Соловей все кличут, — медленно сказал Жека. — А это мои кореша.

Амбал пожал плечами, и пошёл прочь, в сторожку, узнавать, можно им проезжать или нет.

— Суки, ещё и пускать не хотят, — возмутился Кот.

— Братан, уймись! — возразил Славян. — Это служебный въезд для своих людей. Сюда только авторитетов, воров, и мусоров пускают. Если тебе дадут мандат на проезд сюда — значит, ты в высшей лиге, брат. Видишь, даже у Соловья нет сюда хода на автомате.

Но качок отсутствовал недолго. Подойдя к шлагбауму, открыл его и махнул рукой, призывая въезжать.

Вечер в «Гудке» почти всей толпой — это что-то новенькое.

Глава 5. Разговор с большими боссами

Когда зашли в ресторан, метрдотель удивлённо посмотрел на новых посетителей. Очень уж они были непохожи на привычных завсегдатаев, но, так как зашли со служебного входа, понял, что охрана доступ в заведение им предоставила, значит, люди непростые. Уважаемые. Поэтому весь расплылся в довольной улыбке, чуть поклонившись.

— Прошу вас, дорогие товарищи! У нас сегодня как раз немноголюдно, и есть возможность хорошо отдохнуть, и спокойно послушать хорошую спокойную музыку. Оркестр решил ограничиться легким фокстротом и блюзом.

Место выбрали в самом углу, у бильярдных столов. И здесь же Жека сразу увидел Иваныча. Ну, конечно... Естественно, любитель русского и американки только здесь мог найти себе достойного соперника. И это был генерал Хромов. Увидев Жеку, оба расплылись в улыбке, но приглашать к себе не стали — было бы невежливо сразу отвлекать человека, только сделавшего заказ и ещё не выпившего и не поевшего, да ещё и пришедшего отдохнуть со своей компанией.

— Смотри, смотри, вон Иваныч с Хромовым играет в бильярд! — зашептались пацаны, толкая друг друга локтями, перед тем как сесть на места. Прямо как дети, увидевшие деда Мороза.

Постороннему человеку, конечно, ни за что не догадаться, что начальник городского УВД ходит в одиозный ресторан и развлекается с криминальным авторитетом. Одет Хромов в штатское, а кто он таков, человек со стороны и знать не знал. Да и Сахар-старший похож, скорее, на уважаемого успешного коммерсанта или директора завода. Обыватели думали по привычке, что авторитеты, бандиты — это уголовные рожи с наголо бритой головой и в спортивках, однако это уже давно было не так.

Жека поискал взглядом Елену Сергеевну и нашёл её за столиком почти у сцены. Она сидела и о чём-то увлечённо разговаривала с какой-то симпатичной женщиной, достаточно модно и дорого одетой — в тёмно-синее вечернее платье с блёстками. Они сидели и болтали, иногда потягивая вино из длинных фужеров. Случайно подняв глаза, «тёща» увидела Жеку, узнала, улыбнулась и радостно помахала ему ладошкой.

Официант принёс меню, и пацаны стали выбирать, что бы взять этакого. Жека больше тяготел к русской классике, поэтому ограничился пельменями и расстегаем из осетра.

— Много не заказывайте! — предупредил он Кота и Графина, с голодухи раскатавшими губу на полстола. — Тут порции офигенные. Запросто можно не съесть. Если не хватило, и не наелся, лучше дозаказать.

Первым делом принесли водку и коньяк в запотевших графинах и охлаждённые стопки. Сервис офигеть стал! Подсмотрели же где-то! Официант разлил спиртное по рюмкам: кому коньяк, а кому и водку, кто что просил. Другой тут же притаранил закуску — порезанные маринованные огурчики и помидорчики в хрустальных розетках.

— Эта закуска бесплатно к напиткам, чтоб вы не скучали, пока готовится заказ, — улыбнулся официант, слегка поклонился, и ушёл.

— Вот это сервис, бляха-муха! — удивился Графин. — Нихера себе! Не даром тут все шишкари зависают постоянно.

— Привыкай, братан, бухать как белые люди! — усмехнулся Жека. — Тут всегда так.

Когда принесли заказы, все уже вдарили по паре раз, и слегка захмелели, но себя контролировали, никакого левого базара и матерочков. Поев, Жека ещё раз выпил с пацанами, взял папку с бумагами и паспортами залётышей.

— Пойду с большими боссами базарить! — сообщил он, встал из-за стола, и пошёл к Иванычу с Хромовым.

Большие боссы расположились вольготно в бильярдной зоне в самом конце ресторана, где и посетителей-то не было. Рядом на столике стояла большая бутылка 12-летнего «Чивас Ригала» и пара бокалов для виски, наполовину полных. Стояла пепельница с дымящимися сигарами, всё вокруг окутал ароматный дым дорогих доминиканских сигар. Боссы сняли пиджаки, галстуки и были в белых рубашках с расстёгнутыми рукавами, не спеша прохаживаясь вокруг бильярдного стола с киями в руках.

— Во! Евгений! Привет, привет! Какими судьбами заглянул на огонёк в эту скромную обитель? — рассмеялся Хромов, здороваясь с Жекой за руку. — Это что у тебя за папка?

— Да... Так... Кое-что... — неопределённо ответил Жека. — Не хочу портить вам вечер.

— Ты его ещё больше испортишь, если немедленно не скажешь, что там, — кивнул головой на папку Иваныч, и неодобрительно покачал головой. — Что ты как девочка, начал говорить, и тут же ломаешься? Тут все свои! Нечего стесняться.

Откуда-то из полумрака за бильярдными столами, почти неслышно подошёл Крот в тёмном пиджаке и в тёмных очках. Кивком поздоровался с Жекой, и тоже стал внимательно слушать.

— Давеча случай плохой со мной приключился, — начал Жека. — Решил я одну из своих фирм оценить. Обратился в надёжную компанию, как мне сказали. Однако надёжная компания оказалась дырявой лоханкой. Её москвичи отжали у владельца. Где владелец — не знаю, может, в прорубь нырнул. Потом, по ходу, залётные стали тут всё подряд отжимать: автомастерские, мелкие заводы, автобазы. Послал их Салмат, московский авторитет. Аудиторская фирма на него оформлена. Да и мне его шестёрки сказали, что он их послал. А если будем выёживаться, он целую бригаду сюда пошлёт. С оружием, как я понимаю... Короче, вот все бумаги. Почитайте на досуге.

Жека отдал папку Иванычу. Тот неспеша, попивая вискарь, и дымя сигарой, ознакомился с бумагами. Впрочем, это не заняло слишком много времени. Бросив бумаги на стол, ударил по нему кулаком.

— Совсем уже оборзел, сука! У себя всё захапали, теперь и сюда решили залезть.

— Ну, я вас в известность поставил, — заявил Жека. — Однако очевидно, что приближаются тяжёлые времена. У нас в городе много заводов, фабрик. И на них всегда найдётся тот, кому они приглянутся.

— И что? Ты будешь всех отсюда выгонять? Всех, кто не местный? — Иваныч тяжело посмотрел на Жеку. — Большего бреда не слыхал. А если тебе понравится московская фирма, как будешь поступать? Если тебя тамошние выгонят?

— Я думаю по-простому. Если человек по-доброму заходит в город, покупает бизнес, раскручивается, то нет проблем, живи, работай, — возразил Жека. — А если начинает беспределить, это уже совсем другое. Особенно, если наши интересы при этом пересекаются. Хотя... Даже пересечением это назвать трудно. У меня фирму по цене телевизора хотели отобрать!

— Хорошо. Я тебя понял, — согласился Иваныч. — Больше нечего сказать?

— Нет.

— Ахаха! Ну тогда давай партейку в американку, — рассмеялся Иваныч. — Бери кий!

И в этот раз Жека сыграл на уровне, даже Иваныч удивился.

— Научился ты, — признал он.

— Ну ладно. Пойду я к своим, — сказал Жека. — Но сначала с дядей Колей поговорить надо.

Крот понимающе кивнул головой и пригласил за стол. Сидел он один в теньке, в самом углу. Из еды почти ничего не взял, да и спиртного только едва початая бутылка вина. Крот налил Жеке, себе, выпил, не чокаясь, предложил сигарету. Потом перешёл к делу.

— Ну, говори, Соловей, что стряслось, и что надо.

— Два автомата надо. Хочу прикупить. И винторез. С боезапасом. Бабло сразу, как привезёшь.

— Ты понимаешь, что это дорогие игрушки? — Крот по-деловому откинулся на спинку стула, и выпустил клуб дыма.

А Жека вдруг подумал, что подсдал Крот при Иваныче. При Сахаре выглядел как поджарый волк, а сейчас как разжиревший сторожевой пёс. Нынешний Крот сильно отличался от того неприметного мужика в кепке и матерчатой куртке на «ВАЗ-2109», которого им дали помогать решать проблемы. Если раньше этот мужичок был неизвестный фактор и как с ним поступать, решить было затруднительно, то сейчас перед Жекой сидел обычный начальник охраны крупного криминального дельца. И угандошить его было как воды попить.

— Деньги я найду! — заявил Жека. — Назови цену, чё впустую-то трястись.

— Всё по 20 тысяч, — ответил Крот. — Извини, инфляция. Патроны бонусом к покупке.

— Ладно. Как пушки будут у нас, бабло получишь полностью. Наличкой.

— Договорились, — согласился Крот. — Давай ещё винца бахнем.

— Давай. Неплохое вино. Как сам-то?

— Понемногу. Живём, и другим жить даём. Пока всё хорошо.

— Как думаешь... — помолчал Жека и продолжил. — Что будет, если московские сюда полезут?

— Москва далеко, — заявил Крот. — Всякое может быть. Иваныч, конечно, скажет на сходняке, что надо, но на него я бы не рассчитывал. Там только по зонам вопросы обкашлять могут более-менее эффективно. Здесь же... Ну, дадут Салмату чёрную метку. Он ей подотрётся и что хочет, то и будет делать. Тут уже от его степени адекватности зависит. Захочет ли он биться здесь о стену. Стена-то и придавить может, упав прямо на бошку. Или, наоборот, продавиться.

— Ясно, — медленно сказал Жека. — А точнее, ни хера не ясно...

— Что тут неясного? — усмехнулся Крот. — Набирай людей и вооружайся. Вот и весь сказ. Стволы я вам привезу. Это сейчас, при нынешней голодухе в армии, вообще не проблема. Хочешь, могу гранатомёт привезти. Противотанковый, «муха». Будет стоить 20 тысяч. Но это одноразовое оружие, как сам понимаешь, и специфической направленности. Но машину, даже бронированную, угандошит только в путь.

— Зачем машину угандошивать, — рассмеялся Жека. — Её же всегда продать можно. Не, Крот, мы по-старинке. Нам эта приблуда не нужна. Вези то, что я сказал, и всё будет нормально.

— Окей, как знаешь, — пожал плечами Крот. — Моё дело предложить.

Вернулся к пацанам, а те уже встревоженные. Наблюдали издали, что да как.

— Ну чё? Ну чё они?

— Да ничё, — Жека налил рюмку коньяка и выпил, посмаковав. — Сказали, что приняли к сведению. Иваныч перетрёт на сходняке, но это дело не решит. Москва далеко, и класть там хотели на здешних фармазонов. Сейчас времена другие. Попросту сказали готовиться самим. Я у Крота два автомата и снайперку заказал. Будет стоить 60 штук.

— Ты чё, к войне готовишься? — удивился Кот. Жека со Славяном лишь усмехнулись.

— К войне... Война всегда бывает, когда политики не добазарились, — медленно сказал Графин. На его каменном, с мощной челюстью и шрамом лице, как будто вырубленном из камня, появилось жестокое выражение. — А мы не добазарились. Поэтому по-любому придут снова. И как сможем ответить на наезд, так и жить дальше будем. Всё правильно делает босс. Заранее вооружаться надо. Я про пацанов верных говорил уже. Славян знает про них. Надо втягивать их в наше дело. Чтоб, когда начнётся замес, они не как простодырые лохи были, а умели постоять за себя и за общее дело.

— Вот за такой подход и уважаю вас, братва! — довольно сказал Жека. — Так и надо. Давайте, ещё набулькаем. Теперь ехать в Абрикосовый не надо, так что можно...

Посидели ещё с час, потом наскучило. Девок нет, танцев заводных не будет, как сказал метрдотель, так что решили разъезжаться по домам. Бузотерить и угарать при Иваныче и Хромове не хотелось. Большие боссы внимательно посмотрели, как Жека с друганами рассчитались, и пошли к выходу.

— День сегодня удачный получился, — ухмыльнулся Жека, покуривая и поджидая, пока Славян прогреет двигло на «шохе». — Компанию удачно оценили. Московский рэкет опрокинули. И в ресторане пожрали, буханули и на белых людей посмотрели. Всё как надо срослось.

— Чё завтра? — спросил Славян.

— Завтра с Ириной в финансовый реестр к Конкину, потом к нотариусу, потом на биржу к Аристарху. Будем большое бабло пробивать.

— Помощь не нужна?

— Поехали! — согласился Жека. — Одна голова хорошо, две лучше. И ты, Графин, подтягивайся. После обеда подъезжайте в мой офис. Поедем на биржу. Посмотрим, что почём. Ты, Кот, за старшого тут останешься, на охране. Завтра опять дел до хера и больше... Поедем на моей «Волге», как большие человеки.

Приехав домой, Жека позвонил Ирине на домашний.

— Ира, привет, это я.

— Привет, Жень. Что-то случилось? — встревоженно спросила главбухша. И голос... То ли сонный, то ли...

Жека представил Ирину обнажённой на ковре. Почему-то на ковре... Свет от горящего камина играет в бокалах шампанского, расставленных прямо на полу. Упругие груди с крупными розовыми сосками, красивые зовущие глаза... Чёрт! Что это за романтика! Жека чуть не ударил себя по башке. Дела в первую очередь, мать твою! Какие ещё камины!

— Наоборот, я к тебе с хорошей новостью. Нашу компанию оценили на очень крупную сумму. Ты стала миллионершей, Ирка! — довольно крикнул Жека, и тут же осёкся. Опьянение давало о себе знать...

— Но... Это прекрасно! — растерянно сказала Ирина. — И что мне делать?

— Понимаешь... Эти деньги существуют лишь на бумаге, сама знаешь... — осторожно сказал Жека. — Они появятся, лишь когда мы продадим акции. А как продадим — тоже вопрос. Возможно, при нынешней экономической ситуации наши акции на фиг не нужны будут. Так что это всё ещё бабушка надвое сказала. Завтра я к 8 часам заеду за тобой на служебке, и мы поедем к Конкину в госреестр, переоформим компанию. Акции трудового коллектива станут недействительными. Можно их на стены наклеить в память о бурной молодости. Новые обычные акции будут существовать лишь на бумаге в финансовом отделе администрации. Поэтому мы выпишем там две бумажки на 10 и 19 процентов наших акций, из которых 10 процентов твоих. Потом поедем к нотариусу и там оформим доверенность, по которой я имею право распорядиться твоими акциями. Потом поедем на биржу и поставим лот на продажу. Как тебе такие планы? Покататься половину дня с директором и его телохранителями?

— Прекрасный... — растерянно ответила Ирина. — Но... Что мне делать с миллионом? Это же такие деньги!

— Каким миллионом, Ира? — рассмеялся Жека. — На твою долю достанется 5 миллионов рублей. Это если мы продадим акции по номиналу. Но, возможно, и намного дороже. Так же, как и намного дешевле! Но базовая акционная стоимость основных активов — 50 миллионов рублей! Во столько оценили нашу компанию! Молодец, что порекомендовала мне ту аудиторскую фирму! Хорошо поработали! Даже без взятки обошлось!

— Тем более пять миллионов... — пробормотала Ирина. — Куда их? Это дом ограбить могут. Да и вообще убить...

Странные люди... Мало денег — плохо... Много денег — тоже плохо. Куда девать их...

— Так ты сразу и открой своё предприятие! — посоветовал Жека. — Всё равно в финансовый реестр ехать, и там же сразу и откроем. В банке расчётный счёт открой, закинь туда 10 косарей для устава. Это за пару часов сделать можно. Потом я со своего счёта переведу тебе деньги за твои акции. Средства будут на счёте твоей фирмы, и понемногу раскручивай её. Если хочешь, у меня есть, кхм... Бизнес-тренер и консалтинг-специалист по имени Сахарова Светлана, директор моей торговой фирмы. Она поможет... Если согласится и всё сделает, как надо. В общем, ничего сложного. Всё в твоих руках. Я помогу. Если денег нет для уставного капитала, я тебе займу 10 тысяч.

— Хорошо, Я всё поняла, — уже уверенней сказала Ирина. — Я согласна, разумеется.

— Ну и ладненько. Спокойной ночи, — Жека невольно изобразил поцелуй, и положил трубку.

Вот такие дела. Не прошло и года, как рабочие строительного управления ржали, зачем им эти пустые бумажки стоимостью 250 рублей. Лучше, мол, ловить рыбку здесь и сейчас, купив колбасы и бутылку водки. Однако неумолимые законы рынка сработали, подняв стоимость акции с 250 рублей до 200 тысяч. В 800 раз! Не без помощи Жеки, конечно, накостылявшего апельсиновому аудитору, но тем не менее. И сейчас на 200 тысяч уже можно купить вообще всё, что захочешь. Полностью обеспечить себя на всю жизнь. Однако... Всё это опять же лишь в теории... Оценка — одно, продажа акций — другое.

С этими мыслями Жека и уснул, во снах видя акции, облигации, небоскрёбы, биржевые котировки, графики, и тому подобную муть. Лишь во второй половине ночи забылся, и провалился в глубокий сон.

Глава 6. Ирина

Утро встретило хорошей погодой и ожиданием больших перемен. А к лучшему или худшему, время покажет... Но настроение было офигенчик. После вчерашнего бухалова завтракать особо не хотелось, поэтому закинул чашку кофе, включил новый альбом «Сектор газа», который ещё не удалось послушать, и чуть не поперхнулся напитком, а потом непроизвольно стал подпевать. Вот качают же пацаны мастерски!

«Над родною страной солнышко встаёт, а российский мужик пьяный уж орёт, наплевать на колхоз, тьфу и на завод, девяносто второй выдержать бы год. Эй, гуляй, мужик, пропивай, что есть, сколько б ни пахал мужик, износился весь, нашу Русь пропили коммунисты на корню, так что пей ты, мужик, пей за всю херню!»

Да... Сейчас, спустя пару месяцев после развала СССР, такое уже можно было петь совершенно открыто.

Допил кофе и покурил. Это уже был как ритуал. Первый кофе и первая сигарета. На них стоило потратить спокойные двадцать минут утра. Однако думы всё равно одолевали. Сейчас, если всё удастся, деньгами следовало распорядиться разумно. Что сделали бы другие коммерсанты, урвав такой куш? Наверняка купили бы большой особняк, огромную иномарку, жене 10 шуб и 10 колец. Поехали за границу. Однако... Жеке эта сумма не казалась большой. Потому что, если её вложить с умом, она могла принести много больше через некоторое время. В несколько раз минимум. Да и текущие расходы предстояли просто громадные. Из них в первую очередь покупка 10 000 тонн упрочнённой листовой стали у Семёныча. А это даже по старому курсу 800 рублей за тонну повлекло бы расходы в 8 миллионов рублей. Плюс доставка до Находки. Выходило, что потребуется 3 железнодорожных состава! При пропускной способности БАМа и обороте железнодорожных платформ сложно. Срочно нужно заключать постоянный договор с железной дорогой на перевозку грузов постоянным годовым тарифом за тонну. И оплатить... По старым ценам это около 300 тысяч. Много. Охереть как много! Но при переходе с разового контракта на тариф цена должна упасть в несколько раз. Однако... Заключать договор о перевозке по тарифу имеет смысл, если контора точно перейдёт на фьючерсную торговлю металлом с японцами.

Решили купить пару хороших машин. Новую «ВАЗ-21099», только появившуюся в салонах, по цене в 40 тысяч рублей. И какую-нибудь более-менее хорошую иномарку, пусть даже подушатанную. «Мерседес» или «Ауди» для солидности. Плюс Жека оружие заказал у Крота... Плюс оборудование для будущей столовой и офисную мебель для металлобазы... У Жеки распухла голова от этих невесёлых мыслей, и он вызвал Романыча. Хватит думать! Надо делать!

Оделся просто, по-демократически. Белая рубашка, джинсы, удлинённая пиджачная кожанка, чёрные очки. В руках дипломат. Не забыл взять 10 косарей на уставный капитал Ирине и так... Пару штук на мелкие расходы. Паспорт почти всегда таскал с собой.

— Ну пора! — самому себе сказал Жека, глядя на зеркало в прихожей. Смотрел оттуда приличный кент. Коммерсант начала 90-х.

— Женя, вот смотрю я на тебя. Вроде и одет ты по простому. Как все. А чувствуются в тебе деньги, — похвалил Романыч, когда Жека затарился на заднее сиденье «Волги».

— Хахаха! — рассмеялся Жека. — Ну ты скажешь тоже, Романыч! Ещё и золото учуешь так.

— Не. Золота как раз не чувствуется в тебе, —философски заметил шофёр, выруливая от парковки у Жекиного дома. — Что такое золото? Нет в нём души. Дешёвка это, на которую многие клюют, как вороны на стекло.

— Может, и прав ты, — согласился Жека. — Я сроду никогда по цацкам не фанател. Печатки там, цепочки. Нахер они нужны. Лучше аудиотехнику хорошую, и кассет крутых побольше. Ну, если кому-то оно нужно, почему бы и нет? На лохах мир стоит.

— На работу едем?

— Нет. К главбухше нашей, Ирине Леонидовне. Помнишь куда? Мы завозили её домой после луковой кампании. Улица Октябрьская. По чётной стороне.

— Аааа. Помню, помню... — вспомнил Романыч. — Как скажешь, шеф.

Остановившись у подъезда хрущёвки, водитель посигналил. В окне второго этажа дёрнулась занавеска, и через пять минут показалась Ирина. Была она одета как настоящая бизнес-леди. В длинное чёрное пальто, брючный костюм, с женским портфельчиком. Без шапки, хоть и прохладненько ещё. Пышные русые волосы собраны заколками в красивую причёску. Жека подвинулся на заднем сиденье, показав на место рядом с собой.

— Прошу!

— Ой, здравствуйте! Не опоздала?

— Привет! — поздоровался Жека. — Как ты можешь опоздать? Мы же сами за тобой заехали.

— И то верно, — радостно сказала Ира. — Что-то я с утра рассеянная. Сейчас в администрацию?

— Да. Вези нас Романыч, к господину Конкину в его владения.

— Уже господину? — усмехнулся Романыч.

— Из товарищей в господа переход быстрый получился в нашей стране, — поглядывая на Ирину, ответил Жека. — Но вообще, насколько я Конкина знаю, дело обстоит именно так. Он считает себя демократом, и господином.

Вот ведь какие весёлые девяностые годы... Генеральный директор и главный бухгалтер ехали в администрацию города, чтобы взять свидетельство на распоряжение акциями предприятия, в котором работал водитель их машины. Причём на месте главбухши мог быть и водитель, если вовремя, при акционировании общества, прочухал возможные расклады, вложил свои деньги, занял, если надо, скупил процентов 10 акций у работяг и получил бы сейчас свои деньги, которых хватило бы на всё, что угодно в этой жизни... Но жизнь сурова. Моментом воспользовались лишь те, кто хорошо знал, что делал.

Переоценка акционерного общества произошла быстро. В госреестр очереди не было. Милая девушка внесла изменения в устав, написав другую сумму, выписала два свидетельства на право распоряжения десятью и девятнадцатью процентами акций оценочной стоимостью пять миллионов рублей и девять с половиной миллионов рублей.

— Я бы на вашем месте сразу же провела дополнительную эмиссию акций, — заявила финансовый инспектор. — У вас одна акция имеет слишком большую стоимость. 200 тысяч рублей — это большая сумма для открытой торговли на фондовом рынке. Просто огромная. Мелким инвесторам будет невозможно покупать такие пакеты. А за счёт мелких инвесторов можно поднять маржинальность акций при продаже. Предлагаю эмиссией снизить стоимость одной акции в тысячу раз. Цена одной акции снизится до двухсот рублей, но их количество вырастет во столько же раз. Это чисто техническая процедура. Простое дробление. На ликвидности ценных бумаг она никак не скажется. Акционерный капитал не будет изменён, и общее собрание акционеров не потребуется. У вас же тут написано, ещё один человек владеет двумя процентами акций? Некий Дмитрий Иванович Глухов?

— Есть такой, да... А об сумме акций я сам уже думал, — признался Жека. — Спасибо что напомнили. Делайте. И дайте нам, пожалуйста, бланк бумаги для регистрации нового предприятия. Вот на эту даму.

Ирина открыла фирму под нейтральным названием ТОО «Беловодье». С уставным капиталом 10000 рублей. Теперь осталось только открыть расчётный счёт, закинуть деньги и поставить на учёт в налоговой.

После подписания всех бумаг вышли в коридор, и Жека показал Ирине свидетельство, удостоверяющее, что ей принадлежит пакет акций количеством 10 процентов Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс» на сумму пять миллионов рублей.

— Твой билет в высшее общество, — подмигнул Жека. — Сейчас к нотариусу.

Однако не успели сделать и двух шагов по коридору к лестнице, как навстречу попался Конкин, вышедший из какого-то кабинета с ворохом бумаг, и недовольным видом.

— Чертовщина какая-то! — недовольно пробормотал он, но подняв глаза, увидел Жеку с Ириной, и расплылся в довольной улыбке.

— Соловьёв! Сколько дней, и ночей! Чего пожаловал?

— В этот раз я не к вам, Кузьма Валерьич, — поздоровался Жека. — По делам. Знакомьтесь. Это мой главный бухгалтер Ирина Леонидовна Старобогатова.

— Здравствуйте, Ирочка! — Конкин поздоровался с Ириной по-демократически, за руку. — Знаете, такое ощущение, что ваш директор весь цветник в городе собрал. Как ни придёт ко мне, одна сотрудница краше другой!

— Ну уж скажете тоже, Кузьма Валерьич, — смутился Жека. — Просто сейчас в экономику молодые пришли. Молодые люди рыночной экономикой рулят. Взять с правительства. Чубайс, Гайдар, Немцов, Хакамада — сплошь молодые.

— И это правильно, Соловьёв! Так и надо! — сказал Конкин. — В новых реалиях что старые пердуны могут? Развалить только к чертям собачьим, как эти коммунисты! Я сам уже вон... Читаю всё подряд днями и ночами! Пытаюсь в новые реалии войти.

— И войдёте, Кузьма Валерьич! — заверил Жека. — У вас и богатый опыт руководящий есть, и рыночные отношения изучаете, и при коммунистах управляли городом. Всё знаете.

— Ну, спасибо тебе за твои слова, Соловьёв! — растрогался Конкин, и пожал Жеке руку. — Ладно... У меня дел сегодня по горло. Давайте, удачи вам на всех фронтах!

Конкин махнул рукой на прощание, и пошёл к себе в кабинет, на ходу просматривая бумаги.

— Прикольный дядя, — улыбнулась Ирина. — Дружелюбный.

— Ага, — согласился Жека. — Я помню, как он со значком компартии был, когда я к нему год назад приходил. А сейчас завзятый демократ.

— Как и многие, — заметила Ирина. — Ну что? К нотариусу?

— Да. К нотариусу. Потом заедем в банк, откроешь расчётный счёт, я дам тебе денег, закинешь в свой устав. Потом... Ну, в налоговую ты сама можешь съездить, на учёт своё предприятие поставить. После нотариуса мы, наверное, поедем в наш офис, дождёмся моих ребят, и потом уже на биржу. Там у нас тоже много дел, кроме как продать акции... Внутренний аудит проведём, так сказать... А конкретно... Я тебе уже говорил. Я открываю новую фирму. И предлагаю тебе в ней должность коммерческого директора. С прекрасным окладом. Но и работа предстоит современная. Торговля на бирже, опционы, фьючерсы и тому подобное. Там уже совсем другой уровень дохода будет. А если хочешь, можешь внести деньги в уставной капитал, и встанешь на процент в моём холдинге.

— Я... — Ирина замолкла, не зная, что и сказать. Растерялась от свалившихся больших денег, и открывшихся перспектив.

А перспективы и в самом деле были неплохие. Если сейчас Жека платил Ирине 4000 рублей в месяц, так же, как и остальным главным специалистам, то в перспективе зарплата в должности коммерческого директора могла быть ещё больше, минимум в пару раз. Но Жека на специалистов денег не жалел. Специалистов, соображающих в рыночной экономике, попросту не было. А те, что были, стоили ещё дороже.

— Ладно. Загрузил я тебя, — признался Жека. — Будем во всё вникать постепенно, а то пойдёт головокружение от успехов. Первым делом к нотариусу!

У нотариуса Ирина написала доверенность на Жеку о праве на распоряжение своим пакетом акций, и ближе к обеду они уже освободились. Жека, выйдя на крыльцо нотариальной конторы, посмотрел вокруг, а потом на часы. Порядком припекло уже, снег подтаивать начал. Время к обеду.

— Перекусить не желаешь? — чуть улыбнувшись, спросил у Ирины.

— Да я из дома с собой ношу, — смутилась женщина. — Вот у меня. В пакете!

— Ну, из дома можешь и на вечер оставить, или на завтра. У тебя же стоит там холодильник! — уверенно возразил Жека. — Пошли в ресторан «Омуль»! Это будет деловой обед! Возражения не принимаются!

— Ну, раз так, то куда деваться... — смущённо ответила Ирина. — Я в ресторане со студенческих лет не была.

— Вот и побываешь! За счёт фирмы! Романыч, к «Омулю»!

В ресторане немноголюдно, как и всегда в первой половине дня. Негромко играет медленная музыка без слов. Пока располагались, Официант тут же принёс меню.

Ирина долго выбирала, что бы заказать, и ограничилась зимним салатом и отбивной с картошкой. Жека навалил по-хозяйски. Борщ со шкварками и пампушками, ребра ягненка, деревенскую ветчину в кляре. Спиртное решили не брать — дел предстояло ещё много, ограничились клюквенным морсом.

— Видишь, ничего страшного тут нет! Забежал, перекусил, — улыбнулся Жека, борясь с жареными рёбрышками. — Я человек одинокий, неженатый, готовить мне некому. Всегда занят. Одна надежда на общепит. Хоть и дорого, а куда деваться.

— Такой молодой, красивый, с деньгами, и прям никого нет? — лукаво засмеялась Ирина. — Ни за что не поверю!

— А ты поверь! — возразил Жека. — Я постоянно работаю. Бывает, до позднего вечера. Приползаю домой, ложусь спать, утром завтракаю, и по новой такая кутерьма. По выходным с нужными людьми надо встречаться. Какой девушке это понравится? У меня, конечно, есть девушка, но она учится, работает, живём не вместе. Бывает, долго не видимся. Так что... Всё сложно.

После обеда поехали в офис. Судя по припаркованной шестёрке, Славян с братвой уже приехал. Расположились в кабине Сахарихи, судя по бодрым голосам, доносящимся оттуда.

Жека открыл дверь и увидел всю компашку. Во главе стола в замдиректорском кресле восседала довольная, смеющаяся Сахариха. На стульях за столом заседаний все остальные. И Пуща тут же. Веселье горой. Ирина с опаской заглянула в дверь, недоумевая, что за шумная компания там.

— Чё празднуем? Чё за ор выше гор? — спросил Жека, поздоровавшись со всеми.

— Компьютеры все продали, шеф! — довольная, крикнула Сахариха. — Где зарплата? Где премия?

— Всё будет! Только вечером! — заверил Жека. — Ну чё, погнали на биржу? Свет, ты тут будешь?

— Тут! — заявила Сахариха, с улыбкой глядя на Жеку и поигрывая авторучкой в тонких пальчиках. Была она в брючном костюме, белой блузке и галстуке типа бабочки. Ну чисто бизнес-леди. Только на вид зелёная совсем. Зато с деловым и важным видом.

— Идите! — разрешила Сахариха, и махнула рукой. — Я тут и одна справлюсь!

— Не одна, а со мной! — возразила Пуща, и схватила Сахариху за шею, чтобы пощекотить. — Светка, кончай борзеть! Я знаю, чего ты боишься.

Сахариха пронзительно завизжала, да так, что уши в трубочку свернулись. Жека махнул рукой и вышел из кабинета. Детский сад какой-то. Люди работают тут, а у этих всё шуточки детские.

Улыбающиеся пацаны вышли из кабинета и пошли вниз по лестнице. Недоумевающая Ирина, увидев такую толпу рож самой подозрительной наружности, наверное, засомневалась, ехать или нет. Это так явственно читалось на её лице, что Жека заржал.

— Ира, ты думаешь, мы тебя убивать повезём?

— Нет, но... Как мы поместимся в машину?

Естественно, женщина забоялась. Ведь она отписала свои акции Жеке, а это крупная сумма. Любой подумал бы, что его шлепнут. А Жека... Ну слухи, конечно, шли по управлению, что директор у них непростой. Так же, как и вся его команда.

— Поместимся, не переживай. Спереди сядешь с водителем, — улыбнулся Жека. — Мы на «Волге» поедем. Я хочу, чтоб ты увидела, что такое биржевая торговля, а также офис нашего нового предприятия. Он в здании биржи. А эти парни... Они мои люди. Так же, как и ты мой человек. Мы все одна команда, и все должны быть друг за друга. Поехали!

На бирже почти не чувствовался ремонт, проводимый в крыле, где готовили помещения под столовую. Дальнюю часть первого этажа огородили большими брезентовыми портьерами и поставили ограждения. Дело обычное в этом здании. Аристарх подумал-подумал и понёсся во все тяжкие. Сдал все пустующие помещения арендаторам. И уже вывеску новую повесил на здании: «Офисно-биржевой центр Н-ка». Просто и понятно. Мимо не пройдёшь.

Сначала прошлись всей толпой по арендованным помещениям. Из кабинетов уже вынесли ученическую мебель, и они стояли абсолютно пустые. Шаги гулко раздавались по обширным классам.

— Вы смотрите — новье кругом! — хвастался Жека, показывая обстановку.

А она и в самом деле хороша. В каждом кабинете огромные широченный окна, из-за чего море света, новый линолеум на полу, потолки подвесные, хорошая отделка стен, освещение современное.

— Я тут подумал, перепланировку делать не будем, — заявил Жека. — Можно разделить кабинет лёгкими перегородками на несколько частей. Как в западных фильмах. Видели? И современно будет.

— Да. Хорошо тут! — согласился Славян. — Даже я захотел сюда. Но блин, привык к своей конторе, да и от дома недалеко. Щас вижу, братан, что прав ты был. Место выгодное. Денежное. А деньги тянутся к деньгам. Пойдём на столовую глянем. Маринке там дел невпроворот будет.

— Это ж хорошо, она работу любит, — Жека позвал всех на чёрную лестницу. — Айда вниз. Тут короче пройти можно.

В столовой тоже работа кипела. Прорубили проёмы, где надо, установили ещё одну дверь. Сооружали крыльцо. Проводили коммуникации. Работой руководил лично мастер Трефилов.

— На следующей неделе закончим с перепланировкой и черновой затиркой, прокладкой труб и кабелей. Давайте, решайте какая отделка будет. Дизайн, как по модному сейчас говорят.

— Скоро хозяйка приедет, она быстро сориентируется, — заверил Жека. — Ладно. Работайте, мужики. За пуск объекта по срокам всем премия 50 процентов к зарплате. Сверх срока — 70 процентов. Ну а мы пойдём дальше.

А дальше предстояло идти на биржу за большими деньгами.

Глава 7. Успешнейшая торговля. Ставки возрастают

Аристарх Самуэлович встретил как старых знакомых.

— Какие люди к нам пожаловали! — радостно заулыбался директор биржи. —Здрасти, здрасти. По торговым делам, или проверить арендованное имущество?

— За тем, и за другим,— заявил Жека, подав ему акции и доверенность. — Но в приоритете вот такие лоты.

— Ничего себе! Вы решили продать часть своих акций! А вот эта прелестная леди, как я понимаю, второй акционер?

— Именно так! — заявил Жека. — Это мой главный бухгалтер Ирина Леонидовна, и коммерческий директор будущей компании по сбыту металла. Прошу любить и жаловать.

— Очень рад знакомству! — Аристарх энергично пожал руку Ирине. — Надеюсь на долговременное сотрудничество. Сейчас мы выставим ваш лот на продажу. Посмотрим, что с этого получится. Компания у вас впервые участвует в торгах на активы, но она довольно известна. В рейтинге успешных предприятий области стоит в первой пятёрке.

— А на первом месте кто? — недовольно спросил Славян. — Мы вроде и зарплату вовремя платим, индексируем по возможности. Да и в целом стараемся социальные гарантии выполнять.

— Ах, не обращайте внимания, ради бога! — заявил Аристарх. — Естественно, на первых местах государственные предприятия, наиболее близко находящиеся к финансовой кубышке. Нефтяные, газовые, угольные компании, железная дорога и тому подобное... Ваша компания почти единственная из частного бизнеса, кто относительно успешно работает в эпоху распада СССР и финансового кризиса. А это многого стоит, поверьте. Ладно, хватит мне словоблудствовать, давайте ближе к делу.

Самуил сам сел за компьютер и ввел данные ценных бумаг и номер свидетельства, выданного в госреестре. Сразу же в списке продаваемых акций появилась надпись латинскими буквами SSMF, рядом с названием фирмы доля акций от акционного фонда — 19 процентов, количество акций в штуках — 72 тысячи акций и стоимость одной акции — 200 рублей. Рядом с названием две полосы — зелёная и красная.

Сначала вверх поползла красная полоса, но потом её сменила зелёная.

— Ваши акции покупают, цена немного выросла, — пояснил Аристарх. — Но пока деньги вкладывают мелкие частные инвесторы. Так долго может длиться торговля. Всё-таки компания у вас на фондовом рынке впервые, и люди опасаются. Не знают, чего от вас ожидать. Крупные инвесторы, я думаю, сейчас бешено ищут информацию о вас. А вот! Хлопнуло!

— Что хлопнуло? — не понял Жека.

— Ваши акции купил крупный инвестор. Целиком весь пакет.

— И что за инвестор?

— Частный московский банк. «Альфа Капитал». Ничего удивительного, кстати. Это крупный игрок на фондовом рынке, — заявил Аристарх. — Последнее время они много покупают недвижимости и ценных бумаг. Банку же надо откуда-то брать прибыль, чтобы платить проценты вкладчикам.

— И что теперь?

— Теперь ваши акции зажили отдельной жизнью. Они будут продаваться и покупаться. Это актив. Банк будет гасить ими долги, брать кредиты. А возможно, тоже продаст, если курс, установленный мелкими инвесторами, будет расти. Но тут... — Аристарх помолчал. — Дело тонкое. Вброс на рынок большого количества акций, даже доходных и легко ликвидных, как правило, вызывает резкое падение их стоимости. Но это уже не ваше дело. Вы продали часть своей собственности. Уже в конце этого года вам надо будет собрать общее собрание акционеров, дав объявление о нём в коммерческой прессе, и далее действовать по закону. От сделки на счёт вашей фирмы «Сибирь Великая» зачислено 15 миллионов рублей. Комиссия биржи — 20 тысяч рублей.

— Ясно. Спасибо, — Жека пожал руку дельцу. — В ближайшее время мы откроем фирму по продаже металла. До встречи.

Вышли на улицу, а там благодать — весна во всю. Солнце, птицы поют, и на душе ощущение чего-то хорошего. Вот только сбудется ли оно? Остановились покурить. Ирина сразу села в машину — чисто по-женски понимала, что будет разговор, который можно и пропустить.

— Отметить бы выгодную сделку, — заметил Графин. — Когда такие башли ещё увидим?

— Если дело попрёт, всегда увидим! Но отметить — всегда пожалуйста! — заверил Жека. — Сейчас главное не обосраться на полпути. Если бабки попрут, можете купить себе особняки на Мальдивах. Ладно, ребята, вы всё увидели, всё узнали. Дальше я сам с Ириной. Впрочем, давай-ка с нами, Графин. Втягивайся в дело. Будешь у нас безопасность металлической темы вести. Бабки там нормальные будут крутиться, и дело это рисковое. Сейчас вроде нормально с персоналом получается. Лёха кафе в Еловке ведёт. Митяй компьютерную тему. Славян с Котом по охране, а ты будешь наша персональная охранота. Пару пацанов подтяни надёжных.

Довезли Славяна до речки, потом втроём заехали в банк, но на входе Ирина вдруг передумала.

— Женя... Я тут подумала, эта сумма слишком большая для меня, — растерянно сказала Ирина. — Слишком быстро она свалилась на меня. Для открытия швейной мастерской мне хватит тысяч 100. Это и с арендой помещения, и с закупкой нескольких швейных машин. Остальное... Я хотела бы инвестировать в твоё дело. Это можно?

— Почему бы и нет, — подумав, сказал Жека. — Только хорошо реши. Сейчас, если с толком потратить, ты себя на всю оставшуюся жизнь обеспечишь. Хорошая квартира, шикарная дача, машина престижная, своё дело...

— Меня устраивает и сегодняшняя жизнь, — тихо ответила Ирина. — Деньги могут превратиться в бумажки, ты и сам это говорил. А имущество... С ним тоже может случиться всякое. Задел на отступление я себе сделала — своё предприятие. Остальным можно и рискнуть.

— Это здравый подход, Ира. Хвалю. Я и сам такой же. Ну, тогда приступаем к реализации плана Б, — заявил Жека. — Сейчас я переведу тебе 110 тысяч рублей на счёт твоего «Беловодья». Потом мы поедем опять в администрацию, и я открою новое предприятие. С двумя учредителями. Это будем ты и я. Я бы тебе всё-таки посоветовал не вкидывать все деньги. Я тоже не буду — у нас слишком много посторонних расходов. Нужны машины, деньги на зарплату, ещё кое-на-что. Сделаем так. В оборот металлической компании я от лица группы инвесторов фирмы «Инвестфонд» вложу 8 миллионов рублей. Ты вложишь 4 миллиона рублей. Внесём в уставный капитал 12000 рублей, ты — 4 тысячи, и я — 8 тысяч. Это будет означать наши доли в компании, твои 33 процента и мои 67 процентов. Тебе будет принадлежать одна пятая часть прибыли за вычетом налогов, зарплат и прочих накладных. Ты спросишь, почему это меньше, чем по уставу? Отвечу. У нас одна команда. И мои люди захотят отдельный процент со всего этого. Я должен кормить пацанов. Они не просто так ездят с нами. Прибыль с каждой сделки будет рассчитываться отдельно. Остальные твои деньги, а это 890 тысяч, трать куда хочешь. Только быстро. Иначе они превратятся в тыкву за год.

— И куда их тратить? — неуверенно спросила Ирина.

— Да ё-маё, — рассмеялся Жека. — Куда хочешь! Я ж тебе говорил. Машину, квартиру хорошую купи. Аудио-, видео. Дачу. Всё, что хочешь! Во! Кстати, на твои калабахи можем обставить офис. Зачтём частью пая. Столы, стулья, компьютер, канцелярия, телефоны провести. В общем, всё как надо. Поручаю это тебе. Вечером подпишем все контракты у юриста. Ладно! Хватит тут стоять, раз решили, надо делать!

Во второй половине дня было зарегистрировано предприятие с солидным названием ТОО «Сибирская металлургическая компания» с уставным капиталом 12 тысяч рублей. Учредителями были Соловьёв Евгений Александрович, внесший в устав 8 тысяч рублей, и Старобогатова Ирина Леонидовна, внесшая 4 тысячи рублей. Евгений стал генеральным директором новой компании, а Ирина — коммерческим директором. Одновременно на счёт новой фирмы была внесена сумма 12 миллионов рублей от ТОО «Инвестфонд», полученных от реализации акций АО ССМФ.

В этот же день на счёт новой фирмы прошёл другой транш. От компании «Торговый дом «Сибирь Великая» было перечислено 10 миллионов рублей, полученных от реализации компьютеров, комплектующих и оказания услуг сопровождения. Общая сумма, с которой Сибирская металлургическая компания начала работу, составила 22 миллиона рублей. И это были реально огромные деньги даже по тем тяжёлым временам. Плюс Ирина зарегистрировала на себя фирму с приличной суммой на раскрутку и получила свободных денег 890 тысяч рублей. А Жека отдал на общак Славяну миллион пятьсот тысяч рублей, полученных с компьютеров, и 3 миллиона рублей, остаток от продажи акций. Себе оставил 200 тысяч на мелкие расходы и взятки.

Да! Вся страна голодала, ела лапшу и консервы из хвостов и копыт, а дружная компашка Жеки купалась в деньгах. И получены они были совершенно законно, за несколькими исключениями. Но об них тогда никто не вспоминал.

В ближайший субботний вечер ресторан «Омуль» был закрыт от посещения посторонними людьми. На входе висела табличка «Мест нет. Арендовано», а у входа дежурил Кот в солидном костюме и галстуке-бабочке. Под клифтоном безошибочно угадывался ствол в кобуре. Рядом с ним, тоже в костюме и в галстуке, стоял один из новых пацанов — невысокого роста казах Абай, 22-летний парень, недавно переехавший из Киргизии, где начались гонения на казахов и разворачивалась гражданская война. Был он парень скромный, даже флегматичный, но при этом отменный боец. Киргизские корейцы степного рода Кван Чун научили его родовому тхэквондо, и бою саблями, и махался он, как Брюс Ли. Даже Жека получил в схватке прилёты, когда экзаменовал парня. Взяли в охранники с приличной зарплатой. Абай сразу понял, на кого он будет работать, но это не вызвало у него никаких сомнений: пофиг, на кого и как, лишь бы деньги были. Семья приехала большая, детей мал-мала меньше, отец с матерью помогали на рынке торгашам за копейки, и на зарплату Абая жила вся семья. Как человек, живущий практически по средневековым понятиям своего родового жуза, дал он клятву крови, когда подписывал контракт на работу, и за общее дело, наверное, порвал бы горло и съел любого.

На втором этаже было самое интересное. Столы в центре сдвинуты в один, длинный. За столом во главе, как патриарх, восседает Жека. В малиновом пиджаке и чёрной рубахе-апаше. Вид у него довольный и радостный. Рядом Сахариха в моднющем брючном комбинезоне, закосе под 70-е годы: широкие брюки-клеш, белой кофточке с коротким рукавом, перетянутой на груди широкими ремнями комбинезона. Босоножки с напедикюренными пальчиками, светлые волосы зачёсаны на одну сторону и перехвачены синей налобной повязкой. Сахариха разыгрывала роль жены миллиардера. Отпускала идиотские шутки и улыбочки. Всё как всегда. Придуряется.

— Светка! Ссать захочешь, и как снимать эту халабуду? — рассмеялась Пуща.

— У меня есть слуги, чтобы держать эту херню! — подмигнув, уверенно ответила Сахариха. — Догадайся, кто. Хахаха!

— Щас за шею щекотить буду! — Пуща грозно нахмурила брови, и сделала вид, что поднимается со тула, и Сахариха на всякий пожарный завизжала.

Рядом с Пущей сидел Славян. Тоже в малиновом пиджаке, но только синей рубахе. Напротив Графин с женой. И он тоже был в малиновом пиджаке. Они всё-таки решили последовать примеру Жеки, и тоже купили эти пиджаки.

— А вы все одинаковые! — заявила Сахариха, когда все расселились за стол.

— Ну ты ж нас не спутаешь? — рассмеялся Жека, прижимая строптивую подружку, и целуя её в ароматные губы, пахнущие клубничной жвачкой.

Жена Графина была беременна, и это для Жеки стало откровением. Графин никогда не распространялся о своей семье. Денег не просил, считая это ниже мужского достоинства, обходился сначала зарплатой рядового охранника, потом рядового члена силовой бригады, и только сейчас, официально назначенный Жекой начальником охраны Сибирской металлургической компании, присел на хороший оклад в 10 тысяч рублей. Неофициальные обязанности были куда шире. И оплачивались куда лучше. Спектр обязанностей широкий. В первую очередь — оперативное решение проблем. Всеми путями. Глядя на его каменное жестокое лицо со шрамом на щеке, можно быть уверенным: любую проблему он решит. Причём так кардинально, что виновнику это сильно не понравится.

Однако ж вот... Беременная жена, а это уже ослабляющий фактор в случае чего. Но Жека вдруг как-то неожиданно осознал, что люди, работающие с ним, — это и есть обычные люди, а не бездушные марионетки. Да. У них могут быть беременные жёны. И дети. И родители. И свои проблемы. Не всё в этой жизни сводится к деньгам.

Митяй пришёл с другой девушкой. Антонина оказалась слишком принципиальной и занятия своего парня не одобряла. Разошлись, как в море корабли, без скандалов и истерик. Нет так нет. Новую девушку звали Диана. И была эта Диана из интеллигенции. Худощавая симпатичная светловолосая красотка работала экономистом в конторе одной из шахт, куда Макс с Митяем привозили компьютеры. И познакомились вот. Была она старше Митяя года на три. Чем уж взял дворовый простодушный пацан рафинированную 23-летнюю барышню, непонятно. Может, и взял искренностью и простодушием, которых отродясь не было среди офисных хомячков, поедающих живьём друг друга за пару шекелей и карьеры.

Лёха, одетый в солидный чёрный костюм, белую рубаху и галстук-бабочку, приехал с Маринкой, понятное дело. Была она очаровательна, как и всегда. Блестящее короткое платье, под которым угадывались крупные упругие груди, Жека так любил их целовать когда-то. И красивая задница. На неё первым делом уставились абсолютно все. Марина поздоровалась и села на стул, вежливо поданный Лёхой.

Жека пригласил Ирину с мужем. Обладая весомой долей капитала в новой компании, имела право войти в управляющее ядро. В том числе и на отдыхе. Ирина долго отнекивалась, но потом согласилась.

— Мне неловко как-то, да и Виталик мой никуда почти не ходит, — призналась она.

— И мы когда-то не ходили, и неловко было, — заявил Жека. — И шкерились первый раз, когда с ворами пришлось в одном кабаке виснуть. Тоже шугались каждой тени. Всегда когда-то бывает первый раз. Ир, ты стала крупным бизнесменом, нашим инвестором, и тебе надо знать нашу компанию изнутри. Посмотреть, что эти люди из себя представляют. Тебе надо быть уверенной в том, что мы делаем, и в нас. Мы приступаем к большим делам, где отлетать могут охрененные деньги. И должны доверять друг другу. Меня могут спросить те, кто даёт мне деньги и ломает со мной хлеб, с кем я работаю и кто мой компаньон, и мне нечего будет сказать. Тебя они не знают. А сейчас узнают. Это на пользу всем.

Муж у Иры работал учителем в школе и держался очень и очень сдержанно. Чуть не с ужасом смотрел на гуляющую компанию, да и в целом относился с каким-то ужасом, когда узнал, на упавшие на них деньги. Бывшие советские люди привыкли жить от зарплаты до зарплаты. По счастью, его жена совсем не такая, и Жека не сомневался, что она сумеет пристроить деньги, чтобы они не пошли прахом.

А самая крайняя сидела... Валька. Жека чуть не поперхнулся коньяком, когда увидел, как она уверенно входит в зал, здоровается со всеми и спокойно усаживается на свободное место в самом конце стола. Восхитительно прекрасна, что уж тут говорить. Тёмные волосы красиво завиты и волнами растекаются в разные стороны. Длинное вечернее платье почти не прикрывает небольшие белоснежные груди. Сбоку вырез, идущий с низа платья до пояса. И отчётливо видно, что она без трусов, чёрт возьми! Валька пришла в одном платье. Без лифчика и без трусиков.

— Блин... — растерянно пробормотал Жека. — Она-то тут каким боком?

— А что такое? — Сахариха лукаво взглянула зелёным глазом поверх фужера, из которого потягивала шампанское. — Это я Валюху пригласила. Есть какие-то возражения?

Возражений не было...

Глава 8. Корпоратив в "Омуле" и продолжение

— Что значит ты пригласила? — недовольно нахмурился Жека. — А зачем? Смысл этого?

— Смысл такой, что мы в детстве дружили, довольно плотно, — Сахариха закурила любимые «Fine 120». — Потом немного подохладели, когда у ней родители развелись, а мой батя пошёл зону топтать. Ну а сейчас опять вот скорефанились понемногу. А ты что, против?

Сахариха с усмешкой посмотрела на Жеку, и он не нашёлся, что сказать. По идее-то как бы и не должен быть против. Отец Вальки — один из первых людей в городе во всех смыслах. Сама Валька — близкая подруга Сахарихи, его девушки, дочери ещё одного крупного мафиозо, и кому уж, как не Вальке, быть здесь. Да и вклад Вальки в общее дело тоже присутствовал, учитывая её договорённость с СОБРом. Поэтому Жека лишь пожал плечами.

— Просто это так неожиданно. Я Валю знаю. Давно. Мы с ней встречались до тебя ещё. Потом я ей помощь оказывал в ремонте квартиры. Она нам оказала помощь, чтобы отбиться от Филимоновских. Вот и вся история наших встреч. Однако... Она не состоит в наших компаниях, а здесь собрались только самые близкие люди.

— А чего тогда ты так заволновался? — прямо спросила Сахариха. — Если всё хорошо?

— Не ожидал увидеть.

— Осенью ты её часто будешь видеть! — заверила Сахариха, выпуская клуб ароматного ментолового дыма.

— В каком смысле? — недоумённо спросил Жека.

— В прямом, — пожала плечами Сахариха. — Она, как ты знаешь, учится заочно на юридическом...

— Вот этого я не знаю! — перебил любимую Жека. — Она не говорила мне этого!

Чёрт... Похоже что запалился. Коварная Сахариха поймала его!

— А должна была говорить? — нахально улыбнулась Сахариха. — Ты же её мало видел, по твоим словам.

— Но мы разговаривали о том, да о сём, — возразил Жека. — Не буду же я с ней в молчанку играть. Она рассказывала о своей работе. Я — о своей, без лишних подробностей. Вот и всё. Но она не говорила, что учится на юридическом. И продолжай говорить, что это значит, раз уж начала. Или между нами какие-то тайны?

— Не, Жека, тайн никаких, ну что ты... — Сахариха изобразила рукой какой-то абстрактный знак. — Просто я тоже пойду после школы на юридический. И она может помочь мне. Она уже согласна. Ты же не будешь возражать, если Валька будет приходить ко мне?

Жека налил коньяк, и встал, не ответив на вопрос. Мастерски она его подловила. Чертовка, умна, невзирая на кажущийся пофигизм, и разводила ещё та... А... Ладно. Надо сказать хоть что-то.

— Ну что ж, друзья, я рад, что мы все собрались здесь, — неловко начал Жека. — А причину вы знаете. Наша компания вышла на новый уровень возможностей. И вы все, конечно же, ощутили это. Есть ли предел этих возможностей? Вы знаете, скажу откровенно — я их не вижу. Мы начали работать полтора года назад в сложных экономических условиях. Вы сами всё видели и помните, рассказывать нет смысла. Сидели иногда без копейки, вкладывая в дело последнее. Я сам помню, когда начинали печь пирожки в Еловке, возил туда на такси нашего нынешнего куратора пищевого сектора, Марину Александровну, переживал, хватит ли денег заплатить водителю. Вот так работали! Но мы не отчаивались, вкладывали в дело каждую копейку, и результат настал. О нас узнали в городе. В области. А в перспективе узнают и во всей стране. Вот это наша цель. Моя цель, чтоб каждый из вас стал миллионером и до конца своих дней жил в счастье и достатке! Погнали!

Жека поднял рюмку с коньяком, чокнулся со всеми, до кого мог дотянуться, и сел обратно, оглядев присутствующих. Накануне решил арендовать «Омуль», чтоб поблагодарить пацанов. Давно уже не зависали вместе. Пусть гуляют, денег не жалко.

Тамаду или ведущего звать не стали — имея таких зажигалок как Сахариха и Пуща, ещё тратиться на что-то!

— Эй! Где музло??? — взвизгнула Сахариха, которой наскучило сидеть, и она решила размяться. Приглашённый диджей начал, конечно же, с «Ласкового мая», хотя эта группа уже сдала свои позиции и почти распалась, превратившись в бесконечный поток неизвестных детдомовцев, поющих практически одно и то же. Однако старые песни за 1988–89 год были ещё популярны, особенно у девчонок, вызывая у них сладкие воспоминания юности.

Потом «Ласковый май» сменили «Мираж», «Фея», «Звёзды», «Маленький принц», «Каролина». Диджей ставил по паре песен, причём чередовал их по времени выпуска. Закончил теми, что зазвучали в 1992 году, что стали модными только недавно. Зарубежный и российский евротехнодэнс. Как бы говоря, что эпоха диско закончилась. И вот тогда началась настоящая вечеринка. Под энергичную музыку танцевали уже все, кто как мог. Жека накидался коньяком и виски от души, что в принципе редко с ним было. Конец всего этого бедлама он уже плохо помнил. Разве что кто-то помогает спуститься с лестницы и сесть в машину.

Проснулся ночью, непонятно, во сколько и непонятно где. Открыв глаза, понял, что вроде бы дома, в зале. На кухне, в ванной и прихожей горел свет. Чуть слышно голосом Титомира играла магнитола, светясь во тьме красным огоньком включенного питания. Диван разобран. Жека диван разбирал в редких случаях, обычно, когда приходила в гости Сахариха. Хоть квартира и двушка, но спальней почти не пользовался.

Рядом чуть слышно кто-то сопел. Жека сделал попытку встать, и тут же по голове тяжким молотом ударило похмелье. Чёрт... Точно! Он же перепил вчера. Опять попытался встать и оглядеться. Рядом с ним спала Сахариха, отвернувшись и мирно сопя. Она скинула свой комбинезон, валявшийся на полу, и спала... В одних трусиках! Жека осторожно пролез мимо любимой, что-то пробормотавшей во сне и нагло раскинувшейся во весь диван чуть ли не поперёк.

Хотелось пить. Хотелось опохмелиться и покурить. И надо выключить свет хотя бы. Прошёл на кухню, а там... На столе кавардак. Начатая бутылка коньяка, половина бутылки шампанского. Дорогая закуска, небрежно разбросанная по столу, пепельница, полная чёрных бычков от «Fine 120». Из распахнутой настежь форточки несёт ощутимым мартовским ночным холодом. Пахнет табачным дымом и алкоголем. Похоже, веселье продолжалось и без него...

Почувствовав, как по голове опять шандарахнуло, налил рюмку коньяка и, с трудом преодолевая рвотные позывы, выпил. «Вот я уже как алкаш опохмеляюсь», — невесело подумал Жека. И тут же нахлынуло ощущение вины, что не сдержался, напился, возможно, творил дичь, и сегодня придётся потратить весь день на отходняк. Закурил сигарету и почувствовал, как похмелье отступает. Сознание прояснилось, и пришло облегчение. Посидев ещё немного, решил выключить свет в спальне и с удивлением обнаружил спящую на большой двуспальной кровати... Вальку. Причём одета была следователь центрального РОВД в Жекину рубаху. А больше на ней ничего не было, судя по оголившейся заднице.

Не зная, как и реагировать на всё это, Жека прошёл в прихожую, опасаясь, что и там кто-то спит. Но нет, на счастье, никого не было. Просто девчонки не выключили свет, опасаясь споткнуться в темноте. Кто ж его притащил? Неужели Сахариха и Валька? И тут же, как по сердцу резанула тревога, не наговорил ли чего лишнего. Жека прошёл обратно на кухню, набулькал рюмку коньяка. Выпил ещё, покурил, выключил везде свет и лёг спать, осторожно подвинув недовольно что-то пропищавшую Сахариху.

Утро разбудило запахом жарящейся яичницы, и бодрыми звонкими голосами на кухне. Кажется, кто-то веселился, и ржал над чем-то. Жека поднялся, чувствуя, что хмель вроде ушёл, но в теле словно поселилась тяжесть. Всю ночь так и проспал в рубашке и брюках. Поднялся, и сразу пошёл в душ. А после его ждал великолепный завтрак из жареной яичницы и остатков сервелата. И двух потешающихся над ним девушек. Сахарихи и Вальки.

— Ну чё? Как головка? Болит? — хихикнула Сахариха.

— Смотря какая головка, хахаха! — расхохоталась Валька. — Ну ты скажешь тоже, Светка! Ты про ту что ли?

Валька показала на низ живота Жеки, скрытый под накинутым полотенцем. Надо сказать, и дамы выглядели не лучше. Валька по-прежнему в Жекиной рубашке. Сахариха нашла и натянула Жекину футболку. Они сидели напротив Жеки и потешались над ним. Впрочем, это были обычные приколы, нисколько не издевательские, и ему даже доставляло удовольствие шутливо отбазариваться от красоток.

— Давайте уже хряпнем для поднятия настроения, — улыбнулся Жека, постучав вилкой по бутылкам с бухлом.

— Ну если нам такие люди предлагают, как тут откажешься, — ехидно улыбнулась Валька, подмигнув Сахарихе.

Жека налил девчонкам шампанского, себе коньяка. Чокнулись, хряпнули, потом приступили к завтраку. Ели из одной сковородки, и это было так классно. Жека сидел и думал, что будет дальше. Две полуголых девушки и он один. К чему это? Смог бы он сразу с двумя? Захотели бы они?

— Он думает сейчас, сможет ли трахнуть сразу двоих! — нагло заявила Сахариха, пережёвывая яичницу. — Вчера же он говорил насчёт двойничка, что, типа, надо современно жить. Что сможет нас двоих содержать. Помнишь, Жека?

— Да я это... — смутился Жека, махнув ложкой. — В шутку. Пьяный был!

— Ахахаха! — рассмеялась Валька. — А мы пошутили! Ты этого не говорил! Но сейчас подумал, что мог сказать!

— Да ну вас в баню! — рассмеялся Жека. — Будете издеваться, я вас...

— Мммм... — и что ты сделаешь? — нагло спросила захмелевшая Сахариха.

— Так! Я вас щас выгоню! — в шутку пригрозил Жека.

— Прямо голыми? — невинно спросила Сахариха, и сделала вид, что хочет снять футболку. Но белоснежная сиська уже показалась.

Жека покачал головой и пошёл покурить у окна. Естественно, всё это были шутки на грани фола. Хмельные девчонки просто так шутили, а вдруг нет? Он-то почти всерьёз подумал, как это... Положить рядом блондиночку и брюнетку. Голыми. В порнухе часто показывали это. Но в реальной жизни? Ведь тут принцип: ты моя девчонка, я твой пацан. Только так, по традиции.

— Ладно, мне пора, — заявила Валька, позавтракав. — С вами конечно хорошо, но дома лучше. Не буду развращать вас, таких молодых и невинных.

Поцеловала Сахариху в щёку, в шутку приобняла, и поцеловала каменного Жеку, оделась, вызвала такси по телефону, и ушла, накинув на своё откровенное платье тонкое кашемировое пальто.

Сахариха быстро помыла посуду, а потом пришла к Жеке, валявшемуся голым на диване, сбросив полотенце. Залезла рядом, прижавшись всем телом.

— Как погулял? — насмешливо спросила она. — Помнишь хоть чё-то?

— Не, — неловко признался Жека. — В первый раз так напился, ёлы-палы. На радостях, наверное. Вы меня что-ли сюда притащили?

— Ну конечно, мы. Где ж у нас силы, притаранить такую тушу, — рассмеялась Сахариха. — Пацаны постарались. Хоть и сами датые были сильно. А мы помогали. Ничё, Жекич, бывает на радостях.

— И что я говорил?

— Всё подряд, как чукча. Начал с того, что тебя никто не любит, кроме нас всех, и всё в том же духе. Не ссы. Я думаю, это никто не вспомнит. Все почти такие же были.

Жека обнял Сахариху, и поцеловал в пахнущий шампанским нежный ротик. К счастью, весь выходной был впереди, и идти совершенно никуда не надо...

Понедельник начал с того, что первым делом поехал к директору комбината. Полученная от продажи акций сумма жгла карман и просилась в дело. Но Семёныч сидел потерянный и совсем без настроения.

— А... Евгений... Рассказывай... — безучастно пробормотал он.

— Рассказывать нечего, — удивлённо сказал Жека, присаживаясь на стул, и ставя дипломат на пол. — Пришёл за новым контрактом. Вы рассказывайте.

— Да... Что рассказывать... С этим народишком каши не сварить, — пробормотал директор, поднимаясь с кресла и доставая из шкафа бутылку коньяка и две рюмки. — Бастует как раз листостан. Наша вина, конечно, есть, зарплату уже на неделю затянули. Ну нет у меня денег сейчас. Нет! Хоть убей! Сколько раз говорил рабочим на собраниях! Потерпите! Всем тяжело! Если остановимся, всем будет хана! Сядем и помирать будем! Никто нам денег не даст за просто так!

— И что они требуют? — спросил Жека.

— Зарплату. В первую очередь зарплату. И снабжение хоть какое-то. Хоть чем-то.

— Давайте так! — уверенно сказал Жека. — Если заключаем договор по декабрьским ценам, я вам сразу же перевожу деньги. Живые деньги! Только обналичивай, и зарплату плати.

— Мы хотели отпускные цены увеличивать в два раза, до 1000 рублей за тонну на спокойную сталь и до 1500 рублей за упрочнённую! — возразил Семёныч. — Декабрьские цены уже ни в какие рамки! Это же советские цены практически! Мы так вообще в трубу вылетим!

— Вы и так вылетаете! — сказал Жека. — Сколько ещё протянете без работы, в простоях? Работяги же потребуют оплатить им забастовочные, нерабочие часы! И я же не озвучил ещё сколько, и на сколько я у вас чего куплю, и какие дополнительные условия контракта предложу.

— Ну-с, я слушаю, — заинтересовался Семёныч, протягивая Жеке рюмку коньяка.

— Фирму по торговле вашим металлопрокатом я открыл, — Жека осторожно пригубил коньяк и поставил рюмку на стол. — Сейчас пришёл за договором о сотрудничестве. Я становлюсь вашим официальным представителем, как мы и договаривались ранее.

— Всего лишь о сотрудничестве? — Семёныч внимательно посмотрел на Жеку. — Я думал, ты всю нашу продукцию забирать будешь, и сам продавать, раз ты хочешь стать официальным представителем.

— Николааай Семёёныч! — протянул Жека. — Я ж не американский миллиардер. Где я столько денег возьму, чтоб покупать у вас вообще всё? Я лишь мелкий торговец. Не, в перспективе это, конечно, возможно, не спорю... Но не сейчас. Мы заключим договор, по которому я буду лишь вашим официальным представителем, но и вы, естественно, можете свободно продавать свой металл, искать новые рынки. Может быть, даже более эффективно, чем я. Биржа рядом. У меня больше нет места сбыта, кроме неё.

— Тааак... — в раздумьях сказал Семёныч. — Ладно. Говори конкретно. Чё ты вокруг да около...

Жека помолчал, и продолжил, как будто набивая цену.

— Я открыл фирму под названием Сибирская металлургическая компания. Название солидное. На это и расчёт. На счету у неё 22 миллиона рублей.

Тут даже Семёныч присвистнул.

— Ничего себе. Это где ты столько достал?

— Я продал часть акций строительного управления. Московскому банку. Дорого, — небрежно сказал Жека.

Он озвучил директору и так общеизвестный факт, о котором легко можно было узнать в коммерческой и деловой прессе. О том, что примерно половина контрактной суммы добавлена сверхмаржинальной компьютерной торговлей, Жека промолчал. Если директор решит сам крутануться на бирже, получит только большие убытки.

— На эти 22 миллиона я закуплю у вас 27500 тонн листового металлопроката по цене 800 рублей за тонну. Как вам это?

— Без ножа режешь! — вздохнул Семёныч.

— Это будет разовый контракт на такую отпускную цену! — уверил Жека. — Следующий контракт будет скорректирован в соответствии с инфляцией. Но не выше, чем на 30 процентов. Мы же с вами на 800 рублей прошлый раз договаривались. Так что я в соответствии с договорённостями делаю.

— Хорошо, — согласился Семёныч. — Соглашусь. Мне просто деваться некуда. Да и ты, молодец, подловил. Какие дополнительные условия договора?

— Я заключаю с комбинатом контракт на поставку бытовой техники и электроники для реализации рабочим по низким ценам. Видеомагнитофоны, телевизоры, музыкальные центры, микроволновые печи, швейные машинки. Позже, под заказ, ассортимент может быть расширен. Например, мотоблоки, культиваторы почвы, бензопилы и так далее.

— Хм... — задумался Семёныч. — Это ж на какие деньги ты закупишь всё это?

— А это коммерческая тайна, — засмеялся Жека. — Но я ведь не просто так всё это вам привезу. Это будет продаваться рабочим за деньги. И по мировым ценам.

— Так а в чём выгода твоя и моя? — недоумённо спросил Семёныч. — Рабочие то же самое могут купить в коммерческом магазине на любой улице.

— Вроде как да, — согласился Жека. — Но где рабочий возьмёт 5–10 тысяч рублей на покупку электроники? Не... Я не спорю, кто-то и возьмёт, возможно, но не большинство. Большинство тратит деньги на макароны и консервы. А вы сможете им продавать электронику, которую я привезу, под зарплату, например, в кредит. Или в рассрочку. И... Я ж не требую от вас денег за технику. Это будет чистый бартер. Я поставляю вам технику, вы мне отгружаете за неё металл по цене 1500 рублей за тонну. Это будет цена контракта на апрель месяц. Все в выгоде! Вы продаёте аппаратуру рабочим в кредит, и получаете комиссионные от этой сделки, а также инструмент влияния на трудовой коллектив. Ведь если рабочий возьмёт у вас товар под зарплату, да ещё в рассрочку, условиями этого можно поставить много чего. Да и уйти он уже не сможет от вас на другую работу. Сплошная выгода всем! Не говоря уж, что вы получите проценты от кредита. Причём заёмщику некуда деваться, по сути.

— Хахаха! — рассмеялся Семёныч. — Ну ты настоящий делец, Женька! Из любого копейку выдоишь! Даже у нищего! По рукам! Айда в юридический отдел!

Но было у Жеки и ещё одно предложение, и касалось оно лично директора.

Глава 9. Финансы и головокружение от успехов

Жека уже почти вышел из кабинета, когда предложил Семёнычу вернуться обратно за стол.

— Я бы тут поговорить хотел кое о чём... — неопределённо сказал Жека. — О вас. И не только...

— Обо мне? — удивился директор. — Интересно. Ну, слушаю...

— Начну прямо. Скоро грянет приватизация, это очевидно. И серьёзные люди захотят на ней навариться. Вы когда нибудь думали о плане Б?

— О плане Б? — недоумённо спросил Николай Семёныч, осторожно присаживаясь на стул.

— Ну да. О плане Б. О том, чтобы бросить тут всё, когда начнётся война среди головорезов за этот завод, и спокойно поехать разводить пчёл где-нибудь в Германии? Или разводить лошадей на ранчо в США? Так же, как сделал Роман Александрович Сахаров?

— Знаешь, Жень... Я пока не готов разговаривать на эту тему, — растерянно сказал Семёныч. — Роман мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Это был поступок во благо дочери. Элеонора достойна лучшего в этой жизни, чем прозябание в разрушающейся стране.

— Так сделайте сейчас поступок во благо себя, — посоветовал Жека. — Для этого надо лишь открыть счёт в зарубежном банке, у вас же есть зарубежные представительства. И часть выручки от комбината перечислять на него. Год- два, и уходить на пенсию. Вот, собственно говоря, мой совет на план Б.

— Но это воровство! — возразил Семёныч. — Я так не могу! Мне надо подумать!

— Окей. Думайте. Я просто предложил это, зная предстоящие расклады. На меня самого уже наезжали москвичи. Буквально недавно, на днях. Уголовные авторитеты. Не просто так же я вам всё это говорю. Очевидно, что на государственную собственность во время приватизации будет много охочих людей. Здесь станет опасно. Уже опасно.

— Я не готов пока говорить об этом! — решительно заявил Семеныч. — Но приму к сведению твой совет. Поговорим об этом позже.

В этот же день между металлургическим комбинатом им. В. И. Ленина и Сибирской металлургической компанией был подписан контракт на производство 27 500 тонн упрочнённого листового металлопроката по цене 800 рублей за тонну. Жека значительно поднял величину заказа — вдруг всё удастся продать. Рискнул. Бизнес любит риск. В этот же день перевёл на счёт комбината 22 миллиона рублей, которыми частично была погашена задолженность по заработной плате. Рабочие приступили к сменному заданию. Напряжённость в трудовом коллективе временно оказалась погашена. Каждую неделю комбинат обязался отгружать по 7000 тонн. В среднем получалось по два железнодорожных состава. Теперь предстояло продать металл опционными лотами на бирже.

На следующий же день Жека поехал на биржу прямо к открытию. Время выбрал с таким расчетом, чтоб токийская биржа уже работала, а московская и лондонская ещё нет. Аристарх Самуилович, тёртый делец, встретил как своего.

— Евгений Александрович! Мне кажется, вы сегодня хотите крупно поторговать! — физиономия Аристарха довольно сияла как у кота, увидевшего сметану. — И я даже знаю чем!

— Всё верно! — солидно сказал Жека и дал Аристарху Самуиловичу один опционный и три фьючерсных контракта на продажу листовой стали общим весом 27 500 тонн. По условиям опционного контракта покупатель был обязан купить по три фьючерсных на 5 процентов дешевле. Довеском шёл договор о сотрудничестве между комбинатом и Сибирской металлургической компанией, а также признание её своим официальным представителем в торгах на всех площадках и правом заключать любые контракты на реализацию металлопроката.

— Количество ого-го у вас, — присвистнул Аристарх. — Прошлым контрактом вы взбудоражили японский рынок. Товар прибыл в Японию, и заказчик доволен. Его начальная покупная цена ваших лотов будет 32 доллара за тонну. Сейчас вы имеете полный доступ к опционным торгам как официальный представитель металлургического комбината. Ну что, приступаем?

— Конечно, — согласился Жека.

За эти опционы развернулась самая настоящая борьба между четырьмя японскими компаниями. Но победила та же, что и прошлый раз, «Takeshi Mital Company. Tokyo. Japan», подняв цену на металл до 41 доллара 20 центов за тонну.

— Ваши фьючерсы проданы за 1 133 000 долларов. Комиссия биржи — 1 процент, 11 330 долларов, скидки по опционам — 3 процента в размере 34 000 долларов. Чистая выручка от продажи — 1 087 680 долларов. О-хо-хо! Поздравляю, Евгений Александрович! Вы стали долларовым миллионером! Поразительно! Вашу продукцию разбирают, как горячие пирожки. Если вы сконвертируете эти деньги в рубли по коммерческой стоимости в 50 долларов, ваш капитал будет 69 миллионов рублей. Вы знаете, здесь прослеживается поразительная закономерность: экономике выгодно, если ослабляется рубль. Но выгодно только экспортёрам. Тем, кто продает товар за границу, за валюту, а потом переводит валюту обратно в рубли, чтобы платить налоги, сборы, зарплаты, накладные расходы и вкладывать прибыль в оборот. При этом его состояние может расти, как грибы под дождём. Вам сейчас ВЫГОДНО дальнейшее ослабление рубля. Чем хуже живёт страна, тем лучше будете жить вы. Это поразительный факт, но он имеет место быть.

— Правительству невыгодно, чтобы народ жил хорошо, — рассмеялся Жека.

— Именно! И даже не правительству, а крупным предпринимателям, вроде вас. Ой, ну её эту политику! — махнул рукой Аристарх Людвигович. — Давайте к делам. Что дальше?

— Дальше... — задумался Жека. — Я бы хотел купить в Японии 500 видеомагнитофонов и 500 телевизоров. Тоже опционом.

— Сейчас приготовлю список опционов, — Аристарх вдруг остановился, уже собравшись выйти из кабинета. — Минутку! Но у меня же и так есть весьма привлекательные опционы на электронику. С очень высокой маржинальностью. Некоторые местные руководители угольных предприятий уже приобрели для своих сотрудников данные опционы.

— Рассказывайте, — заинтересовался Жека.

— Самые выгодные опционы аудио-видео продукции от фирмы «Фунаи», — заявил Аристарх. Стоимость видеомагнитофона — 65 долларов, стоимость видеоплеера — 50 долларов, цветной телевизор диагональю 54 сантиметра — 80 долларов. Даже с учётом доставки при реализации продукции по коммерческому курсу доллара маржинальность составит 100 процентов. Или 200 процентов. Тут уже всё зависит от вашей наглости и наглости руководства завода.

— Что за фирма? Неизвестная какая-то, — озадаченно спросил Жека. — Цены привлекательные. И относительно доступные для рабочих. Буквально три-четыре зарплаты.

— Неизвестная только для нас, европейцев, — заявил Аристарх. — В Северной Америке её очень хорошо знают. Да и в Южной тоже. Это официальный поставщик гигантской сети супермаркетов «Уоллмарт», которые в США буквально на каждом шагу. Девиз этих супермаркетов — низкая цена и высокое качество. «Фунаи» и ещё одна японская компания, «Супра», клепали для них видеомагнитофоны и телевизоры миллионами, чтобы продавать именно в этих супермаркетах по цене «эконом». Но низкий курс доллара отложил некоторые опционы «Фунаи» в открытую реализацию. На рынке они есть. Да, не «Шарп» и не «Сони», но качество японское, так же как и функционал. Компания «Фунаи» поставляет отдельные компоненты и более известным и дорогим брендам.

— Хорошо. Я согласен! — решительно заявил Жека. — Давайте заявку. Покупаю!

Через несколько минут партия видеоплееров «Фунаи» количеством 500 штук была куплена за 25 тысяч долларов. Следом куплена партия телевизоров «Фунаи» количеством 500 штук и стоимостью 80 долларов за 40 тысяч долларов. Следом куплена партия в 1000 штук аудиосистем «Супра» стоимостью 89 долларов. Цена сделки — 89 тысяч долларов. Следом Жека купил 100 компьютеров по 1400 долларов. Цена сделки составила 140 тысяч долларов. Всё вместе потратил 294 тысячи долларов, осталось 793 штуки. Можно было купить и больше, но Жека хотел посмотреть, как пойдёт реализация этой, начальной партии.

Денег потрачено немало. Но эти деньги значительно пополнили оборот. И осталась огромная прибыль в долларах. И это была настоящая, чистая прибыль, которую получают капиталисты за свои сделки, и её можно было потратить на что угодно. Вилла в Монако, дворец в Ницце или старый замок, увитый плющом, в Лондоне. Машину, «Роллс-Ройс» или «Феррари» с «Астон Мартином». Так бы поступил любой амбициозный начинающий бизнесмен, но только не Жека. Он только начинал раскручиваться, и планы у него были грандиозные.

Он давно уже хотел накопить за границей капитал и свалить отсюда к чертям собачьим до начала передела собственности. Но как? Сахар открыл счёт в банке Гонконга, куда переводились деньги от продажи металла. Либо лично открыл, либо посылал представителя. В 1990 году выехать за пределы СССР было ещё сложновато, но можно, если по служебным делам. Во всяком случае, Сахар сплавлял деньги на свой заграничный счёт. У Жеки своего счёта не было. Для этого потребовалось бы получать загранпаспорт, ехать за границу, открывать счета. Тратить время, а его пока не было. На тему свала отсюда он говорил только с Сахарихой, да и то намёками. Она вроде была согласна свинтить во Флориду к брату.

Но если нельзя перевести живые деньги в зарубежный банк, всегда можно эти же деньги через фондовую биржу инвестировать прямо отсюда, не выходя из-за стола, в акции солидных зарубежных компаний. И эти ценные бумаги всегда будут твои. Твой капитал на чёрный день. Который всегда можно обналичить в любой стране мира с международными банками и биржами, предъявив на бирже лишь паспорт.

Однако тут тоже были подводные камни. В первую очередь — надёжность акций и прогноз на дальнейшее развитие событий. Вверх они пойдут или вниз... Чтобы инвестиции не превратились в тыкву, следовало выбрать надёжную компанию. И это были компании, работающие в сфере компьютерных технологий и производства микрочипов. Intel, AMD, Microsoft.

— Я хотел бы посмотреть котировки акций компаний США на сегодняшнее число! — заявил Жека Аристарху.

— Вы решили инвестировать свой доход в акции? — удивлённо спросил делец. — Похвально. Сейчас только инвестиционные фонды и банки вкладывают средства в экономику. К сожалению, зачастую не нашу. Отечественные бизнесмены на прибыль чаще покупают предметы роскоши. Наслаждаются новым статусом жизни, так сказать. Новые русские... Ну а насчёт акций... Смотрите сами на табло. Сейчас на взлёте корпорация Intel. Годовая прибыль за 1991 год составила 850 миллионов долларов. В 1992 ожидается уже миллиард долларов. Вложив свои деньги в акции этой компании, вы получите хорошие дивиденды, а ликвидность акций — сто процентов. Их продать можно всегда и везде. Одна акция — 2 доллара 50 центов. Но я бы посоветовал не вкладываться в одну компанию. Microsoft и AMD тоже демонстрируют хорошие показатели. Вложившись в одну фирму, есть риск потерять всё. При инвестициях в разные компании можно, по крайней мере, сохранить капитал, потому что вероятность провала нескольких компаний крайне мала. Обычно, если акции одной компании из-за форс-мажора идут вниз, то у конкурента тут же устремляются вверх.

Жека, как абсолютно честный человек, разделил чистую прибыль справедливо, по долям. От суммы 793 тысячи долларов отчекрыжил 20 процентов. Это была доля Ирины, 158 600 долларов. Оставшиеся 634 400 разделил пополам, по 317 200 долларов. Половину оставил на счёте Сибирской металлургической компании. Остальное перевёл на счёт ТОО «Торговый дом «Сибирь Великая». Это были доли Славяна, Митяя и Сахарихи как инвесторов, вложившихся в оборот. Пусть сами решают, что делать со своим баблом. На свою долю Жека, как частный инвестор, купил акции американских IT-компаний: Microsoft, AMD, Intel и Apple. Теперь по паспорту он мог продать и купить их в любой точке мира, на любой бирже. Только одна загвоздка: чтобы продать их за границей, всё равно нужен счёт в банке. Если бы случился форс-мажор и пришлось срочно валить из страны, сложилась бы странная ситуация. Ты миллионер, но сидишь бомжуешь у двери биржи, не имея возможности продать свои акции, если, например, останешься без паспорта. В банке можно по договору сделать верификацию по голосу, отпечаткам пальцев, и кодовому слову. Зайти нищим в лохмотьях, и выйти с миллиардом. Но если нет счёта, то войдёшь нищим и выйдешь таким же нищим. Это Жеку беспокоило. Хочешь не хочешь, надо ехать за границу, в ближайшую развитую европейскую страну, и открывать там счёт. Ехать в Германию.

Впрочем, всё это предстояло в будущем. В настоящем все сделки прошли опять крайне успешно для Жеки. В этот же день в отделении грузовых перевозок Западно-Сибирской железной дороги был заключён контракт на регулярную перевозку грузов Сибирской металлургической компании с фиксированным постоянным тарифом 100 тысяч рублей в месяц абсолютно всего и в любых количествах. Чтоб не стоять в очереди, пришлось опять сунуть взятку, пару штукарей, зато всё дело заняло пять минут. Теперь составы с металлом без задержек, по мере комплектования, сразу отправлялись в порт Находка.

Эти же вечером следовало поговорить с пацанами, и сообщить им о их долях. Но предварительно надо бы сказать Ирине о её прибыли в валюте, и позже встретиться с Сахарихой, с которой предстоял крайне серьёзный разговор о их общей судьбе.

— Где торт и шампанское? — автоматом сказал Жека, заходя к главбухше.

Квартировала она пока ещё в конторе АО ССМФ. Решила вести сразу два Жекиных предприятия, справедливо рассудив, что особой работы в стройуправе не предвидится. Так оно и было. Единственным заказчиком остался металлургический комбинат. Половина рабочих стройуправы сидела без работы. Компания ещё оставалась на плаву, но прибыли уже никакой не приносила. Бухгалтеру работы тут почти не было, разве что квартальные отчёты делать и ставить подписи на финансовых операциях. Ирина рассчитывала полдня, до обеда, работать на половину ставки в акционерном обществе, а потом ехать до металлургической компании.

Зашёл до обеда, Ирина ещё не успела уехать на новую работу. Жека зашёл, и улыбка спала с его лица. Ира плакала. Плакала тихо, но от этого её горе казалось ещё более тяжким, чем если бы она громко рыдала.

— Ира, чё случилось? — недоумённо спросил Жека, подойдя, и садясь перед её столом.

— Ничего, — Ира успокоилась при виде шефа, вытерла глаза платочком, но всё равно всхлипывала, и выглядела отрешённой. Потом вдруг спросила: — У тебя коньяк есть?

— Конечно, Ир, какой вопрос! Сейчас, подожди немного! — Жека сходил в свой кабинет, принёс на виду у всех початую бутылку коньяка и пару рюмок, налил по полной. Выпили не чокаясь — не было причин. И тут Иру как прорвало.

— От меня муж ушёл! Точнее просто выгнал! — всхлипывая, сказала она. — В последнее время стал какой-то потерянный, как будто наколдовал кто. Бред, конечно, но... Восемь лет прожить и выставить, как собаку, на мороз.

— Так а что случилось-то? — недоумённо спросил Жека. — У тебя дела в гору сейчас пошли. Я бы даже сказал, не в гору, а в целый Эверест. Такие блестящие перспективы открываются. Я, честно говоря, сам поражаюсь, и голова кружится от успехов. А он-то что, твой Виталик? Что ему надо?

— Ему это и не нравится, что впереди благосостояние появилось, — опять заплакала Ирина. — Сказал, что, он думал, я только подруг буду обшивать, в крайнем случае на базаре что-то из вещей продавать, но не с таких денег бизнес вести. Он хочет жить по-простому. Не хочет быть предпринимателем. Там и свекровь, наверное, напела. Зудела день и ночь: не лезьте вы, не лезьте никуда, всё просрёте с этими бизнесами и с голой жопой приползёте ко мне. Или убьют вас.

— Ахаха! — рассмеялся Жека. — Так они не хотят, чтоб жена была богатой! Ну что ж... Это бывает! Часто бывает, скажу я тебе. Люди боятся брать на себя большую ответственность, предпочитая жить в говне. Ну а тебе-то что? Ты выбрала свой путь, не сворачивай с него. Найдёшь ещё мужа, детей заведёшь. Что ты паришься, Ирка? Прекрати! Я тебе притаранил 158 штук баксов. Твою долю от первой торговли фьючерсами. Ты знаешь, сколько это в рублях? 16 миллионов.

— Сколько? — округлила глаза Ирина, и упала в обморок.

Вот так... Большие деньги — большие проблемы.