Жажда под нимбом

Глава 1

Свет ламп сегодня казался особенно агрессивным. Он бесстыдно заливал каждый угол нашей столовой, не оставляя места ни одной уютной тени. На моей тарелке лежал стейк – обычный, скучный ужин, который мои сестры разрезали с той же ленивой привычностью. Для них это была просто еда. Для меня – кусок толстого, мокрого и гниющего картона.

Я слышала, как Розалия увлеченно обсуждала свои ожидания от нового курса в академии «Арканум». Она предвкушала триумф, пока я боролась с желанием не вцепиться ей в глотку. Не из-за ненависти – просто ее пульс был слишком громким, он отдавался в моих висках тяжелыми, как огромные глыбы, ударами. С каждым ее громким и пронзительным вскриком кровь в ее жилах разгонялась еще сильнее. У меня во рту стало слишком вязко от слюны, а пальцы так сильно сжали нож, что серебро жалобно звякнуло о фарфор.

Тишина наступила мгновенно. Смех Розалии оборвался на высокой ноте. Она медленно повернула голову, и с отвращением ее взгляд остановился на мне.

– Беатриса, ты так смотришь, будто хочешь убить меня, – Розалия брезгливо поморщилась и откинулась на спинку стула. – Мама, скажи ей. У нее взгляд, как у голодной дворняги. Это… пугает.

Маргарет Сент-Джеймс не шелохнулась. Она медленно отложила приборы, и этот звук в мертвой тишине зала прозвучал как выстрел. Мать подняла на меня свои ледяные глаза. В них не было тревоги – только бесконечное, замораживающее разочарование.

– Беатриса, – голос матери был ровным и острым, как скальпель. – Твоя несдержанность становится вульгарной. Если ты надеешься, что в Аркануме твои «особенности» характера оценят, то ты ошибаешься. Розалия и Циара едут туда блистать, а ты — учиться не позорить наш род своим присутствием.

Мать сделала паузу.

– Доешь свой стейк. Ты выглядишь истощенной, а Сент-Джеймсы не могут позволить себе выглядеть слабыми перед лицом других кланов.

Мама ждала. Ее взгляд был неподвижен, как у статуи, и я понимала: я не выйду из-за стола, пока не доем уже практически холодный стейк, от чего меня тошнило еще сильнее.

Я медленно взяла нож. Рука едва заметно дрожала – не потому, что я не могла съесть эти остатки, а потому, что на меня были прикованы пристальные взгляды всех членов семьи. Холодный жир скользнул по горлу, и я привычно подавила спазм, заставляя себя жевать этот безвкусный кусок. Когда тарелка опустела, я промокнула губы салфеткой и встала. Больше никто не проронил ни слова, даже после моего ухода.

До отъезда оставалось чуть меньше десяти минут. Вещи уже собрали, скоро их начнут загружать в кареты. Пора бы спускаться, но я вместо этого пробежалась по коридору к покоям матери. Ноги сами несли меня туда. Глупая, отчаянная надежда жгла изнутри: а вдруг в последнюю секунду она передумает? Вдруг скажет, что это была проверка?

Я замерла перед тяжелой дверью из темного дерева. Сделав глубокий вдох и толкнув створку, я замерла в проеме и через секунду осознала, что даже не постучалась, но это уже было неважно.

Маргарет даже не повернула головы – она была занята расчесыванием волос. В комнате пахло чистотой и чем-то стерильным – от этого у меня запершило в горле.

– Мама… пожалуйста. Зачем мне ехать? Ты же понимаешь, что там со мной будет? На первом же уроке все поймут, что у меня нет магии. В Аркануме я буду только позорить наш род. Позволь мне остаться здесь, в поместье. Никто и не заметит моего отсутствия.

Маргарет замерла.

– Ты не понимаешь, о чем просишь, Беатриса, – голос матери был ровным. – Ты поедешь не потому, что мы ждем от тебя великих свершений. Ты поедешь, потому что Арканум – это единственный способ выжить. Ты же видела, что происходит с теми, кто пытается скрыться от академии? Неважно, великий ты лорд или последний бедняк из низшего клана – исход один. Сила, не нашедшая выхода в стенах Арканума, застаивается и превращается в яд. Она пожирает своего носителя изнутри, сантиметр за сантиметром, пока ангел или демон просто не исчезает, оставляя после себя лишь горстку пепла. И я не позволю тебе выбрать такую позорную смерть в моем доме. Твои вещи уже в составе Арканума. Он отправляется через пять минут. Никто не будет ждать одну первокурсницу – в нашем роду всегда ценили точность. Иди.

Я вышла на задний двор поместья. Состав поезда давно стоял у нашего личного перрона и уже был готов к отправке. Мне пришлось пробежаться, чтобы успеть. Поезд издал пронзительный гудок. Сестры, уже стоя на подножке люксового вагона, весело переглядывались. Я знала этот взгляд. Они точно что-то задумали. Мои догадки подтвердились. Как только я дошла до двери и хотела зайти, раздался резкий звук замочной скважины. Они закрыли дверь с внутренней стороны. Это была очередная насмешка – в их глазах я ничего не стоила. Медлить было нельзя: буквально через считанные секунды поезд вот-вот тронется. Я бежала очень быстро. Не так, как вампир, но быстрее, чем обычные магические существа. Первый вагон закрыт, второй – тоже. Я знала, что невезение – это по моей части, но не настолько же! Поезд уже тронулся, и я чудом успела зацепиться за ручку следующего вагона. Оставалось надеяться только на одно: если дверь закрыта, это окончательный провал. Я быстро потянула ручку на себя, и – о чудо! – Дверь открылась. Я зашла внутрь. Все места были заняты – в этом году в академию поступило очень много первокурсников, и свободного пространства просто не осталось. Я дошла до самого конца. Моя надежда, как всегда, умирала последней. Это уже явно был не просто вагон, а что-то похуже. Возможно, раньше здесь был багажный отсек, но сейчас там было просто темно и неуютно. Дверь была приоткрыта – я не придала этому особого значения, ведь замок на двери был очень хлипкий, а то и вовсе сломан. Я зашла. Вагон встретил меня целой симфонией странных ароматов. Даже мой вампирский нюх не мог разобрать их все. Дверь за моей спиной захлопнулась. Вагон освещали только тусклые блики луны, пробивающиеся из окна. Я заметила тень. Это явно был не чей-то труп – я бы уже почувствовала отчетливый запах гниющей плоти. Я долго и пристально рассматривала силуэт незнакомца и, похоже, слишком заметно для чужих глаз. – Ты пялишься. Я вздрогнула от неожиданности. Он повернул ко мне голову, его глаза блеснули, когда луна чуть осветила их. Один его глаз показался мне бездонной черной дырой, а второй… второй такой же, но в нем было что-то необычное. Я пока не могла понять, что именно. – Места закончились, – холодно ответила я. Мне не было страшно – я знала, что могу за себя постоять в случае необходимости. – А ты, я смотрю, не любитель больших компаний? Или ты настолько не преуспел в жизни, что тебе даже не стали выделять место? Он медленно подался вперед, так что лунный свет теперь четко обрисовал его острые скулы и растрепанные черные волосы. – Остроумно. Но на твоем месте, белоснежка, я бы осторожнее разбрасывался словами. Говорят, не все первокурсники приезжают домой после первого года обучения. На его лице появилась едва заметная ухмылка. Я немного напряглась, но виду не подала. Сев напротив него, я старалась дышать ровно, хотя в этом тесном и пыльном вагоне воздух, казалось, стал слишком тяжелым. – С чего ты взял, что я первокурсница? – мой взгляд был прикован к нему. – Не видел тебя здесь раньше. – Он не повернул головы, сосредоточенно глядя на ночной пейзаж за окном. – Ты что, знаешь в лицо всех студентов академии? – в моем голосе проскользнула нотка иронии. – Всех – вряд ли, но у меня очень хорошая память. И ты в ней точно не мелькала. – Он отвел взгляд от окна и посмотрел на меня. В этом положении я смогла получше разглядеть его глаза и поняла, что в них было не так. Один, как я уже сказала, походил на черную дыру, а вот второй был таким же, только по самой радужке он оказался ярко-красным, медленно перетекающим в основной черный цвет, что делало его еще более необычным. – Я первокурсница, – сухо ответила я. Наступила гробовая тишина. Были слышны только отдаленные стуки колес о рельсы. Я видела, как он пристально изучает мое лицо. – У тебя зеленые глаза, – в его голосе прозвучало легкое удивление. – У ангелов обычно светло-голубые, в редких случаях – цвета океана. – Да, – я постаралась, чтобы это прозвучало максимально гордо. – Я Беатриса Сент-Джеймс, и это особенность моего рода. Сент-Джеймсы – высшие ангелы, мы всегда выделяемся. Я надеялась, что это его впечатлит. В нашем мире фамилия Сент-Джеймс открывала любые двери и заставляла окружающих вытягиваться в струнку. Я ждала, что он представится в ответ, соблюдая хотя бы базовые правила приличия, но он просто лениво повернул голову к окну и смотрел в него так, будто там происходила завораживающая бойня. Его полное равнодушие ударило по мне сильнее любого оскорбления. Он не «сломался» под весом моей фамилии, не вытянулся в струнку. Я для него была лишь случайной попутчицей в пыльном вагоне. – Я, если честно, даже не запомнил правильную последовательность букв в твоем имени. Поэтому будешь просто Мята. – Что? – я опешила от такой наглости. – Какая еще Мята? – Самая обычная. Зеленая, слегка острая по углам, прям как твой язык, – сказал он уверенно и без особых эмоций. Наступила короткая пауза, словно какая-то фраза вот-вот готова была сорваться у него с языка. Но он лишь добавил: – А еще я терпеть не могу запах и вкус мяты. Он произнес это холодно, с явной ноткой агрессии. Мне особо не хотелось разговаривать, поэтому я решила не вступать с ним в дебаты по поводу моего нового прозвища. Я просто подтянула колено к груди и замолчала. Через пару минут, когда я уже решила, что разговор окончен, он негромко произнес в пустоту вагона: – Кристофер Нэверфилд. Второй курс. Я замерла, не в силах вдохнуть. Нэверфилды. Правящая династия демонов, семья, чье влияние было безграничным, а месть – мгновенной, равная по силе моему роду. В мире, где ангелы и демоны десятилетиями балансировали на грани войны, наше столкновение было не просто грубостью – это была политическая катастрофа. Внутри все похолодело. Мы должны были соблюдать ледяной этикет, лучше вообще держать дистанцию, а я… я хамила ему, как случайному попутчику. Если Маргарет или тем более мой отец Арчибальд узнают, что я поставила под удар репутацию Сент-Джеймсов и дала Нэверфилдам повод для претензий, они не станут меня защищать. Чтобы замять скандал, они сами избавятся от меня. В официальных бумагах я просто стану очередной «без вести пропавшей». В голове пульсировала одна страшная мысль: я не успею закончить даже первый курс. До конца поездки я так и не смогла выдавить из себя ни слова. Тяжелое молчание заполнило вагон, нарушаемое лишь приглушенной неразборчивой речью учеников из соседнего вагона. Кристофер больше не задавал вопросов – он просто смотрел в окно на пролетающие мимо тени деревьев. Я почувствовала, как усталость, скопившаяся за этот день, берет верх надо мной, и под монотонный стук колес меня начало погружать в сон. Голова сама собой опустилась на холодную стену, тело больше меня не слушалось. Мне казалось, прошла вечность, но на деле – всего пара часов. Поезд резко дернулся, и от этого я проснулась. Сердце колотилось с бешеной скоростью, я не понимала, от чего. Может быть, виной всему предвкушение встречи с академией, а может, все дело во сне… Я не помнила ни единого образа, ни одного слова, но внутри остался тошнотворный осадок. От этого забытого сна веяло чем-то тревожным. – Мы приехали, – холодно сказал Кристофер. Он уже поднимался, направляясь к двери, которая время от времени поскрипывала во время всей поездки. В нашем старом вагончике даже не было собственных дверей для выхода, так что нам пришлось пробираться через соседний, пассажирский вагон. Я вышла на перрон, и в лицо тут же ударил прохладный ночной воздух. Кристофер растворился в толпе так быстро, будто его и не существовало. Но мне было не до этого — глаза лихорадочно искали только одно: мой багаж, который почему-то уже несла какая-то девчонка. Она уверенно волокла мой чемодан прочь от телеги с багажом. – Эй! Стой! Я сорвалась на бег, расталкивая плечами сонных учеников. Мне не было страшно, если кто-то заберет мои вещи от люксовых брендов или мои новые тетради. Плевать. В голове было только одно: там лежат мои небольшие баночки с кровью. Я положила их туда на первые дни в академии, потому что еще не обследовала ту местность и не могла охотиться без особого страха или усилий. Я вырвала свой чемодан из рук девочки так резко, что она пошатнулась. – Ой, прости… Я, наверно, случайно его взяла, не разглядела в полумраке, – промолвила она, глядя на меня. – Я Айлин. Судя по ее внешнему виду, я поняла, что она с факультета ведьм и колдунов. У нее были медные кудрявые волосы и вроде бы зеленые глаза, но в темноте тяжело было сказать точно. – Беатриса, – сухо бросила я, даже не пытаясь изобразить вежливость.

Мы двинулись по узкой дорожке, выложенной плитами серого камня. Впереди и сзади нас шли пара учителей с тусклыми магическими фонарями – они следили, чтобы никто не отбился от группы и не исчез в ночном тумане. Айлин шла рядом. Она что-то негромко рассказывала, но я не особо вслушивалась. Меня больше интересовал лес, который окружал всю эту территорию.

Я всматривалась в его непроглядную чащу, пытаясь угадать, какие звери там обитают. Насколько они крупные? Хватит ли мне их крови, чтобы прожить хотя бы до конца первого семестра?

Мы вышли на главную площадь. Первым в глаза бросился медпункт – обычное невысокое здание, которое можно было вообще не заметить из-за того, что в окнах было темно. Справа, в глубине территории, угадывались контуры каких-то строений, но я не стала всматриваться – сейчас мне было не важно знать, что там находится.

Все мое внимание занял замок, возвышавшийся слева. С краю его массивных стен стояли два огромных купола. По всему фасаду тянулись ряды стрельчатых окон. Академия Арканум выглядела монументально и в то же время изящно.

Из распахнутых дверей лился теплый свет. Как только мы переступили порог, тишина ночи взорвалась диким гвалтом. Холл был забит учениками. Сотни голосов сливались в единый гул: кто-то смеялся, кто-то выкрикивал имена друзей, кто-то спорил из-за потерянных сумок.

Посреди всего этого беспорядка на возвышениях уже стояли три куратора. Они пытались перекричать толпу, размахивая табличками и пытаясь навести хоть какой-то порядок в этом муравейнике.

Наконец, один из кураторов – крепкий мужчина с факультета Демонов – с явным раздражением врубил старый магический магнитофон.

– Закрыли рты! – рявкнул он, и усиленный звук ударил в стены холла, как физическая волна. – Первокурсники, сейчас обращаюсь к вам, слушайте внимательно! – Ангелы – в левое крыло. Ведьмы и колдуны – к центральному пролету. Демоны – за мной к правой арке. Ключи с номерами комнат получите у своих кураторов. И не вздумайте потеряться – патрули не будут водить вас за ручку! – Чего стоим? Марш по блокам, комнаты сами себя не заселят, а бродить по холлу до рассвета я никому не позволю!

Холл мгновенно превратился в бурлящий поток. Сотни учеников – от перепуганных новичков до высокомерных выпускников – привели эту массу в движение. Все толкались и пытались пробиться к своим кураторам.

Я крепче вцепилась в ручку чемодана, стараясь, чтобы меня не снесла огромная толпа. У подножия массивной лестницы стояла мисс Агнес. Она не кричала, в отличие от остальных, но ее холодный, оценивающий взгляд пробирал до костей. Она уже вовсю раздавала ключи. Старшекурсники даже не слушали общую нотацию в центре холла – как только двери замка распахнулись, они сразу свернули в свои сектора. Демоны ломанулись в блок Д, ведьмы – в блок В, а я и все остальные ангелочки уже толпились здесь, в блоке А, ожидая, когда мисс Агнес наконец выдаст им ключи.

Когда подошла моя очередь, она протянула мне латунный ключ. – Беатриса сент-Джеймс. Третий этаж, комната 312.

Я молча забрала его. На третьем этаже было чуть тише, чем внизу. Я шла по длинному коридору, отсчитывая номера на дверях, пока не нашла нужную.

Я уже хотела вставить ключ, как дверь внезапно распахнулась изнутри. В лицо ударил плотный, едкий клуб дыма. Я закашлялась, отступая на шаг, и сквозь серую пелену увидела ее. На пороге стояла девушка с растрепанными волнистыми молочно-белыми волосами. На ее шее висела дюжина каких-то странных амулетов, а в руках она сжимала дымящийся пучок сушеной травы.

– Стой! – выкрикнула она, округлив глаза. – Не смей переступать порог! Здесь все пропитано астральной гнилью прошлых жильцов. Это не комната, а открытый портал в духовный мир! И я его закрываю!

Она начала лихорадочно махать своим дымящимся веником прямо перед моим лицом. Я закашлялась, чувствуя, как горло дерет от полыни.

– Послушай, – я попыталась оттолкнуть ее руку, но она была на удивление ловкой. – Я твоя соседка, и я очень сильно устала после дороги. Дай мне войти.

– Нет! Если ты войдешь сейчас со своим багажом и своей… – она прищурилась, – …очень тяжелой, серой аурой, мы никогда не вычистим эту комнату. Стой в коридоре! Мне нужно еще десять минут, чтобы духи успокоились. Она захлопнула дверь прямо перед моим носом. Щелкнул замок.

Один на один со своим чемоданом. Мои ноги гудели, желудок сводило, а из-за двери 312-й доносилось ритмичное «Мээээмпаалее… ля-ля-ля-ооо».

Я положила на пол спинку чемодана и села на него. «Это будет долгий год», – пронеслось в голове. Самый долгий год в моей жизни

Глава 2 часть 1

Перед моим ухом резко зазвенел колокольчик. Не такой подъем я представляла в первый учебный день.

– Вставай! – голос соседки ворвался в сознание раньше, чем я успела открыть глаза. – Сегодня невероятный день! Духи наконец-то успокоились, проход в астральный мир закрыт, я закончила обряд в ванной, и теперь все пространство просто искрит частотой!

Я с трудом расклеила веки.

Соседка – шаманка с молочными волосами, имя которой для меня еще загадка – носилась по комнате и напевала какую-то мелодию.

– Который час? – прохрипела я, пытаясь сфокусироваться на циферблате. Они показывали не очень приятное число — 7:54.

– Боже мой! – я подскочила на кровати, едва не сбив чемодан.

Завтрак начнется через шесть минут. Шесть минут, чтобы превратиться из заспанного привидения в идеальную первокурсницу факультета Ангелов. Я не успела подумать об умывании или зубной щетке.

Я судорожно открыла чемодан. По закону Академии, Ангелы могут носить только белую одежду и небольшое количество нежно-голубого оттенка. Пальцы путались в ткани, пока я быстро натягивала белоснежное платье – то самое, в котором я чувствовала себя как в смирительной рубашке. Ни расчески, ни зеркала. Я просто пригладила всклокоченные волосы руками и в последнюю секунду затянула на шее белый платок. Этот «ошейник» новичка сидел криво, но исправлять его времени не было.

В 8:01 я вылетела из комнаты. Моя соседка вышла всего пару секунд назад, но каким-то образом она успела проскочить мимо мисс Агнес. Мне же повезло меньше.

У подножия лестницы, непоколебимой, как гранитная скала, стояла куратор. Она не повышала голос – в Аркануме ангельский крик учителя считался признаком слабости. Она молча посмотрела на свои наручные часы, а затем – мне прямо в глаза.

– Опаздываете, Сент-Джеймс, – ее голос прозвучал тише обычного. – Одна минута – это шестьдесят секунд, в течение которых вы проявили неуважение к уставу.

Я замерла, пытаясь поправить криво завязанный платок и одновременно расчесать запутанные волосы пальцами, но из-за их длины это было сделать невозможно. Вид у меня был, мягко говоря, не аристократичный.

– В первый день я спишу это на адаптацию, – мисс Агнес сделала пометку в своем планшете. – Становитесь в очередь к остальным «адаптирующимся».

Я пристроилась в хвост небольшой кучки таких же несчастных, которые не рассчитали время.

В 8:10 мисс Агнес коротко кивнула, и мы двинулись по коридору. Магические стрелки на стенах указывали путь к столовой – месту, где я впервые столкнусь со всеми факультетами.

Столовая встретила нас оглушительным гулом. Это было колоссальное помещение, и, возможно, одно из самых больших. Вдоль стен тянулись узкие ланцетные окна от пола до потолка, через которые падали длинные, холодные лучи утреннего света.

Столовая напоминала гигантский оперный театр, где вместо сцены в центре была зона раздачи еды. Первый этаж был плотно заставлен рядами столов с разными расцветками скатертей: слева – «белые» ряды ангелов, справа – темные столы демонов, а между ними – зеленые столы факультета магов и ведьм. Над нами был похожий этаж, где в относительной тишине завтракали только старшекурсники. Первый курс не имел права даже заглядывать на второй ярус – в Аркануме разделение по возрасту и опыту было законом, который не обсуждался. Я взяла поднос и двинулась вдоль линии небольшого шведского стола. Там не было изысканных продуктов, которые я привыкла есть по утрам, но меня это не сильно волновало, ведь я не особо чувствую вкус еды. На выбор у меня было: пресная овсянка на воде, воздушные омлеты и сырники. Рядом стояли чашечки с разными вкусами джемов. Я положила себе пару сырников с клубничным повидлом и немного омлета. Обойдя зеленый сектор, я увидела свободное место в конце ангельского стола. Я только успела опустить поднос, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Эта девушка сидела через три стула от меня. Она была из Ангелов, но в ее двух растрепанных светлых косичках и вроде бы обычных глазах голубого оттенка было что-то, что не давало мне покоя. Я пыталась вспомнить, где я ее могла видеть. Через пару секунд я вспомнила ее. Моя соседка вчера так увлеклась очищением комнаты, что совершенно забыла о моем существовании, оставив меня за закрытой дверью. А потом была она. Эта таинственная незнакомка, которая разбудила меня, когда я уснула на чемодане прямо в холле. Она легонько постучала меня по плечу, а затем протянула руку, помогая мне встать. Я смотрела на нее сейчас, за завтраком. Мы слегка улыбнулись друг другу, как будто скрываем тайну, от которой зависит наша жизнь. Я опустила взгляд в тарелку. Пышный омлет на вкус напоминал пресную вату, а сырники казались резиновой подошвой – обычная пища редко приносила мне удовольствие, оставаясь лишь необходимым топливом. Сейчас мне больше всего на свете хотелось кусочка горького шоколада. Это был один из немногих съедобных продуктов, которые я могла по-настоящему чувствовать, но здесь, среди «правильных» ангелов, мой вкус сочли бы извращенным. Вокруг стоял невообразимый гул. Потоки студентов сменяли друг друга: в зал уже вываливались шумные группы третьекурсников. Бордовые платки особенно выделялись у факультета Ангелов на их светлой одежде. Этот оттенок напоминал запекшуюся кровь, что мгновенно будоражило мои инстинкты. Если бы я прямо сейчас вцепилась кому-то из них в глотку, меня бы точно посчитали… слегка «странной». Мисс Агнес прошла мимо нашего стола. – У вас осталось десять минут до конца вашего завтрака, поторопитесь, другие ученики тоже голодны. Я зашла к себе в комнату всего на несколько минут, чтобы переодеться во что-нибудь поприличнее и немного прийти в себя после утреннего хаоса. Сегодняшний день не обещал быть учебным в привычном смысле слова – это был день «внедрения» в систему Арканума. В девять пятнадцать нас ждала первая общая лекция в Гранд-Холле. Это было что-то вроде официального посвящения – процедура, созданная исключительно для первокурсников. Те, кто учится дольше года, получали свои сетки лекций буднично, прямо в жилых корпусах, и сейчас наверняка наслаждались законным бездельем, пока нас загоняли в главный зал. Нам должны были выдать бланки с сеткой лекций и свод правил, по которым нам предстояло жить следующие полгода. Я вышла из комнаты и направилась в центр Академии. Коридоры блока «А» уже бурлили: сотни первокурсников в ослепительно белых платьях и костюмах стекались к главной лестнице. Я старалась держать спину ровно, как и подобает Сент-Джеймс, но внутри все сжималось от предвкушения. Первый час в Аркануме подходил к концу, и игра по-взрослому только началась. Когда створки распахнулись, я невольно затаила дыхание. Зал не был бесконечным, но его своды уходили так высоко, что верхушки темных колонн терялись в тени. Это был строгий амфитеатр, рассчитанный только на один поток студентов, в моем случае – на пять сотен первокурсников, которые заполняли ряды до отказа. Здесь не было лишнего пространства, и из-за этого близость чужих плеч и чужой магии ощущалась почти физически. Мы сидели плотно, как зерна в гранате, и в воздухе стоял густой запах старого дерева. В самом низу, у освещенного магическими кристаллами подиума, царил полумрак. Но поразил меня не масштаб, а то, как нас распределяли. В Аркануме не существовало «равенства». Огромное пространство было четко поделено на три цветовых сектора, как куски пирога. Белый – наш, слева. Зеленый – для ведьм и колдунов прямо перед входом. И черный – для демонов, справа. Я начала спускаться по ступеням своего сектора, ища свободное место. Среди сотен одинаковых белых спин я вдруг заметила знакомый затылок – это была опять та самая незнакомка. Она сидела на пятом ряду, и, кажется, специально оставила свободное место рядом с собой, будто знала, что я приду именно сюда. Я проскользнула мимо коленей каких-то девочек, которые уже вовсю обсуждали качество местных завтраков, и опустилась на это место. Я не стала ничего говорить – в этом зале, наполненном сотнями голосов, слова казались лишними. Она даже не повернула головы. Ее взгляд был направлен на пустую пока сцену. Разговоры оборвались так резко, будто кто-то разом перерезал все звуковые нити. Наступила мертвая тишина, в которой был слышен только ритмичный стук каблуков по деревянному настилу трибуны. На сцену вышли три фигуры в строгих костюмах, и воздух в Гранд-Холле, казалось, мгновенно похолодел на несколько градусов. Директора факультетов замерли по краям трибуны, словно почетный караул: ослепительно белый мундир Ангела, черная мантия демона и темно-изумрудное платье Верховной Ведьмы. Они не смотрели на нас – их взгляды были устремлены в глубину зала, поверх наших голов. Тишина стала такой плотной, что я слышала, как бешено бьется сердце сидящей слева от меня. В этот момент из-за кулис вышел четвертый. Он не был похож на остальных. Никакого пафоса, никаких магических атрибутов – просто серый костюм и трость с серебряным набалдашником, которая глухо стукнула по настилу, когда он остановился в самом центре. Он не принадлежал ни к одной из рас, и в этом была его главная сила. Независимый Координатор был высшим звеном управления – тем, кто курировал все филиалы Арканума в нашей стране. Он не задерживался надолго, перемещаясь между академиями, как невидимый судья, следящий за тем, чтобы механизм продолжал работать без сбоев. Он обвел зал спокойным, скучающим взглядом и чуть приподнял руку, призывая всех к тишине, хотя в зале и так не было слышно даже шороха. – Порядок в Аркануме держится на двух вещах: дисциплине и своевременности, – его голос, усиленный акустикой, ровным потоком заполнил Гранд-Холл. – Я здесь не для того, чтобы читать вам нотации. Я здесь, чтобы запустить процесс. Он едва заметно кивнул директорам, стоящим за его спиной, и те синхронно склонили головы – жест, который говорил о его статусе больше, чем любые слова. – Перед каждым из вас сейчас появится то, что определит вашу жизнь на ближайший семестр обучения. Внимательно изучите свои сетки лекций. Советую отнестись к ним серьезно. Он замолчал, и в ту же секунду воздух перед нами подернулся дымкой. Я невольно отшатнулась, когда прямо из пустоты на мои колени опустился тяжелый свиток, перевязанный тонкой шелковой лентой. Сетку лекций получили одновременно около трехсот первокурсников. В зале послышался сухой шорох разворачиваемой бумаги и первые приглушенные вздохи. Мои пальцы слегка дрожали, когда я коснулась шершавого края пергамента. Это был мой приговор, расписанный по часам. Буквы проступали на бумаге медленно, будто выжженные невидимым клеймом, и с каждой новой строчкой мое сердце ухало все ниже. Понедельник открывал «Этикет Высших Кровных». В девять пятнадцать. Полтора часа пытки вежливостью и реверансами, где каждый наклон головы будет измеряться кураторами по линейке. Следом за ним была «История всех рас». Но настоящий «подарок» от родителей ждал меня после обеденного перерыва. 15:30. Магическая Анатомия. Практика. Они все-таки сделали это. Запихнули меня в узкую медицинскую группу, где каждый мой жест будет как под микроскопом. Мои пальцы сильнее сжали пергамент. Сент-Джеймсы хотели видеть меня ангелом-спасителем, не подозревая, что на этих уроках я буду изучать не то, как лечить плоть, а то, как быстрее всего добираться до артерий. Я пробежала глазами по остальным строкам, читая по диагонали. Информации было слишком много, и она не особо хотела оставаться у меня в голове. Вторник выглядел как бесконечный марафон без права на отдых, забитый Атрефалогией и какой-то «Дефологией» в самом конце дня. Среда была помечена как «обязательные секции»; я слышала от сестер то, что ты сам выбираешь, куда тебе ходить, но это нужно будет еще уточнить. Верить им – нельзя. Единственным светлым пятном во всем этом безумии было воскресенье. День, когда в расписании стоял пустой, чистый квадрат. Координатор сделал шаг вперед и подошел к микрофону. – Сегодня у вас нет лекций в привычном понимании, – он сделал короткую паузу. – Вместо второй пары вас ждет обзорная экскурсия. Экскурсоводы покажут вам основные узлы Академии: от тренировочных полей до медицинского блока. Советую запоминать маршруты с первого раза. Он обвел зал холодным взглядом, на мгновение задержавшись на нашем секторе. – Вы распределены по профильным направлениям: юриспруденция, артефактологический, медицинский и боевой. Ваши сетки лекций составлены с учетом этого выбора – или выбора ваших семей. Завтра в девять пятнадцать мы начинаем работать в полную силу. И последнее: по воскресеньям, в восемь вечера, здесь будет проходить общий форум первокурсников.

Глава 2 часть 2

И последнее: по воскресеньям, в восемь вечера, здесь будет проходить общий форум первокурсников.

Он сделал паузу.

– Форум – это ваше время. Там будут объявляться графики контрольных, экзаменов, а также отмены лекций.

Как только Координатор замолчал, вперед выступил Директор Ангельского корпуса – мужчина с настолько безупречной улыбкой, что она казалась нарисованной.

– Мы искренне рады видеть здесь каждое юное дарование, – его голос разлился по залу, как сладкий сироп. – Арканум – это семья. Мы надеемся, что за эти годы вы не просто обретете знания, но и найдете верных союзников среди всех трех рас. Помните: единство – наша главная сила.

Директор демонов, стоявший справа, издал звук, подозрительно похожий на смешок, но тут же взял себя в руки и коротко кивнул:

– Чем старше курс, тем сложнее. Пользуйтесь моментом, пока вы здесь. Это место сделает вас либо сталью, либо прахом.

Верховная ведьма лишь загадочно улыбнулась, едва коснувшись тонкими пальцами изумрудного кулона:

– Слушайте свою интуицию и стены этого замка. Они помнят больше, чем любые учебники. Удачного вам года, дети.

Координатор, которому явно надоела эта церемония, бросил короткий взгляд на свои часы.

– На этом все. Воскресные форумы в восемь вечера – это ваше единственное время для связи с руководством.

Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг тяжелые дубовые двери за подиумом с грохотом распахнулись. В зал ввалился глубокий старик в такой древней мантии, что она, казалось, держалась на одном честном слове и паре защитных заклинаний.

– Твою мать! – прошамкал он, спотыкаясь о край ковра. – Что уже начали?

Верховная Ведьма, которая только что выглядела как ледяная богиня, вдруг прикрыла глаза рукой и тяжело вздохнула.

– Мартилиус, – прошипела она сквозь зубы. – Я будила тебя трижды. Ты опять проспал все вступление!

– Да ладно тебе, Флоретт, не ворчи, – дед по-хозяйски приобнял ее за плечи. – Да какого лешего здесь ковры такие?

Мартилиус сердито шаркнул ногой по ворсу, подняв облачко пыли.

– Я тут работаю больше сорока лет, мать вашу! Сорок! И за все это время их ни разу не заменили. Мы что, в музее древностей или в лучшей Академии страны? Координатор, на чем экономим? На наших ногах?!

Директор Демонов, услышав этот монолог, не просто засмеялся – он натурально заржал. Ему явно нравилось, как старик прилюдно «тыкает» Координатора в хозяйственные косяки. В зале поднялся уже не шепот, а настоящий гул – первокурсники вовсю смеялись над этой сценой. – Дети! – он вдруг зычно крикнул в зал, отчего пара первокурсников на первом ряду подпрыгнула. – У вас все получится! Я в вас верю! А если не получится – приходите в третий корпус, в мой кабинет, у меня там настойка на мухоморах… Лечит все: от лени до разбитого сердца! Координатор замер, его спина напряглась. Он даже не обернулся, просто на мгновение прикрыл глаза, будто молился всем богам за терпение. – Всем на выход! – резко бросил Координатор. Это стало сигналом. Около трех сотен первокурсников одновременно пришли в движение. Гранд-Холл, который до этого казался огромным, вдруг сжался, превратившись в узкое пространство. Меня вжали в косяк, кто-то больно заехал локтем под ребра и пару раз наступили на ногу. Нас не просто выводили – нас выметали из зала. Через время поток вытолкнул меня в центральный вестибюль, я была слегка дезориентирована, но как только увидела вход в столовую, то мысленно догадалась, где я. Дверь моей комнаты захлопнулась, тишина этого небольшого, но все же личного пространства казалась оглушительной после Гранд-Холла. У меня было чуть меньше часа до начала экскурсии. За это время нужно было успеть разобрать хотя бы часть вещей. Пять тяжелых коробок, которые привезли сегодня утром. Я окинула взглядом помещение. Слева стояли противоположно друг другу две узкие кровати, заправленные белым постельным бельем, и два небольших письменных стола. Справа был встроенный шкаф-купе, растянувшийся на всю стену. Моя соседка еще не вернулась, и этот факт был единственным подарком за весь день. Мне нужно было не просто разложить одежду. Мне нужно было найти надежное место для того, что лежало на самом дне чемодана, который я взяла с собой как ручную кладь. Жажда, которую я так долго игнорировала, напоминала о себе резкой болью в горле, по ощущениям было похоже на то, как будто тебя режут изнутри, поэтому времени на раздумья не оставалось. Буквально через пару секунд баночка с кровью оказалась в моих руках. Я взяла ее на первое время, вдруг что. Жажда больше не шептала – она орала. Горло стянуло сухой петлей. Я резко открыла баночку и притянула ее к своему рту, ощущая, как густая, металлическая жидкость стекает по пищеводу. Боль внутри начала тупеть, сменяясь блаженным холодом. Еще глоток. Еще. Я закрыла глаза, молясь всем богам, чтобы этот момент длился вечно, но… Дверная ручка дернулась, точнее… Дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее кто-то решил выбить с ноги. Я едва успела закинуть баночку в свой чемодан и вытереть губы тыльной стороной ладони, как дверь распахнулась. На пороге стояла моя соседка. Она выглядела так, будто только что пропустила через себя разряд молнии, волосы стояли дыбом, а в глазах горел какой-то нездоровый энтузиазм. – О, ты уже здесь! Слушай, мы так и не познакомились нормально. Я Теона Хейз, но называй меня Тея! Я замерла. В горле еще стоял металлический привкус, а сердце бешено колотилось. Тее, кажется, было абсолютно плевать на мое состояние и на то, как меня зовут. Она носилась по своей половине комнаты, что-то бормоча себе под нос и раскидывая вещи. Через пару секунд я решила представиться, потому что это базовые правила этикета. – Меня зовут Беатри… – начала говорить я, но меня резко перебили. – Да-да, я знаю. Ты – Беатриса Сент-Джеймс, младшая дочь из высшего клана Сент-Джеймсов, глаза – светло-зеленые, и для ангелов это большая особенность, ну и бла-бла-бла… – Кстати, ты никогда не задумывалась, почему у вас зеленые глаза? Может, ваши предки ведьмы и колдуны? Могу помочь раскрыть в тебе чакры твоего рода, если захочешь. – Я потеряла дар речи. Секунду я просто хлопала глазами, пытаясь понять, она издевается или действительно верит в этот бред про чакры? – Мои гены в полном порядке, Тея, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально холодно. – И я бы предпочла оставить свои чакры в покое. Тея лишь беззаботно пожала плечами. – Ну, мое дело предложить, – бросила она и, потеряв ко мне интерес, принялась с грохотом вываливать содержимое своих сумок прямо накровать. Я наконец-то смогла выдохнуть. Осторожно, стараясь не шуметь, я вытащила из чемодана тяжелую стопку тетрадей и начала медленно расставлять их в ящике стола, выравнивая корешок к корешку, будто от этой симметрии зависела моя жизнь. – Так на какой факультет тебя пристроили? – голос Теи разрезал тишину. Она уже сидела на полу, утопая в горе своих шмоток. – Судя по тому, как ты фанатично расставляешь макулатуру, могу сделать вывод, что факультет выбрали за тебя. Я замерла, придерживая рукой последнюю тетрадь. – Именно так. Родители считают, что медицинский – это самый достойный выбор для Сент-Джеймсов. Тея в это время выудила из кучи вещей какой-то облезлый талисман и принялась интенсивно натирать его краем своей футболки. – Медицина, значит… – она хмыкнула, и в ее голосе проскользнуло что-то среднее между сочувствием и издевкой. – Тяжело тебе придется, Сент-Джеймс. На первом курсе там столько зубрежки и работы с биоматериалом, что к зиме ты начнешь видеть кровь даже в чернилах. Хотя… – она на секунду замерла, – говорят, у медиков в Аркануме самые крепкие нервы. Или их полное отсутствие. Я ничего не ответила, переключаясь на стопку вещей. Мне не хотелось признаваться, что вид крови – это единственное, что не вызывает у меня обморока, а наоборот, заставляет чувствовать себя живой. Я вышла в коридор, до начала экскурсии оставалось около пяти минут, а опаздывать, как в прошлый раз, мне не особо хотелось. – Живее, первокурсники! Распределяемся согласно вашим профилям! – голос мисс Агнес, усиленный магией, громко раздался по всему тамбуру. – Медицинский – налево, Юрфак – прямо, Артефактологи – направо. Боевой факультет – остаться на месте! Тея крепко сжала мою ладонь на прощание. – Ну все, Беатриса, теперь мы сами по себе. Увидимся в комнате! Она рванула к своим, в толпу будущих мастеров артефактов. Группа медиков – двадцать пять сосредоточенных лиц. Я быстро встала в строй, и мы начали движение. Наша цепочка мирно двигалась за экскурсоводом. – Все началось с огромной площади перед главным входом. Стоя посреди этого плаца, я окончательно осознала масштаб своей ловушки. Слева от меня стоит медпункт – то самое, которое вчера первым попалось мне на глаза. Вдали виднелись стеклянные теплицы ведьм и небольшие пристройки для магов. От этих зданий тянулась тонкая тропинка вправо, она вела в совершенно новое здание – один из дополнительных корпусов для секций. Нас наконец загнали внутрь, и началась настоящая пытка. Экскурсия длилась бесконечно долго. Нас сразу потащили на второй этаж. Уже через час у меня начала раскалываться голова от гула сотен голосов. Из-за дикой усталости и голода половина аудиторий сливалась в сплошную серую полосу. Мы прошли мимо 204-го кабинета магической анатомии и соседней теории в 205-м, оттуда доносился запах, как у средства для мытья полов. Чуть дальше, в самом конце коридора, экскурсовод указал на массивные двери 222-го кабинета: – Здесь проходят спарринги. Они у вас тоже будут, в конце четверга и в пятницу. На матах вас жалеть никто не станет. После этого нас спустили на первый этаж, где нумерация кабинетов пошла заново. Голова раскалывалась так сильно, что я едва воспринимала слова проводника, просто лениво водя глазами по табличкам на дверях. Вот промелькнул кабинет 111 – Основы светлой магии, где мне придется торчать завтра утром. Чуть дальше кабинет 120 с мрачной надписью “Дефология” – предмет по дефектам магии. Куратор нас вел показывать задний двор Арканума, пока мы туда шли, мои глаза зацепили кабинеты юриспруденции, где училась моя старшая сестра Циара. Мимо проходили двери 135-го кабинета Межрасовой дипломатии и 140-го, где читали магическое право. Все эти названия путались в сознании, превращаясь в один сплошной кошмар. Стеклянные двери в конце коридора тяжело поддались, и нас наконец-то вывели на свежий воздух – на задний двор Академии. Контраст с душными коридорами был огромным. Вокруг, среди огромных вековых деревьев, пряталось еще одно новое здание для дополнительных секций, а посередине небольшого сада журчал старинный фонтан, окруженный коваными скамейками. Серая аккуратная плитка под ногами слегка блестела. Я остановилась и подняла голову вверх, рассматривая громаду Академии. Это было настоящее искусство. Огромные круглые жилые корпуса соединялись с центральным замком тонкими каменными прожилками переходов, а крышу венчали острые готические шпили, пронзающие небо. Но сильнее всего завораживали окна. Это были не обычные прямоугольные стекла, а колоссальные, извилистые витражи в ажурных каменных переплетах. Каждое цветное стекло было подогнано так идеально, что вместе они выстраивали огромную, сложную картину. Прямо из этого фасада выступала округлая часть двухэтажной библиотеки. И именно здесь мой взгляд наткнулся на нечто совершенно безумное. По логике вещей, учитывая размеры замка, увидеть вторую половину библиотеки с этой точки было физически невозможно. Ведь первая часть врезалась в наше левое крыло, а вторая – зеркальная копия – находилась на противоположном конце Арканума, глубоко в восточном секторе. Между этими двумя половинками лежали километры каменных переходов и огромное центральное ядро. Но я видела ее. Пространство Арканума нагло лгало. Замок словно выворачивался наизнанку, сжимаясь снаружи и расширяясь внутри, заставляя архитектуру дышать вопреки законам физики. Мы вернулись внутрь центрального здания, к этому моменту вся наша группа была уже убита – первокурсники тихо стонали, мечтая только об одном: поскорее доползти до своих комнат. Но экскурсовод, проигнорировав наш измученный вид, решил добить нас финальным инструктажем прямо посреди холла. – И последнее, господа будущие медики, – его голос разнесся под сводами, как сухой щелчок. – Самое важное, что вы обязаны сегодня вызубрить – это ваше положение в полушариях Арканума. Заблудитесь на чужой территории – пеняйте на себя. Куратор обвел нас тяжелым взглядом и лениво махнул рукой по сторонам, показывая направления: – Запоминайте схему, пока вы окончательно не отключились. Замковая территория разделена на четыре части. Если встать спиной к главному входу, то нижняя левая часть – это ваша, отдана под жилые корпуса ангелов, а верхняя левая часть – это этажи, где живут ведьмы. С правой стороны, на востоке, все зеркально: нижняя правая часть – демоническая, а верхняя часть отдана магам и колдунам. Вы можете спокойно гулять по общей территории и переходам, но ровно в полночь вы все должны быть в своих комнатах, подробнее это будет написано в правилах, которые вы получите чуть позже. А сейчас мы как раз-таки идем к комнатам. Пойдемте, я вас провожу в ваш блок. Мы прошли вглубь нашего ангельского жилого блока. Прямо возле лестницы у стены тянулся длинный фуршетный стол, который, как я позже узнала, стоял здесь всегда. Круглый год на нем было примерно одинаковое наполнение: свежие фрукты, овсяное печенье и небольшие ванильные кексы. – Вы можете спокойно брать это в любое время, – добавил проводник, указывая на еду. – Все это находится под специальной ангельской защитой. Другие факультеты – демоны, маги и так далее – не смогут притронуться к этому столу. Таковы правила Академии, как я уже сказал ранее, подробнее о них вы узнаете позже. Мои одногрупники сразу начали суетиться возле еды, шумно разбирая кексы и фрукты. Мне было абсолютно все равно на этот ангельский фуршет. Приторный запах ванили меня только раздражал. Я молча развернулась и пошла к своей комнате. Единственное, чего я хотела – это лечь на кровать и провалиться в сон.