Жажда монстра

Глава 1 - Исток Жажды

Ни один живой человек не смог бы разглядеть ее в очертаниях быстрой тени, мелькающей в ночи. Смазанная полоса на периферии зрения — бледная, худая женская фигура на огромной скорости прорезала темные переулки. Она ныряла в самые черные, бездыханные закоулки, где не светил даже свет луны, и выныривала лишь на мгновение в скупых желтых островках под уличными фонарями. Она двигалась подобно хищному зверю. Рот был приоткрыт, и она втягивала воздух неглубокими частыми рывками, как бы пробуя его на вкус, улавливая в нем тысячу оттенков — запах сырости, металла, далекой гниющей органики и, самое главное, тончайший, едва уловимый шлейф человеческого тепла. Она выбирала только те проходы, где воздух был чист от дыхания, пульса и пота. Те, в которых не было ни души.

Ее лицо в эти доли секунды было похоже на маску — острые скулы, впалые щеки, черные, пустые глаза, в которые не стоило заглядывать никому. Длинные волосы, мокрые от чужой крови, прилипали к лицу и хлестали по телу после каждого резкого поворота, оставляя на белой коже яркие алые подтёки. Большое кровавое пятно было совсем не заметно на коротком черном платье, но со временем пропитанная влагой ткань стала ледяной. Этот пронзающий до самых костей холод, бестактно возвращал ее в реальность, заставляя раз за разом вспоминать произошедшее накануне.

Её бег был слишком быстрым для любого атлета, а из под приоткрытых ярко-красных губ виднелись удлинённые клыки. Со стороны она могла показаться хрупкой, но в каждом движении читалась отчаянная решимость и нечеловеческая сила. Тонкие, почти детские черты лица искривлялись от всепоглощающего ужаса, а в сознании звучала лишь одна мысль — бежать.

Переулки сужались, стены будто смыкались каменными тисками. Каждый поворот казался ловушкой, каждый шорох за спиной — чужими шагами. Перед глазами возникали мимолетные образы: красивые, янтарного цвета мужские глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Сначала теплый, но через мгновение наполненный ужасом взгляд... Фонтан крови, выстреливший в потолок... Девушка вздрогнула.

После получаса петляния по узким переулкам, она вырвалась на широкую улицу, где между домами были гораздо большие расстояния, а свет фонарей стал ярче. Пахло остывшим асфальтом и далёким дымом.

Здесь она могла чувствовать себя почти в безопасности. Вокруг было абсолютно безлюдно.

Она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух, и впервые осмелилась оглянуться. Колени слегка подогнулись, короткое черное платье задралось, оголив нежные бедра. Тонкие черты лица подрагивали, когда она прислушивалась к улице. Черные, бездонные глаза с беспокойством наблюдали за тем местом, откуда она прибежала.

В ответ на нее смотрела лишь глухая темнота зияющих проломов между зданиями. Ни шагов, ни шороха — только тишина. Запах крови исходивший от всего ее тела сводил с ума — сладкий, медный, отвратительно-притягательный.

Проходя у припаркованного на обочине внедорожника, она замерла. В тёмном стекле чужой машины отразилась окровавленная незнакомка с пустыми, дикими глазами.

Чёрные волосы спутались, слипшись в грубые пряди от засохшей крови. Лицо, плечи, декольте — всё было в бурых подтёках и пятнах.

С визгом рванулась застёжка сумки, которую, всё это время, девушка прижимала к себе. Пачка влажных салфеток выскользнула из дрожащих пальцев и упала на асфальт с тихим, унизительным шлепком.

«Соберись… соберись…»

С трудом подняв упаковку, она принялась тереть кожу — резкими, почти яростными движениями. Шок медленно отступал, сменяясь ледяным онемением. Напряжение уходило из мышц, ладони задрожали, разжимаясь сами собой, ноги ослабли. Словно пьяная, она пошатнулась, и медленно сползла на асфальт.

— Приди в себя, Адель… Приди в себя… — хрипло проговорила она, поднимая свое бледное лицо к небу. На глазах выступили слезы, то ли от стресса, то ли от накатывающей паники.

Ноги не слушались.

Мысленно она пыталась восстановить последние события, собрать осколки разбитого вечера. С трудом вспоминался образ парня, с которым она провела эти роковые часы. Высокий, крепкий брюнет с уверенной улыбкой, и хитрецой во взгляде — Чарльз. Он должен был стать ее ужином и мимолетным развлечением, а вместо этого превратился в кровавый провал.

Всю ночь ею двигала слепая, всепоглощающая жажда, что жжет горло и затуманивает разум. Она хотела отдаться грубым, плотским утехам с этим привлекательным красавцем, а до и после — упиться его горячей, живительной кровью, почувствовать, как его сила перетекает в её истощенные вены. И эта животная жажда не позволила заметить самое главное — её чары не сработали. Те самые вампирские чары, что работали годами, делая жертв покорными, почти благодарными.

Но этот… он поддался, но не полностью. Не впал в гипнотический транс...

“Как такое могло произойти? — прошептала она, сжимая виски пальцами, — Ненавижу людей".

Девушка попыталась выстроить всю картину произошедшего у себя в голове.

Сидя на краю кровати, он притягивал ее за талию. Его взгляд, теплый и немного затуманенный скользил по ее лицу, по идеальным губам, по темным глазам. Он ждал поцелуя.

Обольстительная, невысокая, в коротком и тугом черном платье она мягко изогнулась в его руках. Одна ее рука легла ему на плечо, а вторая, тонкими пальцами потянула за узел галстука, отводя его лицо чуть в сторону. Между ними возникла дистанция, крошечная, но ощутимая.

— Скажи что любишь меня... — Ее голос был бархатным шепотом, в который она вложила всю мощь своей силы, как и сотни раз до этого. Ее глаза, темные и глубокие, как ночные озера, пристально изучали шею парня, где под тонкой кожей отчетливо пульсировала сонная артерия.

Его руки с нетерпением продолжали водить по ее спине, бедрам. Он усмехнулся. Будто соглашаясь на игру, он без раздумий, почти механически произнес:

— Я люблю тебя...

А потом…

Вместо поцелуя — клыки в шее.

Вместо покорности — душераздирающий крик, разорвавший тишину роскошного номера.

Он оттолкнул её — сильно, по-мужски. Она не ожидала этого, не была готова. Не успела ни вцепиться крепче, ни хотя бы разомкнуть челюсти… Её отшвырнуло в сторону. А из его шеи хлынула кровь — тёплая, алая, назойливо живая. Она забрызгала ей лицо, руки, дорогое платье.

Он смотрел на неё — уже не влюблённо, а с ненавистью и страхом. Он пытался зажать рану ладонью.

А её тело, будто отделившись от разума, само рвануло к окну. К распахнутой створке на двадцатом этаже. Без раздумий, без страха высоты — только слепая потребность исчезнуть.

Она прыгнула. Сумочка, висевшая через плечо напоследок брякнула о стекло. Адель не упала — ринулась вниз, как темная стрела. Ветер свистел в ушах, огни города превратились в светящиеся линии. За мгновения до встречи с асфальтом, ее тело изогнулось, пальцы вцепились в карниз, потом в решетку балкона, снова и снова, пока она не достигла земли, не замедляя бешеного ритма побега. Оказавшись внизу, она судорожно, как то на автомате прижала сумочку к телу, и молниеносно метнулась в темноту ближайшего переулка.

И вот теперь, она сидела на асфальте, вся в крови, и понимала: всё пошло не так.

Кто-то увидел её лицо. Запомнил. И этот «кто-то» теперь знал, что она такое..

"Он запомнил меня..." — она точно знала это. По его живому взгляду, по той буре эмоций, что бушевала в нем, по его ауре, внезапно вспыхнувшей багровым светом ярости и боли.

Её руки бессильно повисли вдоль тела, пальцы онемели от холода и отчаяния. Где-то глубоко внутри ещё тлела жалкая надежда: а вдруг мёртв? Вдруг чары всё-же сработали, и он уже ничего никому не расскажет?

Но разум твердил жёстко и чётко: "Ты больше не охотник. Ты — жертва. Жертва собственной ошибки."

Она запрокинула голову, пытаясь разглядеть сквозь слёзы хоть одну звезду — но небо было слепым и пустым. Всё расплывалось, тонуло в влажной пелене. Она на мгновение поддалась своей слабости. А после ее лицо снова стало холодным и безучастным. Она глубоко вздохнула, на краю разума зазвенела неразборчивая низкая вибрация, которая, постепенно поднимаясь, становилась громче, и четче, прозвучала мыслью в голове:

"Тупая девка.”

Адель грубо протёрла лицо окровавленными руками, смазав слёзы и грязь в единую бесчувственную маску. Затем поднялась на ноги — медленно, тяжело. Полуприкрытые глаза, закатывались от злости, девушка пыталась выдать хотя бы одну путную мысль.

Дом был близко. Всего две улицы.

Она сделала первый шаг. Потом второй. Тенью снова двинулась в ночь — уже не бежала, а шла. Твёрдо и без оглядки.

Свет фонарей мягко стелился по тротуарам, а воздух был прохладным и влажным. Девушка скинула туфли, взяв их за тонкие ремешки. Босые ноги болезненно ощутили каждую трещину асфальта, каждую острую крупинку пыли. Она погрузилась в себя, и с каждым шагом раздражение нарастало.

«Да в чём твоя проблема? Дура! Приди в себя!»

В голове царил хаос. Растерянность сменилась яростью — холодной, острой, направленной внутрь себя. Движения её хрупкой фигуры становились резче. Мысли метались, колкие и беспощадные:

«Сегодня без ужина... Голод не исчез… Всё должно было быть так просто: зачаровала, укусила, напилась, залечила рану, исчезла. Почему все пошло не так?»

Её дикий взгляд скользил по стенам домов, выхватывая в окнах собственное отражение, жестокое, уставшее, знакомое до боли выражение лица.

Внутренний голос нагнетал и без того нервозное состояние, но она знала: скоро будет дом. Странное чувство заставило ее активировать магическое зрение, пронзающее и стены и плоть, раскрывая мир перед ней в виде сполохов энергии. Адель окинула несколько ближайших улиц, изучая, кто находится рядом с ней.

"Глупые мешки с кровью," — хмыкнула она, намеренно обходя место где кучковались пятна тускло-бордовых человеческих аур, — "Хорошо хоть не так много..."

Мысль грубо оборвалась на полуслове, Адель замерев, словно зверь, всмотрелась вдаль, растягивая внутренний взор до предела. Еще несколько точек поярче, скорее всего, существа с каплей магии в жилах, и все те же разрозненные тусклые пятна людей.

Ничего явно угрожающего.

Но ее вампирское чутье, более древнее, куда более примитивное, чем любая магия, завыло. Оно не показывало образов, лишь чистый сигнал тревоги. Опасность. Невидимая. Скользящая где-то рядом, за гранью ее восприятия.

Она дернула плечом, словно сбрасывая с него невидимую руку и резко прибавила шагу. Высохшая кровь на теле стягивалась, превратилась в грубую корку, и каждый ее лоскут царапал нежную кожу. Адель мечтала о душе. О горячем потоке воды, который смыл бы не только кровь и грязь, но и этот липкий, необъяснимый страх, въедающийся в нутро. А еще она мечтала о встрече с подругой Кэсси, приютившей ее несколько лет назад, и чей солнечный, беззаботный характер был живым противоядием её собственной тьме.

Дверь в просторную квартиру на восьмом этаже вскоре станет её крепостью. Укрытием от мира. Но не от самой себя.

Адель влетела по лестнице, словно ураган. Её зрение, привыкшее к полутьме, мгновенно перестроилось от ослепляющей белизны подъезда к густому, уютному сумраку пустой квартиры. Дверь захлопнулась с оглушительным треском. Дорогие босоножки полетели в разные стороны.

Адель замерла в полной темноте, слушая, как ее собственное дыхание выравнивается. Она ощутила то самое облегчение, которое приносила только эта квартира. Воздух, пропитанный запахом старого пергамента, высушенных трав и знакомого женского парфюма, мягко окутал ее, как любимое одеяло. Она щелкнула выключателем, окинула просторное помещение, служившее входной группой. Магия этого места, тщательно сотканная тонким подбором артефактов, привезенных Кэсси из разных уголков мира, уже засекла ее присутствие. А значит скоро появится и сама хозяйка. Не теряя ни секунды, Адель промчалась по коридору. Раздался новый хлопок двери, уже в ванную комнату. Но она почти тут же приоткрылась снова. Тонкие пальцы девушки нащупали выключатель снаружи. Щелчок. Принимать душ во мраке, наедине с собственными мыслями, было выше ее сил.

В просторном помещении, залитом теплым светом, она наконец остановилась. Тело, наделенное выносливостью дикого зверя, предательски задрожало. Колени ослабли, спина непроизвольно сгорбилась под невидимой тяжестью. Адель стояла, опустив голову, и ловила воздух ртом, будто только что вынырнула из ледяной воды.

Эта комната была полной противоположностью ее внутренней пустоте. Все вокруг сияло: холодный хром, безупречное стекло, огромная ванна, просторная душевая кабина. Полки, ломящиеся от флаконов, казалось, вопили о порядке, чистоте, контроле — всем том, чего не хватало ей самой в эту минуту. Вдоль стены тянулось зеркало, под ним — две раковины из черного полированного до зеркального блеска мрамора.

Собрав осколки собственной воли, она медленно, будто против собственной воли, повернулась к зеркалу. Замерла на мгновение, не поднимая глаз. В голове была пустота — тяжёлая, звенящая. Страх сжимал горло: она не хотела встречаться с собой взглядом. Она знала, что уже скоро, шок от этого вечера пройдет, в голову снова вернутся все мысли - снова заговорит Он — тот самый призрачный голосок в глубине сознания, который всегда знал, кто она на самом деле.

Отступать было некуда. Преодолевая сопротивление каждой мышцы она подняла взгляд и встретилась со своим отражением в зеркале.

И увидела её.

Девушку с лицом — маской, мертвенно-бледным и испещренным темными, запекшимися подтеками.

Первый удар эмоций был таким свирепым, что внутренности сжались в ком. Волна отчаяния, горячая и соленая, подкатила к самому горлу, но вампирша силой воли загнала ее обратно в ту бездонную пустоту, где хранила все, что не могла вынести.

— Обычные проблемы... Обычной девушки... — прохрипела она, пытаясь выдавить из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку, и глядя своему отражению прямо в глаза, — Да, это смешно. Двадцать восемь лет, проблемы с психикой, на почве детских травм... — Бубнила она, как заклинание, пытаясь навести порядок в хаосе внутри головы.

Ниточка самоуспокоения резко, болезненно оборвалась. В голову полезли образы. Яркие, жестокие, пахнущие страхом и сыростью — картины из детства. Вид такой же, как она сейчас, девочки. Сидящей в тесной, низкой клетке на холодном каменном полу.

Адель схватилась за раковину, чтобы не рухнуть на пол. Встряхнув головой она прогоняла навязчивые образы.

Как и всегда, у нее получилось.

Через миг она уже была безучастной, лишь голова тяжело опрокинулась, взгляд уперся в светлые тонкие прожилки мрамора, бессмысленно изучая их. Подняв безучастные глаза она разглядела жуткие пряди темных волос, скомканные и склеенные в бурые сосульки. Огромные черные глаза, обрамленные длинными ресницами, казалось, поглощали весь свет.

А потом Он действительно заговорил. Тихо, почти шёпотом, но чётко:

«Смотри, что ты наделала. Смотри и запоминай.»

Адель молчала, каждая мышца лица тянула вниз. Она просто смотрела — на себя, на кровь, на идеально-белый, стерильный кафель, который вдруг стал похож на пол морга.

«Ты думала, сможешь вечно прятаться? Вечно притворяться?» — доносилось из глубины, словно из тёмного угла подсознания, снова и снова — «Чудовище. И в прямом и в переносном смысле…»

Глаза Адель расширились от тяжести осознания. Сначала она всегда притворялась, что голоса нет, будто надеясь, что он потеряет к ней интерес. Она рывком дернула рукоятку крана и сунула руки под почти кипящую струю. Кожа мгновенно покраснела, но вампирша не чувствовала боли — лишь жгучее желание смыть всё.

«Жалкая тварь… А парень-то скорее всего мёртв» — звучало в голове, и она уже не понимала, мысль это или слетевшие с губ шёпотом слова.

Она бешено терла кожу, смывая следы, теряя при этом последние остатки самообладания. Голос в голове не умолкал, становясь всё более хриплым и язвительным, подталкивая её к самому краю:

«Сколько ещё таких будет? Сколько ещё испачкаешься? Ты думала, что сможешь вечно играть в человека?»

Пар запотевал зеркало, стирая четкие границы, но она всё ещё видела своё отражение — искажённое, размытое, будто готовое распасться на части.

«Он смотрел на тебя… смотрел и видел… тебя… настоящую… Он увидел... Он запомнил...»

Адель снова вцепилась за край раковины, пальцы побелели от напряжения. Внутренний голос только только появился, а уже до смерти надоел. Девушка пыталась не слушать его, впиваясь в небольшие паузы, чтобы вспоминать все, что она знала о подобном расстройстве.

— Это не мои мысли, — Ее голос прозвучал с колючим, металлическим холодом.

Она стянула с себя облегающее платье и бросила его на идеальный пол, словно змея сбросила старую кожу.

«Беги. Прячься. Как всегда. Но куда ты денешься от себя?»

— Правильно, от себя не надо прятаться, с собой надо... дружить... — слабым голосом она успокаивала себя шагнув в душевую кабину. Первые струи обжигающей воды скатились по коже. Потребовалось время, чтобы спутанные волосы размякли, а бурые следы постепенно утекали в слив.

— Не знаю… хочу я, чтобы он умер, или надеюсь, что выжил… — Её шёпот утонул в гуле воды.

«А ты подумай, детка. Твоё эго кричит и молит, чтобы парень помер. Такая умная… а истину не видишь. Ты вообще ничего не видишь…» -

Голос в голове разливался ядовитой издевкой. Безумие, которое он нёс, сдавливало виски, сводило с ума. Силы покидали Адель. Ноги подкосились, и она опустилась на дно душевой кабины, обхватив колени дрожащими руками.

— Я так устала… Я так сильно ошиблась… — Голос сорвался в тихий, надломленный плач, который тут же унес шумный поток воды.

Горячая вода расслабляла мышцы. Адель протянула руку к кранам, и поток стал теплым и приятным. Голос в голове замолчал сразу, как вытянул из девушки все силы.

Адель, сидя в душевой кабине медленно, механически намылила тело и волосы. Паника ушла вглубь. Постепенно кровавые разводы исчезали с ее тела, возвращая коже привычный розово-молочный оттенок. Тело, хрупкое, не лишенное женской изящности, словно сломанная кукла, осело на полу душевой кабины.

Она сидела под теплыми струями, закрыв глаза, слушала шум воды, представляя, как вода вместе с пеной уносятся остатки той, кем она была всего несколько часов назад. До провала. До своей неудавшейся охоты.

Голос молчал — но не потому, что успокоился. Он просто ждал. Копил силы.

Для Адель теперь было жизненно важно вернуться к привычному распорядку. К плану который она заучила до автоматизма за годы жизни вне своего вампирского клана. С того самого дня, когда она впервые услышала гнусавый и мерзкий внутренний шепот, от которого сводило челюсти и лились слезы бессильной ярости. Ее автопилот прост: выключить воду, насухо вытереться, накинуть халат, уйти в свою комнату и забиться подальше в угол, делая вид, что тебя никогда не существовало.

План дал сбой где-то между третьим или четвертым пунктом. Выходя из ванной комнаты в обжигающе прохладный воздух квартиры, хрупкая , укутанная в безразмерный халат девушка замерла на пороге.

Гостиная была погружена в мягкий, но настойчивый свет. Огромная нависная люстра с регулируемой яркостью горела на среднем режиме. Свет, не спрашивая разрешения обнажал все. Складки на дорогом диване, ее бледное отражение в зеркале на другом конце огромной комнаты, дорожку из темных следов босых ног.

Всю квартиру уже захватила сильнейшая энергия эльфийской ауры. В центре этого освещенного пространства, свернувшись калачиком на широком диване с планшетом в руках, сидела Кэсси. Она не смотрела в экран. Ее широко раскрытые, полные немой тревоги зеленые глаза были прикованы к Адель.

— Адель... — Кэсси инстиктивно напряла мышцы, готовая броситься к подруге, словно, ощущая незримую трещину образовавшуюся в пространстве.

Она еще не успела переодеться - почти все время Кэсси проводила в архивах. Длинные волнистые волосы светло пшеничного оттенка были забраны в небрежный пучок. Коричневый брючный костюм не скрадывал ее женственности, но придавал легкую деловую серьезность. Пухлые губки слегка задрожали.

Адель понимала, что подруга видит ее насквозь. Невидимые щупальца эльфийской силы мягко, но настойчиво ощупывали ее защиту, своей аурой эльфийка будто пыталась обнять соседку сквозь толщу халата и льда внутри.

— Небольшая паническая атака... — Вампирша, начала медленно пятиться огибая то место где сидела Кэсси, стараясь не выдавать ни единой лишней эмоции. Но глаза выдавали все — они бегали, никак не могли сконцентрироваться на чем то одном, а тем более встретится с пронзительным, понимающим взглядом подруги.

— Прошу присядь, я вижу, что то не так, — Ее голос звучал тихо, но в нем не было места сомнениям. Тут пахнет... Кровью, и страхом, — она сглотнула, поджав плечи. Кэсси была древнейшим существом, все естество которого пропитано тихой, навязчивой мудростью. От нее невозможно было утаить практически ничего. За годы проведенные под одной крышей, она хорошо изучила Адель — и как человека, и как странного, не похожего на остальных, вампира, — Давай поступим как всегда... Если произошло что то серьезное, что повлияет на нас двоих в будущем ты должна рассказать мне все. Если это что то личное, чем тебе не хотелось бы делиться я просто побуду рядом, и поддержу тебя... Не отталкивай меня.

В ее словах не было давления, лишь открытость. И это делало ситуацию еще сложнее.

Адель внезапно осознала, что ситуация действительно может сказаться и на ее подруге тоже. Сжав челюсти и кулаки, она медленно поплелась к дивану. Солнечная аура эльфийки начала проникать сквозь ее ледяную защиту. Внутри постепенно появлялись силы, легкое спокойствие.

— Боюсь, кое-что случилось, Кэсс... — Плюхнулась она на диван, и обе девушки, как по молчаливому согласию, откинулись на спинку, уставившись в темное панорамное окно. Тонкие черты лица вампирши дрогнули, она закатила глаза, быстро прокручивая события прошедшего вечера, - Как тебе известно, раз в месяц, я должна пить небольшое количество крови, ведь опытным путем было выяснено, что это тот самый промежуток, который не влияет на мое поведение. Примерно за месяц, появляется опасный для окружающих голод...

Кэсси активно закивала. Она нелепо хлопнула по тому месту, где должен был находиться нагрудный карман, Адель беззвучно ухмыльнулась этой ее смешной привычке, представив рабочую одежду Кэсси, и как она по каждому поводу достает свой блокнот с заметками, что бы что то прочитать, а чаще записать что то новое, даже если оно казалось бесполезным.

Адель медлила, делая долгие паузы между словами, думая как подвести к сути ее речи, не выглядя при этом жалкой неудачницей и профаном в своем же деле.

— И сегодня как раз наступил этот день, крайний день когда я должна была выйти за... кровью. Я как раз закончила картину, и поняла, что медлить больше нельзя, ведь я и так задержалась на пару дней...— Адель скривила лицо, осознавая как глупо она выглядит, как по-дуратски звучит ее монолог. Но Кэсс не подавала никаких знаков непонимания или осуждения. Она привыкла к манере общения Адель, и сама была еще той любительницей начинать издалека, что бы ясно описать всю картину в целом.

— А еще ты знаешь, что я ... По некоторым своим принципам не убиваю людей. Просто гипнотизирую, отпиваю чуть чуть крови, залечиваю рану, и отпускаю.. Конечно, когда мне от них ничего не нужно...

Лицо эльфийки сменяло эмоции одну за одной, отражая ход мыслей: понимание, сосредоточенность, легкую тревогу. После последней фразы ее лицо приобрело материнскую мягкость и она улыбнулась.

— Да, и я очень горжусь этим твоим решением. — быстро проговорила она, давая Адель закончить.

Вампирша шумно выдохнула. Миниатюрное тело активно заерзало на диване, словно пытаясь найти позу, в которой слова не будут застревать в горле. Пальцы то терли переносицу, то сжимались в кулаки, то тянулись к губам, будто физически пытаясь вытащить то, что сидело внутри клубком.

— Сегодняшний парень... Показался славным. Симпатичным... И... — Адель беспокойно, почти умоляюще посмотрела на Кэсси, давая понять серьезность следующих ее слов, — Он не поддался моим чарам, Кэсс. Совсем... — Она сглотнула ком в горле, — И вполне вероятно, что... он умер из-за меня.

Последняя фраза повисла в воздухе тихим, леденящим признанием. Не "Я его убила", а "Умер из-за меня" — будто это снимало с нее часть ответственности, но на самом деле лишь подчеркивало чувство катастрофической потери контроля. Ее глаза всегда были такими темными и непроницаемыми, но сейчас заблестели влагой. Ужас нахлынул на девушку, она нервно нащупала теплую и тонкую руку эльфийки, и крепко сжала ее. Кэсси же приобрела задумчивый вид, молча, она поглаживала ладони подруги в ответ, смотря потемневшими глазами, куда то вдаль.

— Милая... Ты знаешь, что я не питаю того сочувствия к людям, что и ты... — Она встретилась глазами с Адель, после добавила, — Но это действительно может обернуться проблемой... Иди спать. Обсудим все завтра...

— Да, мне бы отдохнуть, — Адель с трудом встала с дивана и поплелась в свою комнату.

Глава 2 - Убежище

Между стыками плотных занавесок пробивался назойливый солнечный луч. Адель попыталась разлепить веки. Проснулась она уже давно, но упрямо продолжала лежать с закрытыми глазами, от чего тело заныло от неподвижности, а полудрема никак не хотела отпускать сознание. Резко потянувшись во все стороны, понемногу обретая ясность ума, она с удивлением отметила непривычно качественный сон…

И резко помрачнела. Глаза наконец раскрылись, и она уставилась в потолок безучастным взглядом, видя вместо штукатурки немые кадры вчерашнего вечера. Мысль о том, что ей предстоит сегодня — разговор с Кэсси, необходимость что то решать, — заставила ее глубоко вздохнуть.

Адель вынырнула из-под одеяла и окинула взглядом свою комнату, отчаянно нуждавшуюся в уборке. Большое окно, занавешенное серыми шторами. Такие же серые стены. Пара комодов. Шкаф, вещи из которого давно перебрались на пол, стул и любые другие поверхности. Пустой мольберт, задвинутый в угол после завершения заказа, и сама картина, досыхающая на полу. Глубоко втянув носом воздух, по привычке, Адель словно пыталась учуять, сколько ядовитых и летучих веществ витает в спёртой комнате — неизменных спутников работы художника. Но в воздухе витало и нечто еще.

Её взгляд зацепился за необычную деталь. Вопреки привычному хаосу, вокруг кровати царила странная, почти ритуальная аккуратность. По самому краю, образуя неровный, но явный круг, лежали сухие ветки, переплетённые с увядшими листьями и тёмными, уже сморщившимися лепестками. В нескольких местах из потёков застывшего воска торчали чёрные фитили догоревших свечей.

Кэсси...

Значит, вчера всё было настолько плохо, что понадобились… защитные меры, целый магический ритуал, который, судя по сгоревшим свечам, протекал вокруг нее всю ночь. Благодарность к подруге тут же накрылась тяжёлой волной стыда и тревоги. Эта тихая забота была безмолвным свидетельством слабости вампирши, её срыва.

Адель осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не разрушить хрупкий круг. Пальцы сами потянулись к шершавой ветке. Полынь. Горьковатый, чистый запах, чужеродный в её пахнущей краской и одиночеством комнате. Это было не просто украшение. Это была граница.

Адель осторожно перешагнула через эту магическую линию на полу, задумавшись. На ней была только майка и трусики. Она, хоть убей, не помнила, как успела переодеться и тем более — как вообще добралась до кровати. В этом тоже чувствовалась рука Кэсси.

Подойдя к окну, она собралась с мыслями, взявшись за краешек плотной блэкаут-занавески. В отличие от своих собратьев вампиров, солнечного света она не боялась — поэтому просто дернула ткань в сторону и тут же зажмурилась, скорчив смешную гримасу от яркого света, ударившего в глаза.

Квартира находилась на восьмом этаже из двадцати, единственной многоэтажки в округе. Адель невольно улыбнулась вспомнив, как Кэсси, еще до их близкого знакомства, показывала пальцем на этот дом из далека, говоря ей: "Я живу в том доме, приходи когда угодно... — Тогда Адель подумала, что эльфийка специально выбрала квартиру именно здесь, что бы иметь возможность из любого конца района просто ткнуть пальцем в высотку и сказать — Живу там, видишь дом?"

Вампирша чуть не рассмеялась в ответ на эти воспоминания. Тогда у нее появился собственный дом. Подобие семьи, состоявшее из двух существ вампирши и эльфийки.

Она распахнула окно, взглянув на раскинувшийся внизу город. Солнце играло на крышах, на секунду все показалось простым и мирным — пока в памяти не всплыло вчерашнее лицо Чарльза. Остатки улыбки застыли и исчезли с губ. Выражение лица вновь стало отрешенным и безучастным. Красота за окном, обычно радовавшая ее, резко превратилась в плоскую декорацию, лишенную смысла.

Противный внутренний голос еще молчал, но Адель уже сжималась внутри в ожидании его появления, будто перед ударом. Она глубоко, с усилием вздохнула, обхватив себя за плечи тонкими, холодными, пальцами и поплелась на кухню, ведомая запахом кофе, который внезапно стал очень ярким. Кэсси, значит, уже почувствовала ее пробуждение и принялась за завтрак.

Квартира представляла собой огромное пространство гостиной, по стенам которой располагалось несколько дверей, ведущих в другие комнаты. Пространство напоминало поле хаотичной битвы. По всему было видно, как Кэсси, в свойственной ей порывистой манере, пыталась решить несколько задач сразу. Сначала она, видимо, взялась затереть кровавые следы ведущие в ванную - мокрая тряпка так и осталась лежать посреди едва оттертой дорожки, оставив работу незаконченной. Потом ее внимание переключилось на книжный шкаф — несколько фолиантов лежали у его подножия беспомощной горкой, раскрытые на разных страницах. Значит искала что то конкретное.

Следующей остановкой, судя по всему, была кладовка. Дверца распахнута настежь, на полу — рассыпаные мешки с травами, пучки сухих стеблей, разломанные ветки. А потом... потом энергия, должно быть, иссякла. На диване царил привычный для Кэсси "гнездовой" беспорядок: сброшенные на пол подушки, скомканные пледы. Она могла пойти в свою комнату, но уснула на диване, забыв обо всем. Такое случалось часто.

Адель восхищалась интеллектом и древней мудростью подруги. Но в такие моменты ее обезоруживало это поразительное умение Кэсси - создавать вокруг себя творческий, живой хаос и абсолютно ничего не замечать. И как давно уже было ясно, основная часть уборки ложилась на Адель. Кэсси, всегда погруженная в свитки, опыты и поиск забытых знаний, редко вспоминала о таком приземленном деле, да и не горела особым желанием ему предаваться. Адель еще раз оценила масштабы причиненного ущерба, и пошла по тропинке из листьев и цветов прямо до двустворчатой бежевой двери на кухню, бормоча себе под нос что то вроде: "Нет Адель, ты не можешь выругать древнюю эльфийку, которая старше тебя в 100 раз за разбросанные книги".

—Доброе утро Адель! — радостно воскликнула Кесси, сбивая с ног мощнейшей энергией, от которой воздух казался плотнее и слаще.

— Доброе утро... — тихо отозвалась вампирша, заглядывая за плечо эльфийки. Та, с сосредоточенным видом выковыривала кусочек скорлупы из яичницы, — Ого, новый рецепт?

— Уверена в следующий раз у тебя получится намного лучше, — парировала эльфийка, не отрываясь от своего занятия.

Адель устроилась за стол первой. Глубокий аромат свежесваренного кофе заставил ее почти физически задрожать от наслаждения. Как и всегда на столе стояла изящная серебристая тарелка с булочками, зачарованная простой, но действенной магией, которая сохраняла булочки всегда теплыми и мягкими. Одно из тех маленьких, почти незаметных чудес этого дома, к которым она уже привыкла.

Кэсси, энергичная, и как показалось Адель, чуть более собранная, чем обычно, вскоре присоединилась к столу. По своему обыкновению, она сложила всю приготовленную яичницу на одну большую тарелку и поставила ее в центр. Оставалось загадкой, видела ли она в этом что то уютно-семейное, или же просто не хотела мыть лишнюю посуду. Девушки в непривычной тишине быстро расправились с завтраком.

Адель, глубоко погрузилась глубоко в свои мысли. Она не чувствовала вкуса еды, не замечала обстановки вокруг. Ее мысли кружились вокруг вчерашнего вечера, Выстраивая мрачные догадки того что будет дальше.

Эльфийка, казалось, улавливала малейшие колебания в ауре подруги — ее обычное сияние слегка мерцало, реагируя на темные вихри мыслей Адель. Наконец она нарушила тишину, положив теплую ладонь поверх холодной руки вампирши.

— Милая, мне нужно, что бы ты рассказала мне все. Кто этот парень? Где вы были? Что именно произошло?

Адель подняла на нее мрачные глаза, уголки ее рта слегка поползли вниз. Она выдавила из себя сухое, лишенное деталей повествование: название отеля, имя "Чарльз", скупое описание его внешности. Пропустила самое главное — ту вспышку неконтролируемого голода, тот момент когда она чуть не потеряла себя.

— Я не смогла вчера уталить свой голод... — Сглотнула Адель, сделав слишком большой глоток кофе, словно пытаясь насытиться им вместо крови, — У меня на уме только кровь, кровь, кровь... Надо пойти к Экзу, — Большие темно-карие радужки, подсвеченные утренним солнцем остановились на красивом лице эльфийки. Адель словно пытаясь напитаться размеренным спокойствием подруги, искала поддержки в ее выражении лица, в мягкой мимике. Она добавила, — Он... что-нибудь придумает. Он говорил, что держит запас крови на всякий случай.

Кэсси кивнула, ее лоб слегка сморщился в задумчивости:

— Пойдем к Экзу вечером. Сегодня суббота, в его баре будет много народа — Мы растворимся в толпе. Может быть даже расслабимся... А пока, у меня дугая идея, — ее взгляд стал сосредоточенным, почти профессиональным, — Я пойду в тот отель. Посмотрю что там происходит. Может получится узнать, что с ним стало.

— Хорошая идея, Кэсс, — Оживилась Адель, она попыталась вернуть осанке привычную статность. Залпом допила оставшийся кофе, и поставила кружку на стол со звонким стуком, — Главное — узнать, выжил ли он. И кто он такой, —А я приберу пока наш с тобой бардак, — она указала большим пальцем себе за спину, в сторону гостиной. В ее голосе впервые с утра прозвучали нотки привычной иронии. Ощущая рядом тепло и тихую, непоколебимую поддержку Кэсси, Адель понемногу оттаивала. Ледяной ком, мешающий дышать, начал потихоньку таять.

— Чуть не забыла, тебе нужен адрес... Пентхаус "Корона"... Десятый этаж.

— Далековато... Придется ехать на такси, — Кэсси задумчиво проворачивала чашку вокруг своей оси, и вдруг резко сменилась в лице, — Было бы интересно посмотреть на этого Чарльза, — загорелись глаза Кэсси, — И на то, как ты спрыгнула с десятого этажа... Это бы стало отличным дополнением к моему исследованию о живорожденных вампирах... — Ее голос приобрел очень увлеченный тембр, — Проверить рану на шее, или взять образцы его днк... Интересно, его устойчивость к чарам наследственная? Или он особенный как и ты. Может у него в роду...

Адель уже просто сидела, подперев щеку ладонью, и наблюдала, как подруга уносится в свои ученые дебри. Она смущенно опустила взгляд, когда та начала высказывать откровенно фанатичные мысли о ее природе.

— Да-да, Кэсс, я знаю, я очень необычный вампир... — произнесла она с преувеличенным сарказмом, но эльфийка, казалось его вовсе не уловила.

— Единственный в своем роде! Живой вампир... Впервые за три тысячи лет я сталкиваюсь с подобным феноменом! И теперь появился шанс изучить еще один, возможно, родственный случай! Это же...

— Невероятно! — Адель воскликнула хором с ней, но куда более ироничным тоном, и не смогла сдержать улыбки.

Кэсси на секунду замолчала, слегка надув губки и отводя взгляд. Она почувствовала, что, как только на горизонте замаячила очередная мистическая загадка, она снова позволила своему исследовательскому пылу унести себя слишком далеко.

— Ладно, ладно, — вздохнула она, возвращаясь из своих научных грез, — Сначала факты, потом теории... У меня уже есть план, — Кэсси деловито поднялась и резким движением одернула подол невесомой ночнушки, — Что бы все получилось, нужно идти прямо сейчас.

Адель лишь кивнула. Она полностью доверяла подруге, которая прожила в этом мире столетия, и застала давние времена в своем собственном, еще до глобального переселения магических существ. Кэсси обладала поразительным умением выпутываться из любых передряг, выворачивая события в свою пользу. Ее солнечная аура действовала на обычных людей лучше любой лести, в нее влюблялись, ей верили, ей подчинялись. В способностях эльфийки Адель не сомневалась ни на секунду.

Зато в себе она сомневалась все сильнее. Те картины, которые она прокручивала в голове оканчивались либо тюремным сроком за убийство, либо открытием охоты на вампиров, а то и полным раскрытием мистики этого мира. От этих мыслей в груди что-то сжалось.

Когда она наконец очнулась и оглядела кухню, Кэсси рядом уже не оказалось. Легкий шлейф цветочного аромата и недопитая чашка напоминали о ее присутствии.

Нужно было отвлечься. Чем-то простым, понятным, механическим. Уборка должна подойти.

Она встала, прибрала кухню после завтрака. Взяла тряпку, оставленную посреди засохшей кровавой дорожки, набрала в таз теплой воды. Каждое действие — протереть пол, собрать книги, выбросить травы — маленькая победа над окружающим и внутренним хаосом.

Кэсси вышла из своей комнаты собранная, с безупречным макияжем в элегантном летящем платье и пиджаке. Адель кивнула, пожелав ей удачи и продолжила возвращать квартире порядок.

Спустя три часа Адель обнаружила себя с жесткой щеткой в руках, драющей белые кухонные шкафчики от застарелых, почти незаметных брызг жира. Казалось, как только она заканчивала с одним уголком, глаза тут же находили новый — пятно на потолке, пыль на карнизе, беспорядок в ящике со столовыми приборами.

Но она не была перфекционистом. Монотонный труд делал свое дело — шаг за шагом, она отвоевывала кусочки спокойствия, расставляла мысли по полочкам так же аккуратно, как она расставляла книги Кэсси.

И все же, сквозь это наведенное спокойствие, пробивалась другая потребность. Хотелось крови. Хоть глоток. Хоть каплю. Она надеялась, что у Экза остались запасы — баночки с густой, законсервированной субстанцией, которую он заготавливал в ограниченных количествах для особых клиентов вроде нее.

Поставив щетку в раковину, Адель вытерла руки и достала из сумочки телефон. На экране не было новых сообщений. Она набрала краткое: "Держи в курсе, как дела." — и отправила Кэсси.

Ответ пришел почти мгновенно, будто она ждала сообщения в этот момент. "Все под контролем, в отеле тихо. Вечером расскажу. Не волнуйся."

— Не волнуйся... Легко сказать - прошептала Адель сама себе.

Чем дольше Кэсси не было дома, тем тяжелее становилась тишина. Тревожность ходила где то на окраине разума, угрожая накатить ледяной волной в любой момент. Адель зашла в комнату Кэсси. Здесь пахло сушеными растениями, маслами, чем-то неуловимо живым, что было частью эльфийской ауры.

Мягкая подушка хранила слабый отзвук аромата подруги и Адель уткнулась в нее лицом, удобно располагаясь на мягком матрасе.

Она сделала глубокий вдох, и в ее голову, темной тенью прилетела мысль. Не просто мысль — образ. Яркий отчетливый: тонкая шея Кэсси, биение пульса под кожей... Невыразимо-сладкий, неизведанный вкус эльфийской крови.

Адель резко втянула воздух, как будто ее ударили. Сердце забилось с бешеной силой. "Нет. Нет, нет, нет."

Страх казалось был приглашением. Из глубины сознания, откуда то из тьмы, поднялся тот самый голос. Тихий, вязкий, знакомый до боли.

"А почему бы и нет? — прошептал он, и в воображении тут же всплыла картина: ее клыки, вонзающиеся в ту самую кожу, алая струйка бегущая по ключице, — Она сильная. Она выживет. А ты... ты будешь такой сильной после этого. Никогда больше не захочешь эту дешевку от экза... Да от кого угодно."

"Отстань! — мысленно прошипела Адель сжимая пальцами ткань простыни, — Это Кэсси. Я не трону ее. Никогда."

Голос не унимался. Он смаковал детали, разжигал воображение, подбрасывал все новые ужасающие образы. Адель зажмурилась, привычная паника начала захлестывать ее с головой.

И вдруг она вздрогнула. Из глубины сознания всплыло четкое напоминание — не бороться, не спорить, просто... Переждать.

Она глубже уткнулась в подушку, вбирая в себя тот самый успокаивающий, солнечный след энергии Кэсси, которым была пропитана вся постель. Она не отгоняла страшные картины. Она просто лежала и наблюдала за ними, как за чужим, мерзким фильмом, позволяя им проплыть мимо, не цепляясь за нее.

Слова голоса стали тише. Образы размывались. Страх отступал. Он не исчез совсем, просто отступил, поняв, что сегодня не получит власти.

Адель открыла глаза, глядя в полумрак комнаты. Дыхание выравнялось.

Сегодня было легче... Немного легче, чем обычно. Возможно причина была не только в ее воле. Возможно это заслуга защитного круга из трав и тлеющего пепла ритуальных свечей. Или воздуха самой этой комнаты.

Адель перевернулась, глядя в потолок. Голос затих, отполз на время обратно во тьму. На этот раз она победила. Переждала бурю в спокойной гавани, которую для нее подготовила подруга. Она провела ладонью по прохладной хлопковой простыне. "Спасибо Кэсс," — тихо прошептала она в тишину. Впервые со вчерашнего дня она испытала что то светлое. Настоящую надежду.

Глава 3 - Точка пересечения

День уже клонился к вечеру, когда Адель, вся растрепанная и помятая дневным сном, наконец отлепила лицо от мягкой, приятно пахнущей свежестью хлопковой наволочки. Домашние хлопоты, попытки отвлечься на уборку вымотали ее, и она не заметила как уснула прямо на кровати подруги.

Сонно пошарив руками по простыням в поисках телефона, и ничего не найдя, Адель закатила глаза, будто выражая величайшую досаду. Со скоростью сонной улитки она поплелась, ступая босиком по прохладному полу туда, где последний раз помнила устройство в руках — к комоду в прихожей, на котором беспомощно валялась маленькая женская сумка.

На экране, как она и предполагала, горело несколько непрочитанных сообщений от Кэсси. Адель мысленно выругалась, не от злости, а просто потому, что обожала мысленно ругаться, и ткнула пальцем в уведомления.

Сообщения были короткими, теплыми и по делу: подруга сообщала, что освободилась и готова встретиться. Сообщения были отправлены двадцать минут назад. Осознание, что Адель удалось не проспать все на свете, заставило девушку выдохнуть с облегчением.

Быстрыми, привычными движениями пальцев она набрала ответ: "Встретимся в “Призраке". Отправив сообщение, она отложила телефон и, потягиваясь лениво поплелась в свою комнату — надо было привести себя в порядок перед выходом в ночной мир, заселенный самыми разнообразными существами.

Только одно место в городе обещало настоящий, безмолвный покой всем — от растерянных полукровок, до уставших от вечности древних чистокровных. Бар, под названием “Призрак”. Это было не просто помещение, а живое в полном смысле существо, обладавшее своей всеобъемлющей мудрой волей. Он сам прокладывал путь к своим дверям тем, кто вправду нуждался в укрытии, и мягко отводил взгляды случайных прохожих, делая себя невидимым для ненужных глаз.

Там, в густых таинственных запахах, среди плавного вихря переплетающихся энергий и аур, Адель могла наконец выдохнуть и забыть о своих тревогах. А еще, совсем ненароком, устроившись в дальнем углу с бокалом чего то темного и терпкого, могла потерять счет времени, наблюдая за его владельцем. За тем, как тот неторопливо протирает бокалы, слушает, кивает, и одно его присутствие подобно якорю в океане неопределенности, который она так отчаянно искала.

Эндрю Алистер, которого все без исключения назвали просто Экз, был таким же загадочным и мрачно-притягательным, как и его детище. "Призрак" он создал не ради выгоды, а как тихое, нерушимое убежище — место, где, любой, кто не принадлежал к человеческому роду, будь то раненный оборотень, зверолюд в своем истинном облике или вампир, потерявший клан, мог найти помощь, поддержку или просто свой укромный уголок.

Сам Экз питал искреннюю, почти отеческую слабость к мистическим существам, видя в них собратьев по невидимому миру. Но при этом на дух не переносил людей — их страх перед неизведанным, слепое стремление разрушить то, чего не понимают.

Он сам он был редким, почти мифическим в наше время перевертышем, способным принять облик любого животного. Его истинный возраст оставался тайной даже для самых приближенных к нему товарищей. В его изумрудных глазах, казалось, отражались века молчаливого наблюдения, а в медленных, выверенных движениях чувствовалась сила, которую не торопятся показывать без нужды.

К Адель Экз относился с особой теплотой. В день их знакомства, когда Кэсси впервые привела растерянную вампиршу в бар, он долго и очень внимательно смотрел на нее, заинтересованный тем, что перед ним — редчайший, почти невозможный феномен: живой вампир. Но больше он никогда не поднимал эту тему, не задавал лишних вопросов.

Вместо этого, в тот первый вечер, он наклонился к ней через стойку так близко, что бы только она могла расслышать его низкий, чуть хрипловатый голос: "Я знаю, что у вампиров бывают тяжелые моменты. Приходи ко мне. Я пожертвую своей кровью, если понадобиться. Главное — не молчи.” И с тех пор своим поведением давал понять это снова и снова: его дверь для нее всегда открыта.

Именно туда она и направлялась сейчас. Мысль о том, что Экз относится к ней не только как к подруге или подопечной, приходила не через намеки, а через конкретные ощутимые наблюдения. Он никогда не говорил ничего лишнего, никому, но его взгляд говорил за него. Он смотрел не мимоходом, а целенаправленно, оценивающе, когда думал, что она не видит. Иногда после ее едких шуток маска полного спокойствия на его лице давала трещину: уголок рта дергался, а в глазах вспыхивал живой, почти одобрительный интерес. Он не отводил взгляд сразу, выдерживал паузу. Будто изучал эффект, который она произвела.

В те редкие моменты, когда они оказывались рядом, по-одну сторону стойки или по-разные — пространство между ними жалось. Она чувствовала тепло, исходящее от его тела, и то, как он, кажется намеренно замедлял движение, продлевая этот контакт. А когда она пила его кровь, все становилось еще очевиднее. Его дыхание, обычно ровное и бесшумное, становилось глубже, слышнее, будто этот акт был важен и для него самого, и не только как помощь.

Адель не хотела строить иллюзий. Для себя она давно решила просто наблюдать за перевертышем, не пытаясь выводить эти странные отношения на новый уровень. Но все же она понимала: его реакция на нее выходила за рамки простой опеки. В ней было что то от молчаливого признания, обставленного железной выдержкой, и эта недоговоренность висела между ними, плотная и ощутимая, как запах дыма в баре.

Жажда крови становилась все сильнее. Адель, погруженная в мысли о предстоящей встрече, двигалась быстро, почти рывками. Она была одета в черный комбинезон с длинными рукавами, и туго затянутым на талии поясом. Ее гладкий хвост из черных волос, ниспадающий до поясницы, придавал образу дерзости, а ярко красная помада соблазнительно оттеняла губы. Перед тем, как свернуть в скрытый проход к "Призраку", она нервно оглянулась через плечо.

Путь к бару был надежно замаскирован магией. Только представители нечеловеческой рассы могли пройти через этот узкий, будто сдвигающийся в темноте переулок. Обычные люди, как и было задумано, блуждали в его лабиринте, каждый раз возвращаясь к привычным улицам, не подозревая о существовании прохода в другой мир.

Спустя несколько минут, за поворотом показалось знакомое крыльцо. Вход был оформлен живыми лозами, которые вились по двум толстым колонам, поддерживающим навес. В воздухе распространялся дурманящий аромат цветов и дерева. От бара веяло мистической прохладой, славно из глубины древнего леса, хотя никакого леса тут и в помине не было. Вокруг мерцали огни, похожие на застывших в воздухе светлячков.

Внутри уже собиралась публика - пестрая, причудливая смесь силуэтов, терявшихся в уютном полумраке зала. Большинство из них выглядели как обычные люди, но были и те, кто явно не вписывался в человеческие рамки. В дальнем углу что-то слишком многоногое и гибкое перебирало щупальцами по краю стола, у стойки сидела фигура с голубоватым оттенком кожи, от которой исходил легкий морозный ореол, запотевая поверхность бокала.

Несколько пар глаз — блестящих, с вертикальными зрачками или просто слишком внимательных — скользнули по Адель, когда она переступила порог, но не задержались надолго. У здешнего народа осторожность и ненавязчивость были превыше всего.

Просторный затемненный зал еще не был заполнен до отказа. Адель остановившись на мгновение позволила внутреннему взору открыться. Перед ней поплыл калейдоскоп аур: тусклые, яркие, искристые, некоторые темные, холодные, от которых инстинктивно хотелось отвести взгляд.

Адель сделала глубокий вдох, впуская знакомую атмосферу. Музыка играла негромко, разные магические вещицы, развешанные по стенам, создавали для каждого посетителя свое собственное ощущение, давали то, что каждый искал в этом укрытии.

Вампирша сразу стремительно направилась к барной стойке, в глубине зала, пытаясь рассмотреть знакомую фигуру. Помещение было куда больше, чем казалось снаружи, и оно уже заметило Адель. Когда она подошла к барной стойке, массивный стул сам бесшумно выдвинулся, приглашая ее сесть. Девушка улыбнулась:

— Привет, Призрак.

Ответом послужил звон одной из бутылок брэнди с полки за баром.

К ней подошел незнакомый рыжий бармен, только что закончивший обслуживать других гостей. Невысокий парень с золотистой аурой искривил рот в странной усмешке:

— Само очарование сегодня наведалось к нам! Что будете пить?

— Большой Лонг Айленд, и подскажи где Эндрю, — Адель не обращала внимание на сальные замашки парня. Сохраняя внутреннее спокойствие она попыталась быть вежливой.

— Может тебе будет достаточно и меня? — подмигнул ей парень, кривя рот уже в другую сторону и вызывая у Адель волну отвращения. Он обвел ее дерзким, властным взглядом, — Не знаю никакого Эндрю...

Адель, закатив глаза, повторила вопрос, но слова все никак не могли дойти до лепрекона. Девушка на секунду задумалась: был ли он так упрям, или получал удовольствия от этой игры. В любом случае побыть воспитанной подольше не получится.

Она резко схватила его за руку и притянула к себе через тяжелый массив столешницы, сократив расстояние до опасного минимума. В ее глазах вспыхнули кровавые искры, а голос, когда она заговорила, приобрел металлический, проникающий прямо в сознание оттенок. Вампирское убеждение — не просьба, а приказ, отравляющий чужую волю.

— Где Экз, лепреконишка? — прошипела она ему прямо в лицо, и каждое слово острыми кольями вбивалось в его разум.

Парень дрогнул. Он мгновенно потерял весь свой показной блеск и чопорность, побледнел, глаза остекленели, лишившись всякого осмысленного выражения. Ответ выпалил быстро, бездумно, словно выученный:

— В кабинете, придет позже, когда гостей подтянется побольше.

Адель еще сильнее приблизилась к его уху, ее губы почти коснулись кожи. Она говорила низко, четко, вкладывая в каждую букву ту же неоспоримую силу.

— Лонг Айленд, и побольше водки.

Она отпустила его запястье. Лепрекон отшатнулся, молча взялся за стакан. Его взгляд стал пустым и послушным — чары сделали свое дело. Адель откинулась на мягкую спинку стула, наблюдая, как он, все еще в трансе, машинально хватается за бутылки.

Адель не любила ни людей, ни полу-людей, ни чистокровных существ других рас. Для нее они были в лучшем случае лишь источником крови, в худшем — шумным, глупым и приземленным фоном, от которого хотелось отгородиться. Она ценила в этом мире лишь Кэсси — за ее странную, светлую душу, и тихую, но величественную мудрость, что заменяла ей любых других потенциальных друзей. На остальных она не желала тратить ни времени, ни тем более внимания.

Однако сейчас ей было кое-что нужно от Экза. Он занимал в ее внутренней иерархии твердое второе место — не как друг, а как опора. Тихая нерушимая сила, к которой она могла прибегнуть, когда собственные ресурсы были на исходе.

От Кэсси пришло короткое сообщение: “Подхожу”. Адель оторвалась от экрана и подняла взгляд, на бармена за стойкой напротив. Это был, судя по его ярко рыжим волосам, невысокому росту и ярко золотистой ауре лепрекон, но больше напоминающий зомби. В руке он зажал стакан с коричневатой жидкостью, который теперь, через какое то едва уловимое сопротивление, поставил перед ней. Она сжала губы, слегка пожалев о своей резкой выходке, и плавно ослабила гипнотический напор.

Медленно в его глаза вернулось собственное сознание. Он растерянно посмотрел на Адель, затем на стакан, который был уже в ее руках.

—Я... я угощаю, — заикаясь пробормотал он, и поспешно отступил к другому концу стойки, бросая на нее испуганные взгляды.

В тот же момент к ней бесшумно подсела Кэсси. Эльфийка уже где-то раздобыла свой любимый трехцветный коктейль — "Радужную девочку", разноцветные слои которой уже начали смешиваться, создавая причудливые оттенки. Не говоря ни слова, она обняла Адель за плечи и одарила ее теплым, полным живого участия взглядом. Ее легкое, солнечное настроение, казалось физически влилось в подругу, быстро заполняя холодное опустошение, сковавшее вампиршу изнутри.

Они звонко чокнулись своими бокалами, в тот же момент внешние звуки вокруг них немного отступили, гул голосов, звон посуды, музыка — приглушившись до фонового шепота. “Призрак”, будто угадав их потребность в уединенном разговоре, накрыл их непроницаемым для посторонних ушей куполом тишины.

— Ну что там? — выпалила Адель, приковав все внимание к подруге. Грудь ходила ходуном от нетерпения.

—Ты же знаешь меня, — Кэсси деловито отпила коктейль, оставив на стекле отпечаток розовой помады — Я, как профессиональный детектив, сняла сегодня номер в том отеле. На том самом этаже. Там на удивление, было спокойно. Ни полиции, ни суеты.

Лицо Адель менялось после каждого нового слова. Ей хотелось, что бы Кэсси говорила по делу, четко и фактами, но она сжала зубы и не перебивала.

—Мой рубинчик воистину чудесный, — продолжала эльфийка, играя трубочкой, — Я притворилась глупенькой туристкой, да, было сложно, но я смогла... И разговорила несколько работников, которые работали в ту ночь.

Адель была готова начать вырывать на себе волосы Она отхлебнула слишком большой глоток крепкого коктейля так, что голова слегка закружилась.

— Кэсси, пожалуйста соберись! — не выдержала она, стукнув бокалом по столу — Скажи уже хоть что то по делу.... Я больше не могу.

— Прости... — Эльфийка опустила глаза, потом, словно собравшись, выпалила на одном дыхании, — Его забрали в больницу. По-тихому... Он какая то шишка, и зарегистрировался под левым именем... Дэвид кажется... А тебе представился Чарльзом...

Адель побледнела так, что кожа приобрела почти голубоватый оттенок.

— Шишка? Черт! Он жив?

— Не известно... — Кэсси вздохнула страдальчески, и через трубочку втянула почти весь нижний слой коктейля...

Еще какое то время девушки обсуждали ситуацию, опустошая один за другим коктейли. За разговором прошло около часа, а бар постепенно заполнялся. Эльфийка, более подверженная действию алкоголя, уже не могла усидеть на месте, и то и дело отлучалась к прибывающим знакомым. Адель, слегка захмелевшая, нервно поглядывала на часы. Она давно почувствовала присутствие энергии Экза.

Окинув взглядом барную стойку, она вздрогнула: с одной из полок на нее смотрел дивный черный питон колоссального размера. Его чешуя отливала в тусклом свете темно-зеленым цветом, а тонкий раздвоенный язычок пробовал воздух на вкус. Массивное тело змеи, толще ее руки, уходило куда-то на потолок, просачиваясь между деревянными перемычками, словно тень.

Поняв, что девушка заметила его, питон медленно двинулся в ее сторону. Он ловко огибал бутылки, не сбив ни одной, спустился с полки на пол, бесшумным черным потоком и исчез из вида.

На том месте где питон скрылся под барной стойкой, из тени медленно поднялась высокая, широкая фигура Экза. Сбросив змеиную форму, он выпрямился, поправил рукав рубашки — на нем не было ни намека на пылинку. Используя облик питона, он приглушил свою изумрудную ауру и долго наблюдал за тем как Кэсси и Адель проводят свой вечер. Теперь, когда пришло время, он решил появиться. Экз расправил широкие, мощные плечи, проступающие под тонкой тканью дорогой черной рубашки. Она сидела безупречно, подчеркивая рельеф груди и узкую талию. Каштановые, слегка вьющиеся волосы, густые и мягкие на вид, небрежной прядью спадали на лоб, чуть прикрывали верхнюю линию ушей, оттеняя кремовый цвет кожи. Его лицо с резкими, почти грубоватыми чертами — выразительные дуги бровей, прямой нос, твердый подбородок с едва заметной ямочкой — дышало спокойной, почти звериной уверенностью. Когда он сделал шаг вперед, свет от лампы скользнул по сильным рукам, по предплечья закатанным рукавам. Четкие, и едва заметные шрамы являлись немым свидетельством частого использования другой своей формы. Его присутствие заполнило пространство вокруг. Взгляд ярко зеленых глаз сразу нашел Адель, в нем читалось не просто внимание, а терпеливая готовность, будто он уже давно знал, что она пришла не просто выпить.

— Давно наблюдаешь? — спросила она, с легкой, чуть дерзкой улыбкой, не упуская возможности поддразнить.

— Достаточно, что бы заметить, что ты выглядишь уставшей, — ответил он, легко отклоняя голову назад, словно пытаясь скрыть внутреннее волнение. Улыбался он редко, и сейчас старался сохранять невозмутимый холодный вид, — Как проходит твой вечер?

— Думаю, ты и сам все прекрасно видел, — Девушка бурила парня черными глазами, ее тело подалось вперед, вампирский нос уловил его запах — теплый, древесный, как от огромной лесной кошки.

— Смотришь на меня как какая-то хищница. Всем вам девушкам, от меня нужно только одно... — парировал он, состроив трагическое лицо, драматично закатив глаза, повторяя ее же коронное выражение лица и интонацию.

Девушка не сдержала улыбки. Их диалог всегда напоминал игру, полную намеков, двусмысленностей и недосказанности.

Но сейчас ей было не до игр. Она спросила прямо, стараясь звучать настойчиво, но не очень нагло:

— Может ты приготовишь мне свой особый коктейль? — Ее глаза слегка сощурились, будто пытаясь проникнуть сквозь его непроницаемую броню безразличия.

— Могу попробовать, — ответил он, и хотя внешне оставался сдержанным, в бархатном тембре его голоса проскользнуло то самое тепло, которое он испытывал только к ней. Его взгляд чуть дольше положенного задержался на ее пухлых губах, прежде чем вернуться к глазам, — Но имей ввиду, что его вкус может оказаться... слишком насыщенным.

Адель завороженно следила, как Экз аккуратно достал из-под стойки огромную стеклянную бутыль, казавшуюся почти антикварной. "Призрак", словно понимая важность сего таинства, окутал их уголок вуалью иллюзии, скрывая происходящее от посторонних глаз. Движения парня были неестественно плавными, будто он все еще скользил чешуей, а не ходил на двух ногах.

— Человеческая, с примесью моей — кошачьей, насыщенная, настояна на бузине, розмарине, чабреце. Если откупориваю, тебе придется заплатить за всю бутылку. Желающих испить такое, сейчас не так много.

— Ситуация у меня правда критическая, — твердо сказала Адель, — поэтому мне все равно, сколько это стоит, — Я готова выпить ее залпом.

Парень, присущей бармену ловкостью откупорил пробку, В воздухе повис терпкий запах желанной жидкости, похожий на запах чего угодно, но не крови.

—Добавь туда немного водки.

— Любишь же ты водку...

Экз принялся смешивать ингредиенты. В этот момент из толпы к стойке просочилась Кэсси. Она приземлилась на свой стул и хихикнула:

— А у вас как всегда все спокойно! А я еле оторвалась от желающих потанцевать. Экз, привет! — Она сияюще улыбнулась, демонстрируя идеально ровные белые зубки, и окинула парня изучающим взглядом, — Классная рубашка!

— Кэсседи, — коротко кивнул он, не отрываясь от приготовления коктейля.

— Бр-р! Холодный, как всегда! — воскликнула эльфийка и постучала ногтем по своему пустому стакану, намекая на повторение заказа. Она, немного пьяная, метала оценивающие взгляды то на парня, то на свою подругу, высматривая бреши в их защитных коконах. Но оба выдержали взгляд суетливой эльфийки.

Экз поставил перед девушками наполненные бокалы, и наклонился к Адель так близко, что его дыхание обожгло ее щеку:

— Контролируй ауру. Это сильная штука, можешь по-началу и забыться, — предупредил он тихо. И, не дав ей ответить, плавно отступил к другим гостям, растворяясь в полумраке за стойкой, что бы продолжить свою работу бармена и наблюдателя.

Кэсси, все это время пристально следившая за ними, прикрыла рот рукой, ее глаза стали круглыми от преувеличенного удивления:

— Адель, я так и знала, что между вами что-то происходит...

Но Адель будто не слышала слов подруги. Она зачарованно смотрела в свой стакан, слова Экза о силе и потере контроля лишь разжигали ее нетерпение. Реплика Кэсси ее не тронула. Все внимание было приковано к багровой, густой жидкости, мерцающей хитросплетением бордовых и красных оттенков при свете. Она манила, обещала не просто утоление жажды, а полное всепоглощающее насыщение. Тот самый покой, которого ей сейчас так не хватало.

— Кэсс, это просто кровь... И ничего больше... — Девушки обменялись многозначительными взглядами.

Первая капля коснулась языка — и мир взорвался алыми всполохами. Глоток ударил в голову как молния, отозвавшись огненной волной, растекающейся по всему телу. Мускулы свело от прилива силы, ногти вцепились в обивку стула. Где то на краю сознания прозвучал смех Кэсси - чистый, как колокольчик, вытягивающий ее из пучины ощущений.

Адель сконцентрировала силу внутри себя, сжимая ауру, в плотный, не выдающий кокон. "Черт возьми," — прошептала она сквозь зубы, ощущая, как свербят десны, а клыки жаждут удлиниться. Ей стоило невероятных усилий сдержать вампирский порыв. Для всех тех, кто мог видеть ее ауру, она оставалась лишь блеклым сероватым пятнышком со слабым красным центром - точь в точь как у обычного человека.

Перед ее расплывчатым взором плавал силуэт Экза. Его обычно невозмутимое лицо было напряжено, зрачки в зеленых глазах сузились, как у змеи. Он что то говорил, но слова тонули в гуле крови, стучащей в висках.

"Какая прелесть," — подумала Адель лениво провела языком по губам, чувствуя, как смесь алкоголя и крови кружат голову. Все тело отзывалось тяжестью, каждый мускул наполнялся неведомой доселе мощью, зрение становится острее, звуки - отчетливее, даже запахи в баре разделились на десятки оттенков. Стакан быстро опустел. Она не заметила, как бар погрузился в странное оцепенение.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Экзом. Тот был странным. Он замер, как ипуганый зверь, его взгляд был прикован ко входу в бар. Кэсси сидела рядом в неестественной позе. Ее обычно сияющая аура мерцала неровно, словно свеча на ветру. Время будто сильно замедлилось для всех, кроме Адель.

— Кэсс? — Голос Адель прозвучал хрипло, тревожно, непривычно громко в неожиданной тишине.

И тут она осознала — бар замер. Не просто притих, а застыл. Многие взгляды были устремлены к выходу. Даже вечно шумные полукровки сидели не шелохнувшись. Адель показалось, что все вокруг заметили что-то, чего она совершенно не улавливала, беспомощно она закрутила головой.

Экз помрачнел, лицо окаменело, глаза утратили всю теплоту. Он резко схватил пустой стакан, стоящий перед Адель, своими ледяными пальцами. Из состояния этого необычного оцепенения он вышел первым, благодаря звериным инстинктам захватив контроль. Он замер, словно пес, прислушиваясь к каждому шороху, переводя пронзительный взгляд с окон, ко входной двери и обратно.

Адель покрылась мурашками. Внезапная, гнетущая тишина, охватившая это уютное, уже привычное помещение, была жуткой, противоестественной. Присутствующие, еще минуту назад живые и шумные, словно изменили свою суть, застыли, не просто замолчали, а будто окаменели, обреченные навсегда перестать быть собой. Их взгляды стали пустыми, а ауры потускнели, сливаясь в одно безликое марево.

И Кэсси была среди них. И это пугало больше всего.

— Кэсс... — жалобно начала Адель, протягивая к подруге дрожащую руку.

— Тише, — резко, но тихо, прервал ее Экз, — Рядом новая сильная аура. Ты сейчас — человек, не выдавай себя.

Он торопливо ополоснул стакан. Вода на мгновение окрасилась в розовый.

— Следи за ней, — он кивнул в сторону Кэсси. Взгляд эльфийки стал тусклым, и отсутствующим, она погрузилась в какой-то транс, ее тело едва заметно подрагивало. — Не выделяйся.

Его рука на мгновение сжала ее плечо — короткое, твердое прикосновение, затем он растворился за стойкой, оставив Адель наедине с дурманящим опьянением и нарастающим тревожным чувством, что земля вот вот уйдет из под ног.

Вампирское восприятие обострилось до предела. Среди ровного и поверхностного гула десятков замедленных сердец выделялось одно — тяжелое, мощное, размеренное, похожее на удары молота по наковальне. Оно доносилось не из зала из-за стен бара, но Адель, чьи силы были подпитаны насыщенной кровью Экза, отчетливо слышала его.

Скрип опустившейся дверной ручки прозвучал так громко, будто раздался прямо над самым ухом. В тот же миг, когда Адель начала сомневаться в своем собственном рассудке, звуки и движение с грохотом обрушились обратно — гул голосов, взрыв смеха, звон бокалов, музыка — все слилось в один оглушительный хаотичный рев, усиленный ее сверхъестественным слухом. Адель будто резко вынырнула со дна беззвучного океана.

Пространство наполнилось новым, странным предчувствием, которое словно создавало вакуум вокруг себя. Кэсси, выйдя из ступора, завороженно смотрела в сторону выхода, ее глаза были широко раскрыты. Адель слегка развернувшись выглядывала из-за плеча подруги.

"Что за черт?" — пронеслось у нее в голове, пока сердце отчаянно колотилось в такт тому самому, тяжелому, чуждому ритму, который теперь чувствовался не за стенами, а где-то здесь среди них.

И тут — появился он.

Дверь захлопнулась за его спиной, но это не заглушило того, как каждый в зале вобрал в легкие чуть больше воздуха, а после шумно выдохнул. Высокий, с такой осанкой, будто на его голове красовалась корона, в безупречно белом костюме, который казалось светился в полумраке бара. Его волосы цвета спелой пшеницы и топленого молока торчали беспорядочно, но какими то идеальными прядями, немного прикрывали лоб и уши. Но главным были глаза. Бледно-серые, почти прозрачные, как дымчатый кварц, они медленно, с невозмутимым любопытством скользили по толпе. В них не было ни спешки, ни волнения — только спокойная, хищная оценка, будто он выискивал кого то.

В чертах его лица сошлись две крайности: плавные, женственные линии: высокие скулы, изящный нос, пухлые, четко очерченные губы, налитые влагой и чувственностью; и железная воля, читающаяся в этом мягком овале. Твердый подбородок, решительный изгиб бровей, едва заметная складка между ними, говорящая о привычке к концентрации. Это была красота неземная, мистическая, созданная не для восхищения, а для порабощения. Красота, которая не просто привлекала — она затягивала, гипнотизировала, обещала нечто запретное и бесконечно сладкое.

Он стоял на пороге, медленно поворачивая голову, и было ясно: в этом месте, среди этой скрытой от мира публики, он впервые. И от этого его присутствие здесь ощущалось еще мощнее.

За ним впорхнули две девушки, смеющиеся, с ярко-алыми губами, их ауры, принадлежавшие потомкам фей, казались тусклыми и растворялись рядом с ним. Они обвивали парня руками, требуя внимания, но он бросал в их сторону кроткие, скорее вежливые, чем заинтересованные взгляды.

Толпа вокруг обволакивала его, и каждый словно принюхивался к новому посетителю. Девушки слились с общей массой, в этот момент все звуки окончательно вернулись на свои места. Это снова был просто шумный бар, и хаос, присущий вечеру выходного дня.

Адель почувствовала, как ее клыки напрягались под деснами, желая удлиниться. Кэсси придя в себя и тут же переглянулась с Адель.

— Кэсс, ты как? — обеспокоено спросила она.

— Ты видела его? — Вместо ответа прошептала эльфийка, схватив подругу за руку. Ее пальцы были холодными, — Кто это? Почему он такой... — Зрачки эльфийки расширились неестественно широко, — Я словно тону в его ауре... Она такая... приятная... Ты тоже это чувствуешь?

— Кэсси, ну сколько можно, — Старалась звучать обычным, немного ироничным тоном Адель, всматриваясь в потерянные глаза подруги — Ты же не девочка, что бы терять голову от одного взгляда на красавчика. Возьми себя в руки!

— Я не думаю, что хоть кто то достоин, того, что бы такая прекрасная девушка теряла из-за него голову, — Раздался из-за спины Адель низкий, бархатный голос с легкой притягательной хрипотцой.

Она медленно, неохотно обернулась.

Он стоял позади, оперевшись локтем о глянцевую поверхность барной стойки. Каким то магическим образом, в баре, заполненном до отказа, именно этот стул оказался свободен, и новоприбывший занял его, бесшумно вклинившись в пространство их разговора.

Близость была ошеломляющей. Адель, усилием ослабляя инстинкты хищника, уловила его запах — свежий, с легкими нотами дорогого мыла и ядреного первобытного мускуса, от которого у нее перехватило дыхание и запершило в горле. Это был тот аромат, от которого кровь стыла и закипала одновременно.

Он очаровательно улыбнулся, обнажив ровные, почти неестественно белые зубы. Все в нем: белый костюм, серебряные цепи, крест-серьга в мочке уха, выглядело слишком театрально, как будто он только что сошел со сцены после финального поклона.

Адель ближе рассмотрела его глаза. Серые, как пепел, словно наполненные глубокой, невысказанной тоской, они были прикованы не к Адель, а к смущенному, завороженному лицу Кэсси. На вампиршу он не обращал никакого внимания — ни намерено пренебрежительного, ни случайного. Она просто не существовала в его поле зрения. В этом полном, почти оскорбительном игноре было что-то... тревожное.

— Прошу прощения за вторжение, — продолжил он, и его голос, казалось вибрировал в воздухе между ними.

Кэсси, кажется, забыла, как дышать. Но когда все же вспомнила в шумом выдохнула:

— Какой необычный у тебя образ! — Ее голос прозвучал как мед, а щеки горели румянцем — Мне нравится! Очень смело! И очень тебе идет!

Адель чувствовала, что-то не так.

— Спасибо, прелестная фея. — Он склонил голову в сторону Кэсси, и его губы растянулись в улыбке. Слишком широкой. Слишком... выверенной, будто отрепетированной тысячи раз — Но боюсь я не заслуживаю таких комплиментов от вас.

Он вальяжно откинулся на стуле, лениво перебирая пальцами цепочку на шее.

Адель стиснула зубы. Что то было не так - в его словах, в его внешности, в том, как Кэсси смотрела на него. Подруга, всегда такая живая, независимая, сейчас застыла, словно кукла на ниточках. И сам он тоже был похож на фарфоровую куклу: слишком белоснежный тон кожи, слишком высокий, слишком отточенные черты.

— Ты ведь не из этих мест, да? — Кэсси наклонилась в его сторону, ее голос звучал звонко и мечтательно.

— Да, совсем не отсюда, как полагаю и вы. — Незнакомец рассмеялся — тепло, но фальшиво, его серые глаза скользнули по Адель.

Она словно ощутила его раздражение. Не явное, исходящее, когда он смотрел на Кэсси и его взгляду мешала ее собственная фигура. Будто она была неодушевленным предметом, стеной между ним и той, кто его действительно интересовала.

Молча слушая их легкий, игривый разговор, Адель пыталась понять, почему мир вокруг внезапно перевернулся.

Все вокруг вели себя странно. Экз, обычно холодный и собранный, покраснел до кончиков ушей. Его зеленые глаза потемнели, а пальцы с силой сжимали бокал в безуспешных попытках сконцентрироваться на работе. Грудь учащенно поднималась, будто ему не хватало воздуха. Краем глаза он посматривал то на Адель, то на незнакомца, после чего обреченно опускал взгляд.

Адель не могла понять, какую именно эмоцию транслируют окружающие. Посетители перешептывались, смеялись на порядок громче, касались друг друга чаще и дольше, чем обычно. Лепрекон у стойки уронил шейкер, забыв его поднять, продолжил открыто флиртовать с клиенткой. Взгляды всех вокруг стали пронзительными, заигрывающими, Адель было не по себе. Она ощущала, что то до болезненно знакомое, в этом всем, но ее память будто нарочно скрывала от нее правду.

"Что за черт происходит? — снова пронеслось у нее в голове. Она не чувствовала никакой магии, никакого гипноза - только это всеобщее, почти физическое смещение реальности. Она в упор посмотрела на незнакомца, — Это ведь ты. Ты черт возьми это делаешь..."

Парень, заметил ее оценивающий взгляд и нахмуренные брови. На миг его лицо машинально повторило ее выражение автоматически повторил ее выражение — и в его глазах мелькнуло холодное понимание: его влияние на нее не действует.

Но Кэсси снова перетянула его внимание на себя:

— Как тебя зовут? — прошелестела эльфийка, томным голосом.

— Клайдио, можно просто Клайд.

И это имя упало между ними как нож. Оно прозвучало приятно, но без того магического эффекта, который, казалось окутывает всех остальных.

— Адель, давай поменяемся местами! — Кэсси лихорадочно встряхнула подругу за руку, но Адель не сдвинулась с места, прикованная взглядом к незваному в их компании гостя.

Парень снова отвлекся на вампиршу, его глаза задержались на ней чуть дольше, в их глубине промелькнуло, что то вроде холодного любопытства. Его спокойный, обволакивающий голос прошуршал так близко и тихо, что лишь Адель могла его услышать:

— Не нужно ревновать красавица. Я всем хорошим девочкам уделяю внимание.

У Адель побежали колючие неприятные мурашки. От этой сальной фразы, от вопиющего несоответствия между этим вычурно-мужским, проникновенным голосом и его миловидным, почти нежным лицом. Притворившись смущенной, она опустила глаза.

— Конечно... — Как только Адель поднялась, что бы уступить место, Экз резко схватил ее за запястье.

— Пойдем за мной, — сказал он неестественно, хрипло и грубо.

Он потянул ее за стойку, Кэсси и Клайд хитро переглянувшись, улыбнулись друг другу. Пара, скрылась в темном коридоре за барной стойкой. Адель взволновано бросила последний взгляд на подругу. А та лишь хитро подмигнула ей.

— Что с тобой? Что вообще со всеми? — прошептала Адель, протискиваясь в узкий проход. Они углубились в коридор, ведущий в подсобные помещения, и остановились лицом к лицу. Воздух здесь был прохладным, пахло старой древесиной.

— Ты... ты не чувствуешь? — Экз запрокинул голову, сверля девушку томным взглядом из под длинных ресниц. Он глубоко дышал, делая паузы между словами, — Это... хорошо... Наверное... из-за крови...

— Не чувствую что? — Адель инстинктивно встала защитную позу, скрестив руки на груди. Ее охватила сильная неловкость — он стоял так близко, почти вплотную, нависая высоко над ней. Его мышцы, мощные и четкие, напрягались, перекатываясь под рубашкой. Он прижимался спиной к стене, словно ища опору, впервые его привычная невозмутимость дала такую большую трещину.

—Ничего... просто... — Он закрыл глаза, борясь с чем-то внутри, — Просто странный парень. Лучше вообще избегать его... По моему мнению... — Экз приложил руку ко лбу, приглаживая назад промокшие от пота волосы. Кожа была розовой, Адель сквозь нее уловила быстрый стук сердца.

Она понимала, что то невидимое действовало на него, ее взгляд метнулся на зал. Незнакомец в белом смеялся, искренне и легко, но его внимание, как лазер было сфокусировано на Кэсси. Его рука, изящная с длинными пальцами властно лежала у нее на колене.

И, казалось, эта картина — внезапная близость, взгляд эльфийки — беспокоила в этом проклятом баре только одну Адель. Остальные либо не замечали, либо предпочитали не показывать виду.

###

Улица вокруг "Призрака" опустела и притихла, выдыхая после долгого напряжения. Последние подвыпившие посетители, вываливаясь из дверей, кричали что-то неразборчивое в ночь. Кто-то, пошатываясь, пытался покинуть это место, опираясь на шершавые стены и холодные фонарные столбы, но большинство уже разбрелось по домам, растворившись в лабиринтах спящего города.

Часы работы бара истекли. До восхода солнца пришла прелестная стройная девушка-работница, на уборку после насыщенного вечера. Она молча, но настойчиво проводила последних задержавшихся посетителей, мягко направляя их к выходу.

— Ангус! Скорее идем! — крикнула девушка - полу-человек, полу-сатир, со спрятанными в кучерявых волосах крошечными рожками.

Ее голос звенел в предрассветной тишине, но ответа не было. Она уже отошла от входа, когда дверь распахнулась снова.

— Иди вперед, — бросил ей невысокий полу-человек, резко сворачивая в темный переулок, — Хочу поссать.

Тяжелая дверь “Призрака” с громким, окончательным щелчком замкнулась позади него, отрезав от последних следов шума и тепла.

— Ты не мог сделать этого внутри, животное? — фыркнула она, но шагать быстрее не стала.

Странное ощущение витало в холодном ночном воздухе. Тот невероятный прилив возбуждения, что захлестывал ее в баре, исчез бесследно — будто его выключили. Тело заныло от наступившего бессилия, мелкая дрожь пробежала по мышцам.

"Какой то новый артефакт достали?" — задумалась она, невольно замедляя шаг, — "Я такого не чувствовала... "

Воспоминания были непрошеными, яркими: сильные руки друга на ее талии, грубые пальцы, скользящие по чувствительным рожкам — ее самым потаенным точкам. По спине пробежали мурашки, смесь стыда, смужения и невысказанного желания.

Она зажмурилась, пытаясь отогнать навязчивую картинку, как они, задыхаясь от смеа и поцелуев, уединились в крошечном, пахнущем хлоркой туалете бара, отгородившись от мира одним щелчком засова.

Когда она открыла глаза, ее обступила звенящая тишина прохладного предрассветного утра. Солнце уже было озолотить края крыш низких домов, готовясь выплыть в чистое от туч небо.. Она машинально обернулась, ища взглядом знакомый силуэт, его улыбку, его руку, готовую потянуться к ней... Но за ее спиной была лишь пустая улица, вымощенная желтоватым камнем.

— Ангус? — позвала она тише.

В ответ слишком долгая тишина. Он исчез. Будто и не было вовсе. И от этой внезапной пустоты у нее внутри стало холодно.

— Ангус! Куда ты ушел, черт возьми? — Внимательно всматривалась она в пока еще мрачный переулок.

Она сделала пару неуверенных шагов к крыльцу "призрака" — знакомому, теплому. Вот переулок, пропахший затхлостью. Вот тяжелые двери цвета красного дерева с красивыми витиеватыми ручками. Вот, брошенный посреди брусчатки... ботинок Ангуса...

Девушка замерла, проглотив свой собственный крик. Маленькая черная тень мелькнула у ее ног — и ботинок в мгновение исчез.

— Анг... — Голос оборвался наполуслове. Ее тело резко растворилось в воздухе — бесшумно, без следа. Две черные тени метнулись к открытому канализационному люку, окруженного желтой лентой, они успели скрыться под землей, за секунду до того как блестящую брусчатку озарили первые лучи солнца.

И больше ничего.

Глава 4 - Монстр в убежище

Новое утро встретило Адель обжигающим, неумолимым светом, ударившим прямо в лицо. Она забыла задернуть спасительные шторы, и теперь солнце безжалостно ползало по ее коже, жгло сквозь тонкие веки, заставляло корчиться в полусне. Голова гудела тяжелым, похмельным гулом, в котором невозможно было поймать ни одной связной мысли. Тишина. Ее пустая, серая комната.

Неожиданно сквозь дрему, она услышала голос. Тот самый, внутренний, противный и жестокий, привычно язвивший, когда Адель оставалась наедине с собой. Но где то далеко, будто не в голове, а за дверью, за стенами, за самой границей этого мира.

"Поддалась глупому демону... Они все поддались! Тупицы... тупицы!"

Адель резко открыла глаза, широко, очень удивленно. Ей стало странно. Она хотела списать это на похмелье, на галлюцинации, или на что угодно. Но все же инстинктивно и резко села в кровати, отстраняя лицо от вездесущего горячего луча. Она застыла, недоумевая куда внезапно испарился ее внутренний голос.

— Демон? — Ее шепот прозвучал хрипло, неестественно дрожа в тишине уютной комнаты, — Тот парень?.. Как его...

Сорвавшись с кровати, она, будто загипнотизированная двинулась в ту сторону, откуда, ей почудилось донесся голос. Остановившись посреди пустой, залитой солнцем комнаты она наконец проснулась окончательно.Резкое движение встряхнуло сознание. И тогда она попыталась собрать в голове те обрывки, те крупицы жуткой информации, которые настигли ее непрошеным ударом.

— Демон. Демон? — Задохнулась Адель от ледяной волны ужаса, прокатившейся по спине. Непрошеные воспоминания накатили мрачными, слишком реалистичными картинами из самого нутра прошлого.

Темные коридоры. Запах крови. Холодные решетки металлических клеток, за которыми шевелилось, что то, пока еще живое. Бескрайние, черные пещеры катакомб, что раскинулись под самым городом. Вампиры в черных одеяниях. И демоны... Они были везде, массивные, клокочущие своим булькающим смехом над искалеченными, раскореченными телами, не иначе как человеческими игрушками.

Они окружали ее маленькую, испуганную фигуру. Не трогали. Смотрели. Оценивали лишенными всего человеческого взглядами. Где-то в темноте раздавались тяжёлые, размеренные шаги, от которых содрогалась земля под ногами. И запах… Тошнотворно-сладкий, густой, как сироп, смешанный с медью и тлением, заполнявший всё пространство, пропитывавший одежду, кожу, лёгкие.

Адель тряхнула головой, впиваясь пальцами в виски, будто пытаясь вырвать эти образы. Она моментально забыла о голосе, поглядела на дверь, перед которой стояла.

— Клайдио... — Имя вырвалось само, тихо, будто не ее голосом.

Пошатываясь, и прижимая ладонь к больной голове, она выбралась из комнаты. На ней была только майка и трусики — вся ее броня, против этого проклятого утра. Накинуть что то сверху? Не хотелось. Она окинула взглядом просторный зал и, все также шатаясь поплелась на кухню.

После одного стакана с кровавым коктейлем, ее жажда немного утихла. "Нужно будет забрать свою бутылочку из "Призрака", - мелькнуло в голове.

Адель проскользнула в кухню. На ее стройном теле заиграли солнечные зайчики, а редкие вещицы на полках, заботливо разложенные Кэсси, придавали сил и разгоняли остатки сонливости. Порядок, царивший вокруг, действовал успокаивающее - не зря она вчера драила квартиру почти целый день.

В воздухе витал запах выпечки и корицы. На столе, в волшебном блюде все также ждали мягкие булочки. Они настойчиво манили Адель к себе. Она быстро приготовила кофе, предвкушая сладковатый вкус теста и молочного крема. В мыслях четко вырисовался образ совершенного, но немного пугающего красавца из бара. Она принялась рассуждать.

— А если Клайдио — демон? — пробормотала она себе под нос.

И тут же ее снова окатило волной страха. Одна лишь мысль об этих существах вызывала вампирше всепоглощающую панику. Она знала — они ужасны.

Она знала, что они запросто могут вернуть ее в ненавистный клан, в тот мир, где есть только бескрайние подземные лабиринты, жестокость без причины и страдания без конца, и где все темные сущности были заодно.

Она знала, как они принимали человеческий облик, проникая в мир людей и искажая саму его суть изнутри. Они искали жертв. Истязали ее, выжимали, не давая ни умереть, ни жить по-настоящему.

Самым страшным были их методы. Они играли на самых тонких, самых темных струнах человеческой психики — на гордыне, на жажде, на одиночестве, на страсти, и были куда искуснее, чем вампиры. Ведь в отличие от них, демоны не подчиняли сознание, превращая людей в бездумные статуи. Нет. Они добивались согласия и пленили людей, превращая их в покорных слуг. И тогда все последующие ужасы становились... волей самого человека.

Адель дрогнула. Осознание, что они с Кэсси могли столкнутся с таким опасным существом, пробрало до костей. Она вспомнила то ощущение, что вызывал парень. Его пленительная внешность, тот странный интерес, который он будил в окружающих, это действительно, чисто теоретически делало его похожим на демона. Она внезапно осознала: она не видела его ауру. В этот момент что то щелкнуло в ее голове, сдвинувшись на свое место с леденящим прозрением. Она не могла вспомнить на что похожа аура демона. За все годы, до побега из чрева крупнейшего клана вампиров, того самого, которым руководил ее дядя, она конечно сталкивалась с ними. Но ее реакцией было мгновенное рефлекторное подчинение правилам выживания, опустить голову, не встречаться глазами, спрятаться за спиной более взрослого вампира, или в складках своих обозначительных одеяний, запрещающих прикасаться к ней кого бы то ни было. Она росла, учась не охотиться, а избегать ловушек, внимания монстров, которые окружали ее везде и всегда. И, возможно тогда она научилась не видеть их жуткие ауры, игнорировать их, стирая из поля восприятия, как слишком яркий и опасный свет. И этот защитный механизм сработал и сейчас, оставив после себя лишь слепое пятно, зияющую пустоту там, где у любого другого существа плескалась бы энергия. Пустоту, которая сама по себе и была самым громким признаком.

С этими мрачными мыслями девушка медленно потягивала горячий кофе с молоком и тремя ложками сахара, невидящим взглядом глядя в окно. Рядом с кружкой лежала надкусанная булочка, немного запачкав стол белым воздушным кремом.

Вдруг позади, со стороны двери, донесся шорох, различимый только благодаря сверхчувствительному слуху. Девушка замерла, не подавая виду. Кэсси двигалась по дому гораздо громче, с привычным топотом и даже грохотом, и этот крадущийся, призрачный звук не мог принадлежать ей.

Внешне она оставалась спокойной но каждый ее мускул напрягся. Незаметно она постаралась уловить отражение в стекле окна, продолжая делать вид, что полностью поглощена своими мыслями, на деле уже приготовилась к броску. Внезапно Адель поняла, что все это время в воздухе витал какой то новый приятный аромат — не ее, не Кэсси, такой, какой бывает, когда в гостях кто то чужой остается на ночь. И он что-то отчетливо напоминал.

Будто получив отмашку в виде тихого стука в дверь кухни, она, не выдерживая нарастающей тревоги, обернулась и столкнулась взглядом с тем самым объектом своих мрачных размышлений последних пятнадцати минут.

— Привет... — Низкий, почти утробный голос разлился по кухне, словно теплая патока, заполняя пространство, и казалось все ее сознание.

Адель ошарашенно распахнула большие глаза, с явным потрясением впиваясь черными радужками в незваного гостя. Его волосы торчали еще более беспорядочно, чем вчера, а из одежды надеты только просторные серые штаны. Высокий и статный он расслабленно оперся плечом на дверной косяк. Молочная белая кожа словно светилась в солнечных лучах. Хищные, прозрачные глаза уже с любопытством изучали ее. Адель глубоко вздохнула пытаясь скрыть смущение и тревогу. В голову уже почти закрались мысли, о том, что он определенно мог быть в ее вкусе, но пустое и холодное пятно вместо его ауры остановило их. После короткого молчания она сказала:

— И как же ты тут очутился? — слегка истерично выкрикнула она, наигранно проигрывая роль дурочки, которая поддалась его чарам. Демонстративно прикрыла грудь рукой, поджала колени, застенчиво опустила ресницы.

— Прости, что потревожил... — Парень проскользнул к столу, схватил булочку и впился в нее зубами волчьей жадностью, — Проголодался... — он смущенно улыбнулся, и от выпечки не осталось и следа, — Вчера совсем не удалось поесть... — Эти слова прозвучали слишком многозначительно, — Откуда ты вообще взялась такая? Прости... — Его движения были точными, наполненными скрытой силой под тонкой кожей напрягались и расслаблялись развитые мышцы. Но вот разум будто не поспевал за его первобытным напором. Вторая булочка тут же исчезла следом — То есть... Как тебя зовут? — Парень нервничал, — Меня зовут Клайд, не помню говорил ли вчера тебе...

— Аделин, — спокойно проговорила вампирша, когда поток слов прервался, — Можно просто Адель.

— У меня жил когда то мышонок, у которого аура была сильнее... — сказал он, делая самую широкую искреннюю улыбку, но осекся и резко закашлявшись, отвернулся, — Прости, прости... Ты просто маленькая...

Адель сохраняла маску уверенности, хотя внутри все закипело от его слов. Этот парень начинал ее по-настоящему бесить. "Интересно ты его в итоге съел? — ядовито пронеслось в ее мыслях, взгляд скользнул по его обнаженному торсу, — Как собираешься съесть и меня?"

Ей даже на секунду показалось, что такой недалекий, наглый простак просто не может оказаться настоящим демоном. Он не был он похож на тех чудовищ, что рисовал ее разум, что жили в ее памяти, на тех искривленных злобой и властью существ. Этот выглядел, как тщательно сработанная красивая оболочка. И возможно, именно в этом и была его самая большая опасность.

Парень отвел взгляд куда-то сквозь стены, в сторону спальни Кэсси, словно ища поддержки у ее незримого присутствия. Серебряные глаза застыли, утратив фокус. В их глубине все еще читался хищник, но сейчас Клайд больше походил на существо случайно попавшее в чужой мир, растерянное и настороженное. Он вздрагивал от малейшего шороха за окном, от скрипа старого дома, и в этой нервозности было что-то почти жалкое. Он сам был тем самым мышонком, которого разглядел недавно в Адель.

Тишина в кухне сгущалась в комнате начиная давить на барабанные перепонки, Адель резко разрезала ее:

— Кто ты такой? — Ее голос прозвучал низко и загадочно. Она решила использовать проверенный метод, расправила плечи, позволила губам растянуться в опасной полуулыбке, от которой мужчины теряли голову. И это, кажется, сработало.

— Давай сначала ответишь ты... — Парень смутился, медленно потянулся за новой булочкой. — Я имею ввиду, как много ты знаешь о Кэсси? Вы близки?

— Она эльф, а я ее приспешница — просто человек. Ей слишком много лет, что бы я могла осознать, насколько мы разные, — Девушка позволила себе искренность, выпалила, как на духу, — Я благодарна за все, что она сделала для меня. Я знаю, что в нашем мире есть не только люди, что они появились очень давно...

Она хотела продолжить, но вдруг заметила как Клайдио полностью расслабился. Буквально растаял перед ней. Адель наконец уловила суть его беспокойства. Для существ любого калибра - самым важным, священным законом было сохранить свою тайну перед людьми. А Клайд, раз смог войти в "Призрак", пройти через его барьеры, точно не был человеком.

— А кто такой приспешник? — Он слегка наклонил голову, и его наглый взгляд медленно прополз по ее лицу, будто ощупывая каждую черту.

Он проверял ее. Не просто из любопытства, а потому что ему нужно было понять границы, прощупать о чем можно говорить, не рискуя сорвать собственную маску. Он перестал напоминать загнанного зверя и стал больше похож на... на того, кем он был на самом деле. Просто на Клайда. Уверенного, слегка высокомерного, с холодным огнем в глубине глаз.

— Иногда самые сильные или долгоживущие представители некоторых рас, берут под опеку людей, — начала Адель ровным, поучающим тоном, — Этим людям позволено знать о существовании всего мистического, и они несут и хранят эту тайну вместе. Это и есть приспешник. Если бы не Кэсси, я так бы и осталась на улице, или воровала, или попала бы в дом к какому нибудь старому извращенцу.

Она внимательно наблюдала за его реакцией, так же пристально, как он наблюдал за ней. Она позволила себе немного пооткровенничать, и результат ничуть не разочаровал ее.

Милое лицо парня перекосилось, на нем появилось странное, обеспокоенное выражение. Он снова отвел глаза, его взгляд потерялся где-то на полу.

— Прости, наверное тяжело о таком говорить... — В голосе прозвучала какая то неподдельность, Адель позволила себе внутренне улыбнуться в ответ на искреннюю реакцию.

Теперь очередь была за ней. Но все что она получила, это подтверждение — он не человек. Следующий шаг, выяснить что именно. И главное, что он хочет от Кэсси.

— Эх, я думал, можно ли говорить с тобой обо всем этом или нет...

Адель прищурилась. Ей снова начало казаться, что она погорячилась навешивая на парня клеймо демона. Слишком он казался обычным. Смущался, терялся, вел себя как то через чур глупо.

Кофе в чашке закончился, Адель сверлила ее дно взглядом, изредка переводя его на Клайда.

— О чем говорить? — сканировала она его.

— Скорее всего мы с ней будем встречаться, — В его голосе не было ничего странного, злого или сокрытого, но Адель, все равно, изо всех сил старалась не закатить глаза.

— Для меня она почти так же недосягаема, как и для тебя, — продолжал он, и в его голосе послышалась... робость? — Возможно даже намного более недосягаема... Но я впервые встретил настолько прекрасное создание, — он сделал паузу, — И то, что ты знаешь о таких как мы, действительно упрощает все.

— Ты, получается, тоже эльф? — Адель изогнула брови, требовательно смотря на парня, — Ты похож на эльфа... Наверно...

— К сожалению нет... — Клайд рассмеялся, его лицо озарилось благоговением, — Может быть как нибудь расскажу. Люди сильно пугаются, если узнают кто я на самом деле...

Эти слова кольнули Адель, но в тот же миг, она почувствовала, что энергия Кэсси проснулась. Мощная зелено-золотая аура словно расцветала становясь все ярче, ее отчетливо различили и Клайд и вампирша. Его плечи расправились в глубоком вздохе - Клайд словно тоже впитал отзвуки эльфийской энергии. Адель еще раз оценивающе на него посмотрела. Тот ответил ей вопросительным взглядом.

Девушка встала из-за стола. Она попыталась принять смущенный одурманенный вид, хихикнула. Ей было не по себе. Их диалог напоминал плохо сыгранную сцену.

"Встречаются значит... Не эльф..."

— Ладно, приятно было поболтать, но у меня дела... — одарила она его фальшивой улыбкой, - Хорошего дня, Клайдио!

Уже в дверях ее лицо расслабилось, став каменным. Она почти побежала, не к себе, а в спальню к Кэсси. Она не могла оставить себя без ответа.

Дверь распахнулась с такой силой, что эльфийка вздрогнула, оторвавшись от зеркала. Она сидела на милом розовом пуфике и припудривала лицо.

— Встречаетесь? — прокричала шепотом Адель.

Кэсси вздрогнула.

— Адель, милая... — Она медленно опустила пушистую кисть, расправила лопатки и сказала самым своим мягким голосом, — Доброе утро.

Поднявшись, она плавно подошла к подруге и захлопнула дверь с тихим щелчком. Проведя ладонью над ручкой, восстановила непроницаемую для звуков магическую вуаль. В этом движении была неестественная для нее твердость.

— Возможно... — сказала она ровно, без колебаний, — Я понимаю, что тебе тоже... Сложно устоять перед ним. Это нормально... — Кэсси слегка нахмурилась, будто пробуя эти слова на вкус, — Но он пока что мой... Объект для исследований...

Адель моргнула сделав глупое лицо:

— Постой, что? — Ее руки дернулись вверх, как у марионетки, - Что значит "сложно устоять"? Какой еще объект для исследования?

Кэсси сжала край кружевной ночнушки. Губы дрогнули, в воздухе повисла та фраза, которую никто не мог озвучить со вчерашней ночи.

Адель сделала шаг вперед, голос стал тише, и будто осторожнее:

— Кэсси, обычно ты хочешь сделать своим "Объектом исследований", кого-то редкого или древнего, правда ведь? — Вампирша максимально смягчила свой тон — Кто тогда он?

Кэсси вздрогнула так, будто готовилась прыгнуть в пропасть. Она будто изменилась, после вчерашнего морока, предшествующего появлению Клайда. Ее зеленые глаза, обычно светящиеся, как листва на солнце, потемнели. Она сжала зубы, беспомощно глядя на Адель.

— Он демон, милая. Заблудившийся в этом мире демон.

Вампирша беззвучно ахнула, впившись в лицо ладонями. Все внутри свернулось в тугой узел.

—КЭССЕДИ! НЕТ!

Истерика поднималась волной, но тут же растаяла в теплых объятиях. Кэсси прижала ее к себе, и в сознании Адель вспыхнул золотистый свет.

Но страх оказался куда сильнее.

— Ты впустила в дом демона... — Голос дрожал, пальцы впились в плечи подруги. Адель наконец узнала правду, и не могла с ней смириться —Ты впустила его в свою спальню! В постель! Ты не видела, на что они способны! Они не люди, Кэсс... нельзя...

— Я понимаю, о чем ты говоришь, дорогая... Но, обещаю тебе, он не такой... — Ладонями она обхватила голову подруги и начала успокаивающе поглаживать ее, — И между нами ничего не было, мы просто говорили. Он ко мне даже не прикоснулся.

Теплая энергия Кэсси проникала глубже кожи - прямо в душу, как солнечный луч сквозь лед. Тон ее голоса был такой ласковый, что Адель зажмурилась. Слезы подступали, но не выходили - будто застыли где-то внутри.

"Как она может быть такой спокойной?"

Ее ненависть к темным расам была слишком сильна. И к демонам и к вампирам и к другим монстрам. Адель резко дернулась назад, выскользнула из объятий, внезапная пустота обожгла обеих.

— Хочу, что бы ты знала, что с этого момента, это не мое дело, разбирайся с ним сама, — сквозь стиснутые зубы выдавила она. Она не смотрела на Кэсси, чувствуя, как дрожат ее пальцы, — Мне дорога моя жизнь, и я убью его при первом же намеке на угрозу. Для меня... или тебя. - Шмыгнула она носом, сдерживая что то намного более болезненное, чем просто слезы, — Обещаю тебе.

Эльфийка снова протянула к ней руки, но Адель уже развернулась. Дверь за ней захлопнулась слишком громко.

— Какая глупость... Какая ошибка... — Шепот резанул тишину коридора. Магический барьер спальни дрогнул под ее шагами - будто не хотел отпускать.

Адель заперлась в своей комнате, прислонившись к двери спиной. Она осознала: что то между ними ломалось, также, как и в ней самой.

###

Кэсси задержалась у зеркала дольше обычного. Словно оттягивая момент встречи со своим ночным гостем, она поправляла прядь за прядью, смахивала несуществующие пылинки с плеч. Полу-прозрачная легчайшая ночнушка из дорогого кружева, была пропитана эльфийским сиянием, которое, сегодня, то вспыхивало ярче, то приглушалось, будто сердце сбивающееся с ритма.

"Просто завтрак. Обычный разговор." Когда она взволнованно переступила порог кухни, воздух вокруг встрепенулся.

Клайдио стоял у окна, освященный утренним солнцем. Его силуэт дрожал в мареве - словно мираж. Он обернулся, и Кэсси почувствовала, как волоски на ее руках встали дыбом.

Она определённо была пленена его внешностью. Внешне он и правда походил на какого-то высокородного, почти неземного эльфа — та же ослепительная бледность кожи, те же светлые волосы, будто вытканные из первого зимнего света, и эти пронзительные, слишком яркие глаза. Эта иллюзия разжигала в ней интерес ещё сильнее, манила приблизиться, рассмотреть поближе, проверить, скрывается ли за этим изяществом что-то настоящее… или лишь пустая, красивая скорлупа, созданная для обмана. И эта двойственность, красота, граничащая с опасностью, делала его в её глазах ещё более загадочным и неотразимым.

— Ты... — Ее голос сорвался на полутоне, взгляд пополз на роскошные грудные мышцы. Ее личико покрылось румянцем.

— Ты проснулась... — Он улыбнулся, его волосы приподнялись, будто в электрическом поле. Он сделал шаг вперед.

— Я... должна привыкнуть. Если мы... — Девушка всмотрелась в пепельные глаза Клайда. Она напряглась, ощущая, будто в ее сторону направляется огненный торнадо.

Он резко остановился, почувствовав, как её аура — обычно такая ровная и плотная — дрогнула. Будто по поверхности спокойного озера прошла лёгкая, почти невидимая рябь. Он опустил взгляд, нахмурив брови, пытаясь прочитать этот странный, мимолётный сигнал.

Он ощущал исходящее от неё одобрение, острый, живой интерес и что-то ещё… мягкое, похожее на смущение, тщательно скрытое за её привычной силой и статностью. Чувствовал, что вместо слепого преклонения или восхищения, Кэсси рассматривает его так же внимательно и аналитически, как он сам присматривается к миру. Но при этом… она тянется к нему. Всем своим светом, всей своей тёплой, эльфийской сущностью она будто предлагала ему руку, не требуя ничего взамен, кроме возможности быть рядом.

Этот контраст — её проницательность и её открытость — сбивал его с толку сильнее любой магии или силы. Он привык, что его либо боятся, либо хотят им обладать. А она… просто хотела его знать..

— Я справлюсь... — мягко произнесла эльфийка. Она сделала шаг на встречу. Потом еще один.

Вдруг она ощутила это. Что то древнее, дремавшее в его глубинах, родственное ее собственной природе. Как эхо забытого языка, которое вдруг узнаешь в чужой речи.

Подойдя ближе, Кэсси невольно замерла в лёгком удивлении. Даже для такой высокой девушки, как она, его рост оказался неожиданным — он возвышался над ней на целую голову, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

Её взгляд, привыкший замечать детали, скользнул по резкой, чёткой линии шеи, по тому месту, где она плавно переходила в упрямый подбородок. Затем остановился на щеке, слегка тронутой нежным, почти человеческим румянцем.

Эльфийка, стараясь игнорировать бушующую, разлившуюся вокруг него энергию, ощущала нечто большее. Внутри этой красивой, почти хрупкой на вид оболочки скрывалось присутствие чего-то другого. Чего-то несравненно более сильного, древнего и необузданного. И это знание заставляло её сердце биться чуть чаще — не от страха, а от острого, неутолимого любопытства.Тонкие пальцы осторожно вплелись в его непокорные волосы.

— Ты ощущаешься, как спящий вулкан... — прошептала она, пытаясь пригладить торчащие пряди. Но едва она проводила рукой, волосы снова вставали дыбом в прежнее положение, от чего девушка звонко засмеялась.

—Как бы ты не пыталась их уложить, не выйдет, — Его улыбка стала хитрой, взгляд из-под опущенных ресниц - теплым и в то же время опасным. Он поймал ее запястье, но не стал удерживать - лишь провел пальцем по тонкой коже на внутренней стороне, знакомя ближе со своим воздействием.

От кофе, который он приготовил, исходил густой пар. Клайд расслаблено развалился на стуле, демонстративно положив мускулистые предплечья на стол. Кэсси почувствовала, как её пальцы слегка дрожат вокруг чашки.

— Чем занимается такая принцесса в этом скучном мире? — Растекся его голос по кухне.

Эльфийка сделала глоток, кофе показался вдруг безвкусным по сравнению с тем электрическим послевкусием, что оставляла его аура.

— Исследую... таких как ты. Таких как я, — Её глаза не дрогнули, встречаясь с его взглядом. — Шью магическую одежду, создаю артефакты... Делаю то, что положено эльфийке.

Его губы растянулись в ухмылке, слегка обнажив зубы.

— Значит, я стану твоим новым... объектом исследований? — Он наклонился ближе, и Кэсси почувствовала, как её кожа покрывается мурашками. — Как думаешь, наша встреча — удача для тебя... или проклятие?

Кэсси не отступила. Наоборот, она поправила и без того идеальную осанку, сидя в открытой, располагающей позе, в полной мере демонстрируя свою бессмертную, отточенную веками красоту. Её зелёные глаза сияли не страхом, а живым, азартным огнём. Где-то на самом дне подсознания, в том древнем уголке, что помнил опасность, шевелилось понимание: это ловушка. Но какая же она была восхитительная… Заманчивая, как пропасть, усыпанная цветами, а Кэсси очень сильно любила цветы.

— Пока не решила, — Кэсси намеренно медленно облизала губу, наблюдая, как его зрачки расширяются. — Но определённо... самый интересный экспонат в моей коллекции.

Демон приподнял одну бровь, и в его глазах впервые вспыхнуло что-то похожее на почтение.

Кофе между быстро остывал, но чашки были почти полные - игра оказалась куда увлекательнее. Кэсси наклонилась вперед, подпирая подбородок ладонью:

— А чем занимаешься ты... "в этом скучном мире"? — она намеренно передразнила его интонацию, — Как давно ты уже... перешел?

Клайд замер на мгновение — ему не удалось скрыть удивление.

— Пару лет... — Он сделал паузу, наблюдая, как её зрачки расширяются от интереса. — Пришлось потрудиться, что бы освоиться, ну знаешь — не есть людей, не поджигать дома... Хотя со вторым выходило не всегда.

Её смех прозвенел, как хрустальный колокольчик. Ей казалось ироничным, что ни один из многочисленных защитных артефактов, развешанных по дому амулетов, кристаллов, выгравированных рун, не распознавал в его присутствии ни малейшей угрозы. Она даже не дрогнули, будто Клайд был просто частью пейзажа, желанным гостем, а не существом, чья истинная суть могла перевернуть их хрупкий мир с ног на голову.

— В моей практике был один демон... совсем другой... — Её пальцы вычертили загадочный узор в воздухе, — Угрюмый тип. Но в одном вы схожи: в разговоре юлите, допытываетесь, будто забываете, что в этом мире есть не только демоны и люди. Что есть те, кто может говорить с вами наравне.

Клайд как то сжался внутри, будто эти слова нашли какую-то болезненную точку в его сознании. Он молча перевел внимание на их ауры, видимые для него, переплетающиеся в замкнутом помещении, его оранжево-красная и её золотисто-зелёная, создавая причудливые узоры в углах комнаты. Кэсси держалась уверенно, и это... восхищало. Решив перевести тему, он прикрыл на секунду глаза, а когда открыл, в них заиграл знакомый, игривый огонек. Он промурлыкал, в голосе снова появилась бархатная сладость:

— Кто бы мог подумать — демон инкуб и эльфика за одним столом... после совместной ночи, — Он намеренно замедлил речь на последних словах, позволяя намёку повиснуть в воздухе.

Но Кэсси лишь подняла изящную бровь:

— А представь, если бы между нами что-то было. К счастью, я не человек — мне память просто так не стереть. — Её улыбка стала хищной, — Как исследователь отмечу — удивительно: инкуб провёл ночь в одной кровати с кем-то и не попытался... ну, ты знаешь.

Пальцами он ухватил прядь золотистых волос, пробуя их на ощупь.

— Ох, принцесса... — понизил он голос, — Разве ты не знаешь? Самый опасный охотник — тот, кто умеет выжидать.

— Надеюсь ты не планируешь охотиться в моем доме, — Выражение ее лица смягчилось, глаза засияли искренним любопытством, — Мне интересно как ты живешь... как ты думаешь. О чем думаешь. Как это — быть тобой... — Ее пальцы нерешительно потянулись к его руке, — Меня так странно тянет к тебе... — она легко прикоснулась к демону.

Губы сами собой приоткрылись от сладостного жжения в груди. Блаженство, проникающее в нее через прикосновение взамен забрало маленькую частичку жизненных сил. Девушка отстранила покалывающие пальцы от парня.

Клайд наблюдал за ней слегка нахмурив брови. Невысказанная печаль, всегда таившаяся в глубине его глаз всплыла на поверхность.

— Это.. часть меня — Он сжал ладони, безрезультатно пытаясь подчинить свою ауру, - Я слишком молод для своего вида. Слишком слаб, что бы контролировать это, — Клайд сжал кулаки, но вместо послушания его аура вспыхнула яростным оранжево-красным сиянием, словно под кожей пульсировала раскаленная лава. Кофе в обеих чашках забурлил, поднимая облака пара.

— Зато кофе снова горячий, — Кэсси ухмыльнулась, делая театральный глоток, — Значит ты как подросток в мире демонов? - Ее глаза отражали мерцание его ауры, словно два маленьких вулкана.

— Я недавно принял человеческий облик, и меня сразу отправили сюда. Если бы я остался там... — Он забавно ткнул пальцем себе под ноги, куда то вниз, намекая на инфернальный уровень, откуда был родом, — Я был бы уже сильным, но намного менее человеком.

В глазах Кэсси от любопытства словно вспыхнули фейерверки.

— Так это правда... В архивах о демонах много информации, но только о тех кто живет тут, в этом мире, кто смог принять человеческий облик... Но ведь многие остаются там? — Эльфийка аккуратно ткнула пальцем в пол, повторяя его жест.

— Есть закон, о том что демоны при достижении "совершеннолетия" могут попасть на поверхность если хотят. Его ввел мой отец... — Клайд вдруг побледнел, осознав, что выдал лишнего.

На мгновение в воздухе повисла тишина.

— Мальзариус Ди Веросс?! — Голос Кэсси резко разнесся по кухне, — Владыка Пяти Инфернальных колец?! ТЫ ЕГО СЫН?!

Клайд в панике метнулся к ней.

— Тссс! — Его пальцы мягко закрыли ей рот, одновременно подпитывая успокаивающей энергией, он прижал девушку к себе — Поверь, Адель, лучше не знать это имя. Приятно познакомиться официально, принцесса. Клайдио Ди Веросс, — Он с поклоном поцеловал ее дрожащую ладонь. Ее тело отзывалось на каждый всплеск его энергии, отдавая взамен небольшие порции жизненной силы.

— Бери мою силу сколько нужно — прошептала она, касаясь его щек. Глаза их встретились — Ее почти-изумрудные, полные решимости, и его пепельно-серые, — Я помогу тебе стать тем, кем ты должен быть, если ты побольше расскажешь мне о себе... или о демонах.

Она наклонилась для поцелуя, но в последний момент обняла его, усиливая свое сияние до ослепительного. Клайд опустился на колени опустив голову ей на плечи.

— Я рад что встретил тебя... — Его голос, низкий и вязкий, проникал прямо в душу, — Вы кстати очень интересная парочка, человек и эльфийская принцесса. Как это случилось?

Внезапно Кэсси отстранилась. Ее лицо стало серьезным, твердыми руки, она взяла его лицо и, игнорируя вопрос серьезно сказала:

— Обещай мне... Никогда не трогать Адель... Не используй на ней свои силы... Не прикасайся к ней. Я очень тебя прошу.

Клайд молчал, упиваясь теплом ее рук, его сознание словно отлетело, и он не сразу пришел в себя.

— Клайд?

— Обещаю, — Его глаза потускнели, — Я бы и так не стал... такая хрупкая аура.

— Удивительные демоны рождаются в наше время! — Улыбка девушки вспыхнула как солнце. В следующее мгновение Кэсси уже мчалась по квартире, шлепая босыми ногами по полу.

Комната Адель встретила ее звенящей тишиной, не заправленной кроватью и абсолютной пустотой.

Глава 5 - Она и он

"Призрак" заботливо щелкнул дверным замком, отпирая его ровно на столько, что бы пустить Адель внутрь. Сама по себе, без чьей либо руки, включилась тусклая лампочка над барной стойкой — точно над ее привычным местом, будто старое существо знало, куда она пойдет в первую очередь.

Экза не было видно. Бар был закрыт для посетителей, пуст и темен, лишь этот одинокий островок полусвета мерцал в полумраке.

Девушка оперлась на стойку, тяжело дыша. Перед глазами все плыло, от быстрого бега. Не человечески быстрого.

Дрожь от подавленной ярости и липкого страха не отпускала. Внутри въедливо шипел голос: "Он отнимет у тебя все. Как и все они..." Девушка обессилено опустилась на стул, тело стало ватным, мышцы противно подрагивали от перенапряжения.

Медленно и вкрадчиво ее окутала изумрудная густая аура. Теплая. Знакомая до дрожи. Адель закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении.

Экз появился беззвучно, материализовался из темноты, его зеленые глаза, мерцая в полумраке изучали ее без тени осуждения, без привычных вопросов. Вчера он видел, как она сбежала. Как не смогла выдерживать то всеобщее помешательство, что накрыло всех, кроме нее. Видел животный ужас в ее глазах, когда она вылетела из бара не в силах оставаться среди этого морока.

Легкий стук о столешницу, и перед ней уже стоял бокал с густым красным коктейлем. Фирменный микс Экза. Тот самый, от которого у нее каждый раз перехватывало дыхание и затуманивался рассудок.

Адель подняла на него безумные, все еще мечущиеся глаза, и вдруг заметила, что голос внутри снова отступил. Он всегда отступал, когда рядом оказывался кто-то другой. Особенно этот перевертыш.

И это давало такое необходимое, выстраданное облегчение. Но вместе с тем, будто делало ее... зависимой. От его присутствия, от его ауры, от этого проклятого коктейля. Адель ненавидела зависимость всеми фибрами своей вампирской души, но сейчас, раздавленная, опустошённая, не могла произнести ни слова. Только смотрела на него этими своими чёрными, бездонными глазищами, в которых плескалась целая вселенная боли и благодарности

Первый глоток обжег горло, хоть в нем не было ни капли алкоголя — только кровь, специи, и что-то еще тонизирующее. Тишина затягивалась. Экз поглядывая на девушку краем глаза, по привычке взялся полировать бокалы.

На Адель были наспех надетые рваные джинсы, плотно облегающие стройные бедра, и простая черная футболка, подчеркивающая каждый изгиб хрупкого тела. Густые черные волосы рассыпались по плечам и спине, укрывая ее словно шелковым, живым одеялом, единственное, что в этом образе казалось роскошным. Лицо чистое, без единого следа макияжа, с почти фарфоровой кожей, придавало ей сейчас уязвимое, почти детское, очарование, которого она не позволяла себе показывать на людях.

В тишине бара, нарушаемой, лишь тихим потрескиванием еще нескольких, включившихся за баром ламп, ее мысли снова унеслись прочь. К Кэсси. К демону. К его притягательному, красивому лицу и улыбке, от которой внутри все переворачивалось. К тому, как подруга совершенно естественно, с легкостью, будто речь шла о новом платье, сказала "Он мой".

От этого воспоминания внутри поднялась мутная, тяжёлая волна, Адель зажмурилась. Что это было? Ревность? Обида? Или просто страх потерять единственного близкого человека? Она не знала.

Она сделала еще один глоток. Кровь прохладная, но живая, текла по горлу, наполняя тело успокаивающим теплом, которое разливалось от груди по каждой клетке.

С того самого момента, как она впервые испробовала кровь Экза, между ними сформировалась, связь. Тихая, незримая, но неумолимая, как сама природа вампирского существования. Адель перевела внимание с беспокойных мыслей о Кэсси, перевела его на эту тонкую нить, соединяющую ее и перевертышем. С каждым разом, когда она брала его кровь, эта нить укреплялась, становилась толще и ощутимее.

И Адель знала о нем почти все. Не факты, их он умел прятать за непроницаемой стеной, а его суть.

Она чувствовала, как в его груди сплетаются звериная, первобытная ярость и то ледяное спокойствие, которое он носил, как маску. Как его эмоции, видоизмененные и мутировавшие за столетия, что он уже прожил на этой земле, превратились в нечто сложное, многослойное, почти не читаемое для посторонних. Она ощутила, как в глубине, бушуют противоречия между его истинной природой — дикой, свободной, и той ролью, что он выбрал для себя.

Она знала вкус его одиночества - такого же глубокого, как и ее собственное. Чувствовала, как под слоем холодной вековой сдержанности бьется сердце, способное на безумную, почти бессмысленную преданность. И в этот момент, сидя в полумраке пустого бара, прижимая к губам холодный край бокала, она цеплялась за это ощущение. Оно было единственным якорем в мире, который стремительно терял все свои берега.

Он вероятно тоже чувствовал ее в ответ. Может быть не так явно, на зверином уровне ощущал ее страх, ярость, ее бесконечную, выматывающую борьбу с самой собой. Таковы были законы природы, связывающие донора и вампира — не больше, ни меньше.

Он не вампир, но кровь, которую она пила, оставляла свой след в них обоих. Возможно именно поэтому он никогда не задавал лишних вопросов. Тишину, когда слова были невыносимы. Кровь, когда силы иссякали. И своё присутствие — тяжёлое, тёплое, непоколебимое, как старый дуб, когда мир вокруг начинал рушиться.

Его профиль был освещен тусклым светом лампы, выхватывающей из темноты резкие, благородные черты. Темные волосы аккуратными волнами спадали на лоб и виски, прикрывая брови и добавляя его облику той ленивой, опасной красоты, от которой у нормальных девушек должно было останавливаться дыхание. Он все так же неторопливо полировал посуду, до идеала, в его расслабленной позе не чувствовалось ни капли напряжения. Широкие плечи, опущенные вниз, спокойное дыхание, отсутствующий, но внимательный взгляд зелёных глаз.

Но Адель, сидящая напротив, словно была неспособна расслабиться до конца. Её пальцы всё ещё сжимали бокал чуть сильнее, чем нужно. Спина оставалась прямой, будто она ждала удара. Даже здесь, в этом единственном безопасном месте, даже рядом с ним, её тело отказывалось верить в покой. Слишком долго она выживала, чтобы теперь позволить себе просто существовать.

— Черт... — вырвалось у нее хрипло.

Экз стоял напротив, отделенный лишь деревянной столешницей, приподняв последний бокал, подержал его между лицом и лампой, проверил на свету и, довольный результатом, бесшумно поставил к остальным.

— Адель... Что бы не случилось, тут тебе ничего не угрожает. — тихо произнес он. Что то подобное он говорил уже много раз, но сегодня в голосе звучала не только привычная уверенность, но и едва уловимая горечь.

— Да, пока он снова тут не появится, — она замерла, не отрывая взгляда от кровавого коктейля, — "Призрак", дорогой, — взмолилась она в пустоту зала, — Почему ты впустил его сюда? Почему ты впустил его в мою жизнь?

Где то в углу тихо скрипнула половица — будто сам "Призрак" вздохнул в ответ. Адель зажмурилась, пытаясь сдержать бушующие эмоции, и в этот момент крупная ладонь бармена легла рядом с ее рукой, кончиками пальцев слегка коснулись ее кожи.

— "Призрак" приводит сюда каждого, кому это нужно... — Его голос звучал мягко, примирительно.

Он медленно, без резких движений, достал из под рубашки витой латунный амулет. При тусклом свете лампы древний металл тускло мерцал, покрытый патиной и мелкими царапинами, что выдавало его почтенный возраст. Простая грубая работа, но в ней чувствовалась сила.

— Я изучил чары этого демона, — продолжил Экз, не отрывая взгляда от амулета, который теперь лежал на его широкой груди поверх рубашки. — На меня они больше не подействуют.

Адель постучала стаканом по стойке откинувшись на кресле и переваривая услышанное. Она смотрела на амулет, на его уверенное спокойное лицо и понимала, он сделал это и для нее тоже, что когда в следущий раз рядом окажется демон, Экз не поддастся тому всеобщему помешательству, что накрыло всех в баре.

— Водки. — Её тонкий пальчик указал на бутылку с красной жидкостью.

Экз приподнял бровь, но без лишних слов налил бордовой жидкости в стакан, ловя её непреклонный взгляд.

— Записать на твой счёт? — подшутил он, плеснув алкоголь.

— Как хочешь...

— Водка днём... — он замедлился, продолжил с сарказмом. — Ты удивительная.

— А ты быстро пришел в себя, когда появился демон... — будто невзначай обронила вампирша, рассматривая его профиль, в голосе сквозило любопытство и нотка осторожности. — Почему?

Экз на мгновение замешкался, будто взвешивая, стоит ли озвучивать то, что раньше оставалось между строк. Тёмные брови чуть сошлись к переносице, но лицо оставалось спокойным.

— Мы с Призраком почувствовали его заранее, — начал он, тщательно подбирая слова, — А потом... ты выпила мою кровь, и частичка твоей силы сразу пришла ко мне.

Он приподнял одну бровь и забавно, немного неловко, почесал щеку, оценивая насколько дико прозвучало это признание.

— И так получилось, что этой силы достаточно что бы противостоять ему... — закончил он, пожимая плечами.

— Вот оно как… — выдохнула Адель, переваривая информацию. Частичка её силы теперь в нём. И этого достаточно, чтобы противостоять демону. Мысль была одновременно пугающей и… какой-то тёплой.

Парень внезапно кивнул в сторону подсобки, откуда иногда доносились едва уловимые звуки старого здания.

— Бери стакан. Пойдём.

Он просто обозначил направление, будто это было само собой разумеющимся. И Адель, сама от себя не ожидая, послушно взяла бокал и поднялась со стула, следуя за ним в темноту.

Шкафчики за стойкой ожили, захлопываясь в такт его шагам, будто провожали.

Скользнув вдоль стойки, Адель провела бледной ладонью по дереву.

— Куда мы идем, "Призрак"? — спросила она у воздуха.

Ответом стал тихий, многозначительный скрип половиц под ногами.

Они свернули в узкий проход — тот самый, где накануне Экз прятал её вчера. Воздух резко изменился, их обступила знакомая прохлада.

Коридор тянулся вперёд, чёрный, без единой видимой лампы, но освещённый изнутри тусклым ровным магическим сиянием. Десятки дверей расходились по бокам — все одинаково неприметные, из темного дерева, без табличек и номеров. Какие то были приоткрыты, другие плотно закрыты, Адель невольно притормозила.

— Ого... — Вырвалось у нее шепотом, — Куда они ведут?

— Много куда. В основном — в хранилища. Алкоголь, припасы... Ничего интересного, — Экз ухмыльнулся, его зелёные глаза блеснули в полумраке, - Не отставай, а то "Призрак" еще съест тебя.

Доски в стенах слабо вздохнули, будто сдавленный смех.

Адель вздрогнула, прибавив шагу.

— Он... может?

— Шутка, — сказал Экз, но в его голосе была серьезность. Он остановился у одной из дверей, неприметной, как все остальные. — Нам сюда.

Он приложил ладонь к дереву, и дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская их в следующую часть тайны. За дверью оказалась мрачная камера с глухими каменными стенами и массивной железной дверью напротив. В воздухе витал запах металла.

— Где мы? — прошептала Адель.

Экз повернулся. В почти полной темноте она отчетливо видела его силуэт — так же, как и он, вероятно, видел ее. Глаза слабо светились зеленым, как у кошки.

— Просто часть " Призрака", мое убежище. Точнее... покои. Не знаю как это называют сейчас... Мое жилище? — Экз нежно провел рукой по шершавому каменному откосу двери, будто глядя на старого друга, и решительно направился вперед.

Адель внутренне улыбнулась тому, как забавно прозвучала его последняя фраза — будто он на ходу подбирал человеческие слова для чего-то, что было для него древнее и проще. Она решила, что парень просто расслабился, оказавшись дома, и позволил себе стать чуть более неформальным.

Пропустив девушку вперед он не спускал с нее глаз. Как только они вошли лампы зажглись сами собой, озаряя помещение.

Это был лофт с высокими потолками, среднего размера. Меньше, чем гостиная Кэсси, и куда более аскетичный: широкий диван из темной кожи, стеллаж, доверху забитый книгами, компактный холодильник и большой телевизор на грубой кирпичной стене. Чисто и строго, берлога для одинокого волка.

Адель медленно обернулась на месте, впитывая атмосферу. Здесь чувствовался он, его уединение, его тихая неспешная сила.

— Уютно, — наконец сказала она, в ее голосе прозвучала неподдельная искренность.

Берлога оказалась намного больше чем на первый взгляд. Адель словно исследователь медленно обошла пространство.

За неприметной дверью обнаружились чистенькие и просторные душ с туалетом, спальня, небольшая кухня, вшитая прямо в нишу в стене. На подоконниках лежали низкие матрасы, заваленные десятками подушек разных форм и размеров — очевидно, любимое место отдыха с видом на... Стекло было словно тонированным наглухо. За ним виднелась лишь непроглядная тьма.

Добравшись до двери в кабинет, Адель лишь заглянула внутрь. Полки до потолка, заставленные папками, свитками и странными артефактами показались ей слишком серьезными, слишком личными. Она прошла мимо, не нарушая границ.

В конце концов она расположилась на диване из мягкой темной ткани, закинув ногу на ногу, она взяла стакан и начала плавно перемешивать напиток трубочкой, наблюдая, как выпавший осадок сливается с более прозрачной жидкостью в единый оттенок.

Экз, растянулся на диване на расстоянии вытянутой руки от Адель. Его узкая черная одежда - простые штаны и черная рубашка, словно слились с обивкой дивана, оставляя видимыми только складки ткани, обрисовывающие мощные контуры его плеч и бедер. Он казался частью этого пространства - естественным, как камень или дерево.

— Быстро осваиваешься, — он облокотился на подлокотник и с легким, изучающим прищуром разглядывал девушку, — Ощущение, что ты очень много держишь в себе, — как то задумчиво проговорил он, смахивая с лица непослушную прядь темных кудрей.

Адель замерла.

Он не спрашивал. Он констатировал факт. И он был прав. Экз тоже был существом, носившим маску, живущим между мирами. Она доверяла ему, не потому что он был безопасен, а потому что понимал цену их тайн.

— Да — наконец выдохнула она, чувствуя, как с груди сваливается тяжёлый, давящий камень. — Много. И боюсь, что если выпущу хоть что-то... весь мир, даже ты, отвернетесь от меня.

Глаза ее затуманились, теряя привычную колючую остроту. На секунду она позволила себе забыть, что она — хищник, выживающий в одиночку. Почувствовала, что перед ним можно быть слабой. Что он, как и Кэсси - существо абсолютно другого порядка. Для него, ее попытки выглядеть сильной были лишь притворством, лепетанием ребенка, уверяющего, что он уже большой и самостоятельный.

Адель взяла пульт и включила телевизор. Экран вспыхнул холодным светом.

-Тут можно посмотреть запись уже прошедших передач?

Он лишь кивнул, и она погрузилась в свой ритуал.

Кадры новостных каналов замелькали один за другим. Адель, словно загипнотизированная, лихорадочно перематывала, впитывая каждое слово и всматриваясь в лица на экране. Экз не прерывал ее. Он пару раз задремал и проснулся, каждый раз обнаруживая, что неосознанно пододвинулся ближе к девушке. Наконец он вскинул глаза к самому тёмному углу под потолком - туда, куда всегда смотрел, когда хотел что-то сказать "Призраку".

В ответ из стен донёсся утробный, похожий на смех звук. У "Призрака" явно было хорошее настроение. Отодвигаться от Адель Экз всё же не стал.

— И всё-таки, что ты делаешь? — Наконец спросил он, решив избавиться от накопившихся вопросов. Его голос прозвучал, как обычно, но в нем читалось недоумение.

Адель устало положила пульт на столик, провела пальцами по переносице. Чёрные волосы рассыпались по её худой спине, холодно поблёскивая в свете экрана. В голове до сих пор не укладывалось — как, кому и зачем она могла рассказать о Чарльзе. О своем провале. Она искоса взглянула на друга. Сердце сжалось от леденящего ужаса, ком в горле мешал говорить, но она всё же дала им шанс:

— Мне кажется, я убила человека...

Экз лишь слегка нахмурился, его лицо выражало скорее недоумение, чем ожидаемый ужас.

— Но ты же всё-таки вампир, — произнёс он, всматриваясь в её глаза в поисках причины такого преувеличенного беспокойства. — Одним больше, одним меньше...

Адель резко вдохнула слишком резко и закашлялась, широко раскрыв глаза.

— Эндрю! — её тон мгновенно сменился, как всегда бывало, когда она переходила на его настоящее имя. Это значило: "Шутки кончились". — Я не убиваю людей.

Теперь удивлённое выражение появилось на лице Экза. Его глаза забегали, будто он заново оценивал свою подругу-вампиршу.

— Подумать только... — в воздухе повисло напряжённое молчание. Он явно пытался сдержать улыбку, но безуспешно. — Ты удивила меня, Адель.

— Да не в этом дело! Я правда не знаю, что стало с последним парнем...

Она почуяла, как от этих двух слов сердцебиение Экза стало чуть тяжелее. Она взглянула на него, но тот уперся взглядом в экран телевизора, будто нарочно избегая ее. И тут ее просто прорвало:

— Я не знаю, что стало с тем человеком. Такого раньше не было. Я была голодна. Очень. На него не действовали мои чары, а я этого не заметила. Думала, он полностью в моей власти... а потом... Хотела, как обычно выпить, и стереть память... Даже след от укуса всегда залечивала в конце...

Экз внимательно слушал ее, соединяя воедино обрывки ее исповеди. Он аккуратно положил руку на ее узкое плечо, останавливая поток бессвязной речи.

— Что тебе известно о нем? — голос Экза прозвучал неожиданно твёрдо.

— Его зовут Чарльз. Фамилию не знаю, но имя... Думаю, оно настоящее. Я знаю, что его увезли на скорой, — Ее голос сорвался на высокой ноте, истерика сжимала горло, — после того, как я чуть не вырвала ему глотку..

Её пальцы сжали пульт так сильно, что пластмасса жалобно затрещала. На экране застыло лицо очередного ведущего, его улыбка казалась сейчас особенно фальшивой. Где-то в глубине комнаты "Призрак" тихо застонал, будто чувствуя нарастающее напряжение.

— "Чуть не вырвала" — ключевые слова, — Произнес он медленно, вглядываясь в ее лицо, — Ты не видела тело. Не видела смерти. Скорая приехала, значит, он еще дышал. Ты не убийца, Адель. Ты напугана. И это нормально.

Он сделал паузу давая словам проникнуть сквозь ее панику, после продолжил:

— Но если он выжил... Если он не обычный человек... Нам надо выяснить, кто он такой. Почему на него не действуют чары, — Адель поникла, словно из нее вытянули все силы разом. Она повернулась к парню всем телом, ее черные волосы упали на лицо, и она посмотрела на него из-под них, с выражением в котором смешались усталость, страх и немой вопрос. — И это не единственная проблема... Ты ведь понимаешь?

Сглотнув, она постаралась переключиться на более свежие воспоминания из бара:

— Его зовут Клайдио, и я точно знаю что он демон, — будто отрезала девушка сдавлено, — Сегодня он ночевал в спальне Кэсси, утром допрашивал меня... И я не вижу его ауру, не знаю, что такого он делает с окружающими одним своим присутствием...

Она сказала все это быстро, почти с вызовом, словно боялась, что если замедлится — передумает говорить. В ее глаза читалась растерянность.

Но Экз не моргнул. Он лишь медленно кивнул, будто складывая последний кусочек пазла. Его лицо стало каменным от сосредоточенности. Опасность обрела имя, это было уже что-то.

— Демон, — повторил он тихо, — Инкуб, судя по ощущениям... и по реакции других. Значит его влияние — не принуждение, а... искушение. Он не ломает волю, он делает так, что тебе хочется подчиниться.

Экз поднялся с дивана, и с уверенной, звериной грацией, направился к кухонной нише.Он налил себе стакан воды из-под крана и выпил его залпом. Затем продолжил:

— А ты не чувствуешь его. Ни ауры, ни его чар? Почему?

Вопрос повис в воздухе. Экз смотрел на девушку не как на проблему, а как на ключ.

— Я никогда не видела ауры демонов... — Начала было девушка, но ее голос дрогнул.

— А ты, что, много их встречала? — перебил Экз.

— Приходилось... — Адель указала тонким пальчиком на стоявший на столе пустой стакан, — Можно мне тоже воды.

Экз наполнил стакан до краев, и протянул ей. Он не сводил с нее глаз, ожидая, что она скажет дальше. Адель сделала глоток холодной воды.

— Я мало, что помню, из той жизни. Я была ребенком, и долго жила под фамилией своего клана... Свенссон, — Она поперхнулась, словно ощутив как близко она подбирается к тем участкам памяти, которых касаться совсем не хотела, — Бесконечные подземелья, вокруг всегда были демоны. Отец... Дядя... Они сотрудничали с ними. А я должна была учиться этим устоям...

Она замолчала, погруженная в свои мысли она не заметила, как Экз подошел к окну, и выглянул из него.

— Может поэтому, — прошептала она, почти не слышно, — Может они сделали что то со мной. Или я сама... Отгородилась, что бы не видеть?

Аура Экза, стоящего у окна, внезапно вспыхнула, не гневом, чем то вроде сдержанной, глубокой печали. Он подошел к Адель, ощущая, как ее собственная энергия, обычно колючая и напряженная, теперь текла слабо немного сбивчиво, как у раненого зверька.

—Хочешь поспать? Договорим позже. Мне пока что нужно обдумать все это... и открыть бар.

Но Адель уже почти не слышала его.

— Надо убить их всех... — пробились слова сквозь дремоту, — демонов и людей... и вампиров... всех убить...

Экз замер, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что то дрогнуло. Он принес из спальни подушку и одеяло и осторожно, почти с нежностью, уложил девушку на диване. Поправил подушку под ее головой. Ее миниатюрная фигура утонула в безразмерных складках одеяла.

Экз еще раз окинул вид спящей девушки, беззащитность которой, было больно видеть. И покинул комнату.

Спустя примерно час девушка проснулась. Вместо того что бы вставать, она занялась своим любимым занятием — лежала с закрытыми глазами, откладывая момент подъема до последнего. Она меняла позу все чаще, пока диван не стал настоящим орудием пытки. Она не помнила как Экз ушел, но мысленно благодарила его за одеяло и подушку.

Поднявшись, Адель сладко потянулась, и тело ответило хрустом суставов и легким, почти приятным головокружением. Она в полной мере ощущала действие чудодейственного коктейля, кровь леопарда делала свое дело, растекаясь по венам жидким огнем. В полумраке, освещенном лишь мерцанием экрана телевизора, каждый угол проступал почти пугающей четкостью. Она видела мельчайшие трещинки на старых стенах, пылинки, танцующие в луче света, текстуру дерева на столе — дар кошачьей крови обострял восприятие до невозможности. Мышцы наполнялись силой, обещая возможность запрыгнуть на крышу многоэтажки одним движением; инстинкты обострились до животной остроты.

Она буквально чувствовала присутствие Экза сквозь стены — ток его крови по сосудам, ровный и мощный, как подземное течение. Сердце билось откуда то снизу, его ритм отдавался в ее собственной груди успокаивающим эхом.

Размышляя о том, как перевертыш добывает для нее этот редкий ингредиент, Адель подошла к окну. За тонированным стеклом виднелась площадка перед входом в бар.

“Как это — Призрак? — мысль кольнула где-то в затылке. Она отчётливо помнила, что ещё пару часов назад, когда только вошла, вид из этого окна был совсем другим. Там была только чернота, пустота, стена соседнего здания. А теперь — крыльцо, ступени, фонари, — Какая то магия. — Заключила она.

Адель перевела взгляд на посетителей бара, рассыпанных вблизи крыльца. Пестрая, невероятная смесь аур, обычная для "Призрака": сатиры, сирены, какие-то полукровки.

Девушка напряглась, всматриваясь в толпу, пытаясь разглядеть знакомое золотисто-зеленое сияние. Эльфийской ауры нигде не было, от чего стало чуть легче, но и тревожнее.

Внутренним взором она осмотрелась поблизости, позволяя своей ауре мягко просачиваться сквозь стены, словно туман.

Входная дверь в лофт вызывала странное беспокойство — коридор за ней излучал что-то мистически-жуткое, неподвластное ее восприятию. Адель поморщилась, пытаясь понять природу этого ощущения, и вдруг осознала: по пути сюда они с Экзом не преодолели ни одной ступеньки. Хотя сейчас она явно находилась на втором этаже, тогда как бар был на первом. “Призрак” каким то образом перенес их, мысль об этом немного пугала.

“Хорошо, что ты на нашей стороне, дружище...”

Не желая всматриваться в бездну коридора, Адель поспешно сосредоточилась на окне. Часть её ауры просочилась сквозь стекло, мягко и незаметно для посторонних глаз. Она окинула взором улицу, вглядываясь в разноцветные энергетические следы прошедших посетителей. Среди них витал слабый, почти стертый, но узнаваемый шлейф эльфийской энергии. Но самой Кэсси не было. Ни на улице, не в баре. Только чужие ауры и жизни.

Адель отняла руку от холодного стекла и замерла, прислушиваясь к себе. Тревога, которая, казалось, отпустила её в этом убежище, снова поднимала голову, ворочаясь где-то в груди тяжёлым, липким комом. Где Кэсси? Демон рядом с ней? Эти вопроса не давали покоя.

“Залягу на дно... — подумала она, — Спрячусь от демона и от Чарльза, пока они не забудут о моем существовании, — стукнула она кулаком по ладони, — Отлично... Это ведь лучшее решение?”

Больше не в силах оставаться наедине с собой, она вслух проговорила:

— “Призрак”… выведи меня к Экзу.

Ответом стал глухой щелчок — металлическая дверь в конце комнаты приоткрылась, словно приглашая войти в тёмный коридор.

Адель скользнула по коридору, и путь до бара оказался на удивление коротким — будто «Призрак» сам сократил для неё расстояние. Мысленно преклонив колено перед его странной магией, она свернула за угол и вышла в просторный зал.

За стойкой Экз собирал осколки разбитого бокала, его зелёные глаза сузились, лицо выражало легкое недовольство.

— Работа кипит? — Адель скользнула взглядом по посетителям — пестрой шумной смеси полукровок и не-людей — и направилась к своему привычному месту у дальнего конца стойки.

Бармен-лепрекон Фауст, услышав голос Адель, поднял голову и замер, наблюдая, как она выходит из загадочного, обычно закрытого для посетителей коридора. Он бросал короткие, быстрые взгляды то на вампиршу, то на Экза. На Адель взгляды были более беглые и кроткие, испуганные — будто она была существом из недосигаемой для него реальности.

Экз, закончив уборку, распрямился во верь рост и облокотился на стойку, устало вздохнув. Посетители наконец оставили его в покое. Он перевел взгляд на Адель и молча кивнул ей на два свободных стула в дальнем конце стойки, подальше от всех.

— Фауст, постой за главного… — бросил он лепрекону, приподнимая откидную створку стойки и оказываясь рядом с Адель.

Они присели на высокие стулья, и Экз лениво махнул рукой, делая заказ, даже не глядя на Фауста:

— Мне тёмного. Девушке...

—Красного вина, — быстро вставила Адель, опережая его вопрос.

Лепрекон засуетился, стараясь выполнить заказ как можно быстрее. Его вопросительные взгляды были очевидны, но при Адель он не решался проронить ни слова.

Экз повернулся к вампирше, его голос прозвучал тихо, только для неё:

— Как часто тебе нужна кровь?

Бармен быстрее положенного принёс их заказ — Фауст явно старался угодить, но спешка сыграла с ним злую шутку. На бокале Адель, чуть ниже ободка, красовалась небольшая кроваво-красная капля вина, растёкшаяся неаккуратным пятном.

Адель задумчиво провела пальцем по краю стекла, размазывая эту каплю по гладкой поверхности. Движение вышло почти машинальным, но в нём чувствовалась та особая, вампирская тяга ко всему красному, тягучему, живому. Палец оставил за собой тонкий влажный след, и на мгновение она задержала его у края бокала, глядя, как вино медленно стекает по стеклу вниз.

Экз молча наблюдал за этим жестом, и в его зелёных глазах мелькнуло то ли влечение, то ли что-то глубже, что он не собирался озвучивать. Он просто поднял свой стакан с тёмным пивом и сделал глоток, давая ей пространство для её собственных мыслей. Отпрянув от стакана он облизнул губы снимая пену. Этот простой жест почему то приковал внимание девушки. В нем была неприкрытая естественность, которую он редко позволял себе показывать.

— Каждый месяц, хотя бы, — ответила Адель прогуливаясь взглядом по безупречным складкам рубашки Экза, цепляясь за каждую деталь.

— На самом деле того бутыля, если я правильно помню сколько там оставалось, хватит очень надолго, — девушка сконфуженно улыбнулась, отводя глаза — Не стоит волноваться обо мне. Главное — припрячь ее в погреб. У тебя ведь есть погреб?

— Есть... — Экз казался каким то другим. Когда его кровь полностью усваивалась вампиршей их связь становилась похожа на телепатическую. Его обычное загадочное молчание, превращалось из части безразличного образа, в точно выверенную стратегию, которую он применял в общении со всеми, — И еще я кое что узнал. О нашей второй проблеме.

Адель приподняла брови, пытаясь надеть свою ироничную маску.

— И амулет, кстати, ты тоже быстро нашел... — Вместе с силами вернулась и ее привычная ирония.

Экз не стал реагировать на ее выпад, будто не услышал, просто спокойно договорил:

— Он живет на восточном побережье, прямо у канала, продолжал Экз, и в голове девушки вырисовалась карта города, — На улицах его встречают пару лет, значит...

— Значит из Ада он вылез не очень то и давно... — закончила фразу Адель.

И в этот момент в баре стало очень тихо.

Фауст за стойкой нервно уронил бокал. Звон разбитого стекла прокатился по залу.

Экз, оторвав взгляд от кружки, сурово посмотрел на него, от чего тот аш подпрыгнул от волнения и быстро схватился за метлу.

— Именно, — Тихо сказал Экз, — Недавно. И это плохо. Потому что молодые демоны... голодны, импульсивны. Им неведомы тонкости маскировки. — Он сделал паузу, — Им неведом страх.

Адель почувствовала облегчение, осознавая, что Экз на её стороне и прекрасно понимает опасность демонов. Но при этом в груди защемило — угроза стала осязаемой, тяжелая как туча, нависла над ней и Кэсси.

Демоны. Эти существа давно обосновались в мире людей, и как вампиры с эльфами за столетия успели обзавестись деньгами, связями и властью. Но в отличие от других, они не прятались в тени. Они строили. Возводили роскошные небоскрёбы вдоль широкого канала, который делил город на мир людей и существ. Молодые демоны, только что принявшие человеческий облик селились на восточном побережье. Там воздух всегда был заряжен - энергия сотен полукровок и чистокровных, существ с самой каплей магии в жилах переплеталась, боролась, вспыхивала яркими, не всегда контролируемыми всполохами. Место где можно было затеряться - или наоборот, заявить о себе. Энергии там словно питали весь город.

А западное побережье... бережно охраняли древние. Демоны, которые помнили те времена, когда заключались первые договоры. Они не блистали аурой, они скрывали ее так искусно, что даже другие существа не всегда могли их распознать. Они любили близость к людям, но не как соседи - как садовники, наблюдающие за своим садом. Или как коллекционеры, следящие за своими экспонатами.

И теперь один из них — молодой, еще не научившийся скрывать свою природу — вошел в жизнь Кэсси. И жил на восточном берегу, где энергии кипят, а правила очень гибки.

Адель вздохнула:

— Значит новичок, и он уже обосновался, Скорее всего у него есть деньги, связи.. И Кстати... Ты быстро раздобыл амулет... — Повторила она, уже спокойнее, ожидая все таки получить ответ.

Парень, взглянул на девушку, словно что то взвешивая в голове. Возможно решал, сколько правды ей можно доверять.

— Если вкратце — у меня есть парочка знакомых, через которых можно найти что угодно. Амулет зачарован против инкубов и суккубов. Повезло, что быстро нашелся, — последним глотком он осушил стакан, и накрыл его ладонью, будто поставив точку в этой теме. Взгляд его стал серьезнее, — Я поразмыслил, Адель. Тебе нужно вернуться домой..

Девушка нахмурилась. Она до последнего не хотела принимать эту мысль, но та уже закрадывалась в ее собственную голову.

— Надо наблюдать. Если он сделает неверный шаг — действовать. Без надобности, не нападай, — Экз отодвинул бокал в сторону.

Взгляд его был утомленным. Мышцы, обычно собранные и напряженные, вяло опали. От усталости, от долгих раздумий. Непослушные каштановые локоны прикрывали глаза, но он не поправлял их.

Адель внезапно подумала, что такое поведение будто было свойственно старым душам. Кэсси так же, часто терялась глубоко в своих мыслях, оставляя тело на автопилоте, словно советовалась со всеми версиями себя, прожитыми в разных столетиях. Будто вела безмолвный диалог с теми, кем была когда-то.

Экз сейчас стал таким же. Будто его мысли ушли куда-то глубоко, и ему просто физически сложно одновременно пребывать и здесь, с ней, и там — в чертогах своего многовекового разума.

— Пока что, ты — ее единственная защита, — Тихо, но очень четко сказал он, тяжело возвращаясь в реальность, — Без тебя, она в любом случае проиграла.

Он звучал так словно уже заглянул в будущее и изучил все варианты, просчитал все шаги. Мудрая эльфийка сейчас была слепа к опасности — ее очаровали. Адель могла выяснить истинные намерения демона, встать между ним и подругой.

— Ради Кэсси я готова на все, — ее голос дрогнул, но она продолжила, — Вернусь... и буду следить...

Адель неловко улыбнулась, пытаясь скрыть тяжесть этого решения, но внутреннее напряжение уже доходило до верхней границы, угрожающе переполняя тяжелыми эмоциями. Ей казалось, ещё немного — и она просто треснет по швам, рассыплется на осколки прямо здесь, на этом стуле.

— Еще немного побуду тут, и пойду. Слишком уж вкусное у тебя вино.

— Крови не нужно? Что то другое для храбрости?

— Крови достаточно, — Она вскинула подбородок, бросая вызов неизвестно кому, — Вырубить того красавчика сил хватит, — но тут же смягчилась, — Да и вино, после твоей микстуры не подействует... Но я бы выпила еще бокал.

Экз позаботился о ее напитке сам, взяв в руки откупоренную бутылку, стоявшую по ту сторону барной стойки. Он налил вино в высокий бокал, будто темную венозную кровь, но без той тягучей густоты.

Когда он поставил бокал перед ней, то придвинулся чуть ближе. Его рука легла на спинку ее стула, не касаясь ее, но создавая незримый барьер между ней и остальным баром.

Адель только плавно вдохнула. Воздух вокруг него пах старым деревом, кожей, по-дикарски и тепло — таинственный и успокаивающий мужской запах, чужой, но очень знакомый.

Его молчание было пропитано пониманием. Он слегка наклонил голову, и этого было достаточно. Они оба знали что ей предстоит.

Она оттягивала момент прощания, медленно потягивая вино, позволяя тишине между ними тянуться. Будто знала, что не скоро снова окажется в таком островке спокойствия.

###

Новый день чертовски привлекательного инкуба начался на рассвете. Солнце только-только позолотило горизонт, когда его разбудило настойчивое, почти требовательное урчание собственного живота — организм напоминал, что даже демонам нужно топливо, желательно горячее и побольше.

Клайд поморщился, не открывая глаз, и попытался зарыться лицом глубже в подушки, но голод был неумолим. Пришлось сдаваться.

Он высвободился из тёплых объятий сна и некоторое время просто лежал, раскинувшись в форме звезды на огромной кровати, заваленной мягкими, разномастными подушками. В чём мать родила — ни грамма стеснения, ни намёка на одеяло. Простыни сбились, одеяло сползло на пол, явив миру идеальное, словно выточенное скульптором тело. Каждый мускул, каждая линия — творение совершенное и бесстыдное. Дикая, первобытная натура демона не терпела таких сковывающих условностей, как пижама, или хотя бы трусы, в собственной постели.

Наконец, собрав остатки воли в кулак, он потянулся, длинно, со вкусом, до хруста в суставах, и протёр глаза руками. Сонно и медленно, словно огромный неповоротливый медведь, только что вышедший из спячки, он поднялся с постели. Ноги нащупали прохладный пол, и Клайд, всё ещё пребывая где-то между сном и реальностью, абсолютно голый и невозмутимый, побрёл в сторону кухни искать пропитание, попутно размышляя, где, чёрт возьми, все и почему никто не накормил демона завтраком.

Он остановился у панорамного окна своего пентхауса, и выглянул в него, прижимаясь лбом к прохладному окну. Первые лучи солнца окрашивали все вокруг в теплые, золотые тона, ослепительно вспыхивая на стеклянных фасадах небоскребов, что выстроились на другом берегу широченной, величественной реки. Город просыпался, не подозревая, какое существо наблюдала за ним с высоты.

Как и всегда, Клайд ощущал сильную странную, въедливую отчуждённость от мира. Цену, которую он платит за то, что сородичи выселили его подальше от остальных, туда где его необузданная, почти разрушительная энергия не доставала бы до обычных обывателей. "Мера предосторожности", — называли они это с особой бюрократической холодностью, на которую способны только те, кто живет веками.

Никто из сородичей, не ожидал, что, когда сыну правителя почти всей Преисподней перевалит за триста пятьдесят лет, и он переселится в мир людей, из-за него придется закрыть больше десяти верхних этажей в этом небоскребе. Жить рядом с инкубом поначалу казалось заманчивой идеей — вечное, сладкое опьянение, легкость бытия, обострение, до предела, каждого чувства. Но со временем приятное возбуждение сменялось сильным, высасывающим душу истощением. Люди чахли, теряли интерес к жизни, а потом и вовсе рисковали ее лишиться, так и не поняв, что стало этому причиной.

Поэтому верхние этажи. Изоляция.

Но сегодня, сквозь привычную тишину и горечь, наблюдая, как солнечный зайчик скользит по его груди, демон вдруг вспомнил образ. Пара глаз. Зеленых, ярких, как залитый солнцем луг. Кэсси.

Как любой демон, для которого собственное имя было самым священным, самым сильным заклинанием, он сразу понял - имя эльфийки не настоящее. Выдуманное, наверное, что бы окружающим было легче произносить его каждый день. Или что бы как-то оправдать столетия жизни, которые девушка несла с такой удивительной, пугающей легкостью, словно это был не груз, а дар.

Она отличалась от других. Казалось, она единственная, кто знал о его природе и силе и при этом не был демоном. Обычные люди кто при виде демона вовсе превращались в податливых, восторженных кукол, готовых на все ради одного его взгляда. Но эльфийка... не просто не боялась его близости, а тянулась к ней. В ней была сила, которая могла выдержать его воздействие.

И это немного пугало парня.Потому что впервые за долгое время он встретил кого-то, кто видел его настоящего, и не отшатнулся.

Ему вспомнилась ее улыбка, она казалась такой светлой и... настоящей. Без примеси фальши, без той слащавой угодливости, что он привык видеть в глазах людей. Просто улыбка. Тёплая, открытая, предназначенная ему.

Уголки его губ дрогнули в ответ на собственные мысли.

Каждый раз, когда он вызывал в голове образ девушки, внизу живота разлилась тягучая, знакомая сладость. То самое чувство, которое он привык ассоциировать с питанием, с близостью, с властью — но сейчас оно было другим. Мягче. Глубже. Будто не он высасывал энергию, а наоборот — наполнялся чем-то, чему не мог подобрать названия.

Весь вчерашний день они провели вместе. Сладости в кафе на завтрак, поездка на метро, прогулка по набережной, разговоры. Её смех сливался с шумом фонтанов на Центральной площади.

Клайд вдруг подумал, что знакомые улицы, по которым он бродил в одиночестве, стоило ей появиться рядом, преображались. Они будто освящались изнутри, наполнялись красками.

Пальцами он взлохматил и без того беспорядочные волосы. Город вдалеке сегодня показался другим. Ярче, живее. Даже рассвет, который он видел сотни раз, сегодня играл новыми красками.

Взбудораженный воспоминаниями, Клайд лениво окинул взглядом свои владения. Высоченные потолки с позолоченной лепниной, дорогие современные люстры и идеальный, хоть и вычурный ремонт — всё это было насмешкой над хорошим вкусом, но как нельзя лучше соответствовало его вальяжной, слегка инфантильной натуре. На мраморном комоде красовалась безвкусная золотая статуэтка, подарок какого-то подхалима, на которой красовалась огромная коллекция фирменных солнцезащитных очков. По стенам висели слишком броские, слишком большие картины в витиеватых рамах, некоторые из них были щедро "дополнены" графитти и тэгами, сделанными кем то из многочисленных гостей и приятелей. Огромная студия дышала хаотичностью и остроумной незрелостью подросткового разума, которому дали во владение историческую усадьбу, и он постарался завалить ее всем, что блестит, шумит, ломает представления.

Клайд усмехнулся. Ему все это нравилось. Да это было безвкусно. Да, это кричало о внутренней пустоте. Но все это было его. Первая неловкая попытка построить что то свое в мире, который до сих пор казался ему огромной сложной игрушкой.

И теперь у игрушки появилась новая, самая интересная деталь. С сияющими зелеными глазами, которые видели в нем не монстра а... кого то другого. Он снова потянулся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от предвкушения. Сегодня будет новый день, и Клайд не собирался провести его в одиночестве.

В просторной спальне царил привычный беспорядок. Среди разбросанных по полу и свешивающихся с мебели вещей Клайд отыскал относительно чистые чёрные спортивные брюки и простую футболку, пахнущие свежестью.

"Неужели этот момент настал? — глубоко вздохнул он, разминая плечи. Неужели придётся научиться убираться..."

С ироничной усмешкой демон принялся собирать разбросанную одежду, ворча себе под нос: "Не будет же принцесса эльфов жить в свинарнике..." Но энтузиазма хватило ненадолго, пройдя полкомнаты, он с раздражением швырнул весь собранный ворох вещей обратно на пол.

"Ладно, хватит. Горничные разберутся..." — махнул он рукой, но тут же стукнув себя ладонью по лбу вырыл из кучи вещей те самые футболку и штаны.

Где-то вдалеке вибрировал телефон, но инкуб не спешил даже подойти к нему, что бы взглянуть на экран. Вместо этого он лениво поплелся в ванную комнату, предвкушая холодный душ.

Клайд обожал все блага верхнего мира. Он наслаждался простым утренним душем с той же страстью, с какой привык владеть несметными богатствами своей семьи. Вернее - богатствами отца. Могущественного владыки, чья аура могла стереть с лица земли этот уютный городок одним лишь неосторожным вздохом. В сравнении с ним, Клайд казался еще совсем подростком, хоть и на порядок сильнее многих свои соплеменников.

Он провёл пальцами по волосам, откидывая их назад и пристально посмотрел в зеркало. Лукавая самодовольная ухмылка тронула его губы. В голове снова всплыл образ новой подруги. Ее сияющая аура, пьянящий аромат жизненной силы, исходивший от каждого её движения, от каждого вздоха. Она была источником самой сладкой энергии, которую он встречал.

В зеркале он заметил, как его зрачки расширились, поглощая радужку. Ухмылка медленно, неконтролируемо перешла в животный оскал — при одной лишь мысли о её энергии рот наполнился слюной, по коже прокатились электрические разряды. Он резко прикрыл ладонью рот, будто пытаясь физически затолкать обратно эту проступившую наружу суть.

"Чёрт!" — Глухой рык сорвался с губ, и он ударил кулаком по мраморной стене. Не сильно, скорее беспомощно, зеркало жалобно звякнуло. Он желал затоптать ту свою часть, что сейчас ныла от голода и желания.

Через мгновение, когда боль в костяшках немного отрезвила, его лицо снова стало привычно-равнодушным. Но в глубине пепельных глаз еще тлел опасный огонь, как густая смесь желания, голода и ненасытности.

Он резко отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на этого хищника. Рука метнулась к крану, вода стала холоднее, а затем и вовсе ледяной. Он встал под обжигающе-холодные струи, пытаясь смыть остатки этого липкого наваждения.

Демон не должен стыдится своего голода. Это естественно, как дыхание, как биение сердца. Демон не должен привязываться, ведь привязанность делает слабым, уязвимым и предсказуемым. Эти истины были впитаны с кровью, с первыми, уродливыми и жесткими, демоническими уроками.

Но перед ней... Перед той, кто смотрела на него так живо, так открыто, кто была с ним на равных, не прогибаясь и не пытаясь использовать, перед Кэсси ему безумно хотелось контролировать свою природу, полностью подавить ее. Не хотелось становиться монстром для такого прекрасного существа.

Хоть он и был демоном, носил в себе всю древнюю ненасытную суть, отец все же воспитал в нем какую то эстетику. То особое чувство меры и красоты, что было присуще любому высшему демону. Дал ему возможность выработать собственные принципы, еще до того, как Клайда, совсем молодого по меркам Преисподней, переместили сюда, в этот мир.

Ледяная вода стекала по спине, по лицу, смешиваясь с дыханием, и Клайд медленно успокаивался, возвращая себе контроль над телом и мыслями. Образ её глаз всё ещё стоял перед внутренним взором.

Предыдущие попытки завести отношения всегда заканчивались одинаково. Сначала восторг, эйфория, когда людям кажется что его появление в их жизни — подарок судьбы. Потом — одержимость они становились жадные до его внимания, теряли границы, постепенно забывая себя. И в финале - громкие сцены, когда пассии узнавали друг о друге, либо, что похуже, если дело заходило слишком далеко.

Потеря рассудка. Истощение. Медленный упадок, который они списывали на стресс, на усталость, приобретал критические значения. А если он не успевал исчезнуть из жизни человека вовремя — вовсе полное, бесследное исчезновение. Без криков, без скандалов, просто пустота там, где еще вчера была жизнь.

Клайд отогнал эти воспоминания, но осадок остался. Осадок всегда оставался, накапливался безмятежно печалью на дне серебристых глаз.

Но Кэсси была другой. Сильнее. Ярче. Но это не отменяло того факта, что он — демон, а она — эльфийка, ее энергия манила его сильнее, чем любая другая. Этот страх, причинить ей боль, был новым, непривычным и оттого особенно острым.

Накинув полотенце на мокрые волосы, Клайд машинально побрёл к холодильнику и распахнул дверцу. Его встретила пустота. Совершенная, зияющая пустота.

Он застыл, растерянно моргая.

Кухня сияла стерильной чистотой, каждый предмет на своем месте, ни пылинки, ни крошки. Горничная изредка готовила здесь, когда он просил, но сейчас следов её присутствия не было. Ни запаха еды, ни забытой прихватки, ни грязной посуды в раковине. Идеально. Пусто. Мёртво.

Он усмехнулся. Готовку он избегал категорически — не его стихия. Поэтому кухня, в его доме, всегда оставалась безупречно чистой, как выставочный зал в мебельном магазине.

Громкое урчание живота грубо вернуло его к реальности, выдёргивая из философских размышлений о жизни, смерти и собственной исключительности. Организм настойчиво напоминал: философия философией, а жрать хочется. И плевать он хотел на всё величие демонической природы.

"Так.. сначала одежда..." — пробормотал он, разворачиваясь обратно в ванную.

Чёрные брюки и футболка лежали там же, где он их бросил - теперь ещё и промокшие от капель воды. Клайд вздохнул, поднимая их:

"Идеально. Просто... идеально."

Его телефон на тумбочке вдруг завибрировал.

Экран вспыхнул, показывая "двадцать две тысячи триста сорок... сообщений..." Клайд намеренно не стал вчитываться, чем там заканчивалась эта цифра. Но даже будучи привычным к такому вниманию, он удивлённо приподнял бровь: сегодня их стало раза в два больше, чем обычно.

Все мессенджеры буквально взрывались от активности. Иконки приложений горели красным, оповещения сыпались одно за другим, превращая экран в бесконечную ленту имён, смайликов, приглашений, требований, признаний и угроз, от чего у него пошла голова кругом.

Мимолетно, без особого интереса, Клайд всегда знакомился с парнями и девушками, что бы утолять свои особые потребности. Коротко, ясно без обязательств, соглашались все. Если у кого то оказывалась вторая половинка, она совсем не ревновала, а присоединялась к процессу. В ответ они всегда осаждали его сообщениями, надеясь на продолжение, на что-то большее, на чудо, которое случалось с Клайдом очень редко.

Его серебристые глаза беспокойно забегали по экрану, выхватывая обрывки фраз: «Ты где?», «Почему не отвечаешь?», «Я скучаю», «Мне плохо без тебя», «Давай встретимся сегодня». Знакомый, до оскомины надоевший рефрен. Он пролистывал их с механическим равнодушием.

"Потом. Это тоже потом..." — мысленно отмахнулся он. Все серьезные разговоры он решительно отложил в долгий ящик, куда отправлял все, что требовало эмоциональных затрат.

Пальцы лениво листали чаты, пока не наткнулись на знакомое название: "Цирк уродов”. Клайд невольно усмехнулся. Так они с его постоянной компанией друзей называли свой общий чат, с той особой, циничной нежностью, на которую способны только те, кто давно принял свои и чужие странности.

Если и общаться с людьми, то Клайд предпочитал только так: в большой шумной компании, где его демоническая природа растворялась в общем веселье. Где не нужно было выбирать, боясь разжечь конфликт или обидеть кого то невниманием. Где они все вместе обожали его и друг друга, не борясь за внимание. С теми кто не устраивал сцен, не пытался завладеть им единолично. Он открыл чат и улыбнулся, глядя на бесконечный поток мемов, шуток, планов на вечер и откровенно идиотских фото. Здесь было безопасно.

Их человеческие ауры в подобных компаниях были такими... вкусными. Слабыми, но такими сложно переплетенными эмоциями, что превращались в настоящий деликатес. Страх, восторг, робость, восхищение, даже злость, Клайд мог смаковать этот коктейль часами, не утоляя голод, а продлевая удовольствие.

С существами он общался реже. В отличие от людей, они часто понимали кто перед ними, и чистый первозданный вкус эмоции был разбавлен горькой нотой ненависти к таким как он, демонам.

Клайд резко встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли о голоде. Мокрое полотенце, все еще лежавшее на голове, шлепнулось на мраморный пол. Он даже не взглянул в его сторону, просто небрежно перешагнул через него и направился в комнату.

Он плюхнулся на роскошный глубокий диван из черного блестящего бархата, который принимал в свои объятия всех, кто на него садился, с той особой, щедрой роскошью, что бывает только у очень дорогих вещей. Тело утонуло в мягкости, пальцы забегали по экрану телефона, погружая его в водоворот сплетен и новостей, которые пропустил за последние полтора дня. Он лихорадочно листал сообщения, выхватывая не всё подряд, а только одно — упоминания о себе. Кто что сказал, кто что подумал, кто как отреагировал. Это был его способ оставаться в курсе, контролировать невидимое, чувствовать пульс той человеческой стаи, в которой он предпочитал существовать.

"Хотя бы здесь все по-прежнему," — подумал он, отмечая привычные шаблоны в переписке. В этом знакомом "хаосе" он пробыл еще полчаса, отвечая на более интересные темы для разговора.

Резкое урчание в животе в этот раз было особенно громким — настоящий рык. Клайд даже вздрогнул, выныривая из бесконечной ленты сообщений. Он осознал, что уже полчаса лежит в одних боксерах, уткнувшись в телефон, снова забыв об одежде и о голоде и обо всем остальном. Взгляд упал на черный костюм, брошенный на спинку дивана, как напоминание, что пора бы подкрепиться.

Физический и демонический голод упрямо напоминали о себе, смешивая ощущения в странный и жутковатый коктейль.

Рывком он поднялся. Оделся быстро. Схватил ключи со столика, на ходу засунул ноги в потрепанные любимые кроссовки и вызвал лифт, соединяющий его пентхаус прямо с холлом. Богатство для него было чем-то само собой разумеющимся, как воздух или вода. Он давно перестал замечать отполированный до зеркального блеска мрамора, дорогие картины на стенах. Все это было просто декорацией для его ослепительной неестественной красоты.

Шаги гулко разнеслись по пустому холлу. Девушки за стойкой ресепшн застыли, заслышав их. Их глаза вспыхнули тем самым знакомым огоньком, когда они синхронно выдохнули:

— Доброе утро, мистер Веросс.

Голоса дрожали. Но Клайд даже не повернул головы. Прошел мимо, как мимо мебели, одной рукой сжимая ключи, другую незаметно прижимая к животу, где уже полыхало самое настоящее пламя. Голод, смешался с раздражением, с желанием сорваться, и заполнить эту зияющую пустоту внутри.

В голове крутилась только одна мысль навязчивая и не терпящая возражений: "Весь ресторан. Сейчас же. Каждое блюдо в меню". И пусть на часах только девять утра - сегодня он устроит пир на весь мир. Для себя одного.

Глава 6 - Противоречивые чувства

Обычный полдень где-то в лесу средней полосы, томительно разомлел под ласковым зноем. Воздух, горячий, густой, тягучий застыл в неподвижности, словно время решило сделать передышку. Солнце достигло своего пика, царствовало, заливая все вокруг ослепляющим золотом. Ленивый ветерок, изредка шевелил макушки сосен, и тогда по земле пробегала едва уловимая рябь.

Пестрая лесная картинка природы жила своей непрестанной жизнью, двигалась, ежеминутно менялась. Тени от ветвей без устали бегали по замшелым валунам, рассыпанной хвое, по алым шапкам мухоморов, притулившихся у корней.

Пахло нагретой корой, преющей листвой, земляникой - ее запах витал над полянами невидимым облаком, сладким и дурманящим, от которого у любого путника потекли бы слюнки.

Солнце пробивалось сквозь густую листву косыми лучами, дробилось на сотни бликов, рисуя на мху причудливые узоры. Где-то высоко, в синей вышине, заливался жаворонок — его трель падала вниз серебряными каплями, вплеталась в общий гомон: стрекот кузнечиков, жужжание шмелей, тяжёлые вздохи старого леса, который жил своей, неспешной, вековечной жизнью.

На опушке, где лес редел, открывая глазам пологий скат к ручью, лосиха с лосёнком щипали молодую поросль. Она то и дело вскидывала голову, дергала ушами — чутьё матери не дремало, но вокруг было тихо, мирно, и она снова опускала морду к сочной зелени. Лосёнок, ещё нескладный, на длинных ногах, тыкался в материнский бок, тянулся к самому сочному, и лосиха терпеливо отодвигала его носом, учила искать самому.

Белка, рыжая, с кисточками на ушах, скакнула с ветки на ветку, замерла на мгновение, прислушиваясь к чему-то, крутанула головой — и снова исчезла в густой хвое, унося в дупло припасённый с утра орех.

А в чаще, в малиннике, где воздух был особенно густым и пряным, возился медведь. Крупный, бурый, хозяин этих мест. Он завалился в кусты по-хозяйски, с треском и хрустом, лакомился ягодой, довольно посапывая и урча. Малина липла к морде, сок стекал по шерсти, и медведь то и дело облизывался, жмурился от удовольствия. Солнце грело спину сквозь редкие просветы в листве, шмели вились над головой, но не смели приблизиться — слишком большой тут был зверь, слишком грозный, чтобы даже насекомые рисковали с ним связываться.

Где-то там, где лес начинал редеть, переходя в болотца и низины, впервые дрогнул воздух. Совсем чуть-чуть — так вздрагивает зеркальная гладь воды от упавшей капли. Но дрожь эта была холодной. Ледяной. Она прокатилась по лесу невидимой рябью, которую не уловить глазом, но которую всем нутром почуяло все живое.

Одним разом, пара десятков птиц шумно, сорвались с насиженных мест и заметались в разные стороны, пронзая тишину тревожными криками. А следом пришло дуновение холода. Не та летняя прохлада, что прячется в тени, а нечто чужеродное: будто кто-то распахнул дверцу морозильной камеры, и от туда потянуло осязаемым стелющимся по земле морозом.

Лосиха, до этого мирно щипавшая траву, резко вскинула голову, раздувая чуткие ноздри. Утробный, низкий звук вырвался из ее груди, и она, подталкивая носом детеныша поспешила увести его прочь, туда где лес еще хранил привычное тепло.

А холод тем временем наливался плотностью, становился почти живым. Трава у подножия деревьев начала покрываться серебристым инеем, он жадно пополз вверх по стволам, охватывает корни, лишая кору привычного тепла. Шум леса утихал, словно природа затаила дыхание, и на смену ему пришел звук, невозможный в это время года — сухой треск промерзающих до самой сердцевины деревьев.

Пятно инея медленно, но неудержимо разрасталось, захватывая сотни метров вокруг, превращая растения и камни в неподвижные, будто стеклянные скульптуры, скованные ледяным безмолвием.

Там где деревья редели, открывая взгляду поросший холм, прямо в воздухе, на высоте примерно трех метров над землей, возникло едва заметное мерцание. Картинка исказилась, поплыла, будто смотришь на нее через раскаленный воздух в летний день, только жаром тут не пахло. Тонкая трещина прорезала саму ткань мироздания, повиснув в пустоте, и из нее тот час засочился черно-фиолетовый туман, тяжелый, как предчувствие беды. Он стекал вниз ленивыми щупальцами, и там, где касался земли иней покрывался россыпью темных искр.

Никакого грома, никаких резких звуков — только низкочастотный, от которого у всего живого заложило бы уши, да редкий треск умирающих в ледяном плену деревьев.

Трещина неумолимо расширилась, превращаясь в зияющий разрез, вскрывающий реальность. Края его затвердели, сделались острыми и прочными, а изнутри потянуло мерзким, гнилостным запахом, каким не пахнет ни один лесной овраг или болотистая трясина. Это было дыхание чего-то древнего, голодного и не знающего солнца — оно сочилось наружу вместе с туманом, и каждый, кто оказался бы сейчас поблизости, почувствовал бы, как ледяной ужас заползает под кожу.

Постепенно иней покрыл абсолютно все в радиусе нескольких километров. Лес еще каких то пол часа назад зеленый и полный жизни, теперь выглядел как ледяная декорация к фильму ужасов: ветви побелели, заострившись, точно бритвы, травинки превратились в хрупкие стеклянные копья, хрустели под невидимыми шагами стужи, пар изо рта у замерзающих насмерть мелких зверьков.

Медведь, находившийся в малиннике неподалеку, шумно втянул носом воздух. Звериное чутье кричало об опасности, так громко, что шерсть на загривке встала дыбом, но инстинкты не знали, как реагировать на подобное. Он тяжело поднялся на задние лапы, всматриваясь в сторону пролома маленькими настороженными глазами, и грубые подушечки его лап покалывало от невиданного, противоестественного мороза.

Вспышка движения у самого пролома — настолько стремительная, что глаз не успевает зафиксировать, лишь смазанный силуэт, тень, обгоняющая свет. Медведь даже не дернулся, просто замер.

И потом...

Его дыхание оборвалось, застыв в груди ледяным комом, более не способное возобновиться. Сердце сделало еще пару судорожных ударов по инерции и остановило свою работу насовсем. Тяжелая туша дрогнула и рассыпалась на несколько частей, которые еще пытались удержаться скрепленными друг с другом, повинуясь привычке живого тела, но тщетно. Срезы оказались чистыми, идеально ровными, кровь не успела брызнуть, она замерзала в разрезах мгновенно, превращаясь в темно-красный лед, поблескивающий, как драгоценные камни.

Воздух над растерзанной тушей заполнился клокочущим, бурлящим звуком — не то стоном, не то урчанием, в котором угадывалось почти довольное удовлетворение. Этот звук не мог принадлежать ни одному существующему живому существу, что когда либо ступало по земле.

Прямо над останками материализовалось нечто. Бесформенная туша, в два раза превышающая размеры погибшего медведя, переливалась буграми серой слизистой кожи. Они то выпячивались, то впадали, словно тварь дышала всем телом разом, не имея при этом ни носа, ни рта, ни глаз. Она вообще не имела ничего, что напоминало бы лицо — только серый бельмастый мешок, пульсирующий в такт невидимому ритму.

Шесть тонких, но жилистых конечностей отходили от этого мешка, каждая с отчетливо прорисованными мышцами, перекатывающимися под слизью. На четырех из них тварь держалась, они были подобием паучьих ног, длинные узловатые, пугающе быстрые, покрытые той же белесой кожей, из которой состоял мешок. Каждая оканчивалась острым отростком, цепким и сильным, позволяющим этому мешку без труда карабкаться, и молниеносно перемещаться по земле. Еще две конечности висели в воздухе спереди, они были немногим короче остальных, но куда опаснее: они оканчивались костяными лезвиями, острыми, как скальпели, и сейчас слегка подрагивающими в нетерпеливом предвкушении резни.

Немного постояв над останками своей жертвы, словно все еще не веря своей удаче, существо замерло, проводя, невообразимый обычным разумом, процесс сканирования округи, ощупывая пространство какими то своими неведомыми органами чувств. А затем слегка склонилось над кусками промерзшей плоти.

Внизу брюха медленно раскрылась черная зияющая дыра. Беззубая, влажная, она хищно втянула в себя первый кусок - медвежью ногу с обледенелой шкурой. За ним второй, третий. Пасть вбирала их внутрь мешка, пряча за серыми складками и куски мяса исчезали в черном провале, словно в бездонном колодце.

Стоило им попасть внутрь существа начинался стремительный процесс растворения. Ни костей, ни зубов, ни когтей - кислота в ее желудке переваривала все без остатка. И, не смотря на ледяной панцирь, покрывший жертву, существо не могло допустить потери ни единого куска мяса от своей первой трапезы в этом мире. Будто было слишком гордо. И конечно потому, что оно было очень голодно.

Вокруг существа клубилась бурая дымка с фиолетовыми вкраплениями — ядовитая, тяжёлая, она пульсировала в такт его странному «дыханию», то сжимаясь вокруг серой туши, то расширяясь на полшага. От неё исходило ощущение абсолютной чужеродности, будто само присутствие здесь этой твари было оскорблением мироздания. Это не просто хищник, это ошибка эволюции, существо из мира, где никогда не рождался свет.

Переварив добычу, существо издало низкое, вибрирующее урчание, которое, если прислушаться, можно было принять за довольное. Оно прошлось по ледяному лесу пульсирующей волной, заставляя уцелевшие ветви подрагивать в такт.

Ему нравилось здесь. Воздух, хоть и казался нестерпимо тёплым после родного холода, был насыщен жизнью — сочной, тёплой, бьющей ключом. Дышалось легко, почти пьяняще легко, не то что в том аду, откуда оно выбралось. А главное — столько еды. Её запах струился отовсюду, дразня голод, который не утолить одним медведем. Совсем скоро эта земля станет его охотничьими угодьями.

###

Адель, взвинченная и напряженная до предела, наконец позволила себе рухнуть на огромный диван, который они с Кэсси не так давно выбирали вместе. Тело сразу распласталось в мягкости, но мышцы все еще были зажаты.

Она держала перед лицом мобильник, снова и снова перечитывая сообщения от подруги. Пальцы слегка подрагивали, когда она прокручивала переписку вверх и вниз, будто надеясь найти между строк что-то, чего не заметила раньше.

Адель провела в "призраке" Слишком долго, и когда к вечеру она наконец заставила себя вернуться домой, в квартире было пусто. Ни Кэсси, ни демона уже не было.

“Ушли гулять, — светилось в последнем сообщении. — Не жди, потом работа.”

Быстро напечатав несколько сообщений для Кэсси — коротких и сдержанных, без намека на ту бурю, что бушевала внутри, она мысленно отложила свою миссию до следующего дня. Девушка была истощена, организм требовал подпитки.

Адель не особо искушенная в готовке, открыла холодильник и уставилась туда стеклянным взглядом. Зацепившись за панированную куриную грудку, которую оставалось только пожарить, кивнула сама себе.

— Сойдет.

Вскоре кухня, да и вся квартира заполнилась уютными звуками шкварчащего масла и ароматом свежей жареной курочки. Что-то в этом было до смешного домашнее, нормальное, человеческое.

Когда мясо жарилось, она снова проинспектировала холодильник, на этот раз глубже, за многочисленными баночками, бутылочками с маринадами, которыми Кэсси забивала все пространство, в самом углу обнаружилось сокровище. Немного подвядшие, но еще съедобные овощи: помидор, половинка перца. А главное — банка безалкогольного пива, запрятанная так хитро, будто кто-то (скорее всего Кэсси) специально хотел ее сохранить для особого момента.

Адель хмыкнула, доставая находку. Пиво было холодным, пальцы сразу стали влажными от конденсата. Она поставила его на стол, рядом порезанные овощи и курицу, и оглядела эту простую, домашнюю картину: еда, напиток, тишина пустой квартиры.

"А хотела держаться подальше от сюда..." — пронеслось в голове, и кусок курицы с неприятной тяжестью провалился в горло. Адель буквально кожей чувствовала, будто за стенами этой тихой и уютной квартиры ее подстерегала настоящая буря. Она нарастала где-то там, в вечернем городе, медленно, но неумолимо приближаясь к её убежищу.

Демоны, казавшиеся такими далёкими, почти мифическими, теперь оказались как никогда близко. Они дышали в затылок, смотрели с экрана телефона, сидели на её диване, пили её кофе и смотрели на неё своими невозможными глазами. Люди с непостижимыми способностями, о существовании которых она знала, но старалась не думать, теперь стали частью её повседневности.

Всё это угрожало привычному устою жизни. Тому хрупкому равновесию, которое она выстраивала годами, сбежав из клана, спрятавшись в этом городе, найдя Кэсси и «Призрак». А теперь мир вторгался в её убежище, и стены, казавшиеся такими надёжными, вдруг стали тонкими, как бумага.К ее счастью хотя бы навязчивый голос в голове замолчал. Будто напитанная кровью сила, образовала вокруг ее сознания глухую стену. От этого на душе становилось, хоть немного, Это делало ее самоощущение чуть лучше.

Кровавый коктейль давал лишь короткую передышку — пару вечеров относительного покоя, а потом недуг наверняка нахлынет с новой утроенной силой. Так было всегда. Будет и сейчас.

Поэтому она могла насладиться этой тишиной. И погрузиться в собственные мысли, непривычно ясные, для ее воспаленной психики.

Закончив с ужином, Адель отодвинула тарелку и решила не откладывать активных действий, взяла телефон в руки написала подруге. Кэсси появилась в сети почти мгновенно, будто только и ждала сообщения. Адель осторожно, словно пробуя почву на прочность, поинтересовалась планами подруги на завтра и ближайшие дни. Пара нейтральных фраз, ничего лишнего.

А потом, сделав глубокий вдох, она мягко, почти невзначай высказала желание познакомиться с Клайдом.

«Знаешь, я подумала… может, пора уже перестать быть букой? — набирала она, тщательно подбирая каждое слово. — Если он тебя делает счастливой, я хочу хотя бы попытаться дать ему шанс. Поддержать твой выбор».

Она намеренно избегала прямых формулировок, оставляя пространство для манёвра. Пусть Кэсси сама дорисует эту картину — подруга, которая наконец смягчилась, которая хочет быть рядом, которая готова принять её демона.

Палец завис над кнопкой отправки. Адель выдохнула и нажала.

«Будь что будет», — подумала она, откладывая телефон экраном вниз, чтобы не видеть мгновенного ответа. Но Кэсси не заставила себя ждать.

Стиль ответов Кэсси изменился мгновенно — сообщения стали радостными, оживлёнными, полными тех дурацких смайликов, которыми эльфийка обычно сыпала, когда была по-настоящему счастлива. Она тут же связалась со своим новым парнем, и буквально через пару минут пришёл ответ: оба поддержали идею вампирши с таким энтузиазмом, будто ждали только повода.

Адель, с лёгкой, почти хищной ухмылкой, потерла ладони и сделала большой глоток из баночки пива. Холодное, чуть горьковатое, оно приятно освежало горло, пока она обдумывала следующие слова, следующий ход в этой сложной партии.

Но Кэсси опередила. Сообщение прилетело раньше, чем Адель успела написать хоть букву.

«Клайдио приглашает нас на обед завтра! В его любимый ресторан! Напишу около часу дня.»

Адель замерла на секунду, перечитывая эти строки. Любимый ресторан. Значит, место, где он чувствует себя уверенно. Где он на своей территории. Где, возможно, легче просчитать его слабые места.

Слегка взволнованная, но скорее азартом, чем страхом, она просто ответила:

«Тогда до завтра».

И положила телефон экраном вниз. Резко, окончательно, отрезая себя от этого разговора. Не желая больше отвлекаться от тех бесценных минут тишины и спокойствия, которые подарил ей сегодняшний вечер. Завтра начнётся новая игра. А сегодня она хотела просто побыть собой.

Адель доела оставшиеся овощи, машинально жуя и глядя в одну точку, а потом грациозно подхватила пальцами банку с пивом и бесшумно поплыла в свою комнату. Ложиться спать было рано, да и сон всё равно не шёл — мысли роились, как потревоженные осы. Поэтому, когда внутри привычно заныло знакомое, почти забытое за последние дни желание, она не стала сопротивляться.

Рисование. Единственное, что всегда приводило её в порядок.

Усевшись перед потрёпанным деревянным мольбертом — старым, верным, помнившим ещё те времена, когда она только начинала, — она прикрепила к нему большой, девственно чистый лист. Откинула голову назад, прикрыла глаза и медленно провела сухой кистью по бумаге. Просто линия. Просто движение. Так она всегда делала, когда нужно было решить, что рисовать. Рука сама искала образ, подсознание выбрасывало на поверхность то, что пряталось глубоко внутри.

Активных заказов сейчас не было. Никто не дышал в спину, не торопил, не требовал «мрачнее и детальнее». Можно было позволить себе нарисовать что-то для души.

В голове начал проступать образ. Сначала размытый, едва уловимый, а потом всё чётче — мягкие черты лица, длинные ресницы, почти светящиеся зелёные глаза. То чувство спокойствия и безопасности, которое подарил ей сегодня Экз, разливалось по телу тёплой волной, и руки сами потянулись к холсту.

Девушка не смешивала краски, ее выбором всегда оставался густой, насыщенный черны. Графичные, контрастные рисунки, сделанные парой мазков почти сухой кистью, оживали под ее пальцами. Дышали, смотрели. Она небрежно приложила кисть острыми ворсинками к бумаге и провела несколько плавных волнистых линий. Они тут же сложились в непослушную темную прядь, ту самую, что обычно падала на лицо перевертыша, когда он склонялся над стойкой. Легким движением она наметила точеную бровь и пронзительный взгляд из под длинных густых ресниц.

И тут будто изменяя себе, рука потянулась к зеленому цвету.

Он смешался с черным разводами, и девушка добавила в глаза несколько изумрудных искр. Мерцающих, живых, тех, что видела сегодня, когда он смотрел на неё в полумраке «Призрака».

Рисуя его она снова и снова прокручивала в голове сегодняшние события. Их общение, полное недосказанности. Его приятный, чуть отстраненный голос. Взгляд, смотрящий будто откуда то из далека, из тех глубин, куда она пока не решалась заглянуть. На бумаге проступал не просто портрет. Проступало что-то большее. То, чему она пока боялась дать имя.

Хоть способ рисования казался достаточно простым, на каждое действие у Адель уходило достаточно времени. Она не торопилась. Выстраивала каждый следующий шаг вдумчиво, вспоминала каждую черточку его сложносочиненного лица.

Почему-то ей не хотелось упустить ни одной детали того образа, что рождался в ее воображении. Будто от точности этого рисунка зависело что-то важное. Будто, запечатлев его на бумаге, она сможет наконец понять — кто он для неё?

Рисунок не был закончен. И возможно он никогда не стал бы точной копией Экза, слишком сложной была его натура, слишком ускользающей. Но через какое то время на нее смотрел, слегка искоса, и словно оценивающе, прекрасный и загадочный парень. Не совсем он, но уже и не просто образ.

Она еще раз проследила за аккуратными линиями, очерчивающим губы, нос, подбородок. Чёткие, уверенные, живые. И, абсолютно довольная результатом, в очередной раз вытерла запачканную кисть салфеткой.

Воду она не использовала ни разу принципиально, привычно, и поэтому баночки рядом с ней не было.

Взгляд упал на ничем не выделяющуюся дверь в стене собственной комнаты. Покрашенную той же серой краской, что и стены, а потому почти полностью теряющуюся на них. Только небольшая черная ручка выдавала существование еще одной комнатки, прямо тут, в ее владениях.

Адель поднялась, бесшумно пересекла комнату и толкнула дверь. За ней скрывалась маленькая, тесная ванная, которую она обустроила специально для себя.

Она включила воду и принялась отмывать кисть. Её движения были неспешными, почти медитативными. Чувствуя внутри невидимую, но такую ощутимую поддержку сильного и древнего существа, она наконец позволила себе расслабиться. Прийти в себя после этого бесконечного, выматывающего дня.

Решив закончить этот день горячим душем, она с легким удивлением обнаружила, что вся перемазана черной краской. Пальцы автоматически растерли липкий след по коже, оставляя новые, еще более размазанные полосы.

И вдруг в памяти вспыхнуло непрошеное воспоминание. Яркое, болезненное, вырвавшееся из темноты, куда она старательно его задвигала.

Её отражение в зеркале. Всего два дня назад. То же лицо, те же глаза. Но вместо чёрной краски — красные, запёкшиеся разводы крови. На щеках, на шее, на пальцах. Чужой крови.

Она обхватила себя за худые плечи, и почувствовала, что каждое мышечное волокно в ее теле натянулось, как струна. Грусть накатила тяжелой удушающей волной.

Почему-то её спокойствие никогда не длилось долго. Только-только она позволила себе расслабиться, поверить, что всё может быть хорошо, — и что-то снова вцеплялось в неё мёртвой хваткой.

Нахмурившись она принялась судорожно думать:

«Нужно придумать, что делать дальше. Пока „он“ молчит. И придерживаться плана, не обращая на „него“ внимания».

Она специально выделила это «он» в мыслях, отделяя голос от себя, делая его чужим, внешним врагом. Поразительно, как он умел застать её врасплох. Всегда в самый неподходящий момент. Всегда когда она почти забывала.

«Неудивительно, — пронеслось следом, ледяное и неизбежное. — Он ведь часть меня…»

Противный голос голос появился сразу, как она сбежала от жизни среди темных существ. Будто та часть прошлого, от которой она отказывалась, нашла способ остаться с ней навсегда, поселилась прямо в голове и теперь комментировала каждый шаг, каждое решение, каждую слабость.

Она стыдилась его, до физической боли в груди. Никто кроме нее самой не знал, о его существовании. Даже Кэсси, даже Экз, те, кому она доверяла больше всех, были в неведении. Потому что признаться в этом значило признаться в собственной неполноценности. В том, что она сломана. В том, что внутри неё живёт кто-то чужой и злой. Поэтому и к врачу за постановкой диагноза девушка не спешила. Упрямо, отчаянно пыталась справляться своими силами. Заглушала голос кровью, работой, рисованием, общением с теми, рядом с кем он замолкал. Выстраивала хрупкие мостики к нормальности, надеясь, что однажды они приведут её туда, где голоса нет.

Узнать официальное определение собственного безумия было выше её сил. Потому что одно дело — знать внутри, что ты ненормальная. И совсем другое — услышать это от человека в белом халате, который поставит печать, выпишет рецепт и навсегда закрепит за тобой этот статус.

Она не была готова. Может быть, никогда не будет.

В следующий момент она уже лежала в постели. Адель чувствовала, что с завтрашнего дня все изменится. И проваливаясь в теплые объятия сна, она мысленно вызвала образ Кэсси - живой, смеющейся - и тихонько улыбнулась ему в темноту. Медленно она заснула.

Адель любила поспать — это было её маленькое, почти человеческое удовольствие. Все ночные часы она старалась использовать по максимуму, выжимая из них каждую минуту сладкого забытья.

Не смотря на то, что она была выходцем из "темного" народа вампиров, солнечные лучи не были для нее смертельны. Никакого пепла, никакой мучительной смерти, как для других ее сородичей. Солнце просто было. Оно грело, светило, иногда слепило, но не убивало.

И словно создавая собственный акт протеста против своей природы, она жила, двигалась, в основном только днем. Ночью — спала, как нормальный человек. Днём — бодрствовала, впитывая свет, который по всем законам её вида должна была ненавидеть. Особенно манила её абсолютно ясная погода. Когда небо пронзительно-голубое, когда солнце заливает всё вокруг золотом. В такие дни Адель чувствовала себя почти нормальной. Живой.

Новое утро началось с уже привычного, почти необходимого ритуала. Адель рывком распахнула шторы впуская в комнату поток солнечного света, и на секунду зажмурилась от ослепительной белизны — на небе не было ни облачка.

Это было лучшим лекарством, от воспоминаний о двадцати пяти годах, проведенных под землей, в сырых и темных катакомбах под городом. В которых обитали сотни других вампиров, и других темных рас. Она стояла у окна, впуская в себя это тепло, и твердила себе то, что твердила каждое утро на протяжении уже нескольких лет:

«Я не такая. Я отличаюсь от них. Я не убиваю. Я не питаюсь людьми. Я не стала монстром».

Она не умирала, чтобы стать такой. Не проходила через обращение, через ту грань, после которой возврата нет. Она просто родилась вампиром — и всю жизнь доказывала, что это не приговор.

У неё были родители. Когда-то, в другой жизни, которую она почти не помнила. Возможно, они оба были вампирами. А возможно — только отец, которого она знала совсем недолго, будучи маленькой. Те редкие, обрывочные воспоминания, что сохранились в памяти: сильные руки, низкий голос, взгляд, в котором смешивались любовь и что-то ещё — тёмное, тяжёлое, невысказанное. Пока он еще был жив. Если конечно можно назвать жизнью существование обращённого в вампира.

И он был силен. Это Адель помнила точно. Эта сила передалась и ей.

До сих пор она толком не знала об иерархии в той семье, из которой сбежала. Кто стоял выше — её отец или его брат? Те, кто еще будучи людьми были родными, делившими одну кровь, одну колыбель, одну судьбу. А потом смерть разделила их по-настоящему.

После окончательной гибели отца дядя встал во главе большого клана. И был он высшим вампиром — тем, перед кем склоняли головы даже самые древние. Тем, чья власть простиралась на многие километры подземелий и на многие столетия вперёд.

Адель унаследовала только его фамилию. И вечный страх, что однажды он вспомнит о её существовании.

То рвение, с которым он мечтал заполучить Адель в свои владения, вызывало у нее тошноту даже спустя годы. Она была для него не племянницей, не родственницей, не живым существом — она была ресурсом. Маленьким, хрупким мостиком в мир дневного света. Ключом к увеличению числа сородичей, способных жить под солнцем, не рассыпаясь в пепел.

Он всегда стремился наращивать свою мощь и влияние. Копил силы. И Адель должна была стать его главным козырем, если бы согласилась.

Наверно он был в ярости, когда в один день девушка просто сбежала из клана. Не прощаясь, не объясняя, не оглядываясь. Просто исчезла в ночи, растворившись в лабиринтах города, который выбрала наугад.

Она забралась на самый дальний уголок огромного мегаполиса, туда, где пахло людьми, свободой и жизнью. Где позже, совершенно случайно, встретила Кэсси.

Комната снова поприветствовала ее мрачной меланхолией серых стен. Хоть стены и были серыми, яркие пятна света, падающие на них, раскрывались каким то особенным, теплым золотом, Адель, как художница, каждый раз подмечала эти тонкие переливы.

В голове кружились мысли — лёгкие, почти воздушные, совсем не похожие на те тяжёлые, липкие, что обычно преследовали её по утрам.

"А что, если я бессмертна, как другие вампиры? — подумала Адель, проводя расчёской по длинным чёрным волосам. — Бессмертная художница... Только я и века, которые я могу посвятить творчеству..."

Она замерла на секунду, представив эту картину. Бесконечные холсты, сменяющиеся эпохи, стили, лица. Возможность учиться вечно, совершенствоваться вечно, никогда не останавливаться из-за старости или болезней.

"Надо обязательно расспросить у Кэсси, каково это, и что нужно будет действовать дальше...”

Адель делала привычные для любой девушки утренние дела и размышляла. Расчесав волосы, заправила пряди за уши, накинула длинную домашнюю серую футболку, почти до колен. Простая, повседневная рутина, которая помогала мыслям течь ровно и спокойно.

“Так, вот о чем я могу думать, когда в голове не кричит этот дурацкий голос. — Отметила она про себя и слегка поникла. Потому что голос возвращался всегда. Это был лишь вопрос времени.

“Теперь придётся чаще видеться с Кэсс, и с… с Клайдом. — Она запнулась на его имени, будто споткнулась о невидимую преграду. — Голос будет появляться реже…”

Это была правда. Рядом с сильными существами — с Кэсси, с Экзом, даже с этим демоном, её внутренний монолог затихал. Будто чужая энергия глушила его, не давала пробиться.

Значит, придётся терпеть. Ради тишины в голове. Ради возможности просто жить. Ради защиты Кэсси и слежки за ее парнем.

Четко вспомнив, что телефон все так же лежит под подушкой, Адель запустила туда руку и вытащила его, проверяя не просмотренные уведомления. Ничего важного. Пара сообщений от Кэсси с смайликами, уведомление из приложения с доставкой еды, спам из магазина косметики.

Она положила мобильник на более очевидное место — прикроватный столик. Теперь его хотя бы видно.

С облегчением выдохнув, Адель лениво поплелась на свидание со своим возлюбленным. С тем, кто никогда не предавал, не обманывал и не задавал лишних вопросов. С крепким чёрным кофе с каплей молока — последним, самым важным штрихом в портрете её идеального утра.

Кофемашина заурчала, приветствуя хозяйку, и вскоре кухню заполнил тот самый аромат, ради которого стоило просыпаться.

И вот она уже крутит перед лицом чашку, наполненную темной жидкостью, глубоко вдыхая горьковатый, бодрящий аромат. "Оставлять их вдвоём вообще не вариант...”

Обжигающий глоток отрезвил сознание. Пальцы нервно обхватили горячий фарфор.

"И сегодня, и завтра, и всегда... Что же тогда делать?.. Не могу же я постоянно быть рядом с ними..."

В глазах отражалась тёмная, почти бездонная гладь кофе. План созревал медленно, как пузырьки на ее поверхности.

Надо действовать. Но как?

Ладно сначала — ещё один глоток.

Адель допила кофе, быстро ополоснула пустую кружку. Вкус ещё оставался на языке, горьковатый и тёплый, но мысли уже унеслись далеко. В голове зрел скудный, но дерзкий замысел под кодовым названием "Шпионаж".

Притворяться человеком — это было их с Кэсси тайным оружием, их общей игрой, которой они развлекались годами. Гулять по обычным, незащищённым магией районам.

Сильно восточнее центра и канала, там, где кончались туристические тропы и начиналась настоящая жизнь города, существовала своя, тончайшая магическая сеть. Она окутывала всё вокруг невидимой паутиной, не для защиты, а для наблюдения. Для тех, кто умел её чувствовать.

Адель умела.

И эта сеть должна была помочь ей выследить демона. Понять, кто он на самом деле. И что ему нужно от Кэсси.

"Кэсси ни за что не выдаст наши секреты демону... — подумала Адель, уже переместившись в комнату и перебирая вещи в шкафу. — Да и не подозревает она, что его чары на меня не действуют."

И тут над ней словно зажглась маленькая лампочка:

"Надо держать эту маску. Пусть думает, будто чары работают, будто бы я ревную..."

С новым приливом решимости она начала вываливать на кровать лучшие наряды. Нужно выглядеть безупречно, чтобы сыграть роль влюбленной дурочки.

Выбор стоял между двумя вариантами. Черное платье — любимое, но... оно до сих пор хранило едва уловимый запах крови Чарльза. Адель передернула плечами и выбрала фиолетовый комбинезон с изящным поясом. Верхняя его часть выглядела как рубашка с коротким рукавом, а нижнюю составляли шорты до середины бедра.

Глубокий фиолетовый удивительным образом подчеркивал розоватый оттенок ее бледной кожи. "Не бледная поганка, а хотя бы просто бледная,” — усмехнулась она своему отражению. Макияж — естественный, лишь подчеркнутый тонкими фиолетовыми стрелками, делающими взгляд более глубоким и загадочным.

Встав перед зеркалом, Адель вгляделась в свои черные бездонные глаза. В них как и всегда плескалась тьма, в которой тонули все, кто осмеливался смотреть слишком долго. Но сейчас она напустила на себя слегка обиженный вид, надула губки, чуть нахмурила брови, и это простое движение сделало её личико в разы милее и наивнее. Скрестив руки на груди она выгнула спину, принимая позу капризной девчонки, которую обделили вниманием. В этом образе, с этими глазами и этим выражением лица, она была уже не вампиршей, не беглянкой, не убийцей — а просто юной пигалицей, которая ревниво следит за отношениями лучшей подруги.

“А может улыбка... — пробормотала она, примеряя перед зеркалом разные выражения. Уголки губ поползли вверх, но вышло натянуто, фальшиво. — Нет, не смогу я долго ему улыбаться... Сразу раскусит.."

И тут в голове вспыхнула картинка. Яркая, чёткая, как кадр из фильма: кухонный шкафчик с диковинками Кэсси. Там, за стеклянной дверцей, хранились магические артефакты, собранные эльфийкой за долгие годы скитаний по чужому для неё миру. Амулеты, обереги, странные безделушки неизвестного назначения.

Дрожащими пальцами она открыла шкафчик, перебрала несколько вещиц и достала бронзовый кулон в виде маленькой молнии. Старый, потемневший от времени, но всё ещё хранящий в себе отголосок силы.

Она надела его на шею, спрятав под рубашку. Холодный металл приятно коснулся кожи, напоминая, что она не беззащитна.

«Хоть какая-то защита», — подумала Адель, вспоминая, как этот артефакт иногда предупреждал слабыми разрядами о приближении опасности.

Резкий, пронзительный звук разрезал тишину квартиры, и сердце Адель ёкнуло, пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она подпрыгнула на месте, едва не опрокинув стул, и бросилась к устройству. Ноги подскользнулись по гладкой кухонной плитке — пришлось ухватиться за столешницу, чтобы не растянуться на полу. Грациозно, ничего не скажешь.

На экране лаконично высветилось:

"Выходи!"

Адель глубоко вдохнула, поправила спрятанный кулон под одеждой и бросила последний взгляд в зеркало прихожей.

"Ну что, пора..." — прошептала она себе, направляясь к выходу.

Спуск занял слишком мало времени, чтобы Адель успела как следует выровнять дыхание.

"Я сильный вампир, мне хватит силы с легкостью разорвать этого мелкого демона... Мне нечего бояться." — Успокаивала она себя, следя как цифры на табло лифта сменяли друг друга в бешеном темпе. Восемь... семь... шесть... Сердце билось где-то в горле, заглушая ровный гул механизма.

Зеркало в вестибюле отразило хрупкую девушку с огромными, полными тревоги глазами. Адель замедлила шаг, разглядывая свое отражение. Кого она пыталась обмануть? Эту испуганную девочку в зеркале? Себя? Демона?

«Несколько глубоких вдохов…» — мысленно приказала она, расправила плечи и прикрыла веки. Хотелось побыть еще минуту без маски, в темноте.

Открыв глаза, она наполнила взгляд томной, почти меланхоличной глубиной. Тёмно-карие глаза заиграли таинственными переливами — в них больше не было тревоги, только холодная, спокойная уверенность хищницы, готовой к игре. Адель поправила сумку на плече, ощутила холод кулона под тканью и решительно вышла из здания.

Воздух ударил в лицо плотной стеной обеденного жара. Город плавился под июльским солнцем, асфальт дрожал маревом, но Адель лишь прикрылась ладонью от слепящего света, сканируя улицу взглядом.

На противоположной стороне, возле дорогого автомобиля с тонированными стёклами, находилась слишком вычурная пара. Критически близко друг к другу стояли двое — высокие, статные, до неприличия ухоженные блондин и блондинка. Идеальные волосы, идеальная одежда, идеальные позы. Почти вплотную, но не касаясь друг друга, будто разделённые невидимой, но непреодолимой гранью.

Адель привыкла воспринимать мир через ауры. Для нее они раскрывали все: от принадлежности какой либо расе и уровня силы, до сиюминутного настроения. Это было так же естественно, как для людей — слышать или видеть.

Аура Кэсси, ослепительная и мощная, вспыхнула сразу, она вихрилась золотисто-зелеными всполохами, будто подпитываясь самим солнечным светом. А вот энергию демона вампирша, как и ожидала, не чувствовала вовсе. Ни эмоций, ни вибрации, ни намека на присутствие. Он был пустым сосудом, оставалось изучать его лишь глазами.

— Адель! — Звонкий, радостный голос сногсшибательной блондинки разрезал уличный шум, заставив пару прохожих обернуться и застыть с открытыми ртами.

Тревога, ещё секунду назад сжимавшая грудную клетку ледяными тисками, мгновенно рассеялась. Адель перешла в наступление — подбородок выше, взгляд надменный, походка твёрдая. Она пересекла дорогу и направилась к ним, настраивая себя на нужную волну.

— Взял отгул в театре? — вырвалось у неё, едва она приблизилась. Слова упали в знойный воздух колкостью, которой она не планировала. Адель тут же потупилась, мысленно коря себя за неуместную язвительность.

Но в ответ раздался лишь звонкий, искренний смех эльфийки.

— Вот и я вчера то же самое сказала! — Кэсси сияла, но Адель, привыкшая читать подругу как открытую книгу, сразу заметила неладное. Радость эльфийки была слишком напыщенной, слишком громкой, а сердце — она слышала его отчётливо — стучало неестественно часто, будто после долгого бега.

Клайд едва заметно улыбался, наблюдая за этой сценой. Дорогая белая рубашка и бежевые широкие брюки плохо сочетались с потрёпанными кроссовками, но его это, похоже, ни капли не смущало. Он стоял расслабленно, чуть склонив голову, и в его серебристых глазах плясали искорки — то ли веселья, то ли любопытства.

В первую нашу встречу я как раз возвращался с одного маскарада, — слегка оправдывался он, будто сбитый с толку её прямотой и этой внезапной колкостью. В его голосе не было обиды, только лёгкое, почти человеческое смущение. — Привет, Аделин.

Адель впилась в него взглядом, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть один намёк на ту чудовищную сущность, что должна была скрываться под этой идеальной оболочкой. Но его эмоции казались слишком уж реальными. Ничего демонического — просто привлекательный мужчина, слегка неуместный в этом районе со своими маскарадными историями и потрёпанными кроссовками за тысячу евро.

— Привет, — удерживала на лице отрепетированное выражение Адель, не отрывая взгляд от парня, — Прости, мой мозг постоянно генерирует столько язвительных комментариев, что я едва справляюсь

Жест вышел естественным, почти кокетливым — она тренировала его перед зеркалом добрых полчаса.

Кэсси загадочно переводила взгляд с Адель на Клайда. На ее лице застыла хитрая довольная улыбка. Она сладостно прощебетала что-то про ресторан, про то, как давно хотела сюда попасть, про какое-то особенное блюдо, которое Клайд обещал ей показать.

Адель не расслышала ни слова..

Всё её внимание притянул расстёгнутый воротник рубашки Клайда. Одна пуговица — небрежная, случайная, но от этого ещё более провокационная. Взгляд сам скользнул по плавным линиям шеи, по выступающему кадыку, по той ложбинке, где кожа казалась особенно тонкой, особенно уязвимой.

И там, под этой тонкой кожей, Адель уловила нечто странное. Напор жизненной силы, исходящий от его крови. Он был не просто сильным, он был чудовищным. Казалось, её было слишком много — густой, вязкой, дурманяще насыщенной. Она пульсировала в такт его сердцебиению, манила, обещала что-то такое, от чего у вампирши перехватывало дыхание.

Адель пыталась понять эти ощущения. Проводила параллели с тем, что чувствовала раньше, с другими существами. Но ничего подобного не было никогда. Ничего даже близко.

Кровь демона. Она пахла иначе. Жила иначе.

Стараясь не задерживать на нём взгляд слишком долго, Адель смущённо отводила глаза каждый раз, когда их взгляды встречались. Но через секунду они снова возвращались к этому проклятому воротнику. К этой шее. К этой пульсирующей жилке.

Стараясь не задерживать на нем свой взгляд слишком на долго, она смущенно отводила глаза, когда их взгляды встречались.

«Чёрт, — подумала она. — Только не это».

Но Адель даже не подозревала, что именно эти взгляды — эти вкрадчивые, смущённые, полные неподдельного замешательства взгляды — делали её роль влюблённой девушки куда более правдоподобной, чем любой отрепетированный жест. Она не играла. Она реально терялась рядом с ним. Это и стало лучшей маскировкой.

Под напористым, хитрым взглядом эльфийки щёки Клайда слегка порозовели. Будто они оба, и Кэсси, и он сам, внимательно следили за тем, как Адель реагирует на демона

Кэсси снова рассмеялась:

— Клайдио предлагает поехать в Эллизиум...

Адель невинно опустила глаза, скрывая замешательство. Длинные ресницы коснулись щёк, придавая лицу ещё более беззащитное выражение:

— Я поеду, куда вы решите… — прошептала она, тут же задумавшись, не звучало ли это слишком неестественно.

— Тогда решено! — Кэсси театрально прикрыла веки, растягивая удовольствие от момента. — Клайд, вези нас! Мы в твоей власти…

От этих слов Адель поплохело.

«В его власти». Прозвучало слишком буквально. Слишком страшно.

Ладонь сама потянулась к амулету под одеждой — к холодному металлу, единственной защите в этом безумном мире. Пальцы сжались вокруг кулона, но тот оставался безмолвным. Ни разряда, ни тепла, ни предупреждения.

Клайд, будто очнувшись от короткого замешательства, встрепенулся и широко улыбнулся, обнажив ровные красивые зубы с чуть более выраженными, чем у обычных людей, клыками. В этой улыбке не было хищности — только искренняя, почти мальчишеская радость.

Плавным, уверенным движением он направился к машине. Проходя мимо Адель, остановился и с почти старомодной, почти рыцарской галантностью распахнул перед ней дверь. Жест вышел настолько естественным, будто он всю жизнь только и делал, что открывал двери девушкам.

Адель напустила на себя смущённый вид, тихо поблагодарила и скользнула в салон. Кожаное сиденье мягко приняло её тело, запах дорогого парфюма и чистящих средств ударил в нос.

“Вот это роскошь...”

Внутри автомобиль оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Через тонированное стекло она увидела, как Клайд, подойдя к Кэсси, вдруг смущённо взлохматил волосы и что то прошептал ей на ухо. Эльфийка рассмеялась и легонько толкнула его в плечо.

«Это стиль — неловкий подросток?» — мелькнуло у неё в голове.

Демон учтиво усадил сначала Кэсси, затем сам занял место водителя. Двигатель мягко заурчал, и машина плавно тронулась с места, вливаясь в поток.

Адель откинулась на кожаное сиденье кремового оттенка, позволяя себе наконец расслабиться хотя бы внешне. Идеально. Оба теперь в её поле зрения — она видит их, а они, увлечённые друг другом, почти не замечают её присутствия.

Спустя десять минут поездки Кэсси с упоением рассказывала о вчерашнем свидании, активно жестикулируя и то и дело касаясь руки Клайда. Её голос звенел счастьем, а эмоции били через край. Это вызывало у демона лёгкий румянец, а у Адель — глухой внутренний скрежет, который она старательно прятала за маской равнодушия.

И вдруг она замерла.

В зеркале заднего вида, чуть выше плеча Клайда, отражались его глаза. Серебристые, нечеловеческие. При попадании на них солнечного света они становились почти белыми, прозрачными, как льдинки на зимнем солнце. Ни намёка на тёплый карий или холодный голубой — только этот потусторонний, бесцветный, ледяной отлив.

А ещё кожа. Изумительная, молочного цвета, она лоснилась, не имея ни единого изъяна — ни прыщика, ни родинки, ни морщинки. Идеальный, почти неестественный фарфор. Но при этом по живой, очаровательной мимике можно было прочитать абсолютно все его эмоции.

Клайд внимательно следил за дорогой, но в какой-то момент словно почувствовал её взгляд. Медленно, почти лениво, он перевёл глаза на отражение её лица в зеркале. Она почувствовала, как щёки предательски теплеют, и мысленно приказала себе успокоиться.

Их взгляды встретились в этом маленьком прямоугольнике стекла, лёд против тьмы. Адель ойкнула, резко отведя глаза.

«Что за чёрт?»

Она не понимала, как демон мог принять такую форму? Адель не встречала инкубов или суккубов ранее, только слышала о них в рассказах старших вампиров. И теперь, глядя на Клайда украдкой, она отчётливо видела: каждая его черта была создана для того, чтобы пленять. Гипнотизировать. Приковывать взгляд этой неестественной, почти болезненной красотой.

Светлые волосы на взлохмаченном затылке сияли золотом под солнцем, переливаясь тёплыми оттенками — от пшеничного до медового. Длинные, густые ресницы отбрасывали на скулы лёгкие, трепетные тени, делая взгляд ещё более глубоким и притягательным. Каждое его движение, каждый поворот головы притягивал взгляд с необъяснимой магнетической силой.

— Ты так аккуратно водишь… — проронила Адель, делая вид, будто тоже следит за дорогой, а не только за его отражением в зеркале.

Это была чистая правда — на поворотах её совсем не мотало, а при торможении голова даже не сдвигалась с привычного положения. Плавно, мягко, почти невесомо.

— У меня в машине две прелестные красавицы, — голос Клайда прозвучал мягко, и он снова попытался поймать её взгляд в зеркале, но Адель уже отвернулась.

Она притворяясь, будто увидела за окном что-то невероятно интересное, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Я просто обязан доставить вас в максимальном комфорте, — добавил он, и в его тоне прозвучала легкая, почти игривая серьезность. Будто он говорил не о вождении, а о чём-то другом, более глубоком и интимном.

Адель прикусила губу и продолжила смотреть в окно, делая вид, что городской пейзаж безумно её увлекает.

Кэсси тихонько хихикнула, переводя взгляд с одного на другую, и в её глазах заплясали те самые чертики, которые появлялись только когда она была абсолютно, непоколебимо довольна происходящим.

###

Клайд сжимал руль крупными ладонями, охваченный лёгким, но настойчивым смятением. Оно поселилось где-то под рёбрами и не отпускало с того самого момента, как эта странная девчонка села в его машину.

В редкие паузы между смехом и разговорами с Кэсси у него появлялась возможность погрузиться в собственные мысли. И мысли эти неизменно возвращались к ней. К той, что сидела сзади.

Дерзкая миниатюрная брюнетка с ведьминским очарованием и совершенно необъяснимым, неуловимым шармом вальяжно расположилась на заднем сиденье. Она не вписывалась в идеальную картинку его жизни, не поддавалась его влиянию, не таяла от его взгляда. И это бесило. Завораживало. И пугало.

В зеркале заднего вида он иногда ловил её таинственный взгляд. Она будто изучала его — пристально, внимательно, словно пыталась разгадать какую-то сложную загадку. А потом, встретившись с ним глазами, плавно и многозначительно уводила взгляд в сторону. Но всегда с едва заметной, дразнящей задержкой, от которой по позвоночнику пробегали мурашки.

«Что она делает? — думал Клайд, стараясь не отвлекаться от дороги. — Играет? Дразнит? Или что-то скрывает?»

Она выглядела беззаботной - подпевала Кэсси, забавно размахивая руками в такт музыке, и в эти моменты казалась совершенно обычной девчонкой, которой просто хорошо с друзьями.

Но когда их взгляды встречались — всего на секунду, на долю мгновения, — по спине парня пробегали холодные мурашки. Что-то в её пронзительных чёрных глазах пугало его. Какая-то глубина, в которую не хотелось заглядывать. Какой-то холод, которого он раньше не видел быть ни у одной обычной человеческой девушки.

Клайд списывал всё на своё волнение перед встречей с лучшей подругой Кэсси. На то, что ему важно понравиться, важно, чтобы его приняли. Важно, чтобы этот обед прошёл идеально.

До ресторана оставалось совсем немного, и Клайд вдруг задумался — правильно ли он выбрал место?

Проведя с эльфийкой почти сутки, он уже мог быть уверен в её терпимости. Кэсси смотрела на мир широко открытыми глазами, и даже демоны не вызывали у неё отторжения — скорее здоровый исследовательский интерес.

Но Адель?

Обычные люди при слове «демон» либо крутят пальцем у виска, либо бегут с криками. К какой категории относится эта девушка с чёрными глазами и странной, колючей аурой — оставалось только гадать.

Клайд точно знал одно: если он хочет быть с Кэсси, ему придётся рано или поздно раскрыть свою природу перед Адель. И быть готовым к любым последствиям.

От этой мысли внутри всё сжималось. Почему-то мнение этой хрупкой, язвительной девчонки значило для него больше, чем он готов был признать. Больше, чем мнение любого другого человека за последние годы.

Ресторан, куда он вёз подруг, держала пара его знакомых демонов. Место было проверенным, безопасным для таких, как он. И только сейчас, когда машина уже подъезжала к знакомому зданию, Клайд осознал возможную ошибку.

Ведь каждый демон своей аурой мог влиять на психику и физиологию окружающих. Это было так же естественно, как для людей — дышать. Они не контролировали это, не могли отключить, просто излучали свою сущность в пространство.

Что произойдёт с этим хрупким «мышонком», когда они войдут внутрь?

Стоп.

Клайд попытался сфокусироваться на визуализации аур. Для его собственной, слишком могущественной и необузданной энергии это было сложно — обычно он не напрягался, чтобы видеть то, что и так чувствовал каждой клеткой. Но магический артефакт — серёжка-крест в ухе, помогал улавливать даже самые слабые энергетические потоки.

Он прикрыл глаза на секунду, активируя артефакт, и перед внутренним взором поплыли цвета.

Его собственная аура растекалась по салону, как густая, раскалённая лава оранжево-красного оттенка. Она заполняла всё пространство машины и уходила далеко за её пределы, обволакивая всё вокруг, проникая в другие ауры, читая их, подчиняя себе чувства и реакции. Это было его естество — неконтролируемое, всепроникающее, не знающее преград.

Аура Кэсси вспыхнула ярко, мощно, как лампочка в тёмной комнате. Золотисто-зелёная, живая, она уже была пронизана его энергией и охотно, даже жадно, отвечала на каждое касание. Эльфийка светилась для него, как праздничный фонарик, и в этом свете было тепло и безопасно.

И наконец...

Сосредоточившись на заднем сиденье, но уже внутренним взором, Клайд разглядел крошечный серый комочек. В сотню раз меньше ауры эльфийки, он почти терялся на фоне его собственной бушующей энергии. Серо-бурая, как у других людей, не более плотная сфера с едва заметной красной крапинкой где-то в самой глубине.

Она слегка подрагивала — то ли от страха, то ли от напряжения — но её поверхность оставалась непоколебимой. Словно непроницаемая спора, жила своей собственной жизнью, лишь слегка подсвеченная ослепительным эльфийским сиянием. Он понял, какое странное осознание закрадывалось в его разум все это время: он не мог понять что она чувствует. Ее энергия была так слаба, что его собственная лава не могла проникнуть внутрь, лишь беспомощно обтекала этот маленький серый островок, не в силах его растопить, подчинить, даже просто коснуться.

Клайд моргнул, возвращаясь к реальности, и снова посмотрел на дорогу. Мысли путались.

Что это было? Кто она такая, чёрт возьми?

Это и было тем самым пугающим ощущением, которое исходило от нее с первой минуты их знакомства. Зияющая пустота на том месте, где у всех остальных существ билась жизнь.

Клайд снова сосредоточился на дороге — его разум отказывался принимать саму возможность существования чего-то подобного.

Остановив машину, он скользнул взглядом по девушкам, стараясь не выдать нарастающее беспокойство.

— Приехали, дамы, — вальяжно произнёс Клайд, глуша двигатель и выбираясь из автомобиля с грацией крупного хищника, который снизошёл до прогулки.

Адель мгновенно последовала за ним, ловко выскользнув из салона, будто желая избежать его галантности. Она бросила ему лёгкую, небрежную улыбку — ровно настолько тёплую, чтобы не показаться грубой, и настолько отстранённую, чтобы он не расслаблялся.

Клайд открыл дверь для Кэсси и галантно протянул ей руку. Эльфийка приняла её с сияющей улыбкой.

— Шикарное местечко! — воскликнула она, окидывая взглядом огромный вход в гостиницу и изящную, подсвеченную мягким светом вывеску «Эллизиум» над дверью. — Ресторан прямо внутри?

— Да, эта гостиница принадлежит моим друзьям, — Клайд вкрадчиво посмотрел на девушек, и в его серебристых глазах мелькнуло что-то неуловимое.

Те безмолвно, но очень красноречиво переглянулись. Целая вселенная смыслов уместилась в этом коротком взгляде: «Нам это не нравится», «Будь осторожна», «Я рядом».

— Тогда идём! — Кэсси, излучающая счастье, схватила подругу под руку, и все трое шагнули в прохладный величественный холл.

Ресепшен выглядел современно, без лишней вычурности. Светлые тона интерьера — молочный, бежевый, песочный — переплетались с холодными металлическими акцентами, на которых играли озорные блики света, отражаясь от хрустальной люстры где-то высоко под потолком. Клайд бывал здесь сотни раз, но сейчас смотрел на всё словно впервые — глазами своих спутниц.

Как только он переступил порог, его аура привычно всколыхнулась, мягко и властно разливаясь по помещению. Он почувствовал, как воздух вокруг наполнился той самой густой, почти удушающей негой, которую он источал всегда, даже когда не хотел. Контролировать это было невозможно — только подавлять. Но здесь, в «Эллизиуме», он старался держать себя в узде. Это место было нейтральной территорией для демонов — демилитаризованной зоной, где нельзя проявлять силу, охотиться, влиять. Правила, которые он уважал.

Девушка-администратор узнала его мгновенно — ещё бы, он был здесь своим. Её глаза вспыхнули, но профессионализм взял верх. Она вежливо поздоровалась и жестом пригласила следовать за ней, стараясь не задерживать взгляд слишком долго. Клайд привык к такому эффекту.

Он шёл чуть позади девушек, наблюдая, как они реагируют на зал. Адель и Кэсси в восхищении осматривались, и это зрелище доставило ему неожиданное удовольствие. Кэсси тянула шею, пытаясь разглядеть каждую деталь, и тихо ахала. Адель… Адель старалась казаться равнодушной, но он видел, как её глаза задерживаются на особо удачных деталях интерьера.

Зал напоминал собрание современных арт-объектов, пронизанных замысловатой паутиной световых лучей. Пространство ощущалось лёгким и нереальным, несмотря на внушительные размеры. Клайд знал, что это впечатление — результат долгой работы демонов-дизайнеров, которые вложили в интерьер частичку своей природы.

Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, как вдруг краем сознания уловил знакомые вибрации. Где-то в глубине зала, за тяжёлыми портьерами VIP-зоны, пульсировали две могущественные ауры. Схожие с его собственной.

Демоны.

И, судя по тому, как они резко активизировались в момент его появления, — они уже почувствовали его.

«Твою ж… Надеюсь, сегодня у вас дел по горло...» — мысленно выругался Клайд, но внешне остался невозмутим. Он только надеялся, что сегодня у них будет достаточно такта не вмешиваться.

Клайд ощутил на себе десятки взглядов — тяжёлых, липких, восхищённых. Некоторые девушки даже открыто оборачивались, шептались и указывали на него пальцем, забыв о приличиях. И это было неудивительно. Его аура, подобно мощнейшему афродизиаку, растекалась по залу, заставляя сердца биться чаще, обостряя каждое чувство, делая воздух вокруг него густым и сладким.

Он давно привык к такому эффекту. Привык быть центром внимания, объектом желания, причиной учащённого дыхания и липких ладоней. Но сейчас, ведя двух девушек к столику, он почти не замечал этого. Все его мысли были заняты другим.

Краем глаза он отметил, как выигрышно смотрится в отражении стеклянных панелей: расслабленный бежевый пиджак на белоснежной рубашке, такие же бежевые брюки, идеально сочетающиеся со светлым оттенком кожи и волос. Он знал, что выглядит безупречно. Знал, что каждая деталь его образа работает на нужное впечатление.

Автоматически, даже не задумываясь, он проецировал на девушек лёгкий шлейф обаяния. Это было так же естественно, как дышать.

На Кэсси это действовало, как игристое вино — она очаровательно оборачивалась через плечо, одаривая его тёплым, сияющим взглядом, в котором плескалось столько жизни и света, что у Клайда на мгновение перехватывало дыхание. Внимание окружающих, казалось, абсолютно не волновало её. Скорее всего, она и сама привыкла к такому напору восхищённых взглядов. Эльфийка двигалась по этому залу, как королева, не замечающая придворных.

А вот Адель…

Клайд покосился на вторую девушку. На неё его энергия, кажется, не действовала совсем. Никак. Она шла рядом, сохраняя на лице каменное выражение, и её чёрные глаза смотрели куда-то в пустоту, будто она решала сложнейшую математическую задачу.

«Странная, — подумал он. — Очень странная».

Компания заняла большой стол у окна, с которого открывался вид на внутренний дворик с фонтаном. Адель и Кэсси сели напротив него, и Клайд с удовольствием отметил, как выигрышно смотрится эльфийка в этом свете. Меню он знал наизусть — каждое блюдо, каждый ингредиент, каждую винтажную позицию в винной карте. Поэтому он просто сделал расслабленный жест, предлагая девушкам выбирать первыми.

Адель отреагировала моментально. Она схватила меню и отгородилась им, как крепостной стеной. Её небольшой рост позволял полностью скрыться за картонным щитом, и Клайд не смог сдержать короткий, тихий смешок. Это было так… по-детски. Так неожиданно.

На звук его смеха она тут же выглянула из-за укрытия. Большие тёмные глаза мелькнули на мгновение, поймали его взгляд — и сразу нырнули обратно, будто испуганный зверёк спрятался в нору.

Клайд моргнул, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то странное.

Кэсси, откинувшись на спинку стула, внимательно наблюдала за этой пантомимой. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой, но очень довольной улыбке. Она видела то, чего, кажется, не замечал сам Клайд — как его взгляд снова и снова непроизвольно скользит в сторону подруги. Не настойчиво, не жадно, а скорее с любопытством и лёгким недоумением.

В его обычно уверенных пепельных глазах читался вопрос, на который он, похоже, ещё не нашёл ответа.

И самое странное — он совершенно не замечал, насколько очевиден его интерес.

— Что-то присмотрели? — почти промурлыкал он, пытаясь завести разговор заново.

В воздухе повисла почти осязаемая пауза, наполненная невысказанными мыслями. Кэсси переводила взгляд с одного на другую, и её улыбка становилась всё загадочнее.

Но Адель почуяла его взгляд даже сквозь картонку. Она выглянула из-за меню, одёрнула себя и ослепительно улыбнулась — так ярко, что Клайд на секунду забыл, как дышать. Словно оправдываясь, она произнесла:

— Не привыкла быть в таких шикарных местах…

Положив меню на стол, она ткнула пальцем в строчку с «стейком с кровью» и добавила полушепотом:

— Я выбрала это.

— Удивительно, я возьму то же самое, — сказал демон, пытаясь заглянуть в полуприкрытые глаза брюнетки. Там, в этой черноте, пряталось что-то неуловимое, что не давало ему покоя с самого первого взгляда.

Затем резким движением он перевернул страницу и безупречным пальцем указал на десерт:

— Советую попробовать вот это…

Внешне Клайд оставался невозмутимым — его поза была расслабленной, а на губах играла привычная лёгкая улыбка. Но внутри уже поднимались первые, едва уловимые вибрации, струящиеся к нему со всех сторон. Они накатывали мягкими волнами, и с каждой секундой становились всё ощутимее.

Это была плата за его присутствие. Та незримая дань, которую невольно отдавали ему восхищённые взгляды, учащённое дыхание и тайные желания окружающих. Сладкий, пьянящий коктейль, который он привык впитывать, как губка.

Но сейчас, сидя напротив двух совершенно разных девушек, он вдруг понял, что энергия одной из них для него недоступна.

Эта мысль кольнула где-то в глубине сознания, но Клайд не успел за неё ухватиться — слишком много всего происходило вокруг. Его плечи инстинктивно напряглись под невидимым, но ощутимым напором, исходящим из каждого уголка зала.

Совсем крохотные порции жизненной силы — по отдельности неощутимые, как пыльца на ветру, — в большом количестве сливались в устойчивый, питающий поток. Они стекались к нему со всех сторон: от восхищённых взглядов девушек за соседними столиками, от учащённого дыхания официантки, от лёгкого румянца на щеках случайной посетительницы.

Клайд почувствовал лёгкую растерянность. Он не ожидал, что реакция произойдёт так быстро — обычно требовалось больше времени, чтобы люди расслабились и начали «светиться» для него. Но, видимо, сегодня был особенный день.

Сопротивляться он не стал. Это было бесполезно — его природа впитывала чужие силы легко и благодарно, как растение впитывает воду после долгой засухи. Тело наполнялось приятной теплотой, мысли становились яснее, настроение — ровнее.

Для него это был самый благостный и безопасный тип питания. Никто из этих людей не пострадал бы, даже не заметил бы лёгкой, мимолётной усталости. Они спишут её на долгий день или на то, что просто переволновались. А к вечеру, после хорошего ужина или крепкого сна, их силы вернутся в полном объёме.

А для него эти крошечные искры были тем, что поддерживало его форму в этом мире. Топливо, без которого он не мог существовать.

Клайд мягко втягивал в себя этот поток, стараясь делать это как можно незаметнее. Чтобы не нарушить идиллию за столиком. Чтобы не спугнуть двух самых важных для него в этот момент девушек.

Особенно ту, чья энергия оставалась для него загадкой.

Кэсси выбрала дорогое белое вино, рыбу, картофель фри, овощи и рекомендованный десерт — с полной уверенностью человека, который точно знает, чего хочет, и не видит смысла сомневаться.

Адель спокойно заказала стейк слабой прожарки, бокал красного сухого и… застыла. Она перелистывала страницу с десертами туда-сюда, хмурила брови, кусала губы — и в итоге выбрала не тот изысканный кусочек торта, который порекомендовал Клайд, а простой клубничный сорбет.

Когда она произнесла свой выбор, его глаза на миг расширились от неподдельного удивления.

Это было крошечное, почти незаметное движение — дрогнули ресницы, чуть приподнялись брови, — но Клайд почувствовал, как что-то внутри него насторожилось. Сработал какой-то древний, глубинный механизм, отвечающий за… что? За контроль? За понимание?

Он провёл пальцами по линии подбородка, словно учёный, чей эксперимент пошёл не по плану. Управлять желаниями людей, направлять чужие выборы в нужное русло было в самой его природе. Это происходило автоматически, без усилий, как дыхание. И к тому же он действительно любил этот торт — и, честно говоря, надеялся, что она оценит его вкус.

Его энергия обычно действовала на девушек двояко. Одни становились раскрепощёнными и дерзкими — с такими было весело, хотя их общество напоминало затишье перед бурей. Другие робели и теряли дар речи, что он находил милым, но немного неловким. Но и в том, и в другом случае они не могли противостоять ему даже в мелочах. Никогда.

А эта…

Клайд посмотрел на Адель. Она сидела, опустив глаза, и теребила край салфетки. Само воплощение безобидности. И при этом — непробиваемая стена. Казалось, относилась ко второму типу — нервничала, задерживала на нем взгляд лишь на секунду, что бы тут же отвести... но в глубине ее глаз читалось что-то твердое, почти колючее, будто она аккуратно отталкивала его силу, не позволяя ей проникнуть внутрь.

За свою недолгую, но насыщенную жизнь на Земле он встречал таких людей — сильных, независимых, тех, у кого была стальная воля. Их ауры всегда светились особенным внутренним светом, будто защищённые высшей силой или непоколебимой верой в себя. Он чувствовал это свечение, вместо привычного отклика. Только они сопротивлялись его влиянию.

Но аура Адель была не просто тусклой. Она была тихой, без малейшего намека на внутреннее сияние. Как выключенный телевизор. Как комната, в которой никого нет.

«Если у нее и правда есть иммунитет... зачем ей притворяться такой взволнованной? — мысль билась где-то в затылке, не находя выхода. — Зачем прятаться за меню, если ей всё равно? Зачем отводить глаза?»

Он раздражённо и с трудом поборол порыв коснуться её ладони. Просто протянуть руку и попытаться насильно считать её через прямое прикосновение. Это было бы грубо, неправильно, но, чёрт возьми, как же хотелось понять.

Мысли путались, накручивая друг друга, а тягостная, натянутая тишина, изредка прерываемая весёлыми репликами Кэсси, начинала по-настоящему действовать ему на нервы.

Он сделал привычный, демонстративно расслабленный жест — положил на стол мощные предплечья, слегка наклонившись вперёд. Мышцы под тонкой тканью пиджака напряглись, но лицо оставалось невозмутимым.

От этого движения Кэсси в ответ тихонько и восхищённо запищала, прикрывая рот ладошкой. Её реакция была такой предсказуемой, такой привычной, что Клайд на секунду улыбнулся. Но, сделав вид, что ничего не произошло, он перевёл взгляд на Адель и бодро спросил, не забыв при этом подмигнуть эльфийке:

— Адель, а откуда ты родом? Чем занимаешься в свободное время? «Не знаю, в какую игру ты играешь, мышонок... но с тобой точно что-то не так. И я это выясню.» Адель смягчила выражение лица, сделав его беззащитным. Длинные ресницы опустились, прикрыв глаза.

— Родилась здесь, в городе. Мне двадцать девять, - Голос прозвучал тихо но четко.

Ее движения казались выверенными: взгляд вниз — короткий, взгляд прямо в глаза — легкая, стеснительная улыбка — снова взгляд вниз, на скрещенные на коленях руки. Идеальная мимика. Идеальные жесты. Идеальная невинность.

Но в этой, казалось бы, безобидной игре читалась странная, железная уверенность. Будто она дословно, с невозмутимым спокойствием, следовала какому-то придуманному образу, строго выполняя инструкцию. Совершенство её исполнения было куда подозрительнее любой искренней нервозности. Клайд смотрел на неё и чувствовал, как его внутренний радар, настроенный на улавливание чужих эмоций, скользит по ней, пытаясь зацепиться хоть за что-то, — и возвращается пустым. Абсолютно пустым.

Это была не сильная воля - это аномалия.

Внутренний радар парня, настроенный на эмоции скользил по ней, но возвращался пустым. Клайду было интересно, но очень странно.

Официант, появившийся из ниоткуда с грацией профессионального иллюзиониста, на время прервал их затянувшуюся пантомиму. Он грациозно расставил на столе безупречно сервированные блюда, и даже Клайд, привыкший к роскоши, на секунду залюбовался подачей.

Девушки ахнули в унисон — еда выглядела как произведение искусства. Тонкие ароматы тут же смешались в соблазнительный букет, от которого у нормального человека потекли бы слюнки. У Клайда они тоже потекли, но по другой причине.

— Я всегда думала, в таких пафосных местах порции микроскопические! — воскликнула Кэсси, с детским восторгом двигая тарелки ближе, будто боялась, что их унесут обратно.

Она быстро сфотографировала еду с разных ракурсов, проверила результат, довольно хмыкнула и, уткнувшись в телефон, великодушно разрешила:

— Можете начинать!

Её беззаботный смех разрядил обстановку, и Клайд невольно улыбнулся, глядя, как эльфийка с энтузиазмом хватается за столовые приборы. В ней было столько жизни, столько непосредственности, что это грело его где-то глубоко внутри.

Но краем глаза он всё равно следил за другой. За той, что сидела напротив и, кажется, снова собиралась спрятаться за чем-нибудь. Хотя бы за этой тарелкой с безупречным стейком.

— Я такая голодная! — Адель с энтузиазмом взяла приборы и отрезала первый розоватый, сочащийся соком кусок.

На её тарелке, помимо идеально прожаренного стейка с золотистой корочкой, лежали хрустящие, свежие овощи, разложенные с почти художественной точностью. Когда мясо коснулось её языка, девушка с тихим, блаженным стоном закатила глаза, медленно пережёвывая, словно пытаясь продлить это мгновение чистого наслаждения.

В этот миг её маска будто треснула. Исчезла на секунду, открывая что-то настоящее, живое, уязвимое. Адель показалась ему… просто девушкой, которая любит вкусную еду.

Клайд, наблюдая за её реакцией, невольно сглотнул. У него самого потекли слюнки, и он поспешил взяться за свой не менее внушительный стейк, чтобы не выглядеть полным идиотом, пялящимся на чужой ужин.

— Вам нравится? — спросил он, отрезая большой, сочащийся розовым соком кусок. Голос звучал ровно, но внутри что-то ёкнуло.

Адель подняла на него глаза. На секунду в них мелькнула та самая растерянность, которую он уже видел за меню. А потом — будто щёлкнул переключатель.

— Достаточно… качественно, — выдала брюнетка, и в её голосе прорезался знакомый сарказм. Она будто сбилась в показаниях, поймала себя на том, что увлеклась, и теперь спешно возвращалась в роль.

Но Клайд уже заметил. Уже увидел эту трещину.

Клайд, за время, проведённое на Земле, съел уже не одну сотню этих стейков. Он знал этот вкус до мельчайших нюансов — от первого укуса до послевкусия, которое оставалось на языке ещё долгие минуты. Рецепт был выверен демонами-шефами с математической точностью, и устоять перед этим сочетанием пряностей, идеальной текстуры и дымного аромата было практически невозможно. Он не сомневался: от такого блюда растеряется любой, даже самый искушённый гурман.

— Так чем же ты всё-таки занимаешься? — продолжил он прерванную беседу, отрезая крупный кусок мяса и внимательно глядя на Адель.

— Адель — художница, рисует на заказ для всяких богатеев, — с нескрываемой гордостью вклинилась Кэсси, аккуратно разделяя вилкой нежнейшее филе рыбы. В её глазах заплясали искорки — она явно гордилась подругой и не упускала возможности похвастаться. — У неё такие мрачные, детализированные картины… Прямо мурашки по коже!

Клайд перевёл взгляд на Адель. Художница. Это объясняло её внимательные взгляды, её манеру рассматривать детали, немного подвисать, анализируя их.

— Правда? — он приподнял бровь, изображая искренний интерес. На самом деле интерес был более чем искренним. — Я тоже немного интересуюсь искусством.

— Не могу сказать, что я большой знаток... — Адель улыбнулась чуть естественнее, и слегка наклонившись в его сторону, прежде чем отправить в рот очередной кусочек, добавила, — Просто некоторым нравится мой стиль...

И тут ее взгляд наконец остановился на лице Клайда, задержавшись на нем чуть дольше положенного.

— Что же ты рисуешь? — Клайд подключил всё своё мужское обаяние, на что был способен. Голос смягчился до бархатного тембра, плечи расправились, выставляя вперёд сильную грудь, обтянутую безупречной тканью пиджака. Он не прекращал попыток пробиться к ней, и теперь, нащупав тему, в которой она, возможно, сможет расслабиться и открыться, почувствовал проблеск надежды.

Её взгляд потерял ещё немного ледяной скованности, стал более рассеянным, задумчивым. Она ответила, глядя куда-то мимо него, на играющие в зале блики света:

— Что угодно… Что попросят. Это же в основном заказы. — Она откинулась на спинку стула и быстро вытерла губы салфеткой. — Сама предпочитаю портреты. Люблю уловить что-то мимолётное… взгляд, тень улыбки, то, что обычно незаметно в человеке…

Клайд ухватился за эту крошечную щель в её броне. Его взгляд стал более пристальным, в уголках губ заиграла заинтересованная усмешка.

— В человеке? — мягко переспросил он, делая крохотную паузу, чтобы подчеркнуть следующий вопрос. — А как же мы?..

Он сделал многозначительный жест, едва заметно кивнув в сторону Кэсси, а потом откровенно, но без вызова, провёл взглядом по самой Адель.

Кэсси даже не дрогнула, её взгляд заиграл игривыми огоньками. Она молча наблюдала за своими компаньонами, будто за самым увлекательным спектаклем в своей жизни.

Адель подняла брови и уставилась в стену со слегка ошарашенным выражением лица. Этот вопрос сбил весь её настрой, выбил из колеи, заставил на секунду забыть о выверенной роли.

— Человекоподобные существа — это, по сути, то же самое, — наконец выдала она, намеренно повторив его манеру, медленно скользнув взглядом по его лицу. — Демонов я тоже рисую. Правда, только страшных. Иногда и ужасы, и кровь люблю порисовать. Такой вот у меня… странный вкус.

Кэсси в этот момент нежно положила руку ему на плечо. Через лёгкое прикосновение передалось немного яркой, светлой энергии. Клайд даже не заметил, как она тихо пересела на его сторону стола, оказавшись рядом. Повернувшись к ней, он встретился с чуть обеспокоенными глазами.

Она наклонилась и тихо прошептала:

— Всё хорошо? — Она поправила и без того безупречный ворот его рубашки, стараясь не касаться открытых участков кожи. Это было их личным, едва уловимым флиртом, и Клайд на мгновение позволил себе отвлечься от Адель.

Он уже поймал себя на мысли, что слишком долго наблюдает за тем, как двигаются губы брюнетки, куда направлены её глаза. Этот навязчивый интерес начинал его раздражать. Что она вообще такое, что он не может контролировать даже собственное внимание?

В разговор вступила эльфийка, обращаясь к подруге:

— А если это уже принявшие облик человека демоны? Вроде нашего Клайда? — спросила она у Адель бесхитростно и настойчиво. Кэсси села напротив подруги, будто занимая позицию и приходя подкреплением для своего парня.

Клайд замер, переводя взгляд с одной девушки на другую. Их странные, сложные взаимоотношения до сих пор оставались для него загадкой, и сам он не знал, как начать этот разговор. Слишком много неизвестных, слишком много подтекста.

— Клайда я скорее всего тоже нарисовала бы… — Адель нарочито отвела взгляд и улыбнулась краешком рта.

Эта фраза, сказанная будто невзначай, ударила куда-то в солнечное сплетение. Клайд почувствовал, как кровь прилила к щекам — глупая, человеческая реакция, которую он ненавидел в себе.

«Нарисовала бы». Что это значило? Комплимент? Насмешка? Обычная констатация факта?

Он посмотрел на Кэсси. Эльфийка сияла, довольная произведённым эффектом. Похоже, она добивалась именно этой реакции. Вопрос только — чьей?

В его глазах ситуация приобретала всё более сюрреалистический характер. Но, как инкуб, он был готов ко всему. Часто те, на кого он оказывал влияние, начинали вести себя хаотично, непредсказуемо. Это было в порядке вещей.

Он резко выдохнул, одёргивая себя.

«Зачем я вообще парюсь об этой девчонке? — мысль пришла раздражённая, колючая. — Я просто хотел, чтобы всё прошло… хорошо. Спокойно. Без лишних сложностей».

Прикосновение эльфийки действительно помогло. Напряжение немного спало, и девушки перекинулись парой самых расхожих, почти бытовых фактов об эльфах и демонах. Обыденно, будто обсуждали погоду или новости.

Клайд с удивлением обнаружил, насколько непривычно и странно ему обсуждать с кем-то этот тайный, скрытый от людей мир. Обычно он либо скрывал свою природу, либо использовал её как инструмент. Но никогда — просто не говорил о ней как о чём-то обыденном. Как о факте биографии.

— Я думаю, что это твоя стезя, Кэсс… — Адель сейчас говорила куда мягче и открытее, глядя на подругу тёплым, почти нежным взглядом, который так контрастировал с её прежним образом. — Мне ни к чему глубоко погружаться в изучение демонов. Я просто человек.

Клайд перевёл взгляд на неё. «Просто человек». Эти слова прозвучали так искренне, так убедительно, что он поверил. Не думал, что можно не верить.

Мысленно Клайд поблагодарил Кэсси за её тонкую проницательность. Она каким-то образом сумела разрядить атмосферу, приводя разговор в нужное русло. Но её вмешательство чётко обозначило границы: Адель оставалась по свою сторону невидимой черты, и переходить её пока не собиралась. Правила игры будто стали чуть яснее. Немного, самую малость.

— Почему ты вдруг замолчал? — спросила Адель, когда их общение с Кэсси зашло в небольшой тупик.

Клайд потёр переносицу, и в его голосе прозвучала искренняя, немного смущённая нотка:

— Я, если честно, совсем не привык обсуждать… всё это с кем-то. Обычно я просто храню свою тайну. От всех.

Кэсси тут же крепче обняла его руку, прижимаясь к плечу, и спросила с мягким, но настойчивым любопытством:

— А как же твоя семья? Неужели в кругу таких, как ты, не обсуждаются последние новости… внутренняя и внешняя политика?

— Да мы не особо общаемся, — Клайд полностью поддался приятному натиску эльфийки, чувствуя, как её тепло разливается по телу. — А я вообще слишком молод и бесполезен, чтобы со мной обсуждали что-то серьёзное.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи — только констатация факта. В мире демонов возраст решал всё, а он был всего лишь ребёнком по их меркам.

Краем глаза он заметил, как изменилось лицо Адель. Она смотрела на него с каким-то новым выражением — то ли с сочувствием, то ли с пониманием.

Кэсси прикрыла ладонью рот. Адель, как то по-новому, почти грустно опустила взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Мы с Кэсси всегда всё обсуждаем, — тихо сказала Адель, и в её голосе неожиданно проступили тёплые нотки. — Так что скоро привыкнешь.

Клайд поднял на неё взгляд, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Но лицо Адель было непроницаемо — маска снова вернулась на место.

В этот момент официант подал десерт. Появление изящных пиал с сорбетом и красивых велюровых пирожных стало той самой сладкой точкой, которая наконец разрядила затянувшееся напряжение. Обстановка за столом стала заметно более лояльной, будто кто-то невидимый щёлкнул переключателем.

Постепенно Клайду становилось безразлично, имеет ли Адель иммунитет к его силе и представляет ли она какую-то скрытую опасность. Он насытился — и едой, и тем потоком чужих жизненных сил, что беспрестанно струился к нему со всех сторон, заполняя каждую клетку тела. Сытость приносила покой, а вместе с ним угасал и острый интерес к загадочной брюнетке. По крайней мере, на время.

Его энергия начинала литься через край, ища выход в чём-то простом и тёплом. Он аккуратно прикоснулся кончиком пальца, а потом и всей ладонью к тыльной стороне руки Кэсси. Движение было простым и милым, таким, каким могли обмениваться самые обычные влюблённые в самом обычном кафе.

Но для Кэсси это стало целым событием. Она словно растаяла под его прикосновением — её плечи расслабились, дыхание стало глубже, а лицо озарила такая тёплая, такая беззащитная улыбка, что, казалось, осветила весь их уголок зала. Она тут же накрыла его ладонь своей, сплетая пальцы в лёгком, но уверенном переплетении.

Клайд смотрел на их соединённые руки и чувствовал, как внутри разливается что-то доселе незнакомое. Не похоть, не голод, не желание обладать. Что-то гораздо более тихое и тёплое.

Адель в этот момент с необычным усердием разворошила ложкой кристаллики сорбета по всей пиале, превращая аккуратное блюдо в бесформенную массу. Она наклонила голову, и чёрные пряди волос скрыли обеспокоенное выражение лица, с которым она пристально следила за переплетёнными руками эльфийки и демона.

Она заметила. Конечно, она заметила.

Тонкая, светлая нить энергии потянулась от Кэсси к нему — тихий, почти рефлекторный порыв поделиться частью себя. Так эльфийка делала всегда, когда была счастлива, когда хотела продлить момент, когда чувствовала связь. Но энергия, коснувшись его ладони, не впиталась. Не была принята. Она мягко, словно оттолкнувшись от невидимой бархатной стены, вернулась обратно.

Демон был пассивен. Безобиден. Как выключенный прибор, не потребляющий ток.

Адель давно уловила тонкие потоки сил, что медленно стекались к нему со всего зала. Они вились вокруг него, как мотыльки вокруг пламени, но он не забирал их, не втягивал. Просто позволял существовать рядом.

Она поняла. Он не голоден. Сейчас — не голоден.

И это осознание придало новое значение его жесту. Он прикоснулся к Кэсси не для того, чтобы взять. Не для подпитки, не для утоления голода. А скорее… чтобы просто быть рядом. Подарить ей своё тепло. Будто знал, что в эту минуту не причинит ей вреда. Будто сам выбирал — не брать, а давать.

«Как это?» — подумала Адель, пока ложка механически размазывала сорбет по дну пиалы. — «Внезапный порыв благородства? Или… обычное поведение, когда он сыт?»

В этот момент Клайд как-то неестественно расширил глаза, и всё его тело мгновенно напряглось, будто через него пропустили разряд тока. Воздух вокруг зажужжал, наполняясь низкой, едва уловимой вибрацией, от которой у Адель побежали мурашки по коже.

Парень инстинктивно крепче сжал руку Кэсси. Они обменялись быстрыми, обеспокоенными взглядами — в них читалось что-то, чего Адель не могла расшифровать, но что заставило её внутренне подобраться.

— Что это было? — пискнула Кэсси растерянно, её пальцы слегка дрогнули в его хватке. — Эта энергия…

Адель не понимала, о чём говорит подруга. Для её внутреннего взора, привыкшего видеть потоки сил и ауру Кэсси, ничего кардинально не изменилось. Всё было как прежде. Только те самые невидимые струйки, что до этого подпитывали Клайда со всех сторон зала, начали плавно иссякать и отцепляться от него. Будто кто-то невидимый перекрыл вентиль.

Взгляд Клайда и Кэсси одновременно приковался к чему-то — или кому-то, — находящемуся позади Адель.

Клайд как-то обречённо, с лёгким стоном отчаяния, отвёл глаза в сторону и тихо, сквозь зубы, проговорил:

— Сестра…

Адель изогнула брови в немом вопросе и медленно повернулась в сторону их взгляда.

К их столику уверенной, хищной походкой приближалась девушка. Не просто красивая — ослепительная. Ее фигура была воплощением соблазна, а на дерзком, откровенно вызывающем лице играла улыбка, в которой читалось любопытство и явное превосходство. Эта демоница ворвалась в их поле с абсолютной наглостью, будто высасывая весь воздух из зала:

— Наши гости довольны? — Она плавно положила ладонь на спинку стула Адель, сокращая дистанцию до интимно-угрожающей. Ее парфюм, густой, мускатно сладкий, окутал их. Пристально взглянула в глаза Кэсси, — Особенно самые взыскательные...

Ее голос невозможно было описать словами. Он словно шел из-за границы мира — низкий, бархатный, пронизанный сладострастием, что по коже пробежал холодок. В нем было что-то бесчеловечное, тщательно спрятанное под маской красивой женщины.

— Тэсса, у нас все прекрасно, — Проговорил Клайд с несвойственной ему жесткостью, — Спасибо за заботу. А теперь пожалуйста не отвлекай нас.

Демоница широко раскрыла глаза, будто удивленная такой дерзостью. Медленно, с преувеличенной томностью она провела раздвоенным, тонким, как змеиный, языком по своим пухлым губам. У Адель от этого откровенно нечеловеческого жеста побежали ледяные мурашки, а желудок сжался. Казалось, что этот демон был гораздо опытнее и опаснее чем Клайд.

— Оу-у-у... Ну Клайдио... — Начала мурлыкать Тэсса, вальяжно перетекая телом и вставая плотным барьером между Адель и Клайдом. Она многозначительно скользнула взглядом по крепко сжатым рукам парня и эльфийки продолжила, — Как же так ты умудрился найти такое сокровище... Мальчик мой, тебе стоило получше спрятать этот бриллиант, а не вести прямо к нам в руки...

Кэсси, однако, под ее тяжелым взглядом не съежилась. Напротив, она выпрямила спину, и ее глаза загорелись знакомым, неуемным исследовательским интересом. Она не отводила взгляда от демоницы и активно считывала ауру существа. Ее пальцы увереннее сжали руку Клайда, демонстрируя солидарность.

— Да, еда у вас потрясающая! — Звонко, почти вызывающе произнесла эльфийка, словно не замечая подтекста, — И обстановка великолепна. Спасибо за гостеприимство.

Тэсса, похоже просматривала ее насквозь — это было видно, по тому как сузились ее глаза, фиксируя каждую деталь. На Адель она обратила внимание не сразу, но когда ее желтоватые глаза наконец встретились с бездонными черными глазах вампирши, демоница замерла. Опасливая тень скользнула по ее лицу, и нагловатая ухмылка на мгновение исчезла.

И впервые медальон в форме молнии, про который Адель успешно забыла дал о себе знать. Он окатил девушку парой очень слабых разрядов молнии, намекая на опасность в лице этой женщины, нависшую над ними.

— Я рада видеть тебя в цивилизованном месте, брат... — Произнесла Тэсса немного озадаченно, переводя от Клайда к Адель, будто что то в самой брюнетке вызывало у нее странную, настороженную реакцию, — Я уверена, что Всеотец будет очень доволен...

Она долго смотрела на Адель, сначала в ее глазах читался интерес, а потом вспыхнуло что то вроде догадки, озарения. Зловещая улыбка снова поползла по ее губам, а ее тело, гибкое и опасное, словно обвилось вокруг стула Адель, не касаясь ее, пытаясь создать ощущение угрозы.

Адель пребывая в неподдельном ужасе отстранилась от новоявленной "знакомой". Она проигнорировала вопрос, заданный ей с этой извращенной вежливостью, и будто молилась только об одном - что бы эта тварь поскорее убралась из их поля зрения.

И, словно в ответ на ее беззвучную просьбу, это произошло. Тэсса, бросив последний, многообещающий взгляд на Кдайда, медленно, со змеиной грацией отплыла прочь, растворившись среди столиков.

В этот же миг Клайд тяжело, с облегчением выдохнул, и, словно пытаясь заглушить остаточное напряжение, закинул в рот целое пирожное, которое представляло собой не маленький кусок торта. Его свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, а щеки раздулись, как у бурундука.

Адель, увидев это нелепое, совершенно не демоническое движение и его растерянно-напряженное лицо с забитыми щеками не выдержала. Из ее горла вырвался сдавленный смешок, который тут же перерос в настоящий смех. Она смеялась, закрывая лицо ладонью, сбрасывая с себя въедливое, липкое напряжение последних минут. В этом смехе было и нервное потрясение, и облегчение, и даже капелька странной симпатии к демону, который внезапно показался таким же растерянным и живым, как любой человек, после неожиданной стычки.