Жажда магии

Пролог

Дети, не злоупотребляйте алкоголем, даже если есть на то повод, а в особенности не смешивайте его большое количество с энергетиками. Плохо кончите. Поверьте мне, это не какое-то напутствие, а мой личный опыт. Как раз сейчас я смотрю на собственный труп.

Стоит признать, интереснейшее ощущение даже от того факта, что наблюдаешь за собой со стороны, не говоря уже о моём нынешнем состоянии. Люди обычно видят себя в зеркале, видеть себя “вживую” очень странно.

Внимания достойно и моё нынешнее состояние. Призрачное, если хотите. Для меня подобное было крайне удивительным. Поймите правильно, я хоть и любила фэнтези, даже отыгрывала мага на этой встрече — моя любимая роль как-никак, — но я была убеждённой научной атеисткой. В богов и потустороннюю чушь не верила, а тут такое.

Было ещё раннее утро, никто из компании не проснулся. Солнце только подсветило горизонт. Надо было решать, что же мне делать. Физически я ни с чем провзаимодействовать не могу, пробовала уже. Кричать аналогично бесполезно.

Наблюдать за суетой, что непременно начнётся, когда обнаружат, что я дала дуба, не хотелось. Да и что в этом может быть интересного? Приедут менты, скорая, заберут тело. Банальный ход вещей. А вот воспользоваться своим нынешним состоянием можно.

Я задумалась, чем же таким заняться. Я была уверена, что изменить уже ничего не выйдет. Каких-то верифицируемых фактов воскрешения и общения с призраками история не знает. А даже если подобное держится в секрете, мне ничего не светит. Поэтому можно заняться всякими глупостями, например, подглядывать за людьми в интимной обстановке. Я хихикнула про себя. Что только в голову не придёт. Да и зачем мне это? Что я там не видела? Современные технологии позволяют удовлетворить подобное любопытство ещё в подростковом возрасте.

Было принято решение посмотреть на Кремль и его закрытые для посещений помещения. Впрочем, я и на обычных экскурсиях никогда не была. Будучи уроженкой Москвы, всегда считала, что время найдётся когда-нибудь попозже. Сами понимаете, учёба. Мне оставался год магистратуры, и, будучи дипломированным программистом, я собиралась найти тёплое местечко тут в России или податься за границу. С языками у меня никогда проблем не было. В общем, пришло время прошвырнуться по достопримечательностям города. Когда, если не сейчас?

Добралась я до Москвы без приключений. Сев незамеченной на ближайшей станции, я была в городе где-то через полчаса. Посетила парочку музеев, побродила по метро. Очень удобно, когда люди и поезда проходят сквозь тебя. Ничего не мешает изучать подземку.

Нашла я и ещё несколько плюсов в своём состоянии. Мне совершенно не хотелось спать, и я не уставала. Есть я само собой тоже не хотела. Одни лишь плюсы для путешественника. Я даже начала составлять план, куда отправиться после посещения Кремля. Франция, Италия или, может быть, Япония. Но планам моим не суждено было сбыться.

Я стояла на Красной площади и смотрела на явную аномалию. Люди на неё ни капельки не обращали внимания, просто проходя насквозь. Возле мавзолея мирно спал дракон. Он был абсолютно белоснежен, и на нём не было чешуи. Зато у него имелся большой, длинный красный шарф. Он был длинен даже по меркам этой туши.

"Что же делать?" — задалась я вопросом. С одной стороны, это может быть опасно даже для призрака, с другой же — это был дракон. Я с детства любила драконов. Какое-то время я даже хотела таковым стать. А что? Быть большой, могучей рептилией, что живёт многие столетия, — кто от такого откажется? Это был недолгий период в моей жизни, пока я не выяснила, что магии и драконов просто не существует. Однако таковой лежал прямо передо мной. Конечно, это всё может быть трип воспалённого алкоголем сознания. Но даже если так, подойти и рассмотреть поближе просто необходимо.

Дракон мирно лежал калачиком. Он укрывался своим крылом от палящего солнца. Картина была сугубо мирная и идеалистическая. По крайней мере, мне она таковой представилась. Я подошла и попыталась приподнять крыло дракона. На удивление, у меня даже что-то вышло. Неожиданно послышался протяжный зевок.

— Долго же ты шла, юная дева, я совсем тебя заждалась.

— Эм, — я удивлённо смотрела на поднимающуюся, вернее, поднимающуюся драконицу, — здравствуйте. Не хотела вас будить. Я Даша.

— Приятно познакомиться, Дарья. Я Голая Эрей — богиня путешествий, тайных знаний, снов и тени. Я тут, чтобы сделать тебе выгодное предложение.

— Правда, что ли? Что-то не верится, чтобы целая богиня ради какого-то человечка напрягалась. Нет, совсем не верю.

— О, не стоит себя принижать. Ты хоть и не уникальна, но довольно сильна. В перспективе — сильный маг, да ещё последнее перерождение, чтобы стать в число бессмертных.

— Маг? Никогда за собой чего-то магического не замечала. По руке не гадала, дождь не вызывала, даже карты таро не раскладывала и гороскопы не составляла. Знаешь, я в подобную чушь не склонна верить.

— Ну, юная дева, вы всё правильно делали. В вашем мире настоящих волшебников почти нет, а те, что есть, все иномирные. Верить шарлатанам не стоит. Так ты готова слушать?

— Прости, прости. Это так неожиданно, смерть, а теперь ещё ты. Что хоть за предложение?

— Всё очень просто. Моя верующая, малышка Гругшарра, всё никак не может обзавестись потомством, и я решила ей в этом помочь…

— А ты можешь? В смысле, ты же женщина, а для такого дела вроде самец нужен. Или у богов что-то не так? Может быть, речь идёт об искусственном оплодотворении? И при чём тут я?

— Не перебивай, — она укоряюще взглянула на меня своими алыми глазами. — У богов всё немного не так. У меня, к примеру, есть и мужское воплощение, но это не главное. Основное — мне нужна душа. Естественным образом душа в потомство Гругшарры не явится. Она инвалид в этом плане. Поэтому я прошу тебя мне помочь. Стань дочерью Гругшарры.

— Стоп, стоп, стоп. Давай разберёмся. Для начала, Гругшарра — это кто?

— Ну, во-первых, она моя верующая, но волнует тебя не это. Она дракон в самом расцвете сил, прекрасный маг и отличный путешественник.

— Хорошо. А что я буду с этого иметь? И что, если я откажусь?

— Если ты откажешься, то всё пойдёт своим чередом. Родственники проведут поминки, или явится твой бог, или ещё какая-то психопомпа, и отправишься ты в загробный мир. Ты же у нас атеистка? Такие, сразу минуя загробное существование, отправляются на перерождение. Там твоя душа очистится. Уйдёт в том числе и память. Но если ты согласишься, память о прошлой жизни сохранишь полностью. И станешь драконом. Это немаловажно.

Хорошенько всё обдумав, я согласилась. А чего мне терять? В конце концов, я уже померла. Хитрая эта морда знала, когда предложение делать.

Глава 1

После моего согласия богиня что-то сделала. Всё вокруг закружилось и исказилось. Я почувствовала, будто меня растягивают и сжимают. Калейдоскоп красок закружился перед глазами, а потом наступила тьма. Тьма эта была совершенно особенной, никогда столь непроглядной не встречала. Я быстро потеряла счёт времени и впала в какое-то странное состояние. Плохо помню, что было потом. Это как чувствовать что-то под анестезией. С тобой явно что-то происходит, но ты не можешь понять, что. Вскоре и это прекратилось, и я медленно погрузилась в беспамятство.

Моё сознание поднималось из глубины тьмы ещё медленнее, чем я в неё погружалась. Будто всплывало с глубины болота или илистого дна. Она явно не хотела меня отпускать. Это чувство отчасти знакомо многим, когда коварная кровать по утру сжимает вокруг вас свои мягкие оковы. Как и в подобных случаях, я несколько раз проигрывала тьме и погружалась в неё с головой и вновь выныривала.

Поначалу я и не поняла, что уже бодрствую. Вокруг было всё так же тепло и влажно, а также тесно. Вокруг меня были какие-то стены, твёрдые и прочные. И ещё кое-что: я совершенно не дышала. Не сразу я заметила это, признаю. Что же это может быть? Вы не подумайте, что я сплошная дура. Я догадалась, что это яйцо, просто не сразу. Мысли мои текли медленно и вяло, как после хорошей попойки, разве что голова не болела.

Быть дракончиком в яйце довольно занятно. Удивительное ощущение безопасности. Будь у меня клаустрофобия, я бы так, конечно, не говорила, тут едва хватало места, чтобы развернуться и ощупать себя. Я это, в общем-то, и сделала. Нашлись хвост и крылья, и даже небольшие рожки, и маленькие коготочки, и, что удивительно, уши. Они были большими и могли шевелиться.

Проведя в исследовании нового тела какое-то время, я вернулась к основной проблеме: я в яйце, и с этим нужно что-то делать. Запас кислорода и питательных веществ рано или поздно подойдёт к концу, и я помру, не успев родиться. Было бы дьявольски обидно, да и драконицу расстраивать не хочется. Она всё же ждёт своего ребёнка.

Я начала пытаться выбраться. Поначалу я просто царапала скорлупу, но это мало помогло. И бить кулаком по ней не особо получалось. Места мало, не размахнёшься как следует. Что же делать? Как-то же рептилии без клюва освобождаются из своих яиц. Было принято решение как следует размахнуться и ударить по пакостной стене самым бесполезным отростком в жизни — головой. И это, на удивление, сработало. Не с первого раза, конечно, но когда появилась достаточная трещина, я начала разламывать скорлупу своими маленькими ручками. К слову, у драконов есть противопоставленный большой палец. Интересная деталь, согласитесь.

Только высунув мордочку из скорлупы и привыкнув к свету, я увидела его. Огромный глаз с вертикальным зрачком смотрел на меня. Конечно, к нему прилагалось и всё остальное, что должно его окружать: огромная тёмно-фиолетовая морда, длинные обёрнутые назад рога, шея, уходящая куда-то за край доступного мне поля зрения. И это чудище улыбнулось, показав набор огромных белоснежных зубов. И тут в моей голове раздался голос, он, на удивление, был мне понятен: — Наконец-то ты появилась, долго же я тебя ждала. Золотце, не стоит тебе меня бояться. Ну же, выбирайся из своей скорлупы поскорей, и мы познакомимся.

Делать нечего не оставалось. Вообще Эрей не выглядела такой грозной, как эта дама, или со мной было что-то не так. Сейчас, вспоминая это, такое чувство, что я была в лёгком подпитии и заимела недюжинную храбрость. Доломав скорлупу, я оказалась на большой красной бархатной подушке посреди гнезда из подушек и одеял, а вокруг него полумесяцем возлежала фиолетовая драконица. Само гнездо располагалось на горе из монет и драгоценных камней. В пещере, а это была именно пещера, было светло. Её освещали источники огня, свет плясал на потолке в причудливом танце.

Я замерла, не зная, что делать. Эта большая драконица просто смотрела на меня, ничего не говоря. В её взгляде не было угрозы, присутствовала даже какая-то нежность. Я наконец смогла рассмотреть саму себя. Шея была длинной, так что я смогла увидеть себя с разных сторон. Правда, пришлось посражаться со своим новым телом. Я несколько раз падала на мягкие подушки и неуклюже пыталась вновь встать. Я была похожа на маленького котёнка, что впервые пытается перемещаться. Это было даже отчасти весело.

Была я белоснежной ящеркой размером примерно с крупную собаку. Вся мокрая, я, наверное, забавно смотрелась со стороны. Вдруг подул лёгкий ветер, по телу прошло непонятное ощущение, и я стала чистой и сухой. — Наконец-то, наконец-то я вижу тебя перед собой. Не передать словами того счастья, что я сейчас испытываю, дочурка. Даже не знаю, с чего начать. Столько планов, столько задумок было составлено, но сейчас я в растерянности.

Я попыталась заговорить, но вышло у меня плохо. Мой новый рот просто отказывался мне подчиняться. Получилось непонятное мычание.

— Не утруждайся, просто «громко» подумай, что ты хочешь сказать, и я услышу. Интересненькая способность. Подумаю об этом позже, а сейчас надо расставить все точки над «и».

— Уважаемая… — я припомнила её имя, — Гругшарра, возможно, я вас разочарую, но не хочу прикидываться ребёнком. Я пришла в этот мир уже со сложившейся личностью. И, право слова, не знаю, как себя вести, — я попыталась сесть и развести руки в стороны, но упала мордой в подушку.

— Не беспокойся, доченька, — она хихикнула, — мне известно об этом. Богиня сообщила об этом. Поначалу я даже расстроилась, но потом решила, что так будет проще. Удобно, знаешь ли, начинать не с несмышлёныша. Ты же была довольно молодой? Не больше тридцати, наверное, если судить по ауре. Это не возраст. Мы всё наверстаем, — она снова улыбнулась, показав белоснежные зубы.

Наступила неловкая пауза. Никто из нас не знал, что сказать. Для нас обеих ситуация была странной. Тут Гругшарра что-то вспомнила, если судить по выражению морды, заозиралась, и к ней вылетел свиток.

— Так, так, так. Посмотрим. Тебе нужно имя. Всем нужно имя. За тайное возьмём имя твоей прошлой жизни. Оно, конечно, не внушает, но должно ли имя быть пафосным? Вот и я думаю, что нет. Но тебе понадобится ещё одно. Дай подумаю, — она развернула длиннющий свиток и начала что-то бормотать, — Ага, вот подходящее: Эрайндисс, нарекаю тебя Эрайндисс. Или просто Эри.

— А как мне вас звать? Гругшарра имя, конечно, красивое, но длинное. Может, можно как-то проще?

— Зови меня мама Шара, не ошибёшься, — уловив мой лёгкий протест, она добавила: — В конце концов, я и вправду твоя мать, пусть и не первая. Не надо смущать окружающих.

И снова всё погрузилось в молчание. Я думала о том, что предпринять по поводу всего случившегося, а Гругшарра, вероятно, просто на меня смотрела. Интересно, как там батя. Мама умерла три года назад. Ночью переходила дорогу, и какой-то пьяный мудак наехал на неё. Боль уже поутихла, но до чего же поначалу было обидно. А теперь и я сдохла. Да ещё так нелепо. Остались батя с братцем одни. Благо, брат старший и уже работающий. Всё легче. Поддержит, наверно.

— Не хочу показаться банальной, но плохие вещи имеют свойство случаться. Их надо уметь переживать. К сожалению, даже бессмертные не бессмертны по-настоящему, даже боги иногда умирают, — она уловила мой протест и добавила: — Нет, я не говорю, что нужно быть фаталисткой и не пытаться изменить свою судьбу. Но умение принять и пережить плохие моменты многого стоит. И да, я читаю твои мысли.

— А тебе не кажется это несколько невежливым?

— Ну, сама посуди, — улыбнулась она, — мы с тобой общаемся только благодаря этому. Ты родилась здесь заново, а не переместилась между мирами обычным порядком. Сущность местного языка к тебе не пристала. Придётся всё учить самостоятельно. Чем мы обязательно займёмся позже. А теперь пора учиться ходить. Давай, пройдись немного. У тебя всё обязательно получится.

«Легко сказать», — думала я, борясь с предательски дрожащими конечностями. Дорогая матушка убрала скорлупу, и мне было предоставлено всё гнездо. Я пыталась ходить. Когда я не задумывалась, как это делать, получалось лучше. Тело вроде бы знало, как надо, но это было на уровне догадок. Как бы я ни старалась идти прямо, ноги то разъезжались, то я падала на бок. Хвост волочился за мной белым червём, плохо реагируя на попытки пошевелить им. То же было с попытками пошевелить ушами — непонятно как, но это возможно. Мой ещё человеческий набор привычек здесь ни разу не помогал. Нужно было полностью переустановить драйверы. Только вот кто это сделает за меня? Радовали меня только крылья. Мне удалось их сложить, и они мне пока не мешали.

С каждым часом мне всё легче давались обыденные навыки. Я уже могла ровно стоять и сидеть. Ходила хоть и с лёгкой неуверенностью, но ровно и прямо. Даже хвост — этот новый непонятный отросток — начал мне поддаваться. Я вылезла из гнезда на кучу золота. Пахло оно приятно. Не знаю, с чем сравнить. Ни разу такого не чувствовала. Тут были разные монеты, золотые и серебряные. Абсолютно разных размеров, от ногтя мизинца до крупных монет размером со среднее печенье. И камней тут было много. Красные, синие, зелёные, оранжевые, абсолютно прозрачные. Все, наверное, жутко драгоценные.

— Куда ты собралась, Эри?

— Да вот, хочу посмотреть, что здесь и как. Не расскажешь?

— Хорошо, только держись крепче.

Меня что-то сжало, и я поднялась в воздух. Меня посадили на голову, и мне открылся вид на всю пещеру. Это было довольно большое образование. В нём моя родительница свободно помещалась и, наверное, могла бы расправить крылья. Огромная куча монет, на которой она возлежала, оказалась в самом центре. Она смотрелась даже скромно по сравнению с общей площадью пещеры.

Пол был ровный, как будто его специально стесали, а вот на своде были сталактиты. Видно, раньше в пещеру просачивалась вода, но сейчас было сухо. Не было ни конденсата на стенах, ни лужиц на полу. Подпирая стенку, стояли стеллажи. Одни с книгами, другие с разными вещицами. Они были застеклены, и они были какими-то странными — не совсем понятно, что сними. Имея источник информации, я тут же его об этом спросила.

— Я чувствую что-то странное от тех стеллажей, не совсем разберу, что именно. Они явно необычные.

— Хм, вероятно, это пробуждается твоё астральное чутьё. У драконов оно природное и очень хорошее. От недели до месяца — и оно раскроется. У обычных смертных подобного нет. Но они развивают нечто подобное с практикой. Не такое удобное, не такое универсальное, но всё же. Их астральное «зрение» и вправду может быть зрением, а может и не быть. Оно может наложиться на любое чувство. Они могут как видеть магию, так и слышать её, или чувствовать на вкус, или осязать. Но что-то одно за раз.

— А драконы, как это чувствуют драконы?

— Как всё и сразу, и ничто из вышеперечисленного. Это совершенно отдельное чувство, предназначенное только для этого. Ты поймёшь, как только оно пробудится. Когда это произойдёт, я начну тебя обучать магии.

— Правда, что ли, а чему? Я хочу метать огненные шары. Всегда мечтала об огненных шарах или молнии — молнии это круто.

— С огнём мы, конечно, тоже заниматься будем. Но начнём с чего-то попроще и пополезнее. Телекинез — вот что ты будешь осваивать.

— Правда, а чем он может мне быть полезным? — я всё ещё думала об огненных шарах.

— Ну, посуди сама: ты не всегда будешь такой маленькой козявкой, как сейчас, а золото как-то доставлять в сокровищницу надо. Будет обидно потерять даже одну золотую монету, — она засмеялась. — А ещё это довольно полезный навык в бою. Пока ты маленькая и твои когти и клыки ещё не так грозны, как в будущем, метнуть что-то в злоумышленника бывает полезным.

Мы шли по пещере. Я подмечала всё увиденное. Тут и там были разбросаны небольшие кучки монет и камней, стояли жаровни с горящим в них без жара и дров пламенем. Мы продвигались к выходу, как нам на пути попалась странная штука. Больше всего это было похоже на повозку торговца из тех, что предназначены быть небольшим киоском.

— Шара, а зачем тебе это? Она явно тебе не по размеру. Или это тоже сокровище?

— О, эта моя торговая повозка. Знаешь, эта пещера не мой настоящий дом. У меня вообще нет постоянного дома. Она арендована на время, пока ты не подрастёшь и не окрепнешь. Потом мы отправимся в путь, как велит нам Эрей. Что же касаемо размеров. Нам по наследству досталась сущность метаморфизма. Сущности — что-то сродни магии, но скорее способности. Они имеют свои условия и ограничения, являясь своеобразными духовными механизмами. Наша сущность позволяет нам принимать облик вида, чью кровь мы испили.

— И что, я так могу? Можно попробовать?

— Сейчас это не имеет смысла. Ты превратишься в новорождённого того вида, чью кровь испьёшь. Не все такие способные с рождения, как драконы.

Мы вышли из пещеры. Окрестные горы были покрыты лесом. Солнце стояло высоко, освещая город, что стоял внизу, в долине. Это было довольно крупное поселение. Дома были сплошь из белого камня. По склонам долины, очищенным от леса, раскинулись поля и виноградники. Я отчётливо видела с такого расстояния, как по улицам ходят люди и какие-то ящеры. Было тепло.

Уловив мои мысли, Шара начала объяснять. Вообще, очень удобно, когда не надо излагать свои мысли собеседнику. Он уже всё понял и готов ответить. Правда, личные границы при этом нарушаются зверски. Никакого личного пространства, даже у себя в голове.

— У драконов очень хорошее зрение. Лучше, чем у орлов, например. Ты вполне бы смогла читать, если бы знала язык и кто-то вынес бы книгу. А насчёт личных границ — будет тебе стимул заниматься. Защищать содержимое своей головы вполне возможно.

— Хорошо, если так, — мрачно буркнула я.

Это сейчас мои мысли открыты предположительно дружественному существу, но это не всегда будет так. Что, если какой-то негодяй захочет покопаться в моей голове? А таких мастеров по чужим разумам вообще много? Я уже хотела задать вопрос, но меня опередили.

— Меньше, чем могло бы быть, но больше, чем достаточно. Правда, таких, что способны прозревать мысли драконов, меньшинство. Тут большая сила нужна и специальные приёмы. Дракон это не только не весть что возомнившая о себе ящерица. Это магическая мощь и огромная сопротивляемость. Не в последнюю очередь благодаря ней мало кто из нашей братии учится на волшебника. Ленивые задницы, чтобы ты знала. Постоянно полагаются лишь на грубую силу. Как только я прибыла на Парифат, местные драконы меня разочаровали. — Мы повернули обратно в пещеру.

— Так ты, получается, не местная? — я по наивности думала, что путешествия между мирами во плоти невозможны, или как по-другому объяснить отсутствие подобных путешествий на земле.

— Нет. Я прибыла издалека и обосновалась здесь лет триста назад. А насчёт путешествий между мирами. Таковые возможны — нужно просто обладать достаточным уровнем знаний и мастерства.

— Может, расскажешь, как ты мир назвала? Парифат, вроде. Вот о нём расскажешь? Что тут вообще есть? А то по твоей пещере сложно судить.

— Это можно, — мы вернулись к гнезду, и меня ссадили с головы.

— Парифат — мир по-настоящему огромный. Точнее, планета. Да, планета огромна. Размером с ледяной гигант. На планете пятьдесят два континента и множество островов. Стран соответствующее количество. Сейчас покажу карту. Топаз, принеси карту.

Перед нами сгустился из воздуха сиамский кот. Он был куда крупнее своих собратьев, размером с мейн-куна где-то или даже больше. Он открыл рот и произнёс фразу на непонятном языке. Мать ответила, и кот снова исчез.

— Смотри, вот карта Парифата. Если интересно, могу показать и отдельные карты континентов, стран и городов. Знаешь, путешественнику никуда без хорошей карты.

Она развернула карту в моём гнёздышке, и я стала с интересом разглядывать. Воды здесь было гораздо больше, чем на земле. Карта больше походила на карту крупного архипелага, чем на планетарную. Океан тут был действительно велик. Страны же на столь большой карте различались плохо. Некоторые вообще были объединены в группы, как, например, «Сто маленьких королевств». На каждом континенте были непонятные мне пометки, и не по одной. Это были явно не города. Но что — не понятно.

— Это порталы. Портальная сеть осталась со времён Эпохи волшебства. Нынешние волшебники восстановили бóльшую её часть и занимаются эксплуатацией. У Местерии практически монопольная власть над портальной сетью. Только эльфы да Империя Зла эксплуатируют порталы самостоятельно.

— Кто-то действительно назвал страну Империей Зла? Пафосно, конечно, но репутация от такого названия портится.

— О, действительно нашёлся такой чудак. Он до сих пор ей правит. Злой лорд Бельзедор. Он несколько претенциозен. Любит играть в злодея. Держит в страхе весь мир и всё такое. Но завоевательных походов давно не ведёт. Пакостит всем помаленьку.

— А почему бы не собраться и не вломить ему? — Действительно интересно, почему с ним ещё не покончили.

— Пытались. Его много раз убивали, но этот гад постоянно возрождается. Я даже поучаствовала в нескольких походах на него. Но это закончилось ничем. Он до сих пор правит Империей Зла.

— И что, его никак не убить, не заточить там или ещё что?

— Пытались. Но надёжно упаковать его не получалось, а из ловушек смертных он выбирается. И он не так злит богов, чтобы его заключили в божественную тюрьму. Так что нет. Жив и здравствует. Если хочешь, можешь написать ему письмо, он часто детям отвечает. Может, раскроет секрет своего бессмертия, — она засмеялась.

— Ладно. А Местерия, что это?

— Страна волшебников и союз университетов. Большинство дипломированных магов мира так или иначе училось в ней. Они восстановили портальную сеть и занимаются её эксплуатацией. К слову, я там работаю. В Тезароквадике, если быть точной. Занимаемся поиском артефактов, кладов, исследуем аномальные зоны. Как ты могла заметить, дело это прибыльное. Часть сокровищ достаётся нашедшему, или за них долю выплачивает Местерия, если они ей сильно нужны.

У меня заворчало в животе. Мать крикнула кота. Он принёс жареную картошку с грибами и колбасками. Пахло это непередаваемо. У драконов очень хороший нюх. У меня тут же потекли слюнки. Возникла проблема с приборами. Мои новые лапки плохо слушались, но чтобы справиться с вилкой, моей старательности хватило. Вкус оказался не хуже запаха. Во рту разразилось буйство вкусов. Если меня с банальной колбасы так штырит, что будет дальше и как не набрать вес?

Поев, меня потянуло в сон. Я поудобнее устроилась в своём гнёздышке и уснула. Это был короткий день, но устала я непереносимо. Я зевнула и провалилась в темноту.

Глава 2

Я бродила по городу не зная, куда идти. Люди проходили сквозь меня, не замечая. Было почему-то обидно. На что – только непонятно. Я села на скамейку и расплакалась. Пошёл дождь. Осенний обложной дождь. На душе стало ещё гаже.

Вдруг небо прорвала какая-то туша. Это был дракон. Громадный, фиолетовый дракон. Он сделал мёртвую петлю над городом и спикировал ко мне. Раскрыв крылья у самой земли, она грузно приземлилась.

Я её узнала. Это Шара. Она… кто же она? Кем может быть этот дракон? Ну, наверное, драконом. Злым драконом, который сейчас похитит меня. Где же тот рыцарь, который спасёт меня? Где-то заиграла сирена. Интересно, что они сделают с драконом.

Шара же, ничем не обеспокоенная, щёлкнула пальцами, и с меня будто сняли морок. Всё замерло: капли дождя, пешеходы, машины.

– Где мы? – заозиралась я. Похоже на типичный микрорайон российского города.

– Так выглядит твой мир? Занятно, но сейчас у нас будут другие задачи, и для них нам нужно другое место.

Неожиданно всё поменялось. Я сидела на подушечке за партой в какой-то, отделанной деревом, комнате, а за классной доской стояла в разы уменьшившаяся Гругшарра.

– Что вообще происходит? Где мы? – я была удивлена не на шутку. – Я только что заснула, а тут такое. Или это сон?

– Всё верно, Эри. Это сон. И мы будем сейчас учиться.

– Зачем, – застонала я, – Разве мы не можем позаниматься утром?

– Можем, конечно, но это будет впустую потраченное время. Ты проспишь дня три-четыре. Сама как думаешь, стоит ли так оставлять дело?

Звучало логично, но что же получается, теперь не поспать нормально? И как вообще она проникла в мой сон? Но объяснение нашлось. Шара оказалась разносторонней волшебницей. С одной стороны, это хорошо: больше навыков – меньше неразрешимых ситуаций, но были и минусы. Гругшарра посетовала, что, если бы она сосредоточилась на чём-то одном, местные маги давно бы дали ей Бреар второй или даже первой степени. Но пока только третьей. Как я поняла, это какая-то местная награда волшебников, что-то типа Нобелевской премии.

Этот урок было решено посвятить драконьему. Язык оказался очень сложным: сорок семь букв и пять знаков. Много рычащих и шипящих. И звучал он очень тяжеловесно. Слова очень длинные и будто рубленные. Написание букв тоже было рассчитано на драконов. Буквы предполагалось выцарапывать когтями. Больше всего это было похоже на шумерскую клинопись.

Занимались мы долго. Дольше трёх дней. Как оказалось, во сне время идёт не так, как снаружи, и его можно немного ускорить. Это, конечно, очень удобно. Но где-то к середине я взвыла, и, немного отдохнув, мы перешли на парифатский. Я, конечно, была рада учиться. Это дело мне всегда нравилось, и в этом месте усталость чувствовалась не так, как раньше, но такой марафон был очень труден.

Шара немного снизила темп и даже повинилась. Ей хотелось обучить меня языку как можно быстрее. Хотя бы основам, и дальше всё пойдёт легче. В языковой среде-то. Она хотела меня вывести в ближайший праздник в город, а ещё показать местный аналог телевизора – дальнозеркало.

Во время перерывов новообретенная родительница принялась подстрекать меня попробовать что-то сделать с собственным сном. Мол, это мой собственный сон, и я способна здесь на многое.

– Знаешь, тебе трудно будет начать обучаться магии, – вдруг выдала она.

– Это ещё почему? – сразу возмутилась я. Магия была тем сокровенным и несбыточным, чего хотелось попробовать.

– Я вижу, ты хочешь учиться. Действительно хочешь. И потенциал у тебя неплох. Да что я преуменьшаю, он восхитителен. Но ты подсознательно не веришь. Твоё сознание сформировало картину мира, и пусть новые факты её пошатнули, это неверие всё ещё сильно. А неверие в свои силы – всё равно что короневые кандалы. Вкупе с незнанием они удерживают твой потенциал в надёжной темнице.

Вообще, она права. Я ещё не успела сесть и подумать над всем случившимся со мной, над этой невероятной чередой событий. Это действительно невероятно. Магия мне нравилась. Это использование ещё неизвестных мне законов мироздания меня завораживает. Взять даже простой телекинез, который демонстрировали вот только что перед сном. Но я была уверена, что на это не способна, а если уверенность на что-то влияет, то это неожиданная проблема.

– И что же нам делать? Перестроиться будет трудно.

– Начнём с манипулирования собственным сном. Он куда податливей эфира, его реальность ниже. Грёза подаётся воздействию обычных людей так же легко, как материальный мир – богам. Потом, как твоё зрение пробудится, будем переходить к экспериментам в реальности. Будет куда легче, когда ты будешь видеть то, что делаешь.

На учительском столе появилась сфера на подставочке и свеча.

– Вот. Попробуй поднять сферу, только не используя руки. Просто пожелай. Этого вполне достаточно. Если тебе будет так проще, представь, как невидимая рука её поднимает.

Я так и поступила. Но поначалу ничего не получалось. Да, это был мой сон, но он был таким реальным, и мыслила я не как спящая, и проклятый шарик не хотел мне повиноваться. Это было даже отчасти унизительно: мне не повиновался мой собственный сон. Я разозлилась и даже отказалась просто отдохнуть, раз ничего не получается.

Поначалу я посчитала это плевым делом. Сон-то мой, я тут царь и бог. Но оказалось всё куда сложнее. Спустя несколько, а может, и несколько десятков попыток, я решила воспользоваться советом. Меня всё это начинало бесить. Не до пены изо рта и желанием поломать или потерять этот шарик, а такое глухое раздражение.

С советоми Шары начало что-то получаться. Шарик начал время от времени дёргаться, покачиваться, но не более того. Проклятый серо-стальной шар смотрел на меня. Нагло и бесцеремонно оставаясь на своём месте.

Я всё же согласилась дальше учить языки. Приступили к парифатскому, вернее, к титановой рече. Как оказалось, ещё в древности он закрепился сначала как язык международного общения, а потом вошёл в обиход. Большая часть населения этого огромного мира говорила на нём как на родном, а большая часть оставшихся – как на втором. Это был важный язык, и я приступила к его изучению со всем рвением.

Всего восемнадцать основных букв: пять гласных (А, О, Э, У, Ы), двенадцать согласных (Б, В, Г, Д, Ж, З, Л, М, Н, Р, Ч, Ґ) и полугласная Й. У каждой буквы (кроме Й) существует от двух до восьми вариантов начертаний, в соответствии с которыми буквы делятся на: старшие и младшие (прописные и строчные), твердые и мягкие, а также звонкие и глухие или ударные и безударные. Разница между старшими и младшими – в основном в размерах, плюс старшие обладают дополнительными черточками. Разница между твердыми и мягкими – в изгибах линий (у твердых – прямые, у мягких – округлые). Разница между звонкими и глухими – в дополнительных закрывающих чертах у глухих. Разница между ударными и безударными – в дополнительной точке.

Точка означает запятую, а вертикальная черта – точку. Также есть две и три вертикальные черты – абзац и параграф/глава. Промежуток между фразами означается звуком/буквой Й.

Й используется в основном в связующих словах. В сочетании с согласной или гласной она составляет предлог или союз. Сама при этом почти не читается.

Парифатский оказался куда проще драконьего. Нет таких зубодробительных конструкций, и правила по составлению предложений были свободными. В драконьем же порядок слов хоть и мог быть абсолютно любым, но от него зависел точный смысл сказанного. Получалось так, что в приветствии «Сильных крыльев» спрятана издёвка, или же это будет обычное приветствие.

Просыпалась я долго. Гругшарра всё-таки дала мне время спокойно отдохнуть, и этот марафон оставил после себя только приятные воспоминания. Я потянулась, перевернулась на спинку, и меня лизнули. Вернее, смачно так облизали. Я тут же открыла глаза, вскочила и уставилась на эту... не знаю, как её обозвать.

– Шара, что это было? Как можно? Это ведь не гигиенично и вообще, мерзко, что ли? Посмотри, я вся в слюнях. И они... они воняют. Это, это… – я задыхалась от возмущения, – ладно, она в моей голове копается, но вот купать меня в слюне не моги!

Она громко, заливисто засмеялась. Смех был настолько громкий, что я даже немного оглохла. Она смахнула слезу когтем и сказала:

– Ох, прости, прости. Я помню, как меня облизывала мама. Лучшие из моих воспоминаний. Давние и тёплые. Мне показалось, что и тебе будет приятно.

– Нет, мне не приятно. Не делай так больше. А ещё, я в туалет хочу и помыться, – как этой огромной фиолетовой ящерице пришло в голову вылизывать меня, – Фу, мерзость!

Меня отнесли в дальний конец пещеры. Тут был устроен огромный бассейн и туалет под стать дракону. Он был настолько огромен, что я могла легко утонуть в этом хитроумном устройстве. Представлял он из себя небольшой бассейн с проточной, очень бурной водой. Я так и представила себе, как меня, такую малышку, сносит в тёмные глубины, и я вновь погибаю ещё более нелепой смертью. «Нет, я не умру в туалете», – сказала я себе.

Шара, эта фиолетовая морда, расхохоталась над увиденным в голове мемом, но придержала меня, когда я в позе срущего котёнка нависала над краем этой мрачной пропасти. Меня искупали. В бассейне оказался лягушатник для маленьких драконов. Плавать оказалось довольно легко. По-собачьи, конечно, но с нынешним телом на особые техники рассчитывать не стоит. Впрочем, мне вполне удавалось подгребать крыльями, как огромными ластами.

Меня вымыли с помощью какого-то шампуня, или как оно тут называется. Эта жидкость находилась в металлическом котле поистине монструозных размеров. Я могла бы устроить в нём отдельный заплыв. Места бы хватило с лихвой.

Помытая и высушенная заклинанием, я наконец получила то, что выпросила у родной маменьки во сне: большую пустую книгу и карандаши. Я решила возобновить написание дневника. Прошлый мой остался там, на родной планете, в зашифрованной папке ноутбука. Обидно: я туда перенесла все свои старые дневники и предусмотрительно всё сохранила на облаке. Но где тут это облако?

Для того чтобы писать дневник, нужны даты. Нужно знать местное летоисчисление. А оно оказалось интересным. В году было 366 суток: 14 лун по 26 дней и два дня вне лун – Добрый и Злой дни. В сутках было 26 часов. День делится на пять рассветных, восемь полуденных, пять закатных и восемь полуночных. Отсчёт суток начинается с первого рассветного часа, заканчивается восьмым полуночным.

Самое обидное, что здесь нет деления на недели, а, следовательно, нет и выходных. Вроде бы это должно компенсироваться количеством праздников, но меня это не утешает. Каждый день месяца называется как-то по-особенному: я вот родилась в день Стеклянного Горностая. Луна Горностая – последняя луна года. Лето на севере, зима на юге. Составители календаря предполагали это символичным – завершение зимы и начало весны. Но вообще, всё это довольно странно, почему бы просто не называть даты числами?

Шара тоже согласилась, что местный календарь своеобразный. Но со временем к нему привыкаешь, а местные праздники начинают даже радовать. Эри велит относиться с уважением к культурам и традициям, которые встречаешь в путешествиях, в разумных пределах, конечно.

Я всё лучше стала управляться собственным телом. Я подошла к большому напольному зеркалу, стоящему на посеребрённых львиных лапах, и стала рассматривать себя. Белоснежные чешуйки были очень маленькими, гораздо меньше в сравнительном отношении, чем у матери. Тело было абсолютно гладкое, без шипов или гребней. На неподвижных частях тела чешуя была гораздо больше, чем на тех, которые должны изгибаться. Уши были похожи на лошадиные, я могла ими свободно двигать, ну как свободно – мне приходилось прилагать определенное усилие воли, чтобы ими пошевелить, а вот на звук они реагировали свободно.

Глаза. Глаза были кроваво-красными. Радужка была куда больше человеческой, не оставляя места белку. Вертикальные зрачки были достаточно внушительными. Да и весь профиль головы излучал благородство. Я была похожа на хорошо выверенный, обтекаемый самолёт или ракету, ну, насколько на это может быть похожа ящерица. Я решила, что нынешний мой облик весьма неплох, и отвлеклась от зеркала. Тем более, что меня звала Шара.

Топаз нашёл детские книги, и мне были вручены истории для дошколят. Имея опыт обучения языкам, я согласилась, что эта литература в самый раз: простая по темам и словам. «Старые сказки» оказались неплохим сборником. Там были сказки разных народов, культура которых отличалась друг от друга, так что посыл историй иногда немного противоречил друг другу. Но ничего. Например, в истории об эльфийской принцессе, после испытаний претендентов на её руку, она не смогла выбрать лучшего и вышла замуж на всех троих. Мило.

Также мы с Шарой практиковались в устной речи. Нарабатывали мышечную память, так сказать. Говорить на драконьем с нынешним строением голосового аппарата оказалось легче, чем я об этом думала, а о парифатском я вообще молчу. Особую помощь в обучении оказывала драконья память. Как оказалось, дракон сквозь тысячелетия сможет отличить запах собственного золота от любого другого, не говоря уже о каких-то буквах и цифрах. Я и так не жаловалась на собственную память, а с нынешней учёба пошла в разы быстрее.

Книги были сплошь детские: букварь и сказки. Это было необычно – вновь переживать это. Сказки оказались интересными. Они не были от цензурованными версиями для широкого пользования. Они были подлинными и жёсткими. Учащими, что в жизни неприятности случаются. Некоторые будто ставили цель напугать, другие были довольно романтичными, а третьи – поучительными.

Читать мне понравилось. Я и раньше это делала, но в прошлом мире было полно других развлечений – то же кино. Здесь без твёрдого знания языка мне оставались только вот такие развлечения. Тут я осознала, что передо мной целый новый мир с его литературными сокровищами. Не то чтобы я успела прочитать всю земную литературу и пресытиться ею. Я далеко не всю классику освоила. Но перспектива интереснейшей литературы нового мира подстегнула моё желание поскорее освоить языки.

Сгустился из воздуха Топаз. Говорил он на парифатском, и я даже поняла, что он говорит.

– Гругшарра, пришло время пообедать. Сегодня две восхитительные коровы, запечённые с картофелем.

Перед нашей кучей золота возникло два блюда с целиком запечёнными тушами. Запах шибанул невероятный: мясо, перец, чеснок, петрушка и укроп, и ещё много чего. У меня тут же разыгрался аппетит, хотя минуту назад я вроде бы не хотела есть. Красные бока намекали на отличный обед.

– Ты как всегда пунктуален, Топаз. Как всегда не сотворённое. Говорила я тебе, что можно обойтись и без этого, но раз уж приготовил, – она глубоко вздохнула, – Эри, иди есть.

– Ребёнку будет полезно, – сухо отозвался он

Мне оторвали целую ногу. Я взяла лежавший в тарелке нож и начала отрезать куски и кидать в свою ненасытную пасть. С ненасытной я, конечно, погорячилась. Я смогла осилить чуть меньше половины и уже чувствовала себя набитой детской игрушкой. Шара же расправилась со своей долей очень быстро.

– А тебе этого хватит? Не маловата ли порция? – меня действительно волновал этот вопрос. Когда-то и я вырасту, и придётся искать себе пропитание, а существо таких размеров, наверное, много ест.

– Знаешь, Эри: дракон – существо магическое. И чем он старше и сильнее, тем более магическое. С возрастом мы почти перестаём есть обычную пищу, довольствуясь магией. Но это, – она щёлкнула пальцами, – довольно скучно. Я люблю хорошо поесть, и только драконья форма позволяет воспринять всю гамму ощущений от еды и питья. Многие наши собратья из тех, что не так цивилизованны, не находят радости в пище, не славят местного бога еды Люгербеца, довольствуясь лишь мясом, прожаренным на собственном пламени. Но это большая ошибка с их стороны, – она о чём-то задумалась, было видно, что она где-то далеко.

– Там, где я жила раньше, драконы славились как великие кулинары. Это было в числе прочих наших несомненных достоинств. Некоторые обзывали нас нелепыми чревоугодниками, но всё равно ценили нашу кухню. Жаркое из харфинников, салат с эстамами, паста по-нистрэйски и многое, многое другое. Здесь трудно найти столь больших животных и растений, вот бегемоты разве что, но эта досадная неприятность не мешает мне наслаждаться пищей разных народов. Это одна из, пусть и не главная, причина, по которой я путешествую.

Я слушала очень внимательно. До этого Шара не распространялась о своём родном мире. Она мягко съезжала с темы, когда я об этом заговаривала. Ей явно не хотелось говорить. Тут была тайна.

Она вновь о чём-то задумалась. На её морде отчётливо гуляли эмоции. Уши опущены, взгляд в себя, и веет какой-то хандрой. Я подошла и положила свою маленькую лапку на эту огромную лапищу. Я не знала, что сказать: мы не настолько близки, чтобы я что-то могла. Но всё обошлось, прежде чем мне пришлось что-то предпринимать.

– Сегодня Термадис – банный день. Пойдём, искупаемся ещё раз. Ты вся в жиру. К тому же, я подогрею воду.

Глава 3

7 число, 14 луны. Хрустальный горностай.

Новый мир — новые ощущения. Мне всё лучше даётся управление собственным телом. Я смогла сознательно контролировать собственные крылья. Перепонка довольно чувствительна, особенно к порывам ветра. Когда Шара дунула, меня тут же снесло и понесло кувырком по пещере.

Не знаю, смогу ли научиться летать. Это, конечно, захватывающе и очень удобно, но я не из любителей высоты. Я всегда побаивалась упасть и разбиться. Возможно, осознание того, что я вполне способна на полёт самостоятельно, поможет мне. Но почему-то у меня есть сомнения на этот счёт.

Шара уверяет, что этот страх вполне преодолим, а если вдруг это перерастёт в большую проблему, то можно обратиться к психозрителю, чтобы справиться. Честно сказать, меня не вдохновляет такая возможность. Я не привыкла делиться чувствами и потаённым, а тут тебе в голову залезают даже не метафорически, а вполне реально. Меня до сих пор смущает голос Шары в голове, но я с этим мирюсь, так как языковые навыки всё ещё недостаточны.

К слову о языках. Я делаю определённые успехи. Мы всё дольше и дольше общаемся с Шарой. Словарный запас мой всё ещё не велик, и она его расширяет. Читает мне сказки и литературу посолиднее, объясняя значение незнакомых слов. Она говорит, что у меня изумительный темп и что можно будет на следующий праздник выбраться в город.

Конечно же, я не верю в столь явную лесть. Понятно, что она подбадривает меня как мать ребёнка. Это возмутительно. Я прекрасно осознаю, что в нынешних условиях можно добиться большего. Произношение далеко от идеала, словарный запас скуден, к правописанию практически не приступали. Надо стараться лучше.

Сегодня тоже праздник — день повитух, бабок там всяких. Праздник вполне официальный, но не масштабный. Гуляний и прочего не проводится. Сегодня к повитухам в гости наведываются с подарками женщины и дети, которых они обслужили.

Немного добавлю о снах. Тут они стали намного ярче, чем на земле. Раньше они и так были очень яркими, а тут вообще какой-тосюрреализм происходит. Шара уверяет, что это нормально. Как-то магический дар в тонких сферах связан с воображением и снами. Она углубляться не стала. Сослалась, что этому обучат в университете, если поступлю.

Наступил Железный Горностай — мирный день. Сегодня Шара обещала сделать мне экскурсию по городу. Признаться честно, я немного трусила. Я думала, что переросла свою социальную неловкость, но здесь, на новом месте, она вернулась. Общаться с людьми и другими разумными, плохо понимая их язык. Какой стыд. Я зарылась мордочкой в подушку, стараясь об этом не думать.

— Не стоит смущаться. Все будут воспринимать тебя как ребёнка. И у тебя просто отлично получается. О тебе никто не подумает дурного, а если и подумает, не наплевать ли на мнение случайного человека по столь незначительному поводу? В общем-то, она была права. Многим будет просто всё равно. Большинству просто нет никакого дела до случайного спутника, но я-то не буду случайной. Я буду драконом — величественным и прекрасным, пусть и пока маленьким. Мне нужно держать имидж.

Только вот как держать величественный или даже пафосный имидж. Я знала, как быть самой собой, знала, как быть собой, но более социально активной. Но быть пафосной ящерицей я не умела.

— А тебе и не нужно. Ты не актёр и не аристократка, ты будущий маг. Магу, конечно, хорошо бы уметь навести загадочную атмосферу, но это в целом не обязательно. Тебе хватит шляпы и посоха для создания образа.

— А посох обязателен? А то везде таскаться с черенком от лопаты будет не удобно.

— Смотря куда поступать. Если на Баколюмуст, то точно будешь таскаться с личным магическим инструментом, но что это будет, зависит от тебя: посох, палочка, книга, меч, перстень или ещё что-нибудь.

— А ты куда советуешь поступать? Какие варианты вообще существуют?

— Ну, смотри: пожалуй, лучшими учебными заведениями Парифата являются университеты Мистерии. Они обучают огромное количество студентов и поступившим дают гражданство Мистерии, но начальное обучение ты получишь не у них.

— А почему, если они такие все из себя лучшие? Не хотелось бы получать менее качественное образование. Или ты хочешь обучать меня лично? Но это явно не заменит систематического образования.

— Обучать тебя лично я, конечно, буду, но речь идёт не об этом. Всего в двух шагах от Парифата находится лучшая в этом секторе мультивселенной академия. Мистерийские университеты, конечно, хороши и обучают студентов в разы больше, но Парифатская магическая наука многое утратила. По сути, это постапокалиптический мир, восставший из руин. Прошлого величия пока достигнуть не удалось.

— То, что я видела, смотря на город, не очень было похоже на восставшее из пепла селение. Что вообще случилось?

— Это произошло несколько тысяч лет назад. На Парифате существовала одноимённая империя, объединявшая весь мир, кроме Алмазного Бастиона. Случился кризис престолонаследия, все переругались, произошли две подряд магические войны. Магов было в разы больше, чем сейчас, в районе трети населения, был применён Апофиоз — этот огромный чакровзрыватель. Это устройство, убивающее магов и только магов за счёт их развитого магического начала. Это излучение накрыло всю планету, и магов не стало. Магическая наука была отброшена далеко назад. Без носителей умения всё приходилось постигать заново. Конечно, книги и другие носители информации помогали в этом, но была ещё одна проблема. Сразу после Апофиоза набрало силу антимагическое движение — информация о магии уничтожалась, а маги сжигались. Со временем оно сошло на нет, и магическая наука восстановилась. Не полностью, конечно, но всё же, — немного подумав, она добавила, — представляешь, эти глупцы имели привычку закапывать или сбрасывать в море книги и пупыри (такие запоминающие артефакты). Мы до сих пор в Тезароквадике их разыскиваем. Книги, конечно, в большинстве своём утрачены. На большинстве чар либо не было совсем, либо они давно истощились, так что их не восстановить, а вот пупыри до сих пор функциональны. Чары, конечно, на них без подновления ослабли за эти тысячелетия и просто так содержимое своё не откроют, но если подойти умеючи, то всё можно восстановить.

— Хорошо. Всё же расскажи о месте, где я буду учиться, интересно же.

— МИМАД — Межмировая Интернациональная Магическая Академия Деорга. Престижнейшее из учебных заведений нашего сектора мультивселенной. Учащихся немного — всего десяток тысяч одновременно. Те же университеты Мистерии одновременно обучают под сотню тысяч разумных. Обучение там долгое по меркам смертных. Примерно 25 лет, но там всё предусмотрено — пока ты находишься на территории академии, не стареешь. Так что за эти 25 лет состаришься лишь на 6. В академии преподают шестнадцать высших магов, по их табеле о рангах — великих мастеров. Все они, безусловно, поразительные личности, но познакомишься ты с ними лично, — она немного задумалась, прервав повествование, — МИМАД — это такое тихое местечко, держащееся вне политики. И держится их нейтралитет на силе персонала — 16 богоравных существ надёжно отбивают желание подчинить учебное заведение кому-либо. Принимают они туда только по протекции, ты её получишь от меня. Что ещё добавить? Преподавание очень разностороннее, подготавливают не узкого специалиста, а мастера на все руки.

— А когда я туда поступлю? Срок в 25 лет немного пугает, всё же это немного больше всей моей прошлой жизни, но я так понимаю, что спешить мне особо некуда. Ох, это теперь надо ещё осознать и принять, что старость мне не грозит.

— Поступишь ты, как только будешь готова, плюс-минус лет пять-десять. Ты по меркам драконов ещё младенец. Взрослым дракон считается к двумстам годам, так что ты как раз спешишь, и очень. И знаешь, лучше не теряй ту живость и целеустремлённость, что есть у смертных. Это та гонка, что ведут все друг с другом: гоблины с людьми, люди с цвергами, цверги и люди с эльфами и все вместе с бессмертными. Кто быстрее повзрослеет, кто больше научится в кратчайший срок, кто больше и быстрее родит. Многие бессмертные и просто долгоживущие упускают момент, и их обгоняют более расторопные. К слову, местные эльфы это осознали и борются за свою численность как модно быстрее. Рожают раз в столетие и воспитывают своих детей как могут. Не подумай, по эльфийским меркам это очень быстро и много, они просто не могут больше.

— Ясненько. Постараюсь, Шара.

Я немного осталась загруженной. И размышляла до обеда о полученной информации. То, что этот мир по факту постапокалиптичен, интересно. Это открывает интересные возможности. В первую очередь, в отыгрыше Лары Крофт. Гругшаррапо факту этим и занимается — ищет сокровища давно погибшей цивилизации. Интересное, наверное, занятие.

Обучение на мага — это тоже важная тема. Получить невероятные способности хочется, но сроки. Двадцать пять лет обучения — срок не малый, а ещё будет предварительное обучение от Шары. Сколько оно займёт — десять, пятнадцать лет? Не малый срок, и всё это время я буду привязана к новой матери. Пока что она показывала себя как адекватное и дружелюбное существо, но продлится ли всё это долго. Быть зависимой от кого-то на такой долгий срок печалит. Возможно, будь я настоящим ребёнком, меня это так не волновало, но я не ребёнок, по крайней мере, не ментально.

Что я могу по этому поводу предпринять? Я глубоко задумалась, перебирая варианты. Во-первых, не нужно принимать поспешных решений, пока что всё разворачивается наилучшим образом. Рядом со мной положительно настроенное, возможно, даже любящее, существо, а самое главное — сильное. Шара вполне способна выполнять возложенные на неё функции воспитания, обучения и защиты. Дети же полагаются на своих родителей, верно? Вот и мне стоит последовать их примеру.

Во-вторых, надо побольше разузнать о местных учебных заведениях поподробнее. Вдруг что случится? Не знаю, Шара охладеет к идее моего обучения, её убьют или ещё какая-то срань произойдёт . Я пока что маленький беззащитный дракончик. Вероятно, ценный актив. Надо заботиться о собственной безопасности.

В-третьих, как завещали классики: «Учиться, учиться и ещё раз учиться». О мире и его законах я знаю досадно мало. Как и о магии. Нужно не лениться и усваивать то, что предоставляет Шара. Не забывая и о других источниках информации: книгах, дальнозеркале и других разумных. Как раз сегодня мой первый выход из пещеры. Отличный шанс посмотреть на местное общество.

— Пора нам собираться. Топаз, принеси одежду.

Гругшарра поднялась с кучи золота, потянулась по-кошачьи, и начало происходить что-то странное. Плоть потекла, разделилась на потоки, стала закручиваться сама в себя и менять цвет. Это было завораживающее и пугающее зрелище. Куда-то делась масса многотонной драконицы, а на её месте стояла обнажённая женщина с фиолетовыми волосами, хвостом, крыльями и рогами. Проявившийся Топаз передал в руки Шаре белое платье с отверстием под хвост и вырезом на спине.

— Как тебе? — она лукаво улыбнулась. — Поверь, ты сможешь также.

— А как это ощущается? Это не больно? — такая глубокая трансформация может влиять на многое.

— Ничуть. Описать процесс довольно сложно. Это действительно ни на что не похожие ощущения. Пойдём в город.

Мы вышли из пещеры. Топаз, пожелавший нам удачи, остался охранять наше временное пристанище. Вид открывался просто потрясающий. Я взяла в привычку выходить и наблюдать за городом. По небу плыли облака, вдалеке виднелось море, город был прилично украшен к празднику. Повсюду были развешаны флажки, а на людях был хотя бы один элемент белой одежды.

Мы пошли по серпантину грунтовой дороги вниз. Город от нас скрыл растущий на склоне горы лес. Подходило к окончанию лето, но деревья всё ещё были зелёные. Это были обычные земные деревья, по крайней мере, я отличий не находила, хотя они были. Мне попалась в руки многотомная «Озирская Энциклопедия». Это был поистине эпохальный труд. Взяв наугад книгу и открыв в случайном месте, мне попался раздел ботаники. Да, здесь были распространены всё те же земные виды, или родственные им. Так что без специального образования отличий и не найдёшь, но хватало и эндемичных видов.

Мы как раз подошли к одному такому дереву. Оно называлось драконово дерево, было особенно распространено в Драконии и на других островах. Его красная смола отлично останавливает кровотечение. Дерево было просто огромным, как столетний дуб, наверное. Под его широкой густой кроной погибли все остальные растения, создав большую пустую площадку.

Подошли к городу. Это была столица этого небольшого островка. У него не было стен или дозорных башен. Самой высокой точкой города была колокольня храма. Дракония — этот архипелаг из одного громадного и сотни поменьше островов — была довольно безопасным местом. Живя под защитой драконов, местные жители могли не бояться иноземных захватчиков или пиратов, а климат, позволяющий снимать по два урожая в год, способствовал зажиточности местных жителей.

Дракония славилась многим: своими шахтами, в основном на центральном острове, драконовой кровью, собираемой с плантаций драконовых деревьев, винами и настойками. Виноделен было много, местные мастера выделывали отличные вина, не в последнюю очередь благодаря сортам, оставшимся со времён Парифатской империи.

Город из белого камня с песочно-оранжевой черепицей смотрелся пасторально уютным. Стены домов тут и там были увиты плющом, люди и кобрины свободно гуляли по уложенной булыжником мостовой, откуда-то издали доносился гвалт и музыка.

— Пойдём на рыначную площадь. Там должна быть ярмарка по случаю праздника. Это, конечно, не самый важный праздник в году, торговцев не особо больше, чем в обычный день. Вот на Добрый день тут будет настоящее столпотворение. Приедут обитатели всех деревень острова, и купцы с большой земли тоже будут.

Вышли на рыночную площадь. Это было довольно крупное свободное от домов пространство, поделённое на деревянные ряды. Торговцы зазывали прогуливающихся покупателей. Мы к ним присоединились. Увидев нас, торговцы утроили свой энтузиазм. Нам совали на пробу продукцию, пихали под нос ткани, игрушки, украшения.

Я остановилась у одного из торговцев. Он торговал заморскими товарами. Тут были специи, травы, засахаренные фрукты и ягоды. Меня заинтересовали несколько его мешочков. По запаху это точно был чай, хороший такой. Я припомнила местные правила этикета и обратилась к нему:

— Мир вам, Ваше Степенство. Меня интересует это и вот это. Что это и откуда? — получилось довольно коряво, я съела несколько звуков из-за волнения, но купец меня понял.

Толстый розовощёкий гладко выбритый человек ничуть не смутился и тут же начал нас с Шарой обхаживать:

— О, прекрасный выбор, мидам. Это лучший чай на Парифате, клянусь богами. Я имею связи с торговцами из Вэй Ю Ди. По правде сказать, меня даже пускали за их стену. Я лично выторговывал этот чай у их купеческой гильдии. Уверяю, другого такого вы не найдёте нигде на Драконии. И всего за среднюю золотую чешуйку я отвешу вам два больших камешка этого прекрасного чая.

Средняя золотая чешуйка за чуть больше килограмма чая — это много, учитывая то, что он доставлял его явно через портал, а не вёз морем. Так подумала и Шара.

— А вы не перегрелись ли, степенный? Я могу слетать в Драконий Камень и купить два камня чая на эту сумму, да о чём я говорю, можно заказать ковролётчиком и никуда не летать, и это будет в разы дешевле, чем твоя трава.

— Ну что вы, что вы, мэтресс Гругшарра. — Он хитро улыбнулся. — Вы безусловно правы, это станет в разы дешевле, но это будет не тот чай. Не из Вэй Ю Ди, собранный не так, выращенный не так, без применения всех положенных магических практик. Я заверяю вас, другого такого чая на Парифате нет — Вэй Ю Ди тщательно охраняют такие секреты. У меня уже закупился ваш губернатор, сударь Шисалин. Он у меня постоянно берёт.

Шара о чём-то задумалась. Попросила попробовать. Торговец ловко заварил чай в замысловатом фарфоровом чайничке и разлил по двум чашкам. Вкус и вправду оказался невероятным, он раскрывался постепенно, становясь всё глубже и глубже. А запах стоял просто сногсшибательный. Шара попробовала, сделала скучающий вид.

— Неплохо, но бывало и лучше, — я бы, конечно, с этим поспорила, но постаралась сделать скучающий вид, благо мимику драконов не всегда легко определить, — хотя я согласна, что это дорогой товар. Малая чешуйка золотом и большая чешуйка серебром — и мы сойдёмся.

— Да вы вводите меня в разорение. Как можно, мэтресс Гругшарра? Это же чуть больше цены Хошимирского чая. Три малых золотых чешуйки и пять больших серебряных.

— Как можно, — Шара широко улыбнулась, — простите, действительно ошиблась суммой. Три малых золотых вас устроит?

Сойдясь на этом, мы отправились дальше. Пройдя по мясному ряду и купив пару батонов колбасы, мы свернули в ряд, торгующий растительностью, и купили там яблок, груш, оливок и грибов. Грибы были какие-то местные или так назывались, я не смогла сопоставить с земными аналогами, так как в грибах разбираюсь поверхностно, разве что отличу белый от лисички.

По пути к центральной площади, где скоро должно начаться кукольное шоу, мы заскочили в букинистическую лавку. Выбор хоть и был велик, но большинство книг было у нас в пещере. Ни одной новой книги по «Рыцарю Парифата» не нашлось, что меня несколько опечалило. Я уже начала читать этот памятник графомании, но захотелось собрать всю коллекцию.

— Это в тебе говорит драконья жажда к собирательству. Помнить нужно о самоконтроле, самоограничении. Лучше собирать книги, сувениры и прочее, чем целенаправленно красть магические артефакты. Контролируй и постарайся делиться. Поначалу трудно отрывать от себя каждый медяк, но жить в мире с другими разумными необходимо, и расплачиваться за покупки тоже. В тебе это не так ярко, тебе намного проще, а вот детство обычных драконят — это путь к смирению внутренней жажды сокровищ. Кто на это не способен и по малолетству туп, погибают.

Шара обратилась к старому кобрину, и он достал из-за прилавка книгу. Большую, красиво украшенную, и от неё слегка несло магией. Я бы на это не обратила внимания в нашей пещере, но здесь, где из магических предметов был только Шарин пространственный кошель, всё было очевидно.

— О, твоя чувствительность растёт, скоро твои глаза откроются, Эри. Хочешь узнать, что это? — я быстро кивнула. — О, это столь же монументальный образчик графомании, как «Рыцарь Парифат», ладно, я чуть прихвастнула, эта книжица всё же поменьше. Всего сто двадцать томов, упакованных особенным образом. Бессмертная Имметерасс писала этот труд четыреста лет и описала целую эпоху. Не побоишься, осилишь?

Как любительница сериалов и манги, я могла только одобрить столь огромный труд. Если это написано хоть немного интересно, то это скрасит многие мои дни. Я предвкушающе улыбнулась. Меня ждали долгие вечера, а ещё «Рыцарь Парифат» не прочтён, он же ещё больше.

Мы пришли на центральную площадь. Сюда выходили двери ратуши и храма Якулянга. Это один из двадцати шести богов сивигизма. Бог-дракон, покровительствующий всяким болотам, акрилианам, кобринам, всем ползучим. Также по совместительству он бог снов и звёздного неба. Как говорит Гругшарра, он на этой почве сдружился с Эрей.

Представление как раз начиналось. Меня как ребёнка, да ещё и дракона, пропустили в самый перёд. Представление мне понравилось. Не в последнюю очередь благодаря мастерству актёров, ловко управляющихся с хорошо сделанными куклами. Речь шла о Драханверминте — драконе-приключенце, что родился на заре смутной эпохи. О том, как он полетел посмотреть мир. И как примирил два воюющих королевства. Речь в основном шла о последнем. Драх пообещал спалить обе армии, если не прекратят, а для того чтобы они не начали воевать снова, как только он улетит, взял в жёны дочек обоих королей. Занятная история, надо сказать.

Глава 4

14-е число. Шёлковый горностай

Вот уже две полновесные недели я пребываю в новом для себя мире, даже больше, учитывая время, проведённое в призрачном состоянии. Это поразительно. Сейчас, сидя за этим небольшим столом и пиша этот дневник своими новыми чешуйчатыми руками, я испытываю некоторое смятение.

Невероятные изменения во мне и в окружающем мире становятся постепенно привычными. Подумать только: магия, настоящая магия, боги, драконы и параллельные миры! Об этом чуть более двух недель назад я могла только мечтать, а сейчас это моя реальность. Осознание всего этого постепенно приходит ко мне. Благо, я всегда верила фактам и, будучи человеком научного склада ума, всегда была готова к переменам в своей картине мира. Совру, конечно, что была именно готова к такому. Наверное, к подобному будут готовы только сумасшедшие и дети, но я приняла изменения, не уйдя в отрицание очевидного.

Проблемы у меня есть, и куда более приземлённые, чем фундаментальные изменения мировоззрения: я отвратительно пишу местным инвентарём. Шара выдала мне в пользование отличное стальное перо и чернила с хорошей качественной бумагой, но в первый же день я испачкала свои рукописи кляксами.

Шара начала меня наставлять в искусстве каллиграфии, но это учение совсем не было мне в радость. Непривычные к подобным нагрузкам мышцы руки ныли и молили о пощаде, а я изнывала от возвращения в первый класс с его прописями. Я сделала вывод, что дракон — существо благородное и к столь неестественному занятию, как каллиграфия, не приспособленое, но меня заверили в обратном.

Я начала выходить в город самостоятельно, ну как самостоятельно, вместе с Топазом. Этот пушистик сопровождает меня и даёт мне наставления, когда я об этом его прошу, и особенно когда я не прошу. Хотя котик мне нравится.

Вообще, Топаз не кот, не совсем кот. Он домовой дух редкой разновидности — странствующий. Некоторые могли счесть это противоречием, но вовсе нет. Эти духи селятся в больших перемещающихся жилых объектах, в основном в кораблях и домах на колёсах. Они куда реже встречаются среди обычных домовых и куда более компанейские. Обычные домовые имеют обыкновение исполнять роль слуг, тогда как странники больше выполняют роль компаньона.

Я постепенно изучаю Дхердс — это название города. Довольно тихое, малоинтересное местечко. Местный уездный город в Драконии. Ничего ценного не имеет, лежит вдали от торговых маршрутов. Местные в основном занимаются сельским хозяйством и рыболовством. Драконию омывает тёплое течение, так что жизни в местных водах хватает.

Заметила особенность за Топазом: он очень любит готовить и возмущается, если питаешься не его стряпнёй. Высшим оскорблением он считает магически сотворённую пищу. Он пару раз ругался с Шарой, убеждая её не питаться сотворённым, а купить продукты: мол, он сам приготовит в разы вкуснее. И его не убеждало, что копии делаются с его собственной стряпни. Его это бесило ещё больше.

У меня появились первые успехи в освоении магии, во сне, правда. Металлический шарик и пламя свечи подчиняются мне. Да, неохотно, да, я сильно напрягаюсь, но это первые успехи. Шара утверждает, что я слишком устаканилась в своих взглядах. Слишком много знаю об устройстве мира, чтобы поверить в чудо, и слишком мало, чтобы понимать, как это чудо работает.

18-е число. Янтарный горностай

Успехи, успехи, успехи! Как я рада успехам! В минувшую ночь у меня случился настоящий прорыв. Шарик не только парил в воздухе по одному моему желанию, но и менял размеры и цвет. И более того: я смогла навоображать ещё один такой, и ещё один. Я представила весь пол, усыпанный этими шарами, и всё сбылось в точности.

Не передать на бумаге моего восторга от того, что всё так обернулось. По правде сказать, я думала, что придётся убеждать собственный разум капля за каплей, что я на что-то способна, но этот прорыв дал мне сил и уверенности. Да, это всего лишь простой сон — субстанцияв разы пластичнее маны, но я полна решимости осилить и эту преграду.

В награду и чтобы просто развеяться, Шара впервые отвела меня на план снов. Это, конечно, не менее потрясно, чем собственные успехи, но мне они ближе. Всё-таки одно — личные достижения, а другое — путешествие.

Царство снов поистине удивительное место. Как пояснила Шара, это пространство сформировано снами людей этого мира. Нас встретило отражение архипелага в мире снов. Драконов здесь было в разы больше, чем в реальности. По правде сказать, кроме нас с Шарой я видела только одного лазурного, пролетающего над горизонтом.

Драконы были совершенно различных форм и расцветок. От реальных: изумрудных, лазурных, ледяных, медных, серебряных, рубиновых, пещерных и чёрных, — до совершенно невероятных: пурпурных, сапфировых, апельсиновых, клубничных. Да, клубничных: красный дракон, весь в косточках и одуряюще пахнущий клубникой.

Самое странное, что здесь не было ничего постоянного. Шара рассказывала, что это характерно для снов: они изменчивы, непостоянны. Они могут придерживаться одной идеи, но «плывут», перетекают из одной формы в другую. Одни это делают быстро, практически мгновенно, но бо́льшая часть так медленно, что ты практически этого не замечаешь: в каждый момент сна объект такой же, как и прежде, но немного, самую капельку, другой.

Мы нашли шоколадный остров. Это было очень вкусно. Окрестные воды были из шоколада, почва была из шоколада, местные жители были тоже шоколадные. Белый, молочный и чёрный шоколад — вот что там царствовало. Но я нашла там то, чего и не мечтала найти, — шоколадный апельсин. Это сочетание вкусов отправило меня в нокаут. Моё любимое вкусовое сочетание ещё с Земли, во сне оно усилилось многократно. Это была идея этого вкусового сочетания. (Шара поправляет, что это была не идея, а сладкий сон о шоколадном апельсине, но я в этих тонкостях не понимаю).

Более того, нам удалось забрать парочку этих вкуснейших плодов в реальный мир. Мне посоветовали сразу же съесть их, так как без должных манипуляций сон растает. Я, конечно, послушалась совета и испытала эти ощущения ещё и наяву. Вкуснятина!

Подходила к концу луна Горностая, а вместе с ней подходил к концу 1299 год новой эпохи. Я лениво возлежала на уступе скалы перед входом в пещеру. Последние лучи летнего солнца согревали меня. Это были поразительные моменты, полные неги и расслабления. Я созерцала лежащий внизу город, местные жители, в основном люди и кобрены, занимались своими повседневными делами.

Разумные суетились там внизу, жизнь била ключом. Вот проехала телега с бочками вина, её курс лежал к небольшому портовому городку к югу отсюда, а вот в обратном направлении проехала телега, полная рыбы. Какая-то дамочка вылила грязную воду на мостовую, пробежали, весело гогоча, дети. А вот и кто-то необычный! Я припомнила озирскую энциклопедию: это был или была кукки. Эти, чем-то похожие на воронов, создания живут обычно в стаях, несколько вороваты, хорошо прорицают и живут по 420 лет. Половой диморфизм минимален, так что, пока кукки не заговорит, и не отличишь. Голоса, как пишут, хрипловаты, но с явным отличием мужских от женских. Летать способны ограниченно.

Кукки посмотрел на нашу пещеру и пошагал в сторону тропинки, ведущей к ней. Интересно, что ему тут надо? Ума не приложу. На бродячего торговца или ещё кого не похож. Может, это вор, решивший обворовать казну Шары, или это её знакомый? Надо сообщить.

— Одинокий кукки говоришь? В синей шляпе и с посохом? Кажется, я знаю, кто это. Подождём здесь.

— И кто же это? Твой знакомец?

— Знакомая, коллега даже. Нас даже можно назвать подругами. Кьяна. Мы долгое время состояли в одной поисковой команде. Она очень талантливая видящая.

Прошло не меньше получаса. Небольшому существу было непросто преодолевать большие расстояния, но Кьяна, по видимому, справлялась. Она вошла в нашу пещеру решительным шагом.

— Гругшарра, ящерица ты облезлая, пропала на год, ни слуху ни духу. На зеркало не отвечаешь, в Мистерии не появляешься, плюнула на старых друзей. Что я могла подумать? Конечно же, я забеспокоилась и решила навестить тебя. Ты безответственный товарищ и друг не очень, вот что я тебе скажу! — она бешено жестикулировала, вращая руками, казалось, она хочет призвать ураган, — Глянула я раз — скрыто от наблюдений, глянула другой — то же самое. Я уж начала напридумывать себе всякого: может, тебя какой дракон в плену держит, или, упаси Просперпина, тебя чёрная корпорация тут на ингредиенты пускает, прямо под носом Драконии!

— И тебе привет, Кьяна, рада тебя снова видеть. Как добралась? Без происшествий? Или сама влезла в парочку по пути?

— Влезешь тут! — буркнула она. — Я шла подругу спасать, а она с приплодом в каком-то захолустье откисает. Поначалу думала, ты отпуск взяла: ну, знаешь, полетать, кабана поохотить, личными раскопками заняться, пока начальство не видит... А тут такое! Как у тебя вообще вышло? Ты же увечная, какие-то пертурбации во внутренних слоях души из-за природы хтоника. У тебя же дети бездушными рождались, из яиц даже не выбирались, а тут здоровый птенчик, правда, альбинос. Ну, это неплохо, конечно…

— Правда, хорошенькая? Выйди, покажись тёте Кьяне, — мне ничего не оставалось, как подчиниться — родительская привилегия, как-никак. — Вся ладненькая, стройненькая, рожки такие милые, а самое главное — аура, аура! Ну разве не замечательный ребёнок?

По правде сказать, такого раньше на Шару не находило. Вроде, она адекватной женщиной до этого была, относилась хоть и покровительственно, но подобных сюсюканий не было. Ко мне пришли воспоминания из далёкого детства, как мама хвасталась мной перед своими подругами, но я как-то не ожидала подобного от Шары.

— Вижу, что ладная девчонка. Аура хорошая, сильная. Грехов мало, и все мелкие. Вижу ум и упрямство. И вся аура будто бурлит, как у сильного мага или взрослого дракона, правда, характерных завитков магических умений нет. Понимаешь? Она, конечно, хтоник в четвёртом поколении, но должна быть послабее, послабее.

— Эрей ответила на мои молитвы и даровала мне ребёнка. Она возлегла со мной на одном ложе в образе Гхэрэйнатиса. Душу она нашла где-то и даровала её нашему ребёнку. Теперь я мать, наконец-то.

— Занятно, занятно, полубог, значит. Правильно сделала, что скрылась. Это, конечно, перестраховка. Птенчика, скорее всего, не посмеют убивать, а вот склонить на свою сторону — запросто. Оно тебе явно не надо. Наши мистерийские ещё паиньками будут, понимают, что так и так путь её в Мистерию, а вот остальные… Верочумцы всех мастей точно возбудятся.

— Я подумала так же. Оно нам не надо. Я её сейчас скрываю, но потом, наверное, придётся артефакт мастерить, если сама не научится. Но я планирую, как немного подрастёт, к Деоргу отослать.

— Знаешь, а оно верно будет. Ребёнок там в безопасности: под защитой шестнадцати высших, то. Им плевать на дела вне их маленького анклава. А учили они там и не таких. Деорг своей репутацией поступаться не будет ради такой мелочи. Если девочка умная и сама в кабалу по дурости не попадёт, лучшего места не найти. Ты ведь не попадёшь?

Впервые эта кукки обратилась ко мне. Я не страдала недостатком внимания и влезать в разговор двух старых подруг не хотела. Вообще, я с интересом слушала. Таких подробностей мне не было известно.

— Не попаду, метресс Кьяна.

Разговор плавно сошёл с меня на их общие дела. Мне посоветовали не расстраиваться, что всё легко не получается: магия — это не только талант, но и большой труд. А взрослых учить трудно: у них уже сложилась картина мира, и изменить её бывает непросто. Они начали перемывать кости своим знакомым и начальству. Шара расспрашивала о делах Тезароквадики, как продвигаются раскопки и поиски в разных частях мира, что по этому поводу предпринимает руководство.

Я подумала и решила узнать кое-что. Кукки вроде хороши в гаданиях, и она вроде видящая. Всегда хотела получить предсказание, только настоящие. Пустые гадания подруг или нумерология меня не интересовали, а тут настоящий маг. Интересно как он будущее провидет.

— А вы умеете видеть будущее, метресс Кьяна?

— Отчего же не уметь, умею. Только вот, к чему этот вопрос? Пророчество захотелось?

— Да, — смущённо ответила я.

— Ну, даже без магии скажу: ждёт тебя знаменательное будущее. Полубоги заурядными личностями не бывают. Не знаю, что уж ты совершишь, но это запомнят.

— А если всё же погадать там, или как вы будущее прозреваете? — я не сдавалась, хотелосьхоть что-то узнать.

— Будущее не ровная дорога. Будущее — это совокупность вероятностей, и порой трудно отличить, что вероятно сбудется. Прозревать на секунды, даже минуты, легко: ты практически никогда не ошибёшься. А вот заглянуть вдаль… Тут подготавливаться надо. Я тебе просто так не отвечу, — она задумалась, — знаешь, а давай. Вечером проведём ритуал. Посмотрим, что тебя ждёт, но ясных ответов не обещаю. Я больше по заглядыванию в прошлое и настоящее, оно-то не меняется. Шара, нам нужна ровная площадка на открытом воздухе.

Вечера я ждала с нетерпением. Это детское желание — узнать, что будет, — ело меня изнутри. Я не могла читать, лежать или думать о чём-либо другом. Я ходила кругами вокруг этой парочки, говорившей о своём. Шара и Кьяна углубились в тонкости прозрения будущего, и я сразу же перестала их понимать. Только общий смысл доходил до меня. Как оказалось, Шара тоже кое-что в этом понимает, но её метод отличался от метода кукки. Она говорила о тонкостях пророческих артефактов, о сложности их изготовления и об ограничениях этих предметов. Кьяна соглашалась с тем, что эти артефакты полезны, но доказывала, что настоящего мага-прорицателя они не заменят. Это возмущало Шару. Она вполне была уверена, что при желании всё можно заменить артефактами.

Наступило время ужина. Шара, которая ест не так часто, отказалась, только выпила вина, пару бочек, если быть точным. Нам с Кьяной был предоставлен грибной суп-пюре и жареная рыба. Грибной суп был одновременно солён и сладок. Оттенки грибного вкуса так и растекались по языку, а сухарики похрустывали на зубах. Рыба меня впечатлила меньше. Это была целиком запечённая туша размером с меня, но мне, как не особому любителю рыбы, понравилось не сильно.

Мы дождались ухода солнца за горизонт. Небо было безоблачным, и здесь, без светового шума родной Земли, было видно всю его красоту. Луна висела над горизонтом, огромная полоса галактики пересекала небо, звёзды мягко мерцали, переливались мягкими отличиями в цвете.

Мы все вышли из пещеры и поднялись на вершину горы, даже Топаз последовал за нами. Прочитав небольшое заклинание на неизвестном языке, Шара выровняла площадку, и Кьяна начала что-то на ней чертить. Это был сложный рисунок, мало на что похожий. В основе его лежал круг, и в него были вписаны симметричные и не симметричные фигуры, надписи на неизвестном языке и просто странные знаки. Закончив с чертежом, кукки начала доставать из своего безразмерного рюкзака всё новые и новые вещи: четыре больших подсвечника в рост человека с красными свечами, просто разноцветные свечи — красные, синие и чёрные, — курильницу, в которую тут же поместила какую-то пасту, горсть листьев непонятного назначения.

— Так, так, так. Хорошо, что объект прорицания в непосредственном доступе. Эри, садись вот тут и не двигайся, пока я не разрешу. Я сяду тут. Да, правильно, именно тут, на знак концентрации. Теперь нам надо разжевать эти листочки.

Она села в позе лотоса напротив меня. Кукки была настолько маленькой, что наши глаза оказались наравне. Лист оказался горьким и вяжущим, но я послушно двигала челюстями. Она зажала цепочку от курильницы между сведённых вместе ладоней. Дым поднимался между нами и щипал мой нос.

— Я магесса этого мира, здесь, между прошлым и будущим, повелевая высшими сферами, собственным именем, собственными силами, собственной волей, повелеваю: Кхедхрос шха схамрсин врандукунсэ, мин ше факацу, Эри хнхцвунгеташ. По моей прихоти да откроется грядущее, по моему желанию да явится будущее, по моему велению да станет мне оно известно.

Она замерла, ничего не происходило, только моя голова всё сильнее кружилась и тяжелела, дым дурманил сознание. Всё ходило ходуном, звёзды переливались всеми цветами радуги, земля вертелась, и только Кьяна оставалась островком стабильности в этом хаосе. Она вновь заговорила, но не своим голосом:

«Воссияет алое знамя,

на нём воспарит белый дракон.

Великая книга будет написана.

Слава возродится».

Все свечи разом потухли, дурман рассеялся. Кьяна упала на меня без чувств. Всё закончилось. Но дало ли мне это хоть что-то? Я лично надеялась на что-то посущественнее туманных намёков, видений там, ясных предзнаменований, а в итоге получила плохой стишок. На что я только надеялась?

Мы уложили Кьяну в спальник. Шара устроилась на своём любимом месте — куче золота, а я — на своих подушках. Размышления потекли неспешно, я думала о предсказанном будущем. Ну, первые две строчки, хоть и не ясно, что символизируют, но вполне понятно, что речь обо мне или об Эрей. Других белых драконов в этом мире нет, хотя могут появиться. Книга, что за книга? Может, речь о святом писании Эрей, если таковое у неё имеется. Вполне может быть, хотя при чём тут я? Я хоть и её дочь, но тяги к распространению верований в неё нет. Возрождение славы — это нас отсылают к прошлому. Но какая слава может возродиться? В истории этого мира много всякого великого: от империй, занимающих весь мир, до великих чародеев, произведений искусства, городов и народов. К чему эта последняя строчка?

— Не могло это предсказание быть хоть немного поточнее, — тихо прошептала я, но Шара услышала.

— Поверь, нет. Кьяна хоть и видящая, но это не её профиль. Вот заглянуть на тысячелетия в прошлое, отыскать человека, взглянуть на тысячи вспашек, это да — в лучшем виде. Она и так для тебя постаралась, могла просто колоду раскинуть или кости — всё было бы ещё туманнее и запутаннее. И вообще, не слишком полагайся на предсказания — вещь это ненадёжная. Будущее не предопределено, золотце. Миллионы случайных, подчас незаметных, событий влияют на него ежесекундно, и найти самый вероятный исход очень трудно. Возможно, Кьяна ошиблась, и то, что она провозгласила, не сбудется, а возможно, оно не сбудется от того, что ты о нём постоянно думаешь. Живи спокойно, учись, и ты добьёшься успеха.

Глава 5

26 число Бриллиантовый Горностай

Сегодняшний день прошёл насыщенно. Шару и заодно Кьяну пригласили на званый обед к местному губернатору. Это оказался толстый человек средних лет. Он постоянно шутил и непрестанно пил вино, хвастаясь, что выписал повара из Нгельта.

Праздничный обед действительно был приготовлен восхитительно. Первым блюдом был жареный лебедь. С птицы аккуратно сняли кожу, зажарили, а потом одели кожу обратно. Сделали целое представление со сниманием кожи с будто живой птицы. Я от представления впечатлена не была, а вот на вкус было весьма недурственно.

Следующим блюдом была оленина в вишнёвом соусе. Как доложился хозяин, Герик Вандерсман, он лично добыл этого зверя. В это верилось слабо: он не выглядел бравым охотником, способным подстрелить из лука хоть что-то. Дичь хоть и оказалась жестковатой, но для моих новых челюстей это проблемой не стало, а кисло-сладкий соус хорошо дополнял вкус мяса.

Вообще перемен блюд было много, отмечу только те, что запомнились. Жареная форель с травами — редкое здесь блюдо, доставленное порталом, было вкусно. Салат из маринованных в сладком сиропе фруктов, особенно апельсины. Пирог, из которого при разрезании полезли мелкие птички. Зачем только было мучить животин? Маринованный гребешок по чинскому рецепту — довольно острое вкусное блюдо. Ещё был огромный и жутко сладкий торт. Герик обмолвился, что лично попросил повара его таким сделать, так как ужасно обожает сладкое, — на мой взгляд, всё испортил.

Джердс — город и остров — не очень большие, даже маленькие. Два небольших города с парой деревень, и стоит он особняком. Из благородных господ оказались наша компания, губернатор с семьёй, старый маг, парочка мелких дворянчиков, сосланных сюда за проступки, и местный архижрец, окормляющий паству на острове. Присутствие всамделишного дракона в столь обделённом вниманием месте заставило губернатора раздуваться от важности.

Шара показала свой новый облик. Как она объяснила, с практикой возможно перевоплощаться не полностью, а лишь частично. На празднике она пребывала в образе антропоморфного дракона с неплохой такой грудью. Откуда только она у рептилии — ума не приложу, но, видимо, ответом послужит «Магия».

В этот день принято подводить итоги прошедшего года. Что ж, я решила последовать местной традиции. Будем учитывать только прошедший месяц. Во-первых и в-главных, я могу поздравить себя с неплохим освоением двух языков. Драконий, конечно, в меньшей степени, а вот парифатский — вполне. Полностью закрыла бытовые вопросы. Конечно, вести научный диспут и великосветские беседы я пока не могу, но последнее постепенно закрывается «Танцем лунного света» — той громадой книг, упакованной в одну. Поначалу я постоянно спрашивала перевод фраз у Топаза или Гругшары, но сейчас всё реже.

В неудачи можно записать то, что я так и не завела друзей или хотя бы приятелей. Виной этому мой нынешний социальный статус — дракон в Дракнии существо привилегированное и ужасно благородное. Местные смотрели на меня с опаской и восхищением, но приближаться отказывались. А с этими двумя дворянчиками тоже не сложилось — очень скользкие и неприятные типы, не даром их сюда сослали. Ещё был старик Шшнхесси — старый маг, держащий лавку в городе. Он на мой статус не смотрел, но был настолько стар, что общению предпочитал крепкий сон.

Добрый деньДобрый день наступил. В этот день, по верованиям местных, доброе воплощение Юмлы облетает Парифат и дарит детям подарки. Юмла — вообще занимательный персонаж. Она богиня, воплощающая добро и зло, покровительствующая детям и старикам, ведьмам и чёрной магии. В добрый день она облетает Парифат с подарками, а в злой — с несчастьями. Поэтому в злой день местные особо из дома не высовываются.

Проснулась я ближе к обеду. Отсутствие будильника и драконья физиология расхолодили меня. Подобное случалось и раньше, когда не было чёткого графика. Вернее, он был, но учитывал моё желание поспать подольше. Став драконом, я могла спать намного дольше человека, но старалась этим не злоупотреблять. Взрослые драконы могут спать годами, десятилетиями даже, а старые драконы могут проспать и века. Это меня не устраивало, так можно проспать и жизнь, и не заметить, как тебя убьют.

К своей лежаночке на куче золота я уже привыкла. Это было довольно приятно — быть главным здесь сокровищем. Но сегодня на моей территории было что-то новенькое: кошель и набор карт.

— О, ты наконец проснулась. Мы с Кьяной подумали, что традиция дарить подарки на Добрый день нам по душе. Ты уже нашла свои презенты. От меня ты получила пространственный кошелёк, чтобы ты всегда могла унести с собой важные книги.

— А от меня ты получила карты Просперины. Они подходят для всех карточных игр, известных на Парифате, а также полезны в гадании. Может, ты захочешь освоить это искусство. Карты очень хорошие, сама глянь.

Карты и вправду были весьма неплохи. Тонкие металлические пластинки из золота и серебра с качественно выделанными изображениями богов, зодиака, джокеров и старших карт. Всё было сделано очень искусно. Я спрятала колоду в кошеле, сам кошель надев на шею.

День начался очень хорошо. Взяв с полки «Рыцаря Парифата», я устроилась в своём гнёздышке. Всё было хорошо, я читала, Кьяна с Шарой играли в манору. Это чисто магическая игра, суть которой — построение узора из маны на поле. Я ману пока не видела, так что за игрой следить не могла. Они вели разговор ни о чём. Я, конечно, к нему прислушивалась, собирая информацию о мире. Эта планета куда больше Земли, и интересных вещей на ней хватает.

— Что насчёт твоего проекта, есть ли успехи? — Кьяна с заговорщицким видом посмотрела на Шару.

— Неплохо, весьма неплохо. Финальный образец, буду надеяться, изготовлен. Сейчас провожу испытания и параллельно пишу монографию.

— Тогда колись, что это. Интересно же. Ты обещала рассказать, когда всё будет готово.

— Работа ещё не закончена, даже не знаю, — Шара задумалась. — Хорошо. Я расскажу. Как ты наверняка знаешь, важнейшим магическим инструментом мага является гримуар. В особенности важен он для выпускников Мистегральда, но и прочие маги зависят от своих книг.

— Всё верно. У меня тоже есть такая, — Кьяна слушала со всем вниманием.

— Так вот, я решила развить этот инструмент, сделать его более универсальным, более полезным. Превратить просто очень прочную книгу в нечто особенное. То, что повысит могущество мага и одновременно решит проблему чёрных книг.

— А что такое эти чёрные книги? — уже я подала голос.

— Видишь ли, Эри, те личные магические книги, что были дороги магу при жизни, с высокой вероятностью могут стать чёрными книгами. Наложенные ранее заклятия на книгу сливаются с личной магией волшебника, пропитывающей эту книгу многие десятилетия, и книга оживает. Такая книга часто обладает злой волей, подчиняет неосторожного читателя, иногда способна на разные чудеса. Такие книги либо уничтожаются, либо их прячут. Вот уже несколько десятилетий обсуждается вопрос о централизованном их хранении. Так вот, отчасти ради того, чтобы не появлялись новые чёрные книги, я и затеяла свою работу.

— Ну так рассказывай, что это, не тяни, — Кьяне очень хотелось узнать.

— Это артефакт, довольно сильный, надо сказать. Я назвала его «Личным Архивом». Он относится к разряду личных и может быть изготовлен только будущим владельцем с посильной помощью других. «Что же он делает?» — спросите вы меня, — Шара приосанилась, — «Прекрасный вопрос», отвечу я вам. И это действительно будет правдой. Это поистине мой шедевр. Во-первых, одним прикосновением можно любую информацию с любого носителя переместить в безразмерное хранилище книги. Я даже составила ритуал для массового переноса. Сами понимаете, книга должна хранить знания. Во-вторых, книга будет накапливать и хранить внушительный объём маны, а также хранить готовые к применению заклинания, и, что немаловажно, со временем объёмы будут расти. В-третьих, создатель книги овладеет любым языком, что ему повстречается, полностью. Он будет способен говорить, писать, читать и считать на любом языке мультивселенной. А ещё книга способна ненадолго заглядывать в будущее. В-четвёртых, книга обретёт собственный разум и станет вашим надёжным советчиком и компаньоном, она будет способна самостоятельно колдовать, что немаловажно. Личность будет выстраиваться на основе вашей собственной, так что только от создателя будет зависеть характер артефакта. И в-пятых, если владелец этой книги умрёт, то его душа переместится в артефакт. Он сможет колдовать и взаимодействовать с миром. И, наверное, будет способен обрести новое тело.

— Звучит завлекательно, — Кьяна отхлебнула немного чая, — но опыт мне подсказывает, что есть подвох. Для подобных невероятных свойств стоит вложиться. Обычно это обходится в дорогих материалах или больших тратах маны. Я права?

— И да, и нет, — Шара отвела взгляд, — я воспользовалась методом метра Шабранна ин Мадзи.

— Неортодоксальненько, и как сработало?

— Вполне, вполне…

— А можете мне объяснить, в чём заключается этот метод, а то я не в курсе?

— О, это весьма интересный метод, заключающийся в алхимическом преобразовании одних алхимических веществ в другие внутри живых организмов. В первую очередь, внутри самого мага. Трудно найти более подходящий сосуд, чем тело самого мага. Благодаря этому методу можно получить просто изумительные материалы для личных артефактов. Собственная плоть мага охотно его слушает.

— Звучит не очень, — и вправду вызывает какой-то внутренний протест.

— А оно так и есть, — согласилась Кьяна, — впрочем, маги народ не брезгливый, и определённую популярность метод Шабранна получил. Может, покажешь, что получилось?

На ладони Шары появилась небольшая книжка, вернее, она таковой казалась на лапе дракона. Так-то это оказался увесистый фолиант с цепью, прикреплённой к корешку книги. Кожа обложки была явно шарина, цвет её явно выдавал. В корешок книги была встроена овальная в сечении пробирка со светящейся кровью. Прямо в центре обложки под хрустальной полусферой прятался драконий глаз. Вся обложка была украшена замысловатыми символами из золотистого металла.

— Знаешь, эта книга могла бы стать отличным подспорьем в учёбе твоему птенцу.

— Ты правда так считаешь?

— Да, судя по описанию, артефакт полезный. Я так понимаю, ты использовала фамильярную связь в его основе?

— Всё верно. Я разработала ритуал, который позволит не знакомому с этим направлением искусства обрести этот артефакт в качестве фамильяра.

— Тем более нет никаких препятствий, чтобы Эри стала его владельцем. Была бы у меня такая книга в период обучения, сколько ненужных конспектов я бы не написала, и сколько информации навсегда бы ушло со мной.

— Я подумаю. А ты что скажешь, Эри, хочешь себе такую же книгу?

Я взвесила все за и против. С одной стороны, артефакт сделан из собственного тела, с другой — что-то у Шары глаз меньше не стало, да и проплешин я не видела. Надо уточнить.

— А потерянные части потом же восстановятся, и не больно ли это — заживо с себя кожу сдирать?

— Нет, для этого дела выращивается отдельная складка, да и прочие все части тела, идущие на артефакт, выращиваются отдельно на теле. А шрамы после удаления легко сводятся.

— Тогда я согласна. Когда начнём? — мне не терпелось получить новую игрушку.

— Сначала основам обучись. Наверное, за год ты управишься.

Я немного скисла. Новую игрушку хотелось получить уже сейчас. Впрочем, я ничего не теряю. Обучусь и получу. Пусть это будет ещё одним стимулом.

Вскоре моё обучение перешло из фазы попыток что-то делать во сне к воздействию на реальность. Случилось это через четыре дня после разговора об артефакте. Было это, мягко сказать, неожиданно. Кушаю я, значит, ножку брабуляура, наслаждаюсь вкусом, как внезапно меня захлёстывает поток совершенно новой для меня информации.

Это было ошеломляющим, как будто всё это время до меня пробивался свет из-за плотной шторы, а тут эту штору внезапно распахнули, и меня ослепили прямые солнечные лучи. В первое мгновение я попыталась закрыть глаза, отстраниться, уткнуться мордочкой в землю. Не помогло: я видела, нет, чувствовала сквозь сомкнутые веки, ощущала камень и гору, золото и магические жаровни, Шару и Топаза. Это сейчас я увязала ощущения с конкретными предметами, а сразу после прозрения я могла только впитывать всем своим естеством по-новому открывшийся для меня мир.

Надо сказать, что новые ощущения я не могу никак по-другому описать, как безумные и сюрреалистичные. Это одновременно и сочетание всех пяти чувств разом, и нечто другое, отличное от привычного. Ты понимаешь, что «видишь» цвет, но слов, чтобы описать его в родном русском и парифатском, ты не находишь. Возможно, подобные термины есть в Драконьем, но я их ещё не изучила.

Одно я могу сказать точно по истечении дня изучения новых чувств: магия повсюду. Да, она в разной концентрации, по-разному движется, где-то её меньше, а где-то больше, но она повсюду. Шара говорит, что бывают и сухие зоны, где магии почти нет совсем. Они остаются после масштабных столкновений магов.

К слову о Шаре и Топазе. Они были очень яркими, бурлящими аурами. У обычных людей всё намного скромнее. Кьяна упомянула, что хороший чтец ауры может сказать о человеке практически всё. Я совершенно не представляю, как этого добиться. Аура — это бурлящий сгусток цветов, оттенков и даже вкусов. Как-то интерпретировать эту мешанину я не могу. Правда, меня пообещали этому научить. Шара согласилась с Кьяной, что навык чтения ауры — ключевой для мага, иначе легко можно связаться с не той компанией.

На следующий день, как у меня «открылся» третий глаз, меня стали обучать аурочтению. У меня, как и следовало ожидать, ничего не получалось. Шара даже принесла какой-то артефакт, имитирующий ауры, сама с Кьяной не отказывались служить наглядными пособиями. Моим пиком недельных тренировок стало отличие животных от растений и от разумных. И то я очень часто путалась.

Постепенно сложилась новая рутина, и дни побежали своим чередом. Кьяна вскоре откланялась и уехала. Я училась. Учиться было интересно. Помню, в детстве меня всегда тянуло устроить какой-нибудь эксперимент. Родители потратились на готовые комплекты, но я всё норовила устроить что-то самостоятельно. И кружков мне не хватало: ни математического, ни модельного, ни ракетного.

Последний был одним из любимейших. Собирать всамделишные ракеты, а потом их запускать было весело. А ещё меня научили, как делать взрывчатку, причём разными способами. Потом долго на нашем местном долгострое гремели взрывы. Кончилось всё, конечно, поркой, но меня это не остановило, и как подросла, мы выбирались с друганами на дачу повзрывать всякое. Эх, были же времена.

Так о чём это я. Наблюдение и изучение нового чувства заняло меня надолго. Я твёрдо вознамерилась стать в чтении аур крепким профессионалом и двигалась к этому. Ну как двигалась. За месяц дальше твёрдого определения, разумный передо мной или зверь, я не ушла. Но и это хорошо. Аурочтение оказалось сложным делом.

Я часами вглядывалась в ауру Шары. Не чтобы что-то понять. Это просто было очень красиво. Меня завораживали плавные изменения, происходящие в ней. Я бы могла это занятие сравнить с наблюдением за огнём, но это было бы слишком банально, да и куда больше подходит другое сравнение. Вот, у вас была лавовая лампа? Так вот, это отчасти похоже: плавные перетекания форм и цветов, звуков и запахов. На ауре отражались процессы в организме, только вот расшифровать я их не могла.

Шара начала мне читать теорию. Начала она с души, с того, как она устроена. Принято выделять несколько основных систем — их называют Началами. От физического тела до божественной сути, последнее только у богов. Так, у смертных существ их семь, у бессмертных — восемь. У меня, к слову, оказалось восемь.

Так вот, астральное тело, или аура, — это то, что я вижу своим новым чувством. Надо бы ему название придумать. Оно в целом повторяет строение физического тела, хотя не всегда. Данное Начало зависит от внутреннего представления существа о себе. Ещё оно позволяет существовать после смерти и вырабатывает ба-хионь. Но это мы почти не затрагивали.

Жизнь в новом мире оказалась полной открытий, с каждым днём я узнаю всё больше. Как будто и не покидала свой университет. Каждый день лекция, каждый день практика. Даже во сне от Шары не скрыться. Но, знаете, такая жизнь по мне. Меня всё устраивает.