Жажда бессмертия. 14 том

Глава 1. Запутанные чувства

Место действия: Паутина миров

Время действия: 17 февраля 2061 года

- Ах… Хочешь меня убить? - Затрепетала Карасса в моих объятьях, морщась от боли.

- Убить? Если бы я хотел тебя убить, то просто бы сжал руку на твоем горле. Вот так. - Моя ладонь поднялась, проводя пальцами по изгибам тела, ощущая шероховатость кожи мечницы, то, как ее мускулы непроизвольно напряглись, дыхание чуть участилось. Сердце тоже ускорило свой ход. Но главным показателем оставались все также глаза, в которых я читал отражение души, и дух, что играл свою мелодию внутри каждого адепта.

- Знаешь… В твоей мелодии духа. В том, как твоя энергия бьется внутри тебя. В том, как я ее вижу, ощущаю, слышу, в виде узоров звука и мандал… - Начал я, снова падая в пропасть бесконечного созерцания, где смыслы рождались быстрее, чем я мог их обдумать.

- Я слышу там теперь многое. Предательство… - Пальцы сжались еще на сантиметр сильнее, легко продавливая вспыхнувший покров. Сжимая трахею. Ощущая как кожа, вопреки идеальному контролю над организмом, которым Карасса обладала, становится горячее и влажнее.

- Я не!… Повелитель! Я бы… - Тут же попыталась она что-то сказать, теряя контроль. Вспыхивая страхом. Переполняясь настоящим ужасом, что начинал сочиться в сотнях проявлений. Движение век, глаз, мускулов, температура тела, запах, и тысячи метрик, что проявляются в биение силы. Ибо сила адептов напрямую связана с их разумом.

- Тихо! Тс… - Беззвучно рассмеялся я, заставляя мечницу из клана Тардор замолчать в ужасе. И наслаждаясь ее видом. Палач и осколок кузнеца, пиковая владыка, способная выжечь целый небольшой мир, сейчас сжалась как хомячок, не в силах пошевелиться. За этим было интересно наблюдать. Это был новый опыт. Для повелителей вообще любой опыт является новым в той или иной мере. Новые грани восприятия словно заставляют ощутить мир заново. Еду, звуки, образы. Или вот, например, секс, или наслаждение обнажением чужой души.

- Повелителю доступно многое. А я теперь вижу куда как глубже… - Заглянул я в ее глаза, тоня там и выстраивая в своих чертогах разума хоть какое-то подобие анализа о том, о чем сейчас Карасса думает. Думала ли она о предательстве? Несомненно. Это было бы ясно даже не будь я повелителем. Любой раб думает о свободе. Мечтает о том, чтобы самому стать хозяином. Так что, терминами смертного отражения, я сейчас блефовал. Обвинял ее в том, чему не было подтверждения. Но это для смертного. В разрезе же разума и восприятия повелителя это обвинение позволило вызвать у нее страх. Трепет и ужас. А они обнажили ее душу. Совокупность всех ее реакций.

Так что теперь я наслаждался не только обладанием телом, но и обладанием ее страхом, мыслями, ее тайнами. Читая это все на ее лице. Трансформируя в привычные термины и выстраивая картину ее психопортрета еще глубже.

- Я еще раз прошу прощения, что мы решились тогда приблизиться… - Почти умоляюще прошептала Карасса, и в ее интонациях я учуял настоящий страх смерти. В уголках глаз выступили слезы. Настоящие или искуссно сымитированные? Не то и не то. Часть ее реакций организма естественна. Небольшая часть искусственна. И смешиваясь, они вызвали слезы. Но я не стал его развеивать ее страх сразу. Вместо этого начал тянуть. Десять секунд. Вот мои руки снова проводят по ее телу. Вот мы снова сливаемся и достигаем пика. И только затем я произношу.

- Было бы неприятно тебя убивать, девочка… Так что… - Снисходительно ухмыльнулся я той, кто был меня во много раз старше, но теперь действительно напоминала загнанного зверька, мелко вибрирующего от страха. А ведь в сущности, я не сказал ничего такого. Слова были лишь оболочкой для сути. Скажи я их в другом месте и с другой интонацией, они бы не произвели и сотой доли того эффекта, что я видел сейчас. Не подкрепи я их демонстрацией своей силы, зашкаливающей даже для повелителя, и Карасса бы нашла отговорки для самой себя.

- Я все поняла, повелитель… - Пролепетала чуть ли не заикаясь адептка бездны.

- А теперь оставь меня. - Провел я руками по ее телу в последний раз и отстранился, позволяя одежде самой надеться на тело. И с ухмылкой наблюдая, как Карасса спешит покинуть это место, хотя всего несколько часов назад она сама рвалась на аудиенцию.

Уже рядом с порталом она пересеклась с Сарулан, которую я только что позвал. Но даже не стала отпускать той никаких едких комментариев. Я же достал стол, снова выставляя чайник и взглядом заставляя фигуры противостояния миров встать на свои места.

- Учитель? - Сарулан тоже замерла в нерешительности, осматривая черные просторы вокруг. Обилие пепла и воронка не могли ее не тревожить, хоть они и были куда как меньше тех, что я помнил ранее.

- У меня не получилось. - Наконец, произнес я, позволяя буйству негативных эмоций на мгновение прорваться через заслоны. Лишь на миг. Но и этого хватило, чтобы и стол, и чайник и все остальное размолотило в щепу, подхватило стихиями, разметало в пыль, оставляя в душе лишь боль. Затем я подчинил эти эмоции. Снова их спрятал. Заковал под слоями ментальных щитов. Только сейчас осознавая суть всех тех предписаний и важности ментальной дисциплины, что изучал их архивов клана говорящих. Пиковый разум повелителя был ужасающей вещью. Он мог свести с ума обилием абстракций, просто смотря на падающий лист. Тем более ужасен этот разум был в гневе. Именно поэтому я и пытался сейчас забыться. В страсти с Карассой. Или вот в игре и разговоре.

- Насколько… Все плохо? - Наконец, отважилась спросить Сарулан, утирая проступившую капельку крови на лице. Острая щепа пробила ее покров, продавив моей аурой. Но ранка тут же заросла. Вопрос сам по себе считающийся верхом неприличия для младшей. Но она уже привыкала. Только с ней я мог поговорить относительно искренне. Получить живое общение. Настоящее. Не Карассе же признаваться в своем провале. Я достал новый стол. Заварил несколько видов чая. Расставил фигуры. Все заняло не больше десяти секунд. И то, слишком долго и мучительно. Ибо каждое обращение к духу отзывалось огромной пыткой.

- Не критично. Для нас, двуединых, вряд ли вообще есть что-то критичное. Но я истратил каплю силы седьмого этапа. Думал, что с ее помощью смогу перескочить этап. Закончить со всем этим раз и навсегда. В итоге получил травму кристалла. - Произнес я, снова и постоянно ощущая вновь надломленный кристалл. Последствие поглощения уже капли силы. Огромного объема энергии, что я впитал почти что целиком. Пепел вокруг по большей части был пеплом от моих аватаров. Воронка невдалеке следствием моей силы. Я впитал каплю бессмертного. На какой-то миг казалось, что я даже могу ей управлять. Заковав в цепи своей воли. Распределив по телу пикового повелителя или даже скорее уже телу вечного. Казалось, мне хватило лишь малости. Я был уже на грани создания тела духа.

Проявленных звезд +811 (1562\3007)

В итоге лишь сожженное в пепел тело, что пришлось заново отращивать. И восемь сотен проявленных звезд, в каждой из которых пульсировало отражение вновь надломленного кристалла. Теперь травма была куда как хуже, чем после избавления от печати хаоса. Но в целом. Ничего критичного. Восполнить волю. И через время я должен опять себя залатать. А трата капли все же принесла плоды. Грубое могущество. Насильственный рывок возвышения. А. Ну и да. Часть энергии я смог переправить в трактат. Вот только это уже было мелочью. Удивительно? Нет. То, что раньше казалось захватывающей перспективой, сейчас стало не таким уж и чудесным. Ведь, например, для того чтобы улучшить лечение или регенерацию шестого этапа, наследие моего перерождения, мне требовалось сорок капель шестого этапа. Эквивалент четырех седьмого. Так что я влил силу туда, где в этом был хоть малый смысл.

В трактат бесконечного звука, подняв его с первой на вторую ступень. Сорок капель пятого этапа. Эквивалент ноль целым, четырем десятым капли бессмертного. И того сорок процентов бесценного ресурса испарились просто для улучшения трактата жалкого пятого этапа. Расточительность, невообразимая для бессмертных. Но я просто спускал излишки, что пока что могли меня убить.

Капля бессмертного была иной. Теперь, коснувшись ее нормально. Поглотив ее и получив хоть и небольшой, но контроль, я познал ее суть. Не просто прорвы ци и духа, но и воля. С одной стороны полезная, как и вся сила в дарах неба, а с другой грубая, чужая, неподвластная. Ее нужно было усмирять и подчинять своей собственной. И для этого мне пока не хватило опыта.

- Тогда, наверное, будет уместно вас поздравить с таким завершением. - Сарулан нашла как выкрутиться, чтобы это выглядело приемлемо с точки зрения этикета.

- Садись. - Кивнул я на доску, пододвигая ей кружку с отваром. Тем, что в прошлый раз понравился ученице более всего.

Движение фигур. Откат времени. Абстракции развития, что в давние времена заложили в эту игру. Я почти не думал. Не считал. Просто двигал фигуры так, как казалось правильным. Естественным. Откаты времени шли один за одним. Сотнями раз. Сарулан тоже была отменным игроком, что сейчас всеми силами постигала наследие своего клана. Но итог был предрешен. От фигур противницы не осталось ничего. В то время как моя армия полнилась бессмертными.

- Разгромное поражение, учитель… - Подытожила она. И видя, как я задумался, начала сама расставлять фигуры телекинезом. Это получалось у нее, естественно, хуже, чем у меня.

- Прошу прощения, что опять возвращаюсь к этой теме. - Начала она. - Но мне все больше кажется, что Карассе нельзя доверять. Она недовольна своим положением. Ее разум жаждет развития и силы, власти. Возможно, ей кажется, что с вами она уже достигла пика того, что могла. И…

- Продолжай. - Потребовал я, снова видя ее заминку. Но уже без злости. Собственная психика частично еще была для меня загадкой. Но злость удавалось постепенно перековывать в тихую меланхолию.

- И она может попытаться вас убить. - Тон Сарулан стал жестче. Как у той, кто, наконец, решила высказать все в лицо.

- Я понимаю, вы повелитель. Невероятно сильный. Но в истории было немало примеров, когда младшие били в спину старшим. Когда звезды убивали воинов и даже мастеров. Когда мастера убивали сильных владык, раненных в бою. Когда владыки били в спину повелителям.

- Карасса же жаждет власти. Она не отягощена грузом добродетелей, клятв и благодарности. И она может ждать. Ждать многие дни, годы, циклы. Ждать идеального момента, например, такого, как… Был недавно. - Сарулан становилась все настойчивей. Уже не боясь высказывать все в лицо.

- Вы не должны так рисковать. Она змея, что рано или поздно укусит. Такую нельзя держать при себе. Даже как наложницу для тела. Я видела ее взгляд. Анализировала. Когда вы тогда не отвечали во время прорыва, а вокруг поперли духи, она молчала. Но это молчание было главным признаком. Она просто скрывала то, что думала. До этого же… В самом начале… Она ненавидела меня. Кичилась своим положением. До того как вы одарили меня великими дарами, она не упускала момента тонко указать мне на свое место. Намекнуть, что она, невообразимо выше меня. Что она ваша единственная наложница. И в ее власти решать многое.

- Я прошу простить меня за мою дерзость. Но это так, учитель. - Завершила она речь, склонив голову. Замирая в напряженной скованности мышц. Словно сказав то, что глубоко цепляло саму ее душу. Старые вбитые правила, написанные кровью и жизнями, запрещали вот так в лицо высказывать подобное старшим. Особенно для таких, как она. Не советницы, а всего лишь бывшей почти рабыни.

Я задумался… Отпил густого отвара. Прикрыл глаза, отсекая весь невообразимый спектр света. Ведь там были и те волны, что с легкостью должны были проникать сквозь веко. Но гасли, ведь моя плоть, насыщенная энергией, гасила их. И все равно я все видел своим духом. Объемным зрением, развернутым на сотни метров. Невольно я оценил, как изменилась Сарулан. Сильно вытянулась, обросла тугими мышцами, что особенно выделялись на всех четырех плечах. Она действительно вроде как перестала избавляться от драконьих чешуек.

- Если я убью Карассу, то ты станешь моей наложницей?

- Конечно, учитель. О большем я не могу и мечтать! - Сарулан, словно не веря, подняла голову. Зрачки ее расширились. Реакции тела выдавали ее восторг. Искренний. Настоящий. Обожание. Такая гамма чувств, что была редкостью, пожалуй, во всех мирах и всех эпохах. И эта искренность была даже соблазнительной. Так что на долгие мгновения я задумался. Серьезно так. Очень. Сарулан больше ничем не напоминала ту девочку, что я спас от смерти. Кроме разве что чуть большей живостью реакций, чем остальные. Вот только…

- Знаешь… - На моем лице появился оскал. И Сарулан не сразу, но осознала, что тут что-то не так.

- Когда-то я согласился стать инквизитором. Тем, кто сражается по приказу императрицы. Получает лучшие ресурсы. И добывает новые осколки парагона, которых в нашем мире много. Тогда я аргументировал это тем, что мне наконец нужен отдых. Нужно спокойное место. Нужна иерархичная структура, что обеспечит мое возвышение. Логичные доводы, неправда ли…

- Я взял от Федерации много ресурсов, информации, времени на развитие. Убивал внешников. А когда началась первая настоящая миссия. Миссия по убийству другого осколка парагона, то я предал Федерацию и ушел, захватив трофейный осколок и попытавшись убить другого инквизитора. И не будь там моей знакомой, то я бы довел дело до конца, заполучив еще один кристалл. - Оскал на моем лице становился все шире. А Сарулан пока ничего не понимала. В ее острых зрачках читались глубинные вычисления. Даже страхи. Тени забытых страхов про то, что я ее убью, как только она выполнит свою роль. Они сейчас возрождались.

- Тогда мне казалось, что меня повел мой путь. Мое понимание несправедливости. Ведь мы напали и уничтожили целый город невинных людей. Все было логично и складно. Я поступал так, как велели мне мое сердце и разум. Вот только потом, очень сильно позднее, я докопался до истинных причин своих действий. И причинами были не логика. Не понимание пути. И даже не стихии. Причиной всех моих действий тогда был осколок парагона. - Сарулан вздрогнула.

- Именно он заставлял меня пойти той извилистой тропой, на которой бы я собирал и вливал в себя больше осколков! С самого начала тогда мой путь был предрешен. Попасть в инквизиторы, чтобы иметь доступ к информации о новых осколках. Потом предать и забрать все себе. И даже становление врагом номер один для Федерации тоже было частью того плана, что я исполнял, не осознавая его. Ибо и это позволило мне сойтись на тропиках судьбы с другими осколками. А уж кто победит, неважно. Важно, что осколки соединяются. А потом снова и снова. Я поступал ровно так, чтобы собрать в себе еще больше осколков. - Моя аура ширилась, захватив Сарулан тисками и вызывая ужас уже в ней. Кажется, она не сомневалась, что личина сейчас спадает с меня. Что я, наконец, рассказываю ей истинную мотивацию своих действий. Убивать носителей и собирать их осколки парагона. Всегда.

- Это вызывает во мне неимоверную злобу. Эта же злоба и заставила меня поступить вопреки всякой логике и отдать осколок тебе. Как протест против самого Неба. Но даже этот протест в итоге стал лишь подтверждением неумолимой воли парагона. Ибо и дар тебе окупился в несколько раз, принеся мне еще осколков! - Мой взгляд и голос стали безумны.

- И я говорил тебе и скажу снова. Осколок парагона меняет судьбу. Осколок парагона предрешает. Осколок парагона извращает разум. Да, ты сильна. Записи и методики кланов бездны давно научились сносно контролировать влияние на психику осколков кузнеца. Но дары бездны бьют прямо и грубо. Осколок же парагона извращает настолько незаметно, что ты этого и не замечаешь. - Я сделал паузу, допив чай. И только затем продолжил.

- Так может быть… Твое желание убить Карассу продиктовано не тобой? Может быть, твое желание стать моей женщиной исходит не из благодарности? Отдели те чувства, что вызывает в тебе осколок при взгляде на меня. Эту гамму не могу познать и разложить на части даже я, повелитель с пиковым разумом. Я гляжу на тебя и не понимаю своих чувств. Просто знаю, что эта странная смесь, в том числе и с желанием обладания тобой, вызвана осколком.

- И для меня очевидно, что твое желание убить Карассу может быть лишь желанием освободить себе место. А желание оказаться со мной в одной постели через год, а может, и куда раньше, приведет тебя к желанию меня убить. Пускай ты пока этого даже не осознаешь. Но эти процессы уже запустились в темных глубинах твоего разума.

На Сарулан теперь было жалко смотреть. Услышанное стало для нее шоком. И я не сомневался, что она сейчас действительно была искренна в своих побуждениях. Но та картина, что я нарисовал, ужаснула ее.

- Тогда… - Начала она, пересохшим голосом. - Я действительно… ошибаюсь в своих желаниях.