Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Жатва душ 8. Голодные звёзды

Как я стал чистильщиком — 7

Жатва душ застала меня на филиппинском курорте с неверной женой Кариной. Инопланетяне-жнецы забрали души у 75% людей, превратив их в агрессивных зомби, а мне присвоили статус чистильщика — охотника на бездушных.

Вместо прокачки уровней я вложился в уникальный талант «Везение», собрал команду из сисадмина Макса и электрика Сергеича, столкнулся с бандой местного тирана Папаши, выжил, получив увечье, и обрел талант «Ярость». В отеле познакомился с Лизой Авербух — контролером, способной отбирать уровни и создавать новых чистильщиков.

Потом я научился управлять зомби через «Сокрытие души», скрафтил эпическую биту «Нагибатор», ночным штурмом положил Папашу. Карина погибла, Сергеич ушел вместе с Тетыщей — Костей Бергманом. В Мабанлоке нас захватили «Железные псы» и бросили на гладиаторскую арену, где я прикончил Крушителя 42-го уровня, получил шестьдесят семь миллионов кредитов, поднял восстание и вырезал верхушку банды. Новый талант «Зов альфы» позволил призывать бездушных в радиусе десяти километров.

В «Ковчеге» я узнал про Сектор 7-3-9 и познакомился с братьями Копченовыми — аутистами, которые видят будущее. Когда база оказалась под атакой, мы вернулись, я подчинил титана через «Сокрытие души», назвал его Донки-Конгом и получил полмиллиарда кредитов. Удвоение уровней от контейнера Папаши подбросило меня до 46-го, клан поднялся до третьей ступени за двести миллионов.

Потом — квест мертвого чистильщика Нкомо: исследовать Сектор 7-3-9. Внутри аномалии мы нашли разрубленный инопланетный корабль с тремя дохлыми рептилоидами. Кристалл из корабля чуть не запустил самоуничтожение, а стража разлома Го Дзи 52-го уровня мы добили — я получил 47-й, талант «Внепланетарный чистильщик» и пять рангов «Ветра», став неимоверно быстрым. С помощью того же кристалла я ликвидировал Хорхе Уя, лидера банды «Щит», вместе с элитными бойцами и двумя БТР, заманив его на космолет и запустив его самоуничтожение. В итоге — пять километров идеальной плоскости цвета мокрого пепла. Остров, считай, мой.

Как бы не так.

На базу приперлась НЕХ — четырехрукая тварь со странной системкой: «Данные удалены». Она перехватила моего Донки-Конга, промыв ему мозги, разнесла отель «Коста Бланку», бывший штаб «Щита» и испарив девушку Джехомара, который поклялся мне в верности и вступил в мой клан вместе с остатками «Щита». Из сотни человек выжили семнадцать.

Мы выследили тварь через боевую свинью Галадриэль, питомца Тетыщи, навалились, и система наконец опознала: «Зхорр Шкарр-Зхиккар, скейр. Падальщик-охотник 143-го уровня». Инопланетянин. Прикончив его, а потом и бездушного титана-Разрушителя 91-го уровня, я прыгнул до 49-го. Трофеи: эпический излучатель «Граммофон», масштабируемый под уровень владельца, и парные призрачные клинки «Каспер», которые идеально подошли Максу. Плюс квест «Источник сигнала» — затухающий биосигнал в ста двадцати километрах от нашей базы, защищенной энергетическим куполом и турелями «Страж».

А ночью коробочка Хорхе Уя, положенная рядом с модулем скейра, заговорила: «Четыре по четыре… тебе, человек… помогу в Жатве…»

Вот с этого места расскажу подробнее.

Мы с Тетыщей и Крошем полетели на починенном Дитрихом вертолете к координатам сигнала. Топлива впритык — час туда, час обратно. На безымянном острове нашли скейровский шаттл, вросший в грунт, а внутри, в энергетической клетке, — рапторианца. Двурукий ящер два с лишним метра, покрытый зеленой чешуей, с костяным гребнем от затылка до хвоста. «Активность» — 2%. Пленник убитого нами скейра.

Квест обновился: «Добить рапторианца. Награда: легендарное оружие „Абсолют" плюс один миллиард универсальных кредитов. Штраф: метка „Отступник"». Миллиард за одно нажатие спускового крючка.

Тетыща настаивал на том, что рапторианца надо добить.

А ящер очнулся и прохрипел: «Четыре по четыре кебаха тебе, человек Денис Рокотов. Клянусь отдать за тебя жизнь!» — после чего отрубился.

Я опустил оружие, скормил ему таблетку исцеления и привез на базу. Назвался он Кемой Ли-десятым — хитамом, телохранителем великого буфо Го Дзи. Того самого бездушного Стража Разлома, которого мы убили в Секторе Ноль.

На базу нагрянули два скейра — падальщики свыше сотого уровня, прибывшие на аварийный сигнал шаттла. Перехватили контроль над моими бездушными, натравили на купол Костегрыза и принялись расстреливать базу. Джехомар и Роберто рванули мне на выручку на броневике — скейр расстрелял машину в упор. Белая вспышка, черный дым. Оба погибли. Костегрыз тремя ударами убил Донки-Конга — хруст позвоночника, ниточка контроля лопнула. Купол терял мощность.

Но полудохлый Кема бросился на скейра — зубами, когтями, хвостом, чистая свирепая ярость пленника, добравшегося до тюремщика. Макс, которого накрыла аномалия «Каспера», носился с чернильными клинками. Мы навалились всем кланом — «Стражи», пулеметы, «Граммофон», — и я добил первого скейра, Ворра 111-го уровня, «Нагибатором» с «Рывком».

Второй падальщик расстреливал купол с дистанции, прячась в джунглях. Эдрик, полезший на тварь в одиночку, валялся с разорванной грудной клеткой, остался у него 1% «активности» — только Крош целительным мурчанием держал его на этом свете. Я сунул «Граммофон» Кеме в лапы: оружие масштабируемое, в руках ящера заработало вчетверо мощнее. Три выстрела — минус тридцать семь процентов «активности»! Мы дожали тварь, скейр активировал самоуничтожение — еле отпрыгнули.

За двух скейров я получил 50-й уровень и квалификацию клана на Третью волну Жатвы. До прибытия Охотников — двое с небольшим суток. Эдрика уложили в реанимационную капсулу. Парень выжил.

А потом Кема рассказал мне кое-что, от чего волосы встали дыбом. Рапторианская империя пережила собственную Жатву — «Гибах Кебусукан», «Великое Опустошение». Потеряли целые миры, но часть народа спрятали в «мертвых зонах» — областях пространства, невидимых для жнецов. Буфо Го Дзи прилетел на Землю наблюдать за нашей Жатвой и собирать данные, которые теперь зашифрованы у меня в голове — информационный отпечаток из кристалла рептилоидов. Без Кемы я их не расшифрую. Без меня у Кемы нет данных. Мы повязаны.

Если система жнецов обещает миллиард за его смерть, значит, живой рапторианец для нее опаснее мертвого. Клан проголосовал единогласно: ящера не трогаем. Деньги на том свете не принимают, как заметил Сергеич.

И тогда на полную мощность врубилась метка «Отступник»: минус 10% «активности» в час, магазин чистильщика заблокирован, раз в сутки — телепортация вражеской боевой группы ко мне. Медленная агония.

Первыми, только по Кемину душу, явились арабы — клановая группа Абдулазиза Аль-Рашида 51-го уровня. Мы их загнали к турелям и повязали, но я терял «активность» с каждой минутой, и выбор стоял простой: подыхать медленно или рискнуть.

Система подкинула альтернативу — хардкорный режим: шесть волн интервентов каждые три часа, восемнадцать часов войны. Продержусь — метку снимут. Не продержусь — смерть с ужесточенными последствиями для клана. Три минуты на решение.

Я ткнул «Да», потому что выбора, по правде, не было.

Моя первая волна — израильтянин Иссахар Мизрахи 69-го уровня в боевом экзоскелете под три с половиной метра ростом, десять отборных бойцов. Мизрахи лупил по куполу и сносил все на пути, но я на него натравил Костегрыза, а добили его перекрестным огнем «Стражей» и «Граммофоном» Кемы.

Вторая — китайцы. Чистильщик Лю Цзяньго 58-го уровня с парными дао, десять бойцов в черной форме. Эти двигались, как вымуштрованное подразделение, и их чистильщик оказался первым, кто мог тягаться со мной в скорости. Мы его прикончили, а четверо выживших — молча, одновременно — перерезали себе горло. Без крика, без гримасы. Просто нажали кнопку «выключить». Вику вырвало, да и меня, признаться, подташнивало.

Третья волна — африканцы с инопланетным оружием и продвинутой броней. Черная броня Гбенги Адеболы отражала половину урона обратно стрелку. Когда его зажали, он активировал самоуничтожение. Купол рухнул, базу пришлось латать на ходу. Самый жесткий бой из всех.

А потом раскололось пространство для четвертой волны — и из портала донеслось по-русски:

— Сдаемся!

Дмитро Репях, пятьдесят девять лет, украинец, механик-водитель. С ним — русский, грузин, казах, кореец… Все раненые, без патронов, в рваном зимнем камуфляже. Их клан «Свои» разгромили «Мародеры», их контролера убили, и когда система выкинула задание телепортироваться на мой остров, их чистильщик Ситников активировал его — не воевать, а спастись.

Репях вышел с поднятыми руками, оглядел базу, океан, пальмы и сдался.

Четыре волны из шести мы отбили. Мне осталось две. А потом — Охотники. И в моей голове зашифрованные данные о жнецах, с которыми можно не просто спрятаться, а найти тех, кто устроил Жатву.

Вот только сначала нужно дожить до утра.

Ладно, слушайте…

Глава 1. Цэ ж Земля, да?

Лиза уже ждала нас, выбежала навстречу, посмотрела на Дмитро с интересом, а тот с таким же интересом уставился на нее. Соклановцы тоже вышли, даже Копченовы. Коля указывал на пленного и что-то говорил.

— Жинка! — расплылся в улыбке Дмитро. — Дети? У вас в клане женщины и дети? — Он повернул ко мне лицо, столько на нем было детского приятного удивления.

Очень обрадовал его сей факт. Интересно, почему? Думает, что, раз у нас в клане слабые, то у него есть шанс? Правильно думает.

У меня тоже крепла уверенность, что Дмитро пришел именно что договариваться, а не готовит мне подлость.

Допросной и тюрьмы у нас не было. Пленников рассортировали по уцелевшим спальным капсулам, и мы повели Дмитро в актовый зал. Он вертел головой, восторженно рассматривал базу — то ли искал уязвимости, то ли просто восхищался, потому что вот такой он незамутненный.

— Чего таращишься? Мы не в музее, — не выдержал я, потому что нервничал больше него.

— Сильный клан, — сказал он удовлетворенно. — Не видел такого раньше. Эх, нам бы такую базу, к нам бы тогда никто не сунулся.

В актовом зале нас ждал Кема — я попросил его подстраховать, потому что наручники жнецов придется заменить на обычные и возможны сюрпризы. Увидев рапторианца, Дмитро остолбенел и присвистнул.

— Цэ ж Земля, да? Ну, планета Земля? А цэ кто?

— Муха цеце.

Я снял блокираторы, специально давая ему время проявиться, но он, вернув систему, лишь удивленно заморгал и кивком указал на ящера:

— Это ваш, да?

— Свой, — кивнул я.

— Наш клан так звався, — поделился Дмитро. — «Свои».

Какой-то он слишком радостный и болтливый для своего положения. Протянул руки для обычных наручников и взмолился:

— Дозволь мне ватник снять — упрел, у нас там зима.

Лиза стянула с него ватник, под которым обнаружился бронежилет.

— Дмитрий Репях, — отчеканил я, и он поморщился.

— Я за него.

— Сейчас ты нам все честно расскажешь. Как ты уже понял, с нами контролер, который почувствует ложь. Если попытаешься юлить и выкручиваться, обнулим и выставим вон.

— Обицяю тильки правду! — Он приложил руку к груди.

— Он и правда не намерен врать, — удивилась Лиза.

Я уселся на стул напротив, безумно благодарный Дмитро за передышку вместо боя.

— Рассказывай, кто такие, как образовался такой… странно-национальный клановый состав.

И он рассказал, как машина сгорела, его взяли в плен и готовили к расстрелу, как началась Жатва, и его выпустил краснодарский казак, как они вместе, истребляя зомби, ходили по брошенным позициям, искали выживших, как недавние заклятые враги прикрывали друг друга.

Лиза слушала, хмурилась, иногда прерывалась, чтобы сказать:

— Он говорит правду!

Чем больше слушал, тем сильнее проникался симпатией к этому человеку, который прожил почти семьдесят лет и не растерял человечности и веры в людей. Дмитро говорил и говорил, жаловался, изливал душу, найдя благодарных слушателей. Видно было, что у него накипело, хотелось поделиться, и он не сдерживался.

Рассказал, как радовался, когда наконец нашлись свои — Женька и Толик, земели! Когда рассказывал, что они пришли убить чистильщика, его голос задрожал: нужно было решать, кто свой, а кто враг, и он решил.

— Не врет, — подтвердила Лиза.

Как ни старался Дмитро быть кратким, его рассказ еле уложился в десять минут, аж Тетыща занервничал, стал спрашивать, что делать дальше.

— Ну вот и все, — шевельнул плечами Репях. — Нашему клану хана, контролера убили, так шо вы нам жизни спасли. Какой там воевать, — он обвел взглядом зал, — когда у вас такой штаб! Дураком надо быть, шобы на вас сунуться. Да и так вижу, шо нормальные ребята, детишек пригрели, куска хлеба им не пожалели.

— И что теперь с вами делать? — задумчиво проговорил я.

— Допросите Ситникова, увидите, мы толковые, и воевать умеем. Пригодимся.

Мысленно я спросил у Лизы:

— Что думаешь?

— Мне он нравится, и я ему верю. — Лиза была в своем репертуаре.

Все было настолько невероятно, что я заподозрил, что у Дмитро есть артефакт, скрывающий намерения и путающий мысли, чтобы ввести нас в заблуждение.

Внутренний голос сказал: «Ден, посмотри, до чего ты дошел! Нормальные люди вызывают у тебя неприятие. Так бывает, да. Бывает, что выживают не такие, как Папаша или Уй, а хорошие люди. Бери их в клан не думая, заверните два!»

Однако я решил перестраховаться и связался с Тетыщей:

— Костя, похоже, этот недобитый клан и правда собирался сдаваться, у них не было выбора. Наручники есть? Пусть сдаются, и вези их на базу. Допросим по очереди.

Я посмотрел на Дмитро.

— У вас ведь уже есть голосовой чат? Все своим рассказал?

Тот хотел развести руками, но наручники не дали.

— Таки да, рассказал.

— И опять не врет, — усмехнулась Лиза.

Дмитро продолжил:

— Казав, шо вы нормальные, и можно не бояться за свои жизни. Даже если уровни возьмете, то не все.

— Нам есть у кого брать, — обнадежил его я. — Ты прав, нормальные люди должны держаться друг друга, но вначале мне надо удостовериться, что все именно так, как ты говоришь.

— Без обид, командир. Сам бы так поступил, — поддержал меня Дмитро. — Думай, решай. А у вас тут шо, война была? Штаб закопчен. Или просто пожар?

Я оставил вопрос без ответа, пересказал нашу беседу в общий чат и закончил:

— Пока мы подтверждаем или опровергаем услышанное, вы думайте, что делать. Если все действительно так, я склоняюсь к тому, чтобы принять в клан новых членов. Пригодятся, учитывая, что нас ожидает еще две мои волны и Кемина.

Я покосился на ящера, он выпустил желтое облачко из ноздрей, но промолчал.

Пока ждал, связался со смельчаками, поехавшими в Мабанлок за боеприпасами, спросил, как у них дела. Метки на клановой карте показывали, что три точки выехали из тоннеля и движутся к городу.

Ответил Лукас:

— Порядок, командир! На пути встретился один бездушный. Чисто! Это правда, что четвертая волна сдалась полным составом?

— Абсолютная, Лукас. Возвращайтесь скорее, ждем вас.

Через семь минут привезли новеньких, и я вышел на порог. Все наши высыпали поглазеть на сдавшихся. Пятеро шли самостоятельно со сведенными за спиной руками, в зимнем камуфляже, израненные и окровавленные, что подтвердило версию Репяха о бое.

Шестой боец, тот самый дроновод Абай Зайдуллов, держался за Сергеича и волок перетянутую жгутом ногу. Седьмого, грузина Георгия Чиковани, тащили Рамиз и Тетыща. Остальные их конвоировали, хотя ясно было, что в этом нет необходимости.

— Дайте раненым таблетки, — распорядился я вслух и обратился к Игорю Ситникову, моложавому черноволосому мужчине. На самом деле ему было сорок семь лет, выглядел он на тридцать, как и все мы, кроме Киндерманнов — им было на вид по сорок.

— Игорь, мы выслушали версию Дмитрия, теперь хотели бы послушать вас. Ясно, что клан у вас прокачанный, и вы обменялись сообщениями, но мне нужно кое-что прояснить.

— Спасибо, — проговорил он потрескавшимися губами.

Волосы его опалило, левая щека была обожжена.

Подумав немного, он добавил:

— Если нужно, мы готовы отдать уровни вашему чистильщику.

Спину он держал прямо, несмотря на то что его покачивало, взгляда не отводил. Чувствовалось напряжение. Пленники боялись, что их обнулят и вышвырнут, мы — что они приготовили неприятный сюрприз.

— Раненых — в санчасть, — распорядился я. — Ситникова — в актовый зал, Репяха увести.

Через пару минут мы сидели друг напротив друга, за спиной Ситникова стояла Лиза. Он прокачался до 54-го уровня — не много, но и немало. Что удивительно, Кема на него впечатления не произвел, а может, Ситников просто отменно владел собой. Приподняв уголки губ, он сказал:

— Дмитрий говорит, что вы хорошие люди, и у нас есть надежда. Я не склонен ему верить, но, признаться, хочется. А поскольку нет ничего хуже обманутых ожиданий, скажите сразу, что с нами будет, ведь с жизнью мы уже попрощались. Если обнулите — так и скажите, обещаю, вы услышите, что хотите. Просто если поверишь в хорошее, разочарование — еще одна смерть. Хватит с нас.

— Вы ораторскому искусству не обучались? — спросил я.

Игорь посмотрел, и меня от тяжести его взгляда будто бы придавило могильной плитой.

— Вы останетесь с нами, если все, что я услышал от Репяха, правда, — повторил я. — Мало того, вам сохранят уровни и статус, только придется поклясться мне в верности.

Взгляд Ситникова не смягчился — не поверил. Ну ладно.

— Спрашивайте, — обреченно сказал он.

— Вы сами откуда? Из какого города? — спросил я; почему-то удобнее было называть его на «вы».

— Калуга. Но на момент начала Жатвы не был на месте.

— О скольких кланах вам известно? Была ли с ними связь?

— Слышал, что в Москве три мощных клана, один, самый большой — военные, которым удалось организоваться. Могу предположить, что существует множество мелких, которые стремятся под крыло сильного, но всех принять нельзя. Наш клан был кочующим. Мы ездили на броневиках. Пока перемещались, встретили… — Он задумался. — Десять кланов, из них семь точно не войдут в Третью волну. Связи не было. Мы и не искали ее. Если интересует статистика, это не к нам.

— Видели ли что-то, похожее на нашу базу, или, может, слышали?

— Ничего. Можете считать, что ваш штаб уникален и дает вам преимущество.

— Если провалишь задание, какие штрафы? — незаметно для себя самого я перешел на ты.

— Метка «Отступника», — уронил Ситников устало.

Всех изгоев я взял под крыло. И его возьму.

— Он говорит правду, — подтвердила Лиза. — Будем еще с кем-то беседовать?

— Бессмысленно, — отрезал я и сказал в общий чат: — Внимание всем! Я склонен включить клан «Свои» в наш в качестве вассального сообщества. Есть ли возражения?

Тетыща уточнил:

— Лиза присутствовала на допросах?

— Конечно, — сказала она, а дальше говорила вслух — и одновременно в голове: — Я за этих людей. Одно меня смущает: в нашем клане появится еще один отступник. Итого их будет трое.

Ситников смотрел на нее, и его глаза круглели, круглели — не ожидал от нас человечности.

— Есть предложение, как этого избежать, — осторожно проговорил чистильщик. — Если лишить меня статуса, метка не пристанет и, по идее, по наследству никому не перейдет. Раз уж я практически часть клана, можно вопрос? — Он покосился на Кему. — Кто это? Это с человеком такое стало?

— Инопланетянин, — сказал я. — Второй отступник. Не только на Земле прошла Жатва.

— А… — Он посмотрел на Лизу. — Так что, возможно лишить меня статуса чистильщика, если я отказываюсь от него добровольно?

Глава 2. Не вопрос, а предложение

— Не знаю, я никогда такого не делала, — растерялась Лиза от предложения Ситникова обнулить его статус чистильщика. — И последствия мне неизвестны.

— Если что, это не вопрос, а предложение, — продолжил Ситников.

И тут рапторианец, внимательно слушавший нас, возбудился и выпустил желтое облачко пара.

— Нам нужны таблетки исцеления, у нас их мало! — сказал Кема мне и предложил Ситникову: — Перед тем, как рисковать, купи в магазине все интересное, что есть. Таблетки. Оружие.

— У меня доступ заблокирован, — пояснил я Ситникову. — Метка Отступника.

— К сожалению, все выгребли, — вздохнул тот.

— Может, у кого из соклановцев что-то осталось? — спросила Лиза.

— Не могу вас ничем порадовать. Мы думали, что у нас последний бой, истратили все, что было. Ну так что там насчет статуса? Я готов.

Игорь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Мы с Лизой переглянулись. Мой контролер прикрыла веки, шевельнула губами, сделала шаг к Ситникову и положила руки ему на плечи, объясняя:

— Требуется физический контакт.

— Так это возможно? — в голосе Ситникова читались и обреченность, и надежда.

— Смотрю. Принимай условия, — обратилась она к Игорю.

Он просмотрел текст и озвучил его:

— Требуется признать главенство клана «Безымянный», а дальше надо выбрать из двух вариантов: лишение половины уровней и половины «активности» сроком на сутки, а также минус 10% активности каждый час в течение двадцати четырех часов, либо лишение навыков и талантов, откат их к заводским настройкам. У меня «Аура подчинения». На десять секунд я могу подчинить своей воле врагов. Срабатывание не стопроцентное. Если противник равен мне, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Успех обратно пропорционален уровню врага.

— Не одного врага? — уточнила Лиза.

— Я научился работать по площади. Не более десяти человек в радиусе пятидесяти метров. Сейчас талант на откате, еще сутки ждать. Но это не все. В обоих случаях есть десятипроцентная вероятность летального исхода.

Лиза шагнула ко мне и сжала пальцы на моем запястье: «Я не готова убивать человека», — читалось на ее лице.

Игорь стоял на своем:

— Я готов рискнуть. Принимаю условия добровольно. Что оставляем, от чего отказываемся?

— Я бы оставил талант, — сделал выбор я. — Будешь суперпретендент. Уровни можно вернуть, а чистильщиком тебя Лиза тоже в силах сделать, так ведь? — уточнил я.

Игорь констатировал факт:

— Если в течение суток я буду так терять активность, то и шести часов не проживу, так что первый вариант не подходит.

Лиза его обнадежила:

— Ден тоже теряет 10% активности. Но у нас есть реанимационная капсула и лечебный питомец, ты должен продержаться. Правда, подозреваю, это будет очень болезненно. Примерно, как руку себе без наркоза отпиливать. В общем, выбирай.

— Ты сохранил жизнь мне и моим людям. Не только жизнь, но и уровни. Так что выбирать тебе. Как я понял, оставляем «Ауру». — Он повернул голову к Лизе. — Приступай, я готов. А если будет больно, потерплю, не привыкать.

Лиза прикусила губу, шагнула к Игорю, снова положила руки ему на плечи, а потом слегка дернулась и сжала пальцы на его плечах. Секунда — Игорь распахнул глаза, раскрыл рот в беззвучном крике, его выгнуло дугой и повалило на пол, где он забился в судорогах. Зрелище было жуткое, как будто он — одержимый из «Константина».

Всхлипнув, Лиза обняла меня, ткнулась носом в шею и проскулила:

— Я убила человека! Хорошего человека…

Прижав ее голову рукой к своей ключице, я сфокусировал взгляд на обмякшем Ситникове: он лишился половины «активности», но был жив! Изо рта сочилась кровь, пальцы скребли пол.

— Лиза, он жив. Успокойся.

Снова всхлипнув, Лиза метнулась к Игорю, подняла его веко — я успел заметить, что глаза у него красные из-за лопнувших капилляров. Крош уже был рядом, яростно и утробно мурлыкая.

— У нас раненый! — кинул клич я. — Нужна каталка и реанимационная капсула!

— Готовим! — отозвался Рихтер.

Несколько минут — и в актовый зал ворвались Вика и Рихтер с носилками на колесиках. Все вместе мы переложили Ситникова на носилки. Вика глянула на меня, на него и сказала:

— Он же был чистильщиком. Как?

— Отказался от статуса из-за метки «Отступника», — объяснил я. — Процедура оказалась опасной и болезненной. Но жить будет, это главное.

Только сказал это, как поле зрения затянула багряная пелена, в затылок будто вогнали спицу, и я сбился с шага, задышал неровно. А ведь Ситникову раз в пятьдесят больнее! Ладно, оценим героический поступок позже, благо Игорь выжил.

Пока его везли в лазарет, Эля и Киндерманны вытащили из капсулы Гоги Чиковани, который выглядел пободрее, Дитрих защелкнул на нем наручники за мгновение до того, как грузин увидел босса обычным претендентом 27-го уровня и дернулся навстречу.

Лиза подошла к нему и рассказала, что произошло, Кема встал за ее левым плечом, покачивая хвостом — работал телохранителем.

— Всех новеньких — в актовый зал, — распорядился я и обратился к грузину: — Идем принимать вас в клан, Гоги.

— Я не ослышался? — прищурился он.

Объяснять ничего я не стал, чтобы не повторяться, развернулся и вышел из медблока, взяв на руки Кроша, спрыгнувшего с подоконника. Лечи меня, малыш.

Новеньких, закованных в наручники, привели под конвоем. Их клан расформировался, и теперь бывшие его члены мучились откатом. Наши не доверяли им, они не доверяли нам. Я осмотрел их грязные окровавленные лица, заглянул в глаза, где затаилась обреченность, и понял, что лучше подождать, когда Ситников подлечится и очнется.

Пожалуй, только Репях был весел и флиртовал то с Тори, то с Викой. Сергеич бычился на него, шевелил губами.

— Значит так, господа-товарищи, — обратился я к новеньким, подходя к трибуне. — И мы, и вы сталкивались с предательством и видели смерть, потому ни о каком доверии речи пока быть не может. Но мне близки принципы, по которым жил ваш клан, потому я предлагаю вам пополнить ряды «Безымянного». Обнулений, лишений уровней не будет. Когда придет в себя Игорь, он вам все расскажет, а пока мои слова будут просто сотрясать воздух. Ждем полчаса.

Сергеич пересел к Репяху и начал ему что-то втолковывать. Тот запрокинул голову и захохотал, приобнял Пролетария.

Ко мне подошел Тетыща и шепнул:

— По-моему, ты прав, и они неплохо впишутся в наш клан.

— Ситников, их чистильщик, может манипулировать сознанием врагов, — сказал я. — Технически он мог бы это использовать против нас, но вместо этого он просто отказался от статуса. Впрочем, талант он сохранил, пригодится. Процедура оказалась болезненной, и он в реанимации.

Мы вышли в коридор. Несмотря на поздний час, база гудела. Кто-то устранял последствия пожара в столовой, Дитрих пытался починить спальные модули, мне и самому бы ими заняться, но я решил отложить это на потом, чтобы сэкономить ресурс.

Нам осталось пережить две волны. Радовало то, что противники появляются разные по силе, а не по мере усиления. Последний клан так вовсе полудохлым был. Но свербело дурное предчувствие. Потому что ну не может такого быть, что и следующий клан окажется неподготовленным. Чуял я подвох, предвидел, что силы понадобятся, как и свежая кровь, вот только можно ли новеньким доверять?

Когда вступят в клан, скорее всего да, но все равно подтачивал червячок сомнений.

В медблоке я посадил Кроша на реанимационную капсулу, посмотрел на лежащего в ней Ситникова. Его «активность» увеличивалась и доросла до 59%.

— Когда будет 75%, — сказал я Рихтеру, — будим пациента, нужна его помощь.

То, что у Игоря среди его людей непререкаемый авторитет, я не сомневался. Да и Лиза подтвердила, что он не врал и подлости не замышлял.

Вспомнились смельчаки, отправившиеся в Мабанлок, и я мысленно обратился к Мигелю:

— Что там у вас, Мигель? Отчитайся об обстановке.

Ответил он сразу же:

— Бездушные поперли. Мы включили пугач — помогло.

— Уровень бездушных? — спросил я.

— От сорокового. Монстры, просто гиганты! — в его голосе будто бы сквозило восхищение. — Откуда их только принесло? Может, приплыли с соседних островов? Или от титанов ныкались? Короче, до цели нам минут пятнадцать, может, дольше — дорога разбита титаном. Что делать, если мы найдем выживших?

— Везите сюда, разберемся.

— Так точно!

До следующей волны оставалось два часа. Я улегся на кушетку и закрыл глаза, кожей чувствуя, что Тетыща рядом.

— Мне нужно хоть немного восстановить силы, — сказал я. — Как будете вытаскивать Ситникова, разбуди.

Когда говорил последние слова, сознание уже затягивало в черный водоворот, где крутились только части мозаики «дробный сон».

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс. Открыв глаза, увидел склонившуюся надо мной Лизу. Из реанимационной капсулы доставали Ситникова, он пришел в себя и откашливался — видимо, во время боя его контузило, и он нахватался земли. Грязь с его лица смыло, и теперь был виден огромный ожог, захватывающий половину — от скулы до подбородка. Местами он пузырился волдырем, местами прикипел к мясу.

Одевшись в чистое, бывший чистильщик вместе со мной вышел в актовый зал, где его встревоженные соклановцы рванули навстречу, но он поднял руку, велев им сидеть. Я не обладал телепатией, но ощущал, как напряжение, повисшее в воздухе, рассеивается.

— Друзья, мы потеряли клан, — с болью в голосе признал он. — Но выбора не было…

Дальше он рассказывал то, что все и так знали — о метке, от которой нужно было избавиться, о том, что это болезненная процедура, и о том, что он хочет вступить в наш клан, при этом все сохранят уровни, обнулять никого не будут.

Репях вскочил и зааплодировал, восклицая:

— А я казав, шо усе будэ добре! Шо хтось еще понимает, шо люди должны держаться вместе!

Радость из него так и фонтанировала. Остальные же кто устало откинулся на спинку стула, кто закрыл глаза. Каждый думал, что уже в который раз он избежал смерти.

Когда речь Ситникова подходила к концу, я мысленно сказал Лизе:

— Сейчас говорить буду я, а ты подходи к каждому и проверяй намерения. Сможешь?

— Смогу, — с готовностью откликнулась контролер. — Давай.

— Снимите наручники с наших гостей, — сказал я вслух.

Ни секунды не колеблясь, наши разошлись по залу и освободили сдавшихся.

— Давно бы так! — сказал Репях.

Я проговорил:

— Итак, Георгий Чиковани. Готов ли ты вступить в клан «Безымянный», принять мое лидерство и служить верой и правдой, не забывая о том, что в единстве наша сила? Отвечать честно.

— Готов, — вскинул голову грузин.

— Не врет. Доволен, — прозвучал в голове голос Лизы.

Я предложил Георгию вступить в клан, он сразу же откликнулся.

К казаху Абаю обратился, лишь когда получил от Лизы подтверждение, что намерения его чисты. Предложил вступить в клан.

— Землю грызть буду за новый клан, мужики! — Он белозубо улыбнулся. — Олсем де сатпаймын! Олсем де тастамаймын!

Система спокойно перевела нам его слова: «Даже если умру — не предам. Даже если умру — не брошу».

К моему удивлению, первым поздравить его пошел Макс, причем они обнялись.

— Земляк! — радостно протянул Макс, и я вспомнил, что он сам из казахстанского Актюбинска, то есть, по-новому — из Актобе.

Через эту процедуру прошли все. Приятно было смотреть, как расправляются плечи, как глаза, будто подернутые белесой пленкой, обретают здоровый блеск. Так наш клан пополнился на восемь толковых бойцов. Самым бесполезным оказался бывший лидер, его суперсила не действовала на превосходящих противников. Но ничего, прокачаем его.

После того, как я принял новеньких, они воспрянули и начали знакомиться, всем пожимая руки. Сергеич принес три бутылки рома, и они пошли по рукам. Даже Вика приложилась и воздела бутылку над головой, говоря:

— Ден, не смотри так! Мы не нажираемся, а делаем по глотку за дружбу народов!

— За торжество здравого смысла, — кивнул Тетыща, принял бутылку, сделал глоток с невозмутимым видом и передал ее дальше.

— Чтобы следующая волна была такой же! — воскликнул Макс.

Пока все братались, обнимались и жали друг другу руки, я обратился к Мигелю, укатившему в Мабанлок:

— Ну, что у вас?

Однако ответила мне тишина.

— Вы живы там? — спросил я, открывая клановую карту, нашел взглядом то место, где должны находиться наши добровольцы…

И не увидел ничего! Их будто стерли из мироздания. Ни серых точек, ни красных, никаких!

— Народ! — воскликнул я, подождал, когда все ко мне повернутся, и продолжил: — Не могу понять, то ли у меня глюки, то ли Мигель и компания перестали существовать. Откройте клановые карты, посмотрите.

Все углубились в интерфейс, чуть сведя глаза у переносицы. Первой откликнулась Лиза:

— Их нет! Не мертвы… как будто стерты из реальности.

Я посмотрел на рапторианца и спросил:

— Что это может быть?

— Что угодно, — ответил Кема. — Темпоральная ловушка, портал… Похожие аномалии создают наши корабли, если повредить двигатель.

— В этом месте ничего такого не было, — сказал Тетыща. — Мы там все объездили!

Макс потер переносицу, зевнул во весь рот и предположил:

— Причем их внезапно накрыло, иначе они предупредили бы.

Вечный проговорил:

— Да упокоит Господь их души! — И размашисто перекрестился.

— Вдруг они живы? — предположил Дак. — Не приходило уведомлений об их гибели. Они будто попали в зону, где их тупо не видно. А значит, есть шанс…

Поймав взгляд Тетыщи, он сбился и замолчал.

Тишина длилась секунд пять, потом заговорили разом — кто-то предлагал лететь на вертолете спасать Мигеля, кто-то спрашивал, нет ли у Кемы чего-нибудь вроде рапторианского пеленгатора.

Я поднял руку и рявкнул:

— Стоп! Мы не знаем, что там. Если аномалия, мы потеряем еще людей. Если портал — они выберутся сами. Или не выберутся. Через полтора часа здесь будет очередная волна по мою голову, и нам нужно к ней готовиться, а не слезы размазывать.

Жестко, но я не мог послать вертолет в неизвестность и рисковать Дитрихом. Вот только объяснять это всем я не стал.

— Кема, можешь определить, что за аномалия? Может, что-то, связанное с рапторианским кораблем Го Дзи, что взорвался?

Рапторианец качнул головой:

— Слишком далеко. Мое восприятие, оно… — и сказал что-то, что система перевела: — …два километра. Но если поврежденный двигатель… — он помолчал, подбирая слова, — зона нестабильности расширяется. Медленно, но расширяется.

— Может прилетели другие НЕХ? — предположил Макс.

— Берем на заметку, — кивнул я. — А сейчас давайте к делу. Костя, тащи трофейные плазмаганы. Все четыре, и тот, что от Иссахара.

Пока тот ходил на склад, я повернулся к Ситникову. Игорь сидел, привалившись к стене, в прострации, но взгляд был осмысленный.

— Распредели своих, Игорь, — сказал я. — Ты их знаешь лучше. Кто стрелок, кто рукопашник, мне нужна раскладка.

— Репях мехвод, его за руль, — Ситников и тут не мялся. — Чиковани тяжелый, но если дадите плазмаган, с позиции отработает. Цой снайпер, у него руки не дрожат. Абай Зайдуллов со сломанной ногой не боец, но дроны поднимет, если есть чем. Остальные трое… — он кашлянул кровью в рукав, — пехота. Дайте хоть что-нибудь.

Тетыща вернулся с пятью плазмаганами, разложил на столе. Четыре я раздал: Чиковани, Цою, еще двоим из новеньких. Пятый я оставил себе, потому что «Граммофон» опять ушел Кеме, ведь рапторианец стрелял из него точнее нас всех, и спорить тут было не о чем.

— Мечи у вас свои? — уточнил я у Ситникова.

— Два клинка из магазина. У Цоя и Бориса.

— Годится, — сказал я. — Ладно, Костя, давай-ка расставляй людей по позициям. Турели на автомат, купол на максимум. Макс, Сергеич, генератор турелей проверяли? Не хандрит?

— Работает, тьфу-тьфу, — буркнул Пролетарий и для верности постучал по деревянному подлокотнику.

Я прикинул расклад. Шестьдесят с лишним человек в клане, а боеспособных чуть больше двадцати. Ситников откатился на 27-й уровень, «Аура подчинения» еще сутки на откате, и в бою от него толку ноль. До волны около часа, Мигель с группой пропал, снарядов к танку нет, а моя «активность» каждый час падает… Хотя, если вспомнить, расклады бывали и хуже. И ничего, справлялись.

Кроме того, и у нас теперь появились люди, которые все это время выживали без базы и без купола. Кое-чего это да стоило.

Мигель не шел из головы. Если Макс прав, то где-то в джунглях сейчас находится корабль скейров. А на нем оружие, технологии, может, еще один «Граммофон». Или что похуже. То есть получше. Но заниматься этим сейчас…

Нет. Сейчас я должен пережить следующие две волны.

Подошел Тертышный и молча почесал затылок.

— Что? — качнул головой я.

— Ден, — сказал он. — Люди Ситникова сдались. Так что… а вдруг следующая волна окажется спаренной? Ну, типа чтобы наказать нас. И «Своих».

— Тогда будет весело, — поджав плечами, ответил я.

Глава 3. Расстрелять!

— Мигель, прием! Как слышно? Ответь! — спросил я за сорок минут до начала пятой волны охотников на мою голову.

Однако ответа не было, точки разведчиков на клановой карте не появились, но откуда-то я знал, что они живы. Или просто мне хотелось в это верить?

Новеньких вооружили огнестрелом. Патронов для автоматов пока хватало, что радовало, но не помешало бы несколько гранатометов. Так-то попадания из автоматов для врагов, для тех же скейров — как комариные укусы.

За это время Дмитрий Репях прикипел к Сергеичу. Ну, или наоборот. Будто братья воссоединились, травили анекдоты и безудержно ржали над каждой дебильной шуткой. Мир перестал для них существовать.

— Вы только бой не проржите, пожалуйста, — подшучивала над ними Вика.

План был таким же, как раньше: Костегрыз атакует, остатки бездушных тоже. Пока до врагов доходит, что к чему, «активность» снимают «Стражи» и наши люди в засаде, акцент на чистильщике. Лиза и донор сидят на базе, чтобы спасать тяжело раненых. Таблетки бережем, их можно экстренно использовать в бою, донора — нет.

Наш клан стал сильнее, четыре волны остались за спиной, и вера в победу расправила крылья всем, даже скептику доктору Рихтеру.

Полчаса я провел в реанимационной капсуле, восстановив «активность» перед схваткой. За Костегрызом следил Эдрик, не давал ему далеко уйти, так что пятнадцать минут он мне экономил, и это время я рассчитывал потратить на сбор бездушных.

На севере их не осталось, но, подозреваю, они были в окрестностях «Кали», так что туда я рванул, и привел к куполу десять бездушных от 34-го до 49-го уровней. Тут были амбалы, щелкуны, нюхачи, но, главное, самым мощным оказался крикун.

Потому я велел соклановцам заткнуть уши, общаться-то мы можем.

Ну все. Пятнадцать минут до вторжения. Мы готовы. Глаза горят. Спины расправлены. Кто бы к нам ни пришел, у нас преимущество: нас больше, мы на своей земле, и нас защищает купол, который мощнее любого индивидуального…

И тут я, кое-что вспомнив, мысленно обратился к Ситникову, который с автоматом сидел в засаде где-то на линии соприкосновения.

— Игорь, ответь-ка, в системке от жнецов, где они меня заказывали, то есть давали задание на мою ликвидацию… Была ли там информация об отступнике?

— Уточни… А, кажется, понял. Да, указывалось твое имя, уровень, а еще количество волн, которые ты уже отразил. То есть, принимая квест, мы понимали, что шансов у нас практически нет. Так что выбор был простой: или умереть, пытаясь, или сдаться. А вышло еще круче — влились в другой клан, причем сильный. Спасибо тебе.

— И тебе спасибо, что поделился, — кивнул я.

— Награда, кстати, — добавил Ситников, — как я понял, тоже увеличивается от предложения к предложению.

То есть враг будет готов схлестнуться с превосходящими силами. Значит, хилые больше не придут.

Это я и озвучил в общий чат. Уверенность сменилась настороженностью. Мерцали «светлячки», освещая будущее место боя с поваленными деревьями, посеченными пулями, опаленными взрывами. В иных условиях все должно быть завалено трупами, но их пожрал Костегрыз.

Воцарилась тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков, редким взрыкиванием сытого и присмиревшего Костегрыза и взрывами хохота Репяха и Сергеича.

— Пролетарий нейтрализован, — услышал я в голове голос Вики, и снова стало тихо.

За минуту до начала волны я вышел за пределы купола, сжал «Граммофон». И снова выброс адреналина обострил зрение и слух, добавил сил.

Время вышло, но ничего не происходило.

Минута.

Пять.

Десять.

Достигнув апогея, напряженность начала рассеиваться, донеслись голоса, смешки.

— Ну где эти суки? — взорвался нетерпением Сергеич.

Я объяснил всем:

— Когда жнецы предлагают задание, они пишут, сколько волн захлебнулось, и умные чистильщики, похоже, отказываются от такого счастья, соглашаясь на штрафы. Идет поиск. Отчаянных, как видите, не так уж много.

— Хе, нас боятся! — радостно констатировал факт Сергеич. — Бойтесь, суки!

Двадцать минут. Полчаса.

— Ля, я чувствую, как растет мой авторитет! — юморил Сергеич.

— Восемь сантиметров авторитета, — сострила Вика. — Постеснялись бы, Михал Сергеич!

— Эй, за базар ответишь? — возмутился Сергеич. — Иди сюда, за базар отвечать!

— Ладно, девять! Мне Карина рассказывала!

— Врешь! — оскорбился Сергеич.

— Стоп флуд! — рявкнул Абай, казах из команды Ситникова. — Внимание! Портал!

Светлая трещина заветвилась по пространству, очень не хватало треска рвущейся материи. Пространство будто бы выдавило к нам — образовался белый мутный пузырь, за которым мелькнул силуэт, остановившийся возле натянутой пленки. Все вскинули оружие, готовые встречать незваных гостей.

Деталей я не разглядел из-за пробегающих по пузырю цветных сполохов.

— Баба! — заорал Сергеич. — Сукой буду — баба!

Мгновение — и нет никого. Рассеялась мутная пелена, и между двумя точками пространства будто образовался пролом, откуда лился свет. Зеленели можжевельники, я разглядел фигурные кусты и лавровые деревья, седые оливки с натруженными стволами. На миг показалось, что потянуло ароматами юга — хвойная смола, нагретые солнцем травы, подул прохладный ветер.

Сергеич проорал:

— Леопольд, выходи, подлый трус!

— Цэ ж Ялта! — обрадовался Репях. — Сто лет не був там!

— Не Ялта, — сказал Тетыща. — В Ялте сейчас тоже зима, и листья должны опасть. Судя по растительности, это или Турция, Кипр, Италия или Испания.

— Я видел женщину, — сказал Абай. — Симпатичную. Видимо, она оценила обстановку и решила не рисковать. Она же метку получит! И погибнет!

— Все беды из-за баб, — буркнул Макс.

— Надо поговорить, — не унимался казах. — Вдруг им нужна помощь? Без нас они не выживут!

Я предположил:

— Скорее они хотят выманить нас и перенести бой на свою территорию.

— Идиотов нет! — поддакнул Сергеич.

Тетыща подумал вслух:

— Интересно, если враг не появится, ему засчитают техническое поражение, а нам — пятую победу?

— Жаль, гранаты нет, — сказала Вика, — я бы кинула.

Абай подошел к разрыву, раскинув руки.

— Если они начнут стрелять, я в броне и успею спрятаться. Эй, мы не причиним вам вреда… Е-ма, там одни женщины!

Пространство подернулось рябью. Я увидел таймер, отсчитывающий время до закрытия портала: пять минут.

На шаг отступив, Абай рыбкой нырнул в портал.

— Куда? Бабник хренов! — воскликнул Репях. — Убьют же!

Я сказал всем, что Абай прыгнул в портал и открыл клановую карту. К нему я прикипеть душой не успел, потому особо не переживал. Карта расширилась, заслонив поле зрения, а потом по запросу сузилась на Греции. Все-таки прав был Тетыща.

Точка Абая оставалась зеленой, цвет не меняла, значит, он не вступил в бой. Или — пока не вступил?

— Абай, доложить обстановку, — приказал я, но тут же вспомнил, что голосовой чат имеет дистанционные ограничения.

— И че теперь? — спросил Сергеич.

Я не отвечал, сосредоточившись на метке казаха. В голове роились предположения от совсем безумного: чистильщица имеет дар обольщения, соблазнила Абая, и теперь его ведут на допрос, до более реалистичного, что его просто обездвижили и ведут на допрос, чтобы выведать наши тайны. Было там и предположение, что он ведет переговоры, но в два счастливых совпадения подряд я не верил.

Ситников, похоже, тоже не верил, что Абай выживет:

— Крайне глупый поступок. Жаль, отличный был боец.

Я объявил:

— Через три с половиной минуты портал закроется. Можно радоваться, что мы снова победили без единого выстрела.

— Эх, Абайко, — сказал Репях. — Хоть бы меч нам оставил! Шо ж ты так…

Осталось три минуты до закрытия портала. Уверенные, что ничего уже не произойдет, все расслабились, и тут туман замерцал, пошел волнами, высунулся Абай со вскинутыми руками.

— Стойте! Не стрелять! Они сдаются. Только не ржать! Это реально… в общем, увидите. Реально женщины.

— Расстрелять феминисток! — взревел Сергеич. — На хрен их, сучек!

— Нет, это не феминистки. Просто женский монастырь.

Абай осторожно вылез из портала, обернулся. Сергеич не изменил себе:

— У милашки, у монашки кудри вьются кольцами, не тужу я, что грешу с ними, богомольцами! Давай-давай!

— Стоп флуд! — от собственного голоса я чуть не оглох.

Происходящее казалось настолько безумным, что я в него попросту не верил. Вскоре поверхность всколыхнулась, и из портала начали выходить женщины — все смуглые, молодые, только одной на вид больше сорока, но, судя по системке, до Жатвы ей было семьдесят пять. Уровни от 36-го до 51-го. Чистильщицу звали Анной, это была высокая зеленоглазая женщина с иконописным лицом и двумя черными косами до бедер. Такой бы — на подиум, а не в монастыре запираться.

Одета она была в серое платье в пол. Платье, твою мать! И как они прокачались? Им уровни давали за количество поклонов?

Анна подошла ко мне, протянув руки, я защелкнул наручники, блокирующие способности.

— На допрос? — скорее констатировала факт, чем спросила она. Язык и правда был греческий, но в голове сказанное было услышано как на русском.

Остальные женщины, одетые кто во что, только не в монашеское облачение, сбились в кучу, будто ягнята перед закланием. Чтобы не так уж сильно пугались, к ним вышли Вика и Сергеич.

— Теперь община не вымрет, — прозвучал холодный голос Тетыщи.

Я громко объявил:

— Не пугайтесь, девушки! Если намерения ваши чисты, никто не причинит вам вреда.

— Чай мы не монстры какие, — пообещал им Сергеич.

Вика закатила глаза, а Анна просто устало их прикрыла.

Пока женщина-чистильщик шла, сопровождаемая Тетыщей, я обрисовал ситуацию нашим и попросил Лизу присутствовать на допросе, чтобы узнать намерения пленниц.

— Надеюсь, вы их не обидели, — сказала она для всех. — Узнаю — обнулю! Это ж надо, как они выжили?

— Сейчас узнаем, — так же, для всех, сказал я.

— Спасибо, Денис, — спокойно, с достоинством произнесла Анна. — Мы долго молились, чтобы появился клан, с которым можно вступить в союз…

— Анна, погодите, сейчас все расскажете в присутствии контролера.

— Я не собираюсь ничего утаивать и готова это повторить. Что касается допроса, это совершенно меня не оскорбляет, учитывая обстоятельства.

Мы поднялись на второй этаж в актовый зал в сопровождении Тетыщи и, как выяснилось спустя минуту, Кемы в невидимости.

Анна округлила и без того огромные глаза, уставившись на инопланетянина. Наручники отключили ее от системы, и она не могла прочесть, что он рапторианец, но вопросов не задавала.

Благодарный за ее тактичность, я представил соклановца:

— Познакомьтесь, Анна, это Кема Ли-десятый, он инопланетянин. Рапторианец.

Женщина удивилась. Наверное, тоже считала, что это у него болезнь такая, как в свое время Сергеич.

— Не смотри так, человек Анна, — сказал он, выдав зеленое облачко пара. — Я не-враг и могу стать другом…

Судя по тому, как исказилось ее лицо, она, отрезанная от переводчика, слышала только рапторианский скрежет.

— Кема, она тебя не понимает. Система плохо переводит твои слова, нужен талант космолингвиста.

И обратился к чистильщице:

— Присаживайся, Анна. — Незаметно для себя самого перешел я на ты.

Лиза встала за ее спиной, положив руку на плечо. Гостья повторила:

— Я не собираюсь ничего утаивать. Клянусь, намерения мои чисты, я, чистильщик Анна Цавахиду, и мой клан «Патапиос» просим защиты у тебя, Денис Рокотов, потому что наши способности не позволят выжить в сложившихся условиях. Мы не боевики.

Тетыща был крайне лаконичен и прям:

— Хорошо, если вы не боевики, какой наш интерес, кроме репродуктивного?

На щеках Анны вспыхнул румянец, и я поспешил ее утешить:

— Не переживай, Анна, он не то имел в виду. Никто вас трогать не собирается. Никакого насилия.

— Спасибо. И я, и сестры обладаем ментальными способностями. В частности, я могу подчинять своей воле. Наталья — наводить морок. Если снимете наручники, я покажу.

— То есть ты способна, не марая рук, сделать так, чтобы враги друг друга перебили?

— Только если враг слабее, — не стала лукавить она. — И то срабатывает не всегда.

— Это правда, — подтвердила Лиза.

— Сколько человек состоит в твоем клане? — спросил я.

— Тридцать шесть.

— И снова правда.

Анна продолжила:

— В портал смогли войти только десять человек. Это был сложный выбор. Мне подумалось, что это должны быть девушки, готовые принять мирскую жизнь. В целях безопасности мой контролер и остальные сестры остались в Греции. Если я погибну, контролер создаст нового чистильщика, если не погибну, мой клан войдет в ваш и попадет в Третью волну, то есть выживет. А потом, когда все закончится, мы воссоединимся. Но… у нас нет оружия. И если сначала у нас была фора, то теперь ее нет. Если вы откажете нам в покровительстве, мы погибнем.

— Держать под боком манипулятора опасно, — честно сказал я.

— Есть множество клятв, которые вассал дает чистильщику.

— К тому же на тебе метка Отступника…

Анна в который раз за сегодня округлила глаза.

— Какая метка?

— Штраф за отказ от ликвидации Отступника. К тебе будут приходить охотники за головами каждый день, по десять человек.

— Нет, у меня другой штраф: двадцатипроцентная вероятность спонтанной смерти и потеря половины уровней. Ни того, ни другого пока не случилось. Вероятно, благодаря этим наручникам.

Наручники блокируют штраф? Информация ценная, если не бесценная, потому что касалась не только Анны.

Я переглянулся с Тетыщей. Тот слегка приподнял бровь и, судя по выражению лица, пришел к тому же выводу.

— Лиза? — спросил я.

— Правда, — подтвердила она. — Анна верит в то, что говорит. Она не знала про метку Отступника и считает, что наручники спасли ей жизнь.

Анна сидела спокойно, сложив руки на коленях. Наручники тускло поблескивали на запястьях. Ни паники, ни попыток разжалобить — монастырское воспитание, надо отдать должное.

— Допустим, я соглашусь, — произнес я. — Какие клятвы ты готова принести?

— Любые, которые предложит система, — ответила Анна без колебаний. — Клятву верности, неагрессии, подчинения в бою. Мы монахини, Денис, не наемницы. Нам нужен дом и защита, а не власть.

— Правда, — тихо сказала Лиза.

Тетыща, до сих пор молчавший, подал голос:

— Не вижу препятствий. Да, десять новичков серьезная нагрузка, их нужно кормить, размещать, одевать и вооружать. Но талант Анны…

— Покажи, — сказал я и, дав сигнал глазами Кеме и Лизе быть настороже, снял с нее наручники.

Потерев запястья, Анна прикрыла глаза. Секунду ничего не происходило, а потом Кема встал перед ней и поклонился. Смотрелось это нелепо. Еще и лицо у рапторианца было безмятежным, как у кота на подоконнике.

Анна открыла глаза, и Кема замер. Он посмотрел на себя, на Анну… и зашипел.

— Как это возможно? — Он отпрыгнул на два метра. — Человек Анна! Это было невежливо!

Греческая чистильщица, понятно, его не поняла, и спокойно нам пояснила:

— Простите, но ваш инопланетный друг был самой простой целью. Да и мне хотелось попробовать свои силы именно на нем. Он сопротивлялся меньше секунды.

Я защелкнул наручники обратно.

— Лиза, она воздействовала на кого-нибудь из нас? На меня, тебя, Тетыщу?

— Нет, — ответила Лиза. — Только на Кему.

— Хорошо.

Я помолчал, прикидывая варианты.

— Вот мои условия, — сказал я. — Клятва верности по высшему рангу. Ментальное воздействие на членов моего клана без прямого приказа расцениваю как предательство. Справедливо?

Анна склонила голову.

— Более чем.

— И еще, — добавил я. — Наручники пока останутся на тебе. До принесения клятвы.

— Понимаю.

Я развернулся к выходу и мысленно обратился ко всем:

— Внимание, клан, теперь официально. Пятая волна — победа, а еще у нас снова пополнение: десять монашек из Греции. — Прислушавшись к поднявшемуся флуду в голосовом чате, я рявкнул: — Репях, Сергеич — хватит ржать! Помогите дамам устроиться. Лиза, покопайся в магазине клана и выясни, как нам расширить жилой модуль хотя бы до сотни человек.

Снизу донесся утробный рев Костегрыза, будто и он одобрял решение. А может, тупо радовался, скотина, свежему мясу.

В этот момент на клановой карте мигнула зеленым точка Мигеля. Мигнула один раз и снова пропала.

Разведчики были живы, но, если они не могли выйти на связь, значит, их что-то держало.

Интерлюдия. Игорь Ситников

Четыре года назад, когда в Калуге еще ходили троллейбусы, а на Центральном рынке можно было приобрести умопомрачительную копченую скумбрию, Игорь Ситников стоял в прихожей с дорожной сумкой и ждал, пока жена найдет ему шерстяные носки.

Вот так вот буднично он уходил воевать.

Дед его, Лука Петрович, ушел в Приднестровье в девяносто втором, вернулся в девяносто третьем без правой стопы, с шашкой, купленной у какого-то казачьего обозника за бутылку спирта, и с фотографией, на которой молодой, еще целый дед стоял в обнимку с каким-то лейтенантом. Лейтенанта, по словам деда, закопали под Дубоссарами.

Шашку дед повесил над кроватью, фотографию поставил на полку рядом с иконой Николая Угодника, и с тех пор в семье Ситниковых слово «Приднестровье» звучало вроде бы буднично, но все же с натяжкой в голосе.

Игорь рос у деда в станице Дондуковской. Бегал босиком по куриному помету, лазал по поленнице, воровал из-под рук спелые абрикосы, из которых Лука Петрович гнал самогон двойной перегонки, и слал лесом тех, кто просил третьей. В девятом классе отец увез его в Калугу: работы в станице не стало. Срочку Ситников оттрубил в Чечне, вторая кампания, под Веденом. Вернулся с легкой контузией и с привычкой спать, не снимая ботинок. Отца к тому времени не стало, сгинул, сгорел от пьянки.

Потом жизнь потекла своим чередом: автосервис на окраине, грузовые дизели, ипотека, медсестра из третьей городской Галина, с которой как-то неожиданно расписались, поздний и долгожданный сын Артем, в первый класс которого Ситников повел в сорок. Жили скучно, но спокойно: осенью картошка, зимой ремонт и Новый год, по субботам Темкин урок пианино у Козловой Валентины Петровны, весной — рыбалка на Оке, а летом — на дачу к теще.

Дед Лука Петрович умер в две тыщи шестнадцатом, так и не дождавшись того, чего, по его словам, ждать следовало каждому мужику в этой стране. Игорь так и не понял, о чем он, зато дедовскую шашку на похоронах повесили ему на плечо и в тот же день в станичном правлении ему предложили пойти в атаманы.

Он отказался, попытался переложить ответственность, отговаривался Калугой и работой, но в восемнадцатом все-таки приехал на круг, выслушал архаическое «господа казаки, кто за Игоря Ситникова», поднятые руки и перебор трехголосого «любо», и принял булаву. Ножны у деда под устьем были треснутыми, Лука Петрович замотал их в девяносто девятом синей изолентой, и изолента эта продержалась четверть века, словно и впрямь была заговоренная.

Галина о его атаманстве узнала из «Будь Вконтакте». Впрочем, атаманство мужа было еще не самой тяжелой новостью, которая дошла до нее оттуда…

— Носки нашла, я, башка дырявая, думала, высохнуть не успеют, и повесила на батарею, — сказала Галина, возвращаясь в прихожую. — Ты мне лучше скажи, Игореша, может, не надо?

— Надо, — ответил Игорь.

— Ну почему?

— Потому что надо.

— Это не ответ! — повысила голос Галина. — Кому надо? Там уже давно непонятно кто с кем и за что воюет за этот несчастный клочок земли!

— Я знаю, — спокойно сказал он. — За всех наших, кто там остался.

— А мы? Те, кто останется здесь? Игорь!

Он взял носки, сел на пуфик и начал переобуваться. Галина стояла в проеме двери, держала кружку с остывшим чаем и смотрела на макушку мужа.

— Дед сходил и вернулся, — сказал Игорь, не поднимая головы. — И я вернусь.

— Дед твой оттуда без ноги вернулся. Ты же понимаешь, что эта война никогда не закончится? Тридцать лет скоро будет, как там народ мрет, там земли живой не осталось!

— Ну и что?

— Что «ну и что»? У тебя жизнь одна, Игореша! Кому ты что доказывать идешь? Артем что, безотцовщиной станет?

— Галя… — Не довязав шнурки, он подошел к ней, обнял крепко и прошептал: — Есть такое слово — надо. Надо помочь наши там, совсем у них там дела туго. Кто, если не я? А Артем уже большой, так что будет тебе опорой, пока я там.

Галина поставила кружку на тумбочку. Вода в ней качнулась, и Игорь отметил почему-то, что тумбочку нужно починить, обещал ведь Гале еще в прошлом году.

— Артем у нас такой же как ты, Игореша… — вздохнула она. — Школу закончит и что, думаешь, останется? Щас! Рванет за тобой!

— Не рванет. Я ему наказ дал — тебе помогать. Да и… — Он запнулся, не став говорить, сын крепко расстроился и даже обиделся.

— А если тебя там… ну? — Галина замялась, отвернулась.

— Тогда тем более нечего ему там делать.

Она помолчала. Игорь отпустил ее и все-таки дозавязал шнурки, причем второй раз, как учил сержант в учебке, — чтобы узел не распустился, даже если тянуть до крови.

— Если умрешь там, я к Тарасу уйду, так и знай! — зло пообещала Галина.

— Галь, ну хватит, — отмахнулся он, ухмыляясь. — На кой ты ему сдалась?

— Щас как дам! — разъярилась она. — Уйду!

— Ну и уходи, — улыбнулся он. — Но я не умру.

Он вышел, не оборачиваясь, потому что знал: обернется — и уже не уйдет. Вот только жить потом с этим не сможет.

— Платок мне привези, — потребовала Галина, когда он уже спускался.

— Привезу, — буркнул он, поняв, что дело не в платке, просто ей хочется, чтобы он вернулся.

***

Несколько лет Ситникова мотало по ротациям казачьего добровольческого, с перехлестом в соседние сводные — то миротворческий контингент на левом берегу, то рейдовая группа под Рыбницей, то ближе к Бендерам, в серой зоне, где серая зона постепенно переставала быть серой и становилась бурой от крови.

В общем, служба шла своим чередом.

Хоронили часто. При Игоре первым закопали Петю Стригунова, сотника из Майкопа, наступившего под Рыбницей на «лепесток», — хоронили без ноги и без правой руки, в закрытом гробу, с фотографией, где Петя улыбался на фоне вишни во дворе дома. Потом — Витю Гайдукова, снайпера-контрактника откуда-то из-под Иркутска, подорвавшегося на растяжке. Потом — Армана Тулегенова, оренбургского казаха из их же батальона. Бедолагу живым вытащили из-под обломков трехэтажки, но до медсанбата не довезли.

Имен было больше. Намного больше. Ситников для себя держал этих троих — как держат фотографии в бумажнике, не доставая без повода. Жить с ними было как-то проще, что ли. Было с кем побеседовать наедине.

Летом двадцать второго его группе в серой зоне у Кошницы привели трех зашуганных пленных: дезертиров и прорумынского ополченца. Двоим по двадцать, третьему за пятьдесят.

Старшим над Ситиниковым был майор Савельев, человек с плоским лицом и привычкой говорить через зуб, — не злой, в общем-то, но приравнявший себя к состоянию войны настолько, что в мирных категориях уже не мыслил. В этом он был не одинок.

— В расход, — сказал Савельев, глянув в бумажку. — По базе — ничего. Возить обратно некуда. Решение принято.

— Кем принято? — спросил Игорь.

— Мной принято. А что?

— Ну, так… — хмыкнул Игорь. — Не знаю.

Савельев посмотрел на него очень внимательно, медленно закурил, не сводя глаз.

— Ситников, ты третий год тут. Чего ты морщишься?

— Не морщусь я, товарищ майор.

— А что тогда?

Игорь помялся, глянул на пленных. Тот, что постарше, дрожал не переставая, — так дрожит собака, которую слишком долго избивали, держа на цепи.

— Ну есть же обменный фонд, — сказал Игорь. — В Тирасполе. Можно сдать туда.

— До Тирасполя сто двадцать километров. Туда-обратно — сутки. У меня в восемнадцать ноль-ноль рейд. Да и посмотри на него — падаль, он никому не нужен, а этих на мародерке взяли.

Один мародер чернявый, еще розовенький, с по-детски пухлыми щеками, как у Артема. Жалость схлестнулась с пониманием: это правда жизни, кровью писаные правила войны.

Раз в неделю, если удавалось поймать связь, Ситников набирал дом. Галина старалась звонить по видеосвязи, чтобы он смог посмотреть на Артема хотя бы сбоку, потому что сын обижался и общаться не хотел.

Артем сидел на заднем плане, в наушниках, делал уроки и один раз вдруг все же повернулся и спросил — а дед Лука Петрович там тоже воевал в этой вашей бесконечной войне? Ситников помолчал и кивнул, ответил, что да. Потому что воевать тут — это не воевать, Артемка, это работать. Артем кивнул, уткнулся в учебник и больше таких вопросов не задавал. Да и вообще…

В Бендерах в декабре того же года Ситников купил Гале платок. Купил в подземном переходе у автовокзала, у пожилой молдаванки, которая взяла с него тысячу рублей и перекрестила троеперстно. Платок был из синего шелка с белой каймой по краю, очень глупый по рисунку, но Галине почему-то должен был понравиться, Игорь это знал. Он завернул его в полиэтиленовый пакет и положил во внутренний карман бронежилета, слева, над сердцем, — не из суеверия, а потому что другого удобного кармана у него не нашлось.

Раз в месяц доставал, смотрел, проверял, не порвался ли пакет, убирал обратно. Отправить почтой не получалось: почта в сторону дома в тот год стала таким делом, которое проще было не начинать. Тем более хотелось вручить подарок лично.

***

В тот же день Ситников оказался в лагере для военнопленных на окраине Тирасполя. Пока проверяющий расписывался в ведомости, Ситников зашел в караулку попить чаю. Сел, налил. Услышал, как в соседнем помещении кто-то шумно выдохнул и затих. Пошел посмотреть. Чая не попил.

Охранник лежал на полу лицом в миску с гречкой. Рядом, стоя, смотрела в никуда, с открытым ртом, вторая охранница — молодая, лет двадцати пяти. На шее темнела родинка. Ситников тронул ее за плечо. Она упала, как кукла, которой подрезали нитки. Они были живы, сердца бились, но дыхания Игорь не уловил.

Он прошел по коридору. В каждой из четырех комнат — по телу. В одной — три. Ни одного живого. На улице из громкоговорителя басом тянулась какая-то украинская полька, и полька играла в пустоту, потому что плац был пуст, КПП был пуст, а у шлагбаума лежала, раскинувшись, серая собака, и у собаки из носа шла темная струйка.

По пути на него набросился седой полковник, бездумно набросился, пытался откусить лицо, и Ситников молча отбивался, умом понимая, что происходит что-то неправильное. Когда к полковнику присоединились еще двое, и все пытался его сожрать, Ситников прострелил всем троим бошки.

Перед глазами замелькали строчки, что-то о Жатве и о том, что он теперь чистильщик, но Ситников не успел даже удивиться, потому что сзади начали подниматься остальные. Друг друга не трогали, всех тянуло к Ситникову. Прикинув, что да как, он занял позицию на выходе из коридора с шашкой наголо и изобразил триста спартанцев. Отбился, но с головы до ног покрылся чужой кровью.

Потом вышел к камерам заключения. Что именно случилось с миром, он тогда не понимал и понимать не пытался. Просто пошел по камерам.

Крикнул:

— Есть выжившие?

— Да! — раздался вопль из камеры дальше по коридору. — Выпустите меня!

И одновременно налетел еще один надзиратель с уже перекошенной рожей, весь в крови и закатившимися белками. Ситников выдал очередь, потом добил.

В четвертой камере стоял человек в грязной форме, с разбитым носом, и держал в руках армейский ремень, которым только что добил двоих в той же камере. Двое лежали у стены. Человек с ремнем смотрел на Ситникова, тяжело дыша, и Игорь видел, как на форме у того расходятся нашивки — желто-голубая и зеленая.

Игорь положил руку на шашку. Секунду думал. Потом снял шашку с пояса и протянул ее рукоятью вперед.

— Ты кто по форме? — спросил Ситников.

— Механик-водитель, — устало выдохнул мужик. — Водила. Не стрелял ни в кого.

Ситников кивнул.

Так все и сладилось.

Вдвоем они за три часа прошли здание, потом ангар, в ангаре нашли два «Тигра» с полными баками и ящик «Доширака», который в тот момент показался им большим везением, чем «Тигры».

Через день подобрали в разбитом гараже казаха-дроновода Абая Зайдуллова — Абай сидел в темноте, в углу, баюкал перебитую плитой руку и шепотом уговаривал какого-то «Жаным» не отключаться.

Через два дня прибился кореец-наемник Олег Цой, все сказанное о себе умещавший в одной фразе — «Воевал за деньги, и что?» Через три — молдавский грузин Георгий Чиковани, бывший инструктор учебки, раненый в бок осколком. Потом еще трое, через неделю: саратовский контрактник Леша Горин, молдаванин-разведчик Ион Балан и мариец-сапер Тимур Ивлев. Ситников записал имена в блокнот, которым раньше вел журнал ротаций, и под списком вывел чернилами: «Свои».

На пятый день под Темрюком он поймал свое отражение в боковом зеркале «Тигра» и не сразу узнал. Из зеркала бронеавтомобиля смотрел парень лет тридцати, с очень знакомым, но очень давно не виденным лицом: ни седины, ни морщин у глаз. Шрам на скуле — и тот будто помолодел. Ситников подумал-подумал и решил не думать: голова не казенная, разбираться в таком было некогда. Мелькнуло только: у деда на фотографии такое же ли было.

Не все в пути ладилось. Как-то к ним прибились двое, назвались пехотой, просили хлеба, сказали — свои, русскоязычные, и Ситников поверил, потому что хотелось верить.

Ночью эти двое, Женька и Толик, двинули к его палатке с ножом. Ситников спал вполглаза: спал он теперь всегда так.

Репях услышал первым. Свалил первого подсечкой, второго придавил массой, выбил нож. Игорь проснулся. Увидел, хмыкнул. Утром высадили обоих на пустой трассе, без оружия и еды, Женька ругался, Толик молчал, Ситников тоже молчал.

Когда отъехали, Репях спросил:

— Ты чого не удивився, Игорь?

— Людей много, — сказал Ситников. — Хороших меньше.

Репях покивал.

— Це я теж знаю.

Под Темрюком осели на две недели.

Нашли Ваню — юного контролера с курчавой пышной шевелюрой, с одним-единственным первым вопросом, который он задал: «А кормить будете?»

Ситников оформил клан, назвал «Свои», системка выдала какое-то подтверждение, которое он прочел один раз и больше в него не заглядывал.

Через две недели пришла инопланетная хрень — какие-то твари с чешуей на загривке, которых выплюнуло в прибрежный поселок невесть откуда, — вывела из строя оба «Тигра» одним импульсом и полезла в лоб.

Отбились кое-как, в ход пошли гранаты Георгия и шашка.

Не успели перевязать Лешу, не успели похоронить двоих мобилизованных, которые успели пристать к «Своим» за последние сутки, — а на следующую ночь пришли чужие. Клан, который выживал за счет мародерства, точно так же перемещаясь из места в место.

Подкатила бронетехника, по броне хлопнули прожектором, и голос в громкой связи на чистом русском потребовал сдать чистильщика. Стало ясно, что это уже люди.

Ваня погиб в первые секунды: прилетело в голову, пышная его шевелюра потемнела от крови.

Ситников стрелял от «КамАЗа», матерился в голос, впервые за годы, и тогда-то у него перед глазами и вспыхнуло это:

Доступно задание: «Охота на отступника».

Цель: упокоить отступника Дениса Александровича Рокотова.

Внимание: чистильщик Денис Рокотов успешно отразил три предыдущих волны.

Шанс успешного выполнения задания: 14%.

Награда: 1 000 000 000 универсальных кредитов, +10 уровней чистильщику, +3 уровня клану.

Штраф за отказ: метка «Изгой» (перманентное снижение «активности» оболочки до 50%), метка «Отступник» (…)

Время на принятие решения: 60 секунд.

Минуты пошли. Здесь они точно не выживут, а там…

Там есть шанс договориться.

Ситников успел подумать, что ни одного из своих, восьмерых, он в этом поле оставлять не хочет. Успел подумать о платке, о Галине, о так и не починенной тумбочке. Потом мысленно махнул рукой. «А, хрен с ним, сейчас главное выбраться отсюда». И ткнул «Принять». Мир мигнул.

Земля ушла из-под ног на секунду, на другую, и Ситников почувствовал влажный теплый воздух — как будто вышел из бани в летнюю ночь. Откуда-то справа по верхушкам деревьев ударили лазерные лучи. Он успел крикнуть «не стреляйте!», хотя своего голоса и сам не услышал. Все попрятались за стволы, какие попались. С удивлением осознали, что это пальмы. Пахло солью.

Игорь огляделся. У Чиковани кровоточил бок; Абай баюкал сломанную руку; Леша держался за левое бедро. Автоматы пустые. Сам он — на последнем магазине, голова гудит, левую щеку жжет так, будто кто-то по ней прошелся наждачкой. Шашка при нем, на ремне, с дедовской изолентой под устьем ножен. Плюс пара клинков из магазина да снайперка без патронов.

В темноте среди незнакомых стволов стояли чужие.

Ситников выдохнул. Огляделся еще раз.

— Дмитро, — сказал он тихо. — Держись, брат. Сдаемся. В лидерах у них некий Денис Рокотов, значит, есть шанс договориться. Все-таки наш.

Репях кивнул, не спрашивая.

И тогда Ситников некстати подумал, что Галине так и не достался платок, все так же хранившийся в левом внутреннем кармане бронежилета, над сердцем, в полиэтиленовом пакете.

Пакет уцелел, и платок — тоже. Везти его было только некуда.

Глава 4. Последний бой, он трудный самый

Кто бы мог подумать, что пять волн атаки не проредят мой клан, а пополнят? Скоро Анна даст все клятвы и обеты, и ее клан в составе тридцати шести человек войдет в «Безымянный» на правах вассального. Причем метку Отступника она не получит, зато лишится половины уровней и может умереть. Но до того она захотела представить свой клан и рассказать о нем — на случай своей смерти.

Желающие послушать рассказ Анны, передохнуть от сражений и окунуться в чужую жизнь собрались в актовом зале, на этот раз все места были заняты. Не было только Лукаса, который сменил Эдрика, не дававшего Костегрызу уйти далеко от базы, и детей Копченовых с Настей.

Девять напуганных женщин скучковались в середине зала справа, наручники с них сняли, с чистильщицы — пока нет, в то время как израильтяне и арабы оставались скованными. Группа Ситникова, подлеченная и откормленная, расположилась на том же ряду, что и женщины, но слева.

Мне безумно хотелось, чтобы Анна жила. Она мне нравилась, даже в такой ситуации от нее исходило обволакивающее спокойствие. А может, это действие ее ауры — все-таки способности у нее необычные, раньше мы с менталистами не сталкивались. Будто Господь и правда оберегает своих невест и от смерти, и от жестокости, даровав необычные способности.

Я почти уверился в этом, выслушав ее рассказ.

— Был кто-нибудь из вас в пещерном монастыре? — спросила Анна, окидывая взглядом зал. — Или в пещерном городе?

— Я був! — вскинул руку Репях. — На Мангупе в Крыму! Высоко! Красиво!

— Монастыри обычно располагались в труднодоступных местах, вдали от мирской суеты, в горах, — продолжила Анна. — В наш вела узкая тропка вдоль обрыва. А так монастырь — это автономное сообщество. У нас есть доступ к роднику, козы, куры, три коровы и большой возделываемый участок. И все это на плато.

— Сколько ж вас там было, раз осталось тридцать шесть… — задумчиво проговорил Тетыща, приглядывающий за пленниками.

Они сидели, повесив носы, завидовали новеньким. Разница только в том, что новенькие пришли к нам с надеждой, а эти — с мечом.

— Половина обернулась, — грустно сказала Анна. — Нам пришлось убивать тех, кого мы любили.

— Странно, — потер подбородок Тетыща. — По всему миру души потеряло семьдесят пять процентов людей.

— Господь хранит своих детей, — мягко ответила Анна.

— Надо было в монастырь идти, — проворчала Вика.

— Обернувшихся со скалы сбросили? — предположил Тетыща.

— В основном да, — вздохнула она. — Поначалу это было просто, они подчинялись моей воле, и прилагать физическую силу было необязательно. В итоге нас осталось десять монахинь. Причем чистильщицей стала я, а не настоятельница. — Воспоминания об убийстве причинили боль, и она скривилась. — Помимо монахинь, на территории располагалась гостиница для паломников. Там процент выживших меньше, но все равно они были, и нас стало двадцать пять. На следующий день пришла семья: мать, отец и двое парней, мы их приняли. Остальные примкнули позже. За время существования клана погибло три человека.

Сергеич был в своем репертуаре:

— Вы приняли мужиков? Я б так жил!

— Людей, — улыбнулась Анна. — Остальных подобрали позже. Если чуть позже, когда мы присоединимся, вы откроете список клана, увидите пятерых мужчин.

— Как же вы прокачивались? — спросил недоверчивый Тетыща.

— Простите, что? — не поняла Анна, не знакомая с игровой терминологией.

Макс сказал другими словами:

— Как поднимали уровни, кого убивали?

— Получали задания. Убивали тоже, но только те, кто был способен на это. Делились уровнями. Денис, — обратилась она ко мне, — как видишь, все мои люди, что будут в твоем клане, не потребуют затрат. Их не надо кормить, у них есть кров, просто они далеко. Зато теперь не погибнут и войдут в Третью волну, а добраться к ним очень сложно, потому мы не воевали с другими кланами.

Я вспомнил про Мигеля, открыл клановую карту, но его метки там не было.

— Пересидят, — проворчал Макс.

— Ну че те, жалко? — возмутился Сергеич.

— Надеюсь, когда все закончится, мы воссоединимся, — сказала Анна и посмотрела на Тетыщу. — Что касается репродуктивного вопроса…

Анна взяла паузу, и все напряглись, но вскоре она продолжила:

— Условия изменились. Человечество на грани вымирания. Если девочки создадут пару с достойным человеком, в этом нет ничего плохого. Но ни о каком блуде и свальном грехе, — она покраснела, — не может быть и речи! Что касается остального, я сама готова принять замужество и родить детей, чтобы они населили землю. Но только если все закончится.

— Никто такого и не предлагает, — возмутился, как ни странно, Сергеич. — Мы приличные люди!

Вспомнилось, как он — и Карина… и я передернул плечами.

Потом посмотрел на таймер: до следующей волны осталось полтора часа. Нужно было готовиться, потому я сказал:

— Хорошо сидим, товарищи, но нужно расходиться, ведь осталось еще несколько важных дел.

Анна сжала кулаки и сменила окрас с малинового на мертвенно-бледный. Нам с Лизой предстояло лишить ее статуса чистильщика и с двадцатипроцентной вероятностью убить. Или наказание и метка не коснутся ее? Посмотрим.

Как же мне хотелось, чтобы эта женщина жила! Я оттягивал процедуру лишения до последнего, помня, что творилось с Ситниковым. Но скоро шестая волна, чую, она преподнесет сюрпризы.

Будто в ответ на мой вопрос голову пронзила спица боли, и я потерял 10% «активности». Переждал, неровно дыша.

— Идем сразу в медблок. Анна, тебе будет очень, очень больно. Ты не представляешь насколько.

— Господь не дает испытания, которые нам не по силам, — улыбнулась она, поднимаясь.

Наши кто выходил из актового зала, образовав очередь, а кто сидел. Толкаться не хотелось, и мы не спешили.

— Все будет хорошо, — говорила Лиза, Анна кивала.

Как бы ни обернулось, даже если бы мы отпустили ее, она все равно получила бы такое наказание, а так есть возможность обмануть систему. Потому мы неторопливо прошли в медблок.

— Анна, ляг на кушетку, — сказал я. — У кого-нибудь из вас есть таблетки исцеления?

— У всех, — ответила она и подняла скованные руки. — Только не таблетки, капсулы.

— Это что? — удивилась Лиза.

— Кладешь под язык, и она срабатывает, когда «активность» падает ниже 10%. Если надо раньше — просто раскусываешь.

Я снял с нее наручники, блокирующие связь с системой, она разделась до белья и расположилась на кушетке.

— Я принесу, попрошу у женщин. — Рихтер рванул из медблока.

— Ее лучше зафиксировать, чтобы не навредила себе, — предложила Лиза.

Анна дала себя привязать к кушетке. Ее локтевые сгибы остались открытыми, а одно плечо Эля перетянула жгутом, чтобы сразу колоть в вену, если это потребуется.

Анна повторила все клятвы, дала обеты и вошла в состав моего клана.

Мы с Лизой замерли, сплетя пальцы. Лиза положила руки на ее голову, чтобы забрать уровни. Рядом застыла Эля со шприцем, готовая проводить реанимационные мероприятия.

Наказание не настигло Анну. Лиза тихонько извинилась, предупредила, что будет больно, и приступила к отъему уровней. Анна кривилась, сжимала зубами палку, обливалась слезами, а потом вдруг выгнулась дугой, упершись в веревки, глаза ее закатились, изо рта пошла пена, пальцы скрючились. Лиза отшатнулась, непонимающе уставилась на меня.

— Видимо, не получилось у нее избежать наказания, — объяснил я.

«Активность» и уровни Анны снижались, будто цифры на таймере, ведущем обратный отсчет.

Отсчет уровней остановился, «активность» застыла на пару секунд на 50%… и продолжила падать. Эля метнулась к пациентке, но я преградил ей путь рукой. Интуитивно я понимал, что, пока наказание жнецов себя не исчерпает, действовать бесполезно, можно только навредить.

Эля распорядилась:

— Нужна реанимация! ИВЛ. Дефибриллятор. Черт знает, что еще!

«Активность» падала и падала. Когда она снизилась до 20%, Анну перестало ломать, она обмякла, пустила кровавую пену, глаза остекленели.

Мы отвязали ее от кушетки и перенесли на стол.

Впервые я видел так наглядно, как из человека вытекает жизнь, кожа теряет цвет, заостряется нос, западают глаза, ощущал, как отчаянье сжимает горло, ты задыхаешься от бессилия, хочется трясти человека, звать, приводить в чувства, но ты понимаешь, что надо только ждать.

Эля, напряженная, как струна, стояла над Анной с дефибрилляторами, а я пытался представить, что происходит с организмом. Сердце останавливается в первую очередь… Его можно запустить! Все можно излечить с помощью технологии жнецов…

Или нет, потому что именно жнецы ее сейчас убивают.

Лиза до боли стиснула мои пальцы и прижалась, спрятав лицо на груди.

5%…

4%…

3%…

2%…

— Начинаю! — звонко крикнула Эля и приложила дефибрилляторы к груди Анны.

Тело дернулось. «Активность» осталась нулевой. Еще разряд — тело снова дернулось, сердце трепыхнулось, что отразил датчик, и снова остановилось.

— Надо таблетку запихнуть, — проговорила Эля, тяжело дыша.

Судорожно вспоминая, у кого есть таблетки, я заозирался, и тут в клановом чате прозвучал голос Лизы:

— Рихтер! Скорее!

— Уже тут.

Распахнулась дверь, вбежал доктор, расцепил сжатые зубы Эли, всунул капсулу в рот, но она не сработала, потому что система считала женщину мертвой.

— Еще разряд! — распорядился я. — Ее сердце запускается на долю секунды. Вдруг этого будет достаточно?

Тело дернулось в третий раз, но ничего не получилось. Не сдаваясь, Эля дала четвертый разряд — сердце трепыхнулось… и остановилось. Лиза заскулила. Я провел по ее волосам и сказал:

— Мы сделали все, что мо…

Пи-ип… пи-ип…

Не веря себе, я перевел взгляд на экран прибора, где отображалась кардиограмма. Эля надела Анне маску ИВЛ, и ребра женщины шевельнулись, она сделала первый вдох, а потом «активность» ее стала расти!

Лиза повисла на мне, закружила меня по медблоку.

— Мы обманули жнецов! Победили смерть! Мы победили! Ура!

Будто поленом по голове ударенный, я посмотрел на Анну, «активность» которой поднялась до 16%, и изложил ситуацию в общий чат. Вот, наверное, обрадовались монашки, которые молились о своей чистильщице!

Так, «активность» Анны уже 20%.

Эля пристально посмотрела на меня и предложила:

— Ден, у тебя 80% «активности». Тебе подлечиться бы в капсуле хоть полчасика. Уже видно, что Анна скоро очнется: динамика положительная.

Я молча разделся и полез в капсулу, попросив меня извлечь за сорок минут до начала шестой волны — ровно час у меня будет на отдых…

Вроде только сомкнул глаза, как меня уже вытащили, а моя «активность» поднялась до 98%. В медблоке дежурили Эля и Лиза. Анна лежала на кушетке, потрепанная, но живая. Ее «активность» поднялась до 77%, а вот потеря уровней сказалась на внешности: она постарела лет на пять.

Подождав, пока я оденусь, она подошла и перекрестила меня.

— Спасибо, Денис, что спасли. И за девочек спасибо. Благослови тебя Господь! Да защитит во время битвы!

Эля посмотрела на нее с грустью. Наверное, она хотела сказать, что раз не защитил всю Землю, какое Ему дело до отдельных личностей, но промолчала, сказала только:

— Денис, теперь ты понимаешь, почему я не смогла работать реаниматологом? Когда человек выживает, это счастье, а когда ты бессильна помочь, и он угасает на глазах, это выжигает душу. Спиться не хотелось, а если не пить, есть большой риск повеситься.

— Понимаю, — кивнул я, обнял Лизу и отправился на линию соприкосновения.

На улице Коля и Рома разговаривали с женщиной из новеньких, Натальей, которая держала в руках коробку.

Увидев меня, монахиня помахала рукой, подождала, когда я подойду, и протянула коробку, где я увидел разноцветные капсулы, хотел спросить, что это, но сфокусировал на них взгляд, и мне все рассказала система.

Усилитель силы (3-й ранг)

Повышает характеристику «Сила» на 15%.

Время действия: 15 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

Усилитель выносливости (3-й ранг)

Повышает характеристику «Выносливость» на 20%.

Время действия: 10 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

Усилитель активности (3-й ранг)

Восстанавливает здоровье со скоростью +1% в минуту.

Время действия: 20 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

— У нас не было такого в магазине, — сказал я. — Откуда это у вас?

— Я развиваюсь как алхимик, — пояснила Наталья. — У меня уже третий ранг.

Я присмотрелся к этой женщине внимательнее:

Наталья Доброе Утро, 38 лет

Претендент 44-го уровня: 100%.

— Доброе утро, — не выдержал я.

— Что? — вскинула брови она. — Да, скоро утро.

— Твоя фамилия — Доброе Утро? Так в системке написано, — сказал я, забирая коробку.

Она рассмеялась.

— А-а, да она так переводится. Но звучит иначе. Вот так: Доброе Утро. Ой, не получается… Вот так на самом деле.

Она написала латиницей на песке: Kalimeris.

— Спасибо, Наталья. У тебя бесценный талант!

Я ссыпал капсулы в пакет, сел на мотоцикл, думая о том, умножится ли эффект, когда я включу «Ветер». Нет, это же эффект того же типа. И вообще, капсулы здорово нас усилят. А также думал, что людям всегда надо давать шанс: бывший враг Тетыща стал незаменимым соратником, бестолковый Сергеич в прямом смысле принес нам базу, равной которой нет на планете, беспомощные на первый взгляд монахини усилили клан.

Вспомнилось, как в детстве я играл в компьютерные игрушки. Никакой клан не обходился без хилов, убивавшихся с подачи, и саппортов. Так же и здесь. Но важнее было то, что чем больше людей я сохраню, тем больше шансов для всего нашего вида выжить.

Все боевики уже заняли позиции, в том числе группа Ситникова. Нас было много, очень много, и это давало надежду, что десять незваных гостей мы разделаем быстро. Но интуиция подсказывала, что, если все идет гладко, тихо вокруг, это не значит, что мы в безопасности. Возможно, мы в оке циклона.

— Не расслабляться! — крикнул я в общий чат. — Последний бой, он трудный самый.

Когда до начала шестой волны осталось пять минут, я вышел из-под купола, окинул местность «Фазовым» взглядом: бездушных поблизости не наблюдалось, в рассеивающейся тьме взрыкивал Костегрыз, «светлячки» разливали на поляну рассеянный свет.

— Убрать «светлячков», — скомандовал я. — Активировать, только если завяжется бой. Пусть темнота дезориентирует противника.

Через минуту воцарился мрак, в котором еще отчетливей захрустел деревьями Костегрыз. Наверное, после него от джунглей ничего не останется.

Развернув клановую карту, я поискал метку Мигеля, но не нашел ее. Позвал его — он не откликнулся. Что же с ним случилось?

В этот момент таймер следующей волны мигнул нулями, и в то же мгновение в пятидесяти метрах от наших позиций пространство разорвалось — я сразу шагнул под защиту купола. Сначала прошел тонкий вертикальный разрез, будто кто-то провел по небу бритвой, после чего разрез набух, разошелся в стороны и обратился порталом размером примерно с футбольные ворота, откуда изливался свет. Края его зашевелились, как живая ртуть.

— Мать моя женщина, — пробормотал Сергеич в голосовом чате.

Первыми вышли двое мужиков, причем оба были в чем-то вроде пончо. За ними, пригнувшись под кромкой, выдавилось тело. Именно выдавилось, потому что портал его не пропускал, а словно рожал в мучениях…

Сперва появилась треугольная плоская морда, следом вылезла толстая чешуйчатая шея, и каждая чешуя была размером с колесо, потом еще шея, и еще, и еще…

И еще. Тварь выползала и выползала, а я сбился со счета, прикидывая длину. На песок лег хвост и метр за метром продолжал ложиться, пока не свернулся тремя огромными кольцами.

Змейка, кровавая анаконда 72-го уровня, боевой питомец

Владелец: Хесус Юпанки, чистильщик 68-го уровня.

Следом портал выплюнул еще пятерых, после чего кромка потемнела и прогнулась под чем-то, чему места в створе явно не хватало.

И тут из портала шагнула нога. Вроде бы нормальная нога, но колено было выше моей головы. Я запрокинул голову и увидел человеческое лицо.

Виракоча, боевой соратник Хесуса Юпанки

Титан 85-го уровня: 100%.

Вика в голове тоненько ойкнула, словно девочка, которой показали паука.

— Костя, — позвал я Тетыщу в голосовом чате. — Идеи?

Виракоча сделал первый шаг. Песок под ним провалился воронкой, и теплый ветер с моря донес до нас короткий, сухой, почти учтивый стрекот.

И тут из портала полезло что-то еще…

Глава 5. Приоритетная цель

Как водится, врагов к нам явилось десять человек — ну а на что я надеялся? Пришлось лихорадочно вспоминать тактику кланового боя против противников с мощными питомцами, так что Тетыща тут вряд ли помощник.

— Приоритетная цель — некто Хесус Юпанки, — проговорил я в офицерский чат. — Вероятно, это и есть лидер группы.

Пока портал не закрылся, группа рассредоточивалась, прячась за стволами, а потом воцарилась темнота.

Мысли метались. Решение и тактику боя надо было принимать за считанные секунды, пока враг дезориентирован.

Две НЕХ чуть не снесли нам купол, тут товарищи помощнее или равные им, но они не неуязвимые. И слушаются одного Юпанки. Наверняка если убрать его, петы выйдут из-под контроля. Я принялся перебирать таланты и артефакты, способные нам помочь. Все самое действенное на откате, блин!

Но если прямо сейчас не определиться — нам хана!

Впервые за долгое время я полез рыться в невостребованном — в том, что нам когда-то досталось или было куплено по дешевке и не нашло применения.

Не то, не то. Опачки! «Фантом». Мой артефакт, способный создавать иллюзию двадцати воинов клана, в том числе мою. Его применение оставляет множество вопросов: видны ли системки над фантомами, при каких условиях они рассеиваются…

Но этого будет достаточно, чтобы противника отвлечь и задержать под огнем «Стражей».

Реальные бойцы могут смешаться с иллюзорными, ворваться в ряды дезориентированного противника и вырезать Хесуса, то есть устранить основную опасность.

Все это я изложил в офицерский чат и скомандовал:

— Кема, Рамиз, Макс, Тетыща, Сергеич — обходим врага с тыла и нападаем по команде вместе с иллюзорными бойцами. Ищем Хесуса Юпанки. Убьем его — считай, бой выигран, анаконда и титан подчиняются ему. Под «Ветром», думаю, это будет несложно. Начали!

Сжимая «Нагибатор», я рванул в покореженные джунгли, четверка соклановцев, кому выпала роль ликвидаторов, — тоже. «Фазовый взгляд» выделил тепловые сигнатуры противников, скрючившиеся в укрытиях. Пока бежал, перед тем как активировать «Фантом», я выделял в списке тех, кого надо имитировать, — самых сильных.

— «Светлячки» — над врагами и над фантомами, — скомандовал я и дал мысленное распоряжение. — Начали! «Стражи» — огонь из всех орудий! Приоритетная цель — Хесус Юпанки!

Одновременно вспыхнули «Светлячки», заработали «Стражи». Посланные на задание отчитались, что заняли позиции. Появились первые фантомы. На первого кинулась анаконда — он рассеялся, а вот титан целенаправленно зашагал ко мне: у чистильщика была моя метка.

Теперь у меня перед глазами на карте были синие метки фантомов, которые можно двигать, как шахматные фигурки. Свою я передвинул так, чтобы чистильщик ее видел. Возможно, он натравит на нее титана — это его отвлечет.

А вот анаконда не атаковала, лежала, свернувшись кольцами. Я посмотрел на нее «Фазовым взглядом» и увидел, что внутри колец находится оберегаемый ею человек — вероятно, тот самый Хесус. Издали его уровень было не рассмотреть.

Я активировал «Ветер» и, обходя титана по широкой дуге, крикнул в чат:

— Хесус внутри змеи!

— Сожран? — удивился Сергеич.

— В кольцах. Змея его защищает.

Я выбрал змею целью для третьего «Стража». Воевать с такой тварью опасно — надо ее немного ослабить. Каждый выстрел снимал всего лишь по 0,2–0,3% «активности». Бронированная!

— Открываем огонь, чтобы они не догадались сорваться с места и уйти из зоны поражения!

Загрохотали автоматы в джунглях. Я снова ускорился, направляясь к скоплению врагов — им носа было не высунуть. Титан медленно двигался ко мне, я лихорадочно думал, как не подставиться. Естественно, Хесус видел мои беспорядочные перемещения. Знал, что я быстр, но не мог понять, почему бегаю туда-сюда. Взрыкивая, титан Виракоча гонялся за мной, но не успевал. Правильно, пусть гоняется, лишь бы не занялся куполом.

Вдруг донесся дикий крик, оборвавшийся хрипом.

— Минус один, — отчитался Кема.

— Броня врагов? Уровни? — спросил я. — Подкрадись в невидимости и посмотри.

— Уровни до шестидесятого, — ответил Тетыща, который подобрался близко. — Юпанки — шестьдесят восьмого.

Джунгли наполнились грохотом — нападающие палили по фантомам, расходуя боезапас и не соображая, что их расстреливают с другой стороны, и вовсе не люди.

Снова вопль — и в голосовом чате раздался самодовольный голос Кемы:

— Еще одного ликвидировал. Они меня не видят своими приборами! У меня температура тела ниже, чем у людей.

К тому моменту титан Виракоча почти до меня добрался, и мне пришлось, перепрыгивая через стволы и помогая себе антигравами, нестись в другую сторону. Виракоча был довольно резв для такой туши. К тому же «Стражи» снесли у него 6% «активности» — боль придавала ему сил и скорости.

На миг остановившись, я крикнул интервентам:

— Вы проиграете! Сдавайтесь, и вам сохранят жизни!

— Поешь говна! — хрипло отозвался кто-то, и над моей головой, срезанный пулей, повис лист папоротника.

Я подбежал к своему фантому, стреляющему из иллюзорного автомата по врагам, — титан ломанулся сюда, ломая деревья. Почуяв противника, вдалеке взревел Костегрыз. Сейчас начнется битва титанов в прямом смысле слова!

Похоже, мы без труда победим даже такого сложного противника благодаря правильной стратегии.

Виракоча, ревя так, что внутренности сотрясались, опустил кулак на фантом — и тот рассеялся.

Это была моя стратегическая ошибка. Интервенты догадались, что половина бойцов иллюзорна, и кто-то выпустил нечто летающее — судя по окрасу, пчел или ос, только размером с курицу. Твари нападали на фантомы и лопали их, как мыльные пузыри. Одна из них сагрилась на меня. Да, это была оса.

Шило, парализующая оса 33-го уровня, боевой питомец

Владелец: Хесус Юпанки, чистильщик 68-го уровня.

Я видел, как шевелятся ее крылья, как целится в меня огромное жало. Размахнулся «Нагибатором», долбанул осу по имени Шило. Она шмякнулась об обломок дерева и упала, жалобно звеня. В два прыжка я настиг ее и расквасил.

— Сергеича ужалила оса! — услышал я голос Рамиза. — Он в стазисе, его «активность» медленно падает!

— Не страшно. У него капсула во рту, если вдруг что — сработает. Титан охотится на меня. Бейте ос, не дайте себя ужалить!

Крылатые петы атаковали все, что движется, в том числе фантомов, лопая их, как мыльные пузыри.

На фоне светлеющего неба появился гигантский силуэт Костегрыза. Титан взревел, привлекая к себе внимание, но у его противника Виракочи была другая цель — я. Слишком быстрая цель, которая пыталась его до смерти загонять, как воробья в поле. Обидевшись, что нарушитель территории с ним даже не поздоровался, Костегрыз долбанул Виракочу кулаком в грудь, снимая 3% «активности», — пришлый титан даже не обернулся. Тогда Костегрыз схватил его за руку клешней, рванул на себя, но гигантский пет не ответил.

Правильно, Костегрызушка, так его! Убивание титана пошло быстрее: и «Стражи» работали, и Костегрыз — любо-дорого смотреть! Так, глядишь, и Хесуса ликвидировать не надо. Интересная у него ветка развития. Наверное, как боец он никакой, а весь урон наносят петы — на них он и бросил основные силы. Неплохо было бы взять его в плен.

— Макс в стазисе, — услышал я голос Тетыщи. — Отступаем под купол. Осы быстры. Если бы не щит, и меня бы ужалили.

— Отступаем, — скомандовал я, глядя, как выстрел «Стража» взорвал осу.

Сколько их осталось? Непонятно. Ясно только, что Костегрыз выбил из пришлого титана 27% «активности», сам не получив повреждений, потому что Виракоча, очевидно, получил от хозяина команду сфокусироваться на цели и продолжал гонять только меня.

Наконец до чистильщика дошло, что так он лишится танка. Виракоча развернулся и ударил нашего титана в бок. Кажется, я услышал, как хрустнули кости. Костегрыз не остался в долгу и всадил клешню в живот пришлого титана, сняв сразу 7%.

Хесус окончательно осознал, что надо спасать танка, и к титанам метнулась змея — она тоже лишилась «активности»: «Стражи» сняли с нее 21%.

Анаконда обвилась вокруг ног Костегрыза, но что было дальше, я не видел, потому что понял: вот он, шанс, которого я ждал! Хесус остался без защиты! Вон он, скрючился за стволом так, что «Стражи» его не достают!

— Внимание всем! — крикнул я. — Бьем Хесуса!

И метнулся к нему.

Под «Ветром» я прыгнул через корягу, вильнул между стволами и увидел, как Хесус скрючился за кривой пальмой, прикрывая голову руками.

Мне оставалось метров десять, когда анаконда оставила в покое Костегрыза и рванула ко мне. Мой титан с ревом хрястнул ей вслед по хвосту, вспорол клешней чешую, но исполинская змея уже неслась ко мне, разинув пасть.

Надеясь на эффект «Нагибатора», я уклонился и тут же врезал по боку твари, но только скользнул по броне, не оставив ни царапины.

А следом ее пасть оказалась передо мной и раскрылась метра на полтора, я сделал рывок, но и анаконда ускорилась, и в момент оказался во тьме. Челюсти анаконды сомкнулись.

Меня стиснуло со всех сторон, да так, что я только и успел выдохнуть:

— Твою…

И тогда, начав паниковать, я заорал в голосовой чат:

— Змея меня проглотила!

Но, к моему ужасу, ответа не последовало. Словно внутри Змейки весь интерфейс гасился.

Внутри было тесно и жарко, как в кишке исполина, слои мышц сжимали меня со всех сторон, смрадная слизь забила рот и ноздри, а воздуха не было вовсе. Моя «активность» поползла вниз: 87%… 82%… 76%…

Я прикинул быстро: «Ветер» бесполезен, двигаться некуда; «Поглощающий щит» тут не поможет — спасет от смерти, но потом уйдет на откат, а я-то останусь тут.

Я попытался упереться локтями — тщетно. Попробовал подолбить «Нагибатором» в стенку нутра, но это вообще было мимо. Я задыхался и уже приготовился к смерти…

…когда снаружи кто-то начал колотить анаконду! Я отчетливо ощутил вибрации от места удара, попробовал заорать, но воздуха не было.

Вдруг сжимающие меня мышцы разъехались, в глаза ударил свет, и я судорожно вдохнул. Как же вкусен воздух! Когда вывалился в кровавую жижу, удержал «Нагибатор», перекатился в сторону и резко вскочил. Вскрытая Анаконда дергалась рядом, «активность» ее тикала к нулю. Мне в лицо ткнулась хищная рапторианская морда.

— Спас… — кашлянул я, сплюнул набившуюся в рот слизь. — Спасибо, Кема.

Рапторианец выдал зеленое облачко и слился с воздухом. Только примятая трава выдавала, что кто-то тут топтался.

— Денис! — закричала Лиза в общем голосовом чате. — Ты как? Я уж думала… думала…

— Лиза, стоп флуд, — ответил я. — Все в порядке, спасибо Кеме.

— Командир, ты это… ты как? — раздался в голосовом голос Сергеича, который, ужаленный осой, видимо, уже отошел.

— Живой.

— А то мне тут привиделось, что тебя змея сожрала, — хмыкнул Сергеич. — Было?

— Не привиделось тебе, Пролетарий. Все потом, Сергеич. Работаем.

Оглядевшись «Фазовым взглядом», я выхватил Виракочу — вражеский титан медленно разворачивался в мою сторону, его «активность» болталась на уровне 60%. Да, он был ослаблен Костегрызом и «Стражами», но его 85-й уровень настораживал. Костегрыз, видимо, применил беспроигрышную тактику: сбежал, встретив более сильного противника.

Попробовать бы переподчинить Виракочу, ведь он не просто пет, он бездушный, и, если… Нет, слишком высокий уровень. Скорее он меня себе подчинит и сожрет заживо.

Вот бы просадить его уровень хотя бы ненадолго, но как? Чудес не бывает… хотя у нас ведь куча новичков! У кого-то могут быть неучтенные сюрпризы

— Народ, кто может ослабить вражеского титана? — крикнул я в общий чат. — Тогда я попробую его приручить.

Озадаченное молчание в чате нарушил усталый голос Анны:

— Денис, я могу, у меня есть талант «Подавление», работает только на бездушных. Могу на десять секунд снизить уровень титана наполовину.

Я замер на секунду. Вот теперь я понял, как выжил ее клан. Она ничего не рассказывала об этом своем таланте, не было времени, чтобы хорошо изучить друг друга. Но ведь как здорово, что он есть!

— Анна, твоя цель — Виракоча. Давай!

Секунд двадцать ничего не происходило, а потом вдруг Виракоча споткнулся. Цифры его уровней поползли вниз и остановились на «42». Титан так ослабел, что ноги не удержали его и разъехались в стороны. Вспомнилось, как сел на шпагат Волк из «Ну, погоди!»

У меня есть десять секунд. Другого шанса не будет!

Девять…

Я потянулся к титану «Сокрытием души» и нащупал чужую метку…

Восемь…

…метку Юпанки, что-то вроде клейма «мое» и незримой связующей нити между ними. Вернее, целого каната.

Когда я мысленно коснулся этого каната, он просел со стороны Юпанки, но потом резко натянулся и окреп.

Семь секунд…

— Тетыща, Рамиз! Огонь по Юпанки! Отвлеките его!

С флангов ударили очереди, попадая в ствол пальмы, в землю у ног чистильщика, в корягу неподалеку. Хесус вжался в корни, дернуться ему стало некуда. Канат с его стороны дрожал все сильнее, а я тянул его на себя, считая секунды.

На шестой Хесус прекратил ментальное сопротивление, и канат оборвался.

И в то же мгновение я вбил в бездушную оболочку непреложное правило: я, Денис Рокотов, мощнейший и сильнейший босс, требую подчинения, иначе Виракоча будет упокоен.

И тут случилось нечто необычное.

Над Виракочей высветилось:

Виракоча, боевой соратник Дениса Рокотова

Титан 85-го уровня: 54%.

Титан замер, его огромная голова повернулась ко мне, словно он признал нового хозяина и ждал команды.

— Мать моя женщина, — выдохнул в эфир Сергеич. — Командир, ты себе титана заполучил? А ты можешь приручить кого-нибудь для меня? А то у тебя титан и Крош, у Кости Галя, а у меня?

— Закрой рот! — рявкнули мы с Бергманом одновременно.

Я мысленно указал Виракоче на пальму, где прятался его бывший хозяин. Титан шагнул — под пяткой ухнул песок, ствол разлетелся осколками. Еще шаг.

Хесус оглянулся, вскрикнул и кинулся прочь, но куда ему было от огромного титана!

Стопа Виракочи опустилась, и мы даже не услышали крика, только хруст и чавканье.

Тем временем вокруг дезориентированно летали оставшиеся осы, всего три штуки. Они бездумно метались, потеряв хозяина.

И снова что-то помогло мне увидеть незримую связь. «Проницательность»? В общем, на осах все еще висела метка Юпанки, но хлипкая и призрачная, от которой тянулись нити в сторону мокрого пятна под ногой титана. И было в этих нитях что-то осязаемое, что я мог переключить на себя.

Я потянул разом все три. Система проглотила и это, безропотно передав мне в подчинение чужих ос-переростков. Первая оса, подчиняясь моему желанию, села на ствол и сложила крылья. Вторая — на кусок дерева рядом. Третья приземлилась мне на плечо и затихла.

Над каждой поочередно высветилось:

Парализующая оса 33-го уровня, боевой питомец

Имя: не присвоено.

Владелец: Денис Рокотов, чистильщик 52-го уровня.

Со смертью Хесуса клан прекратил существовать. Кто-то самовыпилился, выстрелив себе в рот. Кто-то бросил оружие и встал на колени. Кто-то стрелял в небо, пока «Стражи» его не продырявили.

В общем, мы занялись врагами по отработанной схеме: самых несговорчивых и борзых – в расход, кого-то - в доноры уровней с обещанием не убивать, если будут сотрудничать. Причем большую часть работы по пленению сделали парни Ситникова.

Оставалось дождаться финальной волны, но прежде, чем я успел помечтать о передышке в медицинской капсуле, как громыхнуло так, что все повалились с ног.

В стремительно светлеющем небе метрах в пятистах над нами разверзлась ослепительно-белая полоса. Из разлома хлынул свет, а потом оттуда вывалилось нечто.

Вытянутая темная капля, ее поверхность шла медленной рябью, как ртуть, подогретая снизу. Не видно было ни швов, ни заклепок доспеха, если это доспех.

Под брюхом медленно поворачивалось кольцо из чего-то вроде темного стекла, и внутри кольца виднелись структуры, не похожие ни на механизмы, ни на органы.

Кема шагнул вперед и замер в боевой стойке. Он не выказывал эмоций, но чувствовалось его любопытство и напряжение.

— Знаешь, что это? — спросил я.

— Впервые вижу, — ответил рапторианец.

Тоскливо вздохнув, я объявил в голосовой чат:

— Тревога.

Глава 6. Не верю, что все кончено

Сначала никто не двигался. Я стоял, задрав голову, и смотрел на висящую в небе странную каплю. Оса, сидевшая на моем плече, словно уловив мое желание, взлетела и устремилась в небо.

Двигалась она грузно и поднималась примерно со скоростью воздушного шарика, наполненного гелием.

А я ждал, но не того, что там случится с осой-переростком, а сообщения системы жнецов. Может, поздравления. По идее, сейчас должно засветиться зеленое окошко на весь экран, в нем — вспыхнуть бравурная надпись «Хардкорный режим пройден», а после — появиться список наград. Как снимают метку Отступника, я не представлял, но полагал, что вот-вот об этом узнаю.

По идее, капля должна взорваться салютом. Сперва я подумал, что это Охотники, но до их прибытия оставалось чуть меньше сорока часов.

Но кто это, если не они?

Я отбил все шесть натравленных на меня хардкорным режимом волн. Мы отбили, не суть, главное, что Юпанки и, сцуко, индейцы были шестой волной.

Шесть волн. Шесть, сука, волн, даже без учета арабов, которые пришли за головой рапторианца.

Израильтяне во главе с Мизрахи с трехметровым экзоскелетом, который пер на Костегрыза и не дрогнул, пока мы его «Стражами» и «Граммофоном» не продырявили.

Потом пришли китайцы и Лю Цзяньго с парой дао — первый, кто мог со мной в скорости тягаться, и то еле-еле. Когда он умер, четверо его выживших бойцов, не глядя друг на друга, спокойно и без спешки перерезали себе глотки.

Потом африканцы и их лидер Адебола с отражающей броней и телепортацией, которые чуть не сожгли нам базу.

Четвертыми были люди Ситникова, а пятыми — греческие монашки.

И вот только что мы прибили Юпанки с его зоопарком — титаном, анакондой, осиным роем, — а сам перуанский чистильщик сейчас — мокрое пятно под пяткой Виракочи.

Система обещала какие-то беспрецедентные награды, размер которых повышался с каждой отраженной волной, но мало того, что и их мне не выдали, так и метка Отступника продолжала висеть на мне проклятым клеймом.

Какого хрена?

Наверное, я озвучил мысль в клановый чат, а может, просто о том же подумали остальные, потому что в следующее мгновение чат загомонил:

— Только не говорите, что это еще кто-то явился по наши души! — воскликнул Дак.

— Денис, почему ты все еще с меткой? — озабоченно спросила Лиза.

— Екарный бабай! — выругался Сергеич.

— Командире, це шо такэ? — спросил Дмитро Репях.

Тут же в чате началось бурное обсуждение странного объекта с участием всех новичков.

— НЕХ у нас уже были, а это, по ходу, НЛО, — заявил Макс. — Или корабль НЕХ?

— У скейров корабли по-другому выглядят, — сообщил Кема.

— Денис, система как-то объясняет это? — голос Бергмана в моей голове прозвучал громче остальных. Офицерский чат имел приоритет над общим.

— Нет, — ответил я. — Ждем. Костя, я сказал «Тревога». Почему команду никто не выполняет?

— Клан, тревога, — спокойно объявил он в чат. — Все по местам! Занять позиции! Раненых — в медкапсулы.

Порадовало, что клан задвигался без паники, причем это касалось и новичков, и старичков. Особенно слаженно работало мое боевое крыло. Видимо, шесть волн подряд в хардкорном режиме здорово выдрессировали народ. К тому же теперь все были нехило экипированы и до зубов вооружены трофейным оружием.

— Денис, держи в курсе, — сказал мне Ситников и, не отводя глаз от неба, пошел к «Своим», и его бойцы потянулись за ним.

— Так что делаем, Денис? — спросил Вечный.

— Ждем на позициях с поправкой на то, что враг в небе, — ответил я и мысленно позвал: — Крош, ко мне.

Пока я бился, Крош сидел в засаде под поваленным деревом, прижавшись к Гале, теперь же подошел и ткнулся лбом мне в бедро. В сотне шагов от меня исполинским истуканом застыл Виракоча. Покореженный Костегрыз пожирал анаконду, косился на недавнего противника, но в драку не лез, больше озабоченный собственным восстановлением. Индейскому титану я велел стоять, мне он нужен был покорным, а значит, ослабленным.

Две осы сидели на сломанном древесном стволе и терли лапки, будто они не осы, а мухи. И только третья, отправленная мной на разведку, медленно набирая высоту, превратилась в точку. Я прищурился — и вдруг увидел осу будто бы рядом, словно на мониторе открылось еще одно окно с приближением.

Метров за двадцать до капли оса заметалась, движения ее стали хаотичными, как при лагах на «Ютубе», а потом осу просто сложило пополам, словно ее сжимало и сдавливало невидимыми тисками прямо в воздухе, а через секунду на ее месте висел маленький черный комок, и этот комок вдруг взорвался.

Почему-то стало жаль, что не успел дать имя этой осе.

Я пересказал в общий чат то, что увидел.

— Твою ма-а-ать… — протянул Сергеич.

Запрокинув головы, все таращились в небо, все отчетливей становилось понимание, что там враг. Странная капля задрожала, на ее поверхности образовалась складка, поползла вниз, к нижнему полюсу, а там остановилась и разошлась, под каплей открылось некое подобие кольца, и оттуда начал сползать столб черного дыма.

Хотя нет, это было больше похоже на пар, но пар материальный, он не рассеивался на ветру и сохранял форму.

Дымный столб заволновался, уплотнился в центре, и из дыма соткалась фигура. Весь «Безымянный» клан вместе с вассалами и пленниками, оставшимися снаружи, ошарашенно наблюдал за непонятным явлением.

Я насчитал две ноги, туловище, три… нет, четыре руки. И голову без лица, а может, и не голову вовсе в нашем понимании — просто верхнюю часть туловища.

Фигура быстро спустилась на землю в тридцати метрах от купола, и пар вокруг нее растаял. Высотой она оказалась метров в пять и в бой вступать не спешила. Да и мы не спешили, пытаясь понять, что это такое.

— Что ты такое? — так и спросил Макс, выдвинув клинки «Каспер».

Или мне показалось, или они напряглись и завибрировали.

Оно изучало нас, а мы — его. Четыре руки и две ноги, серая кожа с черным отливом. Безлицая голова, а если лицо и было, то без глаз, носа и рта. На плечах и локтях сияли в лучах клонящегося к закату солнца металлические пластины, двумя верхними руками он держал, очевидно, изогнутое оружие с узким дулом.

Зе-халь-ок-тима, тример

Чистильщик 210-го уровня: 300%.

— Триста процентов «активности»! — даже в голосе Бергмана послышалось волнение. — Денис, ты видишь? Это вообще как?

— Двести десятый уровень — это явно нам не по зубам, — заметил Рамиз.

— Да пипец! — воскликнула Вика.

— Тример, — повторил я вслух. — Слышал о такой расе, Кема?

— Никогда не слышал, — напряженно ответил рапторианец.

«Космолингвист» раскрыл: на языке этого существа «Зе-халь-ок-тима» значило «третий-из-гнезда-потрошителей».

— Клан, — сказал я в чат. — Ждем.

Тример шагнул ко мне. Хотя «шагнул» — это я так говорю, на деле больше похоже на прыжки. Прыжок за прыжком, и в паре метров от силового купола тример остановился, подняв верхние руки параллельно земле, а нижние опустив по швам. Голова его повернулась к центру базы, потом к крыше, потом прямо на меня — словно самонаводящаяся турель.

Потом он заговорил. Голос у него шел будто из утробы, но я его понял.

— Отступник. Я, Зе-халь-ок-тима, Третий-из-Гнезда-Потрошителей. Я пришел забрать твою душу по воле Собора Тех-Кто-Нас-Выращивает.

— А ты прямой и сразу к делу, Третий-из-Гнезда-Потрошителей, — хмыкнул я. — Ты о жнецах?

— Те-Кто-Нас-Выращивает не любят, когда их называют так.

— Спасибо, хоть объяснил. Что, если я не хочу отдавать свою душу? Что, если я считаю жнецов нарушителями своих же правил? Разве я не справился с шестью волнами, как они того хотели?

— Четвертая волна засчитана условно. Пятая — не засчитана вообще. Меня прислали компенсировать это. Переживешь — и твою метку Отступника снимут.

Он сделал еще шаг, и нога коснулась купола. Купол заискрил и отвел его ногу, но энергия ушла: прочность упала на 0,5%, потом еще на 0,5%, и еще…

— Макс, — мысленно сказал я. — Он грызет купол? С какой скоростью?

— Полпроцента в секунду, — отозвался Макс.

— Херово. Думаем. Костя, прогнозы?

— Слишком мало вводных, — ответил Тетыща. — Но и того, что он продемонстрировал, достаточно для вывода: прогноз неутешительный.

— Что за прогноз? Почему неутешительный? — зазвучал в голове взволнованный голос Лизы. — Что там у вас происходит?

Только сейчас до меня дошло, что мы все так офигели, что не рассказали о потрошителе тем, кто остался на базе. Чат затих, переваривая информацию. У меня у самого случилось несварение: мысли будто окутались туманом.

Тварь стояла напротив купола и не спешила действовать, мы тоже не спешили, и я не давал команды «Стражам» или титанам, словно неразвязывание конфликта могло склонить чашу весов в нашу пользу.

— Я сильнее вас всех вместе взятых, включая их, — пришелец указал на титанов. Костегрыз рыкнул, будто бы оскорбившись. — Люди, живите, мне нужен только Отступник. Вам незачем погибать. У вас есть все шансы войти в Третью волну и победить.

— Дениска, ты это, даже не думай! — возмутился Сергеич.

— У нас есть пять минут, чтобы посовещаться? — холодно отчеканил Тетыща, и внутри у меня все будто смерзлось.

— Даю вам это время, — сказал хренов чревовещатель и обратился ко мне: — Чистильщик Денис Рокотов, если ты сдаешься, я сохраняю жизни остальным. Если вы принимаете бой, тут не останется ничего живого.

Конечно, соклановцам незачем умирать, проще сдать меня. Да и мне самому проще сдаться…

— Денис, не паникуем, — прозвучал голос Бергмана в моей голове. — Тянем время, думаем.

— Мы будем драться! — воскликнула Вика.

Сразу стало тепло от мысли, что соклановцы готовы биться за меня. Но как принять решение, когда, если открыть огонь, это вызов инопланетянину, а мы не знаем ничего ни о его оружии, ни о броне. Надо как-то проверить, на что он способен. Но как? Натравить Виракочу или ос? Так понятно, что они мои питомцы, а вот что Костегрыз подчиняется мне — непонятно. Потому я коснулся его сознания и велел ударить тварь кулаком.

Титан исполнил команду мгновенно: бросился на пришельца и долбанул его. Но не сверху вниз, а ударил с замахом, и пришелец полетел в купол, но не долетел, расплывшись дымом, собрался за считанные секунды и выстрелил в титана желтым сгустком плазмы. Костегрыз взревел так, что чуть барабанные перепонки не лопнули.

Огненный сгусток попал в грудь, растекся напалмом, тело бездушного вспыхнуло. У титана было 45% активности, осталось 26%. Я велел ему уходить в море, и живой факел ломанулся к воде, оставляя дымный след и стремительно теряя «активность». Купол потерял 1% прочности от столкновения с пришельцем.

— Впечатляет, — отчеканил Тетыща.

То есть, чтобы положить меня, достаточно трех выстрелов. Один срежет броню, второй меня достанет, третий добьет. Так же будет с Тетыщей. Остальные лягут еще быстрее. Совместными усилиями мы снимем хорошо если половину его «активности». Но ведь у него должны быть таблетки и капсулы исцеления, а возможно, и что-то помощнее.

Базу нашу он сожжет минут за пять, если прорвется.

С большой вероятностью мы все умрем. Стоит ли тащить за собой остальных?

— Сука, твар-р-рь! — прорычал Макс.

Он был в поле видимости и перебирал ногами, как застоявшийся конь. Единственный шанс уцелеть — выбить у него оружие, но как, когда агрессия перечеркнет хрупкое перемирие?

Осталось три минуты, и пришелец начнет действовать.

— Кема? — спросил я. — Что думаешь?

— Умереть в бою с достойным соперником — честь для меня! — с вызовом бросил он. — Но тебе погибать нельзя, Денис. В твоей голове наследие Го Дзи!

— Лиза и все, кто остался на базе, — бегите, прячьтесь в лесу, — дал команду я. — Уходите как можно дальше.

— Денис! — воскликнула Лиза. — Чем я могу помочь?

— Уходите! — Мой крик больше напоминал рык.

Столько людей поверило мне и теперь вместе со мной готовы принять смерть. Разве это справедливо?

— Костя, ты будешь хорошим кланлидом, — принял решение я. — Передаю бразды правления тебе. Сейчас выторгую еще пару минут и отдам тебе уровни.

— Денис, нет! — кричала Лиза.

— Вы не должны умирать, — сглотнув горький ком, сказал я и обратился к пришельцу вслух: — Мне нужно еще десять минут. Я сдаюсь. Надо просто передать дела.

— Самопожертвование, это, бл…ь, благородно? — возмутился Сергеич. — Нас много, мы замочим чертову хрень!

— Заткнуться всем! — рявкнул я. — Лиза, готовься забирать мои уровни и передавать Косте. Он теперь главный. Вы должны выжить. Слышите меня, все? Вы должны выжить и победить.

— Нет, Денис, — услышал я голос Коли. — НЕЕЕЕЕЕТ! Время. Тянуть. Время. Идут. Жить! Врагиврагиврагивраги…

Его голос оборвался. Что это значит, черт побери?

Видя, что я в замешательстве, тример навел на меня свое оружие и жахнул — я отшатнулся. Многоголосо выругались офицеры. Огонь прокатился по куполу во все стороны…

— Быстрее, Отступник. Это просто демонстрация силы, чтобы избавить вас от глупостей, — прозвучал самодовольный голос пришельца. Причем я даже не понял, почему решил, что он самодовольный, просто знал. Видимо, эффект «Космолингвиста».

Купол потерял 7%.

— Не стрелять! — крикнул я, когда наши вскинули оружие и Кема выпустил красное облачко из ноздрей. — Лиза, все равно уходите и прячьтесь.

Никто не знает, какой кодекс чести у пришельца, вдруг он угонит побежденный клан в рабство и нарушит обещание.

— Костя, мы идем на базу.

Будто пытаясь отговорить, надо мной закружились боевые осы.

— Хер ему, мы будем драться! — заорал Макс. — Ты, урод жопоголовый! Мы принимаем бой, слышишь? Да что вы, как бабы!

— Запрещаю, — отчеканил я.

Ко мне подошел Тетыща, по его лицу ничего нельзя было прочесть. Мы направились к мотоциклу.

— Позаботься о женщинах, — проговорил я.

— Мне очень жаль, Денис, — прошелестел он. Мне показалось, или в его голосе читалось сочувствие? — Я бы рискнул.

— А я — нет, — сказал я, седлая железного коня. — Время, поехали…

За спиной раздался дикий крик. Я обернулся и увидел, как Макс несется к пришельцу, и его клинки вибрируют, излучая холодное фиолетовое свечение.

— Остановите его! — крикнул я, активируя «Ветер» и двигаясь наперерез, но Макс был быстрее и выстрелил в незваного гостя из автомата.

Перемирие было нарушено.

— Вы подписали себе смертный приговор, — завибрировал пришелец. — Не просите пощады!

Наперерез Максу кинулся Кема, сбил его хвостом и ушел в невидимость. Я потянулся к сознанию Виракочи и приказал ударить пришельца сверху вниз, вбить его в песок, как гвоздь. Титан исполнил приказ ровно тогда, когда тример навел оружие на купол.

Хрясь! План сработал. Титан успел, попал по пришельцу. Вреда ему не причинил, потому что тот включил щиты, но в песок вбил. Правда, вместе со щитами. И продолжал бить, загоняя все глубже.

— Рассредоточиться! — рявкнул я. — Огонь из всех орудий!

Врага начали расстреливать «Стражи», но не причиняли ему вреда, он даже «активности» не терял, а насколько прочны его щиты, оставалось только догадываться.

Как же сейчас не хватало броневиков и хотя бы гранатометов! Еще и Мигель пропал. Я открыл карту: его по-прежнему там не было.

Виракоча замахнулся в четвертый раз, и пришелец выстрелил в его лапищу, будучи в песке по самые плечи. Точнее, не он сам был в песке, а будто туда затолкали прозрачную сферу с тварью внутри.

Заряд растекся по руке Виракочи, титан взревел. Мне передался отголосок его боли, будто на руку плеснули горячей водой, захотелось бежать, тушить полыхающую конечность, но я велел ему терпеть и бить. Скорее всего, титаном придется пожертвовать, но есть шанс сбить щиты.

— Умри, но убей! — приказал я, не замечая, что кричу.

Наши открыли огонь из автоматов. Титан бил горящей конечностью, с которой жидкий огонь капал на защитную сферу и стекал вниз, падали горящие ошметки плоти, моя рука горела огнем, но я терпел.

— Обеими руками! — скомандовал я. — Быстрее!

Второй заряд зажег вторую руку. Минус 25% активности.

— Прыгай!

Отступив, Виракоча прыгнул, вгоняя сферу в песок. Щиты выдержали, титан не устоял и рухнул, провоцируя землетрясение, и получил третий заряд. Теперь он полыхал полностью. Встав, он топтался по сфере, вбивая ее все глубже.

Обезумевший Макс остановился в нескольких метрах, пританцовывая от нетерпения. Я ни черта не понимал, пока Виракоча не рухнул и не затих. Завоняло паленым мясом. Макс кинулся к сфере и принялся ее полосовать, что-то яростно выкрикивая. От стрельбы грохотало так, что тряслись внутренности, а потом вдруг — раз! Песок чуть приподняло и опустило. В месте, где была сфера, образовалась воронка.

Пару секунд не происходило ничего.

— Не верю, что все кончено, — озвучил Тетыща всеобщие опасения.

— Я б туда гранату бросил, — сказал Рамиз и продолжил говорить, но я не слушал, глядя, как из-под песка сочится черный дым — тот самый, из которого соткался чертов тример.

— Он жив, — констатировал я. — Просто умеет менять форму. Приготовиться всем!

Друзья, нас немного обескураживает число лайков на книге. Дайте знать, если все совсем плохо.

Глава 7. Живи, Юра!

Впечатление было, словно песком забросали горящие покрышки, они не гаснут, и ветер смещает в сторону клубящуюся черноту. Все замерли в предвкушении, не стреляли, берегли патроны, и так ясно, что огнестрел тут бессилен.

Я раз выстрелил по дыму из «Граммофона» конусом — без толку. Не смирившись с результатом, Вика пальнула из магнитного ружья — никакого эффекта. Рапторианец подбежал к дыму, полоснул когтями, ударил его хвостом, но темные струйки просто обтекли Кему.

Тем временем Виракоча лишился более 80% «активности» и походил на гигантский живой факел, но все еще был «активен». Потому, надеясь, что огонь уничтожит пришельца, я направил титана в дым. Это не принесло результата, и я послал горящего Виракочу охлаждаться в океан, пусть титан выживет, он еще пригодится.

— Нужен огнемет, — сказал Тетыща. — Жаль, что его нет.

— На фига? — возмутился Сергеич. — Мы видим, что огонь ему не вредит.

— Нужен пылесос, — сказал Макс, что пританцовывал от нетерпения там, где образовалась воронка, и его «Касперы» полыхали фиолетовым.

— Зачем? — не понял Дак.

— Часть дыма всосать и закрыть герметично, — серьезно ответил Макс. — Ну, помните, того жидкого терминатора Т-1000… э… прости, Костя… вплавили в металл и, э-э-э, дезактивировали?

Вика захохотала.

— Ага, интересно, он станет от этого меньше или лишится конечности?

— Будет без члена, — на полном серьезе сказал Сергеич.

— Фу! — тотчас отреагировала Вика.

К разговору подключился Репях:

— А вдруг он разделится на большого и маленького?

Ситников проговорил командирским тоном:

— Зато мы выясним, может ли пятьдесят человек без подручных средств отмудохать бегемота.

Так они перешучивались с полминуты. Ну а что еще делать? Кто-то паникует, кто-то повышает боевой дух таким способом, потому что скоро мы можем умереть, так лучше сделать это весело!

— Где его оружие? — задал Тетыща здравый вопрос. — Вряд ли оно может превращаться в дым.

Лопат ни у кого не было, и Кема, Тетыща, Макс и двое ситниковцев бросились копать — кто руками, кто подручными средствами. Сообразив (или ощутив опасность, ведь без мозгов-то соображать нечем), темный дым начал материализовываться.

— Проверяю дым на прочность, — предупредил Вечный и два раза выстрелил, но пули прошли сквозь туман.

— Используйте любую возможность, — одобрил я, и Вечный прощупывал пулями дым, когда тот уплотнялся.

— По позициям! Приготовиться! — скомандовал я.

Чувствуя боевой настрой, надо мной закружили осы-переростки, жужжа, как маленькие бомбардировщики. Я велел им лететь на базу и охранять ее, после чего спросил:

— Лиза, все эвакуировались?

— Да, — ответила она.

— А если честно?

— Да… нет. Эдрик отправился вам помогать. Я осталась с пленными, чтобы передавать уровни раненым. Две сестрички вызвались донорами добровольно. Еще четыре пошли к вам, чтобы транспортировать раненых сюда. Наталья тоже осталась, готовит свои зелья.

— Лиза, когда купол падет, уходите, — сказал я. — Слышишь меня? Тогда надежды будет мало. Тварь подожжет базу.

— Если, — отрезала Лиза и пояснила: — Если купол падет. Допустим, мы уйдем в джунгли, и что дальше? Все равно лишимся душ в Третью волну, а так вдруг чем-то поможем?

Диалог оборвался, потому что туман принял очертания пришельца, и одна из пуль достигла цели: дым на мгновение стал красным, сформировавшаяся системка известила, что тример потерял 0,5% «активности», а следующую пулю отразил его щит, переливающийся перламутровым.

— Есть! — радостно крикнул Вечный. — Он уязвим! Когда…

Увидев, что наши почти выкопали его оружие, тример снова стал дымом, метнулся к воронке черной змеей, и спустя секунду там крутился смерч, раскидав в стороны людей, взметнув песок.

— Огонь! — крикнул я, как только песок осел, и дым начал материализовываться.

От грохота выстрелов я чуть не оглох. И снова минус 0,5%, итого 1% мы сняли, а наши повреждения не получили, если не считать песок в глазах. Все, кто пытался откопать ружье, рванули под купол промывать глаза.

Скорее всего, тример нас вообще не считает угрозой, потому он даже не защищался, отвлекаясь на нас.

Его ружье просто висело в воздухе и будто бы обрастало живым существом. «Активность» пришельца резко пошла вверх и восполнилась за несколько секунд. Солнечный луч, пробившийся сквозь пальмовые листья, высветил темный силуэт инопланетянина, он матово поблескивал, но что это — доспех или естественная броня, было не разобрать.

На тварь обрушился огненный шквал, автоматы и магнитные пушки палили не прекращая, но его щиты держали. Он и правда не обращал внимания на нас, считал свою защиту безупречной, навел свое оружие на купол, выплюнул сгусток плазмы и снял с купола 9% с копейками, причем урон не прекратился, продолжая снимать прочность купола за счет растекшейся плазмы.

— Что делать? — взорвалась в голове Вика. — Стрелять дальше? Мы только патроны тратим, а эффект нулевой!

— Стреляем. Только так можно снести его защиту. Мертвым патроны ни к чему.

Я навел на него «Граммофон» и пальнул — без толку.

Зато второй выстрел пришельца снес еще 8%. Ремонтный модуль метался по куполу, заделывая повреждения, но не успевал. По куполу прокатывались волны огня, будто его поливали напалмом. Потом этот жидкий огонь стекал, поджигая древесные стволы, траву… Горело все. Казалось, даже песок плавится, и поле боя заволокло дымом. Теперь фиг различишь, где враг, если он начнет менять форму.

Уверенность таяла вместе с защитой купола. Если так пойдет и дальше, пятнадцать минут — и купола нет, а потом тример перещелкает нас, как блох. Стратегию мы выбрали неправильную, оттого меня и охватила паника. Надо что-то делать, но что?

Я принялся лихорадочно перебирать варианты. Бездушных натравить? Так мало их. «Зов» еще не откатился. Какие можно применить способности и оружие?

Ничего не подходило!

Тем временем купол потерял 38% прочности.

Издав боевой клич, на тримера кинулся Макс.

— Стоять! — заорал я, но куда там!

Ну что ты творишь, Макс!

Макс метался вокруг защитного купола тримера, полосуя его. Я прищурился и заметил царапины на нем. Но щиты по-прежнему держали! Кема тоже затанцевал танец смерти, молотя щиты пришельца хвостом, царапая когтями. Наши перестали стрелять, боясь попасть в своих, только «Стражи» били безошибочно.

— Врукопашную? — осведомился Тетыща.

Я принялся размышлять вслух:

— У кого есть мощная броня — врукопашную. Один выстрел из его плазмогана ваша броня выдержит. Получил урон, сбил защиту — под купол!

Я включил «Ветер» и ломанулся к тримеру вслед за остальными, но вовремя заметил, что он наводит на меня ствол, успел откатиться. В месте, где я только что стоял, полыхнула огненная клякса.

Пришлось прятаться под купол, ведь я был приоритетной целью инопланетного чистильщика. Тактика бить тримера руками ожидаемо не дала результата, и бойцы рассредоточились, продолжили расстреливать пришельца.

— Был бы экскаватор, закопали бы, — проворчал Макс.

— Лукас, может, его протаранить броневиком? — предложил я. — Одна амфибия у нас осталась…

— Один выстрел, и ее нет, — отчеканил Лукас.

— Мы должны попробовать, потому что мертвым…

— Она ни к чему, — развил мысль Лукас.

— Я поеду! — вызвался ситниковец Юрий Семецкий. — Я танкист, вообще-то. И меня не жалко.

— Не смешно, — проговорил Репях.

— Даю добро, — бросил я, глядя, как Макс продолжает полосовать защиту тримера, а тот не реагирует: кружится вокруг мошка — и пусть зудит.

Боковым зрением я заметил, как человек побежал к замаскированной «амфибии». Но как только она поехала, тример услышал мотор и навел оружие на вероятную угрозу, пальнул и снова попал в купол, только не прицельный выстрел снимал всего два процента прочности. Он подожжет машину, как только она покинет безопасное пространство. Никто просто не успеет его протаранить, он ведь не будет стоять на месте и ждать, когда его задавят.

— Что там наши титаны? — спросил Тетыща. — Выжили?

Я мысленно потянулся к Виракоче, с которым была ментальная связь, и ощутил, что он жив, откисает в океане, усиленно регенерирует за счет поглощения планктона и всего живого, что имело неосторожность коснуться его тела. Чтобы восстановиться хотя бы наполовину, ему понадобится как минимум полчаса. За это время нас убьют. А если вызвать его сейчас, он просто развалится по дороге.

Макс сместился за защитный купол тримера, чтобы не мешать обстрелу, и не оставил надежд его расковырять.

— Макс, уходи, — велел ему я.

— Хрена с два меня заткнешь! — воскликнул он что-то странное, работая руками, будто мельницами.

Соприкасаясь со щитами, его клинки вспыхивали ярче.

Никакая тактика не работает! Мы разбиваемся о тримера, как волны об утес! Пришелец же от своей тактики не отступал, чтобы разделать нас, как бог — черепаху: снять панцирь купола, а дальше начнется избиение младенцев, потому что для него мы именно что младенцы.

— Не дайте ему уйти, — попросил Семецкий. — Я его танком протараню. Если машина загорится, тварь получит больше урона.

— Сделаю! — тотчас отозвался Кема, мигнул и проявился.

Он тоже не опустил рук и помогал Максу вскрывать защиту, пока — безрезультатно. Видеть бы хотя бы шкалу ее прочности! А то ковыряем вслепую. Может, половину прочности сняли, а может, еще даже не оцарапали.

— Подстрахую, — сказал Кеме Тетыща, но услышали все.

У Бергмана щит аналогичный тому, что у пришельца, только в десятки раз слабее, и дает абсолютную защиту, пока не слетит; Бергман прикроет Кему и Макса заодно.

Тетыща, Макс, Кема встали позади купола. Надеюсь, у них хватит сил толкнуть тримера под колеса многотонной машины, когда он ломанется от броневика.

«Амфибия» взревела мотором и пошла в самоубийственную атаку. Надеюсь, водитель успеет выпрыгнуть, когда машина загорится.

— Справлюсь, — будто прочтя мои мысли, отозвался Семецкий. — У меня броня.

Тример выстрелил в броневик, но купол пока защищал его. Прошло ровно пять секунд, пока пришелец смог выстрелить еще раз, и этого времени хватило машине, чтобы разогнаться.

— Живи, Юра! — заорал Дмитрий Репях.

Вдруг откинулся люк, и оттуда выскочил Семецкий за секунду до того, как по амфибии прокатилась огненная волна. Броня заполыхала. Враг отпрыгнул назад, к Тетыще и остальным, но был отброшен под машину…

Щиты пришельца выдержали столкновение с горящим броневиком!

Наши разбежались в стороны.

Законы физики никто не отменял, пылающий броневик как более тяжелое тело потащил тримера дальше, припечатав к поваленному дереву, на которое тотчас перекинулся огонь. Я успел заметить, что, пока тримера тащило, щиты не смяло, не уменьшило, и пришельца несет вместе с его сферой, причем он находится в двух метрах от каждой его стенки. А потом броневик скрыл пришельца от наших глаз.

— Надеюсь, его размазало, — проговорила Вика.

— Я бы на это не надеялся, — отозвался Сергеич.

Поле боя заволокло дымом, потому мы заметили тримера, только когда он соткался из дыма в пяти метрах от горящего танка. Тварь была цела и невредима. Стало обидно до слез, что мы упустили момент его уязвимости. Или еще нет?

— Огонь по тримеру! — крикнул я, но его и без меня заметили.

Пули по-прежнему отскакивали от щита! Можно ли его расковырять?

Сколько неизвестных! Непонятно, как часто, попадая в опасность, тример может вот так развеиваться. Или это его природная способность, а значит, попытки бесконечны?

Меня охватило отчаянье. Мы ничего не могли противопоставить проклятой твари! Может, мой «Нагибатор» поможет?

Наплевав на опасность, я под «Ветром» побежал к противнику, перебегая из укрытия в укрытие. Тример заметил меня, уже когда я обрушил «Нагибатор» на его защитный купол, и по нему побежали молнии. Мне повезло, эффект сработал! Блуждающая молния передалась с купола тримеру, того начало колбасить, словно его било током. Он подергивался, хаотично паля по джунглям. Мигнула системка. На краткий миг мигнула — и погасла, но я успел заметить, что речь шла о том, что вражеский купол просел наполовину! Еще и прокнувшая молния забрала 6% «активности» тримера, и я увидел, что прочность его защиты проседает!

И тогда, воодушевившись, я принялся бить купол «Нагибатором».

— Мы сбили половину! — крикнул я в офицерский чат.

Наши подумали, что это шаг к победе, и открыли огонь, но защита по-прежнему работала! Видимо, система решила, что купол — один противник, а тример — другой.

Еще удар, и вот, и еще! По «Ветром» я работал со скоростью отбойного молотка, но тример был выносливым, и через семь секунд восстановил контроль над телом и прицелился в меня — я еле успел уйти от выстрела, аж волосы опалило. Зато один заряд у тримера минус, а еще я окончательно убедился в своей догадке и поделился ею:

— Он стреляет раз в пять секунд, не очередями.

— Принято, — за всех ответил Тетыща.

От серого и черного дыма закашлялась женщина, а я только сейчас обратил внимание, что дерет в носу, хочется чихнуть.

— У меня осталось два запасных магазина, — сказал Дак. — Потом — врукопашную?

— У моих бойцов столько же, — отозвался Ситников. — Будем биться врукопашную? Но мы не успеем снять защиту тримера до того, как купол базы падет.

— Зови титанов, пусть ломают его, — предложила Вика. — Мы победим, только если все вместе навалимся!

Откликнулся только Виракоча, Костегрыз ушел далеко и выпал из зоны досягаемости. Я почувствовал, что титан крайне слаб и скорее мертв, чем жив, и поделился с соклановцами наблюдениями.

Перебирая предположения, мы продолжали расстреливать тримера, а он — палить по куполу, тревожно переливающемуся. Десять выстрелов — минус половина прочности. «Активность» тримера за последнее время восстановилась почти полностью.

На тримера напала троица под предводительством Тетыщи, замелькали клинки яростного Макса.

Видимо, тример заскучал. А может, захотел проверить нас на прочность, потому вместо купола выстрелил плазмой в Макса. Пламя точно так же обтекло щит Тетыщи, и он лопнул, роняя огненные капли на укрывшихся под ним. Кема взревел и принялся кататься по песку, сбивая огонь, Тетыща защипел. Добивать противников тример не стал, позволил им спрятаться и продолжил расстреливать купол базы.

— Вы видели? — с воодушевлением выпалил Макс. — 65% мощности!

— Не видели, — отрезал я. — Как ты это видишь?

— Когда бью, вспыхивают цифры, — ответил Макс.

— Под защитой у него еще броня, — сказал Тетыща. — Представляете, сколько ее пробивать?

— Мы обречены, — констатировал факт Сергеич и пропел перед тем, как расстрелять тримера: — Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!

Ситников направился к границе купола по горящей, дымящейся почве, говоря:

— Не мешать. У меня есть зеркальный доспех. Это наш последний шанс.

— Молимся за тебя, Игорь, — сказал Дак.

Что такое зеркальный доспех я увидел, когда Ситников вышел из-под защиты и направился к тримеру с холодным спокойствием.

Пришелец пальнул в него — Ситников поднял руку, будто создавая прозрачный барьер, и сгусток плазмы разбился о невидимую преграду. Часть жидкого огня стекла к ногам Ситникова, часть вернулась тримеру, и снова я краем глаза увидел, что прочность защиты уменьшилась до 78%!

Но и это не впечатлило тримера. Больше он на людей не нападал, расстреливал купол базы, подвергаясь обстрелам и ударам Макса.

Прочность просела, наш купол замигал багровым. Я сжал «Нагибатор» и решил себя больше не беречь. Если (точнее когда) тварь меня прикончит, у людей появится шанс, буду надеяться, что тример не станет их выковыривать из щелей, куда они спрячутся, просто времени пожалеет.

Меня тример игнорировать не стал, навел ствол своей трубы, но был медлительным по сравнению со мной, и я успел отшатнуться. Теперь — перекатиться, метнуться к тримеру, нанести пять ударов. Снова подставиться. Уклониться. Отпрыгнуть. Ударить пять раз.

За три подхода я снес 4% прочности защиты! И немного выиграл время, ремонтный дрон подлатал купол. Правда, это тримеру на один удар, но вдруг именно этих секунд нам не хватит для победы?

На четвертый раз мне не повезло. Тример меня таки подловил. Я на мгновение ослеп. По телу прокатился жар, и сердце заколотилось, предвкушая адскую боль, но доспех чистильщика принял удар на себя и деактивировался.

Вариться в кипящей смоле — что может быть страшнее и больнее? Потому я ломанулся прочь.

Следующий заряд достался Максу, и по песку покатился горящий человеческий факел. Заорал так, что внутренности скрутило в узел. Дак и Вечный стояли ближе всех, к нему и метнулись, утащили под купол, где им занялись сестрички.

«Стражи» продолжали работать. Пусть они особо не вредили тримеру, совокупный урон накапливался, защитный купол тримера таял, и за спиной снова затрепетели крылья надежды.

Видимо, тример тоже ощутил, что стал уязвимым, потому использовал оружие массового поражения — какую-то гранату, что мгновенно снесла купол.

Один выстрел — минус «Страж»… Мне надо было подождать, когда доспех восстановится хоть немного, хоть на пять процентов! Потому что, если тример попадет в меня, «регенерация» не особо спасет, минут на десять я выйду из строя, а этого допустить нельзя!

Если потеряем «Стражи», нам точно конец! Тетыща тоже это понял, перебежал от ствола к стволу, загарпунил тримера.

Минус 2% защиты!

От сгустка плазмы Тетыще удалось уйти, заполыхал ствол. Тример же снес второго «Стража», прицелился в третьего, а мы не могли даже отвести его руку в сторону, не давал щит.

Яростно вереща, на него накинулся Кема, но и он был бессилен перед щитами.

Минус третий «Страж». Минус купол, а значит…

— Рассредоточиться! Покинуть базу! Купол пал! — крикнул я и ринулся на тримера, пока он не начал сжигать заживо моих людей.

Я не рассчитывал ни на удачу, ни на победу. Как не рассчитывает победить боец, кидающийся грудью на амбразуру, он просто хочет отвоевать побольше чужих жизней.

— Уходите! Прячьтесь! — крикнул я еще раз, видя, как медленно-медленно тример наводит на меня оружие.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге