Жара на факультете магпроектов

Пролог

Весна в этом году выдалась ранняя. Снег растаял уже в конце марта и на газонах Бауманского сада зазеленела трава. Почки набухли и вот-вот взорвутся первыми листочками. Я села на скамейку и закрыла глаза, подставив лицо ласковым солнечным лучам.

«– Что-то он долго, пара уже закончилась – подумала я. – Еще до дома час добираться».

Тень закрыла от меня солнце. Я нахмурилась и открыла глаза. Передо мной стоял высокий темноволосый парень в косухе и улыбался. Сердце мое дрогнуло.

– Пошли домой, в Италии позагораешь, – сказал он и подал мне руку.

– Домой, так домой.

Я послушно встала, и мы зашагали в обнимку к стоянке, где ждал его Харлей. В моей сумочке лежат два билета в Рим и заявление в ЗАГС, зажатые между тетрадью и косметичкой.

Лучшая студентка сразу двух выдающихся учебных заведений: Вышки и Магической академии им. Я.В. Брюса, невеста сына ректора. Хотите знать, как я дошла до жизни такой? Тогда слушайте.

Глава 1. Невеста на час

Почти год назад я сидела на той же скамейке и радости моей не было предела. Еще бы! Перейти на бесплатное обучение означало, что можно уйти со второй подработки и больше не разносить почту по ночам.

В тени кленов было прохладно. Птицы весело щебетали, скрываясь от июньской жары в их ветвях. Я раскрыла зачетку и полюбовалась витиеватой росписью ректора. Теперь я второкурсница. Мою радость омрачало лишь одно – банальное безденежье.

Мимо меня прошла парочка. Я их сразу узнала. И как не узнать? Макс – легенда Вышки, сын ректора, красавчик и спортсмен, гуляка и сердцеед. Снежана – мисс нашего факультета и моя одногруппница.

«– Говорят, плюс притягивается к минусу, – подумала я. – А тут сплошные плюсы – не понять, кто из них прекраснее – он или она?».

Не успела я это подумать, как мимо меня пронеслась разъяренная Снежана, стуча каблучками. Макс побежал было за ней, но остановился и чертыхнулся.

– И что теперь?! – выкрикнул он ей вслед.

Парень беспомощно опустил руки. Взгляд его черных глаз блуждал, пока не остановился на мне. Я замерла, чуть дыша, а он подсел ко мне.

– Тебя как зовут? – спросил он мягким баритоном, от которого у меня пробежали мурашки по спине и пересохло во рту.

– Варя, – ответила я шепотом.

– Вот что, Варвара, у меня к тебе предложение.

– Предложение? – удивилась я.

– Ага. Будешь моей невестой?

Я обомлела, глядя на него, не в силах вымолвить ни слова. Знал бы этот рыцарь на черном байке сколько раз он произносил эти слова в моих грезах! Правда, в мечтах я всегда представляла себя вовсе не тощей девчонкой в потертых джинсах и копной рыжих непослушных волос, а высокой длинноногой блондинкой.

– Это всего на час, – успокоил он меня, видя мое замешательство. – И я заплачу. Пятидесяти тысяч хватит?

– Сто, – ответила я, набравшись храбрости.

– А ты умеешь торговаться, – рассмеялся он. – Хорошо, сто так сто.

– А что нужно делать? – спросила я настороженно.

– Ничего особенного, просто познакомиться с моими родителями.

– Согласна.

– Тогда расскажи о себе, – попросил Макс, – А то мама как начнет свои расспросы.

Я рассказала, что родом из Плеса – небольшого городка на Волге, но с многовековой историей. Выросла с мамой и бабушкой. С отличием окончила школу. В прошлом году поступила на факультет городского планирования Вышки, но не хватило балла, поэтому учусь и работаю. Но по итогам первого курса переведена на бюджет. Чему несказанно рада.

– А я… – начал он.

– Макс, учишься на факультете права, сын ректора, – продолжила я, перебив.

– Вот это осведомленность! – удивился он.

– Ты же легенда, – улыбнулась я и покраснела.

– А где мы познакомились?

– Ну, это просто – на общих лекциях, в столовке, в саду, да мало ли мест, – ответила я.

– В саду, – выбрал он.

– В саду, так в саду, – согласилась я, – А где?

– В кафе подойдет?

– Вполне.

– А теперь вперед!

Я засеменила за ним до стоянки как кролик за удавом. Макс надел на меня шлем, затянул ремешок и сел за руль своего Харлея. Я села на заднее сиденье.

– Держись крепче! – предупредил он, взял мои руки и положил себе на талию.

Мы понеслись по улице, обгоняя ветер. От страха я закрыла глаза и прижалась к Максу всем телом. Скорость и запах французского одеколона опьяняли меня.

– Уже приехали? – спросила я, когда он притормозил.

– Сначала сюда, – ответил он, снял с меня шлем и подтолкнул к дверям салона красоты.

Я с трепетом переступила его порог.

– Сделайте что-нибудь с ее волосами, – сказал Макс администратору и добавил, уходя, – И лицом.

Девушка за стойкой осмотрела меня. Я словно уменьшилась в росте под ее пристальным взглядом. Потом она отвела меня в кабинет и усадила в кресло перед зеркалом.

– Толик, это по твоей части, – сказала она и шепнула ему на ухо, указав глазами на мои вихры: – Тяжелый случай.

Толик вздохнул, походил вокруг меня, оценивая фронт работ, и выбрал оттеночный бальзам из множества бутылочек на полке. Никогда не думала, что моим рыжим волосам можно придать такой благородный оттенок. Мастер долго колдовал над ними и через час я увидела в зеркале милые кудряшки, уложенные волной.

Дальше-больше. Визажист, словно художник, водил кистями по моему лицу-холсту и вскоре я оценила шедевр. Мои глаза как по волшебству стали больше раза в два, густые длинные ресницы сделали взгляд более глубоким. Брови приобрели изящный изгиб. Губы, соблазнительно влажные, словно налились соком.

Парикмахер с визажистом любовались своей работой, когда к ним присоединилась девушка-администратор с пакетом в руках.

– Ребята, вы волшебники! – сказала она с восхищением глядя на меня.

Потом вручила мне пакет.

– Надень это, твой парень попросил, – ответила она на мой немой вопрос и отвела меня в подсобку.

Когда она ушла, я достала из пакета свертки и коробки. В одном оказалась одежда.

«– И как в таком ходить? – подумала я, приложив мини-юбку к себе».

А вот косуха мне понравилась. Настоящая кожа пахла как дорогие духи, а на ощупь была мягче шелка. В коробке я нашла сапожки на высоченном точеном каблуке.

– Да я ноги переломаю, – прошептала я.

В другой коробке я нашла сумочку такую маленькую, что в ней поместится разве что телефон. На самом дне пакета меня ожидал сюрприз – колготки и белье, глядя на которые я густо покраснела.

– Интересно, зачем вообще они нужны, если ничего не скрывают?

Не долго думая, я надела все, что купил Макс, стараясь не обрывать бирки, сложила аккуратно свои вещи в пакет и вышла из подсобки.

– Что-то не так? – спросила я, заметив странное выражение лица девушки за стойкой.

– Нет-нет, все так, – улыбнулась она. – Ваш парень ждет на улице.

Я поблагодарила ее, вышла из дверей салона и сразу оказалась под перекрестным огнем мужских взглядов. Обуви на высоких каблуках я никогда не носила, да и юбка не давала шагать широко, поэтому сначала медленно, потом все увереннее я шла вдоль магазинов и кафе. Спина моя выпрямилась, бедра завиляли в такт мерному стуку каблуков.

«– Так вот в чем секрет женской походки! – подумала я, глядя на мое отражение в витрине».

Из девушки-невидимки я превратилась в магнит для мужских глаз. Неужели прическа и несколько тряпок могут так круто изменить отношение к человеку? Мой мир рушился, но взамен росла уверенность, и к Максу подошла не Варя, а уже совсем другая девушка.

– А вот и я!

Надо было заснять его реакцию, чтобы потом еще раз насладиться этим восторженным взглядом и отвалившейся челюстью. Время поджимало, и мы снова понеслись по улицам, лавируя между автомобилями.

Когда Макс притормозил возле сталиники, богато украшенной лепниной, со скульптурами в нишах, моя уверенность сдулась.

– Готова? – спросил он, заметив панику в моем взгляде.

– Ну …

– Знаешь, не играй ничего, представь, что просто идешь в гости.

Я кивнула.

– Чуть не забыл! – Макс хлопнул себя по лбу, бесцеремонно взял меня за руку и увлек в кулинарию на первом этаже.

Весь небольшой зал с мраморными полами и колоннами, лепниной и позолотой, занимала стеклянная витрина. В ней, словно музейные артефакты, красовались пирожные и торты всех видов, цветов и вкусов. Пока я разглядывала эти предметы кулинарного искусства, Макс подошел к девушке в белом фартучке и малюсеньком кружевном ободке, который больше походил на тиару.

– «Наполеон»! – сказал он и зефирная фея засуетилась.

Макс заплатил, взял коробочку, изящно перевязанную шелковыми лентами, и поблагодарил девушку.

– Смотри, тут даже «Павлова» есть и «Птичье молоко»! – восхищалась я.

– Тут и не такое делают, – улыбнулся он и оторвал меня от витрины.

Макс обнял меня и протянул торт.

– Что это ты себе позволяешь? – возмутилась я и отпрянула.

– Ты же моя невеста, – улыбнулся он. – Забыла?

– Это ты кое-что забыл.

– Ах, да!

Он взял телефон и через минуту мой банк уведомил меня о зачислении кругленькой суммы. Я смотрела на экран и не верила глазам. Макс рассмеялся.

– Торт подаришь маме, это ее любимый, – сказал он и снова протянул мне коробочку.

– Я взяла ее и пошла за Максом к подъезду.

– А это еще что? – спросил он, увидев пакет в моих руках.

– Мои вещи.

– Да брось ты их! – сказал он и поставил пакет в урну.

«– Здесь даже урны – произведение искусства, – подумала я, глядя на чугунную в завитках вазу».

Мы вошли в подъезд.

«– Музей, где работает мама – жалкая лачуга по сравнению с этим дворцом, – подумала я, разглядывая лепнину и позолоту».

Поднявшись по широкой мраморной лестнице с балясинами-перилами, мы остановились у высокой двери красного дерева с двумя створками. Макс ободряюще посмотрел на меня, поправил выбившийся локон на моей макушке и позвонил в дверь.

Она тотчас раскрылась, словно кто-то ждал нас по ту сторону. На пороге стояла приятная женщина со светлыми, гладко зачесанными назад волосами и невероятно яркими голубыми глазами.

– Проходите! – пригласила она нас и улыбнулась.

Ее улыбка была такая искренняя, что вся моя тревога растворилась в легком аромате ее духов.

Позже, за столом в просторной гостиной с высоченными потолками и окнами в пол, она разливала чай в чашки с кобальтовой сеточкой и тайком рассматривала меня. Отец Макса задерживался на работе, и мы успели познакомиться с Екатериной Александровной и поболтать о погоде, учебе и еще миллионе вещей, которые интересны только девочкам.

– Я дома! – раздался мужской голос из коридора и отец семейства присоединился к чаепитию.

Я обмерла, когда узнала в нем ректора. Макс посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Алексей Викторович! – представился он.

– Варя, – пролепетала я.

– Красивое имя, – сказал он и я поежилась от его проницательного взгляда.

– Главное, редкое! – продолжил Макс, и все рассмеялись.

– Варечка тоже учится в твоей любимой Вышке, – гордо сказала мужу Екатерина Александровна.

– На каком факультете? – заинтересовался тот.

– Городского планирования, – ответила я.

– А в Академии?

– В Академии? – переспросила я.

– Пап, она не из Академии, – вмешался Макс.

– Это мы быстро исправим, – сказал Алексей Викторович тоном, не терпящим возражений. – Подойдите завтра в деканат.

Я хотела возразить, но Макс так стиснул мою руку под скатертью, что я промолчала и согласилась. Напольные часы в коридоре пробили девять, и я засобиралась в общагу. Мой «жених» вызвал такси и вышел проводить. Заметив мать в окне, он притянул меня к себе и поцеловал на прощанье. Всю дорогу я не могла собраться с мыслями, ощущая его губы ни своих губах. Я понимала, что все это ложь, но также понимала, что никогда не забуду этот вечер.

«– Жаль, что сказка длилась только час, – думала я, поворачивая ключ в замке, – Но хотя бы час у меня был любимый, семья и дом».

В полумраке моя соседка по комнате и подруга Лерка сидела за столом над толстым учебником. Ее светлые короткие как у мальчика волосы сияли в свете настольной лампы.

– Вы кто? – спросила она, глянув из-под очков.

– Не узнаешь?

– Не может быть! Как?

Она потрогала кудряшки, рассмотрела чуть не под лупой макияж, стащила с меня куртку и примерила. После того, как буря эмоций улеглась, я рассказала подруге о моих похождениях. Она слушала меня, затаив дыхание.

– Вот теперь думаю, может, рассказать ректору про нашу шутку? – спросила я.

– Не вздумай! Когда еще такой шанс выпадет? И потом, всегда можно банально поссориться с женихом.

– Ты права, – согласилась я, – Давай спать!

Легко было сказать. Мое воображение подкидывало мне беды одна хуже другой и уснула я только под утро.

Глава 2. Секретный факультет

Проснулась я от грубого толчка.

– Вставай! – строго приказала Лерка.

– Рано же еще, – пролепетала я, глянув на часы.

– Забыла, что ты теперь невеста Макса?

– И что?

– Как что? А прическа? А макияж?

Битый час я пыталась приручить кудряшки, а потом еще столько же красилась с помощью подруги и бьюти-блогеров. Потом Лерка натянула на меня свою жутко модную кофточку и вытолкнула за дверь.

«– Моя мама тут же достала бы иголку и нитки и заштопала все эти разрезы и дырочки, – подумала я, спускаясь по ступеням лестницы, и рассмеялась».

– Тихомирова! Ты?

Я оглянулась. Меня догнал, прыгая через ступеньку, высокий парень в очках и потертых джинсах.

– Ага.

– Тебя не узнать!

– Ладно тебе, Володька, девушке прилично одеться нельзя, сразу – не узнать.

Володьку, моего друга и одногруппника, я знала еще со времен подготовительных курсов. Нескладный высокий парнишка с торчащими во все стороны почти белыми волосами помогал мне с математикой, а я ему – с литературой. Вместе мы прошли огонь и воду – поступление, первую сессию, да мало ли еще чего.

Мы спустились и вышли из общаги. На ступенях крыльца сидел Макс и насвистывал.

– Ну, наконе-е-е-ц-то! – протянул он, завидев меня.

– Ты иди, Володька, я догоню, – шепнула я другу и подошла к Максу.

– Как спалось, невеста? – спросил он развязно.

– А тебе, жених?

– У меня к тебе…

– Еще одно предложение? Избавь меня от…

– Постой, я серьезно.

По его взгляду я поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Ну, что?

Он нервно провел рукой по волосам.

– Я прошу тебя продлить договор, – наконец выдавил он из себя, – Но ты сама виновата.

– В чем это?

– Ты так понравилась моим родителям, что они хотят тебя почаще видеть в нашем доме, и вообще…

– Извини, у меня нет времени на игры, – сказала я, стараясь придать больше уверенности своему голосу.

С одной стороны я была рада почаще видеться с Максом, а с другой побаивалась, что приму желаемое за действительное.

– Это не игры. Если ты не согласишься, отец вышвырнет меня из дома, – угрюмо сказал Макс.

– Как это – вышвырнет?

– Очень просто. Ты ведь знаешь, какая у меня слава.

– Допустим.

– Папочка хочет, чтобы я стал приличным членом общества, закончил обучение и женился, тогда он оставит меня в своем завещании.

– Что, если у меня другие планы?

– Думаю, это взаимовыгодное предложение.

– В чем же моя выгода по-твоему?

– Продвижение в учебе, хорошее место по окончании – разве это не то, о чем ты мечтаешь?

– Да.

– А еще приятный бонус – прогулки со мной, – добавил он и расплылся в улыбке.

– Сомнительный бонус, – осадила я его.

– Решай, согласна или нет? – обиделся он.

– Согласна.

– Тогда чего мы ждем? Едем!

Он оседлал своего железного коня, а я привычно устроилась позади. Володька с грустью посмотрел вслед промчавшемуся мимо него, словно вихрь, Харлею и зашагал к метро.

Макс срезал путь, петляя по переулкам и дворам, и вскоре притормозил у дворца в стиле казаковского классицизма.

– Прежде чем мы войдем, подпиши, – сказал он и протянул мне лист бумаги и ручку.

– Что это?

– Договор.

Я начала читать, иногда поднимая глаза на Макса.

– Значит, фиктивная невеста? – спросила я.

– Ага, – подтвердил он.

– На один год?

– Как минимум.

Дойдя до пункта 3 под названием «Права и обязанности сторон», я остановилась.

– А как насчет переработок? – спросила я.

– Каких еще переработок?

– Ты ведь не думаешь, что я буду проводить с тобой все свое свободное время? – улыбнулась я.

– Ты права, – согласился он. – Давай ограничим время до часа в день.

Он вырвал у меня договор и дописал еще один пункт вручную.

– А за переработку – плата по отдельному тарифу, – усмехнулась я.

– Ты точно с гуманитарного? – спросил Макс, глянув на меня исподлобья.

– Ага. И еще – пункт 4 в приложении попрошу разъяснить подробнее.

– А что не так?

– Что значит «Внешнее соответствие запросам «Заказчика»?

– То и значит, – быть всегда в форме.

– Это общие слова, а что ты хочешь конкретно?

Вместо ответа он уткнулся в телефон и через несколько минут отправил мне ссылку.

– Что это?

– Открой.

Я открыла. Это был модный журнал с довольно откровенными нарядами.

– Ты видел цены? – спросила я. – Думаю, надо прибавить на расходы по этой статье.

– Да, но ведь все останется у тебя, – возразил Макс, – к тому же, ты всегда можешь вернуть или продать лишние вещи.

– Хорошим ты юристом будешь, – сказала я, вздохнула и расписалась под договором.

Он тоже поставил подписи, отдал мне второй экземпляр, а свой аккуратно положил в папку.

– Теперь мы можем идти.

Макс галантно предложил мне руку, и мы поднялись по ступеням крыльца. Помпезные дворцовые интерьеры настроили меня на торжественный лад и в кабинет ректора я не вошла, а вплыла.

– А, Варвара! – обрадовался Алексей Викторович, завидев меня и указал на кресло напротив.

Я поздоровалась и села. Он долго разглядывал меня, прежде чем начать разговор.

– Не понимаю, чем вас мог привлечь мой олух? – наконец спросил он.

– На самом деле он больше похож на вас, чем вы думаете, – сказала я и улыбнулась.

– Да ну?

Алексей Викторович закрыл папку с моим именем на обложке и подошел. Я встала.

– Дайте вашу руку, – приказал он.

Я протянула ему ладонь.

– Никогда не встречал настолько магически одаренного человека, – удивился он, глядя на нее.

– Магически?

– Кольцо белого мага и двойная линия жизни встречаются не часто.

Его тихий голос завораживал. Я почувствовала легкое головокружение, словно поднялась в лифте на высотку. В воздухе запахло озоном. Алексей Викторович накрыл мою ладонь своей. Его рука была холодна как лед. Мне казалось, что кровь застыла у меня в жилах. Я уже не чувствовала руку по локоть. Вдруг стало жарко, словно внутри меня заработал обогреватель. Капли пота выступили на лбу, а в руку словно воткнули десяток иголок.

«– Прямо как в детстве, когда я отогревала замерзшие руки на батарее, – подумала я».

На секунду мне показалось, что из моей ладони вырвался красный язык пламени.

– Да вы архитектор! – восхищенно выкрикнул декан.

Я еле держалась на ногах и не в силах была возражать. Алексей Викторович усадил меня в кресло и подал стакан воды.

– Поздравляю! С этого дня вы зачислены в лучшую Академию магии в России.

– Вы уверены, что я подхожу для этого? – засомневалась я.

– На все сто!

Он поднял трубку и приказал секретарю пригласить Максима в кабинет.

– Я нашел вам архитектора! – обрадовал он сына.

– Она? – удивился тот, указав на меня.

– Да. Отвези ее на Басманную и покажи там все.

Макс кивнул и вывел меня из кабинета. Я шла длинными коридорами, как в бреду. На улице мне стало лучше.

– Да ты полна сюрпризов, – буркнул Макс. – Почему сразу не сказала?

– Я не знала.

– Как про такое можно не знать?

Я пожала плечами.

– Поедем на метро, так быстрее! – решил Макс.

Я не возражала, потому что от одной мысли о мотоцикле меня мутило. Через час мы уже были в Бауманском саду, на той самой скамейке.

– Расскажи мне про Магическую академию, – попросила я. – А палочку мне выдадут?

– «Гарри Поттера» пересмотрела? – расхохотался он.

– А что тогда? – смутилась я.

– Где ты сейчас находишься? – спросил вдруг он.

– В Бауманском саду, – оглядевшись по сторонам ответила я.

– А что здесь было в XVIII веке?

– Ну…

– Немецкая слобода.

– Я сейчас представила, что Петр I прокатил в карете к Анне Монс мимо нас, – размечталась я.

– Но главное – здесь родился и жил великий чернокнижник Яков Брюс, создатель «Нептунова общества». Из него и выросла академия, которая теперь носит его имя.

Я с восхищением смотрела на Макса. Рассказывая об академии, он преобразился. Лицо его обычно хмурое или насмешливое, стало серьезным, глаза горели. Этот холодный блеск обжигал. Я поежилась, словно от сквозняка.

– Идем, я покажу тебе все! – сказал он и потянул меня за руку.

Мы вошли в храм науки и направились к лифту. Дождавшись, когда рядом никого не будет, шагнули в его приветливо раскрывшиеся двери.

– Нажми одновременно звездочку и кнопку закрывания дверей, – приказал Макс.

– Но ведь…

– Нажимай!

И я нажала. Лифт загудел и двинулся… вниз! Когда его двери открылись, я увидела темный коридор со стенами из грубого камня. Макс вышел, а я стояла как вкопанная, вглядываясь во тьму.

– Ну, смелее! – позвал он и я сделала шаг вперед.

Двери лифта с грохотом закрылись, он загудел и ушел наверх. В тот же миг на стенах коридора сами собой зажглись факелы, и я разглядела каменную лестницу, ведущую вниз. Макс подал мне руку, и мы начали спускаться. Я увидела еще одну дверь, деревянную, окованную железом, с начертанными символами и знаками. Макс потянул за кольцо, и она раскрылась.

Мы оказались в довольно просторном круглом помещении с дверями между колонн. С потолка свешивалась чуть не до пола кованая люстра со свечами. На полу, выложенном грубо отесанными плитами, светилась пентаграмма.

«– Как в фильмах ужасов, – подумала я».

Вдруг раздался звук колокольчика и из всех дверей вышли студенты в черных мантиях. В шумной толпе я узнала Лерку, Володьку и Снежану. Завидев нас, они подошли.

– Как ты посмел привести ее сюда?! – возмутилась Снежана.

– Попрошу повежливее с моей невестой! – осадил ее Макс и взял меня за руку.

– Невестой? – ухмыльнулась Снежана и отошла к группе перешептывающихся студенток.

– Не обращай внимания! – сказал Володька и поправил очки.

– И ты тут? А мне ни слова! – накинулась я на подругу.

– Теперь ты и сама…

– Новенькая? Какая сочная! – перебил ее высокий мускулистый парень и обнюхал меня.

– Лапы прочь от моей невесты! – закрыл меня собой Макс.

Глаза верзилы сверкнули красным огнем. Он нахмурился, но отошел.

– Кто это? – спросила я шепотом у Володьки.

– Это Артур. Держись от него подальше – он оборотень, – ответил он.

– Тебе пора! – оборвал наш разговор Макс и подтолкнул меня к двери с надписью «Секретариат».

Я тихонько постучала, вошла и остановилась у дверей. Каково же было мое удивление, когда в женщине, сидящей за большим массивным столом, я узнала Екатерину Александровну.

– Проходи, смелее! – улыбнулась она.

– Здравствуйте! – пролепетала я.

– Садись! – указала она на стул напротив.

– Да у тебя отличные способности! – обрадовалась она, раскрыв папку, появившуюся у нее на столе.

– Кра! – подал голос ворон в золоченой клетке, стоящей в углу.

– Я тоже так думаю, – ответила ему Екатерина Александровна. – Факультет магических проектов.

Она посмотрела на меня оценивающим взглядом. Потом достала из стола конверт и передала мне.

– Это расписание, зачетка и читательская книжка.

– А как…– начала я, но телефонный звонок перебил меня.

– Макс все расскажет, – сказала она и ответила на вызов.

Я вышла. Голова моя взрывалась от множества мыслей. Макс ждал у выхода.

– Ну и вид у тебя! – рассмеялся он, когда я подошла к нему на подкашивающихся ногах.

Я силилась не расплакаться, но слезы предательски катились по моим щекам.

– На сегодня хватит! – сказал он и подал мне платок. – Пошли!

– Куда? – спросила я срывающимся голосом.

– Нас ждет легенда Басмача.

– Что это?

– Столовая, конечно!

Макс нажал на кнопку с цифрой два и лифт привез нас в привычный мир. Пройдя по переходу, мы оказались в столовой. Запах еды, бряцанье тарелок и шум голодной толпы студентов вывел меня из оцепенения. Макс усадил меня за столик у окна, а сам встал в очередь у раздачи.

«– Все эти люди даже понятия не имеют о второй Вышке, скрытой от любопытных глаз в подземелье, – думала я, глядя на беспечных студентов за соседними столиками».

Я вдруг почувствовала дикий голод и с жадностью накинулась на котлеты и салат, которые принес Макс. А он смотрел как я ем и улыбался.

Глава 3. Магическая академия

Проснувшись на следующее утро, я первым делом полезла в сумку, чтобы убедиться в реальности произошедшего.

– Видела бы ты сейчас свое лицо! – рассмеялась Лерка.

– Так это правда, – вздохнула я и разгладила помятые документы.

– Хочешь, ущипну?

– Давай.

Лерка снова рассмеялась.

– На каком ты факультете? – спросила она.

– Магических проектов, – прочитала я, раскрыв зачетку с вороном на печати.

– Ух, ты! А я на бытовушке.

– Такого нет, – сказала я, заглянув в проспект.

– Бытовой магии, – пояснила Лерка.

– А Володька?

– А вот он на одном факультете с тобой. И Снежана. У тебя сегодня нет пар?

– Выходной же.

– Расписания двух Вышек не совпадают, – предупредила подруга.

Я раскрыла расписание и прочитала названия предметов: История магии, Магическое конструирование, Управление магическими проектами, Магическая практика, Магическая этика, Основы Магии. Дни и время занятий действительно не совпадали с моим первым расписанием.

– Сегодня выходной в обеих, – улыбнулась я.

– Тогда давай сходим куда-нибудь, – предложила Лерка, но тут пришло сообщение от «жениха».

Макс ждал меня в сквере недалеко от общаги. Я виновато посмотрела на подругу.

– Да ладно, все нормально, иди, – успокоила она меня.

По-быстрому собраться не удалось, поэтому я сократила путь, пройдя дворами к набережной. Каменный Янка Купала напряженно вглядывался вдаль, скрестив руки, а в его ногах сидел такой же хмурый Макс.

– Что так долго? – спросил он, поднимаясь.

– Пункт 4 приложения 1, – ответила я.

Он оценивающе посмотрел на меня и одобрительно кивнул. Я выдохнула. Мы сели на скамейку. Из-за лип выглядывало трехэтажное здание. Судя по бело-синему ограждению и спортивной площадке – школа.

«– Прямо как моя, – подумала я, – Если бы не башни Москва-Сити вдали».

– Кстати, я учился в этой школе, – сказал Макс.

– А я думала, в каком-нибудь элитном лицее…

– Мог бы, но только здесь есть один секретный факультатив.

Я по-другому посмотрела на здание и его обыденный железобетонный облик покрылся тайной в моих глазах.

– А вон там, за школой, есть пристань, – продолжал ностальгировать Макс, – И мы частенько катались на речном трамвайчике. Жаль, что теперь она не работает.

– Жаль, – повторила я.

– Хочешь посмотреть? – спросил вдруг он.

– Давай, – согласилась я.

Мы прошли вдоль школьной ограды на набережную. Москва-река, закованная в гранит, спокойно несла свои воды. Спустившись по лестнице, мы остановились у стеклянного цилиндра причала. Отсюда высотки бизнес-центра, словно выросшие из-под воды, были видны как на ладони. Если бы не они, можно было подумать, что я дома, на Волге. Волны весело плескались у берега. Свежий ветер дул в лицо, обдавая йодистым запахом водорослей.

Макс сделал несколько фотографий и тут же выложил в сеть, а я лайкнула их и написала милую чушь.

– Время вышло, – сказала я и убрала телефон в сумочку. – Если хочешь еще погулять, придется доплатить.

– Этого достаточно, – буркнул Макс, и мы разошлись в разные стороны.

Всю дорогу до общежития я шла, словно по облакам. Щеки мои горели. Я остановилась и достала телефон.

«– Не может быть, что это только игра с его стороны, – думала я, глядя на парочку с последнего фото».

Мои глаза светились счастьем, ослепляя, а Макс нежно обнимал меня, словно фарфоровую вазу.

– Надо быть осторожнее, – прошептала я. – Так и голову потерять можно.

Я заскочила в магазин и накупила всего.

– Да тут еды на неделю! – рассмеялась Лерка, когда я дошла, наконец, до нашей комнаты, согнувшись под тяжестью пакетов.

– Давай устроим пир! – выдохнула я.

Мы поставили курицу в духовку и начали резать овощи, когда на запах в кухню пришел Володька.

– Что за чудные ароматы! – поведя носом, воскликнул он.

– Присоединяйся! – сказала я и вручила ему фрукты в пакете и миску.

Пока он их мыл, мы с подругой закончили с салатом. Выдвинув стол на середину комнаты, мы сервировали его на троих. В центр я поставила курицу с хрустящей корочкой, запеченную с картошкой. Рядом - большую миску почти греческого салата, потому что я забыла про сыр. Черешня и румяные яблоки блестели своими боками, а нарезанные кружочками апельсины манили свежим ароматом.

– Вот это да! – только и мог сказать Володька, разглядывая все это великолепие.

– Налетайте! – пригласила я друзей.

Долго упрашивать их не пришлось. Когда тарелки опустели, я поставила чайник и решила, что настало подходящее время для вопросов.

– Вы мои лучшие друзья и до последнего времени я думала, что хорошо знаю вас, – начала я издалека. – Тогда как вышло, что я не замечала ничего необычного?

– Ты про академию? – уточнила Лерка.

– Люди вообще мало что замечают, – улыбнулся Володька.

– К тому же мы предприняли кое-какие меры, – сказала подруга и взяла с полки любимый роман.

Она провела рукой по его обложке. Я с удивлением увидела, что она поменялась и прочитала название: «Теория магии».

– Присмотрись хорошенько к тому журналу, – сказал Володька.

Я взяла в руки журнал, который часто листала подруга, и присмотрелась.

– Журнал как журнал, – сказала я разочарованно.

– Ты получше присмотрись.

Я последовала совету и чуть не выронила его от неожиданности, когда вместо лица знаменитости увидела обложку учебника Магической этики.

– Открой страницу тринадцать, – попросила Лерка, когда они с Володькой просмеялись.

Я открыла и прочитала вслух первую сточку: «Правило № 3. Во избежание конфликтов держите в секрете все, что связано с миром магии».

– Вот оно что…

– И еще – нам нельзя применять магию до окончания академии вне ее стен, – предупредила мой следующий вопрос Лерка.

Остаток дня был посвящен курсовой. Я стучала по клавишам своего старенького ноута, пока голова моя не склонилась к столу.

На следующий день я еле дождалась окончания последней пары, и мы с Леркой и Володькой рванули вместе к метро, чтобы не опоздать в академию. За пять минут до начала лекции мы вбежали в корпус А. Володька держал меня за руку, чтобы я не свалилась на своих каблуках-убийцах с лестницы. В лифте, удерживая двери, нас ждал Макс. Он был вне себя от ярости.

– Где тебя носит! – закричал он.

– Мы торопились как могли, – начала я.

Не слушая оправданий, он вырвал мою руку и из руки ничего не понимающего Володьки, втянул меня внутрь кабины и нажал на кнопки. Двери закрылись, и лифт начал спускаться вниз. Макс продолжал сжимать мою ладонь. Я поморщилась от боли. Он сразу выпустил мою руку.

Через пару минут мы вошли в аудиторию. Высокий потолок держали стройные мраморные колонны. Светлые гладкие стены отражали рассеянный свет люстр. Доска занимала всю стену, над ней висел портрет Якова Брюса в золоченой раме.

Поднявшись по высоким каменным ступеням на последний ряд, мы сели за стол красного дерева, отполированный до блеска сотнями студентов. Друзья догнали нас и сели рядом.

Я со страхом думала о зачете. Как я выучу всю Теорию магии за неделю? Утешало одно – ее читает Екатерина Александровна. Ее глубокий грудной голос успокаивал и развеивал все мои тревоги.

В перерыве между парами я зашла с Леркой в библиотеку. Пройдя вдоль нескончаемых полок, заставленных фолиантами и древними манускриптами, я почувствовала дыхание времени – запах пыли и старой бумаги. Я взяла учебники и краткие конспекты по Теории магии по совету подруги. Сгибаясь под их тяжестью, я вышла в ротонду. Макс тут же подошел, забрал стопку книг и подмигнул мне. Я кивнула и чмокнула его в щечку. Этот поцелуйчик произвел эффект разорвавшейся бомбы. Девочки зашушукались, а Снежана посмотрела на меня так, словно приговорила к смертной казни. Еще немного, и она привела бы приговор к исполнению, но меня выручил звук колокольчика. Все разошлись по аудиториям. Максим помог мне донести учебники и тоже исчез. Я подсела к Володьке и огляделась.

Кабинет для практических занятий был похож на обычный – доска, столы и стулья. Никаких тебе котелков, колбочек и бутылочек. Даже обидно. Тут вошел профессор и стало тихо. Он был похож на Эйнштейна – такие же седые волосы, торчащие в разные стороны, большие грустные глаза и очки с толстыми линзами. Он сел за стол и раскрыл журнал.

– У нас новенькая в группе? – спросил он.

Я встала и вышла из-за стола.

– Как зовут вас, милое дитя?

– Варвара, – ответила я и покраснела – так меня еще никто не называл.

– А я профессор Фриман.

Он подозвал меня к себе и вручил сверток, перевязанный лентой. В нем была мантия. Я поблагодарила профессора, надела ее и села на место.

– Екатерина Александровна рассказала вам сегодня про теорию потока силы. На этом занятии мы на практике отработаем приемы вхождения в поток. Начнем. Расслабьтесь. Подумайте о чем-нибудь приятном, что наполняет вас энергией.

Я закрыла глаза и сразу вспомнила поцелуй Макса в день знакомства с родителями. Мне стало тепло внутри, по телу снова пробежала дрожь.

– Контролируйте сознание, не отвлекайтесь на другие мысли, – продолжил профессор. – А сейчас вытяните вперед руку и направьте всю свою энергию в ладонь.

Я открыла глаза и посмотрела вокруг. В ладонях студентов сверкнули языки пламени и превратились в светящиеся шары, похожие на шаровые молнии. Одни сияли холодным синим, другие – зеленым светом. Я тоже вытянула руку вперед, но сколько бы я ни старалась, ничего не происходило.

– Ничего страшного, деточка, если с первого раза не получится, – ласково сказал профессор, видя мои затруднения.

Я услышала хихиканье Снежаны и меня охватила паника. Я готова была все бросить и бежать отсюда подальше.

– Успокойся и возьми себя в руки, – шепнула Лерка, видя мое состояние.

– Не старайся так, а то перегоришь и будешь долго восстанавливаться, – тихо сказал Володька. – Просто представь, что твоя энергия перетекает в руку как вода.

Я последовала его совету и тотчас в моей ладони засверкал огненный шарик.

– Отлично! – воскликнул профессор. – У вас энергия архитектора!

– А что это означает? – с опаской спросила я.

– У вас редкий дар выстраивать связи.

Я не стала больше спрашивать. Меня больше интересовало что дальше делать с этим огненным шаром.

– А теперь осторожно погасите энергию, – словно услышав мои мысли, сказал профессор.

Я попробовала сделать все в обратном порядке и это сработало. Я выдохнула, когда пламя исчезло.

– Очень хорошо! – похвалил всех профессор. – Дома страницы 150-169, а сейчас – марш отдыхать!

Я вышла в ротонду.

– Ты что, вагоны разгружала? – усмехнулся Макс, догнав меня.

– Попробовал бы сам войти в поток! – ответила я.

– Так, что ли?

Макс протянул руку и в его ладони засветился сгусток энергии, а потом также быстро исчез.

– А с меня семь потов сошло…

– В первый раз и со мной так было, – снисходительно сказал он, взял у меня учебники и подхватил под руку.

Мы вышли на улицу. На свежем воздухе мне стало лучше. Макс усадил меня на своего железного коня, как я не сопротивлялась, и увез в закат на глазах у моих новых одногруппников.

Глава 4. Созидающая сила

Последний экзамен был сдан, и мы с Володькой сидели в гроте Бауманского сада, ожидая Лерку и спасаясь от летнего зноя. Вдруг раздался шорох шагов по лестнице, и кто-то поднялся на смотровую площадку.

– Надо проучить эту выскочку! – узнали мы голос Снежаны.

– Что ты можешь сделать – она ведь его невеста, – возразила ей подруга.

– Невеста без места!

– Почему она тебя так волнует? Ты ведь сама его бросила, помнишь?

– Знаешь такую игру: «Притяни-оттолкни»?

– Да что они себе позволяют? – возмутился Володька, но я зажала ему рот рукой и не позволила вмешиваться.

В гроте было слышно каждое слово, и мы узнали секрет Снежаны.

– Почему ты не дала мне поставить на место этих «королев»? – спросил Володька, глядя на удаляющихся девушек.

– Что бы это изменило? – горько улыбнулась я, – Зато теперь мы знаем их планы.

– Может, ты и права.

Пришла Лерка, и мы вместе направились к метро.

«– Так много случилось за последний месяц, – думала я под стук колес. – Даже непонятно чего больше – плюсов или минусов. От мужской половины населения я за всю свою жизнь не получала столько внимания, сколько сейчас. Вон парень, сидящий напротив, таращится, словно на мне нет одежды. С другой стороны, сомнительное какое-то внимание. Есть возможность получить второе высшее, но говорить о нем запрещено. Макс назвал меня своей невестой, но невеста я только на бумаге. Хотя нет, плюсов все же больше – я могу посвятить себя только учебе, не отвлекаясь на подработки, и наконец, побывала в легендарном «Большом».

– Идем, наша остановка! – отвлекла меня от тяжелых дум подруга.

Когда мы спустились в Академию, все уже собрались в ротонде. Екатерина Александровна рассказывала об экзаменах и летней практике. Я поняла, что каникулы в этом году мне не грозят. Сразу после практики в Вышке начнется магическая. В лучшем случае я смогу провести дома неделю.

Макс отвел меня в сторонку и вручил свернутый вчетверо лист бумаги.

– Что это? – спросила я его.

– Номера билетов, которые тебе попадутся на экзаменах, – ответил он.

Я поблагодарила его и отказалась от такой помощи.

– Не глупи, а то ясновидящая обидится, – сказал он.

– Кто? – удивилась я.

– Моя мама, – улыбнулся он и положил записку мне в карман.

Прозвенел звонок, и мы разошлись. Макс – на Магическое право, Лерка – на дополнительное занятие по Магическим амулетам, а мы с Володькой остались в ротонде, в центре которой уже ждал профессор Фриман.

– Сегодня вы научитесь главному – направлять поток силы на созидание, – сказал он и попросил выстроиться в ряд у стены.

Мы отошли, освободив центр круга.

– На прошлом занятии вы научились направлять поток силы, – напомнил профессор и в его руке загорелся зеленый огонек. – А теперь вам предстоит облечь его в форму.

Профессор закрыл глаза, и огонек превратился в мерцающий туман, который принял форму стула. Спустя минуту перед ним стоял стул красного дерева с резной спинкой. Профессор отнес его к стене и сел.

– А теперь вы! Пока только предметы.

Снежана вышла первая. Она протянула руку и из ее ладони взметнулись языки синего пламени. Потом они рассыпались туманом, а когда он осел, стены ротонды затянулись тяжелым шелком. Вдоль них встали диваны на кривых ножках, а каменный пол превратился в натертый до блеска паркет.

– Очень хорошо! – похвалил ее профессор.

Следующим в центр ротонды вышел Артур. В его руке засиял зеленый огонек. Он закрыл глаза, принюхался, и когда туман рассеялся, перед нами стоял богато накрытый стол. Серебряные тарелки и кубки на парчовой скатерти мерцали в свете свечей. В центре стола, словно остров, красовался кабан, целиком зажаренный на вертеле. Возле него возвышались горы тушеных овощей, грибов и зелени. Запах жареного мяса разнесся по ротонде. Артур не смог сопротивляться. Выхватив кинжал из-за пояса, он одним ловким движением отрезал ножку и впился в нее зубами.

– Отлично, мой мальчик! – рассмеялся профессор и записал что-то в журнале.

Володька вышел в круг и направил свою энергию вверх. Кованая люстра, свисающая с потолка, засияла сотней электрических лампочек.

– Неплохо, молодой человек, – сказал профессор Фриман. – Дано пора заменить средневековые свечи и факелы на электрические!

Подошла моя очередь. Я вышла в центр ротонды на подкашивающихся ногах и вытянула вперед руку.

– Что бы загадать? – думала я, но в голове было пусто.

Снежана хмыкнула. Володька так посмотрел на нее, что она замолчала и надулась.

«– Все в вашей голове. Просто расслабьтесь, – вспомнила я слова профессора и последовала его совету».

Красный шарик энергии в моей руке рассеялся розовым туманом, и над дверями ротонды засияла неоновыми огнями вывеска «Магическое кафе».

– И все? – скептически спросила Снежана и посмотрела на профессора.

– Невероятно! – воскликнул вдруг он. – Вот что значит маг-архитектор – так ловко связать вашу магию воедино! Считайте, что Основы магии вы уже сдали, деточка.

Профессор Фриман хлопнул в ладоши и наши материализации исчезли. Все кинулись поздравлять меня, одна только Снежана не разделяла общих восторгов.

Когда все успокоились, профессор рассказал о ежегодной магической практике. Две недели в августе студенты будут работать над магическими проектами под его руководством. Завершает практику отчет и конкурс магпроектов. Группа, проект которой наберет наибольшее количество баллов, получает средства на его осуществление. А вот те, что покажут наихудший результат, будут отчислены из Академии.

Профессор дал нам неделю, чтобы определиться с темами проектов и составом команд. Тема мне была ясна, а вот насчет команды я сомневалась.

– Можно привлекать к проекту студентов с других факультетов? – спросила я.

– Вы предвосхитили мое предложение, деточка! Конечно, если это нужно для проекта.

– Тогда я включаю в свою группу Максима Вершинина как консультанта по магическому праву и Валерию Первушину с бытового.

– Да у вас стратегическое мышление! Браво!

Снежана первой набрала себе команду. Я могла только наблюдать, как она лихо подмяла под себя лучших студентов группы.

«– Вот и все, – подумала я. – Это первая и последняя сессия в Академии».

Шансы на успех были ничтожно малы, но я решила не сдаваться без боя.

«– Что, собственно, я теряю? – подумала я и предложила Володьке и Артуру объединиться.

Они согласились.

– Нам бы еще дизайнера, – сказала я и посмотрела на Снежану.

– Да ну ее! Аня справится не хуже, – сказал Артур и указал на бледную худенькую девушку в темных очках.

– Ты уверен? – спросил Володька.

– Как в себе.

– Тогда зови, – согласилась я.

– Ты должна знать ее особенность, – сказала шепотом Володька, когда Артур пошел за ней.

– Особенность? – насторожилась я.

– Ты не должна бояться, – начал Володька, – В общем, она вампир.

– А разве их не убивает дневной свет? – спросила я.

– Сказки все это! – рассмеялся Володька. – Просто думай о ней как о девушке, у которой аллергия на свет и чеснок.

– А она не кусается? – снова спросила я.

– Тише, а то услышит, – сказал он. – Сейчас ведь не средневековье, есть донорская кровь.

– Тогда ладно, – успокоилась я.

Тут подошли Артур с Аней, и мы замолчали.

– Вот, – представил он свою подругу, – Это Аня, магический дизайнер.

– Хотите в нашу команду, Аня? – спросила я и протянул ей руку.

– Все равно больше никто не возьмет.

Она рассмеялась, показав свои клыки.

– Не боитесь? – спросила Аня и пожала мою потную руку.

– Нет, – соврала я.

Мы заполнили формы для практики и сдали.

– Давайте отметим! – предложил Володька и все согласились.

Вскоре мы сидели за круглым столиком на тенистой площадке летнего кафе. Когда Макс и Лерка присоединились к нам, я сообщила им приятную новость. Моя подруга была рада совместной практике, а Макса пришлось поуговаривать. Он долго сопротивлялся, пока я не привела железный аргумент – не хочу разлучаться с женихом даже на один день.

Я попросила всех рассказать о своих сильных сторонах.

– Я силен во всем, что касается энергии, – сказал Володька. – Любой: механической, тепловой, электрической, гравитационной. Могу ее создавать, усиливать или преобразовывать.

– Так вот почему в вашей комнате тепло даже когда вся общага мерзнет! – рассмеялась я.

– А мой конек – кулинария, – продолжила Лерка. – К тому же знаю, где достать редкие ингредиенты, например, пыльцу с эльфийских лугов.

– Теперь я знаю секрет твоих пирожков, – сказала я. – Вы с Артуром быстро найдете общий язык.

– Ага, найдем, – согласился тот.

– Я знаю все эпохи не понаслышке, – заявила Аня. – Лично присутствовала при закладке деревянного кремля. А еще могу достать мебель из царских палат за секунду до Московского пожара или пропавшие драгоценности Романовых.

– Вот это талант! – выдохнула я.

– Ну, а про меня ты все знаешь, – начал Макс.

– Ты – юрист, каких поискать, – продолжила я и улыбнулась.

Он тоже ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Тут принесли заказ, и мы выпили кофе за успех. Потом еще. Разошлись мы только после второй пиццы. Артур с Аней пошли к автобусной остановке, Володька с Леркой – на метро, а меня Макс пригласил на свидание.

Я привычно села на заднее сиденье Харлея и обняла его за плечи. Мы неслись по улицам навстречу ветру и остановились у главного здания Вышки.

– Значит, свидание не с тобой? – спросила я разочарованно.

– Папочка просил привезти тебя, – подтвердил он мои опасения.

– Что бы это значило?

– Да не волнуйся, это по учебе.

Я поправила растрепавшиеся волосы и поднялась по лестнице.

«– Что на этот раз? – думала я, шагая по коридору. – В прошлую встречу все кончилось огнем в руке и зачислением в Магическую академию».

Я робко постучала и вошла в двери кабинета с табличкой «Ректор».

– Наконец то! Проходи! – обрадовался моему визиту Алексей Викторович.

Я поздоровалась и села на край стула.

– Наслышан о ваших успехах, – начал он.

– Да каких успехах!

– Руководитель магпроекта – это достижение, – возразил он.

– Сначала надо практику в Вышке пройти, – напомнила ему я.

– Об этом я и хотел поговорить с вами, – перешел он к цели разговора. – Предлагаю совместить обе практики.

– Как это?

– Вы пройдете практику на своем факультете и одновременно соберете данные для магпроекта. Как вам такое предложение? – ответил он, протянул мне разрешение и добавил: – К тому же Максим тоже остается в Москве.

Я покраснела и не знала, что ответить.

– Вижу, вижу, что согласны, – рассмеялся он. – Идите, жених заждался.

Я вышла, сжимая в руке лист с размашистой росписью ректора и гербовой печатью.

– Ну, что?

– Я остаюсь в Москве.

– Вот и отлично! Поцелуйчик? – спросил Макс и покосился на окно.

– Что, папа смотрит? – спросила я.

Он кивнул. Я обвила его шею руками, а он поцеловал меня так нежно, что я еле удержалась на ногах. В окне уже никого не было, а мы все целовались, не замечая никого и ничего вокруг.

Глава 5. Мечты

За сессию в Академии мне нужно было сдать три экзамена, вернее два – по Основам магии у меня автомат. А вот с Магической этикой и Историей магии пришлось повозиться. Дни и ночи напролет я зачитывалась учебниками и Леркиными лекциями.

Соблазну выучить только билеты из записки Макса я не поддалась, но заглянула в нее перед экзаменами. Ничего нового я там не нашла. Каким-то невероятным способом я всегда знала, какой билет мне выпадет. Чаще всего тринадцатый.

Закрыв сессию и вырвавшись на свободу из подземелий Академии, я вышла в Бауманский сад и села на любимую скамейку.

«– Целая неделя до практики, можно и отдохнуть, – радовалась я, глядя на синюю печать с вороном в моей зачетке».

Не успела я помечтать, как пришло сообщение: «Руководители магпроектов приглашаются на трехдневный семинар». Вот тебе и отдых.

Неделя до практики промчалась как один день. Проводив Леру и Володьку, я вернулась с вокзала в опустевшее общежитие. Скорый поезд увез моих одногруппников в двухнедельное путешествие по городам Сибири, а я осталась. Друзья с завистью глядели на меня, когда я помахала им вслед. А я с радостью поменялась бы с ними местами.

– Прекрати себя жалеть! – сказала я сама себе и достала из сумки бумаги.

Поверх стопки документов лежал запечатанный конверт. Я медлила и не открывала его.

«– Мое первое самостоятельное задание, – думала я. – Как я справлюсь?»

– Не откроешь – не узнаешь, – ответила я сама себе и распечатала, наконец, конверт.

Из него выпал рекламный буклет торгово-делового центра на Сухаревке, на котором ручкой был подписан номер помещения.

«– Ну да, где еще может приобрести недвижимость Академия магии им. Я. Брюса? – подумала я и улыбнулась».

Я бросила его обратно в сумочку и уже собиралась отправиться туда, как раздался звонок телефона.

– Где тебя носит?! – нетерпеливо спросил Макс.

– Друзей провожала, – ответила я. – А что?

– Неважно! – бросил он. – Жду у стелы на Сухаревской площади через час.

В назначенное время я стояла в парке перед гранитной плитой, на которой было высечено: «На этой площади находилась Сухарева башня…». Воображение тут же нарисовало мне картинку. Карета, запряженная четверней, подкатывает к крыльцу трехэтажного кирпичного дома с возвышающейся над ним башней, очень похожей на Спасскую. Слуга открывает дверцу, и из кареты выходит немолодой уже мужчина в зеленом сюртуке и парике.

– Наконец-то! – раздалось за моей спиной. – Я уже часа два жду.

Я вздрогнула и повернулась. Передо мной стоял Макс.

– Можешь вычесть из моего жалованья, – сказала я.

Он улыбнулся.

«– Какой он красивый, когда улыбается, – подумала я, теряясь в его глазах».

– Задание уже получила? – спросил он.

– Да, – ответила я и протянула ему буклет.

– Получается, я угадал? – удивился Макс.

Я кивнула в ответ и предложила заняться делом, не откладывая. Мы засняли панорамы парка и торгово-делового центра, фото и видео с разных точек. Потом посмотрели на помещение за витринами-окнами. Заметив мою усталость, Макс предложил зайти в кафе.

– Хочешь оценить конкурентов? – спросила я.

– Они нам не конкуренты, – усмехнулся он.

– Мне бы твою уверенность…

Мы сели за свободный столик. Вдруг меня осенило. Я открыла блокнот и записала все, что пришло мне в голову.

– Ну как? – спросила я и протянула записи Максу.

Он внимательно прочитал и удивленно посмотрел на меня.

– Что, не годится? – робко спросила я.

– Наоборот! Как тебе это только в голову пришло?

Я внимательно посмотрела на Макса – не шутит ли? Он не шутил.

– По-моему, другого варианта и быть не может, – ответила я, покраснев от его похвалы.

И правда, как еще может называться кафе, выходящее окнами на Сухаревскую площадь? Конечно, «Сухарева башня»! Отсюда и барочный интерьер, и европейское меню, и самое главное – фишка с дополненной реальностью. Где еще можно ощутить связь прошлого с настоящим, как не в историческом месте?

Официанта долго не было и Макс предложил поужинать у него. Будет точно вкуснее, чем здесь.

– Тем более, мама приглашала, – привел он последний аргумент.

Я согласилась. Через час мы уже сидели в просторной гостиной и наслаждались домашним борщом в кругу семьи.

– Ма, ты только послушай, что придумала Варя! – не смог удержаться Макс.

– Наверное, что-то невероятное, – улыбнулась Екатерина Александровна и пытливо посмотрела на меня. – В первый раз вижу его таким.

– Да ничего особенного, – смутилась я и протянула ей блокнот.

– А ну-ка, – Екатерина Александровна взяла его и открыла.

Я краснела и бледнела, пока она читала, а Макс сидел с таким видом, словно нашел клад. Екатерина Александровна вдруг стала серьезной.

– Пройдем в кабинет, – сказала она и встала из-за стола.

Я растерялась от неожиданности.

– Иди, иди, – рассмеялся Макс, заметив панику в моих глазах.

Мы ушли в другую комнату. Екатерина Александровна закрыла двери и села у стола. В полумраке поблескивали золотом корешки книг, которыми были заставлены полки, упирающиеся в потолок. Пахло старым деревом и пергаментом.

– С этого момента ты ни слова не должна говорить о проекте никому, кроме меня и своей команды, – сказала Екатерина Александровна, едва я села в кресло напротив нее.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что этот проект уникален и имеет все шансы победить в конкурсе.

– Так уж и уникален?

– Даже не сомневайся.

Она дала мне свой телефон и разрешила обращаться к ней в любое время по любым вопросам. Мы вернулись в столовую.

– Чем закончились переговоры? – спросил Макс.

– Миром, – ответила Екатерина Александровна и достала из шкафа старый альбом в кожаном переплете.

– Ну, ма!

Несмотря на его недовольство, она подсела ко мне поближе и открыла альбом. На старой фотографии пухлый малыш с широко распахнутыми голубыми глазами плескался в ванночке.

– Разве он не был самым очаровательным ребенком? – спросила Екатерина Александровна.

Макс надулся и попытался вырвать альбом из ее рук.

– Согласна, – ответила я, сдерживая смех.

Я достала телефон, но тут же спрятала его, заметив красноречивый взгляд «жениха».

– Не вздумай даже напоминать об этом кошмаре, – предупредил он мои насмешки, провожая меня до общаги.

Здесь было непривычно тихо, и я никак не могла уснуть. Никто не топал наверху, не хохотал в коридоре, не включал музыка на полную катушку и не ругался в соседней комнате. Тогда я включила ноутбук, нашла итальянскую комедию и все встало на свои места. Под шум, хохот, громкую музыку и страстные выяснения отношений с битьем посуды я тихонько посапывала, накрывшись одеялом с головой.

Выспавшаяся и бодрая, я с утра составила анкету и уже в полдень опрашивала прохожих у Сухаревского метро об их вкусовых предпочтениях. Сначала я очень стеснялась подходить к людям, ведь раньше мы это делали вместе с друзьями. Я уже хотела сдаться, но решила попросить помощи у подруги. Лерка сразу ответила, словно ожидала моего звонка.

– Что случилось? – спросила она.

– Опрос… – прошептала я.

– Поня-я-ятно, опять страх напал? – Лерка знала меня слишком хорошо.

– Угу.

– Во что ты одета?

– Ну, …

Я посмотрела на себя глазами прохожих и все поняла.

– Переоденься в наш мерч.

– Ты думаешь, поможет?

– Еще как!

Я так и сделала. Через час я снова стояла на Сухаревской площади в простых джинсах и футболке с эмблемой Вышки. Все-таки Лерка гений. Спрятав свою неуверенность под козырек фирменной кепки, я смело подходила к людям, а они с удовольствием отвечали на мои вопросы.

Оказалось, что большинству нравится европейская кухня, на втором месте была русская, а на третьем – азиатская. Так что процветание нашему кафе было обеспечено. К тому же я поняла, что в этом районе больше закусочных, чем классических ресторанов и кафе. Я составила отчет и отправила куратору и по совместительству маме «жениха». Окрыленная ее одобрением, я открыла дневник практики и начала работу над концепцией магического кафе. Я мечтала, что оно станет культовым, а поужинать можно будет только по записи. Еще я хотела, чтобы каждый нашел здесь свою магию: магию вкуса, магию места, пронизанного историей или магию общения.

Мои размышления прервал звонок от Макса.

– Уже соскучился, женишок? – спросила я игриво.

– Ага. Можешь помочь?

– Смотря с чем.

– Скажи маме, что я был у тебя этой ночью.

– А на самом деле?

– Не все ли равно? – холодно спросил он.

– Ладно.

Я отложила телефон и снова занялась проектом, но настрой был уже не тот. На душе было неспокойно. Я встала и начала мерить комнату шагами. Потом подошла к окну и толкнула раму. Прохладный ночной воздух остудил мое пылающее лицо.

– Успокойся, дурочка! – сказала я своему отражению в стекле. – Кто он тебе?

Зазвонил телефон. В тишине его звук показался таким громким, что я вздрогнула.

– Вы невеста Макса? – услышала я в трубке незнакомый голос и обмерла.

– Да.

– Это менеджер бара. Заберите своего жениха, он переоценил свои возможности.

Девушка сказала мне адрес.

«– Спасибо, хоть недалеко, – думала я, одеваясь».

Примчавшись в Москва-Сити, я уже ругала себя за излишнюю доброту.

«– Может, пусть этот «Рапунцель» сам выпутывается? – думала я, поднимаясь на пятьдесят шестой этаж башни «Империя».

Я зашла в бар и нашла менеджера. Девушка отвела меня в зал с панорамными окнами, через которые виден был весь город. Гремела музыка, сияли огни, столы были уставлены бокалами самых разных форм, цветов и размеров. Парни и девушки двигались, подчиняясь ритму блюза, едва держась на ногах. Посреди всего этого безумства за барной стойкой спал безмятежным сном Макс. Я попыталась разбудить его, но он лишь мычал что-то нечленораздельное. Охранник вызвал такси, и помог усадить его на заднее сиденье.

– Куда едем? – спросил таксист.

Я назвала адрес общежития. Как я дотащила Макса до комнаты и уложила в Леркину кровать, не помню.

Он спал как ангел. Его красивое лицо излучало спокойствие. Волосы, выцветшие на солнце, разметались по подушке. Я убрала прядь с его лица. Макс вдруг поймал мою руку.

– Это ты? – прошептал он, не открывая глаз.

– Я.

Он не отпускал руку, а я готова была простоять так всю ночь, мечтая о любви. Врать его матери мне не пришлось. Он действительно провел эту ночь со мной.

Глава 6. Сны

Первые солнечные лучи разбудили меня. Я зевнула и покосилась на Леркину кровать. Она была аккуратно заправлена.

«– Это был только сон, – с сожалением подумала я».

Но стойкий аромат французского одеколона, смешанный с виски, убеждал меня в обратном. Я встала и поставила чайник. На столе лежала записка: «Извини. Встретимся вечером».

«– Не сон! – обрадовалась я».

Весь день я не ходила, а порхала, словно у меня выросли крылья. Скоро вернуться мои друзья, поэтому нужно было закончить презентациею проекта кафе. Я расписала все плюсы, приложила исследования первой практики и освободилась к восьми, как просил Макс.

В предвкушении приятного вечера я подошла к нашей скамейке в Бауманском саду.

– А вот и я!

Макс угрюмо посмотрел на меня.

– Что случилось? – забеспокоилась я.

– Ничего, – сердито бросил он и отвел взгляд. – Пошли.

Не задавая лишних вопросов, чтобы еще больше не рассердить Макса, я просто пошла вслед за ним. Запах свежесваренного кофе и выпечки привел нас к уличному кафе. Мы сели под зонтик и сделали заказ снующему между столиками официанту.

Раскаленный солнечный диск скрылся наполовину. Жара спала. В густой кроне клена переговаривались птицы. Парочки ворковали за соседними столиками. Аромат кофе, смешавшись с запахом свежескошенной травы, щекотал ноздри.

– Извини за вчерашнее, – заговорил, наконец, Макс.

– А что было вчера? – спросила я и рассмеялась.

– Спасибо, что не читаешь нотации.

Официант принес две чашки кофе и пирожные.

– Ты уже большой мальчик, сам разберешься, – сказала я, сделав глоток из белой фарфоровой кружки.

– И ты даже не будешь лезть с расспросами? – удивился Макс.

– О чем? – спросила я, сделав невинное лицо.

Макс замолчал, поглядывая на меня.

– Но, если ты хочешь, – начала я.

– Хочу, – неожиданно перебил меня Макс.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– И часто ты так? – спросила я.

– Что? Напиваюсь до бесчувствия? Нет.

– Значит, был повод?

– Был.

– Какой?

Макс замолчал. На деревьях зажглись фонарики, словно кто-то свыше дал им приказ создать романтическую атмосферу.

– В десятом к нам пришла новенькая, – начал он, наконец. – Меня словно током ударило. Я влюбился так, что готов был для нее на все. Жизнь бы отдал, не задумываясь, но она выбрала другого. Вчера я узнал, что они расстались. В баре отмечали ее День рождения. Я примчался с цветами и подарками, но она опять выбрала не меня.

Макс замолчал. Я тоже молчала. Знал бы он, что творилось в этот миг в моей душе. Так вот кого он так крепко держал за руку прошлой ночью, а я-то размечталась…

– И у меня такая же история, – сказала я и горько улыбнулась.

– Расскажешь? – спросил Макс.

– В следующий раз.

Мы допили кофе и разошлись. Людской поток внес меня в метро.

«– И на что ты надеялась? – мысленно спрашивала я отражение в окне поезда».

Ночью мне приснился странный сон: я примеряла свадебное платье и порвала его. Проснулась я в смятении и тревоге.

– Теперь жди неприятностей, – прошептала я.

Долго переживать мне не пришлось. Вернулись мои друзья с практики и в общаге снова стало людно и весело. Лерка с Володькой наперебой рассказывали о своих похождениях и местах, где они побывали, а я только кивала и подливала им чай.

– Как там наш проект? – вспомнила, наконец, подруга.

– Отлично!

Я открыла ноутбук и показала презентацию кафе «Сухарева башня».

– Феноменально! – воскликнул Володька.

– И когда ты все успела? – удивилась Лерка.

– Ты мне помогла, помнишь?

– Обращайся, если что!

Между шутками и байками с практики я раздала задания. Лерка взяла на себя самое главное – составить технологические карты блюд и обоснование «особых» дополнительных ингредиентов.

– Володька, ты, помнится, хвастался, что можешь подчинить себе любую энергию, – начала я издалека.

– И сейчас это повторю, – рассмеялся тот.

– А что насчет энергии, действующей не только в пространстве, но и во времени? – спросила я.

– Запросто!

– Тогда поручаю тебе нашу фишку – дополненную реальность.

Володька почесал в затылке, но все же согласился создать портал в XVIII век. В дверь без стука ввалился Артур и принюхался.

– Опоздавшим – самое трудное, – сказала я и рассмеялась, глядя на его вытянувшееся лицо.

– За что?!

– С тебя поставщики самых свежих и экологически чистых продуктов.

– Это я могу, – выдохнул он и подсел к нам.

– А где Аня? – спросила я его.

– Ты ведь помнишь про ее аллергию? – намекнул Артур.

– Ах, да! Передай, что она ответственная за интерьер. Техзадание я скину.

Он кивнул.

– А что будет делать твой «жених»? – язвительно спросила Лерка.

– Без него нас вообще не откроют.

– Как это?

– Он занимается арендой, оборудованием, сертификатами соответствия и качества, трудовыми договорами. К тому же работает на два фронта – Магпотребнадзор зверствует в последнее время. Вопросы есть?

– Когда сдаем? – спросил Володька.

– Времени мало – всего две недели, – ответила я. – И еще – никому ни слова о проекте.

Все переглянулись.

– Это еще почему? – спросил Володька.

– Екатерина Александровна приказала.

– Поня-я-ятно.

Когда все разошлись, Лерка пристала ко мне с расспросами про Макса, но я убежала под благовидным предлогом встречи с куратором. На самом деле я пошла на набережную, чтобы привести мысли в порядок. Здесь я чувствовала себя как дома. Легкий бриз морщил речную гладь, волны плескались у берега. Я села на скамейку и подставила лицо солнышку.

– Это мое место! – услышала я и обернулась.

Передо мной стоял Макс. Я невольно залюбовалась им. Он был сложен как молодой полубог. Майка не скрыла от меня его сильные загорелые руки, в объятиях которых мечтала оказаться любая девчонка. Взгляд его синих глаз обладал гипнотическим воздействием. Я была готова на все, когда он так смотрел на меня.

– Извини, тут не было таблички, – усмехнулась я.

Макс тоже улыбнулся и подсел ко мне.

– Помнишь, ты обещала рассказать свою историю любви?

– Помню.

И я рассказала. Про мою безответную и безнадежную любовь к одному красавчику, который меня даже не замечает.

– Ну и дурак! – вынес свой вердикт Макс. – Как он мог не заметить твою необычную красоту, ум, а главное – чувство юмора?

– Я сделала все, чтобы стать невидимой для мальчиков, – ответила я. – Не интересовалась тряпками и косметикой, не разыгрывала из себя беспомощную, не бегала по дискотекам.

– Так я помогу! – воодушевился Макс. – И мы еще посмотрим, как он не обратит на тебя внимание!

– Спасибо, такая любовь мне не нужна.

– Если передумаешь, обращайся.

Макс ушел, а я рассмеялась – сам себя дураком назвал. Ведь это он и есть, красавчик, не замечающий меня в упор.

Я грелась на солнышке и даже не подозревала, что в это самое время Снежана уже привела свой хитроумный план в действие. Все знали, что Артур неровно к ней дышит. Этим она и воспользовалась. А бедный медвежонок даже не понял, как выболтал наши секреты конкурентам. Когда через неделю мы показали проект куратору, оказалось, что поставщики отказались в пользу других, более важных заказов и все надо начинать сначала.

Мы собрались у нас в комнате, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. На самом деле обсуждать было нечего. Где мы найдем замену за неделю? Лучше сразу признать поражение. Вот и не верь снам.

– Я не обижусь, если вы примкнете к другим проектам, – сказала я.

– А ты?

– А что я? Буду жить как жила, будто ничего и не было.

– Это несправедливо! – возмутилась Лерка.

– Жизнь вообще несправедливая штука, – заметила я.

– И что, мы даже не попытаемся? – спросил Володька.

– Не тратьте попусту время.

– Я все-таки попробую, – сказал он. – Кто со мной?

Все переглянулись и согласились с ним.

– Тогда все на поиски поставщиков!

– У меня это… предложение, – сказал вдруг Артур.

– У тебя? Предложение? – удивились все.

– Ну, значит, у моего отца небольшая ферма, так что…

– Что ж ты молчал?! – обрадовалась я.

– С кухней мы решили, а как быть с магическими контрактами?

– Я поспрашиваю у друзей, может есть дипломы на эту тему, – сказал Макс.

– Хоть бы!

– Нужно разрешение на открытие портала… – сказал Володька.

– И на артефакты, – добавила Аня.

– Вынужден откланяться – много дел, – рассмеялся Макс и ушел.

Мои друзья повеселели. Теперь у нас была пусть призрачная, но надежда все исправить.

Ночью мне приснилось наше кафе. Повара едва справлялись с заказами. Официанты сбивались с ног, а за порогом стояла такая длинная очередь, что ее хвоста не было видно.

На другой день Макс позвонил и сообщил радостную весть – выпускники под диплом организовали юридическую магконтору и уже получили лицензию, так что контракты у нас в кармане. Я отложила телефон и посмотрела на Лерку.

– Что, не получилось? – спросила она с тревогой.

– Получилось.

– Почему тогда ты не рада? – не поверила она.

– Не слишком ли все гладко?

– Ой, перестань! Давай лучше отпразднуем спасение.

Мы послали Володьку за тортиком и сварили кофе по Леркиному рецепту. В разгар веселья я вдруг представила, что мы сидим в нашем кафе.

– Оглянитесь! – обратилась я к опешившим от неожиданности друзьям. – В окно видна Сухаревская башня. А вот и сам хозяин подъезжает в карете, запряженной четверней.

– Что это с ней? – шепотом спросил Володька у Леры.

– Не обращай внимания, с ней такое бывает, – также тихо ответила та и покрутила у виска.

– А это, между прочим, твое приложение так действует, – усмехнулась я.

– А-а-а! – понял Володька и поддержал мою игру.

– А какие блюда на столе, милостивая государыня! Сам император и самодержец Всероссийский позавидует!

– Все то тут по иноземному обычаю! И как только этот кофей пьют – одна горечь! Тьфу! – рассмеялась Лерка.

На мой телефон пришло сообщение. Я долго не могла насмелиться открыть его, а когда открыла, не поверила своим глазам. На фото Макс целовался со Снежаной. Я замерла на секунду, потом лихорадочно начала собираться, бросая в сумку вещи и документы.

– Что это ты заметалась? – спросила Лерка и подозрительно посмотрела на меня.

– Мне нужно идти, а вы продолжайте, – успокоила я ее и вышла.

– Не мо-гу боль-ше, не мо-гу боль-ше, – говорила я в унисон со стуком каблучков.

Я шла, все ускоряя шаг, потом побежала. Опомнилась я только в вагоне «Ласточки» с зажатым в руке билетом.

«– Что я делаю? – подумала я и встала, чтобы выйти, но поезд тронулся».

Мимо окна медленно проплыло здание Курского вокзала. Электропоезд набирал ход и уносил меня все дальше от Москвы.

– Что ни делается, все к лучшему, – утешала я сама себя.

– Так-так, так-так, – соглашались со мной колеса, отстукивая морзянку по рельсам.

Каких-то четыре часа на «Ласточке», потом два часа на такси, и я дома. Поезд укачивал меня как мама в детстве, и я погрузилась в сон, позабыв обо всех тревогах.

Глава 7. Дочь колдуна

Я вышла из душного вагона в ночную прохладу. Туман отрезал меня от остального мира. Стоя на перроне, словно на острове, я вслушивалась в звуки уходящего поезда. Смутные предчувствия, мучившие меня в последние дни, обернулись головной болью и ожиданием беды.

– Куда едем, красавица? – раздался мужской голос с южным акцентом.

Я вздрогнула и назвала город. Таксист проводил меня к машине, где уже ждали несколько пассажиров – семейная пара с ребенком. Малыш хныкал и капризничал. Я юркнула на заднее сиденье и мысленно попыталась успокоить его. Не знаю, что подействовало – моя воля или ухабистая дорога, но он затих и уснул на руках у матери. В тишине тревога только нарастала, путая мысли в моей голове.

Занимающаяся заря раскрасила небо в розовый. Леса, словно с полотен Левитана, расступились, и показался берег Волги. На нем раскинулся город с золотыми главками церквей, крышами старых деревянных домиков и обступившими их новостройками. За окном такси проплывали величественные пейзажи, а я вела спор сама с собой. Половина меня рвалась назад, в академию, чтобы доказать ему что-то, другая – хотела все бросить и плыть по течению.

Через час машина притормозила возле двухэтажного дома на окраине Плеса. Дворик, утопающий в зелени, показался мне таким маленьким, а когда-то заменял целый мир. Вот старая лавка и столик, за которым мы резались в «Дурака». Разросшиеся кусты сирени, в которых соседский Витька чмокнул меня в щеку. Деревянная горка с остатками синей краски, с которой мы зимой лихо скатывались прямо под окна дома напротив. Мне показалось, что я слышу мамин голос из окна: «Варя, домой!».

Я расплатилась с водителем и нерешительно вошла в двери единственного подъезда. Сердце учащенно забилось. Постояв у квартиры № 3, я легонько толкнула дверь. Она открылась. Пройдя по темному коридору, я заглянула в комнату. Мама спала. Ее лицо было белее простыни, под глазами пролегли тени. Рука безвольно свисала с кровати. Сердце мое сжалось. Горела лампа, накрытая платком. Пахло лекарствами. На стуле дремала соседка – тетя Маша.

«– Плохие предчувствия оправдались, – подумала я и выключила свет».

Мама открыла глаза.

– Варечка приехала, – прошептала она, силясь улыбнуться.

– Мама! Почему ты не позвонила? – расплакалась я, обнимая ее.

– Ну, что ты, доченька! Зачем отвлекать тебя от учебы?

Я ничего не могла говорить из-за кома, застрявшего в горле, только целовала ее руку, обливаясь слезами, а мама гладила меня по волосам.

– Какая ты стала красавица…

– Мам, я теперь никуда не уеду.

– Маша, – позвала она.

Соседка проснулась.

– Что? Опять? – заволновалась она спросонья, но успокоилась, увидев меня.

– Что же это я? Ты ведь голодная с дороги, я сейчас встану, – начала хлопотать мама, пытаясь сесть.

– Мам, я сама! – возразила я, укладывая ее обратно на подушки.

На кухне соседка рассказала, что у мамы был сердечный приступ. Нужна операция, но болезнь запущена и врачи бессильны. Лекарства дорогущие, да и не помогут они. Надежда только на чудо.

– Чудо? – переспросила я.

– Был в нашей деревне один травник, так он мог поставить на ноги любого. Моему отцу врачи давали месяц, а он еще десять лет прожил после лечения – вот это чудо, так чудо.

Раньше я бы только посмеялась над словами доброй старушки, но теперь они не были для меня пустым звуком. Я расспросила, как найти деревенского колдуна, и засобиралась в дорогу.

Следующим утром я тряслась в автобусе по пыльной дороге, виляющей вдоль реки. Выйдя на последней остановке, я зашагала по лесной тропинке. Сосны упирались в небо своими макушками. Пахло смолой и хвоей. Только писк комаров да барабанная дробь дятла нарушали тишину лесного храма. Ворон, сидящий на ветке, посмотрел на меня блестящим, словно черная жемчужина, глазом и вспорхнул.

Я шла и шла, пока передо мной не вырос холм, поросший папоротником. На его вершине я разглядела старую, потемневшую от времени, избушку. Бревна, из которых она была сложена, были такие большие, что я не смогла бы обхватить их. Небольшие оконца, обрамленные резными наличниками, глядели на лес.

Я представила себе колдуна с длинной белой бородой, суковатой палкой в руке и в плаще до пят. Хрустнула ветка. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял немолодой, но крепкий еще мужчина в джинсах, с наушниками. Длинные волосы и бородка с проседью. Голубые глаза светились на загорелом лице. На плече сидел ворон.

– Заблудилась? – спросил он и снял наушники. – Деревня там!

Он махнул рукой в сторону. Потревоженный ворон перелетел на ветку.

– Нет, я к колдуну.

– Отец мой умер, а я не принимаю с тех пор, как… Неважно! – сказал он и начал подниматься на вершину холма по узкой извилистой тропинке.

– Постойте! Вы – моя последняя надежда! – не отставала я.

Он молча зашел в избу. Когда дверь за ним закрылась, я села на крыльце и расплакалась. Отступить я не могла, поэтому решила не сходить с места и ждать сколько потребуется.

Когда начало темнеть, мужчина сжалился и позвал меня. Внутри было тепло и пахло травами. Они сушились, подвешенные к балке на потолке. На полках вдоль бревенчатых стен стояли бутылки и баночки разных форм и размеров. На полу лежали волчьи шкуры.

Мужчина указал мне на лавку. Я села.

– Как зовут тебя? – спросил он.

– Варя. А вас?

– Владимир. Зачем пришла?

– Моя мать больна… – начала я.

– А врачи бессильны? – продолжил он.

– Помогите! – взмолилась я.

Он ничего не ответил, только вздохнул. Потом отрезал ломоть хлеба и налил в глиняную кружку молока.

– Ешь, проголодалась небось.

Я отхлебнула из кружки.

– Откуда у тебя это кольцо? – спросил вдруг мужчина, схватив меня за руку.

– Это мамино, – ответила я и закашлялась от неожиданности.

– Сколько тебе лет? – спросил он с волнением.

– Будет восемнадцать через месяц, – ответила я, отнимая руку.

– А как маму зовут?

– Лидия, а что?

Мужчина встал и заходил по комнате, словно загнанный зверь.

– Да что случилось? – не выдержала я.

– Я твой отец, – сказал он и сел напротив.

Тут пришла моя очередь волноваться. Прямо передо мной сидел живой мертвец. Мама говорила, что мой отец умер. Оказалось, только для нее. Столько «почему» пронеслось вмиг у меня в голове, что я удивилась, как она не раскололась надвое. Почему они расстались? Почему мама не хотела, чтобы он знал о моем рождении? Почему, почему, почему…

– Отец? – переспросила я недоверчиво.

Тогда он показал мне свое кольцо. Оно было побольше моего, но с тем же неповторимым узором из листьев и маленьким красным камешком.

– Почему мама не хотела, чтобы ты знал обо мне? – спросила я, немного успокоившись.

– Ложись спать, на сегодня хватит потрясений, – сказал он, достал из сундука чистые простыни, и постелил мне на печке.

– На новом месте приснись жених невесте, – прошептала я и уснула под песни сверчка.

Проснувшись, я вышла на крыльцо. Солнечные лучи разогнали туман и позолотили сосны.

– Доброе утро! Как спалось? Жених приснился? – услышала я и посмотрела вниз.

Владимир поднимался на холм с двумя ведрами, полными воды.

– Сразу три, даже не знаю кого выбрать – пошутила я.

На самом деле снился один, но женихом он был только на бумаге.

– Хорошо, когда есть выбор, – рассмеялся он.

После нехитрого завтрака я снова повторила мою просьбу – помочь маме. На этот раз Владимир согласился.

– Только с одним условием, – предупредил он.

– С каким?

– Ты останешься на неделю, чтобы приготовить лекарство.

Я была готова на все ради мамы и приняла условие. Владимир достал из сундука древний манускрипт, исписанный непонятными знаками.

– Что это за язык? – спросила я.

– Русский, – ответил он и пояснил, заметив мое удивление: – Еще до Кирилла и Мефодия.

Он открыл книгу и прочитал мне состав для отвара: валериана, пустырник, хвощ, спорыш, клевер.

– Вот вы Америку открыли! Да такой сбор в любой аптеке купить можно.

– Можно, но он не поможет так, как собранный магом.

– Чем таким уж особенным он отличается?

– Силой.

Владимир протянул руку и в его ладони засветился красным сгусток энергии.

«– Так вот откуда это у меня, – подумала я».

– Этак каждый сходил бы в аптеку, да излечился от всех болезней, – рассмеялся он.

– Допустим, сила есть, – сказала я, – А как ее использовать?

– Научу.

Владимир рассказал, что нужно «напоить» травы своей энергией, и тогда они действуют с невероятной мощью. Поэтому маги-травники собирают их сами.

– К тому же, – добавил он, – Ты пришла в нужное время.

– Как это?

– Завтра праздник – Ивана-Купала, когда можно будет добыть последний ингредиент, – ответил он и показал рисунок в книге.

На пожелтевшей странице красовался цветок, чем-то похожий на лилию, но с круглыми лепестками.

– Что это? – спросила я. – Не припомню таких в наших лесах.

– Это необычный цветок, он цветет только одну ночь в году.

– Только не говорите, что это цветок папоротника, – рассмеялась я.

– Это он и есть.

Смех застрял у меня в горле.

– Сегодня тебе предстоит испытание, – сказал Владимир.

– Что, если у меня не получиться? – засомневалась я.

– Получится – ты ведь дочь колдуна.

Владимир рассказал, что род Дорофеевых очень древний и связан с солнечным культом. Женщины наследуют дар ясновидения, а мужчины передают из поколения в поколение магию траволечения. На мои расспросы о семье, он сказал лишь, что с женой у них никогда особой близости не было, а с тех пор, как сын уехал учиться, и вовсе все пошло прахом. Старый друг позвал его преподавать нетрадиционную медицину в Академии, и он решил пожить до осени в «родовом имении».

– У меня есть брат? – спросила я. – Как его зовут?

– Владимир, это наследуемое имя.

«– Так вот почему мы так быстро подружились с Володькой! – подумала я. – Он мой брат!».

Весь день мы занимались сбором трав. Владимир привел меня на лесную опушку и показал нужные растения, мимоходом рассказывая об их свойствах, но я откуда-то знала, что нужно делать. Я выкопала корни валерианы, нарвала клевера и спорыша на лугу. Потом сходила к оврагу за хвощом и пустырником. «Напоив» их своей энергией, как научил Владимир, я почувствовала их настоящую силу. Осталось добыть последний ингредиент – цветок папоротника.

Чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем больше на меня давила ответственность. От меня зависели жизнь и здоровье мамы. Что, если не получится?

Я сидела на крыльце и смотрела на пожар вечерней зари. Ветер стих. Розовые сосны стеной стояли на страже лесных тайн.

– Пора, – сказал Владимир, когда небо стало синим.

Я начала спускаться с холма, спотыкаясь о корни. В темноте невозможно было ничего рассмотреть.

– Как в такой тьме хоть что-то найти?! – возмутилась я, шаря руками в траве.

Луна выглянула из-за туч и осветила холодным светом склон холма, словно услышав меня. От сосен пролегли черные тени. Филин заухал. Резные листья папоротника по пояс окружили меня со всех сторон. Вдруг я почувствовала, что надо вернуться. Доверясь интуиции, я снова начала карабкаться вверх по склону. В тишине послышался легкий треск. Я остановилась.

В нескольких шагах от меня засветился красный огонек. Подойдя ближе, я с удивлением увидела небольшую почку на стебле. Она пульсировала и росла.

– Все как у Гоголя, – прошептала я, с восхищением глядя на огонек.

Бутон вырос величиной с ладонь и с громким треском раскрылся. Необычайной красоты цветок брызнул красным светом. Я потянулась к нему, чтобы сорвать, но не я одна хотела этого. Со всех сторон к распустившемуся цветку потянулись черные когтистые лапы, обросшие густой шерстью. Холодок пробежал по моей спине. Я отдернула руку. Все исчезло.

– Что же это я? – пристыдила я сама себя и снова потянулась к цветку.

Тут же со всех сторон послышись топот копыт и хохот. Не обращала на это никакого внимания, я сорвала цветок.

– Кра! – хрипло каркнул ворон, сидящий на крыше избушки.

Наваждение исчезло. В несколько прыжков я очутилась на вершине холма. Владимир ждал меня. В печи уже бурлила вода в чугунке.

– Давай! – приказал он.

Я бросила цветок в кипящую воду. Избу залил ослепительный красный свет. Когда он погас, Владимир добавил собранные днем травы и вынул чугунок из печи. Остальное я помню плохо. Тело мое обмякло, в глазах потемнело и очнулась я только утром.

– Ну как? – спросила я Владимира.

– Вот.

Он протянул мне бутыль с отваром.

– По ложке три раза в день, можно с любым напитком, – сказал он.

– Как мне благодарить вас?

– Называй меня папой, – ответил он, помолчав.

– Спасибо, папочка!

Я крепко обняла его.

– Какая ты сильная, доченька, – рассмеялся он.

Вернувшись домой, я начала лечить маму. Уже на третий день она начала вставать. Через неделю на обследовании врачи удивлялись и разводили руками.

– Чудо!

И только я знала, что никакого чуда нет – просто магия.

Глава 8. Место силы

Врачи оставили маму на несколько дней в больнице, чтобы понаблюдать за ее состоянием. В палате было тихо. Пахло лекарствами.Ветер играл занавеской то открывая, то закрывая окно. Соседка по палате дремала, отвернувшись к стенке. Я присела к маме на кровать и вздохнула.

– Иди домой, Варечка, отдохни, – сказала мама, услышав мой вздох.

Но я не могла уйти без ответа на один вопрос.

– Мам… Я хочу кое-то спросить… – замялась я.

– Я знала, что вы встретитесь рано или поздно, – сказала вдруг она и прикрыла глаза.

– С кем? – не поняла я.

– С твоим отцом.

– Откуда ты…

– Я сразу догадалась, где ты была, когда увидела бутыль, – улыбнулась она печально.

– Почему…

– Потому что дар – это проклятие, а не благо.

– Мам, это не проклятие, это часть меня, как рука или нога.

– Я ждала и боялась этого.

– Не бойся за меня, – сказала я и обняла ее.

По дороге домой я размышляла о судьбе и предназначении человека, как вдруг увидела у подъезда Володьку.

– Как ты здесь оказался? – удивилась я.

– Приехал за тобой, конечно, – ответил он и вручил мне розу.

– Заходи, а то к вечеру нас обвенчают, – рассмеялась я, глядя на оживившихся старушек, сидящих на лавочке во дворе.

Наша маленькая, но уютная кухонька показалась мне совсем кукольной, когда Володька с его двухметровым ростом вошел, чуть не задев головой дверной косяк, и сел за стол. Я боялась, что он начнет уговаривать меня вернуться в Академию, поэтому возилась с чаем дольше обычного.

– Когда едем, сестренка? – спросил он, отхлебнув из чашки.

– Ты знаешь? – удивилась я.

– Конечно, папенька сразу мне все рассказал.

– А моя мама – через девятнадцать лет…

Я отошла к окну и замолчала.

– Зато мне не нужно тебя в сад водить, – пошутил Володька.

– Кто кого еще водил бы!

Я вдруг почувствовала головокружение и тяжело плюхнулась на стул.

– Что? – испугался Володька, подскочив ко мне.

– Сейчас пройдет, – успокоила я его.

Кухня начала вращаться вокруг меня, в глазах потемнело и в следующий миг я очнулась на кровати. Братец испуганно смотрел на меня, держа в руке стакан воды.

– И давно это у тебя? – спросил он, как только я открыла глаза.

– С тех пор, как вернулась от отца, – ответила я, утирая рукавом капли с лица.

– Собирайся, – приказал он.

– Куда?

– Туда, где ты летаешь.

– И кому тут плохо? – улыбнулась я и покрутила у виска.

Володька вытащил меня из дома и рассказал по дороге, что магическая энергия не бесконечна и нужно подзаряжать свои батарейки. У каждого совой способ, но лучше всего это делать в месте силы. Обычные люди тоже чувствуют потоки энергии, некоторые даже видят.

Тут я вспомнила, что всякий раз, когда приходила к маме на работу в музей, меня прямо распирало от желания облагодетельствовать все человечество.

– Кажется, я знаю, где мое место силы, – сказала я и остановилась.

– И где?

– Тут недалеко, – ответила я и показала на гору, возвышающуюся над городом.

Мы медленно пошли к ее подножию. Чем ближе я подходила к горе, тем лучше себя чувствовала. По деревянной лестнице я поднялась уже без помощи. На самой вершине, откуда открывался вид на волгу и окрестности, гулял ветер. Три церкви окружали ее и блестели куполами. Весь город было видно, как на ладони.

– Ты права, энергия здесь бьет ключом, – сказал Володька, глядя за Волгу. – Не зря здесь сразу три церкви поставили.

– А художники это чувствуют? – спросила я.

– Как и все творческие люди.

– Видимо, Левитан о чем-то подобном догадывался – не зря он облюбовал эту гору. Она и названа в его честь.

– Отлично! Встань прямо и закрой глаза.

Я послушно вытянулась.

– Присмотрись.

– Как же я присмотрюсь с закрытыми глазами? – прыснула я.

– А ты постарайся.

Постояв немного, я уже хотела поднять Володьку на смех, но тут в темноте передо мной появился ослепительный золотой луч. Тело мое стало невесомым и колыхалось, словно белье на ветру.

– Теперь представь, что ты чаша и позволь энергии течь, – сказал Володька. Его слова звучали глухо, словно через стену.

Я так и сделала. Светящийся поток хлынул и наполнил мое тело бурлящей энергией. Ее было так много, что она выплескивалась через край.

– Хватит, а то лопнешь! – засмеялся Володька.

Я открыла глаза и рассмеялась вместе с ним – так весело стало вдруг на душе.

– Совсем другое дело! – сказал братишка, глядя в мои засиявшие ярче солнца глаза.

Мы спустились с горы и зашагали вниз по улице к кафе. Володька уже собрался перейти дорогу, но я остановила его.

– Что, опять? – спросил он с тревогой.

– Не знаю почему, но нам нужно остановиться, – ответила я.

В тот же миг из переулка вынырнул автомобиль и пронесся мимо нас, визжа тормозами. Володька оттолкнул меня к стене дома и закрыл собой.

– Если бы не…

– От нас бы мокрого места не осталось, – продолжила я.

– Да ты ясновидящая!

– Кто?

– Ну, можешь предвидеть события.

– Ага, где-то тут хрустальный шар завалялся, – усмехнулась я.

– Я не шучу, – не отставал он. – Было ли такое, что ты угадывала билет на экзамене или знала, когда придет автобус?

– Да это у всех бывает.

– Вовсе нет, – настаивал Володька.

Он взял меня за руку и перевел через дорогу, как маленькую. Мы зашли в кафе. Посетителей было немного, и мы заняли мой любимый столик у окна, откуда было видно Волгу.

– Нам чай и углы, – сказала я официанту.

– Что за углы? – удивился Володька.

– Это пирожки с копченым лещом, – ответила я. – Ты просто обязан их попробовать – такого больше нигде не найдешь.

В ожидании заказа мы молча любовались набережной из окон кафе. Туристы неспешно прогуливались и сидели на лавочках, любуясь просторами. Катера сновали у берега. Вдали прошел пароход и загудел басом.

Официант поставил на стол блюдо с углами, две чайные пары в цветочек и пузатый чайник. Я разлила чай по чашкам.

– Ничего вкуснее не ел! – восхищался братишка, уплетая пирожки.

– Просто ты голодный.

– Угу.

Я с умилением смотрела, как он ест. Масло текло у него по подбородку. Он причмокивал от удовольствия и обжигался чаем.

Когда с пирожками было покончено, мы вышли из кафе и сели на скамейку.

– У меня в кармане два билета на поезд, – сказал Володька.

– Ты же знаешь, не по мне все это…

– Тебе наплевать на свою жизнь – твое право, но ведь от тебя зависят еще пять человек.

– Вы справитесь.

– А мы тебя не бросили…

– Ты прав.

Я покраснела от стыда, а Володька тайком улыбнулся.

– Так едем?

– Едем!

– И выиграем конкурс?

– Порвем всех!

Мы вернулись домой, и я собрала сумку. Вечером позвонила мама и попросила забрать ее. Больница была недалеко, и мы с Володькой прошлись пешком. Мама очень удивилась, увидев меня с незнакомым молодым человеком.

– Мам, это Володька, мой брат, – представила я его. – А это Лидия Ивановна, моя мама.

– Тебе уже пора? – спросила она, помолчав.

– Да, поезд завтра.

Она вздохнула, отдала мне сумку и потрепала Володьку по волосам. Мы шли по вечернему городку – я и мама под руку с братишкой. Свет редких фонарей освещал нам путь. Кузнечики стрекотали в траве. Ветер принес запах тины.

Мы поужинали за круглым столом под абажуром, словно так было всегда. Мама достала раскладушку и постелила Володьке. Когда наступила тишина, я прокралась на кухню и вернула батарею телефона на место. Увидев сотню пропущенных звонков и сообщений, я испугалась и обрадовалась одновременно. Испугалась, потому что поняла всю глупость своего бегства. Обрадовалась тому, что у меня есть друзья, готовые прийти на помощь в трудную минуту. Я открыла последнее голосовое от Лерки и улыбалась, слушая ее вопли. Как только я выключила телефон, раздался марш Мендельсона. Я нажала зеленую кнопку, чтобы не разбудить весь дом. Старенькая раскладушка жалобно заскрипела.

– Алло! Алло! – кричал мне в ухо Макс, словно я глухая.

– Что тебе нужно? – спросила я тихо, стараясь придать голосу холодность. – Я ведь сообщила тебе о расторжении нашего контракта.

– Прошу тебя, вернись, – выдавил он из себя после долгого сопения в трубку.

– Зачем?

По ту сторону снова наступила тишина.

– Можешь не беспокоиться о практике, завтра мы с Володькой возвращаемся.

– А при чем тут Володька?

– При том, что он мой друг, – ответила я и выключила телефон.

Я вернулась в комнату и свернулась калачиком на кровати.

Весь следующий день прошел в хлопотах. Мама наготовила в дорогу столько, словно мы на собаках до Москвы поедем. На мои увещевания, она лишь улыбалась: «Угостишь друзей». Вечером мы с Володькой вышли к ожидающему нас такси, сгибаясь под тяжестью сумок с жареной курицей, огурцами, помидорами, маминым фирменным вишневым вареньем, копченой рыбой. Таксист нарочно долго возился, принюхиваясь и укладывая все это богатство в багажник, чтобы дать маме вдоволь наобниматься и поплакать – какое же расставанье без слез? Я сама еле сдерживалась.

Когда худенькая женская фигурка и наш маленький зеленый дворик скрылись за поворотом, я откинулась на сиденье. До станции мы ехали в тишине.

На перроне, в ожидании поезда, Володька вдруг разговорился.

– Какая у тебя классная мама!

– Ага, спасибо, что ты был со мной, а то бы она меня до смерти залюбила, – рассмеялась я.

– А моя – словно вылита из стали…

– Расскажи мне об отце, – попросила я.

– Что тебя интересует?

– Он напоминает ежа – мягкий и добрый, но чуть что, сразу выпустит колючки. Почему он больше не лечит людей?

– Именно поэтому. Слишком многие пользовались его добротой.

Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы не подошел наш поезд. Мы загрузили сумки и плюхнулись на сиденья. Уже совсем стемнело, и любопытная луна заглядывала в окна «Ласточки».

Поезд тронулся и начал набирать ход. Володька задремал под мерный стук колес, склонившись на мое плечо, а я смотрела на пробегающие мимо сосны.

«– Почему мне так легко с Володькой и так тяжело с Максом? – думала я».

– Варя! – позвал вдруг он.

– Что? – отозвалась я, но Володька спал, пуская слюни на мою куртку.

Тихонько, чтобы не разбудить, я сняла с него очки и положила в сумку. Без очков его лицо выглядело совсем по-другому. Широкий открытый лоб и острые скулы спорили с мягким подбородком и полными губами.

«– Он тоже ежик, – подумала я. – Мягкий внутри, жесткий снаружи».

Володька снова заговорил во сне. Из его невнятной речи я разобрала только: «Все равно люблю тебя… сестра»

«– Только не это! – подумала я».

Всю ночь я не сомкнула глаз, размышляя о магическом мире, открывшемся мне, об Академии, друзьях, новоявленном братишке и любви, похожей на глубокий омут.

Глава 9. Братишка

Услышав хриплый голос проводницы: «Конечная! Освободите вагон!», я открыла глаза и поняла, что невероятным образом очутилась в объятиях Володьки.

– Что же ты меня не будил? – возмутилась я, отстранившись от него.

– Ты так сладко спала, – усмехнулся он, разминая затекшую руку.

Мы собрали сумки и вышли из вагона под гневные взгляды проводницы. Несмотря на ранний час, Курский вокзал был похож на муравейник. Толпа подхватила нас и вынесла к метро. Через час мы стояли у общежития.

Лерка не вытерпела и вышла нас встречать. Она сыпала вопросами, не давая вставить ни слова, обнимала и ругала меня одновременно.

– Молодец! Привез затворницу! – обратила она наконец внимание на глупо улыбающегося Володьку.

В комнате, когда ураган по имени Лерка утих, я рассказала все-все своей подруге. Она слушала, затаив дыхание.

– Как в дораме! – вздохнула она. – А со мной никогда ничего не происходит…

– Махнемся?

– Не-е-е-ет!

Я достала мамины дары, и мы сели пить чай.

– А у меня тоже новость, – сказала Лерка.

– Выкладывай.

– Конкурс проектов перенесли, так что…

– И ты молчала?! – возмутилась я.

– Ты дослушай. Нам дали дополнительное время не просто так – изменилось магзаконодательство, и теперь многое нужно переделать.

– Вот оно что…

– Собирайся, через час собрание.

Большой лекционный зал Академии был полон и гудел, словно растревоженный улей. Макс, сидевший в первом ряду, подвинулся освободив для меня место. Он включил «щенячий взгляд», но это больше не действовало на меня. Мы с Леркой и Володькой пробрались наверх.

Вошел ректор и все стихло. Он оглядел собрание, кивнул преподавателям, и подошел к кафедре. Я поняла по чуть более быстрой речи и активной жестикуляции, что Алексей Викторович взволнован. Даже напуган. Только вот чем? Изменениям в магических законах? Так Министерство магии по нескольку раз в год выпускает поправки. Командировке декана? Екатерина Александровна может за себя постоять, да и ненадолго она нас покинула. Что тогда?

В работе порталов я мало что понимала. Поняла только, что их будут более строго контролировать, чтобы избежать разрушения. Потом ректор представил нового преподавателя нетрадиционной медицины. С удивлением я узнала в плечистом мужчине с аккуратной бородкой отца. Он говорил, что вернется в свою alma mater, но я не ожидала, что так скоро. Мы переглянулись с Володькой, не веря своим глазам.

– Ему так идет этот костюм! – прошептала я на ухо брату.

– Первый раз его вижу таким щеголем, – удивился он.

Лерка покосилась на нас, но ничего не сказала.

Когда собрание закончилось, все разошлись по аудиториям. Наша группа собралась в библиотеке.

– Как мы теперь без руководителя? – сокрушалась Лерка.

Не успела я что-либо ответить, как вошел Владимир Владимирович с увесистой папкой под мышкой.

– С сегодняшнего дня я ваш новый руководитель, – сказал он.

Никто не успел опомниться, а Владимир Владимирович уже сидел во главе стола.

– Общей концепции изменения не коснуться, – сказал он и улыбнулся мне. – А вот что касается технологической и юридической сторон – придется доработать.

Он раздал листы с текстом, подчеркнутым красной ручкой и записями на полях.

– Встретимся в конце следующей недели, – объявил он на прощанье.

– Когда он все это успел? – удивился Володька, читая записи.

– Пока ты на «Ласточке» катался, – рассмеялась Лерка.

– Встретимся здесь через день, – предложила я. – Дня хватит, чтобы подумать над этим?

Все согласились и разошлись. Я тоже зашагала к лифту и уже нажала кнопку вызова, как вдруг чья-то сильная рука оттащила меня. От неожиданности я даже пикнуть не успела.

– Что ты себе позволяешь?! – закричал на меня Макс, сжимая пальцы на моем запястье.

– Что происходит? – спросила я, не понимая, что его так взбесило.

– Моя невеста обнимается и шушукается с другим – вот что происходит!

– О чем ты? – растерялась я. – Мы ведь расторгли контракт.

– Ты, может, и расторгла, а я – нет.

– Как это?

Он сунул мне в руки лист и ткнул в него пальцем.

– Читай!

– «Расторжение контракта возможно по соглашению сторон, если потребность в нем отпала у одной из сторон, и обе стороны согласны», – прочитала я вслух.

– Теперь понимаешь?

– Нет.

– Если обе стороны согласны, а я не согласен, – пояснил он.

– А если… – я указала на следующий пункт.

– Никаких денег тебе не хватит, чтобы выплатить неустойку.

– Ты же добрый парень… – начала я.

– Можешь не давить на жалость, – осадил он меня. – Сегодня вечером жду на нашем месте.

Пришлось согласиться. Макс вошел в лифт и исчез за его дверями, а я все стояла в коридоре.

– Меня ждешь? – спросил игриво Володька и обнял меня за плечи.

Слезы так и брызнули у меня из глаз.

– Кто тебя обидел? – опешил он и развернул меня к себе.

– Контракт… Макс… – это все, что я была в состоянии ответить между всхлипываниями.

– Ты что, его собственность?! – рассвирепел он.

Я показала ему контракт. Володька пробежал его глазами.

– Вот подлец!

– Он просто самолюбивый…

– Не переживай, придумаем, как тебя вызволить из рабства, – пообещал братишка и достал платок.

Он вытер слезы и размазавшуюся помаду с моего лица. За этим занятием и застала нас Лерка. Она отвернулась и молча прошла мимо, не обращая внимания на наши оклики.

Догнали мы ее только на крыльце общежития.

– Что с тобой? – спросила я, запыхавшись.

– Ничего, – буркнула она и начала подниматься по лестнице.

– Подожди!

Она только ускорила шаг. Мы с Володькой переглянулись.

– Дальше я одна, – шепнула я ему.

Он понимающе кивнул и отстал.

– Да что случилось-то? – спросила я подругу, как только мы вошли в комнату.

– Ничего!

– И все-таки?

– Тебе мало Макса, так теперь и Володьку охмурила!

– Про нашу с Максом «любовь» ты все знаешь, сама же советовала не упускать случай подзаработать, – начала я. – А Володька – мой брат.

– Знаем мы таких «братьев» – бегает перед тобой на задних лапках.

– Володька не такой, он очень добрый и заботливый, и повезет той, которую он полюбит.

Лерка замолчала, закрыла покрасневшее лицо руками и тихо заплакала.

– Подожди, а ты часом сама не влюблена в него?

– Вот еще!

– А по всем приметам – да.

– Ты права, я просто умираю от любви и ревности…

– Глупенькая! Как ты могла подумать!

Я обняла подругу, а она только вздрагивала плечами.

«– Что со всеми сегодня? – подумала я. – Магнитные бури?».

Я дала Лерке пару таблеток валерьяны и уложила ее в кровать, а сама поспешила на свидание к Максу.

Розовое небо отражалось в реке. Парочки прогуливались по набережной. Романтичней местечка для свидания нельзя было придумать, но я шла, печатая шаг, словно на войну.

«– Я скажу ему: «Не строй из себя крутого!» или лучше так: «Что, если я расскажу все твоей Несмеяне? – думала я, готовясь к встрече с Максом».

Но как только увидела его, вся моя уверенность сдулась. Макс сидел на скамейке и кормил голубей. Они суетились у него под ногами, хватая крошки, словно домашние питомцы. Я подошла и села рядом.

– Извини, я был груб сегодня, – сказал Макс, помолчав.

– Ладно, проехали.

– Сам не знаю, что на меня нашло…

«– А я знаю, ревнивец, – подумала я, – Но разве бывает ревность без любви?»

– Потерпи еще немного, пожалуйста, если ты мне друг, – попросил он.

– Давно бы так, для друзей я в лепешку расшибусь, – улыбнулась я.

Его губы тоже тронула улыбка, но какая-то печальная.

– Неприятности? – спросила я, заглядывая ему в глаза.

– Ага.

– Может, я могу помочь?

– Ты и так помогла, – ответил он, бросив остаток булки голубям.

Макс ушел, а я еще долго сидела на берегу, пока солнце не скрылось за горизонтом. Потом медленно побрела в общагу. Вдруг позади послышались приближающиеся шаги. Я ускорила шаг. Тень в темном переулке тоже. Я побежала, но споткнулась и упала.

– Не ушиблась? – услышала я Володькин голос.

– Напугал! – рассердилась я, потирая разбитую коленку.

– Это ты всех напугала! – возразил он, поднимая меня на руки.

– Я сама.

Володька осторожно поставил меня на асфальт. Я шагнула и ойкнула. Тогда он подхватил меня и нес до самой общаги. Его сердце билось часто-часто рядом с моим. Я ощущала себя под защитой в его сильных руках. Мне вдруг захотелось обнять и приласкать его, но я вовремя опомнилась.

– Пусти!

Он послушно отпустил меня, но взял под руку, как только увидел, как я хромаю.

– Где ты была так долго?! – с порога начала возмущаться Лерка.

– Вот теперь я узнаю свою любимую подругу, – рассмеялась я.

Лерка тоже прыснула от смеха.

– Мир? – спросила я.

– Мир! – ответила она.

Утром мы втроем: я, Лерка и Володька отправились в библиотеку. Здесь, в полумраке подземелья, хранились древние фолианты и современные томики по всем областям наук и магии. От либерии Ивана Грозного и библиотеки Якова Брюса до последних изысканий в области психологии и эзотерики. Пахло старым деревом, пергаментом и воском.

Мы дождались остальных, но только я открыла ноутбук, как вошла Снежана.

– Тихомирова, тебя вызывают в деканат, – сказала она, презрительно осмотрев нашу компанию, и вышла, стуча каблучками.

– Не к добру это, – сказала Лерка.

– Вы тут пока полистайте презентацию, а я сейчас, – сказала я, придав голосу уверенность и спокойствие.

На самом деле мое сердце затрепетало. Ночью мне приснился сон и, похоже, он был вещим. Я вошла в кабинет на ватных ногах.

– Тихомирова? – спросила секретарша.

– Да.

– Распишитесь в получении.

Я расписалась в книге и получила конверт. Распечатав его, достала лист пергамента и прочитала несколько строк, написанных от руки размашистым почерком: «Уведомление студентке 1 курса факультета магических проектов Академии им. Якова Брюса. Испытание магических способностей состоится…» Дальше я ничего не могла разобрать. Строки поплыли у меня перед глазами.

– Как же это? – спросила я срывающимся голосом секретаршу. – Ведь я принята вне конкурса…

Та пожала плечами и отвернулась к компьютеру.

– Ну, что? – спросила Лерка, увидев мое опрокинутое лицо, когда я вернулась в библиотеку.

– Меня что, сглазили? – спросила я с нервным смешком.

Володька поднял с пола конверт, выпавший у меня из рук, и прочитал уведомление.

– Испытание? – удивился он и передал лист Лерке.

– Не паникуй раньше времени, – успокоила меня подруга. – Сначала надо все разузнать.

– Ты, как всегда, права, – успокоилась я.

– Только посмотри на это! – хотел отвлечь меня от неприятных мыслей Володька и показал приложение с дополненной реальностью.

Я увидела кареты возле башни из красного кирпича, дам и кавалеров в парке, освещенном факелами.

– Ты гений! – восхитилась я. – А можно мне посмотреть на портал?

– Даже не знаю, теперь его контролируют, словно это военный объект.

– Жаль, – расстроилась я.

– Чего не сделаешь для друзей, – улыбнулся Макс. – У меня есть пропуск, и я могу взять тебя с собой.

Володька нахмурился и откинулся на высокую спинку стула, а я захлопала в ладоши.

– Когда отправляемся?

– Да хоть сегодня вечером.

От нетерпения увидеть портал я забыла обо всем, даже об испытании. Когда Академия опустела, мы с Максом проскользнули в деканат. Он взял из стола ключ и открыл им неприметную дверь, за которой оказалась еще одна просторная комната, посреди которой стояло зеркало. Золоченая рама, потемневшая от времени, обрамляла его серебряную гладь в пятнах патины.

– Это и есть портал? – прошептала я.

Макс кивнул.

– Вот бы побывать в Сухаревой башне!

– Тебе этого правда хочется? – улыбнулся Макс, словно я была ребенком в Детском мире.

– Ага.

– Тогда закрой глаза и сделай шаг вперед, когда дам знак.

Я послушно закрыла глаза, а Макс взял меня за руку.

– Давай! – приказал он, спустя минуту.

Как только мы шагнули через зеркало, из-за портьеры вышла Снежана. Она сняла туфлю, размахнулась, и что есть силы ударила по стеклу каблуком. Оно разлетелось на мелкие осколки.

Открыв глаза, я снова увидела зеркало, но теперь оно стояло не в пустой комнате, а в будуаре с мебелью на кривых ножках. В свете свечей поблескивала позолота лепнины. Обнаженная Венера безмолвно взирала на нас с картины над изголовьем кровати.

– Посмотрела и хватит, – сказал Макс.

Он приложил к зеркалу золотую пластину с непонятными письменами, но оно не пустило нас обратно. Портал был закрыт.

Глава 10. За стеклом

В зеркале от пола до потолка отражалась вся комната. Стены, обитые шелком, поблескивали в свете свечей. Изящная мебель красного дерева с обивкой модного цвета «Лягушка в обмороке». Казалось, стулья сейчас оживут и убегут на своих кривых львиных ножках. С картин в золоченых рамах взирали на чужаков дамы и кавалеры. Кровать с пологом больше была похожа на корабль под парусами, чем на место для сна.

Еще в зеркальном омуте отражались два напуганных студента. Я замерла и смотрела, как Макс прикладывает в сотый раз пластину к зеркалу, пытаясь открыть портал.

– Хватит, – прошептала я, схватив его за руку.

– Не понимаю, не понимаю… – твердил он, уставившись на пластину, словно она могла дать ответ.

– Макс… – прошептала я, дергая за рукав.

– Что?

– Я это… Мне надо срочно в туалет.

– Поищи под кроватью.

– Что?

– Ночную вазу.

– Ты ведь это не всерьез?

По его взгляду я поняла, что всерьез и достала горшок.

– Давай быстрее, – заторопил меня Макс.

– Уйди!

– Куда?

– Тогда отвернись. И уши закрой!

Макс отвернулся и зажал уши руками.

– Стыд-то какой! – шептала я, сидя на фарфоровом горшке в цветочек.

Я закрыла крышку и убрала «вазу» под кровать.

– Как ты думаешь, скоро нас начнут искать? – спросила я Макса, преодолев неловкость.

– Не знаю, завтра, наверное, – сдерживаясь, чтобы не засмеяться, ответил он.

– Тогда нам нужно продержаться до того, как нас вызволять отсюда, – сказала я. – Кстати, где мы? Это ведь не Сухарева башня?

– Не знаю…

В тишине раздались шаги. Мы заметались по комнате в поисках укрытия. Я думала, у меня сердце из груди выскочит.

– Марфинька! – услышали мы и замерли на месте, увидев мужчину в дверях.

– Что вас задержало? – спросил он, завидев нас.

Мы с Максом переглянулись.

– Я ждал вас еще вчера, – продолжал мужчина. – Без помощи я не смогу быстро закончить.

Мы снова переглянулись.

– Что с вами? – спросил мужчина.

– Позвольте узнать, кто вы и где мы находимся? – как можно спокойнее спросила я, пока Макс подыскивал слова.

– Какой я не вежливый! – улыбнулся тот и представился: – Яков Вилимович Брюс, генерал-фельдмаршал в отставке.

– Не может быть… – прошептала я, глядя на немолодого мужчину в парике с цепким взглядом и впалыми щеками.

– Я Максим Вершинин, а это Варя – моя невеста, – заговорил, наконец, «жених».

– Кажется, я понял, – улыбнулся Яков Вилимович. – Вы студенты Академии имени меня?

– Вы знаете про Академию? – удивились мы.

– Как не знать. Раз уж вы здесь, поможете мне с порталом – барахлит последнее время.

– И про портал тоже?

– Я и создал его, вернее, их.

Пока мы переваривали это известие, хозяин усадил нас в кресла и позвонил в колокольчик.

Вошла девушка и встала у дверей в ожидании приказаний. Девушка как девушка. Русые волосы убраны под чепчик. Накрахмаленный белоснежный передник поверх скромного серого платья. Но что-то в ней было не так. Присмотревшись, я поняла, что выражение ее лица не меняется. Двигаются только глаза. При ходьбе она издавала едва слышное металлическое позвякивание. Да и ходила она слишком ровно, словно робот. Робот? В XVIII веке? Я посмотрела на хозяина, и он подтвердил мою догадку: «Да, это механическая кукла».

– Глаша, – обратился он к ней, – Помоги Варваре… Как по батюшке?

– Владимировна, – прошептала я.

– Помоги Варваре Владимировне одеться.

Я с опаской посмотрела на приближающуюся служанку.

– А мы, сударь, – обратился он к Максу, – Пройдем на мою половину.

Мужчины ушли, оставив меня наедине с автоматоном. Свет свечей придавал ее лицу теплый живой оттенок, и от этого становилось еще страшнее. Служанка открыла шкаф и оглянулась на меня.

– Какой цвет вы предпочитаете? – услышала я механический голос из ее неподвижных губ.

– Ну, это… синий, – не сразу сообразила я.

Она показала мне платье из тафты цвета морской волны. Я утвердительно кивнула и зашла за ширмы. Служанка подала мне шелковые чулки, панье, батистовые юбки и шитые золотом туфельки в цвет платья.

Когда я вышла и глянула на себя в зеркало, едва удержалась от смеха – я была похожа на корзину в панье из китового уса. Глаша туго затянула корсет и помогла надеть платье. Теперь я превратилась в песочные часы. Не думала, что у меня такая тонкая талия.

Служанка причесала меня. Сидя за туалетным столиком, я смотрела и удивлялась тому, как ловко она орудует щипцами. Кудряшки шли мне. Я выдвинула ящик и нашла все, что нужно куртуазной даме: белила, румяна, помаду и сурьму. Вскоре на меня из зеркала смотрела холодная красавица. Глаша напудрила мне волосы и дополнила образ жемчугом и каплей духов.

Вернувшиеся мужчины остолбенели при виде такой красоты.

– «Во всех ты, душенька, нарядах хороша», – только и мог сказать Макс.

Я не подала виду, что и он тоже произвел на меня неизгладимое впечатление. В зеленом бархатном камзоле, парике, кружевах и бриллиантах он выглядел настоящим аристократом и щеголем.

Яков Вилимович представил нас своей жене как дальних родственников и отправил нагуливать аппетит.

Мы спустились по мраморной лестнице с коваными перилами и вышли в парк. Хозяин устроил здесь все по законам красоты: двухэтажный дом с колоннами и открытыми лоджиями выходил окнами в уютный дворик между флигелями. Цветочные узоры партеров разделяли дорожки. Липовая аллея с мраморными статуями привела нас к ротонде, откуда открывался вид на пруды – верхний и нижний. Розовое небо отражалось в их глубоких водах.

Стало свежо, и мы решили вернуться в дом. Гости уже начали съезжаться. Разряженные в пух и прах дамы и кавалеры заполнили гостиную. Раздался звук гонга, и хозяева пригласили всех к столу.

Гости построились парами и вошли в просторную, хорошо освещенную и украшенную букетами и гирляндами из роз столовую. Сверху на все это великолепие взирали купидоны, готовые поразить стрелами наши сердца. Впереди важно выступали хозяин с хозяйкой, за ними в иерархическом порядке остальные. Мы с Максом замыкали процессию.

Длинный стол, накрытый парчовой скатертью, ломился от блюд. Свет тысячи свечей многократно отражался в гранях хрустальных бокалов, фарфоре и серебре. От обилия приборов и блюд, больше похожих на произведения искусства, я пришла в замешательство.

– Попробуй устрицы, – сказал Макс и взял одну, раскрыв ракушку ножом.

От одного этого мне сделалось нехорошо. Макс выручил меня, намазав на ломтик белого хлеба паштет. После третьей смены блюд мне хотелось сбежать из-за стола, к тому же мужчина напротив так смотрел на меня, что я краснела даже под слоем белил. На мое счастье, хозяин пригласил всех в парк, пообещав сюрприз.

Пройдя по аллее, освещенной факелами, к пруду, мы замерли в ожидании. Вдруг в наступившей тишине раздались хлопки и небо над прудом озарили разноцветные огни, отражаясь в воде. Я вздрогнула от неожиданности, но в следующий момент смеялась и хлопала в ладоши вместе со всеми, восхищаясь фейерверками.

– Не хотите ли покататься на коньках, дорогие гости? – спросил Яков Вилимович, когда канонада утихла.

– На коньках? Летом? – удивились гости.

– Смотри, что сейчас будет, – шепнул мне на ухо Макс.

Я наблюдала за хозяином, не отрывая глаз. Яков Вилимович подошел к берегу и взмахнул рукой. Вдруг вода пошла рябью и в глубине показалось что-то светлое. Вскоре все увидели, что озеро покрылось льдом. Только писк комаров нарушал наступившую тишину. Несколько дам картинно упали в обморок.

Придя в себя, гости с удовольствием дурачились и катались на коньках и санках, предусмотрительно припасенными в павильоне поблизости. Яков Вилимович усадил жену в расписные саночки и покатил. Макс зашнуровал мне коньки, и мы сначала робко, потом все смелее катались по замерзшему в одночасье пруду, взявшись за руки. Какое это было удовольствие, в душный летний вечер скользить по холодному освежающему льду!

После этого фокуса никто не удивился поданному десерту, придуманному хитроумными китайцами. Среди колотого льда, переливающегося, словно бриллианты, лежали на блюдах шарики из замороженного молока.

«– Жаль, моего любимого – шоколадного – нет, – подумала я, глядя на них».

Взошла луна и с улыбкой заглянула в распахнутые окна. Гости засобирались по домам. Когда они разъехались, хозяин пригласил нас в кабинет.

– Яков Вилимович, не боитесь, что ваши фокусы будут неправильно истолкованы? – спросил Макс, откинувшись на спинку кресла.

– За мной и так закрепилась слава колдуна и чернокнижника, а мне – развлечение, – улыбнулся он.

– Вы говорили, нужна помощь, – напомнил Макс.

– Это подождет до завтра, а сейчас идите за мной, – прервал его хозяин, подошел к книжным полкам и взял томик Вольтера. В тот же миг в стене открылся проход. Хозяин взял со стола подсвечник и шагнул в темноту. Мы с Максом последовали за ним и, спустившись по винтовой лестнице, оказались в подземном ходе. С кирпичных стен и сводов свешивалась паутина. Свечи потрескивали в спертом влажном воздухе. Когда проход разделился, хозяин свернул налево и вскоре мы уперлись в металлическую дверь. Яков Вилимович достал из кармана ключ и повернул его в замке. Дверь отворилась и перед нами предстала лаборатория, оснащенная по последнему слову науки своего времени.

На металлических полках и столах поблескивали в свете ламп пробирки и колбы. От едкого запаха слезились глаза и подступала тошнота. В запаянных сосудах плавали в спирте уродцы.

– Вы ведь понимаете, что для получения золота из свинца нужен коллайдер? – спросил Макс.

– Я не занимаюсь детскими играми, – возразил Яков Вилимович и позвал: – Екатерина Александровна, выйдите к нам.

Из-за ширмы вышла женщина, в которой мы с Максом с удивлением узнали его маму.

– Как ты сюда попала? – спросил Макс.

«– Так вот что это за командировка, – подумала я. – Теперь понятно, почему так нервничал ректор – она тоже не может вернуться».

– Я тут по делу, а вот вы как тут оказались? – не меньше удивилась Екатерина Александровна, разглядывая наши наряды.

– Ну…

– Я хотела посмотреть на Сухареву башню, и Макс не смог мне отказать, – пришла я на помощь «жениху».

– Не лучшая идея.

– Теперь я это понимаю…

– Сейчас идите отдыхать, а завтра – за работу, – включила декана Екатерина Александровна.

Яков Вилимович проводил нас до кабинета и скрылся в темноте ходов.

– Отец меня убьет… – обреченно сказала Макс, как только дверь-полка вернулась на свое место.

– Сначала пусть догонит, – возразила я, усмехнувшись.

– А, может, останемся здесь? – спросил он, просмеявшись. – Тебе так идет бледность, да и платье ничего.

– Попробуй сам весь день походить в корсете, – буркнула я. – Тогда посмотрю, как ты захочешь остаться.

– Маменька все равно не разрешит, – снова рассмеялся он.

Мы бы еще долго хохотали в кабинете, если бы не пришла Глаша и не развела нас по комнатам.

Глава 11. В ловушке

Оставшись наедине со своими мыслями, я вдруг поняла, что мне все равно в каком веке жить, лишь бы он был рядом. Может, мы никогда не вернемся обратно. Ну и пусть…

Внезапно по стене пробежала тень. Я обернулась и увидела черный силуэт в серебряном свете луны. В небе над парком летел, взмахивая перепончатыми крыльями и задевая деревья хвостом, дракон с наездником на спине. Лицо скрывал капюшон плаща, но я узнала его по осанке – это был Яков Брюс.

Открыв окно, я высунулась наружу, чтобы полюбоваться этим захватывающим зрелищем. Чья-то сильная рука обхватила меня за талию.

– Ни звука! – прошипел незнакомец в маске и выхватил меня из окна.

Я брыкалась и звала на помощь, но кляп и веревка усмирили меня, а мешок погрузил в темноту. Меня бросили на пол кареты, и лошади помчалась, обгоняя ветер.

Через час карета остановилась. Мужчина снял с моей головы мешок и развязал веревки. Я подняла глаза и узнала похитителя – это он пожирал меня глазами на званом обеде.

– Сиди смирно и слушай, – сказал он, развалившись на бархатных подушках. – Я хочу тебя в свою коллекцию, куколка, и это не обсуждается.

Злость придала мне сил, и я накинулась на наглеца. Он со смехом перехватил мой кулак. Тогда я толкнула дверцу кареты и выпрыгнула на дорогу. Ногу пронзила невыносимая боль от неудачного приземления. Топот лошадей несущегося мимо экипажа оглушил меня. Возница резко рванул поводья на себя. Рысаки встали на дыбы, а я упала лицом в пыль, закрыв голову руками. Похититель трусливо скрылся.

Из кареты послышались ругательства.

– Кто посмел преградить мне путь?! – раздался властный женский голос через приоткрытую дверцу.

– Успокойтесь, – ласково прощебетала другая дама.

Лакеи подбежали и подняли меня.

– Да она же совсем еще дитя! – воскликнула первая дама, с любопытством разглядывая меня.

Она дала знак одному из слуг, и он помог мне сесть в карету, завернув в свой плащ. Другая дама подложила мне под спину подушечку. От боли у меня потемнело в глазах. Я не сопротивлялась – все равно куда ехать, лишь бы подальше отсюда, но, когда карета въехала в ворота Кремля и остановилась у дворца, я не на шутку испугалась.

«– Так вот почему моя спасительница показалась знакомой – я помню ее по портрету, – подумала я».

От одной мысли, что я сижу рядом с Екатериной I, у меня по всему телу пробежали мурашки. Лакеи в зеленых ливреях с двуглавыми орлами на шитых золотом гербах засуетились.

Высокая полная дама в парчовом платье с темными волосами, уложенными в высокую прическу с жемчугом, спрыгнула с подножки, не дожидаясь помощи.

– Анна Гавриловна, пошлите за Иваном Ивановичем, – бросила она и пошла вперед царственной походкой.

Анна Гавриловна, стройная дама в сером шелковом платье с розанами в волосах могла бы считаться красавицей, если бы не отметины оспы на ее лице. Она помогла мне выйти из кареты и шепнула что-то слуге.

– Анна Гавриловна, это ведь императрица? – спросила я шепотом и кивнула вслед уходящей даме, за которой семенила прислуга.

Она кивнула и хитро улыбнулась. Добрая женщина выслушала мою историю и держала за руку, пока не приехал придворный лейб-медик.

Я ожидала увидеть сухого сморщенного старика, пускающего всем кровь направо и налево, а приехал приятный улыбчивый мужчина. Он осмотрел мою ногу и туго перебинтовал, отпуская шуточки, от которых мы с любимой статс-дамой императрицы умирали со смеху.

На наш хохот пришла сама хозяйка дворца.

– Что за переполох у вас тут? – спросила она и сама рассмеялась новой шутке Ивана Ивановича.

– До свадьбы заживет, – пообещал он мне и уехал.

– Устрой ее поближе к себе, – приказала Екатерина, – А завтра пусть отвезут куда скажет.

– К Якову Вилимовичу Брюсу, – встряла я в разговор.

– Куда? – удивилась императрица.

– В Глинки.

– Кем ты ему приходишься?

– Я невеста его внучатого племянника, – соврала я.

Она пристально посмотрела на меня, но ничего не сказала и ушла. Я поковыляла за Анной Гавриловной. Комнатку мне выделили небольшую, но уютную. Кровать за ширмами, туалетный столик у единственного окна, пара кресел и печь в цветастых изразцах. Служанка помогла мне раздеться и унесла платье, испачканное придорожной грязью.

– Спи спокойно, никто тебя здесь не обидит, – сказала Анна Гавриловна и ушла, перекрестив меня.

Я разглядывала стены и сводчатый потолок светлицы, богато расписанный сказочными цветами и птицами. В пляшущем свете свечи они двигались, словно живые.

«– Интересно, куда это Екатерина ездила ночью? – задумалась я».

Мысли мои перескакивали с одного на другое и незаметно для себя я погрузилась в сон.

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Открыв глаза, я увидела маленькую девочку. Она была одета в дамское платье с корсетом, волосы уложены наверх и напудрены. Черты ее лица были приятные, но голова по сравнению с телом была слишком большая. Я поняла, что это карлица.

– Доброе утро! – улыбнулась я.

Она ничего не ответила, только захихикала тоненьким голоском и убежала. Служанка принесла кувшин воды. Когда я умылась, она причесала меня и помогла одеться. Не представляю, как ей удалось за ночь привести мое платье в порядок, но оно выглядело как новое.

Я села за туалетный столик и открыла перламутровые шкатулки и баночки с белилами, пудрой и румянами. За этим занятием меня и застала Анна Гавриловна.

– Уже встали? Отлично! Их императорское величество ждет вас.

Наступать на ногу я еще не решалась, поэтому едва поспевала за статс-дамой. Лакеи с безжизненными лицами, больше похожие на манекены, чем на людей, бесшумно отворили двери. Анна Гавриловна присела в глубоком реверансе. Я, глядя на нее, тоже поклонилась.

Будуар Екатерины, светлый и просторный, казался намного меньше из-за количества людей, присутствующих при утреннем туалете императрицы. Она сидела в ночной сорочке за столиком и пила кофий из маленькой чашечки тончайшего китайского фарфора. Придворный парикмахер, худой господин в парчовом камзоле, колдовал над ее прической.

«– Хорошо, что у меня «отлично» по истории искусств и истории России, – подумала я, глядя на всю эту суету».

– Графиня Анна Гавриловна Ягужинская с девицей Варварой Тихомировой, – доложила пожилая дама, увешанная бриллиантами.

Фрейлины расступились, и я подошла к Екатерине, превозмогая пульсирующую боль в ноге.

– Ближе! – приказала она и указала на стул напротив.

Я робко присела на край. Из-под стола вынырнула карлица и затявкала, как собачка. Я вздрогнула, а Екатерина рассмеялась.

– Дайте-ка я рассмотрю вас как следует, – сказала она, глядя на меня, словно на товар.

Я густо покраснела и опустила глаза.

– Читать, писать умеете? – спросила она.

– Да, ваше императорское величество, – пролепетала я.

Она протянула руку и одна из фрейлин подала ей книгу.

– Читайте! – приказала Екатерина и передала мне увесистый томик.

Я посмотрела на обложку и улыбнулась – не знала, что императрица увлекалась плутовскими романами. Екатерина нетерпеливо глянула на меня. Я раскрыла книгу и начала читать о похождениях Жиля Бласа. Императрица прервала меня, едва я перелистнула страницу.

– У вас приятный голос и манеры, – заметила она.

Я поблагодарила за комплимент ее императорское величество.

– Назначаю вас фрейлиной, – заявила она. – Анна Гавриловна, возьмите ее под свое крыло.

– Но как же мой жених? – спросила я.

Екатерина посмотрела на меня как на больную, а Анна Гавриловна побледнела.

– Позовите сюда Брюса! – приказала она.

«– Вот это скорость! – подумала я. – А ведь до изобретения телефона еще больше ста лет».

Одна из фрейлин вышла в коридор.

– Одеваться! – приказала Екатерина и зашла за ширмы.

Брюс вошел в будуар твердой походкой при полном параде и в орденах.

– Яков Вилимович Брюс! – представила его пожилая статс-дама.

– Вижу! Подойди, Яков Вилимович, – позвала его Екатерина и вышла из-за ширм. – Садись!

Он сел в кресло, окинув меня тревожным взглядом.

– Вот что, друг мой, я забираю вашу Варвару в свою свиту, – заявила она.

– Но, ваше императорское величество, она невеста моего племянника, – возразил Брюс.

– Посмотрим, что там за жених.

Я вся затрепетала, когда вошел Макс. Высокий статный красавец сразу понравился императрице.

– Мы и ему найдем место при дворе, – сказала кокетливо Екатерина.

У меня сердце упало, зная пристрастия императрицы по книгам и фильмам. Брюс удалился, не смея перечить. Так началась наша придворная жизнь.

В то время, как Макс находил обязанности пажа довольно приятными – ему нравилось сопровождать ее императорское величество на прогулках и играть в карты, для меня постоянное присутствие при Екатерине и угождение были в тягость.

Императрице наскучила Москва, и весь двор перекочевал в Царское село. Только приближенные к ее особе лица знали, что не любовь к природе была тому виной, а болезнь. Из девушки, пышущей здоровьем, Екатерина превратилась в рыхлую стареющую женщину. Лесток настойчиво рекомендовал своей царственной пациентке покой и свежий воздух. Императрица последовала его совету, но по-своему. Ассамблеи, фейерверки и охота сменяли друг друга как в калейдоскопе. В каменных палатах на шестнадцать светлиц стало тесно, а день и ночью поменялись местами.

Пока Екатерина отсыпалась после бурной ночи, я могла без помех наслаждаться прогулкой по парку. Аллея молодых дубов, посаженных самим Петром I, привела меня к беседке у Зеркальных прудов. Я села и стала терпеливо ждать. В записке, переданной во время менуэта, я назначила Максу свидание и надеялась, что он проснется после вчерашнего веселья.

В тишине раздались шаги, но это был не Макс. Я спряталась за колонну и наблюдала, как Екатерина подошла к беседке с пожилым мужчиной под руку.

– Никого? – спросила она.

– Никого, – ответил тот, оглядевшись по сторонам.

Подозрительная парочка вошла внутрь. Мужчина притянул Екатерину к себе и поцеловал.

– Не забывайся, князь! – оттолкнула она его с напускной обидой.

– Катя! – нежно позвал он.

– Кому Катя, а кому – ее императорское величество, самодержица Российская, – осадила она его.

– У тебя новая игрушка? – спросил он с усмешкой.

– Правда, хорош?

– Нам нужно подумать о будущем, – переменил тон князь.

– Что решил Тайный совет? – с тревогой спросила Екатерина.

– Они хотят назначить преемником Петра Алексеевича, – ответил он и нахмурился.

– А как же мои дочери?

– Судьба их будет печальной…

– Что же делать?

– Женим Петра на Машеньке, а уж она их не оставит.

– Да ты протрезвел ли после вчерашнего, Алексашка? – рассердилась Екатерина. – Ему еще десять, а Машка – девица на выданье!

– Как хочешь…

– Иди первый, – приказала императрица и тоже ушла, как только шаги князя затихли.

«– Так вот как вершится история, – подумала я и улыбнулась».

В утренней тишине снова раздались шаги.

– Это место популярное, – прошептала я и выглянула из-за колонны.

Макс в помятой рубашке и расстегнутом камзоле бежал к беседке. Найдя ее пустой, он расстроился и сел на скамью, тяжело дыша. Я вышла из своего укрытия.

– Отгадай, кто? – спросила я, закрыв ему глаза ладонями.

Он вздрогнул, но потом расслабился, увидев меня.

– Что, тяжела служба? – спросила я с издевкой.

– Никаких денег уже не надо! – рассмеялся Макс.

– Значит, пора жениться.

– Жениться?

– Не пугайся ты так, понарошку, чтобы вернуться в Глинки.

– А-а-а-а.

– Быстро на колени! – приказала я, завидя императрицу.

Макс бухнулся к моим ногам, а я закрыла лицо веером, чтобы никто не увидел, как я прыснула от смеха.

Уже к вечеру жених и невеста подъезжали к поместью Брюса.

Глава 12. Тайны поместья Брюса

Карета с гербами удалялась, поднимая клубы пыли. Мы с Максом вздохнули с облегчением и вошли в кованые ворота усадьбы Брюса.

– Давай больше никогда не вспоминать про нашу придворную жизнь? – предложил Макс, не глядя на меня.

Я кивнула, пытаясь скрыть усмешку.

Слуги донесли до Брюса радостную весть о нашем возвращении, и он с супругой вышел нам навстречу.

– Как вам удалось вырваться? – удивился Яков Вилимович.

Мы переглянулись и не смогли сдержать смех.

– Мы в отпуску, – ответил, Макс, просмеявшись.

– И скорее всего, в бессрочном, – добавила я.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – сказала Марфа Андреевна и принялась хлопотать насчет чая.

– Как здесь хорошо! – воскликнула я, любуясь домом и строгой симметрией партеров и аллей парка.

– Не Версаль, конечно, а я не Ленотр какой-нибудь или Лево, но тоже могу похвастать кое-чем, – усмехнулся Яков Вилимович.

Глаша накрыла чай в беседке, и вся компания собралась под одной крышей. Проголодавшись в дороге, мы с Максом налегали на пироги на радость хозяйки. После парадных обедов во дворце простая пища казалась нам вкуснее любых изысков французских поваров. Екатерина Александровна не могла наглядеться на сыночка, а Яков Вилимович расспрашивал про нашу жизнь в Царском селе.

Сейчас, в кругу друзей, все казалось не таким уж и страшным. Мы даже рассказали пару придворных анекдотов, вызвавших такой громкий хохот, что Марфа Андреевна укоризненно посмотрела на нас. А тогда было не до смеха.

– Как продвигаются дела с порталом? – спросил Макс.

Лица Екатерины Александровны и Якова Вилимовича стали серьезными, и мы поняли, что еще не скоро попадем домой.

– С такими помощниками, как мы, вы на раз справитесь, – сказала я и подмигнула Якову Вилимовичу.

Он снова рассмеялся во весь голос, а Марфа Андреевна покачала головой. Заметив, что я отчаянно пытаюсь не уснуть прямо за столом, хозяйка отправила нас почивать.

Лежа на мягкой перине, я впервые за две недели уснула спокойным сном, не тревожась ни о чем.

На следующий день Яков Вилимович пригласил нас в свою лабораторию. Он расширил и укрепил старый потайной ход и достроил к нему целую систему залов, соединенных между собой коридорами. Если бы только люди знали, что под землей скрыто еще одно поместье!

– Кто-нибудь кроме нас знает про это место? – спросила я Брюса.

– Марфа Андреевна знает, но не любит сюда спускаться, поэтому и пришлось создать Глашу.

– И как только вам удалось скрыть такое грандиозное строительство?! – восхитилась я покоями, отделанными белым мрамором.

– Это было непросто!

– Здесь светло, словно днем!

– Это было самым сложным – соединить источник энергии со всеми этими люстрами.

Мы постояли, задрав головы, любуясь хрустальной громадиной, в подвесках которой играли блики. Потом сели за стол, занимающий половину комнаты. На нем стояли стопками книги, лежали чертежи вперемежку со старинными пергаментами.

– Это и есть портал? – спросил Макс, подвинув к себе один из чертежей. – Гениально!

– Я взял за основу труды античных мыслителей и просто доработал некоторые идеи, – скромно заметил Брюс.

– По-моему, простота – самое сложное, – улыбнулась я.

– Расскажите, как вы пришли к этому решению, – попросил Макс в нетерпении.

– Извольте.

Яков Вилимович взял чистый лист, обмакнул перо в чернила и нарисовал круг. Это, начал объяснять он, энергия, необходимая для создания прохода между пространством и временем. Самое интересное – это то, что он взял ее просто из воздуха, где она существует в избытке для всего сущего. Гораздо труднее было придумать, как создать поток, заставить ее двигаться. Брюс нашел блестящий выход – при обретении формы энергией должны управлять маги с разными типами магии, а лучше всего, если маг будет хамелеоном. Как я уже имела случай убедиться, маги обладают разными способностями. Это видно даже из цвета их созидающей энергии. Я – архитектор, а есть еще вершители и созидатели. Однако, Брюс удивил меня, поведав о хамелеонах – магах, умеющих переключаться с одной энергии на другую.

– Как это? – прошептала я.

Он тут же продемонстрировал как – в его руке сгусток энергии сиял то красным, то синим, то зеленым. Брюс разделил нарисованный круг надвое и поставил знаки «+» и «–».

Потом он нарисовал прямоугольник, подписал внутри: «Портал», и соединил его с кругом линиями со стрелочками, показывающими, как энергия перетекает в него.

– А как вы направили поток? – не унимался Макс.

– Очень просто, – улыбнулся Яков Вилимович. – Я провел ряд опытов и выяснил, что свинец, зажатый между стеклянными пластинами, может накапливать магическую энергию, вот и все.

– Так вот что такое зеркала, – догадалась я, – накопители энергии!

– Точно так! – подтвердил Брюс.

– Тогда пластина – ключ, включающий поток? – спросил Макс.

Брюс кивнул и положил перо.

– Что-то мне напоминает эта схема, – сказала я, вглядываясь в нее.

– Это же простейшая электрическая цепь! – воскликнул Макс и вскочил на ноги, словно пружина. – За сто лет до Ленца!

– Если все так просто, почему мы не можем вернуться? – недоумевала я.

– Есть у меня одна догадка, – сказал Брюс, помолчав. – Если с той стороны портал разрушен, понадобится маг-хамелеон, чтобы восстановить поток.

– Конечно! – обрадовался Макс. – Чтобы восстановить поток в цепи, нужно заменить розетку! Дело за хамелеоном.

– Я никогда не встречала хамелеонов, – сказала я и задумалась.

– Встретишь еще, – успокоил меня Брюс.

– А как я его узнаю?

– По разным признакам, но вернее всего – хамелеоны умеют трансформировать энергию.

Мы замолчали, но Брюс прервал наши размышления.

– Мы еще потолкуем об этом, – сказал он, – А сейчас, Макс, поспешите к матушке, она ждет вас в библиотеке – последняя дверь направо.

Макс ушел, а я совсем загрустила, понимая, что шансов вернуться в свое время у нас почти нет. Брюс любезно пригласил посмотреть на его зверинец, чтобы хоть немного развеселить меня.

Я приготовилась увидеть животных, запертых в тесных клетках, но то, что оказалось скрыто за железной дверью в конце коридора было просто волшебно. Расписанные стены зала невозможно было отличить от настоящего леса. Мне даже показалось, что ветки диковинных деревьев колышутся от ветерка. Солнце заливало лужайку, проникая через стеклянный свод. В центре росла раскидистая яблоня. От двери шла тропинка, затерянная в густой траве. Я наклонилась и потрогала ее, не веря своим глазам.

– Настоящая, – улыбнулся Яков Вилимович. – И яблоня тоже.

Пестрые цветы вспорхнули и закружили вокруг нас.

– Это бабочки! – удивилась я. – Никогда не видела таких.

– Еще бы, это же «Сильфиды», пыльца с крылышек этих малышек поднимет в воздух любого.

– Так уж и любого, – усомнилась я.

Брюс одним ловким движение поймал одну и дунул. Пыльца с крылышек перепачкала мне нос. Вдруг я ощутила такую легкость во всем теле, что оттолкнулась ногой и тут же оторвалась от земли.

– Держите, держите меня! – закричала я от испуга.

– Сейчас пройдет, – смеялся Брюс.

Действительно, тело мое снова обрело вес, и я плавно опустилась на дорожку, словно сдутый шарик.

– Здорово!

Меня еще немного покачивало, поэтому мы сели на скамейку под яблоней. Хозяин достал из кармана несколько гладких камушков – гальку. Заслышав звук, из высокой травы выскочили кролики и встали на задние лапки. Присмотревшись, я поняла, что это не обычные кролики. Их хвостики, длинные, как у кошек, подрагивали от нетерпения. Брюс отдал им камушки, которые они жадно проглотили.

– Что же теперь с ними будет? – испугалась я.

– Это Люмисы, а камни – их любимое лакомство, – рассмеялся Брюс. – Погладь вот этого, маленького, он смирнее всех.

Я с опаской прикоснулась к его шерстке. В этом месте мягкие, словно пух, волоски вдруг нежно засветились.

– Так вот почему из назвали Люмисами, – догадалась я.

– Они почти исчезли, – с сожалением сказал Брюс. – Поэтому я их тут и держу.

– Из-за шерстки? – спросила я.

– И из-за этого тоже, а больше из-за жемчужин, которые они регулярно выдают.

Маленький зверек убежал, а на его месте осталась лежать жемчужина. Я подняла ее, чтобы рассмотреть поближе. Никогда не видела таких красивых – ровных, переливающихся холодным голубым светом.

– Возьми на память, – сказал Брюс, видя, как понравилась мне бусина.

– А можно? – спросила я с придыханием.

Яков Вилимович улыбнулся и кивнул. Вдруг над нами раздалось пение, напоминающее нежное пение соловья.

– Тут и птица есть? – удивилась я.

– Не птица, а жар-птица, – поправил Брюс и посвистел в ответ.

В тот же миг на спинку скамейки сверху слетела птица. Ее перья тихонько позвякивали и ослепляли блеском.

– Как же такое чудо сохранилось? – прошептала я, чтобы не спугнуть ее.

– Наверное, она одна и осталась, – с горечью ответил Яков Вилимович.

– Меня мучает один вопрос с той самой ночи, с полнолуния…

– Так задавайте его.

– А где вы держите дракона? – насмелилась спросить я.

– Дракона? – удивился Брюс. – Да разве можно его удержать?

В этот момент дверь открылась и в проеме показалась голова Макса.

– Вы тут? Марфа Андреевна обедать зовет.

– Дверь! – закричал Яков Вилимович, но было поздно.

Жар-птица, почуяв свободу, выпорхнула из зала и вместо обеда нам пришлось ее ловить по всем закоулкам и приманивать зерном в шампанском.

Весь день мне казалось, что я что-то упускаю, но никак не могла понять что. Это неприятное чувство не отпускало меня и ночью. В сотый раз я перебирала все мысли и впечатления и сдалась, не обнаружив ничего особенного.

Я перевернулась на другой бок и уже почти заснула, как вдруг меня словно током ударило.

– Вот оно! – вскричала я и села в кровати.

Нам позарез нужен хамелеон. Его приметы: он запросто обращается с энергией. А кто у нас с ней на «ты»? Володька! Только как это может быть? Ведь Яков Вилимович уверил, что эта способность передаются по наследству, а у меня ее нет. Получается, он мне не брат? Нет, тут что-то не так. Надо будет завтра узнать все получше.

Глава 13. Письмо в будущее

Утреннюю идиллию, когда наша маленькая компания сидела за столом, а добрейшая Марфа Андреевна разливала кофий, нарушил посыльный, прибывший из Москвы. Яков Вилимович принял пакет, сломал печать и пробежал глазами письмо. Лицо его стало серьезным.

– Наши дела придется отложить, – с сожалением сказал он и засобирался в дорогу.

«– Я не тороплюсь, – подумала я, глядя, как он уходит. – Никогда не забуду время, проведенное здесь».

Сначала я переживала и отчаянно рвалась домой, но потом мне здесь даже понравилось. Если бы не корсет и бесчисленные юбки, я бы, пожалуй, осталась…

– Лаборанты мне не помешают, – прервала мои мысли Екатерина Александровна и встала из-за стола. – Иначе пропустим солнечное затмение.

В лаборатории, которую все называли библиотекой из-за книжных полок, занимающих одну из стен, мы провели весь день. Екатерина Александровна искала идеальные пропорции ингредиентов для панацеи – эликсира бессмертия. Она взвешивала и добавляла в квинтэссенцию из растений крупицы киновари – минерала кроваво-красного цвета, как лава вулкана, в огне которого создала его природа. Макс тестировал образцы, а я записывала результаты эксперимента в толстую тетрадь. Работа была кропотливая и однообразная, поэтому я отвлекалась, разглядывая мраморные завитки колонн, узоры паркета и читая названия книг на тисненых корешках.

«– Локк «Опыт о человеческом разуме», – прочитала я и подумала: – Где-то я ее уже видела».

– Не спи! – окликнул меня Макс, заметив, что я пропустила последнюю цифру в таблице.

Я встрепенулась и снова сосредоточилась на записях. Чтобы не терять время, Екатерина Александровна попросила Глашу принести что-нибудь перекусить. На обед у нас были: белый хлеб, холодная телятина и бутыль молодого вина.

Пока я жевала бутерброд, в голове мелькнула мысль: «Интересно, что сейчас делают Володька с Леркой? Наверное, сидят за книгами».

Вдруг я вспомнила, где видела Локка – у Володьки. Он взял эту книгу в библиотеке как раз перед тем, как мы с Максом… Да, точно. Что, если… Нет, сначала надо посоветоваться с Брюсом.

Мы продолжили работу и к вечеру закончили эксперимент. Эликсир бессмертия мы не изобрели, но приблизились к пониманию проблемы, как сказала Екатерина Александровна.

Марфа Андреевна ждала Якова Вилимовича к ужину, но он все не ехал. Я ушла к себе и в нетерпении ходила взад-вперед по комнате, бормоча под нос, словно вела спор с невидимым собеседником. В полночь, когда все уже спали, я услышала приближающийся лошадиный топот.

Не успел Яков Вилимович подняться на крыльцо, а я уже встречала его у двери.

– Что-то случилось? – спросил он меня с тревогой на лице.

– Нет, просто мне нужно посоветоваться с вами.

– Это не подождет до утра? – спросил он устало.

– Я быстро.

Брюс опустился в кресло и приготовился слушать. Я рассказала ему о Володьке и его способностях трансформировать энергию.

– Как вы думаете, – спросила я Брюса, – Он может быть хамелеоном?

– Вполне, но кто ему расскажет, что нужно делать?

– Вот об этом я и хотела с вами посоветоваться…

Время было позднее, и я постаралась покороче изложить свою идею.

– Ты это отлично придумала – передать послание в книге, но откуда мы узнаем в какой?

– Я точно знаю, что Володька сейчас читает, и на наше счастье, эта книга из вашей библиотеки.

– Хорошо, а если послание попадет в чужие руки?

Об этом я не подумала. С одной стороны, если это произойдет, есть несколько вариантов развития событий. Первый – тот, кто обнаружит записи, подумает, что это шутка и мы останемся здесь надолго. Второй вариант мне нравился больше – этот кто-то покажет находку преподавателю и у нас появится надежда. Третий вариант самый безысходный – запись уничтожат или используют во вред.

– Есть риск, – согласилась я, – Но разве мы вам еще не надоели?

Брюс улыбнулся, но глаза его остались грустными.

– Как прошел эксперимент? – спросил он с надеждой глядя на меня.

Я покачала головой. По лицу Брюса пробежала тень.

«– Неужели он знает, что Марфинька покинет его через год? – подумала я. – Впрочем, чему я удивляюсь? Я видела столько книг по астрологии и астрономии в его библиотеке».

– Ты, кажется, интересовалась драконами? – спросил вдруг он, встал и направился в кабинет.

Я засеменила за ним. Мы спустились в подземелье и прошли в самую старую часть хода. Стены и потолки здесь поддерживали деревянные балки, а спускавшиеся сверху корни деревьев, словно живые, цеплялись за одежду и царапали лицо. Пахло влажной землей. Брюс взял со стены факел и зажег. Пляшущие тени преследовали нас, пока мы не вышли в пещеру.

Я замерла, наблюдая величественное зрелище. Свет луны пробивался через отверстие сверху, проделанное водой. Ниспадая вниз и разбиваясь брызгами о камни, река питала небольшое озерцо. Воды его были такими чистыми и прозрачными, что было видно дно.

– Игнаций! – позвал Брюс, а эхо повторило, заглушая шум водопада.

– Что за странное имя? – спросила я.

– Игнаций означает огонь.

Вдруг тьма в углу пещеры зашевелилась, и на свет вышел дракон, поигрывая хвостом.

– Ничего себе «Огонек»! – испугалась я и спряталась за спину Якова Вилимовича.

– Кто посмел произнести мое имя?! – гневно воскликнул дракон, но успокоился, узнав Брюса. – А, это ты.

– Игнаций, эта милая девушка мечтает познакомиться с тобой, – сказал Яков Вилимович и взял меня за руку.

Дракону явно не понравилось это, судя по тому, как он выгнул спину и расправил крылья.

– Господин Игнаций, – обратилась я к нему, пока не превратилась в пепел, – С тех пор, как я увидела ваш полет, не могу забыть это зрелище. Сколько величия и грации!

– Да что там! – прогрохотал Игнаций и махнул лапой с острыми, словно копья, когтями.

«– Все мужчины любят лесть, – улыбнулась я про себя».

– Варя мне никакого покоя не давала, все расхваливала тебя: «Как он велик, да как он прекрасен!», – подхватил Брюс, подмигнув мне.

Игнаций прикрыл глаза и лег, словно щенок, которого почесала за ушком хозяйка.

– Это она еще не испытала мощи моих крыльев, – сказал он.

– Так в чем же дело? – подзадорил его Брюс. – Покажи себя.

Игнаций посмотрел на меня как на ребенка, выпрашивающего сладости, но потом согласился. Не помня себя от радости, я робко подошла к нему. Он выставил лапу вперед, а Брюс помог взобраться к нему на спину.

– Держись ближе к голове, чтобы он не задел тебя крыльями, – предупредил он и отошел подальше.

Дракон расправил крылья, взмахнул ими, и мы легко взмыли вверх. Я еле удержалась, обняв его за чешуйчатую шею. Сначала я летела с закрытыми глазами, сдерживаясь, чтобы не кричать, но потом привыкла к ритмичному полету и смотрела по сторонам. В свете убывающей луны видно было все поместье, окруженное лесами и полями.

Сверху дом был словно игрушечный, а парк напоминал цветистый персидский ковер с узорами партеров и ровными линиями аллей. Только благодаря Игнацию я поняла, что его части, пересекаясь, образуют знаки и символы. Круг кольцевой аллеи с вписанным в него треугольником дорожек, которые в свою очередь держали квадрат из дубов, высаженных по ниточке с круглым цветником внутри – алхимический знак философского камня или эликсира жизни. Узнаю Брюса! Так распланировать парк, чтобы он стал символом пятого элемента, духовного и материального преображения мог только он.

Мне все больше нравилось летать. Ветер разметал мою прическу и посвистывал в ушах. Почувствовав необычайную свободу, я отпустила шею Игнация и, раскинув руки, огласила окрестности радостным воплем.

Дракон сделал еще круг над парком и вернулся в пещеру. Брюс улыбнулся, глядя на мои спутанные волосы и сияющие от счастья глаза. Я поблагодарила Игнация за доставленное удовольствие и обняла за шею на прощанье.

Мы вернулись в дом.

– Как вам удалось приручить дракона и остаться в живых? – спросила я Брюса. – Магией?

– Игнаций мне достался вместе с поместьем, – развеял он мои предположения.

– Как это?

– Уже несколько сотен лет он охраняет один магический артефакт.

– Наверное, это большой секрет?

– Черную книгу.

– Так вот почему ее не нашли…

Вдруг сонную тишину дома нарушили звуки клавесина. Яков Вилимович прислушался и быстрыми шагами направился в гостиную. Мне вспомнились все фильмы ужасов про дома с привидениями, и я старалась не отставать.

Брюс остановился в дверях, а я с опаской выглянули из-за его плеча. В мягком свете свечей за клавесином сидела Марфа Андреевна в батистовой сорочке и кружевном чепчике.

– Опять не спится, Марфинька? – спросил ласково Брюс.

Она перестала играть и оглянулась. Яков Вилимович подошел к ней и поцеловал ее тонкие пальчики. Их взгляды встретились и губы Марфы Андреевны тронула легкая улыбка.

«– Вот это любовь! – подумала я. – До мурашек. Будет ли у меня такая, которой и время не страшно?»

Яков Вилимович сел на стул рядом с клавесином и взял виолончель. Марфа Андреевна открыла ноты. Я узнала сонату. Похоже, у Баха все-таки были магические способности. Кто еще мог с помощью музыки так передать человеческие чувства и переживания? Звуки, наполнившие гостиную, унесли меня выше, чем Игнаций. Эти двое словно вели диалог или спор – солировал то один инструмент, то другой. Клавесин поддерживал гармонию, в то время как виолончель волновала своим глубоким голосом. Я почувствовала себя лишней при разговоре двух возлюбленных, и тихонько вышла из гостиной.

Лежа в кровати и глядя в потолок, я мечтала о любви под звуки музыки, доносившейся снизу. Вот я сижу за клавесином в своей гостиной. Руки прямо порхают над клавишами. Легкие шаги отвлекают меня от нот. Я оборачиваюсь, и вижу… Володьку? Почему его? Я крепко закрыла глаза, повернулась на бок и уткнулась в подушку.

Проснувшись утром, я села у зеркала и рассмеялась – на лбу отпечатались складки наволочки, словно морщины.

– Вот до чего доводят ночные бдения и пустые мечты! – сказала я своему отражению.

Когда наша компания алхимиков собралась в библиотеке, Яков Вилимович рассказал о моей гениальной идее и поставил ее на голосование. Макс сразу проголосовал «за», а вот Екатерина Александровна воздержалась. Брюс тоже был за то, чтобы рискнуть, поэтому большинством голосов мы решили бросить вызов судьбе и написать письмо в будущее.

Я нашла томик Локка, прикинула примерно страницу, зная скорость чтения Володьки, и начала писать между строк:

«Володька, если ты это читаешь, значит я сейчас в XVIII веке. Чтобы починить портал, поменяй стекло зеркала в деканате и направь свою энергию прямо в центр. Не пугайся, но ты маг-хамелеон. Можешь спросить у ректора, что это означает. Только ты можешь спасти нас. Я верю в тебя. Твоя сестренка Варя».

Я дописала послание, закрыла книгу и поставила обратно на полку. Все. Теперь осталось только ждать.

Глава 14. Испытание

Мы сидели за столом и смотрели друг на друга. Я была так напряжена, что чуть в обморок не грохнулась от стука внезапно открывшегося окна. Ветер ворвался в комнату и кисейные занавески развевались, словно стяги на башнях крепости. Яков Вилимович встал и закрыл окно.

– Гроза будет, – сказал он, глядя на темные тучи, закрывшие солнце.

Я ощутила, как воздух стал плотнее и наполнился электричеством. Едва слышные сухие пощелкивания становились все громче и громче. Появилось мягкое свечение вокруг предметов.

– Кушать пода-да-да… – остановилась Глаша на полуслове и замерла в неловкой позе.

– Это портал? – спросила я Брюса.

Вместо ответа он побежал в кабинет. Мы – за ним. Протиснувшись в дверь, мы остановились у зеркала. По его обычно гладкому и твердому стеклу ходили волны, словно по воде.

– Ключ! – потребовал Брюс и протянул руку.

Макс достал из-за пазухи пластину и передал ему. Яков Вилимович приложил ее к зеркалу, и оно словно растаяло в воздухе. Вместо него возник проем, в котором мы увидели Володьку. Лицо его было отстраненным и чужим, а в руке переливался разными цветами светящийся шар.

– Чего же вы ждете?! – опомнился Яков Вилимович и подтолкнул нас к порталу.

Один за другим мы вошли в открывшийся проем и обернулись. Брюс что-то говорил и махал нам рукой, но ничего не было слышно. Портал окутал туман и в следующее мгновение перед нами снова блестела зеркальная гладь.

Алексей Викторович крепко прижал к себе жену и сына, словно они снова могли исчезнуть, и не отпускал, не слушая их протестов.

«– Счастливые, – подумала я, глядя на них».

Вспомнив о Володьке, я обернулась и едва успела подхватить его. Он потратил все магические силы, чтобы мы могли вернуться.

– Я сам, – тихо сказал он, когда я помогала ему сесть на диван.

– Ты мой герой, – прошептала я, обнимая братишку.

Володька прикрыл глаза, тело его обмякло, рука безвольно упала.

– Помогите! – закричала я.

Алексей Викторович подбежал к нашему спасителю.

– Все хорошо, он просто спит, – успокоил он меня.

Я положила голову брата на колени и гладила его по волосам. Макс угрюмо посмотрел на меня и вышел из деканата. Екатерина Александровна достала из шкафа плед и хотела помочь присмотреть за Володькой.

– Идите домой, я и одна справлюсь, – уверила я ее.

– Ладно, – согласилась она, переглянувшись с мужем. – Но, если что, звони!

Они ушли, оставив нас одних. Я разглядывала спящего брата, стараясь найти схожие черты. Высокий лоб, прямой нос и густые волосы – все мимо. Я никак не могла вспомнить, какого цвета у него глаза. Серые или зеленые?

В Академии стало тихо, словно у меня уши словно ватой заложило. Глаза слипались.

«– Подремлю немного, – подумала я и откинулась на спинку дивана».

– Кто тут за кем присматривает? – услышала я голос подруги и открыла глаза.

– Она – за мной, а я – за ней, – рассмеялся Володька.

– И давно ты проснулся? – спросила я, поднимаясь с его острых колен. – Как я могла?!

Он только улыбнулся в ответ.

– Откуда ты здесь? – спросил Лерку Володька.

– Макс позвонил, – ответила Лерка, передала мне пакет и пошла, не оглядываясь, к выходу.

Я переоделась в свое за ширмами, сняв, наконец, ненавистный корсет, и мы с Володькой послушно зашагали за ней по темному коридору.

Вернувшись в общежитие, мы не спали до утра. Я рассказывала про свои похождения в XVIII веке, а друзья слушали, раскрыв рот.

– Какой он, Яков Брюс? – спросил Володька.

– Похож на портрет? – перебила его Лерка.

– И да, и нет.

– Как это? – удивились они.

– Глядя на него можно подумать, что у него жесткий и властный характер, но оказалось, он очень добрый и заботливый человек, беззаветно любящий свою жену.

– Правда, что у него есть дракон? – спросил Володька.

– Правда, у него целый зоопарк, – ответила я и достала из кармана жемчужину. – Это подарочек от Люмиса.

– А Черная книга – не выдумки? – продолжал расспросы Володька, пока Лерка любовалась перламутровым шариком.

– Она существует.

– Вот это да-а-а.

– Везучая ты, Варька, – сказала Лерка, вернув бусину. – И Брюса видела, и с Екатериной знакома…

– Да, это сейчас весело рассказывать, а тогда… Если бы не Володька, где бы я сейчас была?

– Если бы не я, – уточнила Лерка и рассмеялась.

– Ты?

– Да, это я нашла запись, а Володька показал ее отцу.

– Как это книга брата попала к тебе? – не понимала я.

Лерка покраснела и замолчала.

– Ты знал, что обладаешь редким даром? – спросила я Володьку, сделав вид, что не заметила замешательства подруги.

– Что я хамелеон? Нет. Но отец сказал, что у мамы в роду были такие.

Я с облегчением выдохнула – мои худшие предположения не оправдались. Мы засиделись до рассвета и легли с соловьями.

Разбудил меня звонок телефона.

– Кто там еще в такую рань? – спросила Лерка и зевнула.

– Это из деканата, – ответила я озадаченно. – И, кстати, уже первый час дня.

Лерка перевернулась на другой бок и снова засопела, а я оделась и поспешила в Академию.

В деканате было на удивление безлюдно. Я сразу прошла к Екатерине Александровне и села напротив ее стола. Она долго молчала, не глядя мне в глаза.

– Я не согласна с решением Совета, – начала она, сжимая в руке лист с синей печатью. – Но не могу ничего изменить.

Она протянула мне документ, в котором сообщалось, что я должна пройти испытание и доказать, что имею право обучаться в Академии им. Я.В. Брюса.

– Что за испытание? – спросила я спокойно и сама себе удивилась – раньше бы уже рыдала, а теперь научилась стойко переносить невзгоды.

– К сожалению, я не могу подготовить тебя, как бы не хотела, но могу порекомендовать преподавателя.

– Кого?

– Владимира, – ответила она и поправилась. – Владимира Владимировича.

– Когда?

– Завтра, в полдень.

Я кивнула, вышла из деканата и сразу позвонила отцу. Он ждал моего звонка.

– Как ты? – спросил он, услышав мой подозрительно спокойный голос.

– Еще не знаю…

– Встретимся в гроте через полчаса.

Я вышла в Бауманский сад и побрела по аллее.

– Варька! – услышала я и обернулась.

Володька догнал меня и пошел рядом.

– Ты куда?

– На свидание.

– Со мной?

– С отцом.

– Что случилось? – забеспокоился он.

– Я просто ходячая катастрофа, – рассмеялась я. – В Академии вдруг решили, что я должна пройти испытание как все, а то все слишком просто.

– Ты только не волнуйся, все не так страшно…

– Я и не волнуюсь.

Мы дошли до грота и сели на скамейку. На ту самую, где все началось два месяца назад. Я была благодарна Володьке, что он не утешал меня, а просто был рядом. Заметив вдалеке отца, я попросила брата остаться, а сама вошла в грот.

Мы сели на валун. Здесь, в тени, было прохладно и пахло сырой землей, словно в склепе.

– Катя, то есть Екатерина Александровна попросила подготовить тебя к испытанию, – сказал отец. – Но ты можешь отказаться.

«– Интересно, как давно они знакомы? – подумала я и улыбнулась».

– Что ты решила?

– Не в моих правилах отступать.

– Узнаю мою девочку! – с гордостью сказал он и расслабился.

Отец рассказал, что испытание проходят все абитуриенты при поступлении в Академию. Тестирование магических способностей проходит не наяву, а в сознании испытуемого. Но от этого оно не становится легче. Задание для всех одно – найти кольцо желаний хозяина леса. А вот преграды у всех разные и зависят от наших страхов, которые предстоит побороть. Вот не думала, что кто-то пороется в моей голове. Правда, есть и хорошая новость – можно взять с собой помощника.

– Не хочешь стать моим помощником? – спросила я отца.

– Преподавателям нельзя.

Он ушел, а я осталась в гроте.

– Как настроение? – спросил Володька, возникнув словно из воздуха.

– Бодрое…

– Хочешь, буду твоим помощником?

– Я подумаю.

– Да что тут думать, я ведь уже был у хозяина леса.

– А как ты прошел испытание?

– Лучше не будем об этом.

Я заметила, как изменилось его лицо при одном упоминании об этом и поняла, что это не детские игры.

– Ты пугаешь меня.

– Не бойся, я не дам тебя в обиду.

– А кого выбрал ты?

– Мы не выбирали, просто вытянули бумажку с именем.

– Кто тебе достался?

– Лерка! – рассмеялся он.

– Обо мне говорите? – раздался вдруг ее голос.

Я оглянулась. Это и правда была она.

– Уже выбрала?

– Откуда ты знаешь?

– Я сказал, – смутился Володька.

– От вас ничего не скроешь.

Зазвонил телефон, оглашал своды грота маршем Мендельсона.

– Перезвоню, – ответила я и спрятала телефон в сумочку.

– Что он хотел? – спросила Лерка.

– Стать моим помощником…

– Одна голова хорошо, а три – лучше, – сказал Володька.

– До завтра времени полно – выбирай, – подхватила Лерка.

Я и так была на взводе, а тут еще эти шуточки. Мы пошли в кафе и по моей просьбе не касались больше темы испытания.

– Лучше не надо, – сказал Володька, когда я открыла карту вин и сам сделал заказ.

Мы смеялись, ели пиццу и пили кофе, но мысли о завтрашнем дне отравляли веселье. Я успокаивала себя тем, что мы в любом случае останемся друзьями. Даже если у меня не получится. Что я теряю?

«– А правда, что я теряю? – задумалась я. – Всего-то половину себя».

Собираясь утром на испытание, я думала, кого из трех выбрать. Выбрать Лерку означало обрести мудрую советницу, которая не даст совершить ошибку и направит на путь истинный.

Володька уже доказал, что он могущественный маг и готов на все, защищая меня. Кто-кто, а он точно не бросит в беде.

Зачем Макс вызвался в помощники я не понимала. Чувствует свою вину? Вжился в роль жениха? А, может, хочет почувствовать себя рыцарем, спасающим даму? Как бы мне не пришлось его спасать…

Ровно в двенадцать я переступила порог деканата. Меня уже ждали декан и два куратора. Екатерина Александровна усадила меня в кресло.

– Найди Агвида и добудь кольцо желаний, – сказал Алексей Викторович.

– Как мне найти его? – спросила я.

– Выпей это, окажешься на месте, – сказал он и подал серебряный кубок, наполненный до краев.

– Кто будет твоим помощником? – спросил отец.

– Мой брат.

– Начнем, – сказал ректор и дал мне знак.

Я отпила из кубка. Горечь осталась на языке. В глазах потемнело. Тело стало невесомым и плавно покачивалось вверх-вниз. Вокруг было темно, словно весь мир выкрасили черной краской.

– Надо было выбрать Макса, – пронеслось у меня в голове, словно кто-то нашептывал на ухо. – Охмурила бы его на раз: слабая, невинная, беззащитная…

– Нет! – выкрикнула я.

– Тогда Володьку, ты же видишь, как твой «братишка» смотрит на тебя, – не унимался невидимый собеседник. – К тому же он…

Я зажала уши руками, чтобы больше ничего не слышать, а когда открыла, в зловещей тишине слышен был только неясный шелест. Казалось, кто-то наблюдает за мной из темноты. Воображение рисовало монстров один другого страшнее.

Я почувствовала мохнатую когтистую лапу на плече и память перенесла меня в ночь на Ивана Купалу. Глубоко спрятанные воспоминания снова ожили. Я боялась, что сердце выпрыгнет из груди – так часто оно забилось. Воздух вокруг пришел в движение. Меня хватали лапами, задевали крыльями и хвостами. От зловонного дыхания мутило.

– Я не боюсь! – выкрикнула я в отчаянии.

– Это сон, только сон, – вдруг услышала я знакомый голос. – Ты можешь управлять им.

Я сжала в руке медальон – подарок отца и мысленно перенеслась в солнечный июльский денек. Мы тогда провели целый день вдвоем на лесном озере. На душе стало спокойно и тепло.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела силуэт человека напротив. Он поднял капюшон плаща, и я с облегчением узнала Володьку. Мы сидели в лодке, покачиваясь на волнах – вот что за шелест я слышала. От радости я рассмеялась и сразу стало светло, словно кто-то зажег лампочку.

– Кра-кра! – раздалось сверху.

– Это все проделки Широ – слуги хозяина леса, – сказал Володька, провожая глазами тень.

В небе ярко светило солнце, прозрачная вода плескалась за бортом, играя бликами. Володька взялся за весла, и лодка легко скользила по воде, пока не зашуршала днищем по песку. Мы сошли на берег. Перед нами стеной стоял лес с вековыми дубами – владения Агвида.

Глава 15. Кольцо желаний

Дубы-великаны задумчиво покачивали макушками, глядя как мы все дальше и дальше уходим от озера. Солнечные лучи не проникали сквозь густую листву, и воздух здесь настоялся и загустел. Пахло влажной землей, грибами и прелой листвой. Мы шли и шли, проваливаясь в мягкий мох. С каждым шагом идти становилось труднее. Корни хватали за ноги, а ветки стегали по лицу. Одежда прилипла к телу от пота и тумана, поднимающегося из оврага.

– Все, привал! – заявил Володька, заметив, что я начала отставать.

Только он это проговорил, как раздался чей-то плач. Мы пошли на звук, но он словно убегал от нас – слышался то слева, то справа. Наконец, деревья расступились, открыв небольшую поляну, посреди которой в высокой траве сидела девушка и горько плакала. Взошел месяц и осветил ее бледное лицо. Никогда не видела я таких красавиц. Володька тоже, судя по выражению его лица.

Глаза незнакомки сверкали, словно звезды в ночи. Длинные черные волосы были заплетены в косу, которую можно было легко перепутать со змеей. Тонкие брови удивленно приподнялись при виде нас. Розовые лепестки губ приоткрылись, показав жемчуг ровных белых зубов.

– Кто ты? – выдохнул Володька. – И почему плачешь? – спросила я.

– Меня зовут Мелинда, я… заблудилась, – ответила девушка, всхлипывая.

Ее голос звучал как музыка, которую хотелось слушать и слушать.

«– Добрые родители – так назвать дочку – Змея, – подумала я».

– Мелинда – это же змея? – спросил Володька и тут же понял, что зря.

Она посмотрела на него так, словно холодной водой окатила.

– Куда ты идешь? – спросила я.

– К Агвиду.

– Нам по пути, присоединяйся, если хочешь, – предложила я.

– Только мы сами не знаем дороги, – предупредил Володька.

Мелинда согласилась и мы начали готовиться к ночлегу. Пока братишка готовил пузырь и наполнял его теплой энергией, мы с попутчицей приготовили ужин. В материализации еды я была не сильна, поэтому сотворила что попроще – хлеб и чай. Зато Мелинда оказалась гурманкой и порадовала супом с гребешками, рябчиками, зажаренными на вертеле и шампанским.

«– Буржуинка, – улыбнулась я про себя».

Володька расстарался и не сдерживал свою фантазию. В центре пузыря он материализовал ротонду-гостиную с мраморными колоннами, позолотой и мебелью красного дерева. Три двери вели в спальни.

– Ты решил не тратиться по мелочам! – рассмеялась я, глядя на барочную роскошь.

– Красиво, – похвалила Мелинда, оглядев апартаменты.

– Мы здесь не ради отдыха в пятизвездочном отеле, – напомнила я им.

– И что? – спросила Мелинда. – В палатке теперь ночевать?

– Ладно, давайте ужинать, – согласилась я.

Когда тарелки и бокалы опустели, мы разошлись по своим комнатам. Еще раз мысленно укорив брата за «архитектурные излишества», я устроилась на кровати с балдахином и сразу уснула, несмотря на волнение и тревогу. Ночью мне снились кошмары. Я пряталась в дупле сухого дерева от призраков. Приснится же такое!

Утренний ветерок развеял чары, и мы проснулись на сырой траве. Мелинда зевала во весь рот, я свернулась калачиком, пытаясь согреться, а Володька уже встал и поторапливал нас.

– Вставайте, сони! Надо идти, только не знаю куда – налево или направо?

– Надо идти к высохшему дубу, – заявила Мелинда.

– Откуда такая уверенность? – спросила я и вздрогнула, вспомнив сон.

Мелинда замолчала и нахмурилась.

– А где он? – спросил Володька.

– Если бы знала, не сидела бы сейчас с вами, – ответила она и ухмыльнулась.

Володька начал карабкаться на ближайшее дерево, распугав птиц, свивших гнезда в его густой кроне. Мы с Мелиндой смотрели вверх, охая и вздыхая, когда его нога или рука соскальзывала с ветки. Вскоре листва скрыла его от нас.

– Видишь что-нибудь? – крикнула я.

– Вижу! Надо идти туда! – донеслось сверху.

Володька спустился, и мы зашагали друг за другом по пояс в траве. Лес становился все чаще, поваленные стволы преграждали нам путь.

– Долго еще? – спросила я, когда мы остановились передохнуть.

– Думаю, к вечеру дойдем, – успокоил меня Володька.

– Прямо как в моем сне… – прошептала я, когда мы добрались до места.

Я увидела безжизненную землю, покрытую глубокими трещинами – ни кустика, ни травинки. Только песок и высохший давно дуб. Его могучие некогда ветки-руки тянулись к небу. На них больше не щебетали птицы. Он стоял посреди леса, словно живой мертвец.

– Не уверена, что Хозяин леса стал бы здесь жить, – сказала я, глядя на эту зловещую картину.

– Подойдите ближе и увидите, – настаивала Мелинда.

Я взяла брата за руку, и мы шагнули вперед. В тот же миг нас окружили призраки в точности как в моем сне.

– Что вам надо? – спросил Володька, не подавая виду, что испугался.

Призрачные фигуры безмолвно колыхались на ветру.

– Бежим! – крикнула я и потащила Володьку к дубу.

Что тут началось! Призраки носились взад и вперед, пролетали со свистом сквозь наши тела и громко хохотали.

– Сюда!

Я прыгнула в дупло, Володька за мной. Призраки не могли нас достать и злились, завывая на разные лады.

– Ну же! Что вы медлите?! – услышали мы голос Мелинды.

Она стояла на краю поляны и командовала призраками, словно генерал солдатами.

– Откуда ты знала про дуб? – спросил меня Володька, наблюдая за призрачной армией в щель.

– Приснилось…

– Я и забыл, что ты ясновидящая.

– Да брось, какая из меня ясновидящая, если мы в ловушке?

– Вовсе нет, мы в безопасности.

– И правда, – согласилась я. – Может, это выход?

– Проверим.

Володька пошарил руками по стенкам дупла.

– Вот оно! – обрадовался он, нащупав что-то.

– Что там? – спросила я.

Вместо ответа он провел рукой и на дереве засветился знак – пентаграмма.

– Как это нам поможет? – спросила я.

– Ключ может как закрывать, так и открывать, – ответил Володька.

– Как это?

– Попробуем…

Володька приложил руку к знаку и направил в него энергию. Я почувствовала легкое головокружение и движение воздуха. Снаружи стало тихо. Я глянула в щель и не поверила своим глазам. Призраки начали обретать телесность. Я разглядела их и поняла по одежде, что одни из них попали сюда давно, другие только что. Объединяло их одно – все они были молоды.

– Это же пропавшие студенты! – догадалась я.

– Точно! – согласился Володька.

Времени осталось мало – на испытание было отпущено три дня, и мы рискнули выйти из укрытия. Бывшие призраки пришли в себя и с удивлением оглядывались по сторонам.

– Как вы сюда попали? – спросила я, все еще глядя на них с опаской.

Все как один указали на Мелинду, обвиняя ее молчаливым жестом. Она обманом заманила их к дубу и заставила служить себе. Печать удерживала их, словно невидимая цепь.

– Вы еще слишком слабы, ждите здесь, мы вернемся за вами, – сказал Володька.

Мы продолжили путь, но Мелинда ждала, чтобы отомстить. Она показалась в своем настоящем обличии. Перед нами взвилась, поблескивая чешуей, черная змея размером с бревно. Она вцепилась бы мне в горло, если бы не Володька. Заслонив меня собой, он выиграл время. Я собралась и нанесла ответный удар, запустив энергетическую бомбу в змею, но та увернулась и с хохотом растаяла в ночном воздухе, словно мираж.

Володька безжизненно растянулся на траве. Я бросилась к нему, но было поздно.

– Я тебя… – все, что он успел сказать мне перед смертью.

Время словно остановилось.

– Володька, вставай! Вставай! – кричала я, обливаясь слезами.

Потом легла рядом и обняла бездыханное тело брата, пытаясь согреть его. Очнулась я когда солнце уже садилось. От деревьев пролегли синие тени. Вдали послышался волчий вой, но я не испугалась, а даже обрадовалась.

– Как хочется остаться с ним здесь навсегда, – пронеслось в моей голове.

– Нет, надо идти, прошептала я. – Это слишком большая жертва, чтобы оставить все как есть.

– Кому ты нужна? Единственный человек, который тебя любил мертв, – снова услышала я чужой голос в голове.

– Да, так никто меня уже не будет любить…

– Иди за ним, за ним… – нашептывал голос.

Я закрыла глаза и уже готова была навсегда остаться здесь, как вдруг вспомнила о маме. Это убьет ее.

– Нет! Я пойду и найду это треклятое кольцо! – крикнула я и шепот в голове умолк.

Собравшись с силами, я встала и вытерла слезы. Накрыв тело брата курткой, я пошла вперед на подкашивающихся ногах.

Вдруг я услышала какую-то возню в кустах. Раньше я бы затаилась или убежала, но теперь смело шагнула навстречу опасности. Это был всего-навсего олень.

– Бывают же такие жестокие люди! – вырвалось у меня, когда я заметила капкан, мертвой хваткой держащий его ногу.

Сердце сжималось от жалости, и я осторожно приблизилась к оленю. Он вздрогнул и забился, пытаясь вырваться, но капкан не отпускал его, стиснув стальные зубы.

– Тише, тише, – шептала я, медленно протягивая руку к обезумевшему животному. – Я здесь, чтобы помочь.

Олень замер, словно понял, о чем я говорю. Я нажала на пружину и капкан с тихим щелчком отпустил его.

В тот же миг все изменилось. Мягкая трава под моими ногами превратилась в отполированные плиты, деревья – в высокие колонны, держащие каменные своды, просветы между деревьями засияли цветными витражами. Я оказалась в прекрасном дворце – владениях Агвида.

Передо мной стоял не олень, а сам Хозяин леса в короне из ветвей. Он сел на трон, шурша мантией из цветов и взял в руки золотой посох, увитый серебряным плющом. Я невольно склонилась перед ним.

– Широ! Мелинда! Варг! Где вы, верные слуги?! – позвал он голосом, похожим на раскаты грома.

На зов прилетел ворон и сел на изголовье трона. Приползла змея и свилась кольцами у ног Хозяина леса. Прибежал волк и сел у ступеней.

– Расскажите мне все! – приказал Агвид.

Слуги поведали Хозяину обо всем, что произошло в лесу.

– Ты справилась с испытанием! – сказал Агвид, выслушав их.

Он снял с пальца кольцо и протянул мне. Я подошла и взяла его дрожащей рукой.

«– Это и есть кольцо желаний? – подумала я, недоверчиво разглядывая простое стальное колечко».

Неужели я прошла через все из-за кусочка металла? Присмотревшись, я увидела надпись, выгравированную внутри: «Все, что существует на свете, было когда-то мечтой».

– Это кольцо исполняет любые желания, – сказал Агвид.

– Любые? – обрадовалась я.

– Надень его и загадай желание, но сначала хорошенько подумай – можно попросить только раз, – предупредил он.

– Хочу, чтобы Володька жил! – выпалила я, не задумываясь, как только кольцо коснулось моего пальца.

Прогремел гром, ударила молния и передо мной предстал братишка живой и здоровый. Не помня себя от радости, я крепко обняла его, боясь снова потерять.

– Да живой я, живой! – смеялся он, морщась от крепких объятий.

Агвид ударил золотым посохом о пол и тронный зал исчез. Вместо него я снова увидела знакомую комнату деканата. Все кинулись поздравлять меня с успешным прохождением испытания, а я стояла ошеломленная и растерянная. На часах было три минуты первого. Три дня – всего за три минуты? Неужели все было только сном? Нет, не может быть!

Глава 16. Кладоискатели

– Не буди, пусть еще поспит.

– Вот сдадим проект, пусть хоть неделю спит.

– Полчаса нас не спасут.

– Это точно. Разве что, случиться чудо…

– А что, если бы у нас была Черная книга?

– Тогда да, только где ее взять?

Такой разговор разбудил меня поутру. Я лежала в кровати с закрытыми глазами и улыбалась, слушая как Лерка и Володька спорят.

– Я знаю, где она, – встряла я в их разговор и потянулась.

– Говорила тебе, чтобы потише разговаривал, – рассердилась Лерка и подсела ко мне на кровать.

– Не ругай его, – встала я на защиту брата.

– А ты правда знаешь, где Черная книга? – с надеждой спросил он.

– Не зря я в Глинках столько времени провела, – улыбнулась я.

– Тогда…

– Нет, это опасно, – перебила Лерка Володьку.

– Опасность – мое второе имя, – рассмеялась я. – Когда едем?

– Защита проектов в понедельник, так что у нас целых два дня.

– Если уж идти на дело, так всем вместе, – тоном, не терпящим возражений, сказала Лерка и начала набирать сообщение в телефоне.

Через час вся наша команда – я, Лерка, Володька, Макс, Артур и Аня – собралась в кафе неподалеку от общежития. Стояла жара, но желтые прядки на березках напоминали, что лето подходит к концу. Мы сели на террасе и заказали кофе.

– Кто хочет победить в конкурсе проектов? – спросила я, нарушив тяжелое молчание, повисшее в воздухе.

– Победить? – удивился Макс. – Как бы не проиграть.

– А я не против! – с вызовом ответила Аня.

– Что нужно делать? – поддержал ее Артур.

– Правильный вопрос! – обрадовалась я и подмигнула ему.

За кофе я рассказала о нашем плане позаимствовать на время Черную книгу.

– Предлагаю культурно провести выходные, – предложила я, обрисовав детали. – Кто за?

Ребята сразу согласились отправиться на поиски артефакта, только Макс сидел, нахмурившись.

– Прежде, чем вы что-то решите, предупреждаю, что незнание законов… – начал он.

– Не освобождает от ответственности! – продолжили мы все вместе и рассмеялись.

Через час мы стояли у автобуса, сжимая в руках билеты до Монино. Друзья шутили и дурачились в предвкушении веселой прогулки, а на меня давил груз ответственности. Вдруг мы не найдем книгу? Может, ее давно там нет… А если нас поймают?

– Это наш выбор, – шепнул Макс мне на ухо, заметив тревогу на моем лице. – Не беспокойся так.

Автобус подкатил к остановке, пыхнув выхлопными газами, и мы вошли в салон. Макс помахал мне, и я послушно направилась к нему, но Володька перехватил меня.

– Спасибо, – шепнула я ему, усаживаясь рядом.

– За что? – не понял он.

– За помощь на испытании.

– Это был не я, а моя копия. А что, я совершил геройский поступок?

– Как всегда.

Я оглянулась на ребят. Артур о чем-то спорил с Аней. Лерка сверкала на меня глазами, сидя рядом с Максом. Я улыбнулась ей и развела руками.

Автобус тронулся и мелькавшие мимо окна дома загипнотизировали меня. Володька заметил, что я клюю носом, и положил мою голову себе на плечо, чем вызвал гнев не только Лерки, но и Макса.

Проснувшись через час, я увидела за окном совсем другой пейзаж. Солнце клонилось к горизонту. Леса с золотыми прожилками увядающих листьев сменялись полями спелой пшеницы. Деревеньки и дачные поселки выскакивали из-за поворота. На обочине дороги то и дело попадались стихийные рынки. Дородные дамы торговали яблоками, кабачками и тыквами.

– Долго еще? – спросила я Володьку.

– Скоро приедем, – ответил он, не отрываясь от телефона.

– Что там интересного?

– Я все разузнал, – ответил он. – Представляешь, чего только не перенесла эта бедная усадьба – коммуну беспризорников, дом отдыха, госпиталь, санаторий, а все еще сохранилась.

– Ничего удивительного – у кого бы рука поднялась разрушить памятник архитектуры? Да и далеко от Москвы.

– Самое главное – посещение усадьбы только по предварительной записи, и я уже записал нас на экскурсию.

– Умница, – похвалила я братишку и потрепала по белобрысым вихрам.

– Монино! – объявил кондуктор и мы заторопились к выходу.

Ждать местный автобус пришлось довольно долго, и мы устроили закусочную прямо на остановке. Никогда еще бутерброды с сыром и кофе из термоса не были такими вкусными. Старенький ПАЗик довез нас до Лосино-Петровского, а там до Глинок рукой подать – километра полтора, не больше.

До усадьбы мы добрались уже к вечеру. Войдя в ворота, я не узнала Глинки. Ни парка, ни фонтанов, только газоны и дощатый настил дорожек. Екатерина, наш экскурсовод, объяснила, что принят новый план озеленения. Зато дом, флигели и другие постройки были как новые. А самое главное – лаборатория Брюса на месте.

Напоследок мы зашли в западное крыло, где теперь музей. Здесь все осталось по-прежнему. Стулья на кривых ножках окружили стол. На стене тикали многочисленные часы – коллекция Брюса. Лучи заходящего солнца заблудились в подвесках хрустальной люстры. В углу скромно стоял клавесин. Пахло старым деревом и воском. Казалось, еще немного, и в комнату войдут хозяева. Экскурсия закончилась, и мы вышли из усадьбы, но вернулись, как только стемнело.

Открыть замок для магов-первокурсников не составило труда. Мы поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице в кабинет Брюса. Свет наших фонариков выхватывал из темноты, словно из небытия то массивный рабочий стол с резными ножками, то кресла, обитые полосатым лионским шелком, то серебряные подсвечники. Я выдохнула с облегчением, увидев книжные полки от пола до потолка. Мы с Максом потянули за одну из них, и она со скрипом подвинулась, открыв ход в подземелье.

– Стойте и не двигайтесь! – услышали мы грубый мужской голос.

Мы замерли от неожиданности, а когда зажегся свет, увидели немолодого мужчину в черной форме охранника.

– В сторону! – скомандовал он, алчно глядя в темный проем между полками.

Мне показалось странным, что он не пытался нас задержать или вызвать полицию. Вид его тоже вызывал вопросы. Двигался он мягко, словно кот, едва касаясь пола. Грубая рабочая роба сидела на нем, словно костюм, шитый на заказ. Длинные пальцы с маникюром и бледное лицо с тонкими чертами выдавали в нем аристократа.

– Может, договоримся? – спокойно спросил Макс.

– Молчать! – глухо прорычал тот, показав клыки.

«– Давно ли в охранники начали нанимать вампиров? – подумала я и отступила вместе со всеми к стене».

– Кого я вижу? Казимир! – радостно воскликнула Аня и смело шагнула ему навстречу.

– Аннушка? – он обнял ее, как давнюю знакомую. Мы переглянулись.

– Что ты тут делаешь? – начала расспрашивать Аня своего знакомого. – Не припомню, чтобы ты когда-либо работал.

– Работал? – брезгливо спросил Казимир. – Я здесь ради Черной книги, и вы показали мне ход, который я давно ищу.

– Ты тут не один такой кладоискатель, – осадил его Володька.

Вампир подскочил к нему и уже готов был впиться ему в горло, но Аня остановила его.

– Не трогай моих друзей!

Казимир нехотя отошел назад.

– Я тебе еще двести лет назад сказал, Аннушка, еда – это не друзья.

– Ты не понимаешь, времена изменились.

– Времена всегда одинаковы.

– Зачем вам книга? – робко спросила я.

– Не твоего ума дело, девчонка! – грубо оборвал меня он.

– Эта девчонка держала ее в руках, – сказала Аня.

– Где она? – прошипел Казимир.

– Я покажу, но мы первыми ее откроем, – предложила ему я.

Он посмотрел на меня исподлобья и кивнул.

– Вот и хорошо.

Но хорошо не было. Мы смахнули паутину и начали спускаться по скользким ступеням. Ход наполовину был завален камнями. Идти пришлось по одному. Мы с Максом шли впереди. За нами пробирались через завалы Лерка с Володькой, потом Артур и Аня. Последним шел Казимир.

Один из коридоров был заложен кирпичами, в другом вода хлюпала под ногами. Железные двери заржавели и с трудом поддавались. Я задыхалась в спертом воздухе подземелья. Чем дальше мы заходили, тем тревожнее мне становилось. Я спиной чувствовала пристальный взгляд вампира. По всем подсчетам мы уже должны были выйти к пещере, но ее не было. Казалось, что потолок опускается все ниже, а стены передвигаются, уводя нас в другую сторону. Когда мы в третий раз прошли мимо пластиковой бутылки, брошенной Леркой, я по-настоящему испугалась.

– Кажется, мы заблудились, – прошептала я Максу.

– Тебе просто надо немного отдохнуть, – возразил он и объявил привал.

Все устали и, тяжело дыша, сели прямо на полу. Макс подозвал Володьку.

– Долго еще? – спросил он, протиснувшись к нам.

– Я ничего не понимаю, мы уже должны были прийти, – сказала я тихо, чтобы другие не слышали.

– Что тебе сегодня снилось? – неожиданно спросил он.

– Нашли время вести светские беседы! – рассердился Макс.

– Мы играли в прятки и мне выпало водить, – ответила я, не обращая внимания на его слова.

– Тебе завязали глаза? – спросил Володька.

– Да.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – буркнул Макс.

– Это морок.

– Точно! Как я не догадался?

– О чем это вы? – не понимала я.

Вместо ответа Володька ударил рукой о стену и на ней появился знак – круг, перечеркнутый вертикальной линией. Макс стер его рукавом куртки. Я сразу поняла, куда идти дальше и бросилась вперед. Услышав шум водного потока, я прибавила шаг, а увидев впереди свет, побежала. Остальные еле поспевали за мной.

Мы вошли в пещеру и остановились у горного водопада. Луна заглядывала через отверстие в потолке пещеры, проделанное водой и играла бликами в озере. Все затихли, глядя на это величественное зрелище, а я вспомнила, как впервые была здесь с Брюсом.

– Какая красота! – выдохнула Лерка.

– Оставайся здесь, если нравится! – оборвал ее Казимир. – Где книга?

– Не груби! – пристыдила его Аня.

– Спрячьтесь за это выступ, и не высовывайтесь – приказала я.

Друзья послушно присели за валуны.

– Игна-а-а-ци-и-и-й! – позвала я дракона.

Эхо трижды повторило его имя. Как в прошлый раз тьма в углу пещеры зашевелилась и превратилась в стража пещеры. Дракон встал, поблескивая чешуей и расправил крылья.

– Кто посмел произнести мое имя?! – грозно спросил он.

– Это я, Варя, – ответила я дрожащим голосом и вросла от страха в стену пещеры.

Игнаций принюхался, шумно втягивая воздух ноздрями.

– А, это ты… Друзья хозяина – мои друзья, – сказал он и превратился в игривого щеночка, разрешив обнять его за шею и почесать за ушком.

– Ты меня не забыл! – обрадовалась я.

– Для дракона двести лет – ничто.

Чтобы не ходить долго вокруг да около, я сразу рассказала ему зачем пришла. Игнаций задумался, глядя на меня.

– Что? – спросила я, заподозрив подвох.

– Книгу дать можно, но примет ли она тебя?

– Как это?

– Только чистый сердцем человек может получить ответ на свой вопрос, а иначе… – предупредил Игнаций.

– Иначе что? – спросила я с опаской.

– Иначе ты умрешь…

– Я рискну, – сказала я, несмотря на знаки, которые подавали мне друзья.

Игнаций вздохнул и вынул книгу из-под камня.

«– Надо же, книга как книга, – подумала я, взяв ее в руки».

Я ожидала увидеть скрижали, золотые пластины, в крайнем случае – древний манускрипт, но нет, это была самая обычная книга. Пожелтевший пергамент страниц, обложка из толстой яловой кожи. Таких были сотни в библиотеке Академии.

– Открывай же, – сказал нетерпеливо Игнаций.

Я зажмурилась и раскрыла книгу наугад. Ничего не произошло. Я открыла один глаз – ничего. Открыла второй – тишина. Тогда я прочитала, что было написано на развороте.

– Конечно! Так и сделаем! – обрадовалась я и закрыла книгу.

Я поблагодарила Игнация и уже хотела уходить, как вдруг Казимир выпрыгнул из укрытия и выхватил у меня книгу. Дракон взревел и выпустил в него огненную струю. От вампира осталась только горстка пепла, но мы этого уже не увидели, потому что бежали что есть мочи по коридорам подземелья и остановились только за воротами поместья.

Глава 17. Победа

Интересно, бывают ли студенты, которые спокойно спят в ночь перед конкурсом? Наверное, нет. Вот и мы, вернувшись в общагу, выпили три литра кофе и сели за стол, готовые работать до утра.

– Ну, что там было в книге? – не выдержала Лерка. – Выкладывай!

– «Покажи в действии. Используй Слияние» – вот что там было написано, – сказала я и добавила: – Это наш шанс.

– Легче сказать, чем сделать, – разочарованно бросил Макс.

– Вовсе нет, ведь с нами маг-хамелеон, – возразила я и с надеждой посмотрела на Володьку.

– Это непросто, но возможно, если мы объединимся, – сказал он, почесав затылок.

– Ребята, это же то, что нужно! – обрадовалась Лерка.

Володька открыл блокнот и начал чертить схему, объясняя способ Слияния – объединения сознаний для создания общей иллюзии. Это точно поразит судей. Мне же не давал покоя один вопрос: для чего нужна была Черная книга вампиру? Я решила сварить еще кофе и позвала с собой Аню.

– Сочувствую, ты сегодня потеряла друга, – сказала я и обняла ее за плечи.

– Спасибо, хоть мы были и не очень близки, но…

– А для чего ему нужна была книга? – осторожно спросила я.

Аня замолчала и опустила голову.

– Не говори, если не хочешь, – успокоила я ее.

– Нет, отчего же. Мы с Казимиром искали способ как стать… человеком.

– Люди ищут эликсир бессмертия, а вы… – удивилась я.

– Первые сто лет я тоже была в восторге, но потом… Ты не представляешь, как я одинока.

– Люди тоже часто одиноки, – возразила я, но Аня только покачала головой.

– Еще эта вечная диета! – рассмеялась она, чтобы разрядить атмосферу.

Мы вернулись в комнату и заметили, что настроение ребят изменилось. Лерка напевала что-то под нос, Володька с самодовольным видом отдавал последние указания, Макс набирал сообщение, а Артур доедал последнее печенье.

– Кому еще кофе? – спросила я.

– Лучше достань нашу заначку! – сказала Лерка и многозначительно посмотрела на меня.

Я достала из шкафа бутылку шампанского. Володька открыл ее по-гусарски, разлил в кружки, и мы выпили за успех. Первые солнечные лучи возвестили о начале нового дня и отбора.

Через два часа наша группа собралась в парадном зале Академии. Ректор представил жюри и пожелал всем удачи. Мое волнение росло с каждым выступлением. Проекты одногруппников казались мне гениальными и заслуживающими победы больше, чем наш. Что стоили только химчистка «Чистая магия» и дизайн-студия «Волшебство стиля»! Так было всегда. Еще в школе как бы хорошо я не подготовилась, доклады одноклассников выглядели круче в моих глазах. Я даже хотела выйти из аудитории, чтобы ничего не слышать, но любопытство взяло верх и снова обрекло меня на мучения. Так что, когда очередь дошла до нас, я вышла только потому, что не хотела подводить команду.

Мы встали вокруг Володьки. Он поднял руку и на его ладони загорелся энергетический шар, переливаясь всеми цветами радуги. Мы закольцевали свои силы и пламя ослепило всех присутствующих, соединив в единой иллюзии.

Я рассказывала судьям о проекте, пока мы подъезжали к гербергу, прадедушке ресторана. Они развалились на бархатных подушках и с любопытством разглядывали из окна кареты улочки с деревянными тротуарами и теремами. Мужчины с непривычки одергивали тесные камзолы и поправляли кудрявые парики. Мы с Екатериной Александровной занимали половину кареты своими кринолинами.

Четверка вороных притормозила у каменного двухэтажного здания. Лакеи засуетились, помогая гостям выйти. Внутри горели свечи, слуги сновали между столиками, разнося блюда. Через арочные окна видно было Сухареву башню.

Весь наш курс поместился здесь. Девочки, затянутые в корсеты, обмахивались веерами. Ребята развлекали их галантными беседами. Подошла Лерка, пригласила судей к столу и начала рассказывать о блюдах, которыми был уставлен стол. Я ее сначала даже не узнала. В парчовом платье с кружевами и высоком парике, тонкая, как тростинка, она словно сошла с полотен Левицкого.

Пока гости пробовали блюда, Аня развлекала их рассказом о барочном стиле, в котором был выполнен интерьер. Торжественная роскошь была видна в каждом изгибе арок и блеске зеркал, мебели на кривых ножках, обтянутой бархатом и вышивках скатертей из тончайшего батиста, лепнине и позолоте. В конце своего выступления Аня передала судьям папку с разрешениями на изъятие мебели из дворца Людовика XIV, утерянной при пожаре и на открытие временного портала.

Вся наша команда выглядывала из-за стойки, с любопытством глядя на реакции гостей. Сначала подали уху из стерляди, потом – перепелов, жареных на вертеле и пироги с грибами. Это не считая многочисленных наливок в фигуристых графинах и закусок, начиная с традиционной квашеной капусты и блинов и заканчивая изысканными пирожными и мороженым с вареньем из лесных ягод. Отдельно подали диковинки – чай, шоколад и кофе. Судя по опустевшим тарелкам, гостям все понравилось.

В конце обеда Артур пригласил их на кухню. Запахи, витающие в воздухе, заново разжигали аппетит. От печи шел такой жар, что мужчины сняли свои напыщенные парики, а дамы обмахивались веерами. На деревянных столах стояли стопки фарфоровых блюд, тарелок и соусники. Тускло поблескивало столовое серебро. Котлы, кастрюли, противни и ковши сияли начищенными медными боками.

Артур показал кладовую – предмет своей особой гордости. На потолочных крюках висели туши и окорока, на льду лежали рыбины, блестя чешуей. Полки были уставлены разноцветными банками с вареньями и соленьями по старинным рецептам, передающимся в его семье из поколения в поколение. Деревянные короба были полны овощей, а в углу стояли мешки с мукой, крупой и горохом.

Макс шагнул вперед и привлек внимание судей к небольшой металлической дверце в стене. Он вынул из кармана ключ и открыл ее. Там теснились, светясь в темноте, стеклянные бутылочки с притертыми пробками – пыльца с эльфийских лугов – секретный ингредиент Леркиных блюд. Потом он протянул два свитка пергамента – сертификат и разрешение на использование. После этого у судей отпали всякие вопросы.

Я сосчитала до трех, и мы разомкнули круг. В тот же миг иллюзия развеялась и все вернулись в Академию. Шум аплодисментов, которыми наградили нас одногруппники, был для нас высшей оценкой, что бы не решили судьи. Только Снежана сидела, стиснув зубы и скрестив руки на груди.

Жюри удалилось на совещание. Чтобы не сойти с ума от волнения и нетерпения, мы вышли в Бауманский сад. День был солнечный, но иногда набегали легкие облака. Прохладный ветерок обрывал с кленов первые рыжие листья. На террасе нашего любимого кафе было мало посетителей – все предпочитали сесть внутри. Мы расположились под зонтиком и долго молча смотрели друг на друга.

– Что купите на первую выручку? – спросил Володька, чтобы развеселить нас.

Все рассмеялись и наконец расслабились – теперь мы уже не можем ни на что повлиять – что сделано, то сделано.

– Я – ноутбук, мой-то совсем старенький, – ответила я.

– А я обновлю гардеробчик к зиме, – сказала мечтательно Лерка и в ее глазах замелькали названия брендов.

– Я впервые сам оплачу учебу, – не веря самому себе выдал Макс.

– Я… вернее мы, – запнулся Артур и посмотрел на Аню, – Съездим куда-нибудь, где потеплее.

– А ты? – спросила я Володьку. – Что купишь ты?

– Секрет!

– Какой еще секрет? Колись!

– Потом скажу.

Официант принес кофе, и все оживились.

– То, что нужно! – простонала я, отпив немного из кружки.

– Еще бы! – подхватила Лерка. – Сутки на ногах!

Сидя в летнем кафе, я думала о нашем проекте. Иллюзия сделала его почти осязаемым и мне хотелось увидеть «Сухареву башню» на первых строках обзоров всех медиа. Незаметно подошло время оглашения результатов конкурса. Все снова притихли. Внутри у меня все сжалось, но я не подавала виду, что мне страшно.

– Вперед! За победой! – подбодрил всех Володька и встал первым из-за стола.

Мы медленно побрели за ним в Академию, словно на казнь. В аудитории было шумно. Все что-то горячо обсуждали.

– Что происходит? – спросил Макс.

– Посмотри на рейтинг! – ответили ребята и указали на толпу студентов.

– Володька, иди ты, я не могу, – пробормотала я и опустилась на стул, чтобы не упасть.

Он протиснулся сквозь толпу и некоторое время его не было видно в этом муравейнике. Время будто остановилось. Сердце отмеряло секунды, замедляясь, словно вот-вот остановится. Когда Володька вынырнул из водоворота тел, рук и голов, я все поняла по его лицу. Это победа! Мы смеялись и плакали, прыгали и обнимались, пока ректор не призвал всех к порядку.

Я почти ничего не поняла из его речи, кроме того, что наш проект как победивший в конкурсе будет воплощен на средства Академии.

– А вы чего ожидали? – прошипела Снежана. – Это же сыночек ректора со своей ненаглядной!

Я оглянулась и посмотрела на нее. Искаженное злостью лицо, кривая усмешка, взгляд исподлобья. Но меня это уже не трогало.

«– Ничто не сможет омрачить мою радость!» – подумала я с улыбкой.

Это еще больше разозлило ее, и она демонстративно вышла из аудитории, хлопнув дверью.

Еще одно порадовало меня – никто в этом году не будет исключен. Как сказал ректор: «Ввиду высокого уровня работ, все студенты переводятся на второй курс Академии». Он поблагодарил всех за рвение к учебе и объявил бал первокурсников.

– Вставай же! Сколько можно тебя будить?! – кричала Лерка и трясла меня за плечи.

– Еще минутку…

– Никаких минуток!

Я села в кровати и зевнула. На часах было уже семь вечера. Ничего себе, подремала! Лерка крутилась возле зеркала уже завитая и накрашенная, примеряя все свои наряды по очереди.

– Что лучше? – спросила она. – Красное платье или эти брюки?

– Нашла кого спрашивать!

Я умылась, завязала волосы в хвост, немного припудрилась, и надела первое попавшееся платье из шкафа времен «невесты Макса».

– Я готова!

Пришел Володька. Его было не узнать в модном костюме с иголочки.

– Володька! Да ты у нас первый красавец! – удивилась я, разглядывая его.

– А вы не знали? – спросил он и покраснел.

Через час мы с шиком подъехали на такси к башне «Империя».

«– У отца и сына вкусы одинаковые, – усмехнулась я про себя».

Лифт привез нас к дверям кафе. Все были уже в сборе. Гремела музыка. Ароматы еды, хорошего вина и духов смешались в неповторимый коктейль. Ребята танцевали, выпуская пар после тяжелого дня. Снежана, разряженная в тяжелый люкс, тут же вцепилась в Макса.

– Потанцуем?

Он не стал сопротивляться.

– Говорят, твоя невеста все еще девственница? – спросила она и рассмеялась. – Теряешь хватку!

– Если бы я захотел…

– А ты захоти! – еще громче засмеялась Снежана. – А! Не можешь!

– Хочешь пари? Завтра же она будет моей!

– Заметано! На что спорим?

– Да хоть на…

– Хэннесси?

– Идет!

Макс подсел к нам за столик и после третьего тоста пригласил меня танцевать. Его руки обжигали мое тело под шифоном. Красивая баллада унесла меня в мир мечты о счастливой любви.

– Ты должна это увидеть! – сказал он вдруг, увлекая меня к выходу.

Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Мы поднялись на самый верх башни. Макс открыл двери пентхауса. Никогда еще я не видела такой роскоши. Мебель черного дерева, кожаные диваны и кресла, экран во всю стену.

– Это ты хотел показать? – спросила я.

– Идем!

Он взял меня за руку и вывел на террасу. Я обомлела от увиденного. Розовое небо, словно клубничное мороженое, таяло в вечерней дымке. Внизу, под нашими ногами, лежал город, сверкая миллионами огней. Я чувствовала себя на вершине мира. Макс притянул меня к себе и поцеловал.

«– Так вот что значит оказаться на седьмом небе от счастья» – подумала я».

Я ответила на поцелуй и в тот же миг оказалась в сильных руках Макса. Он принес меня в спальню и осторожно опустил на белое облако кровати. Двери мягко закрылись за нами.

Глава 18. Время перемен

Я проснулась и приоткрыла глаза. Мягкий утренний свет проникал сквозь шторы. Белые шелковые простыни ласкали мое тело.

«– Где это я? – подумала я и села в кровати».

Сон как рукой сняло. Рядом спал Макс, раскинувшись в бесстыдной наготе. В моей голове пронеслись вспышки воспоминаний. Загорелая кожа под моими руками, его горячие объятия, поцелуи и… Я зажмурилась и снова ощутила тепло, разлившееся по всему телу.

«– Что же это? – опомнилась я и стыдливо прикрывшись простыней, огляделась в поисках одежды».

– М-м-м, – простонал Макс и притянул меня к себе. – Ты ранняя пташка!

– Пусти! – брыкалась я. – Пора в Академию!

– Не пущу, пока не поцелуешь!

Я быстро чмокнула его в щеку, лишь бы отпустил.

– Разве это поцелуй? – рассмеялся Макс, удерживая меня.

Щеки мои пылали, на глаза навернулись слезы. Он вдруг стал серьезным.

– Иди ко мне, – прошептал Макс и нежно поцеловал меня.

Не хотелось уходить, но совесть не позволила бы мне прогулять занятия. Завернувшись в простыню, словно в тогу, я собирала свою одежду, разбросанную по всей спальне. Макс потянулся к тумбочке, снял трубку телефона и с улыбкой наблюдал за мной, заказывая завтрак.

Через пятнадцать минут в номер позвонили. Макс наскоро натянул брюки и впустил официанта. Он сервировал стол в гостиной и укатил свою тележку.

Тарелки, чашки и блюдца тончайшего фарфора с позолотой сияли бликами. Бодрящий запах кофе перемешался со сладкими ароматами винограда, персиков и букета белых роз. От нежного омлета поднимался пар. Хрустящие тосты лежали вперемежку с круассанами и булочками. Мягко таяло масло. Янтарный прозрачный мед стекал с серебряной ложечки. Целая батарея хрустальных вазочек с джемами и вареньями стояла, словно солдатики в строю.

– Сколько всего! – выдохнула я, оглядев стол.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал все, – улыбнулся Макс, наливая сливки в кофе.

– А ты что любишь?

– Тосты с вареньем.

– И я!

«– Удивительно, но на этот раз наши вкусы сходятся, – подумала я».

Я намазала тост и подала ему. Он взял его и слизнул капли варенья с моей руки.

– Как тут душно! – сказала я и отняла руку.

Макс открыл дверь на террасу и шум города проник в комнату, нарушив наше уединение. Ветер играл с легкими полупрозрачными шторами.

– Вызови такси! – попросила я Макса, понимая, что еще немного и я не смогу вырваться из этой сладкой западни.

Он набрал номер, и мы спустились вниз. Всю дорогу мы молчали, но слова были ни к чему. Каждое прикосновение, поворот головы, запах роз возвращали нас в пентхаус.

«– Если это у всех так, – подумала я, – Как вообще люди могут разлучаться хоть на миг».

Что, если для него это не так? Нет, эти глаза не могут врать. Макс улыбнулся и взял меня за руку, словно понял, о чем я думаю. Водитель притормозил возле общежития. Прощальный поцелуй затянулся, и он отвел глаза от зеркала дальнего вида.

Разъяренная Лерка встретила меня упреками, но вдруг умолкла. Мое горящее лицо и блуждающий взгляд говорили без слов. Я подошла к шкафу и стопки белья и футболок летели на пол, пока у меня в руках не оказалась маленькая черная коробочка. Когда я открыла ее, вся комната озарилась сиянием.

– Нет! – крикнула Лерка.

– Да, мы любим друг друга, – возразила я ей, достала кольцо и, загипнотизированная игрой света на гранях камня, надела на палец.

В Академию мы, конечно, опоздали. Екатерина Александровна уже поздравляла всех с окончанием первого курса Академии и желала хороших каникул, когда мы проскользнули на последний ряд.

– Где вас носит? – прошептал Володька, подвинувшись.

– Потом, – отмахнулась я.

Позже, в коридоре, я все рассказала ему и показала кольцо. Судя по выражению его лица, он не был рад, но все же поздравил меня, зная, как я люблю этого балбеса. Макс догнал меня и обнял.

– Куда пойдем сегодня? Выбирай – кино или выставка? – спросил он.

Я задумалась. Снежана, проходя мимо, покосилась на мое кольцо и усмехнулась.

– Кажется, я должна тебе бутылку коньяка, – бросила она Максу.

– Выпей за наше счастье! – ответил он ей и еще крепче прижал меня к своей груди.

– О чем это она? – спросила я.

– Ни о чем, – успокоил он меня. – Не бери в голову.

В Академии начались каникулы, а в Вышке заканчивались, поэтому у нас было целых три дня, когда нам никто не мешал и которые мы провели вместе. Ни я, ни Макс не хотели больше расставаться, поэтому в первый же день начали искать квартиру. Его тетушка заправляла магическим агентством недвижимости «Метла и метры» и с радостью помогла нам. Уже к вечеру у нас в руках был ключ от маленькой, но уютной квартирки в Большом Сухаревском переулке.

Кирпичная семиэтажка дореволюционной постройки смотрела на старые купеческие дома и не признавала высотки, отделяясь от них высокой стеной. Наши окна выходили в крохотный дворик, заросший сиренью. Здесь было тихо, хотя до садового кольца всего пять минут пешком.

– Жалко, что кошки нет! – сказала я, когда Макс повернул ключ в замке и открыл деревянную филенчатую дверь.

В тот же миг раздалось тоненькое «Мяу!». Макс заглянул за угол и принес черный пушистый пищащий комочек.

– Хотела – получи! – сказал он и вручил мне котенка.

Я вошла в коридор и поставила его на разъезжающиеся лапки. Он принюхался и засеменил в комнату.

– Жить можно! – рассмеялась я.

– Как мы его назовем? – спросил Макс.

– Брюс!

Тем временем Брюс сделал лужу посреди комнаты и начал карабкаться на диван. Я послала Макса в магазин за продуктами, кормом и кроваткой для Брюса, а сама нашла ведро с тряпкой и начала уборку. Брюс охотился на швабру, а я, натирая паркет, представляла себе, что давно уже замужем, что муж мой скоро вернется с работы, а дети у мамы на каникулах. И так мне стало тепло от этих мыслей, так весело!

– Не пора ли обои поменять? – спросила я сама себя, войдя в роль хозяйки.

Старая массивная мебель прошлого века хорошо сохранилась, а вот обои пожелтели и отклеились местами. Я позвонила Ане и спросила ее совета.

– Да и потолки надо побелить! – не унималась я, стоя на стремянке и протирая люстру.

Я так замечталась, что оступилась, и оказалась в руках вернувшегося «мужа».

– Осторожнее, ты мне еще нужна! – рассмеялся он и начал кружить меня.

– Нужна? – шептала я, а комната вращалась вокруг меня.

В дверь позвонили и Макс поставил меня на пол.

– Кто бы это мог быть? – удивился он.

– Это ко мне!

– К тебе?

Я открыла двери и впустила Аню. С ней пришел Артур с целой сумкой рулонов, банок, валиков и кисточек.

– Что это вы задумали? – спросил Макс, глядя на все это.

– Ремонт! – ответила я и рассмеялась, глядя как вытянулось его лицо.

– Мужчины не любят ремонтов! – предупредила Аня и тоже улыбнулась.

Немного погодя подъехали и Лерка с Володькой. Мальчики отодвинули мебель, и принялись снимать старые обои. Они слетали со стен, словно только этого и ждали. Мы с Леркой и Аней раскатали рулоны и развели клей. Никогда не думала, что ремонт такое веселое мероприятие! С шутками и прибаутками мы за час оклеили нашу комнатку, а тут и доставщик подоспел с пиццей и пивом. Получилось импровизированное новоселье.

– Горько! – внезапно крикнул Артур, заметив наши с Максом долгие взгляды.

– Ну, уж нет! Со свадьбой они от нас не отделаются! – заявила Лерка, и все рассмеялись.

Когда ребята уехали, наступила тишина, нарушаемая только громким урчанием Брюса, свернувшегося клубочком на своей лежанке. Мы с Максом пили чай на кухне под большим абажуром с кистями и круг света словно охранял нас от всех бед и напастей.

Утром я лежала в постели, слушая возню Макса с кофейником, как вдруг зазвонил телефон.

– Кто там в такую рань? – недовольно спросил он, входя с подносом в комнату.

– Твоя мама.

– Теперь и тебе не будет покоя! – рассмеялся он и подал мне чашку.

– Я не против! Вообще-то она приглашает нас подписать договор.

– Уже? Быстро они!

– Допивай и идем, наши уже все там! – сказала я и уже хотела встать, но Макс потянул за пояс халата и вернул меня на место.

– Что? – удивилась я.

– А где благодарность? – улыбнулся он.

– Ах, да!

Я запустила руку в его влажные после душа волосы. Поцелуй, который я ему подарила, напомнил мне мгновение, когда наши тела стали единым целым, и уже не было никаких границ между нами.

Через полчаса мы вместе с ребятами сидели за столом в пустом помещении на первом этаже делового центра, выходящего окнами на Сухаревскую площадь. Макс прочитал нам договор вслух.

– Все устраивает? – спросил ректор и переглянулся с Екатериной Александровной.

Мы пожали плечами.

– Нам все нравится, – ответил за всех Макс и добавил: – Но предлагаю увеличить процент от прибыли с десяти до пятидесяти, учитывая, что идея наша. И еще – внесите в договор пункт о возможности выкупа акций по фиксированной цене в будущем, если проект выстрелит.

– Согласен, – сказал ректор, подумав.

Мы договорились встретиться в приемной на следующий день, и наши инвесторы ушли.

– Ну ты даешь, Макс! – восхитилась я его хваткой.

– Настоящий воротила бизнеса! – подхватила Лерка.

– Да бросьте! – смутился он.

– Будь нашим коммерческим директором! – потребовал Володька.

– Давайте лучше поможем Ане, – предложила я, заметив, что она уже достала рулетку.

Вместе мы быстро покончили с замерами, и Аня уехала, чтобы начать работу над дизайном нашего кафе. Артур тоже засобирался – ему нужно было встретиться с поставщиками и съездить к отцу на ферму. Максу позвонили из конторы, и мы с Леркой остались вдвоем.

– Бросила меня, значит, – сказала она с напускной обидой.

– Как ты могла такое подумать, ты же моя подруга…

– Ладно, шучу, – улыбнулась Лерка. – Я так рада за тебя!

– Кто бы мог подумать, что моя жизнь так изменится?

– Это магия! – рассмеялась подруга.

Мы провели вместе целый день – гуляли в парке, ели мороженое. На выходе из кино телефон в моей сумочке напомнил, что я теперь не принадлежу себе.

– Мне пора домой, – сказала я, прочитав сообщение.

«– Домой, а ведь еще несколько месяцев назад не было никакого «домой», – подумала я».

Мы попрощались и разошлись – Лерка на метро, а я зашагала по тихой улочке к дому под магическим номером шесть. Запах свежеиспеченного хлеба заставил меня забежать в магазинчик внизу и купить свежих булок и молока – я ведь теперь кормящая мамаша.

– Я дома! – крикнула я, открыв дверь, но не услышала ответа.

Войдя в комнату, я расплылась в улыбке от умиления. Макс уснул в ожидании с Брюсом на руках.

Глава 19. Открытие

Прошел месяц. Незаметно, как листья облетают с деревьев – сегодня есть, а завтра уже шуршат под ногами. К вечеру похолодало и начал накрапывать дождь. Огни уличных фонарей, словно посадочная полоса, указали мне путь домой. Я шла, кутаясь в плащ, но сразу забыла про холод и сырость, как только увидела свет в окне второго этажа.

«– Как приятно, когда тебя кто-то ждет… – подумала я и улыбнулась этому открытию».

Немногочисленные прохожие оглядывались на меня как на блаженную – мокнет под дождем, а у самой улыбка от уха до уха. Я хотела ответить на их вопросительные взгляды, прокричав во весь голос: «Вспомните, как были влюблены!», но только прошептала: «Счастье есть…».

Я вбежала по лестнице, перескакивая через ступеньку, как в детстве, и ворвалась в квартиру. Запах жареной курицы напомнил мне, что я ничего не ела с утра.

– Вот это да! – удивилась я, заглянув в комнату.

– Ма-а-а-у! – согласился со мной Брюс, выгнув спину и потянувшись.

Круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, был сервирован на двоих. Свечи плакали, догорая в серебряных подсвечниках и роняя прозрачные капли воска. Курица, запеченная до хрустящей коричневой корочки, как я люблю, источала такие ароматы, что у меня заурчало в желудке. На стуле, облокотясь о край стола, спал Макс.

– Как такому романтику досталась такая, как я? – прошептала я. – Одна работа на уме.

Я скинула плащ, подошла к нему и поцеловала в макушку. Он открыл глаза и поднял голову.

– Я что, уснул? – улыбнулся он. – Хорош, Ромео!

– И Джульетта подкачала, – рассмеялась я. – И как я только выдержала не видеть тебя целый день!

– Голодная? – спросил Макс.

– Как зверь!

– Сейчас, сейчас, – засуетился он, и положил в тарелку куриную ножку, кружочки огурцов и помидоров.

Он усадил меня к себе на колени и кормил с ложечки. В какой-то момент нам стало не до еды и сколько бы Брюс ни царапал двери кухни – его обители, его не выпустили до утра.

На следующий день вся наша команда собралась в кафе. Все было готово к открытию «Сухаревой башни», но волнение, нарастающее с каждой минутой, не давало нам покоя. Аня в сотый раз поправляла салфетки и драпировки штор. Артур с Леркой не выходили из кухни, отдавая последние указания поварам среди кипящих кастрюль и шипящих сковородок. Макс не показывался из кабинета, зарывшись в бумагах и отвечая на звонки. Володька сидел, уставившись в компьютер, словно играл в гляделки со своей программой. А я пыталась унять дрожь в руках, повторяя заученную наизусть речь. Мне казалось, еще немного, и я все брошу и убегу, куда глаза глядят. Вдруг чья-то рука легла мне на плечо, и мне стало так спокойно, словно это не я через несколько часов буду встречать журналистов. И какой дурак их пригласил?

– Братишка! – выдохнула я, подняв голову.

– Волнуешься? – спросил он.

– Немного…

– Помнишь, на горе, летом? – спросил он.

Я молча кивнула, сдерживая слезы.

– Тогда ты знаешь, что делать.

«– А что, хуже не будет, – подумала я и выскользнула из кафе».

Прохладный осенний воздух привел меня в чувство. Я вспомнила, что в сквере напротив есть стела, напоминающая о стоящей здесь когда-то Сухаревой башне. Я прошла липовой аллеей, устланной желтыми листьями, к площадке и остановилась у гранитной плиты. Приложив к ней руку, словно к батарейке, я почувствовала, что холодный камень начал нагреваться. Вскоре я уже еле выдерживала этот жар. Он разливался по всему телу и наполнял меня радостью и уверенностью. В памяти всплыла наша прогулка с Брюсом и его слова: «Всегда действуй так, словно потерпеть неудачу невозможно».

Когда я вернулась в кафе, от меня так и веяло силой и спокойствием. Я отыскала Володьку и поблагодарила. Что бы я без него делала? Прибывшие журналисты тоже оценили мой настрой. Когда речь зашла об отличительных особенностях нашего кафе, я пообещала им сюрприз, а пока предложила сделать перерыв на кофе. Они чуть не подавились яблочным штруделем, когда увидели меня в платье с кринолином и парике.

– Это и есть особенность нашего кафе – атмосфера исторического места, – рассмеялась я и сделала реверанс.

– Смотрите, смотрите! – удивился один из журналистов и показал рукой на окно.

За стеклом виднелся шпиль Сухаревской башни. Вместо припаркованных автомобилей стояли кареты, вместо площади – уголок старой Москвы.

– Как вы это сделали? – хором спросили ребята из журнала и потянулись за фотоаппаратами.

– Это дополненная реальность, а если хотите подробностей, поговорите с Владимиром, – ответила я.

Я знала, что это правда лишь наполовину, но кто бы поверил в существование портала?

– Что там? – спросила я Лерку, услышав шум за дверями.

– Это успех! – рассмеялась она. – Там уже очередь.

– Тогда давай скорее ножницы!

Мы разрезали красную ленточку под щелчки затворов фотоаппаратов, как и положено в таких случаях, и кафе заполнилось посетителями. Официанты в камзолах и напудренных париках сновали между столиками с серебряными подносами, кухня едва поспевала с заказами. Фотозона тоже не пустовала. Скучать было некогда.

Поздно вечером, когда ушли последние гости, мы сели за стол и открыли шампанское. Свет свечей играл в хрустальных гранях бокалов и на изгибах мейсенского фарфора. В воздухе витали ароматы пряностей и духов. Звуки моцартовской сонаты даже в современной обработке перенесли меня в усадьбу Брюса. Увидимся ли мы еще? Я обернулась и посмотрела на Макса. Его взгляд блуждал, словно он тоже искал призраков прошлого.

Наутро мы проснулись знаменитыми. Макс дрожащими руками открыл ноут и прочитал заголовок в «Афише»: «Больше, чем кафе».

– Что там? Читай! – попросила я, закрыв глаза руками.

– Вчера в Москве открылось кафе «Сухарева башня». Молодые предприниматели соединили прошлое и настоящее…

– Дай сюда!

Я вырвала ноутбук у него из рук и стала читать сама, шевеля губами. Звонок телефона не дал мне дочитать до конца. Лерка визжала и кричала от радости.

– Тише! Ничего не слышу.

– Вчера у нас была сама Кукулина! – повторила она, взяв себя в руки.

– Это же…

– Кулинарный блогер!

– Ей понравилось? – робко спросила я.

– Еще как!

– А статью в «Афише» видела?

– Ага.

– Пока, мне надо бежать! – бросила я и отключилась, не в силах больше терпеть то, что творил в это время Макс под одеялом.

– Щекотно! – хохотала я, извиваясь, а Брюс кусал меня за пятки.

Снова зазвонил телефон. На этот раз нас прервал ректор.

– Одевайся, нас всех вызывают в ректорат, – сказал Макс, закончив разговор, и выпустил меня из капкана своих объятий.

– Что мы сделали?

– Скоро узнаем.

Через час вся наша команда сидела за столом в кабинете ректора и вопросительно смотрела на Алексея Викторовича. Он поудобнее устроился в кресле, прищурился и оглядел нас пытливым взглядом, от которого всем стало не по себе.

– Я пригласил вас, чтобы объявить хорошую новость: проект «Сухарева башня» номинирован на премию «Молодой предприниматель».

Мы сидели как громом пораженные – сразу раз, и в дамки. Слишком уж все гладко, аж дух захватывает. На миг мне показалось, что в глазах Макса как в мультике промелькнули доллары.

– А кто подал заявку? – спросила я, понимая, сколько работы нам предстоит.

– Неизвестно, – ответил ректор.

В это время Володька улыбнулся своей лисьей улыбкой.

«– А мне известно, – подумала я и погрозила ему пальчиком».

– Это еще не все, – сказал ректор. – Завтра вы приглашены на интервью.

«– Вот к чему мне снилась дорога, – подумала я».

Алексей Викторович поздравил нас и отпустил – мы опаздывали на лекции. В перерыв мы снова собрались вместе.

– Мне срочно нужно что-нибудь съесть! Кто со мной? – спросила я и зашагала в столовую, не дожидаясь ответа.

– Я тоже ем, когда волнуюсь, – согласилась Лерка и присоединилась ко мне.

– Стойте, мы с вами! – припустили за нами ребята.

Мы с подругой сели на наше любимое место у окна под фикусом, отправив Макса с Володькой в хвост длиннющей очереди.

– Интересно, кто это нам так помог? – спросила Лерка.

– Кто-кто, Володька, конечно! – ответила я. – Мой братишка умеет доставать тузы из рукава.

– Ах, он жук! А мне ни слова!

– Он пощадил нас, чтобы зря не волновались, – предположила я. – Какой был шанс, что нас выберут?

– Никакого...

Снежана с девочками сидела за соседним столом и бросала на меня взгляды, полные ненависти.

– Бррр! – поежилась я. – Надо же так смотреть!

– Хочешь, я… – Лерка показала кулак.

– Пусть себе злится, может, надоест когда-нибудь.

Макс с Володькой еле дотащили подносы, уставленные тарелками и стаканами с чаем. Я сразу схватила пирожок с повидлом и надкусила. Начинка потела у меня по подбородку и рукам.

– М-м-м, вкус детства!

– Ты точно, как маленькая! – рассмеялся Макс и подал салфетку.

Я смутилась и решила помыть липкие руки. Выйдя из столовой, я начала пробираться к туалету сквозь шумную толпу студентов, стараясь никого не испачкать. Снежана шла за мной по пятам. Я зашла в туалет. Она тоже. Я открыла кран и намылила руки. Снежана смотрела на меня через зеркало, сверля взглядом.

– Мешаю? – спросила я, посторонившись.

– Нисколько…

– Что-то случилось? – не унималась я.

– Случилось, только не сейчас.

– Что?

Вместо ответа она включила запись в телефоне. Я слушала и не верила своим ушам. Это не могло быть правдой! Разве можно спорить на живого человека? Увидев свой взгляд в зеркале, я отшатнулась. Снежана криво усмехнулась и вышла из туалета, а я сползла по стене.

– Она что, ударила тебя?! – спросила Лерка, появившись в дверях. – Да я ей!

– Стой! Она не виновата! – выкрикнула я.

– А кто виноват? – спросила подруга, поднимая меня.

– Потом, потом, – твердила я, размазывая слезы по лицу.

Лерка суетилась, пытаясь успокоить меня, а мне вдруг стало все равно, словно все случилось не со мной.

– Можно, я переночую сегодня у тебя? – спросила я.

– Конечно, можно! Ночуй сколько хочешь! – настороженно ответила она, не веря моему спокойствию.

– Да все хорошо! Давай прямо сейчас уедем?

Мы хотели незаметно прошмыгнуть к выходу, но Макс с Володькой уже ждали нас.

– Что случилось? – спросил Макс, заметив следы слез на моем лице.

– Это правда? – начала я и запнулась.

– Что правда?

– Что ты поспорил на меня?

Макс изменился в лице и шагнул ко мне, но остановился, словно уперся в невидимую стену моего холодного взгляда.

– Значит, правда…

– Да, сначала так и было, – начал он. – Но потом… Потом все изменилось.

– Переночую у Лерки, не звони мне, – прошептала я и повернула к выходу.

Володька с Леркой подхватили меня под руки, и мы втроем, как когда-то, вышли из Академии.

«– Не у всех сказок счастливый конец, – подумала я, с трудом передвигая ноги».

Глава 20. Сожженные мосты

Я сидела в кресле напротив декана. У моих ног стоял чемодан, а в сумочке лежал билет до Владивостока в один конец. Я не могла ни видеть Макса, ни слышать о нем, ни учиться в одной Академии, ни жить в одном городе.

– Может, передумаешь? – спросила Екатерина Александровна, с надежной глядя на меня.

Я молчала. Она вздохнула и подписала бумагу о переводе. Все сроки вышли, но мне повезло, вернее, кому-то не повезло.

Прямо из деканата я поехала в Шереметьево. Многоголосый людской поток и кордоны регистрации не давали мне задумываться, и в самолет я села до того уставшая, что уснула сразу после взлета.

– Приведите спинки кресел в вертикальное положение, – услышала я голос стюардессы и открыла глаза.

Я посмотрела в иллюминатор. Внизу посреди воды возвышались острова, словно разорванное на клочки и смятое письмо от Макса, которое я выбросила, не читая. Неужели я проспала восемь часов? Не может быть! Парень, сидящий рядом, усмехнулся, глядя на меня.

– Что смешного? – спросила я его.

– Ничего, просто завидую – я, как ни старался, так и не смог подремать.

Я посмотрела в его смеющиеся глазки-щелочки и тоже рассмеялась. Самолет сел и долго лавировал, словно решил покатать нас. Здание аэропорта из стекла и бетона напоминало ледяную глыбу, а «курьи ножки» пилонов делали его сказочным. После Шереметьева зал прилета показался мне маленьким и уютным. Дождавшись багаж, я зашагала к стоянке такси, катя за собой чемодан.

– Эти мне москвичи, – проворчал сосед, догнав меня, и, бесцеремонно взяв под руку, повел к автобусной остановке.

Сначала я удивилась его наглости, потом хотела остановить, но почему-то послушно пошла с ним. Его уверенность передалась мне. Подошел автобус, и мы сели рядом.

– Вы из Владивостока? – спросила я его.

– Нет, я здесь учусь.

– Теперь я тоже буду здесь учиться.

– В каком институте? – спросил он. – Нет, не говорите, наверное… в гуманитарном?

– Угадали, а вы?

– Из-за этих «выканий», я чувствую себя стариком, – рассмеялся он и его глаза снова превратились в щелочки.

– Ладно, больше не буду, – тоже улыбнулась я впервые за долгое время.

– Я Радик, а тебя как зовут? – спросил он.

– Варя, – представилась я.

Все дорогу до университета Радик расхваливал кампус и свой любимый институт мирового океана. Я слушала его рассказы про экспедицию, в которую он скоро отправится, про глубоководные аппараты и морские тайны, словно волшебную сказку. За разговорами я не заметила, как стемнело. Слева насколько хватало взгляда простирался океан, справа темной глыбой нависали сопки. Автобус въехал на мост, сияющий огнями.

«– Сжечь все мосты! – подумала я».

Я оставила все плохое позади, а впереди… Интересно, что меня ждет? Когда показались силуэты белоснежных корпусов университета, Радик вышел, взяв с меня слово встретиться, а я проехала через весь кампус, оценив его размеры, удобство и красоту минималистичной архитектуры.

Несмотря на позднее время, меня встретили. Соседка по комнате, смешливая рыжая девушка в тельняшке по имени Тая, помогла распаковать вещи. Я молча слушала ее милую болтовню и кивала.

– Ты, наверное, устала, – спохватилась она.

– Ничего, – улыбнулась я и прилегла на кровать, обняв колени.

Мне казалось, я закрыла глаза на минутку, но внезапно наступило утро. Я начала собираться на учебу. Тая открыла один глаз и напомнила мне о разнице во времени. Тогда я накинула куртку и отправилась к океану, скрытому туманом. В такую рань только редкие бегуны попадались мне навстречу, возникая на мгновение и также быстро исчезая в сиреневом мареве.

Вдруг послышался громкий всплеск. Приглядевшись, я увидела девушку, сидящую на камне в нескольких метрах от берега. Ее длинные мокрые волосы отдавали зеленью.

– Как водичка? Не холодно? – крикнула я ей.

Она вздрогнула и скользнула в воду, ничего не ответив. Я могла поклясться, что видела чешуйчатый рыбий хвост. Пробегающий мимо очередной спортсмен отвлек меня. Присмотревшись, я узнала вчерашнего знакомого. Радик тоже заметил меня и подошел.

– Слушай, у вас тут русалки не водятся? – спросила я у него.

– Если увидишь, познакомь! – рассмеялся он.

Радик проводил меня до общежития и побежал дальше, а мне пора было познакомиться с Дальневосточной академией магии – ДАМ. Я подошла к скульптуре Мандельштама в дворике Гуманитарного института и огляделась по сторонам. Улучив момент, когда было меньше прохожих, я коснулась рукой холодной бронзы, и сразу перенеслась в плавучую академию, скрытую заклинанием «Покров» от посторонних глаз далеко в океане.

Купол небесно-голубого цвета с золотыми звездами словно парил в вышине, опираясь на стройные белоснежные колонны с волютами-раковинами. Стены с окнами-арками блестели перламутром. Но не это привлекло мое внимание, а прозрачный пол. Вода была такая чистая, что через толстое стекло было видно, как резвятся нерпы, как лениво плавает рыба среди камней и водорослей. С трудом оторвавшись от этого зрелища, я вошла в кабинет с надписью «Ректор». За столом сидел бородатый молодой человек в джинсах и свитере, уткнувшись в компьютер. Вдоль стен тянулись бесконечные полки стеллажей от пола до потолка. Я загляделась на коллекции раковин самых разных форм, размеров и расцветки, образцов донных отложений и водорослей, рыб в аквариуме, занимающем целиком одну из стен, и смутилась, заметив пытливый взгляд серых глаз.

– Вы по какому вопросу? – спросил молодой человек, подняв голову.

– Я к ректору, – ответила я.

– Ну, я ректор, – улыбнулся он.

«– Такой молодой? – подумала я и прочитала на табличке: «Никита Ильич Рыбников».

– Я к вам учиться, Никита Ильич, – ответила я и передала ему папку.

– Какова цель перевода, Варвара Владимировна? – спросил он, листая мое дело.

– Совместный проект, – ответила я – не могла же я сказать правду.

– Вы нам подходите, – сказал он вдруг, вынув лист из скоросшивателя.

Это были эскизы ювелирных украшений, которые я создала под впечатлением от жемчужины Люмиса, подаренной Брюсом. Кто бы мог подумать, что этим заинтересуются в ДАМ.

Я вышла из кабинета и снова бросила взгляд на пол. Под стеклом все также резвились нерпы. Но что это? Среди них плавала девушка с рыбьим хвостом, а с ней кто-то в костюме для дайвинга, только без маски. Я села на колени, чтобы рассмотреть их и узнала моего нового знакомого. Он улыбнулся и помахал мне.

«– Значит, глаза не обманули меня, – подумала я, вставая. – А этот Радик не так прост, как кажется».

Раздался звонок и коридоры академии наполнились студентами. По расписанию у меня стояла пара Гидромагии. Лекция была общая, поэтому я просто позволила толпе нести меня. Я думала, что ничто больше не удивит меня здесь, но я ошибалась. Аудитория для лекций была построена в виде раковины Рапана – стены, плавными волнами переходили в потолок и закручивались по спирали. Их матовый блеск словно расширял пространство.

– Нравится? – спросил Радик, подсев ко мне.

– Еще как!

Я посмотрела на него другими глазами. Темные, еще влажные волосы спускались до плеч. Нос с горбинкой и квадратный подбородок делали его лицо мужественным, но, когда он улыбался, оно преображалось и становилось мягким.

– Познакомь меня со своей подружкой, – попросила я.

– С которой? – усмехнулся он.

– А у тебя их много?

– А что, я парень видный, – сказал он, выпрямив плечи.

– Да ну тебя! Я же серьезно.

– Если Никита Ильич разрешит.

– А как ты смог так долго находиться под водой и не дышать? – снова спросила я.

– А ты наблюдательная. Дело в том, что я человек только наполовину.

– Как это – «наполовину»?

– Таких, как я, называют Ихтиандрами. Я могу долго находиться под водой, потому что моя мать русалка.

– Правда?

Я присмотрелась, и поняла, что все это время меня смущало – его кожа была не такой, как у всех людей – она словно светилась изнутри, была прозрачной. Радик убрал прядь волос и, повернув голову, показал небольшие разрезы на шее – жабры.

– Вот это да! – выдохнула я.

– Обычно люди реагируют по-другому, – сказал он и нахмурился.

Я хотела спросить, как по-другому, но вошел профессор и гул голосов стих. Маленький сухой старичок с коротко стриженными голубыми волосами увлек всех рассказами о силе воды, совместимой с магией.

На следующую пару мы с Радиком не пошли, потому что декан вызвал нас к себе. Он был полной противоположностью ректора – невысокий полный и лысый мужчина в костюме, который на нем совершенно не сидел. Павел Ефимович Полянский – так звали моего нового декана – важно восседал в кресле, словно на троне.

– Никита Ильич рекомендовал вас двоих в наш совместный проект «Атлантида», – сказал он важно, вертя в руках папку.

– В «Атлантиду»? – обрадовался Радик.

– А что это? – спросила я.

Павел Ефимович посмотрел на меня, словно на букашку.

– Да ты что, это же наш совместный проект с русалками! Столько лет они не шли ни на какие контакты с людьми, а тут… – просветил меня Радик.

– Здорово! Только чем я могу помочь?

– Вот этим, – ответил декан и положил передо мной эскизы.

– Это же то, что нужно! – обрадовался Радик, разглядывая их.

– А что нужно? – не понимала я.

– Мы долго искали точки соприкосновения, и, наконец, нашли – русалки обожают жемчуг и даже умеют его выращивать, – начал Радик.

– И мы им предложим взаимовыгодную торговлю – продолжил Павел Ефимович.

– Торговлю? – удивилась я. – Что мы можем им предложить? Им ведь деньги не нужны.

– Есть кое-что дороже денег, – перешел на шепот декан.

– Что?

– Пока это секрет, вот утвердят вас, тогда и узнаете.

– А кто утверждает? – спросил Радик.

– Совет.

Павел Ефимович дал нам договор на изучение и отпустил. Мы вышли из деканата и побрели по коридору.

– Ты уже видела нашу столовую? – спросил Радик.

– Нет еще, но боюсь даже представить после фойе и зала для лекций, – рассмеялась я.

– Идем, – еле выговорил он сквозь смех.

Столовая была обычная – просторная, с высокими окнами, через которые лился солнечный свет, без позолоты, перламутра и ракушек. Она славилась вовсе не архитектурой, а своими блюдами. Рыба разных сортов, омары, гребешки, осьминоги и прочие морские гады, не считая морской капусты и икры составляли невообразимые натюрморты на раздаче.

– Ну как? – с гордостью спросил Радик и взял поднос.

– Чувствую, я у вас похудею, – рассмеялась я.

– Это еще почему? – не понял он.

– У меня аллергия на рыбу и морепродукты, – ответила я.

– Тогда пойдем в университетскую, – расстроился Радик.

– Тогда ты похудеешь! – рассмеялась я.

– Как же быть?

– Обедать отдельно, – сказала я и прикоснулась к ноге мраморного Нептуна.

Оказавшись возле Гуманитарного института, я мысленно поблагодарила того, кто открыл этот портал и зашагала в студенческую столовую.

Глава 21. Новые друзья

Мы с Радиком стояли возле деканата и ждали решения Совета, прислушиваясь к доносившимся из приоткрытой двери звукам. Когда там наступила тишина, у меня внутри все сжалось.

«– Это мой шанс доказать, что я могу решать проблемы, а не бежать от них, – подумала я».

Из дверей друг за другом вышли ректор, декан, и еще пара незнакомых мне магов. Мы с Радиком вглядывались в их лица, стараясь понять взяли нас или нет и сразу все поняли, когда Никита Ильич улыбнулся и пригласил к себе в кабинет.

– Поздравляю, вас утвердили, – сказал он, наконец, долгожданные слова.

– Теперь вы разрешите мне познакомиться с русалками? – спросила я, пока Радик переваривал новость.

– И даже прикажу, – рассмеялся он.

– Когда приступаем? – обрел, наконец, дар речи Радик.

– Сейчас, – ответил ректор, взял из стола ключи и вышел из кабинета.

Мы пошли за ним, все еще не веря, что это происходит на самом деле. В технический отдел вел узкий коридор, обшитый металлическими листами как на подводной лодке. Наши гулкие шаги звучали в унисон.

«– Как в Леркином любимом фильме, – подумала я, оглядываясь по сторонам».

В нишах стояли скафандры, поблескивая металлическими шлемами. Пахло сыростью и машинным маслом. Когда открылась очередная тяжелая дверь, ворвавшийся соленый ветер разметал мои волосы. Не знала, что в академии есть пристань. К ней были пришвартованы яхта и пара лодок, а прямо перед нами на волнах покачивался аппарат почти космический с виду – батискаф. Через прозрачную капсулу-шар видны были два кресла и пульт управления, больше похожий на джойстик для игры. Его балластные цистерны напоминали крылья. На одной из них я прочитала: «Немо» – подходящее название для подводного судна.

Никита Ильич открыл дверцу-люк, протиснулся в кабину и сел в одно из кресел.

– Ну, что же ты? – спросил он меня. – Ждешь особого приглашения?

– А как же Радик, батискаф ведь двухместный? – спросила я, проскользнув внутрь.

– Ему не нужно, – улыбнулся Никита Ильич.

Радик задраил люк, батискаф загудел двигателями и начал погружение. Сначала я наблюдала как бурлит вода вокруг меня, словно в джакузи, но потом, когда волны начали захлестывать капсулу, вдруг испугалась. Я вспомнила, как тонула в детстве и вцепилась руками в подлокотники кресла, но как только увидела Радика, успокоилась.

С подводным буксировщиком, напоминающим торпеду, в одном гидрокостюме, подчеркивающем его атлетическое сложение, не отягощенный ни баллонами, ни маской, он был частью этого мира. Никто здесь не посмотрит на него косо, не назовет уродом. Наоборот, это мы, прячущиеся в капсуле батискафа, были чужаками.

Где-то наверху гулял ветер и плескались волны, а здесь, на глубине, шла своя тихая жизнь. В зарослях ламинарии плавали разноцветные рыбки, словно бабочки. Анемоны и кораллы росли на камнях, окруженные морскими звездами. Мы обогнули подводный сад и остановились у глубокой впадины, темнеющей внизу.

Неожиданно прямо перед нами возникли двое мужчин. Я вросла в кресло при виде копий, наставленных на нас. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

– Спокойно, – прошептал Никита Ильич и достал из кармана куртки пластину.

Он показал суровым мужчинам знак, выгравированный на ней. Они опустили копья. Только тут я заметила, что они были без масок, а вместо ног блестели чешуей рыбьи хвосты.

– Вот она, Атлантида! – сказал Никита Ильич.

– Где? – удивилась я, потому что внизу ничего не было.

Вдруг прямо передо мной в темной синеве появились искорки света, словно помехи в телевизоре. Их становилось все больше, пока яркий свет не ослепил меня. Когда глаза привыкли, я разглядела город, раскинувшийся в низине. На холме среди зарослей ламинарии и фукуса возвышался дворец из белого мрамора с голубыми куполами. От него расходились лучами колоннады и здания с изумрудными крышами. Архитектура Атлантиды своими формами напоминала мне греческую.

«– Интересно, – подумала я. – Кто у кого подглядел? А может, давным-давно они жили вместе… Что разделило их?».

– Ничего не напоминает? – спросил Никита Ильич, прервав мои мысли.

– Афины?

Он кивнул и направил батискаф вниз. Между зданиями, блестящими перламутром, плыли, не торопясь, русалки, обгоняемые иногда наездниками верхом на скатах. Мы влились в бурный поток, сопровождаемые недовольными взглядами взрослых русалок и удивленными – ребятишек.

Ожерелья и браслеты из жемчуга, украшающие их длинные шеи и тонкие запястья привлекли мое внимание. Они были прекрасны, но соединение бусин было необычное – плетением.

– Что, заметила? – улыбнулся Никита Ильич.

– Разве они не любят украшения из золота или серебра? – спросила я, пытаясь не пялиться на русалок.

– Любят и с удовольствием носят, но с металлом работать не могут – под водой его не расплавишь.

– А вулканы?

– Ты когда-нибудь видела, что происходит с медузами на солнце?

– Видела…

Тем временем мы добрались до дворца и зависли над площадкой, вымощенной каменными плитами. К над подплыли несколько русалок. По украшениям и посоху я поняла, кто здесь главный. Радик все это время следовал за нами, а теперь подплыл к этой троице. Никто из них и рта не раскрыл, но по сменяющемуся выражению лиц было понятно, что они разговаривают.

– Что происходит? – шепотом спросила я у ректора.

– Обычный обмен любезностями, – ответил он.

– Телепатически? – догадалась я.

– Да, русалки телепаты, а еще они мастера создавать иллюзии, как ты уже могла убедиться.

– И Радик так может?

– И Радик.

– Теперь ты знаешь, что я слышу твои мысли, – пронеслось у меня в голове.

«– Так не честно! – подумала я. – Предупреждать надо».

Радик подплыл к батискафу и махнул рукой в сторону купола. Никита Ильич кивнул, и мы проплыли внутрь под аркой. Вход закрылся за нами, и я услышала шум. Удивительно, но вода убывала. Когда показался каменный выступ со ступеньками, ректор пришвартовал к нему батискаф. Радик взобрался по лестнице и открыл люк.

– Останься здесь, – попросил Никита Ильич, а сам выбрался на уступ.

Мне было обидно, но делать нечего, пришлось подчиниться. Одна из стен вдруг стала прозрачной, и я увидела русалок, словно с картины Васнецова. Их зеленые длинные волосы колыхались в воде, словно водоросли. Старик с длинной бородой и трезубцем, похожий на Нептуна, окруженный юными русалками, с любопытством разглядывал нас. Ректор поклонился и что-то сказал. Радик «перевел». Так они «разговаривали» минут пятнадцать. Потом стена снова стала каменной, и Никита Ильич вернулся в батискаф. Радик задраил люк. Вода с шумом наполнила сферу, и мы снова проплыли под аркой через открывшийся проход. Каково же было мое удивление, когда вместо прекрасного города я увидела пустынное дно. Но потом я вспомнила про способность русалок создавать иллюзии.

«– Вот хитрюги! – улыбнулась я. – Хороший камуфляж!».

Через час мы вернулись в академию. Я шла от пристани длинным коридором и не могла поверить в случившееся. Неужели Атлантида существует? Ее ищут в Атлантике, а она тут, возле острова Русский. А может, это был сон?

– Нет, не сон, – прошептала я, глядя на капли, падающие с волос Радика.

Вернувшись в кабинет ректора, мы сели в кресла в ожидании объяснений.

– Ну, как вам город? – спросил Никита Ильич запросто, словно мы во Владивосток съездили.

– До сих пор не верю, что была в Атлантиде, – сказала я.

– Это северная столица, как у нас Петербург, – улыбнулся ректор.

– А о чем вы разговаривали с тем «Посейдоном»? – снова спросила я.

Радик хмыкнул.

– Отличное сравнение! – расхохотался Никита Ильич. – Это Исон – царь морской собственной персоной.

Лицо ректора вдруг стало серьезным, и он рассказал, что переговоры снова отложены – и правда, куда торопиться, ведь русалки живут до трехсот лет. Но Исона, как и предполагал ректор, заинтересовал наш ювелирный проект. Поэтому мы с Радиком в ближайший месяц должны представить образцы украшений согласно русальей символики.

– Как же я справлюсь, если не знаю их культуры? – спросила я.

– С ней знаком Радик, а жемчуг передадут завтра, – сказал ректор и отпустил нас.

Мы с Радиком нашли свободную аудиторию, чтобы поговорить.

– Что ты хочешь знать? – спросил Радик, пока я собиралась с мыслями.

– Все!

– Может, на сегодня хватит потрясений? – спросил он.

– Я ни капли не устала, – возразила я.

– Ныряла когда-нибудь с аквалангом?

– Да, пару раз. А что?

– Тогда идем!

– Куда?

– Познакомлю со своей подругой, – улыбнулся он. – Ты ведь хотела?

Мы пошли за снаряжением. Неужели я, наконец, познакомлюсь с русалкой? От волнения я никак не могла застегнуть гидрокостюм. Сильные руки помогли мне. Я обернулась – передо мной стоял Радик. Его особенность делала его героем в моих глазах. Он помог мне установить баллон и закрепил его ремнями. Потом присоединил регулятор и убедился в надежности крепления. Я затянула грузовой пояс, и мы вышли из раздевалки на пирс. Радик помог мне надеть ласты и маску и еще раз все проверил. Только после этого он разрешил мне спуститься в воду, а сам прыгнул как заправский пловец.

Мы плыли друг за другом, пока впереди не показалась скала, в которой темнел вход в подводную пещеру. Радик остановился.

– Подожди меня здесь, – услышала я его голос в своей голове.

Я остановилась. Ждать долго не пришлось. Радик вернулся не один. Я сразу узнала девушку с рыбьим хвостом, которую видела утром. Розовые жемчужины сверкали в ее волосах, образуя узор, похожий на волны.

– Это и есть моя подруга, которая хотела познакомиться с тобой, – снова зазвучал голос Радика, только на этот раз глухо, словно из-за стены.

– Я помню ее, – раздался мягкий голос у меня в голове.

– Меня зовут Варя, – подумала я, вложив в эти слова все мое желание познакомиться с ней.

Русалка вздрогнула и уставилась на меня своими огромными синими глазищами.

– Ты умеешь говорить по-нашему? – снова услышала я голос, похожий на шелест волн в своей голове.

– Да, – «ответила» я. – Покажешь мне здесь все?

Мы плавали и болтали, если это можно так назвать, обо всем на свете: об истории русальего народа, архитектуре, искусстве, парнях и украшениях. Жаль было расставаться, но у меня кончился воздух. Вечером в моем альбоме появились первые наброски, а во сне я разгуливала по Атлантиде.

Глава 22. Тайна морского царя

Утром меня разбудило Таино щебетание.

– Что на этот раз тебя так поразило? – спросила я, зевая.

– Твои рисунки! Это нечто!

– Как это я забыла их убрать? – прошептала я и спросила ее: – Что в них такого?

– Просто восхищаюсь твоей фантазией. Я бы тоже не прочь поплавать с русалкой… А эти украшения…

– Нравится? – спросила я и села, чтобы понять, что ее так восхищает.

– Ага, особенно это ожерелье, – ответила Тая и ткнула пальцем в украшение Делии, моей подруги-русалки.

– А что в нем особенного – обычные волны, разве нет?

– Не скажи, – улыбнулась она. – Видишь, как они закручиваются спиралями?

– Ну и что?

– Вообще-то меандры в Древней Греции – не только символ воды, но и бесконечности, и порядка, а еще – защита от злых сил, – ответила Тая, достала с полки толстенную книгу и раскрыла ее.

На черно-белых фотографиях были изображения, похожие на те, что я видела в подводном городе.

– Дай мне ее на время, – попросила я.

– Бери, конечно, – рассмеялась она.

Тая убежала на лекции, а я принялась фотографировать страницы, чтобы обсудить удивительное сходство символики Атлантиды и Древней Греции с Делией. Но сначала я решила поговорить с Радиком.

– Как ты можешь это объяснить? – спросила я его при встрече и показала фотографии и свои рисунки.

– Все просто, – ответил Радик. – Люди и русалки в древние времена жили в мире и согласии, но потом их пути разошлись.

– А что случилось?

– Теперь уже никто не помнит, но пропасть между нами стала слишком велика.

– Может, еще не все потеряно? – с надеждой спросила я. – Согласились же они на переговоры…

– И снова отложили, – напомнил Радик.

Ровно в полдень мы встретились с Делией возле подводной пещеры, ее любимого убежища. Я взяла с собой телефон в аквабоксе и показала ей фото.

– Ты была в нашем храме? – удивилась Делия.

– Где-где? – переспросила я.

– Если не из храма, тогда откуда эти изображения?

– Из «Истории античной эстетики».

– Как туда попали наши обереги?

– Я бы тоже хотела знать… – призналась я.

– Для этого есть только одно место, но туда просто так не попасть, – сказала Делия, задумавшись.

– Есть кто-то, кто может помочь? – спросил ее Радик.

– Я попрошу отца, и он разрешит, – ответила Делия.

– А кто твой отец? – спросила я, удивленная ее уверенностью.

– Исон, – ответила она. – Я тринадцатая дочь морского царя.

«– Вот это поворот, – мелькнуло у меня в голове. – Моя новая подруга – царская дочка!»

Радик едва сдержал улыбку, увидев, как вытянулось мое лицо. Я показала ему жестом, что воздух заканчивается, и мы попрощались с Делией, назначив встречу назавтра.

– Зачем соврала, у тебя же запаса еще на полчаса? – спросил он, как только мы вынырнули.

– Не будем спешить – отрезала я. – Сперва посоветуемся с ректором.

Радик нахмурился, но ничего не сказал.

– К тому же мы опаздываем на лекцию, – напомнила я, снимая ласты.

Профессор Маринин нахмурился, когда мы прошмыгнули на последний ряд.

– Может, вы, господа, научились дышать под водой без баллонов с воздухом? – спросил он, заметив наши мокрые волосы. – А мы пока нет. Страница пятьдесят три. Читать внимательно!

Я опустила взгляд и достала учебник по гидромагии. Страницы прилипали к влажным ладоням и никак ни открывались.

– Заклинание «Дыхание русалки», – прочитала я про себя, открыв, наконец учебник, и подумала: – Это же то, что нужно!

Сразу после лекции мы с Радиком пошли к ректору. Никита Ильич выслушал нас и долго молчал, раздумывая.

– Если Исон даст разрешение, я тоже не против, – наконец, произнес он с ноткой сомнения: – Только с одним условием.

– С каким? – спросили мы хором.

– Ничего лишнего не выведывать.

– Ладно, – пообещала я, скрестив пальцы за спиной.

Всю ночь перед погружением я ворочалась в кровати, раздумывая о словах ректора. Почему он не хочет узнать больше об Атлантиде? Или боится за нас? Что будет, если мы подберемся слишком близко к секретам Исона? Эти мысли не давали мне покоя до утра.

– Куда ты, воскресенье же? – спросила Тая, проснувшись, хотя я старалась собираться как можно тише.

– Спи, я пойду поплаваю, – ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

– Сумасшедшая, – прошептала она, перевернулась на другой бок и засопела.

Радик, видно, тоже волновался, потому что в технический отдел мы вошли одновременно. Я посмотрела на тяжелые баллоны с воздухом, и прошла мимо, словно они были лишним балластом. Магия, вот что мне было нужно!

– Может, не стоит рисковать? – спросил он, видя, что я собираюсь использовать заклинание вместо обычного снаряжения.

– Я хочу быть свободной, как ты, – возразила я и произнесла заклинание.

В тот же миг все вокруг изменилось. Меня потянуло в воду, и я прыгнула с пирса. Самым страшным было сделать первый вдох под водой, но потом море приняло меня как свою. Стало вдруг легко, словно я родилась здесь. Радик с тревогой осмотрел меня. Я улыбнулась, и он расслабился.

– Пора! – «сказала» я ему, и мы поплыли к скале.

Делия уже ждала нас. По выражению ее лица мы поняли, что Исон разрешил посетить храм.

– Как это? – «спросила» она, когда увидела меня без снаряжения.

– Магия, – «ответила» я.

В этот раз на ней была тиара из крупного черного жемчуга.

«– Вот теперь похожа на царскую дочку, – подумала я и тут же осеклась – она ведь все слышит…».

Делия усмехнулась и поправила жемчужную корону.

– Разрешил? – уточнила я.

– Конечно, разве он мог отказать своей любимой доченьке? – ответила Делия и вильнула хвостом.

Мы с Радиком поплыли за ней. Я любовалась ее чешуей, переливающейся в лучах солнца, проникающих сквозь прозрачную воду, и хвостом, больше похожим на перья невиданной птицы. Длинные волосы, отдающие зеленью, мягко струились за ней. Прозрачная белая кожа, как у Радика, светилась.

– Прекрати! Мне неловко, – пронеслось у меня в голове, и я перестала разглядывать ее.

Вдали показалась подводная столица. Мы обогнули оживленный центр слева и попали в тихий уголок. Старый храм спрятался в зарослях ламинарии. Каннелюры-желобки его гранитных колонн морские волны сгладили за столетия. Кораллы, посаженные на откосы, освещали вход призрачным светом. Делия постучала в дверной молоток. Из темноты показался старик-русал с длинной синей бородой.

– Кто потревожил мое уединение? – «спросил» он и его голос напомнил мне шорох гальки.

– Не узнаешь свою любимую ученицу, Исихий? – «спросила» Делия.

– Давно ты не была здесь…

– Я не одна, со мной мои друзья.

– Ты можешь приходить сюда в любое время, но…

– Отец дал разрешение, – перебила она его и протянула камешек с высеченным на нем знаком.

Исихий взял его и опустил в каменную чашу у входа.

– Проходите, – прошелестел он.

Мы вошли и, если бы не рыбки, плавающие вокруг, подумали бы, что очутились в Греческом храме. Могучие колонны держали балки, украшенные резьбой. Каменный гигант, напоминающий Посейдона, упирался своим трезубцем в потолок. Стены, испещренные знаками и символами, словно страницы книги, хранили тайны океана.

Как только Исихий с Делией отплыли в дальний угол храма, я принялась фотографировать, а Радик, знающий письменность подводного народа, переводил. Я поняла, что заклинание «Дыхание русалки» слабеет и затерялась в лабиринтах храма, пытаясь заснять как можно больше для своего исследования. Вскоре я поняла, что оказалась в уголке, куда давно никто не заходил, судя по наростам кораллов и колонии морских звезд. Вдруг раздались чьи-то тихие голоса, словно эхо. Первый я узнала – это был голос Исона. Другой, грубый и хриплый, был мне незнаком.

– Если бы бессмертные поделили Землю по-другому, мы не прозябали бы в этой грязной луже, – сказал Исон.

– Совершенно верно, ваше величество, все дело в этом, – согласился другой. – Зевс выбрал небо, и знать ничего не хочет о том, как живется здесь, внизу.

– И его уже допекли, – зло заметил Исон. – Задымили его чистейший воздух.

– Больше всего досталось Гее, – рассмеялся другой. – Пусть теперь попробует оправдать свою глупость.

– Вы опять правы, ваше величество, – поддакнул другой. – И кто только дал волю этим людишкам!

– Но они ведь и в океан уже залезли! – не унимался Исон. – Да еще имеют наглость просить о переговорах!

– По-моему, самое время привести ваш план в действие!

– Затопим землю, и решим все разом! – закончил разговор Исон.

«– Так вот что за тайну скрывает морской царь, – подумала я и сразу поняла, что нужно уносить ноги – меня «услышали».

Я рванула к выходу, увлекая за собой ничего не понимающего Радика. Мы едва успели нырнуть в заросли морского винограда, растущего возле храма, как появились стражники с копьями.

– Что ты натворила? – спросил Радик, едва поспевая за мной.

– Оказалась не в том месте, не в то время, – бросила я на ходу.

Два рослых русала догоняли нас. Я мысленно попрощалась с мамой и закрыла собой Радика, но стражники проплыли мимо. Промахнулись? Я обернулась и увидела Делию.

– Тише, – прошипела она.

Тут я поняла в чем дело – моя новая подруга спасла нас, создав иллюзию. Русалы еще долго искали нас, пока мы под прикрытием Делии улепетывали из Атлантиды. Только сидя на причале я осознала, насколько близка была к смерти. Нужно скорее рассказать о замыслах морского царя. Это была моя последняя мысль перед тем, как тьма окутала меня. Очнулась я только утром в госпитале.

– Я уж думал, ты никогда не проснешься! – сказал Радик.

– Ты что, всю ночь здесь сидел? – удивилась я и подумала: – Этого еще не хватало, чтобы ты видел, как я пускаю слюни.

– Ты не храпела, если что, – сказал он, заметив мое недовольство.

– Сентиментальности потом, а сейчас мне нужно кое-что рассказать ректору, – бросила я и встала, но ноги не слушались и пришлось снова сесть.

– Я уже рассказал.

– Что?

– Что нас выдворили ни с того, ни с сего.

– Тут другое, в общем, делай что хочешь, но приведи сюда Никиту Ильича – сказала я.

Радик понял, что дело важное и ушел. Через несколько минут он вернулся с ректором.

– Что за спешка? – спросил Никита Ильич и присел на стул рядом с кроватью.

– Я знаю тайну Исона, – выпалила я, он аж подпрыгнул.

– Я ведь запретил!

– Это получилось само собой, просто я услышала разговор…

– Что ты слышала? – спросил ректор настороженно.

Я передала ему разговор Исона с незнакомцем и его лицо стало чернее тучи.

– Пока никому ни слова! – сказал он, глядя на нас с Радиком.

– Но…

– Никаких но! – отрезал он. – Никому ни слова, пока я не соберу Совет магов.

Глава 23. Катастрофа отменяется

Весь день после бегства из Атлантиды я вздрагивала от малейшего шума, ожидая последствий. Но, на мое удивление, никакого наказания за разглашение секрета Исона не последовало. Все вели себя как обычно, а ректор исчез, внезапно отменив свои пары. Спокойствие Радика меня раздражало.

– Нужно что-то делать! – не выдержала, наконец, я.

– А что? – спросил Радик. – Будешь каждому встречному-поперечному рассказывать о скором конце света?

– Да, никто не поверит, – согласилась я. – А могут и в психушку закрыть.

– Дождемся ректора – он все уладит, – успокаивал меня Радик.

– Поскорее бы…

Чтобы дурные мысли не лезли в голову, я занялась делом – давно пора было отдать эскизы ювелирам. Захватив папку и коробку с жемчугом, мы с Радиком вызвали такси и отправились в город.

Водитель довез нас до Владивостокского «Арбата» – пешеходной улицы Адмирала Фокина, и мы пошли по брусчатке вдоль двух-трехэтажных особняков среди шумной толпы горожан вперемежку с туристами. Вдали виднелся пролив, журчала вода в фонтанах. Дойдя до старого дома с аркой, мы вошли в подворотню, и словно оказались в другом времени. Старый дом печально смотрел подслеповатыми окнами с двойными деревянными рамами на маленький дворик, закатанный в асфальт. На одной из стен с облупившейся штукатуркой я заметила пентаграмму, о которой предупреждал ректор и шагнула к обитой ржавыми железными листами двери в подвал.

– Нам точно сюда? – засомневался Радик и спрятал коробку с жемчугом за пазуху.

– Точно.

Я показала ему клочок бумаги с наскоро нарисованной схемой и пометками, сделанными размашистым почерком. Он кивнул и потянул за ручку, болтающуюся на одном шурупе. Дверь с жалобным визгом открылась и впустила нас в темный коридор. Пахло сыростью и кошками. Под потолком мигала лампочка, словно подавая сигналы SOS. В ее призрачном свете я разглядела еще одну дверь, на которой поблескивала металлическая табличка с фамилией: «Ковальский В.Л.».

Я постучала два раза, как велел Никита Ильич и, к моему удивлению, дверь тут же распахнулась. На пороге возникла старуха с пучком седых волос на голове и окинула нас оценивающим взглядом из-под очков.

– Как здоровье дядюшки? – спросила я ее как научил ректор.

– Не дождетесь! – ответила она на пароль и проводила в другую комнату.

Мы с Радиком остолбенели, увидев в этом мрачном подвале зал с колоннами черного мрамора и расписным потолком. За отполированным до блеска столом сидел в кресле сгорбленный старик в бархатном халате и колпаке. Худым лицом со впалыми щеками, длинным носом с горбинкой и редкой бородкой он напоминал Хоттабыча из детской сказки.

– Покажите, что у вас там, – сказал он нетерпеливо.

Я протянула старику папку.

– Откуда вы, деточка, знаете эти символы? – спросил он, разглядывая мои эскизы.

– А вы?

Он заговорщически подмигнул мне и погрозил пальцем.

– Дайте сюда, – приказал старик, глянув на оттопыренную куртку Радика.

Тот нехотя достал коробочку с жемчугом и отдал старику. Открыв ее, он долго разглядывал каждую жемчужину через лупу и перебирал перламутровые шарики тонкими пальцами с длинными ногтями, похожими на когти.

– Давно я такого не видел… – вымолвил он, наконец.

– Когда будет готово? – спросила я.

– Как договаривались, через три недели, – ответил он. – Так и передайте Никите.

Старуха проводила нас до дверей. Выйдя из душного подвала, мы остановились в тусклом свете единственного фонаря. Как, уже вечер? Я не могла отделаться от мысли, что все случившееся – сон. Радик, видимо, тоже, потому что мы переглянулись и кинулись обратно к двери, но никаких комнат с колоннами не нашли – только подвал, заваленный мусором.

– У тебя есть копии эскизов? – спросил Радик, молча глядя по сторонам.

– Я больше волнуюсь за пропавший жемчуг… – прошептала я, набирая номер ректора, но он не отвечал.

– Не переживай, – подбодрил меня Радик. – Что-нибудь придумаем.

– Ты прав, – согласилась я. – Что значит эта потеря по сравнению со всемирной катастрофой? Давай лучше в кафе сходим напоследок.

Радик внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы вышли на улицу. Ничего не подозревающие о надвигающейся опасности люди гуляли и смеялись, парочки сидели на лавочках у фонтана. Вывеска на доме напротив призывно светилась неоновыми огнями. Мы не стали сопротивляться ее зову и вошли в кофейню.

Мягкие диваны, приглушенный свет и тихая музыка убаюкивали, и я задремала на минутку, пока Радик пошел за кофе. В тот же миг все вокруг погрузилось во тьму. Только два фонаря горели впереди. Когда они моргнули, я поняла, что это вовсе не фонари, а глаза.

– Спишь? – услышала я и вздрогнула.

– Ага, задремала, – обрадовалась я, встретившись взглядом с Радиком.

Кофе и пицца привели меня в чувство, и я с новыми силами принялась искать выход из безвыходной ситуации.

– Жаль, что погружения запретили, – начала я.

– Ты опять за свое? – спросил Радик и нахмурился.

– Мне бы с Делией поболтать… Теперь это будет нелегко.

– Очень даже легко, – возразил он и откинулся на спинку дивана.

– И ты молчал?! – возмутилась я.

– Ты не спрашивала, – улыбнулся он.

Радик рассказал, что познакомился с Делией как только приехал в кампус. Он привлек ее внимание, ныряя без маски, а больше всего телепатическим ответом на ее безмолвный вопрос. Место, где я впервые увидела Делию – это место их встреч. Раз в неделю, утром в понедельник, когда на пляже не так людно, они вместе «гуляют».

Когда Радик говорил о Делии, его голос звучал мягче, а в глазах бегали искорки.

– О чем она спросила? – пристала я к Радику.

– Секрет, – рассмеялся он.

«– По всем признакам, он в нее влюблен, – подумала я и тут же услышала голос Радика в своей голове: – Не забывай, что я телепат».

– Что, уже созрел план по спасению Земли? – спросил он вслух, глядя в мое слишком серьезное лицо.

– Что, так заметно? – смутилась я.

– Видела бы ты себя, – рассмеялся он.

– А тебе все равно? – обиделась я.

– Нет, но что могут двое студентов-второкурсников?

– Ты даже попытаться не хочешь?

– Сначала я хочу услышать, что скажет Никита Ильич… и Делия.

Вернувшись в академию, мы пробрались в библиотеку и провели там всю ночь. В одном манускрипте мы нашли древнюю легенду.

Легенда о том, как возникли суша и вода

В начале времен не было ничего – ни суши, ни воды. Глядя на эту пустоту, один из бессмертных прослезился и капля, упавшая из его глаз, дала начало Всемирной реке. Текла она бесконечным потоком, пока другой бессмертный не метнул свое копье и не возникла твердь земная.

Бессмертные поделили владения, но страх перед Океаном мог привести к вражде. Поэтому мудрый и добрый Океан превратил каплю, способную потопить весь мир, в сияющую жемчужину. Сокрыл он ту жемчужину в подводной пещере, где тьма и тишина царят вечно. И приказал могучему чудищу, покрытому чешуей, стеречь ее в бездне морской. С тех пор покой и единство бессмертных царят над миром.

– Это то, о чем говорил Исон! – поняла я.

– Думаешь, это и есть его план – найти жемчужину?

Вместо ответа я собрала вещи и пошла к выходу. Радик еле поспевал за мной. Как только полоска неба над бухтой заалела, мы уже стояли на пляже, вглядываясь в туман. Скалу из песчаника недалеко от берега, ветер и волны превратили в дракона. Черной глыбой возвышался он над морем, словно выходя из пучины на берег. Вдруг что-то блеснуло в первых лучах восходящего солнца.

– Делия! – «позвал» Радик.

Русалка откликнулась, и мы поплыли к скале. Радость от встречи с подругой сменилась тревогой, как только она «заговорила».

Делия рассказала, что смогла улизнуть из дворца ненадолго. И то потому, что отца нет дома. Теперь он дни и ночи проводит в Совете. На улицах Атлантиды усилена охрана, к ее стенам подтягиваются войска. Ждут каких-то важных посланников.

Я в свою очередь поделилась с подругой нашим открытием.

– Кажется, я знаю, где эта жемчужина, – «сказала» Делия.

Мы с Радиком аж рты открыли от удивления.

– Где?! – выкрикнули мы разом, забыв про телепатию.

И Делия поведала нам историю из своего детства, взяв с нас слово никому не рассказывать ее. Она любила потихоньку от нянек убегать из дворца и гулять в подводных садах. Однажды она заплыла в такую глушь, что не могла найти пути назад, а тут еще рыбаки раскинули свои снасти. Чтобы не попасть в сети, она забилась в пещеру. Там было так темно, словно каракатица брызнула чернилами. Только два кальмара-светлячка сияли в углу. Приглядевшись, она поняла, что это не кальмары, а глаза чудовища. Все его тело было покрыто чешуей как у рыбы, но Делия никогда не видела таких. В зубастой пасти он держал жемчужину с голову величиной.

Рассказ Делии снова погрузил меня в мой сон: темнота, два огня-глаза впереди и не поддающийся объяснению страх.

– Дай угадаю, – перебила я ее к неудовольствию Радика. – Он не съел тебя, а напротив, показал дорогу домой.

– Так и было, – рассмеялась Делия. – Мы с Сихаром стали друзьями, и я частенько навещаю его.

– Можешь познакомишь нас со своим другом? – спросила я.

– Я дала страшную клятву, что никому не расскажу ни про пещеру, ни про жемчужину, – возразила Делия.

– Даже если от этого зависят судьбы мира?

– Как это связано?

Пришлось рассказать подруге про план ее отца по захвату мира и про то, какую роль во всем этом играет жемчужина из пещеры.

– Не может быть! – не поверила она. – Мой отец самый добрый и справедливый на всем свете.

– Видимо, он по-другому понимает справедливость, – заметила я.

– Докажите! – потребовала она.

– Проведи нас во дворец – докажем, – не моргнув глазом сказала я, несмотря на ее и Радика гневные взгляды.

Делия задумалась. Было видно, что в ее душе идет борьба между верой в отца и страхом перед правдой. Она назначила встречу на завтра и уплыла, пока ее не начали искать, а мы с Радиком вернулись в академию, где нас встретила привычная подводная тишина коридоров.

Ректор еще не вернулся. Тогда мы пошли к декану, но и он ничего не знал о его исчезновении. По его бегающим глазам и потным ладоням я поняла, что он что-то скрывает. Но что именно? Его уклончивые ответы только добавляли вопросов.

– Откуда у тебя уверенность в том, что мы найдем доказательства во дворце?! – возмущался моей самонадеянностью Радик, пока мы шли на лекцию.

– Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что все произошедшее за несколько дней указывает на одного человека, то есть не человека, ну, в общем, ты понял, о ком речь, – запуталась я.

– А вдруг это просто совпадение? – засомневался Радик и остановился.

– А если нет? В любом случае катастрофа отменяется! – заявила я твердо, хотя внутри у меня все кипело от волнения.

Глава 24. Жемчужина

Вечер зажег фонари. Мы с Радиком шагали по аллее парка к общежитию. Красные листья кленов медленно кружились и падали к нашим ногам. Сопки спрятались в сиреневом тумане. В тишине было слышно дыхание океана. Кто знает, может, мы больше не увидим этой красоты? Нет, нужно что-то делать!

– Даже не думай! – прервал мои размышления Радик.

– Забываю, что ты телепат, – улыбнулась я. – Не завидую твоей будущей жене.

– Если только она тоже не телепат, – усмехнулся он.

– Ты поможешь мне? – спросила я, спрятав улыбку.

– Помогу, но только для того, чтобы ты опять не вляпалась в неприятности.

– Я что, похожа на девушку в беде? – надулась я.

– Очень, – рассмеялся Радик.

Рано утром мы встретились с Делией.

– Я могла бы провести вас во дворец, но как скрыть ваши… ноги? – задумалась она.

– Очень просто.

Я вспомнила про зеркальное заклинание. Вмиг у нас с Радиком «выросли» рыбьи хвосты как у нашей подруги-русалки.

– Я смотрю, ты подготовилась, – удивился Радик, поигрывая хвостом.

– Не знаю, надолго ли это, – предупредила я. – Надеюсь, до дворца хватит.

– Тогда не будем медлить, – сказала Делия, и мы отправились во владения морского царя.

Сквозь толщу воды пробивались солнечные лучи и играли бликами на песке. Серебристое облако скумбрии пронеслось мимо. Осьминог сменил свою яркую расцветку при виде нас, превратившись в камень. Наконец, вдали показалась Атлантида.

Мы смотрели на дворец, возвышающийся на холме среди зарослей ламинарии и фукуса. Цель была так близка, но трудно было решиться выйти из тени. К хвосту я привыкла, а что делать, если не знаешь русальих обычаев? Сразу выдашь себя!

– Просто плывите за мной и делайте, что скажу, – предвосхитила Делия мои вопросы.

Мы с Радиком так и сделали. Все оказалось проще, чем я думала. Никто не обращал внимания на пару слуг, все взгляды были прикованы к царской дочке. Проплывая мимо рынка, Делия указала на тунца и красноватые водоросли. Торговцы тут же с радостью навьючили все это на нас.

– Теперь у стражи не будет вопросов, – улыбнулась Делия.

Она оказалась права. Я сжалась от страха, увидев гигантских стражников-русалов с острыми копьями, но они с поклоном распахнули ворота дворца перед Делией и ее «слугами».

– Могли бы и посимпатичнее подыскать прислугу для принцессы, – прошептал одни из них, когда я проплывала мимо, склонившись под тяжестью своей ноши.

– Не твоего ума дело, – буркнул другой, едва не прищемив мне хвост дверью.

Оказавшись внутри, я с любопытством огляделась. Стены с витиеватой каменной резьбой, колонны с ракушками-волютами, держащие своды... Я так увлеклась, что не заметила, как отстала. Вдруг чья-то сильная и холодная как лед рука схватила меня за хвост.

– Куда прешь?! – услышала я грубый женский голос в своей голове.

Обернувшись, я увидела довольно крупную русалку. Ее волосы были собраны в высокую прическу. Одной рукой она с легкостью удерживала блюдо с пирамидой из крабов, а другой – мой хвост.

– Я с принцессой, – подумала я.

– Да хоть с самим Исоном! – возразила она. – Слугам сюда!

Она швырнула меня, и я влетела кубарем в двери. Водоросли, что я несла, рассыпались по полу.

– Ну, вот, опять прибирать…

Передо мной стоял худощавый старик-русал с печальными глазами. За его спиной еще десяток русалок смотрели на меня с укором. Я принялась подбирать водоросли, но они от меня убегали, словно живые.

– Эй, новенький, помоги этой недотепе, – «сказал» старик.

Из-за угла выплыл русал, в котором я, к своей радости, узнала Радика. Он помог мне все собрать.

– Как ты могла? Мы с Делией уже думали, не увидим тебя больше, – ругал он меня.

– Лучше расскажи, где это мы, – попросила я.

– Думай потише, – предупредил он. – Мы с тобой прислуга на кухне.

– Вот влипли!

– Не пугайся, к блюдам нас не подпустят – мы уборщики.

– А-а-а.

Я заметила, что на кухне царит какое-то напряжение. Русалки, укладывающие ровными рядами на блюда кусочки рыбы вперемежку с водорослями, суетились, то и дело поправляя их.

– Они выглядят взволнованными, – заметила я.

– Еще бы! – взорвался старик-русал, «услышав» мои умозаключения. – Не каждый день Исон встречает послов, а тут еще вы путаетесь под ногами!

Мы с Радиком проскользнули в подсобку. Вернее, это я думала, что в подсобку, а на самом деле мы оказались в «холодильнике» среди готовых блюд, чем еще больше рассердили управляющего. Нас с позором выгнали с кухни и заперли в тесной комнатушке, чтобы не мешали.

– Надеюсь, это не тюрьма, – сказал Радик, осматриваясь.

– Даже если так, Делия нас вызволит, – рассмеялась я. – Главное, мы узнали, что сегодня вечером Исон принимает гостей.

– И что из того, дверь-то заперта, – возразил Радик, дергая за ручку.

К нашему удивлению, дверь отворилась. В проеме стояли Делия и старик-русал.

– Я забираю их! – сказала принцесса.

Мы послушно поплыли за подругой под гневными взглядами управляющего.

– Вас на минуту оставить нельзя! – отчитывала нас Делия.

– Нам нужно попасть на прием сегодня вечером, – сказала я, не слушая ее.

– На прием? Всего то? – фыркнула она.

– До вечера мы наверняка что-нибудь придумаем, – заявила я, сама себе не веря.

Весь день мы провели в покоях принцессы и придумали кое-что. Вечером Делия отдала нас под начало распорядительницы, той самой милой дамы, которая поймала меня за хвост. Я почувствовала себя восточной рабыней, когда она учила нас с Радиком двигаться плавно, неся при этом блюдо на плечах, на котором спокойно поместились бы несколько человек. Ее сильная рука не раз ходила по нашим спинам и бокам.

– Ей бы в армию, – шепнул мне Радик, потирая ушибленное место. – Как есть мой старшина.

Наконец, пришло время подавать ужин и управляющий, сверкая глазами, передал нам блюдо для подачи гостям. На суше мы бы никогда его даже не приподняли, а воде – пожалуйста. Хоть и нелегко было двигаться без рывков с такой тяжестью, но мы терпели, проклиная длинный коридор. Делия уже ждала нас за поворотом.

– Не переверните меня! – мысленно предупредила она и спряталась внутри башни из рыбы и водорослей, словно вишенка на торте.

– Слуги из нас так себе, но вынести блюдо мы сумеем, – заверил Радик и замаскировал Делию водорослями, чтобы никто ее не заметил.

– В центр стола, – приказала распорядительница, когда мы вошли в арку парадного зала.

Белый мрамор и строгие очертания настраивали на торжественный лад. В неоновом свечении кораллов я увидела длинный стол, уставленный блюдами. Исон восседал на троне, небрежно откинувшись на спинку. По обеим сторонам от него сидели вельможи-русалы и маги. Я узнала своих ректоров и склонила голову, боясь, что они узнают меня. Но никто не обращал внимания на слуг. Мы с Радиком водрузили блюдо на стол и поспешили к выходу, чтобы никто не прочитал наши мысли.

Что было потом я знаю только со слов Делии. В первой части приема не было ничего интересного – обычные дежурные приветствия и обмен подарками. Кстати, Никита Ильич преподнес Исону украшения с морским жемчугом, сделанные по моим эскизам. У меня прямо гора с плеч свалилась – я уж думала, обманул старый маг-ювелир. Еда, которой был уставлен стол, никого особо не привлекала, поэтому Делия была в безопасности. Зато, когда в тронном зале остались только Исон и два мага, два моих ректора по совместительству, пошла настоящая жара.

– Теперь, когда мы остались втроем, предлагаю подписать договор, – «сказал» Исон и раздал пластины, испещренные знаками.

Какое-то время темная троица сидела, склонившись над ними.

– Предлагаю обсудить первую часть вопроса, – начал Исон и посмотрел на магов хищным взглядом. – Все ли согласны на передел мира и избавление от людей?

Оба мага помрачнели, но согласились.

– Тогда приступим ко второй части...

– У меня вопрос, – мысленно перебил Исона Никита Ильич. – Что, если жемчужина не будет найдена?

– Тогда я осуществлю свой план без вашей помощи...

– Мы согласны, – поспешил заверить Исона Алексей Викторович, сверкнув глазами на второго мага.

– Я так и думал, – ухмыльнулся Исон и все трое приложили ладони к пластинам.

Они дали страшную клятву. На этом прием закончился. Не знаю, как Делия усидела в своем укрытии, глядя на то, как легко решилась судьба людей, словно каких-то бесполезных букашек. Когда, наконец, мы освободили ее, она вся дрожала.

– Я покажу вам, где находится пещера, – согласилась она.

Мы выбрались из дворца и поплыли вдоль рядов морского винограда. Я почувствовала, как хвост за моей спиной раздвоился – действие заклинания закончилось.

– Вовремя, – подумала я, вспомнив, как за нами гнались стражники с копьями.

Плыли мы долго, пока вдалеке не показалась скала. Делия попросила нас подождать снаружи, а сама протиснулась в узкую щель между камнями, скрытую среди водорослей. Ее не было всего несколько минут, но они показались мне вечностью.

– Сихар позволил вам войти, – с благоговением передала его слова Делия и добавила: – Прошу, будьте почтительны с ним.

– Не беспокойся, я уже имела дело с драконами, – заверила я ее, и мы поплыли друг за другом по длинным ходам подводной пещеры.

Стены ее то сужались, то расширялись. От главного коридора влево и вправо уходили в глубину проходы. Наконец, мы оказались в просторном зале, в центре которого возлежал дракон, похожий на риф, обросший за века раковинами моллюсков и водорослями. Делия подплыла к нему и положила ладонь ему на голову. Дракон открыл глаза.

– Где смельчаки, желающие меня видеть? – раздался голос в моей голове, словно шум волн.

– О, великий Сихар, позволь мне хоть одним глазком взглянуть на твою жемчужину. Так ли она прекрасна, как говорят легенды? – обратилась я к нему, склонив голову.

Мои слова явно понравились дракону, потому что он оскалил пасть и между его острых, как лезвия ножей, зубов, сверкнула перламутром жемчужина с волейбольный мяч.

– Она прекрасней всего на свете! – восхитилась я. – Но в той же мере ужасна...

– Как ты смеешь так говорить?! – разъярился дракон и спрятал жемчужину за зубами-кинжалами.

– Я знаю, на что она способна, – оправдывалась я. – И еще знаю, что Исон хочет с ее помощью потопить весь мир.

– Исон не способен на это! – возразил Сихар.

– Это правда, мой друг, я сама все слышала, – прошелестела Делия.

– Мы просим тебя, о великий Сихар, избавься от нее и обрети, наконец, покой, – снова обратилась я к нему.

– Мой долг – охранять жемчужину, а до остального мне нет дела! – ответил дракон.

– Какой упрямый, – подумала я, забывшись. – Совсем как Игнаций.

– Ты знаешь Игнация? – взметнулся дракон.

– Знаю.

– Брат мой...

– Помоги нам, и твой брат останется жив, – подхватила я.

Сихар поднялся, вспугнув рыбок, поселившихся в складках его окаменевшего панциря, и ударил по воде хвостом. Волна отбросила нас на стену пещеры. Я уже думала, что все кончено, но дракон вдруг успокоился, будто решил что-то для себя.

– Я согласен, – услышала я его мысли.

Сихар лязгнул зубами и драгоценный клад, хранимый им веками, превратился в груду песка. После этого он свернулся клубочком, словно котенок, и уснул. Делия набрала немного перламутра в пустую раковину и отправилась во дворец, а мы вернулись в академию как раз к последней паре.

Глава 25. Белая дама

Утром ректор вызвал меня к себе перед занятиями.

– Поздравляю, ваши украшения произвели впечатление на морского царя, – сказал он и пригласил меня сесть.

– Как? – сыграла я удивление, усаживаясь в кресло напротив. – Ведь ювелир обещал только через месяц...

– Пришлось его поторопить, – объяснил Никита Ильич и ухмыльнулся.

Он встал и начал мерить шагами свой кабинет, иногда взглядывая на меня.

– Что-то случилось? – не выдержала я.

– Исон согласился подписать мирный договор, и ваш проект играет в этом очень важную роль, – наконец выговорил он.

– Мой проект? – усомнилась я в его важности.

– Исон хочет, чтобы вы продолжили работу видит вас придворным ювелиром, – сказал он и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, если сам Исон, то конечно, – согласилась я. – Тогда мне еще разок нужно побывать в...

– К сожалению, это можно будет сделать только через полгода, – перебил меня ректор, – Исон с семьей и двором отбыл в зимнюю резиденцию, в Атлантику.

– Жаль...

– Зато у вас есть время на эскизы, – подбодрил меня ректор и отпустил.

Я поискала Радика, чтобы поделиться новостью, но его нигде не было. На звонки он тоже не отвечал. Каким-то внутренним чутьем я поняла, где он может быть и пошла на берег.

Холодный ветер заставил меня надеть капюшон и потуже завязать шарф. Осень в приморье вступила в свои права, и я прекрасно понимала Исона, покинувшего Японское море. Радика я нашла у скалы. Еще издалека заметив красную куртку, я поняла по сгорбленной спине в каком он настроении. Никакие слова тут не могут помочь, поэтому я подошла и просто села рядом.

– Мы даже попрощаться не успели, – сказал Радик и опустил голову.

– Не расстраивайся так, она же вернется, – утешала я его.

– Нет, не вернется... – прошептал он и украдкой смахнул слезу.

– Я тебя понимаю, но... – начала я.

– Понимаешь? – перебил он и усмехнулся.

– Сначала будет больно, а потом ты будешь вспоминать с благодарностью все хорошее, что между вами было и забудешь все плохое.

Радик с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал и снова уставился в морскую даль. Я сняла шарф, повязала ему на шею и пошла в академию. Чем тут поможешь?

Радик напомнил мне о моей собственной боли, которая уже утихла, но вернулась при первой возможности. Сердце мое снова сжалось. Снова в нем боролись любовь и ненависть. Какая тут учеба? Я свернула с главной аллеи и вернулась в общежитие.

Здесь, в тишине, я могла расслабиться и не сдерживать своих чувств. Вдруг раздался щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Я отвернулась к стене, чтобы моя соседка не расспрашивала, отчего у меня глаза на мокром месте.

– Ты уже тут? – удивилась она, ворвавшись в комнату. – Как ты узнала, что профессор заболел?

– Я не знала, – пробормотала я.

– А-а-а, понимаю, осенняя хандра?

Я не отвечала. Тогда она подсела на кровать и обняла меня за плечи.

– Хочешь, съездим во Владивосток, погуляем? – спросила она и заверила: – Мне это всегда помогает.

Я пыталась отказаться и сослалась на недомогание, но Тая ничего и слышать не хотела. Она растормошила меня, заставила умыться и одеться во все лучшее. Вскоре мы уже сидели в автобусе, глядя в окна на сопки.

– Знаешь, что лучше всего поднимает настроение? – спросила Тая.

– Вкусная еда? – предположила я, зная ее предпочтения.

– И это тоже, – согласилась она. – Но особенно – шопинг.

– Думаешь, поможет? – засомневалась я, припоминая, сколько у меня осталось на карте.

– Уж поверь, – хитро подмигнула она.

Вскоре мы стояли перед торговым центром, пугающим своими размерами. Стеклянные двери впустили нас в западню, сверкающую зеркалами и витринами. Красивая музыка, запахи духов, кофе и булочек с корицей обволакивали, словно мягкое облако, и убаюкивали.

Тая ориентировалась в лабиринтах магазинов, как рыба в воде. Она не стеснялась заходить в самые дорогие из них, примеряла понравившиеся вещи, не глядя на ценники, и меня наряжала. Продавщицы сбивались с ног, принося в примерочную все новые и новые наряды. Она наслаждалась моментом и уходила, ничего не покупая.

Проходя мимо салона свадебных платьев, она вдруг посмотрела на меня, прищурившись.

– Даже не думай! – воспротивилась я.

– Устала? – спросила она. – Тогда подожди меня вон в той кофейне.

Она вошла в салон, словно завороженная и думать про меня забыла. А я ускорила шаг, пытаясь как можно скорее сбежать оттуда. Белые платья напомнили мне о несбывшейся надежде.

Карусель витрин закружила меня, и я уже не понимала, где нахожусь. Я остановилась и тяжело опустилась на скамейку под пластиковой пальмой. Меня мутило, мысли путались в голове. Немного успокоившись, я заметила девушку, стоящую неподвижно перед магазином знаменитого японского бренда. На ней было кимоно, поэтому сначала я подумала, что она одна из сотрудниц, но люди не обращали на нее никакого внимания, словно ее и не было. Она тоже не ловила ничьих взглядов.

Я решила понаблюдать за ней – вдруг нужна помощь? Кимоно, явно не из дешевого шелка, украшали по подолу витиеватые золотые узоры. Волосы черной волной спускались до колен. Лицо, отраженное в стекле витрины, выглядело бледным даже под слоем белил. Она не двигалась и не моргала, словно мраморное изваяние. Я не выдержала и подошла поближе.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я тихо, чтобы не напугать.

Она вздрогнула и медленно обернулась, подняв тонкие брови.

– Ты видишь меня? – удивилась она.

Ее голос звучал глухо, по-русски она говорила с акцентом, что неудивительно.

– Конечно, вижу, – ответила я, не понимая сути вопроса.

Я предложила присесть. Она согласилась и плавно перетекла на скамейку.

– Что-то случилось? – спросила я и пожалела – ее лицо исказила гримаса боли.

Видно было, что ей давно хотелось выговориться, и она рассказала мне свою печальную историю. Она счастливо жила в Японии со своими родителями, пока однажды не увидела одного молодого красивого юношу. Ее удивили и восхитили его светлые и мягкие, как лен волосы и глаза цвета моря. Он признался ей в любви, и она ответила на его чувство. Юноша заговорил о браке, но родители девушки были против. Тогда молодой человек обманом увез ее в Россию. Отец, узнав об этом, отказался от дочери и проклял ее. Жених понял, что богатого приданого ему не видать и вышвырнул невесту на улицу.

– Твое горе не сравнится с моим, – признала я и поделилась своими переживаниями.

– Он еще пожалеет, – прошептала девушка, но я не поняла о ком она – о своем или моем женихе.

– Сама с собой уже разговариваешь? – услышала я голос моей подруги и обернулась.

– Нет, с ней, – ответила я и указала на... пустую скамейку.

Я огляделась по сторонам, но девушки нигде не было.

– Наверное, ушла.

– Завязывай с невидимыми друзьями, – рассмеялась Тая и мы пошли к выходу из этого лабиринта.

Весь вечер я думала о девушке из торгового центра. Надо было хоть телефон взять – мало ли что.

Позвонил Радик, и мы проболтали битый час. Что сегодня за день? Я прямо как магнит для всех несчастных влюбленных – сначала Радик, потом японка. Чтобы хоть немного отвлечь друга от переживаний, я рассказала ему про мою встречу.

– Говоришь, японка, только ты ее видела? – переспросил он.

– Ага.

– Поздравляю, ты познакомилась с самым известным городским привидением – Белой дамой.

– Привидением?! – удивилась я.

– Это еще не все.

– Что еще? – насторожилась я.

– Ты знаешь, чем все кончилось?

– Нет, но по твоему голосу поняла, что ничем хорошим.

И Радик рассказал мне страшное окончание ее истории. Отвергнутая всеми, без гроша в кармане, девушка попала в дом терпимости, которых тогда было много во Владивостоке. Но она не вынесла позора и бросилась в море. Перед смертью она обратилась к духу бухты Золотой рог, и он услышал ее. Теперь ее призрак бродит по старым улочкам города. Она жестоко мстит за себя и всех обманутых девиц.

Я вдруг поняла, что натворила, поделившись своей болью с Белой дамой. Теперь мой незадачливый жених в опасности. Я схватила куртку с вешалки, чтобы ехать обратно в город и умолять Белую даму отказаться от мести. Тая не хотела отпускать меня на ночь глядя и цеплялась за мою куртку, но я не слушала ее уговоров и вырывалась. Запыхавшийся Радик возник в дверях как раз вовремя, предотвратив рукопашную.

– Не поможет, – выдохнул он.

– Что не поможет? – не поняла Тая.

– Ничего не поможет, если Белая дама нашла жертву.

– Что нужно сделать, чтобы призрак оставил нас в покое? – спросила я.

– Нам срочно нужно в библиотеку, – сказал Радик и взял мою куртку из рук Таи.

– Делайте, что хотите, – сдалась она и покрутила у виска.

Через полчаса мы уже сидели в библиотеке. Никогда не думала, что так много написано о привидениях. От усталости глаза слипались. Мне показалось, что я лишь на мгновение прикрыла их, но вдруг поняла, что уже утро. Радика уже почти не было видно из-за стопок книг и вороха свитков.

– Почему не разбудил?! – возмутилась я, протирая глаза.

– Кажется, есть только один способ избавиться от твоей «подружки», – сказал он, не слушая моих воплей. – Найти ее и похоронить.

– Как же мы найдем ее?

– В легенде речь идет о бухте Золотой рог, помнишь?

– Поняла.

Я тут же встала и направилась к выходу.

– Ты куда? – не понял Радик.

– За снаряжением.

– Может, сначала позавтракаем? – робко предложил Радик и потянулся.

– Отдыхай, я сама, – бросила я на ходу.

– Стой, ты что, собираешься все дно обыскать?

– Ты прав, это займет слишком много времени...

– Посмотри, что я нашел, – сказал Радик и развернул свиток.

Это был обряд на вызов духа воды. Жутковатый, но выбирать было не из чего. Правда, до полнолуния еще целая неделя, зато есть время на подготовку. Радик взял на себя буддийский храм, а я занялась поисками черного зеркала. Непросто найти подходящий вулканический камень, но можно при желании. Я погуглила и после занятий в академии снова отправилась во Владивосток, в магическую лавку «Золотое сечение».

Встретившись со мной глазами, продавщица, похожая на ведьму из детских сказок, почувствовала родственную душу, и сразу нашла на полках все, что нужно для обряда: обсидиановое зеркало, голубые свечи и благовония.

Вернулась я поздно и, не зажигая света, улеглась на кровать прямо в одежде. Во сне я увидела Лерку.

– Ты что, совсем про нас забыла?! – кричала она как обычно.

Я пыталась успокоить ее, но как успокоить вулкан?

– Я завтра хотела звонить тебе, – оправдывалась я.

– Наверное, что-то понадобилось? – съязвила она.

– Да.

– Я так и думала! – снова завелась она.

– Твоя дружба и поддержка, – закончила я и улыбнулась.

Она замолчала и опустила глаза.

– Что-то происходит, – сказала вдруг она. – На него же смотреть уже жалко.

– Не смотри, – отрезала я и проснулась.

На часах было без четверти пять. Я поняла, что Белая дама уже нашла свою жертву и сердце мое сжалось.

Глава 26. Поединок

Каждую ночь я стояла у окна, глядя на растущую луну и подгоняя время. Наконец, наступило полнолуние. Мы с Радиком заранее пришли на берег залива и разожгли костер. Пронизывающий ветер заставил нас застегнуть куртки и надеть капюшоны. Огни города мигали с другого берега, многократно отражаясь в воде. Мои нервы были натянуты как струны Золотого моста, разрезавшие черное небо. В тишине слышен был только плеск волн, да музыка с проходящего мимо теплохода.

– Пора! – сказал Радик, взглянув на часы.

Я скинула куртку, достала из рюкзака черное зеркало и встала в нерешительности у кромки воды.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Радик. – Это может быть опасно.

– Уверена, – ответила я твердо и шагнула в воду.

– Завидую твоему парню... – бросил он и плеснул молока в костер.

Головешки зашипели, в воздух поднялся белый пар. Стиснув зубы, я вошла в холодную воду по пояс. Одежда намокла и стала тяжелой. Я окунула обсидиановое зеркало в воду, поймала отражение луны и произнесла заклинание. Ничего не произошло. Из черной глади на меня смотрело мое отражение. Вдруг вода вокруг меня засветилась пошла рябью, словно закипая. От неожиданности я чуть не упустила зеркало, но не отвела взгляд. Отражение начало меняться. Лицо вытянулось, скулы заострились, волосы нависли клоками на лоб. Глаза сверкнули зеленым светом.

– Дух бухты, явись ко мне! – выкрикнула я громко, как только могла.

В тот же миг передо мной поднялся из волн темный силуэт.

– Кто меня звал? – услышала я голос, похожий на рокот волн.

Я ответила, заикаясь от страха.

– Что тебе нужно, смертная? – спросил он, удивляясь моей смелости.

– Сто лет назад воды твоей бухты приняли тело молодой японки, – начала я. – Мы хотим помочь ей обрести покой.

Луна спряталась за облака, и дух растворился в воздухе. Поднялся ветер, заходили волны. Несмотря на это я стояла в ледяной воде и ждала ответа, стараясь не поддаваться течению. Радик силой вытащил меня на берег и накинул куртку на плечи.

– Как же так, как же так? – шептала я, сидя у огня и пытаясь унять дрожь.

Ветер завывал, волны становились все выше. Одна из них затушила костер и выбросила к нашим ногам клубок из водорослей. Любопытная луна выглянула из-за облаков и все стихло, будто ничего и не было. Присмотревшись, мы поняли, что дух выполнил наше желание – в спутанных водорослях блестели кости среди полуистлевшей ткани и прядей черных волос.

Я бережно уложила останки бедной девушки в ящик. Прикасаясь к ним, я ощущала ее боль почти физически.

«– Что бы я сделала, будь на ее месте, – подумала я».

– Ты не на ее месте, – сказал Радик и закрыл крышку ящика.

– Да, меня не выгоняли на улицу, я сама ушла...

– Еще не ушла, раз бросилась его спасать, – возразил он.

– Не будем об этом, – отрезала я. – Лучше скажи, куда нам сейчас.

– Видишь, огоньки на вершине той скалы? – спросил Радик.

– Только не говори, что нам туда.

– Нам туда.

Я вздохнула и взялась за ручку, а Радик за другую, и мы начали карабкаться вверх по извилистой горной тропинке среди кедров и можжевельников. Казалось, чем выше мы поднимались, тем тяжелее становилась наша ноша. На середине пути мы остановились отдохнуть. Пахло хвоей и смолой. Было тихо, даже шум прибоя не долетал сюда. Небо на востоке порозовело и показалась верхушка раскаленного солнечного диска.

Когда мы добрались до храма, уже совсем рассвело. Я удивилась, не найдя ни расписных домиков с закругленными крышами, ни скульптуры. Перед нашими взорами предстал образчик архитектуры минимализма. Простые серые объемы были бы незаметны среди сосен, если бы не фонарики. На пороге нас встретил буддийский монах в темно-бордовой накидке. Радик передал ему ящик и немного денег.

– Что он сказал? – спросила я, когда мы отошли от храма.

– Они совершат ритуал в ближайший благоприятный день.

– Как? Не сегодня? – испугалась я.

– Не нам менять обычаи.

– Тогда...

– Не волнуйся ты так, все будет хорошо, – успокаивал меня Радик, но сердце подсказывало мне, что все только начинается.

Чтобы не думать об этом, я загрузила себя работой: днем лекции, вечером – работа над эскизами. К тому же я решила принять участие в конкурсе курсовых, чтобы время было расписано по минутам. И все равно я не могла выкинуть Макса из головы. Он приходил во снах, которые с каждым разом становились все страшнее.

– Куда пропала? – спросил Радик, подсев ко мне на общей лекции.

– Просто скоро сессия, – соврала я.

– Мне можешь не рассказывать сказки, – усмехнулся он. – Я же вижу, ты просто хочешь сбежать от дурных мыслей.

– Но от себя не убежишь...

– Если все так плохо, может, пора вернуться? – тихо спросил Радик, чтобы не привлекать внимание преподавателя.

Я сделала вид, что не слышу и увлеченно конспектирую.

Тая тоже догадывалась, что мне тяжело и лезла с расспросами.

– Со мной все хорошо! – сорвалась я на подругу. – Просто одна сумасшедшая угрожает смертью моему бывшему!

Я выкрикнула свою боль и мне стало легче.

– За что? – спросила Тая.

– За то, как он поступил со мной.

– Так что же ты переживаешь? – улыбнулась она. – Радоваться надо!

– Сначала я и правда желала ему смерти, но теперь не хочу быть ее причиной, – созналась я.

– Вот оно что, ты его еще любишь.

– Что? – возмутилась я.

– Собирайся, твой самолет через два часа, – спокойно сказала Тая и достала из-под кровати мой чемодан.

Не успела я ничего ответить, как вдруг комната осветилась призрачным светом. Он становился все ярче, пока молния с легким треском не прорезала щель в воздухе. Из нее вышла Лерка и протянула мне руку.

– Идем, скорее! – приказала она, не обращая внимания на Таю, застывшую от ужаса с раскрытым ртом.

Я подала Лерке руку, и мы шагнули в свет. Словно с горки скатилась я по световому тоннелю и приземлилась на полу нашей комнате в общежитии.

– Вы уже прошли порталы? – спросила я, потирая ушибленный бок. – А мы только до теории струн дошли.

– Тебя сейчас только это интересует? – скептически заметила Лерка, помогая мне подняться.

– Нужна моя помощь? – предположила я.

– Можно и так сказать.

Подруга рассказала, что Макс последнее время вел себя странно, а потом и вовсе пропал. Если бы не случайный прохожий, вызвавший скорую, он был бы уже мертв. Теперь он в реанимации и уже сутки не приходит в себя.

– Что же я могу поделать? – спросила я Лерку, стараясь придать голосу безразличие.

– Не притворяйся, что тебе все равно, – устыдила она меня.

Тогда я рассказала ей про Белую даму и обряд, чему она совсем не удивилась.

– Я так и знала, – сказала она. – На лицо все признаки потустороннего влияния: подавленное состояние, необъяснимые страхи и поступки, разговоры с невидимым собеседником.

Чтобы скрыть волнение, я подошла к окну. В тусклом свете фонарей кружились снежинки. Мокрый снег налип на голые ветки кленов и ажурную ограду парка. Вдали светились огнями башни Москва-Сити. Из стекла на меня смотрела испуганная девчонка с глазами, полными слез.

– В какой он больнице? – спросила я.

– Тут недалеко, – ответила Лерка и обняла меня.

Я готова была бежать к нему в одних тапочках – вся одежда осталась во Владивостоке. Но подруга остановила меня, одела в свой пуховик и сапоги, завязала шарф покрепче и только потом легонько подтолкнула к дверям.

По странному стечению обстоятельств медицинский центр, где лечили Макса, находился недалеко от Сухаревской площади. Всю дорогу передо мной всплывали призраки прошлого. Я вспомнила, как волновалась перед открытием нашего кафе. Смолистый запах метро напомнил, как я торопилась домой из академии, чтобы побыстрее увидеть моих мальчиков – Макса и Брюса. Как грел меня в ночи огонь в окне второго этажа. Как...

Приветливый женский голос объявил мою остановку, и я вышла. Два квартала до центра я бежала, словно за мной гнались. Заклинание «Шапка-невидимка» открыло передо мной все двери и вскоре я стояла перед палатой, не решаясь войти.

Вдруг я услышала знакомый шепот, похожий на хрип. Потом все происходило как в боевике. Я рванула ручку двери на себя и ворвалась в палату. Макс задыхался, хватая ртом воздух. В палате стоял йодистый запах водорослей.

– Появись! – приказала я и увидела Белую даму.

Она стояла рядом с Максом, сжимая руки на его горле.

– Оставь его! – крикнула я, но она только криво улыбнулась.

Я шагнула вперед, готовая на все. Белая дама вытянула одну руку вперед, и я уткнулась в невидимую стену. Писк сработавшего аппарата оглушил меня. Через мгновение медики заполнили палату, но их действия не могли помочь, ведь они не видели того, что вижу я.

Макс лежал не двигаясь. Его лицо, белое, как простыни на его кровати, стало вдруг безмятежным. Он открыл глаза и улыбнулся, увидев меня. Но как? Заклинание не действует? Посмотрев в стекло двери, я успокоилась – действует. Тогда... Я поняла, что могу потерять его навсегда. Собрав всю свою силу, я метнула появившийся в руке огненный шар в Белую даму. Он пробил стену и проделал дыру в ее кимоно. Она отшатнулась назад, ослабив хватку.

Вдруг я услышала пение, сопровождаемое металлическими звуками колокольчиков. Сначала едва слышное, оно становилось все громче и громче. Белая дама заметалась, растворяясь в воздухе. С последним звуком она исчезла навсегда.

«– Как вовремя! – подумала я и мысленно поблагодарила монахов».

Аппарат затих. Убедившись, что Макс начал приходить в себя, я тихонько вышла из палаты, оставив его наедине с врачами. Силы покинули меня, и я побрела по коридору, спотыкаясь и держась за стену.

– Это ты? – спросила Лерка, почувствовав сквозняк и услышав звук хлопнувшей двери. – Проявись!

– Извини, совсем забыла, – сказала я и отменила невидимость.

– Ну, как все прошло? – тормошила меня подруга. – Ты победила?

– Ага...

Я провалилась в сон на полуслове и проспала сутки, как говорит Лерка.

Глава 27. Приворотное зелье

Утром меня разбудили бряканье посуды и необычный аромат, заполнивший комнату. Пахло как у бабушки в деревне: свежескошенной травой, хвоей, речной тиной и еще чем-то неуловимым.

– Что это? – удивилась я, приподнявшись на локте.

Лерка наклонилась над чайником и что-то пробормотала.

– Что? – переспросила я.

– Чай, по бабушкиному рецепту, – ответила она. – Выпей чашечку, а мне пора.

Она налила себе немного в термос и убежала. Я перевернулась на другой бок и почти уснула, но раздался знакомый стук в дверь.

– Заходи, Володька! – крикнула я и накинула халатик.

– Лерка уже ушла? – спросил он, заглянув комнату и собирался уйти вслед за ней, но унюхал чай.

– Что это? – спросил он, также как и я.

– Садись, попьем чайку, – пригласила я братишку. – Лерка заварила, по бабушкиному рецепту.

Раздумывал он недолго и вскоре мы наслаждались ароматным напитком и хвалили подругу и ее бабулю. После нескольких глотков у меня вдруг закружилась голова, в глазах потемнело.

– Что с тобой? – забеспокоился Володька и взял меня за руку.

Наши глаза встретились. Я вдруг посмотрела на него по-другому, не как на брата.

«– Какие у него красивые глаза, – подумала я. – То серые, то зеленые».

Я невольно сравнивала Владимира с Максом. Владимира – так я его еще никогда не называла. Он тоже уставился на меня, а я не переставала мысленно восхищаться его умной вихрастой головушкой, сильными руками, твердым характером.

– Хорошо, что ты вернулась, – сказал он, сжимая мою руку, и его щеки запылали. – Я уже хотел ехать за тобой.

– Я тоже скучала...

Мне вдруг нестерпимо захотелось обнять и поцеловать его, но я сдержалась. Он смутился и почти убежал от меня.

«– Наваждение какое-то, – подумала я и начала собирать чемодан».

Телефонный звонок из деканата оторвал меня от этого занятия. Я не могла отказать Екатерине Александровне и через час сидела в ее кабинете.

– Я вызвала вас, чтобы лично попросить вернуться в академию, – сказала она, глядя мне в глаза.

– У меня есть одно условие.

– Заранее согласна на все условия, – заявила она.

– Не наказывайте мою подругу за то, что воспользовалась порталом.

– Я должна не наказывать, а благодарить ее. И тебя.

– За что?

– За сына.

– Вы знаете? – удивилась я.

Она кивнула и отвела взгляд. Повисла тяжелая пауза.

– А как же мой межрасовый проект? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– С Никитой Ильичом я уже договорилась – вы будете общаться онлайн и через учебный портал, – предвосхитила она все мои вопросы.

Я согласилась, не раздумывая. Зачем отказываться от учебы в Москве? Екатерина Александровна недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не сказала, только попросила расписаться в приказе о восстановлении на факультете. Я поблагодарила ее и вышла в ротонду.

Я вдохнула воздух, пропитанный запахом воска и надежд. Здесь все было, как всегда. Люстра, свисающая с потолка чуть не до пола, чадила свечами, студенты толпились у дверей между колоннами, слабо мерцала пентаграмма, высеченная на грубых плитах, отшлифованных за несколько столетий.

У стены, в гордом одиночестве стоял Макс. Я едва узнала его. Длинные волосы аккуратно пострижены, вместо джинсов и косухи брюки и рубашка. Бледное лицо и потухший взгляд вызывали лишь жалость. А раньше... Никаких мурашек, бьющегося сердца и удушья.

– Варя! – позвал он.

Я подошла.

– Что?

– Нам надо поговорить...

– О чем? Все прошло и быльем поросло.

– Не может быть! – крикнул он, схватив меня за руку, и все оглянулись на нас.

– Давай останемся друзьями, – предложила я.

– Ну что, остаешься? – услышала я голос Владимира и почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем.

– Конечно! – ответила я и улыбнулась ему.

– Это надо отметить! – обрадовался он.

Я взяла его под руку, и мы направились к лифту, не замечая перекрестных взглядов Макса, Снежаны и Лерки, полных ревности и любопытства.

Мы сидели в маленьком кафе на углу и держались за руки. За окнами тихо падал снег, а на столе остывал кофе. Нам не нужно было слов. И без слов мы понимали, что созданы друг для друга.

– Что ты вытворяешь?! – разразилась криками Лерка, ворвавшись в кафе. – Тебе не кажется, что это уже слишком?

– Что слишком? – спокойно спросила я, не отрывая взгляда от Владимира.

– И ты еще спрашиваешь?! – возмутилась она. – Помучила и хватит, пора простить и забыть.

– Кого? – не поняла я.

– Жениха твоего, кого.

– У меня нет жениха.

– Быстро ты забыла свою неземную любовь, – поперхнулась Лерка.

– По-твоему, это я виновата? – спросила я и похлопала ее по спине.

– Ну, ладно она свихнулась, а ты-то что делаешь, братишка?! – напала она на Владимира.

– Я брат, только не ей, а Максу, – ответил он и улыбнулся, заметив, как округлились мои глаза.

– Давно ты узнал? – спросила я.

– Недавно, когда признался маме, что люблю тебя, – ответил он.

– Что она сказала?

– Что история повторяется...

Он не договорил, потому что наши губы встретились. Весь мир перестал существовать для нас. Я видела только его, а он – меня. Лерка не выдержала и ушла, хлопнув дверью.

Мы вернулись в общежитие затемно и долго не могли разойтись, стоя на лестничной клетке, словно привязанные друг к другу. Лерка уже спала. Или делала вид, что спала, но мне было все равно. Я юркнула в кровать и сразу уснула.

Во сне я бродила по темному лесу и искала Владимира, но он все ускользал от меня. Руки ловили воздух, а зрение обманывало, выдавая коряги за образ любимого. Отчаявшись, я стала звать его, но с губ слетало другое имя. Лерка разбудила меня.

– Ты кричала, – сказала она, вглядываясь в мое перекошенное от страха лицо.

– Просто дурной сон.

– И звала Макса.

– Чего не приснится, – пожала я плечами.

После занятий в академии отец пригласил нас с Владимиром в наше кафе. Мне было любопытно, как там дела, да и с Владимиром старшим мы долго не виделись. Поэтому вечером мы втроем сидели за лучшим столиком.

– У нас с сыном нет секретов, поэтому можешь не стесняться, – сказала отец, заметив мое смущение, когда Владимир обнял меня.

– Раскроешь семейные тайны? – спросила я.

Он посмотрел на нас и кивнул. История была стара как мир и похожа на нашу: они с другом влюбились в одну девушку. Она выбрала друга, но он предал ее. Так у моего отца появился шанс и все шло к свадьбе, но его друг вернулся к ней, и она простила его. Отец боролся за ее любовь и нашел соперницу, но из этого ничего не вышло. Общее горе сблизило их, и они поженились. Только потом выяснилось, что она уже была беременна от его друга. Когда родился ребенок, он воспитывал его как своего. Чтобы обеспечить семью, отец бросил академию и поселился с семьей в городке на Волге. Чувство, что он принял за любовь, прошло и он встретил женщину – мою мать. Он был близок к разводу, но моя мать не позволила этого и порвала с ним, скрыв от него меня. Если бы он знал об этом, все сейчас было бы по-другому.

– Правда ли, что Владимир – брат Макса? – спросила я.

– Правда, – ответил он, помолчав.

– Значит, Екатерина Александровна...

– Да, Катя, то есть Екатерина Александровна – моя первая любовь, – признался отец.

– Так вот почему она так странно на меня смотрит...

– Не будем об этом, – предложил отец. – Главное – вы не брат и сестра, а ваша любовь – не преступление.

Все замолчали. Я задумалась о жизни и судьбе, а взгляд мой скользил по изогнутым линиям барочного декора, пышным драпировкам, каретах за окнами-экранами. Зал был полон, официанты в камзолах и париках ловко лавировали между столиками с серебряными подносами.

Я вдруг вспомнила про нашу с Максом жизнь в усадьбе Брюса. Когда это я успела разлюбить его? Не успела я это подумать, как он вошел и встал у бара, не сводя с меня глаз.

– Я вызову его на дуэль, если он так будет смотреть на тебя, – шепнул мне на ухо Владимир.

– И не думай! – запретила я ему. – Я поговорю с ним.

Сказать это было легче, чем сделать. Я подошла к Максу и его волнение передалось мне. Что самое неприятное – чем ближе я подходила, тем сильнее билось мое сердце. Кровь стучала в висках, сознание путалось. Запах одеколона дурманил и манил. Он прикоснулся к моей руке. Я отдернула ее, словно от огня, пробуждающего воспоминания. Назначив встречу, я трусливо сбежала, чтобы не кинуться в его объятия. Владимир догнал меня уже на улице.

Холодный ветер остудил мои щеки и мне стало легче. До общежития мы добрались без приключений. Лерка сделала вид, что не замечает нас, склонившись над учебником.

– У вас не осталось того чая? – спросил Владимир. – Он мне так понравился.

– Какого чая? – встрепенулась вдруг Лерка.

– Который ты утром заварила, по бабушкиному рецепту, – напомнила я ей.

– Вы вместе пили чай? – испугалась подруга.

– Да, а что? – не понял ее страхов Владимир.

– Тогда понятно, почему... – пробормотала она.

– Да что случилось? – не понимала я.

Вместо объяснений она попросила меня и Владимира повторить какие-то мудреные слова. Как только мы их произнесли, словно гора упала с моих плеч. Мы с Владимиром посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Что вообще это было? – спросил Володька.

– Понятия не имею, братишка! – рассмеялась я.

– Простите меня! – взмолилась Лерка, кинувшись нам в ноги.

– А ты то тут при чем? – удивились мы.

– Не чай это был, а зелье приворотное! – призналась подруга и расплакалась. – Я хотела помочь вам с Максом помириться...

– Ты хотела как лучше, – утешала я ее, а Володька обнимал за плечи и вытирал слезы.

Я позвонила Максу, и он сразу примчался ко мне. Видел бы кто-нибудь нас в этот момент. Все в лучших традициях итальянских семей: выяснение отношений с криками и битьем посуды и бурное примирение. Мы оставили Лерку с Володькой ворковать, а сами поехали домой. Домой. Давно я так не называла крохотную квартирку на втором этаже недалеко от нашего кафе.

Утром я собирала одежду, разбросанную от коридора до спальни, на которой выспался Брюс, выросший в красивого черного кота, и улыбка не сходила с моих губ. Кто знает, помирились бы мы, если бы не Лерка со своим зельем?

– Как ты думаешь, помирились бы мы, если бы не Лерка со своим зельем? – спросил Макс, проходя мимо с кофейником.

– А если бы она не отменила приворот? – рассмеялась я, ничуть не удивившись сходству наших мыслей.

– Даже подумать страшно!

На всякий случай он еще разок поцеловал меня, чтобы проверить. Брюс терся о наши ноги и мурлыкал на всю квартиру.

Глава 28. Все только начинается

Я уже опаздывала на учебу, но никак не могла найти свои сапожки – лаковые, с серебряными пряжками и мягким мехом внутри. Куда они могли подеваться? Их не было ни в коридоре, ни в шкафу, нигде. Наваждение какое-то! Ну и ладно. Надену кроссовки, небось не замерзну. Я включила свет, чтобы забраться в самый дальний угол шкафа и остолбенела от удивления. Вот же они! Висят на люстре.

– У нас что, домовой завелся? – вырвалось у меня.

– Кто? – удивился Макс.

Я проснулась и увидела его смеющиеся глаза. Так это был сон. Лерка бы сказала: «Готовься к свадьбе!». Наблюдая за Максом, играющим с Брюсом, я посмеялась: придет же такое в голову. Но когда он пришел на кухню, одетый в костюм с белой рубашкой, в облаке одеколона, поблескивая серебряными запонками, я уже была не прочь подумать об этом.

Он подсел к столу и принялся за яичницу.

– А не пожениться ли нам? – спросил он вдруг и лукаво посмотрел на меня.

От неожиданности я чуть не выронила вилку.

– Давай, – подыграла я ему.

Он взял меня за руку и произнес слова на непонятном мне языке. В наших ладонях вспыхнула магическая энергия, которая на моих глазах соединилась в один пылающий шар. Кухню озарил яркий фиолетовый свет, ослепивший нас. Когда он погас, рядом с моим красным огоньком вспыхнул еще один – синий. Я ощутила прилив сил, словно Макс отдал мне часть своей энергии. А еще поняла, что теперь связана с ним навсегда, заметив его взгляд, полный любви и нежности.

Макс ушел, а я открыла папку с эскизами, но утреннее событие не отпускало меня. Вновь и вновь я любовалась сполохами энергии в моей ладони, переливающимися красным, синим и фиолетовым.

Звонок из дальневосточной академии отрезвил меня и еще до вечера я отослала эскизы ювелирам. Как только я нажала на кнопку «Отправить», раздался щелчок ключа в замке.

– Одевайся, мы идем ужинать к моим! – крикнул Макс из коридора.

Я открыла шкаф и дрожащими руками перебирала плечики. Не то, не то, не то...

– Что так долго? – спросил Макс.

«– И правда, что долго выбирать? – подумала я. – Его родители не в первый раз меня увидят».

Я закрыла зеркальные дверцы и пошла в чем была. Через час мы с Максом сидели за столом в гостиной с окнами на Москву-реку. Алексей Викторович, как всегда, задерживался. Екатерина Александровна разливала чай и улыбалась, глядя на мое красное от смущения лицо.

– Вы мне нравитесь, Варечка, – сказала она и обняла меня. – Я так обрадовалась, когда сын рассказал о вашей помолвке.

– И я вас люблю, – прошептала я.

– Когда свадьбу сыграем? – спросила она. – Если подадите заявление сейчас, успеете к полнолунию.

– Хочешь счастья наверняка? – рассмеялся Макс.

Звонок в дверь прервал наше веселье. Екатерина Александровна пошла открывать мужу и через минуту он присоединился к нам. Алексей Викторович сел за стол, и я поняла по его каменному лицу, что ничего хорошего из нашей затеи не получится.

– Что случилось? – забеспокоилась Екатерина Александровна.

– Сядь, – произнес он таким тоном, что она молча повиновалась.

– Что-то торжественно начинается, – начал Макс и осекся, встретившись взглядом с отцом.

Алексей Викторович достал из портфеля папку и бросил на стол.

– Как ты это объяснишь? – спросил он у сына.

Макс открыл папку и изменился в лице. Я узнала документ – это был наш договор о фиктивных отношениях.

– Это было давно, – сказал Макс и смял бумагу.

– Что происходит? – спросила Екатерина Александровна, глядя с тревогой то на мужа, то на сына.

– Ничего особенного, – ответил за Макса Алексей Викторович. – Просто наш сын подлец.

Екатерина Александровна взяла листы из рук Макса и расправила. Она быстро пробежала их глазами и с укоризной посмотрела на меня.

– Выбирай, сынок, – холодно произнес Алексей Викторович. – Она или мы.

– Она, – не раздумывая сказал Макс.

– Ты мне больше не сын, – отрезал он.

Я почувствовала, что лишняя здесь и встала, чтобы уйти. Макс взял меня за руку и вышел вместе со мной.

– Подумай еще раз, от чего ты отказываешься, – просила я его, пока мы шли к метро.

– О чем тут думать? – удивился он. – Это ты подумай сто раз – теперь я такой же студент, как и все – ни кола, ни двора, ни связей.

– Ты думаешь, я влюблена в твои связи? – усмехнулась я и его глаза заблестели.

Всю ночь мы проговорили на кухне в своем гнездышке, а утром засобирались в академию.

Макс зашел на минутку к матери, а я сразу прошла в аудиторию. Наши все уже были там. Артур повел носом и удивленно приподнял бровь.

– Что-то изменилось, а что – не пойму, – сказал он.

Снежана сидела с победным видом, глядя на меня свысока. Я заметила, как вытянулось ее лицо, когда Макс подсел ко мне и объявил о нашей помолвке.

«– Так вот кто подбросил документ, – подумала я. – Только где она его достала?».

Все начали поздравлять нас, а Лерка сразу вызвалась в подружки невесты.

– Ты и есть подружка невесты! – рассмеялась я и напросилась вечером к ней в гости.

Она внимательно посмотрела на меня и кивнула. Ничего от нее не скроешь. С появлением профессора Фримана суета вокруг нас с Максом прекратилась и все послушно раскрыли учебники.

«– Эх, жаль, что нам нельзя еще пользоваться магией, – думала я, тренируясь в материализации. – Не о чем бы сейчас было переживать».

Вместо яблока я представила себе кучу купюр на столе и улыбнулась. Оглянувшись на Макса, я заметила такую же горькую усмешку на его лице. Наверное, об этом же подумал. Тут думай-не думай, а придется съезжать с квартиры – наших стипендий даже с подработкой едва не еду хватит.

– Не отвлекайтесь! – услышала я голос профессора и сосредоточилась на задании.

После занятий Макс с видом заговорщика позвал друзей в кафе.

– Не беспокойся, – ответил он на мой пристальный взгляд. – Я пока в состоянии заплатить за кофе.

– Что это значит? – спросила Лерка настороженно.

– Ничего особенного, просто мы теперь сами за себя, – ответил Макс и нахмурился.

– Как это? – не понял Артур.

– Видно, папочка посадил сыночка на хлеб и воду, – доходчиво объяснила ему Аня.

– Так даже лучше, – обрадовался Володька. – Теперь все в ваших руках.

Мы зашли в наше любимое кафе, через окна которого виден был Бауманский сад в снегу. Резкий телефонный звонок прервал поток обрушившихся на нас поздравлений. Макс сразу ответил, едва взглянув на высветившийся номер, и отошел в сторону. Все притихли, понимая, что происходит нечто важное. Так и вышло. Когда он вернулся, его лицо светилось от счастья.

– У меня для вас отличная новость! – выдохнул он. – Но сначала выпьем за здоровье молодых.

– Выкладывай! – потребовал Володька, когда мы раза три чокнулись кружками и выпили кофе за здоровье жениха и невесты.

Макс посмотрел на наши лица, застывшие в нетерпении, и рассказал, что прибыли в кафе «Сухарева башня» такие, что мы может выкупить его.

– Правда? – обрадовалась я.

– Только что звонил директор с деловым предложением, – ответил он, убирая телефон.

– Вот вы везучие, – шепнула Лерка мне на ухо.

– Когда? – спросил Володька.

– Завтра встречаемся в нашем кафе, – сказал Макс уже совсем другим тоном.

На деле все оказалось не совсем так, как мы себе представляли. Максу пришлось перевестись на заочное отделение, чтобы управлять кафе, а я продала жемчужину, подарок Брюса. Это только подтвердило правило воздушного шара: чтобы взлететь, нужно сбросить балласт – старые привычки, убеждения, все, что мешает двигаться вперед. Вместе с друзьями мы рискнули и поставили все на карту.

Поначалу было нелегко, особенно Максу, не привыкшему к трудностям. Но через месяц мы снова собрались всей нашей компанией после закрытия, чтобы отметить первую зарплату.

– Здесь не так много, но это за вычетом всех налогов и расходов, – оправдывался Макс, раздавая конверты.

– Ничего себе, не так много, – удивилась Лерка, заглянув в свой.

– Скоро конвертов не хватит, если так дальше пойдет, – рассмеялся Володька.

– Вот трудовой подпишем, будет на карту капать, – заверил его Макс.

– Ни в чем себе не отказывай, – сказал Артур и отдал свои деньги Ане.

Все многозначительно переглянулись.

– Мы все равно первые, – рассмеялся Макс.

– Подали? – спросила меня Лерка.

Я кивнула.

– Через месяц ждем всех на свадьбу, – пригласил всех Макс.

Лерка сразу достала блокнот и начала планировать: платье, цветы, меню, фотосессия, список гостей.

– Может, не надо? – робко спросила я и тут же взяла свои слова обратно, когда она выразительно посмотрела на меня исподлобья.

У меня в кармане завибрировал телефон.

– Кто это тебе названивает по ночам? – нахмурился Макс.

– Поклонники, – пошутила я и тут же стала серьезной, увидев кто звонит.

– Да... да... спасибо! – говорила я, а все ловили каждое мое слово.

– Ну? – выдохнула Лерка, когда я закончила разговор.

– Можете меня поздравить: я официальный придворный дизайнер с вот таким окладом, – сказала я, приходя в себя, и показала сумму на телефоне.

После этого Макс чуть не задушил меня в объятиях, а друзья устали считать, пока мы с ним целовались.

Володька открыл шампанское, а Артур принес белый хлеб и икру. Мы просидели в тесной компании всю ночь и разошлись только когда открылось метро.

Еще через месяц мы с Максом ехали в такси после того, как отстояли очередь и сказали свое «Да». Мое платье было белее снега за окном. Нескончаемой лентой мелькали огни новогодней Москвы, словно все вокруг отмечали наш праздник. Макс держал мою руку, словно сокровище, боясь отпустить даже на миг. В полумраке сумерек мягко блестели два кольца. О чем еще можно мечтать? Теперь я точно знаю, что пока мы вместе, нам не страшны любые преграды. Каждый год под кремлевские куранты мы будем отмечать новый год нашей новой жизни.

– Все только начинается, – сказал Макс, словно прочитал мои мысли.

Друзья и родные уже ждали, чтобы поздравить молодоженов. Макс поискал глазами в толпе и взгляд его потух.

– Они в командировке, – напомнила я ему.

– Тут доставщик дожидается, – сказал Володька, и провел нас в кабинет.

Молодой человек в фирменной одежде поздравил нас, протянул мне букет белых лилий, а Максу – открытку и конверт. Он посмотрел на подпись, и я сразу поняла, от кого послание.

– Я не могу, прочитай, – сказал он срывающимся голосом и подал мне открытку.

Алексей Викторович и Екатерина Александровна поздравляли нас и извинялись за то, что сразу не поверили в наши чувства.

– Ну, что же вы, – поторопила нас Лерка, заглянув в дверь.

– Слышишь? – спросил Макс. – Это же наша!

Мы кружились в центре зала под рок-балладу, забыв обо всем и обо всех. Макс не отрывал от меня восторженный взгляд, словно притянутый магнитом. Вот бы так было всегда! Мне хотелось остановить время, чтобы этот день никогда не кончался. Но для этого мне еще много нужно учиться.

Под утро гости разъехались, и мы с Максом пошли домой с корзиной, полной цветов, открыток и конвертов. Дома, разбирая их, мы наткнулись на конверт, в котором лежали документы на квартиру.

Эпилог

Я сидела, откинувшись в кресле, и смотрела на взбитое безе облаков за окном самолета в предвкушении римских каникул. Сколько ни уговаривала Макса воспользоваться порталом – ни в какую. Говорит, не нужно обращаться к магии всякий раз, как вздумается. Но я-то знаю, это у него с нашего последнего путешествия. Трусишка... Я посмотрела на сопящего в соседнем кресле мужа и укрыла его пледом.

Через несколько часов мы вышли в аэропорту Фьюмичино. В Москве еще лежал снег, а здесь ярко светило солнце и зеленела трава. А воздух! Пахло свежестью и сладким яблоневым цветом. Многоголосый людской поток внес нас в аэровокзал. Вдруг меня окликнули по имени, чему я очень удивилась. Обернувшись, я встретилась глазами с Радиком.

– Вот это встреча! – обрадовалась я и обняла его к неудовольствию мужа. – Какими судьбами?

– Такими же, что и ты, – улыбнулся он. – Буду сопровождать тебя.

– А это Макс, – представила я нахмурившегося мужа и показала колечко.

– Поздравляю!

Мы взяли такси на троих и отправились в Рим. Глаз радовали зеленые поля и розовые облака цветущей вишни по краям дороги. А через час перед нами предстал вечный город.

Водитель ловко лавировал по узким улочкам между старыми домишками с лавочками на первых этажах и кафе с полосатыми зонтиками, словно сошедшими с кинолент великих мастеров прошлого века.

«– Вот бы пожить в таком, – подумала я с замиранием сердца глядя на фонтан с каменной маской».

К моему полному восторгу наша гостиница оказалась на одной из таких улочек. Заселяться еще было рано и мы зашли в тратторию напротив.

«– Никаких порталов не надо для путешествия во времени, – подумала я, глядя на венецианскую штукатурку стен и расписной потолок со свисающей винтажной люстрой».

Мы устроились на мягких кожаных диванах и заказали пасту. Разговоры темпераментных итальянцев за соседним столиком были музыкой для моих ушей. Антонио, владелец траттории, сам обслужил нас.

– Вот это – настоящая паста! – не удержались мы от комплиментов.

Макс прекрасно знал, чем меня удивить, и, войдя в нашу гостиницу, я почувствовала себя настоящей принцессой. Вечером мы с Радиком вышли на улицу и, прикоснувшись к голове мраморного льва, скрытого в зарослях плюща, оказались глубоко в пучине океана.

Летняя резиденция Исона была еще более помпезная, чем северная. Ожидая приема, я почувствовала чье-то приближение. Это была Делия. В моем ожерелье из розового жемчуга она была ослепительна.

– Спасибо за эту встречу, – услышала я ее слова, пронесшиеся в моей голове словно волны.

Она подплыла к Радику, а он посмотрел на меня с такой благодарностью, словно я ему жизнь спасла. Когда двери зала отворились, я вплыла на прием, оставив парочку наедине.

Обсудив новый царский заказ, я нашла Радика, и мы вернулись в гостиницу, прикоснувшись к каменному истукану. Его сияющие глаза кричали о любви.

Мы с Максом провели в Риме еще несколько дней и вернулись в Москву. Разбирая чемоданы, я вдруг поняла, что нет места лучше на земле, чем наша маленькая квартирка на втором этаже.