Жандармъ Его Величества: Золото Империи

Глава 1

Через две недели после отпуска я сидел в своём кабинете в Третьей экспедиции Отдельного корпуса жандармов. За окном шумел тёплый летний дождь. Погода при этом оставалась для Петербурга необычно солнечной.

Я изучал документы, что составляло рутину жандармской службы. В основном, это были отчёты агентов и филёров, приставленных к разным иностранным гражданам, проживавшим в столице, и тем, кто был с ними так или иначе связан.

При этом я размышлял о своих делах.

Чин мне всё-таки дали. Так что теперь я был штабс-ротмистром. Что означало более высокое жалованье. Плюс мне выдали нехилые наградные за дело «Валькирии», да и от Ланского, ныне состоявшего под следствием, на банковский счёт упала компенсация. Так что с точки зрения финансов я был вполне обеспечен. В свободное от службы время я занимался чертежами автоматического пистолета. Новацкий принимал в этом самое деятельное участие, по первому требованию предоставляя всё необходимое оборудование. Так что в ближайшее время я собирался приступить к созданию рабочего прототипа. Плюс несколько раз наведывался в Адмиралтейство – консультировал тамошних инженеров по поводу шифровальной машины. За неё мне, кстати, тоже выдали премию. И весьма внушительную. Да и вообще, привечали как родного.

Мысли прервал стук в дверь.

— Войдите, — сказал я, отрывая взгляд от отчёта о перехвате контрабанды из Гамбурга.

На пороге появился один из жандармов Третьей экспедиции.

— Андрей Ильич, вас Евгений Антонович к себе требуют, — сказал он, глядя на меня с обожанием. После дел Андертона и Райхенбаха я стал в жандармском корпусе вроде живой легенды. – Кажется, что-то срочное.

— Сейчас буду. Благодарю.

С облегчением отложив отчёты, я отправился в кабинет непосредственного начальника.

Подполковник Огарёв озабоченным. Впрочем, для него это было привычным состоянием.

— Андрей Ильич, вы сейчас чем заняты? – сходу спросил я он, едва я вошёл.

— Изучаю отчёты, ваше благородие.

— У меня для вас новое дело. Требующее вашей хватки.

— Очень рад, Евгений Антонович. А то я, право, засиделся.

— Ну, вот и разомнётесь. Идёмте, я вас с одной особой познакомлю.

Поднявшись, он жестом пригласил меня следовать за ним. Мы отправились к кабинету Джунковского. В приёмной сидела на краешке кожаного дивана прямая и напряжённая, как струна, девушка. В строгом тёмно-синем платье с белым воротничком она напоминала то ли скромную гувернантку, то ли учительницу. Однако в её осанке и взгляде чувствовалась твёрдость. Робкой она, по крайней мере, не казалась.

— Андрей Ильич Мамонтов, — представил меня Огарёв. — Алёна Дмитриевна Воронина.

Я слегка поклонился, здороваясь. Девушка поднялась и ответила мне коротким кивком. Глаза у неё были ясные, светло-карие, с лёгким прищуром.

— Госпожа Воронина обратилась к нам с одним деликатным делом, — сказал подполковник. – Владимир Фёдорович уже в курсе и поручил его нашей экспедиции. Идёмте, сударыня. Изложите господину Мамонтову всё, что говорили нам с полковником. Он будет заниматься этим делом.

Как только мы оказались в кабинете Огарёва, он предложил нам сесть и кивнул девушке.

— Прошу, сударыня, начинайте. И не торопитесь. Тут может быть важна каждая деталь.

Воронина чуть заметно вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы на миг сжались в замок, но тут же разжались, и она заговорила ровным, деловым тоном:

— Я работаю в фирме отца. Это ювелирный дом на Невском проспекте. Вы, возможно, слышали о нём. Мой отец числится в поставщиках Императорского двора. Мы торгуем драгоценностями, но также принимаем и реализуем монеты, слитки, медали. В последнее время отец сильно болен, и ведение дел легло на мои плечи.

— Сочувствую, — сказал я, поскольку девушка сделала паузу.

— Благодарю. Суть дела, господин Мамонтов, в том, что я заметила странность в поступившей к нам партии золотых монет. Это червонцы образца 1885 года с портретом императора Александра. Партия поступила к нам с Монетного двора, по всем документам — законный выпуск. Но когда я лично проводила ревизию, то поняла: они не могут быть подлинными.

— Подделка? — спросил я.

— Именно, — твёрдо подтвердила Воронина. — И это не простые «фальшивки», сделанные кустарным способом. Они выглядят почти безупречно. Почти.

— Можно здесь чуть подробней? Что конкретно вы имеете в виду?

Девушка мгновение помолчала, словно подбирая слова. Когда она продолжила, в её голосе чувствовалась уверенность профессионала, знающего своё дело в мельчайших подробностях:

— Вес монеты должен соответствовать строго установленным нормам: 8,6 грамма. Проба — 900-я. У тех монет, что поступили к нам, вес был идеальным. Проба, проверенная нашими пробирными камнями и реактивами, соответствовала заявленной. Чеканка чёткая, гурт — накатка, как положено. На первый взгляд — деньги как деньги.

— В чём же тогда сомнение?

— В акустике. Мы с отцом не раз проверяли монеты на звук. Настоящий червонец должен издавать при ударе о твёрдую поверхность чистый, долгий, звонкий звук. Он как бы поёт. Золото — мягкий, но тягучий металл. Когда одна из монет упала на прилавок в нашем магазине, звук был глухим и коротким. Это меня и насторожило.

Я нахмурился. Звук? И это всё, с чем она пришла?

— Но как такое возможно? — спросил я. — Проба и вес соответствуют. Если это не золото, то что? Позолоченный свинец? Но тогда вес не совпал бы.

— Не совпал бы, — согласилась Воронина. – Полагаю, какой-то сплав.

Я взглянул на Огарёва. Мысль о подделке монет на уровне Монетного двора звучала невероятно: это же государственное предприятие, там строгий контроль. Если только подделка была внедрена на этапе пересылки. Наверное, подменить монеты вполне возможно. Если имеет место сговор.

— Вы уверены, что монеты поступили именно с Монетного двора? — уточнил я.

— Я проверила сопроводительные документы, — ответила Воронина. — Они подписаны управляющим казначейства. Но я не исключаю, что кто-то из чиновников мог подменить настоящие монеты на фальшивые по пути в наш магазин. Мы получили партию из пятисот червонцев. Пятьдесят из них подозрительные.

Она полезла в сумочку и достала чёрный бархатный мешочек. Развязав шнурок, извлекла золотую монету и, подавшись вперёд, положила её на стол.

— Вот, господа. Оцените сами.

Я взял монету. Она была тяжёлой и приятно холодила ладонь. Портрет государя был выгравирован чётко, гурт — чист и ровен. Я постучал ею по деревянной крышке стола. Звук — глуховатый, короткий, как и говорила Воронина.

— Боюсь, я не эксперт.

— А я – да, — сказала девушка и достала другую монету. – Вот с этой всё в порядке.

Когда она бросила её на стол, я сразу услышал разницу.

— Чёрт возьми! – воскликнул Огарёв. – Вы правы, сударыня! Звучит совершенно иначе.

Девушка глянула на меня.

Я кивнул, признавая очевидное.

— Дело серьёзное, — проговорил подполковник. – Андрей Ильич, приступайте немедленно. Полагаю, первым делом нужно выяснить, из чего сделаны монеты. Если окажется, что это действительно фальшивка – не обижайтесь, сударыня, я верю в ваш слух, но нужно официальное подтверждение – будем выяснять, как и откуда эти монеты взялись. Вы, госпожа Воронина, правильно сделали, что пришли. Сейчас поезжайте домой, а мы со штабс-ротмистром обсудим, как быть. И экспертизу назначим. Полагаю, господин Мамонтов с вами скоро свяжется.

— Благодарю, господа, — девушка поднялась, кивнула нам обоим и направилась к выходу из кабинета уверенной, твёрдой походкой.

Она явно была не из тех барышень, которые ждут помощи — она сама решительно шла к ней.

Я встал открыть ей дверь.

— Что скажете? — спросил Огарёв, когда девушка скрылась.

— Скажу, что дело пахнет не просто кражей, — ответил я. — Похоже на масштабную диверсию против финансовой системы империи. Если таких монет ушло в оборот много — это катастрофа.

— Согласен, — мрачно кивнул Огарёв. — Одно дело – обычные фальшивки, которые делают по подвалам умельцы. Таких много не наштампуешь. Если же червонцы, и правда, с Монетного двора, дело другое. Беритесь за расследование тотчас же. Начнём с экспертизы. Есть у нас один химик-ювелир, очень хороший. Он точно скажет, что это за монета. Зовут его Зиновий Матвеевич Лисевский. Вот к нему и поезжайте. Адрес сейчас вам дам.

Через четверть часа я вышел из жандармерии с подозрительной монетой в кармане. Поймал извозчика и велел везти меня на Невский. Судя по всему, лавка Лисевского находилась не так уж далеко от ювелирного дома Воронина. Если подтвердятся подозрения девушки, сразу после экспертизы к ней и заскочу.

Глава 2

Дождь только что кончился, и мокрые мостовые блестели на солнце.

Невский проспект, как всегда, был оживлён: лошади цокали по булыжникам, экипажи катились, поскрипывая колёсами, дамы прогуливались с кавалерами, простой люд спешил по делам, сновали министерские курьеры, а мальчишки-газетчики выкрикивали свежие новости.

Извозчик высадил меня перед лавкой, над входом в которую красовалась слегка выгоревшая на солнце вывеска: «Ювелирная мастерская З.М. Лисевского. Оценка, реставрация, экспертиза. Магазин и ломбард».

Толкнув дубовую дверь, я услышал звяканье колокольчика, а затем увидел стеклянные витрины, в которых на бархатных подушечках лежали кольца, броши, серьги, браслеты, ожерелья и медальоны. За прилавком, склонившись над лупой, сидел пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой и в золотых очках. Он был одет в тёмный сюртук и белоснежную манишку, а его руки с артистичными тонкими пальцами держали крошечную шпильку, испускавшую мириады разноцветных бликов.

При моём появлении мужчина ловко убрал драгоценность под прилавок и вежливо улыбнулся.

— Добрый день, — сказал он. – Чем могу помочь, ваше благородие?

— Здравствуйте, – ответил я, подходя. — Господин Лисевский?

— Он самый. Как и написано на вывеске.

— Меня зовут Андрей Ильич Мамонтов. Я из Отдельного корпуса жандармов. Мне сказали, что вы лучший эксперт по драгоценным металлам в Петербурге.

Лисевский усмехнулся. В его глазах мелькнуло любопытство.

— Лучший — это громко сказано, — скромно ответил он. — Но я действительно знаю толк в своём деле. Ошибусь ли я, предположив, что вы не колечко для невесты пришли купить?

— Не ошибётесь, — я вытащил из кармана бархатный мешочек и выложил на прилавок подозрительную монету. – Взгляните, пожалуйста, и скажите, что об этом думаете.

Лисевский взял червонец, поднёс к глазам, покрутил между пальцами, а затем постучал монетой по прилавку.

— Хм… — протянул он, нахмурившись. — Акустика странная. Глуховата. Но вес и внешний вид безупречны. Интересно, очень интересно. Вы хотите, чтобы я провёл экспертизу?

— Если возможно. Дело государственной важности.

— Само собой, — кивнул Лисевский. – Когда дело касается денег, оно всегда имеет государственное значение. Мне придётся повредить монету, чтобы понять, что с ней. Не возражаете?

— Делайте всё, что считаете нужным.

— Тогда присядьте, — ювелир указал на диванчик справа от прилавка. – Это займёт время.

Он достал из-под прилавка ящик с инструментами, приборами и реактивами. Надел перчатки. Я наблюдал за его действиями.

Первым делом Лисевский взвесил червонец на точных аптекарских весах, затем проверил пробирным камнем, нанеся на него небольшое количество металла и капнув кислотой.

— Проба совпадает, — объявил он. — Цвет кислотной реакции верный.

Ювелир поместил монету под объектив микроскопа и принялся изучать структуру металла на поверхности.

— Так-так! — проговорил он через пару минут. — Похоже на гальваническое золочение. Чрезвычайно высокого качества. И верхний слой довольно толстый. Кто-то не поскупился.

Лисевский взял скальпель и принялся осторожно соскабливать верхний слой монеты в районе гурта.

— Взгляните, — сказал он мне.

Подойдя, я увидел, что под тончайшей золотой плёнкой показался сероватый металл.

— А вот и основа, — проговорил Лисевский.

— Что это за металл? — спросил я.

— Так на взгляд не определю. Но очевидно, что какой-то сплав. Иначе вес не соответствовал бы. Дайте мне несколько минут.

Лисевский взял маленькую пробирку, капнул туда несколько капель кислоты, затем осторожно положил туда крошечную стружку, которую только что снял. Жидкость мгновенно изменила цвет, став светло-голубой.

Он проделал ещё несколько манипуляций с реактивами и кивнул.

— В основе — медь, есть также никель и цинк а также олово. Плотность почти идеальная: восемь и шесть десятых грамма на кубический сантиметр. Кто бы ни изготовил эту монету, он знает своё дело. И обратите внимание на чеканку. Она не кустарная. Слишком чёткая. Это требует промышленного оборудования. Прессов, которые есть либо на Монетном дворе, либо на крупном производстве. Мне такие великолепные подделки ещё не попадались. Обычно золото вообще не используют. Делают монеты из золотистого сплава. Либо покрывают совсем тонким слоем, но вес при этом отличается. В данном же случае кто-то постарался полностью сымитировать государственный образец.

— Иными словами, это сделал ювелир с опытом, — сказал я.

Лисевский кивнул.

— С большим опытом, ваше благородие. И несомненным талантом. Но, как я уже сказал, для изготовления подобных фальшивок требуется качественное оборудование и труд целой команды.

— И золото.

— И золото. Много у вас таких червонцев?

— Пока обнаружено пятьдесят штук.

Ювелир присвистнул.

— Едва ли это единственная партия. Полагаю, монеты производятся в куда больших объёмах. Значит, требуется много золота. Хотя верхний слой довольно тонок, десять граммов золота могут покрыть десяток таких монет. Экономия огромная, а прибыль — чудовищная. Если такие червонцы пошли в оборот, ущерб государству будет колоссальным.

Я кивнул. Да, это не просто кража. Попахивает прямой диверсией против экономики империи.

— Можете сделать официальное заключение?

— Разумеется, — Лисевский вытащил чистый бланк и быстро, чётким почерком начал заполнять его, фиксируя все результаты: вес, пробу, состав сплава, метод покрытия и заключение о подделке. — Вот, держите, — сказал он, протянув мне документ через несколько минут.

— Благодарю вас, Зиновий Матвеевич, — сказал я, забирая бумагу. — Вы очень помогли. Сколько я должен?

— Нисколько, — махнул рукой ювелир. — Дело государственное, да и с начальством вашим я хорошо знаком. Передавайте привет Евгению Антоновичу. Скажите, Зиновий Лисевский всегда готов помочь.

— Непременно передам.

Распрощавшись с ювелиром, я вышел на улицу и свистнул извозчика.

Теперь у меня было твёрдое доказательство, что монеты — подделка. Делу можно давать официальный ход. Осталось выяснить, как червонцы попали к Ворониной, и кто стоит за этой аферой.

Экспертиза дала сразу несколько зацепок.

Во-первых, фальшивку изготовил ювелир высокого класса. Во-вторых, он использовал сплав. Значит, потребовалась специальная металлургическая печь. В-третьих, изготовитель щедро покрывал монеты золотом, а стало быть, где-то его брал, причём в большом количестве. В-четвёртых, чеканка делалась профессиональным прессом. Если монеты сделали не на Монетном дворе, значит, где-то имелось целое производство. Спрятать его не так-то просто.

В общем, было, с чем работать.

Но начать следовало с того, кто доставил Ворониным поддельные червонцы. Эта ниточка казалась самой короткой. За неё я и собирался потянуть.

Забравшись в остановившийся передо мной экипаж, я велел ехать к ювелирному дому Ворониных.

Он находился всего в квартале от лавки Лисевского. За большими витринами на бархатных подушечках сверкали украшения и серебряные сервизы.

Войдя внутрь, я увидел около десятка посетителей и несколько молодых людей в зелёных жилетках, нарукавниках и белых перчатках. Они показывали драгоценности, упаковывали и производили расчёты. Судя по всему, дела у Ворониных шли отлично.

Я подошёл к одному из приказчиков, дождался, пока он отпустит покупателя, и сказал:

— Мне нужно видеть Алёну Дмитриевну. По официальному делу.

— Одну минуту, сударь, — ответил парень, окинув меня цепким взглядом, и исчез за ведущей в глубь магазина дверью.

Спустя пару минут он вернулся.

— Прошу за мной, ваше благородие.

Приказчик проводил меня в небольшую уютную комнату на втором этаже. Это был кабинет с большим дубовым столом и шкафами с бухгалтерскими книгами. В углу возвышался массивный несгораемый шкаф. За окном между раздвинутыми занавесками виднелась решётка с толстыми прутьями.

Алёна Дмитриевна Воронина стояла возле него, глядя во двор. При моём появлении она обернулась.

— Господин Мамонтов. Не ждала вашего визита так скоро. Есть новости?

— Есть, — я положил на стол заключение Лисевского. — Экспертиза подтвердила ваши опасения. Монеты — подделка. Позолоченный сплав. Слух вас не подвёл.

Воронина взяла бумагу, пробежала глазами, и по её лицу скользнула тень облегчения.

— Так и знала, — сказала она, возвращая документ. — Спасибо, что не сочли мои слова глупостью. В наше время к женщинам редко прислушиваются.

— Мы относимся к делу со всей серьёзностью, — ответил я. — Скажите, кто именно привёз вам эти монеты?

— Наш постоянный поставщик. Илья Григорьевич Еремеев. Он доставляет нам монеты и слитки уже два года. Никаких нареканий не было. Всегда пунктуален, документы оформлены правильно.

— Почему вы сами не забираете золото с Монетного двора?

— Это не безопасно. Требуется охрана.

— Понятно. У вас есть адрес господина Еремеева?

— Само собой. Я была уверена, что он потребуется, так что записала заранее. Вот, держите.

Она протянула мне листок с названием улицы, номером дома и квартиры.

— Вы считаете, Илья Григорьевич замешан?

— Возможно, — ответил я, пряча бумагу в карман. — По крайней мере, подменить часть монет по пути от Монетного двора к вашему магазину было бы проще всего. Но пока это лишь предположение. В любом случае, мне нужно поговорить с господином Еремеевым. Так что сейчас же к нему и отправлюсь. Но прежде ответьте на вопрос: ваши продавцы в состоянии определить фальшивку по звуку?

— Увы, нет. Они не ювелиры и лишь обслуживают покупателей.

— Так и думал. Значит, если б вы не уронили монету, никто не заметил бы, что часть червонцев фальшивые?

Девушка развела руками.

— Полагаю, что да.

— Благодарю, Алёна Дмитриевна. Нам всем повезло, что так вышло. За сим вынужден откланяться.

— Вы будете держать меня в курсе? – быстро спросила девушка.

— Не обещаю подробностей, но вы, как пострадавшая сторона, конечно, ещё будете привлечены к делу.

Воронина кивнула.

— Хорошо. Надеюсь, господин Еремеев тут ни при чём. Хоть и не представляю, как к нему могли попасть подделки.

Ну, это я как раз представлял отлично. Но говорить этого не стал. Откланявшись, вышел на улицу, поймал извозчика и велел везти меня по данному девушкой адресу.

Экипаж прикатил в район Васильевского острова, ближе к окраине города, где стояли невысокие доходные дома. Найти нужный номер не составило труда: здание стояло на пересечении двух узких улиц, и его фасад был выкрашен в обычный для Петербурга светло-жёлтый цвет.

— Подожди немного, приятель, — сказал я извозчику. – Может, дома никого нет.

— Конечно, барин, — кивнул тот, зевнув. – Буду здесь, не извольте беспокоиться.

Войдя в задние, я увидел пожилого консьержа. Несмотря на дневное время, он уютно дремал в старом кресле.

Я кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Старик встрепенулся и уставился на меня, растерянно моргая.

— Простите, сударь, — проговорил он, приходя в себя. – Закемарил. Вы к кому изволите?

— Мне нужен Илья Григорьевич Еремеев.

— Увы, нет его. Уехал обедать. Когда вернётся, не сказал. А что у вас за дело? Может, передать что нужно?

— Вы не знаете, где я могу его найти?

— Господин Еремеев имеет обнакновение обедать в «Магнолии», что на Литейном. Это его любимый ресторан. Попробуйте там спросить, коли дело срочное.

— Благодарю.

Кивнув слуге, я развернулся и вышел на улицу, где меня дожидался экипаж.

— На Литейный, к ресторану «Магнолия», — сказал я, забираясь на сиденье.

Мы покатили по мокрым после дождя улицам.

«Магнолия» оказалась приятным заведением с белыми скатертями, живыми цветами на столах и обходительным персоналом.

Когда я обратился к администратору с вопросом, не здесь ли обедает Илья Григорьевич Еремеев, он поколебался всего несколько секунд, затем вежливо улыбнулся и сказал:

— Господин Еремеев в малом зале, за крайним столиком у окна. Проводить вас?

— Будьте любезны.

Администратор повёл меня через зал, и вскоре я заметил сидящего у окна мужчину лет сорока, плотного телосложения и с окладистой русой бородой.

Он как раз приступал к горячему: сосредоточенно нарезал кусок окружённого жареным картофелем ростбифа.

— Илья Григорьевич, — обратился к нему администратор. – К вам-с.

Еремеев поднял на меня взгляд, скользнул им по мундиру и нахмурился.

— Ко мне? По какому делу?

— Разрешите присесть? – спросил я.

— Кхм… Да, разумеется. Присоединитесь?

— Нет, благодарю. Я, вероятно, ненадолго.

Когда я опустился на стул напротив Еремеева, тот отложил вилку и нож, откинулся назад и вопросительно приподнял брови.

— Штабс-ротмистр Мамонтов, — представился я. — Отдельный корпус жандармов. Извините, что отрываю от обеда, но у меня к вам несколько вопросов.

Еремеев снова нахмурился.

— Что случилось?

— Вы доставляли партию золотых монет в ювелирный дом господина Воронина три дня назад. Это верно?

— Да, было такое, — Еремеев кивнул. — Обычная доставка. Червонцы с Монетного двора. Всё чин чином, документы в порядке. В чём дело-то?

В голосе собеседника слышалась настороженность, но это ничего не значило. Появление жандарма вообще мало кого приводит в восторг.

Я достал из кармана подозрительную монету и положил на скатерть.

— Некоторые монеты оказались фальшивыми. Пятьдесят штук. Вес и внешний вид идеальны, но они не золотые.

Еремеев уставился на монету, затем поднял взгляд на меня. Лицо его слегка побледнело, но голос оставался твёрдым:

— Фальшивыми? Это невозможно! Я лично получил их в казначействе, на Монетном дворе. И даже не вскрывал упаковку. Привёз их в Ворониным, расписался в получении. Я ничего не подменял, если вы на это намекаете! У меня репутация, знаете ли!

Я молча выложил перед Еремеевым заключение Лисевского. Он пробежал его глазами. Сказал, скривившись:

— Мало ли что за монета и откуда она взялась! При чём здесь я?

— Монету принесла в корпус госпожа Воронина.

— Она что, обвиняет меня в подлоге?!

Если мой собеседник и притворялся, то получалось у него очень убедительно.

— Она вас не обвиняет. Но монеты поддельные, и в этом нужно разобраться.

— Так разбирайтесь! А я к этому не имею ни малейшего отношения!

Теперь лицо Еремеева пошло красными пятнами. Он схватил вилку, покрутил её в руке и раздражённо бросил.

— Сколько раз вы получали такие партии в последнее время? – спросил я.

— Пару раз в месяц! – неприязненно бросил Еремеев. — Это моя работа — охраняемая доставка ценностей. Я всегда честно работал, и у кого ко мне никогда не было претензий. И господин Воронин был всегда доволен. Жаль, что он болен, и дела ведёт его дочь. Это просто возмутительно – заявить, будто я подменил червонцы!

— Кто ещё имел доступ к упаковкам после того, как они попали к вам?

Еремеев дёрнулся, фыркнул, но всё же задумался. Нервно почесал бороду.

— Никто. Никто к ним не прикасался. Они были запакованы. Понимаете вы это?

— Разве упаковку нельзя открыть и затем снова закыть?

— Они опечатаны. По десять червонцев в упаковке.

— То есть, чтобы заменить пятьдесят штук, вскрывать ничего было и не нужно? Достаточно было изъять пять упаковок и вместо них положить столько же, но с фальшивками?

Еремеев раздражённо вздохнул.

— Как вы не понимаете, что для этого потребовалось бы изготовить поддельные печати?!

Я позволил себе сдержанно улыбнуться.

— Вы, конечно, меня извините, но думается мне, что тот, кто изготовил монеты, с печатями тоже справился бы.

Мой собеседник несколько раз моргнул.

— Ну-у… — протянул он нехотя. – Так-то вы правы, конечно.

— Так кто мог это сделать, господин Еремеев? Не может быть, чтобы вы ни разу не выпустили пачки с червонцами из рук.

— Выпускал, конечно. Но… послушайте, мы с Монетного двора сразу едем развозить золото. Никуда не заезжаем. Все заказы получаем в том количестве, которое должны раздать. Чтобы ничего не хранить.

— Сколько человек это делает? Кроме вас.

— Шестеро охранников, — тут же ответил Еремеев. – И мой помощник, конечно. Но чтобы подменить пятьдесят упаковок, нужно иметь, на что подменить, и куда спрятать то, что украл. Не по карманам же рассовывать.

— Полагаю, вы правы. Поэтому должен спросить: в чём вы перевозите золото?

— В карете. Бронированной. Постойте! Вы что, намекаете, что фальшивки могли заранее спрятать внутри экипажа?!

Я развёл руками.

— Вы сами это сказали. Не я.

— Но… Погодите! Совершенно немыслимо, чтобы Платон мог это сделать! Я ему доверяю, как себе!

— Это ваш помощник?

Еремеев кивнул.

— Кто находится внутри экипажа вместе с золотом, пока карета ездит от заказчика к заказчику?

— Он.

— Один?

— Нет, с двумя охранниками.

— Боюсь, я вынужден просить вас позволить осмотреть карету.

— Зачем? – выпалил Еремеев.

— Если в ней обнаружится тайник, будет ясно, как и в какой момент произошла подмена.

Мой собеседник несколько секунд смотрел на меня, словно переваривая услышанное. Затем сдёрнул с колен салфетку, бросил её на стол и резко встал.

— Едемте! Если вы правы… это скандал! Чудовищный! Но разобраться нужно!

Глава 3

Мы вышли из «Магнолии» на залитый солнцем Литейный проспект. Подсыхающие лужи отражали голубое небо с плывущими по нему белыми облаками.

Еремеев шагал быстро, почти бегом, то и дело оглядываясь на меня, словно проверяя, не отстаю ли. Он был взвинчен.

— Моя контора на Малой Морской, — бросил он через плечо, подзывая извозчика. — Там и карета стоит. Если вы правы, и в ней действительно тайник… — он не договорил, но в этом и не было необходимости.

Мы сели в экипаж, Еремеев назвал адрес, и экипаж покатил по улице. Пока мы тряслись по мостовой, мой спутник молчал, сжав челюсти. Лицо его постепенно становилось всё мрачнее. Видимо, обдумав положение, он понял, что подмена, и правда, могла состояться только внутри бронированной кареты.

Контора Еремеева оказалась скромным двухэтажным зданием, выкрашенным в стандартный для столицы жёлтый цвет. Над дверью висела вывеска: «И.Г. Еремеев — доставка ценностей». На окнах красовались надёжные решётки, дверь была окована железом.

Нас встретил сторож — пожилой мужик с седыми усами и выцветшими глазами, одетый в потёртый сюртук. При виде Еремеева он быстро вскочил и растерянно зашарил руками по телу, будто нащупывая что-то в карманах.

— Илья Григорьевич… А я думал, вы сегодня не приедете… — начал он, но осекся, заметив меня. — Кто это с вами?

— Не твоего ума дело, Савелий! — отрезал Еремеев. — Сам не видишь, что ли? Его благородие из жандармерии.

— Так случилось разве что?! – ахнул сторож.

— Ты вопросы-то не задавай! – насупился Еремеев. – А делай, что велено, да помалкивай. Открывай каретный сарай.

— Слушаюсь, Илья Григорьевич, — сторож засеменил вглубь коридора, доставая ключи. – Нешто мы без понимания? Нам дважды повторять не надобно. Всё ясно. Сарай так сарай.

Через минуту мы стояли перед высокими воротами, ведущими во внутренний двор.

Еремеев сам отодвинул засов, как только Савелий снял замов, и ворота со скрипом распахнулись. Внутри, в полумраке, стояла массивная бронированная карета. Она была не такой уж большой, но выглядела внушительно: толстые стальные листы поверх деревянного корпуса, маленькие зарешеченные окна, массивный замок на дверце.

— Вот она, — сказал Еремеев, похлопывая ладонью по колесу. — Вместимость — двадцать мешков с монетами. Или двадцать ящиков с золотыми слитками.

— Покажите мне её изнутри, — сказал я.

— Да, верно, — кивнул Еремеев. – Мы ж для того и приехали. Савелий, выйди.

Когда сторож пожал плечами и ушёл, бормоча себе что-то под нос, Еремеев отпер дверцу собственным ключом, и мы забрались внутрь. В карете пахло металлом, кожей и сургучным воском. Внутри было тесно. Жёсткие сиденья, а вдоль стен — металлические стойки для крепления груза.

— Ключ от кареты есть только у вас?

— Только у меня.

— А у помощника?

— Нет, — твёрдо ответил Еремеев.

— Мог ли он или ещё кто-нибудь изготовить дубликат?

— Исключено. С этим ключом я не расстаюсь.

— Уверены?

Еремеев вспыхнул.

— Могу поклясться, чем желаете!

— Не нужно. Просто нужно понять, как фальшивки заняли место подлинников. Я полагаю, что их подменили заранее. Как вы сами сказали, не в карманах же их таскал то, кто это сделал.

— Вы ещё не обнаружили тайник, — резонно заметил Еремеев. – Может, его и вовсе нет.

Опустившись на колени, я начал осматривать пол. Он был покрыт толстым ковром. Я постучал по нему костяшками пальцев.

— Давно здесь лежит?

— Да почти с самого начала, — ответил Еремеев. — Платон постелил. Так монеты и слитки меньше звенят.

Я поддел ковёр пальцами и откинул его в сторону. Пол под ним был ровным, деревянным. Я провёл пальцами по доскам в поисках стыков. В углу, рядом с сиденьем, проходила почти незаметная линия. Дски были подогнаны идеально.

Вытащив перочинный нож, я вставил лезвие в щель и поддел. С тихим скрипом часть пола поднялась, открывая аккуратное прямоугольное углубление, обитое толстым слоем ткани, чтобы груз не гремел. Тайник! Он был идеально приспособлен для хранения небольших свёртков или упаковок.

— Боже мой… — прошептал Еремеев, глядя мне через плечо. — Так вы были правы!

— Со мной это случается.

— Но как сюда можно поместить монеты, если ключ у меня? Я не понимаю. Вы же не думаете, что это я сам?!

— Давайте заглянем под карету, — ответил я.

— Зачем под карету? – удивился Еремеев. — Там-то вы что найти хотите?

Вместо ответа я выбрался наружу и нырнул под днище экипажа.

Как и думал, оно бронированным не было. Обычный дощатый пол. К котором кто-то присоединил продолговатый ящик, служивший тайником. И даже металлические крепления по бокам приладил, чтобы его можно было легко отсоединить, наполнить фальшивками и вернуть на место.

— Смотрите, Илья Григорьевич, — сказал я, демонстрируя ему нехитрое приспособление. – Вот, как это делается. В карету забираться не нужно, ящик заполнялся отсюда. А затем открывался через пол, монеты подменялись, и по возращении из поездки злоумышленник забирал настоящие червонцы Так что это не просто подделка монет, но и кража. Причём весьма серьёзная.

Бледный, как скатерть, Еремеев опёрся о карету и распустил галстук.

— Это ужасно! – просипел он. – Такое мог только Платон проделать.

— В сговоре с охранниками, которые находились внутри кареты – да.

— А когда же он забирал настоящие монеты и подкладывал фальшивые?

— Ну, полагаю, раздобыть дубликат ключа от каретного сарая дело нехитрое.

— Да, это верно, — кивнул Еремеев.

Он достал из нагрудного кармана платок и вытер лицо.

— Платон… Не могу поверить! Мой лучший помощник… Как же это?

Вид у него был совершенно ошарашенный.

— Ради денег, Илья Григорьевич, — сказал я. — Ради больших денег. Впрочем, нужно ещё выяснить, сам он это придумал или просто на кого-то работает.

— А? – нахмурился Еремеев. – Что вы имеете в виду?

— Возможно, кто-то организовал целую сеть, и ваша фирма оказалась лишь одним из звеньев. И полагаю, подмена происходила не один раз. На данный момент трудно предположить, сколько монет уже подменено.

— Что ж теперь будет? – севшим голосом спросил Еремеев. – Это же конец репутации! Да я этого мерзавца… Собственными руками! – он воздел кулаки и неистово затряс ими.

— Успокойтесь, Илья Григорьевич, — сказал я. – Очевидно, что вы в деле не замешаны. Вам не было бы нужды под карету лазать. Предавать случившееся огласке пока не будем. Сейчас важно выйти на тех, кто за всем этим стоит. На тех, кто чеканит фальшивые червонцы. Могу рассчитывать на вашу помощь?

— Да я… Я что угодно! Готов на всё! — сбиваясь, выпалил Еремеев. – Только скажите, что делать надобно!

— Вот и славно. Очень правильная позиция. Дело серьёзное, и подмена в нём не самое страшное. С ней уже и так всё ясно. Главное – изловить фальшивомонетчиков. Сейчас поедем к этому вашему Платону. Знаете адрес?

Еремеев с готовностью кивнул.

— Как же не знать? Знаю.

— Тогда не будем терять время. Сторожу ничего не говорите.

Еремеев запер карету, наказал Савелию никого не подпускать к сараю, и мы поехали.

Дом помощника располагался на Петроградской стороне, в старом доходном доме. Когда мы поднялись на третий этаж, я постучал. Через несколько секунд за дверью послышались шаги, и она приоткрылась на длину цепочки. Я увидел в зазоре небритое мужское лицо, настороженный глаз и русые вихры.

— Кто там? — послышался голос. – Чего вам?

— Я из жандармерии. Со мной ваш начальник, Илья Григорьевич. Нам нужно с вами поговорить. Открывайте.

— Илья Григорьевич? – удивлённо переспросил хозяин квартиры и прищурился, всматриваясь в лицо моего спутника. – Случилось что-то?

Всю дорогу я инструктировал Еремеева держать себя в руках и предоставить мне вести разговор. Так что ответил мой спутник почти ласково:

— Вопросы к нам появились у властей, Платош. Открой, не торчать же на лестнице.

Помощник Еремеева секунд пять помолчал, переводя взгляд с него на меня и обратно. Затем сказал:

— Сейчас, только цепочку сниму.

И закрыл дверь. Лязгнул замок.

Я услышал торопливые удаляющиеся шаги. Нажав на дверную ручку, потянул на себя. Дверь не шелохнулась.

— Запер! – сказал я.

— Как запер?! – Еремеев набросился на дверь, дёргая и барабаня кулаками. – Открывай, подлец! Слышишь?! Я шкуру с тебя спущу!

— Бегите вниз, — сказал я, доставая револьвер. – Если попытается выбраться через чёрный ход, постарайтесь задержать.

Еремеев уставился на меня, хлопая глазами. Затем хищно ощерился.

— Уж я его задержу! – воскликнул он и бросился по ступенькам.

Я же отступил на пару шагов назад и трижды пальнул туда, где, по моим расчётам, должен был располагаться замок. Раздался хруст и металлический звон. Рванув на себя дверь, я понял, что попал. Но выбил замок не до конца. Пришлось потянуть ещё дважды, прежде чем механизм сдался. Но дверь не распахнулась: Платон оставил цепочку на месте. Приставив к ней дуло, я нажал на спусковой крючок. Звено лопнуло, и я ворвался в квартиру.

Было ясно, что её обитатель попытается скрыться. Так что я сразу направился на кухню – к чёрному ходу.

К моему удивлению, он оказался заперт на засов. Значит, Платон подался куда-то ещё.

В маленькой столовой обнаружились выдвинутый и лежащий на полу ящик комода и распахнутое окно. Я представил, как беглец хватает самое дорогое – вероятно, деньги – и выскакивает из квартиры.

Высунувшись из окна, я увидел, что крыша флигеля почти касается стены. На кровельном железе виднелись вмятины. Здесь Платон спрыгнул с карниза и дал стрекача. И даже успел скрыться из виду.

Недолго думая, я перемахнул через подоконник, приземлился на прогнувшийся подо мной лист жести и помчался по крыше. Грохотало знатно. Моментами казалось, что металл подо мной вот-вот прогнётся и ухнет вниз, а я – вместе с ним.

Через полминуты я добрался до противоположного края флигеля и, схватившись за ржавое ограждение, выглянул вниз.

Мужчина в брюках и сорочке карабкался по пожарной лестнице, зажав зубами ручку рыжего кожаного портфеля. Судя по объёму, весьма плотно набитого.

— Платон! – крикнул я.

Человек глянул наверх, встретился со мной взглядом и принялся ещё быстрее перебирать руками и ногами.

Перебравшись через шаткое ограждение, я начал спускаться, периодически посматривая вниз, чтобы убедиться, что беглец ещё не достиг земли.

Когда до неё оставалось метра два, он уронил портфель и тут же спрыгнул следом. Упал на четвереньки, но сразу вскочил, схватил ношу и пустился прочь. Правда, пробежал немного: навстречу ему из-за угла выскочил Еремеев.

— Ах, ты гад! – заорал он, наступая на едва успевшего притормозить беглеца. – Да я из тебя душу выну!

Он схватил Платона за грудки левой рукой и залепил ему кулаком по физиономии. Жалобно охнув, помощник тут же осел. Правда, попытался вырваться. Затрещала рубашка.

— Куда?! – яростно возопил Еремеев и наградил помощника второй звонкой затрещиной.

На этот раз Платон растянулся на мостовой.

— Это что у тебя, а?! – наклоняясь, спросил Еремеев и вырвал у него портфель. – Монеты?

— Илья Григорьевич, какие такие монеты?! – залепетал Платон, утирая рукавом кровь. – Помилуйте!

В этот момент я спрыгнул с последней ступеньки и направился к ним.

— Которые ты, подлец, в карете подменил! – ответил Еремеев и открыл портфель. – Чёрт, да тут не монеты! Взгляните, ваше благородие, — с этими словами он вытащил и продемонстрировал мне ворох банкнот.

— Это я заработал! – воскликнул Платон. – У вас же! Честное…

— У-у, я тебе, мерзавец! – погрозил кулаком Еремеев, и помощник тут же съёжился.

— Илья Григорьевич, я же просил держать себя в руках, — сказал я, поднимая беглеца за шиворот.

— Так и сдержался, — ответил Еремеев. – Кабы не сдерживался, от него сейчас только мокрое место было бы. – Отвечай, гад, откуда деньги!

— Мы нашли тайник в карете, — сказал я. – Очевидно, что устроили его вы. И что подменили червонцы из Монетного двора на фальшивые. Отпираться бесполезно. Песенка ваша спета. Бежать пытаться не советую. Только усугубите своё положение.

Платон испуганно затрясся, а затем вдруг сник.

— Хорошо! – прошептал он, глядя перед собой. – Так и знал, что не надо было. Это меня бес попутал. Простите, Илья Григорьевич! – он сделал попытку повалиться Еремееву в ноги, но я держал крепко.

— Полно! – прикрикнул на него экспедитор. – Нечего на беса-то валить. Говори, кто тебе червонцы дал!

— Я не хотел… — залепетал Платон. — Мне деньги нужны. На лечение матушки…

— Врёшь! – веско припечатал Еремеев. – Матушка твоя померла в том году. Сам рассказывал.

— Где ты брал фальшивые монеты? — спросил я, хорошенько встряхнув Платона за шкирку.

— Нигде! – выпалил тот. — Курьер приносит. Раз в неделю. Я даже как звать его не знаю.

— Прямо так и приносит?

— Под видом пирожных. В коробке. Ваше благородие, пощадите. Детки малые…

— Нет у тебя деток, — перебил Еремеев. – Ты меня, братец, не зли! Раз попался, так отвечай. Шутка ли дело!

— Подделка монет – это каторга, — сказал я.

— Я не подделывал! – переполошился Платон. – Чем хотите поклянусь! Только подкладывал взамен настоящих.

— А куда те девал?

— Нет у меня их! – поспешно выпалил Платон. – Ни одной себе не оставил.

— Деньги откуда? – спросил Еремеев. – И не ври, что накопил.

— Это за монеты, — помолчав, ответил его помощник. — После того, как мы… ну, возвращаемся, я их забираю. Не сразу. Через некоторое время. Ваше благородие, мне за содействие скидка выйти должна.

— Ты не торгуйся, — посоветовал я. – Рассказывай, что знаешь, а там поглядим, давать ли морде твоей снисхождение. Как и кому передаёшь монеты после того, как заберёшь?

— В коробке записка бывает. Там указано, где червонцы-то оставить. Я так и делаю. А кто их забирает потом, ведать не ведаю.

— Последнюю партию сдал уже?

— Сдал. Утром ещё. В Летний сад отнёс. И в урне оставил.

Я чуть зубами не скрипнул от досады. Какая ниточка оборвалась! Вот бы взять с поличным того, кто за монетами явится. Но нет, не вышло. Опоздали.

— Ладно, а деньги ты за это как получаешь? – спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Мне их домой приносят. Курьером. В конвертах. Надушенные такие. Дворник думает, у меня роман, — Платон кисло улыбнулся.

— Сколько это продолжается? – встрял Еремеев. – Сколько раз ты, подлец, подменял монеты?!

— Да считайте почти два месяца, — едва слышно ответил Платон. – Четыре раза подменял.

Еремеев застонал.

— И Степан с Василием с тобой в доле?! – воскликнул он, очевидно, имея в виду охранников.

— Нет, они тут ни при чём, — покачал головой Платон. – Мы когда загружаемся, они ж снаружи стоят и только потом в карету садятся. Вот я в это время и подменяю.

— Ну, хоть какое-то облегчение! – вздохнул Еремеев.

А я вот никакого облегчения не чувствовал. Четыре подмены — это значит, что в оборот ушло двести фальшивых червонцев. И это если только через Ворониных. Если же подкуплены служащие и в других экспедиторских фирмах, цифры куда больше. Возможно, уже и тысяча ушла. А они наверняка подкуплены. Чувствовался в этом деле масштаб. Один только пресс заводского качества чего стоит. Нет, тут явно не ради одного только подкупленного Платона дело затевалось.

— Когда курьер должен прийти снова? – спросил я.

— Не знаю. Всегда по-разному. Меня не предупреждают.

— Хорошо, как часто он приходит?

Платон немного подумал.

— Примерно раз в две недели.

— Последний когда был?

— Дней пять назад.

— То есть, фальшивки ты хранишь у себя, пока вы не поедете в Монетный двор?

— Ну, да. Накануне закладываю в карету.

— Стало быть, в следующий раз курьер должен прийти не позднее, чем через девять дней. Верно?

— Наверное, раньше, — ответил Платон. – Говорю же: каждый раз в другой день заявляется.

— Вот, что, — сказал я веско. – Ты про послабление спрашивал. Так имей в виду, что только полное содействие следствию способно облегчить твою участь.

— Я на всё готов! – выпалил Платон, пытаясь повернуть голову, чтобы взглянуть на меня. – Только прикажите, ваше благородие!

— Курьера будем твоего ждать вместе.

— С вами?

— Не со мной. А с теми, кого пришлю к тебе. Сотрудники наши, — я выпустил его. – Деньги мы конфискуем, ясное дело. Ты считай себя арестованным. Если сбежать попробуешь – каторга. Без разговоров. Один шанс тебе даю. Понимаешь?

Помощник Еремеева мелко закивал.

— Всё сделаю, как велите! Не губите только! Христом-богом прошу!

— Ты теперь ступай домой, ни с кем не болтай. А как придёт курьер с пирожными, сразу знак подай в окно: занавеску дважды отодвинь. Наши люди будут знать, что курьер к тебе приходил. Ясно?

— Всё ясно, как божий день!

— Вы что же, ваше благородие, отпускаете его?! – переполошился Еремеев.

— Не отпускаю, а привлекаю к сотрудничеству со следствием, — ответил я. – Сами видите, толку от вашего помощника немного. А вот курьер должен знать, откуда червонцы фальшивые берутся.

Еремеев впился в Платона яростным взглядом.

— Ну, смотри, шельма! Если что не так, я тебя лично достану! Безо всякой каторги!

Судя по тому, как съёжился помощник, в угрозу он поверил.

Глава 4

Поймав извозчика, я велел везти себя на Фурштатскую. По дороге прокручивал в голове услышанное. Четыре подмены по пятьдесят монет — это двести червонцев. Если учесть, что каждый червонец имеет номинальную стоимость в десять рублей, ущерб уже составлял несколько тысяч рублей. И это только через одного поставщика. Если же схема работает через других экспедиторов, сумма вырастет в разы. И это только за два месяца. А ведь есть и другие способы запустить фальшивки в оборот.

Огарёв был на месте. Когда я вошёл в его кабинет, он сидел над бумагами, но, увидев меня, отложил перо и откинулся на спинку кресла.

— Ну, что у вас, Андрей Ильич? — спросил он, потирая переносицу. — Вид у вас озадаченный. Узнали что-то про монеты? Да вы садитесь.

— Нашёл тайник в карете Еремеева, — ответил я, занимая место в кресле. — Помощник сознался, что получал фальшивки от курьера под видом пирожных и подменял монеты. Уже четыре раза.

Огарёв нахмурился.

— Четыре раза? Значит, уже двести фальшивых монет в обороте.

— Я думаю, это не единственная фирма, через которую происходит подмена. Мелковато получается. Фальшивки высокого качества, чеканка заводская. Кто-то явно имеет доступ к прессам и золоту. Думаю, масштаб аферу куда больше.

— Вы хотите сказать, что мы имеем дело с организованной сетью?

— Именно так, Евгений Антонович. Нужно проверить других экспедиторов, которые возят золото с Монетного двора.

— Хм… Пожалуй, вы можете оказаться правы, — кивнул подполковник. – А я вот даже не знаю, сколько таких экспедиторов работают в Петербурге. Но это мы сейчас выясним.

Через полчаса Огарёв сообщил мне, что в столице, кроме Еремеева, всегда два экспедитора, работающих с Монетным двором.

— Это меньше, чем я думал, — добавил он. – Но вам же проще. Держите адреса.

— Я сейчас же ими займусь. И вот ещё что, Евгений Антонович. Нужно отправить филёров к дому помощника Еремеева. Чтобы если появится, сразу его взять.

— Само собой. Отличная идея. Сейчас же распоряжусь.

Когда три филёра явились к нам, я быстро объяснил им, что требуется, и предупредил об условном знаке, который подаст Платон, когда курьер явится.

— Всё понятно, ваше благородие, — кивнул старший филёр. – Сделаем в лучшем виде, не сомневайтесь. Никуда это субчик от нас не денется. Возьмём тёпленьким и сразу сюда доставим.

Отпустив филёров, я заглянул к Огарёву.

— Евгений Антонович, нужно бы ещё кое-что сделать, пока я буду экспедиторов объезжать. Чтобы время не терять.

— Что именно? – спросил подполковник. – Не стесняйтесь, Андрей Ильич. Дело серьёзное, для нас на данный момент первоочередное. Так что все средства бросим, если потребуется.

— Фальшивомонетчики должны где-то делать монеты. У них пресс и явно не один человек в распоряжении. Значит, арендовали какое-то производственное помещение. Плюс они используют настоящее золото для покрытия монет. Получается, закупают его в большом количестве. Вероятно, в слитках на Монетном дворе.

— Не обязательно. Вполне вероятно, что золото поступает к ним посредством контрабанды.

— Может, и так. Но я бы начал с проверки таких закупок.

— Хорошая идея. Проверить, конечно, нужно. Я распоряжусь этим заняться. А вы пока берите казённый экипаж и поезжайте к экспедиторам. После доложите.

Выходя из кабинета, я чувствовал, как внутри разгорается охотничий азарт. После недель рутинной работы это расследование было как глоток свежего воздуха.

Первым на листке с адресами значился экспедитор по фамилии Лопатин — владелец фирмы «Лопатин и Ко», располагавшейся на Лиговском проспекте. Туда я и отправился.

Это оказалась солидная контора с вывеской, обещавшей «надёжную доставку ценностей любого рода».

Я вошёл внутрь. Молодой клерк в клетчатом жилете поднял на меня вопросительный взгляд.

— Чем могу помочь, ваше благородие?

— Мне нужно видеть господина Лопатина, — сказал я. — По делу государственной важности. Он здесь?

— На месте. Прошу за мной.

Клерк проводил меня в кабинет владельца фирмы.

Лопатин оказался мужчиной лет пятидесяти, полноватым, с окладистой бородой и цепкими глазами. Он выслушал меня, не перебивая. Лишь когда я закончил, сказал:

— Так вы полагаете, у меня монеты тоже подменяли?

— Допускаю возможность. Мы проверяем всех, кто работает с Монетным двором.

— Понимаю. Что ж, идёмте осмотрим экипажи.

Он провёл меня в каретный сарай. Карет там было целых три.

— Мы не только с Монетным двором сотрудничаем, — сказал Лопатин. – Любые ценные груза перевозим. Но для транспортировки со двора используется только вот эта, — он указал на ту, что стояла с краю.

Нырнув под днище, я внимательно его осмотрел. Никаких признаков потайного отделения. Тогда я забрался в карету и изучил стены и потолок. Но и там всё оказалось чисто.

— Ну, как, нашли что-нибудь? – поинтересовался Лопатин, когда я вылез наружу.

— Нет. Можно взглянуть на остальные экипажи? На всякий случай.

— Ради Бога. Делайте, что считаете нужным.

Осмотр двух других карет также ничего не дал.

— Похоже, ничего, — сказал я Лопатину.

— Вы удовлетворены?

— Почти. У вас есть помощник, который развозит монеты?

— Разумеется. Не мне же самому этим заниматься. Григорий Ильич, надёжный человек, пять лет работает.

— Я бы хотел с ним поговорить.

— Вы же ничего не нашли. Зачем он вам?

— На всякий случай.

Лопатин пожал плечами.

— Как угодно. Главное, чтобы вы убедились, что у меня всё чисто.

Помощник оказался мужчиной лет сорока, с усталым лицом и спокойными глазами. Я задал ему несколько вопросов о маршрутах, о том, не замечал ли он странностей, не приходил ли к нему кто-то с предложением подзаработать. Помощник отвечал без запинки, и я не заметил в его поведении ни тени нервозности.

— Благодарю, — сказал я, прощаясь с Лопатиным. — У вас порядок. Если заметите что-то подозрительное, дайте знать в жандармерию.

— Само собой, — кивнул тот. – Сразу же уведомлю. Мне неприятности не нужны.

Второй экспедитор по фамилии Соколов имел контору на Садовой улице. Это был человек лет тридцати пяти, худощавый и говорливый. Когда я объяснил, в чём дело, он сразу побледнел, задёргался и засуетился. Сама возможность подмены напугала его невероятно.

— Да как же так! – восклицал он, ведя меня в каретный сарай. – Неужто фальшивки?! Это просто ужас. Нужно немедленно всё прояснить. Я в этом деле недавно, первый год, мне репутация дороже денег!

Карета его фирмы была старше, чем у других, но тоже бронированная. Похоже, её не изготовили по спецзаказу, а просто обшили металлическими листами обычный экипаж.

Я осмотрел её снаружи и изнутри. Тайника не было.

Неужели я ошибся, и фальшивомонетчики подкупили только Платона? Странно. Нелогично. На прессе они явно могли чеканить куда больше монет, чем по пятьдесят в две недели. Да и зачем ограничиваться одной фирмой?

Но факт оставался фактом: ни у Лопатина, ни у Соколова тайников в каретах не было.

С одной стороны, радоваться бы: выходило, что в оборот поступило не так уж много подделок. С другой, я рассчитывал ухватить больше, чем одну ниточку.

— Есть у вас помощник? – спросил я Соколова, когда мы вышли из сарая? – Тот, кто возит грузы из Монетного двора.

— Конечно, — ответил экспедитор. – А как же? Митрофан Григорьев. Работает недавно, но смышлёный малый. Думаете, он замешан?

— Нет, просто опрашиваю всех причастных. Он сейчас здесь?

— Да, должен где-то быть.

Григорьев отыскался в конторе – оформлял накладные. Когда услышал, зачем я приехал, замер, глядя на меня в упор. Затем нервно улыбнулся.

— Нет, я про это ничего не знаю, — сказал он, запинаясь. – Совсем.

— Вот видите! – обрадовался Соколов. – У нас всё чисто.

— Спасибо за помощь, — кивнул я. – Не смею долее отвлекать от дел. Честь имею.

Выйдя из здания, я сел в казённый экипаж, но велел кучеру остановиться сразу за углом.

— Развернись и жди здесь, — сказал я ему. – Когда вернусь, не знаю, но никуда не уходи. Будь наготове.

— Куда ж я денусь, ваше благородие, — отозвался тот, сматывая кнут. – Наше дело маленькое – делать, как велено.

Вернувшись на Садовую, я прошёл немного и нырнул в маленькое кафе на противоположной от здания экспедиторской конторы стороне улицы. Там занял столик, чтобы видеть в окно крыльцо конторы, и заказал чашку кофе с круассаном.

Прошло полчаса. Я допивал второй кофе, когда из двери показался Григорьев. Он быстро окинул взглядом улицу, поправил картуз и подозвал катившего мимо извозчика.

Как только он отъехал метров на тридцать, я положил на стол деньги, выскочил из кафе и свернул за угол. Мой экипаж был на месте. Запрыгнув в него, я велел кучеру выезжать на Садовую.

— Видишь вон того ваньку? – указал я на кативший впереди экипаж Григорьева.

— Так точно, ваше благородие! Прикажете догнать? – азартно откликнулся возница.

— Нет, но и не отставай. У нас пока только слежка.

— Это мы умеем, — кивнул кучер и подстегнул лошадок. – Не уйдёт!

Мы петляли по городу, пока не добрались до Петроградской стороны. Там Григорьев вышел из экипажа и нырнул в подъезд одного из доходных домов.

Мой извозчик остановился чуть поодаль.

Через пять минут Григорьев вышел. В руках у него была аккуратная, перевязанная бечёвкой коробка. Парень быстро направился вдоль улицы.

— Дай-ка мне свою куртку и картуз, братец, — сказал я вознице, стаскивая фуражку. – Замаскируюсь.

Кучер охотно поделился одеждой. Когда я застегнулся, синий мундир практически перестал быть виден. Сойдёт.

Григорьев за это время как раз добрался до угла следующего дома и свернул, скрывшись из виду. Сойдя на тротуар, я поспешил за ним.

От автора:

11 томов захватывающей боярки! Законченный цикл. Скидка при оптовой покупке. Я попал в тело юного барона из иного мира и воспользуюсь навыками ассасина, чтобы поставить врагов рода на место. Интриги кланов, аристократы, гули, магия, гаремник и сложные многоходовки: https://author.today/work/227879