Жандарм 5

Глава 1

«Бологовскому Григорию Мстиславовичу...»

Так начиналось небольшое письмо и у меня сразу возникли вопросы к Сергею Илларионовичу. Какого х... с чего он вскрыл письмо, предназначенное мне? Да, телеграмму направили не просто на почтамп «до востребования», как приходили все мои прошлые телеграммы, а с пометкой доставить в управление жандармерии. Но это же личное послание! Вот жучара!

Бросив недобрый взгляд на начальника, я продолжил чтение.

«Мы, генерал-майор Московского управления жандармерии Васнецов Петр Аркадьевич, поздравляем вас с успешным завершением задания! Похвально, что вы справились в такой короткий срок. Однако Вам необходимо в кратчайшие сроки вернуться в Москву. С прискорбием сообщаем, что ваш дед, Бологовский Борис Леонидович, скончался. Дабы уладить дела рода, вам предоставят отпуск по возвращению в Москву. Соболезнуем Вашей утрате».

После прочтения на меня сначала накатило непонимание. Мысли о том, что письмо вскрыли без моего участия, отступили на задний план. Все это затмила новость, что старик, выдернувший меня в этот мир на место души своего внука, умер. Умер, так и не выполнив свой план. Что с ним стало? Возраст? Или что-то иное? Об этом в письме ни слова.

Но это сейчас и не важно.

Сергей Илларионович что-то говорил. Даже все-таки всунул мне в руку рюмку с коньяком, которую я машинально взял и выпил, но я его не слушал. Дед. Старик несмотря на не сложившиеся у меня с ним отношения вызывал искреннее уважение. Потерял сына, невестку, внука... Но не сломался. До конца боролся за род. Да методы у него поганые... Но он не фанатик, а просто крайне целеустремленный и упорный человек. Даже не знаю, что его могло подкосить. Мне казалось, что он еще меня переживет.

С мыслей о деде я перескочил на Старопольскую. Ту самую с..чку, которая с помощью переданного ей дедом зелья переспала со мной и вроде как забеременела. Запасной план деда. Дождаться, когда родиться правнук и передать род ему. А меня изгнать из рода. Раз в письме ничего об изгнании не было, то получается, он еще этого не сделал?

А.. Ну да. Срок родов еще не подошел, а дед всегда действовал исходя из фактов. Пока не получил наследника вряд ли бы он стал рисковать. И все те слухи, что меня изгнали, как понимаю, так и остались слухами.

— Катя, — прошептал я имя сестры.

У меня ведь еще и сестра осталась, а я в круговерти событий и забыл о ней. Тоже ведь потому, что был уверен, что дед ее не оставит и позаботится. А теперь забота о ней — полностью на моих плечах.

— Даже своей смертью он заставляет меня заботиться о роде, — горько усмехнулся я.

— Григорий Мстиславович? — наконец смог до меня докричаться Сергей Илларионович.

— А? А... Извините. Накатило.

— Понимаю и снова выражаю свои соболезнования, — покивал со скорбной миной начальник. — Жаль конечно терять такого сотрудника, но дела рода важнее. Поэтому я освобождаю вас от обязанностей тренера. Спокойно завершите дела, если они у вас есть, и отправляйтесь домой. Деньги на дорогу получите у Петра Ивановича.

— Благодарю, — собравшись и откинув ворох мыслей в сторону, кивнул я Сергею Илларионовичу и покинул его кабинет.

Сразу домой не пошел, а отправился в кабак. Той рюмки коньяка, что мне дал начальник, я даже не почувствовал. А выпить мне сейчас было необходимо. Уж очень серьезно на меня повлияла новость о смерти деда.

Хоть и было еще утро, и кабак только открылся, но уже не пустовал. Заказав себе пива и закусок, я дождался первой кружки и опрокинул ее в себя залпом. И только после этого стал думать, что делать дальше. Мысли о деде и том, каким я его знал, отпускали неохотно. Старик всегда был себе на уме. Очень жесткий. В каком-то смысле бескомпромиссный. Не удивлюсь, если у него было много врагов. Не зря же он в Твери в родовом имении осел и никуда почти носа не совал. Перейдет ли эта вражда на меня? Тоже вопрос. Много вопросов. И пока не приеду в Тверь, ответов я не узнаю.

Пробыл я в кабаке до полудня. Сильно напиваться не стал, но возвращаться домой решил на извозчике. Во избежание так сказать.

Сергей Илларионович сказал, что у меня есть время завершить все свои дела, прежде чем отправляться в Москву. А из дел у меня пожалуй только оформление рудника осталось. Найм рабочих, договориться с племенем... Надо Роба дождаться, вроде он уже все закончил, но мало ли какие «мелочи» могли еще возникнуть? Тогда отправлюсь с ним по чиновникам.

Возвращаться домой я решил так же, как и сюда приехал — через Европу. Маршрут мне уже известен, так чего «велосипед изобретать»? Вот как закончу дела с ирландцем, так и пойду на железнодорожный вокзал билет покупать. Не думаю, что проблемы возникнут.

— Спасибо за все, — сказал я официантке, расплачиваясь.

— У вас такой тон, — мило улыбнулась она, — словно вы прощаетесь и больше не вернетесь.

— Верно подмечено, — грустно улыбнулся я. — Место у вас замечательное, но дела зовут меня покинуть город.

Роб вернулся лишь поздно вечером с запахом перегара и счастливой улыбкой. А я уж волноваться начал.

— Все, Григорий Мстиславович! Все окончательно утряс, бумаги получил, теперь рудник ваш!

— Наш, — поправил я его. — Ты чего так поздно?

— Да вот... отметить решил, — слегка сконфуженно улыбнулся ирландец.

— Ладно, — махнул я рукой. — Завтра поедем за город. Познакомлю тебя с теми, кто, как я надеюсь, будет охранять рудник. Ну и долю им тоже выделить надо будет.

— Это кто такие? — раскуривая сигару, тут же уточнил Роб.

— Племя Ануки. Я же вроде говорил?

— А-а-а, — понимающе кивнул он. — Эти да. Парни нормальные у них. И охотники хорошие. Эти смогут.

— А мы потом попрощаемся, — ошарашил я ирландца.

— Чего так? — тот аж дымом поперхнулся.

— Домой мне надо. Главенство в роду принимать.

Договаривать не пришлось. Роб мужик смекалистый. Сразу все сам понял.

— Соболезную, — вздохнул он.

— Спасибо, хотя и не стоит. У меня с прошлым главой были весьма... натянутые отношения.

Еще немного обсудив, как будет в конечном виде выглядеть наше предприятие, попутно выделив Робу пятьсот рублей на первоначальные расходы, мы разошлись спать. А утром я успел выцепить Ануку до того, как она убежала в общину, и уже вчетвером (я, девушка, Роб и Артем) мы отправились в ее племя.

Когда мы пришли во временное стойбище племени, народу там было не очень много. Забранные мной охотники еще не вернулись — все еще сопровождали освобожденных нами с рудника рабов, но должны были прибыть со дня на день. Вождя, дядю Ануки, мы нашли быстро. А вот мое предложение он сначала толи не понял, толи это расходилось с какими-то его планами, но к вхождению одним из долевиков предприятия он отнесся скептически и весьма прохладно.

— Я хочу отплатить вам добром за то, что вы для меня сделали, — уговаривал я его. — Поймите. С долей в компании по добыче золота, вы не только получите деньги, но и связи в городе. Да и прикрытие со стороны жандармерии в моем лице, что немаловажно.

— Мы привыкать жить от природы, — нахмурился вождь.

Русский он знал плохо в отличие от Ануки, хотя и учил его в последнее время весьма активно. Однако вот такие коверканные построения фраз все еще остались.

— Так добыча золота — это тоже дар природы.

Пока мы общались, девчонка куда-то убежала, но вскоре вернулась с шаманом племени. Тот отозвал вождя, и они быстро заговорили на своем языке. Понимал я его плохо, но упоминание моего имени, а также мимика и жесты подсказали мне, что шаман Кемейа уговаривает вождя согласиться на мое предложение. Через пять минут ему это удалось, и мы все же заключение соглашение.

— Управлять компанией будет Роб, — сказал я, когда договоренность была достигнута. — Он в этой сфере уже не первый год, так что с его помощью нас точно никто обмануть не сможет.

— А ты? — удивился вождь.

— А мне нужно уезжать.

Естественно после этих моих слов вождь удивился, расстроился и чуть снова не «дал заднюю». Вот только присутствие шамана не позволило ему это сделать. А тот словно и не удивился моим словам. Только что-то прошамкал своих щербатым ртом, но Анука быстро мне перевела.

— Великий Кемейа говорит, что начало возвышению племени положено. И если ты захочешь, мы еще не раз увидимся.

Окончательно распрощавшись с гостеприимными алеутами, я отправился назад.

— Как в Москву поедете, Григорий Мстиславович? — спросил меня Роб, пока мы ехали домой.

— Также как приехал, — пожал я плечами. — А что?

— От Новоперекопа через пролив в империю дирижабль ходит. Сезон штормов закончился. Я думал, что вам так ближе.

— Не знаю. Никогда не летал на них. Да и слышал я, что они опасны. Водород в них уж очень горюч.

— Не опаснее, чем путь через здешние земли, — рассмеялся ирландец.

— Кстати, я бы посоветовал тебе поискать геолога, — решил я сменить тему.

Да и мысль удачная пришла.

— Зачем?

— Рудник этот — когда он закончится? Его запасы мы не знаем. А потом что? Конец нашему предприятию? А геологи на то и нужны, чтобы профессионально искать полезные ископаемые. Понимаю, раньше у тебя могло на них денег не быть, да и не ко всем они в найм пойдут. Но сейчас-то другое дело. Кроме того, видишь эту машину, — похлопал я по дивану, на котором мы сидели.

И да, пришлось нанять извозчика, чтобы не топать от окраины города до дома на своих двоих.

— И что? — не понял меня Роб.

— Она же не сама по себе едет. Для этого ей бензин нужен. А он из нефти делается. И что-то мне подсказывает, что эта земля и «черным золотом», а не только обычным, не обделена. Геолог и тут поможет ее найти.

— Понял. Поищу человека.

В принципе большинство дел я закончил. Осталось лишь в управлении документы забрать, может вещи какие да билет взять. Расписание поездов, как мне подсказал Артем, можно узнать даже не ходя на вокзал, из газеты. Поэтому на следующий день, когда пошел в управление, я не поленился и набрал целую охапку разных у мальчишки-разносчика. Стало любопытно, что творится в местах, через которые мне предстоит проехать.

Сразу читать не стал, а сначала все же получил командировочные у Петра Ивановича, да освободил выданный им кабинет. Попрощался со всеми и уже потом, зайдя в знакомую кофейню, заказал чашку кофе с пряной булочкой и принялся за чтение. И чем больше я вчитывался в строки, тем меньше мне хотелось ехать через Европу.

— Персия наращивает военный флот в Средиземном море, — тихо читал я себе под нос заголовки.

Пробежавшись глазами по статье, перешел на следующую новость.

— Австрийская империя заявила о территориальных претензиях к Франции.

Дальше шел рассказ о выступлении императора Австрии с пламенной речью в парламенте и его заверениях своим подданным, что страна воссияет своим величием, и грядут перемены.

Перескочил на следующую статью. А там рассказывалось о том, что и на Балтике неспокойно. Шведы с Данами чудят. Чего-то все это попахивает Первой мировой, как в моем прошлом мире. А не получится ли так, что пока я возвращаюсь в Москву она разразится и я застряну в какой-нибудь из европейских стран? В лучшем случае. Нет, такого мне не нужно. Может реально стоит подумать про дорогу через Берингов пролив на дирижабле? А дальше уже поездом или дирижаблем.

— Одна голова хорошо, а две лучше, — решил я, закрыв газеты. — Посоветоваться надо.

Из советчиков самым компетентным я видел Юрия Константиновича. Вот уж кто должен быть в курсе и дел в Европе и опасности разных путей. К нему и пошел.

Самого контрразведчика на рабочем месте не оказалось, зато застал там Святогора Николаевича. В принципе мне и его слов с кратким описанием каждого пути — через Европу и по России — хватило, чтобы сделать окончательный выбор. Так что полечу дирижаблем. Впервые и в этой и в прошлой жизни.

Вернувшись домой, застал там Ануку, которая собирала мои вещи. Она же их, оказывается, успела еще и постирать, и высушить.

— Когда ты отправляешься, Нигукъяк?

— Ближайшим дирижаблем. Но он из Новоперекопа вылетает, так что сначала туда надо ехать.

— Дождись вождя. Он хочет с тобой поговорить, пока ты еще здесь.

В принципе я был не против. Только предупредил, что долго ждать не буду. Дорога и так не близкая и по местным меркам займет немало времени. Девушка лишь кивнула, а я занялся тем, что пошел узнавать, как добраться до Новоперекопа и когда ближайший дирижабль.

Закончил я к вечеру и вернулся домой уставший, но довольный. Дирижабли ходят три раза в неделю и ближайший, на который я могу попасть, послезавтра. До Новоперекопа добираться чуть меньше суток. А тут и вождь не заставил себя ждать. Явился за два часа до моего прихода и пил чай, пока меня не было. Да еще и не один, а в компании главы алеутской общины.

— Приветствую, господа, — официально-аристократический тон при виде старика включился у меня сам собой от неожиданности. — Что привело вас ко мне?

— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — встав с кресла, кивнул мне Анкалин. — Предлагаете перейти сразу к делу?

— Время позднее... — протянул я.

И да. Я устал и говорить ни о чем ради приличия мне было неохота.

— Хорошо, — вздохнул старик и переглянулся с вождем. — Видите ли, Григорий Мстиславович, уважаемый Ырыкван решил присоединиться к нашей общине. Его племя решило прервать кочевой образ жизни и осесть здесь. Как я понял, во многом из-за вас.

— Это его решение. Но действительно, оно связано с тем предложением, что я ему сделал. И что?

— А еще он сказал, что вы отправляетесь в Москву...

— Это так, — кивнул я, видя, что старик ждет моего ответа.

— Вот я и предложил вождю Ырыквану отправить с вами несколько молодых и сообразительных юношей из племени.

— Зачем они мне?

— Будут охранять. Помогать. Вы аристократ, да еще и служба у вас такая, где дополнительные руки лишними не будут.

— Допустим. Вам-то это зачем?

— Кроме юношей из племени уважаемого Ырыквана я хотел бы отправить с вами и несколько юношей из общины. И хочу попросить вас помочь им поступить на учебу. Желательно в университет.

— Только вашим юношам?

— Нет. Всем, кто с вами отправится. Отучившись в столице, они потом вернуться обратно. И с теми знаниями и связями, что получат там, станут у нас здесь уважаемыми людьми. Как видите, я честен с вами.

И грудь слегка неосознанно потирает. Помнит видать, что я могу распознать ложь.

— Много этих ваших «юношей»? — вздохнул я, понимая, что отказать не могу.

Анкалину отказал бы. А вот вождю — нет. На его благосклонности и верности будет держаться мое только что открытое предприятие по разработке рудника.

— Семеро. Не беспокойтесь за их содержание. Община возьмет оплату их учебы и пропитания на себя.

— Ну уж пропитание я им обеспечить смогу, — проворчал я.

Анкалин лишь спокойно кивнул, принимая мой ответ. Ведь я только что фактически дал ему свое согласие.

Эх. Еще и с этой семеркой возиться. Надеюсь, они и правда смышленые, как старик говорит.

Вождь с главой общины алеутов ушли и в доме остались все свои. Роб тут же воспользовался этим и откуда-то достал бутылку виски, а Анука тут же сообразила холодных закусок.

— Мы знакомы не так давно, — поднял ирландец свою рюмку, когда наша четверка расселась за столом в гостиной, — но у меня уже такое чувство, будто знаю вас всю жизнь. Я рад нашей встрече. И пусть сейчас нам придется расстаться, но я уверен, что мы еще увидимся. За вас, Григорий Мстиславович!

После первого тоста пошел второй. Третий. Высказалась и Анука, и Артем не остался в стороне. Его я кстати решил сделать помощником Роба. Парень сообразительный, да и с девчонкой у него похоже все серьезно. Провожали в итоге меня до середины ночи, и спать я отправился изрядно набравшимся. От того утром голова болела так, что хотелось чтобы кто-нибудь ее отрубил.

Кое-как приведя себя в порядок, я встретил семерку алеутов, навязанных мне вождем с Анкалином, взял собранный Анукой чемодан и отправился в путь. Наконец-то я увижу оставленных в Москве мальчишек и Олю. Соскучился по ним. Мое пребывание на Аляске наконец-то окончено!

Глава 2

— Что значит «у вас нет документов»? — я с удивлением и раздражением уставился на семерку навязанных мне парней.

Точнее на четверку. У троицы, которых мне «прикомандировал» Анкалин, паспорта были. А вот у четверых балбесов возрастом от пятнадцати до восемнадцати лет, выделенных мне в качестве «охранников и будущих студентов» вождем, никакой бумаги не существовало. О чем я узнал, когда попросил у них паспорта для покупки билетов на поезд.

Парни переминались с ноги на ногу, словно это они виноваты. Мало мне этого, так они еще и по-русски не говорят! Приходится с ними общаться через тройку парней Анкалина. Те с детства в общине и городе живут. Язык знают неплохо, хотя с письмом проблемы. Это они сами мне признались. Как я понял — на всякий случай, когда вскрылось, что у их товарищей не только документов, но и знания языка империи нет.

— Ладно, — выдохнул я сквозь зубы. — Идите за мной.

Не знаю, есть ли здесь паспортный стол, но в моем прошлом мире паспорта выдавали в полиции. Вот и отправился я в ближайший участок узнать, как решить неожиданную проблему.

До него рукой подать, но там нас поначалу хотели «завернуть».

— Заявление нужно подавать, — лениво зевнул дежурный офицер. — Потом ждать, пока его впишут в книгу церковную, да в список переписной добавят. А уж опосля дадут разрешение нам на выдачу вашей бумаги.

Я чуть зубами не скрипнул от досады.

— А ускорить это никак нельзя? — спросил я офицера, попутно показав ему свою бумагу жандарма.

Тот как прочитал, сразу зевать перестал и даже выпрямился сидя на своем стуле.

— Так это, господин жандарм. Я ну никак не могу на эту процедуру повлиять. Вот ежели вы сами до церковников сходите, а потом в администрацию города... А что заявление принято, так я прямо сейчас могу подпись поставить.

— Ставь, — вздохнул я, понимая, что на ближайший поезд мы наверное уже не успеем.

Так и получилось. Пока бегал к церковникам, где пришлось парней еще и покрестить, да потом к чиновникам — день и прошел. Я вообще был изрядно удивлен, что без церкви паспорт не выдают. Не положено. Должно быть христианское имя. Ну и перепись населения параллельную церковь ведет. Как я понял, именно священники были первыми, кто этим занялся, а правительство свою перепись уже потом ввело, от них переняв.

Так у меня под покровительством оказались Феофан, бывший раньше Юхаком, Дмитрий, он же Тагъук, Юрий, Виталий, Александр, Леонид и Роман. Последние трое — бывшие общинники. И имена у них сразу были русские. А вот у Юрия и Виталия я их бывшие имена даже выговорить не смог, не то что запомнить.

Уставший и злой из-за задержки, я с огромным удовольствием сел на вечерний поезд и, приказав парням вести себя прилично и до приезда в Новоперекоп меня не беспокоить, поудобнее откинулся на спинку дивана и уснул. Ехали мы в зеленом вагоне третьего класса, так что удобств в виде койки здесь не наблюдалось. А все из-за этих чертовых документов! Я так-то хотел днем на втором классе со всеми удобствами поехать, а на вечерний рейс, когда мы добрались до вокзала, билетов туда уже не оказалось.

Проснулся я с болью в спине от неудобной позы, зато выспавшимся. Парни вели себя прилично, правда окружающие как-то странно на меня и них посматривали, но я списал это на то, что кроме моей «великолепной семерки» других алеутов не было.

Из поезда мы прямиком отправились на взлетное поле, откуда стартовали дирижабли. Пришлось потратиться на извозчика, да еще такого, у кого карета побольше — чтобы все влезли, зато долетели с ветерком. А вот там рты пораскрывали уже не только алеуты, но и я сам. И было от чего.

Взлетное поле было огромным. Не меньше трех футбольных стадионов из моего прошлого мира. С одной стороны от него возвышались ангары для дирижаблей — каждый в высоту с десятиэтажку. Всего их оказалось пять. Прямо сейчас из одного ангара три грузовика на канатах вытягивали длинное сигарообразное туловище воздушного «монстра». Это был дирижабль жесткой конструкции с «крылышками» в хвостовой части и подвесной гондолой.

Рядом по-простецки присвистнул кто-то из парней. А другой начал что-то бубнить под нос, а после и вовсе бухнулся на колени. Пришлось его товарищам поднимать впечатлившегося, а мне объяснять, что дирижабль — не божество и не злой дух, а техника, как тот же автомобиль, только размером побольше. Не поверил. Но хотя бы бухаться на колени перестал, но бубнеж свой продолжил.

Пока приводил в чувство парней, шок от вида огромного дирижабля меня самого уже отпустил и я отправился в здание порта, чтобы купить нам билеты. К счастью, тут проблем не возникло. Места было с избытком, и глава порта даже переживал, что может не набраться полный рейс. Его причитания я услышал краем уха, когда тот подходил к кассиру и уточнял, сколько продано билетов. Как я понял из их разговора, если не будет набрано минимальное количество пассажиров (половина от вместимости дирижабля) этот чиновник может лишиться премии или даже получить штраф за плохую работу по привлечению внимания к новому виду транспорта. А дирижабли здесь хоть и ходят постоянно и не первый год, но еще не стали обыденностью для людей. Многие с недоверием относятся к этим воздушным судам и предпочитают взамен им обычные — морские.

Хотя мне кажется, что дело не столько в опаске, сколько в цене. А она «кусается». Так дирижабль идет от Новоперекопа до Порт-Артура — сначала перемахивает Берингов пролив и после движется вдоль берега. И цена за такое путешествие составляет семьдесят пять рублей с пассажира! Для сравнения — когда я плыл из Европы в Америку, то потратил меньше. Ну и вместимость у дирижабля по сравнению с обычным кораблем смехотворная — всего пятьдесят человек против почти тысячи у морских гигантов. Правда уровень комфорта несравненно выше.

Посадка в дирижабль началась спустя лишь полчаса. И только оказавшись на борту, я понял, насколько тут уровень комфорта выше, чем у морских кораблей нынешнего века. Нет, наверняка в каютах для ВИП персон морские суда тоже дают фору дирижаблю, но только вот здесь мест для «плебса» просто не было. А в тех ВИП каютах я не путешествовал.

Взять для начала то, что нас поселили в отдельных комнатах-каютах. В каждой каюте была кровать, небольшой стол с тумбочкой и стул. Ростовое зеркало, что по нынешним временам — шик неимоверный. Да и исполнено было не из дешевой древесины, а из ценных пород. Ну и вся мебель была украшена росписью по дереву. В изголовье кровати вырезаны башенки по углам, а в центре картина мифического дракона. Трехголового. Стул был под стать кровати по стилю исполнения, только вместо дракона на спинке стула неизвестный мастер вырезал богатыря. На ножках стола тоже была роспись, а уж шкаф стал для резчика по дереву настоящим холстом — там он развернулся вовсю, изобразив баталию дракона с богатырем. С потолка свисала люстра, а окно в каюте было как в доме — большим и прямоугольным в полстены. И так были украшены все каюты! Только роспись разная.

Парни вообще залипли на эту роспись. Вытаращились с открытыми ртами, поглаживали пальцами каждый виток, бурно обсуждали между собой на своем языке неизвестного мастера, восхищались его работой. Оно и понятно. Как мне кратко пересказал их обсуждение Роман — выданные вождем парни сравнивали мастера с кем-то из женщин своего племени, которая тоже занималась таким искусством. Не в пользу той женщины.

Я же, как уложил собственный багаж, отправился на осмотр остального дирижабля. Он был двухпалубным. На верхней, под куполом, была машинная палуба, где работал и жил экипаж. А вот на нижней палубе уже располагались пассажиры. В носовой части была отведена зона под ресторан, здесь предполагалось как завтракать, обедать, ужинать, так и просто проводить досуг. При входе слева выдавали по желанию газеты. Можно было даже заказать еду, правда только предварительно, хотя бы часа за три до начала приема пищи. Если заказ не делать, то принесут стандартное меню, которое висело справа от входа.

В средней части дирижабля была комната для просмотра кино и отдельно массажный кабинет. Ну а дальше все было выделено под каюты. Кино и массаж входили в стоимость билета, но опять же, чтобы туда попасть, необходимо было записаться, чтобы очереди перед ними не было.

Когда я зашел в ресторан, движки на корме взвыли и дирижабль плавно, почти неощутимо оторвался от земли. Большинство пассажиров были уже здесь и сейчас примкнули к панорамным окнам, с жадностью наблюдая как земля отдаляется, а перед нами открывается вид на окрестности Новоперекопа.

— ...! — сзади раздался изумленный выкрик на алеутском, привлекший внимание всех пассажиров.

Да и мое тоже. Обернувшись, я увидел круглые глаза Феофана, бухнувшегося на колени и зачитавшего молитву духам. Парень при этом не отрываясь смотрел в сторону окна, за которым деревья постепенно скрывались из вида, а им на смену приходило голубое небо и белые облака.

— Ох и нелегко мне с вами будет, — пробурчал я себе под нос и пошел поднимать того с колен.

Путешествие на дирижабле вышло спокойным, хотя и не без приключений. И все они были связаны с парнями из племени. Хотя бы троица, выделенная Анкалином, не так бурно и остро реагировала на чудеса цивилизации и понимала русский язык. Пришлось приказать им не отходить от четверки «проблемных», да чтобы попутно обучали тех языку. А то когда Феофан в кино-комнате подскочил с кресла, дико закричал и выбежал в коридор на моменте с проездом поезда, чем перепугал всех отдыхающих, мне сначала пришлось его искать, а после извиняться перед пассажирами за испорченный отдых. И подобных случаев было много. Причем половина связана была именно с этим пятнадцатилетним пареньком, оказавшимся на диво впечатлительным и эмоциональным.

В остальном путешествие было отдыхом. Ход у дирижабля плавный, лишь иногда при сильном ветре трясло немного. О досуге для пассажиров тоже позаботились. Каюты удобные и даже душевые были. Правда последнее можно принять лишь раз в день, но все же. Летели мы в основном над сушей. Как за час перемахнули Берингов пролив, так потом и шли вдоль моря в ста километрах от береговой линии. В итоге до Порт-Артура, являвшегося конечной точкой нашего полета, мы добрались за шесть дней.

Здесь я был впервые. И впечатления у меня от Порт-Артура сложились не самые радужные. Дыра. Вот так емко и коротко могу охарактеризовать это место. Даже Ново-Архангельск уж на что далеко от столицы, а и то более богато выглядит. А тут... Дороги не мощеные, кроме центральной. Сейчас даже в позднюю осень из-за близости к южным широтам и морю снега еще нет, а дожди превратили укатанные направления, которые здесь называют дорогами, в грязное полотно. Люди ходят в основном в сапогах. Кареты и немногочисленные автомобили изгвазданы в грязи. Самые «бурная» жизнь шла около порта. Ярких нарядов и одежд на местных не заметил. Увеселительных заведений тоже не так, чтобы много. А ведь именно они в любом городе являются местом сбора людей для отдыха и являются «отдушиной» в череде серых будней. Ещё и военных разных хватало, в том числе и казаков. Короче, билеты на поезд я покупал с большим удовольствием, так как задерживаться здесь не было ни малейшего желания.

В этот раз повезло — были в вагон второго класса. Хотя после комфорта в дирижабле места там уже не воспринимались как нечто невероятное. Даже Феофан крутил головой не так удивленно. Больше всего вагон второго класса напоминал мне купейный вагон из моего прошлого мира. Также четыре полки в купе с закрывающейся дверью. Столик и занавески на окне. Наша компания как раз заняла два таких купе, и ехать нам предстояло почти три недели. А все из-за долгих стоянок на перевалочных станциях, где наш вагон будут отцеплять от одного поезда и крепить к другому. Да и скорость у здешних поездов не чета из моего прошлого мира. Хоть занять себя будет чем — за шесть дней путешествия на дирижабле четверка «проблемных» с трудом освоила «привет», «пока», «меня зовут...» и тому подобное. Ну и немного стали понимать, что им говорят. Вот детальным изучением русского языка с ними и займусь. А то честно признаться в дирижабле я просто наслаждался полетом и отдыхал после приключений на Аляске. И все их успехи — «работа» с тройкой парней Анкалина.

Сели без приключений. И первые пару часов ничего не происходило. Полчаса рассовывали вещи по полкам, да ждали, когда проводник расстелет нам постели, а потом я взял у проводника пару книг (в прокат за пять рублей да еще только на сутки!) и принялся за первое занятие по русскому языку.

— Нет, Феофан, правильно говорить «крестьянин», а не крест Анин. «Т» мягкая — «ть», а после идет «я», а не «а». Понял?

— Понял, — закивал паренек. — Крес-ТЬ-анин.

— Уф, — выдохнул я, утомленно. — Ну, почти правильно. Давай перерыв сделаем, да уже обедать пора.

Есть мы будем не в купе, а пойдем в вагон-ресторан. В купе можно только что-то перекусить, а вот полноценно обедать — невместно. Не поймут. И я не про навязанных алеутов, а про проводника и соседей по вагону, которым тот точно все разболтает. Аристократ должен следить за своим статусом всегда и везде. А мне из-за этого приходится с горестью смотреть в кошелек, уже скоро грозящий показать дно. Но вроде в одном из городов, где у нас будет долгая стоянка, можно будет посетить банк и получить наличность.

Вагон-ресторан находился через два вагона от нашего. Так что когда мы пришли, народу там было уже не мало. Половина мест занято. Причем большинство посетителей сели так, что за каждым столиком был один или два пассажира. Полностью свободных столиков не было вообще. Пришлось нам рассаживаться на свободные места, а мне контролировать, чтобы у парней с другими пассажирами не возникло конфликтов. Та еще задачка. Да и заказ делал тоже я. Но управился и смог наконец сам занять одно из свободных мест рядом с молодой красивой девушкой. Судя по богатому платью и модной шляпке — дворянка.

— Не помешаю? — дежурно спросил я и, получив кивок, чуть не плюхнулся на стул.

— Ваши подопечные? — также дежурно спросила девушка, не спеша попивая сок.

— Да. Так сложилось, что вынужден проводить их в Москву для поступления на учебу.

Та понимающе кивнула и представилась.

— Ирина Михайловна Завгородняя.

— Григорий Мстиславович Бологовский. К вашим услугам.

Разговорились, и оказалось, что Ира тоже из Твери. Землячка. Едет на родину из солнечного Форт-Росса. Это как я понял где-то в Калифорнии. В Америку ее привела любовь. Отставной офицер, решивший попытать свою удачу в поисках золота, но не слишком жаловавший морозы Аляски. А золотая лихорадка не только на севере этого континента оказывается была, но и на более южном полуострове. Другое дело, что к текущему моменту она там почти завершилась. Но отставному майору было не до сбора таких данных и естественно когда он с Ирой прибыл в Форт-Росс, то крупно обломался. И не нашел ничего лучше, чем выместить свое разочарование, обиду и злость на девушке. После чего внеземная любовь как-то быстро превратилась во вполне земную вражду и ненависть. Девушка сбежала от бывшего возлюбленного и решила вернуться в родные пенаты. Чем теперь занимается оставшийся для меня безымянным майор ей все равно.

За время рассказа нам принесли обед, и на какое-то время за столом воцарилась тишина. За соседними столиками тоже не торопясь наслаждались обедом. Но эта идиллия была прервана гневным возгласом пожилого мужчины.

— Да как ты посмел, невежа!

Обернувшись на крик, я лишь обреченно простонал:

— Феофан...

Глава 3

— Что произошло, сударь? — спросил я полноватого мужчину в дорогом костюме, сидевшего напротив сжавшегося Феофана.

Тот встал из-за стола и нависал над пареньком коршуном, пылая праведным гневом.

— Это ведь ваш слуга? — закричал мужчина. — Как вы посмели усадить его за один стол со мной? Да еще даже не потрудившись обучить элементарным манерам?!

— Это не слуга, — тут же осадил я незнакомца. — Он мой подопечный. И я так и не услышал, что именно произошло.

— Да плевать мне, слуга или нет! — взорвался неприятный тип. — Он чавкает за столом! Хлюпает супом! А на вежливую просьбу так не делать, игнорирует меня!!

— Феофан почти не знает русский язык, поэтому вполне мог просто не понять, что вы ему говорите, — решил я попытаться решить дело миром. — Я его и везу в Москву по просьбе уважаемого в Ново-Архангельске человека для поступления на учебу, где он получит все необходимые знания.

— А мне что, терпеть его все время поездки?!

— Нет. Я попрошу, чтобы в следующие приемы пищи за нами был зарезервирован столик.

— Но сейчас вы предлагаете мне спустить его хамство и невежество на тормозах?! — не унимался мужчина.

— Да, — процедил я. — Ничего непоправимого не произошло. И вы, как разумный человек, вполне могли бы войти в положение. Но если будете настаивать... — я с угрозой посмотрел на мужика.

Не люблю таких. По лицу видно — любит «осаживать» тех, кто ниже его по положению и власти, зато перед более сильными сам расстелится так, как никакая иная девушка легкого поведения не сможет. Вон, уже глазки забегали, как понял, что я не собираюсь перед ним гнуться и в обиду паренька не дам. А уж после прозвучавшего в моем голосе рыка и вовсе на спинку стула откинулся и слегка побледнел.

— Нет, не буду, — попытался он ответить с гордостью. Впрочем, получилось жалко.

— Благодарю. Больше мои люди за один стол с вами не сядут.

И понимай как хочешь. Или что я прогнулся, или как плевок — мол, ты такая скотина, что даже не обученным манерам парням с тобой сидеть невместно.

После этого надолго задерживаться так и не представившийся мужик не стал и через несколько минут покинул вагон. Я же вернулся к Ире.

— Извиняюсь, — улыбнулся я ей, после чего мы продолжили беседу.

Обед закончился благополучно. Распрощавшись с девушкой и договорившись поужинать снова вместе, я сходил на кухню ресторана и договорился о том, чтобы за моими подопечными зарезервировали два столика на время поездки. А вернувшись в свое купе, еще и провел беседу со всеми парнями, разъяснив четверке «проблемных» суть возникшего конфликта и как важно современное воспитание в нашем обществе. Вроде прониклись. Так что на время пути кроме обучения языку пришлось заняться еще и правилами поведения. Хотя бы общими.

Благодаря возне с семеркой парней время в дороге пролетало незаметно. Учеба давалась им трудно, иногда они меня серьезно выводили из себя, но приемы пищи с Ирой позволяли расслабиться. Общение с красивой девушкой, которой я приглянулся и уже через два дня стал получать намеки на возможность более близкого контакта, дарило спокойствие и снижало раздражение и чувство эмоционального утомления от работы «преподавателем». Поэтому не удивительно, что на четвертый день после ужина мы оказались вдвоем в моем купе, пока я попросил своих парней «погулять» в тамбуре.

Ирина оказалась на диво страстной и крикливой. Да и фигурка загляденье. Тонкая талия, упругая грудь и привычка закусывать нижнюю губу во время особенно сильного наслаждения приковывало мой взгляд. Правда парни после того, как девушка вышла, прятали глаза и прикрывали пах руками. Но вроде ни на кого кидаться не собирались, а остальное меня не волновало.

Две недели пути прошли без происшествий. Я уж надеялся, что и оставшееся время не принесет сюрпризов, но не тут то было.

В Екатеринбурге у нас была очередная долгая остановка — почти сутки надо было ждать, пока пройдет перецепка вагонов и пополнение запасов воды и угля. Наказав парням следить за нашими вещами и далеко не отходить от вагона и вокзала, оставил за старшего Романа, как самого взрослого и смекалистого, да еще и пользующегося авторитетом у остальных, и подхватил под ручку Иру. Мы решили прогуляться и осмотреть город, да и ночевать в купе откровенно надоело. А тут можно было снять номер на ночь и приятно провести вечер и ночь. Во всех смыслах.

Для начала поймали извозчика и попросили устроить нам экскурсию по городу. Мужичок попался понятливый и словоохотливый. Рассказал о начале основания города. Показал здание управления железоделательным заводом — промышленным гигантом, с которого и началось освоение этого края на государственном уровне. Проехали мимо монетного двора, где когда-то чеканили до восьмидесяти процентов всех медных монет страны. Тоже своеобразная достопримечательность. Рассказал о том, что в городе до сих пор сильны позиции старообрядцев, которые массово бежали и прижились во время второго христианского раскола именно на этой земле. Правда, их в этом мире притесняют не так сильно, как в моем прошлом. Все же церковь здесь хоть и сильна, но из-за наличия магии и магов не в такой степени.

Что меня особо поразило в городе — дороги. А точнее их ширина. Большинство дорог здесь были четырехрядными. Да, без разметки, но места здесь было столько, что между домами было метров по двадцать, а то и более. Да и высота домов — не более трех этажей, создавали ощущение «приземистого» и широкого города. В основном застройка деревянная, хотя и каменных домов было в избытке.

С удовольствием откушав после такой экскурсии в ресторане, где выбор был гораздо шире, чем в вагон-ресторане поезда, мы с Ирой потанцевали под живую музыку и поднялись в номер. Он располагался как раз над залом ресторана.

Утром проснулся в отличном настроении с красивой девушкой на плече и если бы не нужда возвращаться на поезд, мы бы здесь задержались еще на пару дней. А так — помылись в баньке, которую заказали накануне вечером, подкрепились сибирской кухней и довольные вернулись на вокзал. Где мое настроение плавно пошло вниз, когда я застал пустые купе, вместо ждущих меня там парней.

— Егор Сергеевич, — обратился я к проводнику — солидному дядьке за сорок. — А вы моих подопечных не видели?

— Полицейские их куда-то повели, — вздохнул мужик. — Извините, Григорий Мстиславович, не углядел. Пока приемом припасов да воды занимался, они решили ноги размять. А тут гляжу — их уже и уводят. А я, сами понимаете, далеко от своего вагона отходить во время пути права не имею.

— В околоток их повели? — предположил я.

— Туда, куда ж еще-то?

Скрипнув зубами от досады — до отправления всего-то два часа осталось! — я пошел искать местный полицейский участок.

Идти пришлось недолго, всего минут пять. Буквально перейти привокзальную площадь, да по подсказкам городового найти нужную дверь, за которой находился вход в здание с дежурным офицером. А вот встретили меня там неласково.

— По какому вопросу? — даже не поднимая на меня глаз, вальяжно спросил толстый мордатый околоточный надзиратель.

Если сравнить его звание с армейским, то он равен был примерно прапорщику.

— К вам сегодня привели семерых парней. Алеутов. Где они? — не стал я ходить вокруг да около.

— А вы собственно кто? — лениво посмотрел он на меня.

Видимо мой вид его не особо впечатлил, потому что взгляд его не изменился — все такой же лениво-надменный с ноткой пренебрежения.

— Григорий Бологовский. Они мои подопечные. Где эти парни?

— В камере, где же еще? — пожал плечами надзиратель и замолчал, вновь уткнувшись в стол, на котором лежала газета.

Такое пренебрежение меня задело. Привык видно, что настолько наплевательски еще никто ко мне не относился. Да и время поджимало. Поэтому не удивительно, что я сорвался.

— А ну-ка встать!! — рявкнул я на полицейского.

Тот аж вздрогнул и рефлекторно подскочил, опрокинув стул, на котором сидел.

— Фамилия! Звание! Где дежурный офицер? Что у вас здесь за балаган происходит, а?!

— Околоточный надзиратель Ванищев! Коллежский асессор Леонов на обходе поезда, прибудет по завершению обхода! — тут же испуганно выпалил мордатый.

После чего до него дошло, что отчитывается он перед гражданским незнакомым мужиком. Но все-таки мужиком с командным голосом, да еще почему-то уверенным в праве этого командования. Потому далее он осторожно спросил, а кто я собственно такой.

— На, читай, — ткнул я ему под нос свою бумагу жандарма. — Прочитал? А теперь живо отвечай — где семерка алеутов, которых вы задержали на платформе?

— Дык. В камере они, господин штабс-ротмистр, — испуганно выдавил из себя мордатый.

Больше в моем праве командовать он не сомневался.

— Веди их сюда. Живо!

Вскоре все семеро оказались передо мной, а я стал выпытывать у надзирателя, за что их взяли. Все оказалось и смешно и печально.

Парни, насмотревшись на нас с Ириной, тоже возжелали женской ласки. Тем более они молодые и гормоны гуляют только так. В общем Роман, оставленный мной за главного, оказался настолько смекалистым, что сумел найти здесь «ночную бабочку». Далее семерка скинулась на те деньги, что им дали в дорогу родные, и, отведя ее в вокзальный туалет, по очереди стали пользовать. И все бы ничего, но когда очередь дошла до Феофана, то этот девственник долго не мог приткнуть куда следует. В туалет стала собираться уже настоящая очередь из желающих использовать его по прямому назначению. Естественно парни людей не пускали, пока Феофан не доделает свое дело. А тот лишь больше стал волноваться и в итоге «ткнул не в ту дырку». «Бабочка» вскрикнула от боли, желающие сходить в туалет оттолкнули моих парней и ворвались внутрь. А та не долго думая обвинила паренька в изнасиловании, чтобы самой не пойти по статье за продажную любовь. Ну тут уж и городовых крикнули, после чего всю семерку повязали.

— В поезд. Живо, — мрачно приказал я подопечным, забирая их паспорта у полицейского. — Я с ними сам разберусь, — пообещал я тому и покинул околоток.

Да уж. Вот не было печали. Правда, в чем-то сам виноват. Не подумал о такой стороне вопроса. Но все равно, это ж надо! Найти «бабочку» и пользовать ее в общественном туалете!

— ... молитесь своим духам, чтобы она вас всех не «наградила», — завершил я разъяснительную беседу.

— А чем она может наградить? — наивно спросил Феофан.

— Тебя — ничем, — хмыкнул я. — Ты же не успел ничего сделать. А вот твоих друзей, — выразительно посмотрел я на каждого.

До троицы Анкалина тут же все дошло и они побледнели. А вот остальным им пришлось отдельно потом объяснять. Ну ничего! Думать в следующий раз будут головой, а не головкой.

А если честно я даже и не знал, то ли плакать, то ли смеяться над данным происшествием. Однако парочки подзатыльников они заслужили, а то и настоящую порку.

— В общем так, великолепная семерка. Хоть еще одно происшествие до приезда в Москву — и я вас отправлю обратно пешком и не забуду отписаться вашим старшим. Я понятно излагаю? — глянул я на парней.

Они же стояли, понурив головы и пряча от меня взгляд.

— И еще за вину каждого отвечают все, это значит: если виноват один, то отвечать будут все. Раз не понимаете по-хорошему, будет по-плохому. И имейте ввиду — не доходит через голову, дойдет через другие места, — смерив взглядом парней еще раз, я выдохнул.

Когда мы отправились, то за ужином Ирина меня попыталась расспросить о произошедшем. Первым моим желанием было рассказать и посмеяться, но потом я понял, что о подобных конфузах не стоит говорить в приличном обществе, а тем более при дамах. Моветон! Отговорился плохим знанием парней языка и что произошло простое недопонимание.

Время шло, и поезд двигался в сторону Москвы.

И наконец-то прибыл.

— Григорий, — лукаво посмотрела на меня Ирина, когда мы сошли на перрон. — Буду не против, если вы навестите меня в Твери.

— Обещать не могу, но встрече буду рад, — учтиво поцеловал я ей руку на прощание.

Здесь мы расставались. Она пересаживалась на новый поезд и отправлялась домой, а я собирался ехать в свою квартиру в Москве. Только парням сначала нашел гостиницу неподалеку от моего дома. Ко мне бы такая толпа точно не влезла.

Разместив их и дав указания вести себя тихо, объяснил, где я живу. После этого договорившись о том, когда к ним приду, я мысленно перекрестился и поехал до дома. Как же давно меня там не было!

— Здравствуйте, Дементий Поликарпович, — улыбнулся я бессменному консьержу дома Юсуповых, в котором и была моя квартира.

— Григорий Мстиславович? — глаза пожилого мужчины округлились, а затем он начал истово креститься.

— Что-то не так? — удивился я такой реакции.

— Так... говорили же... что вы того... на тот свет отправились, — пробормотал он.

— Кто говорил?

— Так... в газетах писали, — постепенно успокаиваясь, стал рассказывать консьерж. — Да и Ольга Юрьевна плакала долго. Она-то мне ту газетку и показала.

— А о том, что я выжил, она потом с вами не поделилась?

— Эээ.. да вроде нет, — растерялся Дементий Поликарпович.

— Ну, может на радостях забыла, — пожал я плечами. — Она сейчас дома?

— Нет, с утра ушла. Да и воспитанников ваших тоже сейчас нет. Учатся. Только послезавтра на выходные вернутся.

— Благодарю. Тогда пока прошу им не говорить о моем возвращении. Хочу сюрприз сделать.

Мужчина понимающе заулыбался и закивал.

— Не сомневайтесь, буду нем как рыба! Это... — замялся он. — Григорий Мстиславович. А все-таки, что там было то?

— Обычная авария, — пожал я плечами. — Дело житейское.

Делиться подробностями с ним я не собирался. Но консьержу и этого хватило. Взяв у него ключи от квартиры, я поднялся на свой этаж и зашел внутрь. Там почти ничего не поменялось. Разве что чуть уютнее стало. Даже не знаю, с чего такое ощущение накатило. Может из-за появившегося цветка на подоконнике в кабинете? Или из-за тканевых салфеток на столе на кухне? Сразу видно, что здесь хозяйничает женщина, которая едва заметными мелочами и наносит тот самый уют, который ни одному мужчине не добиться.

— Вот я и дома.

Ольга пришла лишь через полтора часа. Я за это время успел умыться с дороги, переодеться, да поесть. Глафира Матвеевна все также приходила и готовила. Когда меня увидела, обрадовалась знатно. И как я понял, она-то была в курсе о том, что я выжил. Почему консьержу не сказала — вот вопрос. Или просто не обсуждали это между собой, или Дементий Поликарпович забыл. Как поделилась женщина, пока жарила картошку, консьерж в последнее время «совсем худой стал». Иногда заговаривается. Бывает и выпадает у него что из памяти — старость все же берет свое.

Но когда пришла Оля, Глафиры Матвеевны уже не было, так что в квартире мы были одни.

— Гриша? — потрясенно прошептала девушка, увидев меня.

Дамская сумочка выпала у нее из руки и она медленно двинулась ко мне, словно ожидая, что я в любой момент исчезну, аки призрак.

— Да не бойся, — не выдержал я и улыбнулся. — Я это, я.

— Гриша! — уже не сомневаясь, она кинулась ко мне и обняла. — Живой. Вернулся.

Объятия через какое-то время перетекли в поцелуи, а там уже мы сами не заметили, как оказались в спальне. Лишь спустя час угомонились и расслабились. Только Оля вцепилась в меня и отпускать не хотела.

— Ты надолго? — наконец осмелилась она задать самый главный для нее вопрос.

— Надеюсь, навсегда. Но сначала мне в Тверь надо.

— Зачем? — удивилась она.

— Род принять. У меня дед умер, потому и отозвали. А так бы еще неизвестно, сколько бы пришлось на Аляске торчать.

Девушка промолчала. Зато я стал задавать вопросы. Про мальчишек, как она сама живет, чем занимается. Проговорили до позднего вечера.

Утром я первым делом отправился в управление. Чтобы отметиться, да уточнить, сколько мне времени готовы дать на принятие рода. Ну и узнать, могу ли я в Москве остаться. Перед уходом попросил Олю узнать, куда можно пристроить семерых навязанных балбесов. Ну и сводил ее в гостиницу, где те ночевали. Самих парней проведал, да познакомил их заодно с девушкой.

У дежурного узнал на месте ли Агапонов и направился к нему.

— Тук, тук, тук, — аккуратно я постучал в его кабинет.

— Проходите, — раздалось из-за дверей, и, открыв дверь на распашку, я шагнул внутрь кабинета.