Жало-4

Пролог

Первую книгу «Жало» можно прочитать здесь: https://author.today/reader/42223/328478

Пролог

Разбуженный солнечным лучом, проникшим через широкое окно в спальню не абы куда, а как назло точнехонько мне на лицо, я попытался укрыться от вероломного вторженца, зарывшись поглубже щекой в подушку. Увы, не прокатило. Яркий солнечный свет пробивался даже через отчаянно стиснутые веки. И пытаться снова заснуть под столь навязчивым «рентгеном» оказалось совершенно бесперспективной затеей.

Откинув одеяло, я переместился из лежачего в сидячее положение и, нащупывая пальцами ног тапочки на полу, зевнул в окружающую тишину:

– Дорогая, ты где?

– Здесь, любимый, – донесся тут же бертин жизнерадостный голосок из соседней кухни. – Завтрак тебе готовлю. С добрым утром!

– Угу, с добрым, – проворчал в ответ и, поднявшись на ноги, зашаркал к подруге.

– И чем же ты меня сегодня побалуешь? – хмыкнул я уже гораздо веселей, уловив еще в коридоре восхитительный запах от бертиной стряпни.

– Фу, какой ты, – ловко увернувшись от моих объятий, стройная, даже будучи беременной, и весьма соблазнительная в скрывающем выпирающий животик фартуке на голое тело девушка решительно выпихнула меня с кухни обратно в коридор. – Там у меня еще не до конца готово. Это сюрприз, не подглядывай. Иди-ка лучше пока душ прими и зубы почисти. А когда выйдешь, я как раз все закончу.

Пришлось подчиниться. И ограничившись лишь хлопком по аппетитной попке, я покорно отправился в ванную…

Но стоило зайти в стеклянную кабинку и пустить душ, как в голове раздался до дрожи знакомый вкрадчивый голос:

«Ты подумал над моим предложением?»

– Я… Ты… Как такое вообще возможно? – растерянно зафыркал я сквозь водяные струи.

«Неправильное решение», – прошелестел в голове монстр. И тут же теплые струи душа сменились обжигающим кипятком.

Я с криком выскочил из кабинки. И с растущим ужасом наблюдал дальше, как льющаяся из лейки обжигающая вода вдруг прямо на глазах обращается багровой маслянистой жидкостью. И от резкого кровавого запаха в относительно тесной ванной комнате тут же становится трудно дышать.

За считанные секунды жирная вязкая кровь забивает душевой слив. Быстро прибывающая багровая пенящаяся лужа вскоре перекатывается через низкий бортик распахнутой кабинки и начинает растекаться по плиточному полу, стремительно приближаясь к моим голым ступням.

– Нет! Нет! НЕЕЕТ! – мокрый и голый, не успев даже подхватить с вешалки полотенце, я выскочил из кровавого безумия обратно в чистый и светлый коридор.

– Любимый, что стряслось? – тут же на пороге кухни появилась встревоженная Берта, с кулинарной лопаткой в руке.

– Да сюр какой-то! – откликнулся я, затравлено озираясь. – У нас там душ, походу, сломался.

– Эх, любимый, ну почему ты такой несговорчивый у меня? – пеняет вдруг растерянному мне девушка. И тут же с невероятным для своей хрупкой фигуры усилием вонзает лопатку себе в горло.

Фонтан крови из перерубленной яремной вены окатывает меня с ног до головы, когда бросаюсь к обезумевшей матери своего походу так и не родившегося первенца…

И сам уже пребывая на грани помешательства от творящегося вокруг сюра, подхватываю бьющееся в агонии тело самоубийцы и неистово ору в ее окровавленное лицо:

– ЗАЧЕМ?..

Словно ответом на этот мой отчаянный вопль перед внутренним взором загораются строки системного лога:

Внимание! Функцией Зеленый граус активирован режим веерной защиты. Частично блокирован ментальный урон 1387 единиц.

Здоровье 113 (-637)

Глава 1

Часть 1. Наперегонки со смертью

Глава 1. Застекольное выживалити и подстекольный срач

Роль героев-спасителей ожидаемо выпала нам с Алонсо. Наличие у нас с товарищем на все сто функциональной мобильной брони повышенной проходимости – то бишь МБПП – просто не оставило нам ни единого шанса отсидеться в безопасности за чужими спинами.

Впрочем, отправляться наружу в сизое непроглядное марево было на сама деле не так уж и боязно в МБПП. Потому как, помимо стального экзо-скелета, оснащенного мощными и шустрыми сервоприводами, позволяющего без проблем ворочать удлиненными хваталками вес запредельный для целой бригады грузчиков, в комплект мобильной брони повышенной проходимости входил так же и наглухо запирающий лицо крепкий и надежный шлем. Функционал которого, помимо идеальной изоляции дыхательных путей от наружного угарного газа, включал так же и тактическую подсветку, автоматически активирующуюся на визоре в условиях ограниченной видимости, и выделяющую, соответственно, даже в условиях непроглядной задымленности цветовыми маркерами окружающие предметы. То бишь в нашем случае: древесные сучья и стволы, словно тисками в четырех точках охватившие корпус заблокированного антиграва. Ну и немаловажным плюсом, разумеется, являлось так же наличие на корпусе МБПП, в виде стандартного набедренного подвеса, универсального широкого и тяжелого ножа-тесака. Позволяющего не только колоть, резать, строгать и рубить, но и, при необходимости, даже пилить – благо острозаточенный ряд соответствующих зубчиков на одной из режущих кромок монструозного ножа так же имелся в наличии.

Однако вот с безопасной для прочих пассажиров отправкой нас наружу проблема возникла серьезная. Потому как раскрытие для вышеозначенной цели обычных пассажирских дверей антиграва чревато было мгновенным задымлением салона угарным газом, концентрация которого снаружи, судя по плотности сизого дыма, многократно зашкаливала безопасную для выживания норму. Оно, конечно, у всех жал в ноздрях имелись обязательные для ношения на чужой планете носовые фильтры, но на такую концентрации угарного газа они точно не были рассчитаны. К тому же некоторые виды разумных рас имперцев, в силу особенностей физиологии, особо остро реагировали на повышенное задымление. Брылы тех же тули стремительно подсыхали даже под воздействием незначительной примеси угарного газа в воздухе, вызывая у представителей этого весьма колоритного вида разумных – один из которых, так уж случилось, стал нашим собратом по крушению – мучительные спазмы дыхательных путей.

Единственным безопасным для прочих пассажиров способом отправки нас с Алонсо наружу остался лишь белый портальный луч. Но перед его активацией нам всем в перевернутом салоне пришлось изрядно заморочиться, и как раз-таки потому, что рухнувший вниз и застрявший в деревьях антиграв оказался кверху тормашками.

Сперва общими усилиями пришлось на вытянутых руках подтягивать к потолку и усаживать там задницей кверху в кресло за штурвал пилота. Которым, кстати, из-за серьезно поломанной правой руки не смог быть далее многопрофильный горз Вруст, уступив место за рычагом управления гэручи Ффаффе – к счастью, без серьезных травм пережившей постапокалиптическую болтанку и одной из первых, как нельзя вовремя, оклемавшейся в перевернутом салоне от послеоперационного коматоза. С Ффаффой, к слову, нам повезло вдвойне, потому как кроху гэручи в пилотское кресло под потолком запихнуть было куда как проще, чем здоровяка горза.

Ччверсс, кстати, очухался после падения почти одновременно с соседкой Ффаффой. Вообще эта пару гэручи изрядно нас всех удивила, каким-то невероятным образом намертво сцепившись хвостами во время предшествующей палению сумасшедшей болтанки, обоюдно прибывая при этом в послеоперационном коматозе. Они так и лежали потом до самого пробуждения со крученными в единый неразрывный клубок хвостами.

Ну а разобравшись с пилотом, далее пришлось демонстрировать чудеса акробатики уже нам с Алонсо. Сбросив с плеч временно не нужные и сковывающие движения рогачи, страхуя друг дружку, при поддержке снизу тули Бомпера – вдребезги разбитый визор которого не позволил составить нам компанию, несмотря на наличие так же относительно исправного МБПП – мы с грехом пополам закрепились кверху тормашками под потолком. И по команде Ффаффы, поочередно смещаясь на портальную площадку, телепортировались белым лучом в наружный непроглядный смог. На минимальную, разумеется, от антиграва метровую высоту. Откуда благополучно шлепались на заранее вытянутые руки животами вниз.

Опасаясь соскользнуть с гладкого корпуса, далее мы вынуждены были двигаться по наружному «стеклу» антиграва со скоростью беременных улиток. Аккуратно приближаясь к пленившим летательный аппарат деревьям и, с двух сторон работая тесаками, соответственно, планомерно освобождая корпус от деревянных тисков.

– С моей стороны все чисто, – доложился, как было меж нами заранее условлено, по внутренней связи Алонсо.

– Я тоже вроде закончил, – откликнулся я. И запустив вперед товарища-улитку, также крошечными шажками на карачках посеменил сзади.

Разобраться с мешаниной веток вокруг носовой части антиграва у нас получилось примерно минут за пять. И еще примерно пару минут мы потратили на улиточный переполз до второго дерева-держателя. Но едва занявшись его уже цепкими сучьями вдруг почувствовали, что гладкий корпус под ногами начинает опасно крениться вниз, грозя нам неминуем скатом в ближайшие секунды, как с ледяной горки. Запоздало до нас дошло, что лишенная почти всех былых зацепов носовая часть антиграва – добросовестно срубленных и спиленных нами только что – не удерживаясь теперь на одних лишь нижних подпорках, начала шататься под нашими подвижными увесистыми тушками из стороны в сторону и стала постепенно продавливать под немалым собственным весом недостаточно прочную опору.

– Командир, чё делать? – возопил по внутренней связи Алонсо.

– Молиться, – обреченно откликнулся я.

Судорожно вцепившись стальным пальцами в гладкое «стекло» антиграва мы растерянно уставились друг на друга, в ожидании неминуемого бесславного падения…

* * *

– Эти челы там ваще чё-т ни разу не торопятся, – проворчал Ччверсс, неотрывно таращась со своего места за двумя массивными и удручающе медлительными смутными силуэтами на потолке.

– Так бефьхвофьтые фе ф ферепахи, – откликнулась сородичу с верхотуры Ффаффа, пристегнутая ремнями безопасности к перевернутому верх тормашками креслу пилота, и фактически висящая в нем вниз головой.

– Согласен. С челами болтушку не взбарабанишь, – авторитетно кивнул своей самке крысюк. – Ох, мнится мне, не тех мы, ребзя, на дело послали…

– Ну-ка заткнулись высранки блохастые! – хрипло рявкнул на распищавшихся гэручи старший агент Вруст, баюкая поломанную в нескольких местах правую руку.

– Э-э, горз, так-то это разжиганием межвидовой розни пованивает, – заверещал в ответ Ччверсс. – Вот возьму, не поленюсь, и в трибунал на тя опосля за словеса такие злобные заяву накатаю.

– Ну-ну… – От злобной ухмылки горза панически запищавший «смельчак» со вздыбленной шерстью сжался в комок и затрясся, как в лихорадке.

Зато на смену одному заткнувшемуся крысюку тут с верхотуры заверещала другая:

– Гад! Не тронь моего ФьФьверфьфа!..

– Сукх-кх-кх-а! Я ща сдо-хк-кх-ну от этой вон-кх-кх-и! – перекрыл вопль гэручи стон-кашель брыластого Бомпера. И в порыве отчаянья тули саданул стальным кулаком по прозрачной стене.

– Отставить, жало! – перевел суровый взгляд на психанувшего тули старший агент Вруст. – Всем хреново, не тебе одному.

– Да мы ж-кх заживо коптим-кх-кх-ся тут уже, как гребаные ок-кх-кх-орока! – яростно прокашлял в ответ задыхающийся Бомпер. – А ск-кх-кх-оро и вовсе под-кх-кх-жаримся!

– Фаткнифь, фука! – фыркнула с верхотуры на паникера Ффаффа, мгновенно позабывшая о дрязгах с горзом. – Раф фафьфал фь муфиками нафьтояфими наруфу выходить, так фиди и не фвефди!

– Ничё я не-кх-кх зассал, – зашипел в ответ брыластый тули. – Заслон-кх-кх-ка на шлеме моем рас-кх-кх-кололась к хре-кх-кх-нам. А без неё-кх-кх, я и тут теперь даж-кх-кх-е задыхаюсь. Снаруж-кх-кх-и же и вовсе мгновенно загнул-кх-кх-ся бы.

– Не бзди, брыластый, не из таких задниц выгребались, – простонала из полулежащего положения Марина Черникина, опираясь спиной и локтями на бортовую стену. – Ща Олег с Алонсо освободят от деревьев наш славный антиграв. И рванем отсюда с ветерком всем смертям назло.

– Очень на это надеюсь, – тяжко вздохнул здоровяк Вруст, вместе с остальными очнувшимися пассажирами с опаской косясь на уже отчетливо проступающее сквозь пелену сизого наружного задымления оранжевое огненное пятно, неотвратимо приближающее к хвостовой части прозрачного корпуса.

– Вы вс-кх-кх-е просто не пони-кх-кх-маете, каково сей-кх-кх-час мне, – прокряхтел Черникиной в ответ Бомпер.

– Эх, брыластый, знал бы ты, как мне сейчас паршиво, – проворчала в ответ Марина.

– Млять, это еще че за фигня? – встрепенулся позабытый всеми Ччверсс, вдруг резко скатившись на полметра в сторону.

– Ага, меня чего-то тоже повело, – пожаловалась следом и Марина.

– Эй, хвостатая, твою блохастую мать! – снова яростно зарычал, задрав голову вверх, Вруст. – Чё пастью щелкаешь! Тебя, нахрена, дура, на место пилота посадили?..

Глава 2

Глава 2. Из огня да в полымя

Наши отчаянные молчаливые мольбы таки были услышаны. И заметившая тоже начавшийся крен Ффаффа стала выравнивать антиграв рычагом управления. Однако, поскольку кверху тормашками управлять летательным аппаратом гэручи было, мягко выражаясь, непривычно, не обошлось при этом без опасной тряски-болтанки. Которую мы с Алонсо, к счастью, благополучно пережили, удержавшись на месте.

Ощутив под ногами снова ровную и лишь самый чуток вибрирующую поверхность, мы продолжили рубить ветки и сучья второго дерева…

Из-за пробуждения из спячки летательного аппарата нам поневоле теперь пришлось ускориться. Потому что еще перед запуском белого портального луча, проведя предварительно диагностику антиграва, Ффаффа огорошила нас неутешительным результатом. От болтушки-гэручи все очухавшиеся на тот момент пассажиры узнали, что заряд аккумуляторной батареи нашего транспортного средства почти на нуле, и оставшихся жалких восьми процентов хватит от силы на полчаса максимально экономного полета – то бишь полета на предельно низкой высоте и со стандартной средней скоростью, без взрывных ускорений. А поскольку антиграв пришлось активировать ей уже сейчас, его балансировка на месте начала вхолостую сжигать остатки драгоценной энергии гораздо раньше запланированного срока. Сокращая и без того ужатый минимум доступного полета до уже просто катастрофической крайности.

Куда испарилась почти вся энергия из аккумулятора, максимально заряженного, казалось бы, перед относительно недавним вылетом антиграва из цитадели?.. Признаюсь, над ответом на данный злободневный вопрос я довольно продолжительное время шевелил извилинами, параллельно руками выполняя механическую работу по срубанию/спиливанию ножом древесных сучьев и веток. И в результате раздумий пришел к заключению, что львиная доля энергии оказалась потрачена самим летательным аппаратом – то бишь его бортовым искусственным интеллектом. Это случилось сразу после крушения, когда отключившийся от болевого шока пилот выпустил из-под контроля рычаг управления. Вероятнее всего предоставленный тогда самому себе ИИ в продолжающем работать на холостом ходу летательном аппарате, следуя какому-то прошитому аварийному протоколу, занялся экстренным восстановлением рухнувшего в джунглях и застрявшего среди деревьев антиграва. Откуда, собственно, и взялся далее относительно цельный вид прозрачных стен корпуса, обнаруженный нами после пробуждения внутри перевернутого салона. ИИ, мыслится мне, в первую очередь в авральном порядке залатал все обнаруженные серьезные пробоины в корпусе, залив их, как водится, резервным жидким полимером. Этот процесс, вероятно, и сожрал за короткий срок почти всю аккумуляторную энергию. На прочие же микротрещины – сетки которых жуткой паутиной теперь опоясывали добрую половину аварийного салона – у бортового ИИ банально уже не хватило аккумуляторной энергии. И дабы полностью не обесточивать антиграв, все было оставлено в таком недоделанном виде. А примерно полчаса полета на средней скорости – аккурат было достаточно для возвращения антиграва в ремонтный цех родной цитадели, координаты которой умник ИИ безошибочно вычислил даже в непроглядном окружающем дыму. Ну а то, что на месте былой цитадели, после подрыва реактора, теперь вероятнее всего лишь заваленная кусками бетона гигантская воронка, искусственному интеллекту было глубоко параллельно… Да, вот к такому неутешительному выводу в итоге достаточно продолжительных раздумий я и пришел.

Все же, как мы не торопились, избавление корпуса антиграва от древесных зацепов сперва второго, а следом и третьего дерева-держателя растянулось на бесценные десять минут. Когда ж мы наконец доковыляли до последней хвостовой оплетки корпуса сучьями и ветками, помимо гонки со временем, нарисовалась дополнительно еще одна куда как более стремная проблема.

Огонь накатывающегося лавинообразно лесного пожара здесь уже фактически достиг крайнего дерева-держателя, ствол которого, хоть пока что и не воспламенился, но ветки его со скукожившимися и стремительно чернеющими листьями уже на глазах покрывались черной окалиной и дымились так бурно, что это становилось заметно даже на фоне общего непроглядного задымления. И еще теперь, при рубке или спиле ножом цепких деревяшек, вместо обычных чепок и опилок, из-под наших лезвий вырывались снопы багровых искр. Стремительно нарастающий жар же от истребляемых сучьев и веток через стальные пальцы экзоскелета стал пробиваться к реальным конечностям, и продолжать работать последнюю минуту нам приходилось перебарывая лютую боль в опаленных по запястья кистях…

Дерево полыхнуло-таки на последних секундах нашей адской работы, и мы не обуглились в этом гигантском факеле лишь благодаря мне, ну и отчасти отмороженной крысючке за рулевым рычагом. Рискнувшей газануть не дожидаясь нашей отмашки и ломануться вверх на максимальных оборотах, силой антигравного двигателя снося и ломая остатки горящих древесных зацепов, воспламенившихся вокруг нас с Алонсо одновременно с основным стволом.

Нас же с напарником, ожидаемо, удержала на отчаянно рванувшем вверх гладком корпусе антиграва моя как нельзя вовремя пробудившаяся функция. Активация которой пост-фактом обосновалась загоревшимся с секундным запозданием перед внутреннем взором системным логом:

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружена агрессивная носителю огненная стихия с максимальным уровнем опасности. Носитель в зоне поражения огненной стихии! Принудительная активация функции Желтый граус.

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 2 минуты 30 секунд… 2 минуты 29 секунд…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,52%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим вертикальной атаки. По потенциальной угрозе носителю нанесен физический урон 617 единиц.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон от открытого огня 413 единиц.

Здоровье 620 (0)

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 2 минуты 28 секунды… 2 минуты 27 секунды…

Выскочившие из-за спины, еще до загоревшихся системных строк, желтые щупальца дружно лупанули по полыхнувшим вокруг нас с Алонсо остаткам сучьев и веток, с хрустом их все сминая и отталкивая в стороны. А следом тут же мертвой хваткой повтыкались в ближайшие корпусные щели, до которых смогли дотянуться. На порядок прибавляя мне таким макаром монументальной устойчивости на скользком стекле покатого пола при начавшемся внезапно резком взлете антиграва.

Пошатнувшегося было сбоку напарника вовремя подхватил за руку и притянул к себе уже я.

– Чё это было, командир? Как такое, вообще, возможно? – из пробудившегося от спячки динамика внутренней связи посыпались вопросы от ошалевшего Алонсо.

Товарища можно было понять. Ведь в моменте стремительно устроившие вокруг нас фееричное фаер-шоу и тут же безупречно отработавшие страховочной растяжкой желтые щупальца функции видимы, при этом, были и оставались лишь своему носителю – то бишь мне одному. Для Алонсо же это выглядело как невероятный фантастический фокус, когда сперва вокруг нас с треском сминаются и разлетаются в стороны искрящими головешками только-только полыхнувшие было сучьи и ветки. А следом его командир вдруг словно примагничивается обычными подошвами стандартных берцев к стеклу наружного антиграва, и чувствует себя на взявшем резкий взлет летательном аппарате так уверенно, что запросто удерживает рядом на пипец скользком катке пола еще и его, в точно таких же, к слову, но ни разу не устойчивых форменных ботинках.

– Все норм, дружище. У меня все под контролем, – постарался ответить я спокойным и безмятежным тоном.

– Как это?..

– Просто доверься мне.

– А мы не навернемся?

– Нет

– Обещаешь?

– Да.

– Ладно. Снова поверю тебе, командир.

«Можно подумать: у тебя есть выбор», – мысленно хмыкнул я, но по внутренней связи сказал, разумеется, чего от меня ждали:

– Обещаю. Ты об этом не пожалеешь.

Как на невероятном лифте без стен, мы вознеслись верх мимо гигантского огненного факела, которым в мановение ока обернулась крона бывшего дерева-держателя. А едва выскочив в сизый смок без зловещих боковых оранжевых сполохов, тут же сменили вертикальный взлет на плавное горизонтальное скольжение. И полетели дальше.

Через еще несколько секунд такого слепого полета в непроглядном сизом дымном мареве динамик внутришлемной рации снова пробудился из спячки. На сей раз к нам обоим с Алонсо соизволил обратился лихач-пилот, таки вспомнивший наконец об оставленных снаружи двоих «космонавтах»:

– Фьелы, прием! Вы уф не ферфьайте офобо. Там фитуация профто вофникла…

– В дупло се забей, сука, свою ситуацию! – не сдержавшись перебил шепелявую гэручи напарник. – Мы мало того, что едва тут сперва не сгорели, к хренам! Так потом ты и вовсе, тварь, как балласт отслуживший, сбросить нас захотела! Твое счастье, сука!..

– Да фьё говорят… Глаф на фопу натянуть грофятфя, как я и предфькафывала, – раздавшийся в параллель с истерикой Алонсо Ффаффин приглушенный голос, подсказал мне, что крысючка с кем-то салоне параллельно советуется. Значит, решение об экстренном взлете антиграва не было лично ее, а вероятно стало коллегиальным – принятым совместно всеми прочими оставшимися внутри пассажирами. А коли так…

– …Что я рогач внутри оставил! – продолжал меж тем вопить, отводя душу, Алонсо. – А то бы ща продырявил душевно очередью обшивку этого долбанного антиграва! Залез через дыру обратно внутрь! И тебя, сука, мехом внутрь, как!..

– Жало, отставить истерику! – тряхнул я за плечи напарника. И добившись в ответ ошарашенной тишины, продолжил:

– Валяй, Ффаффа излагай: что вы там совместно надумали? И как нас обратно внутрь возвращать теперь намереваетесь?

Глава 3

Глава 3. План эвакуации с червоточиной

– СУКА! Не дрова везешь! Лети, млять, ровнее! – резанул по барабанным перепонкам очередной гневный вопль Алонсо.

– Фьелы, ну мне тофе лететь кверху тормафками ни рафу не по приколу! – парировала шепелявая по рации с усталым вздохом. – Профу к временным труднофьтям отнефьтифь ф пониманием. Договорилифь фе: как дым вокруг рафьфеиватьфя фьтнет, нафьнем фьпафательный маневр.

– Рули, пилот, не отвлекайся, – подбодрил хвостатую уже я. И обращаясь по внутренней связи к напарнику, добавил: – Дружище, не психуй, я крепко тебя держу.

– Млять, командир, я просто в офиге: как это у тебя получается? – зарычал в ответ Алонсо. – У меня на ветрище таком подошвы, млять, беспрерывно по стеклу водит, как на гребаном катке. Да еще тряска эта ублюдская бесконечная. Словно не по воздуху плывем, а скачем по ухабам каким-то. Вон, только что, сам же ж видел, если б ты на месте меня не удержал, я б уже точняк вниз скатился… Однако ж ты словно к этому гладкому корпусу ногами прирос. КАК?! Ну как ты это делаешь-то, командир?

Дав возможность «истеричке» частично выплеснуть в словесном поносе пережитый ужасный момент, растолковывать напарнику сейчас я, разумеется, ничего не стал. Один фиг из-за остаточного шока что-то втолковывать ему пока бесполезно. Я лишь покрепче ухватил парня за плечи и велел приготовиться. Потому как окружающий сизый смог вокруг стал наконец-то стремительно бледнеть, намекая на скорый вылет антиграва из зоны интенсивного задымления. Что, в свою очередь, обещало через считанные секунды исполнение оговоренного с Ффаффой финального маневра по возвращению нас с Алонсо обратно в салон.

Когда воздух вокруг просветлел настолько, что сквозь белесую дымку остаточной гари стало заметно зеленое море джунглей, необъятно раскинувшееся во все стороны буквально из-под брюха нашего антиграва, словно по волнам, скользящего по макушкам исполинских деревьев, мы с напарником ожидаемо ощутили под ногами начавшуюся плавную скрутку корпуса вправо, для итогового возвращения перевернутого салона в нормальное положение.

– Фьелы, готовнофьть ноль. Нафинаю маневр, – с некоторым запозданием проинформировала нас по рации Ффаффа об уже по сути запущенном процессе скрута корпуса летательного аппарата. Но дальше, уже не смолкая, повела нас до финальной точки: – Дефять фекунд до вафего выхода к фектору фаднего фьтрелкового люка. Фемь фекунд… Фефьть… Пять… Фетыре… Три… Две… Одна… Давайте, фьелы! Удафьи!

Поскольку стандартное возвращение в антиграв посредством наведения лучевого портала в текущей форсмажорной ситуации оказалось недоступным нам по целому ряду причин… Приведу далее лишь три самые очевидные. Во-первых, белый луч в принципе невозможно было активировать на ходу. Во-вторых, для активации луча, цепляемый им объект так же должен изначально неподвижно зафиксироваться в конкретной точке. А поскольку в нашем случае луч был направлен вверх, соответственно, зависнуть на несколько секунд над ним в воздухе было совершенно невозможно. Да и невидно пока что вокруг было ни зги буквально на расстоянии вытянутой руки. В-третьих, в момент старта освобожденного от древесных тисков и зацепов антиграва мы с напарником находились над его хвостовой частью. Портальный луч же располагался ближе к носу летательного аппарата. И нам банально пипец как затруднительно было доковылять до луча метров двадцать по скользкому стеклу на сбивающем с ног встречном ветре. Даже при поддержке цепких щупальцев шансы добраться до цели без потерь были ничтожно малы… И поскольку, как было обосновано ранее, обратно вернуться в салон портальным лучом стало невозможно, нам с Алонсо на рассмотрение пилотом была озвучена альтернатива, придуманная коллективным разумом всех застекольных наблюдателей.

Задумка была простой до примитива. Нам надлежало смещаться по скатывающемуся корпусу антиграва аккурат до момента, когда развернувшийся боком летательный аппарат вынесет нам под ноги задний пулеметный люк. Далее, реагирующая на опасное движение снаружи автоматика позволит пилоту разблокировать боевой люк. Но самому пулемету, при этом, из салона наружу высунутся не позволят другие жала, вручную заблокировав его на турели внутри салона. И нам останется лишь аккуратно спуститься в разъехавшийся под ногами квадратный кусок стеклянного корпуса, вполне подходящий размером даже нашим укрупненным массивными МБПП габаритам.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Перебирая по трещинам корпуса желтыми щупальцами и, соответственно, семеня ногами по скользкому стеклу, на скатывающемся вбок корпусе я вполне устойчиво смог продержаться необходимое время сам и удержать еще до кучи рядом Алонсо, отчаянно матерящегося из-за ускользающей из-под ног точки опоры. Благо продлилась эта нервотрепка всего четверть минуты. И вот обещанный квадратный проем в стеклянном корпусе благополучно открылся у нас под ногами. Однако пока Алонсо, при моей поддержке разумеется, начал туда спускаться – а в громоздком МБПП это, увы, затянулось практически на полминуты – вдруг снизу, из зеленого моря древесных крон, вынырнула разномастная «эскадрилья» из аж двух десятков рухов-летунов и дружно навалилась на наш замедливший ход антиграв со всех сторон.

Замечательная придумка об эвакуации нас через задний боевой люк не учла, к сожалению, наличия в округе так же и огромного числа бежавших от лесного пожара рухов. Нам следовало улететь сперва от задымления подальше хотя бы на пяток километров. Зона же на границе выхода из густого задымления оказалась опасно переполнена рухами – такими же, как мы, беглецами от огня. Которые, обнаружив вдруг сверху опрометчиво замедливший ход одинокий имперский антиграв, разумеется, не отказали себе в удовольствии дружно атаковать ненавистных захватчиков…

Алонсо успел в последний миг сунуть голову под запирающийся в авральном режиме люк, сбежав таким макаром от жвал налетающих рухов под толстую броню антиграва.

Я же, увы, остался снаружи в одиночестве врагам на растерзание.

Типа…

Ну это они так думали.

Глава 4

Глава 4. Почти отомстил

– Командир! – взвыл дурным голосом Алонсо, осознав, что прозрачная заслонка люка захлопнулась над его головой, оставив готового нырнуть следом Олега наедине с десятками крылатых образин.

Но почти сразу спасенного повело в сторону от толчка массивной пулеметной турелью, отпущенной Михом и смутно знакомым лехлецом, и вставшей обратно на место напротив задраенного наглухо боевого люка. МБПП смягчил неожиданный толчок. Быстро оправившись от секундного замешательства, Алонсо развернулся к прочим обитателем салона, нелепо сгрудившимся в скособоченном салоне между потолочными поручнями слева и скамейками справа, и заорал уже на них:

– Суки, ну-ка быстро люк обратно!.. – осознав в моменте, наблюдая распахивающиеся беззвучно рты оппонентов, что окружающие его не слышат точно так же, как он их, из-за до сих пор наглухо закрытого шлема, Алонсо сосредоточился и через пробужденную функцию «Мыслеобраз» пожелал откинуть визор с лицевой части шлема.

Тут же мертвую тишину салона взорвало эмоциональное многоголосье:

– Боже! Я не могу на это смотреть!..

– М-да, зачетный был чел. Почти как гэручи. Жалко его…

– Хвостатая, не тупи! Делай уже что-нибудь!..

– А фто я могу-то?! Когда их там фтолько!..

– Жал-кх-кх-ко его. Вона как бьется-то. Кх-кх-красава чел!..

– Сууукааа!..

– Извините, челы, но вашему це-дежу уже не помочь… – Автора последней фразы Алонсо успел вычленить следи творящегося в салоне балагана. Им оказался горз Вруст. И с твердым намерением намять бока этому высокомерному говнюку, жаждущей мщения за преданного напарника Алонсо ломанулся из хвостовой части вглубь салона.

Мобильная броня повышенной проходимости позволила пробиваться к цели, сметая с пути без разбора все препятствия. И Мих с лехлецем – в последний миг Алонсо признал в нем того самого спасенного из обреченной цитадели пулеметчика – ставшие невольным заслоном в начале его разгона, сполна на собственной шкуре прочувствовали всю мощь таранного удара взбешенного штурмовика в МБПП…

Но счастливчику горзу таки повезло избежать казалось бы неминуемой уже расправы, потому что пилот резким маневром вдруг крутанула антиграв, окончательно выровнивая его положение из состояния на боку в состояние скамейки внизу потолок наверху. И разогнавшегося уже прилично мстителя, когда пол вдруг резко ушел вбок у него из-под ног, банально завалило в сторону и силой собственного ускорения буквально впечатало в узкий зазор между скамейкой и центральной пулеметной турелью.

От жесточайшего удара открытым лицом о стальную трубу основания турели из хрустнувшего носа и лишившейся пары передних зубов верхней челюсти Алонсо ручьем брызнула кровь. Поплывший от неожиданного нокаута боец сквозь быстро нарастающий шум в ушах успел услышать напоследок:

– Да сорвался вниз он. Точно. Я собственными глазами это видел. Писец челу… – злорадный писк мерзкого крысюка Ччверсса.

И живо представив себе, как стискивает стальными хваталками МБПП мохнозадого говнюка за шкирку и основание хвоста, и рывком разрывает тут же его мерзко верещащую тушку на две части, хлюпающий кровью горе-мститель не заметил, как отключился.

Глава 5

Глава 5. Отчаянье обреченного

Спикировавшего на меня самым первым – с явным намерением расплескать ненавистного имперца по корпусу антиграва – шкафоподобного гэц-пожирателя встретили выстрелившие наперехват желтые щупальца и остановили буквально в считанных сантиметрах от моей макушки. Однако из-за моментального ослабления страхующих натяжек снизу – потому как добрая половина щупальцев, отцепившись от корпуса, метнулась наперехват крылатому монстру – в момент столкновения с рухом подошвы берцев предательски заскользили по гладкому стеклу. К счастью жуткое ощущение потери опоры продлилось не дольше секунды. Я не успел даже толком запаниковать, как оставшиеся на нижней подстраховке шесть щупальцев, слегонца дрогнувшие под навалившейся с разгона махиной, снова, как надо, натянулись на корпусе, вернув подошвам идеально устойчивое положение.

Одно из монструозных кос-жвал страшилища, продавив перехватившее ее щупальце, таки чиркнуло меня по голове. Но крепкий шлем играючи выдержал эту царапину. А следом уже я, с мстительной яростью, на всю длину клинка вогнал здоровенный нож-тесак в фасетчатый глаз руха. Благо распятый в моменте желтыми щупальцами крылатый исполин крайне удачно оказался развернут головой аккурат для подобного смертельного удара.

Далее забившуюся в агонии крылатую махину щупальца отшвырнули прочь. И смертельно раненый гэц-пожиратель с фатально развороченной глазницей, неуклюже забарахтавшись в воздухе, почти сразу же провалился вниз. Треск ломаемых массивной тушей веток сопровождал его неуклюжее погружение в зеленое лиственное море джунглей, проплывающего под бортом набирающего ход антиграва…

Единственной воздушной дуэлью мое противостояние с целой стаей крылатых рухов, разумеется, не ограничилось. И на место поверженного гэц-пожирателя тут же спикировало сразу еще четверо жаждущих моей погибели гигантских насекомых. Первую скрипку в этом квартете играл уже керх-летун – длинной практически не уступающий прибитому только что гэц-пожирателю, а в роли его дрессированных песиков выступала троица юзз-полосатиков – кажущихся карликами на фоне махины стрекозоподобного лидера, но не менее смертоносные, при удачной атаке, острыми, длинными и чрезвычайно ядовитыми шипами своих хвостовых жал.

Одновременно уворачиваться от обстрела практически в упор кислотными бомбами керх-летуна и отбиваться еще до кучи от норовящих ужалить одновременно с трех сторон живых метеоров юзз-полосатиков, оставаясь еще при этом намертво пришпиленным к одному месту, это оказалось той еще задачкой со звездочкой. Но, как говорится, жить захочешь и не так раскорячишься. Пришлось пожертвовать в этом отчаянном противостоянии парой своих щупальцев – одна сгорела в кислоте отбитой в последний миг бомбы керх-летуна, вторая вынуждена была подставиться, прикрывая спину от неотвратимого удара жалом юзз-полосатика, потому как мобильная броня там опасно истончилась от пролитых обильно кислотных капель. Однако и рухом досталось от меня в ответку душевно. Троица юзз-полосатиков оказалась, в итоге, раздербанена на окровавленные ошметки остальными щупальцами, оказавшимися не менее проворными, чем осы-переростки. А метающую хвостом кислотные сгустки стрекозоподобную образину наказал уже лично я, отчаянно подскочив на спружинивших по моей команде нижних растяжках-опорах, и таки дотянувшись в высоком прыжке ножом до опасного хвоста керх-летуна. И хотя полностью перерубить толстый хвост за единственный удар у меня не вышло, кислотный канал внутри него я основательно повредил точно. Потому серьезно раненый керх-летун, со «сломанным» хвостом, обливающимся из широкого разруба зеленоватой водянистой кровью, мигом сошел с дистанции и спикировал в древесную листву, оставив улетающий дальше антиграв попечению прочих крылатых разбойников.

Увы, вторая славная победа над летунами далась мне тяжкой ценой. Помимо безвозвратной потери двух из двенадцати щупальцев – развеявшихся после серьезных повреждений до следующей общей активации функции «Желтого грауса» – еще и изрядно забрызганная кислотными каплями МБПП, помимо существенной просадки в начальной прочности, местами коварно засбоила теперь из-за оплавки кислотой части сервоприводов.

Но даже в таком ни разу уже не идеальном состоянии, благодаря все еще продолжавшей действовать читерской функции, у меня сохранились неплохие шансы одолеть и следующую атаковавшую пару – из здоровенных, но слишком прямолинейных, а потому вполне предсказуемых, гэц-пожирателей. Для этой цели правда снова пришлось рискнуть, и оставив на нижней пассивной страховке уже лишь четыре цепляющихся за корпус щупальца, еще пару задрать вверх для пополнения сократившегося в предыдущей зарубе активного «боекомплекта»… Однако аккурат перед очередным боестолкновением вдруг вмешался и все в прямом смысле перевернул с ног на голову его величество случай.

До того уже более полуминуты неподвижный корпус антиграва неожиданно снова скользнул вправо. Но в этот раз не плавно, как раньше, а резко, одним рывком, он сразу сместился на добрые девяносто градусов.

Из-за стремительного, одномоментного фактически, смещения меня из вертикального положения на вершине антиграва сразу на его отвесную боковину тут же дружно слетели и все зацепы-натяжки четверки страхующих щупальцев. Разворотом на корпусе меня фактически вынесло из-под атаки пары гэц-пожирателей, но и сам я в следующую секунду оказался срывающимся с отвесной боковины и проваливающимся в разверзшуюся вдруг под ногами лиственную бездну…

Глава 6

Глава 6. Дятел-невидимка

Туц-туц-туц-туц-туц… – Резкая, как удар под дых, вонь нашатыря вывела Алонсо из забытья под звук непрерывной долбежки.

– Ссто это? – непривычно просвистел беззубый «красавчик» с распухшим носом.

– Извини, чел, но такое безобразие в полевых условиях на раз два устранить мне точно не удастся, – невпопад покачал головой склонившийся над болезным доктор-лехлец. – Рекомендую: пока что поменьше с соседями трепаться. А лучше и вовсе заслонку шлемофона на рожу помятую опустить.

– Да поссел ты, – фыркнул Алонсо. И ухватившись за турель пулемета, одним рывком вытянул массное тело в мобильной броне из тесного закутка.

– Э-э, там! Хоросс долбить! – зарычал он, поднимаясь на ноги. – Ссадрали на!

– Ну буянь, бро, – примирительно откликнулся на вопли товарища здоровяк Гуруда, обнаружившийся сидящим на ближайшей от центрального пулемета скамейке. – Мы сами без понятия: че это за дятел на антиграве вдруг нарисовался.

– Как это? Ссё сса бред? – растерянно завертел головой по сторонам Алонсо, высматривая за прозрачными стенами источник непрерывной долбежки.

– Угомонись, чел, – хмыкнул сидящий на скамейке напротив Миха пулеметчик лехлец. – Мы всё там уже вдоль и поперек осмотрели. Невидно нигде этого шутника. Маскируется, видать, искусно вражина.

– О! Перестал, кажись, – озвучил Мих нехитрую догадку в воцарившейся вдруг в салоне долгожданной тишине.

– Да не стой ты над душой, чел, – заворчал на по-прежнему озирающегося Алонсо лехлец. – Вон мест сколько свободных вокруг. Присаживайся. Не маячь.

– А ссего происсходит-то, вообссе? – просвистел зло Алонсо, усаживаясь на скамейку рядом с товарищем по дежу Михом Гурудой. – Куда рухи вссе крылатые ссгинули? И ссто сс нассим командиром?

– Рухи разлетелись все разом вдруг от антиграва нашего, так же внезапно, как и сперва налетели. И так шустро в окрестной зеленке суки попрятались тут же, что мне даже за пулемет садиться не пришлось. Тупо не в кого стало стрелять вдруг, прикинь, – обстоятельно ответил на первый его вопрос лехлец.

– А командир?.. – напомнил Алонсо.

– Крепись, бро. Нет у нашего дежа, походу, больше командира, – горестно вздохнул в ответ Мих.

– Как это? – растерянно присвистнул Алонсо.

– А вот так, – развел здоровенными ручищами Гуруда. – Я собственными глазами видел: как Олег, сброшенный гэц-пожирателями с корпуса антиграва, провалился в гребаные джунгли.

– Так ссего сс вы, блин! – досадливо зачастил Алонсо. – Надо сс было ссависснуть там тут ссе! И…

– И рухам на закуску следом за командиром отправиться, – зло перебил Мих сослуживца.

– Угомонись, чел. В тот момент там реально без вариков было, – поддержал Гуруду сидящий напротив лехлец. – Вокруг антиграва реально тогда туча рухов кружила, как мух над говном. Уцелеть снаружи даже в МБПП ни у кого не было шансов.

– Млять! Вы сс дассе не попыталиссь, – просвистел досадливо Алонсо.

– Ну извини, чел, – набычился лехлец.

– Внимание! Вфем приготовитьфя! – громыхнул из салонных динамиков напряженный голос пилота. – Уровень фаряда аккумулятора опуфтился нифе одного процента! Фработал протокол экфтренной пофадки! ИИ ифет внифу подходяфую поляну! Как найдет, принудительно потафит наф вниф! Рывок к фемле вофмофен в любую минуту! Я эту автоматифьефкую пофадку не фмогу контролировать! Будет фёфтко! Потому, пофтарайтефь фаранее фафикфироватьфя фами и удерфать на мефте пребываюфих в отклюфьке товарифей! Вфем удафьи!

– Ох ты ж!.. – первым подорвался с места лехлец и устремился к лежащем на полу прохода в хвостовой части массивным тушам пары сородичей.

– Пошли тоже наших подстрахуем, – потянул тут же Алонсо в противоположную сторону Мих.

Поднимаясь со скамейки, Алонсо случайно зыркнул вверх, и аж охнул от изумления. Прямо на его глазах на только что совершенно пустой крыше антиграва сквозь прозрачное наружной бронестекло проступил вдруг контур лежащего там штурмовика в МБПП.

Глава 7

Глава 7. Всем врагам на зло

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции: 2 секунды…

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Мимикрия.

Расчетное время действия пассивной функции: 60 секунд…

Расчетное время до конца действия функции Желтый граус: 39 секунд…

Обернувшиеся вялотекущим киселем в десять раз замедлившееся время позволило пробежаться глазами по строкам загоревшегося перед внутренним взором системного лога. А пока я читал, взбодренные читерским ускорением желтые щупальца играючи по новой зацепились за почти ускользнувший сбоку корпус и лихо закинули меня обратно на верхушку антиграва.

Продолжающая действовать «Тянучка» не разменяла еще и первой секунды, а мой нож уже пробил в глаз оперативно подтянутой щупальцами бугристой башки ближайшего гэц-пожирателя. Но когда обратным движением я с неожиданно многократно взросшим сопротивлением вырвал замаранный фиолетовой слизью широкий нож-тесак из развороченной глазницы чудовища, двойка на таймере обратного отсчета «Тянучки» таки сменилась единицей, и времени на аналогичную казнь второго неуклюже копошащегося рядом летающего танка мне уже катастрофически не хватило. Потому что жизненно необходимо стало за оставшиеся доли растянутой секунды сместиться как можно дальше от места преступления, чтобы пробудившаяся следом «Мимикрия» идеально скрыла исчезнувшую с радаров крылатых рухов фигуру ненавистного имперца.

Под продолжающимся ускорением я успел сделать еще аж пять скачков по крыше почти остановившегося на фоне моей прыти антиграва, и за оставшуюся секунду таким макаром переместился с хвостовой части на самую середину летательного аппарата… Далее «Тянучка» прекратила сдерживать бег реального времени, и из-за навалившейся тут же чудовищной усталости я невольно присел даже в МБПП на корточки. А впившиеся со всех сторон в серебристый корпус желтые щупальца, страхуя от падения, надежно зафиксировали меня на месте.

Оставленный сзади одноглазый полутруп в неуправляемом падении рухнул на хвостовую часть летательного аппарата и, оставив не серебристом стекле брызги фиолетовой крови, соскользнул тут же вниз. Второй же гэц-пожиратель, лихим виражом избежав столкновения с летательным аппаратом, навернул следом пару растерянных кругов над местом неожиданной гибели товарищи, но так и не обнаружив нигде бесследно сгинувшего врага, с досадливым щелканьем исполинских жвал заново стал набирать высоту, присоединяясь к стае прочих разномастных крылатых рухов, преследующих улетающий от пожара антиграв.

Запущенная вторым темпом «Мимикрия» сработала меж тем выше всяких похвал, и затихарившегося по центру крыши меня крылатые рухи больше в упор не видели от слова совсем.

Однако секунды действия спасительных функций неумолимо утекали, как вода сквозь пальцы, настырная же стая крылатых преследователей не собиралась походу отставать от слова совсем. Пытаться в таких условиях выходить по рации с пилотом на связь, требуя раскрытия очередного эвакуационного люка – затея априори обречена была на провал. Во-первых, она вела к неминуемой потере драгоценного времени на длительные уговоры Ффаффы открыть лаз для невидимки. Во-вторых, даже если б успел уговорить привереду-гэручи, начав движение к открытому люку, я тут же раскрывал перед врагом свою идеальную маскировку. А приковав к себе по новой внимание рухов-преследователей, еще ни разу не факт, что далее я успевал проскочить перед неминуемой уже атакой. В-третьих, засвеченная преждевременно «Мимикрия» тут же обнулялась и уходила в откат. И я не только оказывался снова перед врагами, как на ладони, но еще и получал до кучи откатную слабость, из-за которой не мог теперь отбиваться от наседающих крылатых рухов так же эффективно, как это было в самом начале.

От навалившейся безнадеги захотелось по-волчьи взвыть. И тут же пришло озарение. В голове само собой всплыло воспоминание: как в ловчей яме я благим матом ору на забившегося в угол и корчащегося от ужаса крэчи.

Ну а чё – чем не вариант? Действие «Мимикрии» криком точно ведь не сброшу, а проверить дополнительное ментальное воздействие на рухов даже любопытно будет… Потому, распахнув тут же заслонку визора, отчаянно напрягая голосовые связки, сквозь яростный встречный ветер я как смог громко заистерил на опостылевший крылатый эскорт:

– НУ-КА СВАЛИТЕ ВЫ ВСЕ, СУКИ, НАХРЕН ОТСЮДА!..

И ведь подействовало.

После первого же моего вопля дружно разлетелись в стороны и сгинули в нижней древесной листве все керх-летуны и юзз-полосатики. А как только затянул повторный речетатив, нервишки не выдержали и даже у здоровенных гэц-пожирателей, тоже резко вдруг передумавших играть в догонялки с антигравом и свалившим восвояси подобру-поздорову.

Избавившись таким замечательным образом за считанные секунды от всех преследователей, дальше я стал лихорадочно дырявить корпус перед собой ножом-тесаком. Потому как до окончания действия функции «Желтый граус» оставалось всего четверть минуты. Которых на переговоры с пилотом почти наверняка уже не хватило б. А вот на то, чтоб продолбить в корпусе достаточно глубокую дырку под нужным углом, для грамотного зацепа за нее тем же ножом, пятнадцати секунд должно было хватить точно. Благо, аккурат подо мной как раз змеилась подходящая для подобного экспресс-бурения трещина, а усиленные экзоскелетом МБПП руки и втыкали нож с мощью отбойного молотка, и повиснув далее на нем, удержать тело могли достаточно долго.

В итоге, как и рассчитывал, за четверть минуты пробил в бронестекле серебристого корпуса косую дыру длинной примерно на две трети клинка и, воткнув в нее нож, залег на крыше антиграва, обеими руками удерживаясь за торчащую под углом из корпуса рукоятку ножа.

Действие «Желтого грауса» закончилось, страхующие щупальца развеялись, но невзирая на яростный встречный ветер, я вполне надежно закрепился снаружи в лежачем положении.

Еще через двадцать секунд ожидаемо истек период действия «Мимикрии». Мышцы по всему телу тут же дрогнули от накатившей волны слабости. К счастью на экзоскелете МБПП это ни коем образом не сказалось и хватка стальных пальцев на рукояти страховочного ножа осталась такой же надежной, как и раньше.

Перед внутренним взором загорелся список итоговых дебафов и бонусов по результатам пройденного испытания:

Здоровье 593 (-17-10)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 5 минут 12 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Зеленый граус +3,17%

Гипноз +3,17%

Телепатия +3,34%

Дробный граус +3,17%

Тягучий граус +1,89%

Скорость +0,33%

Интуиция +0,18%

Левитация +0,46%

«Ну вот, и без того после пережитой болтанки здоровье было походу не стопроцентное, а теперь, вон, еще разом на десять пунктов просело, – мысленно хмыкнул я. – И теперь точно так же продолжит сливаться ежеминутно по десятке, если срочно не сожру что-нибудь калорийное. Неприятно, конечно, но не смертельно и стопро решаемо. Зато граусы все вона как зачетно подросли, ну и Гипноз с Телепатией, соответственно. Так. Что там еще интересного?.. Ого! Ну надо же, даже Левитация прокачалась. Впрочем, побалансировать-то над бездной в этот раз мне пришлось изрядно. А однажды и вовсе из случившегося уже практически падения обратно на антиграв выкарабкаться довелось. Так что бонус этот, как не крути, получается вполне заслуженный. Даже, пожалуй, мог бы быть и побольше жалкого полупроцента. А небольшой прирост, кстати, в обычно совпадающей с Гипнозом Телепатии объясняется, наверняка, наведенным на рухов ментальным воздействием. Значит, и в другой раз, при активации «Мимикрии», нужно пытаться криком пугать противника. Вообще четкая тема с этой неожиданной новой абилкой вырисовывается…»

Антиграв вдруг резко сбавил ход, круто вильнул вправо и практически камнем полетел вниз. Этим неожиданным маневром едва не сбросив меня с крыши. Нож почти вылетел из пробитого отверстия, чудом зацепившись в конце за самый его краешек. И я, в моменте на добрые полметра оторвавшись животом от корпуса, таки рухнул обратно на зеркальное «стекло», когда вернув в конце полетную невесомость летательный аппарат на последних метрах жесткой посадки почти погасил разгон свободного падения.

В итоге все ж таки достаточно грузно плюхнувшись брюхом на лесную полянку, антиграв на полкорпуса почти утонул в зарослях местного гигантского папоротника. Я же, с облегчением выдернув из серебристого корпуса нож, благополучно скатился наконец по округлому боку вниз, и в своем МБПП тоже аж по грудь провалился в местный папоротник.

Центральная пассажирская дверь тут же беззвучно отошла в сторону, и наружу, едва не сбив мня с ног, хлынула толпа ликующих друзей.

– Варламов! Скотина! Никогда не делай так больше! – первой повисла у меня на шее Марина.

– Жив! Он жив! Это невероятно! – ликовал стиснувший нас обоих вторым темпом, поверх хрупкой Черникиной, Мих Гуруда.

– Командир! А я до конца в тебя верил! – забавно присвистывал слева Алонсо, лишившийся с какого-то перепуга пары передних зубов за считанные минуты нашего расставания.

– Ну ты, Олег, конечно умеешь жути нагнать, – ворчал с правого бока Смерницкий, треплющей мое бронированное предплечье.

– Э-э! Меня подождите! – кряхтел застрявший в арке дверного проема Сыч Грубан. Еще толком не оправившийся от постоперационной комы великан двигался пока что с явным трудом и полуметровый соскок из антиграва на землю оказался для него чересчур тяжким испытанием.

– Я тоже рад вас всех видеть, друзья! – кое-как протолкнул я банальность сквозь подкативший вдруг к горлу коварный ком.

– Хорош там титьками попусту трясти, девочки, – разрушил нашу идиллию горз Вруст, отпихнув здоровой рукой Сыча из дверного проема. – Мы с вами еще из сложившейся жопы даже ведь не начали вылезать. Потому стирайте лыбы с не по делу довольных рож. И все марш сюда. Будем крепко думать: куда двигаться дальше.

Глава 8

Глава 8. Стремная альтернатива

– Чё, прям мгновенно на борт хофа силовым лучом вот так запросто оттуда переместиться можно? – переспросил старшего товарища младший агент Смерницкий.

– Ну не мгновенно, разумеется, – хмыкнул горз Вруст, наслаждаясь произведенным на слушателей эффектом. – Все ж таки расстояние-то отсюда до орбитального хофа будь здоров. Так что придется какое-то время побарахтаться в луче силовом… Впрочем, кому я это рассказываю, – и гривастый говнюк обвел бывших землян по кругу многозначительным взглядом. – Вам ли не знать.

– Фьё не фнать-то? – парировала озадаченная чужой немой пантомимой Ффаффа.

– А почему только оттуда? – уточнил уже я, заполняя возникшую неловкую паузу после повисшего безответным в воздухе вопроса гэручи.

– Потому что сверхдлинным силовым лучом на хоф, в период созрева, переносятся готовые к прорыву коконы жраток, – охотно стал отвечать горз. – Нити же, из которых свиты эти коконы – чрезвычайно ценный материал, широко использующийся в технологическом процессе сборки ряда уникальных кванто-оптических приборов. А поскольку, среагировав на мой запрос, отражатель предложил в качестве альтернативы космопорту колонию жраток, значит, там как раз наступил или вот-вот наступит благоприятный для нас период созрева.

– Да в дупло себе забей этот гребаный вариант! – брызгая слюной, вдруг яростно запротестовал Ччверсс. – Это ж каким отбитым надо быть, чтоб по собственной воле к жраткам в колонию соваться! А потом мозги себе еще добровольно жарить, при сверхдлинной консервации в силовом луче!

– Признаю, риск определенный есть, – поморщился Вруст.

– Ага! Пипец определенный! – фыркнул, не сдержавшись, в параллель гэручи.

– Но он всяко меньше, чем семидесяти-трех-километровый переход по непредсказуемым джунглям до космопорта, – повысив голос, вынудил оппонента все-таки заткнуться авторитетный горз. – Потому как колония жраток, с активной базой силового луча, располагается отсюда всего в четырех километрах. То есть наша аварийная посадка случилась практически у ее границы. И глупо было бы, я считаю, не попытаться воспользоваться подобным судьбоносным стечением обстоятельств.

Развернутая в носовой части салона голограмма с антигравного стационарного отражателя весьма подробно воссоздала в сто тысяч раз уменьшенную копию окрестных джунглей. И мы все, сгрудившись вокруг этой объемной карты местности, разглядывали подсвеченные специальным световым маркером участки.

Зеленой точкой на голограмме отмечено было положение нашего летательного аппарата на поляне, почти полностью закрытой пышными древесными кронами и визуально сверху потому совершенно незаметной. И двумя достаточно широкими синим и красными пятнами помечены здесь были возможные варианты нашего спасения. Указывающие, соответственно, границы заказанных умником горзом: срытмпского космопорта, обозначенного на карте-голограмме объектом четырнадцать-дробь-тридцать-два, и загадочной колонии жраток, имеющий так же числовую кодировку объекта двести-девятнадцать-дробь-триста-шестьдесят-три. Причем зловеще багровое пятно колонии жраток по площади лишь самую малость недотягивало до синей громадины космопорта. Ну и, как упомянул уже Вруст, граница красного пятна пролегала почти впритык к нашей зеленой точке. В то время как между синим пятном и зеленой точкой раскинулся здоровенный массив джунглей.

– Учитывая крайне ненадежное состояние здоровья у подавляющего большинства вверенного моему попечению личного состава нашего отряда, – взял слово врач-лехлец по имени, как я недавно выяснил, Тыгрун. – Четырехкилометровый переход по джунглям до цели выглядит, разумеется, куда как предпочтительней.

– Благодарю, док, – кивнул рогатому эскулапу Вруст.

– Я лишь выразил очевидный факт, – поморщился быкоголовый.

– А багровое обозначение объекта на карте чё, вообще никого не смущает? – окрысился Ччверсс. – Так-то для тех, кто запарил, напоминаю: красный – цвет повышенной опасности объекта. И нас там ни разу не сырными шариками жратки встретят!

– Эй, хорош уже нагнетать, хвостатый, – одернула гэручи соседка Марина.

– Фелка! Ну-ка лапы профь от фьуфого фамца! – зашипела тут же яростно из пилотского кресла на Черникину Ффаффа.

– Ой, да надо больно, – примирительно вскинула перед собой руки Марина.

– А чё-кх-кх? Там реаль-кх-кх-но так сильно опас-кх-но? – прокряхтел из-за наших с Алонсо плеч не поместившийся в первый ряд Бомпер.

– Бро, ну ты-то хоть не нагнетай, – упрекнул тули, обернувшись, Алонсо.

– В руховских джунглях нам, имперцам, везде опасно, – веско припечатал Вруск.

– Ну уж не скажи, кхек, – хмыкнул следом Ччверсс. – Мы, вон, сутки по джунглям с челами гуляли, и норм – в итоге выжили все. А жраток-то не зря жратками прознали… Вот, прикинь, братан, – повернувшись к брыластому тули стал типа конкретно ему растолковывать хвостатый проныра. – Здоровенный такой всеядный опарыш зеленоватого, под цвет древесной листвы, окраса. Размером с того же гэц-пожирателя, и не менее кстати прожорливый. Только, разумеется, без крыльев. Но зато запросто в своей колонии ползающий повсеместно по деревьям и на паутинных подвесах между деревьями периодически коварно зависающий. Представил?

– С тру-кх-дом, – кашлянул в ответ Бомпер.

– И такая вот очаровашка там, – тычек когтистым пальцем в пошедшее тут же рябью багровое пятно на голограмме, – может в любой миг спикировать тебе на бестолковку. Перебив сперва позвоночник свой массивной тушей, в добрую тонну весом. И далее начав пожирать тебя парализованного прямо заживо.

– Фу, Фьфьверфф, прекрати! Гадофть какая, – возмутилась пилот.

– А я-то чё, Ффафф, – хмыкнул крысюк, сотворив обиженную мину. – Меня спросили – я ответил. Это вон кто нас всех на эту лютую замануху подбивает, – кивок в сторону заскрипевшего зубами горза.

– Да если б у нас хоть какой-то реальный иной шанс был! – досадливо рубанул здоровой рукой Вруст, сметая в заискрившее радужное месиво картинку голограммы. – Ведь в ближайшие часы уже, между прочим, с орбитальных хофов глобальная планетарная зачистка бунтовщиков местных начнется. Рухов повсеместно разом будут утюжить из всех орбитальных стволов. Бомбы и снаряды вниз горохом посыплются. Уцелеть в разверзшемся здесь аду станет той еще лотерей. Из-за окружающих деревьев в джунглях мы даже увидеть не сможем: куда снаряды ложатся, и откуда ждать беды. Любое же случайное попадание под небесную раздачу своих же в буквальном смысле слова испепелит нас всех с вами на раз-два. Это-то хоть вам понятно?

– Понятно…

– Да ясно, чё…

– Угу, блин…

– Вафе фефть!..

– Вот попали-то!.. – посыпалось со всех сторон ему в ответ.

– Хорош зазря стращать, дело говори, – подытожил я начавшийся галдеж.

– А я и говорю, – фыркнул в ответ горз. – У нас же четверо из двух десятков жал вообще самостоятельно идти не могут. А добрая половина оставшихся ползут, как черепахи. Вот чего ты молчишь-то, док? Скажи им: может я в чем-то не прав и чересчур нагнетаю?

– Все точно так и есть, – кивнул Тыгрун. – У меня самого после случившейся после взрыва безумной карусели функционал еще толком до сих пор не восстановился. Потому притормаживаю немного, не обращайте внимания… Так вот, докладываю. Особо тяжких, и до сих пор еще не пришедших в сознание жал у нас на данный момент на борту четверо. Еще у семи разумных наблюдаю посттравматическое состояние средней тяжести. К ним же, кстати, определяю и себя самого. Идти эти семеро сами могут, но исключительно под воздействием стимуляторов. И в качестве серьезных бойцов, на случай боестолкновения с рухами, рассчитывать на них я б не советовал. Оставшиеся девятеро жал условно здоровы. Хотя тоже многие из них серьезно травмированы, – последовал красноречивый взгляд дока на перебинтованную руку старшего агента Вруста. – Но передвигаться они способны без допинга стимуляторов. И метко стрелять тоже вполне в состоянии… Ах да, чуть не забыл еще один крайне важный момент. Запас стимуляторов у меня не рассчитан на многочасовое пешее странствие по джунглям. Он уже сократился на треть. И остатков, если очень экономить, нам хватит еще примерно часов на пять. Вот теперь точно всё.

– Все дока слышали? – подхватил тут же эстафету недобрых вестей горз. – А еще у нас на весь отряд всего семь рогачей в наличии. И всего три – ТРИ, сука! – МБПП на всех. Причем две могильные брони уже с разряженными на две трети батареями. А последняя, хоть и с половинным батарейным зарядом, но и с кучей, при этом, механических дефектов, вообще неустранимых в полевых условиях…

– Я так-то мог бы пулемет с турели демонтировать попытаться, – подал неожиданно голос пулеметчик-лехлец, частично разрушая этим высказыванием наведенный горзом на отряд мрачный гипнотический эффект.

– И сколько тебе на это потребуется времени, Бавук? – зло фыркнул Вруст, припомнив мгновенно имя спасенного стрелка.

– Ну за полчаса примерно должен управиться, – пожал могучими плечами рогатый громила.

– А таскать потом на себе эдакую бандуру сдюжишь, – впился пронзительным взглядом в быкоголового гривастый горз.

– Пулемет за спиной таскать я привычный, – твердо кивнул пулеметчик.

– Так-то там еще цинк с лентами патронными к нему неприподъемный, – хмыкнул Ччверсс.

– А сс трансспортировкой патронов уссе мы ему подмогнём, – за всю нашу тройку в МБПП вдруг высказался Алонсо.

– Добро, – кивнул горз, окинув нас цепким прищуром, и обернувшись потом обратно к рогатому пулеметчику, распорядился. – Ступай, демонтируй с турели пулемет. У тебя на это полчаса.

И тут же без паузы продолжил, обращаясь уже снова ко всем сгрудившимся вокруг восстановившейся голограммы жалам:

– Получается, у нас с вами теперь даже меньше пяти часов на эвакуацию остается. Семьдесят три километра же до космопорта пешком по джунглям пройти так быстро даже налегке практически невозможно. А уж с тяжелоранеными товарищами и подавно. Или, может, ты, Ччверсс, предлагаешь бросить тут, к буям, всю докучливую обузу, и рвануть к космопроту вдевятером налегке?

– Че сразу Ччверсс-то, – заворчал уязвленный крысюк. – Я так-то как лучше для всех хотел. Чтоб об опасности смертельный народ заранее упредить. А то…

– Вот и выходит, – повысив голос, перебил брюзжание гэручи гривастый Вруст. – Что эвакуироваться всем отрядом мы сможем лишь силовым лучом из близлежащей колонии жраток… Да испытание нам всем предстоит пройти непростое и смертельно опасное. Но, жала, мы же с вами на войне. А на войне нашего брата, увы, порой убивают. Так что к риску нам всем не привыкать. А посему… Готовимся к четырехкилометровому марш-броску в колонию жраток и настраиваемся на успешный перенос оттуда силовым полем. Но это, разумеется, на будущее. Пока же сооружаем дружно носилки для тяжелораненых и строимся на поляне в походный порядок. Как только Бавук снимет с турели пулемет, сразу выступаем.

Глава 9

Глава 9. Переход до колонии жраток

Какие там нафиг пять часов. До космопорта в нынешнем составе пешкодралом нам пришлось бы добираться дня три минимум. Судите сами, если даже четырехкилометровый переход до колонии жраток, превратившись в пипец какое утомительное испытание, растянулся аж на два часа, то семьдесят три километра до космопорта даже чисто теоретически растянулись бы на тридцать шесть с половиной часов. А с учетом неминуемых привалов на отдых и перекус, плюс обязательные ночевки, вот и вышло бы трое суток – как минимум.

Но это все, разумеется, лирика из разряда: если б, да кабы, то во рту росли б грибы. Мы же, растянувшись длинной змеей, стоически продирались сквозь цепкие джунгли. И даже наличие во главе отряда торящей путь пары штурмовиков в МБПП не очень-то сказывалось на скорости продвижения. Потому что плюхали мы с Алонсо вовсе не налегке, с рогачами наперевес, а очень даже нехило так пригибаясь под примерно трехсоткилограммовым весом конструкции из сдвоенных носилок, с лежащими там двумя тяжелоранеными лехлецами. Еще пару носилок с пребывающими в коматозной отключке гэручи тащили поочередно жала в середине нашей процессии. Благо мелкие крысюки весили втрое меньше могучих быкоголовых здоровяков, и доп нагрузку в виде легких тушек гэручи по нескольку минут могли выдержать даже полуживые тихоходы, сами шагающие в общем строю лишь благодаря продлеваемому своевременно воздействию стимуляторов.

Из почетного перечня жал, с разной периодичностью припаханных носильщиками, в растянувшейся отрядной змее-цепочке исключения составили лишь Бавук и Бомпер. Первый, потому что в одно рыло тащил за спиной махину демонтированного-таки с антиграва крупнокалиберного двуствольного пулемета. А так-то эта дура весила примерно под центнер. На лехлеце-пулеметчике же не было усиливающего экзоскелета. Потому пыхтящий, как паровоз, рогатый тяжелоатлет и так выкладывался на пределе своих сил. Ну а второй, соответственно, за транспортировку на горбу еще более тяжелого здоровенного цинка с пулеметными лентами – бронебойные патроны в которых монструозным размером своим больше походили на мини-снаряды. Взвалить неприподъёмный цинк на спину тули смог лишь благодаря усилению своего пусть и периодически сбоящего оплавленными сервоприводами, но еще вполне функционального, МБПП.

Четверку лежачих в носилках коматозников, как не сложно догадаться, составляли вынесенные с поля боя еще в цитадели тяжелораненые жала. Еще четверо таких же бедолаг – один лехлец и трое гэручи – доставленные в лазарет дока немного пораньше, успели после операции отмокнуть достаточно времени в ускоряющем регенерацию растворе, потому хоть и с помощью стимуляторов, но шагали уже своими ногами в отрядном строю. Последняя же четверка тяжелораненых была эвакуирована из лазарета практически с операционного стола, либо вовсе минуя этап погружения в восстановительную ванну, либо нырнув туда на бестолково короткий период. Вот и приходилось теперь нам нянькаться с этими кайфующими в медикаментозной коме «овощами».

Нам еще повезло, что на протяжении всего двухчасового перехода не нарвались ни разу на гнездо или логово диких рухов. Каковых так-то в джунглях местных повсюду заныкано немерено. Но, видимо, из-за близости с колонией жраток, пользующихся даже у рухов дурной славой, на потенциально опасной приграничной территории желающих поселиться смельчаков не оказалось. Что косвенно подтвердил, кстати, знаток повадок рухов Ччверсс, неожиданно нарисовавшийся вдруг примерно на середине перехода рядом во главе отряда. И своим недолгим присутствием любитель поболтать гэручи чутка разбавил наш с Алонсо унылый пинг-понг опостылившими плоскими шутками.

– Эй, хвостатый, куда же ты… – донесся в спину запыхавшемуся крысюку насмешливый рык Вруста.

– Задрал, сука! – зло шикнул себе под нос Ччверсс. И тут же объяснился уже с нами, отвечая на очевидный немой вопрос: – Просто задолбал меня своими беспонтовыми придирками этот зануда горз. Отвлечься от его рожи надо. А то ей-ей когтями в нее вцеплюсь. Еле дождался подмены на носилках. И к вам, вот, тут же сбежал. Я с вами, челы, минут пять потусую, лады? Вы ведь не против?

– Дссунгли так-то обссие, – просвистел в ответ апатично Алонсо.

– Ага, только рухи чё-т об этом не в курсах, – хмыкнул Ччверсс и резко развернул тему под текущий момент: – Жратки – они ж, суки, реально пипец какие молниеносные в своей колонии, хоть внешне и выглядят, как неповоротливые жирдяи. Но внешность, лять, обманчива. Так что вы там, челы, когда до места доберемся, ни на миг бдительности не теряйте. Уж поверьте – знаю, что говорю. И про опарыша весом в тонну, что на башку может запросто рухнуть, я вовсе ничуть не преувеличил. Там точно так все обычно и происходит с чересчур самоуверенными смертниками, что в гости к жраткам суются. Оно, конечно, ежели в гнездо с коконом дозревающим заберемся, то может затея Вруста и выгорит. Но млять! До гнезда-то еще как-то доплюхать надо. Ох, чую, челы, поляжет там нашего брата.

– Ччверсс, а откуда ты столько про жраток знаешь? – полюбопытствовал я. – Ты бывал уже что ли там?

– Где там? – уточнил хвостатый.

– Ну в колонии жраток то есть, – разжевал я.

– Спятил? – искренне возмутился крысюк. – Я что на психа похож?

– Ну так-то ессть сслегонца, – хмыкнул Алонсо.

– Да пошел ты, – беззлобно окрысился Ччверсс. – Не был я там ни разу, конечно. Просто фильмы просветительные с дичью всякой-разной нервыщипательной по отражателю зырить люблю. Ну и про колонию жраток из одного такого узнать кой-чего довелось… Короче, челы, там ролик был, прикиньте, как колонна гази-чистильщиков на территорию колонии жраток вломиться отважилась. А ты, ведь, Олег, в курсе какая это моща: когда сотни агрессивно настроенных гази-чистильщиков сплошным потоком прут друг за дружкой на марше?

– Угу. Такое фиг забудешь, – поморщился я.

– Так вот, – кивнул Ччверсс, – на территорию колонии жраток гази-чистильщики смогли углубиться всего-то от силы на пару сотен метров. А дальше аккурат на первые ряды их колонны с верхотуры плюхнулась первая зеленоватая опарышеподобная образина. И расплескав тяжеленной тушей с добрый десяток хитиновых панцирей незваных гостей, жратка в следующую секунду выхватила здоровенными жвалами из стоя ошеломленных врагов еще одного гази-чистильщика и стала преспокойно его перемалывать. Опомнившаяся мелюзга, разумеется, тут же бросилась мстить обидчице, за считанные секунды укутав её объемные салатовые телеса настоящим ковром из черных хитиновых панцирей своих. Однако ж почти сразу же, едва впившись в жирные бока жратки жвалами, гази-чистильщики стали отваливаться от мясистой туши гигантского опарыша, траванувшись походу ядовитыми кожными выделениями. На освободившиеся места на салатовых боках тут же ринулась вторая волна мелких хитиновых агрессоров. Однако и их через считанные секунды постигла участь первой партии гази-чистильщиков. Сама же жратка, не выказывая ни малейших опасений перед численно многократно превосходящим противником, спокойно продолжала подхватывать новых и новых гази-чистильщиков – уже тупо подбирая ослабленных ядом и неспособных к сопротивлению хитиновых горе-вояк, горы которых росли вокруг жирных салатовых баков с ошеломительной быстротой. И помимо беспрерывного одного за другим пожирания гази-чистильщиков, салатовая махина начала неспешно поворачиваться на месте из стороны в сторону, утюжа таким незамысловатым маневром скапливающиеся вокруг боков горы отравленных тел, и тупо расплющивая основную массу не способных к сопротивлению хитиновых тушек в чернильную кашу… Когда же после четвертой или пятой бестолковой атакующей волны гази-чистильщики сообразили, что противник им не по зубам, и всей колонной стали разворачиваться, чтоб задать стрекоча. С верхотуры, отрезая им пути к бегству, на землю рухнуло еще больше десятка здоровенных опарышеподобных туш, утюжа и пожирая мелких вторженцев в промышленном масштабе. В итоге, из захлопнувшейся ловушки сбежать на волю удалось считанным единицам гази-чистильщиков. Остальные же сотни, а то и тысячи, хитиновых солдат сгинули на территории опасной колонии, перевариваясь у коварных жраток в потрохах. Вот так-то, челы.

– Ссессть какая, – присвистнул Алонсо.

– Да уж, – подхватил за товарищем я. – Это чё, получается жратки, помимо отменного аппетита и всеядности, ещё и ядовиты?

– Ну как ядовиты… Мы ж, как гази-чистильщики, кусать их за бока не собираемся. А… – договорить на этот раз крысюк не успел.

– Да, Фьфьверфф, блин, хороф там филонить. Твой фьеред уфе фнова в нофилки впрягатьфя, – возмущенный Ффаффин писк, донесшийся сзади, оборвал нашу увлекательную беседу, вынудив прошаренного гэручи вернуться обратно к носилкам.

И больше, увы, до конца перехода Ччверсс к нам не возвращался.

О приближении к границе колонии жраток еще примерно за пару сотен шагов до нее окружающие деревья стали красноречиво намекать бахромой лескообразных полупрозрачных нитей на стволах. Далее на каждом новом встречном дереве такой полупрозрачной невесомой накрутки, трепещущейся на самом легком сквозняке, становилось все больше. Когда же над нашими с Алонсо головами, вместо привычного леса из обособленных древесных стволов, начала формироваться сотканная из полупрозрачных блестящих нитей натуральная белесая крыша гигантского паутинника, Вруст зычным окриком велел нам немедленно развернуться и отступить обратно на десяток шагов назад.

Хотя проход далее в колонию жраток был совершенно свободен, потому как нижний край пуатинной белесой «шапки», сотканной между деревьями, начинался на высоте порядка трех-четырех метров – то бишь даже наши великаны лехлецы, зайдя внутрь, изрядно не дотянули бы рогами до его края. И никаких подозрительных зеленоватых опарышей-переростков внутри полупрозрачного паутинного марева над головой нигде заметно не было от слова совсем. Однако спорить с опытным горзом мы разумеется не стали. Как было велено, отступили под относительно чистое небо и опустили носилки на землю у самой границы с загадочным паутинником.

Итак, мы доковыляли-таки до цели, исполнив первую – тогда, обливаясь честным трудовым потом, казалось самую трудоемкую – часть плана.

О как же мы ошибались!