Жало-3

Пролог

Первую книгу «Real-RPG. Жало» можно прочитать здесь: https://author.today/reader/42223/328478

Пролог

Смертоносный хоровод взявшей нас в кольцо шестерки керх-летунов приближался. До жмущихся к пальмовому стволу беглецов остались считанные метры… С длинных гибких хвостов гигантских стрекоз сорвались первые кислотные капли. Жидкие снаряды тяжело заплюхали по пышному зеленому ковру застилающего поляну папоротника и рассерженно зашипели, прожигая в кружевных зелёных листьях дымящиеся чёрные дыры.

Когда дистанция с врагом сократилась до минимума, и керх-летуны начали практически задевать уже своими мощными хвостами защищающий нас лиственный шатер (так что стало возможно в деталях рассмотреть каждого вращающегося в зловещем хороводе крылатого монстра), кислотный дождь из шести хвостов керх-летунов ливанул в полную силу, и спасительный купол широкой пальмовой листвы над нашими головами стремительно стал превращаться в чёрное шипящее месиво.

Лишённым касок головам беглецов подобного жаркого «душа» точно было не пережить. Но отчаянная удаль продолжающего действовать наркотического опьянения не позволяла нам думать о таких пустяках. Пребывающие под блангом люди и гэручи совершенно не страшась смерти, отчаянно контратаковали врагов, засыпая последних комьями земли и дерна, выдираемых тут же прямо из-под своих ног. Разумеется, подобным беззубым отпором мы лишь ещё больше ярили врагов, не причиняя керх-летунам практически никакого реального урона. Но отчаявшимся выжить, обречённым беглецам было уже всё равно. Не задумываясь о последствиях, мы, как дети, радовались каждому удачному броску; подхватывали очередной клок дерна или просто горсть земли, и от души отоваривали этими «грозными снарядами» кружащиеся вокруг дымящейся листвы, бронированные тела.

Увлёкшись вместе с остальными отчаянной забавой, я едва не упустил из вида тот момент, когда сбоку, за каруселью мотающих круги вокруг нашей пальмы керх-летунов, фонтаном вдруг взорвалась дымящаяся от разбрызганной всюду кислоты земля. Из глубокой земляной норы на свет вдруг выстрелило змееподобное гибкое тело гигантской сколопендры, в угольно-черной хитиновой броне. Не теряя ни мгновенья, тварь тут же атаковала ближайшего керх-летуна, на свою беду решившего уклониться от пары наших земляных комков нырком и пролётом у самой земли.

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружен враждебно настроенный объект чрезвычайной опасности с уровнем агрессии 100%. Носитель в зоне поражения объекта! Принудительная активация функции Желтый граус.

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия второй части функции Желтый граус: 33 секунды… 32 секунды… 31 секунда…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,59%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован ментальный урон 516 единиц.

Здоровье 620 (0)

По тому как вдруг, с закатившимися глазами, попадали вокруг пальмового ствола все мои товарищи, а почти растворившие кислотой спасительную пальмовую листву керх-летуны, прервав круговое вращение, потерянно сбились в стаю сбоку от дымящейся пальмы и, без движения, растерянно зависли на одном месте, я даже сквозь наркотический кураж прочувствовал всю серьезность момента. И, сосредоточившись на загоревшихся перед глазами строках системного лога, попытался проанализировать информацию и разобраться в происходящем.

Меж тем в круге выжженной вокруг пальмы земли, на расстоянии от меня (и вповалку валяющихся радом товарищей по отряду) примерно пяти-шести метров, боролись два здоровенных тела. Оказавшийся внутри колец черной сколопендры керх-летун отчаянно барахтался, пытаясь вырваться из жесточайшего скрута. Ядовитая кислота недавнего грозного охотника, в мановение ока превратившегося в жалкую жертву, зеленоватыми фонтанчиками выстреливала с кончика хвоста и бесполезно улетала в сторону, не задевая прикрытой черным матовым хитином спины многоножки и не причиняя последней совершенно никакого вреда. В то время острые когти многочисленных длинных и мощных ног сколопендры со всех сторон надёжно вонзились в хитиновые бока керх-летуна, лишив последнего малейшей возможности движения. Дугообразные хвостовые отростки сколопендры впились в землю, на манер якоря надёжно пригвоздив сражающихся к одному месту, а широкие серповидные жвала с деловитой неотвратимостью перетирали хрупкую шею обречённой «стрекозы». И судя по тому, под каким чудовищным углом почти сразу же вывернулась глазастая голова жертвы, процесс перетирания ее шеи продвигался весьма успешно.

Эта возня хищника с пойманной жертвой продлилась несколько секунд и ожидаемо завершилась падением полностью отпиленной башки, сопровождавшимся зловещим треском крошащегося под когтями сколопендры панциря изначально обреченной стрекозы. И, что поразительно, все время, пока черный монстр ломал свою жертву, неотрывно наблюдавшие за происходящим остальные керх-летуны спокойно молотили многометровыми крыльями воздух буквально в шаге от умирающего собрата, но ни один из крылатых рухов не попытался прийти ему на помощь, или, на худой конец, хотя бы свалить с поляны подальше от смертельно опасной сколопендры.

Утратив интерес к мертвой жертве, черный монстр мазнул по мне заинтересованным взглядом многочисленных фасеточных гляделок, за что я тут же получил от системы новый лог:

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован ментальный урон 438 единиц.

Здоровье 620 (0)

Потянувшаяся было ко мне жвалами сколопендра, едва увернулась от контратаки дюжины выстреливших из-за спины щупальцев и, раздраженно что-то прострекотав, вдруг словно растаяла в воздухе, и тут же снова материализовалась уже возле стаи парящих на месте керх-летунов.

До моего затуманенного блангом сознания не сразу дошел секрет проделанного монстром фокуса. Лишь когда возле вставшей на дыбы сколопендры (чудовище реально по лошадиному взметнуло переднюю часть длинного многосегментного тела резко и высоко вверх, удержав пришпиленные к месту хвостовыми «якорями» задние сегменты на земле, а взвившаяся на гибком туловище острая голова многоножки, при этом, оказалась аккурат на уровне парящих на примерно пятиметровой высоте летунов) вдруг начали штабелями рушиться на землю керх-летуны, с залитыми кровавой слизью мордами, до меня дошло, что никакое это не чудо, а просто черный монстр, переключившись на режим недоступной нормальному зрению скорости, наносил летучим жертвам жвалами удары так стремительно, что я просто не успел их разглядеть. Ну и парализованные, похоже, каким-то быстродействующим ядом летуны, переставая хлопать крыльями, друг за дружкой валились на труп своего убитого чуть ранее сородича.

Отчего сколопендра не прижмурила столь гуманным способом свою первую жертву?.. Да фиг знает. Быть может садюга кайфануть решила, и сполна насладиться отчаянным сопротивлением и агонией стрекозы, живой угодившей ей в лапы.

Перебив буквально за секунду пятерку керх-летунов, сколопендра неспешно опустилась всеми сегментами обратно на землю. Давя трепещущие крылья, она неспешно пробежала взад-вперёд по телам бьющихся в агонии врагов, как бы помечая тем самым свою законную добычу, и только теперь я смог полностью рассмотреть монстра, что называется: во всей красе. Длинные цепкие ножки сколопендры (размером около двух метров каждая, по два десятка с каждого бока), мелькающие с фантастической скоростью, легко несли массивное тело страшилища (полуметровой ширины и примерно семиметровой длины) по горе из хитиновых трупов. На ходу, вырвав мощными жвалами выпирающую из груды тел лапу какого-то керх-летуна, чудовище тут же деловито отправило её в распахнутый зев и, размельчая твёрдую пищу, заработала верхними и нижними челюстями с мощью камнедробилки.

Продолжая крошить сухую крепкую лапу, многоножка спустилась с горы тел затихающих стрекоз и решительно развернулась снова в мою сторону. Под пристальным взором антрацитовых глаз чудовища я невольно попятился. Страх перед ужасным монстром, только что на моих глазах играючи прикончившим шестерку быстрокрылых керх-летунов, пробился даже через одурманенное блангом сознание.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован ментальный урон 619 единиц.

Здоровье 620 (0)

Вырвавшиеся из-за спины навстречу набегающему врагу желтые щупальца придали уверенности. И по-прежнему вооружённый одним лишь дурацким куском дерна я решительно шагнул вперёд, встав между гигантской сколопендрой и валяющимися без сознания товарищами.

Вдруг очертания надвигающейся твари словно пошли рябью, а в следующее мгновенье воздух вокруг знакомо уплотнился и перед глазами полыхнули очередные строки лога:

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции: 2 секунды…

Расчетное время до конца действия функции Желтый граус: 2 секунды…

До затуманнего наркотиком сознания дошло, что время вокруг изрядно замедлило привычный бег, растянувшись в десять раз. А еще система красноречиво намекнула добавочной строкой, что вся моя текущая защита перед монстром рухнет, едва истекут растянутые функцией Тянучка две последние секунды. Но самая засада заключалась в том, что этот активизировавшийся только что шанс последней надежды, никакого преимущества над противником, по сути, мне не принес.

Потому как шаги надвигающегося монстра в тягучем киселе почти остановившегося времени тоже ничуть не замедлились. И стало очевидно, что сколопендра только что точно так же в разы ускорилась.

Однако, вновь напоровшись на частокол ничуть не уступавших ей в проворстве желтых щупальцев, многоножка вынуждена была тормознуть в полуметре от моей защиты.

И вдруг я услышал прям в голове удивленный вкрадчивый голос монстра, заглянувшего своими антрацитовыми гляделками мне словно в душу:

«Брат?..»

Наркотик в крови придал отчаянной смелости и я фыркнул в ответ:

«Типа того...» – вернее, попытался фыркнуть. В режиме функции Тянучка голосовые связки засбоили, и вместо слов из горла вырвалось лишь неразборчивое шипенье.

Но обладающий выдающимися гипнотическими способностями монстр, судя по последовавшему тут же ответу, похоже, каким-то чудом уловил в моем неразборчивом шипении суть.

«Брат, почему ты такой странный? Не похожий?..» – возникли новые вопросы в голове.

Ужасно захотелось в ответ сморозить какую-нибудь забавную хрень, типа: болел в детстве много. Но сочащиеся ядом жвала напротив проняли даже через наркотический дурман. И я прошипел в ответ нейтральное:

«Не знаю…»

«Брат, твое странное тело осквернено паразитами. Я чую их и могу помочь. Дозволь мне тебе помочь?» – вдруг предложил вкрадчивый голос.

И я до дрожи четко осознал, что тонкий лед по которому рискнул проскочить опасно затрещал под моими ногами.

Глава 1

Часть 1. Враг внутри и снаружи

Глава 1. Шокирующее пробуждение

Я очнулся в кромешной тьме от собственного яростного чиха. И тут же почуял приступ лютого голода. Желудок буквально свело судорогой. Но инстинктивная реакция схватиться за больное место руками обернулась второй паршивой новостью: верхние конечности оказались намертво прикручены к туловищу чем-то типа липкого скотча. Попытка следом шевельнуть хотя бы ногами с грехом пополам вроде прокатила, но обнаружилось, что обе нижние конечности не достают пола и согнулись в тесной связке синхронно – это подкинуло в копилку паршивых новостей еще пару: во-первых, я походу был обмотал липкой дрянью весь целиком, от макушки до пят, во-вторых, моя тушка пребывала в висячем положении, подвешенная где-то (непонятно где), как гребаная боксерская груша.

Что облепившей все тело клейкой дрянью обмотано и лицо, я догадался еще по отвратному ощущению сдавливания чем-то инородным лицевых мышц, и окончательно убедился в этом, когда, попытавшись моргнуть, не смог сдвинуть с места закрытые веки. Так стала понятна причина непроглядной темноты вокруг – с залепленными в закрытом состоянии глазами в принципе невозможно было ничего увидеть. И точно таким же обломом обернулась попытка захлопнуть широко раззявленный, с какого-то перепуга, рот – челюсти оказались тоже намертво зафиксированы липучкой. Шершавым, как наждачная бумага, языком кое-как дотянувшись до губ, я коснулся лишь самого края накрывающей их липучки, и едва не прилепил к губе единственный свободный от липких пут орган.

– Эээ, кооо ниибууу? – пропыхтел я кое-как неразборчиво, из-за скованных челюстей, в окружающую непроглядную черноту.

Но, как не вслушивался, ответа, увы, не услышал.

Зато мои стенания и шевеления оказались наконец зафиксированными системой, и в чернильной тьме залепленных глаз перед внутренним взором развернулось внушительное полотнище ослепительно-ярких строк отчетности:

Внимание! За время сна произведена полномасштабная адаптация организма носителя к вживленным присадкам, с внесением соответствующих корректив в текущие показатели основных и второстепенных характеристик. В ходе адаптации Системой Открытой Волны активно использовались внутренние резервы организма. Что привело к существенному снижению параметра Здоровье.

Здоровье 263 (-347)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 1 час 12 минут 49 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Интеллект +167,18% (+2)

Сила -419,91% (-4)

Скорость -412,36% (-4)

Выносливость +231,15% (+3)

Регенерация +209,27% (+2)

Интуиция +143,23% (+1)

Гипноз +16,21% (0)

Телепатия +26,18% (0)

Телекинез +10,14% (0)

Левитация +49,86% (0)

Внимание! Адаптированные присадки открывают у носителя пассивную функцию Всеядный.

Описание пассивной функции Всеядный: означенная функция пятикратно снижает воздействие на организм носителя любого яда растительного или животного происхождения. Продолжительность действия пассивной функции: безлимитная; пассивная функция Всеядный активируется самостоятельно при наличии яда в еде, питье или воздухе, потребляемых носителем.

Интеллект +1,13%

Выносливость +2,44%

Интуиция +1,98%

Телепатия +0,95%

– Иии эээнааа эээбеее, – пропыхтел я под нос, дочитав уведомление.

И было от чего офигеть. Ведь мне, пока мирно дрых, одновременно Силу со Скоростью аж на четыре пункта каждую разом порезали, а все из-за каких-то сраных присадок рухами вживленных… Почему рухами? Ну а кем еще? Раз гребаный паук уколом усыпил меня на месте боя. И, судя по теперешнему подвесу в липком коконе, на текущий момент я пребывал в роли пленника трейс-ткачей в каком-то их мрачном закутке… Млять, да у меня на третью неделю в учебке физические показатели уже были выше, чем имею сейчас. Это ж всего по семерке, выходит, и там и там осталось, как у какого-то никчемного инвалида. Оно, конечно, благодаря существенным прибавкам по другим сферам, общий уровень развития остался прежним. Но Сила со Скоростью – ведь именно эти сферы развития непосредственно отвечают за мышечный тонус. Выходит, теперь из-за непонятных присадок мои мышцы «сдулись» разом практически на треть. Конечно, пока вишу спеленатым в тесном коконе эта потеря вроде бы не заметна. Но если удастся каким-то макаром освободиться (а я, имея определенные козыри в рукаве, разумеется, очень на это рассчитывал), как мне потом с такой атрофированной мускулатурой из паучьей норы выбираться?..

Системный отчет шокировал меня настолько, что я, глубоко погрузившись в мрачные думки, не только перестал замечать голодных спазмов в животе, но и не услышал даже шуршание подобравшегося во мраке вплотную тюремщика.

Лишь когда в раззявленный рот мне вдруг грубо протиснули какую-то вибрирующую кишку, охренев от такого вероломного насилия, я отчаянно забился в своих путах. И дальше одновременно случилось сразу три события. Во-первых, сбоку раздался зловещий стрекот жвал трейс-ткача, недвусмысленно намекая пленнику, что, ежели не уймется, «дядя» сделает куда как больнее. Во-вторых, из вибрирующей кишки мне в горло хлынул поток какой-то непонятной прохладной субстанции, на поступление в организм которой предатель-желудок ответил неистовым урчаньем. И, в-третьих, перед внутренним взором вдруг полыхнули строки системного запроса:

Внимание! Обнаружена потенциальная угроза носителю. Доступна активация функции Желтый граус. Запустить активацию: Да / Нет

Поскольку стопроцентной угрозы жизни от насильно кормящего меня тюремщика не было, откатившаяся за время беспамятства до рабочего состояния боевая функция не стала активироваться автоматически, а предложила решать мне самому. Ну и я, разумеется, раздумывал не долго, пожелав немедленно избавиться от мерзкой вибрирующей кишки, провалившейся в глотку аж до самого пищевода.

Выстреливших тут же из-за спины желтых щупальцев с закрытыми глазами я конечно не увидел. Но загоревшийся, на смену предыдущему, новый системный лог отлично проинформировал меня о приключившемся снаружи экшене заочно.

Внимание! По запросу носителя проведена активация функции Желтый граус.

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 2 минуты 30 секунд… 2 минуты 29 секунд… 2 минуты 28 секунд…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,37%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим вертикальной атаки. По потенциальной угрозе носителю нанесен физический урон 540 единиц. Смертельно ранен 1 враждебно настроенный объект.

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 2 минуты 24 секунды… 2 минуты 23 секунды… 2 минуты 22 секунды…

Отвратительная вибрирующая кишка вывалилась у меня изо рта практически одновременно с хлопком падения где-то внизу мертвого тела трейс-ткача. Избавившись от первой проблемы, я тут же решительно переключился на еще гораздо более насущную вторую. И мысленным приказом я тут же велел функции избавить мою тушку сперва от непонятного подвеса, а следом от сковывающих движения липких пут.

К счастью, щупальца не подвели моих ожиданий. В следующую секунду я услышал треск рвущихся над головой паутинных нитей, и полетел вниз. Но от удара пятками об пол меня опять же уберегли щупальца Желтого грауса. Первыми достигнув земли (что пол земляной я догадался по тактильным ощущениям, еще до того, как смог оглядеться), они аккуратно уложили следом на прохладную твердую поверхность и мое стиснутое липким коконом тело.

А вот дальше, ожидаемо, последовала жесть. Когда, повинуясь воле носителя, желтые щупальца начали сдирать с меня липкие тенета с целыми пластами намертво приросшей кожи. Я же, из-за раззявленной пасти, даже стиснуть зубы не смог, и потому на протяжение всей экзекуции глухо мычал, отчаянно фыркая на периодически загорающиеся перед глазами жалостные предложения сердобольной системы прекратить пытку, несущую хоть и небольшой, но стабильный, ущерб моему драгоценному здоровью.

Последний рывок щупальцами за лицевую липучку, едва не оставивший меня без век и со свернутой к хренам на бок челюстью, дался мне особо тяжко. Я, кажется, даже отключился от болевого шока на секунду-другую. Но очнувшись тут же от собственного крепкого мата, декламируемого вполне себе чисто и звонко, я понял, что таки-выжил и снова стал свободным.

Однако перед открывшимися глазами осталась почти такая же, как раньше, чернильная тьма. На фоне которой загорелись очередные строки системного отчета:

Здоровье 187 (-347 -76)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 1 час 28 минут 47 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Выносливость +0,57%

Регенерация +0,39%

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 1 минута 42 секунды… 1 минута 41 секунда… 1 минута 40 секунд…

Глава 2

Глава 2. Беда не приходит одна

Впрочем, некоторые отличая все же удалось подметить. Окружающий мрак уже не был таким однородным, как при залепленных паутиной глазах. Теперь на общем черном фоне в некоторых местах отчетливо прослеживались чернильные пятна иного оттенка. Дотянувшись до нижнего края ближайшего из них щупальцем, я обнаружил там качнувшееся маятником материальное уплотнение и ощутил знакомую вязкость липких паучьих нитей, накрученных поверх него. Сложив дважды два, я догадался, что выпадающие из общей черноты «пятна» – это такие же подвешенные коконы с пленниками.

И, словно в подтверждение моего вывода, из потревоженного щупальцем кокона раздалось хриплое «апчхи» пленника.

– Потерпи, дружище, сейчас я тебе помогу, – запыхтел я, пытаясь неуклюже подняться на ноги. – Ох, ты ж!.. – прошипел в следующую секунду сквозь зубы, когда ослабленные мышцы ног, предательски задрожав, на привычную нагрузку отозвались неистовой тряской.

Из-за прокатившейся снизу вверх по телу судорожной волны обильно закровоточили многочисленные ссадины и порезы. Чтоб не заорать от боли, пришлось до хруста стиснуть зубы.

Если б не верные щупальца, без команды ставшие в те роковые мгновенья надежными костылями для непослушного тела, я б позорно завалился тут же обратно на пол.

Перед глазами полыхнул очередной системный лог, сообщая о потери еще разом четырех единиц Здоровья, с рекомендацией, помимо питья и питания, сохранения на ближайшие полтора часа режима полного покоя.

– Ага, шас! – прошипел я зло. – Перетопчешься.

Благодаря многочисленным подпоркам, я таки-устоял на подгибающихся ногах, и смог даже через пару секунд (как только судорога отпустила) сделать первый корявый шаг к намеченной цели.

– Ооо эээсь? – промычал тем временем ближайший кокон смутно знакомым женским голосом.

– Это я, Олег, – откликнулся, осторожно касаясь непослушными пальцами непривычно слабых рук нижнего края кокона.

– Ааарааамоооф? Ыыы? – откликнулся более уверенно кокон. И на этот раз я окончательно признал хозяйку голоса.

– Ага я, Марин. Потерпи, сейчас тебя освобожу, – прошипел я, отдирая прилипшие пальцы от липучки кокона.

Едва не завалившись от собственного рывка, решил повременить с отчаянными экспериментами и мысленным приказом велел щупальцам: точно так же, как меня несколькими секундами раньше, снять с подвеса маринкин кокон и освободить от липких пут пленницу.

Ну и на следующие секунд десять, аккуратно подхваченный парой страхующих щупальцев, сам я тоже превратился в безвольного статиста. Расслоившаяся было перед чуток приспособившими к окружающему мраку глазами тьма снова превратилась в сплошное чернильное марево, в котором меня, как на качелях, неистово болтануло вверх-вниз. Но сопровождающие болтанку треск паучьих нитей и болезненное мычанье совсем рядом расплачивающейся кровью за свободу пленницы, позволяли примерно представлять жестокую, не необходимую, работу Желтого грауса.

Пронзительный маринин визг в самом конце оборвался вдруг на высокой ноте, и переставшие опекать меня щупальца, разжав кольца, аккуратно опустили босые ноги на земляной пол рядом с потерявшей сознание девушкой. Снова покачнувшись, на этот раз я без посторонней помощи устоял на своих двоих и, наклонившись, тут же нащупал (заботливо подправленной щупальцем рукой) обнаженное плечо пребывающей в отключке Черникиной.

Ответом на мой осторожный толчок стал бессвязный болезненный стон девушки. И тут же в очередной раз полыхнули перед глазами тревожные строки системного лога:

Здоровье 179 (-347 -84)

Внимание! Уровень Здоровья восстановлен не полностью! Расчетное время до полного восстановления 1 час 30 минут 15 секунд.

Внимание! Недостаточно ресурсов для полного восстановления Здоровья! Рекомендации: обильное питье и калорийное питание.

Выносливость +0,09%

Регенерация +0,04%

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 1 минута 25 секунд… 1 минута 24 секунды… 1 минута 23 секунды…

Прикинув, что на возню с освобождением первого пленника я потратил более пятнадцати секунд, а всего скрывающих подвесы-коконы «пятен» в нашей темнице я приметил не менее пяти штук (вместе с марининым, разумеется), обнаружил, что оставшегося времени действия функции уже едва хватает на освобождение четверки других товарищей по несчастью. Потому, отказавшись от первоначального намерения растормошить подругу (дабы не терять драгоценные секунды на последующее затем неминуемое объяснение), поставил перед щупальцами долгоиграющую задачу: поснимать все тутошние коконы с подвесов и освободить от липких пут запечатанных внутри пленников.

И понеслось…

Верные помощники и телохранители меня снова подхватили и завертели во мраке, как никчемную куклу. Но характерные размашистые броски вверх-вниз, чередующиеся с довольно продолжительными колебаниями моей тушки примерно в одной плоскости, сопровождающиеся треском рвущихся паучьих пут и мычаньем «ошкуриваемых» пленников, рисовали перед внутреннем взором повторяющиеся картины: сперва сноровистого подъема под потолок к подвесу, затем аккуратного срыва с паучьих нитей коконов, с последующим мягким падением на заранее опущенные амортизаторы, и, наконец, с финальным удалением липкой оплетки с тел освобождаемых пленников…

Это случилось во время потрошения Желтым граусом четвертого сброшенного на пол кокона. Окружающая непроглядная чернота вдруг налилась молочной белизной, сквозь которую (как на негативе) резко обозначились границы стен окружающей то ли норы, то ли пещеры. Сместив взор на себя, я увидел свое едва прикрытое обрывками серого комбинезона непривычно чернокожее тело (с белесыми полосами ссадин и порезов), аккуратно оплетенное двумя бурыми щупальцами, и удерживаемое, соответственно, ими же на весу в почти вертикальном состоянии. Внизу еще четыре щупальца, впившись когтистыми макушками в земляной пол, придавали действующей функции устойчивости, и оставшиеся шесть щупальцев, мелькая с огромной скоростью, срывали и отбрасывали тут же в стороны куски паучьих нитей, и кокон под ногами истончался прямо на глазах.

Всего пара секунд угарного мельтешения щупальцев, и вот уже из-под чернильного «савана» открываются фрагменты могучего белого тела, едва прикрытого серыми обрывками комбинезона. Еще секунда слаженной работы исполняющей мою волю функции, и в наполовину освобожденном от пут, мычащем от боли пленнике я узнаю здоровяка Миха (черная до синевы кожа которого в открывшемся мне «негативе» кажется белее снега). Пока щупальца заканчивают освобождение здоровяка, оглядываюсь на троицу уже избавленных от липких пут пленников. Кроме по прежнему валяющейся в дальнем углу «негритянки» Марины (с едва прикрытой обрывками серой форменной одежды грудью), вижу втихушку приподнявшегося на локтях и слепо озирающегося по сторонам великана Сыча, такого же «чернокожего», как Черникина. Третьим же номером среди освобожденных ранее друзей-сослуживцев неожиданно оказался гэручи. На валяющимся, как Марина, в полном отрубе крысюке имелся такой же разодранный до безобразия серый комбез жала, как и на всех нас, однако этот собрат по несчастью был не только из другого дежа, но даже, походу, из иного стожа (потому как среди знакомых крысюков я такого чересчур носатого индивида точно ни разу не замечал). Мышиного цвета шкура гэручи в «негативе» очень своеобразно преобразилась, приобретя благородный небесно-голубой оттенок.

Пока косился на гэручи, щупальца закончили срывать липкие путы с Миха и, рывком избавив в конце беднягу от лицевой «маски» (со всей намертво приросшей к липучке растительностью), тут же метнулись со мной к последнему висящему кокону – теперь в «негативе» четко выделяющемуся зловещей чернотой на фоне белой угловой стены. Вдогонку понеслись жесточайшие проклятья от люто эпилированного здоровяка…

– Гуруда? Ты что ли? – гаркнул в ответ со своего места рискнувший рассекретиться великан.

– Сыч, братка, где мы? – тут же откликнулся, прекратив материться, Мих. – И что за паскуда только что мне всю волосню с башки выдрала?!

– Знал бы – сам бы гада придушил, – фыркнул Сыч в ответ. – Со мной тоже самое полминутой ранее провернули. До сих пор рожа огнем горит…

Пока эти двое сзади болтали, щупальца аккуратно сорвали с подвеса кокон и, опустив на землю, стали стремительно обдирать липкую обмотку. Но досмотреть их славную работу мне помешали строки очередного информационного лога, загоревшиеся в текущем «негативе» ничуть не изменившимся изумрудным цветом.

Внимание! Улучшение Дробный граус в симбиозе с адаптированными присадками открывают у носителя пасивную функцию Мимикрия.

Описание пассивной функции Мимикрия: означенная функция, за счет активации внутренних резервов организма, формирует вокруг носителя защитное поле, максимально эффективно сливающее носителя с окружающей средой. Продолжительность действия пассивной функции Мимикрия в реальном времени: 1 минута. Откат пассивной функции Мимикрия: 20 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма. Рекомендации во время отката: обильное питье и калорийное питание. Важное уточнение: пассивная функция Мимикрия активируется самостоятельно в критической ситуации, без участия носителя.

Интеллект +2,87%

Выносливость +0,41%

Интуиция +4,37%

Телепатия +1,73%

Внимание! Критическая ситуация! Негативная среда обитания! Произведена активация пассивной функции Мимикрия.

Расчетное время действия пассивной функции Мимикрия: 1 минута…

Расчетное время до конца действия пассивной функции Мимикрия: 59 секунд… 58 секунд… … 46секунд…

Пока читал лог, и проникался всей глубиной омута, куда, благодаря неожиданному системному подгону, в ближайшую минуту мне суждено было провалиться (потому как появившаяся вдруг подсветка от пассивной функции Мимикрия – это конечно здорово, а вот начинающиеся, по ее завершении, ежеминутные откатные просады по здоровью, грозили очень быстро – буквально за считанные минуты – выжать меня изнутри до суха), честно отрабатывающие заключительные секунды действия функции Желтый граус щупальца очистили от пут последнего пленника, коим снова оказался незнакомец гэручи. Однако, в отличии от своего безмятежно посапывающего, спокойного, как танк, сородича, этот крысюк, после финального срыва с морды липкой маски, вдруг, безумно ощерившись, вскочил на четвереньки и с четырех лап по-звериному скакнул вперед.

К счастью, в отличии от меня, спятивший гэручи Мимикрию от системы не заполучил, и в окружающем мраке оставался таким же слепым котенком, как остальные пленники. Потому его первый же отчаянный прыжок закончился жесточайшим столкновением с ближайшей стеной. После которого крысюк со свернутой на бок челюстью таки-повалился обратно на пол. Но начавшее безумие с отключкой спятившего гэручи вовсе не закончилось. Неприметный поначалу живот крысюка вдруг за считанные мгновенья безобразно вздулся и буквально заходил ходуном.

Однажды я уже имел несчастье наблюдать подобные неестественные «роды», потому заблаговременно развернул все щупальца Желтого грауса в сторону рвущихся на волю паразитов.

Сквозь огромные, прогрызенные изнутри раны, наружу одновременно стало прорываться аж семеро окровавленных бронированных тушек «новорожденных» рейзеров. И даже изготовившихся к перехвату двенадцати стремительных щупальцев Желтого грауса оказалось недостаточно для мгновенной нейтрализации всей этой юркой семерки. Вернее оказалось недостаточно бы, если б не…

Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.

Расчетное время действия пассивной функции Тянучка: 2 секунды…

Расчетное время до конца действия первой части функции Желтый граус: 7 секунд…

Расчетное время до конца действия пассивной функции Мимикрия: 34 секунды…

Глава 3

Глава 3. Нужно быстро что-то сожрать!

Лишь три из двенадцати метнувшихся наперехват щупальцев, пробив хитиновые панцири рейзеров, пригвоздили гигантских блох к стене. Еще два щупальца, чиркнув по хитиновой броне двух рейзеров, сбили последних с прицельного прыжка. И пара самых шустрых блох, благополучно разминувшись с «частоколом» моей защиты, атаковала ближайшую потенциальную жертву – то бишь меня.

Для упакованного в стандартный МБПП жала утыканные мелкими острыми шипами пасти этих зубастиков, размером с двухнедельного котенка, были так же опасны, как слону дробина. Однако сейчас для жадных до крови малявок мое почти неприкрытое даже обычной одеждой, все в ссадинах и порезах, тело являлось легко доступным деликатесом. А из-за крайне паршивого физического состояния я не то что увернуться от налетающих синхронно рейзеров, даже отшатнуться назад не успевал.

Но очень вовремя активировавшаяся Тянучка мгновенно кардинальным образом изменила расклад сил. Окружающее пространство вдруг превратилось в тягучий кисель, где почти дотянувшиеся до меня своими оскаленными пастями рейзеры вдруг словно на миг застыли, как мухи в янтаре, и продолжили свой полет, словно при десятикратно замедлившейся съемке. На самом деле, разумеется, время замедлило свой бег лишь для меня, оказавшегося, благодаря активации пассивной функции Тянучка, вдруг в десять раз быстрее себя прежнего. И с явным запозданием начавшееся неуклюжее движение назад продолжилось, не встретив сопротивления уплотнившегося для противника «воздушного киселя», легко и без потери скорости. Потому, вопреки всем законам логики, черепахе таки-удалось оторваться от быстроногих преследователей.

Меж тем промахнувшиеся с первого удара щупальца, реагируя на смертельную угрозу носителю, развернувшись, дружно рванули вдогонку за парой прошмыгнувших мимо них зубастиков. И, получив от Тянучки такое же десятикратное ускорение, как и тело носителя, запросто настигли рейзеров и буквально разорвали их хитиновые тушки в клочья в полуметре от моей груди.

Прикончив пару самых опасных зубастиков, щупальца вернулись к сбитым на пол недобиткам. И, пользуясь продолжающимся очевидным преимуществом в ускорении, так же легко переловили и разорвали в клочья всех оставшихся рейзеров.

Под Тянучкой для полного уничтожения семерки гигантских блох щупальцам с лихвой хватило первой секунды ускорения. И вторую десятикратно растянутую бонусную секунду я целиком потратил на поиски спасения из сложившегося для меня крайне стремного положения.

Опасаться было чего. Ведь, почти сразу же по окончании ускорения Тянучки прекратит свое действие и уйдет в многочасовой откат так же и Желтый граус. С исчезновением же костылей-щупальцев, учитывая зловещий багрянец накрывший просевшую почти до сотни шкалу здоровья, я просто рухну на пол и, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, стану тупо подыхать. А ждать смерти, судя по стартующему еще через примерно полминуты многоступенчатому и крайне болезненному откату деактивирующийся Мимикрии, придется мне совсем не долго. Минуту. Ну, может, две – от силы. Дальше начнется агония, переходящая в крайне болезненную смерть.

Единственным выходом из сложившегося тупика было немедленно раздобыть где-то гору жратвы с бочонком питья и начинать тут же все это изобилие хомячить в три горла. Вот только проблема заключалась в том, что кроме пятерки едва живых жал Иперии Хофа, и еще пары относительно целых трупов трейс-ткача и бедняги крысюка (об ошметках рейзеров не стоит даже упоминать), в огромной земляной яме-норе, где мы сейчас пребывали, ни еды, ни питья не было и в помине. Оно, конечно, наличие теперь у меня пассивной функции Всеядный, вероятно, предполагало возможность сожрать какой-нибудь из имеющихся в наличии трупов, успешно переварить это дерьмо и выжить. Но… Млять! Как же омерзительно подобная трапеза во спасение выглядела даже мысленно. Однако, у меня тупо не было выбора.

От крысятины, при всей очевидной легкодоступности практически вывернутого наизнанку рейзерами трупа гэручи, я решительно отказался без вариантов. Меня воротило даже от одной мысли: жрать плоть разумного гэручи – существа, пусть внешне и совершенно не похожего на человека, но по сути такого жала Империи Хофа, как я. Оно, конечно, поломанный щупальцами рух тоже являлся вполне себе разумным существом, но все ж таки выглядел он, хотя бы, как гигантский паук, и попробовать на вкус начинку его толстых лап – это для человека было, в некотором роде, даже эдакой брутальной экзотикой.

Действие Тянучки закончилось, и я едва не завалился сразу же на пол от захлестнувшей все тело с макушки до пят волны чудовищной усталости. Это наступила ожидаемая расплата за уклонение от рейзеров под рвущим мышечные ткани ускорением. К счастью, продолжающая действовать еще пять секунд функция Желтый граус подхватила меня верными щупальцами и удержала в вертикальном положении.

– Да заткнитесь вы оба, задолбали уже! – ворвалось вдруг в уши свирепое шипенье очнувшейся от обморока Маринки. – И так башка трещит! И вы ту еще с двух сторон, как клуши стары, бу-бу-бу…

Не слушая дальнейший разнос подруги притихших Миха и Сыча, я мысленной командой направил было щупальца к трейс-ткачу, застывшему в дальнем конце ямы грудой покореженной хитиновой брони. Но краем глаза вдруг приметил, как рядом на белесой земле, возле повернутой набок башки мертвого гэручи, вдруг из ниоткуда материализуется здоровенная горка каких-то сероватых мячиков.

Приказав щупальцам задержаться и прихватить из кучи пару «мячиков», я мгновенно по специфическому аромату распознал орехи бланга во вложенных в руки кругляшах… Наркотик конечно, и в качестве пищи людям (тем более в сыром виде) употреблять его было противопоказано. Но, во-первых, этот специфический орех совершенно точно был съедобным. Наличие же теперь у меня пассивной функции Всеядный, уверен, в разы повышало шансы выжить после такого экстремального гастрономического эксперимента. Во-вторых, орехи бланга и на вкус, и на запах всяко были в разы лучше паучатины – не менее опасной, кстати, для человеческой утробы экзотики… – Эти рассуждения пронеслись в голове параллельно с попыткой расковырять скорлупу орехов. И последнее мне неожиданно легко удалось проделать без помощи даже щупальцев. Я просто ударил зажатые в обеих ладонях ореха друг о дружку, и даже в моих ослабевших руках хватило сил, чтобы защита левого пошла трещинами. Дальше ошелушить поврежденную скорлупу ореха оказалось даже легче, чем очистить вареное яйцо.

Я впился зубами в сочную, кисловатую и чуть вяжущую мякоть бланга зубами, и не заметил как умял содержимое целого ореха буквально за мгновенье. Перед глазами часто замелькали какие-то строки, но я их смаргивал не читая, сосредоточив все внимание на втором оставшемся в правом руке орехе. После удара на его скорлупе сбоку тоже осталась небольшая ямка, и если ее за чуть надтреснутый край вот так подцепить ногтем и аккуратно потянуть вверх…

На некоторое время просто выпав из реальности, я вдруг обнаружил себя в кромешной тьме сидящим на земляном полу, с очередной мякотью очищенного ореха в ладони и остатками вяжущей субстанции на языке. Вторая свободная от еды рука тут же нащупала рядом на земле настоящий сугроб из ореховой скорлупы.

«Это ж сколько я их тут уже заточил-то?!» – потрясенно покачал головой, отправляя в рот остатки мякоти с ладони.

Однако, сожрав, похоже, за один присест не меньше двух десятков опасных для человека орехов бланга, чувствовал я себя сейчас просто удивительно замечательно.

– Варламов, твою мать! Да отзовись ты уже наконец! – раздался раздраженный маринкин шепот из темноты. И я догадался, кому обязан своим пробуждением из сомнамбулического транса.

– Да все норм, – откликнулся я, дожевав остатки ореха и проглотив. Хотел добавить, чтоб отставила панику. Но тут вдруг меня переклинило: – Ха!.. Ха-ха!.. Какое смешное слово: норм… Ха-ха-ха!..

– Олег, ты че? – откликнулась девушка озадаченно.

– Да понятно че. Бланга обожрался ваш славный це-деж, – ответил во тьме подруге незнакомый писклявый голос.

И этот показавшийся до одури смешным голос развеселил меня еще больше, чем «норм». Угорая от истерического хохота, я схватился за живот и завалился на бок.

Глава 4

Глава 4. Друг познается в беде

Меня вдруг ослепило направленным лучом электрического света. Загоревшийся буквально на пару секунд фонарь тут же погас, оставив на память перед инстинктивно зажмуренными глазами лишь радужные круги. Шок от неожиданной вспышки мгновенно прервал истерику.

– Скорлупу вокруг тела видели? Ну точно блангом обожрался, придурок, – констатировал из по новой сгустившейся тьмы противный писклявый голос.

– Ты кого придурком назвал, дерьмо хвостатое! – обиделась за меня Марина.

– Охренеть, блин! У тя че, фонарь все это время с собой был? – раздался следом возмущенный шепот Миха из противоположного конца ямы.

– Во-во! А мы тут на ощупь ползаем, как щенки слепые! – оттуда же вторил товарищу не менее раздосадованный Сыч.

– Сперва нужно было убедиться, что мы в отнорке этом одни, – авторитетно возразил парням писклявый голос. – А то вспышка света – такое дело, мигом внимание надзирателя привлечь могла. Но поскольку вы отыскали мертвого трейс-ткача, который, наверняка, нашим надзирателем и являлся, я рассудил, что уже можно рискнуть.

– Вот ты урод, конечно, – возмутилась уже Марина (пребывавшая где-то посередке между парнями и «писклявым»). – Сыч на паука этого еще минуту назад наткнулся. И потом я еще с десяток раз, как дура, вслепую Варламова звала.

Я же, прижавшись лбом к прохладному полу, тихо охреневал от бьющей через край энергии товарищей по плену… Ну вот как так-то? Мне пришлось сожрать гору ни разу не полезных орехов, чтоб вытянуть здоровье из смертельно опасной «красной» в чуть более стабильную «оранжевую» зону. И прицепом за этот подвиг я получил, походу, дебаф в виде наркозакидонов на ровном месте. Освобожденные же мною ребятки, тем временем, уже каким-то чудом полностью восстановились и энергично срутся друг с дружкой, решая насущные проблемы.

– Че, как дура-то? – пискнул, меж тем, в ответ на предъяву Черникиной крысюк (ну а кто еще это мог быть, если не четвертый освобожденный гэручи). – Откликнулся же, в итоге, твой потеряшка. Выходит, не зря звала.

– Издеваешься?..

– Чисто по-дружески…

– Сука ты, Ччверсс! – припечатала быстрая на расправу Черникина.

– От суки слышу, – зашелся в шипучем смехе ничуть не обидевшийся писклявый голос.

– Эй, хорош собачиться! – прикрикнул на обоих Сыч. – Пойдемте глянем: че там с командиром? А то бледный вид его мне че-т сильно не понравился.

С разных направлений в темноте раздались быстро приближающиеся шлепки босых ног.

– Тсс-тсс-тсс, столько бланга в одно рыло смолотить, – сквозь свой странный смех стал отвечать крысюк на ходу. – Тсс-тсс, тут любой, как снег, побелеет. Тсс-тсс-тсс, спасибо скажи, что не сдох, вообще.

– Ччверсс, заткнись пожалуйста. И фонарем своим лучше снова посвети, а то не найду, где он, – заворчала Маринка, врезавшаяся (судя по звонкому шлепку ладоней) только что в стену примерно в паре метров правей меня.

– Марин, я здесь, – окликнул я подругу, приподнимаясь на дрожащих руках.

В следующее мгновенье меня вновь осветил луч электрического света, но на сей раз я вовремя успел отвернуться и не ослеп от яркой вспышки.

– М-дасс, видок, конечно, у него… – констатировал приближающийся слева с горящим фонарем в руках «писклявый». – Вот убивайте меня, не пойму, как такой доходяга смог в одиночку нашего надзирателя завалить.

– Слышь, дуло залепил, непонятливый! – фыркнула подскочившая тут же ко мне справа Маринка. – Олег, ты как? Можешь сам на ноги встать? – присев рядом на корточки, она осторожно провела ладонью по моей щеке.

Скосившись на ее руку, я заметил, что на пальцах у девушки осталась свежая кровь.

– Наверное, – пожал я плечами, растерянно за собой подмечая, что мысли начинают предательски путаться в еще секунду назад, вроде бы, совершенно ясной голове.

– Твою ж мать! – заверещал вдруг рядом неприятный голос гэручи, и освещающий меня луч света сместился куда-то левее. – Это ж Шшукасс – напарник мой! Да как так-то, братишка?.. Сука, его-то за что? Ты, наркоман гребаный!..

– А ну лапы прочь от командира! – перебил крысюка возмущенный окрик подоспевшего Миха.

– Да на болте я вертел этого вашего отморозка!

– Слышь, хвостатый, за базаром следи!

– Ты кого хвостатым назвал, обезьяна?..

– Ах ты крыса охреневшая!..

Перебранка сменилась звуками короткой яростной схватки. И заметавшийся было во все стороны электрический луч снова погас… Во тьме тут же стихли и шлепки ударов.

– Как он, Марин? – раздался, по окончании свары, над головой участливый голос Сыча.

– Сам что ль не видел как? – зло бросила в ответ по-прежнему сидящая рядом девушка.

– Не успел. Сперва этих двоих разнимал. А потом Ччверсс сбежал и фонарь выключил.

– Ну так скажи ему, что б вернулся и по новой включил.

– Не включу, – откликнулся крысюк из дальнего угла ямы обиженно. – Стараешься тут для них. Наставляешь, помогаешь… А эти потом вдвоем на одного. Обезьяны неблагодарные!

– Те че, сука, мало навешали?..

– Мих, да оставь его, – удержал приятеля от повторной расправы Сыч. – Так че с командиром-то, мне кто-нибудь скажет?

– Со мной все норм, – решился сам вклиниться в затянувшийся спор. И снова привычный отклик сработал триггером в одурманенном блангом мозге, вызвав новый приступ неуемного хохота.

– Твою мать! Че с ним творится-то?! – меня подхватили чьи-то сильные руки и рывком поставить на ноги.

– Да по роже просто врежьте ему. Сразу угомонится, – зашипел злобно крысюк из своего угла.

– Потявкай еще там! – фыркнула в ответ Марина.

– Ну ждите тогда, когда отходняк у нарика вашего пройдет. А учитывая сколько этот урод бланга сожрал…

– Слышь, морда! – перебил крысюка Мих. – Те мало что ль только что прилетело? Могу повторить!

К счастью, приступ истерического хохота продлился в этот раз недолго и затих сам собой. Но сразу по его окончании меня вдруг со страшной силой потянуло в сон.

Сделавшаяся чугунной голова безвольно завалилась на плечо поддерживающего меня сзади за подмышки Сыча.

– Командир? Эй, ты чего?.. – громыхнул в ухо испуганный голос великана.

Следом с двух сторон посыпались вопросы от остальных друзей. Однако я их уже толком не расслышал.

Глаза закатились.

Я отключился.

Глава 5

Глава 5. Разгадки во сне и наяву

Вновь мне пригрезился хорошо знакомый мшистый валун и нереально огромные травяные стебли, окружающие со всех сторон пятачок голой земли возле неглубокой подземной ямки – логова, откуда так удобно было выслеживать разномастные хитиновые «вкусняшки», в изобилии забредающие в прохладную тень камня, спасаясь от полуденного зноя. Разумеется, норка под камнем была не моя, а того загадочного существа, глазами которого во сне я поневоле был вынужден во всех отвратительных подробностях наблюдать жестокие убийства, с неотвратно следующими за тем расчленением и пожиранием несчастных жертв вечно голодного монстра.

На сей раз существо, всегда такое спокойное и уверенное в своих силах, вело себя на диво нервно. Судя по тому, как часто смещалась из стороны в сторону созерцаемая мною картинка, монстр выбрался из своего логова и, забив на маскировку, теперь метался взад-вперёд по земляной площадке перед камнем. Периодически замирая, он с тревогой озирался по сторонам, явно кого-то поджидая.

Нагнавший адреналина гость не заставил себя долго ждать. В какой-то момент окаймляющие площадку травяные джунгли в одном месте резко примялись, и на земляной пятачок начало неспешно выползать нечто ужасное, целиком состоящее из десятков затянутых матово-черной хитиновой броней сочленений. Эта, до дрожи похожая на бронированную гадюку конструкция, легко удерживалась на весу торчащими из боков (из каждого черного сегмента по паре) длинными крепкими многосуставчатыми лапками, вызывающе яркого рубинового цвета, венчающимися крупными, острыми и перепачканными в земле когтями. На теле выползающего из зарослей страшилища (весьма похожего, кстати, на земную сколопендру, только увеличенную в десятки раз) я насчитал три десятка бронированных сегментов и сбился со счета. Словно на шарнирах, связанные в одно гибкое тело и вибрирующее в такт шагов бронированные сегменты друг за дружкой по-змеиному выплывали из травяных зарослей и завораживали своей скрытой до поры мощью. Гипнотический эффект плавного выползания из зарослей сколопендры был так силен, что даже монстр, глазами которого я наблюдал картинку, под конец завораживающего процесса затряс башкой, чтобы сбросить охватившее, похоже, нас обоих оцепенение.

На по-змеиному треугольной башке (вернее головном сегменте) чудовища выделялись огромные ртутного блеска буркала, под которыми в стороны браво торчала пара длиннющих «тараканьих» усищ. В зловеще приоткрытой пасти страшилища вверх-низ ходуном ходило то ли три, то ли четыре пары до дрожи похожих на мини гильотины челюстей. И в дополнение к вышеозначенному «джентльменскому» набору жуткий визитер располагал ещё двумя огромными серповидными жвалами, торчащими из соседнего за головным сегмента и, соответственно, имевшие такую же вызывающе яркую окраску рубинового цвета, ка все лапы чудовища. Когтистые же кончики этих двух зловещего вида багровых мечей лоснились на солнце от какой-то маслянистой жидкости, недвусмысленно намекая на наличие там яда.

Наконец вынырнувший из травы следом за змеиным телом хвостовой сегмент, как тут же выяснилось, тоже венчался двумя многосуставчатыми багровыми отростками, в массивном хитиновом доспехе смотрящихся, пожалуй, даже покруче передних жвал. И эта пара монструозного вида хвостов, вынырнув из травы, тут же угрожающе взметнулась вверх, начав энергично тереться друг о дружку хитиновыми пластинками. Раздавшийся при этом зловещий треск неожиданно эхом откликнулся откуда-то из-за нашей с монстром спины. Я напрягся, заподозрив появление такой же гигантской сколопендры еще и сзади, однако монстр, в теле которого я пребывал бесправным зрителем, и не подумал обернуться в сторону новой потенциальной угрозы.

Прошла секунда, другая… Двусторонний треск хитиновых «хвостов» продолжался. Однако ожидаемой мною коварной атаки сзади так и не последовало, и я, чутка успокоившись, снова сосредоточил все внимание видимом противнике.

Грозный вид змееподобного визитера внушал трепет и уважение. И с первых же секунд его неспешного (полного осознания своего неоспоримого превосходства) выползания на нашу площадку я полностью разделил опасения монстра, ставшего для меня проводником в этот кошмарный мир гигантских насекомых.

Тот, глазами которого я смотрел сейчас на огромную черно-красную сколопендру, неспешно свивающую в тугую пружину бронированные сегменты своего гибкого тела, тоже безусловно был грозным хищником. Я лично стал невольным свидетелем достаточного количества его славных побед над самыми разнообразными противниками. Но с таким опасным, как эта сколопендра (а возможно и с парой таких, ведь хитиновый треск за спиной никуда не делся – он, к счастью, не приближался, но и не отступал), иметь дело моему монстру, в вещем сне, пришлось впервые. И сейчас мой грозный хищник, в непривычной для себя манере, меньжевался, не спеша бросаться во всё сокрушающую, смертоносную атаку.

В итоге, существо так и не рискнуло броситься на свернувшегося в тугую пружину незваного гостя. Изменив своему обычному поведению, мой монстр очень медленно двинулся навстречу змееподобному визитеру. И при первом же нашем шаге к видимому врагу, хитиновая трещотка за спиной невидимого второго номера вдруг разом смолкла. А еще через несколько наших плавных шагов прекратился зловещий стрекот и трущихся друг о дружку багровых хвостовых отростков видимого противника. Оба его задних отростка синхронно нырнули вниз и глубоко забурились в землю.

Я напрягся в ожидании атаки от явно изготовившегося к стремительному прыжку противника. Но ее так и не последовало.

Крадучись, мой монстр приблизился вплотную к сколопендре и, игноря зловеще нависшие над глазами багровые жвала последней, отчаянно ткнулся хитиновым лобешником в ощеренную пасть напротив…

Вот ведь самоубийца чертов!.. Это было по-настоящему жутко! Как в замедленной съемке, полная зловеще стрекочущих челюстей «хлеборезка» сколопендры неотвратимо понеслась навстречу нашим глазам… А я не мог не то, что завопить от ужаса, даже зажмуриться.

И когда резцы крайних челюстей сколопендры, казалось, уже начали месить в винегрет нашу бестолковку, противник вдруг так же, в покорном жесте, качнул вниз страшную пасть, столкнувшись с нами безопасной броней собственного лобешника.

Несколько секунд два свирепых хищника, замерев, упирались лбами, в звенящей тишине тупо гипнотизируя друг друга. А потом пришелец одним неуловимо быстрым, кошачьим движением, как живая черно-красная молния, развернулся на сто восемьдесят градусов и юркнул обратно в протоптанную им же брешь в травянистых зарослях. Вот он только что здесь был, а через мгновенье на земляной площадке от жуткого визитера не осталось и следа.

Отстоявшее своё логово существо окинуло окружающие заросли победным взором. И вдруг сзади, совсем близко, я вновь услышал хорошо знакомый зловещий треск трущихся друг о дружку хвостовых хитиновых пластинок. Похоже невидимый напарник сбежавшей сколопендры решился-таки на коварную атаку с тыла. Однако мой тугодум на опасный треск за спиной никак не реагировал, и продолжал, с независимым видом, обозревать травяные заросли, в которых скрылся сбежавший визитер.

Снова для меня мучительно долго потянулись секунды, в ожидании роковой атаки… Однако ее, вопреки моим чаяньям, так-таки и не последовало.

Только секунд через пять томительного ожидания меня, наконец, осенило. Пазл сошелся, и я понял почему ужасная многоножка, забравшийся в райский тенистый уголок с явным намерением заполучить его в свою собственность, передумала биться с местным хозяином. Объяснение было очевидным и лежало на поверхности.

Похожее на гигантскую сколопендру чудовище встретило своего сородича, не менее опасного и смертоносного, потому и сбежало, не пожелав искушать судьбу в непредсказуемом поединке. И словно в подтверждение догадки, мой монстр вдруг резко согнулось дугой, продемонстрировав бестелесному наблюдателю задние сегменты своего такого же длинного коричневато-черного тела, с изумрудными лапами по бокам, венчающегося двумя яростно трущимися друг о дружку хвостовыми ярко-зелеными отростками.

Непрерывное мельтешение монотонно трущихся друг о дружку хитиновых пластинок стало вдруг неотвратимо погружать меня в гипнотический транс… Из которого я вскоре вынырнул уже в привычной реальности.

– Ну в чем-то Ччверсс все-таки прав, – распахнув глаза, услышал я рядом в непроглядной тьме ворчанье Сыча. – Без посторонней помощи командир просто физически не мог в одиночку столько дел наворотить.

– Ты просто плохо Варламова знаешь, – откликнулась зло Маринка, так же рядом из темноты.

– Ты ж сама видишь: на нем места живого нет. Олег явно восстановиться запарил. Куда ж ему в таком состоянии, тем более без оружия, трейс-ткача завалить, – заспорил Сыч.

– Да, Сыч, твою ж мать! Я без малейшего понятия, как он это все проделал! Но клянусь тебе, что в момент освобождения из долбаного паучьего кокона четко слышала именно олежкин голос. Варламов уговаривал меня, блин, чтоб потерпела!.. Значит, он точно освобождал: сперва меня, а следом и вас, неблагодарные говнюки.

– Так-то я молчал, – фыркнул Мих, оказавшийся так же где-то тут поблизости от меня.

– Но…

– И никаких, нахрен, но! Задолбал, блин!

Отвлекая от спора, перед глазами загорелись строки системного лога:

Зеленый граус – 2,84%

Гипноз +2,84%

Телепатия +2,84%

Тягучий граус – 1,81%

Дробный граус – 1,81%

– Вот упрямая челка, – донесся со значительного отдаления писклявый голос крысюка. – Конечно ваш убийца це-деж уже пробудился от спячки в момент твоего освобождения. Потому что Шшукасс, добрая душа, посте того, как надзирателя нашего вальнул, этого кренделя в первую очередь от паучьих пут избавил и растормошил.

Я хотел было возразить столь вопиющей клевете, но меня опередили. А после следующий пары реплик мне стало не до споров.

– Че ж напарник-то твой Олегу Инвентарь активировать не подсказал? – гаркнул в сторону гэручи Мих.

– А я почем знаю? – пискнул в ответ крысюк из своей ссылки. – Может, подумал, что сам догадаться чел обязан. Так-то Шшукасс парнем был резким. И, как я, сюсюкать с молодняком – на дух не переносил. Это вам, салаги, с понимающим Ччверссом повезло. Зато у Шшукасса Инвентарь аж до Рюкзака растянут был, и…

– Твою ж мать! – прокряхтел я, перебивая дальнего оратора. – Как же я про Инвентарь-то умудрился запарить?!

А в посвежевшей после сна голове уже сам собой сложился нехитрый пазл: каким образом друзья, пребывавшие совсем недавно в таком же плачевном виде, как и я, смогли так быстро и эффективно восстановить нормальную физическую форму? Ведь все было элементарно и лежало в прямом смысле слова на поверхности. Потому как в индивидуальном личном хранилище каждого жала (ограниченном размером прокачки функции Инвентарь – у меня, соответственно, это пока что был Карман), в обязательном порядке находилась почти невесомая аптечка с набором стимуляторов и витаминов, заточенных как раз-таки на экспресс-восстановление организма тяжелораненого воина. Мои друзья-жала, вовремя вспомнив про этот «спасательный круг», своевременно укололись стимуляторами и закинулись витаминами. Я же, с какого-то фига изначально люто затупив, напрочь позабыл о наличии в свободном доступе спасительной аптечки. Да что там аптечки, я даже про хранящиеся в Кармане метательные ножи, способные помочь в схватке с теми же рейзерами, напрочь позабыл, и бился с зубастиками голыми руками, уповая лишь на щупальца боевой функции… Вообще моя память, после пробуждения в паучьем коконе, походу, оказалась дырявой, как решето. Или таковой она стала, когда наглотался непонятного бульона из вибрирующей кишки трейс-ткача? Ведь, фиг знает сколько грамм этой гадости успело пролиться в мой желудок, прежде чем пробудившаяся функция Желтого грауса не избавила меня от принудительной опеки паукообразного. И накрыло меня, в итоге, качественно. Про аптечку в Кармане не вспомнил даже в момент четко осознаваемой смертельной опасности, на полном серьезе выбирая кого лучше сожрать: ядовитого трейс-ткача или вывернутого наизнанку бедолагу гэручи; слава яйцам, третий варик вдруг подвернулся, и в итоге до исступления нажрался орехами бланга. Секрет появления которых рядом с мертвым крысюком, кстати, как стало теперь очевидно – это тоже в некотором роде последствия активации чужой функции Инвентарь, или, проще говоря, частичного выброса содержимого из схлопнувшегося после смерти личного хранилища гэручи… – Все эти долго описываемые открытия пронеслись в голове за считанные секунды, и они ничуть не помешали параллельно слушать раздающиеся рядом возгласы обрадованных моим возвращением друзей.

– О! Кажись, командир очухался, – первым среагировал на мой голос Сыч.

– Олег, не газуй, не ты один такой. Так-то про Карманы свои мы тоже не сразу вспомнили, – за всех повинилась Маринка.

– Нам Ччверсс туда за аптечкой сунуться напомнил, – уточнил Мих.

– Да уж, поставил на свою голову челов неблагодарных на ноги! – фыркнул из дальнего угла крысюк.

– Эй, ворчун, хорош уже дуться, – окликнула его Марина. – Иди сюда, и фонарем нам, будь добр, подсвети.

– Там, вообще-то, заряда с мышиный писюн осталось, – пропищал гэручи недовольно. – А нам еще наружу как-то отсюда надо выбираться. – Но, поворчав, к нам он все-таки подошел, и фонарь свой зажег.

Глава 6

Глава 6. У каждого своя правда

– Да вот же они!.. Ну как нет? Зенки-то разуй! Что же это по-твоему? – отчаянно заспорил с гэручи Мих.

– И вот! И вон там еще… – подхватил за приятелем Сыч.

– Мусор это, что от трапезы трейс-ткача остался, – пищал в ответ упрямый крысюк.

– И это мусор? – нагнувшись, Мих подхватил с пола полтушки рейзера, окоченевшего с широко раззявленной клыкастой пастью.

– Это ошметки рейзеров – ежу понятно! И отыскались, заметь, как раз там, где Олег показал! – поддержала товарища Марина.

– Да, похожи на рейзеров, – вынужден был пойти на попятную крысюк. – Но, челы, вы сами подумайте: как чел-одиночка смог разом перебить, да еще так мелко в процессе растерзать, целый выводок паразитов?

– Ты ж видел, у Олега в Кармане пара ножей метательных заныкана, – пожал плечами Сыч.

– Во-первых, ножами так рейзера крошить замучаешься. Во-вторых, об Инвентаре он вспомнил только что и, соответственно, раньше безоружным тут куролесил. В-третьих, вы видели, в каком он пребывал состоянии? Там не то, что с рейзерами драться, просто на ногах устоять и не упасть – уже большая удача. Ну и, в-четвертых, трейс-ткачи же хищники, и вот наш надзиратель вполне мог развлекать себя в яме охотой на рейзеров, которые для трейс-ткачей, возможно, как для нас куры. Ваш же ловкач це-деж просто случайно наткнулся в углу ямы на эту гору растерзанного хитина, и отволок сюда тело бедняги Шшукасса, получившего смертельное ранение в схватке с трейс-ткачом. Для чего, спросите? И я отвечу: чтобы отобрать у героя-ветерана заслуженную славу победителя крутого руха, разумеется, и выставить, в итоге, одного себя всеобщим спасителем.

– А где кровь, тогда, на полу? Или, вообще, хоть какой-нибудь след от перетаскивания с места на место окровавленного тела гэручи?..

– Во-во, Олег же слабый слишком типа – сам же об этом сказал. Как же он смог Шшукасса через всю ямищу от мертвого паука сюда на руках перетащить?..

– И, вообще, как, не имея такого же, как у тебя, фонарика, Олег смог бы все это провернуть в здешней кромешной тьме?.. – посыпались с трех сторон на гэручи вопросы от моих защитников.

– А меня, вот, гораздо больше интересует вопрос: откуда, вообще, взялась такая непоколебимая уверенность, что твой напарник, Ччверсс, смог освободиться сам, освободить всех нас и завалить потом в одиночку трейс-ткача? – это уже я, не сдержавшись, присоединился к допросу попятившегося под нашим напором крысюка…

После введения в организм добытых из аптечки стимуляторов и витаминов, подстегнутая химией регенерация живо превратила меня из кряхтящего доходяги во вполне сносно себя ощущающего человека. В голове окончательно просветлело. Я смог без посторонней помощи встать на ноги и незаметно подойти к освещенному мельтешащим по полу лучом света кружку спорщиков.

– Да потому что функция у напарника была, дюже спасительная для нашего плачевного состояния пленников паучьей ямы, – направив луч фонаря мне в лицо, клокочущим от ярости голосом протявкал в ответ гэручи.

– Так у меня тоже функция, – пожал плечами я. – С помощью которой сам освободился и вас освободил.

– Докажи, – пискнул ожидаемо недоверчивый крысюк.

– Блин! Те ж говорили уже: в откате она, – опередив меня, ответила «Фоме Неверующему» Марина.

– Ну-ну…

– Мих, оставь его, – придержал я заруку вспыльчивого здоровяка, рвущегося кулаком сбить кривой оскал с пасти насмешника, и поспешил направить поток разговора в более безопасное русло: – Так что, говришь, там у твоего напарника за читерская функция имелась?

– Пассивная функция Живчик – полное ее название, – охотно стал делиться инфой приосанившийся крысюк. – Сродни той, что нам всем тут за присадки от трейс-ткачей прилетела. Этот его Живчик так же многократно разгонял в организме, но не сопротивляемость к яду, как у нас всех сейчас, а текущий показатель Регенерации конкретно у Шшукасса. Правда, активироваться эта функция могла у него лишь пару раз в сутки на трехминутный отрезок времени. Но зато в течении этого короткого интервала мой напарник становился практически бессмертным. Я собственными глазами видел, как однажды в бою, угодив под клешню стерха, Шшукасс по колено лишился обеих ног, однако отрубленные конечности потом отросли у него обратно за считанные секунды.

– Как же он, раз такой бессмертный, от ран паука, в итоге, загнулся? – фыркнула недоверчиво Марина.

– Вероятно, срок действия функции подошел к концу, – пожал плечами крысюк. – И последние раны от трейс-ткача не успели затянуться так же быстро, как предыдущие.

– Ну ладно в бою… Если все так, как ты сказал, допускаю, что одолеть трейс-ткача в рукопашной схватке у Шшукасса были неплохие шансы. Но как эта функция помогла выбраться из кокона ему самому и вызволить затем так же всех нас? – зашел с другой стороны Сыч.

– Я уже думал об этом, – ощерился крысюк. – И сообразил как… Все просто. Пробудившаяся Живчик прочистил напарнику мозги, оглушенные накачкой сонного зелья надзирателя. После чего Шшукасс призвал из Инвентаря в руку нож и сперва срезал им свои путы, а потом по очереди освободил и всех нас.

– А стерегущий коконы трейс-ткач на это время, наверняка, поссать отлучился, – не сдержавшись, зло фыркнул я. И был поддержан тут же смешками своих друзей… Ну а че он, на самом деле, такой бред несет. Я-то прекрасно помню свои ощущения в момент пробуждения в липком коконе: даже пальцем там пошевелить не мог. И даже вспомни я тогда про скрытые в Кармане ножи, призвать их в ладони, вероятно, еще смог бы, но затем удержать в негнущихся пальцах – это уже крайне сомнительно. Не говоря уж о том, чтоб самостоятельно ими срезать путы. Да лезвие тупо приклеилось бы сразу на мертво в первой же паучьей нити и, даже если б каким-то чудом смог стиснуть на рукояти непослушные пальцу, не имея возможности активно шевелить рукой, фиг бы я его потом отодрал от липучки. К тому же, стоило мне начать рыпаться в коконе, как мигом рядом оказался стерегущий нас трейс-ткач, и воткнул в покорно раззявленную пасть вибрирующую кишку… Брр! До сих пор от одного воспоминания этой гадости в дрожь бросает.

– Уж, по любому, мое объяснение случившемуся звучит куда как логичнее твоего! – пропищал в ответ обиженно крысюк.

– В одном ты прав, Ччверсс, функция у твоего напарника, судя по всему, действительно пробудилась, – снова заговорил я. – Но самостоятельно выбраться из пут это знаменательное событие Шшукассу, увы, не помогло. Зато подскочившая многократно Регенерация, кроме непосредственно организма носителя, направила так же свое читерское воздействие на подсаженные бедняге – как и всем нам, увы – присадки. И вместо того, чтоб вызревать в живом инкубаторе энное время – дни, или, хотелось бы надеяться, недели – присадки максимально развились в брюхе у твоего напарника за считанные секунды. Дале прожорливые паразиты-рейзеры, вызревшие из злосчастных присадок, начали рвать потроха несчастного, но продолжающая параллельно действовать супер-Регенерация моментально заживляла все внутренние кровотечения, и от сопровождающей такую бесконечную пытку чудовищной боли Шшукасс, вероятно, сошел с ума. Потому, когда я его освободил, бедняга, как дикий зверь, метнулся к ближайшей стене, и страшным лобовом ударом свернул себе шею… И, в отличии от твоих голословных фантазий, Ччверсс, все мои утверждения имеют реальные доказательства. Помимо уже обнаруженных вами вокруг трупа Шшукасс ошметков разорванных рейзеров, если ты направишь луч фонаря вот сюда, – я ткнул пальцем в едва заметный контур стены напротив, – то все увидят кровавое пятно. Оно появилось здесь после смертельного удара головой об стену твоего напарника. Ну же, Ччверсс, смелее, подсвети стену фонарем.

Все пути бегства для крысяка оказались тут же отрезаны моими ребятами, потому ему пришлось покориться и направить яркий луч на указанное место.

– Это свежая кровь, точно! – озвучил тут же очевидный для всех факт Мих.

– Так-то он мог дотащить сюда Шшукасса еще живым, и уже тут, специального для такого доказательного пятна, свернуть бедняге шею, – заворчал упрямец-крысюк.

– Фигню, ведь, морозишь – сам знаешь, – пихнул гэручи кулаком вбок теряющий терпенье Мих.

– Я просто пытаюсь реально смотреть на вещи, – ничуть не пасанул под давлением здоровяка-негра мелкий гэручи. – И изложенная мною версия украденной у Шшукасса победы мне по-прежнему кажется куда как убедительной бессовестного вранья Олега. Послушай, чел, – он снова направил луч фонаря мне в лицо, – ты не использовал аптечку, и находился в критическом состоянии, так?

– Так, – кивнул я.

– Но по-прежнему утверждаешь, что лично завалил сперва трейс-ткача, а потом выводок рейзеров?

– Угу. Еще в промежутке между драками вас всех освободил. И, кстати, рейзеров в выводке было семь штук. Если все разбросанные по полу ошметки их соберешь, сможешь проверить, – подмигнул я гэручи.

– Млять, народ, вы не видите что ль, он же над нами откровенно угорает?! – возмутился крысюк.

– Не видим! – фыркнула Марина.

– Мы командиру верим, – кивнул горой возвышающейся за ее спиной великан Сыч.

– А ты, крыса, нас всех уже здесь достал! – подытожил Мих, и я едва успел вклиниться между вспыльчивым здоровяком и вжавшимся в стену гэручи.

– Э-э, жала полегче, не хватало еще нам друг с дружкой, на радость рухам, поцапаться.

– Командир, а че он…

– Хватит, я сказал!

– Действительно, челы, я так-то ничего против вас не имею, – поднял руки в примирительном жесте гэручи, от чего луч его фонаря устремился в сводчатый земляной потолок. – Просто не готов поверить невероятной истории Олега на слово. Потому, давайте пока каждый останется при своем. И предлагаю, пока рухи наверху не прочухали, что здешнего надзиратель мертв уже как-то начинать отсюда совместно выбираться.

– Полностью поддерживаю, – кивнул я.

– А че делать-то? – спросил Сыч.

– Полагаю, где-то наверху должен быть замаскирован тайный лаз из ямы, – откликнулся крысюк и стал водить лучом фонаря по периметру потолка.

– Точно, он там есть, – кивнул я. – Только ты не там ищешь. Лаз в центральной части потолочного свода… Ага, там, где паутина гуще всего висит.

– Командир, как ты это во тьме-то без фонаря разглядел? – удивился Мих.

– А вот меня больше интересует: как отсюда туда мы, вообще, сможем забраться? – следом озвучила мой собственный вопрос Марина.

Действительно, до скрытого под белесым полотнищем густой липкой паутины лаза от земляного пола ямы высота была не меньше пяти метров. Лестницы у нас не было. Запрыгнуть на такую верхотуру было нереально. Так как?..

Глава 7

Глава 7. Через тернии к звездам

За неимением подручных средств, нам пришлось карабкаться наверх самым тривиальным образом: забираясь, в буквальном смысле слова, на шею друг другу. На великана Сыча первым уселся здоровяк Мих, и на долю этой самой сильной в нашем отряде пары выпала задача своей стальной сцепкой создать крепкий и устойчивый фундамент собирающейся живой башни. Дальше на бычью шею Миха вскарабкался уже я, и мускулистые руки негра мгновенно зафиксировали в жесткий замок мое свесившиеся ноги. Когда, в свою очередь, на меня взгромоздилась пушинка Марина, я даже в нынешнем, не самом лучшей физической форме, не ощутил на плечах особой нагрузки. Но после дополнительного утяжеления в виде забравшегося уже на шею девушки крысюка (за наименьший среди нас рост и вес назначенный в нашей живой башне «вишенкой на торте»), мне все-таки изрядно вскоре поплохело и, сцепив зубы, пришлось удерживать на себе верхнюю пару на морально волевых.

Оказавшемуся, благодаря длинным ногам Сыча и четырем взгромоздившимся друг на дружку, максимально распрямленным человеческим спинам, примерно на четырехметровой высоте Ччверссу уже не составляло особого труда дотянуться когтистыми лапами до края дыры в потолке, а природная гибкость позволяла крысюку играючи подтянуться и забраться вглубь лаза. Далее зафиксировавшийся в земляном коридоре гэручи должен был спустить нам веревку (моток которой, вместе с фонарем, на наше счастье оказался в Инвентаре запасливого ветерана) и, подсвечивая нам из-под потолка, сперва затянуть к себе наверх Марину, а следом вдвоем с девушкой и всех остальных. Таков был нехитрый план, единственной заминкой в исполнении которого оказалась, разумеется, долбанная паутина, многослойная липкая сеть которой сплошным ковром провисала в центральной части сводчатого потолка, надежно перекрывая все подступы к спасительному верхнему лазу.

– Сыч, братка, ты там как? – прошипел Мих напряженным голосом.

– Ноги гудят, конечно, но вроде пока терпимо, – откликнулся снизу не менее натужно великан.

– Гуруда, млять! Башкой хорош качать! – это уже я зашипел на здоровяка, невольно качнувшись на его могучих плечах из-за нечаянного поворота миховой головы.

– Олег, блин! Сиди ровно! – тут же и мне самому прилетело сверху от сидящей уже на моих плечах Маринки.

– Челка, не ерзай! Мешаешь! – с самой верхотуры запищал уже Ччверсс.

– Сука! Еще раз хвостом своим поганым горло мне захлестнешь, и я вниз тебя скину! – зашипела в ответ Марина.

– Сама сука! Не дергайся, и захлестывать не буду! А скинешь – самой же хуже будет. За мной же и вся паутина намотанная вниз рухнет. Сама же первая в нее и вляпаешься.

– Эй, хорош там бузить! – решил вмешаться я разборку над головой. Но тут же оказался сам в нее втянут.

– Це-деж, прикажи челке своей, чтоб сидела ровно и плечами не моросила! – запищал в ответ крысюк.

– Да как тут усидишь, когда крыса охреневшая то и дело придушить хвостом пытается! – не осталась в долгу Марина.

– Ты кого крысой обозвала, мартышка облезлая?!

– Ах ты пискля хвостатая!..

– Ну-ка заткнулись оба! – рявкнул я наверх, невольно запрокинув голову.

– Да, Олег, блин!..

– А-а-а-аккуратней там! Я ща чуть паутину всю вниз за собой не утащил!..

Пытаться рубить липкие и крепкий, как леска, нити ножом было слишком долго, да и небезопасно – в процессе можно было запросто лишиться запутавшегося и намертво завязшего к белесой сети лезвия (которых, к слову, у нас и без того было немного, всего три: два моих метательных ножа и небольшое мачете запасливого гэручи) или, того хуже, вляпаться в паутину рукой и завязнуть в ней самому. Простой же, но вполне эффективный, способ разрушения возникшей преграды случайно изобрела Маринка, которая, припомнив земные способы борьбы с паутиной, в шутку предложила тупо ткнуть «какой-нибудь хренью» (это ее дословная цитата) в центральную часть преграды и начать накручивать потихоньку липкую дрянь на «хрень». Казалось бы, прочнейшую сеть своротить с места таким примитивным способом невозможно, но, за неимением других вариантов, мы решили попытаться, и неожиданно обнаружили уязвимость прочнейших паучьих нитей в их же липкости и тягучести.

На роль цепляющей за центр «хрени» прекрасно сгодились лапы мертвого трейс-ткач. Своим мачете Ччверсс срубил длинные крайние сегменты с трех худо-бедно уцелевших паучьих лап и аккуратно слепил их все вместе ошметками валяющейся на полу паутины в единое целое. С этой связкой в руке крысюк вскарабкался на верхотуру нашей живой башни, и верхний ее конец намертво прилепил к сплетению нитей в центральной части преграды, нижний же стал аккуратно прокручивать взад-вперед в ладонях. Накручивающаяся постепенно на эдакое веретено в руках гэручи сетка из-за собственной липкости не имела ни малейшего шанса раскрутиться обратно, потому как однажды прилепившиеся к накрутке нити тут же прирастали к ней намертво, и Ччверссу не приходилось прилагать дополнительных усилий, удерживая в ладонях веретено. Более того, он мог в любой момент даже его отпустить и дать рукам немного передохнуть, чтобы потом с восстановившимися силами продолжить натягивать на скрут новые и новые липкие нити сети. Последние же, благодаря природной тягучести, вытягивались звенящими струнами, и начинали неотвратимо истончаться в самых слабых местах, истаивая там постепенно до состояния хрупкого волоса, и в итоге рвались, заплетаясь обрывками в соседних сетях. Нити которых, в свою очередь, по мере увеличение в центральной части натяга сети, так же вытягивались, истончались и рвались…

Работа у Ччверсса продвигалась не быстро, но верно. Нам же внизу ничего не оставалось, как, стиснув зубы, терпеть когда он наконец закончит.

– Эй, хорош там трендеть! Ччверсс, шевели культяпками своими скорей, а то у Сыча уже ноги подламываются! – возмутился снизу Мих.

– Да не, бро, все норм пока, ноги держат, – откликнулся с натугой наш главный носильщик. – Но хотелось бы, конечно, побыстрей…

– Еще чутка осталось, челы. Пол сетки уже на паучьи лапы намоталось. Ччверсс старается изо всех сил и почти уже закончил, – обнадежил с верхотуры крысюк.

– Меньше болтай – больше делай, – Марина не удержалась от очередной подколки ерзающего на плечах гэручи.

– Под руку не кряхти, челка, – не замедлил с ответом пискля-крысюк. Но зарождающаяся было по новой пикировка этой неугомонной парочки зубоскалов оказалась вдруг прервана звонким хлопком.

Через секунду под потолком загорелся фонарь крысюка, и довольный писк гэручи оповестил всех нас:

– Ну все, челы, путь к свободе открыт. Ща запрыгиваю в лаз и спускаю вам веревку. Так что готовьтесь карабкаться наверх…

Глава 8

Глава 8. Встречный бой

Увы, в загашнике у запасливого Ччверсса имелся ни разу не канат. Конечно, на своей веревке крысюк наскоро накрутил пару десятков узелков, однако и после этого сотворенного на коленке апгрейда она не сильно потолстела, потому карабкаться самостоятельно по болюче впивающемуся в ладони, скользкому и неухватистому шнурку оказалось тем еще квестом. Хорошо еще страхующий снизу Сыч, подперев ладонями ступни каждого поднимающегося вверх товарища, рывком поднимал на стартовую высоту примерно в два с половиной метра (его великанский рост плюс задранные вверх длиннющие ручищи). Еще около полутора метров отыгрывалось за счет собственного роста. В итоге, реально карабкаться по веревке вверх приходилось около метра. Но лично для меня и это испытание оказалось жесть каким стремным. И если б не подтягивающие, до кучи, сверху крысюк с Мариной, то, возможно, даже неодолимым.

В общем, собственных стараний мне хватало лишь на то, чтоб болтаться в воздухе практически на одном уровне подвеса, лихорадочно перебирая до крови изрезанными ладонями по злосчастному шнурку и, сцепив зубы, дожидаться когда гэручи с девушкой вытянут неуклюжий баласт, с какого-то перепуга мнящий себя их командиром. Под отчаянные потуги самостоятельно вскарабкаться хотя б на сантиметр, я невольно пялился в полумраке рассеянного света (источником которого являлся, разумеется, пристроенный у края верхней дыры фонарь) на прилипшие к потолку ошметки сорванной паутины, с болтающимся кстати тут же скрутом-«веретеном», вырванным из рук нашего первопроходца конечным хлопком сложившийся липкой сети, и терзался неразрешимым вопросом: «Как? Ну как, блин, Черникина смогла передо мной так ловко вскарабкаться наверх по этой скользкой струне почти без помощи Ччверсса? Она же девушка?»

Пара запыхавшихся бурлаков сверху меня почти дотянула до края лаза, когда перед глазами вдруг полыхнули строки системного лога:

Внимание! Критическая ситуация! Обнаружено приближение враждебно настроенного объекта! До попадания носителя в зону поражения объекта осталось: 05… 04… 03… Принудительная активация функции Желтый гра… СБОЙ СИСТЕМЫ! Функция в откате… Активация пассивной функции Тяну… СБОЙ СИСТЕМЫ! Функция в откате… Активация пассивной функции Мимикрия.

Расчетное время действия пассивной функции Мимикрия: 1 минута.

Пока читал, заброшенная по инерции вверх правая ладонь, вместо привычной пробуксовки на узловатом шнуре, зацепилась на когтистую лапу гэручи, и ветеран-крысюк с неожиданной силой для своего тщедушного тельца потянул меня вверх. Нырнувшая следом за напарником навстречу Марина подхватила мою вторую руку, и вдвоем они меня выдернули тут же, как гребаную репку.

– Олег, у тебя вся ладонь в крови! – озабочено запричитала в левое ухо Марина.

– Фу блин, всю лапу изгваздал мне! Не мог что ль тряпку на ладонь намотать, раз нежинка такой? – вторил Ччверсс в правое.

– Тсс! Замрите! – шикнул я на обоих.

– Что?..

– Почему?.. – вразнобой озадачились крысюк с девушкой по сути одним и тем же.

Объяснять не пришлось. Раздавшийся за спинами зловещий стрекот вынудил обоих прикусить языки. Из-за развернутого в противоположную сторону фонаря тылы скрывала чернильная тьма, и запаниковавшая от присутствия рядом невидимого монстра парочка едва не бросилась обратно в яму. Но я успел их перехватить и удержал на краю лаза.

– Э-э! Вы че, уснули там? Хорош обниматься! – донесся снизу требовательный рев Миха.

– Замрите, и просто доверьтесь мне! – шепнул я сгорбившимся по бокам товарищам и, призвав в ладони ножи, шагнул навстречу незваному визитеру.

Активировавшийся одновременно с моим попаданием в узкий земляной коридор верхнего лаза «негатив» позволил разглядеть в сделавшейся молочно-белой черноте серые контуры трейс-ткача, неспешно наползающего на нас по отвесному белесому потолку. Уж не знаю, с какого перепуга вдруг пожаловало усиление к нашему тюремщику. Может, просто пришло время смены караула, или, сметя липкую сеть с выхода, до кучи мы нечаянно дерганули за какую-то сигнальную нить. Как бы то ни было, проблема уже нарисовалась, и разрешать ее предстояло снова мне.

Шуганув для острастки разок стрекотом ядовитых жвал (или, что даже более вероятно, ругнувшись на эмоциях по-своему, заметив впереди чуть не сбежавших из ямы имперцев), неспешно наползающий паук далее не торопится форсировать события, и подкрадывался к добыче, как кот к мышам, явно упиваясь беспомощностью двух своих оцепеневших от ужаса жертв… Почему двух? Да все просто: меня своей потенциальной добычей паукообразный рух не считал от слова совсем, потому что тупо в упор не видит. В этом я убедился, шагнув к противнику навстречу, с нацеленными в уязвимое подбрюшье клинками. Строго соответствуя описанию пассивной функции Мимикрия, активировавшаяся абилка сформировала вокруг защитное поле, слившее меня с окружающей средой. Проще говоря, для подкрадывающегося по потолку к Ччверссу и Марине трейс-ткача я изначально был (и еще целую минуту буду) натуральной невидимкой.

– Ау-у! Эй, там наверху! Давайте уже, подсвечивайте! Так-то нам тоже охота отсюда наверх поскорее свалить! – снова стал драть глотку снизу здоровяк Мих. Но его вопли для меня проходили уже посторонним фоном, а до предела обострившийся перед атакой слух сосредоточился на едва слышимом шуршании хитиновых сочленений трейс-ткача, проползающего над левым плечом практически впритирку с щекой и ухом.

Выброшенные с двух сторон снизу-вверх ножи по рукоять вошли точно в намеченные точки уязвимости. Тут же после удара, оставив оружие в теле противника, я стремительным рывком нырнул вглубь коридора, спасаясь от падения на пол пузатой туши монстра.

– Олег, что это?..

– Чел, ты жив?.. – одновременно заистерили на шум нашего практически одновременного с трейс-ткачом падения Марина с Ччверссом.

– Да все норм. Враг повержен. Угроза миновала, – заверил я друзей свозь треск и шуршание бьющихся в агонии по коридорным стенам паучьих лап.

– Ну, командир, хорош там чудить! Совесть-то имей! Это ни разу не смешно! Светите уже! – снова заорал из ямы растерявший последние остатки терпенья Миха.

Глава 9

Глава 9. Где одни рвут жилы, а другие – липкую сеть

Подхватив фонарь, Ччверсс осветил земляной коридор за спиной и тут же, захлопнув свободной лапой пасть, вжался в свой край граничащего с лазом тупика. С противоположной стороны, на материализацию рядом (в считанных метрах от нее) на полу бьющегося в агонии трейс-ткача, точно так же отреагировала Марина.

– Да сдох он уже, не бойтесь, – подбодрил я товарищей, с противоположной стороны аккуратно забираясь коленями на толстый хитин брюха паукообразного руха, чтобы вытащить из трупа ножи. – Ччверсс, ты фонарь-то пониже опусти, а то, ведь, прямо в глаза мне лупишь.

– Фига се! Это как? – пискнул продолжающий тупить крысюк и, вместо того, чтоб послушать моего совета, задрал фонарь еще выше и стал обшаривать его мглистым лучом (потому как в «негативе» электрический свет фонаря сделался для моих глас сгустком сумрака) стены и потолок коридора за моей спиной.

– Олег, а ты где, вообще? – поддержала недоумение гэручи Марина.

– Да здесь я, верхом на пауке, – проворчал я, с хрустом выдирая из ран руха испачканные черной кровью клинки. – Просто маскировочную функцию активировал… Да, блин, задрал ты уже! Просил же: в глаза не светить!

– Чел, не бузи! Проблема в том, что я не вижу ни тебя, ни твоих глаз, – запищал крысюк, переводя и фиксируя мглистый свет фонаря на спине трейс-ткача, в районе раздавшегося хруста.

– Разумеется, не видишь! – фыркнул я зло. – И паук, пока не сдох, не видел. Я ж под аурой функции скрыт от любых глаз, – растолковывая Ччверссу, я стал оттирать черную дрянь с ножей об шершавый хитин руха. От чего затухающий стук лап остывающего руха по полу и стенам тут перекрыл в ограниченном пространстве земляного коридора скрипучий скрежет.

– Охренеть! – выдохнула из своего угла подруга, частично разглядев, похоже, из-за суеты с ножами, контуры моей фигуры. Поскольку конвульсии лап трейс-ткача уже почти прекратились, девушка осмелилась даже приблизиться к мертвому руху и, нагнувшись над паукообразным, осторожно коснулась пальцами моего плеча.

– Он правда тут сидит, – обернувшись, подтвердила крысюку Марина. – Не веришь, иди сам потрогай.

– Да верю я, верю, – пискнул досадливо крысюк и, опустив наконец вниз фонарь, завистливо добавил: – Крутая функция у тебя, чел, уважаю!

– Вы совсем уже там совесть, что ль, потеряли! – донесся очередной отчаянный призыв снизу (в этот раз показавшийся мне заметно громче, чем раньше). – Их вниз посветить просили, а они совсем от дыры фонарь убрали!.. Эй, ау! Мы так-то тоже наверх хотим!

– Марин, Ччверсс, давайте, вы тут парнями занимайтесь, а я, пока фунция активна, пойду дальнейший путь по земляному ходу разведаю, – озвучил я свое решение, убирая в Карман относительно чистые клинки, и задним ходом попятился с паучьего брюха обратно в дальнюю часть коридора.

– Разведает он, ишь… – заворчал было гэручи мне вслед. Но был тут же прерван очередным гневным воплем Миха, уже совсем рядом:

– Эй, крыса! Давай руку скорей сюда! Я уже еле держусь!..

Как позже выяснилось, отчаявшись докричаться до нас, Мих уговорил великана Сыча подсадить его в темноте и, убедившись в том, что умело заклиненная Ччверссом веревка наверху держит его вес, стал карабкаться к лазу по ней на одних своих мускулистых руках. И там, где у меня выходило лишь бестолково буксовать на месте, у здоровяка получилось быстро, четко и без срывов добраться до края лаза.

Среагировав тут же на призыв товарища, Ччверсс с Мариной дружно склонились над дырой лаза и стали помогать почти забравшемуся самостоятельно наверх Миху одолеть финишный рывок.

Я же, как обещал, оставив рвущих жилы товарищей позади, зашагал дальше вглубь белоснежного коридора.

Расчетное время до конца действия пассивной функции Мимикрия: 23 секунды… 22 секунды… 21 секунда…

Строка с секундомером, откочевав к нижнему краю периферийного зрения, практически не закрывала обзора. Но все же эта незначительная помеха едва не стала причиной серьезной травмы, когда, свернув на очередном достаточно крутом повороте, я едва не вляпался сослепу босой ногой в преградившей дорогу массивный тюк. Каким-то чудом интуитивно почуяв под ногами препятствие, в последний миг я успел подпрыгнуть и, поджав ноги, перелететь неожиданный барьер. В прыжке болюче приложился макушкой о низкий потолок земляного хода. К счастью, в отличии от бедолаги Миха, после вызволения из кокона у меня на голове осталось достаточно волос, и пышная шевелюра смягчила удар.

Далее шагов примерно еще через двадцать ровного, как копье, пути сужающиеся стены белого земляного хода заканчивались мглистой дырой. В продолжающемся «негативе» активной Мимикрии так обозначаться мог лишь выход наружу, где похоже сейчас был погожий солнечный день. Убедившись, что путь на волю открыт, я развернулся обратно к тюку на полу, опустился рядом с ним на колени и, почесывая отбитую макушку, стал изучать находку.

То, что мельком в прыжке показалось мне черном тюком, после неспешного осмотра вблизи оказалось очередным паучьим коконом. Правда торчащего из обмотки липких нитей рта (как было в нашем случае) здесь я нигде не обнаружил. Но когда надавил пальцем на «мешок», внутри уловил какое-то ответное шевеление – типа сокращения мышц пребывающего в отключке живого организма.

С трудом отодрав от липучки кокона палец, я в очередной раз невольно порадовался, что не вляпался в этот ужас ступней. Мало того, что тогда бы наверняка навернулся с разгона, еще б наверняка потянул, до кучи, намертво прилипшую ногу, плюс заколебался бы потом отрывать ступню от этой липучки…

Вот и отыскалось, похоже, логичное объяснение появлению здесь второго трейс-ткача. Второй паукообразный оказался вовсе не сменщиком нашего тюремщика, и не подвалившим по тревоге подкреплением. А, походу, был он конвоиром очередного узника нашей ямы. И, волею проведения, притащил кокон с пленником сюда аккурат в момент нашего побега. Спустившись в подземный ход, конвоир, вероятно, издалека услышал нашу перебранку и, оставив у входа свою ношу, налегке двинулся усмирять беглецов.

Почему одинокий трейс-ткач вздумал геройствовать, а не рванул тут же за помощью?.. На этот вопрос однозначный ответ дать я, разумеется, не могу. Но примерный ход мыслей руха все же рискну предположить. Во-первых, отправившись за подмогой конвоир рисковал на какое-то время оставить нас предоставленными самим себе. Мы могли в его отсутствие спокойно сбежать, и вина за наш побег тогда несмываемым пятном легла на репутацию трусливого перестраховщика. Чтоб не становиться посмешищем перед сородичами, трейс-ткач решил остановить нас самостоятельно. Благо – и это, во-вторых! – все козыри для осуществления решительного поступка у него имелись на руках. Судите сами, паукообразный подбирался к нам неторопливо в темноте в знакомом подземелье, где мы его не видели, зато он нас прекрасно видел. Еще трейс-ткач безусловно успел срисовать, что пытающиеся сбежать из ямы имперцы не имеют при себе опасного огнестрела, а, значит, для его хитиновой брони мы практически неопасны. Враг даже ловчие петли не стал использовать для дистанционной атаки, опасаясь нечаянно порезать острыми нитями ценных пленников. Потому как задумал: тупо подобраться к жертвам на расстояние верного броска и спокойно усыпить неопасных беглецов очередным ядовитым уколом. В результате: почти удавшийся побег имперцев пресекался на корню бдительным конвоиром, и обратно подвешенные в яме пленники скоро снова пускали слюни в коконах, а проявивший инициативу герой-одиночка получал заслуженные лавры от сородичей… И, если б не моя весьма своевременно активизировавшаяся пассивная функция, все бы у трейс-ткача замечательно получилось…

Размышляя, я не сидел конечно без дела, а, по новой призвав из Кармана ножи, начал аккуратно вскрывать сбоку липкую обмотку кокона. И за оставшиеся секунды действия функции успел проделать там внушительную прореху, сквозь которую пальцами нащупал чей-то приятный на ощупь, теплый мех.

Когда таймер обратного отсчета обнулился, и белесый «негатив» окружающего подземелья ожидаемо обернулся едва различимым полумраком, лишь самую малость подсвеченным далеким дневным светом от норы-выхода, уж не знаю: то ли рука моя с ножом дрогнула, болюче кольнув меховой бок пленника, то ли пленник в коконе самостоятельно очухался от тряски, сопровождаемой обдирание со шкуры фрагментов срезанной липучки, но из кокона, примерно в том месте, где я и наметил наличие головы бедняги, раздалось возмущенное апчхи.

– Будь здоров, командир! – тут же в ответ донесся из-за поворота зычный рык Миха.

Откликнуться я не успел.

– Фто проифходит? Где я? – донесся из-под липкого кокона шепелявый возмущенный писк.

Ну зашибись, блин! Только второго гэручи нам для полного счастья не хватало…