Зеркало Влада Цепеша

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 1

Команда реагировала вяло, без эмоций. Никто пока не был готов бегать и суетиться. Мышцы болели и каждое движение давалось очень дорого. Тема прошедшего мероприятия тоже не поднималась — это было рано, страсти ещё не улеглись, и любое слово могло запустить цепную реакцию. До взрыва!

Ирэна буквой «зю» скрючилась у стойки крохотной офисной кухни – у нее нещадно тянуло спину.

Лиза устроилась на подоконнике, демонстративно покачивая ножкой. Новое платье немыслимого сочетания малинового с ярко-желтым обтягивало её настолько плотно, что выглядело, как боди-арт. При каждом взмахе ноги из-под подола кокетливо мелькал кружевной краешек чулка. Стразы на туфлях били наповал золотыми и пурпурными искрами.

— Наша девочка вышла на тропу войны, — усмехнулась про себя Ирэна. — Ох, держись, Марик. Мало тебе не покажется.

Марк молчал, замерев у стены и скрестив руки. Весь в черном: от шейного платка до ботинок — он выглядел как результат искусной работы художника-силуэтиста. Его взгляд метался с Ирэны на стену, со стены на потолок. Куда угодно, лишь бы не видеть Лизу, не замечать искры и этот чертов кусочек кружева… ее волосы, ее духи… Забыть, как он сказал «прости» и убежал.

— Как ты мог так с ней поступить? Взрослый мужик, отличный инженер и … абсолютный трус! Ааа… — мысли в голове не давали ему спуску, окрашивая лицо то в ярко-розовый, под стать Лизиному платью, то в бледно-зеленый цвет.

Ирэна, Элен и Сонечка понимающе переглянулись. Бестактная Ленка хрюкнула, но осеклась под тяжелым взглядом подруги, подняла руки и спрятала лицо в бесконечные рукавам модного свитера.

— Так, давайте сразу договоримся, — Ирэна, охая поднялась и оперлась ладонями о стол. — Мы не делаем «весёлую нечисть». Обойдемся без рогов, хвостов и дешёвых спецэффектов.

— Тогда что? — Лиза спрыгнула с подоконника.

— У заказчика сеть ресторанов. Ведьмы, викинги, суккубы… У них эти персонажи глубоко исследованы и письменно занесены в Устав компании. Они часть их культурного кода.

— Нифига себе, люди развлекаются, – присвистнула Ленка. Я даже не знала, что такое бывает.

— Бывает... и не такое. – конфиденциально сообщил Марк своему носу.

Сонечка, как обычно, витала где-то в своих мыслях. Она почти не говорила – больше слушала. И даже не слова, а паузы между ними.

— Может «Мастер и Маргарита»? - осторожно спросил она.

— Соня! Нет! - начальница сердито сверкнула зелеными глазами.

— Но, почему? Ведь это … так прекрасно!

— Именно поэтому. Михаил Афанасьевич — это не развлечение. Это исповедь боли, веры и цены выбора. Я не готова экспериментировать – для этого я слишком сильно его люблю. И кроме того, много ты знаешь успешных реализаций романа? Вот то-то и оно.

— Может, тогда сделать Бал теней? — предложила Лиза. — Не конкретные персонажи, а эстетика: маски, дым, полумрак…

Элен несмело подняла руку. Ирэна только вчера предложила ей стать постоянным членом команды. Ребята поддержали, но уверенности в себе, на новом месте, она пока не обрела.

— Может через Средневековье? Мальтийские рыцари или масоны… Или, – она зачастила, - вы знаете историю сфинксов на Университетской набережной? Там же тоже были масоны…тайная ложа «Умирающий сфинкс». В нее куча художников входила: Боровиковский, Левицкий… Представляете, оживляем их картины и показываем куда смотреть, чтобы найти тайные масонские знаки, а потом…

* * *

Тук-тук! Тук-тук-тук! – в дверь постучали деликатно, но настойчиво.

— Мы кого-то ждем?

— Да вроде нет… Входите!

За дверью обнаружился Василий Леонтьевич Кабардин. В потертом пиджаке, который когда-то, очевидно, был частью костюма куда более парадного. Под пиджаком - жилет, на шее - пышное жабо с камеей и аромат фиалковой воды. Создавалось впечатление, что Василий Леонтьевич собирался сегодня посетить не двадцать первый век, а, как минимум, позапрошлый.

— Приветствую вас, сударыни… сударь… - жеманно раскланялся старичок, снимая шляпу. — Позволите?

— Василий Леонтьевич? — Ирэна заулыбалась. — Как всегда, неожиданно.

— Это, милостивая госпожа, вам так кажется, по крайней вашей молодости, — невозмутимо ответствовал тот. — Я всегда вовремя. Это моя сильная черта.

Кабардин с усилием поднял на стол крупный предмет с неясными очертаниями, накрытый чёрной тканью.

Марк машинально отметил: старинный шелк, тяжелый, плотный, не новодел. И что-то внутри изрядно весило.

— Мы тут как раз… — завела Ирэна.

— Размышляете о нечисти, — мягко перебил Кабардин. — И ошибаетесь.

— Кто это? — беззвучно, одними губами спросила Элен.

— Не знаю, — тихонько зашептала ей Соня. – То ли он великий историк, то ли заблудшее приведение. Я не разобралась.

Василий Леонтьевич, тем временем, бережно снял ткань со своей таинственной ноши. Под ней оказалась птичья клетка, а в ней попугай с ярким желтым пятном на голове. Большущий, сантиметров пятьдесят в длину, взъерошенный, с недовольными сердитыми глазами.

— Кр-р-р… ти-и-ише… — хрипло произнёс он. — Я все слы-ы-ышу.

Лиза дернулась, Марк окаменел окончательно, Сонечка подошла поближе.

— Здравствуйте. Можно с вами познакомиться? Меня зовут Соня.

Попугай внимательно ее изучил.

— Ты… да, - милостиво кивнул он после паузы. - Ты — слышишь. Хорошо. Му-у-узыка.

— Его зовут Амадей, — заговорил Кабардин. - Он амазон, ему больше ста лет, и он не терпит пустого шума. Поэтому, прошу, поспокойнее.

— Что он здесь делает?

— Он - условие. В Нижнем парке Петергофа живут птицы, много птиц. На зиму их переводят в «теплые квартиры» в Великокняжеском домике. Большинству там хорошо — экскурсии, дети, внимание. А Амадей старик, ему … трудно. Он умён и ему нужно, чтобы с ним говорили, а не тыкали в него пальцем. Я думал забрать его себе, но в Инженерном замке ему тоже тяжело — призраки плохо на него влияют. А вот у вас… Вам же нужен консультант? Вот и забирайте его к себе, до весны. А я расскажу вам, с чем вы на самом деле имеете дело.

— И с чем же? – Лиза нахохлилась не хуже попугая.

Старичок усмехнулся.

— С историей, сударыня. С реальными, давно почившими, людьми, которых демонизировали. Да-с, – он замолк, немного подумал и продолжил. - Нечисть…это ведь чаще всего люди. Реальные исторические фигуры с чудовищной биографией, датами, фактами, документами. Просто потом их было удобнее превратить в демонов. И некоторым из них это совсем не нравится.

Он выдержал паузу.

— А еще вы столкнётесь с зеркалом, в которое очень давно никто не смотрел.

Амадей обеспокоенно переступил с лапки на лапку и щёлкнул клювом.

-- Зе-е-еркало… - протянул он. - Хо-о-олодно… Оно пр-роснулось... Оно ды-ы-ышит…

Ирэна поежилась: – Правильно ли я понимаю, что речь опять пойдет о призраках?

— Сударыня! Вы фатально заблуждаетесь. Ведь что есть призрак? Суть душа человека, которого глубокая скорбь, страх или любовь настолько сильно привязали к земному плану, что он не может его покинуть. Нечистью же движет только злоба и жажда мести. Вы готовы с этим соприкоснуться?

— Вы хотите сказать, - Элен с интересом подалась вперед, — что мы будем иметь дело не с мифами, а с исторической правдой?

— Вот теперь вы начинаете думать правильно, сударыня. – подтвердил Кабардин и продолжил. — Есть в Петербурге одно место, где энергия воспоминаний сконцентрирована особенно плотно, я бы сказал, осязаемо. Особняк купца Брусницына. Слыхали?

— Заброшенный?! - уточнила Ирена.

— Формально, - кивнул он. — А на деле - очень даже населённый. Туда даже экскурсии водят. Неофициально, разумеется.

Он рассказывал негромко, тщательно подбирая каждое слово.

— Брусницыны были людьми удачливым. И эту свою черту они не разменяли на карты или рулетку, а обернули к целям практическим. Они коллекционировали. И не только картины, но и предметы… с историей. Одним из таких предметов стало зеркало, первым владельцем которого считается Влад Цепеш.

— Дракула? – ахнула Лиза

— Национальный герой Румынии, с вашего позволения, — резко осёк Кабардин. — Которого господа литераторы превратили в чудовище.

Он немного помолчал, позволяя слушателям осознать смысл его слов.

— Николай Мокиевич, первый из Брусницыных, привез это зеркало не ради красы. Он узнал, что оно странно влияет на людей. Очень уж ему любопытно было заглянуть на дно души человеческой, вызнать что там. Но все пошло не так, как он планировал. Жена и дети стали бояться оставаться в доме, служанка сошла с ума… люди начали пропадать. Зеркало пришлось спрятать в подвале на долгие годы.

— Но это же сказки? – неуверенно уточнила Ирэна.

— Не скажите. Могу ознакомить вас с рядом исторических справок, подтверждающих мои слова.

— И вы верите, что это то самое зеркало, что оно дошло до наших дней? Оно настоящее? — поразилась Лиза.

— Я, сударыня, верю, - с достоинством ответил тот, — что если вещь работает, то она подлинная. Ну как, мне удалось вас заинтриговать?

— Пожалуй – задумчиво согласилась Ирэна. Остальные с энтузиазмом покивали.

Кабардин удовлетворённо усмехнулся.

— Тогда приглашаю вас завтра посетить особняк. Походите там, посмотрите, почувствуете. А дальше — решите, готовы ли вы работать не с нечистью, а с историей.

* * *

Историк ушел, постукивая тростью. Члены команды молча переглядывались. Каких-то полчаса и все так поменялос

— Я уже не удивляюсь. Я к нему немножечко привыкла. Вы с ним мало общались на проекте в Инженерном замке. А вот я хватила с лихвой. – с улыбкой ответила Ирэна на их немой вопрос.

— А-а, так это он был нашим тайным консультантом, — уважительно уточнил Марк. – Тогда, как мне кажется, ему можно верить.

— Согласна, - подала голос Лиза. - По-моему, это становится интересно.

Элен и Сонечка просто таращили глаза, но в них уже разгорался опасный огонь.

Ирэна накрыла клетку и бережно взяла её в руки.

— Ну что, Амадей, поехали знакомиться с моей семьей. Но предупреждаю – там собаки, и кот, и Аленка, и … Стас. Ой, мамочки!

По пути к машине набрала номер мужа.

— Стас! — сказала она в трубку. - Я еду домой. Но предупреждаю сразу, еду с сюрпризом и он будет громкий.

Из клетки донеслось:

— До-о-ом… До-о-оом…

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 2

Ирэна с усилием вытащила клетку из машины, потянула ее вверх и прижала к животу. Так и поднималась на лифте, прикрывшись Амадеем, как щитом.

-- Ой, что сейчас будет, -- малодушно сокрушалась она. -- Стас меня убьет! Сначала Уголь с императорскими замашками, потом собаки… Главное, договаривались-то на одну. Но заводчик сказал, что Ежевика без Черники сразу начнет скучать и болеть. Ну как я могла их разлучить?! А теперь еще и это…

Дверь стремительно распахнулась и на пороге показался Стас. В одной руке он сжимал мегафон, а в другой - собачью миску с кормом. За его спиной, с видом каравайника на русской народной свадьбе, стояла Алёнка с подносом в руках.

-- Вы это чего? -- нервно осведомилась Ирэна, по-прежнему прикрываясь клеткой.

-- Мы подготовились. – отрапортовала Алёнка и поднесла поднос поближе: три вида сухого корма для собак, две яркие баночки влажного и несколько пакетов с лакомствами.

-- Любимая, что за сюрприз? - поторопил ее Стас.

Ирэна осторожно покосилась на мужа, потому что мегафон в его руке внушал уважение, но и очень сильно смущал.

Она бережно поставила клетку на стол и стянула ткань.

-- Ой, это что, попугай?! Крууутоо! -- тут же заверещала Аленка и сунула руку в клетку.

Амадей печально вздохнул, сокрушаясь о вечной человеческой глупости и недальновидности и сделал предупредительный клац клювом в миллиметре от Аленкиного пальца.

Девочка отдернула руку и, на всякий случай, отскочила подальше.

-- Это временно, -- Ирэна преданно заглянула в глаза мужа и заныла самым жалобным тоном, каким наградил ее Господь. -- Его зовут Амадей. Ему сто лет. Живет обычно в Петергофе, но… обстоятельства. Василий Леонтьевич настоятельно попросил. Я бы сказала, это был шантаж. В его стиле.

- Это тот самый Василий Леонтьевич, о котором я думаю? - уточнил Стас.

- Тот самый.

Собаки терпели сколько могли. Они смирно сидели на пороге кухни, принюхиваясь к новому, странному запаху. Но их выдержки хватило ненадолго. Разобравшись, что новый аромат не внушает опасности, они тут же завели веселую возню с прыжками на клетку, залаяли на разные голоса, всячески выражая восторг по поводу новой игрушки.

Амадей резко каркнул:

- Кр-р, тиха-а-а, всем стр-р-р-ойсь!

Собаки, от неожиданности, замолчали и дружно плюхнулись на пушистые зады.

Уголь появился бесшумно, уселся напротив клетки и начал оценивающе разглядывать новичка.

-- Кр-р… -- произнёс попугай негромко. -- Тер-ри-то-ри-я.

Уголь напрягся, выгнул спину и застучал хвостом.

-- Даже не думайте, -- предупредила Ирэна обоих. -- Никакой холодной войны!

Попугай просканировал собак, потом строго взглянул на Уголька и медленно произнёс:

- Кр-р… ти-и-ише…

Уголь прикрыл один глаз и фыркнул, демонстрируя глубочайшее негодование.

Амадей это проигнорировал.

- Что он сказал? - прошептала Алёнка, тараща глаза.

- Кажется, он потребовал тишины, - попыталась перевести Ирэна, - я еще сама не во всем разобралась.

* * *

На крохотном пятачке офисной парковки сгрудились три машины.

-- Я поеду одна, - заявила Лиза. -- Я не люблю, когда мне дышат в спину.

-- Да больно надо, -- буркнул Марк.

-- Господин инженер, ты дорогу-то найдешь? Или опять будем героически блуждать в трех соснах?

-- Навигатор изобрели не просто так.

Лиза усмехнулась, прыгнул за руль, взревела метром и умчалась, как ведьма на метле.

Девочки, Элен и Сонечка устроились на заднем сиденье в машине Марка, намереваясь поболтать в дороге. Сонная и хмурая Ирэна замыкала кортеж.

Когда, на въезде на Дворцовый мост, машины замешкались в привычной пробке, телефон Марка завибрировал, оповещая о новом сообщении:

Лиза: «Не отставай. Или боишься старых домов?»

Марк растерялся и завис. Он рассеянно посмотрел вперед - на багажник задиристой красной машинки, подмигивающей задними фарами, немного повременил и решился: «Старые дома не пугают. А вот люди… иногда.»

Ответа не последовало. Он выждал ещё пару минут и добавил: «Ты сегодня особенно красива. Это мешает сосредоточиться.»

Лиза не ответила, но фонарями ослеплять перестала.

* * *

Особняк на Кожевенной линии, как и любой старинный дом на Васильевском острове, по определению, не мог быть просто адресом. С этого кусочка суши начинался город - еще в те времена, когда был просто насыпью между Невой и безумной мечтой Петра о светлом будущем России.

Здесь можно расслышать, как бьется сердце Петербурга.

-- Он не заброшенный, — прошелестела Соня. -- Он спрятанный.

Кабардин молча кивнул и выудил старинный ключ из кармана пальто.

Дом обдал их запахом старого дерева. Свет мягко струился через запыленные окна. Ирэне показалось, что дом вслушивается в их голоса и решает для себя, рад ли он новым гостям.

Лиза еще вчера собрала и представила справку о внутреннем устройстве особняка. С экрана ее планшета они уже видели фотографии роскошной гостиной для приёмов, бального зала, курительной для обстоятельных бесед за сигарой и рюмкой благородного крепкого напитка. Даже на фото было понятно, что всё это вышито временем, как ткань парадного платья фрейлины императорского двора.

Первой, в длинной анфиладе комнат, была Гостиная.

-- Это Позднее Возрождение – Ленка не упустила случая поумничать и уселась на любимого конька. -- Смотрите, бронзовая люстра и светильники на стенах сложные и перегружены деталями. Даю голову на отсечение, что где-то здесь должен быть рычаг, чтобы управлять высотой люстры. Любили они тогда выпендриться и строили так, чтобы люстры отражались в зеркалах и стеклах.

Элен оглянулась на Василия Леонтьевича. Тот авторитетно покивал в подтверждение ее слов.

-- А зачем такие огромные окна, если они выходят в соседнюю комнату?

-- Там был дивной красоты зимний сад. Сейчас утрачен, к великому нашему прискорбию.

-- Это не беда. – вмешалась Ирэна в, грозивший затянуться, диалог художницы и историка. -- Наша Лия вмиг это исправит. Ей здесь есть, где развернуться.

Марк поцокал языком и пощёлкал пальцами:

-- Акустика великолепная. Со звуком проблем не предвижу.

-- Я только умоляю вас, бережнее! – с мольбой сложил сухонькие ладошки Кабардин - Все детали обстановки, которые вы видите в этой комнате, подлинные. Они уникальны. Вы только взгляните на двери. Видите?! Бараньи головы. У купцов баран считался символом торговли. - Кабардин приосанился и горделиво умолк, как будто сохранность редких культурных объектов была его личной заслугой. Хотя, кто знает...

-- А здесь, извольте видеть, курительная комната, -- старичок метнулся к двери, скрытой полумраком в углу. Сюда удалялись мужчины, когда им надо было обсудить дела.

-- Почему это только мужчины? -- возмущённо фыркнула Лиза и бочком протиснулась в дверь мимо Кабардина.

-- Ребята, идите сюда! Здесь… интересно.

Небольшое пространство курительной было выполнено в мавританском стиле. На полу и стенах повторялся один и тот же геометрический рисунок, визуально ломавший пропорции комнаты.

-- Представляете, как это выглядит в клубах дыма? Головой поехать можно. – прокомментировала Элен.

Куполообразный потолок щедро покрыт восточной росписью, а из самого центра свисает латунная люстра в виде кальяна.

-- Затейливо – одобрительно кивнула Лиза уже прикидывая, как они будут это использовать.

Марк провел рукой по стене с арабской вязью прославляющей Аллаха. Он вопросительно взглянул на Кабардина. Тот отрицательно замотал головой:

-- Нет-нет, Брусницыны иноверцами не были. Но будучи людьми практическими, они предпочитали работать с представителями всех конфессий. И очень уважительно относились к любой культуре. Этого у них не отнять.

Ирэна уже не слушала. Её неудержимо тянуло дальше, в Бальный зал.

Следом за ней потянулись и остальные.

-- И что мы тут наблюдаем? – разглагольствовала Элен. – А наблюдаем мы буйство роскоши в стиле Людовика, дай Бог памяти, Пятнадцатого. А это значит море лепнины: на лепесточке цветочек, сверху Купидончик или, там, Сатир какой-нибудь. И всенепременно женские головки. Гляньте, везде Амуры да Психеи. Даже камин облепили. И люстра знатная. Любили, видно, господа Брусницыны это дело. Люстры у них везде… выдающиеся.

Голос Ленки уходил все дальше и дальше, улетал, терялся. Ирэна замерла перед зеркалом, вглядывалась в его темную глубину. Оттуда, издалека на нее надвигалась волна чего-то еще неясного и слушался тихий, мерный гул.

Марк потряс ее за плечо:

-- Ты зависла!

Ирэна очнулась и смутилась. Рядом тихо встала Соня и тоже вгляделась в зеркальную глубь.

-- Оно не пустое, там что-то есть.

К ним присоединились Лиза и Кабардин. Группа людей отразилась в древнем стекле. Василий Леонтьевич встал перед ними и раскинул руки, как будто защищая.

-- Если работать - то серьёзно. -- задумчиво заключила Ирэна. – Это не шутки.

* * *

На улице они какое-то время постояли молча, переваривая впечатления.

-- Василий Леонтьевич, а как вы думаете, вообще возможно получить разрешение работать здесь? – Лиза перешла к практической, понятной и безопасной теме.

-- Как вам сказать, милостивая сударыня. Официально особняк закрыт с две тысячи семнадцатого года. Но Рената Литвинова две свои фильмы здесь же как-то сняла. Стало быть, договориться можно. Вопрос в том, как и кого просить.

Ирэна деловито достала телефон:

-- Нам нужно официальное согласование… да, памятник архитектуры… культурный проект… нет, не экскурсия… да, письмо на имя комитета.

-- Ну что друзья – это она уже коллегам. – Бюрократия, как обычно. Но нас этим не напугать. Теперь надо представить проект заказчику.

* * *

Она почувствовала неладное, едва открыв дверь. Никто не прыгал и не визжал, радуясь ее приходу. Никто не пытался сбить с ног, с целью зализать до смерти.

Собаки лежали тряпочками. Миски с кормом стояла нетронутыми.

-- Они весь вечер такие, — ответил Стас на ее немой вопрос. -- Ни играть, ни гулять.

-- Даже мячик их не взбодрил, -- добавила Алёнка.

Ирэна села к собакам на пол.

-- Малышки, что с вами?

Пощупала носы – холодные, мокрые. Животы мягкие. Потрогала лапы – собаки не подавали признаков боли, просто лежали без движения.

-- Да что с ними такое? -- Ирэна посмотрела на дочь. -- Если ты мне сейчас скажешь, что в доме нет камер, я тебя не пойму.

- То-очно! – воодушевилась Аленка. -- Я их еще месяца два назад поставила, но из-за Яши про все забыла. Ща!

Через десять минут семья сидела перед экраном компьютера сотрясаясь от хохота:

Дверца клетки нараспашку. Амадей стоит на спинке стула, дирижирует крыльями и командует:

-- Си-деть. Ле-ежать. Кру-гом. Зайка.

Собаки выполняют команды снова и снова, и еще раз, и опять. И так два часа. Возмущенный Уголек яростно шипит с холодильника. Но хаски, еще вчера почитавшие его, как высший разум, полностью подчинены новым командиром.

Раскисший от смеха Стас простонал:

-- А ты говорила, они «зайку» делать не умеют. Все они умеют. Просто дрессировщик не тот был. Ну, Амадей!

-- Они не заболели, они просто устали.

Ирэна укоризненно посмотрела на Амадея. Тот, как ни в чем не бывало сидел на жердочке в закрытой, как положено клетке, устало прикрыв глаза.

Он ответил взглядом на ее взгляд и спокойно сказал:

-- Дис-ци-пли-на.

Собаки даже не пошевелились.

Ирэна повернулась к мужу:

-- Его нельзя оставлять одного.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 3

Радостный лай, шипение, хлопанье крыльями, возмущенный Аленкин вопль, потом шлепок и обиженное повизгивание.

-- Да что у вас там? -- в сердцах воскликнула Ирэна, отвлекаясь от отчета. Вечер, в смысле утро, перестало быть томным.

-- Ну?! - грозно вопросила, явившись в дверях кухни.

-- Мам, он опять!

Амадей муштровал близняшек, стоя на спинке кухонного стула.

-- Си-и-идеть!

Собаки сели. И не просто сели, а как два опытных синхрониста, четко опустились в линию. Два пары разноцветных глаз были устремлены на попугая с той степенью преданности, на которую, по мнению Ирэны, способны только фанатики или очень хорошо выдрессированные хаски.

-- Ле-е-ежать.

И снова синхронное движение «в копеечку». Уголёк занял наблюдательный пост на холодильнике, отбивая хвостом мерную дробь.

-- Кру-у-гом.

Ирэна подавила острое желание выполнить команду и подумала, что теряет контроль над собственным домом.

-- Амадей!!!

Попугай соизволил обратить на неё внимание.

-- Пор-р-рядок!

-- Сегодня ты едешь со мной.

-- Хор-р-р ошо, - согласился он без малейшего сопротивления.

Уголёк спланировал с холодильника прямо на стол, поближе к клетке. Без резких движений подошел вплотную и уставился на птицу холодными изумрудами глаз. Он изучал противника и готовил план мести.

-- Уголино! Ну-ка кыш! – Ирэна подхватила клетку и унесла в спальню, от греха подальше. – Этого еще не хватало!

* * *

Ресторан «Ведьмина гора» находился в самом центре города, на улице, сплошь состоящей из заведений общепита. В отличие от других ресторанов, зазывающих посетителей роскошными входными группами и переливающимися вывесками, этот, на первый взгляд, выглядел неприметным. Скромная табличка с названием сочетала в себе темное дерево, латунь и какой-то таинственный символ: прерывистый круг, вписанный в него треугольник, перечеркнутый вертикальной линией.

-- Страх нагоняют – усмехнулся Марк, берясь за тяжелую ручку двери.

Амадей, невидимый, в закутанной в черный палантин клетке, нервно заворочался и проворчал:

-- Зна-ак… Догово-р-р-р…

Ирэна прижала клетку понадежнее и шепнула:

-- Тише ты.

Первое, что они почувствовали, как только открылась дверь - запах. Нет, не еды. Пахло дымом и каким-то травами. Маленькая группа замерла, оглядывая пространство.

Зал оформлен, как ритуальная поляна. В центре пылает настоящий костёр. Марк тут же подошел и протянул руку:

-- Биокамин. Но сделано очень круто, -- ревниво оценил он. -- Выглядит, как настоящий. Серьезно они заморочились!

Вдоль стен тянулись закопчённые стеллажи, сделанные нарочито грубо из темных, тяжелых досок. Из темноты выступали свечи, стеклянные сосуды с бурлящими разноцветными зельями и символы пяти стихий. И книги, много книг. Сонечка осторожно погладила одну по потрепанному корешку и вгляделась в название.

-- Они настоящие, -- шепнула она стоявшей рядом Лизе. -- Ты посмотри на названия!

-- А что с ними? - равнодушная ко всяческому мистицизму Лиза уже соскучилась и крутила головой в поисках заказчиков.

-- Это книги для тех, кто знает, что ищет. А для профанов просто интересная декорация.

К ним подскочила юная ведьмочка в длинном черном платье и множеством серебряных оберегов.

-- Приветствую вас! Я – Карина. Это я с вами договаривалась.

Быстро разобравшись с верхней одеждой гостей и ничуть не удивившись попугаю, Карина повела их через зал, к тайному ходу в чилаут.

По дороге они замешкались, вслушиваясь в то, что рассказывал официант сидевшему за столиком, гостю:

-- …этот настой готовился три дня. В его основе - можжевельник, полынь и корень, который собирают только один раз в году…

Гость слушал, как завороженный.

-- Они не играют, -- тихо шепнула Ирэна своей команде. -- Они живут этим. Мы правильно сделали, что отказались от банальностей.

* * *

В чилауте их ождали трое.

Первым представился мужчина. Высокий, худощавый, лет тридцати пяти, с некрасивым, но очень выразительным лицом и пронзительным взглядом:

-- Добро пожаловать! Меня зовут Алексей Воронцов.

Ирэна сразу поняла: лидер.

-- Я отвечаю за концепцию. И за мифологию.

-- Ольга, - представилась женщина, сидевшая справа от него. -- Финансы.

Это видно невооруженным взглядом, – подумала Ирэна, пожимая ей руку. -- Четкая, жесткая, крепко стоит ногами на земле. Конечно финансы. Что же еще?

Третья барышня, чуть моложе своих коллег, с черно-белыми дредами и целой гаммой эмоций, отражавшихся на ее лице:

-- Я Ксения, - она протянута руку и улыбнулась открыто и искренне. -- Персонал.

-- Должна сказать, -- начала Ирэна, -- что первое, о чем мы подумали, это Бал нечисти. Но сразу решили отказаться. Здесь вы - абсолютные специалисты. Любой наш ведьмин костёр будет выглядеть жалкой попыткой рядом с вашим.

Ксения улыбнулась:

-- Да, в этом смысле у нас все очень серьезно. На сегодняшний день у нас сто тридцать три сотрудника. И каждый из них актёр - каждый знает свою легенду, историю своего персонажа, его страхи и слабости. Ребята каждый день выходят в зал, как на сцену и общаются непосредственно с гостями. А зритель всегда чувствует фальш.

Ирэна кивнула - она знала это лучше многих.

-- Рассказывайте, -- приказал Воронцов.

Ирэна быстро объяснила задумку - не нечисть, а реальные исторические персонажи, демонизированные временем и страхом. Старинный особняк и загадочное зеркало.

Они слушали очень внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Когда она закончила на несколько секунд наступила тишина.

Потом Алексей прокомментировал:

-- Это правильно. Но недостаточно.

-- Почему?

Он немного помедлил.

-- Вы поймите, для нас это не просто корпоратив. Это всероссийский конкурс концептуальных ресторанов. То, что вы придумали – очень здорово. Но мы с вами находимся в Петербурге. Причем тут Дракула?

Он побарабанил пальцами по столу.

-- В этом городе мифы рождаются сами. Зачем нам чужие демоны, когда здесь достаточно своих?

-- Мы не знали про конкурс, – заговорила Лиза. – Это несколько меняет дело. Тогда так - мне на ум сразу приходит фигура Григория Распутина. Человека, который, по количеству мифов, ничуть не уступает Цепешу.

Воронцов поддержал:

-- Верно мыслите. Еще княжна Тараканова. Её, возможно, никогда не существовало и, тем не менее, она изменила историю.

Амадей заволновался, забил крыльями и произнёс из клетки:

-- Во-о-да… имя… нет…

Воронцов с интересом посмотрел на него.

-- Интересная птица.

Марк придвинулся поближе к Лизе:

-- Медный всадник. Вы знаете, легенду, что он защищает город? И перед большой бедой сходит с постамента и скачет по набережной?

Все закивали.

Амадею не сиделось спокойно, он вертелся в клетке и после последних слов Марка вставил свои «двадцать копеек»:

- Скач-ч-чет-чет-чет…

Воронцов снова взглянул на птицу:

-- Да, - подтвердил он. -- Именно так.

Он перевел взгляд на команду Ирэны:

-- Найдите их. Найдите настоящие истории. Не придуманных страшилищ, а людей, из которых сделали демонов, -- он мечтательно улыбнулся. -- И тогда мы прогремим на всю Россию, не просто как неплохие рестораторы, как истинные хранители истории.

* * *

Команда сгрудилась у машин и никак не могла успокоиться.

-- Хорошо, найдем мы эти истории. И что мы будем с ними делать? – горячилась Лиза.

-- Ты не понимаешь, - тихо, как обычно, отвечала ей Соня. Тихо-то тихо, но её почему-то все слышали.

-- Они же люди, правильно? А люди не только работают или, там, воюют. Они грустят и радуются, они влюбляются. Веселятся, в конце концов. Вот это нам и надо узнать. Что они хотели бы нам рассказать? А может Григорий Ефимович захочет для нас сплясать. Он же любил…

-- Сонечка, ты гений! – подхватил Марк. -- Тогда княжна Тараканова - подводное шоу. Ну помните, как у Гудини. Прекрасная девушка, в аквариуме, в цепях. Она освобождается и поднимается над поверхностью…

-- Ага, а в руке сжимает крысу, -- окончательно разошлась Лиза.

-- Лизавета! Хорош воевать, -- осадила ее Ирэна. - Ребята дело говорят. Значит так. Лиз, тебе некуда девать эмоции? Потрать их на сбор данных. Марк думает про спецэффекты. Соня про визуал и про музыку. Лие я сама позвоню. Жду всех завтра, в десять утра, с предложениями, в офисе. Всем понятно?

Марк с Соней согласно покивали. Лиза тоже неохотно кивнула. Её тянуло в боксерский клуб, чтобы выпустить пар.

Кованные фонари на Разъезжей зажглись ровно в тот момент, когда Ирэна села в машину. Город сразу преобразился и стал похож на сказочный. Мимо спешили по своим делам люди. В арке целовалась парочка. Все, как всегда. Но что-то уже сдвинулось. Ирэна слегка дрожала от возбуждения, как обычно, в начале нового проекта.

Амадей завозился, высунул клюв сквозь прутья клетки, посмотрел на Ирэну и сообщил:

-- На-ч-ч алось.

-- Ты прав, -- она осторожно погладила желтые перья на голове попугая. -- Началось!

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 4

Ирэна толкнула плечом дверь офиса. Руки заняты клеткой с Амадеем, который весил сегодня неприлично много для существа, которое считало себя исключительно духовной субстанцией. Вероятно, это было связано с тем, что попугай категорически отказывался сидеть смирно и на протяжении всего пути пытался отковырять клювом замок.

-- Если ещё раз попробуешь открыть защёлку, -- зловеще предупредила она, -- я тебя лично отправлю обратно в Петергоф экспресс-доставкой.

-- Сво-б-бода… -- проорал революционно настроенный попугай.

-- Даже не начинай.

Следом в офис ввалились Стас и Алёнка. Стас, пыхтя, тащил огромную коробку с папками, увенчанную картонной подставкой с восемью стаканчиками кофе. Алёнка, как обычно, увешана кофрами с оборудованием и, в довершении, несла пакет с платьями. Ей именно сегодня приспичило устроить фотосессию.

-- Я больше так не могу, -- сообщил Стас миру.

-- Можешь, -- на автомате ответила Ирэна.

-- В три часа ночи! В три! -- палец экспрессивно уперся в потолок. -- Заказчик звонил из Китая! В командировке он забыл про разницу во времени!

Алёнка поддакнула с мученическим видом:

-- И про День Рождения своего сынули он тоже забыл. Спохватился, блин! Позвонил в три, а гости у ребенка в двенадцать дня. Торт на пять ярусов. С леденцовой каруселью в двенадцати цветах. И зефирным единорогом наверху.

-- Единорог был из мастики, -- устало уточнил Стас.

-- Это, конечно, круто меняет дело, -- буркнула дочь.

Ночь они провели, в поисках кондитеров. Аленка гуглила, а Стас звонил. Кто-то зевал и уверял, что сие невозможно в принципе. Ага, слышали мы такое и не раз. Кому вы это рассказываете?! Кто-то торговался. Кто-то клялся уйти из профессии. В итоге один камикадзе нашёлся.

-- А что вы хотели? -- Ирэна стянула из подставки, четвертый за утро, стаканчик кофе. -- Организаторы не спят. Понятия «ночь», «выходной» и «отдых» для нас существует исключительно как мифологические категории. Привыкайте!

-- Рабо-ота… катор-р-га… -- заключил Амадей.

-- Вот! - указательный палец переместился в сторону клетки. -- Даже птица понимает!

Лиза явилась первой. Влетела резко, как сквозняк, в несвойственном ей виде: короткое пальто, джинсы, простые кроссовки без вышивок и стразов, красноречиво свидетельствующие об отвратительном настроении хозяйки. Хмуро кивнула всем сразу:

-- Доброе.

Тут же ушла за свой стол и уткнулась в экран ноутбука, ни на кого не глядя.

Амадей уважительно присвистнул:

-- Во-и-н…

Через три минуты появился и Марк. Он так же коротко поздоровался, сунулся к Лизе, осекся о ее взгляд, тут же отскочил, покрутился еще немного и удалился в свой угол. В просторном офисе стало невыносимо душно. Напряжение между этими двумя было таким очевидным, что оно не просто чувствовалась – искры били вполне реально и зримо.

На этом фоне Сонечка появилась совсем незаметно. Девушка, итак хрупкая до прозрачности, сегодня выглядела и вовсе бестелесной.

-- Со-онь! Ты что такая бледная? Всю ночь с духами общалась?

Соня задумчиво улыбнулась, отошла к окну и растворилась в своих мыслях.

Любопытный Амадей вытянул шею в ее сторону.

-- Слу-у-ушает…

Зато пришествие Ленки временно выдернуло всех из своих переживаний.

Дверь с грохотом ударилась о стену и на них надвинулся совершенно невозможный корсет, в который был упакован пышный бюст. За ним последовала и сама Элен.

-- Я решила творить в образе, — торжественно объявила штатная художница, крутясь перед зеркалом.

На груди красовалось вручную расшитое изображение Медного всадника, а на спине - стилизованный портрет Дракулы.

Последние участники совещания появились почти одновременно.: давешняя ведьмочка Карина и … Воевода.

Ирэна поднялась к нему на встречу:

-- Дмитрий Игоревич, я пригласила вас…

-- Ну какой уж я вам Дмитрий Игоревич. Люди чай не чужие. Просто Дмитрий.

Он неспешна осмотрелся, прошелся вдоль стен с фотографиями и одобрительно хмыкнул, увидев большое панорамное фото с парада дружины.

Амадей тихо перебирал прутья клетки. Дмитрий дошел до него и остановился рядом. Попугай уставился Воеводе прямо в глаза. Некоторое время они играли в гляделки, потом Дмитрий сказал ему с интонацией, с какой говорят со старыми знакомыми:

-- Ну, здравствуй.

Ирэна даже не сразу поняла, что он обращается к птице.

Амадей склонил голову:

-- До-о-олго…

Лиза фыркнула: -- Ну всё. Начали нагонять мистику!

Но Дмитрий почему-то не улыбнулся.

-- Да, - согласился он негромко. -- Очень долго.

Элен, при его появлении, внезапно начала нервно хихикать, рассыпала карандаши, смутилась и спряталась в углу офиса за спиной Марка.

Чудны дела твои, Господи! – подумала Ирэна, с изумлением наблюдая за происходящим.

* * *

Совещание наконец раскачалось и вошло в нужную колею. Ирэна коротко объяснила присутствующим, что здесь делает Воевода.

-- Я пригласила Дмитрия вот из каких соображений. Влад Цепеш ведь был воином. А кто поймет логику полководца, как не военный человек. Мы с вами в этом ничего не соображаем.

Лиза демонстративно фыркнула, но вступать в спор не пожелала и перешла к рассказу о своих находках: Медный всадник, он же Петр I, Григорий Распутин, Княжна Тараканова, чернокнижник Прокопий и смутный миф о Питерском Крысолове – юном музыканте, спасшем детей во время очередного наводнения. Люди, которых людские страхи преврати в демонов.

Ее доклад длился долго, но все слушали молча, пока Марк не высказал вслух мысль, которую долго гонял в своей голове:

-- Я вижу странную параллель. Пётр I и Влад Цепеш очень похожи. Даже некоторые детали биографий совпадают. Оба правители. Оба ломали страну об колено. Оба воевали против более сильных врагов: Цепеш — против Османской империи, Пётр — против Швеции. И оба очень сильно мешали боярам, привыкшим управлять по-своему.

Воевода с интересом посмотрел на него:

-- Продолжай.

-- Боярам выгодно было сделать Цепеша чудовищем. А он, своей жестокостью, только помог этим слухам.

-- Итак, -- Воевода устроился поудобнее, положив руки перед собой. -- Вы хотите понять Цепеша. Серьёзная задача. Ужастики про вампиров мы отбрасываем сразу и больше к ним не возвращаемся. Единственная причина возникновения этих легенд, это помеха и страх. Потому что вампиры — это народное объяснение власти, которую невозможно контролировать.

Он повернулся к Марку.

-- Ты правильно сравнил его с Петром.

Пухлые пальцы сложились домиком.

-- Когда страна стоит между исчезновением и войной -- мягкие правители долго не живут. Влад казнил, и Пётр казнил. А теперь вопрос. -- он посмотрел вокруг. -- Если бы он этого не делал -- существовала бы сейчас Россия? Или победить или умереть. Про Петра ведь тоже говорили, что он чёртушка, -- добавил он.

Ирэна улыбнулась: -- Точно!

-- Люди не боятся демонов, -- закончил Дмитрий свою мысль -- Они боятся тех, кто ломает привычный порядок. Влад защищал страну. А его за это обвинили, что он пьёт кровь младенцев.

Марк тихо добавил: -- Победили пиарщики.

-- Именно.

Поднялся обычный гвалт, какой бывает во время мозговых штурмов, когда все говорят одновременно:

-- Распутин всем мешал, он закрыл собой дорогу к трону всяким прохиндеям…

-- А кто такая Тараканова? Ее и звали то по - другому. Про нее никто ничего толком не знает…

-- Чернокнижник Прокопий вообще священник был. Жил при часовне на Никольском кладбище, соборовал, отпевал. И еще лечил травами. Где жил, там их и собирал. А по ночам выпускал погулять черного кота…

Карина поднялась с места и. замахала рукой, привлекая к себе внимание спорщиков.

-- Я должна вам кое-что объяснить, потому что без этого вы неправильно оцениваете масштаб задачи.

Шум стих.

-- Вы слышали про премию «Пальмовая ветвь ресторанного бизнеса»?

-- Это международная история, да?

-- Да. И нет.

Девушка начала ходить вдоль стола, как человек, привыкший объяснять сложные вещи:

-- Есть мировая версия. Есть российская. Но принцип один: там не оценивают вкус супа, там оценивают идею: концепцию, целостность пространства, историю, в которую попадает гость, сценарий его движения по ресторану, свет, звук, костюмы персонала, обучение сотрудников.

Ксения бы сейчас аплодировала, -- подумала Ирэна.

-- Гость должен прожить опыт. Не поесть, вернее… не только поесть. В этом конкурсе побеждают проекты, которые становятся культурным событием. Мы претендуем на номинации «Место с историей» и на специальную премию «Ресторан, отражающий культуру региона».

-- Амбициозно!

-- Это инвестиция, -- спокойно пояснила девушка. -- Финалисты получают федеральное внимание. Публикации, поток инвесторов, контракты. Одна победа - и сеть масштабируется.

Алёнка даже перестала листать телефон.

-- А проигрыш?

Карина пожала плечами.

-- О проигрыше мы не говорим. Даже второе место нас не устроит -- его никто не помнит. Поэтому, -- с нажимом продолжила она, - нам нельзя делать просто красивый корпоратив. Нам нужно событие, после которого на Петербург посмотрят с новой точки зрения.

Стас шёпотом спросил у Алёнки:

Это что, мне теперь костюм с галстуком покупать?

-- Нам всем сперва мозги надо прикупить.

-- Это дорого.

Амадей прислушался к их шёпоту и рявкнул:

-- Ски-и-дки…

Под общий хохот Ирэна закрыла лицо руками и выдавила сквозь смех:

-- Я не знаю этих людей. Они не со мной.

-- А если это всё бред?! – выкрикнула Лиза.

-- Простите?

-- Если люди устали от театра?

-- Может мы тут фигней страдаем, а люди просто пришли пожрать?

Марк вздохнул.

-- Лиз…

-- Нет! Мы тут придумываем зеркала, демонов, мифы и сами начинаем в них верить!!!

Она схватила чашку и прицельно запустила ею в противоположную стену. В месте удара вспыхнул маленький взрыв и осколки белыми жемчужинками осыпалиись на ковролин.

Карина взглядом проводила чашку и вопросительно повернулась к Ирэне.

Та сделала жест ладонью, понятный всем женщинам на свете. Мол, не переживайте, это не истерика, это любовь.

-- Перерыв, -- громко сказала она.

Лиза выскочила, хлопнув дверью. Марк рванулся было за ней, но его мягко удержал Стас.

-- Дай ей остыть.

Через несколько минут разговор продолжился, по перешел в практическую тональность.

-- Хорошо, допустим Распутин… И что он будет делать? – Ирэна задумчиво рисовала линии на листе бумаги.

-- Танцевать, -- уверенно ответила Соня.

-- Что-о?!

-- Он был простой мужик. Ну как он мог отдыхать? Петь и плясать. Вот таким мы его и сделаем. Но, вместо хоровода с ним будут танцовщицы в белых придворных платьях. Он им что-то народное, а они ему мазурку и вальс. Как-то так!

-- Слушайте! А это интересно! Тогда княжна Тараканова - водная иллюзия, типа Гудини. -- загорелся Марк. -- Ставим огромный аквариум. На задней стенке воспроизводим картину Флавицкого. А девушку в цепях помещаем внутрь. Аквариум потихоньку заполняется, девушка дергается, сопротивляется. Потом уже совсем под водой срывает цепи, поднимается на поверхность… а… а дальше я еще не придумал, но мне видится какой-то полет….

* * *

День пролетел незаметно. Пора было расходиться. Все устали, но список набросков и идей впечатлял.

Марк незаметно вышел и побрел по коридору, заглядывая в двери в поисках Лизы. Он нашёл её на балконе. Она всхлипывала, подставляя лицо холодному ветру с Невского.

-- Лиз!

Она не обернулась.

-- Что случилось? Ты чего буянишь?

Она резко повернулась и стукнула его кулачком в грудь:

-- Ты что, не видишь?! Ты идиот?! Совсем?!

Он поймал её руки, притянул, обнял.

Она подняла к нему заплаканное лицо. Он посмотрел в родные, любимые глаза и, наконец, решился.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 5

Потолок был не его. Чужой, белый, без знакомой трещины в углу, которую Марк сто раз собирался заделать и сто раз передумывал - это… несовершенство раздражало его, а значит заставляло жить. Занавески на окне колыхались от легкого сквозняка и свет уличного фонаря рисовал круглое пятно на стене, как камера назойливого папарацци.

Марк покосился на часы - пять утра, но нет привычного звука мусоровоза на улице.

Обонянье уловило тревожащий аромат. Ваниль? Аа, это запах «бомбического геля для душа», как этот ужас именует Лиза.

Он пошевелился. Не потому, что стало неудобно, а чтобы почувствовать рядом ее тело. Лиза спала, уткнувшись в подушку и посапывала, как ребенок. Светлые волосы разметались, закрывая пол-лица, и Марк вдруг поймал себя на том, что боится дышать. Ему показалось, что, если он вздохнет поглубже, момент исчезнет, растворится, как сон, и он снова окажется в своей квартире с идеально заправленной чёрной постелью и ни одной живой души в радиусе ста метров.

Через час он, все-таки, провалился в сон. Без сновидений, без кошмаров с пляшущими пьяными чертями. Просто уютная, тёплая пустота.

Проснулся от тихого звяканья на кухне. Марк приподнялся на локте и прислушался. Лиза осторожно звенела посудой, что-то потрескивало на сковороде, и сквозь всё это пробивалось едва слышное мурлыканье - Лиза напевала. Мелодия была решительно ему незнакома и, судя по интонациям, Лиза тоже понятия не имела, куда именно она свернет в следующей фразе.

Музыкальный слух? Не, не слышала.

Он сел, потянулся, привычно нащупывая ногами тапки. Что это? Аа, точно, своих, естественно, здесь нет, не может быть. Как мы вообще вчера здесь оказались? Не помню, ничего не помню! Помню, как целовались в такси, как вальсировали на лестничной клетке. А дальше…

Пол в квартире, как выяснилось, был ледяным. Пришлось напялить пушистых розовых кроликов с несимметрично торчащими ушами.

Лиза, в коротком шёлковом халатике, немыслимо ярких цветов, колдовала у плиты. Халатик был расшит... Марк пригляделся... попугаями. Яркие, тропические, с огромными клювами и хвостами, попугаи водили хороводы вокруг Лизы при каждом ее движении. Марк ощутил, как у него задёргался глаз.

На столе уже стояли две тарелки и пара разномастных чашек, в смешном стаканчике с усами торчала зелень, а на отдельной тарелочке возвышалась горка тостов, аккуратно нарезанных треугольниками.

-- Ты чего встал? -- Лиза обернулась, и Марк снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Она улыбалась - смущённо, но счастливо, и от этого халатик с попугаями казался почти прекрасным.

-- Не мог больше, -- хрипло сказал Марк, прокашливаясь. -- Очень шумно.

-- Я же тихо! -- возмутилась Лиза, взмахнув лопаткой, с которой капнуло масло прямо на пол.

-- Ты напевала. Громко и фальшиво.

-- Я не напеваю, я создаю музыкальный фон!

-- Который способен деморализовать армию противника?

Лиза запустила в него прихваткой. Марк ловко поймал, и неожиданно для себя улыбнулся.

-- Садись уже, зануда, -- скомандовала она, водружая перед ним тарелку с яичницей. -- Ешь. Первый раз в жизни готовлю завтрак мужчине, так что цени.

Яичница была... своеобразная. Желтки расползлись, белок подгорел с краёв, а сверху щедрой рукой было насыпано что-то зелёное.

-- Это укроп? -- осторожно уточнил он.

-- Петрушка. Я перепутала. Но она полезная! -- Лиза села напротив, подперев щёку рукой, и смотрела, как он ест.

Марк отрезал кусочек, прожевал. На удивление, было вкусно. Или это просто от того, что готовили для него?

-- Спасибо, -- сказал он коротко, но Лиза вдруг покраснела.

-- Да ладно, ерунда. Ты главное не привыкай. Я вообще-то терпеть не могу готовить. Это я сегодня добрая.

Марк кивнул, не настаивая. Он и сам не знал, что сказать. Всё, что происходило между ними последние дни, было слишком новым, слишком хрупким, чтобы облекать в слова.

-- У тебя халатик... того, -- он ткнул вилкой в сторону попугаев. -- Ты специально выбрала с птичками, чтобы меня добить?

Лиза фыркнула:

-- Во-первых, это дизайнерская вещь. Во-вторых, попугаи - это красиво. В-третьих, ты просто завидуешь, что у меня есть чувство стиля, а у тебя всё чёрное и скучное.

-- У меня не скучное, у меня лаконичное.

-- У тебя траурное. Ты как персонаж немого кино в плохом настроении.

Марк хмыкнул, доедая яичницу. Попугаи на халатике, кажется, насмехались над ним. Но его почему-то это не раздражало.

-- Слушай, -- сказал он, отодвигая тарелку. -- Нам пора ехать. Ирэна устроит разнос, если опоздаем.

-- Успеем, -- отмахнулась Лиза. — Ирэна сама еще дома. С утра строчит. Сто сообщений уже написала.

-- Что пишет?

-- У нее Уголёк улегся в блюдо, прямо на сырники Стаса. Она попыталась согнать, но кот ее цапнул. Стас ржет: «Уголино Ирэнович имеет право на первую дегустацию». В общем, она отмывает кота и кухню.

Марк представил себе чёрную тушу мейн-куна, развалившуюся на свежеиспечённых сырниках со сливочным маслом и сметаной, и невольно усмехнулся. Уголёк умел устраиваться в жизни с царским размахом.

-- Ладно, пора собираться, — Лиза вскочила, халатик взметнулся, обдав Марка запахом ванили и ещё чего-то женского, до невозможности родного. — Я в душ, а ты посуду мой. Раз уж я готовила.

-- А если я заплачу чтобы не мыть? – Марк подошел к ней сзади, обнял и начал водить губами по белокурой макушке.

-- Это называется романтика, Марк. Иди мой.

Стоя у раковины с губкой в руках, понял, что глупо улыбается, по-дурацки, во весь рот. Хорошо, что Лиза не видит.

* * *

В офисе царил привычный хаос: столы завалены бумагами, на стульях громоздятся папки. На барной стойке сиротливо стояла клетка с скучающим Амадеем, который при появлении Марка гаркнул:

-- Явка пр-ровалена, р-р-резидент!

-- Сам ты резидент. Еще тот. -- буркнул Марк, проходя к своему месту.

Лиза юркнула за компьютер, делая вид, что у нее срочные дела. Повисло неловкое молчание.

-- Что это вы такие притихшие? — отвлеклась от бумаг начальница — Поссорились? Помирились? Убили кого-то и теперь стесняетесь признаться?

— Работаем, — синхронно буркнули Марк и Лиза.

— Ага, конечно, — Ирэна с сомнением прищурилась, но развивать тему не стала. — Карина сейчас подъедет. Привезёт устав, легенды, биографии. Готовьтесь, будет много букв.

В дверь поскреблись ровно через десять минут.

— Доброе утро! — Карина, с облегчением водрузила тяжеленую раздутую папку на стол. — Здесь всё: устав сети, описание персонажей, биографии, легенды, костюмы, ритуалы. Если выучите за неделю — будете молодцами.

— За неделю? — Элен, которая пришла чуть раньше и уже устроилась в углу с блокнотом, присвистнула. — Да тут энциклопедия.

— Так и есть. Это энциклопедия нашей вселенной, — утвердительно кивнула Карина.

— И как это работает? — Соня с любопытством пододвинулась ближе, заворожённо глядя на папку.

— Очень просто. У нас в каждом ресторане — своя легенда, свои персонажи. Вот, например, биография одной из наших ведьм.

Ей двести лет, она родилась в Салеме, сбежала в Европу, а теперь живёт в Петербурге и варит зелья для посетителей. У неё есть характер, привычки, любимые фразы. Официантка, которая играет эту роль, знает всё это наизусть. И таких биографий у нас больше сотни.

— И вы это всё придумали? — изумилась Элен.

— Мы не придумали. — поправила Карина. — Многие из наших ребят, и в частной жизни, ведут себя, как их персонажи. Здесь годы работы, десятки сценариев, сотни часов репетиций. Это не просто бизнес, это образ жизни. Те, кому это не подходит, у нас просто не задерживаются.

Ирэна пролистывала папку, делая пометки в блокноте. Марк и Лиза переглянулись, в глазах у обоих читалась одна и та же восторженная мысль: «Будет круто».

— Значит так, — Ирэна захлопнула папку. — У нас есть список исторических персонажей, которых мы будем «реабилитировать»: Пётр Первый, Распутин, княжна Тараканова, чернокнижник Прокопий и Крысолов. Карина, утверждаем?

— Утверждаем! Это идеальный выбор. Каждый из них — реальный человек, которого демонизировали страхи и слухи. Ваша задача — показать их такими, какими они были на самом деле. И убедительно вписать в сценарий мероприятия.

— Отлично. Тогда распределяем, — Ирэна обвела взглядом команду. — Марк, ты берёшь техническую реализацию княжны Таракановой. Аквариум, цепи, эффект Гудини. Чтоб летала, но не утонула. Хотя… у меня все еще есть сомнения. Может быть все было не так. Короче, задача собрать максимум информации о вашем герое. Понять, почувствовать и предложить реализацию. Это касается всех!

— Сделаем, — кивнул Марк.

— Лиза — Пётр Первый. Военная логика, сильная воля, бешенная харизма, защитник интересов отечества. Ты у нас воин, тебе и карты в руки.

— Принято.

— Соня — на тебе Распутин. Музыка, атмосфера, хореография. Тебе он запал, я вижу.

Соня застенчиво улыбнулась:

— Я попробую.

— Элен — тебе достается Прокопий. Травы, мистика, чёрный кот.

Элен оживилась:

— Кстати о котах! Ир, у тебя же чёрный кот! С его имперскими замашками — идеальный символ! Представляешь, Прокопий выходит на сцену, а рядом с ним чёрный котище, который смотрит на всех, как на недостойных лицезреть Его Величество!

Ирэна поморщилась, припомнив сегодняшнее утро:

— Ты предлагаешь выпустить на сцену Уголька? Он же сбежит, подерётся с Амадеем, порвёт декорации и ляжет спать прямо фуршетном столе.

— В этом и фишка! — Элен загорелась. — Он же не просто кот, он персонаж! Царственный, неприступный, с лютым самомнением. Это же готовый образ!

— Образ чего? Кошачьего эгоцентризма?

— Образ таинственной силы! Прокопия считали чёрным магом, как раз потому, что у него был чёрный кот. А Уголёк — не просто кот, он мейн-кун. Он же у вас размером с небольшую пантеру. Одним видом создаст нужную атмосферу!

— Мам, а давай! Я сниму, как мы Уголька на роль утверждаем. Это же будет бомбический контент, -- подключилась Аленка, до этого молча возившаяся в телефоне.

— Вы понимаете, что Уголек не согласится? Он вообще ни на что не соглашается. Он позволяет. И то не всегда.

— А мы его уговорим, — Элен была неумолима. — Рыбкой, лаской, подкупом. Уголино Ирэнович — мужчина с принципами, но принципы у него меркантильные. За пачку Вискаса он и не на такое пойдёт.

-- Вискаса? Да щас! Его Величество ничего ниже «Фармины» в пищу не употребляет. И отдаёт предпочтение ягненку с гранатом. Его прокормить сравнимо с бюджетом небольшой страны.

Карина улыбнулась:

— Мне нравится ваш подход. Животные — это всегда плюс к аутентичности. Главное, чтобы кот был воспитанный.

— Воспитанный? — хором переспросили Ирэна и Аленка и расхохотались.

— Ладно, — сдалась, наконец, Ирэна. — Попробуем. Но если он сорвёт мероприятие, будешь лично объясняться с Воронцовым. И с Кабардиным. И с Амадеем.

— Договорились! — просияла Элен.

— Ладно, с котом разобрались. Теперь по делу. У нас две площадки. Основное мероприятие — в ресторане «Ведьмина гора». А шоу-часть мы готовим в особняке Брусницыных. Карина, надо, чтобы комиссия приехала туда после посещения ресторана. Как это обосновать?

Карина задумалась:

— Можно подать как экскурсию. Сказать, что это часть концепции — погружение в историю через разные локации. Особняк — это «портал в прошлое», где оживают легенды. Комиссия любит, когда есть эффект путешествия. И к тому же, ресторан — это конкретика, а особняк — атмосфера. Они дополняют друг друга.

— То есть мы не просто показываем шоу, мы ведём их по маршруту?

— Именно. Сначала они знакомятся с современным воплощением легенд в разных ресторанах сети, а потом приезжают в особняк, где видят их историческую основу. Получается диалог эпох. Это сильно.

— Мне нравится, — кивнула Ирэна. — Работаем.

-- Мам!

-- Что?

-- Мы про Крысолова забыли! Кто им будет заниматься? Можно я?

-- Ты?

-- Ну, я подумала, –- затараторила Аленка, –- он же подросток, как и я. Он любит музыку – как и я. Да, музыка другая, но это нормально, у каждого поколения она своя. Но в целом, я же понимаю, как он мыслит. Подтяну Женьку, и мы придумаем.

-- А пуркуа бы и не па. Пробуйте!

* * *

— Так, народ, — Ирэна хлопнула в ладоши. — Собираемся и выезжаем в особняк. Надо показать площадку Карине, обсудить размещение локаций. Лиза, ты со мной. Марк, нужен твой инженерный глаз. Соня, Элен — вы тоже, будете оценивать пространство под свои задачи. И надо взять Амадея. Кабардин велел, чтобы он привыкал к обстановке.

— Безоббр-р-разие! Похи-ищение! Кар-раул! – возмущенно орал Амадей пока Ирэна пристегивала клетку ремнями безопасности на заднем сидении.

— Заткнись, старый ворчун, — пыхтела Ирэна. — Будешь хорошо себя вести — получишь орешек.

— Взятка! Кор-рупция! —попугай продемонстрировал праведное негодование, но умолк.

Аленка, устраиваясь рядом, мечтательно произнесла:

— А представляете, если бы мы взяли Уголька? Он бы сейчас с Амадеем дуэль устроил за место под солнцем. Я бы сняла и выложила в сеть. Миллион просмотров гарантирован.

— И миллион денег за ремонт салона, — ехидно добавила Лиза. — Уголек весит как мешок картошки, а когти у него — как гвозди. Он бы нам все сиденья распорол.

— Зато эффектно, — вздохнула блогерша.

— Ты неисправима, — усмехнулась Ирэна, выезжая с парковки.

* * *

— Это... это не просто здание, — восторженно выдохнула Карина. — Оно живое, здесь каждая стена будто дышит.

— Вот это мы и скажем пожарным, когда они будут проверять наши декорации, — буркнул Марк, с фирменным недовольством, но скорее по привычке.

Ирэна поставила клетку с Амадеем в бальном зале, прямо перед огромным старинным зеркалом в тяжёлой раме.

— Посиди здесь. Присмотрись к обстановке.

Амадей нахохлился, уставился в тёмную глубину зеркала и затих.

— Странно, — заметила Соня. — Он обычно просто так не замолкает.

— Может, укачало в дороге, — пожала плечами Ирэна. — Пойдем осматривать владения!

Экскурсия заняла около часа. Карина щёлкала фотоаппаратом, делала заметки в блокноте, иногда замирала перед какой-нибудь деталью интерьера и, время от времени, шептала: «Гениально... идеально...».

-- Здесь будет входная зона с хостесом. Здесь гардеробная – стилизуем ее под начало восемнадцатого века, с мужским и женским помещением. Будет несколько горничных, чтобы помочь поправить прическу или подшить оторванный подол. Все, как на петровских ассамблеях. -- вдохновенно ораторствовала Ирэна. -- дальше Столовая. Там Велком. Над меню еще не думали, но поверьте на слово… Еще я хочу тематические зоны – островки, чтобы каждый персонаж был презентован… И, наконец, Бальный зал!

-- Бюрократия нас заедает, – пожаловалась Лиза. -- Это нам не впервой, с дворцами всегда так. Но времени жалко. Комитет по охране памятников требует полный пакет документов за месяц до мероприятия. У нас два месяца пока есть. Предварительное согласие мы получили, но официальное — под вопросом.

— Прорвёмся, — отмахнулась Ирэна. — У нас есть Кабардин, у него связи в музейном мире. Есть Воевода, у него — в силовых структурах. Есть, в конце концов, наглость и опыт. Что-нибудь придумаем.

Соня, которая всё это время молча ходила по залам, иногда останавливаясь и закрывая глаза, вдруг перебила:

— Здесь очень хорошая акустика. Если встать в центр зала и запеть — звук расходится идеально.

— Ты прям чувствуешь?

— Чувствую. Здесь всё пропитано музыкой. Как будто стены помнят.

— Ладно, романтики, — прервала Ирэна. — Пошли назад, заберем Амадея и поедем.

Клетка стояла на том же месте, но дверца была распахнута настежь. Попугая внутри не было.

Ирэна побледнела:

— Если он пропадет, Кабардин меня убьёт. А потом воскресит и убьёт снова. У него есть связи в потустороннем мире, я проверяла.

— Он не мог улететь далеко, — Лиза уже включила режим разведчика. — Окна закрыты. Двери тоже. Значит, он где-то здесь.

— Срочно искать!

Команда рассыпалась по залам. Лиза методично обшаривала углы, Марк заглядывал за портьеры и под старинную мебель, Аленка носилась с телефоном наготове, чтобы заснять момент поимки. В сотый раз подбегая мимо зеркала, Соня, наконец, его увидела. Она остановилась в паре метров и тихо позвала:

— Ирэна... идите все сюда... тихо...

Амадей сидел на мраморной консоли, вцепившись когтями в лепнину. Он не двигался, только слегка наклонял голову то влево, то вправо, будто рассматривал что-то в глубине стекла.

— Что он там увидел? — шепотом спросила Элен.

— Своё отражение. Попугаи же видят. — предположил Марк, но в голосе не было уверенности.

— И где он был? Сколько мы его искали? Минут десять? Я десять раз здесь проверяла…

— А вы ничего не замечаете? —сказала Элен, вглядываясь в зеркало. — Отражение... оно как будто шевелится? Нет, мне кажется...

— Амадей... иди сюда, вредная птица.

Попугай посмотрел долгим, немигающим взглядом, потом снова уставился в зеркало и отчётливо произнёс:

— И-ищут... и-ищут... а они смотр-р-рят.

Ирэна сделала шаг к зеркалу, вгляделась в своё отражение - усталая женщина с растрёпанными рыжими волосами, за спиной — перепуганная команда. Ничего странного. Но на секунду ей показалось, что отражение чуть-чуть запаздывает за её движением. Она моргнула — и всё стало нормально.

— Да ну, просто устала, — пробормотала она. — Недосып, кофеин, стресс.

— Вообще-то есть версия, — заговорил Марк. — Что старые зеркала, особенно с красноватым оттенком, иногда дают странный эффект. Амальгама там особая. Могли добавлять красную ртуть в состав, для прочности и блеска. Со временем она... ну, химия сложная. Может создавать микровибрацию изображения. Если долго смотреть, кажется, что отражение живёт своей жизнью.

— Ты хочешь сказать, это просто физика? — поежилась Лиза.

— Я хочу сказать, что у всего есть объяснение. Вопрос —готовы ли мы его принять.

Соня упрямо добавила:

— Или не готовы.

Ирэна протянула руку, и Амадей, на удивление, без сопротивления перебрался к ней на плечо. Он прижался к теплой щеке и притих.

— Ладно, — Ирэна постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. — Пора возвращаться. Амадей, если ты ещё раз сбежишь, я лично опечатаю клетку и упакую в черный чехол. Как лабораторное оборудование.

Попугай фыркнул.

У выхода Ирэна обернулась. Зеркало стояло на месте, спокойное, тёмное, равнодушное. Что-то в его глубине все-таки мелькнуло, какая-то тень…

— Показалось, — решительно сказала она.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 6

-- Фу, как скучно! Как они живут в этом сером мире?! – Лиза придирчиво оглядывала в зеркале костюм, надетый специально для посещения Смольного. Консервативный серый жакет, белая блузка, умеренно узкая юбка и туфли на каблуке-«визитке». Волосы стянуты в пучок, ни грамма макияжа. Руки так и чесались добавить… ну-у… хотя бы, брошь. Но нет, нельзя!

-- Так, сегодня по плану: комитет по охране памятников, пожарные и, на десерт, управляющий особняком Брусницыных. Я вечером свидание с Марком. Первое, блин, настоящее… И как, скажите мне, я появлюсь перед ним в таком унылом виде?

Еще немого посопев и повздыхав, она все-таки сунула на дно сумки шелковый платок Хермес из последней коллекции. В десятый раз проверила наличие всех документов в папке и выдвинулась на битву с бюрократией.

* * *

Секретарша лениво постукивала по клавишам, пила чай, отвечала на звонки и делала вид, что Лизы не существует в природе. Вот не сидит она прямо здесь уже битый час. Спина и ноги затекли, поставленный на беззвучный режим телефон разрывался, драгоценное время утекало в никуда. Девушка начинала закипать. Особенно ее злило, что на секретарше такой же костюм, похожая блузка и темные волосы аналогично уложены в консервативный пучок.

-- Вот же, грымза! – мысленно Лиза уже применила десяток удушающих приемов и припоминала одиннадцатый, как дверь в заветный кабинет, наконец, отворилась.

-- Мария Ивановна, здравствуйте, – губы сами собой сложились в сладкую улыбку. -- Как я рада снова вас видеть!

-- Здравствуйте, Елизавета! Не могу ответить вам взаимностью. Насколько я понимаю, вы опять попросите что-то недопустимое.

-- Ничего такого! Мы просто хотим провести мероприятие в особняке Брусницыных.

-- О чем я и говорю! Недопустимое и незаконное. Особняк закрыт для посещений.

Лиза порылась в своей папке, выудила несколько листков и выложила их перед вредной чиновницей.

-- Смотрите! Вот акт о том, что особняк не находится в аварийном состоянии и туда допустимы посещения, в особых случаях. Вот копии разрешений, которые выдавались для съемок фильмов. А вот заявка на конкурс «Ресторанная пальмовая ветвь». Мы ж не для себя! Если выиграем, а мы выиграем, это хорошо для города.

-- Ох, Елизавета, – устало вздохнула Мария Ивановна. – Петербург город большой. Что ему ваши конкурсы? Никто даже не заметит.

-- Не скажите! Российская премия входит в европейский конгломерат. А это уже международное внимание.

-- Ну хорошо, покажите, что вы там задумали.

Папка хлопнула корочками, как крыльями и на стол легли пестрые страницы макетов: фотозона, гигантский аквариум, костюмы, декорации.

-- Хм, интересно! А вот это что? – один из листков замер в ухоженных пальцах.

-- Это очень интересно! Есть данные, что Петр I привез из Европы идею масонства и даже был первым в России Великим магистром. Для него это была скорее игра, чем серьезное увлечение, но атрибутику он, одно время, охотно использовал.

-- Масо-о-ны… -- задумчиво протянула Мария Ивановна – И что, вы хотите воспроизвести масонский ритуал?

-- Не совсем так. Ритуал дело тонкое и непосвященной публике неведомое. Есть риск наделать ошибок. Мы возьмём только эстетику, атмосферу тайны, так сказать.

-- Что ж, это правильно. У меня муж много лет интересуется этой темой. Он бы с вами согласился. Давайте ваши бумаги. Я посмотрю, что можно сделать!

Примерно в таком режиме Лиза провела следующие восемь часов, состоящих, в основном, из ожидания.

Время от времени она выскакивала на улицу подышать и поныть в телефонную трубку Ирэне:

— Ты даже не представляешь, что здесь творится. Они требуют справку, что стены выдержат вес декораций. Откуда я знаю, выдержат ли стены, построенные при Александре Втором?!

— А ты скажи, что мы не собираемся сверлить их исторические стены, мы же не сумасшедшие. Все декорации будут на независимых конструкциях.

— Да сказала я. Прикинь, один меня спросил, не вылетит ли аквариум в окно и не рухнет ли на голову туристам. Я ответила, что в аквариуме три тонны воды и он очень вряд ли соберется взлететь.

— Лиз, ты герой. Я в тебя верю. – рассмеялась Ирэна.

* * *

Для свидания Марк выбрал панорамный ресторан на площади Александра Невского.

-- Он такой яркий, прямо как ты! – захлебывался он эмоциями, приглашая свою даму сердца.

-- Мужики! – поморщилась Лиза. – Ничего в женщинах не понимают. Даже такие умные. Как можно перепутать яркость с безвкусицей? – но вслух, разумеется этого не сказала.

— Ты когда в последний раз была в ресторане не по работе?

— Не помню. Наверное, когда ещё в разведшколе училась. Мы там ходили в одно место, отрабатывать навыки наблюдения.

— И как, успешно?

— Я срисовала, что официант нас обсчитал на пятьсот рублей, а преподавателя — нет. Получила зачёт.

-- Что, официант был из ваших? – захохотал Марк.

Как же ему с ней хорошо. Снова и снова Марк с удивлением ловил себя на том, что в груди растекается тепло. Что держать ее маленькие, обманчиво хрупкие ладони в своих, это отдельное удовольствие. Что можно подкалывать друг друга, утопая в нежности.

Закончив ужин, влюбленные медленно побрели по Синопской набережной не желая расставаться.

Они повернули на мост и остановились полюбоваться на воду. Лиза быстро замерзла в тонком кашемире, и Марк укутал ее в свое необъятное черное пальто.

-- Я чувствую себя в нем, как малогабаритной квартире, – мурлыкнула Лиза, прижимаясь к нему.

— Знаешь, о чём я думаю? — Марк задумчиво гладил светлые волосы. — О княжне Таракановой.

— Сейчас? Ну а как же, о ком же ещё?!

— Нет, серьёзно. Мы все ищем в ней политическую авантюристку. А она ведь была женщиной, очень красивой женщиной. Вертела как хотела не последними мужчинами. И вдруг влюбилась в графа Алексея Орлова. Для нее самой это, наверное, было неожиданностью. Она ему доверилась, а он ее предал. Версии там разные, но в сухом остатке передал ведь…

— Ты хочешь сказать, что это история не про политику, а про личную драму?

— Да. Именно в тот момент, когда она отказалась от интриг и просто захотела быть любимой, ее использовали…

На мосту зажглись фонари, и Лизины волосы начали отливать золотом. Марк обнял ее покрепче и вгляделся в любимое лицо.

— Вот ты бы что сделала на её месте?

— Я бы не повелась. Я бы Орлова на первом же свидании раскусила, — хихикнула Лиза. — Но я же не она.

* * *

Аленка с Женькой провели этот день в Российской национальной библиотеке. Женька был брошен на изучение старых газет, а на себя девочка взяла подшивки городских легенд.

— Слу-у-шай, вот тут в "Петербургском листке" за 1903 год заметка: «Таинственный музыкант спас детей во время наводнения. Он зарабатывал на жизнь играя на флейте». И таких объявлений несколько.

— А дата наводнения есть? — Аленка с облегчение оторвалась от самиздатовской полуслепой подшивки.

— А как же. Аж три: 1824, 1903, 1924...

— Это как? Если он спас детей в первый раз в 1824, то ему было, ну-у, допустим, лет пятнадцать... Это значит, что в 1924 ему было сто пятнадцать. Что-то не сходится.

— Может, это не один человек, а легенда, которая кочует?

-- Смотри, я нашла будто бы в девятнадцатом веке в районе Коломны жил старик, который играл на дудочке и угощал детей конфетами. Дети шли за ним, а он уводил их от опасных мест — от пожаров, от обвалов, от наводнений. А вот еще, это уже современный миф: в 90-х в подземных переходах играл мальчик-дудочник, и считалось, что он появляется только в самые тёмные времена.

-- Я и говорю, -- подхватил Женька с умным видом, — Это не один человек. Это архетип. Музыкант, который приходит, когда детям грозит опасность. В разные эпохи — разный, но всегда с духовым инструментом.

-- С духовым… Я сразу представила себе бас-геликон, -- захихикала Аленка. – Все Жень, я больше не могу. Пойдем отсюда.

Она затащила приятеля в старый заросший деревьями двор, которыми богата старая Садовая.

-- Стой смирно. Я сейчас сниму ролик для канала и поедем. Как думаешь "Ищем Крысолова — миф или реальность?", норм название.

Женька только собрался открыть рот, чтобы сказать все, что он об этом думает, как в их разговор вмешался старичок, мирно дремавший на дворовой лавочке.

— Крысолов? А вы в Щемиловке были? Там до войны жил один музыкант, старик Степан. Говорили, что он ещё в Гражданскую детей от голода спасал. Играл на дудке, а люди несли ему еду. Он эту еду детям отдавал. Вокруг него вечно беспризорники крутились. А в блокаду... — старик поперхнулся и тяжело сглотнул. — В блокаду он в нашем дворе играл. Я сам слышал, своими ушами. Мне пять лет было, я умирал уже. Мать меня на руках вынесла во двор. Думала, в последний раз. Она со мной вот на этой лавочке сидела, а он играл. И я почему-то выжил. Потом его многие искали — как сквозь землю провалился.

* * *

-- Ирэнка, любовь моя, ты уже дома?

-- Ага! Кофе тебе варю.

Ирэна выглянула из кухни и чмокнула мужа в районе подбородка.

-- Устал?

-- Ужасно! Но доволен. Новый поставщик отличный, и в целом, хороший день.

Стас с облегчением уселся на диван и вытянул бесконечные ноги.

— У меня к тебе разговор, — сообщил он, осторожно принимая от жены горячую кружку. — Родители звонили. Хотят приехать. С братом и его семьёй. Отец говорит: «Сын, давно не виделись. Ты теперь бизнесмен. Хотим посмотреть, что да как». Мать волнуется, конечно.

— А брат?

— Олег с женой Наташей и двумя племянниками. Старшей, Кате, восемь, младшему, Паше, пять. Будут шуметь, обещаю.

Ирэна задумалась, прикидывая в уме метраж квартиры:

— Стас, у нас две комнаты. Мы с тобой в одной, Алёнка в другой. А это шесть человек гостей. Куда мы их всех?

— Я понимаю. — вздохнул Стас. — То есть, ты против?

-- С ума что ли сошел? – удивленно вскинула брови Ирэна. – С чего бы это? Я с твоими отлично лажу. Надо только придумать, как все это организовать.

-- Ма-ам! – завопила от двери Аленка.

-- Я за нее.

— Мам, это не один человек. Это образ. Вечный подросток — или старик, но с душой подростка, — который приходит, когда нужен, и исчезает, когда опасность минует. Мы можем сделать его собирательным.

-- Так, еще раз и человеческим голосом. Кто, куда, откуда?

-- Да ну Крысолов же! – Аленка с досадой задергала плечами. -- Пусть у нас будет совсем молодой актёр, который играет на флейте, и он появляется в разных местах программы — то тут, то там, как видение. А в финале, когда все опасности позади, он просто исчезнет.

— Ты это сама придумала?

— Ага. С Женькой и с одним дедушкой на Садовой.

— Какие ж вы у меня молодцы. Горжусь вами.

* * *

Эскизы, наброски, еще эскизы… Черт бы побрал эту бессонницу! – Марк с досадой отбросил карандаш и начал нарезать круги по комнате. Мысль о несчастной княжне не отпускала его. Добиться такого успеха на политической арене, как она, можно только будучи человеком умным, холодным и расчетливым. Она знала, что делает и играла европейскими политиками, как фигурами на шахматной доске. И вдруг любовь! И все… Все рухнуло, весь здравый смысл. Что она чувствовала?

Он снова схватил карандаш и начал рисовать: женская фигура в пышном бальном платье кружится в вальсе с блестящим офицером. Женская головка доверчиво ложиться на его плечо… затем та же женщина в цепях и следом…уже над водой -- подсвеченная снизу, прозрачная, почти невесомая.

-- Да-да, мы так и сделаем, – забормотал он. – Сначала танец, любовь, идеальная пара. Затем сцена предательства, свет меняется, музыка искажается. Орлов растворяется в темноте, вокруг княжны смыкаются тени. Она оказывается в клетке. Потом наводнение – вода поднимается все выше и выше, она рвется, мечется, но цепи держат. М-да, если актриса будет мокрой, мы потеряем эстетику. Придумал – я сделаю аквариум с двойными стенами, пустой резервуар внутри. Да! Вот так получается! И потом она возносится. Уже не живая женщина, а душа. Она танцует в воздухе все тот же вальс, но теперь одна. Постепенно тает, растворяется…

Он схватил телефон и набрал Ирэну, не глядя на часы.

-- Марик, тебе чего? Что-то случилось?

— Ирэн, прости, что разбудил. Я придумал княжну.

— Жги! – было слышно, как она возится на том конце, видимо устраиваясь и сгоняя с себя сонную одурь.

— Она будет не просто жертвой. Мы покажем её счастливой — танец с Орловым. А потом — предательство, цепи, вода. И в конце она не тонет, а освобождается и взлетает. Подсветка снизу, она становится прозрачной, призрачной — и растворяется. Понимаешь? Она становится легендой прямо на глазах у зрителей.

— Марк, это... это очень круто. Вот что с человеком любовь-то делает.

— Да брось ты! Ты меня смущаешь.

— Какие мы нежные, можно подумать. Завтра еще обсудим с командой. Но идея супер.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 7

-- Родителей, допустим, к нам, в Алёнкину комнату, а её на время к Элен? — размышлял Стас, неторопливо потягивая первую кружку утреннего кофе.

-- С родителями как раз все понятно. А Олег с семьёй? В гостиной на надувных матрасах? Но это неделя минимум, они замучаются, – подхватила Ирэна, вытирая мокрые после душа кудри. -- Да и мы замучаемся. И Алёнка откажется переезжать к Ленке, это ж шмотки, камера, компьютер, учебники. Нет, так не пойдёт.

-- Родители, я не пойму, что вы ерундой страдаете? – рука с синим маникюром сцапала пирожок, который Аленка тут же сунула в рот.

-- Дочь! Куда? А умыться, а зубы!

-- Мам, не нуди! - отмахнулась наследница. – Вот нафига мне переться с Элен, если у нас теплая лоджия? Я итак на ней практически живу – у меня там все для звука и монтажа. Ну и посплю недельку, от меня не убудет.

-- Да ты ж моё солнышко. Ты не обидишься? – Ирэна чмокнула в теплую макушку брыкающуюся дочь.

-- Не-а. Тем более Стас говорит, что его мама печет пирожки лучше, чем он. Я хочу это попробовать.

-- Так это же отлично! Половину проблемы решили. Осталось пристроить Олега с Наташей и мелких.

-- Смотрю уже, -- Стас погрузился в дебри Циан. – Вот, в нашем же доме, на пятнадцатом этаже, двушка. Хозяева в командировке, сдают через знакомых. Цена... ну, приемлемо.

-- А метраж какой?

-- Прямо под нами, такая же планировка. Олег с Наташей и детьми прекрасно поместятся.

-- А твоя мама не расстроится, что мы их с папой в одну комнату, а Олега с семьёй - отдельно?

-- Моя мама - человек простой. Для неё главное, чтобы все сыты и вместе. А здесь мы рядом будем. Брат с женой в любой момент могут к нам забежать, дети будут носиться по этажам... Это ж счастье, а не проблема.

-- Когда, ты говоришь, они приезжают?

-- В пятницу вечером. Я уже обрадовал Семёныча, что он за главного.

-- Ладно, я сегодня позвоню, договорюсь насчёт просмотра. Если всё нормально - берём.

Стас перегнулся через стол и чмокнул её в нос: -- Олег обрадуется. Он вообще любит, когда всё по-человечески.

-- Му-у-уж… – протянула Ирэна и замялась.

-- Чего?

-- Твои родители... они же другие, да? Не такие, как мои.

-- Другие, -- Стас обогнул стол и обнял её. -- Они простые, тёплые, без манипуляций. Мать будет тебя кормить, отец — рассказывать про гараж и рыбалку. Не бойся.

— Я не боюсь. Я ... счастлива за тебя.

— Они и твои тоже. Мама дочкой тебя называет. Все восхищается твоими кудряшками. Говорит, что ты золотая.

* * *

Марк уткнулся в чертежи аквариума для княжны Таракановой. В приступе вдохновения, он придумал дверь в каземат, которая распахивается и туда надсмотрщики вталкивают княжну. Она падает и цепи сами собой застегиваются на ее руках… Круто, конечно, но как теперь соединить это с двойными стеклянными стенами и механизмом, который вытолкнет актрису вверх. М-да…

Лиза устроилась прямо на углу его стола. Чисто случайно, ей сегодня срочно понадобились документы с ближнего стеллажа. Девушка сбросила тесные новые туфли и удобно устроила босые ноги у него на коленях.

Ирэна периодически поглядывала на них, разгребая почту: Смешные такие, трогательные, как мы со Стасом десять лет назад. Однако лирика лирикой, а работать надо.

-- Лиз, так чем вчера в Смольном дело-то кончилось? МарьВанна подписала?

-- Ага. Масонская тема ее добила. У неё муж, оказывается, увлекается.

--·Кто бы сомневался, что ты и там подход найдёшь, – хмыкнула начальница. - А с пожарными что?

-- Тоже подписали. Но летающий трехтонный аквариум будет теперь мне являться в страшных снах.

Лиза оттолкнулась от Марка, сгребла подписанные документы и соскочила со стола. От толчка он очнулся и поднял голову от чертежей.

-- А Соня где? Она обычно раньше всех приходит.

-- Понятия не имею, -- Ирэна взглянула на часы. -- Опаздывает на сорок минут. И правда, это на неё не похоже.

На этих словах в офис влетела запыхавшаяся растрепанная Соня.

-- Простите! Я опоздала! Но вы не представляете, что я нашла!

Она плюхнулась на стул, перевела дух, немного порылась в своем необъятном шоппере и, с досадой, перевернула на стол все содержимое.

Марк и Лиза удивленно переглянулись с Ирэной: – Это точно наша Соня?!

-- Я всю ночь не спала, всё искала материалы про Распутина. Залезла в какие-то архивы, нашла статьи, потом ещё одну, и ещё... И вот смотрите!

Она ткнула пальцем в кучу распечаток.

-- Оказывается, есть убедительная версия, что у Распутина был двойник!

Ирэна скептически приподняла бровь.

-- Двойник? В смысле, как в шпионских романах?

-- Не совсем, -- Соня от возбуждения аж подпрыгнула на стуле. -- Понимаете, вокруг настоящего Григория Ефимовича сложилось столько скандальных слухов, что историки начали сомневаться: а мог ли один человек одновременно быть и «святым старцем», и пьяным дебоширом, который бесчинствует в ресторанах?

-- И что, кто-то реально нанял актёра? – удивилась Лиза.

-- Ну вот же! Был такой Манасевич-Мануйлов, тайный агент охранного отделения и международный шпион. За ним много чего разного водилось. Вот он и придумал двойника Распутина, чтобы очернить его. Двойник появлялся в публичных местах, пьянствовал, скандалил, приставал к женщинам... А у Манасевича был брат, журналист Владимир Мещерский. Через него братья собирали прессу и даже писателей приглашали на встречи, чтобы они потом рассказали широкой публике, какие ужасы там творились. Журналисты это смаковали и приписывали настоящему Распутину.

Марк заинтересованно отложил карандаш.

-- То есть народ ненавидел не реального старца, а артиста, который его играл?

-- Именно! – засияла Соня. -- Дочь Распутина, Матрёна, в своих воспоминаниях пишет, что так оно и было. И что Григорий Ефимовия, к тому же, совсем не пил. За грех почитал. Современники свидетельствуют, что видели человека, похожего на Распутина, но это был не он.

-- Значит схему с «Ласковым маем» придумали задолго до Андрея Разина! – усмехнулась Ирэна.

-- В смысле? -- хором переспросили Лиза и Марк.

-- Ну как же, -- Ирэна встала и начала ходить по офису, как всегда, когда её озаряла идея. -- В конце девяностых у «Ласкового мая» было безумное количество гастролей. Группа работала как конвейер. И чтобы успеть везде, продюсер, создал несколько составов, которые ездили по разным городам одновременно.

-- Я что-то такое слышала, – кивнула Лиза.

-- В разных городах выступали разные мальчики, но все под фонограмму Шатунова. И зрители думали, что видели именно его, настоящего. А на самом деле - артистов-двойников.

-- Очень похоже, -- согласился Марк. -- Один настоящий Распутин молится в Царском Селе, а его двойник в это время разносит в клочья рестораны.

-- Да! – подпрыгнула Соня. – Я нашла доказательства, что в самом известном скандале, когда, якобы, пьяный Распутин плясал в «Яре» с цыганами, без штанов, старец не мог участвовать физически. Он в это время был в Сибири.

-- Сонь! Это все очень интересно! Но как ты планируешь это обыграть?

-- Вот! -- Соня выдернула из пачки еще пару листов. -- Я все придумала. Мы делаем двух персонажей.

Быстрыми штрихами она начала рисовать на листе фигуру.

-- Первый - настоящий Распутин. Мужик из Сибири, который искренне верит в Бога, странствует по святым местам, молится. У него есть этот знаменитый гипнотический взгляд, от которого люди цепенеют. Он помогает царевичу, и верит, что через него действует Бог.

Напротив фигуры в длинной хламиде и с крестом Соня начала рисовать вторую.

--А это Анти-Распутин, подсадной. Он появляется в тех же местах, где бывает Распутин, но ведёт себя по-другому: пьёт, дебоширит, пристаёт к женщинам. У него такой же взгляд - потому что его натренировали. Но он пустой… и злобный.

-- И как ты это покажешь на сцене? -- задумчиво уточнила Лиза.

-- Есть такой театральный приём, -- зачастила Соня. -- Мы делаем так: один актёр играет две роли. Но чтобы зритель видел разницу, мы используем зеркало. Не настоящее, а бутафорское - большую раму с вращающимся механизмом. С одной стороны рамы появляется настоящий Распутин, с другой - его двойник. Они смотрят друг на друга через зеркало, но видят не себя, а своё искажённое отражение.

-- О! Это уже ко мне, -- оживился Марк. -- А я могу сделать вращающуюся конструкцию! Чтобы рама поворачивалась, и зритель видел то одного, то другого. И подсветку разную - тёплую для настоящего, холодную для фальшивого.

-- Да! -- вскочила Соня. -- И музыка! У настоящего – пение, похожее на церковное, местами добавляем элементы сибирского фольклора. У двойника - разухабистая кабацкая, с цыганщиной. И с танцами так же – у старца фрейлины в белоснежных летящих платьях, чтобы подчеркнуть чистоту, танцуют мазурку. А у второго непотребные женщины с канканом.

Ирена некоторое время переваривала услышанное, а затем ее осенило.

-- В финале они должны встретиться. И настоящий прогоняет фальшивого, изгоняет его, как беса. Сделаем за спиной старца гигантскую черную тень с красными горящими глазами. А когда двойник исчезнет – тень тоже растает, и он останется один - настоящий.

В офисе повисла тишина. Даже Амадей перестал возиться в клетке.

-- Это будет сильно. Очень сильно! -- воскликнул Марк.

Ирэна обняла Сонечку.

-- Ты у нас не просто скрипачка, ты целый драматург.

-- Я всю ночь не спала, думала. А под утро как щёлкнуло!

-- Так, команда, -- Ирэна бросилась распределять задачи. -- Соня, ты отвечаешь за всю концепцию Распутина. Хореография, музыка, взаимодействие двух персонажей. Тебе нужен актёр на двойника?

-- Я уже думала. Надо найти двух похожих актёров. Или одного очень пластичного, который сможет играть обе роли, с помощью света и мизансцены. Поищем в театральной академии.

-- Хорошо. Марик, ты думаешь, как сделать зеркальную раму на поворотном механизме. Чтобы она крутилась и показывала то одну, то другую сторону. И подсветку - тёплую и холодную.

Лиз! Для тебя самое интересное. У нас появляется не просто шоу, а целое расследование. Исторический детектив. Проверь все в архивах. Будет обидно, если это окажется очередным мифом.

-- Двойни-и-ик... зер-р-ркало... Стар-р-рец… -- донеслось из клетки

Соня подошла поближе и уставилась на попугая.

-- Амадей, ты о чём? Ты что-то знаешь?

-- Сонь, не заводись. Это просто попугай. Он сто лет назад какие-то слова выучил и теперь повторяет. – остудила ее практичная Лиза.

* * *

--И ты представляешь… -- пересказывала Ирэна, вечером на кухне, Сонину идею.

-- А мне кажется, это не просто про Распутина. Это про всех нас. Про то, что у каждого есть тень. И иногда тень выдают за оригинал.

-- Муж, да ты сегодня философ.

-- Работа такая, -- улыбнулся Стас. -- Кстати, я звонил Олегу. Он обрадовался, что мы для них квартиру снимем.

-- А родители?

-- Мама сказала: «Главное, чтобы вы были рядом. А спать можно где угодно».

-- Твоя мама - святой человек.

-- Знаю. Ладно, иди спать. Завтра новый день, новые битвы.

Уже в дверях Ирэна обернулась.

-- Стас, а как думаешь, у каждого из нас есть двойник?

-- Не знаю, – пожал он плечами. -- Но, если есть, надеюсь, он тоже пьёт чай на кухне с любимой женщиной.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 8

-- Э-эх, хор-рошо! – Стас зевнул, потянулся и пошарил справа, ожидая нащупать теплый бок жены. Рука наткнулась на пустоту. Он с удивлением перевернулся и обозрел вторую половину кровати. – Ирэны там, действительно, не было.

-- Странно, -- сказал он сам себе, отправляясь на поиски. Жена обнаружилась в прихожей. Вернее, нижняя её половина. Пухлая попа, обтянутая полосками пижамных штанов и толстенькие ножки, торчали из глубины кладовки. Одна нога нетерпеливо притопывала, между полками пламенела рыжая грива и слышалось глухое ворчание.

-- Счастье мое, что ты там потеряла? -- Стас игриво шлёпнул жену.

-- О! Ты уже проснулся! -- полоски попятились и Ирэна появилась целиком. Растрепанные кудри причудливо украшали серые нити паутины. -- Давай, включайся!

-- Куда? Во что?

-- Так в уборку же!

-- Любовь моя, ты сбрендила? Какая уборка в семь утра.

Ирэна выпрямилась и уперла кулачки в бока:

-- В смысле? Завтра твои приезжают, а у нас … Мамаево побоище. Что твоя мама скажет? Что я никудышная хозяйка?

-- Ириска, успокойся! Мама ничего такого не скажет. Она в гости приезжает, а не на инспекцию, как некоторые.

-- Вот даже не начинай! К нам едут гости, а значит должен быть порядок!

-- Ну хоть умыться можно? И кофе выпить? – сразу капитулировал Стас, по опыту зная, что сопротивление бесполезно.

-- Можно! Только быстро. У нас до работы максимум три часа.

Аленка выползла из детской с закрытыми глазами и наушниками на голове и немедленно врезалась в табурет.

-- Блин горелый, что это?!

-- Это не блин, это я, – проворчал голос Стаса откуда-то сверху. Аленка разлепила глаза и задрала подбородок.

Стас возвышался под потолком и с энтузиазмом шуровал пылесосом в антресолях. Оттуда сыпалась какая-то доисторическая мишура. Из кухни доносился грохот - там Ирэна носилась с тряпкой, по ходу дела разбирая и расталкивая по полкам завалы бумаг.

Алёнка метнулась в комнату, но тут же вернулась, комментируя в камеру:

-- День первый: подготовка к приезду бабушки и дедушки. Папа уже достал с антресолей все мировые запасы ёлочных игрушек. А мама пытается засунуть тонну документов в спичечный коробок. Я мирно снимаю и жду обещанных пирожков.

-- Ты давай умывайся и тоже включайся. А то твое мирное утро закончится не начавшись.

-- Ну, ма-ам!

Ежевика и Черника проехали по натертым полам, как по льду, заливаясь радостным лаем. И только Уголек, восседая на верхней полке шкафа, игнорировал этот бедлам, с чувством собственного превосходства наблюдая за бестолковой беготней кожаных.

* * *

-- А где Элен?

-- Ещё не приходила. Но она же художник, у них особый режим, -- пожал плечами Марк.

-- Особый режим здесь только у меня, - нахмурилась Ирэна. -- Ладно, подождём.

Элен соизволила явится только через полчаса. Впорхнула в офис, как ни в чем не бывало, в облаке многослойных шалей и браслетов, гремящих на весь кабинет.

-- Всем привет! -- плюхнулась на стул и тут же принялась листать ленту в телефоне. -- Ой, девки, я такое вчера в интернете видела! Там один чувак делает скульптуры из мха, это просто бомба, может, нам для Прокопия чего-то такое забабахать?

Ирэна посмотрела на нее поверх монитора:

-- Забабахать мы можем все, что угодно, знать бы зачем. Что у тебя вообще есть по Прокопию?

-- Так, а что по нему может быть? -- беззаботно отмахнулась Ленка. -- Ну, чернокнижник, ну, жил на кладбище... Подумаешь! Воткнем какого-нибудь актёра в чёрном балахоне, посадим с ним Уголька твоего, и всех делов. Главное — антураж, да? Пусть позажигает там что-нибудь, зелья там помешает... Сделаем красиво, стильно, с подсветкой.

В офисе повисла тишина. Марк с Лизой переглянулись, а Соня втянула голову в плечи и спряталась за планшет. Ирэна медленно поднялась, подошла к Элен и села напротив нее.

-- Знаешь, что, моя дорогая, – начала она очень тихо. -- Я так не работаю.

Элен удивлённо захлопала глазами: -- В каком смысле?

-- В самом прямом, -- Ирэна обернулась и обвела рукой офис. -- Ты посмотри на ребят! Марк сидит ночами, ищет информацию о княжне Таракановой, потому что ему важно понять, какой она была на самом деле - не просто авантюристкой, а живой влюбленной женщиной. Лиза роется в архивах, чтобы найти документальные подтверждения масонского статуса Петра Первого. Соня уже неделю не спит, готовит номер для Распутина, ловит его душу. А ты? -- голос опасно зазвенел.

-- Ну ... я художник, я образы создаю...

-- Ты создаёшь образы на пустом месте, -- Ирэна поднялась и тяжело нависла над подругой. -- Без знания, без погружения, без уважения к материалу. Ты собираешься нанять первого попавшегося актёра, натянуть на него рясу, посадить рядом кота и надеяться, что это само собой сложится в историю? Так не бывает.

Элен обиженно надула губы: -- А что-такое-то? Подумаешь, поп какой-то...

-- Вот именно - какой-то! - взревела Ирэна, хлопнув ладонью по столу. -- Ты даже не знаешь, кто это был! А он был человеком. Живым, сложным, неоднозначным. И если ты не поймёшь его, не прочувствуешь, не узнаешь, чем он дышал и чего боялся — никакой антураж не спасёт. Будет халтура. Меня это не устраивает!

Элен оглядела коллег в надежде на их поддержку, но Соня прикинулась мертвой, а Марк с Лизой сделали вид, будто страшно заняты своими бумагами, и вообще не следят за разговором.

-- Лен, -- продолжила Ирэна. -- Мы дружим всю жизнь, и я люблю тебя. Но я позвала тебя в команду не поэтому, а потому что ты талантливая. У тебя есть глаз, чутьё, стиль. Но талант без труда не стоит ломаного гроша. Понимаешь?

Ленка насупилась, уткнувшись взглядом в стол.

-- Если ты хочешь здесь работать, хочешь быть частью команды, ты должна работать. Честно и искренне! Взялась, так делай -- узнай, кем был этот человек, во что верил. И вот когда ты это поймешь, тогда смело рисуй свои картинки. Они станут настоящими, живыми.

Ирэна немного помолчала и уже совсем тихо добавила: -- А если ты не готова так работать - вставай и уходи. Серьёзно. Лучше сейчас, чем, когда ты подведёшь всю команду или, когда мы потеряем дружбу.

Элен еще немного поспела и посмотрела подруге прямо в глаза: -- Я тебя поняла. Я ... разберусь. Обещаю.

Ирэна кивнула, давая понять, что разговор окончен и ушла за свой стол. За планшетом с облегчением вздохнула Соня.

* * *

-- Так, Уголек, пока эти слабонервные на работе, я буду тебя дрессировать! – Аленка стащила с кресла мирно дремлющего кота и повлекла на кухню. -- У нас ответственное задание, – она водрузила мейн куна на стол и попыталась подкрасться к нему сзади с лавровым венком и маленькой попоной в руках.

Мейн кун тут же пресек бездарную попытку и начал придирчиво изучать состояние своего хвоста.

-- Ты же будешь звездой! — Алёнка зашла слева и вновь постаралась водрузить венок ему на голову. — Представляешь, сцена, свет, аплодисменты...

-- По-з-зор! Не сог-ла-сен! Кор-р-рупция! – донеслось из клетки.

-- Амадей, заткнись! - огрызнулась Алёнка. -- Тебя здесь вообще не должно быть! Тебя мама забыла, что ли?

-- А не вещ-щь! -- зашипел попугай. – Я проц-ц-цес-суально независимая ед-д-деница, – и противно захихикал.

Аленка погрозила ему черным покрывалом, чтобы он умолк, вздохнула и полезла в холодильник за тяжёлой артиллерией.

-- Уголь, киса-киса, а что у меня есть? – она потрясла перед котом банкой с влажным кормом.

Буденовские усы предательски дернулись, но кот продолжил инспекцию хвоста с удвоенным усердием.

-- Ну давай. Ай, как вкусно, – она поставила банку прямо под презрительно сморщенный нос.

Уголек медленно наклонился к банке, понюхал, лизнул. Затем поднял взгляд на Аленку. В глазах читалось: «Ты думаешь, меня можно купить? Ты глубоко ошибаешься. Но поскольку ты уже открыла, я, так и быть, съем. Не по слабости, а из воспитательных соображений».

Пока он расправлялся с ягненком с гранатом, Алёнка накинула на него попону.

-- А красиво, кстати, – черная накидка, которую ей всучила Элен, была расшита травами и странными символами. Уголек не обратил на это никакого внимания. Он ел.

-- Сидеть! — скомандовала Алёнка.

Уголек обошел банку и продолжил трапезу.

-- Лежать!

Шершавый язык добрался до дна банки и начал ее вылизывать.

-- А ну-ка быстро — кругом!

Уголек поднял голову, посмотрел на девочку долгим, немигающим взглядом, затем повернулся к ней задом и вернулся к прерванной спа-процедуре.

-- Бис! Бра-во! Ещё! – раздался издевательский клекот.

Алёнка, с досады, запустила в клетку подушкой. Амадей ловко увернулся и каркнул:

— Не попала! А корм всё р-р-равно дадут!

— Да что ж ты за птица-то такая? - завопила Алёнка.

Войдя в квартиру, Стас застал поле боя: Алёнка красная и злая, Амадей в клетке с застрявшей между прутьями подушкой, с довольным видом перебирает перья, Уголек сидит в съехавшей набок попоне, которая делает его чрезвычайно похожим разбойника с большой дороги.

-- Даже спрашивать не буду, — произнес он, снимая куртку. — Просто прими к сведению: у меня на производстве сегодня было тише, чем здесь. А у нас там три пароконвектомата работали одновременно.

-- Пап, ну посмотри на него! — Алёнка ткнула пальцем в кота. -- Он не дрессируется! Он издевается!

-- Дорогая, -- Стас нежно почесал кота за ухом — это Уголино Ирэнович. Он не дрессируется. Он позволяет тебе думать, что ты его дрессируешь. Это разные вещи.

Уголек довольно зажмурился и потерся головой о Стасову руку.

-- Ладно, ребенок, раз уж мы оба дома, давай бахнем по чаю с печеньем.

-- А давай!

-- И мне п-п-печенье! И ор-р-решек.

* * *

Все уже давно разъехались, а она все сидела. На мониторе открыты десятки вкладок: «Никольское кладбище», «Прокопий знахарь», «кладбищенский монах Петербург», «легенды Никольского кладбища», «травы и зелья в народной медицине», «старинные рецепты настоек». Элен сделала последнюю выписку и разложила листки перед собой. Постепенно перед ней начал вырисовываться образ:

Сто лет назад жил при часовне на Никольском кладбище старик Прокопий. Был он монашеского звания, но в миру - знахарем. Соборовал умирающих, отпевал усопших. А в свободное время лечил людей травами, которые сам же и собирал — в том числе на кладбище. Оттого и пошла молва, что он использует «мертвую силу». Хотя на самом деле просто растения там были хорошие, в тишине, подальше от городской суеты.

Люди его боялись, но шли. Кто за чем – кто за снадобьем от хвори, кто за утешением. А еще у него был кот. Чёрный, разумеется.

-- Зелья! -- прошептала она. -- Ну конечно! Обычные настои на травах. Но раз на кладбище, то, по любому, демонические. Вот, люди!

Элен начала быстро рисовать в блокноте: старая печка, котелок, над которым вьётся пар. Рядом - монах в рясе, с добрым, усталым лицом. Он помешивает варево длинной деревянной ложкой. А у ног чёрный кот, с любопытством заглядывающий в котелок.

Вокруг - не кладбище, а просто сад. Старые деревья, скамейка, банки с травами на полках. И свет - тёплый, уютный, домашний.

-- Это же не про смерть, это про жизнь. Про то, как из простых трав можно сделать чудо. Как утешить человека не только молитвой, но и делом. Чаем, настойкой, просто тёплым словом и банкой малинового варенья.

Девушка продолжила рисовать. К нему приходят люди: молодая мать с больным ребёнком, старик с палкой, девушка с заплаканными глазами. Он каждому даёт что-то - пучок трав, баночку с мёдом, маленький мешочек с сушёными цветами. И все уходят с надеждой.

А в финале - он один, сидит на скамейке, у ног любимый кот. Тяжело опирается на клюку - устал. И тихо светятся банки с его зельями на полках.

-- Так вот ты какой? -- прошептала Элен. -- Я сделаю для тебя волшебную комнату, Старую кухню, где ты варил свои снадобья. Иллюзию, конечно, но такую тёплую, настоящую. Будто заглядываешь в окно и видишь - там жизнь. А на полках светятся банки. На каждой напишем: «Вера», «Надежда», «Любовь».

Она откинулась на спинку стула и засмотрелась в потолок: -- Ты у меня будешь такой добрый волшебник. С простым, бытовым волшебством, на которое способен каждый человек. Если захочет, конечно.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 9

Ну почему я так нервничаю? -- размышляла Ирэна ворочаясь в утреннем сумраке. -- Я же знаю их сто лет. Они хорошие, тёплые такие, простые. Не то что мои. В прошлый раз Екатерина Васильевна сказала, что я исхудала и погладила по голове. Я чуть не разрыдалась.

-- Ты чего не спишь?

-- Думаю…

- Боишься?

-- Не боюсь, -- Ирэна замялась. -- Ну... немножко. Глупо, да?

-- Глупо, - Стас притянул её к себе. -- Но я понимаю. Ты привыкла к обороне. Просто постарайся вспомнить, что мои совсем другие. Они не будут оценивать, критиковать, искать недостатки. Они будут просто радоваться, что мы есть.

-- Легко тебе говорить. Ты в такой семье вырос.

- Теперь и ты в ней … растешь, – улыбнулся муж. -- Просто никак не привыкнешь.

-- Ма-а-м, па-а-п! -- заскреблась в дверь спальни Аленка. -- Вы вставать собираетесь? Я уже готова.

- В такую рань? Это точно ты? — поразилась Ирэна.

-- Так бабушку встречать! Она обещала меня научить свои пирожки печь. С секретным ингредиентом!

-- Та-ак, я что-то на знаю? -- рассмеялся Стас. -- С каким таким секретным ингредиентом?

-- Не скажу! -- Аленка показала язык и унеслась.

-- Ты посмотри! Они с твоей мамой уже спелись.

-- Это она умеет. Алёнка со всеми спевается. Она ж коммуникабельная, вся в тебя.

* * *

Маленькая колонна из двух машин вырулила со двора. Впереди Стас на ав-томобиле, за ним - Ирэна с Алёнкой на Жулечке.

-- Мам, а почему ты такая напряжённая? -- Алёнка уставилась на мать объективом камеры.

-- Я не напряжённая. Я сосредоточенная. А ты можешь со мной без камеры поговорить?

-- Ну, ма-а-м, я вчера ролик запилить не успела. Ты ж сама запрягла нас с уборкой.

-- Ну и снимай свой ролик на вокзале. А это… личное.

-- Ага. Я уж вижу. У тебя даже пальцы на руле побелели. Ты чего боишься? Бабушку Катю? Она же святая!

-- Я знаю, -- вздохнула Ирэна. -- Просто... понимаешь, я каждый раз забываю, что они другие. Я привыкла, что, если приезжают родители — значит, сейчас начнётся: «почему ты такая толстая», «что у тебя за работа», «когда ты уже нормальной станешь». И сейчас мне кажется, что тоже начнётся. Хотя я знаю, что не начнётся. Но мозг-то помнит.

-- Мам, а ты с психологом про это говорила?

-- Говорила.

-- И что она сказала?

-- Что это называется «триггер». Ситуация похожа - и тело реагирует по старой привычке. Надо учиться заново.

-- Ну ты учись, - строго сказала Алёнка. - А мы с папой поможем.

У Ирэны защипало в носу. Свободной рукой она поймала ладошку дочери и прижала к щеке.

* * *

Металлический женский голос объявил, что поезд прибывает точно по расписанию.

Стас заметно нервничал, хотя старался этого не показывать. Вагон важно подкатил к перрону, немного попыхтел и остановился. Ирэна взяла мужа за руку и почувствовала легкую дрожь.

-- Год не виделись. Олег на фотках вон какой важный... Папа постарел. Мама седая совсем.

-- бормотал он, высматривая в окнах родные лица.

Наконец дверь отворилась, Стас сорвался и побежал в самую гущу встречающих.

-- Дядь Стас! Дядь Стас! -- заорал детский голос на весь перрон.

Ирэна увидела, как он обнимает невысокую полноватую женщину с добрым лицом и пучком седых волос. Сложился чуть не пополам, чтобы она могла погладить его по голове. Даже на расстоянии видно, как оба светятся.

Рядом топчется сухощавый мужчина с седыми усами - отец, Николай Михайлович. Он суетливо пытается вклиниться между матерью и сыном, потом просто начинает похлопывать его по плечу.

А вот и Олег - он чуть ниже Стаса, но с таким же открытым лицом. У ног крутится конопатая бабушкина любимица - Катя. А на руках пятилетний Паша – автор и исполнитель давешних воплей.

Стас подхватил племянника и закружил. Пашка радостно завизжал.

-- Мам! -- ткнула Аленка Ирэну локтем в бок. -- Мелкий на наших щенков похож. Наверное, подружатся.

Ирэна медленно пошла к гостям, чувствуя, как в груди сжимается привычный комок страха: «Ну почему, почему я опять боюсь? Я же знаю их...»

Екатерина Васильевна обернулась и распахнула объятия: -- Ты моя золотая! Наконец-то! Как же я соскучилась по моей девочке! -- она отстранилась, чтобы рассмотреть - Красавица какая! А волосы - загляденье. Стас, ну какая у тебя жена, чудо просто!

Ирэна почувствовала, как страх разжимает свои тиски и тает ледяной ком в груди.

-- Здравствуйте, Екатерина Васильевна, -- с чуть заметной дрожью в голосе улыбнулась она свекрови.

-- Да какая Васильевна, дочка?! Мама Катя я для тебя. Ну можешь просто Катей звать, если сложно. Только надо Катя большая и Катя маленькая. А то запутаемся. -- Мама Стаса снова обняла её и Ирэна ощутила запах чего-то уютного, домашнего, вроде булочек с ванилью.

Николай Михайлович устал ждать своей очереди и просто обхватил обеих женщин.

-- Привет, Ириска, -- поздоровался сзади невидимый Олег. -- Ты как всегда - огонь. Стас только о тебе и говорит!

-- Ну так! - уже свободно и легко расхохоталась Ирэна. Как хорошо! Как же хорошо-то может быть!

* * *

Пять минут прений и чехарды и все распределились по машинам. Мама с папой, Олег и Аленка к Стасу, Наташа с детьми в Жулечку.

-- Ну, сынок, рассказывай, -- Екатерина Васильевна потребовала усадить её на переднее сиденье и беспрестанно вертелась, пытаясь смотреть одновременно на сына и в окно. -- Красота-то какая! А у нас всё те же пятиэтажки, всё тот же дворик... Скучаешь?

-- Бывает, -- признался Стас. – Не по городу. По детству. По дому. Даже по пруду, где мы с Олегом тонули, помнишь?

-- Как не помнить! — ухмыльнулся отец. -- Оба мокрые, грязные, а довольные. Мать вас тогда едва не убила.

-- А я не знаю эту историю! -- встряла Аленка.

-- Да не велика история, – ответил Олег – мы гулять рядом с прудом ходили. А в конце лета он цвести начинал. Болото – болотом. Мелкому там кувшинки понадобились. Мы и полезли. Запутались в стеблях, застряли, перепугались. Этот шпендик ревёт, а кувшинку не выпускает.

-- Так я ж для мамы, -- улыбнулся Стас брату в зеркало заднего вида.

-- Ну, да. Мама дома уже с ремнём нас ждала. Заболели потом оба.

У Ирэны в машине наперебой гомонили две почемучки. Тихая Наташа только и успела сказать: -- Хорошо, что мы собрались. Давно пора.

-- Тётя Ирэна, а это что за здание? -- ткнула пальцем Катя в Октябрьскую гостинцу.

-- Это отель. Очень старый. Там лучшее детское кафе на свете. «Щелкунчик» называется. Мы обязательно сходим.

-- Тётя Ирэна, а у тебя волосы правда настоящие?

-- Катя! -- одернула девочку мать.

-- Правда, -- рассмеялась Ирэна. -- Настоящие.

-- Красиво, -- вынесла вердикт Катя. - Я тоже хочу такие, когда вырасту.

-- Тетя Ир.. ир.. Ирэна, -- пищит Пашка. -- А у вас правда кот есть? Большой-большой?

-- Правда. Его зовут Уголек. Он важный, как Император. Будешь с ним аккуратно?

-- Буду! -- серьёзно кивает Паша. Он уже утомился и потихоньку начинал засыпать.

-- Стас Олегу про тебя все время рассказывает, – тихо вступила Наташа. -- Говорит, ты тут такие крутые мероприятия делаешь, что дух захватывает. Мы в интернете искали, фотки смотрели... Красотища!

-- Ой, этого добра у нас… смотреть не пересмотреть. Если правда интересно, могу в офис свозить и новую площадку показать. А уж к Стасу на производство, это просто обязательно.

* * *

Первыми гостей поприветствовали, конечно, собаки. Они вылетели в коридор с таким энтузиазмом, что Олег, шедший впереди, едва удержал равновесие.

-- Офигеть! -- заорал он от неожиданности. -- Это что за звери?

-- Это наши близняшки, -- Алёнка схватила собак за ошейники. -- Ежевика и Черника. Они добрые, просто еще мелкие и дурные.

-- А чо глаза разные?

-- Так положено, арлекин называется. У хаски это частое явление, -- с видом заправского кинолога объяснила девочка. -- У них вообще много разных приколов.

Катя-маленькая выбралась из-за спины отца и тут же принялась гладить близняшек обеими руками. Черника, почуяв неопытного пользователя, немедленно лизнула девочку прямо в нос.

От смеха и визга проснулся Пашка на руках у Наташи: -- А где кот?

Уголек, увидев нашествие, забрался на стратегическую высоту - на холодильник в кухне.

-- Уголь, иди знакомиться! -- поманила Алёнка.

Кот и не подумал двигаться, только презрительно прищурился.

-- Дядь Стас, он что ли злой?

-- Нет, Пашуль, он не злой, -- Стас бережно перехватил у невестки племянника и поднял над головой, чтобы тот мог рассмотреть кота поближе. -- Он просто важный. У него принцип: сначала наблюдать, потом решать, достойны ли вы его внимания.

-- Какой большой! Он пантера?

-- Нет, малыш, он мейн-кун. Не пантера, конечно, но зверь серьезный. Поэтому ты уж дай ему время разобраться.

Из клетки донеслось:

-- А меня? А меня спр-р-р-ашивать?

Мама Катя воскликнула:

-- Ой, еще и попугай! Он что, говорящий?

-- А то! -- гордо крякнул Амадей. -- Я всё знаю, всё вижу, всё скажу!

-- И что ты видишь, балабол?

-- Гости хор-р-рошие. Кор-р-рмить будут.

* * *

Ирэна вырывалась в офис только к двум часам дня. Все шло прекрасно, но работа…

Марк тихо возился с чертежами, Лиза рылась в бумагах, Соня что-то задумчиво наигрывала, Элен рисовала.

-- Привет! У меня нашествие гостей, так что я сегодня на взводе, но работаем. Не пора ли нам приступить к сценарию? Отдельные куски мы проработали, теперь самое время собрать пазл. И знаете, что? Думается мне, что в этом деле нам очень не помешает господин Кабардин. А? Как думаете?

-- Милостивая сударыня, не помешаю?

-- Ить, -- Ирэна, от неожиданности, поперхнулась и перекрестилась. -- Василий Леонтьевич! Вот честное слово, вы, своими появлениями, когда-нибудь доведете меня до инфаркта.

-- Не получится, сударыня. Инфаркт – не ваша судьба, -- посмеиваясь ответил Кабардин устраиваясь на стуле. -- Итак, мне очень любопытно, что вы накопали.

Ирэна обвела взглядом команду: -- Ну, давайте по порядку. Марк, начнем с тебя!

Марк развернул чертежи: -- Мы решили сделать акцент не на политической авантюре, а на личной драме. Княжна - женщина, которая влюбилась и была предана. Сценарий: танец с Орловым, потом предательство, цепи, наводнение. А в финале она не тонет, а поднимается над водой, подсвеченная снизу, становится прозрачной, призрачной - и растворяется. Легенда уходит в небо.

Кабардин слушал очень внимательно, поглаживая набалдашник трости.

-- Хорошо. Очень хорошо. Но... добавьте одну деталь. Перед тем как раствориться, она должна благословить зрителей. Не с укором, не с болью - а с лёгкой, чуть печальной улыбкой. Как будто говорит: «Я простила. Вы тоже прощайте».

Марк задумался: -- В принципе, это можно сделать. Светом, мимикой, паузой.

-- Именно. Потому что главное в её истории как раз любовь. Это переломный момент, превращение политической авантюристки в человека. Стало быть, финалом должна быть не месть, а прощение, обретение мудрости.

Лиза положила перед историком пухлую папку:

-- У меня Пётр Первый и масонская тема. Мы хотим показать его не тираном, а человеком, который ломал старый мир, чтобы построить новый. Масонские ритуалы - как символ посвящения в новую жизнь.

-- Неплохо. Но помните, что Пётр был человеком действия, а не созерцания. Масоны у него - скорее протест против патриархального уклада, чем глубокая вера. Это его способ довести до белого каления консервативных бояр, которые никак не хотят меняться. Вы можете себе его представить в роли смиренного ученика-каменщика в кругу посвящённых? Готов спорить, что хватило Его Величества ненадолго. Пётр буйная, разрушающая и создающая сила. А масонские символы пусть будут провокацией, красной тряпкой для инертных современников. И немножко тайной, это он любил.

-- То есть динамика важнее статики? -- уточнила Лиза.

-- Ну, конечно! Пётр - это движение. Застывшие ритуалы - не про него.

-- А у меня Распутин, -- отложила скрипку Соня. -- Версия с двойником. Один - настоящий, молитвенный, святой. Второй - подставной, пьяный, развратный. И зеркало, которое их разделяет.

Василий Леонтьевич оживился:

-- Двойник? Это сильно. Это очень сильно. Но вы должны показать, что настоящий Распутин знал о двойнике. Знал - и страдал от этого. Потому что его имя, его вера, его жизнь - всё осквернялось чужим лицом. Он заблудился в политических интригах, между истинной верой и интересами множества людей, пытающихся прорваться через него ко двору. Его запутали, обманули. Под конец он был, как дрессированный медведь - хочется встать на задние лапы, зареветь, разорвать цепи, а нельзя. В финале, когда он прогоняет двойника, в его глазах должна быть не только победа, но и горечь. Потому что правду уже не вернуть.

Ирэна подтолкнула Элен:

-- А тут у нас Прокопий. Чернокнижник, который оказался добрым знахарем.

Элен развернула эскизы:

-- Мы сделали старую кухню, где он варит свои зелья. Тёплый свет, банки на полках, везде травы, тигельки какие-то, кот у ног. К нему приходят люди – он их расспрашивает, что-то шепчет, выбирает какую банку дать. А в финале он зажигает свечу, и банки начинают светиться изнутри и становится видно, что на них написано: «Вера», «Надежда», «Любовь».

Кабардин долго рассматривал эскизы.

-- Это самое глубокое, что я сегодня услышал. Но... вы упустили один важный момент.

-- Какой? -- встрепенулась Ленка.

-- Кот. Он не просто свидетель - он участник. Не зря же народная молва связала их воедино. Когда Прокопий зажжет свечу, кот должен поднять голову и посмотреть прямо на зрителей и обратиться в древний фолиант. Потому что этот кот - не просто кот. Он книга мудрости, хранитель знаний. Он не зверь, он метафора. Человек уходит - знания остаются.

-- Это можно сделать. Светом, крупным планом, проекцией... Чёрт, это гениально!

Кабардин встал, опираясь на трость.

-- Я лишь напоминаю вам о том, что вы и так знаете. История - это не даты и не факты. Это люди. Живые, страдающие, любящие, прощающие. И часто заблуждающиеся. Но самое главное, эти люди носители вечных ценностей, про которые вы так красиво придумали: Распутин - Вера, Петр - Надежда, Княжна - Любовь. Покажите это - и вы победите.

Он направился было к двери, но на пороге обернулся:

-- И ещё... Влад Цепеш. Вы про него не забыли?

-- Как можно?! Но мы пока не готовы. Слишком сложно.

-- Правильно! - кивнул старик. - К сложному надо подходить с чистым сердцем. Не торопитесь.

Откланялся и ушел.

Несколько минут в офисе царила тишина. Затем Марк осторожно спросил.

-- Ну и дед. Он вообще человек?

-- Не-зна-ю, - на всякий случай, шепотом, ответила Ирэна. Но он выручает нас второй раз. Без него мы бы все перепутали.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 10

-- Бабушка! Еда не должна так пахнуть! Это противозаконно.

-- Невкусно? -- растерялась Екатерина Васильевна.

-- Наоборот! Ты видишь, я даже проснулась. А где все? -- Аленка босиком прошлепала к холодильнику и цапнула йогурт.

-- Отец в душе плещется. Родители еще спят. А Олег с остальными скоро подтянутся. Куда они денутся? На запах прибегут. А ты дождись оладушек и не кусочничай, – добродушно проворчала бабушка, колдуя над сковородой.

-- Алена! А попугай не кусается? -- дернула её за пижаму Катя-маленькая.

-- Катюшка? Ты откуда взялась? -- удивилась Аленка.

-- Да это я дверь специально открыла. А то сейчас набегут, перебудят всех, – пояснила Екатерина Васильевна.

-- А-а, понятно. Ба, ты смотри, дверь открытой не оставляй. Питер город большой, люди разные. Опасно! А у попугая, Кать, ты сама спроси.

-- Птичка, можно я тебя поглажу? -- Катя маленькая с опаской приблизилась к клетке.

-- Дай ор-р-решек. И потр-р-рогай.

-- Вот шантажист! -- возмущенно воскликнула Аленка. -- Катюша, вон на столе пиала с орехами. Угости его. Только не много, а то он лопнет.

-- Не лоп-п-пну!

В прихожей затопали маленькие ножки. Следом к ним присоединились шаги взрослых.

-- Доброе утро! -- жизнерадостно поприветствовал Олег. – А где Стасян, где Ириска? Дрыхнут еще?

-- Уже не дрыхнем, -- ответил Стас из-за двери спальни. – Вы обалдели? Семь утра! Куда так рано?

-- Кто рано встает, тому Бог дает, – назидательно поднял Олег указательный палец, в точности скопировав интонации отца.

-- Алена! А где кот? – завертелся Пашка в поисках Уголька.

-- На окне посмотри. Он там по утрам новости во дворе обычно высматривает.

-- Киса... можно тебя погладить? -- неугомонный мальчишка немедленно влез на диван у окна и протянул к коту руку.

-- Осторожно! -- воскликнул Стас вслед.

Но Уголек внимательно посмотрел на детскую ладошку, наклонил голову и потерся о неё пушистой щекой.

-- Дядь Стас, он меня погладил! -- завопил Пашка.

-- Значит, он тебя принял, — улыбнулся Стас. -- Теперь вы друзья.

-- Пр-р-редатель! -- каркнул Амадей.

* * *

-- Так, народ. У нас есть четыре гениальные идеи. Все большие молодцы. Отдельное спасибо Василию Леонтьевичу. Не удивлюсь, если он меня сейчас слышит.

Ирэна подошла к флипчарту и крупно вывела на листе четыре имени: Пётр, Распутин, Княжна, Прокопий. И отдельно - Влад Цепеш со знаком вопроса.

-- Теперь надо это всё собрать в сценарий. И главная головоломка - Цепеш. Он не вписывается в линейку «Вера, Надежда, Любовь». Он другой.

-- Может, он про власть? Про то, как её получают и как её теряют? -- задумчиво куснул карандаш Марк.

-- Не только, -- Лиза полистала свою папку. -- Мы же пришли к тому, что Пётр и Цепеш удивительно похожи. Оба начали править в юном возрасте. Жесткие, властные. Оба ломали страну через колено. Оба воевали с более сильными врагами - Пётр со Швецией, Цепеш с Османской империей. Оба боролись с боярами. И оба умерли достаточно молодыми – Петр в пятьдесят два года, а Цепеш вообще в сорок пять.

-- Но при этом одного мы чтим, а второй - синоним зла. Почему? -- озадаченно прошелестела Соня.

-- Не совсем так. Это для всего мира Дракула – вампир. А у себя на родине он – национальный герой. Может дело в том, что Петр оставил реальное наследие, а Цепеш только битвы и сожженные города? Да и жил он на дести лет раньше Петра. Историю сто раз переписали победители.

-- А что? Это мысль, -- Ирэна остановила свое хождение по офису. -- Может дело как раз в сухом остатке? После кого осталось что-то … живое, тот и прав?

-- Так-то оно так, -- возразил Марк. -- Но как мы это покажем, не уходя в философское заумствование? У нас все-таки развлекательная программа, а не конференция ученых-историков.

-- Нихао! -- колобком вкатился в дверь Артур. -- Ребята, смотрите кого я к вам привел!

Следом за ним вошли двое мужчин. Один высокий и до невозможности красивый, а второй … более всего напоминал старика Хоттабыча из старого советского фильма.

-- О, какие гости! Проходите-проходите! Нам как раз есть что обсудить.

-- И кому тут понадобилась магия? -- радостно воскликнул высокий гость, к слову сказать, один из лучших иллюзионистов в стране.

-- Мне и понадобилась, Артём, -- Марк энергично затряс его руку. -- Я тут придумал, на свою голову…

-- О, цепи, наручники, вода. Красиво. И ты хочешь, чтобы они сами защёлкивались, когда актриса падает?

-- Да, как-то так.

-- Так, а что тут сложного? Сделаем, – Артём тут же прикинул что-то в уме. — Там система простая: магнитный замок, дистанционный пульт. Но чтобы выглядело магически - надо спрятать привод в пол. Актриса падает в нужную точку - и щёлк. Красота! С полетом и исчезновением сложнее. Тут подумать надо.

-- Может и я вам на что-то сгожусь? – вмешался заскучавший Хоттабыч.

-- Еще как сгодишься, Вань! Ленка, иди сюда, – окликнула Ирэна подругу. – Знакомься, это твой Прокопий.

-- Кто-кто я? -- изумился джин с русским именем Иван.

-- Элен! У Ивана потрясающе красивое шоу с зелье-вареньем. Оно для детей и посыл совсем другой. Но есть главное – разноцветные светящиеся субстанции, инсталляция древней лаборатории, здоровенный говорящий пень и артист с печальными и добрыми глазами. У тебя же добрые глаза, да, Вань?

-- Еще какие! -- засмеялся тот, снимая очки. -- А если забыть покормить, то станут еще и печальные.

-- Вот! Ленка, забирай Ивана и излагай ему задачу в подробностях. А я пошла гостей встречать. Стас уже десятое сообщение строчит, что они скоро будут.

* * *

Стас еще с утра увез семью на производство, в «Пир на весь мир».

Он слегка волновался, провожая родных в тамбур для переодевания. Сейчас встретятся самые важные для него люди с делом его жизни.

Пашка и Катя-маленькая утонули в безразмерных одноразовых халатах. Зато на маму он сел, как родной.

На кухне пахло специями и чем-то сладким. Семёныч колдовал над новой партией теста, Витька возился с пробирками, а Маша виртуозно сооружала розочки кондитерским рукавом.

-- Ох ты ж, -- крякнул Николай Михайлович, оглядывая череду пароконвектоматов.

-- Сынок, это ты всё сам?

-- Не один, пап. Вот, знакомьтесь! Геннадий Семёнович, мой учитель. Витька и Маша — мои правая и левая руки. Без них я бы не справился.

Екатерина Васильевна залюбовалась на ровные ряды противней с будущими пирожками:

-- Красота какая! А у меня на кухне всего две печки и то я запариваюсь.

Маша протянула ей теплую ватрушку:

-- Попробуйте! Это по рецепту Стаса, а творожный крем мой.

-- Господи, вкусно-то как! Сынок, ты умница! Весь в меня.

-- Пап, а можно мне тоже что-нибудь испечь? -- подергал Пашка отца за халат.

-- Стасян, я тебя ответственно предупреждаю, мелкий на кухне - это катастрофа. Но если ты разрешишь...

-- А давай! -- Стас взял племянника за руку. -- Идём, я покажу, как печенье печь.

-- Тётя Маша, а это что за розочки? -- Катя-маленькая заворожённо наблюдала за плавными движениями наконечника кондитерского рукава.

-- Это украшения для капкейков. Хочешь попробовать?

-- Хочу!

- А знаешь, сынок, глядя на всё это, я понимаю, почему ты так вцепился в свою идею. У нас дома хорошо, уютно. Но здесь - жизнь. Настоящая, кипучая. Эх, была б я помоложе…

-- Надавала б вам по роже, -- закончил Николай Михайлович под общий хохот. -- Тихо-тихо, мать! Вспомнила бабка, как девкой была.

-- Ну что, -- предложил Стас, отсмеявшись, -- едем к Ирэне? А потом обедать.

* * *

-- Господи, Ирэночка, да у тебя тут театр!

Вся разношерстная компания дружно закивала новым гостям. Лиза бросилась заваривать чай, Марк показывать фотографии на стенах, а Соня занялась детьми.

-- Ух ты! Это у вас тут что? -- то и дело слышались восхищенные возгласы. -- Настоящая дружина? И драко-о-он? Нефига себе! А Ирэнка-то, Ирэнка, смотри, на коне! Королева!

-- А это что за старик?

-- Это наш чернокнижник, -- кинулась объяснять Элен. -- Который оказался добрым знахарем.

-- Вот, мам Кать! -- указала Ирэна на надписи на флипчарте. -- Это наша главная головная боль: Пётр Первый и Влад Цепеш. Они очень похожи. Но к одному весь мир относится с величайшим уважением, а второй — синоним зла.

Екатерина Васильевна надолго задумалась: -- Знаешь, дочка, я ведь тридцать пять лет в школьной столовой проработала. Разговоры учителей слушала. Сама интересовалась... И вот что я тебе скажу? После одного правителя остаётся наследие, после другого - пустота. Пётр нам целый Петербург построил, флот, окно в Европу, «птенцов гнезда Петрова». А этот... - она кивнула на портрет Цепеша, - что после него? Разрушенная страна, кровь, страх. И ничего больше.

-- У нас на флоте то же самое, -- вмешался Николай Михайлович. -- Два командира, у них одна задача – обучить новобранцев. Только после одного молодняк рвется себя показать, а после другого бежит с корабля.

Ирэна завороженно уставилась на них и вдруг ее озарило:

-- После одного остался Петербург, как символ жизни. После другого - пустота. И наши герои: Княжна, Распутин, Прокопий… Они как напоминание: даже в самые тёмные времена есть вера, надежда и любовь. Они не дают нам сдаться!

Екатерина Васильевна обняла невестку: -- Какая ты, все-таки, умница! Правильную жену себе Стас выбрал.

* * *

-- Ребята! У меня все сложилось! -- провозгласила Ирэна, проводив гостей. -- Я знаю, какой у нас будет финал!

Она закружила по офису. Команда затихла, по опыту зная, что в такие минуты, главное, не спугнуть. И тогда она выдаст!

-- Представьте: гостиная в особняке Брусницыных. Декорации, гости, все дела. Время – уже ближе к концу вчера. Попросим Артура нагнать напряжения. Гаснет свет, тишина, даже музыка умолкает, только часы отмеряют ход времени.

Из зеркала показывается актер в образе Влада Цепеша. Выглядывает, как из окна, опираясь на раму. Смотрит мимо гостей, вдаль. Вглядывается во что-то в окне напротив и ждет. Раздается стук копыт и в окно входит… Медный Всадник. Запаримся мы, конечно, с реализацией, но это потом.

Так вот, Цепеш на мгновенье отступает в глубь зеркала и появляется вновь, на коне и в полном боевом облачении. У него в руках кол, у Петра меч. Они сближаются в центре зала, перекрещивают оружие…. Цепеша усилим кроваво-черным светом. А Петра … Знаете, как бывает, когда плотные-плотные серые облака, но сквозь них пробиваются солнечные лучи. Вот, эти два потока света встречаются, закручиваются в смерч. Затем взрыв и они опадают золотыми искрами.

-- Кру-уто, – выдохнула Лиза.

-- Да! Золотые искры, фейерверк света. Они осыпаются, и на их месте - проекция Петербурга. Величественного и прекрасного: с Нево́й, дворцами, кораблями…

-- А дальше? -- прошептала Элен.

-- А дальше на фоне Петербурга появляются наши герои: Княжна Тараканова — лёгкая, воздушная, Распутин с крестом, Прокопий с книгой мудрости. Они машут зрителю и растворяются. А на их месте загорается надпись: Вера, Надежда, Любовь.

Марк первым нарушил молчание:

-- Ирэнка, Царица ты наша! Это ж вообще все меняет. Это будет... не шоу. Это будет откровение.

-- Я расплачусь. Честное слово, расплачусь прямо во время представления, – вытерла глаза Соня.

-- Я вижу это. Я вижу каждую деталь. Какие тени, какой свет, какие лица...

-- Мы сделаем это. Мы обязаны это сделать!

-- Тогда работаем, ребята! У нас есть финал. Теперь надо наполнить его жизнью.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 11

В золотой час, незадолго до захода солнца, большая компания не спеша двигалась по Невскому проспекту. Ирэна взяла на себя роль экскурсовода, Стас шушукался с Екатериной Васильевной, Николай Михайлович то и дело ударялся в воспоминания как здесь все было, когда он служил на Балтике, Олег с Наташей безуспешно пытались контролировать вездесущих детей. Алёнка снимала ролик, но без энтузиазма - её сегодня накрыла меланхолия.

-- А это Дом Зингера, -- показала Ирэна на знаменитое здание с стеклянным глобусом на куполе. -- Там сейчас «Дом книги». Один из старейших книжных магазинов в городе. Вы представляете, история этого здания началась еще при Императрице Анне Иоанновне…

-- Мам, а давай мы туда зайдём? -- перебила непоседа Катюшка.

-- Позже, Катюш. Сначала погуляем, а в книжный - в другой раз. И перебивать некрасиво, -- приструнила Наташа свою маленькую егозу.

-- Катюша, -- продолжила Ирэна, -- это прекрасный магазин, но я думаю, что тебе больше понравится «Буквоед». Он здесь совсем рядом. Там очень много детских книг, можно сидеть и листать сколько хочешь. У них и кафе есть и даже свой собственный маленький театр. А еще там можно выбрать глиняную игрушку и раскрасить на мастер-классе. Давайте выберем день и сходим. Но сразу предупреждаю – это надолго.

У Стаса зажужжал телефон, он отошел на минуту ответить и вернулся расстроенным: -- Народ, я отъеду ненадолго. Поставщик просит срочно. Вы гуляйте, я вас найду.

-- Опять работа! -- вздохнула Екатерина Васильевна. -- Но надо, значит надо. Беги, сынок! Мы тут сами разберёмся.

Еще через полчаса дети начали ныть. Олег закрутил головой: -- Слушайте, может, зайдём куда-нибудь? Здесь есть какое-нибудь кафе, желательно с детской зоной.

-- Кафе тут полно, это ж Невский. Но у меня родилась шикарная идея. Здесь совсем рядом музей Гарри Поттера. Мне кажется кто-то будет счастлив так побывать.

-- Гарри Поттер?! -- загалдели дети. -- А шляпа там есть? А Дамболдор?

-- И шляпа, -- улыбнулась Ирэна, -- и можно покататься на метле, и заглянуть в гости к Хагриду. И еще много всего! Ну что, полетели?

До музея они добрались в два счета, но уже у самого входа Николай Михайлович закапризничал, объявил, что устал и ткнул пальцем в первое попавшееся кафе: -- Я вас здесь подожду!

-- Деда, а можно с тобой, -- спросила Аленка.

-- А что ж нельзя-то? Пойдем. А вы идите, летайте! -- он хитро подмигнул младшим внукам.

* * *

-- Деда Коля, пойдём у окна сядем? Наших сразу увидим, как выйдут. Слу-у-ушай, я хочу у тебя интервью взять. Для канала. Ты как, не против?

Николай Михайлович усмехнyлся в усы: -- Для кана-а-ала? Это что ж, я звездой стану?

-- Ну-у, не факт, -- честно призналась Алёнка, настраивая камеру. -- Но, если ролик залетит, подписчики набегут. Ты же у нас самый загадочный человек в семье. Никто толком не знает кто ты такой.

-- А ты что, про всех что ли рассказываешь? -- изумился Николай Михайлович. -- Про своих-то понятно. А и про Катерину Васильну мою тоже?

-- А как же! Она ж такая … классная! Я ее утром с оладушками снимала. Как она ими жонглирует.

-- Это она может! - с нежностью подтвердил он. -- Ну раз такое дело, то давай, бери свое интервью. Постараюсь не посрамить славный род Лещёвых.

Алёнка ловко прицепила к нему петличку, еще немного повозилась с настройками и задала первый вопрос:

-- Деда Коль, а ты же во флоте служил? И ты прям весь мир объездил, да? В кругосветку ходил?

Николай Михайлович рассмеялся:

-- Да ну что ты, внучка! Я по большой воде ходил только когда в армии служил. Но это ж военный флот. Совсем другое дело. Там, знаешь, не до развлечений. Дисциплина, вахты, учения…

-- А потом?

-- А потом я сразу Катю свою встретил. Влюбился. Она знаешь какая была? Ты что-о! Поженились, мальчишки пошли -- Олег, потом Стас. Тут уж далеко не уйдёшь, да и не хотелось, если честно.

-- А чего так? Бабушка Катя не отпускала, что ли?

Николай Михайлович засмотрелся в окно, поглаживая усы: -- Да нет, не в этом дело, -- он снова умолк, подбирая слова. -- Знаешь, Алён, женщина - она к дому привязана, так или иначе. Гнездо вьёт, детей растит. Дом для неё - самое главное. Это не хорошо и не плохо, это просто так.

-- Что, женщине, кроме дома, ничего не нужно?! -- возмущенно вскинулась Аленка.

-- Да нет, я не об этом. Просто женщина так устроена, что она и из работы делает дом. Вот посмотри на свою маму! Успешна она в своем бизнесе? Да? Нет?

-- Еще как!

-- Во-о-т. Но насколько я сегодня правильно понял, для нее сотрудники – близкие люди.

-- Ну да! Они и праздники вместе, и вообще…

-- Так и я об этом.

-- Допустим, дед. А … мужчина?

-- А мужчина, если он, конечно, настоящий мужчина, всегда будет рваться покорять мир, -- Николай Михайлович внимательно посмотрел на девочку. -- Только мир, он у всех разный. Понимаешь?

-- Не совсем.

-- Вот космонавты, например, у них мир - размером со Вселенную. Они вон куда улетают. А у кого-то мир совсем маленький - одна улица, один городок, одна работа. И ему этого хватает.

- А у тебя?

-- А у меня? -- улыбнулся Николай Михайлович. -- У меня мир, скажем так, средних размеров.

Он доверительно наклонился поближе: -- Я на речном пассажирском флоте служил. Красота — не описать! Кама, потом Волга, барашки по воде… Уходил в рейс, ну, максимум на две-три недели. И всегда знал - дома ждут. Катя с мальчишками, ужин на столе, тепло...

-- И тебе никогда не хотелось?

-- Никогда, -- кивнул дед. -- Потому что возвращение домой - это не конец приключений. Это их продолжение. Просто другое. Понимаешь?

Аленка задумчиво промолчала.

-- Вот ты сейчас вон куда метишь, -- кивнул он на камеру. — Миллион подписчиков, интервью, слава. Это твой мир: большой, интересный, страшный немножко. Но когда-нибудь ты поймёшь, что самое главное не сколько стран ты объехала, а есть ли куда возвращаться.

-- К маме, что ли?

-- К маме, к папе, к нам, к этому вот коту наглому. К тем, кто тебя любит за просто так, независимо от того, сколько у тебя подписчиков.

Аленка выключила камеру и надолго замолчала.

-- Спасибо, дед.

-- За что, внучка?

-- За то, что рассказал. Про мир.

Николай Михайлович погладил её по голове, как маленькую:

-- Ты вырастешь, Алёна. И совьешь свое гнездо, создашь свой мир. Такой, чтобы и улетать хотелось, и возвращаться - тоже.

* * *

Стас вернулся, когда ужин уже подходил к концу:

-- Всё, простите! Этот поставщик... В общем, договорились. Что я пропустил?

Наташа кивнула на детей: Катерина в плаще и шарфе Гриффиндора размахивала волшебной палочкой, а умявшийся Пашка, снова спал, укрывшись распределительной шляпой.

-- Ничего себе вы порезвились!

- -Мы тут без тебя отлично посидели, -- поддразнила мужа Ирэна. -- Садись. Мы тебе заказали.

-- Слушай, жена, -- невнятно заговорил он с набитым ртом. -- Мне сейчас в голову стукнуло. Ты что меня на площадку не зовешь? Надо начинать думать про меню, про расстановку столов. Где кухню ставить, как логистику строить.

-- Пора, да. Мы только сейчас сценарий родили, вот и не звала. Но работы там, и правда, будет много. Нам понадобятся не только фуршетные линии, но и тематические гастрономические острова.

-- Да, понимаю. Командуй! Когда едем?

-- Дочка! А нам с вами можно?

-- Да, очень хочется посмотреть, – поддержал жену Николай Михайлович. – Мы дома всю дорогу обсуждали, как ты это делаешь?

-- И дети, если можно, – добавила Наташа. - Им же тоже интересно. Катя просилась в какой-нибудь «настоящий дворец».

-- Можно? Пожалуйста-препожалуйста! Я сейчас наколдую, чтоб можно! – замахала Катя-маленькая на Ирэну волшебной палочкой

-- Давайте так – я завтра утром встречаюсь с заказчиком. Если их устроит сценарий, то после обеда выдвинемся. Надо только сообразить, как вас доставить. Я же на работе и Стас на производстве.

-- Ты это даже в голову не бери, – строго сказал свёкр. -- Чай не дети! Доберемся как-нибудь.

* * *

Карина переступила порог офиса ровно в десять.

-- Ну ты даешь? -- восхитилась Ирэна. -- За дверью что ли выжидала?

-- Точность – вежливость королей! -- отмахнулась девушка и уставилась на толстенную папку. – Это что, все наше?

-- Ваше-ваше! -- на стол полетели эскизы, сценарий, чертежи. -- Вот, здесь всё, что мы придумали. Распутин, Петр, Княжна - как три кита: Вера, Надежда, Любовь. Прокопий – мудрец и хранитель знаний. Мальчик-музыкант появляется эпизодически в разных моментах программы. Сложнейшее световое шоу Пётра и Цепеша - кульминация. В финале - проекция Петербурга и герои, которые прощаются со зрителями и растворяются. Не улетают, нет, они становятся частью Петербурга, его уникальной атмосферой. Только… -- Ирэна замялась. -- У нас все круто поменялось. От нечисти не осталось ни следа.

Карина долго листала наработки в полной тишине. Ирэна нервно ходила по комнате. Марк, Лиза, Соня и Элен, притаились за своими столами.

-- Ирэна, это... грандиозно, – наконец заговорила Карина - Я даже не ожидала такого масштаба. Я только не очень поняла про мальчика.

-- По моим ощущениям, мальчик-музыкант и Прокопий – это одно и то же явление. Только в разных воплощениях. Это тот, кто даёт чудо, если в него верить, если надеяться изо всех сил…

-- Да, я, пожалуй, соглашусь.

-- Обсуди с руководством, пожалуйста. Если будут правки - дай знать сразу. У нас времени не так много, но мы успеем.

-- Согласую, конечно. Но я уже сейчас уверена… Это намного глубже и пронзительней, чем мы ожидали. Теперь главное – воплотить.

-- Это мы отлично понимаем. И трясемся над каждой деталью.

* * *

-- Ух ты-ы-ы! Это что, настоящий дворец? -- восхищенно ахнула Катюшка, глядя на роскошную мраморную лестницу.

-- Почти. Здесь раньше жили очень богатые купцы, а теперь тут будут жить наши декорации.

-- Господи, красота-то какая! И вам разрешают здесь … работать? -- Екатерина Васильевна с уважением взглянула на Ирэну.

-- Честно говоря, разрешают с большим трудом, -- призналась Ирэна. -- Но это нормально для всех исторических зданий.

-- Ничего себе размах! -- присвистнул Олег, с трудом распахнув тяжелые резные двери в столовую. -- И что, здесь будет ваша веселуха.

-- Не веселуха, Олег! – поправила Ирэна. – Историческое шоу. Мы должны помочь заказчику выиграть серьезный конкурс. Это колоссальная ответственность.

-- Мам, а где Амадей? Где опять этот диверсант? – спохватилась Аленка. – Ты из машины его принесла?

-- Конечно! Вот же клетка стоит, на камине. Он снова открыл дверцу! Марк! Лиза! Амадей опять сбежал!

-- Да сколько можно? -- отозвался Марк. -- Мы не столько работаем, сколько ловим эту чёртову птицу.

-- А я предупреждала, -- послышался из глубины особняка Лизин голос. -- Где Кабардин, там обязательно начнется какая-то мистика. Со-онь, ты где? Позови его! Он тебя больше всех любит.

Все разбежались по помещениям. Сонечка направилась в бальный зал, где уже однажды нашла попугая. Маловероятно, но вдруг…

-- Р-р-рассея хорошая, тока люди б-больно п-п-лохи. Б-б-благодать исчезла. Вер-р-ры нет.

Соня растеряно огляделась. Что это? Откуда голос? Эта цитата, она точно знала, принадлежит Распутину. Видела её в нескольких источниках.

- -Амадеюшка! Птичка! Это ты? Ты где?

Из-за портьеры высунулся клюв, потом показалось голова с желтым пятном. Амадей перелетел на Сонино плечо и внимательно посмотрел на неё чёрными глазами-бусинами.

-- Ты где был? -- Соня осторожно погладила крыло. -- Что ты говорил?

-- Н-н-ничего, -- насупился попугай.

-- Амадей, ты меня пугаешь. Откуда ты знаешь про Распутина?

- -Н-не знаю. С-слышу

-- Где слышишь? Здесь, в особняке?

Амадей с опаской покосился на зеркало: -- Т-там. Много г-голосов. Говор-р-рят. С-слышу.

-- Да вот же он! -- закричала Лиза. -- Сонь, а ты что отморозилась? Сидят тут оба, как ни в чем не бывало.

-- Амадей, ты чего удумал? Напугал нас, -- Ирэна бережно сняла попугая с Сониного плеча и посадила в клетку.

Марк защелкнул на дверце металлическую клипсу: -- Все, теперь не сбежишь. Я тебя умоляю, дай нам поработать!

* * *

-- Тётя Ирэна! А тут правда будут танцы? А мне можно посмотреть?

-- Я даже не знаю, что тебе сказать, Катюша. Теоретически это можно было бы устроить, но до мероприятия еще больше месяца. Вы же уедете.

Нижняя губа малышки задрожала, глаза наполнились слезами.

-- Это что еще тут за мокрое дело? -- подхватил дочку Олег.

-- Да вот, просится посмотреть бал, -- растерянно ответила Ирэна. -- А как я могу обещать? Вас же здесь уже не будет.

-- Так это дело поправимое! Не реви, Катерина! У меня командировка будет в Питер. Подгадаю по датам. Возьму тебя с собой.

-- Правда?! Ура-а! Я буду танцевать на балу! Как принцесса!

-- Дядя Стас! А Уголек тоже будет танцевать? -- заинтересовался Пашка.

-- Это вряд ли! Но он будет делать вид, что он здесь главный. Это его любимая роль.

Катя остановилась и вцепилась в Ирэнину руку: -- Тётя Ирэна, я, когда вырасту, буду как ты, -- сказала она очень серьезно.

-- Как я? -- растерялась Ирэна.

-- Да! Ты такая красивая, и все тебя слушаются, и ты всякие чудеса придумываешь, -- с обожанием уставилась на неё Катя. -- Я тоже хочу делать чудеса!

Ирэна присела, чтобы её глаза оказались на одном уровне с Катиными:

-- Знаешь, что, малышка? У тебя обязательно получится. Потому что главное в нашем деле - знать, что чудеса возможны. И творить их своими руками! Запомни это!

-- Запомню! – важно кивнула Катя.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 12

В такую рань в «Ведьминой горе» было совсем пусто. Только в коридоре сонная уборщица вяло возила шваброй по полу, а в зале одиноко сидел за чашкой кофе Андрей Воронцов.

-- Проходите, Ирэна. Спасибо, что быстро приехали.

-- Здравствуйте, Андрей! Что за гроза-война в восемь утра? Что случилось? Что-то срочное?

-- Срочное -- не то слово. Я изучил ваш сценарий. Он великолепен, правда. И я очень хочу, чтобы мы с вами это сделали. Но меня мучает один вопрос…

-- Какой?

-- У меня в голове никак не конектятся эти две концепции. В моих ресторанах -- ведьмы, колдуны, викинги, тёмные легенды. А у вас -- Вера, Надежда, Любовь, светлый Петербург. Это же разные миры. Как они связаны?

Ирэна устроилась на стуле напротив и попросила кофе, чтобы собраться с мыслями. Она ждала этот вопрос, готовилась и сейчас не имела права на ошибку:

-- Смотрите, Андрей! Я так это вижу -- за каждой ведьмой, за каждым колдуном, стоит одно -- человеческий страх перед знанием. Ведь кто есть ведьма по сути своей? Женщина, которая что-то умеет делать лучше, чем окружающие: собирать травы, готовить лекарства, лечить животных и людей. Умеет принимать роды. Она мудрее, спокойнее, опытнее, чем все остальные женщины вокруг. Что это в сухом остатке?

-- Пожалуй, знание? -- Воронцов заинтересовался.

-- Ну, конечно! Знание! А колдун? Кто это, как не человек, который понял законы природы. Умеет за ними наблюдать и использовать. И эффектно преподносит результаты этой информации. Что это?

-- Тоже знание. Или мудрость?

-- Да! -- Ирэна откинулась на стуле и воодушевленно заговорила: -- Представьте себе финал: гаснет свет, идёт наша кульминация – поединок Пётра и Цепеша, смерч, взрыв, появление Петербурга. Зритель уже связал главных героев с вечными ценностями. И тут над головами ваших сотрудников - тех, кто весь вечер был в образах ведьм, колдунов и древних воинов, начинают загораться надписи. Не имена ролей, которые они играют, а слова: «Мудрость», «Знание», «Опыт», «Сила», «Исцеление». Они стоят, смотрят на этот прекрасный Петербург, и над каждым горит его истинная суть. А потом эти надписи срываются с мест и улетают туда же, в проекцию, и становятся частью того же света -- Веры, Надежды, Любви.

-- И что это значит?

-- Это значит, что ваши рестораны не просто место развлечений. Это важная часть городской атмосферы, место сотворения современной истории города. Ведьмы и колдуны здесь не зло, а хранители древних знаний. Они такие же петербуржцы, как и все, кто когда-то строил этот город, верил, надеялся, любил. Они и есть Петербург. Ну, не только они, конечно, а вообще, все мы, ныне живущие. Каждый из нас вкладывает в этот невероятный город часть себя.

Воронцов молчал мучительные пять минут. Ирэна успела мысленно умереть и воскреснуть, когда он, наконец, заговорил:

-- Знаете, Ирэна... Я пятнадцать лет строю рестораны на этих образах. На мистике, на тайне. И ни разу не задумывался, что за этим стоит на самом деле. Вы открыли мне глаза. Делайте! Теперь я уверен.

* * *

Ирэна влетела в офис и захлопала в ладоши, требуя предельного внимания.

-- Так, народ! У меня отличная новость. Воронцов утвердил концепцию. Теперь у нас зелёный свет на всё. Сегодня же едем в особняк всем составом. Лиза, собирай команду! Зови Лию, Фадеева, Воеводу, в общем всех! У нас грандиозная задача -- финальное техзадание по свету, звуку, декорациям, флористике. Стаса я тоже сейчас подтяну. Пусть тащит своих.

-- Опять Фадеев?! -- громко закатила глаза Лиза. -- А без него никак?

-- Никак! -- ответил за Ирэну Марк. -- Ты, на минуточку, представь количество арт-объектов и масштаб технической задачи. Я один это буду вывозить? И вообще, у нас есть прекрасный дрессировщик диких художников. Да, Сонечка?

Соня залилась краской, сжала кулачки и почти уж было нашлась, что ответить, как у Ирэны зазвонил телефон.

-- Олег? Привет. Что случилось?

-- Ириска, мы тут совсем без дела остались. Родители у нас мелких отобрали и собираются вести по магазинам. Сказали, чтобы мы не мешали им баловать внуков. -- За голосом Олега послышался баритон Николая Михайловича: «Правильно! Займитесь своим делом, а мы тут сами как ни будь!»

-- Слышу-слышу, -- рассмеялась Ирэна. -- Так, а вы чего хотите?

-- Можно мы к тебе приедем? Посидим тихонько, а потом вместе сходим куда-нибудь?

-- Да ради Бога! Только мы всей толпой в особняк уезжаем.

-- Так круто же! Мы с вами там побродим. А то с детьми ничего особенно рассмотреть не успели. Мы мешать не будем, честное слово.

-- Олег, я же сказала, я не против. Но мы там до ночи. Вам с Наташей будет скучно. Сплошные замеры и споры.

-- Нам не скучно, -- уверенно ответил Олег. -- Мы таких процессов никогда не видели.

- -Ладно, приезжайте. Как добираться помнишь? Только предупреди Наташу, что там будет один, э-э … женоненавистник. Он противный, но полезный.

* * *

Маленькая парковка перед входом трещала по швам, а машины все подъезжали и подъезжали.

Особняк наполнялся людьми и голосами. Повсюду кто-то чертил, замерял, оценивал акустику. Фадеев даже успел поссориться… сам с собой. Лия, не откладывая в долгий ящик, привезла образцы флористики и бродила с ветками по залам, прикидывая что и как будет смотреться.

Стас со своими опричниками выбирал место под будущую кухню. Аленка разве что под потолок не взлетела, стремясь снять всех и сразу.

Олег с Наташей старательно изучали местные красоты, но любопытство снова и снова возвращало их в эпицентр событий.

Последним прибыл Воевода. Маленький лысый колобок в вышитой косоворотке неспешна вкатился в зал, упер руки в бока и начал глазами сканировать помещение. Ленка, увидев его, нервно захихикала. Начала поправлять попеременно то блузку, то волосы, потом схватилась за карандаш и сделала вид, что занята эскизами. Лиза, замерявшая поблизости размеры окон, понимающе улыбнулась.

-- Все собрались? -- громогласно уточнила Ирэна. -- Так, давайте по порядку. Сначала свет. Марк, что у нас со сценой Петра и Цепеша?

Марк развернул схему зала:

-- Для сцены с поединка нужно две точки проекции. Одну - в зеркало, вторую - на противоположное окно. Светоделители, затемнители... Но тут сложность.

-- Какая?

-- Мы с Мишкой прикинули и поняли, что наших компетенций не хватает. -- признался Марк. -- Чтобы нарисовать в воздухе персонажей, коней, бой, световой взрыв, переход из тьмы в золото, появление Петербурга -- нужен не просто художник, а настоящий специалист по лазерным спецэффектам. И желательно мирового уровня. Да, Миш?

Фадеев посопел и согласно кивнул.

-- Где ж мы такого, по-вашему, возьмем? -- нахмурилась Ирэна. -- У нас бюджет, конечно, есть, но на мировых знаменитостей не рассчитан.

-- Мам, а можно мне сказать?

-- Ну, говори.

-- У меня в подписчиках есть один чувак. Даниил Чернов его зовут. Светорежиссёр. Он, ну... он вообще знаменит не только в России, а на весь мир. -- Алёнка изо всех сил старалась говорить буднично, но было видно, как её распирает чувство собственной значимости. -- Я могу ему написать. Не знаю, согласится он или нет… Но может, хоть кого-то посоветует.

-- Даниил Чернов? -- переспросила Лиза. -- Ты сейчас шутишь что ли? Это же он делал шоу для Раммштайн?

-- Ага, он. Да он много, что делал. И для Эрмитажа в прошлом году, и на Дворцовой… -- с притворным безразличием пожала плечами Аленка. -- Он на моём канале давно. Говорит, мы его прикалываем. Пишет иногда смешные комментарии. Я к тому, что он нас всех знает.

-- Нефига себе, новости, -- ошарашенно сказала Ирэна. -- И что ты молчала?

-- А ты и не спрашивала. -- фыркнула Аленка. -- Короче! Я напишу ему. Хуже не будет.

* * *

-- Дмитрий, теперь с вами, -- переключилась Ирэна на Воеводу. У нас к вам два важных дела. Первое -- нам нужен постановочный поединок между Петром и Цепешем. Он будет рисованный, но двигаться они должны по всем правилам рыцарского боя. Без вас тут никак.

Воевода понимающе кивнул:

-- Рыцарский поединок – дело не простое. Это не просто мечами махать. Здесь и этикет, и традиции. От статуса воина зависит, от того, из какого он рода. Да много всего. Я расскажу вашим художникам, как надо.

-- А второе - самое главное. Нам нужно открытие шоу. Торжественное, мистическое. Идея такая: вереница масонов в плащах выходит с двух сторон, они приближаются к сцене, совершают ритуальные действия, и появляется Великий Магистр - Артур.

-- Хм, – оживился Воевода – это я, пожалуй, возьму на себя. Читал кое-что. Знаю.

-- То есть вы приблизительно представляете, как это будет?

-- Пока в общих чертах. Подберу воинов толковых из дружины, в плащи чёрные облачу. Под плащами — белые запоны.

-- Запоны? Это что за зверь?

-- Это важнейшая часть одеяния. Запон -- фартук вольного каменщика, без него масон не может появиться в ложе.

-- А я читала, что нужны перчатки? – неслышно подошла Элен.

-- Истину глаголешь. Обязательно белые перчатки. При посвящении каждому брату вручают две пары - одну для себя, другую для дамы сердца. Это символ чистоты. Мечи - на перевязи, с левой стороны. Посмотрите, в открытых источниках, масоны носят мечи именно так.

Элен выудила из складок юбки блокнот и принялась записывать.

-- А сам ритуал вы себе представляете?

-- Вереница масонов выходит с двух сторон зала. Идут медленно, торжественно, под органную музыку. В руках - обнажённые мечи. Они их держат остриём вниз, как положено на церемониях. Подходят к сцене и выстраиваются полукругом. В центре остаётся место для Великого Магистра.

-- И что? Просто стоят?

-- Стоят, но не просто. У каждого члена ложи есть своя ритуальная задача. Двое -- Первый и Второй Надзиратели стоят по бокам и блюдут порядок. Брат-Оратор будет оглашать текст. Дальше Секретарь, Казначей и Брат-Страж - он у входа, охраняет действо. На протяжении всего мероприятия они несут караул, как положено на масонских собраниях. Это не охрана, конечно, в прямом смысле...

-- Так с мечами и будут стоять?

-- Конечно. Ты пойми, матушка, у масонов в каждом действии есть смысл. Обнажённый меч - символ карающего закона, напоминание, что каждый масон обязан стоять на страже интересов братства. На поясах у них должны быть специальные знаки должностей: у Распорядителя работ полукруглый транспортир, у Меченосца перекрещенные мечи, у Казначея ключик, у Стражей уровень и отвес.

-- Это ж костюмов сколько! -- воскликнула Элен, перечитав свои пометки. -- А головные уборы нужны?

-- По уму нужны круглые шляпы, как символ вольности. Но в помещении, в ритуале, их не носят. Обойдемся капюшонами.

-- Так, белые перчатки, -- пробормотала Элен, - плащи, запоны, вышивки, символы… По шесть с каждой стороны, итого двенадцать. И тринадцатый – Великий магистр.

-- Запон обязательно белый, подбитый чёрным, -- строго уточнил Воевода. -- Чтоб символизировал чистоту помыслов и память о бренности. И у каждого Брата на запоне свои знаки отличия. Чисто белые только у подмастерьев, но они в ритуалах не участвуют.

-- Звучит отлично! -- подытожила Ирэна. -- Дмитрий, вы теперь наш главный консультант по масонам. Артуру скажем, чтоб готовился к роли Великого Магистра. И, Лен, надо искать мастера. Такое в костюмерных не найдешь. Придется шить.

* * *

-- Лиза-а, Лиз, ты где? Мы с Дмитрием закончили. Найди мне Лию!

-- Вот что-ты опять орешь? – вынырнула флористка из Курительной комнаты. – Я здесь и внимательно тебя слушаю.

-- Ладно-ладно… Я постараюсь потише, -- смущенно потупилась Ирэна. -- Смотри! Видишь пустую комнату за стеклом. Там раньше был зимний сад. Как думаешь, осилим?

-- Кру-у-уто-о! – восхищенно воскликнула Лия. -- Вот это задача, так задача. Я такое придумаю! Здесь… Туда… Ага… И вот здесь еще.

-- Лия! – засмеялась Ирэна, – я тебя не понимаю. Переведи!

-- Там, в центре, я поставлю «инеевое дерево». Сделаю каркас из коряг, обсаженный эвкалиптом Гунни, у него сизая листва. Будет эффект инея, северного тумана. Дальше - подвесные композиции. Ажурные сферы с вьющимися растениями, типа плюща. Использую сорта с красной листвой, чтобы свисали, как застывшие языки пламени. И напольные - карликовые хвойные, папоротники. Всё, что растёт в наших широтах, но выглядит... немного инопланетно. Но это так, навскидку. Я придумаю… Уж я придумаю…

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру флористки, Ирэна уселась прямо на пол и, с облегчением вытянула ноги.

-- Стас, ты где?

-- Я здесь, моя хорошая. Устала?

-- Очень! – призналась она. – Я вас оставила на сладкое. Зови ребят!

-- У нас четыре ключевых персонажа, – продолжила Ирэна уже для всех. -- Княжна Тараканова, Распутин, Прокопий и пара Пётр-Цепеш. У каждого должна быть своя гастрономическая станция.

-- Интересно!

-- Княжна. Два состояния: на балу - изысканные закуски, что-то дворцовое, но очень женское, романтичное. И на контрасте - сухари из чёрного хлеба с солью, вода в глиняных кружках. Какая-то еда для заключенных. Они же что-то ели.

-- Понял тебя. Распутин?

-- Про Распутина я сам тебе расскажу, – вмешался Семёныч. – Значит так: перво-наперво ресторан «Яръ». Гулянка, цыгане, шампанское «аршинами». Пили они так – ставили поднос с квадратный аршин и заполняли его бокалами. И пока все не выпьют, с места не сойдут. Дальше, как водится, расстегаи, балык, осетрина, икра. И обязательно что-то с огоньком. Ну, мы подумаем.

-- Отлично, Геннадий Семёнович, -- поддержала идею Ирэна. -- Теперь Прокопий. С ним все просто: чайная станция. Но не обычная, а, чтобы бурлило, светилось, чтобы травы.

-- Это не сложно, -- кивнул Витька. -- Забурлит так, что мало не покажется. А в дно чайников я светодиоды вклею. И пульт поставлю на рандомную смену цветов. Делов-то.

-- Здорово! Остались Петр и Цепеш. Русская императорская кухня против балканской. Ну как вам задачка? Справитесь.

-- М-да, дорогая. Это ты конечно… Это ж колоссальный объем работы.

-- Согласна. Но дело облегчает то, что заказчик у нас все-таки сеть ресторанов. Кое-что сбросим на них. Главное – придумать!

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 13

Семейство, позевывая, лениво собиралось на завтрак.

-- Сынок, Наташенька, ну как вы вчера сходили? Что там было? Интересно?! -- Екатерина Васильевна встретила гостей из квартиры тремя этажами ниже пулеметной очередью вопросов.

Николай Михайлович, водрузив на нос очки, с важным видом сидел на диване с Бог знает откуда взявшейся настоящей бумажной газетой. Катюшка тут же завела чехарду с собаками, а Пашка устроился на подоконнике со своим любимцем Угольком.

-- Мам, -- притворно возмутился Олег. -- Ты в прошлой жизни была лисой, я тебе говорю! Такая любопытная! Дай хоть кофе выпить.

Ирэна, меланхолично возившая туркой по песку, тихонько захихикала. Она представила себе Екатерину Васильевну в образе леди Сотофы Ханемер из своего любимого Макса Фрая. А что? Очень даже похожа -- с виду уютная бабушка, а какая в ней бездна мудрости.

-- Так, банда, налетай! -- Стас водрузил посреди стола свою тайную гордость – гигантскую медную сковороду. На ней сердито шипел и истекал соком омлет с помидорами, зеленью и грибами.

Семья дружно устроилась за столом, Екатерина Васильевна принялась раскладывать омлет по тарелкам.

-- Мам, пап, вы не представляете! -- после пары глотков кофе, Олег дозрел, чтобы делиться впечатлениями. -- Вчера в этом особняке... Я думал, ну чё такого-то, посмотрим, походим. А там… Мужик этот, длинный, злой, со своими чертежами, девчонка какая-то целый ящик растений притащила и с ветками бегала – придумывала где какие деревья будут стоять, Марк с Лизой всё замеряли... Все орут! У меня голова кругом пошла.

-- А какой у них этот… Воевода, да?! -- подхватила Наташа. -- Такой дядька - маленький, кругленький, в косоворотке вышитой, в сапогах… а как заговорит – заслушаешься! Как он про масонов рассказывал! Я даже не знала, что так интересно может быть. И про перчатки белые, и про запоны, и про мечи...

Олег скорчил страшное лицо и прижал руку к груди: -- Слушай, жена, а ты не слишком ли увлеклась этим Воеводой? Это при живом-то мне?! Я тоже могу быть кругленьким, если захочу.

Наташа рассмеялась и шлёпнула его по руке: -- Вот дурак-то! Он просто... я даже не знаю… интересный, наверное… Сама не пойму, в чём дело, но от него глаз не оторвать.

Ирэна со Стасом переглянулись и понимающе улыбнулись.

-- Дмитрий Игоревич у нас такой, -- подтвердила Ирэна. -- Вы не смотрите, что он метр с кепкой в прыжке и, по типу телосложения – колобок. Это все маскировка. Он и воевал, и в плену был, и дружина его, триста человек на минуточку, как отца родного слушается. А как он нашу Ленку зацепил. Она в его присутствии разум теряет. И Наташа вон, туда же. Харизма – страшная сила!

-- Главное, чтобы Ленка к нему с концами не переметнулась, -- хохотнул Стас. -- А то мы её только распробовали, а она уже там, в дружине, масонов охранять будет.

Николай Михайлович выглянул из-за газеты:

-- А что, мужик, видно, интересный. Эх, я б с таким побеседовал…

-- Да ладно вам! -- Екатерина Васильевна ловко поменяла опустевшую сковороду на блюдо с горой оладий. -- Все Воевода, да Воевода. Вы лучше расскажите, что дальше будет. Мы ж пока ничего не поняли…

-- А, кстати, мам, может ты что-то посоветуешь, -- отложил вилку Стас. -- У Ирэнки такая задумка: например, княжна Тараканова – делаем гастрономическую станцию, на которой, с одной стороны - балы, роскошь, шампанское, а с другой - каземат Петропавловской крепости, сухари, вода. Работаем на контрасте: богатая дворцовая еда и скромная, тюремная, которой они там на самом деле питались.

-- Да, – продолжила Ирэна. – Я со вчерашнего дня все думаю про Распутина. Семёныч предложил отличную идею с «Яром» — гулянка, цыгане, шампанское аршинами. Но мы же хотим показать контраст.

-- Конечно, -- кивнул Стас. -- С разгульным Распутиным все ясно, а как показать Распутина-старца?

Екатерина Васильевна перестала суетится, присела за стол, подперев щеку рукой и задумалась: -- Если верить Валентину Пикулю, то Распутин очень любил рыбные молоки. Считал, что именно они дают ему силу. Не знаю – не знаю… Хотя… такое могло быть. Я вот так рассуждаю, он же из мужиков, а значит и еду любил простую, сытную – пироги да баранки. Знаю, что мяса он не ел и сладкое не любил, говорил, что он "этой сволочи не ест!" Значит, что? Рыбные блюда! Уха, расстегаи, что-то такое. Капуста квашенная, овощи какие-то простые, понятные, типа редиски – что у него в огороде могло расти. И самовар! Это обязательно! Большой, двухведерный…

-- Я правильно понял, – Николай Михайлович отвлекся, наконец, от чтения, -- каждый персонаж у вас будет с двойным дном? Как в мифах - за страшным и чёрным скрывается что-то настоящее?

-- Совершенно верно, -- Ирэна вскочила и забегала по кухне. -- Понимаете, я хочу, чтобы наши столы выглядели по принципу «это не то, чем кажется». Грубо говоря, люди заходят, а на столах что-то такое... червивое, чёрное, страшное. А потом что-то происходит. Загорается свет. Или поднимается дым. Или пелена снимается. И оказывается, что под этим страшным и чёрным, на самом деле, вкусное и ароматное.

-- Ничего себе задумка! -- почесал затылок Стас.

-- Я знаю, что это сложно, -- бросилась к нему Ирэна. -- Но ты подумай, мифы превращают прекрасное в страшное. А мы наоборот, покажем, что за страшным скрывается прекрасное. За разгульным Распутиным - святой старец, за политической интриганкой – влюбленная женщина, за чернокнижником - мудрый знахарь.

-- М-да, жена! Это грандиозно. Не то, чем кажется… На ум приходят десерты, которые выглядят, как помидорки-черри, а на деле маленькие пирожные. Но это не то…Надо думать! Я покопаюсь в журналах. Может кто-то такое уже делал.

-- Я в тебя верю, -- Ирэна чмокнула мужа в нос и плюхнулась на свое место. – Главное, чтобы зритель сначала испугался, а потом... ну, знаешь, как в детстве, когда боишься монстра под кроватью, а потом включаешь свет, а там просто пыльный мячик.

* * *

-- Ну что, раскидала? -- Ирэна смотрела в экран монитора через Лизино плечо. Там висели во вкладках десятки актерских агентств.

-- Ага. Всех поставила в ружье. Забросила в Институт сценических искусств, в несколько кастинг-агентств. Ещё разместила объявления на профильных сайтах.

-- А что написала?

- Да вот, смотри. «Большое историческое шоу. Требуются актёры на роли: Пётр Первый, Влад Цепеш, княжна Тараканова, Григорий Распутин, юный музыкант (умение играть на флейте обязательно)». Ну и прочее, по мелочи.

-- Хорошо! Танцоров еще надо поискать. Наши бальники хороши, конечно, но нам их не хватит.

-- Я уже подумала. Тоже закинула запрос на «Профи.ру»

-- Отлично. Теперь надо с Воеводой связаться, узнать, кого он из дружины выделит на масонов. Брать артистов на эти роли - деньги на ветер. Они должны весь вечер стоять как каменные, а это умеют только его ребята.

-- Да уж, - рассмеялась Лиза. -- После вчерашнего я на Воеводу посмотрела совсем другими глазами. Он, когда начал... Я думала, Элен сознание потеряет от восторга.

-- А уж как Наташа сегодня за завтраком его расписывала, -- усмехнулась Ирэна. -- Ладно, позвоню ему. Пусть список присылает, кого рекомендует. Репетировать, в этот раз, мы будем до изнеможения.

* * *

-- Алло, Дмитрий? Приветствую!

-- Значит так, матушка? -- зарокотал в трубке бас Воеводы, -- я тут с братией посоветовался. Выделим мы тебе двенадцать человек. Народ надёжный, выдержанный, смирно стоять умеют. Все в настоящих реконструкциях участвовали, дисциплину знают.

-- Дмитрий, а они точно справятся? Там же не просто стоять, там ритуал – помимо дисциплины, какие никакие актерские навыки нужны.

-- Ты моих людей не обижай, -- насупился Воевода. -- Они и не такое могут, ты знаешь. Я им всё расскажу, покажу. Ты, главное, костюмы подготовь. А уж они в этих костюмах такой ритуал вам представят - любой масон обзавидуется.

-- Да я уж поняла про костюмы. Ищем мастера и дизайнера, но...

-- Ты мне, матушка, голову-то не морочь, -- перебил Воевода. – Дизайнера ты ищешь! А на что? У тебя же Елена есть! Талантливая девушка, художник, опять же! Историю уважает. Пусть она и рисует.

-- О как! -- только и нашла что сказать Ирэна, глядя в изумленное лицо Лизы. -- Проняла-таки Ленка нашего сурового воина. Интэрес-с-сно.

* * *

-- Захламили все кухню. Девчонки, вы молодцы, конечно, но где я ужин готовить должен?

-- Муж, не буянь! Лучше же, если мы дома поработаем. А то я бы опять затемно вернулась. Оно тебе надо?

Подруги завалили все пространство кухни эскизами, набросками и образцами тканей для будущих костюмов.

-- Так, а ужин-то?

-- Стас! Вот я люблю тебя, а ты меня бесишь! -- закипела Ирэна. -- Закажите что-нибудь! Или в кафе сходите! Дай поработать!

Стас ретировался в комнату, где объявил, что сегодня доступ к плите не предвидится. Еще некоторое время шли неразборчивые дебаты, затем в прихожей пропала толпа ног и хлопнула дверь.

-- Ну вот, обиделся, – вздохнула Элен.

-- Ничего он не обиделся. Нормально все, не отвлекайся. Показывай, что там у тебя?

-- Ир, ты посмотри: двенадцать масонов, плюс Великий магистр, плюс основные персонажи, плюс массовка. Это ж целый полк одевать!

-- Я в курсе. Что предлагаешь?

-- Ну, плащи - это ладно, это относительно просто. А вышивка на запонах? У каждого Брата свои символы. Ты представляешь, сколько это ручной работы? -- Элен начала загибать пальцы.

-- Плюс подвесные знаки отличия, плюс мечи на перевязи. Костюм Петра мы, допустим, найдем. На княжну платье тоже нашлось бы, но оно ж должно с нее падать, а там арестантская рубаха. Нужна застежка с секретом. Такое только шить. А Цепеш, а Прокопий с Распутиным…

-- Лен, ты меня пугаешь.

-- Да я сама пугаюсь, -- Ленка сжала виски кончиками пальцев. -- Это ж в копеечку выльется. И найти мастера, который такое потянет, ещё та задача.

-- Девочки! Можно к вам? -- В дверь кухни застенчиво поскреблась Наташа.

-- Наташ, а ты что не ушла со всеми?

-- Да шумно очень, -- Наташа покраснела. -- А я тишину люблю. Так можно мне вам помочь?

-- В каком смысле?

-- Ну... -- Наташа подошла к столу и принялась разглядывать один из эскизов. -- Я же швея. Очень хорошая швея. Как в мультике: «Я еще и вышивать могу, и на машинке тоже…». Если вам нужна помощь с костюмами... я бы очень хотела. Мне так интересно, что вы делаете. Я вчера смотрела и думала: вот бы тоже поучаствовать. Вы не подумайте, я не навязываюсь... Просто подумала, вдруг пригожусь.

-- Наташка, -- Ирэна вскочила и обняла сноху. -- Ты же ответ на наши молитвы! И ты правда все это умеешь?

-- Умею. Я же в ателье работаю. Но там скучно. А для себя, для души, в конкурсах разных участвую. У меня даже дипломы есть.

-- И ты молчала, тихушница! Так, садись, подвигайся поближе. Что скажешь про эти эскизы?

-- Давай сразу прикинем, -- встряла Ленка. -- Вот смотри, это запон Первого Надзирателя. Здесь нужен полукруглый транспортир. Ты сможешь вышить?

-- Смогу. Можно шелковыми нитками, можно металлизированными, если нужно, чтобы блестело.

-- Нужно! -- хором воскликнули Ирэна и Элен.

-- Что за шум, а драки нету? -- в двери появились Олег со Стасом. -- Мы ужин принесли. А вы чего орете?

-- Олег, ты знаешь кто это? -- провозгласила Ирэна обнимая Наташу.

-- С утра жена моя была.

-- А теперь она не просто твоя жена, а наш главный костюмер.

-- Не фига себе! Это называется оставили их одних на полчаса. Нат, а ты как себе это представляешь? Нам же уезжать!

-- Ну, Олежек, ну пожалуйста! -- глаза Наташи налились слезами. -- Это мой шанс, понимаешь? У меня может ничего такого в жизни больше не будет! Я очень хочу!

-- Ой, девки, что вы со мной делаете? -- заворчал Олег и стал в этот момент точной копией брата. -- Ладно, раз такое дело, подумаем, что да как. Моя жена - главный костюмер исторического шоу. С ума можно сойти!

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 14

-- В каком смысле она здесь останется?! -- орал Олег, размахивая ложкой. -- Ну, не могу я её одну оставить! Что за ерунда? Вместе приехали, вместе уедем! И где она жить-то будет?

-- Ну, брат, это ты ерунду спросил. У нас и будет. Где ж еще? -- миролюбивого Стаса уже порядком утомил этот военный совет.

-- Ты предлагаешь мне оставить здесь жену на полтора месяца?! -- лицо старшего брата налилось краской и желваки заходили как бешенные. -- А о детях вы подумали? Катя каждый день будет спрашивать, где мама. А Пашка? Он же еще маленький. Он пока без нее не засыпает. Наташ! Ты-то что молчишь? Сама не понимаешь?

Ирэна спокойно ждала, пока он наорется и выдохнется – и не такие бури переживали. То же мне, отец Сильвестр, автор «Домостроя». Краем глаза она поглядывала на Наташу и, по выражению лица, понимала, что та тоже так просто не сдастся.

Дождавшись, когда Олег возьмет паузу, чтобы отдышаться, Ирэна выпустила заранее заготовленную парфянскую стрелу: -- Олежек, а ты вроде говорил, что вы расширяться собираетесь?

-- Ну собираемся, -- растерялся Олег от неожиданной смены темы.

-- А ведь на это деньги нужны, правда?

-- Ты это сейчас к чему завела-то?

-- А к тому! Вот сколько Наташа у себя в ателье зарабатывает?

-- Ну, это по-разному бывает, работа-то сдельная. Когда тридцать, а когда и пятьдесят выходит.

-- Вот видишь? Деньги совсем не большие. А мой заказ стоит в разы больше. Это дорогая работа, понимаешь? Мы смету еще не подбивали, но у нас девятнадцать основных костюмов. Навскидку, это около полумиллиона рублей за работу.

-- Сколько? Пол миллиона? -- ошеломленно переспросил Олег.

-- А ты думал? Это Питер, детка! Я еще очень скромно посчитала. Местные мастера содрали бы с меня намного больше. Так что ты подумай, крепко подумай!

В заварочном чайнике отразилось торжествующее лицо Наташи: -- Вот Олежек, я за полтора месяца заработаю, как за год. И это не чужие штаны подшивать – здесь настоящее искусство. Разве ты не хочешь мной гордиться так же, как Стас гордится Иреной. Я ведь могу, правда могу!

-- Ладно, девки. Вас двоих мне не победить. Давайте думать.

-- У меня такое предложение: мы оставляем за собой квартиру, в которой вы сейчас живете еще на месяц. Там будет Наташин штаб. Сегодня у нас кастинг основных персонажей. День-два и мы определимся с артистами. Наташа снимет все мерки. Элен подготовит эскизы. Мы с Лизой поможем с закупкой тканей, фурнитуры, всего, что нужно. И вы, со всем этим добром уедете домой. Будем консультироваться по видеосвязи. А за две недели до мероприятия Наташа приедет снова. Подгонит костюмы по фигуре, доделает, что не успела. А там и ты с детьми подтянешься. Так нормально?

-- Знаешь, Ирэнка, -- Олег с большой осторожностью подбирал слова. -- Стас много раз называл тебя Валькирией. А я не понимал. Ты ж такая кругленькая, мягкая. Теперь я догоняю, что брат имел ввиду.

-- Ты хочешь сказать, что я стерва? -- расхохоталась Ирэна. -- Не мучайся, я это знаю. Ты лучше на жену посмотри!

Наташа из всех сил пыталась скрыть улыбку, но у нее не получалось. Губы расплывались сами собой, и она готова была запрыгать от счастья: -- Это же идеально! У меня дома и швейная машинка, и вышивальная. Я там и связать что-то смогу и даже кружево сплести. Я все успею!

-- А Катя? -- слабо возразил Олег. -- А Паша?

-- Что Катя и Паша? Дети будут смотреть, как мама сказочные костюмы создает и радоваться. Еще и всем друзьям растрезвонят, вот увидишь. Я Катюшке тоже что-то волшебное сошью. Мы же ей бал пообещали.

Олег почесал затылок: -- Ну, если так... Ладно, уговорили. Но ты, Наталья, имей в виду - если что-то пойдёт не так, я...

-- Не пойдёт! -- перебила Ирэна. -- Мы всё организуем. Ленка уже эскизы рисует, Лиза завтра начнёт поставщиков обзванивать. А ты, Олег, детьми побольше занимайся и не мешай творческому процессу.

-- Я-то не помешаю, -- буркнул Олег. -- Я слова не скажу.

-- Это ты-то? Ну-ну, - усмехнулся Стас. -- Посмотрим.

Наташа обняла мужа:

-- Спасибо, родной. Я тебя потом зацелую!

- -Да ладно, -- смутился Олег. -- Давайте уже завтракать, а то всё остыло.

* * *

Кастинг решили проводить сразу в особняке Брусницыных, чтобы увидеть, как артисты вписываются в пространство.

По бальному залу носились Лиза с Марком - расставляли кресла для жюри, составляли таблички с номерами. Элен раскладывала на отдельном столике эскизы костюмов. Соня проверяла акустику: хлопала в ладоши и щелкала пальцами в разных уголках зала, прислушивалась и удовлетворенно кивала. Все вместе это напоминало растревоженный улей.

Артур вплыл в зал ровно за десять минут до начала - безупречный, как всегда. Устроился в центральном кресле, поправил шелковый платок в нагрудном кармане пиджака, полюбовался на свое отражение в начищенных до зеркального блеска ботинках и осведомился: -- Ну-с, господа хорошие! Где поле боя? На улице я имел удовольствие наблюдать целую толпу крайне сомнительных личностей. И, судя по экстравагантной манере одеваться, они к вам.

-- Вот, -- Лиза махнула рукой в сторону камина. -- Актёры будут выходить сюда. Мы сидим здесь. Осторожно! Не урони клетку с Амадеем, он сегодня главный критик.

-- Я не кр-р-ритикую! -- немедленно отозвался попугай. — Я ан-нализир-р-рую!

-- Птица с чувством собственного достоинства? -- рассмеялся Артур. -- Это хорошо. Будем вместе валить кандидатов.

Ирэна раздала всем списки:

-- Так, первыми идут Цепеши. Потом Петры. Потом Распутины, княжны, танцоры. Соня, ты за танцоров отвечаешь, смотри внимательно. Элен, ты оцениваешь на костюмную совместимость. Лиза - по поведению на сцене. Артур - харизма.

-- А ты?

-- А я буду сидеть с умным лицом и принимать окончательное решение.

Амадей нетерпеливо переступил в клетке:

-- Я то-оже умный! Я комментир-р-ровать буду!

* * *

Потянулись кандидаты в графы Дракулы. Таких набралось человек десять: от юнцов до солидных мужчин с благородной сединой, ожидаемо готовых сыграть вампира, а не Господаря Валахии.

Номер первый - тощий, бледный парень в дешёвом синтетическом плаще, накинутом на плечи. Он вышел, зловеще сверкнул глазами и завыл замогильным голосом: -- Я - тьма! Я - ночь! Меня боятся женщины и дети!

Артур поморщился: -- Молодой человек, а где вы работали до этого?

-- В баре «Граф Дракула»! -- гордо ответил парень. -- Я там каждый вечер гостей пугал, пока не закрыли!

-- И как, пугались?

-- А то! Особенно когда я из гроба вылезал!

-- Понятно, -- вздохнула Ирэна. -- Спасибо. Вы свободны.

Вторым номером вошел коренастый мужик в камуфляже, с окладистой бородой. Вышел, упёр руки в боки: -- Я Влада играть не буду, я сам Влад! У меня родословная до шестнадцатого колена.

-- О, -- восхитилась Лиза. -- Так вы король Карл? Очень приятно познакомиться Ваше Величество. Что уставился? Думаешь ты один читать умеешь? Я тоже видела исследование королевских биографов Роберта Хардмана и Кейт Уильямс, о том, что король Великобритании потомок Влада Цепеша.

-- Допустим, -- перебил Артур. -- А стихи вы читать умеете?

-- Зачем стихи? Я мечом махать умею! Вот, смотрите!

Он выхватил из-за пояса здоровенный тесак и начал им размахивать так, что Лиза инстинктивно бросилась в атаку:

-- Осторожно! -- закричала она, отнимая нож. -- Это же памятник архитектуры!

- И что? - не понял мужик. - Я ж не по стенам, я по воздуху!

Марк обеспокоенно вскочил и подошёл поближе:

-- Друг, мечи у нас будут декоративные, лёгкие. Другие в массовых мероприятиях нельзя использовать. А этим… можно только дрова рубить.

Мужик обиженно спрятал тесак: -- Я вообще-то и дрова умею...

-- Мы запомним, -- сообщила Ирэна, пряча улыбку. -- Следующий!

Ближе к концу их терпение было вознаграждено красавцем-брюнетом с аристократичными чертами лица. Он вышел уверенно, поклонился, начал монолог. Читал отрывок про любовь, про потерянную жену, про то, что люди не стоят её смерти. Читал так, что у впечатлительной Сонечки на глазах выступили слёзы.

-- В каком театре служите? - спросил Артур, переглянувшись с Ирэной.

-- Александринка.

Все члены жюри уважительно покивали, а Ирэна сделала пометку в списке.

Только Амадей возразил: - Хор-р-рош... но не тот...

Но на него строго зашикали.

С Петрами получилось еще веселее. Первым был маленький щуплый мужичок с отклеивающимся усом. Он сходу заявил, что готов сыграть Петра на ходулях. Отсмеявшись, Ирэна отпустила его восвояси. Следом был двухметровый певчий из церковного хора – оглушительный бас и вес килограммов под двести.

Наконец вошел пожилой артист, внешне очень похожий на Императора.

-- Я так понимаю, вы где-то уже играли Петра? -- спросил Артур. -- Лицо у вас уж больно знакомое.

-- Да где я только его не играл, -- вздохнул актер. -- По ощущениям, я и есть Петр. У меня костюмы, императорские регалии – все есть, шить не придется.

-- Да, вы нам определенно подходите, -- подтвердила Ирэна. -- Вот только возраст…

-- Это ничего, это не страшно. У меня парик есть, а лицо я гримом освежу.

-- Зачем же самому- то? -- остановил Артур. -- У нас гримеры будут. Все сделают. Что, господа, -- обратился он к остальным членам жюри. -- Я полагаю, что с Петром мы определились. Оставьте свой номер телефона. Я лично сообщу о дате первой репетиции.

На Распутиных начался настоящий цирк. Актеры вбегали, трясли бородами, вращали глазами, завывали, угрожая наслать на всю Божию кару. Особенно запомнился один, который начал дергаться в конвульсиях и орать, что он великий колдун.

-- И ведь не читают же ничего, -- расстроился Артур. -- Вот откуда он это взял? Явно же из фильмов. Причем даже не наших, а американских страшилок насмотрелся.

Парня, впрочем, это совершенно не смутило. Он продолжил биться в припадке, пока не споткнулся о стул и не рухнул на пол.

-- Живой? -- испугалась Элен.

-- Я играю! Я в образе, -- гордо ответил он с пола.

-- Играй дальше, -- махнула рукой Ирэна. -- Только не у нас.

Следующим вошел, пошатываясь небритый мужичок в тельняшке, с пустой бутылкой в руке:

-- А я Распутин! Я в «Яре» гулял! С цыганами плясал, баб, это… радовал, мадеру бочками пил! -- он упал на колени и пополз к ногам Ирэны, подтягивая за собой бутылку.

-- Ты чего ползёшь?

-- Так пьяный же! -- объяснил мужик. -- Пьяные всегда ползают!

-- Не всегда, -- заметил Артур. -- Некоторые танцуют.

-- А я и танцевать могу!

Мужик вскочил и начал отплясывать цыганочку. Получалось у него так себе, но недостаток таланта он компенсировал энтузиазмом.

Амадей забил крыльями: - Бис! Бр-р-аво!

-- Цыгане у нас отдельно будут, -- остановила его Ирэна. -- Вы нам для массовки подойдёте.

-- А водки дадут?

-- Дадут. Бутафорской.

-- А, ну ладно.

Потом было еще парочка условно подходящих на роль старца, но идеальной кандидатуры так и не нашлось.

Княжон оказалось всего две: одна томная блондинка с наращенными волосами и глубоким декольте. Она сразу ушла, услышав, что её ждет не только пышное платье, но и рубище, кандалы и заплыв в аквариуме. Зато вторая, тоненькая былинка с огромными инопланетными глазами, оказалась просто подарком судьбы. Она начала рассказывать жюри ту историю княжны, которую они и сами собирали весь последний месяц - про женщину, которую предали, обманули, заковали, а она, все равно, верила и любила. У Сони опять потекли слёзы. Лиза отвернулась к стене и закусила губу.

-- Оставайтесь, -- выдохнула Ирэна. — Обязательно оставайтесь.

С юным музыкантом определились быстро – из четырёх мальчишек подходящего возраста и внешности, импровизировать мог только один. Остальные выводили до того унылые школьные гаммы, что Амадей начал вопить: -- Ску-у-учно! Следующ-щ-щий!

На танцорах застряли основательно. Тут всё серьёзно - никаких любителей, только профессиональные коллективы.

Классический ансамбль из двенадцати девушек в белоснежных пачках выверено и красиво станцевал мазурку, но разухабистый канкан явно вызывал у них смущение. Девушки стеснялись, зажимались и норовили уйти в танец маленьких лебедей.

Вторая группа - современный театр танца «Форма». Восемь парней и девушек в облегающих комбинезонах. Они показали мазурку в современной обработке - стильно, драйвово, но... не та эпоха.

-- Красиво, -- признала Лиза. -- Но нам нужно историческое попадание. Мазурка должна быть мазуркой, а не контемпорари.

--А канкан? -- спросил Артур.

Танцоры захихикали, отодвинули кресла подальше, встали в ряд и выдали такой канкан, что у присутствующих мужчин глаза вылезли на лоб, а женщины покраснели: ноги выше голов, поддержки, немыслимые шпагаты.

-- Ого! Вот это канкан! - восхитился Марк.

Артур молча вытер пот со лба и показал большой палец.

-- Ребята, это очень круто, но нам нужно, чтобы половина танцевала мазурку в белых платьях, а половина - канкан в развязном стиле. И всё это в рамках одного номера. Вы сможете переключиться?

-- Сможем, -- уверенно сказал хореограф. -- Только нам нужны костюмы.

-- Костюмы будут, -- пообещала Элен. -- Белые фрейлинские платья для мазурки и... ну, вы понимаете, для канкана.

Третий коллектив - ансамбль исторического танца «Старый город». Они вышли в костюмах восемнадцатого века: дамы в кринолинах, кавалеры в камзолах. Мазурку они станцевали, как будто сошли со старинной гравюры.

-- А канкан?

-- Мы танцуем только исторические бальные танцы, -- чопорно ответила руководитель. -- Канкан не входит в нашу программу.

-- Жаль, -- вздохнула Соня. -- Выглядите вы потрясающе.

* * *

-- Ну и денёк!

Артур закурил электронную сигарету, прикрываясь пиджаком:

-- Честно скажу, было на что посмотреть. Цепеш мне тот понравился, из театра. С Петром мы определились. Княжна - девочка с грустными глазами, без вариантов.

-- С Распутиными проблема. Один вроде ничего, но только для святого старца. А для разгульного - мужик в тельняшке подходит, но он же не сможет два образа сыграть. Нам нужны два разных актёра, причём похожих друг на друга.

-- Близнецы, -- осенило Элен. -- Нам нужны близнецы. Один будет святым, другой - разгульным.

-- Где ж мы близнецов найдём?

-- А у меня есть одна мыслишка, -- загадочно улыбнулся Артур. - Я много лет работаю с шоу «Один в один». Там половина труппы — реальные близняшки. И парни тоже есть, похожие как две капли воды. Я им позвоню, узнаю.

-- Артур, ты гений! --воскликнула Ирэна.

-- Я знаю, -- скромно потупился тот. -- Но напомнить лишний раз приятно.

-- Сонь, что скажешь про танцоров? Они для твоего номера, тебе и решать.

-- Первая группа мазурку танцует божественно, но канкан у них, как у пингвинов. Вторая группа потрясающая, но мазурка у них современная, мне не понравилась. Третья вообще мимо. Выбор не так уж и велик.

-- Я голосую за вторую, -- подала голос Ирэна. -- Мазурку нам показали все, а канкан только они. Отсюда вывод, что это сложнее. А классический танец они подготовят за месяц.

-- Пожалуй, -- согласилась Соня. — Они профессионалы, схватят быстро.

Амадей, до этого мирно дремавший в клетке, дернулся и отчётливо произнёс низким, скрипучим, совсем не похожим на его обычный, голосом:

--Э-э-этот... не надо... не тот... не мой...

-- Амадей?! -- испуганно окликнула Ирэна.

Попугай закрыл глаза и сделал вид, что спит.

-- Что это было? -- прошептала Элен.

Соня постояла у клетки и подошла к зеркалу. Осторожно дотронулась до стекла. Оно было тёплое. Определённо тёплое, хотя в зале прохладно.

-- Это он про Цепеша. Про того, кого мы выбираем. «Этот не надо, не мой».

-- Сонь, ну это просто попугай, -- неуверенно возразила Лиза. -- Мог где-то услышать, повторить...

-- Где? Где он мог услышать фразу про выбор актёра? Мы только сегодня этим занимались. И голос... это был не Амадей. Это был кто-то другой.

Артур нервно вставил в айкос новый стик и затянулся:

-- Девушка, вы меня пугаете!

-- Ты не представляешь, как я боюсь, -- Соня вгляделась в зеркало. -- Но я слышу. Я всегда слышу то, что другие не слышат. И сейчас... там кто-то есть, и он недоволен.

-- Не т-тот... не м-мой... -- снова пробормотал Амадей.

-- Ладно, -- Ирэна решительно встала. -- Допустим, это просто совпадение. Допустим, у Амадея разыгралось воображение. Нам все равно надо работать, давайте утвердим список.

Они ещё час обсуждали, спорили, отбирали. Но настроение уже было не то, все то и дело косились на зеркало.

Когда засобирались домой, Соня задержалась на минуту. Она вплотную подошла к зеркалу:

-- Кто ты? -- шепнула она. -- Чего ты хочешь?

Тишина, только её собственное отражение смотрело испуганными глазами. Она уже повернулась чтобы уйти, как вдруг что-то заворочалось в глубине, изображение исказилось и послышался тихий треск.

Соня выбежала из зала, не оглядываясь.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 15

Соне не спалось. Слова Амадея не выходили у неё из головы. «Р-р-рассея хорошая, тока люди б-больно п-п-лохи» -- это же была прямая речь Распутина, она точно знала, проверяла по источникам. И сегодня эти странные слова и голос… не Амадеев, чужой, древний: «Э-э-этот... не тот... не мой...»

Проворочавшись еще с час, она поняла, что уже не уснет и решительно открыла ноутбук:

-- Так, попугаи… Существуют ли данные, что эти птицы как-то связаны с необъяснимыми явлениями?

Оп-па! В Бразилии домашний попугай спас ребёнка от нападения ядовитой змеи - начал истошно кричать и бить крыльями, пока родители не прибежали. Вот еще, в Англии попугай предупредил хозяев о пожаре, выкрикивая «Fire! Fire!», хотя его никто этому не учил. А это уже в России, странная история о японском манекене, который зачем-то установили в детской – попугай его ронял до тех пор, пока до родителей не дошло, что ребенок панически боится странной большой куклы. Они чувствуют то, чего не чувствуем мы --догадалась Соня.

Листая ленту дальше, она наткнулась на совсем неожиданное: в средневековой и возрожденческой культуре попугай был символом чистоты и непорочности христианского Рая. Даже существует легенда, связанная с историей грехопадения. Оказывается, попугай был единственной птицей в Райском саду, который своим криком пытался помешать Еве вкусить Запретный плод.

А вот еще, в разных источниках, информация о том, что во многих странах и конфессиях попугай является глашатаем божественной воли.

Соню пробрала дрожь: - Амадей не просто попугай. Он что-то знает. Или через него кто-то говорит?

* * *

С трудом дотянув до утра, Соня прибежала в офис раньше всех. Едва дождалась Ирэну и, волнуясь, выпалила: -- Мне нужно срочно поговорить с Кабардиным. Прямо сейчас! Я не могу больше это носить в себе. Эти голоса, зеркало, Амадей... Мне кажется, что я схожу с ума.

-- Сонь, ты бледная как смерть. Ты вообще спала?

-- Нет!

-- Ладно. Раз уж тебя это так тревожит, давай позвоним Василю Леонтьевичу. Он, может, и правда что-то знает.

Кабардин явился через час, будто материализовался из воздуха. Только что его не было и, вот, пожалуйста, сидит в кресле, опираясь на трость, в неизменном потёртом пиджаке и с хитренькой усмешкой.

-- Милостивая государыня, соблаговолите объяснить, для чего вы меня вызвали?

-- Василий Леонтьевич, тут такое дало. Рассказывай, Соня!

Соня сбивчиво, но подробно пересказала всё: и про точную цитату Распутина, и странное поведение Амадея, и свои поиски в интернете -- про попугаев, про Рай, про то, что она постоянно что-то слышит, чего не слышат другие.

Кабардин выслушал её очень внимательно, не перебивая, только поглаживал набалдашник трости и таинственно улыбался.

-- Сударыня, -- сказал он, когда Соня умолкла. -- Вы не сходите с ума. Вы просто... камертон. Есть люди, которые слышат больше других. Таких еще именуют медиумами. Через вас пытаются со настроиться два мира. Это дар или проклятие. Смотря как к этому относиться.

-- Но что это значит? Почему Амадей говорит голосом Распутина? Почему зеркало...

-- Амадей - старый попугай. Очень старый. Он много лет прожил в Петергофе, где столько истории, столько голосов... И кто знает, где он жил до этого… что видел. Амазоны впитывают звуки, как губка. Но иногда они принимают на себя больше, чем просто звуки.

-- Что значит «больше»?

-- Позволю себе повторить то, что уже вам рассказывал. Первый из купцов Брусницыных, Николай Мокиевич приобрёл старинное зеркало. Считается, что оно когда-то принадлежало Владу Цепешу. Купец купил его не ради забавы, а из любопытства. Он слышал, что это зеркало обладает странным свойством - показывать истинную суть человека.

-- Как это, истинную суть? -- чуть не плача переспросила Соня.

-- Оно отражает не внешность, не маску, не то, что человек хочет показать, а то, что у него внутри на самом деле. Брусницын хотел знать, что на уме у партнеров и просителей. Но всё пошло не так. Его жена и дети стали бояться оставаться в доме, служанка сошла с ума. Зеркало пришлось спрятать в подвале.

-- И вы хотите сказать, что оно до сих пор...

-- Я хочу сказать, -- мягко остановил Кабардин, -- что не надо его бояться. Оно не злое. Оно просто... зеркало. А люди не всегда готовы увидеть своё отражение. Подумайте, в чём суть его злодеяний? Оно показывало то, что люди стремились скрыть. Вы же, напротив, стремитесь докопаться до правды. Чего вам бояться?

-- Но голоса?

-- А голоса... Зеркало помнит всех, кто в него смотрелся за эти сотни лет. И иногда, когда рядом есть тот, кто может услышать, оно делится этими воспоминаниями. Вы слышите, Сонечка и Амадей тоже. Вы оба слышите то, что другие не могут.

-- И что мне делать?

-- Понять, чего оно хочет. Оно пытается что-то сказать. Не пугайтесь, не отмахивайтесь. Просто слушайте. И когда поймёте, скажите нам. Мы рядом.

В офисе повисла тишина. Даже Амадей в клетке затих.

-- Спасибо, Василий Леонтьевич, - тихо поблагодарила старика Ирэна. -- Понятнее пока не стало, но, по крайней мере, не так страшно.

Кабардин церемонно поклонился и, постукивая тростью, вышел.

* * *

После обеда Ирэна и Наташа с Лизой отправились на охоту за тканями.

План был грандиозен: закупить материал для девятнадцати основных костюмов плюс масонские плащи, юбки для канкана, запоны, перчатки, вышивку, кружева и ещё кучу всего, о чём они даже не подозревали, пока не начали составлять список.

Продавщица в магазине, увидев их реестр, сначала решила, что это розыгрыш, а потом, поняв, что покупательницы не шутят, развила бурную деятельность.

Через час они оккупировали два стола в выставочном зале, завалив их образцами тканей, катушками ниток, лентами и кружевами. Наташа придирчиво изучала каждый кусочек с видом эксперта-искусствоведа.

-- Этот габардин слишком тонкий, -- авторитетно заявила она. -- Плащ должен держать форму, а этот будет висеть тряпкой.

-- А этот? -- Лиза пододвинула другой образец.

-- Этот пойдет. И цвет хороший, глубокий чёрный, без синевы.

-- Какая разница, с синевой или без? -- удивилась Ирэна. -- Чёрный он и есть чёрный.

-- Да ты что! -- подпрыгнула Наташа. -- В синевато-чёрном холодный оттенок, он будет на сцене выглядеть дёшево. А в этом теплота и благородство. Это важно!

-- Боже, -- простонала Ирэна. -- А я думала, самым сложным будет выбрать актеров...

После габардина они переключились на кружево:

-- Это никуда не годится, слишком синтетическое. Оно будет блестеть под софитами, как новогодняя ёлка.

-- А это?

-- Это похоже на бабушкины занавески. Нет, девочки, нам нужно что-то исключительное - чтобы и исторично, и бюджетно, и не стыдно.

Лиза расхохоталась: -- Наташ, ты мне сейчас Элен напомнила! Та всё время говорит «интэресно», а потом полчаса выбирает между тремя оттенками белого.

-- Так это ж важно! Вы поймите, эти костюмы окажутся на сцене. На них будут смотреть пятьсот человек. Каждая мелочь имеет значение.

Перебирая кусочки бархата Наташа издала странный звук, не то вздох, не то всхлип.

- Что такое? – всполошилась Ирэна.

-- Девочки, смотрите! -- Наташа прижала к груди два куска чёрного бархата, сложив их друг на друга. -- Видите? Они сливаются! Совершенно не видно, где один кусок и где другой.

Ирэна и Лиза уставились на ткань. Действительно, граница исчезла, будто это единое полотно.

-- И что?

-- А то! Мы сделаем на выход масонов фоновый занавес из чёрного бархата. И плащи сошьём из него же. А в финале ритуала выключаем свет, оставляем только один луч, направленный на сцену. Масоны набрасывают капюшоны, и... просто исчезают! Сливаются с фоном! Это же будет чистая магия!

Ирэна поражённо взглянула на невестку: -- Наташка, ты гений! Это же круче любого спецэффекта! И как просто.

-- Ага, -- смутилась Наташа. -- Я просто вспомнила, как в театре иногда делают. Там же главное, чтобы ткань была одна и та же и свет правильный.

-- Будет тебе свет, -- пообещала Лиза. -- Марк такое настроит - закачаешься.

Они ещё полчаса выбирали бархат. Наташа отвергла десяток вариантов, пока не нашла идеальный: достаточно тяжёлый, чтобы красиво драпироваться, но не слишком плотный, чтобы не бликовать.

-- Этот! Берём сто метров на занавес и ещё по четыре на каждый плащ. И запас обязательно!

-- Я сегодня узнала про ткани больше, чем за всю предыдущую жизнь, -- призналась Ирэна, когда они добрались до фуд корта. -- Что габардин бывает «правильный» и «неправильный», кружево - «бабушкины занавески», а бархат может создавать невидимок.

- Не смейся. Зато, когда увидишь масонов в этих плащах, поймешь, что я права.

-- Конечно, права, -- Ирэна чокнулась с ней стаканчиком фреша. -- Ты теперь наш главный костюмер. Имей в виду, ответственность колоссальная.

- Ага, -- кивнула Наташа. - Если что, убегу в лес и спрячусь.

-- С лесами в Питере сложно, -- хихикнула Лиза. -- Проще в канале Грибоедова утопиться.

-- Не дождётесь. Я сначала все костюмы сошью, а потом уж буду решать, топиться мне или нет.

На выходе Лиза ахнула и споткнулась: -- А мы ведь даже не всё купили. Забыли мулине и золотые нитки для расшивки запонов!

-- Завтра, -- синхронно выдохнули Ирэна и Наташа.

* * *

Екатерина Васильевна тихонько поманила Ирэну на кухню:

-- Присядь, дочка. Поговорить надо.

Ирэна послушно села, предчувствуя, что разговор будет важным.

-- Я вчера с Олегом говорила, он мне всё рассказал: про Наташу, про костюмы, про то, как ты её уговорила остаться.

-- Я не уговаривала, я просто предложила...

-- Знаю, знаю, -- свекровь ласково улыбнулась. -- Я не в упрёк, я с благодарностью. Ты понимаешь, Ирэночка, Олег у меня парень хороший, да уж больно прямой. Он заигрался … в отца, в мужа, в защитника. Это само по себе неплохо, но Наташа... -- она вздохнула. -- Она, когда невестой была, светилась тихим светом. Яркой не была никогда, но свет в ней был. А потом её дом, быт, дети задавили. И Олег со своим «я здесь главный». Я смотрела и переживала, где же тот свет, куда делся?

Ирэна слушала, затаив дыхание.

-- А теперь я снова его вижу. Наташа засияла. И я понимаю, что это ты ей этот свет вернула. Ты, Ирэночка! Дай Бог тебе здоровья.

-- Я просто... я видела, как она хочет, как у неё горят глаза... -- Ирэна смутилась.

-- Вот! Глаза горят! -- подхватила свекровь. -- Это и есть жизнь. И вижу я в тебе, невестушка, потенциал. Ты самая мудрая из наших детей. Со временем ты станешь главой рода. Я это точно знаю.

Ирэна хотела возразить, но Екатерина Васильевна уже полезла в карман фартука и извлекла небольшую бархатную коробочку, перевязанную выцветшей ленточкой.

-- Род мой не больно-то славен и не велик, -- просто сказала она, протягивая коробку. -- Но передают у нас из поколения в поколение, по наследству, женщинам одну вещицу. Вот, уж не знаю, что в ней такого, но так повелось. Пусть у тебя будет.

Ирэна открыла коробку и ахнула. На вытертой подушечке лежала старинная серебряная погремушка с мелкими бубенчиками и затейливым узором, покрытая благородной патиной времени.

-- Это... это мне?

-- Тебе, дочка.

Ирэна покрутила в руках погремушку и в глазах защипало. Свекровь, по сути, чужая по крови женщина, дарит ей семейную реликвию. А родная мать только и делает, что критикует, пилит, требует...

-- Екатерина Васильевна... я не знаю, что и сказать... Спасибо...

-- Да ладно тебе, -- обняла её свекровь. - -Ты это заслужила.

Ирэна шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы: -- Просто моя мама... Она меня всё время критикует. Всё ей не так -- и толстая я, и работа у меня дурацкая, и Стас не тот... Я уже привыкла, вроде, а тут вы с такой теплотой. И я понимаю, что это у вас просто, само собой, а для меня это...

-- Дочка, я тебе так скажу. Свою мать мы не выбираем. И она уж точно не изменится. Ей семьдесят лет, что ж теперь - перевоспитывать? Поздно! Но ты можешь для себя решить, сколько ей места в твоей жизни давать.

-- Как это?

-- А вот так. Ты же взрослая женщина. У тебя своя семья, своя работа. Ты не обязана бежать по первому звонку и выслушивать всё, что она на тебя выливает. Если чувствуешь, что разговор пойдёт вразнос, скажи: «Мам, я сейчас занята, давай позже». Или просто: «Мне жаль, что ты так думаешь, но у меня своё мнение». Не спорь, не доказывай, не оправдывайся. Потому что спорить с ней, это как в стену горох метать.

Ирэна слушала, не в силах осознать происходящее. А где «ты не благодарная», «она тебя вырастила», «она мать – ты должна»? Все так просто? Не доказывать, не оправдываться, не пытаться заслужить любовь, которой нет?

-- Это не значит не любить её, -- мягко добавила Екатерина Васильевна. -- Это значит беречь себя. Ты ж Алёнку свою бережёшь и Стаса? Я же это вижу. Вот и себя тоже беречь надо. А то сгоришь, как свечка, и никому от этого легче не станет.

Ирэна молча обняла свекровь, уткнувшись носом в её мягкое плечо и заревела, как ребенок. Та гладила её по голове и приговаривала:

-- Ладно, ладно, дочка. Всё хорошо. Мы тебя любим, помни об этом. А с мамой... научишься. Не сразу, но научишься. Главное, не вини себя.

* * *

Соня сидела с ноутбуком, перечитывая статью про попугаев. Безумие, конечно, но слова Кабардина не выходили из головы: «Прислушайтесь. Поймите, чего оно хочет».

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить тот голос, который изображал Амадей. «Э-э-этот... не тот... не мой...»

--Чего ты хочешь? -- прошептала она в темноту.

Тишина, только где-то залаяла собака.

И вдруг в голове всплыло: «Не чужого... своего...»

Соня вздрогнула и открыла глаза. Это был не голос, это было ощущение, понимание.

Она взяла телефон и написала Ирэне: «Кажется, я знаю, что нужно зеркалу».

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 16

Совершенно безобидный разговор о бесшумной обуви для масонов внезапно перетек в шумную склоку. А ведь как хорошо все начиналось – Ирэна пересказала мысль Наташи о бархатных плащах. Ребята воодушевились. Идея, и правда, чудо, как хороша: сделать на начало плотный, чёрный бархатный занавес на сцене. Масоны выйдут в плащах из той же ткани, проведут ритуал, потом накинут капюшоны и, невидимыми, бесшумно исчезнут за занавесом. После чего он поднимется и-и-и … понеслась! Магия, да и только.

И где тут, скажите, повод для спора?

-- Только ботинки с литой подошвой, как у спецназа! Их для того и придумали, чтобы было не слышно, -- с горящими глазами убеждала Лиза.

-- Да щаз! Ты хоть почитай, как обязан, я подчеркиваю, обязан выглядеть порядочный масон. В открытом уставе любого Братства написано «вечерний костюм или смокинг». Какой нафиг спецназ? --как обычно, в минуты душевного волнения, Марк понизил голос и начал шипеть как змея.

-- Ой, тебя послушать, так весь мир должен облачиться в костюмы и сделать постные лица!

-- Тише, ребята, тише! А если неопреновые носки? -- попыталась предотвратить ссору Элен.

-- Чего?!

-- Ну такие, для дайвинга. Они черные и бывают на каучуковой подошве. Никто ничего не поймет.

-- Ну, знаешь…

Сонечка, как тень, скользнула в офис, тихо устроилась за своим столом и уронила голову на руки.

-- Сонь, ты чего? -- опомнилась Ирэна

-- Оно хочет участвовать, -- глухо проговорила ты, не поднимая со стола головы.

-- Кто? Чего оно хочет?

Спорщики умолкли, недоумевающе уставившись на неё.

-- Зеркало. Оно видело их всех настоящих, оно знает, какими они были. И оно хочет, чтобы мы не ошиблись.

-- И как оно… в смысле ты … Как это, по-твоему будет?

-- О-о-ох, -- тоскливо вздохнула Соня. -- Да не я это! Честное слово, не знаю, как это объяснить… Это не голос, а как … навязчивая мысль. Она зудит, бьется в голове и не дает покоя. Вы думаете я сумасшедшая, да?

-- Со-фи-я, возьми себя в руки, -- отчеканила Лиза. -- Ничего мы не думаем. Нам Кабардин все объяснил. Не мучайся, говори, как есть!

-- Оно хочет, чтобы мы с ним советовались. А оно будет нам отвечать через Амадея.

-- Да вы совсем ополоумели? -- взвился Марк. -- Зеркало член жюри, а попугай его секретарь? Тут не одну Соню, тут нас всех пора в Кащенко, на отдых…

-- Остынь, Марик, -- рявкнула Ирэна. -- Сонечка, продолжай.

-- А почему нет? Оно уже дважды нам подсказывало, про Распутина и про Цепеша. А мы всё равно выбрали не того актёра.

-- Ты предлагаешь сделать Амадея вторым режиссёром.

-- Ну, нет конечно, это было бы слишком. Пусть он будет …советником. Просто прислушиваться.

Ирэна задумчиво потерла переносицу: -- Действительно, почему нет? Что нам терять? Давайте попробуем.

Марк открыл было рот, чтобы высказаться, но Ирэна его опередила:

-- Марик, молчи. Если тебе не нравится, можешь не участвовать. Но решение принято.

-- А что сразу молчи? Я не против. Просто… странно.

-- У нас весь проект странный, -- резонно заметила Ирэна. -- Так что, может, оно и к лучшему.

* * *

-- Ма-а-ам!!! Он согласился! -- с диким криком, в лучших традициях индейцев-команчей, Аленка ворвалась в офис. Разве пера в волосах не доставало для полноты образа. -- Он согласился! Он согласился!!!

-- Господи! Да что за день сегодня такой! Дочь, угомонись и престань орать. Кто согласился?

-- Даниил же! Даниил Чернов! Я ему написала, он перезвонил, мы два часа говорили! Он сказал, проект амбициозный, очень сложный даже для него, но интересный! И он готов! Готов встретиться, обсудить детали!

-- Чернов? -- недоверчиво переспросил Марк. -- Это который…

-- Тот самый! Который Раммштайн, Эрмитаж, Дворцовая. И еще куча проектов, какие тебе не снились.

-- Он приедет? К нам? Прямо сюда?

-- Марк, не тупи! Он приедет завтра, в одиннадцать. Сказал, что хочет посмотреть на особняк, на зеркало, на всё. И на вас с Фадеевым. Говорит, вы, по его данным, гении, но очень неудобные.

-- Это он про что? -- напрягся Марк. -- Ладно Мишка, он хам. А я-то что?

-- А ты у нас воздушный шарик, -- хихикнула Лиза. -- Вот, получи фашист гранатой. О твоем чудесном характере уже мировые знаменитости в курсе.

* * *

Элен загрузила в машину Наташу с огромной сумкой, забитой эскизами и образцами тканей. На заднее сиденье они засунули рулоны бумаги для выкроек и большущую коробку с булавками. Разместив всё это богатство, Элен удовлетворенно хмыкнула, поправила локон и уверенно порулила в сторону Воеводства.

-- Ты волнуешься? -- нерешительно спросила Наташа.

-- С чего бы?

-- Ну, не знаю. Двенадцать мужиков, которых надо обмерить. И среди них этот… Воевода.

-- И что? Мужики как мужики: руки, ноги, плечи. Главное, чтобы стояли смирно, -- усмехнулась Ленка уголками тщательно напомаженных губ.

-- Ты такая смелая. А я что-то робею.

-- Ох, Наталья, довел тебя счастливый брак до цугундера. Совсем одичала! Чего робеть-то? -- Элен на секунду отрывала взгляд от дороги и подмигнула. -- Они все одинаковые. Что спереди, что сзади.

Наташа залилась краской, но Элен этого уже не заметила, сосредоточившись на дороге и, заодно, на собственных мыслях.

Воеводство встретило их привычным запахом дыма и старого дерева. На этот раз никто не чинил препятствий проезду, наоборот, встречные мужчины с достоинством наклоняли головы, а бабы в сарафанах и платках бросались к Ленке обниматься.

Староста встретил их у дозорной башни, принял сумки и повел в дом Воеводы. Там уже выстроились двенадцать мужчин в простых льняных рубахах, чтобы удобно было снимать мерки. Кто-то был чисто выбрит, кто-то, наоборот, демонстративно поглаживал бороду.

Воевода приветливо кивнул гостьям: -- Здрава будь, Елена! И тебе здравия, матушка!

-- И тебе не хворать, батюшка, -- насмешливо ответила Элен, нарочито дерзко стрельнув на него глазами. -- Хвастайся, что за бойцов для нас выбрал?

-- Гляди. Они у меня справные, строевое правило ведают.

-- Эй, молóдцы, -- Элен важно прошлась вдоль строя, задерживаясь перед каждым. -- Дело ответственное. Не только в плащах маршировать и оружие правильно держать, но еще и ритуал исполнять. На прошлом проекте вы нас учили, теперь мы вас поучим. Все честно! Не вертитесь, стойте смирно. Вот эта девушка – наш главный костюмер. Слушаться её беспрекословно. Поняли меня?

Шеренга дружно кивнула.

-- Наташа, выходи, начинаем.

Наташа потопталась, теребя в руках сантиметр, покосилась на Элен и решительно скомандовала: -- Так, стройтесь по росту! Самые высокие слева, самые маленькие справа! И не галдите! Я работать приехала, а не на ярмарку!

Воевода отошел чуть поодаль, сложил руки на груди и насмешливо наблюдал за происходящим. Убедившись, что все идет как надо, Элен отошла к нему и встала рядом.

-- Как поживает мой старый приятель? -- неожиданно поинтересовался Дмитрий.

-- Какой приятель?

-- Амадей. Мы с ним давние знакомцы.

-- Это как же?

Воевода усмехнулся, поправил расшитый кушак, и тихонько, чтобы не мешать Наташе, начал рассказывать:

-- Лет пятнадцать-шестнадцать тому делали мы фестиваль исторической реконструкции под Петербургом. Я тогда молодой был, безопасником в другой дружине бегал. Воеводства ещё и в помине не было. Понавезли на тот фестиваль всяких диковинок, в том числе старого попугая. Болтали, что он из какого-то европейского зверинца, чуть ли не из Италии.

Элен во все глаза уставилась на него, стараясь расслышать каждое слово.

-- Стояла у нас тяжёлая пушка, тонны полторы весом. Это ж не бирюльки, а реконструкция, всё по-настоящему. Её на лафет поставили, но в спешке крепления плохо затянули. До стрельбы оставалось минут двадцать, зрители уже собирались. И вдруг этот попугай как заорёт, как крыльями замашет!

Воевода даже руками показал, как это было.

-- В клетке мечется, крыльями бьет, кричит: «Пушка, пушка! Кошмар-р-р!». Ну, думаю, дай-ка гляну, мало ли что. Подошёл, проверил крепления и обмер – станок-то на честном слове держался. Ещё немного и пушку бы сбросило, а покатись она в толпу…

Ленка представила последствия и испуганно прикрыла ладонью рот.

-- Мы её перезакрепили, -- продолжил Воевода. -- А попугай… я потом к нему подошел. Думал поблагодарить – погладить там, угостить может чем. Подхожу, а он и говорит: «Амадей… Зелёный…»

Я тогда биографией Амадея VI Савойского, Зелёного графа занимался. Поражён был, конечно.

-- И с тех пор …

-- С тех пор я его запомнил. А когда в офисе у Ирэны его увидел - сразу узнал. И он меня узнал.

-- Вот это да, вот это история, – восхищенно проговорила Элен. -- Ай да попугай!

-- Да, удивительная птица. Впрочем, многие животные чувствуют больше, чем люди.

* * *

Ровно в одиннадцать утра в дверь офиса забарабанили. Не деликатно, как Кабардин, а с размаху, так, что задрожали и стены.

-- Войдите! -- крикнула Ирэна.

Дверь распахнулась, и на пороге появился… Эминем? Или кто-то вроде него.

Во всяком случае, так показалось с первого взгляда. Широкие штаны, толстовка с капюшоном, на ногах кроссовки, стоимостью как ползарплаты Марка, на шее массивная цепь с кулоном в виде звуковой волны.

Но когда гость снял капюшон и солнечные очки, показались его глаза и все сразу поменялось. Взгляд у него оказался умный, цепкий, насмешливый.

-- Даниил Чернов. Который по свету. А вы, я так понимаю, те самые гении, что дракона из фоамирана собрали?

-- А вы, насколько я понимаю, тот самый, кто делал шоу для Раммштайн? -- Марк протянул ему руку. Вредный Фадеев присвистнул, но так и остался валяться в кресле.

- Раммштайн? -- усмехнулся Даниил. -- Было дело. Сейчас меня больше исторические штуки зажигают. Когда Алёна написала про вашего Цепеша, заинтересовался. Уж больно тема жирная.

Фадеев выразительно хрюкнул.

-- Вынужден признать, что тема действительно интересная, но мы сами не вывозим, -- перевел Марк с Мишкиного на человеческий. -- Тут нужен не просто свет, а волшебство.

-- Волшебство? -- Даниил начал рассматривать чертежи на стенах. -- Волшебство, это к нам, это мы можем… Светоделители, дихроичные зеркала, лазерные проекции. Я такое делал. Но…

-- Что «но»?

-- Но ваша задача не просто сделать красиво. Вам нужно, чтобы зритель поверил. Чтобы он увидел в этом свете не спецэффекты, а чудо.

Мишка поднялся из кресла и со скучающей физиономией присоединился к ним: -- И чё, ты … типа … можешь?

-- Смогу, если вы мне поможете, -- дружелюбно ответила мировая звезда. -- Вы поймите, я простой световик. Ну, знаю чуть побольше, аппараты у меня чуть покруче, но в целом… Мы должны работать вместе. Без вас моя оптика будет пустой.

Марк с Мишкой удивленно переглянулись и молча покивали головами в знак согласия.

-- Рассказывайте, что задумали. Мне нужно понимать геометрию.

-- У нас есть зеркало в бальном зале, -- схватил папку с эскизами Марк. -- Старинное, с красноватой амальгамой. Есть огромное окно, напротив. Мы хотим, чтобы свет шёл оттуда и оттуда, создавая иллюзию глубины. И чтобы в финале Пётр и Цепеш сталкивались и из этого столкновения рождался Петербург.

-- Зеркало, окно… -- пробормотал Чернов. -- Это интересно. Если мы поставим два лазерных проектора, один со стороны окна, другой со стороны зеркала и синхронизируем их… Сканеры должны работать с высокой скоростью, не меньше тридцати-сорока тысяч точек в секунду, чтобы анимация была плавной, без рывков. Иначе Цепеш будет дёргаться, как в дешёвом мультике.

Фадеев, открыл рот, чтобы что-то высказаться про сканеры, но передумал и продолжил слушать молча.

-- Но главная проблема – цвет. У нас зелёный лазер виден лучше всего, человеческий глаз на него реагирует сильнее. Для глубины и объёма нужны синие лучи, они дают ощущение пространства, а красные для акцентов. Если мы грамотно смешаем спектры через фильтры, можно будет добиться эффекта парящего в воздухе изображения.

-- Как голограмма?

-- Почти, -- согласился Даниил. -- Если использовать просветную сетку или тонкую голографическую плёнку, можно создать иллюзию, что фигуры висят в воздухе. Я работал с такой технологией на выставке в Лондоне, там трёхмерные проекции танцевали прямо над головами зрителей.

Он начертил на листе схему.

-- Смотрите. Мы поставим сетку под углом сорок пять градусов. Лазерный проектор светит на неё снизу, и отражённое изображение кажется парящим в воздухе. Если подсветить зеркало с тыльной стороны тёплым жёлтым светом - это даст эффект глубины, будто там, за стеклом, есть пространство. А холодный синий со стороны окна создаст контраст между живым и мёртвым.

- Ты хочешь сказать, что Цепеш будет возникать из зеркала, а Пётр из окна, и они встретятся в центре зала, на этой сетке?

-- Конечно! И в момент их столкновения мы сделаем световой взрыв. Не просто вспышку, а настоящую феерию -- лазерные лучи разлетятся в разные стороны, создавая иллюзию, что пространство взорвалось изнутри. А когда лучи погаснут, на сетке появится проекция Петербурга.

-- А мощность? Какой лазер нужен, чтобы пробить свет в зале, где будет двести человек и сценический свет?

-- Минимально десять ватт, -- уверенно ответил Даниил. - Но я бы взял двадцатку. С запасом. И обязательно полноцветную цветовую модель, называется RGB, чтобы мы могли выдавать любые оттенки. Красный для крови и огня, зелёный для надежды, синий для глубины.

-- Дорого, -- с сомнением качнул головой Марк.

-- Зато качественно. Вы же не хотите, чтобы ваш Цепеш выглядел как лазерная указка из супермаркета?

-- Ну, парень, ты нас купил, --заржал Фадеев. -- Давай, рассказывай, что ещё нужно.

Даниил начинал рисовать схему расположения проекторов прямо на чертежах. Три головы сдвинулись над столом, горячо обсуждая и забыв о недоверии и разногласиях.

Алёнка, спрятавшись за портьерой, в диком восторге снимала ролик.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 17

По квартире громоздились пестрые рулоны тканей, с кресла свисал ворох кружев, а в углу сиротливо притулилась кособокая коробка с нитками и пуговицами.

Дети, пользуясь суматохой взрослых, с раннего утра затеяли игру в партизан. Многострадальная коробка была их укрытием и пала под натиском атаки собак. Уголек понял, чем дело пахнет еще в первые минуты и дезертировал на шкаф.

-- Да куда ж вы столько накупили?! -- в сотый раз простонала Екатерина Васильевна, пытаясь впихнуть в дорожные сумки хоть какую-то часть.

-- Мам, не волнуйся, -- безмятежно улыбнулся взъерошенный Стас. -- Сейчас Ириска примет душ, придет и все решит.

-- Да что она решит? Куда ж…

-- Мам, она такие задачки решает на каждом проекте. У неё есть готовый кейс, я уверен.

-- Кейс у неё… -- проворчал Олег, отнимая у Пашки яркую коробку с разноцветными булавками. -- Не трогай, кому сказал! Это мамино!

-- Ну, что у вас тут? -- выплыла из ванны Ирэна.

-- Да вот! Это ж не упихнуть. Это целый склад!

-- Склад и есть. Сейчас всё будет, -- Ирэна схватилась за телефон. -- Лизавета, ты организовала отправку тканей? Да, тем же поездом, что и родители. Да, сегодня.

Она уселась на диван и блаженно вытянула ноги: -- Вот, собственно и все! Сейчас приедут специально обученные люди, все упакуют и отвезут к поезду, в багажный вагон. А на месте вас встретит грузовое такси и довезет до квартиры Наташи и Олега. Дел-то!

-- Деньжищ же прорва на все на это…

-- Не переживай, мама Катя, -- скромно улыбнувшись, ответила Наташа. -- Я предоплату получила. Там транспортировка предусмотрена.

-- Вот ведь как жизнь теперь устроена. Не то что мы, привыкли все на своем горбу. Хорошо, коли так. Давайте тогда, что ли, чайку попьем на дорожку.

-- Дядь Стас, -- подскочил Пашка. -- А можно я Уголька с собой возьму? Я его буду кормить и гулять с ним. Он будет мой.

Стас опустился на корточки перед племянником: -- Понимаешь, Паш, Уголек - он Ирэнин. Она его очень любит, а он её. Они будут друг без друга скучать. Сильно.

Паша посмотрел на кота, потом на Ирэну, сидящую на диване с чашкой в руках.

-- Очень сильно? -- переспросил он.

-- Очень! -- кивнул Стас. -- Малыш, она его вырастила из махонького котёнка. У них свой мир, свои отношения. Уголек же живой, настоящий кот, а не игрушка.

Пашка важно кивнул в знак понимания и перевёл взгляд на отца: -- Пап, а можно нам тогда тоже котёнка? Такого же? Я тоже его вы… вы… вы-рас-тию. Обещаю.

Олег переглянулся с женой. Наташа пожала плечами и кивнула.

-- Договор, -- ответил он сыну. -- Купим тебе мейн-куна, такого же чёрного. Сам его и воспитаешь, или он тебя, как пойдет. Будет твой собственный Уголек.

-- Мам, пап, -- заверещала Катюшка. -- Я тоже хочу. Только не кота, а попугая, как Амадей.

-- Катюша, -- вмешалась Ирэна -- такого, как Амадей не получится. Это штучный экземпляр. Да и забот с ним много. Ты же приедешь скоро снова, вот и повидаетесь. А через пару лет посмотрим, если не передумаешь. Договорились? -- она протянула девочке руку.

-- Договорились, -- Катя насупилась, но на рукопожатие ответила.

Наташа, как будто случайно, проходя мимо, благодарно погладила невестку по плечу.

Через час всё было упаковано. Шумные мужчины в оранжевых комбинезонах споро собрали коробки, оклеили их скотчем, перетаскали в «Газель» и умчались.

Екатерина Васильевна на, пороге, обняла Ирэну: -- Ну, дочка, спасибо тебе. За всё! За Наташку, за тепло, за…

-- Да за что же, мам Кать? -- прослезилась Ирэна. -- Как хорошо, что вы все у меня есть.

-- Это ты у нас есть, -- шепнула на ухо свекровь. -- Ты только глянь на Наташу. Я такой счастливой её давно не видела.

Николай Михайлович тем временем энергично хлопал Стаса по плечу:

-- Ты молодец, сынок. Держись!

-- Держусь, пап!

Квартира опустела. Стало тихо и непривычно пусто. Ирэна подошла к окну, чтобы, в последний раз помахать отъезжающей машине. Уголек пристроился рядом.

-- Я тоже буду по ним скучать…

Кот ничего не ответил, только внимательно посмотрел на хозяйку своими зелёными глазами и вздохнул.

* * *

Штатные гении зависли над столом, заваленным чертежами, распечатками и пустыми стаканчиками из-под кофе. Даниил, в очередных, еще более роскошных кроссовках – увлеченно чертил схему, отталкивая локтем сопящего в ухо Мишку.

-- Если мы поставим сканирующую голову здесь, -- Даниил ткнул пальцем в только ему понятную точку, -- то Цепеш будет выходить из зеркала под правильным углом. А если здесь - получится, что он выпадает. Не надо нам павшего Цепеша.

- А почему? — не понял Марк.

-- Потому что он из тьмы, из глубины, из того, что было до. А Пётр из света. Через окно, из будущего. Так красивее.

Фадеев, на удивление, молчал. Он смотрел на схему и, к собственному изумлению, был согласен с чужим мнением.

-- Звала, матушка? -- постучал в дверь Воевода.

-- Звала, Дмитрий Игоревич, -- Ирэна подвела его к столу с чертежами. -- У нас тут технические гении пытаются придумать, как столкнуть Петра и Цепеша так, чтобы это выглядело правдоподобно. Вот ты им и подскажи, как правильно.

Воевода оглядел чертежи и хмыкнул: -- Красиво. Но неправильно.

-- Что именно?

-- Вот это, -- Воевода взмахнул наброском, где две фигуры сходились с поднятыми мечами. -- Так бьются только в кино. В настоящем поединке, если противник силён, ты не лезешь в лобовую. Ты ищешь слабое место, ждёшь ошибку. Но у вас не бой, а встреча.

-- В смысле?

-- Пётр и Цепеш не враги. Они два владыки, которые могли бы понять друг друга, если бы родились в одно время.

-- И что, они не будут драться? -- расстроился Фадеев.

-- Будут. Но не как солдаты на поле боя. А как два правителя, которые встретились, чтобы решить, кому быть.

Воевода взял карандаш и начал рисовать - неуклюже и старательно пыхтя, как ребенок.

-- Вот, смотрите, -- бормотал он. -- Две фигуры: одна из зеркала, другая из окна. Они сближаются, но не в лоб, а по дуге, медленно, будто принюхиваясь, приглядываясь. Вот здесь они видят друг друга. И каждый понимает: перед ним равный. И каждый знает: они не могут существовать вместе.

-- И что потом?

-- А потом начинается не бой, а диалог мечами. Каждый удар - это слово. Каждый уход от удара - это решение. Они идут по кругу, сближаются, расходятся. И в какой-то момент Цепеш делает выпад - резкий, отчаянный. А Пётр его отклоняет и наносит удар в ответ. Не смертельный, а… упреждающий.

-- Упреждающий?

-- Да. Петр не стремится убить противника. Он показывает: ты проиграл, потому что не верил никому. Потому что остался один. А я верил. И у меня есть те, кто пойдёт за мной. В этом моя сила.

-- И Цепеш исчезает?

-- Не совсем. Они скрещивают мечи в последний раз и от этого удара рождается искра, переходящая в ваш световой взрыв. И только после этого Цепеш уходит. Не потому, что проиграл бой, а потому что его путь закончился. Он уходит туда, откуда пришёл - в зеркало. В свою одинокую вечность. А на месте Петра рождается Петербург.

-- Жутковато, но круто! -- восхищенно проговорил Даниил.

-- Так правильно, -- закончил свою мысль Воевода. -- Смерть и жизнь встречаются, чтобы испытать друг друга и из этой встречи рождается новое. Разве не всегда так?

* * *

Ирэна и Сонечка с опаской вошли в бальный зал. Они решили сегодня провести эксперимент по переговорам с зеркалом. Звали с собой и Лизу, но та наотрез отказалась, обозвав их мракобесами.

Амадея притащили с собой. Поставили клетку на консоль перед зеркалом и принялись ждать.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать… Ничего не происходит. Попугай сидит себе на жёрдочке и делает вид, что спит.

-- Амадей! -- позвала Ирэна. -- Ты нас слышишь?

Попугай покосился на неё одним глазом, нахохлился и развернулся к ней спиной.

-- Странно, -- Соня подошла к зеркалу. --А может так! -- она осторожно дотронулась до стекла. -- Теплое!

-- Давай ему фотографии покажем, -- шепотом предложила Ирэна.

Они разложили перед зеркалом снимки: Княжна - тоненькая былинка с огромными глазами. Прокопий - Иван Абракадабров, серьёзный, с добрым лицом. Пётр - пожилой актёр. И Цепеш - красавец-брюнет из Александринки.

-- Зеркало! -- позвала Соня. -- Ты здесь? Мы хотим посоветоваться.

Тишина…

-- Может по нему надо постучать? -- предположила Ирэна. -- Разбудить?

Соня постучала по стеклу костяшками пальцев. Ничего…

-- Может подуть? -- Соня дохнула на зеркало, оно запотело, и на секунду показалось, что там что-то шевелится. Но нет, просто игра света…

Ирэна провела ладонью по раме, по стеклу. Ничего необычного – зеркало, как зеркало. И две дуры, пытающиеся поговорить с неодушевленным предметом. Типичная ситуация, не о чем говорить.

-- Может, мы что-то не так делаем? -- вздохнула Соня. -- Ты вспомни! В прошлые разы Амадей говорил после того, как из клетки удирал.

-- Ты предлагаешь его выпустить? -- Ирэна с сомнением посмотрела на попугая. -- А если улетит?

-- Куда он улетит? Окна закрыты.

Ирэна открыла дверцу. Амадей не двинулся. Продолжал сидеть нахохлившись, и смотрел в никуда.

-- Давай! Лети, что ли!

Попугай медленно переступил лапками, выбрался на край клетки, огляделся… Потом вдруг захлопал крыльями, сорвался и полетел. Описал круг под высоким потолком, врезался в люстру, заставив её мелко зазвенеть, пронёсся к окну, развернулся и сел на карниз. Секунда и снова в воздух, на этот раз прямо в зеркало. Он ударился в стекло, отлетел, снова врезался.

-- Амадей, -- испуганно закричала Ирэна. -- Ты что?!

Попугай не слышал. Он метался, бился, кричал - не словами, а каким-то нечеловеческим клёкотом. Наконец он выдохся и, тяжело дыша, опустился на поверхность консоли.

-- Княжна-а-а, -- произнёс попугай высоким, почти женским голосом. -- Хор-р-роша. Слёзы… Вода… Не бойся, малая.

Соня испуганно сжалась, но пересилила страх и поднесла к зеркалу фотографию актера, утвержденного на роль Петра.

Голос изменился, стал коротким, рубленым: -- Стар-рый. Устал. Вер-рит. Не сдаётся. Хор-рош.

Соня кивнули и подсунула следующее фото.

-- Пр-р-рокопий… -- Амадей как будто задумался, что-то припоминая: -- Ста-а-р-рый… мудр-р-рый… свет гор-рит… Хор-рош.

-- А этот? -- Ирэна приподняла снимок красавца-брюнета.

-- Не тот.

-- Почему? -- спросила Соня.

-- Не тот... Не такой… -- упрямо повторил попугай.

Ирэна и Соня переглянулись.

-- А кого надо?

-- Огонь … Сила…

-- Амадеюшка, я тебя не понимаю.

Но попугай замолчал. Потом снова сорвался с места, описал круг, сел на край клетки и, тяжело дыша, забрался внутрь. Ирэна закрыла дверцу.

-- Ну что ж, видимо зеркало хочет, чтобы мы нашли человека с огнём внутри?

Соня согласно кивнула.

* * *

-- Лен, присоединяйся. Помоги нам найти всё, что есть про внешность Цепеша. Реальные данные, не легенды.

-- Вы это серьёзно?

-- Вполне.

Спустя некоторое время исследователи разложили на столе распечатки: портреты, гравюры, реконструкции. И выводы историков, основанные на сохранившихся документах и анализе останков.

-- Смотрите! По данным антропологов, которые изучали его останки в две тысячи четырнадцатом году, рост Влада Цепеша составлял около ста шестидесяти восьми сантиметров. Он не был ни великаном, ни красавцем. К тому же, по данным исследователей, страдал гемолакрией.

-- Это что ещё такое?

-- Болезнь такая. Если попроще – кровавые слезы. Прикинь, человеку просто ветер в лицо дует, а у него, буквально, кровь из глаз.

-- Да уж. Красавчик, ничего не скажешь.

-- Получается его сила не в теле, а в характере. В воле. В том, что он никому не верил и всё держал в своих руках. И в этом же его слабость.

-- Никому не верил…, пожалуй, -- задумчиво повторила Ирэна. -- И остался один. И умер один.

-- Вот так он выглядел, - Элен показала картинку с реконструкцией лица. -- Не на портрете, а на самом деле.

С картинки на них смотрел невысокий, жилистый человек. Лицо сухое, аскетичное, острый нос, высокий лоб, мясистые губы, глаза навыкат.

-- Смотрите, какие у него глаза! Вот что нужно искать. Не театрального красавца, не богатыря. А человека с таким огнём.

* * *

Телефон Ирэны пиликнул. На экране высветилось сообщение от Артура: «Смотри, кого я нашёл».

На фото два молодых человека, похожих как две капли воды: один в строгом костюме, с серьёзным лицом, второй в расстёгнутой рубашке, с дерзкой улыбкой.

Потом одна пара с одинаковыми лицами: один с бородой, другой гладко выбритый. Дальше парни, которых и вовсе не различить.

-- Это они, -- воскликнула Соня, несколько раз просмотрев фотографии и остановившись на первой паре. -- Я чувствую. Это то, что нужно на Распутина.

-- Не радуйся раньше времени, -- усмехнулась Ирэна. -- Пусть Артур их пригласит. Посмотрим вживую.

* * *

--Ты чего не спишь?

-- Не спится, -- Ирэна подняла на мужа сухие, воспаленные глаза. -- Голова кружится. И тошнит. Наверное, переутомилась.

Стас приложил ладонь к её лбу: -- Температуры вроде нет.

-- Стас, не паникуй. Я просто устала. Впечатлений много… Высплюсь и всё пройдёт

-- Ложись.

-- Лягу. Сейчас чай допью и... Знаешь, что я поняла за этот месяц?

-- Что?

-- Что зеркало - оно не про магию. Оно про правду. Про то, чтобы увидеть человека таким, какой он есть. И принять его. Или не принять. Но хотя бы увидеть. Это уже не мало.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 18

30 дней до мероприятия

-- Народ! Сейчас Карина приедет. Там какие-то нововведения с конкурсом, -- оповестила Ирэна.

-- Ну, конечно! -- незамедлительно разворчался Марк. -- А что сейчас, а не за день до мероприятия? В самый раз бы было!

-- Спокойно, Марик! Она сказала, что есть новости, без тревоги и паники. Так что просто ждём!

-- Всем привет! А вот и я!

-- Ого, Карин! Ты на метле что ли прилетела?

-- Хотелось бы, но нет. У меня совсем мало времени, так что давайте по делу. Мы получили критерии оценки конкурса «Ресторанная пальмовая ветвь». Хочу с вами разобрать.

-- Давай, это интересно.

Карина распахнула блестящую папку с узнаваемым золотым логотипом:

-- Вот смотрите, жюри будет оценивать не просто концепцию, кухню или шоу – они оценивают погружение. Как гость движется по пространству, как меняется его настроение, как еда, свет, звук, декорации работают на единую историю. В наши рестораны будет три тайных посещения. Мы не знаем кто и когда, это великая тайна. Потом мы отправим комиссии видеоролик с историей, а потом надо будет её подтвердить.

-- И в чем проблема? -- недоумевающе уточнила Ирэна. -- У нас есть история. Мы строим её на контрасте: страшное - прекрасное, мёртвое - живое, тьма - свет. Наши герои проходят путь от легенды к правде. Это сильная тема. Что не так?

-- Все так! Я с тобой согласна. Но нам дали понять, что должно быть максимально эффектное прочтение. Чтобы зрителей, а члены жюри будут в числе обычных гостей, пробрало до мурашек.

-- Слу-у-ушайте, у меня идея! У нас итак сильное начало, но давайте туда добавим переход.

-- Сонечка, что имеешь ввиду?

-- Я предлагаю усилить масонское шествие. Момент перехода из одного состояния в другое

-- Это как?

-- Сейчас, сформулирую… - на мгновение задумалась Соня. -- Например вот так: зрители заходят в зал, а там тусклый свет, все серое, мрачное, музыка тягучая, заунывная. Потом масоны проводят ритуал, как бы открывают портал и все меняется… Люстра зажигается сама собой, вспыхивают свечи, музыка становится торжественной… И гости понимают: сейчас начнётся чудо.

-- Хм… -- Ирэна постучала карандашом по столу. -- Мне сейчас привиделось начало фильма «Призрак оперы».

-- Да-да! Что-то такое!

-- Карина! Что думаешь?

Та согласно кинула: -- Пожалуй. Да, мне определенно нравится. Давайте так и сделаем.

* * *

-- Ты куда положил фуагра? Это же не блины, Витя! Здесь пропорции как в аптеке!

-- Я положил ровно по рецепту! -- огрызнулся Витька. -- А ты, Манька, вообще свою икру пересолила!

-- Моя икра и-де-аль-на! Это ты ничего не понимаешь в изысканной кухне!

-- Ах, я ничего не понимаю?! Да я молекулярную гастрономию в Лондоне изучал, пока ты в своем Урюпинске, на курсах повышения квалификации воздушные зефирки лепила!

Маша схватилась за скалку...

-- Девочки, не ссорьтесь, -- угрюмо осадил их Геннадий Семёнович, не отрываясь от странной субстанции на своей разделочной доске. -- Угомонитесь! У нас через полчаса смотрины. Сейчас Стас Ирэну привезет, оценивать, что мы наваяли.

-- Так мы для того и сваримся, чтобы стресс снять, -- отозвалась Маша. -- Две недели придумывали… Знаете, как страшно? А вдруг не то?

-- Не бойся, я с тобой, -- сграбастал Витька свою подругу и начал нацеловывать в укорачивающиеся щеки.

-- Вечно у вас так, -- усмехнулся Семёныч. -- Поссоритесь, помиритесь, и всё за пять минут.

-- А что нам ещё остаётся? -- философски заметил Витька, возвращаясь к своей кастрюле. -- Мы ж семья. Здесь наоремся, зато дома тишь да гладь.

-- Ну, показывайте, что у вас получилось, -- раздался голос Стаса из-за спины Семёныча.

Витька рванулся к демонстрационному столу первым и сорвал клош со своего блюда.

Под ним оказались тёмно-бордовые шарики, покрытые странным налётом, похожим на плесень. Выглядело это настолько неаппетитно, что Ирэна, стоявшая рядом со Стасом, брезгливо поморщилась.

-- Это должно быть съедобно?

-- Да это шедевр! -- Витька обиженно постучал себя в грудь. -- Смотрите!

Он поднёс к шарику горелку. Мгновение - и мутная корка лопнула, мягко осыпалась на тарелку, обнажая нежную, золотистую начинку, от которой повеяло упоительным ароматом.

-- Снаружи свекольный гель, -- с видом победителя пояснил Витька. -- Внутри фуагра с трюфелем и капелька золота для шика.

Маша фыркнула: -- Опять золото везде суёшь. У тебя уже зависимость.

-- А у тебя, типа, нет? -- парировал Витька. -- Показывай давай свои булыжники.

Маша подняла крышку: на блюде лежал клубень - с виду обычная картофелина, местами испачканная глиной, с пятнами, с неровностями. Такие продают в супермаркетах по самым низким ценам.

-- Ну, и?

-- А вот! -- Маша легонько стукнула по картофелине ножом, и та распалась на две половинки. Внутри оказалась нежная, кремовая масса, переливающаяся перламутром.

-- Там слой икры. Осетровой, между прочим. Сверху суфле из пастернака и трюфельное масло. А картофельная «шкурка», это тончайший слой запечённого теста с пищевым красителем. Всё вместе называется «не огранённый алмаз».

-- А пахнет как, -- Ирэна потянула ноздрями воздух. -- Дымком, как из печи.

-- Это мой секрет, -- Маша интригующе улыбнулась.

-- А у меня, -- сказал Семёныч, -- чёрствый хлеб, самый обычный. Корочка твёрдая, мякиш сухой.

Он брякнул перед ними тарелку на которой лежала скрюченная горбушка. Серая, с трещинами и какой-то неестественной коркой.

-- Это… это что? Боюсь представить, что там на самом деле.

-- А ты разломи.

Ирэна с опаской надавила на горбушку. Корка хрустнула и обнажила нежнейшую бриошь с ароматом ореха и еще чего-то, неуловимо знакомого.

--Ух ты!

-- Еще бы, конечно, ух ты. Это, дочка, классический французский королевский рецепт: бриошь с трюфелем и пармезаном. А корка - карамелизированная слойка из ржаной муки. С виду сухарь, на деле любимая выпечка Бурбонов.

-- Это, разумеется, не все, -- добавил Стас. -- Будут еще разнообразные блюда с привычным внешним видом. Надо только сообразить, как мы это подадим. Как сделать, чтобы гости сначала увидели одно, а потом - другое? И чтобы всё это случилось одновременно, в нужный момент?

-- Надо накрыть столы чем-то страшным, -- предположила Маша. -- Чтобы сверху было неузнаваемо, а под слоем - красота.

-- Паутиной! – немедленно начала фантазировать Ирэна. -- Есть такая паутина для Хэллоуина. Искусственная, из волокон. Она лёгкая, воздушная и страшная.

-- И что, мы ей накроем столы? -- усомнился Стас. -- А как её потом убрать? Чтобы синхронно с музыкой и светом. Вообще заманчиво! Я представил, как все это заработает одновременно. Красиво!

-- А если не убирать? Если она сама улетит? Или растает?

-- Мань, как она улетит? Куда?

-- Сделаем горячий воздух? Поставим под столы нагреватели. Паутина лёгкая, она взлетит, если снизу подует.

-- И будет висеть над головами гостей? Не, не то!

-- А если её убирать не воздухом, а лебёдками? Прикрепить паутину к невидимым лескам, а лески к потолку. В нужный момент дёрнуть, и она взлетит. Как занавес.

-- И кто это сделает?

-- Марк! -- хором ответили Витька и Маша.

-- Точно! -- усмехнулся Стас. -- Марк у нас волшебник по механике. Если он не сможет, никто не сможет.

-- А еда? -- напомнила Ирэна. -- У нас же не только паутина. У нас сами блюда должны преображаться.

-- Тут проще, -- вмешался Семёныч. -- Желатиновые плёнки. Я уже пробовал. Делаем тонкий слой желатина, красим в серый, в чёрный, в «плесневый». Накрываем блюдо. При нагревании плёнка тает, стекает, открывая то, что под ней.

-- И нагревать мы будем…?

-- Подсветкой, -- оживился Витька. -- Инфракрасные лампы над каждым столом. В нужный момент включаются, плёнка тает, паутина взлетает.

-- Ладно, - подытожил Стас. -- Собираем всё вместе. Марк - механику, мы - еду. Через пару недель проверим, как это будет выглядеть в зале.

* * *

В полумраке бального зала тенями скользили двенадцать мужчин в грубых суконных плащах.

Они выходили из угловых дверей двумя небольшими цепочками и двигались, по диагонали, наперерез друг другу. В середине зала цепочки пересекались и превращались в х-образную фигуру. Мужчины держали рисунок ни на минуту не останавливая движение и совершенно беззвучно.

-- Медленнее! -- командовал Воевода. -- Вы не солдаты на марше, вы - тени. Вы появляетесь из темноты, из ниоткуда…

Артур, у окна, зубрил текст из ритуального свитка. Играть Великого Магистра оказалось не так уж просто. Сотни мелких ритуальных движений и каждое имеет смысл: как встал, как повернулся, куда бросил взгляд – все имеет значение. А уж текст! Одна сплошная латынь!

-- Шаг первый – входит Брат Надзиратель, меч направо, налево, вверх, потом вниз. Встал. Шаг второй, третий… Да где же это? А вот! Восьмой шаг, -- бормотал он, сопровождая свои поиски забористыми ругательствами. -- После восьмого я выхожу в центр. Братья делают еще четыре и замирают. И вот в этом месте я и свихнусь! Кто придумал всю эту галиматью?!

-- Смирись, Брат! -- легла на его плечо тяжелая рука Воеводы. -- Этим ритуалам шесть веков. И скажи спасибо, что тебе не придется приносить Клятву на крови.

-- Как ваши дела? – яркой птичкой впорхнула в зал Элен.

-- Тренируемся, -- пожал плечами Дмитрий. -- Все по плану.

-- А я посмотреть на вас приехала. И для Наташи поснимать, как это все выглядит в движении. Не помешаю?

-- Да гляди, ради Бога.

Элен, заскользила по залу снимая репетицию на телефон, но её камера все чаще и чаще застывала на приземистой фигуре Воеводы.

-- Лен, ты чего тут? -- окликнула её Ирэна.

-- Я? Да ничего такого. Просто для Наташки снимаю.

-- Ну-ну! Ты, главное, потом вместе с ними, нечаянно, в Воеводство не уедь.

- Да иди ты!

Воспользовавшись тем, что все поглощены репетицией, Соня тихонечко пробралась к зеркалу вместе с клеткой с Амадеем.

-- Амадеюшка! Давай! Поговори с ним.

Попугай предпочел сделать вид, что у него приключился приступ глухоты.

-- Ну что ты молчишь? Мы же хотим понять. Мы хотим сделать правильно.

Амадей тяжело вздохнул, внимательно посмотрел на нее черными глазами–бусинами, потом вгляделся в зеркало.

-- Не тор-р-ропи. Всё пр-р-ридёт.

-- Кто придёт?

-- Кто нужен.

Амадей окончательно замолк и принялся чистить перья.

Соня положила ладонь на стекло.

-- Мы ищем, -- стараясь быть убедительной, сказала она зеркальной бездне. -- Мы правда ищем. Ты только подскажи.

Зеркало промолчало. Но Соня почувствовала, что ей слушают на той стороне.

-- Тот, кто нужен, -- повторила она. -- Тот, у кого внутри огонь. Мы найдём. Обещаю.

Амадей отвлекся от перьев, постучал клювом по стеклу и произнес своим обычным каркающим голосом: -- Найдёте. Я знаю.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 19

21 день до мероприятия

Подготовка шла полным ходом. Дни начали сливаться в один, и у Ирэны не находилась ни минуты, чтобы остановиться. Она металась между особняком, где с утра до вечера шли репетиции, «Атефактом» — там творили Мишка и Марк со своим новообретённым другом, производством Стаса — они снова и снова повторяли связку «паутина взлетела, лампы зажглись, плёнка треснула».

Видеозвонки с Наташей тоже не вдохновляли — больше всего невестка сейчас напоминала паучиху в коконе: на экране, за её спиной высились стеллажи, забитые раскроенной тканью, и с каждым днём воспалённые глаза на осунувшемся, бледном лице, становились все больше.

За три недели до события всё выглядело так, что хотелось упасть наземь, завыть и запричитать: «Всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает». Впрочем, это всегда так. Ещё приходилось постоянно утешать и подбадривать нервничающих Карину и Воронцова.

Больше всего беспокоило, что идеальных Распутиных и Цепеша они до сих пор так и не нашли. Вместе с Лизой, втайне от остальной команды, они утвердили и забронировали резервных статистов, на случай, если чудо не произойдёт. Тревожно, ой как тревожно…

* * *

— Ещё раз, — скомандовал Артём. — Ты падаешь, цепи защёлкиваются, вода начинает подниматься. Ты рвёшься, мечешься. Играй ужас! Потом мы свет потихоньку снимаем, и я дам волны в аквариуме. Это отвлечёт зрителя. Ты на вот эту кнопку, нажмёшь… Видишь? Вот на эту! Цепи спадут. Встаёшь на платформу, нажимаешь педаль, свет включается – ты взлетаешь. Поняла?

Девушка-былинка с огромными глазами нерешительно топталась перед аквариумом. Высокий и немыслимо красивый иллюзионист смущал её до ужаса.

— Поняла, –- пропищала она.

— Боишься?

— Очень! Но надо!

— Не трусь, малая, если что, я тебя из кусочков соберу, –- пошутил фокусник. –- Где у нас тюремщики? Вы где опять курите, разгильдяи?! Повторяем! Тащите жертву.

Двое дюжих парней схватили тоненькую Княжну, заломив руки. Первый пинком открыл дверь в камеру и грубо втолкнул туда девушку. Она упала, вытянув руки вперёд.

Артём кивнул ассистенту за пультом, цепи подползли, обвили хрупкие запястья и со зловещим звуком защёлкнулись. Вода в двойных стенках начала потихоньку прибывать.

— Играй! –- заорал Артём. –- Играй давай! Ты умрёшь сейчас, дура, ещё минута, и всё!

Маленькая Княжна поднялась с пола, поднесла к лицу дрожащие ладони в наручниках, с недоумением на них посмотрела, подёргал, поднялась и сделала шаг влево… вправо… Тяжёлые цепи волочились за ней, как огромные змеи. Хрупкая фигурка ещё немного пометалась, затем остановилась и шагнула вперёд, к зрителю, приложила руки к стеклу и уставилась в упор огромными говорящими глазами.

— Воздух, воздух давай, — закричал Артём ассистенту. Тот нашёл на пульте нужную кнопку и у Княжны взвились волосы и подол платья. Вода в аквариуме становилась всё выше, шла волнами, создавалось полное впечатление, что девушка тонет.

Свет начал потихоньку уходить, вода закрутилась в смерч, фигурку стало трудно разглядеть – уже непонятно, где человек, а где стихия. Только трагический взгляд у стекла, наполненный ужасом, продолжал гореть…

Вспышка! Над аквариумом зажглась радуга и по разноцветной дуге взлетела девушка с распахнутыми руками. Артём поколдовал за пультом — радуга разделилась надвое и превратилась в крылья. Ещё вспышка — крылья взмахнули, и девушка исчезла, растворилась.

— Круто-о! — восхищённо выдохнула Лиза, контролировавшая процесс.

— Пока нет, — вздохнул Артём. — Косяков много. Но будет. Эй, малая, где ты там? Вылезай!

Прожектор погас, под потолком распахнулась зеркальная дверь, о существовании которой до этой минуты никто не подозревал, и показалось улыбающееся личико Княжны: — Ну, как, у меня получилось?

* * *

В Столовой Иван Абракадабров разложил множество маленьких баночек и коробочек с травами. Следом выстроились в ряд пустые банки побольше.

— Чёт как-то не волшебно, — разочарованно протянула Элен, наблюдавшая за его действиями.

— Ты думаешь? — искоса взглянул на неё волшебник. — А так?

Он взял по щепотке из нескольких баночек, смешал порошки на ладони, что-то прошептал и подул. Пылинки взлетели в воздух, закрутились в спираль, обратились крохотными бабочками и, дружной стайкой, впорхнули в банку. Та тут же засветилась тёплым жёлтым светом, появилась надпись: Доброта.

— Ух ты! — Элен запрыгала, как ребёнок. — Как здорово!

— Здорово! Я же с детьми работаю. У меня и волшебство такое — весёлое и доброе.

— А как вы это делаете?

— Да как… — смутился волшебник. — Просто. Говорю, надо сделать средство от тоски, от бессонницы там. Оно берёт и делается.

— Само, что ли?

— Ну, почти. Я с травами разговариваю, а они со мной. Так и получается.

Он хлопнул в ладоши – несколько коробочек взлетело, потанцевало в воздухе и сыпнуло по немного своего содержимого в очередную банку. Что-то забурлило. Иван поднёс банку к свету и строго погрозил пальцем — бурление успокоилось и внутри замерцало.

— Вот и готово зелье. Главное в моём деле, чтобы человек поверил. Вера — самое главное лекарство.

— Это вы про религию?

— Это я про всё. Подаришь грустному - улыбку, печальному – радость, отчаявшемуся – надежду. Глядь, а дела-то на лад пошли.

— И вы это можете?

— Я это пытаюсь.

Он поставил банку на место и тихонько замурлыкал старинную колыбельную.

* * *

Ирэна притулилась на стульчике в заваленном накладными кабинете Стаса. Откинулась на хлипкую спинку, закрыла глаза и прижала к виску холодную ладонь. Голова кружилась и подташнивало, но она упрямо гнала эти симптомы — просто переутомление, стресс, недосып.

— Ну как ты? — Стас поставил перед ней чашку с ромашковым чаем.

— Голова болит, — призналась она. — И тошнит. Наверное, давление.

— К врачу бы.

— Стас, не начинай. У нас Распутина нет, Цепеша нет, до мероприятия меньше трёх недель. Мне не до врачей.

Стас вздохнул: — Бесполезно с тобой говорить! Тогда поехали сегодня в театр.

— Какой ещё театр?

— Артур пригласил в "Театр двойников". Говорит, там сегодня премьера, итальянская комедия положений. Соня хочет посмотреть на близнецов — может, на Распутина найдём кого. А ты отдохнёшь.

— Я не могу, у меня…

— У тебя ничего нет, — Стас взял её за руку. — Я прошу — один вечер. Договорились?

Ирэна хотела возразить, но посмотрев ему в лицо, сдалась.

— Ладно. Что хоть за спектакль?

— «Венецианские близнецы» Гольдони.

— Даже так?! Ну а что, это интересно. Идём!

* * *

Маленький театр оказался очень уютным: винтажные бархатные кресла и старой сценой, на которой даже скрип половиц казался частью спектакля.

Артур встретил их в фойе: — Садитесь, садитесь, — зашептал он, шевеля усами. - Сейчас начнётся. Там такие актёры! Одна пара — просто огонь!

Ирэна со Стасом заняли места в четвёртом ряду, Соня устроилась рядом, нервно теребя край шарфа:

— Я чувствую. Мы найдём. Я знаю!

Спектакль начался.

На сцене кипела жизнь. Два брата-близнеца, разлучённые в детстве, неожиданно встречаются в Венеции. Один — Тонино, умный, серьёзный, благообразный. Второй — Дзанетто, весёлый, дерзкий, с вечной бутылкой в руке и усмешкой на губах.

Они путали зрителей, менялись ролями, подшучивали над публикой. Зал хохотал. Ирэна тоже улыбалась.

— Смотри, — шепнула она Стасу. — Этот, серьёзный, как святой. А этот — как разгульный Распутин. И лица одинаковые.

— Ты думаешь?

— Я вижу!

Соня кивала, как китайский болванчик, не отрывая глаз от сцены.

— Они! Это они! Мы их нашли!

Зрители выходили из театра, обсуждая спектакль, смеясь, пересказывая друг другу забавные моменты. Ирэна со Стасом и Соней вышли в толпе и задержались на ступенях.

— Ну что? Идём договариваться с близнецами?

— Поздно! Я ещё в антракте подтвердила Артуру. Он сейчас где-то между второй бутылкой коньяка и подписью на контракте.

— Тогда домой?

— А давайте немного прогуляемся, подышим. Хорошо-то как! Одной проблемой меньше.

— Это точно!

Они, не спеша, побрели по бульвару. Редкая роскошь для Петербурга — тёплый октябрьский вечер: лёгкий ветерок ворошит волосы и ласково обдувает разгорячённые лица, из-за угла доносится музыка — кто-то играет на гитаре и поёт.

— Слышите? Цой! — прислушался Стас. — «Кукушка». А неплохо поёт парень. Зло так, с надрывом.

— Пойдём, посмотрим! — тут же загорелась Ирэна.

— Ну куда ты?

Ирэна уже рванула вперёд, расталкивая толпу. Стас едва поспевал за ней.

Народу на пятачке собралось много. Кто-то подпевал, кто-то просто слушал, закрыв глаза, или проходил мимо, бросив монеты в кепку, лежащую у ног музыканта.

Он играл яростно, страстно, будто в его руках не гитара, а оружие. Голос рвал тишину, пальцы летали по струнам, и в этой музыке было всё: боль, злость, вызов.

«Солнце моё, взгляни на меня

Моя ладонь превратилась в кулак,

И если есть порох — дай огня.

Вот так...»

От толпы отделилось четверо. По размашистым жестам, пьяным выкрикам, злой, агрессивной энергии сразу стало понятно, что это не к добру. Им явно хотелось покуражиться, и они пёрли напролом, не глядя по сторонам. Люди перед ними отскакивали от греха подальше.

— Эй, говнарь! — заорал лысый, с цепью на шее. — Кончай завывать! Тошно слушать.

Музыкант даже не посмотрел в их сторону. Пальцы продолжали бегать по струнам, а голос стал ещё злее.

— Ты чё, глухой? — шагнул поближе второй, с разбитой губой.

Третий, самый здоровый, нагнулся, схватил кепку с деньгами, потряс ею перед лицом музыканта.

— Гля, сколько насобирал! На бутылку хватит!

Музыкант продолжал петь.

Четвёртый, тощий, с ёжиком на голове, вырвал кепку из рук здорового, сунул туда нос и пошёл по кругу, гнусавым голосом подражая попрошайкам:

— Подайте, люди добрые, на пропитание! Христа ради! Убогому калеке!

Толпа шарахнулась, кто-то возмущённо качал головами, но вмешаться никто не рискнул.

Музыкант, наконец, остановился. В глазах не было страха, только холод, как у человека, пережившего слишком многое, чтобы бояться какой-то пьяной швали. Парень бережно положил гитару в чехол, защёлкнул его и отставил подальше.

Подошёл к тощему ёжику и встал перед ним, сжав кулаки:

— Положи кепку на место и уйди. Пока можешь.

Тощий на секунду опешил, потом заржал:

— О, глядите! Герой нашёлся! А что ты сделаешь, герой? Песню споёшь или стих зачитаешь?

В этот момент из толпы шагнул Стас и положил тяжёлую руку на плечо тощему. Тот обернулся, попытался дёрнуться и не смог.

— Парень, — веско сказал Стас. — Прекрати.

— Ты кто такой?! — взвизгнул тощий.

— Тот, кто тебя сейчас очень вежливо просит, — ответил Стас, демонстративно выпрямившись во весь двухметровый рост и расправив плечи. — Убери руку, положи кепку и уйди, пока я не перестал быть вежливым.

Музыкант, растерявшись в первый момент от неожиданной поддержки, сориентировался и подскочил к Стасу, страхуя его спину.

Тощий посмотрел в глаза Стаса, на его плечи, рост, спокойное, непроницаемое лицо. Потом в горящие ненавистью глаза музыканта. И что-то щёлкнуло в пьяной башке.

— Да идите вы …! — он швырнул кепку на землю и потянул за собой остальных. — Пошли отсюда. С психами связываться, себе дороже.

Гопники растворились в толпе так же быстро, как и появились.

Музыкант молча нагнулся, подобрал кепку, собрал рассыпанные мелкие купюры и отнёс на место.

— Спасибо, — буркнул он глухо.

— Не за что, — ответил Стас. — Ты классно играешь!

Музыкант кивнул и снова достал гитару.

Стас вернулся к жене, которая стояла в стороне и смотрела на всё это со смешанным чувством ужаса и восторга.

— Ну что, командир? Я так понимаю, мы нашли твоего Цепеша?

— Нашли! — выдохнула она. — Мы его нашли!

Она решительно направилась к музыканту.

— Здравствуйте. Вы потрясающе играете. Можно с вами поговорить?

— О чём?

— О работе. У нас проект, историческое шоу. Нам нужен актёр на роль Влада Цепеша.

— Я не актёр, я — музыкант.

— Знаю. Но у вас есть то, что нужно: огонь, сила и ... одиночество.

— Вы меня пять минут слушали, а уже всё про меня знаете?

— Понимаете, — Ирэна старалась говорить спокойно. — Он тоже был один, никому не верил. Это была его сила и его слабость. Он победил всех, но проиграл сам себе.

— Вы удивительно похожи, — присоединилась заплаканная Соня.

— А вы чего ревёте?

— Потому что мы ищем вас месяц, — всхлипнула Соня. — Мы объехали всех актёров в городе. Отчаялись уже. А вы здесь просто играете на улице. Мы на вас наткнулись совершенно случайно. Это же судьба!

Парень немного подумал, потом решительно тряхнул головой.

— Спасибо за предложение. Но я не актёр и не Цепеш. Ищите дальше.

— Мы никого больше искать не будем, — твёрдо ответила Ирэна. — Вы тот, кто нам нужен!

В его глазах мелькнуло удивление и растерянность.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я вижу. Вы не просто исполняете музыку — вы в ней живёте. Вкладываете свою боль, свою злость, свою любовь. Это то, что нужно для Цепеша. Не играть, а жить. Подумайте! Вот моя визитка. Если решитесь — позвоните.

Они развернулись и пошли…

— Куда мы уходим? — возмущённо сопела Соня Ирэне в ухо. — Мы даже номер его не взяли. Мы же его потеряем!

— Соня, ты мне веришь? — едва слышно ответила Ирэна, не поворачивая головы. — Шагай давай. Иди вперёд.

Они сделали ещё несколько шагов и почти повернули за угол…

— Эй!

Музыкант стоял в двух шагах с гитарой за спиной и визиткой в руке: — Ладно, — сказал он. — Вроде интересно. Рассказывайте. Я согласен.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 20

— Только не подумай, что мы чокнутые.

Ирэна подхватила Матвея – вчерашнего злого рокера, у метро «Гостиный двор».

— Ты же музыкант, значит в курсе, что есть что-то, чего мы... Вот, например, в ивентах: есть компании, которые и технически блестяще оснащены, специалисты у них классные, с рекламой полный порядок, а делают они качественные, но проходные мероприятия, и всё. А есть такие, как мы – для нас каждый проект, как последний. И заморачиваемся каждый раз не на шутку. Сказано: «надо согласовать с зеркалом» — согласуем. И пусть мы сто раз с приветом, зато события у нас получаются крутые. Да ты сам сейчас всё увидишь!

Матвей слушал её молча и только недоверчиво кивал.

У входа в особняк топталась Соня, нервно покусывая губы.

--Ты чего?

— Волнуюсь, ужас просто! — призналась Соня. — А вдруг не понравится?

— Кому?

— Зеркалу!

Женщины быстро пронеслись по лестнице, через Столовую, в Бальный зал. Матвей едва поспевал за ними, настороженно крутя головой, как зверь, который забрёл на чужую территорию.

— Не бойся, — Соня легонько коснулась его плеча и подтолкнула вперёд. — Оно не кусается.

— Чего? Кто оно?

— Да зеркало же.

- Серьёзно? А я-то думал, — криво усмехнулся парень, а про себя подумал, что барышни, если и не сумасшедшие, то точно с большим приветом.

Амадей уже сидел, вцепившись когтями в консоль, и набивал себе цену, демонстрирую полное безразличие.

— Амадей! Амадеюшка! –- ласково потрепала Ирэна лимонные пёрышки. — Не прикидывайся. Я вижу, что ты не спишь.

— Явка пр-р-ровалена! — неожиданно рявкнул попугай.

Матвей отпрыгнул от неожиданности, а Соня с Ирэной расхохотались.

— Ну всё, будем считать, что впечатление ты произвёл, — отсмеявшись, строго сказала Ирэна. — А теперь, будь любезен, соизволь немножко поработать.

Попугай вгляделся в лицо Матвея, обернулся на зеркало, потянул театральную паузу и, наконец, заговорил низким, скрипучим голосом: — Смотр-р-ю. Встань пр-р-рямо!

Матвей с любопытством приблизился и отразился в стекле — парень как парень: в потёртой куртке, с тенью под глазами, резкими чертами лица и сжатыми кулаками.

Сначала ничего не происходило. Потом зеркало будто вздохнуло — стеклянная гладь дрогнула, пошла рябью от краёв к центру.

Амадей вытянул шею: — Огонь... Боль. Одиночество... Хор-р-рош.

Соня закрыла лицо руками. Ирэна облегчённо вздохнула. Матвей отступил на шаг.

— Что это было? — озадаченно спросил он.

— Это значит, — ответила Ирэна, — что ты подходишь. Пойдём. Познакомлю тебя с командой.

***

В курительной комнате, где временно организовали штаб, было людно и шумно, но, с появлением начальницы все смолкли и повернули головы в её сторону.

— Ну как? — с надеждой спросила Лиза.

— Есть контакт. Цепеш одобрен. Распутины тоже найдены.

— Аллилуйя! — буркнул Марк. — А то я уж было собрался статистов с улицы набирать.

— А без тебя мы ж никак не догадались подстраховаться, — поддела его Лиза.

--Это вы наш Цепеш? — протянула она руку тощему парню.

— Я! Меня зовут Матвей.

— Добро пожаловать! Я Лиза. Я координатор, отвечаю за всё и за всех. Этот мрачный тип – Марк, наш инженер-конструктор, два психа в углу – Михаил и Даниил, художники: один по свету, второй по всему остальному. Ну, разберёшься! Ты главное не стесняйся. Спрашивай, если что. Ирэна, а где Распутины?

— Артур их везёт. Скоро будут. Они вчера контракт под коньяк подписывали.

— Да-а? — Лизины глаза вспыхнули опасным огнём. — Вот пусть только попробуют устроить на репетиции похмельные страдания. У меня как раз большое желание размяться.

Артур явился с помпой: торжественно вошёл в штаб, раскинув руки и раскланиваясь. По бокам от него шли два совершенно одинаковых парня – рост, походка, лица, даже непослушная прядь, падающая на лоб. Но как только братья поздоровались, разница стала очевидной.

— Кирилл! — строго и серьёзно представился первый и пошёл пожимать руки всем присутствующим, уточняя имя и замирая на секунду, чтобы запомнить.

— Костик! — радостно оповестил другой, размахивая руками в знак приветствия.

— Я вас сразу забираю, — приветливо улыбнулась Соня. — Там танцоры заждались. Будем знакомиться сразу и с задачей, и с хореографией.

--Так, Матвей, теперь с тобой, — переключилась Ирэна. — Марк, Миша, Даниил! Все здесь? Актёр на Петра пришёл? Отлично! Сейчас ещё Воеводу дождёмся. Задача у вас большая, а времени мало.

— Я пока ничего не понимаю, — музыкант напрягся и привычно ощетинился.

— Да-да, объясняю. У вас с Петром задача – поединок двух правителей. Не драка в буквальном смысле, а столкновение двух мировоззрений. Сейчас подъедет Дмитрий Игоревич – он у нас и историк, и мастер боёв. Расскажет, что от вас требуется и начнёт ставить бой. Даниил установит на вас датчики, чтобы перенести ваши движения и фигуры в голографическое изображение. Зрители увидят не буквально вас, а ваши копии. Это они будут сражаться, взрываться, растворятся. Но прежде, чем это произойдёт, надо, чтобы настоящие вы это сыграли.

— Но я музыкант. Я не умею играть... это.

— А ты не играй, — ответила Ирэна. — Ты на улице поёшь, и люди останавливаются. Почему?

Матвей пожал плечами.

— Потому что они чувствуют твою боль, твою злость, твою... правду. Вот это и нужно Цепешу. Ты подумай – у него был рост сто шестьдесят восемь сантиметров.

— Прямо как я, — усмехнулся Матвей.

— Вот! Он был очень худой. Весь больной – человек реально плакал кровавыми слезами. Да ещё психика вся изломанная османским пленом. Он и прожил-то всего ничего, сорок пять лет, а сколько успел сделать. Оставим пока в стороне моральный аспект, оцени масштаб. И всё это на одном характере. Понимаешь?

— Так-то да! Но одно дело, музыка, — упрямо возразил он, — а здесь – текст, движения...

— Текста почти не будет, — вмешался Марк. — Ты просто появишься из зеркала, посмотришь на Петра, двинешься вперёд… Мы все покажем и расскажем. Твоё лицо, твои глаза – вот что главное.

— Так, друзья! — Ирэна взглянула на часы. — Вы тут дискутируйте, сколько вам влезет, а я погнала на вокзал, Пермский поезд встречать. Там Наташка костюмы везёт. Кстати, Матвей, на тебя костюма пока нет. Марик, передай Элен, что нужен эскиз и завтра надо всё согласовать, и снять мерки.

Она умчалась, а Марк взял строптивого музыканта за рукав, отвёл в сторону и зашептал:

— Слушай, я тебе по-своему скажу, — ты сделай то, что она просит. Ирэнка – она благодарная. Если всё срастётся, мы будем с тобой работать и дальше. Она никогда не забывает хороших артистов. И музыкантов – тоже.

Матвей исподлобья взглянул на Марка: — Ладно! Уговорил. Попробую.

***

— Я приехала! — радостно затарахтела в трубку Наташа. — Сижу на Московском вокзале. У меня четыре баула, я их еле дотащила. А вы где?

— Сиди, где сидишь! — скомандовала Ирэна. — Мы едем. В пробке застряли.

Московский вокзал встретил их толпами людей, голосами и запахом кофе. Наташа сидела на скамейке в зале ожидания, прямо под бюстом Петра I, окружённая горой чёрных сумок на колёсиках.

— Господи, Наташка! И как ты это тащила?

— Очень медленно, – призналась Наташа. — Носильщику заплатила, но у его тележки отвалилось колесо, и он бросил меня здесь. Сказал, что нужна телега не для бытовых, а для промышленных грузов.

— Питерские носильщики те ещё коронованные особы, — хихикнула Ирэна. — Сколько там всего?

— Тринадцать масонских плащей, запоны с вышивкой, перчатки, две основные рясы, бальное платье и рубашка для Княжны, костюмы Князя Орлова и мальчика-музыканта. Один баул полностью – чёрный бархатный занавес. Ну и так, по мелочам.

— Сильно! — крякнул Стас, поднимая самую внушительную сумку. — Двинулись, девочки. Ещё большой вопрос, как мы это втолкаем в автомобиль.

Погрузка превратились в квест, но, несмотря на все ухищрения, девчонкам пришлось вызывать такси и ехать отдельно. Стас нырнул во дворы, а таксист повёз по навигатору и разумеется, встал в очередной пробке. В результате Наташа и изнывающая от нетерпения Ирэна, оказались дома, когда Стас уже затаскивал последний баул.

— Наташка, показывай! Нет моих сил терпеть!

Невестка извлекла на свет свои сокровища.

Сначала плащи. Тяжёлый чёрный бархат, подбитый таким же чёрным шёлком. Каждый плащ – с обязательным капюшоном, завязками и маской, чтобы скрыть лицо.

— Смотрите, — Наташа расправила один. — Я тут вышила на подкладке инициалы. Кому какой плащ – сама не помню, но по буквам разберёмся. А вот здесь ещё запоны с вышивкой: у Первого Надзирателя – полукруглый транспортир из золотой нити, у Казначея – крошечный ключик, у Меченосца – перекрещённые мечи, у Брата-Стража – уровень и отвес. Это Воевода подсказывал, — Наташа провела пальцем по искусному узору. — Я по его рисункам делала. Там каждая деталь имеет смысл.

Дальше пошли костюмы: для Петра – камзол из тёмно-зелёного бархата, с золотым шитьём на обшлагах, для Распутина – две одинаковые рясы из грубого льна, но на одной – православный крест из серебряной нити, а другая распашная, под ней атласная синяя рубаха с вышивкой и мужицкие порты.

— Сапоги где-то отдельно лежат, но они тоже есть. На каблуках и со скрипом, как полагается. А сейчас я тебе покажу мою гордость, — Наташа порылась в одной из сумок и подняла оттуда, на вытянутых руках бальное платье.

Бархат цвета тёмной вишни, золотистые кружева ручной работы, фижмы, которые делали талию осиной. Роскошный лиф, расшитый речным жемчугом, ловил отблеск кружев, и сам начинал переливаться тёплым светом. Необъятная юбка в три слоя: нижний – шёлк, средний – тафта, верхний – бархат с вышивкой. Наташа встряхнула платьем, р-раз и оно распалось пополам.

— Наташка, это чудо какое-то! А как это работает?

— Очень просто! Под фестонами липучки, на груди и на спине. Если дёрнуть платье с плеч, вот за эти цветочки – оно развалится. А под ним будет простая белая рубашка из тонкого хлопка.

Алёнка, по обыкновению, снимала каждую деталь.

— Это для ролика, — объяснила она. — «Как создаются исторические костюмированные шоу». Подписчики оценят.

— Только не показывай до мероприятия, — попросила Ирэна. — У нас соглашение о конфиденциальности. Никто не должен узнать раньше времени.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 21

14 дней до мероприятия

Ирэна прижимала к уху телефон и слушала голос Карины — та говорила тихо, чтобы не привлечь внимание тайных покупателей, пересказывая всё, что происходило в «Ведьминой горе» в эту минуту. Голос дрожал от напряжения, и девушка то и дело переводила дыхание:

— Они сидят у камина, мужчина — седовласый красавец в дорогом костюме и женщина — косит под Мэрилин Монро: блондинка, родинка, все дела. Они уже сделали заказ. Вроде всё идёт по плану.

— А что Воронцов? — спросила Ирэна.

— Он в Москве. Час назад выходил на связь — всё хорошо, презентация прошла отлично, комиссия отреагировала благосклонно. Теперь осталось только ждать.

Ирэна кивала, будто собеседница могла её видеть, и одновременно прислушивалась к голосам и смеху за дверью. Наконец, Карина закончила описывать каждое движение и взгляд важных гостей, заторопилась и распрощалась.

* * *

В бальном зале особняка было шумно. Марк колдовал у большого экрана, на котором уже отображались наброски будущей трёхмерной модели, рядом Фадеев и Даниил Чернов уже заканчивали подготовку к записи движений для голограммы. Напряжённый Матвей стоял посредине зала обклеенный датчиками, не зная, куда деть руки, и начинал злиться.

— Мотя, не бузи! — успокаивал его Фадеев. — Сейчас мы закончим клеить на тебя маркеры и начнём.

— Да неудобно мне!

— Потерпи! Это нужно, чтобы камеры могли считывать твои движения. Мы запишем, а потом программа превратит их в трёхмерную модель. Ты будешь двигаться, а на экране появится твоя точная копия. Понимаешь?

Матвей недоверчиво кивнул и ухмыльнулся: — Вы на мне уже живого места не оставили, я на робота похож.

— Ты, главное, не дёргайся, — пробурчал Мишка, наклеивая последний маркер Матвею на нос, — А то потом в голограмме у Цепеша будет нервный тик.

В зал заглянул Воевода: — Ну что, готовы?

Фадеев с Черновым дружно кивнули.

— А где у нас Государь Пётр Алексеевич?

— Я здесь! – поднялся из кресла пожилой актёр. – Я давно готов, не впервой.

Воевода показал движения: резкий шаг вперёд, рука с мечом, поворот корпуса, чтобы уйти от удара. Несколько раз медленно повторил каждое, давая Матвею возможность освоиться.

— Смотри, Пётр выходит из света, скачет на тебя. Ты наклоняешься вперёд, выдвигаешь корпус из зеркала, вглядываешься, пытаешься понять, кто перед тобой. Потом уходишь обратно вглубь и появляешься уже на коне. Поднимаешь меч и вытягиваешь руку. Вот так!

Пётр спокойно и уверенно повторил его движения без единой ошибки, а Матвей продолжал нервничать.

— Отрок, ты не думай о том, как ты выглядишь, думай, что чувствуешь. Биографию Цепеша прочитал? Его предали ещё ребёнком – отправили заложником к османам, он восемь лет просидел там, каждый день ожидая казни. Бежал на родину и там его сразу попытались убить. И так всю жизнь. Он осторожный, умный, злой и никому не верит. Для него каждый человек – враг. Попробуй это представить.

— Да было бы что представлять, — Матвей прикрыл глаза, сосредоточился, его лицо стало жёстким и колючим, он шагнул вперёд, вытянул руку с мечом и устремил на противника тяжёлый, ледяной взгляд. Другой рукой он сделал приглашающий к бою жест.

— Даже так? Интересная у тебя, видно, биография, — задумчиво заключил Воевода. – Но это потом. А сейчас повторяем. Было хорошо, давай сделаем ещё лучше.

* * *

Ирэна наблюдала за репетицией через приоткрытую дверь. В миг, когда Матвей преобразился и, из неуверенного щенка превратился в матёрого волка, ей пришла в голову мысль, и она подпрыгивала от нетерпения в ожидании перерыва.

— Матвей, — позвала Ирэна, как только Дмитрий Игоревич объявил паузу на «подышать и оправиться». — Скажи, ты умеешь писать музыку?

— Да, умею. А что?

— Что, если ты напишешь саундтрек для боя? Чтобы на Петре были русские мотивы, а на Цепеше – венгерские. Потом они смешиваются, а в момент, когда вы скрестите мечи, ударит рок. Чтобы проняло каждого, кто это услышит. Как тебе?

Хмурое лицо музыканта озарила счастливая мальчишеская улыбка: — Круто-о! Вот это по мне! Я это уже слышу. Но мне нужно время.

— Я понимаю. Три дня тебе хватит?

— Постараюсь!

* * *

В малой гостиной полным ходом шла примерка костюмов. Братья мерили рясы Распутина. Константин вертелся перед зеркалом, пытаясь понять, как лучше задрапировать ткань, чтобы выглядеть разгульно, и громогласно требовал от Наташи вшить карман для колоды.

— Будет тебе карман, — ответила Наташа, не отрываясь от работы.

Константин расхохотался и тут же начал придумывать, как он будет фокусничать с картами. Кирилл, глядя на брата, едва заметно улыбнулся. Соня загоняла близнецов репетициями, и ребятам было приятно немного расслабиться.

На маленькой Княжне платье болталось в талии.

— Что с тобой такое? – нахмурилась Ирэна. – Неделю назад всё идеально было. Не заболела?

— Я просто переживаю. Всё время кажется, что я делаю что-то не так, — тихо ответила Княжна.

— Спокойно! Это не беда, сейчас поправим, — подошла Наташа с коробкой булавок.

— Ты делаешь всё правильно, — Ирэна положила руку девушке на плечо. — Ты отдаёшь себя роли полностью, и это видно. Твои глаза за стенкой аквариума во время тайфуна – это что-то. Не психуй и не забывай есть. Нам же не нужно, чтобы ты сорвалась от нервного истощения или упала в голодный обморок?

Масоны запутались в своих чёрных бархатных плащах: одному было узко, другому коротко. Элен, шипя, как рассерженная кошка и ругая на все лады мужскую часть человечества, отнимала у них балахоны, выворачивала биркой наружу и тыкала в нос смущённым ратникам:

— Это что? Для кого вышито? Вот тебя как зовут?

— Иван.

— А фамилия?

— Так это, Кузнецов я.

— Так, Иван Кузнецов, стало быть, твои инициалы ИК. Так что ты на себя плащ натянул, на котором ФМ написано? Вот, блин, мужики! Ничего самостоятельно сделать не могут!

Граф Орлов выглядел идеально с величественной осанкой и отточенными манерами — костюм сидел на нём как влитой.

Самым сложным оказался костюм Цепеша.

— Это старинный валлийский крой, — объясняла Наташа, работая иголкой на ходу. — Его носили воины в Средние века. Ткань тяжёлая, но она не сковывает движения. Ты сможешь двигаться в нём так же легко, как в футболке. А этот плащ будет развиваться, когда ты двигаешься. Это будет выглядеть как чудо.

Матвей уже смирился с тем, что его крутят и вертят, как куклу. Он только с удивлением разглядывал себя в зеркале, наблюдая, как из уличного музыканта превращается в грозного Господаря Валахии.

Ирэна смотрела на всех — на Матвея в валлийском костюме, на Княжну в бальном платье, на масонов в чёрных плащах, на близнецов перед зеркальной рамой и понимала, что потихоньку успокаивается. Дело шло, и хаос медленно, но верно превращался в задуманную ею картину.

Она хлопнула в ладоши и громко сказала: — Господа, через четыре дня генеральная репетиция. Всем быть готовым.

ЗЕРКАЛО ВЛАДА ЦЕПЕША (ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ). Глава 22

12 дней до мероприятия

Ураган по имени Элен влетел в квартиру, втянув за собой Ивана Абракадаброва.

— Ирэнка! — заорала Элен, скидывая туфли. — Я его привела. Ща Уголька дрессировать будет.

Иван смущённо кивнул, бережно поставив на пол позвякивающую сумку, от которой тут же разлился запах лета и луга.

Собаки, вылетевшие встречать гостей, притихли и настороженно принюхались.

— Ленка, не ори. Иван, здравствуйте! Проходите, не стесняйтесь. Только у нас, как обычно, бардак, — поприветствовала Ирэна.

— Уютный бардак, — улыбнулся Иван. — Домашний.

Черника, изучив содержимое сумки, чихнула и решив, что ничего опасного в незнакомце нет, немедленно пришла в радостное состояние, с разбегу подскочила к Ивану, приглашая поиграть. Ежевика, не желая уступать сестре, рванула следом и начала виться вокруг его ног, виляя хвостом. Иван радостно засмеялся, присел на корточки и начал наглаживать обеих сразу приговаривая:

— Ой, какие красавицы! Какие красивые девочки. Вы, наверное, умные, да?

— Мря-я, — послышался с холодильника скептический комментарий Уголька.

Собаки восприняли похвалу, как приглашение к активным действиям: Черника лизнула его в нос, Ежевика попыталась сбить с ног, и через минуту Иван уже сидел на полу, а хаски, забыв про всякий этикет, валяли его по ламинату, радостно повизгивая. Ирэна попыталась призвать близняшек к порядку, но Иван только махнул рукой:

— Не надо, я люблю собак.

— Они вас сейчас залижут насмерть, — предупредил Стас, выглянув из кухни. — У них тормоза отсутствуют. Я проверял.

Амадей тоже включился во всеобщий бедлам:

— Кар-раул! Чуж-жой! Дай мне ор-р-решек!

— Привет, Амадей! Какой же я чужой? Мы с тобой уже знакомились в особняке. Помнишь?

— Ор-решек, — повторил попугай тоном опытного шантажиста.

Алёнка протянула гостю пиалу с орехами: — Вот! Угостите его, а то так и будет орать.

Иван выбрал несколько ядер покрупнее, подошёл к клетке и протянул попугаю на раскрытой ладони: — Угощайся. Ты, я вижу, здесь в авторитете.

— Да, — гордо подтвердил попугай. — Ты хор-роший?

— Очень на это надеюсь.

Амадей забил крыльями, заклекотал что-то на птичьем, перемежая человеческими словами: «ты мне нравишься», и «я здесь главный».

Иван тем временем нашёл взглядом Уголька. Кот сидел на холодильнике, с недоверием изучая гостя с высоты своего положения.

— Здравствуйте, Уголино Ирэнович, — мягко заговорил Иван. — Много о вас слышал. Говорят, вы невероятно красивы и исключительно умны.

Изумрудно-зелёные глаза презрительно прищурились, кот фыркнул, давая понять, что на такую грубую лесть его не взять.

— Я пришёл, чтобы познакомиться с вами лично, — продолжил Иван. — Я не буду трогать, пока вы не позволите. Просто постою рядом и полюбуюсь. Вижу, что рассказы о вашей красоте были совершенно правдивы – вы похожи на чёрного льва: такие же брутальные черты и великолепная грива.

Кот смущённо отвернулся и принялся вылизывать лапу. Иван, не отрывая взгляда, присел на диван и замер.

Ирэна, затаив дыхание, с огромным интересом наблюдала за манипуляциями Ивана. Алёнка сунулась что-то спросить, но Стас остановил её, приложив палец к губам. Даже собаки угомонились, примостив пушистые зады рядом с удивительным гостем.

Шла минута за минутой. Иван продолжал рассказывать коту о его уме и красоте, спокойным, умиротворяющим тоном, чуть растягивая слова. Речь напоминала мантру и погрузила всех присутствующих с расслабленное, медитативное состояние. Наконец, Его Мяучество мягко спрыгнул с холодильника, подошёл к Ивану и уселся в метре от него.

— Ты меня пока не знаешь и поэтому не доверяешь, — нараспев говорил волшебник. — Ты редко видишь чужих людей, и тебе сложно разобраться. Но я тебя не обижу. Мы сделаем номер, ты будешь в нём звездой. Ты сыграешь хранителя знаний. Это очень важная роль. Я без тебя никак не справлюсь.

Уголёк запрыгнул на колени Ивану и ткнулся в ладонь лобастой головой, разрешая себя погладить.

Алёнка тихо ахнула, а Ирэна облегчённо улыбнулась.

* * *

Гостиную в особняке Брусницына перегородили огромной пустой рамой – полным ходом шла репетиция Распутиных с танцорами.

Кирилл – спокойный из братьев-близнецов, стоял в центре зала, в длинной чёрной рясе, чуть выпятив живот для солидности и поглаживая крест. Вокруг белоснежной стайкой кружились в мазурке юные фрейлины. Кирилл поворачивался направо-налево, со снисходительной улыбкой поглядывая на танцующих девушек, затем поднял руки, посмотрел вверх, будто увидел небо и благословил танцовщиц. От всей картины веяло чистотой и умиротворением.

Буйный брат, Константин, неподвижно застыл по другую сторону рамы.

— Теперь ты, — скомандовала Соня.

Кирилл и фрейлины замерли в разных изящных позах, как в игре «море волнуется», а Константин шагнул вперёд. Артист одной рукой разлохматил бороду и шевелюру, а другой распахнул рясу. В его руках появилась бутафорская бутылка и карты. За его спиной вылетели на сцену танцовщицы в ярких юбках. Начался канкан: ноги и юбки взлетали, девицы визжали, Константин хохотал, жонглируя бутылкой и картами.

Затем Константин с канканом остановился, и вновь вступил Кирилл с мазуркой. Эти раунды повторились ещё пару раз.

— А теперь оба одновременно! — крикнула Соня.

Всё смешалось. В бешеный ритм канкана вплёлся благородно-умеренный темп мазурки. Музыку качало то туда, то сюда. Фрейлины и канканьерки выстроились в две линии, напротив друг друга и пошли в танцевальный батл. Кирилл и Константин повторяли движения, глядя сквозь раму, как в зеркало. Они делали одни и те же па, но один сохранял на лице и в пластике спокойствие и умеренность, а второй глумился и куражился.

Когда музыка стихла, Соня пролепетала, утирая счастливые слёзы:

— Мы нашли. Это то, что нужно.

* * *

Танцоры давно закончили и ушли. Ирэна носилась по особняку: спорила с Марком, диктовала Лизе список задач и ругалась с рабочими, которые, по её мнению, сбирали декорации без должного энтузиазма.

Матвей сидел на сцене, напряжённо сжав губы, и пощипывал струны своей старенькой потрёпанной гитары.

— Матвей! — Ирэна присела рядом. — Покажи, что ты написал.

Он настороженно покосился, но заиграл. Ирэна закрыла глаза, впитывая музыку.

Сначала звук был очень тихим, будто издалека, потом начал нарастать, заполняя зал, заставляя воздух вибрировать. Она услышала русские мотивы, которые переплетались с румынскими, слышала, как они спорят, как они ищут друг друга, и, в конце концов, сливаются в единый мощный удар.

— Ну как? — раздался неуверенный голос Матвея в внезапно наступившей тишине.

— Это потрясающе! Ты очень талантливый.

Матвей криво усмехнулся: — Да ладно, талантливый. Я просто делаю то, что умею.

— Ты даже не представляешь, как много людей умеют, но не делают. А ты делаешь.

Она задумчиво помолчала и продолжила:

— Слушай, Матвей! Я не знаю, что у тебя случилось в жизни. Сам расскажешь, когда захочешь. Но я вижу, что у тебя есть дар: ты умеешь чувствовать музыку и умеешь её создавать. Если ты будешь работать, я имею в виду — по-настоящему работать, много, не жалея себя, то мы с тобой многого достигнем. Золотых гор я тебе обеспечить не могу, но готова пообещать, если ты будешь продолжать, сможешь жить тем, что любишь. И я тебе в этом помогу.

— Вы это… серьёзно?

— Абсолютно. Я прошла огонь и воду и дорого заплатила за то, что сейчас имею. И никогда не болтаю попусту. Ты не просто хороший музыкант, ты тот, кто может забраться под кожу своей музыкой.

Он долго молчал, теребя струны, потом криво улыбнулся:

— Это странно. Я как-то не привык, что до меня кому-то есть дело.

— Придётся привыкать, — улыбнулась Ирэна. — Теперь у тебя есть я. Главное, не струсь.

Внезапно её лицо позеленело, она зажала рот руками и рванулась из зала. Матвей недоумённо посмотрел её вслед и пожал плечами: — Сумасшедшая баба.

В ожидании он прошёлся по залу и остановился у старинного зеркала, не в силах отвести взгляд. Он смотрел на своё отражение — тощий мальчишка с усталым лицом и тёмными кругами под глазами.

— Никак не могу поверить, что я здесь, – заговорил он с отражением. – никому не нужный детдомовец. Там меня всё время били, потому что я был мелкий и щуплый. Я шкерился по углам и всех боялся. А потом в нашу школу пришёл учитель музыки – старенький такой дедок с белой бородой. Что-то он такое разглядел и начал меня учить. Через пару лет он умер, и я опять остался один. После детдома взял гитару и пошёл на улицу: играл в переходах, жил где попало и снова был никому не нужен.

Зеркало задрожало и выплеснуло волны ряби. Из глубины проступило худое, бледное лицо, с воспалёнными глазами, пышными усами и в странной бархатной шапке с жемчугами и крупным камнем посредине лба. Матвей отшатнулся, ударился спиной о колонну и зажмурился. Сердце бешено заколотилось. Он осторожно открыл один глаз — мужик в шапке стоял и смотрел на него.

Матвей подошёл к зеркалу, положил руку на стекло. Странный мужик поднял свою и прижал с другой стороны — их ладони встретились.

— Ты Влад Цепеш?

Тот величественно кивнул.

— Мы с тобой и правда похожи. Очень похожи.

Цепеш внимательно вгляделся, ещё раз кивнул и исчез.

Ошеломлённый музыкант стоял перед обычным зеркалом, в котором отражался пустой зал.

— Матвей, ты где? – донёсся издали голос Ирэны. – Иди сюда. Мы уезжаем, я тебя до дому подброшу, обсудим поподробнее.

— Спасибо, — прошептал он и пошёл к выходу. Впервые за много лет он чувствовал, что не один.