Зеркало Элеоноры

Глава 1

Холодный ноябрьский вечер в Питере — это не просто время суток, а особое состояние души. Город превращался в мокрый акварельный эскиз: фонари расплывались в тумане, а звуки машин глушились влажным воздухом. Аниса Никитенко закрыла за собой дверь кофейни «Брошенный ангел» и замерла на пороге, вдыхая знакомую смесь ароматов — кофе, сигарет и мокрого асфальта. Ещё одна смена позади. На рубашке — пятно от пролитого кофе, в кармане — жалкие чаевые, в душе — тягучая усталость.

Её однушка на Фонтанке встретила привычным хаосом: стопка невымытой посуды в раковине, разбросанные кисти и пачки с недопитыми таблетками. Аниса притронулась к батарее — холодная. Снова не включили отопление, сволочи. Она скинула куртку, включила электрический чайник и подошла к окну. За стеклом плыли огни ночного города, отражаясь в лужах, словно чьи-то разбросанные драгоценности.

Взгляд упал на старый бабушкин сундук в углу. Чёрный, с облупившейся кожей и массивным замком. Аниса не открывала его года два — слишком много воспоминаний. Но сегодня что-то подтолкнуло. Ключ, как всегда, лежал под слоем пыли на верхней полке шкафа.

Сундук открылся с глухим стоном. Пахло лавандой, нафталином и временем. На самом дне, под стопками пожелтевших писем и фотографий, её пальцы наткнулись на что-то холодное и твёрдое. Серебряное карманное зеркало в викторианском стиле. Оправа была покрыта сложной резьбой — переплетающиеся ветви плюща и незнакомые символы. Стекло — потрескавшееся, с тёмным пятном в центре, будто от пролитых чернил.

Аниса повертела его в руках. Безделушка. Красивая, но бесполезная. Она уже хотела отложить его в сторону, когда заметила странность — её отражение в зеркале было... другим. Черты лица чуть острее, взгляд глубже, а за спиной будто витал полупрозрачный шлейф, похожий на кружевную шаль.

«Глюки начинаются», — с раздражением подумала она. Эти искажения реальности преследовали её с детства. Врачи называли это диссоциативным расстройством, выписывали таблетки, но ничего не помогало. Мир периодически трескался, показывая ей другую версию самой себя.

Она прикоснулась пальцем к холодному стеклу.

И всё перевернулось.

Резкая боль в висках. Тошнота. Звуки города за окном сменились тихим шёпотом и музыкой где-то вдали. Воздух стал густым, сладким — пахло воском, фиалками и чем-то ещё, чего она не могла опознать.

Она сидела за туалетным столиком из тёмного дерева. В зеркале перед ней отражалась незнакомая комната: стены, обитые штофом, канделябры с зажжёнными свечами, портрет сурового мужчины в золочёной раме. На ней было тяжёлое бархатное платье, а в волосах — шпильки с жемчугом.

— Фрейлейн фон Вальтер, вы опоздаете на ужин, — раздался голос за спиной. Она открыла рот, чтобы спросить, кто это, — но язык словно не слушался.

Аниса дёрнулась и очнулась на полу своей однушки. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Рядом валялся осколок разбитой чашки, в луже кофе плавали крошки печенья. Зеркало лежало рядом, целое и невредимое.

Она сглотнула ком в горле и посмотрела на свои руки. На внутренней стороне запястья краснел свежий синяк. Небольшой, но отчётливый. Она провела пальцами по коже — больно. Но откуда? Она не ударялась.

И тут её взгляд упал на зеркало. В его потрескавшейся поверхности она заметила то, чего не видела раньше — крошечный заусенец на оправе, острый как игла. Возможно, именно о него она случайно поранилась, когда дёрнулась и уронила зеркало. Да, так и было — на подушечке указательного пальца тоже виднелась царапина.

«Ну конечно, — с облегчением подумала она. — Просто поранилась. Никакой мистики».

Девушка поднялась, убрала осколки, вытерла пол. Зеркало положила обратно в сундук, решив больше не трогать эту ветхую вещь. Но когда проходила мимо стола, её нос снова уловил тот самый сладкий, незнакомый запах — фиалок? Нет, что-то другое. Что-то... чужое.

Аниса остановилась, вслушиваясь в ощущения. Воздух в комнате был неподвижен, но ей почудилось, будто где-то рядом тихо играет музыка. Струнная. И доносится шёпот...

Она резко встряхнула головой. «Хватит. Прогуляюсь, проветрюсь».

Надевая куртку, она снова посмотрела на синяк. Обычный синяк. От неудачного движения. От случайной царапины. Всё имеет логическое объяснение.

Но почему тогда холодок бежал по спине? И почему ей казалось, что за её отражением в тёмном окне кто-то стоит?

Конец главы 1.

Глава 2

Утро застало Анису за пасьянсом из архивных документов, разложенных на кухонном столе. Всю ночь её мучили обрывки снов — запах воска, звук скрипки, чей-то шёпот:

«Найди меня ...»

Она проснулась с чётким пониманием — нужно искать информацию об Элеоноре фон Вальтер.

В восемь утра раздался настойчивый звонок в дверь. На пороге стоял Григорий — друг детства, а ныне практикующий психиатр, с бумажным пакетом от «Булочной Фёдорова» в руках. Его взгляд, профессионально-оценивающий, скользнул по её лицу, по хаосу в комнате, задержался на архивных распечатках.

«Принц на белом коне с круассанами», — мрачно подумала Аниса, впуская его.

— Опять не спала? — Голос Григория был спокоен, но в уголках глаз читалась тревога. — Работала, — буркнула она, наливая в чашки остывший кофе.

Его взгляд упал на включенный компьютер, на экране виднелся поисковой запрос:«Элеонора фон Вальтер причина смерти». Рядом лежал её же рисунок — портрет герцога Альбрехта.

— Аниса, — произнёс он мягко, будто боялся разбудить в ней что-то. — Это уже не творческий кризис. Ты ищешь в архивах подтверждение... своим видениям.

Она хотела возразить, рассказать про запах воска, про странные сны, но увидела его взгляд — тот самый, полный профессиональной жалости — и сжала зубы.

— Это не видения, — выдохнула она, отодвигая чашку. — Они настоящие. Я была там. — Где, Аниса? В 1873 году? — он не насмехался. Он боялся за неё.

Разговор зашёл в тупик. Григорий настаивал на обследовании, она — на своей реальности. В итоге он ушёл, оставив на столе рецепт и упаковку успокоительного. Аниса выбросила и то, и другое в мусорное ведро.

Остаток дня она провела в исследованиях. И нашла то, что не давало покоя:

Особняк Альбрехтов действительно существовал, но сгорел при загадочных обстоятельствах в январе 1874 года.Герцог Альбрехт исчез за неделю до пожара.Все его воспитанницы — а их было четверо до Элеоноры — погибли при странных обстоятельствах.К вечеру она решилась на эксперимент. Приняла душ, переоделась в пижаму, и удобно устроилась на кровати. Положила рядом диктофон, блокнот и ручку. Взяла зеркало.

— Покажи мне правду, — прошептала она, глядя в потрескавшееся стекло.

На этот раз переход был плавным — почти безболезненным. Будто не проваливалась, а спускалась по мраморной лестнице в чужую эпоху, где воздух пах воском и железом.

Девушка стояла в длинной галерее, освещённой газовыми рожками. Стены были увешаны портретами — и все они смотрели на неё с немым укором. Из-за тяжёлой портьеры вышел мужчина. Тот самый — герцог Альбрехт.

— Элеонора — его голос был бархатным, но с металлическим оттенком. — За столом сегодня будет граф Фридрих фон Штауфен. Прошу помнить о пристойности своих суждений.

Её руки дрожали, но она заставила себя кивнуть. Всё происходящее казалось театром — и она, как случайный актёр, попала на сцену чужого спектакля.

Обед в огромной столовой с дубовым столом стал испытанием. Граф Фридрих фон Штауфен — мужчина лет тридцати, с холодными глазами и резким профилем — наблюдал за ней так, будто она представляла собой уравнение, которое нужно разгадать.

— Говорят, вы проявляете интерес к естественным наукам, фрейлейн? — произнёс он с мягкой иронией. — Некоторые их основы, — осторожно ответила Аниса. — Удивительное занятие для девушки вашего круга, — угол его губ чуть дрогнул. — Не находите ли вы, что современная наука слишком полагается на то, что можно измерить?

Она почувствовала подвох, но не смогла удержаться: — А может быть, просто нужно уметь измерять иначе?

Тишина. Герцог Альбрехт взглянул на неё с ледяным спокойствием. Леди Изабелла, его сестра, медленно улыбнулась — и в этой улыбке было что-то опасное, как вспышка ножа.

— Очень... смелые взгляды, — сказал граф, пригубив вино. — Они напоминают мне одну мою знакомую. Она тоже говорила о вещах, которые нельзя доказать.

После обеда горничная проводила её в будуар. Комната была изящной, но безличной — как клетка из бархата. Аниса подошла к окну. За стеклом — неонных вывесок нет, только сад, густой, как чернила, и свет далёкого фонаря у ворот.

Дверь тихо открылась. Вошла леди Изабелла с зажжённой свечой. Её тень на стене вытянулась и дрогнула, будто отдельное существо.

— Дитя, — прошептала она. — Ты играешь с огнём, не зная, откуда дует ветер. — Что вы хотите? — Аниса пыталась звучать твёрдо, но голос дрогнул.

Изабелла приблизилась. При свете свечи её лицо казалось безупречным, но когда пламя качнулось — на секунду проявилось другое: старое, измождённое, с горящими глазами.

— Они используют тебя как ключ, — произнесла она. — К двери, которую лучше не открывать. У тебя есть выбор: стать их орудием... или тем, кто разобьёт зеркало.

Она провела рукой по воздуху — и на стене вспыхнул серебристый узор, тонкий, как кружево.

— Что это? — выдохнула Аниса. — След, — ответила Изабелла. — Каждый переход между мирами оставляет шрам. На коже... и на душе.

Она развернулась и исчезла, оставив воздух дрожать от её слов.

Аниса очнулась в своей постели. Сердце колотилось в ритме вальса, который всё ещё звучал в голове. На прикроватном столике лежал диктофон.

Она нажала «воспроизведение».

...тишина... затем шёпот: «Они используют тебя как ключ...» ...звук открывающейся двери...

Рядом с диктофоном — веер из слоновой кости, вырезанный узором, которого прежде не встречала.

Эксперимент удался. Но теперь Аниса знала: это уже не игра. Это — приглашение.

Конец 2 главы.

Глава 3 «Иногда зеркало отражает не лицо, а то, что прячется за ним.» — неизвестный автор

Аниса лежала в постели, сжимая в руке веер из слоновой кости. Символы на нём казались до боли знакомыми — будто она уже видела их где-то. Может, в тех самых снах?

Девушка провела пальцами по резному узору — и вдруг…

…..Зеркальный зал. Сотни свечей. Давящая тяжесть корсета.

Голос герцога:

— Элеонора, ты обязана появиться на балу.

Она резко села. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Это был не просто сон. Слишком реально. Слишком… осязаемо.

Полностью осмотрев веер, вдруг возникла мысль - Может, именно он и есть ключ?

Следующие три дня Аниса провела, не выходя из дома.

Она рылась в архивах, форумах, книгах, статьях.

Выяснила, что символы на веере напоминают алхимические знаки из трудов Ньютона.

А ещё — что особняк Альбрехтов был известен своими спиритическими сеансами.

И что все воспитанницы герцога изучали «метафизическую химию» — странную дисциплину на стыке науки и мистики.

-Странно все это, есть какая-то связь, но не могу понять какая - Подумала девушка, почесав затылок.

Вечером третьего дня она снова взяла веер. На этот раз — осознанно.

Села перед старым зеркалом, включила диктофон, положила ладонь на резной узор.

— Покажи мне, — прошептала она. — Покажи мне бал.

Переход случился мгновенно и больно — будто её выдернули из тела за крюк под рёбра.

---

Бальный зал ослеплял светом.

Хрустальные люстры подбрасывали в воздух тысячи алмазных бликов. Оркестр играл Штрауса.

Но Аниса видела больше, чем остальные.

Блики — это были не просто огни.

Они колыхались над головами гостей, как энергетические поля.

Сквозь стены просвечивали скрытые проходы.

А в центре зала — висел серебристый шов. Трещина в реальности.

Герцог Альбрехт представил её обществу.

Граф Фридрих фон Штауфен пригласил на танец. Его рука, холодная и властная, легла ей на талию.

— Вы сегодня особенно… оживлённы, фрейлейн, — произнёс он, ловко ведя её между парами.

— Возможно, влияние музыки, — уклончиво ответила Аниса.

— Или присутствие среди себе подобных?— в его голосе звучала странная усмешка. —Некоторые птицы чувствуют клетку, даже не видя прутьев.

После танца, девушка увидела ридикюль, лежащий на фуршетом столике, линза в нём была — гладкая, старинная, будто из хрусталя.

Взяв его в руки, и посмотрев через линзу — Аниса увидела истинную цель бала.

Огромный аппарат, спрятанный за бархатными шторами.

К нему был подключён серебристый шов.

Энергетический насос.

— ДРУЗЬЯ! — Герцог поднялся на возвышение. — Сегодня мы станем свидетелями нового этапа познания!

Аппарат ожил. Металл застонал. Шов затрепетал, будто живое существо.

— Ключом послужит чистая душа! — взгляд Альбрехта упал на Анису.

—Чего? —девушка была в замешательстве.

Она резко раскрыла веер. Символы вспыхнули ослепительным светом.

Аппарат завизжал. Шов начал закрываться, затягиваясь, как рана.

— Что ты делаешь?! — крикнул герцог.

— Закрываю дверь, которую не следует открывать!

Она рванула прочь.

Влетела в первый попавшийся кабинет, захлопнув за собой дверь. Осмотрев комнату она увидела зеркало на стене.

Вдруг стекло в нем дрогнуло — медленно озаряя чей-то силуэт, а точнее **леди Изабеллы**.

— Глупая девочка, — прошипела она. — Ты думала, это просто сон? - из зеркала протянулась рука с длинными ногтями, она вцепилась в плечо Анисы.

Боль была настоящей, обжигающе живой.

…

Аниса очнулась на полу своей комнаты.

Плечо пульсировало. На коже — свежие кровоподтёки, в точности повторяющие отпечатки пальцев Изабеллы.

Рядом лежал веер — теперь весь в трещинах.

Комната была тихой. Только тиканье часов и её собственное дыхание.

Телефон мигнул.

На экране высветилось уведомление:

**«Найдена сеть Wi-Fi: Albrecht_Guest»**

Аниса замерла. Потом решила кое-что проверить — и включила диктофон: — Шипение, тишина… вдруг знакомый голос, шепчущий:

«Ты ведь не думаешь, что выбралась?»

Свеча на тумбочке вспыхнула сама собой. Аниса резко обернулась — посмотрев на зеркальце, которое было рядом со свечей, ….на стекле проступил отпечаток ладони.

Изнутри….

Конец главы 3.