Зеркало друг, зеркало враг

Магия как она есть, или "Почему волшебники такие странные"

Мир магии — штука загадочная. Хотя бы потому, что сами маги в большинстве своём не особо склонны задумываться о её устройстве. "Пап, а почему магия работает?" — "Ну… потому что работает, сынок. Главное — не указывай палочкой на бабушку, когда она спит."

Тем не менее, если взять лупу, очки, пергамент и заварить крепкий чай (лучше два), окажется, что магический мир живёт по вполне определённым правилам. Только эти правила выглядят не как законодательный кодекс или рациональный строй, а как что-то среднее между каменными табличками и древнейшей версией Windows, которая до сих пор работает, потому что выключать её боятся.

Скажем, вы родились в Британии. Ни в чём себе не отказываете, растёте, зубите таблицу умножения и мечтаете стать машинистом (или депутатом, кому как ближе). И тут — бац! — на одиннадцатом году жизни в окно влетает сова с письмом, в котором вас любезно уведомляют, что вы теперь ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс. Не интересует, хотите вы туда или нет. Неважно, кто ваши родители. Система уже приняла решение. Ибо таковы чары.

Да-да. Не администрация. Не Министерство. Чары. Где-то в глубинах британской почвы, в слоях меловых холмов и магически насыщенных пластах времени, сидит себе зачаровательный комплекс, собранный четвёркой основателей Хогвартса. Работает он исправно уже тысячу лет, и сбой был всего один — и тот в 1796-м, когда в систему случайно попала беременная сова.

Между прочим, магия в этом мире — не инструмент. Не просто способ поджарить сосиску взглядом или починить кран. Магия — это стихия. Природный ресурс, воля, сила, инерция и страх, заключённые в форму. Это как если бы электричество умело обижаться и мстить.

Маги, волшебники, колдуны (да, это разные вещи — спросите любого уважающего себя архивариуса) с незапамятных времён пытались укротить магию. И по большей части — сами от неё зависели. Так возникли роды, традиции, артефакты, проклятия, законы, контрзаконы, и, наконец, Министерства. Они как бы управляют, но на деле — это чиновничий фасад перед огромным древним механизмом, который лучше не трогать без перчаток и лицензии пятого уровня.

А ещё в этом мире есть Статут Секретности. Планетарного масштаба, между прочим. Считай — глобальный фаервол. Чары, которые скрывают магию от глаз магглов. (Магглы — это те, кто не может в волшебство. Официально. Хотя неофициально — всякое бывает.)

Статут, как и многое в магическом мире, — не просто закон. Это массив чар, наложенный усилиями десятков стран, сотен магов и тысячи бюрократов. Работает он безостановочно уже почти четыре столетия. Треснет — и здравствуй, магическая катастрофа, версия 2.0. Поэтому его берегут, латают и подкармливают как могут. В том числе — весьма странными законами.

Вот, к примеру, если вы хотите, чтобы ваш ребёнок не попал в Хогвартс — рожайте вне пределов Британских островов. Серьёзно. Потому что если родился здесь — система зафиксировала. Уже всё. Можно, конечно, потом перевести — но один курс ребёнок отучится в Хогвартсе. Мол, пусть сравнит.

Вот так и вышло, что один очень конкретный советский атташе, он же сотрудник одного весьма специфического подразделения, хотел как лучше. Супругу, на седьмом месяце, планировали аккуратно эвакуировать из Лондона в роддом где-нибудь в Подмосковье. Но вечношкодливые духи логистики вмешались, и в результате — роды случились в дороге, а Миша Минаев появился на свет в королевстве, подданным которого он так и не стал.

Зато стал учеником Хогвартса. Без вариантов. Через пятнадцать минут после рождения — хлоп! — имя в Книге, перо скрипнуло, сова в будущем пометила письмо.

И пошло-поехало.

Интерлюдия первая: где Берти почти попал в монастырь, но нашёл себе камердинера-спасителя

Надо признать: Берти Вустеру всегда удавалось попадать в нелепые ситуации. Но чтобы настолько — это уже был новый уровень.

Началось всё с вазочки. Самой обычной фарфоровой вазочки с цветочками, стоявшей на каминной полке у тётушки Агаты. Берти совершенно случайно махнул рукой (он вообще часто делал что-то «совершенно случайно»), и вазочка взмыла в воздух, повисела секунду — и аккуратно опустилась на место.

Берти, впрочем, решил, что ему показалось. Но тётушки — нет.

— Дьявольщина! — пронзительно выкрикнула тётушка Агата, та самая, что каждое утро ходила в церковь и знала наперечёт все псалмы. — Это бесы, Берти! Ты одержим! Надо спасать душу, пока не поздно! Завтра же — в монастырь!

— В монастырь? — пискнул Берти. — Но тётушка… у них там, кажется, дисциплина. И колокол звонит в шесть утра…

— Тем более! — сурово заключила Агата. — Колокол выгонит из тебя дьявола!

Вторая тётушка, Матильда, имела взгляд куда более «современный». Она была в кружке любителей научных открытий и читала журналы о новых изобретениях.

— Никаких монастырей! — воскликнула она. — Мы отдадим мальчика в лабораторию! Пусть исследуют феномен! Может, он умеет управлять электричеством!

Берти услышал слово «лаборатория» и представил себя в клетке, к которой подключён провод. Видение оказалось удручающим.

— Но тётушки… — начал он.

— Тихо, Берти! — в один голос отрезали они и снова принялись спорить: «монастырь!» — «лаборатория!» — «монастырь!» — «лаборатория!»

Берти, воспользовавшись паузой, шмыгнул в коридор и прижался ухом к двери. И услышал такие ужасы, что волосы у него встали дыбом: речь шла уже о том, чтобы вызвать «доктора с электрическими машинами» и «экзорциста с кадилом».

И именно в этот момент дверь мягко приоткрылась, и над плечом Берти раздался спокойный, невозмутимый голос:

— Если позволите, сэр, я бы внёс ясность.

Это был Дживс. Его камердинер. Его единственный светоч в этом сумасшедшем доме.

— Дживс! — зашептал Берти, почти плача. — Они хотят меня… то ли крестить до потери сознания, то ли разбирать на провода!

— Совершенно напрасные опасения, сэр. Всё гораздо проще. Вы — волшебник.

— Простите, кто? — отшатнулся Берти.

— Волшебник, сэр. Маг. У вас проявились врождённые способности, а это письмо… — Дживс вытянул из внутреннего кармана конверт, на котором золотыми буквами значилось «Хогвартсская школа чародейства и волшебства» — …приглашение на обучение.

Берти уставился на конверт, словно тот был живым.

— То есть… никакого монастыря? — с надеждой спросил он.

— Никакой лаборатории, сэр, — подтвердил Дживс.

— Дживс… а вы это всё знали? — подозрительно прищурился Берти.

— Несколько лет, сэр, — невозмутимо поклонился камердинер. — Но я считал, что мистер Вустер ещё не готов к подобным потрясениям.

Берти обдумал эту мысль, потом посмотрел на дверь, за которой всё ещё спорили тётушки, и вздохнул с облегчением:

— Дживс, вы мой спаситель! Давайте скорее собирать вещи!

— Уже пакую, сэр, — ответил Дживс и, как всегда, оказался прав: вещи действительно были уже уложены. — Потрясающе! — восторженно воскликнул Берти, шагнув в комнату. Его глаза загорелись: перспектива сбежать от тётушек любой ценой казалась божественным даром. — Дживс, вы просто маг и чародей!

— Формально — домовой эльф, сэр, — с тем же непоколебимым спокойствием поправил камердинер, закладывая в сундук ещё одну стопку идеально выглаженных рубашек.

Берти моргнул.

— Простите, что именно вы сказали?

— Домовой эльф, сэр. Слуга волшебников. Несколько… необычный, позвольте заметить, но в сущности — именно так.

Берти приоткрыл рот, потом захлопнул его.

— Дживс… вы хотите сказать, что всё это время я жил… с эльфом? И даже не догадывался?

— Ваша наблюдательность всегда была весьма… избирательной, сэр, — тактично отозвался Дживс. — Я посчитал, что раскрывать карты преждевременно не имеет смысла.

Берти хотел было возмутиться, но взгляд его упал на тётушек за дверью. Те уже повысили голоса — теперь речь шла о срочном заключении договора с отцом Хаддлстоном, человеком сведущим в экзорцизмах.

— Дживс, я всё понял! — резко заявил Берти. — Дальше вы руководите, а я — слушаюсь!

— Благодарю, сэр, — чуть склонил голову Дживс. — Позволю себе, однако, одно уточнение: школа, куда вы направляетесь, всё же потребует от вас некоторой… дисциплины.

Берти насторожился.

— Дисциплины, Дживс? Вы имеете в виду… вставать утром?

— Несомненно, сэр.

— И… выполнять домашние задания?

— Боюсь, что именно так, сэр.

— И никаких… клубов джентльменов при школе?

— К величайшему моему сожалению, сэр, — поклонился Дживс, — боюсь, нет.

Берти тяжело опустился на кровать, уставившись в потолок.

— Боже правый… я иду не в школу волшебства, а в исправительное заведение!

— С позволения сказать, сэр, — мягко заметил Дживс, — исправительные заведения, как правило, не учат левитации и превращения чайных ложек в хорьков.

Берти приподнял голову, глаза его засияли.

— В хорьков? Дживс, вы уверены?

— Абсолютно, сэр.

Берти вскочил.

— Тогда — едем! Пусть только попробуют засунуть меня в монастырь! Я им такого хорька устрою…

Дживс, слегка поклонившись, захлопнул сундук и щёлкнул пальцами: чемодан послушно поднялся в воздух и сам выстроился у двери.

— Позволю себе добавить, сэр: на платформу в Лондоне мы должны прибыть первого сентября к десяти утра.

— На платформу?

— Кингс-Кросс, сэр. И не беспокойтесь: я помогу вам найти путь.

Берти расплылся в широчайшей улыбке:

— Дживс, вы чудо!

— Благодарю, сэр, — сухо ответил Дживс.