Зеркальные миры. Перерождение

Пролог

Пустошь, тянущаяся до самого горизонта, кажется бесконечной. Лишь кое-где прорывают выцветшую землю чахлые кустики травы, да одинокие шпили скал вдалеке втыкаются в небо. Столь призрачные, что и сказать нельзя с уверенностью: настоящие они или же части искусного миража.

Воздух — сухой, как и земля под ногами, — застывает лишь на пару мгновений, чтобы уже в следующее вновь взвиться обжигающим потоком. Ветер петляет промеж воинов, что безмолвно, с опаской пересекают границу: невидимую, но отчётливо ощутимую для каждого обитателя здешних мест. Самодельные доспехи, составленные из разномастной утвари, скрежещут в такт их мерному шагу.

Дикари.

Страж, ещё не замеченный никем, морщится своим мыслям. Со скалистого уступа вся равнина как на ладони. Чужой запах заставляет фыркнуть и задержать дыхание; ветер путается в волосах, переплетает меж собой длинные белые пряди. Руки взметаются к мечам на поясе, но, уже скользнув по шершавой коже, останавливаются и привычно — неторопливо — собирают надоевшие до безумия волосы в тугой хвост.

Даже собственное тело не принадлежит ему.

Медленные, слишком медленные передвижения дикарей больше раздражают, чем нагоняют страх. Предвкушение битвы тоже постепенно сходит на нет. Это всего лишь его работа. Рутина.

Скорее покончить с этим.

Чёрное перо опадает на землю секундой позже, чем касаются её подошвы сапог. Почти бесшумно, только мелкие камни тихонько хрустят под ногами. И хотя враги замечают его — слишком поздно — последние из них уже переступили границу. Приказы Короля не обсуждаются.

Уничтожить.

Трещины заполняются влагой, сухая земля благодарно принимает в себя кровь. Красные разводы почти не заметны на ржавой почве. Блеск стали смазывается. Разом будто бы включают звуки и запахи, что мешаются между собой, превращаясь в единое пёстрое марево, воспринимаемое скорее по наитию, чем органами чувств. Хочется одного — закрыть глаза в тщетной попытке унять безумную пляску, но он прекрасно знает — это лишь всё усугубит.

По плечу соскальзывает рассечённый шнурок, волосы растекаются по спине, падают на лицо. Заминка на доли секунды — первое ранение. Ярость затапливает сознание. Струится сквозь тело, будто бы прожигая себе путь наружу. Воздух тяжелеет. Существа, стоящие ближе всего, мгновенно вспыхивают, оставляя после себя горстки пепла, что тут же подхватываются ветром. Остро пахнет гарью. Смерть проносится дальше, выжигая пространство, отбрасывая в сторону обугленные тела.

Вновь тишина. Неестественная, мучительная, только собственное хриплое дыхание доносится будто бы из-под толщи воды. Медленно оседает пепел. Страж устало прикрывает глаза и, запрокинув голову, подставляет лицо ветру.

Вдох. Выдох. Вдох.

Воздух вырывается из лёгких рваными толчками, а сердце колотится, как после быстрого бега. Опять. Эти сны…

Глава 1. Осколки

Мари вновь встретила рассвет, сидя на своей кровати. В руках приятно шуршали разномастные листы с набросками и обрывками записей. Обычно это успокаивало, но сегодняшний кошмар был столь ярким и… каким-то слишком настоящим, чтобы раствориться с первыми лучами солнца.

В пальцах простой карандаш и огрызок ластика — всё, что сподобились выделить работники больницы. Мари привычно потянулась за чистым листком. За узкий стол пересаживаться не хотелось — пришлось ограничиться подложенной под бумагу книгой: одной из тех, что приносили добродушные медсёстры.

Скалистый выступ, выжженная земля. Карандаш замер на пару секунд в нерешительности, а потом штрихи сложились в безликую фигуру — длинные пряди волос переплетались на ветру. Страж склонился над обрывом, вот-вот готовый прыгнуть к невидимому врагу и ринуться в сражение… Мари затаила дыхание, стараясь как можно больше успеть перенести на бумагу, но детали ускользали как вода сквозь пальцы.

— Уже не спишь? — вдруг раздался звонкий голос прямо над ухом.

Мари дёрнулась. Хоть она давно привыкла к подобным появлениям единственной подруги в этих стенах, момент был безнадёжно упущен.

— Привет, Лиэ, — она спрятала набросок в куче ему подобных и нехотя улыбнулась, скрывая собственное разочарование.

На плечо ступили крохотные ножки, настолько невесомые, что Мари не почувствовала бы их, если бы специально не ждала. Фея, ростом всего с десяток сантиметров, с интересом подалась вперёд, держась за её волосы, как за лиану. Одно мгновение — и Лиэ, взмахнув розоватыми крыльями, оказалась над листами, которые были сложены в некое подобие стопки.

— И зачем ты это хранишь?

Она выудила из мешанины рисунков старый и почти позабытый портрет — края у того давно истрепались, а яркие мелки смазались. Мари тут же перехватила листок.

— Чтобы помнить. — В голосе проскользнула обида. — Тебе не нравится?

Цветастый, по-детски неуклюжий портрет феи, которая однажды пожалела странную сиротку.

— Я просто знаю, что сейчас ты рисуешь гораздо лучше, — после непродолжительного молчания смягчилась-таки Лиэ.

— Да ла-а-адно, — Мари ехидно ухмыльнулась. — Твои прекрасные золотистые волосы чудно вышли…

— Но они же не торчат во все стороны как палки!

Лиэ картинно топнула ножкой, и Мари невольно заулыбалась, чувствуя, как радость понемногу перекрывала все тяжёлые мысли. Подруга не появлялась уже несколько дней, и поэтому даже странно мрачное утро не способно было испортить момент встречи. Тем более то, как Лиэтель ценила свою красоту, казалось крайне забавным, сколько бы времени не прошло с момента их знакомства. Расплата, правда, за беззлобные смешки Мари находила тоже неизменно. Из-за нещадной критики приходилось даже самые мелкие наброски доводить до совершенства… По крайней мере, те из них, на которых присутствовала сама Лиэ.

— О! А вот этот я точно не забуду, — через пару мгновений та вновь вытащила из уже более-менее аккуратной стопки следующий рисунок.

Мари с притворным укором посмотрела на неё: ровная башенка, только что собранная, вновь расползлась во все стороны неопрятной кучей. Но, увидев выбранный листок, лишь покачала головой.

Эта работа также была одной из первых, нарисованных ещё в приюте. Худая, как палка, девочка в коротком платьице и со странной шапкой на голове, толсто обведённой чёрным карандашом. Тогда так и не получилось придумать ничего лучше, чтобы хоть как-то изобразить свои почти неестественно белые волосы. Те, к слову, не только не хотели рисоваться, но и коварно добавляли детям лишнюю причину для насмешек.

— Вспомнишь тоже...

Солнце постепенно всё больше расцвечивало крохотную комнату, освещая даже самые тёмные уголки. Мелькнул яркий зайчик — луч отскочил от зеркальца на двери. Мари невольно зажмурилась… и тут же вздрогнула от неясной тени, пробежавшей в глубине отражения. Неприятно скатилось по позвоночнику чувство опасности. Словно кто-то пристально наблюдал за ними.

— Лиэ.

Вот только фея, взлетевшая под самый потолок, — вероятно, просто наслаждаясь утренним солнцем, — не услышала громкий шёпот. Или просто не хотела слышать.

— Точно! Я же забежала на одну минутку, — засуетилась та и взглядом нервно заметалась по комнате. — Срочные дела!

— Нет, послушай…

Договорить Мари не дали — Лиэ, взмахнув на прощание крыльями, исчезла. Лишь мерцающие искры мягко осели на пол, тут же погаснув. Слишком очевидно. Растерянность стремительно сменялась злостью.

В отражении вновь мелькнуло нечто. Мари судорожно зажмурилась, отгоняя от себя липкое чувство паники. Никого нет. Здесь никого…

Осторожно сползти на пол, прижаться к стене, не открывая глаз. Никто не войдёт. Представить, как запаиваются намертво окна и двери, как чернеет зеркало, скрывая мутные отражения. Слушать лишь собственное дыхание.

— Собирайся. Скорее!

Мари вздрогнула, сбрасывая дремоту. Тело затекло от неудобной позы и долгого сидения на жёстком полу, а голова кружилась, только прибавляя неудобств к внезапно накатившей слабости. С тех пор, как улетела фея, прошло не больше двух часов. За это время отчётливо слышно было, как щёлкнула раздвижная дверца в неприметном шкафу у двери — принесли завтрак и утреннюю порцию таблеток, однако второй раз медсестра прийти так и не успела.

— Ч-что такое?

Вместо ответа Лиэ, вернувшаяся куда раньше, чем ожидалось, сделала ещё один круг, полностью облетев комнату. Чуть дольше она задержалась у входной двери, безжалостно сбрасывая со стены потемневшее — или только так показалось? — зеркало. Лишь когда осколки брызнули во все стороны, Мари, наконец, вскочила на ноги, чуть пошатнувшись.

— Ты что творишь? — Ещё один вопрос остался без ответа. — Лиэ!

Она подскочила к странно беспокойной подруге, едва не сталкиваясь с ней на полпути. Только искры мелькнули перед самым носом.

— Слушай, — Лиэтель вновь оказалась на уровне глаз. — Нужно уходить. Здесь очень опасно.

Говорила она спокойно и уверенно, но взгляд панически метался. У Мари вдруг снова закружилась голова — теперь уже от неожиданных слов. Всего пару дней назад, в своё семнадцатилетие, она слёзно умоляла Лиэ забрать её в мир, что по красочным рассказам никак не мог быть хуже человеческого. Терять было нечего: первую половину жизни Мари провела в приюте, другую — в психиатрической лечебнице. Однако разговор прервался неожиданно решительным «нет», и с тех пор Лиэ пресекала все дальнейшие попытки продолжить его. Теперь же…

— Я не… не понимаю. — Мари отступила на полшага.

Раздался глубокий вздох, и фея будто бы спрыгнула с невидимого пьедестала на пол. Мелькнула вспышка. Мари не сразу поняла, что изменилось. Лишь когда кусочки картинки сложились, она в полном изумлении протянула руку женщине, появившейся напротив.

Лиэ, в одно мгновение оказавшаяся даже выше Мари, выглядела старше своей миниатюрной версии… и отчего-то более строгой. Пальцы, немного дрожащие и разом похолодевшие, так и застыли, не решаясь коснуться чужой кожи. Проверить — не сон ли?

— Я всё объясню, — мягкий голос, в котором без труда угадывались знакомые нотки, развеял сомнения. — Позже.

На пару секунд повисло молчание, но когда Лиэ вновь заговорила, отчётливо зазвучала мольба:

— А сейчас нам нужно уходить… Прости, что не смогла забрать тебя тогда. — Она перехватила протянутую ладонь и шагнула вперёд, прижимаясь к ней щекой. — Нужно было разрешение Старшей.

— Значит, теперь, — пришлось прокашляться, чтобы вернуть голосу нормальное звучание, — теперь я могу… Ты заберёшь меня?

Лиэ кивнула, не спеша расцеплять их руки.

— Нужно только твоё согласие. Никто не может просто так похитить человека из его мира.

Тихо, на грани слуха, звякнул осколок зеркала, дёрнувшись, будто бы желая перевернуться. Лиэтель мгновенно оглянулась на звук.

— Что там? — Мари попыталась вновь отступить к стене, но фея неожиданно крепко держала её за руку.

— Пожалуйста, скорее! Я не хочу сражаться здесь.

Эти слова подействовали как ведро ледяной воды. Сражаться? С кем? Видимо, последний вопрос прозвучал вслух, потому что Лиэ тут же отозвалась:

— С теми, кто пришёл за тобой.

Увлекая за собой, она в два шага отступила к стене, подальше от двери и окна. Мари послушно — как на привязи — потянулась следом. Сотни вопросов тут же возникли в голове, и сейчас она даже не была уверена, что это не очередной слишком яркий сон.

— Но…

Тёплые ладони обхватили лицо, Мари вновь оказалась под изучающим взглядом ядовито-зелёных глаз, теперь кажущихся неестественно большими. Нечеловеческими.

— Всё потом. Ты мне веришь?

Судорожный вздох. На глаза навернулись непрошенные слёзы, разум совершенно не поспевал за всем происходящим. Медленно, всё ещё сомневаясь, Мари кивнула, и Лиэ едва заметно улыбнулась:

— Тогда просто скажи, что согласна. Что хочешь уйти со мной.

— Я… — воздух разом кончился.

Оконное стекло ощутимо задрожало и даже будто бы выгнулось вовнутрь. Ужас вновь царапнул острыми когтями где-то внутри, Мари дёрнулась было, чтобы обернуться, но Лиэ требовательно удерживала голову, вынуждая смотреть только на себя.

— Я… я хочу уйти с тобой, — казалось, голос терялся на полпути, но всё равно болью отдавался в ушах, словно громовой раскат. — Согласна. Я согласна!..

По губам Лиэ скользнула таинственная усмешка, и очарование разом спало. Не давая произнести больше ни слова, она потянула Мари на себя, касаясь лёгким поцелуем лба.

Мир в тот же момент раскололся на бесчисленные зеркальные отражения, чтобы уже через мгновение смешаться воедино. Ощутимо обдало ледяным ветром, налетевшим из ниоткуда, взметнулись искры. В последнюю секунду, прежде чем вспышка погасла, Мари увидела, как застыли в воздухе осколки стекла, так и не осев на пол.

Пружинистый мох толкнулся в ноги, вынуждая упасть. Казалось, она находилась в двух местах одновременно: глаза всё ещё видели серые стены и блестящие осколки, россыпью покрывающие пол, но лёгкие уже вдыхали в себя свежий, чуть сладковатый лесной воздух. И это было… странно. Мари даже испугалась на мгновение, что так и останется, застряв между двух миров, как вдруг наваждение спало.

Яркий солнечный свет нестерпимо резанул по глазам.

Лиэ тяжело вздохнула и с наслаждением потянулась, разминая затёкшие конечности, не обращая внимания на девушку, упавшую к её ногам. Пребывание в своей уменьшенной версии было не очень-то комфортным. Отряхнув несуществующие пылинки с плотной туники, она тяжело вздохнула, носком ноги переворачивая человека на спину.

Мари явно не выдержала перемещения и оттого сейчас никак не реагировала на внешний мир. Со стороны могло показаться, что она спала, но Лиэ прекрасно знала — если не поторопиться, та рисковала вообще больше никогда не проснуться. Всё же их шестое отражение было довольно далеко от человеческого первого.

Опустившись на корточки и протянув руку, она одним движением убрала с лица Мари растрепавшиеся волосы. Сегодня произошло то, что лишь подтвердило догадки Старшей. Неужели нападавшие тоже ждали этого знака? Большая удача, что Лиэ успела вытащить цель до того, как они встретились. Старшая не раз подчёркивала: Мари ни в коем случае нельзя было попадать под иное влияние, по крайней мере, до окончательного перестроения. Жаль только, что она не пробыла чуть дольше в своём безопасном мирке. До того времени, когда им бы уже ничто не угрожало, и даже случайные встречи не помешали бы плану Старшей.

— Так это и есть то, о чём столько разговоров в последние несколько лет? — Раздался глубокий голос совсем рядом.

Лиэтель даже не обернулась — она прекрасно знала, кто пришёл за её добычей. Надежда на счастливое окончание миссии тут же испарилась.

— Совсем не обязательно было приходить.

Фраза прозвучала чуть резче, чем планировалось. Лиэ шумно втянула в себя воздух, когда в поле зрения появилась высокая смуглая фея, которая, ни слова более не сказав, подняла девушку на руки. Так легко, будто бы та ничего не весила.

— Виэрна, — Лиэтель шагнула вперёд, хмурясь, — это моё задание. Я должна…

— Уже нет. — Бордовые крылья предостерегающе затрепетали. — Можешь отдыхать… Приказ Старшей.

Лиэ прикусила губу, в бессилии сжимая кулаки. Виэрна окинула её долгим взглядом и, не говоря более ни слова, круто развернулась, мгновенно скрываясь между деревьями. Этот день с самого начала сулил неприятности, и вот итог. Лиэтель раздражённо пнула гладкий камешек, попавшийся под ноги. Приказ отдыхать в её ситуации значил лишь одно.

Задание было провалено. Снова.

***

Мари слышала голоса. Они звучали глухо и неразборчиво, словно уши забило ватой. Нельзя было даже понять, сколько человек собралось вокруг, но отчётливо ощущалось их беспокойство. Она не могла вспомнить, как и где оказалась, а темнота вокруг не давала никаких зацепок. Мари не видела ни своих рук, даже поднеся ладони к самому лицу, ни чего-то другого. Вокруг была только мягкая, всепоглощающая… уютная бездна.

Казалось, будто Мари забыла нечто очень важное. Что-то существенное. Что-то, что должно было случиться уже давно, но отчего-то даже и не думало происходить. И это вызывало сильное раздражение. Столько времени утекло…

Всё оказалось бесполезно.

«Ты уверена, Кана?» — мужской голос, раздавшийся так неожиданно, был как будто бы знаком. Слишком знаком.

«Мы лишь видим. Верить тебе», — странно шипящий ответ. Женщина явно улыбалась.

Мари испуганно заметалась. Сотни голосов отовсюду заглушили всё остальное. Ей чудился огромный, пустой зал, наполненный тьмой, но она не ощущала даже собственного тела. Первобытный, животный страх подступил к несуществующему горлу. Мари мысленно молила выпустить её, даровать способность видеть и ощущать. Всё что угодно, лишь бы не кружить в этой тьме бесплотным духом.

«Поторопитесь и найдите меня!»

Глава 2. Странные дела

Мари вздрогнула и проснулась. Не открывая глаз зевнула и попыталась было привычно спустить ноги на пол, но не смогла — те вдруг больно ударились о шершавое дерево.

Через тело будто бы ток пропустили, мгновенно стирая всю сонливость. Мари испуганно завертела головой, совершенно не узнавая места, где находилась. Полукруглая комната с тёмно-коричневыми стенами и потолком, кажущимися единым целым, даже близко не была похожа на ту серую коробку, в которой она просыпалась каждое утро вот уже пять лет. От удивления Мари даже забыла о вспышке боли и содранной коже. Она медленно потёрла ладонями лицо, боясь втайне, что всё исчезнет.

Один глаз. Затем второй… Крепко зажмуриться и тут же вновь распахнуть. Облегчённый вздох вырвался следом: видение и не думало пропадать. Мари едва улыбнулась, наконец спустив ноги с кровати и ощутив — удивительное дело! — ступнями свежую, чуть прохладную траву. Плотный зелёный ковёр покрывал почти весь пол, словно самый обычный элемент декора.

— Проснулась, — ровный женский голос, раздавшийся слишком неожиданно, заставил Мари резко вскинуть голову.

У зелёного занавеса, по всей видимости скрывающего вход, стояли двое: высокая смуглая женщина и худенькая девочка лет пятнадцати на вид, прижимающая к себе бумажный свёрток.

— Что делать, знаешь? — обратилась женщина к своей спутнице и, дождавшись утвердительного кивка, молча вышла из комнаты, напоследок ещё раз мазнув взглядом по Мари, сжавшейся на своей кровати.

Девочка немного воровато оглянулась на занавес. Видимо, скрывшаяся за ним фея нагоняла робость, вызывая страх сделать что-то неправильно. Мари, пользуясь моментом, внимательно осмотрела гостью, остановившись взглядом поочерёдно на ярко-голубых волосах, торчащих во все стороны из короткого хвостика, и серебристых полупрозрачных крыльях, сложенных за спиной. Мари вдруг ощутила нечто вроде сожаления — первой после пробуждения хотелось увидеть Лиэтель, а не череду незнакомых лиц.

— П-привет, — в голосе то и дело проскальзывали расстроенные нотки, как бы она не старалась их скрыть. — Меня зовут Марисоль… но можно и просто Мари. А ты?..

— Нэй — девочка несмело подошла к широкой скамье, что заменяла кровать, и улыбнулась. — Я, так сказать… твоя проводница в нашем мире. — Она глубоко вздохнула и, вдруг тряхнув головой, затараторила: — Так что можешь задавать любые вопросы. Уверена, у тебя их много накопилось. Но! Сперва ты должна поесть. Меня точно поругают, если свалишься от изнеможения в первый же день… Поэтому налетай — не стесняйся!

С этими словами она положила на одеяло свёрток, разворачивая его. Внутри обнаружились странные шарики в тёмно-зелёных листьях.

— Это что? — Мари нахмурилась.

Нэй пожала плечами:

— Еда… Что же ещё?

Кажется, сомнения Мари были слишком заметны, потому что Нэй вдруг захихикала и, плюхнувшись на скамью прямо поверх одеяла, безо всякого зазрения совести утащила один из колобков, тут же отправляя его в рот.

— Вкусно, — она сощурила глаза, всё ещё посмеиваясь. — Попробуй!

Мари аккуратно потянулась к угощению. На ощупь оно было плотным, упругим и даже ещё немного горячим. Тут же вспомнились пирожки, что доводилось пробовать в приюте. Тогда дети хватали страшно горячую выпечку прямо с подноса, будто бы боялись, что кому-то может не достаться. Дули на пальцы и дышали, высунув языки, когда обжигались жидковатой картошкой и подпалённым тестом, но всё же радостно переговаривались друг с другом с набитыми ртами, словно вне очереди наступил долгожданный праздник.

— Эй, Мари! Ты там чего? — Нэй подалась вперёд, заглядывая в глаза. — Что-то не так?

Мари покачала головой: чужое, столь явное беспокойство удивило.

— Ничего… я кое-что вспомнила просто. — И, осмотрев со всех сторон колобок, что держала в руке, целиком отправила его в рот.

Внутри листьев оказались мягкие пряные зёрна, и Мари, тщательно прожевав первое в своей жизни блюдо фей, ободряюще улыбнулась Нэй, которая не сводила с неё взгляда оранжевых — словно расплавленный металл — глаз. Они могли бы быть пугающими, но простодушное лицо и улыбка несколько скрашивали жутковатый эффект.

Когда свёрток наконец опустел, а Мари почувствовала, что больше не способна съесть ни кусочка, перед ней вновь встал тяжёлый выбор. Тысячи вопросов роились в голове, и невозможно было так просто решить, какой из них задать первым. И стоило ли вообще?.. Слишком уж глупыми и странными казались они в мыслях.

— Так и… где я сейчас? — Мари не спеша подбирала каждое слово, решив, что и дальше молчать было бы совсем неловко.

Казалось, этот вопрос немало повеселил Нэй, что умудрялась беспечно болтать ногами даже сидя на низкой скамье.

— Ну, если конкретно, то в Доме Ветров, — она хихикнула, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Это поселение фей, что находится в шестом отражении. Ну, в стабильной его части… да.

Мари кивнула. Она припоминала: Лиэ рассказывала немного об отражениях и своём доме. Конечно, вытащить что-то интересное из феи было делом не таким простым, но никто не смог бы упрекнуть Мари в том, что она не старалась. Насколько ей припоминалось, всего было известно около семи или восьми отражений, каждое из которых обладало своими удивительными особенностями.

Существование такого количества независимых друг от друга миров всегда казалось Мари чем-то невероятным. Соседние отражения походили друг на друга, но в то же время крайне отличались от более далёких, которые становились всё нестабильнее, реагируя даже на самое малейшее изменение своих предшественников. Из-за этого жизнь в далёких мирах была гораздо сложнее и опаснее, чем в том же человеческом, который шёл сразу после оригинала.

Кратко пересказав это Нэй, Мари даже ощутила приступ гордости, когда та удивлённо протянула:

— А ты, оказывается, довольно многое знаешь… Никогда бы не поверила, что сестрица Лиэ тебе всё это рассказала!

— Сестрица? — Мари заинтересованно склонила голову набок. — А вы родные сёстры или?..

— Все мы сёстры. И от крови это не зависит… — Нэй прищурилась, словно припоминая что-то. — Хотя у многих общие матери.

Разум Мари отчего-то зацепился за странноватую формулировку.

— А отцы значит…

— Мы их не знаем.

— Как это?

— Ну, у фей не рождаются мальчики, так что… — Нэй выглядела так, будто бы в этом не было ничего удивительного, но, вдруг понизив голос, добавила заговорщицким шёпотом: — Насколько я знаю, жрицы сами находят себе мужчин из человеческого мира, а затем возвращают их назад.

Мари крепко задумалась — Лиэ никогда не касалась этой темы. Мысленно сделав себе пометку расспросить об этом ещё кого-нибудь, она вновь обратила внимание на Нэй.

— Жрицы — это ведь одна из ваших…м-м-м, — Мари замялась, подбирая нужное слово, — профессий, да?

— Верно. Они самые лучшие! Только им разрешается покидать наше отражение, путешествуя между мирами. Правда…

Мари вопросительно посмотрела на Нэй, вынуждая продолжить.

— Ну, это жуть как опасно! Поэтому они тренируются дни и ночи напролёт, и никто не знает, в чём состоит их подготовка… Вообще поговаривают, что только благодаря жрицам держится Защитный Круг над поселением. Без них давно уже никого бы и не было.

— Я слышала о Круге! — Мари, вдруг почувствовала, что с Нэй можно было разговаривать обо всём на свете. — Он защищает поселение от изменчивости и нападения зверей.

Та кивнула, уже с ногами перелезая на кровать:

— От зверей и враждебных существ нас, конечно, ещё защищают охотницы и стражницы. Первые выходят за пределы Круга и рискуют жизнью, чтобы обеспечить всё поселение едой и многими другими нужностями, а вторые… — Нэй перевела дыхание и даже как-то подобралась. — В общем, стражницы стоят по периметру Круга, а ещё патрулируют поселение для защиты и поддержания порядка.

— Не так уж ваш мир отличается от нашего, — засмеялась Мари. — У нас, конечно, нет магии, но люди многого достигли благодаря строительству и науке. Так что…

Беседу их вдруг прервал отчётливый звук горна, и Нэй тут же в панике подскочила со скамьи, на пару мгновений зависая в воздухе.

— Точно! Я же должна подготовить тебя к приёму, — она стремительно метнулась к выходу. — Скорее, у нас мало времени!

— К приёму? Какому ещё…

— Старшая хотела лично увидеться с тобой! — Нэй скрылась за пологом, сплетённым из гибких лиан. — А это не так часто происходит, между прочим.

Мари, отогнув занавес следом, испуганно схватилась за стену, чуть было не шагнув за порог. Перед ней простирался лес с огромными — больше, чем она когда-либо видела, — деревьями. В одном таком и была вырублена приютившая её комната. Всё вдруг стало на свои места: и круглые стены, и деревянная, выточенная прямо из цельного куска мебель. Мари посмотрела вниз, и сердце в панике забилось чаще. Земли не было. Она терялась где-то далеко в густом, молочно-белом тумане.

— Эй, ты чего? — Нэй зависла напротив. Большие серебристые крылья с лёгкостью удерживали её в воздухе. — Нам вниз!

С этими словами фея потянула Мари на себя. От неожиданности та потеряла равновесие и, беспомощно взмахнув руками, начала заваливаться в туманную пропасть. Испуг, правда, так и не успел полностью захватить разум: тонкие, сильные руки обхватили сзади, а над ухом пропел ехидный голосок:

— Ты же не думала, что я тебя просто так брошу?

Уже через полминуты Мари с радостью ощутила под собой твёрдую землю. Колени всё ещё дрожали от шока и ужаса падения, но злости на Нэй отчего-то не было, как не было больше и страха. Разум, взбудораженный обилием информации и новых ощущений, с лёгкостью подстраивался под окружающую обстановку, словно перед взором оказался очередной красочный и безумно интересный сон.

Немного переведя дыхание, Мари с любопытством осмотрелась. Помимо толстых стволов деревьев, которые, казалось, держали собой пасмурное небо, были тут и густые кустарники, больше похожие на привычную человеку растительность. С некоторых из них, правда, несколько диковато свисали лианы. Прямо из-под земли выступали огромные корни, а между ними, виляя и приятно журча, протекал ручеёк. В одном месте он даже собирался в небольшое озеро.

Удивительно, но за всё это время мимо не прошмыгнуло ни одного зверя или птицы, даже мелкие букашки и жуки, казалось, не существовали в Доме Ветров. Шум воды и шелест листьев были единственными окружающими звуками. Правда, когда Мари задала этот вопрос Нэй, то получила смеющийся ответ, словно ляпнула какую-то несусветную глупость.

— Так мы ведь в Кругу! Какие тут животные?

Мари всё равно не очень поняла, какая связь крылась между защитными чарами поселения и отсутствием мошкары, но была даже рада этому факту.

— Лучше раздевайся поскорее и прыгай в воду, — Нэй непринуждённо раскладывала на камнях чистую одежду, не смотря по сторонам.

Мари повернула голову. Вода в озере на вид казалась жутко холодной. Кристально чистая гладь притаилась в тени исполинского дерева. Через неё виднелись гладкие камешки и даже редкие водоросли, поднимающиеся со дна. И не было ни единого лучика солнца, чтобы прогреть воду в достаточной мере.

В сомнении застыв у края водоёма, Мари не решалась не то что войти в него, но даже и просто снять с себя больничную пижаму, оставшуюся как напоминание о том, откуда она пришла. Но время, по словам Нэй, уже и так поджимало, поэтому, не слушая никаких возражений, фея услужливо подтолкнула её к озеру. В воздух взметнулся целый веер брызг.

Не так уж и холодно… Вот только одежда насквозь промокла и неприятно липла к телу. Выкинув уже давно выцветшую пижаму на берег, Мари вновь погрузилась в воду, одарив Нэй недовольным взглядом. Та лишь весело рассмеялась. Видимо, на фей это по определению не действовало.

Жёсткое полотенце приятно согрело после прохлады лесного озера, а плотная туника, так похожая на те, что всегда носила Лиэтель, села по фигуре как влитая. Мари неловко пыталась было оттянуть её край ещё ниже — одежда казалась непозволительно короткой, несмотря на подобие тонких штанов под ней, — но ткань практически не растягивалась. Было довольно непривычно после всех этих лет надеть что-то отличное от сорочки или стандартной пижамы, но Мари была абсолютно уверена — это точно не являлось какой-то серьёзной проблемой. И не к такому привыкали…

— Во-от, уже гораздо лучше, — Нэй удовлетворённо оглядела её с головы до ног.

Не до конца просохшие волосы облепили шею, и Мари лишь поморщилась, ощущая скатывающиеся за шиворот капельки воды, поэтому не ответила. Нэй же, казалось, сей факт ничуть не огорчал.

— Пойдём! — Совершенно осмелев, она летала вокруг, лишь изредка касаясь носками земли и тут же отталкиваясь, вновь взмывала вверх. — Там лестница есть!

— Лестница? — Мари, едва поспевая за Нэй, всё же нашла в себе силы возмутиться: — И зачем мы тогда прыгали сверху?

Ответом ей стал задорный смех.

— Так ведь весело же! И быстрее к тому же… — Нэй вновь хихикнула. — Разве нет?

Подавив в себе внезапное желание высказать всё, что думала о подобных экстремальных способах перемещения, Мари молча поспешила за своей проводницей, почти переходя на бег. Вот только к концу утомительного подъёма по спиральной лестнице она даже думать ни о чём уже не могла. Хотелось упасть прямо на этой круглой площадке и никуда больше не идти. Нэй же, беззаботно нарезающая круги неподалёку, только весело подбадривала её и совсем не выглядела уставшей.

— Всё. Оставь меня… здесь. Я. Больше. Не могу, — задыхаясь, Мари устало опёрлась спиной о дерево, едва не сползая на крепкие доски.

— Ты чего?! — Нэй обхватила ладошками её лицо и провела по лбу, словно проверяя температуру. — Мы совсем скоро придём… Потерпи чуть-чуть.

Но от этих слов Мари легче не стало. Лишь захотелось ещё разок окунуться в то самое прохладное озеро… и не вылезать оттуда, пока дыхание не выровняется, а губы не посинеют. Немного радовало лишь то, что на этот раз они забрались не так высоко. Как оказалось, между деревьями была протянута сложная система подвесных мостов и лестниц, по которым можно было добраться в любой уголок поселения.

— Но разве феи не всегда летают? — Мари осторожно ступала по качающимся доскам. — Зачем вам всё это?

Нэй обернулась и в задумчивости дёрнула себя за вылезшую из хвостика прядь волос.

— Не все феи могут постоянно летать, знаешь ли… Кроме того, в поселении есть и много других.

Мари хотела было уточнить, кто эти «много других», но запнулась на полуслове — впереди показалась причудливая постройка, спиралью охватывающая, наверное, самое толстое в лесу дерево. До этого на пути им попадались лишь такие же, как и комната Мари, вырубленные в стволах каморки. Это же построение напоминало скорее «домик на дереве» в человеческом понимании. Только гораздо больше и внушительнее.

— Вот и пришли, — голос Нэй отчего-то звучал куда тише, чем по пути сюда. — Ну, иди теперь…

Мари в нерешительности оглянулась:

— А… ты не пойдёшь?

Нэй помотала головой, легонько подталкивая её к дверям, у которых безликими статуями стояли две стражницы в полном боевом облачении. Вид закованных в массивную броню фей живо напомнил Мари истории о человеческих рыцарях и старинных воинах.

— Не бойся. Старшая — самая мудрая в поселении. Она по праву считается главой Дома Ветров с самого его основания…

— «Основания?..» — медленно повторила Мари, смерив долгим взглядом тяжёлые двери и стражу на входе.

Эти несколько метров, что пришлось пройти одной, показались дорогой на казнь. Несмотря на кажущуюся беспечность и бесконечные шуточки Нэй, Мари уже успела привыкнуть к спутнице, и оттого перспектива встретить совершенно незнакомую Старшую без какой-либо, даже призрачной, поддержки здорово нервировала.

Феи-стражницы при её приближении лишь молча кивнули и посторонились. Спину отчётливо прожигал обеспокоенный взгляд, и Мари вновь ощутила странное чувство затаившейся опасности, что появлялось у неё в последние годы всё чаще и чаще. Она протянула руку: не то чтобы толкнуть тяжёлую дверь, не то чтобы постучаться, как вдруг та распахнулась сама собой. Приятно запахло чем-то цветочным, оставляя после себя, правда, некий металлический привкус, что был будто бы знаком.

— А, это ты, дитя. Я уже давно тебя жду, — донёсся из темноты глубокий женский голос, и Мари с затаённым страхом переступила порог.

Внутри царил полумрак. Как только двери захлопнулись, показалось, что пропал единственный источник света. Однако стоило глазам немного привыкнуть к окружающей темноте, как Мари поняла, что ошиблась. На стенах и потолке, словно светлячки, неярко горели круглые лампы, испускающие холодный ровный свет.

— Проходи. Не стоит стоять на пороге.

Мари, наслушавшись рассказов Нэй, представляла главу поселения сгорбленной старушкой с седыми волосами и глубокими морщинами по коже. Вот только женщина, что полулежала на сваленных в одну кучу подушках прямо на толстом ковре, никак не походила на этот образ. Тёмные густые волосы небрежно спадали ей на плечи и руки гладкими волнами. На коже, кажущейся при таком освещении мертвенно-бледной, не было ни одной лишней морщинки. Чуть подрагивали за спиной почти чёрные крылья, которые угадывались в полумраке очертаниями да игрой света на них.

Старшая приковала Мари к месту немигающим взглядом. Глаза её из-за теней казались лишь тёмными провалами. Совершенно безотчётно тело сковал леденящий душу ужас. Ситуация разом перестала казаться прекрасной сказкой. Бежать… Нужно бежать.

— И как тебе? Нравится у нас?

Мари, успевшая уже отступить на шаг к двери, вновь замерла от вкрадчивого голоса, судорожно пытаясь перебороть панический приступ.

— Моя дочь Лиэтель многое рассказывала о тебе, — казалось, глава поселения нисколько не удивилась подобной реакции. — Но ты молчишь… Я пугаю тебя, дитя?

Мари отрицательно помотала головой, даже не надеясь на свой голос. Почему это происходило именно сейчас? В мыслях отчётливо проносились какие-то обрывки, что были почти не различимы, но каким-то образом до одури знакомыми. Казалось, она вот-вот вспомнит нечто важное, что уже столько времени ускользало от разума.

Старшая легко поднялась со своего ложа, и Мари на мгновение показалось, что та хмурилась из-за тени, пробежавшейся по лицу.

— Тебе нечего бояться здесь, в Доме Ветров. Теперь мы твоя семья, дитя, — фея положила ладонь ей на макушку и притянула ближе.

Это действовало почти усыпляюще. Мари чуть склонила голову, безотчётно прижимаясь к чужой груди. Щёку обожгло теплом. Спокойствие и умиротворение будто бы проникали через кожу.

Не спать!

С Мари мгновенно слетела вся сонная дрёма от неожиданной мысли, пронёсшейся в голове. Это чувство было ей знакомо.

— П-почему. Почему вы забрали меня? — она подняла взгляд — уверенность постепенно возвращалась, накатывая ледяными волнами. — Лиэ говорила…

Чужая рука чуть дрогнула, словно Старшая не ожидала этого вопроса, но мгновение спустя её губы тронула слабая, будто бы виноватая улыбка.

— Наши худшие опасения подтвердились, дитя. Позволив Лиэтель все эти годы приходить, я лично подвергла тебя опасности. И другие… — она отступила на шаг, и Мари едва подавила разочарованный вздох, — …существа других отражений тоже прознали о тебе.

В голове никак не укладывалось, как одно было связано с другим.

— Но ведь…

— У нас много врагов, дитя. — Старшей невозможно было возразить, столь непререкаем казался её голос, хоть и звучал он мягко. — И все они ищут новые пути, способы навредить нам… Круг надёжно защищает Дом Ветров, но мы не можем прятаться здесь вечно. Каждое мгновение я провожу в беспокойстве за моих детей, выходящих за пределы поселения. И ты, благодаря Лиэтель, стала во многих глазах одной из нас.

Мари вдруг почувствовала нечто вроде сожаления, внезапно осознав, к чему вёл этот разговор.

— Я больше не смогу вернуться?

— Человек слишком хрупок, дитя, — тень скрыла лицо Старшей. — Не беспокойся, мы сможем защитить тебя… В конце концов, это моя ошибка.

— Но…

До сих пор, мечтая увидеть хоть что-то за пределами белых стен, Мари рисовала себе красочные картины того, как путешествовала бы по мирам, заводя новых друзей. Сейчас же осознание того, что её клетка стала лишь чуть просторнее, словно выбило почву из-под ног. Кроме того, была и ещё одна причина, по которой хотелось вернуться в человеческий мир хотя бы раз.

— Мои слова опечалили тебя, дитя. Почему?

Мари закусила губу. Она, конечно, не раз мечтала начать всё с чистого листа; забыть прошлое и жить так, как повелит случай. Вот только в родном мире остался один-единственный человек, который способен был перечеркнуть даже самую прекрасную из сказок.

— Мой друг… — каждое слово давалось с неимоверным трудом. — Если бы я могла передать ему хоть какую-то весточку. Чтобы он… не приходил больше. И не искал меня.

Им нужно было лишь попрощаться. Вдруг Ирнест даже обрадуется? Сможет, наконец-то, жить свободно, без обременительных походов к приютской подруге, от которой ни слова не слышно было из-за толстого стекла.

Да… Наверняка, он почувствует облегчение.

— Боюсь, это невозможно, — Старшая качнула головой. — Мы ведь не знаем, на что способны те существа… Не ведая истины, твой друг будет в большей безопасности. Согласна?

Воцарилась тишина. Нечто внутри ощутимо оборвалось.

— Да, конечно, — только спустя несколько секунд нашла в себе силы Мари. — Ничего… я просто немного… Простите, я не должна была.

— Тебе не за что извиняться, — взгляд Старшей вновь смягчился, и она вдруг заговорщицки подалась вперёд, на мгновение становясь страшно похожей на Нэй: — Но я, кажется, придумала, как мы можем сгладить эту неприятность.

Мари удивлённо посмотрела на фею — та даже в такой ситуации не теряла ауру величественности, хотя в глазах мелькали озорные огоньки.

— Я отправлю тебя к нашим охотницам. — Старшая вновь приобняла её за плечи и медленно направилась к выходу. — Возможно, будет трудновато человеку подстроиться под нас… но я уверена, что всё получится, если постараться. И, быть может, через несколько лет ты уже будешь способна ненадолго покинуть Круг, дитя.

Сердце Мари забилось чаще. Сможет ли она?

— Конечно, мы не станем требовать от тебя невозможного… Всё же ты гостья в Доме Ветров, дитя, а не пленная, — Старшая вздохнула, остановившись у дверей, и вновь посмотрела на Мари. — Просто подумай об этом.

Соглашайся. Соглашайся… это шанс.

Мари тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, что в последнее время звучали всё громче и настойчивее, словно кто-то шептал их на ухо. Хотя в кои-то веки она с ними могла согласиться. Если родной мир оказался закрыт, то хотя бы по шестому отражению Мари просто обязана была пройтись на своих двоих!

— Я… — голос вновь подвёл, и она кашлянула, прочищая горло. — Я попробую. И буду стараться, правда. Спасибо вам… Спасибо большое!

Старшая участливо кивнула, и в то же мгновение тяжёлые двери распахнулись, позволяя солнечному свету проникнуть в комнату. Мари прикрыла глаза от неожиданности.

— Ты станешь полноправным членом нашей семьи, дитя, — с этими словами фея чуть подтолкнула её вперёд. — А теперь ступай.

Обернувшись, Мари лишь успела заметить, как мелькнули на свету тёмно-бордовые крылья — словно тонкая плёнка, покрытая масляными разводами, — прежде чем двери с негромким стуком закрылись прямо перед носом.

Мари тяжело вздохнула, вдруг осознав, что не задала ни одного адекватного вопроса. Мысленно кляня себя за робость и ругая приступы, от которых не смогли вылечить её человеческие врачи даже за столько лет, она не заметила, как дошла до той площадки, где они с Нэй разделились. Новой знакомой нигде не наблюдалось, а дом Старшей стремительно скрывался за плотной стеной тумана, словно отрезая путь назад.

Неловко потоптавшись на одном месте, Мари решила медленно пойти вперёд, рассчитывая на то, что Нэй заметит её первой и не даст заблудиться. Как оказалось, это было верной тактикой — обогнув очередное дерево, она буквально нос к носу столкнулась со своей проводницей. Та, правда, обнаружилась там не одна.

— О, Мари! — Нэй невинно хлопнула глазами. — А ты быстро управилась! Как всё прошло?

— Нормально…

Мари не в силах была оторвать взгляда от незнакомой, стоящей прямо перед ней девочки. Та казалась лишь призраком. Фея, выглядящая чуть младше Нэй, была совершенно белой, словно полностью извалявшаяся в меле или муке. Оттого очень ярко, почти неестественно выделялись на фоне неё ярко-синяя лента, перевивающая длинные волосы, и небольшой кулон, внутри которого горело чёрное пламя. Тончайшие крылья — полупрозрачное битое стекло — за её спиной то раскрывались, завораживая всевозможными оттенками проходящего через них света, то складывались, становясь практически невидимыми.

— Это Мина, — Нэй встала рядом с названной. — Эй, Мари, можешь себе поверить, что она из моих кровных сестёр? Ха-ха! Никто не верит!

— И не стоит, — Мина медленно подняла взгляд.

Мари одним лишь титаническим усилием заставила себя остаться на месте, а не метнуться прочь от жутковатой особы, в глазах которой едва ли можно было отличить радужку от белка, и даже попыталась приветливо улыбнуться. Улыбка вышла, правда, несколько кривоватой и нервной, но Мину, казалось, это нисколько не обидело.

— Я видела тебя во снах, — голос её был едва ли громче шёпота ветра, но всё же без труда различимый. — Ты сильно припозднился.

Мари неуверенно покосилась на Нэй. Странный кулон, висящий у Мины на шее, притягивал взгляд, будто бы давно потерянная где-то ценность, но она не могла даже предположить, где могла видеть такой. Кроме того, эта оговорка…

— Прости, но я… девушка, — слова вышли неловкими, и Мари с силой сцепила пальцы, словно ища в этом хоть какую-то уверенность.

Мина удивлённо заморгала:

— Да? — Она склонила голову к плечу. — Вот как.

Мари вновь кинула взгляд на Нэй, но та лишь руками развела. Видимо, такое поведение казалось странным даже для фей. Не успел никто из них сказать ещё хоть слово, как Мина вдруг просто растворилась в воздухе, оставляя растерянных девушек наедине.

— Это… — Мари от удивления никак не могла выдать связанную фразу.

— О, не беспокойся, — Нэй же, хотя и пыталась казаться такой же непринуждённой, как и раньше, была заметно сбита с толку. — Мина — единственная вёльва (1) в поселении за последнее столетие. Она часто говорит странные вещи… но никому это ещё не вредило. Вроде бы.

Мари глубоко вздохнула, судорожно пытаясь сбросить с себя оцепенение:

— Вёльва?..

— Ну… это кто-то навроде прорицательницы, — только и отмахнулась Нэй, вновь становясь похожей на себя. — Правда, магия, которой обладает Мина, недоступна даже верховным жрицам. Это такой врождённый дар.

Мари ничего не ответила, но в голове отчётливо билась мысль о том, что ей просто необходимо было хотя бы ещё раз поговорить с Миной. Как бы ни пугала её эта таинственная фея, неким странным образом казалось, что она могла прояснить очень многое. Нечто, свернувшееся внутри до поры до времени, было абсолютно уверено в своём доверии к провидицам. Но могла ли Мари доверять самому этому «нечто»?

***

Примечание:

1) Вёльва — провидица в скандинавской мифологии.

Глава 3. Опасности

Первый день в Доме Ветров пролетел слишком быстро: после визита к Старшей, отнявшего кучу сил, Нэй почти сразу же повела Мари в комнату. И как бы ни хотелось побольше увидеть и осмотреть всё на новом месте, фея была непреклонна.

— Тебе надо больше отдыхать. Переход и так дался тебе нелегко.

— Но я… — Мари, попытавшись вновь возразить, получила лишь ощутимый толчок в спину.

— Даже и не спорь, — Нэй настойчиво оттесняла её к постели. — Успеешь ещё находиться.

— Ты говоришь прямо как доктор, — Мари всё же забралась на застеленную скамью, сдавшись.

Нэй гордо приосанилась, упирая руки в бока.

— Между прочим, лекарки тоже хранят жизнь! А я уже почти лекарка, так-то!

— Это как? — Мари во все глаза разглядывала девчонку, будто бы увидела её впервые: в голове совершенно не укладывалось, как в таком юном возрасте можно было иметь полноценную профессию.

Нэй смущённо взлохматила волосы и присела на край кровати, поправляя тонкое одеяло.

— Вообще, ты… ну, моя последняя практика перед проверкой. — Она хихикнула, заметив, как поменялась в лице Мари. — Так что я уж никак не могу позволить тебе умереть от усталости или истощения.

— Не понимаю… сколько тебе лет, Нэй?

Та лишь неопределённо пожала плечами, только добавляя вопросов совершенно сбитой с толку Мари.

— Ну, я не уверена, как это будет по меркам людей, но… — Нэй задумчиво обняла колени, смотря куда-то в пол. — Мы вообще довольно редко запоминаем свой возраст. Глупо это — ориентироваться на то, сколько тело просуществовало в отражениях, разве нет?

Мари нахмурилась. Эта позиция была знакома из общения с Лиэ… Но неужели среди фей подобные суждения действительно являлись распространёнными?

— И как же определяют, когда идти обучаться… или работать?

— «Определяют»? — Нэй не сразу поняла вопрос. — А! Да никак. Обычно мелкие постоянно крутятся возле сестёр, узнавая что-то новое, обучаясь то тут, то там, как от жриц-матерей отнимаются. И так пока сами не решат, куда им дальше идти.

Она помолчала немного и вдруг встрепенулась, будто бы вспомнив нечто важное:

— О! Ну, разве что особо способных почти сразу забирают жрицы. Точнее, оставляют у себя за Внутренним Кругом и не выпускают к остальным.

— Их что, взаперти держат? — Мари прижала к себе тоненькое одеяло, хотя на улице и не думало холодать.

— Нет конечно! — Нэй беспечно отмахнулась. — Просто они живут там, в другой части поселения. Ну… и малышки ещё с ними, пока не подрастут. Жрицам и так трудно, чтобы отвлекаться на всех остальных.

Мари тяжело вздохнула. Всё же человеческое сознание отличалось от разума фей — многое казалось странным и непривычным. Она с тоской вспомнила про совсем немногословную Лиэ, которая лишь единожды обмолвилась, что являлась жрицей, правда, наотрез отказываясь рассказывать хоть что-то из своего обучения. Интересно, где она сейчас?

— Точно, чуть не забыла!

Мари, вздрогнув от восклицания Нэй, придирчиво окинула взглядом склянки, которые та доставала из холщового мешочка. На мгновение показалось, что в комнате привычно запахло больницей и медикаментами.

— Это что?

— Выпей, — Нэй протянула первый пузырёк с чем-то полупрозрачным, заставив Мари скривиться. — Это поможет быстрее приспособиться к нашему отражению.

— Опять лекарства…

— Ничего не поделаешь. Ты всё-таки с десяток дней провалялась без сознания.

— «Десяток?» — Мари застыла.

— Ну да! Когда сестрица тебя принесла, мы вообще думали, что поздно уже пытаться… Да ты не волнуйся так! Всё же обошлось.

Мари медленно моргнула.

— Нэй, а не знаешь, где сейчас Лиэ?

— Сестра Лиэтель? — Фея задумалась на пару секунд. — Не-а, я её уже давненько не видела. Скорее всего, опять пропадает в другом отражении. Занятые они, эти жрицы, — жуть просто!

Залпом проглотив кислые лекарства, Мари плотнее закуталась в одеяло, сворачиваясь клубочком. Видно, у подруги опять нашлись какие-то более важные дела. И от этой мысли стало вдруг безумно обидно, словно вся сказка рушилась прямо на глазах.

Было совсем темно вокруг, когда Мари, наконец, проснулась. Она и не заметила, как задремала в тепле, но подозревала, что тут не обошлось без действия лекарств Нэй. Самой феи нигде не обнаружилось — вероятно, та вернулась к себе, когда поняла, что подопечная уснула.

Ветер неторопливо колыхал зелёный занавес, позволяя полоскам неяркого, белёсого света расчерчивать противоположную стену. Мари легко спрыгнула со скамьи и с наслаждением прошлась босиком по травяному ковру. Сколько уже лет она не выходила на улицу?

Отогнув полог, выглянула наружу, глубоко вдыхая прохладный воздух, и, не придумав ничего лучше, уселась прямо на пол, свесив ноги. Было страшновато находиться на такой высоте без какой-либо поддержки, отчего пальцы почти намертво вцепились в ближайшую стену, но ощущение свободы, хоть и весьма ограниченной, перебивало все страхи.

До самого утра Мари так и не сомкнула глаз, бездумно оглядывая простирающийся перед ней лес, позволяя мыслям свободно течь, не задерживаясь в голове. Несмотря на то, что за окном больницы, в тот день, когда она покинула человеческий мир, только-только начали таять сугробы, за пологом стояла тёплая, летняя ночь. Интересно, наступали ли когда-нибудь у фей холода? Раньше как-то не приходилось задумываться над этим вопросом, но Мари припомнила, что ни разу не видела Лиэтель в тёплой одежде...

Лишь один раз она вернулась в комнату за одеялом, немного продрогнув на свежем воздухе. Далеко внизу мелькали вспышки и чудились голоса, но звук их был столь призрачным, что, даже прислушиваясь изо всех сил, ничего разобрать не получалось. Неба почти не было видно из-за густой листвы над головой. И это немного огорчало — очень хотелось увидеть звёзды. Было ли небо фей похожим на человеческое?

На которое они так любили смотреть с Ирнестом...

Мари прерывисто вздохнула и поджала губы. Сказочный мир простирался насколько взгляда хватало… Вот только почему-то перед глазами стоял вовсе не вековой лес. Она словно смотрела через тонкую преграду стекла и видела парня, улыбающегося ей снизу. А на карнизе одиноко лежала закинутая после череды неудачных попыток ромашка.

Глаза обожгли непрошенные слёзы.

Верхушки деревьев уже начинали понемногу светлеть, когда вдруг чувство неясной тревоги задребезжало по нервам. Мари резко оглянулась, но в комнате никого не обнаружилось. Да и негде там было прятаться — лишь голые стены, пара пустых ниш и широкая скамья. Однако тревога, плавно перерастающая в панику, никак не хотела униматься; весь Дом Ветров казался сейчас одним огромным затаившимся противником.

Чуть ли не ползком Мари перебралась ближе к кровати, забившись в угол насколько это вообще было возможно. Почему именно сейчас? Она уткнулась лбом в колени, подтягивая их ближе. Если не смотреть — страх утихнет. Ведь бояться — это…

…удел слабых.

Мари закрыла ладонями уши, но чужие слова раз за разом звучали прямо в голове. И от них некуда было бежать и совершенно невозможно спрятаться.

Беги. Защищайся…

В таком состоянии и застала её Нэй. Та легко перескочила порог, откинув занавес, но так и замерла в проходе, будто бы не решаясь проходить дальше. Мари чувствовала её страх так же отчётливо, как и собственный.

— Мари? — голос феи звучал тоньше, чем ранее. — Ты уже проснулась?

Чувства, бурлящие внутри, немного поутихли, словно прислушиваясь к гостье.

— А ты ранняя пташка! — Нэй не двигалась с места, неловко переступая с ноги на ногу.

Мари хотела ответить, но ни звука не донеслось из горла, словно оно больше не принадлежало ей. Только пальцы сильнее сжимались, впиваясь в колени. Нечто страшное вот-вот норовило случиться. Крупная дрожь прошибла тело, и шею сдавило обжигающим кольцом.

Уходи. Уходи…

— Эй, Мари! Готова к прогулке?

Нэй сжала кулаки и нетвёрдо шагнула вперёд. Мари задержала дыхание, следя за ней одним взглядом. Ноги напряглись как перед прыжком. В горле пересохло.

— Ну, пойдём. Будет весело! Я покажу тебе поселение… а если поторопимся, можем даже посмотреть на урок учительницы Лиф.

Прокатившаяся по позвоночнику волна жара вдруг заставила резко выдохнуть. Мари с трудом разжала стиснутые до боли зубы:

— На урок?

— Ага! — Нэй сделала ещё шаг вперёд. — Я у Лиф тоже училась! Она рассказывает о растениях и животных из разных отражений. Строгая, правда… но зато слушать её очень интересно.

Мари не ответила. Медленно, словно нехотя, напряжённые едва ли не до судорог мышцы расслаблялись. Дыхание выравнивалось.

— И охотницы тоже слушают уроки этой… Лиф? — уцепилась она за тему, которая оказалась способна отогнать панику.

— Конечно! Учительница и сама была одной из них, — Нэй ощутимо обрадовалась интересу. — Давай же! Поспешим...

Понадобилось ещё не меньше десяти минут, чтобы Мари окончательно успокоилась. Она и сама прекрасно знала про эти свои повторявшиеся приступы паники или неоправданной злости, но лечащий врач прямо утверждал, что в том ничего страшного не было. Всего лишь одно из распространённых психических заболеваний, которое отчего-то совершенно не поддавалось ни многолетнему лечению, ни снадобьям фей, которые притаскивала Лиэ втайне от людей.

— Старшая сказала, что я могу попробовать стать охотницей… — Мари на ходу дожёвывала завтрак, когда они уже спускались по спиральной лестнице.

— О! Тогда тебе точно нужно заглянуть к Лиф, — Нэй важно кивнула, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. — И ещё, думаю…

Всю оставшуюся дорогу она задумчиво перечисляла имена тех, у кого так или иначе перенимали опыт юные охотницы, рассказывая немного про каждого. Мари, правда, совершенно никого не запомнила, хотя список был не таким уж и внушительным.

— Ну, вот и всё, — Нэй остановилась неподалёку от прогалины, которая уютно расположилась прямо между корнями огромного дерева. — Я тебя тут оставлю ненадолго, ладно?

Мари растерянно оглянулась. Неужели опять?

— Нэй…

— Да ладно тебе, — отмахнулась та. — Посидишь тихонько, послушаешь… а я мигом обернусь. Вот увидишь!

— Нет, постой!

Но Нэй уже не слушала. Она легко подпрыгнула вверх и через пару секунд скрылась среди густых листьев. Мари тяжело вздохнула, бросая настороженный взгляд на заполненную феями площадку. Возраст их существенно разнился, что только подтверждало рассказы Нэй. Вокруг небольших групп старших бегали совсем ещё маленькие девочки, увлечённо крутящие головами, будто бы пытаясь увидеть и услышать как можно больше всего. Мари несмело приблизилась, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Слишком давно она не видела столько личностей сразу и в одном месте. И оттого становилось страшно неуютно.

Однако стоило только ступить на площадку, как феи разом обернулись. Настороженные, любопытные, презрительные… все взгляды обратились к ней. Мари ощущала себя в слепящих лучах прожектора, и не оставалось ни единой возможности укрыться от них. Отголоски паники вновь взметнулись, прокатываясь волной мурашек.

— Так, все собрались? — бодро зазвучал женский голос откуда-то сверху. — Вижу-вижу… О, у нас пополнение!

Высокая смуглая женщина ловко прошлась по огромному корню, даже не глядя себе под ноги, и почти бесшумно спрыгнула на площадку, несмотря на кажущиеся тяжёлыми ботинки. Взгляд Мари сразу зацепился за белые, застарелые шрамы, покрывающие руки учительницы почти полностью. Их совершенно не прятали ни плотная безрукавка, ни накидка, доходящая до середины бедра.

— А ты тот самый человек, видимо… Ну надо же! Удивительное событие в нашем поселении, — женщина невесело улыбнулась, а её единственный глаз, не сокрытый чёрной повязкой, чуть сощурился. — Я Лиф, инструкторша по выживанию. Постарайся не слишком мешаться нам, хорошо?

Мари, ничего не ответив, села чуть поодаль от остальной группы. Она, конечно, не рассчитывала на особо тёплый приём, но ехидные реплики учительницы оказались довольно неприятными. Да и неловкости только прибавилось.

В первые минут тридцать Мари совершенно не понимала, о чём вёлся разговор. Лиф пружинисто вышагивала перед феями, которые уселись прямо на землю, и рассказывала странные истории, по всей видимости, из жизни, то и дело прерываясь, чтобы задать какой-либо вопрос. Ученицы наперебой отвечали, стараясь заслужить скупую похвалу. Мари же тем временем всё больше убеждалась в том, что Лиф легко можно было спутать с человеком. Даже её гладкие чёрные волосы, собранные в простой хвост, странным образом отличались от пёстрых причёсок фей. Кроме того, накидка, полностью скрывающая спину, прятала и крылья, только увеличивая… нормальность облика Лиф. И это, по мнению Мари, было как раз-таки странным.

Ещё через пару минут она окончательно заскучала. Даже малютки феи были знакомы с этим миром куда лучше человека, а Лиф, казалось, не считала нужным разъяснять и так всем очевидные факты для незваной ученицы. Прислонившись спиной к жёсткой коре, Мари тщетно пыталась выцепить из разноголосых реплик фей хоть какую-то информацию, что без наглядного представления было делом весьма непростым.

— Колыбель Фрейи оплетает деревья, чаще всего сухие, — как по бумажке, без запинки отвечала высокая фея. Нежно-сиреневая копна волос крайне странно сочеталась с густыми чёрными бровями, придающими её лицу вечно хмурый вид. — Растение это чрезвычайно полезно: оно экранирует магические линии, скрывает ауру и маскирует запах…

Она выглядела совершенно уверенно, но отчего-то с каждым новым словом Лиф всё ехиднее улыбалась, и Мари вдруг стало до нестерпимости смешно, будто бы вспомнилась давно позабытая забавная история.

Да… хищники в засаде весьма полезны.

Все как по команде обернулись, словно и они услышали эту странно отчётливую мысль. Мари ощутила, что широко улыбалась, только когда от напряжения дёрнулась щека. Она же не могла сказать это вслух?

Улыбка, напоминавшая скорее ироничный оскал, увяла в мгновение ока. Мари судорожно сглотнула, поймав взгляд той самой хмурой феи. В отличие от остальных, в её глазах читалась неприкрытая неприязнь. Неизвестно, чем бы кончилась эта немая сцена, если бы не Лиф, которая справилась с удивлением куда быстрее своих подопечных, и оттого вдруг громко захохотала, мгновенно перетягивая внимание на себя.

— Вот именно! — Она фыркнула и понизила тон: — Правда, я и не ожидала, что человек догадается об этом быстрее вас…

Всего одной этой фразой Лиф прибавила новенькой и интереса младших, и обидчивого презрения старших фей. И Мари совсем не считала, что столь нескромное, лишнее внимание было к лучшему.

— Возможно, ты не так безнадёжна, как я считала, — учительница скрестила руки на груди, не торопясь возобновлять урок. — Как твоё имя, девочка?

— Мари… — голос чуть дрожал. — Марисоль.

— Отлично! Быть может, я и смогу запомнить тебя, человек.

— Она ведь даже летать не может, — раздался вдруг слишком громкий шёпот, словно хозяйка его и не думала таиться.

Лиф разом помрачнела, Мари же ещё больше вжалась спиной в дерево, подтягивая к себе колени, как спасительный круг.

— Вы серьёзно думаете, что это так важно? — вопрос прозвучал ровно и буднично, что, правда, довольно резко контрастировало с непринуждённым до сих пор тоном Лиф. — Что ж. Тогда это означает мой позорный провал как инструкторши по выживанию…

Она медленно, будто бы с сожалением качнула головой и вдруг стянула с плеч накидку, оборачиваясь к ученицам спиной. Никто так и не решился вымолвить хоть слово. Мари, как и большинство остальных, была совершенно сбита с толку, увидев лишь жалкий обрывок одного крыла, скрывавшийся под тканью.

— Величайшая глупость — считать, что крылья дадут вам большое преимущество, — Лиф вновь обвела взглядом учениц. — Там, за Кругом, вы не только охотницы, но ещё и лёгкая добыча… Вспоминайте об этом почаще. И, быть может, — она горько усмехнулась, — ещё не поздно задуматься о смене профессии?

Остаток урока прошёл почти в гробовом молчании. Не было больше весёлых историй и ехидных подначек — только сухие сведения. Изредка на Мари оборачивалась то одна, то другая фея, но она усиленно пыталась не замечать их, борясь с желанием убежать и снова забиться в какой-нибудь тихий и тёмный уголок.

И почему она вообще считала, что сможет влиться в компанию после стольких лет?

К счастью, Лиф, немного оттаявшая к концу занятия, не стала сильно оттягивать заключение. Махнув всем на прощание, заявила, что, несомненно, будет ждать человека на завтрашнем занятии, и была такова — легко взобравшись по корням, скрылась среди деревьев так стремительно, что Мари даже не успела ничего ответить.

— Ну, как всё прошло?

Нэй, подоспевшая как раз вовремя, избавила от необходимости и дальше мяться в окружении вынужденных сокурсниц, чему сама Мари была только рада. Заметив её нерешительность, та, правда, не стала допытываться о деталях прошедшего урока, а лишь защебетала дальше:

— Ай, ничего! Ещё освоишься, вот увидишь. А я уже всё-всё узнала про занятия. Парочка необходимостей, и оп! Ты уже в основной группе. Здорово, да?

Энтузиазм Нэй был крайне заразителен, и потому в один миг стало нестерпимо стыдно за свои трусливые мысли. И после лёгкого перекуса, когда жизнь перестала казаться столь удручающей, Мари сама завела разговор о дальнейшем обучении. Несмотря ни на что, попробовать себя в роли охотницы действительно казалось самой верной идеей.

— О! В это время старшая группа обычно занимается «ведением боя», — Нэй обрадовалась её интересу куда сильнее, чем ожидалось. — Но я думаю, если мы попросим Леона немного помочь тебе с выбором оружия, он не откажет.

— Оружия?.. — Мари, за всю жизнь не державшую в руках ничего опаснее тупого карандаша, тут же охватили сомнения.

— А как ты ещё охотиться собралась? — Нэй рассмеялась, потянув её за собой.

Мари об этом аспекте своей будущей жизни ещё даже и не думала, хотя и сейчас мысли вдруг захватило совсем другое.

— Нэй, слушай… А что, все феи знают наш язык?

— Наш? Это какой?

— Ну, один из человеческих… Вот я, например, родилась и выросла в Едином Акрите, поэтому и говорю на акритском. Мне в школе рассказывали, что он произошёл из-за смешения более сотни языков, на которых люди говорили ещё до объединения…

Нэй вдруг фыркнула и рассмеялась.

— Чего смешного-то? — Мари обиженно хмыкнула.

— Да нет же! Вот ты подумай… — Нэй всё ещё посмеивалась. — Зачем всем нам учить человеческий язык? Да ещё и один из многих!

— Ты же говоришь на нём… и другие тоже.

Нэй покачала головой и лукаво прищурилась.

— Есть варианты?

На ум Мари приходило только одно. То, чем Лиэ объясняла большинство самых непонятных и диких человеку вещей. Она тяжело вздохнула:

— Что, опять магия?

Нэй снова весело фыркнула, беспечно махнув рукой.

— Ну, не совсем. Вообще, это главная особенность нашего отражения. — Она подпрыгнула, перелетая через замшелую корягу, перекрывающую путь. — Ты до сих пор не задумываясь говорила со всеми и понимала нашу речь. Но такого не произошло бы ни в каком другом мире.

Мари тяжело перелезла через неожиданное препятствие, неловко зацепившись туникой за торчащий сук.

— Постой! Но ведь Лиэ… Я же была знакома с ней ещё в своём мире. — Она сердито одёрнула мешающуюся ткань и глубоко вздохнула — фея и не думала останавливаться.

— А… Ну, так это уже дела жриц, — Нэй пожала плечами. — Они частенько выбираются в другие отражения, поэтому и знают кучу языков. Конечно, есть ещё общий… но некоторые народы слишком горды, — она скорчила надменную гримасу, — чтобы использовать его.

Мари только хмыкнула на это заявление. Иногда существа других миров казались страшно похожими на людей своим поведением. Человеческий мир так уже несколько веков был поделён между двумя огромными государствами, что не только ревностно охраняли собственные традиции, но и всячески стремились подчеркнуть их превосходство, начисто отказываясь принимать чужую культуру.

— Со временем даже в нашем отражении учишься различать отдельные языки. Одни понимаются лучше, другие хуже… Мне вот общий даже больше нравится, чем наречие Дома Ветров. Нет этой ненужной… витиеватости. Всё предельно точно и однозначно.

— Так у фей тоже нет единого языка? Прямо как у людей?

Нэй развела руками:

— Дом Ветров вообще держится обособленно от остальных поселений, так что…

Остаток фразы Мари не услышала. Тихий голосок был заглушён другим, куда более звучным, мужским… и явно возмущённым:

— Это что такое, девоньки?! Я до самых звёзд должен ждать, пока вы все соберётесь?

Нэй хихикнула и, зависнув в воздухе, протянула Мари прямо на ухо:

— Уже слышу подбадривающий тон Леона.

Мари обхватила себя за запястье и вдруг зажмурилась от яркого солнца — они вышли на большую, вытянутую поляну, в дальней части которой скучковались недовольные и явно уставшие феи. На этот раз в группе были только старшие, из-за чего компания казалась несколько поредевшей. Видно, на занятия по ведению боя младшую часть ещё не допускали.

Перед изрядно взмокшими девушками стоял высокий мужчина, возбуждённо размахивающий руками, видимо, пытаясь донести часть информации до учениц хотя бы жестами.

— Сил моих более не осталось! — вновь раздался его мелодичный, высокий голос. — Всё… Кыш, дорогие мои! Переместились стремительно к куклам, и чтобы ни единого звука ушей моих не касалось!..

Как ни странно, возражений действительно не последовало, и феи понуро направились к указанным целям, правда, безо всякого энтузиазма. Мужчина же картинно всплеснул руками и обернулся. Нэй приветливо помахала, заметив, что он смотрел на них, и первой кинулась к до крайности эмоциональному инструктору.

— Вот так неожиданность!.. И кто же тут у нас? — он заулыбался и, согнувшись чуть ли не пополам, ласково потрепал Нэй по волосам. — Моя любимая травница и… — мужчина перевёл взгляд на подошедшую следом Мари, и глаза его, кажущиеся слишком узкими и длинными для такого лица, удивлённо расширились, — человек?

— Здравствуйте. — Она натянуто улыбнулась. — Меня зовут Мари…

Только сейчас пришло осознание, насколько высоким был инструктор — пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Казалось, кто-то огромный взял того за голову и стопы и растянул в разные стороны, как жвачку. Руки и ноги были длинными и тонкими, хотя и не лишёнными изящества; высокие, острые скулы придавали лицу немного хищное выражение, что только дополняли бескровные губы.

Несмотря на всё это, облик мужчины вовсе не отталкивал, скорее, напротив — приковывал взгляд необычной, явно нечеловеческой красотой и странной гармоничностью.

— Впервые видите альва, не так ли? — Губы инструктора дрогнули в полуулыбке, он вновь наклонился, словно пытаясь рассмотреть человека получше. — Можешь звать меня Леон.

Мари невольно позавидовала статности мужчины. Он умудрялся держать спину идеально ровно даже в таком положении, будто бы сзади привязали палку. В этот момент она совершенно растерялась, не в силах вымолвить ни единого слова. К счастью, на помощь пришла Нэй.

— Конечно впервые! Нашёл, чего спросить, — та вновь зависла в воздухе, оказываясь к альву куда ближе, чем Мари, стоящая на земле. — Я же тебе всё уже рассказала, Леон!

— Вот и надобно было всё портить. Первое впечатление, моя дорогая, самое важное! — он совершенно по-детски надул губы. — Я же не могу…

— О, ну да… Ты же не можешь так просто взять и не запугать до немоты очередного новичка!

Зрелище было настолько комичным, что Мари, не выдержав, рассмеялась — всё оцепенение разом улетучилось. Парочка мгновенно обернулась к ней, словно, наконец, вспомнив о её существовании.

— Прошу меня простить, — в глазах Леона не было ни намёка на раскаяние. — Я напугал тебя совершенно…

— …совершенно нарочно, — громкий шёпот Нэй закончил фразу.

— Конечно! Продолжай выставлять меня монстром и дальше! Ни в чём себе не отказывай, моя милая.

Мари переступила с ноги на ногу. Отчётливо ощущалось, что если эту парочку не прервать, то концерт грозил затянуться ещё очень надолго.

— Простите. Нэй говорила, что вы можете помочь мне…

Пару мгновений Леон непонимающе сканировал Мари взглядом, но не успела она пожалеть о своих словах, как он медленно кивнул, расцветая буквально на глазах.

— Конечно, дорогая! Вы обратились куда следует. — Леон хищно улыбнулся. — Пойдёмте! Покажу вам арсенал, и мы мигом подберём что-нибудь…

Эта фраза сразу же заставила Мари вспомнить о причине, по которой Нэй вообще привела её к странному инструктору. Нечто внутри предвкушающе задрожало. Ей действительно доверят что-то настолько опасное?

— Никогда не имел дела с людьми, к слову, — Леон то и дело кидал цепкие взгляды на Мари, словно прикидывая что-то в уме. — Но думается мне, это должно быть нечто довольно лёгкое… силой ты заметно не отличаешься, моя милая.

Мари только плечами пожала. Это она знала и без лишнего напоминания, хотя услышать такие слова от постороннего было странным образом обидно.

Уже через пару минут они вошли в просторный шалаш, сплетённый из лиан и веток, что протянулся меж деревьев. Конструкция выглядела настолько естественно, что Мари сразу и не приметила её. Внутри действительно обнаружился целый арсенал. Принцип действия некоторых приспособлений представлял загадку не только для Мари, но даже и для Нэй, судя по её виду. Хотя Леон, казалось, чувствовал себя здесь куда комфортнее, чем снаружи. И это немного пугало.

Он крутился между деревянных столов и стоек, ловко вытаскивая из кучи нужное оружие. Казалось, что даже если бы Леону в руки попала обычная лопата, он и с ней выглядел бы гармонично… и опасно. Длинные пальцы порхали с одной рукояти на другую, и альв с каждым мгновением становился всё более возбуждённым, когда как Мари стабильно пребывала в уверенности, что всё это ей, как бегемоту — балетная пачка.

Нет, оружие не пугало её, даже больше — было в нём что-то, что рождало предвкушение, от которого щемило сердце. Вот только всё предложенное до сих пор казалось чужеродным. Словно Мари перебирала чьи-то оторванные конечности. Некоторые откладывались после пары пробных движений, на другие хватало одного взгляда или пяти минут протестов, пока наконец…

— Вот! Мне кажется, тебе будет очень хорошо, — Леон склонил голову к плечу и прищурился. — Быть может, несколько тяжеловато, но… нет, должно подойти!

Мари, уже совершенно вымотанная, даже не стала возражать, хотя слышала эту фразу к тому моменту, по меньшей мере, с десяток раз. Однако, послушно взяв в руку меч, она почувствовала приятную тяжесть, словно именно этого ей и не хватало всю жизнь. Вот только…

— А где ещё один?

Мари и сама удивилась бездумно вырвавшимся словам. Леон же непонимающе заморгал, но уже в следующее мгновение широко заулыбался и кинулся к груде сваленного прямо под стол оружия, находя требуемое. Второй меч оказался чуть более длинным и тяжёлым, но Мари лишь мотнула головой и прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.

— Это, конечно, не пара… Но, кажется, мы нашли то, что надо. Не так ли?

Мари тяжело вздохнула. Это всё ещё было немного не то… и Леон, будто бы почуяв её сомнения, торопливо добавил:

— Грэх учтёт все предпочтения, не переживай. — Он фыркнул. — Если, конечно, сможешь внятно объяснить их ему, дорогая.

Мари чуть нахмурилась и вдруг просияла. Неизвестно откуда, но она помнила. Помнила эти мечи до последней детали, словно перед глазами навечно отпечатался их образ.

— Я… — Она судорожно сглотнула, пытаясь не потерять это странное озарение. — Кажется, я смогу нарисовать их. Этого будет достаточно?

Глава 4. С надеждой на встречу

Под ногами хлюпали лужи и грязь. И́рнест ещё ниже склонил голову, пряча глаза от колючих снежинок, летящих прямо в лицо. Куртка уже совсем промокла, а с чёлки беспрестанно стекали капли воды; черные волосы налипли на лоб и мешались перед взглядом, но вытаскивать из тёплых карманов руки, чтобы убрать их, не хотелось.

Навстречу плотным потоком спешили люди. Приходилось протискиваться сквозь них, подныривать под зонты и уворачиваться от торчащих локтей. Ирнест подёрнул плечами и только прибавил шаг. От толпы кружилась голова, но он продолжал идти вперёд, подталкиваемый одной-единственной целью. Наконец, они снова увидятся…

Вечерело. К тому времен как вдалеке замаячило нужное пятиэтажное здание, вся улица уже успела слиться в одну бесконечную серую массу, а мокрый снег окончательно сменился ледяным дождём. Ирнест не приходил сюда уже около месяца — на редкость долгий перерыв между их молчаливыми встречами. Интересно, Мари сильно злилась?

Раз. Два. Три. Третье окно слева на пятом этаже. Рама отчего-то выглядела новой, словно её совсем недавно меняли. Пара мелких камешков взлетели в воздух и глухо стукнулись о стекло, заставив то мелко задрожать.

Обычно ждать Ирнесту никогда не приходилось: Мари выглядывала в окно почти сразу же, словно каждую секунду пребывания в больнице только и ждала его. Но не в этот раз. Прошло несколько долгих минут, прежде чем в груди заскреблось беспокойство. Неужели перевели? Он опустил голову — капли дождя беспрепятственно стекали за шиворот — и застыл, судорожно размышляя.

Уже через пару минут Ирнест стоял у главного входа, пытаясь справиться с робостью. Он молил все высшие силы, которые только смог припомнить, чтобы это оказалось лишь проделками расшалившегося воображения. Пальцы чуть подрагивали, когда он потянулся к мокрой ручке и, не дав себе времени передумать, резко дёрнул тяжёлую дверь на себя.

Закрыто.

Ирнест нетерпеливо вдавил кнопку видавшего виды звонка, обнаружившегося рядом с дверью. Дождь усилился. Сквозь навязчивый звон послышалось бряцание ключей — или так только показалось? — и тихий скрежет, будто бы кто-то не с первого раза смог попасть в замочную скважину. Ирнест успел отшатнуться как раз в тот момент, когда металлическая дверь приоткрылась. Охранник выглядел недовольным.

— Чего трезвонишь? Игрушек больше не нашлось? — голос его был хриплым, как после сна. — Вали домой, нечего здесь шататься.

Мужчина уже хотел было захлопнуть дверь, но Ирнест подался вперёд, не давая тому осуществить задуманное. Откуда-то пришла уверенность. Никогда раньше он не позволял себе надоедать людям больше необходимого, но сейчас просто не мог уйти ни с чем. Он повёл носом, вдыхая тёплый, чуть душный воздух, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь, скорее по какой-то давней привычке, чем действительно за надобностью. Когда Ирнест начал, его голос не дрожал:

— Простите, что потревожил. Мне необходимо узнать об одной пациентке.

— С любыми вопросами обращаться к дежурному врачу, — охранник прищурил глаза. — В часы приёма.

— Пожалуйста! — В голову вдруг пришла дурацкая мысль, что будь у него хвост, то сейчас он бы умоляюще бил по бокам. — Это срочно.

Мужчина устало потёр переносицу:

— Слушай, парень… Уже поздно. Приходи утром.

На этот раз Ирнест даже не шевельнулся, когда дверь перед ним захлопнулась. Остро хотелось завыть от собственного бессилия. В голову лезли совершенно сумасшедшие варианты проникновения в больницу, но он понимал — ни один из них не был осуществим.

Дождь просачивался сквозь тонкую куртку. Ирнест невольно подёрнул плечами, словно пытаясь отряхнуться, но ткань, казалось, лишь плотнее прилипла к телу. За ближайшим окном шаркнула шторка: кто-то не особо церемонясь сдвинул её в сторону. Даже не поворачивая головы, он краем глаза заметил тёмную фигуру охранника, что отчётливо выделялась на фоне горящей в комнате лампы.

Через несколько секунд за дверью вновь послышался скрежет — теперь точно не показалось. Ещё в детстве Ирнест заметил, что мог слышать едва различимые звуки, недоступные для других людей, или способен был разобрать на отдельные составляющие мешанину запахов. Мари каждый раз, без исключения, приводило в откровенный восторг, как он без труда определял, что именно им подадут на ужин, находясь при этом со всеми детьми во дворе приюта.

Дверь снова приоткрылась. Охранник выглядел ещё более недовольным, чем раньше, но голос его смягчился:

— Пацан, если ты захотел резко схлопотать себе воспаление лёгких — то делай это в любом другом месте. Нахождение на этой территории после наступления комендантского часа — запрещено, понимаешь? Меня с работы уволят, если ты не свалишь отсюда по-хорошему.

Ирнест опустил глаза.

— Прошу прощения, я не подумал. — Он уже хотел развернуться и уйти, как вдруг повинуясь внезапному порыву, выпалил: — Я очень волнуюсь за свою подругу, она должна быть здесь, но окно тёмное… и она не выглянула как обычно, поэтому…

Мужчина устало потёр переносицу, словно надеясь, что этот навязчивый, промокший до нитки юнец окажется лишь плодом его воображения и после нехитрых манипуляций растает без следа. Одновременно с этим, правда, пришло понимание, что так просто от влюблённых мальчишек отделаться ещё никому и никогда не удавалось. Когда он открыл глаза, то не слишком удивился: парень весьма ожидаемо пропадать из поля зрения не торопился.

— Та-ак… — Охранник кивнул. — Ладно. Имя хоть у твоей подруги есть?

Парень непонимающе моргнул, словно потребовалось время, чтобы осознать вопрос.

— Д-да! — с жаром подался вперёд, даже не пытаясь скрыть ошалелой надежды. — Её зовут Мари... то есть Марисоль, — он замялся на секунду под насмешливым взглядом. — М-марисоль Брейт.

Охранник только хмыкнул, хотя в мыслях что-то настораживающе щёлкнуло, словно это имя уже возникало в разговоре совсем недавно.

— Я гляну в журнале, может её перевели в другую комнату, — он поскрёб подбородок, почти скрытый под щетиной. — Стой на месте, герой, и ничего не трогай больше.

Ключ от комнатушки, где в рабочие часы сидела симпатичная медсестра, принимавшая немногочисленных посетителей, нашёлся в связке довольно быстро. За воспоминаниями о том, как совсем ещё юная девушка милейшим образом смущалась, заметив на себе смелый взгляд, охранник почти пропустил момент, когда оказался в комнате, совершенно на автомате открыв пластиковую дверь.

Журнал, звавшийся «гостевым», никогда далеко не убирали. В него постоянно вносились необходимые пометки о размещении пациентов и режиме допуска к ним. Охранник не знал наверняка, но предполагал, что девушка, за которую так отчаянно переживал тот пацан, находилась на одном из верхних этажей — там, куда посторонние допускались лишь по специальному разрешению.

Искомая тетрадка обнаружилась прямо на столе, словно специально оставленная на видном месте. Торопливо пролистав её, и не найдя ничего даже похожего на имя Марисоль, — достаточно редкое в их краях — мужчина опустился на стул и включил лампу, стоящую рядом, решив проверить списки более внимательно.

Потратив ещё минут пять, он чётко осознал, что нужного имени в их журнале просто не было. И хотя на третий раз пришлось дотошно вглядываться почти в каждую строчку — ситуации это не меняло. В голову стали закрадываться нехорошие подозрения. Либо пацан был столь хорош, что сумел провернуть весь спектакль, заставив поверить себе, либо…

Охранник захлопнул журнал, осторожно положив его ровно на то место, с которого взял, выключил лампу и торопливо вышел из комнаты. Замок щёлкнул дважды, прежде чем он позволил себе задышать ровнее. Марисоль Брейт. Он, наконец, вспомнил, где слышал это имя. Именно о ней в последнее время шепталась вся больница. Девушка, пропавшая из запертой комнаты, которую ещё и пришлось спешно после этого ремонтировать. Дверь, ведущая в неё, оказалось намертво запаяна, а окна, напротив, — полностью выбиты. Стёкла, словно бы выдавленные из рамы снаружи, мелкими осколками покрывали пол. И больше никаких следов. Девушка просто испарилась.

Мужчина не мог представить себе, как он должен был объяснить всё это парню, что ждал его на улице под дождём. В подобные истории и самому-то верилось с трудом. Кроме того, те люди ясно дали понять, чем для всего персонала обернётся ситуация, если информация просочится дальше, чем следовало.

***

Ворох разномастной бумаги почти полностью покрывал длинный деревянный стол. Рисунки, небрежно сваленные стопками на него парой минут ранее, разлетелись по всей поверхности и даже частично спланировали на пол.

— Варг! А поаккуратнее никак нельзя было? — грузный мужчина с бугристой светло-оливковой кожей скрестил руки на груди.

— Да ладно тебе сердиться! — беспечно отмахнулся названный Варгом тип, совершенно по-волчьи ухмыляясь. — Твоя подсобка и так не тянула на самое аккуратное помещение в этом отражении. Просто признай это, Хгор.

— Между прочим, мой народ славится…

Варг разразился вдруг лающим смехом, не давая закончить другу его извечную фразу.

— Да-да, мы знаем, что орки — образец чистоплотности, аккуратности и… Чего там ещё, Сэл?

— Пунктуальности, — отозвался худощавый парень, до этого безмолвно сидевший в углу. Губы его чуть дрогнули в полуулыбке: — Чем никогда не отличались оборотни на моей памяти.

Варг мгновенно ощерился, но в глазах замелькали смешинки, когда он откинулся спиной на скамью.

— Не оборотни, а двуликие!

— А ты всё ещё стыдишься своего происхождения, друг мой? Низшая каста двуликих издавна звалась…

— Ой, да просто заткнись! — Варг с обидой тряхнул головой: — Куда уж нам спорить с великими, высшими вампирами. Существами голубых кро… Ой, прости, я совсем позабыл! У вас-то кровь своя имеется?

Сэл только глаза закатил: это была любимая тема для беззлобных насмешек в его сторону. Сухая, до крайности бледная кожа, словно составленная из чистейших листов бумаги, действительно вызывала частые сомнения окружающих в том, что под ней текла живительная жидкость.

— Варг! А ну перестань ребячиться, и так тошно… Или тебе всё равно? — глубокий бас на этот раз магическим образом подействовал — оборотень резко свернул все свои ехидные речи; Хгор, тем временем, кивнул на рисунки, поднимая с пола те, что упали: — Давайте, надо разобрать их. Уже почти две недели лежат.

Повисло напряжённое молчание. Варг, насупившись, притих на своей скамье, бездумно вперившись взглядом в хаотично разбросанные по столу листы; Сэл равнодушно перевязывал шнурком иссиня-чёрные волосы, готовясь к кропотливой работе, но слишком гладкие пряди то и дело выскальзывали из высокого хвоста, спадая на лицо и плечи, мешаясь перед глазами и щекоча нос.

— О! Глядите-ка! — Варг выхватил вдруг из кучи какую-то бумагу.

Хгор вопросительно взглянул на товарища.

— Это же я! — тот совершенно счастливо потрясал зажатым в пальцах рисунком, не давая, правда, как следует его разглядеть. — А я вам говорил — батька меня больше всех любит!

Хгор, наконец перехвативший листок у Варга, хмуро уставился в него. Через мгновение недоверчиво перевёл взгляд на взбудораженного друга, словно сличая оригинал с рисунком.

— Ну…

— Да что «ну» то?! — Варг снова отобрал у товарища бумагу. — Смотри, здесь же и кисточки на ушах, прям как у меня и хвост такой… похожий на…

— …метёлку дранную, — услужливо подсказал Сэл, который даже и не пытался выползти из облюбованного угла, просто подтянув несколько рисунков ближе к своей стороне.

Варг кинул на него возмущённый взгляд:

— Уж кто бы говорил! Напомнить, у кого не крылья, а лохмотья позорные?

Бордовые глаза мгновенно подёрнулись льдом, Сэл медленно поднялся со своего места и молча протянул руку. Варг вжал голову в плечи, безропотно отдавая листок, стараясь ненароком не коснуться мертвенно-бледной кисти. Вампир разглядывал рисунок чуть дольше, чем Хгор до этого, а после, совершенно серьёзно обронил:

— Не знал, что твоя новая звериная форма — горилла, дорогой мой друг.

Варг внутренне облегчённо выдохнул. Сэл всё ещё способен был шутить, а это означало, что он не перешагнул границу недопустимости на сей раз. Хотя и был близок. Всякое напоминание о крыльях странной для его народа формы, порой, приводило того в состояние, близкое к немедленному уничтожению обидчика.

— И ничего не горилла! Волк я… волк!

Хгор покачал головой:

— Дитё ты великовозрастное. И как только Рина́р тебя терпит?

— Так это потому, что он меня любит! — Варг гордо вздёрнул подбородок. — Сколько вам ещё повторять?

Следующие несколько минут прошли в относительной тишине — друзья склонились над честно стащенными из человеческой больницы рисунками, словно выискивая что-то. Варг изредка над чем-то совсем несолидно подхихикивал, откладывая некоторые работы — видимо, особо полюбившиеся — в сторону.

— Здесь очень много фей, — Хгор подпёр массивную голову рукой. — Мы не ошиблись.

— «Не ошиблись», это верно, — в голосе Сэла проскользнули ледяные нотки. — Если бы только раньше нашли…

— Ничего уже не воротишь, — Хгор вздохнул, продолжая механически перебирать рисунки.

Сэл отвернулся, поджав губы:

— Он доверился нам.

— Да хорош вам киснуть! — Варг перегнулся через стол, склоняясь к товарищам. — Нам просто не повезло. Сейчас выясним, какие твари сцапали батьку, а потом уж…

— Что потом? Планируешь напасть на поселение фей?

Варг чуть замялся, искоса поглядывая в поисках поддержки на притихшего рядом Хгора.

— Тебе напомнить, дорогой мой друг, что наши силы весьма и весьма скромны? — голос Сэла — высокий, юношеский — казалось, сейчас мог заморозить всё живое в радиусе пары сотен метров. — А именно, они на данный момент ограничиваются… нами.

— Да знаю я! Знаю, — Варг вновь плюхнулся на место.

Тяжёлый вздох Хгора ситуации не исправил, лишь поставил в разговоре жирную точку. Несколько минут никто не решался даже поднять головы. Как вдруг Сэл молча положил один рисунок поверх других.

— Это ещё что? — Варг встрепенулся. — О!..

Карандашный набросок, сделанный на скорую руку, даже и полноценным рисунком назвать было сложно. Но в переплетающихся линиях и смазанной штриховке угадывались очертания безжизненной равнины и безликого воина, стоящего на скалистом выступе.

— Ну, по крайней мере, он помнит хоть что-то, — Варг натянуто улыбнулся.

— Я бы не надеялся на это, — чуть качнул головой Сэл.

— Это ещё почему?!

Не до конца разгоревшийся спор прервал Хгор:

— Если бы Ринар что-то помнил, он не ушёл бы с феями добровольно. Он ненавидит их всех поголовно.

— А рисунки? — Варг нетерпеливо взмахнул руками. — Вы сами посмотрите!

Друзья лишь переглянулись, не сразу найдясь с ответом.

— Послушай. — Хгор цыкнул, словно пытаясь подобрать нужные слова для Варга, который недоверчиво сверлил его взглядом исподлобья. — Он может помнить какие-то детали… интуитивно.

— Как это?

— Например, видеть некие образы во снах, мой друг. Многие рисунки — лишь незаконченные наброски. Думаю, именно по этой причине. — Речь Сэла прервало приглушённое рычание.

— Не верю, — Варг положил руки на стол и уткнулся носом в сгиб локтя. — Он просто не может… не может!

Хгор поднялся и что-то проворчал, отходя к стеллажу, занимающему почти всю стену. Опустившись на колени, изредка вполголоса ругаясь, принялся доставать с самой нижней полки металлическую коробку. Та неприятно скрежетала по полу, оставляя в дереве отчётливо различимые борозды от острых краёв.

Сэл подобрался:

— Это то, о чём я думаю?

— Возможно. — Хгор с трудом открыл грубые защёлки, которые, впрочем, лишь тихонько скрипнули. — Давно уже надо было свериться с ним.

— Я не буду слишком удивлён, если наш провал уже был учтён Мастером.

— Слушайте! Почему нам вообще не прочитать всё сразу? — Варг всё ещё расстроенно смотрел куда-то в пустоту.

— Не стоит заглядывать в будущее слишком глубоко, друг мой. Неужели ты позабыл договорённости?

— Да брось! По-вашему, он сам не заглядывал в будущее, когда писал весь этот план?

— Вот поэтому после приготовлений Ринар уничтожил свои воспоминания об этом, — Хгор продолжал копаться в ящике, сунув туда руку по локоть.

Варг недовольно хмыкнул.

— Тебе ведь это известно так же, как и нам. Ячейки запечатаны лично Мастером. — Сэл выглядел так, словно убеждал тяжело больного. — Даже я не способен разрушить его руны. Защита сама спадёт в назначенный час…

— Да помню я! Но мне всё это не нравится.

Сэл едва заметно улыбнулся краешками губ и протянул вдруг руку, ласково касаясь жёстких волос. Варг дёрнулся было от неожиданности, но уже через мгновение покорно расслабился, наслаждаясь ощущением чужих тонких пальцев, зарывшихся в тёмно-серые, отросшие пряди.

— Нашёл! — голос Хгора звучал глухо из-за того, что он уже по пояс влез в коробку, которая явно внутри была больше, чем казалась снаружи.

Пальцы Сэла дрогнули и исчезли в ту же секунду, заставив Варга тихо вздохнуть от разочарования. Он с тоской поднял глаза, но друг уже обернулся на зов, словно бы ничего и не произошло.

Хгор, усевшийся обратно на скамью, выглядел немного взъерошенным, даже несмотря на то, что был лыс. В руках у него обнаружилась небольшая стопочка исписанных от руки листов и прикреплённое сверху письмо.

— Довольно ностальгично, — Сэл заглянул в бумаги.

Варг вытянул шею и даже немного привстал, чтобы увидеть хоть что-то.

— В последний раз мы сверялись с планом года два назад, — кивнул Хгор.

— Приятно вновь увидеть знакомый почерк…

— Точнее знакомые закорючки!

Хгор согласно ухмыльнулся: почерк Ринара действительно был мало понятен любому, кто не имел достаточной практики в расшифровке его писем. Сэл же лишь насмешливо посмотрел в их сторону.

— Ты гляди-ка, — Хгор удивлённо присвистнул, кивая ему. — А ты был прав.

— Мастер вновь оказался предусмотрительнее всех?

— Он просто знал, что мы обязательно всё завалим, — Варг осклабился, опираясь ладонями на стол, и заглядывая в листы сверху, едва не столкнувшись лбами с Хгором.

— Что, друг мой, совершенно не является поводом для гордости.

Варг лишь фыркнул в ответ, искоса поглядев на Сэла, что вновь скрылся за маской равнодушия.

— Опять вы за своё, — Хгор устало покачал головой на этот поток взаимных колкостей. — Взгляните лучше! Не знаю как, но Ринар сумел предугадать даже место своего заключения. И если это подтвердится…

— И вот мы снова вернулись к тому, с чего начали. Просто прелестно, — Сэл тряхнул головой, смахивая в сторону вновь выскользнувшие из-под шнурка волосы. — Так что именно там написано?

Хгор чуть нахмурил брови, зачитывая письмо вслух:

— «Если вы читаете это, то вы, дурачьё, упустили меня в первом отражении. За что низкий вам поклон и клятвенное обещание выдрать розгами каждого без исключения…»

Варг, не выдержав, прыснул со смеху:

— Я как будто даже батькин голос слышу.

Хгор усмехнулся на это замечание и продолжил зачитывать рукописные строчки, что змеились по листу, иногда натыкаясь друг на друга, кривясь то вверх, то вниз.

— «…и если после этих слов у вас всё ещё не пропало желание вытаскивать меня из той задницы, куда сами же и отправили, то вот вам несколько фактов. Первый: на пару лет можете обо мне качественно забыть…»

— Чего?! — Варг выхватил у того из рук листок, несмотря на укоризненный оклик. — Где же это… — он пробежался взглядом по строчкам, беззвучно шевеля губами, поднеся лист почти к самым глазам. — А вот! «…качественно забыть. Варг, сядь, пожалуйста, и не мельтеши перед глазами. Твои друзья и без того поняли, куда заплыли…»

Теперь уже не выдержал Сэл. Обычно крайне сдержанный и непробиваемый, он вдруг рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. Варг удивлённо вытаращился на друга, пытаясь запечатлеть этот момент надолго в своей памяти.

— Прошу прощения, друзья мои, — отсмеявшись, тот поднял взгляд и приглашающе кивнул: — Варг, ты можешь продолжить.

Ещё пару секунд он не мог заставить себя вновь уткнуться в листок, но потом, деланно кашлянув, всё же вернулся к чтению:

— «А заплыли вы, дорогие мои, в Дом Ветров. Уверен, Хгор сейчас вам объяснит масштаб катастрофы, а я пока подожду…» — Варг вскинул голову. — Что ещё за Дом Ветров?

В глазах Хгора отчётливо мелькало недоверие и почти священный ужас.

— Крупное поселение фей, — слова приходилось выдавливать чуть ли не по слогам. — Огороженное барьером, за который даже насекомые не могут пролезть. Возглавляет его дамочка, основавшая когда-то собственный клан наёмных убийц.

— Я правильно полагаю, что именно этот клан и лёг в основу поселения? — Сэл сцепил перед собой пальцы, переводя взгляд с одного товарища на другого.

Хгор мрачно кивнул.

— Ну, наёмники и наёмники. В чём дело-то?!

— В том, что Дом Ветров неприступен, — Хгор растёр лицо ладонями. — Вот почему Ринар сказал забыть о нём на пару лет.

— И что будет-то через пару лет? Что изменится?! Стена рухнет или эта тётка сама окочурится? Нельзя просто так сидеть на задницах два года! Нельзя!

Сэл вдруг поднялся и молча перехватил чужую руку, с силой сжав за запястье. Взгляд Варга на мгновение остекленел, но уже через секунду он заторможенно моргнул и, тут же понуро опустив голову, спрятал глаза за отросшей чёлкой.

— Не нужно было, — он дёрнул рукой, пытаясь вырваться из стального захвата с виду хрупкого Сэла.

— Ты никогда не был способен самостоятельно справиться с эмоциями, — тот не спешил ослаблять хватку.

— Это не повод меня их лишать, Сэ́лларен!

— Я лишь немного помог…

Хгор, молча наблюдавший за этой сценой, вдруг поднялся, нависая над столом:

— Хватит. Вы, оба, — низкий голос угрожающе завибрировал. — Отдай мне письмо, Варг. И сядь на место.

Крылья носа оборотня гневно затрепетали, но после секундной заминки тот выполнил требуемое, продолжая буравить Сэла недовольным взглядом. Хгор только кивнул, удовольствовавшись и этим.

— «Жаль, не могу видеть вашу реакцию, ребята. Но я очень надеюсь на то, что кто-то догадается связать нашего буйного волка…» — он невесело хмыкнул, кинув быстрый взгляд на Варга, что всё ещё сидел обиженный на весь мир и одного не в меру прыткого вампира, в частности. — «Думаю, Хгор уже в достаточной мере сгустил краски, поэтому я не буду ещё раз напоминать про то, что штурм Дома Ветров в три рыла абсолютно недопустим. Вместо этого скажу обнадёживающие вести, и это уже будет второй факт. В самом гнезде фей у нас будет… точнее уже есть, союзник. Тот, в чьей преданности можно не сомневаться. Слышите, да?»

Варг скептично рыкнул, но на этот раз смолчал.

— «Я доверил его проверку Шетаа́ру. Думаю, вам не нужно заверений в том, что древнего дракона обмануть не под силу никому? Внимательно ознакомьтесь с бумагами, прикреплёнными к этому письму, но не ждите чётких указаний. Прошло уже слишком много времени. Всему есть предел, понимаете?».

Повисла звенящая тишина. Хгор перевёл дыхание и поднял глаза от письма. Нижняя губа невольно подрагивала, когда он зачитал последнюю фразу:

— «С надеждой на скорую встречу, Риннаэрхе́ль».

Глава 5. Новый старый друг

— Нэй! — Не дождавшись ответа, Мари осторожно заглянула в комнату подруги. — Нэй! Ты здесь?

Пусто.

Она озадачено наморщила лоб. Нэй никогда надолго не пропадала, почти постоянно сопровождая её, а если уж и отлучалась, то всегда говорила, насколько. Однако вот уже целые сутки фея не попадалась на глаза, заставляя беспокоиться. Мари отошла от занавеса и оперлась на шершавый ствол дерева, раздумывая, куда двинуться дальше.

— Мари? Ой, а ты чего тут делаешь?

Вздрогнув от неожиданного крика, она запрокинула голову, пытаясь понять, откуда именно звучал голос Нэй, но глаза скользили по зелёной листве, так и не находя знакомой фигуры.

— Я в саду. — Фея неожиданно высунулась из проёма несколькими метрами выше. — Поднимайся!

Мари тяжело вздохнула. Она любила сидеть в саду, наблюдая за Нэй, которая крутилась между растениями, действительно похожая на фею из людских сказок… но вот забираться туда приходилось по странной системе наростов прямо на стволе дерева, образующих вертикальную лестницу. И лезть было не только тяжело — подтягиваясь на руках, обдирая нежную кожу, осторожно ощупывая ногами каждый выступ, — но и страшно. Стоило только кинуть взгляд вниз, как голова сразу же шла кругом, а в животе неприятно тянуло.

Впервые попав в сад несколько дней назад, Мари растерялась. Просторная комната была полностью заставлена ящиками и горшками так, что боязно становилось даже шаг сделать без риска снести какое-нибудь жутко ценное и редкое растение. Словно целый город раскинулся в одном круглом помещении!

Нэй же неким магическим образом ориентировалась в узких улочках, ловко проскальзывая между ящиками, не задевая ни листочка. Мари смогла немного расслабиться, только когда не без помощи вышла к центру комнаты, где было попросторнее. Над головой пригревал крошечный — не больше зёрнышка — яркий сгусток магии, и так легко оказалось забыть о том, что они находились в комнате, а не под открытым небом. Слишком уж живым и настоящим был этот сад.

— Охотницы с рейда вернулись, — Нэй улыбнулась, стоило Мари появиться в поле зрения.

Фея потёрла подбородок тыльной стороной ладони — руки её были почти полностью вымазаны в земле — и кивнула головой на свободное место рядом.

— Принесли что-то интересное? — Мари присела прямо на деревянный пол.

Нэй пожала плечами, не отрываясь от дела.

— Ничего особого… — Она разочарованно вздохнула. — Так, обычные расходники. Уже в третий раз не могут поймать багровую бегунью.

Мари весело фыркнула, представив попытки охотниц схватить вёрткое растение, которое убегало от них на корнях, похожих на паучьи ножки. Если бы под рукой оказались листок и хотя бы огрызок карандаша, то она непременно зарисовала бы комичную картину… но, увы, именно этим феи были не слишком богаты.

— Вот и совсем не смешно, — Нэй окончательно поникла. — И так кто-то повадился таскать из сада растения… Охотницы скоро начнут на меня недобро смотреть, если я ещё раз принесу им список такой длины. А я просто уже не успеваю разводить травы, представляешь?

Мари удивлённо посмотрела на неё. Раньше она наивно полагала, что уж в поселении фей таких проблем возникнуть просто не могло.

— М-м-м, а разве нельзя выставить охрану… или ещё что-то такое? — Никак не получалось определиться, как себя вести с такой Нэй, которая раньше всегда была весела и не выказывала ни малейшего недовольства.

Та только рукой махнула — с пальцев веером взметнулись капельки грязи, разлетаясь во все стороны.

— Ой, — Нэй застыла, осознав, что случилось, и вдруг прыснула со смеху. — Прости, я не хотела…

Мари медленно моргнула и опустила взгляд: на одежде и руках обнаружились крохотные, стремительно высыхающие тёмные точки. Нэй тщетно пыталась перебороть хохот, но в глазах то и дело проскальзывало смущение. Неловкий смешок вырвался из груди сам собой. Оставалось только благодушно отмахнуться — злиться из-за подобных пустяков не хотелось — да попытаться стереть грязь хотя бы там, где она была видна.

— Ничего. Это не страшно. — Мари на пару секунд задумалась и вдруг фыркнула от пришедшей в голову нелепой мысли: — Ну… если, конечно, после этого на мне не начнут расти цветы. Или ещё что похуже.

— Зато какая маскировка! Да все охотницы меня ещё благодарить будут за такой подарок.

Следующие несколько минут в саду был слышен лишь смех и странные, но очень весёлые варианты последствий грязевой терапии. Нэй и Мари, задыхаясь, перебивали друг друга и утирали выступавшие от хохота слёзы, пока наконец запас фантазии не иссяк, и они не вспомнили, с чего всё началось.

— Так что всё-таки с воришкой?

— Ай, да ничего, — Нэй пожала плечами. — Я разок попросила Леона покараулить ночью… не помогло. Хотя… быть может, это из-за того, что он снаружи был.

Мари иронично закатила глаза:

— Ну да, Леон при всём желании не нашёл бы здесь места. Или вреда стало бы куда больше.

Она вновь захихикала, совершенно отчётливо представив вытянутую фигуру альва, безуспешно пытающегося разместиться на узких улочках среди многочисленных растений. Нэй же, напротив, ещё больше поникла.

— Если так и дальше продолжится, придётся просить разрешения наведаться в сад жриц. А они очень не любят, когда кто-то заходит на их территорию.

— Ну ничего, вот я выучусь, стану крутой охотницей… — Мари широко улыбнулась, словно и сама сейчас верила этим словам. — И ни один воришка к тебе не пройдёт!

— Кстати! — Нэй, казалось, немного повеселела, заразившись её воодушевлением. — Я тут вспомнила. Мне же Леон все уши прожужжал…

Мари заинтересованно подалась вперёд. На следующий же день после знакомства с альвом она, выпросив предварительно листок очень странной бумаги, больше похожей на не слишком ровный, но толстый пергамент, и кусок грифеля, передала ему рисунок мечей, которые навечно отпечатались у неё в памяти. Мари, правда, предусмотрительно умолчала о том факте, что являлись они ей только во снах, опасаясь насмешек.

Сложнее всего оказалось с размерами. Леон настоятельно рекомендовал снять мерки, чтобы подогнать мечи именно под неё, но она наотрез отказалась. Что-то внутри просто кричало о недопустимости такого подхода. Мари, обычно не слишком доверявшая своему внутреннему голосу, неожиданно согласилась с ним и просто отметила желаемые параметры прямо на наброске. Благо, глазомер у неё работал отлично.

— Что, опять ругался насчёт мерок? — Мари хмыкнула, отвлёкшаяся на маленькие росточки, плотно размещённые в длинном ящике. Казалось, малыши нагло пытались растолкать листьями своих соседей, нетерпеливо ожидая своей очереди на пересадку в более комфортное место.

— Ну… — Нэй хихикнула. — Немного, да. Но вот Грэх пришёл в полный восторг от твоих рисунков и сразу же заперся в кузнице. Леон был даже малость обижен, что его возмущений не слышало достаточное количество ушей… но, кажется, уже смирился, что «всё в этом мире против талантливых мастеров».

Последнюю фразу Нэй процитировала в очень схожей с альвом манере, и Мари отстранённо улыбнулась, мыслями находясь далеко отсюда. Ей всё ещё не очень верилось, что в её руках действительно в скором времени окажется настоящее оружие. Более того, она не очень-то представляла, что именно с ним нужно будет делать… и как. Но всё равно ждала этого момента, как получения заветной игрушки.

Где-то вдалеке прозвучал горн, отмечающий наступление полудня. Мари до сих пор никак не могла привыкнуть к местному времяисчислению, а потому ориентировалась только по трём главным сигналам: о начале и завершении дня, а также о том, что он перевалил за половину. Остальные тонкости приходилось выяснять у преподавателей или у фей из своей группы, что, впрочем, не всегда получалось. Общаться с ними было всё ещё боязно, поэтому Мари твёрдо настроилась самостоятельно разобраться со временем в самые короткие сроки.

— Полдень… — она вскочила с жёсткого пола. — Я, наверное, пойду, Нэй?

— Да-да, конечно, — та суетливо закивала, вновь поднимая взгляд. — Спасибо, что зашла. У тебя занятие?

Мари мотнула головой:

— Нет, сегодня ничего нет. Старшая группа у какой-то женщины… м-м-м по стрельбе, кажется, а мне пока сказали не мельтешить там.

— Сестрёнка Ви как всегда категорична, — Нэй закатила глаза. — Ничего, она привыкнет и перестанет осторожничать.

Мари, уже на полпути выходу, обернулась:

— Это меня пугает даже ещё больше.

Начавшая ходить на занятия с основной группой кандидаток в охотницы Мари столкнулась не только с недоверием и опасливым отношением со стороны своих вынужденных одногруппниц, но и со схожими чувствами от инструкторов. Не все так же легко, как Лиф или Леон, приняли наличие человека в учебной группе.

— И не забудь пить лекарства, — вдруг донеслось вслед, когда она уже спускалась по лестнице.

— Я помню!

Мари глубоко вздохнула. Точно, ей необходимо было вылить ещё один пузырёк прозрачной микстуры, а для этого следовало спуститься вниз, к корням деревьев. Лгать Нэй, пожалуй, было самым трудным, что приходилось делать за всю жизнь. Но Мари просто не могла и дальше продолжать пить странные лекарства, которые вызывали жуткие приступы первобытного ужаса, стоило только их запаху коснуться носа.

Она почувствовала неладное уже после первого приёма, правда, тогда малодушно списала это на переутомление и новую, незнакомую обстановку. Однако со вторым разом последствия оказались куда хуже. Мари проснулась среди ночи с чёткой уверенностью того, что вокруг затаились враги. Они были повсюду… за занавесом, в тени у стены, и даже скамья, на которой она спала, казалась чудовищем, поджидающим нужного момента. Раньше такого после снадобий Лиэтель не случалось, но отчего-то не оставалось никаких сомнений, что именно они сейчас оказывали тот страшный эффект.

Мари пережила ночь, вжавшись в стену, пытаясь даже дышать через раз. И, рассказав о странных последствиях Нэй на утро, получила лишь удушающую волну беспокойства и настораживающий факт — эти лекарства были сделаны жрицами. Нэй тогда лишь руками развела, объяснив, что на человека другие миры влияли иначе, и знакомые лекаркам снадобья могли только навредить. По крайней мере, так в один голос заявляли жрицы.

Вечером принесли новую порцию лекарств. Услышав о проявляющихся симптомах, жрицы выдали другой состав, который должен был быть свободен от названных эффектов. Нэй была абсолютна уверена в безвредности микстур… Однако Мари, ощутив запах лекарств, с трудом подавила желание выкинуть склянку так далеко, как только получилось бы. И с тех пор просто выливала содержимое под корни деревьев, продолжая улыбаться и говорить, что всё хорошо.

След от микстуры на влажной земле пропал нехотя. Мари так и осталась сидеть на корточках. Она тяжело вздохнула, вертя в пальцах опустевший флакон. Мысли вновь блуждали сами по себе, не задерживаясь ни на чём конкретном. Отчаянно хотелось прояснить хоть что-то из безумных событий, что за последние три недели изменили жизнь почти до неузнаваемости. Если феи приняли Мари в своё поселение… зачем им было её травить? И почему она продолжала обманывать Нэй, вместо того чтобы просто рассказать о проблеме? Сомнения раздирали на части.

— Ожидаемый выбор, — вдруг прошелестел знакомый голос за спиной.

Мари резко обернулась — сердце бешено заколотилось, а в голове судорожно пытались составиться хотя бы самую малость логичные отговорки. Девочка, стоящая неподалёку, была совершенно спокойна и даже будто бы чуть улыбалась.

Мина посмотрела наверх, словно углядев между листьев, плотно скрывающих небо, что-то интересное. Она ничуть не изменилась с их последней встречи, разве что лента, перевивающая её волосы, на этот раз была глубокого зелёного цвета.

— Боишься?

Мари нервно сглотнула. Мина вызывала совершенно противоречивые эмоции. С одной стороны, при каждом её появлении тело сковывала робость, а с другой — отчётливо казалось, что именно ей одной во всём этом поселении можно было доверять. Так и не дождавшись ответа, Мина перевела взгляд на Мари и медленно кивнула.

— Знаешь, сны не могут стать явью, если уже были ей.

— О чём ты? — Мари нахмурилась, на мгновение даже забыв и о своём уличении в уничтожении лекарств, и о нервной робости.

В глазах Мины промелькнуло сожаление.

— Наверное… ещё не время. Но твой друг так хотел встретиться с тобой…

— Друг? — Мари мгновенно вскочила на ноги. Неужели Ирнест искал её?

Фея подняла руку — пальцы чуть дрожали — и, сняв с шеи кулон, внутри которого по-прежнему плясало чёрное пламя, протянула его Мари.

— Возьми. Ты хотел, чтобы он оказался у тебя в итоге.

Взгляд Мины был прикован к запертому в прозрачных стенках огню; она словно бы отдавала самое дорогое, что у неё оставалось. Но стоило только кулону оказаться в ладони Мари, как она отступила на шаг, отводя глаза.

— Передавай ему привет от меня. На этот раз следует вам побыть наедине.

— Постой! — Мари тут же вскинула голову, но фея уже исчезла.

Она рассеяно сжала странный подарок в ладони. На ощупь кулон был тёплым и гладким. Постояв так ещё несколько минут, Мари всё же повесила его на шею, спрятав под одеждой. Отчего-то совсем не хотелось, чтобы это пламя видел кто-нибудь ещё. Оно казалось слишком… личным.

***

Сверху сыпались мелкие кристаллы льда, покрывая всё вокруг блестящей крошкой. Воздух вырывался изо рта клубами пара, а на ресницах прочно обосновалась ледяная пыль, но холод совершенно не чувствовался. Мари ошеломлённо закрутила головой. Сон? Неужели опять один из… «тех»?

Ей часто снились красочные и интересные истории, которые, порой, даже заменяли настоящие книги. Ещё в школе рассказы Мари с удовольствием слушали не только одноклассники, но и учителя… вот только существовали и другие, «те» сны. Они были куда менее красочными, но вместе с тем слишком реальными, чтобы быть просто снами. Мари в них никогда не была собой… образ высокого мужчины с длинными, белоснежными — как и у неё самой — волосами надёжно закрепился в сознании, словно она всю жизнь им и являлась. Каждое действие, каждое событие там воспринималось как само собой разумеющееся. Даже наличие у Мари гибкого хвоста, с которым не всегда удавалось сладить, вопросов ни у кого не вызывало.

Просыпаясь утром, она всегда воспринимала эти сны не более, чем новые главы в длинной книге. Несмотря на то, что руки всего несколько мгновений назад явственно ощущали гладкость и холод камней, а вкус пищи на языке чувствовался, как наяву.

Оглядевшись, Мари пришла к выводу, что на сей раз она — это всё ещё она. А ледяная пещера, хоть и была на вид жутко холодным местом, на самом деле таковым не являлась. Осознав всё это, Мари мгновенно успокоилась. Что ж, перед ней совершенно обычный сон, и ничего более. Так чего же волноваться?

Ведомая любопытством, она двинулась через снежный коридор. Правда, даже осознавая, что это сон, Мари не решалась нарушить хрупкую тишину, царившую здесь. Ботинки из мягкой кожи, какие она носила и наяву, бесшумно ступали по снегу, а плотные штаны и безрукавка, хоть и казались на фоне снега нелепыми, всё же были куда лучше короткой туники, что приходилось надевать в первые несколько дней пребывания в поселении.

Ещё через несколько метров проход начал расширяться, и она вышла в огромную пещеру, сплошь усыпанную льдинами: от совсем маленьких, похожих на осколки, и до огромных, за которыми могла бы при желании спрятаться вся учебная группа Мари вместе с Леоном. Вдруг одна из глыб отчётливо зашевелилась: корка льда пошла трещинами, а сверху с оглушающим треском посыпались обломки.

Мари испуганно отшатнулась за ближайший валун, с трудом сдерживая вскрик, когда на ледяной морде загорелись пронзительно-синие глаза. То, что она приняла за очередную глыбу, оказалось живым существом. Негромкий рык заставил пещеру мелко затрястись. Огромные крылья заскрежетали по ледяным стенам, оставляя в них глубокие борозды и откалывая куски. Существо потянулось, разминая затёкшие лапы и вытягивая хвост.

— Дракон. — Мари не могла поверить своим глазам.

Он настороженно принюхался; вновь задребезжал лёд. Медленно повернув голову, опустился на землю, подгребая под себя конечности и оборачиваясь хвостом, словно огромный кот. Последней на лёд опустилась голова, только взгляд всё так же метался по пещере, словно не находя того, кто потревожил его сон.

— Ринар-р-р… — голос дракона, звучал откуда-то изнутри, сотрясая стены, но пасть была закрыта. — Стар-р-рый друг. Всего несколько мгновений прошло с нашей последней встречи, не так ли?

Мари вздрогнула и отступила на шаг. Она не могла понять, с кем говорило существо.

— Ну-ну… Подойди ближе, не заставляй стар-р-рого, слепого дракона искать тебя.

Осторожно выглянув из-за своего укрытия, Мари вдруг поняла, что кроме них никого в пещере не было. Не мог же он?

— А… вот ты где, — в громовом голосе, казалось, проскальзывали смешинки.

Кончик драконьего хвоста стремительно метнулся к ней. Мари не успела даже отскочить — от медлительного до сих пор ледяного существа совершенно не ожидалось такого проворства. Несмотря на грозный вид, дракон бережно обхватил её хвостом и подтянул ближе к себе. Оказавшись прямо напротив горящих синим огнём глаз, она отчётливо видела каждую трещину, каждую выбоину на ледяной морде.

— В-вы знаете меня? — Мари не могла отвести взгляда.

Повисло молчание; в наступившей тишине скрежет и шумное дыхание дракона стали ещё громче. Его хвост, будто составленный из отдельных льдинок, дрогнул и ослабил хватку.

— А-а-а… Я ожидал этого, — он на несколько секунд замолчал, крепко задумавшись. — Что ж, вер-р-роятно, мы должны возобновить знакомство. Каково твоё новое имя, друг?

— Мари, — она неловко переступила с ноги на ногу. — А?..

— Друзья зовут меня Шетаа́р-р-ром. Остальные — стар-р-рым безумным драконом в ледяной тюрьме, — от его смеха со свода пещеры посыпалась изморозь. — Присаживайся, Мар-р-ри, здесь некуда спешить.

Она покорно залезла на ледяной выступ, обнаружившийся совсем рядом с головой дракона. Ни малейшего холода от него не исходило.

— Вижу… кулон всё же оказался у тебя. Дитя выполнило уговор.

Мари поражённо застыла. Почему во сне этот дракон вдруг заговорил о Мине? Она запустила руку за пазуху, доставая кулон. Неужели… это и был тот самый «друг, который хотел встретиться»?

— Мина… она передавала вам привет.

— А… дитя, — дракон приподнял голову, устраивая её удобнее на лапах. — Интер-р-ресно, как ты устроил всё это.

Мари глубоко вздохнула: ей уже начинала надоедать эта повторяющаяся оговорка.

— Простите… но я девушка. Марисоль.

Шетаар вновь замолчал, обдумывая её слова. Он чуть прикрыл глаза, словно признавая вину:

— Приношу свои извинения, леди. Стар-р-рого дракона так легко сбить с толку… Надеюсь, мои речи не успели нанести крепкую обиду, и я был бы рад продолжить их… Но ты, вероятно, пришла не за тем, чтобы просто составить мне компанию.

— Я, — Мари остановила себя и нахмурилась. — На самом деле я… не знаю. Мне казалось, это всё сон. Но теперь я не уверена.

— Сон? — дракон мелко затрясся в беззвучном смехе. — В каком-то смысле так и есть, дор-р-рогая. Я заперт. Заперт столь далеко и прочно, что даже один мой стар-р-рый друг не смог ничем помочь.

— Как же я тогда попала сюда? — Мари скептически сощурила глаза.

— Разум может путешествовать по зеркальным мир-р-рам беспрепятственно. Вот почему отчасти всё это… сон.

— Не понимаю, — Мари зарылась пальцами в волосы.

Шетаар приоткрыл пасть, словно улыбаясь:

— И не нужно. Просто будь здесь.

Вновь наступила тишина. Мари зябко обхватила себя руками.

— Мне кажется, некоторые принимают меня не за того человека.

— Драконы не ошибаются! Возьми кулон в руку. Ты ведь чувствуешь его? Пламя…

— Ну… Тепло, — Мари пожала плечами и сильнее сжала кулон в ладони. — Бьётся.

Дракон снова рассмеялся и взмахнул хвостом, задевая огромные сосульки, свисающие со свода.

— И ничего больше?

Мари подтянула к себе колени, задумчиво уставившись в чернильную глубину танцующего огня. Стало тихо. Настолько, что она могла слышать, как колотится сердце. Глаза ошеломлённо распахнулись.

— Так же. Оно бьётся так же, — она вскинула голову и посмотрела на дракона.

Что ещё за уловка?

— Потому что оно твоё, — довольно пророкотал Шетаар. — Быть может, не сейчас… но со временем ты вновь сможешь ощутить его в себе. Верь стар-р-рому дракону.

Мари тряхнула головой. Глупости. Это звучало слишком уж сказочно, чтобы быть правдой. И хотя пламя действительно завораживало и вид его отдавался тревожным, ноющим чувством где-то в груди, она просто не могла поверить.

— Странно только…

— Что странно? — Мари, свыкшаяся с нереальностью происходящего, уже не испытывала страха перед древним чудовищем.

— Мне казалось, что ты уже должна была… — дракон замолчал на полуслове, словно бы одёрнув себя, и отвернул морду. — Что ж. Даже в идеальных планах случаются просчёты.

— Послушайте, я! — Мари тяжело вздохнула, внезапно осознав, что её возражения не принесут никакого эффекта. — Ладно, неважно.

Она легко спрыгнула со своего выступа, намереваясь закончить эту странную встречу, которая лишь добавила смятения в её и без того взбудораженное состояние.

— Я, пожалуй, пойду. Спасибо вам… за гостеприимство.

— Уже уходишь? — Шетаар выглядел разочарованным. — Что ж, не в моих силах держать тебя здесь. Приходи ещё, дор-р-рогая. Быть может, когда мы встретимся в следующий раз, ты вновь будешь мне стар-р-рым другом…

Глава 6. Дары прошлого

Мари распахнула глаза и попыталась было сесть на кровати, но тело не двигалось. Сердце дико колотилось, и даже хрип из себя выдавить не выходило. Тёмный силуэт, отделившись от стены, не спеша приблизился, двигаясь так плавно, будто не касался пола вовсе.

Ужас парализовал Мари. Она отчётливо видела высокую фигуру, стоящую у кровати, но не могла точно рассмотреть, кто это был. Детали ускользали, стекая водой куда-то вниз, к исполинским корням деревьев. Мужчина медленно опустился, присаживаясь на постель у её ног. Он безмолвно разглядывал Мари, что не в силах была не то что пошевелиться, а даже и просто зажмуриться.

Мужчина поднял ладонь, откидывая длинные волосы за плечо. Тонкие пальцы, узкие запястья — рука его в темноте походила на бледного паука. Мари поражённо вздохнула, узнавая гостя. Тот едва заметно усмехнулся и тяжело вздохнул…

Мне жаль.

Мари проснулась от того, что кто-то несильно, но довольно ощутимо хлопал её по щекам.

— Вставай, вставай, вставай! — нараспев протянул смутно знакомый голос прямо над ухом.

— Нэй… ну, ещё чуть-чуть.

Она сонно обняла сбившееся за ночь тонкое одеяло, однако вместо ответа послышался звонкий смех откуда-то со стороны.

— Эй, это не я!

Мари встрепенулась, подскакивая на кровати, и мгновенно распахнула глаза. Леон, нависший над ней, лишь чудом успел отшатнуться.

— Леон! Что ты тут?..

— Пришёл разбудить тебя, дорогая. — Ничуть не смутившись подобному приёму, он лучезарно улыбнулся. — Не мог дождаться!

Мари перевела взгляд на Нэй, которая только руками развела.

— И не кривись так! Твоему везению ещё позавидовать возможно, между прочим! За мной дражайший Грэх послал перед рассветом. — Леон картинно вздохнул, тем не менее, так и не сумев скрыть собственное воодушевление. — Так и чего же мы лежать продолжаем, дорогая? Идём-идём!

Только сейчас Мари осознала, что тот действительно выглядел крайне взбудораженным. Волосы, обычно лежащие в безукоризненном порядке, местами топорщились и падали на лицо, придавая непривычный, диковатый вид, а глаза блестели явно нездоровым энтузиазмом. Мари отстранённо кивала на всю болтовню, даже уже не пытаясь выцепить из неё хоть какую-то нить смысла. На душе было тяжело.

— Идём… — Мыслями она витала где-то далеко. — А куда?

Леон всплеснул руками, возмущённо оглядываясь через плечо: он уже успел отойти к выходу из комнаты.

— Как это куда? Я же тебе всё только что рассказал, милая. К Грэху мы. К Грэ-ху. — Он закатил глаза. — Мечи твои готовы, вот что.

Услышав это, Мари тут же подскочила с места и кинулась за Леоном, забыв даже в каком виде пребывала. Благо Нэй её вовремя остановила, указав со смехом на свёрнутую в нише одежду, избавляя от участи знакомиться с неведомым Грэхом в одной сорочке.

Спустя ещё пару минут, Мари, наконец, села на пороге, привычно нащупывая ногой первый нарост-ступеньку. Внизу поторапливал взглядом Леон, рост которого вообще позволял не пользоваться дополнительной лестницей, ведущей в комнату. Мари, глубоко вздохнув, повернулась спиной, спуская вторую ногу, вот только злосчастная ступенька куда-то пропала и никак не хотела нащупываться. Вероятно, пришлось бы ещё долго так болтаться, судорожно вцепившись в стену и пытаясь найти ещё одну точку опоры, но длинные пальцы вдруг обхватили за талию, чуть приподняв. Леон встряхнул Мари, заставляя разжать мёртвую хватку, и ноги уже через пару мгновений ощутили ровную деревянную поверхность.

— Ты собиралась всё утро там провисеть, дорогая? — заметив удивлённый взгляд, Леон развёл руками, словно в его действиях не было ничего необычного.

— С-спасибо. — Мари замялась и посмотрела наверх: Нэй, выглянувшая из комнаты, тихонько смеялась, закрывая рот ладошкой.

Стоило их взглядам встретиться, как та замахала руками.

— Идите-идите! Грэх не очень-то любит ждать.

— Совершенно верно! — Леон попытался легонько подтолкнуть Мари в спину, отчего она едва не ухнула вниз по круговой лестнице. — Поверь, милая моя, тебе не захочется даже разок в жизни попасть на плохое настроение Грэха.

Нэй, спустившись на уровень к друзьям и подлетев ближе, подтвердила громким шёпотом:

— Уж Леон точно знает, о чём говорит… Он самый «удачливый» в этом смысле.

— Я вообще-то всё ещё рядом с вами, Нэй! — Поймав фею за шкирку, Леон оттянул её назад и первым двинулся к лестнице. — И я никому бы не пожелал подобной удачи… даже тебе, дорогая!

Нэй оставила друзей на полпути. Пожелав им удачи в общении с кузнецом, она улетела куда-то по своим делам, на прощание ещё больше взъерошив волосы Леона в качестве маленькой мести. Тот, правда, пакости даже не заметил. Он увлечённо что-то продолжал рассказывать Мари, не обращая внимания ни на уход Нэй, ни на то, что его практически не слушали.

Они шли довольно долго. Мари никогда ещё не была в этой части поселения, а потому старалась запомнить дорогу, в один момент забыв даже о собственных тревожных снах и мыслях. Лес постепенно редел. Тёмно-зелёная, сочная растительность сменялась жёсткой травой, сухой землёй и камнями. Серые, острые булыжники попадались под ногами всё чаще, пока, наконец, Леон не вывел Мари к почти отвесной скале, которая будто очерчивала границу, отделяя владения фей от жилища угрюмого мастера.

— Ну… в общем-то, добро пожаловать, — Леон понизил голос и, поманив за собой, проскользнул в широкую щель прямо в скале.

По спине пробежал холодок. Отчего-то стало совсем неуютно, но Мари покорно шагнула вперёд, мимолётно отметив, насколько отчётливо выступали неровные сколы у краёв проёма, лишь самую малость сглаженные временем. Проход в жилище кузнеца представлял собой крутоизогнутый недлинный коридор. В какой-то момент явственно ощутилась волна жара: температура внутри была куда выше, чем снаружи.

— Грэх! К тебе гости!

Леон вдруг застыл в проходе, словно не решался идти дальше. Мари, невольно запнувшись, выглянула из-за его спины. Коридор резко расширялся, превращаясь в небольшую пещеру, что, судя по всему, служила мастеру гостиной. Камин, каменный диван, накрытый шкурами, и простой деревянный стол — вот и всё убранство. На противоположной стороне из-под массивной двери пробивался яркий, но неровный свет. Из-за неё же доносились странные звуки: словно огромное чудовище ворчало и отфыркивалось одновременно.

Вдруг всё стихло. Только громыхнуло что-то металлическое напоследок, и дверь медленно отворилась. Мари вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в проёме так никто и не появился.

— Грэх?

Громыхнуло ещё раз — друзья синхронно подпрыгнули. Звук из-за открытой двери получился гораздо громче.

— Я слышал и с первого раза… Леон, — в звучном басе хозяина пещеры без особого труда угадывалось раздражение.

Услышав своё имя, произнесённое таким тоном, будто оно являлось особо извращённым ругательством, альв недовольно поджал губы и вытолкнул Мари перед собой.

— Удачи, милая. — Леон склонился к самому её уху, сбиваясь на торопливый шёпот. — Меня он видеть явно не рад…

Пол прочертила длинная тень. Мари мгновенно подобралась, готовясь к появлению оружейника, но Грэх, по всей видимости, выходить к гостям не желал. Она оглянулась в поисках поддержки или хотя бы указаний к дальнейшим действиям; вот только Леон исчез, предоставив её самой себе. Мысленно кляня того за столь ребяческое поведение, Мари несмело ступила в гостиную.

— Доброе… утро?

Было до крайности неловко находиться в доме у незнакомца совершенно одной. Она осторожно обошла диван, по наитию двигаясь так бесшумно, как только могла… и чуть было повторно не подскочила на месте, когда из-за двери донеслось ворчливое:

— Да входи, входи уже… Чего крадёшься там?

— П-простите! — Мари опасливо метнулась к стене.

Глубоко вздохнув, пытаясь хоть немного унять бешено колотящееся сердце, она заглянула в следующую комнату. Это помещение было освещено гораздо лучше, однако сваленные кучами конструкции, которые лежали не только на тянущихся вдоль стен металлических и каменных полках, но и кое-где прямо на полу, придавали пещере сходство не то со складом, не то с кладовой. Сам хозяин беспорядка обнаружился у противоположной стены.

На первый взгляд Грэх не производил впечатление сноба или грубияна, коим его описывал Леон. Сидящий на крепком стуле у рабочего стола дворф казался скорее усталым мастером, которому никак не позволяли уйти на покой, хотя и не выглядел древним стариком. Чёрные глубоко посаженные глаза цепко следили за Мари. Это несколько нарушало первоначальный образ, добавляя к нему нотки затаённой опасности, но страха больше не ощущалось.

— Подходи, девочка. Не дело — мяться на пороге. — Грэх мотнул головой и, стянув плотные перчатки, доходившие ему чуть выше локтей, кинул их на стол.

Мари медленно приблизилась, изо всех сил стараясь ничего не задеть и не свалить по пути, что было довольно нелегко. И как только Грэх перемещался по собственному жилищу? Тот, наблюдая за этими манёврами, усмехнулся. Видимо, редко кто уважал его беспорядок настолько, что боялся потревожить хрупкие конструкции. Мари подумалось вдруг, что, возможно, Леон, который жаловался по пути сюда, выводил мастера из себя вовсе не бесконечной болтовнёй. По крайней мере, не только.

Грэх отрывисто кивнул в сторону стоящего неподалёку второго стула и поскрёб густую тёмную бороду. Мари опустилась на краешек. С такого расстояния можно было уже совершенно отчётливо рассмотреть кузнеца, отмечая и жёсткие кудрявые волосы, стянутые в неопрятный пучок на макушке, и грубые руки, что то и дело сжимались в кулаки.

— Ну, рассказывай. — Грэх тяжело опёрся рукой на колено. — Кто тебе в голову вбил этот образ?

— Образ?

— Мечи! — Он ещё больше подался вперёд, жадно вглядываясь в лицо, словно пытаясь разглядеть что-то, понятное лишь ему одному. — Ты же видела их где-то, верно? Раз нарисовала… с такой точностью.

Мари нервно сглотнула. Она не была уверена, что её сны являлись нормой даже для магических миров. Молчание затягивалось.

— Не хочешь отвечать, да? — Грэх коротко хмыкнул, прищурившись, и вдруг резко изменился в лице; взгляд его смягчился: — И правильно. Никому нельзя верить в наше время. Особенно в подобном месте.

Он поднялся и вытянул из-за ближайшего стеллажа длинный свёрток, обёрнутый плотной тканью. Одной рукой развязав плетёный шнурок, протянул простые, крепкие ножны. В носу тут же защипало, и Мари рвано вздохнула, мгновенно ощутив, как внутри свернулось колючим тёплым ёжиком предвкушение. Руки чуть качнуло вниз под тяжестью оружия, однако та была приятна и будто бы даже… знакома.

— Не тяжеловато для человека? — От взгляда Грэха, казалось, ничего укрыться просто не могло.

Мари не ответила. Один клинок послушно лёг на колени, второй же она перехватила поудобнее и потянула за рукоять, которая из-за отсутствия гарды практически сливалась с ножнами. Меч вышел легко и плавно, Мари невольно засмотрелась на зеркально отполированное, чуть изогнутое лезвие — в точности такое, какое видела уже не раз.

— Спасибо.

Грэх только головой покачал:

— Осторожнее с ними. Конечности отхватят без особых усилий.

Мари не сразу сообразила о чём велась речь: слишком уж будничным был тон Грэха. Когда она вскинулся взгляд, кузнец лишь прищурился и чуть подался вперёд, понизив голос:

— Я туда руны кое-какие вбил. И, мой тебе совет: особо об этом не болтай, девочка… Считай — небольшой подарок от товарища по камере.

***

— Раз-два! Раз-два!

Леон, стоящий в тени деревьев, казалось, вообще не чувствовал усталости, словно подпитываясь страданиями ученицы, безукоризненно продолжая задавать тон тренировке. С Мари градом тёк пот, насквозь пропитавший тренировочную одежду, а голос скорее напоминал скулёж:

— Леон, у меня уже руки отваливаются…

Тот насмешливо вскинул одну бровь, но счёт всё же прервал.

— При таком исходе всегда можно обратиться к целительницам, дорогая. Да и не стоит забывать о нашей милой травнице, которая весьма изобретательна по части снадобий... Так что не стоит беспокойства. Лучше давай ещё разок!

Его голос уже столь прочно засел в голове, что, казалось, Мари будет всю оставшуюся жизнь преследовать методичное: «Раз-два, раз…» Она не единожды за последние несколько часов успела пожалеть, что вообще напросилась на дополнительные тренировки с Леоном, который вроде был только рад помочь по дружбе… Однако уже спустя пару минут после начала занятия стало понятно, что пощады не будет.

Мари тяжело опёрлась на массивные металлические штыри, которые были выданы Леоном вместо нормального оружия на время первых тренировок. «Для повышения выносливости», как он выразился. Весили эти железки раза в два больше, чем изготовленные Грэхом мечи, да и удобной рукоятью, ожидаемо, не обладали. Ладони Мари уже в несколько слоёв покрывали бинты — их с видом заправского фокусника откуда-то вытаскивал Леон, — которые скрывали содранную кожу и поддерживали запястья. Коленки тряслись от немыслимой нагрузки, и даже дышать было физически больно.

Леон придирчиво оглядел её с головы до ног и едва заметно кивнул:

— Ладно-ладно. Падай на перерыв, дорогая. Мы же не хотим угробить тебя в первый же день, да?

Красноречивый взгляд, брошенный в его сторону, был проигнорирован. Сама же Мари растянулась прямо на траве, свалившись там, где стояла. Ей уже было всё равно, что там придумал себе Леон — с места она двигаться в ближайшее время не планировала. Пальцы не разгибались, и, казалось, штыри намертво врезались в плоть.

— Как ты себя ощущаешь? — Леон, уселся рядом, подогнув ноги.

Мари не ответила. Она уже как раз прокручивала в голове, как будет избавляться от утяжелителей, чтобы хотя бы подняться к себе в комнату, но вдруг онемевшие руки отчётливо ощутили тепло. Чужие пальцы аккуратно, но настойчиво разжимали мёртвую хватку. Сил не было даже на то, чтобы удивляться: Леон явно знал своё дело — и через пару секунд витые железки упали на землю. Мари промычала что-то благодарное, прикрывая глаза.

— Ого! А это что такое?

Резко оживившийся Леон, ловко подцепив двумя пальцами цепочку, полностью вытянул из-под безрукавки кулон Мины. Мари даже не успела заметить, когда тот настолько сместился, что стал заметен. Рука запоздало метнулась к груди; внутри всё похолодело. Леон поражённо вздохнул:

— Мари?.. Откуда у тебя эта вещица?

Она со свистом втянула воздух; кожу противно закололо, а по позвоночнику пробежалась ледяная волна. Мари не была уверена, откуда взялась такая паника, но явственно чудилось, будто её только что уличили в чём-то запретном… незаконном.

— Эт-то… подарок.

— Подарок? — Леон вновь посмотрел на танцующее внутри кристалла пламя и, перекатив его в ладони, нахмурился. — От кого?

На этот раз пауза длилась ощутимо дольше.

— От друга... — Мари, почувствовав жгучее желание оправдаться и покаяться, вдруг резко одёрнула себя. — Что-то не так, Леон? Это же просто безделушка! Наверняка, в ваших магических мирах и не такое встречается.

— Да… возможно, — Леон задумчиво уставился взглядом пустоту, но уже через пару секунд встрепенулся. — О-о-о… да ты же, верно, совсем ничего не знаешь! Прости, милая, я не должен был вот так допрашивать тебя. Но как я удивился! Да и немногие сейчас вспомнят столь давнюю историю. — Он виновато улыбнулся, тут же возвращаясь к своей излюбленной манере речи. — Когда-то, очень-очень давно такие безделицы действительно были распространены, хотя и считались некими…

Он замялся, подбирая подходящее слово.

— Ох! В общем, это считалось чем-то вроде оккультного оберега. — Леон довольно закивал, радуясь деликатному определению, что отыскалось в памяти. — Пламя ифрита, заключённое в кристалле, отталкивающем любую магию. Считалось даже, что различные цвета по-разному влияют на своих носителей, но на самом деле, это совершенно ничего не значит. Пыль в глаза, да и только! Когда низших демонов позагоняли под землю второго отражения, торговля такими оберегами быстро сошла на нет, — он пожал плечами. — Правда, всегда считалось, что ифриты обладают только тёплыми цветами пламени. Да и сам я, признаться…

Мари с трудом приподнялась, принимая сидячее положение.

— И откуда тогда взялось чёрное?

Леон закрыл один глаз и поднёс кулон ко второму, словно надеясь, что это поможет разгадать его тайну.

— М-м-м… быть может, какой умелец и смог изменить цвет уже готового кулона. Трудность, правда, заключается именно в том, что кристалл полностью отталкивает любую магию и только чистая стихия может с ним сладить. Оттого и промышляли ими низшие стихийные демоны, выменивая на разности всякие... Не пойму я, зачем кому-то затрагивать подобные разделы магии из-за безделицы… Если только продать подороже. — Он покачал головой. — В любом случае… скрывать столь противоречивое украшение под одеждой — совершенно правильное решение, моя дорогая! Пусть о его истинной сути сейчас и помнят совсем немногие, предрассудки всё ещё довольно сильны. А низших демонов и по сей день никто не любит. Даже их собратья.

— Почему?

— «Почему»? Да ты должно быть шутишь, милая! — Леон отшатнулся и поджал губы. — Они же совершенно не… Дикари, одним словом! Я бы вообще избавился от подобного дара так скоро, как только возможно.

Мари протянула ладонь, и он осторожно опустил в неё кристалл.

— А больше никто не мог сделать что-то подобное? Более… разумное существо.

— «Более разумное»? — Леон вновь задумался и подёрнул плечами, словно вспомнил нечто важное. — Не лучший я рассказчик, конечно, таких вот…

Он хотел было уже встать и окончить этот разговор, но запнулся на полуслове, поймав взгляд Мари.

— Послушай, дорогая. — Леон тяжело, так не похоже на себя самого, вздохнул. — Зеркальные миры таят множество тайн и чудес. И кто бы ни подарил тебе эту вещь, думаю, он сможет рассказать куда больше, чем простой учитель вроде меня.

— Но ведь ты уже начал, Леон, — Мари вцепилась в его руку, как в спасательный круг.

— Не все секреты одинаково полезны для расширения кругозора, моя милая. — Он предупреждающе сощурился, но освобождаться из цепкой хватки не спешил.

Повисла тишина. Только ветер шелестел травой и листьями.

— Тогда… Как ты попал в поселение?

— О, а это слишком долгая и скучная история. Я расскажу тебе как-нибудь в другой раз… — Леон улыбнулся краешками губ, на пару секунд прикрыв глаза, но тут же встрепенулся. — Ох! Уже так поздно? Вот это мы засиделись с тобой… Подумать только!

Он мгновенно высвободился из захвата и подскочил с насиженного места. Не переставая болтать что-то совершенно ненужное и отвлекающее, одним движением вздёрнул на ноги Мари, окончательно сбитую с толку.

— Тихой ночи, дорогая моя. — Двумя пальцами Леон легко коснулся её виска, как это частенько проделывал на прощание с Нэй, и широким шагом направился прочь от поляны, лишь у самой кромки леса оглянувшись через плечо: — Жду завтра на тренировку. И без опозданий!

Ещё несколько минут после столь явного бегства Мари не могла сдвинуться с места. Она на мгновение сжала кулон в кулаке, чтобы уже в следующее убрать обратно за пазуху. Сейчас думалось только о том, что ей, вероятно, страшно повезло быть «пойманной» именно Леоном. Пусть немного, но удалось узнать нечто, приоткрывающее завесу тайны. Интересно, знала ли Мина о зловещей репутации своего подарка?

Мари разом помрачнела. Ну конечно знала! Только вот отчего-то не посчитала нужным рассказать. Как и Шетаар.

***

Ледяные пещеры встретили Мари всё теми же умиротворённостью и спокойствием, что и в первом путешествии. На этот раз, правда, пришлось ждать перемещения несколько мучительно долгих дней. Кулон срабатывал не каждую ночь, следуя не то какому-то алгоритму, не то собственным прихотям.

— Шетаар!

Что-то вдруг заставило Мари замереть у входа. Слишком поздно пришло осознание: дракон был не один.

— Мар-р-ри! — по пещере разнёсся громовой рёв хозяина. — Неужели решила вновь навестить стар-р-рого дракона?

Кто-то тихо обронил всего несколько слов, и Шетаар рассмеялся:

— Брось, дитя, сладкие речи на меня не действуют.

Мари, выглянувшая из-за ледяного валуна, успела заметить, что дракон, будто бы в смущении, заскрежетал когтями по полу. Она едва сдержала смех и вдруг разглядела, кто именно являлся второй ночной гостьей Шетаара. Мину, почти сливающуюся с окружающими льдами, выдавала лишь лента в волосах, на этот раз фиолетовая: не такого светлого оттенка как глаза Леона, но более насыщенного, колдовского цвета.

— Доброй ночи. — Мина чуть качнула головой и обратилась к дракону: — Я ведь говорила — он придёт сегодня.

Мари подошла ближе, с лёгким удивлением отметив, что та, ничуть не смущаясь, сидела прямо на свёрнутом в кольцо хвосте Шетаара.

— Я думала, ты не сможешь больше приходить сюда. Без кулона.

Мина отстранённо улыбнулась:

— Незнакомое место перестаёт быть незнакомым, как только ты посетил его.

Шетаар вновь мелко затрясся, скалясь в жутковатом подобие улыбки.

— Это дитя куда лучше приспособлено к пер-р-ремещениям между мир-р-рами, чем мы с тобой вместе взятые…

Мари расположилась неподалёку от странной парочки, облокотившись спиной на округлый камень. Она столько всего хотела спросить, но совершенно не знала, с чего следовало начать. Шетаар и Мина обменялись предупреждающими взглядами, словно напоминая друг другу о чём-то важном.

— Послушайте. — Мари наконец решилась, справедливо рассудив, что, хотя бы от одного, но добьётся ответа. Дождавшись, когда внимание заговорщиков переключилось на неё, она продолжила, осторожно подбирая слова: — Мне нужно знать. Тот, кто создал этот кулон. Он мой… предок, да?

Глава 7. Вершитель истории

— Предок? — Шетаар разразился скрежещущим смехом.

Мина вновь смотрела куда-то сквозь Мари, словно глубоко задумавшись.

— Это не лишено истины…

Повисла тишина. Шетаар беспокойно потряс головой и оскалился, словно нехотя:

— Действительно, можно и так выр-р-разиться. Но мой стар-р-рый друг не одобрил бы… — Он фыркнул, демонстративно устроив голову на сложенных лапах.

Мари выжидающе переводила взгляд с дракона на фею, но никто заканчивать фразу явно не желал. Всё казалось в данный момент абсурдным: словно то была затянувшаяся шутка, об окончании которой заговорщики так и не сумели вовремя договориться.

— То есть вы не можете рассказать мне правду? — Мари поджала губы. — И почему же?

Мина вновь переглянулась с Шетааром.

— Нас просили об этом, — она неосознанно погладила обледеневший хвост. — Время всё расскажет… но не мы.

— Только будь остор-р-рожна, Мар-р-ри. Тебя скрывает опасное место. Нельзя довер-р-рять никому…

Мари вскочила на ноги, сжимая кулаки.

— Но как я могу тогда верить вам?

Очнувшись в своей комнате, она поняла, что последнюю фразу крикнула наяву. В груди гулко заходилось сердце: злость и обида не спешили уходить. Здесь явно происходило что-то странное, и, к тому же, поговорить об этом было решительно не с кем. Как бы ни злилась Мари на чересчур скрытных Мину и Шетаара, советом последнего пренебрегать почему-то не хотелось. Даже поведать обо всём Нэй не казалось хорошей идеей. Она до боли прикусила губу. Нет уж, только не сейчас, пока приходилось в глаза врать о вылитых зельях.

Мари села на кровати, комкая в пальцах одеяло. Совсем не вовремя вспомнился сумбурный побег из больницы. Тогда казалось, что Лиэтель — единственная, с кем можно было поделиться всем на свете. Она выглядела такой взволнованной…

Интересно, как она там? Несмотря на уже почти месяц пребывания в Доме Ветров, они с Лиэ ни разу не встретились. От этого становилось горько и больно, но отчётливо терзала мысль, будто бы лишь подтвердились мимолётные подозрения. Мари снова осталась одна, и теперь даже ожидание молчаливого гостя под окнами не грело. Ведь Ирнест остался где-то далеко — за целых несколько миров отсюда.

Если бы только можно было рассказать ему обо всём! Не читать по губам, не вглядываться в буквы на листах или асфальте, а просто поговорить как в детстве. Мари обняла колени и положила на них подбородок. Ирнест бы точно понял и поддержал её. Прижал к себе, поглаживая по волосам, и сказал, что всё наладится. Он всегда это повторял. И тогда, когда Мари возвращали обессиленную после очередного приступа или побега из приюта, и когда она не могла двух слов связать из-за рыданий… и даже когда остальные дети бросались на неё крича от страха.

Сможет ли хоть кто-то заменить его теперь?

Мари шмыгнула носом и вытащила из-за пазухи кулон. «Оно твоё», — разве не так сказал Шетаар? Она мотнула головой. Как глупо было спрашивать у них с Миной о предполагаемом «предке»! Хотя… пока не получалось придумать ни одну более логичную версию, по которой странное чёрное пламя оказалось бы «её».

А ведь они с Ирнестом любили выдумывать себе идеальные семьи, с которыми вдруг произошло несчастье. Почему же один из родителей не мог быть волшебным созданием из другого мира? В это настолько легко было поверить, что Мари, тряхнув головой, решительно зажмурилась, сжимая в кулаке тёплый кулон. Если уж ей не хотели говорить правду, то она сама до неё докопается. Но для начала стоило подтвердить хотя бы одну теорию.

Насторожённо оглядевшись, что было совершенно излишним — за занавесом стояла ночная тишина, — Мари уставилась на свои ладони. Представить, как в них плясал огонь, было не очень-то и сложно: фантазия позволяла и не такое. Однако настоящее пламя появляться явно не спешило — только скука наползла через пару минут. Стараясь сильно не расстраиваться, Мари вновь тряхнула головой и закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.

Несколько секунд она просто сидела в темноте и тишине, пытаясь сосредоточиться на том, что должно было спать где-то внутри. В какой-то момент, нетерпеливо заёрзала на месте, но сама же себя и одёрнула, заставляя сидеть неподвижно. Она слушала только своё дыхание, и спустя некоторое время, наконец, почувствовала, как в груди рождалось тепло, расходящееся дальше во все стороны. Стараясь не потерять это ощущение, Мари представляла, как перенаправляет его в руки, концентрируя. Чуть улыбнулась, ощутив покалывание в пальцах, и с надеждой распахнула глаза…

Ничего.

Мари с шумом выдохнула, чувствуя себя обманутой. Казалось, против неё в эту минуту было настроено абсолютно всё. Она разочарованно плюхнулась обратно на кровать, накрываясь тонким одеялом с головой.

Поспать в эту ночь так и не удалось. Проворочавшись в полудрёме до самого утра, Мари, проклиная лично ею придуманный мировой заговор, понуро побрела на занятия. И если учительницу Лиф с каждым новым уроком она ждала всё больше и больше: слишком уж интересно и познавательно проходили их встречи, то вот фею, отвечающую за стрельбу, невзлюбила сразу и, казалось, очень даже взаимно.

Виэрна превыше всего ставила дисциплину и порядок. Бывшая жрица — как подслушано было из разговоров одногруппниц — по неясным причинам питала неприязнь ко всем другим расам кроме фей. Мари сразу узнала женщину, что привела Нэй в самое первое утро в Доме Ветров, однако теплоты отношениям между ними это не добавило.

Пока остальные практиковались во владении стрелковым оружием, Мари сидела позади группы под деревьями. Ей не доверяли ничего более существенного, чем подготовка предметов, и то — изредка. Большую часть времени она просто наблюдала, упрямо сидя на месте, несмотря на колкие замечания и попытки Виэрны отвадить человека.

Феи, что учились на охотниц, действительно впечатляли. Даже самые маленькие на порядок превосходили ожидания Мари, заставляя печально вздыхать, отчаянно завидуя основной группе. И хотя она каждый раз пыталась выловить Виэрну до или после занятия, чтобы поговорить, этого пока не удавалось. Та, будто бы чувствуя намерения, испарялась из виду сразу же, стоило только прозвучать сигналу, который ознаменовывал полдень.

На сей раз Мари, впрочем, и так уже была подавлена собственными неудачами и тяжёлыми мыслями, поэтому временно приостановила свои попытки навязаться Виэрне. Она привычно устроилась позади группы, понуро прислонившись спиной к прохладному дереву, и сама не заметила, как задремала.

Неожиданный свист заставил дёрнуться в сторону, мгновенно вырывая из сна. Руки взметнулись вверх в запоздалой попытке защититься. Медленно повернув голову, Мари ошарашенно уставилась на оперение стрелы, которое покачивалось в опасной близости от лица. Во рту моментально пересохло.

— Рука соскользнула!.. Я даже не видела, что там кто-то…

Чужие оправдания доносились до ушей как сквозь вату. Виэрна, остановив их одним взглядом, стремительно двинулась к Мари.

— Я же говорила, что не место на полигоне человеку.

Мари открыла рот, чтобы ответить, но из горла не донеслось ни звука. Виэрна покачала головой и присела на корточки, одним привычным движением выдирая стрелу из дерева.

— Но твои рефлексы поразительны. — Она поймала перепуганный взгляд Мари и насмешливо дёрнула бровью. — Приходи сюда вечером: посмотрим, на что сможешь сгодиться.

Смысл последней фразы достиг разума только после того, как Мари добралась до сада Нэй. Резко остановившись, так и не поднявшись на последнюю ступеньку, она тихонько захихикала. Так вот каким был путь к сердцу строгой преподавательницы! Всего-то надо было… Мари передёрнуло. Ещё немного, и волшебные приключения остались бы только в мечтах. Причём явно не в её, а тех, кто вообще потом вспомнил бы о бедной девушке, павшей жертвой несчастного случая.

Ещё через пару шагов в голову пришла не менее интересная мысль. Было ли это вообще случайностью? К счастью, Нэй выглянула из сада до того момента, как фантазии о собственной нелепой погибели захватили бы Мари полностью. Оказавшись в привычном помещении среди растений, она моментально расслабилась и даже немного повеселела.

— Как твои успехи в учёбе? — Нэй сосредоточенно перемешивала ядовито-зелёный газ в склянке, почти не обращая внимания ни на что больше.

— Просто замечательно. — Мари фыркнула, ощущая приступ неоправданного веселья. — Чуть не пристрелили на утреннем занятии по стрельбе, зато, благодаря этому, мы с учительницей вышли на новую ступень отношений.

— Сестрёнка Ви приняла тебя? Так это же и вправду замечательно! — Нэй, видно не сразу уловив весь смысл фразы, счастливо улыбнулась, оглянувшись через плечо, но уже через пару мгновений застыла: — «Чуть не пристрелили?» Это как?

Мари, наблюдая за тем, как стремительно менялись эмоции на её лице, едва сдержала смех. Склянка в руках феи опасно накренилась.

— Да ладно тебе! Всё обошлось, правда. Просто кто-то, видимо, учился стрелять во врагов за спиной и чуть перестарался…

Нэй поджала губы и бросила виноватый взгляд, словно лично имела отношение к неудавшемуся покушению.

— Ты так легко говоришь об этом… А кто это был?

— Ну уж нет! Только не говори, что пойдёшь мстить за меня!

Повисло молчание. Нэй, обернувшись, вытаращила глаза:

— С ума сошла? Ты что говоришь-то вообще?

— Ну, у тебя лицо такое было… — Мари отвела взгляд.

Нэй обиженно поджала губы и вновь отвернулась к своим склянкам.

— Это какое же?

— Мрачно-решительное.

Мари вдруг сама рассмеялась от того, насколько нелепо это прозвучало. Нэй же укоризненно покачала головой, но уголки её губ всё-таки дрогнули в подобии улыбки.

— Ты только Леону не говори. — Мари, ещё посмеиваясь, удобно устроилась на плотной подушке прямо на полу.

— Это ещё почему?

Что-то ярко вспыхнуло, и Нэй спешно замахала руками, прогоняя облачко сизого дыма. Мари, лениво наблюдая над её действиями, даже не пыталась вмешаться.

— Так расстроится же. Представляешь, какой удар? Кто-то попытался меня покалечить раньше великого мастера!.. Обидится как минимум.

— Ты преувеличиваешь. — Нэй вздохнула. — Леон просто беспокоится о тебе, вот и требует больше.

В саду воцарилась тишина, изредка прерываемая негромким бульканьем, звоном стекла и шуршанием записей, с которыми сверялась фея. Мари уже практически свернулась клубочком на тёплом полу и подушке для сидения, когда вдруг голос Нэй вырвал из полудрёмы.

— Слушай, Мари…

Она промычала в ответ что-то вопросительное, с сожалением сбрасывая приятную пелену.

— Расскажи что-нибудь, — Нэй оглянулась через плечо.

— Например?

— Ну… историю. Только чтобы с хорошим концом! Ты говорила, что раньше рассказывала истории друзьям.

Мари глубоко вздохнула: как же давно это было! Волнение перед новым слушателем вспыхнуло неожиданно сильно, возвращая её ещё в приютские годы. Колебания длились, правда, всего несколько секунд.

— Хорошо. Раз уж я так бесцеремонно использую твой пол, а ты слишком занята, чтобы меня выгнать…

Нэй одарила Мари странным взглядом, но ничего не сказала.

— Ладно-ладно. Только не смейся! Я совершенно ничего не смыслю в ваших этих отражениях и расах, поэтому не воспринимай всё серьёзно, хорошо?

— Так ведь даже интересней, если они не будут на реальность похожи!

Мари на возражение Нэй только пожала плечами и растянулась на полу во весь рост, устраивая голову на подушке.

— Тогда слушай. — Она кашлянула и, помедлив пару секунд, наконец выбрала историю, которую хотелось рассказать: — Был на свете такой затерянный артефакт, что по легендам позволял видеть истинную суть вещей, переплетение потоков, из которых создана Вселенная и каждый из существующих миров. Очень многие хотели завладеть им, взглянуть на изнанку реальности и обратить это знание себе во благо…

— О! Я знаю такую легенду! — Крылья Нэй вдруг встрепенулись. — Это же Око Фомора! Нам о нём рассказывала… Ой, прости-прости, я слушаю, правда.

— Да я не злюсь. — Мари рассмеялась и приподнялась на локте. — А что, оно правда существует?

— Ну… — Нэй ловко смахнула мешающиеся пряди со лба. — Насколько мне известно, Око Фомора по преданиям могло показать своему обладателю «то, что скрыто», как ты и сказала. Магические потоки, истинную форму существ и даже тайны за гранью мироздания! Но вроде как он давно утерян был где-то в горном храме ульвдалирских троллей… Их ещё считают потомками фоморов.

— Ульвдалир, — Мари нахмурилась. — Что-то знакомое.

— О! Так пятое отражение же. Ну, его негласное название… «Волчья долина». — Нэй нетерпеливо заёрзала на высоком табурете. — Так и что случилось-то в твоей истории?

— А, да-да, извини. Интересные совпадения просто… В общем, как я уже говорила, этим Оком — раз уж мы теперь знаем его название, то так и будем звать — хотели обладать очень многие. Так и один Король послал своего лучшего рыцаря, чтобы найти артефакт и доставить ему. — Мари вновь откинулась на подушку, разглядывая переплетения растений над головой.

— А какой он был?

— Кто?

— Ну, рыцарь!

Мари хихикнула, но в голосе прибавилось напускной серьёзности:

— Страшно красивый и неотразимо привлекательный.

Нэй прыснула со смеху и, судя по её взволнованному шипению сквозь зубы, едва не смахнула со стола что-то жутко важное:

— Ой! Вот из-за тебя я чуть было…

— Не я же задаю вопросы посреди истории. — Мари на недовольный взгляд показала язык. — Наш герой был действительно красив и статен, но был у него некоторый недостаток, который не раз мешал ему налаживать контакт с другими народами. Он был демоном. И это несколько портило первое впечатление, согласись?

— Ну, не скажи, — Нэй понизила голос. — Наверное, каждая девушка в зеркальных мирах хотела бы познакомиться с демоном или высшим вампиром каким-нибудь. Знаешь, эта вся… мрачная романтика.

— Серьёзно? — Мари аж с места подскочила. — А я думала, это только у людей распространено, — она закатила глаза. — Неоправданная тяга к отрицательным героям.

— А наш демон что — тоже отрицательный?

— Я этого не говорила, — Мари покачала головой, наткнувшись на явно расстроенный взгляд Нэй. — Но предрассудки часто играли с ним дурную шутку. Вот и на этот раз так случилось. Все найденные источники указывали на далёкий горный храм, но беда была в том, что подсказать, как пройти опасный путь, могли только местные. Чужаку и думать было нельзя, чтобы отправиться туда в одиночку… Даже такому умелому воину как наш рыцарь.

***

Ринар недовольно хмыкнул и повёл носом. Идея плюнуть на всё и полезть в горы троллей без проводника уже не казалась таким бредом. Двуликие, населявшие ближайшую деревню, издавна ненавидели демонов в любом их проявлении, а уж тех, кто носил знак Короля Льётхейма — второго отражения — и подавно.

— Ладно. — Он решительно потянулся, разминая плечи. — Попытка не пытка.

Обмотав серебристый хвост вокруг пояса, чтобы не мозолил лишний раз местным глаза, Ринар неспешно побрёл в сторону деревни. Пугать народ ещё и спуском с неба было не лучшей идеей. Кроме того, левое крыло до сих пор побаливало после недавней стычки с гарпиями на границе, поэтому использовать их в ближайшее время не хотелось вовсе.

Бодрого настроя, внушённого самому себе, правда, хватило ненадолго. Только войдя в деревню, Ринар столкнулся с неприкрыто-враждебными взглядами. На него пялились абсолютно все. Рабочие, торговцы, старики, сидящие на низких ступеньках, дети, играющие обточенными камнями у дороги... Двуликие шумно втягивали его запах и, кривясь от отвращения, спешили ретироваться. Ринар на мгновение устало прикрыл глаза. Как же раздражала подобная показушность!

Война Льётхейма с этим народом уже давно закончилась; вожди, собрав верховный совет, сдались после нескольких лет ожесточённых битв, потеряв чуть ли не половину населения и заповедных территорий Ульвдалира. Сердцем Ринар прекрасно понимал, почему двуликие ненавидели демонов, потому что и сам был на той войне: они уничтожали целые поселения по воле Короля, стирали стаи с лица отражений. Но разумом… разумом он знал, что ненавидеть нужно было в первую очередь зарвавшихся вождей, что развязали войну за огрызки Льётхейма, пока сами же и отсиживались в безопасных колдовских лесах. И это откровенно бесило.

В единственный в деревне трактир Ринар зашёл уже в достаточной мере разозлённый и нервный, в чём не последнюю роль сыграли собственные, раззадорившие его мысли. Он едва переступил порог, как в помещении воцарилась гробовая тишина.

— Добрый день, господа, — пересилив себя, улыбнулся Ринар; дёрнувшаяся, однако, от напряжения щека выдала его с головой. — Могу ли я просить у вас помощи?

Седой мужчина, застывший за стойкой, напряжённо обвёл взглядом гостей, словно что-то прикидывая в голове.

— Что же привело в деревню королевского пса? — Он облокотился на грубо сколоченные доски. — Не читал в утренней газете, что у нас тут день открытых дверей для льётхеймских попрошаек.

Ринар глубоко вздохнул, краем глаза отмечая, как подобрались присутствующие. Драться с толпой двуликих и оборотней в тесном помещении не хотелось.

— Я никого не оскорблял, и не желаю вам зла. — Он не спешил отходить от входа, хотя и пытался выглядеть спокойным. — Неужели тут всем путникам отказывают в банальном радушии?

Трактирщик хрипло рассмеялся и вдруг махнул рукой:

— Так давай, проходи! Выпей, если осмелишься… Может, мы выслушаем твою слезливую историю и резко подобреем, а?

Эти слова, как ни странно, вызвали гул одобрения местных. По позвоночнику пробежала неприятная волна, предупреждая о возможной угрозе. Ринар медленно двинулся вперёд. Мужчины вокруг хмельно смеялись, но глаза у всех были застывшие, жёсткие.

— Ну, что будешь пить? — ухмыльнулся трактирщик, смотря совершенно так же, как остальные. — Парной кровью, уж извини, не торгуем. Даже для таких высокопоставленных гостей.

— Вы вероятно спутали меня с вампиром, милейший? — Ринар улыбнулся, вопреки словам демонстрируя заострённые клыки. — Демоны не пьют кровь.

— Ага! Как же! — Мужчина деловито подул в стакан. — Сказки-то не навешивай старому волку.

Ринар поджал губы и исправился:

— Не пьют в повседневной жизни.

За спиной раздался многоголосый хохот — Ринар отчётливо чувствовал себя актёром юмористической постановки, которого предупредили об этом только в процессе. И сей факт ему безумно не нравился. Трактирщик, тем временем, до краёв наполнил кружку тёмным пенящимся напитком, видимо, решив не мучить его дальше на эту тему. Ринар благодарно кивнул и, пододвинув тару к себе, обвёл левой рукой край, чуть касаясь пальцами прохладного стекла. Кольцо с выбитыми рунами не подало признаков жизни, и, чуть успокоившись, он сделал несколько больших глотков. Яда или наговора в кружке не было.

Мужчина, подметив проверку, только странно хмыкнул и отвернулся, видимо, продолжая дела, от которых его оторвало появление незнакомца в трактире. Атмосфера как-то незаметно разрядилась сама собой: вновь возобновились ленивые разговоры, хотя то и дело кто-нибудь бросал настороженный взгляд в сторону Ринара, что выглядел в этих стенах до нелепости вылизанным. Как новенький чайник среди проржавевших кастрюль.

— Не посоветуешь мне грамотного проводника? — Ринар понизил голос и подался вперёд, когда трактирщик вновь обернулся к нему. — Я хорошо заплачу. Как за сведения, так и за работу.

— И куда же это понесло самого Стража Льётхейма? — Тот дёрнул плечом, прищуриваясь.

Ринар поморщился. Он и не думал, что за пределами их отражения кто-то вообще мог признать главного королевского стража.

— Знаете меня?

— Довелось слышать. Да и эмблему эту старые двуликие вряд ли теперь до самой смерти забудут.

Рука сама собой дёрнулась к левой стороне груди, где крепилась металлическая брошь из переплетённых цепей вокруг заживо горящей фигуры — королевский герб.

— Мне нужно в горы. К старому храму.

Трактирщик, наклонившийся ближе, чтобы разобрать тихие слова за общим возбуждённым гулом, вдруг резко отпрянул и зашипел. Благо, никто более опасных слов не слышал.

— Повезло тебе, демонюка, что на меня нарвался. — Он покачал головой, до скрипа сжимая зубы. — Здесь тебе не помогут, можешь и не спрашивать. Иные захотят твоей смерти ещё более страстно, только заслышав про храм. Мой тебе совет — забудь про него.

Ринар нахмурился:

— Это почему же?

— Не тревожь. Обитателей. Скал. Мы не переживём ещё одного их налёта. Хотя… тебе должно быть плевать, верно?

— Вы говорите о троллях? — Ринар сосредоточенно катал в ладонях полупустую кружку, стараясь не выдать взметнувшийся интерес. — Разве они не вымерли?

Мужчина невесело рассмеялся:

— Вымерли? Может и так, парень, но в этих горах явно что-то водится. Безумное и беспощадное. — Он покачал головой, сжимая крепкие кулаки. — Слушай, просто ступай своей дорогой. Не доставляй нам проблем.

Несколько долгих минут Ринар напряжённо раздумывал над этими словами. Трактирщик дал понять ясно — здесь ему не помогут. Залпом допив терпкий, освежающий напиток, он встал из-за стойки и бросил на неё небольшой мешочек. Монеты внутри тихонько звякнули.

— За радушие и информацию, — усмехнулся Ринар вопросительному взгляду.

— Ночевать не предлагаю. — Трактирщик кивнул, ловко сгребая оплату, и даже будто бы виновато улыбнулся.

— Понимаю.

Не говоря больше ни слова, Ринар стремительно вышел на улицу. И как ни велик был соблазн обернуться, усилием воли он заставлял себя смотреть вперёд, выдохнув только тогда, когда за спиной захлопнулась массивная дверь, отрезая все взгляды.

Оставаться на ночлег пришлось в лесу, неподалёку от деревни. Даже Ринар не был столь самонадеян, чтобы соваться глубоко в чащу после всех предостережений. В состоянии бодрствования он мог бы дать отпор любому из населяющих миры существ, но вот спокойно поспать было всё же в приоритете.

Ринар довольно вытянул ноги у костра и, съев кусок хлеба с присоленным варёным мясом, вдруг явственно понял масштабы его плачевной ситуации. Без проводника блуждать по горам, поросшим густым лесом, было сродни очень скучному самоубийству. Он знал, что реальная опасность вряд ли ему здесь встретится, но мучительно искать неизвестное время какой-то затерянный храм совершенно не хотелось.

Решив, что разберётся со всем на свежую голову утром, Ринар установил символическую рунную защиту вокруг и улёгся на расстеленном дорожном плаще и опавших листьях, которые сгрёб для удобства в кучу.

Долго спать ему, правда, не довелось. Проснувшись среди ночи от непонятных шорохов, Ринар, не двигаясь и не открывая глаз, прислушался. Что-то мелкое и юркое, обиженно сопя, настойчиво пыталось обойти защитный круг, видимо, позарившись на остатки еды в заплечном мешке. Он едва сдержал ухмылку. Что ж, пусть подойдёт поближе.

Скачки и перебежки продолжались ещё с четверть часа, пока вдруг неизвестный воришка не нашёл брешь в защите, прыгнув в круг, оттолкнувшись от дерева. Ринар деланно заворочался и перевернулся на другой бок. Зверёк застыл на границе. С этого расстояния отчётливо слышалось даже его бешено колотящееся сердце.

Ещё немного.

Воришка тихонько прокрался через остатки костра и уже потянулся было к соблазнительной добыче, как вдруг Ринар стремительно вскочил, сгребая того за шкирку.

— Ого! — Он усмехнулся, оглядывая пойманного наглеца. — А ты не мал ли для грабежа?

Мальчишка, которому едва ли на вид можно было дать с десяток лет, отчаянно дёргался в захвате с ужасом смотря на демонический хвост, который примотал его руки вдоль тела.

— П-пусти, грязное порождение!..

Ринар иронично вскинул брови. Из них двоих больше всего подходил под собственное определение именно этот оборванец. Веселья, правда, резко поубавилось, когда паршивец, каким-то немыслимым образом извернувшись, довольно ощутимо куснул его.

— Да успокойся ты! — Ринар для надёжности перехватил мальчишку за плечи, мстительно впиваясь пальцами. — Ничего тебе не сделаю, если не вынудишь.

Пацан мгновенно притих, приостанавливая свои попытки лягнуть обидчика, и осторожно протянул:

— Правда-правда?

— Честное демоническое. — Осознав, что контакт был найден, Ринар отпустил мальчишку и поднял пострадавшую часть хвоста на уровень глаз, придирчиво осматривая. — И откуда ты свалился на меня вообще?

— С дерева… — Малец тут же отполз на безопасное расстояние и оттуда кидал гневные взгляды.

Ринар только хмыкнул и притянул к себе заплечный мешок, не торопясь оспаривать утверждение. Откинув за спину волосы, заплетённые в тугую косу, вытащил остатки провизии. Не нужно было иметь гениальнейший ум, чтобы догадаться, что именно толкнуло мальчишку на путь воровства.

— Есть, что ли, хочешь? — Не дожидаясь ответа, Ринар развернул плотный свёрток.

Оборванец принюхался и даже немного привстал, но наткнувшись на насмешливый взгляд, плюхнулся обратно, гордо отворачиваясь.

— Нет.

От этой картины Ринар тут же повеселел, а губы сами расползлись в улыбке. Он покачал головой и, отделив от съестного часть, вновь надёжно запаковал её в бумагу. Второй свёрток он кинул на колени мальчишке, который настороженно следил за каждым действием.

— Будешь?

Несколько секунд тот переводил недоверчиво взгляд с демона на еду и обратно, но долго упираться не вышло. Буркнув что-то себе под нос, он моментально разорвал обёртку и накинулся на провизию, словно в последний раз в жизни. Ринар, без особого труда перетащив несколько заготовленных с вечера коряг в кострище, вновь зажёг огонь. Дерево занялось, стоило только его коснуться.

— Как звать-то тебя?

Мальчишка попытался ответить, но рот был битком набит хлебом и мясом. Ринар тут же замахал на него рукой:

— Тьма! Да прожуй ты сначала.

Пацан насупился и, сделав титаническое усилие, сглотнул.

— Варг. — Он вытер рот грязным до крайности рукавом.

Ринар осторожно устроился неподалёку, боясь спугнуть мальчишку.

— А я Рин. Вот и познакомились, да?

Несколько минут ночную тишину нарушали лишь потрескивание костра и довольное урчание Варга, расправляющегося со следующим куском мяса; издалека доносились звуки лесной живности, что, впрочем, не решалась подходить к стоянке демона ближе.

— А ты чего не в деревне? Родные есть? — Ринар задумчиво водил по земле тонкой веткой.

— Нету, — Варг моментально ощерился. — И в деревне мне делать нечего.

Ринар смерил его долгим взглядом:

— Ты двуликий… или оборотень?

Мальчишка демонстративно отодвинулся, явно не настроенный отвечать на вопросы. Где-то неподалёку раскричалась беспокойная ночная птица — Ринар поморщился и вновь растянулся на плаще.

— Ну, как хочешь. — Он пожал плечами и отвернулся от огня, намереваясь поспать хотя бы до рассвета; мальчишку за опасность воспринимать было совсем уж глупо.

— Оборотень я, — спустя пару мгновений донеслось тихое и неразборчивое ему в спину, а после — невнятный всхлип.

— И чего, ты ревёшь там, что ли?

Ответом послужил ещё один всхлип, прозвучавший куда ближе, чем до этого. Ринар резко развернулся, едва не сталкиваясь с Варгом, глаза которого и впрямь были на мокром месте.

— Смеяться не будешь? — прошептал тот.

Медленно покачав головой, Ринар удивлённо окинул взглядом мальчишку, который неожиданно решил доверить незнакомцу свои тревоги.

— Я это… тут в лесу прячусь. В деревне меня не любят. — Варг героически справился со слезами и теперь лишь изредка прерывисто втягивал в себя воздух. — Не могу с-совладать с превращениями.

Ринар приподнялся на локтях. Истории о неконтролирующих себя оборотнях не были так уж редки, но таких обычно убивали в стае ещё при первых же превращениях. Жестокий обычай, который, по сути, являлся средством защиты: совсем немногие «буйные» в конце концов овладевали своим зверем, что ставило под угрозу всю стаю.

— Когда чу-чувствую, что оно близко, со всех ног бегу в горы, — продолжал Варг, зябко обхватив себя руками. — Там моё секретное место. Оттуда волку не выбраться.

— «Секретное место»?

— Ага. Какие-то стены каменные, а внутри, — Варг сделал круглые глаза и возбуждённо взмахнул руками, — провал! Я по кустам туда спускаюсь, а волк потом сам залезть не может.

Ринар во все глаза разглядывал свалившийся на него с деревьев подарок судьбы. Он просто не мог поверить в то, что мальчишка использовал древний троллий храм как убежище, пережидая там часы превращений. Тут же вспомнилось и предупреждение трактирщика. Не об этом ли волчонке тот говорил? Невольно вырвался короткий смешок. Ну надо же!

— Эй! — Варг обиженно вскочил на ноги. — Ты же обещал не смеяться!

Ринар вжал голову в плечи, улыбаясь:

— Прости-прости. Я не над тобой, честно.

— А над чем?

Ринар ласково потрепал его по спутанным волосам:

— Просто радуюсь, что ты мне встретился. Может, покажешь своё место?

— С чего бы это? — Варг недоверчиво отпрянул, внимательно оглядывая его.

Едва сдержав ещё один смешок, Ринар протянул:

— Мы бы заключили сделку, к примеру…

— Ещё я со всякими демонами сделки не заключал!

Ринар раздражённо махнул хвостом.

— Вообще-то не со «всякими», а со мной только. Мы вот уже даже познакомились, помнишь?

— И что мне за это будет? — Варг застыл в пол-оборота, пытаясь скрыть интерес за расслабленной позой, но разом загоревшиеся глаза, однако, выдавали все его эмоции.

— Во-о-от, уже хороший вопрос. — Ринар довольно прищурился. — А чего ты хочешь?

***

— Естественно, демон был слишком честолюбив, чтобы обманывать какого-то оборванца. — Мари рассмеялся. — Он даже позволил мальчишке заключить настоящую магическую сделку. И более того, оставил за ним право озвучить желание после завершения своей части. Добрались до места они меньше, чем за полдня, выйдя рано утром. И хотя сам храм оставил после себя лишь разочарование — постройка совершенно не выглядела величественным сооружением — он был именно таким, каким описал волчонок: почти полностью разрушенные каменные стены да чернеющий провал в земле.

Мари прикрыла глаза, воскрешая в памяти выщербленные обломки и могильный холод темнеющего проёма.

— Око было действительно там. Почувствовав его магию ещё на поверхности, демон без особого труда нашёл артефакт… правда, был весьма разочарован и им. То ли прошло так много времени, и магия просто выветрилась, то ли легенды настолько сильно переврали в процессе… Но факт оставался фактом: наш герой не почувствовал никакого божественного знания, что должно было снизойти на него при одном лишь прикосновении к Оку. Лишь слабое свечение аур, да и оно не показалось впечатляющим — при должной концентрации рыцарь и сам мог их видеть.

— А что мальчишка? — Нэй уже даже не пыталась отвлекаться от истории посторонними делами; она сидела на табурете, уперев локти в колени и устроив подбородок в ладонях. — Каким было его желание?

Мари отстранённо улыбнулась:

— Своё желание мальчик шепнул демону на ухо… Так тихо, что даже наш герой сперва побоялся, что неправильно его расслышал. Он ожидал чего угодно: с ним нередко заключали сделки. Но мальчишке не нужно было то, чего обычно желали взрослые. Он хотел дома, где всегда бы его ждали, семьи… и наставника, который научил бы, как жить в этом мире. Рыцарю пришлось очень потрудиться, чтобы исполнить этот контракт, ведь магия не прощала нарушенных обещаний.

Нэй беспокойно взлетела на несколько сантиметров.

— И что, это всё? Какой же здесь хороший конец?

— А разве он плохой? — Мари удивлённо повернула голову.

— Так его вообще тут нет!

— Ну так история ведь может продолжаться, — она заложила за голову руки. — Демон, несомненно, выполнил свою часть сделки. Он и по сей день дружит с волчонком, который вырос и стал сильным, смелым оборотнем; они навещают друг друга и помогают решать любые трудности, — Мари с уверенностью посмотрела в ответ. — Самые лучшие истории никогда не заканчиваются.

— А если с ними что-то случится? Что-то страшное или плохое?

Мари рассмеялась и легко поднялась с тёплого пола:

— Так ведь чем не повод рассказать ещё одну историю, правда?

Глава 8. Точка зрения

Два года спустя.

Мари легко спрыгнула на ровную деревянную площадку; кожаные ботинки смягчили приземление. Она удобнее перехватила зажатый под мышкой свёрток и с наслаждением подставила утреннему ветерку лицо. В такое время в поселении было по-особенному тихо и свежо.

Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, она сбежала вниз по лестнице. Неужели они пугали её когда-то? Свободная сорочка обвивала ноги, мешаясь и путаясь, и Мари, не сбавляя хода, свободной рукой задрала подол выше колена. Вся дорога до земли заняла не больше пяти минут.

Незашнурованные ботинки легко соскользнули с ног, а сорочка нашла своё пристанище на невысоком кусте с торчащими во все стороны ветками. Мари, в один момент избавившись от одежды, с разбегу прыгнула в проточное озеро. В воздух взметнулась туча брызг — по чистейшей глади, примостившейся между корней, пошла рябь.

Вот уже почти два года её утро начиналось совершенно одинаково.

Мари откинула назад мокрые волосы, прочёсывая их пальцами, и, подплыв к оставленному на камнях свёртку, выудила из него длинный толстый стебелёк, сразу же зажимая его зубами. Расслабленно усевшись на корни, переплетающиеся под водой, прикрыла глаза, продолжая лениво жевать. Так спокойно…

— Утречка! — нарушил тишину голос, зазвучавший откуда-то сверху.

Мари лишь приоткрыла один глаз на громкий окрик. Набрав в рот воды и выполоскав взбитый в зеленоватую пену сок, она выбросила в сторону использованную палочку.

— Ты сегодня припозднилась. — Она улыбнулась Нэй, застывшей у кромки озера. — Опять не спала ночью?

Та лишь фыркнула, аккуратно спускаясь по корням в прохладную воду, и, погрузившись по плечи, устало растёрла ладонями сонное лицо. Наскоро ополоснувшись, Мари выбралась на камни, закутываясь в жёсткое полотенце. Нэй же, мучительно зевая, принялась втирать мыльный порошок в стоящие колом волосы. По всей видимости, опять уснула за работой, что происходило довольно часто с тех пор, как её официально признали лекаркой.

— Перед вашим экзаменом все как с ума посходили. — Нэй с закрытыми глазами массировала голову. — Судя по количеству снадобий, которые с нас требуют, охотницам приготовили что-то ужасно смертельное. Сил больше нет!

Мари негромко рассмеялась. Она уже почти была одета; только плотная куртка грязно-зелёного оттенка, под цвет штанов, всё ещё лежала на камнях.

— Так ты беспокоишься за меня, или тебе просто надоело варить свою отраву?

Нэй на ехидную подначку не ответила. Мари повернулась, но та даже не смотрела в её сторону.

— Эй, ну ты чего?

— М-может, — Нэй, уткнувшись взглядом в неподвижную водяную гладь, поджала губы, — может, не в этом году?..

— Да ладно тебе! — Мари ободряюще улыбнулась и привычно завязала ещё мокрые волосы в пучок на затылке. — Я уже готова, правда. Да и Леон говорит…

Окончание фразы так и повисло в воздухе, не в силах противостоять воцарившейся тишине. Этот спор продолжался уже несколько месяцев, с тех самых пор, как Мари решила пройти проверку на звание охотницы, не откладывая экзамен ещё на год.

— Слушай, Нэй, — она глубоко вздохнула, — всё будет хорошо. Тебе не стоит так беспокоиться, я ведь уже не…

— Не человек?

Мари покачала головой. Слова Нэй казались вымоченными в ядовитой настойке, а сама фея хмурилась.

— Не такой уж и слабый человек. Тем более, — тон немного смягчился, — меня могут и не допустить к самому экзамену, если хотя бы двое из комиссии будут против.

— Это из пяти-то?

— Ну, — Мари, собирая разбросанные вещи, не подняла взгляда, — у тебя всё ещё есть шанс запугать Леона и построить глазки Виэрне. Разве нет?

***

— Они вернулись!

Радостные крики мгновенно вырвали Мари из состояния полудрёмы. Она встрепенулась и вскочила на ноги, спрыгивая с огромной коряги, перегораживающей дорогу в поселение. Уже несколько дней она неотрывно смотрела на тонкую, тёмную завесу Круга, ожидая возвращения задержавшегося в пути отряда охотниц. Зловещие очертания и мелькающие то и дело силуэты действовали подобно гипнозу. Стражницы, недвижимо стоящие по периметру, казалось, были абсолютно равнодушны к Мари, молча сидящей у границы. Она словно вела свой собственный пост, но, в отличие от них, добровольный.

Охотницы, как обычно, шумно переговаривались между собой и с теми, кому довелось их встречать. Однако Мари подметила, что двигались они на сей раз не так резво, и, подойдя ближе, поняла почему: некоторые осторожно поддерживали под руки раненых.

— Нойль! — Она кинулась вперёд, стремительно сокращая расстояние между ними. — Что-то случилось?

— А! Ты как всегда тут как тут, да, Мари? — махнула ей невысокая, смуглая фея. — Мы к вам с победой — вот что!

Мари с готовностью подлезла под руку ближайшей охотницы, что заметно начала крениться к земле. Фея, поддерживающая ту с другой стороны, с благодарностью приняла помощь.

— Что, прямо не терпится всё разузнать? — Нойль и сама немного прихрамывала; её левая нога была плотно перевязана выше колена, но голос привычно сочился ехидством. — Это и есть хвалёное человеческое любопытство?

Мари одарила фею укоризненным взглядом.

— Это недооценённое человеческое беспокойство.

Она действительно восхищалась этими храбрыми девушками, которые даже о самых ужасных приключениях говорили легко и весело. Мари неожиданно даже для самой себя была принята в «семью» Нойль ещё около года назад. Капитанша восьмого отряда охотниц была близкой подругой учительницы Лиф, а уж когда она узнала о том, что в группе подготовки завёлся человек… Мари, не привыкшая к подобному пристальному вниманию, поначалу не могла выдавить из себя ни слова на бесконечные расспросы Нойль, но стоило только ей освоиться, и от вопросов стали страдать уже сами охотницы.

Связная — миниатюрная фея с необычайно быстрыми крыльями — улетела далеко вперёд, неся весть о возвращении отряда и необходимости поддержки со стороны целительниц, поэтому, когда гомонящая процессия достигла общих залов, там всё было готово. Мари крутилась по просторному помещению, пытаясь хоть чем-то помочь, а под шумок и вызнать все подробности рейда, но лечащие охотниц феи единодушно шипели и прогоняли постороннюю, пока за человека не вступилась Нойль.

— Сядь уже в сторонке, Мари! Лучше не шутить с целительницами — ненароком мазнут тебя дрянью какой, и проспишь до старости!

Феи дружно рассмеялись, распространяя шутку дальше. Мари же, пользуясь всеобщим весельем, проскользнула к Нойль, держась от целительниц на почтительном расстоянии. Та лишь хмыкнула, подметив это.

— Опять пропускаешь тренировки? Скоро Лиф начнёт меня особенно недолюбливать. — Нойль деланно погрозила ей, но всё же двинулась в сторону, освобождая местечко на узкой лавке.

— Это тебя-то?

— Не подлизывайся. — Нойль махнула рукой на явное сомнение, проскользнувшее в голосе Мари, но улыбка никак не желала сходить с её лица. — Готова уже к экзамену?

— Больше всех, — Мари нетерпеливо заёрзала на месте. — Так и что у вас стряслось?..

Нойль расхохоталась и вдруг обратилась к охотницам:

— Эй, девочки! Кто первой хочет похвастать перед нашим хвостиком?

Мари только сейчас заметила, что феи как-то незаметно стянулись ближе к капитанше и будто бы только и ждали этого вопроса.

— Мы оборотня победили!

— Настоящего!

— Огроменного!

— Страшно было — жуть! — со всех сторон наперебой восклицали они, и глаза у них горели искренним восторгом напополам с ужасом.

Нойль только снисходительно качала головой, даже не пытаясь как-то утихомирить отряд.

— Это всё Рисса его заметила, — отчётливо прозвучала чья-то фраза, и подруги тут же вытолкали вперёд смущённую фею с яркими завораживающе-изумрудными глазами.

Тонкие тёмно-зелёные полосы на щеках Риссы, вытягиваясь к вискам, только усиливали эффект колдовского взгляда. Мари невольно залюбовалась стоящей перед ней феей, которую отчего-то совершенно не помнила.

— Точно! Не зря мы её из пятого отряда отвоевали, — рассмеялась сидящая прямо у ног капитанши охотница.

— А не ты ли недавно возмущалась, что новичка нам «спихнули»?

— Да будет вам. — Нойль усмехнулась на замечание и, одним взглядом прервав начавшееся было обсуждение, обратилась к Риссе: — Расскажешь нам?

Та неловко обхватила себя руками и опустила голову, кидая иногда быстрые взгляды из-под пушистых ресниц на капитаншу. Мари пришлось как следует напрячь слух, чтобы после возбуждённого гомона услышать тихий голос Риссы.

— Я… — она сухо сглотнула и обернулась на кого-то, словно ища поддержки. — Мне послышался странный шум. На обратном пути.

В зале воцарилась идеальная тишина, многие даже подались вперёд, стараясь не упустить ни единого слова. Видно, всем было интересно, как новенькая сумела первой заметить оборотня в Мёртвом лесу.

— Я прислушалась, — Рисса ухватилась пальцами за заднюю сторону шеи как за спасательный круг, — но слышно было только разговор девочек… идущих впереди. — Она вновь на мгновение подняла взгляд на Нойль. — Они говорили о тёплой воде и цветах Атайи, что снимают усталость.

Феи зашептались; кое-где послышались смешки.

— Я заметила движение за плющом. Просто повезло, что смотрела именно туда.

— Ага, — хохотнула приземистая, крепко сложенная фея, хлопнув Риссу по плечу. — А потом мне шепнула — я и выстрелила. Жаль только — вскользь задела.

— Это был хороший выстрел, Наири, — кивнула Нойль. — У зверя не получилось напасть из засады — это уже дало нам преимущество.

— Так вы первые ранили его? — Мари встрепенулась. — А что, если он не собирался нападать?

На пару мгновений воцарилась гробовая тишина, а затем зал наполнился жаром обсуждения. Феи смеялись, что-то наперебой восклицали; некоторые — качали головой и кривили губы в усмешке, явно подшучивая между собой над наивным человеком.

— Оборотень так далеко от своей родной земли никогда не появляется с благими намерениями, Мари, — Нойль склонилась к ней ближе, чтобы перекрыть шум. — Если, конечно, они вообще способны на какие-то иные действия, кроме как разорвать тебя на кусочки… Сдавай поскорее свой экзамен — и в следующий раз пойдём с нами. Покажем тебе, на что способен мир за Защитным Кругом.

***

Огромный волк, занимающий половину подсобного помещения, беззвучно скалился, понуро положив голову на лапы. Хгору даже пришлось сдвинуть к стене массивный стол и поднять на него лавки, чтобы было где разместиться — комнатка особыми размерами не отличалась.

— И куда только тебя опять занесло? — Хгор мрачно покачал головой, скрупулёзно вычищая из очередной раны налипшую шерсть и грязь.

Варг лишь тяжело выдохнул и послушно пододвинул лапу, освобождая пространство для манёвров. В такой форме он не был способен поддерживать диалог.

— Безрассудство, между прочим, со временем должно лечиться. Ты не знал? Но оборотни, видать, этому правилу неподвластны… Скажешь мне, не так?

Варг обижено спрятал морду, искоса поглядывая на Хгора, который обрабатывал рваную рану на боку жгучей густой мазью. Все силы уходили только на то, чтобы лежать неподвижно, загоняя так глубоко, как только возможно, желание сомкнуть клыки на чужой руке, причиняющей резкую боль.

Уши невольно прижались к голове, когда звякнул наконечник обломанной стрелы — Хгор задел его ногой, ставя на стол горшочек с мазью. Совсем недавно из тела Варга вытащили три таких наконечника — тонких, зазубренных — и воспоминания об этом были ещё слишком свежи.

— Сам виноват. И нечего меня взглядом сверлить — нету у тебя в родне василисков. Даже пытаться не стоит.

Когда с полчаса назад Хгор услышал, как кто-то настойчиво скребся в заднюю дверь, то сразу понял — с Варгом что-то случилось. Тот никогда не появлялся в звериной форме, если не был ранен. Шепнув пару слов помощнице, чтобы приглядела за гостями в таверне в его отсутствие, Хгор поспешил к другу. Как он и предполагал, сил у того хватило только на то, чтобы тяжело протиснуться в открытую настежь дверь и свалиться поперёк подсобки, вывалив язык набок.

Поднявшись на ноги, Хгор ещё раз оглядел волка со всех сторон — следовало убедиться, что никаких необработанных ранений не осталось. В отличие от истинных двуликих, у которых к одной душе прилагалось одно тело, трансформируемое по желанию, низшие, фактически, имели два — независимых друг от друга, и поэтому последствия заражения или болезни сулили им очень неприятные сюрпризы при очередном превращении.

— Вроде бы всё, — Хгор устало огладил лысую голову. — Ты только не…

Но Варг, не дослушав напутствие до конца, уже довольно потягивался, разминая затёкшие человеческие конечности. Полное замещение для него было секундным делом. Он задорно ухмыльнулся и скрестил ноги, усаживаясь удобнее. Хгор, замерший на полуслове, нахмурился:

— Подождал бы ещё. Плохо затянутся.

— Ай, и так заживёт, — беспечно махнул рукой Варг. — Не впервой.

Хгор на это заявление только головой покачал, собирая испорченные тряпки в аккуратный свёрток, и удручённо оглядел заляпанный кровью дощатый пол.

— Спасибо… я это. — Варг смутился, проследив за взглядом, и тут же подскочил на ноги. — Я всё-всё уберу. Честно!

— Свежо предание. — Хгор выдвинул один из многочисленных ящиков, доставая новые принадлежности. — Рассказывай давай… и помогать будешь.

Пока он наливал в жестяное ведро воду из-под крана, что вёл к огромному баку за пределами таверны, Варг пытался, как мог аккуратно, смести в единую кучу клочья шерсти, обломанные ветки и листву, которые остались после зверя. Вручённая Хгором метёлка слушалась из рук вон плохо: то и дело влезала в не до конца ещё подсохшую кровь, пачкая в ней жёсткие прутья, да постоянно путалась под ногами.

Хгор, повернувшийся в самый разгар сражения с мусором, молча выхватил у Варга метлу, меняя слишком сложный инструмент для неуклюжего оборотня на пустое ведро. Он успел совсем позабыть, насколько бедовым был этот мальчишка, когда-то отданный ему на воспитание Ринаром.

— Да не тряси его, бестолковый, — закатил глаза Хгор на очередную попытку Варга подставить ведро под метлу. — Держи на месте, сколько раз повторять… И я всё ещё жду твоего рассказа, между прочим.

— Нечего рассказывать, — насупился тот. — Неудачная встреча просто.

Ловко сметая весь скопившийся мусор, Хгор внимательно следил, чтобы его ходячее бедствие само не вступило в лужи и не размазало повсюду кровь и грязь.

— И где же ты встретился с фейским охотничьим отрядом? Позволь спросить…

Варг вжал голову в плечи, кидая виноватый взгляд на слишком проницательного орка:

— Гулять ходил.

Тот привычно отставил метлу в угол и, отобрав у него полное ведро, ногой подцепил крышку люка в полу. С тихим шелестом весь собранный мусор исчез в недрах хода, ведущего к выгребной яме. Всё это время Варг молчал.

Тяжело опустилось на пол ведро с водой, а из того же угла на свет явилась крепкая швабра. Окинув застывшего товарища выжидающим взглядом, Хгор подтолкнул его деревянной рукояткой к столу и взгромождённым на нём лавкам. Поколебавшись всего мгновение, тот покорно залез на указанное место, подгибая под себя ноги. Плеснула вода, влажно чавкнула тряпка, и стукнулась о порог швабра. Варг поморщился и заёрзал на месте.

— К ним я ходил, к ним! — выпалил он, не в силах и дальше терпеть эту молчаливую пытку.

Хгор громко хмыкнул, не отрываясь от дела. Ещё плеск воды, и швабра вновь заелозила по полу.

— Я виноват, что ли? Посмотреть пошёл… Разведать, так сказать. — Варг скрестил руки на груди. — Это всё тётки бешеные эти. Как налетели! Еле лапы унёс.

— Нечего было лезть вообще.

— Так ведь!..

Хгор отставил в сторону швабру и с силой отжал тряпку.

— «Так ведь?..»

— Два года уже прошло, — Варг отвернулся.

Хгор удивлённо поднял голову. Так вот что именно беспокоило того в последнее время. Он тяжело вздохнул, собирая влагу с досок — вода в ведре приобрела грязно-бордовый цвет. Сэлларен оказался куда наблюдательнее: уже несколько дней кряду сновал вокруг, выпытывая, где пропадал по вечерам их друг и почему ходил столь угрюмый и неразговорчивый. Но безуспешно.

Казалось, они и думать забыли, что прошло уже два года с того самого письма Ринара — срок, отведённый на разработку хоть каких-нибудь внятных планов, истёк. Вот только они даже и не приблизились к решению загадки о том, как вытащить друга из поселения фей… и Варга это расстраивало куда сильнее, чем остальных. Сам же Хгор не сомневался — им нужно было просто выждать. Без внятной подсказки, которую Ринар просто не мог не оставить, активные действия приравнивались к самоубийству. Кроме того, этим они могли подставить не только себя, но и его.

— Слушай, Варг…

Дверь, ведущая прямиком на задний двор, отворилась уже второй раз за вечер, впуская в комнатку недостающую часть их трио. Сэлларен, едва переступив порог, брезгливо наморщил нос:

— Вот так сюрприз. Мне зайти позже? Или на сегодня сеанс кровопускания окончен?

Его взгляд метнулся к Варгу, мгновенно определив главного виновника сего безобразия.

— Так ты на запах прилетел? — привычного ехидства в голосе Варга хватило не надолго, и он стыдливо отвел взгляд. — Опоздал ты что-то, Сэл… Никак стареешь?

Бескровные губы дрогнули в полуулыбке — вампир пребывал на редкость в благодушном настроении:

— А ты хотел мне что-то предложить, друг мой?

На этих словах Хгор, ползающий по полу с тряпкой в руках, всё-таки не выдержал:

— Так. А ну вышли вон! Оба! Сцепились они тут языками… а мне под вашу болтовню пол домывать? Ещё чего не хватало… Ну-ка!

Глядя на Хгора, грозно возвышающегося с мокрой половой тряпкой в руках, Сэл первым сообразил, чем это могло кончиться. Пользуясь тем, что весь угол скрывала тень, он шагнул назад и тут же растворился в ней. Варг, зазевавшись на секунду, едва увернулся от позорного снаряда, успев шмыгнуть в услужливо приоткрывшуюся дверь за мгновение до того, как нечто грязно-серое влажно шлёпнулось об неё.

Только отойдя от таверны на безопасное расстояние, Варг шумно выдохнул и прыснул со смеху.

— Пронесло… — он остановился, повернув голову. — Так ты чего пришёл-то?

Сэлларен шагнул из ближайшей расселины, в которой притаилась особенно густая тень. В свете фонарей Варг отчётливо увидел, как потянулась следом за ним темнота, словно до последнего мгновения не желая выпускать из своих объятий.

— Разве нужна причина, чтобы навестить друзей?

Варг покосился на него, ничего не ответив. Сумерки сгущались, но возвращаться в свою комнату совершенно не хотелось. Сэл неспешно двинулся вперёд, беззвучно ступая по скалистой тропинке. Помедлив немного, Варг двинулся следом.

— А куда идём? — Опередив друга на пару шагов, он заинтересованно заглянул тому в лицо.

— Увидишь. — Сэл едва заметно усмехнулся. — Тут недалеко.

Варг насупился было, так и не получив однозначного ответа, но вдруг, внезапно всё осознав, подпрыгнул и кинулся догонять друга, который, не сбавляя шага, невозмутимо продолжал свой путь. Такие прогулки были редкостью, являясь именно оттого столь притягательными, но самое лучше в них крылось в конечном пункте назначения. Ради него Варг готов был забыть даже о тупой ноющей боли, тлеющей там, куда ранили его в звериной форме.

Идти действительно оказалось недалеко, если не считать, что половину пути пришлось карабкаться по скалам. Сэлларен насмешливо кривил губы, но услужливо ждал, пока друг, ругаясь вполголоса, не нагонит его. Сам он не испытывал особых трудностей с восхождением даже по отвесным стенам, но вот оборотням такое умение было, к сожалению, недоступно. Тяжело отдуваясь, Варг бросил грозный взгляд на друга, тщетно пытаясь совладать с боязнью высоты, когда они наконец добрались до узкой, плоской верхушки одной из скал.

— Что, хвост трясётся уже? — Вопрос Сэла мог бы показаться насмешливым, если бы не тон, которым был произнесён. — А мы ведь не так уж и высоко забрались, друг мой.

— Волки гнёзд не вьют, — огрызнулся Варг, осторожно выглядывая за пределы площадки.

Земля терялась где-то внизу, а огни таверны казались такими далёкими, что невольно думалось о кажущейся единственной возможностью спуска вниз — прыжке с разбега. Сидя на выступе, опасно нависающем над бездной, Сэлларен окликнул Варга — в извечно ледяном голосе проскользнуло нетерпение — и приглашающе огладил камень, на котором ещё оставалось свободное место. Варг добрался до него по скользким камням ещё через минуту — ползком, осторожно ощупывая каждый клочок скалы, — но на выступ лезть наотрез отказался, предпочитая опереться о него боком. Сэл настаивать не стал, лишь подвинулся ближе и указал куда-то вдаль, прямо перед собой.

Ночь уже вступила в свои права, но под светом полной луны местность, простирающаяся по ту сторону горной гряды, была видна, как на ладони. Где-то далеко внизу, в густом лесу, стеной обступившем скалы, слышались тревожные крики птиц и зверья, предупреждающих о том, что неумолимо приближалось.

— Началось. — Сэлларен, легко коснулся плеча Варга, и сердце того замерло от восторга — сколько бы он ни видел это, ощущения в каждый — без исключения — раз были такими, как и в первый.

Равнина за кромкой леса стремительно менялась.

Будто какой-то безумец переводил стрелки часов, играясь со временем. Холмы и горы вырастали на ней за секунды, а те, что уже стояли, величественно возвышаясь над всем остальным — через несколько минут стирались в пыль, подхватываемые мчащимся куда-то ветром. На деревьях — засохших и скрюченных — распускались яркие цветы, чтобы уже в следующее мгновение опасть гнилыми фруктами, под которыми сама собой расходилась чудовищными разломами земля.

Всё находилось в беспрестанном движении.

Варг с жадностью рассматривал открывшийся ему великолепный вид, вглядываясь в каждую мелочь, разом забыв обо всём на свете. Лишь несколько капель сожалений кружили в восторженной, яркой буре эмоций — Варг знал, что предугадывать появление изменчивости было подвластно только высшим расам. Он всегда был обязан чудесными моментами кому-то другому: сперва Ринару, а теперь и Сэлларену, но это ни на йоту не умаляло их волшебства.

Вампир улыбнулся, наблюдая за Варгом, заворожённым диким явлением. Сам же Сэл прожил слишком долго, чтобы зрелище вроде изменчивости увлекло его настолько… но, несмотря на это, он тоже любил их прогулки. В такие моменты истинное наслаждение доставляло счастливое, восторженное лицо друга, в глазах которого сверкали огни.

На это можно было любоваться и всю ночь напролёт.

Глава 9. Ошибки

Ирнест поморщился, тщетно пытаясь поправить галстук. Тёмно-синяя удавка никак не желала завязываться ровно, постоянно норовя скосить куда-то влево. Он уже в который раз клятвенно пообещал себе найти время и, приперев соседа по комнате к стенке, выяснить секрет сего дьявольского таинства. Тяжело вздохнув и промучившись ещё минуты две, Ирнест, в итоге, просто прикрепил злополучный кусок ткани серебристо-стальным зажимом прямо к рубашке. Пусть теперь хоть кто-то из преподавателей упрекнёт его в том, что он не пытался!

Подхватив с кровати сумку и куртку, он привычно скользнул взглядом по небольшому стандартному помещению, рассчитанному на двух человек, — свет выключил, ничего не забыл, — и вышел в коридор, захлопнув дверь. На стене мигнул красным переключатель, переводя механизм в положение «закрыто». Можно было выдвигаться на занятия со спокойной душой.

— Новый семестр, а ты уже опаздываешь, Ист? — Невысокий, коренастый парень перехватил его у выхода из общежития.

От неизвестного резко пахло чем-то душным и приторным; Ирнест фыркнул, поспешив избавиться от порции воздуха, наполненного парами одеколона. Странно. Здесь он ожидал встретить своего одноклассника — Элиота, с которым они ходили на пары весь последний семестр, но у крыльца никого больше видно не было, только парочка первокурсников о чём-то оживлённо спорила. Ирнест ощутил нечто вроде разочарования. Видимо, домашний мальчик решил не возобновлять неудобную традицию и в этом году…

Жаль. А ведь он уже начал было думать, что у него появился хотя бы один друг.

— Я ещё ни разу не опоздал. — Ирнест нахмурился, заметив, что парень всё ещё ждал какого-то ответа; казалось, они были знакомы, но память не спешила подсказывать нужное имя. — А ты?..

Тот громогласно хохотнул и хлопнул его по плечу.

— Что, не узнал? И как с такой дырявой памятью ты столько лет уже тут проучился? Слушай, я тебе дам подсказку! Давай я…

— Не надо. — Ирнест мотнул головой, пытаясь отодвинуться от источника ужасающего запаха как можно дальше. — Всё равно не запомню.

Он успел отойти на порядочное расстояние, когда прилипчивый парень вновь догнал его.

— Эй! Ну это же я — Элли! — Тот едва поспевал за широким шагом Ирнеста. — Мы ж в одной группе уже год как, между прочим.

Ирнест покосился на него и вновь потянул носом воздух: действительно, за внушительным шлейфом новомодного аромата угадывалось что-то знакомое. Кажется, парень не врал. Да и голос его казался слишком привычным.

— Элли… — Ирнест нахмурился и вдруг резко затормозил, с сомнением переспросив: — Элиот?

Тот выпучил глаза и тут же согнулся в приступе истерического хохота.

— Так ты… это. Серьёзно… что ли? — От смеха Элиот с трудом выговаривал слова. — Вот дурак! Я думал, ты меня разыгрываешь, а ты реально меня не узнал?!

Ирнест виновато оглядел того, кого не так давно стал считать другом, пытаясь хотя бы на этот раз запомнить его лицо. Тёмно-каштановые кудряшки, зелёные глаза, вздёрнутый нос — детали вспыхивали и тут же гасли в забвении. Невозможно… как и всегда.

— Перестань экспериментировать с запахами, — в тоне невольно проскользнула злость; не на друга, подверженного изменчивым веяниям моды, а на себя. — Иначе я…

Ирнест оборвал фразу на полуслове. Нет, нельзя было о таком говорить — это лишь даст ещё один повод... Он же не хотел в очередной раз отпугнуть единственного человека, что вообще по собственной воле разговаривал с «безродным». Элиот удивлённо поднял голову, чуть нахмурившись, и, оттянув ворот куртки, задумчиво обнюхал себя.

— А что, всё так плохо? — Он вдруг поник и пробормотал вполголоса, грозя кому-то невидимому кулаком: — Вот же! Ну я припомню это тебе, братец…

Против воли Ирнест улыбнулся: настолько комичным сейчас выглядел Элиот. Казалось, тот даже не был обижен. Могло ли такое быть? Мари ведь тоже никогда на него не держала обиды. Он двинулся вперёд — до занятий оставалось совсем немного времени, поэтому стоило поспешить, — и вновь настороженно принюхался: запах переставал казаться таким ужасным

— Прости. Он… ничего, хороший. Только…

— Ась? — тут же подскочил Элиот, силясь услышать тихий голос.

— Только не лей так много. — Ирнест неловко улыбнулся. — Мёртвую зону образуешь.

Главный учебный корпус возвышался над всеми остальными постройками Академии так, что был виден из любой точки комплекса; он мог кому-то казаться величественным, но на Ирнеста красные кирпичные стены с узкими окнами производили впечатление не то заводского склада, не то военного госпиталя. Он прожил в этом месте уже почти три года — с тех самых пор, когда родной приют добродушно помахал ручкой и спровадил во взрослую жизнь. Если бы не государственная программа для «одарённых сирот», Ирнесту пришлось бы гнуть спину в качестве чернорабочего. Таким как он, по обыкновению, не доставалась даже мало-мальски приличная работа.

Студенты, все как один, в идеально выглаженных и аккуратных форменных костюмах, стояли, сбившись в небольшие, но шумные группы, ожидая дозволения пройти в аудитории: перед первой парой проводилась обязательная проверка учащихся. За неподобающий внешний вид можно было запросто схлопотать наказание — символическое, но унизительное, и Ирнест являлся довольно частым гостем на подобных мероприятиях. В большинстве своём, всё из-за того же галстука или вечно взъерошенных, торчащих волос, которые не поддавались никаким ухищрениям. Чем именно мятый клочок ткани или пара смоляных вихров наносили оскорбление окружающим, Ирнест за три года так и не разобрался, но прекрасно уяснил, что такие мелочи вполне могли заставить идеальные аристократичные лица кривиться в брезгливом ужасе.

— Фритвульф.

Хлёсткий оклик заставил Ирнеста застыть, так и не переступив порог аудитории, — ежедневная операция «Проскользнуть в класс незамеченным» снова провалилась, как, впрочем, и в восьмидесяти процентах случаев. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать человека, что внезапно появился за спиной. Староста.

— Повернись.

Кто-то захихикал, шепнув своему соседу: «Вот же зрелище». Фоновый гул сам собой раскладывался на отчётливый шелест и скрип ткани, стук набоек и навязчивый шорох кожи о кожу. Ирнест тяжело вздохнул, подчиняясь старосте потока. Тот, прищурившись, цепко просканировал взглядом извечную беду группы. Аннок Морвист, видно, никак не мог понять, как такой блестящий студент мог доставлять столько проблем в банальнейших вещах вроде внешнего вида или командных заданий, но все его увещевания разбивались о неприступную стену. Ирнест неизменно кивал на замечания, покорно принимал назначенные наказания, хотя не менялось от этого, ровным счётом, ничего. Староста чуть дольше задержался взглядом на удивительно ровном галстуке при кошмарно завязанном узле и торчащей под нелепым углом прядке волос. К счастью — единственной.

— Ладно. Можешь входить на этот раз.

— Спасибо. — Ирнест незамедлительно воспользовался разрешением: находиться под столь пристальным вниманием нравилось ему с каждой секундой всё меньше.

Звон колокола, означающий начало занятий, прозвучал как раз в тот момент, когда он, по устоявшейся за столько лет привычке, забился в угол первого ряда. Не так много студентов выбирали ближайшие к преподавателю места, предпочитая подниматься вверх по лестнице к самому краю полукруглой аудитории.

— А Жумуж что-то не торопится сегодня. Да, Ист? — Элли, тоже успевший пройти проверку до начала занятия, жизнерадостно толкнул его в бок.

Ирнест пожал плечами, но взгляд метнулся к кафедре. Действительно, преподавателя, вопреки ожиданиям, за ней не обнаружилось. Странно это... Сейчас не получалось припомнить ни одного занятия, на которое бы опоздал этот профессор, прозванный студентами Жумужем за какое-то невероятное сходство то ли с персонажем популярного мультфильма, то ли ещё с кем-то. Выросшему практически в изоляции от поп-культуры иногда сложно было понять логику своих сверстников, а Элли на все расспросы только делал круглые глаза и восклицал что-то вроде: «Ты с какой звезды свалился, Ист?!»

Профессор вошёл в аудиторию ещё минуты через три. Вид у того был несколько взволнованный: он чуть подпрыгивал, словно через каждый шаг хотел перейти на бег, но в последний момент передумывал.

— Тихо!

Студенты, заслышав командный тон, послушно свернули все обсуждения и плюхнулись по свободным местам — это заняло не больше пары секунд. Профессор прокашлялся и, выудив из кожаного портфеля очки с толстыми линзами, развернул перед лицом скрученный в трубку листок.

— Те, имена которых я назову, — голос его на сей раз звучал совсем как обычно, — соберут вещи и построятся за дверью. Староста!

Морвист с готовностью вскочил с места:

— Я!

— Под руководством старосты построение проследует в лазарет. Для плановой проверки здоровья и общих физических показателей. И без возражений!

Элиот, склонившись к другу, тревожно зашептал на ухо:

— Я слышал от старших, что половина третьекурсников, кого так проверяли, не прошли потом на специальности.

— Домой уехали? — Ирнест напряжённо вслушивался в имена, после слов Элли звучащие, как приговор.

Тот пожал плечами:

— Говорят, их перевели куда-то, а кто-то считает, что…

— Кард Элиот!

За ту долю секунды, что прошла между последним звуком его имени и впечатанным на уровне рефлексов твёрдым: «Я!», на лице Элли промелькнуло полнейшее отчаяние. Он бросил на друга взгляд, в котором явно читались призывы о помощи, и вышел из аудитории с напряжённой, неестественно прямой спиной. Ирнест просидел как на иголках до самого конца списка, но его имя так и не прозвучало.

— Вот и всё… А теперь перейдём к любимым вами основам стратегического…

Профессор, отложив список в сторону, засеменил к доске. Взгляд Ирнеста обеспокоенно метнулся к двери. Разум дорисовывал невероятные, но одинаково ужасные картины того, как должна была происходить «проверка общих физических показателей».

— Профессор!

Только когда губы сами собой сложились в слова, Ирнест понял, что это крикнул именно он. Жумуж круто развернулся на месте и упёр руки в бока.

— Студент Фритвульф, что вы ещё тут делаете? — Он суетливо вернулся к кафедре. — Я разве не называл ваше имя?

Ирнест мотнул головой, опасаясь, что голос подведёт его.

— Вот уж глупости! Я точно помню, что вы были в списке… — Профессор нахмурился и приблизил листок почти к самым глазам, но через мгновение отмахнулся: — Идите-идите! Я никак не мог ошибиться. Не забирайте у остальных драгоценное время лекции!

Совершенно на автомате Ирнест подхватил сумку и, дабы не терять времени на обход всего ряда, перескочил через парту. К счастью, профессор уже потерял к нему интерес, а потому выговор за недостойное поведение так и не последовал.

Остальных избранных удалось нагнать довольно быстро — они ещё не успели уйти далеко. Староста окинул опоздавшего хмурым взглядом, но ничего не сказал даже по поводу странно звучащего объяснения. Совесть Ирнеста, однако, была совершенно чиста — профессор отправил его догонять остальных сам, и неважно был ли он в действительности в том проклятом списке или нет.

Элли же, протолкавшись в самый хвост колонны, встретил друга святящимися от благодарности глазами. И как бы его ни убеждали в обратном — он был уверен, что Ирнесту удалось каким-то невероятным способом одурачить профессора и вырваться из аудитории только для того, чтобы составить ему компанию.

— Всего лишь медосмотр, — покачал головой Ирнест, когда наконец понял, что его доводы всё равно не имели никакого эффекта. — Ещё на следующую пару успеем.

Лазарет представлял собой отдельное неброское здание, находящееся во внутреннем дворе Академии, словно под защитой п-образного главного корпуса. Ходили слухи, что внизу пролегала целая подземная сеть, через которую можно было попасть в любую точку столицы. Элли, который всё это поведал Ирнесту по пути, вновь выглядел вдохновлённым; казалось, ему просто нравились подобные истории, вне зависимости, сколько правды в них было.

— Вот бы хоть одним глазком увидеть! — Элиот понизил голос: — Можно было бы пробраться в корпус к девчонкам или…

— Готов поспорить, там темно и сыро. — Ирнест искренне не понимал, что интересного могло быть в заброшенных подземельях.

— Как это?

— Они ведь древние. Кто там убираться будет?

— У-у-у… — Элли во все глаза уставился на него. — Я, конечно, догадывался, что ты того… но чтобы настолько быть плохого мнения о девчонках.

— Что? Да я же не...

Их группа резко остановилась, прервав вялые оправдания Ирнеста. Все разговоры тут же смолкли под предупреждающим взглядом старосты. В тишине отчётливо раздались два коротких стука по металлической двери, и Морвист заглянул в кабинет. Послышались голоса: твёрдый мужской и звонкий старушечий, а затем массивная дверь вновь закрылась. Все выжидающе засверлили взглядами старосту, ожидая инструкций.

— В кабинет входим парами по световому сигналу, — Морвист ничуть не смутился повышенному вниманию; он был идеален, как и всегда. — Не задерживаемся и не…

Коридор озарила яркая вспышка, заставляя всех единодушно прикрыть глаза руками. Ирнест дезориентировано заморгал, не сразу осознав, что это всего лишь мигнула лампа над дверью. После полумрака коридоров любой свет воспринимался как попытка выжечь глаза. Интересно, во всех больницах коридоры столь темны и негостеприимны? Он знал только одного человека, который многое мог бы рассказать об этом.

Мари… Ирнест зажмурился, пытаясь воскресить в памяти её лицо, но как не силился — воспоминания не приходили. Он знал, что у неё были белые волосы, ярко-голубые глаза и острая улыбка, словно вычерченная пером. Это хранилось где-то в памяти. Лежало мёртвым грузом — безликими сведениями, которым никогда не было суждено обратиться в мысленную картинку. Больше всего пугало, что он просто не узнает её, встретив однажды.

— Слушай, что-то никто не выходит, — тихий шёпот Элли вырвал из раздумий.

Ирнест встрепенулся. В коридоре действительно оставалась едва ли не треть их группы, но он совершенно точно не видел, как кто-нибудь выходил из кабинета. Вновь мигнула лампа, и следующая пара студентов проскользнула за металлическую дверь, из-за которой не доносилось ни звука.

— Наверное, есть второй проход.

Даже после всех заверений друга в тайный и совершенно ужасный заговор Академии верилось слабо. Элиот же, хоть и не выглядел успокоенным на сто процентов, всё-таки согласно вздохнул, принимая предположение. Несколько минут они сидели молча, пока вдруг Ирнест не вспомнил о тревожащем его вопросе:

— Так и… что случилось с теми, кто пошёл на медосмотр?

Элли поднял голову и вопросительно прищурился. Ирнест терпеливо уточнил:

— Ты говорил, что-то насчёт старшекурсников, которые пропали.

— А! — Элиот закивал и сделал страшные глаза: — Да все вернулись. Ты что говоришь-то такое?

Ирнест нахмурился. Мог ли он что-то неправильно понять?

— Прости, мне показалось…

Элиот уютно устроился у него под боком, хотя добрая половина скамьи была абсолютно свободна.

— Все об этом говорят, — он пожал плечами. — Знаешь, я даже в это верю. Отдельных студентов переводят в секретный корпус после проверки на третьем курсе. Вот их и не видно больше в группах.

Ирнест хмыкнул: с каждой новой фразой верилось в эту историю всё меньше.

— Разве что-то может считаться секретом, если о нём все говорят?

— Так ведь никто ж не знает наверняка! — Элли запальчиво взмахнул руками.

— Я тоже об этом слышал, — вдруг включился в беседу незнакомый темноволосый парень, сидящий через проход.

Староста неодобрительно посмотрел на студентов, чей разговор давно уже вышел за рамки тихого перешёптывания:

— Тот, кто когда-то пустил эти слухи, наверняка, был хулиганом, недостойным зваться студентом Академии. Вам следовало бы постыдиться упоминать нелепые байки в открытых разговорах.

Ирнест покорно опустил голову. Первым, чему его научила Академия, было умение подчиняться старшим по иерархии. Элиот же, напротив, подобрался, намереваясь вступить в спор: он чувствовал себя куда свободнее в элитной школе, которая была ему по статусу и праву рождения. Уже знакомая вспышка, правда, вовремя прервала так и не начавшееся выяснение правдивости слов каждого.

— Кард, Рудцек — вы следующие, — тон старосты сделался непререкаемым.

Элиот, однако, уже подогревший себя для спора, не намерен был смолчать и на этот раз.

— Мы с Истом пойдём! — Он демонстративно схватил друга за руку.

Староста окинул их нечитаемым взглядом. Странной они, наверное, виделись парочкой: Элиот Кард — единственный наследник древнего рода, все мужчины которого издавна обучались в Академии, а некоторые — ещё и возглавляли её; и проблемный сирота, которые каким-то чудом держался в отличниках потока. Ирнест был смущён подобным вниманием к себе, но руку из захвата высвобождать не спешил. Отчего-то подумалось вдруг, что невысокий Элли казался рядом с ним мальчишкой, который упрямо прижимал слишком большую игрушку.

— Фритвульф опоздал на построение, поэтому пойдёт последним. Вместе со мной, — отрезал староста.

Элиот подскочил с места, явно собираясь сказать что-то ещё, но Ирнест его остановил:

— Да ладно тебе, — он даже попытался улыбнуться, что под пристальным взглядом выходило плоховато. — Подождёшь меня на другой стороне?

Элли поджал губы и, помедлив ещё немного, кивнул, с сожалением мазнув взглядом по Ирнесту.

— Ну, чего сидишь? — бросил он своему невольному напарнику, подойдя к двери. — Заходи давай.

Тот самый темноволосый тут же подскочил, словно только и ждал этой команды, и уже через пару мгновений тяжёлая дверь вновь захлопнулась за очередной парой студентов. Ирнест покосился на старосту, что даже сейчас сидел на лавке с идеально прямой спиной и сверлил напряжённым взглядом противоположную стену. Без Элиота в коридоре сразу стало как-то слишком мрачно и холодно.

Тишина давила со всех сторон. Казалось, прошла уже пара вечностей с тех пор, как в последний раз мигнула лампа. Ирнест резко поднялся и отошёл к стене. Почти физически ощущалась потребность что-либо сделать, снова услышать хоть какие-то звуки. Стены подбирались всё ближе и ближе…

Он вздрогнул и обернулся, когда коридор вновь на мгновение осветился. Староста плавно встал с места и подошёл к двери. Секундная заминка — тот взялся за круглую ручку и замер, одарив напарника тяжёлым взглядом. Своеобразная игра в гляделки длилась совсем недолго, и староста, едва заметно качнув головой, вдруг посторонился, пропуская Ирнеста в кабинет, словно опасался, что тот мог сбежать.

— Последние, наконец? — недовольный мужской голос был первым, что они услышали, протиснувшись в небольшое, ярко освещённое помещение.

Белый свет резанул по глазам до едких слёз, и единственной причиной, удерживающей Ирнеста от того, чтобы не метнуться обратно в коридор, был староста, следующий прямо за ним. В медкабинете царило оживление: огромное количество незнакомых запахов и звуков сбивало с толку. Полноватая старушка в белом больничном халате весело перебрасывалась ничего не значащими фразами с грузным мужчиной, восседающим в кресле прямо посередине кабинета.

— Морвист и Фритвульф. — Хлопнувшая дверь словно подытожила слова старосты, который подтолкнул вперёд застывшего у входа Ирнеста.

Тот пришёл в себя несколькими секундами позднее. Перед глазами просто вдруг появилась картинка того, как староста, уже снявший форменный пиджак, деловито закатывал рукав, сидя перед молодым мужчиной, по всей видимости, помощником медсестры.

— Иди сюда, дорогой, — ласковый голос прорвал, наконец, сбившееся в кучу звуки. — Я только немного уколю… Совсем не больно.

Ирнест послушно побрёл к стоящему напротив медсестры стулу. Внимательный взгляд мужчины в кресле почти ощутимо вонзался куда-то в висок. Все силы ушли на то, чтобы хотя бы простые действия — снять пиджак, свернуть его на коленях — не выглядели неловкими и ломаными; не коситься при этом на незнакомца казалось практически невыполнимым подвигом. Тёмно-синий плотный халат был накинут поверх чёрного, будто бы спортивного или военного костюма; мужчина задумчиво шуршал бумагами. Ирнест повёл носом, но его тут же забил противный запах дезинфицирующей жидкости, заставляя шумно фыркнуть.

— Всё-всё-всё, — медсестра ловко выкинула салфетку, — уже не мажу. Приготовься, сейчас уколю.

— Фритвульф, — голос мужчины, прервавший льющуюся речь старушки, казался бархатистым, но совсем неприятным, словно источал затаившуюся угрозу. — Тебя нет в списке.

Медсестра, уже со шприцом в руке, замерла, её брови — две идеально тонкие ниточки — удивлённо приподнялись, совсем чуть-чуть не доставая до седых волос.

— Да что же это делается? Подумать только! Бедного мальчика чуть за просто так не ткнули иголкой!

— Нет, Оливия, продолжай. — Мужчина оценивающе сузил глаза, а затем добавил какие-то пометки в бумагах. — Он всё равно уже пришёл. Лишним не будет.

Медсестра поджала губы и покачала головой, вполголоса бормоча что-то про «перестраховщиков, не жалеющих ни себя, ни других».

— Не верю я в совпадения, — мужчина поскрёб жёсткую седеющую щетину на щеке. — В нашем деле важна точность.

Медсестра вновь что-то запричитала, вонзая иглу в налившуюся вену. Ирнест оглянулся на старосту, который уже прижимал к руке сложенную в несколько раз салфетку, ожидая разрешения покинуть кабинет. Помощник медсестры, стоя около окна, ловко тряс запечатанную склянку с собранной кровью, словно стремился взбить её.

— Вот и всё, мой милый. Какой умничка!

Салфетка приятно мазнула холодом по коже, и Ирнест хотел было уже подняться, но медсестра остановила его.

— Посиди пока, это ненадолго.

Её помощник к этому времени уже вымачивал длинную нить в бледно-зелёном растворе; остатки крови на ней, расходясь в стороны тёмными разводами, бесследно растворялись. Убедившись, что процедура завершена, помощник осторожно растянул нитку на странного вида конструкции, напоминающей линейку со множеством отрезков, окрашенных разными цветами. Ирнест успел заметить, что и на самой нити теперь красовались два пятна: одно ярко-синее с чёткими границами, а второе — бледно-серое и едва заметное, после чего обзор заслонила спина помощника медсестры, который тщательно сверялся с толстенным справочником, придирчиво осматривая показания.

— Ну вот! Я же говорила! — Медсестра с видом победителя продемонстрировала мужчине свою нить, в центре которой красовалось одно-единственное тёмно-синее пятно. — Идеальная, стопроцентная… Ой!

Она вдруг застыла и удивлённо заморгала, а затем метнулась ко второй «линейке», примеряя результат. Мужчина, вскочив с места, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и склонился над нитью. Сморщенная ладошка медсестры с явно выступающими на тыльной стороне венами метнулась ко рту; старушка посмотрела на подошедшего, и Ирнесту вдруг показалось, что её глаза расширились от ужаса. Тот только довольно усмехнулся, разгибаясь.

— А ты говорила — перестраховка, — мужчина тихо рассмеялся. — Вот Лео у меня получит по шапке! Такой случай пропустить… Видать, машина его сбоит всё-таки.

Ирнест подавил желание задать единственный мучавший в данный момент вопрос. Лишь переводил взгляд с мужчины на медсестру, пытаясь понять, что именно так встревожило её и обрадовало его. Смертельная болезнь? Отклонение? Мутация? Тысяча предположений возникали и тут же гасли в голове. Совершенно не вовремя вспомнилась и навязчивая болтовня Элиота о тайном заговоре Академии. Он станет подопытным? Одним из тех, кто пропал после проверки?

— Что теперь, Лис? — на грани слуха раздался полушёпот медсестры. — Наши тесты не рассчитаны на чистых.

— Вот и упущение. Очередное. Хотя тут и так всё ясно.

— Прошу прощения, — староста с ощутимым беспокойством поглядывал на Ирнеста, — мы можем идти? Не пристало студентам пропускать пары.

Мужчина, названный Лисом, ещё что-то шепнул медсестре и отошёл к своим бумагам, делая очередные пометки.

— Студент Морвист. — Он кивнул каким-то своим мыслям и, не поднимая глаз, продолжил: — Вам следует спуститься на уровень ниже, в комнату ноль-пятьдесят-три. Пройдёте через вторую дверь за стендом.

— Нам двоим?

— Нет, только вам. Студент Фритвульф может отправляться на занятия — никаких отклонений не выявлено.

Ирнест нахмурился. Никаких отклонений? Лис, словно прочитав его мысли, вскинул голову. С этого расстояния уже можно было разглядеть, как в янтарных глазах мелькнули любопытство и восторг. Мужчина буквально пожирал Ирнеста взглядом, заставляя волосы на загривке встать дыбом, поэтому вариант убраться из лазарета как можно скорее был принят всецело и полностью.

Лишнее внимание никогда не приносило ничего хорошего. Особенно таким как он. И в этом довелось убедиться ещё очень давно.

Глава 10. Споры и сомнения

Этим вечером Мари возвращалась в комнату воодушевлённая и твёрдо уверенная в своих силах. Разговор с Нойль и поддержка охотниц окончательно убедили её в правильности решения. Она пройдёт проверку и сможет покинуть Дом Ветров. Да, на первое время совсем ненадолго, но всё равно хотя бы на шаг приблизится к своей заветной мечте.

Путешествовать по мирам, каждый день встречая нечто новое и узнавая таинственные вещи, — Мари знала, что это её судьба. Даже сейчас, запертая в поселении фей, она ощущала, что находится на своём месте. Кроме того, уже почти два года душевная болезнь, преследовавшая её больше половины жизни, бесследно исчезла. Не было ни навязчивого, волнами накатывавшего чувства слежки, ни животного ужаса, липкой паутиной сковывавшего тело, ни странных мыслей, чужеродным цинизмом звучавших в голове.

Мари не знала, было ли это эффектом от многолетнего лечения или же, напротив, от того, что она прекратила принимать лекарства (о чём она так и не смогла рассказать никому, кроме Мины и Шетаара), но пару недель назад Нэй, лучась довольствием, сообщила об окончании курса. Потом ещё была целая куча проверок и странноватых тестов, по истечении которых парочка жриц, похожих друг на друга как две капли воды, в один голос заявили, что человек полностью здоров и может более не волноваться за своё психическое состояние. Наконец, Мари могла выдохнуть спокойно.

Забравшись под лёгкое одеяло, она крепко зажмурилась, молясь, чтобы сон пришёл поскорее, — утром предстояло пройти итоговое собеседование, на котором должно было решиться, допустят ли её к проверке или нет, а потому хотелось поскорее пережить эту ночь.

Как назло, мысли одна за другой настойчиво лезли в голову, не давая уснуть. Интересно, волновались ли другие кандидатки в охотницы так же, как она? Хильда наверняка желала, чтобы человека не допустили до экзамена. Мари усмехнулась, припоминая глупую промашку одногруппницы, из-за которой та провалила прошлогоднюю проверку. Хильда, невзлюбившая её с самого первого дня, никогда не уставала подмечать превосходство фей над человеком, но сейчас сама оказалась с ней на одном уровне. Мари думалось, что это иронично… но ещё больше её бы позабавило, — как она любила представлять порой — если бы «какой-то человек» с блеском сдал экзамен с первой попытки, а Хильда, кусая локти, вновь осталась в группе подготовки ещё на год.

Мари издала невнятный звук, полный предвкушения, и махом перевернулась на другой бок, не в силах обуздать вскипевшую в жилах кровь. Она сделает всё, чтобы не подвести тех, кто столько сил вложил в её обучение. Больше всех, конечно, всегда старался Леон. И хотя поначалу его тренировки казались скорее издевательством, чем продуманным обучением, сейчас нельзя было не признать, что всё пошло на пользу.

Хихикнув, Мари закрыла глаза, вспоминая первый спарринг, на который получилось уговорить Леона после пары месяцев совершенно однообразных занятий. Тогда она была уверена, что стала намного сильнее и готова, наконец, учиться ведению боя. Вот только чувство это оказалось ложным. Леон нападал деликатно и осторожно, но и этого хватило, чтобы Мари почувствовала огромную пропасть между ними: ей оставалось лишь бестолково махать мечами, не особо надеясь на успех, до тех пор, пока сжалившийся и явно повеселевший альв благодушно не остановил сие безобразие. И хотя энтузиазм её не особо поубавился от унизительного положения, урок, в конечном итоге, был усвоен.

Потребовался ещё почти год, чтобы более-менее сносно выдержать спарринг с одной из фей, которая недавно перешла в старшую группу. Тогда же Виэрна, которая тренировала их в стрельбе, окончательно убедилась в необучаемости человека. Всё, что попадало в руки к Мари, либо скоропостижно ломалось, либо оказывалось в траве в рекордные сроки. Нет, с меткостью у неё всё было в порядке: в те редкие мгновения, когда не нужно было перезаряжать оружие или натягивать тетиву лука, Мари поражала мишени не хуже остальных. Вот только все положительные моменты перечёркивались абсолютной неуклюжестью, по поводу которой не подшучивал разве что слепой.

Где-то внутри обосновалась стойкая уверенность в том, что всё это было просто не для неё. Различные конфигурации арбалетов и луков, странные устройства, зовущиеся преобразователями, — они лишь вызывали какую-то внутреннюю дрожь и заставляли руки панически трястись. И как ни старалась Мари побороть глупые сигналы тела, выбираясь по ночам на стрельбище, пытаясь тренироваться одной, без навязчивых ехидных взглядов — всё без толку. Более-менее удавалось сладить лишь с тонкими метательными ножами, которые, впрочем, не пользовались особым почётом среди охотниц.

Виэрна точно будет голосовать против.

Подскочив от показавшегося слишком громким звука горна, Мари растёрла ладонями лицо, пытаясь удержать смутные, мучительно знакомые ощущения, оставшиеся после сна. Неясное чувство чего-то неумолимо приближающегося отдавалось противным пощипыванием в носу.

Стараясь не отвлекаться на фантазии, она в который раз уже напомнила себе о важности сегодняшнего дня, подгоняя и воодушевляя, поэтому весь утренний ритуал и дорога до нужного места заняли рекордно короткое время. Выйдя на большую поляну у самых скал, Мари даже наивно подумала, что будет первой в очереди, но увидев количество ранних пташек, лишь удручённо вздохнула. Верно Нэй говорила — стоило запастись не только терпением, но и чем-то съестным, чтобы скрасить ожидание.

Феи, сидящие у большого валуна, выдали Мари камешек со светящейся цифрой и вполне добродушно пожелали удачи. На душе сразу же потеплело. Нервную дрожь, конечно, в данный момент не могло унять ничто во всех существующих мирах, но приятно было получить хотя бы иллюзорную поддержку.

Лучи солнца уже успели коснуться края поляны, когда из-за деревьев вышли первые члены комиссии. Леон, мгновенно выцепив из общей толпы подругу, поднял руку вверх в приветствии и, как показалось Мари, ободряюще улыбнулся. Рядом с ним довольно комично смотрелась невысокая, пухлая фея с пышной ярко-рыжей шевелюрой — лекарка Рейна, рассказывавшая им о травах и снадобьях. Проследив за взглядом Леона, та вдруг потянула его за рукав и, дождавшись, когда альв склонится, что-то бойко заговорила. Как ни силилась что-либо расслышать Мари, до неё не долетало ни звука.

Разгоревшийся было спор прервала Лиф, непреклонно втиснувшаяся между ними. Она толкнула под бок Рейну и что-то важно произнесла, подняв указательный палец вверх. Лекарка лишь обеспокоенно покачала головой, и все трое поспешили скрыться за плетёным пологом — у самой кромки поляны стоял небольшой навес, специально отведённый для бесед с комиссией. Мари, примостившаяся под деревом, только подтянула ноги ближе. Могли ли они спорить из-за неё? Она зажмурилась и спрятала лицо, уткнувшись лбом в колени. Волнение нахлынуло с новой силой.

Время тянулось ещё медленнее, чем бывало в больнице. Ожидание выматывало; Мари то и дело сверялась со своим номером на камне — ей всё казалось, что она забыла его, хотя цифры намертво впечатались в память и стояли перед глазами, стоило только закрыть их. Феи, которые догадались прийти к месту собеседования раньше Мари, ныряли за зелёный занавес под подбадривающие реплики подруг, а выходили — с выражением счастья и хвастливого превосходства. Ожидающие своей очереди тут же накидывались на них с расспросами, но те, улыбаясь, одинаково качали головами, видимо, не особо желая распространяться о ходе беседы.

— Эй, Мари! Долго ещё тебе?

Она вскинула голову и столкнулась взглядом со слишком уж знакомыми золотистыми глазами. На колени, не дожидаясь ответа, приземлился небольшой свёрток с чем-то вкусно пахнущим.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Мари, тут же бросившись его разворачивать. — А ты разве до сих пор не обижаешься на меня?

Нэй плюхнулась рядом, выразительно фыркнув.

— Обижаюсь, — она чуть подумала и добавила: — Но ты же совсем без меня пропадёшь! Считай, что я сжалилась.

За едой и привычным щебетанием Нэй Мари почти успокоилась и даже немного повеселела. Быть может, она и вовсе бы забыла о гнетущем ожидании, если бы подруга не подцепила с земли порядковый камешек.

— Ого, да у тебя все шансы обернуться до заката. — Нэй удобно устроилась, положив голову ей на плечо. — Который там сейчас?

Мари прищурилась, отыскивая взглядом табличку, на которую феи вывешивали текущий номер, и вздрогнула.

— Следующая!

— М-м?

— Я следующая! — Мари вскочила с места, игнорируя недовольное «Ой!» Нэй, которая чуть не завалилась в траву.

— Так. Только спокойствие. — Та проворно отряхнулась и обхватила ладонями её лицо. — Всё будет хорошо. Они только спросят, как ты сама себя оцениваешь и готова ли скоропостижно помереть…

Мари рассеяно кивала на все слова, пока вдруг разум не споткнулся на последней фразе.

— Что?

Нэй рассмеялась.

— О, так ты меня слушаешь! — Подтолкнув Мари в нужном направлении, она напутственно закончила: — У тебя всё получится. Не дрейфь!

— Ты же сама в это не веришь…

Но никаких возражений Нэй уже не слушала: скорчив оскорблённую рожицу, она упорхнула обратно в лес, скрываясь между деревьями так стремительно, что невольно подумалось, не подрабатывала ли подруга на досуге связной. После её бегства весь позитивный настрой тотчас же улетучился, а на его место неумолимо влезло беспокойство. Что, если Мари вообще признают негодной к профессии охотницы? Такие случаи бывали — об этом рассказывали и Лиф, и Леон. Очень редко, в порядке исключения, но всё же…

Она остановилась у входа, нервно бросив взгляд на табличку, в последний раз сверяя номер. Из-за полога доносились голоса — сразу же узнавалась размеренная речь Виэрны, в которую то и дело врывались колкие ремарки от Лиф. Сердце гулко зашлось в груди; Мари глубоко вздохнула и прижала ледяные ладони к щекам. Стало чуть легче.

Занавес колыхнулся, и из-за него показалась фея, выглядящая чуть младше основной группы. Взгляд её был устремлён куда-то в пустоту, а зубы крепко сжаты. К ней тут же подбежали подруги, но та метнулась в сторону, уходя от прикосновений, и чуть было не налетела на Мари. Стоило их взглядам встретиться, как глаза цвета чистейшего неба наполнились слезами. Фея, не говоря ни слова, бросилась прочь.

Мари невольно подёрнула плечами; к горлу подступил ком. Она ещё не видела, чтобы хоть кто-то из нынешней группы выходил от комиссии с отказом, и то, что это случилось прямо перед ней, оптимизма не добавляло.

— Входи! Ну, кто там следующая? — вырвался из-за занавеса голос Лиф, звучащий чуть резче, чем обычно.

— Дамы, а никто не хочет на перерыв? — Леон устало вздохнул, но увидев вошедшую, вдруг встрепенулся: — О! Мари! Проходи-проходи… — Он обвёл взглядом фей и несколько суетливо закончил: — Тогда после… Нет возражений?

Виэрна едва заметно качнула головой; Лиф пожала плечами и вдруг подмигнула Мари, что с её повязкой на другом глазу смотрелось довольно необычно; Рейна, обменявшись взглядами с сидящими по обе стороны феями, только поджала губы. Мари застыла перед грубо сколоченным столом, который отрезал её от нескольких девушек и Леона, выделяющегося среди них как одинокое дерево в цветнике. Кроме своих учителей Мари узнала ещё парочку жриц-близняшек, которые занимались её лечением: те сидели у самого края, словно отдельно ото всех.

Фея, занимающая место прямо по центру, одним движением выудила из ближайшей стопки сложенный в гармошку длинный лист бумаги и уставилась на человека немигающим взглядом. Мари поёжилась: глаза её были как два тлеющих угля в непроглядной ночи, а лицо, изборождённое глубокими морщинами, и остро очерченные скулы делали женщину похожей на ожившую мумию.

— Человек. — Мари уже во второй раз подавила в себе желание выскочить на улицу: голос незнакомки был неприятен и резал уши, словно бы кто-то, танцуя на скрипящих половицах, с нажимом скрёб по полу метлой, ломая тонкие прутья. — Почему именно охотницы? В Доме Ветров всегда не хватает рабочих рук в других профессиях.

Она сощурилась и не глядя развернула лист, приподняв брови в ожидании ответа. Мари сухо сглотнула и покосилась на Леона и Лиф.

— Старшая сказала, что это подойдёт лучше всего.

Тонкие губы феи дрогнули, но ни звука не сорвалось с них. Она опустила взгляд и пробежалась по стройным закорючкам, покрывающим листок почти полностью.

— Позвольте заметить, госпожа Управляющая, — Леон склонился к столу так, чтобы видеть собеседницу, — Мари отлично показала себя на моих занятиях за эти…

Взгляд феи, названной Управляющей, тут же метнулся к альву, что так и застыл на полуслове. Она ещё сильнее поджала губы, словно тот доставлял ей неудобство одним лишь своим существованием.

— Обсуждение ещё не началось.

Мари едва держалась на ногах от волнения; тело сотрясала крупная дрожь, как от холода. Она припоминала, что уже слышала это звание, чаще всего звучащее в разговорах полушёпотом. Управляющая ставилась практически на один уровень со Старшей: она занималась распределением ресурсов, а также планированием жизни Дома Ветров, поэтому ничто в поселении не происходило без её ведома.

— Род занятий в человеческом мире?

Мари вздрогнула: задумавшись, чуть было не пропустила следующий вопрос.

— Я… — Она замялась, не зная, как объяснить феям своё пребывание в больнице. — Разве вам об этом неизвестно? Уверена, Лиэ должна была…

Взгляд Управляющей посуровел.

— Отвечать требуется чётко и однозначно. Самое раннее воспоминание?

Мари окончательно растерялась, но покосившись на Леона, поняла, что подобные вопросы казались странными только ей одной. В голове тут же взметнулся целый водоворот мыслей: отрывки из детства всплывали и гасли, но она никак не могла определить, какое же из них считалось самым первым.

— Простите, я не уверена, что… — Под выжидающим взглядом Управляющей Мари схватилась за запястье, как за спасательную веточку. — Наверное… это моменты из приюта. Например, как наша кухарка давала нам засушенные фрукты, если прибежишь к ней ещё до подъёма. — Она вдруг усмехнулась, ощутив, как наяву, вяжущую сладость на языке. — Мне было лет восемь, когда я там оказалась.

Огонь в глазах Управляющей чуть поутих, возвращая ей спокойствие.

— Ещё раньше?

Мари уверенно помотала головой — этот же вопрос много раз задавали ей и врачи, как вдруг неожиданно для себя поняла, что существовало ещё более старое воспоминание. Его нельзя было назвать полноценной сценой из жизни, но оглушающая пустота в сердце, боль и жар пламени вспыхнули тотчас же, охватывая тело ощущениями, которые невозможно было просто так позабыть. Мари почти перестала дышать, уцепившись за эту ниточку. Ей нужно лишь нащупать…

— Дисциплина, вызывающая большее желание работать? — хлестнул следующий вопрос, обрывая поток мыслей.

Она вскинула голову, едва сдерживая разочарованный стон. Оно было так близко! То, что могло прояснить, какой жизнью она жила до приюта. Все эти годы Мари отчаянно металась, пытаясь вспомнить хотя бы лица своих родителей — возраст, когда она потеряла их, был не такой уж и ранний, но тщетно. И вот именно сейчас, когда она уже почти смирилась…

— Выживание, — голос чуть дрогнул, но ответ на этот вопрос был отрепетирован с Нэй много недель назад. — Мне нравится изучать ваш и другие миры, и… хотелось бы однажды увидеть всё своими глазами.

Мари подняла взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как довольно кивнула учительница Лиф, а Леон ободряюще улыбнулся. Лицо Управляющей же не изменилось.

— Известно, что с другими ученицами особо дружеских связей у тебя не возникло, — она положила тонкие, как сучковатые ветки, руки на бумаги. — Охотницы прежде всего работают в команде, поэтому напряжённые отношения могут стать проблемой.

Это замечание тоже было из разряда предполагаемых, поэтому Мари позволила себе чуть расслабиться, хотя где-то внутри до сих пор клокотало раздражение.

— У меня есть хорошие друзья в Доме Ветров. Но я также считаю, что нет смысла стучаться в закрытые двери. Моей вины нет в том, что некоторые феи опасаются того, кто отличается от них.

На мгновение Мари показалось, что в уголке губ Управляющей притаилась усмешка, но стоило только моргнуть — и наваждение исчезло.

— У меня больше вопросов нет.

Фея медленно, выводя каждую чёрточку, что-то дописала на бумаге тонким чёрным стержнем. Повисло молчание. Члены комиссии насторожённо обменялись взглядами, словно устанавливая очерёдность. Первой слово взяла Рейна, которая всё то время, пока Мари стояла напротив, сидела опустив голову, нервно перебирая завязки на своём платье.

— Я бы хотела спросить у всех, правда ли вы считаете, что человек способен справиться с опасностями за Кругом?

Лиф негромко фыркнула:

— Опять ты за своё, Рей? Она не выбивается из группы, если ты намекаешь на это. Все навыки в обычных рамках.

— В обычных рамках? — Леон возмущённо вскинул голову. — Да вы ещё видели когда-нибудь, чтобы кто-то с самых низов поднялся до уровня выпускниц за такое время?! Я, лично — не побоюсь сказать! — ошеломлён её способностями.

Мари сцепила руки перед собой: было неловко стоять здесь, при собственном же обсуждении.

— Мужчины имеют склонность хвалить своих любимиц. Даже если это совершенно беспочвенно, — врезался в разговор ледяной голос Виэрны. — В стрельбе человеку действительно нет равных. Хуже неё даже в младшей группе никого нет.

— А с каких это пор стрелковые навыки стоят превыше всего? — Лиф ехидно подалась вперёд, заглядывая ей в лицо.

Виэрна медленно повернула голову; казалось, ей было что сказать на эту тему, но она промолчала.

— В любом случае, глупо переводить Мари в другую группу. Уже столько времени прошло! — Леон явно был всё ещё обижен пренебрежительным обращением к себе, но оставить подругу без защиты никак не мог.

— Она получила необходимые навыки и подготовку… И теперь может быть полезна в качестве любой рабочей. Никогда не поздно сменить профессию.

От этих слов Рейны в Мари вскипело раздражение, но только она открыла рот, как Лиф расхохоталась, опередив её:

— А вы девочку-то хоть спросили? Какой толк заниматься тем, чем не желаешь?

Взгляды всех присутствующих метнулись к Мари, которая неуверенно переступила с ноги на ногу. Злость исчезла так же стремительно, как и появилась.

— Я хочу стать охотницей. И если вы дадите мне шанс…

— Мы ведь уже слышали это, — Рейна повернулась в сторону Леона.

Мгновенно воцарилась тишина. Лицо альва, несмотря на кажущуюся невинной фразу, застыло восковой маской, а взгляд потух. Мари впервые видела его таким.

— И, если вспомнить, чем обернулся прошлый раз…

— Довольно! — Лиф вдруг вскочила с места. — Ты не думаешь, Рей, что вспомнила об этом не вовремя?

— Отчего же?.. — Скрежещущий голос Управляющей проникал под кожу, с нажимом проходился по нервам. — Ошибки прошлого для того и существуют. Чтобы не совершать их впредь.

— Это совсем другая история. — Лиф упрямо сжала плечо Леона.

— Конечно другая. — Виэрна кивнула. — Даже альвы превосходят человека. Льона не вызывала сомнений хотя бы в базовых навыках.

Услышав это имя, Леон дёрнулся как от удара. Он хотел было тоже встать с места, но Лиф с силой надавила ему на плечо.

— Обсуждение затянулось, вам не кажется? — Она всё так же возвышалась над всеми. — Я верю в Мари и голосую «за». Леон?

Тот, сгорбившись так, что едва ли не касался лбом столешницы, едва слышно выдохнул:

— Да.

— Ви?

— Я уже всё сказала. — Виэрна едва заметно усмехнулась и перевела взгляд на Мари. — Стрелок из тебя никакой, но если сможешь пройти проверку… Пусть будет так.

Та от удивления даже оторвала обеспокоенный взгляд от Леона. Она же не ослышалась?

— Отлично, — хмыкнула Лиф. — Даже у тебя совесть иногда вылезает, да?

— Совесть тут ни при чём. Я не верю в человека ни на зёрнышко, а это прекрасный шанс раскрыть вам всем глаза.

Рейна, сидящая от неё по левую руку, вдруг замотала головой, прижимая побелевшие костяшки к губам:

— Нет, я не могу, — её голос ощутимо дрожал. — Я против… но лекарки точно не откажутся от помощницы, поэтому…

Мари закусила губу. Беда пришла оттуда, откуда не ждали. Рейна всегда казалась доброй и мягкой женщиной, которая никогда не отказывалась повторить всем известные вещи для новенькой и даже сама останавливалась возле человека на практических занятиях, чтобы лишний раз проконтролировать правильность действий. Видимо, излишняя опека и боязливость Рейны сыграли на сей раз не в пользу.

Последнее слово оставалось за Управляющей. Она ещё раз цепко осмотрела Мари с ног до головы, а затем повернулась к жрицам.

— Состояние здоровья?

— Нет причин для беспокойства, — их голоса слились в один. — Старшая лично рекомендовала человека в охотницы.

На этих словах сердце пустилось в пляс. Старшая не забыла про Мари! Она, вероятно, знала, что у других могли возникнуть сомнения, и потому наказала жрицам вмешаться, в случае чего. Неплохо было бы поблагодарить фею за беспокойство при встрече.

— Полагаю, ещё год будет… излишним? — Управляющая цедила слова, будто бы обдумывала каждое из них.

Жрицы единодушно кивнули.

— Хорошо. — Она аккуратно свернула бумагу как положено и медленно поставила сверху отметку. — Я допускаю тебя до проверки, Мари. Однако правила Дома Ветров велят мне предупредить в последний раз: экзамен труден и опасен, редкий год обходится без серьёзных травм или смертей. Ты понимаешь это?

Мари отрывисто кивнула, не доверяя в эту минуту своему голосу.

— И ты готова пройти экзамен?

Ещё один кивок.

— В случае успеха охотниц распределяют по отрядам, которые станут для них новой семьёй. Обещай, что не нарушишь правила Дома Ветров и никогда не поставишь жизнь сестёр под угрозу.

На этот раз Мари сухо сглотнула и насилу разлепила губы:

— Обещаю.

Управляющая подтянула к себе ещё какую-то бумагу и сделала очередную пометку на ней. После этого напряжение, сковывавшее Лиф, наконец, спало, и та мягко плюхнулась на своё место. Мари попыталась было поймать взгляд Леона, но тот всё так же пребывал мыслями глубоко в себе и не реагировал более ни на что, поэтому она с сожалением развернулась и, попрощавшись с комиссией, вышла на залитую солнцем поляну.

Никто, ожидаемо, кидаться к ней с поздравлениями и вопросами не спешил, однако все так или иначе следили за её реакцией. Прошёл человек или нет? Мари глубоко вздохнула и, отложив тревожные мысли до лучших времён, победно улыбнулась, с наслаждением наблюдая за смятением фей.

Первый был шаг сделан.

Глава 11. Первые неудачи

Мари доводилось наблюдать за итоговым экзаменом уже дважды. Первый раз, когда феи из её группы пытались стать охотницами, — ведомая любопытством, она увязалась за ними в качестве зрителя. А второй — несколько месяцев назад, когда Нэй получила право называться лекаркой. Мари и даже Леон тогда крутились в разрешённой для зевак зоне, не зная, чем помочь подруге, которая выглядела непривычно серьёзно и собранно. И хотя проверка охотниц и лекарок различалась в корне, сама атмосфера торжественности и всеобщего возбуждения была точно такой же.

Сердце едва не выпрыгивало из груди от всепоглощающей радости. Наконец и Мари стояла на том самом месте, в ряду претенденток на одну из профессий. Более того — она собиралась стать не кем-то там, а охотницей! Ещё пару лет назад и помыслить о таком было невозможно. Восторг её омрачало лишь беспокойство за Леона, который в эти дни, казалось, умышленно избегал любой компании. То, о чём спорили члены комиссии на собеседовании, постоянно крутилось в голове, но задать назревшие вопросы Нэй или кому-то другому Мари так и не решилась — это казалось неправильным. Поэтому она, снедаемая беспокойством и любопытством, ждала удобного случая. Хотя бы одной зацепки, которая бы прояснила ситуацию.

От места сбора, привычного тренировочного стрельбища, их повели вглубь леса. Мари огляделась: претенденток в этом году оказалось не больше тридцати и почти все из них — те, кто прошли в первой половине дня. Видимо, комиссия не была так уж лояльно настроена после перерыва. Во главе колонны шествовала Хильда, громко строящая догадки насчёт предстоящих испытаний со своими подругами. Мари только хмыкнула — совсем не удивительно было видеть её здесь. Фея успешно прошла два этапа экзамена в прошлом году, сорвавшись лишь на последнем — проверке боем.

Интересно, что приготовили им сегодня?

Мари как раз раздумывала о том, почему кроме сдающих экзамен никого не было видно — обычно рядом постоянно крутились поддерживающие и любопытные, — когда вдруг все разговоры резко стихли, сменяясь тяжёлым молчанием.

Она закрутила головой. Эта часть леса ничем не отличалась от той, в которой приходилось жить. Тем не менее, казалось, что даже воздух загустел от повисшего напряжения. Феи заметно подобрались. Лишь подняв взгляд, Мари поняла, куда их привели. Неудивительно, что все поражённо замолчали: вход в огороженную Внутренним Кругом часть поселения являлся закрытым для всех, кроме жриц. И сейчас они стояли прямо перед ним. Тёмная, почти чёрная плёнка защитного купола, до этого скрывавшаяся за деревьями, едва заметно подрагивала в нескольких метрах от их группы. Мари никогда ещё не слышала о том, что чей-то экзамен проходил на территории жриц. Изредка те выступали помощницами в их проведении, но не более.

От защитного барьера, словно в подтверждение этих мыслей, отделились две фигуры, закутанные в тёмные одежды с ног до головы. Мари вытянула шею, пытаясь разглядеть, что происходило впереди, но столпившиеся вокруг феи не давали этого сделать. Вдруг колонна вновь пришла в движение. Одна за другой феи скрывались за Кругом. Горло сдавило в нервном ожидании.

Жрицы стояли безмолвно по обе стороны, лишь на краткий миг дотрагиваясь ладонями до плеч проходящих мимо кандидаток. Мари невольно задержала дыхание, когда пришла её очередь. От прикосновений — лёгких и едва заметных — тело будто прошил электрический разряд. Остро хотелось обернуться, но чужая ладонь настойчиво ткнулась между лопаток, подталкивая вперёд. Чёрная плёнка с готовностью облепила со всех сторон, набиваясь в глотку, затекая через уши и ноздри. Борясь с судорожным вздохом, Мари забарахталась в липкой тьме, как вдруг кто-то с силой вытянул её за руку.

Лишь оказавшись по другую сторону, она согнулась в мучительном кашле. До сих пор казалось, что внутри растекаются, пульсируя, остатки странного вещества. На глаза навернулись слёзы.

— Ну-ну! Это только в первый раз так тяжко.

Тёплая ладонь ласково погладила по спине. В лёгкие, наконец, хлынул кислород, и губы сами собой растянулись в благодарной улыбке. На душе сразу стало легко и радостно. Уже почти смирившись с отсутствием такой необходимой в данный момент поддержки, Мари мгновенно воспряла духом, только услышав голос Нойль.

— Спасибо. — Она облегчённо разогнулась. — Ты что тут делаешь?

Нойль легко щёлкнула её по носу:

— Решила застолбить тебя, пока все не прочухали человеческие возможности.

Тревоги, казалось, распались сами собой, и улыбка никак не желала сходить с лица. Мари рассмеялась, поймав хитрый взгляд.

— А вообще: что ещё за глупые вопросы? Я же капитанша! Мы всегда присутствуем на проверке, чтобы приглядеть себе новичков.

Она прищурилась, пытаясь вспомнить, как всё было на прошлогоднем экзамене. И действительно. Капитанши отрядов и некоторые охотницы тоже наблюдали за младшими феями, весело перешёптываясь и толкая друг друга под бок. Кажется, Мари даже слышала восторженные разговоры участниц, пытавшихся показать себя в наиболее выгодном свете, но тогда подумала, что старшие присутствовали только в угоду любопытству или ностальгии. Мысленно кляня себя за недогадливость, она покивала на все напутствия Нойль и поспешила присоединиться к своей группе, которая уже сгрудилась возле провожатой.

— Не смей там нас позорить, слышишь!

Мари помахала Нойль, обернувшись: та стояла, сложив рупором ладони у рта. Она и без того не собиралась проваливать экзамен и уж тем более — «позорить» своих учителей. Кроме, вероятно, Виэрны… Тяжёлый вздох вырвался из груди, стоило вспомнить про один из обязательных навыков, который никак не хотел поддаваться. Не оставалось никаких сомнений — в заданиях на стрельбу не было ни шанса набрать хоть сколько-нибудь очков.

— …ну, туда и дорога, — вдруг донёсся обрывок фразы, вырвавший из мыслей.

Задумавшись о своём, Мари не сразу заметила, как по группе пробежалась волна шепотков: феи с убойной долей ехидства то и дело посматривали в её сторону. Но, что самое странное, ровно таких же взглядов удостаивалась и Нойль, которая уже успела отойти на порядочное расстояние, отвлёкшись на коллег.

— Собралась в восьмой отряд? — Во взгляде Хильды почудился опасный блеск.

Мари чуть нахмурилась, но кивнула. Странно, что одногруппницы вообще заговорили с ней первыми — обычно такого не случалось без крайней необходимости.

— Какое счастье! — Хильда, казалось, искренне улыбнулась. — Грустно представить, как бы чувствовали себя настоящие, — она специально выделила это слово, — охотницы, окажись они в восьмом отряде. А так…

— Что ты имеешь в виду? — Мари и раньше слышала эти шепотки по поводу отряда Нойль, но никогда ещё не натыкалась на столь явное пренебрежение.

— Так ведь все знают, — встряла другая фея, стоящая рядом с Хильдой. Она была на целую голову ниже, но, казалось, никаких проблем ей это не доставляло. — Восьмому достаются самые неприглядные задания. Такие ни один уважающий себя отряд не берёт.

Мари вдруг фыркнула.

— Этим ведь всё равно нужно кому-то заниматься. — Она покачала головой, впервые за долгое время с превосходством оглядывая фей. — То, что только у Нойль достаёт решимости взяться за то, от чего малодушно отказываются другие, должно вызывать уважение, как по мне.

Хильда резко шагнула вперёд. Лицо у неё при этом сделалось таким, будто бы она готова была лично придушить вконец обнаглевшего человека. Мари титаническим усилием воли заставила себя остаться на месте. Взгляд, правда, блуждал по чужому лицу, не в силах задержаться в одной точке, но и это уже казалось маленькой победой.

Раньше Мари при любых возникавших спорах или конфликтах только и могла, что сжаться в комочек и, прикрыв голову руками, стараться не заплакать. Внутри всё переворачивалось и пекло от несправедливости, обиды… и ещё чего-то горького и колючего, что никак не удавалось опознать. С появлением Ирнеста, правда, стало гораздо лучше: у Мари словно появился живой щит, за которым можно было спрятаться, а после — выплакать все накопившиеся эмоции. Вот только на сей раз она твёрдо решила стать собственным защитником… и крохотные изменения — победы над собой — радовали даже сильнее, чем успехи на занятиях.

К счастью, долго выносить раздражение фей не пришлось — к группе подошла одна из жриц. Мари в который раз подивилась их странным одеяниям: в наслоении тканей чётко нельзя было разглядеть даже глаз феи. Интересно, почему Лиэтель ни разу не показывалась перед ней в подобном облачении?

— Все собрались? — Голос жрицы звучал мягко и тепло, что совершенно не вязалось с общим впечатлением. — Подойдите поближе, я расскажу вам, в чём состоит задание первого этапа. Да… вот так.

Мари пришлось почти вжаться в последний ряд кандидаток, чтобы хоть что-то услышать. На сей раз, несмотря на всеобщее прохладное отношение, феи даже не одарили её недовольными взглядами — всех захватило волнение перед экзаменом.

— Первый этап — всего лишь небольшое вступление. Проверка базовых навыков и сил.

Краем глаза Мари заметила, как ухмыльнулась Хильда и что-то прошептала на ухо стоящей рядом подруге. В носу засвербело. Верно — ни у кого не должно было возникнуть проблем с первым этапом. Ни у кого, кроме неё. Как-то совершенно некстати вспомнилось, что в прошлом году некоторые задания охотниц были связаны с преодолением препятствий — сделать это без крыльев представлялось довольно непростой задачей, когда как феи играючи перемахивали через искусственные рвы или взбирались по отвесным стенам.

— На этот раз этап будет индивидуальным для каждой. Перед тем, как приступать к командным заданиям, следует показать, чего вы стоите поодиночке.

На этих словах феи недоумённо зашептались. Раньше первый этап проходили все вместе, поэтому была возможность оценить соперниц или помочь подругам. Теперь же некоторые из них казались не такими уверенными как поначалу.

— Первый этап начнётся, как только вы войдёте. — Жрица, не обращая внимания на смятение стоящих перед ней кандидаток, махнула куда-то назад. Только сейчас Мари разглядела между корней дерева чернеющий проход, который переливался на свету так же, как и плёнка защитного барьера снаружи. — Не бойтесь… Мы будем наблюдать за каждой из вас. И если вы поймёте, что задание оказалось вам не по силам, подбросьте в воздух сигнальный порошок.

Из складок одеяния женщина вытащила тряпичный мешочек на длинных завязках. Она взмахнула рукой, и воздух над группой расцветило нечто ярко-оранжевое. Феи разом попрятали головы, но цветное облако даже не думало опадать: частички порошка застыли, едва заметно покачиваясь и мерцая.

— Сделать это возможно лишь раз. Помните — ваш экзамен будет окончен в тот момент, когда вы подадите сигнал о помощи.

Ещё две феи, закутанные в тёмные ткани, подошли к группе, вручая цветной порошок всем кандидаткам. Мари, повертев вещицу в руке, крепко подвязала её к поясу, втайне надеясь, что та и вовсе не понадобится.

— Теперь вы готовы. — Жрица кивнула и посторонилась от входа на арену первого этапа. — Мы можем начать.

Феи разом засуетились, выстраиваясь в очередь. Кто-то проталкивался вперёд, надеясь поскорее приступить к заданию, кто-то, напротив, жался в стороне, ожидая, когда всё само как-нибудь разрешится. Мари же просто осталась стоять как есть: она оказалась прямо напротив входа, поэтому уже занимала какое-то место в очереди. Позволить феям самим выстроить шеренгу вокруг казалось неплохой идеей.

На испытание будущие охотницы входили по одной. Жрица отмеряла необходимые промежутки времени, стоя у прохода, не давая горячим головам спешить, но и не позволяя замяться дольше положенного. Чернеющий провал между корнями всё приближался. Воображение рисовало невероятные испытания и тут же — триумфальное возвращение, после которого на Мари перестанут смотреть свысока, а Нойль потреплет ласково по волосам и скажет, что…

Она совершенно на автомате шагнула вперёд, не заметив, что земля резко пошла под уклон, и, неловко взмахнув руками, кубарем свалилась прямо в проём. К счастью, падать оказалось недалеко. Чудом получилось приземлиться на ноги, отозвавшиеся тихой болью, и, опершись одной ладонью о холодный камень, встать. Как глупо! Мари прижала кулак ко лбу, моля память тут же выкинуть неловкое воспоминание.

Тяжело выдохнув, она задрала голову. Злополучный проход мерцал где-то в двух метрах, скрытый тёмной, дрожащей плёнкой. Впереди же, насколько хватало глаз, простирался коридор. Абсолютно пустой и мрачный. Мари поморщилась: слишком уж голые каменные стены напоминали больничные переходы, с одним лишь исключением — здесь не было обшарпанных дверей с дверцами для еды и лекарств. Впрочем, это даже шло испытанию на пользу.

Предусмотрительно дождавшись, пока глаза привыкнут к полумраку, Мари шагнула вперёд. Казалось, сам камень мягко разгонял тьму — ровно настолько, чтобы можно было идти, не натыкаясь на стены. Вокруг стояла звенящая тишина; даже почти бесшумная поступь мягких сапог отдавалась гулким стуком. С каждым шагом гнетущее напряжение всё нарастало.

Но ничего не происходило.

Мари начало уже казаться, что этот коридор — всего лишь нелепое испытание терпения. За всё время, что она шла вперёд, тот дважды вильнул вправо и влево крутыми поворотами, но в остальном оставался тем же неуютным, мрачным… и совершенно унылым коридором. Ещё через два поворота вдруг подумалось, не делала ли она чего-то не так? Мари остановилась и прислушалась. Ничего. Обернулась назад. Ничего. Двинулась обратно, но уже через пару шагов вновь затормозила. Казалось, идти назад — дело ещё более бессмысленное. Она развернулась и прибавила шаг.

Ещё минут через двадцать Мари почти перешла на бег. Может, испытание сломалось? Голова уже кружилась от однотонных каменных стен, сливающихся с полом и потолком в единое марево. И если до этого перед каждым поворотом сердце сжималось в предвкушении — вот-вот что-то произойдёт! — то сейчас это уже не воспринималось как нечто удивительное и долгожданное. Мари даже не сбавляла хода, чтобы проверить, не притаилась ли там опасность. Ей просто отчаянно хотелось выбраться отсюда.

Свист рассекаемого воздуха заставил рефлекторно пригнуться, но ноги по инерции понесли её вперёд. Перекувыркнувшись через голову, — мечи, висящие за спиной, больно вдавились в тело — она врезалась в стену боком, лишь в последний момент умудрившись изменить траекторию, избежав горячей встречи головы с камнем. Сердце гулко зашлось в груди; никак не получалось отдышаться.

Осторожно открыв глаза, которые со страху зажмурила в падении, она высвободила из-под себя правую руку. Вытянув ту вперёд, Мари несколько раз сжала пальцы в кулак и поводила из стороны в сторону. Убедившись, что все повреждения сводились только к содранной коже и пострадавшей гордости, приняла сидячее положение и привалилась к стене. Мечи вновь вжались в свежие, ими же и оставленные ушибы, заставляя невольно втянуть воздух сквозь зубы.

— Чудесное начало. Просто отличное.

Посидев ещё немного, позволяя сердцу и дыханию успокоиться и выровняться, она поднялась на ноги, с сожалением отклеиваясь от стены. Под подошвой что-то отчётливо хрустнуло. Мари метнулась было в сторону, но тут же сообразила, что никакой опасности не поджидало: лишь две половинки чего-то тонкого и длинного, перекатились под ногой. Она присела на корточки и подняла сломанную напополам стрелу: с зазубренным наконечником и изящным оперением. Руки в момент покрылись мурашками.

Неужели… проверка?

Тут же стал понятен и тот тихий свист. Ловушка поджидала сразу за поворотом, и только благодаря вдолблённым в тело рефлексам Мари смогла избежать стрелы. Даже думать не хотелось о том, что случилось бы, если… Она помотала головой и снова поднялась на ноги. По крайней мере, теперь не похоже было на то, что коридор сломался. Скорее всего, экзаменаторы намеренно усыпляли бдительность будущих охотниц, дабы проверить их в критической ситуации.

Мари ещё раз оглядела стрелу. Наверное, цель не стояла в том, чтобы убить зазевавшуюся кандидатку — по крайней мере, очень хотелось в это верить, но вот ранение таким снарядом было бы весьма болезненным… и поучительным в какой-то мере. Надо бы крепко обнять Леона после экзамена. Если б не его навязчивая идея «быть всегда готовым ко всему», то, возможно, сейчас так чудесно не повезло бы.

Следующие несколько метров дались не в пример тяжелее. Коридор, казалось, решил возместить всё потраченное на пустое хождение время. Ловушки встречались чуть ли не на каждом шагу: от нелепых вроде громко трескавшихся под ногами плит, до по-настоящему опасных — острых длинных шипов, неожиданно выдвигавшихся с потолка или стен. Мари, взяв в одну руку ножны, тщательно ощупывала пространство перед собой. И это отчасти помогало: стрелковые механизмы чаще всего срабатывали на простое движение или постукивание по плитам, но полностью обезопасить её столь нехитрая проверка, как оказалось, не могла.

Мари в очередной раз шагнула вперёд, почувствовав ножнами твёрдый, безопасный камень, как вдруг резко ухнула вниз, провалившись сквозь него. Судорожный вздох вырвался из груди. Она всё ещё видела перед собой ровный каменный пол, вот только теперь он оказался на уровне пояса, а под ногами ощущалось нечто мягкое и рыхлое. Переборов первую панику, Мари поняла: дальше её вниз не затягивало, поэтому чуть успокоившись, попыталась вернуться назад.

Никакой твёрдой поверхности, по которой она пришла в эту часть коридора, нащупить так и не удалось. Со всех сторон была только рыхлая субстанция, сокрытая иллюзией камня, словно яма, заполненная ватой или мокрым песком. Болотистая местность встречалась в этом отражении довольно редко, как рассказывала Лиф; гораздо чаще охотницы попадали в другую западню — перерытую до воздушной рыхлости землю, в которой устраивала норы различного рода живность. Стоило только Мари подумать об этом, как по позвоночнику пробежалась крупная дрожь. Всё, у чего было больше четырёх лап вызывало у неё панику.

Подавив малодушное желание бросить испытание и сжаться где-нибудь у стены, Мари вытащила из рассыпчатой массы ножны и положила их плашмя. Опершись о них, осторожно вытянула ноги и, не без труда выбравшись на поверхность, распласталась на животе. Субстанция лишь немного просела, но уже не норовила облепить со всех сторон; Лиф была права — так передвигаться оказалось гораздо проще и безопаснее. Мари проползла ещё пару метров, и вдруг ножны зацепились концом за что-то твёрдое. Каменный пол!

Одна рука. Вторая. Мари старалась перенести вес тела как можно более осторожно, но левое запястье неожиданно подогнулось, не выдержав нагрузки в столь неудачном положении. Она тут же оттолкнулась от края, едва избежав встречи подбородка с каменным полом.

На этот раз Мари провалилась в яму едва ли не по шею, но пальцы вцепились в твёрдый камень намертво. Мысленно проклиная того, кто придумал подобное испытание, вновь подтянула себя к краю, уже не заботясь о правильности положения. Главное — вылезти хоть как-нибудь. Несколько секунд она просто барахталась в рыхлой субстанции, пытаясь упереться хотя бы коленями и подтянуться наверх, но ноги плотно увязли в чём-то, покрывающим дно.

Последние силы ушли на то, чтобы высвободить правую лодыжку и вскарабкаться на твёрдую поверхность до половины. Мари блаженно выдохнула, едва не растекаясь по холодному камню, и прижалась к нему щекой. Так хорошо… Даже несмотря на то, что левая нога всё ещё находилась в плену, двигаться не хотелось абсолютно.

Только спустя пару минут Мари всё-таки смогла уговорить себя продолжить миссию по собственному спасению. Одним рывком перевернулась на спину и приняла сидячее положение, обхватывая руками ногу, скрывающуюся в полу. Казалось — чем больше усилий прикладывалось, тем сильнее тянуло её назад, в яму.

— Ну, давай уже! — Мари даже привстала, в отчаянии отталкиваясь второй ногой.

В следующее мгновение — прежде чем пришло осознание — она вновь ощутила спиной твёрдый камень. Удар был несильный, да и голову удалось сберечь, но Мари резко вскочила и, чертыхнувшись, кинулась обратно. Ей просто не могло настолько не везти сегодня… Взгляд метнулся вниз, к ногам. Так и было! Левого ботинка ожидаемо не доставало — осталась только тёмная тканевая обмотка, плотно прилегающая к коже.

Мари склонилась над ямой, запуская туда руку, надеясь, отыскать пропажу, но пальцы вдруг наткнулись на камень. Похлопав по полу рядом с собой, она переместилась чуть дальше, но яма немыслимым образам пропала. В любое другое время это бы только обрадовало, однако сейчас волновало совсем другое. Ботинок! Бродить по ровному, каменному полу в одних тканевых намотках не казалось большой проблемой, но Мари не питала никаких иллюзий на то, что и дальше испытания будут столь благосклонны к босому человеку.

Потоптавшись в нерешительности на месте, она на пару мгновений зажмурилась и, тяжело вздохнув, стянула ботинок и со второй ноги. Перехватив его за связанные вместе ленты, Мари зло кинула взгляд на клочок пола, под которым скрывалось вероломное препятствие. Оставалось только надеяться на то, что жрицы вернут обувь хотя бы после этого этапа.

Мари критически оглядела себя и, не торопясь, перевязала обмотку на левой ноге — не хватало ещё потерять последнюю защиту! — босиком даже по ровному полу ходить было бы неприятно и холодно. Странно, но и ножны, и одежда остались совершенно чистыми, хотя явственно казалось, что вещество из ямы забралось всюду, куда только можно, и налипло отвратительными комьями. Хотелось тщательно вымыться и переодеться. Боевой дух резко устремился вниз — всё это возможно было только после прохождения этапа. И то — не факт. В прошлом году кандидаткам не дали даже дух перевести: за первым этапом сразу же последовал второй.

Мари хмуро уставилась вперёд: коридор казался обманчиво пустым и спокойным. Чудилось даже, что стало светлее, словно организаторши извинялись за досадную оплошность. Она громко фыркнула, тут же ставя под сомнение эту мысль, и закинула на плечо мечи и оставшийся ботинок.

То ли ещё будет.

Глава 12. В поисках выхода

По стенам стремительно сбегала вода. Она струилась по камню вниз из невидимых щелей, плескалась под ногами и капала с потолка, внося в постоянно изменяющийся рисунок на поверхности свои штрихи. Мари мрачно закатала штаны ещё выше. Вода, затопившая коридор, уровнем уже почти достигла коленей.

Откуда она взялась и зачем — волновало слабо. С момента начала первого этапа, по ощущениям, прошло не меньше двух часов. Первые капли на камнях начали встречаться за три поворота до этого. С каждым новым шагом лёгкое журчание постепенно превращалось в гул, что всё приближался, а лужи сменялись неглубокой речкой.

В неожиданном потопе, правда, были и свои плюсы: количество ловушек в коридоре резко уменьшилось. Вот только именно это и настораживало. Помня про самый первый коварный трюк организаторш, Мари с каждым пройдённым метром всё больше нервничала и осторожничала. Даже вода уже не казалась слишком ледяной, хотя и была намного холоднее привычной. В Доме Ветров быстро приучали мыться в прохладных речках и озёрах. Лишь пару раз за месяц можно было побывать в горячих объятьях пара и воды, да и то — к таким водоёмам, специально нагретым волшебством, по обыкновению, стекались все жительницы поселения, поэтому спокойно расслабиться там было просто невозможно. Мари с раздражением подумала про своё недавнее желание поскорее смыть с себя неприятные ощущения после ямы со странным веществом. Нет, она явно не этого хотела.

Ноги скользили по гладкому камню как по льду; стопы и пальцы почти потеряли чувствительность, из-за чего казалось, будто Мари шла в толстых резиновых тапках. Хотелось просто лечь на воду и, покачиваясь, отдаться в распоряжение потока. Эта идея казалась всё заманчивее с каждым шагом, и пришлось резко одёрнуть себя, живо представив ледяную влагу, пропитывающую одежду и затекающую в уши.

Впереди замаячил новый поворот. Уровень воды вдруг стал снижаться — пришлось остановиться, прислушиваясь. Где-то совсем неподалёку грохотала вода, словно огромный поток разбивался о камни. Мари привычно постучала ножнами по стене, проверяя её безопасность, а затем с опаской заглянула за угол и едва не поперхнулась воздухом.

Прямо за поворотом, грохоча так, что закладывало уши, откуда-то сверху низвергалась в бездну целая река. Вода пенилась, разлетаясь брызгами во все стороны. Пола не было. Вместо него зиял чернотой провал с отколотыми по краям каменными кусками. Мари судорожно сглотнула. Она не могла придумать, как именно следовало поступить в такой ситуации. Как ни странно, даже при наличии крыльев, об отсутствии которых проскальзывали сожаления по пути сюда, дело не казалось проще. Никто из фей не смог бы перелететь сквозь такой плотный поток.

Осторожно, мелкими шажками Мари приблизилась к краю, держась одной рукой за стену. Даже смотреть в эту бурлящую темноту было страшно, не то что вообще пытаться как-то перебраться на другую сторону. Да и намёка на неё за водопадом не виделось.

Походив вдоль края ещё немного, Мари зацепилась вдруг взглядом за выемку на одной из стен. Чуть подальше обнаружилась вторая… и третья. Подойдя поближе, удалось разглядеть и узкую полоску, оставшуюся, вероятно, от пола и тянущуюся вдоль той же стены. В голове будто бы зажегся свет.

Испытание стало предельно ясно и понятно. Мари с сомнением проследила взглядом предполагаемый путь. Но ведь это самоубийство чистой воды! Губы дрогнули в полуулыбке от ироничности мысли, промчавшейся в голове, а пальцы на мгновение сжали мешочек, привязанный к поясу. Тот не только чудом не слетел при копошении в яме, но и совершенно не пострадал от влаги.

Может, Нэй была права, и ещё не время?

Мари вновь заглянула за край. Интересно, что там внизу... Она тут же тряхнула головой, отступая назад. Очевидно — ничего хорошего. Шансы на выживание после падения туда виделись довольно мизерными. Стоило ли вообще пытаться? Она подцепила носком воду, заставляя широким крылом взметнуться вверх. Нет, конечно, жрицы обещали, что присмотрят за всеми… но вмешаются ли они в случае чего?

Глубоко вздохнув, Мари, наконец, решилась. Перецепив мечи так, чтобы они оказались спереди и не могли перевесить в сторону бездны, покрутила в руке оставшийся ботинок. Взгляд метнулся туда, где за плотным водным потоком предполагалась другая сторона. Что ж, была ни была. Мари размахнулась, примерившись, и с силой кинула ботинок вперёд. Они встретятся там, если всё пройдёт удачно. Конечно, если он вообще благополучно добрался до пола, а не ухнул в бездну вслед за водой.

Пальцы медленно ощупали первую выемку. Та была довольно глубокой и удобной, но главную неприятность доставляла вода, струящаяся по камню. У самой стены поток не был таким уж плотным — Мари облегчённо выдохнула, не ощутив предполагаемого давления, — вот только камень всё равно оставался мокрым и скользким.

Воздух застыл в груди, стоило только ледяной жидкости коснуться спины. Мари подёрнула плечами, пытаясь поскорее привыкнуть. Вода заливала глаза и норовила затечь в нос, поэтому пришлось склонить голову, прижавшись лбом к неровной стене. В таком положении можно было даже представить, что никакой бездонной пропасти за спиной и не существовало.

Шаг. Ещё один. Мари переставляла руки строго по одной, медленно продвигаясь вбок. Стопы начинало уже сводить от постоянной необходимости идти на носочках, но расслабляться было нельзя. И хотя не получалось сказать, как далеко ещё находилась другая сторона, Мари вдруг ощутила прилив уверенности — страшное испытание оказалось на деле не таким уж и трудным. Крайне неприятным, нервирующим, но не ужасным. Пока под ногами ощущалась хотя бы тонкая полоска земли…

Пальцы вдруг судорожно вцепились в стену.

Нога потеряла опору — там, где ожидался каменный выступ, оказалась пустота. Мари так и застыла, не решаясь сделать хоть что-то; дыхание сбилось. Она чуть повернула голову, пытаясь разглядеть спасительный кусочек пола, но увидела лишь разлом в пару метров длиной, после которого каменный выступ появлялся вновь. Мозг судорожно соображал, как поступить дальше. Вернуться назад? Попробовать перескочить? Мари не была уверена, что сможет удержаться на скользких выступах одними пальцами. С другой стороны, возвращение назад означало провал экзамена. И как после этого она будет смотреть в глаза Нойль и Леону?

Мари перехватилась рукой за более дальнюю выемку. Ей нужно было лишь слегка качнуться, чтобы переступить с одного выступа на другой. Тело отказывалось подчиняться; страх отчётливо твердил — оторви только ногу и окажешься прямиком в бездне. Руки уже начинали подрагивать от напряжения.

Резко выдохнуть. Оттолкнуться.

Носок едва зацепился за край выступа, но Мари удержалась. Отфыркиваясь от попавшей в рот воды, она переставила другую руку и, наконец, ступила на ледяной камень второй ногой. Сразу стало легче дышать. Виски пульсировали в такт сердцу, а жар, распространившийся по телу, не мог унять даже холодный поток. Пришлось застыть на месте, выравнивая дыхание, прежде чем продолжить путь.

К счастью, даже столь маленькими шажками идти оказалось недолго. Буквально через пару метров Мари ощутила, что вода вдруг перестала хлестать сверху, а под ногами обнаружился цельный, не раздробленный на кусочки пол. Стоило оказаться в сравнительной безопасности, как мелкая дрожь охватила тело от макушки до пяток. Сколько ещё феи собирались её мучить?

Мари бросила взгляд туда, где приглашающе раскинулся уже осточертевший до зубовного скрежета коридор. На сколько хватало глаз — выхода не было. Она сняла куртку и с силой отжала её: тяжесть воды начинала раздражать. Пару раз встряхнув плотную ткань, чтобы хоть немного расправить, Мари повязала куртку на пояс. Было бы неплохо выжать ещё и всё остальное, но отчего-то не хотелось раздеваться посреди испытания. С мокрыми безрукавкой и штанами ещё можно было смириться.

Чуть покачнувшись, Мари упрямо побрела вперёд. Взглядом обшарив пол, она пришла к неутешительному выводу, что второй ботинок, по всей видимости, тоже пал жертвой первого этапа. Хорошо хоть мечи остались — Грэх собственноручно придушил бы её, если бы с ними что-то случилось. Расцепив крепления, связывающие двое ножен вместе, Мари перевесила одни обратно за спину, а вторые — взяла в руку.

После всех сюрпризов не хотелось даже проверять коридор на ловушки. Тем не менее, Мари заставляла себя ступать осторожно и вдумчиво. Не хватало ещё вылететь перед самым концом этапа! Правда, был ли тот конец близок или нет, она могла только предполагать. По крайней мере, очень хотелось верить в то, что все испытания скоро закончатся. Азарт, внушённый самой себе, уже давно испарился, оставляя лишь мрачную решимость выбраться из коридора, если не победительницей, то хотя бы не позорно проигравшей.

Задумавшись о своём, Мари едва не пропахала носом пол, запнувшись обо что-то, подвернувшееся под ноги. Она даже не успела испугаться — осознание, что это было, пришло мгновенно. Её ботинок! Он лежал у одной из стен, достаточно далеко от края провала. Видимо, Мари, побоявшись не докинуть его, в итоге всё-таки перестаралась. Она обрадовалась ему, как давно потерянному другу, которого уже успела оплакать. И даже то, что в данный момент один ботинок был, по сути, бесполезен, торжественности момента не умаляло.

Медленно плывущие навстречу стены коридора действовали усыпляюще. В голове было совершенно пусто; реакция замедлилась. Только выбравшись из-под водопада, Мари думала, что совсем окоченеет в прохладных переходах: насквозь промокшая, босая, но с каждым новым шагом становилось всё жарче. Уже через несколько минут она с удивлением поняла, что одежда практически высохла, а ногам стало почти больно от нагретого камня.

Сухой воздух резал горло. Кожа, ещё с десяток минут назад сморщившаяся от обилия влаги, теперь чуть ли не трескалась от её недостатка. В это мгновение Мари окончательно убедилась: феи, ответственные за создание первого испытания, — сумасшедшие. Разум плавился от резкого перепада температур.

Где-то вдалеке послышался то ли гул, то ли свист — будто бы сильный ветер гулял в горах. Мари едва не запнулась от внезапной догадки. Неужели выход? Она прибавила шагу. Приходилось постоянно переступать с ноги на ногу, чтобы не ожечь пальцы или пятки, не скрытые тканевыми обмотками. Может, всё-таки стоило надеть хотя бы один ботинок? Мари весело фыркнула, представив единственно возможный при этом способ перемещения. Нет уж, и дальше веселить своих наблюдательниц она не собиралась — тем более чем-то настолько нелепым. Ей и так уже, вероятно, светила слава самого фееричного прохождения первого этапа...

Странный гул, тем временем, всё нарастал. Казалось, его источник находился прямо за поворотом. Мари вытянула вперёд ножны, но ничего не произошло. Чуть успокоившись, выглянула из-за угла. Коридор был пуст. Источник звука находился прямо перед ней. Она озадачено нахмурилась и сделала шаг вперёд.

Первый порыв воздуха сбил её с ног; второй — заставил откатиться к стене. Мари, всё ещё слабо понимая, что произошло, вдруг совершенно отчётливо вспомнила выражение «сдует ветром». Такой мог бы сдвинуть с места целого слона!

Пол и стены всё ещё были обжигающими, и сухой, горячий воздух только усугублял ситуацию. Она разочаровано вздохнула. Конечно! Наличие ветра ещё не означало конец испытания. Там, где уже был целый водопад, почему бы не появиться и чему-то подобному? Воодушевление вновь испарилось перед горькой действительностью. Вытянув руку вперёд, Мари попыталась определить, где и как проходили потоки. Они то возникали, отталкивая её в сторону, то вновь исчезали. Простояв на месте несколько минут, она совершенно отчаялась — никак не выходило выявить хоть какую-то систему. Мозг просто отказывался работать.

Вдруг, вдалеке что-то привлекло внимание… Пришлось сощурить глаза, присматриваясь. Дверь! В метрах пятидесяти коридор, наконец, оканчивался. И не тупиком — как крепли в тайне опасения, — а совершенно нормальной, человеческой дверью. Сердце забилось чаще. Мари едва не подпрыгнула от нетерпения и ринулась вперёд, намереваясь просто пробежать странное место напрямик.

Удар о каменную поверхность вышиб весь дух. Судорожно хватая ртом воздух, Мари ясно осознала — идея была изначально провальной. На этот раз пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы подняться на ноги. Вот только выход — вот он, совсем рядом! — маячил прямо по курсу, подстёгивая и заставляя нервно метаться из стороны в сторону.

Начинать лучше от стены — так Мари решила после недолгих раздумий. Ползком, возможно, будет шанс пробраться даже через встречный поток. Ветер трепал одежду и волосы, вытаскивал из тугого пучка отдельные пряди. Даже дышать было сложно, не говоря уже о том, чтобы продвигаться вперёд. Мари сжалась у стены, безуспешно борясь с силой, прижимающей её к обжигающему камню. Она словно пыталась пройти сквозь плотную толпу.

Ещё пару раз Мари вышвырнуло к началу — со встречным ветром возникали существенные проблемы. Она сама удивлялась упорству, с которым вновь бросалась вперёд, пробуя новый путь. Однако в последний раз всё-таки повезло — попутный порыв, появившийся из ниоткуда, просто вытолкнул её к двери. Торжествующий крик вырвался из горла, несмотря на то что тело уже в который раз больно приложилось о твёрдую поверхность.

Казалось, на Мари не осталось ни единого живого места. Она отстранённо подумала о том, что у целительниц будет много работы после первого этапа. Или же другие кандидатки были более удачливы? В любом случае, Нэй точно схватится за голову, а потом станет громко причитать, выгребая «из своих личных запасов» разноцветные мази и настойки. Такое уже не раз бывало — Мари не отличалось особой осторожностью на занятиях или тренировочных боях.

Она пошарила рукой по гладкому, прохладному дереву, но ни ручки, ни выемки в двери не было. Мари мгновенно вскочила на ноги. Опять какой-то подвох? Однако не успела она как следует испугаться, как дверь беззвучно распахнулась, а в глаза ударил яркий белый свет.

После пары часов хождения в полутьме это было подло.

Буквально на ощупь Мари ввалилась за порог. Дверь негромко хлопнула за спиной.

Первое, что показалось странным — никто не спешил встречать вернувшуюся с испытаний кандидатку. Более того: вокруг стояла полнейшая тишина. Мари приоткрыла один глаз, неловко стирая выступившие слёзы.

Перед ней была комната. Большая, светлая, с куполообразным потолком… и совершенно пустая, не считая множество цветастых комочков, покрывающих пол и стены. Слезы вновь навернулись — на этот раз уже от горькой обиды. Разве испытания не должны были окончиться? Разве не предполагалось, что дверь, появившаяся после стольких мучений в конце коридора, будет выходом? Мари раздражённо пнула один из разноцветных бугорков. Нога даже не почувствовала его веса — тот покорно отлетел в сторону.

Как вдруг вся комната пришла в движение.

То, что было принято изначально за элемент странноватого декора, оказалось чудовищным количеством маленьких, разноцветных птиц. Зал тут же наполнился шелестом перьев и писком. Птицы вспорхнули со своих мест, обеспокоенно закружив по залу. От пёстрого смерча разом зарябило в глазах.

Мари шагнула вперёд, заворожённая буйством красок. В Доме Ветров не было «лишней» живности — всё чётко контролировали заводчицы, и поэтому за два года не довелось слышать даже птичьего щебета. Изредка на уроках Лиф появлялись отдельные представители животного мира, но и те выступали лишь учебными пособиями, находящимися под строгим наблюдением фей.

Птицы, разрезающие воздух на огромных скоростях, нисколько не боялись Мари. Они подлетали совсем близко, едва не касаясь яркими перьями. Вскоре, даже стены зала исчезли из виду — столь плотным коконом окружили её гомонящие пташки. В царящем вокруг хаосе Мари не сразу сообразила, когда что-то ощутимо ткнуло под колено. Второй удар она успела заблокировать ножнами, которые тут же оказались в руке.

Это ещё что?

Нечто острое вскользь задело левое плечо. Мари рефлекторно обернулась, но неожиданного противника там не оказалось. Она плавно вытащила меч, перебросив ножны в другую руку. Взгляд заскользил по пёстрой стене, ища опасность. Вот оно! Что-то выскочило прямо из пола с едва различимым за птичьим гомоном скрежетом.

Зеркально полированное лезвие прочертило в воздухе широкую ленту, разрубая механизм вместе с несколькими птицами, которые, казалось, сами бросились под меч. Череда громких хлопков заставила отшатнуться. Из разрубленных тел вырвались клубы сизого дыма, что мгновенно ожёг носоглотку. Мари мучительно закашлялась.

Пара секунд — и ядовитое облако бесследно развеялось. Птицы не проявляли никакого интереса к произошедшему, продолжая летать вокруг. Мари подцепила носком одну из деревянных деталей, что подкатилась под ноги — эта конструкция была ей знакома. Одноударные манекены часто использовались для тренировок охотниц или стражниц. Они имели запас магии, позволяющий воспроизводить единственное движение многие десятки раз. Полностью остановить их могло лишь уничтожение или приказ хозяина.

Лезвие оставило на дереве гладкий срез — Мари удовлетворённо цокнула языком. Насколько можно было судить: этот манекен больше не представлял опасности. А вот птицы… она с раздражением вернула меч в ножны — ядовитый дым мог подпортить жизнь куда сильнее. Нужно было пробираться дальше, стараясь не повредить пташек и не напороться на вооружённые игрушки. После нескольких часов ходьбы по коридорам, полным ловушек, это было даже слишком легко. Единственная сложность состояла лишь в том, что Мари совершенно не представляла, куда, собственно, нужно было двигаться. Никакой двери она не видела даже в самом начале — не то что сейчас.

Пришлось несколько раз обойти зал по кругу, чтобы окончательно убедиться: дверь здесь была только одна — входная. За этот десяток минут многострадальное тело обзавелось сразу двумя порезами на бедре — к счастью, неглубокими. Отвлёкшись на очередной манекен, Мари не заметила второй, вооружённый парой тонких кинжалов, который напал сзади. В голове осталось только одно предполагаемое местонахождение прохода — центр. И уж если эта теория не подтвердится, то испытание грозило затянуться надолго.

Птицы, находящиеся в беспрестанном движении, к этому времени уже отошли на второй план — Мари их почти не замечала. Взгляд тщательно сканировал пол, — очень уж не хотелось наткнуться на острые части куклы — поэтому тёмный люк был замечен сразу. Вероятно, тот скрывался вначале под спящими птицами. При виде его где-то внутри свернулось окрыляющее облегчение.

Ну теперь-то точно выход!

Тяжёлая на вид крышка поддалась неожиданно легко. Мари вновь убрала ножны в крепления и спустила ноги, нащупывая первую ступеньку лестницы.

Она успела спуститься уже на пару метров, когда крышка люка с грохотом захлопнулась, отрезая раздражающий птичий писк. Вновь воцарились тишина и полумрак — только дно колодца, где-то далеко внизу, ярко светилось.

Как-то совсем не вовремя вспомнилось, что задания на стрельбу так и не было, а значит — ещё как минимум одно испытание должно ждать впереди. Мари машинально переставляла руки и ноги. Первый этап всегда был настолько длительным? Ей казалось, что в прошлом году испытания проходили настолько стремительно, что невозможно было уследить за всем сразу. Лишь второй этап — выживание — длился полные сутки, но на него Мари так и не попала. Группу кандидаток тогда в сопровождении наблюдательниц выпустили за Внешний Круг в тестовый рейд. Интересно, как будет на этот раз?

Первым, что Мари услышала, был глухой стук. Словно вдалеке кто-то бросал мелкие камешки о стену. Мгновение, и ноги ощутили под собой твёрдый пол. Лестница закончилась.

Из арочного проёма за спиной лился белый свет, но на этот раз Мари была готова. По мере спуска становилось всё светлее и светлее, поэтому глазам не требовалось мучительно долго привыкать к смене освещения.

Этот зал был куда меньше предыдущего, однако его потолок — намного выше. Где-то на половине высоты комнату разделяла металлическая решётка с крупными ячейками. Сверху через неё падали округлые камешки, дробно отстукивая ритм. Мари поморщилась — не лучшее испытание за сегодняшний день, — но зацепившись взглядом за дверь на другой стороне, не задумываясь бросилась вперёд. Перепрыгивая через нагромождение камешков и прикрывая голову, Мари в несколько секунд оказалась у заветной цели и дёрнула ручку.

Заперто.

Для верности толкнув дверь, — по-прежнему заперто — Мари мысленно чертыхнулась и задрала голову. Поток камешков явно увеличился; к глухому стуку добавился ещё и более звонкий, с которым они отскакивали от металлических прутьев решётки. Вдруг наверху, под самым потолком что-то блеснуло, заставив отчаянно замотать головой. Ну нет! Только не это… Взгляд снова метнулся к двери, и, присев на корточки, Мари нашла подтверждение своей страшной догадки.

Замочная скважина.

Мари приложилась затылком о злополучное препятствие, отделяющее её от счастливого окончания этапа. Она знала, что когда-нибудь эта глупая особенность встанет боком, но даже и не могла предположить, что другого выхода просто не будет. Дверь заперта на ключ. Ключ — под потолком, скрытый, ко всему прочему, решёткой. Задача была предельна ясна — сбить его вниз. Каменный град должен, вероятно, мешать охотницам, которые пытались бы прицелиться в подвес из стрелкового оружия. Вот только что предполагалось делать тем, у кого его не было?

Мари с сомнением ощупала крепление с несколькими метательными кинжалами. Вряд ли из этого что-то выйдет… Но попытаться стоило.

Первый кинжал стукнулся об решётку и, звякнув, уже в следующее мгновение оказался на полу. Второму повезло больше — тот сумел влететь прямо между ячейками и почти достиг нужной высоты, но был сбит с курса сразу несколькими падающими камешками. На пол, правда, кинжал так и не упал, зацепившись за металлические прутья. Мари хмуро посверлила его взглядом — с самого начала не верилось в успех этой затеи.

Можно было бы продолжать безуспешные попытки ещё долго… По крайней мере, до тех пор, пока все пять кинжалов не останутся висеть на решётке. Но рассчитывать хоть на что-то кроме чуда при таком раскладе не приходилось. Мари вновь подошла к двери и опустилась на одно колено. Тонкое лезвие без особого труда вошло в щель между ней и косяком. Она поводила им вверх-вниз, примеряясь.

Через несколько секунд Мари уже с уверенностью могла сказать, что замок представлял собой металлическую задвижку: достаточно широкую и толстую. Она, может быть, и могла разрубить её, но только с достаточного размаха. Здесь же пространство было ограничено, да и лезвие меча было куда толще тонкого метательного ножа.

Оставался лишь один вариант.

Мари больше всего надеялась, что это умение ей не понадобится. Хотя бы не так скоро. Она ещё не могла в должной степени совладать с ним, да и выглядело это не слишком впечатляюще, чтобы показать хоть кому-то. Первыми, перед кем хотелось похвастать, были Мина и Шетаар. Эти скрытные заговорщики просто обязаны были рассказать ей всё после такой демонстрации! Но сейчас это казалось единственной надеждой.

Она глубоко вздохнула, прислонившись лбом к прохладному дереву. Было так страшно, словно предстоял прыжок с обрыва. Мари знала — ничего особо ужасного с ней не случится, но сделать этот первый шаг… Она приложила ладонь к двери в том самом месте, где проходил механизм замка, и крепко зажмурилась. Позорный скулёж едва не вырвался, когда кожу ожидаемо защипало — хотелось одёрнуть руку, сунуть под ледяную воду, чтобы успокоить. Но Мари прекрасно знала — это не поможет.

Она открыла глаза.

Чёрные языки пламени послушно объяли кисть: кожа под ними покраснела и, в некоторых местах, потрескалась. Боль — сперва тихая и едва заметная — с каждой секундой усиливалась, пока наконец Мари не одёрнула руку, стряхивая с себя огонь. Она прекрасно помнила ту панику, когда ей удалось призвать его в первый раз. Ни вода, ни земля — ничто не могло погасить странное чёрное пламя, совсем как то, что было заключено в кулоне Мины. В тот раз Мари обзавелась серьёзным ожогом на пол-ладони, ожидая, пока огонь погаснет сам. Благо — тогда он был не сильнее пламени свечи.

Потребовалось больше года, чтобы научиться призывать и гасить пламя по желанию, но и сейчас она не могла сделать его сильнее. После даже нескольких секунд Мари чуть ли не валилась с ног от усталости, а кожу приходилось ещё пару дней мазать заживляющим бальзамом, поэтому не было и речи о том, чтобы с гордостью продемонстрировать умение хоть кому-нибудь.

Она подула на ладонь: кожа всё ещё горела. С тихим скрипом дверь вдруг отворилась сама собой — Мари от неожиданности чуть не рухнула за порог. Там, где всего пару минут назад был замок, теперь зияла неровная, округлая дыра. Дерево обуглилось, а оплавленный металл стёк по полированной поверхности вниз.

Мари слабо усмехнулась и переступила порог. Мошенничество — тоже в каком-то смысле победа. Да и что ещё оставалось «всего лишь человеку», когда нужно было соревноваться с одной из магических рас?

Глава 13. Предложение

— И-и-ист! Эй, Ист!

Ирнест обернулся на громкий оклик. Перепрыгивая через низенькие ограждения, начисто игнорируя дозволенные дорожки, к нему нёсся Элиот — так мог драть глотку только он. Остальные студенты, волею случая оказавшиеся поблизости, спешили отвернуться и покинуть опасную зону. Опасались ли они огрести наказание «за компанию» или же просто не горели желанием выступать свидетелями подобного поведения единственного сына Кардов, Ирнест не знал. Но был за это только благодарен.

— Вижу, тебе уже лучше.

— Ты просто не представляешь! — Элиот начисто проигнорировал насмешливую фразу. — Столько всего произошло!

Ирнест едва заметно улыбнулся. Он прекрасно знал, что периодические «болезни» друга на деле были лишь передышками от учёбы. Когда чуть больше недели назад Элли начал сетовать на то, что «кажется, заболевает», Ирнест уже приготовился писать излишне подробные конспекты. И не прогадал.

— И где же болезнь свалила тебя на сей раз? — Он вручил другу стопку тетрадей — тот восторженно рассыпался в благодарностях. — Даже не загорел ничуть… Неужели в больнице не нашлось солнечных ванн?

Элли насупился и помрачнел, удобнее перехватывая конспекты. Отчего-то он не спешил вываливать на Ирнеста весь объём своих приключений. Пауза затягивалась.

— Я… Простыл и всё, — он уставился куда-то в сторону. — Скучно было — жуть. Представляешь?

Ирнест нахмурился — беспокойство явственно прошлось по позвоночнику. Что-то случилось? Они не виделись с того самого странного медосмотра: остальная группа так и не появилась на занятиях до конца дня. Он и вовсе забил бы тревогу, но «пропавшие» студенты пришли на следующий день, как и обычно — к первой паре. Все, кроме приболевшего Элиота.

Тот вдруг помотал головой, словно собираясь с мыслями, и умоляюще уставился на него:

— Слушай, Ист… А с тобой ничего с-странного не происходило? Ну, в последнее время.

Ирнест окончательно уверился в том, что Элиот пытался скрытничать. И не сказать, что у него это очень хорошо выходило. Видно было — ему не терпелось поделиться важными новостями, но что-то останавливало. Зная характер Элли, Ирнест вообще не мог вообразить нечто, способное ограничить поток его словесности.

— Допустим. — Он прищурился и деланно огладил подбородок: — Предлагаю обмен. Ты мне свои странности, а я тебе — свои.

Элли мгновенно просиял, уцепившись за заманчивую формулировку, но только открыл рот, как вдруг до них донеслось недовольное:

— Фритвульф, объявление по громкой связи было дано двенадцать минут назад, — староста появился в поле видимости, как и всегда, неожиданно. — Почему ты до сих пор не в кабинете своего научного руководителя?

Ирнест не сразу нашёлся с ответом. Он прекрасно слышал объявление, призывающее его пройти в кабинет пятьсот тридцать два для беседы с научным руководителем. Вот только до этого момента наивно предполагал, что говоривший ошибся: он не был задействован ни в какой научной деятельности. По крайней мере, на данный момент.

Уши мгновенно вспыхнули. Неужели это Ирнест допустил ошибку?

— Уже иду. Прошу прощения за задержку.

Староста качнул головой.

— Извинения следует принести руководителю, а не мне. Советую поторопиться.

Элли дёрнулся было следом, но старосте хватило только немного приподнять брови, чтобы тот запнулся на месте. Против своего обыкновения, Элиот даже не стремился возразить; он лишь крепче прижал к себе тетради, уткнувшись взглядом в удаляющуюся спину друга.

Несмотря на явное опоздание, Ирнест решил не усугублять положение, а потому не переходил на бег — это было запрещено на территории главного корпуса. Однако шёл так быстро, как только мог: редкие студенты, встречавшиеся по пути, едва не шарахались в сторону. Всю дорогу до нужного кабинета его не покидало волнение, смешанное со стыдом. И когда только он стал настолько самонадеянным, что смел подвергать сомнению оповещения Академии? Стоило увидеть Элиота, как всё разом отошло на второй план…

Пятый этаж — административный — встретил его тишиной. Случайно сюда не захаживали; лишь несколько человек ютились в креслах возле кабинетов, ожидая вызова. Ирнест глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, и даже попытался пригладить волосы. В голове не было ни единой мысли, зачем его вызвал какой-то «научный руководитель», да ещё и на пятый этаж. Шаги гулко отдавались в полупустом коридоре, заставляя немногочисленных посетителей разом повернуть головы к нарушителю тишины. Сразу стало труднее идти: спина одеревенела, а ноги будто бы забыли, как шагать.

Ощущая взгляды, вонзающиеся в лопатки, Ирнест круто развернулся к двери с позолоченной табличкой и постучал. Ответа пришлось ждать долгие несколько секунд: сперва скрипнуло кожаное кресло, заметались шепотки, и кто-то громко рассмеялся. Отчётливо показалось, что этот голос был знаком.

— Студент Ирнест Фритвульф прибыл, — заученная фраза вырвалась, стоило переступить порог.

Взгляд, правда, заметавшись по кабинету, выцепил лишь сухонького старичка, одиноко сидящего в огромном — явно не по размеру — кожаном кресле. Больше никого в помещении не оказалось.

Старик приветливо растянул губы в улыбке. Морщины, полностью покрывающие его лицо, ещё сильнее врезались в кожу.

— Проходите-проходите, юноша, — он махнул рукой, — я уж подумал было, что не доживу.

Скрипучий смех заполнил пространство и смолк, только когда Ирнест закрыл за собой дверь и обернулся.

— Я профессор Филипп… Овлдьюк. — Сморщенные губы тронула мимолётная усмешка. — Присаживайтесь, не стойте на пороге. Успеете ещё за всю жизнь находиться...

Стараясь совершать как можно меньше движений, Ирнест опустился на жёсткий гостевой стул, стоящий неподалёку. Старик более всего походил на доктора, и трудно было даже судить, в какой области.

— Вам наверняка любопытно, зачем вас выдернули сюда? — Филипп, казалось, ничуть не обижался на молчаливость собеседника, но взгляд его был столь выжидающим, что Ирнест медленно кивнул. — Сирота, получивший место по льготной программе, да? Удивительно… Вы не только не вылетели на первом же семестре, но и даже сумели выбиться в десятку лучших учеников потока. Поразительные способности, юноша! Кто вас обучал в приюте?

Ожидая ответа на уже озвученный вопрос, Ирнест совершенно не был готов к другому. Потребовалось некоторое время, чтобы разум смог сформулировать подходящие фразы.

— Я обучался в обычной школе. — Он перевёл дыхание, вспоминая давно заготовленные ответы на знакомые вопросы. В своё время, перед зачислением в Академию, пришлось повторять их по несколько десятков раз перед различными комиссиями. — Той, что была закреплена за жилым квадратом, в котором стоял наш приют.

— И вы всегда жили в приюте?

— Сколько себя помню.

Филипп хмыкнул; глаза его сузились. Ирнест невольно поразился — тот излучал огромное количество энергии: не только он сам, но и его лицо находились в беспрестанном движении.

— Я был очень любознательным ребёнком. — Почему-то показалось важным прояснить это: комиссии часто задавали вопросы различной степени каверзности, надеясь выяснить тайных учителей или же скрытых благожелателей. — И много занимался самостоятельно.

— Чего не сделаешь от скуки, правда? — Выражение лица Филиппа было слишком дружелюбным, чтобы воспринять его слова как насмешку. — И куда же вы собираетесь после экзаменов? Дополнительная специализация? Работа?

— Хотелось бы продолжить обучение.

Филипп, казалось, был удовлетворён таким ответом.

— И вы, вероятно, уже выбрали специализацию? — он переплел крючковатые пальцы перед собой.

Ирнест замялся. На первом курсе он действительно чётко решил, каким путём пройдёт, но спустя столько лет был не слишком уверен в этом. Кроме того, у него оставался ещё целый семестр, чтобы окончательно определиться со специальностью, которой он посветит три года жизни.

— Ну же, юноша, я совершенно не кусаюсь — зубов, в любом случае, осталось маловато. — Филипп вновь разразился смехом. — Это не допрос — ваши ответы ни на что не влияют… Всего лишь стариковское любопытство — не более.

Несмотря на ободряющий тон, потребовалось ещё несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

— Охрана правопорядка. — Ирнест бросил быстрый взгляд на собеседника; о своём решении он не говорил даже Элиоту, опасаясь, что тот сразу же кинется его отговаривать. — Если, конечно, пройду.

Эта специализация пользовалась дурной славой даже среди студентов Академии. В Охрану поступить было крайне сложно: экзаменов требовалось на порядок больше, чем для остальных направлений. В этом она уступала лишь военным специальностям — но те в последний десяток лет не могли похвастать большим спросом и ажиотажем поступающих. Однако было и ещё кое-что.

— И вас совершенно не пугают все эти слухи? — Филипп резко подался вперёд, жадно вглядываясь в его лицо.

Студенты, попавшие на данную специализацию, имели склонность… не доживать до выпуска. Количество несчастных случаев превышало все логические нормы, и совсем немногие действительно верили в случайность происшествий. Ирнест подёрнул плечами: он не знал однозначного ответа на этот вопрос.

— Вот как. — Филипп хихикнул. — А вы полны сюрпризов, юноша! Думал… будет больше проблем.

Ирнест недоумённо заморгал, но промолчал, выжидая.

— Наверное, и тянуть нет смысла, — старик поскрёб щёку, словно что-то прикидывая. — Ваш нескромный собеседник — то есть я, — так сказать, представитель одного из направлений в нашей славной Академии. И мы бы очень хотели предложить вам, юноша, обучаться у нас.

Воздух застрял где-то в горле. Ирнест ни разу не слышал о том, чтобы каких-либо учеников удостаивали личной беседы, да ещё и предлагали поступить на одну из специализаций. Конкуренция в Академии была достаточно высока, а потому кафедры придирчиво отбирали желающих.

— Это… весьма неожиданно, профессор, — слова давались с трудом. — Могу ли я уточнить?..

— О, совершенно нет нужды стесняться! — Филипп мелко закивал. — Задавайте любой вопрос! — Он вдруг понизил голос: — Во всех мирах не найдётся человека… хе-хе, лучшего для ответов на вопросы.

— Тогда… что это за кафедра?

Филипп довольно прищурился.

— К сожалению, названия ей так и не придумали. Точнее — за всю свою многолетнюю историю она носила множество разных… но ни одно ей — как бы так сказать? — не шло. Вы, юноша, упоминали про Охрану правопорядка. Могу с уверенностью сказать, что многие студенты с данной специальности каждый год переходят к нам. Мы считаемся неким… её подвидом.

Ирнест нахмурился: о таком он не слышал. С каждой минутой разговор всё больше казался ему абсурдной шуткой. Филипп, словно почувствовав изменение атмосферы, сменил тон:

— Вижу, вы мне не слишком-то верите… Что ж, этого я и ожидал. Моё руководство настолько озабочено сохранением всех своих крайне важных, — он мученически закатил глаза, — тайн, что совершенно забывает о создании репутации в глазах свежей крови. К сожалению, не могу рассказать вам всего… но я могу отвечать. Спрашивайте скорее! Я с радостью поведаю вам всё, что только знаю… Если сумеете подобрать правильную формулировку, конечно же.

Ирнест окончательно растерялся. Он поймал взгляд старика — нечто настойчиво убеждало, что тому можно было верить. Откуда бралось это чувство, он не знал, но то не казалось настолько сильным, чтобы отбросить все подозрения. Которых с каждым новым словом Филиппа становилось всё больше.

— И… — Взгляд метался по лицу собеседника, словно пытаясь уличить того во лжи. — И чем же вы занимаетесь? Ваша кафедра.

— О! Какой замечательный вопрос, — Филипп на пару мгновений прикрыл глаза, словно это доставило ему высочайшее наслаждение. — Мы занимаемся подготовкой студентов к работе в одной конкретной организации. А ещё раскрываем тайны, обличаем правду, исследуем скрытое!

Ирнест поморщился. Высокопарные фразы совершенно не проясняли ситуации.

— Да-да, нелепо звучит, правда? — Филипп явно подметил его реакцию. — Помню, как сам же сидел на вашем месте и точно так же кривился. Но поверьте мне! Ещё не было ни дня, ни одного даже мгновения, чтобы я пожалел о своём решении. Пытайте меня дальше, юноша! Мне очень хочется поведать вам обо всём.

Старик вновь выжидающе уставился на него, но Ирнест ощутил лишь усталость. Ему казалось, что неважно, какой вопрос он задаст, — ответ будет слишком обтекаем, чтобы составить собственную картину. Вот только Филипп с каждой минутой, напротив, всё больше веселел.

— Вы сказали, что вы профессор. В какой области?

— История и лингвистика, — Филипп с готовностью кивнул — глаза его блеснули.

Ирнест задумался: это снова ничего не давало. Но почему же профессор так оживился?

— Вы так… со многими проводите беседу?

— Конечно, нет! — Филипп тяжело вздохнул и покачал головой: — Вы — первый случай за многие годы.

Не успел Ирнест удивиться, как тот вдруг неожиданно подскочил с места, громко ойкнув. Но уже через пару мгновений вновь уселся в кресле, потирая левое запястье.

— Продолжайте-продолжайте, — Филипп неловко одёрнул рукав и, выудив из нагрудного кармана кремовый платок, небрежно промокнул лоб. — Всего лишь напоминание кое о чём очень важном.

Ирнеста не покидало ощущение того, что эта ремарка была сама по себе «очень важной». В голову постепенно закрадывались какие-то смутные подозрения.

— Почему именно я?

— Почему? — Филипп фыркнул. — Некоторые личности посчитали вас необходимым, — он выделил это слово, — в той самой организации.

Ирнест начинал понимать, что «в лоб» он ничего не добьётся. Тем более, казалось, собеседник усиленно сигнализировал именно об этом с самого начала.

— Когда наша беседа закончится?

Филипп вновь удовлетворённо кивнул.

— Как только вы дадите окончательный ответ. Или истечёт отведённое мне время.

— И когда оно истечёт? — Сердце в панике заколотилось. Так у собеседования был определённый лимит?

Густые, седые брови Филиппа сошлись к переносице:

— Когда я упаду замертво, так и не дождавшись существенных вопросов.

Повисла тишина. Ирнест никак не мог осознать смысл этой фразы — по позвоночнику пробежалось нечто неприятное, липкое. Как вдруг старик громко захохотал, откидываясь на спинку кресла:

— Да нет никакого особого ограничения, юноша! Но вам следует помнить, что ваш несчастный собеседник совершенно точно не молодеет… а кресло такое скользкое и неудобное. — Он покачал головой. — На вашей совести повиснут мои больные плечи и поясница. Можете себе представить?

Ирнест едва не задохнулся от возмущения — отчаянно хотелось встать и покинуть кабинет, но голос его даже не дрогнул:

— Если все мои вопросы несущественны, то, быть может, я не подхожу вам?

— У вас уже есть то, что нам подходит, — Филипп всё ещё посмеивался, но тон его был непреклонен. — Так что вам не следует беспокоиться по этому поводу.

Ирнест вновь задумался. Если это была дурацкая шутка, то она явно затянулась.

— Это как-то связано с последним медосмотром? — он нахмурился, вдруг уцепившись разумом за возможность связать все странности воедино.

От этого вопроса Филипп вдруг пришёл в натуральный восторг:

— Несомненно! — он едва не хлопал в ладоши, светясь воодушевлением. — Вы делаете успехи…

— Так я всё-таки какой-то мутант?..

Филипп тут же захохотал, сползая в своём кресле, словно не был способен больше сидеть по-человечески. Прошли долгие секунды, прежде чем он, тяжело отдуваясь, принял нормальное положение.

— Вы меня всё больше удивляете, юноша, — Филипп вновь обтёр лицо платком. — Но, я же обещал ответить на ваши вопросы, верно? Вы не мутант, совсем нет… Даже напротив! Идеальный, здоровый представитель своего вида.

Данная формулировка не слишком понравилась Ирнесту.

— Говорите так, словно я какое-то породистое животное.

— Говорите так, будто это что-то плохое.

— О людях не принято говорить в подобном ключе. — Ирнест вновь поморщился. — Это базовое правило вежливости.

— Прошу прощения, — хихикнул Филипп, но во взгляде его не было ни намёка на раскаяние. — Мне не так уж часто удаётся работать с людьми. Отвык, видимо!

— Разве вы не ведёте пары?

— Да, приходится.

Ирнест насторожённо потянул носом воздух, но ничего странного не почувствовал. Старик не был пьян или, что ещё хуже…

— И неужели на них совсем нет людей?

Затянувшаяся беседа становилась похожа на одну из его любимых логических загадок. Кроме того, совсем немногие взрослые позволяли себе беседовать со студентами вот так — на равных. И это, несомненно, подкупало, задвигая на второй план большую часть подозрений.

— Смотря что именно вкладывать в понятие «человек».

Ирнест на мгновение замялся:

— Если не вдаваться в философию…

— И правильно! Никогда не любил этого хождения вокруг да около. Один выдаёт бредовую идею — другие пытаются найти в ней смысл. Тоже мне, исследования!

Ирнест одарил его скептическим взглядом. В их программе Философия стояла одним из обязательных предметов. Филипп, казалось, этого не заметил.

— Тогда что вы, юноша, понимаете под человеком? Биологический вид?

— Допустим, — Ирнест кивнул и несмело улыбнулся: — И сколько же на ваши пары ходит «идеальных, здоровых» представителей данного вида?

— Ни одного.

Торжествующая усмешка профессора заставила Ирнеста подавиться заготовленной фразой.

— Хотите сказать, никто не ходит на занятия?

— Нет, вовсе не это! — Филипп поднял вверх указательный палец и коснулся виска. — Аудитория всегда заполнена. Да и на вид все люди…

Ирнест понял, что начинает запутываться.

— Вы сказали, что не любите философствовать.

— Как можно! — Филипп прижал ладонь к груди. — В своей жизни я совершил много отвратительных поступков, но чтобы философствовать…

— Полагаете, что они не люди? — Ирнест потёр переносицу. — Те, кого вы обучаете.

— Полагаю, что так, — кивнул Филипп, но вдруг встрепенулся: — Уточняю! Не «идеальные» представители людей, как вида.

Улыбка Ирнеста стала почти жалостливой. Кажется, он начинал всё понимать.

— Простите, но я совершенно здоров. В больницу, — он с нажимом прошёлся по этому слову, — мне не нужно. Я просто хочу доучиться в Академии до выпуска. Прошу меня простить.

Ирнест резко встал и развернулся с твёрдым намерением покинуть кабинет. Кому он мог перейти дорогу, чтобы его выпроваживали из Академии подобным способом? Не оставалось никаких сомнений в том, куда вела эта беседа — в соседнюю с Мари палату. И если последнему факту Ирнест даже немного обрадовался бы с год назад, то сейчас это совершенно не прельщало. «Соседняя» палата всё равно была пуста.

— А говорил, «убеждение — моё второе имя»! — вдруг раздался за спиной тот знакомый голос, который Ирнест приметил поначалу. — Старость никого не красит, да? Совиный Герцог…

Он, мгновенно обернувшись, столкнулся взглядом с грузным мужчиной в чёрной форме. Не тот ли был тогда, в лазарете?

— Почему же не красит? Я вот с каждым годом всё лучше и лучше. — Филипп усмехнулся, ничуть не обижаясь на грубоватый тон второго мужчины, что появился в кабинете как по щелчку пальцев. — Тело усыхает… но зато какой ум и харизма!

Мужчина хмыкнул и шагнул вперёд, Ирнест повторил движение в обратную сторону, не давая сократить расстояние. Неужели его заберут вне зависимости от результатов?

— Находка наша не такая уж и гениальная, как я погляжу. Столько деталей прошляпить! Уже и младенец смекнул бы, что к чему.

— Это тебе они очевидны, Лисёныш! Надо же было столько ограничений понапридумывать… Бестолковые вы, молодые ещё!

Мужчина кинул ледяной взгляд на Филиппа, но тот невозмутимо утирал платком шею, даже не глядя в его сторону.

— Дурацкая игра в вопросы была твоей идеей. — Лис вновь посмотрел на застывшего изваянием Ирнеста: — Как ты попал сюда?

— Меня позвали. По громкой связи.

Лис вполголоса выругался; Ирнест почувствовал, как волна удушливого жара поднялась от шеи к ушам — за такие выражения светило не меньше десяти ударов палкой. За каждое.

— Где ты родился? — Ещё один отрывистый вопрос. Мужчина, казалось, совсем потерял терпение.

Ирнест опустил взгляд. Совсем некстати пришло осознание того, что разговаривать со стариком было куда приятнее. Хотя он вообще предпочёл, чтобы это всё оказалось дурацким сном.

— В Тааните, вероятно…

— Если не знаешь, так и говори.

— Понял, — Ирнест с готовностью подобрался. И куда только делись все его манеры, привитые суровой муштрой? — Я не знаю.

Раздражение Лиса немного поутихло: тому явно нравилась подобная покладистость. Ирнест рискнул поднять голову, но наткнулся всё на тот же пожирающий взгляд. Как и тогда.

— Мы ведь это уже выяснили. — Тон Филиппа вдруг сделался жёстким, каким не был ещё ни разу до этого: — Может, хочешь сразу его в допросную определить? А потом в лабораторию — не пропадать же добру.

— Не мели чепухи.

— Тогда у меня нет никаких предположений, почему ты так поспешно вылез из своей норы. Прерывать беседы, как минимум, невежливо.

Ирнест медленно шагнул назад, но тут же был пригвождён к месту взглядом Лиса. Даже препираясь со старичком, тот ни на мгновение не забывал о третьем человеке в кабинете.

— Он ничего не знает, и даже не может ничего знать. Неужто не видно? Если бы кое-кто не был таким упрямцем и выдал мне допуск повыше…

Лис отчётливо скрипнул зубами; Ирнест едва подавил желание закрыть уши ладонями — звук получился крайне неприятным.

— Разве он не собирался уже сбежать от твоих баек, Филин? Хочешь мне в уши напеть, что я зря вмешался?

— Далеко бы не сбежал, — на лице Филиппа крупными буквами высвечивалась вся ирония этого мира. — Вот поживи с моё сперва, а потом уж!

Ирнесту на мгновение показалось, что Лис сейчас ударит болтливого старичка, и уже даже дёрнулся вперёд, чтобы помешать ему, но тот лишь махнул рукой.

— В Бездну тебя. — Он широким шагом преодолел расстояние до противоположной стены и скрылся за массивным шкафом. — Делай как знаешь.

Филипп едва не подпрыгнул в своём кресле и, потерев запястье, вдруг широко ухмыльнулся.

— Ай да я! Ай да молодец!

Ирнест мучительно соображал, что и кого он сейчас видел, а главное — куда ему следовало двигаться... и как поспешно. Но старичок вдруг подмигнул ему:

— Чего застыл, как истукан? Просвещаться-то будем?

— Так вы не доктор? И… — мысли путались. — И меня не забирают?

Филипп вскочил с места и резво подошёл к нему. Ирнест отшатнулся от неожиданности — слишком уж проворным тот оказался.

— Слушай меня внимательно. Полагаю, допуск мне открыли совсем ненадолго, поэтому не перебивай и слушай. Все вопросы — если останется время. А потом уж мы с тобой подумаем, как будем дальше выживать…

Ирнест медленно кивнул и практически упал на свой стул. Филипп одобрительно улыбнулся.

— Тогда начнём заново! Теперь уж я могу говорить открыто… Ты спрашивал, чем занимается наша кафедра, так? А занимается она изучением существующих миров, рас и культур. Организация, которой мы нужны, пытается хранить спокойствие людей и нашего мира от более могущественных существ. О-о-о… А их — представь себе! — огромное множество. Человек — очень хрупкое и слабое существо по меркам многих рас. Но вместе с тем и очень ценное.

Ирнест сухо сглотнул. Он прекрасно слышал информацию, но никак не мог осознать её. Миры? Существа?

— Знаю, о чём ты думаешь… Все мы думали о подобном: «Пока не увижу — ни за что не поверю!» К сожалению, как раз я — не лучшее наглядное пособие. Чистый человек или, как мы с тобой договорились называть, — он захихикал, — «идеальный представитель своего вида». Но таких, как я, у нас очень мало… я бы даже сказал — редчайшее исключение.

Ирнест хотел было что-то спросить и уже даже открыл рот, но Филипп замахал на него рукой:

— Потом-потом, все вопросы в оставшееся время! — Он кашлянул. — Итак. Второе, значится, с некоторыми мирами мы сотрудничаем, с другими — отношения довольно напряжённые. Именно поэтому Организации нужна свежая кровь. Наши техники давно уже изобрели способ отслеживать людей с различными магическими примесями. Немного практики — и даже из крохотного процента можно вырастить поразительный дар, который послужит людям на благо. Но нужна хотя бы капелька крови магической расы!.. Из меня вот выжать так ничего и не удалось, хоть я и смог стать полезным в другом. Языки! История! Существуя по ту сторону завесы из тайн можно получить почти безграничные знания; столько — что и всей жизни не хватит их изучить.

Филипп коротко, но совсем невесело рассмеялся.

— Моей так точно не хватит. Но ты — другой случай! Даже не представляешь, какую бурю ты всколыхнул своим появлением. Лис чуть весь Комплекс не излазил в поисках проясняющих записей. Высший двуликий, столько лет просуществовавший в нашем мире, — шутка ли! Они так боялись тебя потерять, — он принялся расхаживать по кабинету, размахивая руками, словно это помогало донести всё негодование. — Вот и напридумывали кучу дополнительных мер. Никто не захотел ждать ещё хотя бы год. С Охраны правопорядка они бы тебя и так вытянули — схема-то отработанная. Но время… Время!

Что-то внутри у Ирнеста похолодело. И хотя в подобную «правду» верилось с трудом, его дальнейшая перспектива рисовалась вполне ясно. Если уж эти странные люди вбили себе в голову, что он им зачем-то нужен, то шансы отвертеться были мизерными. Он даже подумать боялся, в качестве кого они рассчитывали его получить. Лабораторного материала? Исследователя? Шпиона? Солдата?.. Не к месту вспомнился и голодный взгляд Лиса. Ирнест поёжился, будто вновь ощутив его на себе.

— Так и… У тебя разве не было кучи вопросов? — голос Филиппа вырывал его из раздумий.

Ирнест вздрогнул. Только сейчас он осознал, что старик больше не ходил по комнате — рассказ, по всей видимости, подошёл к концу.

— Простите, но мне как-то не верится во всё это.

Филипп хмыкнул:

— Отрицаешь собственное существование? Так ты всё-таки из этих?..

Ирнест поднял вопросительный взгляд.

— …из философов, — профессор прищурился.

Воздуха стало катастрофически не хватать, и Ирнест вдруг прыснул со смеху. Столько лет ему приходилось сдерживать все «недостойные» эмоции, но этот старик… с ним просто невозможно было вести себя подобающе.

— Ого! А мне уж начало казаться, что тебя совсем забили эти аристократы… — Филипп казался весьма позабавленным, но тон его вдруг резко изменился: — Мне нужно твоё согласие прямо сейчас, юноша. Ты же понимаешь?

— Если я не соглашусь. — Ирнест глубоко вздохнул. — Что тогда?

— Ну, пару лет, думаю, наши ещё попытаются тебя переубедить, — Филипп задумчиво поскрёб подбородок. — А потом…

За эту недолгую паузу в голове Ирнеста успели пронестись одинаково ужасные варианты своей дальнейшей судьбы.

— Ох, ты никак о безвременной кончине думаешь? Вон и побледнел весь… Рано тебе ещё! Не такие уж мы и звери… хе-хе, — Филипп вновь расположился в кресле. — Тебе просто присвоят статус иномирца — ничего страшного, на самом деле. Ограничить передвижения, конечно, придётся… да и круг должностей, вероятно. Но в лабораторию никто насильно затаскивать не станет, это я тебе могу обещать. И не такое видывал!

Ирнест выдохнул и задумался. Нужно ли ему это? Он всего лишь хотел забраться на тёплую должность после выпуска из Академии. Протащить с помощью нужных знакомств опеку над Мари и забрать её из больницы. Быть может, уехать из столицы. Но с другой стороны…

— Я смогу узнать свою историю?

То, о чём мечтали многие сироты.

В детстве они с Мари частенько разговаривали на эту тему, воображая всё более невероятные сюжеты. Ирнесту почти всегда доставались в качестве семьи героически павшие солдаты, а для себя Мари выдумывала рассказы о потерянной принцессе древнего рода. Никто в обиде не был.

— Конечно, — мягкая улыбка скользнула по губам Филиппа. — Скажу тебе по секрету: у меня уже имеются кое-какие предположения.

Дыхание разом сбилось. Ирнест ещё не верил в подобное ни на половину… но уже отчаянно хотел, чтобы всё оказалось правдой. Он сможет узнать свою настоящую историю, и, быть может, знания таинственной Организации даже помогут найти Мари. Ради этого Ирнест готов был и голову положить. Пусть только это не окажется шуткой или чьей-то страшной ошибкой.

Он поднял голову, встречаясь взглядом с выцветшими карими глазами.

— Что мне нужно делать, профессор?

Филипп улыбнулся и предвкушающе потёр ладони:

— А вот это уже совсем другой разговор!

Глава 14. Короткая передышка

Мари предпочитала не думать, в каком виде вылезла с первого этапа. Учитывая, что последние метры пришлось ползти по земляному туннелю, больше похожему на узкую нору — видок был ещё тот. Она потёрла подбородок тыльной стороной ладони, что казалась чище всего остального, но по ощущениям стало только хуже. Глубоко вздохнула. Ситуацию сглаживало лишь то, что большая часть кандидаток выглядела совершенно также: разодранная и местами обгоревшая форма, вымазанные в земле руки — они единодушно сверлили жриц, стоящих неподалёку, тяжёлыми взглядами.

Одна только группа, сбившаяся в отдалении от всех, то и дело заходилась смехом. Феи, прошедшие первый этап с минимальными трудностями, сидели прямо на траве и делились впечатлениями, расчёсывая подругам волосы и стирая грязь с их лиц. Мари упрямо пыталась не смотреть в ту сторону, но взгляд словно магнитом тянуло. Хильда была среди них: довольная и сияющая.

Разум никак не мог понять, как та смогла одолеть все испытания и остаться настолько… чистой. На мгновение в голову пришла странная мысль, что она и вовсе не проходила первый этап, но Мари одёрнула себя. Сама ведь видела, как сиреневая макушка скрылась между корней одной из первых. Даже если Хильда и относилась к человеку с извечным пренебрежением, не было особых причин подозревать её в обмане.

Несмотря на самодовольство некоторых фей, команда сдающих казалась немного поредевшей. Тех кандидаток, что не справились с заданием, уже отпустили по домам. Мари вышла с первого этапа чуть ли не самой последней и успела застать лишь одну из группы провалившихся. Фея, наполовину выпачканная в ярко-оранжевом сигнальном порошке, сидела прямо у прохода на испытание, обняв колени. Её ощутимо трясло; то и дело доносились всхлипы вперемешку с невнятными бормотаниями. Мари, замявшись на пару секунд, шагнула к ней. Однако стоило только пальцам коснуться свалявшихся в один комок волос, как фея в момент отшатнулась, вперившись ошалелым взглядом, словно видела вместо неё опасного монстра. Лицо всё в грязных разводах от слёз, а в глазах плескался животный ужас.

Ещё через полминуты фею увели жрицы, а Мари плюхнулась в траву там же, где стояла. Колени подогнулись сами собой. Она так и не смогла выдавить ни слова утешения или поддержки. Остальные же, казалось, и вовсе не заметили этой сцены — никто даже косого взгляда не бросил. Спустя некоторое время Мари и самой стало вериться в то, что до смерти напуганная фея ей просто померещилась. Или же она мучительно хотела, чтобы так было.

— Подойдите все ко мне, девочки, — уже знакомый голос жрицы, которая отправляла их на первое испытание, вклинился в череду мрачных мыслей.

Кандидатки тут же повскакивали со своих мест, торопясь окружить её. Мари тряхнула головой и поплелась следом — после испытаний совершенно не хотелось двигаться, но инструкции следовало услышать из первых уст. Вымаливать информацию из одногруппниц было занятием не самым приятным — это она уяснила уже давно.

— Поздравляю. Вы смогли преодолеть первый этап. Это была лишь небольшая проверка, но и она дала первые плоды.

Со всех сторон послышались сдавленные смешки. Мари невольно поморщилась, вспоминая плачущую фею в ярких пятнах.

— Перед вторым этапом у вас будет время отдохнуть и набраться сил. Два дня и три ночи. Мы сочли это достаточной передышкой.

На этих словах у половины кандидаток невольно вырвались вздохи облегчения: многие втайне опасались, что их погонят на второе испытание сразу же. Мари тоже едва заметно улыбнулась и переступила с ноги на ногу — трава была прохладной и влажной. Надо бы зайти за новой парой ботинок и сменить одежду, раз уж выпал такой шанс.

— Второй этап будет проведён в поселении. Старая площадка вновь готова принять будущих охотниц. Мы уверяем вас: Чаща проверена и зачищена от излишних опасностей.

— Разве её не запечатали насовсем?

Фея, задавшая этот вопрос, поднесла сцепленные пальцы к губам, словно пыталась дыханием отогреть их. Она стояла совсем рядом, и поэтому, когда жрица повернулась на голос, Мари показалась, что та обращалась к ней одной.

— Нет причин для беспокойства. Если вы готовы принять на себя ношу охотниц, то искусственно созданный лес не доставит вам трудностей… Однако никогда не поздно отказаться, — она обвела взглядом кандидаток. — Быть может, кто-то желает?..

В воздух взметнулись руки. Мари закрутила головой, совершенно не понимая такой реакции обычно самоуверенных фей. Сейчас же, казалось, некоторые находились всего в одном шаге от обморока. Жрица невозмутимо кивнула.

— Наказание не последует. Это ваше решение. — Она оправила тёмный рукав и вновь сложила руки на груди. — Вы вольны испытать свои силы в следующем году.

Только пройдя через границу Внутреннего Круга, Мари, наконец, смогла расслабиться. Феи тут же взмыли в воздух, тревожно переговариваясь на лету, напоследок одарив человека одинаково жалостливыми взглядами. Она повела плечами и потянулась, с наслаждением прохрустев суставами. Скрытность одногруппниц совершенно не заботила. Если это была какая-то общеизвестная история для фей, просто оставалось найти кого-то более дружественного. Например, Нэй или Лиф. Всего-то!

Однако… Мари сбавила шаг. Почему же феи отказались от участия во втором этапе, только заслышав про какую-то Чащу? Это название было незнакомо. Как она ни силилась вспомнить — ничего на ум не приходило, хотя карта Дома Ветров и близлежащей местности появлялась перед мысленным взором без особого труда. Жрица упоминала, что это «старая площадка». Но почему, если в поселении был какой-то искусственно созданный лес, о нём ранее никто не заговаривал? Чем больше Мари размышляла на эту тему, тем тревожнее ей становилось.

— Эй, Мари! Берегись! — громкий окрик заставил подскочить.

Мгновенно узнав голос капитана Нойль, она обернулась и — не иначе как чудом — рефлекторно поймала нечто, едва не ударившее в грудь. При более детальном рассмотрении это «нечто» оказалось очень знакомым на вид ботинком. Мари только хмыкнула и расположилась прямо на земле, придирчиво оглядывая обувь. Ножные обмотки после всех приключений представляли собой печальное зрелище, поэтому их пришлось стянуть, скатав в один рулон — следовало как следует простирать ткань, прежде чем надевать вновь. Тащить грязь в сравнительно чистые ботинки не хотелось вовсе.

— Не теряй больше! — Нойль поравнялась с ней и хохотнула, хлопнув по спине. — Еле отобрала у жриц — вцепились, как ульвы в свежее мясо.

— Так у меня появились поклонницы? — Мари, чуть хмурясь, поднялась на ноги, довольно ощущая стопами мягкую подошву, а не колючие ветки с мокрой травой. — Думаешь, стоит перепрятать сорочку?

Нойль подалась вперёд, приобнимая за плечи.

— Да про тебя там чуть баллады уже не начали сочинять! Слушай, ну-ка колись давай: чего ты такого на последней комнате вытворила?

В горле разом пересохло, но Мари покорно двинулась вперёд, подстраиваясь под шаг капитанши.

— А-а… ты разве не видела?

— Отлучилась всего на минуточку! — голос Нойль упал почти до шёпота. — Поворачиваюсь, а там жрицы чуть свои покровы не посрывали. Бегали как в ляжку ужаленные — честное слово!

В любое другое время такая новость здорово повеселила бы Мари, но сейчас она с трудом сдерживала дрожь. Обнаруженный дар пока совершенно не являлся поводом для гордости, тем более, учитывая по крохам собранную информацию. Чёрное пламя — в этом уже не было сомнений — точно принадлежало магии второго отражения, и она знала: демонические расы ни у кого не пользовались большой любовью. Их уважали, боялись, ненавидели… но никак не любили.

— Ну… я просто немного смошенничала, — Мари сдалась под выжидающим взглядом; отчаянное решение, принятое под влиянием момента, больше не казалось таким уж удачным. — Но меня же допустили ко второму этапу, верно?

Нойль заливисто расхохоталась, откидывая голову назад.

— Они от тебя теперь не отстанут. Точно говорю! Идеально выверенные испытания… и «смошенничала»! Ну ты даёшь!

— Легко тебе говорить. — От слов Нойль запылали щёки. — Они вообще что-нибудь сказали?

— Много там не услышишь — сама понимаешь, какие они скрытные. Но разговоры ещё про одну даму были… хмурая она такая, высокая.

— Хильда?

— Точно! Она! — Нойль потёрла переносицу указательным пальцем. — В общем, обе вы злостные мошенницы, вот так!

— Как-то сомнительно…

— Ну-ну, брось! Я тебя когда-нибудь обманывала? — Нойль вдруг предупреждающе сузила глаза, словно разом потеряв терпение. — Так и что ты сделала, Мари? Мне же нужно знать, какими талантами обогатится мой отряд!

Мари едва заметно ухмыльнулась:

— Взломом замков, как минимум. Начинай брать заказы на ограбление — в гору пойдём. — Она подняла взгляд и тут же зашипела сквозь зубы, хватаясь за голову: воспитательный подзатыльник от капитанши не заставил себя ждать.

— Ну, комедийные представления уже хоть сейчас давать можно, — скривила губы Нойль, но глаза её смеялись. — Смотри там у меня!

Половину пути до жилой части Дома Ветров они прошли, обсуждая экзамен и перебрасываясь ничего не значащими фразами. Как оказалось, жрицы и капитанши действительно были в курсе всего происходящего за стенами испытания, да и вовремя вытаскивать оступившихся кандидаток у них получалось на ура. Несмотря на опасные ловушки, никто серьёзно не пострадал, кроме парочки напуганных до немоты фей, которых сняли с этапа за мгновение до смерти. Как вдруг Мари резко вспомнила кое о чём.

— Нойль, а что вообще такое эта Чаща?

— А-а, вам уже сказали! Много отказниц улетело?

— Не так чтобы очень…

— Мой тебе совет: поменьше слушай этих россказней, — Нойль закатила глаза. — Сейчас все судачат почём зря.

— Так в том-то и дело, — Мари зябко обхватила себя руками. — Никто ничего не рассказывает, а сами переглядываются так, будто там целая жуткая история.

На пару секунд воцарилось молчание. Нойль поглядывала на неё, словно бы решалась: говорить или нет.

— Да-а, — она фыркнула и заложила руки за голову, — «жуткая история» и впрямь имеется. Но мистики там никакой и не было — я так считаю.

— И всё-таки?

— Сама я испытания в Чаще не застала, так что и сказать ничего про неё не могу. Уже была капитаншей, когда жрицы, наконец, достроили эту громадину. Ну… увидишь ещё! А все домыслы только про то, что те «перестарались с приданием лесу разума». Лет так с десяток назад площадку закрыли после особо неудачного экзамена — вот и вся история.

— Так Чаща — это разумный лес? — Мари подняла брови.

Нойль вдруг расхохоталась:

— Слушай, тут уж у некоторых фей разума недостаёт! Я бы не была так уверена в достаточном его количестве у деревяшек.

Больше ничего вытянуть из Нойль, к огорчению Мари, так и не удалось, хотя слова, опровергающие жуткую репутацию Чащи, звучали довольно логично. Они распрощались ещё через несколько минут, и, услышав напоследок извечное: «Не вешай нос!» — Мари решительно мотнула головой.

Действительно, когда только слухи и народные байки оказывались правдивы хотя бы наполовину? Решив, что разберётся со всем после того, как выкупается и сменит одежду, она направилась к облюбованному озеру. Поговаривали, что в честь проведённого первого этапа вновь нагреют водоёмы у южной границы, но идти на другой конец поселения не хотелось. Даже из-за горячей ванны.

В свою комнату заглядывала Мари с опаской — не выпрыгнет ли навстречу ожидающий? — но на сей раз обошлось. Помещение встретило её тишиной и спокойствием. Быстро похватав из ниши всё необходимое, она устремилась в обратный путь — к земле, гадая, где же поджидали друзья. Просто не верилось, что пройдённый первый этап мог остаться без внимания… Кроме того, и самой очень хотелось поделиться всем, что случилось за этот день. Поэтому Мари даже не удивилась, когда, только выйдя из-за деревьев, наткнулась взглядом на Нэй, сидящую у кромки воды. На плотной тряпице уже были разложены какие-то флаконы и баночки — лекарка вооружилась по полной.

— Так и знала, что встречу тебя тут, — Нэй весело помахала рукой и тут же рассмеялась, вскакивая на ноги. — А Леон проиграл — пошёл к целительницам!

Мари прыснула со смеху. Тот точно будет страшно возмущён, когда поймёт, что она даже и не собиралась обращаться в залы восстановления. С её царапинами справится и Нэй — да и доверия к ней было куда больше, чем к целительницам. Правда, Мари собиралась зайти к ней уже после всех водных процедур, избавив подругу от наглядных подробностей своих похождений.

— Ого! Вот это настоящая трагедия, — Нэй мрачно разглядывала сильно изувеченную форму, скинутую прямо на землю. — Ну, швеям не привыкать… Из года в год одно и то же!

Она вдруг запнулась и ахнула, переведя взгляд на спину Мари.

— Что, всё так плохо?

— Ну… если родные цвета твоей кожи — фиолетовый и жёлтый, то всё просто идеально, — Нэй не в силах была оторвать взгляда от открывшейся картины. — И вот нельзя было как-то поаккуратнее?

Выразительно хмыкнув, Мари поспешила зайти в воду, пока та не углядела ничего ещё более критичного, и осторожно коснулась кожи жёсткой мочалкой. Лучшим вариантом казалось вообще ничего не трогать, но желание смыть с себя грязь и пот были сильнее.

— Давай помогу? — Нэй перепорхнула ближе, разглядывая её со всех сторон.

Мари зашипела сквозь зубы — мочалка как раз проехалась по содранному участку на плече, — но мотнула головой.

— Сама справлюсь.

— Конечно! Справилась же с тем, чтобы калечиться. — Нэй непреклонно отобрала мочалку. — Сиди и не двигайся…

Мари хотела было привычно съязвить в ответ, но её вдруг прервал недовольный голос, раздавшийся слишком уж близко.

— А ну признавайся, Нэй, ты ведь сжулила и на этот раз, не так ли?

Леон вышел из-за деревьев неподалёку и остановился, опираясь на покосившийся ствол. Мари, сдавленно пискнув, нырнула по самый нос. Помогло это не слишком сильно — прозрачностью вода могла бы посоперничать с самым тонким и чистым стеклом.

— Проиграл, так и признай. — Нэй показала ему язык и тут же отвернулась: — Эй, Мари, так не годится!

Та только пробулькала что-то в воду, кидая грозный взгляд в сторону Леона, что совершенно бессовестным образом расположился в паре метров от них.

— Ой, да чего я там не видел, дорогая!

Мари от возмущения вытянула шею.

— А чего это ты там «видел»?

— Ну, хватит вам! — Нэй уперла руки в бока, а ее угрожающий тон заставил спорщиков прерваться. — А ты отвернись, Леон. Неужели не ясно — ты смущаешь Мари!

Тот картинно вздохнул, но всё-таки покорно отвёл взгляд, подперев подбородок ладонью, и уставился куда-то вдаль. Всем своим видом Леон выражал настолько явную обиду, что Мари немедленно стало стыдно, несмотря на свою абсолютную правоту. Повисло неловкое молчание. Одной только Нэй, казалось, оно совершенно не мешало — та крутилась, едва касаясь поверхности воды, ловко смывая грязь с пострадавшей кожи. Мари даже подивилась, насколько аккуратными были её прикосновения — сама бы она так явно не смогла.

— Так и… как всё прошло? — наконец, Нэй потянула её на берег.

Мари бросила быстрый взгляд в сторону Леона, но тот всё ещё смотрел куда-то сквозь деревья, не проявляя к её обнажённой натуре никакого интереса.

— Можно готовиться ко второму этапу, — она решила не тянуть больше с важными новостями и расположилась на приготовленной подстилке.

— Так это же просто замечательно, дорогая! — Леон вдруг резко обернулся, заставляя Нэй шикнуть. — Ой, ну и ладно… прости-прости, — он отмахнулся, заметно не испытывая ни грамма вины, и тут же привычно зачастил: — Так и как испытания? Сложно было? О-о, мы были так удивлены — представь себе! — когда жрицы сказали, что никого кроме капитанш и кандидаток к себе не пустят. Думал, наша красотка Лиф не выдержит и вцепится кому-нибудь в горло… Повезло ещё, что я узнал об этом много позже! Не пустить инструкторов полюбоваться на плоды трудов своих. Это же не дело! Правда, милая моя?

Поток вопросов, которые выливались с огромной скоростью, заставил невольно рассмеяться — в этом был весь Леон. В искреннем любопытстве даже феи не могли с ним соперничать на должном уровне. Стараясь не отвлекаться на покалывание и жжение там, куда Нэй уже успела нанести чудодейственные составы, Мари — как могла подробно — пересказала друзьям свои приключения на первом этапе, умолчав только о самом его завершении. У неё ещё оставались надежды, что жрицы не слишком будут распространяться об увиденном. Наверняка, придётся переговорить со Старшей или Управляющей, но…

Леон на протяжении всего рассказа то и дело вставлял ремарки, которые благодаря его многословности ощутимо растягивались. Несколько раз даже Нэй не выдерживала и напоминала разошедшемуся другу, кто именно являлся в данный момент звездой вечера, резко обрывая бесконечные «воспоминания о былом». Леон не менее многословно просил прощения и замолкал... Ровно на пару минут, до следующей вставки.

К концу рассказа Мари, уже перемотанная тонкими полосками ткани до состояния, близкого к мумии, и переодевшаяся в чистую одежду, чувствовала себя просто замечательно. Практически ничего не болело и не ныло — лекарства Нэй действовали отменно, а от плотного перекуса по телу разливалась приятная тяжесть. Леон, благосклонно допущенный поближе, помогал складывать остатки провизии и лекарств по двум небольшим корзинкам, не переставая болтать.

— Хильда девочка своеобразная, — он понизил голос, отвечая на последний вопрос Мари. — Она могла бы стать жрицей… С такими-то данными! Но сама отказалась от обучения, — неслыханное дело! — проведя за Внутренним Кругом несколько лет. А потом прибилась к охотницам. Даже сама Старшая с ней разговаривала… Но без толку! Загорелась стать охотницей — и всё тут, — Леон возвёл глаза к небу. — Уж не знаю я, в чём там причина была, но магии Хильда поднахвататься успела — первое время шкодила, как древесный пустовёрт.

Мари поджала губы: образ вечно хмурой, серьёзной феи никак не вязался с маленьким существом, похожим на вытянутую, короткошёрстную обезьянку, — известным шутником и воришкой в этом отражении. Пустовёрты населяли почти все леса Альвланда (1), доставляя кучу проблем местным народам, за исключением тех, что были хорошо защищены. В Доме Ветров жили лишь несколько пар таких зверьков — у фей-заводчиц. Мари сама видела, как они носились по загону с такой скоростью, что перед глазами всё начинало кружиться и расплываться.

— Никогда не замечала, чтобы Хильда применяла магию.

— Это она из-за тебя скрытничает, — Леон вдруг расплылся в улыбке. — Стоило тебе, дорогая, появиться в поселении, как Хильда резко насела на технику ведения боя. А раньше — сколько ни ругал я её! — всегда на мерцание своё полагалась, — заметив озадаченный вид Мари, он поспешил пояснить: — Это перемещения такие. О-очень быстрые и коварные. Вот ты только моргнёшь, дорогая моя, а враг уже за спиной притаился… Или ушёл из западни без единой царапины! Умение это — исконно фейское. Да и даже среди них ныне встречается кра-а-айне редко. Совсем не удивительно, что к девочке с едва ли не утерянным даром здесь особое отношение.

— Ну ты и сказал, Леон! — Нэй хихикнула. — Тебя послушать, так это ко всем тут «особое отношение».

— «Ко всем» не ко всем, душа моя, но ты не станешь отрицать, что в последние годы маловато осталось владеющих магией фей. — Он поднял вверх указательный палец, не давая ничего сказать. — Я веду речь о боевых умениях.

Мари крутила головой, переводя взгляд с Леона на Нэй и обратно, но не спешила вступать в обсуждение.

— Нельзя говорить за всё поселение, наблюдая всего за третью. Ты же не знаешь, сколько колдуний у жриц… Или мы чего-то не знаем о тебе, Леон?

— Так ведь он тот ещё злостный подглядывальщик! — не выдержала Мари, и они с Нэй дружно рассмеялись.

— Ох, ну конечно! Давайте, наговаривайте на несчастного друга! — Леон, прекрасно расслышавший каждое слово, взмахнул руками и поднялся на ноги, усиленно пытаясь напустить на себя обиженный вид.

Смех стал только громче. Нэй покачивалась в воздухе, схватившись за живот, не в силах больше сдерживать рвущийся наружу хохот. Мари утирала выступившие слёзы. Тревоги разом испарились: казалось, в этот момент больше не существовало ни пугающих тайн, ни маячащих на горизонте испытаний. Всё было именно так, как давным-давно представлялось, и совершенно не хотелось думать о том, что когда-нибудь это может быть разрушено.

Только не в этот раз.

***

Примечание: 1) А́львланд — шестое отражение.

Глава 15. Незримые узы

Всё рухнуло в одночасье.

Мари никогда не задумывалась о том, как же ей повезло, что Леон был на её стороне в решении сдать экзамен в этом году. Беспокойство Нэй, смешки одногруппниц, недоверие инструкторов — всё разбивалось об его рьяную поддержку. Ровно до этого момента. Едва услышав про Чащу, Леон мгновенно растерял красноречие. Страшно бледный, он намертво впился длинными пальцами в плечи Мари и произнёс только одно: «Не ходи».

Уже сидя на излюбленном месте — на пороге своей комнаты, свесив ноги вниз, она вдруг поняла, что так и не смогла спросить о причинах той реакции Леона. Тот исчез из поля зрения столь стремительно, что Мари и опомниться не успела, Нэй же за всю дорогу до жилых комнат так и не нарушила гнетущей тишины. Она хоть и была рядом, но любые слова просто застревали в горле, стоило только встретиться взглядами. Лишь на прощание фея подлетела близко-близко и, обняв за шею, почти прошептала: «Я мало об этом знаю, но… не спрашивай его. Ладно?»

Мари с силой зажмурилась и уткнулась лбом в колени. Только она подумала о том, что наступили, наконец, счастливые времена, как реальность жёстко напомнила о себе. Но самым отвратительным казалось то, что не оставалось ни малейшего представления, чем можно было помочь другу. Нечто мрачное в глубине души однозначно подсказывало: «Ничем». И Мари, как ни странно, с ним была согласна.

Рассвет она встретила лёжа на полу в своей комнате. Сна не было ни в одном глазу, но тело не двигалось, словно придавленное сверху чем-то тяжёлым и мягким. Первый день из двух отведённых на отдых и подготовку перед вторым этапом рисковал так и пройти в ленивом ничегонеделании, если бы не заявившаяся с утра пораньше Нэй.

— До-о-оброе у-утречко, Мари! — Она впустила свет в полутёмную комнатушку, напевая что-то себе под нос. — Как твой боевой настрой?

Мари тяжело вздохнула и с трудом приоткрыла глаза, привыкшие к темноте. Нэй скорчила недовольную мордашку.

— И что это такое?

— Что? — Мари лишь перевернулась на бок.

— Для начала, — Нэй глубоко вздохнула, — почему ты на полу?

На пару секунд воцарилась тишина. Мари пришлось приложить все усилия, чтобы хотя бы немного разомкнуть челюсть.

— Тут прохладней.

— Ага-а… — Нэй присела на корточки возле её головы и устроила подбородок в ладонях. — Есть пойдёшь?

Мари промычала нечто неопределённое. Нэй цокнула языком и принялась разматывать наложенные со вчера повязки.

— Что-нибудь болит?

На сей раз мычание было отрицательным.

— Всё равно ещё раз надо помазать… А, может быть, и ещё парочку.

— Тебе виднее.

— Мари!

Та повернула голову и вопросительно подняла брови.

— Слушай, ну чего ты расклеилась? — Нэй потянула её за щёки в разные стороны. — Не ты ли мне доказывала, что тебе всё по плечу?

— Не припоминаю такого, — Мари даже не пыталась выбраться из захвата.

Видимо, зрелище получилось довольно забавным, потому что Нэй резко захихикала и разжала пальцы. В местах, где она ранее касалась, кожа тихо горела.

— Ну, тут уж удивительный случай выборочной памяти. Мне такое не излечить!

Следующие несколько минут Нэй упрямо старалась намазать раны мазью с резким травяным запахом. Мари покорно переворачивалась с бока на бок, но более ничем упростить лечение не пыталась. Наконец, когда все процедуры были закончены, а использованные повязки свёрнуты в один комок, Нэй покачала головой и поднялась на ноги.

— Последний раз спрашиваю: есть пойдёшь?

Мари задумалась всего на пару мгновений.

— Нет, не хочу… Я отдохну ещё немного.

Нэй фыркнула на прощание и выскочила из комнаты, видно, осознав, что большего не добьётся. Вновь воцарилась тишина; только где-то вдалеке слышались смеющиеся голоса да лёгкий ветер шелестел листвой. Мари повела носком левой ноги, на которую падал солнечный луч из-за отогнувшегося полога, — припекало.

Она подняла ладонь к глазам — ту самую, которая вчера пострадала от чёрного пламени, — кожа выглядела только немного покрасневшей и припухшей. Удушающе пахло травами. Снадобья Нэй всегда казались Мари чем-то совершенно поразительным, хоть фея и сетовала на то, что они действовали на человека не так эффективно. Ещё в самые первые месяцы пребывания в Доме Ветров Нэй устроила Мари тотальную проверку, выясняя, какие составы вообще оказывали нужный эффект. Естественно, ничего опасного для человека в них не было — Нэй предусмотрительно проконсультировалась у жриц, но даже и они не могли точно ответить на все вопросы.

— Доброе утро.

Мари дёрнулась от неожиданного голоса, раздавшегося у самой кровати, и громко выдохнула, выцепив взглядом белую фигурку Мины.

— Когда-нибудь я точно помру от твоих появлений.

— Все умирают в конечном итоге… — В голосе Мины почудилось сожаление, и в следующее мгновение она появилась уже на расстоянии одной ладони. — Я принесла твой кулон.

Мари благодарно кивнула, когда на грудь опустился ставший родным за всё это время кристалл. Сразу стало будто бы спокойнее. Перед первым этапом она предусмотрительно отдала украшение Мине, опасаясь не то засветить, не то потерять его.

— Рано ещё, — сожаление явственно просочилось в голос, как Мари ни старалась его скрыть. — Отдашь после экзамена.

Мина посмотрела сквозь неё и едва заметно свела брови к переносице.

— Мы ожидаем тебя сегодня.

— Потом… Надо набираться сил, а не шастать по ледяным пещерам. Можешь передать ему, что всё в порядке.

— Уже, — Мина медленно моргнула. — Вижу, ты… обеспокоен?

Мари пожала плечами и сжала в руке тёплый кристалл, привычно ощущая биение пламени. Отвечать не хотелось.

— Всё идёт так, как должно. Нет причин терзать себя.

Едва слышно фыркнув, Мари закрыла глаза.

— Посплю — и мне сразу станет легче! Не волнуйся так… — Она запнулась, почувствовав, как лба коснулась — почти невесомо — тёплая сухая ладонь. И в тот же миг мир перестал существовать.

Он ступает по пеплу, огибая лишь чудом сохранившиеся кое-где металлические конструкции, торчащие из земли. Тишина давит на уши. Сердце бьётся, по ощущениям, где-то в горле. Что же он наделал?

Насколько хватает глаз, во все стороны простирается сокрытая серостью равнина. Ещё утром солнце освещало здесь вековые деревья и круглые, построенные из металла и камня жилища. Ладонь сжимает знак Стража Льётхейма, и острые грани с готовностью впиваются в кожу. Он ведь не виноват… Совсем нет.

Чуткий слух улавливает вдруг неясное копошение. Он прислушивается. Ничего, только ветер сметает пепел с тихим шелестом. После такого никто и не может быть жив. Это слишком хорошо известно.

Звук повторяется.

На этот раз он успевает проследить направление. Ботинки вязнут, заставляя оступаться, когда он бросается туда. Руками разгребает ненавистный уже пепел — символ потери самого себя; тёмные рукава, штаны — всё окрашивается серым.

Пальцы через пару минут упираются в нечто твёрдое, ещё хранящее тепло. Небольшой нерабочий колодец, придавленный тяжёлой плитой. Он сдвигает её всего на пару пальцев, обдирая руки о неровные края, и в уши забивается рычание, вперемешку с жалостливым скулежом. Неужели кто-то…

Мари проснулась на своей кровати. Потёрла глаза, с трудом размыкая кажущиеся неподъёмными веки. Ветер нетерпеливо колыхал тяжёлый зелёный полог, но солнце не спешило расцвечивать деревянный пол. Странное ощущение маячило где-то на периферии, однако осознанные мысли не приходили… Ей ведь ничего не снилось на этот раз? Мари уже и не помнила, когда вот так вот просыпалась с совершенно пустой головой.

Она тихонько фыркнула. Мина в очередной раз поняла слова буквально. Нет, за эти два года Мари уже успела немного попривыкнуть к странной фее, но иногда той всё-таки удавалось её удивить. Интересно, сколько длился этот навязанный сон? Она села на кровати и глубоко вздохнула.

Пахло дождём.

Мари любила, когда он шёл в Доме Ветров. Из-за Защитного Круга частички воды, сколь бы объёмны ни были, превращались в мелкую пыль. Деревья шумели листьями; где-то совсем рядом настойчиво стучали о доски капли, стекающие с них. Мари выбралась из-под одеяла и раскрыла полог, зацепляя его за стену крюком. В комнату тут же ворвалась свежесть.

Желудок, казалось, намертво присох к позвоночнику. Мари поморщилась от неприятных ощущений. В Доме Ветров всегда ели по строгому расписанию, но добрые феи, работающие на кухне в их части поселения, никогда не отказывали в дополнительной порции. Нэй, притащив впервые подругу в святая святых, непреклонно объявила, что такие знакомства — самые нужные и важные в жизни, а Мари не стала и возражать. В конечном итоге кухня стала подвергаться её набегам едва ли не чаще, чем заглядывала туда Нэй — известная любительница перехватить что-нибудь.

Снаружи оказалось… мокро. Влага мгновенно пропитала всю одежду и волосы, но прятаться от дождя не хотелось. Он был тёплым и приятным. Разве что ботинки стали раздражающе хлюпать после прогулки по лужам. Мари потрясла ногой, но вода из обуви, ожидаемо, никуда не делась. Что ж, с этим ещё можно было смириться.

Поселение словно вымерло. Феи не выходили без необходимости в дождь — высокая влажность не шла на пользу крыльям, которые тяжелели и становились неповоротливыми. Мари перегнулась через перила на одной из площадок, бесстрашно вытягивая вперёд ладони, пытаясь набрать в них как можно больше влаги. Взгляд лениво скользил по умытой дождём зелени, и можно было даже на пару мгновений забыть о тянущем зове желудка, просто наслаждаясь природой, как вдруг сквозь листву отчётливо промелькнула знакомая долговязая фигура.

— Леон! Эй, Леон! — Мари сложила ладони рупором, не надеясь, впрочем, на успех: до земли было достаточно далеко, а шум дождя всё нарастал.

Альв остановился и всего через секунду безошибочно отыскал её взглядом. Задрав голову, прикрывая глаза ладонью, он поднял вторую руку с зажатым в ней объёмным свёртком и дёрнул подбородком в его сторону. Желудок Мари протяжно заурчал.

Через рекордные несколько минут она уже преодолевала последние разделявшие её с едой (и конечно же, с другом) метры. Пару раз Мари умудрилась поскользнуться на лестнице, но, к счастью, обошлось без серьёзных приключений. Да и Леон, вроде бы, ничего не заметил.

— А я говорил Нэй, что, проспав больше суток, ты первым делом начнёшь разыскивать еду, — на его губах играла лёгкая усмешка. — Хотя я и предполагал, что успею к такому знаменательному событию… Всё равно летуньи от тренировок отлынивают! Воздух, понимаете ли, потяжелел для них. Нет, ты только послушай!

— Больше суток? — Мари удивлённо моргнула, когда бесконечный поток жалоб всё-таки прервался.

— Я имел смелость прийти к тебе, моя дорогая, вчера вечером. Нэй обмолвилась мимоходом, что ты спала прямо на полу! И представь себе моё удивление, когда именно эту картину я и обнаружил по приходу. — Леон смахнул со лба налипшую мокрую чёлку.

— Так это ты перенёс меня на кровать?

Он отвёл взгляд и, вместо ответа, кивнул в сторону большого камня, что скрывался под плотно переплетающимся плющом. До него капли дождя почти не долетали, хотя сам валун казался мокрым.

— Не составишь ли мне компанию за обедом на свежем воздухе, моя дорогая?

Мари хмыкнула и, несмотря на явное увиливание от вопроса, с готовностью кинулась к указанному месту. Отказываться от такого заманчивого предложения в её понимании было просто кощунством. Она подбежала к валуну первой и коснулась тёмно-серой, шершавой поверхности ладонью. Камень был холодным и, действительно, несколько влажным. Она обернулась к Леону, но тот явно отстал, не стремясь ускорять размеренный шаг.

Решение пришло мгновенно. Мари прикусила язык, настраиваясь, и тут же отдёрнула ладонь — от камня повалил пар. Получилось! Всё произошло настолько быстро, что даже ничего не почувствовалось, — разве что ладонь немного обдало жаром. Мари уже не один раз пробовала нагреть таким способом воду или камни — «те» сны подсказывали, что это было возможно, но до сих пор всё оканчивалось не совсем так, как задумывалось. Вода мгновенно испарялась, стоило только чёрному пламени лизнуть её, а камни оплавлялись как масло на солнце. Что ж, возможно, длительный отдых действительно был тем, чего ей не доставало…

— Как странно. — Мари подскочила от тихого голоса Леона, раздавшегося прямо над ухом.

— Что такое?

— Валун хранит тепло, хотя не видел солнца уже очень давно, — тот качнул головой и нагнулся к серой поверхности, придирчиво осматривая её. — Весьма странно.

Мари, всё ещё пребывающая в эйфории от первой за долгое время удачи, только пожала плечами, забираясь на нагретый камень. На этот раз даже никаких оплавленностей в форме ладони! Вот бы ещё научиться поджигать ветки для костра, а не обращать их в пепел… В рейдах такое умение точно бы пригодилось.

— Так ведь Дом Ветров всегда полон чудес! — Мари нетерпеливо заёрзала на месте.

Леон окинул её нечитаемым взглядом и принялся развязывать свёрток.

— Кухарки специально для тебя собирали. И когда только ты, Мари, успела стать среди них ещё более известной, чем наша Нэй?

— Это всё человеческая неотразимость. — Она довольно сощурилась и тут же набила рот, не особо заботясь, что именно брала из свёртка.

— Не имею возможности возразить, дорогая.

Несколько минут они так и сидели молча. Мари пыталась тщательнее пережёвывать еду после того, как, поторопившись, чуть не подавилась крупным куском, а Леон, не претендуя на им же добытую снедь, откинулся на руки и меланхолично смотрел в пустоту. На головой покачивались переплетающиеся усики ярко-зелёного растения.

— Тебе всё ещё интересна та абсолютно скучная и длинная история о том, как я попал в поселение, Мари?

Она застыла, едва не прикусив палец от неожиданности. Этой темы они не касались напрямую уже довольно давно. Леон всегда стремительно уводил разговор в другое русло, а спрашивать у кого-то другого Мари считала нечестным. Время шло — она вспоминала о повисшей в воздухе тайне всё реже, а с появлением ощутимой цели — становлении охотницей — и вовсе думать забыла о скрытности альва.

— Конечно! — Мари подалась вперёд, пытаясь заглянуть Леону в лицо.

Тот поймал её взгляд лишь на мгновение и совершенно несвойственно себе усмехнулся.

— Вернёшься из Чащи живой, и мой голос — весь твой ровно настолько, сколько сможешь его выдержать, — Леон, подумав немного, вдруг склонился и легко коснулся виска Мари костяшками пальцев. — Но, может… если ты не пойдёшь — я смогу дать тебе гораздо больше, дорогая.

В горле ощутимо пересохло; взгляд метался по его лицу, словно хотел прочесть истинный смысл этих слов.

— Я мог бы ждать твоего ответа хоть до самых звёзд, — губы тронула печальная улыбка. — Однако, боюсь, я уже имею несчастье знать его, душа моя. Твоему преданному другу никогда не удавалось повлиять на судьбу дорогих ему существ.

— Леон. — Мари до боли прикусила губу, но так и не смогла найти в голове нужных слов.

— Ешь… набирайся сил, — он будто не заметил её смятения. — О-о-о, они тебе понадобятся все без остатка! Позволь только сказать нечто, что никто не посмеет произнести в этом поселении… В борьбе за жизнь нет нечестных выпадов. Это все знают, дорогая, но хранят только у себя внутри.

Повисло молчание. Даже дождь, казалось, поутих, стараясь не мешать.

— Знаешь, — Мари вздохнула, подтягивая к себе колени. — Ты меня здорово напугал вчера.

— О, единственный, кто дрожит от страха, это самый бесполезный во всех отражениях альв, сидящий перед тобой.

— Почему?

На этот раз прошли долгие несколько секунд, прежде чем он разомкнул губы:

— Чаща — это совсем не то место, дорогая моя, куда бы мне хотелось ещё хоть раз отправить своих родных. Понимаешь меня?

Сердце замерло на этих словах. Мари бросила быстрый взгляд на Леона, но тот, скрючившись, уставился на свои ладони, и не реагировал более ни на что. Она придвинулась к нему и прижалась щекой к острому плечу, ощутив на мгновение, как напряглись его мышцы.

— Я обязательно вернусь…

Мелкая дрожь пробежала по телу Леона, и он уткнулся лицом в ладони.

— Конечно, — едва слышно раздался шёпот. — Я ведь не имею права сомневаться в тебе, Мари.

***

Второй этап готов был начаться с минуты на минуту.

Жрицы тёмными фигурами окружали периметр площадки, зовущейся Чащей. Мари с восхищением вертела головой: она не могла даже предположить, что та была настолько огромна. Более того, поговаривали, что внутри лес намного больше, чем занимаемая им часть Дома Ветров, и после всех чудес первого этапа в это очень даже верилось.

Мари явственно чудилось, что они находились у самой кромки Защитного Круга. Сквозь чёрную, словно бы в маслянистых разводах, плёнку проступали кроны небольших — по сравнению с теми, что росли в поселении, — деревьев и сновали туда-сюда неясные силуэты. Картина была слишком знакома.

От группы кандидаток не слышалось ни единого шепотка. Все были напряжены до предела, взгляды — устремлены вперёд, в неизвестность, которую предстояло им преодолеть. Мари обернулась: в некотором отдалении от сдающих стояли друзья и младшие феи, прилетевшие поглазеть на знаменательное событие. Она почти мгновенно нашла в толпе Нэй и Леона — последний уж очень заметно выделялся на фоне остальных. Мари искренне понадеялась, что им не придёт в голову просидеть здесь все двое суток, отведённых под испытание. Только подумав об этом, она вдруг тихонько хмыкнула — упрямства этим двоим хватит ещё и не на такое. Кажется, придётся поторопиться с преодолением испытаний.

— На этот раз вам предстоит продемонстрировать навыки выживания и командной работы, — монотонный голос жрицы, стоящей к кандидаткам ближе всех, ещё больше нагнетал тревогу. — Площадка приближена к реальным условиям за Защитным Кругом. Из Чащи невозможно выбраться в один момент, только послав нам сигнал. Воспринимайте это как настоящий рейд.

Мари ощутимо передёрнуло. В ровном голосе жрицы проскальзывали опасные нотки. Она покосилась на фей, сбившихся в одну большую группу: те цеплялись друг за друга, словно уже сейчас готовые бороться за свои жизни.

— Команды вы образуете сами. Уже внутри. — Жрицу ничуть не смутила их реакция. — В центре находится Камень Встречи. Условие одно — добраться до него в составе команды из не менее чем трёх учениц. Каждой будет выдан походный рюкзак со всем необходимым. Однако самое важное для вас — компас.

Ещё две жрицы продемонстрировали простой заплечный мешок из выделанной шкуры. Первая запустила в него руку и вытянула круглый, полупрозрачный предмет с мелким зелёным песком внутри.

— Он укажет вам не только направление, но и расстояние до вашей цели.

Феи закивали, заворожённо рассматривая такое нужное приспособление. Хильда вдруг скривила губы и резко спросила:

— Так и в чём тогда сложность?

Взгляд Мари мгновенно нашёл её. Хильда стояла в кругу подруг — те облепили её столь плотно, словно старались сойти за одно существо.

— Компасы будут не у всех. — Жрица передала рюкзак своим помощницам. — Вернее сказать… Их катастрофический недостаток вы заметите сразу, как только начнёте собирать команды.

Дыхание у Мари перехватило. В голове настойчиво билась мысль о том, что уж это-то испытание точно окажется провальным. Кто вообще из фей станет объединяться с человеком-обузой? Если только ей не выпадет компас…

— Время на выполнение задания — двое суток. Те, кто не успеют вернуться, — останутся в Чаще до тех пор, пока поисковый отряд не отыщет их, — жрица чуть качнула головой и понизила голос: — Если, конечно, вообще отыщет.

Возмущённый гул прокатился по нестройным рядам, но она взмахнула рукой, призывая соблюдать тишину.

— На рюкзаки наложены чары, по которым мы поймём, где вы находитесь в данный момент. Чтобы гарантированно не остаться на площадке до следующего экзамена, советую не терять их. И не теряться самим.

Мари невесело фыркнула. Как будто что-то зависело от неё. Коленки уже начали немного подкашиваться от тревожного ожидания, но она тряхнула головой. Нет уж! Обещала же Нэй и Леону, что вернётся с победой.

Как только объяснение всех тонкостей подошло к концу, феи потянулись за рюкзаками. Мари, зазевавшись, оказалась на сей раз ближе к хвосту очереди. Вдруг что-то совсем неподалёку ярко вспыхнуло. Брызнули разноцветные искры — и явление пропало так же стремительно, как и появилось. Только спустя пару секунд Мари сообразила, что вспышка исходила от высокой кованной арки, притаившейся прямо возле границы.

Очередь продвигалась довольно быстро. Феи подхватывали с земли рюкзаки и проходили сквозь арку, исчезая в ворохе искр. Мари казалось, что данный способ перемещения был ей знаком. Несколько мгновений ушло на то, чтобы найти в памяти нужное воспоминание. Ну конечно! Когда Лиэтель забирала её из человеческого мира ведь…

Мари застыла в нерешительности, когда подошла очередь выбирать рюкзак. В мыслях билось понимание, что именно от этого выбора будет зависеть успех прохождения всего второго этапа. Она протянула руку к приглянувшемуся мешку, стоящему прямо перед ней… но в самое последнее мгновение вдруг изменила траекторию — ладонь ощутимо кольнуло — и схватила рюкзак, который был чуть дальше, в стороне.

Интуиция редко когда её подводила. И Мари надеялась только на то, что и в этот раз ей сопутствовала удача.

Глава 16. Особый статус

— Простите, пожалуйста, но нужно подождать ещё немного. Господин Филин скоро подойдёт, — девица в строгом костюме нервно прижимала к себе тонкую папку.

Ирнест задвинул ноги ещё глубже под стул, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее, что с его ростом провернуть было достаточно сложно. Пахло свежевыстиранным бельём и ещё чем-то одурманивающе-фруктовым — мысли становились всё более неповоротливыми, словно извалявшись в этой липкой сладости. Девушка заметно нервничала, то и дело поглядывая на него, скрючившегося на своём месте. Было мучительно стыдно и неловко доставлять ей столько проблем.

— Может быть, всё-таки принести чай… или кофе? — её оленьи глаза смотрели влажно, с затаённой тревогой.

Ирнест хотел покачать головой, как делал до этого уже трижды, но вдруг неожиданно осознал, что горло пересохло. Видно, сказывалось нервное ожидание.

— Я бы, — он кашлянул, пытаясь справиться с осипшим голосом, — не отказался от воды, если можно.

Девушка отрывисто кивнула, тут же подбираясь:

— Конечно, дайте мне минуту, — и выскочила за дверь так стремительно, как только позволяла узкая юбка.

Ирнест, оставшись в одиночестве, выдохнул с облегчением. В небольшой ярко-освещённой комнате он чувствовал себя как на допросе. Железный стол и несколько высоких шкафов с серебристыми дверцами тоже не добавляли каморке шарма. Вся мебель, кроме двух стульев, была прикручена к полу — это бросилось в глаза самым первым. Ирнеста привели сюда, вызвав сразу же после пар. Уже знакомый старичок поведал по пути, что «придётся пройти небольшие смотрины», прежде чем нового студента допустят в Комплекс.

«Всего лишь пара формальностей! А потом мы с тобой ещё поболтаем о всяком-разном…»

Ирнест прикрыл глаза и потёр нос. Несмотря на то, что девушка покинула комнату, навязчивый шлейф остался, продолжая скапливаться где-то в лёгких. И почему некоторые люди так старались перебить свой запах чем-то другим, более резким? Не сказать бы, что парфюм вообще пах как-то по-особенному приятно…

Он фыркнул, вновь избавляясь от этой порции воздуха. Сейчас Ирнест искренне жалел, что вообще попал в эту «тайную систему подземных переходов», о которой ему с восхищением рассказывал Элли. На самом деле, мистического в этой части Академии было мало — всего лишь закрытая исследовательская лаборатория. Элиота, правда, она привела в полнейший восторг, когда того вместе с остальными «избранными» отправили на дополнительную медицинскую проверку. Настолько, что он не сдержался, вывалив на друга секретнейшие сведения.

Пискнул негромко замок, и входная дверь с мягким шелестом вновь отъехала в сторону. На пороге возникла всё та же девушка. Папка на сей раз была зажата у неё под мышкой, а в руках оказался чистый стакан и бутылка воды. На пластике не значилось ни этикетки, ни каких-то других отличительных знаков, кроме метки самого материала. Всего через несколько секунд девушка поставила перед Ирнестом стакан с прохладной водой, а чуть поодаль — бутыль. На запотевших стенках остались следы её пальцев — крохотные капельки скатывались вниз, стекая на матовое покрытие стола.

— Спасибо. — Ирнест попытался улыбнуться и поднёс стакан к губам.

Несмотря на нелепые подозрения, скребущиеся в подсознании, вода оказалась всего лишь водой как на запах, так и на вкус, разве что на языке осталось ощущение чего-то знакомого. Сразу стало легче дышать. Стоило живительной влаге прокатиться по горлу, Ирнест почувствовал себя готовым прождать окончательно запаздывающего профессора ещё столько же, но этого и не потребовалось.

— Кара, девочка моя, можешь идти, — Филипп заглянул в каморку спустя пару минут.

— Да, конечно! — Девушка подскочила с места, бросив последний тревожный взгляд на Ирнеста, и скрылась в коридоре.

— Не вздумай сразу в отдел идти, ты помнишь? — крик резанул по ушам, хоть Филипп и высунулся за дверь

— Да-да, — глухо прозвучал в ответ голос Кары, по всей видимости, успевшей отойти на достаточное расстояние. — Сразу же в душ.

Филипп вздохнул и покачал головой, возвращаясь в комнату.

— Ну, как ты тут? Извёлся весь поди?

Ирнест вопросительно поднял брови — из головы никак не шёл последний обмен репликами, — но всё же решил, что спрашивать о едва ли не подслушанном разговоре невежливо. Филипп захихикал и поманил за собой:

— Пойдём, нас уже ждут.

Залпом допив воду, стакан с которой всё ещё держал в руке, Ирнест поспешил за старичком, что с необычайным проворством припустил по коридору. Голова немного кружилась то ли от духоты, то ли от приторных духов, но передвижению это никак не мешало. Разве что очень хотелось уже выйти на свежий воздух.

Коридор казался слишком пустым — длинные переходы с металлическими стенами, в которых не было ни дверей, ни каких-либо опознавательных знаков. После недолгой прогулки появилось отчётливое чувство западни. Ирнест мотнул головой, припоминая слова Элли, — тот тоже описывал длинные коридоры, в которых не было никого и ничего. Вот только там студенты шли целой группой, а ему приходилось шагать в неизвестность совсем одному. За стенами чудились неясные шепотки и далёкие звуки, различить которые не получалось. Филипп уверенно продвигался вперёд, изредка чуть поворачивая голову в сторону, словно проверяя подопечного боковым зрением, но молчание нарушать не спешил.

Они шли недолго. В какой-то момент Филипп, наконец, вывел совершенно потерявшегося Ирнеста к неприметной, но уже знакомой на вид раздвижной двери.

— Вот и пришли. — Старик поднёс левое запястье к замку.

Эта комната была гораздо просторнее, чем первая, хотя половину её скрывала странная полупрозрачная плёнка — вторая часть казалась куда более освещённой, чем та, в которой они находились. Одну из стен почти полностью занимало нагромождение электронного хлама: все устройства казались мёртвыми, с торчащими проводами-внутренностями и оплавленными краями. Рядом со всем этим добром сидел, с ногами забравшись в кресло, молодой парень. Одна рука у него была перебинтована от середины ладони и почти до самого плеча, а вторая — левая — дёргано металась по листам бумаги, добавляя то здесь, то там неровные заметки. На писк двери парень не отреагировал — уши были заложены чем-то, напоминающим самодельные наушники.

— Лео! Встречай гостей. — Филипп вошёл в комнату, по-хозяйски подкатывая к себе второе кресло. — Лео!

Только после второго окрика тот вздрогнул и повернулся к вошедшим. В зубах оказалось зажато наполовину погрызенное яблоко. Цепко просканировав Ирнеста взглядом с ног до головы, Лео толкнулся здоровой рукой от стола, заставляя кресло подкатиться ближе, и протянул ладонь. После официального рукопожатия, вновь отъехал к своим заметкам, так и не произнеся ни слова.

Электроника в их краях не была редка, но самому Ирнесту доводилось работать на компьютерах только в университетских лабораториях, поэтому он заинтересованно принялся разглядывать обстановку, пытаясь понять, куда какие провода шли или для чего предназначался очередной странный прибор. Филипп сверлил Лео тяжёлым взглядом, но терпеливо молчал, ожидая, когда хозяин комнаты сам обратит на гостей внимание. Тот продолжал что-то чиркать в бумагах, периодически запрокидывая голову, шумно втягивая яблочный сок, который всё норовил потечь по подбородку. Через пару минут Лео всё-таки перехватил рукой огрызок и в несколько больших укусов прикончил его, щелчком отправляя веточку в стоящую под столом мусорку. Выдернув наушники, кинул их на стол и обернулся.

— Не ждал вас так скоро, — он утёр подбородок забинтованной рукой и вновь подкатился ближе. — Чёт ты не выглядишь удивлённым. Каменный, что ли?

Ирнест нахмурился, невольно отступая на шаг. Филипп шикнул:

— Умерь пыл, Лео. Ничего и не было.

— Это как так? — тот во все глаза вытаращился на Ирнеста. — Чё, прям вообще не сработало?

Филипп качнул головой и нетерпеливо взмахнул рукой:

— Ты бы лучше делом занялся. Лис тебя точно съест! Ещё один промах, и…

— Понял — не дурак. — Лео сверкнул зубами, касаясь пальцами виска, и перевёл взгляд. — Пошли, пацан, ща тебя препарировать будем.

Он встал с кресла, который казался его продолжением, и вразвалочку, немного сутулясь, двинулся к той самой плотной плёнке, преграждающей комнату. Ирнест кинул быстрый взгляд на Филиппа.

— Иди, не бойся. Резать не будут… Лео хоть и двинутый маленько, но дело своё знает.

— Я всё слышал, старик! — донёсся из другой части комнаты недовольный голос, а через секунду там же что-то громыхнуло и монотонно зажужжало.

Ирнест шагнул в сторону отогнутого клеёнчатого края. Несмотря на заверения Филиппа, оставаться наедине с незнакомцем не хотелось. Тем более, тот чувствовал себя на закрытой территории куда свободнее, хотя и не казался слишком уж старше студентов Академии. Это настораживало.

— Раздевайся! — Лео копался в каком-то металлическом ящике, к которому тянулась связка проводов; второй ящик, больше похожий на узкий шкаф, уже мерно гудел рядом, перемигиваясь разноцветными индикаторами. — Там за ширмой место есть, если очень стрёмно.

Ирнест мазнул взглядом по идеально белым стенам и громоздкой капсуле, возвышающейся прямо по центру комнаты, и зашёл за кусок ткани, растянутый на двух стойках. За ширмой в ярко-голубой цветочек действительно обнаружилась невысокая скамья. Стараясь не задумываться о дальнейшем, Ирнест принялся расстёгивать мелкие пуговицы на пиджаке и рубашке.

— Всё снимай! — Лео пришлось повысить голос, чтобы перекрыть нарастающий шум аппаратуры. — Тапки только надень.

Пальцы дрогнули на мгновение, но Ирнест послушно продолжил стягивать с себя форму. Так и подмывало высказать Филиппу всё насчёт его недавнего обещания. Говорил же, что в лабораторию не потащат… И что теперь? Тончайшие, огромного размера, белые тапочки не без труда отыскались под скамьёй. Ступня бултыхалась в них как горошина в стакане.

Ирнест выглянул из-за ширмы и нашёл взглядом нового знакомого — тот уже расположился на одноногом табурете и достал откуда-то очередное яблоко. Только завидев готового к процедурам подопытного, Лео нажал на пару кнопок на длинной и узкой панели. Капсула по центру комнаты тихонько вжикнула и раскрылась.

— Окажите любезность, — Лео с напускной вежливостью махнул в сторону открывшегося прохода.

Стараясь не запнуться тапками о разбросанные по комнате провода, Ирнест стремительно направился к капсуле. Хотелось поскорее скрыться от цепкого взгляда и яркого света. Капсула мелко вибрировала, издавая противный гул. Он поморщился и замер возле входа.

— Ну, чего там застрял? — Лео вгрызся в яблоко. — Кислотный душ ещё не вмонтировал. Не успел, знаешь ли…

Ирнест хмыкнул; виски словно сжал колючий обруч, добавляя к уже стабильно укоренившемуся головокружению новые ощущения. Он сперва хотел сказать об этом, но мгновение было упущено, и оставалось только решительно шагнуть вперёд. Ещё один «вжик» — капсула захлопнулась, запирая его внутри. Изогнутые стенки осветились мягким голубоватым светом.

— Слушай, тут всё просто, — зазвучал из динамика откуда-то сверху голос Лео. — Видишь ручки по обеим сторонам? Просто сожми их и стой, пока не скажу выходить. Лады?

Ирнест огляделся.

— Понял.

— О! Так ты говоришь! Отпадно… Потрындим тогда потом ещё. — Лео замолчал на пару секунд, и до ушей донеслись звонкие щелчки. — Готовься, ща будет ярко.

Ирнест едва успел закрыть глаза, как вдруг со всех сторон капсулу действительно залил свет. Гул стал почти оглушающим; пришлось с силой сцепить зубы и сжать ручки как в последний раз в жизни.

— Что-нибудь есть? — Филипп заглянул через чужое плечо, всматриваясь в трёхмерный силуэт юноши на экране.

Лео лишь фыркнул, мусоля зубами палочку от яблока.

— Ну… Я кажись догнал, чего катализаторы не сработали. Смотри, вот тут что-то. — Он указал на область, на которой едва заметно проступало фиолетовое пятно. — Надо поближе посмотреть. Запомнил?

Филипп кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от странной кляксы. Лео торопливо сохранил данные и запустил отключение сканера — дело это не быстрое, а парень уже, наверняка, едва на ногах стоял. Люди с куда меньшей чувствительностью, бывало, падали в капсуле в обморок, а уж чистокровному двуликому и вовсе там должно быть невыносимо.

— Кара там как? — Лео совершенно на автомате щёлкал по кнопкам. — От облегчения ещё не откинулась?

— Такой храбрец мог бы и подсобить барышне. Знал же прекрасно, в качестве кого её выбрали. Скажешь — не прав я?

— Не, настолько меня мужики не прельщают, — Лео крутанулся на табурете, обращаясь ко второй панели, шедшей под углом к первой, — особенно хвостатые и мохнатые. Хотя, если б знал, что ничего не выгорит…

— В таком-то повороте желающих поглазеть на парня калёным дрыном б гнали, — покачал головой Филипп. — В любом случае, команда захвата была в полной готовности.

Лео расхохотался:

— Ага, и она б пошла на закуску, если пацан из кошачьих каких-нибудь. И эт я ещё про ульвов не вспоминаю!

— Лис не огорчился бы нисколько. Сам и закидывал б ему в пасть куски мяса. Что такое пять-шесть одарённых по сравнению с одним чистокровным ульвом?

— Пугаешь ты меня, старик. — Лео щёлкнул, наконец, последним переключателем. — Жизнь любая ценна, особенно разумная.

Филипп не ответил: поспешил вызволять подопечного из деактивированного сканера. Лео вздохнул и вытащил из-за монитора очередное яблоко. Обтерев красные бока о бинты, придирчиво осмотрел его и тут же откусил половину.

Когда за спиной вновь образовался проход, Ирнест уже был в полуобморочном состоянии. Колени подкашивались, а зрение никак не хотело проясняться. Он успел только подумать о том, что пресловутый кислотный душ казался более заманчивой перспективой. Хуже того, что он пережил, не могло быть ничего… Даже во всех тех проклятых мирах.

Более-менее пришёл в себя Ирнест уже сидя на лавке, на которой оставил ранее одежду. За ширмой слышались голоса Лео и Филиппа, но ничего разобрать разум не мог, словно родной язык был резко позабыт. Ногам холодно больше не было — их облегали привычные форменные штаны, рубашка же обнаружилась в руках, но найти в ней отверстия рукавов казалось непосильной задачей.

— Водички хочешь? — Из-за плотной ткани показалась голова Лео, чуть ниже оттуда же высунулась небольшая бутылка с чем-то прозрачным.

Иссиня-чёрные мелкие косички, на нескольких из которых красовались бусины, забавно переплетались в воздухе. Тела видно не было, поэтому Ирнесту вдруг представилось, что его посетила всего лишь одна летающая голова в обрамлении тонких щупалец. Он тихонько захихикал, никак не реагируя на протянутую бутылку.

Лео присвистнул.

— Эй, старик! Тут у тебя надежда Организации кукухой поехала!

Филипп зашёл за ширму двумя секундами позже. Вид у того был взволнованный. Ирнесту тотчас же стало совестно — опять он доставлял людям одни проблемы. Он бухнулся коленями об пол и прижался щекой к ноге старика, обхватывая его лодыжку руками. Запах был такой знакомый и уютный…

Сознание включилось неожиданно. Ирнест вдруг просто осознал, что одна нога страшно затекла, а сам он лежал на чём-то тёплом и мягком. Добавляло вопросов и ощущение, будто бы кто-то ласково ерошил волосы, перебирая смоляные пряди, как если бы он был домашним псом.

Ирнест резко вскочил, мгновенно узнавая Филиппа.

— Очухался наконец? — тот невозмутимо улыбнулся, оправляя смятые брюки. — Такое частенько бывает, юноша, или удача мне просто благоволит в этот знаменательный день?

Ирнест медленно моргнул.

— Ч-что бывает? — Его мелко трясло, хотя в помещении было не так уж и холодно.

Но не успел Филипп ответить, как он и сам всё вспомнил. Щёки и уши заполыхали.

— Простите меня, — голос упал до невнятного хрипа; Ирнест нервно сглотнул, не решаясь поднять взгляд: — Я не…

— О! Свершилось чудо? — Лео хмыкнул с набитым ртом, показываясь всё из-за той же ширмы. — Слыш, пацан… А ты всегда вцепляешься в первого встречного, когда голышом оказываешься?

Ирнест отчётливо ощущал, как горело лицо, но ехидный взгляд он выдержал. И если перед Филиппом было мучительно стыдно, то Лео вызывал лишь раздражение, разом напоминая старших ребят, шпынявших мелочь в приюте.

— А тебе всегда нужно чем-то занять свой рот? — слова сорвались быстрее, чем Ирнест успел привычно прикусить язык. Не для того он перевоспитывал себя все эти годы, грезя о поступлении в престижную Академию.

На лице Лео, против ожиданий, вдруг расцвела широченная улыбка.

— Ги-пер-ме-та-бо-лизм. — Он выкинул через плечо кожуру от съеденного банана. — Слыхал о таком?

Ирнест скрипнул зубами: мало того, что он не сдержался, так ещё и наглец нисколько не смутился брошенной фразы. Пальцы сами собой сжались в кулаки, но титаническим усилием воли получилось удержать себя на месте. Нет уж. Никаких больше драк. Он пообещал это много лет назад. Раскосые глаза Лео смеялись, и тот открыл было рот, чтобы бросить ещё одну фразу, но Филипп вовремя вмешался.

— Хватит паясничать. Или решил рискнуть на сей раз своей шкурой, устроив ещё одну проверку?

Лео скривил губы, но усмешка, притаившаяся в уголках, не желала сходить с лица.

— Раз уж это его не обратило, то пацан бесполезен, старик. Признай это, и валитесь к Лису, пока он сам не заявился. Уж его-то видеть я точно не хочу.

Ирнест, за это время успевший нацепить на себя рубашку и даже вытащить смятый пиджак откуда-то из-за спины Филиппа, с готовностью поднялся. Хотелось покинуть это место немедленно, пока ещё возможно было держать себя в руках. Кровь буквально закипала в жилах.

— Не раньше, чем мы проверим результаты, — в голосе Филиппа заметно подбавилось тяжести. — Неужели не интересно, кого ты тут дёргаешь за хвост?

Лео хмыкнул и скрылся из видимости, судя по звукам, отходя куда-то к своей машине. Филипп поднялся и, наконец, поймал растерянный взгляд Ирнеста.

— Нечего тут стыдиться, юноша. Из этого исчадия Льётхейма все поголовно выбираются немного не в себе. А Лео и рад ядом заплевать — скучно ему тут, понимаешь, под домашним арестом.

Ирнест бросил взгляд в ту сторону, откуда раздавалось больше всего шума.

— Это из-за тебя он, скажу по секрету, впал в немилость. Немудрено, что ехидство через край льётся, — Филипп приобнял его одной рукой и двинулся вперёд. — Так что пойдём, не будем ему презентовать лишний повод…

— И вот нечего там трепаться обо всём. — Лео показательно нахмурился, стоило только им показаться из-за ширмы.

Ирнест от удивления проглотил раздражение. Они находились на порядочном расстоянии, да и приборы гремели так, что за их шумом даже ему было сложно разобрать тихие слова Филиппа.

— Так расскажи ему всё сам. Али стесняешься до сих пор?

— Вот ещё! — Лео усиленно делал вид, что цветные картинки его интересуют гораздо больше, чем проблемные гости. — Мог бы хоть голос поубавить, когда кости за спиной перемываешь.

— От твоего слуха сложно скрыться — никто и не спорит.

Лео поджал губы, но взгляд ощутимо смягчился, когда он соизволил обернуться к собеседникам.

— Ла-адно, подгребайте поближе. Ща я вам устрою сеанс просвещения.

Ирнест недоверчиво прищурился: Лео всё ещё ему не нравился, но тот вдруг немыслимым образом переключился из режима «абсолютно отвратительный человек» в положение «приемлемо отвратительный человек».

— Короче, помнишь деваху, что к тебе подослали сперва? В общем, мы так подумали, что раз ты не особо веришь в то, что тебе по первой рассказали — надо эт всё продемонстрировать. А заодно и поглядеть, какой нам вообще зверь привалил, и чё с него сварить можно.

— Лео.

От предупреждающего тона Филиппа тот только отмахнулся:

— Ну и вот. Составы зелёная лаба трое суток подбирала. Крутили и так, и этак… Да и другой на твоём месте обработал бы Кару уже по полной программе. Сколько вы там сидели?

Филипп поморщился от сквозящего в каждой фразе подтекста.

— Почти час.

Лео совершенно по-идиотски загоготал:

— Ну ты и тормоз! — и увернувшись от ладони Филиппа, которой тот хотел хлопнуть ему по плечу, продолжил: — Что, и даже чаёк выпил?

Ирнест нахмурился, всё ещё не очень понимая, к чему клонил Лео.

— Только воду.

— Не, ну тут верняк — что-то серьёзное. И как вы бедняжку Кару вообще на это уговорили?

Ирнест почувствовал, как к горлу вновь подкатила злость.

— Так и что должно было произойти?

— Ты — двуликий. Это мы точно выяснили. Всякая отрава, которой ты дышал и даже которую пил, заставляет вас дуреть и проявлять определённые инстинкты. — Ухмылка Лео стала настолько похабной, что Ирнест невольно отшатнулся. — Ну чего ты?

На сей раз Филипп не выдержал.

— Этот дурень не сказал тебе главного, Ирнест. Первое обращение после перерыва всегда заставляет двуликих впадать в безумие — такая вот особенность. А девицу составы только спасли бы от неминуемой участи быть разорванной.

— То есть та участь, которую вы ей уготовили, гораздо лучше? — Ирнест едва не сорвался на рычание, наконец, осознав, что именно пытался сказать Лео.

— До этого бы не дошло, — Филипп покачал головой. — Мы были наготове.

Ирнест прижал разом заледеневшие пальцы к вискам.

— И это всё только из-за меня?..

— Особый статус, — Лео многозначительно поиграл бровями. — Привыкай, ценное приобретение.

— Ты!..

Не успел никто опомниться, как Лео оказался разложенным на собственном столе. Ирнест всем весом вжал его в твёрдую поверхность, устланную бумагами. Тот же, казалось, нисколько не был удивлён или испуган — продолжал нагло ухмыляться, ничуть не заботясь о том, в каком положении пребывал.

— Ирнест! — Голос Филиппа уже не мог оказать чудодейственное влияние: граница была пройдена.

— О-о-о, — полушёпот Лео злил ещё сильнее, — так вот почему состав не сработал на Каре. Я тебе приглянулся больше, да?

Кулак впечатался всего в паре сантиметров от его лица. Стол жалобно скрипнул. Ирнест и не предполагал, что хвалёный самоконтроль, выстроенный в последние годы, могла вдребезги разбить всего одна наглая морда. Он готов был уже вцепиться в тонкое горло, вспоминая давно позабытый вкус крови, и рвать… рвать до тех пор, пока тело под ним не обмякнет. Но в мыслях стоял образ высокой женщины, пахнущей домом. Матушка Мирабелла. Она столько усилий приложила, чтобы обелить одного из своих воспитанников, чтобы ни единое пятно на прошлом не помешало в дальнейшем.

Секундная заминка — Лео извернулся и вонзил острые зубы в его запястье, так кстати оказавшееся в зоне доступа. Ирнест рыкнул и отбросил того от себя, пятясь назад. Пара мгновений ушла на то, чтобы тряхнуть рукой в нелепой попытке избавиться от побежавшей из рваной раны крови. Сердце ощутимо споткнулось. Тело прошиб ледяной пот. Подскочивший Филипп подхватил под локоть. Невозможно было и пальцем пошевелить от накатившей слабости.

— Знаешь, а твои инстинкты всё-таки не до конца убиты. — Лео шумно прополоскал рот и выплюнул окрасившуюся в розовый цвет воду обратно в стакан.

— Ходишь по тонкому льду…

Ирнест поднял взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Наши виды — естественные враги в родном отражении, — Лео, сидящий на столешнице, качнул ногой. — Я для тебя — похититель добычи, а ты для меня — верная смерть.

Ирнест тяжело вздохнул. Воздуха катастрофически не хватало, а тело и вовсе — казалось неподъёмным. Эмоции, наконец, привычно скрылись под пластом спокойствия.

— Это яд, — Лео спрыгнул со стола и присел на корточки рядом с поверженным врагом. — Не боись — для тебя он не смертелен. Но зато будешь сидеть спокойно и не мешать старику копаться в данных. Лады?

Ирнест сомкнул тяжёлые веки, борясь с головокружением, ставшим в разы сильнее:

— Спасибо.

Он приоткрыл глаза как раз в нужный момент, чтобы увидеть абсолютное непонимание, лучше других эмоций проявившееся на лице Лео. Осознание этого лизнуло тлеющую рану, оставленную злостью где-то глубоко внутри.

— Ты чего? — Пальцы легко коснулись покрытого испариной лба. — Совсем припекло, да?

— В адекватном состоянии такого как ты никто благодарить и на смертном одре не станет, — Филипп всё ещё укоризненно сверлил Лео взглядом.

Ирнест облизал пересохшие губы.

— Не хочу снова… — слова звучали тише шёпота; воздух едва-едва прорывался сквозь зубы. — Спасибо, что остановил.

Он уже не слышал указания Филиппа и сконфуженный голос Лео. Глаза прочно застилала темнота, а где-то вдалеке слышался протяжный вой, от которого щемило сердце. Несмертельный для него яд? Глупости всё это… Ирнест абсолютно точно знал, что он самый обычный в мире человек. Даже если и миров этих больше одного.

Глава 17. Создания магии

Приподняв очки с толстыми стёклами, Филипп потёр глаза. От долгого сидения за мониторами в них словно песка насыпали. Показания уже сливались в одну сплошную мешанину, но он просто не мог бросить всё на полпути. Разум требовал ответов.

Рядом, устроившись на собственном локте в явно неудобном положении, сопел Лео. Обычно тот мог просидеть над очередной загадкой несколько суток кряду без сна и отдыха, но события этого дня его здорово взбудоражили. Филипп хмыкнул и покачал головой, возвращаясь к цифрам. Кто бы мог подумать, что несносный, наглый мальчишка начнёт беспокоиться о ком-то с таким рвением.

У стены негромко попискивал диагностический прибор, отслеживающий сон ещё одного присутствующего в лаборатории. Ирнест лежал на кушетке, завёрнутый в одеяло. После того, как стало ясно, что яд подействовал на него куда серьёзнее, чем ожидалось, было решено оставить его в Комплексе ещё хотя бы на сутки. Лео явно корил себя за поспешные действия, но на все вопросы только огрызался и сулил новые жертвы, практически не отходя от пострадавшего.

Простой карандаш намертво врезался в кожу. Пальцы, выпачканные в грифеле, едва заметно подрагивали, когда Филипп выносил на бумагу очередную заметку. На Ирнесте явно красовались следы демонической магии: истёртые временем, превосходно скрытые… но достаточно очевидные для приборов. И с этим предстояло ещё разобраться. Возможно, стоило даже привлечь «иные» умы. Он мотнул головой и прицокнул языком. Нет, это будет последнее, что они предпримут. Лишь в самом крайнем случае.

От тихого звука Лео вздрогнул и распахнул глаза. Они блестели в темноте как у кошки: тонкая тёмно-синяя кромка, обрамляющая расширенные до предела чёрные провалы зрачков.

— Ну что, есть чего-нить? — Он жмурился на свет мониторов, а голос звучал хрипло.

— Четырнадцать лет он уже не обращался, — Филипп сверился с записями. — Хотя механизм не повреждён, если верить твоим машинам. Думается мне, не обошлось тут без демонических лап.

Лео выдавил из себя вялую ухмылку:

— Да какой уникум стал бы заморачиваться? Демоны никого не жалеют, кроме себя.

— А вот тут, мальчик мой, ты не прав. Столь узкое мышление мешает отысканию верного ответа. — Филипп с усилием вытащил из-под кучи бумаг потрёпанный массивный том. — Фритвульф… Ни о чём это тебе не говорит?

Лео дёрнул плечом.

— Фамилия как фамилия. Мало странных имён, что ли?

— А вот я сразу вспомнил, что где-то слыхал её. — Филипп послюнявил пальцы и принялся искать нужную страницу. — Фритвульф… Вот, смотри. Было такое крупное поселение двуликих в пятом отражении. Почти легенда! Чуть больше ста тысяч голов на территории в четыреста квадратных километров…

— То же мне, «крупное». Деревня какая-то.

— Для двуликих — это очень много. Их народ немногочисленный, поделённый на стаи. И даже больше скажу, ежели тебе недостаточно: все во Фритвульфе высшими ульвами были. Закрытое, крупное поселение воинов; не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: голос их вожака составлял ощутимый вес на Совете Вождей.

— Ну и нам-то что? — Лео закатил глаза.

— О-о, эта молодая нетерпеливость! Нет, чтобы остановиться… послушать немного старших.

— Тебе дай волю — до самой смерти трындеть будешь. Так и чего с этой деревней-то?

— Что же тут поделаешь, коли я больше ни на что не годен? Ну, слушай, хорошо… — Филипп пожевал сморщенные губы, выдерживая паузу. — Самое интересное в этой истории — то, что Фритвульф исчез в один момент! Как будто его и не бывало никогда. Ничего не осталось: ни домов, ни жителей, ни даже леса на том месте. Теперь его Проклятой Пустошью кличут.

Лео, казалось, впечатлён экскурсом в историю родного отражения не был. Он сосредоточено перематывал повязку на правой руке — белые бинты создавали чёткий контраст со смуглой, сероватой кожей.

— У них там постоянные тёрки с демонами. — Он потянулся, огласив лабораторию противным хрустом. — Вообще не удивительно, что какой-то там загон с воинами испарился.

— Четыреста километров, Лео.

Тот пожал плечами:

— И чего? Сотня магов управится с этим за пару часов… П-ш-ш-ш! И всё — выжженная пустошь.

— А ульвы, мил человек, так и будут сидеть преспокойненько в горящих домах? Нет уж… Обычными магами такую армию не возьмёшь. Да и не мог даже колдовской огонь подчистую испарить каменные дома. Ульвы всегда строили крепко и на совесть.

Ирнест проснулся от тихого разговора, и первой мыслью было, что сосед опять приволок кого-то в комнату посреди ночи. Только он хотел едко высказаться по поводу очередных посиделок, из-за которых они частенько спорили, как вдруг в голове вспыхнуло понимание — он был не у себя в комнате. Однако запахи, окружающие его, всё же были знакомы.

Мгновенно вспомнились лаборатория и странный Лео, который успел вывести его из равновесия в рекордно короткие сроки. Ирнест приоткрыл глаза: в комнате царил полумрак, лишь на стенах мелькали, сменяясь, цветные всполохи от мониторов.

Сквозь мерное гудение машины отчётливо звучали негромкий голос Филиппа и ехидные комментарии Лео. Ирнест жадно вслушивался в слова первого, едва сдерживаясь, чтобы не прикрикнуть на второго, который мешал рассказу. Странно и непривычно звучала собственная фамилия в подобном контексте, но он молчал и слушал, пока вдруг Лео отчётливо не фыркнул:

— Даже вот это вот, за уши притянутое, ничего не проясняет, старик.

— Разве? — Филипп что-то неразборчиво промычал. — А вот мне всё как раз-таки видится складным.

Ирнест глубоко вздохнул и, наконец, решился:

— Так вы думаете, что я оттуда?

Стоило только подать голос — тот прозвучал непривычно резко и хрипло — как собеседники разом обернулись, синхронно вздрогнув. Ирнест не видел их лиц, поэтому не мог точно сказать, злились ли они на него за прерванную беседу или нет.

— Как самочувствие, юноша? — Филипп сориентировался первым и, вскочив со своего табурета, поспешил к Ирнесту.

Лео же, немыслимым образом обогнав его, возник в поле зрения совершенно неожиданно.

— Не замёрз? — Его ладонь юркнула под одеяло, касаясь кожи. — Хочешь, лягу с тобой… — Лео поставил одно колено на кушетку, нависая; длинные косички мазнули по груди и щекам, — …буду тебя греть.

Ирнест отвернул голову.

— Как хочешь.

Лео замер на пару секунд и отстранился.

— Эк тебя приложило… У меня аж челюсть от скуки сводит.

Ирнест покосился на него — сейчас Лео не казался раздражителем номер один, как всего несколько часов назад.

— А тебе так нравится выводить людей из себя?

— Это его главное умение, хе-хе… И хобби, по совместительству, — Филипп, наконец преодолев разделявшее их расстояние, приблизил запястье Ирнеста к самым глазам, рассматривая следы от укуса.

— Эй-ей! — Лео с размаху плюхнулся на свободный клочок кушетки. — Я вообще-то ещё тут, старик. Не, ты мне точно под той отравой больше нравился. — Он легко похлопал Ирнеста по щеке. — Отмороженный сейчас какой-то…

Тот поморщился, но не ответил. Подумав немного, опёрся на свободную руку и осторожно подтянул себя, принимая сидячее положение. Разум вновь был кристально чист и спокоен, а тело, хоть и неохотно, но двигалось.

— Так и… — Ирнест поднял взгляд на Филиппа. — Как же, по-вашему, я попал в этот… мир? Или даже, — он с силой потёр переносицу, — почему вы думаете, что я какой-то там…

— Двуликий? — Лео беззастенчиво опёрся спиной на его колено. — Так у тебя ж на лбу написано!

— При таких условиях наши тесты не могут ошибаться, — Филипп положил тому сморщенную ладонь на плечо, заставляя замолчать. — Но вот историю мы способны составить только опираясь на мои предположения и знания. Ещё бы времени побольше...

Ирнест устроил подбородок на согнутой руке, крепко задумавшись.

— Да ладно тебе, — Лео откинул голову назад, встречаясь с ним взглядом. — Слушай, меня когда сюда притащили, думал — в дурдом попал!

Губы Ирнеста едва заметно скривились в улыбке. Филипп, внимательно осмотрев ранки, с которых понемногу уже начал спадать отёк, без лишних слов удалился обратно к мониторам.

— И давно ты здесь? — Ирнест изо всех сил старался выглядеть беспристрастным, но взгляд против воли метался по чужому лицу.

— Третий десяток скоро разменяю. Повезло тебе ещё! Успел пожить, как человек…

Где-то внутри царапнуло сожаление, и Ирнест мотнул головой. Выходит, если бы Организация обнаружила его раньше, то и он бы стал вынужденным пленником?

— Хотя, с другой стороны, — Лео широко ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами, — ты же терь явно отбираешь мой пьедестал.

— Что ты имеешь в виду? — Чувство светлой жалости испарилось так же стремительно, как и появилось.

— Раньше никого с большим процентом крови тут не было. Поэтому я занимал особое положение, сечёшь?.. А сейчас развелось вас тут как собак нерезаных!

Лео вновь подался вперёд, сокращая расстояние между ними.

— Может, стоит мне подсуетиться, пока ты ничего из себя не представляешь, м-м?

— В таком случае этого рассказывать мне явно не стоило.

Ирнест едва подавил инстинктивное желание не то отодвинуться, не то спихнуть нахала на пол. К счастью, с другого конца комнаты донёсся крик Филиппа, прервавший их.

— Лео! Ты чего это там удумал?

Тот ловко спрыгнул с кушетки и подмигнул.

— Спокуха, старик. Я ещё сам не определился!

— Я тебе!.. — Филипп погрозил кулаком. — Совсем от рук отбился… Посмотрите-ка на него. Деду одни проблемы. Вот помру я!..

— Ты уже последние лет двадцать обещаешься…

Слушая ворчания Филиппа, Ирнест вдруг почувствовал, как внутри потеплело, словно все остальные тревоги отошли на второй план. Он действительно не ощущал сейчас себя у самого подножия: безродный, нелепый… ошибочный, и горькое чувство обязанности сильным мира сего — только за одно лишь дозволение быть здесь — не жгло более глотку. Так ли чувствовали себя остальные студенты Академии? Так ли чувствовал себя Элиот?

Неожиданно отчётливая мысль вдруг резанула по нервам. Ирнест подскочил с кушетки:

— Время!

Комната тут же ощутимо накренилась — в глазах потемнело. Кто-то потянул его на себя, удерживая от падения, и Ирнест, уткнувшись лицом в тепло, прерывисто вздохнул, пытаясь унять взбесившийся мир.

— Ты чего, совсем ненормальный?! — Голос Лео ощущался вибрацией по всему телу. — Я ж говорил те, старик, надо привязывать — целее будет.

Его вновь усадили на кушетку, непреклонно надавив на плечо. Сил возражать не осталось — Ирнест целиком был поглощён процессом восстановления дыхания. Зрение прояснялось неохотно, толчками — пришлось зажмуриться, чтобы хоть чем-то облегчить своё состояние.

— А ты там на что? — табурет под Филиппом натужно скрипнул, вторя ворчанию.

— Комендантский… час, — слова приходилось выдавливать из себя, борясь с приступом тошноты. — Сколько сейчас?

— А-а-а, да забей ты на него, — Лео обнял Ирнеста за плечи, придавливая к месту ещё и своим весом. — Ты, считай, уже призрак для администрации. Неуловимый и безнаказанный.

— Ну-ка, — Филипп просеменил к ним и вложил в ладонь что-то маленькое и твёрдое, — под язык положи. Полегчает.

Ирнест выполнил требование совершенно машинально. Кислый, с привкусом чего-то мятного, вкус заставил скривиться, но тошнота действительно немного отступила.

— Что это?

— Слизь радужного кашалота, — Лео пожал плечами, но увидев, как Ирнест резко распахнул глаза, зашёлся хохотом: — Да шучу я, ясен пень! Бурда какая-то лекарственная — очевидно ж.

Он не ответил. Тяжесть навалилась неподъёмной горой, сдавливая всё, до чего только могла дотянуться: виски, горло, грудь.

— Ты пробудешь здесь, сколько потребуется, — Филипп вновь коснулся его лба. — Яд свартов так быстро не выводится — это ты уж мне на слово поверь.

Ирнеста обдало запахом мятного масла и старости, примешавшихся к сладости яблок, которая полностью пропитала кожу Лео, и чему-то терпкому, смоляному. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Наружу тебя всё равно сейчас никто не выпустит. Уже давно за полночь.

— Я понял, — Ирнест кивнул, позволяя уложить себя обратно на кушетку; в теле всё равно не ощущалось никаких сил возражать или — тем более — рваться в комнату общежития. — Но мне… хочется знать. Расскажите, откуда я и… и зачем нужен этой вашей Организации?

Проснулся Ирнест, как ни странно, свежим и отдохнувшим, несмотря на то что полночи слушал истории Филиппа, который умудрился начать рассказ чуть ли не с событий тысячелетней давности. Лео скрылся за неприметной дверью в лаборатории, не выдержав и десяти минут, и после его ухода даже почувствовалось нечто вроде прилива сил. Ирнест поймал себя на мысли, что мог бы целыми днями вот так погружаться в устройство множественных миров, или — как называли их сами обитатели — отражений, лишь с редкими перерывами на сон и еду. И хотя с Историей у него было не всё так гладко — заучивание бесконечных дат и имён никогда легко не давалось, — в тот момент многообразие событий, рас, культур и судеб держали внимание так, как ничто до этого.

Доводы Филиппа звучали вполне логично. Сочетание происхождения, имени и года рождения вполне вписывались в картину предположений. Ирнест пытался покопаться у себя в памяти, но ничего даже похожего на далёкий мир в воспоминаниях не нашлось. Ему весьма смутно верилось в то, что он мог жить в такие опасные времена — Филипп поведал о множестве войн, одна за другой преследовавших гордых двуликих, не желавших присоединяться к демонической Империи, что поглотила не один народ. Ирнест на этом месте ощутимо вздрогнул, припомнив неспокойные годы, пришедшиеся на его детство. Горящие здания, чёрный дым и людские крики, доносящиеся с улиц даже сквозь плотно закрытые окна, — волнения, накрывшие Таанит, быстро подавили, но воспоминания о них навечно отпечатались где-то в подкорке. Могло ли забыться так просто нечто подобное?

Кроме того… Он потёр почти неощутимые, мелкие шрамы за ухом. Ирнест никогда не задумывался, как те появились у него. Просто когда-то в детстве наткнулся на них пальцами — вот как сейчас, — потерев чувствительную кожу, и списал выпуклые, тонкие росчерки на царапины после очередной драки. Их в то время было не счесть: он рвался на любого обидчика, не беря во внимание ни габариты, ни положение в обществе. Филипп же едва дар речи не потерял, когда, сверяясь со странного вида диаграммой, увидел белёсые штрихи. Сняв несколько фото на тонкое устройство, тут же вылетел в коридор. И до сих пор не возвратился.

Ирнест спустил ноги, выпутавшись из-под плотно обёрнутого одеяла. За клеёнкой, отделяющей лабораторию от кабинета, слышалось клацанье кнопок и хруст яблока — Лео уже не спал. Рубашка и пиджак висели рядом, перекинутые через ширму, а нелепого вида часы — светящиеся цифры на выпуклом боку металлической гусеницы — показывали начало десятого. Самое время было отправляться домой, чтобы провести единственный выходной так, как полагалось порядочному студенту: в стирке вещей, уборке комнаты и подготовке к новой учебной неделе.

Дверь подала предупреждающий писк как раз в тот момент, когда он решил выйти из лаборатории. Галстук, кем-то вероломно развязанный, свёрнутой лентой торчал из кармана — желания бороться с ним в это утро не было. Ирнест ожидал услышать привычный голос Филиппа, однако мужчина, что рывком дёрнул в сторону клеёнку прямо перед носом, оказался тем, кого он вообще предпочёл бы не встречать.

— Как самочувствие? — Лис цепко окинул его взглядом с головы до ног.

Секундная заминка отсекла все остальные звуки — даже Лео странным образом затих в соседней части комнаты. Ирнест сдавленно сглотнул и с готовностью соврал:

— Отличное.

Стараясь не смотреть Лису в глаза, он вдруг наткнулся взглядом на Лео, что застыл в кресле позади, не решаясь даже откусить до конца кусок яблока. Кажется, и в коридоре было слышно его бешено колотящееся сердце.

— На выход, — Лис дёрнул подбородком, даже не глядя на сжавшегося в углу парня. Лишь у самой двери едва повернул голову: — Никаких оправданий на этот раз. Довольно уже.

По спине пробежал холодок от этих слов. Тон Лиса был настолько пробирающим, что Ирнест даже почти решился сказать что-то оправдательное для Филиппа и Лео, но стоило только ему оказаться в коридоре, как ошеломление вытеснило остальные эмоции.

Безликие переходы ожили.

В металлических стенах, что совсем недавно были сплошными и глухими, красовались полураскрытые двери и даже длинные, толстые окна, за которыми кипела жизнь. Люди сновали туда и обратно, перекидываясь громкими фразами и потрясая зажатыми в руках папками и приборами. Ирнест обернулся на Лиса, но тот лишь коротко усмехнулся:

— Теперь можно.

Он стремительно двинулся вперёд, мотнув головой. Люди, что попадались им на пути, почтительно расступались и приветствовали Лиса, оглядывая их заинтересованными взглядами. В шепотках и приглушённых разговорах Ирнесту чудилось своё имя. Он подёрнул плечами: нахождение на виду у стольких глаз — растрёпанным, неумытым и в измятой со вчера форме — совершенно не добавляло уверенности. Он надеялся, что его приведут прямо к выходу из подземелий, — остро хотелось оказаться в родной, знакомой до каждой вмятины на потолке комнате, — но, по ощущениям, они лишь глубже погружались в недра Комплекса.

Поначалу Ирнест метался взглядом по сторонам, стараясь рассмотреть как можно больше. Даже показалось в какой-то момент, что он видел вытянутого, до неприличия высокого человека, толкавшего перед собой тележку, загруженную чёрными угловатыми обломками. Но мгновение было упущено — Ирнест едва не столкнулся с шедшим навстречу мужчиной в ярко-зелёном комбинезоне, а когда повернул голову обратно — ни тележки, ни странного человека уже видно не было.

В нос набивалось огромное количество запахов, напоминая ужасные походы на рынок. Все дети любили удирать туда вопреки приютским запретам, но для Ирнеста обилие звуков и запахов только вызывало панику, заставляя теряться в пространстве и судорожно искать укрытие. Со временем он научился держать себя в руках, хотя подобных мест всё равно старался избегать.

— Скоро придём, — Лис оглянулся через плечо, словно почувствовав его настроение.

На узком лифте, от которого голова шла кругом, они спустились на два уровня ниже — о чём сообщали яркие огоньки на полупрозрачной панели — и тут, наконец, получилось выдохнуть с облегчением. На этом этаже царил покой: шелестели бумаги, щёлкали приборы, но людей ни видно, ни слышно не было. Даже запахи чем-то приглушались и витали в воздухе неясными, едва ощутимыми шлейфами.

— И-ист?!

Он вздрогнул и рывком обернулся. Этот голос получилось узнать бы и в полумёртвом состоянии. Вот только его обладателя ожидалось здесь встретить в самую последнюю очередь. Знакомая каштановая макушка высунулась из двери, а глаза Элиота были расширены так, словно тот видел перед собой хоровод разноцветных привидений. Едва не споткнувшись об порог, он бросился догонять друга, с которым их разделяло добрых метров тридцать.

— Ты чего тут делаешь? — Элиот схватил его за руки, едва не подпрыгивая от нетерпения. — Но я та-ак рад тебя видеть!

— Господин Кард, — прервал поток болтовни прохладный голос Лиса, который вовремя заметил пропажу подопечного и вернулся.

— О! Здрасте, — Элли повернулся к нему. — Так это вы Иста привели? Вот это да! Такое совпадение, что мы оба… — Он вдруг нахмурился, и улыбка мгновенно сползла с лица. — А зачем ему… сюда?

Лис положил ладонь на плечо Ирнеста — тот едва не дёрнулся от неожиданности — и оценивающе прищурился.

— Как ваши занятия? Разве наставник, — он надавил на это слово, — ещё не пришёл?

Элиот шагнул вперёд, крепче сжимая руки Ирнеста в своих, и задрал голову, чтобы видеть лицо Лиса.

— Он отлучился. Так куда вы ведёте моего друга, дядя?

Ирнест, пытающийся незаметно вывернуться из захвата, застыл изваянием, когда услышал тон, которым была произнесена эта фраза. Элиот ничуть не скрываясь, прямо смотрел на мужчину, что даже у Лео вызывал жуткий страх и желание делать всё, чего бы тот не приказал.

— К Паукам.

Хватка Элиота стала ещё крепче.

— Зачем?

— Задашь этот вопрос потом, — брови Лиса сошлись к переносице. — Мы торопимся.

С этими словами он неумолимо потянул Ирнеста за собой. Элиот, переместивший обе руки на левое запястье друга, двинулся следом как на привези. Лис, бросив короткий взгляд на дополнительный балласт, к удивлению, ничего не сказал, продолжая вести парней вперёд.

— Ты не бойся, Ист. Я с тобой.

Элли ощутимо вис на руке, но почему-то Ирнест не спешил одёргивать его. Неужели и в тайной Организации никто не осмеливался возразить Кардам? Он склонился к виску друга и пробормотал, почти не разжимая губ:

— Ты знаешь… куда мы идём?

— К шиассам. — Элиот покосился на спину Лиса. — Они тут главные спецы по магии.

Губы Ирнеста дрогнули в полуулыбке:

— Ты так легко в это веришь.

— Да-а… Я, в общем-то, всегда знал. Сложно… ну, знаешь — не верить в себя.

В носу ощутимо засвербело. Ирнест отвернулся, уставившись в стену:

— Так ты тоже? Не, — он облизнул пересохшие губы, — не…

Элли прыснул со смеху на его потуги сказать одно-единственное «запретное» слово.

— У нас меня «возвращённым к предкам» называют. — Он закатил глаза и скорчил надменную мину. — Венец древнейшего и могущественнейшего рода Кардов. Что-то вроде феечки Лютьен в пятом сезоне, ага.

— Ты же знаешь, я не смотрел все эти ваши…

Огромные раздвижные двери в два человеческих роста с ужасающим шипением разъехались в стороны, прерывая тихий разговор. Перед взглядом предстал круглый зал, стены и потолок которого мягко светились. Существа, склонившиеся над деревянным столом, возвышающимся прямо по центру, разом подняли головы на вошедших. Глаза их — нестерпимо-ядовитая зелень без намёка на зрачок — одинаково сузились.

Ирнест застыл на месте, не решаясь идти дальше, и повёл носом: застарелая пыль и вяжущие язык чернила — больше ничего. Как будто живых в огромном зале и не было. Все волоски на теле встали дыбом.

Лис бросил пару фраз, смысл которых Ирнест не уловил, и существа вновь уткнулись в тонкие кольца. Те заметно вибрировали и перекрещивались между собой, создавая на столе причудливый узор. Лишь один, отделившись от сородичей, приблизился к гостям. Ирнест понимал, что поступал недопустимо и недостойно студента Академии, вот так вот в открытую пялясь, но ничего поделать не мог. Взгляд раз за разом скользил по полупрозрачной, серовато-синей коже, острым скулам и провалам-глазам, наполненным бурлящей зеленью. Необычные серьги овивали длинные, чуть изогнутые уши подобно гирляндам, ниспадая на плечи и теряясь в пепельно-серых волосах.

Маг, подошедший к ним, похоже, имел самое сильное пристрастие к подобным украшениям. Серебристые и золотые цепочки покрывали все его уши, некоторые даже тянулись дальше — к кольцам в брови, и опутывали тонкую шею. Ирнест ещё раз втянул в себя воздух — ничего. Существо склонило голову набок — украшения тихонько звякнули — и прошипело что-то, протягивая ладонь тыльной стороной вверх. Ирнест не находил в себе силы двинуться. Он, наконец, отчётливо понял: рук у того было явно больше положенных двух.

Элли подался вперёд и коснулся щекой протянутой ладони — едва-едва, словно это было самым обычным приветствием. Лицо его выражало вежливое любопытство, но глаза насторожённо следили за магом. Стоило только тому качнуться в сторону Ирнеста, вероятно, спрашивая о чём-то на своём шипящем, обволакивающем языке, как Элиот буквально ощетинился.

— Нет.

Губы мага, казавшиеся слишком маленькими для его лица, сложились в идеально ровную букву «о», но уже через пару мгновений он прикрыл их ладонью из верхней пары рук. Лис, неотрывно следивший за обменом любезностями, одобрительно, как показалось Ирнесту, хмыкнул. Маг же скрестил все три пары рук перед собой.

— Осмотреть? — Привычный слуху акритский в его исполнении был идеален, но интонация казалась ломанной, неестественной.

Лис кивнул, Элиот нерешительно посмотрел на него, но, спустя мгновение, посторонился, позволяя магу сократить расстояние ещё на шаг. В этот момент Ирнест ощутил, как последний рубеж защиты — если хрупкую фигуру Элли вообще можно было таковой считать — пал.

Руки, потянувшиеся к нему, казались слишком тонкими и угловатыми. Ирнест бросил взгляд на Элиота, который стоял рядом бледнее самой смерти, и ощутил… прикосновение. Воздух надрывно вырвался из груди. Неестественно длинные пальцы застыли в паре сантиметров от форменного пиджака, но их холод всё равно чувствовался. Не кожей — чем-то другим. Маг медленно моргнул, подцепив что-то в воздухе, — словно лишь один видел прилипшую к ткани паутинку.

— Рвать. Всё?

Лис вскинул брови в удивлении, но кивнул. Маг схватил невидимую нить парной рукой, пропустил меж пальцев, и склонился, словно намереваясь перекусить её. Однако вместо тихого щелчка зал огласил другой звук.

С громовым рычанием нечто иссиня-чёрное мелькнуло перед глазами — Ирнест рефлекторно отшатнулся назад. Картинка, качнувшись, приобрела кристальную чёткость, и он сухо сглотнул, поражённый открывшимся зрелищем. На груди мага, распластавшегося по полу, стоял зверь. Гибкое, кошачье тело нависало над жертвой, скаля огромную пасть, напоминающую волчью; длинные хвосты тонкими щупальцами хлестали по бокам. Низкий рокот пронёсся по залу.

— Не смей!

Голос Лиса был привычно твёрд, но сам он выглядел ошеломлённым. И если бы не собственное состояние, Ирнеста, быть может, это даже позабавило. Запоздало обожгло внутри беспокойство — он метнулся взглядом к другу. Громадный зверь точно не церемонился, когда прорывался к магу, а Элиот как раз должен был оказаться на его пути. Корчащегося от боли тела, к облегчению, на полу не обнаружилось. Однако Ирнесту потребовалось всего несколько секунд, чтобы определить наверняка: Элиота в зале не было совсем.

Неужели?

Он сжал зубы. Это чудовище… Оно ведь просто не могло так быстро сожрать его друга?

Маг, находящийся в опасной близости от монстра, не подавал никаких признаков беспокойства. Ирнест, впрочем, вообще не был уверен — жив ли тот ещё. В голове металась сотня мыслей, но ни одна из них не могла помочь. Что вообще они могли против взбесившегося зверя, превышающего в холке полтора человеческих роста?

— Элиот. Отпусти.

Ирнест обернулся, но не увидел того, к кому обращался Лис. Спокойствие его и окружающих магов вдруг подействовало отрезвляюще. Никто не выглядел смертельно напуганным или готовым к защите. Все просто смотрели на развернувшуюся картину, приостановив свои дела.

— Лис! А ну как же! Только… отвернись — и он тут как тут… тащит птенца в… уф-ф, паучью нору, — раздался за спиной запыхавшийся голос Филиппа. Не глядя больше ни на кого, он, как мог поспешно, пробежал мимо застывших у входа и замахал зверю руками: — Ирнест, мальчик мой! Ты способен… мыслить разумно! Только… ух, попытайся ус-успокоиться!

Он держался за бок, а второй рукой тщетно пытался стереть пот со лба. Кремовый платок в пальцах трясся, то и дело попадая в глаза, но Филипп, казалось, этого не замечал.

— П-профессор?

Филипп обернулся на голос и совершенно растерянно перевёл взгляд обратно на зверя.

— Вы здесь… юноша? А кто же? — Он остановился на Лисе и мгновенно посуровел. — И что это тут происходит, молодой человек? Пресвятые ангелы!

Ирнесту казалось совершенно неправильным то, что про чудовище, напавшее на мага, все разом позабыли, переключившись на более динамичное представление — низенький старичок, размахивая руками, грозно наступал на Лиса. Зверь, видно, разделял похожие мысли: он издал низкий, клокочущий звук, и Ирнест внезапно понял, что тела под ним больше не было. Монстр топтался по бетонному полу, клацая когтями, и беспокойно крутил мордой, пытаясь отыскать жертву.

Искомая личность появилась прямо перед лицом спустя пару секунд, вырастая тёмной фигурой из воздуха. Одно мгновение — шиасс вновь зацепил пальцами что-то у левого плеча Ирнеста и щёлкнул зубами с тем проворством, с каким перекусывала опытная швея тонкую нитку.

Натянутая до предела струна лопнула.

Зверь за спиной мага — с негромким «пуф» — исчез в клубах сизого дыма, который метнулся во все стороны, и Ирнест непонимающе моргнул.

— О… — Филипп отскочил в сторону.

Из плотной завесы вылетела серебристая лента. Извиваясь в воздухе, она сократила расстояние. Несколько колец сдавили тело. Ирнест боялся пошевелиться, — на плече, грозно хмурясь, примостилась узкая и вытянутая голова ящера. Они встретились взглядами. Глаза существа были абсолютно белыми, а чёрный зрачок беспрестанно менялся: то вытягиваясь в тонкую линию, то становясь чёткой фигурой. Разом закружилась голова, и в любое другое время Ирнест бы отвернулся от кошмарной ряби, но непонятное существо на плече не вселяло никакой уверенности в собственной безопасности.

Серебристый дракончик облизнул нос и недовольно фыркнул, крепче сжимая его своим телом. Не мигая, он следил за магом, а острые клыки предупреждающе выглядывали из приоткрытой пасти.

— Поразительно, — Филипп оттеснил шиасса в сторону и протянул руку к зверьку. — Так вот кого ты ото всех прятал!

Лис громко скрипнул зубами на замечание. Дракончик же, почувствовав посягательство на себя и свою лежанку, клацнул пастью в паре миллиметров от пальцев старика. Тот только хихикнул, одёргивая руку.

— Какое своеволие, вы только поглядите-ка! — Филипп повернул голову к Ирнесту и вперился в него восхищённым взглядом. — Всё-таки ульв. А я, признаться, так и думал! Успел хоть рассмотреть своё отражение?

Ирнест открыл рот, но с языка сорвалось совсем не то, что он хотел спросить:

— Где… Вы не видели, куда пропал Элли, профессор?

Глава 18. Лекарство от жизни

С приходом Филиппа сразу стало как-то легче дышать, однако сердце никак не могло успокоиться. Сумасшедший пульс отдавался в висках, несмотря на утихшую вокруг бурю. Мир продолжал существовать, ничуть не поломавшись ни от присутствия в нём шестируких магов, ни от огромных чудовищ, которые не были упомянуты ни в одной людской энциклопедии. Филипп без стеснения отогнал всех от Ирнеста, попутно бурно выговаривая Лису за поспешные действия. На резонную просьбу не портить отношение Организации с достопочтенным народом шиассов, он едва не подпрыгнул от раздражения:

— Да и пора бы их уже приструнить. Ишь ты! Расплели тут свои… тьфу!

Ирнест заторможено, как во сне, продолжал кивать в такт словам, стараясь не замечать гибкого чешуйчатого тела, обернувшегося вокруг него. Вот только взгляд всё равно возвращался к удобно устроившемуся дракончику, которого по какой-то сумасшедшей ошибке все считали Элиотом Кардом. Немыслимо! Сам же Ирнест придерживался мнения, что друг просто благоразумно слинял под шумок, только завидев опасное чудовище, и корил себя за то, что не догадался поступить также. Заверения Филиппа о том, что дракончик, в общем-то, совершенно безобиден, правда, немного успокоили.

— Не бережёшь ты себя, Филин, — Лис скривился, видно, не в силах больше выносить все ядовитые фразы.

— Да чего мне ваши Пауки сделают? Пусть постараются ещё во мне магию найти — я даже постою-посмотрю… — Филипп обернулся к перешёптывающимся магам, раскинув руки в стороны — те метнулись от него, как от прокажённого. — Ну-ну… то-то же!

— Профессор, — Ирнест всё так же уставился куда-то в пустоту. — Так и что же мне?..

— А! Пойдём, мальчик мой. Не слушай их! Вот знал же — не стоило тебя одного оставлять… А Лео тоже хорош: когда надо бы вякнуть — сразу голову под стол! Ну да ничего, всё обошлось по итогу. Подумать только! Ограничители демонические пришли они снимать. Безумцы! А о последствиях-то кто думать будет?

Ирнест повернул голову к Лису, но тот беседовал с «самым главным» магом на их непонятном языке и ни на кого более внимания не обращал. Дракончик с готовностью переполз повыше, цепляясь острыми когтями за плотную ткань формы. Филипп, кипя праведным гневом, первым выскочил в коридор. Чуть погодя за ним следом двинулся и Ирнест, не видя перед собой ровным счётом ничего.

— Вы уж простите меня, юноша, — покачал Филипп головой, когда они отошли на достаточное расстояние. — Засиделся в архиве, корпел над рунами… Кто ж знал, что прохвост этот решит наскоком дело решить!

Он обернулся, однако вид переставляющего ноги Ирнеста с отсутствующим выражением лица его явно не удовлетворил.

—Ты как? — Остановившись, Филипп схватил его чуть повыше локтей и легонько встряхнул. — Всё в порядке?

Тугая спираль, свернувшаяся где-то в груди, тотчас выстрелила. Невинный вопрос стал последней песчинкой, разрушившей равновесие. Ирнест вздохнул, ощутив, как непроницаемый кокон, сдерживающий эмоции, с оглушительным треском проломился наружу. Подавшись вперёд, вцепился в сухие, скрытые плотным халатом плечи Филиппа.

— «В порядке»? — Ирнест смотрел куда-то сквозь него, не в силах сфокусироваться хоть на чём-то. — Тут вообще есть кто-то, кто «в порядке»?! — голос прыгнул куда-то вверх. — Почему. Все. Так. Спокойны? Вы вообще видели это?! Да у них рук больше, чем вообще конечностей положено природой! И зверюга! — Он перевёл дыхание, едва не срываясь на хрип. — Она же чуть не слопала этого… его! А всем плевать?

Филипп непонимающе моргал, болтаясь в чужих руках, даже не пытаясь хоть как-то успокоить. Дракончик же только фыркнул и, приоткрыв пасть, издал тонкий свист, крепче вцепляясь в тело, что ходило под ним ходуном.

— Да-а, вероятно, вышло всё действительно… несколько поспешно.

Ирнест застыл, осмысливая слова Филиппа. Тот говорил медленно и негромко, словно с умалишённым, и именно это ещё больше выводило из себя.

— За последние сутки меня травили, сканировали и пытались заставить… я даже вспоминать об этом не хочу! Я чуть не разорвал парня с ядовитыми клыками! Меня ощупывали — Боги, да я даже не знаю, кто это был! — а синего мужика чуть не съел огромный монстр. И теперь вы спрашиваете «всё ли в порядке?», когда на мне сидит чёртов дракон?!

Филипп и зверюга обменялись взглядами, и Ирнест последним усилием воли подавил желание сползти на пол и просидеть там до окончания этого безумия. Его ощутимо колотило.

— О… если смотреть на всё в таком ключе. Это действительно… немного чересчур. — Филипп, вопреки словам, едва ли казался сконфуженным. — Но ведь вы, юноша, это всё ещё вы!

Ирнест издал нервный смешок, но промолчал.

— По крайней мере, пока мы не нашли способ снять ограничители.

— А может… и не стоит?

Глаза Филиппа удивлённо расширились; Ирнест опустил голову.

— Может, я могу… вернуться в Академию? К нормальной жизни.

Повисло молчание; дракончик беспокойно завертел головой и ткнулся носом ему в щёку.

— Я никому не открою ваше существование. И никогда…

— Боюсь, это невозможно, юноша.

Ирнест резко вскинулся.

— Дело не в секретности, и не в нашем доверии, — тон Филиппа оставался мягок и терпелив. — Ограничитель, сколь бы хорош он ни был, не может удерживать двуликого всю жизнь. Ты обратишься, рано или поздно… И погубишь кучу людей. Даже если ты всё ещё не веришь нам.

Сердце вновь забилось где-то в горле. Ирнест тяжело сглотнул.

— И это не предположение, — Филипп покачал головой. — Мы должны оберегать не только людей, но и тех, кто попал в наш мир не по своей воле. Истинная причина именно в этом.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Неужели несмотря на огромный поток информации, оставалось ещё что-то? То, что сознательно скрывали от него с самого начала.

— Ограничитель. — Разум зацепился за слово, которое звучало вокруг чуть ли не весь день; Ирнест на секунду прикрыл глаза. — Что это вообще такое?

— Руны твои… за ухом которые, — Филипп довольно кивнул, заметив проблеск интереса. — Они-то и служат подавителями — уж я почти уверен. Хороша работа, ничего не попишешь. Явно мастером делалась. Смесь из трёх цепочек, да ещё и на разных алфавитах! Мне и за месяц до конца не расшифровать точное заклинание…

— И зачем кому-то это делать?

Ирнест закусил губу, наконец отпуская Филиппа, — от его пальцев на тёмно-синем халате остались заметные вмятины. Из ночного рассказа следовало, что город, в котором он предположительно родился, был полностью уничтожен. Все источники указывали на то, что к этому приложила лапы демоническая Империя. Многотысячная община канула в небытие за какие-то считанные часы! А это значило… Ирнест прикрыл глаза, подавляя жгучую обиду. Это значило, что его надежды найти родных заведомо были недосягаемы. Один демон отдал приказ. Тысячи тысяч — выполнили его, стерев с полотна миров целый народ.

Всё теперь было бессмысленным.

Единственный выживший, отправленный в человеческий мир. Филипп считал, что его пожалели. Но как могли жалеть кого-то монстры, не остановившиеся перед подобным? Где тогда толпа спасённых невинных? Вряд ли можно было не заметить целую общину, в мгновение ока перебравшуюся в другой мир.

— Не имею ни малейшего понятия, — Филипп потёр пострадавшие от железной хватки плечи.

— Я просто хотел спокойно доучиться… — Ирнест устало сжал переносицу и отступил на шаг.

Дракончик вновь ткнулся мордой ему в щёку и тихонько уркнул. На губах, против воли, появилась слабая улыбка. Было приятно осознавать поддержку со стороны зверя, хоть и само его существование выбивало напрочь из колеи. Шутка ли? Целый настоящий дракон, восседающий на плечах! Даже со скромными размерами зрелище было впечатляющим.

Ирнест всегда любил животных, правда, любовь эта была, чаще всего, односторонней. Бродячие кошки и собаки улепётывали от него, прячась по подворотням, а птицы начинали тревожно кричать, стоило подойти ближе. Лишь старая кошка Марго, жившая под крыльцом приюта, позволяла себя гладить и чесать за ухом. Мурчать, правда, та совершенно не умела — издаваемые ею звуки были больше похожи на сдавленное похрюкивание, чем на привычное кошачье тарахтение.

— Доучишься. Куда ж ты денешься-то?

— Но я думал…

Ирнест растерянно посмотрел на Филиппа. Казалось, с того момента, как он попал в подземные переходы Академии, прошло не меньше недели — слишком уж насыщенными были последние сутки.

— Нет-нет! Всё не так уж и плохо, Ирнест. — Филипп мягко улыбнулся; морщинки в уголках его глаз ещё сильнее врезались в кожу. — Ты всего лишь будешь под надзором. Ну… вот как этот товарищ.

Ирнест вновь встретился взглядом с жуткими глазами дракона, но тот тут же спрятал морду, протиснувшись под подбородок. От шершавой чешуи стало щекотно.

— Правда, даже в идеальных условиях случаются каверзы. — Филипп покачал головой и двинулся дальше по коридору. — Кто бы мог подумать, что возвращённый мимик настолько привяжется к двуликому, что идеально сымитирует его зверя? Вот так просто, на минуточку, это была первая его иллюзия.

— Кто?

— Мимик, подражатель! Такими вот дракошками кишмя кишели все миры ещё лет двести назад. Сейчас, правда, их и днём с огнём не сыщешь. Ежели только в самых дальних уголках… Цепляясь к сильному зверю, они обеспечивали себе защиту и фактически становились его двойником.

— Тогда тот монстр…

Филипп вдруг захихикал и на вопросительный взгляд Ирнеста замахал руками:

— О, ничего такого, юноша! Мне лишь показалось весьма забавным, что ты назвал его «монстром».

Ирнест поджал губы:

— Тогда как же мне его называть?

— Зверя этого кличут ульвом — я уже рассказывал тебе о них, — Филипп вновь не сдержал смех. — Но забавность, поверь мне, кроется совсем в другом, — он выдержал паузу, но Ирнест выжидающе молчал. — Ох! Да и об этом мы тоже уже говорили, мой мальчик. Мимик просто скопировал тебя, как самое сильное существо, которое видел.

Внутри у Ирнеста всё похолодело. Тот монстр это… он?

— И я с-смогу вот так? — Почему-то сама мысль об этом пугала.

— Конечно! — Филипп словно и не заметил возросшей тревоги. — Нужно только немного исследований, практики…

— А от этого нельзя как-нибудь… вылечиться?

От нервов Ирнест принялся накручивать на руку тонкий хвост — дракон, казалось, и не возражал, благодушно помахивая синеватым наконечником. Филипп остановился и окинул его внимательным взглядом.

— Так ты желаешь отказаться от зверя?

Ирнест кивнул не раздумывая.

— И от магии?

Ещё один кивок.

— И от силы, что превышает мечтания большей части человечества?

Ирнест замялся всего на мгновение, прежде чем кивнуть в последний раз. Взгляд Филиппа стал колючим.

— Это весьма похоже на трусливое бегство, молодой человек.

Не доверяя своему голосу, Ирнест пожал плечами.

— Что же… Видимо, всё-таки не научился я за столько лет разбираться в людях. Но лекарство нужное тебе подсказать, не скрою, в моих силах.

— Правда? — Ирнест шагнул вперёд. — Вот так просто?

— О-о… Ты даже не представляешь насколько! Уж чего-чего, а способов самоубийства человечество немало изобрело за свою многовековую историю.

Повисло неловкое молчание. Ирнест едва не споткнулся на ровном месте.

— «С-самоубийства»?

— А чем тебе не вариант? — Филипп криво усмехнулся. — Дурень! Как же можно вылечить кого-то от крови, в нём текущей? Да ты всё равно что лягушка, возжелавшая стать лебедем…

И он, развернувшись, пошагал вперёд — ладони сжаты в кулаки; неестественно прямая спина. Потоптавшись на месте несколько секунд, Ирнест неуверенно двинулся за ним. Серебристый хвост, овивающий руки, мягко перетекал из одного положения в другое, словно пытаясь сгладить неприятное впечатление. Ногти до боли впились в ладони, но разум до сих пор отвергал неудобную истину, придумывая всё новые объяснения и отговорки.

Филиппа удалось нагнать как раз у той самой двери, возле которой они встретились с Элиотом несколько десятков минут назад. Ирнест мельком заглянул внутрь, надеясь увидеть того на положенном месте, но комната, окружённая по периметру длинными столами, была пуста. В центре — друг напротив друга — лежали прямо на полу алые подушки для сидения. Дракончик беспокойно завозился, пытаясь вскарабкаться на голову, словно само помещение ему было не по нраву.

— Э-ка, не-ет… постой, дружок, — Филипп схватил его поперёк туловища и направился прямиком в комнату. — Тебя мы возвращаем наставнику.

Дракончик замотал короткими лапами, пытаясь вновь уцепиться за спасителя, но старик немыслимым образом скрутил его в кольца так, что тот не мог дотянуться ни до него, ни до Ирнеста. Второй рукой Филипп удерживал зверя у основания головы, не давая кусаться. Осознав, что попал в западню, дракончик вновь издал протяжный свист и обратил молящий взгляд на Ирнеста.

— С ним же… ничего не сделают? — Желание протянуть руки и успокоить зверя с каждой секундой становилось всё сильнее.

— Да ты что! С возвращённых тут разве что пылинки не сдувают. — Голос Филиппа был всё ещё прохладен. — Сиа-а-аххи! Где тебя бесы носят? Нашлась твоя пропажа!

После его крика воцарилась звенящая тишина. Дракончик на мгновение одарил чересчур громкого человека укоризненным взглядом, но свои попытки выбраться из унизительного положения оставил.

— Но те существа… — Ирнест наморщил лоб, с содроганием вспоминая недавнюю встречу с магами. — Они ведь что-то сделали со мной?

Филипп покачал головой:

— Не успели, ткачи проклятые. Хотя, в твоей задумке они бы тебе подсобили — дай им волю, разорвут все потоки. А это мучительная и скорая кончина для магических рас. — Он кинул острый взгляд. — Ляпнул я сдуру Лису — каюсь, — что нашли мы ограничитель на тебе… по всем признакам, демонический. Вот и задумал он, видно, ото всей чужеродной магии тебя освободить. И чего ж ты ему не сказал, что не по нраву тебе всё это?

Ирнест передёрнул плечами, вспоминая пронизывающий взгляд Лиса. Такому не то что возражать не хотелось — было опасно в глаза смотреть. Дракончик, до этого безвольно повисший в руках Филиппа, мгновенно вывернулся из захвата и вновь метнулся назад. Ирнест лишь пошатнулся, когда зверюга намертво вцепилась в его плечи и бёдра, а серебристые кольца сдавили грудь.

— Да где ж этот балбес-то… — Филипп всплеснул руками и резко обернулся, но коридор за спиной был всё так же пуст.

Дракончик просвистел что-то прямо над ухом.

— Ну и чего ты вцепился в него как в родного? Слыхал же, не хочет он с нами дел иметь… И с тобой, милчеловек, тоже.

Тот оскалился предупреждающе, и ещё теснее прижался к Ирнесту.

— Господин разве не договорился с Сиаххи заниматься медитацией в о-ди-но-чес-тве? — прозвучал откуда-то сбоку свистящий шёпот, но, стоило только ему стать чётче, как вдруг тональность изменилась: — Тысяча Великих Источников! Господин!

Из бокового прохода — Ирнест не сразу приметил узкую дверь в самом углу, — выплыл мужчина. Его можно было опознать как человека, если бы не мелкая тёмно-серая чешуя, покрывающая щёки, которые ничуть не скрывали короткие чёрные волосы. Он двигался так плавно, словно парил по воздуху — тяжёлые одежды в пол скрывали ноги, ещё больше увеличивая производимый эффект. У Ирнеста волоски на загривке встали дыбом, когда мужчина приблизился вплотную. Его обволакивал несомненно знакомый, душный запах, который твердил лишь одно — опасность.

Не обращая внимания ни на кого больше, мужчина стремительно подался вперёд, обхватывая голову дракончика. Широкие рукава его задрались до самых локтей, и Ирнест с удивлением отметил, что руки незнакомца второй кожей облегали чёрные перчатки из странного материала, напоминающего шкуру рептилии.

— Прелестно… просто изумительно. И как же?

— Какая неожиданность — правда? — очередной подопечный удрал с твоих интереснейших занятий и наломал дров. — В глазах Филиппа, несмотря на тон, не было ни намёка на веселье; его негромкий голос, по сравнению с шёпотом мужчины, едва ли не бил по ушам.

— Сиаххи не может удерживать господина в кольцах. Присутствие Сиаххи мешает результату.

— Ну да… мало кто вообще способен очистить разум, когда его сжимает огромный змей.

Ирнест в ту же секунду наткнулся взглядом на клочок пола позади Сиаххи и невольно попятился назад. Запах, который он ощущал всё это время действительно принадлежал змее, и свёрнутый кольцами чёрный хвост лучше всего подтверждал догадки. И зачем только таскать такую громадину за собой?

— Господин! Сиаххи должен знать, как это произошло.

Зверюга издала недовольный свист. Повиснув в воздухе между наставником, удерживающим его за голову, и Ирнестом, в которого вцепился он сам, дракончик тщетно пытался вернуться в уютное положение. Только сейчас Сиаххи, казалось, заметил, что подставка, на которой возлежал его бесценный «господин», была очень даже живая и разумная.

— Сиаххи вынужден просить человека отдать господина. — Он немигающим взглядом уставился на Ирнеста.

— Так… забирайте. — Обхватив дракона за бока, тот потянул его от себя: — Только он сам от меня не отлипает.

Словно в подтверждении этих слов ткань под острыми когтями затрещала, и Ирнест тут же прекратил попытки — рвать форму, выдававшуюся студентам Академии в одном экземпляре, в планы не входило.

— Связь… — Сиаххи отшатнулся от них, выпуская из пальцев дракончика, и обернулся к Филиппу: — Как вы посмели?

— Шиассы, — тот скрестил руки на груди. — Моя вина только в том, что выцепить раньше от них юношей не успел. Да и кто же знал!

Лицо Сиаххи скривилось от отвращения, и он обнял себя руками, словно пытаясь согреться.

— Катастрофа.

— Все благодарности нашему достопочтимому замглавы. — Филипп развернулся к двери: — Ну, Ирнест, отдавай возвращённого наставнику, и пойдём уже. Отведу тебя на выход.

Услышав заветную фразу, тот даже перестал настороженно следить за чёрной змеёй, что всё так же трепыхалась позади Сиаххи.

— Да! Конечно, профессор.

К сожалению для него, дракончик отлипать явно настроен не был — стоило только Ирнесту освободить одну его лапу и переключиться на другую, как тот резво зацепился за новое место.

— Ну давай же. — Он поднял обеими руками голову дракона на уровень глаз. — У тебя и наставник вон есть… вцепляйся в него или в его змею — как хочешь! А мне нужно домой, понимаешь?

Тот фыркнул и совсем по-человечьи закатил глаза.

— Хватит уже вести себя так беспечно, Элли! — Ирнест прикусил губу: имя друга вырвалось совершенно машинально — только он, по обыкновению, способен был вызвать подобный тон.

Это, однако, подействовало на зверя совершенно волшебным образом. Тот послушно разжал когти и повис на вытянутых руках как кусок тяжёлой ткани. Кончик хвоста свернулся на полу в несколько мелких колец.

— Так это… и правда ты? — Ирнест сухо сглотнул, и руки затряслись.

Всё было неправильным! Почему же тогда слова Филиппа и Лиса казались сейчас непогрешимыми? В подобном сумасшедшем месте почему бы и Элиоту вдруг не превратиться в скалящего клыки — словно в насмешливой улыбке — дракона? Ирнеста вдруг передёрнуло, когда вспомнился громадный монстр. Нет… это пока невозможно было так легко принять.

— Сиаххи не удивлён. Связующий много значит для господина.

— Ладно, допустим, это действительно, — Ирнест выделил это слово, — действительно тот самый Элиот Кард, которого я знаю.

Элли издал несколько коротких звуков, и Ирнесту показалось, что над ним самым натуральным образом смеются.

— Так и когда он… вернётся к нормальному виду?

— Возможно, никогда, — Сиаххи подобрался ближе; змеиный хвост заскользил по гладкому полу вслед за ним. — Строжайший запрет — рвать связи неустановившихся.

Элли вяло махнул передними лапами, словно извиняясь.

— Но вы же всё исправите, да? — Ирнест с трудом оторвал взгляд от чёрной чешуи, подозрительно сочетающейся с перчатками Сиаххи.

— Сиаххи не даёт слова. Это зависит лишь от человека.

Ирнест глубоко вздохнул. Слушать истории о невообразимых мирах и населяющих их существах было куда легче, чем осознать всё, столкнувшись с ними воочию. Вот только если слова Филиппа являлись правдой, то скоропостижно умереть он всегда успеет. Что же тогда терялось в попытках занять уготованную нишу?

Он протянул дракончика Сиаххи, который тут же подхватил того на руки, и повернулся к Филиппу:

— Простите, профессор. — Ирнест с силой сжал зубы, решаясь, словно перед прыжком в бурлящую воду. — Я бы… Мне нужно осмыслить всё, прежде чем…

Несмотря на неуверенный тон, лёд во взгляде Филиппа в мгновение ока растаял: он тепло улыбнулся и тронул Ирнеста за плечо.

— Вот это, юноша, мне нравится куда больше, чем всё, что было между нами до сих пор. Подумать — оно всегда полезно… особенно по молодости.

Глава 19. Обитатели Чащи

Последние искры затерялись где-то в траве. Мари обернулась: за спиной едва-едва колыхалась маслянистая плёнка барьера — чёрная и непроглядная. От обилия звуков и запахов кружилась голова: стрекотали насекомые под ногами, смешиваясь с шелестом травы и листьев, где-то вдалеке заливались птицы, хлопая крыльями. Низкий куст с малиновыми соцветиями душно и вязко цвёл неподалёку.

Не решаясь даже сойти с места, на котором появилась, Мари опустилась на колени и принялась разбирать содержимое сумки. Первой на свет была выложена тонкая, клеёнчатая материя, туго свёрнутая в компактный валик, — зачарованный мешок для сна. В таком не страшны были охотницам никакие каверзы погоды. Следующими вынулись бурдюк с водой и свёрток с провизией на первое время: вяленым мясом и сухарями. Сбоку от них примостились моток верёвки и небольшой нож в крепких ножнах. Но где же?..

Мари в отчаянии перетрясла весь заплечный мешок, но заветного компаса нигде не было. Отчаяние уже ощутимо сдавливало горло, пока вдруг она не наткнулась на потайной карман под самой верхушкой. Руки бессовестно тряслись, и потому не сразу справились со шнуровкой, но Мари уже нащупала нечто твёрдое сквозь плотную стенку мешка и сдаваться на полпути не собиралась. Вот оно! Солнечный лучик, пробившийся сквозь листву, смыкающуюся над головой, отскочил от металлического края компаса.

Теперь уж ей ничто не помеха!

Быстро побросав всё остальное обратно в сумку, Мари повесила полупрозрачный кругляш на пояс, зацепив цепочкой. Встряхнула его, положила ровно на ладонь. Зелёные песчинки тут же собрались в одну кучку и размазались по противоположному краю. Она прокрутилась в одну сторону и в другую. Частички послушно перебегали у металлического ободка, указывая верное направление.

Мари кивнула своим мыслям и убрала компас в нашитый на штаны карман. Время было отправляться.

Она шла уже, по ощущениям, несколько часов, но ничего вокруг не менялось. Редкий лес, гомонящие птицы и мелкие зверьки, что прятались по кустам, заметив приближение человека. Мари всё чаще сверялась с компасом, но, казалось, и там картина оставалась прежней: песчинки ничуть не приближались к центру — Камень Встречи был ещё слишком далеко.

Выиграв у судьбы заветное приспособление, Мари полагала, что найти двух недостающих фей в команду не составит труда. Однако сейчас в голове крутилась навязчивая мысль: вдруг она совсем одна в Чаще? Страх крепчал с каждым новым шагом. Приходилось напряжённо вслушиваться в окружающие звуки — не мелькнёт ли в круговерти чей-то неосторожный голос? Но либо феи вели себя крайне тихо, либо…

Силуэт, склонившийся над тонким ручейком, Мари приметила сразу и тотчас же бросилась вперёд — к небольшой поляне. Девушка сидела прямо на траве, обняв колени и опустив в воду босые ноги. Она набирала воду в ладошку и пропускала её сквозь пальцы, жмурясь на пригревающее сверху солнце. Мари остановилась у самой кромки поляны. Казалось, с девушкой было что-то не так, но смутные мысли никак не могли облечься в более явную форму.

— Привет, — незнакомка подняла голову, наконец заметив гостью, и её вытянутые, миндалевидные глаза расширились: — О, а я ведь совсем тебя не знаю.

Мари подошла ближе, с опаской поглядывая на знакомый мешок, который выдавали всем кандидаткам, и совершенно такую же, как у неё самой, форму. Девушка явно была в числе сдающих экзамен. Однако припомнить её ни на общих занятиях, ни на первом этапе не получалось.

— Меня Льона зовут, — она мягко улыбнулась и зачесала назад упавшие на глаза короткие волосы. — Позволишь узнать твоё имя?

В голове что-то предупреждающе щёлкнуло, будто это имя уже звучало в разговоре совсем недавно. Острые скулы, странноватый разрез глаз, песочного цвета волосы… Мари неожиданно осознала, что словно смотрела на Леона в женском обличии. И вдруг всё стало на свои места.

«Чаща — это совсем не то место, дорогая моя, куда бы мне хотелось ещё хотя бы раз отправить своих родных».

— Т-ты, — голос Мари упал до шёпота. — Ты ведь знаешь Леона?

Брови Льоны взлетели в удивлении, и она вдруг тихонько рассмеялась:

— Удивительно, какое впечатление мой драгоценный братец сумел произвести на всех фей. — Она вновь склонилась к воде, рассматривая мелкие камешки. — Теперь уже все знают его, а не меня… Увязавшись с беглянкой и в итоге сам ставший главной фигурой — в этом весь Леон.

На глаза Мари против воли навернулись слёзы. Льона, внешне оставаясь отражением брата, всё же ни капли на него не походила. Витиеватая речь была сдержана, а лицо не спешили озарять яркие, сменяющие друг друга в непредсказуемом порядке эмоции.

— Я раздумывала об этом как раз в тот момент, когда ты пришла… — Льона растерянно моргнула. — Прости, дорогая, но ты так и не поведала своё имя.

Сердце ухнуло вниз на этом обращении.

— М-мари. — Она зажмурилась и отвернулась, кусая до боли губу. — Марисоль.

— Чудесное имя, — Льона прикрыла глаза, мечтательно улыбаясь. — Присядь со мной, Мари. Времени немереное озеро до окончания испытания. Да и вижу… мы обе не обзавелись ещё положенными командами.

В голове не укладывалось, как такое могло происходить. С последнего испытания в Чаще прошло не меньше десяти лет. Возможно, именно тогда сестра Леона могла проходить экзамен, но как же она…

— Сколько ты уже здесь?

Льона непонимающе вскинула голову:

— Только пришла. Прогулки по лесу с подобными тяжестями утомляют. Немного отдохну и…

— Вот тебе раз! Девоньки, а чего это вы тут расселись? — На поляну спустилась фея, которую Мари прекрасно знала по вечерним посиделкам с отрядом Нойль.

Смуглая, пухловатая хохотушка мгновенно подскочила к Льоне, звонко чмокнув её в щёку, и плюхнулась рядом, скидывая мешок, который из-за крыльев носила спереди, а не на спине, как это делала Мари.

— Дальше не полетишь — Круг совсем близко к верхушкам! Идти придётся пешком, — Наири, ничуть не смущаясь, устроила голову на плече Льоны. — Я всё тебя выглядывала, думала — сверху сподручнее будет.

— И не прогадала, — улыбнулась та, легко очерчивая пальцами скулу феи. — Спасибо, что отыскала, душа моя.

Мари окончательно перестала понимать что-либо. Она прекрасно знала Наири — по уровню неунывающего оптимизма та, порой, обставляла даже Нэй. Вот только эта фея уже многие годы состояла в охотницах, более того — успела побывать во всех пятнадцати отрядах, прежде чем осела окончательно в восьмом. О чём лично же Мари и поведала едва ли не с год назад.

— Ох! Матушки мои! — Наири вдруг встрепенулась. — А ты кто вообще?

— Так вы с Мари тоже не знакомы? Как странно…

— Да ты глянь! Она же не из наших.

Мари отступила на шаг; рука машинально дёрнулась к рукояти меча за плечом. Наири, подметив движение, вывернулась из объятий Льоны и натянула лук. Взгляд её стал настороженным, колючим. Всё это заняло лишь мгновение — Мари даже не успела заметить, как оказалась на прицеле. Шансов увернуться или сбежать не было. Она не могла вспомнить ни единого примера, кто стрелял бы искуснее.

— Не торопись, родная. — Пальцы, уже готовые спустить стрелу с тетивы, замерли, стоило только Наири услышать голос Льоны. — Она ведь не совершила ничего дурного.

— Предлагаешь подождать, пока она не исправится? Порождения Чащи не знают пощады.

Мари открыла было рот, чтобы возразить, но так и замерла, не в силах найти нужных слов. Это ведь… не взаправду? Такого просто не могло быть.

Наири отвлеклась всего на секунду, кинув взгляд на Льону. Решение пришло мгновенно — метнуться в сторону, перекатываясь под защиту ближайшего дерева. Скрипнула тетива. Свист резанул по ушам. Мари ломанулась дальше, сквозь густой кустарник, но, не пробежав и с десяток метров — обернулась. Было тихо. Ярко расцвеченная солнцем поляна проглядывала сквозь деревья, словно пёстрая игрушка. Мари осторожно двинулась вперёд, обходя её по кругу. Наири и Льона исчезли, однако…

Склонившись над журчащей водой, девушка с наслаждением ополоснула лицо и провела по волосам, зализывая назад выбившиеся белые пряди. Рядом с ней развалился на траве, подложив под голову походный мешок, мужчина в чёрном одеянии. Длинные волосы разметались вокруг, путаясь с яркой зеленью — чистейший снег посреди лета.

Мари шумно вздохнула.

Девушка, словно почувствовав внимательный взгляд, подняла голову, вглядываясь в тень под деревьями. Прозрачные капли стекали со лба, срывались с носа и подбородка. Мужчина лениво приоткрыл один глаз и нахмурился, безошибочно находя в траве рукояти клинков. Длинный хвост взметнулся, недовольно мазнув по земле…

Мари рванула прочь от проклятого места, не заботясь ни о направлении, ни о диком шуме, что производила. Эти двое… Дыхание сбилось, ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, и путались в волосах. Запнувшись о крепкий корень, она полетела под уклон, обдирая ладони и локти. Взметнулась вокруг опавшая листва, обдав сладковатым, прелым запахом гнили.

Удалось затормозить только у самого дна — благо, ров оказался не таким уж и глубоким. Тело дрожало. Каждый вдох царапал горло и жёг лёгкие. В наступившей тишине особенно отчётливо отдавался звон в ушах. Мари с силой зажмурилась.

Никакой ошибки быть не могло. Она. Была. Там. Она или кто-то, кто принял её облик.

Первой мыслью было вернуться и всё выяснить, но Мари раздражённо зашипела. Помирать от собственной руки не хотелось, да и тот мужчина выглядел опасным. Не его ли образ преследовал её во снах, сколько она себя помнила?

Мари села, подгребая под себя ворох листьев. Мешок и мечи были на месте. Содранная кожа на руках и коленях горела, щипали царапины на лице, покрытые пылью и грязью. Странные встречи здорово взбудоражили. «Перестарались с приданием лесу разума», да? Она резко выдохнула. Знала бы Нойль, насколько!

С трудом поднявшись на ноги, Мари с остервенением вытрясла из одежды и волос большую часть мусора. Вдруг словно разряд молнии перед глазами промелькнул. Мурашки пробежались по всему телу — рука метнулась к карману, вытаскивая единственную надежду на завершение испытания. После фееричного полёта по лесу осталось ли от него хоть что-то?

Мари с облегчением выдохнула, вертя в ладони спасительный компас. Удивительное дело — ни единой царапинки. Зелёные частички приятно мерцали в тени оврага, обещая, что и ночью хозяйка с ним тоже не заплутает. Слоняться по лесу в темноте, конечно, никто и не собирался, но было приятно осознавать, что в поселении подмечали такие мелочи и не бросали охотниц на произвол судьбы.

— Ого, — кто-то совсем неподалёку залился смехом. — Тебе помощь не нужна, человек?

Мари одарила фею, стоящую на другом склоне оврага, хмурым взглядом. Таюя — вёрткая девчушка, которая выглядела самой младшей в группе сдающих, парила в нескольких сантиметрах над землёй. Лицо её, казалось, выражало искреннее участие, но взгляд мгновенно притянулся к компасу — Мари поспешно сунула тот в карман.

— Сама справлюсь.

Она махнула рукой и нарочито бодро двинулась вдоль оврага.

— Знаешь, не стоит тревожить опад в оврагах. Это не…

Мари застыла на месте, уловив впереди движение. Что-то вздыбливало листья и перегной, стремительно приближаясь к ней рваными толчками. Она кинулась к склону, неловко скользя по рыхлой почве. И как только не вспомнила раньше? Мари сжала зубы, продолжая попытки вскарабкаться на берег, то и дело оглядываясь на существо, скрывающееся под слоем листьев. Ещё чуть-чуть.

Когда перед носом возникла узкая ладошка, сомнения не промелькнули ни на секунду. Таюя обхватила её за запястье второй рукой и потянула наверх. Вот только даже отталкиваясь ногами, с места Мари так и не сдвинулась. Сил девочке явно не хватало.

Скрежещущий визг раздался совсем близко. Мари выдернула руку из захвата и развернулась, обнажая сталь. Лиственный покров расступился, являя на свет хозяина этих угодий. Огромная воронка рта с частоколом острых зубов разверзлась всего в паре метров. Взгляд метался по чудовищных размеров червю, не представляя, какое ранение остановит его наверняка. Размах…

Несколько громких хлопков — монстр взвизгнул от боли, отдёргивая пасть назад. Приподняв переднюю часть туловища, нырнул обратно в листву, резко меняя направление. Мари не могла оторвать взгляд от розоватого, голого тела, зарывающегося обратно в рыхлую землю. Громкий окрик, однако, заставил повернуть голову.

— Таюя! — Крепко сложенная фея опустила арбалет и понизила голос. — Ты чего там делаешь? Совсем сдурела?

Она стояла на толстой ветке дерева, в метрах десяти от того места, где находилась Мари. Эта фея тоже была знакома: Айра считалась одной из наиболее уважаемых кандидаток в охотницы. Её способностям отдавали должное даже в компании Хильды. Таюя виновато улыбнулась и в пару мгновений поднялась на её уровень.

— Я просто помочь…

— Бестолочь! О себе думать надо. Я тебе что говорила?

Мари выдавила из себя улыбку, стоило только их взглядам встретиться. Не то, чтобы ситуация была безвыходной, но от сторонней помощи в душе всё равно потеплело.

— Спасибо.

Айра отрывисто кивнула и спрыгнула с дерева:

— Пошли, мелочь. Нас остальные уже заждались.

Таюя покосилась на человека и, подлетев ближе к Айре, схватила ту за рукав. Мари, возобновившая свои попытки преодолеть последние метры наверх, расслышать неразборчивый шёпот так и не сумела. Она воткнула ножны в податливую почву, намереваясь зацепиться хотя бы ими, но тщетно — слой перегноя был слишком толстым. Он осыпался под ногами и руками, скатываясь ко дну оврага, а уклон становился только круче. Похоже, придётся всё-таки искать более удобный подъём…

— Хватайся, — Айра тяжело вздохнула, склоняясь.

Стоило схватиться за протянутую руку, как фея в тот же миг вытянула её из западни. Пролетев пару метров, она опустила Мари на твёрдую землю.

— Спасибо ещё раз.

Мари совестно было даже в глаза им смотреть. Позорище! Так хотела доказать феям, что она ничуть не хуже их, а в итоге только дала им повод убедиться в обратном.

— Пойдёшь с нами? — Таюя улыбнулась, выглядывая из-за Айры. — Ты же до сих пор одна, да?

Мари кивнула, всё так же не поднимая взгляда.

— Тогда пойдём скорее, — голос Айры излучал недовольство. — Нужно встретиться с остальными.

Они двинулись вдоль оврага, ступая от него на некотором отдалении. Феи сложили крылья, поглядывая искоса на Мари, но никаких возражений по поводу вынужденной прогулки по земле не последовало.

— Вы объединились с кем-то ещё?

— Ага, — Таюя крепко держалась за руку Айры и вертела головой, оглядывая заросли наверху. — Нас пока пятеро.

— С тобой — шестеро.

Айра была предельно собрана: взгляд беспрестанно обшаривал пространство между деревьями, в руке — арбалет. Мари повернула голову в другую сторону. Гигантский червь — феи называли их люверами — никогда не покидал своей территории, но мало ли какие опасности ещё могли подтянуться на шум.

— Простите, что приходится… — Мари сжала в ладони ножны, а второй — схватилась за локоть, — …идти.

Феи посмотрели на неё с одинаковым удивлением и вдруг рассмеялись.

— Да брось! — Таюя пожала плечами. — Всё время лететь — так и помереть недолго.

— Некоторым полёты даются тяжелее, чем ходьба. Что, боишься быть обузой?

Мари лишь сильнее впилась пальцами в собственную руку:

— Ну… немного, да.

— Постарайся больше не проваливаться никуда. И не будешь.

Резкие слова Айры, как ни странно, подействовали воодушевляюще. Мари никогда и не думала, что будет вот так просто разговаривать с одногруппницами. Она не знакомилась первой — боязно было даже думать о том, чтобы подойти к кому-то, навязывая своё общество. Именно поэтому дружеских связей с группой так и не сложилось, за исключением тех немногих, с кем её знакомили Нэй или Леон.

Мари вновь покосилась на спутниц. Таюя на занятиях шугалась большей части группы, прячась за старших подруг, а Айра выглядела настолько неприступно и холодно, что даже другие феи не заговаривали с ней без особой надобности. Мари едва заметно улыбнулась своим мыслям. И от экзамена, видимо, имелась какая-то польза.

Они прошли уже довольно далеко в полнейшем молчании, и с языка готов был сорваться вопрос о месте встречи фей, как вдруг Айра резко остановилась и подняла ладонь:

— Стоп.

Все трое замерли. Ветер шелестел листьями где-то наверху и завывал между деревьев, но больше тишину ничего не нарушало. Казалось, даже вездесущие насекомые притихли где-то в траве, не рискуя высовываться. Айра пригнулась и осторожно — шаг за шагом — стала смещаться ближе к буйнорастущему кустарнику. Через пару секунд молча поманила спутниц за собой. Таюя вся сжалась и побледнела, гуськом отходя к укрытию.

Из-за деревьев донёсся неясный стрёкот. Мари сощурила глаза, вглядываясь в то направление, куда смотрела Айра. Впереди виднелась небольшая прогалина, усыпанная крупными алыми ягодами так, что казалось, кто-то намеренно свалил их кучкой под большим камнем. Вот только источник странного звука находился в другой стороне.

Стрёкот повторился. Теперь к нему прибавились мерные, очень частые шаги и едва заметный скрежет. Мари обернулась как раз в тот момент, когда на тропинку вывалился чернильный сгусток. Тонкие паучьи лапки перебирали по бокам, удерживая плотное брюшко в полутора метрах над острыми ветками и травой. Мари передёрнуло. Паук, не обращая внимания на скорчившихся возле кустарника девушек, прополз мимо, направляясь прямо к ягодам. Только сейчас стало заметно, что трава под ними была коричневой — видно, из-за натёкшего сока, — резко отличаясь от лесной зелени.

Тело паука, по мере приближения, склонялось всё ниже и ниже, пока брюшко, наконец, не коснулось земли. Он с довольным чавканьем принялся за угощение, и Мари поблагодарила судьбу за то, что этого зрелища с её положения видно не было. Им страшно повезло, что паука заинтересовали больше ягоды, а не кандидатки в охотницы. Она выдохнула, расслабляя напряжённое тело, — оставалось лишь подождать, пока чудище не управится с угощением и не уйдёт восвояси.

Хрусть!

Мари не сразу поняла, что произошло. Паучьи лапы резко выпрямились и содрогнулись, исчезая за массивными челюстями. То, что всего пару мгновений назад было замшелым валуном, вытянуло вверх сегментированное тело, поднимаясь почти к самым верхушкам деревьев. Разномастные ноги, словно оторванные от других существ — Мари с ужасом заметила несколько явно гуманоидных пар — копошились неравномерными отростками. Некоторые с лёгкостью удерживали огромное тело над землёй, другие висели в воздухе, подрагивая в такт движениям. Таюя рядом спрятала голову, зажмурившись, и зажала руками уши.

Хвост сколопендры показался из-за кустов, вываливаясь на прогалину. Казалось, чудовищу стоило больших трудов уместиться в засаде полностью. Тёмный, грязно-коричневый оконечный сегмент выглядел непропорционально большим для остального тела. Вдруг сколопендра бросилась на землю — в стороны брызнули остатки ягод, комья почвы — и забилась в судорогах. Мари заворожённо наблюдала за действом, даже не пытаясь воспользоваться моментом.

С громким хлюпаньем сегмент на конце хвоста прорвался наружу. Длинные, выпачканные в мутной слизи паучьи лапы в несколько мгновений освободились от мешающей оболочки. Сколопендра замерла. В ту же секунду Айра, словно очнувшись, подхватила поперёк туловища Таюю и метнулась через виднеющейся между деревьями просвет, перепорхнув густой кустарник. Мари дёрнулась за ними, в последний раз бросив взгляд на чудовище. Сколопендра спешно стягивала своё нескончаемое тело, укрываясь в буйной растительности и разрытой земле. Сомкнулись челюсти. Передние членистые лапы подобрались под голову, завершая имитацию валуна.

Чудовище готово было принять следующую жертву.

Встречный поток воздуха свистел в ушах, а перед глазами, казалось, навечно отпечаталась отвратительная картина. Пытаясь угнаться за Айрой, по широкой дуге огибающей монстра, Мари думала только об одном. Никакие это были не ягоды. Лишь гора нарубленного, обветрившегося уже мяса, что окрасило траву коричневыми разводами крови.

Впереди маячили серебристые крылья. Отталкиваясь ногами от земли, Айра длинными прыжками мчалась вперёд, практически не производя шума. Мари стиснула зубы и прибавила скорости, пытаясь не натыкаться на низкие кусты и побеги. Верно Леон говорил: когда вставал вопрос спасения собственной шкуры — всё остальное отходило на второй план. За всю пробежку Айра ни разу не оглянулась на болтавшегося позади человека. Хотя, возможно, по производимому шуму, все ближайшие существа и так знали о её местоположении.

Ноги уже начали гореть — кровь казалась жидким пламенем, наполняющим жилы, когда девушки наконец остановились. Мари глубоко вбирала в себя воздух, восстанавливая дыхание. Айра, застыв в трёх метрах над уровнем земли, на толстой ветви, прислушивалась.

— Всё тихо. Будем ждать. — Спустившись к спутницам, она положила ладонь на голову Таюи, ласково поглаживая. — Порядок?

Та мелко закивала. Её взгляд, однако, метался по траве, словно не понимая, за что зацепиться. Мари устроилась на земле между корней неподалёку.

— Вы договорились встретиться здесь?

Айра окинула её долгим взглядом и медленно кивнула. Мари огляделась: этот клочок леса ничем не отличался от всего остального.

— Отдохнём. Сможешь залезть на дерево?

Она задрала голову. Высоковато, но толстый ствол весь был изрезан бороздами и покрыт наростами, поэтому дело не казалось сложным.

— Я попробую.

Айра вновь кивнула и принялась тормошить Таюю. Им всем действительно следовало отдохнуть.

Глава 20. Под контролем

Сознание включилось мгновенно.

Мари судорожно вздохнула и рывком приняла сидячее положение. Уже почти совсем стемнело: солнце не просвечивало сквозь плотную листву над головой. Дул промозглый ветер. Первые несколько секунд она не могла понять, где находилась и как сюда попала. Голову словно ватой забило. Однако стоило только мыслям проясниться, как Мари выскочила из спального мешка, примотанного к дереву верёвкой. Взгляд тут же метнулся туда, где должны были находиться Айра и Таюя. Старшая фея вызвалась покараулить первой, благосклонно позволив спутницам немного отдохнуть. Следующей должна была нести дозор Мари.

Никого вокруг не оказалось.

Она на дрожащих ногах сделала два шага вперёд по великанскому суку, на котором они устроились на отдых, и осмотрелась ещё раз. Ни мешков, ни рюкзаков. Ни даже… Мари кинулась к своему месту, но подозрения — её как ледяной водой окатило — только подтвердились. Её рюкзака тоже не было. Только мечи, спальник и верёвка. Мари зарылась пальцами в волосы и зажмурилась. Хорошо хоть компас она оставила в кармане, а не…

Сердце ухнуло в бездну.

Компаса на положенном ему месте не обнаружилось. Тонкая цепочка всё так же была прицеплена к поясу, но самого устройства… Рука взметнулась ко рту, Мари до боли впилась в неё зубами, смаргивая злые слёзы. Спальный мешок оказался аккуратно разрезан сбоку: всего с десяток сантиметров, но и этого хватило, чтобы узкая ладошка смогла незаметно скользнуть внутрь. Это был конец. Паника заскреблась, раздирая ледяными когтями внутренности.

Мари даже думать не хотела о том, как так вышло, но мысли всё равно возвращались к недавним спутницам. Она уткнулась лбом в колени. Оставаться на месте было нельзя. Без рюкзака поисковый отряд её не отыщет. Но куда идти? Даже сейчас невозможно было точно сказать, в какую сторону следовало двигаться.

Она задрала голову. Деревья переплетались ветками, почти полностью скрывая купол барьера. Феи говорили, что тот ближе к вершине становился совсем прозрачным и практически касался листвы. Мари прислонилась к шершавому стволу, прикидывая, насколько высоко сможет забраться по нему. Ей нужен был хоть какой-то ориентир.

Мешок она скатала в более-менее компактный валик — так, как он был, сделать всё равно не вышло — и обвязала его верёвкой, справедливо рассудив, что терять ещё и эти вещи было бы верхом глупости. Лезть наверх с тяжёлыми мечами тоже казалось не слишком логичным решением, и, хотя страх лишиться единственного оружия настойчиво напоминал о себе, Мари оставила всё снаряжение на месте стоянки.

На уроках выживания их часто заставляли в качестве практики лазить по деревьям в поселении. Феи ворчали и посмеивались между собой на «глупое задание», но Лиф была непреклонна. «Однажды это может спасти вам жизнь», — повторяла она, подгоняя расслабившихся учениц, и Мари прониклась подобными наставлениями сильнее всех. Магические существа имели куда больше лазеек, чтобы обмануть судьбу и вырвать жизнь из её лап; человеку же приходилось довольствоваться тем немногим, на что способно было тело.

Мари забралась на ближайшую ветку и перевела дыхание. Земля уже терялась где-то внизу и даже свёрток с вещами проглядывался через листву с трудом. Ветки становились тоньше. Купол нависал непривычно низко — казалось, встань на носочки, протяни руку и коснёшься упругой плёнки, — но увидеть что-либо сквозь густую листву всё ещё не получалось.

Поднявшись на ноги, Мари раздвинула ветки, — перед взглядом предстал океан зелени. Ветер колыхал деревья, поднимая волны, на которых покачивались редкие птицы. Она закрутила головой, надеясь отыскать хоть что-нибудь, способное подсказать верное направление. Позади — чернильная стена барьера, плавно перетекающая в прозрачный купол. Впереди — зелень, скрывающая горизонт. Другой стороны, казалось, просто не существовало. Однако…

Барьер всё ещё плавно поднимался. Зазор между ним и верхушками деревьев оставался неизменным — растительность, казалось, опасалась приближаться к магической плёнке вплотную, но с готовностью занимала каждый отвоёванный сантиметр. Мари вспомнились вдруг слова Наири. Пространство и впрямь было слишком мало для полётов.

Она ещё раз оглянулась туда, где проходила граница защитного купола. Ждать чудес не имело смысла. Лучше уж попытать счастья, идя вперёд, чем остаться на месте, ожидая подмоги. Мари фыркнула, начиная спускаться. В её случае даже на поисковый отряд надежды было мало, а уж на добрых одногруппниц — и подавно.

Обмотавшись верёвкой и закинув за спину мечи, она внимательно оглядела землю. Первая паника уже почти прошла, оставляя место спокойной логике. Ничего. Даже без команды она выберется. Сдача экзамена на данный момент отходила на второй план, уступая место вопросу выживания. Жизнь в поселении научила не бояться смерти. Её всё ещё страшили боль, многоногие твари, жуткая Управляющая… но не смерть. Мари лишь думала, что будет слишком грустно уйти из жизни, так ничего и не успев в ней попробовать. Да и Леон с Нэй наверняка расстроятся.

Она тряхнула головой, спрыгнув на мягкую, устланную растительностью и мелкими ветками землю. Кожу ощутимо покалывало от жажды действия. Нет уж, эта парочка фей не уйдёт от неё безнаказанной! Мысль обожгла неожиданностью. Мари остановилась, прислушиваясь к себе. Чего именно ей хотелось?.. Она наморщила нос и зажмурилась от внезапного приступа брезгливости. Нет, кровавой расправы, что тут же подкинуло сознание, она точно не желала. Оставить их до следующего года или же вовсе — Мари довольно кивнула — лишить права становиться охотницами. Да! Это было то что надо.

Под ногами тихонько похрустывали ломающиеся ветки и пожухлая листва, мягко пружинил мох. Важность командной работы… Короткий смешок вырвался сам собой: любая компания в Чаще до этого момента приносила лишь неприятности. Лучше уж одной — спокойнее. Мари старалась не отвлекаться и следить за дорогой, но мысли утягивали всё дальше, заставляя снова и снова прокручивать последние события. Зачем вообще было цепляться к феям? Не справилась бы и одна с несчастным лювером? Обида на предательниц и главное условие этапа — кому только нужны эти команды! — становилась всё ощутимее с каждым шагом.

Под ногами вдруг звякнуло что-то металлическое, мгновенно привлекая внимание. Она присела на корточки, разглядывая нечто, отскочившее от ботинка и ударившееся о ближайший корень. Тонкая серебристая пластинка поблёскивала в нескольких сантиметрах. Мари тронула её кончиком пальца и осторожно подобрала. При ближайшем рассмотрении пластинка оказалась искусно вырезанным из металла вытянутым листочком.

Взгляд тут же выхватил второй такой же, лежащий чуть поодаль, и третий… Мари разогнулась и осмотрелась. Её всё ещё окружал привычный лес, но вдалеке, за коричневыми стволами темнело нечто странное. Зелень резко — словно существовала чёткая граница — сменялась градациями серого: от серебристо-белого до почти чёрного. Мари поражённо моргнула.

Туман клубился у ног и ластился к рукам. Тёмные, страшно изогнутые стволы низеньких деревьев поблёскивали серебристыми листьями. Касаясь друг друга, они скрежетали и звенели, внося в фоновый шум непривычные звуки. Мари застыла на месте, не решаясь шагнуть в плотную, стелющуюся по земле дымку. Это совершенно не вписывалось в её представления о нормальности, но, казалось, она припоминала верное определение.

Лиф рассказывала о подобных явлениях: непонятных, таинственных и крайне опасных. Некоторые звали их Преломлениями или Искажениями, но феи почему-то предпочитали определение «заражённые изменчивостью». Поговаривали, что такие области являлись результатом соприкосновения отражений. Мари же просто завораживали рассказы о чудесных лесах, полностью сотканных из света, или горах — мягких, словно воздушная вата. Каждая заражённая область, найденная охотницами, была уникальна. Такие места сразу же отмечались на картах для дальнейших изучений, к которым подключалось чуть ли не всё поселение.

Мари вытянула руку, погружая её в молочный туман. Тот опутал кисть ледяным влажным щупальцем и колыхнулся, словно пытаясь утянуть жертву за собой. Она отшатнулась. Рука была в порядке, не считая гусиной кожи и синевы, что расползлась от холода. Подышав на пальцы, — даже горячий воздух с трудом отогрел их — Мари повернула голову, пытаясь угадать, насколько обширной была заражённая территория. Граница казалась прямой и в одну, и в другую сторону, и краёв не виднелось.

Переступив с ноги на ногу, Мари схватилась в поисках твёрдости духа за ремень, на котором висели ножны. Возможно, в ширину Искажение было куда больше, чем в длину, и вместо того, чтобы пытаться обойти его, следовало пересечь область напрямик. Однако уговорить себя ступить в покорёженный, металлический лес с ледяным туманом совершенно не получалось. Неизвестность пугала сильнее, чем что-либо.

Ветер вновь просвистел между деревьями, подталкивая в спину. Мари обернулась, словно ожидая увидеть его источник. Нет уж. Она закусила губу и широким шагом направилась вдоль границы. Идти в заражённый лес на ночь глядя? Остатки рассудительности люто протестовали. Нужно было переждать темноту в относительно безопасном месте — это было одним из двенадцати обязательных правил, которые заставила их вызубрить Лиф.

Мари остановилась. Может, всё-таки успеет? Металлические листья ехидно звенели над головой. Она ведь и так потеряла кучу времени. Вдруг следующих суток не будет достаточно? Неизвестно, сколько ещё придётся плутать по Чаще в поисках центральной поляны, а из-за плотного тумана даже яркое солнце ничем не поможет… Молочная дымка завивалась в кольца, охватывая тёмные стволы, и клубилась возле границы, то приглашающе отступая, то вновь набрасываясь на невидимую стену.

Она пожалеет в любом случае.

Когда Мари обустроила наблюдательный пункт, уже стемнело окончательно. Опёршись спиной о поваленное дерево, она вытянула ноги и перевела дыхание. Рядом высилась неаккуратная кучка сухих веток и даже несколько коряг покрупнее. Мечи довольно неплохо играли роль топоров — руническая сталь одинаково легко резала как тренировочные манекены, так и сухое дерево.

Сложность оставалась в одном. Как их зажечь? Все феи владели простейшим заклинанием искры: ни большого количества магии, ни специальных приспособлений для него не требовалось. Мари тяжело выдохнула. Как ни старались Нэй и Лиф научить её — ничего не выходило. В человеке просто не было нужной магии. Феи отзывались одинаково сочувственными взглядами, и Мари действительно расстраивалась из-за неудач, но лишь до одного события. Именно во время самостоятельной, отчаянной ночной практики ей впервые удалось призвать чёрное пламя. Всё разом перевернулось с ног на голову. Подтверждения фактам, урывками вытянутых у Шетаара, проявились в один момент. Оставалось лишь овладеть опасным даром, но Мари прекрасно понимала: она не могла надеяться на чью-либо помощь, кроме отдалённых образов, приходивших во снах. Хотя даже и они воспринимались скорее вспышками вдохновения, нежели чем-то мистическим. Как и мужчина, глядевший на неё в те моменты изо всех отражений.

Ветер сдувал в сторону горку пепла, услужливо пытаясь замести следы провальных попыток зажечь костёр. Мари плотнее закуталась в наброшенный на плечи спальный мешок. Становилось холоднее. Она вновь протянула руку к вытащенному на расчищенную площадку чурбану. Возможно, если взять деревяшку побольше, то пламя не успеет спалить его?

Прямо за спиной звучал непрерывный металлический перезвон. Казалось, заражённым деревьям и не нужен был сильный ветер — листва дрожала сами по себе. Где-то неподалёку журчал ручей. Мари задержала дыхание, пытаясь вспомнить, как было в тот раз, когда она сумела нагреть камень. Тогда даже и огонька не появилось. Она недовольно щёлкнула пальцами. Спустя столько попыток сердце уже не замирало в ожидании новой вспышки боли.

Хлоп.

Мари резко одёрнула руку, едва прикоснувшись к полену. Ничего. Она осторожно потрогала его пальцем, но дерево даже не нагрелось. Шмыгнув носом, прижала к щеке тыльную сторону ладони — лицо уже совсем похолодело — и упрямо тряхнула головой. Ещё разок.

На этот раз она коснулась сухой коры мягко и медленно, словно не решаясь нырять в омут с головой. Тихонечко… Жар опалил лицо и ладони. Взметнулся удушливым облаком пепел, заставляя надрывно закашляться. Очередная коряга обратилась в ничто — только мелькнуло почти невидимое в сгущающейся темноте чёрное пламя. Мари с шумом втянула в себя воздух и ударила по земле кулаком.

Бесполезно.

***

Вода не казалась такой уж и ледяной после ночи, проведённой без костра. Мари хмуро уставилась на своё искажённое отражение. Ручей подпрыгивал и бурлил на камнях, стремительно петляя между корней. Тело сотрясала дрожь, а горло отзывалось болезненным першением. Она ещё раз плеснула в лицо водой и набрала полные ладони, игнорируя пощипывание раздражённой кожи.

Зубы сразу заломило, стоило сделать первый глоток. Мари протестующе замычала, но жажда была сильнее. Вытерев рот рукавом, она застыла на месте, пережидая, пока организм хотя бы немного успокоится. Есть не хотелось — были всё-таки в болезненном состоянии какие-то плюсы. Вот только минусы их существенно перевешивали.

Давно Мари не болела. Последний раз лёгкую простуду она умудрилась подхватить больше года назад, хотя по первому времени оказывалась в зале целительниц стабильно, чуть ли не каждый месяц. Она повела плечами, с трудом разгибая затёкшие спину и ноги. Ночью, устав от многократных попыток обеспечить себя теплом, Мари задремала в совершенно неудобной позе. Просыпаясь от малейшего шороха, она не только не отдохнула, но и чувствовала себя на утро абсолютно разбитой. Небо едва-едва начало светлеть, когда пришло решение продолжить путь.

На рассвете путешествовать было безопаснее всего. Ночные хищники уже попрятались в свои логова, а дневные ещё не проснулись, поэтому не стоило оттягивать неизбежное и дальше. Наскоро умывшись и собрав немного воды в запасной поясной бурдюк — совсем маленький, предназначенный скорее для целебных снадобий, чем для питья, Мари, не сбавляя шага, переступила границу металлического леса.

Звон со всех сторон стал почти оглушающим. Она поморщилась, ощущая нарастающую головную боль. Деревья подступали всё ближе, намертво сплетаясь ветвями. От них веяло могильным холодом — Мари из последних сил изворачивалась, чтобы только ненароком не коснуться гнутых стволов.

Туман всё больше сгущался, пока наконец не пришло осознание: даже вытянутая ладонь терялась в белёсой дымке. С таким же успехом можно было идти в кромешной тьме, на ощупь. Все звуки перебивались скрежетом металла. Мари вдруг ощутила, как сильно билось сердце.

Она вынула из-за спины ножны, ощупывая ими пространство перед собой. Разум настойчиво молил ускорить шаг, перейти на бег, чтобы поскорее покинуть это место, но она намеренно шла так мелко, как только могла. Уже многие советы Нойль и Лиф успели оправдать себя, так почему бы не прислушаться и ещё к одному? Взгляд метался из стороны в сторону, ни на чём не задерживаясь. Да и не было здесь ничего, что могло привлечь внимание из-за плотного тумана. Мысли путались. Сознание словно уплывало куда-то, оставляя место ледяному опустошению. Мари всё ещё ощущала холод и влагу на лице и руках, но постепенно становилась лишь сторонним наблюдателем, двигаясь машинально. Низкий гул, отдающийся в голове, примешивался к боли, накладываясь и будто бы стирая её. Всё было как… как во сне?

Тело метнулось куда-то влево, на ходу вытаскивая мечи: один, затем второй; пустые ножны повисли на креплениях за спиной. Слуха коснулось чьё-то дыхание. В непроглядной белой круговерти вспыхнули огненные глаза. Послышался удар. Ещё. И ещё. Жалобно заскрипели ближайшие деревья, заваливаясь на землю. Загрохотала тяжёлая поступь.

Ноги безошибочно ступали промеж корней. Лезвие одного меча направлено вперёд, второе — заведено назад. Пальцы сжимали рукояти в незнакомом хвате, но привычно и правильно. Монстр — огромный вепрь — ринулся в атаку. Металл заскрежетал по металлу. Взгляд успел выцепить покрытую серебристым морду с массивными бивнями и роговыми наростами. Зверь слишком долго пробыл в заражённой области.

Увернуться от рогов, поднырнуть под челюсть. Перекатиться, уходя от метивших в голову копыт. Тело исполняло команды безупречно. Ноги вновь толкнулись о землю, сокращая расстояние. На этот раз всё получится. Лезвие — чернота вспыхнула по кромке — прочертило широкую ленту, разрезая туман. Брызнула веером тёмная кровь. Короткий визг разнёсся по лесу, перебивая даже звенящую какофонию листьев.

Это было опасно.

Кровь легко стряхнулась с зеркальных лезвий; остатки пожрало бесследно пламя. Мечи вернулись в ножны такими, какими были. Туман стремительно окутывал тушу вепря, словно пряча бардак от любопытного чужого взгляда. Горло отзывалось сухостью, и рука мгновенно отыскала на поясе бурдюк. Горячая вода приятно согрела — всего пара глотков, не больше. Следовало экономить её, хотя до границы оставалось недалеко. Хватило бы сил.

Несколько мгновений ушло на то, чтобы отыскать верное направление. Преломления всегда оставляли явный след — это даже к лучшему. Вперёд. Земля под ногами была жёсткой, мёрзлой — ботинки нисколько не вязли в ней, позволяя выжимать из тела максимальную скорость. Успеть. Только бы…

Ноги несли её сами собой, и Мари совершенно не понимала, как успевала ориентироваться, не наталкиваясь на кидающиеся навстречу деревья. Кожа на руках нестерпимо горела, но в голове отчётливо билась мысль о том, что вот-вот проклятый лес кончится. Хорошо ещё, что никакого опасного зверья не встретилось! Хотя, может, они и вовсе обходили заражённую область десятой дорогой.

Мари резко затормозила.

В какой момент она перешла на бег? Она передёрнула плечами и панически обернулась. Не было ли то влиянием изменчивости? Что, если лес заставлял её бегать кругами, намеренно выматывая, выпивая последние силы по капле? Мари медленно двинулась вперёд, напряжённо прислушиваясь. Ведь было же что-то, что подсказывало направление. Дыхание застыло в груди, но ноги упрямо шагали. Осторожно, мелко и вдумчиво. Как ни старалась она вспомнить, что именно заставило кинуться сломя голову через деревья, не получалось. Мысли ускользали, словно позабытый сон, оставляя странное ощущение отрешённости.

Зелень появилась перед взглядом так неожиданно, что Мари невольно отшатнулась назад — в серый мирок, сокрытый туманом. Лишь через пару секунд вновь перешагнула границу, оказываясь в привычном лесу. Волна облегчения захлестнула с головой. Всё-таки удалось! Мари упала на колени, с наслаждением вдыхая запах мха, древесной смолы и земли.

Как бы Искажение ни проявило себя, всё кончилось. Вздрогнув, она поднесла ладони к глазам. Красная, до мелких ран потрескавшаяся кожа совершенно не добавляла оптимизма. Мари подула на руки, надеясь хоть немного сгладить боль. Странно, когда она входила в лес, казалось, повреждения от ночной практики были не настолько критичны.

Мари тяжело вздохнула. По крайней мере, она не начала покрываться металлом или чем-то вроде того. Небольшие ранки, расчертившие руки кровавой паутинкой до локтей, перенести ещё можно было. Осторожно, пытаясь поменьше касаться повреждённой кожей чего-либо, Мари вынула пробку из бурдюка и скорбно поморщилась. Даже такие простые действия давались через боль. Внутренне приготовившись к сведённым от холода зубам, она сделала маленький глоток.

Горячая!

Мари замотала рукой, в нелепой попытке остудить воду во рту, но выплёвывать ценную жидкость не стала. Горло обдало жаром. Тщетно пытаясь отдышаться, она осмотрела бурдюк со всех сторон, но ничего необычного на нём не было. Просто вода внутри немыслимым образом нагрелась.

Была ли в этом замешана изменчивость или?..

Мари ещё раз бросила взгляд на свои руки. Ну нет! Она мотнула головой и фыркнула. Ей и в адекватном-то состоянии не удавалось совладать с пламенем, чего уж и говорить о сонном мареве, наложенном на простуду. Она поднялась на ноги, с сожалением оглядывая запылённые колени. Не очень хорошая идея — отряхивать их повреждёнными руками. Стоило, наверное, пожертвовать майкой, обмотать кисти чистой тканью и вновь выбрать высокое дерево, чтобы осмотреться. А о температуре воды можно было побеспокоиться и позднее.

Когда Мари выйдет из Чащи, например.

Глава 21. Первое впечатление

Мари удручённо посмотрела вниз. С такой высоты ничего за листвой и переплетающимися ветками видно не было. Дерево под ней мерно раскачивалось, нехотя уступая ветру, который здесь дул куда сильнее, чем внизу.

Она окончательно потерялась.

Солнце было ещё высоко, но даже это не приносило ожидаемой радости. Мари с тоской вспоминала сухари и жёсткое, щедро приправленное травами и солью мясо, которые в последний раз ела ещё в компании Айры и Таюи. Она фыркнула, откидываясь затылком на соседнюю ветку. Столько проблем из-за одной только прихоти нелюдимой парочки!

Мари качнула ногой, собираясь с духом. Очередная вылазка наверх не дала никаких зацепок: до границы уже было слишком далеко, чтобы и дальше ориентироваться по ней. Интуиция тоже, как назло, молчала. Зато высоко на дереве и вправду было спокойно — даже тревожные мысли отступали. Словно всё, что происходило, случалось не с ней, а с кем-то другим. Всего лишь очередная яркая история, пронёсшаяся перед мысленным взором.

Казалось, Мари была в пути уже больше недели. Всюду, куда ни повернись, — лес. Величественный, нетронутый. Мысли о том, сколько просуществовали на этой земле вековые деревья и сколько ещё они простоят на ней, странным образом успокаивали. Жизнь продолжалась, несмотря на каверзы судьбы и на тревоги маленького человека…

Но время было выдвигаться.

Когда ноги коснулись мягкой почвы, Мари резко включилась. Отрешённость спала мгновенно, как надоевший тяжёлый плащ. Она растёрла костяшками горящее лицо — грубые повязки из разорванной на полоски безрукавки мазнули по коже — и двинулась вперёд, молясь, чтобы этот путь, наконец, вывел на нужное место.

Последние капли воды смочили горло. Мари прикрыла глаза, растягивая ощущения. Кто знал, когда в следующий раз ей встретится источник? Прицепив опустевший бурдюк к креплениям на поясном ремне, она стремительно зашагала вперёд. Непонятный энтузиазм, углями тлеющий где-то внутри, подстёгивал и заставлял переставлять ноги, несмотря на душащую сонливость. Мари брела по лесу, машинально огибая корни и деревья, но голова была пуста.

Пригоршня тёмно-синих ягод до сих пор ощущались вяжущей сладостью на языке. Мари чудом заметила низенький кустик, притаившийся в траве. Феи называли их «синеглазками» из-за любопытного свойства светиться в темноте: куст и впрямь начинал походить на маленького зверька, сверкающего глазами из убежища. Эти ягоды росли по всему поселению, поэтому Мари нисколько не сомневалась в их съедобности. Немного, но ими всё же удалось приглушить голод.

Она привалилась к дереву и плюхнулась в траву, вытягивая гудящие ноги. С последней остановки по ощущениям прошло не меньше трёх часов. От усталости и простуды хотелось свернуться клубочком прямо между этих коряг.

Останавливаться прямо сейчас было опасно. Солнце уже начало ощутимо клониться к закату — время стремительно таяло. Мари вздохнула и поднялась на нетвёрдых ногах, едва выровнялось дыхание и перестала кружиться голова. Она вновь ощущала себя совершенно одной в этом огромном лесу. Наверное, уже почти всем феям удалось добраться до Камня: многие объединились с самого начала. Мари слышала, — ещё до того, как войти в Чащу, — как они договаривались о встречах и набрасывали планы действий. Быть может, если бы и она присоединилась к обсуждению, феи не отказались бы помочь… но что толку было думать об этом сейчас?

Короткая передышка немного восстановила силы, хотя внимание Мари всё так же оставалось рассеянным. Она привычно двинулась вперёд, гоня настойчивые мысли о том, что последнее время бродила кругами. Если бы на этом испытании жрицы опять выдали им сигнальный порошок, то сейчас бы она не выдержала.

Взгляд скользил по окружающей зелени. Лес словно вымер. Если поначалу Мари натыкалась на мелких зверьков (про монстров первого дня и вспоминать не хотелось), да и насекомые чёрными облачками роились вокруг, то сейчас даже птицы высоко над головой смолкали задолго до приближения к ним.

Она остановилась. Взгляд зацепился за нечто, что никак не получалось опознать. В голову словно воды налили: даже сами мысли казались неповоротливыми и громоздкими. Несколько секунд прошли в тупом сверлении предмета взглядом, пока кусочки картинки не сложились наконец в одну. Мари ахнула.

Рюкзак!

Он валялся между корней, словно сброшенный в спешке. Она завертела головой и прислушалась, но вокруг было тихо. Изредка, где-то вдалеке раздавалось предупреждающее рычание и какая-то возня, однако источник звуков находился в стороне от намеченного пути.

Мари подошла ближе, осторожно ступая по земле. Вокруг почва была будто бы изрыта, но то походило скорее на чьи-то следы, чем на продуманную ловушку. Она присела на корточки. Больше всего следов было оставлено лапами, похожими на волчьи. Не слишком крупными. Далёкая возня вдруг приобрела другие краски. Отчётливо слышался многоголосый скулёж и рычание зверей, словно бы они…

Делили добычу?

По спине пробежались мурашки. Мари сухо сглотнула и протянула руку к рюкзаку. Тот был почти пуст, но довольно увесист. Она спешно распутала шнуровку: кинжалы, вода и несколько мешочков с травами, которые пахли остро и удушающе. В носу тут же засвербело.

Рюкзак занял положенное ему место — за плечом, — и Мари разогнулась, чувствуя прилив сил. Теперь даже если она сама не дойдёт до Камня, её сможет найти поисковый отряд. Мысли о привале и покорном ожидании подмоги стали отчётливее.

Вот только если она нашла чей-то рюкзак, значит кто-то его потерял. Мари задумалась. Вероятно, за феей гнались. И гнались сразу несколько диких зверей. Волки? Собаки? Она мотнула головой и ещё раз осмотрелась. Никаких признаков того, что кому-то требовалась подмога, не было. Да и лес не сотрясали крики ужаса…

Внутри всё похолодело. Что, если фею всё-таки догнали? Лес здесь был густой и ветви спускались слишком низко — летать в таких условиях сложновато. Мысли бросились врассыпную. Что, если далёкие звуки… Ноги сами понесли туда, откуда всё ещё доносилось низкое рычание. Вскарабкавшись на первое попавшееся дерево, она осторожно двинулась по переплетающимся толстым сучьям. Медленнее, но безопаснее.

Ей просто нужно было убедиться.

Идти оказалось не так далеко, как подумалось раньше. Удивительно, что шум, который она производила до этого, не привлёк внимание зверей или не спугнул их. Ветки чуть прогибались под ногами, но за шелестом листвы звука шагов слышно почти не было. Мари остановилась, всматриваясь в просветы между густой зеленью.

Взгляду открылась небольшая прогалина, на которой царило возбуждение. Шестеро существ, действительно напоминающих приземистых собак, но с более вытянутым в длину телом, скакали вокруг четырёх покрупнее, сбившихся в центре. Изредка молодняк сцеплялся друг с другом в рычаще-визжащий клубок, который распадался уже через пару секунд после недовольного, отрывистого тявканья старших. Мари склонилась, крепко ухватившись за ближайшую ветку.

Возня зверят невольно вызвала улыбку. Они играли с чем-то, что из-за постоянного мельтешения разглядеть не удавалось. Таская игрушку по всей прогалине, щенки мотали головами, отбирая её друг у друга, подкидывали вверх и забрасывали землёй, чтобы уже в следующее мгновение цикл повторился вновь. Хвосты забавно стояли торчком и из-за распушённого меха казались чуть ли не толще тел. Мари покачала головой. Она явно зря напридумывала себе ужасные картины.

Земля находилась не более чем в трёх метрах от неё, однако существа не производили впечатления тех, кто хорошо лазал бы или высоко прыгал. Да и даже старшие звери не были слишком крупными — размером с земную лисицу, не больше, — проблем могли доставить лишь их излишние вёрткость и скорость. Мари вздохнула и хотела уже развернуться, намереваясь покинуть это место, как вдруг что-то привлекло её внимание. Парочка крупных зверей отскочила друг от друга, открывая взгляду скрытую часть прогалины.

К горлу подкатила тошнота.

Это были остатки трапезы. На обезображенном девичьем теле недоставало целых кусков, вырванных острыми зубами. В том кровавом месиве даже не разглядеть уже было намёков на одежду: только ботинки и уцелели, валяющиеся подле. Так вот с чем!.. Мари закусила губу. Игры молодняка резко перестали казаться забавными. Старшие, насытившись, подталкивали мелких к добыче, строго пресекая все разногласия. Переваливаясь на коротких лапах, молодые хищники с готовностью бросились к мясу, стремясь урвать кусочки получше.

Мари пришлось зажать рот рукой и отвернуться.

Стараясь ступать ещё тише, чем до этого, она двинулась обратно той же дорогой. Встретить подтверждение слов о том, что «редкий год обходился без смертей», оказалось неожиданно тяжело. Какими бы прохладными ни были отношения Мари с остальной группой, подобной участи она никому не желала. Та фея в спасении более не нуждалась, и от этого комок в горле становился лишь ощутимее. В голове мелькали предположения о том, кем она являлась, но угадать наверняка было невозможно: лица разглядеть не получилось… да Мари не особенно и пыталась.

Чавканье и рычание уже давно стихли, но она всё не могла остановиться, пробираясь вглубь леса. Колени подрагивали от долгой ходьбы по веткам, а перед глазами стояла ужасная картина, так напоминающая сцены из кошмаров, но куда более реальная и пугающая. Мари прислонилась лбом к шершавой коре и резко выдохнула. Она всё ещё не могла припомнить ни единого рассказа Лиф о приземистых хищниках, способных, несмотря на свой размер, расправиться с тренированной феей.

Мысли о том, чтобы дождаться спасательного отряда, перестали казаться такими уж заманчивыми. Сколько ещё тайн скрывала в себе Чаща? Мари спрыгнула вниз — опад зашуршал под ногами — и застыла, прислушиваясь. В далёкой трескотне птиц и шелесте ветра не угадывалось опасности, поэтому она наконец смогла чуть расслабиться. Может, всё-таки стоило обосновать лагерь и ждать подмоги? Всё лучше, чем бродить тут, ища на свою голову новых хищников или аномалий. Доводы разума вновь зазвучали твёрдо и непреклонно. Тем более, страшно хотелось есть…

Голоса!

Сердце вдруг подскочило от неожиданности. Сквозь фоновый, привычный слуху шум действительно смутно пробивались женские голоса. Мари, даже не успев ничего осознать, бросилась через кусты и корни, стараясь не потерять направление. В голове бились только невнятные мольбы. Пусть это будет Камень. Пусть это будут феи, которые знают к нему путь. Пусть это будут хотя бы разумные существа!

Голоса становились всё отчётливее, но слов было не разобрать. Один, — срывающийся, истеричный — нисколько не скрываясь, едва ли не кричал; несколько других — тише, но спокойнее — вторили ему, смешиваясь в единую какофонию. На последних нескольких метрах Мари сбавила шаг. Даже слепая надежда немного притупилась: не хотелось вот так вот запросто выпрыгивать из кустов перед неизвестностью.

— Она не могла! Это вы! Вы и… ваши. Идиотские меры! — Крики прерывались сдавленными всхлипами.

— Если бы не наши «меры», то мы все бы уже…

— Да плевать я хотела!

Мари замялась. За буйной растительностью ещё не было видно спорящих. Голоса их казались знакомыми, но она не могла точно вспомнить, кому они принадлежали.

— Верёвка оборвана, только следов Лиры нет, — вклинился в неразборчивые бормотания ещё один успокаивающий голос. — Мы найдём её… если она сама уже не вернулась.

Лира! Мари едва не отшатнулась. Она прекрасно помнила главную тихоню группы, которую неведомо каким ветром занесло к ним: та предпочитала скорее работать с травами, чем охотиться на зверей. Странно, но до этого момента думалось, что фею не допустили до экзамена. Неужели?.. По позвоночнику разлился противный холод. Они ведь ещё не знали.

Мари вздохнула и решительно раздвинула кусты, ориентируясь по голосам, которые стали чуть тише: видимо, спор заглох сам собой. По крайней мере, она обязана была рассказать о своей находке. Пусть лучше не теряют время, ища пропавшую подругу. Однако стоило только появиться в зоне видимости, фея с заплаканным лицом тонко взвизгнула. Мари примирительно подняла руки вверх и сбавила шаг.

Не помогло.

— М-мари?!

Феи смотрели на неё с одинаковым выражением ужаса. Лица их стремительно и совершенно неестественно бледнели. Мари остановилась, не понимая, как реагировать на подобное приветствие. Такой искренний испуг её появление вызвало впервые. Разум тут же опознал двух фей, которые всегда держались вместе, сколько она их помнила: Олли и Лана. Нэй как-то говорила, что они появились в этом мире вместе, от одной феи, но на взгляд Мари девушки слишком сильно различались, чтобы считаться близняшками. Олли была ниже Ланы чуть ли не на полголовы и не утратила ещё детской мягкости черт, её сестра же — напротив — словно выточена была из камня грубым мастером. Они всегда держались приветливо и тепло с любыми собеседниками, поэтому даже Мари удавалось, порой, перекинуться с ними парочкой фраз.

— Я, — она всё же решилась нарушить молчание первой. — Кажется, я видела вашу… нашу…

— Лира! Где она? — фея, имя которой никак не вспоминалось, подалась вперёд; взгляд её безумно метался из стороны в сторону. — Ты что-то с ней сделала?!

Эта фея тоже обычно относилась к числу дружелюбно настроенных, но сейчас, мягко говоря, выглядела безумно. Пальцы её шарили по траве, словно пытаясь что-то отыскать, а взгляд остановился в одной точке. Мари невольно отшатнулась, когда рука Эйлин — весьма некстати вспомнилось забытое имя — сомкнулась на тонкой и длинной глефе, которая терялась до сих пор в высокой траве.

— Постой! Ты же не… — Мари едва успела выставить ладони перед собой.

Фея кинулась к ней, но двойняшки успели сориентироваться быстрее. Одна из них схватила Эйлин поперёк туловища, вторая — выбила оружие из рук.

— Не двигайся, Мари. Не подумай ничего дурного, но…

— …нам сказали, что ты погибла.

«Погибла»? Мари недоумённо моргнула. То есть, её уже давно списали со счетов. Интересно, в какой момент это произошло: до того, как она вошла в Чащу, или хотя бы уже после?

— Как видите, кто-то ошибся.

Сёстры переглянулись. Эйлин сломанной куклой сползла на траву. Взгляд её был устремлён в пустоту.

— Как же нам?.. — Олли обернулась, но Лана лишь мотнула головой.

Мари неловко переступала с ноги на ногу. Она уже успела пару раз пожалеть о поспешном решении объявиться перед одногруппницами. Даже стыдно стало за нелепую надежду и переполнявшее её ещё пару минут назад облегчение. И почему только не догадалась проследить за ними по-тихому?

— Ты одна?

Мари нехотя кивнула, всё ещё распиная себя на все лады; недоверие к феям только росло с каждой секундой. Сёстры вновь переглянулись.

— А тебе… предположим, — Олли отвернула голову, словно боясь встречаться взглядами, — не встречалась Таюя? Ну… или ещё…

— Айра? — Мари мгновенно смекнула, в чём дело.

Феи согласно закивали, и даже Эйлин подняла голову. Мари хмыкнула:

— Имела неосторожность.

Странно, но эта фраза подействовала на фей совершенно по-разному: Олли облегчённо вздохнула и улыбнулась, Лана — напротив — нахмурилась, раздражённо сжимая кулаки. Эйлин сдавленно ахнула и, повернувшись к подругам, прошептала:

— Так они опять?

— У тебя был компас? — Лана сощурилась и процедила сквозь зубы: — В рюкзаке.

Мари отступила на шаг, вглядываясь в их лица. Подобный допрос ей совершенно не нравился.

— А это так важно?

Напряжение повисло в разом загустевшем воздухе. Олли выступила вперёд.

— Послушай, мы просто хотим кое-что прояснить. А потом… когда мы, ну… убедимся, что ты не… — Нужное определение никак не хотело приходить.

— Не мертва? — Мари иронично приподняла брови.

— От Чащи многое можно ожидать. — Лана положила ладонь на плечо сестры. — В том числе и восставших мертвецов.

Мари передёрнуло: фантазия подкинула ей пару красочных картин.

— Если бы я и была мертва, то вряд ли об этом помнила. Разве нет?

— Мы можем связать её, наверное…

Заметив, как воодушевились на предположение Эйлин остальные, Мари протестующе замахала руками:

— Ну уж нет! Откуда мне-то знать, что вы не из… чудес Чащи?

— Мы можем отвести тебя к остальным, у Камня! — Щёки Олли чуть порозовели от волнения.

Желудок Мари на этих словах совершил кульбит, но она запретила себе даже думать об этом. Она не понаслышке знала, на что способна была Чаща и как изобретательна та была в своих иллюзиях. Но может быть?..

— Да… Это отличная фраза, чтобы заманить кого-то в ловушку. — Все силы ушли на то, чтобы голос звучал ровно и безразлично.

— Но мы же не! — Олли возмущённо топнула ногой и сжала губы в тонкую полоску.

— Хватит, — Лана устало прикрыла глаза. — Прости, Мари, я поняла тебя. Мы ничего не добьёмся взаимными подозрениями.

— Так вы знаете, где Камень?

Феи, тихонько переговаривавшиеся между собой, синхронно повернулись. Повисло молчание.

— Знаем.

Мари резко выдохнула: ей явно давали понять, что без равноценного обмена информацией ничего не будет. Несколько долгих секунд прошли в мучительных колебаниях, пока наконец она не кивнула своим мыслям. Хорошо. Ничего ведь не случится, если рассказать немного правды. Так ведь?

— У меня был компас с самого начала. — Рука сама собой схватилась за ремешок ножен. — Ровно до того, как я повстречалась с неразлучной парочкой.

Неожиданно даже для самой Мари последние слова отозвались низким рычанием, зародившимся в груди. Она словно споткнулась об этот звук, мгновенно гася вспышку обжигающей злости. Как оказалось, говорить о предательстве было тяжелее, чем пережёвывать его в мыслях. Она скинула с плеча рюкзак и вытянула вперёд руку — он качнулся на зажатом в кулаке ремне.

— Мешок я нашла неподалёку отсюда. Он принадлежал Лире, я думаю.

Эйлин встрепенулась и подскочила с места; глаза её вновь наполнились слезами:

— А она?..

— Мертва. — Мари сжала зубы. — Я видела тело своими глазами. То, что от него осталось, вернее.

Воздух неподвижно застыл, словно и он убоялся твёрдых слов, не оставляющих ни малейшего шанса по-иному трактовать страшное событие. Мари передёрнула плечами, сжавшись под одинаково несчастными взглядами фей. Уверенность её покинула.

— Но… это могла быть… Я имею в виду, — она перевела дыхание, — я не смогла рассмотреть её лица.

В глазах Эйлин появился отголосок надежды, но Олли вдруг совсем несвойственно себе отрезала:

— Нет! Мы должны вернуться в лагерь, и тогда будет ясно наверняка.

Лана кивнула и даже попыталась улыбнуться.

— Оставь рюкзак себе. В любом случае, так будет правильнее.

Совместными усилиями они подняли окончательно расклеившуюся от резких слов Эйлин. Олли подлезла под руку, помогая идти. Лана же подцепила носком ноги глефу. Ловко поймав её левой рукой, передала оружие сестре, а сама подняла с земли верёвку, другой конец которой терялся где-то за деревьями.

— Пойдём.

Мари несмело последовала за феями. Никто возражать против её компании не спешил, поэтому не воспользоваться подвернувшейся возможностью было бы несусветной глупостью. Эйлин то и дело косилась на неё, но молчала, старательно перебирая ногами, чтобы не доставлять ещё больше неудобств.

Лана наматывала верёвку на локоть по мере продвижения. Мари отметила, что та была связана из разномастных кусков, которые выдавались кандидаткам: видимо, длины одного отрезка оказалось недостаточно. Они шли в полнейшем молчании. Последние силы уходили на то, чтобы только оставаться настороже. Несмотря на собственное состояние и доброжелательность фей, второй раз на ту же удочку попадаться Мари намерена не была. Её учебная группа — вовсе не проверенный годами отряд охотниц. Следовало быть готовой ко всему.

Когда вдалеке появились отблески костров, она едва подавила вздох облегчения. Поляна впереди даже с этого расстояния казалась обитаемой и освоенной. Девичьи фигуры сновали за деревьями, достаточно громко переговариваясь между собой; доносились звонкий смех и даже пение.

— Вернулись! Они вернулись! — крики встретили их, не успели они ещё выйти из-за деревьев.

Прямо посередине поляны возвышался обелиск из гладкого тёмного камня. У Мари дух перехватило, когда она задрала голову, чтобы разглядеть шпиль, который едва-едва не доставал до верхушек самых высоких деревьев. Чуть поодаль от Камня сгрудились несколько навесов, сооружённых на скорую руку, под которыми свалены были мешки, одежда, провизия, дрова... Создавалось впечатление, что лагерь разбили не менее суток назад. Неужели кто-то способен был преодолеть весь путь за такой короткий срок?

Фей было с десяток: почти все из них — те, кто по обыкновению крутился вокруг Хильды. Мари с растущим ощущением безысходности отыскала взглядом и её саму. Та стояла возле костра, что-то устало выговаривая парочке фей. Лана уверенно повела их прямо туда, мимоходом повесив моток верёвки на невысокий столбик. Мари не отказалась бы уже где-нибудь осесть, но Олли, обернувшись, поманила её за собой, пресекая мысли о побеге.

Там, где замечали новое лицо, рождались шепотки. Феи шарахались от Мари как от прокажённой и перелетали на другую часть поляны, спеша поделиться новостью с остальными. Постепенно возбуждённый гомон стих, сменяясь насторожёнными, тихими переговорами. Хильда обернулась к прибывшим, прервавшись на полуслове; густые брови взметнулись вверх, скрываясь за чёлкой всего на пару секунд, после чего лицо приняло привычное, хмурое выражение.

— Что случилось?

Вопрос явно предназначался феям, но взгляд Хильды намертво приклеился к Мари.

— Лира погибла. — Голос Ланы был твёрд, но глаза влажно блестели в свете костра. — Мари нашла её, но уже поздно.

Хильда прищурилась и на мгновение посмотрела куда-то сквозь них. Мари непроизвольно поёжилась.

— Нам солгали. — Фея повернула голову к Лане, и, дождавшись от неё подтверждающего кивка, обратилась к Мари. — Надеюсь, ты не доставишь нам проблем. Хотя, — она вдруг помрачнела ещё больше, — похоже, что это мы доставили их тебе. Прости.

Мари ошарашенно моргнула и вдруг ощутила острую необходимость оправдаться. Вид извиняющейся Хильды был настолько дик, что казалось невозможным и дальше выносить его.

— Вы ни в чём не виноваты.

Та дёрнула бровью и скрестила руки на груди, вновь становясь собой:

— Всеобщая мать! Да ты, верно, совсем ничего не смыслишь в жизни, так?

Внутри вскипело раздражение, но Мари одёрнула себя, не давая ядовитым словам сорваться с языка. Казалось, все эмоции, скопившиеся за два дня, способны были выжечь целую поляну, вырвись они наружу.

— Это их вина. Не ваша. И нет смысла выгораживать всю группу, ты ведь даже не капитанша.

— Пока нет, — Хильда усмехнулась, — кто знает, что случится завтра?

Она круто развернулась — блеснули на свету розоватые крылья.

— И я их не выгораживаю. Напротив, — в голосе прибавилось стали, — мы поддержим твои обвинения против Таюи и Айры, но донести ситуацию до сведения жриц следует сразу же по прибытии.

Мари ощутимо пошатнулась, словно эти слова выбили почву из-под ног.

— Подобное не прощается. Они ставят под угрозу команду, думая лишь о своей выгоде.

— Разве не вы терпеть меня не можете?

Губы Хильды сжались в тонкую полоску.

— Это неважно, — она понизила голос. — На твоём месте могла оказаться любая из нас.

Слова самопровозглашённой капитанши всё ещё эхом отдавались в голове. Мари снова и снова прокручивала реакцию Олли и Ланы, а потом и Хильды, и приходила к странному заключению: для фей совершенно не стало шокирующей правдой то, что их соседки способны были на предательство и воровство. И это казалось выбивающим из колеи само по себе. Пробыв в Доме Ветров больше двух лет, Мари всё ещё никак не могла осознать, что даже в их обществе могли существовать подобные проблемы. Совсем некстати вспомнились и жалобы Нэй на ночного воришку ценных трав, которого до сих пор так и не поймали, несмотря на регулярные набеги.

За напряжёнными мыслями присутствие в лагере Хильды с компанией уже через пару часов перестало казаться насмешкой судьбы, и, хотя феи не воспылали в одно мгновение к Мари нежными чувствами, находиться среди них было непривычно спокойно. Каждая занималась своим делом, а стоило одной молча сунуть ей в руки нехитрую снедь, как львиная доля насторожённости испарилась легко и бесследно. Только за одно это Мари готова была хоть всю оставшуюся жизнь терпеть сканирующие взгляды в свою сторону и шепотки за спиной.

Как разузнала она из случайно брошенных фраз и короткого разговора с Олли за ужином, первой к Камню смогла добраться именно Хильда. Неизвестно, сколько времени ушло у неё на весь путь, но, когда к месту встречи добралась следующая группа, их уже встретили и горячей пищей, и даже простенькими лекарствами. Феи постепенно стягивались к Камню: поодиночке или целыми командами, и по мере разрастания лагеря появилось разделение обязанностей. Кто-то занимался заготовкой припасов и оказанием первой помощи раненым, кто-то — совершал вылазки в Чашу в поисках заплутавших.

Трагически погибшая Лира была в числе первой группы: она собирала лекарственные травы, поэтому и находилась сравнительно недалеко от центральной поляны. Чтобы не потеряться самим и контролировать пройдённое расстояние, феи обвязывали себя верёвкой, второй конец которой крепили к столбикам на поляне. В отличие от поисковых пар, которым выдавались компасы — те, порой, удалялись от лагеря достаточно далеко, — собирательницы ходили поодиночке, предполагая, что никакой ощутимой опасности вблизи от места встречи быть не должно. Как оказалось, напрасно.

— Разве вас не должно быть больше? — Мари мучительно пыталась вспомнить количество фей, вошедших в арку перед началом испытания.

— Постепенно мы отправляем небольшие группы через Камень на другую сторону. — Никого поблизости не было, чтобы помешать Олли отвечать на вопросы. — Чем раньше пришёл — тем быстрее уйдёшь. Ну… если, конечно, сам не захочешь остаться.

— Я так понимаю, Таюя уже завершила испытание?

— Они с Айрой пришли одними из первых. Никто и не думал, что они…

Дальнейшей беседы не случилось: Олли привлекли к дозору. Хильда, подошедшая через несколько минут, объявила, что для Мари тоже найдётся задание, если ей всё ещё хотелось закончить испытание в составе команды. Покосившись на Камень, заманчиво возвышающийся всего в паре десятков метров от костра, та понуро подхватила мечи, отправляясь на указанную позицию. Если уж феи готовы были создать видимость дружной команды ради успешного выполнения главного задания, то следовало хотя бы попытаться помочь им.

Ночь прошла на удивление тихо. К лагерю никто так и не приблизился, да и Мари сменили уже через пару часов, давая немного поспать перед рассветом. Для разбитого организма это звучало как насмешка, но стоило голове коснуться свёрнутого в валик спальника, как сознание послушно выключилось. Мари настолько вымоталась, что даже не видела снов, а когда подошедшая фея оповестила о подъёме, тут же подскочила с места, не ощущая и тени сонливости, словно прошло не более пяти минут.

— Не забывайте рюкзаки, жрицы этого не любят, — раздавался прохладный голос Хильды, которая возвышалась над сонными девушками, как тот самый обелиск.

Мари подивилась, насколько бодрой и собранной та выглядела, хотя спала за ночь никак не больше неё. Разум отстранённо отметил, что сейчас фей было явно меньше, чем с вечера — видимо, за барьер успели отправить ещё одну группу.

— Я могу чем-то помочь? — Мари подошла к кострищу одной из последних: огонь уже был потушен, но тлеющие угли всё ещё отдавали жаром.

Хильда окинула её критическим взглядом. Тот, правда, на сей раз не резал ледяным лезвием, как это обычно бывало, а лишь цепко осматривал, подмечая малейшие детали.

— Поешь. И будем выдвигаться. Вряд ли кто-то ещё подойдёт.

Мари благодарно кивнула, принимая еду.

— Сколько всего не дошли? — вопрос вырвался быстрее, чем она смогла себя одёрнуть.

Всего на пару мгновений Мари показалось, что она сидела в окружении друзей, пока собственный голос не отрезвил её. Хильда, тем не менее, ничуть не замялась — только дёрнулся вдруг уголок губ.

— Двое… Если не считать погибших Лиру и Элайю.

Феи опустили головы: скорбь пролетела по кругу, смешавшись с промозглым воздухом. Зябко подёрнув плечами, Мари на сей раз промолчала, предусмотрительно набив рот едой.

Сборы заняли у фей ещё с четверть часа. Мари с удивлением отметила, как аккуратно складывали и накрывали они оставшиеся припасы — всё, что не могло испортиться: дрова, высушенные и перетёртые травы и даже мотки связанных друг с другом верёвок. На закономерный вопрос Хильда, оказавшаяся ближе всех, вновь выразительно хмыкнула, повторив извечную фразу «Человеку, как ни старайся, не понять», но потом вдруг смягчилась.

— Этот год не последний для экзамена в Чаще. И нам по силам помочь тем, кто будет после.

Уже стоя около Камня, готовясь снова оказаться в ворохе искр перемещения, Мари осознала, что совершенно не знала ни Хильду, ни кого-то из её компании. Они всегда казались ей надменными, грубоватыми и до дрожи неприятными особами… И этого у них действительно было не отнять, вот только подобная забота всё равно подкупала, заставляя подвергать сомнению пресловутое первое впечатление. Мари крайне любопытно стало узнать, почему же Хильда и её ближайшие подруги всегда смотрели на неё с опаской и брезгливостью, в отличие от ровно-прохладного отношения остальной группы, но, несмотря на это, всё-таки помогли в решающую минуту.

Вспышка света на несколько секунд ослепила глаза; ноги оторвались от земли, и мир рассыпался на осколки, чтобы собраться воедино уже в знакомую и родную картину. Чаща осталась там, за барьером, а с ней и все тревоги… Только последняя мысль промелькнула в голове, прежде чем всё постороннее вытеснили радостные лица Нэй и Леона. «Посчастливится» ли кому-то встретиться в следующем году на странной поляне с копией Мари и демоном из её снов?

Подумав об этом, она совершенно отчётливо поняла, что надеялась на отрицательный ответ. Феям же лучше.

Глава 22. Сосуществование

Дверцы лифта с мягким шипением закрылись. Что-то в груди привычно сжалось, когда кабинка дрогнула и помчалась вниз. Ирнест забился в самый угол, уставившись перед собой, совершенно не реагируя на входящих и выходящих едва ли не на каждом уровне людей. Те, впрочем, отвечали ему тем же. Обрывки разговоров — рабочие фразы, шутки и неловкие попытки флирта — не задерживались в голове, покидая её вместе с сотрудниками в тёмных халатах.

На нижний уровень обычно никто не спускался, поэтому остаток пути Ирнест преодолел в одиночестве: последний пассажир вышел ещё три этажа назад. Как он успел узнать за эти безумные несколько дней, на самом деле нужный ему уровень считался «нижним» лишь условно — это была последняя доступная кнопка на лифте, но не самый глубокий этаж в Комплексе. Что находилось дальше, знали только особо просвещённые. Даже Лео не смог внятно растолковать ему… или же просто сделал такой вид, увильнув от ответа.

Кабинка вновь дёрнулась и остановилась. Красный прямоугольник сверху сменился зелёным, когда дверцы услужливо разъехались в стороны. Ирнест помедлил, прислушиваясь, и шагнул вперёд. Здесь было так же тихо, как и при первом его появлении. Тихо и почти стерильно: только в самих помещениях сохранялся едва заметный запах редких обитателей, которые находились на особом положении в Организации.

Лямка форменной сумки ощутимо давила на плечо: пришлось собрать все необходимые учебники на завтра, чтобы остаться в Комплексе на ночь. Снова. Ирнест поёжился, проходя мимо знакомой пустой комнаты — учебного класса Сиаххи, и, не останавливаясь, нырнул в открывшиеся соседние двери. Интересно, как долго легенда о дополнительном обследовании будет прикрывать его в глазах соседей и старосты общежития? Филипп уверял, что проблем никаких возникнуть не должно, но Ирнест понимал, что относились эти слова только к нему. Сколько пар рук было задействовано в том, чтобы организовать подобные ночёвки на секретной базе, даже и спрашивать было страшно.

Он скинул тяжёлую сумку возле стены и, подумав, повесил пиджак на стоящую там же вешалку. Ботинки заняли своё место на низенькой решётке, а ноги скользнули в приготовленные с утра шлёпанцы. Вот и его дом на неопределённый срок. Ирнест вздохнул: за все выходные в общежитие ему позволили вернуться только раз — в субботу, за вещами первой необходимости. Он окинул взглядом своё место заключения и покачал головой. В том, что это было именно оно, сомнений не оставалось: под потолком мигала маленькая, но нарочито заметная камера. Ирнест коротко махнул рукой, приветствуя незримого соглядатая.

Помещение напоминало скорее чей-то кабинет, в который умудрились впихнуть узкую кровать и квадратный стол. Впрочем, так оно и было. Филипп поведал, заглянув ещё вчера утром, что из жилых помещений на этом уровне были только покои Сиаххи, который вообще предпочитал не покидать своё логово, да паучья секция, сокрытая за их рабочим залом. Эта же комната долгое время пустовала, превратившись не то в дополнительную кладовку, не то в изолятор для нерадивых учеников. Сейчас её явно прибрали и, как могли, постарались навести уют, выделив вешалку для одежды и прямоугольный коврик под дверью. В любом случае, у комнаты в общежитии она явно выигрывала хотя бы наличием отдельного санузла, дверь в который притаилась за шкафом. На противоположной стороне имелась вторая такая же, ведущая в тот самый учебный класс, а дальнюю стену почти полностью занимала…

— Привет, Элли.

Дракончик за светящимися прутьями решётки поднял голову и зевнул, разворачивая кольца. Стоило взгляду сфокусироваться на вошедшем, как Элли выгнулся дугой и заметался по пространству.

— Дай мне минутку.

Ирнест прекрасно знал: стоит только деактивировать решётку, как друг моментально кинется к нему, а до этого желательно было успеть хотя бы переодеться. Чистая одежда обнаружилась аккуратной стопкой на кровати, как и ранее. Свободные брюки, футболка и плотный лабораторный халат, в которых здесь ходили почти все. Элли издал пронзительный свист, призывая поторопиться, но Ирнест покачал головой.

— Подожди. — Виноватая улыбка сама собой появилась на лице.

Была бы воля Сиаххи, их с Элиотом и вовсе заперли бы в одной клетке до разрешения ситуации. Впрочем, пыл учителя, который вдруг оказался даже близко не человеком, довольно скоро осадил Филипп. Торговались они недолго, но ни один из виновников спора прерывать их не спешил: Элли при всём желании возразить членораздельно не мог, а Ирнест был занят тем, что, обливаясь ледяным потом, пялился на скользящего по комнате в возбуждении нага. Он поморщился, вспоминая пересыщенную знакомствами субботу. Не сказать, что наличие в мире странных существ так уж и волновало, но вот опасное соседство с ними всё же заставляло нервничать.

Пригладив волосы, Ирнест прошлёпал к панели, очерченной алой рамкой и приложил ладонь. Тихий щелчок — проверка была пройдена. Мигнула в последний раз решётка и бесследно истаяла. Дракон оторвал передние лапы от пола и поднял верхнюю часть туловища, провожая взглядом фиолетовые искры. Заминка длилась доли секунды. Он медленно качнулся, как кобра, заворожённая флейтистом, и в следующий же миг юркой пружинкой метнулся к Ирнесту. Тот раскинул руки в стороны, не давая спеленать себя, как это бывало уже не раз, и фыркнул, когда Элиот положил голову ему на макушку, в несколько колец привычно обвиваясь вокруг тела.

— Будешь жевать волосы — загоню обратно.

Осторожно огибая кровать, он двинулся к письменному столу. Элли в ответ лишь махнул тонким хвостом перед лицом и тихонько свистнул. Вновь щелчок — включилась настольная лампа, и Ирнест принялся выуживать из сумки тетради.

— Скажи честно, ты ведь специально всё это устроил, чтобы я за тебя конспекты переписывал?

Вновь свистящий смех. Ирнест понемногу начинал угадывать эмоции Элли, хотя в голове это по-прежнему не укладывалось. И как только согласился на подобное безобразие? Он прицокнул языком, сам отвечая на мысленный вопрос: кто же мог, в самом деле, бросить единственного друга в столь щекотливой ситуации. Приходилось, конечно, мириться очень со многим: начиная от нудного переписывания конспектов и заканчивая делёжкой спального места с драконом, который и во сне отлипать от друга совершенно не собирался. Вот только Ирнест просто не мог сбежать, поджав хвост. Как Филипп и говорил.

— Староста спрашивал, не знаю ли я, сколько ещё ты намерен пропускать занятия. — Он придирчиво отрегулировал лампу, чтобы та не слепила глаза. — Ты вполне можешь стать первым в истории Академии Кардом, которого отчислили под самый выпуск… Экзамены я сдавать за тебя точно не буду.

Лекций было не так уж и много, но хотелось расправиться с переписыванием как можно скорее: Ирнест не любил оставлять даже самые незначительные дела на последний момент. Надо отдать должное — Элли совершенно не мешал, изредка только сворачивая и разворачивая кольца, перетекая в иное положение. Сидеть вот так было до странного спокойно и уютно.

— Твой… наставник не приходил? — Ирнест продолжал выводить букву за буквой.

Элли мотнул хвостом из стороны в сторону, что обычно значило отрицание. На несколько минут воцарилась тишина, пока вдруг кончик ручки не замер в одной точке.

— Тебе не страшно?

Элиот перегнулся через его плечо, заглядывая в лицо. Ирнест зажмурился и сделал глубокий вдох.

— Ты можешь навсегда остаться таким.

Что-то тёплое и влажное коснулось его щеки — глаза распахнулись как раз в тот момент, когда Элли отпрянул, стыдливо прячась от взгляда.

— Нет, ты не подумай! — Ирнест вскочил с места, бросив лекцию на середине предложения, и размеренно заходил по комнате. — Я ничего такого… — Он остановился и замолчал, собираясь с духом. — Мы ведь всё равно друзья, да?

Острые коготки ощутимо сжали плечо. Элиот вновь устроил голову на мягкой макушке — риторический вопрос не нуждался в ответе. Кровать чуть прогнулась, когда Ирнест плюхнулся на неё. Может, для кого-то и его прошлая жизнь казалась безумным кошмаром, как для него сейчас последние события? Укладывалось ли хоть что-то в ней в понятие «нормально»? Кровавые драки, смена приютов один за одним, а после: маниакальная зубрёжка всех книг и пособий, что попадались под руку из-за одной только ласковой фразы; бесконечные истории Мари… и беготня, сумасшедшая беготня по городу. Приют — школа — больница. И так день за днём, год за годом.

Зацикленный на привычном распорядке, сейчас Ирнест отчётливо ощущал, что терял самого себя. Цель — столь явная и осуществимая — вновь размылась. Он совершенно не понимал, зачем и для чего пытался двигаться дальше. Мир казался нестерпимо огромным, чудовищно пугающим — древний монстр, объявший пространство тысячей незримых рук.

— А мне вот страшно.

Он прикусил щёку с внутренней стороны, стоило только позорной правде вырваться наружу. Приподнял голову, позволяя Элли выползти из-под шеи. Постепенно высвобождая оставшиеся кольца, на которые Ирнест по неосторожности улёгся, тот свернулся на груди. Белые глаза с меняющим беспрестанно форму зрачком оказались напротив.

— Забудь.

Ирнест тяжело вздохнул и, отвернув голову, уставился на дверь. Его проблемы не шли ни в какое сравнение с тем, что, должно быть, испытывал Элиот. За эти несколько дней Филипп успел вывалить на них кучу информации. Главным образом та касалась всех «возвращённых к предкам» — людей, в которых в полном объёме просыпалась сущность магического прародителя. Проявлялся этот эффект, как ни странно, только в человеке — ни одно другое смешение крови подобных подарков не приносило. Филипп с горькой усмешкой поведал, что положил половину жизни на данное исследование, но выяснить удалось лишь примерную систему для некоторых рас. Казалось — это было лишь прихотями магии: для одних проявляющимися чаще, для других — реже.

У семьи Кардов такой срок появления «возвращённого» составлял два-три поколения. Собственно, одним из них и была когда-то в далёком прошлом создана Организация. Несущий в себе наследие мимиков становился следующим главой рода вне зависимости от очерёдности. Для Элиота это, правда, не играло никакой роли: он и так являлся единственным сыном главенствующей ветви. До того, правда, как перешёл в низшую форму. Ирнест прикрыл глаза. Если Элли не сможет вернуть человеческий облик, то участь его кардинально менялась. Жизнь в Комплексе, лабораторные испытания и превращение в полуразумное оружие правопорядка. Он вдруг усмехнулся. Не такая ли судьба ждала его самого?

Писк двери в полнейшей тишине едва не заставил Ирнеста подпрыгнуть. Элли мгновенно подобрался, испуганной кошкой выгибая спину. Когтистые лапы больно вдавились в грудь.

— О, я не вовремя? — донёсся неизменно ехидный голос.

Ирнест, на вытянутых руках удерживающий над собой дракона, бросил хмурый взгляд в сторону вошедшего.

— Разве тебе не запретили покидать лабораторию?

— Я свалил. — Лео плюхнулся на кровать, разом занимая всё доступное место.

Подобное соседство устроило не всех. Элли тут же ощетинился гребнем и зашипел на наглеца — тот, однако, впечатлённым не казался. Без тени опаски протянул правую руку, которую всё так же скрывали плотные бинты, и подцепил двумя пальцами тонкую перепонку. Острые клыки не заставили себя ждать, сомкнувшись на предоставленной ладони.

— Вот нервяк! — Лео фыркнул, даже не пытаясь одёрнуть руку.

Элли насторожённо следил за ним, впрочем, не сжимая до упора челюсть. Молчаливое противостояние могло затянуться ещё надолго: никто из этих двоих активных действий предпринимать не собирался, но Ирнест счёл своим долгом вмешаться.

— Зачем ты пришёл?

Элли мгновенно выпустил добычу из пасти и поспешил привычно обвиться вокруг друга, который резко сел. Взгляда, правда, с нарушителя спокойствия он не сводил.

— Да вон, — Лео махнул куда-то в сторону двери и устроился удобнее, подложив руки под голову, — книги тебе принёс. От старика.

Ирнест подскочил, только сейчас заметив у порога стопку обёрнутых в безликие чёрные обложки томов.

— От Филиппа?

— Ага, — Лео бессовестным образом отвоевал освободившуюся часть кровати. — Оставил у меня, а я решил: чего ждать?

— Так и скажи, что тебе нужен был повод выбраться из лаборатории.

Лео не ответил, но по его ехидной ухмылке стало понятно: замечание попало в точку. Он перекатился ближе к краю, наблюдая за перемещением книг на стол.

— Кажись, скоро к тебе опять придут. Птички напели.

Ирнест недоверчиво покосился в его сторону:

— И что ещё сказали эти «птички»?

Прищурившись, Лео вытянул ногу и коснулся его бедра:

— Зависит от того, на что ты готов для...

Уже знакомое шипение прервало его на полуслове: Элли подался вперёд, вытягиваясь к обидчику, и плотнее сжал друга кольцами. Лео расхохотался, перекатываясь на другую сторону кровати — длинные косички разметались по смятому покрывалу словно сотня змей.

— Не обижайся, друган, но пока ты в таком виде, — он нарочито облизнулся, — у меня куда больше шансов.

Казалось, Элли пребывал всего в одном шаге от того, чтобы не прыгнуть на Лео. Его всё ещё сдерживала та сумасшедшая потребность быть как можно ближе к другу, но в другой ситуации — Ирнест почти был уверен — предупреждающим пожатием клыками их встреча бы не закончилась.

— Хватит. — Он с сожалением захлопнул книгу, оглавление которой пытался пробежать взглядом. — Чего ты добиваешься, Лео?

Названный фыркнул:

— Скуку разгоняю, ясен пень! — Он перевернулся на живот и устроил подбородок в ладонях. — С вами так и помрёшь, чесслово…

— Разве у тебя нет работы? — Ирнест успокаивающе положил ладонь на чешую — Элли тут же подставился под ласку.

— Лениво как-то.

Ирнест только головой покачал на это заявление.

— Так и кто должен ко мне прийти?

Повисло молчание. Неторопливо болтая ногами, Лео смотрел в глаза Элли, словно отвечая на немой вызов поиграть в гляделки. Ни один, ни другой, казалось, не испытывали никаких трудностей, немигающим взглядом вперившись в соперника. Ирнест, не выдержав и с полминуты наблюдения за молчаливым противостоянием, вернулся к переписыванию лекций. Где-то внутри начинало тлеть раздражение.

— Кажись, старик в совятне смог что-то там разгадать. Может распутают малёха твой сдерживатель.

Ирнест посмотрел на Лео — игра в гляделки всё ещё продолжалась — и перевернул страницу собственноручно написанного конспекта.

— И когда? — Он до хруста сжал в пальцах ручку.

— Кто бы знал! Может — завтра, может — когда Лис скопытится.

Элли недовольно свистнул.

— О, так он же тебе родственничек, да? — Лео расплылся в гаденькой улыбочке.

На сей раз проследовала целая мелодия. Тональность свиста резко сменилась по крайней мере трижды. Лео поморщился, выгибая бровь:

— И как это понимать? Те бы переводчика, что ли… — и вдруг резко подскочил с места. — Идея! Никуда не уходите — я ща!

Ирнест обернулся как раз в тот момент, когда Лео, прыгая на одной ноге, надел на вторую тапок, и тут же скрылся в коридоре. Дверь, закрывшись, привычно пискнула, и вновь воцарилась тишина.

— Это ты сделал? — Ирнест придирчиво осмотрел друга, но тот только помотал головой.

Лео вернулся минут через двадцать — как раз в тот момент, когда было дописано последнее предложение лекции по особенностям внутренней экономики Единого Акрита. Он ворвался в комнату едва ли не со спецэффектами, зацепившись тапком об порог. К счастью, обошлось без травм: Лео ловко упёрся в пол длинной металлической трубой, которую зачем-то притащил, и только потому не упал лицом в кровать.

— Вот! Зацени!

Ирнест чуть свёл брови к переносице: на первый взгляд в предмете не было ничего необычного.

— И что это?

Лео не ответил, только толкнул его обратно на стул, и шагнул к свободному кусочку стены у кровати. Что-то пробормотал себе под нос, прикладывая и так и этак трубу к поверхности, пока наконец не нашёл идеальное положение, и отметил его вытащенным из-за уха маркером. Элли и Ирнест непонимающе переглянулись. Вытянув из-за пояса небольшое устройство, — оно громко вжикнуло, стоило нажать на кнопку, — Лео прикрепил предмет туда, где было намечено. Вся процедура заняла не больше тридцати секунд.

— И… всё-таки?

Лео, наконец повернувшись лицом, лишь глаза закатил и одним движением вытянул из трубы нечто, похожее на тонкую плёнку, которая покрыла стену едва ли не до самого пола. Включилась мягкая зеленоватая подсветка.

— Переводчик, — хмыкнул Лео, осознав, что без подсказок собеседники в гениальность задумки не проникнут. — Короче, обычная рисовалка. Во!

Он провёл пальцем по плёнке, оставляя чёткий чернильный след. В пару мгновений на стене появился забавного вида чертёнок, подмигивающий кому-то перед собой.

— С таким даже зверюга управится. — Лео сверкнул острыми зубами, оглядев творение, и вдруг одним касанием стёр картинку. — Ну? Чёт я не слышу благодарностей!

Ирнест медленно моргнул и пошатнулся: Элли соскочил с насиженного места, подлетая к экрану. Он завис в нескольких сантиметрах от пола и, высунув язык от усердия, накарябал лапой кривоватое:

«Спасибо».

Следом на нём появился странный круг с вылетающим из него сердечком, дорисованный хвостом. Ирнест озадачено подошёл ближе, наклоняясь, чтобы получше разобрать таинственный знак. Лео с готовностью посторонился и, хохотнув, послал дракону воздушный поцелуй.

— Сразу бы так, хвостатый!

— Спасибо. — Ирнест, оторвавшись от переплетения чернильных линий, встретился взглядом с Лео. — Это упростит жизнь… наверное.

Тот подался вперёд и поддел его подбородок пальцами:

— А главное — совершенно бесплатно, сечёшь?

Недовольный свист не дал Ирнесту возмутиться по поводу того, что Лео в очередной раз «занесло». В следующее мгновение он ощутил привычную тяжесть на плечах, и голова дракона протиснулась под подбородок, словно закрывая собой.

«Ист», — значилось на экране, а рядом — круг с горизонтальной чертой в нём.

Лео расхохотался, вновь растягиваясь на кровати: видно, он куда лучше понял сообщение Элли.

— Переводчик этот только для тебя и работает. — Ирнест мотнул головой. — Может, вы сами пообщаетесь и не будете отвлекать меня от дел?

От этой фразы Лео лишь захохотал сильнее, едва выдавливая из себя:

— Не, я, конеш, подозревал… что ты тормоз, но ты просто побил все рекорды!

Ирнест поджал губы и вернулся к столу. Кажется, этот разговор продолжать было бессмысленно. И если подобная реакция Элли вызывала обычно мягкую улыбку или слабый отголосок беспокойства — не сделал ли он чего не так? — то с Лео эмоции были противоположны: лишь усталость и глухое раздражение. Может быть, если игнорировать взбалмошного гостя, он заскучает — и сам уйдёт? Ирнест потянулся к книге, одной из тех, что передал ему Филипп. Если уж тот думал, что нужно было взглянуть на них, стоило отнестись к делу со всей серьёзностью. Тем более, если это касалось его дальнейшего существования.

Стоило ему склониться над оглавлением — Элли соскользнул со своего места: Ирнест только хмыкнул, услышав, как тот заскрёб лапой по экрану. Вероятно, другу действительно было невыносимо без общения: раньше он болтал без умолку целыми днями, часто — не особо заботясь о том, слушал его кто-то или нет. Хотя, в большинстве своём, Элиот всегда оказывался окружён толпой собеседников. Было в нём что-то притягивающее даже посторонних, незнакомых людей.

Лео за спиной отчётливо рассмеялся; снова послышались шорохи, перемешивающиеся с недовольным шипением. Ирнест с трудом подавил желание обернуться. Их разделяло не больше пары метров — комната не отличалась комфортабельными размерами, — но он слишком успел привыкнуть к тёплым кольцам и цепкому взгляду, который ловил каждое движение. Не повредит ли даже такое малое отдаление восстановлению Элли?

Не успел Ирнест подумать об этом и поддаться панике, как вокруг щиколотки вдруг обвился тонкий кончик хвоста. Длины тела дракона вполне хватало, чтобы без особых трудностей протянуться от стула до противоположной стены. Ирнест бросил на него быстрый взгляд. До сих пор казалось удивительным, как тот мог парить в воздухе без видимых приспособлений. Ни крыльев, ни чего-то ещё у Элли не имелось, но выписывать кульбиты ему это не мешало.

— Ты, сталбыть, всех тут с яселей знаешь? — раздался за спиной голос Лео.

Скрёб-скрёб. На этот раз ответ был каким-то слишком уж коротким и быстрым.

— Да ну?! — От громкого восклицания Ирнест невольно повернул голову. — Не гони!

«Недавно тут, — успел прочесть он, прежде чем Элли стёр сообщение, ткнув носом куда-то в угол экрана. — Знал толь…»

— Хэ-эй!

Ирнест встретился со смеющимся взглядом. Лео привычно ухмылялся, жуя тёмную пластинку, сильно пахнущую фруктами.

— Ты же там демонстративно погружался в науку. — Он многозначительно поиграл бровями. — Или, скажешь, моя болтовня тебе мешает?

— Мешает. Твои крики кого угодно поднимут.

— Ну так брось пыль эту и дуй к нам, — Лео похлопал по кровати. — Смотри, я согрел для тебя местечко… А вообще, можешь и там оставаться. И так видать же, да?

Ирнест едва не прыснул со смеху: Лео, воспылавший неожиданно интересом к персоне его друга, как оказалось, мог становиться внимательным и тактичным. Филиппа это бы точно повеселило… Элли коротко свистнул, поглядывая на Ирнеста, но он лишь пожал плечами.

— Только если Лео согласится расшифровывать мне твои рисунки.

— Да я, походу, не особо тут и нужен, — фыркнул тот. — И так справляетесь — голубки…

Ирнест одарил его укоризненным взглядом, но тут же переключился на Элиота, который вновь повернулся к экрану, заканчивая фразу:

«Знал только историю. Учился общаться».

— Да… мне птички уже напели, как тебя к шиассам водили, — Лео подпёр щёку ладонью. — Весь фигалион церемоний соблюли?

Элли приоткрыл пасть, словно в улыбке:

«Почти. Чуть не обд… — он мимолётно оглянулся на Ирнеста и исправился: — Кошмар был».

Он подумал и нарисовал нечто похожее на кляксу с шестью растопыренными отростками, стоящую на треугольнике, и с огромными клыками под щёлками глаз. Ирнест усмехнулся, внезапно осознав схожесть художества с шестирукими магами, с которыми имел неудовольствие познакомиться не так давно.

К новому способу общения Элли привыкал прямо на глазах: предложения становились всё подробнее, а времени на них затрачивалось меньше. Лео забрасывал его вопросами и даже милостиво поделился яблочной пастилой — Ирнест, правда, от предложенного угощения тут же оказался в отличие от Элиота. Тот казался куда счастливее, чем в последние дни (если по драконьей морде вообще можно было судить об этом), и Ирнест, который по большей части наблюдал за беседой, на мгновение вновь ощутил себя потерянным. Так бывало, порой, когда Элли переключался на кого-то из сокурсников, обсуждая с ними последние новости, которые звучали для Ирнеста инопланетной чепухой. Однако чужой хвост, в два кольца обёрнутый вокруг щиколотки, что сжимался в такт действиям Элиота, неумолимо возвращал в реальность.

По крайней мере, сейчас друг нуждался в нём куда сильнее, чем он в нём. Осознание этого грело где-то глубоко внутри — там, где после исчезновения Мари царила долгое время ледяная пустыня. Ирнест больше не был одинок, и он сделает всё, чтобы не потерять связь.

Даже если это значило стать монстром.

Глава 23. Справедливость

Мари мялась позади Хильды, которая, стоило только их группе вернуться из Чащи, не слушая никаких возражений, потащила её к стоящим в отдалении жрицам. С друзьями, ожидающими у деревьев на кромке поляны, не удалось перекинуться даже и парой слов. Мари только приветственно махнула подскочившим с мест Нэй и Леону и сложила пальцы знаком, говорящим «всё в порядке».

Как оказалось, Камень переместил их совсем не на то место, с которого они начинали испытание. Взору Мари предстала обычная тренировочная поляна, правда, дополнительно расчищенная и окружённая прозрачным барьером по центру — тот словно бы состоял из бесчисленного количества осколков с неровными гранями. Стыки между ними едва заметно блестели в свете утреннего солнца.

Ближайшая жрица — Мари не была уверена, та ли это, которая выдавала инструкции перед этапами, или другая, — беседовала с двумя капитаншами: третьего и пятого отрядов охотниц. Хильда остановилась в нескольких шагах от них, ожидая паузы. Мари покосилась на неё и тут же одёрнула взгляд в сторону, столкнувшись с бездонными, чёрными глазами. Чувство было такое, словно её за руку приволокли к директору на выговор, — раньше подобные мероприятия проводились стабильно от одного до десятка раз за месяц. По крайней мере, ещё в то время, когда она жила в приюте. Мари обхватила себя за запястье.

Наконец, кивнув собеседницам, жрица обратила внимание на подошедших. Она тоже была из тех, кто предпочитал не выставлять лицо на всеобщее обозрение, — на памяти Мари открыто в поселении ходили лишь знакомые ей жрицы-близняшки и ещё парочка фей. Хильда вздёрнула подбородок, но на губах появилась вежливая улыбка.

— На испытании произошёл инцидент. Мы хотим доложить о нём.

Многослойный покров жрицы затрепетал, словно тело под ним сотрясла крупная дрожь. Голос, тем не менее, остался ровным и прохладным.

— Я слушаю.

— Двое из наших сестёр обрекли человека на верную смерть, обманув её. Мы голосуем за снятие их с проверки.

— «Мы»?

— Более половины группы, — Хильда ничуть не замялась от насмешливого тона.

На несколько секунд воцарилось молчание. Жрица медленно обернулась на своих коллег, что присматривали за сборами — на поляну стягивались понемногу те, кто прибыл из Чащи гораздо раньше последней группы. Время, отведённое на второе испытание, подходило к концу.

— И против кого же вы настроены? — Она едва заметно подёрнула плечами.

Мари окончательно уверилась, что это совсем не та фея, которая объясняла им суть заданий. Неуверенность сквозила в каждом её движении, тогда как жрица-инструктор всегда излучала мягкое спокойствие и покровительственность. Хильда едва повернула голову к Мари, но ответила сама:

— Таюя и Айра.

— Они почти на сутки опередили крайний срок. И, если мне не изменяет память, показали довольно высокие результаты на первом этапе. Особенно Айра.

— Отношения внутри команды важнее личных качеств. — Голос Хильды стал твёрже.

Жрица шумно выдохнула, словно лишь в последнее мгновение смогла сдержать смех. Мари нахмурилась, подметив это.

— Я передам ваши наблюдения сёстрам. — Тон, которым были сказаны эти слова, однако, не оставлял ни единой мысли в их искренности. — Вам же стоит вернуться к группе.

Спину удаляющейся от них жрицы Мари и Хильда сверлили тяжёлыми взглядами совершенно единодушно. Стоило только ей отойти на порядочное расстояние, как они переглянулись.

— Кажется, нам не поверили. Не стоило вообще…

— Они всё прекрасно знают.

На одно лишь мгновение Мари показалось, что Хильда хотела сказать что-то ещё, но та лишь нахмурила брови и двинулась прочь широким шагом. Сложенные за спиной крылья раздражённо трепетали. Взгляд метался, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но мысли только ещё больше сбивали с толку. Ноги сами собой понесли Мари назад, к кромке поляны. Она вдруг отчётливо ощутила: ещё немного — и даже настоятельные просьбы жриц не остановят друзей от того, чтобы прорваться дальше дозволенного зрителям. Хотя, честно говоря, перед торжественным появлением она бы предпочла сперва вымыться дочиста и сменить одежду.

— Только не говорите мне, что вы просидели здесь всё время. — Мари растянула губы в улыбке, тут же ловя в объятия кинувшуюся к ней Нэй.

— Да ты что! Делать нам больше нечего! — Та уткнулась куда-то в район ключиц, похоже, совершенно не собираясь отлипать в ближайшее время.

Виска коснулись ледяные пальцы, и Мари задрала голову, чтобы поймать взгляд Леона.

— Приходили по очереди, дорогая. — Он выглядел так, словно не спал несколько суток кряду: под глазами пролегли тени, а само лицо стало ещё более жёстким и острым. — Последнее время лишь провели вместе… Тебе следовало поторопиться — право слово! — и не заставлять несчастных друзей не находить себе места в волнении.

Мари захихикала.

— Тебя послушать, так я всё это время прохлаждалась.

Нэй вдруг тут же высвободилась из объятий и подпрыгнула.

— Ой, конечно-конечно. — Она суетливо кинулась к небольшой сумке, оставленной под деревом. — Что-то болит? Беспокоит?

В считанные мгновения Мари оказалась усаженной на свёрнутую в несколько раз подстилку. Нэй порхала вокруг, тщательно осматривая повреждения. Куртку сразу же пришлось снять — раздался мелодичный смешок Леона, который уцепился взглядом за укороченную до половины безрукавку, но стесняться сил не было. Да и не в таком состоянии порой видел Мари бессменный инструктор ближнего боя. Нэй же веселья Леона не разделила, тут же отыскав недостающие на форме лоскуты, которые до сих пор были обмотаны вокруг ладоней.

— Как тебя угораздило? — Она непреклонно отодрала самодельные повязки. — Великая Матерь!..

Потрескавшаяся от пламени кожа выглядела действительно не слишком хорошо: помимо мелких ран, уже покрытых корочкой, в некоторых местах набухли волдыри, часть из которых и вовсе полопались, прилипнув к ткани бывшей безрукавки.

— Так получилось. — Мари поморщилась, когда Нэй принялась поливать пострадавшие участки прохладной водой.

Леон, оценив масштаб катастрофы, лишь качнул головой и протянул:

— Я принесу ещё… Парой сосудов делу не помочь, очевидно.

Когда он скрылся за деревьями, Нэй свела брови к переносице и заглянула в лицо Мари:

— Откуда такие раны? Они же… — она поспешно отвела взгляд, — …похожи на те. Ну, после первого этапа.

Сердце застыло в груди — Мари явственно почувствовала, как похолодели кончики пальцев.

— Я… Да просто об костёр обожглась! Феи развели, а я — ну ты знаешь! — ужасно неуклюжая. — Она неловко рассмеялась. — Вот и цапнула руками.

Нэй сжала запястье и даже открыла уже было рот, чтобы сказать что-то, но промолчала, словно передумав в самую последнюю секунду. Из всё той же сумки на свет появилась маленькая склянка с распылителем. Мари это средство было знакомо: она зажмурилась и задержала дыхание. Мелкая водная пыль покрыла промытые раны на руках — те вспыхнули жаром на пару мгновений и защипали.

— А это рассасывай. — Нэй ловко просунула меж её губ мелкий камешек и на удивлённый взгляд фыркнула. — У тебя горло болит, не так ли? Морщишься, когда глотаешь.

Мари медленно кивнула. Камешек оказался немного рыхлым, пористым и до безобразия кислым.

— Нэй, слушай…

Леон появился как раз в тот момент, когда она ощутила неожиданный порыв покаяться во всех грехах.

— Вот и я, девоньки, — он лучился довольствием, аккуратно опуская на траву связку из нескольких бурдюков. — О! Вижу, свет увидели и особые запасы маленькой травницы?

— Эти «запасы» скоро уже совсем на нет изойдут!

— Так ты меня сама к целительницам не пускаешь. — Мари усмехнулась и вдруг зашипела, когда Нэй мстительно надавила на уже замотанную чистыми лоскутами кисть. — Да зачем перевязывать-то? Всё равно сейчас мыться…

Леон подался вперёд, удивлённо расширив глаза:

— О, моя милая! Разве тебе не сказали? Третье испытание эти душегубы решили провести сразу после истечения второго.

Мари вздрогнула. Она наивно предполагала, что их собирали вместе только для того, чтобы выдать нужную информацию. Завершение проверки в столь скором времени в планы совершенно не входило. В теле не чувствовалось ни малейшей капли сил.

— Всегда можно отказаться, — Нэй на неё не смотрела, поливая водой длинный порез на плече.

Мари даже возражать не стала, пытаясь припомнить, как появилась эта рана. Она бросила взгляд на куртку. Действительно, рукав был рассечён именно в том месте, более того, отчётливо выделялось на зелёной ткани расплывшееся бордовое пятно.

— Они не говорили, что за испытание будет?

Леон подпёр подбородок рукой:

— Думается мне, жрицы остановились всё же на спаррингах. Какой смысл выдумывать что-либо при отлаженной уже проверке, верно? О-о, самая великая опасность, дорогая моя, что может встретиться в мире, — не зверь и не дух… а только лишь другое существо, наделённое подобным тебе разумом.

Мари тяжело вздохнула и покосилась на фей, которые всё прибывали и прибывали. Не сказать, что спарринги очень уж пугали её. Именно на них, обычно, было меньше всего травм — феи достаточно трепетно относились друг к другу. Мари хмыкнула: к ней это, правда, не имело никакого отношения.

— Я должна попытаться. В прошлом году не обязательно даже было выиграть…

— В прошлом году, позволь заметить, были командные спарринги. — Леон покачал головой. — Я бы не стал лелеять надежду на нынешнюю благосклонность жриц, душа моя.

— Умеешь поддержать. — Мари ощупала отзывающиеся тихим жжением кисти.

Нэй смерила её укоризненным взглядом, но — что удивительно! — смолчала и на сей раз.

Всё оставшееся время до общего сбора кандидаток Леон рассказывал, — в своей манере: красочно и многословно, — как прошли эти двое суток в поселении. По большей части, ничего интересного, но Мари была искренне благодарна другу, который заполнял гнетущую тишину. Повесть о героических подвигах в Чаще единогласно решено было отложить до лучших времён. Тем более, никто не сомневался: количество желающих её услышать не ограничивалось кругом близких друзей.

Разглядывая ровные повязки, которые, в отличие от самодельных, почти не стесняли движений, Мари в очередной раз задавалась вопросом: почему Нэй не жалела сил на неё, да ещё и занималась не своей работой. Лекарки в поселении отвечали за изготовление и разработку новых снадобий, а лечение было прерогативой целительниц. Нэй же совмещала в себе и ту профессию, и другую… ещё и самолично выращивая почти все необходимые травы!

Словно услышав последние мысли, та подняла взгляд и вопросительно посмотрела на Мари. Она выдавила из себя улыбку, качнув головой. Чаща словно оставила несмываемый отпечаток где-то внутри, заставляя прокручивать снова и снова незначительные детали, ища нечто… Мари прерывисто вздохнула. Это чувство знакомо было по самому первому времени в Доме Ветров. Настороженность, недоверие. Всё поселение казалось огромным затаившимся зверем. Ядовитым и опасным.

Мари с силой сжала кулак — повязки заскрипели, а кожу обожгло болью. Всё же было хорошо… почему сейчас?

— Участницам! Необходимо собраться для проведения третьего этапа проверки на звание охотниц! Участницам!..

Фея, повторяющая эту фразу, зависла в нескольких метрах над землёй: маленькая и юркая — должно быть, одна из связных. С трудом поднявшись на ноги, Мари кивнула резко замолчавшим друзьям и побрела к месту встречи, молясь о том, чтобы на самих спаррингах азарт битвы вытеснил всепоглощающую усталость.

— Удачи!

Она обернулась — улыбка против воли расползлась по лицу.

— Постарайся не совершать того, что заставит твоего несчастного инструктора поседеть со стыда, дорогая!

Вновь кивнув, Мари подхватила с земли едва не забытые мечи и бросилась туда, где уже собралась почти вся их группа. Связная подгоняла тех, кто зазевался, разбавляя заученную фразу насмешливыми словечками — едкими, но совсем не обидными. Зрители заинтересованно подобрались, тоже начиная стягиваться ближе к барьеру. Первые два этапа прошли на сокрытой от любопытных глаз территории жриц, а потому пришедших посмотреть на завершающее испытание было куда больше, чем обычно.

Мари остановилась в паре шагов от одногруппниц. Феи, выбравшиеся из Чащи позже всех, сильно выделялись из общей массы. Даже Хильда, которая выглядела безупречно абсолютно всегда, на фоне отдохнувших подруг имела вид помятый и измотанный. Стоило только Мари встретиться с ней взглядами, как та странным образом приподняла уголки губ, словно бы в улыбке. Видение это, однако, было настолько мимолётным, что однозначно определилось как шутка уставшего разума. Не могла же Хильда, в самом деле, так резко подобреть к человеку?

Жрица вышла к ним парой мгновений позже. Казалось, остальные закутанные в покровы феи были чем-то обеспокоены: сгрудившись в обособленную кучу, они то и дело перешёптывались, поглядывая на кандидаток в охотницы. Мари, засмотревшись на них, в инструкции вслушивалась вполуха, выделяя лишь самое важное. Спарринги действительно предполагались один на один. Она вздохнула на этих словах с облегчением, всё ещё мало понимая, как вести себя с большей частью группы — особенно в боевых командах. Второй обнадёживающей новостью стало то, что в поединке всё-таки не нужно было одерживать безоговорочную победу. Демонстрация собственных навыков считалась достаточной для прохождения экзамена.

Обозначив общие правила, жрица выудила из-под тёмного одеяния свёрнутые в несколько раз листы бумаги. Зазвучали имена тех, кому выпало сражаться друг с другом. Как осознала где-то на середине списка Мари: имена шли от наиболее сильных участниц к слабым. Видно, составлялся он на основании уже прошедших этапов. Хильда, названная одной из первых, мимолётно улыбнулась и царственно кивнула на имя своей соперницы. Казалось, оно её полностью устроило, хотя Мари и не могла точно сказать, кому выпала подобная честь. Она вновь пропустила половину мимо ушей, отвлёкшись на жриц, которые никак не могли успокоиться даже после предупреждающего взгляда более старшей коллеги. На своём имени, что завершало список, Мари невольно вздрогнула. Взгляд метнулся к жрице-инструктору и замер в ожидании приговора.

— Таюя.

Мари оглянулась в поисках мелкой обманщицы, но её нигде не было. «Неужели не пришла?» — успело промелькнуть в мыслях. Пропажа, однако, отыскалась несколькими мгновениями позже. Знакомая макушка показалась из-за спины Айры.

— Отказываюсь! — голос Таюи дрожал и срывался. — Я… Хочу перевестись.

Повисла тишина.

— Ты уверена? — Жрица вновь заглянула в свои листы.

Таюя мелко закивала и съёжилась за спиной подруги. Догадка вдруг сковала льдом внутренности Мари: не этому ли Хильда была так довольна? Увлечённая обществом друзей, она и думать забыла о странной решимости феи. Сейчас она даже не могла сказать точно: оставалась ли та на поляне всё это время или же покидала её ненадолго.

— В таком случае, можешь идти… Кто-то хочет помочь Мари, оставшейся без партнёрши?

Все, как одна, обернулись. Мари сцепила перед собой руки, взглядом мечась по лицам фей, эмоции которых существенно разнились. Кто-то виновато опускал голову, кто-то кривил чуть насмешливо губы. Хильда едва заметно хмурилась, словно решала мысленно сложнейшую задачу.

— Вот трусихи! — раздался вдруг за спиной бодрый голос, который невозможно было не узнать. — Хэй, Нэсс, я беру её на себя!

Нойль спустилась на землю в нескольких метрах от них и приблизилась, заложив руки за спину. Она подмигнула опешившей от неожиданности Мари и обратилась к жрицам:

— Никаких же проблем, да? Я не инструкторша и не принимала участия в обучении малюток.

— Нойль.

— Ну-ну! Всё будет хорошо, я ручаюсь, — только и отмахнулась та. — Начинайте уже, а то и до темноты не обернёмся.

Нойль приобняла Мари за плечи и не отпускала, пока жрицы — деланно посовещавшись — наконец не дали согласие на замену. Всё это время кандидатки в охотницы, не скрываясь, пялились на свалившуюся с неба подмогу. Однако Мари ощущала лишь слепую благодарность, хоть и перспектива сражаться с настоящей капитаншей охотниц была куда волнительнее обычного ученического спарринга.

— Как тебе, а? — Нойль толкнула её под бок, когда все организаторские моменты были оговорены, и жрицы дали команду готовиться первым участницам.

— Спасибо. Но разве…

— Ой, да и ладно с ними. Посудачат и забудут!

Они уселись прямо на траву неподалёку от входа на площадку.

— Тем более, не могу же я упустить такой шанс! Оценить, так сказать, товар со всех сторон.

Мари бросила на неё укоризненный взгляд, но в последний момент не сдержала улыбки.

— Такое почти каждый год бывает, — Нойль с интересом наблюдала за тем, как жрицы открывали проход в барьере. — Кто-то отказывается от спаррингов сам, кто-то выбывает ещё раньше — и пар не хватает изначально.

— В прошлом году я не слышала о таком…

Нойль хохотнула:

— Так ведь там командные бои были! А жрицы — те ещё крали… Нельзя инструкторов, нельзя выбывших. — Она закатила глаза. — Капитанши обычно стараются одну-две охотницы притащить с собой на экстренный случай. А мы что-то припоздали сегодня.

На площадку вышла Хильда: в руке — обоюдоострый меч, за поясом — преобразователь. Мари вздрогнула, рассмотрев, наконец, кто являлся её противницей. Айра уже стояла на позиции; каменное лицо не выражало ни единой эмоции. Чуть изогнутая сабля всё ещё покоилась в поясных ножнах, а в руках был сжат — извечный её атрибут — многозарядный арбалет, действенность которого Мари не раз видела своими глазами.

— Кажется, они собираются всерьёз драться. — Нойль, казалось, подметила какие-то понятные лишь для неё детали.

Мари резко повернула голову:

— Убийство ведь как-то… наказывается, да?

— Что?

— Если кто-то из них умрёт или покалечится. — Мари закусила губу. — Это как-то отразится на победительнице?

— А что, есть повод переживать, дорогая?

— Леон! — Мари обеспокоенно заозиралась. — Ты что тут делаешь?

— Выкрадываю лучшие места на правах инструктора, конечно же! Сейчас уже нашим любезным организаторшам не до поддержания уединения участниц. Но ты ведь не собираешься закладывать своего бесценного друга?

Нойль приветственно кивнула Леону, который беззастенчиво уселся рядом, и насмешливо фыркнула:

— А ещё говорили, что это у меня любимчиков пол-отряда!

— Нэй не с тобой?

Леон картинно покачал головой, касаясь длинными пальцами лба:

— Упорхнула по делам первой срочности, душа моя! Однако обещалась к твоему бою успеть. Не имею ни малейшей догадки, что завладело столь спешно вниманием нашей травницы…

Мари нахмурила брови. С одной стороны — у лекарок всегда было много работы, но с другой внутри прочно обосновалась горькая обида. Что же такого важного появилось у подруги, что мгновенно вытеснило последний этап экзамена?

— О! Кажись, начинается. — Нойль подалась вперёд и потёрла ладони.

Мари вскинула голову как раз в тот момент, когда раздался гулкий звон, оповещающий о начале поединка. Череда коротких хлопков отстала лишь на долю секунды. Хильда бросилась вниз, пропуская болты над собой, и вдруг подёрнулась рябью, словно на мгновение пропав из виду. Воздух застыл. Заискрил барьер в тех местах, куда попали снаряды. Айра щёлкнула затвором, вновь заряжая арбалет.

За боем едва можно было уследить. У Мари дыхание перехватило. Мурашки пробегали по спине почти безостановочно. Ладони вспотели. Хильда двигалась рывками: уворачиваясь, неумолимо сокращая расстояние.

— Вот и мерцание вновь в дело пошло, успеваешь заметить? — Леон склонился к уху Мари.

Она пыталась не моргать, дабы действительно уличить тот самый момент, когда Хильда исчезала, пропуская через себя очередной снаряд. Казалось, это было просто невозможно. Айра стояла безучастной, вытянув вперёд руку с арбалетом. Мари вдруг поняла, что уж для неё-то не было никакого сюрприза в умениях противницы. Как-никак, они обучались вместе чуть ли не с самого детства.

— Как смело! — Леон безо всякого стеснения разлёгся на траве, подперев голову рукой.

Нойль присвистнула:

— Это да… И не жаль тебе такой выпуск отдавать в наши лапы?

— Позволь поинтересоваться, что же предполагается мне делать в противном случае? — Взглядом Леон не отрывался от опасного зрелища. — Нет уж… птенцам, отрастившим собственные крылья, уже нечего просиживать в родительском гнезде. Неподвижные перья имеют отвратительную особенность гнить и осыпаться, дорогая Нойль.

Тонкий звон огласил поляну. Скрестились клинки. Заскрежетали друг о друга. Хильда отступила всего на шаг, но — в мгновение — оказалась у дальней стены барьера. Щёлкнул затвор арбалета.

Мари подавила желание протереть глаза. Вот он — бой сильнейших учениц их группы. На фоне них она ощущала себя ещё более жалко, чем обычно. Всё в полнейшем молчании. Движения отточены — и не было среди них ни одного лишнего. Мари покосилась на Леона. Будет ли он так же улыбаться, наблюдая за её боем?

Не прошло и полминуты — первая кровь коснулась скошенной травы. Хильда достала Айру самым кончиком меча, черканув по кисти, что сжимала арбалет. Ворот её уже замарался алым из пробитого болтом уха. Обе феи, однако, нисколько не выглядели уставшими.

Секундная заминка — Айра кидается вперёд. Арбалет, истративший весь свой боезапас, отбрасывается прочь. Многоголосый вздох вырывается у наблюдающих. Крылья с лёгкостью поднимают фей в воздух. Перемещение. Ещё и ещё. Хильда выжимает из своих способностей максимум: смазываясь, становясь привидением. Айра застывает. Наблюдает одним лишь взглядом.

Выпад. Блок. Лезвия вновь скрежещут друг об друга, примешивая этот звук к стрёкоту крыльев. Мари отчаянно хочется зажмуриться. На глаза сами собой наворачиваются слёзы. От восхищения? Страха? Она видит отчётливо: как медленно распаляется и закипает Хильда; как всё более жёсткими становятся выпады.

Мечи, отражая утреннее солнце, слепят.

Длинный росчерк. Звук оглушающий, резкий. Словно бы ткань рвётся. Вскрик вторит ему. Медленно — кленовый лист на ветру — опадает полупрозрачная пластинка. Чёткий срез на серебристом крыле Айры бросается в глаза — нечто неестественное. Второй удар — точно в грудь. Хильда толкает тело ногой, высвобождая меч. Оно, более ничем не поддерживаемое, с отвратительным звуком шлёпается о землю.

Зависнув в воздухе, Хильда брезгливо стряхивает с меча кровь — безуспешно — бордовая, густая жидкость, кажется, намертво приклеилась к стали. Фея безошибочно находит в толпе взглядом Мари и вздёргивает подбородок. На лице лишь торжество — не более.

Глаза обожгло непрошенными слезами. Мари почти забыла, как дышать. Хильда с самого начала это планировала. С того первого мгновения в Чаще, как человек предстал перед ней — живой и невредимый, несмотря на чужие слова.

«Подобное не прощается».

Феи несмело захлопали, приветствуя победительницу, выходящую из-за барьера. Аплодисменты на фоне шепотков и ошарашенных вздохов звучали жутко, до одури неправильно. Всё случилось слишком быстро.

Вот только Хильда улыбалась легко и довольно. Справедливость восторжествовала.

Глава 24. Предел прочности

В голове звенела пустота.

— Так ты знала? — вопрос Нойль врезался куда-то в висок.

Мари помотала головой. Взгляд всё никак не мог отлипнуть от места, на котором покоилось изломанное тело. Даже после того, как его само унесли жрицы.

— Мне бы тоже хотелось узнать тайные истоки твоей осведомлённости, душа моя, — Леон мимолётно коснулся забинтованных костяшек её пальцев.

Всё так же мерцал в солнечных лучах барьер, мялись перед входом следующие участницы, откуда-то доносились смех и разговоры. Третий этап продолжался как ни в чём не бывало. Мир не застыл от ужасного события, более того — никто, похоже, таким уж чудовищным его не считал. Словно это было лишь досадным стечением обстоятельств. Не более.

Тело сотрясала мелкая дрожь.

— Ох, как всё же печально и трагично вышло… — Леон обращался скорее к Нойль, чем к Мари. — Я и помыслить не мог, что Хильда способна на столь расчётливое действо. Она ведь всегда так добра и покровительственна была к остальным девочкам.

Нойль хмыкнула:

— Явно личные счёты. Не она первая, не она последняя.

— И то верно. Всё же Старшей давно следовало бы обратить внимание на подобные события. Не только ведь охотницы страдают от распрей.

— Ха! Да тут должно стрястись что-то из ряда вон, чтобы она лично…

Мари вздрогнула, вдруг зацепившись взглядом за высокую, тёмную фигуру, спустившуюся на поляну. Разговоры все разом стихли, как по команде. Благосклонно махнув рукой, гостья откинула глубокий капюшон, высвобождая гладкие волны каштановых волос. Гранатовые крылья почти сливались по цвету со струящимся плащом, из-под которого выглядывало чёрное платье. Глубокие разрезы по бокам открывали чуть больше, чем полагалось, но это, казалось, никого не смущало. Ближайшие феи склонили головы. Мари скосила взгляд на Нойль — та, как и все остальные, прижимала правую ладонь к груди в едином жесте смирения.

Старшая, изменив своему обыкновению, покинула центральное гнездо.

— Продолжайте, дети мои. — Она мягко улыбалась, принимая помощь жриц, в один момент организовавших для неё почётное место. — Мне лишь захотелось утолить любопытство. Много ли пропустила?

Даже в отдалении от основной группы слова Старшей были отчётливо различимы, хотя остальные голоса неизменно терялись по пути. Мари не могла оторвать взгляда от феи, которую видела лишь однажды, в свой самый первый день в Доме Ветров.

— Вот и начирикал, — голос Нойль разом сбавил громкость. — И надо же было так подгадать!

Леон не ответил — только принял более приличное положение, нарочито глядя прямо перед собой. Мари нервно облизала пересохшие губы:

— Это из-за Хильды?

Нойль смерила её взглядом.

— Вряд ли.

— Ни единого раза не существовало, чтобы чей-то преждевременный конец привлёк внимание Старшей, дорогая, — Леон склонился ближе к собеседницам. — Причина, смею предположить, сокрыта совсем в ином.

Мари снова посмотрела в ту сторону, где уже расположилась на нагромождении свёрнутых в несколько раз подстилок Старшая. Неуловимое мгновение — та поймала её взгляд и, поманив кого-то из жриц, что-то произнесла, почти не разжимая губ. Мари с трудом заставила себя отвернуться, всё ещё ощущая пронизывающий, обволакивающий всецело чужой интерес. Однако уже через пару секунд вновь покосилась в ту сторону.

На сей раз перед Старшей действительно оказалась Хильда. Видимо, о прошедшем бое уже успели доложить. У Мари разом похолодели пальцы, но она не могла ответить даже самой себе: беспокоилась ли за одногруппницу или же была ошарашена хладнокровной местью. Старшая протянула руку к склонившейся перед ней фее — дыхание Мари перехватило в ожидании — и ласково провела по нежно-сиреневым волосам. Что-то внутри заскреблось, заставляя поджать губы и отвести взгляд.

— Порядки Дома Ветров… странные.

Леон качнулся вбок, касаясь её плеча своим:

— Ты даже не представляешь насколько, душа моя.

Сигнал к началу второго боя сбросил пелену с глаз. Мари резко вскинула голову. Когда только следующая пара фей успела проскользнуть за барьер? Мысли настойчиво утаскивали сознание на глубину, словно разом проявилась вся накопившаяся усталость. В груди жгло беспокойство, и липко расползалось по конечностям нечто ледяное и неумолимое. Хотелось кричать во всю глотку и спрятаться от любопытных глаз одновременно. И только тепло от чужого плеча умудрялось сдерживать бушующие внутри противоречия, не давая ни провалиться в беспамятство, ни сбежать, размазывая слёзы по щекам.

Второй бой прошёл куда спокойнее, чем предыдущий, хотя Мари непроизвольно дёргалась каждый раз, заслышав скрежет металла об металл. Феи сражались с улыбками на лицах, — им явно повезло стоять друг против друга — и даже когда одна из них, оступившись, оказалась с прижатым к горлу кинжалом, атмосфера нисколько не поменялась. Зазвучали звонкие аплодисменты, и подруги, схватившись за руки, вышли из-за барьера вместе. Только тогда Мари позволила себе немного выдохнуть.

Старшая нисколько не выбивалась из общего возбуждённого настроения — она смеялась и хлопала вместе со зрителями, словно не было ничего странного в её появлении посреди проверки. И фей этот факт тоже, казалось, нисколько не тревожил. Они просто наслаждались скупой похвалой хозяйки поселения и её вниманием. Леон же сидел куда тише обычного, и даже лицо его застыло в одной нечитаемой эмоции.

К окончанию пятого спарринга к расположившейся у барьера компании прокралась Нэй. Она втиснулась как раз между Леоном и Мари, и затараторила громким шёпотом что-то о том, как «какая-то умница» угостила подруг самодельными сладостями, перепутав съедобные листья с побегами о́кумы — известного лекарственного растения. В чём состояла главная беда и как там проходили реакции с целым списком ингредиентов, Мари запомнить даже и не пыталась, машинально кивая на все возмущения. Леон же не только не спешил вступать в беседу, но и смолчал на тот факт, что его весьма бесцеремонно подвинули.

— Я что-то пропустила? — Нэй легонько тронула Мари за плечо, прервав монолог на середине.

Та только головой мотнула, но, подумав немного, выразительно перевела взгляд в сторону, где сидела Старшая в окружении жриц.

— Всеобщая Матерь! — Нэй поспешно зажала рот ладошкой.

Следующие несколько боёв они провели в полнейшем молчании: Нойль только изредка весьма выразительно фыркала, да тихонько вздыхала Нэй. Поток кандидаток стремительно сокращался: редко когда спарринг длился больше пары минут. Эмоции, вызванные первым боем, постепенно сходили на нет, скрываясь под грузом мыслей и горьких доводов, но волнения это не унимало. С каждой новой парой, выходящей из барьера, что-то внутри сильнее сжималось, оставляя после себя противную пустоту. Казалось, вот-вот случится страшное. То, что не позволит выйти на площадку. Застынет Вселенная, замрут миры или…

Когда пришло время, Мари окинула пустым взглядом Нойль — та уже вскочила с места, потягиваясь. Ещё несколько долгих секунд, и капитанша вздёрнула её на ноги. Нэй тронула напоследок за руку, Леон повёл подбородком и ласково прищурился, словно пытаясь передать хотя бы толику уверенности. Весь оптимизм, правда, терялся на фоне маячившей перспективы: любой спарринг перед самой Старшей был во сто крат ужаснее, чем пугавшее до сих пор сражение с капитаншей охотниц.

Нойль крепко держала её за запястье и тянула за собой как на привязи. Мари послушно ступала за ней след в след, не замечая ничего вокруг. Уши будто бы ватой забило; краски выцвели и потускнели. Старшая улыбнулась — мягко и светло, — когда они остановились возле неё, и подпёрла ладонью подбородок. Она сидела прямо напротив входа на арену, подобравшись, словно боялась упустить ещё хотя бы мгновение.

На арене было ярко. Солнце слепило сверху, высвечивая каждую травинку. Стоило только барьеру затянуться за спиной, как звуки — и без того тусклые, пробивающиеся словно через толщу воды, — исчезли. Нойль шепнула что-то ободряющее и, выпустив из цепкого хвата руку, зашагала к своему месту. Мари так и осталась стоять там, где её бросили. Не осталось ничего: ни эмоций, ни стремлений. Только пальцы подрагивали, когда она механически вытащила из ножен мечи.

В руках у Нойль уже блестели изящные саи, идеально сочетающиеся с её серебристо-стальными — в шесть острых лепестков — крыльями. Она стояла напротив, задорно ухмыляясь — как и всегда перед битвами. В её отряде спарринги были одним из главных развлечений: никто так не отдавался их азарту, как Нойль. Мари, правда, биться с капитаншей ещё не доводилось — не по статусу было. Да и добровольцев и без того хватало: она не могла припомнить ни одного раза, когда оказалась бы обделена вниманием. Охотницы, словно в противовес её учебной группе, пытались восполнить весь недостаток общения.

Звон наполнил пространство под куполом. Здесь он ощущался куда сильнее, чем снаружи, отзываясь вибрацией по всему телу. Нойль сделала два шага, отвела назад саи и застыла, вопросительно подняв брови. Мари медленно моргнула. Тело отказывалось двигаться, несмотря на мысленные уговоры.

Пара мгновений, — застрекотали крылья за спиной — и Нойль кинулась вперёд, перехватывая оружие. Громкий вздох вырвался сам собой, но руки взметнулись в блоке отработанным до автоматизма движением. Вновь скрежет. От неприятного звука челюсть сводило. Переставив ногу в упор, Мари оттолкнула Нойль. Та, поджав тонкие губы, металась взглядом по её лицу в беспокойстве, но нападать всерьёз не спешила.

Мышцы налились свинцом, и даже дышать удавалось через раз.

Шаг. Ещё один.

Тишина давила на уши, прерываемая только дыханием. Мари бездумно отражала выпады, отступая под становившимся всё строже взглядом Нойль.

Блок. Следующий.

Лезвие проскользнуло по заострённой гарде сая, выбивая искры. Мари едва успела остановить второй, метивший ей в бедро.

Звон.

Повернув кисть, Нойль выбила меч из левой руки и вновь бросилась в атаку, мгновенно перехватив сай. Мари кинулась в сторону, но пальцы, ударившись о рукоять меча, так и не успели поднять его с земли. Лёд острия ощутился многим позже — щеке вдруг стало мокро. Мари мазнула по ней повязкой на руке и обернулась. На плотной ткани остался длинный алый след.

— Соберись! Я же знаю, что ты…

Удар сердца заглушил последние слова Нойль. Грудная клетка отозвалась болью, словно оно пожелало раздробить её. Рука дёрнулась непроизвольно — меч перепорхнул в левую — и перехватила липкую рукоять обратным хватом. Тело пригнулось ниже, словно намереваясь распластаться по земле.

Вдох.

Подошвы чуть проскальзывают на срезанной траве. Драгоценные мгновения, доли секунды! Лезвие ловит один сай, выворачивая чужую руку. Пустая ладонь опускается плашмя на запястье феи, толкая его вниз. Подошвой прижимает к земле.

Перенести вес. Колено — точно под дых. И тут же отпрыгнуть, скользя пальцами по траве. Найти недостающую вторую рукоять.

Нойль взлетает, уходя от следующего выпада. Крылья поднимают выше — к безопасности. Едва-едва успевает зацепить её голень кончик меча, разрезая тёмную ткань штанов. Противник внизу — недвижимое изваяние, готовое в любое мгновение атаковать. Фея переводит дыхание и…

Прыжок. Остриё сая разрывает форму, глубоко вгрызаясь в бедро. Кровь пропитывает штанину, когда нога — ничуть не дрогнув — сбивает летунью обратно на землю. Колено предательски подгибается, стоит только стопе коснуться травы. Боль сильнее застилает взор. Подстёгивает.

— Мать твою, Мари!

Крик хриплый — отчётливо проходится по слуху. Щека дёргается в подобии усмешки. И снова выпад. Нойль перекатывается, сжимая саи в ладонях. Восклицает и бросается навстречу, нисколько не страшась рунической стали. Клокочет в ушах пульс.

Зубы стиснуты до боли — ноющей, тихой. Последние крохи самоконтроля тают в ней. Что-то большое, неправильное и до сладостной одури великолепное распирает изнутри. Всё остальное — несущественно. Чёрное пламя расползается по кромке лезвий. Опадают мелкой пылью сожжённые тканевые обмотки. Сталь поёт, и звук этот отдаётся дрожью дальше, вторя смеху, что рваными толчками вырывается из груди.

Взмах. Чернильная лента тянется за остриём. Нойль поражённо выдыхает, в последний миг уворачиваясь. Боится принимать объятый пламенем меч на блок — и верно. Второй клинок оставляет косой росчерк по рукаву. Ткань осыпается под его прикосновением, кожа лопается.

Тело застывает, словно прислушиваясь. Гаснет пламя. Взгляд выцепляет открывшиеся раны на руках. Нет, так не пойдёт. Нойль, почуяв заминку, атакует. Внутренности царапает раздражение. Рукояти в ладонях, кажется, раскаляются до предела.

Столкновение. Удар. Звон.

В траве теряются куски металла. Тонкие, изящные. Нойль выбрасывает осиротевшую рукоять и перекладывает оставшийся клинок в правую руку. Длинно отпрыгивает назад, взмахивая крыльями.

Нет уж.

Ноги отзываются болью, оставляют заметные вмятины в земле. Ветер бьёт в лицо. Нойль ошарашенно хватает воздух ртом — второй сай, описав высокую дугу, втыкается в почву. Она широко распахивает глаза. Нечто оказывается совсем близко. Взмах…

Выдох.

Мари с трудом разжала пальцы, отпуская меч. Левая рука по инерции продолжила удар, мазнув по животу Нойль вскользь. Кожа едва ли не лоскутами сошла, проехавшись по грубой ткани. Мимолётное разочарование, злость резанули по нервам — Мари передёрнуло. Её лезвие рассекло бы фею до половины.

Они так и застыли: недвижимые, в имитации последнего — смертельного — удара, тяжело дышащие и одинаково напуганные, когда совсем рядом открылся проход и на площадку хлынули звуки. Одинокие хлопки эхом отозвались под куполом барьера. Мари медленно повернула голову, встречаясь взглядом со Старшей. Её бездонные колодцы глаз лучились восторгом — словно бы рябь пробегала по чернеющей глади. Мари отшатнулась, неловко переступая ногами, что казались совершенно чужими.

Остальным потребовалось секунд на десять больше, прежде чем подхватить аплодисменты, вторя хозяйке поселения. Несмело — косясь друг на друга, словно ища поддержки, — но всё же выдавливали из себя улыбки, и вскоре воздух дрогнул под многоголосым восторгом. Мари рухнула на колени и прижала язык к нёбу, едва сдерживая тошноту. Щекам вновь стало горячо и мокро: на сей раз не от крови — от слёз. Защипал тут же порез, пришедшийся на скулу.

На макушку легла тёплая ладонь. Мари подняла голову и прерывисто выдохнула.

— Ты вновь дрожишь от страха, дитя. — Старшая чуть склонилась. — Меня снедают опасения, что подобные чувства внушают наши с тобой встречи.

Мари закусила губу, пытаясь хоть как-то сдержать рыдания, сотрясающие её, но безуспешно. Старшая улыбнулась едва-едва заметно и подалась вперёд, обнимая. Так могла утешать лишь родная мать, безмерно волнующаяся о своём чаде. Мари всхлипнула вновь, утыкаясь лицом в мягкие, пахнущие цветами складки ткани.

Её не торопили. Старшая лишь укрыла подрагивающие плечи плащом и повела прочь от площадки. Там, где они проходили, смолкали все звуки. Остановилась фея только когда лес сомкнулся над головой, а голоса стали совсем уж призрачными и далёкими.

— Ты так выросла. Твоё отличие на проверке — безусловный повод для гордости, дитя.

Мари рвано вздохнула и в который раз потёрла глаза, стирая жгучие слёзы. Слова, сказанные Старшей, не сразу достигли разума.

— Я в самом низу… списка. — Мари так и не решилась посмотреть ей в глаза.

Старшая негромко рассмеялась:

— Разве ли это удивительно? За столь короткий срок сравняться в мастерстве с моими дочерями, что посвятили этому жизнь. — Она замолчала на несколько секунд, словно что-то обдумывая. — И твоя победа на дуэли…

Горло сдавило.

— Это… это ведь не, — Мари никак не могла подобрать нужных слов. Да и существовали ли они вообще?

Она наконец подняла взгляд — Старшая покачала головой.

— Проснувшиеся силы, не они ли беспокоят тебя? — Она словно беседовала с неразумным ребёнком. — Дитя, твоё волнение напрасно… Мы давно подозревали о твоём родстве с Льётхеймом.

Сердце забилось чаще на этих словах. Так Старшая не злилась?

— Однако, — она вздохнула с сожалением, — почему же ты и словом никому не обмолвилась? Магия демонов опасна, непредсказуема. И последствия могли бы быть… — Старшая легко подняла её кровоточащую, вымазанную сажей ладонь, — …чудовищными не только для тебя.

Мари открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в своё оправдание, но промолчала, стыдливо отводя взгляд. Вина её стояла перед каждым, находящимся в Доме Ветров. И почему рассказы Леона и Шетаара заставили без тени сомнения поверить в необходимость скрывать опасный дар?

— Простите. Я сожалею.

— Нет-нет, дитя. — Старшая подцепила двумя пальцами её за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — От пустых извинений никогда не бывало толку. Я лишь прошу тебя быть осторожной впредь. И, быть может…

Дыхание замерло на мгновение. Мари заворожённо глядела в тёмную глубину, отражающую собственное заплаканное, покрытое грязными разводами лицо.

— …ты позволишь мне ещё одну просьбу.

Мари кивнула: медленно-медленно, не в силах оторвать взгляда, ощущая необъятное счастье только лишь от одной улыбки Старшей.

— Приходи ко мне в любое время. Если нужда возникнет в совете или помощи. — Голос феи воспринимался даже не слухом — самим нутром. — Я всегда готова выслушать тебя, моё возлюбленное дитя. Не страшись своей силы… любой дар можно обратить во благо нашей семье. Принимаешь ли ты мою просьбу?

— Да, — сорвалось с губ прежде, чем Мари смогла осознать весь смысл сказанного.

Глаза вновь защипало. После стольких лет она всё же оказалась дома… Там, где её принимали со всеми странностями. Там, где за провинностями не следовало наказание. Там, где все были одной семьёй.

Наконец-то.

***

Сэлларен поджал губы, одаривая товарищей взглядом, который лучше любых слов выражал его мысли по поводу сумасбродной идеи.

— Предположим, — со вздохом вселенской скорби начал он, — только на одно дивное мгновение предположим, что всё это… действительно сработает, а не доставит нам и Мастеру ещё больше неприятностей. В чём лично я совершенно небеспочвенно сомневаюсь.

Сэл поднял ладонь, останавливая Варга, который уже подобрался для резкого ответа.

— Я ещё не закончил, друг мой.

Тот насупился, но обратно на место всё-таки плюхнулся. Молча.

— Конечно же, я не упоминаю такие мелкие каверзы, как ошибки в рецептуре, неподходящие погодные условия и даже — не приведи Тьма! — нашу преждевременную и скорбную погибель во время приготовлений.

— Полно тебе краски сгущать. — Хгор вытер цветастой тряпкой покрывшуюся испариной лысину. — Не маленькие мы — сами знаем.

Сэл приподнял брови, ставя под сомнение последние слова.

— Следует ещё раз всё взвесить и обдумать — таково моё мнение.

— Да что толку?! Кучу времени уже «обдумывали». И что? — Варг наступал, словно едва сдерживался от того, чтобы не броситься на друга с кулаками.

— Что?

— А вот ничего! Ни-че-го-шень-ки!

Хгор положил ладонь на плечо Варга, заставляя того вновь сесть на скамью, а не возвышаться над столом.

— Если сведения верны…

— Прелестно. Очередное «если» в нашу бездонную чашу.

Варг отозвался коротким рыком:

— Так и скажи, что тебе плевать!

Могильная тишина воцарилась в подсобке. Сэл дёрнул бровью и криво усмехнулся, впиваясь до противного хруста — дерева или же суставов? — в столешницу:

— Как знаете, — ледяные слова сами собой повисли в воздухе, — но я в этом не участвую. Даже под благороднейшим из девизов.

Он круто развернулся и отступил в тень, растворяясь в ней. Варг содрогнулся, поймав последний взгляд, — жёсткий, отравляющий саму сущность, — и вскочил на ноги, пинком отправляя в стену тяжёлый стол.

— Ну и катись! — Он обернулся к Хгору и ощерился. — Один справлюсь. Без вас.

Хлопнула секунду спустя задняя дверь, выпуская разъярённого оборотня в ночную темноту. Хгор повернул голову к ней многим позже — истаяла уже прохлада в воздухе, смешавшись с теплом таверны. Трясущиеся ладони спрятали растерянный, слишком уж нелепо смотревшийся на обычно суровом лице взгляд. Это казалось лишь дурным сном.

Раздор. Ошарашивающий, выбивающий из привычной колеи раздор. Первый после стольких лет ожидания, скрупулёзных поисков и выполнения планов, написанных чернильными закорючками на неровных листах. Всё сгинуло ныне, словно по щелчку пальцев.

Хгор впился пальцами в голову. Почему же этого Ринар не предусмотрел? Почему же доверился им?

Он просидел так столько, что совершенно потерял счёт времени. Пока наконец не нашёл в себе силы встать из-за стола. Качнулся в сторону стеллажа — вещи, ранее выставленные в безукоризненном порядке, попадали с полок, сметённые ударом массивного стола, — и выудил оттуда деревянную трубку. Рядом отыскался и небольшой мешочек с сухими травами.

Комнату заполнил едкий, горьковатый дым: Хгор выпустил изо рта первые кольца и замер, словно боясь спугнуть их. Билась в такт сердцу жилка на виске, разум заволакивался пеленой привычного дурмана.

— Прости нас, старина. Прости, если сможешь…

Глава 25. Значение слов

— Мари-и-и… Эй, Мари-и-и! — пробился сквозь сон зловещий шёпот у изголовья.

Глаза моментально распахнулись. Слуха коснулся сдавленный смешок.

— О! Так действительно эффективнее. Надо было раньше сказать!

Мари рывком села на постели. Когда она попросила вчера Нэй не будить её криком с порога, а попробовать говорить тише, в голове вырисовывались куда менее жуткие картины. Вздохнув, она подняла было руку, чтобы протереть слипающиеся глаза, но сделать этого ей не дали.

— Нет-нет! Никаких касаний, — Нэй выставила ладонь вперёд. Даже она избегала прикосновений к пропитанным снадобьям повязкам.

— И что мне теперь, всю жизнь на содержании пребывать?

Руки Мари последние двое суток покрывали от кончиков пальцев до плеч громоздкие повязки, из-за чего даже поднимать их было сложно, не говоря уже о более тонких действиях. Целительницы на пару с Нэй сразу после окончания проверки расстарались по полной, чуть ли не силком уложив пострадавшую в общий зал восстановления. Как Мари ни отпиралась — те были неумолимы. Более всего обидно становилось от мыслей о том, что никто, кроме неё, не нуждался в столь тщательной опеке, хотя на проверке всё были в равных условиях.

Часы и минуты растянулись подобно жвачке, потерявшей вкус: Мари вновь лежала, уставившись в потолок, ходила по узкому проходу между кроватями, на сей раз даже не имея возможности скрасить заточение рисунками. После насыщенного событиями перерыва почти забытые ощущения причиняли страдания гораздо сильнее физических, и, если бы не визиты Нэй и Леона, Мари окончательно бы расклеилась.

Посетителей в своё царство целительницы пускали неохотно, но друзья всё же смогли уговорить их под предлогом бескорыстной помощи. Леон заявлялся к Мари чаще всего — будь его воля, наверное, он бы и вовсе ночевал в залах восстановления, но терпение фей в этом смысле безграничным не являлось. Мари только посмеивалась, смотря на понурую спину Леона, которого в очередной раз выставляли за дверь, и качала головой на воспоминания о его недавнем молчаливом бойкоте.

Сокрытие опасных навыков друзья восприняли совершенно по-разному. Нэй довольно воскликнула что-то похожее на «я так и знала!» и на том успокоилась, а вот Леон, едва справившись с ошеломлением, заявил, что более ни слова не скажет, пока «врунишка» не извинится должным образом. Это, правда, длилось недолго. Уже к вечеру он пришёл к ней с красочной, звенящей обидой речью, в процессе которой подруге всё же было даровано прощение… с ремаркой о том, что уж теперь-то никаких тайн меж ними существовать просто не могло. Мари, залитая различными снадобьями чуть меньше чем полностью, возражать не стала.

Ещё одними частыми гостями у больничной койки стали, как ни странно, жрицы. За эти дни они приходили трижды. Первые два раза для того, чтобы снять какие-то пробы с превратившихся в кровавое месиво рук, на которые даже самой Мари было боязно смотреть. А последний — для короткого, но торжественного объявления о прохождении экзамена. Долгожданная новость обрадовала бы Мари куда сильнее, если бы не кривящиеся в осуждении губы целительниц. Прежде чем выдворить со всей присущей им вежливостью посторонних, феи веско напомнили о недопустимости активных действий минимум неделю. И красноречивый взгляд в сторону жриц ясно давал понять: в этом ограничении ни для кого привилегий не существовало.

— Потерпишь ещё чуть-чуть! — Нэй присела на край больничной кровати. — Ты лучше вот что... Умыться хочешь?

— Спрашиваешь. — Мари хмыкнула: все эти дни приходилось безропотно принимать помощь даже в таких мелочах как умывание или приём пищи.

После прохладной воды, унёсшей с собой сонливость, жизнь почти перестала казаться беспросветно удручающей. Нэй, выудив из поясной сумки гребень, принялась расчёсывать волосы Мари, рассказывая последние вести из жизни Дома Ветров. Казалось, там, за деревянной стеной, время сорвалось со своего привычного темпа, словно бы в насмешку проматывая час за часом с рекордной скоростью. По словам Нэй, за какую-то треть суток и новый выводок пустовёртов народился, и на кухне что-то умудрились сжечь, — да так, что дым дошёл даже до жилой части поселения! — и даже…

— Кажется, за тебя там до сих пор идут бои, — Нэй ловко распутала пальцами свалявшийся колтун, переключаясь на новую тему. — Лиф рассказала, что ей пожаловалась Сейя, а той…

— А что Нойль? — Мари поморщилась, когда гребень болезненно потянул пряди.

Нэй задумалась на пару секунд.

— Сама я её не видела, но девочки говорили, что она почти не вылезает из переговорной. Да, в общем, как и половина капитанш! Вот что, — постучав по ладони обратной стороной гребня, Нэй заглянула в лицо Мари. — Они ведь сейчас страшно заняты делёжкой новеньких и заданий на грядущий рейд. Но как только — так сразу…

На этих словах сам собой вырвался тяжёлый вздох. Мари опустила плечи и уставилась на болотного цвета перевязь, которая ныне казалась позорным ярмом, а никак не средством лечения. Она не только сковывала движения, но и напрочь выбивала носителя из жизни. Казалось, догнать остальных уже не было суждено никогда — так много событий прошли мимо.

— Да ладно тебе! Чего закисла? — Нэй насупилась, словно передразнивая. — Ещё скажи: хочется, чтобы тебя все желающие разорвали на части?

— Не разорвут, — закатила глаза Мари. — Там желающих-то…

— А вот тут ты совершенно не права, дорогая!

Леон появился, как всегда, громко и совершенно не стесняясь предупреждающего взгляда вышедшей на шум целительницы.

— Позволь быть первым поздравившим. — Он улыбнулся и взмахнул руками. — Твоё распределение, душа моя, состоялось!

— Уже? — Нэй подскочила с места, зависнув в воздухе. — Да когда успели?

— Дело разрешилось ровно в то мгновение, когда милая Нойль обзавелась помощью Лиф, которая никогда на моей скромной памяти в выражениях не стеснялась. Сразу же улажено было абсолютное большинство конфликтов и, ко всему прочему, исправлено досадное недоразумение с твоим зачислением в третий отряд.

— «Третий»?

Голос дрогнул. На сегодняшний день охотницы поделены были на пятнадцать отрядов практически равной численности. В основном, те мало чем отличались друг от друга — даже капитанши были как на подбор: смелые, улыбчивые феи; но существовали среди них и исключения. Наравне с восьмым отрядом, который пользовался не слишком приятной славой «сборщика невостребованных миссий», третий тоже имел определённую известность в поселении.

— Так и знала, что чистильщицы не отступят! — Нэй фыркнула. — Вот и надо было им?

Леон устроился на высоком стуле рядом, но колени всё равно оказались выше, чем ему хотелось. Чуть заметно нахмурившись, он вытянул скрещённые ноги вперёд и, удовлетворившись этим, продолжил:

— А вот для вашего друга, смею заметить, весть эта неожиданностью не стала. Третий отряд привык прибирать к рукам всех, отличившихся в ведении боя. После чудесного представления, что ты устроила, дорогая, я вообще удивлён, что им пытались возражать. К слову сказать, — вы разве не слышали? — в Хильду они вцепились сразу же и намертво.

Мари тяжело вздохнула, отводя взгляд. Чистильщицы, да. Именно так звали за глаза фей, принадлежащих третьему отряду, из-за пристрастия к заданиям по зачистке территорий от опасной живности. Поговаривали, правда, что неразумными зверями дело редко когда ограничивалось, и оттого команда уже довольно плотно обросла жутковатыми байками, которые сами феи опровергать не спешили. Усмехались только и переводили тему, уходя от расспросов с той же лёгкостью, с какой возвращались из-за Круга. А уж к их капитанше — Тарлии — подходить не решались иной раз даже и главы других отрядов. Было в её немногословности и жёстком прищуре льдисто-синих глаз нечто отталкивающее, отчего любые слова замирали в горле, так и не прорвавшись наружу.

Даже помыслить о вступлении в третий отряд было до безумия страшно. Тем более, Мари до этого момента пребывала в совершенной уверенности, что, кроме Нойль, её никто и нигде не ждал. Хотя… Сердце вдруг кольнуло. Не изменила ли та своего решения после спарринга? За эти дни им не удалось даже взглядом пересечься. И оттого сомнения лишь крепли и множились в те долгие часы, пока Мари вынуждена была глядеть в потолок, боясь лишний раз пошевелиться.

— Так и… к кому я всё-таки попала?

— Ты всерьёз думаешь, дорогая, что Нойль позволила бы хоть кому-нибудь увести у себя из-под носа лакомый кусочек, столь тщательно и долго лелеемый?

Мари замялась.

— Да ну что же ты! Право слово… — Леон прошёлся костяшками по лбу в отточенном, картинном жесте. — Я ведь проговорил уже — эта оплошность со стороны Тарлии исправлена. И скажу вам ещё кое-что. — Он понизил голос и отвёл взгляд. — Даже просто проходя мимо переговорных, можно было ощутить на себе жар сражений. Как они спорили!..

Нэй, совершенно забыв про запутавшийся в снежных волосах гребень, ахнула, подгибая под себя ноги. Мари тряхнула головой:

— Кажется, их всех ждёт разочарование. — Она выразительно приподняла руки. — Меня просто не пустят в рейд.

— Ну-ну, — Нэй закатила глаза, — от пропуска одного-единственного похода никто позором не обрастал.

Леон сжал легонько щиколотку Мари в подобии ободряющего жеста:

— Тревожиться действительно нечего, душа моя. О! Да и у тебя же будет ещё прекраснейшая из возможностей покрасоваться в данном облачении, — он повёл подбородком в сторону повязок, — перед охотницами. Уверен, как только они углядят масштаб катастрофы, все недовольства — если таковые и будут — затихнут бесследно!

Мари нахмурилась:

— Да кто меня выпустит отсюда? Грозились вообще к кровати примотать.

Нэй сдавленно захихикала, видно, в красках представив данную сцену. Леон же выразительно хмыкнул и заулыбался.

— Вот увидишь, дорогая, недолго тебе осталось в застенках томиться. Уж я-то не первый год знаком с милой Нойль…

***

Мари с наслаждением вдохнула свежий воздух. После удушающего тепла зала восстановления это казалось лучшим на свете ощущением. Нэй летела немного впереди, изредка касаясь носками гладких досок, чтобы уже в следующее мгновение оттолкнуться от них и взмыть выше. Смеркалось.

Как ни странно, слова Леона оказались пророческими. Уже к полудню в зал проскользнула связная, которая передала дежурной целительнице небольшое, свёрнутое в трубочку послание. Прочитав его, та скрылась в соседней комнате и вышла оттуда лишь через пару часов. Вид у феи был не слишком довольный, но после молчаливых, нудных проверок и смены повязок, она вдруг объявила, что Мари позволено на один вечер покинуть зал. По настоятельным просьбам её капитанши.

Радость настолько затопила собой всё сознание, что Мари, почти не вслушиваясь, бездумно соглашалась со всеми дополнительными мерами предосторожности. Как оказалось позже — очень даже зря. Прилетевшая к назначенному времени Нэй застала картину, от которой не могла просмеяться добрый десяток минут. Руками Мари теперь двигать не могла совершенно: их закрепили странными поддерживающими конструкциями, что напоминали навесные подлокотники. Объём самих повязок увеличился почти вдвое — они стали жёстче. Самой себе Мари напоминала допотопных роботов, которых видела в старых иностранных книжках, когда те ещё не были запрещены. И ей казалось теперь совершенно очевидным то, почему машины в конечном итоге взбунтовались против создателей, а границы заокеанной Федерации закрылись для всего остального мира… Никто не должен был выносить подобных страданий. Даже бездушные груды металла или пластика.

Когда Мари всё-таки вышла наружу, последние лучи солнца едва-едва расцвечивали верхушки деревьев. Нэй летала вокруг, подбадривая и поторапливая её, но ситуацию это не облегчало. Хуже всего оказалось подниматься по лестнице — боком, удерживая из последних сил равновесие, от чего тут же начали трястись ноги и затекла шея. Вот только даже это не могло остановить Мари, получившую возможность выбраться из местной больницы. Хватило уже в её жизни подобных заведений, и возвращаться туда она намерена не была. В голове особенно чётко нарисовался план уговоров Нойль.

К тому времени, как они дошли до основного убежища, выделенного восьмому отряду, стемнело совсем. Нужное место, правда, сложно было пропустить даже при всём желании. Мари ускорила шаг, только завидев его вдалеке, и почти поравнялась с Нэй.

— Пахнет чем-то вкусненьким! — та блаженно прикрыла глаза, на что Мари согласно закивала.

Внутри деревянной пристройки, протянувшейся между трёх деревьев, ярко горел свет, пробиваясь из-под убранного к стене полога. Кто-то громко смеялся и звучали многоголосые разговоры, разобрать из которых, правда, ничего не удавалось. Мари задрала голову, оглядывая верхние ярусы, где располагались жилые комнаты отряда. Привычных человеческому глазу окон в них не было, как, впрочем, и во всём Доме Ветров. Зато сквозной проход позволял попасть в спальню, минуя общий зал. Здесь и жили все охотницы восьмого отряда — одной большой семьёй, — и Мари ждала своего переезда к ним как главное событие в жизни. Хоть оно и откладывалось из-за запрета целительниц.

Они подошли уже совсем близко, как вдруг на фоне желтоватого проёма появился женский, долговязый силуэт и, обернувшись, крикнул куда-то внутрь:

— Они пришли! Скорей-скорей!

На небольшую площадку тут же вылетела Нойль, растолкав начавших было скапливаться в проходе охотниц. Выхватив взглядом из темноты несуразную фигуру Мари, она тут же присвистнула:

— Так и знала — надо было тебя раньше спасать, — Нойль расхохоталась, плечом подпирая косяк. — Ха! Да тобой теперь и рыбу глушить можно запросто. Вот это я не прогадала так не прогадала!

— Будешь издеваться — уйду обратно.

— Вот уж чего удумала! — Нойль, совершенно не убоявшись шутливой угрозы, посторонилась, пропуская новоприбывших, и похлопала Мари между лопаток. — Кто ж тебя отпустит-то теперь?

— Так уж прям и не отпустишь?

Мари с готовностью плюхнулась на подготовленное для неё место — жёсткую подушку в торце низкого, но длинного стола. Нойль уселась рядом, скрестив ноги и облокотилась на стол.

— Шутишь? Я что, зря крылья надрывала, чтобы потом тебя на все шесть сторон отпустить?! Как минимум, с тебя реванш — и это не обсуждается!

Не прошло и пары минут — их окружили феи, подхватывая благодатную тему. Они наперебой задавали вопросы, благоговейно тянулись к повязкам и смеялись над нелепыми попытками двигать руками. Чуть позже в зал протиснулся Леон, который с трудом, но уместился на углу стола рядом с Мари, а следом за ним — неразлучная парочка Олли и Ланы, пополнившие собой восьмой отряд. Как ни странно, при виде человека те совершенно одинаково округлили глаза, но тут же просияли вежливыми улыбками и задали привычный вопрос, касаемо замотанных рук. От их искреннего участия на душе Мари потеплело.

Нэй совершенно не ошиблась, учуяв ещё на подлёте к убежищу аромат еды. Стол был почти весь уставлен привычными закусками, а посередине возвышались несколько чаш, от которых валил пар — травяные отвары были любимы всеми феями. Мари сразу же вручили соломинку, а Леон, сидящий ближе всех, клятвенно пообещал не обделять подругу сладостями. Никто и не возражал.

После того, как все расселись и обзавелись вкусностями, всё внимание разом обратилось к новичкам. Посторонние разговоры стихли как по команде. Вот тут-то и настал тот самый долгожданный момент, когда можно было поделиться впечатлениями от прошедшего экзамена. Новоиспечённые охотницы с жаром вспоминали особо весёлые или странные испытания, а более опытные феи тут же принимались сравнивать их со своими. Как оказалось, коридор первого испытания был единым для всех участниц этого года и никому не показался очень уж сложным. Мари насупилась, припоминая собственные мытарства, но была в следующее же мгновение выведена из состояния уныния парой колких фраз Нойль. Вспыхнувшая зависть к крылатым коллегам потонула в многоголосом смехе.

Истории из Чащи слушали единодушно затаив дыхание и не перебивая. У каждой из кандидаток был свой путь и свои чудеса, что встретились на нём. Олли, например, поведала о миражах, едва не заставивших остаться у самой границы барьера. Что именно ей привиделось, правда, она умолчала, неловко краснея, и в любое другое время феи бы вытрясли из неё всё до последней детали, но сестру спасла Лана, которая стремительно перетянула внимание на себя.

Мари невольно поёжилась, когда та в красках расписала встречу со стаей мотыльков-падальщиков, способных в считанные минуты уничтожить огромную тушу вепря, не оставив ни шкуры, ни костей. Перед мысленным взором вспыхнула отчётливая картина: белые, полупрозрачные бабочки, гроздями свисающие с ветвей; земля, покрытая беспрестанно подрагивающими крыльями. К счастью, мотыльки эти к живым существам интереса никакого не проявляли, но любые съестные припасы выхватывали едва ли не из рук.

— Ну, а ты чего молчишь? — Нойль щёлкнула её по носу.

Мари вздрогнула. Серые глаза напротив смеялись, и она в тот же миг поняла, что история Ланы подошла к концу и все выжидающе смотрели на последнюю оставшуюся рассказчицу. Неловко улыбнувшись, Мари глубоко вздохнула и решила начать с судорожного перетряхивания заплечного мешка в поисках компаса. К счастью, история мысленно уже была отрепетирована в совершенстве. Да и умение рассказывать никогда ещё не подводило, несмотря на затаённую тревогу, которая скреблась где-то внутри.

Уже на середине рассказа, стараниями Мари превратившегося в нечто среднее между юмористическим этюдом и театром ужасов, слушатели забыли и о сладостях, и об остывшем чае. Даже неспособность активно жестикулировать не помешала производимому эффекту. Благодаря красочным описаниям, эта история тянулась куда дольше, чем все, что были до неё, но никто в обиде не остался. Больше всего восторженных вздохов вызвало Искажение. Они, правда, тут же сменились диким хохотом над потешными попытками Мари изобразить свои попытки разжечь костёр. На моменте с поляной двойников Наири и вовсе, не выдержав, кинулась к ней с объятьями и извинениями. Феи долго не могли перевести дух, перешучиваясь между собой насчёт смущённой рассказчицей и совершенно излишними словами — каждой было понятно, что никто и не мог бы повлиять на своего клона. Тем более, десятилетней давности. В своём рассказе Мари умолчала лишь о фигуре демона, появившейся рядом с ней на той поляне, и — она бросила косой взгляд на Леона — встрече с Льоной. Отчего-то это казалось важным обсудить лишь с ним наедине.

— Хильда хороша, — протянула Нойль, когда история подошла к логическому завершению, и комната наполнилась отдельными обсуждениями. — Быстро приняла решение. Да ещё какое! Ух, негодяйка!

— А как тебе идея с организацией лагеря и поисковых пар прямо на проверке? — Леон огладил узкий подбородок. — Девочка явно метит в капитанши, и — если вы спросите вашего скромного друга, — вполне в этом преуспевает! Вокруг неё с самого первого появления сбивались остальные. Любопытно же повлияло обучение у жриц, — ничего не скажешь! — такое даже на моей памяти впервые…

Мари негромко хмыкнула, но за шумными разговорами этого никто не услышал.

— Ха! Да чего тут языком молоть? Ты крылья её видел? Видел? — Нойль залпом допила остывший чай и откинулась спиной на стену. — Как минимум, первую ступень прошла. И чего не сиделось там?

— Не все, моя дорогая, одобряют ремесло жриц, — понизил голос Леон, задумчиво подцепляя длинными пальцами ломкое печенье. — А уж воочию увидеть их ритуалы…

Мари навострила уши, усиленно пытаясь сделать вид, что поглощение травяного отвара занимало всё внимание. О жрицах не принято было говорить с подобной лёгкостью. При кажущемся равенстве профессий в поселении они находились на ином уровне — сокрытом несчётным количеством печатей тайн и совершенно недосягаемом. Однако Нойль ожидаемо шикнула, вызвав у Мари острое разочарование.

— Ну-ну, нечего так глубоко копать! Ты-то у нас на тёплом местечке сидишь, а другие?

Леон вдруг совсем несвойственно себе дёрнул уголком губ в горькой усмешке, и поднялся из-за стола:

— Ты совершенно права, дорогая. Пожалуй, самое время мне растрясти все чудесные сласти и размять ноги… Ночной воздух невероятно полезен для здоровья, ты ведь знала?

Он с лёгкостью выбрался из своего угла и ничуть не привлёк бы внимание, если б не излишняя поспешность. Мари, выждав мучительную минуту, двинулась следом, попутно отказываясь от всякой помощи. За это время она уже в достаточной мере сумела свыкнуться с положением рук, чтобы передвигаться почти так же, как и раньше.

Ночь встретила её ледяным ветром. Он, проносясь по разгорячённой коже, раздувал края свободной рубахи, которую выдали целительницы вместо привычной безрукавки, чтобы не тревожить лишний раз повязки. Дрожь пробежалась по позвоночнику, заставляя поёжиться. Мари шагнула вперёд, к самым перилам, осторожно перегибаясь через них. Леона видно нигде не было, и она задрала голову. Звёзды казались ненастоящими. Словно они, проглядывающие сквозь листву, были лишь приклеены к поверхности защитного купола над поселением. Резко захотелось перемахнуть через ограждение и взмыть в ночное небо, подставляя лицо встречному ветру.

Мари подёрнула плечами и двинулась по подвесному мосту к соседнему дереву. Мысли о полёте неизменно наталкивались на весьма реалистичные картины падения. Научиться можно было очень многому, но только не тому, что шло вразрез с возможностями тела… Она остановилась. Где-то в груди заскреблось нечто тяжёлое и едкое. Если даже один-единственный обнаруженный дар только и делал, что калечил её, стоило ли мечтать о чём-то большем?

Обогнув необъятный ствол, Мари вскрикнула от неожиданности, чуть было не споткнувшись об Леона. Странным образом перекинув колени через перила, тот полулежал прямо на проходе, опираясь локтями о доски. Она отшатнулась, едва не вывалившись с площадки, но того в данный момент, казалось, вывести из задумчивого состояния не способен был и грохот пушки.

Проглотив все упрёки, так и вертевшиеся на языке, Мари глубоко вздохнула и опустилась на колени.

— Леон?

Прошли долгие несколько секунд, прежде чем тот чуть повернул голову и приподнял брови в удивлении.

— Ты здесь, дорогая? А как же празднество?.. Не стоит заставлять милых дам ждать, они ведь так хотели услышать всё из первых уст, — Леон отрешённо улыбнулся. — Я полежу здесь ещё самую малость. Звёзды слишком прекрасны этой ночью…

Мари посмотрела наверх, но кроны деревьев здесь сплетались особенно плотно. Не было видно даже крохотного кусочка неба. Она хмыкнула.

— Я посижу с тобой? — И, не дожидаясь ответа, опёрлась спиной о шершавое дерево, чуть касаясь Леона плечом.

— Если таково твоё желание, душа моя.

Они сидели молча. Чужие голоса и смех звучали так далеко и призрачно, что, смешиваясь в единое марево, ещё больше убаюкивали. В голове Мари крутились обрывки фраз, но стоило только набрать побольше воздуха и открыть рот, как все слова казались глупыми и неуместными, а мгновения — упущенными.

— Не можешь придумать, как заставить своего друга, растерявшего последние крохи совести, выполнить данное обещание? — вдруг нарушил тишину непривычно ровный голос Леона.

Мари вскинулась:

— Я не…

Он сполз ещё ниже, укладываясь на дощатой площадке, и заложил руки за голову. Их взгляды встретились.

— У тебя ведь, — Мари первой не выдержала и отвернулась. — Я знаю, что…

Стук сердца заглушал все остальные звуки. И, казалось, даже Леон перестал дышать, застыв на своём месте. Время шло, но слова не приходили. Мари подтянула к себе колени, бездумно уставившись вдаль, и едва не вздрогнула, когда он заговорил:

— Я совершенно не удивлён, что кто-то ненароком обмолвился. В том нет твоей вины, дорогая. Уши себе — увы! — заткнуть невероятно сложно, особенно, когда в них лезут чужие тайны.

— Нет! — Мари закусила губу. — Я не… я сама видела. И никто мне не…

Леон неловко дёрнулся и подался к ней, приподнявшись на руках. Их разделяло настолько крохотное расстояние, что пришлось чуть повернуть голову, дабы не столкнуться носами. Мари затаила дыхание, совершенно позабыв все оправдательные фразы.

— Где? — едва слышный шёпот мазнул теплом щёку.

Это слово вдруг отрезвило Леона. Он, моргнув ещё раз, отстранился, хотя и продолжал вглядываться в лицо Мари, ища в глазах одному ему понятные подсказки.

— В Чаще. На поляне… Там, где я встретила Наири, была и она.

Леон чуть склонил голову набок. Черты его застыли, врезались в кожу.

— Она почти отговорила Наири стрелять в меня. — Мари вдруг почувствовала прилив сил и вернувшуюся способность складывать слова в фразы. — А ещё она говорила о тебе…

— Жаловалась, — Леон отвернулся, едва ли не утыкаясь лбом в колени.

— Что?

— Если Льона и заговаривала обо мне, то только чтобы пожаловаться очередному слушателю. Я имел неосторожность появиться на свет раньше неё, — совсем ненадолго, представь себе! — но и этого хватило, чтобы оказаться заклеймённым виной пожизненно. Однако… я бы и той самой жизни не пожалел, если бы это позволило хоть на мгновение увидеть её вновь.

На несколько секунд повисло молчание, прежде чем Леон собрался с мыслями и продолжил:

— Женщины для альвов священны. «Дарующие жизнь», «проводницы душ». — Он едва заметно качнул головой. — Мы так старались оберегать их и не допускали ни единой мысли, что столь трепетная опека могла казаться искусной клетью. Насколько хватает моей памяти, Льона всегда порывалась обрушить устои, заняться любой… даже самой ничтожной работой, чего дозволено не было. А в одну из ночей — стоило лишь перешагнуть грань взросления — она просто оставила дом, никому не обмолвившись и словом. Мне потребовались долгие дни, чтобы отыскать милую сестрёнку на пороге Дома Ветров. Льона была счастлива. А твой мягкотелый друг никогда не мог отказать её глазам. Потакать всем капризам — ты конечно же можешь упрекнуть меня, дорогая! — весьма безответственно со стороны старшего брата, однако…

Мари вздрогнула. Всё это очень напоминало другую историю — слишком знакомую и реальную. Смирился ли Ирнест с её исчезновением или же продолжал искать зацепки? Зная его, конечно, скорее — второе. Мари вдруг стало нестерпимо совестно за то, что она не успела и пару строк черкнуть при своём побеге. Подать знак, предупредить единственного родного человека… Вот только где он теперь?

— Феи приняли незваных гостей радушно, несмотря на все россказни, что пели нам в уши в родном городе. Ох, знали бы мы тогда, что меняем одну неволю на другую! — Леона, казалось, больше и не волновало, слушал ли его хоть кто-нибудь. Он смотрел в одну точку, и голос его становился всё тише: — Некоторые навыки у Льоны были… те, что позволили ей не потеряться среди фей. Она всегда умела найти для меня нужные слова. Когда нарушены тысячи запретов, столь легко перешагивается и ещё один.

— Почему Дом Ветров? Разве нельзя было… просто уйти куда-нибудь? Если ей так хотелось на волю.

Леон горько усмехнулся:

— Только здесь можно было найти защиту. Беглые альвы — увы! — не имеют достаточно шансов на выживание. Придворный учитель и обручённая. Быть может, прекрасные аурэли поют о нас печальные арии… О, музыка! Как же давно не слышал твой друг этих дивных звуков! Но перешагнув сей порог, более не имеешь пути обратно. А кроме того, — он вновь откинулся назад, укладываясь на доски, — я узнал не так давно ещё кое-что. Нечто, что шепнули за спиной. Нечто, что не даёт мне спокойно влачить существование, расплачиваясь покорно за излишнюю мягкость.

Окинув взглядом Леона, Мари затихла, боясь пропустить слова, которые давались ему намного тяжелее всего рассказа. Вот только почему-то отчётливо казалось, что она уже заранее знала разгадку.

— Задолго до пагубного побега из материнского дома. Тайно, при лунном свете приходила к маленькой альве одна из жриц, которая… — длинные пальцы вдруг сжались, до хруста впиваясь в дерево, — …стала для неё всем. Заставила поверить, что другого выхода нет.

Когда Леон вновь поймал взгляд, его глаза блестели в скудном ночном свете. Тонкие губы разомкнулись лишь едва-едва, но слова впечатались в разум намертво:

— Мы все однажды совершили эту ошибку, душа моя. Поверили им. И феи правы лишь в одном… на сей раз иного выхода действительно не существует.

Глава 26. За Кругом

Мари дышала рвано, поверхностно — как перед прыжком в воду. Плёнка Защитного Круга казалась тончайшей, но все, кому доводилось выходить за неё, знали — необходимо было сделать несколько шагов в непроглядной, густой тьме, прежде чем вновь удастся глотнуть свежий воздух. Однако на сей раз страх отодвинулся далеко на задний план. Мари только что на месте от нетерпения не приплясывала, ожидая своей очереди. Ещё какая-то пара секунд — и начнётся первый в её жизни настоящий охотничий рейд.

Заспанные лица уже опытных охотниц резко контрастировали с преисполненными любопытством и восхищением новичками. Всё остальное поселение ещё спало, а потому даже вялых и негромких разговоров было немного. Отряд, выстроившийся в колонну по двое, неспешно исчезал за барьером, мучительно зевая и кивая стражницам, несущим свой дозор.

Оставалась всего пара шагов до заветной цели, когда Мари обернулась через плечо. Сколько же раз она представляла себя на этом месте, сидя на коряге и ожидая отряд с очередного похода? Сейчас она не бралась даже примерно подсчитать. Под безрукавкой вновь билось едва заметно пламя за гладкими стенками кулона, стирая последние сомнения. Мина и Шетаар, казалось, ни мгновения не сомневались в том, что она сможет пройти экзамен, словно с самого начала об этом знали. Ночные посиделки с ними стали настоящей отдушиной в унылом заточении в залах восстановления. В ледяной пещере Мари забывала даже о своих страшных ранах и осточертевших за день повязках.

Ладони неосознанно сжались в кулаки, и плотные бинты предупреждающе скрипнули. Как Нойль смогла уговорить целительниц отпустить подопечную в рейд, оставалось великой тайной. Хотя это и не помешало Мари воспользоваться возможностью безо всяких угрызений совести. Избавиться от повязок полностью, правда, всё-таки не удалось — тут феи оказались непреклонны. Хотя, стоило признать, несколько полосок ткани в один слой вытерпеть было куда проще, чем страшные конструкции и громоздкие коконы вокруг рук.

Мари собиралась уже отвернуться, как вдруг промеж деревьев мелькнуло нечто светлое. Она прищурилась и прикусила губу, опознав в долговязом пятне Леона. В последние дни тот вёл себя крайне странно: подолгу окидывал её задумчивым взглядом, теряя на середине нить разговора, или же напротив — внезапно вскакивал с места, принимаясь метаться по комнате, словно пространство в один миг начинало сужаться. И после его ночной истории это всё выглядело несколько… пугающе. Казалось, Леон отчаянно нуждался в помощи так же, как и Мари совсем недавно. Однако крохотное нечто, маячившее на периферии, останавливало её — каждый раз буквально за мгновение! — от того, чтобы пойти к Старшей.

Леон поднял руку, не то в приветствии, не то в качестве напутствия, и Мари невольно повторила жест, прежде чем отвернуться окончательно: подошла её очередь. Резко выдохнув, — как учила на минувшем инструктаже Нойль — шагнула в чернильную стену. Тело мгновенно напряглось, ощутив немалое сопротивление, но ноги упрямо несли его вперёд. Несколько секунд неестественной тишины. Сердце сдавило. Неужели не выберется? Мысли в голове походили на встревоженный улей: тысяча одинаково ужасных исходов проносились перед взором, оставляя противную тяжесть во рту — словно в горло упрямо заталкивали комок ваты.

Вдох.

Мари рухнула на колени, упираясь в мёрзлую землю ладонями. Изо рта вырвалось облачко пара, а лёгкие обожгло холодом. Ветер тут же впился в оголённые участки тела: шею, лицо, пальцы рук.

— Отлично! Молодец! — Кто-то вздёрнул её на ноги и отволок от границы.

Прохождение через внутренний барьер, ведущий к жрицам, показалось в тот момент несущественной неприятностью. Теперь Мари абсолютно точно понимала, почему охотницы смеялись над теми, кто жаловался на отвратительные ощущения после него. Внешний Защитный Круг был во сто крат ужаснее. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем колени перестали дрожать, а шум в голове утих хотя бы до приемлемого уровня.

Охотницы стояли неподалёку, не торопя новеньких, которые — одинаково бледные и взъерошенные — сидели на поваленном дереве, пытаясь вернуться в мир. Нойль расхаживала от одной группки к другой, раздавая указания. Последними в её списке значились и впечатлённые новички.

— Ну, как вам чужеродный воздух, ребятня?

Мари тут же закрутила головой, только сейчас вспомнив о том, что покинула поселение. Охотницы обступили их довольно плотно, и ей пришлось вытянуть шею и даже привстать, чтобы увидеть хоть что-то. Зрелище было, однако… разочаровывающим. Предрассветные сумерки и тучи, затянувшие небо, окрасили всё блекло-серым. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась равнина с редкими, кривыми деревцами, что полуголыми палками торчали из ссохшейся земли.

— Да-а, проверку на самые унылые лица вы бы прошли без проблем, — Нойль, не скрываясь, посмеивалась над новичками.

— И тут всегда так? — Мари зябко повела плечами, радуясь, что костюм охотницы нисколько не походил на открытые одеяния, которые предпочитало большинство фей в Доме Ветров.

Нойль пожала плечами:

— Лето холодное. Ничего удивительного. — Она махнула кому-то рукой и поманила новеньких. — Ладно, хорош рассиживаться. А то и до зимы не управимся.

Мари поднялась, чуть пошатнувшись, — в глазах от резкого движения потемнело на пару секунд. Она, конечно же, знала, что и Альвланд подчинён циклу смены сезонов, но в Доме Ветров почти всегда стояла жара, которая приглушалась ненадолго лишь во время дождей. Было странно осознавать, что погода снаружи настолько сильно отличалась. Хотя, похоже, феям это казалось вполне привычным делом.

Охотницы шли плотно сомкнутой группой, но выглядели расслабленными и беспечными. Звучали ленивые разговоры, а оружие было убрано. Постепенно становилось всё светлее. Даже солнце однажды промелькнуло — яркой вспышкой на несколько секунд оно высветило каждый камешек на равнине, а затем вновь скрылось за тучами. Ветер же, напротив, дул не смолкая ни на мгновение. Он толкал охотниц вбок, норовя сбить с курса, и вскоре Мари почувствовала, как заломило от холода уши. Она прижала к ним забинтованные ладони в попытке хоть немного унять усиливающуюся боль.

Стараясь отвлечься от неприятных ощущений, Мари стала вглядываться вдаль, пытаясь найти хоть что-нибудь достойное внимания. Кроме причудливо выгнутых деревьев, однако, взгляд не цепляло ничего. Казалось, пейзаж совершенно не менялся — не важно, насколько далеко они уходили от поселения, поэтому Мари постоянно оглядывалась, чтобы проверить, не стояли ли они на месте. Купол барьера, вопреки опасениям, послушно отдалялся, прежде чем окончательно превратился в едва различимую точку на горизонте.

— Всё, тут и собираемся, — Нойль остановила отряд около очередного деревца, по форме напоминающего изогнутую арку, настолько то клонилось к земле. — Делимся, как договаривались.

Их задание вновь оказалось сбором растений и некоторых минералов. Охотницы беззлобно ворчали на капитаншу, вздыхая по «более интересным занятиям», но даже намёков на неповиновение не возникало. Дело было слишком привычное. Разве что пришлось разделить отряд в угоду скорости: многие пункты списка находились на достаточном отдалении как друг от друга, так и от поселения. Сама Нойль оставалась с двумя феями на месте встречи — в готовности сорваться с места при замеченном сигнале тревоги.

Пока феи настраивали персональные компасы на точку сбора, Мари рассеянно переступала с ноги на ногу. До этих пор ни Нойль, ни кто-то из отряда не поднимали тему полётов, но она прекрасно знала — охотницы довольно часто пользовались крыльями. И сейчас, по её мнению, наступал тот самый переломный момент, когда необходимо было кое-что прояснить.

— Нойль, можно тебя?

Та мгновенно обернулась, просияв улыбкой:

— Что, опять коленки затряслись?

Мари мотнула головой.

— Как мне… спускаться?

Неудобная правда состояла в том, что Дом Ветров находился на горном плато. С почти отвесными, скалистыми обрывами. Мари предполагала, что существовало немало возможностей и на своих двоих спуститься с него, но феи в них заинтересованы не были, а потому даже на обычных картах их не отмечали. Втайне зрело беспокойство в том, что обузу просто могли оставить на месте встречи дожидаться всех остальных. Каждый раз от подобных мыслей сдавливало горло, а перед взглядом появлялись навязчивые картинки с привязанной к забору собачонке, забытой хозяином.

Нойль вдруг хлопнула её по спине.

— Эй, девчонки, я выиграла!

Мари непонимающе заморгала, наблюдая как одна половина отряда заулыбалась разом, а вторая — понуро вздохнула. Неужели опять эти их споры? Подавив сиюминутное желание закатить глаза, она укоризненно посмотрела на капитаншу. Но, как известно, совести ни у одной из фей ещё не выявилось.

— Да ла-адно тебе, — Нойль хохотнула и вдруг, склонившись к самому уху, добавила полушёпотом: — Зато сладостями ещё месяц можно объедаться.

— Не беспокойся, Мари! — Наири, как раз заканчивавшая с компасами для новичков, задорно подмигнула. — Уж мы-то тебя дотянем.

Со всех сторон зазвучал одобрительный гомон:

— Конечно!

— Даже и не думай сомневаться!

— В лесу ж всё равно не разлетаешься!

Мари почувствовала, как, несмотря на волнение, по лицу расползлась благодарная улыбка. Так вот каково это — чувствовать поддержку группы. Не ощущать себя лишней. Доставлять трудности, конечно, не хотелось, но так приятно было спустя долгое время не подстраиваться под фей, а принять добровольную помощь. Наири, оказавшаяся в их группе «старшей», тем временем, ловко подхватила окончательно разомлевшую Мари под руку и потянула за собой.

— Пойдём! Нам к вечеру в ущелье надо бы успеть.

Одиннадцать девушек отделились от отряда и, распрощавшись с остальными, что всё ещё были заняты ленивыми разговорами, бодро направились в сторону солнца. Плотные облака постепенно расползались, поэтому плато то и дело озарялось жёлтыми лучами. Мари щурилась, но с удовольствием подставляла лицо долгожданному теплу. Теперь даже рвущий одежду ветер не казался таким уж ледяным.

До края группа дошла сравнительно быстро. Феи на пару секунд застывали перед обрывом, расправляя крылья и потягиваясь, и бесстрашно шагали вниз. У Мари сердце замирало не то от страха, не то от восторга, когда очередная девушка на несколько мгновений пропадала из виду, прежде чем взмыть в серое небо. Но более всего пугала другая перспектива.

Парочка фей уже ждала её: они парили в нескольких сантиметрах от края, чуть покачиваясь в потоке воздуха, который то и дело пытался перевернуть их и унести ввысь. Сцепив руки на манер импровизированного сидения, феи посмеивались над осторожными шажками Мари в их сторону и поторапливали «трусиху» беззлобными подначками. Ей вспомнилось вдруг, что Нэй совершенно не церемонилась вот так, а просто скидывала её вниз и подхватывала под мышки уже в воздухе. Словно это было безобидной игрой. Правда, на её памяти, только Нэй так и делала. Та вообще проявляла завидную силу и выносливость в делах полётов, не свойственную большинству обитательниц Дома Ветров.

Крепко схватившись за плечи фей, Мари перекинула ногу через их руки. Ощутимо качнуло вниз, но уже через мгновение они вновь выровнялись.

— Да чего ты трясёшься-то? Мы вообще-то тренировались целую неделю. Катали всех желающих!

— Тебе даже понравится. Вот увидишь!

Обречённо вздохнув на ободряющие фразы, Мари перенесла вес и оторвала от твёрдой земли вторую ногу. Не так уж и страшно! Особенно, если вцепиться в чужие плечи и не смотреть вниз… Крылья фей стрекотали так близко, что в глазах тут же зарябило. Сердце ухнуло куда-то в пятки, когда они начали резко снижаться. Земля далеко внизу — Мари всё-таки не смогла не бросить быстрый взгляд — ещё не была видна из-за тумана, только редкие верхушки незнакомых на вид деревьев торчали из него.

— Отлично, девчат! — Наири появилась в поле зрения, обвешанная дополнительными рюкзаками, которые сняли с «перевозчиц». — Плотнее!

Мари увидела и остальных. Они стягивались ближе, окружая их, и перешучивались над теми феями, которым выпала участь стать транспортным средством. Она была уверена — тут тоже не обошлось без азартного разыгрывания ролей. Мари чуть повернула голову к удаляющимся скалам. Отчаянно хотелось, чтобы приключение подольше не заканчивалось, пусть даже им придётся ночевать под открытым небом и добывать пропитание в диких лесах. Она променяла бы и мягчайшую постель на дым от костра и пение птиц над головой.

Когда до земли оставалось не больше десятка метров, от их группы стали отделяться феи. По одной-двое, они камнем бросались вниз, скрываясь в тумане, через который уже просматривалась едва-едва узкая поляна с массивной корягой посередине.

Мари настолько осмелела, что уже вовсю крутила головой, стремясь рассмотреть всё и сразу, и даже первой спрыгнула на влажную траву, стоило феям спуститься достаточно низко. Она в который раз поблагодарила их, ощущая неловкость, — те коснулись земли секундой позже, растирая руки и массируя плечи. Наири, стоя на возвышающейся над поляной коряге, кивнула им, прежде чем вернуться к наблюдению за окружающим лесом.

Первая часть пути прошла вполне удачно.

Внизу было куда тише, чем на плато, но холоднее. Ветер негромко шуршал верхушками деревьев, не достигая земли, благосклонно давая туману проникать через все слои одежды, пропитывая их влагой. Мари повела плечами, пытаясь избавиться от неприятной липкости, но тщетно. Хорошо хоть ботинки не промокали. Крылья охотниц, сложенные за спинами, чуть подрагивали, а сами феи только морщились, видно, представляя, столько трудов будет их высушить. Здесь даже намёка на солнце пока ещё не было.

— Смотрите в оба. — Наири слезла с коряги, становясь во главе группы. — Майя, следи за списком, хорошо?

— Как всегда. — Названная обворожительно улыбнулась, принимая из рук старшей свёрнутую в трубочку бумагу. — Хотя я и так помню…

— Твоё «помню» нам однажды уже стоило выговора Управляющей. Сверяйся-ка почаще.

Майя показала феям язык, но список всё-таки развернула. Видно, получать втык и впрямь больше не хотелось. Они так и выдвинулись в лес под тихие споры. Мари, шедшая в самой середине колонны, скользила взглядом по ближайшим кустам. Её задача была проста — быть на подхвате. Мгновенно реагировать на команды охотниц и помогать по мере сил. От новичков не требовали сверхпроизводительности на первых заданиях, хотя это нисколько не мешало мечтать о героических подвигах.

Мари как раз мысленно дошла до того момента, как она в одиночку спасла половину отряда от чудовищных монстров и смущённо принимала слова восхищения, как вдруг чуть впереди и справа на тропинку выскочило… нечто. Охотницы замерли, а зверёк, полностью покрытый тёмно-бордовыми листьями, на тоненьких ножках устремился к противоположному краю тропки. Мари прищурилась.

— Сачок! — зашипели спереди. — Скорее!

Рука запоздало метнулась к металлическому ободку, прикреплённому к рюкзаку. Мари прыгнула и одним выверенным движением набросила его на замершего бегуна — всё как на тренировках. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы осознать — никакой это был не зверёк. Всего лишь ходячий куст, меняющий своё место ближе к осени. Щёлк! Клетка захлопнулась сетчатым куполом сверху, и листочки встопорщились, словно почуяв неладное. Корни забили по металлу и вдруг, почувствовав призрачный шанс на спасение, принялись разрывать землю. Ловушка не захлопнулась до конца.

— Где дно?

Мари сбросила с плеча рюкзак: и точно — второй ободок, зацепившись за верёвку, остался висеть на нём. Подавив злые слова, едва не сорвавшиеся с языка, она рванула недостающую деталь клетки и кинулась к кусту, который умудрился вылезти за сетку уже чуть ли не на половину. Одной рукой перевернув клетку, сгребая в неё беглеца, Мари защёлкнула дно на положенное ему место. Растение беспомощно забарахталось, но путей наружу больше не было.

Она облегчённо выдохнула, откидывая со лба выбившиеся пряди волос, и подняла вверх свой трофей, принимая — как и было отрепетировано — слова восхищения. На сей раз совершенно заслуженно. Багровая бегунья была поймана. Проверка новичка прошла успешно.

Радость после первой удачи, правда, довольно скоро разбавилась усталостью от долгого хождения по лесу. Даже кустик в клетке заскучал — перестал биться о стенки и пытаться уколоть корешками несущую его фею. По пути они ещё дважды останавливались, когда Майя замечала в зарослях растения из списка. К счастью, те способностями к самостоятельному передвижению были обделены. С другой стороны, разве не в этом состояла работа охотницы — гоняться за сумасшедшими кустами по всем лесам?

День выдался на редкость солнечным, несмотря на хмурое утро, и яркие лучи, проглядывая сквозь листву, ощутимо припекали сверху. Охотницы единодушно расстегнули куртки, а некоторые и вовсе — подвязали их на пояс, оставаясь в одних безрукавках. И было действительно здорово вот так прогуливаться на природе, наслаждаясь свободой и простором, но нечто не давало Мари покоя.

Неясная, навязчивая мысль крутилась где-то на периферии, заставляя метаться от одного к другому без видимой на то причины. Казалось, просто физически необходимо было делать хоть что-то. При любом намёке на работу Мари подрывалась, хватаясь за всё подряд, чем заслужила немало весёлых комментариев, но обида внутри не зрела. От скуки она даже принялась в какой-то момент дёргать торчащие нитки на бинтах, но те распускались с такой лёгкостью, что пришлось применить всю силу воли, чтобы оторваться от пагубного занятия. Иначе целительницы точно бы привязали её к кровати по возвращению... К счастью, именно тогда Наири скомандовала привал: время было перевести дух и подкрепиться.

Расположились охотницы на небольшой прогалине. Феи подставляли солнцу крылья — блики на них завораживали переливами цветов — и разминали плечи, уставшие от тяжестей. Мари же выбрала себе местечко чуть в стороне — в тени деревьев, за высокими кустами. Глаза быстро уставали от яркости света, и хотелось отдохнуть без лишних раздражителей. Наири напомнила только о необходимой безопасности и бросила напоследок: «Кричи, если что». Больше желающих навязать свою компанию не нашлось, но сейчас это не вызывало тоски. Непонятное ощущение, возбуждающее жажду действий, выцвело и поблекло, стоило им остановиться. На смену ему пришло совсем другое: словно Мари ступала по самому краю обрыва, но точно уверена была, что не могла упасть вниз.

Она скинула рядом с собой мечи и мешок и прикрыла глаза, с удовольствием вытягивая ноги. Странное ощущение казалось слишком знакомым, но нужного определения никак не находилось. В мыслях царил долгожданный покой. Вокруг приятно шумела зелень, сквозь которую просвечивали солнечные пятна. Где-то позади переговаривались феи, сокрытые густой растительностью. Мари не сомневалась — потерять отряд при таком гомоне было сложно. Она развернула свёрток со съестным: немного мяса, немного лепёшек; и откусила от мясной пластинки сразу половину, наслаждаясь привычным солоноватым вкусом. Провизию охотницы брали только на раз-два, предпочитая при затяжных походах добывать пропитание самостоятельно.

По загривку вдруг пробежалась мелкая дрожь.

Глаза распахнулись, а взгляд заскользил по зарослям. Кусты на противоположной стороне прогалины вновь шелохнулись — не от ветра, слишком резко. Мари замерла, так и зажав в зубах недоеденное мясо. Кто-то пристально наблюдал за ней, не спеша представать перед взглядом. Время словно замедлилось.

Первым на солнце показался чёрный, влажный нос. Он пребывал в беспрестанном движении, принюхиваясь и выползая из-под тёмной зелени медленно, будто не в силах был противостоять запаху. Когда из клыкастой, вытянутой пасти высунулся язык и быстро — в одно движение — облизал нос, Мари отмерла. Медленно-медленно она потянулась рукой к лежащим на земле ножнам. Зверь, заметив это, остановился и лёг в траву.

Мари вновь застыла.

Янтарные — цвета яблочного сока — глаза уже проглядывались сквозь листву. Они смотрели прямо, не мигая, без какой-либо насторожённости. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем зверь позволил себе проползти ещё немного. На сей раз из куста высунулась голова целиком. Острые уши с небольшими лохматыми кисточками были прижаты и чуть заметно подрагивали. Огромный — по сравнению со своими собратьями, изображёнными в людских книжках, — волк остановился, не преодолев и метра.

Мари никак не могла заставить себя пошевелиться. Зверь не крался, как при охоте, и, казалось, вовсе не стремился напасть на неё. Все инстинкты кричали, вопили о том, что нужно было схватить оружие и защищать свою жизнь. Сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Мари с трудом разомкнула губы. Нужно было позвать на помощь...

— Отдохнули — и хватит! Пора собираться!

Мари вздрогнула от неожиданности и моргнула. Зверь испарился в то же мгновение, словно того и не было. Только куст, неестественно колышущийся, да парочка обломанных веток остались.

Ещё раз пробежавшись взглядом по ближайшим зарослям, она вскочила на ноги и попятилась туда, где слышалась разговоры охотниц. Идея эта, правда, оказалась заведомо провальной. Запнувшись о корень, Мари рухнула прямо в куст, который ранее отгораживал её от остальных.

Короткий вскрик и оглушающий треск.

Из переплетения веток её доставали совместными трудами. В рот набилась листва, а повязка с левой руки немыслимым образом намоталась на поломанные сучья. Мари барахталась во всём этом безобразии с полминуты, пока не подоспели напуганные охотницы. Стоило только им осознать, что реальной опасности не было, как тревожные вздохи сменились хохотом. Феи в несколько рук разгребли образовавшийся завал и помогли Мари вывалиться на прогалину.

— А ты в своём стиле, как я погляжу, — Наири упёрла руки в бока и выглядела бы действительно внушительно, если бы не её извечная улыбка и милейшие ямочки на щеках.

— Держу вас в тонусе. — Мари запрокинула голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

Первый день рейда перевалил за половину. В укрощении леса пока побеждал лес, но дух пылал воодушевлением обратить счёт в свою пользу. Мари рывком приняла сидячее положение и потёрла саднящую щёку. Несмотря на очередное падение, она была счастлива. Все проблемы и загадки ныне казались совершенно незначительными. Вот только…

Что всё-таки было на уме у того волка?

Глава 27. Обретение

От нависших над тропой скалистых высот и клокочущей где-то в ущелье воды захватывало дух. Мари ступала по неровному камню, след в след, за идущей впереди феей. Изредка бросала взгляд вниз, надеясь разглядеть сквозь тьму и водную пыль беспокойную горную реку. Вдалеке громыхали, разражаясь натужным скрежетом, скалы, которые, по рассказам, пребывали в постоянном движении. Мари страшно любопытно было хоть одним глазком взглянуть на них, но путь в ту часть горной гряды являлся запретным. Столь стремительная изменчивость представляла опасность даже для тренированных летуний.

Чувство хождения по краю усилилось настолько, что стало оглушающим. Теперь Мари ясно могла определить — то было предвкушение. Первородное, жадное и до ломоты знакомое. Хотелось кричать во всю глотку и хохотать, всецело отдаваясь ему, но она лишь прерывисто вздыхала, стоило очередному шару восторга надуться где-то в груди, и жмурилась, когда тот лопался. Неужели первая вылазка так сильно действовала на неё?

Стремительно темнело. На вершинах ещё можно было кое-где углядеть алые росчерки закатного солнца, но и те постепенно таяли. Охотницы уже начали беспокойно оглядываться, но Наири упрямо вела их вперёд. До привычной стоянки оставалось недолго. Они ощутимо задержались в пути, и потому на горизонте маячила нешуточная перспектива разбивать лагерь в темноте. Даже Мари, сверх меры воодушевлённая на подвиги и свершения, после нескольких часов тревожного молчания прониклась мрачностью и с надеждой выглядывала из-за чужих спин.

Побродив по лесу большую часть дня, под вечер группа уже вынуждена была вновь взбираться по горам. Сперва пологие и поросшие колючими кустарниками, они совершенно незаметно сменились скалами. Не такими гнетущими, как те, на которых стоял Дом Ветров, но всё равно не слишком дружелюбными на вид. Здесь феи отчего-то не спешили взлетать, напротив — шли едва ли не вприсядку, с оружием наготове, насторожённо поглядывая на раскинувшееся по правую сторону ущелье. Когда Мари решилась задать тихий вопрос впередиидущей фее, та чуть вздрогнула от лёгкого прикосновения к плечу.

— Воздух здесь неспокойный, опасный. — Она крепче перехватила кинжал. — Добыча в чистом небе более заметна, понимаешь?

На том разговор и закончился. Мари погрузилась в обдумывание того, какие опасности могли скрывать скалы, что даже высоко в небе нельзя было от них спастись. Разгадка, правда, не заставила долго себя ждать: отряд резко остановился и, как по команде, единодушно бросился на землю. Мари чуть не впечаталась носом в чужую спину. По камням скользнула гигантская тень и исчезла так же стремительно, как и появилась. Холодок пробежался по загривку. Сразу вспомнились рассказы Лиф об огромных птицах с загнутыми, острыми клювами и когтями в полметра. Возле Дома Ветров таких неумолимо истребляли группы зачистки, но вдали от него феи и сами могли стать лёгкой добычей. Теперь Мари в том не сомневалась.

Она невольно поёжилась и стала куда чаще поглядывать на обманчиво спокойные скалистые вершины. Не мелькнёт ли тёмное крыло? Не осыплется ли каменное крошево под неосторожными лапами? Но всё было тихо. Словно хищные птицы расторопно покинули насиженные места или же — напротив — забились поглубже в гнёзда, предчувствуя куда большую опасность. На этих мыслях Мари решительно тряхнула головой. Думать и дальше в подобном ключе ей совершенно не хотелось — зря только накручивать себя и остальных.

Небо уже застыло тёмной синевой и даже появились на нём первые тусклые звёзды, когда по строю вдруг пробежала волна воодушевления. Идущая впереди фея оглянулась на Мари и подмигнула, нарушая ставшее привычным за столько времени молчание:

— Пришли уже.

Дорога действительно ощутимо расширилась, и ещё через несколько сотен метров, за крутым поворотом, перед группой раскинулась огромная поляна. Лес выступал на неё, спускаясь с покатого склона. Траву кое-где покрывали пожухлые листочки. Ветер подхватывал их, то сметая в сторону леса, то безжалостно сбрасывая в ущелье. Мари подавила желание рухнуть на землю, давая отдых ногам, гудящим от долгой ходьбы. Вместо этого необходимо было помочь с обустройством стоянки. Долг стоял превыше личных потребностей.

Феи, даже не переговариваясь между собой, мгновенно распределили обязанности. Мари же перебегала от одного дела к другому, пытаясь запомнить всё и сразу. Охотницы и не возражали — они готовы были объяснять и показывать новенькой по нескольку раз. Тем более, на привычном месте гнетущая тревожность сгладилась, а обступившие поляну с трёх сторон горы давали призрачное ощущение безопасности.

Больше всего, как ни странно, Мари впечатлил процесс готовки. В ходе обучения, конечно, им рассказывали, как освежевать и приготовить пойманную дичь, но воочию увидеть это было куда более будоражащим. Ещё по пути к стоянке охотницы, шедшие в хвосте, умудрились подстрелить парочку крупных птиц и одного пушистого, упитанного зверька. Мари с сожалением тогда прикоснулась к серым лапкам, однако феи на жалостливый вздох только хмыкнули и пригрозили оставить сердобольную подругу без ужина. Себя было жаль куда больше, да и продемонстрированная тушка уже ничем не напоминала очаровательного пушистика. На то, чтобы снять с него шкуру, у опытных охотниц ушло не более пяти минут. Руки, правда, всё равно предательски затряслись, когда Мари передали острый разделочный нож.

Она как раз отошла сполоснуть руки, чтобы заново перевязать их чистыми повязками, когда за спиной послышались громкие голоса. Мари обернулась. Наири и Майя, выделяющиеся на фоне костра чёткими силуэтами, что-то с жаром обсуждали. Видно, опять заспорили о выбранном маршруте. Она улыбнулась едва-едва и запрокинула голову. Небо казалось чернильной бездной — потянись, прыгни повыше, и упадёшь прямо в распахнутые объятия самой тьмы — с яркими, но такими далёкими звёздами. Чем дольше Мари вглядывалась в него, тем больше их становилось. В носу вдруг больно защипало.

Существовало ли во всех мирах что-то ещё более прекрасное?

Из-за деревьев вдруг отчётливо донёсся смешок. Мари вздрогнула и припала к земле, цепко скользя взглядом по тому месту, от которого — как ей показалось — исходил звук. Заросли оставались темны и неподвижны. Неужели послышалось?

— Мари! Ты чего там? Отлыниваешь?

Ещё пару секунд взгляд не отрывался от качающихся веток. По спине пробежались мурашки, и только тогда Мари бросилась назад — поближе к свету и окликнувшей её Наири.

— Да отстань ты от неё! И так впечатлений выше макушки. — Майя, хихикнув, вытянула руки к костру. — Так вот, я и предлагаю…

— Нет уж. Держаться вместе надобно. Нойль нас всех за палец подвесит, если узнает, что мы полгруппы позади оставили.

Мари уселась рядом со спорщицами, то и дело оглядываясь.

— Какие-то трудности?

В воздухе густо разливался аромат жареного мяса: феи, ответственные за готовку, уже натаскали углей из костра в неглубокую яму и негромко посмеивались, переворачивая нанизанные на стальные прутья кусочки. В поселении чаще ели растительную пищу, поэтому в походах охотницы предпочитали лакомиться свежей дичью лишь с небольшой долей сухарей или трав. Мари огромных трудностей стоило не обращать внимания на урчащий живот. Весьма удачно, правда, под руку попалась тонкая ветка, пригодная для того, чтобы чертить по земле. Несколько первых штрихов сложились в нераскрывшийся бутон, когда Наири всё же надумала ответить, закатив глаза:

— Майя считает, что наш маршрут слишком долгий.

— Конечно долгий! Ты подумай об обратной дороге. Мы только к полудню до следующей точки дойдём, между прочим.

— И ладно, — Наири пожала плечами. — С погодкой-то пока везёт.

— «Пока».

Повисло молчание. Феи напряжённо раздумывали над планами, а Мари решила им не мешать. Рисование захватило её полностью, несмотря на то что чёрточки на земле были крайне недолговечны. Пару раз она сама проводила по ним носком ботинка и без сожаления прощалась с нарисованным, разравнивая площадку для следующего наброска.

— Нойль всё равно будет ждать до последнего, — наконец, вздохнула Наири. — Скорее даже, всех остальных уже отправят в поселение.

Майя демонстративно надулась:

— А нам, значит, ещё незнамо сколько по лесам таскаться! Между прочим, с нами новенькая.

Мари тут же встрепенулась и отбросила ветку в костёр.

— Эй, я вообще-то прошла проверку!

— И уделала нашу капитаншу, к тому же. — Наири рассмеялась и, хлопнув насупившуюся Майю по плечу, легко поднялась с земли, чтобы помочь с последними приготовлениями. — Расслабься, сдюжим мы… Не впервой.

Спор затих как-то сам собой: все ощутимо проголодались, а потому отвлекаться ещё и на сторонние разговоры казалось излишне расточительным. Охотницы в считанные мгновения собрались у костра, расправляя крылья перед его жаром. Недолгая возня — как раз подоспели первые порции еды — и феи единодушно вгрызлись в сочное мясо, шумно втягивая в себя воздух. Мари честно старалась не обляпаться стекающим по рукам и подбородку соком, но за аккуратностью в тот момент следить было довольно сложно. Голод требовал съесть всё предложенное в самые короткие сроки.

Прошло немало времени, прежде чем возобновились хоть какие-то активные разговоры. Сквозь нелепые истории и слухи частенько проскальзывали и вопросы к Мари. Феи с интересом выведывали первые впечатления новенькой. Они не отставали до тех пор, пока не добивались более-менее внятных ответов, а не сдавленного мычания и односложных бурчаний с набитым ртом. Честно говоря, эту часть похода Мари с удовольствием бы пропустила. Было ужасно неловко. Тем более, что вопросы заставали её как раз в процессе пережёвывания особо сопротивляющихся кусков мяса. Феи тогда только хихикали, не скрываясь, и нетерпеливо ёрзали в ожидании разрешения трудностей. От этого становилось ничуть не легче.

После сытного ужина и непродолжительных посиделок у костра единственным желанием осталось залезть в спальник и проваляться в нём, как минимум, до следующего полудня. Охотницы, правда, подобной роскоши были лишены — дозор никто не отменял даже на привычной стоянке. Мало ли какая напасть могла выбраться на свет костра и запах пищи?

Дежурили по двое. Наири с готовностью взяла под крыло Мари, первой обзаведясь положенной парой. Оставшиеся феи тянули с выбором куда дольше. Казалось, это не было чем-то особенным или решающим, но охотницы, похоже, так не считали. Они по нескольку раз менялись, громко выясняя, кто с кем стоял «в прошлый раз», но число обиженных подобной расстановкой не уменьшалось. В конце концов, окончательно потерявшая терпение Майя, окинув подруг критическим взором, быстро и бескомпромиссно разбила по парам оставшихся. Все возражения встретились непробиваемым льдом — Мари впервые увидела «тёмную сторону» Майи, которой любили стращать при любом удобном случае. В этом состоянии с ней спорить было действительно невозможно.

Спать укладывались одной большой кучей, хоть и каждая в своём спальнике. Мари, пригревшись, уснула даже быстрее, чем в нормальной постели. Правда, вылезать из тёплого местечка оказалось тем ещё испытанием. Когда её пришли будить на смену, не хотелось даже носа высовывать в ледяную ночь, не то что выбираться из мешка целиком. А вот Наири не ложилась вовсе. Она задумчиво смотрела на пламя костра и катала по земле остывший уголёк кончиком ножа, когда Мари хмуро плюхнулась поближе к теплу.

— Ничего-ничего, — фея ласково улыбнулась, чуть повернув голову. — Сможешь ещё маленько поспать потом. Ночь тихая сегодня…

Стоял непривычный стрёкот. На свет слетались мотыльки и мошки, но крупных животных, к счастью, видно не было. Мари огладила большим пальцем плетёный шнурок на ножнах и подтянула к себе колени. Сонная дымка всё никак не желала отпускать. Почувствовав, что снова начала засыпать, Мари вскочила на ноги и похлопала себя по щекам. Подводить фей, которые так хорошо к ней относились, не хотелось. Возможно, те бы только посмеялись над уснувшим в патруле новичком по утру, но стыда перед собой это бы точно не уменьшило.

Чтобы хоть немного взбодриться, она решила обойти для начала лагерь по периметру. Тем более, дозор в любом случае нужно было нести. Наири на это заявление только звонко рассмеялась и махнула рукой, отпуская напарницу размяться. Инициатива всегда была похвальна.

Первые несколько метров приходилось переставлять ноги машинально. Вместе с отдалением от костра тело покидала и приятная нега. Мари передёрнула плечами в тщетной попытке удержать тепло. Изо рта вырвалось облачко пара. Перехватив удобнее рукоятку меча, — второй так и остался висеть за плечом — она двинулась по кромке леса. О том, что они находились в горах, сложно было вспомнить, если не оборачиваться к ущелью и не запрокидывать голову. Привычный шелест листьев действовал умиротворяюще. Стояла тишина — даже ночные птицы не переговаривались. Мари прислушалась. Навязчивый стрёкот насекомых тоже смолк. Она хотела уже было окликнуть Наири, чтобы поделиться тревожным наблюдением, но…

Тонкий свист — в нескольких сантиметрах от бедра, — и стрела исчезла в густых зарослях. Кто-то совсем рядом взвизгнул от боли. Мари отшатнулась, поднимая меч, и попятилась туда, где застыла изваянием напарница, вскинувшая лук со второй стрелой.

Рычание заполнило поляну. Затрещали ветки.

Из-за кустов высоким прыжком выскочил волк, размером больше похожий на крупного быка. Сбив Мари с ног, он, петляя, помчался на фею. Из плеча торчало обломанное древко. Вновь хлопнула тетива. Вторая стрела лишь вскользь задела дёрнувшееся ухо. Наири оттолкнулась от земли, взмывая в воздух. Разбуженные шумом, стали вскакивать и остальные охотницы.

Мари с трудом поднялась на четвереньки — удар затылком о мёрзлую землю не прошёл даром. Взгляду никак не удавалось сфокусироваться хоть на чём-то. Крики отдавались болью в висках. Опираясь на ножны, она нетвёрдо встала на ноги. Разум не поспевал за картинкой.

Волк метался по поляне, раскидывая охотниц и пытаясь втоптать в землю подвернувшихся под лапы. Рычание перемешивалось с повизгиванием, когда очередной фее удавалось достать зверя. Мари кинулась вперёд. Шум в голове не затихал. Звучали резко и отрывисто голоса охотниц, окруживших волка. Они оттесняли его — тяжело дышащего, загнанного — всё ближе к ущелью. С оскаленной пасти капала кровь, клубилась в уголках розоватая пена.

Мари поравнялась уже с ближайшими к ней феями, когда зверь, совершив отчаянный рывок, вдруг выскочил из окружения. Длинными прыжками устремился в лес. Стрелы едва не вонзались в его задние лапы. Справились! Мари застыла на месте, затапливаемая облегчением, но с подкатывающей тошнотой бороться становилось всё сложнее с каждой секундой…

— Мари! — многоголосый крик взмыл к небу.

Она даже не успела обернуться, когда почувствовала удар в спину, выбивший весь дух. У самого уха клацнули клыки, щёку обожгло дыханием. Неведомая сила подхватила её за шкирку, и бездна устремилась навстречу. Волк совершил последний прыжок…

…и прихватил с собой трофей.

Верх перепутался с низом. Зверь жёстко приземлился на лапы и пошатнулся, не выпуская добычу из пасти. Мари дёрнулась из последних сил, наудачу вгоняя куда-то за спину лезвие клинка. Заскрежетал металл о камень, не встретив по пути никакого сопротивления, и меч застрял, угодив в узкую щель.

Сердце заметалось под рёбрами. Разум на мгновение опалило отчётливой ясностью. Мари стиснула ножны в левой руке и с силой опустила их на единственное серое пятно в зоне видимости. Её подбросило вверх — волк взвизгнул, но продолжал упрямо сжимать клыки. Только дёрнул головой и поднялся на дыбы, мотая пострадавшей лапой. Мари забилась отчаяннее.

Как назло, куртка, зажатая в пасти, даже не трещала — феи словно специально сделали её особо прочной. Ещё немного! Так просто Мари чьим-то ужином становиться не желала. Извернувшись на пределе возможностей, она умудрилась следующим ударом ножнами попасть волку в челюсть.

Свобода.

Мари упала на четвереньки. Под руками обнаружился холодный, скользкий от влаги камень. Она дёрнула на себя меч — тот не поддавался, словно кто-то удерживал его на том конце. Бросив рукоять, она потянулась ко второму, но рука так и застыла, едва-едва коснувшись его пальцами. Запястье сжало нечто, похожее на стальные тиски. Горло перехватило, не давая выдавить ни звука.

На лоб вдруг легла ладонь — узкая, ледяная, — и тело сделалось в тот миг неподъёмным. Воздух застыл в груди. Мари почудились сильные руки, бережно перехватывающие её под лопатки и колени, но вокруг стояла беспроглядная тьма. Боком она ощущала жар чужого тела, резко контрастирующий со льдом на висках.

— Спи, — шепнул кто-то на грани слуха, и сознание послушно погасло.

А в ущелье ещё долго метались срывающиеся женские крики, повторяющие одно-единственное имя.

***

На языке прочно обосновалась горечь. Казалось, попытки от неё избавиться только усугубляли неприятное ощущение. Сильнее пересыхало горло. Первый вдох после пробуждения царапнул глотку, вынуждая зайтись надрывным кашлем. До боли. До жжения в груди.

Так и всю душу можно было вытравить из тела.

Лишь когда приступ прошёл — некоторое время тот ещё напоминал о себе першением, — веки соизволили разлепиться. Пальцы неспешно ощупали лицо, что будто бы опухло и задеревенело одновременно. Волосы были мокрыми от пота.

В комнате царил полумрак. Однако графин на прикроватной тумбочке обнаружился без особого труда. Вода в нём была прозрачной и прохладной, судя по капелькам на запотевших боках. Тут же стоял и стакан без ручки. Удушье и новый приступ кашля подкатили к горлу, но рука, схватившая графин, оказалась быстрее. Вода особенно отчётливо пронеслась по пищеводу, успокаивая жжение. Всё-таки прохладная. Несколько капель стекли по подбородку, забираясь за ворот.

Рукав отлично впитал в себя излишки жидкости, хотя сама рубашка была влажной. Особенно на спине. Несмотря даже на это, выбираться из постели не хотелось. Одеяло, перекрученное в несколько раз и уже почти полностью лежащее на полу, было ловко подцеплено ногой. Вновь стало тепло и уютно. Можно было завалиться на другой бок и проспать ещё столько же.

Вот только «столько же» — это сколько?

Взгляд придирчиво осмотрел комнатушку, в которой кроме широкой кровати и тумбочки не помещалось ничего. Уголок губ дёрнулся в усмешке. Интересно, кто же хозяин? Разум вдруг споткнулся на этой мысли. Тишина давила на уши, однако нужные воспоминания не приходили. Невозможно было даже сказать…

За стенкой вдруг зазвучали смутно знакомые голоса. Спорили мужчины, но случайно выцепленные слова не проясняли ровным счётом ничего. Одеяло скомкалось под пальцами, и уже через мгновение пола коснулись босые ступни. Тёплое, чуть шершавое дерево. Несколько лёгких шагов. Пришлось задержать дыхание, чтобы разобрать глухие фразы, прижавшись щекой к двери.

«И вы учудили это всё из-за какой-то невидимой записочки?!» — вдруг громыхнуло так, что в ушах зазвенело, а тело рефлекторно отпрянуло.

Память никак не могла найти нужный образ, хотя имя мужчины так и вертелось на языке. Слух не сразу перестроился после внезапной вспышки, поэтому следующая пара фраз была безнадёжно утеряна.

«Тем не менее, ты всё же доварил свой… эликсир», — спокойный, юношеский голос вызвал волну мурашек, пробежавшуюся по спине. Пальцы будто бы наяву ощутили гладкий шёлк волос, пропускаемых через них.

«Может, его того? Ну, проверить надо было сперва?» — третий голос — грубый и хрипловатый — звучал куда ближе, чем два других, словно его обладатель стоял совсем рядом с дверью.

«Как драмы разыгрывать, они не сомневаются, а тут чуть что, так сразу…»

Послышался скрип стула и тяжёлая поступь. Ноги невольно сделали два шага назад, когда источник звуков приблизился и застыл прямо за дверью. Перед мысленным взглядом тут же пронеслись ужасающие картинки — не то фантазии, не то воспоминания, — и пальцы безотчётно потёрли запястье. Нет уж, только не снова.

Взгляд заскользил по комнате, ища что-то, что можно было использовать в качестве оружия. Жестяной таз с перекинутым через край полотенцем, низкий табурет, стакан и высокая деревянная кружка на тумбочке за графином...

А что, если? Глаза сузились, прикидывая, стоило ли разбивать изящную вещицу ради сомнительной обороны. Жаль, конечно, хотя в крайнем случае и это сойдёт.

За дверью разгорелся очередной спор, но разум уже не стремился зацепиться за каждую фразу. Ничего полезного там не проскакивало, а вот поразмыслить о том, что случится после того, как похитители решат войти в комнату, всё-таки стоило. Возможно, вновь придётся драться, выгрызая себя из лап осточертевшей судьбы. И когда только мирам надоест эта издевательская игра? Тело застыло напряжённой струной, готовое при первых же признаках сорваться к тумбочке за смертоносным осколком. К счастью, шаги прогромыхали в обратном направлении — мужчина так и не решился открыть дверь. Дыхание вновь выровнялось. Надолго ли отложилась их встреча?

Ещё несколько секунд прошли в нервном хождении из стороны в сторону. Других путей из комнаты не было. Ни окон, ни люков, запрятанных под кроватью, ни даже узких щёлок вентиляции. Совсем некстати память подкинула и ещё один факт…

Ладонь, возникшая перед глазами, — взгляд придирчиво отметил потемневшие уже царапины и выделяющиеся на коже пятна ожогов — заметно подрагивала. Чернильное пламя появилось так послушно, будто бы только и ждало этого момента. Свистящее шипение, однако, вырвалось само собой парой мгновений позже. Боль ощущалась многим ярче, чем раньше.

Проклятье.

Собственная беспомощность угнетала больше всего. Нет, конечно, в случае реальной угрозы никакое жжение — да пусть хоть всё мясо обгорит до углей! — не станет препятствием к спасению. Но последние крохи благоразумия отчётливо советовали найти другой путь.

Два шага до кровати. Разворот. Два шага до двери.

Разворот.

Разворот.

Голова начала кружиться от собственного же мельтешения, поэтому пришлось остановиться. Упереться лбом в дверь.

Успокоиться.

И не из таких передряг выбирались, верно? Следовало лишь выждать. Ведь если похитители казались столь знакомыми, то всегда можно было прибегнуть к старому доброму методу переговоров. Спокойным. Рассудительным. Угрозам расправой.

Губы вновь дрогнули в усмешке. Выкручивание своих же нервов никогда не помогало в подобных ситуациях. Нужно было всего лишь выждать подходящий…

Дверь распахнулась именно в тот момент, когда ладони опёрлись об неё, намереваясь оттолкнуться в противоположном направлении. Прямо перед глазами возникла грубая рубаха, распахнутая до середины, и волосатая, крепкая грудь. Плечи обхватили массивные, обжигающие руки, поймав начавшее заваливаться тело.

Не так оно всё виделось минутой ранее, но отступление возможным не представлялось. Сейчас!

Пришлось вскинуть голову, чтобы разглядеть лицо мужчины. Даже собственное жалкое положение не имело никакого значения перед желанием узнать таинственную личность. Вот только…

Брови сошлись к переносице.

Предполагаемый похититель был даже слишком знаком, и слова, сорвавшиеся с языка, оказались вовсе не угрозами, и не упрёками, как планировалось. В девичьем голосе, раздавшимся в этих стенах впервые, отчётливо звучало искреннее недоумение:

— Варг? Ты как-то… подрос, что ли?

Глава 28. Пепел

Где-то навязчиво тикали часы, не давая сосредоточиться. Ирнест потёр слипающиеся глаза и перевернул страницу. Филипп, обещавший зайти за ним «к вечеру», по своему обыкновению задерживался. Люди — и не только они — имели привычку перехватывать старичка в коридорах, вцепляясь в него, едва только завидев. Филипп необходим был абсолютно всем. И всегда. А потому на Ирнеста, который с недавнего времени прочно завладел его вниманием, смотрели уже не с интересом, а с нескрываемым раздражением. Впрочем, тому было не привыкать.

Взгляд машинально отсчитывал строчки, но смысл текста в голове не откладывался. Сегодня должно было проясниться хоть что-то насчёт дальнейшего положения Ирнеста в Организации. Лео не соврал, хоть и прошло куда больше времени, чем ожидалось. Филипп действительно наткнулся на верный, как ему казалось, след в решении проблемы с ограничителем. И знание это одновременно вызывало тянущее чувство предвкушения и заставляло язык присыхать к нёбу от волнения.

Дойдя до конца страницы, Ирнест уже хотел привычно перевернуть её, но только со вздохом отложил книгу на покрывало. Какой смысл был в подобном чтении? Разум, уставший за день, всё равно не уяснил ни строчки. От резкого движения дёрнулся Элли, уютно устроившийся на коленях, и приоткрыл один глаз. Несколько мгновений он укоризненно смотрел на друга, прежде чем тихо фыркнуть и спрятать голову в собственных кольцах. Ирнест усмехнулся и легко провёл рукой по тёплой чешуе.

Наверное, стоило заранее отправить Элиота на положенное место, чтобы не терять время по приходу Филиппа, но вид ворочающегося во сне дракончика никак не давал осуществить задуманное — сердце тут же тяжелело, а руки опускались под очередную мысль: «Ну, ещё немного». Постоянное соседство больше не виделось такой уж вынужденной неприятностью — скорее наоборот. Ирнест всё чаще замечал, что неосознанно торопился с пар в ставшую уже привычной подземную комнату к сожителю. К Элиоту.

Ирнест сполз чуть ниже на кровати, откидывая голову на подушку. Затёкшая шея ныла от долгого чтения. Глаза неуклонно закрывались. Только на минуточку…

Он проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо.

— Пресвятые ангелы! Я уж подумал, грешным делом… — Филипп с явным облегчением расплылся в улыбке. — Вас, юноша, добудиться невероятно сложно. Вы не знали?

Ничего не ответив, Ирнест осторожно выполз из-под колец Элиота, которого — хорошо, что Лео этого не видел! — прижимал к себе во сне. В голове разлился плотный туман. Филипп нетерпеливо поглядывал в сторону клетки и чуть подёргивал ногой, словно таким образом пытался ускорить процесс.

— Простите! — Ирнест сгрёб дракона в охапку, подскакивая с кровати. — Я уже готов.

Даже по Комплексу ходить с мимиком в низшем обличии было нежелательно. Вот только Элиота, который терял «якорь», не останавливали никакие запертые двери, кроме специальной клетки. В чём Ирнест уже имел несчастье убедиться. К облегчению работников, отвечающих за сохранение тайн Организации, уйти от своей комнаты он далеко не успел. Элли нагнал друга как раз в тот момент, когда дверцы лифта на их этаже приглашающе распахнулись. Беглеца поймали, дверь спешно отремонтировали, но на пары в тот день Ирнест опоздал.

Дракон завозился было, ощутив под собой не тёплую постель, а холодное лежбище, но не проснулся. В последнее время ему намного легче давались периодические расставания с другом, и Сиаххи, который занимался с подопечным каждое утро, всё увереннее выражал надежду на то, что его состояние скоро придёт в норму. По крайней мере, шептал наг так проникновенно, что даже Ирнест позволял себя в этом убедить. Возвращаясь в комнату, он каждый раз с затаённой надеждой открывал дверь. Быть может, именно сегодня Элли встретит его непрерывной болтовнёй? Упрёт руки в бока и потребует немедленно выпустить себя из заточения… Но пока все фантазии реальностью не становились. К сожалению или к счастью.

На ходу натягивая халат и пытаясь пригладить смявшиеся на одну сторону волосы, Ирнест выскочил вслед за Филиппом в коридор. Свет там горел не так ярко, как обычно, — желтоватый, подрагивающий, он навевал ещё большую сонливость.

Судя по всему, снаружи стояла глубокая ночь.

— Я, конечно, оговаривал, что придём мы поздно, но чтобы настолько… Только бы не ушла! Уж ушат недовольства мы с тобой никак сдюжим.

Ирнест хотел расспросить подробнее, к кому и зачем они идут, но в поток бормотания Филиппа вклиниться было не так-то просто. Несколько раз ему казалось, что наступила долгожданная возможность, но старичок, словно почувствовав это, заходился мелким кашлем, утирал лицо платком и вновь заводил бесконечные причитания. Немногочисленные работники — ночевали они в лабораториях, что ли? — оборачивались и ещё долго смотрели им вслед. В уши неумолимо лезли шепотки.

Первым, что Ирнест почувствовал, когда Филипп пробормотал: «Ох! Кажется, успели-таки!», был стойкий запах табачного дыма. Ещё далёкий и не слишком резкий, но уже в достаточной мере навязчивый. Неприятный. От него жгло носоглотку и оставалась на языке горечь, забирающая всё внимание. Ирнест фыркнул, невольно замедляя шаг. Идти прямо к источнику зловония не хотелось, но Филипп упрямо тянул его прямо туда.

К тому времени, как они поравнялись с нужной дверью, уже приходилось дышать так поверхностно, как только можно было. В воздухе висела плотная дымка, с которой не справлялась даже система вентиляции, судя по натужному гудению, работающая на полную. Мигнул на стене индикатор, и дверь прошелестела в сторону.

— Филипп? Надеюсь, ты присмотрел себе местечко на кладбище, — хриплый женский голос заставил поморщиться.

Несмотря на грозные слова, дама, обнаружившаяся в кресле прямо посередине комнаты, была абсолютно спокойна. Закинув длинные ноги на стол, она флегматично выпускала изо рта сизые кольца, словно созерцание сокрытых защитными решётками ламп было единственным достойным её делом. Ирнест попятился и замотал головой, тщетно пытаясь избавиться от дыма, проникающего в глотку. Воздуха катастрофически не хватало.

— Как же, как же! — Филипп, которого совершенно ничего не смущало, хохотнул. — Моя жестяная банка давненько меня дожидается. Лично подписывал да разукрашивал! Только гвозди вытрясу…

Женщина хмыкнула на это заявление и, зажав сигарету зубами, повернула голову к мнущимся на пороге гостям. Казалось, она и сама соткана была из дыма: короткие пепельные волосы с проседью, стальные глаза. Бледная кожа едва ли не рвалась на острых донельзя скулах. Пару мгновений дама пристально разглядывала Ирнеста, а затем вновь подцепила сигарету длинными пальцами и уставилась в потолок.

— У меня всё готово, проходите.

Едва удерживая себя от побега к лифтам, медленно и упрямо Ирнест продолжал втягивать удушливый яд, чтобы хоть немного удовлетворить потребность в кислороде. Женщина не смотрела в сторону двери, но взгляд её странным образом ощущался липкими касаниями. Плечи сами собой дрогнули. Глаза начали слезиться, и Ирнест, мотнув головой, попытался незаметно утереть их рукавом.

Ничего сложного. В глазах разом потемнело. Нужно просто стиснуть зубы и шагнуть в комнату…

Филипп вдруг вытолкал Ирнеста обратно в коридор и замахал руками:

— «Заходите»! Нетушки, уж лучше вы к нам. Ты что же, парня мне совсем угробить хочешь? Никакого курева на этот раз! — Он припустил по коридору в обратном направлении. — Уна, радость моя, и проветри, наконец, лабораторию!

Возмущений женщины Ирнест уже не слышал. Всё ещё ощущая призрачный, горьковатый вкус на языке, он куда с большим рвением, чем до этого, устремился за Филиппом. Воздух, казалось, с каждым шагом становился всё чище и слаще, несмотря на то что они всё ещё находились в Комплексе. Остановившись лишь у самых лифтов, старик замахал на подопечного чистым платочком, словно пытаясь помочь.

Ирнеста всё-таки согнуло мучительным кашлем.

— Напоминал же Лео! Память дырявая… — Филипп беспокойно поглядывал в другой конец коридора. — Ох, окаянное пристрастье! И какой дурень только выдумал? Одному надобно идти было, а ты б уж погодя…

— Простите. — Ирнест едва не сполз по стенке от облегчения.

Коридор перестал сужаться, но в ушах звучал далёкий рёв пламени и гул толпы.

— Да брось! Это нам уж — маразматикам древним — надобно у тебя прощения просить. Я, стало быть, давным-давно ничегошеньки не ощущаю, а Уна… Ох и девица, скажу тебе! Ничего её не берёт. Ни-че-го!

В голове снова и снова прокручивались неясные ощущения; чужие причитания звучали где-то на фоне. Ирнест не мог понять, что именно так неожиданно ему вспомнилось. Возможно, всё те же волнения в столице? И хотя разум никак не мог отыскать даже примерное время, к которому относились эти огрызки, найдя удобное и логичное объяснение, он тут же успокоился окончательно.

Уна появилась в поле зрения минут через пять, когда Ирнест только открыл рот, чтобы вновь попытать удачи в хоть каком-нибудь прояснении ситуации. Она всем своим видом излучала недовольство: руки в карманах халата, шаг твёрдый, гулкий. О бедро бился металлический чемоданчик, толстый ремень которого был перекинут через плечо. Уна этого будто и не замечала. Поравнявшись с Ирнестом, она демонстративно цокнула языком.

— Посмотрите, какие нежности.

— Не начинай даже! — Филипп воинственно нахмурился. — Моран, вон, два дня после тебя отлёживался.

Выглядело это достаточно комично из-за существенной разницы в росте. Даже Ирнест, считающийся на редкость высоким парнем, едва доставал до плеча Уны, а приземистый Филипп и подавно терялся где-то в районе её талии.

— Сам виноват. Нечего было без спросу в лабораторию лезть. — Женщина приподняла густые брови и чуть скривила губы в усмешке. — Ты мне это до смерти припоминать будешь?

Филипп смерил её ироничным взглядом, но, усмотрев на плече чемоданчик, подобрался.

— О! Дельная мысль… Точно-точно, это мы сейчас живо местечко найдём. — И тут же засеменил к запертой двери у противоположной стены.

Уна не ответила. Достала из кармана пачку сигарет и вытащила одну отработанным до автоматизма жестом. Уже поднеся ко рту, замерла, недовольно нахмурившись, и со вздохом заткнула её за ухо.

— Народились же… нюхачи.

Ирнест чуть повернул голову. Уна, подпирая собой стену, вновь казалась отрешённой, но пальцы её нервно подрагивали, словно перебирали невидимые струны. Он хотел уже было не то извиниться в очередной раз, не то сказать что-то ещё, но Филипп вдруг замахал из открывшегося тёмного проёма, призывая поторопиться.

Тихонько зажужжали длинные лампы под потолком. Ирнест перешагнул порог последним.

Комната, которую они беззастенчиво оккупировали, была светлой и просторной, но мебель в ней практически отсутствовала. Лишь несколько стульев, сложенных один на другой, обнаружились у дальней стены. Там же стояли и два узких стола.

— Не забудь маякнуть уборщикам. — Уна зачем-то ощупала крашенный металл столешниц.

Несколько минут прошли в полнейшем молчании. Филипп сидел на отставленном в сторону стуле и сосредоточенно складывал платок на коленях. Уна же, по всей видимости удовлетворённая рабочими поверхностями, не особо напрягаясь, выдвинула оба стола на середину. Ирнест, дёрнувшийся, чтобы помочь, так и застыл, не успев и шага сделать. Звонко щёлкнул замком чемодан. Женщина вновь цокнула языком и выудила из нагрудного кармана очки.

— Залазь.

Ирнест нашёл взглядом Филиппа, который всё ещё не потрудился даже толком объяснить, что они затеяли. Тот замахал рукой, доверительно улыбаясь. Совсем как тогда — у Лео. По позвоночнику пробежалась ледяная волна. Неприятные воспоминания, казалось, намертво въелись в память.

— Просто сядь на парту. — Уна закатила глаза, на пару секунд отрываясь от методичного копания в чемодане. — Тебе что, ничего не рассказали?

Стол чуть прогнулся, когда Ирнест осторожно примостился на край, не рискуя отрывать от пола ноги.

— Ну да, кто бы сомневался! — Уна дёрнула уголком губ, натягивая на руки полупрозрачные перчатки. — Здесь все настолько погрязли в тайнах, что даже имени своего боятся назвать иной раз. Зато как копаться в чужом прошлом…

Она вернулась к Ирнесту и, опершись одним коленом о столешницу, бескомпромиссно повернула его голову вбок. Отогнула ухо — скрипнули перчатки и обдали кожу прохладой — и отрешённо добавила:

— Я специалист по рунам. Меня попросили разорвать несколько контуров. — Уна, почти не меняя положения, дотянулась до чемоданчика и что-то не глядя из него выудила. — Посмотрим…

Ирнест с великим трудом заставил себя сидеть неподвижно. Нос забило отголосками табачного дыма и ещё чего-то кислого.

— И что… Как это повлияет на меня?

Руки Уны замерли на мгновение; уха коснулось нечто ледяное.

— Филипп, лучше будет, если сам это скажешь.

— О, конечно-конечно!

Сложенный пару мгновений назад платок вновь был выдернут из нагрудного кармана на свет. Филипп пожевал губы, собираясь с мыслями, и Ирнест, который наблюдал за всем этим краем глаза, не сдержал неловкой усмешки. Ему вдруг стало просто нестерпимо смешно, словно не его сейчас готовились — судя по разложенным на крышке чемоданчика инструментам — препарировать.

— Мы весьма не прочь были бы выяснить личность того, кто одарил тебя этаким подарочком. И вернуть тебе способности в полном объёме, конечно! Вот только распутать столь нетипичные цепочки невероятно трудно…

Уна хмыкнула.

— Распутать можно всё, что угодно. — Она встретилась на секунду взглядом с Ирнестом. — Это последствия могут быть неудобными.

Он невольно дёрнулся: не то от резких слов, не то от ледяной мороси, которая коснулась чувствительной кожи. Уна вновь встряхнула небольшой пузырёк с распылителем.

— Обезболивающее. Чтобы не откинулся раньше времени.

Ирнест вновь нашёл взглядом Филиппа, но тот поспешно отвернул голову к стене.

— Мало кто врезает руны таким образом, юноша… Думается мне, придётся потерпеть немного.

Из горла вырвался тяжёлый вздох. Существовал ли хоть малый шанс того, что очередная затея Филиппа не сведётся к жуткого вида ранам и выведению Ирнеста из строя на неизвестное время? Опять ведь придётся просить лекции у старосты. Тот уже не только смерял прогульщика укоризненным взглядом, но и даже порывался задавать вопросы. Опасные и весьма меткие.

— И я… — голос внезапно охрип, — …когда я приду в норму?

— Когда-нибудь. — Уна мотнула головой. — Надеюсь, вы хоть догадались позвать подмогу?

Филипп сцепил перед собой узловатые пальцы:

— Позвал, конечно, но энтузиазма — знамо дело! — не встретил. Трое есть. Авось парочка подтянется ещё…

— «Парочка»? Да вы совсем?! — Уна резко разогнулась и выдохнула, прерывая себя на полуслове. Широким шагом направилась к двери. — Мне нужно позвонить.

Она настолько стремительно выскочила в коридор, что никто не успел и глазом моргнуть. В комнате воцарилась тишина. Филипп вновь принялся утирать лицо платком.

— А… — Ирнест, у которого вся левая часть головы уже начала неметь, так и не смог выдавить из себя ни слова.

— Беспокоится. — Филипп поджал губы. — Я, признаться, и сам раздумываю над иными исходами… Комплекс пустует. Вряд ли нас до утра кто отыщет.

Дыхание перехватило, когда разум, наконец, осознал, к чему тот клонил. Они боялись Ирнеста. Того, что могло произойти, если монстр вырвется наружу. Того, что точно произойдёт, если он превратится.

— Ничего нельзя сделать? Связать меня или…

— Если бы это имело хоть малейший толк, юноша… Однако! — Филипп поднял указательный палец вверх, не давая возразить. — Сия печальная участь нас постигнет лишь в случае отрицательного результата. Уна — мастерица по части рун, уж кому, как не ей, довериться! Но перечёркивать переплетённую цепочку — да ещё и по живому! — сталбыть, доля непредсказуемости тут немалая…

Дверь отворилась, прерывая его, и до Ирнеста донеслось торопливое:

— …конечно, Солнышко. Мама вернётся — не успеешь и глаза открыть. Ложись спать. — Даже хриплый голос отчётливо смягчился нежностью. — Да-да, конечно. Спи.

Уна вошла секундой позже, бросив в карман халата узкий переговорник. У Ирнеста сердце подскочило к горлу. Они так рисковали… Из-за чего, спрашивается?

— Филипп. — Он прикрыл глаза, борясь с непреодолимой силой, сжимающей челюсть. — Это действительно так необходимо? Я… я действительно смогу принести пользу вашей Организации?

Повисло молчание. Уна, так и не дойдя до столов, вдруг фыркнула и прищурилась.

— Очаровательно. А я-то голову ломала, чем же эти злодеи умудрились тебя подкупить?

— Уна! — Филипп бросил на неё грозный взгляд.

— Что-что? — Она подняла брови и ловко провернула меж пальцев скальпель. — Скажешь, с тобой было не так?

Уна вновь склонилась над Ирнестом, но тот на сей раз прикосновений не почувствовал — лишь неприятный звук, отдающийся прямо в голову.

— Не больно? Скажи, если что-то почувствуешь.

За ухом зашкрябало ещё противнее. Ирнеста едва не передёрнуло, но он чудовищным усилием воли заставил себя сидеть неподвижно.

— Организация имеет черту заманивать таких дурачков, как мы, напевая сладкие речи до тех самых пор, пока не подпишешь контракт. — Уна не обращалась ни к кому конкретно. — Странно, что ты и без этого согласен стать их цепной собачкой.

— Они ведь, — Ирнест сухо сглотнул, — помогают.

Над ухом отчётливо прозвучал смешок:

— Ты им необходим, мальчик. И они ужом извернутся, чтобы не выпустить тебя из клетки. Не пряником, так кнутом.

Ирнест вновь покосился на притихшего Филиппа. Это ничего не меняло. Разве не он сам планировал использовать знания Организации, чтобы найти свои корни? И поиски Мари, в которых вдруг забрезжил свет надежды… Да пусть хоть вскроют его и выпотрошат!

Уна отпрянула, когда Ирнест, сам того не желая, озвучил последнюю фразу вслух. Он запоздало прикусил губу:

— Простите, я не должен был…

— Похоже, я ошибалась на твой счёт. — Со звоном ударился об подставку вымазанный в крови скальпель. — Ты ещё несчастнее, чем я думала.

— Что?

— Не способен даже последнее желание выторговать, безнадёжный ребёнок, — Уна едва-едва размыкала губы; глаза её блестели сожалением.

Филипп нарочито громко кашлянул, и Ирнест, который почти забыл о его существовании, чуть было не подпрыгнул от неожиданности.

— Девочка моя, быть может, лучше не отвлекаться на пустые разговоры в столь ответственный момент?

От обманчиво ласковых слов по спине пробежались мурашки. Руки вдруг дёрнулись, словно пытаясь оттолкнуться от столешницы. Убежать? Наброситься? Ирнест прикрыл глаза, напоминая себе об Элли, который столько дней был заперт в клетке только из-за него. Он уже и без того принёс кучу проблем окружающим. Если хоть кому-то будет от него польза, то никаких сомнений просто не могло существовать. Где-то внутри, правда, тлел страх… Страх очнуться у истерзанных тел. И вновь ощутить это.

«Чувствовать превосходство из-за одной только грубой силы неправильно».

Уна хмыкнула, но покорно замолчала, принимаясь за работу. Ледяное спокойствие её нисколько не дрогнуло. Ирнест же, как ни пытался вернуть самообладание, с каждым мгновением чувствовал всё более распаляющийся в груди жар. Был ли то эффект от действий Уны или же от её слов, он осознать не мог. Да и не стремился.

Уши забил скрежет.

— Мне ничего не нужно. Возможности спокойно доучиться в Академии достаточно. — Ирнест сам же запнулся на своих словах. Не это ли была та самая возможность? — Разве что, — он перевёл дыхание, — я был бы счастлив найти одного человека.

Если бы не потребность говорить хоть что-то — заглушить собственным голосом отвратительный скрежет в голове, — ничто в мире не заставило бы его признать это. Сколько раз Ирнест уже пытался начать разговор о Мари с Филиппом, который неизменно обрывался под грузом всё новых и новых деталей, решений и знакомств? Или нечто другое останавливало его?

Незначительные события, собственные страхи и ощущения, мучительные поиски малейших зацепок — всё это в рекордные сроки обрушилось на невольных слушателей. Его не перебивали, да и, вероятно, не смогли бы при всём желании. Ирнесту просто необходимо было избавиться от накопившихся переживаний. И как только всё это удерживалось внутри?

Дышать становилось тяжелее. Спина неуклонно сгибалась, нарушая идеальную осанку, вбитую на уровне потребности. Ирнест что-то продолжал говорить. Не осознавая, не слыша. Лишь горло саднило от громкости слов. Перед глазами стояло лицо. Впервые столь ясное и чёткое, словно кто-то держал фотографию. Он замер.

Ярко-голубые глаза. Белоснежные волосы. Узкий подбородок.

Мари?

Ирнест нахмурился. Нет. То был мужчина: смутно знакомый, но такой далёкий. Он знал: от того пахло пеплом и кровью. Смертью.

Картинка размылась, словно от слёз, и внутренности скрутило жгучей болью.

Стены обступали его кругом, сжимая кольцо. Толща земли давила сверху. Пепел сметало в узкие прорези высоко над головой.

Топот. Лязг. Рычание.

Кто-то крикнул. Ухо дёрнулось в сторону звука. Мир сузился до ощущений.

Серость. Серость. Серость.

Пепел объял мир. Пепел скрипел на зубах.

Пепел тёк внутри него.

Пепел выл, раздирая глотку.

Он прыгнул вперёд, не видя перед собой ничего. Ему бы только выбраться. Прорваться из этих стен. Найти… А всё остальное потом.

Вот только… где же все?

Глава 29. Амальгама

— И вы всё это учудили из-за какой-то невидимой записочки?! — Хгор задохнулся возмущением, и ладони его мелко затряслись.

После того, как на пороге таверны — уже больше двух суток назад — появилась неразлучная парочка с бездыханной девушкой на руках, с душевным равновесием он предусмотрительно распрощался. И не прогадал.

Варево, бурлящее тем утром на огне, всё же пригодилось. Ринар особенно чётко в своих записях привёл рецепт и даже примерное время, к которому его следовало приготовить. И Хгор возблагодарил почивших великих воинов за то, что, несмотря на полный раздрай в команде, всё-таки последовал голосу разума. Он воздавал бы должное и предусмотрительности старого друга, если бы не внезапно открывшаяся правда. Ринар не просто подстраивал план под увиденное будущее, но и, чтобы получить нужный ему вариант, ловко манипулировал нужными переменными. В том числе и своими союзниками.

— Она была невидима лишь для тебя, друг мой. — Сэл отвёл взгляд. — И содержала весьма конкретные указания.

Хгор тяжело осел на стул. Та ссора, не дававшая ему покоя ночами. Те слова, прозвучавшие в запале. Всё было подстроено. И кем?! Безумцем, заварившим кашу невероятных масштабов! Отчётливо взвилось желание тотчас же ворваться в соседнюю комнату и потребовать ответа от друга. Немедля. О том, что будет, если снадобье не подействовало, как следовало, Хгор в данный момент предпочитал не думать. Как минимум, придётся решать, что делать с перепуганной до немоты девицей в форме охотниц Дома Ветров. Губить невинную деву было жаль, но обеты по чести являлись нерушимыми.

— Дурачьё стоеросовое, смутьяны орелианские… — Бормотания вторили тяжёлым мыслям, утягивая из реальности едва ли не полностью. — Что ж у вас… И совести своей не нашлось? А если б я и впрямь вас, дурных, послушал? Ох и тьма!

— Тем не менее, ты всё же доварил свой… эликсир.

Варг снова бросил обеспокоенный взгляд на дверь, за которой спала пленница, и безотчётно ощупал левую руку, что отзывалась фантомной болью из-за раздробленной в волчьем теле лапы. У Хгора даже не осталось сил ругать в который раз приползшего в совершенно непотребном состоянии оборотня. Живой — и на том спасибо. Стащить человека прямо из отряда фей-охотниц дорогого стоило.

— Может, его того? Ну, проверить надо было сперва?

— Как драмы разыгрывать, они не сомневаются, а тут чуть что, так сразу… — Хгор с кряхтением поднялся.

Доски скрипнули под тяжёлой поступью — давно уже следовало заменить пол на втором этаже, да руки не доходили, — но за дверью, на которую они синхронно и слаженно пялились последнюю пару суток, царила тишина. Шумное, надрывное дыхание прекратило доноситься из комнаты ещё несколько часов назад. Перепуганная троица тогда не выдержала — сунулась внутрь, чтобы опровергнуть внезапное предположение. Девица, к счастью, всё-таки дышала. Поверхностно, едва-едва, но дышала, что внушало немалую надежду. Комнату вновь закрыли, и успокоенные заговорщики разместились в небольшом коридоре. Только тогда Хгор, наконец, решился задать тот самый вопрос, с которого начался сегодняшний спор. До этого времени друзья почти не разговаривали, каждый погружённый в собственные думы. Ограничивались короткими фразами, координируя действия, и только.

Сейчас искренне думалось о том, что лучше бы товарищи соврали вместо того, чтобы вываливать всю правду о дополнительных инструкциях Ринара, которые не мог видеть лишь один. Хгор скрипнул зубами. Нет, он точно вытрясет из демона всю дурость! Напряжённо вслушиваясь в тишину, уже было потянулся к ручке, но сам же себя и остановил. Не для того он отваживал от неё неуёмных товарищей, чтобы лично нарушить покой друга. Ринар проснётся сам. Ему уже ничего более не угрожало. Нужно было лишь подождать…

— Ну, прекращай, — Варг осклабился, на пару секунд даже перестав тыкать пальцем в повреждённую руку. — Мы же уже извинились!

— А нервы мне кто вернёт? — Хгор в два шага вернулся к своему стулу. — Актёры недоделанные! Нельзя было прямо сказать?!

Варг обиженно сжался и покосился на Сэла в поисках поддержки:

— Так ведь батька велел…

— «Батька велел». А своего ума за столько лет не набралось?

Разумом Хгор, конечно, понимал, что напрасно срывался на Варге, который и без того разлуку с Ринаром переживал тяжелее всех. Да и идеи, выдаваемые демоном, сколь безумны они ни казались поначалу, чаще всего приводили к успеху. Однако собственные раздражение и отчаяние, едва ли живьём не съевшие за последние дни, требовали восстановить справедливость. Сэлларен одарил его насмешливым взглядом, словно уловив последние мысли. На бескровных губах Хгору даже почудилась тень ухмылки. Он открыл было рот, чтобы продолжить спор, но лишь тяжело плюхнулся на стул и спрятал лицо в ладонях. Всё равно без толку.

— Слышьте! — Варг, воодушевление которого внезапно достигло критической отметки, тут же вскочил с места.

Взгляды друзей сошлись на нём.

— Но мы ведь… — он замялся на секунду, словно боясь неосторожным словом всё разрушить, — …справились, да?

Повисла тишина. Сэл медленно выдохнул.

— Думается, мы сделали всё, от нас зависящее.

Хгор тяжело кивнул и, сцепив руки перед собой, громко хрустнул суставами. Несмелая улыбка начала было расползаться по лицу Варга, — он будто в миг помолодел на десяток лет сразу — но так и застыла на полпути. Он обернулся. Не говоря ни слова, метнулся к двери и, прежде чем хоть кто-то сумел среагировать, дёрнул её на себя. Друзья подскочили секундой позже, но девушка, по всей видимости, стоявшая вплотную к разделявшей их преграде, уже оказалась в руках Варга.

Несколько секунд тянулись мучительно, и никто не решался двинуться с места. Получилось? Нет?

— Варг? Ты как-то… подрос, что ли?

Хгор сделал шаг вперёд. Вся злость на друга и возмущения остались позади. Это ведь он. Здесь. Спустя столько лет… Варг тихонько заскулил, заключая девушку в объятия. Сэлларен, в мгновение ока оказавшись рядом, предупреждающе тронул его за плечо. Пальцы у извечно спокойного вампира заметно дрожали.

— Сэл…

Из-за плеча Варга показалась тонкая рука, изрезанная царапинами и ссадинами. Сэлларен прижался к узкой ладони щекой, губами находя запястье. Привычный жест, от которого у Хгора защемило сердце.

— Сменил причёску? — Тонкий голос креп с каждым словом. — А где?..

Варг чуть посторонился, и Хгор поймал взгляд пронзительно голубых глаз. Его изрядно помолодевший и ещё более женственный, чем в прошлом, друг смотрел совсем по-старому. Совершенно неуместный смех поднялся из глубины; губы, отвыкшие от подобных действий, растянулись в широкой улыбке едва ли не со скрипом.

— Ого! А ты кто? — Лицо девушки приобрело озадаченное выражение.

Улыбка Хгора застыла, превращаясь в гримасу. Воздух отказывался проникать в лёгкие.

— Что-то не припомню… настолько древних орков у себя в команде.

Варг вдруг абсолютно неприлично гоготнул и, наконец, отступил, давая девице свободу. Та сделала пару шагов к Хгору, словно присматриваясь, а затем остановилась и прыснула со смеху:

— Да ладно! У тебя не могло окончательно испортиться чувство юмора. — Она скрестила руки перед собой. — Хотя бы по той причине, что у тебя его и не было никогда, Хгор.

Все сомнения испарились. Это точно был он.

На плечо опустилась массивная ладонь, и Ринар едва не вздрогнул, подмечая существенно возросшую разницу в габаритах. Не перегнул ли на этот раз? Брови орка сошлись к переносице, а крылья сплюснутого носа затрепетали. Запоздало вернулось ощущение собственной беспомощности. Давно позабытое чувство.

— Не думал, что скажу это, — в низком голосе проскользнул рокот; Хгор ещё раз хлопнул друга по плечу, — но я скучал даже по твоим дурным шуточкам.

Уже в следующее мгновение Ринар вновь ощутил недостаток кислорода — объятия показались ему куда крепче, чем те, в которые он угодил сперва. Он попытался обнять друга в ответ, но руки не были даже близко к тому, чтобы сомкнуться. Бездна! Во что он в очередной раз ввязался?

Мысли всё ещё путались. Он до сих пор отчётливо помнил ночной разговор с Наири, теплоту её улыбки и напутственные речи Нэй… Сожаление свернулось где-то груди, и в тот же миг Ринара передёрнуло от отвращения. Феи. Не существовало во всех проклятых мирах никого отвратительнее этого народа. И почему он вновь попал к ним в лапы? Правда, на сей раз всё-таки повезло больше: никаких оков, алтарей… да и феи хотя бы старались делать вид, что им приятна его компания. Не все и не сразу, но попытку Ринар оценил. Настолько, что вдруг явственно ощутил нечто странное. Будто неожиданно появившийся глас совести настойчиво шептал на ухо в попытках успокоить давнюю ненависть.

Он мотнул головой и высвободился из объятий. Внимательно оглядел такие родные, но неуловимо изменившиеся лица. У Хгора и Варга добавилось морщинок вокруг глаз и на лбу — Ринар покачал головой, подметив это, — Сэл выглядел куда спокойнее, чем он помнил… Сколько же он пропустил?

— Спасибо. — Он сам дёрнулся от невольно вырвавшегося слова и неловко кашлянул. — Вы неплохо справились. Всё ведь прошло… как задумано?

Почему-то Ринар не мог точно вспомнить ничего, относящееся к его главному детищу — плану перерождения. Да он даже не был до конца уверен, что тот вообще существовал! Стоило только наткнуться на эту мысль, как к горлу подкатил комок паники. Разум наткнулся на пустоту.

— Стойте. — Ладони взметнулись, путаясь в волосах; глаза зажмурились. — Я… Как я?..

Тело безотчётно сотрясалось. Сердце билось о рёбра, сжимаясь до ноющей боли. Губы смогли лишь едва приоткрыться, чтобы выдавить свистящий шёпот:

— Что вы… с-сделали?

Сознание включилось неожиданно. Словно кто-то подсунул под нос новую картинку и щёлкнул тумблером. Ринар медленно моргнул и обшарил взглядом деревянный потолок: капелька смолы так и норовила переползти на стену, а в углу нечто тёмное сплело паутину и выжидающе повисло на ниточке… Лежать было не слишком удобно, но тепло. Он чуть запрокинул голову и посмотрел наверх: заросший щетиной подбородок ходил ходуном, словно его обладатель с силой сжимал челюсть.

Ринар резко сел, игнорируя вспышку темноты в глазах.

— Упал?

— Я поймал! — Варг тут же расцвёл улыбкой.

— Хорошо.

Падать в обмороки для Ринара не было в новинку. С его-то работой и не такое бывало: разве что просыпался он после них в совершенно иных объятиях. От которых хотелось выпасть из реальности навсегда, а не на какие-то жалкие несколько часов. В макушку вдруг уткнулся чужой нос, Варг шумно втянул в себя воздух, вырывая из тяжёлых мыслей.

— Бать, это ж правда ты?

Едкое «а кто ж ещё, балбес?» уже готово было сорваться с языка, но вслух прозвучал лишь тяжёлый вздох.

— Не знаю.

Чужие пальцы впились в плечи. Ринар чуть повернул голову.

— По крайней мере, я помню тебя. — Он хмыкнул, и взгляд его смягчился. — Всегда помнил.

Глубокая морщинка, прочертившая лоб Варга, разгладилась. И Ринару даже показалось на мгновение, что тот вот-вот…

— Только не говори мне, что собираешься сырость разводить? — Он неловко отвернулся. — Здоровый лоб уже!

— И ничего я не собираюсь! — Варг, вопреки словам, шмыгнул носом.

Ринар покачал головой. Это в нём даже за десяток лет не изменилось.

— Неужели зря копил слёзы все эти годы? — Тихий смех вдруг выдал Сэлла, сидящего в другом углу. — Вечность не переживёт подобной жертвы, друг мой.

— А ты стал лучше прятаться. — Ринар поймал его взгляд, прерывая так и не начавшийся спор: эта парочка могла устраивать их по нескольку раз на дню, даже не повторяясь в теме.

Сэл едва заметно склонил голову.

— Даже не пытался, Мастер… Твой мир изменился сильнее, чем наши.

С лестницы послышались шаги. Хгор громыхал на каждой ступеньке так, словно решил устроить таверне незапланированную проверку на прочность. Сперва из проёма появилась его голова, затем плечи и руки, в которых обнаружилась объёмная супница с торчащей из-под крышки металлической ручкой. Когда Хгор торжественно водрузил её на крепкий табурет, Ринар вопросительно выгнул бровь:

— И это всё мне? — Несмотря на насмешливый тон, от одного только запаха у него свело желудок и потекли слюнки.

— Кому ж ещё? — Хгор скрестил руки на груди. — Только не ври, что у людей особый рацион! Мы проверяли.

— Да-а-а… А ты, оказывается, умеешь ухаживать за дамами, — Ринар мгновенно схватился за ложку, по размеру напоминающую небольшой половник. — Удивительно, как у тебя до сих пор не… Или я пропустил и этот знаменательный момент?

— Ешь! Желательно молча.

В другую руку Ринару бескомпромиссно всунули хлебную лепёшку. Воспоминания о подобных посиделках, когда он заскакивал в таверну к старому другу после очередного задания, были слишком свежи. Словно не больше недели прошло с последней встречи.

Сейчас, правда, Ринар не способен был осилить и четверть обычной порции. Да ещё и подкатившая к горлу тошнота после первого же глотка супа вызывала определённые опасения.

— Много времени прошло? — Он с шумом втянул в себя ещё одну обжигающую ложку жижи. — Как меня сюда приволокли.

Хгор, умильно глядевший на него, не сразу осознал, что отвечать на вопрос никто больше не собирался. Он встрепенулся:

— Третьи сутки пошли.

Ложка зашкрябала по металлическому дну посудины. Ринар, хмурясь, задумчиво помешивал суп, не торопясь залить в себя следующую порцию. Теперь хотя бы понятна становилась реакция организма на вкуснейшую — в чём он никогда не сомневался — стряпню орка. Он вздохнул и, набрав в ложку жижи, принялся крошить в неё лепёшку. Сразу много есть не следовало, но восстановить силы было необходимо. Голодовка никогда ему на пользу не шла.

— И какой же гадостью вы опоили несчастную… меня?

Мякиш совсем разбух и сделался малиновым от пропитавшего его бульона. Ринар обвёл взглядом друзей, но каждый из них усиленно старался не смотреть в его сторону.

— Ясно.

— Так ты сам ничего не помнишь? Ну, что в плане написано.

Ринар подул на ложку, пытаясь ничем не выдать судорожное копание в закромах памяти. Далёкие воспоминания казались куда ярче чем те, которые предшествовали его последней битве… и ритуалу.

— Наверное, и не должен. — Он пожал плечами, успокаивая скорее сам себя. — Так и что же в нём было написано?

— Ну-у-у…

Ринар покосился в сторону Варга как раз в нужный момент, чтобы увидеть, как тот о чём-то увлечённо сигнализировал товарищам, размахивая руками за его спиной. Хгор и Сэл обменялись взглядами, которые являли собой нечто похожее на «я же говорил» и «а я вообще тут не при чём». Это мгновенно вызвало приступ ностальгии, заставляя смягчиться, но ненадолго. Ему нужны были ответы. Честные и правдивые. Ринар вновь хлюпнул супом, намекая на то, что пауза явно затянулась. И откуда только взялось непробиваемое спокойствие? В прежние годы он бы уже всю троицу за шкирятник оттаскал.

— Сэлларен. — Он нарочито отряхнул ладони от налипших крошек. — Рассказывай. И в подробностях.

Тёмные глаза посмотрели открыто и прямо: при скудном освещении почти чёрные, без намёка на зрачок, однако Ринар прекрасно помнил, что на деле они могли завораживать игрой бликов в бордовой глубине. Молчание длилось так долго, что он окончательно отрешился от реальности в попытках уложить взбунтовавшиеся мысли. Память выталкивала всё новые и новые ассоциации и отрывочные эпизоды, окончательно мешая меж собой две такие разные жизни.

Сэлларен колебался, но ни одна лишняя эмоция не отразилась на лице — только вежливое спокойствие. Губы разомкнулись и сомкнулись несколько раз, прежде чем он наконец заговорил. Трое невольных слушателей чуть вздрогнули от неожиданности, но стоило первому звуку коснуться их ушей, как голос вампира более не смолкал. Сэл не запинался ни на мгновение, не переводил дыхание, не подбирал слова. Словно весь рассказ уже давным-давно был отрепетирован в совершенстве.

Он начал с самого начала. С тела, которое они с Варгом снимали в четыре руки с копья Фрейи. С пробитой навылет грудиной и запёкшейся кровью, что складывалась в три затейливых знака у ключицы. Последний из них обрывался длинным мазком — окончательно ослабевшие пальцы так и не сумели его закончить. Король не смог помешать им забрать тело Стража: он и сам получил серьёзное ранение. Остальным и вовсе дела не было до главного королевского любимчика, который добровольно подставился, отдавая последний долг правителю. Победа в любом случае являлась победой.

А затем — несколько лет ожидания. Затишье, пронизанное тысячей страхов и «а что, если…». Замок на заветном коробе щёлкнул лишь на пятый год. Тогда, когда Хгор уже готов был задвинуть его на самую дальнюю полку, окончательно отчаявшись. Первое письмо передавалось из рук в руки по несколько раз. Знакомые закорючки вновь заставили разгореться огонёк надежды. Безумный план, который растянулся по итогу ещё на шесть лет, начал обратный отсчёт с той самой ночи.

Ринар прикусил щёку с внутренней стороны. Так вот в чём изначально была причина задержки. Сам виноват. И надо было умереть прежде, чем символы встанут на места! Все семь стадий ритуала приготовились заранее: Ринар знал, что умрёт в этом бою. Он шёл, чтобы умереть. Чтобы избавиться от унизительного ошейника, принятого по юношеской глупости. Чтобы вновь ощутить свободу. Новую жизнь. И уж на три-то завершающих знака, сил ему должно было хватить! Но, видимо, не с легендарным копьём в грудной клетке. Невесёлый смешок вырвался сам собой. Самонадеянный глупец! О чём именно Ринар думал в самый последний момент, он и сам не помнил.

Рассказчик больше не смотрел ни на кого. Взгляд его, пустой и отрешённый, устремился куда-то вдаль. Сэл говорил о том, как по смутным указаниям они искали одно-единственное человеческое здание, даже о назначении которого им было ничего неизвестно. Как Варг застывал против каждого ребёнка, который хоть немного походил на описание, и порывался вытрясти ответы из случайных прохожих. Как Хгор успокаивал их после очередной неудачи, а ночами курил одурманивающие травы в одиночестве, не обращая внимания на неестественно-чернильную тень в углу.

Искать крохотную песчинку в пустыне, казалось, было продуктивнее. А затем Сэл, машинально оглядывая далёкий мир из зеркал — по привычке, без надежды на успех, — наткнулся на ту самую комнату. Девушка, сидящая на постели, сосредоточено водила карандашом по бумаге, и когда она подняла голову, всё встало на свои места. Он увидел тот самый знак, который искал.

— Предположение о вашем родстве казалось единственно верным. Вы похожи, словно она твоя…

Ринар весело фыркнул:

— Как будто такое возможно! Знаешь же. — Он обхватил пальцами шею, многозначительно приподняв брови.

Внутри царила такая лёгкость, что даже извечные шуточки по поводу собственного рабского положения не раздирали рану где-то внутри. Всё осталось в прошлом. Слушая о том, как провалилась первая попытка похищения, Ринар только цокнул языком. Феи, по словам Сэла, расставили целую систему защиты, будто ожидали незваных гостей. И похоже, они с самого начала планировали забрать человека к себе. Вот только зачем? Из-за случайных вспышек дара?

Маловероятно. Даже очень.

— Что не так? — Хгор прервал объяснения Сэла по поводу последних указаний из короба, и поморщился: упоминание подстроенной ссоры до сих пор отдавалось глухим раздражением.

— Феи, — Ринар едва не скрипнул зубами, насилу выдавливая из себя это слово. — Не могу понять: зачем они так ограждали какую-то девчонку. Привязанность? Чувство вины? — Он криво усмехнулся. — Да я скорее поверю в… неважно.

Он пробарабанил пальцами по супнице с давно остывшим бульоном. Поведение Старшей и пугающая невозмутимость жриц. Существовало лишь одно логичное объяснение. Кроме того, эти лекарства…

— Они знают, кто я. Возможно даже… специально искали.

Ложное чувство свободы испарилось в тот же миг, как Ринар проговорил это вслух. Невозможно. Он специально уничтожил все записи, все следы ритуала. А последнюю улику — взгляд уткнулся в Хгора, который стремительно бледнел, — сожгли они, если верить рассказу Сэла. Его тело не должно было сохраниться. Тогда как?

Ринар потёр переносицу. Этот пласт воспоминаний был самым отрывочным — детство Мари. Он помнил, как поначалу пытался выдворить из тела родную душу в перерывах между забытьём, но добился лишь переселения в психиатрическую лечебницу. К семнадцати годам стало легче: разрывы между вспышками ясного разума сокращались. Его голос стал слышен… И человеческие микстуры будто бы помогали. Пока феи снова всё не испортили. Вместо того, чтобы помочь разделению душ, они поступили в точности наоборот. И если бы он не додумался выливать их бурду…

— Сэл! — Ринар вскочил на ноги, едва на сбивая табурет. — Посмотри на меня. Что видишь?

Вопреки его просьбе, Сэлларен отвернулся.

— Я знал, что ты захочешь спросить. Однако я не могу точно ответить, как бы ни желал.

— Что. Ты. Видишь.

Ринару нужно было лишь одно. Единственный раз в жизни он хотел ошибиться в том разделе, в котором считался мастером. И в отчаянии требовал опровержения от собственного ученика.

— В теле… одна душа, — каждое слово Сэла звучало как приговор. — Я не могу сказать… какая.

Ринар прикусил язык в самый последний момент, не давая проклятиям вырваться вперемешку с рычанием.

— Как вы думаете, — он сделал глубокий вдох, но воздух вокруг едва ли не искрился от сдерживаемой ярости, — кто больший идиот: я или вы?

Он ведь почти придумал способ, чтобы разделить их души окончательно. Наивная и светлая Мари просто не заслуживала такой участи. Он не заслуживал этой участи!

— Что вы влили в меня?

— Так ведь. — Хгор всё ещё слабо понимал, что происходило. — Рецепт был в записях.

— Почерк твой, Мастер, нет сомнений. — Сэлларен насторожённо поглядывал куда-то за спину Ринара. — Да и короб вскрыть никто бы не смог.

— Сам знаю. — Рык непривычно ободрал горло.

Повисло молчание. Ринар напряжённо размышлял, как жить дальше. А главное: можно ли ещё было повернуть действие варева вспять? Он планировал именно это с самого начала? Нет. Он просто не мог быть настолько эгоистичен…

— Чернь междумирская.

Казалось, миры рушились именно в эту самую секунду. Время утекало, но разум оставался пуст. Тело не двигалось.

— Но это же ты!

Варг схватил Ринара за плечи и развернул к себе, заглядывая в лицо.

— «Я»? — Тот криво усмехнулся, отводя взгляд. — Только вот которое из? Риннаэрхель с воспоминаниями человеческой девочки или Марисоль Брейт с тошнотворным прошлым Стража Льётхейма? Что. Я. Теперь?

Глава 30. Привкус свободы

Последние слова повисли в воздухе. Вот теперь он по-настоящему был зол: на каверзы судьбы, на непредвиденные случайности… и на себя. Ринара из прошлого он ругал больше всего, ибо ныне совершенно не понимал его логики, что откровенно бесило. Или же это он заслуживал презрения? Нелепая жалость — и к кому? — оказалась способна не только выбить из равновесия, но и заставить сорваться на друзьях. Запоздало пришло и осознание того, что именно они рисковали всем, ввязываясь в игры со временем. Смог бы он сам слепо выполнять бредовые указания от почившего товарища? Ринар прикрыл глаза, возвращая видимость спокойствия, и повернулся к Хгору.

— Рецепт. Ты сохранил его? — Он дождался нерешительного кивка. — Неси.

Новая жизнь, похоже, не гарантировала свободу от влипания во все подставы Вселенной. Уж в этом-то деле он был мастером каких поискать — и самопальные ритуалы сего факта изменить не могли. За всё и всегда приходилось платить… А с Ринара судьба обычно брала двойную цену. Почему же на этот раз должно было сложиться иначе?

Всё то время, которое понадобилось Хгору, чтобы спуститься в подсобку и подняться вновь с зажатым в кулаке рецептом, остальные провели в молчании. Они не сдвинулись с мест, не изменили поз. Ожидание превратилось в единственную реальную цель, за которой царила неизвестность. Ринар отмер, только когда ему сунули под нос идеально — уголок к уголку — сложенный листок бумаги, и сразу же погрузился в чтение.

Написан рецепт действительно был его рукой, пусть даже сам Ринар этого не помнил. Подробный порядок действий, несколько уточняющих заметок, добавленных уже после всего остального, — они ютились между строчками и на пустующих клочках, заполняя почти всю доступную площадь. Ринар хмыкнул: наверняка пришлось вытрясать по крохам сведения из более опытных зельеваров и лекарей.

Раздел, касающийся модификации душ, считался слишком специфическим и кропотливым, чтобы уважающие себя гении им занимались. Демоны вообще имели неосторожность ставить под сомнение любую науку, которую нельзя было превратить в оружие или товар. Ринар и сам бы туда не полез по доброй воле. Спасибо Королю и его тяге к абсолютному контролю.

Вот только обучение и собственные исследования отнимали настолько много сил и времени, что больше ни на что их не оставалось. Остальными, даже общепринятыми, разделами приходилось жертвовать. С ним остались лишь руны, на которых не только держалась вся теория о душах, но и к которым в детстве у него обнаружился талант. Кто же тогда знал, что нелюбимая им варка снадобий понадобится позже при воплощении сумасбродной задумки?

— Бездна. — Он смял листок.

— Выяснил, чего хотел?

— Да. И самое отвратное то, что я теперь при всём желании не смогу съездить себе прошлому по морде. — Ринар попытался привычно усмехнуться, но, подняв взгляд, — Хгор сидел напротив, хмурясь и скрестив руки на груди, — только поджал губы. — Прости.

— Что?

— Зря сорвался на вас, — каждое слово пришлось цедить сквозь зубы.

Хгор присвистнул:

— Где-то явно крупное что-то сдохло. С каких это пор тебя научили говорить «спасибо» и «прости»?

Ринар цыкнул, но промолчал.

— Хотелось бы пожать тому герою руку! — Хгор веселел прямо на глазах. — Или даже все…

— Да хватит заливать! Не такое уж и событие.

— Тогда говори, чего ещё тебе надо. Не зря же распинаешься.

Рядом затрясся от едва сдерживаемого смеха Варг. Ринар кинул взгляд на Сэла в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами, приподняв брови. И он туда же! Предатель. Хгор довольно редко принимался шутить, вот только делал это слишком метко, превращая каждый раз в полнейший разгром старого друга.

Ринар поморщился. Как ни прискорбно было соглашаться, он действительно слишком зависел от друзей. Столько лет провёл практически в изоляции, да ещё и очнуться умудрился в совершенно неподобающем виде. Когда же он сам хотя бы перестанет портить собственную жизнь? Ринар поджал губы: вопрос был риторическим и ответ на него крутился в мыслях издевательски отчётливо. Его путь повернул на тёмную и явно кривую дорожку ещё в тот самый момент, когда он шестнадцатилетним юнцом отрезал себя от родового очага и пустился во «взрослую жизнь». Тогда хотелось сделать всё, что угодно, только бы наперекор отцу, а нелепая гордость не позволила принять помощь и спустя годы мытарств. Тогда-то всё окончательно и полетело под откос.

Севери́н. Его имя никак не хотело выветриваться из мыслей. Казалось, вот-вот — и распахнётся дверь. Король, невыносимо величественный и неотразимый, переступит порог. В ядовитой зелени глаз вспыхнет восторг. Он подойдёт вплотную, вынуждая задрать голову, и Ринар не сможет сопротивляться, как и всегда. Даже несмотря на то, что невидимого ошейника более не было.

Он сжал кулаки и мотнул головой, словно пытаясь избавиться от яркой картинки. Даже если Северин узнает о нём — что было, впрочем, лишь вопросом времени, — тот не сможет покинуть Льётхейм. Как и позвать свою игрушку обратно под крыло. Ринар вскинул голову и едва удержал себя от торопливого вопроса. Нет. Больше он о Короле ничего знать не желал.

— Что изменилось, пока меня не было? — Он безотчётно перекатил в ладонях бумажный шарик, напуская деланно-безразличный вид.

Теперь, когда Ринар вернулся, вставал лишь один вопрос: куда податься дальше. Ему, действовавшему по указке почти всю сознательную жизнь, открывалось множество огромных миров, рождая давно позабытый азарт. Было бы неплохо, конечно, возвратить и родное тело, которое не калечило собственное пламя, но это казалось скорее приятным бонусом, чем реальной целью. В любом случае, его лицо знало слишком много нежелательных существ, чтобы оставаться незамеченным всю оставшуюся жизнь.

— Северин по сей день в добром здравии и правит Империей. — Сэлларен мгновенно осознал истинную суть вопроса.

Чёртова вампирская проницательность! Заклятое имя, произнесённое вслух, отозвалось кольцом жара, сдавившим шею. Ринар шумно втянул в себя воздух, но, заметив, как подобрались друзья, деланно кашлянул.

— Вот как. — Он даже попытался растянуть губы в подобии улыбки. — И что теперь, его Императором величают?

Взгляды, направленные на него, сквозили беспокойством, от которого резко захотелось спрятаться. Хгор невесело хмыкнул.

— Королём, по старой памяти.

— Да и презрительное «Империя» звучит лишь за глаза. От побеждённых народов.

Хгор кивнул, соглашаясь с замечанием Сэла.

— Новый Страж теперь какой-то там из Фолей. Неприятный тип.

На этой новости Ринар нахмурился, пытаясь припомнить, кто из сыновей старого главы рода Фоль вообще пригоден был встать на его место.

— Диар? — Разум смог выдать лишь одно имя. — Странный выбор.

— Ревнуешь никак? — Взгляд Хгора оставался насторожённым, несмотря на весёлый тон.

Ринар состроил оскорблённую мину, но отозвался без заминки:

— Сев имеет только две страсти: уникальность и красота. Ни тем, ни другим, на моей памяти, Диаэрфоль не отличался.

Неужели после реальной угрозы жизни Северин всё-таки уступил голосу разума и усмирил свои прихоти? Удивительно. Да и Ринару в это верилось с большим трудом. Он слишком уж тесно был знаком с Королём и не питал иллюзий по поводу него.

— Новый Страж силён, — Хгор качнул головой. — Он убил прошлого в честном поединке.

Ринар невольно закашлялся:

— «Прошлого»? Сколько их сменилось-то?

— После тебя было ещё трое… Вроде бы. Хотя всех не упомнишь.

По лицу Ринара расползлась самодовольная ухмылка. Надо же! Трое Стражей за одиннадцать лет — шутка ли! — при том, что он держался в этом звании больше тридцати. Конечно, были и поединки, и подставы, и покушения… Но в этом смысле ему везло почти до неприличия. Словно судьба таким образом извинялась за свои игры. Или же хотела растянуть его мучения подольше.

— Тогда возвращаться в Льётхейм мне явно не вариант.

Ринар снова помрачнел, мысленно прощаясь с обустроенным на границе ифритских земель убежищем. И лично выстроенным родовым очагом. Проводить те тошнотворные таинства второй раз он уж точно не собирался. Хотя в этом теле сил ему не хватит и при всём желании.

— А ты хотел? — Варг чуть не подскочил от возмущения. — Я думал!.. Я думал, ты тут останешься. С нами.

Ринар покачал головой. Отсиживаться в таверне, где-то на задворках Альвланда? Он даже не рассматривал подобную перспективу. Скорее бы смирился с собственным уничтожением и позволил убить Короля. Условия были идеальные: легендарный артефакт Фрейи всегда поражал цель, на которую настроен. Создатели не учли лишь одного — связанных душ… и шпионов, сумевших вовремя донести до Стража весть о появившемся копье в армии сопротивления. Завершающий штрих плана великолепно улёгся в общую картину, хотя Ринар предпочитал не думать о том, что было бы, если б он не подставился. Если бы Короля убили прежде, чем он завершил все приготовления.

Они умерли бы в одно мгновение, как и пророчил ему вкрадчивый шёпот по ночам. Это всегда казалось Севу красивым. Ринар же тому большого значения не придавал: хранить жизнь Короля всё равно было его главной обязанностью. До того самого момента, пока не наткнулся на уточнение: при смерти хозяина, связанный с ним не просто погибал — его душа уничтожалась полностью. И это уже в корне меняло всё.

Ринара передёрнуло. В любом случае, исход перерождения казался намного лучше его прошлой жизни. Но возделывать землю, рутинно охотиться или вовсе принимать постояльцев — к этому он не был готов даже сейчас.

— Я пока не думал. Надо решить вопрос с феями.

— Не хотелось бы показаться излишне недоверчивым, — голос Сэлларена вклинился в череду мыслей непреклонным айсбергом. — Однако я вынужден уточнить: откуда берётся уверенность в том, что это не было случайностью?

Ринар нашёл его взглядом:

— Случайностей не бывает. Или редки настолько, что мне не встречались.

— Это дурость даже для тебя, дружище, — Хгор махнул ладонью, едва не сбивая с табурета супницу. — Лезть в самое защищённое фейское поселение, после того как с трудом выбрался оттуда.

Ринар недовольно скривился:

— Не впервой.

— Да тебя даже Варг скрутил!

Брови неуклонно поползли вверх. Он же не ослышался? Варг, почувствовав, что обстановка накалилась, вскочил с места и, появившись в зоне видимости, замахал руками:

— Ничего и не скручивал! Это Сэл вообще всё!

Ринар закатил глаза:

— Это было… раньше. Теперь я справлюсь.

— Ну-ну, — Хгор с сомнением его оглядел.

— Опыт решает.

— А ещё количество… И твоя несравненная удача, конечно! Отличный, просто замечательный план!

Ринар примирительно поднял ладони вверх, но позволил недовольству отразиться на лице.

— Хорошо. И что вы предлагаете?

— Остаться.

— Затаиться.

— Смириться.

Все три ответа прозвучали одновременно, перемешавшись между собой, но общий посыл Ринар уловить сумел. Он нахмурился и картинно потёр подбородок:

— Да-а, не густо. Пожалуй, я всё-таки по-своему сделаю.

Ринар встал с места и направился к лестнице. Через пару шагов застыл, словно осознав что-то важное, и обернулся:

— А вещи мои где?

Ходить в одной рубахе, которая принадлежала существу, явно превышающего его как по росту, так и в объёмах, хорошей идеей не казалось. Да и оружие следовало вернуть. Кстати о нём…

— Стойте, — Ринар взмахнул рукой. — Вопрос другой: где мои старые вещи?

Эта фраза подействовала на друзей совсем не так, как он рассчитывал. Сэл отвёл взгляд и вновь отрешился от реальности, смотря куда-то в пустоту; Варг виновато втянул голову в плечи, и даже Хгор, казалось, занервничал.

— Та-ак.

Ринар сделал шаг обратно, взглядом выискивая слабое звено в этой заговорщицкой троице.

— Хоть что-нибудь сохранилось?

— Тебе это не понравится. — Варг сцепил руки перед собой.

Минут через десять они уже стояли посреди небольшой, но очень знакомой на вид подсобки. Изменилось в ней за эти годы мало: парочку невысоких стеллажей заменил один — длиной почти во всю стену, да утвари и хлама прибавилось. На крепком столе, правда, Ринар с неким странным довольствием заметил две подпалины — словно весточка из прошлого. То были давние следы от его ладоней: сдержанностью характера он никогда не отличался, а Хгор с завидным постоянством проходился по любимым больным мозолям, когда начинал ворчать ни с того, ни с сего.

В протянутые руки Ринару вдруг высыпали пригоршню металлических колец разного диаметра: четыре средних, похожих на браслеты, и одно поменьше. Он позволил себе задышать ровнее. Это уже было хоть что-то. Тут же защёлкнул якоря привычной брони на запястьях и щиколотках — они облепили кожу почти неосязаемой металлической плёнкой — и задумчиво оглядел последнее. С ним возникали проблемы. Ринар задумчиво покрутил в руках кольцо для недостающей части тела, не представляя, куда его деть так, чтобы не помешать развёртке остальной брони.

— На, а то потеряешь, — Хгор протянул ему тонкую цепочку. — Носи так, коль хвоста не отрастил.

Ринар кивнул, принимая доводы друга, и, продев цепочку через кольцо, повесил импровизированный кулон на шею.

— Что ещё?

У него уже руки чесались, наконец, ощутить рукояти настоящих мечей, а не той подделки, которую сотворили в Доме Ветров. Он огляделся по сторонам, словно надеясь самостоятельно отыскать ножны на заставленных невесть чем стеллажах, но взгляд уцепился лишь за условно похожий на них предмет. Небрежно прислонённые к стене, они стояли совсем рядом. Достаточно, чтобы заметить на тёмной коже знак Дома Ветров — два пересекающихся треугольника с волнистой чертой.

— Это… всё, — Хгор указал подрагивающей рукой на стопку выстиранной и, судя по всему, даже заштопанной формы охотницы, на которой обнаружился и кулон Мины — маячок, ведущий к Шетаару.

Ринар открыл рот, чтобы задать единственный крутящийся на языке вопрос, но тут же и захлопнул его. Поднял палец вверх, сверля вопросительным взглядом Хгора. Вновь попытался хоть слово из себя выдавить. Глубоко вздохнул.

— А-а?..

— Лохмотья твои мы сожгли с телом. Больше ничего не отыскалось, — Хгор развёл руками.

Именно этот жест вернул Ринару способность к осмысленной речи. К сожалению для окружающих.

— То есть как, «больше ничего»?

— Мы всё обыскали, бать. Вот честно! — Варг взгромоздился прямо на стол. — Кто-то уже пошарился до нас.

Внутренности сковало льдом. Его мечи — практически продолжение рук, — которые он любовно и с трепетом зачаровывал многие годы, доводя до совершенства… кто-то самым бессовестным образом спёр у него из-под носа? Рычание вырвалось из глотки. На горизонте замаячила куда более отчётливая цель: найти нахала и начать отрезать от него по кусочку, пока тот не вернёт украденное.

— Лучшая новость за день. — В мыслях всё ещё рисовались притягательные картины, но Ринар решительно оборвал себя. На данный момент они поделать с этим ничего не могли.

Он подошёл к стопке одежды, безошибочно вытягивая из неё тонкие шорты и штаны. В воцарившейся тишине нацепил нижнюю часть формы и сбросил пропитавшуюся потом, смятую рубашку. Варг закашлялся. Уже продев руки в безрукавку, Ринар кинул на него вопросительный взгляд, но тот сосредоточенно смотрел в сторону.

— Юные девы себя так не ведут.

Ринар вскинул брови, но осознал смысл слов Хгора только после того, как потянулся за курткой.

— Да перестань. Как будто это что-то меняет.

— Вот был у тебя непутёвый батька, а теперь мамка… но такая же. — Хгор поддел плечом сидящего рядом Варга.

— Чем богаты.

Ринар опустился на корточки рядом с ножнами, покрутил их в руках. И кто вообще придумал носить их за плечом? Фыркнув, сам же и отыскал ответ на свой вопрос. Мечи были достаточно увесистыми, и лучшее, что смогли придумать в Доме Ветров для миниатюрной девушки, вынужденной таскать их почти постоянно, — ножны на ремне через плечо. Ринар вздохнул и покачал головой: это следовало срочно исправлять. В его положении каждая секунда была на счету, и терять время из-за непривычно закреплённого оружия не хотелось.

— Что, даже пояса не осталось? — Он вытянул один клинок из ножен.

— С ним и сняли, видать. — Хгор огладил лысину и, наконец, решился продолжить спор: — Ты серьёзно собрался туда?

Ринар неопределённо промычал, занятый разглядыванием полированного лезвия. Слабо и нечётко, но он видел следы вбитых кузнецом рун. Ничего следящего или нежелательного. Стандартный набор: облегчение веса, повышение остроты и прочности. Ринар склонился ещё ближе, едва ли не касаясь носом металла, и тут же отпрянул, мрачно усмехнувшись. Его догадка насчёт осведомлённости фей крепла с каждым найденным подтверждением.

Повышенное сопротивление температуре, вот как?

— Слушай, ты…

Ринар поднял ладонь вверх, останавливая Хгора. Ему нужно было подумать. Прикусил костяшку на указательном пальце и вновь вперился взглядом в мечи. Ситуация складывалась не такой хорошей, как он предполагал, но и не настолько плачевной, какой могла быть. Если феи каким-то образом узнали о нём и собирались перетянуть на свою сторону, так просто он от них всё равно не отделается. Они не успокоятся, пока не убедятся в том, что Мари мертва… или не устроят это в случае побега. Хотя ему почти ничего не рассказывали, просочиться всё равно успело многое. А Дом Ветров умел хранить свои тайны. Не зря же они числились в союзниках Льётхейма, так и не примкнув к нему полностью.

С другой стороны, что, если Ринар ошибался? Стоило ли протягивать над пропастью разорванный однажды мост? В глазах вновь помутнело; пальцы успели сомкнуться на ножке стола, дабы предотвратить падение. Он мысленно выругался. Ещё и это. Не лучшей затеей было соваться к потенциальным врагам в подобном состоянии. Не каждый день всё-таки переживаешь слияние душ.

— Так, — Ринар с усилием поднялся на ноги. — Где план?

Хгор окинул его насторожённым взглядом и, поколебавшись, отошёл к стеллажу. Варг, устроив голову в ладонях, поспешил напомнить:

— Короб вообще-то заперся, выдав последние бумажки.

— Мы так смекнули: ничего больше нет там, — кивнул Хгор, вытаскивая металлический ящик на свет.

Ринар хмыкнул. Насколько он себя знал, если бы короб выполнил своё предназначение, то наверняка бы самоуничтожился.

— Проверить всё равно не помешает.

Он уселся прямо на пол так, что ящик оказался между ног, и принялся осматривать грани. Несколько раз втянул в себя воздух, принюхиваясь; провёл пальцами по запылённому металлу и даже легонько постучал. Бесполезно. В этом теле магии почти не было, кроме слабого дара пламени и жалких крох, которых не хватало даже на полноценное зрение. Увидеть грубо замаскированные руны на мечах ещё удавалось, вот только Ринар не зря считал себя на несколько порядков выше остальных рунологов. Не то что сломать, даже обнаружить вплетённые им в металл цепочки не представлялось возможным. Но не мог же он так просто взять и бросить самого себя на перепутье без малейшей зацепки?

Ринар со злостью хлопнул ладонью по крышке короба. Друзья синхронно дёрнулись в его сторону, но было поздно. Сверкнула вспышка, отбрасывая взломщика прямиком в стену. Кое-как проморгавшись, он вскочил на ноги. Пошатнулся, ощущая расползающуюся боль от удара, и только тогда смог выдохнуть.

— Ах ты ж!

Ладонь объяло чёрное пламя. Теперь распылить короб до мельчайших частиц обозначилось непререкаемым смыслом жизни.

— Ринар!

Кто именно крикнул его имя, не имело значения. Глаза заволокло дымкой. Существовал только он и… враг.

Четыре руки обхватили его с двух сторон. Ледяные пальцы прижались к вискам. Дёрнувшись в последний раз, Ринар покорно застыл: руки прижаты к бокам, согнутая нога упёрлась в грудь Сэлларена, вторая — отведена для удара в челюсть. Слабый огонёк в ладони потух сам собой.

— О… — Ринар сконфужено кашлянул. — Оперативно.

Троица дружно выдохнула.

— Так и запишем, — Хгор не спешил выпускать из рук буйного товарища, — твои загоны даже перерождение не лечит.

— Не «загоны», а чудесная особенность, не раз спасавшая мне жизнь.

— И сгубившая тысячи других.

Ринар обернулся к Сэлу и помрачнел. Губы уже хотели сложиться в привычное в этой жизни «спасибо», но он себя одёрнул.

— Сам знаю.

Оказавшись на твёрдом полу, отшатнулся от друзей и посмотрел на злополучный короб. Настроение спикировало вниз. Он сам из прошлого нравился ему всё меньше и меньше. Вдруг взгляд зацепился за клочок бумаги, сиротливо лежащий на ящике. Ринар метнулся к нему. Он был уверен, что ещё секунду назад ничего подобного там не было.

«Ну что, неудачник, без подсказки никак?» — змеились по одной из сторон буквы, написанные его рукой.

Дыхание перехватило. Вот паршивец! Но стоило моргнуть, как строчка изменилась:

«Передавай привет Рите, а там и сам поймёшь».

В груди разлилось долгожданное тепло уверенности. Зацепка была найдена. Ринар довольно ухмыльнулся — злость на самого себя испарилась так же стремительно, как и появилась. Он скомкал записку в ладони и повернулся к застывшим друзьям, но не успел и рта раскрыть. Нечто прямо за спиной взревело. Он метнулся к стене, увлекая за собой стоящего ближе всех Варга. Подсобка заполнилась отвратительным скрежетом и гулом. Короб, осветившись защитной сферой, исчез в чернильном пламени, самоуничтожаясь.

— Вот теперь порядок! — Ринар захохотал, проигнорировав недоумённые взгляды онемевших товарищей.

Он вытянул руку вперёд, обращая в пепел и последнюю записку от прошлого себя. Теперь уж его ждала совершенно новая жизнь. Никаких больше улик. Никаких больше промахов. Ринар настолько воодушевился, буквально наяву почувствовав тот самый вкус свободы, что рывком распахнул дверь, ведущую на задний двор.

Вдохнул свежего воздуха — солнце как раз расцвечивало горные вершины, потихоньку переползая всё ниже, — потянулся, вставая на носочки, но ни шагу более сделать не сумел. Перенапряжённый организм тут же вывернуло ранним завтраком. Да и сам Ринар, пошатнувшись, едва не упал в зловонную лужу. Благо, вовремя подоспел Хгор и, не слушая вялых возражений, затащил друга обратно в таверну.

Все мысли волшебным образом улетучились, стоило им войти в комнатушку на втором этаже; в голове воцарилась пустота. В мареве полусна оставалось только наблюдать за тем, как Хгор перестилал постель. Силы Ринара покинули окончательно: он отвечал невпопад, умудряясь путать слова и окончания, и практически не реагировал на Варга, головой прижимающегося к коленям. Тонкие пальцы, вновь обработанные лекарствами и перебинтованные, безотчётно перебирали жёсткие волосы.

Варг же, наоборот, болтал без умолку, рассказывая о совершенно неважных мелочах. О том, как сохранил полюбившийся рисунок («Вон там он, в тумбе!»), как они с Сэллом чуть было дважды не завалили поимку Мари: в первый раз Варг не вытерпел и показался ей на глаза, надеясь пробудить воспоминания, а во второй не сдержался уже Сэл, рассмеявшись каким-то своим мыслям, едва не выдавая их засаду с головой…

— О! Я же теперь тоже почти батька! — Варг прервал вдруг очередную историю на середине.

Ринар, к тому времени уже перебравшийся в свежую и тёплую постель, даже оказался способен удивиться.

— Ты-то? — Он слабо усмехнулся, чувствуя, как неуклонно слипались глаза. — И как же… угораздило?

— Он найдёныш, ты не подумай! Взрослый пацан, а ничего не умеет. Представляешь?

Ринар промычал что-то неопределённое.

— Из высших он, — Варг уселся на пол у кровати и положил на неё голову. — А контроль ещё хуже, чем у меня был… Я вас обязательно познакомлю! Он тебе понравится…

Он бубнил над ухом что-то ещё — слова до сознания практически не доходили. Ринар провалился в сон, но на периферии метались беспокойными лоскутами образы, не давая полностью отрешиться от реальности.

Первый день после обретения нового тела прошёл в вязком и мутном забытьи.

Глава 31. Наперекор

— Итак, план такой.

Восседая на незаправленной постели, Ринар воодушевлённо размахивал руками. Прошло ещё два дня с неудачной попытки выбраться наружу. Всё это время его кормили, почти насильно заставляли спать и придирчиво выспрашивали случайные детали из жизни: прошлой и нынешней. Лишь когда друзья убедились в том, что все воспоминания уложились в непрерывную линию, а не пребывали в хаосе, Ринару позволено было продолжить серьёзный разговор.

К исходу четвёртого дня пребывания в таверне он окончательно пришёл в себя. Ушла излишняя обеспокоенность и даже чувство вины притупилось. Да и какая могла быть вина перед самим же собой? Напротив, вернув былые воспоминания, Ринар окончательно распахнул двери в любое из отражений. Путешествия и авантюры — всё было именно так, как он хотел. Эта мысль, правда, отдавалась странным ощущением неуверенности, но он предпочитал не зацикливаться на подобных мелочах. Уж он-то точно знал, чего желал.

Серьёзными оставались лишь две проблемы: отсутствие магии, без которой невозможно было переходить между мирами с той лёгкостью, к которой Ринар привык, и неразгаданные мотивы фей. С первым, как он предполагал, должна была помочь Рита, но второе на данный момент казалось более приоритетной задачей.

Ничего удачнее возвращения в поселение фей на ум, к сожалению, не приходило. Варианты с поимкой «языка», предложенные друзьями, Ринар отмёл сразу же. Вряд ли рядовые охотницы или стражницы были посвящены во все хитросплетения планов жриц и Старшей. Им нужно было поговорить с глазу на глаз.

Мысли о главе Дома Ветров, правда, заставляли непроизвольно морщиться. Сейчас Ринар был слишком подвержен ментальному воздействию, и даже Сэлларен не преминул выразить обеспокоенность этим. Оставалась надежда лишь на опыт и мастерство запугивания, которые никогда ещё не подводили. Да и где-то в самом уголке сознания теплилась мысль о том, что в поселении у него были союзники. Как бы ни разгоралась сильно ненависть при упоминании фей, о вреде предрассудков он знал не понаслышке. В крайнем случае, все средства были хороши.

— Думаешь, они настолько глупы, чтобы пустить тебя обратно? — Хгор, выслушав очередной гениальный план, нахмурился. — Без проверки.

Ринар пожал плечами:

— Сейчас они уверены, что я под их контролем.

— Это твои сиюминутные догадки.

— Да брось! — Он отмахнулся. — Они почти всегда оказываются верными.

— А за неверными предположениями тянется нескончаемая вереница трудностей.

Лишнее напоминание от Сэлларена заставило Ринара закатить глаза, но спор заканчивать он даже не подумал.

— Они. Ищут. Меня. Нойль до упора будет ждать на месте встречи. Она не бросит никого из своих.

На него вдруг воззрились три пары одинаково ошарашенных глаз.

— Ну что ещё?

Троица переглянулась, не спеша озвучивать свои мысли. В комнате повисла тишина. Ринар недовольно сверлил взглядом Хгора, который являл собой в данный момент последний оплот сопротивления его дальнейшим планам. Как можно было продолжать отсиживаться здесь, когда драгоценное время неумолимо таяло? Ещё немного, и феи свернут поиски, после чего Ринару будет не в пример тяжелее пробраться в поселение. Как минимум, придётся объяснять, как он дошёл до Дома Ветров в одиночку. Без снаряжения и припасов.

— Ты нынче сам не свой, — Хгор устало вздохнул.

— Удивительно! И с чем же это связано?

Ринар потёр запястье, на котором всё ещё ощущалась пластинка брони. Браслеты пропали из виду всего несколько часов назад — не слишком обнадёживающий знак, хотя и ожидаемый. Всё-таки древние эльфы вряд ли предполагали, что их броне придётся приживаться к человеку. Разворачивать её Ринар ещё не пробовал. Чем дольше она спала, тем повышался шанс удачи первого соединения, а сейчас — как предполагалось — тот был крайне невелик.

— Побудь-ка ещё тут. Сам же спасибо скажешь…

— Нет уж! — Он вскочил на ноги и заходил по комнате в возбуждении. — Никаких бестолковых задержек больше. Справлялся же я как-то два года с ними, и сейчас…

Хгор приподнял брови, но Ринар невозмутимо продолжил:

— …и сейчас как-нибудь справлюсь.

— В записке сказано было оправиться к Рите.

Ринар сцепил до скрежета зубы, но ядовитые слова всё равно сорвались с языка:

— И как я, по-вашему, это сделаю? У вас, быть может, и стационарные врата завалялись на заднем дворе?

Канула б в Бездну эта человеческая особенность! Его сил не хватало в данный момент даже на то, чтобы простые руны зарядить, не то, чтобы переместиться через пять отражений разом.

— Мастер, вы могли бы...

Ринар скривился, мгновенно смекнув, что Сэл хотел сказать.

— Я столько не выпью.

До чего он докатился!.. Теперь ещё и высший вампир предлагал ему свою кровь. Этот момент точно вошёл бы в сборник любимых баек для дружеских посиделок, если бы не плачевность ситуации. Количество поглощённой таким способом магии напрямую зависело от силы существа и от объёма выпитой крови, вкус которой Ринар ненавидел почти так же сильно, как ощущение собственного бессилия. К настолько крайним мерам прибегать не хотелось абсолютно.

— Вот и ещё одна причина вернуться в поселение. Уж у них-то врата точно имеются.

— «Демон, захвативший тело нашей подруги, не беспокойся! Конечно, можешь воспользоваться нашим порталом. Что-что? Нет-нет! Награды нам не нужно, мы же одна семья!»

Отвратительные кривляния Хгора действовали на нервы ещё сильнее, чем намеренно писклявый голос.

— Весело тебе?

— Не так чтобы очень… Одиннадцать лет, Рин! Одиннадцать! И всё насмарку?

— Брось. Всё идёт, как надо. Наверное.

Ринар уставился в стену. Причина, по которой он ещё не улизнул от бдительного Хгора, и не сделал — как и всегда — всё наперекор разумным доводам, крылась на поверхности. Он и сам не был уверен в том, что предугадал в прошлом эти события. Страх разрушить столь тщательно лелеемый план оказался куда сильнее страха смерти. И как бы эгоистичен Ринар ни был, вешать на шею вину перед друзьями, потратившими десяток лет только ради того, чтобы он сейчас сидел тут и ворчал, было слишком даже по его меркам.

Он вздохнул и вновь оглядел сидящую перед кроватью троицу. Хгор всё ещё явно злился, Сэл, казалось, был всецело захвачен рассматриванием своих пальцев, а Варг… Ринар чуть склонил голову, хмурясь. Взгляд оборотня беспокойно бегал по полу, а губы шевелились — он то замирал, то кусал их, жмурясь. Варг поднял голову только после второго оклика. Глаза кристально-честные, но виноватые чуть более, чем полностью.

Ринар поджал губы и молча выбрался из постели. И откуда взялись эти сомнения? Лучше сделать, а потом жалеть, чем упустить все доступные шансы. Этим он жил в прошлом и будет жить дальше. Вряд ли судьба расщедрится на простой и лёгкий путь. Ринару вдруг нестерпимы стали одни только мысли о дальнейшем просиживании штанов. Он просто будет решать проблемы одну за другой. Как и всегда.

Не реагируя на попытки Хгора вновь завести всё тот же разговор, он критически оглядел себя. Слишком чистый и целый. Друзья не пожалели ни лекарств, ни времени на то, чтобы свести все последствия после проверки охотниц и их первого рейда к минимуму. Даже жаль, что зазря… Мысли заметались с удвоенной скоростью: форму следовало изодрать, испачкать — это можно было сделать и по пути. Что ещё?

— Мне нужно сломать руку.

— Что?!

На сей раз утроенный вопрос прозвучал идеально в унисон. На лицах отразилось идентичное выражение сомнения в адекватности друга. Ринар только хмыкнул на подобное единодушие.

— Предполагается, что я одолел страшного оборотня и вылез из ущелья. Какой ещё вид у меня должен быть?

— Целый, на случай весьма возможного разоблачения. — Ровный тон Сэлларена звучал до отвратительности убеждающе. — Лишаться руки в столь зыбкой ситуации неразумно.

— Вот-вот! — закивал головой разом включившийся Варг.

Ринар приподнял брови. Спелись.

— Если я буду цел и невредим, это вызовет куда больше подозрений.

Молчание прервал мученический стон. Хгор уронил голову в ладони:

— Скажи, что ты шутишь…

После ещё часа бурных препирательств и выяснения психического здоровья каждого из присутствующих, друзья, наконец, пришли к компромиссу. Ринар, насвистывая что-то невпопад, перематывал ладони лентами ткани с вновь укороченной безрукавки и усиленно пытался не обращать внимания на заключительную фазу спора. Хгор и Варг шумно выясняли, кто пойдёт в качестве сопровождающего. Сам Ринар всё решил уже давно, но разочаровывать друзей не спешил: они и без того были взвинчены больше обычного.

— Другого выхода в действительности не существует? — негромкий голос Сэла прозвучал едва ли не над ухом.

Руки замерли, так и не закончив перевязь.

— Мне нужно убедиться. Даже если я прав… Нет, особенно тогда.

— Не станет ли хуже, Мастер? В наших силах отыскать иные варианты, если проявить чуть больше терпения.

Ринар перехватил один конец ткани зубами и только после того, как завязал пару крепких узлов, ответил:

— Я, — он замялся и прикрыл глаза, — хочу вернуться туда. Сам не знаю зачем.

Сэл медленно кивнул:

— Полагаю, причина достаточна, — и, не проронив более ни слова, направился туда, где товарищи сверлили друг друга полными раздражения взглядами.

Несколько секунд Ринар никак не мог осознать последней фразы. В голове словно раскалённый добела шар возник: жар его прокатывался волнами от макушки до кончиков пальцев. И зачем только сказал? Он бросил осторожный взгляд в спину Сэлу. Тот ведь ждал подобного ответа. Словно бы знал.

Ринар в очередной раз за эти пару часов скрипнул зубами. Ну конечно он знал! И никакая то была не хвалёная вампирская проницательность. На этом теле не значилось ни единой защитной руны: боль, ментальные воздействия, эмоции — всё ощущалось в разы сильнее, чем раньше. Так вот к чему клонил Хгор… Ринар нервно дёрнул ногой. Теперь ситуация окончательно приобрела скверный окрас. Вновь перевёл взгляд на Сэла. Облизнул пересохшие губы. Предложение было ещё в силе?.. Вампир обернулся и едва заметно кивнул. По бескровным губам пробежала усмешка.

Бездна! Хоть бы притворился, что не подслушивал!

Вынув из тумбочки какой-то листок — кажется, на обратной стороне что-то было нарисовано — и огрызок карандаша, Ринар набросал несколько пересекающихся линий. Как же давно он не делал этого! Собственные руны вспоминались куда охотнее, чем общепринятые. Он прикусил кончик карандаша и наморщил лоб. Интересно, сколько изменений за раз могло выдержать человеческое тело?

— Ринар, ты чего там?

Видимо, спор подошёл, наконец, к логическому завершению, потому что Хгор и Варг теперь с любопытством и долей раздражения смотрели в сторону притихшего товарища.

— Завещание пишу, — хмыкнул тот, крутя лист и так и этак.

Вроде бы похоже…

— Сэл! — Ринар повернул листок в его сторону и вопросительно поднял брови.

Сэлларен вглядывался в обведённые символы придирчиво и внимательно, пока наконец не кивнул. Всё было верно.

— Ты же не собираешься снова… — Хгор скрестил руки на груди.

— Есть ещё идеи?

Хгор свёл брови к переносице и шагнул вперёд:

— Тебе второй шанс был дан. А ты опять за своё?

Тяжело вздохнув, Ринар посмотрел на него. Неодобрительные ворчания по поводу вырезания на себе рун являлись любимой темой их споров. Каждую новую цепочку Хгор воспринимал в штыки, словно лично был обязан примерить затейливые шрамы на себя. Впрочем… как раз-таки видимых следов Ринар научился не оставлять. Это было чревато яростью куда более влиятельных личностей — даже вечность не помогла бы забыть лёд живых цепей, стискивавших тело за малейшую провинность.

— Сами же меня носом тычете, — он ощупал заднюю сторону шеи, словно примеряясь.

Хгор рыкнул нечто нечленораздельное, но замолчал. Ринар покачал головой и вернулся к наброскам, повторяя нужный символ. Быстро и чётко. Не отрывая карандаша от листа. Руки помнили это, как оказалось, куда лучше головы. Подумав немного, он перечеркнул два символа, остановившись на одном. Рисковать лишний раз, ставя эксперимент над собой, в столь опасный момент не хотелось. Достаточно и базовой защиты. От сильных мира сего особенно не поможет, но хоть какое-то подспорье появится.

— Возьми лучше краску.

Ринар качнул головой:

— Видно будет.

Хгор поджал губы, но Сэл продолжил мысль:

— На человеке раны имеют свойство заживать куда дольше, чем ты привык.

— Залечим. А лишняя царапина при всём обилии заметна не будет… Сил на постоянную всё равно не хватит.

Карандаш вновь прошёлся по бумаге. Пальцы чуть дрожали. Ещё раз.

— И как предлагаешь тебя держать?

Ринар посмотрел на Хгора, перевёл взгляд на Варга. Казалось, того мучил тот же вопрос. Вздохнул. Берсерки для демонов не являлись редкостью. По крайней мере, для низших. Ринар прикусил губу. Ещё один родительский подарочек — непредсказуемая особенность, доставившая немало хлопот в прошлом. С ней даже сдерживающие рунные цепочки до конца справиться не могли. Теперь же и их не стало.

— На себя не среагирую. А вот потом…

Варг опустил взгляд в пол. Ему всё ещё не нравился тот компромисс в создании достаточно потрёпанного облика, к которому пришли старшие.

— Не стоит беспокойства, — Сэл чуть склонил голову. — Ты будешь во сне, однако руны без твоего сознания наложить я не в силах.

Ринар кивнул и отложил карандаш в сторону. Время не ждало.

— Тогда за дело.

Он обвёл взглядом друзей — на сей раз возражений не последовало — и позволил себе ободряюще улыбнуться. Осталось совсем немного.

Марать полы в жилой комнате Хгор не позволил, несмотря на все заверения в аккуратности, поэтому команда в полном составе вновь перекочевала в подсобку. Та, казалось, становилась всё меньше и меньше с каждым разом. Пол предусмотрительно застелили клеёнчатой материей, а пространство, как могли, расчистили. Не то чтобы Ринару много нужно было, но и тут мнительному Хгору пришлось уступить.

Сэлларен застыл рядом. Пока Ринар усаживался на полу и завязывал волосы, тот крутил в руках тонкий кинжал — второй такой же покоился в ножнах. Красный камень на рукояти ловил отблески настенных ламп и расцвечивал пятнами руки и шею. Варг сжался в углу, ожидая своей очереди. Он выглядел даже бледнее Сэла и ни звука не произнёс с того времени, как переступил порог. Ринар поймал его взгляд в одном из зеркал всего на секунду, прежде чем поставить их углом, как было необходимо.

Сжав в руке маленький нож, — Хгор обычно вскрывал им письма — Ринар мысленно скривился в ожидании самой неприятной части. Как ни странно, вырезание на себе рун никогда оной не считалось, хотя к боли, как таковой, пристрастия он не имел. Заведя руки за голову, приставил кончик лезвия к коже — прямо над выступающим шейным позвонком — и, не отрывая взгляда от зеркала, выдохнул:

— Начали.

Сэлларен полоснул по ладони кинжалом. Длинная рана наполнилась кровью медленно, словно бы неохотно. Ринар резко выдохнул, ощутив прикосновение к губам, и сделал первый глоток.

Кажется, даже не так отвратительно, как он помнил.

Магия защекотала нёбо, уколола глотку. Чужая, ледяная. Попытки использовать её походили на рисование со связанными за спиной руками. Ринар отстранился и, сжав зубы, надавил на лезвие, вспарывая нежную кожу. Не отрываясь, не дрожа, напитывая контур силой. Так ностальгично… Нечто тёплое устремилось вниз, между лопаток. Взгляд безотрывно следил за ровностью линии.

Проверить. Замкнуть.

Нож звякнул об пол, и только тогда Ринар позволил себе согнуться, припадая к полу. Низкий стон вырвался мгновение позже.

— Всё в порядке, — сиплый голос остановил кинувшихся уже было друзей. — Больно просто.

Хгор отчётливо хмыкнул:

— И ты всё ещё хочешь?..

— Да, — Ринар приподнял голову и зашипел. Каждое движение шеи сопровождалось вспышками — перед глазами зажигались цветные огоньки. — Сэл?

Воцарилась тишина. Несколько секунд тот хранил молчание, задумчиво наблюдая, как затягивался порез на ладони, а затем перевёл взгляд на Ринара.

— Начало схватываться, хоть и едва заметно.

— Отлично. Скажи, когда установится до конца.

Сэлларен кивнул и, повернувшись к Варгу, чуть повёл подбородком. Пришло время для второй части приготовлений. Зеркала Хгор уже успел оттащить к стене. Чувствуя себя неимоверно глупо, Ринар лёг на спину, располагаясь на жёстких досках, устеленных клеёнкой. Поморщился. Приподняв голову, ослабил пучок волос и вновь улёгся. Теперь порядок.

Фигура оборотня подёрнулась рябью. Он медленно сполз со стола и на пол встал уже мощными лапами. Щенячьи, влажные глаза никак не вязались с грозным обликом. Серый хвост то поджимался, то принимался метаться из стороны в сторону.

— Всё будет нормально. — Ринар вздохнул, закрывая глаза. — Давай, за все обиды.

На лоб легла ледяная ладонь, и жалостливый скулёж потонул во тьме.

***

Ринар с трудом разлепил веки. Словно лишь мгновение прошло. Кажется, он всё ещё находился в подсобке. На полу. Разве что под головой ощущалось нечто чуть более мягкое, чем шершавые доски, покрытые тканью. Картинку скрывала плотная пелена, поэтому окружение угадывалось лишь размытыми очертаниями.

— Слышишь меня? — негромкий голос раздавался сразу отовсюду, обволакивая.

Ринар попытался было кивнуть, но нечто удерживало голову на месте стальными тисками.

— Буду считать ответом, — Сэлларен явно вздохнул с облегчением. — Постарайся до поры обойтись без резких движений.

И мир включился. Пальцы безотчётно задрожали, когда способность ощущать вернулась в полной мере. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Ринар моргнул. Раз. Два… И не сдержавшись, припомнил главное демоническое божество в таких анатомических подробностях, которыми Магия просто не могла обладать. По крайней мере, за неимением физического тела. Закашлявшись, он скатился с коленей Сэлларена. Чужие ладони благосклонно отпустили голову, позволяя выбраться из остатков контроля.

— Я же говорил — перестарались, — в голосе Хгора отчётливо проскальзывали далёкие раскаты грома.

Сэлларен легко поднялся с пола.

— Стояла задача реалистичности, не так ли?

Ринар мотнул головой, игнорируя боль, которая, казалось, уже стала частью бытия, и, тяжело опираясь на руки, попытался встать на ноги. Сил, правда, хватило лишь на то, чтобы выставить вперёд колено.

— В скором времени пройдёт. Организм оглушён после мёртвого сна.

— Живым и впрямь быть непросто. — Ринар попытался улыбнуться, оглядывая себя.

Повреждения, нанесённые клыками Варга, уже были перевязаны оставшейся тканью с безрукавки. Ринар покосился на зеркало у стены. Присвистнул, оглядывая масштаб «маскировки». Друзья расстарались как в последний раз. Теперь-то он действительно казался не то что потрёпанным — измочаленным до состояния едва живого трупа. Но только внешне. Несмотря на оглушающую боль, раны не несли в себе особой угрозы: это было одним из основных пунктов соглашения. Да и даже на это Варга пришлось едва ли не молить в три голоса.

— Что, уже жалеешь?

Ринар усмехнулся и, найдя взглядом Хгора, демонстративно встал на ноги, задвигая на дальний план истерические сигналы тела.

— Не дождёшься. — Он оглянулся. — Сэл?

— Всё прошло хорошо, — тот кивнул, бросая взгляд в сторону двери, ведущей на улицу. — И защита установилась. Ты волен отправляться.

Ринар провёл рукой по повязкам на бедре. Уголок губ дёрнулся. Стоило только получить полную власть над телом, как он принялся его калечить. Может, поэтому Северин настолько не доверял ему, охраняя живую статуэтку даже от самой себя? Весьма занятно теперь было думать в подобном ключе. Словно все страхи умерли в той самой битве.

Мышцы понемногу оттаивали; конечности обретали привычную подвижность. Ринар хмыкнул. Целительницы на этот раз точно привяжут его к кровати… Если, конечно, стража вообще пустит в поселение. Накинув куртку прямо на короткий нижний топ, Ринар медленно сжал пальцы в кулак. Повязки доходили до середины ладоней, не скрывая полузажившие ожоги и тёмные следы от трещин, покрывающие пальцы, но зато и не стесняли движений. В случае чего уж с горсткой фей он справится.

— Тогда… Я ухожу, — Ринар попытался не глядя нашарить мечи на столешнице.

— Дурень.

Хгор прижал его к себе так, словно рассчитывал удерживать друга по меньшей мере пару вечностей. Через долгие несколько секунд отстранился, хватаясь за хрупкие плечи как за последнюю надежду.

— Обязательно возвращайся.

— Уже готов ворчать на мою прожорливость? — Широкая улыбка расползлась по лицу Ринара.

— Тебе только топливо подавай, — покачал головой Хгор, но взгляд его был по-семейному тёплым. — Чего взять с ифрита (1)…

— Но-но! Я теперь благородный и чистейший человек!

Сэлларен за его спиной выразительно кашлянул. Оглянувшись, Ринар виновато пожал плечами. Да, время не ждало. Они и так уже затянули всё мероприятие. Он ещё раз задрал голову, чтобы посмотреть Хгору в лицо. Тот тяжело вздохнул, наконец отпуская друга.

Дверь скрипнула, и с улицы пахнуло вечерней свежестью.

— Воины прошлого приглядят за тобой, — донеслось в спину Ринара, стоило только перешагнуть на порог.

— Спасибо, — выдохнул он, неуверенный, чего желал больше: чтобы Хгор услышал или же нет.

Огромный волк поднял голову со скрещённых лап, и Ринар, широко улыбнувшись, сбежал со ступеней навстречу. Протянув руку, пригладил взъерошенную шерсть промеж ушей и легко вскочил на спину. Так, как уже не один раз делал. Стальные мышцы перекатились под руками, и Варг с готовностью бросился вниз по узкой горной тропе, оставляя позади таверну.

***

Примечание:

1) Ифрит — низший огненный демон, близкий к элементалям.

Глава 32. Возвращение

Где-то неподалёку шумела вода. Двое — волк и наездница — остановились возле могучих деревьев; уши оборотня стояли торчком, подрагивая, а нос нетерпеливо втягивал воздух.

Ринар, вжавшись в меховую спину, тоже пытался уловить далёкие звуки, но горная, бурная река перебивала даже их тяжёлое дыхание. Он сполз на землю, бесшумно ступая по скользкой траве. Перехватил в одну руку сцепленные вместе ножны. Вторая — замерла на рукояти, готовая в любое мгновение обнажить сталь.

Занималось утро. Однако туман, выползающий с ущелья, и густые кроны совершенно не давали достичь земли ни теплу, ни свету. Нависающие с одной стороны скалы были покрыты мелким налётом изморози, словно солнце никогда не освещало их. Ринар повёл плечами. Поймав взгляд Варга, вопросительно качнул головой и едва разомкнул губы:

— Дальше я один, да?

Варг не ответил, но стоило отвернуться, как на плечо легла широкая ладонь.

— Одна, — он склонился к уху.

Его натуральным образом трясло. Ринар хмыкнул и поднял взгляд, пытаясь в повзрослевшем лице найти всё те же признаки беспокойства, что и раньше. Улыбка сама собой растянула губы. Неважно сколько лет прошло — его мальчишка совершенно не изменился.

— Ты что-то скрываешь, не так ли?

Варг оцепенел, непроизвольно сжимая чужое плечо. Ринару стоило больших усилий не поморщиться на мертвенную хватку пальцев. Ладно, может и изменился немного… В габаритах.

— Н-нет. Как можно, бать? — Взгляд заметался по сторонам, словно надеясь отыскать помощь в примятой траве или поросших мхом деревьях.

— Как знаешь, — пожал плечами Ринар, отступая на шаг. Оборотень как на привязи шагнул следом. — Надеюсь, это не последний наш разговор…

В жёлтых глазах взметнулось отчаяние. Варг отшатнулся и скривился, безотчётно хватаясь за левое запястье. Ринар сощурился, нащупывая единственно верную мысль. Он не то что не хотел — просто не мог сказать о том, что его беспокоило.

— Ладно, не трясись.

Если так, то добиваться чего-то от Варга было бессмысленно. Чужие секреты тот хранил намертво. До гробовой доски. И исключений в этом, к счастью или сожалению, не существовало. Ринар одёрнул рукав, неровными лохмотьями свисающий чуть ниже локтя. Налипшая на одежду и кожу подсохшая грязь начинала нервировать даже его самого.

— Береги себя. — Он двинулся туда, откуда доносился шум воды.

— Бать!

Ринар оглянулся через плечо. Варг явно казался растерянным, но не двигался, опасаясь покидать защищённое от посторонних взглядов место.

— Я навещу тебя, можно?

— Конечно, — Ринар улыбнулся. — Жди весточки, малец.

К долгим прощаниям ни тот, ни другой привычки не имели.

Река показалась из-за редких деревьев всего через пару сотен шагов. Ринар шёл быстро и размашисто, а завидев воду, и вовсе кинулся к ней бегом. Прохлада обдала щёки, омыла стянутое дорожной пылью лицо. И даже мигом намокшие повязки не смогли омрачить блаженности момента.

Наскоро умывшись, Ринар задрал голову, вглядываясь в пологий склон на другом берегу. Варг привёл его к тому самому ущелью, которое пересекали феи уже больше четырёх дней назад. Однако те недаром опасались не только спускаться вниз, но и даже летать над разломом, наполненным первозданной силой, которую и магией-то назвать язык не поворачивался. Вот только человеку почему-то сказать об этом прямо не соизволили… Надеялись на природную невосприимчивость? Или же то была ещё одна негласная проверка?

Ринар скривился и поднялся на ноги. Сэлларен рассказывал о тропе, которая шла вдоль ущелья на несколько метров ниже безопасного пути фей. Именно по ней они с Варгом сумели унести Мари из-под носа охотниц. Но для Ринара та дорога являлась закрытой: он почти уверен был, что его сил не хватит, чтобы взобраться по отвесной скале на нужный уровень. Всё-таки он не вампир, для которого и вниз головой расхаживать не представляло особой трудности, и даже не оборотень, способный перемахнуть пропасть, в несколько раз превышающую длину его тела.

Сейчас Ринар был куда более слабым и неподготовленным для привычных сценариев. Он хмыкнул и, найдя нужное место, по которому можно было пересечь реку вброд, двинулся вперёд. Зато и жизнь стала куда интереснее! В голове уже мелькали притягательные мысли о продолжении исследований. Найти бы ещё талантливого последователя, желательно обладающего хотя бы основами оказания медицинской помощи…

За мечтаниями, распаляющимися всё больше и больше с каждым шагом, Ринар дошёл практически до середины реки, как вдруг нечто, мелькнувшее на другой стороне, заставило застыть и пригнуться к самой воде.

Показалось?

Взгляд скользил по берегу, но ничто более его не цепляло. Ринар медленно сделал шаг. Форма намокла уже до самой груди, однако он не спешил разгибаться, держа руки над водой. Лишняя заминка в случае опасности была ни к чему.

Он выбрался на твёрдую землю, только когда окончательно убедился в том, что опасность миновала. Зверь то был или враг, Ринар судить не брался, но оно ушло восвояси — в этом сомнений уже не оставалось. Высушившись и чертыхнувшись на появившуюся очередную подпалину на форме и повязках, — пламя бунтовало против хозяина совсем как в детстве — он направился вверх по склону.

Ринар не мог ответить даже самому себе: хотелось ли ему, чтобы феи поскорее его нашли или же, напротив, не встречаться с ними до самого поселения… Где-то на задворках, правда, разрасталась неуверенность. Сможет ли он сам пройти по тому пути, которым шёл лишь однажды? Тем более, что на одну только память пока надеяться было боязно. Компас, который Нойль лично повесила Мари на пояс при отправке с места встречи, ныне покоился где-то на дне ущелья, если ещё не распался до пыли. Сэл постарался — таскать фейские следящие маячки в таверну к Хгору было бы верхом неразумности.

По крайней мере, стоило сперва отыскать место их ночной стоянки, а потом уж двигаться от него. Ринар тряхнул головой. О том, как долго придётся бродить вокруг скал в поисках человеческого подъёма на плато, он предпочитал пока не думать.

Солнце стояло уже высоко, когда он, наконец, взобрался на уровень привычной феям тропы. По крайней мере, именно здесь проглядывалось хоть какое-то её подобие — дальше виднелся лишь скалистый уклон, круто уходящий вверх. Ринар позволил себе отдохнуть пару минут, тяжело упираясь руками в колени, прежде чем продолжить путь. Он уже несколько раз успел пожалеть, что опрометчиво высушил вымокшую насквозь форму у подножья. Та не только сама бы высохла за время подъёма, но и хоть какое-то время помогла бы противостоять выжигающему поверхность солнцу. Погода в этих краях явно сходила с ума.

Во рту давно пересохло, и мысли то и дело возвращались к поясному бурдюку с речной водой. Его объёма должно было хватить лишь на то, чтобы не дать охотнице помереть от жажды — не более. Поэтому Ринар ругался про себя, сжимая кулаки, но терпел. До знакомого источника, у которого феи пополняли запасы воды, было ещё далеко. Как, впрочем, и до следующей стоянки.

Высоко над головой то и дело показывались из-за вершин массивные птичьи силуэты. Ринар провожал их взглядом, щурясь на солнце. Собственные крылья, наверное, являлись тем единственным, по чему он действительно тосковал в нынешней жизни. Хотя люди наверняка уже нашли, как обойти и этот недостаток. Они всегда были хитры на выдумки по части устройств. Даже то немногое, с чем познакомилась Мари по книгам и потрёпанным журналам, разжигало интерес и желание опробовать всё и сразу.

Ещё через пару десятков шагов Ринар глотнул воды и накинул на голову куртку. Ветер, гуляющий промеж скал, казался меньшим злом, чем палящее солнце. Наверное, всё-таки стоило переждать где-нибудь хотя бы полуденные часы. Как назло, тропа сузилась почти до предела: с одной стороны возвышалась неприступной стеной голая скала, а с другой чернел бездонный обрыв. Даже шума воды снизу больше слышно не было.

Он как раз раздумывал над тем, не закралась ли какая ошибка в маршрут, когда на глаза вдруг попался аккуратный след, оставленный между камней. Там, где скопилось немного сухой земли, сметённой ветром. Ринар с силой вдавил ботинок рядом, оставляя отпечаток, и присел на корточки. Узкие следы ребристой подошвы казались почти идентичными. Феи шли этой дорогой, и совсем недавно…

Он застыл. Вот теперь точно наступал тот самый решающий момент. До этих пор в любое мгновение можно было повернуть назад. Задействовать связи Сэлларена или знакомых Хгора для поиска стационарных врат, вернуться в Рагнгерд (1) и отыскать Риту. Переход через пять миров являлся не дешёвым удовольствием, и Ринар даже готов был отработать долг — не впервой.

Однако нечто, что никак не удавалось опознать, толкало вперёд. В Дом Ветров. Вынуждало переставлять ноги и прокручивать в голове всё новые и новые сценарии возвращения, разговора со Старшей. Казалось, стоит ему переступить границу — и он сразу всё поймёт. Появится отчётливая цель и смысл дальнейшего пути… Глупо? Возможно. Но Ринар привык доверять своим ощущениям, особенно призрачным и навязчивым, сродни интуиции. В самые крупные передряги он, бывало, попадал, руководствуясь одним только разумом, заглушив логикой глас инстинктов.

Он ускорил шаг. Догнать фей, пока они двигались, вряд ли получится, но было бы неплохо застать их хотя бы на месте стоянки. Странным казалось Ринару только одно. Разве их задание могло растянуться так надолго? Он прекрасно помнил, как спорили Наири с Майей по поводу длительности маршрута, но даже по самому долгому из вариантов феи должны уже были преодолеть ущелье и двигаться к месту встречи. Неужели что-то случилось?

Голоса Ринар услышал задолго до того, как тропа начала расширяться. Он резко замер. Длительный путь под палящим солнцем сильно вымотал организм, но сейчас — как по щелчку — все чувства обострились, а разум стал кристально чист. Спорили сразу несколько женщин. Быстро, перебивая друг друга, и совершенно неразборчиво для того, кто находился вне поля видимости. Тем не менее, голоса казались скорее знакомыми…

Ринар медленно втянул в себя воздух. Выдохнул, тряхнув головой, и бросился вперёд, спотыкаясь на подворачивавшихся под ноги камнях. Попытался на бегу выдать хоть немного радостное выражение лица, насилу растянул губы в улыбке. Однако теми, кого он увидел, вылетев из-за поворота, были не совсем те, кого он ожидал там встретить.

Всё произошло в мгновение ока.

Тупой конец копья разрезал воздух. Ринар потерял равновесие от резкого тычка в грудь. Схватившись за древко, дёрнул на себя. Колено — в солнечное сплетение. Рефлекторно, не задумываясь.

— Всеобщая матерь! Мари!

Осознание пришло ещё секунду спустя. Пальцы лишь в последний момент сумели сжать чужую куртку, спасая чересчур прыткую охотницу от участи быть выброшенной в разлом. Контролировать вбитые в подкорку действия становилось практически невозможным при резком нападении. Пусть даже убить его на сей раз даже и не пытались.

Ринар перехватил за вторую руку фею, опасно накренившуюся в сторону пропасти. Та, правда, — как её там? — уже и сама вернула равновесие. Крылья бешено стрекотали за спиной.

— Нойль. — Он обернулся ко второй охотнице.

На этот раз даже выдавливать улыбку из себя не пришлось. Беспокойство и облегчение, так и сквозившие в каждом движении капитана, однозначно подкупали.

— Живая! — это слово растянулось многоголосым эхом.

Нойль первой шагнула вперёд, заключая в объятия. Едва ощутимо, но с оттяжкой коснулась виска губами. Ринар оцепенел, ощущая себя в ловушке женского тела. По загривку пробежалась крупная дрожь. Не было сил даже не то чтобы оттолкнуть от себя фею, но и выдавить из горла хоть какой-то звук. Взгляд заволокло мутной дымкой.

Этого ещё не хватало.

Ринар смог сделать следующий вдох, только когда Нойль отступила на шаг. Ещё две феи: те, что по обыкновению тенями следовали за своим командиром, с жалостью рассматривали импровизированные повязки и тянули легонько за края разодранной формы. Отвращение всё ещё разъедало внутренности, провоцируя тошноту. Медленно моргнув, справляясь с глупой и почти позабытой реакцией тела, Ринар вдруг осознал, что от него ждали ответа. Вот только сам вопрос был явно упущен.

— Я в норме, — зубы с трудом разомкнулись, и он сам же поморщился от резкости слов.

— «В норме»?! — нахмурилась Нойль. — Ты хоть представляешь, что тут стряслось? Дурёха! — Она вновь попыталась сгрести его за плечи. — Никогда больше так не делай.

— Тише, Нойль, — вдруг вмешалась та фея, что стояла справа от капитана. — На ней же живого места нет…

Ринар едва ли не вслух вознёс благодарности мирозданию за то, что чужая рука на этих словах тут же отдёрнулась. Ещё больше тёплых слов удостоилась охотница, которая связала отчаяние, исказившее его лицо, с болью от ран, а не с отвращением и ужасом перед банальными объятиями.

— Ох, прости, Мари! — Нойль издала нервный смешок. — Да ты и впрямь с крыльями родилась, погляди-ка!

Ринар резко оглянулся. Его невольно передёрнуло, хотя предполагаемых полупрозрачных отростков, нарисовавшихся в воображении, за спиной не оказалось. Феи же на такую реакцию единодушно прыснули со смеху.

— Удачливая ты, вот что. Это поговорка такая, не бери в голову.

Очень запоздало пришло осознание того, в каких масштабах авантюру он сам же себя и толкнул. До этого момента ещё оставалась надежда, что хотя бы эта «придурь» его оставила при перерождении: Мари ведь никогда не выказывала беспокойства среди подавляюще женского населения Дома Ветров. Похоже, его опыт всё же смог перебить её недолгую жизнь. Вновь ощущая раздражение на самого себя, Ринар поднял с земли куртку. Картинно отряхнул её и сцепил руки перед собой.

— Что вы тут делаете? — Тон оказался чуть резче необходимого, и недоумение, одинаково отразившееся на лицах фей, заставило объясниться: — Я д-думал...ла, что все уже. — Ринар глубоко вдохнул, отвесив себе мысленный подзатыльник. — Разве вы не должны были вернуться в поселение?

После этих слов подзатыльник действительно прилетел, но уже не от самого себя и совсем не мысленный. Нойль воинственно потрясала кулаком и, кажется, намереваясь продолжить воспитательные меры, если следующие слова также покажутся ей несусветной чушью.

— Балда! Думаешь, мы так просто тебя бросили бы?

Ринар хотел уже было возразить, но лишь хмыкнул, потирая макушку:

— Ну, на встречу я надеялась. Компаса-то у меня всё равно не осталось…

От дальнейшего возмущения Нойль его спас лишь весьма плачевный внешний вид. Казалось, капитан и сама не могла определиться: хотелось ей заобнимать безрассудную подопечную или же просто придушить. Ринар почти наяву видел, как решение колеблется где-то посередине… и перспектива быть задушенным именно в женских объятиях, пожалуй, являлась наихудшим вариантом.

— Расскажешь, как вернёмся, — тон Нойль сделался непререкаемым. — Поторопимся.

Ринар, уже готовый выдать всю мысленно отрепетированную чудесную историю спасения из лап оборотня, едва не подавился первой же фразой. Что? Никакого допроса? Никаких проверок? Они просто отведут его в поселение?.. Отвратительная волна мурашек пробежалась по спине.

Нет, так не бывает.

— Мари? — В глаза заглянула фея, имя которой затерялось где-то в перекорёженной памяти. — Дотянешь до дома?

Ринар отрывисто кивнул. Побоялся, что если откроет рот, то просто наорёт на фей. Беспечных, самоуверенных? Их мышление совершенно не укладывалось в привычную канву, и это сбивало с толку. С другой стороны, может, и это было частью их хитроумного плана?

Да, в это верилось куда охотнее.

Ринара потянули вперёд. Ближайшая фея переплела с ним пальцы, словно боялась, что пропажа вновь исчезнет. В первый миг передёрнуло от прикосновения, но он усилием воли переставлял ноги. Это не являлось катастрофичным. Всегда можно было отвести взгляд, убедить себя в том, что узкая ладонь принадлежала Сэлу… или Рите. Да и, как ни странно, напоминание о том, что он тоже ныне являлся девушкой немного успокаивало даже старые, зудящие раны.

Нойль рассказывала вполголоса, как трое суток назад от Наири прилетела посыльная, неся на крыльях тревожную весть. Как ещё два дня после этого Мари искали объединёнными силами чуть ли не всего отряда. Парочка особо горячих голов даже спускались в ущелье… Их отправили в поселение раньше остальных.

На этот месте Ринар споткнулся. Рисковать так только из-за него? Похоже, феи всё же строили куда более масштабные планы, чем он думал изначально. Настолько, что готовы были влезть туда, откуда повязанные магией народы не возвращались в большинстве случаев. Да и даже для «высших» народов в разломах было небезопасно. Не говоря уже о феях.

Где-то в глубине заскреблось нечто похожее на вину вперемежку с сожалением. Ринар скрипнул зубами, сжимая безотчётно чужие пальцы в своих. Потери со стороны фей его волновать не должны. Он лишь использует их для добычи информации и отправится в Рагнгерд. Ничего более.

Шагать становилось всё сложнее. Особенно — поспевать за темпом Нойль. Каждое движение отдавалось болью: видно, сходило на нет действие обезболивающего Хгора. Ринар с силой потёр заднюю сторону шеи. От рун там остались слабые царапины, но магия, заключённая в контуре, казалось, стремилась прожечь себе путь наружу. Защита вливалась в человеческое тело крайне неохотно и даже словно отторгалась им. Ещё одна нежданная проблема…

— Отдохнём.

Ринар едва не влетел в спину Нойль, когда та резко остановилась. Место стоянки при дневном освещении казалось гораздо меньше и скромнее, чем ночью. Склон здесь порос невысокими деревьями — Варгу не стоило больших трудов забраться на него, тем более, с помощью Сэла. Ринар хмыкнул: на это зрелище он бы точно не отказался посмотреть.

— Это место перестаёт внушать безопасность. — Вопреки словам, он с наслаждением вытянул ноги.

Нойль нервно рассмеялась:

— Вряд ли теперь сюда кто-то сунется. Матерь! Да за тебя действительно стоило побороться даже с Тарлией.

— Всего лишь удача, — Ринар сжал кулак, ощущая, как по старым и свежим ранам скользят повязки.

— Это точно был тот самый оборотень. — Из вида Нойль мгновенно пропала извечная беспечность. — Злопамятная тварь.

Ринар покосился на неё, но ничего не ответил. Она была права в каком-то смысле… Неугомонный Варг и впрямь успел примелькаться перед охотницами.

— Зато теперь он там, где ему место. Так ведь?

— Ага, упал вниз.

Навязчивые картинки то и дело возникали перед глазами, рождая тревогу. Варг действительно имел все шансы не вернуться из самоубийственной операции. Ещё и на переднюю лапу до сих пор прихрамывал. Ринар беспокойно оглянулся, словно проверяя, не мелькнёт ли между деревьев серый хвост. С того сталось бы вновь полезть на рожон.

К счастью, всё было тихо.

Они отдыхали недолго, но после еды и пары фейских снадобий — которые, правда, были придирчиво обнюханы, — Ринар почувствовал в себе силы не только пешком дойти до Дома Ветров, но ещё и навернуть пару кругов вокруг него. Впрочем, когда охотницы предложили себя в качестве бесплатного транспортного средства, он отказываться не стал. Оглядывать проплывающие мимо верхушки деревьев сидя на сцепленных руках было куда комфортнее. По крайней мере до того, как девушки не оказывались слишком близко, перебрасываясь подначивающими фразами. Как Ринар не свалился вниз, замирая в такие моменты до абсолютно недвижимого состояния, он и сам не знал, но кататься после этого перелёта на феях всё же поостерегся. От греха подальше.

Купол Дома Ветров показался вдалеке только к вечеру. Точнее, Ринару пришлось долго вглядываться в место, указываемое Нойль, чтобы заметить его, потому что чернильная завеса вдруг пропала, сменившись пустотой, по которой лишь изредка пробегала рябь.

— Чем дольше находишься вне Круга, тем сложнее потом разглядеть вход, — фыркнула на закономерный вопрос Нойль. — Безопасность семьи превыше всего!

Вот как. Так значит идея самому найти поселение заранее была обречена на провал. Ринар покосился на фей и мысленно выругался. Очередные тайны. Нет, он, конечно, не считал себя образцовым представителем Дома Ветров, но уж такие-то важные вещи следовало до сведения доносить. Особенно охотницам. Особенно таким проблемным как Мари.

Подойдя вплотную к барьеру, Ринар лишь чудом подавил желание обнажить мечи. Ему отчётливо почудилось, как волосы зашевелились на загривке. Пальцы до боли вцепились в ремень, перекинутый через плечо.

Нойль протянула ладонь и коснулась колеблющейся поверхности. Повисло молчание. А затем чернота расползлась во все стороны, обнажая истинный облик Внешнего Круга. Первая часть плана по возвращению в человеческий мир завершилась успехом.

Допуск был получен.

***

Примечание:

1) Рагнгерд — «властью защищённый» — негласное название первого (человеческого) отражения.

Глава 33. Обещание

Ринар дёрнулся, хватаясь за рукоять меча. Распахнул глаза, пытаясь понять, что именно его разбудило.

— А-а, это ты…

Мина, застывшая посередине комнаты, чуть сощурила глаза, оглядывая импровизированную лежанку. Всего одна ночь в Доме Ветров успела превратить Ринара в закоренелого параноика. Настолько, что смог он задремать только в обнимку с мечами.

На полу у самой дальней от входа стены. В своей старой, пустующей комнате.

Вчерашние посиделки по поводу благополучного возвращения с рейда затянулись чуть ли не до самого утра. К счастью, присутствовали на этом безобразии только охотницы — всё остальное поселение уже спало к тому времени, как восьмой отряд, наконец, воссоединился. Поход к целительницам единодушным решением был отложен до завтра. Хотя Ринар и вовсе предпочёл бы откосить от близкого контакта с теми, кто имел непозволительно много власти над пациентами. После тёплой воды и в свежей одежде не думать о ранах, которые, казалось, даже не собирались заживать, было гораздо проще.

— Ты не пришёл ночью, — в призрачном голосе Мины отчётливо послышался укор.

Ринар дёрнул уголком губ:

— Я и не спал.

Интересно, когда его начнут искать проснувшиеся охотницы? Всё-таки эта комната больше не являлась его жилищем с тех самых пор, как Мари перебралась в общие казармы. Ринар потёр переносицу и усмехнулся. Судя по вчерашней гулянке, даже ранние пташки как минимум полдня будут отсыпаться. И как он раньше не замечал, что в травяные чаи с лёгкой руки начальства подливалось нечто гораздо более крепкое? Феи, не феи — а отрядные попойки везде были одинаковы. Разве что самому Ринару приходилось держаться, дабы не влиться по привычке во всеобщее веселье. В окружении врагов следовало держать ухо востро.

Зато его героическая история воспринята была на ура. Раны создавали необходимый предлог для того, чтобы держать особо ретивых дам подальше, а единственным всеобщим сожалением оказалась потеря столь ценного трофея, как шкура оборотня. Занимательно, но никто даже и не заикнулся о том, что в таком случае пришлось бы лицезреть ещё и человеческое тело недруга, которое появилось бы рядом. А в особо «удачных» случаях могло и напасть, не умерев сразу после потери зверя.

— Боишься меня, что ли? — Ринар вновь поднял на фею взгляд.

Та как-то странно, совсем нетипично для себя мялась. Словно бы хотела заговорить на тысячу тем сразу, но не решалась. Мина пропустила сквозь пальцы ярко-голубую ленту и упрямо сомкнула губы.

— Ну, как хочешь. — Ринар пожал плечами и, перекинув одеяло через локоть, двинулся к выходу.

— Знаешь, ты… — донеслось вдруг ему в спину.

Ринар глубоко вздохнул и обернулся, но Мины в комнате уже не было. Исчезла так же неожиданно, как и появилась. Конечно, он и сам понимал, что ничего не добьётся, сознательно оттягивая встречу с Шетааром. Вот только в глаза посмотреть старому другу, которого много лет назад пообещал вызволить из ледяной темницы, не решался. Только не в таком жалком виде.

Спустившись к озеру, Ринар уселся на камнях, вглядываясь в зеркальную гладь. Он никогда не понимал этого пристрастия умываться ледяной водой. Даже среди демонов, порой, находились такие индивидуумы — большинство из них, по правде сказать, женщины, — которые тщательно следили за температурой своей ванны. Холод, дескать, молодость продлевает. Ринар, не сдержавшись, закатил глаза. И как только прижилась эта глупая байка? Красоту и молодость демоницам сохраняли многочисленные масла и эликсиры, на которые тратились целые состояния, а никак не ледяная водица.

Ринару ли было не знать обо всех этих уловках.

Отражение в озере повторило кривую усмешку. Интересно, Северин, увидев его сейчас, обрадовался бы или огорчился?..

Резко взмахнув рукой, — только брызги разлетелись — Ринар ополоснул лицо, стараясь больше не встречаться взглядом с отражением, и вновь подхватил одеяло. Надо было вернуть его в казармы, прежде чем раздумывать, куда отправляться дальше. Руки уже чесались закончить поскорее здесь все дела и двинуть подальше от Дома Ветров.

Попадающиеся навстречу феи вполне добродушно махали руками и улыбались, пока Ринар, напряжённо скаля зубы и выдавливая из себя приветственные фразы, пытался обойти их по широкой дуге. Наверное, именно поэтому дорога до убежища восьмого отряда заняла раза в три больше времени, чем обычно. Или так только казалось?

В одном, по крайней мере, Ринару всё-таки свезло — охотницы действительно отсыпались после рейда и позднего празднества. Их и не трогали. Видно, все отчёты до Управляющей уже были донесены… или же отложены на неопределённый срок. Ринара мало волновали внутренние распорядки: раньше не по статусу было, а ныне и вовсе незачем. Быстро похватав с неубранного стола самое незаветренное, что там оставалось, он выскользнул на улицу, так никем и незамеченный.

На ходу стряхивая крошки с щёк и формы, Ринар бодрым шагом направился в сторону пещеры Грэха, старательно избегая оживлённых троп. Первым делом следовало наскрести информацию из доступной части поселения, прежде чем соваться в ставку жриц. А кузнец, вбивший в мечи простой человеческой девушки довольно подозрительный набор рун, оказывался как раз в зоне подозрения.

Жилище дворфа встретило его тишиной. Видно, хозяин вышел не так давно — в камине всё ещё тлели угли, а из кузницы тянуло жаром. Обойдя гостиную кругом, Ринар чуть помедлил и разместился на каменном диване, устланном шкурами. Вряд ли Грэх надолго оставил свой дом. По словам Леона, тот вообще предпочитал не показываться в поселении лишний раз.

На мыслях об альве Ринар чуть нахмурился. Так вот о ком он никак не мог вспомнить… Леон давно тревожил своим поведением, словно стенающая душа в подземной темнице. Вот уж кто действительно заслуживал свободы от фейского гнёта. Ринар с силой сжал кулаки.

Нового друга он точно здесь оставлять не собирался — похоже, придётся добавить в требования новый пункт. Вот только чем придётся запугивать Старшую, чтобы покрыть их все, он ещё не определился. В голове, правда, уже всплыла парочка мало кому известных фактов, поведанных в далёкие времена Королём. Вряд ли Старшая всем своим «детям» доверяла тот самый секрет…

— Уже начал действовать? — раздалось из дальнего угла.

Ринар подпрыгнул, вновь хватаясь за меч. Отчётливо резануло по нервам дежавю.

— Бездна! Ты прекратишь так подкрадываться или нет? — Взгляд выцепил белую фигуру.

Мина испуганной злым шипением не казалась. Она лишь моргнула пару раз, выбиваясь из обычного размеренного ритма.

— Слишком беспечен для того, о ком мне рассказывали.

— Я-то? — Ринар поперхнулся удивлением. — Это ты слишком спокойна для той, кто обо мне знает!

Шетаар, конечно, умел выбрать себе протеже. Не прошло и часа, как в прямом смысле захотелось свернуть девчонке шею. Сложенные за спиной Мины витражные крылья раздражали, и даже при всём своём лояльном отношении к детям, Ринар не мог полностью совладать с эмоциями. Ещё и это непробиваемое равнодушие! И взгляд… словно ничто в мире не могло не то что удивить его обладательницу, но и даже просто всколыхнуть хотя бы на мгновение её смирение.

Ринар глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Напомнил себе в который раз, что на союзниках срываться не следовало. Вновь встретился взглядом с Миной.

— Так ты нашла кулон?

Она разомкнула губы, но ни звука не сорвалось с них. Подняла ладонь, касаясь безотчётно того места, где под рёбрами билось сердце. Качнула головой.

— Я лишь последовала за той… кому он предназначался.

Ринар подобрался, но Мина продолжала сама, не дожидаясь вопроса:

— Мы позаботились о ней. Ты поэтому неспокоен?

«Предназначался»? Ринар фыркнул. Нет, его план идеален… И роль Мины в нём тоже была прописана с самого начала.

— Мне это не интересно. — Он отвернулся к погасшему камину.

Воцарилась тишина. Ринару даже показалось, что фея бесшумно испарилась, как и всегда, но спустя пару секунд она заговорила:

— Я ждала, что ты вернёшься.

— Да? — он изобразил в голосе удивление. — И зачем же? Хотела поглазеть на неведомую зверушку?

— Нужно было… встретиться.

Почему-то от безнадёжности, просквозившей в этой фразе, по спине Ринара пробежались мурашки. Он посмотрел на Мину и хотел задать ещё вопрос, но в тот же миг в гостиную протиснулась приземистая фигура Грэха.

— Ох, девочки! Вы никак на меня засаду устроить удумали? — Его тон казался нарочито грозным, но в бороде пряталась широкая усмешка. — Ни минуты покоя, поглядите-ка!

Ринар резко поднялся с места и сжал в руке ножны. Вторые всё ещё оставались висеть за плечом, неумолимо напоминая о желании переделать крепления под привычный пояс.

— Я хочу кое-что спросить.

Грэх, однако, даже не остановился — прошагал мимо, к камину, и присел на корточки. Послышались короткие щелчки. Ринар обернулся, как раз когда новая порция дров занялась рыжим пламенем.

— Ни здрасте, ни до свидания… Хоть бы раз просто так кто меня навестил.

Ринар вскинул брови, но ворчливое замечание пропустил мимо ушей — некогда было разводить долгие церемонии.

— Он вернулся, кузнец, — Мина вдруг вышла на свет.

Лезвие поймало отблеск пламени. Кончик меча замер, едва-едва не вспарывая тонкую кожу на шее феи. Ринар сжал зубы и сумел остановиться лишь в последний момент. Повисла тишина. Грэх вытянулся по струнке, поражённо разглядывая его с головы до ног.

— Так ты… вспомнил.

— Всё-таки знал. — Ринар цокнул языком, но меч не убрал: — Кто ещё?

— Я, — Грэх примирительно поднял ладони вверх, — я ваш союзник. Клянусь честью и металлом.

Смерив его долгим взглядом, Ринар медленно опустил меч. Мину же, казалось, нисколько не заботила недавняя близость рунической стали к её горлу. Она осталась стоять так же неподвижно, как и прежде.

— Ещё раз так сделаешь, и это будет твоё последнее слово, — процедил Ринар, возвращая клинок в ножны.

— Так и что же… привело вас к скромному оружейнику вроде меня, — Грэх сцепил руки перед собой, старательно избегая встречаться с ним взглядом.

— От кого ты обо мне узнал?

Грэх повернул голову к Мине, и та кивнула:

— От меня.

— И почему. — Ринар с силой зажмурился. — Нельзя было. Сказать. Об этом. Сразу?

— Ты не спрашивал.

Он выругался и плюхнулся обратно на диван, тут же пожалев об этом поспешном жесте. Шкуры хоть и укрывали плотным слоем камень, всё равно мало его смягчали. Ринар со стоном уронил голову в ладони. Его планы явственно грозили пойти наперекосяк.

— Только время теряю. Надо было сразу к жрицам идти.

— А к ним-то зачем?

Ринар покосился на Грэха. Тот задумчиво скрёб густую бороду, неловко переступая на месте.

— Хочу пару вопросов задать. Хобби такое.

— А-а-а…

С громким хрустом треснуло в камине полено. Ринар безотчётно вытянул руку ближе к теплу, хотя в пещере и без того стояла удушливая жара. Мысли то судорожно метались, сталкиваясь внутри черепной коробки, то принимались ползти и размазываться по сознанию, сбиваясь в неясную кашу.

— Знаете, как попасть за Внутренний Круг?

Воздух замер, словно убоявшись этих слов.

— Никому не дозволяется переходить границу. — Грэх осторожно примостился рядом и уставился на огонь. — Без особого разрешения жриц.

— Я могу. — Ринар мгновенно обернулся на голос Мины. — Только одна.

— И мне-то какой в этом толк?

— Ты спросил — я дала ответ, — она повела плечами. — Тебе решать, что делать с этим знанием.

Ринар поднялся и, окинув напоследок их взглядом, направился к выходу. Оставаться и дальше в пещере казалось всё невыносимее с каждой новой секундой. Союзники в поселении. Ха! Да они не то что были не способны оказать какую-то поддержку — бодрый настрой на нет извели за неполный десяток минут. Ему просто нужно было убедиться в предположениях. В чём же причина, по которой феи не только притащили его в своё логово, но и дали столько свободы?..

— Лиэтель, — губы вдруг сами собой сложились в почти позабытое имя; Ринар едва не подпрыгнул от внезапной идеи, пришедшей в голову. — Может, хотя бы скажете, где найти жрицу Лиэтель?

— Сестра Лиэ. — Мина задумалась. — Она отдыхает… уже давно.

— Отдыхает?..

— Ты поймёшь, если сам увидишь.

Ринар вдруг почувствовал, что снова начинает раздражаться, и, скрипнув зубами, переспросил:

— Хорошо. И где же мне это увидеть?

— Квель.

Ринар хотел уже было огрызнуться, но тело словно магическим разрядом прошибло. Источник. Здесь? Мина ведь неспроста использовала именно это определение, привычное демонам. Квелем в Льётхейме называли не первозданные сосредоточия силы, но их рукотворные подобия. И если Ринар не мог без содрогания вспомнить ритуалы сотворения родового очага, необходимого ифритам, то создание полноценного магического источника не укладывалось в его голове и подавно.

— Ну, теперь-то я просто обязан посетить угодья жриц, — он скривился от едва сдерживаемой брезгливости.

Где-то позади громыхнул Грэх. Кажется, выронил что-то под влиянием эмоций.

— Ты же не собираешься вот так вот сам идти к ним в лапы?

Уже шагнув через порог, Ринар остановился. Ладонь легла на рукоять. Привычно и правильно. Огладив большим пальцем шершавую оплётку, он невольно хохотнул:

— Это лучшее, что у меня всегда выходило. — Подумав немного, одним движением стянул с шеи кулон и бросил назад, не сомневаясь, что Мина успеет поймать. — Держи, ты вроде не хотела с ним расставаться.

Та возникла перед глазами, стоило моргнуть. Ринар едва не шарахнулся назад. Её перемещения невозможно было ни увидеть, ни предугадать даже со всем его опытом.

— Спасибо. — Едва заметная улыбка тронула губы Мины. — Всё пройдёт как должно… Я видела.

В следующее мгновение Ринар уже таращился в пустоту. Феи и след простыл.

— Она ведь всегда такая?

Грэх за спиной рассмеялся.

— Ни единого денька ещё не припомню, чтобы по-иному. — Он кашлянул, меняя тон. — Ты не справишься один.

Щека непроизвольно дёрнулась, растягивая губы в усмешке. Ринар перехватил меч и, оглянувшись, вытянул его вперёд.

— Знаешь… это, конечно, подделка, — он дождался, пока во взгляде Грэха отчётливо не проступило возмущение, — но чертовски качественная, забери тебя Бездна! А с таким оружием это им меня стоит бояться.

— Ну и проваливай уже, демонюка. — Широкая улыбка явственно указывала, что своеобразная похвала была принята и даже оценена по достоинству. — Бахвальства тебе и впрямь не занимать.

Не говоря больше ни слова, Ринар нырнул в каменный проход. Уже оказавшись снаружи, обернулся. Оставлять у фей такой талант было жаль, и в былые времена он бы костьми лёг, но заманил дворфа к себе. Поднатаскать бы того ещё в рунах…

Он тряхнул головой. Нет. Незачем вновь обзаводиться командой. Он вернётся в человеческий мир, устроится и доживёт свой век в спокойствии и исследованиях. Да! Покоя — вот чего Ринар желал. Ради него всё и затевалось. И откуда только вообще взялся весь этот бред про авантюры и путешествия?! Как будто именно их в его жизни не хватало!

Он резко остановился. Схватился за голову.

Так и чьё влияние по итогу оказалось сильнее? Рассмеялся нервно, облизнув разом пересохшие губы. Мари… Вот же заноза!

Кажется, теперь следить за своими идеями и порывами стоило куда тщательнее. Как это делать, правда, Ринар и сам до конца не понимал, но мысленную зарубку сделал. Главное, чтобы его состояние никак не отразилось на плане. Однако прошлый он ведь не мог упустить из виду настолько серьёзную деталь, как слияние душ?

Сейчас нужно было всего лишь успокоиться и понять, что делать дальше. Придумывание на ходу всегда являлось одним из его коньков. Вот только варианты, возникающие в мыслях, пока разбивались об проклятущую скрытность жриц и их Внутренний Круг. Чем именно можно было заслужить допуск туда, оставалось очередным белым пятном. Хотя…

Ноги сами несли его куда-то вперёд. Ринар за дорогой и не следил, полностью погружённый в мысли. Лишь когда вдалеке послышался знакомый голос, фонтанирующий возмущением, он вдруг осознал, куда пришёл по устоявшейся за два года привычке.

Тренировочная поляна.

Леон стоял, подпирая собой дерево, и что-то упорно пытался донести до столпившихся перед ним будущих охотниц. Ринар невольно улыбнулся — что ни говори, а инструктор из того действительно был толковый. Хоть и совершенно не похожий на непробиваемых ледяных глыб, которыми являлись все, как на подбор, демонические учителя. Не особо надеясь на успех, Ринар поднял руку и махнул пару раз. Леон, как ни странно, мгновенно среагировал на движение, находя взглядом постороннюю фигуру. И, бросив отрывисто последнее указание феям, едва ли не бегом пересёк поляну.

Объятия альва оказались жёсткими, но приятными. Ринар, оторванный в порыве чувств от земли, даже не возмутился, а позволил себе уткнуться носом куда-то в солнечное сплетение и прикрыть глаза. Подумать страшно, что было бы, если бы он всё-таки поддался чарам Старшей и выдал едва ли не единственного друга в этом проклятом месте. Хотя тот тоже хорош был… Высказывать опасные мысли какой-то зелёной девчонке с запудренными мозгами!

— Мари, дорогая! — Отстранившись, Леон сжал его ладони в своих. — Когда ты возвратилась? О-о-о! Твой несчастный друг места себе не находил — до меня ведь уже дошли тревожные вести. И почему именно твоя группа имела неосторожность задержаться в пути?

— Непредвиденные обстоятельства. — Ринар не спешил высвобождаться из хватки. — Сам знаешь — я та ещё катастрофа…

Леон закусил губу. Брови сошлись к переносице.

— Кому как не мне об этом ведать! Будешь давать лишние поводы для тревоги, душа моя, и на время следующего похода окажешься привязанной к верхушке во-о-он того дерева.

— Надо же, — ехидно сощурился Ринар. — Стоило всего-то на немного задержаться в походе, а любимый инструктор уже опустился до угроз. Несправедливо…

Леон тут же изменился в лице, крепче прижимая к себе чужие ладони:

— Как ты подумать могла, Мари! Да я же!..

— Просто шучу. — Ринар фыркнул. — Надо же держать тебя в тонусе.

Возмущение Леона достигло нового пика. Напустив на себя оскорблённый вид, он отступил назад, трагично заламывая руки. Ринар чуть было в голос не рассмеялся. Кажется, привыкнув к поведению альва, он совсем перестал подмечать подобные детали. Сейчас же возвращение былых воспоминаний вновь раскрыло глаза, заставляя по-новому приглядываться к старым знакомым. И с каждой новой минутой нечто тёплое внутри разрасталось, заставляя улыбаться Леону и кивать на всю его витиеватую болтовню.

— А ты вновь, дорогая, занялась подражанием прекрасным лиарам, как вижу, — тот качнул головой, рассматривая повязки, выглядывающие из-под рукавов формы.

Ринар удивлённо вскинул брови. Ему тоже доводилось наблюдать за выступлениями танцовщиц альвов, которые завораживали тягучестью движений и опасным блеском. Полупрозрачные ленты, в которые куталась артистка, срезались постепенно удлинёнными золотыми когтями… пока те не оставались единственными предметами, надетыми на неё. Естественно, Король не отказал себе в прихоти заполучить парочку лиар в своё время. Опороченные или неспособные более подарить новую жизнь альвы могли освоить только это ремесло.

— Думаешь, мне бы подошёл сей род занятий? — Ринар невольно разулыбался. — Кажется, феи прекрасно обходятся без музыки и танцев. Особенно… подобного толка.

Леон распахнул глаза:

— Я имел неосторожность упоминать лиар ранее? — Он склонил голову набок, задумавшись. — Ах! Язык мой, бывает, заплетается вперёд мыслей. Прошу прощения, дорогая, если обидел тебя неуместным воспоминанием.

Ринар едва не ляпнул, что за всю жизнь ему и не таким приходилось заниматься. Сравнение его с лиарами, скорее, могло оскорбить последних. Кроме того… те девушки, с которыми он говорил иногда у Короля, никогда не выглядели несчастными. И они по-своему нравились ему: отстранённые, но всегда предельно вежливые и тактичные, лиары никогда не стремились влезть в подковёрные дворцовые интриги, ровно как и не позволяли себя туда втянуть. Это, пожалуй, даже заставляло Ринара им завидовать.

Молчание надолго не затянулось, Леон вдруг встрепенулся и, как ни в чём не бывало, продолжил вываливать все произошедшие за эти дни события на долгожданного слушателя. Ринар его останавливать и не спешил. В нужных моментах изображал возмущение или же радость, просто наслаждаясь обществом друга. Казалось, даже проблемы, заточенным лезвием нависшие над головой, перестали опасно раскачиваться и замерли до поры до времени.

— Крошка Нэй ещё затемно к жрицам отправилась, — Леон вдруг поднял длинный палец кверху, указывая в небо. — Вот уж кому подмога твоя ничуть не помешала бы. Слышал, она и допуск выбила для двоих… Такие таланты в переговорах да в нужное русло — и помыслить боязно!

Ринар во все глаза уставился на него, пытаясь выдавить хоть слово. С шоком совладать получилось далеко не сразу.

— Нэй у жриц? Зачем?

— Да ты никак совсем всё позабыла, дорогая? — Леон всплеснул руками. — Верно целительницы говорят: охотницам нашим необходим куда более длительный отдых, чем думают все эти важные дамы…

— Леон, — Ринар нахмурился.

— Что? — хлопнул глазами тот, но, наткнувшись на серьёзный взгляд, тут же спохватился: — Ах! Да-да, верно… Нэй ведь долгие дни металась по поселению к Управляющей и жрицам, вымаливая дозволения навестить сокрытый сад. Неужели наша малютка тебе ни словом не обмолвилась?

Ринар наморщил лоб, пытаясь припомнить хоть какие-то из слов Нэй, но ничего даже похожего на упоминание сада жриц в памяти не находил. Был ли он невнимателен, или же фея просто не захотела ставить его в известность? Он покачал головой.

— Ох! — Леон прикрыл ладонью рот. — Вероятно, тогда мне не стоило об этом…

— Всё в порядке. — Ринар отмахнулся, хотя на языке явственно ощущалась горечь. — Так, говоришь, она уже ушла за барьер?

Леон мелко закивал и, протянув руку, схватил его за плечо:

— Ты, душа моя, лишь пообещай мне, что не пойдёшь туда одна. Без допуска не самое безопасное дело маячить перед взглядами жриц…

— Да, конечно. — Ринар потёр переносицу, полностью уйдя в свои мысли. — Думаешь, скоро она вернётся?

— К вечеру, вероятно…

Буркнув что-то на прощание, Ринар хотел уже было оставить Леона и красочно обругать себя наедине за упущенную возможность, как тот вдруг окликнул его:

— Мари! — и опустил взгляд в землю. — Ты… Спасибо, что вернулась.

Ринар не сразу понял, что тот именно имел в виду. Неужели боялся, что Мари могла сбежать из поселения, оставив его одного? Осознание этого ледяной иглой воткнулось в висок.

— Леон. — Он до боли впился ногтями в повязки, скрывающие ладони, но роковые слова всё же вырвались: — Ты хотел бы покинуть Дом Ветров?

Вытянутые глаза альва расширились. Он, казалось, даже дыхание задержал. Ринар шагнул вперёд, задирая голову, придирчиво вглядываясь в чужое лицо. Кем же тот являлся, что за столько лет не согнулся под влиянием Старшей, чары которой и Мари смогли опутать жёстким коконом? Всего за два года. И демоническая душа им не помешала! Если бы только друзья не подоспели вовремя…

Нижняя губа Леона задрожала.

— Ч-что же ты такое… милая моя, говоришь? — Голос его упал практически до шёпота. — Невозможно и помыслить об этом…

— Но если бы. Если бы это было возможно. Ты бы ушёл со мной?

Руки, которые Леон сцепил перед собой, мелко затряслись. Он отвёл взгляд. Ринар же, напротив, с каждым мгновением ощущал всё большую решимость. Ещё не зная ни как сам будет выбираться из поселения, ни куда затем пойдёт, он отчётливо понимал — Леон должен последовать за ним. Вместе они…

— Конечно. — На лице появилась слабая улыбка, Леон запрокинул голову, но слезы всё равно успели прочертить дорожку по впалой щеке. — Всё, что пожелаешь, душа моя… только не оставляй меня здесь.

Ринар протянул руку, обхватывая пальцами чужое запястье. Поймал взгляд.

— Если будет нужно, я спалю это место дотла. Обещаю.

Глава 34. Топливо

Когда расчувствовавшийся и встревоженный Леон всё-таки был окончательно успокоен и спроважен вести занятия, Ринар твёрдым шагом направился к Внутреннему Кругу. Если Нэй ушла одна, то, возможно, получится убедить жриц отвести его к ней. Хоть пропуск и находился уже за барьером.

Эта затея, правда, даже самому Ринару виделась провальной.

Осторожные шаги он услышал задолго до того, как их обладатель вышел из-за деревьев. Не крадущиеся, скорее, привыкшие издавать как можно меньше шума. Он с трудом подавил желание резко обернуться. Шаги остановились.

— Убийство оборотня… Неплохо для человека, хоть и одарённого.

Ринар нахмурился: голос был знаком, но очень слабо. Лишь когда в поле зрения появилась высокая, короткостриженая фея, память, наконец, соизволила проясниться. Тарлия — капитан третьего отряда охотниц — смотрела на него прямо, ничуть не стесняясь. Застарелый ожог расплылся на всю правую сторону шеи и щеку, уничтожил часть уха. И откуда-то Ринар знал: бо́льшая его площадь скрывалась под одеждой.

— Ты должна была попасть в мой отряд.

— Вопрос уже решён, разве нет? — Ринар насмешливо оскалился. — Так зачем тратить силы на какого-то человека?

Нечто в голове настойчиво скреблось, но облечься в осознанную мысль не спешило. Это раздражало. Ринар раз за разом оглядывал стоящую перед ним фею, не в силах ответить себе, что с той было не так. Тарлия сузила льдисто-синие глаза и шагнула вперёд. Она словно бы специально тянула время, ожидая… Чего же? Какие-то обрывки не то мыслей, не то воспоминаний маячили в голове. Пока вдруг…

— Ты!

Нет. Эта фея просто не могла быть здесь. Во рту мгновенно стало сухо. Ринар помотал головой, сжимая кулаки. Всё запутывалось с каждым шагом.

— Возможно, ты не знаешь, — разорвала Тарлия молчание, — но я должна тебе кое-что.

— Знаю, — Ринар сжал пальцами виски. — Теперь знаю.

Связующая фраза возникла в голове секундой позже. Слова на старом наречии непривычно легли на язык, и Тарлия вдруг облегчённо вздохнула. Зарылась руками в иссиня-чёрные волосы и потянула за них, что совершенно не вязалось с неприступным обликом. Перед глазами Ринара вспыхнули длинные переплетения рун, опутавшие фею: отчётливые и яркие.

— Слава всему! — Тарлия скривила тонкие губы, словно каждый миг причинял ей несравнимую боль. — Ты хоть знаешь, сколько я жила в ожидании?

Наморщив лоб, Ринар попытался припомнить хоть какие-то детали, но тщетно. Даже в лице феи только после старательного разглядывания стали проступать отдалённо знакомые черты. Если бы не шрам, оставленный его же пламенем… Он подёрнул плечами и, стиснув зубы, сделал шаг к Тарлии. Судя по знакам, долг уже был стребован, и его просьба должна стать финальным этапом. Неужели он сам отправил эту девчонку в Дом Ветров? И когда только успел?

Ринар помнил лишь дрожащее, испуганное тело, ползущее к нему сквозь ревущее пламя. Тогда он думал, что спасал мальчишку. Слишком давнее воспоминание почти выцвело, но взгляд юной феи ещё долго преследовал по ночам. Одно дело уничтожить поселение вслепую, совсем другое — добить чудом выживших. Переступать через себя Ринару в таких случаях редко когда удавалось, и он в очередной раз скрыл от Короля спасённую. Три услуги — во столько ценилась фейская жизнь.

Не говорить о спасителе, проникнуть в Дом Ветров и…

Ринар хмыкнул. По крайней мере, об этом он мог только догадываться. Видно, сие знание тоже считалось тем, что могло повлиять на будущее. Зато становилась понятной одержимость третьего отряда девчонкой с демоническим даром.

— И что же ты, — он вздохнул, — конкретно мне должна?

Тарлия свела брови к переносице; взгляд её стал насторожённым.

— Ты мне скажи.

Ринар колебался всего несколько секунд:

— Мне нужно за Внутренний Круг. К Источнику.

— Зачем?

Он окинул фею взглядом, окончательно приходя к мнению, что от той девчушки, которую он спрятал в Льётхейме больше тридцати лет назад, в ней было мало. Куда-то делась и бойкость, и живая мимика. Тарлия неумолимо превратилась в высшего демона… только в обличие феи.

— Разве расспросы входили в договор? — Ринар скрестил руки на груди.

Тарлия опустила взгляд:

— Мне нужно подумать. Непростая задача.

— У меня не так много времени…

— Так мы в расчёте, как только ты пересечёшь Внутренний Круг? — Она в задумчивости провела по губам.

— Как только я увижу Квель.

Тарлия покачала головой, хмурясь:

— Слишком опасно для прихоти.

Круто развернувшись, Ринар вновь двинулся туда, где по его предположениям, должен был находиться барьер.

— Дело твоё. Но я всё равно туда попаду.

— Стой! — она окликнула его спустя пару шагов. — Я знаю, что делать.

Ринар насмешливо прищурился. Вот так бы и сразу…

План Тарлии звучал, мягко говоря, странно. И хотя, по её словам, она сама частенько бывала на закрытой территории по долгу службы, Ринару казалось весьма маловероятным, что и его так легко пропустят внутрь. Кроме того, очень не хотелось, чтобы склеенная на коленке легенда достигла ушей Нойль прежде, чем он окажется хотя бы возле врат в человеческий мир. Лишняя головомойка была ни к чему.

Вместо входа во Внутренний Круг, Тарлия повела его к целительницам. Ринар плёлся следом, мысленно ругая совершенно непрактичные, по его мнению, задержки, но молчал. В любом случае, именно фее в данный момент было выгодно, чтобы её план сработал. Вряд ли ей хотелось попадать под полный контроль Ринара до конца жизни.

Его, собственно, такой исход тоже совершенно не устраивал, но знать об этом Тарлии было незачем.

В самом крайнем случае оставался и запасной вариант — дождаться следующего рейда и вновь наведаться к Хгору. Сегодняшний концерт, кроме прочего, должен был помочь осуществлению и этого плана побега. Улизнуть из третьего отряда во время задания по зачистке было куда проще, чем из-под предельной опеки Нойль. Если, конечно, Старшая или жрицы не заподозрят чего неладного. Но на тот случай был заготовлен и ещё один сценарий.

Ринар заглянул в залы восстановления из-за плеча Тарлии и тут же метнулся в сторону. Охотницы восьмого отряда под предводительством капитана уже были здесь. Мысленно кляня прихоти судьбы, Ринар вновь высунулся из-за косяка, но на том его удача иссякла. Нойль как раз обернулась к выходу.

— Ого! Дошла-таки сама. — Она улыбнулась, поднимая вверх раскрытую ладонь. — Мы уж думали, опять поисковую группу снаряжать.

Феи рассмеялись и тоже замахали, подзывая подругу. Ринар, кинув предупреждающий взгляд Тарлии, двинулся к ним.

— Не моя вина, что вы такие сони, — он растянул губы в улыбке.

Пока шёл нехитрый обмен любезностями, к Ринару уже успела подлететь фея-целительница. Она недовольно поцокала языком на самопальные повязки, а, размотав их, и вовсе рассвирепела. Пришлось даже вжать голову в плечи в ожидании, пока поток её слов иссякнет. Нойль с охотницами только переглядывались, давясь смехом… до тех пор, как внимание целительницы не переключилось на них.

— А вы тоже хороши! С такими ранами сразу надобно показываться, а не когда в темечко росинка упадёт. Хорошо хоть Тарлия спохватилась! — Она покачала головой, откупоривая баночку с резко пахнущей жидкостью.

Нойль прищурилась, посмотрев на другого капитана:

— Вот тебе-то как раз нечего крутиться вокруг моего отряда.

— Твоего? — Тарлия чуть вздёрнула бровь. — Охотницы сами вольны выбрать… более надёжную капитаншу.

Воздух явственно потяжелел. Целительницы, правда, этого будто бы и не замечали. Они переговаривались между собой, и Ринар, заслышав что-то про жриц, всё внимание обратил к ним. Одна фея, склонившись над его плечом, мягкой губкой протирала вздувшиеся следы от клыков. Снадобье, попадая на рану, тихонько шипело и пузырилось.

— Вот тут оставь, они сами посмотрят, — остановила её вторая — та, с которой переговаривалась пару минут назад Тарлия.

Ринар удивлённо моргнул: пока всё шло по плану. Целительница вышла из комнаты, и мгновение спустя снаружи послышался тонкий свист, подзывающий фею-связную.

— Это хотя бы снимет воспаление. Постарайся не смазать до прихода жриц.

Ринар кивнул, однако последняя фраза целительницы всё-таки привлекла внимание Нойль. Она вскочила с лавки:

— Жрицы? Они-то зачем?

— Нойль. — На оклик Ринара та лишь подняла ладонь вверх.

— Эй, так не пойдёт! — Нойль в один миг оказалась перед целительницей, преградив ей путь. — Зачем жрицам осматривать Мари? Всё ведь уже разрешилось …

— Нойль! — Ринар шумно выдохнул. Не хватало ещё, чтобы она испортила всё представление. — Я… сама попросила.

Капитан растерянно перевела на него взгляд и переспросила упавшим голосом:

— «Сама»?

Ринар покосился на притихшую Тарлию, которая ничем не старалась ему помочь.

— Это всё пламя. Оно… разъедает кожу и, боюсь, если ничего не сделать, то я рискую превратиться в уголёк в скором времени, — он усмехнулся, хотя в мыслях промелькнула совсем не забавная сцена. — Жрицы должны что-то знать об этом.

Охотницы единодушно охнули, Нойль же лишь губы поджала:

— Могла бы мне сказать. Мне! А не… — Её взгляд воткнулся в Тарлию.

Ринар повёл плечами, скривившись на прострелившую их боль. Поддавшись внезапному порыву, хотел бросить что-то вроде «так вышло» или «не сердись», но в комнате появилось ещё одно действующее лицо. В сопровождении невысокой феи-связной в зал ступила жрица. Ринар мысленно присвистнул такой оперативности. Видно, права была Тарлия — у жриц действительно существовали особые указания насчёт него.

— Я забираю Мари, — она коротко кивнула в качестве приветствия. — Мы позаботимся о ней.

— Я иду с вами, — Нойль шагнула вперёд.

— Нет.

Ринар, уже поднявшийся с места, мысленно фыркнул от сдвоенного отказа жрицы и Тарлии. И, судя по всему, без «особого положения» тут тоже не обошлось, потому что сопровождение в виде капитана третьего отряда облачённая в покров фея никак не прокомментировала. Втроём они вышли от целительниц в гробовой тишине. Ринар лишь обернулся у порога, но ни единого слова не сорвалось с языка, хотя внутри всё скрутило в сожалении. Нойль с застывшим от шока лицом смотрела прямо на него.

Он отвернулся, сжимая кулаки. Так даже лучше. Пусть злится на него, ненавидит… Что угодно! Только бы не сунулась разыскивать Мари за пределами поселения. Тогда даже отчаянные мольбы не сохранят Нойль жизнь, которая может поставить под угрозу исполнение плана. Пусть даже мольбы эти и будут звучать прямо у Ринара в голове.

Они добрались до барьера в полнейшем молчании. Жрица вместе с Тарлией двигались впереди, Ринар — на полшага отставая от них. Кровь кипела от жажды действий, а суставы сводило. Но нет… нельзя было ни знаком, ни жестом выдать себя, пока они не пересекут Внутренний Круг. Иначе поход в сердце поселения сразу же приобретёт излишнюю опасность.

Их, казалось, уже ждали. Две стражницы в полном облачении не обратили ни малейшего внимания на гостей, идущих в сопровождении закутанной в покров феи. Даже взглядом не окинули, продолжая неотрывно смотреть вперёд.

— Идите за мной. — Жрица беспрепятственно шагнула в чернильную преграду.

Ринару особое приглашение не требовалось. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них передумает, он нырнул следом, продираясь через уже знакомую, вязкую субстанцию.

Получилось! Он позволил себе улыбнуться, когда вновь обрёл возможность дышать полной грудью. Оставалось лишь подавить навязчивое желание отплеваться после отвратительного привкуса магии, воздвигнутой на крови и костях. Его Ринар ни с чем бы не спутал и через десяток перерождений. Со свистом втянув воздух сквозь зубы, мотнул головой на вопросительный взгляд Тарлии и ускорил шаг. Не объяснять же ей всю тошнотворность воспоминаний, пронёсшихся в голове…

Чёрные покровы, встречающиеся по пути, останавливались и провожали их долгим взглядом. По крайней мере, Ринару так казалось — глаз фей через многослойные одеяния видно не было. Тарлия с каждым шагом ступала всё осторожнее, но более ни одним намёком не давала понять, что пришло время действовать. Шедший позади Ринар весь извёлся, дёргаясь на каждую встречную фигуру и мысленно шипя.

Как и предполагалось, на внутренней территории поселения охраны не было. Ни стражниц, ни даже самих жриц, что следили бы за чужаками. Самоуверенность и вера в неприступный барьер зашкаливали. Когда идея расправиться со всеми нежелательными свидетелями — пусть даже их будет весь ковен жриц! — стала нестерпимой, Ринар наконец понял, что в радиусе видимости никого заметно не было. Тарлия оглянулась на глухой удар как раз вовремя, чтобы увидеть падающее к ногам тело.

— Что? — Ринар вопросительно развёл руками и подхватил бесчувственную фею под мышками. — Мы разве собирались до конца с ней тащиться?

Тарлия поморщилась:

— Дальше было более удачное место для…

— Ах, ну да! А сказать об этом раньше ты не могла?

Вдвоём они оттащили жрицу с дороги, устроив между корней дерева. Прикрыв тело для надёжности ещё и ползучим растением, разогнулись и замерли, прислушиваясь. Где-то совсем рядом зазвучали голоса — кто-то грозил показаться на тропе с минуты на минуту. Ринар посмотрел на Тарлию, та махнула рукой, призывая следовать за собой, и исчезла в ближайших зарослях.

Ветки сплетались под ногами, скрывая землю. Растительность в этой части поселения была куда более буйной. С каждым метром продираться сквозь неё становилось всё сложнее. По крайней мере, бесшумно. Видно, жрицы передвигались исключительно по тропам, не утруждая себя облагораживанием остальной территории. Ринар старался ступать след в след за Тарлией, но, казалось, та не касалась земли, а парила над ней — столь лёгким был её шаг.

Через десяток минут она остановилась. Ринар, занеся ногу, так и застыл на месте, не решаясь закончить манёвр. Лишь когда Тарлия кивнула и, выбравшись на узкую тропинку, отрывисто мотнула головой, он понял — пришли. Справа от них зияла огромная дыра в земле, полностью увитая корнями и растениями. Словно естественный колодец-пропасть.

Кожу едва ощутимо покалывало от пронизывающей это место магии. Ринар даже прикрыл глаза на пару мгновений, наслаждаясь позабытым чувством. Опьяняющим, манящим. Облизнул пересохшие губы и шепнул последнее слово, разрывающее договор.

Контракт был исполнен.

— Куда ты теперь? — вырвалось прежде, чем он успел об этом подумать.

Тарлия впервые за долгое время улыбнулась:

— Я? Остаюсь.

— Здесь? В поселении?

Она кивнула.

— Тогда… Разве к тебе не будет вопросов?

— Я смогу что-нибудь придумать.

Ринар усмехнулся:

— Не надо.

Резкий выпад. Ребро ладони попало не совсем туда, куда следовало — Тарлия в последний момент отшатнулась. Второй удар не промазал, заставляя её колени подогнуться. Фея неловко осела на землю, хватая ртом воздух.

— С жертвы спрос невелик.

Тарлия посмотрела на него снизу вверх. Ринар присел на корточки.

— Скоро станет лучше, но места ушибов обеспечат тебе прикрытие. Возвращайся на то место, где мы оставили жрицу. Пусть лучше будут думать, что это только моих рук дело.

На этом, посчитав миссию выполненной, он поднялся на ноги.

— Зачем ты? — Тарлия тяжело дышала, а взгляд её блуждал, словно никак не мог сфокусироваться на чём-то одном.

— Останешься здесь — не придётся взваливать на мой горб ещё и твоё спасение. Мне же проще.

Чуть слышное «спасибо» донеслось ему в спину. Настолько призрачное, что Ринар не был абсолютно уверен, что верно расслышал. Игнорируя нарастающее беспокойство и лишь усилием воли удерживая себя от того, чтобы не обернуться и не проверить состояние Тарлии ещё раз, он схватился за переплетающиеся лианы, начиная спуск.

Надежда на то, что колодец окажется неглубоким, таяла так же стремительно, как сгущалась вокруг тьма. Порывы ветра, поднимающиеся со дна, создавали впечатление, словно там обитал огромный монстр, дышащий глубоко и ровно, пока наивная жертва сама спускалась к нему в пасть. Воздух, напитанный магией, кружил голову.

Казалось, прошло непозволительно много времени, прежде чем ноги ткнулись в дно колодца. Добравшись до противоположной стены, Ринар нашёл и проход, ведущий в недра. Только шагнув туда, он оступился; в голове промелькнула тревожная мысль. Что, если ответвление здесь не одно? Шикнув на самого себя, он зашагал вперёд, запрещая даже думать об этом. План дальнейших действий был чёток и ясен — едва ли не по полочкам разложен в голове. И в нём не было пункта, допускающего ошибку.

Корни переплетались тысячами змей: выступая под ногами, облепляя стены и смыкаясь над головой. Они неярко, пульсирующе светились, чуть разгоняя кромешную тьму. Многоголосое хриплое дыхание звучало отовсюду. Ринар ступал едва ли не наощупь, проверяя каждый клочок под ногами, прежде чем перенести на него вес. Нечто, что не поддавалось описанию, давило, прижимая к земле, и даже просто втягивать воздух было физически тяжело.

С каждым шагом становилось хоть ненамного, но светлее. Ринар не знал: привыкали то глаза к темноте или же корни светились ярче, но почему-то это совсем не успокаивало. Напротив. С каждым отвоёванным метром из глубин поднималась новая волна паники, от которой волосы шевелились на загривке и вставали дыбом.

Бездна забери Мину с её недомолвками! «Узнаешь всё сам», — мысленно передразнил Ринар и зарычал от раздражения. В разуме окончательно укоренилась мысль о том, что «отдыхала» здесь Лиэтель явно не по своей воле… И как бы не оказаться на соседней с ней лежанке!

Слабый сгусток света появился между пальцев именно в тот момент, когда Ринар подумал о нём. Хоть какое-то утешение! Концентрация магии в этом месте была так велика, что даже неприспособленный к ней человек мог использовать некоторые приёмы. Опираясь на многолетний опыт, конечно.

Голубоватый свет озарил пространство на пару шагов вперёд. Корни, сплетаясь вместе, образовывали причудливые фигуры. Тянущиеся руки, искривлённые криком рты. Ринар скривился, невольно замедляя шаг. Из-за неровного света или же искажений, пробегающих рябью по воздуху, отчётливо казалось, словно они двигались. Закованные в дерево грудные клетки вздымались в такт тяжёлому дыханию, а иссохшие губы шевелились.

Ринар остановился. Он достаточно увидел. Ничего он не добьётся, лишь глубже спускаясь к пресловутому Источнику. Лиэтель здесь просто не могло быть. Лишь ядро, перерабатывающее то, что скидывалось в колодец. Огромное нутро с распахнутым чревом.

— Не… уходи… — шепнуло откуда-то слева.

Ринар метнулся в противоположную сторону. Тишину разрушил громовой хруст — дерево под ногой рассыпалось в пыль. Он закрутился на месте, пытаясь разглядеть неведомого собеседника, но взгляд скользил по корням, ни за что не цепляясь.

— Это ведь… Мари...

Дёрнувшись, Ринар обнажил меч, поднимая над головой вторую руку с единственным источником света. Казалось, нечто вот-вот набросится со спины.

— Кто ты?

Ответ потонул за скрипом дерева, и на Ринара воззрились впалые глаза. Старушечье, высохшее лицо проглядывало между корней на расстоянии вытянутой руки. Оно раскрыло рот, косой трещиной разрезающий огрубевшую — словно кору — кожу, но из горла донёсся лишь хрип.

Ринар сделал шаг вперёд, уперев кончик лезвия туда, где по его предположениям должна была находится шея существа. Повторил вопрос. На этот раз сквозь свист и скрежет проступили слова:

— Ждали… вместе…

Где-то неподалёку зашевелилась ещё одна фигура. Голова и рука её свисали со свода, подёргиваясь. Длинные спутанные волосы походили на клубок сухой травы. Ринар метнулся к ней, освещая лицо.

Мальчик?

К горлу подкатила тошнота, и он кинулся дальше по туннелю. В голове билась лишь одна мысль. Добраться. Достичь цели любой ценой. Найти в этой мешанине корней и тел ту, что должна была ответить на его вопросы. С каждым десятком метров на глаза попадались всё лучше сохранившиеся тела. Они провожали взглядами незнакомку, нарушившую их заточение, и даже что-то пытались крикнуть вслед.

Бесполезные. Непокорные. Провинившиеся. Они годились лишь на то, чтобы доживать своё время, будучи... топливом.

Шёпот и хриплые вскрики забивались в уши. Корни — или же то были руки? — цеплялись за одежду и волосы. Ринар со смесью раздражения и брезгливости расчищал себе путь мечом, вновь возвращённым в ножны. Почему-то мысль о том, чтобы разрубать одеревеневшие конечности, вызывала волну тошнотворного ужаса.

— Лиэтель! — Собственный крик показался слишком слабым, теряющимся на фоне царящей какофонии.

— …здесь…

— …мы здесь…

— …рядом…

С отвратительным скрежетом и чваканьем фигуры поворачивались, словно указывая путь. Ринар последними силами держал глаза открытыми и упрямо двигался вперёд, игнорируя мысли о том, что придётся возвращаться тем же путём. Воздух казался чем-то средним между пудрой и желе: оставляющий после себя привкус пыли, но с трудом проталкивающийся в лёгкие. Ринар машинально переставлял ноги, дыша так поверхностно, как только мог.

Проход стремительно расширялся. Всё вокруг тонко вибрировало и едва ли не гудело от переполняющей Источник мощи. Металлический привкус на губах заставил поморщиться — Ринар попытался стереть кровь, но та всё равно закапала с подбородка. Прижав к носу рукав, он, стараясь вдыхать ртом, огляделся.

— Лиэ?!

Кто-то рассмеялся. Завыл. Разрезал фон натужным кашлем.

— Здесь! — тонкий, надрывный крик чудом пробился сквозь остальные звуки. — Здесь!

Пошатнувшись и тряхнув головой, Ринар лишь спустя долгую пару минут нашёл, кого искал. Пальцы, сжимающие рукоять меча, свело от напряжения. Она была там. Та, что рассказывала Мари сказки, когда страшно было смыкать глаза. Та, что танцевала на запылённом подоконнике с огрызком карандаша. Та, что… помешала его возвращению, откинув на годы вперёд.

Лиэтель полулежала, опутанная корнями. Они овивали её руки и ноги, поддерживали завалившуюся набок голову. В раскрытой грудине огибали рёбра и обнимали сердце. Заставляли его биться. Взгляд феи был потухшим, отстранённым.

Ринар отвернулся.

Он уже знал, что найдёт здесь, но увидеть это воочию оказалось куда более мерзко, чем думалось. Все вопросы, упрёки и обвинения застыли в горле.

— Лиэ? Слышишь меня?

— Ты снова… здесь… — Тяжёлые вдохи мешались со словами. — Мари…

Ринар опустился на колено так, чтобы их лица оказались на одной высоте. Попытался поймать блуждающий взгляд феи.

— Зачем ты притащила меня сюда? Что тебе приказали?

Потрескавшиеся губы дрогнули, обнажая зубы в искажённой улыбке:

— Столько раз… один и тот же… вопрос… — Её глаза расширились. — Не простишь… меня…

Ринар резко поднялся и тут же вцепился в ближайший корень, чтобы не упасть. Фея явно бредила, но он проделал такой долгий путь… Нужно было достучаться! Это играло решающую роль в предстоящих переговорах со Старшей.

— Отвечай, чтоб тебя! — Он грубо схватил её за плечо.

От прострелившего всё тело разряда потемнело в глазах. Отрывочные сцены вспышками замелькали перед внутренним взором. Ринар отшатнулся, зажимая уши, которые наполнились нескончаемым потоком голосов. И вдруг столкнулся взглядом с Лиэ. Та словно в миг очнулась от сковывавшего её сна.

— Мари? Т-ты… Как ты здесь?!

Ринар зашипел, всё ещё пытаясь унять взбушевавшиеся органы чувств. Стёр пот со лба, запоздало вспомнив, что рукав и без того пропитался кровью.

— Я только задам тебе вопросы… и уйду, — он вновь склонился над её лицом. — Зачем вы притащили меня в поселение?

Она округлила рот в удивлении и попыталась было приподнять голову, но тело явно не подчинялось. Слёзы выступили на ярко-зелёных глазах.

— Убей меня… Прошу, пожалуйста, — Лиэ вдруг сорвалась на плач. — Я так больше не выдержу. Не могу… я… я…

— Отвечай. — Ринар отвёл взгляд, не в силах этого выносить. — И я сделаю, о чём попросишь.

— Ты не… — Лиэ замолчала, пытаясь справиться с собой, и, прерывисто вздохнув, продолжила, лишь изредка всхлипывая: — Старшая приказала охранять тебя до восемнадцати. Н-но… на тебя напали. Кто-то хотел выкрасть тебя от нас… я... я не знаю зачем, пожалуйста…

Это Ринар и так уже знал. Таинственные похитители были вовсе не такими таинственными — всего лишь Сэл с подручными. Перемещение и слежка через зеркала — исконно вампирские умения. Но в тот раз этого оказалось недостаточно, чтобы обойти фейскую защиту.

— Почему. Именно. Я? — Ринар чеканил каждое слово, медленно, словно сомневаясь в том, что смысл доходил до собеседницы. — Вы ведь знали наверняка!

— Мы… — Взгляд Лиэ заметался по пространству за его спиной. — Да, мы знали… Девочка… с кровью… демона.

Ринар нахмурился. Сознание феи угасало с каждым прошедшим мгновением. Он в бессилии сжал зубы и протянул руку. Истина была слишком близка.

Второй удар оказался куда сильнее, чем предыдущий. Ринар, отброшенный на пару метров назад, перевернулся, с трудом поднимаясь на четвереньки. Звон и гудение в голове, казалось, входили в странный резонанс с окружающей вибрацией.

— Мари? Т-ты здесь?

Он оглянулся. Лиэ смотрела прямо на него, но, казалось, была озадачена. Поскальзываясь на неровном полу, Ринар подполз ближе.

— Мы говорили. Только что.

— Так это… не сон? — Лиэ вновь готова была заплакать.

Предчувствуя хождение по кругу, Ринар рывком поднял себя на ноги, опираясь о выступающий корень. Лезвие выскользнуло из ножен спустя мгновение.

— Ты ведь здесь из-за меня, Лиэ?

Она прикрыла глаза. Несколько слезинок скатились по щекам, упали на сдавившее шею дерево.

— Последняя ошибка. Очередной провал… Я заслужила казнь ещё очень давно.

— Почему вы ждали? Восемнадцать лет! Что в этом важного?

— Силы… Кровь должна была... окрепнуть.

Ринар всё ещё не видел никакой связи между промедлением и собственным даром, неизвестно как возникшим в человеческой девчонке. Могли ли феи ошибиться? Зрачки Лиэтель метались под закрытыми веками. Оставалось совсем немного. Всего один вопрос.

— Как вы нашли меня? — Ринар поднял меч, целясь в оголённое сердце.

Фея едва разомкнула губы:

— Пламя ифрита… Чёрное…

Он едва не вздрогнул, услышав столь желанное подтверждение. Вот и ответ. Он сам был виноват в своих злоключениях. В моменты просветления использовал пламя, чтобы подать знак или защититься. Ринар и предположить не мог, что наведёт на свой след кого-то другого. Да ещё и люди признали Мари опасной для других — буйной. Фее куда проще было не показываться им на глаза, приходя в одиночную палату, нежели карауля цель в тайных закоулках приюта.

Он опять всё испортил.

Ринар подался вперёд, без особого сопротивления вгоняя лезвие в сердце. Лиэтель распахнула глаза. Всего на миг окинула его осмысленным взглядом. Ещё несколько секунд корни пытались вернуть угасающую жизнь, но и сами замерли, потускнев.

Пространство снова наполнилось голосами, повторяющими слова благодарности. Ринар поражённо замер. Они словно были связаны, со временем теряя себя в этом потоке мыслей и воспоминаний. Вот что он почувствовал, прикоснувшись к Лиэ. Будто дёрнул за оголённый нерв! Топливо, питающее Квель, — единый организм из неугодных Дому Ветров. Они страдали, чтобы остальные жили в безопасности.

Не так уж и похоже на идеальный мир, о котором думала Мари.

— Вы знаете, как мне попасть к Старшей? — Ринар не обращался ни к кому конкретному, но отчаянно надеялся на ответ.

Голоса смолкли, словно задумавшись.

— …есть проход…

— …дальше…

— …опасно…

Ринар кивнул и стряхнул с меча кровь, которая казалась куда более жидкой и тёмной.

— Спасибо вам. — Погасил сгусток света и зажмурился, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому мерцанию корней. — Покажете дорогу?

Корни озарились зеленоватыми отблесками. Ринар невольно улыбнулся.

— Буду считать это положительным ответом.

Глава 35. Ультиматум

Ринар поднимался по крутой спиральной лестнице, пытаясь производить как можно меньше шума. Как назло, светящиеся корни остались у подножья, а магия ещё на первом десятке ступеней сошла на нет, словно бы её отсекал невидимый барьер. Хождение по тайным проходам в потёмках никогда не внушало уверенность. Вот и сейчас та стремительно таяла, методично уничтожаемая сомнениями.

Что было совсем некстати.

Ринар остановился, когда ладонь упёрлась в ровную поверхность. Дверь! Он замер, прислушиваясь, но ни единого звука через неё не пробивалось. Вторая рука машинально стиснула ремень, перекинутый через плечо. Вот и всё. Пришла пора вести переговоры с главным врагом.

Несколько секунд пролетели в тщетной попытке вернуть былое спокойствие и стереть — хотя бы частично — кровь и грязь с лица. Не преуспев, по ощущениям, ни в чём, Ринар шикнул на разбушевавшиеся мысли, принимаясь ощупывать дверь. Всё получится. Не так ли Мина говорила? Провидицам, как ни странно, его жизнь научила доверять. Даже таким несносным.

Ручки с этой стороны не было. Лишь сплошная, отполированная до скрипа древесина. Не особо надеясь на успех, Ринар надавил на неё, и дверь с трудом, но поддалась. Заглянул в получившуюся щель. Никого. Полутёмный зал — огромный по меркам крохотных комнат фей — был пуст.

Ринар проскользнул внутрь. Дверь медленно закрылась за спиной. Обернувшись, он вдруг осознал, что этот кусок стены ничем не отличался от других. Нахмурившись, подошёл ближе, вновь касаясь двери. В обратную сторону створка поддалась куда легче. Сдвинув её на палец, он покачал головой. Неважно, по какому типу строились дворцы — тайные двери всегда в них присутствовали. А в том, что это был именно дворец, он уже не сомневался. Прямо напротив прохода возвышалось массивное кресло с высоченной спинкой.

Трон.

Ступая вдоль стены, Ринар лениво скользил взглядом по колоннам, увитым лозами. После удушливого давления Квеля тело казалось до невозможности лёгким и невесомым. В голове перекатывались мысли о том, где же продолжить поиски Старшей, как вдруг зал озарился яркими огоньками, не оставившими ни единой густой тени, в которой можно было спрятаться.

— Так вот кто крадётся тут.

Ринар резко обернулся на спокойный женский голос. Подтянув к себе ногу, на троне, застеленном подушками, восседала Старшая. Она едва заметно улыбалась, положа голову на оголённое колено. Отблески магических огней переливались на её волосах и крыльях.

— Мари, дитя моё… Как ты забралась столь далеко?

В голосе феи не было ни намёка на угрозу, лишь лёгкое недоумение и интерес. Ринар нахмурился, выходя под прицелом взгляда на середину. Передёрнул плечами, прогоняя навязчивые воспоминания. Тронные залы всегда ощущались для него западнёй.

— Отговорки про «потерялась», так понимаю, не принимаются?

Старшая чуть вздрогнула. Не спеша подняла голову и сощурила глаза.

— Ты не Мари.

— Верно, — Ринар вскинул подбородок. — Такое случается, когда похищаешь, кого не следует.

В зале зазвенела тишина. Старшая разогнулась, спустив босые ноги на дощатый пол, и поднялась.

— Пожалуй, нет смысла скрывать… — Она двинулась вперёд, обходя Ринара на почтительном расстоянии. — Я давно подозревала, что одной демонической кровью твои способности не объяснить.

Он следил за перемещением Старшей одним взглядом, как вдруг слова её достигли разума, опалив неожиданностью. Так Лиэ не бредила? Демоническая кровь изначально была в этом теле? Нет, такие совпадения даже придумать сложно. Пламя чистейшей тьмы. Он знал лишь об одном ифрите, обладавшем им. О том, который дал жизнь его отцу.

— Хватит ломать комедию, Тиалиа́да. — Раздражение опалило жаром. — Или… Мне стоит обращаться к тебе Лиада́р (1)?

Старшая оступилась. Её лицо, и так не отличающееся румянцем, побелело ещё больше. Упоминание того, что она тщательно скрывала не одну сотню лет, ударило даже сильнее, чем Ринар ожидал. А ведь он всего лишь дважды назвал одно и то же известное в узких кругах имя: на женский и мужской манер.

— Как ты?.. — Взгляд метался по его лицу, словно Старшая пыталась отыскать одной ей понятные знаки. — Ты!

Это слово, прозвучавшее на выдохе, не сулило ничего хорошего.

— Собачонка Северина, не так ли? — Она жадно подалась вперёд; крылья чернильными плёнками раскрылись за спиной, угрожающе подрагивая.

Земля едва не ушла из-под ног. Реакция была слишком красноречива, и Ринар, который, стараниями Короля, ложь чуял предельно ясно, не мог ошибаться. Так феи действительно не знали о нём? Он до противного скрежета сжал зубы, но не ответил. Это было неважно. Обратной дороги уже не существовало.

— Как ты выжил в той?.. Нет, не хочу знать.

Старшая шагнула к нему. Глубоко вздохнула, вновь возвращая себе маску спокойствия. Ринар медленно отступил вбок. Насколько он знал, способности Лиады имели свойство усиливаться при близком контакте. Она, подметив это, остановилась.

— Чего ты хочешь? — мягкая улыбка тронула губы, но глаза оставались непроницаемыми, словно две бездны. — Вернуться в свои цепи, чтобы, высунув язык, бегать по мирам? Или же… — Старшая закусила губу, — …соскучился по хозяйской постели?

Ринар с шумом втянул воздух. Крылья носа затрепетали от едва сдерживаемой злости. Верно. Не он один помнил прошлое.

— Тебя это не касается. Я просто предупреждаю о том, что ухожу. И ты окажешь мне содействие.

Брови Старшей поползли вверх.

— Какая наглость! — Её звонкий голос заметался меж колонн. — Почему бы мне просто не убить тебя?

Ринар отклонил голову, обманчиво расслабляясь, но ножны всё равно соскользнули с плеча в полной готовности:

— Потому что тебе это не по силам?

Он сделал шаг вперёд. Старшая — отступила. Безотчётно, злясь на саму себя. И Ринар это заметил, довольно улыбнувшись. Репутация прошлой жизни, хоть и открывшаяся по случайности, сыграла по итогу ему на руку.

— Ты прекрасно знаешь, что я могу в один момент стереть с пространства миров всё твоё поселение, — улыбка стала шире. — И вы сами пустили меня в самое его сердце.

На лице Старшей отразилась досада. Прежде непробиваемая, теперь она колебалась, даже не подозревая, что половина из всего сказанного — не более, чем блеф. Ринар находился в абсолютной уверенности, что с ней одной-то справиться было на грани его возможностей. А уж про всё остальное поселение… Это стоило бы трезвого рассудка и в прошлом теле. Теперь же цена стояла во всю его нынешнюю жизнь.

— Что же… — Старшая обхватила себя за локти. — Это контракт?

— Нет, — вырвалось чуть более спешно, чем следовало, и, кашлянув, Ринар исправился: — Дружеская доверительная сделка.

Лиада окинула его долгим взглядом.

— Допустим.

Ринар подавил в себе желание облегчённо выдохнуть, следя, чтобы голос сохранил твёрдость. Расслабляться было ещё рано. Дело стояло в цене.

— Мне нужен портал в Рагнгерд.

Если Старшая и была удивлена, то не подала виду. Она расположилась на подушках, подогнув под себя ноги.

— Это ведь не всё? — Казалось, рассматривание собственных пальцев целиком занимало её внимание.

— Ты никому не скажешь, что я у тебя гостил, — Ринар сжал кулак. — И я хочу забрать с собой альва.

— Что? — Старшая вскочила с места и вдруг рассмеялась. — Только не говори, что взыграло благородство…

— Думай, что хочешь. Леон достаточно натерпелся.

Она плюхнулась обратно, откидываясь на спинку.

— Ты хоть знаешь, каких трудов было выдернуть его сестру? — Она скривилась так, словно разом заболели все зубы. — Он лучший в своём деле… Преподавал при альвийском дворе Совета.

— Я в курсе.

Старшая прошипела что-то, что Ринар даже будучи во власти шестого отражения понял лишь интуитивно. Слова эти, относящиеся к нему, явно не были ласкательными. Он поднял ладонь и мысленно потянул за ниточку — браслет на запястье мягко засветился. Состоящая из отдельных сегментов, когтистая перчатка облепила кисть, разворачиваясь до самого локтя. Броня всё же признала его.

— Так может пошлёшь кого-нибудь, чтобы Леон начал собирать вещи? Не хочу и дальше злоупотреблять вашим гостеприимством.

Чёрное пламя растеклось по перчатке. Кожу под ней немного жгло, но уже не в пример меньше, чем раньше. Ринар поднял взгляд. Лиада неотрывно следила за его рукой, словно заворожённая. Казалось, она никак не могла решить: нападать или же спасаться бегством, пока это было ещё возможно.

— Не боишься спалить своего драгоценного… — Она осеклась, проглотив слово, вертевшееся на языке.

— Он сообразительный. Найдёт, как уберечься. В отличие от остальных.

Повисла тишина. Воздух, казалось, стал невыносимо сухим и горячим. На чёрной с серебристыми вставками броне не отражались разноцветные огни. Перчатка словно была объята самой тьмой — пламя пожирало даже свет.

— Лиада.

Старшая вздрогнула, поймав взгляд, и нехотя выдавила:

— Как скажешь. Надеюсь, вы сгинете при переходе.

Ринар растянул губы в вежливой улыбке, картинно поклонившись. Броня, как и пламя, бесследно испарились.

— Вот и договорились.

Он круто развернулся и даже успел сделать шаг к выходу, как ощущение чужой силы, обволакивающей его, накрыло с головой. Ринар судорожно глотнул воздух. Нечто мягкое, но такое вязкое и тяжёлое уговаривало сдаться, преклонить колени.

Все страхи и тревоги останутся в прошлом. Он будет любим. Он будет дома. Надо лишь только…

Ринар прыгнул. В пару мгновений навис над Старшей, впечатывая ботинок у её бедра. Сталь остановилась, вспарывая кожу на горле.

Лиада коротко рассмеялась, надменно вскидывая голову. В глазах не было ни намёка на страх. Секунда — она исчезла, появляясь парой метров левее. Ринар нашёл нужное место ещё до того, как та вновь стала материальна. Улыбка феи увяла, стоило их взглядам встретиться.

— Я должна была попытаться.

— Подобные трюки на меня больше не действуют. — Ринар опустил меч. — Ты действительно хочешь сражаться?

Старшая вновь рассмеялась, поправляя разметавшиеся волосы:

— Я не столь молода и глупа, чтобы тягаться с тобой. Пусть даже, — её глаза насмешливо сверкнули, — ты не столь проворен, как прежде.

Ринар не ответил. В груди всё ещё клокотала злость, призывающая наброситься, растерзать обидчика. Всё остальное — после. Он мотнул головой, решительно возвращая меч в ножны. Не для того он тут распинался, чтобы с боем потом прорываться к вратам. Тем более, стоило принять и брошенный вскользь довод — при уничтожении поселения могли пострадать не только феи.

— Вот так, хороший мальчик. — Казалось ещё немного, и Старшая опустится на корточки, чтобы потрепать за ухом забавную дворнягу.

— Не зарывайся. Так мы договорились?

— А смерть меняет даже неисправимых дикарей вроде тебя.

— Ты не в том положении…

Старшая деланно потянулась, бросая на Ринара взгляд из-под полуопущенных ресниц:

— А если я скажу, что ты можешь остаться, — она двинулась вперёд медленно, словно танцуя. — Будешь сыт и одет. Ни в чём не ограничен.

Ринар хмыкнул, пытаясь игнорировать нервную дрожь. Длинные ноги феи выглядывали из разрезов облегающего платья с каждым шагом. Воздух потяжелел.

— Мы не требовательны, — голос Старшей упал до шёпота. — Всего лишь твоя лояльность… Защита, если потребуется.

Волосы на загривке встали дыбом, щека непроизвольно дёрнулась. Ринару казалось, разум вновь заволакивало дымкой подчинения, но нет… то было нечто совершенно иное. Отступить — значило проиграть эту дуэль. Пусть даже повисшие в воздухе правила не были обозначены вслух.

— Прекрати. — Он не двинулся с места.

— А жаль, — Старшая разочарованно выдохнула всего в паре ладоней от его лица и отшатнулась назад, сбрасывая всё очарование. — Я согласна. Даю слово, что твоё пребывание в Доме Ветров останется секретом, если и ты не доставишь нам проблем. Так же мы отправим тебя и твоего… — она поджала губы, — …альва в первое отражение. Но на том — всё.

Ринар, услышав это, задышал ровнее и даже попытался улыбнуться:

— Большего мне и не надо.

Старшая вновь разлеглась на подушках и, достав откуда-то небольшой колокольчик, потрясла им в воздухе. Беззвучно. Ринар покосился на странное действо, но ничего не сказал. Мало ли какими ухищрениями пользовались феи. Это была не его забота.

Следующая весьма долгая минута прошла в полнейшей тишине. Хотелось задать ещё с десяток вопросов, но положение было слишком шаткое, чтобы требовать от Старшей больше. По крайней мере, всё, что ему действительно хотелось, Ринар уже знал. Знал и в который раз отвешивал себе мысленный подзатыльник. Столько ненужных действий можно было избежать, если бы он хотя бы попытался заглушить своё эго!

Когда в зал вошли жрицы, он ощутимо напрягся. Ринар не доверял Старшей полностью, и единственная причина, по которой та не связана была узами контракта или хотя бы рунными оковами — как в случае с Тарлией, — состояла в том, что он этого сделать не мог. Пожалуй, даже в самом Источнике не получилось бы сотворить достаточно прочный договор. При условии, если царящая там магия не разорвала бы человека вовсе.

Старшая вновь стала собой. Такой, какой её видели в поселении — мудрой и всезнающей. Ринар только хмыкнул и покачал головой, когда жрицы, повернувшись в его сторону, без расспросов кивнули на все указания. Не было ни возражений, ни лишнего интереса. Он даже поразился подобной дрессировке.

Ринар двинулся за своей провожатой, обернувшись на Старшую в последний раз. Та стояла подле трона, расправив крылья. Чёрные от пропитавшей их крови — знак последней ступени посвящения в древней фейской магии. Ужасающей, отвратительной, но практически бесполезной против большинства демонов — какая ирония! Ринар отвернулся и двинулся за непроницаемым покровом, гадая, какого же цвета крылья скрывались под ним.

Снаружи царило спокойствие. Такое же, как и всегда в Доме Ветров. Проходя мимо буйных зарослей, Ринар не крутил головой, не стремился сохранить в памяти дух поселения, в котором прожил больше двух лет и которое покидал навсегда. В любом случае, он ранее грозился сровнять его с землёй. Так какие могли остаться сантименты?

Вторая жрица отделилась от них на развилке, поспешив к барьеру, чтобы передать сообщение связной. Они должны были сами привести Леона. Ринар не сомневался — тот придёт, только услышав о том, кто его позвал, не спрашивая ничего до поры до времени. Естественно, потом придётся объясняться. Долго и в подробностях. Но тогда они будут уже далеко отсюда.

Хотя… Быть может, лучше было бы Леону и не знать всей правды. Перед ним открывались целые миры, за исключением, пожалуй, Альвланда, в котором альвов контролировало собственное правительство и их законы. Даже Король в своё время не был столь самонадеян, чтобы пытаться подмять под себя этот народ, а потому негласно именно им принадлежала большая часть территорий шестого отражения. Власть их была сильна, а правила — жестоки. Особенно к беглецам.

Кроны над головой шелестели. Всё казалось слишком обычным, хотя в груди горело предвкушение — совсем скоро Ринар выберется из этого гнезда. Не сразу, но исчезнет зудящее по коже чувство ловушки и эта навязчивая иллюзия слежки…

Он оглянулся. Скользнул взглядом по колышущимся от ветра кустам. По спине пронеслись мурашки. Совершенно отчётливо чувствовалось, что за ними наблюдали. Но кто? Старшая? Ладонь сжала ножны, которые он не выпускал из хватки на протяжении всего пути от тронного зала, вторая — потянулась к рукояти.

— Мы пришли, — жрица чуть склонила голову, пропуская Ринара в небольшую беседку, сокрытую с трёх сторон деревьями.

Резные перила расцвечивались плавно перетекающими друг в друга оттенками от изумрудно-зелёного до небесно-голубого. Ринар ещё раз обернулся, надеясь заметить незваного соглядатая, но никого видно не было. Он кивнул жрице, принимая небольшой мешочек.

— Портал откроется, стоит кинуть в него частицу нужного отражения. Жди здесь. Твой напарник скоро придёт.

Старшая не нарушила первую часть уговора. Жрицы уверены были — или просто умело притворялись — в том, что Мари отправлялась на особое задание в мир людей. Как и инструктор ближнего боя, приставленный к ней для сопровождения. Ринар только хмыкнул: что-то многовато было в последнее время у него дурацких легенд, которые звучали как не слишком умело замаскированный бред.

Он обошёл по краю абсолютно круглый, вымощенный камнями водоём. По идеально ровной поверхности пробегали искры, а сама жидкость источала сине-зелёный свет, переливаясь разводами. Ринар кинул взгляд на опоры беседки — так вот откуда взялись те блики.

— Мари!

Он подскочил, услышав знакомый девичий голос. Нэй, не разбирая дороги, бежала к нему, волоча на себе огромный плетённый короб. Когда она влетела в беседку, едва не снеся по пути попытавшуюся остановить её жрицу, Ринар даже возмутиться не успел — оказался в кольце рук. Дрожь прострелила тело.

— Н-нэй…

Она была худенькой и невысокой, но всё же девушкой, которая прижималась к его груди, вытирая слёзы об куртку. Острые плечи содрогались в рыданиях.

— Т-ты правда уходишь? Куда?

Ринар застыл, когда сквозь плач отчётливо пробились вопросы, практически не искажённые эмоциями. Расчётливые и твёрдые. Зажмурившись на мгновение, он решительно отстранил от себя девицу, стараясь касаться её одними лишь пальцами.

— Старшая отправила на задание. Надолго.

— Но ты ведь только вернулась! — Нэй вскинула голову. В глазах её не было ни единой слезинки.

С языка едва не сорвалась грубость, но в разговор вовремя вмешалась жрица.

— Где твоя сопровождающая? — Она явно не была довольна посторонними у врат.

— А-а-а, — взгляд Нэй заметался по земле. — Мы разминулись. Я в саду была.

Жрица замялась, явно не зная, как поступить. С одной стороны, ей велено было проконтролировать успешную отправку человека и альва в первое отражение, а с другой — в правилах чётко значилось: без сопровождения по их территории никто разгуливать не должен был. Ринар же усиленно пытался не смеяться, глядя в кристально честные глаза Нэй, которые абсолютно точно являлись результатами продуманной игры на публику. И та была хороша. Как только раньше не замечал?

— Я постою тут, ладно? Пожа-а-алуйста. Я ничего не буду трогать, и потом сразу же на выход.

Нэй наивно похлопала ресницами, состроила умильную мордашку и, к удивлению Ринара, жрица действительно купилась на весь этот спектакль.

— Никому ни слова. — И она отвернулась к выходу.

Нэй просияла и предприняла ещё одну попытку схватить Ринара за руку. Тот отступил на полшага, словно не заметив этого. Любопытство, вызванное поведением девчонки, испарилось так же внезапно, как и появилось.

— Мари! Ну рассказывай давай, как твой первый рейд? — Она будто бы ничуть не расстроилась. — Представляешь! Леон чуть сам за Круг не отправился, когда отряд без тебя вернулся. Никогда не видела его таким злым…

— Он злился? — Ринар чуть повернул в её сторону голову.

— Ещё как! — довольно кивнула Нэй. — Но не так, как я, когда лишилась помощницы! Столько усилий даром! Я же для тебя старалась, пропуск вымаливала, чтобы большой сад жриц показать. Ещё и такие тяжести пришлось одной тащить! А ты-ы… Кстати, — она встрепенулась, — ты почему задержалась? Твои охотницы все как в рот воды набрали… Ничего не говорили!

— Какой ужас, — Ринар даже не старался сделать вид, что ему действительно было дело до девицы. На главный вопрос, правда, пришлось отвечать, дабы не потонуть в новых: — С оборотнем подралась. Как видишь, успешно.

— С оборотнем? — глаза Нэй округлись на сей раз весьма натурально. — Как же…

Ринар хмыкнул, покосившись на жрицу, что являла памятник самой себе. Из-за покрова, правда, та походила скорее на вешалку с чьим-то балахоном.

— Я тебе расскажу, как вернусь, — не моргнув и глазом, соврал Ринар, отходя к другому краю водоёма. — Ну, или можешь Нойль попытать.

— Ты же сказала, что это надолго…

Ринар пожал плечами и оглянулся на вход, игнорируя картинно надувшуюся Нэй. Где же этот Леон? Действительно, что ли, собирал пожитки?

— Мари-и-и, — протянуло его персональное наказание, целенаправленно перебираясь под бок.

— Тебе разве не нужно… — Он вздохнул. — За растениями своими присматривать?

Нэй потупилась и бросила взгляд на короб, оставленный у входа. Потянулась к Ринару, пристав на носочки и зашептала торопливо:

— Ты не бойся, я с тобой пойду. Я тебя теперь одну ни за что не оставлю…

— Что?! — Ринар шарахнулся в сторону. — Ты с ума сошла?

Этого ещё не хватало… Надоедливая, невыносимая девчонка без капли уважения к личному пространству — и с ним? Ринару хотелось кричать, кидаться на жрицу, чтобы та образумила фею. Да хоть обратно к Старшей идти! Вот только совсем некстати внутри взметнулось то самое чувство, что преследовало его в последнее время. Сожаление? Сострадание? Ринар не мог точно обозначить его, но оно заставляло сердце сжиматься от невыносимой тоски, предчувствуя скорое прощание.

— Мари, дорогая! Неужели ты в очередной раз попала в беду?

Звенящему голосу Леону, что прервал зарождающийся спор, Ринар действительно обрадовался. Шедшая рядом с ним жрица тут же подскочила ко второй и что-то защебетала. Вероятно, нашла взглядом Нэй.

— Всё просто отлично, — Ринар нашёл в себе силы улыбнуться. — Мы отправляемся в путешествие.

Глаза Леона расширись, и в них блеснули слёзы. Совершенно неподдельные и чистые. Он прошептал одними губами что-то, но Ринар не успел припомнить альвийский, чтобы прочитать по ним. Всё же даже в шестом отражении возникали, порой, трудности в понимании чужих языков. Запоздало пришло осознание того, что в человеческом мире и такой лазейки не существовало. Видно, придётся поднимать все свои знания, которые с подачи Северина вдалбливались в Стража Льётхейма в немыслимых объёмах. Особенно языки.

— Вы можете отправляться. — Жрица отрывисто кивнула и обернулась к Нэй. — А ты идёшь с нами.

Однако девчонка, пробормотав что-то очень похожее на «сейчас-сейчас», кинулась обнимать друзей. Первым на её пути встал Леон, чему Ринар был несказанно рад. И пока длилось бурное прощание, он протиснулся к жрицам, чтобы ещё раз уточнить:

— Значит, нужно закинуть это, — он поднял мешочек на уровень глаз, — в портал?

Феи синхронно кивнули.

— Отлично.

Некрепкий узел развязался легко, и Ринар не глядя высыпал содержимое — сухую землю — в жидкость. Та забурлила и вспенилась. Вспышка резанула по глазам.

— Прыгайте! — голоса жриц слились в один. — Время ограничено.

— Леон. — Ринар кивнул в сторону колодца, призывая поторопиться.

Альв удивлённо посмотрел на него, но, к его чести, спорить не стал. Коснулся напоследок двумя пальцами виска Нэй и, не скрывая нетерпения, шагнул в портал так, словно всю жизнь только это и делал. Легко и грациозно.

— Ну, прощай, Нэй. — Ринар отсалютовал, качнувшись вперёд. — Свидимся, быть мо…

Окончание фразы потонуло в сдвоенном вскрике жриц. Уже ощущая ладонями прикосновение влаги, Ринар вдруг увидел — застывшая картинка промелькнула перед взглядом — как Нэй, зажмурившись и зажав нос, словно перед прыжком в воду, нырнула в портал. Он неловко взмахнул руками, собираясь не то остановить падение, не то поймать безумную девчонку, но было слишком поздно. Их окутал искрящийся кокон, и шестое отражение осталось далеко позади.

Этого в плане точно не значилось.

***

Примечание:

1) Ринар использует женскую и мужскую версию имени Старшей. Короткие имена демонов изначально бесполые, но в полном имени в зависимости от принадлежности добавляется приставка «Тиа-» (для женщин) или суффикс «-ар» (для мужчин).

Глава 36. Дальняя дорога

Чувство падения в никуда слишком резко кончилось ударом о землю. Воздух вышибло из лёгких, и Ринар сдавленно простонал. Мышцы словно в желе превратились, а в ушах, не переставая, звенело. Переход между мирами так тяжело ещё никогда ему не давался.

— Мари, душа моя, ты в порядке?

Ладонь Леона ласково провела по волосам, скользнула на щёку. Ринар попытался было открыть слезящиеся глаза, но получалось лишь щуриться, хотя вокруг стояли вечерние сумерки. Тошнота неумолимо подкатывала к горлу.

— Дай мне… минуту.

Леон вскинул брови:

— Общий язык? Так люди тоже переняли его? — Он расцвёл улыбкой. — Как же удачно — позволь заметить! — я ведь и подумать забыл о трудности общения в далёких отражениях… Хороши бы мы были напарники!

— «Общий», — Ринар, наконец, с трудом принял сидячее положение. — Ты-то откуда его знаешь? Мне казалось, в Доме Ветров ты использовал один из альвийских.

Леон удивлённо уставился на него и сбавил темп, словно бы раздумывал над каждым словом:

— Верно. Однако придворному учителю — коим я являлся — следовало проявлять исключительные навыки в самых разных областях! Но как ты…

Ринар, проморгавшись, огляделся. Их окружала высокая, куда больше человеческого роста, трава. Сухие стебли покачивались на ветру и вторили гулу шелестом. Стрекотали кузнечики и вилась вокруг мошкара. Небо постепенно темнело, а вдалеке клубился серый смог.

— Вроде бы и впрямь Рагнгерд. — Ринар кивнул своим мыслям, поднимаясь на ноги.

— Пожалуй, твой несчастный друг совсем перестал что-либо понимать в настоящий момент, — Леон встал следом и осторожно коснулся его руки. — Мари.

Ринар обернулся:

— А где Нэй? — он нахмурился, припомнив последние события перед перемещением. — Мне показалось, она…

— Упорхнула, едва крылья распрямились! Можешь себе представить сие безрассудство? Ах! Как же теперь объясняться пред жрицами и… — Леона передёрнуло. — Не доглядели, упустили…

— Может, так даже лучше. По крайней мере, мы знаем, что она не потерялась по пути.

— Да как ты можешь, Мари?! Она ведь совсем одна в этом мире! И я всё ещё жду подробных объяснений, между прочим. Мне ведь необходимо знать хотя бы, в чём состоит наше задание. Безумие! Столько лет взаперти, а тут сами жрицы — представь себе! — приходят и велят собираться в первое отражение. Да я чуть ноги себе не переломал, пока метался по комнате!..

Ринар усмехнулся, ярко представив данную картину.

— Спокойно. — Он встал на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь плотную траву. — Никакого задания нет. Ты свободен, Леон. Хотя я и рассчитываю, что ты не кинешься сейчас куда-то как Нэй. Люди не слишком любят незваных гостей. Особенно, которые настолько отличаются от них.

Леон растерянно оглядел себя:

— Но я… я не понимаю!

— Слушай. — Ринар тяжело вздохнул. — Ты был мне другом эти два года, и я вытащил тебя оттуда в благодарность. Ты волен начать новую жизнь, где захочешь… Нужно только найти переправщика, который сумеет перенести тебя в другой мир. Более… нейтральный. И, к счастью для нас, я такого знаю.

Леон медленно кивал, хотя глаза его всё ещё были расширены от шока.

— Я… — Ринар мысленно ругнулся, но легче от этого не стало. — Кое-что произошло во время рейда. И я вспомнил, кем являлся раньше. Та, кого ты знал… Мари… В общем, её больше нет.

— Как же?.. — Леон, вцепившись в плечи, развернул его к себе. — Ты ведь… всё ещё здесь, душа моя. Пусть даже говоришь пугающие вещи и путаешься в общем языке, — он мелко заморгал, словно пытался справиться с навернувшимися слезами, и улыбнулся.

Ринар рассмеялся, мгновенно осознав, на что тот намекал, но ничего на это не ответил.

— Нужно понять, где мы.

Он охнул, когда Леон легко поднял его за талию, подсаживая себе на шею.

— Так, верно, лучше будет?

Перед ним раскинулось жёлтое поле. Оно казалось бесконечным и простиралось во все стороны, насколько хватало взгляда. Ринар вытянулся, пытаясь подняться ещё выше. Вдалеке виднелись дома. Маленькие, невзрачные. Крыши их едва выглядывали из-за травы. Он повернул голову, вглядываясь в облако дыма, которое нависало чуть в стороне от них. Кажется, в нём угадывались высоченные трубы. Неужели завод?

— Нужно выйти на дорогу. Все человеческие города ими соединены. Надо понять, куда нас выбросило.

— И где же нам её искать? — Леон помог ему спуститься с себя и теперь вновь смотрел сверху вниз.

Ринар повернулся туда, где видел скопление домов. Вероятно, там находилась деревня. А где деревня — там должна была быть и дорога. Леон заломил руки, оглядываясь:

— Быть может, стоит переждать ночное время? Мне вовсе неведом этот мир и его порядки…

— Похоже, мы не так далеко от города. — Ринар шагнул вперёд, раздвигая руками траву. — Так что здесь не водится ничего такого уж страшного… Кроме самих людей, конечно же.

Краем глаза он успел заметить, как подобрался Леон и переместил руку на рукоять меча у пояса. Длинного и тонкого, как и сам альв. Ринар готов был поспорить, что в бою эти двое могли бы доставить немало проблем даже прежнему ему. В любом случае, ночь была им только на руку. Они слишком выделялись из местного колорита, даже если человеческий мир успел измениться за эти годы сильнее, чем он представлял.

— Послушай, Мари.

Они успели уже, по ощущениям, довольно далеко уйти от места появления, как Леон заговорил. Ринар только вопросительно промычал в ответ. Все силы уходили на то, чтобы не сбиться с намеченного курса. Казалось, умение ориентироваться покинуло его вместе с магией. Благо, чем гуще становились сумерки, тем отчётливее проглядывались сквозь смог огни на трубах, помогая отслеживать направление.

— Возможно, сейчас не совсем подходящее время, и мне не стоит даже тревожить данную тему…

— В чём дело? — Ринар подёрнул плечами. — Говори уже, не ходи вокруг да около.

— Нэй! — Леон трагически вздохнул за спиной. — Я совершенно не могу не думать о том, как там наша маленькая травница… Быть может, она уже вернулась и ожидает нас на прежнем месте!

— Сомневаюсь.

Ринар не сбавлял шага: ему чудились отголоски жизни далеко впереди. Где-то там жили люди, которые могли подсказать им хотя бы примерную дорогу в столицу. Таанит стоял на «тонком месте», поэтому большинство порталов в первое отражение, так или иначе, вели в его окрестности. Не зря же отец Риты обосновал свой магазин именно там. В сердце огромного междумирского трактира — столице Единого Акрита.

— Единственное, что меня беспокоит, так это то, что феи могут последовать за ней. — Ринар со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Уговор был только о нас двоих. И мне совершенно не нравится тот факт, что мы его неумышленно, но нарушили. Лиада вряд ли спустит мне это с рук.

— Нэй ведь беспокоилась... Точно! Она верно места себе не находит и ищет нас!..

— Леон. Ты действительно думаешь, что эта девчонка не просто так сбежала, воспользовавшись открытым порталом?

Повисло молчание.

— Этому просто обязано быть какое-либо объяснение, — сомнение так и сквозило в каждой фразе Леона. — Я уверен в Нэй. И тебе, дорогая, тоже стоило бы проявить хоть каплю…

— А вот я уверен, что у нас прибавится неприятностей от её сумасбродства, — Ринар закатил глаза. — Бездна! Почему всё опять пошло наперекосяк?

— Ты снова говоришь о себе, как о мужчине. Думается мне, это всё же не слишком полезное пристрастие для девушки.

Ринар прицокнул языком:

— Я ведь говорил, что Мари, которую ты знал, уже нет. И я… — Он глубоко вздохнул. — Возможно, сейчас не так заметно, но я мужчина. Всегда им был.

Некий внутренний голос ехидно усомнился в этом утверждении. Ринар вновь выругался, пользуясь тем, что Леон замолчал. Видно, переваривая полученную информацию.

— Люди куда более загадочны, нежели представлялось мне изначально. — Тот казался совершенно растерянным. — Однако я не буду более заострять на этом внимание, если таково твоё желание, дорогая.

«И на том спасибо», — фыркнул про себя Ринар, вновь сконцентрировавшись на дороге.

Ночь окончательно вступила в свои права, когда они вышли к покосившемуся дому с почти полностью разрушенной крышей. Откуда-то из-за него лился желтоватый свет. Поле внезапно кончилось узкой полосой вспаханной земли, и Ринар едва не запнулся об неё: долгая монотонная ходьба притупила реакцию. Переступив через остатки деревянного забора, он остановился, прислушиваясь.

Тишина. Окна домов были темны, а улица пуста. Только высокие фонари продолжали освещать дорогу. Крадучись выйдя из-за угла, Ринар вдруг заприметил круглую бочку, стоящую у крыльца. Желтоватые отблески переливались на поверхности воды — вероятно, дождевой. Подойдя ближе, он заглянул внутрь, пытаясь в тёмном отражении узнать себя.

— Вот же пакость!

Засохшие подтёки крови, не до конца стёртые рукавом, грязная полоса на лбу, торчащие волосы с запутавшимися в них ветками. Ринар нахмурил брови и покосился на Леона. И ведь не словом даже не обмолвился! Он зачерпнул в ладони воду, подумал и, вдруг перегнувшись через бортик, окунул голову в бочку, решив не мелочиться.

Стрёкот сверчков и шум ветра тут же отрезало. Ринар приоткрыл глаза. Изо рта вырвались пузыри воздуха.

Темно. Тихо. Спокойно.

Лёгкие уже начинало жечь от недостатка кислорода, как вдруг Ринара за шкирку вытащили из воды. Жадно хватая ртом воздух, он пальцами зачесал волосы назад. Обернулся, вопросительно посмотрев на Леона. Тот обеспокоенно заглядывал в глаза и, казалось, не решался ничего сказать. Уголок губ невольно дёрнулся. Это было совершенно не похоже на обычно многословного альва.

— Боишься, что утону? — Ринар негромко рассмеялся и вновь отвернулся к бочке, смывая с лица остатки грязи.

— Там… кто-то был, я уверен, что видел... Вон-вон! Погляди-ка!

Ринар вздрогнул и взглядом метнулся туда, куда указывал Леон. В нескольких десятках метров от них забор подпирало тучное тело. Однако мужчина, казалось, не проявлял никакого интереса к пришельцам из другого мира. Уставившись в землю, он что-то бормотал, принимаясь иногда неловко жестикулировать одной рукой.

— Да он же просто пьян, — понаблюдав за ним с минуту, вынес вердикт Ринар.

— Пьян? Подожди… Как же так? Под светом луны, совсем один! Да ему, верно, нужна помощь, а никак не…

Ринар только махнул на сердобольного Леона и, в последний раз сполоснув руки, двинулся к мужчине. Пьян тот был или болен — неважно. Их положение оставалось слишком шатким, чтобы разбрасываться шансами прояснить хотя бы примерное местоположение.

На первый окрик человек никак не среагировал. Ринар остановился в паре шагов от него, рассматривая. С этого расстояния всё виделось куда более удручающим. Круглое лицо с заплывшим синяком глазом постоянно пребывало в движении: оно то морщилось, словно стремилось собраться в одну точку, то принималось беззвучно шевелить губами. Глаза, правда, оставались бездумными, остекленевшими.

Ринара передёрнуло. Слишком свежи ещё были воспоминания о заключённых под Домом Ветров неугодных. Впечатления отчего-то казались слишком схожими, несмотря на огромную разницу в окружении. Леон подался вперёд, безо всякого опасения дотрагиваясь до чужого плеча. Мужчина медленно поднял на него осоловелые глаза.

Мгновение, — он моргнул — и они расширились от ужаса.

Ринар не успел остановить Леона или хотя бы встать между ними. Человек, попятившись, упал на землю, но даже тогда не оставил попытки отползти от вытянутого существа, явившегося перед ним.

— Ну вот, ты его напугал.

— Я?.. — Леон оглянулся, наморщив нос. — Но ведь я же ещё ничего, позволь, не успел сделать!

Мужчина в этот самый момент, видимо, решил, что лишился способности разбирать родную речь и, остановившись, принялся растирать уши, не сводя взгляда с пришельцев. Ринар недовольно поджал губы.

— Послушайте, — он замялся, пытаясь воскресить в памяти наиболее удачное обращение, но, как назло, в голове крутились только случайные обрывки, привычные демонам. — Мы заплутали. Не скажете, что это за место?

Акритский резал слух и, казалось, пытался завязать узлом язык. Ринар цыкнул сам на себя, раздражаясь. Вот ещё чего не хватало — лишиться знаний об одном-единственном человеческом наречии. Мужчина, тем временем, прекратил тереть уши, явно уловив знакомые слова, но отвечать, по всей видимости, не собирался. Он открывал и закрывал рот, словно голос терялся где-то на полпути. Взгляд его намертво приклеился к мечу.

— Да что ж за такое! — Ринар хлопнул себя по лбу и повернулся к застывшему в немом удивлении Леону. — Здесь мы ничего не добьёмся. Найдём ещё кого-нибудь… Только не высовывайся так больше.

Тот ощутимо смутился. Схватив себя за локти, опустил глаза.

— В-вы… вы! — Пьянчуга, похоже, от увиденного резко начал трезветь.

Ринар тут же всё внимание обратил к нему и даже попытался улыбнуться:

— Отлично, господин. — Он чуть нахмурился, не уверенный в том, что это обращение в достаточной мере подходило моменту. — Так, может быть, вы всё-таки скажете, где мы находимся?

Мужчина сделал над собой усилие — лицо его побагровело, а голос скакнул на пару тонов выше.

— О́йлика! — Он неловко кашлянул. — Ойлика это, барышня хорошая. А вам куда… надобно было?

На том запас воздуха кончился, и мужчина поспешил с шумом втянуть в себя следующую порцию. Казалось, у него наблюдались неполадки не только с прямохождением, но ещё и с дыханием. Ринар, услышав совсем не то, что хотел, не обрадовался. Он склонился над мужчиной, ещё больше хмурясь. Название деревушки было совершенно незнакомо.

— А город здесь есть? Поблизости?

Человек мелко закивал, содрогаясь всем телом:

— Так ведь… семь кило́метров от Изга́ра, а там и до Таани́та по железке рукой подать.

— Нам следует благодарить этого обходительного… жителя? — Леон выглянул из-за плеча Ринара. — Он ведь сумел быть нам полезен, дорогая?

Тот кивнул и вновь взглядом припечатал мужчину:

— Не скажешь ещё, в какой стороне Изгар?

— В той! — Пьянчуга махнул рукой куда-то за их спины и, перевернувшись на четвереньки, отполз за ближайший фонарь, сжавшись за ним. — Не губите душу, милая барышня!

Ринар медленно выдохнул в тщетной попытке погасить вспыхнувшее с новой силой раздражение. Мужчина указывал в ту сторону, где высились трубы. Могли бы и сами догадаться, а не мельтешить перед глазами местных.

— Ты нас не видел… А мы тебя. Усёк?

Ответа — несомненно положительного — Ринар выслушивать не стал. Развернулся в сторону завода, прикидывая, какой дорогой стоило двинуться. Успеют ли обернуться за ночь? Он покосился на Леона. С его приметностью могли возникнуть неприятности. Люди уже не первое десятилетие пытались отловить и зарегистрировать всех иномирцев. Совсем не вовремя вспомнилась Нэй. Куда же она так спешила, что решила не скрывать даже крылья? Или же…

Он резко выдохнул. Нет уж, строить догадки сейчас не стоило. Да и дела им никакого не было до сбежавшей девчонки. Пусть её жрицы сами ищут, раз имели счастье упустить!

***

Изгар встретил путников мрачной тишиной. Изредка по дорогам проносились машины, но и только. Казалось, жизнь с наступлением ночи в городишке застыла. Завод за обшарпанным белёсым забором возвышался над домами словно надзиратель. Ринар вёл Леона по самой окраине, следя внимательно за железнодорожными путями, о которых упоминал местный. Каменная насыпь была пустынна.

Где-то залаяли собаки. Пришлось задержать дыхание, прислушиваясь. В пределах видимости появился приземистый вокзал, но идти туда вместе было нельзя. Особенно, с подозрительными мечами наперевес. Поэтому оставив Леона у колючих кустов, которые росли неподалёку от путей, Ринар отправился на разведку. Несмотря на отсутствие главного груза — привычного оружия, идти становилось труднее с каждым шагом. Он нервно обшарил платформу взглядом, подметив по крайней мере три человеческие фигуры.

Настенные часы, светящиеся алым, показывали половину второго ночи.

Ринар поднялся по потрескавшимся ступеням и огляделся в поисках хоть какого-то источника информации. На поездах ему самому ездить не доводилось даже за всю нелёгкую жизнь. К счастью, опыта и, как ни странно, знаний Мари о человеческом мире, пока весьма хватало.

Люди, завидев растрёпанную девушку в свете фонарей, нисколько не обратили на неё внимания, продолжая сверлить взглядом часы или скомканные газеты в руках. Обойдя платформу по кругу, чудом избежав столкновения с хмурого вида мужчиной в тёмно-синей форме, Ринар осознал, что доски с единым расписанием у них не имелось. Окна небольшой будки — кассы — были темны и занавешены плотной тканью с обратной стороны. Билеты Ринару в действительности были без надобности, но вот узнать про нужный поезд на Таанит всё же хотелось. По крайней мере, чтобы не ошибиться направлением. Он придирчиво огляделся, выискивая жертву…

Ещё через полчаса, после довольно сюрреалистичной беседы с неуклонно засыпающей старушкой, Ринар разжился не только нужной информацией, но и несколькими пирожками, заботливо обёрнутыми в газету. Возвращался к Леону он со спокойной душой.

— Три часа до грузового, — Ринар плюхнулся рядом и развернул добытую снедь. — Он в нашу сторону пойдёт.

— И кого же мы ожидаем, дорогая? — Леон недоверчиво повёл носом. — Люди удивительны… Организовать систему связи промеж городов, хоть я и, признаться, совершенно не понимаю, как эти порталы должны действовать.

Ринар хохотнул, откусывая сразу половину от пирожка, начинённого чем-то кисловато-сладким.

— Увидишь! — Он уютно устроился под боком Леона. — Перед ним будет пассажирский поезд, но на нём попасться легче. Так что пропустим.

— «По-езд». Мари… Позволишь ещё лишь один крохотный вопрос?

— М-м-м?

— Но как же так вышло, что Старшая отпустила тебя… и меня следом? Однажды попавши в застенки Дома Ветров, остаёшься там до самого конца. Так говорили мне все годы с того самого мгновения, как Льона сгинула в Чаще…

Ринар усмехнулся:

— Мастерство запугивания и парочка грязных секретов в рукаве. Они в связке редко подводят.

— Ты ведь не хочешь сказать… — Леон приоткрыл рот в удивлении, напрочь забыв о своей половине пирожка, зажатой в пальцах. — Что сумела угрозами заставить нас освободить? Но чем же можно напугать круг мастериц заклятий на крови? Убийц, чьи деяния передаются шёпотом за закрытыми дверьми…

— Ты правда хочешь это знать? — Ринар зевнул, положив голову ему на плечо. — Может, от правды и ты сбежишь, куда глаза глядят.

Леон замялся, но спустя пару мгновений всё же кивнул:

— Какова бы ни была правда, душа моя… Я безмерно благодарен тебе. И я пойду, куда укажешь: хоть в Льётхейм, хоть в Хель (1).

— Странный ты. Из одной неволи в другую пытаешься загреметь.

С дальнейшей мысли Ринара сбил приближающийся грохот. Из-за крутого поворота показался состав, выплёвывающий вверх клубы дыма. Сразу же стало нестерпимо ярко — дорогу осветили белые огни, горящие на морде металлического чудовища.

Леон вскочил на ноги и застыл. Ринар едва успел дёрнуть его за рукав, мотнув головой.

— Стой, — даже крик с трудом перекрывал грохот. — Это поезд. Он нас не тронет!

Говоря это, Ринар и сам с насторожённостью оглядывал мчащуюся прямо на них огромную вереницу вагонов. Увидеть вживую механизм, переживший не одно людское поколение, было куда более впечатляюще, чем на выцветших картинках. Поток воздуха едва не сбил с ног, когда тот пронёсся в нескольких метрах. В окнах угадывались силуэты, припавшие к стеклу в надежде хоть что-то разглядеть в стоящей снаружи тьме.

Поезд стал замедляться, подъезжая к платформе. Ринар прикидывал в уме, смогут ли они зацепиться за такой же на этом расстоянии или нет. От разговорчивой старушки он узнал, что грузовые поезда не останавливались на вокзале, но всегда сбрасывали скорость, приближаясь к городу.

— Поразительно, — Леон не в силах был оторвать взгляда от грохочущего состава. — И как же люди сумели вывести подобного монстра?

— Построить, — машинально поправил Ринар. — Но не могу не согласиться. Это и впрямь... поразительно.

Мир, лишённый магии, умел удивлять. Возможно, именно поэтому в Рагнгерд издревле тянуло путешественников. И поэтому, когда их стало едва ли не больше людей, местные народы собрали все силы в попытках контролировать опасных переселенцев. Это Ринар знал только из истории. Какими ухищрениями люди сумели победить магические расы и по сей день оставалось зыбкой тайной. Одни говорили, что Рагнгерд просто не представлял ценности в качестве земель, другие болтали про опаснейшее человеческое оружие, а третьи… Ринар поморщился. В историю о вмешательстве, так называемых, «ангелов», вершащих судьбы из оригинала (2), верилось даже меньше, чем во все остальные версии.

В любом случае, это осталось в прошлом. Рагнгерд был объявлен нейтральной территорией, на которой правили люди. Ото всех остальных же, в первую очередь, требовалось не попадаться основному — непросвещённому — населению на глаза. Иначе дорога горе путешественника в лучшем из исходов могла закончиться в застенках. Ринару случалось лично присутствовать на переговорах с истинными хозяевами Рагнгерда. И не сказать, что они были напуганы или робели перед демонической коалицией, торгуясь за пленных.

— Мари!

Ринар перевёл взгляд на взбудораженного Леона, нехотя выдираясь из мыслей. Поезда видно уже не было, разве что вдалеке угадывался стук его колёс.

— И мы тоже взойдём на такой?

— Что? — Ринар нахмурился.

— Поезд, моя дорогая! — Леон подался вперёд, цепляясь за плечи; во взгляде его не было ни намёка на усталость. — Неужели ты действительно предполагаешь прокатиться на нём?

— Если успеем забраться… Или у тебя имеются ещё идеи, как нам добраться до столицы?

Леон, приведённый в состояние крайнего восторга, что-то воодушевлённо вещал. Ринар же, пользуясь тем, что его участие в разговоре было совсем необязательно, вновь устроился на земле, прикрыв глаза. Даже лёгкая дрёма, однако, не шла. В голове навязчиво крутились намётки дальнейших планов и действий.

Что, если Риты в Тааните не будет? За столько лет могло случиться что угодно. Да и как объяснить ей своё нынешнее положение, которое даже Леону раскрывать полностью было боязно? Ответов больше не становилось. Вновь приходилось полагаться на случай и действовать по ситуации, что в собственном плачевном состоянии откровенно нервировало.

Вязкий сон прервал Леон, который настойчиво тряс за плечо. В ушах стоял мерный стук. Земля под спиной вибрировала. С колотящимся сердцем Ринар подскочил на ноги, вглядываясь в тянущиеся вереницей гружённые вагоны: платформы с длинными брёвнами и ещё чем-то, накрытым плотной тканью; высокие корыта с камнями и прямоугольные короба, так похожие на те, в которых перевозили людей, но без окон. И как только умудрился не проснуться при приближении этого титана?

— Вперёд, — он кивнул Леону, подхватывая на плечо мечи, и побежал вдоль поезда, пытаясь уловить ритм.

Найти в потёмках то, за что вообще можно было уцепиться, оказалось не так-то просто. Пару раз Ринар натыкался лишь на ледяные бока вагонов, пока под пальцы не попалась гладкая ручка. Прыжок — в ушах засвистел воздух, — и он забился между вагонами, переводя дыхание. Леон вскочил на поезд следом. Казалось, тот ничего более не замечал, упиваясь восторгом: крутил головой, высовывался навстречу ветру и что-то говорил Ринару, пытаясь перекричать царящий вокруг шум. От встречного потока слезились глаза.

Уже к полудню они прибудут в Таанит. Ещё один шаг на пути к полной свободе будет сделан. Ринар не сдержал улыбки, заразившись воодушевлением Леона.

Бесчувственная груда металла увозила их всё дальше от прошлой жизни.

***

Примечание:

1) Хель — здесь «мир духов».

2) Оригинал — мир, стоящий в основе всего. Считается красивой легендой и местом обитания божественных сущностей, в т.ч. «ангелов».

Глава 37. Неучтённые факторы

В какой-то момент погода резко испортилась. Небо заволокло тучами, разом потемнело. Ринар со смесью раздражения и благодарности наблюдал за тем, как разбивались о мчащийся поезд капли дождя. В такое время будет куда легче затеряться в городе.

Он бросил взгляд на Леона и поморщился. Нет, того даже сильнейший ливень от нежелательного внимания не способен был скрыть. Куда выше обычного человека, с непропорционально длинными конечностями и острыми чертами лица, Леон выделялся так же сильно, как игуана в курятнике. Почувствовав внимание, тот вопросительно выгнул бровь, оттягивая край рубахи, которая, намокнув, липла к телу. Ринар качнул головой, напряжённо раздумывая.

С поезда они сошли задолго до его остановки. Состав уже достаточно замедлился — мимо проплывали невысокие дома и старенькие заборы, вдалеке виднелись небоскрёбы и башни. Ринар, перекатившись по влажной траве, схватил Леона за руку, увлекая под ближайшее дерево. Шум дождя перебивал все остальные звуки. Пахло свежестью, а по спине тянуло прохладой.

— Разве в этом ли состоял наш пункт назначения? — Леон разочарованно осматривался. — Если ты спросишь своего вымокшего до нитки друга, то он ответит, что ожидал от сего места нечто чуть более… впечатляющего.

Ринар усмехнулся:

— Это ещё не столица. Нам в таком виде туда идти нельзя… Первый же патруль к стенке прижмёт.

По дороге он уже, как мог кратко и доступно, ввёл Леона в курс их положения. Однако, казалось, тот всё-таки не до конца понимал причины, по которым люди могли бы обозлиться на них. И Ринар даже себе ответить не мог: благом ли было подобное неведение или проклятием.

Они шли по стремительно размокающей дороге, огибая лужи. Ринар высматривал хоть что-то, что могло помочь им стать более незаметными. Как назло, ничего толкового на глаза не попадалось. В голову начали закрадываться сожаления: ведь можно же было пробраться дальше по поезду к вагонам, накрытым плотной материей, и срезать пару кусков с неё. Возможно, и не вымокли бы так скоро.

Ближе к большой дороге взгляд, наконец, уцепился за нечто тёмное, что жалко болталось на воткнутой в землю палке. Не говоря ни слова, Ринар перемахнул через забор. Круглая голова с толсто нарисованными угольно-чёрными бровями смотрела угрожающе, но похитителя это не остановило. Сорвав с плеч пугала дождевик огромного размера, Ринар кинулся в обратном направлении.

— Это, конечно, не ахти что… но лицо скрыть поможет, — он довольно кивнул, отдавая находку Леону.

Тот пару секунд недоверчиво переводил взгляд с него на сомнительного вида полотнище, но, поколебавшись ещё немного, накинул дождевик на голову и плечи. Рукава — всё равно короткие — остались висеть по бокам.

— А как же ты, душа моя? — Леон, выглядывающий из-под глубокого капюшона, казался обеспокоенным.

Ринар пожал плечами:

— Я выгляжу как человек, так что…

— Нет же, дорогая! Дождь всё усиливается… И ты ведь без какой-либо защиты осталась.

Ринар оглядел себя. Форма охотницы до недавнего времени полностью его устраивала. Разве что с волос беспрестанно стекали струйки воды, попадая за шиворот. Леон отогнул край дождевика и, не слушая возражений, привлёк к себе, укрывая клеёнчатым пологом. Безотчётно Ринар прижался ближе, цепляясь за руку, чтобы не сбиться с шага. Стало куда теплее, несмотря на вымокшую одежду.

Шум дождя остался где-то далеко за покровом. Ринар слышал сдвоенное дыхание: своё и Леона. Медленно — куда медленнее, чем у него самого — билось чужое сердце. Он покосился на альва, гадая мысленно, в какой из миров тот отправится после того, как они доберутся до переправщика. Ещё через десяток шагов Ринар вдруг споткнулся на опасной мысли. Сухо сглотнув, вновь бросил косой взгляд на спутника. Впрочем… Почему бы и не навязаться в приятную компанию? Вновь нырнуть в круговерть миров, не останавливаясь нигде дольше недели, и жить как повелит случай.

Если, конечно, Леон не отвернётся от него, когда до конца осознает правду.

***

Ринар запрокинул голову, вглядываясь в номер дома через дорогу. Табличку скрывало разросшееся не в меру дерево, ехидно шелестевшее под непрекращающимся ливнем. Город давил. И когда только сумел стать таким запутанным и людным?

Ещё даже не добравшись до центра, Ринар отчётливо осознал, что в очередной раз явно переоценил собственные таланты. Столица изменилась. И вовсе не в лучшую сторону. Привычные ориентиры просто испарились, а дороги наводняли мчащиеся по лужам автомобили. Ринар поморщился, провожая взглядом рычащую вереницу. За то время, что он не был здесь, человеческих механизмов прибавилось в несколько раз.

Леон же, казалось, не испытывал никакого угнетения. Он с интересом гляделся в стёкла и полированные бока машин и всё норовил прикоснуться к невиданным чудесам. Огромные небоскрёбы едва не довели его до слёз. Ринар тоже отметил сходство конструкций с теми, что строили альвы, но промолчал, позволяя Леону погрузиться в ностальгические воспоминания о родине. Свой же мир и, в частности, демоническую столицу вспоминать не хотелось. К забитым улицам и многоголосому гомону Ринар так и не смог привыкнуть.

Мечи были заботливо смотаны вместе найденной по дороге тканью — то ли полотенцем, то ли покрывалом. Осмотрев явно кем-то прожжённый и местами выеденный кусок, Ринар не испытал никакого укола совести, прихватив и его. Вряд ли люди настолько в том нуждались. Им же с Леоном даже такая мелочь могла сильно упростить жизнь. Патруль непременно заинтересовали бы висящие на поясах мечи. Как Ринар помнил — холодное оружие таскать с собой люди привычки не имели. По крайней мере, столь явно.

Свёрток с мечами было доверено нести Леону. Тот вроде бы и не замечал дополнительной тяжести. Редкие прохожие то и дело косились на странную парочку, но, к счастью, более активных попыток что-либо выведать не предпринимали. Пару раз Ринар готов был уже спросить дорогу, но люди спешно сворачивали на другую сторону улицы, видно, каким-то чудом почуяв его намерения. Поэтому приходилось упрямо идти вперёд, ориентируясь по кускам карт, выставленных прямо на улице под стеклом, и собственным обрывочным воспоминаниям.

— Мир людей поистине удивительное место, дорогая Мари! — Леон проводил взглядом парочку, которая увлечённо что-то обсуждала, склонившись над тонкой прямоугольной стекляшкой.

Ринар хмыкнул, но невольно улыбнулся:

— Ты даже не представляешь себе насколько.

Дождь закончился как раз в тот момент, когда они, утомлённые долгой дорогой, свернули в небольшой сквер: тихий, пахнущий свежестью и пожухлыми листьями. Толкнув Леона на ближайшую лавку, Ринар плюхнулся рядом, прикрывая влажное сидение куском дождевика. Блаженно вытянул ноги.

— Да-а, продуманные туристические маршруты — явно не мой конёк! — Он сощурился на пробивающееся сквозь тучи солнце.

Леон не ответил, всецело поглощённый наблюдением за стайкой мелких птиц, снующих по дорожке. Ринар глубоко вздохнул. Надежды на скорое и благополучное решение собственной загадки таяли стремительно. Он закусил губу, запрещая себе подобные мысли. Следовало сперва добраться хотя бы до центра. Уж он-то не должен был измениться настолько сильно…

— Мари.

Ринар даже бровью не повёл на шёпот Леона. Он и сам заметил людей, показавшихся за решётчатым забором.

Их было двое. Облачённые в одинаково-чёрную форму и кепки с широкими козырьками, они придирчиво скользили взглядами по прохожим, словно ощупывая. Ринар дёрнулся и напрягся. Патруль! Всего пара секунд оставалась на обдумывание шальной мысли. Один из ищеек начал поворачивать голову в их сторону…

Ринар вскочил с места, вывернувшись из-под плаща и склонился к Леону, притягивая его к себе за шею. Успел поймать ошарашенный взгляд, прежде чем глаза сами собой прикрылись из-за близости. Чужой вдох охладил губы.

— Ш-ш-ш, не дёргайся.

Лицо Леона было настолько близко, что расплывалось перед взглядом. Рука, которой альв сжал его плечо, напряглась. Последние миллиметры между ними истаяли. Не было в этом жесте ничего романтичного: они лишь столкнулись сомкнутыми губами и замерли. Ринар прислушался, обхватывая лицо Леона ладонями, чтобы как можно больше скрыть от недобрых взглядов.

Люди не подойдут к ним. Он специально показался, дабы развеять окончательно их подозрения. Всего лишь парочка, укрывшаяся под одним плащом от дождя. И если одна из них являлась человеком, то и второй тоже…

Ринар отстранился, только когда воздух кончился в лёгких. Сам не заметил, когда успел задержать дыхание. Покосился в сторону, нарочито широко улыбаясь. Патрульных рядом уже не было — он позволил себе облегчённо выдохнуть и вновь повалиться на лавку.

— Пронесло.

Леон ничего не сказал. Он смотрел куда-то перед собой, так и застыв в той же позе. Когда Ринар тронул его за плечо, тот дёрнулся, встречаясь с ним взглядом. Ветер сорвал с головы капюшон, но он этого и не заметил.

— Всё хорошо, говорю. Они ушли, но лучше бы нам здесь не оставаться.

Одним движением Ринар набросил плащ обратно, скрывая Леона. Капюшон доставал почти до кончика носа. Взгляд несколько дольше задержался на его губах, но мысли, промелькнувшие в голове, были слишком мимолётны, чтобы успеть полностью осознать их. Разве что отчётливо ощущалась пьянящая радость — более ничто не удерживало его в рамках, как и ничто не могло заставить задохнуться от боли при нарушении дозволенного.

— Пойдём? — Ринар потёр шею, осторожно склоняясь. — Вроде… недалеко мы уже.

Леон поднялся легко, стоило потянуть за руку. Он всё так же был странно молчалив, как и по дороге в город, но Ринар предпочитал не вмешиваться в его мысли. Сам не любил, когда навязчиво трещали рядом, нарушая порядок раздумий. Возможно, именно поэтому своевольный побег Нэй был воспринят так легко. Он сжал зубы и тяжело вздохнул. Несмотря ни на что, лучше бы фее больше не попадаться ему на глаза, или же…

Рука рефлекторно дёрнулась.

На самом деле, он понятия не имел, как именно следовало поступить, но и искать ради этого Нэй однозначно времени не было. В любом случае, уже вечером в планах значилось быть настолько далеко от этого мира и непрошеных знакомств, насколько возможно. Надежда оставалась только на то, что Старшая не имела никакого отношения к беглянке. В мыслях даже не укладывалось, какими проблемами мог бы обернуться подобный промах.

— Думала ли ты, Мари, чем занять себя на воле?

Неожиданный вопрос заставил резко задрать голову. Леон же брошенного взгляда не поймал — он уставился куда-то в одну точку, машинально переставляя ноги.

— Зависит от того, что я найду у давней подруги. Хотя, некоторые догадки у меня имеются…

— А вот твой друг, признаться, совершенно растерян. — Леон сцепил пальцы до противного хруста. — Столько лет мечтая вдохнуть свободный воздух, я в действительности не представляю, что мне с ним делать, — представь себе!

— Наслаждаться. В любом случае, возвращаться к феям никакого желания у меня нет. Как считаешь?

Ещё спустя пару квадратов монотонной ходьбы — даже витрины с выставленными в них безделушками не перехватывали больше внимания — Ринар с удивлением понял, что узнавал эти места. Остановившись у перекрёстка, приподнялся на носки, чтобы понять, в какую сторону следовало двигаться дальше. Толпа людей огибала их плотным потоком, давая необходимое прикрытие.

— Сюда! — Ринар довольно махнул, чувствуя, как внутри поднималась волна воодушевления. Теперь уж точно не потеряются.

Шум и голоса стали совершенно оглушительными. Приходилось крепко держать Леона за руку, не давая сгинуть в толпе. Тот благосклонно позволял тащить себя как на буксире. Вечерело, но, казалось, улицы становились только люднее.

Ринар как раз свернул в тёмный переулок, когда вспыхнул над головами ярко-жёлтый фонарь. Все звуки сразу же стали на порядок тише. Поднырнув под полосатую ленту, — и зачем только растянули? — огляделся. Сделал пару шагов вперёд, вслушиваясь: неподалёку ветер трепал обёрточную бумагу. Пара разбитых фонарей не спешили разгонять вечерний сумрак. Ринар нахмурился. Это место ещё никогда не было настолько пустынным. Напротив, — как он помнил — на улице, облюбованной иномирцами, царила никогда не угасающая суматоха.

Что же здесь произошло?

Ринар двинулся вперёд. Исчезли даже людские магазины и забегаловки, между которых притаились особые места, о которых знали лишь просвещённые. Кирпичные дома смотрели выбитыми стёклами, но двери в них были заколочены.

И ни души.

Когда Леон коснулся вдруг его руки, Ринар вздрогнул. Погружённый в мысли, он и думать забыл о друге, который неловко мялся позади. Решений, что делать дальше, не было. Последняя фаза плана рухнула в одночасье. Почему же он не предусмотрел этого?

— Полгода уже прошло, а вы все лезете сюда, — раздался неподалёку грубый голос. — Не зря всё-таки нас заставляют торчать здесь целыми днями, да?

Из крохотного закутка вышел мужчина. Чёрная форма его почти сливалась с обгорелыми кирпичами, а надвинутая на лоб фуражка ничуть не скрывала презрительный взгляд. Ладонь патрульного лежала на кобуре. Ринар подметил, что и застёжка уже была расстёгнута в полной готовности. Рядом, подпирая собой стену, стоял второй человек, сокрытый почти полностью тенью: он был ниже и тоньше своего напарника, но по какой-то неуловимой причине казался более опасным. Глаза за стёклами полупрозрачных, темных очков непрерывно двигались, обшаривая посторонних.

Ринар со свистом втянул воздух сквозь зубы. Драться здесь означало привлечь к себе ещё больше внимания. Да и о беспроблемных передвижениях по городу можно было бы забыть. Смерть или даже просто выведение из строя патрульных заметят сразу же.

Леон шагнул вперёд, примирительно поднимая руки:

— Послушайте, мы всего лишь ищем дорогого друга. Мы не хотели никому…

Патрульный хмыкнул, прерывая льющуюся альвийскую речь, и чуть повернул голову в сторону напарника:

— Ты чего-нибудь понимаешь? Нет? Вот и я не в курсе, чего он там лопочет. Давай, поможешь мне… Похоже, сами они не пойдут.

— Отчего же? — Ринар оскалился, дёрнув Леона за рукав. — Видите, я всего лишь человек, как и вы… Почему бы не побыть разумными нам всем?

Тот патрульный, что все это время стоял в тени, присвистнул:

— По-нашему понимаешь, значит…. И как только угораздило связаться с пришельцем? — Он, наконец, отклеился от стены и подошёл к напарнику. — Может, у вас тогда и разрешение имеется?

Ринар хотел было уже переспросить, что это значило, как вдруг вспомнил сам. Та самая черта, которая в людях никогда ему не нравилась. Лишённое магии и её преимуществ в виде договоров и меток человечество нашло замену им в бумагах и карточках. Эта придурь имела свойство сгорать и теряться при каждом удобном случае, и оттого в первом отражении Ринар чаще всего бывал скрытно. Хотя и имел полное право по установленным договорённостям. Немудрено, что и сейчас он про них даже не вспомнил!

— Так я и думал. — Патрульный, кажется, прекрасно понял ответ — просто рукой махнул, искоса поглядывая на напарника: — Серж, что делать будем? Может того их, на первый раз?

Тот только рассмеялся, так и не убрав руки с оружия.

— Ба! Да наших девок и впрямь на экзотику нынче тянет?! — он шагнул вперёд. — Вяжем обоих, в участке разберутся, кто там и с кем. А ты, если нас понимаешь, переведи своему страхолюду, и чтобы без глупостей. Знаем мы таких… Выглядишь ты как человек, а на самом деле?

Ринар скрипнул зубами, но ни на один выпад не ответил. Если бы они с Леоном знали, куда бежать и где прятаться, то сопротивление имело бы смысл. В голове настойчиво щёлкало, выстраивая дальнейшие сценарии. Нет, нападать на них не вариант. Хотя осознание того, что придётся подчиниться такой ничтожной угрозе, откровенно раздражало. Ринар ощутил, как нагрелся вокруг воздух, и поспешил выдохнуть, пытаясь взять пламя под контроль. Всё-таки прикинуться человеком казалось более выгодным.

— Леон, мы прогуляемся с господами. Они не сделают нам ничего, если не увидят сопротивления. Кроме того… — Ринар еле заметно улыбнулся и перешёл на альвийский: — Из застенок незамеченными выбраться куда проще, чем убегать сейчас. Подождём нужного момента.

— Полиглотка, что ли? — осклабился Серж. — Такие таланты, да в нужное русло… Может и послужишь ещё родине, а?

Ринар растянул губы в улыбке. В голове настойчиво мелькали такие приятные, но нежелательные картины. Казалось, локоть даже горел, ощущая наяву столкновение с вражьей челюстью.

— Обещаю подумать, если изобразишь близорукость и частичную амнезию, — ядовитые слова, правда, сдержать было куда сложнее.

Серж расхохотался и вынул пистолет, расслабленно опуская руку с ним, но взглядом обещая, что одно лишь подозрение — и он пустит оружие в ход. Ринар прищурился — еле заметно оно светилось от сокрытой магии — и мысленно присвистнул. Мощная вещица. Раз уж он даже в нынешнем состоянии смог это заметить.

— Пошли! — хлестнул приказ.

Ринар покосился на свёрток с мечами, который Леон всё ещё держал в руке. Второй патрульный мотнул головой:

— А это нам придётся конфисковать.

Слова прозвучали приговором. Ринар опустил голову, вперившись взглядом в потрескавшийся асфальт. Кто бы сомневался.

— Они просят отдать мечи, — едва шевеля губами, пояснил он Леону, хотя тот, кажется, и сам это понял.

— Но Мари…

Ринар прекрасно понимал его сомнения. Дело было не в том, что, отдавая оружие, они становились беспомощны. Вовсе нет. Самолично вручить в чужие руки практически часть себя было почти невыносимо. Если бы речь шла о его родных мечах, на этом призрачная власть патрульных и закончилась. И даже полное осознание проблем, потянувшихся за убийством людей, его бы не остановило.

— Отдай. Я лично им руки вырву, если черту перейдут.

Он нарочно использовал на сей раз общий язык, который, судя по реакции патрульных, точно понимал хотя бы один из них. Ринар не ошибся — второй человек подобрался и хмуро смерил его взглядом. Комичное должно быть зрелище! Безоружная девчонка, угрожающая блюстителям порядка.

Патрульные приблизились сами, Серж наконец поднял пистолет и держался чуть в стороне, пока напарник перехватывал из рук Леона свёрток. Ринар насмешливо хмыкнул, когда горе-стража качнуло вслед за ношей, которая оказалась много тяжелее, чем тот предполагал. Но веселился он ровно до тех пор, пока на запястьях не щёлкнули наручники. Тело тут же прошибло жаром. Голова пошла кругом. Ринар тяжело выдохнул, пытаясь совладать с глупыми сигналами и вбитой в подкорку дрессировкой, но колени неуклонно подкашивались.

Сторонним наблюдателем он осознавал, как их повели к припаркованному на соседней улице грузовичку и грубо втолкнули в глухой короб. Дышать становилось всё тяжелее. Ринар рухнул на узкую металлическую скамью и уткнулся в скованные руки. Хорошо хоть за спиной не догадались…

— Мари, дорогая! Да на тебе же лица нет, — присел прямо на жестяное дно короба Леон. — Не ты ли говорила, что не существует поводов для беспокойства?

Ринар с трудом поднял на него взгляд — обеспокоенное лицо оказалось прямо напротив. Верно. Все тревоги должны были остаться в прошлой жизни. Его тело развеяно прахом. Его душа свободна. Так почему же? Зарычав в бессилии, он вскочил на ноги, едва не ударяясь головой о низкий потолок. Злость подстёгивала изнутри, уничтожая остатки позорной слабости.

— Всё в порядке, — Ринар заметался меж стенами, как вдруг застыл от озарившей мысли. — Может, и не стоит нам выбираться.

Леон вопросительно моргнул.

— Люди не часто уничтожают мирных переселенцев, — Ринар уткнулся взглядом в зазор между створками короба, в котором мелькали рыжеватые отблески. — Они скорее всего переправят нас куда подальше. Не этого ли нам надо?

— Постой, душа моя! — Леон не спешил подниматься с пола. — Но как же твоя подруга? Неужели все поиски тщетны, и наш путь был пройдён зазря? Не скажу, что мне неприятна была наша прогулка, но ведь казалось — вот-вот! — конечная цель уже появится пред нами. Разве… Тот предмет, оставленный на хранение, не важен для тебя?

— Знаю я! Знаю…

Ринар вновь плюхнулся на скамью, зарываясь пальцами в волосы.

— Я должен был всё предусмотреть.

Предугадать, о чём именно он думал тогда, когда составлял план, не получалось. Нужно ли было потакать первым мыслям или судорожно обдумывать шаги? Воздух вновь нагрелся. Ринар резко отдёрнул ладони от себя как раз в тот момент, когда их объяло пламя. Расплавленный металл закапал под ноги.

Зашипев сквозь зубы, Ринар затряс руками. Боль от ожогов хоть и стала привычной за всё это время, удовольствия не доставляла.

— Бездна! Да провались оно всё! — Он со всей злости саданул о стену.

Дыра с оплавленными краями живописно дополнила интерьер короба. Сквозь неё подул встречный ветер, звуки улицы стали громче. Ринар мрачно смотрел на то, как проплывали мимо машины и дома, а в голове царила пустота. По крайней мере, организм немного успокоился — и то уже радовало. Он обернулся на Леона, притихшего посередине, но не нашёл в себе силы даже ободряюще улыбнуться.

— Как думаешь, они сразу заметят обновку?

Запястья всё ещё горели, но видимых повреждений на них не обнаружилось. Броня защитила кожу, подчиняясь даже не оформившейся до конца мысли. Ринар переплёл пальцы и прикрыл глаза. Похоже, его проблемы только начинались.

Они ехали не очень долго. В какой-то момент грузовик сбавил ход, настойчиво засигналил, и Ринар понял — приехали. Что-то натужно скрипнуло, громыхнуло совсем рядом. Послышались грубые голоса и мужской смех. Через импровизированное окно открывался вид на пустой двор с глухими воротами. Здесь они и остановились.

Тяжело прошлёпали мимо чьи-то шаги. Ринар дёрнул уголком губ — наверняка знакомый патрульный шёл вызволять добычу. И правда, через мгновение створки короба отворились, являя недовольную гримасу в свете ярких прожекторов.

— На выход, — Серж дёрнул подбородком.

Ринар двинулся за Леоном, сцепив руки перед собой в замок. Надежда на то, что патрульные не углядят учинённое им буйство, всё ещё оставалась.

— Что за?!

Удача ему на сей раз не улыбнулась. Ошарашенное восклицание донеслось как раз с той стороны, откуда прекрасно виден был «иллюминатор» в стенке короба. Ринар поспешил отвести взгляд, всем видом изображая непричастность.

— Нат! Чего там? — Серж от неожиданности даже перестал хмуриться. Видно, несдержанность обычно спокойного напарника выбила из колеи куда существеннее, чем парочка пришельцев на прицеле.

— Сам глянь. — Второй патрульный вдруг коротко рассмеялся, хотя вид у него, подошедшего на смену, был растерянный.

Он переводил взгляд с одного конвоируемого на другого, пока вдруг не остановился на запястьях Ринара. Тот мысленно ругнулся. И надо же быть таким наблюдательным!

— Как ты это сделала?

— Я? — Ринар развёл руками. — Ничего не припоминаю…

Следующие слова заглушил громовой рёв Сержа, который вдруг выбежал из-за грузовика, ругаясь так, что уши закладывало.

— Да ты издеваешься! — Он непреклонно оттеснил напарника, тыча пальцем в Ринара.

Тот поджал губы, скрещивая руки на груди. И почему именно его обвинили во всём, даже не разобравшись? Леон стоял рядом настолько напряжённый, что, казалось, готов был при любом намёке на кровопролитие выступать живым щитом.

— Не моя вина, что человечество так и не научилось делать достойные оковы.

В голове крутились едкие мысли, которыми Ринар корил самого себя за несдержанность. И ведь даже реальной опасности на сей раз не возникло… Видно, и стабильность эмоций он переоценил в этой жизни. До нынешнего момента, правда, оставалась уверенность в том, что уж самоконтроль хуже стать не мог. Не куда было.

— Да я тебя! — Излишне громкий патрульный рванул в его сторону с явным намерением придушить голыми руками.

Ринар даже отступать не стал. Вздёрнул подбородок, смерив человека насмешливым взглядом.

— Серж, — ожидаемо остановил того напарник. — Думаю, здесь лучше спасибо сказать, что не доставили нам больше проблем, а не злиться.

— Прекрасные слова, — Ринар расплылся в ехидной улыбке. Ради этого можно было бы и потерпеть ненавистные наручники. — Даже неловко как-то убивать вас теперь…

Направленное в лицо дуло пистолета он тоже проигнорировал, смотря только на Ната. Было в том нечто знакомое, что заставляло неожиданно смягчиться и пойти на поводу. Ринар был почти уверен — парень, стоящий перед ним, имел совсем не такую идеальную родословную, какой хвалились обычно люди.

— Успокойся, она просто шутит, — тот устало закатил глаза и мягко надавил на запястье напарника, призывая опустить оружие. — Пошли, нужно отвести их в зал ожидания.

Серж колебался дольше, чем, на взгляд Ринара, следовало, но всё же послушно опустил пистолет. Хмуро сверлить иномирцев исподлобья, правда, он не перестал и довольно ощутимо ткнул между лопаток, становясь позади.

— Ну, пошли тогда. Чего встали!

Ринар поморщился, передёрнув плечами. Люди всегда вызывали у него интерес, но определённо не такими экземплярами. Уязвлённая гордость порой толкала в безумие и на менее резких фразах, чего не смогла изменить даже муштра Северина.

В участке народу было немного. Видно, отделение специально отводилось под контроль «туристов» в этой части столицы. Оттого и посторонних здесь не наблюдалось. Их группа спокойно прошла мимо пары вооружённых мужчин, что недоверчиво оглядели ночных гостей, и устремилась вниз по лестнице. Ринар тем временем шарил взглядом по сторонам, намереваясь запомнить путь и расположение комнат. Он всё ещё до конца не отказался от идеи побега, и полагаться полностью на удачу было бы слишком глупо.

«Зал ожидания» оказался вовсе не залом. И — Ринар только скривился — вообще заслуживал обтекаемое определение с большой натяжкой. Перед ними раскинулся длинный коридор, по обе стороны которого тянулись решётки. За ними темнели сгорбленными силуэтами иномирцы. Некоторые походили на людей, на других же хватало единственного взгляда, чтобы определить их принадлежность к иной расе.

От решёток настолько фонило магией, что Ринар не сдержал прерывистого вздоха. В прежние времена такая концентрация точно бы грозила ослепить его — всё равно что смотреть на солнце в жаркий полдень. Продумывание побега, казалось, усложнялось с каждым шагом.

— Прошу, — издевательски скривился Серж, поднося левое запястье к алому прямоугольнику у очередной камеры. — Так уж и быть, для дам лучшие места.

Решётка ушла в пол и вернулась обратно, только когда они переступили через неё. Ринар даже не обернулся, прошествовав к жестяной лавке, судя по виду, намертво вбитой в камень. Соседние камеры пустовали, как он заметил по дороге, но стены между ними тоже не были обычными. Ринар чуть качнулся к одной из них и едва подавил желание отшатнуться. Похоже, даже просто касаться их не следовало.

— Ну всё, бывайте. За вами скоро придут! — Серж отсалютовал на прощание и двинулся в обратном направлении. — Там и будете свои слезливые истории рассказывать…

Ринар покосился на него, ожидая, когда из соглядатаев останутся лишь молчаливый охранник на входе и с десяток устройств под потолком. Ему уже не терпелось обыскать камеру на предмет уязвимостей, но перед патрульными делать этого не хотелось. Они и без того напряжённо поглядывали в его сторону. Вторые наручники, правда, решили всё-таки не тратить. Опасались, видимо, что и те постигнет печальная участь. «А нам ещё отчитывайся потом!» — возмутился Серж несколько минут назад, и напарнику с ним пришлось только согласиться.

— Эй! Я слышу, что вы здесь! — раздался вдруг возмущённый женский голос откуда-то из конца коридора. — Вы сообщили им? Сколько мне ещё тут торчать?!

Патрульные переглянулись со смехом. Видно, такое не было в новинку — всегда находились недовольные заключением. Более того, искренне считающие, что уж их-то это не должно было коснуться. Ринар покачал головой. Раздутым самомнением страдали вне зависимости от расы. Он и сам таким был по молодости…

— Вы только время зря теряете! Совсем не понимаете, как это важно? Да с вас же три шкуры и спустят! Это я вам точно обещаю.

Последняя фраза была произнесена с угрожающим шипением, но патрульные, не сговариваясь, двинулись на выход, не придав предупреждению никакого значения. Ринар, напротив, тут же подскочил с места, кидаясь к решётке. Он не сразу понял, почему дрожащий от обиды голос показался знакомым, но сейчас вдруг осознание окатило ледяной водой. Леон уже почти припал к прутьям, видно, узнав кричавшую куда быстрее:

— Нэй! Дорогая моя, это ведь ты?

Обличительная речь прервалась на несколько секунд, словно девушка мучительно соображала: стоило ли подтверждать или опровергать догадку. Ринар даже дыхание задержал, пока наконец до них не донеслось растерянное:

— Леон?

Теперь уж он окончательно уверился, что не ошибся. Это точно был голос Нэй, хоть интонации несколько и исказились из-за того, что та говорила на общем языке. Стало вдруг нестерпимо смешно — всё-таки его предсказание сбылось. Надо же было быть настолько глупой, чтобы попасться патрульным!

Веселье, правда, тут же застряло в горле. Пришло осознание, что в застенках находились они все, и воссоединение при подобных обстоятельствах отнюдь не радовало. Ринар подавил нервный смешок. Неучтённых переменных в плане становилось всё больше.

Глава 38. Молитва

— Как ты здесь оказалась? — Ринар пытался сквозь прутья найти знакомую голубую макушку, но камера Нэй была вне поля зрения.

— Так надо. А вы неужто по дурости попались?

Он хмыкнул — судя по голосу, Нэй первой делиться приключениями не желала — и отошёл от решётки, намереваясь хотя бы немного отдохнуть до допроса. Беглый осмотр уже показал, что из камеры их силами выбраться было почти невозможно. Хотя это не слишком и тревожило. Ринар не понаслышке знал, как Организация работала с иномирцами, незаконно проникшими на их территорию. Как только люди убедятся, что они не какие-нибудь шпионы или наёмники — их отправят в другое отражение. Возможно даже, если правильно сыграть, им представится право выбора.

Усевшись на скамью, Ринар вытянул ноги и тяжело выдохнул. Скорее бы всё разрешилось… Очень хотелось есть и пить. Та пара пирожков, съеденная почти сутки назад, оптимизма вовсе не добавляла. Огню всегда требовалась пища, или он начинал пожирать сам себя. Сил и без того уже почти не осталось.

— Все мы тут по дурости, не так что ли?

Слова и вторящий им хохот зазвучали из той камеры, что была ближе к выходу. Кажется, говоривший всё ещё пребывал навеселе: он тянул гласные и неловко глотал целые слоги. Ринар на это только глаза закатил. Чтобы скрасить ожидание, лениво принялся рассматривать убранство соседних камер через проход. Как назло, все они, насколько взгляда хватало, были пусты… Кроме одной, чуть в стороне, ближней к Нэй. За решёткой сидел грузный мужчина, обряженный в лохмотья. Свет из коридора падал так, что его хорошо можно было разглядеть, чем Ринар беззастенчиво пользовался.

— Хотели прогуляться, мир посмотреть! — нетрезвые возмущения не смолкали. — А теперь что? — Кто-то зло сплюнул. — Снова-здорово! Второе отражение…

Ринар мотнул головой:

— В Льётхейм не отправляют простую пьянь вроде вас.

В ответ послышался многоголосый смех. Мужчина же в одиночной камере, уткнувшись лбом в сцепленные ладони, что-то беззвучно забормотал. Неужели настолько беспокоился в ожидании допроса? Ринар чуть подался вперёд. Взгляд так и притягивался к незнакомцу, заставляя рассматривать переплетения белёсых шрамов на смуглой коже, которые виднелись сквозь разорванное одеяние. Хаотично вырезанные линии казались чем-то смутно-знакомым.

— Да ты, красавица, давненько тут не бывала, так?

Ринар напрягся. Эта фраза ему не понравилась настолько, что разом оторвала от копания в собственной памяти и разглядывания чужих шрамов.

— Сейчас без разбору всех к демонам отсылают, — послышался другой голос с той же стороны, более низкий и грубый. — Империя окончательно лапы наложила на междумирские пути. Теперь ничего без их ведома не делается.

Внутри всё похолодело. До этого, думая о том, чтобы воспользоваться людьми и их правилами, Ринар рассчитывал оказаться не ближе третьего отражения. В каком именно мире — ему было, по сути, не так уж и важно. За пределами Рагнгерда он в любом случае сумел бы связаться со своей бравой командой и обжиться хоть на голых камнях Стейланда (1). Запрет был только один. Отражение, где Ринару светиться вообще нельзя было ни под каким предлогом. Пусть даже он находился не в своём теле, но его душу Северин точно почует, если окажется в достаточной близости. Второй раз тот же трюк провернуть не удастся. Король не прощал предательств.

Ринар резко вскочил на ноги и заметался по камере. Нет уж. Неважно, сколько жертв за этим потянется, он выберется отсюда, даже карабкаясь вверх по трупам. В нынешнем положении ему глубоко плевать было и на Нэй, притихшую в дальней камере, и на Леона, если тот возразит его действиям.

Он. Должен. Выбраться. До того момента, когда не станет слишком поздно.

Иномирцы продолжали говорить, даже Леона умудрившись втянуть в обсуждение их дальнейшей судьбы. Тот с придыханием сетовал на то, что совершенно не знаком с демоническими обычаями, а в Льётхейме вообще в последний раз бывал в далёком детстве. Ринар же вышагивал от одной стены до другой, пытаясь найти хотя бы малейшую брешь в защите. Люди действительно постарались за те годы, которые он отсиживался в неведении: нельзя было точно сказать, хватит ли у него сил, чтобы проплавить путь хотя бы из камеры в коридор. Так вот почему патрульные не стали сковывать ему руки! И если про решётку ещё можно было рассуждать, хоть и с осторожностью, то даже и она рядом не стояла с тем слоёным пирогом из барьеров, которые ощущались внутри каменных стен.

— Как знал! — вклинились в раздумья Ринара чужие жалобы. — Надо было доплатить за доставку из Кармали́ны. Эти уроды всё себе заграбастали! Жди теперь, когда отдадут!

Он встрепенулся, услышав знакомое название. «Кармалина» — магазинчик, известный всем иномирцам, прибывающим в человеческое отражение. Тот самый, который перешёл под управление Риты после смерти её старика. Тот самый, куда они с Леоном и держали путь.

— Не «когда», а «если». Это ещё повезло, что просто отобрали. Знавал я одного мальца, так до него неделю допытывались…

— Так Кармалина ещё работает? — Ринар прилип к решётке, даже выстраивание плана побега приостановив на время.

Где-то на грани слуха шрамированный сосед резко выдохнул. Бормотания стали громче, отчётливо пробиваясь сквозь тяжёлое дыхание. Ринар кинул быстрый взгляд в ту сторону. И чего он так переживал? Хотя… Быть может, и этому путнику были вовсе не рады в Льётхейме.

— Чего с ней сделается-то? — Болтуны на того не обратили никакого внимания. — А! Так ты ж не в курсе, наверное, раз давненько не ступала в Рагнгерд. Переехал наш оазис ещё с полгода назад. Кан! Помнишь, как рвануло тогда? Ух и жуть…

— Точно сама Магия нашептала не идти туда в тот день. До сих пор же эти не определятся, сколько погибло кого! Люди, наши… Да все подряд.

Ринар только отмахнулся от ненужной информации:

— Не скажете, где она теперь? Кармалину-то мы и искали, когда попались…

Повисло молчание. Слишком громко в нём раздался кашель. Влажный, надсадный. Ринар поморщился, вновь оглянувшись на бормотавшего одиночку. Тот вдруг повалился на колени. Кашель душил его так, что пальцы в бессилии скребли по каменным плитам. Изо рта сочилась кровь.

— Да ты что, совсем, что ли? — Ото входа насмешливо фыркнули. — Мы своих не сдаём! В таком-то месте говорить…

— Так ты сам же и начал, — возразили ему. — Когда выпьешь, совсем за словами не следишь…

Ринар уже не слушал разгорающийся спор. Он неотрывно пялился на незнакомца, бьющегося головой об камень. По спине пробежались мурашки. Его решётка, в отличие от остальных, почти не светилась. Более того, и от соседних камер тянулась дымка магии. Впитываясь в тело бродяги, она расцвечивала его затейливым узором, заставляя тот проступать сквозь мешанину шрамов.

В глазах помутнело. Ринар наконец нашёл причину, по которой взгляд так и тянулся к мужчине. Шрамы его складывались в древние, изначальные знаки силы, которые превратились тысячей лет практики в первый рунный алфавит. Вот почему они казались знакомыми, но ускользали от разума столько времени! Ринар не мог понять, что значила их вязь. Столь плотный рисунок не расшифровать было так быстро и на расстоянии. Но что-то отчётливо подсказывало…

— Кто-нибудь! — Ринар метнулся к решётке. — Эй! Стражи! Как вас там?.. Да в Бездну... Сюда! Скорее!

Леон непонимающе моргал, застыв неподалёку. Но, проследив за взглядом, с беспокойством посмотрел на скорчившееся в камере по соседству тело.

— Мари, дорогая моя… Ему ведь совсем нехорошо! Неужели мы ничего не в силах сделать?

— Охрана! — Ринар с наскока громыхнул об решётку плечом.

Тело прошило разрядом, но не таким сильным, как он ожидал. Мысли в панике метались в голове, мешая вспомнить даже верное звание человеческих стражей. Столько магии в неприспособленном для неё теле… Ринар вновь бросился на решётку, крича что-то вперемешку с ругательствами. Обдумывать связанные фразы разум не поспевал.

Становилось темнее. Пленники, сидящие ближе к выходу, ощутимо забеспокоились, вторя Ринару. Из коридора послышались недовольные крики людей. Чернота сгущалась, скрывая шрамированного, что всё ещё пытался выдавливать из себя слова: не то заклинание, не то молитву. Дышать становилось тяжелее. Как тогда, в Квеле.

Времени больше не было.

— Нэй! Отойди к дальней от нас стене. Если можешь — спрячься!

— Что? — Сдвоенный вопрос, на который Ринар не ответил.

Схватил Леона, увлекая как можно дальше от решётки. Толкнул к стене, прямо за лавкой. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы активировать броню.

И грянул взрыв.

Ринара едва не впечатало лицом в стену. Он упал на Леона, невольно впиваясь в плечи когтистыми перчатками. Спину обожгло болью от каменных осколков — брони хватило лишь прикрыть руки и часть груди. Это был предел.

Тихое шипение раздалось следом. Чернота неопрятными клубами вываливалась за остатки решётки. Хваталась масляно-блестящими отростками за стены, проедая их насквозь.

Ринар застыл на месте, одним взглядом следя за монстром, перетекающим по коридору к выходу. Половины стены у их камеры не было, а прутья решётки изогнулись, словно подтаяли под палящим солнцем. Кто-то страшно кричал и ругался. Наверху слышалась беготня. Ринара парализовал ужас, мгновенно перекрывший вспыхнувшую было ярость. Казалось, мышцы задеревенели навсегда, отказываясь подчиняться. Дрожь сотрясала внутренности.

Что только что?..

Ринар сумел стряхнуть оцепенение, лишь когда существо скрылось из виду, и даже его шипение затихло где-то вдалеке. Он вскочил на ноги, рывком — и откуда силы появились? — поднимая с пола и Леона. Тот выглядел оглушённым и двигался заторможенно. Ринар вылетел в коридор, то и дело поскальзываясь на обломках. Кинулся в противоположную от монстра сторону.

— Нэй!

Он осознал, что кричал, только когда закашлялся от набившейся в рот пыли. Часть коридора, что была ближе всего к злополучной камере, разворотило до неузнаваемости. Откуда-то сверху лилась вода. Ринар метался взглядом от одного к другому, одновременно желая и боясь отыскать знакомую фигуру. Он замер посередине, на груде камней, которая всего несколько минут назад была надежнейшими стенами для удержания буйных существ.

— Мари! — донеслось приглушённое.

Скатившись с возвышения, Ринар бросился на звук. Решётка в последней камере была цела, в отличие от стены, ввалившейся вовнутрь. В воздухе всё ещё висела пыль.

— Мари! Леон! Кто-нибудь!

В ушах звенело, но срывающийся голос Нэй отдавался словно в самой черепной коробке. Вновь пришлось возвращаться к разрушенной камере, через которую можно было пройти, отплёвываясь теперь уже от ледяной воды, что хлестала из пробитого потолка. Буря бушевала где-то далеко. Разум постепенно становился отрешённым, чистым.

Камни перекатывались под ногами. Ринар схватился за остатки стены, чтобы не съехать по ним прямиком в камеру. Феи видно не было.

— Нэй?

— Здесь! Я здесь!

Ринар повернулся на звук. Бросился к завалу, разгребая булыжники руками, всё ещё охваченными перчатками. Скрежет и глухие удары, с которыми приземлялись отброшенные в сторону обломки, заполнили пространство. Тело двигалось отдельно от сознания, но каким-то образом в разум всё-таки просочилась горькая мысль. Он не сможет. Не справится с крупными кусками, которые и сдвинуть-то было проблематично.

— Леон! — крик срывал горло. — Бездна тебя возьми… Помоги! Тут Нэй!

Тот вынырнул из-за спины, словно только этого и ждал. Ринар даже не услышал, как он подошёл. Или же просто время совершенно не ощущалось, пока мысли крутились лишь вокруг запертой в ловушке феи. По вискам струился пот. Руки дрожали. Последний кусок пришлось переворачивать, упираясь в него спиной и толкаясь ногой от стены. Металлическая скамья подпёрла его с одной стороны, не давая упасть на пол. Именно там, забившуюся между стеной и полом, они обнаружили Нэй.

Слёзы размачивали пыль, оставляя грязные подтёки её на лице. Фея, не говоря ни слова, бросилась на шею Леону, который оказался ближе всего. Сил у Ринара хватило только на то, чтобы тупо уставиться куда-то в пустоту. Наверху вновь что-то громыхало, слышались выстрелы.

— Нужно… уходить. — Сознание, наконец, сложило осколки картины в одну.

Не смотря ни на кого больше, он выбрался в коридор и только тогда обернулся. Леон шёл позади. Нёс Нэй на руках, бережно прижимая к себе.

— М-мари… я. Мне нужно здесь остаться.

Ринар непонимающе уставился на неё. Ему что, послышалось?

— Я должна встретиться с ними! — Она поджала губы. — Организация наверняка уже кого-то послала! Я не могу!..

— И сколько ты уже тут? Они не торопились, не так ли?

Нэй отвела взгляд. Всё было ясно и без слов.

— Не знаю, какие у тебя дела с Организацией… Но никто не придёт. — Ринар злился, и сам не мог понять отчего. — Люди просто бросят тебя демонам или сами уничтожат, чтобы не болтала лишнего. Подумай хорошенько, так ли важно то, что ты так рвёшься им сообщить.

— Но я ведь…

— Делай что хочешь, — Ринар дёрнул подбородком, не собираясь продолжать спор посреди рушащегося здания. — Лично я ухожу.

Словно подгоняя их, строение ощутимо тряхнуло. С потолка посыпалась каменная крошка, и взметнулась пыль. Ринар бросился по коридору. Мимо покорёженных решёток, мимо остатков тел. Дальше — вверх по лестнице, судорожно вспоминая дорогу к выходу. Крики и выстрелы становились громче, перемешиваясь с рычанием.

Вылетев на первый этаж, Ринар экстренно затормозил. Впереди, за спинами людей колыхалась тьма. По её поверхности пробегала рябь, то и дело выстреливали гибкие отростки. В нос ударил запах гниющих тел и гари. Нечто с другой стороны скакало перед существом, не давая ему двигаться дальше на улицу. В просветах мелькали то оскаленная пасть, то раздвоенный хвост.

Ринар резко изменил направление. Через главный выход они не пройдут… Оглянулся через плечо. Последовали ли друзья за ним? Облегчение на мгновение заполнило грудь. Леон бежал молча, не задавая вопросов и не выпуская из рук Нэй, которая, к счастью, уже даже не пыталась возражать. Ринар оскалился, прибавляя скорости. Вот теперь порядок.

Навстречу неслись люди. Охранники, патрульные, простой персонал. Никто, правда, на бывших пленников внимания не обращал. Казалось, все взгляды просто скользили по ним как по пустому месту. Ведь где-то там, впереди, орудовала неведомая тварь и гибли товарищи.

— Они здесь! Здесь! — набивались в уши обрывки фраз, и всё повторялось с ужасом странное слово: — Клиры! Они напали!

Ринар вновь оглянулся. Неужели людям знакомо было отвратительное существо? Додумать эту мысль ему не дали — впереди обнаружилось массивное тело. Мужчина со смуглой, красноватой кожей даже не поморщился, когда в него влетели на полной скорости. Перехватил за плечи, отстраняя от себя, и только потом широко ухмыльнулся:

— О! Да ты и впрямь красотка!

Ринар узнал голос, который вёл беседу с ними внизу. Вывернувшись из стального захвата, ещё раз окинул мужчину сканирующим взглядом. Демон. Явно не из аристократии, судя по простодушному лицу и кривым полосам татуировки на нём. Копна кудрявых волос завязана в небрежный пучок, на щеках темнела щетина. Мутноватый взгляд блуждал, с трудом концентрируясь на чём-то одном.

«Неотёсанный громила» — мысленно вынес вердикт Ринар. Удивительно, как в таком состоянии демон вообще сумел остаться в живых и добраться сюда. За спиной у него обнаружились ещё двое, похожей комплекции и происхождения. Разве что выглядели они гораздо хуже своего товарища. Оба были бледны и с трудом держались на ногах, тяжело дыша, видно, от пережитого шока.

Ринар мотнул головой и попытался пройти мимо, но его остановили.

— Чего ещё?

— Там тупик. — Громила взмахнул руками, словно стараясь объясниться жестами. — Не выбраться.

Ринар едва подавил желание ударить идиота. Ещё раз ощутить, как когтистая броня пробивает чужое тело.

— Вы вообще кто?! — Он мстительно впился в руку, сжавшую плечо. — Тупик? Да вы на себя посмотрите!

Громила отшатнулся от крика. Вся тяжесть мыслительной работы отражалась на его лице так отчётливо, что Ринар, не скрываясь, на пару секунд просто вытаращился на него. На языке так и вертелись ядовитые слова, но здание вновь тряхнуло. Пол завибрировал, и что-то низко загудело.

Началось.

— Сгинь и не мешай, — Ринар скрипнул зубами и, оглянувшись на Леона, качнул головой: — Быстрее. Скоро эта штука рванёт. Вряд ли тут хоть что-то целое останется.

Он кинулся вперёд, протискиваясь мимо застывших демонов. Тупик или нет — плевать. Они уже на поверхности, а простые стены для него не были проблемой. Даже в таком состоянии. Через пару секунд за спиной раздался топот. Кажется, верные мысли всё-таки оформились в головах троицы, хоть и с опозданием.

Коридор действительно оказался тупиковым. Металлические двери по обеим сторонам были заперты и даже окна́ в торце не наблюдалось. Только горшок стоял на полу с каким-то развесистым растением. Листья мелко тряслись от нарастающей вибрации. Ринар оттолкнул его с пути, не заботясь об аккуратности, и приложил ладонь к стене.

— Разве не можем мы ничем помочь им, душа моя? — Леон остановился в нескольких шагах. — Это существо… люди ведь не заслужили.

— Не наши проблемы. Сами справятся.

Пламя взметнулось, охватывая руку и расползаясь по стене. За спиной раздались поражённые вздохи. Ринар зарычал от раздражения. Эти идиоты… Им бы даже одной только грубой силы хватило, чтобы проделать проход! Теперь же ему вновь приходилось чувствовать, как выжигала себе путь наружу сила.

Резкий выдох. Замах.

Стена плавилась и крошилась под ударами, а Ринар всё больше отдавался злости. Пламя разгоралось, словно подпитываясь ею. Быстрее. Быстрее! В груди будто шар надувался, распирая страшным предчувствием.

В лицо пахнуло ночной свежестью. Ринар метнулся на улицу, выламывая пальцами последние торчащие кирпичи на проходе. Наконец-то свобода. Пламя кое-где ещё вгрызалось в стену. Он махнул рукой, словно пытаясь стряхнуть неприятные ощущения. Нет, с этим точно следовало разобраться… Нельзя просто так было смириться, что его мощнейшее оружие оборачивалось против него же.

Оружие!

Ринар внезапно затормозил посреди улицы и развернулся. Их мечи остались в участке!

— Мечи! — Он припустил в обратном направлении.

Леон запоздало обернулся, но тут громыхнуло так, что заложило уши. Тьма метнулась во все стороны, снося на пути остатки дверей и окон. Звон заполнил голову. Шлёпнулись об асфальт куски почерневшего мяса. Ринар попытался было встать, цепляясь за забор, к которому его откинуло ударной волной. Тело прошило судорогой, отдающейся где-то у основания черепа. Из приоткрытых губ вырвался стон, но ни звука не донеслось. Только всё непрекращающийся звон. Глаза нещадно слезились.

Глотая воздух, Ринар пытался найти взглядом Леона или Нэй, но натыкался лишь на обломки и части тел. Картинка дробилась, словно кто-то забывал менять кадры. Где-то совсем близко пробился через звон вой — огромный зверь рыдал от бессилия и потери. Ринар вновь дёрнулся, чтобы встать. Перевернулся, упёрся руками в шершавую поверхность. Даже не обратил внимания, в какой момент броня бесследно испарилась.

В голове билась единственная мысль. Бежать от этого места. Бежать, пока выжившие не очухались настолько, чтобы вспомнить про пленных. Ринар с трудом перевёл взгляд на то, что некогда являлось логовом стражей правопорядка. Дымящаяся, оплавленная кое-где груда бетона и металла. Мечущиеся вокруг неё силуэты. Те, кому повезло куда больше своих товарищей.

— Боги! Вам помощь нужна?

Женский голос звучал так тихо, словно вообще был миражем. Ринар моргнул. Чёрные лакированные туфли с блестящими капельками влаги шаркнули в последний раз и остановились чуть ли не у самого носа. Ринар медленно поднял голову, скользя взглядом по стройным ногам, обтянутым полупрозрачной материей. Незнакомка присела на корточки, не дожидаясь, пока он сам достигнет лица. Прислонила к плечу расписанный аляповатыми цветами зонт.

В поле зрения возникли полные, вишнёвого цвета губы. Они задвигались и вдруг округлись, словно в удивлении. Ринар слышал, что женщина говорила, но не понимал ни слова. Механически кивал на все — как казалось ему — вопросы, упрямо возвращая взгляд, чтобы рассмотреть лицо. Пушистые ресницы, прямые чёрные волосы, едва достигающие линии подбородка. Слёзы или капли дождя на щеках?..

Тонкие пальцы сомкнулись на плечах, его потянуло вверх, вынуждая подняться. Слабый запах моря и цитрусов. Ринар прикрыл глаза, пытаясь совладать с головокружением. Тело не напряглось, но — напротив — расслабилось в объятиях. Единственных таких во всех мирах. Узнавание заставило улыбнуться.

— Нашлась, наконец-то. Рита…

— Кто из нас ещё терялся! — её голос то и дело срывался на рыдания. — Я знала! Знала, что ты меня не оставишь.

Нервный смех вырвался из груди. Сколько раз уже за последнее время Ринар действительно на волоске был от того, чтобы похоронить исследования всей своей жизни. Рита ловко закинула его руку себе на плечо, позволяя повиснуть чуть ли не всем весом, обхватила за талию.

— Пойдём скорее. Всё потом. — Она оглянулась, проверяя, не последовал ли кто-то за ними.

Всё громче и ближе слышались сирены. Ринар неловко переступил ногами. Веки словно свинцом налились — держать их открытыми становилось нестерпимо трудно.

— Там… мои друзья, — последним усилием он приоткрыл губы. — Альв… и фея. Ты… видишь их?

— Никого я не… — Рита вздрогнула. — О.

Ринар вновь разлепил веки: совсем ненамного, только чтобы удостовериться, что дорогу им действительно перегородил Леон. Яркой картинкой мелькнули перед застилающимся взором фиолетовые глаза. Ледяные, решительные.

— Нет, это… — попытка объясниться.

Сердце споткнулось. Мир застыл на полувздохе…

…и померк.

***

Примечание:

1) Стейланд (каменная земля) — седьмое отражение.

Глава 39. Старые тайны

Невысокие каблуки мерно отбивали ритм её шагов. Рита остановилась, выглядывая из-под полупрозрачного зонта с совершенно кошмарным узором из цветов. Подарок почившего отца служил верой и правдой уже не первый десяток лет, но будь даже он насквозь дырявый и с отломанной ручкой, Рита не посмела бы его выбросить. Уничтожать память для неё было чем-то совершенно недопустимым.

Капельки скатывались по краю зонта, перетекали на подставленную ладонь и овивали пальцы, подчиняясь воле никсы (1). В такие вечера даже извечная суета столицы не казалась чем-то опасным. Под покровом дождя Рите просто не могло ничто угрожать. Остро хотелось снять надоевшие за день туфли, сложить зонт и кружиться прямо посреди улицы, радуясь пришествию родной стихии. Она бы ходила по ненавистному городу босая и счастливая, в кои-то веки не оглядываясь на прохожих в постоянном страхе сделать что-то не так. Не боясь потерять репутацию.

Но Рита не могла. Отец недаром заставил на своём последнем вдохе пообещать, что она продолжит его дело. Удержание канала связи между Рагнгердом и остальными отражениями было делом всей его жизни. А теперь и её. Упрочняя существующие связи и устанавливая новые, Рита сумела не только остаться на плаву, но и приумножить влияние молодого рода.

Которому, впрочем, суждено было закончиться на ней.

Она невольно ускорила шаг, словно пытаясь сбежать от ядовитых мыслей. Неправильная. Жалкая. Отдавшая сердце тому единственному, кому оно вообще было не нужно. Никсы всегда выбирали в пару слабого партнёра, чтобы перебить его кровь и подарить силу, призванную защищать семью. Что ж. Уже даже в первом пункте Рита допустила промашку.

Риннаэрхель никогда не был слабым. Скорее уж недосягаемой вершиной, что иногда снисходила до забавной девицы, по случайности спасённой когда-то. Рита давно уже распрощалась с детскими иллюзиями. Но тогда… Тогда она просто не могла не пропасть. Как же глупо! Даже пыталась удержать того, кто принадлежал другому, своим слабым ядом.

Силы, позволяющие чистокровным никсам заполучить кого угодно, практически не оказали эффекта. То ли кровь человека в ней сыграла роль, то ли особенности положения Ринара. Тот, к слову, даже не разозлился, когда узнал. Хотя, по-хорошему, стоило бы разорвать все связи и ненавистью разбить надежду. Рита лгала себе, что счастлива просто находиться подле. И делала это так убедительно, что со временем и сама поверила. Ровно до того момента.

«Что бы со мной ни случилось, не открывай его, пока срок не придёт».

Сердце вновь сжалось, несмотря на огромную пропасть во времени. Ринар словно знал, что уготовано ему судьбой. Сколько же Рита провела в составлении планов мести и проклятий на голову Короля Льётхейма! Не было счёта жизням, которые тот сгубил… И лишь одну из них невозможно было простить, как бы Рита ни пыталась.

Когда она впервые взяла оставленный конверт в руки, по плотной бумаге зазмеилось предупреждение. Ринар вновь общался с ней, хоть и стал окончательно недосягаем. Огромных трудов тогда стоило не разорвать конверт немедля. Рита судорожно сверила дату и обмерла: до назначенного часа оставалось больше десяти лет.

Что такого важного могло случиться в тот год?

О конверте и оставленной посылке Рита не забывала ни на мгновение. То и дело бросала взгляд — не изменилось ли указание? — и лишь в последний момент останавливала себя. Волю Ринара она вознамерилась исполнить во что бы то ни стало. Пусть даже это и была всего лишь уловка, чтобы заставить её прожить ещё десять лет.

В одиночестве.

В назначенный день желание распечатывать конверт вдруг резко испарилось. Закрыв магазин на несколько часов раньше, чем привыкла, Рита до самой темноты не могла заставить себя прикоснуться к злополучному куску бумаги. Её талисману, что хранил от глупостей и придавал уверенности последние годы. Казалось, это всё испортит. Уничтожит. Руки тряслись так, что даже с идеально заточенным ножом вскрыть конверт удалось не с первого раза.

Внутри было письмо. Длиннее, чем кто-либо писал ей за всю жизнь. Слёзы текли по щекам и высыхали несколько раз, прежде чем Рита добралась до конца, где начертано было предупреждение:

«Оазис в опасности. Ты должна переехать как можно скорее, но сделать это тайно. Прошу, поверь мне в последний раз…»

Смысл строк размазывался, не достигая разума. В голове крутились лишь знакомые картины того, как Ринар выводил букву за буквой, склонившись над листами так низко, что, казалось, вот-вот оставит себе на носу чернильный след. Рита улыбалась сквозь слёзы. Ни одной мысли не возникало, которая бы поставила под сомнения слова, написанные далеко в прошлом. Словно эту записку ей передали совсем недавно. Словно Ринар был жив и нуждался в её помощи.

Ведомая указаниями из Хеля, она довольно скоро нашла место, идеально подходящее, чтобы не только самой переехать, но и перетянуть разросшийся магазин. Ото всех расспросов лишь увиливала с улыбкой, находя всё новые отговорки. Уж в ведении переговоров и лжи Рита превзошла даже собственного отца, а созданная в последние годы репутация прекрасно отваживала особо настойчивых личностей.

Если бы только Рита знала тогда, от чего именно предостерёг её Ринар.

Не успела Кармалина открыться на новом месте, как случился взрыв. На квартал, облюбованный иномирцами, напали впервые со дня его основания. Выжившие лепетали что-то о смертниках, превратившихся в монстров. Версии разнились, передаваемые на словах, но в одном сходились все — в ту ночь по Тааниту шагала смерть.

Узнав новость об этом, Рита бросилась к письму, моментально находя взглядом нужный абзац. Снисходительность и лёгкое недоверие испарились как по щелчку пальцев. Она придирчиво вчиталась в дальнейшие указания:

«После того, как окажешься в безопасности, у меня останется только одна просьба».

Завёрнутый кусочек поддался легко, открывая последнюю часть послания. Вот только бредовые фразы совершенно не вязались с обычно предельно логичными и чёткими просьбами Ринара. Ни точных временных рамок, ни конкретного места. Только расплывчатое: «ты найдёшь человека, которому нужна будет помощь».

Рита передёрнула плечами, с отчаянием наступая прямо в лужу. Уже шестой месяц она выходила на ночную прогулку, только дождь занимался, и долго-долго бродила по городу, боясь пропустить тот самый сигнал. Того человека, которому понадобится её помощь.

«Всё сама поймёшь».

Быть может, это всё-таки была его последняя шутка?

Остановившись посреди улицы, Рита опустила зонт и запрокинула голову, подставляя лицо небу. Сизые тучи нависли так низко, что, казалось, вот-вот упадут вниз пушистыми комьями. Мелкие капли мгновенно покрыли стёкла очков. Она качнулась с пятки на носок, закрывая глаза. Эта неделя будет последней. Так она решила.

Зонт вернулся на плечо, скрывая Риту от дождя. Воровато оглядевшись, она стянула с носа очки и, стараясь смотреть только вниз, принялась протирать их сухим платком. Не хватало ещё врезаться в кого-нибудь из-за ограниченного зрения. Или по неосторожности дать людям рассмотреть её глаза, не сокрытые зачарованными стёклами.

Дождь стих к тому времени, как Рита вышла на пустынную улицу. Свет от фонарей отражался в лужах, расцвечивал влажный асфальт. Она дошла до угла и развернулась с твёрдым намерением закончить сегодняшнюю прогулку. Возможно, даже вызвать такси, чтобы не тащиться через полгорода домой. Завтра ещё предстоял трудный рабочий день.

Стрельба и крики заставили вздрогнуть и прижаться к стене. Рита замерла, прислушиваясь. Что там, впереди? В руку скользнул переговорник, загружающийся, как назло, непозволительно долго. Карта города появилась лишь спустя десяток секунд.

Полицейский участок?

Риту пробила дрожь повторно. Страшные звуки, казалось, только усиливались. Нет, разрешение на пребывание в этом мире, конечно же, у неё имелось. Тем более, она в нём и родилась. Но вот лишний раз попадаться на глаза стражам правопорядка всё же не стоило. Особенно в моменты, когда им и без неё хватало трудностей.

«В одной из прогулок ты найдёшь человека, который будет нуждаться в твоей помощи больше, чем кто-либо».

Взрыв, прозвучавший именно с той стороны улицы, окончательно привёл в чувство. Рита кинулась вперёд, но застыла, стоило только ужасающей картине появился в поле зрения.

Полицейского участка, отмеченного на карте, больше не было. Вместо него — неопрятная груда камней и хлама, торчащий металл. Не сразу Рита заметила копошащуюся на дороге фигуру, тщетно пытающуюся встать.

…поймёшь сама.

Ноги понесли её вперёд. Девушка в местами обгорелой тёмной форме как раз сумела подняться на четвереньки, когда Рита добралась до неё. Белые волосы покрывала сажа и пыль.

— Боги! Вам помощь нужна?

Рита присела на корточки и, увидев лицо незнакомки, вдруг обомлела. Такого ведь… просто не могло быть? С трудом похороненное влечение вспыхнуло заново, стоило встретиться взглядами.

— Риннаэрхель?

Она вдруг ощутила, что вновь начала падать. Глубоко. Навечно. Девушка кивнула, смотря куда-то в пустоту. Вскочив на ноги, Рита потянула её на себя и обняла, всё ещё боясь, что поняла знаки судьбы неправильно. Лишь когда собственное имя достигло слуха, она едва подавила рвущуюся наружу истерику.

Человек, которому нужна была помощь? Боги! Да как он вообще посмел такое написать?

Где-то вдалеке завыли сирены, выдирая из путанных мыслей и образов. Резко пришло осознание, в каком месте они находились. Рита вскинула голову:

— Пойдём скорее. Всё потом.

Внутренности сотрясала дрожь. Хотелось кричать и петь, заставляя воды подняться из-под земли. Сейчас, казалось, Рита даже своими скромными силами способна была всю столицу утопить, если только кто-то встанет на пути.

— Там… мои друзья, — пробился тихий голос через вой. — Альв… и фея. Ты… видишь их?

Рита огляделась. Никого. Только обломки, мусор и… Она поспешила отвести взгляд. Нет, живых или даже относительно целых на глаза не попадалось.

— Никого я не… — Шагнула вперёд и тут же отшатнулась, когда прямо перед ними возник, словно бы из ниоткуда, долговязый силуэт. — О.

Альв. Такого спутать просто невозможно было ни с кем другим. Он грозно возвышался над Ритой, которая вдруг почувствовала себя в ловушке. На вялые бормотания Ринара никто внимания не обратил. Как и на то, что его сознание угасло мгновением позже.

— Я помогу. Если хочешь, можешь пойти следом.

Вода под ногами описала круг словно в предупреждении. Мышцы напряглись до предела. Если альв попробует возразить, то останется здесь под опекой выживших полицейских. Как и фея, которая, едва стоя на ногах, опасливо выглядывала из-за его спины.

— Леон, — он вдруг коротко кивнул. — А это Нэй.

Было заметно, как слова с трудом пробивались через сомнения и недоверие. Рита лишь качнула головой:

— Неважно.

Действия выполнялись на автомате. Включить переговорник, набрать номер, оттащить всех за угол подальше от начавших очухиваться служителей закона. Шикнуть на альва, который лез под руку, пытаясь забрать «подругу». Ещё раз проверить сообщения.

Знакомый таксист, который обзавёлся разрешением на работу в Рагнгерде только благодаря ей, отозвался моментально. Не прошло и десяти минут, как подъехала машина с тонированными задними стёклами. Рита нахмурилась, окидывая взглядом разношёрстную компанию.

Очень велик соблазн был оставить лишних пассажиров прямо здесь.

— Залезайте назад. — Она открыла дверь и сжала зубы, но слова всё равно обернулись угрожающим шипением: — Если с Ринаром что-то случится, я не знаю, что с вами сделаю.

Тот на звуках своего имени что-то неразборчиво промычал и даже попытался дёрнуться, пока его устраивали на сидении. Рита, задержавшись на мгновение дольше, аккуратно убрала налипшую на лоб белоснежную прядку и улыбнулась. Щёлкнул ремень безопасности. Губы Ринара приоткрылись, а глаза двигались под веками, словно наблюдая за чем-то быстроменяющимся.

И как же угораздило?

Всю дорогу до дома Рита то и дело оглядывалась. К счастью, и альв, и фея держались спокойно и молчаливо, разве что напряжённо переглядывались, словно пытаясь договориться, как лучше сбежать. Усталость отошла даже не на второй, а на десятый план. Мысли то и дело опасно вспыхивали: не сон ли?

Она и сама не заметила, как привычно расплатилась и вновь взвалила на плечо Ринара. Сознание включилось только у самой двери. Руки до сих пор безбожно тряслись. Рита не с первого раза попала ключом в замочную скважину, хотя делала это по нескольку раз за день.

Гости с опаской зашли следом и замерли на пороге, пока она включала свет до автоматизма отработанным движением. Сорвала очки, со стуком бросив их на ближайшую полку. В доме уже можно было и не бояться любопытных взглядов. Она скинула туфли и, пройдя в гостиную, совмещённую с кухней, бережно усадила Ринара в одинокое кресло. Дыхание его выровнялось, но веки были с силой сжаты. На лбу пролегла чёткая морщинка.

— Давно он ел?

Ответа не последовало. Рита раздражённо обернулась, впиваясь взглядом в гостей, всё так же стоящих у стены.

— Я к вам обращаюсь, между прочим. — Она метнулась к шкафчикам, не дожидаясь какой-то адекватной реакции. — А в Хель вас! Сама вижу…

Захлопала дверцами в поисках самого первого и важного лекарства, зашуршала пакетами и обёртками. Нашла! Вновь вернулась к полулежащей в кресле девушке, отмечая всё больше схожих черт с тем, кого давным-давно похоронила. Опустилась на колени.

— Рин? — Рита подалась вперёд, сжимая слишком горячую ладонь в своей. — Держи… Надо поесть.

Ринар с трудом выплывал из тьмы. Тело придавило слабостью, а внутри всё огнём горело. Он приоткрыл глаза и, чуть склонившись, — движение это прокатилось болью по всему позвоночнику, — сомкнул челюсть на чём-то съедобном, судя по запаху. Сладость мгновенно приклеилась к нёбу.

— Гадость какая, — Ринар скривился, перехватывая шоколадный батончик свободной рукой.

Доел тремя большими укусами, прислушиваясь к постепенно утихающему пожару. Нашёл взглядом внимательные глаза — серо-зелёные с чернильной склерой — и наконец улыбнулся Рите. Она так и сидела на коленях, облокотившись о его ноги. Никакого отторжения и дрожи, как и раньше. Ринар тихонько хмыкнул. Неужели, яд никсы продолжил действие и в этой его жизни? Похоже,тот всё-таки работал на более высоком уровне, чем предполагалось изначально.

— Ну, вот и свиделись.

Ринар поднялся, пошатнувшись от накатившего удушья, но, схватившись за чужое плечо, устоял. Не обращая внимания более ни на что, прошёл за невысокую перегородку. Нашарил металлический чайник, в котором, как он помнил, должна была храниться вода. То, что нужно. Уже присосавшись к носику, бросил взгляд на дальнюю часть комнаты. Леон и Нэй неловко мялись у стены, не решаясь пройти дальше.

Да, Рита умела произвести неизгладимое первое впечатление.

— Ничего больше не хочешь мне сказать?

Ринар едва не поперхнулся водой на резкий вопрос. Торопливо сглотнул и вытер рукавом рот.

— С-спасибо? За помощь…

— Дурак! — Рита подскочила на ноги; в её глазах стояли слёзы. — Ты мог и раньше!.. Я оплакивала тебя одиннадцать лет! Всего одна весточка, Риннаэрхель… — голос вдруг упал до шёпота. — Разве я бы не ждала тебя? Разве я… не достойна была знать?

Ринар отвёл взгляд:

— Этот сценарий, видно, не был желателен.

Золотистая рыбка на картине выпрыгивала из воды, взметая веер блестящих в свете ламп брызг. Казалось, в это мгновение только она одна способна была завладеть вниманием настолько, чтобы взгляд не возвращался к Рите. Вид её слёз Ринар никогда не мог вытерпеть. Но когда он вновь повернулся, та уже взяла себя в руки, только кулаки сжимались до побелевших костяшек.

— Но я ведь вернулся. — Он нервно усмехнулся и пожал плечами. — Насколько этот вид, конечно, можно считать удачным возвращением.

Повисло молчание. Казалось, Рита едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Ринара с кулаками. Хотя, как он помнил, именно в рукопашную драку она никогда не ввязывалась сама, предпочитая для грубой силы использовать других. Он мысленно рассмеялся. Его, например.

— Я тебе… — Ринар первым нарушил гробовую тишину. — Ничего не оставлял случайно?

Рита сузила глаза, скрещивая руки на груди. Её всё ещё трясло, а взгляд непрерывно метался, но попыток сократить расстояние она не предпринимала. Ринар покосился на друзей. Не из-за них ли та была столь скованна? Или же изменения в ней были куда серьёзнее, чем он предполагал?

— Оставлял, — она гордо вскинула подбородок. — Но получишь ты это только после того, как я услышу полные и подробные объяснения.

Ринар чуть нахмурился. Это не было похоже на Риту. Она никогда не спорила с ним и даже недовольства не выказывала, как бы он того ни заслуживал. Вновь кинув взгляд на застывшую парочку, вдруг наткнулся и на их неподдельный интерес. В горле пересохло повторно.

— Нечего тут объяснять, — Ринар напустил на себя безразличный вид. — Провёл пару ритуалов, попал в чужое тело… И вот недавно только всё вспомнил.

Самому стало смешно от подобной урезанной и сильно цензурированной версии. Никто, правда, больше талантов рассказчика не оценил.

— Мари, дорогая. Быть может, я вновь совершенно не вовремя принялся говорить… Однако твой друг просто счёл долгом напомнить об обещании, данном не так давно. О том, что меж нами более не останется тайн и секретов. Хоть ты и сказала, что не связываешь себя ныне с тем прошлым… Я не отказываюсь от своих слов и приму любую правду, сколь неожиданна или горька она бы ни была. Уверен, и Нэй тоже…

Леон вдруг смолк под пронзающим взглядом. Ринар будто бы только сейчас вспомнил о девчонке, которая до сих пор пребывала в очень шатком положении.

— Нэй. — Он шагнул вперёд, держась за стену. — Может, мы сперва послушаем твою историю?

Ринар ещё не решил, можно ли было вообще доверять фее, которая явно имела не только какие-то личные мотивы, но и необъяснимые дела с Организацией. Быть может, лучшим вариантом для них вообще являлось её немедленное уничтожение. Нэй резко замотала головой, зажмурившись. Ринар сделал ещё шаг и выгнул насмешливо бровь.

— Это была не просьба. Прямо сейчас ты очень рискуешь, что не торопишься слепить хоть какое-то оправдание, которое меня удовлетворит. — Он фыркнул. — Единственная причина, по которой тебя вытащили, это то, что я лично хочу удостовериться в твоих дальнейших действиях… Или констатировать смерть.

— Мари! — Леонотгородил сжавшуюся Нэй. — Это ведь не допустимо, говорить так…

— Она предала Дом Ветров. Что ей стоит и нас выдать?

Рита издала короткий смешок, но, не проронив ни слова, отправилась на кухню. Вновь загремели дверцы и посуда. Ринар едва заметно улыбнулся. Хоть она и изменилась в достаточной мере, способность тонко чувствовать обстановку всё ещё оставалась её главным достоинством.

— Я… — Нэй выглянула из-за спины Леона. — Я не предавала их. Просто, никогда не была на их стороне.

На лице феи красочно отражались все сомнения, что ранее искусно скрывались под маской наивной доброты. Ринар хмыкнул и поймал её взгляд, вынуждая продолжить.

— Я шпионила за ними, — вид у неё сделался такой, словно её уличили не более чем в воровстве пирожных с кухни. — Последние тринадцать лет отсылала послания в другое поселение. Вместе с охотницами.

— Тринадцать? — Ринар с сомнением окинул Нэй взглядом.

Насколько он знал, феи довольно быстро вырастали и старели, если, конечно, не практиковали магию крови, что могла продлевать жизнь едва ли не до целой вечности. Нэй же ею не владела. Крылья от тех таинств постепенно напитывались кровью, чернея, а запах намертво въедался в кожу. И не было никакой возможности смыть это клеймо с себя. Кроме как скрыться за непроницаемым пологом.

И поэтому временные рамки явно не клеились.

— Я же не могу вот так взять и выдать все секреты… Да мы даже не знаем, кто ты на самом деле такая! — Нэй надулась и дёрнула за рукав стоящего рядом: — Ну, скажи же, Леон… Да?

Тот колебался недолго. Лишь повёл подбородком, находя взглядом Риту, которая усиленно делала вид, что сторонние разговоры совершенно её не заботили, и нехотя качнул головой.

— Прости, душа моя… Но я вынужден встать на сторону Мари. Столь многое случилось с того времени, как мы прибыли в сие отражение! И даже все недомолвки не могут перечеркнуть этого.

Нэй удивлённо моргнула, не находя сил ответить. Ринар невольно повторил жест: слова Леона огорошили и его. За спиной зашумела вода, набираемая в кастрюлю; несколько секунд — и громыхнул металл об стекло.

— У вас есть время, пока я готовлю. Минут тридцать, если быть точной. После этого мы сядем есть, а все подозрительные личности будут выпровожены на вольный выгул.

Ринар оглянулся через плечо, чтобы поймать взгляд Риты.

— А с тобой, Рин, мы после ужина поговорим, — с превосходством улыбнулась та, прежде чем вновь вернуться к готовке.

Только сейчас к нему пришло осознание того, что Рита совершенно не шутила. Более того, уверенности ей, вероятно, придавало и абсолютно разбитое состояние спасённой троицы. Ринар мысленно принял поражение. В данный момент он был согласен почти на любые требования, чтобы только остаться в относительной безопасности… и заглушить едой выжигающее нутро пламя. А Рита, похоже, поняла это куда быстрее его самого.

И когда только успела нахвататься?

— С хозяевами в гостях не спорят. — Ринар хмыкнул, отходя к креслу. Уж ей он мог доверять полностью. И этого не могла изменить даже долгая разлука.

По его примеру Леон и Нэй несмело примостились на ярко-жёлтый диванчик неподалёку. Ринар кивнул и вновь обратил взгляд к фее. Как ни странно, даже вскользь брошенные слова о «шпионаже» успокоили немного ту бурю из предположений, что терзала мысли. Если Старшая к этому действительно была непричастна, то он согласится на любую правду. Хотя для начала следовало отсеять наиболее неприятные варианты.

— И зачем тогда ты хотела встретиться с людьми?

Нэй сцепила перед собой пальцы:

— Я не могу вот так… — подняла взгляд мимолётно и тут же исправилась: — Не могу объяснить! Просто…

— Что просто?

— На сообщения перестали отвечать, и я подумала… Я хочу понять, что случилось! — Нэй вдруг вскочила с места и заходила по комнате; примятое крыло изредка подёргивалось. — Да что ты можешь знать об этом?! Про то, как жить в осином гнезде, боясь выдать себя даже во сне. Не знать, как там твоя семья и друзья… Не знать, действительно ли ты приносишь пользу или про тебя просто все забыли! Да я думать ни о чём больше не могла, когда добралась до портала. Понимаешь?

Ринар только скривился на подобную отповедь:

— Куда уж мне…

— И теперь, когда я наконец нашла способ… Ты! Ты всё испортила! — Лицо Нэй исказила злоба. — Организация точно должна была меня найти. Быть такого не может, что они так просто проигнорируют это!

— Что ж, вперёд, — Ринар пожал плечами.

— Что?

— Вперёд, говорю. Ты свободна. — Губы растянулись в кривой усмешке. — Прости уж, что спасли твою неблагодарную задницу. Под завалами Организация уж точно бы нашла твоё тело… и определила в лабораторию, на опыты.

— Не говори так, будто всё знаешь!

— Я? — Ринар поджал губы. — Я прекрасно знаю этих людей. Доводилось работать, знаешь ли. И если никакого чудесного озарения на них не снизошло… Кроме, конечно, сумасбродного договора с Льётхеймом. То никто тебя и слушать не стал бы. — Он откинулся на спинку, пытаясь подавить вспыхнувшее раздражение. — Никому не нужны бесполезные шестерёнки, которые самовольно покинули своё место.

Нэй вспыхнула:

— Я не… не… Да как ты?!

— Ты ведь сама сказала, что приказов больше не было. Значит, ты самовольно покинула Дом Ветров и вернулась в Рагнгерд. Потом намеренно попалась на глаза стражам, чтобы выйти на Организацию. Наверняка, выболтала кучу секретных сведений, пока пыталась до них достучаться…

Подметив, как Нэй смущённо уставилась в пол, Ринар не сдержал улыбки. Всё было слишком предсказуемо.

— Вот видишь. Ты сама это понимаешь. — Он повернул голову в сторону Риты: та быстро шинковала какие-то овощи на деревянной доске и чуть слышно напевала. — И раз уж не Лиада тебя послала, то меня больше ничего не интересует. А нет! Всего одно… Как ты попала в Дом Ветров, Нэй?

Казалось, даже Рита притихла и не так усердно гремела всем, что под руку попадалось. Воцарившееся молчание можно было ножом резать.

— Это… не моё тело, — Нэй опустила голову так низко, как только могла; голос её звучал едва слышно. — И я… не настоящая.

Ринар открыл было рот, чтобы уточнить странную фразу, но звуки застыли в горле. Он вдруг всё понял.

— Душа моя… Что ты такое говоришь? — Леон выглядел совершенно сбитым с толку, словно мироустройство рушилось у него на глазах.

— Проект копии запустили? Вот же психи!

Нэй вздрогнула и подняла ошарашенный взгляд. Ринар едва сдержал смех. Да, про засекреченные проекты Организации знать вообще-то не полагалось даже нейтральным народам. Однако сеть осведомителей Стража Льётхейма работала на ура, преподнося, порой, крайне приятные сюрпризы.

— Так значит, ты всё-таки копия… Занятно.

Леон переводил непонимающий взгляд с одного на другую, но вслух задавать какие-либо вопросы не решался.

— И ты не знаешь, что с твоим оригиналом?

Нэй помотала головой.

— Первый год големы возвращались обратно. Говорили, что всё в порядке, — она шмыгнула носом. — А потом… перестали.

Проект копий здорово подтолкнул Ринара в его собственных исследованиях, но даже для него тот оказался слишком жесток. Сознание дублировалось ритуалами и помещалось во временное тело. Маленькое, незаметное, способное подобраться к цели и перекинуть копию в неё. А дальше происходил захват души, борьба двух разумов: кто побеждал, тот и получал тело. Вместе со всеми воспоминаниями соперника. Правда, на том этапе, когда Ринар узнал о проекте, в последнем и состояла вся загвоздка. Очень уж опасно было награждать потенциального врага знаниями шпиона.

Для самого же Ринара проблема была в ином. Ему казалось невозможным подарить беззаботную жизнь не себе, а всего лишь какой-то копии. Разум настойчиво отвергал саму мысль об этом. Ведь продолжать существовать будет уже не он. Истинный Риннаэрхель развеется в междумирье ровно в тот момент, когда собственноручно убьёт Короля.

— Довольно смело было согласиться на подобное, — он пробарабанил пальцами по подлокотнику. — Я не решился.

— И слава Богам! — рассмеялась Рита, которая, как и ожидалось, слышала каждое слово, несмотря на устроенное представление с готовкой. — Тебя-то и одного для всех миров многовато бывает. А тут… копии.

Ринар беззлобно цыкнул, но, стоило ей подойти, улыбнулся и мягко коснулся руки.

— Да ладно, ты ведь скучала по мне!

Рита уколола его взглядом и тут же отвернулась, пытаясь скрыть смущение.

— Есть идите. Раз уж решили все свои… разногласия. Только руки сперва вымыть!

Компания, собравшаяся за одним столом спустя несколько минут, выглядела бы диковато даже за пределами человеческого мира: чистокровный альв, фея со смятыми крыльями и полуникса в деловом костюме. Ринара, правда, такие условности мало интересовали. Первым расправившись со своей порцией пшеничной лапши и овощей, он, подперев рукой голову, самым натуральным образом засыпал. В достаточной мере оттаявшая к этому моменту Рита кидала на него смеющиеся взгляды и фыркала, когда он слишком медленно начинал моргать.

— Если ты заснёшь, не поведав мне о своей героически подстроенной смерти, я укушу тебя. Снова.

— Куда хочешь, милая. Только не буди.

От серьёзного ответа Ринара спас Леон, рассыпавшийся который раз в благодарностях Рите. Кажется, за те неполные пару часов, что они были знакомы, никса перестала казаться ему излишне подозрительной. Нэй же, напротив, сидела притихшая. Вяло ковырялась в лапше, то и дело бросая насторожённые взгляды на друзей. Видно, откровения дались ей вовсе не так легко.

Рита глубоко вздохнула. Ринар с завидной регулярностью уплывал в полудрёму, а потому внятного рассказа от него добиваться сейчас не имело смысла. И как бы ни хотелось ей наконец вытрясти из него всю правду, сердце сжималось сочувствием. Благо, как она успела отметить, срочная медицинская помощь никому из троицы не требовалась. Хотя, возможно, стоило всё-таки позвонить с утра знакомому доктору.

Умел же Ринар набирать себе команду! Рита покосилась на беседующих альва и фею. Интерес к тому, что же связывало этих троих, ещё больше подогревал желание растормошить главного виновника творящегося безумия. Как бы тот ни отпирался, Рита поняла, что компанию придётся принимать у себя дома, только услышав столь редкое обращение «друзья» от Ринара. Пусть и вырвавшееся случайно.

Она чуть улыбнулась краешками губ. Разум всё ещё не верил в происходящее. Это так похоже было на сны, которые терзали её почти постоянно в первые годы после горькой новости. Те, в которых она истерически пыталась спасти угасшую уже жизнь. В них Рита уговаривала, молила и даже угрозами старалась заставить Ринара остаться с ней, не вступать в роковую для него битву. Не защищать Короля, а спасаться самому.

Но всё было тщетно.

На утро она вновь просыпалась в отвратительно реальном мире, и осознание правды накатывало многометровой волной, погребая её в толще отчаяния. Раз за разом. День за днём.

Поэтому сегодняшней ночью Рита дала себе обещание не спать. Ведь если не смыкать глаза, то и сладкий сон останется с ней подольше. Сон, в котором Ринар всё-таки задремал прямо на столе, приоткрыв рот. Сон, в котором он больше не уйдёт.

Самый прекрасный и уютный.

Сон, после пробуждения от которого она отправится на вечный покой и сама.

***

Примечание:

1) Никсы — в мифологии духи, стерегущие водные пути; здесь же демоны-амфибии.

Глава 40. Обратная сторона честности

Проснулся Ринар, лёжа на чём-то куда более мягком, чем деревянная столешница, хотя шея всё равно затекла и противно ныла, отзываясь болью на каждое движение. Перевернувшись на другой бок, мгновенно распахнул глаза — нечто оказалось слишком близко к лицу. Тихий смешок вырвался сам собой. Рита лежала рядом, свернувшись на второй половине кровати, и хмурилась во сне.

Осторожно выбравшись из постели, Ринар застыл посередине комнаты, раздумывая, что сделать первым. Тишина обволакивала, а из-под занавески пробивались солнечные лучи. Он вернулся к кровати и, чуть поколебавшись, накрыл одеялом, под которым спал, Риту. Та тут же спрятала в него лицо и задышала глубоко и спокойно. Теперь можно было отправляться на разведку.

Ринар бесшумно прокрался к двери, которая даже не скрипнула, пропуская его в коридор. Кажется, все ещё спали, потому что никаких посторонних звуков не слышалось, кроме тихого сопения да тиканья часов в гостиной.

Ванная нашлась сравнительно быстро. Конечно, можно было бы дождаться, когда проснётся Рита, или разбудить вопросом, но тревожить её не хотелось. Они и так уже доставили кучу проблем своим появлением. Почему-то думалось, что визит в Кармалину не затянется настолько, да и собственное спасение в мысленные планы не входило… Ринар поморщился, стягивая нижнюю одежду: короткий топ и шорты. Конечно, — он усмехнулся — Рита ни за что бы не пустила кого-то в кровать в грязной форме. Интересно, кто его раздел и перенёс так, что он даже не почувствовал? Доверилась ли никса Леону настолько, чтобы просить того о помощи, или же справилась сама?

Болотного цвета куртка, штаны и чёрная безрукавка висели в ванной, перекинутые через тонкую трубу у стены. Ринар провёл по ткани рукой — чистая, но всё ещё влажная, — и бросил взгляд на оставшуюся одежду. Чуть подумав, кинул в раковину. Пожалуй, её тоже следовало простирать.

Ещё пару минут промучившись с кранами, — и зачем только понадобилось менять конструкцию того, что и так работало? — Ринар, наконец, прикрыл глаза, наслаждаясь горячими струями, падающими сверху. На душе царило спокойствие, хотя где-то в подсознании настойчиво скреблось нечто. Словно он забыл о чём-то очень важном… Выискивать, правда, в памяти более осознанные мысли не хотелось. Это утро казалось слишком умиротворённым, чтобы портить его.

Выбравшись из душа, он зачесал мокрые волосы назад и прошлёпал к раковине. Вода стекала на кафельный пол, собираясь в слив. С глубоким вздохом Ринар вспомнил о существовании полотенец, но возвращаться и спрашивать об этом Риту смысла уже не было. Он прикрыл глаза, пытаясь хоть на сей раз ощутить пламя так, как должно.

Когда от резко нагревшейся кожи повалил пар, Ринар вздрогнул, беря дар под контроль. Не хватало ещё пожар устроить… К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы не образовывать лужи под собой, а волосы могли высохнуть и так. Не впервой.

Мыло пенилось под пальцами, въедаясь в ткань. Вода постепенно окрашивалась серым. Благо, просто освежить исподнее было не в пример проще, чем отстирывать кровь с рубашек. Это даже успокаивало. Где-то неподалёку хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Ринар поднял взгляд на зеркало как раз в тот момент, когда в проёме появилась Рита.

Лицо бледное, взгляд беспокойный. Она тяжело дышала, сжимая с силой ручку двери, — как и была, в одной ночнушке, растрёпанная со сна. В два шага преодолела разделявшее их расстояние. Ринар даже обернуться не успел, как его обняли со спины.

— Не сон. — Слёзы обожгли плечо. — Ты правда же здесь?

— Я думал, ты изменилась, — Ринар чуть откинул голову назад. — А ты всё такая же плакса.

— Мне показалось… ты снова меня бросил.

По коже пробежались мурашки, стало труднее дышать. Жар чужого тела кружил голову.

— Ты ведь… Теперь останешься со мной?

Ринар отвернулся:

— И нужен я тебе? — Усмехнулся, поведя плечами. — В таком-то виде.

— Не говори глупостей!

Развернув его лицом, Рита обхватила ладонями щёки. Сейчас она не вызывала желание спрятать и защитить. Напротив — отчётливо казалось, будто бы именно с ней рядом находилось то самое безопасное и тихое место, которое он искал не первый десяток лет. Из-за разницы в росте, она смотрела на него сверху вниз, но Ринару чудилось, что дело было не только в этом.

— Если потребуется, — Рита решительно взглянула ему в глаза. — Когда потребуется, я буду защищать тебя. И больше ты от меня не сбежишь. Даже в Хель.

Ринар опустил голову. Неожиданно захотелось прикрыться под этим пронизывающим взглядом. Он ведь не мог просто так остаться здесь. Не мог ведь, да?

— Хоть одеться-то мне позволено без наблюдения?

Рита удивлённо моргнула и тут же отшатнулась:

— П-прости, я…

Она ощутимо замялась, не зная, как поступить. Похоже было, будто в ней боролись две совершенно противоположные мысли. Какие именно, однако, Ринар судить не брался. Он вновь отвернулся к раковине, намереваясь закончить стирку. Щёки горели.

— Я всё ещё не могу дать тебе того, чего ты хочешь.

Ринар мельком поднял взгляд, находя в отражении Риту. Та уже стояла в проходе, подпирая собой косяк, и нарочито смотрела в сторону.

— Всё в порядке… пока ты остаёшься со мной, — она едва разжимала губы. — И не смотришь ни на кого другого.

Какое-то время слышно было лишь шум воды. Ринару казалось, будто лопатки чувствовали взгляд Риты, но поймать её с поличным так и не удалось, сколько он ни пытался. Внимание всецело переключилось на простую механическую работу, знакомую как в прошлой, так и в нынешней жизни. Ещё раз с силой отжав бельё, Ринар встряхнул его и поднял на уровень глаз. Отлично. Перебросил через плечо влажную ткань, берясь за нижнюю часть исподнего. Оставалось только…

— Ты опять пламенем сушился?

Ринар промямлил в ответ что-то неопределённое. Он совершенно пропустил момент, когда Рита вновь подошла ближе. Почему-то казалось, будто пару минут назад он остался в комнате один.

— Кафель горячий, — Рита переступила всё ещё босыми ногами, непреклонно оттесняя его от раковины. — Взял бы полотенце лучше.

— Я не знал, где…

Не слушая возражений, она отобрала у него стиранное и одним точным броском кинула в небольшой бокс, стоящий у стены. Окинув Ринара критичным взглядом, сунула в руки стопку белья.

— Может быть немного велико.

Ринар безотчётно отступил на шаг, прижимая к себе одежду. Чужой взгляд показался слишком знакомым, отчего мурашки по спине пробежались. Всего в одно мгновение голову забили обрывочные мысли, воспоминания… ощущения. Его будто оценивали. Присматривались. И только одному подобное сходило с рук. В тело намертво въелся дальнейший сценарий: Ринар обучен был реагировать на малейшее изменение в настроении Короля. Остальные же, посмевшие хоть на мгновение подумать о нём в таком ключе, вскорости забывали каково это вообще — думать. Но это же Рита!.. Невинная, робкая. Его маленькая Рита.

Дыханье замерло.

— Всё ещё хочешь меня укусить? — Ринар так и не смог скрыть дрожь, последовавшую за собственными словами.

Рита удивлённо моргнула, застыла на мгновение… и кивнула. Медленно, не отрывая взгляда. Когда она сократила расстояние между ними, Ринар увидел своё отражение в расширенных зрачках.

Быть одержимым кем-то, каково это? Жить лишь для него одного.

Ринар прикрыл глаза, ощутив обжигающее дыхание на шее. Теперь яд точно должен был сработать как задумывалось, раз уж даже его слабые отголоски позволяли не реагировать на Риту как на других женщин. Это тело не имело никакой сопротивляемости, а душа не была привязана к чьей-либо ещё. Так он отплатит долг, что давно уже висел на шее. Рита не заслуживала судьбы, на которую он её обрёк по незнанию. И это единственное верное, что он мог сделать для неё.

Отдать себя.

Раздался тихий смешок, и мягкие губы коснулись разгорячённой кожи. Ринар рвано выдохнул, когда тонкие пальцы зарылись в его волосы. Рита прижалась всем телом, словно намереваясь впитать каждой клеткой, и тут же резко отстранилась.

— Не хочу так. — Она отвернулась. — Было глупо думать тогда, что яд всё сделает за меня…

— Уверена? — Ринар нахмурился, тем не менее, неожиданно расслабляясь. — Сейчас он бы точно…

— Знаю. Потому и не стану.

Ринар подался вперёд, словно желая продолжить спор, но вдруг сам же себя и одёрнул. Это сейчас что было? Самопожертвование? Жалость? Злость подкатила к горлу. Он с силой сжал зубы. Сколько же времени потребуется, чтобы вытравить из него остатки чужих чувств?..

Позорище. Оказался по итогу слабее человека.

— Забудь. Больше шанса не представится.

Рита широко улыбнулась:

— А вот теперь ты похож сам на себя. — Она совсем по-детски хихикнула, прижимая ко рту костяшки пальцев. — Я уж и подумать не могла, какими методами перевоспитали величайшего грубияна во всех мирах!

Ринар закатил глаза, принимаясь натягивать одежду. Стоять голым посреди тесной, но ярко-освещённой комнатушки становилось всё неуютнее с каждой секундой.

— Не преувеличивай… Тоже мне — заладили в один голос! Посмотри только на них.

— Так я не первая это заметила? Кажется, кому-то всё-таки стоит задуматься…

Напряжение разом спало. За безобидной перепалкой они переместились на кухню, словно осознав, что далее находиться вдвоём в одной ванной становилось неловко. Ринар тут же взгромоздился на стул, обнимая колено. Лёгкая футболка, выданная Ритой, так и норовила сползти с плеча, но зато штаны обтянули ноги второй кожей. Разве что подвернуть их всё же пришлось.

Леон, едва завидев вошедших, встрепенулся, поднимаясь с пола. Ринар жестом указал в сторону ванной: как он помнил, альв ни с кем не заговаривал до утреннего омовения и вообще старался не пересекаться со знакомыми. За два года удалось лично убедиться даже в подобных причудах друга. Рита лишь покосилась в сторону гостей, задержавшись взглядом чуть дольше на Нэй, которая всё ещё спала, опасно свесившись с дивана. Видно, экскурс по человеческим технологиям прошёл ещё вчера.

Когда Леон вернулся, Ринара ничего больше не волновало, кроме остатков каши в тарелке. Даже то, какая магия была задействована, чтобы варить её без огня, углей или рун. Организм всё ещё не восстановился от перегрузок, обрушившихся одна за другой, а потому требовал своё в двойном размере. Он фыркнул, едва не подавившись последней ложкой. Сейчас бы порции Хгора точно были бы встречены по-другому. Разум на пару мгновений зацепился за эти мысли, и Ринар уже почти открыл рот, чтобы попросить Риту послать друзьям весточку, как внимание резко переключилось.

Нэй вскочила с дивана так, словно очнулась в окружении заклятых врагов. Пару раз непонимающе моргнула, окидывая взглядом каждого. Леон так и застыл в дверном проёме, не успев ни слова сказать. Ринар с громким чмоком вытащил ложку изо рта и посмотрел на Риту: та уже примостилась рядом, попивая нечто резко-пахнущее с таким видом, словно на дне великанского размера кружки скрывались все тайны мироздания. Он осторожно коснулся её колена своим, заставляя уголки губ дрогнуть в полуулыбке.

Фея по стеночке подобралась ближе к Леону. Похоже, рядом с ним она чувствовала себя спокойнее. Ринар только хмыкнул: нечто подобное он и сам ощущал едва ли не с первых мгновений знакомства. В действительности ли Леон был лишь придворным учителем? Отчего-то казалось, что в его истории тоже крылось немало недомолвок.

Смутные мысли, что тревожили с самого пробуждения, постепенно въедались в сознание всё сильнее. Ринар нахмурился. Леон громко и витиевато желал «светлого утра и лёгких шагов». Что-то было не так. Взгляд, раз за разом проходясь по долговязой фигуре, никак не мог найти причину растущего раздражения.

— Мечи! — Нервы опалила внезапная догадка, и Ринар кинулся к Леону. — Мечи остались там!

Тот недоуменно моргнул. Прошли долгие полсекунды, прежде чем в глазах появилось волнение. Ринар выругался.

— И куда ты? — Ледяной тон Риты остановил его на полпути к двери.

— В участок.

Рита ни на миллиметр не сдвинулась, вглядываясь в чёрную глубину содержимого кружки.

— И ты знаешь, где он?

Ринар раздражённо цыкнул. Чужая невозмутимость злила ещё больше.

— А ещё напомню, что вы его разрушили до основания. Ничего не осталось.

— Как будто это мы виноваты!..

— Эту часть истории я бы тоже хотела услышать, — Рита кивнула и схватила с края стола стекляшку. — Сядь, не мельтеши. Я сообщу своим, пусть посмотрят.

Пальцы запорхали по тонкому устройству. Рита только на мгновение подняла взгляд от него и, дёрнув головой, похлопала по соседнему месту. Спорить с ней в таком состоянии, как Ринар понял ещё вчера, было бессмысленно. Прошло больше десяти лет. Он ничего не знал о её нынешней жизни.

— И что мы ищем? — Рита застыла в ожидании ответа.

— Дворфийские копии моих мечей… и ещё один, альвийский полуторник, — Ринар усиленно старался не пустить в голос замешательство. — Были вместе замотаны... В тряпку какую-то.

Пальцы никсы Риты пришли в движение. На полминуты повисла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком аккуратных ногтей по стеклу.

— Готово, — она улыбнулась. — Как будут вести, мы сразу узнаем.

— И кто же удостоился чести? — Ринар прищурился.

Рита же только рукой махнула, ясно говоря что-то вроде «всё потом», но вслух сказала:

— Твоё доверительное время, кстати, кончилось, Рин. Так что карты на стол. Мы ждём героическую эпопею.

Ринар нахмурился и обвёл всю троицу недовольным взглядом: вид у тех был настолько выжидающий, что даже ему становилось стыдно на трусливых мыслях потянуть время.

— Если решила нам не доверять, то нечего и спасать было, — фыркнула Нэй, которая освоилась в новом положении слишком уж быстро.

Ринар дёрнул уголком губ, но Рита опередила его.

— Он спасает только тех, кто может быть потом полезен. Не обольщайтесь.

Она всё ещё с насторожённостью относилась к новым лицам, вероятно, видя в них потенциальных соперников. Ринар едва в голос не рассмеялся, припомнив сразу несколько случаев, когда знаменитая ревность никсы выходила из-под контроля. В таком ключе об этом народе судачили абсолютно во всех уголках миров.

— Да ну ладно тебе наговаривать! — он безуспешно попытался состроить обиженное лицо, но губы сами собой растянулись в улыбке.

Брови Риты поползли вверх:

— Назови хоть один пример, и я подумаю.

Ринар вскинул указательный палец и замялся. Память никак не хотела подбрасывать нужные моменты. Время оказалось безнадёжно упущено.

— О чём я и говорю.

Ринар лишь глаза закатил. Вид покорного ожидания друзей успокоил взметнувшееся раздражение, поэтому ни спорить, ни портить только-только уравновесившееся настроение не хотелось. Да и опыт подсказывал, что с союзниками следовало быть честным. Хотя бы в самых очевидных вещах, дабы самому потом не запутаться в версиях и событиях.

— Что ж, — Ринар поскрёб затылок, собираясь с мыслями, — похоже, для начала мне надо представиться. Хотя нет! — Он остановился и круто развернулся: — Один вопрос. Как вы относитесь к Королю Льётхейма?

На лицах друзей одинаково отразилось непонимание. Нэй пожала плечами, скрестив руки на груди:

— Подминает под себя народы, не считаясь ни с кем. Как к нему можно ещё относиться? А на тех, кто не согласен, натравливает своих рыцарей. Слышала, ближайшие к Льётхейму миры уже полностью поглощены или уничтожены Империей. Хорошего мало, но хоть Альвланд не трогают — и на том спасибо. С демонами вообще водиться — себе дороже…

Ринар только усмехнулся на последнее заявление.

— А вот я бы предпочёл не быть столь критичным, душа моя, — Леон искоса поглядывал на сразу же надувшуюся Нэй. — Замечу только, что альвы предпочитают обособленную жизнь, и потому с демонами держат нейтралитет. Однако твой друг имел удачу дважды встретиться с Повелителем Миров лично. И хотя нам сызмальства прививали мысли о том, что существует лишь одна раса, восходящая корнями к ангелам… альвийская, естественно. Моё мнение крайне поменялось после разговора с приближённым к демоническому Королю. Встретил я его ещё в детстве, прибыв на чествование Повелителя Миров вместе с отцом, и тот был столь печален и погружён в свои мысли… но уделил внимание несмышлёному дитя вроде меня. В своей жизни я жалею лишь об одном обещании, которое ему дал, но так и не смог выполнить, ведь более мы не виделись.

Ринар сел там, где стоял. Благо, рядом оказался подлокотник дивана, поэтому плюхаться на пол не пришлось.

— «Приближённым»? — Он уже смутно догадывался, о ком именно шла речь.

Леон отвёл взгляд и смущённо улыбнулся, прижимая тыльной стороной ладонь к острой скуле:

— Отец, конечно, посчитал мои слова детскими выдумками и наказал по высшей мере за ложь. Встретиться и заговорить с самим Стражем Льётхейма ведь совершенно немыслимо, правда? Но я уверен, что это был он! Хоть и не спросил его имени… да и он не пожелал узнать моего.

Первой не выдержала Рита, разразившись тонким смехом и едва не выронив из рук полупустую кружку. Ринар же так усердно копался в собственной памяти, что даже не находил сил кинуть на неё недовольный взгляд. В голове роился миллион вопросов. Как? Где? Смутные образы маячили в мыслях, но ничего конкретного не вспоминалось. Да и как он мог какой-то парой фраз перевернуть незнакомому ребёнку мировоззрение, если даже не помнил этого?

— И что за… обещание ты ему дал? — Ринар с силой сжал переносицу.

Леон оживился:

— Представь себе, моя дорогая, общий язык тогда мне был недоступен, а по-альвийски говорил Страж весьма неважно, — он рассмеялся, качая головой. — Путался в словах, обрубал предложения на середине! И я имел смелость заявить о том, что лучше уж самолично выучу его родной язык!.. Думалось мне, что в следующий раз смогу выразить то восхищение, которое разгорелось в душе. Быть может, даже назвать своё имя, — Леон порывисто вздохнул, и взгляд его вдруг потух. — Однако сколь бы я ни оттачивал мастерство словесности или боя, мне так и не довелось вновь переговорить с ним. Отец оказался разочарован выбранным мною путём и позволил остаться при дворе лишь в качестве учителя, лишив возможности переходить между мирами. Получается, что я, которого всю жизнь наставляли, что ложь — самый страшный помысел, обманул самого Стража. Судьба, порой, играет с нами в странные игры… не так ли?

— Не обманул.

Леон встрепенулся и поднял взгляд:

— Что ты такое говоришь, душа моя? Позволь извиниться, я, верно, не расслышал…

— Ты не обманул Стража, Леон, — Ринар рассмеялся, растирая лицо ладонями. — Более того, он прекрасно знает не только твоё имя.

Рита, казалось, с трудом сдерживала новый приступ смеха. На этот раз Ринар всё же не отказал себе в удовольствии окинуть её хмурым взглядом. Собраться с духом перед следующими словами, правда, это нисколько не помогло.

— Меня зовут Ринар. Я высший демон из рода Хель, — он поморщился. — Но в прошлом, на протяжении более тридцати лет, я был известен как Страж Льётхейма. Да, тот самый, — он нашёл взглядом Нэй, — что уничтожал неугодные народы по приказу Короля.

Тишина зазвенела в ушах. Медленно — слишком медленно — информация доходила до разума остальных; их лица бледнели и вытягивались.

— Возможно, это не так очевидно, но лично я сам в восторге от должности не был. Хотя по молодости к ней и рвался по головам, — горькая улыбка скривила губы. — Даже душу заложил — дурак! — за получение доступа к корпусу рыцарей. За то и поплатился. Долго разглагольствовать не буду, не с руки мне… скажу только, что, когда осознал масштаб того, куда вляпался, было уже поздно.

— Но как ты?.. — Нэй впилась в него взглядом, зрачки её были расширены.

Ринар вопросительно дёрнул бровью, но полного вопроса не последовало. Тяжело вздохнув, всё же сжалился:

— Я ведь не зря вчера вспомнил проект копий. Эти люди, как бы неприятны мне ни были, подали отличную идею. Но вслепую действовать не хотелось. Точно не помню, кажется, на разработку плана ушло лет десять. — Он кивнул мыслям, не смотря больше ни на кого. — Я и не торопился. В любом случае, терять уже было нечего… Со смертью Короля моя душа всё равно бы развеялась в междумирье без шанса на естественное перерождение. И хуже этого, пожалуй, даже сейчас мне в голову ничего не приходит. Разве что… вечность пребывать в том положении.

Ринар говорил, полностью погрузившись в себя. Хмурился, когда воспоминания приходилось едва ли не выдирать из закоулков памяти, расплетал и вновь сплетал пальцы, словно надеясь уцепиться за реальность и не упасть вслед за мыслями в беснующуюся круговерть образов. Его по большей части и не перебивали.

— Когда готовы были сами ритуалы, я вдруг понял, что не смогу решиться на это, если не буду уверен в успехе. Поэтому ещё три года почти безвылазно провёл у знакомых нагов, прерываясь лишь на вызовы Северина. Кажется, уже тогда он начинал что-то подозревать… но подступала война, поэтому мысли Короля занимала больше она, чем сбегающий куда-то Страж.

— Но ведь Страж — его личный охранник! — Нэй рассказ захватил настолько, что уничтожил даже нервную робость и страх перед незнакомцем, скрывающимся под личиной подруги. — Он всегда должен быть рядом, и если… если…

Она замялась под насмешливым взглядом Ринара и, скрестив руки на груди, замолчала.

— Это скорее дань традициям. В действительности Королю не нужна никакая охрана. Поверь мне, — он криво усмехнулся, — в его силах было выиграть ту войну просто выйдя в одиночку против всей объединённой армии.

— Мог бы тогда и выйти.

Ринар метнулся взглядом к Рите, но та смотрела в стену, зло сжимая кулаки. Он покачал головой:

— Правителя от бойца, пусть и сильнейшего, отличает одно — его народ. Северин для всех в первую очередь Король, объединяющий миры. Ему нужно было заставить поверить нас всех в то, что привычный образ жизни под угрозой. Что только выступив вместе, мы сможем победить. И это у него отлично получилось.

Повисло молчание. Ринар хмурился, утеряв нить рассказа за слишком яркими воспоминаниями о собственной крови на руках и оборванной рунной цепочке.

— Так и что ты тогда делал у нагов? — не выдержала Рита.

— Медитировал.

Слушатели недоумённо переглянулись.

— Да-да, звучит странно, — Ринар сдался под их перекрёстными взглядами. — Но так оно и было, честное слово. Кана делилась со мной даром и, засыпая в её кольцах, я мог путешествовать по мирам в далёком будущем. По крайней мере… — он наморщил лоб, — …это всё, что я помню.

Рита сузила глаза:

— И кто такая Кана?

— Старая провидица. Я жил у неё в юности, когда сбежал из дома. Расслабься, — Ринар лишь в последний момент подавил смешок, — уже даже тогда она была древней старухой! Кроме того, она нага. Чистокровная.

Казалось, эти аргументы Риту не особо впечатлили.

— И почему же ты тогда ничего не помнишь?

— Чтобы получить ту версию будущего, которая была нужна. — Нэй встрепенулась, когда все взгляды обратились к ней. — Что? Нам это на инструктаже как-то говорили! В Организации даже целые отделы предсказаний работают… Ну, работали точнее. Раньше.

Ринар цокнул языком. Этого он не знал. Видно, допуск Нэй был куда глубже, чем у его информаторов. И этот факт вопросов к девчонке только прибавлял. Кто же был её оригиналом? А главное — где он теперь…

— В общих чертах, верно, — Ринар кивнул. — Там ещё куча страшных расчётов и перекрёстных предсказаний было… но факт оставался в одном: мне нужно было уничтожить свою память, если я хотел получить тот сценарий, который хотел. Это, конечно, всё звучит намного проще, чем было на самом деле. Первое время я вообще не понимал, как управлять видениями, и что с ними делать, но пришлось худо-бедно выучиться и этому. К счастью, у меня имелось достаточно помощников, настолько же безумных, как и я, чтобы помочь тогда, когда я сам должен был по плану бездействовать. Самым преданным из них я оставил некие… подсказки, которые открылись бы в нужный момент.

— И то письмо, которое ты передал мне… — Рита вскочила со стула и заходила по комнате. — Так вот оно как!

— Мои планы едва не испортили сопротивленцы, которые где-то откопали Копьё Фрейи, что вообще-то считалось красивой легендой. Оружие, способное поразить без промаха того, на кого настроено… шутка ли! — Ринар вновь плюхнулся на подлокотник, сам не заметив, когда успел подняться. — К счастью, узнал я об этом задолго до битвы, поэтому сумел подготовиться. Смерть Короля в планы не входила… по крайней мере, до благополучного перерождения, поэтому пришлось жертвовать собой. Надежда была на то, что копьё посчитает меня за свою цель из-за сильной связи душ… И это чудо, что так оно и случилось.

— Чудо! — Рита хмыкнула. — Как будто не ты полжизни провёл, разбирая артефакты по нитям и песчинкам… Вот где надо бы козырнуть, ты всё прибедняешься!

Ринар состроил возмущённую мину:

— Между прочем, настолько древних артефактов в моих руках ещё не бывало. — Он вдруг хохотнул. — Да и во мне самом, в общем-то, тоже…

Лица Нэй и Риты вполне синхронно отразили отношение к подобным шуточкам. Ринар деланно кашлянул и продолжил:

— Так вот, задуманное прошло гладко. Насколько вообще может собственное убийство пройти гладко, конечно… Я попал в Рагнгерд, в тело восьмилетней девочки, которую только что вытащили из горящего дома. Подозреваю, что здесь и допущен был первый промах… Не мог я такое сам спланировать, — Ринар тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. — В общем, душа Мари не успела переместиться в Хель, и получилось так, что я притянул её обратно в тело вместе с собой. Конечно, сейчас это всё только мои догадки. Разобраться бы… но пока ни времени, ни ресурсов нет.

Он потёр шею в задумчивости. Где-то совсем рядом капала вода, заполняя воцарившуюся паузу мерным стуком.

— Полагаю, из-за моего присутствия кровь, которая спала в теле, проснулась и оттого восстановление после пожара прошло быстрее, чем могло бы. Но вместе с тем мы стали мешать друг другу. Душа Мари оставалась главной, как родная, а вот опыта и сил было побольше у меня, — усмехнувшись, Ринар поймал взгляд Риты. — Если бы не путающиеся мысли и краткие просветления, думаю, я бы сразу отправился на твои поиски.

— Не подлизывайся, — она прикрыла глаза, но улыбка всё равно тронула губы. — Прекрасно знаю, что даже и не вспоминал обо мне, пока нужда не пришла.

Ринар качнул головой, но никак не прокомментировал выпад. Раздувание спора из ничего никогда не приносило ему удовольствия. Особенно, если дело касалось друзей.

— Наломал я дров тогда знатно, и Мари упекли в психушку, — он упёрся руками в колени и тяжело вздохнул. — С каждым разом становилось всё сложнее удерживать разум. Не то что я вообще что-то полностью осознавал, но и эти мгновения сокращались… Как выяснилось недавно: всему виной была фейская дрянь, которую притаскивала Лиэ, — Ринар, запнувшись на имени феи, закусил до боли губу: перед глазами всё ещё стояло её распластанное тело со вскрытой грудиной. — Уж не знаю, чего они там хотели добиться, но смешивать души у них получалось неплохо. Несколько раз я выламывал двери… вроде бы пытался пробиться к выходу. Ловили, конечно, — у этого тела никакого запаса выносливости. По нескольку недель держали в полусне… а потом феи прознали, что меня ищут другие, и забрали в Альвланд.

Рита покосилась на Нэй:

— Так вот как ты… Боги, да их к тебе как магнитом тянет!

— И не говори, — Ринар скривился, а потом поймал возмущённый взгляд Нэй. — Благо, этих фей я почти могу назвать приличной компанией. Да и у Мари с моей подачи хватило мозгов не пить ту бурду, которую они варили. Последние два года я восстанавливал силы, готовясь к побегу.

— Так ты всё-таки выливала снадобья! Я знала! Знала!

Торжество на лице Нэй выбило из равновесия. Ринар ошарашенно уставился на неё.

— Я однажды заменила лекарство жриц на сонную воду, — Нэй хитро усмехнулась. — Думала, проспишь целый день… А у тебя сна и ни в одном глазу!

— Если выяснила, почему не нажаловалась?

— Ну… я подумала, что ты разозлишься и перестанешь со мной общаться, — Нэй тут же замахала руками. — То есть... Мне никак нельзя было провалить задание! Поручено же было следить за твоим состоянием! Вот я и следила… А хуже тебе не становилось, поэтому я решила, что лекарство и не нужно вовсе.

— Вот как, — Ринар невольно улыбнулся. — В любом случае, это сыграло мне на руку. Если бы ещё Мари не лезла туда, куда не следовало, и не тянула из меня силы…

В голове вдруг отчётливо щёлкнуло, и стало до нестерпимости смешно. Всего на одно мгновение подумалось, насколько странно было говорить о себе в третьем лице, но Ринар тут же оборвал эти мысли. Сжал зубы, легонько ткнул в лоб.

— Рин? — Рита мгновенно почуяла перемену в атмосфере.

— Да-да, я задумался просто, — отмахнулся он. — Так на чём я?.. Ах да! Феи. Пробыл я у них года два, потом выбрался с охотницами в рейд. А там уже и друзья подоспели, которые вернули мозги на место. — Ринар хмыкнул. — Они, конечно, сделали не совсем то, чего я ожидал… Просто смешали нас с Мари в одну химеру да так и оставили! — Он прикрыл глаза на мгновение, а после качнул головой. — Но вопросов к прошлому мне и без того хватает. Оставим это на их совести.

— Ты же не про своих детишек говоришь? Волчку твоему бестолковому я бы и воду из крана не доверила налить. Про его взбалмошного дружка и говорить не буду…

— Ну, не скажи… Они выросли. Вот хотя бы Сэлларен.

Рита упрямо вздёрнула подбородок.

— Не поверю, пока своими глазами не увижу.

— Почему? Ты ведь тоже изменилась.

Вопреки этим словам, Рита зарделась и отвернулась, совсем как раньше:

— Я дело другое, а твои…

— Ладно-ладно, я понял, — Ринар махнул рукой. — Обязательно приглашу их на чай. Особенно Сэла.

— Чтобы я утопила его ещё раз? Избавь от счастья!

Они разразились смехом, не обращая внимания на непонимание остальных. Ринар, разом почувствовав воодушевление, расслабился. Рассказывать вдруг стало куда проще, чем вначале, будто бы пал невидимый барьер. Взгляд метался от одного к другому, но не встречал злости или насторожённости, лишь удивление и лёгкую радость от складывающейся мозаики. А уж когда Ринар принялся красочно расписывать, как проснулся впервые после долгого сна… Ласковых слов удостоились вся троица заговорщиков и, как ни странно, он сам, точнее — его ехидная записка из запечатанного короба. Веселье захватило всех. Даже Леон, казалось, немного вышел из задумчивости и чуть улыбался, переплетая пальцы, хоть и не поднимал взгляда, словно опасаясь чего-то.

Талантливо опустив подробности своего возвращения в Дом Ветров и путешествия в Квель, Ринар едва ли не по ролям разыграл встречу со Старшей… лишь слегка приукрасив её для большей зрелищности. Нэй прижимала ладошки ко рту и качала головой, не в силах поверить в услышанное. Как оказалось, она достаточно знала не только про магию крови, которую практиковали жрицы, но и про внутренние порядки самого поселения, поэтому пришла в священный ужас от рассказа о тронном зале.

— Да уж... Даже папа признавал поражение в переговорах с тобой. — Рита всё ещё посмеивалась. — Наверняка, «большой босс» поэтому и гонял тебя к нам.

Ринар только фыркнул на прозвище, которое любил использовать отец Риты. Старик на его памяти так и не назвал Северина Королём, и — уж тем более — титула Повелителя Миров от него никто не удостоился.

— Погоди, то есть нашлись безумцы, которые следовали твоим указаниям после смерти? — Нэй скривилась. — Сколько там лет прошло?

— Пять или шесть до первого письма.

— С ума сойти…

Рита широко усмехнулась, поглядывая с превосходством на фею:

— Так кого попало в команду не берём. Или, думаешь, за красивые глазки под крыло попала?

— Я? — Она хлопнула ресницами и, приоткрыв рот, перевела взгляд на Ринара.

Тот пожал плечами:

— Знаете вы теперь слишком много, чтобы на вольный выгул вас пускать. А хранить тайны, как мы выяснили, ты не умеешь.

Видно, во взгляде Ринара отразились все сокрытые за этими невинными фразами мысли, потому что Нэй тут же вспорхнула со стула.

— Да я! Да вы!..

Ситуацию спас, как ни странно, Леон, который, всё ещё глядя куда-то в пустоту перед собой, молча протянул руку и надавил перепуганной фее на плечо. Нэй тут же плюхнулась обратно на стул, невольно пододвигаясь к нему ближе, и вцепилась в ладонь, как в спасательный круг.

— Леон, всё хорошо? — только сейчас Ринар обратил внимание на притихшего больше обычного друга.

Тот резко вытянулся, стоило его окликнуть, и, мимолётно подняв голову, вновь уткнулся взглядом в пол. Поджал губы, поколебавшись ещё немного. Отрывисто кивнул. Мыслями Леон пребывал явно не здесь, но Ринар не чувствовал в себе ни капли сил, чтобы продолжать расспросы. Где-то внутри отчётливо расползался лёд, настойчиво грызли страх и отчаяние. Неужели на сей раз он допустил промашку? Переборщил с честностью…

Он ведь фактически убил Мари.

Захватил её тело.

Угрожал убить её друзей.

Дрожь прошибла тело, и Ринар безотчётно обхватил себя за плечи. Он ведь должен был начать новую жизнь с чистого листа. С какого же момента всё пошло наперекосяк?

— Рин? — тихий голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил очнуться в гнетущей тишине.

Рита стояла на коленях рядом, привычно заглядывая в глаза снизу вверх. Поймав взгляд, она горько усмехнулась:

— Тебе всегда сложно было чем-то делиться. Но спасибо… правда, спасибо. За доверие.

Ринар сухо сглотнул. Какая-то часть его готова была кричать о том, что он не достоин этого. Не достоин её помощи. И тем более… любви.

— Я всего лишь использовал вас всех, — он отвернулся. — Чтобы сделать так, как хотел. Из дерьма выбраться… — голос упал до полушёпота, — …и не возвращаться к нему больше.

— Верно, — улыбка Риты стала только шире. — Мы все страшно на тебя злимся за то, что вернулся из Хеля. Поэтому постарайся-ка отработать причинённые неудобства.

Ринар резко вскинул голову, напряжённо вглядываясь в её лицо. Разум казался чем-то неповоротливым, но вместе с тем рыхлым и бесформенным. Он никак не мог понять, говорила она серьёзно или шутила над ним: взгляд оставался смешливым, колючим, но голос обволакивал мягкостью и заботой.

Вдруг Рита резко вскочила и, бросив: «Я сейчас», стремительно выбежала в коридор. Через пару секунд в отдалении хлопнула дверь. Ринар мельком обвёл взглядом друзей, которые о чём-то усиленно перешёптывались, склонившись близко-близко друг к другу. Его передёрнуло. Резко захотелось повернуть время вспять и, не потревожив никого, просто уйти из квартиры Риты ровно в тот момент, когда проснулся.

Интересно, как бы тогда сложилась его жизнь?

От дальнейших вопросов гаденького внутреннего голоса его избавила вернувшаяся Рита, которая с грохотом водрузила на столешницу небольшой, но, судя по виду, тяжёлый деревянный ящик. Ринар тут же бросился к нему. Предвкушение задавило собой всё остальное.

— Это то, что я?..

Рита закивала и пододвинула посылку:

— Ты оставил его вместе с письмом. Сказал хранить, пока сам не заберёшь, — её голос дрогнул. — Что бы с тобой ни случилось.

— Рад, что ты его не выкинула, — Ринар расплылся в улыбке.

Руки уже потянулись к крышке, как вдруг ладонь Риты с лёгким шлепком легла поверх неё.

— Постой. — Она прерывисто вздохнула. — Ты знаешь, что там?

— Догадываюсь… — Под стальным взглядом уклониться не вышло. Ринар деланно кашлянул. — Я думаю, это что-то, что решит мою проблему с перемещениями и недостатком магии. По крайней мере, надеюсь на это.

Было и ещё кое-что, что тревожило больше остального. Мог ли он ждать того, что и с внутренним состоянием вопросы решатся в мгновение ока? Об этом Ринар, правда, всё же предпочёл умолчать, хотя взгляд Риты и беспокойство на её лице ясно давали понять, что странные приступы замечены были не им одним. Надежда оставалась только на то, что никса забудет об этом куда раньше, чем Ринар окончательно перестанет замечать за собой нетипичное поведение.

Была ли в том последняя месть Мари? Или причина крылась куда глубже?

Ринар тряхнул головой. Защёлки поддались пальцам неожиданно легко: так, словно они только и ждали единственного касания. Сердце гулко заметалось по грудной клетке. И, не дав извести себя миллионам сомнений, он резко откинул крышку.

Глава 41. Исправить всё

Пальцы дрогнули за мгновение до того, как губы растянула широкая ухмылка.

— Вот оно как! Я тебя понял!

Кусочки мозаики сложились единственно верным образом, являя собой чёткую картину. Наконец-то Ринар осознал, чего именно добивался.

«Передавай привет Рите, а там и сам поймёшь». И ведь не соврал же!

Пара сложенных листов, сплошь исписанных кривыми строчками, резко контрастирующими с предельно ровными и аккуратными схемами. Ринар сразу же отложил их в сторону, выдернув из-за остального скарба. Взгляд жадно заметался по подарку из прошлого.

Ряд склянок, заботливо переложенных тканью; Ринар вытащил одну из них, поднося ближе к глазам. Качнул. Посмотрел сквозь тёмную жидкость на свет. Как вспышка пронеслись воспоминания: долгие поиски сохраняющей цепочки, способной пронести сквозь многие годы ценный ингредиент. Кровь, стекающая по трубкам, опутавшим одну из рук, пока вторая дописывала последние заметки о ритуале.

Ритуале возвращения родного тела.

Ринар цыкнул на разбушевавшуюся память, которая слишком уж ясно воскресила даже тянущие ощущения и онемение в пальцах. Следующим в руках оказался бумажный свёрток с чем-то мягким на ощупь. Даже не раскрывая его, Ринар догадался о содержимом. Этот момент он тоже помнил. Северин в бешенство пришёл, когда заметил явно укороченную длину белоснежных волос. Будто это было единственным, что в нём ценно.

Друзья молчали, но взгляды их буквально кожей ощущались. Рита неясным пятном темнела на периферии так, что даже голову поднимать не требовалось, чтобы уловить напряжение в её позе. Вазочка с сахаром и пара изящных фигурок со специями безжалостно отодвинулись на край стола. Ринар с трепетом опустил руки за следующими вещами.

Гладкие кристаллы, казалось, сами вибрировали от нетерпения. Сколько же магии там внутри? Ринар обхватил один из них пальцами, сжал на пробу. Резкий выдох. Сила — такая родная — хлынула по жилам заставляя зажмуриться. Обманное чувство всемогущества. Жаль, что ненадолго…

Усилием воли Ринар выпустил из рук вместилище магии. Прикинул взглядом количество. Вряд ли он рассчитывал их с таким уж запасом. Да и даже эти шесть штук, скорее всего, пришлось заряжать долго. Большим природным запасом Ринар никогда не отличался.Казалось, пламя не терпело конкуренции даже от простой магии, и с каждым годом, пока росла бушующая стихия внутри, второй источник силы, привычный высшим демонам, угасал. В какой-то момент даже пришлось спешно искать способы накапливать магию, чтобы иметь возможность хотя бы заряжать руны. Почти половина родного запаса уходила на то, чтобы поддерживать цепочки, уже врезанные в тело.

Как ни странно, с этим помог именно Северин. Он-то первым и заметил, что магия его драгоценного экспоната истощалась. Ринар до сих пор не мог понять, что двигало Королём в тот момент. Разве немощь игрушки не привязывала её к обладателю сильнее? Выполнять приказы он всё ещё мог с лёгкостью, разве что между мирами ходить становилось чуть опаснее. Первый накапливающий магию кристалл Северин надел на него сам: изящный кулон в форме вытянутого яйца, опутанный серебряной цепочкой.

Королевская фамильная ценность для дворняжки.

Ринар с силой сжал зубы. И почему всё упиралось именно в него? Столько усилий, чтобы забыть прошлую жизнь, а Северин — даже черты его лица, будь они трижды прокляты! — никак не желал выходить из головы. Всё ликование разом испарилось. Бездумно перебирая оставшиеся компоненты для ритуала, Ринар думал лишь об одном.

А надо ли вообще возвращать то тело?

Жизнь вполне возможно было прожить и как Марисоль Брейт. Попросить Риту помочь с документами, быть может, даже поработать на неё первое время, пока не найдётся занятие по душе. Человеческий мир тоже полон приключений и прекрасных мест. Как раз для одной людской жизни хватит. Даром что женской.

— Рин? Что-то не так?

Он помотал головой.

— Глянь-ка, да я всё предусмотрел! — Смех повис в воздухе неискренностью, резанувшей по ушам. — Хоть сейчас могу стать таким, как был. Знал же, что не оставлю себя в таком виде! Ну, не полный же я засранец, да?

— С этим я бы поспорила…

Ринар поджал губы, в душе полностью соглашаясь с Ритой, но никак не прокомментировал взгляд, полный сомнения. Пальцы вдруг, шаркнув по дну ящика, сомкнулись на слишком уж знакомой рукояти. Дыхание замерло. Издав полузадушенный писк, Ринар вытащил на свет главное сокровище, притаившееся до этого времени.

— Я себя обожаю, — едва ли не со слезами на глазах он прижал к груди тонкий, странным образом загнутый кинжал, смахивающий больше на кривоватый крюк.

Рита отчётливо фыркнула на это утверждение, пока Ринар продолжал с нескрываемой нежностью ворковать:

— Мой любимый! Самый замечательный…

— Этот ножичек что, такой ценный? — Нэй перегнулась через стол, чтобы рассмотреть находку получше.

— Не просто ценный! Уникальный в своём роде!

— Ага. — Рита закатила глаза и указала в сторону Ринара: — Он его сам сделал. Кузнеца потом, по рассказам, сердечным отваром часа два отпаивали.

— Да ничего и не отпаивали!

— Ах да, — Рита наморщила лоб. — Этот, вроде, тебя просто за шкирку из кузницы выкинул.

Ринар в последний раз ласково огладил ледяное лезвие и отложил его в сторону. Выкованный с нарушением всего, что только возможно было, безумной формы… но зато прослуживший хозяину до самой смерти — хриплый смешок вырвался помимо воли — да и послужит ещё после неё! Ринар поостерегся говорить главную причину своей любви: для вырезания на себе рун кинжал подходил просто идеально. Да и тот уже вдоволь распробовал вкус хозяйской крови.

Последним свет увидел простой на вид пузырёк с чернилами. Ринар нахмурился. Магические? Зачем? Приглядевшись внимательнее, он заметил и защитные цепочки на толстом стекле. Походный сосуд с заряженными чернилами. Приходилось пользоваться такими вещичками ранее, когда умения не позволяли ему так хорошо контролировать магию, чтобы заряжать руны в бою за долю секунды. Взрывные, например. Правда, от чернил Ринар отказался довольно скоро: с его стилем боя не расплескать всё содержимое открытого пузырька казалось почти невозможным подвигом. Кровь — своя и чужая — справлялась с задачей ничуть не хуже и всегда в достатке была в моменты сражения.

От раздумий его отвлекло странное жужжание. Ринар дёрнулся, мгновенно взглядом находя вспыхнувшую голубоватым отблеском стекляшку. Рита покачала головой и ткнула в показавшийся на экране прямоугольник.

— Парни добрались до участка. — Она наскоро пробежалась взглядом по тексту. — Говорят, улицы кишмя кишат инспекторами.

Инспекторы! Так вот что за слово Ринар никак не мог вспомнить. Именно так чаще всего называли патрульных-ищеек Организации, а также их главную боевую мощь — солдат с магической кровью.

— Так как, говоришь, вас занесло в участок? — Рита тут же вскинула голову, вспомнив, видимо, что ещё не вся правда была озвучена.

Ринар деланно углубился в изучение схем предстоящего ритуала и словно бы не услышал ни вопроса, ни раздражённого покашливания. От переплетения символов его смог оторвать лишь размеренный голос Леона.

— Мы имели неосторожность встретить неких господ в нежилой части города, — он пытался с осторожностью подбирать слова, заменяющие незнакомые термины. — Казалось мне, они обрадовались нам, хотя я и не очень понимаю почему…

— И вы так просто пошли за ними?

— Ма… — Леон запнулся и, на мгновение столкнувшись взглядом с Ринаром, закусил губу. — Мне сказали, что это необходимо. Что стражи хотят лишь в чём-то удостовериться, а потом нас отправят восвояси. И, если вы спросите моё мнение, то скажу лишь, что нисколько не жалею о случившемся, — он вдруг зачастил почти так же, как и всегда. — Мы ведь нашли Нэй! Да и дорогого друга встретили, которого так желала найти…

Ринар резко выдохнул, когда тот вновь кинул на него полный неуверенности взгляд. Да что такое с Леоном творилось? Злился он или боялся его, что ли?

— Слушай, тебе случайно не знакомо слово… «клиры»? — Ринар тряхнул головой. — Кажется, я слышал его в участке, когда...

Рита вскочила с места и, подавшись вперёд, схватила его за плечо:

— Клиры были там? — Она что-то зло прошипела. — Проклятие, могла бы сразу догадаться.

Секунда — и пальцы её вновь застучали по стекляшке, набирая следующее сообщение.

— Прости, Рин. Вряд ли теперь даже мои парни что-то найдут. Немудрено, что туда созвали столько инспекторов!

— Да объяснишь ты нам что это такое хоть?

Рита с силой потёрла переносицу:

— Клиры… Они уже давно терроризируют Акрит. Кучка психов без мотивов и цели. Фанатики!

— Так уж и без мотивов? — сощурился Ринар. — Мне показалось, они очень даже успешно уничтожают столицу.

— Именно что! — Рита отвернула лицо и тяжело вздохнула. — Без разбору убивают всех, кто под руку попадётся. Полгода назад клиры взорвали Оазис, и никого из них не поймали. Твоя записка помогла уберечь Кармалину… и меня тоже.

Ринар не ответил, — нужные слова не спешили приходить, — лишь сжал чужие пальцы, словно пытаясь их отогреть.

— Так значит… теперь в Рагнгерде не так уж и безопасно. Может и с Льётхеймом Организация спелась из-за этого?

— Вполне может быть.

— Непонятно мне только вот что, — Ринар кивнул каким-то своим мыслям. — Северину-то в это всё зачем ввязываться? Вряд ли эти клиры задумали перебраться дальше по мирам.

Рита хмыкнула:

— Если уж ты не представляешь, что на уме у Короля, то никто тебе больше и не ответит. — Брошенный тяжёлый взгляд она парировала с лёгкостью: — Ты же не думаешь, что хоть кто-то ещё во всех мирах был знаком с ним ближе тебя?

— Не напоминай, — Ринар сдался, отдёргивая руку. — И так тошно.

Мысли о тихой жизни в Рагнгерде вновь пошатнулись перед новыми фактами. Если уж ситуация выходила из-под контроля Организации, то дело принимало серьёзный оборот. В такие времена жертвовать возможностями стать сильнее было крайним расточительством. Ринар покосился на Риту. И почему она так спокойна? Магазин работал, несмотря на опасность, да и сама она не спешила скрываться в укреплённом убежище. Хотя её отец бы так и поступил. Весь вид Риты говорил о том, что она способна была защитить не только себя. Очень кстати в голове всплыли мысли и о «парнях», приказы которым она отдавала немногим ранее. Кто ещё они такие?

— Я прямо-таки вижу, как у тебя зреет какой-то план, — она насмешливо подняла брови, когда они встретились взглядами.

Ринар вместо ответа просто сгрёб всё обратно в ящик и, зажав между пальцами листы с инструкцией, спросил:

— Есть у тебя место, где я мог бы…

— Уверен?

Ринар чувствовал, что Рита не сомневалась в положительном ответе, поэтому и разочаровывать её не стал.

— Затем я и пришёл, разве нет?

***

Подвальное помещение словно являлось ещё одним приветом из прошлого. Всё здесь было так же, как и при старике Артаре, будто комнату просто скопировали на новое место. Ровный светло-серый пол — шершавый и чуть влажный; пара длинных ламп под низким потолком, режущих глаза ярким светом, и полное отсутствие какой-либо мебели. Рабочее помещение переправщика между мирами.

Ринар коротко кивнул и поставил ящик прямо на пол. Прошёлся туда-сюда, примеряясь. Рита даже заходить в комнату не стала, оставив друга заниматься своими делами, и поспешила наверх — в магазин, который и так без присмотра хозяйки остался на добрую половину дня. Зато любопытный нос Нэй показался сразу же, стоило Ринару отложить в сторону прочитанные несколько раз записи и, откупорив первый пузырёк с кровью, окунуть в неё пальцы.

Сперва фея практически не мешала. Лишь стрёкот примятых крыльев изредка врывался в тишину: Нэй тщетно пыталась распрямить их ладошками, но лучше — как подглядел в очередной раз Ринар — не становилось.

Кровавый рисунок на полу появлялся медленно: приходилось по нескольку раз сверяться со схемами. Ринар опасался неосторожностью потратить ценные ресурсы. Не говоря уже о плачевных последствиях от неправильного ритуала. Нэй цепко следила за всеми его действиями, что начало раздражать уже после первых десяти минут. И так не слишком уверенный в правильности своего решения, Ринар нервно дёргался на любой звук и безуспешно пытался унять дрожащие руки.

— И чем это должно быть? — Нэй нависла над переплетением линий. — Просто скажи, что это не задумывалось кругом…

Ринар резко выдохнул:

— Не задумывалось. Это разве похоже на круг?

— Не похоже, — Нэй склоняла голову то к одному плечу, то к другому. — А так вообще можно?

— Никто и не говорил, что нельзя. Ты что у нас, ещё и великий ритуаловед? А ну брысь отсюда!

Нэй закатила глаза и, показав язык напоследок, выбежала за дверь, наконец-то оставляя Ринара наедине с творением. Он скрестил ноги и огляделся. Контур и впрямь можно было поровнее сделать — сказывалось долгое отсутствие практики. На результат, правда, небольшие недочёты повлиять не должны, но на душе было неспокойно. Ринар помассировал шею рукой, не испачканной в крови, и снова склонился над рисунком, намереваясь ещё раз перепроверить. Быть испепелённым на месте высвободившейся магией не хотелось.

Минут через двадцать, по ощущениям, в комнату вошла Рита. Скользнув взглядом по скрючившейся фигуре, она молча качнула головой и облокотилась на стену, скрестив руки под грудью.

— Присматриваешь за мной, чтобы не сбежал?

Раздражение, вызванное вопросами Нэй несколько поизгладилось, и даже шея, казалось, стала болеть чуточку меньше.

— Чтобы не разрушил мой дом, — Рита мягко улыбнулась. — Иначе точно никуда тебя не отпущу, пока заново не отстроишь.

— А так, как будто, можно на все шесть сторон? — Ринар ехидно прищурился, но та лишь рукой на него махнула.

— Не отвлекайся. Нужно ещё что-нибудь?

Он мотнул головой:

— Готово вроде бы, просто…

— Страшно? — Рита вдруг озвучила то, в чём он сам себе не мог признаться.

— …проверяю, — Ринар стиснул зубы. — В последний раз.

— И сколько было этих «последних раз»?

— Этот самый последний.

Мышцы словно одеревенели, а в голове орудовал гигантский молот. Ринар сухо сглотнул, стискивая кулак, и поднялся с нагретого уже пола. Скоро он…

— Там альв твой мнётся за дверью, — Рита вдруг перевела тему. — Подпихнуть?

Ринар удивлённо посмотрел на неё:

— А…

— Нет, сам ещё долго не решится. Я таких уже навидалась.

На языке так и вертелся закономерный вопрос, но Ринар заставил себя медленно кивнуть. Рита мазнула по нему взглядом и ободряюще улыбнулась. В её глазах отчётливо блестело нетерпение. Кинув напоследок нечто, что он поймал совершенно машинально, она вышла.

Влажное полотенце?

Ринар недоумённо моргнул, но сообразил, в чём дело, стоило взгляду выхватить перепачканные в крови пальцы. Наскоро вытеревшись, он вернулся к заметкам. Следовало верно расположить кристаллы и ещё раз провести ревизию запечатанных пузырьков. Судя по схемам, в них была не только его кровь.

Когда он повернулся ко входу в следующий раз, Леон обнаружился стоящим у стены. По загривку пробежались мурашки. Насколько давно тот вошёл? Ринар не то что не заметил этого, но и даже присутствия чужого не ощутил.

— Ну что, — он попытался растянуть губы в улыбке. — Что думаешь дальше делать, Леон?

Тот не ответил. Ринар повёл плечами.

— Понимаю. Сложно разговаривать с самозванцем, да?

— Нет же! Я совершенно не это… Не это…

Голос Леона потерялся где-то на полпути, обернувшись невнятным шёпотом. Ринар удивлённо посмотрел на него: тот шагнул вперёд, с силой сжимая собственное запястье, но так и не мог проронить больше ни слова.

— Тогда что? — Ринар застыл напротив.

— Это ведь просто невыносимо, душа моя! — Леон в два шага преодолел разделявшее их расстояние. — Как же мне теперь… Как мне обращаться к тебе? Я совершенно заплутал, признаюсь, и слов верных подобрать не в силах, но, быть может…

Он вновь замялся, и Ринар так и не смог сдержать внезапный приступ хохота.

— Серьёзно? Ты трясёшься из-за такого… пустяка?

Новый порыв согнул его смехом, стоило только бросить взгляд на смущённое лицо Леона. Тяжело отдуваясь и комкая в пальцах чужую рубаху, Ринар ошалело улыбнулся, до минимума сокращая дистанцию.

— Ну раз так… Меня зовут Рин. Будем снова знакомы?

Леон обхватил его ладони своими и просиял, наконец-то не боясь посмотреть прямо в глаза старому новому знакомому:

— С превеликой радостью.

Громкое покашливание со стороны двери заставило Ринара неловко дёрнуться и выглянуть из-за Леона. Рита вопросительно приподняла брови, скривившись на идеалистическую картину.

— Я пришла спросить, не нужна ли тебе помощь… Но, похоже, что не нужна.

Ринар мгновенно высвободился из полуобъятий и пожал плечами:

— Вы лучше наверх идите. Не уверен, что вообще будет безопасно здесь находиться, когда ритуал начнётся.

— Ну уж нет, — тон Риты сделался стальным. — Одного я тебя тут не оставлю. Что прикажешь делать, если что-то пойдёт не так?

— Уж точно не меня вытаскивать.

Повисла тишина. Рита напряжённо сверлила тяжёлым взглядом Ринара, явно не собираясь уступать хотя бы в этом.

— Не веришь в меня?

— Хочу удостовериться своими глазами, — она пропустила подначку мимо ушей и только подбородок вскинула.

Ринар недовольно цыкнул:

— Делай, что хочешь. Но за остаточную магию я не отвечаю.

— Что я тебе, маленькая? Отец не был щепетилен, если ты помнишь.

Сказать кое-что на эту тему Ринар вполне мог — не слишком кратко и в крепких выражениях, — но лишь рукой махнул. Придётся теперь контролировать магию куда точнее, чем он планировал. Точнее, чем умел.

— Ладно, — он скрипнул зубами. — Отойдите тогда хотя бы. Раньше начнём — раньше вернусь.

Не обращая внимания ни на кого больше, Ринар вернулся к ящику, доставая из него свёрток с волосами. Одним движением разорвал плотную бумагу. Короткая косичка была перевязана витыми шнурками с двух сторон. Он не сдержался и, развязав один из них, пропустил волосы сквозь пальцы, ощущая непривычную в этой жизни гладкость. Усмешка сама собой появилась на лице.

Разделив их на несколько прядок, Ринар обошёл кровавый контур, раскладывая волосы по внутренней кромке. Последнюю прядь бросил под ноги. Подумав немного, стянул футболку и штаны, оставаясь посреди комнаты в одних трусах.

— Не хочется пачкать, — он не глядя протянул одежду.

Никто не отозвался, только Рита молча подошла забрать её и вновь отступила к стене. Бросив быстрый взгляд туда, Ринар убедился, что вся команда была в сборе. Даже Нэй с интересом выглядывала из-за полуоткрытой двери.

Он покачал головой на подобное безрассудство. Разве никто из них не понимал, насколько опасно было находиться в одном зале с ритуалом такого толка? Объёмы магии, которые высвободятся в ходе него, с лёгкостью способны были испепелить всё в радиусе пяти метров, как минимум. И стоило ли оно того?

Ринар глубоко — до боли в лёгких — вдохнул и ступил в центр контура. Камень под босыми ногами был холоден. Нет. Никаких больше сомнений.

Содержимое пузырьков окропило разложенные пряди, заставляя поспешно сглотнуть. Определённо, вид некоторых из жидкостей на собственных волосах был не тем зрелищем, которое Ринар хотел бы наблюдать. Зубами выдернув пробку из самого последнего сосуда с кровью, он резко — не дав себе передумать, — перевернул его над головой.

За спиной послышался сдавленный вздох. Кровь стекала по лбу, очерчивая нос, и капала с подбородка. Пальцами проведя ею линию от одного запястья до другого, Ринар сжал в руке кинжал и повторил её уже лезвием. Не отрываясь.

Рану опалило и защипало одновременно.

Пять кристаллов образовывали неровную черту на полу у самых пальцев ног. Ещё один, стоило надеть его на шею, ожёг ключицы, пульсируя. Тот самый подаренный Королём кулон в объятиях серебряной цепочки.

Ринар прикрыл глаза и сжал его.

Магия овила руку, хлынула по рассечённой коже, как по желобку, ко второй. Ринар тут же одёрнул пальцы, но мутный от крови кристалл продолжал отдавать сокрытую в нём силу. Вперёд.

Разворот. Магия повторяет движение, подхватывая с пола волосы, выпачканные в крови. Резкий выдох.

Ринар не видит — чувствует, как кружит по контуру сила. Изгибаясь, ускоряется, прошивая тело насквозь. Лампы на потолке натужно гудят. Вот-вот — и лопнут от перенапряжения.

Ещё глоток воздуха. Новый надрез от пупка до впадины у ключиц. Ринар запрокидывает голову, пытаясь не потеряться в сгустившимся до вязкости пространстве. Пальцы смыкаются на втором кристалле.

Отступить. Провернуться.

Рёв магии заглушает даже мысли. Дикий танец в замкнутом, волнообразном контуре только начинается.

Рита с силой стиснула зубы, взглядом едва поспевая за полуобнажённой девушкой, кружащейся между потоками магии. Мощь их была такова, что даже вглядываться не требовалось — синие, искрящие воронки видны так же отчётливо, как и наливающиеся кровью раны на бледной коже.

Дрожь сотрясала её. Рита не часто видела Ринара за работой. Тем более, за опасными ритуалами по изменению его самого. Она скосила взгляд — рядом недвижимой тенью застыл альв. Грудь его часто и тяжело вздымалась, словно каждый вдох причинял неимоверные страдания. До безумия хотелось кинуться вперёд, вытащить Ринара из бурлящего потока, сказать, что ему не требовалось так изводить себя…

Если бы она ответила тогда иначе… послушал бы он?

Все пять кристаллов с бешеной скоростью вращались на полу, словно бы нарочно подкатываясь под ноги. Рита молила всех известных ей богов, чтобы только Ринар не оступился. С каждой новой раной сердце её сжималось всё сильнее. Кинжал порхал из руки в руку, словно сам обладал разумом. Так ли это необходимо? Она ведь знала, что так будет… Почему же позволила?

Рита прикусила щёку с внутренней стороны. Цвет магии сменился изумрудной зеленью. Искры затанцевали по оголённым плечам и спине. Ей лишь показалось, или в помещении и впрямь повеяло холодом? От кожи Ринара поднимался пар.

Всё стихло в один момент. Словно кто-то щёлкнул пальцами и выключил все звуки.

Девушка застыла, удерживаемая магией. Волосы поднимались вверх, овивая лицо белыми змеями. Она беззвучно шевелила губами, но глаза смотрели куда-то вдаль. С немыслимой скоростью затягивались порезы, исчезали синяки и ужасные раны — словно бы от чьих-то огромных клыков, — покрывавшие её тело. Магия вдруг окрасилась бордовым.

На лице отразилось удивление. Её с силой выгнуло.

Тонкий звон заполнил пространство.

Хлопок. То лопнула под потолком лампа.

Одна. Вторая.

Девушка, не поддерживаемая более ничем, рухнула на жёсткий пол. Сдавленный стон послышался мгновением позже.

А затем тишину разорвал крик.

Глава 42. И что теперь?

Хотелось содрать кожу и разорвать мышцы, только чтобы столь желаемая магия влилась наконец в тело. Ринар заскулил от бессилия, утыкаясь лбом во влажную подушку. Он чувствовал это! Чувствовал проклятую силу, желающую довести ритуал до конца: она вилась вокруг, оставляла липкие следы на коже, но только разъедала разум нерешительностью.

Всё было тщетно.

Тело вновь пробила дрожь, заставившая сжаться в комок. Ринар не понимал, что ещё нужно было, и отчего теперь он сгорал не изнутри, а снаружи.

— Рин? — голос Риты донёсся как сквозь толщу воды.

— Не надо, — слова давались с трудом. — Не входи.

Ринар не мог точно сказать, сколько времени прошло с того момента, как его, бредящего, едва осознающего хоть что-то, вынесли из зала. Кажется, он хватался за всё подряд, пытаясь вернуться обратно. Сознание через несколько часов прояснилось, вот только терзающая тело боль лишь усилилась. Ритуал залечил видимые повреждения, но не сработал так, как задумывалось. Ринар всё ещё находился не в своём теле.

Когда он, наконец, смог осознать себя, то был уже уложен в постель. Чистый и одетый в свободную пижаму. Стояла нестерпимая духота, несмотря на то что одеяло и даже скомканная простыня сброшены были на пол. Первые несколько секунд ничего не ощущалось, и тело казалось лишённым костей и придавленным сверху чем-то тяжёлым и мягким, но просветление длилось недолго.

Жар, прокатившийся по позвоночнику, снова выгнул его, уничтожая все остальные мысли. Оставалось только хватать ртом воздух, пытаясь вернусь себе контроль над сведёнными судорогой мышцами. Пот струился по вискам и застилал глаза. Сколько уже это продолжалось? Закашлявшись, Ринар впился пальцами в матрас. Сглотнул вязкую слюну. Сейчас он согласен был на что угодно, что прекратило бы эту пытку. Желание — чего только? — и боль сводили с ума.

Давай же! Ну!

На макушку вдруг опустилась чужая ладонь. Ринар подавил очередной стон и втянул воздух сквозь зубы.

— Как тебе помочь? — Пальцы зарылись в спутанные волосы. — Скажи! Что угодно…

Ринар невесело рассмеялся, но очередная волна, перемалывающая кости в пыль, заставила тут же сдавленно зашипеть.

— Никогда ещё… не было так больно. Я… не знаю. — Он сморгнул выступившие слёзы. — Всё должно было получиться.

Ладонь Риты замерла:

— Рин, ты нигде не?..

— Нет. Я не мог ошибиться. Я бы… предусмотрел это. Всё идёт по плану. Уверен, так и было задумано!

Повисло молчание, а затем кровать чуть прогнулась под весом Риты. Не обращая внимания на содранную простыню и влажную от пота ткань, она легла позади, одной рукой обнимая Ринара за талию.

— Нужно только… — голос его позорно дрогнул, — …перетерпеть.

— Мы справимся.

Ринар рассмеялся, почувствовав, как Рита уткнулась носом ему в затылок, и вновь сжался в комок. Они лежали вот так — молча и неподвижно, — и казалось, что даже приступы не настолько часто норовили вывернуть тело наизнанку. Рита что-то тихонько напевала за плечом, а он держался, кусая губы, только ради неё.

Нельзя кричать. Нельзя метаться в агонии. Нельзя ещё больше заставлять её волноваться.

— Мелкая полезла разорять мой склад, кстати. — Казалось, это всё ещё было продолжением песни: голос Риты звучал убаюкивающе.

— И ты позволила?

Нестерпимо вдруг захотелось развернуться и посмотреть ей в лицо, но Ринар боялся даже лишний вдох сделать, чтобы не спровоцировать следующий приступ.

— Она оказалась убедительна. — Рита помолчала немного. — Тем более, за ней альв присматривает.

— А Леон что… вдруг стал достоин, — Ринару пришлось прерваться, на секунду задержав дыхание, чтобы закончить фразу, не сорвавшись на стон, — твоего доверия?

— Он производит хорошее впечатление. Даже как-то не в твоём вкусе.

Ринар лишь промычал что-то неопределённое, не желая развивать тему дальше. На языке крутился ещё один вопрос.

— Так зачем Нэй?..

Спиной он ощутил, как Рита двинулась, чуть отстраняясь.

— У неё, вроде бы, появилась какая-то идея… Заявила, что знает, как тебя лечить.

— «Знает»…

Как бы ни был сейчас шаток мостик доверия к Нэй, нельзя не признать, что в Доме Ветров её снадобья нередко поднимали Мари на ноги после особо удручающих тренировок. Сможет ли фея и теперь найти решение? Ринар прерывисто вздохнул. Нет, на это даже надеяться было сложно.

Тонкие пальцы ловко убрали налипшие на лоб волосы. Он чуть повернул голову, подставляясь под ласку, но огнём вспыхнувшие нервы заглушили все другие ощущения. Перед глазами беспрестанно замелькали разноцветные осколки.

— Ш-ш-ш, не двигайся, — шёпот едва коснулся уха. — Всё будет хорошо.

Ринар не ответил. Так тяжело было поверить в эти слова, пусть даже их и говорила ему Рита. Взгляд не задерживался ни на чём. Танцевали пылинки в полосках света, пробивающегося из-за штор. В комнате становилось темнее. Ринар закрыл глаза, вслушиваясь в мерный шум, доносящийся с улицы, пытаясь концентрироваться на чём-то кроме разъедающей кожу неутомимой силы.

Шуршание колёс по дороге, тарахтение двигателей, топот сотни ног…

Ему казалось, что миры вокруг перестали существовать. Только бесконечная тьма раскинулась. Вверху, внизу… во все стороны. Он будто и сам стал ею. Пересохшие губы не шевелились, а мысли перестали складываться в слова. Он задыхался в попытках выбраться из удерживающих его оков. Они трескались, распадались, расщеплялись на мельчайшие песчинки, но легче не становилось.

Ещё немного! Последний рывок.

Ринар силился открыть глаза. Закричать. Сделать вдох.

Он ведь освободился! Смог наконец! Теперь-то можно было задышать ровно и свободно. Выбраться отсюда.

Вот только… Как это «дышать»?

Слишком поздно пришло осознание. То, что принял он за оковы, было его собственным телом. Которое осыпалось теперь уже неосязаемой пылью, теряясь в бесконечности.

Бесполезно.

Тишина сдавила со всех сторон. Ни цвета, ни запаха, ни звука. Абсолютное ничего.

— Рин! Ну давай же, открой глаза! — срывающийся голос грянул в этой странной пустоте раскатом грома. Смысл слов ускользал.

Ринар тщетно пытался сосредоточиться на звуке. Откуда он? Хотя бы малейшая подсказка… Направление.

— Он не дышит!

Многократное эхо усиливало голос. Нечто, что ещё осознавало себя, отзывалось на него то затихающей, то вновь усиливающейся вибрацией.

Холодно.

Ринар вдруг почувствовал, как лёд колюче окутал его. Вслед за ним пришёл привкус крови на губах. Нечто мокрое и тёплое коснулось щёк. Он потянулся, чтобы стереть мешающие ощущения.

— Слава Богам! С ума сошёл так делать? — всё тот же голос зазвенел от облегчения, заставляя резко распахнуть глаза.

Пусто.

Ринар моргнул и осмотрелся. Тьма понемногу отступала, являя поблёскивающие на скудном свету грани. Гладкие, ледяные поверхности.

— Всё… хорошо, — второй голос раздался куда ближе, чем до этого.

Тело разрядом тока прошило. Это же… его голос?

Нет. Голос Мари.

Ринар метнулся вперёд, касаясь чего-то гладкого, но тут же одёрнул руку. Пальцы обожгло холодом. Обошёл пространство, натыкаясь на новые грани. Совсем крохотное помещение уже внушало надежду. Всё лучше, чем первородная тьма, где не за что было ухватиться.

Он вернулся в центр, где казалось теплее и светлее. Взгляд постепенно привыкал к окружению. Его обступали зеркала, в которых отражались неясные тени, но не он сам. Чувство непомерной тоски стеной обрушилось, погребая под собой.

Попытка закричать. Губы зашевелились, но ни звука не слетело с них. Напрягались впустую голосовые связки. Ринар схватился за горло. Не вдохнуть.

— Это… невозможно. Я не могу… — зазвучало отовсюду.

Щекам снова стало мокро. Ринар вздрогнул и потёр их тыльной стороной ладони. Ничего. Кожа ощутила лишь сухую гладкость. Да что вообще с ним творилось?

Он зажмурился, хватаясь за голову. Это всего лишь сон. Нужно проснуться.

Просто. Открыть. Глаза.

Первый вдох заставил закашляться. Тело ощущалось ненужным и слабым — балластом. Ринар распахнул веки, неловко дёрнувшись.

— Вернулся, — он выдохнул с облегчением.

Мир прояснился, стоило моргнуть. Рита испуганно вглядывалась в лицо, удерживая его ладонями. Её ощутимо колотило.

— Ты понимаешь, что я говорю?

Он чуть нахмурился на странный вопрос, но всё же попытался кивнуть. Глаза Риты наполнились слезами:

— Я думала… думала, что ты совсем. Перестал дышать, а потом… — она с трудом проглотила всхлип, — …вдруг очнулся и стал кричать. Что больше не вынесешь этого, и кому-то нужно вернуться. Я так… Не вздумай больше меня пугать! Понял?!

Ринар попытался улыбнуться, но лицо казалось глиняной маской. Остроумного ответа разум выдавать тоже не спешил. К счастью, из коридора вдруг раздался топот, а спустя пару секунд дверь в комнату с грохотом распахнулась. Свет резанул по глазам.

— Что случилось? Мы слышали… крик, — Нэй влетела в образовавшийся проём.

Длинная тень, протянувшаяся из коридора, указала на то, что и Леон не остался в стороне, несмело заглядывая в комнату.

— Ничего сверх того, — Ринар поморщился от собственного голоса, звучавшего с противным сипением, — что уже произошло.

— Получилось хоть что-то? — Рита тут же повернулась к вошедшим.

На пару мгновений повисло молчание, словно бы Нэй обдумывала дальнейшие слова.

— Так, — она упёрла руки в бока. — Слушай, я честно — без понятия, что с тобой творится…

Ринару показалось, что он даже сумел изобразить снисходительный взгляд, прежде чем, стиснув зубы, зажмуриться. Перед Нэй и Леоном в последнюю очередь хотелось показывать, чего вообще стоило не только лежать неподвижно, но и отвечать, отчаянно пытаясь вникнуть в суть сказанного.

— …но для того, чтобы это выяснять, мне нужно время. Ты же не думаешь, что я просто так тебя брошу? — Самодовольство в голосе феи причудливо мешалось с беспокойством. — Как была беспомощной, так и осталась!

— Ближе к делу, — опасно процедила Рита, накрывая ладонь Ринара своей.

Нэй лишь хмыкнула, но бахвальства всё же поубавила:

— Я это к чему вообще. Пока мы ищем причины, было бы жестоко тебя в таком положении оставлять, поэтому вот! — Круглое горлышко пузырька появилось прямо перед лицом — она в одно мгновение оказалась над кроватью. — Сама выпьешь, или мне влить?

На решение ушёл один лишь выдох. Хуже уже просто не могло быть. И, проигнорировав предупреждающий оклик Риты, Ринар разомкнул губы. Горькое снадобье обожгло язык и жидким льдом пронеслось дальше.

— Что это? — Он сощурился на яркий свет, льющийся из коридора.

— Должно полегче стать. Правда, ненамного. Материалов тут не так что бы очень хватает.

— Если это сработает, — Рита не сводила с феи стального взгляда, — то мы добудем всё, что тебе будет нужно. Но если…

— Не надо. Даже если я сейчас скоропостижно отойду в Хель, то всё равно станет лучше.

Ринар рассмеялся, безуспешно борясь со слезами, против воли стекающими по щекам. Рука Риты взметнулась, заставляя напрячься, словно она хотела шлёпнуть его за последние слова, но вдруг передумала и только сжала плечо.

— Никуда ты не сбежишь больше. Из междумирской бездны достану.

— А вот это уже точно угроза, — Ринар вяло усмехнулся на обещание.

Он перевёл взгляд, находя Нэй. Та, заметив это, подалась вперёд, не скрывая нетерпения. Крылья сложились за спиной, и Ринар ощутил придавившую его к кровати тяжесть.

— Ну, что-нибудь чувствуешь?

Ринар поморщился:

— Что ты сидишь на мне…

Нэй, ойкнув, тут же сместилась правее.

— А теперь?

Он набрал побольше воздуха, чтобы хватило на все слова, вперемешку роившиеся в голове, но тут же замер. Прислушался к себе. Онемение распространялось от горла вниз; кожу странным образом покалывало.

— Что за… — Ринар скривился, поднося руку к лицу.

Она будто стала чужой. Пальцы послушно сгибались и разгибались, стоило подумать, вот только не ощущались. Совсем.

— Нэ-э-эй. — Угрожающий тон достаточно разбавился недоумением, чтобы фея непонимающе захлопала глазами, но даже не пыталась отползти подальше. — Что ты сделала?

— Выключила боль… — Казалось, Нэй и сама не верила своим словам. — Получилось, да?

Магия действительно перестала так уж активно разъедать тело, вот только несмотря на отсутствие тактильных ощущений, нечто всё равно вспыхивало раз за разом, проносясь по коже. По коже, которой не было.

— Она притупилась… немного, — Ринар медленно перевёл взгляд на дверь, отрешённо отмечая, как немели губы, и тут же прерывисто вздохнул: — Но всё остальное… я не чувствую совсем.

— Как это?

Ринар попытался пожать плечами, но не был точно уверен, что вышло. Он внутренне рассмеялся: какой-то его части ситуация начинала казаться забавной. Если бы, конечно, не проскальзывали в голове опасные мысли о скрытых намерениях Нэй. В таком состоянии даже он становился почти полностью беспомощен, и если…

— Если это такая месть мне… то она почти удалась. Можно тебя поздравить.

Не дожидаясь ответа, Рита дёрнулась вперёд, явно не оценив шутку.

— Да ты!

Мгновение — и пальцы сомкнулись на горле Нэй. Та только и успела, что глаза распахнуть от неожиданности. Запоздало взметнулась её рука, перехватившая чужое запястье. Ринар титаническим усилием разлепил губы, но мелькнувшая в полоске света смазанная тень подоспела быстрее.

Неуловимое движение — Рита одёрнула ладонь, словно обжёгшись, — и Нэй оттащили куда-то в темноту комнаты. Ринар прищурился: Леон стоял чуть поодаль, одной рукой обнимая фею поперёк тела. Глаза его укоризненно блестели.

— Чистейшее варварство нападать на того, кто имел смелость протянуть руку помощи в трудный момент, — голос Леона был непривычно низок и таил в себе опасность даже ещё большую, чем показала бы боевая стойка.

Рита — взведённая до предела пружина — не поменяла позы, но Ринар чувствовал, насколько сложным для неё было оставаться на месте, а не довести свой порыв до конца.

— Перестаньте, — он устало прикрыл глаза. — Ничего не поменяется, если вы покалечите друг друга. Тогда уж я точно быстрее в Хель отправлюсь.

Слова выходили неразборчивыми: тело стремительно теряло подвижность. Вслед за ощущениями покидали Ринара и силы. Только боль оставалась тем единственным якорем, удерживающим его в этом мире. Он мысленно фыркнул. Какая ирония!

— Нэй, — чтобы решиться, пришлось несколько долгих мгновений собирать остатки воли по крупицам, — попробуешь ещё раз?

— Не знаю, стоит ли… — та теснее прижалась к Леону.

Если бы Ринар мог, то рассмеялся бы ей в лицо. Насколько он успел узнать, Нэй никогда не успокаивалась, пока не доводила дело до конца. Безумный исследователь. Такая же, как и он сам. И сейчас её сомнения явно были притворными, рождёнными поддержкой Леона, — это он понимал даже расплавленным лихорадкой разумом. Дело стояло за ценой.

— Ты ведь хотела выйти на Организацию, да? — Язык нещадно заплетался. — Я помогу тебе, как только встану на ноги.

О собственном интересе к ним Ринар предпочёл умолчать. Он не сомневался — Рита и без того поймёт его намерения, а потому возражать и открыто конфликтовать с феей не станет. Нэй же такой козырь в руки давать не следовало. Она и так сейчас находилась в гораздо более выигрышном положении. Выяснить бы ещё, к кому сильнее тяготел Леон — тёмная лошадка в их компании.

— Как будто без тебя не справлюсь, — Нэй скрестила руки на груди и раскрыла крылья, заискрившие на свету.

— Дело твоё, но второй раз из застенок вытаскивать не буду.

Лицо Нэй было скрыто тенью, но Ринар, словно наяву, отчётливо увидел, как та обиженно скривилась и вздёрнула нос. Что-то внутри тоскливо потянуло, заставляя смягчиться. Силы на продолжение уговоров иссякли в тот самый момент. Если он потеряет такого союзника, смогут ли они найти кого-нибудь на замену? Превосходный лекарь с тёмным прошлым, связанный с Организацией чередой занимательнейших загадок. Такого сложно было повстречать на жизненном пути даже специально. Но в крайнем случае…

— Я уже сказала, что тебя не брошу. — Нэй, словно загоревшись вновь решимостью, воинственно потрясла кулаком. — Мы всё ещё друзья, что бы ты там ни вспомнила о прошлом. Думаешь, что изменилась, раз добавила себе кусочек чужой жизни? Так я тебя разочарую — ты всё та же человеческая девчонка, которая любит поесть и бросается сломя голову в очередную авантюру. Хоть и стала грубее да смелее на самую чуточку!

Ринар оторопело смотрел на неё, разом потеряв нить рассуждений. Нэй же, распаляясь, подходила всё ближе и ближе, невзирая на раздражённую Риту в полутора метрах от себя.

— И если тебе всё ещё хочется спорить, то лучше побереги силы до того, как я принесу следующее снадобье. Будь уверена — оно будет идеально! И лучше тебе не забывать о своих обещаниях, Мари!

Не обращая внимания ни на кого больше, она выбежала из комнаты. Рита же в тот миг с шумом выдохнула:

— Феи ведь не дышат под водой?

— Оставь. — По несуществующим венам Ринара растекалось явно нездоровое веселье. — Это не стоит того.

«Кусочек чужой жизни», да? Если бы не плачевное состояние, то он задохнулся бы от хохота. Похоже, Нэй не осознала пока ещё, что его прошлая жизнь в несколько раз превышала прожитые годы в теле Мари. Это, правда, не так уж и беспокоило. Пусть думает, что хочет. Пока Нэй исполняла уготованную ей роль, Ринару плевать было на её слова. Возможно, так было даже лучше, если их с Мари не разделяли, как он втайне опасался. В любом случае, переубеждать новых друзей в планы не входило. Единственное, что на данный момент было важным — удержаться в этом мире. Отчего-то Ринар уверен был, что ни в коем случае не должен возвращаться в ту зеркальную комнату.

Пусть даже это и казалось всего лишь плодом его воспалённых мыслей.

— Не давайте мне заснуть, — собравшись с духом, он разомкнул губы. — Делайте, что хотите, но я должен находиться в сознании, пока Нэй не вернётся.

— Уверен ли, что в этом стоит первостепенная необходимость? — Леон с уходом подруги вдруг сделался самим собой.

— Абсолютно. Похоже, это единственное, в чём я могу быть сейчас уверен. Рассчитываю на вас.

***

Поиски нужного рецепта заняли ещё почти двое суток. Рита и Леон последней просьбе Ринара вняли со всей серьёзностью и дежурили подле него по очереди. Они что-то рассказывали, тормошили его за плечи и беспрестанно требовали осмысленной реакции. Ринар терялся в боли и подкатывающем к горлу безумии, но друзья неизменно вытаскивали на поверхность, стоило перед взглядом появиться очертаниям поблёскивающих в полумраке зеркальных граней.

Странная комната пугала до оцепенения и липкого пота, но была знакома вплоть до самой мелкой трещинки на полу. Ринар даже сам себе не мог внятно ответить, почему. Отчётливо казалось, будь он в нормальном состоянии — с трезвым рассудком и здоровым телом — вопрос и тогда остался бы неразрешённым. Это терзало сильнее всего.

Нэй возвращалась ещё трижды. Рита по большей части старалась игнорировать её, но терпение едва не вышло в тот момент, когда фея вознамерилась взять образец крови. Благо, взгляд Ринара был истолкован верно, и Леон вовремя подоспел на помощь. Как ни странно, его необъяснимое очарование, похоже, действовало даже на Риту, которая недовольно щурилась, но всё же прислушивалась к витиеватым доводам нового знакомого.

Действие первого экспериментального снадобья прошло уже через несколько часов. Ринар не успел порадоваться вернувшемуся осязанию, как лихорадка обрушилась на него с новой мощью. В тот момент впервые измученный разум посетила полная сожаления мысль. В горячечном бреду ему чудились чьи-то ладони на лбу. Прохладные и сильные. Так просто было сдаться им на милость. Ожидать, как все проблемы решатся сами собой.

Зря он всё это затеял.

На исходе вторых суток бред и реальность перемешались настолько, что Ринар не мог точно сказать, в каком положении находился. Конечности казались слишком громоздкими и длинными. У него всегда было так много рук? Он смеялся над собственными же жалкими попытками перевернуться, не осознавая себя.

Магия терзала тело снаружи. Пламя жгло его изнутри.

Лишь смерть будет ему избавлением.

Когда сознание прояснилось в следующий раз, он, с трудом разлепив веки, вперился взглядом в пол. Завернувшийся уголок толстого ковра раздражал своим существованием. Высвободив из-под себя руку, Ринар потянулся к нему, опасно свесившись с кровати. Пальцы, подрагивая, скребли по воздуху, не встречая искомого. Не хватало совсем чуть-чуть.

Ещё немного.

Грохот, последовавший через мгновение, заставил сердце зайтись в испуге. Ринар непонимающе моргнул. Пол оказался куда ближе, чем раньше. Отлично! Как и задумывалось. Ладонь прошлась по злополучному уголку, разворачивая его. Вырвался вздох облегчения. Так-то лучше.

— Ох, дорогая! Как же такое приключилось? — раздалось вдруг откуда-то сверху.

Перед носом возникли узкие, длинные ступни. Ринар попытался было поднять взгляд, но нечто мешало исполнить задуманное. Он нахмурился. Неловко дёрнулся в новой попытке. Подбородок жёстко опустился на дощатый пол.

Ринар зажмурился в ожидании боли, но той не последовало. Осторожно открыл один глаз. Второй. Леон, тем временем, легко сгрёб его под мышки и подтянул вверх, наконец-то появляясь в поле зрения полностью.

— Что случилось? — Ринар ощущал себя совершенно сбитым с толку. — Я как-то странно…

— Ох, да ты верно совсем ничего не помнишь? Душа моя! Вижу, немощь твоя отступила, а значит, наша милая Нэй справилась-таки с задачей!

Леону потребовалось всего несколько секунд, чтобы усадить Ринара обратно на кровать и самому опуститься на колени. Безотчётно тот схватил чужое запястье, словно боясь вновь остаться в одиночестве.

— А где остальные?

— Спят, вероятно! — Леон улыбался так же, как и всегда. — Наши мастерицы — представь себе! — совершенно умаялись за эти дни. Признаться, я и сам едва-едва справился с сонным маревом, когда услышал безобразный шум, идущий отсюда.

В считанные минуты он вывалил на кое-как поспевающего за ходом мыслей Ринара всю имеющуюся информацию. Рассказал и как не давали ему спать почти двое суток, и как пытались накормить, и даже о чём он бредил, когда совсем худо становилось. По мере собственного просвещения Ринар ощущал, как всё сильнее горела кожа на лице и ушах. Оставалось лишь надеяться, что в полутьме это было не так сильно заметно для стороннего взгляда.

— Так значит, какая-то отрава всё-таки подействовала как надо.

Леон не слишком уверенно кивнул:

— Нэй посетовала, что это лишь временная мера. Снадобье, блокирующее боль. Вероятно…

— …организм скоро к нему привыкнет, и придётся усиливать рецепт, — закончили фразу откуда-то со стороны двери.

Ринар заторможенно перевёл взгляд. В проходе стояла Нэй — немного сонная и растрёпанная, но серьёзно оглядывающая их.

— Насколько скоро? — он нахмурился.

Нэй покачала головой.

— Не могу сказать. Твоё тело приспосабливается к любым составам… Так было и в Доме Ветров, но сейчас, — она закусила губу, — сейчас всё происходит быстрее. Словно демоническая кровь стала сильнее. Понимаешь?

— Может, ритуал даёт знать, — закивал Ринар, почти физически ощущая, как тяжело ворочались в голове мысли. — Частично, но всё-таки… Сколько действует твоё обезболивающее?

Нэй выглянула куда-то в коридор, прежде чем ответить.

— Прошло уже шесть часов… Почти. Есть что-нибудь?

Прислушавшись к себе, Ринар уверенно мотнул головой. Даже слабой боли в теле не ощущалось.

— Следи, значит, — Нэй рассеянно дёрнула себя за торчащую прядку. — Когда начнёт возвращаться, скажешь. Пока не выясним, в чём дело…

— «Выясним»? — усмехнулся Ринар.

Нэй только глаза закатила на явную подначку и, приблизившись, положила рядом небольшой пузырёк с полупрозрачной жидкостью.

— Один глоток. Если перестанет действовать, говори сразу. Не хватало ещё потом бороться с… — она вдруг замялась, тряхнув головой.

— С чем?

Но Нэй на строгий вопрос только рукой махнула:

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Ринар не стал допытываться. Всё равно мысли растекались в стороны, словно талая вода. Он потёр глаза и попытался встать.

Покинуть комнату — спальню Риты, полностью отданную ему на растерзание, — получилось далеко не с первой попытки. Леон и Нэй в два голоса призывали его остаться в постели и восстанавливать силы постепенно, но Ринар только хмурился, стискивал зубы и боролся со слабостью честным, проверенным методом. Упрямством.

Вместе с болью, казалось, ушла и половина чувств. Все препятствия в виде низких тумбочек, приоткрытых дверей и даже простых ручек по дороге в ванную были тщательно пересчитаны и обруганы в красках. Ноги заплетались сами по себе, а разум совершенно не помогал установить вертикально-ровное положение тела.

Только сунув голову под ледяную воду, Ринар перестал раздражённо скалиться на самого себя. И вот он опять пред тем, с чего начал. Ещё более слабый, чем несколько дней назад.

Он поднял полный отвращения взгляд на зеркало.

— Стоит ли беспричинно злиться на себя за каверзы судьбы?

Ринар вздрогнул, услышав мягкий голос за спиной. Похоже, Леон даже в ванную его одного не отпустил, проследив траекторию перемещений по коридорам.

— Судьба тут не при чём. Как я могу решить чужие проблемы, если даже свои не способен?

— Позволь заметить, ты совершенно не прав здесь… Это ведь уже наша задача — помогать. Взамен твоей помощи нам. — Леон отступил в коридор и обернулся. — Мало кто во всех мирах способен справиться со своими трудностями. Для того мы и пребываем в вечном поиске родных душ. Разве ли это не так?

Он вышел из ванной и скрылся в неизвестном направлении так проворно, что Ринар, даже если бы очень захотел, не смог бы ответить, куда. Впрочем, это его и не касалось. Сейчас он нуждался только в Рите. Нужно было предупредить её о своих намерениях начать исследования; выслушать все упрёки и просьбы повременить с этим… и отвоевать закрытую комнатушку для экспериментов над собой любимым.

Времени и дальше рассиживаться не было. Нэй смогла убрать симптомы, но не способна при всём желании разобраться в перекорёженной Ринаром демонической магии. Это он должен был сделать самостоятельно.

Последние слова Леона, правда, навязчиво крутились в голове, даже когда Ринар сумел добраться до гостиной. Квартира будто бы вымерла. Казалось, крепкие слова и недовольные взгляды сумели распугать даже неотступно следовавших за ним нянек. Вот только нужной ему Риты в знакомой комнате не обнаружилось.

Ринар как раз раздумывал над тем, где же искать подругу, когда взгляд его упал на дверь, ведущую на внутреннюю лестницу. Помедлив пару мгновений, он двинулся к ней. Больше прятаться было негде. В голове тихонько щёлкнуло сомнение о том, сможет ли он не потеряться в запутанных подвальных комнатах, но оно слишком быстро развеялось, чтобы быть замеченным.

На лестнице оказалось прохладно и тихо. Неярко горели настенные светильники, которые после залитой светом квартиры казались лишь плохо замаскированной насмешкой. Цепляясь за перила так, как только позволяли остатки сил, Ринар непозволительно медленно сползал вниз, останавливаясь, чтобы отдышаться, едва ли не через каждые три ступени. Спустя две остановки на языке плотно обосновалась горечь, а позвоночник затлел болью.

Ринар поморщился, задвигая на задворки внезапно вернувшуюся проблему, и продолжил путь. Подниматься наверх за забытым обезболивающим или — тем более! — искать Нэй казалось сложнее. Он лишь скажет Рите, чтобы та не волновалась, а потом вернётся, глотнёт лекарство и займётся исследованиями.

На втором пролёте Ринар, пытаясь отвлечься от накатывающего волнами жара, вдруг приметил дверь, которая в первый спуск в подвал на глаза почему-то не попалась. Она была приоткрыта, но завешена плотной тёмной тканью. Воровато оглядевшись, он шагнул к ней, прислушиваясь. Смысл приглушённого разговора, идущего по ту сторону, разобрать было почти невозможно из-за шума в ушах, и в любое другое время Ринар ушёл бы незамеченным. Вот только один из голосов оказался тем единственно необходимым в данную минуту.

Сердце радостно трепыхнулось. Поиски подруги в подвальных помещениях откладывались, а значит, и терпеть всё нарастающую боль долго не придётся. Судя по голосу, Рита стояла совсем близко к пологу и старательно выверенными фразами пыталась выпроводить второго человека. Мужчину, как определил Ринар. Он чуть склонил голову к плечу и протянул уже руку к ткани, не то чтобы удостовериться в предположении, не то чтобы позвать Риту, как вдруг колени предательски подогнулись.

Неловко взмахнув руками, Ринар завалился вперёд, не успев даже осознать, что начал падать. Ткань затрещала под пальцами. Он едва успел прикрыть голову, как сверху упало нечто увесистое. Плечи и спина вспыхнули новой болью. Не такой сильной, как ещё совсем недавно, но зато настоящей и привычной.

— Боги! Ну что за бедствие? — раздался вскрик, и Рита стянула с него тяжёлую ткань, пахнущую пылью и чем-то цветочным.

Стоило Ринару показаться на свету, как обвиняющий тон резко сменился возмущённым.

— А ты что тут делаешь? Я же!.. Говорила твоим бездарям никуда тебя не выпускать, — Рита строго свела брови к переносице, но с готовностью вздёрнула его на ноги, стоило только руку протянуть. — Ты как сейчас себя чувствуешь? Лучше?

Ринар медленно кивнул, решив, что говорить о границах действия обезболивающего было совсем не к месту. Разум мучительно пытался отыскать зацепку к мысли, которая посетила его в аккурат перед падением. Казалось, это было нечто крайне важное.

— Простите, что отняли у вас столько времени, — вклинился в воцарившуюся паузу тот самый мужской голос. — Мы пойдём. Но если что-нибудь вспомните ещё, прошу, позвоните.

Выглянув из-за плеча Риты, которая даже не обернулась на уходящих посетителей, Ринар успел рассмотреть статного парня в тёмной форме, похожей на военную. Свободный плащ, небрежно распахнутый, местами промок и раскрасился подтёками; на чёрных волосах, гладко зачёсанных назад, виднелись капельки дождя. Картинка вспыхнула перед глазами, мгновенно до мельчайших деталей отпечатываясь в памяти. Равнодушный взгляд мазнул по Ринару, задерживаясь чуть дольше, чем полагалось.

Второй парень, что был ниже и растрёпаннее товарища, потянул того за рукав, видно, призывая поторопиться. Ринар нахмурился. Смотреть на того было физически сложно, словно на рябящую помехами картинку. Пришлось даже моргнуть с силой, чтобы восстановить чёткость зрения, но когда он открыл в глаза в следующий раз, то поймал насторожённый взгляд первого парня. Память вдруг с услужливостью подкинула не только его имя, но и такие детали, которые вообще не полагалось знать о незнакомце.

Горло моментально сдавило спазмом, но губы сами собой сложились в непривычное уже долгое время имя:

— Ирнест?

Парень застыл, бледнея. В глазах отчётливо отразился испуг. Он шагнул вперёд со стремительностью кошки в прыжке. Повёл носом. Сглотнул, вновь принюхиваясь: словно бродяга, уловивший запах свежей выпечки после недельной голодовки. Взгляд его метался по лицу Ринара, пытаясь сличить детали, пока тот всё больше и больше убеждался в том, что не ошибся.

— Марисоль, — вырвавшееся имя разбило последние сомнения. — Это ведь… ты?

Эпилог

Шаги гулко отдавались где-то под тёмными сводами. Лиада повела плечами, когда облачённый в серебристую броню демон обернулся. Второй стражник ступал за спиной. Безмолвно, но не позволяя даже голову повернуть не в ту сторону.

Этот гордец — Король Льётхейма — даже союзников встречал как врагов. Он и раньше не особо кому-то доверял, но после смерти возлюбленного Стража совсем потерял голову. Лиада прикрыла глаза и едва заметно усмехнулась. Об этом не судачил разве что немой слепец. А уж она и вовсе видела подтверждение пересудам своими глазами, до сих пор задаваясь вопросом, почему же ей это было позволено. Даже случайно сунувших нос в его тайны Северин, по обыкновению, уничтожал без раздумий.

Они пересекли крытую галерею в полнейшем молчании. Да и толку было вести беседы с дуболомами? Лиада с облегчением вспомнила, что королевские стражники никогда не имели допуска к светским церемониям, кои в чести были у высших демонов. Тяжёлый разговор ей ещё предстоял впереди.

Впрочем… Она усилием воли выровняла дыхание. Как раз для неё ситуация складывалась более чем перспективная. Предвкушение победы согревало даже в этих ледяных стенах. Лиада плотнее укуталась в плащ, скрывающий её крылья и лицо. Один разговор — и она будет дома. В тепле и уюте. Среди своих девочек.

Столько же лет она выстраивала собственное гнездо, по кусочку отвоёвывая влияние у альвов и других, более старых, фейских поселений. Иногда Лиада ненавидела своё происхождение, но в моменты трудностей напоминание о нём странным образом помогало. Если уж она смогла, родившись в чужом теле, не только выжить в матриархате фей, но и пробиться наверх…

В носу засвербело от неприятных мыслей. Лиада задержала дыхание, с силой зажмурилась на пару мгновений и медленно выдохнула, справляясь с эмоциями.

Мать, конечно, поплатилась за то, что сохранила жизнь крылатому малышу — всеми правдами и неправдами смогла добиться крохотного шанса для сына взамен на себя, — но сама Лиада была ей только благодарна. Как бы ни ненавидела за то, что та подарила жизнь в подобном безобразном теле… Никакие демонические ритуалы не могли стереть воспоминания. Тело изменить получилось, но отвращение к себе не прошло даже спустя столетия.

Да как только эта собачонка посмела болтать об этом! Он ещё настрадается за все нахальные слова.

Лиада шумно втянула в себя воздух, сжимая до боли зубы. Договора она не боялась. Этот идиот и не подумал обвязать её хоть какой-нибудь клятвой. Что же им двигало? Самонадеянность? Поспешность? В долгие часы раздумий она пришла к мысли, которая одновременно и разозлила, и обрадовала. Они просто не могли ошибиться настолько сильно после всех проверок. В нынешнем пристанище Риннаэрхеля хоть и имелась кровь ифрита, но была настолько слаба, что не смогла даже тело подогнать под собственные нужды. Возможно, мальчишка сумел обойти это как-то… Лиада покачала головой. Нет, вполне вероятно, что все угрозы строились на чистейшем блефе.

На который она повелась как распоследняя простачка!

Лиада едва подавила рычание, рвущееся из груди. Ничего. Один лишь промах ныне давал куда больше, чем она потеряла. Кроме того, даже словесный договор Ринар умудрился нарушить. Невольно, конечно…

Всё-таки не зря они позволили этой шпионке влиться в их жизнь. Талант лекаря в обмен на заговорённые послания, которые всё равно предназначались разрушенному поселению. Отличная сделка вышла! А уж финальный подарок Нэй они оценили по достоинству. Теперь их руки полностью свободны.

Мимо проплывали бесконечные проходы и двери. Казалось, стражники специально водили её кругами, чтобы путь до главного зала не отпечатался в памяти. Замок ещё никогда не был таким пустым. Пока они шли, ни единой тени не промелькнуло даже в отдалённых проходах. Жизнь в течение последних десяти лет медленно угасала, скрывая тёмные залы неприступным пологом. Внизу, в столице, всё кипело и бурлило — здесь же царило почти ледяное спокойствие. А ведь когда-то в просторных коридорах не протолкнуться было, особенно во время всеобщих празднеств.

Тяжёлые двери с жуткого вида барельефами распахнулись, словно Лиаду давно уже ждали. Стражники остались за спиной, когда она вошла в зал. Порыв ветра — и вновь тишина. Захлопнувшаяся ловушка отрезала все остальные звуки.

— Разве я не предупреждал, чем закончится наша следующая встреча? — В свете магических огней сидящий на возвышении демон казался искусной статуей, лишь ядовитая зелень глаз неотрывно следила за вошедшей. — Я отдал тебе Альвланд, чтобы только никогда не встречать… И это плата за мою щедрость?

Лиада поспешно сглотнула. Колени затряслись, едва она попала в поле зрения Короля. Безотчётный ужас сковал плечи и приклеил к нёбу язык.

— Встречаешь давних с-союзников угрозами? Мы столько лет не виделись… пора и забыть старые обиды.

Северин прищурился, чуть склонил увенчанную изогнутыми рогами голову. Нечто в неосвещённых недрах зала противно заскрежетало.

— Я не меняю решений.

В голосе его невозможно было угадать эмоции. Казалось, их просто не существовало.

— У меня есть вести, которые перекроют всё! — Лиада вскинула голову, одним движением освобождаясь от капюшона.

На мгновение время замерло, словно и оно убоялось взгляда единоличного правителя более чем целого мира.

— Даже твоё предательство? Сомневаюсь.

Лиада разомкнула губы, но ни звука не сорвалось с них. Руки взметнулись к ледяной цепи, обвившей горло. Металл сжимал со всех сторон, бесшумно и совершенно стремительно. Воздух заискрил от концентрации магии, которая обрушилась в одно мгновение. Мысли замелькали подобно потревоженному мушиному рою.

Нет. Он просто не мог настолько сильно измениться!

Паника заставляла кровь вскипать в жилах. Лиада отчаянно задёргалась в цепях. Ещё одно! Ей нужно было успеть сказать всего одно имя!

«Ринар жив», — пыталась выдавить из себя она.

«Ринар жив», — беззвучно шевелились губы.

«Ринар жив!» — кричала она мысленно, не в силах не то что стереть текущие по щекам слёзы, но и даже просто вдохнуть.

Стальная хватка вдруг разжалась. Тело, более не поддерживаемое ничем, рухнуло вниз. Колени прострелило болью. Лиада надсадно закашлялась, со свистом втягивая такой необходимый воздух.

— Что ты?.. — впервые в голосе Северина проступило сомнение.

Цепи вились вокруг, но не решались приближаться; дёргались изредка, издавая тонкий звон, словно Король сам ещё не мог решить, чего ему хотелось больше. Сломать нахальную гостью или же выслушать.

— Твоя собачонка жива и здорова. — Она зло утёрла лицо рукавом. — Товарный вид, конечно, подпортила…

Лиада вскинула подбородок. Крылья носа Северина затрепетали, глаза сощурились. Ей нечего бояться: ложь он не терпел и вычислял мгновенно. К её же словам было не подступиться. Теперь победа стояла за нею.

— Интересует? Всё ещё. — Она позволила себе едва заметную улыбку, подметив, как Северин дёрнулся, словно хотел вскочить, но удержался в последний момент. — Ну конечно… Я расскажу всё, что знаю. Тебе решать, что делать с этим.

— Чего ты хочешь? — он вновь скрылся под маской равнодушия, но пламя, разгоревшееся в пустых дотоле глазах, скрыть уже было невозможно.

— Я думаю, мы сможем договориться.