Зеркала судьбы. Следы на песке.

Глава 1 - Незваный гость.

Пролог.

Миссис Хоуплэнд медленно шла между рядами столов и раскладывала листы бумаги со списками. Делала она это размеренно и с легкой улыбкой, внимательно изучая реакцию подмастерьев.

- И помните, вы не всесильны, даже ваши наручи не смогут вам помочь, если одно из этих веществ попадет к вам в кровь, - говорила она звонким голосом, в абсолютной тишине. - Это вам не алкоголь или наркотики, когда у вас есть шанс сообразить, что происходит и успеть хоть что-то предпринять. В случае отравления этими веществами, вы не почувствуете никаких внутренних изменений, пока не станет поздно.

Миссис Хоуплэнд зашла за кафедру и внимательно обвела взглядом аудиторию. Тишину сменил шорох бумаг и перешептывания. Её взор остановился на Дугласе Линде. Она поманила его и произнесла:

- Будьте добры, мистер Линд.

Водрузила на стол возле кафедры небольшой чемоданчик.

- Мне нужен доброволец.

- Нету у меня сегодня доброй воли травиться, - буркнул Дуглас, приподнялся, но продолжал топтаться за своим столом.

- Интересно, то, что это не яды в обычном понимании этого слова, - произнесла миссис Хоуплэнд и приглашающим жестом подозвала Дугласа. - И вы не умрете, получив даже "лошадиную дозу" большинства этих веществ.

Дуглас пожал плечами и бодро устремился к столу с чемоданчиком. Аудитория одобрительно загудела. Он храбро вскинул кулак, мол, врагу не сдается наш маленький форт, и продолжил идти, даже не оглянулся на сердитое шипение Санары Куэста.

- Хотя, пожалуй, с "лошадиной дозы", вам все же станет дурно и обнимашки с унитазом будут обеспечены, - произнесла миссис Хоуплэнд и задумалась.

Дуглас резко остановился и бодро повернул обратно к своему столу, под редкий осуждающий свист. Миссис Хоуплэнд заметила его разумный маневр и громко кашлянула. Аудитория затихла. Он обернулся, и она поманила его, с очаровательной улыбкой на губах.

- Мистер Линд, сколько раз я спасала вам жизнь? - спросила она и улыбка сменилась хмуростью бровей. - Хоть раз я кому-нибудь навредила в этой аудитории?

- Простите, мастер, мне нравится обниматься, - ответил Дуглас. - Но, не с сантехникой.

- Не бойтесь, ни вы, ни ваша четь, не пострадают, - произнесла миссис Хоуплэнд, налила воды в стакан и достала из чемоданчика набор пузырьков. - Серьезно не пострадают . . .

Она взяла пузырек и открыла. Светло-зеленая капля коснулась воды. Дугласу показалось, что прошла вечность, пока капелька растворилась и учитель подала ему стакан.

- Как я и сказала, вы не отравитесь . . . - произнесла она, дождалась, когда Дуглас сделает последний глоток и продолжила: - Но вот ваши умения управлять палой и способность компенсировать ее недостаток из живы будут сведены на нет.

Он осуждающе покачал головой и поставил стакан на стол. Миссис Хоуплэнд вытянула руку в его сторону и ее пальцы изобразили паука. Дуглас вовремя среагировал. Маленькая шаровая молния с шипением прыгнула ему в лицо.

Он уклонился и прикрыл щеку ладонью, в надежде отвести или подавить искрящийся сгусток энергии. Но тот, пролетел мимо, опалил брови, челку и со свистом исчез, не протянув и пары ярдов.

Дуглас тронул хрустящие волосы, изумленно посмотрел на учителя и лишь за тем, неожиданно, ощутил резь в ладони. По коже тянулся широкий ожег.

Аудитория, в оцепенении, молчала пару секунд, потом кто-то прошептал:

- Лечи, уже, чего ждешь . . .

Он сконцентрировался, боль приутихла. Но, ожег зудел и не хотел сходить. Дуглас прошептал менталу. Боль усилилась, и теперь пульсации отдавались даже в локте. Он умоляюще посмотрел на учителя.

- Сеньорита Куэста, помогите вашему другу, пожалуйста, - произнесла миссис Хоуплэнд, с маской суровости на лице, окинула аудиторию серьезным взглядом и продолжила: - Помните! Как только вы утратите способность управлять палой, вы станете уязвимыми, вы станете самыми обычными людьми . . .

Глава 1. Незваный гость.

Прохладный ночной воздух струился сквозь приоткрытое окно спальни. Небо на востоке начинало светлеть, но именно в этот час, сон становился особенно крепким.

В верхней комнате угловой башни замка спали двое юношей. Один - черноволосый и коротко стриженный, спал, завернувшись в медвежью шкуру. Его смуглый лоб уперся в стену комнаты, а тихое дыхание едва колыхало бурые волосинки на шкуре. Другой - пепельноволосой разметался поперек своей лежанки. Одеяло, сбитое ногами к стенке, касалось пола. Голая грудь со странным шрамом, похожим на оттиск медальона, мерно вздымалась. Его хранитель снов, свисал на серебряной цепочке, зажатой в руке.

Малкольм спал, не чуя прохлады, и что-то шептал слегка приоткрытым ртом:

- Шиван…почему только теперь…?

Он блуждал в мире грез.

“- Я не могу никому доверять здесь. Эта странная встреча с тобой, казалась мне подарком судьбы. Я должна была убедиться, что ты, это только ты и никто другой.

- Не понимаю?

- В мире снов ты гость, для меня же он стал домом. Странным и опасным, но домом, - сказала она и отвернулась, указывая куда-то рукой. – Смотри внимательно, смотри еще раз.

Туман рассеялся. Они стояли у подножия скал на площадке, на которой суетились люди. Он узнал форестианцев, приметил одного скалацида. В центре площадки возвышалось сооружение, похожее на гигантский волчок или дымчатый цветок сирени с четырьмя раскрытыми лепестками. Вогнутой зеркальной поверхностью, лепестки отражали восходящее солнце. Он улыбнулся, узнав язотов. Обитатели океанских глубин, вчетвером, внесли на площадку сигарообразный кокон в рост человека.

Он почувствовал прикосновение к своему плечу и обернулся. Она стояла рядом. В каждом новом сне она приходила другой и оставалась все той же, что и в первый раз. Густые рыжие волосы, собранные в тяжелый пучок, открывали изящную шею, покрытую веснушками. Зеленые глаза смотрели внимательно.

- Здесь все началось. Но после неудачи установку разобрали и части увезли в разные миры. Эти зеркала служили своеобразной системой наведения их нужно найти в первую очередь.

Она взяла его руку и поднесла к своей щеке:

- С каждым разом мне все труднее и труднее встречаться с тобой.

- Придет время, и я сам найду тебя, - ответил он, повернул ее руку тыльной стороной к себе и поцеловал.

Раскаты далекого грома заставили их обернуться и посмотреть в сторону океана. Черные тучи, тяжелыми клубами заволакивали горизонт. Он посмотрел на нее и покачал головой.

- Еще рано . . .

Гром прошелся неестественным дробным эхом и заставил вздрогнуть.

- Тебе пора, - сказала она и поцеловала его.

Губы словно обожгло огнем. Он вскинул руку и …”

Он едва не свалился с постели. Хранитель снов лежал на груди, закрывая шрам в виде дракона. Пальцы цепко сжимали цепочку. На тыльной стороне руки блестела слюна. Малкольм вытер руку о штаны и попытался подняться.

Входная дверь комнаты отворилась, и вошел Таймус Роддерик. Малкольм закинул ноги, кувырком спрыгнул с кровати, набросил цепочку на шею и повернулся к мастеру.

- Доброе утро, мистер Роддерик! Что-нибудь случилось?

Таймус посмотрел на расправленную кровать Дугласа.

- Кто-то ночью напал на дозорных.

Малкольм удивленно вскинул бровь.

- Никто не пострадал, - сказал Таймус и посмотрел на мирно спящего Лина. - Пока, не пострадал. По описанию одного из дозорных это был Дуглас. Вел он себя крайне агрессивно и дрался весьма занятно, необычно. Тебя и еще нескольких ребят я снял с занятий. Пойдем искать нашего берсеркера. Кстати, после нападения его больше никто не видел.

Малкольм понимающе закивал, затем вскинул голову и дунул по кругу на факелы под потолком. Ярко вспыхнул огонь, осветив полумрак комнаты. Лин завозился под шкурой, но не проснулся. Все ровно утро, подумал Малкольм и подошел к шкафу с одеждой.

Таймус стоял у кровати Дугласа.

- Оденься полегче, и не забудь наручи, - бросил он в сторону Малкольма. - Так, на всякий случай.

Он осторожно пощупал одеяло, поправил его, наклонился и повел носом как заправская ищейка. Таймус похлопал кровать и заглянул под нее. Затем, не торопясь, подошел к столу, на котором грудой лежали книги. Внимательно изучив обложки, он посмотрел на цветы стоящие вдоль стены, укрытые причудливыми колбами.

- Ризатропус токсичен, Аникцилия тоже, - произнес Таймус и обернулся к Малкольму. - Почему они здесь, а не в оранжерее? У Дугласа может быть аллергия на пыльцу.

- Это микроклиматические колбы, - раздался голос Лина. – Дуглас делал их сам, для Фицроя, и уже очень давно. Проблем не было.

Он сидел на кровати, завернувшись в шкуру, и яростно чесал ежик волос.

- Значит не аллергия? – уточнил Таймус.

- Уверен, - ответил Лин и зевнул.

Малкольм завязал шнурки на кроссовках и выпрямился. Он глянул на наручи, что лежали на столе возле мистера Роддерика. Тот подхватил их и ловко кинул крестнику. Дракончики распрямили хвосты и расправили изящные крылья. Малкольм выкинул вперед руки, со сжатыми кулаками, и наручи ладно обхватили запястья. Глазки драконов погасли и теперь на руках хозяина они смотрелись обычными, пусть и красивыми, браслетами.

- Надо будет заказать у старого Фархада такие же, - усмехнулся Таймус.

- Обратитесь к моему юристу, дабы уладить все вопросы относительно авторских прав, - ответил с усмешкой Малкольм.

Лин понимающе хрюкнул и улыбнулся, он знал, что Малкольм крестник мистера Роддерика и частенько позволял себе шутить с ним, что совершенно исключал с другими мастерами.

* * *

Они собрались перед входом в столовую. Большинство из них Малкольм знал. Подмастерья кивали друг другу в знак приветствия, улыбались, жали руки, кто-то салютовал на манер польских военных. Наконец подошел Таймус Роддерик.

- Господа подмастерья, - начал он. - По последним данным мистер Линд, ночью пытался проникнуть в помещение “Колодца бесконечности”. Далее, безуспешно покушался на сейф с Оборотным ключом. Наконец, столкнувшись с дозором, скрылся с территории замка. Наша задача найти беглеца и выяснить причину странного поведения.

Мистер Роддерик оглядел всех, как бы приглашая задавать вопросы.

- Он опасен? – спросила Иоланта, незаметно вздернула руками, и наручи, изящными гадлингами, наползли на костяшки кулаков.

Малкольм поморщился. Его всегда поражала показная кровожадность Иоланты и ее враждебность к нему и Дугласу. Таймус покачал головой.

- Никого калечить не надо, он ваш товарищ, а не дикое животное.

Один из дозорных поднял руку. Его правая бровь и щека имели чудный сине- зеленый цвет, а внешняя сторона глаза покрылась кровавой сеточкой. Он кашлянул в кулак, глянул на Таймуса, и тут же заговорил:

- Избегайте близкого контакта. Его манера передвигаться … ничего подобного раньше не видел, - он замолчал, бросил взгляд на Малкольма, потом на Лина и продолжил. – Увидели, не геройствуйте! Если можете, вяжите и ждите мастеров.

- Каждому дозорному придается по два подмастерья, всего пять групп. Зоны поиска определите сами. Связь держать через ведущего, – сказал мистер Роддерик и оглядел присутствующих. – Еще вопросы?

Подмастерья вытянулись по стойке смирно, хоть и не были в строю.

- За работу!

Дозорные начали вскидывать руки и выкрикивать имена ребят. Таймус поймал взгляд Малкольма, подмигнул ему и, коснувшись указательным пальцем виска, указал в небо. Ксаметары не знали телепатии и, разговоры без слов забавляли Малкольма. Он просто показал мастеру большой палец, мол, все нормально.

- Малкольм, Санара, вы со мной, - раздался голос Сергея Рогова.

Сергей по прозвищу “Мишутка” попал в Огненные крылья и начал обучение сравнительно поздно. Его нашли в сибирской тайге во время обычного отлова непрошенных гостей. Подмастерье последнего курса, он при среднем росте, обладал фигурой борца вольника, бурой густой шевелюрой и угрюмым лицом, вечно покрытым трехдневной щетиной. Мало кто помнил, что прозвище ему, невольно, дала миссис Хоуплэнд, когда увидела его голого по пояс на медосмотре.

- Вам бы депиляция не помешала, - сказала она, кокетливо похлопав его по волосатому плечу. - Прямо мишутка гималайский.

На его беду в соседней комнате находились любопытные подмастерья, которые и разнесли слова доброго доктора. Однако младшие ребята побаивались его за хмурый вид и вспоминали прозвище Сергея, исключительно в разговорах между собой. Из старших подмастерьев и мастеров только несколько человек позволяли себе называть его “Мишуткой” и то в редких случаях. Сергей не обижался, из уважения к косолапому обитателю тайги.

Сергей не мог манипулировать реальностью как обычные вулхи, но видел мир, слышал его и ощущал с глубиной не доступной даже мастерам. Он обладал врожденным сверхчутьем, как и все дозорные и, развивая свои способности, когда-нибудь мог стать “Часовым”.

- Ну, что молодежь? – хмыкнул Сергей. – Я ищу, вы хомутаете.

- Только, давай, найдем его первыми! – вмешалась Санара, не дав Малкольму вставить и полслова.

Глаза Сергея, карие с белесыми прожилками, улыбнулись, хотя тонкие губы даже не дрогнули.

* * *

Дуглас очнулся, ощущая жуткую головную боль и сухость во рту. Донесся шум прибоя. Лица коснулся утренний бриз с океана. Пальцы взрыли песок, но более руками он двигать не мог. Тело сковывало напряжение, словно его связали веревкой, укладывая виток к витку, начиная от плеч и заканчивая ногами. Он приподнял голову и, как смог, осмотрел себя - точно, спутан как муха паутиной, только ладони торчат короткими крыльями.

"Маленькие крылья будут моим проклятьем навечно, - подумал он, вспоминая похождения в царстве облаков"

Только сейчас он услышал тихий голос. Дуглас еще раз приподнял голову, кое-как сфокусировал зрение и, очертание близко стоящего обломка скалы превратилось в мужчину, в странном, но знакомом одеянии. Тот стоял спиной к Дугласу и смотрел на океан.

- Очнулся. Хорошо.

Мужчина повернулся к Дугласу, сделал пару шагов и присел. Поправил рукоять кинжала, что висел на поясе и спросил:

- Что вы сделали с “Колодцем бесконечности”?

Дуглас поморщился, мотнул головой и задал встречный вопрос:

- О чем вы говорите? Кто вы? Что вам нужно?

Он пытался вспомнить, что с ним произошло, как здесь оказался, но не мог. Он помнил, что перед сном читал статью о смещении сознания, затем попытался провести небольшой эксперимент, как советовал автор, но ничего не получилось. Он припомнил, что долго не мог заснуть, ворочался ощущая приближение головной боли, но все-таки уснул и . . . погрузился в странный кошмар.

Да, точно, ему снились бесконечные чужие жизни, плывущие через кровопролитные сражения от смерти к рождению и к новой смерти и новому рождению, много ужасных смертей, одна за другой, пока не пришла тьма.

Дуглас смотрел широко раскрытыми глазами на незнакомца.

- От тебя мне ничего не нужно, я просто хочу вернуться домой. Но, вы как-то закрыли “Колодец бесконечности”, как и зачем я не понял. Так что ты меня проведешь, - заговорил незнакомец, вертя в руке кинжал необычной формы.

- Да, кто вы такой?

- Тебя должно волновать не кто я, а что я могу с тобой сделать.

Дуглас вздрогнул и, извиваясь червем, попытался отползти, яростно загребая песок свободными пальцами. Мужчина ухмыльнулся и поводил перед его лицом кинжалом.

- Зачем ты приволок меня сюда? - спросил незнакомец, пряча кинжал.

- Я, вас, сюда?– удивился Дуглас, вскинул брови и приподнял голову повыше. – Вы издеваетесь? Я связан, вы вооружены! И я же вас приволок? Куда кстати?

- Не играй со мной! – процедил мужчина, снова взявшись за кинжал. – Я не знаю,какую игру ты ведешь, маленький мерзавец. Но, по твоей вине, может погибнуть моя семья.

- Да причем здесь я? – взвился Дуглас. – Я помню, как уснул в своей кровати, а проснулся связанный на берегу океана и какой-то пират угрожает и тычет в меня свою зубочистку.

Мужчина привстал, оглянулся, и с недоумением снова посмотрел на Дугласа.

- Это я про вас, – буркнул юноша.

Мужчина снова присел и угрожающе навис над ним, перехватив рукоять кинжала.

- Я готов помогать, - пискнул Дуглас. – Только не бейте, дяденька!

- То-то, - хмыкнул мужчина.

Вдруг где-то над их головами раздались едва различимые голоса. Мужчина привстал и настороженно вытянул шею, поводя головой. Дуглас изогнулся, как мог, подтянул ноги и резко выбросил их вперед, целя в спину своему похитителю. Незнакомец отлетел, изрыгая проклятья.

- Я здесь, сюда! - завопил Дуглас, понимая, что может навлечь на себя еще большую беду. Однако, враг моего врага - мой друг, успел подумать он. Незнакомец подскочил к нему с кинжалом в руке и с размаху всадил рукоять, больше похожую на кастет, в челюсть Дугласа.

* * *

Поиски продолжались уже часа четыре и привели их на скалистый берег острова Безымянный. Малкольм и Сергей решали, куда идти дальше, позволив Санаре продолжить поиски друга, старым добрым способом.

- Дуглас! – прокричала она, сложив руки рупором.

До спуска на пляж оставалось меньше тридцати футов, когда Сергей криком остановил ее, и стал быстро приближаться. Малкольм подошел к обрыву и посмотрел на пляж сверху.

- Он там не один, - сказал Сергей, обходя Санару.

- Кто с ним?

- Не могу понять, они оба мерцают. Возможно, поэтому его было так трудно найти.

Вдруг раздался призывный крик Дугласа и резко оборвался, будто ему зажали рот. Сергей и Санара бросились к тропинке, ведущей на пляж. Малкольм недолго думая, отошел от края обрыва, разбежался и прыгнул, прошептав менталу.

Он по-кошачьи приземлился на песок и резко развернулся. Их взгляды встретились. Дуглас больше походил на хищника, готового к прыжку - злобный взгляд из-под бровей, оскал обнажал слегка желтые зубы, один кулак упирался в камень, другой, словно сжимал кинжал, медленно ходил из стороны в сторону.

Они медленно, по спирали, пошли навстречу друг другу.

- Малкольм, их двое, - прокричал Сергей, выбегая на пляж. – Осторожнее, это не Дуглас.

Малкольм замер, в нерешительности, наблюдая за приближением друга. Дуглас бросился вперед и в бок. Его силуэт растекся полукругом и достиг Малкольма, который подпрыгнул и выкинул вперед левый кулак.

- Нет! – прокричала Санара и махнула рукой, словно хлестнула стеком.

Глухой рокот накрыл пляж. Малкольм отлетел к скалам, взрывая песок, а Дуглас, словно безвольная кукла, подхваченная бурей, пролетел и рухнул в пену прибоя. Санара закрыла рот руками и часто замотала головой. Сергей побежал к лежащему Малкольму.

- Горазда ты шорох наводить, - бросил он ей, не оборачиваясь. – Они в порядке. Помоги своему, девица - краса, а то нахлебается ненароком. Да, . . . и не пытайся привести его в чувства.

Санара бросилась к Дугласу, спина которого мелькала над водой. Поднимая фонтаны брызг, она схватила его за руки и поволокла к берегу. Причитая, проклиная себя за поспешность, и молясь, только бы все кончилось хорошо. Она ненавидела себя, не понимая за что и, ненавидела Дугласа за глупость, благодаря которой он всегда влипает в ситуации. Санара шмыгала носом, упираясь в желтый песок пятками, и соленые брызги океана на ее щеках растворяли редкие слезы.

Сергей присел возле Малкольма. Тот приподнялся на локте, но тут же снова упал на песок. Глаза то и дело пытались закатиться, но он упорно сводил их к переносице и покряхтывал. Наконец, он протянул руку к Сергею и, медленно моргая, прошептал:

- Как там, Дуглас?

- Нормально, пока без сознания, - ответил дозорный. – С ним что-то странное происходит и лучше, чтобы он был пока в отключке.

Малкольм услышал кашель Дугласа, а затем сдавленный хрип Санары. Сергей обернулся и выругался. Дуглас лежал на спине и, одной рукой держа подругу за горло, другой шарил по песку, словно искал что-то. Вдруг его рука сжалась в кулак, будто схватила рукоять ножа. Он рывком повалил ослабевшую Санару, которая ртом хватала воздух и даже не помышляла о том, чтобы сопротивляться. Дуглас, прекрати, пыталась выговорить она, но с губ сорвалось:

- Дла . . . прти . . .

Она смотрела на друга умоляюще. Его лицо таяло, вслед за уплывающим сознанием. Санара ткнула его рукой в грудь, в нос, но маленькие кулачки не достигали цели. Дуглас занес невидимое оружие и оскалился. Из последних сил она развернулась и устремила колено в пах противника. Вдруг быстрая тень промелькнула над ними, и раздался глухой удар. Дугласа на мгновение застыл и с каким-то странным поскрипыванием повалился на песок.

- Я же тебя просил, не приводи его в чувства! – сказал Сергей, опуская сучковатую корягу.

Санара лежала, звучно хватая воздух, и кашляя.

- Что с ним происходит? – выдавила она.

- А где второй? - удивился Малкольм. - Ты же сказал их двое.

- Он и первый и второй - два в одном, - ответил Сергей. - И не спрашивайте, как это возможно. Я только дозорный, вы у нас подмастерья . . . так что, дорогие мои, путайте его и вызываем подмогу. На своем горбу я его не потащу, а дать ему очухаться не слишком умная идея.

Сергей глянул на Малкольма и махнул рукой в пригласительном жесте.

- Ладно, мы побудем здесь, а ты Санара приведи Белогривого, коняга он бывалый и странностей не боится . . . и конечно предупреди мистера Роддерика, - сказал Малкольм, осторожно подходя к Дугласу. – Думаю, мастера во всем разберутся.

Сергей вновь приподнял, на всякий случай корягу, внимательно наблюдая за Дугласом. Малкольм достал веревку и начал связывать друга.

Глава 2 - Блуждающий во мраке.

Дуглас очнулся резко, с глубоким вздохом, словно до этого находился в кошмаре, где его топили, но изредка вынимали голову из воды, дабы продлить агонию. Сердце бухало тяжелым молотом в груди, глухо отдаваясь в ушах. Он моргнул и оглядел комнату с белыми стенами и потолком. Стойкий, едва уловимый аромат трав и лекарств, намекал на больничную палату. Ноздрей коснулся запах озона. Вновь пришло ощущение скованности движений, но не такое, как на пляже. Руки, почему-то заведенные за голову, ощущались до локтей, а ног, словно не было ниже колен. Тошнотворный комок подкатил к горлу, заставив сглотнуть и откашляться.

Дуглас повернул голову и посмотрел на запястья, схваченные энергетическими браслетами, которые мерно гудели и поигрывали искрами. Он попытался сжать пальцы в кулаки, но ничего не вышло. Приподнявшись так высоко, как смог, он бросил взгляд на ступни, конечно, и там тихо гудели и мерцали державшие его путы.

- Очнулся? – раздался знакомый голос.

Незнакомец возник из пустоты, сбоку от кушетки, на которой лежал Дуглас.

- Да, что вы себе позволяете? – спросил подмастерье. – Что я вам сделал? Где мы находимся?

Дуглас узнал палату в госпитале замка, но сомнения все же терзали его. Еще этот странный незнакомец, не говоривший ничего по существу. Он уронил голову на мягкий подголовник, наблюдая за тем, кто медленно приближался, держась обеими руками за пряжку пояса.

- Просто, назовите себя, – произнес Дуглас. - И скажите, что происходит?

Дверь палаты бесшумно отварилась, на пороге возникли Санара и миссис Хоупленд. Они, слышали последний вопрос Дугласа и удивленно замерли - прикованный к кушетке, задал вопрос, в совершенно пустой палате, и сейчас глядел куда-то в потолок.

- Меня зовут Эраним, я хранитель дальних рубежей Занкара . . . – сказал незнакомец и обернулся к открытой двери палаты. – И переговоры о нашей судьбе буду вести я . . .

Подмастерье бросил взгляд на дверь. Санара вздрогнула, услышав грубый, слегка хрипловатый незнакомый голос, вырвавшийся из уст прикованного к кушетке. Для Дугласа все происходило в легком тумане нереальности, только странный истязатель обладал абсолютной четкостью. Эраним отвернулся от двери и наотмашь ударил Дугласа, погрузив его сознание во мрак.

Санара заметила, как голова Дугласа дернулась и упала на подголовник, но спустя мгновение вновь поднялась, и незнакомый взгляд любимых глаз пронзил ее хладным призрением.

- Лекарки . . . пригласите сюда генерала, или того, кто тут командует, - попросил Дуглас, голосом ему не принадлежащим.

Санара глянула на главного доктора с испугом и сильно сжала ее запястье.

- Это хаялет или дример? – спросила она, почти плача. - Что с ним? Одержимых же не бывает, правда ведь, только если . . .

- Успокойся, с Дугласом все будет хорошо, - ответила миссис Хоуплэнд. – Только вот, боюсь, услуги мистера Ригеля нам понадобятся снова.

Она нежно погладила Санару по руке, ощущая смятение, которое уже давно не посещало ее сердце – у мальчика проблемы и возможно серьезные. Она склонилась к уху Санары и прошептала:

- Позови великого гроссмейстера и мистера Роддерика. Я пошлю за сновидцем.

Санара быстро закивала и убежала прочь. Миссис Хоуплэнд погрозила пальчиком злобно скалящемуся Дугласу.

- Никуда не уходите, мы скоро, - сказала она и осторожно прикрыла дверь.

* * *

Первым в палату вошел Таймус и внес два стула. Он поставил их рядом и на один сел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Мастер наблюдал за Дугласом, который только бросил взгляд на него и снова уставился в потолок. Когда в палату неспешно вошел мистер Аддингтон, прикованный явно оживился. Санара и Малкольм встали возле двери и внимательно наблюдали за происходящим.

- Вы называете себя Эраним,– проговорил гроссмейстер присаживаясь. - Кто вы, и что здесь делаете?

- Я буду молчать, пока вы не скажете мне, что сделали с моей семьей.

- Не очень продуктивно, но, извольте . . . – проговорил гроссмейстер и бросил взгляд на Таймуса. – Мы ничего не знаем о вашей семье, ровно, как и о вас, и о том, что происходит. Нам нужна ваша помощь, что бы понять, как вы попали в этого молодого человека и как мы можем помочь вам.

Повисла гнетущая тишина, в которой слышались потрескивания энергетических браслетов и пыхтение прикованного. Он медленно обвел взглядом присутствующих.

- Что значит, я попал в этого молодого человека?

Гроссмейстер озадаченно наклонился, всматриваясь в собеседника.

- Попробуйте встать, - сказал мистер Аддингтон.

Дуглас дернулся раз, другой и замер, злобно зыркнув в сторону мастеров. Он еще раз напряг руки и ноги, и поняв тщетность попыток, расслабился, уронив голову на подушку.

- Я не знаю, как вы это сделали, но у меня хватит сил забрать с собой вашего парня.

- Никого никуда не надо забирать. Просто расскажите, как вы сюда попали? – произнес гроссмейстер, не меняя позы. – Мы не враги вам. Что последнее вы помните?

Малкольму последний вопрос показался шагом в правильном направлении, помня слова Сергея о том, что в теле Дугласа находятся как минимум две сущности, он предположил, что незваный гость действительно мог попасть в его друга случайно. Он следил, как шевелит губами прикованный, и дивился незнакомому голосу, что наполнял палату.

- Для начала, скажите, кто вы и куда я попал? – спросил прикованный.

- Я гроссмейстер ордена Ксаметаров, мира Гаюрон. Меня зовут Говард Аддингтон.

Маска удивления коснулась лица Дугласа, и он проговорил:

- Ксаметарами называют гвардейские части владыки Занкара. Я знаю в лицо всех капитанов и лейтенантов, а тем более их генерала. И никогда не слышал вашего имени или странного звания.

- У нас несколько другая миссия и степень секретности, - ответил мистер Аддингтон. – Но, повторяю еще раз, мы вам не враги.

- Постойте, вы сказали, мира Гаюрон? – спросил Дуглас, тем же грубоватым голосом. – Я что провалился в мерцающий портал?

Он приподнялся и осмотрел присутствующих, словно в первый раз. Его взгляд долго блуждал по палате, будто отражение мысленных завихрений и тщетных попыток понять происходящее. Наконец глаза Дугласа, вопросительно замерли, встретив внимательный взор мистера Аддингтона.

- Возможно, - ответил гроссмейстер. – Поэтому мы и хотели узнать, кто вы и, что последнее вы помните.

Дуглас задумался и, словно смирившись с возможными последствиями, покачал головой. Уставившись в потолок, он произнес:

- Меня зовут Докун Эраним Тару. Мой гарнизон держал оборону в ущелье Феркатек. Уже больше месяца мы отражали вялые атаки татиков . . .

- …Тару, - прошептала Санара, и посмотрела на Малкольма.

Он помотал головой, ощутив странное чувство, знания ответа на не поставленный вопрос. Но, наваждение исчезло, и, Малкольм просто пожал плечами.

- Я обходил позиции, когда связист принес донесение о прорыве оборонительного каскада в верховьях реки Весарит, - продолжал рассказ прикованный. - Не успел он окончить доклад, как начался налет, столь яростный и неожиданный, что мы даже не успели укрыться. Я помню сильный удар и звон в ушах, а затем тягучую боль и глухие удары барабанов, пока не наступила тишина. . .

- Я скоро, - прошептала Санара на ухо Малкольма и бесшумно прикрыла за собой дверь палаты.

- Что было дальше? – спросил мистер Аддингтон.

- Очнулся я в вашем замке, - продолжил прикованный. – Голова трещит, воспоминания путаются, ощущение такое, что я не один человек и даже не два, а тысячи связанных друг с другом людей и я помню и знаю, что было, есть и что будет. Но это ощущение длилось недолго, оставив только обрывки странных образов и непонятных желаний.

- Например? – спросил Таймус и наклонился вперед.

- Найти ключ и защитить “Колодец бесконечности”, - ответил прикованный и посмотрел на мистера Роддерика. – Я даже не знаю, что это такое. Но, вскоре появился ваш малец, и у меня начались проблемы.

Вдруг лицо прикованного исказилось. Он дернулся, раз-другой и палату огласил знакомый голос Дугласа:

- Что значит, появился? Я тут всегда был!

Дуглас дернул ногой, будто кого пинал, и тут же хрюкнул, изогнувшись, словно получил удар в живот. Лицо его перекосила маска злобы, и раздался хрипловатый басок:

- Прекрати!

- Да пошел ты, - прозвучал звонкий голос Дугласа.

Со стороны казалось, что безумный актер ведет диковатый диалог с собой, и талантливо менять голоса, для правдоподобия. Мистер Роддерик подскочил к кушетке и стал удерживать Дугласа за плечи. Гроссмейстер пристроился с боку, призывая прикованного успокоиться:

- Успокойся и просто смотри на маятник, Дуглас . . .

Мистер Аддингтон разжал кулак и, перед глазами юноши замелькала серебряная капля на цепочке, которая стала мерно раскачиваться из стороны в сторону.

- Все хорошо . . . - почти шептал гроссмейстер. – Тишина и легкость . . .

Вскоре Дуглас затих, как и незваный гость, который тоже перестал подавать признаки присутствия.

* * *

Гроссмейстер и мистер Роддерик сидели в кабинете миссис Хоуплэнд, небольшом и уютном, с окнами на лес. Они пили чай и обсуждали, как помочь Дугласу и тому, кто невольно стал пленником странных обстоятельств, когда дверь в кабинет распахнулась и на пороге возникла Санара.

- Извините, что без стука, - сказала она, и улыбнулась. – А где Малкольм?

- Тебя ищет, - ответил Таймус.

- Я знаю, кто такой Эраним Тару, - сказала Санара.

Мужчины не проронили ни слова, превратившись в само ожидание. Наконец, Таймус закивал головой и закрутил рукой, мол, давай выкладывай.

- Это далекий предок, Такинава Тару. . .

- Хранителя “Колодца бесконечности” . . . – закончил появившийся из-за ее спины Малкольм.

– Именно, - продолжила Санара. - Дуглас получил не просто его опыт, а какою-то разновидность родового знания или памяти вплоть до особенностей личности. Я попросила Глена проанализировать историю аталан на предмет психических отклонений после получения опыта предков. Знаете, что он нашел?

- Я думаю, ничего, - ответил гроссмейстер.

- Правильно! – сказала Санара и щелкнула пальцами. – Мозг аталан устроен

по-другому и любые имплантированные воспоминания, а тем более опыт, он воспринимает как свои собственные, просто растворяя и впитывая только то, что нужно для дела.

- Не оставляя и следа другой личности? – уточнил Таймус.

- Да, - ответила Санара. – Наш мозг, воспринимает получение чужого опыта, как . . .

Она смотрела в потолок и быстро постукивала носочком туфли, в попытке найти сравнение. Малкольм склонился к ее уху и прошептал:

- Как подселение соседа в маленькую комнату.

- Да, точно, у Дугласа получение опыта больше походит как заселение темного чердачка привидениями, которые до поры до времени себя не проявляли.

- И что послужило толчком, для появления этого призрака, этого Эранима? - спросил гроссмейстер. – А самое главное, как теперь избавить Дугласа от этой напасти?

- Малкольм, я обратил внимание на книги у вас на столе, - заговорил Таймус. – Кто читал “Смещение сознания как метод самодиагностики”?

- Ее принес Дуглас. Сказал, что хочет изучить тему.

- Если не ошибаюсь, это практическое пособие для мастеров?

- Он сказал, что нас и менталы учат правильно составлять, и пальцами живу крючковать, даже управляемый энергетический выпуск делать, а сути происходящего не объясняют до конца.

- Тяга к знаниям . . . - хмыкнул гроссмейстер. - Ну что же, возможную причину появления господина Тару мы нашли, осталось придумать, как помочь Дугласу.

- Санара, напомни, пожалуйста, кто еще из вас получал опыт аталан? – уточнил Таймус.

- Только мы трое, потом, по возвращении домой Урукеш и книгочей поместили в закрытую секцию библиотеки. Кто после этого пользовался устройством, я не знаю, но можно спросить у Глена.

- Надеюсь, мы не получим здесь толпу любознательных подмастерьев или мастеров с раздвоением личности, - сказал гроссмейстер, глядя на Таймуса.

- Я тоже, надеюсь, - усмехнулся тот, глядя на ребят. – Что с вами делать? Пока симптомов не наблюдаете? Головокружение, странные голоса, незнакомые люди мерещатся?

- Нет, - ответил Малкольм. – Я думаю, все чуть сложнее. Дуглас получил опыт не одного человека, а целого рода. Это даже звучит жутковато. Но мы знаем, что это также был опыт и самого хранителя “Колодца бесконечности”. Так же, на недавнем занятии миссис Хоуплэнд, он принял некое вещество и стал обычным, ненадолго.

- Хитро, слишком много триггеров и версий, - буркнул гроссмейстер, уловивший ход мыслей Малкольма. – Переход сквозь "колодец", привел к слиянию двух копий сознания и запустил некий процесс в мозгу Дугласа, можно сказать, взвел часовой механизм.

- Точно, а опыты со смещением сознания и потеря контроля над палой, запустили его, - вмешалась Санара, в ход рассуждений учителя. – Возможно, решающим было то, что Дуглас получил опыт множества поколений сразу, а мы с Малкольмом, только одного человека и . . .

И в этот момент ребята поняли, какую угрозу таят в себе. Что если все эти рассуждения, лишь предположения и причина, по которой сейчас их друг прикован к кровати, совершенно другая.

Малкольм почувствовал как по его спине, медленно, холодя кожу, стекает одинокая капелька пота. Он поежился и заметил, как Санару слегка передернуло. Ее шея покрылась гусиной кожей, и светлый пушок встал дыбом. Санара отступила и наткнулась на Малкольма. Она оглянулась, ища у него поддержки, но тут же поняла, что он напуган не меньше.

- Без паники! – сказал гроссмейстер, словно прочел их мысли. – Скоро прибудет Александр Ригель, и уже тогда все и решим.

Малкольм услышал жужжащий шум за спиной и оглянулся. По коридору катилась электроколяска, в которой сидел молодой человек. Длинные седые волосы падали на плечи, белоснежная эспаньолка едва скрывала шрам на подбородке. Болезненная худоба и мраморность кожи, на фоне черного костюма, превращали его лицо в маску вампира, и лишь голубые глаза излучали неистовый огонь жизни.

А вот и кавалерия, подумал Малкольм и отступил, пропуская гостя в кабинет. Мастера встали. Таймус шагнул вперед, протянул руку и с улыбкой произнес:

- Александр.

Гроссмейстер склонил голову в приветствии, гость ответил тем же и подал руку мистеру Роддерику.

- Кто пациент? – спросил Александр и оглянулся на ребят. – Рита рассказала мне вкратце, но я хотел бы увидеть все сам. Книгочей и Урукеш очень будут кстати.

- Как всегда, с корабля на бал, - сказал гроссмейстер и сделал пригласительный жест рукой. – Ребята, проводите нашего гостя в палату Дугласа.

* * *

Дуглас пришел в себя и ощутил щекой холод металла. Он чавкнул губами и громко выдохнул. Пыльное облачко волчком упорхнуло в полумрак. Он повел плечами, пошевелил руками и понял, что скован. На это раз руки стянуты за спиной. Он согнул ноги - ура - ноги свободны. Дуглас перевернулся на бок, повозился, ему удалось сесть. Единственная лампа над дверью едва освещала комнатку, почти чуланчик. Огляделся. В стене, напротив двери, у самого потолка виднелось овальное окошко. Кряхтя, он встал и, подойдя к окну, приподнялся на цыпочки. Во мраке, за окном, двигались звезды.

Лязг металла за спиной заставил Дугласа оглянуться и вжаться в стену. Дверь отошла в сторону, и в чуланчик вошёл человек. В нос ударил едва уловимый запах жареного мяса и моря. Юноша склонил голову набок и прищурился. Тот, да не тот, мелькнула мысль. Мужчина действительно походил на того с пляжа.

- Кто вы, где мы, что вы хотите со мной сделать?

Дуглас расправил плечи, вздернул подбородок и нахмурился. Мужчина приблизился и загородил собой свет лампы. Он взял подбородок Дугласа суховатыми, крепкими пальцами и повернул из стороны в сторону.

- У меня, только один вопрос, - произнес он. - Как ты это делаешь, мутант?

Мужчина отошёл в угол комнатки и повернулся боком, так, чтобы одинокая лампа освещала пленника. Окантовка золотого эполета на плече незнакомца преломила тусклый свет. Дугласу удалось разглядеть своего тюремщика. Он походил на странную помесь пехотного офицера наполеоновской армии до пояса сверху и бойца специального назначения ниже пояса. Вычурный камзол черного цвета с множеством пуговиц и наград, в тон ему штаны с множеством карманов, широкий кожаный пояс и прицепленный к нему странного вида пистолет без кобуры. Костюм портили тяжелые ботики астронавта, которые ничуть не смущали гостя. Если бы не напряженность ситуации, незнакомец мог сойти за гостя хэллоуинской вечеринки изображающего героя космической мыльной оперы.

- Меня зовут Дуглас, - произнес связанный, чувствуя превосходство своего пленителя. – Я учусь в замке Огненные Крылья, я подмастерье ксаметар. Зачем я здесь?

Мужчина молча изучал его. На суровом и живом лице сменялись маски озабоченности, удивления и сомнения. Кулаки его сжались. Он поднял руку и, покачивая указательным пальцем из стороны в сторону, заговорил:

- Ты похож на татика, одет как они, говоришь как они . . .

Рука мужчины легла на оружие, и он продолжил:

– Но, ты странно говоришь и … Как ты попал на мой корабль?

Только теперь Дуглас понял, и не узнал свой голос. Ломающийся юношеский басок, превратился в гнусавый дискант. И запахи, странные запахи, словно имели цвет и форму. Он даже мог отделить один от другого. Таких талантов Дуглас за собой не замечал. Он вгляделся в позолоченную бляху на груди у мужчины, увидел отражение и, пискнув, отскочил к стене. Больно ударил руки. Он зажмурился и потряс головой.

- Что, что, как, зачем . . . - шептал он. – Во что вы меня превратили? Я сплю, я точно сплю…

Перед глазами стоял размытый силуэт незнакомого лица с глазами лемура, копной дрэдоподобных волос и носом с восьмью ноздрями. Дуглас открыл глаза, отражение в бляхе не изменилось. Страх, словно проник через дрэды в мозг и стал тянуть в разные стороны. Заболела голова.

Незнакомец щелкнул языком, убрал руку с оружия и отошел к двери.

- Выбросить за борт я тебя не могу, что странно, - сказал тюремщик. – Нож тебя не берет, патроны, словно отсырели. Так что плывем в порт. Там с тобой разберутся, мерзкий мутант.

Незнакомец поправил пряжку пояса и вышел, унося с собой слабый запах мокрой древесины и морского ветра. Дуглас услышал едва различимый скрип деревянных половиц, и металлическая дверь притворилась тихо словно сёдзи[1]. Он уселся на пол и привалился спиной к холодной стене, шею свело судорогой. Юноша покрутил головой и расслабился. Сложно в подобной ситуации устремить мысли ровным потоком, но он постарался вспомнить все, что произошло с ним за последнее время.

"Странности начались вечером, - размышлял Дуглас. - Я пробовал сместить сознание, но ничего не получилось или все-таки получилось. Потом все как в тумане. Откуда-то появился этот злобный, странно одетый мужик с кинжалом и потребовал, чтобы я отвел его к “Колодцу бесконечности”. Точно помню, не хотел, но повел"

Дуглас покачал головой и уставился в потолок.

Что потом? – шептал он. – Все как в странном черно-белом фильме, словно сон. Он ударил меня или нет. На пляже я очнулся связанным. Потом появились Малкольм и Сананра. Я бросаюсь на Малкольма. Темнота. Палата. Снова ребята и это тип меня бьет. Все, и это все, что я помню. Где я сейчас, как попал сюда, что за корабль? Почему металл пахнет деревом и скрипит, как борта гнилого ялика? Какой кошмар.

Голова заболела с новой силой. Дуглас застонал и стал покачивать ее из стороны в сторону.

- Вспомнил, - сказал юноша и посмотрел на дверь. - Глаза Александра. Сновидец был там и сейчас он здесь!

Лампа над дверью мигнула. Раздался скрежет, словно дверь пытались взломать. Вот металл прогнулся, сжался в гармошку, что-то хрустнуло, и рука в металлической перчатке медленно отодвинула дверь в сторону. На пороге стоял человек одетый еще страннее, чем предыдущий гость камеры-коморки. Дуглас видел скафандры астронавтов на картинках и в музее НАСА, но никогда не думал, что он может сочетаться со старым водолазным шлемом и короткими ластами. Гость кое-как прошлепал внутрь и замер.

Дуглас поднял удивленно брови.

Гость нагнулся и посмотрел себе под ноги. Шлем не смог заглушить ядреную ругань. Человек сел на пол и сбросил железные перчатки, стянул с себя ласты и бросил их в темный угол каморки. Дуглас молча следил за происходящим, медленно совея от захватывающего представления, ожидая, что же будет дальше.

В этот момент он точно был не против пощечины или легкого тычка в бок. Гость, тем временем, стал поворачивать шлем в сторону, будто хотел открутить себе голову. Железный шар с тремя круглыми иллюминаторами со скрипом поддался и через минуту с грохотом упал на пол.

Перед Дугласом сидел, пыхтя, сновидец.

- Александр, вы? Но, как? Вы ходите?

- Слушай внимательно, времени мало, - ответил тот. – Мы во сне. В вашем общем сне. Тот, что недавно вышел отсюда, думает, что плывет на корабле домой. Тебе почему-то этот корабль кажется космическим. Темы морских скитаний и межзвездных путешествий слились в этом сне в смачный винегрет. Но есть один общий момент. Грузовой отсек звездолета у тебя и небольшой шлюп, привязанный к кораблю, у него. Они плотненько набиты душами рода Тару. Твоего тюремщика зовут Баритор Тару и он пока не знает, что находится в ментальной петле.

- А куда делся тот, первый? – оживился Дуглас. – И что значит, он меня за борт выкинуть не может?

Александр усмехнулся.

- В момент моего контакта с тобой они поменялись местами. Я заходил в комнату готовый к переговорам, а оказался на мостике корабля в скафандре и ластах. Я видел, как вы дрались на палубе, и он сломал о твою грудь кортик, и затем смог выкинул тебя за борт. Однако спустя несколько минут судно стало само разворачиваться. Я кое-как сбежал с мостика, прихватив вот это.

Сновидец протянул Дугласу маленький компас.

- Руки скованы, - буркнул тот и повел плечами.

- Здесь написано его имя и посвящение, - сказал Александр. – Вероятно подарок любимой. Я вспомнил слова Санары и предположил, что переход через “Колодец бесконечности” взвел некий механизм в твоей голове, а эксперимент со смещением сознания спустил курок. Вуаля, и ты буйный шизофреник с кучей личностей рода Тару в черепушке. Но тебе повезло, большинство из них спит. Бодрствуют они по одному.

Александр замолчал, разминая босые ноги.

- Мы никуда не спешим? – уточнил Дуглас.

- Ах, да! – продолжил сновидец. – Ты плавал без сознания, словно поплавок, а судно кружило вокруг и не слушалось руля. Баритор достал тебя, упрятал в эту комнатушку и только после этого смог продолжить свой путь.

- И что дальше?

- Славные хоромы…- усмехнулся сновидец. – Дальше все просто. Это ментальная петля. Скоро начнется шторм. Гигантский смерч затянет в себя привязанный к кораблю шлюп, а затем и сам корабль. Для тебя звездолет попадет в черную дыру. Ни ты, ни он не помните этого мрачного конца. Вы проживаете момент пробуждения здесь, драки в разных вариациях, шторм и далее в цикле снова и снова. Петлю создал я, но она с каждым разом слабеет, тот, кто победит останется хозяином твоего тела. Я думаю со своими родственниками он договориться, а тебя запрут в вечную темницу или что похуже.

Дуглас сглотнул слюну и икнул.

- Спокойно! – подбодрил его Александр - Тебе нужно только победить его, затолкать в спасательную капсулу, ну и отстрелить её и грузовой отсек в черную дыру.

- Или в смерч, - буркнул Дуглас неуверенно. – Дело за малым - освободиться.

- Это я помогу, - отозвался, и весело подмигнул, сновидец. – Повернись.

Они встали, и Дуглас повернулся спиной к сновидцу. Александр достал длинный стилет и стал возиться с наручниками. Пару секунд спустя стальные путы грохнули об пол, и спаситель продолжил:

- В бою никакое оружие здесь не работает: ножи ломаются, пистолеты вечно дают осечку. Все как в спорте: только прямое противостояние, никаких запрещенных приемов с летальным исходом иначе петля сжимается, и все начинается сначала. Вмешаться напрямую я не могу. Единственный вариант для тебя сбросить этот балласт с корабля.

Дуглас мотнул головой в знак понимания и согласия. Александр положил руку на его плечо.

- Вопросы есть?

- Нет, - ответил Дуглас. – Хотя… Есть. Почему у вас обоих костюмы такие ржачные?

- Боевой задор – это хорошо! – ответил сновидец, улыбаясь. – Для победы он тебе пригодится. Ну, я пошел. Удачи. Обычно в это время Баритор на мостике.

Александр встал и вышел из коморки. Водолазный шлем и железные перчатки с шипением превратились в труху, осыпались на пол и исчезли. Ласты с чавканьем запузырились зеленой лужей и тоже исчезли, душным паром, взлетев под потолок.

Дуглас крякнул, расправил плечи и вышел в коридор. Он бросил взгляд в огромный иллюминатор, и в отражении увидел свое знакомое лицо. Он принял, как данность, знания того куда идти, хотя пока не знал, что будет делать. Мостик, схватка, победа или смерть, где-то это уже было, мелькнула мысль.

Он быстро преодолел лабиринт коридоров и лифтовых тамбуров.

Запах океана означал, что мостик близко и его невольный враг там, но не ждет его. В прямой схватке я проиграю, рассуждал Дуглас, значит надо попробовать обходной маневр, например засада или, на худой конец, ловушка. По пути он заглянул в музыкальный салон и столовую, захватив пакет гороха, электронный метроном и нож. Он отстроил прибор так, чтобы тот издавал, частые попискивания, надеясь привлечь внимание незваного гостя.

План гениальный и простой предвещал удачу. Незваный гость, привлеченный звуком метронома бросится выяснять, что случилось, войдет в темную капсулу, поскользнется на горохе и удариться головой. Пока он будет подниматься, Дуглас закроет капсулу через внешнюю панель, которая рядом с люком, ножом заблокирует механизм отпирания и с мостика отстрелит капсулу в открытый космос.

Оставалось это успешно реализовать.

Дуглас знал, где находится ближайшая от мостика спасательная капсула. Он осторожно пробрался в нее, сломал ножом регулятор освещения и в полной темноте рассыпал по полу горох, зажав в руке последнюю горсть. Он включил метроном, бросил его во мрак капсулы, вышел в коридор и только тут понял, что спрятаться попросту негде.

Дуглас услышал дробную поступь шагов. Он заметался возле люка, не зная, что делать, и тут в коридор вбежал Баритор Тару.

Глаза Баритора сверкнули яростью. Дуглас замер от страха, но в последний момент, взвизгнув, бросил во врага горсть гороха и кинулся в черный проем спасательной капсулы. Мужчина с рычанием вытянул руку и схватил его за плечо.

- Не уйдешь, трус!

Дуглас инстинктивно припал на одно колено, развернул плечо, продолжая движения противника, сильно пригнулся, устремляя схваченное плечо в пол, а другой рукой подхватил ногу нападающего в попытке перебросить через себя. Баритор хрюкнул от неожиданности и, перелетев через противника, скрылся во мраке спасательной капсулы.

Дуглас стремглав выбежал на свет и ударил кулаком по панели управления. Люк с шипением закрылся. Дуглас быстрым движением ножа сорвал панель прочь и заблокировал механизм отпирания двери.

- Ух, почти попался! - произнес он, присвистнул и тут же ощутил под ногами вибрацию.

Сирена ударила по ушам заставляя открыть рот.

- Приближается гравитационная аномалия, - раздался голос Александра, едва заглушая вой. – Поспеши!

Сновидец стоял рядом, в неизменном скафандре астронавта в ластах, только на этот раз в руке он сжимал маску аквалангиста. Он посмотрел на свои ноги и крикнул Дугласу:

- В этом я не бегун, закончи все сам! Быстрее.

Дуглас бросился на мостик. Вой сирены стал заглушать стон металла и треск досок, нос щекотал запах озона и морской пены. Коридор космолета превращался в деревянную палубу корабля, которая с треском вздымалась и исчезала во мраке, вновь открывая впереди коридор.

Его бросило к стене. Он поднялся и, перебирая ногами и руками, устремился к двери мостика. Стены корежило, словно бумажные, сломанными ребрами из них вылезали трубы и балки. Тонкими косами расплетались кабели. Повсюду летали элементы декора и крепежа. Падая и поднимаясь, он бежал вперед, ощущая кожей странную пульсацию.

Вот и главный зал корабля.

По приборам Дуглас понял, управление еще действует. Он быстро дал команду компьютеру на отстыковку грузового отсека и отстрел всех спасательных капсул, так, на всякий случай. Не думая он выжал рычаг скорости на максимум. Секунда-другая, ничего, а затем словно артиллерийский залп сотряс воздух, и корабль устремился вперед.

Странно, но перегрузки он не ощутил, так качнуло маленько. Дуглас обернулся к экранам заднего обзора. На фоне безграничной тьмы блеснула и исчезла туша грузового отсека, вдогонку которому летели, мерцая в последних лучах света, и гасли зернышки спасательных капсул.

На мостик, шлепая ластами, вошел Александр и бросил на пол маску и загубник, а затем, ругаясь, стянул “лягушачьи лапки”. Он устало проковылял к капитанскому креслу и сел на него, откинув голову назад.

Дуглас обернулся и посмотрел на своего спасителя.

- Что станет с Баритором и всеми остальными? – спросил он. - А мой опыт, как с ним?

Ответа он не услышал, только мерный гул корабля и мелодичное похрапывание сновидца. Дуглас снова посмотрел на мониторы заднего обзора и печально улыбнулся. Он представлял себе, как Баритор Тару смотрит на удаляющийся пятимачтовый линкор, держась за борта шлюпки без весел, как его невольный мучитель видит, порванный канат грузового шлюпа, который дрейфует рядом с ним в пене кильватерного следа и понимает, что проиграл.

Вдруг Дугласу стало жалко их всех, ведь они ни в чем не виноваты, это он просил их о помощи, и они помогли. Не их вина, что они хотели прожить еще одну жизнь, пускай и чужую.

- Или все же . . ., – прошептал он и повернулся к Александру.

Мостик опустел. Приборы и экраны, стены, кресла, все вокруг стало оплывать и рассыпаться, приближая усталость и желание вздремнуть. Дуглас зевнул и понял, что не в силах бороться с наступающим сном. Пол ушел из под ног, погружая его в туман, за пределами которого, одинокий голос шептал:

- Спи, не бойся ничего, скоро ты будешь дома.

* * *

Малкольм постучал в дверь палаты, из-за которой раздавались сдержанные девичьи смешки и едва различимое мурлыканье.

- Входите, - раздался голос Санары.

Дверь отворилась, и Малкольм осторожно переступил порог. Друзья удобно устроились в кресле, у раскрытого окна. Санара сидела на коленях у Дугласа, который развалился в кресле и обхватил ее за талию. Она обнимала его за шею и пощипывала мочку уха, босой ногой пытаясь достать до подоконника. Мурлыкание перешло в сердитое протяжное урчание.

- Отдыхаем? - спросил Малкольм и притворил дверь.

Дуглас обернулся к другу, насупился, фыркнул и произнес, растягивая слова, словно говорящий кот:

- Хо-дя-т т-у-т всяяя-ки-е, а по-тоо-ммм ммо-ло-коо про-па-дааеее-т…

- Коль больной шутить готов, то больной уже здоров! – усмехнулся Малкольм.

- Привет! – почти хором произнесли влюбленные.

- Особый заказ для хворых, – сказал Малкольм, улыбнулся и показал друзьям сетку апельсинов.

- Гуляем! – подхватила Санара и спрыгнула на пол.

Она порвала сетку, вывалив маленькие солнца на подоконник. Дуглас едва успел поймать свой гостинец, как Санара другой бросила Малкольму. Она прислонилась к спинке кресла и вонзила зубы в толстую, сочную, бугристую оранжевую корку, которая взорвалась ароматным облачком, и лишь затем принялась чистить апельсин руками.

- Как Александр? – спросила она, проглотив дольку.

- Все хорошо, вроде. Он пока спит, - ответил Малкольм, сосредоточено чистя свой апельсин. – Так всегда бывает, после очередного разъезда.

Он покрутил головой, не зная, куда деть кожуру.

- Разъезда? – спросила Санара, и забрала у него цедру.

- Так он называет путешествия по снам, – уточнил Дуглас. – Кстати, ты видела его татуировку. Она на русском, но он мне перевел.

- И что там.

- “Своих не бросаем ни живых, ни мертвых!” – ответил Дуглас. – Я уверен, меня бы он не бросил.

- А мы так сможем? – спросила Санара.

- Должны, - ответил Дуглас, странным охрипшим голосом. – Иначе нам не устоять, перед тем, что грядет.

Санара вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Его зрачки расширились, почти скрыв радужку, и мгновением позже вновь превратились в черные бусинки. Он встал, улыбнулся, обнял ее и подвел к окну. Малкольм обернулся и положил руку на плечо другу. Ветерок качнул белую занавесь, принеся с собой тихие отзвуки далекой бури.

[1] Сёдзи - в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

Глава 3 - Куда дым, туда и ветер.

Малкольм стоял на причале, опираясь на весла. Он ждал Джона. Лодки мерно покачивались на волнах, изредка бухая друг друга бортами, а в глубине под ними стайки светящихся мальков носились в задорном хороводе. В открытом море сегодня не спокойно, подумал Малкольм, и переступил с ноги на ногу. Прошло уже больше получаса, а старый “пират” все не показывался, он позвал его на рыбалку после шторма, и вот задерживался.

Малкольм положил весла, поднял один из спиннингов и взмахнул примеряясь. Сегодня планировалась рыбалка на живца, но он все равно захватил чемоданчик с блеснами и прочими снастями. После третьего взмаха он представил, что подсек гигантского морского окуня и тащит его к лодке, а удилище выгибается дугой и леса натужно повизгивает, под тяжестью изворотливого хищника, который так и норовит уйти под лодку и на глубину. Его рыбацкий задор разгорелся еще сильнее, когда в грот проник шум двигателя, это означало только одно, будет большая рыбалка.

Пятнадцати метровая парусно-моторная яхта, с бортами выкрашенными под дерево, вошла в грот и стала медленно приближаться к пристани. Держа курительную трубку в зубах, на мостике стоял Джон. Одной рукой он придерживал штурвал, а другой картинно приставил бинокль к глазам. Вдруг он встрепенулся, отпрянул от окуляров и взглядом королевского альбатроса оценил юного рыбака.

- Грузиться на борт, юнга, - прокричал он, и расхохотался. – Сегодня починил малышку, попробуем в деле.

Моряк похлопал рукой по штурвалу, вытащил трубку изо рта и убрал в карман. Джон никогда не курил, но при этом всегда носил с собой курительную трубку. Он редко зажигал её и только в минуты напряжения чистил, набивал смесью ароматных трав, зажигал и ставил на специальную подставку в каюте яхты или у себя в комнате. Малкольм подобное настроение старого морского волка видел лишь однажды.

- Давай к дальнему причалу, - крикнул Джон. – Я туда подойду. Весла потом уберем, на обратном пути. Аэрдол заказал большой улов.

Малкольм подхватил спиннинги, ящик со снастями и побежал по сырым, скрипучим доскам вслед за яхтой, которая уже разворачивалась кормой к дальнему причалу.

Через двадцать минут они уже шли вдоль берега, намечая маршрут рыбалки. Яхта повернула в сторону океана и стала набирать скорость.

* * *

Проход через защитный барьер Малкольм ощутил всем телом, словно тысячи пушинок пощекотали его одновременно и исчезли, оставив мурашки и вздыбленные волосы. Он рукой пригладил ерш волос на затылке, который с треском улегся.

- Прошли барьер, - прокомментировал Джон.

Он сжал кулаки, и его всего передернуло. Каждый ощущал по-своему переход сквозь защитный рубеж. Малкольм кивнул в знак согласия и улыбнулся, продолжая ощущать, как волоски на руках вновь прилегают к коже.

Джон проверил сонар и подправил курс. Яхта шла к стае мелкой рыбы, которая пенила и без того неспокойный океан, издали делая его похожим на кипучее варево. Двигатель затих, и лодка пошла малым ходом почти по инерции. Джон спустился с мостика и взял один из своих спиннингов.

- Готов? – спросил он, взял из ведра живца, насадил и забросил снасть.

- Я попробую в проводку, - ответил Малкольм и взмахнул спиннингом.

Блесна по большой дуге улетела ярдов на двадцать. Малколм поддернул удилище и крутанул катушку, леса разрезала воду. Джон закрепил первый спиннинг на борту лодки и взял еще живца, насадил и забросил второй спиннинг, почти в центр стаи мальков. Те бросились врассыпную, вылетая из воды стремительными серебристыми всполохами.

- Ну, пошла рыбалка? – ухмыльнулся Джон.

- Не клюнул еще никто! – возразил Малкольм, протягивая блесну к лодке, при этом спиннинг посвистывал и изгибался.

- Пойдет клев, я чую сегодня хороший улов, - ответил Джон, слегка поддернув оба своих спиннинга. – А ты так и будешь, сачковать? Зачем тогда два взял.

Малкольм поднял бровь, и как бы сдаваясь, установил свой спиннинг в крепление на борту. Он крутанул катушку пару раз, и ослабил натяжение лесы. Этот попробуем на живца, подумал он, снаряжая снасть. Наживка скрылась в воде, когда со стороны Джона раздался победный клич и один из спиннингов изогнулся крутой дугой. Моряк схватил снасть и стал работать катушкой, то, ослабляя, то, усиливая натяжение лески, при этом удилище попискивало, невероятно изгибаясь, при каждом поднятии спиннинга и рывке катушки.

- Окунь! Точно, он, его манера, - выкрикнул Джон, накручивая катушку.

Окунь не сдавался, уходя под яхту. Рыбак тоже жаждал победы и его шипастый красноспинный приз мог надеяться только на везение. Наконец рыба сдалась, и Малкольм помог Джону достать девяти килограммового морского окуня из воды. Красноперый крутобокий красавец, ощерился спинным плавником и бился о палубу, когда моряк длинными плоскогубцами стал вынимать крючок из его пасти.

- Я же говорил пошла рыбалка, - хмыкнул Джон, открыл лючок и сбросил окуня в бак для рыбы.

- Ох, накаркаете, - возразил Малкольм, удивляясь, что его спиннинги мирно дремали, покачиваясь в такт лодке.

Он оказался прав, еще час они дрейфовали, возбуждаемые редкими поклевками, но рыба больше не шла. Джон несколько раз менял живца, пробовал забрасывать с блесной, но удача обходила лодку стороной. Малкольм устроился на скамье у борта, и заворожено наблюдал за переливами волн и игрой пены, изредка поддергивая свои снасти.

- Да, накликал, - пробурчал Джон и уселся рядом с Малкольмом.

Он достал набор скребков, курительную трубку и стал ее чистить. Продувал, скреб и снова продувал. Затем, постучав ей о борт, он достал пустой кисет и бережно завернул в него трубку.

Итак, юнга, чего будем делать? – спросил он, убрав трубку во внутренний карман кожаного жилета. – Оставлять Аэрдола без рыбы нам никак нельзя. Да, и ты какой-то грустный. Может, это не я сглазил, а ты разугрюмился и всю рыбу распугал.

- Я думаю, - ответил Малкольм.

- Заявление мужчины! – хмыкнул Джон. – О чем, морской волчонок?

- Как найти то, не знаю что?

- Стара сказка! – ответил Джон. – Сходить туда не знаю куда.

- А если это не сказка, а детектив?

- Тогда все гораздо проще, - сказал Джон, приподнялся, но удилище выпрямилось и он сел обратно на скамейку, положив руку на плечо Малкольма. – В любом детективе, всегда есть зацепочки, свидетели, некие, вроде бы, незаметные на первый взгляд элементы разгадки. Как у лодки кильватерный след.

- Вы про что? – не понял Малкольм. – Я вижу и след, и лодку.

- Знаешь как раньше сторожевые или торпедные катера искали суда противника?

- По приборам, как и сейчас.

- Нет, сторожевик шел змейкой в направлении предполагаемого удаления корабля противника пытаясь поймать волну, а она есть всегда, пусть и слабая. Иногда так случайно находили врага в свободной охоте.

- Чушь! – возразил Малкольм.

- Ну, я настаивать не буду, найдешь книжки по второй мировой войне и почитаешь. А я вот про что тебе сказать хочу. Даже если ты ничего не знаешь о том, что ищешь, наверняка есть те, кто знает. Нужно только спросить в правильном месте у правильных людей.

- И у кого?

- Вот здесь тебе лучше знать, это же твой детектив. Но я тебе расскажу другую историю. Ходил я на одном грузовом танкере. И довелось нам перевозить несколько, русских танков одному, очень, арабскому эмиру. Зачем ему такни неважно. Важно то, что эти танки сопровождали русские инструктора. Как-то раз, в столовой я услышал от одного из них странную присказку: ”Куда дым, туда и ветер”. Язык их я знал сносно, но усомнился, что правильно понял.

- И верно, чушь какая-то, получается, - буркнул Малкольм и поддернул спиннинг.

- Я все верно перевел, - подтвердил Джон. – Этот русский повторил присказку еще раз и расхохотался, сказав, что я потом пойму, когда время придет. Я обиделся тогда, подумав, что он высокомерный сын гиены.

- И, что было дальше? – усмехнулся Малкольм, играя бровями.

- Ничего, если ты про драку, - ответил Джон, покачал головой и постучал по борту лодки.

- Почему мы плывем за стаями мальков? – спросил он, мгновение спустя.

- Это же просто, где малек, там и хищник, - ответил Малкольм.

Он встал, приподнял один из спиннингов, покрутил катушку, ослабил лесу и снова сел, посмотрев на Джона.

- Ты можешь увидеть ветер? – спросил моряк.

- Нет.

- Но, ты можешь увидеть дым, - продолжил Джон. – И туда, куда движется дым, дует и ветер.

- Все наоборот, - рассмеялся Малкольм. – Вы же образованны человек.

- Верно, для тебя и, возможно, для меня, это очевидно. Однако простой человек, которому повезло и его голову не задурили учеными идеями, тебе возразит и даже объяснит, где ты ошибаешься.

- Ну, вы Джон совсем перегнули спиннинг через борт! – брякнул Малкольм.

- Я пытаюсь тебе объяснить, что очень часто самое простое решение, самое верное и на вещи надо смотреть под разными углами. Чтобы в один прекрасный момент, увидеть истину, ну или на худой конец краешек ее туфельки, – хмыкнул Джон.

- И что мне делать, с этим краешком туфельки? – буркнул Малкольм.

- Ох, юнга, если дама показала тебе край туфельки, - прошептал моряк и ухмыльнулся. – Только от твоей настойчивости зависит, увидишь ли ты все остальное.

- Только у вас Джон, детективная история с танками и дымом, могла закончиться в будуаре дамы, имя которой Истина, - расхохотался Малкольм. – При этом основная идея всей истории – быть проще!

- Сам подумай, селедкин хвост, и сразу все поймешь, - ответил Джон. – Собери воедино все, что тебе известно об искомом предмете или месте, от самого мелкого и не приметного, до самого значимого. Это твои зацепки или петельки. Когда все соберешь воедино, начни тянуть петельку за петелькой, так и найдешь нужную тебе ниточку.

В памяти Малкольма, что-то щелкнуло, и он почувствовал, словно всплывает на поверхность из темного колодца. Течение мыслей грубо прервало фырканье за бортом и окрик.

- Эй, на корабле? Улов большой? – раздался булькающий голос. – Может, помощь нужна?

Малкольм вскочил и кинулся к борту, в надежде увидеть Ваншара. Джон последовал за ним и, перегнувшись за борт, весело заухал:

- Аниар, дружище! Ты как здесь?

- Местные жалуются. Снасти звенят, двигатель урчит – непорядок! Вот я и решил глянуть, кто здесь буянит, - ответил язот.

- Ты все шутишь!? – сказал Джон и протянул руку. – Милости прошу на борт!

- Нет, я мимо плыл, - ответил Аниар. – Решил глянуть, как вы тут. Рыба ушла отсюда, но могу поспособствовать, если ждать и искать не хотите.

- Уж, подсоби, - ответил Джон. – Очень обяжешь.

Язот уперся руками в борт яхты, резко оттолкнулся и нырнул, но тут же вылетел из воды почти по пояс, вскинул перепончатые руки, изображая удар битой и прокричал:

- Готовьте дубинки!

- Что? – спросил Малкольм. – Зачем?

Искрящееся тело язота скрыла вода. Малкольм глянул на Джона, который покачал головой и, погрозив пальцем в сторону океана, бросился к баку для рыбы. Он достал пару палок с крючьями на концах и одну бросил Малкольму.

- Если я правильно понял, сейчас будет жарко! – буркнул моряк. – Я бы тебя попросил просто держать люк бака, но Аниар меры не знает…

Джон не успел закончить. Вода вокруг лодки закипела, словно дно океана превратилось в сковородку, и первая рыбина, больше похожая на крылатую ракету, вылетела из воды и, перелетев яхту, плюхнулась с другой стороны. За ней последовала вторая, третья . . . Воздух наполнил запах серы.

Рыба, словно безумная, прыгала из воды с разных сторон, сталкивалась, падала с буханьем в лодку. Она билась о палубу и самая везучая вновь улетала в океан. Малкольм подгребал крюком самых крупных и скидывал в бак для рыбы. Он разинув рот, наблюдал, как растет живая куча всевозможной рыбы. Несколько черных марлиней, морской карась, тунец и морские окуни, все перемешались и шевелящимся ковром устилали палубу. Теперь над лодкой витал дух утреннего рыбного базара.

- Берегись! – прокричал Джон.

В этот момент на палубу тяжелым бревном рухнула четырехметровая белая акула и словно зубастый экскаватор или злобная мясорубка принялась крошить рыбу, что копошилась на палубе. Малкольм уронил крышку. Белоснежные борта окрасило красным. Зубастая хищница, мотая головой из стороны в сторону, помогая себе хвостом, будто всю жизнь так и ползала по скользкой палубе, двинулся на Малкольма. Джон ударил акулу пару раз багорчиком, который застрял в боку кровожадной бестии. Моряк уперся в ближайшую скамью ногой и потянул акулу на себя. Лодку качнуло, крюк выскользнул из его рук, и зубастая окровавленная пасть, как створ капкана, устремилась к ногам Малкольма. Джон рванулся вперед, поскользнулся и ударился головой о край борта.

Малкольм заметил, как моряк, завалился на бок и затих.

Спиннинги вылетели из зажимов и катались по палубе в куче еще живой и ужепокусанной рыбы. Одно из удилищ чиркнуло палубу недалеко от Малкольма. Акула приблизилась, грохоча хвостом о палубу и раскидывая рыбу. Он схватил спасительную снасть и ткнул в открытую пасть хищника. Ему почудилось, будто из жерла акульей пасти, на него дыхнуло могильным смрадом. Челюсти акулы щелкнули в смертельном захвате, голова дернулась и спиннинг, вырванный из рук, полетел в океан. Малкольм подхватил крупного тарпона и метнул его в сторону акулы, выкрикнул менталу и ощутил холод на пальцах.

Челюсть хищницы сомкнулась на глыбе льда. Малкольм выбросил обе ноги вперед, оттолкнул акулу, и снова прокричал менталу, направляя весь страх и ярость в голову зубастой бестии, но промахнулся. Часть палубы и рыба на ней покрылись коркой льда.

В этот момент в лодку впрыгнул Аниар. Он схватил извивающуюся акулу, в пасти которой застряла замороженная рыбина, поднял над палубой и вместе с ней вывалился за борт.

- Джон, Джон, - прокричал Малкольм поднимаясь.

Падая и поднимаясь, по скользкой палубе, перебирая руками и ногами, он добрался до своего друга. Джон уже приходил в себя и лежа на спине рукой растирал затылок.

- Судя по крикам, все живы и мы победили, - буркнул он, приподнимая голову и ловя взгляд Малкольма.

- Ага, - пыхтел Малкольм. – Аниар вывалился с ней за борт.

- Повезло, - буркнул моряк садясь.

- Кому? – не понял Малкольм.

- Ну, кому-то из них точно повезло, - улыбнулся Джон. – Скоро узнаем кому.

Под лодкой бухнуло, и волны кругами побежали прочь от судна.

- Не помню я, чтобы снабжал этот “пароход” глубоководными бомбами… - сказал Джон и огляделся. – Да, знатная рыбалка получилась, хоть и сумбурная слегка.

Полоса застывшей рыбы уже оттаивала, остальная вяло дергалась. Картину белоснежных бортов, портили красные разводы, а палубу то тут, то там украшали куски растерзанного улова. Джон поднял и покрутил перед собой хвост палтуса.

- Так, что мы на сегодня имеем? – сказал он, хмуря брови.

Малкольм подгреб к себе голову морского окуня, взял обеими руками и перекинул через борт.

- Подведем итог беседы? – уточнил он.

- А как же? – хмыкнул Джон, выбрасывая за борт очередную изуродованную акулой рыбину.

- Нужно всегда искать зацепки! Куда дым, туда и танки! – усмехнулся Малкольм. – Акула не киска, не подплывай близко! Будь проще и удача покажет тебе край туфельки!

- Ничего не забыл? – уточнил моряк.

- Нет! Ах, да! Никогда не проси язота о помощи на рыбалке.

- Верно! – сказал Джон и ткнул Малкольма указательным пальцем в плечо.

Перепончатая рука ухватились за борт яхты, и Аниар, пыхтя и фыркая, спрыгнул на палубу. Он покрутил в руках багорчик Джона и бросил в груду рыбы. Подмигнул друзьям черным, как смоль глазом и закурлыкал:

- Как вам рыбалка?

- Ни жа што не забудем! – прошепелявил Джон, и продолжил уже нормальным голосом. – Что с акулой сделал?

- Крюк твой вынул и отпустил . . . - ответил Аниар. - Оглушил, просто оглушил.

Он осмотрел лодку, друзей и заурчал, прикрыв перепончатой рукой рот. Малкольм понял, что язот смеется, и посмотрел на хмурящегося Джона.

- Я немного перестарался? – уточнил язот.

- Да уж, от души! – ответил моряк.

Только теперь Малкольм почувствовал, что над яхтой витает запах крови и уже начали собираться птицы, которые пока умеренно, но настойчиво клекотали. Прибрежные крылатые жители острова, белоснежными призраками кружили над лодкой и некоторые даже пытались пикировать вниз, но снова с криком взмывали в небо.

- Помощь в уборке не нужна? – спросил Аниар.

- Нет, что ты! – запротестовал Джон, опасаясь, что язот выкинет очередной фокус, скажем, поднимет волну, дабы одним взмахом руки стереть следы своего прежнего безобразия. – Спасибо за помощь, мы тут сами, как-нибудь.

- Хорошо, тогда я пойду? – спросил язот, голос его как-то обиженно забулькал.

- Постой! – окликнул его Малкольм, чем напугал моряка. – Увидишь Ваншара, передай ему, что он мне нужен. Я буду ждать на пляже причальной бухты вечером, после заката.

Язот кивнул, подошел к борту яхты и, помахав рукой, ухнул в океан. Чайки и бакланы над лодкой закричали с новой силой, словно с поля боя убрался грозный враг, и победа уже близка, а о грядущем пире будут складывать песни.

Малкольм и Джон быстро принялись выкидывать за борт испорченную рыбу. И тут смелость пернатых взяла верх, они камнем падали к поверхности океана и рвали клювами рыбьи тушки.

С уборкой справились быстро, хорошую рыбу скинули в рыболовный бак, остальную за борт, разобрали спиннинги, из двух ведер окатили борта и палубу и, отдуваясь, сели на скамьи отдыхать. Джон огляделся и понял, что яхту сносит от островов на просторы океана. Он посмотрел на Малкольма, хлопнул себя по коленям и встал.

- Домой, юнга? – спросил он.

- Да, - ответил Малкольм, и они поднялись на мостик к штурвалу.

- Твоя вахта, юнга! – гаркнул Джон и сунул в рот пустую курительную трубку.

- Есть, капитан!

Только вечером Малкольм встретится с Ваншаром, и передаст ему копию рисунка, с просьбой узнать что-нибудь об изображении. А пока, яхта набирала ход и шла домой, оставляя позади беснующихся над водой птиц.

* * *

Впереди ждал остаток дня и первым по плану Малкольма должна стать встреча с Аэрдолом. Джон сообщил на берег о шальном улове и их уже ждали помощники форестианца с холодильниками для рыбы, которые сгрузили с повозок на причал. Небольшие ящики со льдом, уже стояли ровным рядком и ждали гостинца.

- Ох, боюсь, придется два раза ездить, - хмыкнул Джон.

- Ничего, уместится, – возразил один из поварят. – Я не слышал, чтобы ты бак для рыбы менял на более емкий. Если что, нагрузим с горкой, везти недалеко.

Малкольм помогал сгружать улов и таскать холодильники к повозкам. Когда закончили, маленький караван из двух повозок запряженных низкорослыми битюгами, пошел в замок. Малкольм простился с Джоном и обещал вечером принести жаркое из палтуса к нему на яхту, парочку хороших экземпляров он заметил, сгружая рыбу в холодильники.

По дороге в замок он узнал, что у Аэрдола гость из родного мира форестианца. Утром отпирали “Колодец бесконечности”, и пришла целая делегация на встречу с гроссмейстером, но сейчас остался только один, а остальные вернулись обратно в Санкерион.

Сердце юноши екнуло.

“Вот оно, гость появился у нас не случайно! - думал он, вспоминая странное ощущение, которое посетило его на яхте, после слов моряка о петельках и зацепках". Как часто в жизни, он ловил себя на мысли о чем либо, что затем происходило, или сбывалось, словно чудо предсказания.

Малкольм шёл, держась за край повозки, и чертенок нетерпения и ожидания чего-то необычного, сидел на его макушке, щекотал уши и затылок, заставлял волосы шевелиться и покрываться мурашками спину, что вызывало желание сходить в туалет по маленькому. Малкольма передернуло, словно он замерз, и нетерпение взяло верх. Он обогнал караван и устремился бегом к замку, как только над лесом отчетливо увидел шпили башен.

* * *

Малкольм прошел сквозь пустую столовую. Искусственное освещение заменял дневной свет, лившийся сквозь вытянутые до самого потолка окна, которые никогда не занавешивались. Столы, выполненные в современной манере, рассчитанные на двенадцать персон, окруженные стульями с низкими спинками, стояли не покрытые скатертями. Им отводился центр столовой и только с краю, у самых стен, располагались столы на четыре человека.

Малкольм бросил взгляд в дальний конец столовой, что напротив входа в кухню. Там, в полумраке, скрывались четыре массивных дубовых стола, вид которых говорил о том, что возможно, их сделали из досок Ноева ковчега. Только вдоль этих представителей древности, стояли широкие скамьи, которые не уступали им по возрасту. Обычно там, в полумраке, любили посиживать парочки, делая вид, что готовят уроки, и иногда они действительно их готовили. Но сегодня столовая пустовала.

Малкольм услышал голоса в кухне, значит гость еще здесь.

Он подошел к дверному проему, что вел в кухню, и замер. Дорогу преградила двухстворчатая дверь, на манер тех, что можно видеть в старых фильмах про ковбоев, когда главный герой заходит в салун. Только эта почти достигала пола снизу, а сверху доходила до пояса человеку среднего роста.

Конечно, не массивные створки, изящно украшенные резьбой, стали причиной ступора. Волнение, которое у одних отнимает способность дышать, а других заставляет сесть, охватило Малкольма с новой силой. Он чувствовал, что новую главу в книге его жизни начнут писать именно сегодня в этой кухне. Он толкнул створку, которая скрипя, отошла в сторону, и вошел в мир сытости и ароматного достатка.

Хозяин кухни и его гость одновременно посмотрели на вошедшего.

Малкольм знал, что форестианцы одни из самых долгоживущих существ, не считая конечно хаялетов, подобие жизни в которых поддерживала само бесконечное Ничто. То, что Аэрдол самый старый из жителей Огненных Крыльев ему говорил гроссмейстер. Когда и где он родился, сам Аэрдол не рассказывал, а Малкольм не спрашивал, но гладкость кожи главного повара, ясность глаз, благородная осанка, живой блеск молочно белых волос, могла дать фору любому двадцатилетнему юноше, да чего греха таить, возможно, и девушке. Однако, при всем изяществе мастера меча и поварешки, его рукопожатие заставляло хрустеть каждую косточку даже в руке Дабса, а ведь любимым орудием скалацида по праву считался молот.

И вот теперь, Малкольм смотрел на гостя. Руки его похолодели и покрылись испариной, когда их взгляды встретились. Казалось, что сама глубина веков тянет, свои древние щупальца, теплые и мохнатые, добрые, но все-таки жесткие и пытается ощупать его, хочет понять, что он есть и на что способен. Наваждение прошло, когда гость опустил взгляд в миску, зачерпнул ложкой густой суп и, с аппетитом, причмокивая, отправил его в рот. За столом сидел не просто старый человек, обычно в сказаниях, таких называют древними.

Волосы старца, собранные на затылке в кубышку, на манер японских самураев, отливали болезненной желтизной и походили на погнутую много раз золотую проволоку, которую затем постарались выпрямить. Кожу лица изрезали глубокие морщины. Острые уши, кончики которых пригибались к низу, покрывала кучерявая белая шёрстка. И только глаза оставались, такими же ясными, как и у его молодого друга.

“Может, Аэрдол свои уши бреет, кремами пользуется всякими, надо будет уточнить – подумал Малкольм, осознавая, как быстро страх и оцепенение сменились задорным любопытством".

- У нас в роду все были мохнаухими, - буркнул старец и облизнул ложку.

- Чего? – не понял Малкольм.

- Ты так бессовестно таращился на мои уши, а затем бросил косой взгляд на нашего общего друга, что ход твоих мыслей стал для меня очевидным, – хохотнул старик. – Аэрдол свои не бреет.

- Я пользуюсь воском для депиляции, - прошептал главный повар и приложил палец к губам.

Оба форестианца расхохотались. Малкольм вздрогнул, увидев частокол ровных желтоватых зубов гостя. Старик смущенно прикрыл рот рукой, и смех прекратился.

- Тебя все также бросает в дрожь, когда мы улыбаемся или смеемся? – спросил Аэрдол.

- Ну, не так много времени прошло, - ответил Малкольм. – Еще привыкну.

- Рассказывай, с чем пожаловал, - сказал главный повар, наливая в миску густой бульон и посыпая сверху смесью душистых трав.

Он поставил ее на стол и жестом указал юному ксаметару на табурет.

- Учитель, это Малкольм Стоун мой ученик.

Ложка и вилка легли рядом с миской.

- Знакомься Малкольм это мой учитель, Кариам.

Малкольм знал, что приветствия форестианцев у разных родов отличаются, поэтому просто поклонился так низко, что гость мог разглядеть его макушку, показывая тому свое безграничное доверие и почтение одновременно. Старец кивнул в ответ, прикрыв на мгновение глаза, а затем просто указал юноше на другую сторону стола.

Кариам улыбнулся, глянул на Аэрдола, облизал ложку и положил в пустую миску.

- Он не приходит без причины? - спросил старец, покачал головой и отодвинул приборы к краю стола.

- Нет. И его причины обычно весомые, - ответил Аэрдол и усмехнулся. – По большей части…

- Сначала покушай, - сказал Кариам, глядя на Малкольма. - А затем расскажешь, зачем пришел. Думаю, ты ко мне, а не к своему учителю.

Малкольм достал из кармана рисунок, запечатанный в целлофан, который планировал вечером передать Ваншару. Он положил его напротив старца и присел за стол, наблюдая за его реакцией. Кариам посмотрел на Аэрдола, потом медленно взял рисунок в руки.

- Ты видел это? – спросил старец у Аэрдола.

- Да, но подобное архитектурно-технологическое решение, может применяться или применялась где угодно. Мне оно точно не знакомо.

- А вот я вижу, как минимум, три цивилизационные ветви приложили руку к созданию этого сооружения.

Рука старца стала медленно гулять по рисунку, на мгновение останавливалась и продолжала блуждать. В эти мгновения он закрывал глаза и качал головой, изредка шепча:

- Да …, скорее всего…, вероятно, они…,

- Вас не смущает, что я увидел это во сне? – прервал его Малкольм, принявшись за суп.

- А я и не гадаю на куриных почках, - ответил Кариам, он улыбнулся, и морщины возле рта углубились темными шрамами. – Мы только что выяснили, что ты по глупостям не тревожишь нашего мастера супов и салатов.

- Он еще и яичницу делает, слюнками подавишься, - буркнул Малкольм, не понимая зачем, старик внушал спокойствие и желание просто болтать без умолку о чем угодно.

- Вот, вот . . . – хихикнул старец.

- Извините, я как-то . . .

- Все нормально. Особенности нашего народа в старости раскрываются сильнее всего. Но, давай продолжим. Ты, кушай.

Кариам посмотрел на Аэрдола и кивнул, передавая слово. Повар отодвинул табурет и присел поодаль от стола, так что хорошо видел обоих, заговорил:

- Понимаешь, Малкольм, как только стало известно о том, что вы трое получили опыт атталан, встал вопрос, что с этим делать. Эта технология известна не всем и каждая раса реагирует по-разному на подобные процедуры. Неизвестен конечный результат для не подготовленных, но обычно он весьма плачевен.

- Дуглас? – перебил Малкольм учителя.

- Да, – ответил Аэрдол. – Психика твоего друга держалась сколько могла, затем дамбу прорвало и . . . финал ты видел. В этом случае все закончилось более-менее удачно. Мозг Санары абсорбировал опыт принцессы Рейлан без последствий, поэтому Александр ничего и не стал делать. А вот твой мозг …

- Что, мой, мозг? – спросил Малкольм, отделяя каждое слово. – Александр сказал, что со мной все в порядке.

- И да, и нет, - продолжил Аэрдол. – Твой мозг, среагировал странным образом, превратившись в ментальную антенну, ловя волны только определенной частоты или лучше сказать узкого диапазона частот, это аналогия.

- Я понял, - буркнул юноша, наклоняясь над столом. – Что мне с этим делать? И почему Александр мне сам все не рассказал?

- Он рассказал обо всем гроссмейстеру. Когда ты первый раз показал свой рисунок, задолго до выходки Дугласа, уже тогда Говард понял, что с тобой что-то происходит. Остальное - история. Возможно, твои странные способности улавливать чужие ментальные волны, это подарок всем нам.

- Я вижу много странных снов, после возвращения из Таваада и хранитель снов редко помогает, - сказал Малкольм.

- Хранитель не для этого и ты это знаешь, он оберегает от атаки дримеров.

- Значит этот рисунок не бред, как предположил Лин?

- Думаю, ты, и сам это знаешь, - сказал Кариам. – Ты видел не один раз это сооружение, и не удивлюсь, если, тебе его кто-то настойчиво показывает.

- Так, что это такое? – уточнил Малкольм.

- Я не знаю, - ответил старец улыбнувшись. – Но, обрати внимание на форму сооружения. Атталане и аскиры, часто применяли форму цветка для своих излучателей и концентраторов. То, что в центре, пусть будет пестик – технология язотов. . .

Малкольм вспомнил сон, прикосновение к плечу нежной руки, и аромат рыжих волос. Во сне есть запахи и цвет, их просто надо вспомнить. Он словно уснул наяву, снова увидев тех, кто возился возле странного аппарата. Вот они петельки и зацепки, за которые нужно тянуть. Джон прав, все, что ему могло пригодиться для решения этой простой головоломки, лежало на поверхности, и пока, никто ничего специально не прятал.

- Основание или цветоножка и подобие чашелистиков, технология скалацидов? – спросил он и поднял взгляд на Кариама.

- Разбираешься в ботанике, отлично, – проговорил старец. – Да, ты прав, очень похоже на их работу. Теперь дело за малым - сделать минимум четыре копии этого рисунка и раздать нашим друзьям. Одна копия уйдет в Глифтон, скалацидам, одну копию передадим язотам, одна останется здесь и местный библиотекарь должен будет начать поиск необходимой информации в Урукеше атталан и везде где сможет.

- А последняя копия? – не понял Малкольм.

- Четвертая копия пригодится тебе, - ответил Аэрдол. - На всякий случай.

- Любишь по гостям ходить? – спросил Кариам.

- Да, - ответил Малкольм, понимая, что его идея показать рисунок Ваншару, оказалась прозорливым шагом.

Он и сам пришел бы к мысли размножить рисунок и разослать его ксаметарам в других мирах. Правильный толчок в нужный момент, может ускорить любое дело. Он свернул листок и убрал в карман. Приподнимаясь из-за стола, он посмотрел на старца и спросил:

- Меня приглашают посетить Санкерион?

- Думаю, твои друзья с радостью присоединятся, - ответил Аэрдол. – Рисунок, штука хорошая. Но лабиринт памяти может дать замысловатый изгиб, и на бумагу лягут новые неожиданные подробности, которых на рисунке нет.

- Тем более, мне кажется, твои сны будут усиливаться и, возможно, ты увидишь что-то новое и полезное, - добавил Кариам, тоже вставая из-за стола. - Да и твои друзья могут подбросить недостающие элементы пазла.

- Но, Дуглас и Санара? – уточнил Малкольм, обращаясь к Аэрдолу. – Вы сами сказали, что с ними все в порядке.

- Опыт полученный Дугласом не стерли, это попросту невозможно, а погрузили в бездонные глубины бессознательного, так что и он может что либо вспомнить. Конечно, сейчас он, бомба "очень замедленного" действия, если можно так выразиться, и когда в следующий раз ему понадобится помощь Александра неизвестно, может и никогда, - ответил повар. – Санара же просто кладезь полезных воспоминаний принцессы Рейлан.

- Не любишь путешествовать в компании? – уточнил Кариам.

- С ними хоть в адово пекло! – ответил Малкольм, глядя в ясные глаза старого учителя.

- На том и порешим, - ответил старец. - Делай копии рисунка. Вечером отбываем в Санкерион.

Малкольм уже подходил к выходу из кухни, но замер и обернулся, бросив взгляд на Кариама и Аэрдола. Оба форестианца смотрели на него с холодной серьезностью.

- Если мои сны что-то значат и сооружение на рисунке не дикая фантазия . . , – произнес юноша. - Почему так важно его найти?

- Почему в Тавааде, пустом мире, появились хаялеты? – спросил Кариам. – Ты задавался этим вопросом?

- Они, как и мы искали ключ от “Колодца бесконечности”, - ответил Малкольм.

- А что если нет, что если кроме вас и возможности заполучить ключ от “Колодца бесконечности”, хаялеты искали что-то еще? – уточнил Аэрдол. – Возможно, именно то, что изображено на твоем рисунке, важнее для посланников мрака, чем ключ.

- А что если нет?

- Четыре человека, не большой ресурс, чтобы выяснить это, - ответил Кариам. – Так ведь?

- Возможно, - ответил Малкольм. – Только я все сильнее и сильнее начинаю чувствовать себя пешкой в странной чужой игре.

- Пока ты учишься, воспринимай все происходящее, как подготовку к тому, чтобы стать ферзем, - усмехнулся Аэрдол. – Тем более что в этой игре, мы даже не двигаем фигуры. А пока, у тебя есть планы до самого вечера.

- Увидимся вечером, юный ксаметар, - проговорил Кариам, намекая на то, что им с Аэрдолом необходимо остаться наедине.

Малкольм попрощался и вышел, напоследок глубоко вдохнув пряный аромат кухни.