Земное чудо (ред. 2022 г.)

Глава 1

– До завтра, Воу! – закрывая за собой дверь терема, крикнул я, и быстро сбежал по ступеням вниз.

Что ж, теперь к реке. Нужное расстояние за сегодня я ещё не нагулял, так что день явления на свет или нет, но надо продолжить тренировку. Хотя, что уж там, праздник-то так себе, тут и гордиться лично мне нечем. Впрочем, как и моей матушке: скинула меня в «Матку» даже не дождавшись, пока начну шевелиться в утробе. Спасибо, что вообще захотела вынашивать в себе хоть сколько-то, тем более, что с медицинской точки зрения это и необязательно было.

Да, предки, тут вы что-то совсем не подумали, когда искали средства облегчить своим женщинам жизнь. Вы отрегулировали женские циклы, сделав управляемыми, перенесли вынашивание детей и роды в специальные машины, и даже придумали способ сделать дам «красивей». А что в итоге? – Ничего хорошего. Теперь им бы только переделывать себя под веяние новой моды: то камни в кожу вживляют наподобие рыбьей чешуи, то груди добавляют лишние, а то и вместо волос целую клумбу выращивают на подобие аборигенов пятой планеты созвездия Девяти змей. И заботятся только о себе, и собственном удовольствии, ничего больше не беспокоит. Лишь бы только путешествовать, новых впечатлений набраться. Даже мужики теперь не для союза, а только чтобы разделял увлечения, был в почёте в обществе, обеспечение имел и лишними заботами не нагружал.

Не по той дороге развития вы пошли, праотцы, не по той. Или, может, это именно мы пошли не туда? Как теперь понять, когда прошлое безвозвратно утеряно, когда позади уже два брошенных «дома», а сами мы бороздим космос от одной звёздной системы к другой, медленно ассимилируя среди иных народов вселенной. Если бы генетика не сдерживала, то вообще бы непонятно чем стали. Хорошо хоть эксперименты в ту сторону запретили, достаточно мутантов породили.

Теперь, кажется, хотим вернуться обратно, к истокам, да всё утеряно, слишком многое забыто.

Историки говорят, будто бы раньше именно женщины содержали дом, готовили и даже сами обшивали всю семью. Как такое вообще может быть? Историки давно больше походят на фантастов, выдумывают много. В такие глупости никто не поверит, глядя на наших сегодняшних женщин. Только достойные находки убедят этих истеричек, что так всё и было, и что баба должна содержать дом, пока связанный с ней мужчина несёт истину за её пределами. Без таких доказательств женские испорченные нынешнем временем мозги не сдвинешь с проторенного к удовольствию пути.

Вот хоть мою мать взять. Вроде ж ведь добропорядочной женщиной слыла, и если не считать скорого сброса меня и сестры в «Матку», вела себя правильно, по планетам в поисках удовольствий не перемещалась, за модой следила, но не увлекалась. Кто бы мог подумать, что она вдруг ни с того, ни с сего расторгнет связь с отцом и подастся в Арую. И что в голову взбрело? Как будто популяцию многорогих ящеров без неё не спасут. Там для этого полно специалистов.

Наверное, она всё-таки устала быть одной. Скучно ей было всю свою длинную жизнь проводить только на Синей звезде, пока отец выращивает молодое поколение в воспитательных корпусах.

А мне бы вот уже остановиться, надоело срываться каждый раз на новое место, изучать, помогать, осваиваться. Как кстати этот отпуск пришёлся. Вынужденная, но всё-таки остановка, покой. Странно правда без обычного распорядка дня, без необходимости отвечать за всех и вся в очередной экспедиции, без бездонности космоса. Кто бы мог подумать, что и мне посчастливиться побывать на Родине-1, окунуться в быт далёких предков. Кроме этого собственно радоваться тут больше и нечему, почти всё приходится делать самому, как в древности: дрова рубить, печь топить, готовить. Непривычно это, но не угнетает, просто по-другому.

Хорошо хоть какую-то там любовь не надо искать, как у предков было. Это бабы о ней талдычат, сами не знают ничего, а просят. Только стоит кому увлечься, потом начинаются проблемы и претензии. Всё не так. Вон, лейтенант Мибюлен поддался, а теперь разжалован, сослан в информационный пост на Сиятельную, следить за движением льдов, а бывшая опекаемая уже с новым претендентом на опекунство гуляет на Планете радостей. А вот остался бы свободен, сейчас бы уже и звание выше было бы и должность получше.

Вот я уж точно до опекунства не дойду. Теперь уж точно. Даже надобности нет такой больше, после отречения. Зачем мне такие проблемы? Перевоспитать же женщину нельзя. Только визг, упрёки да напоминание о моём долге, больше ничего.

А Воу только и знает, что твердить мне о слепоте, о том, что весь смысл в семье и совместном пути к развитию. Ему-то легко говорить, женщины у форкошей, не в пример нашим, покладистые. И ведь характер тоже есть, и даже вроде вспылить могут, а всё равно при мужьях, как будто бы заодно. Вот Уна, вроде бы, когда видишь её саму по себе, ничего не чувствуешь особенного, а встанет рядом с Воу – будто бы одно целое, ни склок, ни визгов, говорит только он, хотя ей говорить никто не запрещал. Понимают друг друга на раз.

Вот у них никто бы не стал протестовать против федерационного запрета на работу в экспедиционных спецгруппах по неосвоенным мирам. А наши «общие» сразу же заколыхались. И ведь до этого единицы женщин подавали прошение на аттестацию по этой специальности, одна на несколько миллионов, а как запрет наложили, такое ощущение, что все всегда хотели там работать, но молчали.

Сплошная суета и ничего больше. А ведь большей частью не мы выбираем себе призвание, а оно выбирает нас. Ещё в «Матке» закладываются основные способности, чистится генетический код от бессмыслицы. А потом служить, нести благо, нельзя останавливаться. А зачем человеку это, никто не скажет.

Вот было бы хорошо, если бы можно было бы остаться здесь, на Родине-1, и жить словно древний дикий человек своими простыми радостями, заботится о себе самому, не надеяться ни на системы, ни на правящие структуры. Воля. Только форкоши никого не пустят насовсем. Разве только по временному контракту дадут работу, и то, жизнь в спецгородах, которые не так уж и отличаются от жизни на планетах Федерации и ближайших мирах Содружества. Только и остаётся, что ценить каждый прожитый день здесь, в рекреационном центре.

Только тренироваться без наших обычных аппаратов сложнее, каждый день приходится подолгу обходить лес, чтобы достигнуть нормы. И это по снегу, без датчиков.

В тереме, конечно, есть многое из нашего обычного домашнего оснащения, но там можно прибывать только время от времени, но не жить, иначе смысл нахождения в рекреационном центре Родины-1 потеряется.

Правда, Ис этим правилом всё равно пренебрегает. Да, что с неё взять, женщина ведь, к тому же из этих, из латентных общих. Они-то, конечно, себе название покрасивее придумали – «вольны», но оно среди членов их общества только в ходу, в миру не прижилось, конечно же.

«О, опять проплешина!» – возмутился я, разглядывая ровные спилы высоких пеньков, оставшихся от некогда величественных елей. «И ведь у самой реки! Паразитка!»

Я с сожалением похлопал по неровному, будто перебитому чем-то ужасно большим слому огромной ели, валявшейся среди десятка зеленеющих товарок.

Опять Ис психанула из-за чего-то. Четверть земного года она здесь, а всё Воу не может справиться с её нервами, нет-нет, а срывает стабилизаторы у девки. Даже жалко форкоша, трудно ему приходится с ней. Ей бы искусственные блокаторы вшить, но без соответствующего решения высших органов нельзя, а Воу – смотритель жалостливый, до последнего будет бороться, но на столь крайние меры не пойдёт. Жалостливый слишком.

И ведь один из лучших психотерапевтов из форкошей, а эту невменяемую даже со всеми его телепатическими методиками до конца так и не может усмирить. Ненароком пожелаешь, чтобы он вопреки правилам перепрошил ей мозг заново. Сколько можно издеваться над природой?

А если и дальше так пойдёт, то задержится она тут надолго. К тому времени, как выйдет, на сценах будут уже новые «звёзды» и с не меньшим талантом, а главное без угрозы снести голову во время своего выступления из-за того, что не вовремя отвернулся от певицы. Тот скандал с оторванным ухом, кажется, до сих пор ведь кипит. Уже нарастили новое, компенсации выплачены, извинения принесены на всю вселенскую общественность, а обиженный продолжает ныть, всё популярным пытается стать за счёт Ис.

Но она тоже хороша! Кто ей права давал отрывать уши отвлёкшимся посетителям? Если бы мы так себя вёли при освоении второй планеты Аламака, то сейчас не было бы у нас лучшего места для отдыха и супермежгалактического порта. Если бы девочек приучали с раннего детства к дисциплине и ответственности, как нас в мужских корпусах, а пробуждением сил занимались бы форкоши, такого бы не было.

А вот и река. Сегодня отсюда, с обрыва, посмотрю, не буду спускаться ниже. Как же здесь всё-таки красиво. Хоть и зима, а чувствуется мощь этого места. Всё такое большое, сильное, кипучее. Даже снег не усыпляет здесь жизнь. Вон как ели тянутся вверх, не устают. Морозы сильные, а прорубишь лунку во льду, и лови себе рыбы сколько захочется. И откуда здесь такая воля к жизни? Всё ею так и напитано. Вот ведь только недавно ель была срезана, под сваленным стволом уже кто-то дом обустраивает. Ничего даром не пропадает.

Хотелось бы мне знать, как тут всё было на этой родине до катастрофы. Наши учёные выстраивают модели, каждый раз утверждают, что картина соответствует действительности того времени, но если просмотреть модели разных столетий, то станет заметно насколько они разнятся в отличие от утверждений. Нет им веры.

Бездоказательно придумали ещё каких-то огромных ящеров, на которых люди ездили и летали. Или что лес жгли ради засева земель, когда живности да плодов полно. Гаремы ещё эти: на одного высокопоставленного мужчину сотни или тысяча женщин. Бред! Глупость же, стольких не выдержишь, с ума сойдёшь. Фантазируют. А зачем – не понимаю.

Это место и без таких сказочек прекрасно. Дышишь полной грудью, а никак не насытишься. Этот дух свободы и созидания нельзя изжить.

Что ж, пора возвращаться, а то печь прогорит совсем и кашу холодной есть придётся. Только пройду теперь ближе к избушке Отэ, чтобы покрыть последние крохи сегодняшней нормы. Или пробежаться лучше? Нет, снег сегодня слишком рыхлый, никакое удачное распределение веса не поможет. Лучше пройдусь. Раз уж воздух сегодня так свеж и небо чистое, просто грех торопится домой.

А там что? Или показалось? Нет, мне не могло показаться! Точно слышал что-то. Может Ис опять истерит? – Нет, она была с Воу, когда я уходил, а сюда добраться для неё стало бы целой проблемой. Она же даже выторговала у форкоша КУ, чтобы он ей дорожку до дома чистил, когда она соизволит туда вернутся и после, чтобы обратно в терем прейти. Она же не терпит одиночества.

Тогда кто это мог кричать? Отэ? Нет, этот прыткий малый из любой западни выберется, он же с Родины-2, приспосабливаемый, откуда угодно выкарабкается. Хороший малый, только очень уж восприимчивый ко всему, потому и лечится. Если бы не это, подал бы на своего тренера в суд за издевательство.

Может это братья Фле? Они же из реконструкторов прошлого, живут по своим каким-то бредовым понятиям, выписанным из найденной форкошами старой летописи о жизни разных народностей каких-то приморских краёв и их борьбой с тиранией. Я их за этот месяц лишь раз на территории комплекса общего пользования видел, и то, потому что им захотелось в бассейне искупаться.

Хм… Вот опять. На крик похоже. Или хрип? Есть кто-то!

Интересно, Воу это засёк?

Делать нечего, взгляну. Если зверь какой появился – справлюсь, а из разумных если кто и подавно.

Жаль здесь пользоваться гаджетами нельзя, так бы быстрее вышло. Тишина опять. Может, показалось? Всё равно проверить нужно. Главное направление не потерять, обходя деревья. Звук был оттуда, но за деревьями ничего не видно. Я прошёл чуть дальше, профессионально приглядываясь к зимнему лесу.

Что за дела? Это ещё что такое в сугробе? Яркое пятно пропустить невозможно. Женщина! Как она сюда попала? И без костюма, не понятно в чём, ещё к тому же остриженная и расписная. Я невольно поморщился от вида рисунка на руке девицы. Общая.

Глава 2

«Воу!», – послал мысленный призыв я. Не мне же несанкционированным проникновением заниматься. Но подойти всё равно надо.

– Хэй, ты живая?

Надеюсь, это всё-таки женщина, а не подделка. Непохоже, или я чутьё потерял, что вряд ли.

А холодная какая! Как тебя только сюда занесло, чудо? Ни следов, ни отметок о переносе нет. И скачковая платформа отсюда ведь далеко. Тебя что в атмосферу выкинуло? Нет, кости целы. А кожа-то совсем белая. Внешность странная, непривычно неидеальная.

– С… – посиневшими губами попыталась выдавить что-то она.

Пытается говорить, значит ещё живая. Ладно, жалко её, а то помрёт на морозе в два счёта. Хорошо, что она маленькая, моего тулупа хватит на неё всю. Похоже девчонка совсем, а уже с отметкой. Рановато. Неужели движение нацелилось и на Родину-1? Не даёт им покоя эта планета, переживают.

– Воу! – попробовал я позвать смотрителя ещё раз только вслух, но в ответ ничего. Чем он там занят так? «Шпионов» запускает что ли? Рано ещё. Придётся к себе нести.

– Потерпи, сейчас помогу, – подбодрил я девчонку, надеясь, что она меня слышит.

Возвращение домой с неожиданной ношей заняло у меня куда больше времени, чем я думал. Вес увеличился, и передвигаться с обычной скоростью было труднее, тем более девчонка живая, а не спортивный снаряд, всё время норовила скатиться с плеча. А ещё постоянно приходилось прислушиваться, вдруг она помрёт раньше, чем я её донесу, надо же было тогда срочные меры принимать по спасению.

Всё, кончились наши спокойные деньки в этом рекреационном центре для лечения и отдыха. Тут и одна Ис нередко головную боль устраивает, а вдвоём совсем взрывоопасно будет. А эта ещё хоть и юна, а уже видно насколько идейна. Только не понятно с вещами у неё что, откуда она только такие взяла. Наверняка какая-то новая акция протеста. И что им не сидится спокойно на туристических планетах, всё так и норовят влезть, куда не надо, чтобы шокировать общественность.

Придётся теперь как можно реже объявляться в административном здании, пока Воу не избавиться хотя бы от вот этой незваной гостьей.

А Воу так и не откликнулся, хотя датчики работают, я ж проверил. Надеюсь, хоть КУ ко мне послать догадался: тут может быть обморожение такое, что придётся экстренную операцию по восстановлению кожи делать. Без возможностей Комплекса Универсального это задача трудная. К тому же у КУ класса А много дополнительных функций для лечения.

Пока придётся начать без него. Хорошо, что у меня сегодня не сильно натоплено. Как раз подходящая температура. Положу на шкуры, тут не так жарко и вполне мягко, как раз подходяще для ситуации.

Атомный взрыв, а не вещи! Что за тряпка синяя сверху вообще не понятно, узкая и совершенно не тянется. Как я её снять должен, чтобы девчонке ещё больше не навредить? Придётся разрезать. Терпи уж. Хотя и не поймёшь в сознании ты вообще или нет. Вроде шепчет что-то, а вроде и нет. Так, тряпку эту вон! Сжечь бы ещё, да некогда.

Хм… это, кажется, можно снять и так. Раздеть… Разницы-то никакой, что в жизни, что в симуляторах. Только уж больно она юна, попахивает запретом. Наверное, оттого и не по себе из-за этого. А ты терпи. Надо. Если что, Воу сотрёт эти воспоминания. У меня тоже, если понадобится.

Кожа прямо лёд. Придётся поторопиться. Извини, не время жалеть вещи. Всё равно тебе не шли эти тряпки. А так… Хм…

Я в недоумении разглядывал обнажённую девчонку. Не такая уж она и юная судя по всему. Коленки острые, родинок россыпь... Родинки же? Хм… Это тоже новое веяние?.. А шрамы? Волосы? Это же волосы на теле?.. Мелкие, почти не заметные, но они есть… Хм…

Когда ж закончатся эти модные извращения с внешностью?! Я думал после вживления камней в кожу хуже ничего не может быть, но они оказывается теперь взяли путь на ретро внешность. А это, видимо, модница. Хех…

О!.. А вот и КУ. Наконец-то!

– Женщина, на вид семнадцать. Сильное обморожение. Нашёл у реки, – чётко выдал я, глядя на то, как комплекс-универсал приступил к осмотру. Получалось у него явно лучше, чем у меня. – Где Воу? Почему не пришёл, это его обязанность, как смотрителя центра.

– Будет через пятьдесят три минуты, семнадцать секунд и три миллисекунды. ЧП, – не отвлекаясь, отрапортовал КУ.

– Где ЧП? – удивился я, с радостью отодвигаясь от шкур.

– Засекреченная информация.

Это ещё что за дела? Никак Ис опять в истерику впала. Только из-за чего? Может что-то на планете случилось? Странно. Придётся подождать пятьдесят три минуты и сколько-то там ещё секунд и миллисекунд. Андроида бесполезно пытать. Хоть и служит при рекреационном центре, а алгоритмы общения те же, что и всегда.

Я отошёл к столу, сел за вырезание по дереву, и оттуда время от времени поглядывал за работой КУ. Похоже обморожение у девчонки сильное. Жаль её. Хоть и расписана, под старину сделана внешность, но зато ни камней, ни пластин, ни рогов. Только почему такая неидеальная? Это тоже так теперь модно? Такие-то нюансы, как скулы, нос или же форма коленей формируются ещё в «Матке». Отбракованая что ли? Так чего после изменения не произвели? Странная.

Или она из реконструкторов? Так они же вроде поголовно себе уши вытягивают и всяко-разно такого рода. Зато было бы попонятней почему одета так странно. Но у них росписи на коже, вроде не приветствуются. Это подражатели войны любят портить кожу, но у них в ходу цветные рисунки и по всему телу, а тут какие-то штрихи на руке и никакого смысла. Общие вроде отметку небольшую делают, только под кожу на ключице, и в основном там созвездия или сверхновая, как символ свободы. Не понимаю.

Внезапная женщина всегда к проблемам.

Да мне-то что, это Воу будет с ней разбираться. Когда появится. Какие-то странности здесь начали твориться. Женщины посреди снегов являются, а смотритель, наоборот, пропадает. Что за аномалия? Или шутка чья? Хотя на диверсию куда сильнее похоже. Только в чём тогда подоплёка? Шпионка же чуть не подохла. Хорошо бы своим передать информацию о случившемся, но через голову Воу нельзя, если раскроют, будут проблемы. Это важнее «Фокусу» – они как раз и по общим, и по диверсиям, и вообще по всему странному, и неправомерному, но вот им спешить что-то сообщать я точно не горю желанием. Пускай сами почешутся.

Нет, хватит, я в отпуске, от всего. Меня это больше не должно волновать. Отстранён, значит, отстранён. А стратегические силы не за диверсии или даже Родину-1 в ответе, они миры осваивают.

У меня вон фигурка ещё не вырезана, вот об этом и буду думать.

Я решительно взялся за нож, но мой взгляд тем временем нет-нет, а возвращался к странной путешественнице, от которой я из-за возни над ней КУ видел в основном ноги с этими самыми её несуразными острыми коленками. Вот уж правда доходяжка! Торчат же! Хотя, если подумать, и ничего вроде. Только взгляд притягивают почему-то. Наверное, это у меня с непривычки.

Глава 3

На мыслях о коленях меня и застал Воу, точнее не совсем он, а его виртуальная копия, что без предупреждения материализовалась в моей избе. Воздух вокруг меня сразу так и пришёл в волнение, не из-за изображения форкоша, конечно, а из-за ментальной сетки, которой тот всё накрыл, чтобы со мной пообщаться. Не люблю я это, ну да ладно, придётся потерпеть, я ж в гостях, а нарушений в его действиях, как не усматривай, нет.

Поздоровавшись вслух с форкошем, я стал ждать, пока тот сам ко мне обратится. Мне некуда торопиться. Чего нельзя сказать о Воу, он явно мыслями был сейчас больше в другом каком-то месте, чем здесь. Поэтому я совсем не удивился, когда он, прослушав информацию о состоянии здоровья незваной гостьи, глядя куда-то в пол, решил затем разузнать где и как я её нашёл. Если бы находился на территории, то не стал бы спрашивать. Значит, сейчас всем здесь рулит Рау или Уна? Занятно.

– У реки, как раз у брошенной барсучьей норы, – ответил я, отводя нож от своей поделки.

Сказал вслух, имею право, потому что ненавижу общаться телепатически: я не против, чтобы форкош мне что-то так говорил, но отвечать мысленно раздражает. Слишком уж нудное занятие, чуть отвлечёшься и уже смешал собственные мысли с теми, что должен говорить, у «собеседника» из-за этого каша в голове, а у меня привычка сразу блокировать, чтобы ничего ненароком не выдать, тоже неприятно. Лучше уж вслух, и меньше напрягаться приходится, поддерживая заслон от проникновения.

– Что думаешь? – поинтересовался я у Воу, естественно имея ввиду найденную девчонку, на то, что он кинется отвечать на мои вопросы, где находится и почему появился здесь в таком виде надеяться бесполезно. Этот форкош лишнего слова не проронит без веской на то причины.

«Датчики засекли над поверхностью некоторое время корабль, передавал лозунги общих. Скорее всего, это диверсантка».

– Как-то это глупо, – прокомментировал я.

Конечно Воу не собирался делиться со мной всеми имеющимися у него соображениями. Выдал факт, а затем очевидный вывод. Не больше. Только история всё равно выходит не очень складной. Девочку что просто выкинули из корабля? Невозможно же. И в чём смысл?

Я автоматически глянул на острые коленки. Зачем? Не знаю, и конечно, эти коленки никакой подсказки, а тем более ответов мне не дали. Чего это я, в самом-то деле?!

«Мы разберёмся, а затем сообщим о ней в Фокус», – оставаясь бесстрастным, пообещал Воу, напоминая мне о том, что его присутствие здесь не больше, чем всего лишь иллюзия в моей голове, хоть и правдоподобная. «Придёт в себя – узнаем, станет сопротивляться – будем думать. Но вообще это не моё дело. Я смотритель, я здесь в первую очередь, чтобы заниматься гостями».

– Это и не моё дело тоже, – покосившись на него, учтиво заметил я.

«Знаю. Но прошу, пусть побудет у тебя пока», – внезапно попросил он.

Вот это новость. Это ещё что за дела?

«Меня нет на территории. Собран совет форкошей. Тебе придётся стать свидетелем нашей к ней лояльности».

– Почему сразу не передадите в «Фокус»?

«Пока это невозможно. Нужно разобраться. Так будет лучше для нас всех. И для Федерации в том числе, капитан».

– Ладно, – выдавил я, по привычке реагируя на отсылку к Федерации. Я уже не дозорный, но всё ещё гражданин.

Эх, весь отпуск насмарку! Присматривай теперь за этим модным чудовищем.

Но что поделать. Из-за нежелания ведомства Фокус делиться информацией им давно перестали доверять не то, что в содружественных мирах, но и в самой Федерации. Но теперь мне придётся выступить гарантом для обоих сторон, чтобы не вызвать конфликт между форкошами и нашим народом. Здорово! Есть в этом что-то ироничное. Я лишившийся всего благодаря Фокусу теперь должен выступить защитником его интересов. Не смешно.

Ох уж эти общие! Ладно, лезут, куда не попадя у нас, но вот Родину-1 могли бы и обойти стороной. А они наоборот. Только усугубляют и без того натянутые взаимоотношения с форкошами.

«Ещё!..» – одёргивая меня, вдруг подал голос Воу, когда я думал, что уже всё, разговор окончен, – «когда срок обновления твоего ИБЖ (индивидуальный блокатор желаний)?»

«Что? Да ты шутишь! Я и она? Натурально? Я ещё не сошёл с ума!»

От потрясения мысли опередили слова.

Моему возмущению не было предела. Это же надо заподозрить меня в том, что какая-то диверсантка из общих может всколыхнуть во мне какие-то древние инстинкты. Да даже если бы у меня не было блокатора и то, не обратил бы внимания. Показательные гражданки со всей Федерации не произвели на меня впечатления, а тут эта жертва моды. Я был так удивлён глупостью его предположения, что не нашёл даже слов, чтобы высказать всё это вслух, а просто отпустил на волю поток своих нехороших мыслей.

«И всё-таки?» – невозмутимо переспросил Воу.

– Мои ИБЖ и ДИС (диагностическая искусственная система) были обновлены перед приездом в этот рекреационный центр. Всё в порядке, но, если есть необходимость, пусть КУ проверит.

«Хорошо, что ты сам это предложил», – тут же прокомментировал Воу, даже не думая хотя бы из вежливости отказаться. Педант во всём. «Я не думаю, что в моё отсутствие у тебя с этой девочкой возникнут какие-то неразрешимые проблемы, но, если что, ты знаешь, что делать не хуже меня».

Я даже не пытался ответить, потому что в этом не было нужды. Так же думал и форкош, потому что тут же пропал и вскоре я даже перестал ощущать след от растянутой им ментальной сетки. КУ тоже вскоре закончил с девчонкой, убедил, что теперь с ней всё будет нормально и никакие процессы в организме у неё не нарушены. Для проведения процедуры идентификации забрал только так разозлившую меня синюю тряпку, как не пытался ему всучить все вещи дурынды. Гиблое дело, это ведь только для проформы, после обследования у КУ полно её биоматериала.

Перед уходом, он проверил всё-таки мой ИБЖ, а убедившись, что мои гормоны не предвещают ничего противозаконного, наконец-то отбыл, причем, судя по направлению, не к себе, а прямиком к Ис Арепо.

Эта женщина до сих пор боится ночевать в домике одна? Ну, что за нелогичное создание!

Что ж, теперь можно и поесть спокойно. Со всей этой суетой вокруг девицы совершенно забыл пообедать. Я, конечно, могу потерпеть, но незачем ведь. Убедившись, что моя нежданная гостья ещё долго проспит, я занялся едой.

Глава 4

Поужинав, я уселся снова за резку деревянной статуэтки. Вот вроде бы простое занятие, а что-то не могу я ухватить, чтобы сделать как надо, чтобы появилась та красота, что была у землян. Какое-то особое знание у них было что ли? Нет, не идёт. Пора смириться.

А? Просыпается, что ли?

Мягко ступая по полу, я с особой осторожностью приблизился к своей гостье и стал присматриваться. Веки её были плотно прикрыты, дыхание ровным. Нет, не проснулась, показалось. Видимо, просто дёрнулась.

Я снова завис над девчонкой, теперь уже пытаясь получше рассмотреть, раньше-то некогда было.

Нет, всё-таки она странная и неухоженная. Даже мне, мужчине, видны недостатки. Как она могла не обратить на них внимания, не понимаю. Брови обработаны не идеально, излом такой давно никто не носит, курносый нос к тому же, устаревшая тенденция, не делают уже, и цвет кожи слишком розовый, без благородной синевы, как любят на той же Сиятельной. Я уж молчу про волосы! Что с ними вообще можно было делать, что они так истончились и высохли? А ведь они у неё и на руках есть, редкие и светлые, но есть ведь. И пахнет она… да, точно, пахнет как-то не так, слишком непривычно. Где эта сладковатость цветов, что обычно присуща женщинам? А здесь что-то совсем непонятное, ни на что не похоже.

Я совсем не уделял этому внимания.

Может теперь это на самом деле норма для молоденьких девчонок? Или у них от скуки стало формироваться новое движение?

Хотя, что я, в самом-то деле?! Какая разница, чем они там себя будут развлекать! Мне до этого дела нет, я вообще никак не собираюсь с женским полом взаимодействовать и наплевать мне на разнарядки и политику Федерации. Теперь наплевать, лишён таких обязательств. Пока мне доходчиво не объяснят для чего нужно образовывать связи и стремиться к опеке над женщиной, я в их сторону даже смотреть не намерен.

А эта…

Я снова посмотрел на свернувшуюся под шкурами девицу. Эта просто любопытство, нет, бдительность. Именно так. Ничему и никому нельзя верить. Женщины ведь и сами часто не знают чего хотят, но требуют. Самые опасные существа в мире.

Вот поэтому лучше было бы поскорее от неё избавиться. Кстати, об этом, про остаться Воу со мной договорился, но ничего не сказал, когда её заберёт. Но если он думает, что стану с ней тут возиться весь свой отпуск – пусть не надеется. Всё равно далеко сбежать не получится, да и не станет, не дура же.

Женщины слишком избалованы, жизнь древних, что представлена в здешних рекреационных центрах, не для них. Потому-то несмотря на ажиотаж вокруг путёвок сюда, среди желающих в основном мужчины, и те с проблемами. Ис бы тоже вряд ли бы сюда захотела, если бы не нуждалась в помощи форкошей. А тут уже вариантов иных нет. Форкоши хоть и берутся служить у нас, но в экспедиционные отряды или научные лаборатории.

И на что общие рассчитывали, отправляя сюда эту диверсантку? Даже если бы она попала куда следовало, в тех вещах всё равно бы тут не выжила. Или она должна была сразу в городе оказаться, но там бы её раскрыли в три секунды. Не понимаю! О, женщины! Это просто непостижимо! Если кто-то и может строить свои планы на безрассудстве, то только они.

Ха? А это что?

Внезапно моё внимание привлекли отзвуки какого-то грохота и едва различимый отблеск за окном, вспугнувший сгущавшиеся сумерки. С сомнением оглянувшись на спящую девушку, я быстро сунул ноги в валенки и, прихватив тулуп, вышел наружу.

Это ещё что такое?!

Небо горело. Тёмное полотно насквозь пропахивали какие-то объёмные, ни на что не похожие, чёрные пятна, за которыми, будто бы за кометами, тянулись огненные борозды, складываясь в странный корявый рисунок с множеством проплешин. Ничего было не разобрать. Я всячески пытался разглядеть что-то ещё в небе, хоть отблеск корабля, устроившего светопреставление, но ничего так и не смог заметить.

Что это? Взрыв какого-то летательного аппарата? – Не очень похоже, слишком беспорядочен рисунок разлетающихся частей. Или это фейерверк, которым развлекали себя предки в прошлом? – тоже не очень похоже. Что же тогда? Не знаю. Это так странно, непонятно, неожиданно. Эта планета действительно всё ещё полна сюрпризов.

Прошла секунда-две и вскоре небо над Родиной-1 вновь стало мирным, только редкие узкие огненные стёжки прокладывались по нему к земле, как прощальный привет. Наверняка это были те самые снаряды, что использовались для рисунка. Может быть не все из них сгорят полностью в атмосфере и будет шанс узнать, что это было. Хотел бы я попытаться их разыскать, но…

Я с сожалением вынуждено повернулся спиной к небу. Это невозможно. Это не моя земля и даже если бы я здесь был по праву, то всё равно не мог бы ничего сделать, не получив на то приказ. А этими странностями займутся форкоши или кто-то из «Фокуса».

Беспорядочная была жизнь у предков, сумасшедшая, всё время жили по велению сердца, но им наверняка было интереснее, чем мне. Странное влияние на меня оказывает этот рекреационный центр. Я стал забываться. Пора уезжать.

Но даже с этими мыслями, входя в дом, я, однако, не удержался от ещё одного пристального взгляда в небо. Над крышей дома бесшумно промелькнул один из «шпионов» Воу. Поиск начался.

Войдя в дом, я увидел, что моя гостья всё в той же позе расслабленно спала на шкурах. Мда, диверсантка высшего уровня. Сразу видна подготовка.

Заниматься резьбой уже не хотелось. Может быть почитать? Что-то из найденного при раскопках здесь, на Родине-1. Хотя бы то, чем так увлечены братья Фле. Только сомневаюсь, что я смогу постичь чувства этих странных существ, борющихся с каким-то общим злом. Всё это так далеко для нас нынешних, непонятно, и совсем не похоже на правду. Летающие ящеры, маленькие люди, магия – всё это мы уже видели. Обыденно, не интересно. Они такие же, как и мы, пресыщенные жизнью.

Нет, возьму, что-нибудь попроще, что-то знакомое мне, но не совсем из последнего. Не зря же я так потратился на новое устройство для чтения, чтобы оно было похоже на старую бумажную книгу и можно было касаться страниц, перелистывать. Там ведь даже функции заминания страницы и состаривания доступны. У неё даже есть запах. Не знаю, похоже на настоящую или нет, такие изготовляют только для коллекционеров, но ведь и так это уже не тоже самое, что сонное чтение или виртуальный инфочас.

Вернусь на Синюю звезду и обязательно посещу Исторград, там такая замечательная коллекция копий древних книг. Только сначала на базе нужно вытребовать разрешение на полёт на дельтаплане. В этот раз уж точно добьюсь его! Пусть хоть чем стращают. И даже если назначат десяток проверок, не отступлюсь ни за что. Хочу это попробовать, хочу узнать. Надоело душить в себе жажду риска, как предписывает мне долг. Тем более риска там толком и не будет, одни сплошные страховки. Там ведь куда ни плюнь одни портационные контуры. Там проще с помощью них прыгать, чем пролететь на дельтаплане.

На этой мысли меня подловил шорох и стоны со шкур.

О! Теперь точно проснулась.

Да, больно. А ты как хотела? Отправилась на мороз да в непонятной одежде вместо того, чтобы одеть костюм, поддерживающий тепло тела. Надо было думать, когда соглашалась на это глупое дело. Эх, возись теперь с тобой, безмозглой. Ну, вот, ещё и разрыдалась. Потерпеть не может даже такой ерунды. Как будто я не знаю, что сейчас ДИС (диагностическая искусственная система) уже вырабатывает ферменты, чтобы ты не чувствовала боли. Без него бы ты никогда не согласилась безумствовать. Женщины себя ценят.

Ох, женщины… Даже в такой ситуации только и преследуют цель всех вокруг сделать виноватыми служками. Не надейся даже.

Ох, ладно-ладно, подойду. Но большего не жди от меня, диверсантка.

И я намеренно тяжёлым шагом, чтобы предупредить её, что она не одна, приблизился к девице. Но едва я склонился над ней, эта безмозглая начала вопить, как всполошившаяся перед несением яйца мурфиха.

Бесноватая какая. Понятно теперь чего тебя на эту диверсию отправили, ты ж не в себе. Отойду подальше, может успокоится. Ну отползла, и дальше что? Опять? Да что ж такое-то?!

У меня уже уши начало закладывать от её воплей, а она всё не успокаивалась. На всякий случай настроился отражать атаку, если вдруг она одарённая вроде Ис, но у этой всё вроде от души шло или пожеланию. Я уже и за стол сел, чтобы быть подальше, а она никак не унималась. Бесноватое создание. Откуда тебя только ко мне занесло.

С какой бы планеты не была, а терпеть уже нет сил. Рявкнуть на неё что ли? А толку-то небось и не будет.

Да что ж такое-то?!

Разозлившись, я взял ведро воды, что натопил на день совсем недавно и всю её плеснул на эту оглашенную.

Фу, наконец-то, утихла! Молчи и дальше, а то сейчас ещё и снежком окачу. Надоело. Воу мне будет должен теперь до самой смерти.

Дошло кажется. Ну и хорошо. Воду жалко только, но это ерунда, снега снаружи навалом. Заодно проветрюсь, а то аж голова заболела от этих воплей.

Хапнув ведёрком снежку, я вернулся в дом. А эта бестолочь так и стояла на шкурах мокрая и чего-то от меня ждала. Стоило мне поставить ведро, как она снова заголосила. Правда в этот раз не особо сильно, но всё же неприятно.

Бесноватое создание.

Надо бы с тобой поговорить, но… Не хочу. А ну тебя!.. Надоела. Ничего не хочу. Разбирайся сама что тебе надо.

И я решительно запрыгнул на лежанку печи. Всё, спать буду. А это бесноватое создание, под названием женщина, пусть хоть сбегает, если ей надобно. Мне даже лучше будет, если уйдёт.

Но хоть я так и говорил, а засыпать сразу не собирался, прислушивался некоторое время пока эта дурёха возилась на шкурах с явным намерением что-то сделать. Она ждала, когда я усну. Бестолочь. Даже если это случиться, и я усну, ты и подойти ко мне не успеешь, как уже будешь отброшена назад или изувечена. Ох и бестолочь.

Всё? Уснула? Ну и правильно. Так, глядишь, меньше глупостей наделаешь. Теперь и мне можно отдохнуть.

Глава 5

Спалось мне всё равно не особо хорошо. Сколько не тверди себе, что в её присутствии нет ничего особенного, а спокойствия нет. Она ж женщина. Вот подселили бы мне Отэ – я бы спал и ни о чём не думал, а эта… Да, проблема. Напряжение так и не спадает, от неё ж можно чего угодно ждать. Разбирайся потом с её чудачествами. Скорее бы уже «Фокус» её забрал, а то никакого отдыха.

Когда начало светать, обрадовался безмерно. Я быстро соскочил с печи, собрался, ткнул в печь горшок с третьим блюдом, и, уверившись, что эта дурёха будет спать ещё долго, с радостью вышел на улицу.

Благодать. До чего ж тут хорошо и спокойно.

Было бы и дальше так, если бы эти общие не пытались всех под свои запросы подогнать. Я невольно оглянулся на своё временное жилище.

Ладно, начну с обычной прогулки, потом разомнусь, ну, а уж после зайду в административное здание узнать новости. И торопиться не буду. Я этой дурёхе не нянька. Если она хочет глупости совершать, то пускай делает.

Книгу надо было только убрать куда подальше или с собой взять, а то мало ли. Но теперь уже поздно, не хочу возвращаться. Да и она не должна быть совсем уж сумасшедшей. Вряд ли она противница книг, у диверсанток совсем другие закидоны.

Иррациональность в женщине не уничтожить. Как не бьются учёные отыскать её в генокоде не могут. А найди они её, может быть, на самом деле легче было бы жить. Но это лишь пропаганда, а как на самом деле никто не сможет сказать.

И что я всё об этом думаю? Со вчера всё меня на какую-то философию тянет. Или это размеренность земной жизни настраивает? Может быть, может быть.

Интересно, эта дурёха уже проснулась? Пора бы, светло уже. И что она теперь станет делать, оказавшись в незнакомом месте да в одиночестве? Испугается? Удивится? Наверняка. Обстановка-то в доме ещё та, совсем не то, что комфортные боксы на Синей звезде или Сиятельной. Никаких тебе телепатической системы жизнеобеспечения, всё своими руками.

Эй, что это? Я улыбнулся? Почему это мне так весело от этой мысли?

Нет, и вовсе я не рад тому, что она в такой ситуации. Это что-то механическое, застарелое, архаизм. Мне до неё вообще дела нет: хоть испугается, хоть нет. Думать надо было головой, когда соглашалась на диверсию. Пошла против Федерации, так получай. Этих общих всех бы надо перевести в такие же вот условия, как здесь, на Земле, в этом центре, тогда бы они перестали глупостями заниматься, некогда было бы.

Ну и даже если я хочу немного преподать урок этой диверсанточке, показать, что не всё и всегда должно следовать её желаниям, в этом ведь нет ничего плохого. Это не от злости. Вообще не от неё. Это даже в некотором смысле ради её же блага. Вот потому я и пытался поддержать предложение о разрешении женщинам права на занятие некоторых сферах жизни, чтобы от праздности не сходили с ума. Я же не предлагал ими заменить всех и вся.

Хм… Я уже почти у реки, а Отэ ещё не встретил. Как странно. И следов свежих я у разбитой сосны не видел. Не выходил он что ли сегодня? На него не похоже.

С этой дурёхой я даже об обычных своих делах забыл. Вот уж точно, женщина к беспорядку в голове! Пробыл с ней меньше местных суток, а уже обо всём позабыл.

Зато обо мне не позабыли…

Я резко развернулся, почуяв колебание в форкошевском узле сети контроля. Меня «ведут»? Зачем? Это просто прогулка для поддержания формы. Значит, мне уже не доверяют, несмотря на то, что я гарант их добродетельного отношения к диверсантке. Они подозревают, что я могу обратиться в «Фокус» самостоятельно? Или думают, что захочу передать данные о случившемся на Сиятельную?

Похоже, Воу не просто так отсутствует и союз Федерации с Родиной-1 снова под угрозой. Что ж натворили эти общие?!

Выходит, горящее небо, что я наблюдал вчера, не отблески празднества или каких-то изысканий форкошей, а диверсия. Значит, они послали не одну эту с острыми коленками. Это плохо. Очень. Возможно, мне и правда придётся связываться с Сиятельной. Но не сейчас. Точно не сейчас, пока следует подчиниться любым санкциям, я гость и пока я остаюсь гостем – я под защитой международной конвенции. Этот статус мне пока не стоит терять, а там посмотрим.

М-м-м… Действительно ведут. И даже скрывать это не пытаются. Их телепатическая сетка, вызывает слишком чувствительные колебания во мне. Неужели специально?

Хватит гадать, пора с этим разобраться.

К администрации центра теперь меня вела решительность и ноги, хорошо знавшие дорогу. А внимание форкошей ко мне так и не ослабло, раздражая нервы колебаниями форкошевской защитной сети.

Ну, это ладно, а вот то, что Отэ Тропс мне при этом так и не встретился, настораживало куда сильнее. Этот малый нуждался в ежедневных длительных прогулках, а то и пробежках, не меньше меня, а с диверсанткой он вообще никак не связан, так что замешен в этих делах никак не может. Отбыл к себе? С чего бы так вдруг? Его восстановление должно было длиться ровно год по здешнему летоисчислению, а прошло не больше трех десятков местных дней. Что-то здесь не чисто…

«Капитан Кроен, как временно принявшая на себя обязанности смотрителя этого рекреационного центра, прошу вас немедленно вернуться в дом, отведённый вам для проживания на время отдыха, и в ближайшее время не покидать его» – сухо сообщила мне телепатически Уна, в то время как её иллюзорный лик, возникший передо мной с помощью сети, оставался почти недвижим, будто бы она была не живой.

Это что ещё за дела? Такого в гостевом контракте не предусматривалось!

«Какие для этого есть основания?» – нахмурившись, поинтересовался я так же телепатически, вслух говорить с Уной таким способом толку мало, она же не Воу.

Даже не стала ждать, пока я до административного комплекса доберусь, заговорила со мной, как только достиг территории её влияния. Зато я теперь знаю степень её силы и насколько она меньше, чем у её мужа. Ей бы стоило дать мне подойти ближе к зданию администрации. Или там они что-то скрывают и из-за этого Уна поступила именно так, раскрыв себя?

«С сегодняшнего дня вы больше не гость Земли, вы её заложник. Это касается и других гостей рекреационного центра», – сухо пояснила форкошиха.

Это что ещё за дела?

«Ваше выдворение с нашей территории будет произведено, как только вопросы о разрыве союза между нашими народами будут двусторонне обговорены и подтверждены. До этого времени прошу вас оставаться в своём жилище. За диверсанткой в скором времени прибудут».

«Но что случилось?» – ошеломлённый такими новостями, спросил я.

Как так вышло? Ну, дурынды! Испоганили нам всё окончательно! Добились своего!

«Никаких объяснений давать вам я не обязана», – глядя на меня немигающим иллюзорным взором, отозвалась Уна.

Вот же ж!.. Что теперь? Из этой форкошихи не вытянешь ничего, хоть пытай. Не зря она жена Воу. Впрочем, что я, большинство форкошей такие, только по молодости разве что они бывают горячи, порывисты, разговорчивы, но и те в трудные моменты, говорят, преображаются. Ох уж эти земляне! Непостижимый характер!

Так, надо собраться, иначе упущу шанс понять хоть что-то. Что она там сказала про эту дурынду-диверсантку? Заберут, значит.

«Подожди», – тут же смело окликнул я Уну, которая вроде бы собиралась оставить меня в одиночестве. «Кто заберёт девушку? Кто-то из Фокуса?»

«Возвращайтесь в дом, временно отданный в ваше пользование, капитан Кроен, или мне придётся принудить вас».

Даже так?.. Это уже серьёзно. Как бы не пришлось мне бежать отсюда с этой дурёхой, чтобы спасти. Что ж они там натворили и когда? От момента её появления до сегодня прошло много времени, а взрыв в небе или что-то вроде того я видел уже гораздо позже. Не понимаю!

«Одежда», – практически окликая Уну, заявил я. Прежде всего стоит позаботится о мелочах и заодно попытаться разведать обстановку. Нет, ты так просто от меня не сбежишь. «Этой диверсантке нужна другая одежда».

Задумалась. По всему видать, что не хочет подпускать меня к зданию администрации. Нет, не надейся, я всё равно добьюсь своего, я не просто человек, и вы не заставите меня сидеть тихо.

«Хорошо, капитан Кроен, вы можете взять то, что ей может потребоваться. Но ограничитесь минимумом, пожалуйста, пребывание диверсантки на этой территории будет недолгим».

Вот и отлично, теперь поглядим, что там у вас.

Но надеялся я на это зазря. В административном здании и рядом с ним как будто бы ничего не изменилось, разве что у пульта теперь стоял Рау, пока его мать Уна сопровождала меня в комнату с вещами и обратно.

Ничего не понимаю. Говорит даже со мной натянуто, будто бы это и я что-то им сделал. Или мне кажется это только. По Рау наверняка было бы заметнее, он молодой, горячий, но пока тот у пульта руководит сетью и шпионами, пообщаться с ним не удастся.

Эй, не нужно меня подгонять! Ладно, пускай пока будет, по-вашему. У меня в избе свой источник информации.

Одежды я прихватил для девчонки немного, но с запасом на пару дней. Особо не выбирал. Теперь уж ей будет не до моды и красоты. Дурында.

Вот уж точно дурында. Только такие малолетние бестолочи могли догадаться лезть к форкошам. Давно пора уже принимать жёсткие меры к этим общим. Если бы ими не управляли бывшие обеспечиваемые высших чиновников, вопрос был бы решён. Вот до чего доводят привязанности.

Но всё это брехня, что за ними никто не стоит. Невозможно это, чтобы не было. Кто-то ведь спонсирует этих дурынд с их сумасшедшими планами. На тот же корабль, чтобы добраться не в течение трёх лет с Сиятельной на Родину-1 и то понадобиться немало. Даже если все женщины скинутся всем что есть, и то не хватит.

Ар! Ну и почему я должен теперь об этом волноваться?! Это даже вне моей сферы деятельности. Я уже отстранён, моё дело новые миры. Ар!

Нет уж, пускай Фокус сам чешется! Ртих сколько кичился своей новой должностью, вот пусть и проявит себя, помогая Фокусу. И даже если сейчас что-то нарою, ещё сто раз подумаю сообщать им или нет. Мне хватило той бойни, что они устроили на Хвосте кронга. В одиночку всё равно ничего не смогу. Так что больше никаких контактов, а диверсантов и оппозиционеров сначала в органы дознания.

Глава 6

Выйдя из леса к своей избушке, я словно бы выпал из мешка с тширсками блохами, так мне стало свободно и легко. Форкошевская защитная сеть здесь имела другую структуру, поэтому изменения оказались столь ощутимыми. Не то, чтобы на этом пятачке земли за мной меньше присматривали, разве что менее пристально и настроившись на иные действия.

«Ой, да расслабься ты, Рау, я не собираюсь изготавливать оружие или в одиночку идти против вас войной!» – разгорячившись, обратился я к юному форкошу, уже порядком устав от его внимания ко мне.

Молчит. Хм… Взрослеет потихоньку. Или просто свалившаяся вдруг ответственность мешает вести себя как прежде по-детски. Что ж, посмотрим.

А здесь у меня что? Я внимательно принялся разглядывать слой снега у своего временного жилища. А, выходила всё-таки. То ещё зрелище было небось. Вещи-то тут далеко не так комфортны, как на Синей звезде, никаких тебе встроенных функций, так что мороз наверняка щёки пощипал. Хоть узнаешь, что такое живая планета, может тогда уважение к прошлому появится.

Вот тут меня словно бы что-то непонятное черкануло. И сейчас интуиция меня не подвела, я чувствовал это, хоть и не видел никого, но знал: он где-то здесь, скрывается за напряжённой донельзя телепатической сетью, искажая её под себя.

Что бы это значило? Для чего скрывается? Если это за девчонкой, то должен действовать в открытую, иначе я не смогу подтвердить их лояльность к гражданке Федерации. Или это уже не нужно? Может, и от меня уже хотят избавиться? Нет, не может такого быть…

Я настороженно всматривался в плотный рисунок из елей, что окружали мою избушку и смежные постройки. За моей спиной только ничего не умеющая дурёха, ввязавшаяся в игры, значение которых не понимает. Ар! Было бы логичнее просто войти в дом и ждать, что он предпримет дальше. Если этот форкош здесь официально ради диверсантки, то появится, как и положено, а если нет, то… Что тогда? Защищать? Эту дурынду? Диверсантку? Но как её отдать?..

Ар! Почему всё так странно! Разве этому нас учили в военном корпусе? – Нет! В учёбе всегда было всё чётко: кого слушать, что делать. И после Совет Федерации заранее подготавливал меня кто компаньон, а кто противник, не перепутаешь. А это слишком ненормальная ситуация, здесь некого назначить абсолютно виноватым. Здесь женщина, которую я должен защитить хотя бы потому, что капитан стратегических сил Федерации, а она её гражданка.

«Выходи!» – телепатически окликнул форкоша я, надеясь всё-таки на разговор, потому что под действием их гасителя я сейчас не так уж силён.

Ну же!.. Покажись!

Неужели надеется, я отступлю и позволю её забрать без объяснений. Ни за что! Эта женщина в моём доме, и никто не сможет забрать её из-под моей опеки вот таким образом, плевать на логику, я на Земле, здесь раньше всё решала сила и вера в правое дело.

Рау?!

Весь мой воинственный настрой как-то вдруг схлынул, когда из-за деревьев показался сын смотрителя рекреационного центра. Зачем он здесь? Он ведь заменяет Воу и стоял там на площадке у здания администрации, руководил сетью и шпионами. Я уверен. И потом, когда я уходил, он ведь был там. Или не было? Но сеть работает, вон как напряжена, у меня даже внутренние органы, кажется, начинают вибрировать от этого. Или это именно поэтому…

Додумать мне форкош не дал, потому что, едва выйдя из леса, без приветствия, двинулся ко входу в избушку, определённо собираясь проигнорировать меня.

– Куда?

Я быстро шагнул ему наперерез.

«С дороги, двуногий, я пришёл за преступницей», – обдав меня ненавидящим взглядом, заявил Рау.

Что? Даже так?

– Разве уже был суд над нею, что ты называешь её преступницей? – холоднокровно поинтересовался я. Сейчас не время поддаваться эмоциям, если оплошаю, ситуация станет ещё опаснее, не только для дурынды, но ещё и для меня, и для Федерации в том числе. Но даже так, не отойду. – И почему забираешь её ты, а не кто-то из Фокуса или вашего дознания?

«Я буду называть её, как хочу и как она того заслуживает. Не собираюсь перед тобой отчитываться, двуногий. Не считай себя вправе диктовать кому-то свои условия. Вы убили во мне остатки желания вас слушать!»

– Чем же это?

«Рау!».

Крик, разнёсшийся по телепатической сетке, вызвал нестерпимую боль. Виски сжало так, что я думал, у меня голова разорвётся. Рядом прижался к земле и тихо заскулил форкош, которому вся эта боль и предназначалась. Ар!

До меня только докатилась отдача из-за того, что в момент воспроизведения мы с сыном смотрителя были соединены сознаниями. Если меня так долбануло, то ему вдвое хуже было. Хорошо, я рассёк нашу связь на автомате, а то бы мог и отрубиться.

А форкош продолжал корчиться, «поисковое слово» никак не отпускало его сознание, принуждая идти на зов. Вот уж не думал, что удастся увидеть это воочию. Значит, всё-таки пришёл пообщаться с диверсанткой по своему почину. И ради этого даже пренебрёг доверенным отцом делом, опустился до оскорбительных обращений «двуногий». Что же происходит? Что можно было сделать форкошам, что они так разозлились? Разве что… Нет, Общие имеют зуб на их «Хозяйку», но они ведь не сумасшедшие. Или…

Взгляд сам собой упёрся в Рау, чьи глаза переполняли ненависть и боль.

Не может быть…

«Капитан Кроен, прошу прощения за этот инцидент», – извинилась передо мной Уна, смоделировав простенькую иллюзию на краю расчищенной площадки перед избушкой. На своего сына, что сгорбленно плёлся в сторону администрации, она даже не взглянула: толку никакого, всё равно её там на самом деле не было. «Подобное не повторится. Через два часа за девушкой прибудет официальный представитель от нас».

Эй!

И снова никаких объяснений. Форкоши... Ар!

Как странно, вроде бы я и не сделал ничего такого, по службе приходилось куда активнее отстаивать жизнь и права других, а почему-то чувство такое, будто впервые совершил что-то стоящее, настоящее, мужское. Она ведь просто диверсантка, дурында, я поступил как…

А как кто? Если подумать, разве мне не надлежало его пропустить в соответствии с законом, ведь меня уведомили, что мы заложники. Рау, как представитель смотрителя, по сути, был вправе выступать самостоятельно гарантом безопасности каждого из здесь временно живущих. Почему его появление вызвало во мне такое отторжение? На самом деле я ведь хочу поскорее избавиться от этой дурынды.

Хочу. От неё одни проблемы, и жизни никакой. Я так хотел покоя.

Только…

Нет, пусть забирают. Пусть.

И поскорее. Пока я сам себя узнавать не перестал.

Это что-то земное, определённо. Форкоши ведь тоже готовы грызться за любую самку, если вдруг кто из чужих посмеет её обидеть. И не думают о родстве, должностях. Быть оберегом женщины… Что-то в этом есть. Неуловимая мужская романтика.

Но ведь и мы женщин Федерации бережём. Они живут свободными, беззаботными, вдали от любых проблем и конфликтов, наслаждаясь только красотой и весельем. Только отчего-то недовольны всё больше, мелочны, злы. О таких думать хочется всё меньше. И защищать тоже. Хотя у нас и не особо понимаешь, что защищаешь и кого.

Тоска…

В таком настроении я, не торопясь, зашагал к дому. Едва войдя в избу, я сразу увидел эту дурынду: напялила свою тряпку чудную, завалилась на печь, будто бы замёрзла и с глупым выражением лица пялилась в мою книгу. Так и знал, что найдёт! Зачем она тебе, дурочка? Ты ж наверняка читать по-рунийский не умеешь. Рунийский не входит в базовый состав обязательных языков.

Глава 7

Эй, осторожнее, это ж особый экземпляр под старину! Ар! Взяла и уронила. Откуда у тебя только руки растут?!

– Бестолочь…

Ругнулся я уже вслух. А чтобы не сказать этой дурынде ещё что-нибудь похлеще, отошёл к лавке, сгрузить на неё вещи, что принёс с собой.

Хорошо хоть в ней нет деталей повышенной чувствительностью иначе пришёл бы моему гаджету сейчас конец. Такой уже нигде не достану. Сделан был по образу и подобию старинного фолианта с Родины-1, напичкан тысячью разных функций и полезностей.

А ухват-то ты зачем взяла, дурында? Что? Защищаться от меня? Дура. Забыла о законе, что ли?

– Убери это, ты под моим присмотром, – посоветовал ей я и протянул руку за ухватом.

Это, конечно, не совсем оружие, но и его применять таким образом женщине не следует. И мне плевать, что ты из общих, диверсантка или ещё кто. Просто отдай.

Нет? Сам возьму тогда.

Ар! Опять?

– Замолчи! – рявкнул я на неё, когда от визга этой дурынды содрогнулась весь дом. У меня даже на автомате кулак сжался, так она меня взбесила. Такие крики первобытную агрессию пробуждают.

Вот! Так-то лучше. А-то привыкла орать мне тут. Я тебе не опекун, так что не нужно мне устраивать концертов. Да ты и не найдёшь себе его с такими-то странностями и коленками, потому, видать, и подалась в диверсантки. Эх…

Всё, поиграла, а теперь отдай ухват. Отдай. Отдай, говорю! Тьфу ты, упрямица!

Устав с ней молчаливо препираться, я просто выдернул этот ухват телекинезом. Хорошо, что мои силы тут в некотором смысле приглушены, а то мог бы эту дурочку и поранить, так я был зол. Хорошо, что обошлось.

Фух! Надо держать себя в руках. Надо. Что-то я сам не свой рядом с ней. Совсем забылся. Не хуже иных древних мужчин распустился тут. Или ДИС притормаживает. Наверное, дух свободы, которым наполнена планета форкошей, на меня влияет так. Недаром же ни в одной другой местности не просыпается столько азарта в цивилизованном человеке нашей эры, как здесь.

Ну, что ты встала как вкопанная? Будто бы первый раз телекинез видишь? Лучше бы книжку подняла, дурында. Ценная вещь всё-таки, можно было бы и поуважительней, или ты даже читать не умеешь, поэтому такая грубая. Хотя с твоей неуклюжестью лучше мне ни на что не надеяться. Сам справлюсь.

Решив так, я с того же самого места, где стоял, с помощью своего телекинеза быстренько отправил книгу на лежанку, и постарался запрятать её подальше, чтобы в случае очередного приступа глупости у этой мелкой диверсанточки, та снова не попалась ей под руку.

Хм… Сутки прошли, надо бы её покормить, а то ещё загнётся до того, как за ней придут. В Фокусе могут и забыть это сделать. А сама она, конечно, не догадалась горшок из печи достать. Ну да, это сложно. И не функционально. Небось горло сорвала вызывать «домового» (комплексная система бытового обслуживания). Ладно, позабочусь, жалко тебя, доходяжка.

Положив основательную порцию третьего блюда в чашку, я уселся за стол. Так, горячее ещё, придётся подождать, пока острота и горечь не уйдёт из гиросольского клубня, иначе не сможешь и ложки проглотить. Надо было мне первое блюдо готовить, усвояемость в нём выше. Но уж что есть. Мне-то нормально, мой ДИС помощнее и пофункциональнее твоего, а вот у тебя вряд ли модель выше двойки. Не похожа ты на избалованную, с такими-то коленками и волосами, нет, точно нет.

Что? Это на каком ты сейчас? Что-то ни на один знакомый мне язык не похоже. Как она сказала? Нет, я даже часть звуков не успел разобрать. Как-то певуче. Что за конструкция?

Да подожди ты с едой! Дай сообразить. На какое наречье это похоже? Ар! Вот уж не думал, что пожалею о своём служебном обмундировании здесь на Родине-1, сейчас бы ИПП (индивидуальный помощник переговоров) пригодился бы!

Вот опять. Ни слова не понял. Это приветствие? Или вопрос? Похоже на вопрос. И вид у неё стал не такой глупый? Подольститься ко мне хочет? Зачем? Нет, даже не думай, что я тебе помогу сбежать. Твои коленки не то ради чего я стал бы рисковать своей теперешней карьерой и жизнью. Всякий должен ответить за свою глупость, даже женщина. Это закон. В конце концов тебя не станут даже «перепрошивать». Я думаю. Ты ведь, скорее всего, и сделать ничего не успела, когда тут оказалась.

Ладно, надо прекращать с этим. Придётся перебрать все языки какие я знаю, какой-нибудь да подойдёт.

– Откуда ты?

Начал со своего родного, но быстро понял по её оторопевшему виду, что здорово промахнулся. Откуда ж тебя такую дурынду взяли, чтобы вовлечь в эту глупистику с диверсией? Ар!

Так, задачка усложнилась, но ничего страшного. Дальше я принялся повторять одно и тоже на всех языках, которые знал вообще, одна фраза – это-то не сложно, всё-таки мой прежний высокий статус в Федерации существенно помог изучению вселенской языковой базы. Я не успел перебрать и трети, как эта дурёха вдруг вспылила.

Ар!

Это не ты, а я должен злиться. Скоро за тобой форкоши прибудут, так у них ты незнанием языка не отделаешься, их телепатия берёт что угодно, а уж диверсантку никто щадить не станет, особенно если вы так что-то серьёзное натворили. Иначе чего бы Рау сорвался.

Эй, не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю! Наглая бестолковка! Ты даже для общей перебарщиваешь.

– Дурында… – не сдержавшись, буркнул я.

Правильно я не хочу становиться опекуном, нервов на этих женщин не напасёшься.

А это сейчас что было? Ты на меня прицыкнула? Вот же проблема межпланетного характера. Да плевать! Что мне больше всех надо что ли? Всё равно тебя заберут, а от того узнаю я что вы натворили или не узнаю, конкретно у меня, ничего не поменяется. Наоборот, за излишнее любопытство могу и выговор схлопотать. Любопытство ведь наравне с азартом – вещь ненужная и даже вредная для комфортного существования гражданина Федерации.

Эй, зачем тебе ещё еда? Ты что собираешься тут устроить?!

Я мигом подорвался к этой дурочке, что зачем-то подалась к печи и уже взялась за крышку. Едва успел её отдёрнуть, прежде чем обожглась, но, кажется, слегка перестарался в своём порыве, потому что диверсантка тут же буквально упала мне на грудь.

До чего же ты маленькая и хрупкая, словно бы бесплотная. Ты вообще питаешься?

Так тонкий ни на что не похожий аромат, исходивший от её тела и волос, стал ощутимее. Я ещё не успел осмыслить на что же он похож, как эта дурочка шарахнулась в сторону и снова завизжала.

Ар! Снова…

Одна секунда покоя с тобой обязательно приравнивается к часам мучений. Всё, я устал. Пусть с тобой разбираются другие. А ты лучше ешь, потише хоть будет. Ну, что смотришь так недоверчиво? Ешь, говорю, ешь.

Но приблизилась эта дурочка к столу не сразу. И выглядела при этом ну точь-в-точь зверёк. Она с опаской подходила, настороженно. Будто бы до этого демонстративно не дулась на меня из угла избушки и не кричала. Женщина! Никакого постоянства!

Что, нравится? Неужели… Сколько же ты голодала? Впервые вижу такое. А как же в обязательной программе сморщить носик, презрительно заглянуть в тарелку и нехотя повертеть ложку, прежде чем есть? Это же не специалист сделал… А манеры где? Где неестественно ровная спина и голова, опускающаяся только ровно на сорок пять градусов? Куда это делось? И ешь ты слишком с удовольствием, будто бы правда счастлива. Странная какая.

А девчонка, будто бы моё внимание ничего не значило, продолжала есть. Она с особым энтузиазмом погружала грубо выструганную мной ложку в миску, зачёрпывала еду с горкой, засовывала в рот и благостно жмурилась, прежде чем начать пережёвывать. От всего этого она будто бы преобразилась, что даже эта её курносость показалась мне какой-то приятной, нежной.

Глядя на то, с каким удовольствием эта глупышка уплетает еду, я невольно поймал себя на желании улыбнуться. Вот же хитрюга! Соблазнить меня хочешь? Не на того напала!

А она и не думала сдаваться: игриво повернулась ко мне в профиль и так хитро, кокетливо скосила глаза, в которых так и читалось желание услышать комплемент. У неё от этого даже щёки порозовели и глаза заблестели.

– Не интересует! – сразу же решил предупредить её я и на всякий случай приправил слова жестом.

О! Вот это уже вполне похоже! Надулась как. А нечего мне тут игры свои глупые затевать. Вот лучше иди посуду за собой помой, всё польза. Глядишь, так из головы то лишние мысли потихоньку уходить будут, меньше о мироустройстве будешь размышлять, а больше о смысле жизни. Только о красоте и думаете. Ну ты, положим, явно на ней не зациклена, она у тебя, мягко говоря, специфическая, не подвержена стандартам, но всё равно на «отреченку» ты не похожа.

Ох, сколько ж у вас этих движений, я уже запутался кто откуда. Хотя по-честному если брать, все вы дурынды, если бы хоть одна была бы похожа на землянок, я бы пересмотрел свои взгляды на женщин. А так, только от безделья маетесь и никакой от вас пользы человечеству.

Ты мой, мой давай, не отвлекайся. Не будет тебе послаблений, не надейся. Чего-то надо уметь в своей жизни кроме того, что болтать и стоять при мужике эффектно. Но моющего средства всё же зачерпни, чего так-то мыть, когда оно имеется.

Хм… Чем же ты пахнешь? Что-то такое знакомое и незнакомое в тоже время. И ведь аромат едва уловим, но почему-то волнует. Может всё-таки цветок? Нет, не помню, заклинило в памяти.

Пытаясь отвлечься от этого запаха, я обратил внимание на её руки. То, что они, как и всё в ней, было далеко не по стандартам красоты, я давно понял, меня заинтересовало другое: тоненькая белёсая полоска, идущая по тыльной стороне ладони у большого пальца.

Это шрам что ли? Не может быть. Но как не приглядывайся, ничем другим это не может быть… Зачем? Откуда? Когда?

Совсем ничего не понимаю… Кто ты такая?!

Глава 8

Я так задумался, что не сразу сообразил, что эта дурёха закончила мыть свою тарелку. Не переставая прокручивать в голове возникшие у меня вопросы, я сел за стол напротив неё. Нужно было ещё попробовать установить с ней контакт, но чем больше я на неё смотрел, тем меньше верилось в успех. Что-то было в этой дурынде такое, что заставляло меня сомневаться уже даже в самом себе.

Нет, нужно пытаться. Время идёт, скоро её заберут у меня и тогда может оказаться, что никто кроме меня уже никогда о ней не узнает. И вроде хочется сказать «ну и что», но почему-то не получается. Как тебя оставишь на произвол такую дурынду?

Что теперь-то? Что случилось?

Дурында вдруг вся как-то вытянулась за столом и резко поглупела, по крайней мере, выглядело это именно так, другого определения этим яростно вращающимся глазам и частому морганию определить я не смог бы. Может у неё психическое расстройство? У женщин это часто бывает, такова жизнь. Психическая нестабильность на почве непринятия реалий.

Может она и не диверсантка, а беглая из другого рекреационного центра? Этим можно было бы и её странное поведение объяснить, и странные вещи. Большинство центров тематические, и в том другом, может быть, как раз такая форма одежды.

– Эй… – позвал я её, пытаясь нащупать зародившуюся во мне мысль, но это дурёха вдруг как подскочит, как завопит, что мне не осталось ничего другого, кроме как силой заставить её замолчать. Но даже когда я зажал ей рот своей рукой, она не заткнулась, а начала мычать, будто дикий кронг на издыхании. Ар! – Замолчи, – строго приказал я, надеясь, что интонации будет достаточно, чтобы понять, как мне не нравится её поведение. – Молчи, – добавил я в той же интонации, отводя руку.

Фух, кажется, сработало. Вид у тебя сейчас, правда, слегка пришибленный, но ведь замолчала и вроде бы готова слушать. Подходяще.

Только обрадовался я зря. Ни один из моих вопросов ею так и не был понят. Я снова на нуле, а в запасе только ничем неподкреплённая догадка. Придётся ждать прихода кого-то из форкошей и уже им подкинуть эту мысль. Не похожа эта глупышка на диверсантку, нет в ней ни холоднокровия, ни отваги. Дурында и всё.

И всё-таки я не сдержался от вздоха сожаления, чем, кажется, тут же снова всполошил эту дурочку. До чего ж она впечатлительная. Ладно, пойдём простым путем.

– Кижум, – представился я. – Кижум Кроен.

Звание и прочие регалии опустим, всё равно не поймёт. Ну, скажи мне своё имя, хоть что-то сохраниться о тебе, прежде чем запрячут ото всех.

Что? Общая? Или показалось? Переспрошу. Опять не уловил. Как-то похоже и непохоже в тоже время. Но на «вольны» не похоже совсем. Где вы только это слово нашли для своего движения, в каких земных фолиантах?! Этот же звук совершенно ужасен. Сложно, вычурно и нелепо, как и всё что любят женщины.

И тут она вдруг вспылила, и как зачастит. Я даже слегка удивился, потому что уже ожидал услышать один визг и вдруг человеческая речь. Непонятно, как и прежде, но вполне, как мне кажется, осмысленно. Я вообще не уверен, что когда-нибудь в своей жизни слышал этот язык, хотя отдельные слова кажутся мне знакомыми. Ар!

Эй, ты чего? Это ещё что? Тебе в глаз что-то попало? В оба? Что такое? Ты… плачешь?.. Почему? Зачем? Это нерационально.

Я не понимаю. Что это за реакция такая? Зачем? Разве ей больно? ДИС должен компенсировать. Всё должен компенсировать. Плакать ненормально. Это же прямо как в той книге… Вы же только орёте и выклянчиваете… Перестань, это слишком странно, неправильно, нехорошо. У меня от этого тоже что-то не то…

Не понимаю!

Подскочив с пенька, я пошарил взглядом по комнате и тут же, наткнувшись на сваленную на лавке одежду, быстро перенёс её на стол. Вот! Лучше этим займись. Нечего тут прикидываться будто ты какая-то другая. Не верю.

А! Сработало. Так и знал, что это напускное. Чуть не поддался, как подросток. А я ведь уже вырос из того возраста, когда мечтают победить время.

Да-да, это совсем не то, что ты хотела бы. Не нравится? Неподходяще? Отлично. Недовольство дурынды, рассматривающей одежду, что я для неё принёс, пролилось бальзамом на мои растревоженные нервы. Хорошо. Я даже расщедрился на похвалу этой дурочке, что в замешательстве прикидывала на себя вещи. Ей и правда пошло, куда лучше, чем эта её тряпка, в которой я её нашёл.

Я уже думал, она откажется от всего и опять надуется, что было бы вполне ожидаемо для меня, всё же женщина. Я даже подумывал, что в тулуп её придётся обряжать силой и только после того, как появится кто-то из Фокуса или от форкошей, но через какое-то время дурында сама взялась за новые вещи. Я даже удивился тому, как она сноровисто в них влезла, будто бы и не вновь. Это ещё один плюс к моей догадке про её возможное бегство из другого рекреационного центра.

Что, на улицу? Настолько освоилась? Ну, беги.

Быстро адаптируется, не хуже иных солдат-разведки. И так психически вполне, если бы только не эти слёзы. Нет-нет-нет, это я что-то уже не туда.

Может, мне стоит выйти за ней? Нет, вспугну ещё. Да и теперь точно не должно быть никаких проблем с форкошами. Я бы почувствовал волнение в защитной сетке. Или нет?..

Я уже дёрнулся выбежать следом за этой дурёхой, взялся за дверь рукой, как вдруг опомнился и остановился, не понимая, что это на меня вдруг такое нашло. Девчонка же для меня никто, она даже в дом ко мне подселена только временно и без всяких обязательств, да и не дом это, а так место для отдыха. С чего бы мне так о ней волноваться?

Мне нет дела до всего происходящего тут. Нет. Хватит. Я уже один раз пытался сделать больше для Федерации и лишился своей должности, звания, средств к существованию и уважения к самому себе. Ничего мне больше не нужно. Я капитан стратегических сил, теперь моё дело осваивать новые миры, а все государственные дела меня больше не касаются. И общие меня тоже не касаются, как и дела форкошей. Никаких больше расследований без приказа свыше. Достаточно ославил себя на всю Федерацию и за её пределами.

Вольная земля, совсем я тут распустился, перестал соображать. Может, мне следовало всё-таки согласиться не на поездку сюда, а настаивать на путевку в релакс-центр при военном корпусе Синей звезды, чтобы настроили меня там на нужный лад? А ведь я был уверен, что всё прошло, что больше никаких инициатив во мне не осталось. Но добровольно себя перекраивать, чтобы быть совсем как все… Не хочу! Никаких логических чисток разума. Никогда! Я могу себя контролировать. Я буду сам решать, что мне нужно, а что нет. Так что никаких лишних телодвижений.

А это что?

Ар!

Только было я решил всё для себя, как в дом влетела перепуганная дурында. Мало того, после она захлопнула дверь, задвинула засов и кинулась к окну. И что бы это могло означать? Что за игры? Неужели реально думаешь, что вот это может тебя защитить от представителя Фокуса и тем более форкошей? Думает. Я даже не удержался от отчаянного вздоха. Ну что за глупость?!

А на заднем дворе ты их почему высматриваешь? Что-то я не пойму… А теперь что? К другому окну?..

Ар! Женщина, прекрати меня раздражать!

Но… Кажется, там действительно кто-то есть. Я внимательно вглядывался в окно и стал прислушиваться.

Пришли.

Я невольно глянул в сторону испуганной дурочки. Что-то в груди у меня ёкнуло от её вида и того, как она тревожно мнёт одежду на себе. Скоро пройдёт, ведь у меня ДИС самой последней модели, никаких сбоев в моём здоровье не может быть. Только почему-то всё равно как-то не по себе.

Может, это от того, что наш гость молчит. Я чувствую этого форкоша, знаю, что он там за дверью просто сидит и ждёт. Он силой своих мыслей осторожно касается моего сознания, но не пытается со мной заговорить. Ему нужна только она.

Девчонка дрожит. Она не понимает, что происходит, не чувствует его влияния, как чувствую его я. Он очень осторожен и это пугает.

«Что ты делаешь?! Зачем?!» – пытаюсь узнать я, но мне никто не собирается отвечать.

Ар!

Придётся выйти. А ты жди. Может, и лучше, что ещё ничего не понимаешь. Или наоборот уже понимаешь, поэтому такая. Не важно.

Вытянув из чехла нож, я с сомнением глянул на чисто оточенное лезвие. Что ж, ничего другого всё равно у меня нет. Как примитивно… Плевать.

Эй! Ты что с ума сошла, малохольная?!

Но на эту дурёху, что внезапно с психами повисла, словно бы я на неё донос в «последнюю инстанцию» собрался передать. И заревела вдобавок ещё. Снова. Ар! И как вот это?.. Это же… Близко, нервно, странно, неуютно. Всего слишком. Да что ты делаешь-то? Или не ты?.. Конечно! Я с остервенением и злобой зыркнул в сторону двери, но толку-то? Нет, извини, и потерпи немного...

Кое-как отделавшись от её неправильно цепких ручонок, я всё-таки сумел выбраться из избы и быстро захлопнул за собой дверь. При мне был только нож и уполовиненная глушителем сила, а на очищенном участке перед домиком сидело трое форкошей, по мордам которых и без регалий было понятно, что сопротивляться – дело зряшное. И хотя двое из них находилось дальше третьего, это ничуть не походило на удачу, потому что самым опасным среди них был именно тот, что в центре.

Он небрежно мазнул взглядом по моему оружию, что прежде использовалось разве что при ловле рыбы, не больше, и фыркнул.

Смешно? Ар! Ну уж, прости, я всего лишь человек. Несмотря на полоснувший меня по горлу стыд за собственную беспомощность перед ним, нож я всё же не опустил. И не подумаю. Что скажешь?

Эй! Куда?

Но меня никто не слушал или точнее форкоши старательно делали вид, что не могут слышать мои мысленные возгласы, обращённые к ним. Все трое просто одновременно развернувшись ко мне спиной, не торопясь, трусили к лесу.

Ар!

«И это всё?» – не выдержав, мысленно окликнул я их, едва сдерживаясь, чтобы не добавить что-то ещё.

«Вам придётся ещё некоторое время позаботится об этой женщине, капитан Кроен. И помните, что на это время вы отвечаете за её безопасность и жизнь».

Что?!

Ошалев от такого ответа, я беспомощно оглянулся на собственное временное жилище. А форкоши затрусили дальше, не считая нужным давать какие-то объяснения.

«Вы не можете мне угрожать!», – сдерживая свою злость, напомнил им я, уже не пытаясь говорить вслух – всё равно проигнорируют.

Так и было.

Глава 9

Да что происходит-то?! Это смешно, в конце концов! Я не простой гражданин Федерации, чтобы пугать меня подобной ерундой.

Но как я не был раздражён, выместить эти чувства мне было уже не на ком, форкоши ушли, не обвинять же мне теперь дурынду.

Я постоял на улице ещё с минуту, чтобы успокоится. Внезапно мне на ум пришла мысль, что форкоши всё-таки успели что-то сделать, ведь приходили они не ради меня, а слова о безопасности диверсантки ничто иное, как предупреждение. Кто знает, что они могли ей там в голове перемкнуть.

С этой пугающей мыслью, я тут же бросился обратно в избу, готовый увидеть всё что угодно, но вместо этого услышал возглас своей дурочки, которой я по неосторожности приложил дверью в лоб. А потом был поток брани на незнакомом мне языке. Я ничего не понял, но интонация и живость впечатлила.

Убедившись, что дурочке никакого вреда кроме шишки не причинено ни мной самим, ни фаркошами, я попытался дать её дезинфицирующий раствор, но она отказалась. Пока думал, как ещё помочь ей, девчонка схватила какую-то тряпку, намочила ту в воде, и пришлёпала ко лбу. В чём смысл я не понял, но увидев облегчение в её взгляде не стал заморачиваться. Пускай, открытой раны ведь нет.

Однако, то ли модель ДИСа у неё была совершенно плохонькая, то ли срабатывал он с запозданием, но даже после всего проделанного дурёха встать на ноги не смогла, тут же повело. Пришлось мне, несмотря на её протест и испуг, поднять глупышку на руки и подобно древним мужчинам отнести на шкуры (на печь не так удобно, высоко и жарко). Других-то возможностей, кроме как руками, тут вдали от техногенного мира не было. И только ощутив её малый вес, я вдруг вспомнил, что такую доходяжку не составило бы труда даже с моей половиной сил перенести телекинезом. А ведь я об этом сразу и не подумал, как-то руки сами стали действовать, будто бы это было привычно для меня, хотя раньше бы автоматически задействовал бы «домового».

Вот что с цивилизованным человеком может сделать несколько месяцев жизни подобно древним! Рассказать кому – не поверят.

Ох, ну и доходяжная ты, вот правда. Понимаю, что лишний жир сейчас снова не в моде, но где хотя бы тренированные мышцы? Какая-то ты неправильно мягкая, словно после криогенного сна, хоть кожа и приятная на ощупь, и цвет лица вроде здоровый.

Укладывая её на шкуры, я старался действовать очень осторожно, чтобы ещё больше не навредить. Получалось не ахти, всё-таки я человек, а не техника, а она довольно брыкучая ноша. Правда в момент, когда я стал с неё осторожно снимать тулуп, в котором она отчего-то до сих пор оставалась, эта дурочка задрожала и зажмурилась.

И чтобы это значило?

Никогда этих женщин не пойму. Ударилась орала, легла затихла. Надо, наверное, почаще давать ей отдыхать, тогда возможно поспокойнее будет.

Я и сам чего-то от всего этого устал, что не против отдохнуть. Ничего не хочу. И на улице дело к пурге идёт. Самое время ложиться. Тем более совсем расслабиться рядом с этой дурындой не получится, придётся следить за ней, вдруг всё-таки что-то сделали с ней. А дверь лучше закрою на засов, так, на всякий случай.

– Спи, – потушив свет, сказал ей, и тут же запрыгнул на печь.

Была у меня надежда на то, что удастся хоть немного поспать. Была. Но потом всё как со вчера не заладилось после нахождения этой дурынды, так и покатилось в том же духе. Как можно уснуть, если постоянно рядом кто-то возится, ворочается и сопит. И ведь я на печи, а она внизу, на шкурах. Там ни жарко, ни душно, если что всегда ногу или руку высунул – спи себе спокойно. Так нет же! Крутится и крутится!

А я на каждый шорох реагирую, потому что кто знает, что ей там, в голове форкоши эти подкрутили, какой винтик. Может, сейчас кинется да зарежет сама себя, а утром разбираться с этим мне.

Да ещё в мире что-то происходит. Я не могу чувствовать вибрации телепатии форкошей, если они настроены друг на друга, а не представителей других народов, но даже со своей относительно невысокой чуткостью отголоски бурления их ментальной сети, покрывающей всю планету, ненавязчиво раздражали моё сознание. Что-то странное творилось за пределами этого рекреационного центра, а, может, и в нём самом, только шанса выяснить, что именно, мне не предоставлялось.

Вот тут-то я и услышал их. Нет, сначала песнь повёл один форкош, тихо, надрывно, перекрывая голосом отзвуки метели, и только потом, на одной ноте её подхватили другие, вязко вплетаясь в единую мелодию. У меня даже мурашки побежали по телу от тоски, что напитывала песню форкошей.

Затихла на шкурах и моя дурында. Заслушалась или испугалась, непонятно, но замерла.

Никогда подобного не слышал, да и она наверняка тоже. Никогда.

Песнь пробирает насквозь, хуже мороза, яростней ветра.

Что ж происходит-то? Что за песнь, прямо всё нутро вырывает. По ком или по чём можно так горевать? Если только… Нет, не может быть!.. Дева вечности у форкошей защищена так, как не защищен глашатай с советом. Форкоши же к своему храму никого кроме своих не пропустят: любой чужак будет раскрыт только на подходе, а техника, так и её глушители выведут из строя. Ничто не может побеспокоить Деву вечности. Там всё строго, к ней ведь даже наших учёных подпустили под таким конвоем и ненадолго, что диву даёшься, как они от волнения прямо там не умерли. Да и стазис-поле, в котором Дева прибывает, не подвержен физическому воздействию, это доказано.

И всё-таки эта песня… Невозможно оставаться спокойным. Нельзя заткнуть уши, нельзя не откликнуться.

А на ум мне снова пришёл Рау и его отчаянная попытка добраться до моей дурынды. Неспроста это. Что он там говорил? Вроде ничего такого и всё же, что-то будто цепляет за душу.

Нужно собраться, но никак не могу. Я не имею права быть чутким. Но песня мешает, слишком много в ней боли, слишком много чувств. Слушаешь и начинаешь сомневаться, что сам живой, потому что отзвуки их тоски отражаются во мне диким эхом, точно внутри всегда была пустота. Замолчите. Я человек, я гуманен, я скрепа этой вселенной. Замолчите!..

И вдруг сквозь заполнившую меня тоску, я внезапно почувствовал что-то странное. От удивления, я чуть было не подскочил на месте, благо успел осадить самого себя, сработали правильные рефлексы, выработанные за годы службы. Это был форкош, его влияние. Нет, это был не просто форкош, а смотритель, я был уверен.

«Воу», – мысленно позвал его я, намеренно давая понять, что он узнан, что он раскрыт. Даже если я ошибся, был шанс вспугнуть, маленький, ничтожный, но шанс.

Или я ошибся? Показалось?

Форкошья песнь потихоньку затихала, теперь сквозь шорох метели до меня доносились лишь её отголоски, а возможно отдалялись и сами песняры.

А я снова должен терзаться непониманием. Я начинаю уставать от всех их тайн и недосказанности. Ещё немного и они вынудят меня вопреки здравому смыслу искать связи с Федерацией.

Ты чего? Тоже не по себе?

Я всем телом напрягся, различив движение на шкурах. Дурёха поднялась, затихла, стала прислушиваться.

Вот и настал тот самый час, да? Выходит, они сделали что хотели и теперь нужно быть готовым ко всему. Что ж, давайте проверим кто сильней. Если вы надеетесь втянуть меня в ещё больший скандал, чем уже есть, то зря.

Посидев тихо ещё пару минут, дурында осторожно поднялась со шкур, чтобы плавно подобраться к печи.

Ну? Что дальше? Нож? Другого оружия всё равно нет. Неужели этим надеешься со мной справиться? Или тебя убедили в том, что сможешь? Не поранить бы. Кости-то слабые, тонкие, одно моё неосторожное движение и придётся запрашивать экстренную телепортацию в восстанавливающий центр, но ещё не факт, что на него форкоши среагируют.

Что? Решилась? На что? Нет, всё стоит, мнётся. Для подвергнутой внушению она слишком нерешительная. Я даже чувствую исходящее от неё волнение. Не понимаю. Если не желание меня убить, то что тобой руководит сейчас? Зачем поднялась тогда? Не уж-то совесть мучает за содеянное? Неужели форкошья песня вызвала сомнение в твоей вере?

Эй?.. Ты чего?

От удивления, что дурёха внезапно запрыгнула ко мне на лежанку, я забыл притворяться, что сплю. Это было так неожиданно и так странно, что буквально выбило меня из колеи.

Я всегда был готов ко всякого рода неожиданностям в чужих мирах, но это… это… Это не в какие ворота уже! Мы близко, слишком. Мы словно… Что ты так смотришь на меня? Что за взгляд? Нет, я не поведусь, ни за что.

Что? Что сказала? Неужели испугалась?

Мне нужно её прогнать как-то. Мне надо объяснить… Страх понятен, но это ведь не повод нарушать дистанцию. Это слишком. Мы даже не в экстренной ситуации. В этом нет необходимости. И противозаконно. Я даже не выказал интереса в опеке. А ты…

Я должен быть ответственен, холоден, рассудителен. Я всегда помню о законах общества, и ты нарушаешь его, общая.

А она в ответ на мои мысли вновь что-то мягко просительно прошептала, заглядывая мне в глаза, словно ища защиты.

– Спи.

Только это смог выдавить я, потому что и правда воин, чьим долгом всегда остаётся защищать.

Но лучше отвернусь, не могу видеть твою эту странную податливость. Разве такой положено быть общим? Разве вы не живёте только чтобы отнимать и ничего взамен не давать. Вы украшения. Капризные, хрупкие украшения жизни мужчины. Почему всё не так? Я не понимаю…

Уезжать нужно мне отсюда, и поскорее. Непонятно что происходит! Общая с чудиной, форкоши сами не свои, то угрожают, то песни под окнами поют, то вместо того чтобы забрать диверсантку на допрос оставляют её под мою опеку ещё на ночь.

Да лежи ты смирно! Издёргалась. Сопит в спину так недовольно, будто я виноват, что она сюда угодила. Мне к тебе, если так по-хорошему рассуждать, не стоит спиной поворачиваться, особенно теперь-то, но не могу иначе, не сдержусь, сотворю ещё что-то противозаконное. Я же могу и прибить. Могу. Меня учили. Специально учили. Да успокойся ты!.. Хуже усатой ящерицы в женских руках, будто бы под кожу мне залезть хочет. Ты слишком близко. Невыносимо. Но я не могу тебя оттолкнуть, не могу.

Глава 10

Уснуть мне так и не удалось. Эта близость не дала мне ни секунды для покоя. Всю ночь я напряжённо сам не зная зачем подстраивался под размеренное женское дыхание, слушал её непохожий ни на что запах, ощущал касание её коленей, ладоней. Забывшись во сне эта маленькая глупышка запретно жалась ко мне, будто бы я был единственным источником тепла во всём мире. Я терзался сомнениями, раз за разом прислушивался, проверял, но она действительно спала. Её доверчивость не была обманом.

Почему? Отчего она так доверчива? Почему не стремится найти со мной общий язык? Почему не напирает на общемировые законы и не требует иных для себя условий?

Самое ужасное, что я даже за всю свою бессонную ночь и близко не подобрался к тому, чтобы найти вразумительные ответы. Женщины в принципе непостижимы, а эта и вовсе загадка из загадок. Невыносимо терпеть.

Едва солнце поднялось над этим местом, я тут же тряхнул дурочку за плечо, чтобы разбудить. Я бы не стал этого делать, оставил бы на месте, а сам занялся бы своими делами и, глядишь, успокоился бы, но она лежала так, что без этого слезть с печи у меня бы не получилось. Не мог же я через неё перелезать. Это уж слишком. Ещё решит, будто бы мне интересна опека над ней. Нет уж! Если бы не определённая тематика этого рекреационного центра я бы вообще к ней не приблизился. Уж лучше бы я в другой центр поехал, куда и должен был бы. Пускай полоскали бы мне там мозги, зато не было бы ни этой встречи, ни всех этих проблем. Разве мало мне было после суда?..

Осторожнее!

Ну, что ты за наказание такое? Нервная, взбалмошная, неуклюжая. Зачем так дёргаться? От этого чуть не свалилась.

Наконец оказавшись на ногах, я тут же начал хлопотать у печи. На то, что дурында захочет мне помочь я не рассчитывал. Так и случилось. Но мало того, что лентяйничала в наглую, так ещё при этом счастливо улыбалась.

Что, весело тебе? Считаешь, что поймала в свои сети, раз я тут тебя обслуживаю вместо «домового»? И не надейся. Инициатором ночной близости была ты сама, к запросу о опекунстве это не припишешь. Ты в моём временном жилище, под моей временной защитой, на большее не надейся. Меня ты не проймёшь ни своей улыбкой, ни умоляющим взглядом.

Пойду лучше на улицу. А ты… Ты… На вот тебе вода и полотнище, напитанное экстрактами, освежись пока меня не будет. А я вот снега ещё наберу, чтобы натопить из него ещё питьевой воды и ещё дровами займусь. Поняла? Нет? Вода, умываться. А этим протрёшься. Так вот тут делают. И поторопись, скоро есть будем.

Я не злобный, не стану издеваться над тобой, тебя ж и без того обделили полезными генами при рождении. Схалтурили работники «Матки». Или может быть хотели получить творчески одарённую личность наподобие Ис, только переборщили. Определённо. У вас у всех таких что-то не так с эмоциональной стабильностью. Пожалеть нужно.

Да займись ты уже собой, займись тем, чем обычно женщины занимаются. Странная какая-то. И откуда тебя только прибило к общим.

Мне трудно было не удивляться. Я ведь только всё объяснил, а она всё столбом стоит. Очень странная женщина. И светлая такая, даже ресницы. Мода на выбеливаение вроде бы уже прошла, вернутся не должна была.

С другой стороны, какая мне разница!

Когда же я переделал всё что мог на улице, давая возможность дурынде заняться собой, передохнуть, решил, что пора возвращаться в дом. Вокруг всё равно никого так и не почувствовал, и ментальная сеть форкошей будто бы молчала. Странно.

С такими мыслями я входил в свой временный дом, и настроение у меня, в общем-то, было неплохое, пока я не ступил в то мелкое море, что устроила на полу эта бестолочь женского рода.

Ну, дурында!

Зачем?.. Зачем ты, дура, воду по полу разлила? Я тебе её разве для этого подал?

Рыкнул я на неё и выскочил на улицу.

Сил моих терпеть её выходки больше нет. Откуда она только взялась на мою голову. Может быть, её и правда спихнули через телепорт сюда на Родину-1, потому что тоже устали? Может она и там так же чудила? Она хуже этих мозоленогих женщин с Родины-2. Будто совсем из какого-то неразвитого мира сюда попала. Никакого понимания происходящего.

Вроде остыл, теперь придётся заняться уборкой. Подкинула мне работки, будто я какой «домовой» или андроид. И наорать на неё нельзя, закон запрещает. Только и остаётся, что вздыхать.

Когда же я вернулся в дом, то увидел, что дурочка принялась убираться. Поначалу я очень удивился, даже какое-то время подумал, что попал под влияние форкошей и всё это всего лишь видение, но нет, так и было. Затем наступил шок. Я долго не мог прейти в себя, просто пялился на ползающую по полу с тряпкой дурынду, не веря в эту странную реальность.

Кажется, весь мир в тот момент перевернулся с ног на голову. Это ведь невозможно. Это не нормально! Женщина и вдруг сама взялась что-то делать по дому. Никаких воплей, никаких мгновенных обращений в палату по противоправным действиям в опеке, ни даже попыток вызвать «домового». Сама…

Конечно, она была недовольна, шипела, плевалась, но продолжала собирать воду в ведро, отжимала тряпку. Но ведь это такая мелочь по сравнению с самой работой.

Даже после, сев с ней за стол обедать, я не мог перестать с подозрением смотреть на неё, гадая кто она и откуда взялась.

«Капитан», – внезапный мысленный оклик Воу тут же заставил меня напрячься.

Как и всегда прежде мне не удалось почувствовать его до того, как он легонько прикоснулся к моему сознанию. Ничто не могло выдать мне смотрителя этого центра. Безупречен, как и всегда.

«Капитан, прошу вас появиться в общем доме для дачи показаний», – сухо попросил Воу.

«А женщина?» – тут же поинтересовался я, мгновенно обращая свой взор на дурочку смешно раскачивающуюся на своём пеньке.

«Только ты».

И всё. Снова. Даже не дал мне шанса что-то ещё спросить.

И что теперь? Идти или не идти? Как мне оставить эту дурочку здесь одну после всего, что было. Что если Рау снова попытается нагрянуть? Или те трое фаркошей? Или?.. Да кто угодно. Я ведь за неё отвечаю. Да. Именно так. Я за неё отвечаю и оставить не могу. Значит, не пойду.

«Этой женщине на этой земле ничего не угрожает. Даю слово», – пообещал Воу, когда я немного открылся ему после предупредительного касания моего сознания.

Будто бы подслушивал. Но ведь такого не может быть. Я не телепат, у меня есть только развитое чутьё, интуиция и стойкость к ментальным атакам, и потому уверен, что не мог читать. Неужели ты так хорошо успел изучить меня, Воу? Уже? Я ведь осторожничал, не распространялся. Неужели нескольких бесед без возможности заглянуть глубже и короткий инфоблок обо мне позволили тебе узнать меня лучше, чем моим сослуживцам, полковнику Кроену – моему отцу?

Но даже если так, если он действительно меня знает, вопрос идти или не идти остаётся открытым. Могу ли я доверять слову смотрителя, как раньше? Всё происходящее здесь после появления этой дурынды слишком не похоже на обычную жизнь.

Может, я излишне подозрителен, в чём меня не раз обвиняли по службе, но как-то странно выглядит этот вызов. Зачем им я, если есть она? Не трогая эмоции, забрать на допрос диверсантку куда логичнее. Даже если эта дурочка всего лишь сбежавшая гостья другого рекреационного центра выяснить, пообщавшись с ней ментально будет проще простого, но её не отдают Фокусу, не забирают форкоши на допрос и вообще будто нарочно стараются с не контактировать напрямую. В чём дело?

Хуже всего для меня, что я никуда не продвинусь в решении этой задачи, если не соглашусь пойти к ним. Чтобы хотя бы попытаться защитить эту глупышку, мне нужна информация. Только ею со мной просто так никто не поделится. Значит, придётся идти. Мне придётся поверить слову Воу, придётся её вновь оставить одну.

Глава 11

Я уже, считай, оделся, когда почувствовал, как моя дурёха тихонько позвала меня на своём странном языке и потянула за рукав. Снова этот пугающе-невинный взгляд полоснул меня по груди, давая понять, что не так уж я и стоек, хоть и бывший политик. Где-то там у меня было то самое сердце, что болело у древних людей от любви. Мне не понять, что они чувствовали, что это за тип влечения, что, говорят, подобен безумию, но жалость была мне знакома, и вот она заставляла меня дрогнуть перед этой глупышкой. Всего на миг, но это произошло.

В чём дело? Боишься? Потерпи. Я вернусь. Обязательно вернусь.

Но даже мой взгляд, которым я попытался её успокоить, не подействовал. Эта хрупкая дурочка никак не давала мне уйти, буквально умоляя остаться взглядом и словом, которого я всё так же не понимал. И вдруг она застыла. Посмотрела как-то странно, точно бы узнавая.

Точно, наверняка узнала. Теперь начнёт клянчить. Вот уж чего мне не надо. Даже не думай начинать.

Я хотел уйти, но она не пускала. Всё одно что-то просила на незнакомом мне языке и смотрела так странно, никогда такого не видел. Трудно было уйти, тем более когда она так без оглядки на всякие нормы поведения хватает меня за руки и одежду. А после даже бросилась одеваться сама, а потом и вовсе потащила за собой на улицу.

Ничего не поделаешь, придётся вместе идти.

Только у дверей моя глупышка отчего-то замешкалась, стала подозрительно приглядываться к лесу, что-то высматривать.

Неужели форкошей? И что? Ты что думаешь сбежать от них? Неужели настолько глупа? Это невозможно. Никак. На этой территории нет места, где бы твоё нахождение не смогли определить. Стоит Воу только захотеть и он тебя в два счёта вычислит. Это ему просто нет нужды целенаправленно за каждым гостем следить, но если захочет.

Но пока я мысленно убеждал в ошибочности её ожиданий, глупышка вдруг оживилась, совсем не по-женски да и не по-человечески, словно дикое существо какое, навалилась на меня всем телом, старательно выпихивая наружу.

И что это? Зачем?

Не то чтобы у неё получилось, просто поддался, чтобы избежать этой странной близости, которой она отчего-то совсем не стеснялась. Вроде бы всё нормально, если помнить, что она общая, для них несколько мужчин в опекунах в порядке вещей, но это ведь не в физическом плане. Такой распущенности в поведении они не позволяют себе даже с опекунами. Близость должна быть взаимно инициативна и заранее вслух оговорена. А эта…

Так тебе вот куда надо было? Извини, я сразу и не догадался. Подумал… Не важно, тебе всё равно не интересны мои мысли, так спешишь в туалет.

Что это значит?

Прежде чем спрятаться в низкой деревянной будке, эта дурочка зачем-то ткнула в сарай, предназначенный для живности. Что она этим хотела сказать я так и не понял. Но размышления и ожидание её объяснений времени у меня всё равно не было, тем более, раз уж она вполне адаптировалась к этому рекреационному центру и его тематике.

Однако я не успел сделать и нескольких шагов в сторону леса, как эта дурочка высунулась из туалета и окликнула меня, всячески пытаясь заставить вернуться. Сначала она чего-то кричала, но всё больше срывалась, а потом и вовсе заревела.

Ну, как так-то? Что там? Система сбой дала, что ли? Что реветь-то? Какая же ты… Прекрати, разве это повод? Ну, давай посмотрю что ли?

Только заглянув внутрь туалета, никаких неисправностей я не нашёл. Вообще ничего необычного. Да и чему там быть, принцип работы совершенно простой, ломаться нечему.

Выходит, она разревелась из-за несоответствия её запросам? Всего лишь? Ну, знаешь ли!.. Давай, заходи, и нечего мне тут капризничать. Прими как данность, ради тебя тут никто ничего менять не станет.

Нехотя, с каким-то подозрением и злостью глядя на меня, дурында, всё-таки последовала совету, но едва закрыв за собой дверь тут же её открыла и выглянула. А потом ещё раз тоже самое.

И чтобы это значило? Всё-таки что-то у тебя не то с головой. То кидается на меня, жмётся, то ревёт, потом ругается. Нет, такого набора эмоций во всех мирах Федерации ни у одного существа не сыскать. Что ты за создание? Новая версия биоробота? Нет же, КУ бы определил. Или эксперементальная какая? Может быть, сбежала из-под опеки учёных. В одиночку я это не пойму. Нужна аппаратура и сведения.

Размышляя так, я зашёл в сарай, где хранились продукты, и взял кусок солонины. Дела делами, а об ужине стоит уже сейчас поволноваться. Замочить только не успею, значит, придётся воспользоваться крупой вонза, чтобы преобразить лишнюю солёность. Хорошо хоть такого рода послабления допускаются в этом центре, иначе бы половина гостей совсем оголодали.

А вот и ты, вовремя. Вот тебе кусок имитированного мяса, а я пошёл.

До чего ж ты злюка. Вот вроде и отличаешься немного от всех общих, но иногда… Взгляд-то какой был, когда я вышел из сарая.

Я успел сделать только несколько шагов, как услышал звук бегущей к дому дурынды. Она даже не обернулась ни разу, так спешила.

Женщина!.. Ничего с ними не поймёшь. Одна сплошная загадка. Нет, тут скорее ребус. У любой загадки есть логичный ответ, и только ребусы древние составляли не понять как. Сколько наших учёных поломали головы, чтобы хоть сколько-то из них разгадать, но большинство ассоциаций и понятий давно утеряло свой смысл, видимо.

Я ведь тоже пытался в свободное время понять эти странные рисунки, но дальше учёных не продвинулся, зато кое-какие их выкладки здорово меня смутили. Вот мне совсем не кажется, что треугольник без основания поверх квадрата – это космический корабль. Выдумывают много. Попробуй вот, скажи им что-нибудь, тысячу выкладок научных тут же вслед получу и все с отсылкой на именитых людей прошлого, нашего прошлого, то есть таких же выдумщиков.

Эти знания были утеряны, так же как ценность любви. Болезнь безумия сердца – так чаще называют её медики. И я с ними согласен. Поступки заболевших ею зачастую слишком непредсказуемы, иррациональны. А зачем обществу безумцы?

Но иногда даже такие, как я чувствуют тягу в чём-то большем, чем наш чёткий, продуманный до мелочей мир. Этот комфорт убивает в нас тягу к свершениям, к чему-то большему. Я думал, что, перейдя в стратегические силы после отстранения, я смогу ожить, изучая новые миры, но ошибся, даже там всё оставалось таким же обыденным, как и дома. Никаких неожиданностей, никакого азарта не давало очередное обустройство базы. Ведь осторожность превыше всего.

Я бы, может быть, даже на опеку пошёл, если бы не понимал, что и там всё будет так же предсказуемо, как и везде. Даже общие капризничают словно копированные. Сплошная скука и головная боль. Достаточно увидел на смотринах. Сотня «лучших из лучших» способна помочь сформировать мнение. И среди этих «лучших» была Ис Арепо, вот уж «идеал». Нет уж, не нужно мне такой стабильности в жизни, чтобы однажды она мне криком голову отпилила за то, что в ненужный момент отвернулся, как тому почитателю её талантов ухо.

И вот эта тоже непонятно что. Дурочка моя… Вон сколько проблем принесла за собой.

Что? Стоп! Вот здесь мне точно нужно остановится. Что-то я уже совершенно не в ту сторону начал думать. Совсем. Вот женщина! Дурында! Ничего не сказала мне даже, а я уже начал терять ориентиры. Если бы Воу меня сейчас услышал, то рассмеялся бы. Вот уж кто в полной степени оценил бы мою психическую деградацию. Хотя его как раз, как форкоша, любовь не пугает. Спасибо хоть не пропагандирует.

Всё, дальше лучше идти и ни о чём не думать. Лучше сосредоточусь на предстоящем допросе. Это сейчас важнее. Тем более, что я уверен в административном здании меня ждут точно не представители Фокуса. Нет, форкоши определённо намерены решить это дело, не привлекая никого извне. Вопрос в том, хорошо это для нас или плохо? Я бы, конечно, на их месте поступил так же, уже учёный, но как собираются выкручиваться они – не совсем представляю, ведь необходимость обращения в Фокус во всяких сложных и странных ситуациях прописана в Межмировой Конвенции.

Впрочем, что гадать, всего несколько шагов отделяют меня от администрации. Вот начнётся допрос и, возможно, появятся ответы. Странно только, что меня никто не встречает. Мне думалось, что Воу хотя бы выйдет ко мне или будет у пульта с шпионами. Как интересно.

И тишина какая-то вокруг неприятная, в чём-то даже пугающая. Понятное дело, что шуметь тут некому, если все гости под домашним арестом, а Уна и Рау не из тех, кто устраивает гонки по местности, но интуиция подсказывает: что-то здесь не так.

Я как-то вдруг затосковал по оставленному в доме ножу. Это конечно не оружие, так игрушка, если подумать, но сгодился бы в случае чего. Хотя, может быть, я и преувеличиваю. Какая-то паранойя у меня, видимо, развиваться начала.

Ладно, бежать всё равно поздно. Сила – не подведи!

Глава 12

Я осторожно начал подниматься по лестнице в здание администрации, постоянно стараясь контролировать всё вокруг. Каждый раз ставя ногу на очередную ступеньку, я внутренне ожидал её мерзкого скрипа, в то время как знал, что тут всё новое и, если бы пришло в негодность, тут же бы и заменили. Откуда у меня подобная ассоциация в голове, точно не берусь сказать, возможно, из каких-то отреставрированных книг древних, которые я как-то читал.

Только не спешил я оказаться внутри здания не поэтому, а из-за полной уверенности, что пришёл сюда зря. Интуиция буквально вопила мне об этом. Жаль, объяснить причину такой уверенности не получалось.

– Воу, – тихо позвал я, заходя в сени. Прятаться всё равно бесполезно, он загодя уже знал о том, что я здесь. Или…

Войдя в комнату, я с удивлением для себя констатировал отсутствие в ней хоть кого-либо. Пусто. Заглядывать под стол и диван было бесполезно, никого здесь не было и никто меня не ждал, не даром мне всё это казалось подозрительным. И всё же, ради соблюдения вежливости, я несколько раз мысленно окликнул Воу. Ничего. В ответ была тишина.

И что это значит?

Сердце сразу оказалось не на месте, стоило мне только вспомнить об оставленной без присмотра дурынде.

Неужели?.. Это была ловушка? Но ведь Воу дал мне слово!

Я опрометью бросился наружу, понимая, что всё равно не успею.

Что теперь делать? Что они собираются сделать, специально удалив меня из дома? Чем я им мог помешать, если бы остался с дурындой?

Но только я приблизился к лесу, как моего сознания тут же коснулся ментальный оклик Воу. Пришлось мне тормознуть, но, оглянувшись, я по-прежнему никого около здания не увидел. Было всё также тихо, разве что отдаленно чудилось какое-то поскуливание.

Отвлекают?

Я в нерешительности стоял на границе: разум советовал мне остаться и подождать, а интуиция, странной ноющей болью в груди, приказывала немедленно вернуться в дом.

«Капитан, я задерживаюсь, жди», – как только я позволил, обратился ко мне Воу, но давать какие-то объяснения происходящему не стал, лишь добавил напоследок: «И не волнуйся, женщине в твоём доме ничего не угрожает».

И это всё? Разве достаточно? Где дознаватели? Где он сам? Где хотя бы Рау и Уна? Я совершенно не понимаю, что происходит. Если они собираются сделать что-то с диверсанткой, то зачем это уточнение? Я хорошо тренирован, изменить мою память незаметно у них не получится. Да и если им нужна эта женщина, они могут её забрать, несмотря на моё несогласие. Я один, сопротивляться долго не смогу, как не горько это признавать.

Я уже готов был нарушить приказ, когда снова расслышал скулёж, точнее его слабые отголоски.

А это что? Я никогда прежде не слышал, чтобы форкоши производили такие звуки. Какое-то животное? Истязание? Откуда это?

Я с особой осторожностью начал двигаться в сторону администрационного здания, постоянно прислушиваясь. Скулёж, а именно так я назвал бы звуки, что слышал, был рваным, то тянулся на одной ноте, то вдруг прерывался на некоторое время. Однако особо стараться, чтобы найти его источник мне не пришлось, направление определил практически сразу – храм форкошей. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы быстро пересечь двор и ворваться туда, так это уважение к чужой вере и беспокойство, что я, может быть, здесь всё-таки не один.

Сколько их там? Что они делают? Неужели жертвоприношение?

О религиозной направленности веры форкошей я почти ничего не знал, не потому что не интересовался, а из-за скрытности их нации. Известны были общедоступные вещи: жрецы, вера в мистическую или вроде того силу их Хозяйки земель, что тысячелетиями спала в стазис-поле. Только природа этого чуда была давно ясна – наука, а Хозяйка – всего лишь женщина из прошлого, каким-то образом попавшая в это поле или намеренно в него помещена. Для нас, людей будущего, она была живым древним артефактом, Девой вечности, возможностью заглянуть в прошлое, если удастся пробудить. Но молиться ей? До такого бы никто не додумался. Сейчас уж точно… Хотя в прошлом вроде бы всяко-разно бывало, и жуки могли быть священными и всякая мерзкая живность. Хорошо хоть не вирусам покланялись предки. Хотя кто их знает…

Была не была…

Стоило только мне отворить дверь, как иллюзия, пользуясь моим желанием увидеть, взяла в плен мой разум. Для меня исчезли стены храма, заменившись просторами где-то на краю земли этого мира, где гулял ветер, поднимая волны, где воздух был пропитан смолой и морской солью, а солнце, поднимаясь из-за горизонта, окрашивало всё в золотистый цвет. Здесь среди огромных камней были тысячи форкошей, и они пели, действительно пели, потому что воем это язык не поворачивался назвать. Они пели все как один, глядя в небо, где среди золотого сияния невнятно просматривался женский силуэт с чуть раскинутыми в сторону руками, застывший среди буйства жизни вокруг.

Я впервые смог увидеть Деву вечности настолько близко. И хотя её образ прорисовывался в небе не очень чётко, меня слепило солнце, а в ней не было ничего необычного, кроме разве что нестандартного совершенно неидеального телосложения, я вдруг почувствовал, что-то сродни благоговению.

Только этому состоянию не суждено было прожить во мне долго, потому что сразу же за этим среди спин множества форкошей я различил Рау несущегося с раскрытой пастью на меня. Тех нескольких минут замешательства, что овладело мной в момент попадания под влияние иллюзии из храма, хватило ему, чтобы заметить меня первым. К счастью, я был не простым человеком, среагировать успел. Отступив назад, я одновременно приготовился к его нападению и заодно вышел из-под влияния иллюзии.

Я был готов ко многому, но не к тому, что последовало затем: на подступах к выходу Рау внезапно, будто кто-то дёрнул назад, и он свалился на пол раньше, чем сделал прыжок. Сначала он грозно рычал, пытаясь сопротивляться, ползти вперёд, но потом невидимое мне давление на него, скорее всего, усилилось, и он отчаянно завизжал, пытаясь справиться с этим. Муки его были так явственно видны и так понятны, что всего на несколько секунд, но я почувствовал жалость, до тех пор, пока меня не озарило – я не могу до него достучаться. Передо мной был форкош, лишённый разума.

Глава 13

Что здесь происходит? Кто это сделал с ним? Как можно разумное существо лишить разума, сделав зверем, оставив лишь инстинкты и ничего больше? Форкоши по интеллекту и силе телепатии превосходят все прочие народы. Как? Как это возможно? Я ведь только недавно с ним виделся, всё было нормально, только… Неужели свои? Зачем? Или правильнее спросить «за что»? Неужели Уна? Собственного сына? Не верю!

Все эти вопросы кишели в моей голове, когда я спешил домой, в моё временное жилище, туда, где оставил свою дурочку одну. Придёт Воу или нет, будет ли допрос, мне стало всё равно: надо будет – придут за мной. Если уж они способны лишить разума одного из своих, то ничто не остановит их замучить до смерти девчонку, заранее признанную диверсанткой.

Ар! И зачем я только Воу поверил. Сдался мне этот допрос. В конце концов, по правилам это за мной, как заложником, должны были явиться.

А ведь мне говорили смотреть за девчонкой, утверждали, что я за эту дурочку отвечаю. Тот форкош намекал на что-то. Он что-то знал, но мне не сказал. У форкошей раскол? Ар! Ничего не понимаю!

Мне бы хоть одну возможность связаться со своими, но ближайший доступный переговорник только в общественной гостевой комнате административного здания и он подконтрольный. В этой ситуации я наверняка и поздороваться ни с кем не успею, как связь отрубят. Придётся сломать свою книжку и собрать нелегальный переговорник самому. Только для связи мне придётся выйти за территорию центра.

Но это потом… А сейчас, сейчас мне нужно скорее добраться до дома. Быстрее!

Ар! Вот когда начинаешь жалеть об отсутствии всего что даёт родной мир. Сейчас бы вмиг уже оказался на месте, а не пробирался по этим снегам, среди вековых деревьев. Вот когда ценность нашего времени осмысливается сполна, вот когда нужны аппараты для мгновенного перемещения и спецфункции защиты в жилых площадях, а не чтобы из комнаты в комнату скакать из-за лени или хвастаться перед знакомыми.

Жива ли ты ещё, дурочка?

Я ведь даже не догадался её предупредить… Хотя толку-то, от форкошей ей нигде в этом мире не спрятаться. Им и стены не помеха, а что не сможет один форкош, то непременно получится у десятка или сотни.

Я бежал по снегу, иногда проваливался, забывшись беспокойством, но снова продолжал свой путь, чувствуя, как напряжённо гудит ментальная сеть над моей головой, словно бы пытаясь опередить. От этого я чувствовал себя ещё больше беспомощной букашкой в этом чужом вдруг ставшем мне враждебном мире.

И почему мой дом едва ли не самый дальний?! О чём я только думал, желая уединения? Здесь ведь где не устройся, всё в одиночестве будешь.

Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Почти…

Воу?!

Чуть дальше края леса, спиной ко мне, а мордой к дому, не пытаясь скрываться, сидел смотритель рекреационного центра. Я тоже не стал притворяться, будто бы его не заметил или что совсем не спешу в дом: он наверняка уже знал о моём возвращении. Но он даже не шелохнулся в ответ на мой мысленный оклик.

Меня беспокоила не собственная безопасность, меня терзал лишь один вопрос: успел ли я? Площадка перед домиком была абсолютно чиста, ни единого признака ещё чьего-то присутствия, кроме Воу я не заметил. Но это не важно, никого могло и не быть: пугливая девчонка-доходяжка против форкоша ничто.

«А… капитан. Допрос отменяется», – медленно вкладывая в моё сознание каждое слово, отозвался Воу, когда я с ним поравнялся.

Только ко мне он так и не повернулся, продолжал смотреть на дом долгим и странным взглядом. А я смотрел на него, и во мне при этом закипала невиданная прежде злость, с которой ни один ДИС не смог бы справиться, чтобы вернуть мне хладнокровие и рассудительность. Перепачканная в свежей крови морда форкоша сорвала все установленные психо-эмоциональные установки, я перестал помнить о своей должности и гражданстве. Что-то в этот момент во мне будто бы надорвалось.

– Где девчонка?! – стискивая кулаки, спросил я.

Опоздал! Я всё-таки опоздал!.. Глупец…

«Она в доме», – как-то отстранённо ответил Воу, будто бы не видя изменений во мне, не чувствуя опасности. «Лучше поспеши, успокой её. Она меня испугалась».

Значит, я успел?.. Или нет?..

Я зыркнул в сторону дома и снова на него. Отчаянно хотелось бежать к ней, взглянуть, и в тоже время не хотелось.

– Что вы ей сделали?

Терпеть. Держаться. Я человек, человек этого времени. Мне нельзя срываться…

– Что?

Служить, защищать, стоять на страже… Ар!

«Эта кровь – моя».

Что? С чего бы?

И всё-таки я пригляделся. Остыв немного, после его ответа теперь трезвым взглядом я смог убедиться, что кровь действительно принадлежит форкошу.

«Я пришёл только поговорить», – обращая ко мне свой печальный взор, ответил Воу. «Но не смог. Она меня не слышит».

– Что за бред? Это невозможно! – возмутился я, даже не пытаясь скрыть от него насколько плоха эта ложь.

Не слышать форкоша… Глупость несусветная. Ворваться в сознание, сломать, подчинить – всё это легко для такого высокоинтеллектуального существа, как форкош. Им нельзя сопротивляться, иначе будет хуже: безумие – вот награда для храбреца. Они редко этим пользуются, форкоши выше этого, но если их задеть, если сделать что-то возмутительное…

«Возможно», – перебивая поток моих мыслей, спокойно возразил Воу. «Для неё я зверь. Её сознание спутано».

Я застыл в замешательстве. Я не верил, не хотел ему верить. Я так много слышал об этом, я знал, но глядя смотрителю в глаза, не мог ничего возразить, потому что успел узнать этого форкоша и его принципы. Воу много лет, он сам член Совета форкошей, он глава многочисленного и почитаемого рода, и он не нуждается во лжи, чтобы добиться чего бы то ни было.

И всё же… Это дикость какая-то! Зверь… Из какой дыры во Вселенной нужно быть, чтобы воспринять форкоша обычным зверем? Или это просто сумасшествие. Спутано сознание, конечно, форкоши в этом толк знают…

Глава 14

– А, может быть, это вы его спутали? Так же как и Рау.

Ну, что ты на это скажешь? Да я его видел, видел и всё понял. Так просто сумасшествие не приходит, даже дурынды просто так не сходят с ума. Пускай моя дурёха странная, но не настолько, не убедишь.

«Рау здесь ни при чём. Мой сын возомнил себя выше Совета форкошей и был наказан за это», – безмятежно глядя мне в глаза, заявил Воу.

Что? Неужели?..

– Так это они?..

«Нет, я. Я глава рода – мне и наказывать за проступки», – возразил форкош, будто бы говорил о чём-то совершенно обычном, а не собственном сыне, что прямо сейчас, бесновался в храме.

Неужели для него в этом нет ничего ужасного, неужели ничего внутри не ёкнуло? Я думал, форкоши не подвержены этому.

Постой-ка, но ведь это верно, так и должно быть, Воу радеет о всеобщем благополучие, о мире и сохранении общих ценностей. Я ведь тоже в своё время оступился, взял на себя слишком много, решив, что система законности нашей Федерации дала сбой, а потом на себе узнал, насколько хорошо отлажен её «механизм». Но что тогда, что сейчас что-то внутри меня противилось этому бессердечию. Что-то дикое, забытое нынешней цивилизацией людей… Я слишком много читал о прошлом.

Следующие вопросы вырвались из меня сами собой, практически против воли, стоило только вспомнить свой позор и унижение, что испытал во время слушанья, когда мой отец свидетельствовал против меня. Мне думалось, что я забыл, остыл, но…

– И ты лишил его разума? Сам?

«Он лишился рассудка сам, а я отобрал у него свободу и голос», – возразил Воу, будто бы немного разозлившись за моё недоверие. «Боль ослепила его молодое сердце, так, что он перестал быть собой. Долг любого отца – наставлять на путь истинный своих детей и оберегать их. Иногда нам приходится быть строгими ради них же самих».

Вот значит, как вы оправдываете себя. Может быть, что и мой отец думал тогда так же?

«Всем нам нужно в первую очередь контролировать свои эмоции, даже если в наш дом приходит великое горе. Паника не приносит пользу. Поддавшись ей, мы упускаем нечто важное», – отворачиваясь от меня, говорил Воу. «Так мы растрачиваем себя попусту. Нужно никогда не забывать, что даже в беде мы не одиноки. Иногда мы даже можем не знать, насколько ценны и дороги другим».

Дороги? Ценны? Какое издевательство… Ты был здесь вместо того, чтобы остаться со своим сыном, попытаться его оправдать. И я, я тоже остался тогда один. Совсем один. Даже те, кто обещали мне поддержку в моих изысканиях, как только нависла угроза отказались от меня. И отец тоже. Он после того дела даже ни разу не заговорил со мной. Мы не люди, мы – механические детальки, мы важны только пока двигаемся в нужном направлении, а стоит нам дать сбой, как тут же окажешься выброшен за пределы. Незаменимость – устаревшее понятие древних людей. Я только хотел верить, что у вас всё по-другому, что форкоши не такие же…

– Что теперь будет с Рау?

«А что с ним может быть? Я надеюсь, что этот урок поможет ему научиться хоть немного держать свои эмоции в узде. Нам с ним ещё о многом придётся поговорить».

– Но ты лишил его голоса, – напомнил ему я.

Почему ты говоришь так, будто бы это всё мелочь какая-то? Разве ваша родственность не имеет значение? Разве здесь на Родине-1 это не важно?

«Это временная мера. К тому же, это не значит, что он не может слышать меня или других».

Такое возможно? То есть Рау не лишился всего?.. Я перепутал, тут всё иначе, чем я подумал.

«И за сегодня прости его, капитан. Он обозлился на людей, его отчаяние не даёт ему мыслить разумно. Это молодость, пора эмоций. Прошу у тебя прощения за него».

Видя, как форкош низко склоняет передо мной голову, я словно бы все слова растерял. Горечь целиком заполнила меня от его вида и его слов. Чтобы не поддаваться я ухватился мыслями за первое, что царапнуло меня в его словах.

– А за что он теперь ненавидит людей?

Воу поднял на меня взгляд, но не спешил отвечать. Я видел, как отчётливо меняется его настроение, как в форкошевских глазах медленно проявляется подозрительность.

«Группа диверсантов под лозунгами общих пытались взорвать наш главный храм вместе с жрецами и Девой Вечности».

Ар! Вот же безмозглые! Теперь даже не спросишь, пострадал ли кто-нибудь, потому что это не просто покушение, это попытка уничтожения святыни целого мира. Да тут даже нападение на Совет форкошей и то наверняка вызвал бы меньший резонанс. Теперь куда понятнее чего Рау так взбесился, зачем приходил… Ар! Всё куда серьёзнее, чем я думал. А это значит…

Я машинально оглянулся на дом.

Ар! Дурында!

– Воу, она не диверсантка, – поспешно заявил я, быстро определив все причинно-следственные связи между поданной только что мне информацией и всем что уже было известно и не раз переосмыслено. – Эта дурында, что я нашёл здесь в лесу, я уверен, что она не диверсантка. Я думаю…

«Мы знаем кто она», – не дав мне договорить, ответил форкош, так же, как и я, только с особой задумчивостью оглядываясь на избу.

– Откуда? – вслух удивился я.

Уже? Вот так толком не увидевшись с нею? Как же сильны были те форкоши, что им даже не понадобился прямой контакт?

«Проведён подробный анализ её биоматериалов. Эта человеческая женщина не общая и никакого отношения к ним не имеет», – пояснил Воу.

Я и забыл уже об этом. Кажется, будто это случилось всё так давно, а если подумать и трёх дней не минуло. Вся моя прошлая жизнь за редким исключением расследования и судебного дела после в пересказе займёт, наверное, меньше времени, чем разговор о времени, прожитом после нахождения дурынды.

– Откуда же она тогда?

Я застыл в немом ожидании, слыша только быстро забившееся сердце.

Неужели сейчас я узнаю разгадку и все волнения этих дней быстро прекратятся?

«Поговорим об этом завтра. Я приду представиться этой девушке ближе к обеду. Возвращайся в дом, ей всё ещё страшно».

Ар! Погоди! Откуда она?

Но хотя я его и окликал, сам невольно оглянулся на собственный дом. Я хотел всё знать, хотел, но слова о том, что моя дурочка там одна-одинёшенька мучается от страха, покоробили меня, совесть призывала идти или даже бежать к ней. А Воу не оставил мне даже возможности на сомнения, быстро уходя в лес, так что уже через минуту-другую его практически было не видно за стволами деревьев.

Форкош! Никого скрытей и упрямей во всей вселенной не сыскать! Завтра ты уже точно от вопросов не отделаешься! Так я тебя к глупышке не подпущу! Никого не подпущу, не надейся!

Я широкими шагами быстро преодолел расстояние до своей избы, на ходу быстро примечая чужие следы, но ничьи кроме Воу не заметил. Значит, не соврал, приходил один. Или я совсем ослеп на этой планете. Нервы совсем расшатались, в руках себя держу едва. Если бы случилось такое у нас на базе, рапорта и проверки не избежал бы.

Может быть, это вовсе не мою глупышку дурят иллюзиями и перекраивают, а меня? Что если всё, что я вижу не совсем настоящее и я с тех пор как дал добро на своё пребывание здесь стал рабом Родины-1 и её обитателей. Могло ли моё внутреннее состояние после всех этих дел с повторным вызовом в Фокус дать ту слабину в моём сознании, позволившую захватить форкошам моё сознание?

Ар! Одни сплошные вопросы, ответы на которые я в одиночку не смогу найти. Кто сможет определить во мне изменения, если никому я никогда не доверялся так, чтобы это было возможно. Сослуживцы? – Нет, не настолько хорошо они меня знают. Я больше не доверяю никому, как раньше доверял. Бывшие коллеги, помощники? – Да, возможно, но к ним я не обращусь, никогда. Ещё больше не доверяю им. Родители? Как глупо. Они и думать обо мне забыли. Гражданский долг передо мной был исполнен, ничего другого не следует ждать.

Какая ирония, что во вселенной, где обитают миллионы и миллиарды различных народов, я всё так же одинок, как и в капсуле «Матки». Зачем я был рождён? Зачем я существую? Больше у меня нет даже великой обязанности, пресловутого долга перед Федерацией, так зачем я?

И тут в мои мысли ворвался отголосок всхлипа дурочки из-за закрытой двери.

Глава 15

Что я за дурак, принялся тут за философию, когда должен подумать о другом. Прости, дурочка. Видимо я больше человек, чем сам от себя ожидал. Действительно прости.

Я попытался открыть дверь, но она не поддалась. Ожидаемо.

– Открой! Это я. Ты слышишь? Узнаёшь?

Надеюсь, мой голос она узнает. А если нет?.. Неужели ломать дверь придётся? Не хотелось бы. Если стану выбивать, напугаю ещё сильнее. А обращаться за этим к КУ… Нет, сам решу, иначе кто знает, что может случиться пока я его ждать стану или за ним ходить. С форкошами никогда не поймёшь, что у них там на уме.

Для надёжности я постучал ещё, вдруг поможет. В доме отчётливо послышалось оживление, дурында налегла на засов. Но только дверь открылась, как на меня тут же навалилась моя дурочка и потянула на себя.

Оу! Полегче, дурочка! Задавлю же так.

Я не успел её ухватить, чтобы успокоить, как девчонка тут же стекла с моей груди и кинулась дверь закрывать, споро возвращая засов на место в пазы, и только после с чувством исполненного долга чуть притихла.

Вот беспокойное создание. Утихни ты, дай хоть понять в каком ты состоянии.

– Ты как? – с особой внимательностью приглядываясь к ней, поинтересовался я.

Ответила она конечно на своём родном и совершенно мне не понятном языке, но приправила всё это прикладыванием раскрытых ладоней к голове, сначала ближе к ушам, а затем ко рту с особыми похлопываниями. Отодвинув руки от лица, она что-то жалобно спросила.

Да, понял я, понял, что ты не понимаешь меня и голодная. Хех, ладно, что аппетит есть уже не плохо, а вот про непонимание я и без того знаю.

– Тебе ещё страшно? Что-нибудь болит?

Нет, бесполезно, лупится на меня и больше ничего. Ар! Надоело! Мне нужен ИПП, иначе я свихнусь с ней тут отгадывать что да как. Как я вообще должен её утешать?! Она женщина, общая или наоборот ничья. Что я ей здесь могу для успокоения предложить, как развлечь, куда сводить на релаксацию? Мы и так в рекреационном центре, самом популярном месте для восстановления душевного спокойствия под присмотром форкошей. Но Воу почему-то снаряжает утешать её меня, хотя знает, что я для этого не гожусь. Шутник!

Что ты на меня так смотришь? Не знаю я что с тобой делать! Тебе нужен форкош, а не я. Так что завтра, завтра поговорим. Ар! Не понимаешь, опять не понимаешь. А ведь жестовый язык он как бы для всех должен быть понятен. Нет, не понимаешь. Откуда ж ты на мою голову свалилась, дурында?

А это?.. Ар! Ну, дурында! Что у тебя с головой-то? Как можно было поставить горшок в печь и про него забыть. Ар! Всё ж сгорело!

Всё, водой с растворяющим нагар раствором залил, пусть тут стоит, а я на улицу, сил нет моих больше. Проблема ходячая, а не женщина. Одно слово – дурында! Общая или не общая, а всё равно, как и все женщины, только капризничает и никакой помощи. Хотя в наших условиях особой помощи и не нужно, но тут… Уж не мешалась бы тогда, если сама ничего не умеет.

Какая же тема была в твоём рекреационном центре, что ты необученная?.. А она из центра? Воу ведь так ничего и не подтвердил, я даже не успел рассказать ему о своих догадках. Знают, всё они знают, а вот я как слепой и глухой. Ар!

А это что? Кровь?

Я склонился к земле совсем рядом с дверью, разглядывая несколько алых капелек, окрасивших снег в этом месте.

Что же тут произошло? Дурочка моя вроде бы не ранена, слегка безумна, но это для неё вроде бы и норма, в доме никаких следов пребывания форкоша, и только тут кровь. А что если мне собрать её?.. Да, точно, так и стоит сделать! Это станет в случае чего нашей с защитой. Да, так и сделаю.

Легко отыскав вполне подходящую ёмкость в одном из сараев, я осторожно вместе со снегом собрал в неё кровь Воу, а потом запрятал в ящике с гиросольским клубнем. Не самое лучший тайник, если форкоши прознают – найдут, но как секретик от любопытной дурочки подходяще. Заодно и набрал клубней для приготовления обеда.

Удовлетворившись своей работой и чувствуя, что уже успокоился я решил вернуться в домик. Всё-таки надо позаботится о моей неумёхе, голодная ведь, хотя я не против бы был, если бы всё было наоборот, вроде же на Родине-1, а здесь женщина была хранительницей домашнего очага. Забавно…

Ты что делаешь?! Ты… Э… Зачем?..

Вот уж сюрприз так сюрприз. Меня в доме не было вроде бы всего ничего, а эта дурёха взялась чугунок отмывать. Рано ведь, не отстоялся. А и ладно!.. Делай ты как хочешь. Не буду лезть к ней из-за такой ерунды, не стану сбивать охоту. Я-то думал ты лентяйка, а ты ничего вроде, и полы моешь, ужасно моешь, это факт, но ведь главное желание. Это рекреационный центр, тут важнее прочувствовать жизнь предков.

Ар! Осторожнее ты, так ведь все руки можно себе стереть. Сколько усердия ради посуды. Она того не стоит. А вид какой у неё при этом. Да не собираюсь я у тебя тряпку отбирать, а горшок тем более, не стоит на меня так зло косится. Видимо, совсем ей тут скучно, вот и ищет себе дела. Ладно, воля твоя, придётся напрячься ради такого дела и найти тебе занятий.

При ней как-то и самому неудобно стоять без дела. Займусь обедом и печью, а ещё неплохо было бы дров наколоть.

Только вот сделать всё самому у меня как-то не вышло, глупышка везде норовила сунуть нос. Делала она это не всегда навязчиво, чаще украдкой, но я замечал и поэтому приспосабливал. А как она при этом мило делала вид, будто ей всё это совсем не нужно, никакой тяги, а сама потом счастливо лыбилась, сколупывая кожуру с гиросольского клубня. И после, когда я уже поставив чугунок в печь, занялся колкой дров, тоже выскочила следом на улицу. Крутилась всё рядышком, делая вид что в туалет надо, а потом так по интересу блудила по двору. Забавная.

Думаешь, не понимаю, что страшно без меня? Никуда я не денусь, не бойся. Пока, по крайней мере…

Мысль о завтрашнем приходе Воу отчего-то сразу снизила градус хорошего настроения. Я вдруг осознал, что совсем забыл обо всем этом наблюдая за своей случайной гостьей. А ведь должен помнить, что мы все заложники. Попытка уничтожения главного храма Родины-1 и Девы вечности – это не шутка. Кто знает, что теперь с нами всеми будет из-за этого. Вон как Рау на людей взъелся, то что говорить об остальных форкошах. Странно, что ещё здесь в рекреационном центре всё спокойно. На границе-то может уже меня поджидает опасность, от которой не сбежишь, что я, что эта дурочка за местных никак не сойдём.

Хотя, может быть, это я всё слишком усложняю, в конце концов, Воу что-нибудь непременно сказал бы о изменении нашего положения. А, может, и нет… Информация, которой он со мной делится, всегда очень скудная, о многом приходится догадываться самому. Вот про Деву вечности он вроде бы сказал, а в тоже время никаких подробностей не было. Что у них там конкретно произошло? Что успели общие сделать? А главное, как? Как они сумели подобраться? Это же каким оборудованием нужно было обладать, чтобы суметь только приблизиться к храму? И общие ли это были на самом деле?

А ещё на что общие рассчитывали, ведь причинить вред Деве вечности нельзя. Стазис-поле защитило её от катаклизмов на Родине-1 не одно столетие, что может сделать с ней обычная бомба? Она вне нашего времени. Если только они не использовали эффект резонанса… Но ведь эти исследования были закрыты по требованию форкошей.

Что если они, правда, убили её?..

Я на некоторое время застыл, ощутив в груди какое-то странное шевеление. Может быть, это была жалость? Пока я не видел Деву вечности так близко, она особо не волновала меня, но тогда в храме форкошей до вмешательства Рау, я почувствовал что-то сродни благоговению. Всего на миг, но я понял форкошей. Это было как будто я сам заглянул за границы бытия, туда где был иной мир, иные чувства, что согревали изнутри.

Если меня так обогатила лишь иллюзия, то что же происходит с тем, кто находится рядом с нею там у самого стазис-поля? Не Дева ли вечности источник тепла и порядка у форкошей?

А общие её хотели уничтожить. Конечно, Рау был зол, конечно, он теперь всех будет ненавидеть. Если это случилось, я и сам, возможно, смогу возненавидеть. Здесь наверняка смогу. Этому, говорят, и учиться не нужно. Ненависть довольно сильное чувство, её и самому лучшему ДИСу не подавить.

От всех этих дум даже еда будто бы потеряла вкус. Я с трудом заставлял себя браться за ложку, так мне всё это не по нутру было. Но и у моей дурочки, кажется, аппетит пропал, хотя до этого жалилась, что голодная. Может тоже размышляет о форкошах?

На счёт завтра мне тоже ничего не понятно. Даже если допустить, что не обученная дурында каким-то образом способна не пустить в собственное сознание форкоша для беседы, то на что он рассчитывает тогда? Чем завтра будет лучше сегодня? На ум мне приходит только ИПП, но он наверняка имеется в администрации и сбегать за ним туда не составило бы труда. Зачем же тогда Воу тратит ещё сутки? Зачем вообще ею решил заниматься, если дурочка не имеет никакого отношения к общим?

Темнеет. Вот за окном уже ничего кроме снега и не видно, а я снова остался без ответов. Стоит ли мне браться за передатчик или подождать ещё? Ничего не понимаю. Таким растерянным я даже ребёнком не был. Столько мыслей, переживаний, непонятностей. И нигде не найти ответа, что правильно, а что нет. Это так странно и в совсем немного волнительно.

А что думаешь ты? Как сосредоточенно моет, будто какое сверхважное дело делает. Но до чего же ты худая!.. Эти коленки… ДИС тебе надо сменить, не справляется он. Прямо глазам больно от твоей этой неидеальности. Ты будто дикий цветок, выросший посреди палубы космолёта: трогательный, бледный, но такой живой, и по-своему сильный.

О, ты всё помыла? Молодец. Теперь спать? Что ж, тогда и я лягу.

Следуя примеру моей дурочки, я погасил лампу и залез на печь. В доме затаилась тишина и только шорох ворочающейся на шкурах глупышки нарушал её.

Пока она там ковырялась в поисках удобной позы для сна, я снова принялся терзать себя всякого рода размышлениями, но ни к чему конкретному так и не смог прийти. Через некоторое время осознал, что девчонка давно спит и мне тоже стоило бы. Завтрашний день наверняка будет не из лёгких, а, может быть, в чём-то и посложнее предыдущих.

Глава 16

Только расслабиться мне до конца так и не удалось, даже во сне я чутко прислушивался к округе, но ничего подозрительного так и не заметил. Собирать передатчик я передумал, решил обождать с этим, прежде хочу узнать, что скажет Воу. От этого и буду после в своих действиях отталкиваться. Поэтому утром, чуть свет, я, пренебрегая завтраком, ступая осторожно по избе, чтобы не разбудить глупышку, оделся и вышел на улицу с намерением первым встретиться с Воу и поговорить.

Сначала я шатался по двору, придумывая себе всяко-разные занятия, но потом замучался ждать и решил пройтись немного. Только далеко отходить не решился, так, немного в лес прошёл, надеясь там встретить Воу, но при этом не забывал посматривать по сторонам, чтобы не пропустить какого случайного гостя, появившегося с какой другой стороны. Я подозревал форкошей в нечестной игре, подозревал и не стыдился этого. Они сами меня до этого довели. Думал ли я так же о смотрителе? Скорее нет, чем да. Где-то глубоко в душе мне хотелось верить, что ничего плохого ни мне, ни моей дурочке тот делать не станет.

И всё-таки я взял с собой нож: обычный, ничем не примечательный, мало годный для реальной схватки с форкошем, но взял. На случай… чтобы хоть что-то… Хотелось какой-то уверенности и нож её мне давал.

Так шатаясь меж деревьев у края собственного двора, я видел, как моя дурында, тревожно оглядываясь по сторонам, ходила до туалета и потом спешно обратно. Видя её непоказное беспокойство, первым моим порывом было выйти к ней, сопроводить, но я вовремя себя одёрнул. Мне не стоит создавать у неё мнимое ощущение защищённости, это принесёт ей вред. Не хочу, чтобы она приняла это за попытки ухаживания или предложение о опекунстве. Она не так уж плоха, может быть, даже получше многих женщин, что мне довелось встречать. Но мне опекунский союз не нужен, отдыхать я предпочитаю в одиночестве, а для удовлетворения потребностей достаточно техники. Я не из тех, кто млеет от капризов.

Если бы только она могла остаться такой, как сейчас, и там, за пределами этого центра, за пределами Родины-1, тогда я бы…

Подумав так, я вдруг замер, затих, сам испугавшись этой мысли.

Что это на меня нашло? Какая-то глупость в голову полезла! Я же только что со всем этим определился. Ар! Нужно скорее распрощаться с этой глупышкой и Родиной-1 тоже, пока я тут с ума не сошёл. Ведь я зарёкся даже думать о подобном. Достаточно вспомнить мою семью: мать, отца или сестру. Я часть системы, поэтому должен работать на своём месте, а не жить желаниями.

Может быть, после, когда я исполню свой долг перед Федерацией, после, когда придёт моё время беззаботности на курортных планетах, вот тогда. Не сейчас. Точно не сейчас, когда я ещё болен азартом и одержим любопытством. Я не собираюсь возвращать свою прошлую жизнь и регалии. Мне ничего этого не нужно. Я хочу быть хоть немного свободен.

Что уж там, я не желаю быть и в стратегических сила, куда меня определили после суда. Все эти освояемые «новые планеты», приводимые к единственной эко-константе, меня не интересуют. Сплошное однообразие и скука. Единственным разнообразием и была планета Джейд с его средне опасным излучением, куда нас вроде бы из-за сбоя забросили прежде биоразведчиков. На память о том путешествии только и остался изменившийся цвет кожи да путевка на Родину-1.

Я впервые за последние несколько дней взглянул на собственные руки.

Зелёный. Значит, у меня ещё есть время. Интересно сколько. Может ещё месяц? Или два? У КУ бы спросить. Основная густота сошла с меня всего за шестнадцать дней без применения препаратов, а теперь светлеть стало медленней. Пусть бы подольше.

От рук я перевёл взгляд на избу.

Интересно, из-за моей зелени, что думает обо мне она? Кем считает? Если форкош для неё просто неразумное животное, то кто тогда я? Или с таким цветом я для неё наоборот вполне привычен, ведь не боится. Или боится, но меньше? Боялась…

Или я тоже для неё животное?

Внезапно всплывшая в голове догадка, вызвала во мне чувство раздражения. Я сомневался в этом и в тоже самое время вспоминал слишком много нелестного для себя о первой нашей встрече с моей дурочкой. То, что тогда я принял за капризы и психоз могло быть реакцией на испуг.

И снова передо мной стоял вопрос о её происхождении. Он навязчиво зудел во мне, требуя объяснений.

А тут как раз и появился Воу. В этот раз он не пытался скрыться или меня обмануть, да и выглядел так, будто бы давно предполагал, что наша с ним сегодняшняя встреча состоится именно здесь и сейчас.

Глава 17

«Капитан», – пронеслось в моей голове приветствие Воу. Но останавливаться и говорить со мной он определённо не собирался, спокойно следуя дальше к моей избе.

– Я хочу знать, для чего ты сюда пришёл, – подлавливая его у самого выхода из леса, заявил я, уверенный, что смотритель остановится. Чтобы я стал делать, если бы он вдруг проигнорировал мой вопрос, даже не знаю, но решительности мне тогда было не занимать.

«Познакомится».

Форкош остался невозмутим. Он разве что остановился, взглянул в мою сторону, но всё это исключительно из вежливости. Говорить со мной у него желания не было, это читалось по одному его виду и без всякой телепатии.

– С диверсанткой? – прощупывая собеседника, заинтересовался я, намеренно допуская ошибку в её статусе.

Воу выразительно молчал, выражая одним взглядом вопрос «А с кем же ещё?», и делая при этом вид, будто не заметил, как я назвал дурочку, хотя ещё вчера сам заявил мне, что к диверсии общих она не имеет отношения. Это прокатило бы, если бы я говорил с ним с помощью его телепатии, а не вслух.

Что дальше? Ввязываться в спор или попробовать иначе? Нет желания ругаться, он всегда выкрутится, сможет, а я пока в невыгодной позиции. Может быть, зря я вчера не попытался связаться с Федерацией?

– Где ИПП или любой другой переговорник с расширенной базой? – решив зайти с другой стороны, спросил я.

«Мне он не нужен».

Ещё бы. Тебе ничего не нужно. Ты даже не считаешь необходимым пытаться проломить мою защиту, ты и так знаешь, что я подчинюсь и отведу тебя к ней. Мы все заперты в этом рекреационном центре, мы подвластны вашей воле. Если я постараюсь – могу сбежать. Только один. Совсем один. Глупышка не сможет двигаться по этой местности в одной со мной скорости, она ни к чему не приспособлена и к тому же, я даже не знаю, как объяснить ей, что нужно уходить. И даже если нам с ней удастся сбежать, я не могу гарантировать ей своё покровительство и защиту. За пределами Родины-1 есть «Фокус» – им она тоже будет интересна.

– Переговорник нужен мне и ей.

Хватит ходить вокруг да около, я устал от необходимости таится и угождать на собственной службе. Здесь я гость, нет, заложник, давай хоть немного, но станем честней.

«Ей он не нужен», – тут же возразил Воу.

– Почему это?

Ты пытаешься меня обмануть? Что за странная ложь? Я не поверю!

«Он ей не нужен, потому что только навредит, окончательно смешает всё в её голове. Пойдём, я должен с ней сначала ещё раз попробовать поговорить».

– Сначала?.. А после что?!

Ар! Что это значит?

«Эта женщина сейчас психически не совсем здорова»

– Хочешь сказать, что она сумасшедшая?

«Я хочу сказать, что ей требуется моя помощь».

Мне нечего было сказать на это. Многое хотелось, но всё это было бы лишь следствием моих подозрений или эмоций. Я запутался, что из этого враньё. Важнее то, что я и сам вижу, что моя глупышка будто не от мира сего, эта её странность шагает впереди неё, и кто ещё, если не смотритель рекреационного центра, может ей помочь, я не знаю.

И всё-таки мне не хотелось Воу к ней подпускать. Совершенно. Это чувство было сильнее меня, хотя его природу я не понимал. Всё было правильно, логично, но я чувствовал, что в тот момент, когда они увидятся что-то произойдёт. Интуиция никогда меня не подводила. Только одной интуицией возражения не подкрепишь.

Думая об этом, я обречённо зашагал следом за Воу.

Безумна или всего лишь оригинальна? Не такая как все. Странная. Очень странная. Неидеальная внешность, обрезанные волосы, непонятный рисунок на руке и не способная к общению, уже одного этого достаточно, чтобы понять – что-то в ней не так. Она часто плачет, пугается, смотрит с мольбой. Это не нормальное поведение и в тоже время…

Ар! Как сложно. Ты ведь знаешь куда больше меня, ты уже был здесь, виделся с нею, что-то узнал, но молчишь, не рассказываешь.

Или совсем ничего? Сколько могла рассказать её одежда? Генокод? Но разве у форкошей есть наша база? Нет, не может такого быть. И она женщина, контроль за ними иной. Но Воу сказал чётко: «Мы знаем кто она». Знают. И то, что не общая он тоже убеждён, хотя даже в наших службах не всегда можно быть уверенным, кто из женщин состоит в движении наверняка, а кто нет.

Кажется, будто разгадка прямо передо мной, крутится по соседству, а я никак не могу её ухватить. Ар! Как же всё это раздражает! Никакого ДИСа не хватит, чтобы утихомирить меня.

Какая же прежде пресная у меня была жизнь по сравнению с той, что сейчас?

М?

Воу, остановившись у двери в избу, повернул морду ко мне, чего-то ожидая.

А, конечно, наверняка закрыто. Это же, я должен постучать? Полагаю, мне стоит быть благодарным за то, что он не пытается телепатически заставлять её открыть дверь. Ведь может… Точно может.

Поднимая руку, чтобы постучать, я в тоже самое время боролся с собой. Не то, чтобы я не хотел девчонке помочь, хотел, но меня всё время одолевала мысль, что как только Воу наведёт порядок в её голове она станет как все и моя жизнь снова станет как прежде пресной. Я такой эгоист… Пережиток древних спустя столько веков внезапно ожил во мне и пытался взять верх. С этим нужно было бороться.

Я постучал. Прислушиваясь, я скосил глаза на Воу.

Напряжён? Или мне кажется? Что за взгляд?

Щёлкнул дверной засов с другой стороны, но глупышка распахивать дверь не спешила, оберегаясь от стужи. Мы с форкошем не сговариваясь посмотрели друг на друга, определённо ожидая что другой первый толкнёт дверь, чтобы войти.

Не делай вид, что не можешь сделать этого сам! Один единственный мысленный толчок и всё!..

Но Воу продолжал ждать, когда дверь отворю я. Он намеренно отвернулся от меня и теперь сосредоточенно смотрел только в её полотно, изредка подергивая правым ухом, как если бы какой-то случайный звук отвлекал его.

Делает вид, будто это визит вежливости? Зачем? Я всё равно не поверю. Это всего лишь гостевой дом в рекреационном центре, он на самом деле не принадлежит мне и, значит, нет нужды придерживаться каких-то там правил гостеприимства. Да даже если бы тоже самое происходило у меня на Синей звезде, тоже самое. Такое понятие как «дом» давно перестало что-то означать. Благодаря нашей технике высокого комфорта любая дыра теперь может назваться домом.

Ар! Входи!

Прогнувшись под его упрямством, я сам открыл эту несчастную дверь. Раз уж ему вздумалось прикидываться обычным гостем вперёд, но большего от меня не жди, я не собираюсь играть роль радушного хозяина.

Глава 18

Но только я открыл дверь взгляд мой сразу же метнулся к моей дурынде. Она сидела на шкурах такая же, как и всегда, встрёпанная, нескладная, уязвимая. А увидев нас, быстро отползла ближе к стене, сжалась.

Ты чего, дурочка?

Но она меня словно бы и не замечала, во все глаза смотрела только на форкоша и вжималась в стенку, без надежды сбежать. А Воу не торопился входить, прошло не меньше минуты прежде, чем он переступил порог. Мне даже показалось будто это далось ему труднее, чем должно было бы. Он даже как-то неловко оглянулся на меня, прежде чем оказался внутри.

Но и после форкош медлил, шёл к девчонке не торопясь, с остановкой, с осторожностью, вглядываясь в её лицо, выискивая в ней что-то.

Почему он не говорит с ней? Почему не объясняется? Неужели снова не может?

Эта мысль внезапно отозвалась во мне робкой радостью. Я тут же подумал о том, что в таком случае нам всё же понадобится ИПП, с помощью которого именно мне удастся с ней поговорить. Это было бы прекрасным выходом из ситуации. И я уже почти забыл о предубеждении Воу, что моя дурёха нездорова.

«Ничего-ничего, потерпи, сейчас он уйдёт. Убедиться, что ничего не может сделать и уйдёт», – поддаваясь какому-то противоречивому жадному чувству, про себя убеждал я девчонку, ещё слабо осознавая, как низко пал.

Но вдруг она что-то жалобно вскрикнула. Я не понял, что это значит, да и не мог, но всё внутри меня от этого будто перевернулось.

Что это я?! Разве я не должен что-то сделать? Разве я сейчас своим бездействием не нарушаю закон? Страх – один из способов угнетения человека, и допускать его, значит идти против закона. Что же это со мной тут стало?!

А она вскрикнула, но на этот раз мне подумалось, что она кого-то зовёт. Это же выражали её блестящие от слёз глаза и взор полный тревоги. Но кого она может звать, здесь в этой избушке на Родине-1, где нет ни одного комфорт-устройства и нет средств связи? Это ведь глупо. И даже если бы что-то было вряд ли общие кинулись бы её вызволять.

Только почему ты смотрела при этом на меня? Неужели?..

Я не успел даже додумать или качнуться в её сторону, как вдруг дурочка, развернувшись, принялась шарить руками по шкурам и под ними. Мы с Воу были озадачены. Причём он возможно сильнее меня, потому как к её странностям я-то уже немного привык, а он определённо ещё не успел. Недаром даже оглянулся. Наверное, он хотел у меня что-то спросить об этом, но тут мы оба увидели в руках дурынды нож.

Ар! Что ты творишь? Не смей! Не в моём доме! Не при мне!

Я мысленно ухватился за остриё её оружия с намерением его отобрать, но не тут-то было, девчонка сопротивлялась. Тут мне уже было не до форкошей и их правил, хоть Воу и пытался мне что-то сказать. Но я не хотел сейчас ничего слушать, внутри меня бушевал гнев и обида.

Как?! Как ты можешь меня так унижать?! Как ты можешь в меня не верить?!

«Капитан!» – яростно раздалось в моей голове, когда на секунду ослабил ментальную защиту, поддавшись ярости.

Не лезь! Это наши дела.

Я отгородился от Воу, продолжая борьбу и втайне удивляясь упрямству моей девчонки: другая бы давно бы отбросила нож, начала бы орать или прикинулась несчастной, зная, что ей за это будет, а эта боролась, плакала и продолжала мне сопротивляться, старательно отодвигаясь от форкоша.

Отдай!..

И тут мои виски сдавило так, будто бы я несколько раз прошёл через разкалиброванные врата. Я отчётливо ощутил напряжение каждого нерва, каждой извилины мозга, на которые воздействовал смотритель центра. Даже если бы на меня сейчас свалился бы сверху один из наших крейсеров я и то, наверное, почувствовал бы втрое меньше боли, чем в тот момент.

Естественно концентрация на ноже дурынды в этот момент упала, он вышел из-под моего контроля на мгновение. При таких болях вообще мало до чего, я даже видел с трудом. И хотя пытался ему сопротивляться, ослабить боль удавалось с трудом.

Да хватит!

Кажется, Воу меня всё-таки услышал, потому что атаку прекратил. Давление на мою голову так внезапно схлынуло, что я даже не сразу это смог осознать, продолжал бороться по инерции, тратя силы впустую, обращая их против остаточной боли в висках.

А сам при этом помутневшим взором смотрел на свою дурочку, переживая, как бы она не сотворила ещё чего. На форкоша – плевать, не поранилась бы главное. Нож хоть и древнее оружие, у нас вообще совершенно не используемое, но женщины хрупкие, им и такие игрушки могут причинить серьёзный вред.

Ар! Нет!

Даже сквозь мутноту я увидел, как задрожал нож в руках глупышки, и как исказилось лицо, когда её глаза встретились с глазами Воу. Ей было больно. Он пытался подчинить её, ворваться в сознание.

Так мне подумалось сначала. Ослеплённый своей собственной болью и этой мыслью, я даже хотел было броситься к ним, когда осознал, что всё не так. Воу всего лишь хотел с ней заговорить, а я был единственным, с кем здесь не собирались церемониться.

Не смей!

Я не успел, совершенно не успел. Рука дурынды с ножом сделала отчаянный взмах и вскоре капли крови форкоша окрасили лезвие. Увидев это, я словно бы обезумел. Я будто бы забыл о собственной боли и необходимости держаться в стороне, как и подобает. Моя глупышка причинила вред форкошу, она напала на него – это всё, что билось тогда в моём воспалённом мозгу.

Зачем?! Глупая, недоверчивая дурында! Отдай нож!

– Это случайность! Ошибка! – тут же выкрикнул я, оборачиваясь к раненому смотрителю и сжимая в руке окровавленное лезвие.

Я должен что-то сделать. С неё и так достаточно. Не может она быть диверсанткой или обычной общей, наверняка обманули, задурили голову. Не за что её наказывать. Просто глупенькая, дикая, странная, но разве это повод для непринятия?

«Неправда. Она хотела этого», – повернув ко мне морду, отозвался форкош, даже не пытаясь зализать рану или вызвать Ку для помощи.

Я не видел больше в нём злости, но эта затаённая обида у фаркоша пугала ещё сильней.

Ар! Ну, нет, не пойдёт!..

– Ты спровоцировал её, – сквозь зубы убеждённо процедил я, зная, что если струшу, то не смогу защитить дурочку.

Она, может быть, странная, но не злая. Не важно, что там показалось Воу.

– Зачем ты приблизился? Зачем говорил? Она испугалась.

«Потому что должен с ней поговорить», – показывая клыки и чуть порыкивая, напомнил мне он.

– И что? Можно было не так. Если бы был ИПП… Ар! Я!.. Это моя вина! Я не подготовил её к этой встрече!..

«Мы не в Федерации, чтобы искать виновных», – вновь напомнил мне форкош, тоже немало разозлившись, и уже не скрывая этого рычал.

– Не важно где мы, я говорю, что буду отвечать за это. Она всего лишь женщина!

«Она не просто женщина, она – Дева вечности и не нуждается в человеческих защитниках! Тем более таких!» – сорвавшись выдал Воу, мотнув лобастой башкой в сторону моей дурочки, которая, как я теперь мог заметить, ревя и качая ударенную руку, жалась к стенке избы.

Я тяжело моргнул, рукой касаясь ещё ноющего виска, подозревая себя в том, что «ослышался», что из-за недавней ментальной атаки.

Не гожусь? Не нуждается?

Дева вечности…

Глава 19

– Дева вечности? Эта общая? – вслух засомневался я.

Нет, не может быть. Он шутит. Эта глупышка. Эта маленькая бестолочь, которая боится всего подряд, постоянно ревёт, заглядывает в глаза и, пофыркивая, всё время рвётся что-то сделать? Такая вот неидеальная? Такая странная?

Снова плачет… Из-за меня?

«Она не общая, и вообще никакого к Федерации отношения не имеет. Как бы она не выглядела и кем бы не казалась, но эта женщина – Дева вечности, женщина из прошлого».

Я замер. Недоверие полностью отключило все прочие чувства, заполнив собой всё сознание. Я не верил ему. Я не мог ему поверить. Пускай я тысячу раз слышал о том, что однажды Дева вечности пробудится, оживёт и сможет открыть тайны прошлого, но, чтобы это случилось реально, да ещё и буквально у меня на глазах – это было слишком нереально.

Чуть фыркнув, словно бы выражая презрение ко всему разом и в том числе ко мне, Воу на миг опустил голову, а я почувствовал какое-то волнение в воздухе вокруг нас, чувствуя какие-то ментальные манипуляции касающиеся чего-то запредельного для меня. Но как внезапно это ощущение появилось во мне, так же оно и исчезло. А потом Воу заговорил со мной вновь. Взгляд его был при этом беззлобен, но полон тоски, как если бы он шёл в чём-то против собственных желаний.

«Она действительно Дева вечности. Это неоспоримо».

Я долго испытывающее смотрел в его глаза, я хотел подловить его на вранье, очень, но Воу не дал мне и шанса. Тогда я повернулся в сторону женщины, которая по его утверждению жила далеко до меня, в другом мире, среди других непонятных мне людей, по иным законам. Была ли она свободна или принадлежала кому-то, любила ли тот мир или ненависть толкнула её в стазис-поле, я не мог узнать, потому что даже теперь не видел ничего кроме её зарёванных красных глаз, подрагивающих от рыданий плеч и острых коленок, торчавших из-под шкур. Сообщение смотрителя ничего не поменяло для меня, моя дурочка осталось всё той же, и только понимание, что Воу не стал бы подобным шутить, останавливало волну моего возмущения.

«Это она, богиня Родины-1, и она ничего не помнит о своём пребывании в стазис-поле. Её перемещение и шок спутали всё в её голове, и она вряд ли способна сейчас реально воспринимать происходящее. Даже я не могу дозваться её, так чтобы не навредить»

Сошла с ума?!

«Нет! Не безумна» – тут же возмутился Воу, то ли догадавшись о чём я подумал, то ли услышав, воспользовавшись моим шоковым состоянием и отсутствием защиты. «Ей просто потребуется время, чтобы принять «сегодня». Для неё не существует настоящего».

«Сегодня»? Настоящее…

Не принимает. Не понимает. Конечно, поэтому для неё форкоши – звери. Значит, их и правда тогда ещё не было. Для неё их не было… А я?.. Меня не было, но сейчас я есть, и она не может это игнорировать. Я есть…

Я с сожалением посмотрел на её руку, на которой краснел след, оставленный мной. Не рассчитал силу. Нож в моей руке будто бы сразу стал жечь руку.

Выходит, она даже не понимает где находится и что вокруг происходит, а мы тут вокруг неё крутимся, пытаемся всё решить, чего-то ожидаем? Как глупо и как странно. Тут и не так заплачешь или испугаешься.

– Так помоги ей! Ты ведь смотритель!

Этот крик вырвался из меня буквально сам собой и шёл откуда-то не из горла, а будто из самого сердца. Я искренне не понимал почему он до сих пор просто болтает со мной вместо того, чтобы всё исправить, наладить в её голове. Так ведь правильнее. Так будет лучше. Тогда, может быть, она перестанет плакать.

«Не могу», – понуро опустив окровавленную морду, признался форкош, да так, что горечь насытила меня от и до. «Прямо сейчас не могу. Мы боимся ей навредить».

«Мы?..» – поморщившись, мысленно переспросил я.

От этого его «мы» мне как-то сразу стало не по себе. Я знаю, что означает обычно это непрошибаемое, непоколебимое «мы». Такое «мы» и превращает всех остальных в детальки системы, такое «мы» ломает их, а затем чуть подшлифовав вставляет в другую часть той же системы, но попроще и поплоше, чтобы если подведёт, ничего не нарушилось.

«Решаю не я один».

Ну, конечно, ведь у вас есть Совет форкошей, где вы всё решаете сообща. Так кажется. Так вы говорите. А потом кто-то лишиться голоса и свободы, а кто-то может оказаться выброшен. Вы так делаете?

Я сделал своё дело, а теперь всё, не нужен. Пришло время прощаться.

Я понимающе кивнул самому себе, с тоской оглядываясь на мою глупышку, которая для кого-то Дева вечности – драгоценная богиня или оживший артефакт, но я упрямо видел перед собой только ревущую замороченную девчонку с острыми коленками.

Может ли быть, что один и тот же человек для кого-то значит больше, чем жизнь, а для другого сама по себе жизнь? Разве не должен я сейчас обрадоваться такому исходу? Я ведь хотел тишины и хотел узнать кто она. Исполнилось. Почему же я не чувствую радости? Что стряслось со мной на этой ужасной планете? Меня перекроили заново?

«Как бы мы ни были против, как бы я не сопротивлялся этому, но вынужден оставить её вновь здесь ещё на немного» – заявил Воу как только я дал ему такую возможность.

«Со мной?» – ошалев от такого поворота в событиях, уточнил я и впился в него пытливым взглядом.

Как так? Как всё пришло к этому? Он ведь признался, что она Дева вечности!

«Даже не думай, капитан».

Воу вдруг угрожающе зарычал, приняв моё удивление за радость. А, может быть, она там действительно была, я сам не успел понять, слишком увлёкшись новостью, пытаясь понять мотивы такого поведения форкоша.

«Притронешься к ней и будешь умирать мучительно и долго», – продолжил настаивать на своём смотритель.

– Ты мне угрожаешь? – вслух удивился я, и даже не смог удержаться от того, чтобы воинственно не сжать кулаки в ответ.

«Да. Мне плевать какие у вас там отношения среди людей и кто для вас женщины, ваша аморальность и бездушие пусть останется за пределами Родины-1. Здесь же действуют только законы форкошей. И по ним мы будем жить и по ним судить. Не забывай, что союз между Родиной-1 и Федерацией сейчас на стадии разрыва, а ты и все остальные гости – наши заложники. Не усугубляй. Дева вечности не для тебя».

«Меня она не интересует. Забирайте!» – разозлившись, заявил я.

Что он себе там напридумывал? Аморальность! Это ещё вопрос кто из нас живёт по странным законам!

«Если бы я мог, так и сделал», – рыча, признался мне он, а горящий злобой взор только подтвердил сказанное. «Если бы мог, то никогда не оставил бы Деву вечности на поручение человеку. Но тебе не стоит гордиться этим, потому что ощущение безопасности, которое ты вселяешь в неё, мнимое, оно основано лишь на вашей внешней схожести и больше ни на чём. Когда же она поймёт, как низко пали люди в своей бездуховности, она отвернётся от вас».

«О какой бездуховности ты толкуешь? Хотел бы видеть людей на коленях перед картинками и в святой вере на спасение. Этого не будет!» – заявил ему я.

Я был так возмущён, что моя мысль летела вперёд, не желая притормаживать ради озвучивания. Мне стало совершенно всё равно, скажу я что-то лишнее или нет, так задел меня форкош за живое.

Он думает, что может стать ей ближе? Что женщина из прошлого, осознав, как изменился мир, скорее примет их, чем меня? Пускай она Дева вечности, но я был с нею все эти дни, мы не так уж и сильно отличаемся. Бог не причём здесь. Если я готов принять её неидеальность, то почему её должно взволновать моё нежелание молиться неизвестно кому.

«Знаю. Вы отказались от веры в богов, любовь, отвагу и дружбу. Вы разложили всё по стопкам «правильно» и «неправильно», но, лишённые совести, перестали осознавать, почему тот или иной поступок на самом деле плох или хорош. Потому-то ваши женщины и сходят с ума: они потеряли свою суть, своё предназначение. Боясь реальности, заслоняясь от неё своими усовершенствованиями жизни, вы сами разрушаете себя».

«А она, думаешь, другая?».

Другая. Я знал, что это так, но всё равно упорствовал. Всё было бы куда легче, если бы она оказалась диверсанткой. Я бы что-нибудь придумал. Я бы смог.

Но для чего? Зачем? Кажется, я совершенно запутался в своих желаниях. Гнев обуял меня, а форкош, будто бы не чувствуя этого, всё подливал масла в огонь, пока не коснулся опасной темы, которая однако в один миг охладила меня.

«Да. Она другая. Не важно, какой она кажется сейчас и что движет ею, когда она примет своё прошлое и настоящее, ты осознаешь, что именно другая, что она как мы, а твоя вера в Федерацию вновь пошатнётся».

Ты знал, да? Ты всегда об этом догадывался. Ты прав, я уже сломан, во мне нет прежней веры. Но и ваша жизнь – это слишком. У вас иная несвобода, но где мне взять веру, что ваша правда правильнее их?

«Я должен уйти» – помедлив, сообщил Воу, лишь мельком глянув в сторону своей богини, наверняка чтобы лишний раз её не напугать. Иссяк и его воинственный запал. «Не хочу мучить её дольше. Вернусь завтра».

Он не стал на прощание угрожать или говорить банальности, вроде обычных в этом случае просьб позаботится о Деве вечности, Воу знал, что теперь я и сам буду с ней осторожней. Ар!

Форкош уходил молча.

Глава 20

20

– Постой. Дай обработаю рану, – не выдержав, окликнул его я.

Какими бы бездушными не считали людей форкоши, я сам по себе. Для нас нормально не заботится о мелких ранах, в каждого вживлён ДИС, а вот жители Родины-1 к такому прохладны, считают подобные средства издевательством над живыми организмами, а пользуются только реабилитационными курсами, поддерживающими иммунитет. Это, конечно, каждому своё, но рана вроде глубокая.

Я хитрил, на самом деле всё это было не так уж и важно для меня, я просто сейчас не хотел его отпускать, не получив хоть каких-то разъяснений. Не важно какие крохи информации мне удастся из него вырвать.

Воу тут же оглянулся, но посмотрел не на меня.

Неужели я вижу в его глазах неуверенность? Не может быть. Я всё больше начинаю сомневаться в собственном психическом здоровье. Смотритель и вдруг…

Эта дурында!.. Нет, не дурында, не дурочка, и даже не общая, она… Ар! Нет, не могу я её иначе назвать! Это слишком чудно и противоречиво. Вот в храме, в окружении сотни полудиких ещё форкошей, в свете восходящего солнца, да, там была Дева вечности. Там даже моё чёрствое сердце ощутило трепет, на меня снизошло благоговение, а здесь, стоит обернуться, и ничего такого! Дефектная глупышка с острыми коленками.

Хоть так я себе говорил, но поворачиваться следом за форкошем не стал. Не хочу сейчас отвлекаться. Некогда. Незачем. Я ещё не принял его правды. Не было никаких доказательств.

– Сядем у стола, подальше. Тебе ведь нужно убедить её, что бояться форкошей незачем.

Да, именно так, только тебе это нужно, не мне. Не надо на меня так смотреть осуждающе, я прав. Я запомнил про её отстранённость и людскую бездушность, а теперь с удовольствием посмотрю, как ты будешь бороться с её страхом без моей помощи и своей силы подчинения.

Как же это мелко. Пускай только в мыслях, но всё же с моей стороны некрасиво. А Воу даже не отреагировал, сидел спокойно, покорно принимая мою заботу.

Всё только ради того, чтобы побыть ещё немного рядом с нею? Попытаться поговорить или посмотреть? Похоже.

Я всё-таки украдкой бросил взгляд в сторону девчонки. Всё так же дрожит в углу, смотрит загнанным зверем. О чём же она думает? Кто я в её глазах сейчас? Пособник зверя? Сам зверь? Какая ирония. Люди и форкоши – представители одних из самых высокоразвитых народов нашей вселенной, и вдруг для неё хуже какого-то голодного кронга. Или нам стоит радоваться, что мы в её глазах хоть и кровожадны, но полуразумны, могла бы считать и за усатых ящериц с М-17?

Это же околесица какая-то. Дева вечности не могла сама собой свалиться с неба в каком-то рекреационном центре. Её же денно и нощно охраняли, а ещё датчики всякие вокруг стазис-поля, наверняка, и на всей планете полно радаров разного уровня, да «шпионы» ещё.

– Ты уверен, что это она? – замучавшись размышлять об этом, спросил я, на мгновение зависнув с миской воды в руках.

«Она».

Он не укорил меня, но твёрдость, что слышалась мне в его ответе, заставила застыдиться собственных сомнений.

Только одного его слова было мне мало, слишком мало, чтобы верить. Такой уж я, видимо, испорченный. Как ни «перепрошивали», а что-то внутри меня всё ещё сломано, не поддаётся, не взращивает легковерие.

Хочу знать. Хочу понять. Раз уж она не может ничего о себе сказать, так хоть как-то иначе. Нет сил оставаться слепцом.

«Поговорим об этом завтра. Сейчас я должен уйти», – прекрасно угадав ход моих мыслей, согласился форкош.

Я не успел ничего толком для него сделать, разве что только смыл кровь, но Воу показалось и того достаточно. Или он просто спешит. Да, наверняка. Недаром что-то говорил, что не один решает. Как бы в следующий раз не понабежало ко мне в избушку пару десятков важных форкошей. Неплохо бы этот момент уточнить.

«Не думаю, а там посмотрим», – уклончиво отозвался на мой вопрос Воу.

Как обычно. Ар! Форкош. Что за народ!

Впрочем, если бы это была Федерация, то я бы уже был на допросе, а Дева вечности оказалась бы заперта за семьюдесятью семью замками ото всех.

Глава 21

Когда за Воу закрылась дверь, я почувствовал, будто в избе стало как-то напряжённо. Глупышка снова заплакала, а мне сразу же захотелось куда-то выйти. Хорошо, что объясниться не было возможности, так что и придумывать повод, чтобы отлучиться, не нужно. Выждав каких-то пару напряжённых минут, которых форкошу должно было хватить на уход в лес, я спешно выскочил за дверь, оставляя гостью своего дома в одиночестве.

Почему она плачет? Разве не должна злиться? Так все женщины делают, это их привычное состояние. А у этой всё не как у людей. Не понять мне её, никак не постигнуть. Сколько между нами лет? Сколько изменений?

Так вот откуда эта тяга к уборке, эти слёзы и страх. Такими они были эти люди прошлого? Похожи на нас внешне, очень похожи, только дикие. Может быть, это из-за отсутствия комфорта такое. Хотя бы эта страсть уродовать кожу рисунками. У нас-то можно, захотел – нарисовал, захотел – стёр, а у них это почти навсегда ведь было. Я об этом просматривал информацию. Зачем тогда рисунок делать? Идейность? Такая юная, а уже идейная. Вот бы нашей молодёжи такую сознательность и желание работать, создавать.

Только теперь она не создаёт, а плачет. И что мне с этим делать? Если я церемониально извинюсь по «Инфолинии» поможет? Или нужно выкупить для неё путешествие? Ар! Что делали древние? В конце концов, с её стороны вообще нечестно так себя вести, могла бы и придержать эмоции в чужом-то мире.

И до ночи ещё далеко. Я унылым взором окинул заснеженную площадку перед избой. Стемнело бы – я бы сразу ушёл на печь и там бы спокойно подумал, а тут хоть самому реви. Но она от меня этого не дождётся, ни в какую.

Лучше мне делом каким-нибудь заняться, переждать.

Я уверенно взялся за топор, но мысли о Деве вечности меня не оставляли. Титул-то я ей прикручивал, но с запозданием, по привычке сначала обзывая «дурындой», и только затем исправлялся, когда вспоминал кто она на самом деле. Ар! Благостности во мне не появилось ни на миг.

Всерьёз утомившись от своего однообразного труда, я неожиданно сам для себя пришёл в гнев, вспомнив, что моему поведению, в конце концов, есть оправдание.

Если бы меня заранее Воу или Рау обо всём просветили, или она сама дала понять, что совсем не местная, вневременная, ар, не важно какая, наше общение строилось бы иначе.

Да и не должен я теперь прятаться от неё, ничего ужасного не сделал. Может быть, я немного и переусердствовал, когда отнимал у неё нож, но ведь это не со зла, не из желания причинить боль, а в защиту моей чести и жизни форкоша. Он у меня в тот момент по межпланетным правилам вежливости как бы в гостях был, и она тоже. За эти разборки мне ещё наверняка придётся отвечать перед высшей туристической инквизицией. Воу, конечно, не из тех, кто сразу кинется выставлять рапорт об этом происшествии, но, если ему что-то не понравится в моём поведении, вполне может и отослать, например, если нужно будет приструнить. А пока я на разбирательстве буду, тут твори что хочешь!

Хотя что им творить? Они же в своём праве. Дева вечности их, с Родины-1, тут не так важен генный набор. Кстати, о нём бы узнать поподробнее. Совместимы ли мы всё ещё или нет? Эх, биоанализатора при мне нет.

О чём я только думал, собираясь в этот центр!

Хотя понятно о чём, об отдыхе, о чём ещё может думать человек, списанный со службы в принудительный отпуск по подозрению в неоправданном азарте. Вот и отдохнул. Если бы только можно было предугадать эту встречу, то уж подготовился бы.

Вот глупость-то сморозил! Как я, обычный гражданин Федерации, могу подготовиться к последствиям исчезновения стазис-поля вокруг Девы вечности? Или как я могу предугадать диверсию на Родине-1? Что-то меня занесло. Совсем я тут с ума сошёл, начал верить во всякие глупости, скулить, волноваться без надобности. Пора это прекращать. Если так пойдёт и дальше, сам напрошусь на перепрошивку к Воу, пусть сделает из меня идеалиста не хуже Ртиха, он вот далеко пойдёт со своей незашоренностью: ему важен только приказ.

И почему мне такое не по нутру? Ведь жить бы было куда проще, никаких списаний, переводов, лишений регалий. Вот сам себя корю, а не решусь всё равно. Мерзко это, не по мне, всё сразу бунтует. Может у меня сердце не только мышца, что качает кровь, может быть, в нём есть что-то ещё, как и у древних. Те-то большое значение придавали этому органу, а мы, не задумываясь, при необходимости можем сменить своё на искусственно выращенное и пойти дальше по своим делам. Но вдруг от этого и мы сами становимся такими же искусственными?

Много чего живого мы меняем вокруг себя, с самого зачатия окружаем ребёнка надёжными механизмами. Хорошо ли это? Был бы ли я точно таким же, если бы в первые минуты появления оказался на руках матери, учился сидеть, ходить и говорить, подражая ей и отцу, или же это, как и говорят наши учёные, несущественные вещи, совершенно ненужные для формирования личности верного Федерации гражданина?

Вопросы, одни лишь вопросы имеются у меня, на которые нет ответов. Да и откуда они, ведь даже реконструкторы истории, приверженцы идеи возвращения к истокам ушедшей цивилизации, не могут полностью отказаться от всего того комфорта, что по определению доступен в Федерации. Вынашивание ребёнка в женской утробе до срока в двадцать две недели и стерильная физическая близость только ради зачатия в сравнении с обычным переносом плода в Матку на пятой неделе его существования, на мой взгляд, это такое мизерное послабление с их стороны. Жизнь здесь, в рекреационном центре, куда больше похожа на прошлое, чем все их постановочные игры в историю. Родина-1 – вот где истинный дух древних просыпается. Я так надышался им, что сам себя не узнаю. Это странно и радостно, и тревожно, чувствовать в себе изменения.

Глава 22

Я уже начал подмерзать и уставать от собственных размышлений на морозе, когда вдруг среди леса эхом разнеслись сначала истошный вопль, а затем звук падающей вековой сосны.

Ис!

Это не может быть никто другой, иначе бы не услышал. Звук со стороны её избы, мы ведь совсем рядом. Нет, немного ближе.

Что случилось с этой капризной дурой?! Опять из-за ерунды? Не похоже. Интонация иная. Хотя я не такой уж знаток, но эта женщина поразительно постоянна в своей неуёмности. Другое. И не похоже, что у дома. В лесу? Зачем? Зачем её туда могло понести?

Если только не её и совсем не понесло…

Форкоши?!

Я дёрнулся было на крик и вдруг, опомнившись, резко остановился, оглядываясь на дверь собственной избы. В тот момент я отчётливо осознал, какой важный выбор сейчас передо мной.

Здесь могло быть что угодно. Кто больше сейчас в опасности Ис Арепо или моя глупышка? Чтобы не наболтал мне Воу, на все сто процентов я ему верить не могу. Уже не могу. И Рау, ведь есть ещё Рау и другие форкоши тоже. А Ис… Это ведь может быть просто попыткой меня отвлечь. Вполне. А с другой стороны Ис – общая. Она скрывает это, но поддерживает многие их идеи, а значит, в глазах форкошей может быть ничуть не меньше виновата в диверсиях. Хоть у неё и есть особая сила, но выстоять против форкошей Ис не сможет, в то время как моей глупышке вред на самом деле ни разу не пытались причинить. И Воу так на неё смотрел, ругался…

Ар! Как сложно!

Мягкую тишину окружающего леса вновь прервал крик Ис Арепо. Звук на немного, но сместился.

Прости, глупышка. Я должен ей помочь. Я не смогу после спать, если не откликнусь. Законы и правила – это важно, но я не могу иначе. Я сломанная деталь государственного механизма, я больше не могу жить по списку.

Но прежде чем я ушёл достаточно далеко, чтобы не смог бы уже видеть за деревьями собственное жилище, не удержавшись, посмотрел назад, желая убедиться, что там всё ещё никого нет. Форкоши могли подождать, им незачем было спешить, но эта мелочь всё же на время дала послабление той тяжести, что теперь образовалась в груди.

Я бежал через лес по глубокому снегу. Я хотел успеть. Успеть к Ис или успеть вернуться к себе – сам не знаю. Я просто спешил. И, может быть, поэтому так часто оступался, проваливаясь по колено в сугроб. Такого раньше за мной не водилось. Я будто бы растерял свою прежнюю уверенность на этом странном, чуждом мне пути. Я всегда был собран, мои подчинённые, где бы я ни служил, всегда могли на меня опереться, но вот сейчас я сам не сделал бы на себя ставку в серьёзном деле.

Что за странная тишина вокруг? Совсем не похоже на нападение или конвоирование. Если только форкоши не отключили Ис. Недаром она теперь молчит. Не прибило же её саму деревом, она ведь кричит и не думает, а такое вполне возможно.

Но все мои плохие предположения оказались сильно мимо, потому что совсем скоро я буквально наткнулся на саму Ис, ругающуюся в голос посреди леса с «пустым местом». Хотя «пустым» оно было недолго, едва я оказался вблизи этой ссоры, как иллюзия Уны захватила и моё сознание тоже, но внимание мне не особо стремилась уделять, целиком сосредоточившись на визгах Арепо.

– А я не согласна! – капризно топнув ногой, возмутилась Ис, на какие-то увещевания форкошихи, которые для меня оказались недоступны. – Немедленно разрываю контракт, верните меня в Федерацию.

Что?! И эта идиотка из-за этого пошла в лес и снесла несколько елей?

От раздражения у меня даже кулаки зачесались, никогда прежде мне не хотелось врезать женщине, чтобы она одумалась, как тогда.

Я же из-за неё оставил свою дурочку!..

Ар! Как я глуп! Сколько можно поддаваться? Я ведь всегда знал, что наши женщины истерят не по делу, и всё равно заволновался. Неужели статус заложников, так выбил меня из колеи? Или я это так размяк из-за слёз моей дурочки?

Точно, эти слёзы могут вывернуть наизнанку. И они мне понятны. Проснуться в другом непонятном тебе мире, напичканном сверхдостижениями цивилизации, что полон разных народов – тут любой придёт в уныние. Да и как тут не тронуться умом. Легко!

Я уже собирался развернуться, когда эта идиотка решила и меня притянуть к исполнению своих капризов.

– Капитан Кроен!

Ар! Её чарующий голос из-за визгливых ноток, преобладавших в нём теперь, превратился в терзающий уши скрёжет. Издевательство какое. Вот кого на время надо было бы голоса лишить, сберегли бы и уши, и ели.

– Немедленно помогите мне выбраться отсюда и вернуться на Синюю звезду!

Тон бы хоть сбавила, истеричка.

– На основании чего? – развернувшись к ней, холодно поинтересовался я.

Не многого ли ты хочешь, женщина?! Я для тебя кто?! Не рановато ли ты меня в свои опекуны записала?

Хочу просто уйти. Мне даже отвечать на это противно. Но нужно поставить её немного на место, именно мне нужно, чтобы прочухалась. Вот уж когда эта глупая обывательская привычка считать законы Федерации превыше всего приносит немало хлопот самим людям. Разошлась как. Не хочет понимать в какой ситуации оказалась. Идиотка. Подумала бы хоть раз головой. На что она тебе? Хоть бы на секунду задумалась, что находишься на чужой территории.

– Потому что я так хочу!

Началось. Даже бровью не повела, будто бы и не заметила, что я тоже не в духе. Только и знает, как распоряжения отдавать. Не мило! Ни капли! Ни на микрон! Меня таким не проймёшь. Я сломанный, не надейся подцепить этим.

– Мне дела нет до всей этой ерунды с разрывом союза! – высокомерно заявила мне Ис, мотнув головой так, что волна синих волос взметнулась. Раскраснелась, вошла в раж.

Конечно, нет. Тебя всё это не волнует. Тебе бы поскорее всё улеглось на Синей звезде, чтобы вернуться раньше, чем сила привязанности к тебе возможных опекунов иссякнет. Ты и меня опутывала в запас, тебе же теперь кто повыше статусом нужен. А сейчас для побега сгожусь. Ну, что придумала?..

– Я гражданка Федерации и уже поэтому свободна. А вы как дозорный Федерации должны поддерживать соблюдение моих интересов на любой из союзных планет. Вы ведь защитник Федерации, приемник…

– Я уже не дозорный. Теперь мой долг – освоение новых планет, – сквозь зубы, напомнил ей я, прерывая её поток красноречия.

Нечего мне тут напоминать о моём долге!

Зачастила, идиотка. Нашла о чём вспомнить. Ар! Вот кого на чистку надо отправить, да в несколько заходов. Ни памяти, ни уважения! Защитник!.. Вспомнила!

– Какая разница?! – не сдавалась Арепо, всё больше краснея от натуги и моего неподчинения. Недалеко до топанья ногами и размахивания руками. – Был дозорным или перестал – не важно! – запальчиво выкрикнула мне она, тряхнув кулаками, а затем повернулась к Уне, чтобы теперь уже направить свои обвинения в её сторону: – Форкоши ущемляют мою свободу! Я устала сидеть в этом древнем строении без «домового», не имея возможности связаться с цивилизацией!

Ты что, всерьёз жалуешься сейчас мне на эксклюзивность услуг рекреационного центра, которыми те собственно по всей вселенной и славятся? Дура!..

От её слов с меня как-то так внезапно весь гнев сполз, будто снег с гор, раз и нет его, только гудит где-то в голове и ничего больше. Ну, правда, что за дура, а? Если бы не мой ДИС уже голова бы разболелась.

– И они вывели из строя мой монолёт! – продолжила бесноваться Ис, не видя и тени сочувствия в моём лице, и при этом невежливо тыкала пальцем в застывшую иллюзию форкошихи. – Вы обязаны мне помочь, капитан!

– Чем?

– Проведите меня к вратам или доставьте на собственном звёздном лайнере.

– У меня больше нет собственного корабля, а покидать территорию рекреационного центра запрещено, – терпеливо напомнил ей я, стараясь не вдаваться в подробности разговора. Не стану же я всерьёз браться разъяснять ей отличие пассажирского звёздного лайнера, дозорного корвета и разведфрегата.

– Тогда возьмите корабль здесь!

– Я такой же заложник, – холодно отчеканил я, устав бороться с её глупостью. Так просто приказать мне угнать с Родины-1 корабль – уму непостижимо. Заносчивая баба! Я хоть и был лишён регалий, а всё одно выше тебя по статусу. Ты всего лишь была в списке претенденток на опеку. – Я ничем не могу вам помочь на основании декрета о положении политических заложников при межпланетарном конфликте.

На этих словах иллюзия Уны легко растворилась, будто и не было. Похоже, так она решила показать мне, что доверяет. Наверное.

Что ж, мне тоже незачем здесь задерживаться. Не собираясь больше тратить драгоценное время на эту крикливую идиотку, я повернул обратно. Лучше мне поскорее вернуться, не хорошо долго оставлять глупышку одну, да ещё и в слезах. На гневные оклики Ис я не подумал даже внимание обращать, но когда она стала заикаться, а голос приобрёл уже не столько гневные нотки, сколько плаксивые, я буквально вынужден был обернуться. Она всё же женщина, хоть и дура.

– Я!.. – протянула она и вдруг замолчала, опустив глаза.

Это ещё что за новая игра? Ты кого сейчас пытаешься изобразить, не пугай меня такими переменами.

– Я не знаю, как вернуться в своё строение.

Идиотка…

Как можно было вообще решиться куда-то двигаться на монолёте с такой-то глухотой к ориентированию. Женщина.

– Твоя изба за этими деревьями, – махнув в сторону частых елей, скрывавших от нас её дом, устало сообщил я. – Ты просто облетела свою избу по кругу.

О чём ты только думаешь? Да и есть ли в твоей голове хоть одна извилина, чтобы думать. Женщина!

Глава 23

Вот я и вернулся. В избе всё снова спокойно: форкошей нет, глупышка на месте и уже не плачет, только смотрит на меня как-то по-особенному, наверное, зло, а может, обиженно. У неё такое подвижное лицо, что я не поспеваю: пока разгадаешь, глядишь, уже переменилось. И чувства, их кажется в ней так много, кипят, бушуют. Как не захлёбывается? Как выдерживает? Непостижимо.

И как я этого в ней раньше не заметил? По привычке зациклился на внешней неидеальности, а про богатство эмоций, что она показывала одной мимикой, даже внимания не обратил. Это человеческая слепота или закостенелость?

Я сам однажды пострадал, столкнувшись с государственным мерилом, а теперь выходит, что ничуть не лучше них. Какими глазами я смотрел на эту глупышку? Что думал? Разве же я освоитель миров после этого? И не дозорный. Правильно меня сместили, лишили регалий. Как я такой слепой могу быть держателем власти и блюстителем законов Федерации, если не смог разглядеть в этой чудачке её необычность. А ещё надеялся разгадать все странности в госаппарате.

Но в то же время, если подумать, разве ж не странно было бы, догадайся я о её происхождении? Даже форкоши не сразу сообразили, потратили время на сбор информации, провели анализы. А я тут был совсем без всего, всё одно что голый. Что мог, как говорится. Коленки эти, отрицание современных идеалов и запах, её запах, особенный, не цветочный, а какой-то другой, лёгкий, тёплый, заинтересовывающий. Я ведь всё это заметил. Я видел.

И пальцы у неё нервные, всё время за что-то цепляются, будто ищут опоры. А глаза зоркие, быстрые, любопытные: ко всему приглядывается, изучает, пытается понять. Она прямо, как усатая ящерица с М-17, неусидчивый зверёк, в руках не удержишь.

А эта… Что же ты так смотришь на меня? Ешь, ешь.

А глупышка всё косится на меня с опаской, аппетита в этот раз у неё почти и нет. Мне бы тоже неплохо бы поесть, но кусок в горле встаёт. Совсем я оземлился, будто древний.

Смотрю на неё, и всё равно не верится в её древнее происхождение. Как это вот обычный, современный я и вдруг рядом с Девой вечности, живым артефактом прошлого. Дикость же.

Неужели правда?

Не могу я удержаться от этого вопроса, каждый раз когда на неё смотрю. Вот так просто отринуть логику и поверить в перемещение во времени. Хотя стазис-поле – это не перемещение, это консервация. Как она решилась пойти на это? Или не решилась, а принудили? За что? Ради будущего? Знали ли люди, что погибнут? Хотя, учитывая нас, они ведь на самом деле не совсем погибли, они вложились в будущее. Как всё путано. А главное так много хочется спросить, но невозможно.

Точно! У глупышки же не всё в порядке с головой. Как Воу там говорил? Точно не вспомню. Что-то не так с её восприятием, так он говорил?..

Мне стоит её поберечь. Не стану расспрашивать пока смотритель не скажет, что можно, что она готова. Но это ведь мало? Не правильнее было бы её переправить в здание администрации и приставить к ней слугу? Нет, этого тоже мало, нужен дом с «домовым», чтобы обеспечить её комфортом. И даже этого мало. Ей нужно обследование, хорошее обследование, куча учёных. Да, группа, целая группа. И аппаратура, много. Конечно! Ей нельзя так оставаться! Тем более здесь. Это совсем не для Девы вечности!

О чём только форкоши думают? Ещё богиней её называют!

Сейчас, немедленно, срочно я вызову кого-то, напомню им как следует обращаться с живым артефактом! Что они там себе навыдумывали! Она же даже без ДИСа! Как она будет справляться со всякими бактериями и вирусами этой планеты? Эгоисты хвостатые!

Я уже кинулся к двери избы, собираясь натянуть на себя тулуп, когда вдруг мельком зацепился за встревожившееся личико глупышки. И руки как-то сами опустились.

Я снова веду себя как дозорный Федерации, а не человек. Мне кажется, что я знаю, как лучше и как правильнее, но так ли это?

Правильно – это всё же как?

Глава 24

Я никуда не пошёл, ни к кому не обратился и ничего ей не сказал, но одного моего возвращения за стол стало достаточно, чтобы она успокоилась. Всего лишь остался, и в доме наступил покой. Между нами покой.

Возможно, что она ещё на меня обижена. Наверняка даже обижена, но я не слышу ни криков, ни визга, ни попытки обратиться с жалобой в любую из инстанций. Она тихо сидит на шкурах, изредка глядит в окно и вроде бы не собирается ничего менять. Она даже сумела пересилить себя и выйти во двор по нужде, и даже не пыталась вытащить меня следом, подобно Ис принудить к чему-то. Её затравленного взгляда, с которым она вглядывалась в лес, стало достаточно для меня, чтобы самому пойти с нею, хоть и чувствовал недоверие.

Я у неё на подозрении, как и форкош. С ума сойти!

Я бы рассмеялся такой иронии судьбы, если бы не чувствовал обиду. Мы ведь проявляем заботу, а тут такое.

Это задевает меня и, кажется, ничуть не меньше выступления отца на суде. Совсем я расчувствовался с глупышкой что-то. Надо заканчивать с этим, мне ж ещё служить. Правильно глупышка делает: легла спать, нечего нервы тратить зазря. Завтра будет утро, тогда с Воу и поговорю обо всём.

Мне нужно только расслабиться, отбросить ненужные мысли и уснуть. Это легко, я тысячу раз так делал. Вокруг тишина, покой, никаких трагедий. Мою дурочку КУ осматривал, проверял её здоровье, а, значит, даже без ДИСа её иммунитет достаточно силён. Он наверняка ввёл ей какие-то эмульсии. Вот только забыл сообщить мне, что у неё отсутствует ДИС. Болван.

Ар! Бесполезно в таких делах на андроида рассчитывать. И злиться на него бесполезно, искусственный интеллект, сколько не говори о его схожести с человеческим, а всё равно во многом уступает. Логическими цепочками нашу мудрость не заменишь.

Эй, чего ты? Плачет. Снова плачет. Я думал всё прошло…

И что теперь? Слезть с печи? – А дальше что? Что её успокоит? Здесь развлекательных комнат нет, гаджетов тоже, даже веселящих пилюль с Би-19 не достать. Да и подойдёт ли ей всё это? Как утешали друг друга древние? Объятия? Слова любви?

Ну, нет! Это мне не подходит!

На такие странности я не пойду даже из-за её слёз. Мы друг другу никто. Без разрешения, без оформления симпатии, невозможно. Да и странно это. Вдруг я переусердствую, сделаю что-то не то. Я же не гаджет, к её сознанию не подключен, чтобы знать, что ей может понравиться, а что дискомфортно. Это вот после долгого времени в опекунстве, если женщина позволит, то можно будет считать её физические предпочтения с домашнего помошника, а потом уж что-то пробовать, а так бесполезная трата времени и её терпения. Да ещё моя сила вдобавок, вдруг я ей больно снова сделаю.

Это у древних не было вариантов стопроцентного получения удовольствия, а у нас, современных людей, их навалом. Незачем мучиться самому, если помощники различных моделей и наименований всегда способны сделать всё лучше за нас, воздействовать на те органы чувств, на которые следует, воспроизвести полную «симфонию удовольствия».

Ар! Я не хуже рекламщиков КРП-2054 заговорил. Этот комплексный помощник удовлетворит запросы любого, даже самого требовательного пользователя. Ис вот когда его в административном здании увидела, забывшись, от счастья так пищала, что если бы Воу вовремя не среагировал, то выпилила бы огромное окно в северной стене. Вот уж кто без разного рода удовольствий жить не может.

Что? Что ты там шепчешь? Мне или себе? Ничего не понял, и интонация такая… злая? Сердится теперь что ли? А ведь только что плакала. Вот как такую поймёшь? Ар! Женщина!

Странная женщина!

Не повернусь. Лучше сделаю вид, что сплю, так лучше для всех будет. Я же всё равно её понять не смогу, а значит, и помочь нельзя. Ни со всеми этими привычными ей штучками уж точно.

Кстати… А ведь если она сама древняя, то излишняя близость между мужчиной и женщиной для неё выходит норма? Или нет? Из какого она времени? Из какой страны? Каких нравов?

Всё время я ведь думал только о том, что приемлемо и неприемлемо с точки зрения нашего мира и нашего времени, но что таковым является для неё – это ведь не менее важный вопрос.

Глава 25

Пока я мучился от неизвестности у себя на печи, глупышка тоже не спала. Более того, похоже, и не собиралась. Или скорее собиралась, но не там, где я рассчитывал, потому что её бессмысленная возня на шкурах каким-то образом закончилась поползновением на лежанку ко мне.

Первой моей мыслью было спросить, чего это она снова удумала? Я даже дёрнулся, уже готов был, но вовремя вспомнил о своём обещании беречь эту дурочку. Незачем её пугать лишний раз. И без того с психическим здоровьем беда. А ещё слёзы начнутся, нет, пережду. Ничего такого она не сделает из-за чего мне стоило бы переживать, всё же не первую ночь вместе.

Хотя раньше ей на меня вроде злиться не из-за чего было, а вот сейчас… А вдруг она в обиде. Женщины раньше были злобными и мстительными вроде, сжигали целые города и травили любовников. И эта вот тоже за нож взялась не раздумывая. Что если?..

Я украдкой глянул в сторону глупышки, ножа не увидел, зато отчётливо рассмотрел её озарённое решительностью лицо, с которым она старательно лезла ко мне на лежанку.

Эй! Ты что задумала?!

Несмотря на то, что вопросы я задал только мысленно, глупышка остановилась, зависла на половине пути, а точнее лишь ногой и руками обретаясь на лежанке. Я не двигался тоже, не желая выдавать себя.

Может, уйдёт? Нет, не похоже, упрямая ведь. Что делать? Прогнать? Помочь? Что сказать?

Ар! Что за женщина! Постоянно из-за её выкрутасов теряюсь, не зная, что должен предпринять. Воу у меня ещё за это поплатится! Будто бы специально её тут оставил, чтобы поглядеть, как я буду выкручиваться из всех этих нелепых ситуаций.

Эй!

Всё, поздно. Пока я силился понять, как правильно поступить, эта дурында уже оказалась рядом со мною, да ещё без стеснения завалилась практически на меня.

Как так можно-то? Ты же женщина! Разве не ты в первую очередь должна переживать о соблюдении правил по оформлению симпатий? Это ведь всё по-настоящему, а не через гаджеты. Ты ведь даже не общая. Это серьёзно, почему ты не понимаешь?

Ар! Точно! Ты же не понимаешь!

И что мне тогда делать? Твоя неосведомленность оправдывает только тебя, но не меня, я теперь ответственен за нас обоих. Ты можешь считать себя ещё в своём времени, но судить нас обоих будут по нынешним законам. И форкоши… они уж точно не будут довольны такой нашей близостью. Одно дело сопротивляться общей, тут аморальность поведения налицо, но ты – это другое дело. Ты – Дева вечности, тебе себя так вести нельзя!

Не найдя выхода лучше, я тут же отвернулся от неё к стене.

Ар! И что тебя сегодня притянуло ко мне? Ты же вроде злилась, убить Воу хотела, и вдруг такое. Что у тебя в стране за нравы?! Чем вы там жили? И чем ты сама собираешься жить?

Эй!

Зачем я только про нравы спросил? Ты что решила сегодня мою психику на прочность проверить? Что ты делаешь, женщина? Ты не общая, ты сумасшедшая реконструкторша!

Я застыл, ощущая лёгкое движение её руки на своей спине.

Откуда у моей спины такая чувствительность? Это невозможно. Я же в одежде, ни к одному помощнику не подключён, но её близость так отчётлива, что кажется нереальной. Горячо. Жарко. Душно.

Может быть, у меня ИБЖ испортился, а из-за его сбоя органы выделяют какие-то не те гормоны? Да, точно, наверняка, вот откуда эта сверхчуткость рецепторов. Иначе такое было бы невозможно. Всем известно, что только помощники, воздействуя на нужные центры в мозге, способны вызвать максимум удовольствия. Ведь сотню раз слышал, что только спецгаджеты способны повысить обычную чуткость, чтобы возбудить человека как следует, иначе этого никак не добиться. Но эта рука, её неторопливость, она буквально сжигает меня заживо.

Остановись… Это невыносимо.

Может, я сошёл с ума?

Глава 26

Я облегчённо вздохнул, заметив признаки наступающего утра. Отмучался. Пользуясь тем, что глупышка наконец-то спала глубоким сном, всё больше наваливаясь на меня и притесняя к стене, я осторожно перебрался через неё и соскочил с лежанки.

Это было опасно. Трижды за ночь это сумасшедшее порочное создание испытывало на прочность мой ИБЖ, доказывая мне снова и снова, что моё тело всё ещё загадка, несмотря на все научные достижения, и вопреки всей логике может воспринимать женские прикосновения.

Теперь-то уж я открыто могу смеяться в лицо всем тем, кто распространяет идеи, будто бы гаджеты – единственный источник удовольствия для человека и что сексуальная разрядка всё, в чём он нуждается. Женщина не знает мужского тела и потому не может удовлетворить его потребностей? – Ар! Заткнуть бы вам в глотку подобные рассуждения. Да я за одну эту ночь могу разбить в пух и прах все эти лживые теории, просто предоставив глупышку!

Ар! Нет уж, обойдутся. Мне ещё с Воу как-то надо объясняться. Или не нужно? Я же вроде ничего не делал, я держался, я смог, хоть и было это так странно и чувственно. Но проверить мой ИБЖ всё же стоит. Сегодня же!

Мой взгляд сам собой метнулся к спящей глупышке. Из-под одеяла у неё теперь торчала только одна коленка и беловолосая взъерошенная макушка.

Что за женщина! Вот так легко и доверительно завалилась ко мне под бок, жалась всю ночь то спросонья, то намеренно, и ни слова об опеке или предварительном договоре. И прижимается то отчаянно, стискивает, будто удержать хочет, то отстраняется и с особой осторожностью или расчётливостью гладит, прислушиваясь ко мне, словно испытания проводит.

А может быть, так оно и есть, чем я ей не неизвестный гуманоид? Ей наверняка всё у нас в новинку, пытается разобраться. Учёная? Странновата. Хотя одарённые всегда в чём-то кажутся не такими как все. Отсюда и небрежность к своей внешности, и пренебрежение моральными нормами. Ведь я читал, даже у древних не особо приветствовалась смена партнёров, если только ради средств к существованию…

Я с сомнением принялся сверлить взглядом девчонку, то есть коленку, единственную доступную мне сейчас для изучения часть неё. Вот она как раз выглядела очень благопристойно, даже трогательно этой своей остротой и худобой.

Нет, эта глупышка точно связана с наукой. А стазис-поле – это, возможно, именно её разработка. Она её на себе проверяла. Ведь даже существует именно такая теория, и она выглядит с моей точки зрения очень даже верной.

Про случайное попадание – это даже звучит глупо, никто бы не стал абы кого запихивать в установки. На животных правда тоже экспериментируют, но тут… Нет, учёная, точно учёная. Должна быть ею. Так правильно. Так логично.

Вот только как же мне переговорника недостаёт, сил нет. Как много хочется у неё узнать, поспрашивать, разложить по полочкам. Как с ней общаться-то правильно? Ничего ж не знаю, а она будто бы и не переживает об этом: всё для себя определила и достаточно.

Хорошо, наверное, быть такой уверенной в себе, не терять самообладания даже в непонятном тебе мире. А наши женщины сейчас бы только истерили и больше ничего, такую только усыпить захочется да поскорее, а не помогать. Хотя и моя глупышка поначалу орала будь здоров, но ей с перепугу после возвращения к жизни и замерзания в снегах можно. Зато вон как хорошо держится и работы совсем не боится, даже сама полы мыть кинулась в избе. С кухней у неё хуже, но у гениев ведь должны быть хоть какие-то недостатки.

Настоящая древняя женщина. За такую и повоевать не грех. Начинаю понимать предков. Немного. Совсем чуть-чуть. Но мне куда милее видеть её за работой и изучением чего-то, чем слушать капризы общих, от которых млеют все прочие. Культ истерики, которому так подвержено большинство в Федерации, мне чужд.

С приходом дня как-то вдруг ожило и моё временное жилище. На самом деле ожило оно не от того, что солнце поднялось выше верхушек елей, а из-за моей неуёмной дурынды, которая едва проснувшись сразу принялась за свои чудачества. Ела так, будто бы кто-то у неё тарелку из рук хотел вырвать, потом нацепила на себя все вещи разом вместе с тулупом, побродила по дому, а затем и по двору, после чего уселась на шкурах и принялась за мной следить. Не знаю, что это всё значило, но на всякий случай проверил все ли ножи на месте. И ложки тоже проверил. Даже их пересчитал. С глупышкой лучше лишний раз перестраховаться.

Я в жизни своей не был так педантичен, как стал за эти дни с ней. Даже разведывательные миссии не держали меня в большем напряжении, а тут стоит ей только подняться – я уже на измене, готовлюсь к последствиям. Всё, померкла моя мечта испытать дельтаплан. Больше в этом нет необходимости, нахлебался азарта, а ещё столько впереди.

Как бы ни привыкнуть к такому, ведь вернусь к себе, и что тогда? Назад к скуке?

Вот в таком настроении мы встретили Воу, что тихонечко поскрёбся в дверь нашего дома. Наверняка сделал это только ради глупышки, чтобы не напугать. Пришлось ему подыграть, открыть дверь, впуская внутрь.

Вышло будто бы в старину, наверняка так бы это выглядело, если бы происходило во времена расцвета человеческой цивилизации на Родине-1. Только глупо, потому что форкошу стучаться незачем, он может и через дверь обратиться к чужому сознанию, а я не «домовой», чтобы перед ним двери распахивать.

О! А это ведь КРП-2054.

Я озадаченно уставился на принесённого форкошем помощника, пользуясь тем, что тот уделил всё своё внимание глупышке, пытаясь изобразить подобие старинного приветствия. Меня же в это время прошиб пот от страшной догадки.

Неужели Воу следил за нами прошлой ночью и теперь решил дать мне помощника, чтобы я снял напряжение, накопившееся вчера?

Меня тут же в жар бросило, но тело быстро справилось с этим недугом благодаря ДИСу. Я старательно выровнял своё дыхание, силясь и вида не подать, что на миг встревожился. Нет, он от меня этого не дождётся. Мне не из-за чего переживать, моей вины в чужих действиях не было. И помощник мне не нужен, ИБЖ выдержал даже такую атаку. Это было всего лишь немного приятно, совсем капельку, на один микрон, не больше.

«Как прошла вчерашняя ночь?» – наконец обращая ко мне взор, поинтересовался форкош.

Ар! Мерзкая телепатия, никогда из-за неё не поймёшь, что чувствует собеседник!

«Как и все предыдущие», – уклончиво отозвался я. Незачем сразу во всём каяться, ничего серьёзного не произошло. Тем более это именно он глупышку напугал своим появлением, и сам её со мной оставил.

И хватит так на меня испытующе смотреть! Хочешь что-то сказать – говори, а нет – прекрати пялиться. Сам ни в чём признаваться не буду. Понравилось, да, приятно, и только-то! Почти ничем от телесных ощущений под действием КРП не отличается, может быть, только немного и в основном неизвестностью. Эта женщина просто непредсказуема.

«Она больше не плакала?».

Фу!.. Так вот что тебя волновало!

«Немного», – не подумав, сообщил я, слишком расслабившись из-за свалившегося на меня внезапно чувства облегчения. «Только совсем ночью, когда мы уже легли спать», – почувствовав себя не очень хорошо из-за промелькнувшего в его взгляде печали, поспешил уточнить я. «Это ведь может быть от тоски или одиночества».

Я хотел его подбодрить, сам не знаю почему, наверное, из-за его таких живых глаз, почти таких же, как у глупышки, но похоже сделал только больнее. Моё внезапное предположение только прибавило ему беспокойства. В чём-то это с моей стороны даже жестоко говорить им, почитателям своей богини, что той одиноко.

Я ошибся, мне жаль.

Форкош так печально смотрел в сторону кутавшейся в тулуп и прижимающейся к дальней стенке девчонке, что даже мне стало жаль его. Я думаю, что эта тяжесть во мне была именно жалостью. Скорее всего.

Глава 27

«А теперь давай сыграем во что-нибудь».

– Зачем? У меня нет особого желания.

Что в этом интересного для меня? Что бы ни придумали нового разработчики из развлекательных центров – всё это слишком скучно для меня, давно потерян вкус новизны. Жизнь здесь с появлением глупышки стала в десятки раз интереснее.

«Мне нужно, чтобы она постепенно привыкла ко мне, поверила в безопасность рядом, иначе я не смогу ей помочь и помутнение её рассудка начнёт прогрессировать».

Ар! Поймал меня! Теперь я не могу отказать. Я не стану ставить собственное любопытство выше её здоровья, не только потому, что она Дева вечности, и мне любопытно всё, что связано с прошлым, но и потому, что я хочу, чтобы она скорее поправилась, свыклась, хочу сам с нею поговорить. Но почему именно игры?

Я не стал мучиться предположениями и спросил об этом уже у форкоша. Его ответ ничуть не удивил меня.

«Чем мы ещё можем заняться, чтобы не испугать её ещё больше?».

– Поговорить, – усаживаясь напротив форкоша, предложил я, стараясь сказать это так, чтобы не было сомнений, что именно этим я и собираюсь заняться, несмотря на его желания.

Если даже Воу не особо хочет объясняться со мной, чем-то он просто обязан со мной поделиться. Чем угодно, лишь бы о Деве вечности. Что там сейчас за дела с разрывом союза между Родиной-1 и Федерацией дело для меня теперь десятое. Сами отстранили, сами пусть и переживают. От меня как от заложника они всё равно не смеют ожидать многого.

– Расскажи мне о Деве вечности, и как она оказалась здесь.

«Нет. Эта информация не подлежит разглашению», – вперив в меня немигающий взгляд, заявил он. «Ты гражданин враждебной для нас страны. Если ты не хочешь помочь мне завоевать доверие Девы вечности, то прямо сейчас будешь выдворен с территории этого рекреационного центра».

Ах ты!.. Испугать меня решил? Не пойдёт.

– И как же тогда без меня ты сможешь достигнуть своей цели, сблизиться с ней?

«Это будет немного сложнее, но не невозможно», – и не подумав пугаться, парировал смотритель.

Ар! Конечно, есть! Я сам могу придумать несколько. Глупышка не так хорошо меня знает, чтобы заметить изменения. Если бы мы были на Синей звезде, то, скорее всего, решили бы воспользоваться искусственным клоном, но форкошам с таким заморачиваться не имеет смысла, они владеют сознанием. Воу ведь прямо сейчас может ей что-то внушать, а я знать не буду об этом. С другой стороны, не всё так просто, и, если психическая нестабильность глупышки не выдумка, значит, ради её здоровья форкоши поступаются собственными принципами, доверяют её мне. Ар! Как всё сложно и запутанно!

Могут или не могут они меня заменить? С ума сойти так можно! Нет, важнее, что я уходить не хочу. Сейчас уже точно не хочу.

Как это всё неприятно и мерзко. Значит, хочешь, чтобы я вам послужил, а потом, получив своё, меня просто выкинете? Ожидаемо. И даже ничуточку не обидно. Всё логично. Настолько логично, что даже кажется мне правильным. Я ведь и сам, скорее всего, так бы решил сделать, если бы что-то или кто-то был мне так же дорог.

Я интуитивно оглянулся на глупышку, внутренне ощущая беспокойство.

Ладно. Ведь даже если я проиграю и окажусь выброшен, точно мусор, она всё равно будет в безопасности. В некотором смысле любая помощь ей – это нормально. Правильно даже. По-мужски?

– Играем, – подавив вздох, вслух согласился я, открывая створки КРП, чтобы взять оттуда считывающее кольцо.

«Что предпочитаешь?» – засовывая морду в помощника, для настройки на себя, поинтересовался форкош.

Он даже глазом не моргнул, запросто принимая моё решение, как само собой разумеющееся. Правильно, он уже знал, что я выберу. А если нет, был готов среагировать. Воу всегда ко всему готов.

– Военная стратегия.

«Подходяще».

Это было последнее, что я «услышал» от него за этот долгий вечер, наполненный бесконечными битвами и военными уловками, которыми мы отгородились друг от друга с Воу. Иногда я позволял себе что-то говорить, грозить ему дружески, беззлобно, но в ответ мог слышать только ехидный рык, блокатор в помощнике был исправен и на моё сознание сейчас не могли повлиять даже десяток форкошей, по крайней мере, так считалось.

Но хоть моё сознание было защищено, а голова почти всё время занята игрой, время от времени я всё-таки отвлекался, когда слышал за своей спиной или где-то сбоку осторожные шаги глупышки, чувствовал её дыхание и тепло, улавливал запах. Ей не было страшно рядом с нами и это одновременно радовало и огорчало меня.

Прощались мы с Воу уже под самый вечер, дойдя до того, что на месте уже и не сиделось. Мой ДИС работал вовсю, разгоняя застоявшуюся кровь, но даже так полностью от внутреннего дискомфорта не избавил. Что сейчас испытывает форкош, мне оставалось только догадываться. Мы оба не двигались достаточное количество времени, так что, полагаю, ему сейчас должно быть очень больно.

Зато кое-какого успеха мы всё же добились. Не в том, что разбили друг друга в пух и прах в игре, а что глупышка больше не тряслась при виде форкоша. Она может быть ещё его побаивалась, но то, что это контролируемые эмоции, уже хорошо. Для неё и Воу хорошо.

А для меня?.. Я затруднялся ответить даже самому себе, как отношусь к такому достижению. Мне и хотелось её привести к настоящему, узнать, и что-то внутри отговаривало от этого, желая оставить такой, какая она сейчас. Возможно, я немного страшился увидеть её настоящую, необременённую тревогой и зависимостью от меня.

Глава 28

«КРП оставь, вдруг понадобится», – собираясь уходить, сказал смотритель.

Подозревает!.. Точно подозревает меня! Он не может знать, что между нами было ночью, точно не может, потому что такое пристальное внимание уже слишком, да и тяжело, преступно. Я бы заметил. Нет, не может он всё знать. Просто проверяет. Если бы он знал, то уже бы выслал меня с Родины-1, непременно выслал. Для него сам факт нашего возможного сближения уже преступление.

– Зачем это? – стараясь внешне сохранять спокойствие, переспросил я. Ничего ты этим не добьёшься, хоть прощупывай, хоть пытайся подловить, я не сделал ни единой ошибки. – Поговорить через этого помощника мы с ней не сможем из-за блокатора, а игры освоиться в нашем мире не помогут.

Вот если бы здесь был мой собственный или любой с допуском 7 класса, то и переводчик не понадобился, но на Родине-1 такие не используют, разве только форкоши между собой. Как жаль, что по международному закону взаимодействие через КРП любой модификации между представителями разных народов запрещено, чтобы избежать любой возможности повлиять на чужое сознание. Интересно, а вот глупышка в этих обстоятельствах всё-таки считается кем? Она по происхождению с Родины-1, но человек, а не форкош.

«Из-за Девы вечности ты слишком напряжён в последнее время», – отвлекая меня от размышлений, заметил Воу.

– Мой ИБЖ в рабочем состоянии, у меня нет никаких физических нужд, – сразу же стараясь отмести дальнейшее развитие темы, заявил я.

Не нужно мне навязывать своё видение, я ничуть не изменился и всё такой же противник опеки. Я хотел быть ответственным, хотел принять на себя эту важную роль и защищать законы Федерации, возвысившись над равными, и даже написал прошение на подборку женщин-кандидаток под мою опеку, когда исключил Алипу, но теперь я свободен от тех обязательств, низвергнут до обычной детальки в системе. Мне больше незачем быть примером для других. Я был всего лишь удивлён теплом глупышки.

«У форкошей иное отношение к своим женщинам, чем у людей, но и мы не видим в них средство утоления потребностей. Ты ориентируешься на аборигенов созвездий низшего уровня развития», – с укоризной парировал Воу, осуждающе глядя на меня.

Подловил. Я и правда похоже слишком много насмотрелся на жизнь народов созвездия Орла, раз уж любой его упрёк, касающийся меня и глупышки, вызывает во мне вульгарные ассоциаций. Раньше, находясь в компании Ис, например, я и подумать о подобном не мог, а здесь как-то само выходит. Или дело не в аборигенах с созвездия Орла?

«Дева вечности драгоценна не тем, что пришла из прошлого, а чудом, что сокрыто в ней самой», – просветительски вещал в мою голову форкош. «Её любовь и чаяния вновь наполнили эти земли жизнью. Пусть её сознание сейчас сумбурно, перевёрнуто, но сердце наполнено той же силой. Её понимание жизни отразилось на нас».

Что за ерунда? Сердце, любовь, чудо – всё это старинные теологические термины, мало применимые к нашей высоко разумной жизни! Это вы верите, что такие чувства могут изменить мир, что на любви и семейственности зиждется вся Вселенная, не признавая её холодности и обыденности процессов. Я в это не верю. Чуда, о котором ты твердишь, не существует.

– Сердце – это просто мышца, – отвернувшись от него, выдохнул я.

Меня на эти сказочки не подсадишь, я не из впечатлительных или помешанных реконструкторов. Дева вечности необычна своей оригинальностью, не более. У неё в силу её древнего воспитания всего лишь больше степеней свободы, но она всего лишь женщина.

«Но эта мышца может болеть».

– При нашем уровне медицины это такая ерунда. Машинам не составит труда вырастить новое или залатать старое.

«Я не о той боли, что вызывают травмы физические, о душевной. Разве ты не чувствовал тяжесть в груди, когда за твои благие помыслы тебя судили? Разве не ожгло тебя обидой, когда твой отец свидетельствовал против тебя?»

Злость ослепила меня на миг от того, что он напомнил об этом, стараясь перетянуть на свою сторону, убедить в своей правоте. Только зря рассчитывает на это, меня не сбить. Я не нуждаюсь в сердце, как не нуждаюсь в болезненных чувствах вроде обиды или любви.

– Это психологические атавизмы, от них легко избавиться, если поставить ДИС последней модели, пройти коррекцию и тренинги.

«Тебе на суде помогло?» – глядя мне в глаза, заинтересовался Воу, чем ещё больше разозлил меня.

– А ты в связи с чем интересуешься? Хочешь и сам упрекнуть меня в чём-то?

«Хочу понять, тому ли доверяю великую драгоценность форкошей. Я поручился перед советом за тебя, не хочу теперь разочароваться».

Ну вот, сначала разозлил меня, а теперь заставил устыдиться этого. Знаю я, что не по рангу нахожусь здесь и что, если бы не обстоятельства, давно бы был далеко отсюда.

– Я не делаю ничего противозаконного. Я бы хотел ей помочь успокоиться, но не всегда могу понять даже когда она голодна. Не стоит ли ей хотя бы ввести ДИС?

«Нет. КУ уже ввёл некоторое количество спецпрепаратов для улучшения её физического состояние, так что пока не стоит ничего больше предпринимать. Когда её душевное состояние придёт в равновесие, и мы сможем с ней поговорить, она сама примет решение об обеспечении своего здоровья».

Не уверен, что так правильно, ведь восстановление её психического здоровья может затянуться, а вот ДИС смог бы этому только поспособствовать, выделяя необходимую дозу гормонов для нейтрализации последствий нервного перенапряжения из-за страхов.

«Я думаю, что сейчас она не была бы против купания. Очевидно, что ей некомфортно в таком количестве одежды», – это было последнее чем со мной решил поделиться форкош прежде чем покинуть нашу избушку.

Глава 29

Ар! И как я сам о купании не подумал! Я же человек. Я ведь прожил в этом центре уже немало, я почти привык к долгому и душному купанию в бане вместо пяти минут на посещение домашней гигиенической кабины, а в случае с моей «Ундиной» и того меньше – вся процедура очищения составляет две минуты тридцать пять секунд. Но форкош оказался внимательнее меня.

Ар!

Я тут же принялся за приготовления к купанию, чтобы скорее реабилитироваться в глазах глупышки, которая по моему недосмотру вынуждена была терпеть очередные лишения. И это притом, что одежда ежедневно не обрабатывается растворами для поддержания чистоты и свежести.

Придётся признать, что я был слишком поглощён тайнами форкошей и попыткой их разгадать, слишком привык быть выше обычных человеческих трудностей, которые давно потеряли актуальность для нас, людей этого времени. Никак из меня нельзя вытравить излишнюю подозрительность и желание всё контролировать, неистребимый психологический атавизм, наверное, отец был прав. Хотя ему-то проще об этом рассуждать, всю жизнь, считай, только обучением нового поколения занимался, а что там, выше, никогда не углублялся, не видел моими глазами, и никогда не сможет увидеть, как и я.

Мне нужно бы стыдиться того, что нет жалости от потери всего, что у меня было прежде, но свобода обывателя милее законодательной клетки. «Фокус» им в помощь.

А я? Я займусь мирскими делами, как обычный работяга из прошлого. Это даже чуточку забавно прислуживать кому-то, словно «домовой» и знать, что без этого будет плохо. Чужая зависимость неожиданно теперь не кажется мне унижением человеческого достоинства, хотя так всегда считалось.

Возможно, это очередное моё заражение авантюрным духом Родины-1. Как-то по-особенному она на меня влияет, не так, как на других. Вернусь на Синюю звезду и даже не сумею выдавить из себя ни единого слова недовольства. А ведь сослуживцы станут на это рассчитывать. Так принято. Ведь жизнь древних полна лишений и нечеловеческого труда.

Мысленно посмеиваясь над ложными надеждами своих коллег, я осторожно вывернул чугунок с горячей водой в недавно принесённое мной корыто. Над подёрнутой рябью поверхностью тут же поднялся пар. Неплохо. Корыто, конечно, на мой взгляд, маловато, но из того, что здесь есть вполне неплохо.

Я заинтересованно оглянулся на глупышку, собираясь её позвать, но натолкнулся на опасливый взгляд и надутые щёки.

Что опять не так? Что вот тебе снова не нравится? Я для тебя всё сам приготовил, ничего делать не заставлял, а ты смотришь так, будто бы всё наперекос. И ладно бы чем недовольна высказала, так, наоборот, молчит и только зыркает в мою сторону. Даже когда злится, головы не теряет, помнит, что мы не знакомы с языком друг друга, бережёт себя от траты сил впустую, зазря не орёт.

Ты как знаешь, но я ничего убирать не стану! На вот полотенце и управляйся сама, как знаешь. Ты не то, что наши женщины, не как Ис, сообразишь, что и как тут для тебя лучше будет.

Что так смотришь? Уйду я, конечно, не стану смотреть, не надейся. Тебе, может быть, всё это кажется обыденной ерундой, но кто-то же из нас должен соблюдать приличия. Ты прижалась ко мне и волнений нет, а мне потом отчитывайся перед Воу и форкошевским обществом.

Пойду лучше прогуляюсь, а то совсем про тренировки забыл. Нехорошо, непозволительно. Вернувшись можно конечно пройти модуляцию и всё за считанные дни восстановить, но если так делать, то моя жизнь станет втрое скучней, чем была до этого. Нет, лучше уж я подобно древним, собственными силами буду обходиться. Достаточно и того, что мне до рождения прочистили генокод от всяких несовершенств и с малолетства развивали правильно. Даже цвет глаз за меня выбрали на основании предпочтении масс. Эх…

Я планировал хорошенько пробежаться вокруг собственной избы, особо не углубляясь в лес, так, разве что ради тренировки усложнить себе путь немного, но едва выбравшись за пределы собственного двора, которым считал расчищенную поляну вокруг дома, тут же наткнулся на Воу. Форкош не прятался, но в тоже время сидел там, где мне его никак было не заметить за деревьями, если бы не решил прогуляться.

– Ты не ушёл.

«Да».

И? Что это всё? Зачем этот очевидный ответ? Или?.. Он что меня подозревал? Он думал я стану смотреть за тем, как она моется? Что за пережиточная глупость? В чём радость смотреть на какую-то процедуру из прошлого, в которой нет ничего интересного.

Да и фигура у Девы вечности совсем не идеальная. Вот если бы Ис с её стопроцентной идентичностью всем популярным параметрам, то ещё можно было бы меня в чём-то заподозрить, но тут – это уже оскорбление. Да мне до сих пор больно смотреть на острые коленки этой глупышки! Я даже стараюсь удваивать её порции еды, чтобы хоть как-то исправить это угловатое недоразумение, что ты считаешь богиней. Если бы не красивая линия спины и округлые бёдра, которые ей, несмотря на немодность, ужасно идут, то там вообще смотреть не на что.

Ар! Жаль я тебе всё это сказать не могу. Эти подозрения начинают серьёзно расшатывать мне нервы. Я тут не лечусь, а здоровье порчу. Причём портят мне его по высшему уровню, один из самых известных смотрителей рекреационного центра. Какая ирония.

Ещё немного и я вообще начну подозревать, что меня отправили сюда не для отдыха, а чтобы по-тихому избавиться. Тогда уже точно беспокоиться никому ни о чём не нужно будет.

Самое ужасное, что такая возможность действительно существует. Ради такого дорогого им общего блага, которое зачастую лишь прикрытие всему нелицеприятному, кое-кто вполне способен пойти на подобный шаг. Ведь слухи о том, что часть материалов по тому делу с Фокусом всё ещё у меня до сих пор не утихают в кулуарах Законодательной площадки Федерации. А моё сумасшествие окончательно поставило бы точку в этой истории, не нужно будет и волноваться: есть у меня что на руках или нет. Тут и Джейд с её опасным излучением всплывает, как не погляди, а ошибка выглядит подозрительно.

Глава 30

Я против воли пристально посмотрел на форкоша, прикидывая, мог бы он согласиться стать моим палачом или нет. Сама по себе идея попахивала безумием, я это осознавал, но творящиеся вокруг меня дела обязывают быть осмотрительнее даже в ситуациях, которые прежде казались совершенно обыденными. Форкошам, конечно, незачем идти на сговор с кем-то из моих недоброжелателей, для них дело десятое кто утвердится в правлении Федерации, но это не значит, что мне стоит им стопроцентно доверять.

«Составить компанию?» – с наиграно дружественным тоном, поинтересовался Воу, будто бы это было обычным делом. Только это ведь совсем не так!

– Для чего? – насторожился я.

Ар! Я ведь держу защиту? Он не мог незаметно подслушать мои мысли, никак не мог.

«Ты разве не прогуляться собрался?» – изображая на морде удивление, уточнил форкош.

– Собрался.

«Не волнуйся, я не отстану».

Кто бы сомневался!

Странности увеличиваются, как и подозрения. Что ему нужно? Следить за мной неотрывно решил? Подозревает, что захочу вернуться в избу раньше времени? Неужели правда?

– В молчаливых спутниках не нуждаюсь.

«А тебе есть, что мне рассказать?» – в свою очередь поинтересовался он.

Ар! Это он про ночь или нет? В чём ты меня подозреваешь? Или просто провокация. Точно, провокация, хочет вынудить меня самому выложить всё, что между мной и Глупышкой происходило после того, как он ушёл. Нет уж, не пойдёт, я каяться не собираюсь за её вольности.

– У меня есть, что спросить.

Давай же, цепляйся, расскажи мне что-нибудь о ней ещё.

«Аналогично».

Ар! Конечно, есть. Только я на твои вопросы отвечать не собираюсь. Лучше бы я остался во дворе дрова колоть. Плевать, что темно, если бы отрубил себе что-то, тут же бы пришили и время пролетело бы, а теперь ни вернуться к дому не могу, ни продолжить прогулку с форкошем в компании не желаю. Что за день! Неудача на неудаче.

– Если хочешь, можешь идти рядом – не помешаешь, – решился я. Других вариантов всё одно нет.

Я очень хотел сдержаться, но вся эта таинственность вокруг возвращения Глупышки уже не столько разжигала во мне любопытство, сколько накапливала опасения, которые всё наслаивались одно на другое, так что выдерживать становилось всё трудней.

– Я не стал бы за ней подглядывать, – не выдержав, заявил я.

Это была чистая правда. Я бы никогда не стал оправдываться, если бы не чувствовал своей вины, и сейчас не хотел, но мне всякий раз становится как-то не по себе рядом с этим форкошем, вообще за то, что я оказался ближе него Глупышке. Эта его опека возмутительна.

«Знаю».

Тогда зачем следил за мной? Лжец.

Мне сразу как-то стало неприятно, я-то был уверен, что Воу не из тех, для кого враньё панацея от всех проблем и средство к достижению целей. Нигде в этой вселенной не сыскать кристальной честности, о которой так много твердят. Форкоши вот тоже не убереглись.

Что-то мысль о заговоре против меня уже не кажется совсем уж безумной. Это связано не конкретно с Воу, а больше в общем. Я ведь легко отделался. Суд был неприятным мероприятием, я много потерял, но, если верить материалам, что у меня были, такая мера лишь малая толика того, что я мог получить. Публичность ли заставила их остановиться или желание нанести ответный удар в спину?

Я слишком расслабился в этом рекреационном центре, увлёкся таинственным появлением Глупышки, а стоило бы побеспокоиться о собственном будущем. Кто знает, какая разведывательная миссия мне будет поручена следующей. В некоторых мирах не только позеленеть можно, но и сгореть заживо.

«Скажи, капитан, тебе кажется Глупышка привлекательной?» – вдруг ошарашил меня вопросом Воу, да так, что я тут же остановился.

Что? Никак не уймёшься? Чего ты вообще пытаешься от меня добиться? Какого-нибудь нелепого признания? Думает, я поддамся на его слова про сердце и какие-то странные чувства? Что за дела?

Ещё и глупышка теперь вместо Девы вечности. Окончательно у меня стирается мысль о её статусе, когда такие вопросы задают.

– Что это ещё за вопрос? Я же сказал, что не собирался за ней подглядывать.

«Я слышал тебя», – парировал смотритель, напустив строгости. «Меня интересует не это, а привлекательность глупышки в твоих глазах. Только это».

Грубо стал играть, очень грубо, теперь даже не пытается скрывать свой интерес. Неспроста.

– Почему это я должен вообще о подобном думать? – как можно холоднее, спросил, чтобы у него даже мельчайшего сомнения не появилось, будто это не так. Нет уж, ты меня не поймаешь на такой мелочи. Не так. – Я не собираюсь в ближайшее время становиться опекуном.

Вот так, не забывайся. Не стоит тут выдумывать невесть что. Несколько совместных ночёвок – для меня ничего не значат, всего лишь обстоятельства, и, если нужно доказательства тому найдутся. Это она переходила границы дозволенного, я же себе ничего не позволял. Так бездарно лишить себя статуса одиночки, поддавшись на уловку этой её беззащитности, я не могу.

«Потому что ты тоже человек», – помолчав, парировал Воу, будто бы выжидая пока я, возгордившись, сам себя сумею убедить в правоте. Мои слова о планах по опеке он попросту проигнорировал.

Человек. Да, я человек, но что это ещё за заявление? Как это я должен сейчас понимать?

Меня тревожит это уточнение. К чему это он?

Глава 31

«Я – форкош. Для меня Дева вечности прекрасна просто потому, что это она. Будь она человеком или омохом из созвездия Лебедя моё отношение к ней никак не поменялось бы, я не могу рассматривать её как пару себе. Но ты тоже человек, пусть и другого витка цивилизации, но человек. Поэтому я и спрашиваю тебя. Что видят в ней твои глаза? Как женщина, она привлекательна?».

Что? Ты серьёзно?

От удивления, я неосторожно переступил на месте, из-за чего чуть не провалился в снег по колено. Да и провалился бы, не особо обратил внимания, так оказался впечатлён. я с сомнением и предосторожностью смотрел в глаза Воу, который терпеливо ждал ответа, выказывая мне лишь живой интерес. И не намёка на шутку. Значит, он серьёзен.

– Какая разница привлекательна она для меня или нет, списки кандидатов её возможных опекунов будут составляться, не опираясь на подобные глупые предпочтения. внешность изменчива, – возразил я, стараясь мысленно не зацикливаться на этом моменте, но против воли всё равно отметил, что теперь уже меня в тех списках точно не будет.

«Думаешь, она станет её менять?».

Он ещё спрашивает! Как можно сомневаться?

– Она – женщина, значит, поиск собственных изъянов – её суть. Без этого им скучно.

Хотя Глупышке лучше бы этого не делать, или, по крайней мере, не всё разом, иначе психически не справится с такой нагрузкой. Это только кажется, что изменить рост или длину рук ерунда, а на самом деле – ещё та проблема. С ростом меняется походка, координация, угол обзора, и это только начало. Перенос центра тяжести это вам не шутки. К такому долго надо привыкать. А для глупышки это и вовсе может грозить очередным безумием.

«Но она женщина другого мира», – напомнил мне форкош, будто бы это что-то существенно могло изменить в моих взглядах.

– Не думаю, что она так сильно отличается.

Я это не из вредности, а потому что смог уже убедиться, есть вещи, которые не может изменить даже время. Вот женский визиг одинаково неприятен слуху уж точно. А ещё в ту же кучу следует доложить капризы, привычку перекладывать ответственность. У Глупышки этого всего может и поменьше, а всё же есть. Она даже сегодня умудрилась успеть меня обласкать недовольным взглядом, перед тем, как я для неё ванну подготовил. Вот если бы ты видел это, то тоже не стал бы сомневаться: женщины всегда одинаковы в своей гонке за совершенством, ведомым им одним.

«А внешне?» – не унимался Воу, снова возвращая меня к первоначальному вопросу.

Настырный какой. Так и хочет выжать из меня какое-то очередное глупое признание. Внешне. Откуда мне знать, привлекательна она внешне или нет, я за тенденциями не слежу. Общую неухоженность я отметил в сравнении с теми женщинами, которых знал, а так… Откуда мне знать?! Внешне глупышка… Носик у неё вздёрнутый, смешной, даже, наверное, детский. Щёки, они есть, вот просто есть и всё, не знаю, как это описать. И ростом она не вышла, как забракованная. Хотя, если подумать, в пропорциях и не особо проигрывает, вроде бы так вполне допустимо.

– Немного… – неуверенно протянул я, щурясь от собственных мыслей.

Воу же спрашивает меня о различии между нею и нашими женщинами, а не именно такими идеализированными во всём, просчитанными до мелочей, искусно облагороженными девушками, как Ис Арепо. Отборный генофонд и показательность женщины – не одно и тоже. Правда и те, и другие одинаково стремятся к облагораживанию, кому-то, как Ис нужно вживлять камни в кожу, а кто-то работает для изменения роста или формы стопы, совершенно не заботясь о трудностях, что придут следом за этим.

– Кое в чём… – всё же решил исправиться я, а после снова засомневался в верности этих слов.

Ар! Это слишком сложно для меня. Просто глупышка – это глупышка, как я могу её сравнивать с другими, она сама по себе, а женщины Федерации сами по себе. Но Воу это не объяснишь, ему нужен ответ, я вижу.

– Отличается, – поднабравшись твёрдости, заявил я всё-таки, – она совершенно внешне неидеальна, но это как-то возмутительно ей идёт. Даже эти её острые коленки…

«Коленки? А что с ними?» – впервые растерявшись в разговоре со мной, удивился форкош.

– Да так, ничего. Худая она немного. А вообще, она другая вся, поэтому смотришь на неё, и так вроде бы правильно, гармонично.

«Значит, её можно и полюбить за эту внешность...»

– Полюбить?

Я, не сдержавшись, хмыкнул. Снова он про эту любовь, про сердце. Никак не хочет понять, что нет этих чувств, это лишь кратковременное помутнение, вызванное психическим заболеванием, которое люди, покинув Родину-1, давно перебороли. Иммунитет у нас на эти глупости. Только сдержанность в эмоциях, полный контроль, даёт шанс прожить правильную размеренную жизнь без потрясений, в которой будет место как увеселению, так и времени для исполнения своего долга.

– Я бы не стал на такое надеяться.

«Почему же?» – грустно и в тоже время с возмущением поинтересовался Воу.

Мне даже стало жаль его из-за этого непонимания, из-за того, что в подобных вещах форкоши, несмотря на свой высокий интеллект, остаются такими дикарями. Я мог бы придумать что-то другое, начать объяснять ему про научные выкладки, про действия ДИСа и врождённый иммунитет к психологическим болезням типа «Л», которые они считают любовью, но решил быть с ним честным. Ведь дело касается глупышки, мне будет не по себе, если не попытаюсь отрезвить её защитников, ответственных за её будущее. Мне не хочется, чтобы она перестала быть такой как сейчас, хоть это и неправильно.

– Она – Дева вечности, будете ли вы помнить, что она при этом ещё и человеческая женщина или не будете, для Федерации её статус богини на Родине-1 будет приоритетнее. Её знания и влияние на вас – это ценней всего, поэтому в списках будут те, кто сможет ими воспользоваться.

«Например, кто-то из Фокуса. Им ведь нужен контроль над всеми».

– Возможно, – помедлив, осторожно выдавил я.

Было бы правильнее сказать в этом случае «нет», но тогда бы я предал самого себя. Я проиграл им, был сломан, но моя вера в то, что не ошибся, когда делал заявление против них, на основании собранного материала, никуда не делась. Просто этого было мало. Я поспешил, поэтому теперь кому-то другому придётся продолжить начатое мной или всем прогнуться.

«Ты слишком хорош для Федерации, капитан».

– Шутишь?

«Нет, признаю факты».

Глава 32

– Как дела у Рау? – желая сменить тему разговора, спросил я.

Пусть и ему теперь будет неловко, не только мне, хоть это с моей стороны не очень хорошо, напоминать ему про сына, всё равно что сознательно пытаться чужой ДИС из строя вывести.

«Всё в порядке, узнав о том, что Дева вечности не только жива, но и проснулась, он пришёл в себя» – спокойно откликнулся Воу, сделав вид, будто бы в моём вопросе не было никакого подвоха. «Только теперь мне ещё сложнее удержать его дома».

– Он хочет её увидеть, – догадался я, забывая о неприятном ощущении где-то глубоко в груди от собственного непраздного любопытства.

Воу не стал комментировать, но я и так знал, что прав. Надо думать, что хочет, кто бы на его месте отказался? Любопытство неистребимо даже среди людей, оно, как и гнев, обида, радость, слишком сильно, чтобы суметь целиком искоренить. Если уж для меня эта встреча с Глупышкой, эта возможность узнать человека из прошлого, стала чем-то фантастическим, то для Рау, поклонявшемуся ей всю свою жизнь, должно быть, это и вовсе что-то запредельное. Его чувства были вполне логичны, а потому понятны даже мне, насколько это только возможно.

«Глупышка – его богиня», – эта мысль с особой остротой пронзила мне грудь.

Чего это я? Может, ДИС сбой дал? Вряд ли. Так что-то. Какой-то очередной психологический атавизм или что-то вроде того. Ах, да, вспомнился, наверное, тот момент, когда Рау приходил к избе и хотел увести Глупышку, но я не дал, а Уна утащила его, применив силу. Точно.

– Воу, скажи, – остановившись, попросил я, – прежде, когда вы ещё не знали, что женщина, найденная мной, это ваша Дева вечности, Рау приходил за ней, чтобы убить?

Я напряжённо ждал ответа. Я чувствовал, что прав, что злость тогда настолько руководила Рау, что тот вряд ли желал только причинить боль или лишить рассудка, в нём кипела неистовая сила, что могла превратить его в безжалостного убийцу, способного пустить в ход зубы и когти. Тогда я не задумывался об этом, потому что подобная казнь запрещена у нас законом, а действовал интуитивно. Теперь же, всё больше втягиваясь в эту иллюзию прошлого, я и сам по капельке становлюсь другим, теряя опору, коей мне служило моё собственное воспитание.

Ну же, Воу, ответь, покажи мне кто ты: гражданин Родины-1, вступившей в союз с Федерацией, или отец.

«Не знаю, но, если бы она была всё-таки общей или даже просто человеческой женщиной, и Рау убил бы её, никто из нашего мира в душе не осудил бы его», – не моргнув и глазом, сообщил мне он. «Подобными настроениями были полны сердца многих форкошей. Мы все скорбели и гневались как один, но только нам, представителям Совета, не позволено было поддаваться эмоциям».

Что-то странное случилось со мной в тот момент. Я оторопел. Я был ошарашен сказанным. Но это не всё, что-то было ещё. Может испуг? Волнение? Я слишком мало знаю об эмоциях, слишком редки они были в моём мире, неразнообразны. Я понимал только одно – Воу не шутил, такова истина.

Вот из-за чего Федерация всегда с опаской относилась к форкошам. Их решения не всегда продиктованы логикой, а чаще отвечают так непонятным людям чувствам вроде справедливости или морали, их собственной морали, по которой закон мщения за близких – истина.

Что же сделали «общие»? Что сделали эти подверженные влиянию фанатички?

Не может быть, чтобы из-за нападения на рекреационный центр ненавистью заразилась вся нация Родины-1. Или может? Скольких же они покалечили? Или убили? Это должно быть ужасное преступление, действительно что-то особенное…

Я упёрся взглядом в Воу и внезапно неприятная мне самому догадка, что уже однажды приходила на ум, всплыла вновь. Конечно, ничего другого быть не может.

– Дева вечности. Диверсанты пытались уничтожить её.

Теперь уже у меня не было сомнений, это была единственная верная версия. Сколько бы сомнений в возможностях общих у меня не возникало, я знал, что прав.

«Ты прав. Слышал что-то об этом?»

– Нет. Откуда мне?..

Я проглотил остаток фразы, наткнувшись на его пытливый взгляд, что с силой вонзался в моё сознание. Не то чтобы Воу пытался сломать защиту, но и особо нежным не собирался быть, прощупывая меня.

Что ж, ладно, смотри! Чего скрывать? Планы общих мне не доступны!

Но я ошибся, предполагая так, Воу, как оказалось, не собирался изучать ни мою память, ни врываться в сознание, того единственного напористого «касания» ему стало достаточно. Отступив, он вдруг решил побаловать меня беседой.

«Общие подобрались слишком близко к храму. Диверсанты рассчитали всё верно, они напали в день, когда наша богиня на мгновение просыпается, время, когда она уязвимее всего».

Они знали? Но это ведь наверняка засекреченная информация, откуда бы женщинам такое узнать? Если бы обвинялась вся Федерация, то да, наши учёные ведь были частично допущены до исследований в этой области. Дева вечности важна Федерации, за счёт неё многое можно было воплотить. Я и сам не раз размышлял, как бы её знаниями смог бы распорядиться в интересах нашего общества. Но это было несерьёзно. Да и то я, а то общие. Связи нет. Логичной нет. Или правильнее сказать законной. В этих делах должен был бы поучаствовать кое-кто третий, обладающий особым влиянием и особым могуществом. А это возвращает меня мыслями вновь к…

Мне не хотелось произносить этого даже мысленно.

Глава 33

«Они пытались уничтожить стазис-поле и Деву вечности, использовав обычные звуковые бомбы и передовую разработку, существование которой Федерация от нас скрывала».

Воу со значением глянул на меня, так, будто бы я сам некогда давал разрешение на оснащение диверсантов. Нет, это не так, подобные вопросы ведь даже не в моей юрисдикции были.

Но я умею делать выводы на основе имеющихся у меня данных. И сделал. Только мне они не нравятся. Эти выводы ведут к моему прошлому «помутнению», к очередной потере уверенности в правильности действий Федерации, к которым я не хотел возвращаться. Похоже, мои потери, не способны освободить меня от прошлого. Я думал, что освободился от всех тайн и намерений, выйдя из суда, но просчитался.

«Они использовали эффект резонанса», – сообщил мне Воу, не собираясь в этот раз останавливаться. Он легко перечеркнул надобность держать всё в секрете, чтобы проверить меня.

Услышав это, я с трудом сдержался, чтобы не прикрыть глаза и не сцепить намертво зубы.

Неужели?.. Они не должны были продолжать, я ведь сам видел подтверждение закрытия этих исследований. Кто же тогда? Единолично такие вопросы не могли бы разрешиться, мимо меня не прошло бы точно. Я уверен, что сделал всё, чтобы подобные проекты не становились приоритетными, потому что проблем с союзными мирами Федерации не нужно.

Мысли мои вынужденно вертелись вокруг одного единственного ответа, который я даже самому себе не хотел озвучить. Фокус. Более могущественной и жадной до власти структуры в этой части вселенной не может быть.

Только упрямство заставило меня оставаться беспристрастным, слушая его рассказ.

«Пострадало несколько десятков жрецов и воинов защищая её. Но когда мы уже думали, что всё обошлось оказалось, что стазис-поле вместе с Девой вечности исчезло».

Ар! Как же это трудно! Я слушаю его и не могу оставаться даже внутренне спокойным, потому что хоть и отдалённо, но понимаю, что должны были почувствовать эти форкоши. Теперь я и на Рау не могу злиться. Совсем. Ар! Я даже не могу теперь посчитать его жестоким…

«Многое в храме и рядом было уничтожено. И не только там, но и за пределами».

«Значит, они воспользовались самым современным наземным военным оснащением», – отстранённо подумал я, сдерживая распирающий меня гнев. ДИС плохо справлялся с моими эмоциями, даже его мощности не хватало, чтобы подавить моё человеческое начало. Впрочем, если бы он не был переключен в умеренный режим, то было бы получше, то есть если бы я не следовал требованиям рекреационного центра.

«В разных географических точках нашей планеты одновременно случились странные и зачастую необъяснимые явления. Роспись неба огнём, сейсмическая активность глубоко под землёй и в океане, обрывистые шифрованные сообщения и «оживший» космический мусор. Мы не сразу сумели понять, что это делали не диверсанты. Это всё было письмами из прошлого».

Я живо припомнил тот вечер, когда принёс мою глупышку в дом, когда ночное небо заполыхало непонятным рисунком. Это было то самое? Это было послание? Всё это слишком дико, невероятно, непонятно. Сколько тысяч лет оно ждало? Где был пусковой механизм?

Но смогли ли они понять смысл этих посланий было сейчас делом десятым, куда важнее поиски Девы вечности. Это для форкоша. А для меня – нет. Меня занимало теперь одно – почему он теперь так открыто мне об этом говорит? Не предвещает ли это прощания?

«В Совете была паника, мы не могли понять, что случилось с Девой вечности. Аппаратура засекла миг её перемещения, но определить конечную точку оказалось трудно. Стазис-поле не терпит техники, искажает данные, выводит из строя. Мы так заняты были всем этим, что не сразу обратили своё внимание на появление Девы вечности здесь, потому что чуть раньше уже случалось вторжение общих на территории других рекреационных центров. С одной разницей, там они не смогли проникнуть далеко».

Было? Когда? Я ничего о таком не знал. Мне не сообщали или форкоши не делали официальных заявлений?

«Но как бы ни мучились мы, как бы ни переживали, всё самое ужасное выпало на долю Девы вечности».

Что-то в груди у меня внезапно сжалось. Может, это сердце? Что-то слишком часто я стал чувствовать его, будто бы древнее колдовство какое-то, превращающее меня в форкоша. Так и хочется обвинить во всём здешнюю древнюю магию, о которой часто читал. Не в этом ли сокрытая сила Земли и её обитателей?

Задумавшись, или скорее поддавшись влиянию момента, я не сразу заметил лёгкую отстранённость моего собеседника, чьи глаза теперь изучали снег у подножья соседних елей.

«Завтра снова приду», – вдруг решительно сказал он, решив уйти.

– Играть? – смаргивая удивление, уточнил я.

Форкош ничего не ответил, одним взглядом давая понять, что не понимает к чему это я. Признаться, что мне просто не нравится однообразно коротать с ним так дни и вечера, имея возможность общаться с глупышкой, представительницей исчезнувшей цивилизации, я не мог, особенно теперь, после откровенности Воу. Мне следовало чем-то ответить, одновременно сумев помочь и Глупышке, не всё же её зверьком тоскливо на нас пялиться из угла. В этом была суть недовольства, и я как можно корректнее попытался донести её до смотрителя:

– Это развлекает нас с тобой, но не её. Я заметил, что ей тяжело даётся отсутствие занятий, скучает. Она сама затеяла уборку в избе, полы мыла, посуду с удовольствием моет.

«Я понял», – поразмыслив с секунду, отозвался форкош. «Спасибо за помощь. До завтра».

Глава 34

Когда форкош покинул меня, я тоже повернул к дому: желание прогуляться отпало само собой и возвращаться не собиралось. Все мои мысли крутились вокруг рассказа Воу. Картина складывалась нерадостная, даже если учесть мою поверхностную осведомлённость.

Теперь ещё чувство вины просыпается. Хочу я этого или нет, а придётся признать, моё фиаско внушило многим неподдельное чувство безнаказанности. Ар! Если бы я только знал, чем поступаюсь… Я думал, что потеряю только должность, положение… Я думал о будущем, о народе. Это правильно, ведь Федерация – мой дом, другого у меня не было. Потому-то я пожертвовал в конце концов собой ради сохранения целостности Федерации, я собственноручно подписал себе приговор, позволил обелить Фокус стремясь к сохранению комфорта для простых граждан.

А теперь снова сомневаюсь в собственной правоте? Похоже на то. Именно так.

Этого хотел добиться от меня этот форкош? Или он жаждал информации? Возможно. Но он не стал ничего выпытывать, не пытался сломать мою защиту от телепатии. А эти вопросы о Глупышке?

Про привлекательность спрашивал…

Перед глазами сразу возник её образ. Коленки эти острые, взгляд открытый и то, как она морщит лоб, когда чего-то не понимает.

Про опеку напомнил…

Неужели?!

Ещё одна неприятная мысль впилась в мой мозг. Я резко остановился.

Конечно, опека! Если в Федерации о пробуждении Девы вечности уже известно, то прямо сейчас решается вопрос о кандидатах, составляется список, в котором точно не будет меня. А кто же будет? Ртих? Или Каруден? А может даже Мярпу? Нет, этого не должно быть, это уже будет слишком!..

И очень хочется сказать, что мне всё равно, дело форкошей и самих кандидатов, но тут замешана ещё и она!.. Зови не зови её глупышкой, а статус богини Земли никуда не денется.

С другой стороны меня это не должно касаться. Опека и согласие на неё целиком будет зависеть только от кандидатов и неё самой. А от меня ничего не может зависеть. Меня ведь это всё не интересует. Я не хочу опеки...

Ар! Хватит! Даже не собираюсь больше об этом думать! Пусть она заключает опекунский союз с кем хочет, я погляжу, как с ней станут справляться! Сведёт с ума своими безрассудными выходками любого, не прибегая к помощи форкошей. Если она здесь, в рекреационном центре, где всё её должно быть более-менее знакомо, зачастую ставит меня в тупик своими внезапными решениями, то, что будет на Сиятельной, сложно представить. Выведет из строя домового? Самостоятельно устроит бассейн в гигиенической кабине? Я даже представить себе не могу то, на что Глупышка может оказаться способна. Её фантазия безгранична, уверен, стоит только обжиться и пойдёт-поедет. В некотором смысле это даже бодрит.

Только со всем, что Глупышка наворочает, будет разбираться кто-то другой... Меня же, в лучшем случае, как только вернусь в Федерацию, ожидает следующее продуманное до мелочей комфортное путешествие на другую, заранее исследованную биороботами, планету. Или не продуманное и подставное, вроде бы ошибочное путешествие в один конец. Какая разница, ведь это будет почти моя обычная жизнь.

Ты об этом хотел напомнить мне, Воу?

Наверное, мне стоит быть благодарным за предостережение. Мне действительно не стоит забываться. Да и ей не дам забыться, выдумать что-то на пустом месте. Эта история лишь временное развлечение для меня.

Только убедить себя в этом всё сложнее, потому что эта жизнь кажется мне более настоящей, чем все те годы, что я прожил до сего момента. Я больше не живу, вечно сверяясь со сводом, не прикидываю мысленно, не вызовет ли каждое моё слово дискомфорт в собеседнике, и это удивительно прекрасно. Быть здесь одному, бродить, где захочется, не сверяясь с расписанием, не высказывая вслух свои намерения и пожелания, не согласовывая каждый шаг, было уже наслаждением, а теперь, когда появилась Глупышка, я вообще забыл слово «покой».

Но это ненадолго. Даже если я захочу поступиться своей свободой, ничего не изменится: ни для форкошей, ни для Федерации я никогда не смогу стать достойным. И для тех, и для других я отработанный материал, отбракованная деталь. Всё, что ценили во мне мои соплеменники, всегда будет презираемо землянами, и наоборот. Я всегда знал, что, пойдя против Фокуса и при этом не примкнув напрямую к оппозиции, моя жизнь закончится не так, как прописывалось в ранних планах.

Всё, что я могу, это наслаждаться общением с Девой вечности прямо сейчас.

Пусть будет так.

Когда я вновь оказался перед дверью своего временного жилища, по моим ощущениям не меньше часа прошло. Из-за двери почти ничего не было слышно, а опускаться до того, чтобы прижаться ухом к щели или заглядывать в окна, я не собирался.

И что теперь? Помылась она или нет? Как узнать? Спросить не могу, телепатией не обладаю, заглядывать в щели завешанных тряпками окон не хочу. Как древние в этом случае поступали? Стучали, кажется. Глупо, потому что обещает такой же испуг, но придётся.

Зато все мысли сразу скучкуются на одной Глупышке, на здесь и сейчас. То, что надо.

И я постучал, стараясь не сильно шуметь, сдерживал силу. К счастью, долго ждать за дверью мне не пришлось, Глупышка ответила практически сразу, и, как мне показалось, была вполне бодра. Я уже почти обрадовался, решил, что в кои-то веки всё прошло отлично, без всяких казусов, но, войдя в дом, застал эту женщину в полотенце над корытом с замоченными в нём моими штанами.

Ар! Что ты делаешь?! Зачем?..

Глава 35

Удивлению моему не было предела.

Ар! Как?.. Как мне на это реагировать? Как это понимать? Это особый древний способ ухаживания, военный ультиматум или попытка развеять скуку в моё отсутствие? И почему именно эти штаны? Они ведь на девяносто процентов натурализированы и практически соответствуют ткани древних. Знаю, раньше иных способов кроме бултыхания в воде достижения чистоты не было, но неужели этим нужно было заняться прямо сейчас?

Я ведь только хотел помочь тебе помыться. Я всё приготовил для этого. А вещи можно было и новые принести, так бы и сделал, если бы не думал постоянно кто ты и откуда.

Что за женщина! Ни минуты с тобой покоя!

Словно бы услышав мой мысленный вопль, Глупышка выпустила мои штаны из собственных рук, и они звучно шмякнулись обратно в корыто. Вода брызнула во все стороны, заливая пол и её босые ноги.

Ар! Ты!.. Ты просто!..

Так, спокойно. Мне не стоит раздражаться, это неправильно. ДИС всё же стоит проверить.

А вода, лужи… Всё нормально, пускай делает, как знает. Вдруг для неё это очень важно, каким бы нелепым не казалось это мне. Следует помнить о помутнении её рассудка. Продолжай, я не смотрю. В порядке всё, занимайся, раз так хочется.

А стол почему так стоит? Что ещё за перестановки? Хотела навести красоту по-своему? Я не против, но двери мешает, так что лучше вернуть на место. В этом жилище другого варианта обстановки нет. Все домики стандартны.

Что? Что ты так застыла? Напугал? Что-то нужно? Ар! Глупый запрет на переводчик!

– Тебе нужна моя помощь? – стараясь быть вежливым, уточнил я, сам не зная, что стану делать, если она сейчас кивнёт.

То, что это стирка не является каким-то древним ритуалом призыва неких мифических сил у меня твёрдой уверенности не было. При возможности, я решил непременно расспросить форкоша в какой эпохе по всем их нынешним предположениям жила Дева вечности. Это важно. Возможно, нам стоило бы как-то поспособствовать повышению комфорта для неё.

А заодно мне стоит выклянчить помощь хоть в какой-то возможности общаться. Хоть жестам пусть обучит, как бы это не выглядело в исполнении форкоша, лишь бы мы смогли элементарно изъясняться, потому что вот сейчас на свой вопрос я так ничего не получил, ни слова, ни полслова.

Мне лучше оставить её в покое и сесть. Да, сяду и посмотрю со стороны. Продолжай-продолжай, что бы ты ни делала. Завтра схожу в административное здание за другими штанами, а эти сдам Воу на анализ, пусть разбираются, что она там творит.

Но отсидеться в стороне у меня так и не получилось, потому что сил смотреть за тем, как Глупышка пытается отжать мокрое тряпьё, мне недоставало. А думал, что терпеливый. Но тут моё терпение, наверное, целиком растратилось на принятие самой ситуации с вознёй в воде, а потому на ожидание не осталось.

Будущему опекуну Девы вечности понадобится его втрое больше. Надо будет предупредить об этом Воу, так списки претендентов заранее поредеют.

Обязательно завтра скажу. А сейчас мне пришлось заняться отжимом тряпок. Не то, чтобы я был в этом специалист, но достаточно и теоретических знаний, почерпнутых из информационных порталов по древностям. Хоть где-то мне теперь пригодится тот бесполезный багаж знаний, нарабатываемый для «лучшего понимания пути в будущее, к которому должно стремиться разумное человечество».

Раньше он был только для дополнительной галочки в списке моей показательности, будто бы это имело какое-то значение при моём положении. Увлечения нужны были для создания нужного образа, больше ни для чего. Не думал, что на самом деле может пригодиться.

Вот теперь можно полнее осмыслить

Ар! Даже во время возни в воде не могу не вспоминать свою прошлую жизнь. А лучше всё же думать о том, что делаю, потому что иначе штаны не выжать, тем более делать нам это пришлось вместе. Я бы сам мог справиться, наверняка, но уж очень Глупышка волновалась, дёргалась, так что я не мог лишить её желанного дела. По-хорошему следовало вообще не подходить, но уж больно выглядела она несчастной, не хватало силы в ослабшем теле, а почему – не понимала.

Сложив вещь пополам, каждый из нас взялся за конец, после чего мы неторопливо принялись закручивать каждый в свою сторону. Вода быстрым потоком побежала по провисающей середине в корыто, поддаваясь. Ткань была грубой, я старался не спешить, не желая поранить девчонку, сосредоточенно следил за нашими руками, поэтому не сразу осознал, что в ходе этого нехитрого процесса мы очень медленно приближаемся друг к другу.

Всё бы ничего, я не стал бы на этом зацикливаться, если бы Глупышка, находясь в такой вот близости от меня, внезапно не подняла глаза. Она так посмотрела. По-особенному. Я видел, как изменялись её глаза, как расширялись зрачки, заполняя зелень радужки, как робко дрогнули губы, приоткрывшись, как застыло дыхание, в предвкушении. Всё было почти так, как в проекциях КРП, но в тоже время воспринималось живее или острее даже. Потеряв грань реальности, я потянулся к ней губами, когда Глупышка отпустила свой конец штанов. Брызги разлетелись в разные стороны, отрезвляя нас.

Что я только что чуть было не сделал?!

Глава 36

Ночью я почти не спал, прислушивался к шорохам со шкур и размышлял, как это я так оплошал, поддался каким-то странным желаниям и чуть было не совершил непоправимое. Поддался на её вид и совершенную игру, как какой-то глупый мужик древности! Коварная искусительница из прошлого!

Чем больше я вспоминал тот миг, тем страшнее мне становилось. Я ведь совсем потерял контроль над собой, следовал сам не знаю чему. Я собирался её поцеловать! Вот так взять и поцеловать! Незаконно, без каких-либо слов и обещаний, не подкрепляя ничем, будто бы она была всего лишь образом из КРП, хотя точно знал, что живая, настоящая. Что руководило мной? Я не почувствовал возбуждения. Я даже не могу заподозрить в неисправности ИБЖ.

Ар! На кой мне вообще все эти внутренние гаджеты, если я всё равно веду себя подобно древнему мужчине. Что с этой планетой?! Может здесь какое-то особое магнитное поле, о котором помалкивают форкоши? Не зря они никому чужому не дают проводить исследования, наверняка что-то скрывают.

Мне бы сейчас пройти обследование на Сиятельной, тогда точно нашлись бы доказательства, но я заложник, значит, оно для меня не достижимо. А чего они могут этим добиться? Дискредитировать меня теперь бесполезно, толку никакого. Получается это всего лишь побочный эффект? Но я о нём никогда не слышал. Я лично знаком с другими людьми, проведшими отпуск в рекреационных центрах Родины-1, но не помню ни о каких их отклонениях от нормы. Тогда почему же у меня всё иначе? Неужели я как-то от них отличаюсь?

Нет, что за глупости! Я обычный человек. Обычный насколько это для нашего времени вообще возможно. Но всё в рамках генетического закона. Ничего особенного во мне просто не может быть, но всё-таки…

А что там говорил Воу? Что-то про меня и Федерацию. Лучше? Надёжнее? Не то. Вертится в голове, а никак не даётся. Ар! Да плевать! Это незначительно. Не мог он что-то особенное иметь ввиду.

Нужно проверить ИБЖ и ДИС, а потом уже думать. Я стал чересчур подозрительно относиться ко всему, вот это уже страшнее. Мне следует успокоиться и вернуться к размеренности моей жизни здесь. Всё пошло насмарку как раз, когда я, забыв о собственном распорядке, принялся носиться с Глупышкой. Сегодня обязательно пойду на тренировку, наверстаю упущенное, тогда и мысли в порядок придут. За физической нагрузкой глупости в голову не станут лесть.

Решить-то я решил, только вот кое-кто в моём доме всё стал перерешивать за меня.

Сегодня Глупышка отчего-то отказалась вставать. Был уже день во всю, а она даже умыться и на двор сходить не пожелала. Поначалу я решил, что это просто блажь или усталость от вчерашнего, потом пришла мысль, что так она выражает свой протест из-за нашего неслучившегося вчера поцелуя, в котором снова её вины было куда больше, чем моей, а уж после подумал, а не болезнь ли.

Сначала я её окликнул, после, так и не дождавшись реакции, решил подойти, попытался побудить встать, но она всё упиралась, не давала взглянуть на себя, будто что-то прятала. Мне даже пришлось немного применить силы и сорвать с неё шкуры, чтобы убедиться, что дело не в болезни. Я уже приготовился увидеть что-нибудь особо неприятное, но быстро осознал, что всё это лишь демонстрация обиды.

Вот ведь женщина! Сама меня вчера снова соблазняла, почти заставила забыть о мужском долге блюсти чистоту отношений, а теперь ещё делает вид, будто я во всём виноват! Маленькая интриганка.

Потом ещё всячески пыталась заставить меня на неё посмотреть вертелась, томно вздыхала, привлекая к себе внимание, когда я, отгородившись от неё шкурами, ждал покуда она оденется. Бесстыдница. Не из-за неё ли в прошлом Родины-1 велись ужасающие по масштабам воины. Будь я послабее волей, может быть и проникся, но нет, она столкнулась с человеком новой цивилизации, в которой нет места жизненному пути инстинктов. Я разумен, и мой разум ведёт меня по жизни.

Быстро отобедав вместе с ней, я стал собираться на улицу, а чтобы Глупышке не было скучно поставил ей ведро с тёплой водой и тряпкой, пусть убирается, так повеселеет может быть.

Покинув дом, к администрации рекреационного центра я направился не сразу, выбрал путь подлинней, но не особо приближаясь к территории других гостей, чтобы не вменили попытку сговора или ещё чего похуже. Статуса заложника меня никто не лишал ведь.

Лес был тих и таинственен, как обычно. Если какие следы мне попадались так это только звериные или форкошей. Значит, Отэ до сих пор под арестом, не смотря на изменившийся статус Глупышки. Без физических нагрузок ему наверняка тяжело, но, может быть, ему хотя бы разрешают тренироваться в отдалении или под конвоем. Всё-таки он не из Федерации, должно быть послабление.

Хм… Вот ещё следы форкошей, четверо. Кто-то прибыл в гости к Воу? Судя по следам, самцы примерно одного со смотрителем возраста. А до этого мне попадалась другая стёжка следов, прямо рядом с моею избой, кого-то более легковесного, молодого. Я подумал на Рау, но тот ещё недавно был под домашним арестом.

Форкоши к чему-то готовятся или прибыли поглазеть на Деву вечности? Логичны оба варианта. Да если бы сейчас этот рекреационный центр наводнили толпы форкошей-паломников было бы более чем нормально. То, что тут до сих пор тихо, скорее всего, заслуга Совета, который пока держит в секрете место расположения своей богини.

К счастью для меня. Я бы с ума сошёл, если бы каждую секунду кто-то стал заглядывать в окна и лезть в дом. Нам с ней и без того не всегда удаётся понять друг друга, а в такой обстановке это в принципе будет невозможно.

Тогда подобной вчерашней ситуации не могло бы возникнуть. Когда вокруг сотни глаз, обращённых на тебя, не забудешься, что ты не среди иллюзий помощника, а в реальности, и перед тобой настоящая женщина, требующая в первую очередь заботы, а не всяких примитивных поползновений. С другой стороны, меня бы просто разорвали форкоши, если бы увидели такое. Без суда, без возможности оправдаться разорвали бы на месте.

Я их понимаю. Я и сам на себя зол за такое послабление воли. Как можно было забыться? Но эти глаза… Она понимала, что может произойти, она приняла это. Такая покорная и такая сильная одновременно. Безрассудство, свойственное только людям прошлого. Или это распутство? Я ведь ничего не успел сказать, не предъявил аккредитацию, не дал ни единого обещания, ни то, что официально подтверждённого, но даже устного.

Ар! Ничего уже я в этом не понимаю. И больше всего не понимаю себя, потому что чувство стыда во мне куда меньше, чем желание повторить.

КУ! Антропоморфный комплекс я заметил среди деревьев, когда до здания администрации мне оставалось всего ничего: минут пять-семь. Никогда прежде я КУ так не был рад, как сейчас. На лишние расспросы время тратить не стал: так понял, что всё засекречено, раз тот даже не ответил о цели своего путешествия. Мне нужно было убедиться в исправности ИБЖ и ДИСа, это важнее, но получив подтверждение их работы, я несколько растерялся.

Выходит, в душе я надеялся на их сбой. Сам себе не признавался, но надеялся. А тут всё вот как. Всё дело во мне и Деве вечности. Сколько не называй её Глупышкой, сколько не напоминай себе о её несуразной неидеальной внешности, ничего не меняется. Она оригинальна в своей естественности, она до умопомрачения сумасбродна. И даже эти её острые коленки не вызывают во мне ничего кроме желания оберегать.

Я хочу знать, чем она живёт, что беспокоит её, что держит внутренне, каким она видит этот мир. Я хочу быть причастным ко всему, что с ней связанно!

Я ещё более испорчен, чем предполагали мои соотечественники.

Глава 37

Пробыв немало дней в компании Девы вечности, я почти уверился, что никто кроме неё не сможет меня удивить, но, выйдя к администрации центра, я наткнулся на далеко не самую обычную жизненную сцену: Воу ругался с сыном. Именно ругался, хоть я и не имел возможности слышать их, так как разговор вёлся телепатически, однако позы форкошей, рычание и даже короткие рявки, которые периодически те бросали друг на друга, были вполне понятны даже человеку. Смотритель, конечно, в этой ситуации вёл себя куда сдержанней, он подавлял своей внутренней силой, свойственной его возрасту, а бесновался в основном Рау.

И что они не поделили? Или кого? Почему-то мне кажется, что дело снова в Деве вечности. А когда Рау заметив меня зарычал ещё грознее, я понял насколько прав. Что ж, вполне понятно, я ближе к его богине, чем кто бы то ни было другой.

У противоположного входа в административное здание тоже была какая-то непривычная суета, но рассмотреть, что там происходит было нельзя, а нагло обойти смотрителя с его сыном было неправильно. Последнего как раз Воу отправил в дом, не позволив себе при этом даже тихого рыка. А вот что он для этого не применил какой-то телепатический приёмчик из своего арсенала я не был уверен, моё сверхразвитое чутьё подсказывало обратное.

«Зачем пришёл? Я рассчитывал, что ты меня дождёшься», – поинтересовался Воу, поворачиваясь ко мне.

На его морде не отразилось ни злости, ни подозрительности, из-за чего я сразу сделал вывод, что о моём приходе он уже знал. Их система контроля поражает. Даже странно, что они сразу не подняли тревогу при появлении Девы вечности на территории рекреационного центра, дав мне её первым найти. Как Воу с его возможностями мог так оплошать? Если только… Конечно! Его не было на месте. Какая же у форкошей тогда скорость передачи сообщений? Выходит, он едва ли не своими глазами мог видеть последние минуты осаждения храма Девы вечности.

От подобной догадки мне стало сразу как-то не по себе. Одно дело слушать рапорты соглядатаев, часто пытавшихся выслужиться за счёт преувеличения опасности, и совсем другое дело самому оценивать ситуацию. Ар!

А Воу тем временем ждал моего ответа, а за его спиной из помещения одного из складов появился неизвестный мне палевый в пятнах форкош, несущий с помощью телекинеза корзинку с какой-то провизией.

– Одежда, – спешно отозвался я, загоняя поглубже свои размышления, провожая незнакомого форкоша глазами и отчётливо видя копошащиеся тени на снегу ещё нескольких. – Мне нужна ещё одежда. Дева вечности вчера после купания затеяла… стирку? Я не уверен, что после этого с моими вещами всё нормально, поэтому пришёл за новыми.

«Только для себя?» – удивился форкош, игнорируя мои говорящие взгляды в сторону суеты на задворках здания.

– Да. Свои она возюкала в воде не все, да и не знаю, следует ли её обеспечивать большим количеством. На ваше усмотрение.

«Уверен, с одеждой ничего не случилось, но ты можешь для себя взять что-то другое», – благородно разрешил он, не забыв ненавязчиво ткнуть мне в мою подозрительность. «Как в остальном? Ночь прошла спокойно? Я не почувствовал изменений в её психическом состоянии».

– Вполне. Она осталась в прекрасном расположении духа после купания и стирки, – хладнокровно удерживая на лице вежливую полуулыбку, сообщил я, не давая себе ни шанса заволноваться из-за его слов о изменениях в психическом состоянии, точнее пытался не дать.

Он к ней постоянно подключен психически? Такое возможно без её согласия и последствий? Ар! А если да, должен ли я расценить это как угрозу? Или мне стоит задуматься о том, что если у Воу с Глупышкой действительно связь, то отсутствие какой-либо реакции с его стороны, говорит о том, что вчерашняя запретная близость взволновала только меня. Недаром эта женщина спокойно заснула, едва улеглась на постель из шкур! А я как ответственная сторона маялся от раскаяния. Женщины в любом времени безответственные создания!

«Иди за вещами, я подожду».

– Вы забираете её? Перевозите куда-то?

Неужели всё уже закончилось? Вот так вот сразу?

«Нет. Пока нет», – с подозрением глядя мне в лицо, отозвался Воу, но взгляд не отвел, ещё пристальней принявшись вглядываться в мои глаза.

– Я видел следы, – опустив взгляд на несколько секунд, чтобы вернуть себе уверенности, признался я. – Здесь другие форкоши. Что там происходит?

Мне нужно это вызнать, понять. Не хочу оставаться в неведении, сколько ещё она будет со мной и что будет после.

«Мурфы. Доставили десяток мурфов для Девы вечности», – дружелюбно пояснил смотритель, оглядываясь на угол дома и даже делая первый шаг в ту сторону, как бы давая понять, что я могу взглянуть, если есть такое желание.

– Зачем? – удивился я, останавливаясь, едва сделав первый шаг следом за ним.

Это ещё что за выдумки? Как эти дурные птицы могут стабилизировать её психику?

«Ты же сам сказал, что она скучает. Женщины прошлого любили держать живность», – сообщил смотритель, ненавязчиво перегрузив на мои плечи их план.

Я не мог не поморщится. Мурфы… Серьёзно? Эта тупая живность может кого-то развлечь? Хотя уборка Глупышку вроде бодрит. Но мурфы!.. Они ж всё равно, что дикие, жизнедеятельность ведётся в разбалансировке со временем, крикливые и агрессивные. Слишком много отрицательного, такими обзаведёшься и покоя не жди.

– Так доставили бы ей усатую ящерицу с М-17, – буркнул я, вновь направляясь в сторону суеты.

Эту тварюшку я ещё согласен потерпеть. Немного. Она хотя бы мелкая.

«По нашим исследованиям, прежняя цивилизация Родины-1 никогда не держала мелких пресмыкающихся в качестве домашней живности, а крупный ящер, думаем, для женщины будет тяжеловат в уходе. Да и время года не то совсем».

– А мурфы? Разве у людей такая живность была? – тут же нашёлся я. Не нужно делать из меня дурака, я отдал немало времени изучая прошлое Родины-1, не только по нужде, но и из любопытства. Мурфы родом даже не из нашей системы.

«Другие в здешних морозах не выживут. А эти адаптированы, приучены специально для содержания здесь в рекреационном центре. Это ж одно из дополнений для гостей».

Я смиренно вздохнул. Мне нечем было крыть, хоть и хотелось. Мурфы так мурфы. В конце концов, эти птички не самый экзотический вариант из возможных. Не до лета же нам ждать, чтобы завести Глупышке кого-то более смирного. Мурфы уж точно её развлекут. И меня заодно.

Глава 38

Перед главным входом в административное здание, вокруг клеток с возмущённо горлопанящими мурфами, безмолвно суетились форкоши. Птицы безумно таращились вокруг и хлопали крыльями, настойчиво пытаясь пройти сквозь мелкоячеистую решётку. Не по нраву им была несвобода.

Я быстро подсчитал форкошей: семеро. И только один здесь ради живности, остальные же… Я ещё раз прошёлся внимательным взором по крупным массивным телам форкошей, с красными отметинами на мордах и закреплёнными на их шеях гаджетах. Военные. Большего, не спросив, я не узнаю. Отметины ни о чём мне не говорят: ни должности, ни подразделения. Могу только догадываться.

Значит, охраняют? Нет, конечно, охраняют, было бы глупо ожидать, что богиня останется предоставлена сама себе. Вопрос в ином: приглядывают за мной на всякий случай или же опасаются чего-то из вне? Логичнее предположить второе. Если бы побаивались меня, не стали бы так заморачиваться, забрали бы Деву вечности и всех дел. Значит, они волнуются о чём-то или о ком-то другом.

О ком? Общие? Неужели они думают, что те попытаются сделать что-то вновь? Женщины? Спешная разработка плана и немедленное исполнение? Не укладывается в голове…

Конечно, это не общие. Они фанатки сосредоточенные на борьбе за права, но не сумасшедшие, хотя зачастую именно так может показаться. Ими управляют, подбрасывают информацию, спонсируют и организуют провокации. Теперь я в этом куда лучше разбираюсь, хоть уже и не нужно. Пелена спала. Сколько не соглашайся с противными увещеваниями, фактов не изменить.

От суровости взглядов форкошей с отметинами стало не по себе. Это не игрушки, не военная стратегия КРП-2054. Реальность происходящего невозможно игнорировать. В домике с Девой вечности за стиркой собственных штанов и поеданием третьего блюда за общим столом не спрячешься. Ничего не закончится просто судом и принятием лживых обвинений на себя.

В форкошах я видел решимость защищать, что им дорого, решимость, которую, в отличие от моей собственной, сломить или перенаправить будет невозможно. Это заставляло меня чувствовать сожаление о недовведенном деле до конца.

Прав ли я был, не пожелав настаивать на собственной правоте? Прав ли я был, позволив виновнику трагедий остаться неизвестным? И был ли это на самом деле?..

«Это Фокус, капитан», – вдруг пробиваясь в моё сознание, сообщил Воу, резко вынуждая меня обернуться к нему.

Он меня подслушивал? Нет, невозможно!

«Ты был прав тогда, за всем стоит Фокус. И сейчас диверсией руководили они же. Мы уверены», – глядя мне в глаза продолжил Воу, никак не реагируя на мою тревогу.

Я застыл с предубеждением глядя на него. Я не боялся поверить, потому что и так это знал, давно догадывался, но не доказал. Прежде я противился проводить параллель между ранними событиями, с которыми разбирался, и этим случаем с общими, ведь тогда ко мне неизменно пришло бы чувство вины за то, что тогда оказался неспособен завершить начатое, сознательно делая выбор в пользу лживого спокойствия, а не борьбы. Я не хотел проливать людскую кровь, осознавая сколь малочисленным будет моё окружение и какие потери придётся понести. Я поддался на уговоры, решил выждать, согласился единолично принять наказание на себя, но не подумал, что, спасая одних, ставлю под угрозу других. Влияние Фокуса давно вышло за пределы одной лишь Федерации, мне стоило об этом подумать раньше, до того, как они нацелились избавиться ещё и от Девы вечности.

Суд практически не нанёс им ущерба. Я думал, они затаятся на время, остановятся, перестанут вести свои завоевательные операции, но, выходит, ошибся. Всё продолжилось, причём не менее агрессивном режиме.

– Тогда почему вы ее от меня не забираете? Деве вечности нужна защита.

Плевать на мою скуку! Нужно что-то делать! Спрятать, защитить, приготовиться к ответному удару!.. Фокус ошибок не терпит, постарается довести дело до конца, как задумывалось.

«Она уже под нашей защитой. Все форкоши оберегают её», – оставаясь всё так же спокойным, как и прежде отозвался Воу.

– Здесь вас не так много, – наглядно пробегая глазами по незнакомым форкошам, сквозь зубы процедил я.

Фокус снабдил дурных баб установкой для уничтожения стазис-поля Девы вечности, спасавшем ту не одно столетие от планетных катаклизмов и войн, шести форкошей-воинов будет недостаточно, чтобы противостоять им. Диверсанты ведь не за соседней елью, они могут напасть откуда угодно. Невозможно сказать как именно они станут действовать в этот раз. Нужно быть готовым ко всему.

«Неважно сколько нас здесь, её оберегают все форкоши, не зависимо от того, где они находятся», – не поддаваясь тревоги, уверенно заявил Воу.

Но для меня этого было недостаточно. Его ответ звучал слишком абстрактно, непонятно для меня. Я хотел дать понять ему насколько всё серьёзно.

– Такое возможно только если бы вы оповестили всех жителей, и то… – забывши принялся объяснять я, а Воу продолжил за меня, легко поняв, что я на правильном пути:

«Так и есть. Они знают. Все. Все форкоши на этой планете или же нет. Поэтому я и говорю, что все форкоши сейчас неусыпно оберегают её покой. Люди предпочитают прятать то, что им дорого, лишать свободы, мы же живём общиной, мы небезразличны друг к другу, мы семья. В этом наша сила. И это нам внушила она».

Мне не было нужды уточнять, кого он имеет ввиду.

Глава 39

К дому я вернулся вместе с Воу, нагруженный новыми штанами и рубахой для себя. К тому времени другие форкоши уже доставили и разместили мурфов, каким-то образом оставшись незамеченными Девой вечности. Не иначе как воспользовались своей телепатией, чтобы отвлечь её чем-то. Не думаю, что они способны выключить её сознание, ради такого.

За всё это время Воу ни о чём касающемся Фокуса или Федерации не спросил, заставляя гадать, с чего это он мне вообще так открылся и нет ли тут какого умысла. Мысль о том, что он, как и прочие, охотится за материалами, что прежде были у меня на руках, но подтвердить эти подозрения было нечем. Снова.

На что он надеялся, продолжая молчать? Почему не продолжил давить на меня? Эти вопросы, как и многие другие, крутились в моей голове до самого дома, только раздражая. Скорее всего, у форкошей что-то есть ещё, что-то не менее весомое, а если ещё нет, то непременно появится. Я был уверен. Только в груди от этой уверенности что-то жало, моя собственная бесполезность в таком случае причиняла мне дискомфорт. Никудышный я защитник для Девы вечности, только и годен развлекать.

«Позовёшь её?» – приблизившись к избе, спросил Воу.

Другие форкоши уже растворились где-то среди деревьев, так что даже мне не было ясно, ушли насовсем или просто спрятались подальше от внимательного взгляда. Моя интуиция молчала, я ничего не мог уловить среди деревьев, только чувствовал неестественное давление вокруг себя, которое, скорее всего, являлось отголоском работы защитной системы центра, сосредоточенном целиком на Воу.

У меня бы было больше возможностей подумать об этом, если бы не отвлекали вопли Глупышки. То, что эти сдавленные крики, переходящие в тягучие высокочастотные визги, не призывы о помощи я догадался быстро. Сказывается опыт нашего общения, да и что уж тут, определённый ритм она всё-таки выдерживала, но до высокого искусства, которым в совершенстве владела та же Ис, ей было далеко. Что ж, даже у богини должны быть недостатки, не только внешние.

Я только вопросительно взглянул на Воу: пусть он решает, прерывать её или нет. Мало ли, может статься, что этот вой не ради развлечения, а что-то ритуальное: прервёшь и «небо обрушится на нас». Древние глупые верования, но нам уроженцам нового времени стоит быть терпимее к таким вещам, не нарушая чужого внутреннего комфорта.

«Постучи», – помявшись, дав себе несколько минут на размышления, с чуточку отстранённым видом предложил мне форкош.

Какой он стал осторожный в последнее время, даже выбивает немного из себя. Вроде вопросы мелкие, а подход настолько серьёзен, что жуть. И вроде бы ему это самому не очень нравится, видно, однако, ничего поделать не может, долг сильнее жажды свободы. Я понимаю, сам испытывал подобное.

А вот и Глупышка. Дверь снова на засов закрывала, побаивается, на Воу косится с предубеждением.

Хорошо. Чем дольше так будет, тем дольше она будет рядом со мной. Только об этих мыслях стоит молчать. И не думать. Со мной же она медленней обвыкается в этом мире, не лечится и не так уж защищена. Дилемма. Мерзкие мысли гуляют в голове, недостойно, эгоистично. Пора бы мне избавиться от этих некрасивых характерных атавизмов, пора.

Решив так, я с двойной энергичностью принялся тянуть за собой Глупышку. Она, конечно, заметив Воу в дверях, принялась сопротивляться, но я не позволил, пора ей уже привыкать, пора, иначе так и закупорится в своих страхах. Раз у нас нет возможности спешно реабилитировать её телепатией, значит, придётся действовать древними методами, проявляя силу. Немного.

Ар! Какая же ты хлипкая! Даже страшно случайно сломать.

«Полегче с ней, капитан!» – не выдержав, попросил Воу, взволнованно наблюдая за тем, как я, обернув Деву вечности в тулуп и нахлобучив шапку, выношу её на улицу.

Очень хотелось огрызнуться в ответ, но я промолчал. Стоит проявить понимание к его волнению, стоит. Я и сам, быть может, не совсем в себе из-за этой странной женщины, а вот держу себя, как могу, пытаюсь помочь им сблизиться.

Что? Почему ты на меня смотришь, как на сумасшедшего? Это не моё решение завести для тебя мурфов!

Интуитивно желая защититься от этого возмущённо-изумлённого взгляда Глупышки, я оглянулся на Воу. Никак не помогло. Форкош видел только богиню и никого больше. Она же в свою очередь теперь с подозрением пялилась только на невозмутимо шатающихся по нашему двору, не замечая мороза, мурфов.

Ар!

И ладно! Пусть будет так. Думай, что хочешь, а ходить за ними всё равно придётся. Я так и быть помогу, не зря же я озаботился изучением правил содержания этой суетливой пернатой живности. И только. Но большего не жди. Просто иначе боюсь форкоши заведут для тебя что-то пострашнее, вроде плюющихся каракатиц с Дитя Сигмы.

Пока же тебе не стоит волноваться ни о них, ни о мурфах. Мы вместе справимся со всем. Уверен.

Но моя такая рьяная уверенность быстро потускнела. Практически сразу после того, как я передал корзину с зерном для кормления мурфов Глупышки. Я думал, что она, разволновавшись из-за птичьего галдёжа, позовёт меня на помощь, и мы вместе всё сделаем как надо, заодно дав понять Воу и другим форкошам, как опрометчиво было их спешное решение о живности, и как важно для неё общаться с человеком, но ты превзошла все мои ожидания. Ты взяла и справилась, будто эти дикие птицы что-то незначительное.

Ар!

Глава 40

Вот угораздило же повстречать такую женщину в жизни. Ни грамма предсказуемости. Вот вроде бы всё уже решил, понадеялся, а она бац! и отчебучила что-то несуразное. Не женщина, а генератор случайностей! Кто тебя такую вырастил только?! Поседел наверняка преждевременно, а то и полысел. Раньше ведь таким образом сказывались на внешности нервные потрясения. Спасибо науке, далеко шагнула, позволив людям избавиться от всяких несовершенств, возвысится над временем.

С такой женщиной только с моим терпением останешься внешне спокойным. Дева из прошлого…

И всё-то у тебя ладно, всё-то хорошо. Как такой комфорт обеспечишь, если она сама вокруг себя устраивает тот комфорт, которого желает. Из-за твоей самостоятельности я всё меньше чувствую собственную мужественность. Нет, я скорее даже начинаю сомневаться в её наличии, хочется проделать что-то этакое, безумное, чтобы можно было увидеть в твоих глазах восторг. Какие-то «дикие» мысли, будто бы из давнего времени ко мне пришли.

Я с ещё большим усердием принялся листать свою книгу-гаджет, решая, что же лучше ей подсунуть прямо сейчас. Детский общий разговорник подходил к случаю, но после того как она так уверенно вела себя с мурфами мне невольно начало казаться, что освоит и взрослый межзвёздный толковый, если захочет.

Ар!

Ладно, попробую всё-таки с версии для детей. Слов не слишком много, даже рисунки, стилизованные под древность. Конечно, у неё не будет возможности задать голосовую команду для возвращения к нужной странице, придётся пролистывать в обратном порядке, заставляя листы книги заново переформировываться, подстраиваясь под неё, но зато выглядит вполне схоже с древними книгами. Я надеюсь. Шуршит даже, словно бы бумага, и на ощупь вполне.

Всё-таки качественная штука, вот с неё-то и начался мой интерес к старому времени и конкретно Родине-1. Поначалу-то мне это увлечение присоветовали, чтобы удивить и заинтересовать люд (Как же дозорному без особых жизненных интересов!), а уж после я впрямь втянулся. Всяко лучше, чем изготовление искусственных кристаллов из собственной крови.

Как удачно, что эта книга со мной и пригодилась. А если она освоит разговорник быстро, то можно сменить на что-то посложнее.

Что ты там так долго с посудой возишься? Боишься, что если быстро справишься, то после опять скучно станет? Наверняка.

Я хотел было встать и подойти к ней, чтобы показать книгу, но потом одёрнул себя, осознав, как это опасно. Нет, лишней близости отныне не следует допускать между нами. Не из-за форкошей, а из-за неё самой. Не честно будет с моей стороны пользоваться её непониманием нынешних законов. Всё должно быть по-честному. Мне не следует портить её будущее своим интересом. Это неправильно и слишком эгоистично. Её ждёт увлекательная жизнь с кем-то достойным, с кем-то, кто не сломан внутренним давлением системы, но кто будет разорён духовно этой во всех смыслах выдающейся женщиной.

Я не могу к ней подойти, а позвать её не знаю как. Есть ли у неё какие-то титулы, звания или же должность, по которой мне следует к ней обращаться? Имею ли я право позвать по имени или же это слишком интимно? У землян с этим было много сложностей, я помню, и даже называя себя в простой форме, они могли быть оскорблены, услышав нечто подобное из уст собеседника.

Но нет, она бы сказала, значит, можно по имени. Стоит рискнуть. Но… Но как произносится её имя? Я помню его. Помню, но смогу ли воспроизвести в точности, её язык чуть более мелодичен, но в то же время наполнен множеством шипящих звуков. Ар! И не потренируешься, услышит.

Я тихонько, одними губами попытался произнести: «Лёля», очень стараясь повторить интонацию Глупышки, не скатываясь до привычного названия дурных баб Федерации. Нет, о них я не хотел сейчас помнить, мне нужно было привыкнуть к этому, непривычному, чужому для моего слуха имени. Лёля… Лёля.

Неплохо. Вроде бы получается. Не должен осрамиться. Если уж я смог за короткое время освоить квебетский, то тут просто обязан справиться. Правда, я освоил с помощью ускоренной телепатической техники форкошей, но это всего лишь означает, что самостоятельно мне придётся затратить намного больше времени для обучения. Мелочь. К тому же, мелочь отнюдь не неприятная.

– Лёля, – оглянувшись на неё, решительно позвал я.

Она сразу же вздрогнула, ошалело обернулась, не веря своим ушам, замерла.

Что ты стоишь? Что? Разве неправильно? Ошибся? Или наоборот? Точно, всё верно, вижу.

– Лёля! – осмелев, чуть громче повторил я, оживившись от её волнения.

Нравится. Ей нравится. Глупость какая, всего лишь имя, но ты так рада, очень. Не понимаю почему, но хочется улыбнуться.

Эй! Зачем так близко! Ты снова не соблюдаешь разумной дистанции между нами! Что за бесстрашная женщина. Может, я ошибся, и ты не учёный, а воин, так легко тебе рядом со мной, так свободно ведёшь себя.

Чтобы отвлечь её, я тут же ткнул в руки книгу. Пришлось настоять, заставить открыть, показать, как вызвать озвучивание слов, а потом её уже саму было от неё не оторвать. Маленькая моя победа. Только странно, что теперь, когда она занята перелистыванием страниц и разглядыванием картинок, я чувствую себя немного разочарованным.

Родина-1 – опасное место для жителей Федерации, она незаметно меняет нас. Мои глаза больше не желают выпускать из виду эту женщину. Я в ловушке.

Глава 41

Ну вот, снова снаружи вьюга разыгралась. Что-то запредельное тут творится с погодой всё-таки: днём благодать, солнце и крепкий морозец, а ночью жуткий ветер поднимается, засыпает всё снегом напрочь. И почему форкошам так не по нраву погодные регуляторы? Избавились бы от кучи проблем. Не обязательно ведь применять их круглосуточно, все знают, что это вредно, этому кипящему котлу нужно давать выход, но иногда же можно и поступится привычкой во всём полагаться на природу.

И как в них может уживаться одновременно страсть к науке и предубеждения к современным технологиям? В чём смысл стремиться познать так много, если после использовать собственные достижения лишь на пять или десять процентов, не пытаясь достигнуть максимального комфорта? В чём-то они, может быть, и правы, даже мне приходится это признать. Излишний комфорт сильно избаловал людей, оделив их уверенностью в законности требований, что те стали к окружающему миру предъявлять. Рабы комфорта, такими мы стали. Но ведь это всё началось не с изменения погоды. Всего лишь частность.

К тому же сейчас форкошам вдвойне стоило бы забыть о своих принципах ради собственной же богини. Эта вьюга пугает её. Неужели не получают данные? Не следят? Вот сейчас стоило бы и следить, и беспокоиться.

Вон как она копошится теперь на шкурах, дёргается каждый раз, когда засов щёлкает из-за порывов ветра. Тут не захочешь – начнёшь за неё беспокоиться. А рядом всяк тяжелей. И ведь не позовёшь к себе! Противоправно, распущенно. А что делать? Может засветить лампу? А как спать при свете? Сам отвык, а она подавно. Да и не темнота ведь её пугает, в конце концов. Я даже сказать что-то ободряющее не могу! Что за глупая ситуация?!

А вообще непонятно чего это вдруг с погодой стало. Раньше такое бывало тут разве? Вьюги были, но, чтобы вот так ветер рвал верхушки елей и завывало, не помню. Подозрительно.

Хотя мне теперь всё подозрительно. Я сам себе подозрителен на этой планете! И противен! Вот, точно, противен. Столько переживать о чувствах просто невозможно. Будто бы мне подумать больше не о чем, кроме как об этой малявке из прошлого. Незачем к ней вообще привязываться, у наших отношений нет будущего. Совсем нет. Вряд ли мне даже видеться с ней разрешат после того, как она узнает свой истинный статус. Потому-то форкоши и спокойны, они тоже об этом знают.

Значит, мне остаётся лишь одно, держаться, не реагировать на неё, оставаться холодным, как прежде. Контроль и ещё раз контроль. Удавалось же мне оставаться безразличным ко всем уловкам потенциальных невест. Мне нужно только вспомнить то раздражение, что вызывали во мне их идеальные, насквозь искусственные улыбки, их мягкие голоса, легко становящиеся визгливыми, и постоянные капризы из-за недостаточного количества внимания. А я работал! Мне было о чём подумать вместо того, чтобы шататься вместе с ними по разным заведениям для культурного обогащения. Бесполезные занятия.

Ар! Вскочила! Безумная погода!..

Так, мне лучше притвориться, что сплю. Глядишь, это её успокоит. Или на крайний случай вернёт на шкуры обратно. И уж совсем на крайний позволит мне сохранять спокойствие, если ей вздумается лечь рядом. В таком случае эта наша близость не будет иметь ничего общего с противозаконной пошлостью, всё в рамках экстренной ситуации. Страх – это точно экстренно, я не могу позволить женщине, тем более, богине Родины-1 волноваться и переживать, она от этого постареть может, без ДИСа и восстановительных сывороток точно.

Ох! Какая ты резвая!

Спокойствие, для меня главное выглядеть спокойным, умиротворённым. Мне кроме распущенности этой конкретной женщины вообще опасаться нечего. Только она может вывести меня из равновесия своими слезами и ласками. Никакой характер не выдержит, вся выдержка летит в мусорку, когда она рядом.

Ну, что ты меня рассматриваешь? Сплю я. Спускайся и ложись спать, даже если на Родине-1 прямо сейчас началась ядерная зима, мы будет живы и здоровы. Тебя здесь не оставят. Ну... Уходи…

О!

Но вместо того, чтобы послушаться голоса моего разума, девчонка внезапно стиснула моё плечо. Я так удивился этой её порывистости и сдавленному вскрику, что, забывшись на миг, открыл глаза.

Ар! Ах ты ж!.. Глупышка ты моя трепетная.

Она что-то бессвязно заблеяла, возможно, пытаясь оправдаться или объясниться со мной, но я, естественно, ни слова не понял. Безумно хотелось протянуть к ней руки, стиснуть, потому что её испуг был таким трогательным, что держать себя в руках было очень тяжело.

– Форкош! – вдруг отчётливо выдохнула она, тыкая в дверь.

Не доверяет, понятно. Так легко соврать, свалить всё на них, развить в ней недоверие к её народу ещё сильнее, продлевая период её зависимости от меня, но я не должен так делать, если хочу ей помочь. Рядом со мной она так и останется женщиной из прошлого без шанса на будущее.

– Ветер, – тихо возразил ей я, но в ответ получил какой-то вопрос, который неожиданно нас обоих поставил в тупик.

Теперь мы уже оба, молча, пялились друг на друга, силясь понять, кто и что сказал. Выходило не очень.

– Форкош? – тихонько переспросила она, прислушиваясь к обстановке.

– Вьюга, – убеждённо отозвался я.

Глупышка опустила глаза, неуверенно закачавшись. Кажется, она меня поняла, но возвращаться на шкуры под звуки ветра, поласкавшего вершины елей, ей определённо не хотелось. Испуг никуда не делся. Я увидел это и сдался.

Ар! Плевать! Не могу её оставить вот так.

Я не знаю почему сделал именно так, это шло откуда-то изнутри или мне хотелось так считать, но поддавшись этому странному порыву, я просто накрыл её маленькую бледную ручку своей рукой. Хрупкая, и подрагивающая, такой она была. Касаясь Глупышки, я ещё отчётливее осознал, как беззащитна она в этом чужом ей мире. Просто маленькое, дрожащее, пытающееся храбриться существо. Такая милая и такая трогательная.

Не отпуская её руки, своей другой, свободной я, подвинувшись ещё, похлопал по лежанке, приглашая и зовя по имени. «Лёля». Даже в имени проявлялась её нежность и трогательная женственность.

Глупышка послушно и легко, будто бы это было вполне обыденно для нас с ней, легла рядом, но после начала возиться, всячески стреляя по мне взглядом, и будто побуждая к каким-то действиям. Но я держался, старательно давая понять, большего ей ждать не стоит, я честный гражданин Федерации, я не стану идти поперек общепринятых норм, хоть она и так приятна на ощупь, что зубы сводит, и пахнет приятно, хоть и необычно.

Но моё решение – это моё решение, об этом она захотела мне напомнить, прижавшись потеснее, подгадав под очередной порыв ветра. Ласковая хитрюга.

Не пройдёт. Я чуть было снова не поддался на этот её призывный взор. Тут ведь не так уж светло, как хотелось бы, а я всё равно не могу отвести от неё взгляда, будто древняя магия какая-то. И руки тянутся. Нет, этого не будет.

Действуя по инерции, я мигом развернул Глупышку спиной к себе, притянул поближе и положил руку на бедро, не давая вернуться в прежнее положение. Я должен был с ней совладать, должен, не смотря на своё страстное желание дать ей волю, узнать, как далеко она готова меня завести по дороге древнего порока.

Податливость её тела сводила меня с ума, вопреки стабильной работе ИБЖ. Я был возбуждён да так, что никое воздействие помощника не шло в сравнение с этим, потому что это самое возбуждение было каким-то особенным, разноплановым, многоуровневым, не только физически я хотел обладать ею, я хотел чего-то ещё, намного большего, чего нельзя было понять разумом. Это было похоже по силе на безумие, но в тот миг оно меня не только пугало, но и восхищало. Мне даже пришлось закрыть глаза, заставить себя отвлечься на повторение таблицы Марге для подсчётов постоянных, чтобы унять эти возмутительно возобладавшие надо мною чувства.

Я справлялся, мне так казалось, но один лишь вздох-всхлип моей глупышки всколыхнул всю эту бурю во мне вновь. Не то, чтобы мне захотелось на неё накинуться, точно дикий абориген какого-то недоразвитого мира, это было что-то другое, совсем другое, и я сам был другим.

– Тихо, тихо, – стараясь её успокоить, прошептал я, но больше походило, будто бы предназначались эти слова больше мне. – Спи, Лёля, спи.

Но сам я уснуть уже не надеялся и не хотел, боясь потерять свою единственную возможность узнать эту радость стать простым мужчиной, лишённым регалий, чинов, профессии, которому позволено быть рядом с женщиной, избранной им без всякой правительственной нужды. Не это ли древние звали чудом?

Глава 42

Мурфы! Ар!

Поутру нас разбудили именно эти сумасшедшие птицы. А ведь я только-только заснул, считай, и вдруг начался ор. Знаю, ненависть – отвратительное чувство, разрушающее психику здорового человека, но эти полоумные птицы не могут прямо сейчас вызвать во мне ничего другого.

Ну вот, теперь ещё придётся Глупышку будить.

Только я подумал об этом, как она сама подскочила и чуть было не свалилась с печи. Я едва успел её подхватить. Если бы она не спала на моей руке, и я на бедре у неё руку не держал, точно бы не успел. Вот, это значит можно списать на защиту, никакой распутности. Недаром она притихла, чувствует, что ситуация меж нами опасная, понимает. Значит, прежде проверяла меня.

До чего же ты худющая. Неправильно худющая. Мышцы слабые, атрофированные. Надо бы скорректировать или даже перемоделировать немного, чтобы убрать ненужную остроту. Или не надо. Ты и без этого…

На этом мои мысли были жестоко прерваны мурфами. Ар! Неуёмные создания! Нельзя что ли потерпеть?!

– Лёля.

Одного взгляда стало ей достаточно, чтобы понять, что пора вставать, мне, по крайней мере, точно. Лишённые возможности говорить друг с другом мы всё больше учимся общаться невербально. Это так непривычно, но уже не кажется неправильным, и в каком-то смысле даже интересно. Хотя поговорить мне с ней всё равно хочется. И нужно. Ведь столько сложностей из-за этой ограниченности, столько упущенных возможностей, и ничуть не меньше моментов для сближения.

Ар! Опять я о чём-то не том! Лучше мурфами займусь, на улице мозги проветрю от всяких глупостей, а заодно посмотрю всё ли там в целости после вчерашней вьюги.

Всё было на месте, а территория вокруг избы и сараев была очищена от снега. Даже если где и были поломки, то всё оперативно починили. Только ни форкошей, ни техники, ни даже КУ рядом не нашлось. Вежливая тишина стояла на этом маленьком участке земли, затерянном между высоких елей.

Форкоши. Как всегда, всё оперативно и незаметно. Именно так, как не сумел бы я.

Могли бы уж тогда и мурфов выпустить и покормить, чего остановились? Или самое приятное оставили Лёле? Ну-ну. Может и мне стоило её вытянуть с собою, начать день с ухода за бесноватыми птицами? Нет, пускай проснётся, позавтракает, а потом уже занимается делами. Скука скукой, но о здоровье ей нужно волноваться больше. Так что сейчас отопру сарай, кину им зерна горстку по снегу, чтобы занять, а уж остальное Глупышке оставлю.

Но сделав всё, как задумал, собираясь вернуться в избу, я осознал, что время от времени мой взгляд нет-нет, а притягивает одно место в кромке леса. Я ошибся, предположив, что нас на время форкоши оставили без присмотра, решив положиться лишь на свою техническую защиту. Но пристальный взгляд того, кто следил за нами из-под прикрытия, разуверил меня в этом.

Подумав немного, я решительно двинулся в ту сторону, намереваясь поздороваться. Нечего скрываться от меня.

Там был Рау. Увидев его, я слегка опешил, не от испуга, а неожиданности: не знал, что его арест окончился.

И как я мог о нём забыть? Конечно воины-форкоши не так неосмотрительны, их мне отыскать среди лесов будет куда сложнее, особенно если они этого не захотят. Рау же другой, он будущий смотритель, да к тому же, скорее всего, и не хотел прятаться. Вполне понятно. Можно даже предположить, что глубоко в душе ему хотелось быть замеченным, но не мной, а его богиней. Всё очевидно.

В этот раз молодой форкош был спокоен и собран, но его взгляд, направленный на меня, всё ещё имел отпечаток злости.

Я услышал его раздражённое рычание, прежде чем решил, стоит мне первому с ним поздороваться или нет, когда этот молодой форкош, мотнув головой, обдал меня презрением, и, снявшись с места, быстро побежал вглубь леса.

Злится. Всё ещё злится. Теперь уже только на меня. Наверное, из-за своей богини, из-за нашей близости. Но это его проблемы. А мои в другом. Быть может, вскоре наступит время, когда мы с Рау поменяемся местами, и именно я стану безмолвным бесправным наблюдателем, которому не позволено будет и увидеть её, не то, что поговорить. И он это знает, как и я. Его отчуждение временное, моё же станет постоянным, точно бы наказание.

Я задумчиво глядел в опустевший участок леса. Вокург меня были только ели, я не чувствовал никого, кто должен был бы за мной заодно приглядывать и потому не мог отделаться от мысли, что таким будет моё дальнейшее одиночество. Оно на самом деле было со мной всегда, просто раньше не обращал на это внимание из-за занятости. В Федерации ценится комфорт и одиночество зачастую одно из его критериев. С «домовым», андроидами, гаджетами и средствами связи ты не обращаешь на это внимание, отвлекаешься на мелочи, постоянные рассылки, проставление галочек в списках, следовании графикам, которые составлялись даже для отдыха, и стараешься не замечать очевидного, что рядом с тобой на самом деле никого.

Что это я вдруг? Всё ведь не так ужасно. Я жил и наслаждался своей жизнью. Расходование отведённого тебе времени на обустройство жизни, разве это не растрата впустую? Я привык здесь к этому, но хотел бы всю жизнь я провести вот так же: рубить дрова, готовить себе еду, бродить по лесу?

Я не был уверен в ответе.

Глава 43

«Ты вообще женщина?» – этот вопрос засел в моей голове, как только я повёл Лёлю к мурфам. Это просто непостижимо для меня. Фантастика какая-то! Или магия. Я уже сам, подобно древним людям, готов поверить в какие-то сверхестественные силы, потому что эта женщина никак не могла быть рождена от людского семени.

Во-первых, я едва оторвал её от уборки. Я ещё из-за стола встать не успел, как она кинулась мыть посуду. И потом ещё к печке пошла, вроде как стала выискивать что нам на обед приготовить. Я её еле утащил оттуда. Только подсунутые тулуп и валенки убедили.

Во-вторых, пока я вёл её за собой в «курятник» она всё время бодро улыбалась. Она радовалась. Знала, что должна заботится теперь о этих дурных птицах, но всё равно радовалась.

В-третьих, быстро ухватив, что от неё требуется, она спокойно приняла корзину с зерном у меня, а потом уверенно пошла их кормить. Она даже не испугалась, когда эта орущая орава обступила её со всех сторон, требуя еды, и прикрепляя это клевками. Она наорала на них просто! Разозлилась и наорала, потребовав к себе уважения!

Ну, вот и как тут не спросить, женщина ли она?

Мне оставалось ходить за ней следом и только-то. До того самого момента, пока Глупышка не заголосила во всю мощь своих лёгких. У меня даже перепонки в ушах чуть не лопнули. Действуя скорее на инстинктах, чем по разуму, я быстро прикрыл её рот своей ладонью, попросив замолчать. Её голос был так силён, что я всерьёз испугался за сарай, что она так может снести крышу на раз, уподобившись Ис. Я знаю, что наши способности развиты до максимума благодаря науке, но среди древних людей, я слышал, тоже были разного рода уникумы, так что не будем рисковать. А если уж ей приспичит поорать, пусть делает это снаружи, ели жалко, но Лёлю мне жаль вдвойне.

Но я зря подозревал её в срыве, она тут же затихла, уставилась на меня, будто чего-то ожидая. От такого взгляда можно смутиться. Хорошо, что я к этому нерасположен.

Да и Лёля не была похожа на трепетную дочь строгих нравов, быстро оправилась, обвыклась, деловито возвращаясь к насущным делам, едва я показал ей на кормушку, которую она, как мне показалось, не заметила сразу сослепу, когда с улицы зашла в плохо освещённый сарай. Значит, скорость подстраивания её зрачка под освещение куда ниже моего.

Пока иных отличий, кроме поведенческих, я не заметил. Даже не знаю должен этому радоваться или нет. Но вопрос насколько мы – люди новой цивилизации – всё же ушли в физическом развитии от предков всё же стоит для меня остро. Что если мы на самом деле несовместимы? Что если даже при искусственном подконтрольном зачатии ребёнок окажется ущербным мутантом? Сможет ли она принять такое? Захочет ли дальше жить?

Нет-нет, это глупости. Не должно быть таких изменений. КУ заметил бы различию, он ведь её с самого начала полностью сканировал. Если бы что-то было не то, непременно бы сразу выявилось её «божественное» происхождение.

Не стоит отвлекаться, лучше продолжить реабилитацию по предписанию Воу. Развеять скуку Лёли, этого форкоши хотят. Давай-ка соберём яйца. Я хоть мурфов не люблю, но должен признать, что их яйца без всякой спецобработки и балансирования нужного количества питательных элементов для человека, куда вкуснее.

Что? Сама хочешь заняться сборкой? Я не уверен. Мурфы слегка агрессивны…

Я на всякий случай глянул на птиц, убедившись, что те в основном ещё заняты кормёжкой, кивнул Глупышке, чтобы пробовала. А она будто этого только и ждала, фыркнула и резво кинулась к ящикам с яйцами, быстренько перекладывать их оттуда в корзиночку. Вот это сноровка, мне только осталось диву даваться. И снова захотелось спросить: ты женщина? Точно?

Что-то у неё на генном уровне не так, как у наших настроено. Она даже вредничает по-чудному.

Эй, погоди!

Мне пришлось её остановить, потому что, не дойдя до пары последних ящиков с мурфихами, она вдруг повернула к выходу. Мне, конечно, не жалко, но вопрос с необходимостью увеличивать количество птиц стоял для меня остро. Эти визгливые твари при появлении потомства у одной из мурфих становятся втрое дурней, а тут насетками заделалось аж две птички. Опасная ситуация, как по мне. Я в отличие от Глупышки изучил вопрос выведения этих птичек хорошо, и дополнительных трудностей не хотелось бы.

Не зная, как получше дать ей понять, что если не сгоним наседок с яиц и не заберём их, после будут цыплята, я принялся попеременно тыкать пальцами то в корзину, то в нахохлившихся птиц. Вроде бы всё получилось, по крайней мере, шла Лёля к птицам очень уверенно, непоколебимо, глянула в их сторону.

На всякий случай прежде решил показать ей, как это делается: мало ли что. Сделал всё по инструкции: быстро сунул руку под птицу, чтобы тут же вытащить яйцо. Ни секунды промедления допустить нельзя, всё должно быть сделано чётко и быстро, иначе, если замешкаться, можно пораниться, клювы у мурфов острые. Затем, перенося добытое яйцо в корзину, я глянул на Глупышку.

Ни грамма восхищения. Рассмеялась, захлопала возмущенно. Смотрела на меня, как на сумасшедшего, как бы давая понять, что в моём успехе не было ничего необычного. А ведь я с этими птицами один на один впервые! Могла бы проявить понимание! Жестокое создание. Богиня… Вот теперь точно похожа на описание древних жестоких покровителей людей Родины-1.

Ладно, делай теперь ты, раз уж ты такая всезнающая.

Я только указал на другую мурфиху, как она тут же шагнула к ней, не забыв фыркнуть. Смеётся. Не показывает вида, но я же чувствую. Что за женщина?!

А она как гаркнет, заголосит. Эй! Не нужно так, им плевать, они практически глухие, потому и такие шумные. Нет. Точно крик не поможет. Нужно вытащить из-под неё яйцо.

Стоило мне дать понять, что согнать мурфиху не получиться, как Лёля сразу стала решительно действовать моим методом.

Что за женщина! И ведь ни грамма сомнений в том, что делает!

Эй! Поганая птица!

Рано я обрадовался, очень рано. У моей Лёли совсем не вышло быстро. Она и отдёрнуть руку не успела, поэтому тут же получила удар клювом от более расторопной мурфихи. Бедняжка…

Снова у меня сдал ДИС, потому что в груди от её несчастного вида и слёз стало ужасно тяжело, и совсем не по себе. Это уже была не та же самая решительная девушка, что, запросто веселясь, шагала за мной в сарай, а другая, трогательная, нежная, ранимая. Она показалась мне такой хрупкой, что я испугался, вдруг вот прямо сейчас растворится на моих глазах в воздухе, не оставив ничего после себя, только горькие воспоминания о коротком миге нашей совместной жизни.

Какая глупость мне приходит в голову. Ужасная глупость, но она и правда казалась ужасно несчастной, что я не мог уже сдержать себя, приблизился, взял её раненую ручку, чтобы осторожно поднести к себе и подуть. Не знаю зачем. Само пришло в голову. Может, где-то о таком слышал, читал, знал, или это что-то от древних передалось. Просто сделал. А увидев в её глазах просветление, повторил. Это так глупо, но ради неё я могу потерпеть.

Многое могу потерпеть.

Не могу только оставаться в стороне, когда она плачет.

Правы были учёные, говоря, что женские слёзы – это особая отрава для мужчины. Искореняли их, как могли, улучшая жизнь, разрабатывая гаджеты подавляющие выработку ненужных гормонов, чтобы исключить сам факт их появления. Может и отрава. Может, я уже переполнен ядом. Я и это потерплю. Просто не плачь, всё у тебя будет лучше всех. Ты ведь такая красивая…

Я ещё сам не понял, что именно хотел сделать, для чего к ней потянулся, ощущая под пальцами её щёку, когда от дверей послышался грозный рык форкоша, а на мою голову обрушилось мощное давление.

Ар! Воу!

Глава 44

«Как ты смеешь?!» – многократно умноженным голосом звенела в моей голове, буквально сминая любые мысли, проламывая мою спешно восстанавливаемую защиту. Моя голова готова была расколоться на части от этой борьбы.

«А ты?!» – мысленно рявкнул я.

Какую-то долю секунду, для меня по болезненности растянувшуюся до часа, он продолжал давить, а потом резко чуть отпустил, позволяя усилить оборону, но, не пытаясь меня обмануть, что всё кончилось. Воу был ужасно зол, но и я не отличался спокойствием после случившегося.

Хуже того, я почувствовал, что его чувства подхватывают и другие форкоши, подтягиваясь к этому месту.

– Ты с ума сошёл?! – едва обретя способность говорить, прорычал я. Волну гнева, порождённую его действиями, не способен был сдержать даже мой сверхсовершенный ДИС, тем более, когда я почувствовал, как от страха перед его рычанием, ко мне жмётся Лёля. – Применение подобных мер к представителю иного народа согласно Конвенции СМ запрещено. Твои действия противозаконны даже с учётом моего статуса заложника.

Воу не переставал зло рычать, щериться и давить на моё сознание.

«Ты пытаешься увлечь собой Лёлю».

Я механически дёрнулся, услышав о ней, дрогнул, но быстро постарался собраться.

Ничего такого!.. Не делал!.. Не собирался! Я ведь даже ни одного предложения не сделал, никаких прошений не пытался подать для ухаживаний…

У него нет доказательств, никаких, только домыслы. Он не может знать, точно нет. Если соглашусь, нас разлучат, тут же. Мне нужно переубедить его, доказать, что он ошибся, что показалось.

– Ты с ума сошёл, – грубо рыкнул я в ответ, и сам сейчас не постеснялся бы обнажить зубы подобно ему. – Мне это не нужно, никогда не было нужно. Ар! Она не в себе, а я хорошо знаю законы и помню о предназначении. Я не могу быть в списке претендентов на союз с нею, так что думать таком слишком нерентабельно. Мы всего лишь вышли собрать мурфьи яйца, развеяться.

«Ты смотрел на неё, касался».

В груди что-то ухнуло, будто проваливаясь куда-то в неизвестность. Мне с трудом удалось удержать злость на лице. Что это ещё за аргумент?! Смотрел… Разве как-то ещё можно? Смотрел, касался…

Вспомнив о моменте, в который он нас застал, мне стало неуютно, не по себе, будто бы я действительно в чём-то был виноват, будто бы обвинения Воу истинны. Но ведь я ни о чём таком не думал. Разве не должен был бы я подумать о составлении прошения, если бы желал взять Лёлю под опеку? Должен же бы был, а?..

Да. Я чист, мои помыслы были совершенно чисты. Точно.

– Конечно. У меня есть глаза и поэтому я смотрел. Это не запрещено даже нашими законами. Я не смогу о ней позаботится, если не буду её видеть. И иногда мне приходится дотрагиваться до неё. Это ведь тематический рекреационный центр тут действовать по старинке нормально.

«Ты хотел близости с ней», – возразил Воу. Тёмные края его губы снова гневно приподнялись, являя нам с Лёлей ровный ряд белоснежных острых зубов, среди которых огромные клыки были самыми опасными.

Впечатляюще. Но я не могу испугаться. Сейчас точно.

Правой рукой даже сквозь тулуп я ощущал силу, с которой Лёля впивалась в меня, робко выглядывая из-за спины.

– Глупости! Это невозможно. Мой ИБЖ в порядке, гормоны под контролем и, если мои потребности достигнут пика, я воспользуюсь помощником, он в доме, – заходясь эмоциями, напомнил ему я, стараясь не зацикливаться на том, что теперь такой способ для меня отчего-то стал неприемлемым, гадким, и тем более при ней. Лёля наверняка такого не поймёт. – Все эти ваши форкошевские глупости про чувства и взаимное притяжения мне не понять. Она может им и подвержена, но я человек нового поколения, все эти чувства лишь мишура, а я, прежде всего, должен быть рационален. У меня ещё есть достаточно времени для того, чтобы всерьёз не переживать о союзе.

Не верит. Он мне точно не верит.

Выражение глаз Воу не изменилось, осуждение и открытое недоверие виделось мне в них.

Я должен рискнуть. Должен поставить на кон всё, что у меня есть, чтобы выиграть.

– А если ты меня подозреваешь, то разделите нас, – скоропалительно предложил я, вытаскивая Глупышку перед собой, и сам в душе испугавшись того, что именно так он и собирается поступить.

Когда она вздрогнула в моих руках, я тут же ослабил хватку, ещё сильнее разволновавшись. Поэтому, когда Лёля мигом вывернулась и сразу же прыснула мне за спину, на меня снизошло облегчение, а Воу выглядел разочарованным.

Ещё немного времени у нас есть. Ещё чуть-чуть.

«Не трогай её так больше. Вы не пара».

– Тогда пусть и она об этом знает.

«Зачем?».

– Чтобы исключить прикосновения ко мне и с её стороны.

«Она цепляется за тебя, потому что ты человек. Если бы у неё был выбор, она бы, скорее всего, выбрала бы другого. Ты не тот, кто может составить её счастье».

Из-за его слов мне показалось, будто бы меня что-то ударило в грудь. Воу точно ничего не делал, но мне стало так дико неприятно и больно. Что это? Обида? Меня задели его слова? Возможно, хоть и неприятно признавать. Что ж, согласен, ведь я теперь всё равно, что обычный гражданин Федерации, а Лёля, она богиня Родины-1.

И о чём он это говорит? О счастье? Опять какая-то мифическая составляющая жизни, о которой грезили древние, а за ней и форкоши? Нематериальная величина, которой неизвестно как достигнуть. Насколько же они подвержены всей этой дребедени, а у меня всё просто – хочу просто быть здесь, рядом с ней, без всякого поиска счастья.

– Тогда расскажите ей уже, кто она.

«Не могу. Совет против, они боятся, что её психика не выдержит сейчас этого».

– Тогда оставь меня в покое, я буду защищать её так, как могу, – заявил я, и, подчинившись какому-то внутреннему, совершенно не свойственному мне порыву, схватил за руку Лёлю и быстро утащил за собой в избу. А она не пыталась при этом сопротивляться.

Глава 45

Руку Лёли я отпустил лишь в избе. Но как только это сделал, понял, что оплошал, поддался неправильным эмоциям и выдал себя. У меня, как у человека, занимавшего правительственный пост, не было причин так злиться из-за женщины. Меня ведь учили сдерживать подобные порывы, я был лучшим. Моя нетерпимость обычно проявлялась в другом. А тут я забылся.

Хотя какая разница! Воу всё равно не прав. Нечего мне напоминать, что я теперь никчёмный, обычный гражданин Федерации. Я сам всё помню! И вполне удовлетворён. Нет, даже рад этой размеренной обычной жизни. Для кого-то это падение, для меня – свобода. А сожаления лишь о том, что не смог ничего изменить. Меня приучили думать об общей пользе, потому что жизнь частная была бы мне недоступна.

А Лёля. Лёлю они мне сами сдали. А она меня приняла. Приняла и позволила о себе заботиться. Так что я поступил именно так, как должен был поступить защитник женщины.

Как это всё надоело! Форкоши чересчур подозрительны. Я вовсе ни о чём таком…

Я сам себя оборвал на этой мысли, почувствовав ложь. Там в сарае я действительно хотел чего-то от неё… Не мог же я?.. Теперь и не понять. То самое настроение улетучилось, теперь иное что-то. Не пойму.

Нет! Бредни! Это просто лёгкое помутнение! Мне уже пора тоже психику поправить, не хуже Лёли. Она уже адекватнее меня, кажется, хотя едва очнулась от тысячелетнего сна. Это подозрения Воу меня ломают, без них я бы никогда не подумал бы даже ни о каком союзе. Женщины совершенно неуправляемы, нетерпеливы, с ними так трудно договориться, не посулив новых впечатлений. Совершенно невозможные создания в этой Вселенной!..

Скосил глаза в сторону Лёли и почему-то отвернулся. Как-то неуютно стало от того, как себя веду перед ней.

Что это я в самом-то деле?!

Вот Воу! Он своими замечаниями и подозрениями мне всю психику переломал. Так и свихнуться в самом деле не далеко. Из-за всего этого мы даже яйца в сарае оставили!

Я поспешил на улицу, чтобы забрать в дом корзину, и как назло, едва ли не столкнулся нос к носу с Воу, который почему-то так и остался у нашего дома. Чего он вообще сегодня пришёл? Если надеялся взяться за игру, то зря, даже не подумаю. Нет у меня настроения сегодня. Пусть как хочет, так и втирается в доверие к Лёле. Без меня только. Надоело. Помыкает мною сначала, а как что – сплошные подозрения. Хуже комиссии по заключению союзов. Того и гляди иск предъявит.

Я не собирался с ним больше говорить: и того, что уже сказано, достаточно. Если Совет форкошей решит нас разлучить, то я с этим ничего не поделаю. Против меня восстанет тогда весь этот мир, её мир, что в отличие от меня вполне способен Лёлю выходить и защитить несмотря ни на что.

Решительно прошёл мимо него, чтобы забрать корзинку с яйцами. Глупо пытаться снова оправдаться.

И я уверен был, что форкошу тоже сказать мне уже нечего, лишь рычать или настойчиво требовать в Совете разрешения меня изолировать, но тот вместо того ошарашил совсем иными словами:

«Твои сослуживцы переслали для тебя сообщение».

Я остановился, оглянулся на него, дал понять, что готов выслушать продолжение, в уме же немало удивляясь этому сообщению. Кто? Какие сослуживцы? Из стратегических сил? Да мы толком друг друга не узнали, относились ко мне с предубеждением, бывший дозорный как-никак. А другие?.. Странно, если действительно кто-то решил вспомнить, что мы знакомы…

«Они сообщают, что твои отец и мать планируют возобновить союз на праздник Чествования Федерации, на котором хотели бы увидеть и тебя с подарком, без этого им будет плохо».

Что?! Это что ещё за новости? Что за глупости? Кто бы стал мне такое передавать, в самом-то деле? Это просто глупо. Ты выдумал это или же действительно?

Воу открыто смотрел мне в глаза, определённо не собираясь настаивая на том, что всё так, как он сказал. Такое вот сообщение?

– От кого именно?

«От сослуживцев. Никаких имён не было в сообщении».

Я чувствовал в сообщении подвох. Значит, оно должно пониматься не дословно. Как следует повести себя сейчас, чтобы не бросить тень подозрения? Или поздно переживать? Конечно поздно, уже вижу. Но зачем тогда ты мне это сказал. Провокация?

Выражение глаз форкоша ничего не подсказывало мне, вызывая лишь сумбур в голове. Или это дополнительная психическая стимуляция?

– Всё? – грубо переспросил я.

«Всё. Ты надеялся получить ещё какие-либо сведения?» – телепатически удивился он, выискивая что-то в моём непроницаемом лице.

«Нет. Меня и эти не интересуют».

– Союз родителей – последняя тема в этом мире, которая могла бы меня взволновать, – уверенно сообщил я.

Чего бы от меня не хотели, мне наплевать. Отдавайте прямой приказ или играйте сами в свои «большие политические игры».

«Вчера обширная часть континента, где стоял главный храм Девы вечности, была атакована из атмосферы военным штурмовиком без опознавательных данных».

Вчерашняя вьюга! Вот оно! Значит, снова началось, они не оставляют надежды уничтожить Лёлю.

– Тогда почему она всё ещё здесь? Почему вы не заберёте и не спрячете её?

«Лёля надёжно укрыта. Не стоит переживать», – сухо возразил мне Воу, и на этих его словах из-за деревьев показалось с дюжину форкошей, многие из которых были такие крупные, что сомнений в их профессии у меня не возникло. «Чтобы враги не предприняли, мы ко всему готовы».

– Как скажешь, – решительно согласился я, зашагав к избе.

Я всё понял.

Нет, я не собираюсь делать ничего противозаконного. Статус заложника меня вполне устраивает.

Глава 46

Вот и ночь. В избе тихо, на улице тоже, только на шкурах нет-нет, а ворочается Лёля. Мне бы уснуть, да не могу. Как? После разговора с Воу это невозможно. Куда там, я даже поесть нормально не смог.

Теперь-то можно подумать. Но защиту ослаблять нельзя, потому что теперь я точно знаю: форкоши рядом, притаились и ждут. Осталось понять чего. Ловушка это или правда, на которую меня хотят поймать, как на крючок. Я на подозрении, это ясно, как день.

Нужно разбираться по ходу, а не местами.

Начну с сообщения. Сослуживцы, союз родителей, праздник Чествования Федерации и подарок. Это ключевое. Звучит, как настоящая шутка для забракованного сентиментальностью мальчишки. Аж зубы сводит. Ладно. Так сразу понятно, что в реальности если смотреть – это полная глупость. А всё потому, что первое: моим подчинённым и коллегам абсолютно безразлично, что там происходит в личной жизни отца. Второе – родители не подумали бы мне даже сообщать о возобновлении союза, потому что я к этому не имею прямого отношения. Третье – они не стали бы это праздновать и ждать подарков. А четвёртое – в день Чествования контракты об опеке не заключают.

Кто же тогда инициатор этого сообщения? Похоже, будто оппозиция решила сплотиться, почуяв удобный момент. Может показаться, что кто-то предлагает мне некий союз. Федерация? Сомнительно. Но отправитель именно ссылается на Федерацию, именно та следует понимать упоминание праздника. Это легко читается между строк сообщения. Как-то это слишком пафосно. Не внушает доверия.

Что дальше? Подарок? Это не даёт мне покоя. Они не должны сомневаться в уничтожении компромата, я сделал это при свидетелях, которым невозможно не поверить. Что же тогда они рассчитывают получить от меня? Не совсем ясно. Если только они не думают о…

Я автоматически скосил глаза на шкуры, где мирно спала Лёля.

Могут ли они уже знать о нашей с ней близости? Могут ли знать, что она здесь? Это важно. От ответа на этот вопрос зависит многое. Раньше я был бы уверен, что не знают. Удар по храму говорит о том же. И всё же у меня есть сомнения. Федерация или вернее Фокус противостоит форкошам. Сама мысль об этом тревожит.

Следует рассмотреть оба варианта. Если им известно, то на что они могут рассчитывать? Хотят заставить меня выкрасть Деву вечности или хотят, чтобы я убил её? В сообщении была угроза, но она как-то слаба по меркам нашего мира. Убьют родителей? Мне будет жаль, но меня растили, подготавливая психически не поддаваться подобному низкому шантажу. Моя воля сильнее. Угроза всему народу Федерации и то возымела бы больший эффект, на неё я поддался однажды, а тут, поставить под угрозу себя, тех же родителей и всю Федерацию, представителем которой я являюсь? Ради чего? Ар! Глупость. Только тот, кто меня не знает, мог рассчитывать на то, что я поведусь.

Хорошо, теперь стоит осмыслить более вероятное: им неизвестно что я и Дева вечности рядом. Что тогда получается? Они хотят, чтобы я выбрался с Родины-1 любым способом и вернулся на Синюю звезду. Это куда логичнее выглядит. Либо, таким простеньким сумбурным сообщением они вынуждают меня найти способы выйти с ними на связь, а уже там получить чёткие рекомендации вернуться или сделать что-то здесь, на Родине-1.

И всё это очень плохо укладывается в то, что за мной постоянно следят форкоши, которые, как уже предупредил меня Воу, готовы ко всему, то есть я должен понимать, что они готовы даже к моему «предательству». Ар! Зачем Воу вообще передал мне это сообщение?! По законам военного времени имел права ничего не делать и вообще загнать меня в какой-то подвал без возможности выхода оттуда. Чем больше думаю, тем сильнее хочется, чтобы именно так было.

А ведь я ещё не исключил возможности, что это сообщение целиком провокация форкошей, что так они хотят меня проверить и в случае оплошности удалить от Лёли. Наверняка происходящее в курятнике с мурфами навело Воу на мысль о моей опасности. Конечно, они уже наверняка тихонько перебирают кандидатов в союз Лёле, ругаются там, кто лучше, кто хуже. А меня в списке и в помине нет! Я со своей идеальной генетикой теперь годен только какие-то «подарки» подносить неизвестно кому конкретно.

Несуразное какое-то сообщение. Не понимаю ни от кого оно, ни для чего. Такое ощущение, что придумал его кто-то не знавший меня совершенно, несуразица.

Что мне вообще теперь делать? Проигнорировать? Обратиться к Воу с просьбой о переговорах? Рискнуть и, перебрав книгу, связаться через неё с Федерацией? Но сначала придётся сбежать из этого рекреационного центра, нарушить предписание оставаться на месте. Я – заложник, мой побег не останется незамеченным.

Лёля тихо во сне заворочалась, зачмокала губами, а потом умиротворённая заснула. Я же подавил громкий вздох. Хорошо, что она не понимает, что вокруг неё творится. Она вся сейчас настроена на привыкание, на изучение окружающего мира, знакомство с ним. Ей нужно ещё время, ещё хоть немного, чтобы почувствовать опору.

А ведь война уже началась. Конечно, она не будет такой, как в древности, но война всегда война, на ней всегда кто-то гибнет. Вчерашняя вьюга, это лишь отголосок удара. А что будет, если целью врагов станет этот рекреационный центр?

Даже если форкоши её спасут, среагируют, смогут ли они скрывать и дальше от неё происходящее? Воу твердит, что её психика ещё не готова к потрясениям. Они не могут ей даже сказать, что она их богиня, не могут связаться с ней телепатически, не причинив боли, как же тогда форкоши смогут её уберечь? Им нужно сохранить мир и покой здесь, чтобы Лёля смогла восстановиться.

А я?! Что тогда должен сделать я?..

Глава 47

Утром снова загорланили мурфы, но я даже не пошевелился. Рано, Лёля ещё спала, а если начну ходить, то непременно разбужу её. Потерпят. Все потерпят. Сегодня у меня ещё есть время, а завтра – кто знает. Главное, что я для себя всё решил. Не просто так не спал.

Но мерзкие птицы никак не хотели униматься, словно бы обезумели. Ар! Чтоб Воу себе таких не завести! Желательно прям рядом с домом, чтобы над ухом прямо горлопанили.

Ну вот, разбудили!

Теперь я осторожно с лежанки наблюдал, как Лёля, не открывая глаз, ворочается на шкурах, пытаясь укрыться с головой так, чтобы не слышать мерзких воплей. Глупышка. Не поможет.

Мои губы автоматически растягивались в улыбку. Несмотря на бессонную ночь и неутешительные прогнозы, оно само так получалось, когда я видел её.

Значит, всё правильно решил. Лёле нужен покой и защита от всего. Я могу ей это дать, я, а не форкоши. А после… Да пусть будет что будет, но после. Я бесполезен уже, во мне ценности для Федерации всё одно нет, а так хоть на что-то сгожусь. Древние считали, что один поступок важнее всей скучной праведной жизни. Теперь у меня есть шанс проверить это. Но чуть позже, ещё немного и…

Тихий всхлип из-под шкур всколыхнул во мне что-то непонятное, заставив отбросить такие мысли. Лёля плакала. Снова.

Нет! Надо идти! Прямо сейчас! Немедленно! Нечего ждать. Пока я жду, становится только хуже. Может быть, что каждая минута промеделния идёт ей во вред.

Я быстро соскочил с лежанки, спешно натягивал на себя вещи, а назад даже не смотрел, страшась того, что это может снова меня затормозить. Я всё равно не знаю, как её утешить. Точнее знаю, догадываюсь, но могу ли? Нет, важнее сделать задуманное, а после уж, если всё получится, то непременно… обязательно…

Что?

Я застопорился, задумался. Что же потом? Не мог уговорить себя оглянуться. Впервые это «после» меня тревожило. Я же даже перед судом не волновался. Тогда я принял собственную участь, смирился с ней в тот день, когда послушав предостережений, решил оставить всё как есть. Я понимал зачем это делаю, и потому рука не дрогнула. Я примерно представлял, что именно будет, и уже от того было легче принять вердикт.

Но и сейчас я знаю для чего собираюсь ввязаться в эту схватку с «Фокусом». Не только из-за Лёли, но и потому что всё зашло слишком далеко, потому что к чему-то следует прийти. Фокус слишком прожорлив, а Родина-1 должна жить своей собственной жизнью, а не подстраиваться под кого-то другого.

Да! Всё именно так!..

Теперь же на улицу, скорее… Только мурфов выпущу, кину им зерна, а после к зданию администрации?.. Или Воу здесь стоит поискать? Нет, туда надо идти. Здесь, у избушки не то место, неподходящее. Всё равно нужны средства связи, а они только там. Только бы удалась задумка, только бы Воу мне поверил. Другого шанса не будет.

С такими мыслями я шёл через лес, не видя, не ощущая, но зная, форкоши рядом, они следят. Только обо одном гадал – где и как встретит меня Воу и не придётся ли мне объясняться с кем-то другим. В такой ситуации Федерации уже всё бы было передано под контроль правительства, Фокуса и военных, но на Родине-1 свои порядки, это земля смотрителя, он за всё и отвечает. Для меня будет лучше, если это так и останется.

У здания администрации было как всегда тихо и безлюдно. Я прошёлся по территории, присматриваясь ко всему подряд, подозревая, что здесь под каждым сугробом залёг кто-то из форкошей, но ничего не нашёл. Не понимаю. Воу так бахвалился, предъявил мне солдат, а на деле что? – Нет намёка даже на армию. Неужели тот взвод или же рота, это всё, на что стоит Лёле рассчитывать. Разве рекреационный центр не должен быть сейчас так перенасыщен солдатами, что здесь и шагу ступить нельзя будет без их ведома?

Дорожки в лесу натоптаны, но не так, чтобы совсем. Не ощущается масштабности. Разве что шпионов на месте нет. Обе пары в полёте, как погляжу. Но разве этого не мало?

Самого смотрителя я нашёл в храме, почти как раньше Рау, разве что этот старый форкош на меня кидаться не стал. Он сидел тихо, прислушиваясь к песне, смотрел, как медленно поднимается из-за горизонта солнце, но, когда я осторожно вошёл, обернулся ко мне, чтобы поприветствовать одним кивком. Воу выжидал, не пытаясь подтолкнуть меня к чему-то глупыми вопросами.

Было что-то странное в этой картине, в форкоше, стоящем спиной к своей богине, будто наперекор всем своим собратьям, запевшим молитвенную песнь. Разве это допустимо? Хотя, не важно. Лёля сейчас здесь, жива, а не вне времени, об этом нужно думать.

Я торопливо отвёл глаза от проявившейся иллюзии Девы вечности, сейчас её одухотворённый лик мне мог только помешать. Я не знал её такую, я не решился бы из-за неё такой, потому что не понял бы. То, что я хочу сделать для другой женщины, не Девы вечности, а Лёли, чудоковатой, нескладной и такой живой, для той, кто заслуживает жить, заслуживает возвращения в жизнь.

– Каково сейчас положение Родины-1 по отношению к Федерации? – я решил начать издалека, подготовить нас обоих.

«Военное».

Конечно, как может быть иначе.

– А с «Фокусом»?

«Агрессивное».

Песня форкошей теперь звучала тише, так, фоном, но камни и форкоши вокруг нас всё ещё казались настоящими, как и утренняя свежесть и солёность моря. Удивительное всё-таки наполнение их храмов.

Мне нужно открыться, расслабиться. Мне нечего от него скрывать. Полный доступ. Вот он я, гляди, узнавай. Мне не страшно.

Глава 48

– У меня есть доказательства причастности Фокуса к Торрайскому конфликту и катаклизму на Римо.

Вот, сказал. Наконец-то. Даже легче стало. Устал держать в себе, бояться выдать. Трудно делать вид, что тебе всё равно. Я ничего не забыл. Те смерти гражданских тяжёлым грузом лежат где-то в моей груди, и сейчас я скорблю по ним мысленно даже больше, чем тогда. Мне жаль, что отступил, не довёл дело до конца, не очистил от лжи их утраченные жизни.

Воу даже не дрогнул, услышав такое, будто бы всегда об этом знал или даже догадывался, что сегодня я во всём признаюсь. А ведь тот же предатель Анемзи сейчас несмотря на ДИС принялся бы вопить, что такое невозможно, что он сам видел, как всё было уничтожено.

– Если вы ими воспользуетесь, то союзные государства встанут на вашу сторону. Особенно Торрай – они давно недовольны вседозволенностью Фокуса и навязанными им убыточными соглашениями.

Ну! Не молчи! Что, мало? Или что?.. Неужели неважно? Неужели конфликт зашёл уже настолько далеко, что мои материалы ничего не изменят? Нет, не может быть такого, невозможно. Что же тогда?!

– Эти документы были добыты большой ценой, кое-кто из тех, кто ранее меня поддерживал, могли бы стать свидетелями, но вряд ли решатся теперь выступить открыто с заявлением. Но я готов. Я сделаю. В этот раз точно.

Всё так же, как и в прошлый раз. Я буду один. Снова. Но теперь моя цель ещё яснее прежней. Я готов, теперь уже совсем готов. Даже если проиграю, буду перепрошит, всё равно оно стоит того. Если не сделать этого сейчас, мы все можем быть раздавлены Фокусом, не только Родина-1, но и вся Федерация.

«Почему же имея эти доказательства, ты не смог разбить Фокус прежде?»

Ар! В самую точку! Чего ещё стоило ожидать от Воу. Старый форкош не станет обрадовано махать хвостом, он глядит в суть. Стыдно сказать, как есть.

– В этот раз всё будет по-другому, – твёрдо заявил я. Теперь переживаю не только за граждан Федерации. – Если вы объединитесь с Мярпу и оппозицией, шанс на успех будет больше.

«Разве Мярпу не был всегда твоим конкурентом?» – позволил себе чуточку удивиться Воу, но сделал это как-то лениво, словно бы на самом деле мой ответ значения и не имел для него вовсе.

– Да, но он честный и действительно радеет о будущем Федерации. Он заслуживает доверия и поста, который ему прочат его соратники и народ.

Хоть я говорил это честно, но всё же почувствовал капельку сожаления от того, что всё так произошло, что ему всё-таки удалось меня обойти. Трудно, будучи воспитанным нынешней системой, говорить о том, что мои прошлые противники заслуживают уважения. Программа Мярпу всё ещё полна просчётов, я видел их, находясь на вершине, имея перед собой более полную картину, но в тоже время в ней немало полезного.

Теперь, когда уже всё осталось в прошлом, я сожалею, что ни разу не поговорил с ним, не захотел услышать. Может быть, следовало откликнуться на предложение о встрече хотя бы после моего перевода. Я ужасно упрям, это качество, видимо, недостаточно вычистили из моего генокода или же намеренно оставили, по неизвестным мне причинам. А может все эти чистки не больше, чем бравада, и на самом деле нет возможности вымарать гены до того идеала, к которому стремиться идея системы.

– Я хочу связаться с представителем Совета форкошей или кем-то вроде того, чтобы предложить всё это.

«А я тебя не устраиваю?» – поведя мордой в сторону, вновь удивился Воу. Он и внешне выглядел теперь оскорблённым.

– Но ты смотритель…

Вместе с этими словами, я оказался в кольце из старых мудрых форкошей, которые хоть и были иллюзией, но совсем не храмовой. Они появились не по очереди, ни с какими-то эффектами, а буквально внезапно, будто кто-то вдруг просто сдёрнул с них покрывало.

Значит, мы говорили с Воу всё это время в их присутствии, телепатическом присутствии. Сколько же у них сил?! Я даже ничего не заметил!

Что, правда, вот так легко? Никаких согласований, никаких совещаний? А как же время, осмысление? Неужели достаточно того, чтобы Воу сам всё решил?

«Что насчёт сообщения от сослуживцев? От тебя многого ждут», – напомнил форкош мне и цепко уставился в глаза, словно бы пытаясь прочесть в них то, что, по его мнению, мог желать скрыть мой разум.

Его пронзительный взгляд удесятерился, повторяясь в иллюзиях других форкошей.

– Союзы такого рода меня не интересуют, – выдержав иллюзорный и ментальный натиск, заявил я. Никто из них не заслужил моей веры. Я сомневаюсь и в этом союзе, но ведь у нас по сути одна цель.

«Это твои родители», – напомнил Воу.

– Да, и они оба удовлетворены законодательной системой Федерации под контролем Фокуса. К тому же, я – заложник, у меня нет возможности связываться с родными или кем-то ещё, чтобы что-то узнать. И меня это положение устраивает. Федерации не интересно моё мнение, она сама себя защищает. Я же собираюсь защищать мир в нашей Вселенной так, как считаю нужным, как мне подсказывает моё воспитание, опыт и таланты.

Мало… Говорить никакого толку. Тогда взгляни на мою жизнь, на мою семью, или скорее на то, что теперь у нас зовётся семьёю. Моё детство, строевая юность, моё восхождение к вершине в полном одиночестве. Главное – это комфорт и показательность. Это всё, что было у меня. Пустое время, которое так легко перечеркнуть месяцами, проведёнными на Родине-1.

«Ты понимаешь, что, если ты выступишь против Фокуса, но нам не удастся победить, ты лишишься карьеры и последних привилегий?» – насытившись моими воспоминаниями и лаконичными образами из жизни, с предубеждением поинтересовался Воу.

Честный, даёт последний шанс отступить, но мне он не нужен, всё решено, Федерации пора измениться, а Фокусу – исчезнуть.

– Понимаю.

Глава 49

Я ответил твёрдо, решительно, ни на секунду не поколебавшись. Меня научили чётко выражать свою позицию и придерживаться избранного пути, который я считаю верным. Всё делаю правильно, убежден. Хватило времени подумать. Вся ночь для этого была.

«Тогда на что ты рассчитываешь?» – допытывался Воу, возможно подозревая меня в меркантильности.

– Ни на что, – выпрямившись, уверенно заявил я.

Разве можно что-то в такой ситуации планировать. Нет гарантии, что выступив, я не стану следующей целью Фокуса. Они оставили меня в покое, дали уйти, убедившись, что больше не представляю угрозы, а, возможно, только ожидая времени, когда обо мне некому будет вспомнить.

«Безвозмездно готов лишить себя будущего?» – удивился форкош, пристально глядя в мои глаза. В этот момент я не уверен был его это слова или кого-то из тех, кто присутствовали здесь же ментально.

Мне показалось, ему хотелось рассмеяться. Он не верил в мои намерения.

– То будущее, которое у меня есть сейчас, мне не нужно. Это не настоящая жизнь, это просто движение по инерции. Фокус угрожает нам всем, организация давно вышла за границы разумного, посчитав себя превыше всех. Это организация не задумывалась, как контролирующий Вселенную орган, но они такой почти стали.

Да, вот так. Ну же, прими мою жертву. Я готов ко всему.

Воу смотрел на меня, как на ребёнка. Его взгляд жёг меня изнутри. При работающем ДИСе я чувствовал ускорение собственного сердечного ритма.

Разве я неверно сказал? Ар! Что не так? Я же помочь хочу.

«Что с тобой?» – будто бы заметив творившийся внутри меня хаос, поинтересовался форкош.

– Что?

«Ты на себя не похож».

– Ничуть! – соврал я, отворачиваясь.

ДИС уже должен подавить это всё. Ещё немного и вернусь в норму. Это старое заговорило во мне. Всё должно повториться, но теперь уже не остановлюсь на полпути.

«Ты не похож на самого себя, не похож на гражданина Федерации».

Я инстинктивно задержал дыхание, прислушался к себе. Внутри плескалось раздражение.

Ар! Почему ты просто не можешь принять моё решение?! Почему не передашь просто Совету форкошей? Не дашь им слово.

Не похож… Знаю! Я уже слышал это! Слышал прежде: от отца, от Совета Федерации, Ртиха. Не нужно говорить мне будто бы правда никому не нужна, я уже это слышал. Я наслушался этого пока был дозорным Федерации. В то время, как в глазах народа я являлся светочем законодательной власти, а, по сути, мною пытались управлять точно бы куклой на верёвочках, какими баловались древние.

«Твоё поведение даст повод Фокусу усомниться в твоей нормальности, в том, что свидетельство вызвано не влиянием форкошей. Снова».

Ах, вот оно что! Узнаю Воу. Я-то подумал, что он как они, не доверяет, считает странным, а он всё просчитал, подумал о деле, о том, о чём мне тоже стоило бы поразмыслить. Подобного рода обвинения были и тогда, но ничего не подтвердилось, потому что моим единственным мотивом пойти против Фокуса тогда было только желание обеспечение комфортного существования внутри Федерации для всех народов.

– Тогда я прошёл все тесты. Экспертиза доказала, что никаких отклонений нет.

«А сейчас ты уверен, что их пройдёшь?»

Я мысленно от него отшатнулся. Я не понимал отчего он спрашивает это. Почему считает, что со мной что-то не так?

У меня был один единственный вариант ответа – форкоши мне не доверяют. Я догадывался почему. Несомненно, моё предательство подозрительно, ничего с этим нельзя поделать. Я бывший дозорный Федерации, мой голос во многих мирах имел вес до той поры, пока я официально не предъявил обвинение Фокусу по Торрайскому конфликту. Слушанья были полузакрытыми, особой публичности не приобрели. У меня не было такого стремления, быть может, поэтому я проиграл. Затем отставка, понижение в должности и статусе, перевод в стратегические силы, несколько экспедиций по освоению новых миров, а затем рекреационный центр.

Мне и самому теперь, если задуматься, всё это кажется подозрительным. Получал ли кто-то из моих нынешних сослуживцев от работы путёвку на Родину-1? Облучён ведь оказался не только я… Мой приезд сюда можно списать на премиальные за прошлые заслуги, но правильно ли это? Так ли на самом деле?

– Скажи, в каком-либо другом рекреационном центре сейчас есть кто-то из моих сослуживцев? Или вообще кто-то из стратегических сил?

Я с ожиданием уставился в глаза Воу. Заметив в них удивление, мне вдруг пришла в голову совершенно ужаснейшая мысль. Я почувствовал опасность. Сам утянул себя в ловушку, поддавшись эмоциям. Форкоши и без того меня подозревают, а своим вопросом я только усилил эти самые подозрения. Они могут посчитать, что я так пытаюсь найти себе союзников, чтобы нанести ответный удар Совету форкошей и быть может всей планете.

Что же сказать? Как оправдаться, чтобы доказать мою искренность?

«Официально нет. В наших рекреационных центрах практически никогда не бывает граждан Федерации не творческих или социальных специальностей. Нам не нужны здесь вояки, а представители правительственных кругов и военные высокие чины предпочитают от форкошей держаться подальше. Разве не так?».

Я хорошо понимал к чему он клонит. Конечно, Федерация негласно могла постараться направить кого-то из разведчиков в качестве шпиона, но эта затея такая плохая, что лучше всерьёз ни на что не рассчитывать.

Форкоши ментально слишком сильны. Поэтому большинству высоких чинов любой сферы негласно выдаётся рекомендация ограничиться от взаимодействия с форкошами. Сделают они что-то или нет – неизвестно, но вот в случае чего контакт может стать аргументом против тебя. Потому-то я, будучи дозорным, по соображениям безопасности не имел возможности даже посетить Родину-1.

– Да, но это для высших чинов, – вслух возразил я.

«Вроде дозорного, как ты».

– Был, – в свою очередь поспешил напомнить и я. Что вспоминать об этом? Я сам стараюсь не обращаться к той части моей жизни, так вам зачем это нужно? Ничего уже не изменить, даже если захотел бы.

«И что? Установки, вбитые в твою голову, сильно изменились?»

– Не знаю.

Как знать. Я в этом не специалист. Что там в нас вбивают, обычные заповеди законности или что-то особенное? Основы закладываются в столь раннем возрасте, когда личность сама себя не осознаёт, но уже начинает делить мир пополам.

Ар! Я совсем запутался. Я же не для этого сюда пришёл, не о том хотел поговорить. Теперь мне подозрительным кажется всё, вообще всё, даже само моё существование. Может, я на самом деле не в себе? Может быть, я здесь именно поэтому?

«Я чувствую, что ты сам ещё не уверен в своём предложении», – понаблюдав за мной, признался Воу.

Я понуро опустил голову, признавая его правоту. Иллюзия присутствия других форкошей исчезла так же внезапно, как и проявилась, показывая, что наш разговор не состоялся.

«Зайди в медпункт к КУ, пусть он возьмёт все возможные анализы, а затем возвращайся в свой домик, капитан. Тебе нужно подумать ещё. Хорошенько всё обдумать, но сначала приведёшь Лёлю сюда».

– Как?!

«Уж постарайся».

В его взгляде не было ни намёка на возможность отказа. Воу не хотел слышать оправданий, ему требовался результат.

Глава 50

После разговора с Воу я действительно зашёл в медпункт к КУ, чтобы тот взял все анализы, которые они считали нужными. Меня это мало волновало, я привык к такому. Подобные процедуры вполне обычны для дозорных, на одни датчики надежды нет, всё перепроверялось. Это утомляло конечно, но физическое и ментальное здоровье лидера – благополучие нации.

Я не верил, что форкоши найдут какие-то отклонения. Перед отправкой на Родину-1 меня несколько дней держали вместе с другими облучёнными в лазарете при корпусе стратегических сил. Всё уже было проверено и перепроверено, никаких последствий от облучения кроме модификационных изменений цвета кожи. Режим ДИСа мне перевели там же.

Тогда путевка на Родину-1 не вызвала во мне ничего кроме радости. Я просто хотел оставить собственный мир, не только Сиятельную, но и вообще Федерацию. Каждая планета, входящая ли в состав или же союзная, вызывала во мне отторжение. Ассимиляция во вселенной достигла небывалого значения, собственные традиции народов, постепенно попадавших под влияние Федерации или же Зюос-йони – конгломерата противника, исчезали, уходили за ненадобностью. Ничего самобытного в этих мирах почти не осталось.

Теперь же, когда Воу напомнил мне о необходимости «соблюдать ментальную неприкосновенность для военных и чиновников», что правильнее понимать, как негласный приказ держаться от форкошей подальше и ни за что не выдать им хоть крупицу секретов Федерации, я не мог не задуматься. Почему меня лечиться отправили сюда, а не как других в Санаторный мир? Только ли потому, что я пострадал сильнее? Но разве при этом мои знания не опаснее в десятки раз?

Меня много чего теперь волновало и беспокоило. Моя подозрительность всё разрасталась.

Я даже не выдержал и перед уходом, снова обратился с особо беспокоящим меня вопросом к Воу:

– Не боитесь меня оставлять с Девой вечности?

«А надо?»

– Нет, – тут же возразил я и почувствовал, что попался. Как глупо. – Ар! Я в любом бы случае так сказал, даже если бы что-то замыслил. Что за нелепый вопрос?

Мне показалось, что форкош улыбнулся.

«Мы рядом с ней, всегда».

Это совсем не убедило меня. Важно время. Я ведь умею ментально защищаться и владею ножом. Почему меня всё ещё не убрали от Лёли? Недальновидно, совершенно. Я много рассуждал по этому поводу и всегда находил не только объяснения, но и кучу доводов против. Так легко замучить себя.

«А ещё у нас есть хорошие рекомендации на тебя», – сжалившись, признался форкош. «Твой бывший противник выдал».

– Мярпу?! Где? Когда?

Конечно, я больше ничего не добился. Воу отгородился от меня надобностью запускать шпионов и напоминанием о необходимости привести Лёлю в административное здание.

Я с трудом представлял, как мне это сделать, не только из-за трудного пути, но и внутреннего нежелания отдавать её. Спокойная жизнь, о которой я буквально недавно мечтал, уже не казалась мне такой привлекательной.

Снова только бродить по лесу, иногда ловить рыбу, по настроению резать по дереву и читать книги – достаточно ли этого будет для меня, если где-то по соседству с форкошами будет она учиться жить в этом новом для неё мире, который наверняка хочет разрушить Фокус?

Я был в тупике. Вернулся в избушку, но ничего не придумал.

А там она – Лёля – девушка из прошлого, стряпающая что-то у печи. Увидев её, такую одухотворённую, раскрасневшуюся, я был поражён. Такая тёплая картина из древности и такая далёкая для меня мужчины из настоящего. Дух захватывает.

Я делал почти всё тоже самое много раз, но отчего-то теперь не мог не восхититься. Совершенно неидеальная женщина в простом платье и без украшений за приготовлением еды. Сердечный ритм снова нарушился, ДИС не реагировал или не справлялся.

– Стой! Осторожно! – бросившись к ней, крикнул я, когда увидел, как Лёля подняла ведро с водой, чтобы перелить часть в глубокий металлический горшок.

Неужели не чувствуешь, как мышцы напрягаются? Это ведь должно быть очень тяжело для тебя. Хоть мы и говорим, что в стазис-поле ты много сотен земных лет оставалась вне времени, но на самом деле внутри него существовал свой поток времени, иной, как и периоды, когда ты просыпалась. Ты очень долго была без движения.

Я хотел отобрать у неё ведро, но потом заметил её недовольство и отступил. Я не могу объяснить ей, почему это неправильно. Здесь должен быть Домовой или любая другая система обеспечения комфорта, датчики контроля за здоровьем и множество помощников, чтобы она не поранилась и сумела восстановить своё физическое и умственное здоровье. Но этого ничего тут не было, вопреки моему пониманию ситуации, а Лёля не требовала.

Едва я отпустил ведро, отставил в сторону, как Лёля, выждав всего минуту, продолжила готовку. Я на всякий случай глянул, что делает, и расслабился: крупы сбалансированные, мясо имитированное, овощ модифицированный, смесь минералов. Ничего странного или неправильного.

А от неё никаких расспросов, претензий, требований сделать всё за неё. Она просто продолжила, с улыбкой время от времени глядя на меня.

Я в растерянности.

Не понимаю тебя. Отчего ты выглядишь сейчас такой счастливой?

Но улыбка быстро исчезла, когда Лёля попыталась с помощью ухвата сунуть горшок в печь. Вместо того чтобы сначала поставить подготовленную холодную посуду на шесток, а после уже, воспользовавшись ухватом, протолкнуть дальше, она сразу со стола подхватила его ухватом. Хлипкие руки задрожали от усилия. Едва успел подхватить и сделать как надо.

Что ж ты не бережёшь себя совсем, дурочка?!

А она только улыбнулась, заглядывая в устье печи.

Глава 51

Подумав немного, я решил заодно запечь яйца мурфов. Их всё равно куда-то девать нужно, коль они у нас теперь есть. Не то чтобы я хорошо относился к такого рода натуральным продуктам, всё же приятнее, когда те же яйца проходят настоящую обработку, но мурфы привиты, вакцинированы и сертифицированы. Всё должно быть в порядке. К тому же я их подержал в ведре для питьевой воды, обеззаразил.

Да и интересно мне, что за блюдо такое – печёные яйца мурфов. Вроде как вариация древнего рациона первопредков, и Лёли, может быть, в том числе. Зря я, что ли, перед уходом из администрации пометку по этому рекреационному центру прочитал?

Изучил от и до в поисках идей, что помогут мне в понимании Лёли и задании по её переезду. Очевидно же, что раз она так хорошо ориентируется тут, значит, всё вокруг соответствует её времени. Вон как умело ухватом обращается, постоянно за него берется. Сразу ясно, что в прошлом часто пользовалась, привычен ей. И работа печи Лёле ясна, знакома.

Вот Ис понятия не имеет, что это такое. Даже не единожды прослушав вводный курс для заселения, до сих пор ею не пользуется, обзывая «диким механизмом». Сколько не говорили, что это не механизм, всё бесполезно. Воу, помню, рассказывал, что поначалу требовал от неё подчинения, то есть, чтобы сама о себе заботилась, но та в первый же день спалила выданную ей избу. Видел я её в десятом квадрате, как раз рядом с проплешиной, «выбритой» голосом Арепо.

А вот для Лёли всё тут, как дома, сразу понятно. Она и посуду моет, почти не обращаясь к моющему средству. Сердобольно трёт каждую чашечку, колупает ногтями, не жалея себя. Ещё часто при этом в мою сторону поглядывает, точно бы показывая «вот как надо».

И готовить вот взялась сегодня. До этого крутилось рядом только, помочь выпрашивала, а как я ушёл, так всё сама взялась готовить. Дорвалась. А теперь счастливая такая!

Вот дикость вроде бы. Должен же я по нашим понятиям удивляться. Чрезмерный труд угнетает, все знают. Комфорт во всём – вот двигатель правильного социального общества, в котором каждый должен быть счастлив и развит.

А она не знает и по старинке радуется мелочам: еде, теплу, прогулке или даже книге, как сейчас. В Федерации ведь мало кто их имеет, в основном коллекционеры, и те, только чтобы расставить в хранилище и показывать. Читать трудоёмкое занятие. Куда быстрее закачать в себя информацию.

Над этим стоило бы поработать Воу, а не мурфов притаскивать. Лёле вон как чтение нравится, сидит, про себя проговаривает каждое новое слово, повторяет за диктором.

Еда в печи, Лёля при деле, а мне вроде бы и заняться нечем. Разве было раньше такое? Нужно вести её в здание администрации, к Воу, а как – не знаю. И не хочу! Вот просто не хочу.

Это не объяснимо, но так и есть. Сам начинаю подозревать, что ДИС барахлит, хоть и был проверен как минимум трижды.

Ар! Ещё есть ведь время, до вечера ещё вроде бы далеко.

Решив так, я выскочил на улицу. Под пристальными взглядами форкошей, которые я чувствовал, воспринимал кожей, прошёл к мурфам. Надо ж покормить эту пернатую обузу.

Быстро с этим справившись, взялся за дрова. Так я пытался абстрагироваться от чужого навязчивого присутствия и подумать. Я мысленно прокручивал разного рода варианты для путешествия. До администрации путь не близкий, особенно по снегу. Просить что-то техническое бесполезно, уверен, это напугает Лёлю. Может, стоило бы форкошам озаботится перебросом ездового андроида-ящера из другого центра. В тринадцатом такой должен был быть. Всё равно простаивает сейчас.

Я бы на таком мог покататься, если бы не внезапная реконструкция. Ведь первоначально моя путёвка была именно туда. Рекреационный центр «Эпоха дикости». Время пещерной жизни и одомашнивания ящеров. Романтика. Для меня он, конечно, был попривлекательней, как и для реконструкторов Фле и Уорда.

Но там бы я не встретил Лёлю…

А? Вот и она.

Мне было подумалось, что, моя глупышка, решила выйти ко мне. Придержал топор, решил дождаться её. Но нет, это она показалась только чтобы меня в дом позвать. Махнула и была такова.

Похоже, ей одиноко. Что ж, понимаю. Женщинам не нравиться долго оставаться наедине с собой, им нужно общение, деятельность, новые впечатления. Как я мог забыть! Может быть, Лёле самой уже давно надоела оставаться здесь, может быть, она будет только рада покинуть мою избу и перейти поближе к Воу, к форкошам. Там и комфорта больше и развлечений…

Эта неожиданная идея заставила меня резко остановиться. До этого я ведь даже не рассматривал такого варианта, хотя должен был.

Некоторое время я был дезориентирован этой мыслью, что двигался на автомате, а очнулся в тот момент, когда первая ложка приготовленного Лёлей гуляша попала мне в рот. Ох!.. Это же…

Я замер с ложкой в руках, пытаясь справиться с шоком, вызванным пересоленной пищей. Ничего себе! Разве смесью минералов можно такого яркого вкуса добиться? Даже для меня переизбыток. Зачем? Сейчас ведь холодно, солевой баланс не нарушен. Нет, скорее всего, для пищеварения. Да, точно, уже чувствую, ускорение слюноотделения. ДИС уже начал вырабатывать нужные ферменты, чтобы пригасить вкусовые ощущения, но слюна продолжает вырабатываться.

Ничего себе блюдо! В Лёлином времени определённо жили не рохли. Каждый приём пищи – это почти приключение или испытание. Нарушение солевого баланса, серьёзное. Думал, такое сотворить нельзя. Из этих продуктов может сделать обычное блюдо в Федерации любой ребёнок и ничего не нарушить. Как она так смогла? Как же съесть сможет, не имея даже слабенького ДИСа?

Тут я обратил внимание, что сама Лёля ещё не притронулась к еде. Невольно смутился. Это, похоже, знак уважения. Я ведь о чём-то таком слушал прежде. Как же это странно. Женщина уступает мужчине. Дико.

И как я должен себя вести теперь? Продолжать есть или что-то сказать? Хоть бы подсказала.

Заметив мою неуверенность, Лёля сжалилась и взялась за ложку. Отлично.

Но я не успел обрадоваться, потому что едва она вкусила блюда, как тут же изменилась в лице, отбросила от себя ложку и зарыдала.

В чём дело-то?!

Глава 52

Эй, ты чего?!

Лёля снова плакала, размазывала слёзы по щекам, всхлипывала и выла. Почти так же, как в прошлый раз, но всё же по-другому.

Дело в еде? Слишком солёно для неё? Нет, не может такого быть, ведь она знала, что готовила, наверняка пробовала. Не похоже? Да, точно, овощи, при их засолке добавляют кислоты, которые в результате начали взаимодействовать с бикарбонатами, используемыми при производстве имитированного мяса. Это могло изменить вкус и текстуру блюда. Вполне годная версия. А ещё в них добавляют флавоноидосодержащую кору буда. Может быть дело в ней?

Я должен был сразу догадаться, что ничего не получится. Недаром же все готовим исключительно по разработанным рецептам, в них нельзя напортачить. А Лёля делала на глаз, по старым меркам, не думая о том, как это будет сочетаться. Ей бы следовало видеть кулинарную памятку.

В любом случае, нужно что-то делать. Лёля расстроена, у меня опять же никакого для неё утешения и исправить блюдо, не зная, что конкретно в нём, по её мнению, не так, я не могу. Проблема. Был бы дома, с помощью кулинарного дополнения домового всё бы наладили, выправили бы вкус в ту сторону, что нужно. Продукты-то вполне обычные, для корректировки вкуса не нужна лицензия или мастер. Удобно. В наше время людям за одним столом не приходиться ссориться относительно остроты или солёности пищи, каждый настраивает под себя, всего лишь коснувшись щупом. Но это для любителей показать свою особенность.

А мне-то что делать? У меня нет щупа и нет универсального пищевого набора, а Лёля хочет есть.

Тут я вспомнил про запеченные яйца мурфов. Очень удачно. Они вполне могут меня спасти. По моим наблюдениям Лёля, в отличие от меня самого, вполне легко относиться к новым для неё блюдам. Хотя я не уверен, что сготовленная ранее мной еда для неё именно новая, ведь всё делаю по адаптированным старым рецептам самого рекреационного центра. По крайней мере, всё, что подавал ей раньше, Лёле нравилось. Рискну и с яйцами.

Написано было, что это действительно вкусно. Я если и пробовал яйца мурфов раньше, то уж точно не запеченными, чаще эмульгированные и приготовленные мастером пищевых производств.

Или не стоит ей давать их? У меня ведь и лицензии нет. Готовить могу только из обычных продуктов. А это натуральные яйца. Правда рецепт прост, запатентован центром, а Лёле нужно восстанавливать мышечную массу.

А мне и этого гуляша достаточно. Солёно, но могу справиться, должен. Следует доказать, что и нынешние люди не хуже предков.

Ох!.. Невозможно, однако, не реагировать на эту экстрасолёность. Точно бы в рот маленькую бомбу кладёшь. Затяжной взрыв, потом угасание и только затем проявляется разность вкусов. Под неё сложно подстроиться. А ещё сухость имитированного мяса дополнительно стимулирует нёбо. Не хватает дополнительного вкуса, чтобы оттенить солёность. Может остроты? Немного кислинки? Нет, это потому, что я к такому приучен. Должно быть вся суть в этой самой соли, в разности её концентрации во всех ингредиентах блюда. Наверняка.

Вот бы сейчас сюда какого мастера пищевых производств, он бы точно сказал, чего не хватает и что следует добавить, чтобы понять этот вкус.

Только я потихоньку стал осмысливать многоступенчатость поданного Девой вечности блюда, как она внезапно остановила меня. Да как остановила! Подскочила, ухватила за руку. Стоит, глотает слёзы, безостановочно текущие по щекам, и что-то твердит.

Я понял только, что она не хочет, чтобы я это ел. Нельзя, а почему – непонятно.

Отложил ложку. Что такое? Нет, так нет. Зачем плачешь?

Я автоматически поднялся. Странно мне, когда ты стоишь надо мной. И рука эта… Так близко, возмутительно и тепло. Не плачь, не знаю, что с этим делать.

А ничего делать и не пришлось. Оно само как-то или эта Лёля сделала, а я не понял. Не знаю, не запомнилось. Только вот как-то вдруг она оказалось около меня. Нет, не рядом, а совсем близко, прижавшись. Стало так жарко и странно. Возмутительно близко, я должен был об этом помнить, но не мог, потому что Лёля плакала.

Очень странно, некомфортно и в тоже время будто бы правильно. Вот так я чувствовал себя мужчиной, чувствовал себя тем, кто должен оберегать, утешать. Я бы и хотел, но не знал, что должен был делать, поэтому обнимал молча. Наверное, это совсем не помогало, потому что её слёзы не утихали. Про слёзы много чего написано, эту тему особо любят обсуждать в научных кругах, строить теории о полезности и вреде, но мало кто видел их в реальности. Вот бы я посмотрел на них всех сейчас. Чтобы они в данном случае сделали? Я не могу ей в такой момент подпихнуть КРП-2054, никак.

Ар! По этой женщине нужен справочник или даже лучше энциклопедия. Вот первопредки даже ящеров втрое больше себя одомашнивали, справлялись как-то, а я даже не могу призвать женщину к порядку, если нет возможности с ней поговорить. Вот как тут скажешь, что интеллект верховенствует над чувствами и эмоциями?

Ничего подобного не наблюдаю. После нескольких дней, проведённых с ней, я почти готов выйти на научные дебаты со всеми учёными-бихевиористами.

Пока я корил себя и мысленно готовился воевать против устоявшихся понятий в современном гражданском обществе Лёля начала успокаиваться. Отодвинувшись, она что-то мне буркнула и отошла умыться.

Ух!.. Как же это было тяжело психологически. Будто бы я сам плакал. Никогда не пробовал и вряд ли смогу, но ощущения именно такие. Прямо чувствую какое-то эмоциональное опустошение.

Лучше сесть, перевести дух. После такого ни есть, ни пить не захочешь.

Умывшись, Лёля вернулась к столу, чтобы выплеснуть гуляш из тарелок обратно в горшок. Пусть. Я уже сыт её слезами.

Когда она взялась чистить яйцо, я почувствовал облегчение. Значит, ей уже получше. Отлично. Пусть поест, а мне нужно подумать. Воу ждёт.

Я уже собирался встать, когда Лёля внезапно протянула мне очищенное яйцо.

Мне? Как? Зачем это? Я ведь и сам… и это натуральное…

Но она была неумолима. Выглядела так, будто бы это моя нерешительность выглядит странно. Всё не так. Ты ведь кормишь меня с рук. Дикость какая…

Так подумал, а яйцо взял. Более того, ещё и надкусил тут же, точно бы кто-то мог отобрать.

Вкусно. Это действительно вкусно. Несмотря на отсутствие каких-либо добавок действительно вкусно.

Я жевал и глаз не отводил с улыбающейся счастливой Лёли.

Простота приносит удовольствие?

Глава 53

Закончив с трапезой, Лёля снова засуетилась у горшка с варевом. Я подумал было, что она решила переварить или что-то добавить, но нет, решила вынести на улицу. Я не сразу догадался, подумал одевается по нужде, скоро вернётся, а вот когда взялась двумя руками за горшок, напрягся.

Что ж ты творишь, женщина? Такие нагрузки не для тебя! И горячий ещё…

Отобрал горшок, глянул осуждающе.

Ну в самом-то деле! Неужели нельзя попросить? Ты ж ещё не пришла в себя. Неужели не чувствуешь слабости? Не замечаешь очевидного, что с дисбалансом мышечной массы и жировой ткани, как у тебя, за всё подряд хвататься и тягать нельзя. Другая бы на её месте непременно бы заказала бы себе целый комплекс исследований, а эта рыскает по снегу, нос везде суёт, посуду и полы моет.

Вынес ей горшок на улицу, взглядом поинтересовался куда дальше. Ничего не понял, потому что махнула в сторону мурфятника. Когда приблизились, зачем-то снег горстями стала черпать и мне протягивать. Да не остудишь ты так горшок. Нет, уверен.

Что? Им?

Лёля ещё раз указала на вытоптанный мурфами участок у корыта. Она решительно была настроена отдать блюдо им.

Глупость какая-то. Это ж мурфы, они хоть и одомашнены вроде как очень давно, ещё когда в составе Федерации было не более двух десятков миров, но всё же должны питаться специальной пищей. Нет, не стану я этого делать. Ты это для нас приготовила. Для меня. Я так и не понял сути этого блюда, пищи предков. Нет.

Лёля настаивала.

– Для них есть специальное зерно, ты же знаешь.

Не понимает. Тычет в землю. Ар, что же делать?

Над нами ощутимо напрягалась ментальная сеть, протянутая Воу. Я повертел головой, но самого смотрителя центра нигде не заметил, как и других форкошей. Сеть завибрировала.

Что?!

«Сделай, как она хочет», – посоветовал-приказал Воу, чуть только я ему немного открылся, пытаясь избежать настойчивого взгляда Лёли.

Я думал он подскажет, как выпутаться… Ар! Как можно было на это рассчитывать, это ж форкоши, а она их богиня. Хоть бы кто подумал о птицах. Они конечно всё сожрут, но кормить их моей едой неправильно. Он же так сдохнут. Это прямой вред, издевательство.

Тут я почувствовал прикосновение. Лёля, окончательно потеряв стыд из-за своего упрямства, ухватилась за мои руки.

Эй, ты чего!

А ей всё не по чём, стиснула мою руку, заглядывает в глаза.

Перестань! Это слишком. Мы не одни же…

Закрылся мысленно от всех и плюхнул гуляш в корыто. Вот, ешьте, горлопаны.

Мурфы естественно тут же накинулись на еду. Никакая соль не могла их отпугнуть, наоборот, выглядело так, будто бы гуляш им по нраву был куда больше их обычной еды.

Какое расточительство. Птицы в считанные секунды сжирают то, что приготовила легенда этого мира.

Глянул в сторону Лёли и увидел улыбку. Как ожидаемо. Её радует даже такое.

Изредка чувствовал её взгляд и на себе и ещё настойчивее отворачивал. Её бесстыдство выбивает меня из колеи. Так легко берёт за руку, будто для нас это позволительно, будто бы я имею на это право. И стоит близко, никуда не торопится, дышит свежестью.

Наскучило сидеть взаперти. Конечно. Даже первопредку наскучило бы быть на одном месте и без дела, а тут девушка. Полагаю, Воу об этом догадывался. Выходить и уговаривать не нужно, только способ показать.

Я должен это понять. Всё разумно, в порядке вещей. Да, себя даже не в чем убеждать, нужно исполнять приказ Воу.

Не имея ничего иного под боком, следует воспользоваться лыжами. Они здесь благо имеются в неограниченном количестве. Простые совсем, я бы даже сказал примитивные, хотя натёрты как нужно, чтобы уж точно скользили по снегу. Заодно прочность и гибкость материала повышена, чтобы не разломались при использовании.

Я даже их по первости опробовал, довольно забавное приспособление из допотопных. С современными гаджетами для путешествий не сравнить, но на то и развитие технологий, чтобы упрощать сложное, привносить комфорт в обычную жизнь. Для Лёли они должны быть очень знакомым. Думаю, обрадуется.

Однако, когда я принёс с мини-склада лыжи Лёля почему-то никак не прореагировала. Смотрела с подозрением, но никуда не уходила. Похоже с тем, как они выглядят слегка напортачили, но что уж поделать, по описаниям делалось, по тому, что нашлось.

Не стал дожидаться пока Лёля сообразит, что это такое, сразу принялся на лыжи её ставить. Сам привязал к обувке, сам подал палки, проверил на прочность. Вполне. Форкоши, похоже, тоже одобрили, я это почувствовал ментально, без словесных выражений.

На себя же лыжи приладил куда быстрее и позвал Лёлю в путь. Заметил, что она уже от нетерпения сама не своя, зыркала по сторонам, постоянно переступала на месте, вроде бы проверяя лыжи на прочность и устойчивость.

Надо же как не терпится, так хочет уйти отсюда. А чего ещё было ожидать.

И смотрится она как профессионал, с малолетства, видимо, на таких. Наверняка любила свободу. Вот отчего волосы обрезаны. Ведь во всех исторических источниках указывается, что волосы женщины – богатство. По ним вроде как невесту себе раньше выбирали, ими же откупались от своего статуса. Срезали косы, отдавали дозорному деревни или кто там главный и становились свободными: шли в армию или ещё куда-то. Да-да, много такого встречал.

Значит, Лёля тоже такая, отказалась от чего-то ради своей мечты, отрезала её. Интересно что же ты оставила и ради чего?

Подумать об этом она мне не дала, гикнув, устремилась вперёд, доказывая, что женщины в прошлом не особо-то нуждались в напутствиях и сами знали, что следует делать, решали за себя.

Глава 54

Лёля легко и непринуждённо преодолела небольшое расстояние, обернулась на меня, красуясь и гордясь превосходством. Эй, я легко могу тебя догнать. Может, это в моём исполнении и не будет выглядеть так же хорошо, но какая разница.

Может, стоило бы снять дублёнку, чтобы посвободней себя чувствовать. При движении не должен успеть озябнуть. Нет, так дам плохой пример, Лёля может из чувства соперничества повторить за мной и из-за этого заболеть. Мне стоит помнить, что никакого ДИСа у неё нет, а о том, как на неё могут воздействовать изобретённые Федерацией медицинские препараты мы не знаем. Надеюсь, форкоши уже сейчас ведут работы в этом направлении. Может, для того я и еду с Лёлей в административное здание.

А? Упала? С чего вдруг, ведь так хорошо продвигалась?

Ей помочь или не нужно?

Я двинулся к ней было, но тут заметил за деревьями движение. Мне ничего не сказали напрямую, но я и без этого всё понял.

Ар! Чего вы так близко-то?!

Лёля выставила перед собой одну из палок. Нет, не следует, значит, мне подходить. Прекрасно, сама справляйся, тем более, когда тут столько твоих защитников. Я чувствую какое-то ментальное напряжение в округе, не знаю что это, но вызывает тревогу.

Какой странный способ подниматься на ноги в лыжах. Не боишься так напороться на что-нибудь? Видимо нет. Для человека, всего несколько дней, как выбравшегося из стазис-поля ты очень подвижная.

Не успела она встать и проехать хоть немного, как тут же упала, специально причем.

Зачем? Это такой метод катания? Вы так делали? Согласен, снег мягкий и взлетает так красиво, но всё же… Не очень понимаю. Это очень странно и не безопасно, для тебя в первую очередь. Снег холодный вообще-то.

А Лёля валялась в снегу и смотрела на меня призывно. Я на всякий случай посмотрел по сторонам.

Она же не хочет, чтобы я завалился с ней рядом? Я так делать не собираюсь. Это уже слишком. Я, знаешь ли, дозорным был, и сейчас в звании капитана стратегических сил Федерации отвечаю за целый отряд в экспедициях по новым мирам. Да, у меня по сравнению с другими меньше опыта, поэтому на Джейде всё прошло не идеально, скорее даже ужасно, если обратить внимание на цвет моей кожи на данный момент. Но я всё ещё серьёзный мужчина, я не буду специально падать, даже ради тебя.

Нет. Это глупо! И не смотри на меня. Поднимайся и пойдём.

Если бы я раньше понял, что тебе лыжи так нравятся, давно бы выдал. И почему ты сама на них не обратила внимание, когда обходила территорию у избы?

Да поднимайся уже, а то замерзнешь. Хочешь, помогу. Нет, так нет. Так даже лучше, а то наш конвой может неправильно всё понять. Во избежание межрасового конфликта мне, кажется, следует держаться на расстоянии.

Так мы продолжили продвигаться с тем же успехом. Лёля проезжала немного, затем падала. Я не понимал такого её поведения. Оставалось надеяться, что позже смогу услышать от неё объяснение. Мне всё чаще казалось, что таким образом она пытается меня к чему-то привлечь или же соблазнить даже, но понятное дело поддаваться я не собирался.

В конце концов все эти её показушные вскрики и падения за моей спиной мне так надоели, что я решился обратиться напрямую к Воу. В самом-то деле! Ар! Я уже просто не знал, как мне это воспринимать, тем более приказ привести Лёлю в администрацию никто не отменил, а форкоши по пятам идут.

Форкош заверил, что всё в порядке и следует продолжать в том же духе. Мне нечем было возразить. Каталась Лёля не так плохо, как мне могло подуматься со стороны, к тому же откровенно наслаждалась самой поездкой.

Признание этого установленного мною факта причиняло мне внутренний дискомфорт, с которым сложно было справиться.

До административного здание осталось не так уж и далеко. Мы правда из-за Лёли отклонились серьёзно, но, учитывая её энтузиазм, должны вскоре выйти на нужный курс. Только нужно самому этот путь прокладывать, а то иначе попадём в гости к Ис, а не куда следует.

Вот уж чего не стоит делать!

Мне хотелось Лёлю подбодрить как-то, но не мог подобрать слов. И как раньше люди общались, не имея нужных гаджетов? Без них и не человек будто вовсе, а какое-то животное. Не осознавал этого раньше, устраивало вроде всё, наслаждался тишиной, а теперь вот ощутил насколько сам привязан к достижениям нынешней цивилизации. Звучит удручающе.

Чего встала? Вперёд. Остановка Лёли меня чуточку удивила. Что такое? Устала, может быть. Или тоже заметила этот хвост за нами? Не обращай внимания, как я. Твоя паника сейчас ничуть нам не поможет.

Наверное.

Я невольно оглянулся в сторону своего временного жилища. Интересно, если она сейчас испугается, запаникует из-за форкошей, то я смогу… Нет! Что это мне сейчас такое в голову лезет? Недостойно. Какое вероломство во мне вылезло на Родине-1. Стыд и позор.

– Давай же! – махнув Лёле, позвал я.

Мы должны это сделать, мы оба. Так правильней. Хоть тебя и охраняют, а надёжнее будет переехать в административное здание.

А?

Лёля? Лёля!

Я потратил несколько секунд на осознание, а потом бросился к ней. Это падение было другим, не показушным, а крик полным боли, он всколыхнул во мне все застоявшиеся эмоции.

Ар! Как я мог это допустить только! Что? Что тут?

Я приподнял её и попытался понять, что с ногой Лёли.

Где КУ? Ему немедленно нужно сюда! Срочно! Нет! Домой, тебе нужно домой, обратно. На снегу не стану его ждать.

Глава 55

Про форкошей, ведущих Лёлю, я вспомнил, считай, у самой своей избы и то это меня нисколько не замедлило. Какая разница есть они рядом или нет, если показаться им нельзя и помощи никакой.

А вспомнить о них мне помогла именно Лёля, так неожиданно уютно устроившаяся в руках, точно бы ничего и не случилось. Ещё смотрит так странно, зазывно?.. Я тут уже весь извёлся, что допустил эту травму, а ей точно бы всё не по чём… Что за женщина?! Ар!

Ты живая вообще? Не кричит, не требует срочной госпитализации, не грозит судом. Как это вообще возможно?

В такое время как нельзя кстати пришлось сообщение от Воу, что КУ скоро прибудет. Форкош даже ничего не сказал, что не получилось переправить Лёлю в административное здание. И правильно, у меня нашлось бы, что ему на это ответить. Хотят забрать её, так пусть сами и постараются.

Он же меня заверил в том, что не случилось ничего ужасного, что состояние Лёли вполне приемлемо, ничего не угрожает. Пришлось поверить на слово и собственным ощущениям. Стало как-то полегче. Уж не знаю, в каком он был эмоциональном состоянии (у форкошей нет ДИСов), но мне демонстрировал уверенность и спокойствие. Не скажешь, что ранение получила его богиня, а не моя.

Правда нормально?

Глупышка, как же ты так?

Лёля ничего не отвечала, но смотрела с укоризной. Заслужено. Если бы был её опекуном, то и вовсе бы сейчас не знал куда деться, писал бы кучу объяснительных во все инстанции, оформил бы покаяние с назначением вознаграждения и выплатил бы штраф. А здесь не знаешь, что следует делать?

Что?!

Лёля не гражданка Федерации, не моя опекаемая, она мне… Кто? Богиня форкошей, Дева вечности, женщина из прошлого… Ар!

«Уложи её, дай ей успокоительного с водой и приложи холодного к ноге», – уверенно проинструктировал Воу, не затрудняя себя созданием собственной иллюзии.

Что?

«Уложи её, посмотри, что за травма», – с тактической осторожностью повторил свой совет Воу.

Положить, посмотреть. Да, правильно. Нужно действовать как в экспедиции, сосредоточиться на наиболее важном. О последствиях потом. Обо всём нужно думать после. Главное она в тепле, со мной и сюда скоро прибудет КУ.

Что-то я вдруг стал сам не свой, ненормально. Сам начнёшь подозревать в ненадёжности ДИСа, в стрессовой ситуации он должен был работать усиленней. Тут не важно в каком режиме установлен. Только я не чувствую эффекта почему-то.

Обдумывая это, всё же занялся всем необходимым. Во избежание трудностей в дальнейшем разместил Лёлю на шкурах, быстро помог освободиться от верхней одежды и затем взялся за её ногу. С виду не так уж ужасно, вроде. Не знаю, что у неё внутри, но снаружи нет даже покраснения.

В бытность мою дозорным я бы продолжил переживать, но после работы по освоению новых планет уже не столь впечатлителен. Несмотря на избыток гаджетов некоторая дикость в той жизни помогла мне куда легче переносить некоторые трудности. Но и ранее при мне людям отрывало руки и ноги, а после они возвращались, точно ничего не случилось.

Только ведь мы говорим сейчас не о рядовом гражданине, а женщине из прошлого.

Я поднял на неё взгляд и вспомнил об успокоительном. Точно, ей лучше будет поспать пока КУ будет проводить осмотр. Лучше будет провести всё, как в прошлый раз. Воу тоже, я думаю, так считает, на это и намекнул. Не стоило переживать, я и сам понимаю, научен горьким опытом их знакомства.

Капсулу я решил разломить и развести в воде. Так может быть действие её замедлиться, зато меньше вызовет вопросов у Лёли. Я совсем не уверен, что та адекватно воспримет необходимость принять что-то настолько ей непонятное. Наверняка в её время всё лечили религией, бились об пол лбом и на что-то надеялись. Странные какие…

На Родине-1 и сейчас вот поклоняются богине… ей, собственно, но не ждут от неё неких великих решений. Вопрос религии на Родине-1 очень сложен и не совсем людям понятен. Богиня, которая не богиня, но в тоже время невыразимо важна.

Так, выпила, что ещё?

«Холодное», – отозвался Воу на мой вопрос.

Ар, я так встревожен, что совсем позабыл держать полностью закрытым свой разум. Надо исправляться. Соберись!

Холодное…

Я бездумно заозирался по сторонам, размышляя.

«Что холодное? Нужен термобинт или АЭМП для местного применения. У меня нет ни одного гаджета здесь!» – воззвал я к форкошу, начиная раздражаться. Сами всё здесь исключили, а теперь советует. «Где КУ?».

«Он уже рядом, но Лёля ещё не заснула. Она сейчас не готова».

Знаю. Прекрасно всё знаю, иначе бы и пальцем не пошевелил сегодня, чтобы везти её. Ар!

«Что делать-то?».

«Возьми снег», – легко посоветовал форкош.

Что? Он серьёзно?

«Снег. Это лучшее, что сейчас возможно. Для неё это будет приемлемо», – убеждал меня Воу.

«Для неё может и приемлемо, но для нас!.. В нём вирусы, бактерии и грязь», – в свою очередь напомнил ему я.

Как можно так легко к этому относиться? Я ведь даже не могу использовать нейтрализаторы. Если суну в ведро для питьевой воды, то снег обеззаразится, но и растает. Поливать место ушиба водой не особо полезно.

А Лёля ведь совершенно незащищена…

«Капитан, она сегодня в этот снег очень много падала, ничего ей не будет. Эта женщина не так хрупка, как ты хочешь думать!» – заявил Воу, транслируя мне своё раздражение наполовину с возмущением.

Ну да, конечно!..

В ответ на мои нехорошие мысли Лёля скучающе почесала нос, затем вывернулась на шкурах, чтобы ещё раз посмотреть на ногу и затем уставилась в потолок, задумавшись о чём-то.

Да что ты за женщина такая?!

Глава 56

Хорошо, снег. Собственно, ведь я читал об этом, было что-то про него в рекомендациях. И вообще, это временно, пока не пребудет КУ. Тогда всё сделает правильно, обеззаразит что нужно, обработает… Мне нужно только забыть, что она женщина, причём особенная женщина, а у форкошей просто горы медицинской техники совсем рядом!

Дикость какая-то!

Ар! Снег! Приложить снег!..

Вернулся я с улицы к Лёле с раздражением, которое трудно было скрыть. Вся эта игра в прошлую цивилизацию определённо перестала мне нравиться. Одно дело, когда риск минимален, как в моём случае, но на счёт Лёли нельзя быть уверенным ни в чём. Не думал, что форкоши настолько беспечный народ.

Я ожидал, что Лёле навязанные Воу спасательные мероприятия не придутся по душе, что она проявит своё обычное упрямство или включит всезнайку, но та спокойно приняла заботу, устроилась поудобнее и вскоре заснула. Я осторожно отёр воду с покрасневшей кожи и отошёл.

Хотел было позвать Воу, но тут появился он сам вместе с КУ и глашатаем высшего совета старейшин Земли. Мне ли его не знать. Доводилось встречаться в той части моей жизни, о которой давно стоило бы позабыть. Тем более Нор выделялся даже среди прочих форкошей в совете не только возрастом, но и окрасом: у него была чисто белого цвета шерсть, и чёрное пятно вокруг правого глаза.

Пришлось отступить в сторону, вежливо поздороваться. Я побоялся, что Лёля проснётся, не уверен в надёжности успокоительного капсульного типа, употреблённого в растворённом в воде виде. Но нет, спала и ни на что не реагировала. Так лучше.

Хотя в таком состоянии её легко перевести куда угодно.

Я напрягся, скосил глаза на молчаливых форкошей, ожидавших анализа КУ. В мою сторону не смотрели, игнорировали, точно бы пустое место. Хочется напомнить о правилах приличия, но вспомнился мой статус заложника и статус гостей моего временного жилища.

Как-то тревожно. Что он так долго? Молчат ещё. Это действительно раздражает.

А если действительно решат её унести? Что тогда? Как мне следует реагировать? И следует ли? Ар, запутался совсем.

Я должен в первую очередь думать о правильности. В таком случае всё, что решат форкоши – верно. Так ведь? Обращаясь к разуму, да, так и есть. Их богиня, их решение. Об этом я должен думать.

Они её не обидят. Конечно, нет.

Хотя… Вдруг начнут лечить дикими методами вроде того же снега? Что тогда? Я даже могу об этом не узнать. А Глупышка без меня с ума может сойти. Нужно поговорить. Необходимо.

– Что теперь? – решился я нарушить тишину.

В ответ были только вопросительные взгляды форкошей. КУ по понятной мне причине не реагировал, и это хорошо, пусть делает, что от него требуется. Чем тщательнее он её осмотрит, тем лучше.

– Дальше как? – сосредоточившись, повторил я.

Да, звучит странно, непонятно и расплывчато. Я тоже так умею, когда нет возможности спросить напрямую, когда хочу схитрить. Не могу же я напрямую спросить, собираются ли они её забрать от меня. Вдруг эта мысль ещё не пришла в голову форкошам. Так, и что же?

Отвернулись и снова сосредоточились на Лёле. Что я из этого должен понять? Ар… Поневоле закипишь.

А? Наконец-то, КУ. Так что? Растяжение? Лёгкое? М-м-м, ладно, раз уж такой вывод. Не человек, не должен ошибиться. С данными не поспоришь, просканировал всё, проверил. Но всё же…

Я невольно перевёл взгляд на умиротворённо спящую Лёлю. Такая безмятежность, знать не знает, что вокруг неё происходит, как решается судьба, кем. И всё же такая энергичная, сильная, стойкая.

Это умиляет, но в тоже время, был бы я на её месте, не обрадовался. Хотя мы с ней разные. В Федерации легко стать отработанным материалом, заметкой на полях, Лёля же в этом мире никогда не станет чем-то из разряда «прочее». Нельзя сравнивать, глупо.

«Хорошо, сегодня тут останется. Завтра приведёшь», – огласил своё решение Воу.

В груди всё отчётливо подскочило. Ещё день!.. А завтра…

– Как? – я старался говорить как обычно, задвигая подальше вспыхивающие в голове мысли.

«Постарайся».

В меня вперились два одинаково уверенных настойчивых форкошевских взора. Стало даже как-то не по себе. Странное чувство, непривычное и незнакомое. Такого прежде не видел, не знаю как описать, только вот их грозность была далека от обычной, сдержанной или бесконтрольной. В политике всякого насмотришься, прогонишь через себя, но ничего такого не видел. Откуда-то я знал, что их предвзятость ко мне очевидна и законна, ей нельзя противостоять. Сейчас они говорили со мной не как с заложником или гражданином Федерации, но с кем тогда?

Мне трудно было понять их, но суть нельзя было тоже игнорировать. Завтра я должен был отвести Лёлю в административное здание, никаких вариантов. Но сегодняшняя попытка…

– Снова? Я уже пытался и вот что вышло.

Нет, не хочу её снова заставлять. Тащить за собой по лесу, где каждый новый овраг может сказаться на ней очередной травмой. Специально хотите сделать так, чтобы она меня возненавидела?

«Это небольшое растяжение. Ей не нравится выбранный тобой способ передвижения».

– Ей не нравится вообще поход, – парировал я.

«Это не так. Ты не приложил достаточно усилий. Совсем не стараешься», – заявил мне глашатай, не скрывая своего возмущения, точно бы оно было вполне законным.

– Что?.. – сипло выдавил я.

«Может тогда ты сам!» – хотелось заорать мне, но я вовремя себя одёрнул. Он ведь на самом деле может что-то сделать.

– Я подумаю ещё, – смиренно пообещал им я, опуская голову. Ужасно трудно было выказывать согласие с его претензиями.

Сами не знают о чём просят. У меня даже нет возможности с ней поговорить, объяснить что-то.

Глава 57

– Хорошенько подумаю, – с нажимом пообещал я, желая, чтобы теперь все эти гости поскорее покинули нас с Лёлей.

Тратят попусту этот день. Раз помощь уже оказана, так нечего оставаться. Тем более что хотели, уже сказали. Поторопитесь и оставьте нас наедине.

– Вам стоит уйти, пока она не проснулась и не увидела вас.

«Этого не случится», – ничуть не испугавшись, заверил меня Воу.

Я нахмурился. Неприятные подозрения закрались в мой мозг. Как это понять?

– Почему? – с всё более нарастающей тревогой поинтересовался я.

«Потому что если есть необходимость, то она не увидит того, чего ей видеть не следует, и будет видеть, что ей необходимо», – не выпуская моего взгляда заявил глашатай Земли, выражая тем самым точку зрения всех форкошей. «Приведёшь её завтра или же мы это сделаем сами».

Рядом появилось несколько моих собственных копий, настолько живые, что я сам мог засомневаться, что они не я. Стояли в разных позах, на лицах были отображены различные и часто не соответствующие мне эмоции, но сила внушения заставляла меня верить в их реалистичность. Я протянул руку к одному и почувствовал твёрдость мышц, тепло кожи, точно бы коснулся человека на самом деле. Понимаю, что там никого нет на самом деле, а рука всё одно насквозь не проходит. Ментальная сила форкошей, похоже, не знает границ.

Я упал духом. Последние надежды на то, что они нуждаются во мне, что будут терпеть рядом ради Лёли, развеялись. Здесь меня тоже легко заменить.

Устойчивый закон мироздания. Мне следует с этим смириться. ДИС сейчас заработает и станет легче. Обязательно станет. Я уже знаком с этой истиной. Следует быть рациональным, чтобы не навредить. Мои желания не имеют отношения к общему благу.

Незаменима лишь она, женщина из прошлого со странными привычками, неидеальным телом и лицом, острыми коленками и тёплыми прикосновениями.

«Снотворное ещё будет действовать какое-то время. Дай ей отдохнуть», – посоветовал Воу, проходя сквозь одну из моих копий. То ли не видел её, то ли не хотел замечать, то ли намеренно желал показать, что для него это обыденность.

Я отступил в сторону, открывая путь важным персонам. Предпочёл бы, чтобы КУ остался, приглядывал за Лёлей, но не мог назвать внятный предлог для этого. Форкошам лучше знать.

«Твоя «мать» снова передала тебе сообщение. Они настойчиво требуют от тебя подарка», – сообщил мне Воу, разворачиваясь у двери. В этот раз он уже не стал претворяться, что не понимает, что пытается со мной связаться совершенно не родительница или кто-то из близких знакомых.

– Мне всё равно!

«Не нужно кричать», – предостерёг меня Нор, рассердившись неожиданному для нас обоих всплеску эмоций.

– Вы же сами сказали, что она ничего не услышит, – напомнил я, решив предъявить ему за собственных двойников, которые я и не понял, когда исчезли.

«Это не значит, что мы торопимся вмешиваться в её восприятие реальности без необходимости. Если бы не дорожили бы ею, то тебя уже здесь не было. Ты не понимаешь насколько разумные существа сложные организмы, к каждому требуется особый подход. Лишаете себя эмоций и думаете стать счастливее».

Я сцепил зубы.

Началось. Приосанился. Решил читать нотации, заведомо заняв позицию диктующего условия. Эти споры давно ведутся, во всех кругах. Никакого толку. В Федерации во главе благополучия стоит комфорт, а чрезмерное количество различных эмоций мешают его существованию. К такому уж люди пришли.

Воу не дал нам продолжить, позвал на улицу. Я был не против: там можно ответить, даже орать, если вздумается, а мне, вопреки работающему ДИСу, именно этого хочется уже какое-то время.

Неудивительно, Воу ведь опять заговорил о матери, а точнее о ком-то, кто считает возможным ею притворяться и что-то от меня требовать. Не такова эта женщина. Она долгое время во всём сдерживала себя ради отца, следила за собой, блюла добропорядочность, умножала показательность, так что теперь, освободившись от всего этого, слишком уважает свободу, тем более свободу собственных детей. Нет, она ничего не стала бы от меня требовать, никогда так не поступала и вряд ли бы начала. Если только шантаж…

Я задумался. Эта неприятная догадка стоила осмысления.

«Они хотят тебя видеть», – сообщил Воу, усаживаясь на недавно вычищенную дорожку перед избой (быстрая работа).

– Кто?

«Мы так полагаем, что «Фокус», действуя через твоих знакомых и не очень. Что думаешь ты?»

– Не уверен. Они знают, что я здесь и со мной… Она?

Я почему-то не сумел назвать Лёлю той, кем она по сути являлась. Много раз себе вроде напоминал про её статус, а вот вслух произнести оказалось труднее. Меня захлёстывали непривычные чувства.

«Нет. Уверены, что нет. Но на Родине-1 не так много граждан Федерации, на чувство долга которых можно воздействовать и ждать результатов».

Я отвернулся. Агрессия внутри меня только росла, только я ещё не определился с её целью. Было трудно. Нужно остановить самого себя подумать, дать ДИСу сработать, но не получалось. Дурные мысли захватывали меня.

Я снова вспомнил о своём недавнем решении отдать материалы, что у меня есть, и о том, как мне дали время подумать об этом ещё. Но о чём тут думать? Теперь уж точно жизни мне никакой не будет. Может, это и не соответствует всё мне, но хочется сделать что-то стоящее, что-то важное. Я упустил свой шанс в прошлом, поддался уговорам…

– Я не собираюсь с ними взаимодействовать и тем более выдавать результаты ни для «Фокуса», ни для Федерации. Я сломался, я больше не верю в идеалы, что мне вживляли в мозг с самого рождения, – помолчав немного и не дождавшись ответа, решил повторить своё прошлое предложение. Увиливать дальше нет смысла, я уже открылся. – Я всё ещё хочу передать вам доказательства против «Фокуса» по Торрайскому конфликту и катаклизму на Римо.

Глава 58

«А что на счёт установок, программ?» – поинтересовался Нор, сосредоточенно глядя на меня. «Сообщения, передаваемые тебе, очень настойчивы».

Понятно.

Я почувствовал давление, с меня считывали поверхностную информацию, не нагло вламывались, но старались уловить каждую мелочь, что на уровне инстинктов могла проявиться. Я не стал сопротивляться, мне всё равно. Больше ничего не хочу утаивать. Главная тайна этой вселенной спит сейчас в маленьком домишке за моей спиной, так что мои собственные секреты просто мирская грязь, в которой может вываляться любой.

Хочешь всё знать – вперёд!

Со времени моего зачатия я был бесправен. Сначала в «Матке» за меня решили каким мне быть, подкорректировали под заданные кем-то параметры, под общую статистику, затем при обучении загрузили нужными программами, а по результатам повели по лестнице вверх до почётной должности дозорный, вкладывая мысль, что отвечаю за всех. Мне дали голос и власть над людьми, а затем всё разом отобрали, когда перестал играть в начатые не мной игры. Множество погибших граждан ради неких целей общего комфорта никого не интересовало. Неудобно. Некомфортно. Непоказательно. Комфортно, когда граждане на предназначенных им местах и просто верят, что всё правильно, что я защищаю их интересы.

Я устал от этого навязываемого всем комфорта. Я хочу узнать реальный мир, лишить Фокус обретённого ими могущества. Хочу, чтобы кучка избранных перестала решать всё за других.

«Это невозможно», – скупо огорошил меня Воу, заставив вздрогнуть. В груди что-то оглушительно застучало. «Ты на Родине-1 и здесь есть Совет форкошей. Старшие представители рода решают судьбу нашего общества. Анархия – ведёт к хаосу. Кто-то обязан брать на себя ответственность за всех».

Сердце пропустило удар. Я моментально закрылся, так и не поняв при этом, успел ли прищемить кому-то «нос».

И как я мог об этом забыть? Нет, не мог, но почему-то воспринимал иначе, чем в Федерации. Меня обманули или я обманул себя сам?

Я ведь видел наказание Рау, я переживал его ничуть не спокойнее своего собственного отстранения, но по какой-то причине об этом перестал думать. Это их вмешательство?..

«И давно ты всех и вся подозреваешь?» – заинтересовался Воу, как бы невзначай, не выражая озабоченности. Глашатай так же на меня никак не реагировал, разглядывал только и то без особого интереса.

– Давно.

Он никак не прокомментировал и, конечно же, оправдываться не начал. Похоже, совсем не беспокоит, что я думаю на этот счёт. А я, я просто в сомнениях. Мне странно и непривычно сейчас. В голове какой-то хаос.

«Трудно живётся тебе без привычного подавления эмоций», – так же спокойно продолжил Воу. Он не спрашивал, он был убеждён. «Анализы давно готовы. Твой ДИС рабочий, но он не подавляет часть эмоций».

Что? Ты шутишь?

Нет, не шутил. Можно было бы придумать что-то поинтересней, но не такое. Я всерьёз напрягся, вникая в объяснения и формулы, закладываемые форкошем в мою голову.

Кто бы мог подумать, что солнце чужой планеты настолько для меня может оказаться опасным. Ведь делались замеры перед экспедицией, всё просчитывалось, проверялось. И после анализы проводились. Ничего не было отмечено. Пигментация кожи – стала единственным значимым неудобством, а выработанные кожей кислоты не превышали норму. Однако они окислили датчики эмоций моего ДИСа. При полной проверке перед отправкой меня на Родину-1 это должно было быть выявлено. Должно было.

– То есть мои эмоции не подавляются?

«Немного. Чем дольше датчики окисляются, тем меньше. Или не все. Список может выдать КУ. Например, подавление окситоцина происходит довольно неплохо, а вот что касается норадреналина или тестостерона, уровень подавления постоянно снижается, датчики не воспринимают их наличие и естественно не подавляют. Неужели ты сам не заметил, что стал более вспыльчив, восприимчив?»

Заметил? Возможно… Но ведь ситуации были такие. И я всегда стараюсь себя держать как раньше в руках, мыслить рационально. Или… Я сам не знаю! Ар!

Теперь, когда я знаю, что расшатан эмоциями, справляться с собой стало ещё трудней. Что из этого настоящее, что на нужном уровне, а что подверглось подавлению? Как мне теперь воспринимать мир вокруг себя, если ни в чём не уверен. Может ли быть, что ДИС ещё в чём-то халтурит? Кто вообще решил, что во мне нужно подавлять? И почему при недостаточной работе ДИСа я всё же не сошёл с ума? Нас пугали этим, показывали записи, убеждали. Может, я уже сошёл с ума? Может быть, моё помутнение случилось раньше?

Какая глупость. Так можно всю свою жизнь назвать безумием. Всё к чему я стремился, чего желал и о чём думаю теперь, стоит назвать сумасшествием.

«Мы тебя оставим», – заметив мою растерянность, решил Воу, собравшись уходить.

– Нет, погоди.

Поддавшись моменту, я задержал их и остановился сам. Мне нужно было осмыслить, но не подавляемые во мне эмоции требовали немедленного действия. Я чувствовал себя таким обманутым, что не мог всё это просто оставить как есть. Я так и не узнал ничего важного, не получил никакого ответа и оказался раздавлен одним простым сообщением. На Сиятельной я бы и не обратил внимания на поломку ДИСа, просто заменил бы и всё, но теперь мне стоило задуматься, что же в моей ситуации было на самом деле случайностью, а что могло быть строчкой в чьём-то плане.

Глава 59

От множества мыслей заболела голова.

Как Лёля живёт со всем этим внутри постоянно?!

Лёля. Точно. Она человек, самый настоящий человек, а не подделка вроде меня или того же Мярпу, Ртиха, любого другого гражданина Федерации. Может быть, самым верным решением сейчас для меня будет ориентироваться на неё?

Оба форкоша терпеливо ждали продолжения от меня, никто не тронулся с места.

Идея, пришедшая так внезапно на ум благодаря Лёле, стала обретать смысл. Чем больше я думал, тем сильнее подталкивали меня к немедленному воплощению эмоции. Жажда риска щекотала нервы.

Это похоже на попытку самоуничтожиться. Ужасно похоже. Это звучит опаснее, чем полёт на дельтаплане. И мне это нравится. Эта идея на самом деле мне нравится, хоть чисто внутренне я не могу не испытывать беспокойства.

Что ж, нужно решаться.

– Я хочу удалить ДИС.

Форкоши переглянулись.

«Это очень важное решение, капитан. Ты уверен?»

Воу как обычно был осторожен. Я не задумывался об этом раньше, но у него ведь нет ДИСа, но этот старый форкош умеет контролировать себя. Хотел бы я так же.

– Да, – отозвался осторожно, точно бы ступая по хрупкому льду.

Вот так. Я могу это сделать. Могу. Узнаю, каков предел моего гнева, приходит ли безумие вслед за болью и имеет ли счастье вкус. Звучит довольно неплохо. Больше никто и ничто не будет контролировать меня. И уже даже никто не сможет попытаться сказать по гормональным выкладкам, что я не здоров. Без ДИСа все их выкладки не будут ничего значить, только моментальное считывание, у которого есть погрешность.

Я не могу уже изменить кардинально свой генетических набор, предрасположенности, но могу дать себе волю. Это очень символично. Обрести свободу от навязанного комфорта нынешней цивилизации на Родине-1.

«Нет».

Внезапный отказ Воу меня озадачил.

Как это? Почему?!

– Вы меня жалеете? Думаете не справлюсь?!

«А ты так уверен в себе?» – удивился глашатай, выражением глаз выказывая мне сомнения. «Легко стоять перед своими гражданами, отчитываться о огромных потерях и том, что якобы всё налажено, когда даже маломальское сочувствие и чувство вины в тебе уничтожены ДИСом, но смог бы ты всё это сделать без него?»

– Я и тогда чувствовал, – признался, открыто глядя ему в глаза.

Чувствовал. Переживал и винил себя за нерасторопность. Может быть, не так сильно, как мог бы, может, это были не совсем эмоции, а понимание, но именно тогда решил во всём разобраться, докопаться до истины. Я сделал, что обещал себе, предъявил обвинения на закрытом слушании и проиграл.

Я позволил себя убедить, что от обнародования имеющихся у меня доказательств всем станет хуже, что Торрай не выдержит этого противостояния с Фокусом и окажется повержен. Теперь же об этом жалею и не хочу повторения. Быть может, лишившись ДИСа, я сойду с ума, как другие мои современники, но ведь не сразу. У меня будет какое-то время чтобы нанести ответный удар по Фокусу, сделать в этот раз всё правильно с самого начала и тем самым защитить граждан Федерации, что меня поддерживали раньше, и Лёлю, особенно Лёлю.

«Мы не станем у тебя удалять ДИС сейчас. Здесь не то место и не то время. Пока ты рядом с Лёлей, даже с ржавыми контактами ДИС лучше, чем ничего», – сообщил Воу.

У меня было ещё несколько секунд для надежды, что у глашатая иное на этот счёт мнение, не зря же он так подначивал меня, но, когда тот обратился ко мне, понял, что ошибся.

«Приведи её в административное здание и будешь освобождён».

Я проигнорировал его интерпретацию моей просьбы. Мне не хотелось подозревать его в незаконном проникновении в мой разум. Мне следует отбросить подобную подозрительность, раз уж сам выбрал форкошей в союзники. Для форкошей удаление ДИСа на самом деле может быть освобождением, для гражданина федерации – это практически попытка самоубийства, особенно для политика.

И всё же мне отказали.

– Чего вы боитесь?

«Многого», – легко отбрил Нор. «Тебе действительно нужно объяснять?»

Нет, не нужно. Уж от тебя я не жду объяснений точно. Глашатай на Родине-1 нужен не для этого. Титулы и должности разные, а суть она одна. Интересно, ты хоть раз сомневался в себе? Думал ли ты, что кем-то можно пожертвовать ради других?

Так много вопросов теперь в голове, а спросить не могу. Вряд ли глашатай пожелает быть со мной откровенным. И я бы на его месте не стал, а то был бы ещё более холоден, недоволен. Это так давно было, что я и не понял, что изменился.

– А что на счёт имеющихся у меня материалов на Фокус?

Вот мы и приблизились к наиболее важному. Нужно оставаться спокойным, сдержать себя. Теперь мне это особенно нужно. Можно перестать надеяться на ДИС.

«Можешь отдать нам, если есть такое желание», – непринуждённо согласился Нор.

Меня будто бы опалило. Ар! Такое ощущение, будто я их наёмный рабочий, будто бы это что-то малозначимое. Я должен смириться с этим, чтобы в этот раз исполнить задуманное? Нелегко признавать, но выходит, что так.

Как же они делают это? Как справляется Лёля? Или же она не чувствует такого ярого желания ударить кого-то или сказать что-то оскорбительное тому, кто раздражает, кто обижает её? Видимо так. Потому и богиня.

– А я? Мои показания?

«Можешь выступить, если у тебя есть такое желание».

– Желание? Разве вам не нужно подтверждение? – не успевая сдержать себя, выкрикнул я.

Что за разрешение? Мы говорим о серьёзном деле, а такое ощущение, что я напрашиваюсь в компаньоны для путешествия.

Но глашатай даже не вздрогнул:

«Мы не будем строить своё обвинение, полагаясь на тебя, бывший дозорный. Хочешь, чтобы форкоши тебе доверились, прояви добрую волю. Ты находишься непозволительно близко к великой ценности этой планеты, но жаждешь ещё больше доверия? Омерзительное высокомерие».

Глава 60

Только спустя какое-то время, побыв наедине с самим собой, я, наконец, успокоился и понял, что общение форкошей могло быть проверкой, попыткой намеренно вызывать во мне сильные эмоции. Они этого добились.

А потом я увидел умиротворённо спящую Лёлю и потух. В самом-то деле, чего я так разошёлся? У меня такой уникальный шанс быть рядом с человеком из прошлого, помочь её защитить, а я злюсь из-за мелочей. За знаю, что вёл бы себя куда хуже и строже форкошей, если бы мы поменялись местами, но не могу не реагировать.

Вот, значит, каково без нормального подавления. Тяжело, непривычно, тревожно.

Как же Лёля с этим справляется? Она ведь не может не понимать, что уже не дома. Как она борется со стрессом без ДИСа? Какая же у неё выдержка!

Как-то теперь даже стыдно, что я мужчина, по всем устоям Федерации, защитник во всём полагался на гаджеты в то время, как она справляется со страхами и эмоциями молча, не требуя помощи и особого отношения. Берётся за любую работу, стирает и готовит, забывая о стрессе, о скорби потерянного дома. Великая женщина.

А меня про какое-то положение в обществе спрашивают. Как-то глупо и мелочно.

Воу говорит, что она безумна. Не мудрено, после стазис-поля. Сама она пошла на этот шаг ради науки или же была избрана чьей-то высшей волей, всё одно серьёзное потрясение.

Только вот я не особо-то уверен, что это так, что она на самом деле не в себе. Это в сравнении с гражданками Федерации она странная, а с женщинами прошлого – я не уверен. Разве те не вели дом, не заботились обо всём разом, не были опорой. Вот и она старается.

И я смогу. Непременно. Иначе, кем я тогда буду? Разве смогу поверить в самого себя, если сломаюсь из-за отсутствия ДИСа.

Нет уж, пусть у меня тоже всё станет по-настоящему, без комфорта, зато в реальности. Тогда уж узнаю, каков мир на самом деле и кто в нём я.

Никакого подавления. Никогда больше.

Кстати про подавление. Какой гормон Воу мне называл? Окси… Окситоцин, точно, он. Я бы должен знать про такой, раз название знаю, иначе телепатически передалось бы что-то несуразное. Где-то и когда-то я что-то про него знал, а теперь почему-то трудно вспомнить. Воспринимается отрицательно, точно бы из раздела ядов или того же норадреналина. Схожи в действии?

Нет, сложно вспомнить самому. Сейчас бы провести поиск по памяти, но через ИП (индивидуального помощника) не получится. Может, есть что-то в моей книге? Не моя тематика, но из базовой информации. Вот для Лёли же детская книга по языку нашлась.

Я осторожно пробрался мимо Лёли, проверил, что та всё ещё спит, и принялся за поиск. Ожидаемо информации набралось скудно и предназначена она была скорее для детей. Опасный гормон привязанности.

Да, точно, вот при обучении ещё в малолетстве я что-то такое и слышал от наставников. Как раз при постановке первого ДИСа, когда нам и разъясняли, что это и для чего нужно, упоминали опасные гормоны, которые гражданам следует начать подавлять. Мы и сами тогда заметили, как всё изменилось, тех же ссор стало между нами меньше, а значит и наказаний. Наконец-то Диваз оставил меня в покое и перестал сравнивать нашивки на форме и список привилегий за достижения. До того у нас было слишком много стычек, они всерьёз могли повредить моей будущей карьере. Я не мог молчать и терпеть. А после… Не помню. Мне стало безразлично? Нет, вроде. Не уверен.

В активных воспоминаниях о тех годах мало что осталось: сам Диваз, драки и его исчезновение вроде. Перевели? Не помню, совершенно не помню.

Как ни копайся в своей голове, надежды вспомнить мало. Но вот чего в толк взять не могу, так того, как нас детей могли испугать гормоном привязанности, если нам и опереться в своём быту было не на что. Может, говорили в общем. Скорее всего.

Однако окситоцин у меня подавляется до сих пор прекрасно, настолько, что вопрос с опекой я отодвигал сколько мог. Дело в этом? Но как же тогда другие? В моём окружении было не так уж много таких же отказников. Я всегда считал, что это из-за моих убеждений, собственного опыта знакомств и дурных примеров коллег.

Ладно, не буду себе врать, дело было ещё в Алипе. Она была так идеальна внешне, показательна, соответствовала всем требованиям опекаемой дозорного… Как я ошибался. Ар! И сейчас воспоминания о ней вызывают гнев. О, да, теперь он самый настоящий. Тогда я на все её требования просто написал отказ и заставил признать его, а вот сейчас бы вряд ли сдержался.

Эти постоянные капризы, желание всюду быть выше и лучше других, попытки получить больше, чем разумно рассчитывать. Ни единого раза не подумала, как это будет выглядеть со стороны, не подумала о том, что дозорный не может позволить себе подобного. Знала только одно слово «хочу»! Ар!

Жадное, вечно ищущее соперничества существо! Вот что следовало научиться подавлять для комфортного существования.

Постоянно восхваление самой себя, капризы, ненасытность, такие сейчас гражданки Федерации, все, с малым процентом исключений. Если они не требуют ничего от опекуна, то берутся за саму Федерацию. Я с ними успел познакомиться благодаря смотринам. А Фокус как раз пользуется этими их отталкивающими качествами, чтобы внушать свои собственные идеи и подбивать на сумасшедшие поступки против неугодных им.

Ар! И зачем я о Алипе вспомнил?!

Вот уж рядом с кем точно нужно подавлять гормон привязанности. На все сто процентов, а то и двести. Сначала во всём соглашается, а после только требует и ничего больше.

Но здесь, на Родине-1 мне ничего подобного не стоит бояться даже без ДИСа. Лёля не Алипа, не такая, я ведь убедился. Она другая.

Глава 61

«Ласковый взгляд и утешение». Да, именно так.

Инструмент в моих руках легко снял стружку с деревянной заготовки, что в будущем должна стать фигуркой.

«Ласковый взгляд и утешение». Это правильно.

Моя рука вильнула, и инструмент едва не срезал стружку в неверном месте. Очередная ошибка.

«Утешение… Успокоение – это облегчение страдания участием…»

Ар! Как сложно!

Совсем непонятно… В словаре легко написать, а как сделать-то?! Прочитать-то я об этом прочитал, но толку-то. Как это делали древние? Что должен делать я. Что такое это утешение на самом деле, не на словах, на деле. Форкоши ничего мне не сказали, в книге ничего полезного тоже нет. Лёля поранилась в моём присутствии, будучи под моей ответственностью, но что мне теперь нужно сделать неизвестно.

КУ оставил для меня только регенерационную помазку или мазилку, не знаю уж как правильно это называть. Такой ерундой давно никто в Федерации не пользуется. Открытые раны обрабатываются растворами и перекрываются спецгаджетами вроде «Света».

Мне казалось, что в этом рекреационном центре только видимость быта прошлой цивилизации людей, послевоенной эпохи с чёрным фанатизмом, но теперь начинает казаться, что всё взаправду.

Из-за Лёли так можно вернуться к той далёкой старине, применять пахучие помазки, обматывать раны плохостерильными тряпками, молиться на свет и охлаждать травмы снегом. Надеюсь, что следующим шагом не будет симуляция длинноухой лекарки или бородатого старика с посохом. Может быть, когда-то люди верили, что всё это само по себе помогает, но допускать такой фарс в моём присутствии я не собираюсь. Так точно можно свести с ума. Какие бы существа не жили в Лёлины времена, не стоит путать её ещё больше.

Нам нужно помочь ей привыкнуть к сегодняшней реальности. Но я не знаю как это правильнее сделать. Проблема.

О, проснулась наконец-то.

Я отложил заготовку с инструментом и пошёл к ней. Выглядела всё ещё бледной, встревоженной. Испугалась, понимаю.

Что-то нужно сказать. Только что? Как я должен утешить?

Ар! Смотрит на меня, как на мучителя. Ужасно.

– Можно? – неуверенно попросил я, желая взглянуть на травму снова.

Не подходил к ней после ухода КУ, боясь раньше времени потревожить. Сказали, что должна отдохнуть, всё сделано, но теперь ведь можно. Тем более нужно обработать поверх этой пахучей помазкой.

Дай мне взглянуть. Диагноз поставлен, но мне хочется убедиться. Самому. Лично.

Запаниковала, стала отодвигаться. Ох, нет, так нельзя. Не отдаляйся. Я не хотел, чтобы так случилось. Ты ведь сама падала, я не… Ар! Невозможный языковой барьер! Так нечестно.

Ха? Всё же согласна.

Лёля ответила мне на своём родном языке, но я понял, что это означает. У меня должно получиться, мой разум развивали ведь не только чтобы выдавать заранее приготовленные речи, я их себе писал сам.

Хорошо, выглядит и впрямь обычно: нет ни покраснений, ни припухлости. Только вот твоей хрупкости никак не получается не удивляться. Какая же ты слабенькая, худая. Мышцы совсем не развиты, потому и травмировалась. Молчу о коленках. Касаюсь и чувствую, насколько ты слабая по сравнению со мной.

Хорошо, теперь памазку. Разогреть в руках и растереть по коже. Так нужно.

Ох, я, в самом деле, должен делать это? Да, конечно. Но всё же? Я могу? Такая близость… возмутительно… У меня ведь лицензия не такая.

Я растёр между ладоней шарик лекарственной памазки, запахло чем-то навязчивым, тяжёлым. Так, теперь растереть. Я должен, ведь это ради неё самой, помощь. Так, вот так осторожно, не трогая ничего другого. Я просто помогаю регенерации тканей, это совсем не притязания. Совсем нет. К тому же ты такая слабая, трогательно неидеальная и тёплая. Никогда бы не подумал, что от женщины может быть так тепло, даже жарко.

Что?!

Лёля вдруг дёрнулась и сильно ударилась затылком о пол.

– Тише, тише!.. – попросил я, стараясь понять, что случилось, и не сделал ли я только хуже. Может вернуть КУ?

Она заговорила и меня точно обожгло.

О, да, всё. Я закончил. Конечно, закончил. Это была просто лечебная процедура. Не подумай… Ничего в общем, просто сделал, что следовало.

– Есть!.. – сказала Лёля.

Пусть дальше я не совсем понял или ещё не очень хорошо запомнил следующее слово, но это уже знал. Еда. Да, точно, тебе ещё нужно поесть. Конечно же. Неловкость подгоняла меня к действиям, поэтому я с охотой переключился на её просьбу, чувствуя на себе её взгляд.

Не нужно сейчас на меня так смотреть, и отворачиваться тоже… Я не хотел ничего плохого. И почему ты на меня так смотришь? Если хочешь ругать, то ругай.

Но Лёля только наблюдала за мной и ничего больше. Я не знал, как на это реагировать. Думал, что как только поставлю чашки на стол, она сама подойдёт, но этого так и не случилось.

Слабость? – Наверняка.

Решительно приблизился, подхватил её с меховой лежанки и усадил за стол. Я сделал это только чтобы помочь, ничего такого не думай. Просто тебе нужно поесть, нужно восполнить недостаток калорий. Еда людям необходима. Хорошо, что здесь можно использовать привычные мне обогащённые витаминами и нужными минералами продукты, которые так похожи на то, что ели в твоё время. По крайней мере, мне хочется думать, что похоже, поэтому тебе комфортно.

Тебе тоже нравится, это радует. Обычно женщины хотят, чтобы было всё красиво, необычные формы, башни из модифицированных круп или что-то особенное, но в чём смысл? Хорошо, что ты не такая.

Глава 62

Неожиданный стук в дверь прервал мою радость от покладистости Лёли.

К чему эта древняя никому не нужная вежливость? Глупо же. Дом не мой и даже если был бы, этот стук ужасный анахронизм, когда должен иметься домовой. Ах, да, Лёля.

– Форкош, – заметив её тревогу, сообщил я и пошёл открывать.

Это немало раздражает. Зачем уходили, если собирались вернуться. Или это из-за недавнего?.. Или решили её самостоятельно забрать? Почувствовали что-то? Услышали?

Я много чего успел понапридумовать, но открыв дверь, увидел Воу с огромной дохлой птицей в зубах. Не наша мурфа. Другая какая-то. Шея длинновата и оперение светлое слишком.

– Что? Зачем?

Форкош легко сплюнул мне в руки птицу, перья оказалась перепачканы в его слюне. Ар…

«Лёля хочет нормального мяса», – сообщил мне гость, заставив недоумённо оглянуться на ошеломленную гостью из прошлого.

Что правда? Это? Какая-то ерунда. Дикость…

«Правда. Она всё время мечтает об обычном, настоящем животном мясе. Побоялись что-то крупное сразу ей давать, поэтому птица».

– И что мне с этим делать? Как?!

Я был в растерянности.

Серьёзно? Они серьёзно? Это ведь дикая птица, из природы. Они хотя бы состав её должны были проверить, вдруг в ней слишком много белка или жирность не та. И как я её должен готовить? Никаких инструкций не видел на этот счёт. Как избавиться от перьев?

Воу! Ты издеваешься, да?

«Я думаю, Лёля хотя бы примерно знает, что с нею делать», – спокойным тоном сообщил мне форкош.

Она? Я оглянулся. По взгляду не очень понятно, что у неё там сейчас на уме. Вполне может быть, что он прав. Мне следует вручить ей эту птицу?

Я недоумённо глянул на мёртвую тушу в своих руках. Тяжёлая. И перьев много, мелких и не очень. В воображении быстро нарисовалась картинка того, как Лёля взялась дёргать перья или сжигать, никогда не задумывался, как в древности это делали, без наших аппаратов и продвинутых технологий.

Что-то я ещё не готов, кажется, на это смотреть…

«Выходи на улицу, поможем», – предложил Воу и, развернувшись, потрусил прочь.

Дверь от моего толчка медленно закрывалась, а я по-прежнему смотрел на птицу. Я продолжаю погружаться в прошлое. Это оно самое. Странные ощущения. Не могу сказать, что приготовление птицы именно то, что я хотел пережить.

Ты, правда, хочешь этого?

Я только поднял глаза на Лёлю и тут же чуть было не отпрянул с такой жадностью она смотрела на дохлятину в моих руках. Мне даже стало как-то не по себе. Показалось, что она сейчас с места вскочит и возьмётся разделывать тушу прямо так, не убрав перьев, а то сразу и есть.

Невольно почувствуешь тревогу. Женщина, ты настолько кровожадна?

Помня с каким усердием она всё делает, мне есть о чём переживать. Одна её стирка чего стоила. Она вполне способна взяться за дело прямо сейчас. Во что после превратится дом, даже представлять не хочется. Полы мыла – всё водой залила, стирала – все вещи в корыто покидала. Здесь в таком случае что-то подобное будет?

Заметив мой взгляд, она чего-то вдруг опустила взгляд, поникла. Даже боюсь предположить, что тебе пришло на ум сейчас. Нет уж, сиди лучше тут, занимайся изучением языка, а я за Воу.

Как только оделся и вышел на улицу, тут же и наткнулся на форкоша. Мою руку оттягивала тушка птицы, а при нём не было ничего.

– И как будешь помогать? – поинтересовался я, всё ещё испытывая раздражение.

«Идём».

– Куда?

Неужели в администрацию? Вот уж нет. Проще выкинуть эту птицу и пусть как хотят. В конце концов, это мясо не может быть достаточно сбалансировано, а значит неполезно.

Куда? Воу внезапно повернул за избу, миновал несколько хозяйственных построек и затем потрусил дальше за деревья. На мои тихие оклики он не реагировал, поэтому пришлось идти за ним.

Только бы мне жизнь усложнять. Я бы прекрасно провёл время без вот этого всего! А мясо, так могли бы потом об этом позаботиться. Заставляют меня её вести в центр и ещё больше всё усложняют.

Ах, вот оно что…

За деревьями нас ждал КУ.

– Он будет обдирать?

«Щипать», – тут же поправил меня Воу, взглядом предлагая передать поднадоевшую дохлятину, с которой я таскался за ним по лесу. Хорошо, что недалеко пришлось идти.

– Без разницы, – буркнул я, с радостью избавляясь от птицы.

Едва её получив, андроид тут же принялся выдёргивать у неё перья. Не особо быстро, но вполне легко. Ими тут же запорошило снег под нашими ногами. Не особо приятная картина.

– Почему нельзя теперь сделать это нормальным способом? Не говори мне, что у вас на Родине-1 нет для этого аппаратов.

«Есть, конечно. Но в данном случае мы решили отказаться от их применения и сделать всё максимально вручную».

«Ну да, вручную», – вслух подумал я, разглядывая размеренно освобождающего тушку птицы от перьев андроида. Очередной фарс.

«Ты же понимаешь, что другого способа для нас нет».

– Да. Но так может что-то остаться, и не гигиенично это всё. Мы на улице, на открытом воздухе.

«Вода и термическая обработка ничего вредного не оставит», – поспорил со мной Воу, разглядывая процесс работы.

Может и так, но всё же ничего хорошего. Я бы на вашем месте больше заботился о Лёле, она всё же не форкош, а женщина из прошлого, можно сказать, из другого мира.

– А как же баланс? Вы же не сможете регулировать соотношение жира и белков. Еда должна быть полезна и комфортна для организма.

«А ещё она должна быть вкусной».

– Полезная еда так же вкусная.

Ну, попробуй, поспорь со мной.

Знаю, что форкоши до сих пор охотятся на своей земле, убивают и поедают сырое мясо. На наших же пищевых фабриках прорабатывается всё: польза, вкус, вид. Никакого ожирения, никакого переедания, и никакой вины за убийство диких животных. Клонирование, синтезирование, культивирование и даже имитирование, вот на чём строится современная пищевая промышленность, но теперь я должен буду есть на ужин дикую птицу, не прошедшую сертификацию, выращенную неизвестно где и даже обработанную андроидом посреди леса на Родине-1.

Тут и с работающим ДИСом сойдёшь с ума.

И последние события стали наводить на мысль, что именно этого пытаются добиться форкоши. Фокус не смог бы придумать такой изощренный план, а у них не напрягаясь получается.

Глава 63

– О! Что это он делает?!

Я механически вздрогнул, увидев, как достав горелку КУ начал обрабатывать этим огнём кожу птицы. Моих ноздрей коснулся неприятный запах, такого раньше не знал. Места касания стали темнеть. Что за дела?

«Сжигает остатки перьев», – пояснил Воу, точно бы это было само собой разумеющееся.

– Какие? Зачем?

«Так делали прежде».

Я опустил руки. Прежде. Конечно, всё как прежде, очень-очень давно. Только выглядит это, мягко говоря, ужасно и странно. Даже уже говорить против ничего не хочется. Всё решено за меня. В конце концов, я ведь не обязан это есть. А Лёля…Хм… Вот тут большой вопрос. Лёля ведь это будет есть, совершенно точно будет, если Воу сказал, что птица именно её желание.

Ар, что я уж себе-то пытаюсь врать, я же видел её взгляд, её интерес и азарт. Конечно, будет. Её действительно не волнует никакой баланс. Но, может быть, это потому, что она не понимает, что так поможет своему организму, или ещё не привыкла к сбалансированной пище. Такое вполне возможно.

Одна проблема, пока я не могу с ней поговорить, не получится и объяснить, а, значит… Я с напряжением глянул на закопчённое крыло дохлой птицы. На фоне белого снега тушка выглядела неприятно сине-розовой.

И что мне с этим делать? Хм, это важный вопрос. Действительно, что?

Пришлось обратиться с ним к Воу. Пусть уж поломает голову, раз уж всё это его собственная затея.

«Отдай Лёле».

– Что?!

Моему возмущению не было предела. Конечно, ведь ДИС не работает как надо, так что ничего удивительного.

Что ещё за предложение?

– Как ты себе это представляешь? Одно дело позволить ей готовить из сбалансированных чистых продуктов, когда там и делать ничего не нужно особенного, и другое дело органическая несертифицированная живность.

«Дикая», – поспешил поправить меня он, без особого интереса относясь к моим словам.

– Одно и тоже.

«Ты так думаешь. Что тебя смущает?».

– Всё. Как она будет её готовить с таким слабым телом? Как готовить, когда нет нормальной техники? Это немыслимо. У неё ведь нет ни допуска, ни лицензии на производство любого рецепта из натурального пищевого сырья. Она поранится, изгадится и…

Я не договорил, потому что в этот момент КУ распорол птице брюхо и принялся вычищать её внутренности прямо на снег, вываливая их точно бы грязь, а не часть живого существа. Мне даже что-то доказывать расхотелось, так всё это кошмарно выглядело. Эта сторона жизни предков не казалась мне такой уж привлекательной. Я об этом раньше не задумывался, но теперь стоило бы вспомнить, что я когда-то просто предпочитал игнорировать. Мерзким ведь можно считать не только такие атрибуты прошлых, как рабство или мировые войны.

– К тому же она сегодня уже готовила. Её следует беречь.

«Достаточно просто потушить птицу. Возьмёшь самую большую посуду, в неё птицу, немного воды и немного смеси минералов».

Мне не хотелось отвечать. Ему так просто об этом говорить. Минералы без дозировки лучше не сыпать, тем более, если не знаешь какой у тебя самого внутренний солено-щелочной баланс и насыщение витаминами. Я это знаю, потому что имел возможность общаться с настоящими шефами пищевой индустрии, теми мастерами, что прямо сейчас формируют стиль и вкус нынешних тенденций в кулинарии. Это ведь всё не просто так, нельзя взять птицу и сварить, чтобы было вкусно. Нужно много чего знать, нужно понимать и чувствовать нужные сочетания, уметь к тому же подать. Это кулинарная философия, которую не понять форкошу, способному разодрать и съесть только что изловленную дичь.

Да, пожалуй, не стану даже спорить с ним и пытаться что-то объяснить. А птицу можно и не готовить, отложить и сделать вид, что забыл. Может, мне вовсе показалось, что Лёле было интересно. Или Воу даже ошибся, неправильно понял.

КУ протянул мне несчастную подгоревшую местами птицу. Пришлось взять. Вариантов других нет. И, в общем-то, я был благодарен за то, что ею пришлось заниматься не мне самому.

«Капитан, что ты думаешь о Лёле?» – ошеломил меня внезапно вопросом форкош.

Я занервничал. Ненавижу эти его вопросы, не содержащие в себе никакой подсказки. Совершенно непонятно что он имеет ввиду, что собирается вызнать.

«Мне кажется, что ты во многом ошибаешься на её счёт».

Что? Вот это уже что-то интересное. Что это ещё за предположение? Не говори мне, что собираешься сейчас так в открытую, лукавя, наговорить на собственную богиню. Какая низкая уловка. Лучше уж попытался хакнуть мне мозг, чем так.

«Ты смотришь на неё, видишь человека, и автоматически сравниваешь с гражданками Федерации, с теми, с которыми ты был знаком. Однако, ты должен знать, что на самом деле у Лёли намного больше общего с форкошами, чем тебе хотелось бы верить».

– Что это значит?

«То, что ты, как и все люди, пытаешься не замечать то, что тебе замечать не хочется. Не пытайся упрощать».

– Ты решил мне загадки позагадывать? Хочешь сказать что-то конкретное – говори, не нужно мне сравнений и доморощенной философии.

«Я просто хочу тебе напомнить, кто такая Лёля, почему она наша богиня. Её побуждения, её искренние желания и тяга к жизни передались нам. Мы не один в один с нею, но всё же имеем много общего. Внутри. Этого не изменишь. Федерация непригодна для её существования. Вот о чём ты должен знать и помнить. Её дом и семья здесь, даже если она пока сама этого не осознаёт».

Что он говорит? Лёля человек! Совершенно точно человек. Необычная, неидеальная, со странностями, но всё же человек. А такое понятие, как дом, давно изжило себя, как и семья. Что это вообще такое? Женщине требуется обеспечение и забота, а не работа в доме.

– Это ей ещё предстоит решить! – вдруг почувствовав злобу, напомнил я.

«А ты хочешь надеяться, что это решение будет в твою пользу?»

– Я?.. – немало удивившись, потеряно переспросил я. Что-то странное происходило в голове и груди, непонятное, неописуемое. Его вопрос задел меня, но я не думаю, что разозлился. – Почему сразу я?

Не понял. Почему он так сразу решил? Я ещё даже это не обдумал.

– Нет, мы же говорим про жизнь. Не верю, что ей захочется остаться и жить во всём этом. Топить печь, готовить птицу, – брезгливо тряхнув дохлятиной в руке, высказался я. – Людям нужен комфорт.

«Мы не можем этого знать. Жить она может, где пожелает, планета большая. А комфорт, о котором ты волнуешься, не проблема. Тебе ли не знать, что большинство интеллектуальной техники разрабатывалось благодаря форкошам. Возвращайся к ней, она начинает волноваться».

Глава 64

И снова я перед своим временным жилищем стою в задумчивости. Воу ушёл или, по крайней мере, сделал вид, что это так. Я не вижу и не знаю сколько вокруг прячется форкошей. Кажется, что я один, в далёком прошлом, добытчик, а в доме меня поджидает моя женщина. Но это всё иллюзия, и как только я войду, она будет разрушена.

Кажется, я начинаю ненавидеть этот рекреационный центр за его обман, за его слишком въедливые иллюзии, продолжения которым не может быть. Я современный человек, об этом забывать нельзя.

Что делать с птицей, я так и не придумал. Вернуться без неё проблематично. Лёля уже видела «сюрприз от форкошей», да и они сами наверняка наблюдают.

Что ж, сделаю, как советовал Воу. Возьму самую большую посуду, а минералы добавлю сколько обычно или меньше даже. Буду надеяться, что без усилителей вкус хоть какой-то будет. Я так-то с ДИСом питаться и безвкусной массой могу, а если Лёле не понравится, так только к лучшему. Обогащённые крупы это куда полезнее ведь, а вкусы, так их можно формировать добавками. Главное сварить, а затем распотрошить, хоть это и противно.

Однако, как только я вошёл в дом, понял, Лёля ждала. И ждала не столько меня, сколько «дохлятину». Так впилась в неё взглядом, что мне не по себе стало. Бесполезно было притворяться, я всё равно понял.

Почему так?! Не понимаю я её.

Оставив птицу на столе, я стал искать посуду побольше, но как только вытащил, Лёля с громким возгласом соскочила с печи. Вышло у неё не очень хорошо, чуть не упала, но, похоже, даже не обратила на это внимание. Она в очень агрессивной форме жестами и тоном голоса дала понять, что против моей готовки.

Мне стоило об этом догадаться. Её самостоятельность для меня ведь не была сюрпризом, но тут я оказался разочарован. Особенно было не по себе, когда она такая нескладная, слабая отправила меня подальше от птицы, усадила за резьбу по дереву. В ней тогда строгости было ничуть не меньше, чем в моём отце, а он воспитатель со стажем.

Она была серьёзна. Она верила, что может так себя со мной вести, что может распоряжаться, указывать. Осознание этого меня даже дезориентировало на какое-то время. Я пытался сопоставить имеющиеся у меня данные по различным историческим данным с женщиной из прошлого и ничего не понимал. Лёля нарушала все постулаты, будто бы существуя в каком-то своём мирке. Мне даже пришло на ум, что она ненастоящая вовсе.

Но это смешно. Заговор форкошей с целью внести смуту в человеческие умы, предоставив фальшивую Деву вечности? Это слишком сумасшедший план, как и эта женщина.

Но её безумие – это именно то, о чём совершенно не хочется рассуждать, мне, по крайней мере. Насколько она в себе и насколько сумасшедшая? Что из того, что творит, соответствует нормам прошлого и что нарушает их? Как можно это понять? На что опираться?

Лёле же на мои опасения и терзания было наплевать, она уверенно ворочала огромную тушу, колупала подпалины пальцем, высматривала что-то внутри, а затем грозно смотрела в мою сторону. У меня от этого в голове появлялось только ещё больше вопросов, но уже куда более приземлённых.

Зачем ты это делаешь? Что там колупать? А внутри что хочешь найти? Зачем ты её в ведро-то всю жахнула? Тебе что вода больше не будет нужна? Она, конечно, очиститься от большинства микробов и всего такого, но мусор с твоей дохлятины не будет уничтожен. Ар! Это смотреть невыносимо.

Теперь к печи пошла. Куда?!

Фух! Я уже было подумал, что она сама в неё залезть пытается.

Что? Почему ты всё время на меня оглядываешься? Что у тебя там за мысли? Чашки и горшки перебирала и всё на меня косилась, к птице вернулась и снова на меня. Помощь нужна, так вот он я. Понятное дело, что ты тут сама никак. Нет? Как нет? Сама? Опять сама?! Хорошо.

Я только уселся обратно, так Лёля взялась за нож. Вот так легко и непринуждённо, точно бы это обычное дело.

Эй, женщина, не начинай! Зачем он тебе снова? От меня обороняться? Положи. Нет, положи на место. Что? Для дохлятины? Ты смеёшься надо мной? Ты не справишься. Это работа не для женщины. Порежешься! Занесёшь заражение. Нет. Нет. Какая же ты упрямая! Хорошо, делай, но я за это не стану нести ответственность.

«Слышишь, Воу? Я отказываюсь нести ответственности за то, что может случиться. Воу!»

Хотел или не хотел форкош мне отвечать, но я ни за что не собирался сдаваться. Кто-то есть рядом и уж через него хотя бы, но моё сообщение достигнет адресата. На самом деле я бы предпочёл, чтобы сейчас в наш дом ворвались форкоши и отобрали у Лёли нож. Желательно навсегда. Но нет, ответ Воу меня разочаровал.

«Она умеет управляться с ножом. Проверено».

– Это не смешно, – буркнул я вслух и для него мысленно.

Что ж, ладно, отхожу в сторону. Но я всё ещё не понимаю, как так безалаберно можно относиться к женщине, тем более к богине. Это…

На этом месте я, кажется, потерял дар не только речи, но и мысли, потому что видеть, как хрупкая женщина с азартом кромсает дохлую птицу, зрелище не для слабонервных. Подобное в Федерации запрещено демонстрировать даже мужчинам вроде меня, не гуманно же. Но Лёле было наплевать на все мировые конвенции о морали и нормах гуманности, она тратила все свои маленькие силы, чтобы разрезать сухожилия и мышечную массу умершей птицы перед тем, как приготовить её.

Для неё это была просто пища.

А я, наконец, понял, о чём говорил мне форкош. На Родине-1 свои понятия о морали и гуманности. Вид птицы изменился, она кусками, но как это сделано, для чего…

Лёля с нежностью улыбалась мне, держа в руке перепачканный кровью и мясом нож.

Глава 65

Закончив кромсать птицу, Лёля с той же энергичностью разместила её на огромной металлической посудине и посыпала смесью минералов. Просто взяла щепоть и посыпала сверху, не особо переживая достаточно этого для дневной нормы. Кости же остались, и кожа, и… Полная кулинарная безграмотность.

Такое тоже бывает, но в основном у общих. Среди представительниц этого движения. Среди тех, кто не хочет опираться на нормы, выработанные другими для них. В чём-то я их несогласие и раньше мог понять, иногда, в отдельных вопросах, но вот в таком, даже не знаю…

Эй, куда ты так торопишься?! Дай мне. Хорошо, что хоть иногда ты включаешь мозги и соглашаешься уступить. Посудина и, правда, тяжёлая, а ты, может, и сама всё умеешь, но слаба физически. Нужно же рассчитывать.

Воспользовавшись её согласием, я помог ей с установкой блюда в печь. Теперь на какое-то время можно о нём забыть. Думал, она успокоится, отдохнёт, ведь сегодня травму получила, логично дать себе отдохнуть. Но нет, спокойствия от Лёли ждать бесполезно. Мне даже подумалось, что снова решила затеять что-то странное, к столу шла слишком решительно. Мысленно представилась очередная стирка или мытьё полов. Нет, хватит. Я даже на двор её сопроводил, чтобы не взялась здесь чудить. Вполне могла облазить все строения и найти для себя очередную проблему. С меня сегодня хватит.

Отправил её на печь, а сам занялся уборкой после того, что она на столе за грязь развезла. Заодно уберу подальше оставленное ею мясо, а там и выкину.

Книга, по моему разумению, ей сейчас полезнее. Учи язык Лёля, прошу, мне нужен шанс суметь сказать тебе хоть что-то.

Я бы не против выучить твой, но как это сделать. Твой язык забыт, его не существует в информационных базах, и нет никакой возможности, что форкоши поспособствуют его там появлению. Есть только возможность общаться с тобой и запоминать. Но этого так мало, я не успею, совершенно. Эх, поздно спохватился.

Но может попробовать попросить?

С этой мыслью я вышел на улицу снова. С собой было ведро для питьевой воды, нужно было набрать чистого снега, чтобы очистить новую порцию. Испорченную дохлятиной я вылил.

Я остановился у двери в размышлениях. Подбирал слова для нового обращения к форкошам. Я хотел получить помощи, я хотел успеть поговорить с Лёлей прежде, чем её отберут у меня.

Не нужно было напрягаться, чтобы понять, что как только она попадёт в административное здание, тут же я лишусь её. Кое-какие мысли у меня были, как начать разговор, но я всё же понимал, что дело это зряшное. Чтобы видеть Лёлю, мне нужно было проявить добрую волю, мне нужно было дать понять форкошам, что я ей не враг и ни при каких обстоятельствах им становиться не собираюсь.

Я отдаю им секретные материалы, собираюсь выступить перед всеми против Фокуса и даже готов удалить ДИС, но всё ещё недостоин просто быть рядом. Я совершенно не понимаю форкошей. Я и себя не очень понимаю. Только сейчас видел, как эта нежная, трогательно слабая женщина разделывала тушу огромной птицы и всё равно не могу от неё отвернуться. Меня должна была напугать такая жестокость, но я всё же верю в Лёлю, в её искренность и доброту.

В прошлом своём я бы подумал, что кто-то таким образом пытается вывести меня из строя, запутать сознание. Теперь же мне лень даже всех подозревать. Кажется, я устал от этих мировых сговоров. Где бы ни была истина, мне хочется доставить радость только одному человеку в этом мире.

Нежели это деградация, которой всех пугают? Почему же мне и тревожно, и весело? Может быть, сумасшествие заразно на самом деле?

Так ничего внятного и, не придумав, я вернулся в дом. А тут уже чувствовался аромат запекающейся в печи птицы, пока слабый, но всё же манящий. Я оказался немного удивлён. Вполне похоже на что-то съедобное. Смесь минералов сделала своё дело.

Лёля завозилась на печи, книжку отбросила, спешила.

Нет, подожди, не дам тебе бездумно скакать. Резвая такая. За тобой нужно получше следить. Я был беспечен не хуже форкошей.

Приблизившись к печи, сосредоточился и задал вопрос на её языке. Запомнить удалось всего несколько слов пока, кроме её имени. Кое-какие ещё крутились в голове, но я не был уверен в их значении, а потому не собирался пока использовать. Не хочу путаницы. Достаточно её реакции на своё имя.

Лёля догадалась не сразу, а потом заметно обрадовалась, закивала. Да, хорошо, когда тебя понимают, я бы от этого не отказался. Протянул к ней руки, желая помочь.

Принимаешь? Что замешкала, это ведь я. Это помощь… Вот так, да. Это…

Мышцы сами собой напряглись от её прикосновений. Я осторожно опускал её, глядя в глаза, и не мог оторваться. Вроде ничего не происходит, но какое-то странное чувство от всего этого. Так близко…

Глаза у тебя какие, цвет необычный совершенно, для меня необычный. Ресницы светлые, совсем негустые, но это по-своему хорошо. Не отводи глаза… Зачем ты?..

Да, конечно, еда, я помню. Сейчас помогу, только прежде посмотрю точно ли с ногой никаких проблем.

Я опустился перед ней на корточки, коснулся осторожно ступни, когда вдруг почувствовал, как Лёля положила свою ладонь на моё плечо.

Боишься упасть? Тревожишься? Я ничего не собирался такого делать. Ты… Лёля?

Я слишком ярко ощутил движение её руки вдоль плеча вверх. Такое тёплое и такое медленное, тягучее.

Что ты делаешь? Так делать нельзя. Я могу неправильно понять и потом?..

Её ладонь остановилась на моей щеке. Невероятно интимная близость, непозволительная для несвязанных друг с другом людей. Мне странно и непонятно. Что это? Зачем? Такие действия используют в любовных симуляциях, их приправляют вбросом соответствующих гормонов, а у меня работает ДИС. Но я чувствую, я что-то чувствую, определённо. А ты? Зачем это делаешь ты?

Глава 66

А?..

Лёля так внезапно отдёрнула от меня руку и отвернулась, что я окончательно растерялся, запутался и осознал, что совершенно ничего не понимаю.

Что это было? Зачем? Позволительно ли для меня проделать что-то подобное? Возможно ли?

Хотел бы я быть сейчас тобой, делать что-то, подчиняясь не логике и морали, а просто собственному желанию. Хотел бы понять мои ли собственные эмоции заставляют меня хвататься за тебя или же это тот сумбур, что творят неправильно распределяемые ДИСом гормоны. Что такое подавляемый гормон привязанности и отчего так хорошо сейчас просто быть?

Лёля на меня больше не смотрела. Я выпрямился, отодвинулся от неё, подумав, что ощущаемая пальцами мелкая дрожь в её ступне из-за меня. Привычная мне манера поведения диктовала приказ отойти подальше, дать ей свободного пространства, но что-то в том, как Лёля смотрела в сторону, мешало мне просто подчиниться. Смутно, но некое чувство неправильности нашего общения преследовало меня.

Отходя, я позволил себе мелочь, коснулся её макушки. Если ей можно, то значит и мне тоже.

Когда же я взялся за заслонку, Лёля снова ожила и взялась руководить. Получалось у неё из вон рук плохо, хотя бы потому что её выкрики мне были непонятны и к тому же раздражали. Она всячески попадала мне под руку, её азартное нетерпение выходило за рамки приличия. Неуёмность женской натуры поражало и злило одновременно.

Но вот мы, наконец, оказались за столом, а передо мной была тарелка с приготовленным ею мясом.

И что же мне делать? С одной стороны женщина из прошлого приготовила для меня еду. Она старалась, вкладывала всё своё умение, которое только было возможно в этих условиях. Есть шанс узнать, что же ели мужчины подобные мне из рук своих женщин в далёком прошлом на Родине-1. С другой же стороны я не могу забыть из чего это приготовлено. В рекреационном центре умело создавали иллюзию быта прошлой цивилизации, тут же совсем иное, как и чувства, которые Лёля вложила в эту готовку.

Разумность, любопытство и сомнения боролись во мне.

Это просто убитая форкошем птица из их угодий, которая была запечена в печи, воссозданной по найденным при раскопках зарисовкам и чертежам. У Лёли нет лицензии на производство еды, нет подтверждённого сертификата на вкус и нет возможностей повысить вкусовые характеристики, но этот аромат всё же действительно провоцирует меня.

Не смотри так на меня. Это неправильно. Знаю, что для меня сделала, но как-то неправильно принимать. Я ведь ничего ещё не сделал, не доказал. Действительно так важно для тебя? Очень?

Я видел себя в отражении её глаз. Она почти не дышала, и мне от этого тоже стало тесно в груди.

Что? Что с тобой?

Я не понял почему Лёля вдруг изменилась в лице. Живость её мимики не в первый раз заставляла меня беспокоиться. Теперь я уже не мог игнорировать свои чувства, не мог делать вид, что их не существует. Никой ошибки. Я превращаюсь в пещерного человека, не знающего как усмирить собственное «я».

У неё те же проблемы? Возможно ли, что и ты понимаешь, в какой двусмысленной ситуации мы находимся?

Похоже, что так. Но она решила продолжить. Лёля уверенно подтянула к себе собственную тарелку, мне же взглядом показала следовать её примеру. Что ж, еда – это сейчас меньшее испытание для меня. Я готов. Сколько бы не переживал о балансе и витаминах, это ничто по сравнению с формирующимся комком в горле, когда ты так странно молчишь.

Я готов есть что угодно с твоих рук, если это поможет тебе вернуть рассудок, освоиться в этом новом мире. Как бы только тебе об этом сказать?

Только хотел подойти к ней, как она встрепенулась, стала усаживать меня обратно, причём говоря со мной агрессивно, нервничая, будто в чём-то заподозрила. Могла ли она подумать, что я позволю себе что-то непотребное? Недавнее касание напугало её?

– Форкош? – различив среди незнакомых слов только одно знакомое.

Причём он тут? Или они? О ком ты? Что имела ввиду? Бесполезно, я не смог ничего понять, кроме обвинения в чём-то. Хочешь им пожаловаться? За прикосновение? За растирание? Что? Что?!

Какое-то время сидела тихо, прикрыв глаза. Я не знал, что и думать. Захотелось вновь обратиться к Воу, может тот объяснит, что между нами сейчас происходит. Я был растерян. Даже такой метод казался мне куда надёжнее ожидания.

Я столько всего успел передумать, а Лёля после небольшого промедления просто стала есть.

Эй, ты?..

У меня просто не находилось слов. Я чувствовал себя в эпицентре некой бури, которую нельзя было увидеть.

Есть? После всего вот этого?! Действительно?!

Да. Именно так. Лёля хотела от меня только этого. Ар! Что ты за женщина-то такая? Не могу тебя понять! Ты!..

Хотел заругаться, но увидел её улыбку. Эта странная еда, кажется, делала её счастливее. Чтобы не означало это чувство, это состояние внутри, но то, как Лёля выглядела, подходило под известное мне определение.

Я решился попробовать тоже. Не так уж плохо это выглядит. Я могу себя в этом убедить. На самом деле бледно, грубо, без эстетики и цвета. Слишком натурально, что ли?..

Но невозможно сопротивляться, когда женщина вот так с особым ожиданием смотрит на тебя. Это ведь было сделано для нас двоих, для меня тоже.

Надкусил, чтобы порадовать Лёлю ещё. Она ведь хотела, но был внезапно всерьёз озадачен вкусом, а точнее тем, что он был, к тому же довольно насыщенным.

Что за чудо? Разве натуральное не должно проигрывать? Да, насыщенность не та, к которой я привык, но в этом и есть что-то особенное. Отсутствие привычной доли соли, заставляло мой организм напрягаться, ориентироваться на иные сочетания. Как странно? Интересно. И… вкусно? Наверное.

Эх, вот если бы ещё мне сегодня удалили ДИС, тогда бы было ещё вкуснее или наоборот. Это интересно. Хотелось бы попробовать.

К такому, думаю, можно привыкнуть.

Глава 67

Я, задумавшись, перевёл взор на жующую Лёлю. Она будто бы забыла обо мне, увлеклась едой настолько, что брала куски руками, вгрызалась в них зубами, пачкалась, но всё равно оставалась радостной и счастливой.

Мне следовало ужаснуться такому поведению. Где-то глубоко внутри, вышколенный дозорный, каким я был, именно так и думал. Не эстетично, возмутительно, дико – так это выглядело со стороны по нормам Федерации. В стенах же рекреационного центра, в доме под старину в её поведении чувствовалась свобода. Лёля была собой и наслаждалась доступными ей мелочами, а я, я чувствовал радость за неё и зависть к тому, что так, как она не умею.

Есть руками? Вот так просто?

Я снова глянул на Лёлю. Забавно. Да и почему нет? Это ведь рекреационный центр, тут от меня и ждут того, чтобы следовал правилам выбранной эпохи. «Вы можете заняться ловлей рыбы, катанием на лыжах и даже рубкой дров» – именно так было в некоторых рекламных блоках. Про есть руками там не было, но по желанию можно было получить натуральные продукты. Так вот эта птица оно и есть. Приготовлена только не в МППК (мини-производственный пищевой комплекс), а женщиной.

Почему бы и нет. Ложка тут всё ровно не подходит, как и нож.

Посмотрел на Лёлю и решился. Непривычно, неудобно, жирно и грязно. Однако на вкус это не влияло, только на восприятие. Всё же некоторые установки, вдолбленные в меня с детства, трудно не замечать.

Странно, что таким образом питающаяся Лёля в моём понимании смотрится вполне органично. Почему так? Мне никак не удавалось этого постичь. Наблюдал за ней не скрываясь, а всё одно не мог понять.

Может из-за эмоций? Из-за того, как живо выглядит она, действительно радуясь этой пище?

Мне говорили, что это выглядит дико, неприлично, противно. Я соглашался тогда. Помню, что благодаря претендентке в опекаемые номер двадцать восемь, я смог убедиться в этом. На общем ужине, не скрываясь, она сказала мне, что из общих, что пробивалась в списки только, чтобы поговорить со мной, показать, как важно их движение. Но из всего мне запомнились только её непроницаемое лицо и одежда, выпачканная едой, собственноручно опрокинутой на себя во время обеда. Внимание моё она привлекла, но что же хотела сказать, осталось загадкой.

Я ведь никогда толком к ним и не прислушивался, потому что громче всех кричали те из них, кто хотел беззаботной безответственной жизни за чужой счет. Движение неоднородно. А вот сейчас мне думается, вдруг ей действительно было, что мне сказать? Вдруг за всей бравадой что-то скрывалось? Вдруг старательно выпячиваемые общими постулаты совсем не то, что на самом деле их волнует? Что если её бесстрастное абсолютно непроницаемое лицо лишь попытка скрыть истинные чувства, скрыть страх?

Размышляя, я сам не заметил, что уже какое-то время смотрю на опустевшую тарелку Лёли и груду костей рядом с ней. Стол нужно будет посыпать моющим.

Я только подумал, а она уже подскочила и принялась всё делать. Хотел остановить, напомнить, что только-только нога зажила, а ей до меня совсем дела нет. Остановить оказалось невозможно. Не стал пытаться даже, когда она зачем-то понесла кости смурфам. Что говорить, может, Лёля не знает разницы между хищными и нехищными.

А вот ещё нашла мясо птицы, что сразу не использовала. Я думал, выкину после, но Лёля не дала, взялась снова готовить. И ведь не устала.

Откуда в твоём теле столько энергии? По идее должна бы впасть в шок или депрессию, с трудом двигаться, вспоминать, как что делать. Непостижимая женщина.

Вот тут мне пришла в голову совершенно простая и по-своему отличная идея. Я решил поучить язык, причём не в одностороннем порядке. Я называл ей все, что видел на своём языке, а она повторяла на своём. Время пролетело незаметно. Даже ставя очередную порцию варева по её собственному рецепту, я не переставал указывать на всё подряд. Информации много, но что-то должно осесть. Хотелось найти какую-то связь, почувствовать общие корни, но хоть и было это увлекательно, ничего знакового не определилось. Однако это оказалось всё же интересно. Уверен, таким способом обучение будет медленным: нет возможности узнать правила, понять основу.

Мы прошлись с Лёлей по всему дому, уделили внимание каждому предмету и действию. Я хотел выйти с ней на улицу, продолжить там, но вдруг она отчего-то расстроилась и заревела.

На меня из-за этого поначалу напал ступор. Никак не мог понять, что такое случилось, что я сделал. Лёля хваталась за меня, что-то спрашивала или просила. Я ничего не понимал и от этого её слёзы ещё больше привадили меня в смятение. Я не уверен, что сумбур, происходивший во мне именно смятение, но не знал, как иначе его описать. В какой-то момент мне даже показалось, что от всего этого я и сам начинаю сходить с ума.

Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, я уселся сам и усадил её себе на колени. Довольно странная композиция для людей, если в доме полно места, не нужно экономить пространство, но мне почему-то показалось такое решение правильным. Может, где-то привиделось?

Не важно. Ничего не было важнее того, что я не знал, что делать с её слезами. Поистине опасное оружие, которым женщины в Федерации не пользуются, их отучили, «разоружили», введя ДИСы и гормонаторы.

Она была такая несчастная, такая слабая, тревожная, и так искала во мне утешения, что на меня что-то нашло, я принялся целовать её щёки, виски, нос.

Что такое со мной? Почему?

Глава 68

Жарко…

Щёки горят. Так вот что значит сгорать от стыда. А я-то считал это всего лишь реминисценция или попытка привнести в обыденное немного феерии. Но нет, я согласен с древними, лицо точно бы горит, по-другому и не опишешь.

Никогда бы не подумал, что могу так забыться, одичать. Я слишком буквально воспринял надобность утешить Лёлю, слишком осмелел, поддался диким чувствам, сохранившемся в генокоде, и необдуманно дал волю своей распущенности, чем испугал.

Ар! Нет, это не так уж и важно. Какая разница, где и как я этого всего набрался? Какая разница почему оно вдруг проявилось? Я ведь уже это сделал. Проступок совершён. Ничего не попишешь. Как половозрелый гражданин Федерации мне теперь следует просто признать это и повиниться. Так ведь?

Важно ведь не первопричина, а состояние обиженной мною Лёли.

Как же мне нужно поступить теперь?! Что сказать? Что сделать?

Это невыносимо. Я ещё не избавился от ДИСа, а уже не в ладах с собой, совершенно нестабилен.

Нет, не о себя я должен думать! О ней!.. Но…

Я опустил взгляд, наткнулся на светлую макушку и снова заволновался. Она так сидит уже продолжительное время, почти не шевелится и ничего не говорит.

Что бы это значило? Я её совершенно не понимаю, совсем…

И форкоши молчат. Был момент, когда я почувствовал ментальное напряжение по округе, мне показалось, что доисторическая дикость овладела ими, что вот-вот они все ворвутся к нам, разорвут меня и утащат Лёлю. Это почти тоже самое, что общение с будущими опекаемыми под контролёрами, но куда напряжённее, опаснее даже. Тут угроза не только общественным мнением, но и жизни.

Но ничего не случилось, и мне даже никто ничего не сказал. А теперь и вовсе тишина. Нехорошая какая-то тишина.

Это ведь могло означать, что Воу или какой-то другой форкош как-то связаны с Лёлей, даже если на самом деле, не имея возможности с ней ментально общаться, они считывают её психосоматическое состояние. Это определённо, а значит, они почувствовали, что я сделал… Узнали и?..

Почему же ничего не происходит? Чего ждут? Возможно меня? Признания? Покаяния? Да, наверняка. Так и нужно.

А она? Чего тогда ждёт она? Почему до сих пор молчит? Почему вместо того, чтобы оттолкнуть меня, воззвать к правосудию, прижалась и молчит. Уже и не плачет ведь. Не чувствую, не слышу. Дыхание такое размеренное.

Но что понимаешь из этого ты? Что для тебя нормально, что хорошо, а что ужасающе? Я почти ничего про это не знаю. Все исторические следы былой эпохи недоступны для граждан Федерации из-за запрета на распущенность и чрезвычайной побуждаемости к риску. Я ведь мог достать кое-что, хотя бы книги, но тогда не интересовался.

В памяти осталась только наскоро сделанная одним из однокурсников сон-минутка, где красавица, зажав в губах спелую ягоду, передавала её тебе. Вкус той иллюзорной ягоды и прикосновения губ выдуманной девчонки, остался с каждым из студентов, несмотря на все ухищрения воспитателей. Никто из нас так и не согласился на очищение памяти от «мусора». А Акоду Зёрга сразу же взяли на работу в «Негу». Даже не знаю смог ли он после снять с себя запреты на изучение предметов искусства прошлых цивилизаций, но ни одна из последующих его сон-минуток у меня не вызвала тех же чувств, что тогда в далёкой юности.

Ужасно, что и сейчас мне это вспоминается. Особенно вот так вдруг спустя столько времени и после всего. Что ж ты со мной делаешь, Лёля? Почему всё ещё молчишь? Это такое наказание за распущенность? Я заслужил, конечно, но всё же ты, ты ведь и сама многое себе позволяла. И сейчас, эта близость, я бы не стал, я бы понял.

Ар! Я чувствую себя размазнёй. Это неприятно.

Сколько можно нам вот так молчать? Это неприемлемо! Не животные же, не низшие формы жизни. Я дал ей успокоится. Сделал, как было прочитано. Теперь нужно вести себя, как следует у нас. Хотя бы извиниться. Я должен с ней это обсудить. А вопрос возмещения ущерба её репутации решится после, если до этого дело дойдёт, и я не буду казнён за содеянное в визуальном присутствии всей межмировой общественности.

Это наверняка принесёт удовлетворение Фокусу. Им ничего делать будет не нужно, устранение пройдёт легко и непринуждённо, а моё безумие окажется доказано.

Только никто не узнает, что, если я и сошёл с ума, то не сам по себе или из-за событий на Торрайе, а из-за женщины из прошлого, точно бы какой-то дикий предок с Родины-1. Какая ирония.

Я снова глянул на Лёлю, неуверенно коснулся её волос, ощущая их жёсткость и безжизненность.

Я ведь такой противник опеки…

Я на самом деле свихнулся…

Хочется на этом поставить точку, но, ар, это ведь я, а не кто-то другой. Не нормально мириться с собственным безумием. Следующим шагом будет что? – Наслаждаться творимым мной безумием? Нет уж!..

– Лёля, – тихо позвал я.

У меня получается всё лучше и лучше. Достижение так себе, но это всё же радует. Радует произносить и слышать это имя, видеть, как загорается её взгляд в ответ.

– Лёля.

Всё ещё не хочешь со мной разговаривать? Перестань, нам всё же придётся. Дай мне возможность извиниться, прежде чем моя судьба будет определена. Даже если не поймёшь, я хоть попробую. вдруг, когда-нибудь после, ты вспомнишь, и догадаешься, что это было.

Я снова позвал её, но не получил ответа. Это заставило меня почувствовать раздражение. Я не против того, чтобы женщина обижалась, если есть на что, но игнорировать неправильно. Хотел ей высказать собственное негодование и вдруг понял, что Лёля спит.

Спит. Она действительно спала. Спала всё то время пока я морально изнывал от содеянного. Я уже готов был подобно древним пойти на заклание, а она просто уснула.

Серьёзно?

Что ты за женщина?! Нет, что ты за человек?!

Я наконец-то осознал, что мой ДИС действительно не работает как надо. Во мне будто что-то взорвалось. Хотелось сделать чего-то этокого.

Но я терпел, потому что несмотря на всю бурю внутри, не мог позволить себе нарушить Лёлин сон. Я понимал, она действительно устала. Наш день был очень долгим. Она дважды готовила для меня, кормила, пыталась на лыжах достигнуть своего нового дома и пережила эмоциональный всплеск из-за меня.

Она так много перенесла, так многого уже достигла и ещё больше ей предстоит, но она не теряет веры в лучшее, в то, что сможет. Она плачет от боли и страха, но на следующее утро продолжает воевать с целым миром, не понимая и не зная, что он уже принадлежит ей.

Эта женщина и правда чудо, настоящее чудо этой мира.

Глава 69

Я мучился угрызениями половину ночи, потом каким-то образом сумел заснуть, а проснулся, почувствовав отголоски ментального волнения. Мне показалось, точно бы откуда-то плеснуло на меня водой и разбежались по телу брызги. Я слабо понимал что это, но взглянул на Лёлю, разметавшуюся по шкурам и бессвязно что-то шепчущую во сне, осознал, что-то не так. Соскочив с печи, тут же оказался около неё. Не успел дотронуться, как она закричала. Так отчаянно, так тревожно.

Это был страх. Я понял это, не имея возможности считывать эмоции или мысли.

– Лёля…

Резко открыв глаза, она уставилась в моё лицо. Вцепилась руками в меня, застыла на секунду, точно парализованная, а затем оттолкнула, отвернулась, зажмурилась.

Что? Что случилось? Что произошло? Тебе больно? Плохо?

«Воу…» – мысленно воззвал я, потому что, заглядывая в её обезумевшие и отчего-то сердитые глаза, оказался совершенно растерян. «Ответь. Я же чувствую, ты здесь, рядом».

Почему молчишь? Что происходит?

В голову полезли тревожные мысли, они отдавали безумием, фантастичностью, но в этой ситуации я уже не знал на что подумать. Я больше не чувствовал его ментального присутствия, как в самом начале, но это ничего не значило, потому что я уверен был, рядом полно форкошей. Знаем мы о них с Лёлей или нет, они тут.

«Это сон. У неё был дурной сон», – через какое-то время сообщил смотритель.

Я всё ещё не знал, чему верить, следил за Лёлей, а она похоже на это злилась.

«Сон?» – всерьёз удивился я.

Неужели…

«Да».

Слышал о таком, но ведь это редкость, к тому же безвредная и совершенно бесполезная. Вроде бы раньше они могли влиять на жизнь людей, кто-то в них видел некие предзнаменования, но мы доказали, что всё это глупости, дикие домыслы. Предки были очень подвержены этому, но вроде как с каждым новым поколением обстоятельства менялись. У нас же и дети давно перестали говорить о снах. Не до них, ведь во время отдыха можно обучаться. Зачем же тратить его на бессвязную и незначительную ерунду? А способов сбрасывать накопленное напряжение и без того предостаточно.

А ещё сны бывают другого рода, воплощают желания или намерения не хуже КРП-2054.

Так Лёля может их видеть? То есть ей снятся сны?

Я с волнением посмотрел на неё, стараясь понять и оценить состояние. Выглядело так, будто бы она злится. Вот только-только кричала, я чувствовал испуг, а теперь определённо недовольна. Вскочила с лежанки, отошла от меня.

«Воу», – не желая оставаться наедине с собственной растерянностью, я снова поспешил обратиться к форкошу. Его такое близкое присутствие вот прямо сейчас меня нисколько не возмутило, а наоборот подбодрило, хоть это и неправильно. «А почему она кричала из-за этого? Что за сон?»

«Я не знаю. Воспоминание возможно».

Он не хочет говорить?

«Не знаешь?» – усомнился снова я.

«Нет», – настаивал на своём Воу, определённо не сильно-то желая со мной вообще сейчас продолжать общение. Возможно, кто-то другой сейчас желал его внимания. Мне наплевать. Нервно дергающая ногой Лёля тревожила меня. Ничего такого ведь раньше с ней не было, не первый день уже, как вернулась в мир, и только сегодня утром вдруг сон…

У Лёли был сон, настоящий сон, заставивший её испугаться, расстроиться и разозлиться. А злость направлена на меня. Это из-за вчера? Из-за моего?..

Я оборвал собственную мысль, испугавшись, что Воу всё увидит. Расслаблюсь и форкош сумеет заглянуть глубже, чем следовало его допускать. Я так и не понял, узнали ли они вчера, увидели ли мой проступок, мою распущенность.

«Разве у тебя с ней нет ментальной связи, разве ты её не установил? Я чувствую…» – настаивал я, чувствуя волнение от собственной неосведомлённости.

«Нет. Это совсем другое. Я всё ещё не могу с ней даже заговорить. И я не могу узнать, что её испугало».

Я нахмурился. Как-то сомнительно, непонятно. Как же он узнал про сон? Как можно иметь связь, но не суметь поговорить? Форкоши лучшие менталисты во вселенной, это общеизвестный факт, но мы до сих пор не можем понять и полномерно оценить их возможности.

«А как же мясо?» – припомнив о вчерашней туше, с которой пришлось нам всем немало повозиться, начиная с ощипывания и заканчивая уборкой грязи и кровищи. «Ты сказал Лёля хотела мяса. Как ты это узнал тогда?»

«Так же, как и сейчас».

Ничего не понимаю…

«Возможно она расстроена из-за вчера…»

Вчера? Я? Что он имеет в виду?!

Я невольно напрягся. Задавать вопросы сразу же расхотелось. Зачем? Не имеет смысла, я и так знаю, что произошло. Мне стыдно, да, действительно стыдно. Это теперь для меня не просто слово, которое принято говорить в таких ситуациях, этакий вежливый словесный атавизм в новом языке. Мы вообще много каких слов используем в жизни, понятия не имея что же это на самом деле такое. Например, привязанность, ласка, сострадание…

Но я узнал кое-что об этом. Узнал вчера. Нарушил при этом все внутренние установки и законы морали Федерации, обратился к дикости предков, чтобы ощутить всё, что было забыто новым поколением людей.

Наверное, мой ДИС теперь не справляется и с этим непонятным мне окситоцином… Я привязан, привязан уже к тебе. Не знаю, как это случилось, каким образом, но чувствую. Мне уже трудно будет забыть о твоём существовании, о том, что ты есть, что была это время рядом со мной.

Женщина из прошлого, можешь ли ты немного подольше остаться рядом? Можешь ли ты показать мне каким был твой мир? Можешь ли ты изменить меня ещё?

Глава 70

Дверь хлопнула. Я окликнул Лёлю, но она всё равно ушла.

Злится. Теперь уже точно понятно, что зла на меня. Не умылась, не поела, а сразу ушла. Может просто по надобности?

Я выглянул в окно. Лёля шагала к мурфам. Робкая надежда развеялась. Можно было просто в очередной раз приняться себя оправдывать, но я не стал. Чувствуя скорее раздражение от неразрешённости этой ситуации.

Моя вина требовала признания, но Лёля будто бы не желала её получить, как и форкоши. Ещё вчера я чувствовал их тревожность, а сегодня тишина. И Воу ничего не сказал, совершенно. Он просто напомнил о вчерашнем вечере, но продолжать разговор не стал.

Да что это вообще такое? Это что психологическая пытка? Это делается специально, чтобы я ещё больше сошёл с ума?

Эта женщина и её паства! Никаких ДИСов не хватит, чтобы подавить моё негодование.

Всё! Невозможно так больше! Не позволю из себя посмешище делать. Я не протогреанская слизь вам, чтобы растечься и всё впитывать. Хватит молчать. Я ведь не трус какой-то там, чтобы надеяться на то, что мои чёрные дела никогда не откроются. Будьте уж добры принять тот факт, что я и сам чувствую свою вину за содеянное.

Да, я должен был спросить её, должен был удостоверится в согласии, заставить засвидетельствовать это согласие, прежде чем протягивать к ней хотя бы руку. Сам всё знаю.

Я решительно оделся, плеснул себе водой в лицо, чтобы ещё взбодриться и вышел на улицу. Вот тут я замешкал, вдруг задумавшись к кому должен вперёд обратиться к Лёле или форкошам. А если к последним, то к кому именно Воу, как смотрителю центра, где мы находимся, или же Совету во главе с глашатаем? По возрасту если судить Лёля сама ответственна за себя, но по положению совсем иная картина выходит. Тем более Лёля не знает ещё о своём положении в этом мире, оно как бы и для всей остальной вселенной в данном случае ещё не совсем ясно. Так к кому же мне?

Ар! Как это ужасно и неправильно. Никакого порядка!

Тут я заметил форкоша с западной стороны площадки. Он не скрывался, следил за мной, используя тень от сарая, как прикрытие.

Так близко. Как бы нормально, правильно для защиты, но… Ещё смотрит так с подозрением. И ухом подёргивает. Пытается меня прочесть? Что отвернулся? Не нравится внимание? Мне тоже. Очень. Надоело оно ещё из прошлого. Нигде в одиночестве нельзя было побыть, постоянное сопровождение.

Тут до меня дошло, что внимание форкоша привлёк не я, а шум в мурфятнике. Особый шум, похожий на битву.

Лёля?

Осмотрелся. Понял, что она всё ещё из мурфятника не выходила. Сразу же заторопился туда.

Что там происходит?

Когда я вошёл, увидел всклокоченную, усыпанную перьями мурфов Лёлю. Ещё не успел испугаться, как она, заметив меня, с счастливой улыбкой кинулась навстречу, бросилась в объятия, обвила руками шею, почти повиснув на ней из-за собственного роста. Я слегка растерялся этой её безумной радости, по наитию потянулся к ней.

Не злишься больше?

«Лёля…» – мысленно с нежностью протянул я. Внутри меня точно бы всё пришло в движение от этой её улыбки, от открытого взгляда, от прощения, которое не было озвучено, но проявилось в действиях.

Но я извинюсь, всё равно извинюсь. Нормально это для тебя вот так всё оставлять или же нет, но я должен тебе сказать, что думаю. Ты из другого времени, но это не значит, что кто-то один должен подстроиться под другого. Нам нужен диалог. Нам нужно пытаться понять друг друга.

Я только хотел начать, как внезапно разъярённая мурфиха кинулась Лёле на спину, нацелив на неё свой клюв, когти и крылья. От неожиданности и резкого Лёлиного крика я не сразу взялся за птицу.

Эй! Птица! Лёля!

Обе на месте не стояли, дёргались, голосили, пытались нанести как можно больше увечий, поэтому я поостерёгся применять телекинез, скинул пернатую агрессоршу просто рукой и поспешил вытянуть Лёлю из сарая. Выскочив за дверь, заметил скользнувший за угол рыжий хвост какого-то форкоша.

Это был уже другой, определённо. Какого я видел ранее был, как Воу серый, без пятен, и находился с другой стороны. Они сюда все что ли стянулись из леса? На шум прибежали?

Но Лёля ничего не заметила. Она тихо выла, держась за голову рукой.

Так и что теперь делать? Вызывать КУ?

Я огляделся по сторонам.

Какие похожие ощущения. Я знаю, что сейчас не один, вокруг есть к кому обратиться, даже помочь, но меня окружает выжидательное молчание и надобность что-то решать самому. Хуже всего, что мне действительно не стоит сейчас обращаться к форкошам. А Лёля ранена.

Поймал её, глянул на шею, увидел царапины.

Захотелось во всё горло позвать андроида, но я осадил себя.

Все мурфы привиты, проверены. Да, каждая особь здорова. Мне нужно об этом помнить.

«Воу! Она ранена!».

Я не нервничаю. Это просто предосторожность. Он ведь должен знать, что его крикливые птицы ранили Деву вечности.

«Я уже знаю. Ничего страшного. Того, что у тебя имеется в аптечке будет достаточно. Лёлин иммунитет с этим справится».

Ну, хорошо. Иммунитет у неё есть. В доме аптечка. Но эта беспечность!..

Так, скорее нужно обработать. Я не буду так безнадёжно спокоен в отличии от некоторых. Если бы это был кто-то другой… Лёля всё ещё не восстановилась ни морально, ни физически… Достаточно с меня этих птиц, всех сегодня же пусть увозят обратно, где достали. Никакой живности, ничего, что может навредить!

Глава 71

– Потерпи, – прошу Лёлю, снова и снова проходясь по её ранам обеззараживателем, пока она, грустно опустив голову на руки и безропотно подставив мне голую шею сидела у стола.

Как же это примитивно всё же. Сил нет, так хочется высказать форкошам всё, что я об этом думаю. Знаю, что у них совершенно иные взгляды на жизнь и комфорт, но в этом конкретном случае могли бы что-то и поменять. Разве достаточно двух разовых обследований одним и тем же андроидом? Непостижимы.

Похоже хватит. Ты ведь в порядке? Молчит снова. Не дёргается даже, когда должно щипать. Хоть бы пискнула, а она терпит. У нас не все мужчины согласны терпеть дискомфорт, хоть и маломальский. Это считается нормальным. Потому что смысла в этом вроде как и нет. Если есть возможность сделать что-то с максимальным комфортом, так зачем же тогда учиться терпеть.

А тебя, выходит, приучали к другому? Ужасно. Несправедливо. Женщины так хрупки. Ты так хрупка, так слаба…

Обернувшись, заметил её осторожный взгляд из-под обрезанных волос. Лёля вела себя настороженно и тревожно.

Мне подумалось, что она всерьёз была напугана тем, что случилось в мурфятнике. Я понимал почему. Наверняка тебе трудно было представить что-то подобное. Опасность поджидала у самого дома.

Было бы хорошо её чем-то отвлечь, но даже не знаю, что придумать. Мытье полов слишком долгий и трудоёмкий процесс – не хочу, чтобы ты этим занималась. Посуду мы ещё не намазали, а о стирке даже думать не желаю. Может книга? Нет? Ар, что же придумать!..

Размышляя, я взялся за свою тёплую одежду, хотел отнести на место, и вдруг рукой попал во что-то склизкое и прохладное. Приглядевшись, я не сразу понял, что это остатки мурфиного яйца.

Что это ещё за сюрприз такой? Откуда? Будто бы кто в спину кинул. Не может быть, но… Как-то подозрительно, по-детски, и вроде бы не в духе форкошей. Разве что очень молодого форкоша… молодого и обиженного на меня… Нет, это уже слишком. Может не заметил просто, как сам куда-то попал. Или Лёля была испачкана. Уже и не вспомнить.

Но одежда испорчена, факт. Почистить нужно, потому как другой нет. Или?..

Тут мне пришла в голову отличная идея. Лёле же как раз нужно немного отвлечься. Вот, подходяще.

Что скажешь? Ну? Слишком просто? Нет? Хорошо, её устроило.

Я хотел было обрадоваться, но тут вспомнил, что до всего этого собирался с ней поговорить, извиниться за вчерашние мои по… за непозволительную близость.

Глянул на ней снова и растерялся. Лёля занялась оттиранием яйца от моей одежды и будто бы ни о чём не помнила. Снова. Мне начало казаться, что в этом мире, то есть на этой планете только я переживаю о содеянном.

Так должно быть?

Сосредоточилась на том, что делает, а вид при этом у неё был такой одухотворённый. Спустя пару минут и вовсе стала открыто улыбаться, на меня поглядывая. Вроде как подарок какой получила.

Что бы это значило?

Я решил немного выждать, но ничего в поведении Лёли не изменилось ни после того как она закончила с моей одеждой, ни после завтрака. А после, опережая моё предложение выйти, Лёля и вовсе взялась за КРП-2054.

Признаться, в тот момент меня посетила совсем недостойная мысль о том, как эта женщина собирается им воспользоваться. Я тут же позабыл, что мне дан приказ привести её в административное здание, что следует извиниться. Она ещё так настойчиво подсовывала мне считывающее кольцо, что никак спокойным не остаться.

Но нет, конечно же, нет. Это моё собственное помутнение. Оно преследует меня со вчера или даже более раннего срока. Хочется винить во всём окситоцин, которого уже наверняка во мне с переизбытком. Или же это какой-то иной гормон. Лёле же просто было любопытно, вот и всё.

По стандартным настройкам мы с ней оказались в обычной стратегии, от которой сейчас меня почти воротило. Я не хотел играть. Я хотел одного, понять эту женщину. Но в такой обстановке это же совершенно невозможно.

Мне и самому поскорее хотелось её уже отвести к форкошам, познакомить, чтобы не задерживать её в этой точке далёкого прошлого. Я даже не могу с ней поговорить, объяснить что-то, оказать помощь, пока она существует в этом отдельно-выделенном нереальном кусочке земли.

Лёля занялась какими-то совершенно несущественными вещами вместо того, чтобы взяться за формирование будущей армии. Её заинтересовал больше собственный вид и то, что она может с этим сделать. Поначалу я испугался даже слегка её будущих экспериментов, но, как ни странно, меняла Лёля только фасон и расцветки платья или же украшений, но не себя. Она улыбалась, глядя в огромное зеркало, кружилась. Было похоже, что её совершенно не беспокоит нереальность происходящего, что все те вещи, что она примеряет, реальными не станут.

Прождав какое-то время пока Лёля навыбирается, я ощутил призыв Воу, и чувствуя себя свободным покинул пока иллюзорную площадку для битв. Всё равно в моём присутствии там никто не нуждался. Вот и поверишь тут что женщина из прошлого вовсе не тоже самое, что современная. Однако вот как увлеклась одеждой, обо всём позабыла. Одно хорошо, что пока ни рогов, ни чешуи себе не делает.

Я снял с себя кольцо, глянул на Лёлю, не без грусти убедившись, что она мой уход и не заметила. От её улыбки и тихого хихиканья у меня сжалось что-то внутри. Вот такая вот мелочь так радует её. Даже завидно.

Я ответил Воу неохотно, нечего мне было ему сказать. Знаю, что ждут, но не могу заставлять её, не сейчас, не сегодня. Но как оказалось у форкошей появился кое-какой план, с которым мне в моей ситуации нельзя было не согласиться. Я хотел повозмущаться, но, не зная подробностей, не придумал ничего стоящего в качестве причины. Сказал, что не могу просто уйти, когда Лёля даже об этом не знает, но тут же сдался.

Лёле было безразлично, а просто уйти – куда легче, чем заставить её что-то делать. Пускай уж Воу сам.

Глава 72

Теплее вроде стало, или мне только кажется? Да какая разница? Мне-то уж точно всё равно. Посчитать бы сколько мне ещё тут можно оставаться. «Пока не сойдёт цвет» – формулировка слишком расплывчатая. Кажется, что я уже посветлел немало, но наверняка скажет только КУ или оборудование. Сегодня же зайду проверить.

А ещё неплохо бы уточнить у Воу из какого хотя бы предположительно времени Лёля, поискать, что имеется в информационных кубах об этом. Так хочется понять.

И что же всё же задумали форкоши? Мне вроде бы так легче было, а теперь вот что-то мешает успокоиться. Знаю, что ничего плохого не сделают ей, а всё одно как-то некомфортно. Нужно было не соглашаться. Пускай бы при мне…

Ещё эта надобность прийти к реке. Зачем? И ведь ничего не сказал больше. Как это может помочь? Лучше бы дали мне переводчик, я бы сразу объяснил Лёле куда и зачем нам нужно. Уверен, так было бы проще. Воу и сам мог переводчиком воспользоваться, воспроизведение речи в нём же тоже есть.

Но план остался секретом, а я продолжаю идти к реке. Надеюсь, это не на казнь, так вроде делали предки. Они много чего придумали в этой сфере. В Федерации об этом не особо любят вспоминать, у нас даже смерть у человека должна быть комфортной.

Отэ?..

Я резко остановился, заметив Тропса. Раскрасневшийся от мороза, как обычно во всём лёгком и босой, он прокладывал свой собственный путь по сугробам, лавируя между огромных голых еловых стволов. Махнул мне, приветствуя, и понёсся дальше.

Я не против был бы с ним поговорить, спросить на каких условиях ему дали возможность дальше продолжить тренировки, но слишком хорошо знал, что останавливать Отэ сейчас не стоит. Собью и вся тренировка насмарку будет. Что уж там, после узнаю, хотя бы у Воу. Возможно.

Сам же продолжил спуск к реке. Ближе к руслу деревья редели, а вот снега всё больше. Идти становилось труднее, пришлось мне чуть взять вправо, чтобы выйти на проторенную тропу. Было бы лучше, если бы я сразу взял на неё ориентиры, но поленился, хотел срезать. И куда спешил? Зачем?

Выйдя на протоптанную дорожку, я присмотрелся к пирсу и соседствующему с ним домику. У купален крутился Рау. Его не трудно было узнать благодаря чистейшему серебристому окрасу и этакой нетерпеливости, что проявлялась в движениях юного форкоша.

Я ещё раз окинул взором реку и никого больше не приметил. Меня интересовал Воу, но его нигде не было видно. Что ж, ладно.

Спустившись, я сдержано поприветствовал форкоша. Ответом мне был только пренебрежительное движение головой. Однако.

– Где смотритель?

«Где нужно», – не скрывая неприязни, буркнул мне Рау, отходя к самом краю пирса и соскакивая с него на лёд.

Отлично. Поговорили. Всё же надо было дома остаться. Поиграл бы немного с Лёлей, а там, может, получилось бы ей снова позвать в администрацию. Уж как-нибудь…

«Иди за мной», – оглянувшись, позвал Рау.

Я окликнул его, поинтересовался зачем мне это делать, но тот предпочёл проигнорировать, продолжая движение. Я уже и без того, конечно, понял, что зовёт он меня к месту ловли рыбы, но взять в толк не мог для чего. Ну не рыбу же ловить…

Как оказалось, я ошибся, именно за этим. Рау на полном серьёзе хотел, чтобы я занялся ловлей, причём не через обычную ловушку, а подобно древним с палкой и крючком.

– Мне что больше делать нечего?! – возмутился я, напрочь игнорируя предложенный инструмент, отдававший такой дикостью, что предложить мне подобное должно быть стыдно.

Ещё чего не хватало, сидеть по несколько часов, глупо надеясь на то, что рыба захочет покончить жизнь самоубийством, увидев кривую железяку в воде. Эксперименты показали, что вероятность этого ничтожно мала.

«А что есть?» – грубо уточнил Рау.

Вот же!..

Я стиснул зубы, почувствовав нахлынувшее на меня раздражение. Раньше я его мог заметить только разве что в форкошах или представителях других планет, по своим убеждениям так же отказывающихся использовать ДИСы, но теперь смог поймать самого себя. Это чувство неожиданно легко овладело мной, определённо не имея для себя никакого препятствия, несмотря на вшитый ДИС. Осознание происходящего как не странно быстро охладило меня.

Нет уж, так не пойдёт. Нужно учиться управляться с эмоциями, я ведь собираюсь удалить ДИС. Теперь уже как-то и неудобно, что во всём на него полагался, в то время как форкоши живут без него и предрекаемых войн, как ни странно, не устраивают. И Лёля справляется…

«Начинай», – решил поторопить меня Рау, усевшись копилкой у самой проруби с ловушкой и нервно подёргивая при этом хвостом, так что поднималась снежная крошка. Форкош определённо всё ещё зол на меня и хотел это продемонстрировать.

Мне стоило бы вести себя с ним осторожнее, дипломатичнее, но, ар, с чего бы это?

– Я не стану этим заниматься, – твёрдо и чётко ответил я, собираясь уходить.

Я не против помочь с Лёлей, не против даже принести ей даже органической рыбы, но уж точно не таким способом добытой.

«Это входит в наш план».

– Что конкретно? Поделись-ка им со мной.

«Даже не надейся».

– В таком случае я могу тебе сказать тоже самое. Даже не надейся, что я стану что-то делать, не узнав в чём тут смысл.

Я кожей почувствовал исходящую от него опасность. Внутренне сразу затосковал по комплекту вооружения, оставшемуся на корабле стратегических сил, с которого меня отправляли в отпуск на Родину-1. С ним мне куда легче было бы вести беседу с этим неуравновешенным молодым форкошем. Воу стоило бы несколько раз подумать, прежде чем отправлять его на встречу со мной.

Хотя, если подумать, мне тоже следовало бы себя вести более мирно, проявить понимание, постараться прийти к компромиссу, но вот не хочу. Надоело. Мне не нравится его манера общения, и я не буду этого терпеть.

Я не сводил глаз с Рау, а тот, вопреки моим ожиданиям или даже опасениям, внезапно, фыркнув, смиренно поведал: «Мы собираемся устроить большой ужин в административном здании для Лёли и вас всех».

Глава 73

Вода в проруби заволновалась, зарябила. Я с энтузиазмом потянул за рукоятку ловушку, собираясь вытащить рыбину, когда Рау меня остановил.

«Нет. Отпускай».

Я остановился, с напряжением глянул в его сторону. Отпустить? С чего бы?

«Нужен кохолазац. Только анадромные интересуют».

Я раздражённо стиснул рукоятку, вопреки просьбе сжимая рыбину.

– Какая разница? Она же здесь вся сертифицированная, а Лёля не пробовала ни одной.

«Так задумано!»

Я фыркнул. Это «задумано» меня не сильно волновало. Я провёл тут в одной позе порядочно времени, а ему всё не то. Почему нельзя просто ловчим аппаратом достать какую следует рыбу? Там и делов-то, что забить параметры и вид. Стою как дурак руки тренирую ловушкой, а ему ещё всё не то. В другой раз может бы и ничего, потратил время, потешил себя азартом, но сегодня не хочу. Если б Лёля тут была, то и вовсе с удовольствием. Я, возможно, даже с палкой посидел, если ей такое нравится, хоть время ловли и увеличилось бы в сотню раз.

А с Рау напряжённо и раздражающе. Смотрит ещё так, будто может мне приказывать. Хотя больше меня беспокоит его нежелание объяснять их план. Я всё ещё не могу поверить, что они действительно собираются свести всех гостей-заложников и свою богиню. Это слишком опасно, недальновидно. В чём истинный смысл?

«В кохолазеце содержится астаксантин, много. Он необходим Лёле для улучшения самочувствия», – соизволил всё же объясниться Рау, отбивая хвостом по льду и зло глядя мне в лицо. «Почему споришь, если согласился помогать?»

Не почему! Потому что ты разговаривать нормально не умеешь. Кохолазац так кохолазац.

Я тут же разжал руку, выпуская пойманную уже рыбы. Аргумент был принят, так что занялся делом. Вот если бы с палкой сидел не стал бы отпускать, даже древние мастера-рыбаловы вряд ли себе такое позволяли. С ловушкой управлюсь, найду, что следует. Если задержусь, придётся настоять на включении приманки.

Как-то стало легче, когда понял, что форкоши всё же думают о Лёле, о том, что ей необходимо восстановление, определённая пища и тренировки. Хотя бы так. А рыба органическая это ведь не плохо, я и сам её люблю. Обработанная, обогащённая минералами и пастообразная она отлично разнообразит рацион.

Читал, что древние её готовили, не удаляя костей, как есть, разве что потрошили. Рисковое общество, точнее целая цивилизация. Возможно, и Лёля так делала, каждый приём пищи, всё равно что в бой, но теперь в этом нет нужды.

Прошло четверть часа по местному времени, когда поставленную задачу я выполнил. Не понадобилось выклянчивать у Рау включение приманки, нужные рыбины, будто почувствовав надобность, сами лезли ко мне в ловушку. Трёх оказалось достаточно. Небольшой урон популяции.

Я сложил рыбу в предложенную мне корзину после мгновенного усыпления и проверки состава. Ничего вредного не обнаружено, прекрасно.

«Теперь дальше пойдём», – позвал Рау, спрыгивая на дорожку с пирса.

Сам знаю. Сейчас удалим из рыбы всё ненужное, перемолим и обогатим, а после обратно к Лёле. Вот она удивится. Я такого для неё не готовил ещё, а ей нравится всё новое.

Но только я сделал шаг в сторону, Рау меня снова окликнул. Более того, заявил, что ничего делать с рыбой не стоит, а следует показать Лёле как есть, чтобы не вызвать в ней испуг.

С чего бы ей пугаться рыбной пасты? В ней ничего как раз страшного нет, а вот живая, точнее мёртвая, но натуральная – это то ещё зрелище. Когда плавает хорошо, но приготовленной её вид должен отличаться.

«Лёле нормально как есть» – нагло заявил мне Рау.

Я был возмущён. Снова эти форкоши решили спорить со мной о культуре питания. То, что нормально для них, не нормально для граждан Федерации. В нашем понимании вид блюд, приготовленных из органики, должен максимально отличаться от самих продуктов.

А потом я вспомнил разделку птичьей туши и скис. Как бы мне это не нравилось, но форкош был прав. Лёля из прошлого, многое из того, что мне претит, для неё норма или даже обыденность. Это мне следует решить стану ли я соглашаться с такой постановкой вопроса или же отдалюсь, придерживаясь вдолбленных в меня истин.

Мёртвая рыба на дне корзинки подсказывать мне ответ на эту проблему не спешила, лежала себе и уже ни о чём не могла переживать. Её существование было окончено, ради получения Лёлей нужного ей астаксантина.

Я и сам теперь мало чем отличался от неё. Несомненно, живой, но такой же, по сути, безвольный, подвластный аргументам и доводам.

Думал, что на рыбалке всё закончится, что Рау поведёт меня обратно к домику, но нет, план оказался куда шире.

– А грибы зачем? – вскипев, поинтересовался я.

С добычей плодов я ещё согласился, тем более за ними идти недалеко, но надобности вводить в рацион настолько тяжёлый продукт, который наверняка не станут подвергать расщепляющей обработке для повышения усвояемости, я понять не мог. В итоге всё свелось к якобы предпочтениям Лёли, к повышению её интересов и тому подобному. Рау не сильно старался меня убедить. А я чувствовал себя этакой животинкой на верёвочке.

– Если вам нужно разнообразия, так и занялись бы этим сами. КУ вполне мог бы всё сделать.

Рау решил мой выпад проигнорировать. Конечно, и без того понятно, что всё это нужно только чтобы меня отдалить от Лёли и отвлечь. Я и так хорошо это знаю, более того, сам позволил, но это не значит, что следует теперь измываться.

– Я возвращаюсь.

«Рано ещё. Они ещё играют».

Отлично. Я тут рыбу добываю, за грибами по сугробам должен ходить, а Воу вместо меня играет с Лёлей.

Интересно, если я сейчас тут что-нибудь сломаю, можно это будет списать на нерабочий ДИС?

«Ничего-то ты не понимаешь в заботе. Ещё взрослым считается», – резко усевшись на снег, заявил Рау.

Это ещё что такое? Что?

Глава 74

– Приветствую, – буркнул я, встретив ещё одного форкоша на подступах к своему домику.

Это уже второй, и он тоже ничего не ответил. И ладно. Сидит и сидит, а меня Лёля ждёт, должна, я на это надеюсь.

Воу совсем недавно покинул её, даже догадался со мной связаться, чтобы убедиться, что я со всем согласен и сделаю, как договорились. Договора-то по сути не было, но уж ладно, сделаю. Сам знаю, что на пользу.

Я шёл нагруженный двумя корзинами с продуктами, ради которых мне пришлось немало вымокнуть. Это всё из-за Рау, таскал меня по всему лесу, по деревьям ещё лазить заставил.

Однако силы в нём сколько! Думал он молодой, не успел ещё развиться до максимума, но оплошал. Может и я перестарался тогда, не только он, размололи в кашу грибы, так что и взять нечего. Впрочем, я и руками выломал не особо аккуратно. Был бы хотя бы нож, так лучше бы вышло. Теперь вот из корзины кусок дерева торчит и есть надежда, что это отпугнёт Лёлю от желания что-то готовить.

Вот и она. Ждала…

Ой, что это я? Будто и не я. Собраться нужно. Важное всё сделать правильно!

Лёля! Ну что же ты?! Так нельзя!.. Не следует…

А она всё равно к руке прижалась и улыбается. А во мне борьба: форкоши следят со всех сторон, Воу ментально присутствует едва ли не в моей голове, но отстраниться не могу. А эта женщина, как назло такая ласковая, улыбчивая. В корзинки смотрит и радуется, ещё и корзинку отобрала. Никакого понимания. Дикая.

Нет, стой, в дом нечего нести. Сейчас нужно обрезать дерево с гриба и потом уже поговорим. Поменялся с ней корзинками. Пусть уж на рыбу пока поглядит, не хочу, чтобы увидела в каком виде грибы, подумает ещё невесть что.

Оставив Лёлю снаружи, зашёл в дом за ножами, но, когда вышел, примерился к грибу, понял, что не пойдёт, следует взять инструмент побольше. Такой имелся в амбаре, где-то там я его видел или что-то похожее. Да-да, сейчас вот сделаю и, как договаривались, стану всё объяснять. А ты пока посмотри на то, что есть. Воу считает тебе такие продукты должны понравится.

Что? Что-то сказала? Не понял, но по интонации… Ничего? Всё нормально?

Выглядит вроде бы так же, как прежде. Значит, рыба не испугала её. Что ж, придётся смириться и с этим. Да, сейчас вернусь, подожди немного.

Всё же, похоже, будто бы я добытчик, принёс продукты в дом, чтобы хозяйка занялась.

Но, может, и за дары это сойдёт. Древние обычаи, «гостинцы»… Как это всё непонятно. И откуда ему знать, что для Лёли норма? Только потому что она их богиня? Я не улавливаю связи. Не понимаю эти их утверждения, что их мораль и жизненный уклад берёт исток из её убеждений. Что ж она по-вашему хотела быть самой умной? Или же мечтала уметь забивать зверьё, разделывать на месте и кормить этим детей? Чушь какая. Лёля человек, люди любят комфорт.

Любят…

Ар!.. Как это я этому пришёл? Снова. Не иначе, как Воу постарался. Форкоши всегда примешивают чувства. Для них радость и счастье показатель комфорта, для нас же удовлетворение. Я никогда прежде не задумывался в чём между ними разница, но вот сейчас подумал, что по Лёлиному лицу просто понять. Сейчас она мне искренне рада была и рыбе этой, и плодам. Одинакова ли эта радость? Вроде нет, уверен, что нет, но утверждать…

Как же сложно!

А она такая искренняя, живая. Эта её мимика что-то особенное. Как я при знакомстве с нею не заметил? Думал она забракованная, а всё не так. Скорее это уж я человеческий брак, нет, урезанная для эксплуатации модель. А хочется быть человеком…

Лёля!..

Я хотел это прокричать от досады, но не смог, так оказался ошеломлён увиденным, когда вышел из амбара с очищенным от древесной коры грибом. Воу жаловаться тоже бесполезно. Лёля, в этот момент пристроившись на выступе у одной из пристроек, отрезала голову кохолазацу.

Эта женщина меня до безумия доведёт раньше Фокуса и форкошей!

Что ты делаешь? Зачем?!

Да что толку спрашивать? И так всё понятно, хозяйничает в меру своего понимания. Конечно, она не стала ждать, давно почувствовала, что препятствия нет. Вот вам и дары. Добыча, вот чем всё мною принесённое для Лёли стало. Добыча, которую нужно приготовить.

И эта улыбка, снова.

Рада, да? Тебе это по нраву. Режешь голову рыбине и ни о чём плохом не думаешь. Есть еда – есть жизнь. Так ты скорее всего рассуждаешь. Примитивно, но сколько в этом истины.

Ты не любишь ждать, ты человек действия. Приняла решение внутри себя и стала воплощать. Не могу не позавидовать такой решительности, смелости даже. Чужой мир, всё вокруг незнакомое, но ты стараешься, ты выживаешь, как умеешь.

Я уже было обрёл смирение, глядя на неё, когда началась «война» с мурфами. Нашим птичкам вдруг приглянулась рыбка. Они вдруг решили, что всё это я наловил для них, стали Лёлю атаковать, запрыгивать на неё, пытаться оторвать кусок от разделываемой рыбины. Лёля с этим естественно мириться не собиралась, вскочила, попыталась отогнать голосом и ударами по воздуху.

А ну пошли, живность! Это ещё что? Как? Да что такое?!

Я попытался помочь, но птицы точно обезумили. Запах рыбьей требухи их распалял. Не хватало ещё, чтобы они поранили Лёлю. Меня переполнял гнев.

Вот тебе и домашняя живность! Так-то проявляется забота о богине?!

– Воу! Немедленно это прекрати!

Я хотел высказать ему всё что думаю, не важно услышал бы сам или же передали другие, не страшно. Я был возмущён происходящим настолько, что кровожадность захватила мой разум подчистую.

Точно бы в ответ на мой возглас ментальное пространство вокруг точно бы рябью пошло. Чуткий к этому я едва не пошатнулся. Точно бы мозг прошибло лазером насквозь.

Когда отлегло, посмотрел вниз, мурфов уже не было. И на том спасибо, хотя, как по мне, пораньше мог среагировать.

Глава 75

– Лёля, – позвал я, опускаясь перед ней на корточках.

Хотелось понять, как она, не причинила ли ей эта живность новых ран и ссадин. Если так, то плевать я хотел на все конспирации, пусть немедленно тащат сюда андроид и проверяют.

Подожди, неугомонная, дай я проверю.

Лёля удивилась. Для неё всё эта суматоха с птицами ничего не значила будто бы, снова принялась за рыбу. Её чистка была похожа на какую-то навязчивою идею. Щёки покраснели, а в глазах вопрос. Она не понимала почему я её остановил.

Я коснулся ее руки и испугался, так они были холодны.

Как можно над собой так измываться? Замёрзли же руки, окоченели совсем, а ты продолжаешь возню с рыбой. Есть ведь для этого аппараты, а ты… улыбаешься. Замёрзла, но ни жалуешься совсем. Тебе нужно позаботиться о рыбе, чтобы была еда. Так ты считаешь. Я понял.

Хорошо! Раз так ты хочешь.

Я отпустил её руки и достал другую рыбину из корзины. У Лёли ничего отбирать не стал, зная, что так она это не оставит, примется помогать. Я знал, что она по-другому просто не может. Не могу иначе и я.

Хоть и не знаю, как надо, но могу научиться. С мои-то интеллектом стыдно не понять элементарных вещей. Пойму, а затем и научусь.

Эта рыба уже мертва. Я не издеваюсь, готовлю.

Отрезать голову нужно. Вот. Всё правильно.

Сколько кровищи. А ведь холоднокровные. Тёмная какая, плохо сворачивается, но хорошо пачкает. Все руки теперь в ней. Что дальше? Внутренности? Хорошо, я и это могу сделать. Я ведь не состоял ни в каком движении, просто… Я могу.

А это что? Сдирать? Вот так сдирать? Чистка? Это ведь она. Понятно.

Скользкая какая. Нужно быть осторожнее… Особенно тебе! Да не улыбайся ты, смотри как держишь. Да, крепче!.. Ар! С тобой никакого сладу. И вроде бы всё знаешь и умеешь, а всё равно временами… Да держи же нормально!.. Да, вот лучше на выступе чисть, так хоть есть надежда, что не порежешься.

Вокруг форкошей тьма, а вместо тебя почистить рыбу некому.

Я решил поторопится, чтобы опередить Лёлю. Её ужасно покрасневшие от холода руки меня всерьёз беспокоили. Сам не понял, как зациклился на этом, и чуть было себе палец не отрезал. Вот тут бы крови стало ещё больше. Нужно поторопиться.

Мне удалось. Хоть постоянно и следил за Лёлей, но успел её опередить и взяться за третью рыбу. Я заметил, как Лёлю это расстроило, но потакать не стал. Разобидевшись, она не стала ждать пока я уложу рыбьи туши обратно в корзину, забрала ножи и ушла в дом.

Когда дверь за ней закрылась, я вспомнил о данных мне инструкциях. С этой чисткой совсем позабыл о плане, ни слова не сказал. Так не замечу, как мы с ней снова останемся за столом в домике вдвоём, но в этот раз на блюде будет рыба.

Подумав об этом, я честно признался себе, что эта картина вовсе не такая уж и отталкивающая, а очень даже заманчива. Я бы этого хотел, но пристальный взгляд в спину подталкивал совершенно к другому.

Хватит за мной следить! Знаю я всё.

Мне стоило бы сказать спасибо, что Воу на меня не воздействует, как на мурфов. Если б захотел, я бы как верный муравей-солдат исполнял все приказы.

Составив обе корзины на выступ, я пошёл за лыжами. Ничего другого не предусмотрено.

А после придётся Лёлю снова вытаскивать на улицу, тащить за собой. А ведь у неё руки замёрзли. Ещё бы немного времени, чтобы отогрела хотя бы. Но если задержимся, после уже не уйдём.

Может, форкоши сами откажутся от плана? Они ведь видели, что замёрзла богиня. Уверен, Воу должен и эмоции был уловить. Понятное дело, что замёрзла, потому и ушла в дом. Наверняка уже разделась, греется, меня поджидает…

Нет, не ждёт!..

Мне пришлось признать свою ошибку, потому что в этот момент Лёля как раз вернулась на улицу и оставаться дома вроде бы не собиралась.

Что ты за женщина такая? Неугомонная.

Расстроившись, я выставил перед собой лыжи.

Раз уж так, то надевай, поехали. Переубеждать не буду.

Как нет? Ты же вышла! Сама, между прочим. Определённо этого хотела. Нет? Как нет? Лыжи нет? Почему? Как? Тебе это не важно? Да что ж такое! На лыжах надо. Да, на лыжах. Пешком все сугробы соберёшь! Да, как и на лыжах тогда, но ты в этот раз езжай нормально.

Эй! Куда? Как это ты домой теперь уходишь?! Теперь нельзя. Поздно уже. Да, поздно уже, говорю. Форкоши мне сейчас спину взглядами просверлят, а Воу ментально мозг взорвёт.

Что? А, да, точно, уговор.

Да, погоди ты! Вот смотри сюда. Снег – это, конечно, не полотно для рисования, не моё это вообще. Мне бы лучше нормальным способом, чтобы и раскрасить и кисти разные.

– Лёля, смотри, – настаивал я на своём родном, другого-то варианта всё равно нет. – Пойдём в другой дом. Вот дом. Большой дом с людьми. Он куда больше этого, там комфорт. Комфорт, понимаешь?

Нет, не понимаешь. Как же тебе объяснить? Что для тебя комфорт? Что такое техника не поймёшь, а печь побольше не взволнует. Что же тогда? «Дом, помывочная, гости», – вспомнил напутствие Воу. Да, именно так. Он, и сейчас хотел мне напомнить, да только я тогда не смогу сосредоточится на том, что делаю и на Лёле.

– Что? Что тебе не нравится в доме? Неровно из-за снега и штриховка тут немного нарушено из-за провала.

Ар! Да не виноват я в этом. Какая ты требовательная! Да, не мастер я в этом, что поделать. Уровень эксперта всего лишь. Ар, ещё и перспективу завалил. Стыд мне и позор!

Так, перехожу к гостям, андроид не в счёт, потому что долго выписывать. Так, Отэ, он вот такой значит. Ох, опять провалилось. Заштриховать? Но тут должен быть нос, а не провал. Перейдём в другое место. Вот тут нормально. Сразу несколько проще нарисовать. Да, вот так, в рядок, как на построении. Ис только волосы подлиней нужно. Ар, слилось, да и ладно, не велика разница, такие волосы можно вырастить за несколько часов в аппарате, были бы материалы. А это помывочная. Там пар и вода, чтобы быть чистой, короче.

Не поняла? Совсем?

Лёля с сомнением глядела на меня, будто бы опасаясь. Да что не так? Я же изобразил всё!

Я в растерянности оглядел разрисованные мной сугробы вокруг нашего домика и в итоге остановился на ничего не понявшей Лёле.

– Есть и мыться! – рявкнул я на её родном. – Есть! Мыться! Там! – повторил, на этот раз указывая рукой в нужную сторону.

Ха! Кажется она поняла.

Хорошо… Или не очень.

Глава 76

Лёля!..

Я уже не мог сдержаться от разочарованного вздоха. В который раз ты провалилась уже? Думал, что, пройдя напрямую до дороги, будет легче. Может, зря, надо было снова наискось, но так ещё больше оврагов и сугробов.

– Тихо, – буркнул, подавая ей руку, чтобы помочь вытянуть из снега.

Лёля ухватилась за неё двумя, повисла, но, даже выбравшись не спешила отпускать, приплясывала на месте, чтобы отбить снег. Мне же приходилось с трудом балансировать на месте, чтобы не провалиться самому, что с моим весом вполне реально, не уронить её и не растерять содержимое корзин, которые мне за время пути надоели до нельзя. Я уже сотню раз мысленно вопрошал отчего нельзя было об угощении позаботиться самим форкошам. Так бы я сосредоточился на одной Лёле и нам бы не пришлось останавливаться буквально каждые три шага.

А ещё лучше было бы, если бы Лёля согласилась идти на лыжах. Это конечно приспособление совсем уж из диких времён, но вполне годное. С ними куда лучше по сугробам перемещаться, особенно если перестать баловаться.

– Постарайся, осталось всего ничего до дороги, – попросил я, но Лёля не слушала, согнувшись, выгребала снег из обуви, причём так дёргала, что я почувствовал, что начинаю проваливаться.

Ар! Женщина! Ты можешь поосторожнее быть?!

Что? Ты тоже возмущена? Представь себе, я тоже. Давай уже двигаться, пока ты окончательно не замёрзла. Всего два шага, или чуть побольше. Да, надо идти.

– Там дорога. Давай поторопимся, – попросил я, по возможности балансируя с корзинками и спутницей.

Давалось мне это всё трудней и трудней, и проблема была вовсе не в продуктах, потому что те как раз вели себя пристойно, никуда не лезли, не дрыгали конечностями и не тянули меня на себя.

Я даже не успел побеспокоиться об этом, присмирить Лёлю слегка, чтобы перестала так делать, как она вдруг меня отпустила и я, не успев вовремя сориентироваться, провалился в снег.

Ар! Лёля!

Но ругаться там было собственно не на кого, потому что без моей поддержки она тут же снова оказалась так же в сугробе.

Так я впервые осознал, что такое «опасный всплеск чувств», и окончательно понял насколько нерабочий мой ДИС. Мысль о том, что мне его, возможно, и нет смысла вынимать, разницы никакой, слегка привела меня в сознание, заставила отвлечься от чувств и начать выбираться из сугробов, а за одно вытаскивать оттуда же Лёлю.

У меня всё получилось, в чём я не сомневался, есть за что ухватиться, да и форкоши в двух шагах, но едва мы сделали ещё несколько шагов в нужном направлении, впереди замелькала дорога, как Лёле чего-то вздумалось раскапризничаться. Махала руками, тыкала пальцами, а идти ни в какую не хотела.

Что за дела-то?

Я взять в толк не мог, что ей там не понравилось. Глянул вниз: всё как прежде, снег уплотнён, точно бы покрытие на космодромах. Узковато конечно, на мой взгляд, но для грузового транспорта достаточно. Для чего-то крупного дорогами никто не пользуется.

– Идём, спустимся, и уже проблем не будет.

В отличие от неё мне хотелось поскорее выйти на дорогу, спокойно идти рядом с нею, не страшась, что снова провалится. Тем более так хоть и длиннее, но зато спокойнее. И форкоши-охранники перестанут действовать на нервы. Очень я теперь стал к ним восприимчив. Каждое слово и действие теперь нужно взвешивать, снова, а не всегда получается, с Лёлей от этого отвык.

Но нет, опять она сопротивляется, тычет в дорогу пальцем, чего-то выспрашивает. А я даже по интонации понять ничего не могу. Ясно, что вопрос, но в чём. И Воу молчит, точно бы забыл, что мы к нему идём, абстрагировался от всего, я даже присутствия не чувствую.

Значит, просто буду настаивать на своём. Даже если не знает, что дорога может быть вот такой ровной, придётся учиться. Никаких андроидов-перевозчиков нам всё одно не предоставят, а своими ногами всё же лучше по дороге. Это нужно тебе самой, в этом мире теперь тебе жить, а тут не только ровные дороги, тут и открытое воздушное и безвоздушное пространство.

Лёля вроде бы поняла и согласилась. Я стал искать глазами спуск, где-то тут он должен быть, точно помню. Как раз заметил отметку на дальней ели, когда Лёля ни с того ни с сего, а главное не предупредив меня, бочком начала спускаться.

– Эй, остановись! Нам нужно!..

Я не договорил, просто не успел, зато смог ухватить Лёлю за воротник прежде, чем она оказалась от меня в недосягаемости. Только вот беда, из-за резкого движения на месте я так же не удержался и в результате мы рухнули в снег вместе, и в таком же положении беспрепятственно поехали вниз. Едва успел перехватить её получше, сместить на себя, чтобы не травмировалась, как, немного проехав, мы уткнулись в ствол ели, а мне на голову соскочила рассыпь ягод и рыбий хвост из корзинок.

Ар!.. Нужно было корзинки бросить.

– Ты как, Лёля? – тряхнув головой, чтобы сбросить с себя съестной мусор, поинтересовался я.

Самое важное убедиться, что она ничего себе не отбила и не сломала. Она тоже смотрела на меня, выглядела при этом не то, чтобы напуганной, но какой-то тихой и в тоже время будто бы грустной. Я повторил вопрос, но, кажется, она меня всё так же не понимала. Её ответа в свою очередь не понял я.

Лёля протянула руку, попыталась с улыбкой убрать снег и рыбий хвост с моей головы, как вдруг дёрнулась и замерла, вцепившись в ворот моей одежды. Взгляд её застыл на чём-то выше моей головы.

Что такое?

Глава 77

Я напрягся, слишком уж побелела Лёля. Ещё звуки какие-то странные начала производить. Извернулся, глянул в ту же сторону, что и она, и всё понял.

Ар!

Над нами у самого края спуска стоял форкош. Видимо из её защитников, тех, что круглосуточно следит за избой. Да, и отметки вон есть.

Чего же ты? К Воу же вроде привыкла, а теперь снова напряглась.

Лёля неотрывно смотрела на форкоша.

Выходит, всё открылось. Теперь им можно выходить. Или нельзя? Судя по ней, нет, рано. Это что ж я должен что-то сейчас сделать? Он забыл про надобность соблюдать секретность, а мне теперь нужно всё каким-то образом объяснить? А Воу молчит…

Эй-эй, успокойся ты. Что задёргалась так? Я же с тобой. Опять испугалась? И этого? Впрочем, он же из военных.

Только хотел ей сказать что-нибудь успокаивающее, как Лёля подскочила, прижалась к ели и вокруг заозиралась.

Вот это уже нехорошо. Испугалась. Нужно как исправлять, что-то делать. Верю, Воу, ситуация действительно плохая. Граждан Федерации перед путешествием в дальние системы союза нужно по многу раз предупреждать, чтобы не бросались взаимодействовать с разными формами жизни, не убедившись, что те действительно разумны и уровень их агрессии допустимый, а тут обратная ситуация. В какое же опасное время ты жила? Не в эпоху ли ящеров?

– Форкош, – пытаясь успокоить, напомнил ей я. – Защитник. Ничего не сделает тебе.

Лёля не поверила, продолжала затравлено озираться, выискивая скрывшегося с глаз форкоша. Что удумала. Столько дней они с тобой и ни разу не заметила присутствия, а тут после случайности, надеешься углядеть. Нет, больше не попадётся. Наверняка заволновались все, кто был, но выскочил вперёд только один. Если бы все разом на вершине стояли, то уж тут не знаю, что пришлось бы делать.

Даже, наоборот, удивительно, что удержались.

– Всё хорошо. Никто тебя не обидит. Никто.

Нет. Не верит, всё одно волнуется. Нужно успокоить как-то, ещё раз повторю. И погладить. Я осторожно, чтобы понятно было, что только чтобы успокоить. Это контакт нужен ей, не мне. Не судите меня строго, соглядатаи, но вы и сами должны знать, что я это для утешения.

– Не бойся. Тебя тут все оберегают, – едва-едва касаясь её волос, громко проговорил я.

Так и не понял подействовало или нет, потому что Лёля начала расспрашивать в ответ, продолжая зыркать по сторонам. Что-то её интересовало, но я взять в толк не мог что именно. Испуг вроде прошёл, на смену пришла деятельность. Иначе никак я не мог назвать тот вид и желание поскорее прийти к чему-то.

Я указал ей на дорогу, и она кивнула. Хорошо. Теперь уже продвигаться к спуску нет смысла, до дороги всего ничего, не составит особого труда преодолеть.

Но только я уже хотел уходить, подал руку, чтобы на этот раз уже не рисковать и довести её в целостности, не волнуя понапрасну форкошей, как Лёля чего-то вдруг вспомнила о наших дарах. Наверное, ей жаль было, не особо понял, но что уж теперь. Поторопил её, намекнув, что рыба на самом деле без надобности. Нас и без этого в терем пустят и накормят, а тут приберут, переработается всё.

Эй!..

Лёля вырвалась, стала что-то кричать, злиться. Я поначалу даже остолбенел, и разозлился немного тоже. Что это ещё тут вдруг такое? То тряслась вся, то резко успокоилась, а теперь рассвирепела. Что за дела, женщина?

Что ты делаешь? Перестань? Тут есть кому позаботиться об этом, есть спецандроиды. Лёля! Хватит, побереги руки!

Но она не слушала. Подтащила корзинки, вытряхнула из них снег и принялась собирать всё, что рассыпал при скольжении. Каждую рыбину с особым вниманием обтёрла рукой и сложила на дно корзинки, затем взялась за ягоды и грибы. И всё что-то тихо и недовольно говорила, вроде осуждала меня.

А за что? Что не так? Ведь рыба всего лишь. Жалко, жизнь закончена зазря, но теперь это всего лишь биомасса… Лёля…

Оттолкнула мою руку. Глянул, а в глазах вроде слёзы. Механически от неё отступил, прибывая в сомнениях.

Что же это она? Почему?

И снова мне пришло на ум много неприятного, буквально перечень возможных причин, которые сводились к одному – разнице в восприятии мира. То, что для меня было ничем, для неё могло оказаться самым необходимым. Стало как-то неуютно внутри, некомфортно. Что это такое за ощущение я не знал, но содержать его в себе, не подавляя с помощью ДИСа, оказалось трудно.

Больше я Лёле не пытался помешать, в который раз решив для себя, что должен дать ей свободу. Чтобы она не собралась делать, и мне, и форкошам, думаю, следует принять это.

Закончив сбор, Лёля повернулась ко мне, демонстрируя сдвинутые брови, настороженный взгляд и выпяченную нижнюю губу. Похоже, ещё сердится.

– Нужно идти дальше, – стараясь успокоить её, напомнил я. – Есть, мыться.

Ну же, тебе же понятно и знакомо это, пойдём. Давай корзинки и будем спускаться. Теперь уже никак нельзя обратно, труднее будет.

Я протянул руку за корзинками, но Лёля не спешила их отдавать. Стало не по себе. Как она спуститься с ними на дорогу, я представлял смутно. По прямой-то идти толком не может. Тут хоть снега не так много, но её ноги не держат на склоне.

Как же это сложно. У меня всегда был высший бал по дипломатии, но тут все мои навыки не стоят ничего. Какие тут доводы можно привести, если она меня не понимает и смотрит с подозрением, а я даже не знаю, что не так сделал, и как переубедить. Всё же форкоши правы, утверждая, что вербальная форма общения на самом деле отнимает у граждан Федерации возможность иными способами объясниться.

Что же я должен сделать? Как понять тебя? Как стать понятным тебе и себе самому?

Но только я начал погружаться в отчаяние, понимая, что преуспеть мне в столь глубинных вопросах прямо сейчас никак не удастся, как Лёля, глядя в мои глаза, протянула мне корзину.

Так просто? Но почему?!

Глава 78

– Это просто дорога. Ничего страшного, – во второй раз повторил я, стараясь проявить терпение.

Лёля уже несколько минут сидела на корточках, колупая утрамбованный снег и не решаясь продолжить путь. Что она таким образом пыталась найти или понять, я взять в толк не мог. Ситуация с моей точки зрения абсолютно глупая, не верилось, что Дева вечности про дороги ничего не знала, если уж в её время совершенное стазис-поле с огромным энергетическим запасом смогли создать. Если только это не было случайностью. Нет, наверняка, какого-то подвоха ждёт.

Подумав ещё немного, Лёля выпрямилась и легко шагнула на дорогу. Кажется, затем она пыталась к чему-то прислушаться, поглядела по сторонам, а заметив административное здание с другими постройками тут же заспешила туда.

Вот уж не поймёшь, как она поступит в следующий момент.

– Куда ты так припустила, устанешь ведь?

Нет, всё равно не остановить. Не думал, что ты так обрадуешься. Что тебя туда манит? Ты ведь не знаешь ни о чём, но идёшь так, будто бы всё уже понятно. Или знаешь? Неужели что-то вспомнила?

Не понимаю. Совершенно не понимаю этого ниоткуда взявшегося энтузиазма.

А вот и Воу, ждёт. Встал на площадку для управления шпионами, вроде как делом занят, а сам, небось, наблюдает. Оно и понятно, чтобы Лёлю не пугать. Предусмотрительно. Дальновидно. Хотя, может, действительно просматривает территорию, тоже понятно. Про Фокус не стоит забывать. Бдительность необходима.

Вот и осталось всего ничего, сейчас дойдём и что дальше? Об этом мы не говорили с форкошами, вообще не вспоминали. Меня выгонят? Не сразу, вроде бы предполагается ужин и знакомство, но после непременно. Это уж я точно знаю. Тут наши пути с Лёлей должны разойтись.

Погоди немного. Куда ж ты так торопишься?

Нет, не удержать теперь. Как-то неуютно от этого стало. Получается, легко меня забудет. Если здраво посмотреть, это правильно. Что вспоминать, если не предвидится больше встреч никаким образом. Я согласился поддержать форкошей, выступить против Фокуса, стоит ли надеяться, что это закончиться для меня хорошо? Я не глупец, небезнадёжен. Делаю так ради неё и всей Федерации, которой стоит скорректировать путь своего развития, иначе он заведёт нас всех в тот же тупик, что и первопредков.

Это раньше можно было себя остановить мыслью, что Лёля не приживётся, что всё слишком сложно для неё, но не теперь. Видно же, что она готова идти вперёд, несмотря на тревожащую её окружающую среду. Думал, её может напугать общество, а она к нему оказывается стремится. Ни на секунду не затормозила. Оглядывается на меня и точно бы торопит взглядом.

Уже всё, несколько шагов, да всё одно повернуть нельзя будет.

А теперь что?

Мы остановились рядом с теремом. Думал, Воу сразу нас поприветствует, но он не шевелился, будто бы нас не замечал. Такого просто не может быть. Притворщик. Хорошо, охота ему играть, пускай. Может, на самом деле так лучше будет для Лёли. Не хотят, видимо, сразу тащить на обследование, пугать. Внутри согреется, пообвыкнется, а там за работу какую может взяться, и уже не так трудно. Она ведь такая, занятье если найдёт, то уже и не так переживает. Вот и рыбу поэтому взяла. Только не забыть бы её дезинфицировать прежде, чем она станет с ней что-либо делать.

А Воу всё молчит. Мне не говорит ничего, значит, буду делать, как знаю. Хватит смотреть, пойдём в здание. Слишком долго сегодня на улице, заболеть можешь.

Только собрался Лёлю вести в гостевую часть административного здания, как она всерьёз испугалась из-за взлёта шпиона.

Вот совсем это не вовремя было!

– Шпион, – пояснил я, стараясь подчеркнуть обыденность происходящего голосом.

Но её это ничуть не успокоило, как присела на месте, расширившимися глазами глядя в небо, так и осталась. Нехорошо. Второй взлетевший в небо шпион ничуть не улучшил ситуацию.

Ар, Воу! Неужели нельзя было отсрочить!

Не нужно бояться, они полностью подконтрольны. Ничего не случится.

– Он управляет шпионом, – поспешил вслух сказать я, не видя иного способа вернуть Лёлю в действительность.

Не действует…

Тогда пойдём, пойдём скорее отсюда. Внутри тебе станет поспокойнее.

– Воу, ей же страшно, – предупредил я смотрителя, но тот и в этот раз не среагировал.

Ар!.. Этот их план мне и решения совета! С ума сошли, такие испытания проводить! Что он этим пытался доказать? Мощь свою проявить? Незачем!.. Сумасшедшие, форкоши точно сумасшедшие…

Я потянул Лёлю за собой в дом, но, когда мы добрались до лестницы, за спиной послышался металлический лязг приземлившегося шпиона. Мне едва удалось удержать Лёлю, чтобы она не упала.

Ар! Воу!

В этот раз я не стал сдерживаться, крикнул мысленно так, чтобы уж точно услышал.

Да что же это он делает? Пугает специально ведь. Зачем?! Только объяснений опять же не дождался. Абсолютное игнорирование, вот что я получил в ответ.

Злость во мне разрасталась. Я её чувствовал теперь и даже осознавал, как и то, что ДИС не работает. В голову полезли абсолютно неприемлемые для взрослого цивилизованного гражданина великой Федерации, одна другой хуже. Точно бы вирус некой дикости подхватил. Захотелось разобраться с форкошем вот здесь и сейчас, высказав всё что на самом деле думаю о их планах и намерениях на счёт богини, особо уделяя внимание обеспечению её выздоровления.

Я хотел понять, как Лёля, но та вперёд меня начала подниматься по лестнице, торопясь зайти внутрь.

Эй, а как же?.. Но…

Женщина! Я окончательно перестал что-либо в тебе понимать!

Глава 79

Вот мы и здесь. Ты как? В порядке?

Я приглядывался к Лёле, а она бесконечно шарила взглядом по углам. Это вполне понятно, но тут пока и увидеть нечего: пол, лестница, уборная. Наверху в комнате отдыха для гостей рекреационного центра хотя бы присесть есть где и приготовить на чём. Я уж молчу о коммуникаторе, но тебе им пользоваться не стоит и незачем. Это Ис от него невозможно оторвать, так бы целыми днями и сидела, скипая сплетни и неизвестно что конкретно выискивая. Это если ей дают доступ к нему, а остальное время просто сидит капризничает, выклянчивает этот самый доступ. Одержимая.

Разувшись, мы без задержки стали подниматься по лестнице. В доме, по крайней мере, в этой его части, было как обычно тихо. Я преодолел почти половину лестницы, когда у её подножья наткнулся на меховое манто.

Это же!..

Догадка пронзила мой мозг. Не хотелось верить, что под новыми знакомствами Воу подразумевал её. Я уверен был, что здесь будет глашатай, возможно представят под личиной гражданина Федерации. Они ведь так умеют, нет никакого труда. Это воздействие может быть недолгим… Не собираются же форкоши в самом деле…

Я не успел додумать, потому что на пороге гостевой поднял ещё один предмет одежды.

Ну, Воу! В самом деле?!

Бросил корзины у входа, а сам прошёл к сиденью у коммуникатора. Это было обычное место для её пребывания, она даже есть вопреки всем нормам и здравомыслию предпочитала именно там.

Всё было именно так, как я предполагал. Эта не воспринимающая границ разумного женщина нагло развалилась на сидении, точно бы почётная гостья. Свалил на неё тряпьё и в одно её имя вложил всё своё недовольство.

Воу действительно сошёл с ума! Как он мог позвать её?! Ис Арепо нестабильна, совершенно не умеет держать себя в руках. Последствия срыва ещё дают о себе знать. Она почти что ходячая бомба и вдруг рядом с Лёлей?! Что это вообще такое?

Уж не знаю, что ей пообещал Воу или кто-то ещё из форкошей, но они совершенно не думали о последствиях.

– Гражданка Ис Арепо, немедленно приведите себя в соответствие с здешними нормами облачения, не позорьте Федерацию перед важной персоной, – стараясь сдерживать в себе злобу, обратился я к ней.

Вид того, как эта женщина, враждебно настроенная ко всем и вся, недовольно сбрасывает с себя собственные же вещи, ничуть не помог мне успокоиться. Возмущение накапливалось.

– Что здесь делаешь? Что за вид? Кто пустил только?

Ис не успела ответить, как от входа подал голос Воу, точно бы неразумное животное. Вот и пожаловал. Есть кому высказать своё мнение. И очень хочется, аж переполняет всего.

– Вы с ума сошли?! Ис нестабильна!

«Ты тоже не выглядишь сейчас нормальным», – оскалившись, парировал Воу, определённо намекая на то количество эмоций, что бушевало внутри меня.

Он был прав, я чувствую, что могу сойти с ума от всего этого, но разве ж дело сейчас в этом? Нисколько. Я могу справиться, могу и должен. Вскоре удалю ДИС и тогда уж тем более должен с чувствами как-то ужиться.

«Мы договорились. Ис нужна для воплощения плана».

– Какой тут план? Какое воплощение? – завозмущался я, абсолютно игнорируя оклик той, о ком шёл разговор. Я знал, что прав, что нестабильность Арепо может привести к тяжёлым последствиям. Об этом же должен бы был помнить и сам Воу, раз уж её лечит. «Она не может контролировать себя, совершенно!».

«Это не так», – не согласился со мной смотритель центра, считая этого достаточно, чтобы переубедить, в то время как у меня было много возможностей видеть совершенно обратную картину с растительными жертвами. «Нам нужна её помощь. К тому же я здесь, если ты не заметил!».

– В чём? – спросил, чувствуя головную боль от надобности удерживать свой гнев и истинные мысли, облекая их в более приемлемую форму для мыленного общения. Лучше при ней скажу, что думаю, чем дальше буду мучиться. Если бы только ДИС работал, на холодную голову не было бы таких проблем.

Ответить он мне не успел, потому что тут вдруг Ис прорвало. Моё игнорирование её подняло волну негодования.

– Это что? Это кто? Я нестабильна? Я?! Капитан!

Я не стал даже вслушиваться в этот бессвязный поток возмущения, не собирался с ней разговаривать. Толку никакого не будет. Меня интересовал лишь Воу и его ответы. Если он собирается рисковать Лёлей, то я этого не намерен делать и им не дам. Пока ещё я могу на неё влиять, не собираюсь отступать и давать творить невесть что!

– Она не общая! – переполнившись эмоциями, рявкнул я.

Не сумел проигнорировать глупости Ис. Я и сам так обманулся ранее, и форкоши, но теперь нечего потакать распространению этой глупой ошибки. Я только хотел, чтобы Ис замолчала и ушла, но, находясь в пылу спора, не успел понять, что для этой взрывоопасной женщине достаточно слова, чтобы началась реакция.

Она только начала говорить, а её голос уже переходил на ультразвук и направлен он был совершенно точно в сторону Лёли.

Нет! Не смей!

Некогда было оценивать ситуацию, прикидывать как лучше поступить, чем можно рискнуть и на кого понадеяться. Мой разум дал совершенно прямой приказ рукам, а они послушно исполнили. Я поспешно зажал раскрытый рот Ис своей ладонью, раньше, не ожидая реакции Воу.

Глава 80

Эй!

Укусила? Серьёзно? С ума сошла?!

Я в изумлении глянул на собственную ладонь, удостовериться. Действительно Ис укусила меня. Вот это номер. А ведь считалась показательной! И вдруг такое. Дикость, ужасающая дикость! Я бы понял ещё, если бы Лёля, но не гражданка Федерации. И в чём отличие?

Сначала вроде бы от удивления занемела, а потом всё дурное всё же выплеснулось.

– Не ори! – прикрикнул на неё, устав выслушивать.

Во, теперь уже и до совета в угрозах добралась. Да-да, объяснительные, покаянные заявления, выплаты за ущерб, знаю-знаю. Сколько? Вот это аппетит. Даже смешно стало. А главное никакой конкретики, поток неорганизованных мыслей на голых эмоциях. Даже ответить не даёт, мелет без остановки.

«Так и будешь молчать?» – с раздражением обратился я к Воу, начиная уставать. Он же знает, что я её тронул исключительно ради защиты Лёли.

«А разве я молчу?» – удивился в свою очередь форкош, продолжая смотреть на Ис. Выглядел он при этом обычно, точно бы ничем и не занимался.

«Не знаю, мне не слышно», – напомнил ему я.

«И не должно».

Так-то оно так, но хотелось бы тогда какого-нибудь эффекта, а не стоять и выслушивать Ис, которая в своём возмущении уже дошла и до Лёли, которая в её понимании выглядела недостаточно реально для своего титула и положения.

– Прекрати. Твои действия могут быть рассмотрены, как оскорбление… – начал было я, но тут же был перебит. Ис не хотела слушать, а её голос приобретал всё сильнее истерические нотки.

Я предчувствовал беду.

«Выруби её», – решительно посоветовал я Воу.

«Она нам нужна».

Я снова удивился, хотел спросить, но тут как раз Ис попыталась заорать и Воу пришлось на неё воздействовать. Агрессорша замолчала, застыла, точно бы сломанный андроид. Взгляд её застекленел, потерял живость.

– Наконец-то, – выдохнул я, не сумев сдержать посетившее меня чувство облегчения.

Ис это ещё то испытание нервов на прочность. Не представляю, как выдерживает с ней Воу, и уж тем более не могу представить себе того, кто захочет стать её опекуном. Капризность и недовольство всем подряд этой женщины имеет просто колоссальные размеры. Хотя казалось, что она более вменяема, когда ту представляли мне. И что такое произошло после?

Сейчас я предпочёл бы, чтобы Воу не вправлял ей мозги, а сделал тоже, что и с мурфами, просто выгнал и запретил возвращаться. Жаль, что с разумными формами жизни так вести себя запрещено.

Впрочем, если по-честному говорить, я бы был первым, кто осудил бы Воу за это. На самом деле управлять без их на то согласия другими существами разумными неправильно. В Федерации мы всё ещё стремимся этого не делать, но больше на показуху, как не ужасно это будет признавать. Общество, в котором всем было бы комфортно, это всё ещё недостижимая мечта, к которой человечество стремимся долгое время и никак не достигнет.

Похоже было, что постепенно форкош выводил Ис из транса, стараясь ослабить её эмоции. Мы с Лёлей выжидательное замерли по своим местам. Не знаю отчего она такая спокойная, а я вот просто боялся помешать.

Через несколько минут Ис уже выглядела как обычно, но напряжение не спадало. Наверняка Воу сумел напомнить об уговоре и теперь эта алчная женщина ради выгоды хотела выглядеть показательней, но дурное внутри неё не так легко было заглушить. Мне подумалось, что ей следует дать время смириться с этим, поэтому решился обратиться к Воу.

«Зачем она здесь?»

«Так было решено», – обернувшись ко мне, отозвался форкош, определённо понимая, что расспрашивать не имеет смысла кто именно, и без того понятно, что Советом. Тут без вопросов-ответов понятно, кто всем управляет. Куда важнее было понять другое, раз уж Воу заговорил:

«Для чего?»

«Адаптации. Лёле необходимо понять, что кроме тебя есть ещё другие разумные».

Я задумался. Что-то может в этой идее и было, но вот только опасность с моей точки зрения была куда больше запланированного результата. Понятно, что форкошам хочется помочь Лёле понять, что весь мир не состоит только из одного домика и меня, но как-то уж очень это не правдоподобно выглядит. Можно было бы позвать кого-то другого и показать не обязательно вот так близко.

Что-то подозрительное было в том, что позвали сюда именно Ис. Я никак не мог отделаться от ощущения, что это сделано было против меня. Только не очень понимал в чём этот самый подвох. Не решили же они Ис задействовать только из-за её интереса ко мне, точнее из-за видов на получение опекунства.

«Кроме неё в центре есть и другие. Почему не Отэ Тропс к примеру? Он не настолько опасен».

«Его мы тоже пригласили».

– И он?

Ответ Воу меня слегка выбил из колеи. Я не ожидал услышать, что и Отэ будет привлечён. Теперь понятно отчего я его встретил недавно у реки на пробежке. Мне даже не нужно гадать, что за помощь парню пообещали. Наверняка свободу, возможность бегать, чтобы мышцы не застаивались. Ему это необходимо. Хотя этот малый так добр, что вполне мог согласиться без каких-либо условий.

«Что на счёт Нидо и Авда? И их?»

«Нет».

И снова я был удивлён. Мне уже подумалось, что форкоши решили привлечь к Лёлиной адаптации всех в центре, но вдруг понял, что ошибся.

«Почему?»

«Слишком много будет мужчин».

Вот этого я уже совсем не понял. Что не так с мужчинами? В чём беда их количества. А самое главное, что я так и не понял отчего они считают необходимым обязательное присутствие Ис. Неужели только из-за того, что она женщина. Это как-то слишком даже для форкошей. Подобное может оскорбить не только «общих».

Тут Воу дёрнулся, оглянулся. На лестнице послышались торопливые женские шаги. Определённо Ис. Решила сбежать или?..

Нет, совсем иное!

Догадавшись, что дальше будет, я выскочил следом за форкошем и сумасшедшей Арепо. Я делал это не потому, что жалел её. Пусть штрафуют, пусть оберут, чтобы думать начала каждый раз, когда собирается пустить в ход свою силу. Мне было жаль деревьев на Родине-1. Они ведь долгожители!

Глава 81

– Стой! – окликнул я Ис, спускаясь следом за форкошем.

Была надежда её поймать у самого выхода, когда обуваться станет, но эта безумная решила не заморачиваться обувью и точно бы Отэ выскочила прямо босая. Ему-то можно, для них на Родине-2 это норма, тем более бегунам. Но Ис-то к ним не относилась.

Форкош вылетел следом, перемахнул через ступеньки одним прыжком и перегородил ей путь. Увидев это, я замедлился, остановился обуться.

– Нет! Нет!.. Я… – твердила Ис, тряся головой. – Я не могу!..

Я помедлил, задумавшись стоит ли мне идти туда, если Воу с ней. В конце концов от меня толку особого не будет. Форкош рядом, дальше его ответственность. Деревья тоже его, если здраво рассудить. Ему и заботу проявлять, как смотрителю рекреационного центра.

– Да так не честно… Не честно это… Я вот!..

Начала жаловаться, всё снова не соответствует её представлениям. Наверняка древние искусства виноваты. Общие их тайно распространяют среди своих последовательниц, разжигают в тех неправильные чувства, с которыми никак смириться нельзя. Нет того мира, общество другое, а этим дурёхам не понять, хочется жить и в сегодня, и в том далёком вчера. А так не бывает.

Все женщины склонны болеть иллюзиями. Научно доказанный факт. Оно понятно, когда больше нечем занять себя, только отдых и отдых от отдыха, то невольно обращаешься к странным и несовместимым зачастую с реальностью идеям.

Вот и подтверждения. Призналась, изучала. Ещё злиться, когда говорю, что она Общая. И уже только поэтому её следует держать подальше от Лёли.

С такими мыслями я вышел на улицу, твёрдо решив убедить форкошей подкорректировать свой план в отношении Ис Арепо. Я не против присутствия Отэ или кого другого, но эта женщина с моей точки зрения действительно опасна.

Точно бы в подтверждение этому Ис сейчас зажав руками собственный рот, краснела и мотала головой. Похоже психоз не отпускал и помощь форкоша уходила в никуда. Она всё же не сумела сдержаться. Я на всякий случай прикрыл уши ладонями, хотя звуковая волна имела направление вовсе в другую сторону.

Через секунду, как первая волна ора прекратилась, с грохотом завалилась одна из елей. Очередная…

Воу, тебе следовало бы быть активнее. Как жаль дерево…

Я с искренним сочувствие посмотрел в сторону падающего исполина.

– Простите… – выдавила Ис и начала оседать на снег.

Этого ещё не хватало. Сначала вредит, а затем ещё и сознание теряет. Если слаба здоровьем, так лечись усердней, не капризничай. Её халатное отношение к вопросу ужасно раздражает. Раньше мне вроде бы всего лишь странно это было, а теперь вот чувствую, как всё кипит в груди.

Хорошо хоть успела извиниться, есть в ней понимание, только очень глубоко и редко проявляется. Вот с Воу получается, а в остальном – нет.

Может не так уж ты и плоха, Ис Арепо.

«Помоги, капитан», – попросил Воу, передавая её мне.

На что мне эта ненормальная? Будто бы сам не можешь её переправить куда следует.

«Мой способ переноса взволнует Лёлю. Сейчас этого делать не следует».

Конечно, из-за Лёли. Воу теперь только так и делает. Чуть заикнусь, что не по нраву мне, а он сразу про Лёлю. И ведь не узнаешь наверняка правду говорит или выдумывает.

Я подхватил Ис на руки, невольно оглядываясь на административное здание. Лёли на лестнице не было, это неожиданно меня порадовало. Подумалось, что действительно ей не стоит это видеть. Для неё такой близкий контакт может быть, как нормой, так и чем-то вопиющим. Мне это не по нраву, но Лёле ведь не объяснишь.

– Что с ней?

«Не волнуйся, это от переизбытка эмоций».

– Что её так всполошило?

«Много чего», – уклончиво ответил форкош, определённо не считая нужным делиться со мной нюансами чужого состояния.

Тут он в своём праве.

– Почему не усыпил? – не удержался от претензии я.

В самом деле считаю, что Воу способен был её остановить, причём с самого начала. Мог ведь всё сгладить изначально, замутить даже. Не любит он подобного вмешательства.

«Ты не поймёшь».

Конечно, что ты ещё можешь мне сказать. Объяснять – не твоё, однозначно. Знаю, считаешь её несчастной, поэтому жалеешь. Правильно ли это?

– И что? Оно того стоило?

«Удивишься, но в какой-то степени да. Ис сделала ещё один маленький шажок к своему выздоровлению».

Я позволил себе усомниться. Где он этот шажок? Не заметил я этого. Вот срубленную вековую ель вижу, а шага к выздоровлению нет. Но я и не психиатр, не лекарь сознаний, подсознаний и всего такого за пределами моего понимания. Если Воу считает, что так нужно было, то как перечить. Может статься, что мне и самому после удаления ДИСа нужна будет его помощь, тогда уж я сам хотел бы найти в нём понимания и чуткости. Подозреваю, что так.

– В медицинское крыло? – на всякий случай уточнил я, чуть тряхнув бесчувственную Ис. – Скажу КУ, чтобы дал ей поспать побольше в капсуле.

«Нет. В сне она сейчас не нуждается».

– Ты шутишь?!

Нет, не шутил.

– Ты собираешься продолжить? Ты хочешь, чтобы эта сумасшедшая сидела за одним столом с Девой вечности? Вы рехнулись!

Это не может быть правдой, не должно. Так неправильно, глупо и ужасно рискованно. Как можно так рисковать Лёлей?!

«Сама Ис куда лучшего о тебе мнения. Ей бы не понравилось то, что ты её считаешь сумасшедшей».

– Меня это не трогает. Я говорю правду. Она нестабильна, и вы тоже далеки от разумности, если собираетесь продолжать в том же духе.

«Всё будет в порядке. Тебе не следует так волноваться», – с очень уверенным видом не поверил мне форкош.

– Но я волнуюсь! Нет, я злюсь!

«Заметно. Твой ДИС совершенно перестал работать в этой части спектра эмоций», – сокрушённо признал Воу, ещё сильнее выводя меня из себя. «Отнеси её, пожалуйста, капитан. Мне нужно вернуться к Лёле, она слишком надолго осталась одна».

Ар! Всегда знает, как выкрутится! Разве это ты должен идти к ней первым, а не я?

Ар!

Глава 82

Я торопился. Я спешил вернуться к Лёле.

Знаю, что лучше будет, если Воу сумеет достучаться до неё, наладить связь, но как-то от этого не спокойно. Я хочу присутствовать, хочу видеть, убедиться, что они не навредят. Методы форкошей всё чаще не внушают мне доверие. Не понимаю о чём они на самом деле заботятся больше всего, чего пытаются добиться. Наверняка и в их Великом Совете случаются разногласия, так что нельзя быть уверенным, что они во всём правы.

Ис тихо вздохнула на моих руках, её ресницы задрожали. Я перехватил её поудачнее. Длинные синие волосы ужасно мешали, цеплялись за мою одежду, оплетали руку. А ещё в такой близи я не мог не ощутить навязчивости её аромата: такого слащавого до приторности.

Она и правда приходила в себя.

И хорошо, значит, оставлю на попечение андроида и как знает. Удачно, ведь мы уже почти добрались. Мне нужды нет оставаться.

– А… Капитан?.. – растерянно пробормотала она, хлопая глазами и определённо пытаясь понять, где находится и что происходит.

Да, на это нужно немного времени, ведь мы в движении. А, вот, поняла. Да, в контакте мы, в очень близком, потому что ты совершенно не умеешь вести себя.

Ну и неприятное же у тебя лицо, когда обдумываешь, как бы получше развернуть ситуацию в свою пользу. Напрасно надеешься.

– Капитан, я… Это слишком… Вам не стоило так…

Да что ты мямлишь? Знаю, что не стоило. Сам прекрасно знаю!

– Меня попросил смотритель, – сразу же отрезал я, усаживая её на кушетку, у которой уже ждал КУ. Скорее всего Воу его обо всём уже проинструктировал. – Я прикоснулся только по его настоянию.

Вот и всё, не надейся меня поймать на этом. Я лучше тебя знаю закон, никаких притязаний.

– Восстановления, – пожелал я, собираясь уходить.

– Куда вы? – внезапно ухватив меня за подол рубахи, напряжённо поинтересовалась Ис, совершенно не обращая внимание на андроида, просившего её прилечь. – В этот момент вы разве не должны остаться?

– Нет.

Я легко убрал её руку и тут же поспешил прочь из медицинской части здания, обратно в гостевую. На улице я уже бежал, и по лестнице, поднимаясь, тоже. А услышав ругань Лёли и вовсе не сдержался, окликнул Воу. В голове стоял громкий стук сердца.

Что это ты делаешь?!

Только хотел отчитать Воу за поспешность, как сам нарвался на неожиданную ссору. Лёля отвела руку от лица и вдруг на меня набросилась: принялась ругаться, отчитывать за что-то, плакать. Я взять в толк не мог в чём виноват и что случилось. Воу тоже не мог подсказать, клялся, что не сумел заговорить, что она сосредоточена на чём-то ином, ужасно расстроена и потому снова ничего не получается.

Я хотел её утихомирить, позвал по имени, но ничего не вышло, а Лёля уже накинулась на Воу, тоже решив ему высказать своё недовольство. Выражалась резко, настойчиво и в тоже время плакала.

Я не знал, что и делать.

Как это всё могло к такому привезти?

Лёля? Что снова-то случилось? Что с тобой?

Вдруг притихшая и прикрывшая руками рот Лёля вызвала у меня беспокойство. Она снова вела себя странно, почти так же, как в самом начале нашего знакомства. Округлила глаза, зыркала по сторонам и даже слегка пятилась. Похоже было на то, что испугалась.

«Я смог на короткий момент установить связь», – вдруг огорошил меня признанием Воу. От этого я даже на миг замер, так сильно было моё удивление.

Значит, смог… Это ведь хорошо… хорошо же…

«И что сейчас?» – осторожно спросил я, поглядывая в сторону слегка обезумевшей Лёли. Её поведение настораживало. «Что случилось? Она кричала, ругалась и плакала…»

«Ничего, она снова отгородилась. В её голове полный хаос».

Вот уж новость. Я в этом уже не раз был убеждён. По ней видно, что сейчас она сама не знает, чему верить и как реагировать. Вот только почему так? У них же были психически одарённые, бормотали набор слов, вызывая стихийные явления или управляли погодой. А ещё предсказатели всякие, которые гадали на субпродуктах различных животных. Мерзко, но было.

Неужели это в другую эпоху?

– Лёля, – позвал я, стараясь напомнить ей, что всё ещё здесь, с нею.

Она откликнулась, вроде бы стала даже собой обычной, на что-то решилась и тут же от всего отгородилась, от нас с Воу, заставив того завыть от собственного бессилия.

Ну в самом-то деле!..

– Лёля! – не выдержав, крикнул я.

Эта женщина способна довести до сумасшествия нас всех. Как так можно? Определись, хочешь идти на контакт или нет, хватит всех мучать. Это что ещё такое? Это как называется? Отвернулась ещё демонстративно. Лёля, так нельзя!..

Но что толку её поучать: хоть мысленно, хоть вслух, а достучаться до неё ни мне, ни Воу, похоже, сейчас не удастся. Слишком уж рьяно форкоши взялись. Сами же свой план переврали.

– Воу, думаю, нужно отложить это. Она устала и голодна. Я же обещал ей еды и купание, давай следовать первоначальному плану.

Только я сказал это, как Лёля оживилась, повернулась к нам.

Я заметил это и Воу тоже. Подумал и решил повторить на Лёлином языке.

Она услышала, тут же подскочила, закивала, соглашаясь, и на всякий случай повторила ещё на своём языке.

Видя это её оживление, я не смог удержаться и засмеялся. Как-то сразу полегчало внутри.

Лёля на самом деле такая лёгкая и простая. Даже то, что она чуть нахмурилась и снова что-то недовольное забурчала в ответ не могло переменить эту воздушность, образовавшуюся внутри меня.

Глава 83

Снова?

Я напряжённо остановился, не смея встревать. Мне показалось, что Воу заново сумел установить с Лёлей связь, очень уж она дикой в тот момент стала. То руками машет, то озарилась вроде, то вдруг растерялась. Какая же живая у неё мимика, приятно смотреть. И не сказать, что сразу всё про неё понимаю, но отвернуться сложнее. Так можно много чего упустить. Наблюдать за ней это что-то особенное.

Не зря в наш век боятся эмоций. Я понимаю, но не значит, что одобряю. Сам не знаю. Только всё равно настроен сам измениться, попробовать… Да, хочу узнать каково это… чтобы на сверх скорости, чтобы нельзя было затормозить!.. Да, чтобы как у предков, всё, что принадлежит мне, всё со мной, внутри меня.

Что изменится тогда? Как изменюсь я?..

На этой мысли мой взгляд очень некстати коснулся рыбы. Вытаскивая заранее приготовленные блюда, я о всей принесённой снеди совершенно подзабыл. Скосив глаза, смог убедиться, что Воу с Лёлей заняты.

Может вынести по-быстрому и отправить в переработку? Очень заманчиво. Очень. Но я ведь не должен этого делать… Конечно нет…

Я могу всё очистить, обработать, как следует. Это не проблема. Да, полная программа подготовки продуктов. Именно так. Мне и пробовать не обязательно, тут ничего интересного для меня. Это ведь не Лёля приготовит. Оно как бы и хорошо, однако ж…

А? Заговорила?..

Зачем приветствует снова? Так было принято, наверное. Раскрытая ладонь? Что бы это значило? Фраза слишком длинная и какая-то официальная? Неужели они уже всё выяснили?!

Я чуть было не выронил порезанные и просоленные грибы от потрясения.

Как тут можно заниматься едой, когда такое происходит. Что теперь? Как мне себя вести? Я был приглашён, могу остаться, но в тоже время, статусы поменялись. Так, хорошо, мне следует так же официально представится. Это обычным делом для меня всегда было, знаю, что следует делать и говорить. Только почему сейчас как-то не по себе?

Интересно, добавит ли мне показательности в её глазах упоминание моего прежнего звание? Или не стоит упоминать? Сейчас я просто капитан стратегических сил!..

– Иии!

Что? Что теперь-то случилось? Чего визжишь?

Не пойму ничего. Будто бы и не было ничего. Скукожилась, рот раскрыла. Да что такое? Неужели нельзя поспокойнее быть?

Нет, конечно, я же её знаю. Лёля не может быть спокойной, никак. В голове надо думать у неё ужасный кавардак, что даже форкош разобраться не может. Но это ведь необходимо, нам всем необходимо. Я вроде бы ничего сделать тут не могу.

Оно вроде и понятно теперь, почему Воу отсылал меня с Ис, но всё ж как-то легче находясь рядом. Могу или не могу в нынешней ситуации вопреки разумности роли не играло, моё желание оставаться с Лёлей было продиктовано чем-то иным во мне. И с этим чем-то неплохо было бы разобраться поскорее, а, значит, поторопиться с удалением ДИСа. Хочется быть уверенным, что ничего не искажается, натуральное, а после уж постигать.

«Она пугается каждый раз. Ужасно трудно», – признался Воу, оборачиваясь ко мне.

Злорадство, что могло бы во мне сейчас проснуться, отступило перед его честностью. Подозреваю, что для этого форкоша ситуация действительно непростая, я бы даже назвал её печальной.

Я хотел было предложить свою помощь, но Воу уже сосредоточился на Лёле.

Вроде всё наладилось. Наверное. Молчание выглядит в данном случае обнадёживающее. С форкошем так и должно быть.

Глядя на него сейчас, когда он рядом со своей богиней, мне вот подумалось, что в них что-то есть похожее. Я только сейчас заметил, нервное подрагивание кончика хвоста или же то, как его взгляд слегка меняется.

Избавившись от собственных эмоций, люди отвыкли ориентироваться по внешним признакам. Мы даже перестали их выискивать не только среди своих, но и в других народах.

Что ж, с грибами и ягодами я разобрался, с ними изначально всё было понятно. Не было нужды сверяться со списком рекомендованного, а вот с рыбой что делать? В рекомендациях что-то было, но я не интересовался ведь особенно, рассчитывал на стандартные продукты. Ловля меня вообще не интересовала, а потому и смысла запоминать не было.

Выберу что-то из стандартного набора в предложенном. Кухонный шкаф пусть решает, а не я. Самое главное тщательная очистка, обработка от паразитов и вредных элементов, а уж как к финалу будет выглядеть блюда – это точно не ко мне. Уровень пользовательский, даже не ученик.

Подробное меню мне в помощь. Пускай это форкоши развлекают себя интуитивной готовкой. Мне гораздо удобнее следовать инструкциям и выбирать из предложенного. Комфортно.

В жизни так нельзя, хоть к этому Федерация призывает. Только всё равно враньё. Видимость выбора и самостоятельный выбор не одно и тоже. Я знаю. Но в мелочах, инструкции действительно выручают. В бытовом смысле, вот как сейчас. Можно ни о чём не беспокоиться, кухонный шкаф сделает всё правильно и лучше, чем ты сам.

«Капитан, подойди на минутку», – вдруг позвал меня форкош, едва я определился с приготовлением.

Я слегка удивился, но с готовностью подошёл к ним. Ничего не мог поделать с проснувшимся во мне интересом.

Что такое?

«Назови себя вслух. Представься», – попросил форкош.

Я снова слегка удивился, потом одёрнул себя, подтянулся, расправил плечи.

«А, официально. По какой форме?»

«Нет. Просто. Обычным образом, как рядовой гражданин».

Я нахмурился. Тут не лишним было спросить для чего это нужно. Этап обычного представления давно пройден. Для налаживания связи, понимания звучания языка?

«Для общения. Лёля не помнит твоего имени».

Что?!

Глава 84

Вот, значит, как…

У меня не находилось слов в ответ. Не знал, что и думать. Не мог даже предположить…Какой-то сумбур в голове и теле.

Как так? Почему? Всё правда?

Глянул на Лёлю, но она глаза опустила, глядела в пол. Стало не по себе. Кажется, Воу не врёт.

Ар! Не помнит!

Мы столько были вместе… Я думал… Ар!.. Но ведь к форкошам ты… О!..

Я не знал, как с собой справиться. Стало непривычно смотреть на людей, неуютно, некомфортно от услышанного.

Что это такое? Как теперь? Как реагировать? Что я теперь должен сказать? Что сделать? Нормально ли это? Такого со мной раньше не случалось. Никогда.

«Она неспециально», – напомнил Воу, глядя мне в глаза. «Ты ведь знаешь про её память».

– Да, – поспешно согласился я, скосив ещё раз глаза в сторону Лёли.

Конечно, её память! Как я мог об этом забыть?! Она много чего ещё может не помнить! Она не меня забыла, а только имя. Я представлялся давно, а после некому было повторить. Мы не понимали друг друга и с памятью у неё проблемы. Да, мне следует всё это держать в голове. Стоит не забывать.

А имя ведь не так важно, не настолько как я сам. Вот если бы она забыла меня… Это возможно? У неё серьёзные проблемы с памятью…

«Представься вновь», – выражая нетерпение долгим ожиданием, напомнил Воу.

Он не давал мне времени подумать, осмыслить происходящее. Ему было важнее с этим покончить. Правильно, но в тоже время?.. Не утешил ли ты меня только ради этого?.. Что если?..

Да-да, говорю.

– Кижум. Капитан Кижум Кроен.

Ты слышишь? Ты ведь слышишь, правда? Как мне сделать так, чтобы в этот раз ты запомнила? Как можно остаться в памяти?

Но почему ты не смотришь на меня теперь? Лёля. Почему? Не нравится? Неприятно или нехорошие ассоциации? Губы сжала, раскраснелась? Что с тобой происходит? Только из-за имени?

«Повтори ещё раз только имя», – приглядываясь к своей богине, попросил форкош.

– Кижум.

Лёля от этого вдруг разозлилась, что-то закричала мне в лицо, но тут же замолчала и снова опустила взгляд в пол.

Что такое?!

Я не понимаю… Моё имя вызывает в тебе агрессию? Или я сам?

– Кижум… – внезапно выдавила из себя Лёля.

А?

Стало как-то вдруг тесно и в тоже время легко, точно бы со мной что-то произошло. Чьё это воздействие? Воу? Не понимаю. Что это? Или ты? Богиня… Я прежде ничего такого не чувствовал. Что ты сделала? Как?..

«Назови ей моё имя».

Может, Лёля на самом деле обладает некими силами. КУ ведь не проверял на это, только состояние. А стазис-поле было мощным, об этом не раз говорилось…

«Назови ей моё имя!» – слегка сдавливая мои виски, повторил Воу, изнывая от нетерпения.

«Ар! Полегче нельзя? Я тебе не андроид!»

«Пожалуйста, не отвлекайся. Мне нужна сейчас помощь. Я не хочу жалеть, что тебя не заменили на иллюзию».

«Не надо угрожать мне», – раздражаясь, парировал я.

Придётся выполнять, я не могу покинуть Лёлю, теперь уж точно. Иллюзия? Вот значит какая у меня функция, делать что велят. И я с этим соглашаюсь. Не иначе, как дичаю с каждой минутой. Или же это компромисс? Как решу сам для себя.

– Его зовут Воу.

О, взгляд подняла. Услышала. Никаких криков не будет? Нет. Никакой видимой реакции.

Без просьбы форкоша понял, что нужно повторить. Ладно, могу, что уж тут. Ты знаешь, что я априори согласен. Пока согласен, пока в компромиссе, выгодном сотрудничестве.

– Это Воу.

И снова почти никакой реакции. Что случилось? Почему так? На меня накричала, потом нехорошо замолчала, наверняка решив игнорировать, а тут только чуть кивнула. Как так? Почему? Что мне теперь думать?

Воу, это всё ты сделал? Как? Для чего?

Хочет рассорить. Конечно, если Лёля будет на меня зла, то легче станет нас разделить. Вот как вы решили в Совете?

Я хотел вызвать форкоша на разговор, но он не собирался потворствовать моему желанию поговорить, ни в какую не откликался. Взломать фокоша дело зряшное, это уж точно. Если такое и возможно, то уж верно не мне и никак не кого-то уровня Воу.

«Давай садиться за стол. Не стоит Лёлю сразу перенапрягать», – вместо нужных мне ответов, решил за всех форкош.

«А что с моим именем?» – не собирался отпускать его я.

Лёля стояла потерянная, молчаливая. Может, потому что действительно устала или же от того, что услышала что-то неприятное. От того, что её лицо казалось теперь совершенно бесцветным мне становилось волнительно.

«Что?»

Воу будто бы ничего не понял и я решил указать ему на очевидное:

«Лёля злится».

«Нет».

Он даже на неё не глянул при этом, смотрел мне в глаза.

«Я же вижу…» – не согласился я.

«Что?» – заинтересовался Воу, мельком глянув в сторону своей богини и снова сосредоточившись на мне. Было не понятно, поддерживает ли он с ней всё ещё связь или теперь полностью сосредоточен на мне. «Ты не способен понимать даже собственные эмоции».

Вот так, значит? Сразу же весовая аргументация. Каждый наш разговор касается этого, изо дня в день. Почему это не даёт тебе покоя? Почему ты считаешь это таким важным? Ты ведь тоже скрываешь чувства, знаю точно. Но мне есть что на это ответить.

«Агрессию легко определить».

«И какие признаки злости ты сейчас в ней видишь?» – поинтересовался у меня форкош. При этом мне показалось, что у него дрогнули губы и вроде бы шерсть приподнялась в районе лобных долей.

Признаки. Я повернулся к Лёле, готовый не только напомнить про недавний её крик, странное поведение, реакцию на моё имя, но также всё что попадётся глазу.

Ар! Вот же!..

Я застыл, задумался, потому что не знал, что ему сказать. От потерянного вида Лёли моя собственная разрастающаяся злость куда-то подевалась.

Это не агрессия? А что же?

Глава 85

«Ей просто труден и непонятен нынешний мир», – пояснил, как видит это Воу. «Лёля рассчитывала, что этот день пройдёт веселее. И она уже совсем проголодалась».

– Конечно, ведь я ей обещал большой дом со вкусной едой и возможностью помыться, а не разговоры. Но разве это моя вина? – вслух без стеснения заметил я.

Нет уж, не стану я молчать и делать только то, что ты скажешь.

«Так вот я и предлагаю дать ей то, что было обещано».

Ар! Интриган. Всё-то у тебя складно.

– Лёля, пойдём за стол. Пора есть.

Не хочешь?

Я даже растерялся. Не было никогда такого. Или было, но очень давно. Ты же только недавно хотела. А теперь вот даже отвернулась. Я глянул в сторону Воу. Кому, как не ему объяснять мне, что тут за дела такие. Я уже не чувствую себя уверенно ни в чём, какое-то сумасшествие. Боюсь, что беда с головой не у Лёли или Ис, а у меня самого, и все вокруг отлично способствуют ухудшению ситуации.

Достаточно, необходимо брать себя в руки. Я собираюсь избавляться от ДИСа, значит, уже сейчас нужно начинать привыкать к сумасшествию внутри себя и хаосу в мыслях. Это всё у вас не пройдёт. Достаточно. Надоело.

– Лёля, идём есть.

Она дёрнула одним плечом в ответ, но даже не повернулась. Вот так, да?

«Капитан, полегче».

– Нормально. Это просто капризы.

Воу молчал.

– Ведь так? – с нажимом на всякий случай уточнил я.

Ты знаешь точно. Если и не говоришь с ней сейчас, то всё равно чувствуешь некую связь. Я в этом уверен. Вот почему ты знаешь, если она голодна, раздражена или чего-то особенно хочет. Как бы ты это не делал, ты должен знать, Воу.

Один вздох, покачивание огромной лохматой головой.

Ах, вот оно что, самому претит. Это понятно. И мне не особо нравится такое поведение. Не нравится, когда она отворачивается, не смотрит на меня. От этого тесно и некомфортно.

Она ведь противоречит сейчас собственным же желаниям. Хочешь есть, так иди, сядь за стол, ешь.

– Лёля, есть, – ещё раз позвал я, отходя к шкафу. Давно пора было уже её рыбу достать, и остальная еда стынет. Неправильно это.

Уверен, когда она увидит рыбу, станет про всё остальное забудет. Не зря же ей столько внимания уделяла: чистила на морозе, затем из снега даже пачканую доставала. Тем более тебе действительно пора есть, иначе силам неоткуда будет взяться. А они тебе нужны.

У? Всё ещё сомневаешься?

Лёля шла к столу опустив голову, нехотя. С этим я пока ничего не мог поделать. Пока. У меня всё ещё была надежда на главное блюда этого приёма, которое я сам не собирался даже пробовать. Меня рыба не прельщает. Тем более в натуральном виде. Все эти кости, шкурка.

– Сюда, Лёля, – в очередной раз пригласил её я.

И, кажется, сработало. Как у неё глаза засияли, ну чисто звёзды других систем. Вот думал это всё раньше для украшения речи древние придумали, а сейчас вижу – бывает. Лёля, забыв дышать, оглядывала стол, суя нос в каждое блюда, принюхиваясь. Теперь уже и уговаривать не нужно было, плюхнулась на скамейку и за вилку взялась. И всё мигом забылось, а на лице улыбка.

Чудо-женщина!

Да, вот ещё рыба твоя. Не уверен так ли она должна выглядеть, как ты хотела, но хотя бы уже приготовлена, нет нужды ждать. Я уверен, ты это оценишь. Да, хорошо, спасибо, что помогла расположить её.

Видя готовность, с которой Лёля глядела на блюда на столе мне как-то вроде потеплело внутри. По-другому это и не объяснишь. Вот сколько не читал, всё понять не мог, как это так, а тут и сам лучше не придумаешь, чтобы объяснить. Прекрасно.

Я собирался взяться за горшок, когда почувствовал, как Лёля напряглась. Вот буквально с нечего. А смотрела она при этом на… Воу. Я же ничего понять не мог. Что не так? Что случилось? Ничего необычного я не заметил.

– Лёля?

За неумением спросить напрямую, я мог пользоваться только её именем. Хотя бы вопросительный тон есть в моём распоряжении.

Что такое? Ничего? Совсем?

Я не склонен был ей так легко поверить, но почувствовав близость и прикосновение к руке, невольно отвлёкся. Совершенно не стесняясь Воу, она с той же лёгкостью касалась меня и глядела в глаза, как делала это в нашем домике наедине. Её улыбка отражалась во взгляде.

Но форкоши…

Надо мною уплотнялось и вибрировало форкошевская ментальная сеть. Я чувствовал её каждой своей клеточкой, каждым атомом в моём собственном теле, внезапно догадавшись, что всё это время мы тут были на самом деле совершенно не вдвоём. Глянул в сторону смотрителя центра и не смог придумать что сказать. Вот это взор.

Ты же не собираешься делать чего-то противозаконного?

Форкош молчал, но взгляда не отводил. А Лёля, совершенно не чувствуя опасности, всё так же благостно улыбалась. Вот же ситуация! И как я в неё только попал?!

Тут что весь совет? Виски как сдавило. Форкошевское негодование давило на меня точно пресс.

– Да-да, есть, – повторил я за Лёлей и взялся за горшок, стараясь вести себя как обычно.

Я не сделал ничего предосудительного, как бы оно не выглядело. Ваше осуждение я тоже выдержу. Стало просто на ещё одну планету больше недовольных мной. Уверен устранить меня форкошам полегче даже чем Фокусу, так что нет смысла сейчас переживать.

О, Отэ, как ты вовремя!

Я ужасно обрадовался появлению пирошца. Вот уж от кого проблем не стоило ждать в отличие от Ис. Характер у него был славный, мягкий, вёл себя всегда в соответствии нормами, слова плохого никогда себе не позволял. Я прежде следил за его карьерой, удивительный спортсмен, от того был рад познакомиться ближе.

Вот только Лёля отчего-то удивилась его приходу, так что и про еду будто бы позабыла.

Теперь-то что?

Глава 86

Я забыл про еду, приглядывался к Лёле, пока она глазела на Отэ, точно бы увидела вспышку сверхновой.

Может ей люди в новинку? Нет, не может такого быть, как же она тогда попала в стазис-поле. В одиночестве сделать такое и запустить…

И всё же она ужасно долго рассматривает его и как-то по-особенному вроде. С Ис такого не было, та Лёлю не удивила вовсе. А вот на Тропса она как-то по-особенному реагирует. Что это ещё такое? И Воу ведь что-то говорил про мужчин, что много их ей представлять нельзя. Что он имел ввиду? Что?..

– Отэ! – не выдержав, гаркнул я.

В самом-то деле! Что за воспитание?! Всё к себе подвинул, ни до чего больше дела нет кроме еды. Знаю, тяжело, сжёг все калории, но так не дело.

– Уймись. Здесь не Пирош, – напомнил ему я, чувствуя, как внутри меня всё потихоньку закипает. Что это вообще такое? Не приём, а сплошная пародия. – Должен представиться прежде Деве Вечности.

Отэ дёрнулся, вжал голову в плечи, на меня глянул с изумлением.

Ох, зря я его так. Наверняка неприятные ассоциации всколыхнул. Его тренер ведь из Шератана, а голоса у них такой силы, что перепонки лопнуть могут от напряжения. Недаром в своё время о Ис шли слухи, что она гибридная от шератанца. Не подтвердилось ничего, показательность не пострадала, зато известность приобрела.

«Капитан», – с осуждением во взгляде позвал Воу.

«Знаю я… Не хотел».

– Представься, – смягчившись, повторил я.

Не было у меня желание его напугать или подвергать третированию, всего лишь хочу, чтобы проявил долю уважения к Лёле. Разве она не заслужила?

Вот, теперь можешь обедать. Да, бери что хочешь, всё равно мне.

Сама непосредственность. Что ж, это нормально для пирошцев. Из-за суровых условий на родной планете они мало думают о церемониях и этикете, они торопятся жить. Хоть Федерация в данный момент на взаимовыгодных условиях проявляет усердие в спасении Пироша, но коренные жители не способны перестроиться и забыть, что живут в постоянной опасности. Когда в любой момент твёрдые пароды могут разойтись под твоими ногами невольно станешь ценить время и просто так не будешь его растрачивать. Они тренируют тело, а не разум. Чтобы спастись им нужно бежать, так быстро, как это только возможно.

Отвлёкшись на Отэ, я не сразу заметил, что Лёля совсем ничего не ест, снова. Пришлось напомнить ей, ткнуть в тарелку.

Да почему сразу рыбу-то? Уверена? Ох, ладно, ешь, раз уж так её хочется. Я ведь сделал обработку, всё должно быть в порядке.

Отэ, и ты туда же? Тоже за рыбу? У вас же её нет, не в твоих привычках!..

Да мне-то что!.. Ешьте что желаете. Я сам предпочту наверняка сбалансированное. Вот если бы Лёля сделала бы что-то у нас в доме. Только теперь вряд ли…

Я скосил на неё глаза, чтобы убедиться, что она занята только Воу. Уверен, разговаривали, снова, хоть форкош и говорил, что может устать. Мы тут всего ничего, а она уже адаптировалась, ест, общается и ни о чём больше не беспокоится. Лёля с любопытством относится ко всему что видит: люди ли, еда ли, телепатия. Настолько высокий уровень адаптации, что позавидовали бы даже спецагенты Федерации, а уж Фокус бы её к себе в штат непременно бы захотел, уверен.

И о чём ты с ним так увлечённо говоришь? Что рассказываешь или о сама расспрашиваешь?

Я бы тоже этого хотел…

Снова на Отэ взглянула. Нет-нет, а глазами его ищет. Что же это? Чем заинтересовал? Неужели он ей ближе? Пирош. Может ли быть такое, что ты чувствуешь с ним большую близость, чем со мной? Сколько времени разделяет нас? Сколько времени тебя отделяет от него? Можем ли мы с тобой оказаться на этом отрезке времени так далеко, что не способны понять друг друга?

Бесполезно было гадать. Я только сам себя загоняю в угол. Ведь всё решил вроде.

И всё же не могу об этом не думать. Что-то скребётся внутри, что-то мешает отбросить неприятные мысли. И средства нет от этого избавиться. И брошенные вскользь Воу замечание про «много мужчин» не отпускают. Много для чего?

Я глядел на Лёлю и не мог решить.

Мне показалось?.. Подумалось, что Воу в затруднении. Сам не пойму отчего. Во взгляде мелькнуло?..

«Капитан, скажи ей вслух название нашего мира. Как вы называете его», – поймав мой взгляд, попросил форкош.

Название… Уже до этого дошли? Значит ли, что Лёля всё узнала? Нет, вряд ли. Назвать как мы говорим.

– Родина-1.

Задумалась. Зачем тебе оно? Как бы не называли мы или ты, суть будет одна. Ты – дома. Этот мир твой, хоть мог и измениться до неузнаваемости. Принадлежность к миру нельзя стереть.

– Ешь, – буркнул я, желая её вывести из задумчивость.

Лучше подобно Отэ думать о сейчас, о физическом восстановлении. Может быть, для тебя лучше будет вообще ничего не вспоминать? Возможно ли? И что вообще ты помнишь? Что для тебя это самое сейчас? Я ведь об этом тоже ничего не знаю.

Я даже представить себе не могу, что там у тебя сейчас в голове, где ты прибываешь в собственных мыслях и отчего с таким удивительным рвением приспосабливаешься. Твоя жажда жить по истине поразительна. Ты готова принимать этот мир несмотря на то, что его не знаешь.

На лестнице послышались шаги. Я напрягся, глянул на Воу. Спокоен, значит, всё в соответствии с его решением. Не передумал совершенно.

Глава 87

В комнату с показательной небрежностью вошла Ис Арепо, точно бы и не было некрасивых сцен и безумия, устроенного снаружи. У административного здания повалена ель, а ей дела нет. Вошла, села, и ни следа раскаяния. А ведь должно быть. А смотрит на меня как. Как похоже на Алипу. Виноват определённо кто-то другой, не она.

Меня не волнуют твои мысли.

Что такое, Лёля?

Неловкое движение, ещё дюйм и мы в совершенно опасной близости. Я слышу её ненавязчивый аромат. Что за реакция? Страх? Опасение? Но взгляд такой… Отэ. Снова Отэ. Так заинтересовал тебя. Не понимаю отчего. Что такого? Дело в его показательности? Но разве тебе известен список? Воу не мог ведь экспонировать.

Я забыл об Ис, сосредоточился на Лёле, пытаясь разгадать её мысли и чувства. Я не понял. Совершенно ничего не понял. Она уверенно коснулась моего локтя, но смотрела на Ис, сузив глаза и сжав губы.

«Воу, Лёля боится?» – решился спросить я.

Помоги мне понять, чтобы действовать правильно.

«Я бы не сказал», – уклонился он от ответа. «Слово – это лишь образ, который в него вложили».

И ты не знаешь? Или не хочешь говорить? Кормишь меня своими филосовскими теориями. Тогда я сам. Боится Лёля или нет, я должен предупредить Ис.

– Тебе стоило остаться под присмотром андроида, – прокомментировал я, поднявшись над столом, чтобы будто бы взять себе напитка, но на самом деле намеренно в этот момент стараясь возвыситься над ней. Я ещё не забыл этих приёмов, родом из древности, которые всё ещё работают даже в нашем высокотехнологичной комфортной цивилизации.

Именно так, я не считаю твоё присутствие здесь необходимым. Знаю, что позвал Воу, с ним уговорилась, но меня это не волнует. Сколько на него взгляды не бросай, ничего не изменится. Да, я вижу, храбришься.

Нет, Воу, я не хочу слышать от тебя, что не прав. У тебя как смотрителя рекреационного центра и члена Совета форкошей много обязанностей, но у меня, как капитана стратегических сил Федерации в отпуске их сейчас нет, остались только желания и нормы морали в соответствии с ними я и буду себя вести.

Взялся за кружку, отпил немного, намеренно не глядя в сторону Ис. С неё достаточно. Я высказался, но пугать её дальше не собираюсь. Это было бы неправильно. Всё что мне нужно, так это чтобы она держала себя в руках и не вздумала навредить Лёле.

Я так и не знаю в чём смысл присутствия Ис здесь и уже поэтому не отойду от Лёли ни на шаг.

А? Что случилось?!

От неожиданности я расплескал свой ягодный напиток. Внезапный вскрик Лёли обострил все чувства во мне. Она встала и определённо не собиралась возвращаться за стол.

Воу?

Я ещё не успел ничего узнать, как Лёля быстро заговорила, хватая меня за руку и вроде бы собираясь куда-то уходить. Более того, она не собиралась медлить и не хотела давать мне шанса понять, просто тянула за собой.

Хорошо, если ты так хочешь.

«Мы говорили про мытьё», – сообщил мне Воу, пользуясь замешательством.

Мыться? Я притормозил слегка. Точно, я же ей говорил. Но тут не будет проблем, Лёля понятливая. В домике и то со всем разобралась, помощи никакой не просила.

Лёля вела себя странно, я не понимал, что на самом деле её беспокоит или чего она желает.

«Думаю, она не способна справиться с этим самостоятельно. Для этого предложил Ис…»

Ах, вот как! Наконец-то мне стало всё понятно. Идём. С ней ты не останешься. Конечно нет. Мыться ли, есть, спать, я тебя с ней не оставлю. Ни с кем…

– Кроен! – взвизгнула Ис, так же подскакивая с лавки…

Мы с Лёлей были остановлены у самого выхода из комнаты. Я не выпускал её руки, боясь, что иначе потеряю её прямо сейчас.

«Капитан Кроен вы не можете быть с ней там!» – окликая меня, напомнил Воу и даже зарычал.

Это определённо было предупреждение. Я тут же почувствовал вибрации ментального пространства, виски начало сдавливать. Одного взгляда в окно было достаточно, чтобы заметить нескольких форкошей-войнов, готовых войти в дом.

«Это дочь Родины-1. Вы не были выбраны ею в пару», – опершись передними лапами о накрытый стол, напомнил мне Воу.

– Вы не её опекун! – выкрикнула Ис, багровея лицом от возмущения. Её всю трясло. – Близость такого уровня невозможна! Разве вы не презираете движение общих и их принципы?!

Они били в самое сердце проблемы, но я держал руку Лёли и не мог поступить иначе. Я не мог со всем согласиться и просто отпустить ей, поддаться странным планам и фантазиям, потому что знал, она этого не хочет.

– Ар! Я знаю кто она не хуже вас!

– Нет! Не так! Невозможно, – не веря, кричала Ис, определённо рассчитывая найти поддержку в лице смотрителя рекреационного центра. – Дозорный не должен запятнать себя ничем.

– Я не дозорный больше!..

– Но принципы, принципы остались. Показательность, законность… «Никогда не свяжусь с женщиной придерживающейся морали общих»… – едва не плача повторяла Ис, сминая края своей одежды и кусая губы.

«Капитан, немедленно отпусти её. У тебя нет права решать за неё».

Подчиниться?

Я повернулся лицом к Лёле. Её доверчивый тревожный взгляд поджигал моё тело огнём. Это была непривычная мне химическая реакция организма, может, я был отравлен или болен, может, это было следствием ментального воздействия, я не знал, но этот жар вселял в меня твёрдую уверенность не останавливаться. Я знал одно, не могу им просто уступить.

– Я иду с ней чтобы защитить! Она высказалась. Дева вечности хочет уйти. Куда бы она не захотела, я провожу её. Ни словом, ни делом, я не собираюсь нарушить её показательности.

«Но ты не можешь быть уверен в том, что знаешь чего хочет она».

– Защищать?.. – повторила за мной Ис, будто не веря. – Нелепость…

Я смотрел только на Воу.

«Дочь Родины-1 должна сама сказать, чего желает».

В груди сдавило от боли.

Глава 88

Сама…

Лёля стояла за мной, держалась за руку и чего-то ждала, глядя мне в глаза. Не было похоже, что она хочет что-то решать. Взгляд ищущий, растерянный.

Как она может что-то решать? Как можно ей сейчас за себя отвечать? Это глупо.

Я почувствовал, как её рука стискивает мои пальцы. От этого что-то странное случилось со мной, что-то непонятное, непривычное, из-за чего я отдёрнул руку.

Что это было? Что это? Почему я?..

Жарко… Душно…

Я злюсь?.. Расстроен?.. Как много глаз вокруг. А ты… Ты…

Потянул ворот рубахи, раскрыл пошире. Дышать хотелось, а воздуха точно бы не хватает. Горячо и маетно. Не знаю, как правильней поступить. Почему-то больше не уверен, как правильно.

Всё Воу, он со своими вопросами и намёками. Без этого было бы всё понятно. Определённо. Он постоянно меня пытается в чём-то уличить. Всё потому что ДИС не в порядке?

Но спросить было уже не у кого и незачем, потому что Лёля разговаривала с Воу.

Мышцы напряглись, я ждал её решения, точно бы приговора. И почему бы это так похоже на слушанье. Меня ведь даже не лишат моего положения, но отчего-то тревожнее чем тогда. Потому что ДИС не работает? Только ли поэтому?

Что?

Я не понял. Почему так пристально и оценивающе смотришь? Что он тебе сказал? В чём обвинил меня? Лёля…

– Вы должны сказать ей… Это ненормально!.. – напряжённо и без остановки науськивала форкоша Ис, не замечая неловких попыток Отэ попросить её помолчать. –Это против норм Федерации…

– Причём тут Федерация? – разозлился я.

– Потому что мы граждане Федерации! – крикнула она, выпуская наружу эту отвратительную часть себя. Такой Ис более всего напоминала мне Алипу.

Я не собирался с ней спорить. Бесполезно. Злость только ещё больше захватит её и ничего нельзя будет добиться. Она не умеет останавливаться. Заучив главные постулаты Федерации, она не способна от них отключиться в момент нестабильности сознания.

И снова этот Лёлин взгляд и ни слова объяснения. Почему мне кажется, что она испугалась меня? Я ведь не обижу. Я ничего плохого не сделаю.

Лёля?..

– Вы не можете этого позволить, Смотритель! – вновь набросилась на форкоша Ис, поднимая частоту вибрации ментального поля вокруг меня. Скорее всего кто-то невидимый глазу был с ней солидарен в этот момент. – Так нельзя, неправильно, против закона!

Замолчи!..

– Вы сказали, что я нужна для того, чтобы ничего подобного не случилось!..

Ты?.. Ты о себе не способна позаботиться. Только что чуть Лёле не навредила, а теперь говоришь о соблюдении законов и правил.

Я задыхался. От ментального напряжения ломило в висках, жутко подташнивало. Моя восприимчивость сейчас совсем не в плюс мне.

Замолчи, Ис!.. Иначе…

От напряжения Лёля у меня перед глазами расплывалась, но даже так я видел и чувствовал её растерянность и тревогу.

Жарко. Больно…

«Она пойдёт с тобой», – решил Воу, встряхивая меня. Я не успел даже обрадоваться, как он продолжил: «Только прежде примите пероральный угнетатель либидо».

«Зачем это? Мой ИБЖ работает».

Что за глупость? Зачем нам делать это?

«Ты так же был уверен и в своём ДИСе».

Я едва не задохнулся.

Это слишком низко. Мы ведь проверяли!..

– Вот, примите! – приказала Ис, поднося два спрессованных шара на маленькой тарелочке, точно бы специально для нас.

Вы же не серьёзно?! Это ведь дикость какая-то. Такой способ уже давно не принимается в Федерации.

Знаю, почему вы на этом настаиваете. Конечно, я много себе и ей позволял. Я был ужасно неосторожен, дик даже, но вот так решить сейчас наказать. Но Лёля ни в чём не виновата. Она даже не понимает всех наших сложностей. Да и всё это не по мне. Я не стану нарушать нормы, как можно в этом сомневаться.

«Совет форкошей не может тебе доверять во всём. Лимит исчерпан».

Ар! Серьёзно? Вот тут исчерпан. Но Лёля, Лёля не готова. Она не хочет. Я чувствовал её тревогу, я видел её глаза.

«Давай проверим снова мой ИБЖ. Этого будет достаточно».

«Вовсе нет».

Я стиснул зубы. На лбу выступил пот от жара в моём теле, что-то внутри обжигало лицо.

Что он такое говорит. Как можно быть таким настойчивым? Разве вам не страшно?

– Хорошо, я приму. И хватит, – решился я, видя, как Лёля отодвигает от себя предложенный препарат.

«Нет. Этого мало», – не поверил мне Воу.

Мало? Что ты там обо мне думаешь? Совсем никакого доверия? Я не одичал! Нет уж!

– Разве не боитесь ей всё это подсовывать?! Вы не знаете как на неё может подействовать.

«Это для её пользы. Гормональный фон можно выправить, а последствия никак».

Ар!

Не верю, что всё всерьёз! Не хочу верить! Но…

Ис от нетерпения придвинула тарелку с угнетателями снова.

Пальцы Лёли снова на моей руке. Схватила, стиснула.

Что я должен сделать? Как правильно? Голос разума или кого-то другого, кто не хочет рассуждать? Я ведь теперь солдат, я должен верить в законы и правильность рассуждений власть имущих. Это Родина-1, её хозяева форкоши, а Лёля – Дева Вечности. Её интересы и безопасность всегда будут на первом месте. Я же никто, для неё особенно. Я рядовой гражданин Федерации, с которой Родина-1 теперь в ссоре. Что я могу? Что мне позволительно? Знаю ли я на самом деле, что необходимо Лёле? Могу ли я вообще задумываться об этом? Женщина, что не будет моей, что ты сделала со мной?

Пальчики снова сжали мою руку.

Ар!

Я отбросил все мысли, кроме одной, самой страстной, самой навязчивой. Вырвав тарелку, я опрокинул обе пилюли угнетателя себе в рот и поспешно проглотил.

Вот и всё. Никакой больше опасности. Идём, Лёля.

Глава 89

Надоело, хватит. Не хочу больше слушать все эти рассуждения и препирательства. Угнетатели, ИБЖ, а вам всё мало. Никакого доверия. Совершенно. И почему? Разве же был замечен?!

Хотя кое-что… Иногда…

Но Лёля тут причём? Не стесняются даже ею рисковать! Неприемлемо. Невозможно. Препараты диких времён ещё. Можно же было использовать более безопасные методы, просто немного подготовить её, подождать возможно.

Вдруг ноги будто подкосились. Я едва успел схватиться за перила лестнице, по которой мы, кое-как одевшись, начали спускаться. Ар! Что это? Всё размыло… Виски сдавило.

Это возмездие за мою непокорность?

Лёля?

– Кижум…

Лёля… Как странно слышать от тебя собственное имя. Наверное впервые… Неудивительно, раз ты не запомнила. Но это так…

Нет-нет, не волнуйся, я могу… могу… Это что-то… Не может со мной внезапно такое быть. Но почему-то…

Против собственной воли вцепился в её слабую руку, боясь упустить. Не отходи от меня.

– Не уходи… Я справлюсь с этим, помогу… Не отстраняйся…

Сердечный ритм ускорился необычайно. Это точно был угнетатель либидо или яд? Почему мне так неспокойно и жарко?

Да, спасибо. Как хорошо, ты рядом. Но слишком близко. Мне следует тебя отругать, мне необходимо… Еще немного, перед глазами проясниться и я скажу. Я сейчас скажу, чтобы не было недоразумений. Я не должен опираться на тебя.

Зачем кричишь? Не нужно!

Но поздно, Лёлин испуганный крик ускорил появление Ис и Воу. Картинка перед глазами была всё ещё размыта, но я мог их различить. Жар волнами бродил по моему телу, вспыхивая где-то в районе пупка или повыше. Что за ужасающий препарат они сотворили?

«Зачем выпил обе, безумец?» – сразу же спросил форкош. Сочувствия в этом я не почувствовал, лишь желание осудить.

Не собираюсь отвечать. Разве без этого не понятно? Как бы я мог поступить иначе?

Воу не настаивал, молчал тоже, а если и говорил, то определённо не со мной. Ис снова пыталась высказать своё мнение, но и её мне слушать не хотелось. Так это из-за твоего странного препарата. Древние дикие лекарства. Мне стоило догадаться.

Перед глазами постепенно прояснялось. В мышцах ощущалась некая скованность, в районе пупка всё ещё будто пульсировало, но как-то почти незаметно. Кажется, я приходил в норму.

Может, мой ДИС решил поработать или же угнетатель был слабенький, но я в любом случае мог только порадоваться этому. Как этот препарат вообще должен работать? Что я должен из-за него почувствовать или наоборот не почувствовать?

– Лёля… – выдавил я, ощущая её порывистые объятия и слёзы, которые она без стеснения стала проливать.

Что такое? Почему?

– Почему плачешь? Что случилось?

Я растерялся. Я постарался проморгаться, прислушался, но ничего кроме всхлипов и возмущения Ис не мог различить. Не понимаю.

Слёзы совершенно бесполезны, но ты раз за разом используешь их. Для чего? Отчего? Разве помогает? И что нарушило твой покой теперь? Неужели ты против моего присутствия? Передумала? Отказалась?

«Она испугалась и расстроилась», – возможно сжалившись надо мной ответил Воу.

«Почему?»

Я наконец сумел сфокусироваться, хоть ещё и плохо, но мог видеть.

«Из-за твоего поступка».

Что? Какого именно?! Что ей не понравилось?

Но Воу не отвечал. Моя рубаха намокала всё сильнее.

– Лёля…

Она подняла на меня глаза, коснулась щеки и что-то спросила. Я не был уверен, но подумал, что это касалось меня или нас. Не зная, как ещё её успокоить, улыбнулся и повёл в купальню. Я всё же должен довести это дело до конца. Не могу позволить им думать, что меня легко сбить.

– Я веду её мыться, – бросил остальным через плечо, заранее закрывая разговор.

Я сделал, что от меня требовали, выпил пилюли с угнетателем. Всё, этого должно быть достаточно. Можно было бы затеять разбирательство в связи с недоверием, предложить альтернативы, но нет. Просто нет. Зачем это мне? Зачем мне вообще об этом беспокоится? Теперь я уж точно вижу, что нужды никакой нет. Никаких споров больше.

Вот и купальня. Как тебе?

А?

Что ты делаешь? Зачем? Зачем так близко? И слёзы? Снова? Отчего? Женщина, почему с тобой так сложно и непонятно?! Чего ты теперь-то плачешь? Нет ведь никого. За нами не пошли, снаружи остались, а Ис даже не слышно. Что не так?

Не понимаю, что ты говоришь. Совсем не понимаю. Вроде ругаешься, или же отчитываешь. За то, что не выполняю обещанное? Позвал ведь сюда поесть и искупаться. Вот оно.

– Лёля мыться.

Да? Ты ведь этого хотела?

Задумалась. Смотрит снова с подозрением. Неужели не понимаешь где мы? Может ли быть, что ты из совсем древней эпохи, когда ничего про купальни не знали и мылись в естественных водоёмах? Нет, такого же не может быть. Точно не может. Просто оглянись.

Как? Похоже понимаешь.

Лёля, словно бы какой зверёк, стала оглядываться по сторонам, заглядывать в углы и всюду точно бы принюхиваться. Я почувствовал облегчение, думаю, что его, хоть и не могу быть уверен в верном подборе терминологии. Только всё же мне стало будто бы легче, когда Лёля привычно стала осваиваться. В новом месте она всегда так делала, стремилась поскорее всё изучить, понять и настроиться. Я не мог не восхититься вновь этим умением приспосабливаться к новым обстоятельствам и обстановке. По истине героическая женщина, одна на миллион.

Глава 90

Как странно: никто больше за нами не вошёл. Чтобы это значило? Форкоши сдались? Так просто. Я хотел этого, но всё же удивлён. Почему так? Её решение на самом деле имеет вес.

Я глянул на Лёлю и ужаснулся.

Ар, погоди! Так сразу раздеваться не стоит!

Я поспешил к двери в саму купальню, чтобы пригласить её внутрь. Я ведь пришёл только показать. Ведь только для этого.

Мы провели много ночей вдвоём и никого это не волновало. Так почему теперь такое обострение? Форкоши точно обезумели в отношении меня. Я не чувствую ничего особого. Я помню о правилах и морали.

Ты осмотрелась? Похоже на то. Да, тут жарко. Я после улицы и без верхней одежды, а всё равно моментально согрелся. Стоит поторопиться и выйти, чтобы самому не мучаться от жары, не напрягать форкошей и Лёлю не смущать.

Взялся за ковш и плеснул воды на камень, чтобы сделать больше пара. Стало ещё тяжелее находится тут, но зато теперь в случае необдуманных действий Лёли я почти ничего не увижу.

Думаю, тебе всё тут понятно. Вижу, больше не нуждаешься в компании. Как я и думал с самого начала.

Что за чувство я ощущаю? Не понимаю сам себя, знаю, надо уйти, но не очень-то хочется. Не могу не думать о том, что после не смогу вернуться. Что если сейчас самый последний миг для нас. Я совсем не знаю, что ждёт меня за пределами купальни. Сколько планов форкошей я сегодня нарушил и что мне за это будет. Всё это не так страшно, если бы не понимал, ты отсюда уже не уйдёшь.

Почему мне снова больно? Угнетатели? Это побочное действие или что-то другое? Боль не острая, но ощутимая.

Должен ли я уйти без оглядки?

Не хочу! Закончить на этом? Так просто? Почему? Разумнее согласиться, но разумным быть у меня уже нет желания. Разум – не то, чем я хочу сейчас обладать и что желаю слушать. Совсем не разум.

Не желаю жить правильно, желаю стать диким и свободным от всего к чему меня приучили.

Лёля внезапно ухватила меня за руку, и я отчего-то отдёрнул её, внезапно встревожившись этого горячего прикосновения.

Что ты сказала? Я не понял…

Я совершенно тебя не понимаю. Ты то внимательна ко мне, то точно бы забываешь напрочь, то кричишь, ругаешься, то вдруг жмёшься к боку. Ты самая непостижимая женщина, встреченная мною. Не хочу отпускать тебя.

– Кижум…

Что-то в груди точно бы дрогнуло. Моё сердце будто бы внутри больше не могло уместиться. Странные и болезненные ощущения.

Лёля, наплевав на правила и мораль, приблизилась ко мне вплотную, уложила ладони на грудь, заглянула в глаза. Она ведь должна уже знать, что делать так нельзя.

Что ты?.. Слёзы? Чем я их вызвал? Что случилось? Может ли быть так, что ты догадываешься о нашем расставании? Или же тебе уже сказали о нём?

Значит, это так?

Я чувствую, что так. Лёля…

Не могу на это пойти. Не хочу. Я так мало хотел в своей жизни, только то, что мне навязали. Комфорт для граждан Федерации – это много и мало одновременно, но сейчас в моей голове только ты.

Должен ли я остановиться здесь? Правильно ли поступить так?..

Лёля…

Тебе не стоит так смотреть на меня, не стоит потакать этой близости… Я ведь ничего ещё не сказал, не предложил тебе… Мне и нечего, кроме собственной верности. Моя жизнь и та не принадлежит мне, но я не против бы пожертвовать и ею, чтобы… Это дикость, но эта идея неожиданно стала близка мне по духу.

Я…

Твоё лицо слишком близко. Я должен бороться. Должен следовать принципам. Двойная доза угнетателя, но я не могу не чувствовать твоего тепла, не видеть доверчивых глаз, не ощущать твоей худобы. Останови меня. Не испытывай.

Так сложно оставаться собой, когда ДИС не работает. Я одичал, совершенно. Лёля…

Что же ты делаешь?..

Я почувствовал, как она привстаёт на цыпочках, пытаясь прижаться теснее и обвить руками мою шею. Моя трогательная несравненная иномирянка, ты не должна так поступать. Мы не должны.

Прежде следует сказать… Должен сказать тебе что-то такое важное… очень важное… Но что? Что же это?.. Ты слишком близко. Я могу подумать, что…

Внезапно я различил шорохи в малой прихожей перед купальней.

Нет! Не сейчас!

Поддавшись минутному всплеску эмоций, я с особой поспешностью мысленно надавил на дверь, не давая никому войти.

Только не сейчас. Рано! Слишком рано. Я ещё не решился! Не понял!

Ис взвизгнула за дверью, заругалась на айметском. Чтобы она там не лепетала, сейчас я не собирался к ней прислушиваться.

– Дозорный! Вы не можете!.. Вы не смеете!.. Это нарушение! … Кроен! Немедленно откройте для меня дверь!

Воу! Ты тоже подожди.

Форкош уверенно налёг на дверь с другой стороны. Он хотел достигнуть моих мыслей, но я не собирался его пускать. Не сейчас. Не хочу упустить этот шанс, быть может единственный. Я не могу на этом остановиться. После хоть распылите, хоть Фокусу выдайте. Я скажу!

Но что?

Что же это?.. Что-то важное. Я чувствую, она во мне формируется, эта совершенно дикая для меня идея, но как же правильно сказать? Как сформулировать, если до конца сам не понимаешь?..

Ты смотришь на меня, и я становлюсь ещё более диким.

Нет, не впущу, никого и не сейчас. Как это всё мешает. И твой взгляд, испуг, дрожащие тонкие пальчики.

«Капитан, отпусти дверь! Немедленно» – прорвавшись в мой мозг приказал Воу.

От боли слепило.

Даже ответить ему не было возможности, я мог только удерживать дверь и пытаться сказать. Его вмешательство мешало. Я терял силы, а форкош терпение. Он в своём праве сделать всё за секунду. Мне оставалось только одно, воспользоваться ею, чтобы сделать, что хотел.

– Прошу о возможности, – чувствуя взбесившуюся во мне кровь, обратился я к ней. – Только лишь о ней. Я не подхожу тебе. Уже никто. Я бы хотел стать кандидатом, но это невозможно. В списки Федерации я никогда не попаду, я утерял свою показательность для тебя, для всех. Можешь просто не забыть меня? Можешь вспомнить?.. Хотя бы дай мне шанс!..

Я подавился словами. Нет, не могу просить о таком. Это слишком низко.

– Наша встреча настоящее чудо… Я не верил, но оно может быть!.. Ты…

Сам не знаю, как так вышло. Наверное, я потерял связь с реальностью в тот момент. Я просто видел только её, я был подвержен чему-то дикому внутри себя, не иначе. Отпустив на волю собственное желание, открывшись ей, я окончательно обезумел. Может, гормон привязанности одолел во мне верх над всем прочим, но не сумев сдержать себя я её наконец поцеловал.

Сладость этого прикосновения совпала с грохотом настежь открывшейся двери.

Глава 91

«Капитан!» – вонзился буром возглас Воу. Никак иначе воспринять эту гневную мыслеформу было бы невозможно.

Я как можно аккуратнее отстранился от Лёли и повернулся к нему. А в груди громко билось сердце. Я слышал его. Я чувствовал и знал, что это оно, что не просто орган, который можно заменить, в нём было что-то большее. Хотелось прикоснуться к губам, проверить будто бы, что всё было по-настоящему, а не в симуляторе. Ощущения вроде те же, но и не те. Так странно. Угнетатели?..

Как же несвоевременно все ворвались...

Я додумать не успел, как Лёля вдруг плеснула в Воу и Ис воды из ковша. Но она на этом не остановилась и после короткого душа, принялась ругаться. Делала это, конечно же, на своём, но интонации было достаточно, чтобы понимать – Лёля серьёзно разозлилась. Тут ни на секунду нельзя было усомниться, в том, что речь эта совершенно не отрепетирована и даже не отыграна перед экспертами для проработки достоверности. Не то, что делал я сам перед выступлением.

Замер не только Воу, но и Ис, которой молчать вообще не свойственно, по крайней мере, не в обычной среде и не перед другой женщиной. Возможно, инстинкт её предостерёг, ведь, ругаясь, Лёля размахивала пустым ковшом перед чужими лицами.

Но так ярко начатый гневливый монолог внезапно завершился очередной порцией слёз. Лёля не выдержала, сорвалась, расхныкалась. Нет, она не замолчала, продолжила говорить, но даже её обвинения теперь звучали жалостливо, а затем и вовсе решила всех выгнать.

Я не удивился, недаром в конце она несколько раз даже показала в мою сторону. Не знаю в чём конкретно она меня винила, и без этого я сам много чего мог сказать плохого о себе.

Мне на самом деле не стоило поддаваться своему дикому началу…

– … мыться… – вот и всё что нам всем можно было различить из Лёлиной последней фразы.

Я позвал её по имени, но проявить снисхождение ко мне она не пожелала. Решила выгнать, как и остальных. Не дала даже попытаться извиниться.

Воу встряхнулся от воды и, глянув в мою сторону, повернул в коридор. Похоже, он не собирается спорить или даже учить её. Что удивительно Ис Арепо поплелась следом.

Мне следует поступить так же?

Я не чувствовал уверенности. Я медлил. У меня не было желания этого делать не потому, что не хотел разбирательства с форкошами или слушать визги растерянной Ис, я не хотел оставлять Лёлю. А она только отводила от меня глаза.

Я виноват. Прости. Мне следует признаться и подать повинную.

– Кижум.

На её тихий оклик я повернулся быстрее самого скоростного воздушного катера, но дело оказалось только в необходимости помочь с водой. Лёля не хотела больше со мной говорить. И смотрела всё так же в сторону.

Что ж, ты права…

Прикрыв за собой плотно дверь в купальню, я привалился к ней спиной и устало взглянул на Воу.

Кроме форкоша здесь больше никого не было. Впрочем, мне без разницы. Был бы кто, меня бы это уже не смутило.

Внутри меня бушевали странные и непонятные мне чувства. Может, это безумие?..

Отлепился от двери, отошёл к маленькому оконцу. Всё равно куда, толку чуть. Объяснений не найти, оправданий не существует. Нужно просто признать вину, но как это сделать, если до сих пор чувствую что-то дикое внутри, что вибрирует, тревожит, говорит, что в точности так и должно было случиться. «Привязанность – это болезнь», – говорили мне. Я на самом деле болен.

«Как ты мог, капитан?»

– Не нужно, я сам знаю, – отозвался я, покаянно опуская голову перед форкошем. Так здесь принято, вполне понятный жест и так подходяще, соответствует моему внутреннему желанию.

Мудрый форкош, ты не зря осторожничал.

«Что знаешь? Я доверился тебе».

Я не поднимаю головы. Он прав. Он целиком и полностью прав. Я ведь хотел защитить её от Ис и всего непонятного, а на деле всё пересилили эмоции. Воу боялся гормонов, заставил принять угнетатели либидо, а нужно было заменить ДИС и перевести его в самый крайний режим. Вот тогда бы я действовал правильно, рационально, рассудительно, как следовало бы гражданину Федерации.

Но как же я рад, что был хотя бы частично собой настоящим, каким бы должен был быть без ДИСа и всего прочего в тот момент. Я рискнул, как самый дикий мужчина прошлого ради утоления сиюминутного желания и это было…

«Что ты творишь?!»

Безумство.

Губы дрогнули сами собой от этой мысли. Просто вот вспомнилось. Это ведь не по тому, что я несерьёзно воспринимаю случившееся. Я серьёзен. И Лёля, она тоже была серьёзна. Она так смотрела на меня. Глаза были красными, заплаканными, так блестели… И я сказал… Ар! Я действительно ей всё это сказал! И свой статус, и желание… Я бы хотел, да-да, хотел, чтобы… Я ведь всё вслух выдал, не обдумывая. Ар, как же много я наговорил!

«Капитан! Ты слышишь, что я тебе говорю?!»

– Да, – рыкнул в ответ, стараясь перебороть нахлынувшую от его мысленного возгласа головную боль.

Виски снова сдавило, да так, что перед глазами поплыло.

«А мне кажется, что нет. Ты отдаёшь себе отчёт, что натворил и что теперь нам следует с тобой сделать?»

– Знаю! Я всё знаю! – рявкнул я в ответ.

Как я могу не понимать. Хоть и бывший дозорный, но знаний не растерял. Могу наизусть зачитать все нарушенные мной параграфы Шашской конвенции.

«И это всё, что ты можешь мне сказать? Знаю? Считаешь, этого достаточно?»

– А что ещё я могу сказать, если сам всё понимаю?!

Дверь купальни внезапно открылась и из проёма высунулась голова Лёли. Мы с форкошем как по команде вытянулись, заранее гадая что случилось. Лёля нас смерила по очереди недобрым взором и указала на дверь на улицу, ясно давая понять, что не желает слышать, как мы здесь ругаемся. И ни полслова лишнего для меня, ни единого взгляда.

Я на самом деле ужасен…

Глава 92

– Я признаю свою вину и на всё согласен, – оказавшись снаружи купальни, огласил я.

Небо над головой потемнело, но за высокими деревьями видно было только его маленький клочок, по которому и не поймёшь, что где-то там разбросано множество планет, к которым прежде я стремился. Глядя вверх, могло показаться, что я на самом деле обычный дикий мужчина из прошлого, что мог следовать только традициям и своему свободному духу.

Сможет ли Лёля меня когда-нибудь понять? Сможет ли она меня простить?

Я так переживал, что останусь от неё отрезан, что в итоге сам сделал всё, чтобы ускорить этот момент. Древние называли это «сгореть». Похоже, я именно сгорел.

Должно ли мне быть страшно теперь? Наверное. Но если подумать мне и потерять-то уже нечего. Я даже не уверен, что обо мне будет кому сожалеть. Разве что мама?.. Она будет грустить. Мне следует отправить ей прощальное письмо.

А Лёля?..

Лёля ничего не поняла. Это не так уж плохо. Списки будут составлены, а я повлиять всё равно на них не смог бы. Мярпу… Нет, не стоит об этом думать. Мне просто следует поднапрячься ещё немного. Нужно довести дело до конца. Я буду наказан, но прежде должен помочь Родине-1 победить Фокус. Да, вот что самое важное. Тогда будет надежда, что Лёля сможет выбрать для себя правильного опекуна. Мне нет нужды это видеть. Воу куда лучше меня проследит за этим.

Вспомнив о форкоше, я внезапно осознал, что уже некоторое время стою, глядя в небо, никем не потревоженный.

Опомнившись, я резко развернулся. Воу всё ещё был тут, прямо за мной. Он сидел на снегу, терпеливо ожидая пока я соизволю обратить на него внимание.

Ар! Как я мог о нём забыть?

– Прошу прощения, смотритель Охит Фёлье. – В качестве извинений я низко склонил голову перед ним, не чувствуя стыда за то, что следую их традиции. – Я повёл себя оскорбительно по отношению к Деве вечности, я позволил себе много лишнего. Это было непозволительно с моей стороны, как и физический контакт.

Форкош никак не отреагировал. Я не удивился, решив, что злость на меня перекрывает в нём сейчас всё прочее. Но хотя я так считал, всё же собирался требовать от него ещё больше понимания, чем это позволительно. Я хотел преодолеть все границы разумного и не собирался останавливаться.

– Я согласен принять любое наказание, что назначит для меня суд или даже Совет форкошей, но прежде позвольте мне выступить против Фокуса. Я прошу… Я умоляю весь Совет форкошей позволить мне оказать содействие в этом противостоянии.

Форкош не торопился отвечать. Я надеялся, что это время ему необходимо, чтобы объясниться с другими форкошами. Мне думалось, что они находятся на каком-то подобии постоянной связи с тех пор, как тут появилась Лёля.

«Это всё?»

Не знаю, продиктован ли он был другими форкошами, но прозвучал вопрос как-то слишком коротко. Я чувствовал в нём вызов, хоть вид смотрителя никак и не изменился. На самом деле в некоторой степени мне было бы понятнее, если бы он вот прямо сейчас хотел бы меня разорвать. Воу на самом деле один из самых трезвомыслящих форкошей, что умели себя держать в любой ситуации, несмотря на отсутствие ДИСов.

– Большего попросить я не посмею.

Мне показалось, что он рассмеялся, сухо и зло. Я смутился, почувствовав, себя неуютно внутри самого себя. Я повёл плечом, переступил на месте. Нет, ничего не могло улучшить моё положение сейчас, не под этим пристальным всё понимающим взглядом.

«Думается мне, что ты поздновато опомнился».

Я не осмелился ему возразить. Достаточно с меня сегодня дикости. Хоть всё внутри и всколыхнулось, хоть захотелось напомнить ему, что должен бы лучше меня знать, что такое эмоции, но одёрнул сам себя. Довольно в самом деле.

«А что на счёт твоих слов Лёле?»

– Она ничего не поняла, – резко ответил я, пряча горечь, что сама собой всплывала во мне от этой мысли.

Моя решимость в тот момент наткнулась на стену непонимания. Такая мелочь в реалиях современной цивилизации сыграла столь огромную и столь трагичную роль для меня.

«И?»

– Всё, – с показной твёрдостью заявил я, желая закрыть этот разговор. Сделанное мной не нашло отклика, значит, сделал зря, ошибся. – Это была минутная слабость. Я… Мой ДИС сломан, ты знаешь…

«Сваливаешь всё на технику? Недостойно офицера» – прямолинейно осудил меня он.

– Разве так не лучше для вас?

Я разозлился. Это на самом деле недостойно, но разве так сложно было помочь сохранить лицо? Я и в самом деле не знаю, что на меня тогда нашло. Привязанность действительно опасна. Но ведь мой отказ от своих слов мог бы сыграть им руку. Хотя, если подумать, форкоши вообще могут не брать это в расчёт. Как только Лёля придёт в себя, осознает собственное положение на этой планете, тут же поймёт, насколько мы далеки друг от друга. Мою показательность уже не исправить.

– Я всё равно ничего не могу поделать со своим положением, – напомнил ему, подавляя чувства внутри себя. – Лёля ничего не поняла из того, что я говорил.

«А ты сам понял?»

Вопрос Воу внезапно озадачил меня. Я даже забеспокоился, что что-то понял не так, но он повторил и ничего не поменялось. Взгляд форкоша был прикован ко мне, смотрел не отрываясь.

– Что ты имеешь в виду?

«Только то, что сказал».

Что это значит? Он издевается надо мной? Хочет свести меня с ума, покарав за своеволие? Неужели мои слова были настолько оскорбительны? Я ведь не хотел этого. Моё желание… Да, пожалуй, я нарушил границы разумного. Я чуть было не переложил ответственность за собственную несостоятельность на плечи хрупкой женщины, потерявшей во времени свой дом и всё, что было ей дорого. Это было жестоко с моей стороны.

«Слушанье будет через трое мерных суток. Если хочешь до этого срока передать что-то Совету форкошей, лучше с этим поторопиться».

– Благодарю, – в очередной раз склоняя перед ним голову выдохнул я, внутренне поражаясь его милосердию и терпимости.

Воу смотрел в небо, как я совсем недавно. Пускай. Внутри себя я чувствовал облегчение, услышав его ответ.

– Где я проведу эти мерные сутки в ожидание слушанья?

«Тебя чем-то не устраивает гостевой дом, где ты прежде жил?»

– Но разве?..

Я замешкался, не сумев продолжить. Я не понимал, как так?

– Вы должны наказать меня, – собрав всё мужество, напомнил я.

«Да», – так же легко согласился со мной Воу, отворачиваясь и глядя на освещённые оконца домика перед нами. «Да, череда наших совместных ошибок привела к такому. Нам всем стоит быть наказанными».

– Но я… Я её поцеловал.

Воу молчал, продолжая смотреть на окна. Небо над нами продолжало темнеть.

– Я должен понести наказание за содеянное, я знаю.

«Оставь. Она ведь тебя не оттолкнула. Женщины в этих землях не бесправны. Это твой позор: сделать и отступить».

Что? Что он этим хочет сказать?

Я уже почти решился переспросить, когда громкий крик Лёли всполошил нас с Воу.

Глава 93

Лёля!

С её именем я первый ворвался в купальню и застыл на пороге. Сначала из-за пара и бардака, устроенного там, оказалось трудно понять, что случилось. Вид разлитого всюду кипятка даже самое спокойное существо напугает, хоть он и заметно втягивался через специальные щели в канализацию. Но отыскав в этом хаосе живую и вполне подвижную Лёлю, сидящей в бочке, мне стало полегче дышать. Уверен, что Воу тоже, потому что смотритель ни на шаг от меня не отставал.

Что ты тут устроила?! Снова затеяла неизвестно что?!

А эта глупышка, устроившая очередной бардак в купальне, приподнялась из своего укрытия и стала нам махать, вроде бы ничего и не произошло, и она рада была нас увидеть. Я даже подрастерялся от такого.

«Бочка же с холодной водой…»

Нас с Воу одновременно посетила одна и та же мысль.

Я бросился к ней. Стопы мгновенно обожгло, но не сильно, пол почти подсох. Я обошёл бочку, отпихнул подальше кадушку, чтобы не мешала, и тут увидел голову Лёли, точнее то, во что она её превратила. Волосы стали совершенно неестественного жёлтого цвета, как-то уплотнились и деформировались, точно оплавились. От их вида у меня всё внутри напряглось и заболело.

Что это? Как?

Я неуверенно протянул к ней руку, боясь навредить и в тоже время не сумев побороть в себе желание понять, как такое могло случиться. Неужели это от горячей воды? Ей должно быть неимоверно больно.

А Лёля целиком погрузилась в бочку, так что даже подбородок был в воде. Снаружи торчали только макушка с деформированными волосами и глаза, обращённые на меня. Она даже пыталась улыбаться.

Мне страшно было даже думать, как сильно она ошпарилась, раз ей комфортно сидеть в холодной воде.

Зачем я только ушёл?! Нужно было остаться тут! Нужно было смотреть за ней тщательней!

Я так виноват… Её надо вытащить отсюда! Или нет, нельзя, в данный момент вода может помочь.

Я коснулся испорченных прядок волос Лёли, так похожих на оплавленные синтетические нити. Они оказались наощупь довольно упругими и, что удивительно, мягкими до сих пор, но к моим пальцам не липли.

Как это? Как такое вообще возможно?

А лицо не испорчено… Хорошо, но… Как ты так?!

Лёля попыталась опуститься в бочку поглубже, избегая моей руки, из-за чего часть этих деформированных прядок оказалась в воде, отделились и украсили собой поверхность воды. Я выловил одну, поднёс ближе, чтобы рассмотреть.

Что это? Что-то напоминает. Неужели дело не в кипятке? Животное? Растение? Вирус? С какой планеты?

Но от опознания меня на секунду отвлёк остановившийся по соседству Воу.

«Яйцо».

– Что? – подняв на него взгляд, встревоженно переспросил я.

Яйцо? Чьё? Неужели это ратотена или ритендория? Что-то такое ведь существует. Как сюда попало? Происки Фокуса?

Но прежде чем я мысленно построил целую теорию заговора вселенского масштаба, получил ответ и указку от Воу.

«Это пахнет как обычное смурфиное яйцо. Кажется, Лёля пыталась ими помыться».

Форкош глазами указал мне на пустую скорлупу одного такого разбитого яйца.

Пахнет… У форкошей ведь отличное обоняние. Сомневаться сложно. Я сосредоточил взгляд на скорлупе, а затем перевёл на собственную руку с ошмётком из волос.

Ар, Лёля!

Ты на самом деле это сделала?

Я ещё раз прошёлся пальцами по её волосам, убедился в верности предположения.

Женщина из прошлого, я с тобой точно сойду с ума и без всякой привязанности! Что ты надулась? Кто во всём виноват? Зачем было мыться яйцом, если есть очищающие средства? Почему ты не воспользовалась просто гребнем для мытья головы? Если уж хотелось, как раньше, то почему не взяла вместо яйца баночки с эмульсиями?..

Но у меня не было сил ей даже всё это высказать вслух, так я был поражён.

«Это наша вина. Нужно было всё показать ей и объяснить», – напомнил мне Воу. «Мы не знаем к чему Лёля привыкла»

Я и рад бы с ним поспорить да не смог. Я ведь на самом деле ничего про это не сказал и не объяснил, я позорно сбежал от неё, забив прежде голову непонятно чем. А Воу… Воу тоже не смог ничего сказать из-за меня.

Он оказался слишком добр, не став перекладывать всю ответственность на меня одного, хоть я и посчитал это неправильным.

Что же касается Лёли, то я действительно совсем не знаю, что для неё норма. Прежде чем считать её невеждой, было бы неплохо самому всё знать.

– Мне очень жаль, – выдавил я, сам не зная к кому больше обращаясь к этой совершенно неповторимой женщине или же форкошу.

«Нужно вытащить её, чтобы не переохладилась», – снова напомнил мне Воу.

Да, он прав. Это очень важно. Я повернулся к Лёле, но увидев обнажённые плечи и руки, прикрывающие грудь под водой, остановился.

Чуть было снова всё не испортил.

Но вода всё же холодная. Стоит поторопиться. И с яйцом в волосах стоит что-то сделать. Лучше всего будет делать это здесь же, чтобы не замёрзла.

Я выскочил за огромной простынёй, развернул её перед собой, закрывая обзор, и впал в ступор, не зная, как действовать дальше.

«Воу, ты не мог бы…» – обратился было я, желая помощи, как вдруг услышал плеск воды.

Лёля, не дожидаясь объяснений, сама поднялась из бочки и даже попыталась взять у меня простыню. Стараясь действовать быстро, я тут же помог ей завернуться, а затем подхватил на руки и переместил на лавку.

«Как у тебя ловко получается», – прокомментировал увиденное Воу, и конечно в этих его словах я не почувствовал признаки радости.

Я тут же отодвинулся от Лёли и отдёрнул от неё свои руки. Трудно было не понять его намёк.

Почти и забыл, что уже должен был наказан за своеволие и несдержанность. Меня ведь по идее здесь снова не должно быть. Я только услышал её вскрик и всё тут же позабылось…

«Просто разберись с этим яйцом в волосах. Мне нужно позаботиться о её здоровье и тут всё наладить».

– Да.

«Только ничего необдуманного больше не говори и не делай. Это не имеет смысла».

В груди сжалось сердце. Обнаружив его там, я уже не мог не замечать существование этого органа, как и чувств, что оживали в нём.

– Да.

Мой голос был тих и почти незаметен по сравнению с искренним желанием возразить.

Глава 94

Да, вот так, хорошо получается. Никогда бы не подумал раньше, что буду подобным заниматься. А теперь вот расчёсываю женщину из прошлого, будто бы так и должно быть.

Пожалуй, это единственное о чём мне сейчас следует думать. Я сижу рядом с Лёлей, касаюсь её волос, расчёсываю их, убирая остатки еды, вдыхаю её непривычный запах, но ничего большего не могу себе позволить. Теперь уже точно нет.

Мне следует забыть о своих желаниях – тайных или же явных. Уже понятно, что это не принесёт пользы. Мне не следует забывать о глобальном, о том, о чём должен думать каждый человек для достижения комфортного существования каждого существа в нашей вселенной.

Не могу просить Лёлю пожертвовать своим благополучием и вступить в конфликт с форкошами ради меня. Воу прав, считая мои попытки мечтать бесполезными. Мечты для древних, не для настоящего, не для меня. Я был приучен апеллировать фактами, этого и стоит придерживаться. В этом я куда лучше понимаю.

Опека – это всё, что я мог бы ей предложить, но какая жизнь её будет ждать из-за этого? Нет. Не стану. Я бы хотел ей помочь, но не знаю, как это следует делать. Чем больше наблюдаю за ней, тем больше понимаю, мой мир ей чужд. В её мироощущении наверняка есть такие старые изжившие себя понятия, которым до сих пор трудно дать точные определения, как любовь или счастье. Я не понимаю этих состояний, не знаю, как с ними жить и как достигнуть.

Форкоши знают об этом, но не стремятся объяснить. Они приняли отказ Федерации считать древние понятия необходимыми и доказывать обратное не собираются.

Воу.

Я почувствовал возвращение форкоша, прежде чем увидел его.

Гребень помог справиться с яйцом в Лёлиных волосах, поэтому я предусмотрительно встал, как только убедился в этом. Не стоит лишний раз доставлять неудобства всем нам. Если не справлюсь, не смогу выступить на слушанье, а значит не помогу никому, ни Лёле, ни жителям Хвоста кронга, ни всей Федерации.

«Закончил?» – поинтересовался Воу, внося ещё чистые полотнища.

Я кивнул. Гребня достаточно, тут не было сомнений, но глянув на сомневающуюся Лёлю, я задумался.

«Мне кажется, она привыкла к чему-то другому», – предположил я, обращаясь к форкошу.

«Ополосни её тогда. Думаю, лишним не будет».

Ополоснуть? Идея показалась мне вполне соответствующей. Тем более Воу успел всё поправить, никаких трудностей с этим не должно быть. Подстёгиваемый его наставлением, я тут же повёл Лёлю ближе к кадушкам. Смешал в них воду под её подозрительными взглядами, а затем принялся ополаскивать. На третий раз она яростно запротестовала.

Хорошо, значит тебе достаточно. На этом всё?

Я окинул взором Лёлю и всё вокруг, размышляя.

«Моющую эмульсию ей дай. А я объясню».

Так мы и поступили, а затем оставили её в купальне. Было несколько тревожно из-за этого, но мог только надеяться на проявление благоразумия.

Я собирался подождать Лёлю в коридорчике, но Воу вышел на улицу и мне не осталось ничего иного, как последовать за ним. Однако, когда я оказался снаружи, форкош удивлённо остановился, уставившись на меня. Мне стало как-то вдруг неуютно, подумалось, что что-то затевается, свидетелем чему я не должен быть.

Затянувшаяся пауза дала понять, что я не так уж далёк от истины в своих предположениях.

Мне нужно уйти? Почему он молчит?

Я не знал, что подумать. Форкош так же не выглядел уверенным. Мне начало казаться, что тот передумал на счёт меня или же получил какой-то приказ, а теперь обдумывает, как мне это преподнести. Ожидание выматывало.

Из-за здания администрации вышло несколько форкошей крупного телосложения.Они направлялись в нашу сторону.

Я понял, что это за мной, но ничего предпринимать не собирался. Если хочу выступить против Фокуса, придётся принять любое решение форкошей, даже если до этого смотрителем был обещан мир. Почувствовал движение сзади и осознал, что окружён.

У купальни тоже был форкош, но он на меня внимания не обращал, прислушивался к происходящему внутри. Скорее всего таким образом приглядывал за Лёлей.

Тогда…

Я с неуверенностью перевёл взгляды на других форкошей они приблизились к Воу и заговорили с ним, абсолютно игнорируя меня.

Что происходит?

Стало тревожно. Столько эмоций я прежде не переживал за столь короткий срок. Это ничего, лишь бы понять… А с этим было трудно, потому что форкоши общались между собой в реальности или же ментально на расстоянии, но на меня будто бы внимания не хватало. Всё что я мог увидеть, это тревогу, одолевающую их всех.

Спустя несколько минут этих напряжённых переговоров, незнакомые мне форкоши решили удалиться, а Воу повернулся ко мне, чтобы заговорить:

«Капитан, по нашему анализу со здоровьем Лёли не всё в порядке».

– Что ты имеешь ввиду?

«Похоже, что время пытается нагнать её. Прибывание в стазис-поле не прошло для неё без последствий» – с поникшим видом сообщил мне Воу. «Стазис-поле и сейчас ещё действует на неё, только незаметно. Оно истощилось, но не рассеялось до конца, как можно было подумать».

Я едва не подскочил на месте. Его сообщение казалось глупой шуткой. Моё недоверие вылилось в восклицания:

– Как это возможно?! Она же очнулась, ходит, говорит.

«Да. Мы тоже озадачены. И всё же, по нашим данным стазис-поле ещё существует».

– И чем это ей грозит? Она снова заснёт?

Меня точно бы насквозь что-то прошибло от этой мыли.

«Мы не знаем».

Глава 95

– Как это? Как не знаете?..

Я даже кулаки сжал от раздражения и чувства бессилия. Даже сама мысль делала мне больно.

Сколько времени Лёля провела в стазис-поле и в любую минуту может обратно? Что это ещё такое? Как так можно? Она ведь выжила не для того, чтобы появиться и снова исчезнуть? Так не должно быть!

Воу молчал, не зная, что мне ответить. Я же чувствовал прилив злобы, он охватывал меня, абсолютно игнорируя ДИС. Чем больше думал об этом, тем страшнее становилось. Мне уже началось казаться, что Лёля может исчезнуть прямо сейчас: вот я вернусь за ней в купальню, а её уже нет.

– Разве мы не можем это остановить?

«У нас нет уверенности, что должны», – с какой-то возмутительной осторожностью ответил мне Воу.

– В смысле? Что это значит?

«Природа стазис-поля, что удерживала Лёлю, до сих пор не на все сто процентов изучена, ты же знаешь. Оно не тоже, что используем мы или вы для своих нужд. Нам следует быть уверенными в том, что собираемся делать. Мы бы не хотели навредить ей при попытке его нейтрализовать».

Я хотел возразить, но не смог, сосредоточенно вглядывался в глаза форкоша. Я знал причину этой их осторожности, я и сам не смог бы быть решительным, если бы понимал, что от моих действий зависит Лёлина жизнь. Мне не хотелось, чтобы она снова исчезала на несколько веков, но в тоже время, выбирая между потерей её на совсем и временным исчезновением, предпочёл бы последнее.

Ар! Как же тяжело!

Я схватился за голову. Понимание собственной бесполезности в этой ситуации угнетало. Почему я оказался предрасположен более к управлению, а не науке. Если бы я стал исследователем, то хотя бы чуть больше понимал в этом или даже мог бы что-то, возможно, предложить. Только в такой вот ситуации начинаешь задумываться о том, какая бы специальность действительно была бы полезна тебе самому.

– И когда это случится? Как?

«Неизвестно. Анализы, что нам удалось сделать, показали только присутствие стазис-поля. Оно стало проницаемо, но свойств своих не потеряло. Оно продолжает влиять на окружающее пространство и саму Лёлю»

– На неё? Как?

«Пока не совсем ясно. Больше всего мы опасаемся, что время нагонит Лёлю, когда стазис-поле рассеется. Много сотен лет она провела в поле почти не изменяясь, а теперь время движется снова нормально, но для неё, привыкшей существовать вне его, оно ужасающе ускорилось. Ты понимаешь?»

Я сглотнул вставший в горле сухой комок. «Время догоняет её». Это утверждение звучало пугающе. Такой эффект наблюдался при первых испытаниях консервационных установок. Разрушение – закономерный эффект догнавшего времени.

Я забыл, как дышать. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний, всё, что я когда-то слышал или видел об этом, все неудачи в экспериментах настоящего и прошлого. Если бы я ещё знал в чём там была закавыка и как это решилось.

– Но это ведь другое…

«Мы не можем быть уверены. Мы хотим предпринять меры, чтобы предотвратить подобное».

– Как?

«Иммуномодуляторы и стимуляторы. Мы собираемся разбудить её организм, заставить его работать на собственное оздоровление, прежде чем могут начаться обратные процессы».

– Разве это не опасно?

Я не торопился радоваться. Любое вмешательство может спроецировать проблему. В Федерации иммуномодуляторы и стимуляторы – привычные способы оставаться здоровым, но Лёля – женщина из прошлого. Теперь я всерьёз задумался о том, насколько мая реальность ей может быть чужда, насколько она к ней не приспособлена.

– У вас достаточно данных? Не лучше ли провести ещё анализы?

«Мы и без того потеряли много времени. Андроид не был чувствителен к стазис-полю, оно уже упущено. У нас нет намерений изменить её, только настроить организм. Попытка загнать её в капсулу для изучения может навредить её психике».

Мне тяжело было это слушать. Я чувствовал себя не в своей тарелке от того, что не мог на должном уровне вести диалог. Всё чем я мог руководствоваться это остатки разума и эмоции. В такой ситуации уже и противостояние Фокусу теряло свою значимость.

«Я бы хотел объяснить тебе больше, но ни ты, ни я в этом не настолько сведущи. У нас есть лишь два варианта: довериться тем, кто в этом разбирается больше, или просто ждать. Второй вариант не для нас, не для Хозяйки. Управление временем – миф».

Он убеждал меня, но я не ощущал уверенности.

Форкоши, с которыми ранее разговаривал Воу, снова возвращались, но теперь уже один из них нёс какую-то колбочку.

«Мы приготовили для неё первую дозу раствора. Он должен помочь её организму заработать правильно и в случае чего выстоять».

Колба с чем-то светло-мутным висела в воздухе между мной и форкошами.

– Всё равно это слишком. Раствор… Это же дикость какая-то!

Мне никто не ответил: Воу, возможно, потому что ему было нечего или он сам так же считал, другие просто не хотели или не считали нужным.

«Ты должен дать ей это».

– Я?!

«Да. Ты ведь сам понимаешь, что это необходимо, но Лёля не примет ни от кого другого лекарство».

– Почему бы не сделать незаметно инъекцию?! Зачем я и ещё так?

«Эффекты. Если у неё не будет объяснение тому, что происходит, может начаться неверная реакция. У Лёли очень сильно самовнушение. Она не сошла с ума благодаря ему, но оно же может и завести её не туда. Мы с тобой для неё что-то вроде представителей иной цивилизации, однако ты добился её доверия».

– И вы хотите, чтобы я его разрушил, дав ей это…

Мне снова никто не собирался отвечать. Я был уверен, что прав.

Глава 96

– Заставить выпить, значит?.. – всматриваясь в Воу, переспросил я.

От раздражения, накопившегося внутри меня, ужасно хотелось стиснуть колбу посильнее, чтобы лопнула, и разговор закончился сам собой.

Я даже не знаю, что это в самом деле такое. Я не могу быть уверен, что их опасения относительно существования стазис-поля при Лёле не беспочвенны. И всё же форкоши рассчитывали, что всё сделаю, как они решили. Потому двое из них, оставшихся не представленными, ушли, передав свой раствор, не собираясь ожидать моего решения.

На месте остались лишь я, Воу, колба с неким раствором для иммуномодуляции и озвученная опасность.

– Почему ты раньше об этом мне ничего не говорил?

«У нас не было этих данных».

Ар! Что же это в самом деле такое?! Мне и возразить вроде бы нечего!

Я думал у меня было время позлиться, рассчитывал вытянуть из Воу что только можно, прежде чем решиться, но Лёля не дала его, громко позвав меня. Дёрнулся в ответ на её голос, но тут же вспомнил про колбу и стало как-то неприятно внутри.

Воу будто бы понимал меня, но ничего не говорил. Уж точно не собирался давать мне возможность отказаться.

А ноги потянули меня к Лёле. Я не мог не откликнуться, ведь она позвала.

«Время догоняет её». Пугающая фраза даже для гражданина Федерации.

Но Лёля ведь хорошо выглядит, вполне молодо. Я сегодня расчёсывал её и ничего необычного не заметил. Разве что волос выпавших было… Сколько? Много или мало? Я не уверен. И кожа… Я не могу сказать в точности изменилось или нет.

Только её увидел, сразу же впился взглядом. Я искал, я пытался увидеть признаки догонявшего её времени. Но могут ли они быть слишком явными? Что если всё проходит не так быстро? Но в тоже время столь явное проявление, может оказаться признаком того, что процесс давно начат и уже необратим.

Что мне следует делать?

Что?.. Я вдруг заметил, как Лёля повела плечами, нахмурилась, коснулась волос. Всё это было вроде бы обычно, но что-то беспокоило. Что-то было с ней не так и это её не радовало.

В наше время всё можно победить кроме времени. Можно заменить несколько органов человека, но жить вечно – это не поможет. И всё же наука серьёзно шагнула вперёд. Мы знаем теперь гораздо больше, чем те, кто был до нас. Мне следует поверить в это.

Лёля такая хрупкая. Я думал, что не всё в порядке в её голове, но всё куда хуже. Выходит, стазис-поле, как её прошлое, присосалось к ней и не хочет отпускать. Эту связь необходимо разорвать.

Решившись, протянул Лёле колбу с раствором. Она запротивилась, стала задавать вопросы, отталкивать мою руку.

Я должен её заставить?

Но я не могу так!.. Я не хочу!..

Выскочил наружу, где ждал Воу.

– Она не хочет.

Форкош молчал. Мне стало душно. Вот как! Ар! Они действительно рассчитывают, что я должен сделать это.

– Хотите, чтобы она разочаровалась во мне?

Что если они так хотят меня подставить? Что если переняли методы Фокуса?

В голове застучала кровь от сгущающихся мыслей.

«Нам нужно, чтобы она приняла этот раствор. Это должно помочь ей проснуться».

Зря я надеялся на что-то, искал помощи. Форкоши желают только результата.

«Пойдём вместе».

Я удивился, что он решил так, что не оставил меня наедине с этим. Когда оказались снова перед Лёлей, я повторил попытку. Результат был тот же. Никаких подвижек. Даже перелив раствор в кружку и предложив Лёле, она снова отказалась пить.

Я прибывал в смятении. Не бывало со мной такого прежде. Я всегда знал, что правильно, а что нет. Всегда действовал согласно закону. Но теперь нет никаких правил и законов. Невозможность опереться на устав или конституцию лишала меня уверенности.

Что же делать? Я снова и снова задавался этим вопросом. Мне не хотелось быть с Лёлей жестоким, принуждать. Это нарушение всех норм. А убедить её в чём-то не получилось бы, у меня уж точно.

Видно было, что не получалось и у Воу. Лёля по-прежнему отказывалась.

Вот тут мне и вспомнилось кое-что запретное. Дикости предков, что по-тихому пересылали мы друг другу и прятали среди законников, кодируя и перекодируя, чтобы только не попасться. Только ведь делать такое было нельзя. Я уже нарушил сегодня всё, что мог. Нет, я такое проделать не смогу. Это слишком.

А Воу продолжал убеждать её по-своему. Я хотел ему помочь, но эта упрямая женщина из прошлого не собиралась нас слушать.

Форкош посмотрел мне в глаза, признаваясь в своём провале.

«Она не верит, что ей что-то нужно. Я клянусь всей своей семьёй, что это необходимо».

Клятва подстегнула меня. Для форкоша нет ничего дороже семьи, его близких.

«Хорошо, но, пожалуйста, не казните меня до разбирательства с Фокусом», – решившись попросил его я.

Ухватил её за подбородок, заставил посмотреть на себя. Воу заволновался вдруг, почувствовав опасность в моей просьбе. Он всё же не хотел, чтобы я сделал ей больно. И не собирался. Не стал бы.

Отступил в бессилии. Нет, так неправильно всё же. Так обращаться с нею нельзя. Хоть и для её пользы.

Просто ждать?

Лёля отступила тоже, сжалась, приобняла себя, точно замёрзла в таком тёплом помещении. Это послужило для меня каким-то особым сигналом, и я решился на немыслимое, на то, что прежний я, оснащённый лучшими индивидуальными внутренними гаджетами, никогда бы не совершил. Мне бы раньше подобное и в голову наверняка бы не пришло, я уж не говорю, чтобы сделать так.

А сейчас вот я решился. Просто дал волю этой идее и всё случилось, будто само собой.

Сначала опрокинул в свой рот раствор из кружки, а затем с силой прижавшись к губам Лёли, заставил её это проглотить. Я не дал ни одному из нас ни секунду, чтобы опомниться или испугаться.

Справившись, я тут же отошёл, дав Лёле возможность выразить своё возмущение. Думал она накричит на меня, закатит истерику, но если что-то подобное и происходило, то разве что молча.

Мы же с Воу, отодвинувшись к стене, молча следили за ней. Я в этот момент даже не подумал, что забыл прежде спросить, как и когда раствор должен подействовать и сможем ли мы это понять. Самое время было уточнить об этом, когда волосы Лёли заметно стали менять цвет на более природный.

– Действует, – выдохнул я, боясь радоваться раньше времени.

Глава 97

– Лёля, – показывая ей раскрытые ладони, утешающе выдавил я.

Она слишком разнервничалась. Нужно было как-то её успокоить, но я не знал как. Не за едой же бежать в такой момент. Хотя это могло бы помочь, я уверен. У самого голова кружилась от её вида, от растерянности и тревоги, что читалась во взгляде и движениях.

Но тут Лёля наконец перестала метаться и обратила всё своё внимание на Воу. Это дало мне возможность сделать передышку, чтобы сосредоточиться. У меня появилась надежда, что они смогут объясниться и она поймёт, выпить раствор было необходимо.

Теперь появилась возможность ещё раз внимательнее присмотреться к ней, понять, изменилось ли что-нибудь ещё. Кроме цвета волос заметно ничего будто бы не поменялось. Вообще с моей точки зрения это было странно, что именно так её организм отреагировал в первую очередь. Цвет ведь не важен. Возможно, форкоши сделали это специально, как своеобразный индикатор того, что раствор рабочий. Или же это никакой не специальный раствор, а на самом деле временные гримёрские эмульсии? Могли ли они обмануть меня ради порчи отношений между мной и Лёлей? Это слишком коварный план. К тому же Воу… Неужели и его бы ради такого обманули? Он ведь даже поклялся…

А Лёля всё никак не хотела униматься. Её трясло, заметно. Она то принималась себя ощупывать, хватать за волосы, то замирала, задумываясь. И всё сильней при этом бледнела.

Что-то было не так. Мне и самому стало как-то жарко и душно, снова, и голова потяжелела будто бы. Действительно ли это должно было ей помочь?.. На меня он тоже теперь действует? Об этом я вовсе не думал.

– Кижум… – оседая на пол, дрожащими губами выдала Лёля.

Я рванул к ней, но Воу был быстрее. Мне только и осталось, что перехватить её у него. Форкош позволил.

– Что это?! – рявкнул я, испугавшись.

Но прежде чем мне был дан какой-то ответ, дверь открылась и ворвалось сразу несколько форкошей. Теперь уже на меня и мои вопросы вовсе никто не собирался отвечать. Они сосредоточились на Лёле, а я замолчал. Мне оставалось только надеяться, что в конце концов кто-то сжалится и скажет мне, что с ней, потому что я сам понятия не имел, что случилось. Без наших обычных ИИ я ничем не мог ей помочь.

Лёлю у меня отобрали, чтобы просканировать. Нам с Воу пришлось остаться снаружи и ждать.

Хотя и здесь мы оказались не в одиночестве. Все форкоши, что прежде умело скрывались от наших глаз, теперь находились на ровной площадке перед зданием администрации. Их было больше, чем я предполагал. Пользуясь общей неразберихой, Рау удалось проскочить ближе всех к дверям, где он теперь крутился в ожидании новостей. Его мать выглядела более спокойной.

Время ужасно долго тянулось. Я поднял голову вверх, пытаясь различить что-то через окно, но поздно осознал, что это невозможно. Совсем забыл об этом. Зато почувствовал чей-то взгляд, оглянулся, и понял, что за нами через окно гостевой пристально наблюдает Ис Арепо. Но когда наши взгляды столкнулись, она внезапно отшатнулась и поспешно задёрнула окно занавеской.

В какой-то момент я почувствовал вибрацию в воздухе от ментального общения между форкошами. Головная боль от этого у меня только усилилась.

«Лёле ничего не угрожает. Организм начал восстановительную работу. Во время сна процесс идёт лучше», – услышал я объявление Воу.

Суета вокруг только усилилась, но я почувствовал облегчение. Мы все в Федерации знаем, что оздоровление или даже операции по замене органов лучше проводить, введя пациента в стадию глубокого сна, но всё равно каждый раз беспокоимся, что что-то может идти не так. У нас это называют «память предков» и сегодня я испытал её на себе.

«Капитан, тебе лучше пойти прилечь. Тебе следует провериться, ты ведь тоже выпил часть раствора. Кажется, ты бледный», – глянув на меня, посоветовал Воу.

– Позже.

Я уверен, что ничего со мной ужасного не будет, а и случится, так исправят, если захотят. Не яд ведь пил.

Значит, это всего лишь реакция на введение раствора. Капсулы всё же надёжнее. Можно ведь доставить такую.

Ар, нет, нельзя, ведь Лёля может в ненужный момент очнуться. Или не может? Ар, это так вся трудно и мучительно. Хочется закрыть глаза, чтобы поскорее время шло. моргнул и вот она уже снова на ногах…

Что? А, это ты КУ.

Я не стал своевольничать и дал андроиду сделать экспресс-анализ. На сообщение о том, что переборщил с пероральными препаратами и требуется срочное очищение организма, я никак не отреагировал. Это подождёт.

«Незачем рисковать», – вмешался Воу, не ожидая пока я начну от андроида отмахиваться. «Ты ведёшь себя слишком неразумно даже при учёте неработающего ДИСа. Лёля не проснётся ближайшие несколько мерных суток. Она всё это время будет находится под пристальным наблюдением».

– Где?

«Здесь, конечно же».

Конечно. Другого я и не ожидал. Оно, возможно, и лучше, если так будет…

Я чувствовал наваливающуюся на меня усталость. Мысли в голове двигались туго, лениво. Противиться тому, что мне говорили становилось всё тяжелее.

«После процедуры очищения. Мы можем удалить и ДИС. Только первое время лучше будет остаться под присмотром и применить несколько инъекций с седативным. Тебе нужно будет научиться быть просто человеком».

То есть теперь я буду свободен?

Глава 98

– Во время процедуры, прошу вас не двигаться, – заучено предупредил андроид. – Если вам необходимо время подумать, то сообщите мне.

– Не нужно. Приступай, – решился я.

Без того пришлось отложить извлечение. Ночь и половину дня потерял, поставив целью прежде передать форкошам все материалы, что у меня были на Фокус. Теперь уже настала пора избавиться от ДИСа.

– Кроен! – вскочив с лавки, воскликнула Ис.

Я только поднял на неё взгляд, останавливать никого не собирался. Её нервозность для меня ничего не значила. Нет никакого интереса, что этой сумасшедшей женщине пришло снова в голову. Даже если она связывает свою собственную безопасность с наличием у меня ДИСа, меня это не волнует. Я даже не знаю зачем она снова здесь сидит, за всем пытается наблюдать, вмешаться.

– Ты это серьёзно?

– Что именно? – поинтересовался я, давая своё согласие в невербальной форме на камеру и подтверждая это соответствующей записью.

Нотки раздражения в моём голосе всколыхнули в ней самой агрессию.

– Удаление.

Мне показалось глупым подтверждать очевидное, особенно когда в этот самый момент андроид делал мне круговую обезболивающую инъекцию перед началом операции. Минута, может, чуть дольше отделяла меня от свободы и возможного безумия, к которому меня хотели подтолкнуть. Да, Ис, я на самом деле хочу шагнуть в него. Запах риска опасно подогревал мою кровь.

– Почему? Ведь принципы…

Серьёзно считаешь, что я стану объяснять? Неужели поняла? Смутилась? Нет, разозлилась. Конечно же, гражданки Федерации знают только агрессию, больше ничего. Это Лёля умеет чувствовать и переживать. Дикая и такая непостижимая.

Да, я надеюсь на тебя Воу, сам всё равно двигаться не могу, а открою рот, станет только хуже. Уже вижу, что накрутила себя, сейчас начнёт приплетать, всё, что только в голову придёт. Вот, что я говорю! Безопасность всей Федерации, союзных государств, рукава Вселенной… Как ты далеко забралась, как ни один крейсер не доставит.

– Не дозорный я больше, – напомнил ей в который раз, чувствуя, как неприятно чавкнула кожа после удаления ДИСа.

А всё равно не усвоила, наверняка. Такое ощущение, что всё ещё не забыла, что было отказано, как и всем прочим. Не думал я о вас, совершенно, просто ещё один пункт в плане, который для меня был составлен кем-то другим. Кроме той общей я, по сути, никого и не запомнил, ваша показательность не оказала никакого влияния, эхо в дальней комнате, не больше. Наверное, мне должно быть за это стыдно.

По крайней мере про что-то такое было в том древнем сюжетном видео, что получил от форкошей. Не уверен, что понял, как следовало то, что увидел. Так много нерациональных поступков. Стоило бы проанализировать подробнее. И пересмотреть, но теперь уже без ДИСа.

– Отправил к себе? – тихо поинтересовался я, обращаясь к показавшемуся в дверях Воу. – Зачем она вообще пришла?

«Беспокоится».

– О чём? – с сомнением уточнил я.

Не то, чтобы я не верил, что Ис может испытывать беспокойство. Это настолько базовое состояние для живого организма, что избавиться от него полностью просто невозможно. Женщинам оно свойственно особенно сильно, а уж причин для него они найдут больше, чем можно представить. Доказанный научно факт, не могу с ним спорить. И всё же, такая настойчивость в Ис меня не могла не насторожить. Непривычно что ли. Невольно задумаешься, а не усугубилась ли её психическая проблема.

«Хочешь узнать о её причинах подробнее?» – заинтересовался Воу.

В его вопросе мне почудилась провокация, я поспешил отказаться.

Нет уж, с этой женщиной пускай разбирается кто-то другой.

– Разожмите кулак, – попросил андроид, заканчивая процедуру. – Ваше устройство будет очищенно и обеззаражено через несколько секунд. Куда мне его направить? Утилизация или хранение? Если вы выберете утилизацию, то нужно будет определиться…

– Оформи изъятие и запечатанным передай смотрителю Охит Фёлье, – прерывая его занудную речь, сразу же решил я. – ДИС ведь понадобится нам на слушанье? – в этот раз я уже обратился к Воу.

«Скорее всего. Мы подкрепим его анализами, сделанными ранее».

– Хорошо.

– Посидите ещё минуту спокойно, пожалуйста, будет сделана инъекция.

Мне и хотелось отказаться, но обещание мешало. Всё же мы уже обсудили это с Воу и было решено, что так моя адаптация должна пройти легче. Довольно забавно думать об этом.

После инъекции я ничего не почувствовал в себе нового, как не заметил и отсутствие ДИСа. Может, это потому что мне сейчас не о чем было переживать. Все наработанные материалы уже переданы спецслужбам форкошей, Лёля всё так же восстанавливается во сне, а слушанье только через двое мерных суток.

Хотя, если вспомнить обо всём этом, не так уж всё благополучно и спокойно. Трудно представить, что может не понравиться в материалах форкошах и какой линии они захотят в связи с этим придерживаться. Меня так и не просветили какие требования и обвинения с их стороны будут выдвинуты. Держат в неведении, что может означать лишь недоверие ко мне.

Что касается Лёли, так её я до сих пор так и не увидел. Форкоши не подпускают к ней никого из чужаков. «Здесь», – такой лишь ответ я получаю на свой вопрос о её нынешнем местонахождении. Разве можно не реагировать и не подозревать их.

О… Это? Что это такое сейчас было? Сердце? Ещё какой-то орган? А как это воспринимать? Как различать эти состояния? Что делать?

«Ты как?» – возможно почувствовав что-то неладное, тут же поинтересовался Воу, приглядываясь ко мне и не отпуская андроида.

– Я не знаю…

Тревожное состояние внутри только разрасталось. Было похоже на то, как если надеть на себя чужой индивидуальный костюм: всё не так сидит, не там болтается, не в нужном месте тянет. Примерно тоже самое я ощущал сейчас по отношению к самому себе. Но при всём при этом мысль о Лёле не покидала меня.

– Я хочу увидеть Деву вечности, – борясь с дискомфортом внутри меня, выдал я.

Озвучив своё желание, я буквально утроил его. Я считал это необходимым. Невозможно терпеть. Ар!..

«Ты уверен, что стоит делать это прямо сейчас?».

– Да. Мне только увидеть её.

«Ты будешь с ней не один».

– Хорошо.

«Мы вас не оставим», – продолжал испытывать меня Воу.

– Хорошо.

Я был на всё согласен. Я мысленно поторапливал его. Он же продолжал о чём-то тревожиться, тянуть время, подстёгивая моё недоверие и нетерпение.

«Не хочешь ещё одну инъекцию сделать?»

– Нет.

«Тогда пойдём», – поворачиваясь к двери, позвал Воу.

И снова я почувствовал своё сердце.

Лёля!

Глава 99

Я думал, мы куда-то поедем или на худой конец пойдём. Я подозревал, что Лёлю спрятали в некой цитадели или храме, где её охраняют десятки форкошей, вооружённые все доступной им техникой. Я просто забыл о том, что успел узнать о них. Принципы общества форкошей совсем иные. Всё время забываю об этом, хотя вдоволь насмотрелся ранее, как они умеют проявлять заботу и при этом не быть навязчивыми.

С Воу мы поднялись на третий этаж административного здания, где в одной из двух комнат я смог наконец увидеть Лёлю. В груди сразу что-то потяжелело, я запнулся на месте, встал, вглядываясь в её лицо.

Работает ли инъекция? Я слышу собственное сердце, Лёля. Как здесь душно…

А ты?.. Что с тобой? Спишь и ничего не слышишь? Искусственная кома? А где же тогда сканеры и информаторы?

Я оглянулся на Воу. Меня не могло не взволновать её неподвижность. Я не мог не обратить внимание, что Лёля в комнате на самом деле не одна, с нею находился неизвестный мне форкош.

Этого с моей точки зрения было мало, слишком мало. Рау тосковавшего на полу у входа в соседнюю комнату, так чтобы видеть свою богиню, я в расчёт не собирался брать. Это ведь всего лишь притяжение, жажда причастности молодого форкоша.

«Она спит», – опережая мой вопрос, пояснил Воу. «Её организм сосредоточен на адаптации к среде и времени. Это займёт некоторое время. Несколько местных суток».

Лёля… Стало ничуть не легче. Внутри меня что-то творилось, но я старался слушать голос разума.

Я вновь оглянулся на неё. Её неподвижность всё ещё беспокоила. Лёля хорошо выглядела: не было прежней болезненной бледности, волосы стали длинней и пышней. И всё же я не мог избавиться от ощущения её недосягаемости. Разговоры о присутствии стазис-поля наводили меня на тревожные мысли. Больно было даже смотреть.

Подумав, приблизился, захотел взглянуть поближе, дотронуться.

«Стой!»

Моя рука была остановлена в самом начале. Молчавший прежде форкош, скорее всего из медиков, оказался очень бдительным. Свой приказ он приправил демонстрацией зубов. Такое агрессивное предупреждение не смог бы проигнорировать никто.

«Не прикасайся, иначе твои биологические данные смешаются с её».

Форкош не садился и не спешил закрывать пасть. Хоть его предупреждения и были информативны, но вид задавал определённый тон разговору.

Значит, они всё же наблюдают. Выходит, аппарат, считывающий данные замаскирован под обычную лавку. Наверняка сделано, чтобы не напугать Лёлю.

Мне стало внутренне полегче. Немного.

– Её состояние. Я могу взглянуть?

Медику это определённо не понравилось. Это могло быть, как следствием задетой профессиональной гордости, так и враждебностью ко мне.

«Мысленный запрос», – разрешил мне Воу, проявив дружелюбие. Всё же смотрители отличались особой терпимостью к представителям других народов.

Я сделал, как он сказал и передо мной тут же замелькало множество графиков и статистических данных: как ни листай, всё не охватить ни взглядом, ни мыслями. Из всего я мог выхватить лишь какую-то малую часть и всё одно не решился бы делать выводы. Мне и не нужно было, по сути, этого делать. Так я просто смог убедиться, что Лёля действительно спит, что она не исчезла снова на века, чтобы вернуться снова когда-нибудь после.

В груди сердце гоняло кровь. Было уже не совсем больно, что-то другое. Непонятное ощущение. Я боялся умереть из-за этого, но чувствовал себя ужасно странно, каким-то чужим. Оказывается, я не такая уж единая система, как втолковывали.

«Ты как, капитан?» – возможно заметив что-то, поинтересовался Воу.

Форкош-медик спрятал зубы, но также внимательно следил за мной.

– В порядке. Я могу с этим справится.

Я храбрился. Я наделся, что на самом деле не такой уж «рохля», чтобы не справится.

Это новое слово я почерпнул из выданного мне форкошами информационного блока, реплика визуального произведения искусства, с которым мне разрешили познакомиться. Как оказалось, на Родине-1 с этим не так строго, как у нас. Воу просто выдал мне разрешение на первый уровень и даже не объяснил отчего так добр.

Надеюсь, это поможет мне понять Лёлю и Родину-1 лучше.

«Достаточно», – обратился ко мне Воу, определённо собираясь меня увести. «Тебя всю жизнь воспитывали в эмоциональном вакууме, не стоит так сильно напрягать нервную систему в первый же день».

Уйти? Уже? Но…

Я с сожалением посмотрел на Лёлю снова. Сердце тут же откликнулось. Я отчётливо понимал, что не хочу делать так, как мне говорят, но и для чего должен сопротивляться мне было не понятно.

«Всё в порядке, ты увидишь её завтра снова», – утешил меня Воу, будто бы зная, что меня гложет изнутри больше меня самого.

Я согласился и, бросив ещё один взгляд на неподвижную Лёлю, поспешно вышел. Так была надежда, что я не остановлюсь.

Проходя мимо Рау, провожающего меня взглядом, что-то кольнуло меня снова. Подумалось, что теперь этот форкош Лёле куда ближе, но в тоже время и он наверняка не чувствует радости. Каждый из нас желал причастности к Деве вечности и у каждого были свои собственные мотивы, но если Рау мог в открытую рассказать о них, то я не уверен был, что до конца осознаю собственные причины.

Ещё недавно я легко говорил Воу о том, что Лёля меня в купальне не поняла, а теперь сам страдал от этого. Теперь же меня одолевало незнакомое прежде чувство, которое древние люди называли сожалением. Оно на самом деле было неприятным, ужасающе дискомфортным, но не от того, что сулило мне сумасшествие, а от того, что терзало что-то внутри меня, название чему я пока не знал.

«Слушанье завтра», – напомнил мне Воу, выходя следом за мной из здания администрации. «Можешь остаться в лагере. Он здесь, совсем рядом, седьмой квадрат».

Так все форкоши разместились там? То-то я думаю, как им удаётся здесь размещаться и не показываться на глаза.

– Это необходимо?

«Нет. На случай, если тебе нужна будет помощь или хочешь быть ближе».

– Не понадобится. А ваш лагерь недостаточно близко.

«Но если что, вызывай андроид».

Я кивнул, уже разворачиваясь. Лагерь – это совсем не близко. Если я не могу быть рядом с Лёлей сейчас, предпочитаю вернуться туда, где мы прежде были вместе.

– А откуда мы завтра отправляемся? – вовремя вспомнив о наиболее важном, спросил я. – Мне подойти сразу к вратам?

«В этом нет необходимости. Приходи сюда. Ты ведь перед этим собираешься зайти к Лёле».

– Да.

Глава 100

Всю дорогу до своего домика я размышлял. Подозревать в чём-то форкошей уже давно надоело, поэтому мысли мои были одновременно обо всём и ни о чём, хотя чаще всего касались скорее Лёли, чем предстоящего слушанья.

Конечно сложно было представить, как всё пройдёт, если меня никто до сих пор не подумал даже опросить, не подготовил к общей линии поведения. Когда я сам был инициатором обвинения, продумывал всё от и до, но всё одно свернул со своего пути, растерявшись из-за предательства и уступая угрозам. Тогда я переживал за всех разом и не мог ответить на прямо заданный вопрос кто достойней комфортной жизни. Сейчас всё иначе даже для меня. Я точно знаю, что Лёля заслуживает того, чего была лишена в прошлом. За это и буду стоять. За неё и за правду. Граждане Федерации должны знать её.

Как много возвышенных мыслей. Самому от себя противно. Всё же нахватался я из информационного блока древних. Но как иначе, если действительно проняло? Лозунг «За мир!» звучит чуточку понятнее, чем «За комфорт и равенство для каждого».

Только теперь я понимаю, что, уравнивая всех, мы чаще подавляем. Лепить по формочке одинаковые фигурки легче, чем филигранно вылеплять каждую, уделяя внимание материалам и свойствам. Даже увлечения превратились в отдельную переменную при подсчёте личностной показательности.

С другой стороны, древние ведь тоже не сумели отыскать тот мир, к которому стремились. Планеты Родина-1 да и Родина-2 в разные времена пострадали от войн, затеваемых людьми.

Кто-то из очень древних надеялся, что история рассудит, но, по сути, ничего кроме этой фразы не осталось. Истина стёрлась во времени, а источникам информации древних веры уже нет. Никто не может с определённой точностью сказать, что там правда, а что вымысел. По сути Лёля единственная наша возможность узнать что-то о древних наверняка. Вот только я хочу, чтобы она жила не поэтому.

Сердце.

Я снова его почувствовал. Уверен, это оно. Всё же странно это, чувствовать эти уколы, стискивание, мерные удары или же учащённое биение и не думать о болезни, о том, что нужно торопиться вызывать медиков. И когда внезапно душно, горло перехватывает или же холод по спине, я тоже не собираюсь обращаться за помощью. Постепенно я должен привыкнуть к этому всему. Раньше ведь с этим мирились. Я офицер, бывший дозорный, мой коэффициент устойчивости всегда был высок, значит, должен справиться.

Вот и домик. Кто-то милосердный выпустил мурфов на улицу и, кажется, даже покормил. Хорошо, загоню их позже.

Перед домом ничего внешне не поменялось. Могло показаться, что всё здесь так же, как и несколько мерных суток назад. Особенно Лёля, которая должна была бы меня ждать внутри. Но я знал, что её там не было, и потому резко остановился перед дверью.

Тяжко было это осознавать. Похоже, я на самом деле привык к этой нашей дикой жизни с ней вдвоём. Я так был озабочен всем разом, что-то пытался сделать, спорил с форкошами, отчитывал Лёлю, но не заметил, что на самом деле происходит. Разве наше столь близкое соседство не было похоже на жизнь опекаемой и опекуна?

И снова в сердце что-то отозвалось.

Я так много твердил, что не хочу этого. Говорил так и тут же делил с ней стол и кров, точно какой-то древний мужчина.

В растревоженном состоянии я всё же толкнул дверь и вошёл внутрь. Здесь так же всё осталось на тех местах, как оставили мы с Лёлей перед уходом. Она не думала, что не вернётся, поэтому часть вещей и ножи валялись, где придётся. В этом вся она. Я тронул нож, подумав вернуть на место, но потом отвёл руку.

Не хочу. Это было глупо, но вот прямо сейчас мне и не особо хотелось поступать умно или правильно.

Как-то тут не так, как раньше. Пусто? Я ведь жил здесь до неё один, а теперь вот так, да? И вроде бы темно…

А это?..

Кто-то заботливый укрыл куполом сохранности мясо птицы, что прежде готовила Лёля для нас. Форкоши. Я оглянулся снова, внимательно ища их следы, но ничего больше не заметил.

И что это? Как понимать? Не забрали, не выкинули… Зачем сохранили? Она ведь больше сюда не вернётся, а, значит, не увидит. Да и неразумно.

Купол недолговечен. Осталось немного, меньше суток. Всё в любом случае испортиться. А ведь ей понравилось то, что приготовила.

Я в нерешительности некоторое время стоял над едой, ломая голову, что должен был бы сделать с этим. Уважительность форкошей поставила меня в тупик. Это была задачка не на сообразительность, а на чуткость, которую я боялся проиграть. Почему-то сейчас эта еда уже не была чем-то вредным и возможно неверно приготовленным каким-то любителем, это было то, что осталось мне от Лёли, мелочь, которая неожиданно приобрела значение.

В какой-то момент я понял, что подобно форкошам просто не могу это выбросить. Дева вечности приготовила это собственными руками и уже этого должно стать достаточно, чтобы понять, как нужно поступить.

Я убрал купол, перенес блюда на стол и принялся есть. Тут было многовато для одного, но, делая короткие остановки, я всё же справился. Я вспоминал, как мы ужинали с Лёлей и это, как не странно, помогало тоже.

Однако, встав из-за стола, я почувствовал, что переоценил себя и собственный желудок. Непривычная пища хорошенько напомнила мне о том, что стоило быть разумнее.

И всё же я не жалел, что так поступил. Небольшую тяжесть в районе живота пережить можно, не смертельно. Пройдясь по дому, я не мог придумать для себя занятия. Всё напоминало о Лёле.

Так я оказался снова на улице. Сначала занялся колкой дров, с таким усердием, точно бы хотел таким образом снабдить ими все гостевые дома в округе, затем послонявшись по двору, решился на прогулку и в самом конце загнал мурфов, предусмотрительно накормив.

День вроде и вышел насыщенным, а всё же каким-то скучным. Отправляясь на Родину-1 в отпуск, я о таком только мечтал, а вот теперь был недоволен снова.

Хотелось обвинить во всём мою гормональную систему, сдерживаемую отныне только одним лишь ИБЖ. Хотя мы об этом с Воу не говорили, но теперь я уже сомневался и в правильной работе того устройства тоже.

Вернувшись в дом, я искал чем себя занять, но ничего не привлекало. Решил отвлечься на чтение, взял книгу, но даже полученный допуск к библиотеке Родины-1 радовал мало.

Я не знал, что хочу изучить. Глаза разбегались. Я листал и листал, внутренне злясь от того, что ничего из этих источников не может дать мне ответов на вопросы, которые меня мучают.

Устав от этого, я предпочёл пойти спать, только лёг не на печь, как прежде, а в отсутствии Лёли выбрал шкуры. Мне казалось, так она будет ближе.

В какой-то момент мне стало так тяжело, что даже глаза увлажнились. Я совершенно поглупел от переизбытка эмоций. Хорошо, что Лёля этого не видит, иначе я бы узнал, что такое стыд в самом своём ужаснейшем проявлении.

Свобода давалась мне трудно.

Глава 101

Утром, перед отправлением на слушанье, я первым делом зашёл к Лёле. Мне никто не препятствовал и даже не собирались сопровождать. Воу был занят запуском шпионов, где находился глашатай вообще было непонятно, а во дворе толклась группа незнакомых форкошей-воинов. Вообще территория заметно ожила, но до меня никому будто и дела не было.

Пускай. Я торопился к Лёле. Во мне жила надежда, что она вот-вот очнётся, но по виду всё так же лежащего у дверей Рау, я понял, что этого не случится в ближайшее время. Наверняка же датчик должен бы предупредить.

Она лежала всё так же неподвижно, но теперь выглядела так, точно бы в самом деле спит. За неимением подушки Лёля положила себе под голову собственную руку. В таком положении было куда заметнее то, как отрасли ее волосы.

Интересно, как ты к этому отнесёшься.

Так долго спит.

В моей груди снова потяжелело, стало как-то не по себе. Дискомфорт преследовал меня теперь постоянно, не бытовой только, о котором так много говорилось раньше на Синей звезде и декламировалось по информационным лентам, всюду, а внутренний. С удалением ДИСа во мне будто бы всё вдруг разладилось, зажило совсем по-другому, так что трудно было подстроиться.

Надеюсь, что у Лёли всё сейчас иначе, что её сон, наоборот, всю систему организма и каждый орган в отдельности приведёт в согласие и время отпустит ту на свободу.

Мне действительно хотелось верить в хорошее, в то, что наше будущее способно сделать много великого. Смущало только, что по виду кроме волос, у Лёли больше никаких изменений не наблюдалось.

– Она сама перевернулась? – приглядываясь к Лёле всё сильнее, поинтересовался я у форкоша, находящегося при ней постоянно.

«Частично».

Одно слово – вот и всё что мне удалось получить в ответ. Можно было только догадаться, что это значит.

Не стоило удивляться предубеждению со стороны форкошей, после всего, что устроил Фокус руками общих или не их, но в любом случае граждан Федерации.

Когда же ты проснёшься? Может, сегодня? Лёля… Хорошо бы, чтобы это случилось, когда конфликт с Фокусом будет разрешён, но ведь это невозможно. Ужасно долго. «Невыносимо» долго. Да, именно «невыносимо».

Это новое слово я почерпнул вчера. В пустом доме сон совершенно не шёл, и я пытался изучать. Нужно же было воспользоваться ещё хоть раз допуском, раз получил, иначе слишком неразумно и расточительно с моей стороны было бы.

Я не сразу понял это слово и прочувствовал его, а потом осознал. Я лежал на шкурах, глядел в потолок, прямо как ты раньше и вдруг понял, что это такое. Только мне не по силам так долго ждать. Не хочу, чтобы ты теряла снова своё время. Оно должно отпустить тебя. А иначе какой во всём смысл?

С другой стороны, нельзя терять голову. Я не могу самонадеянно верить, что форкоши разрешат этот конфликт сегодня же. Такого не бывает. Никогда не бывало. Сначала заявление, предварительное слушанье, а затем долгие дни рассмотрения и оценки. Форкошей, конечно, не переубедят, не заставят отозвать свои претензии, но ожидание может слишком затянуться, а Фокус способен устроить ещё далеко не одну диверсию.

Сможет ли Родина-1 выстоять? Я не перестаю об этом думать. Полное оборонное оснащение, как и возможности форкошей всегда оставалось для нас загадкой. Такой уж был заключён союз. Всё из-за зависимости Федерации. Родина-1 была нужна нам в союзниках, а сегодня ещё больше, чем прежде, но не своевольной, как теперь, а более послушной. Вот камень преткновения и истинная причина этого конфликта.

Неплохо было бы в таком случае заручиться поддержкой Торрая. В них я вижу самого близкого из возможных союзников, хоть и недостаточно сильного. Экономика успела немало пострадать.

Тихий тявк отвлёк меня от этих мыслей. Рау отчего-то решил подать голос. Я подумал, что ему не нравится, что я слишком долго здесь стою, мешаю ему увидеть Деву вечности, но он всего лишь желал передать сообщение от отца.

Пора.

Я всё-таки не смог просто уйти. Ещё хоть раз увидеть её, прежде чем… Что-то древне-сентиментальное проснулось во мне. Я каждый раз стал переживать, что вот этот мог быть последним.

На самом деле трудно.

Особенно трудно теперь, когда я не позволил себе ни единой тормозящей эмоции инъекции. Каждый шаг отдалял меня от Лёли, но в тоже время расширял спектр чувств и эмоций внутри. Это ещё было не сумасшествие, но всё же ужасно опасное состояние. В таком состоянии можно на самом деле забыть обо всём важном.

«Идём?» – поинтересовался Воу, встретив меня у подножья лестницы. Никого рядом с ним не было, хотя во дворе всё так же было полно форкошей, но те, по-видимому, никуда не собирались, а были нужны здесь. Неплохо. Их так много, что мне можно надеяться, что смогут защитить свою богиню.

Я спустился и жестом указал Воу, что готов следовать за ним куда бы не отправился.

Хоть мне и тяжело было расставаться с Лёлей, совершенно этого не хотелось, но внутренне я на самом деле хотел продолжить. Я чувствовал необходимость воплотить задуманное, теперь уже я готов был довести дело до разумного конца. Даже если и в этот раз против меня станет свидетельствовать отец, не отступлю, потому что теперь точно знаю, что истинно, а что вторично.

Всё же есть что-то хорошее в этой свободе жить с эмоциями. Мне не только есть чем себя подбодрить, но и почувствовать благодаря этому внутренний подъём. Страх слишком примитивен и заразителен, но вера, как оказалась, ничуть не слабее.

– На что будет опираться защита? Вы мне скажете, на что я должен опираться?

«Защиты не будет, капитан. Только обвинения».

– Но презумпция невиновности обязывает нас прежде доказать существенность собственных обвинений и правомочность заявления.

«У нас есть всё, что необходимо», – убеждённо заявил смотритель, не собираясь ничего мне объяснять. «Не нужно думать о правилах. Если у тебя есть убеждения и вера в то, что ты прав, тогда говори. Пусть Федерация услышит тебя, бывший дозорный, и тогда уже решит, прав ты или не прав. Вот в чём суть».

Я был ошеломлён его высказыванием. Это слишком… дико? Даже для форкошей это было слишком смело рассчитывать на то, что судебная система прогнётся. В своём сообществе они подчиняются собственным убеждениям, но в Федерации дело обстоит иначе. Общая система сделана, чтобы всех уровнять...

Я не смог продолжить, чувствуя дискомфорт снова от этих заученных фраз. Мысли больше не укладывались как прежде в моей голове ровными рядками, используя в качестве паллет заученные правила и законы. Неожиданно для меня самого возражения мешали этому.

Я хотел ещё спросить Воу, но тут вдруг, провалившись в снег одной ногой, понял, что мы идём какой-то не той дорогой.

– Но врата в другой стороне, – с сомнением напомнил ему я.

«Да».

– Аэродром тоже.

«Да. Мы идём в лагерь».

– Но слушанье ведь проходят на Эе.

«Да», – в который раз согласился со мной Воу и продолжил свой путь.

Глава 102

Ар! Как это вообще возможно?!

Вот уже какое-то время мне трудно было держать себя в руках, а виной тому форкоши в открытую противостоящие всему, к чему привыкли все миры состоящие в составе Федерации. Они просто не собирались следовать всему, что предписывалось, действуя в собственных интересах и трактуя каждую часть законодательства в собственную же пользу. Хуже всего, что я не мог с этим поспорить и сам начал думать, что найденные ими лазейки в системе вовсе таковыми не являются.

Объявленные ранее позиции и озвученное форкошами противостояние переменило всё. Ранее само понятие «военное положение» употреблялось в основном при упоминании неких исторических событий, теперь же оно стало реальностью настоящего.

Никто никуда не полетел и даже не совершил переход через врата. Форкоши решили выдвинуть своё обвинение, грубо говоря, «с места событий». Относительно недалеко от рекреационного центра, где я проводил свой внеплановый отпуск, расположилась временная площадка пребывания, которая должна была послужить для нужд коммуникации с Эйей.

Я только примерно мог представить, как это всё было устроено, потому что узнавал установки и чувствовал наслоение электромагнитных и ментальных полей. Во многих союзных мирах сказали бы, что устройство подобного сооружения не рентабельно, но форкоши считали иначе. Видя такой размах, я начинал верить, что у них достаточно сил и средств для защиты планеты. В конце концов Федерации и Фокусу в том числе не стоит забывать, что намного ценнее всех ресурсов Родины-1 наиболее важны сами форкоши и те достижения, что мы получили благодаря им.

Но что-то сейчас происходит?

Я не мог не задаваться этим вопросом. На наскоро организованном пространстве, представлявшем копию сегмента зала заседаний с трибунами, обреталось не так уж много форкошей, среди которых чаще встречались кто-то вроде техников или солдат, но не чиновников. Не имея возможности быть подключенным к общей ментальной сети для общения, я мог только наблюдать. В какой-то момент мне показалось, что из Совета форкошей здесь присутствовал только Воу.

Разве это не странно?

Я был уверен, что так и есть, но кого это волновало.

«Ты в порядке? Справляешься с эмоциями?» – решив уделить мне немного своего внимания, поинтересовался Воу.

– Вроде, но… Как вы собираетесь всё это провернуть? На систему голографии?..

«Тебе не стоит об этом беспокоиться», – оборвал меня смотритель. «Береги нервы. Сейчас нам укажут наши места».

Вот, собственно, и всё, что я получил. Разозлился конечно, но потом постарался успокоиться. Мне на самом деле нужно было больше думать о себе и о том, чтобы от всего непонятного вокруг не свихнуться.

Место мне на самом деле вскоре указали. Это был едва ли не единственный стул, придвинутый к легковесным столам, установленным вдоль рядов по чётко отчерченным на полу линиям.

Воу расположился недалеко от меня, на ряд ближе к трибунам, но достаточно далеко от места самого действа. Позади меня так же расположилось несколько форкошей, кто они и откуда я не знал. Зато вдруг заметил, что один из форкошей, которых я посчитал за техников, занял место в ряду перед Воу, и когда он это сделал, вдруг понял, что он так же из Совета.

Что это значит? Двое? Только двое? Я не понимал, почему их так мало. Но ещё больше я не мог понять, почему, продвигаясь к своему месту, форкош делал это так странно, словно бы боясь что-то сбить или задеть, хотя места было хоть отбавляй.

Всего двое, а у меня от их ментального общения уже давление в висках ужасающее и по коже будто бы что-то бегает.

Через какое-то время, как обычно без предупреждения, начал проявляться реальный зал для заседаний на Эе или же правильней будет сказать, что мы все стали проявляться в нём. Всё случилось довольно быстро, так что с непривычки я не мог не удивиться. Заполняемость была небольшой, разве что в нашем сегменте было…

Это?..

Я оторопел, внезапно оказавшись буквально в толпе форкошей. Рядом со мной за столом сидело уже несколько военных с характерными отметками на мордах. Но я их появления не почувствовал, совершенно. Поверить в подобное было тяжело, не настолько я растерял себя. Значит, эти форкоши не настоящие, как и я сам для кого-то в этом зале. Однако я чувствовал исходящее от них тепло, слышал запахи, хоть и отдалённо, как в реальности. Это вводило в смятение.

Не зная, что и думать, окинул взглядом наш сектор. Ряды впереди были плотно заполнены. Весь Совет форкошей, похоже, присутствовал визуально. Но я ведь знал, что ещё несколько минут назад со мной в одном помещении были только двое из них. Такая толпа незаметно не могла появиться просто из ниоткуда, да так, чтобы я не понял. Уж глашатая я бы точно заметил, особенно если тот так выделяется и окрасом, и занятым местом. Особенно это привлекало внимание на фоне почти пустого зала.

Иллюзия. Наверняка. Но это ведь слишком. Или нет? Так, конечно, надёжнее, меньше риска для верхушки Родины-1, но разве это не нарушение норм? С другой стороны, при военном положении вполне себе решение, особенно если рассматривать с точки зрения интересов для Лёли.

А кто из нас здесь иллюзия? Только ли я, Воу и тот другой форкош из Совета? Насколько хорошо это сделано?

Мне захотелось проверить, но как это сделать незаметно не мог придумать. С одной стороны я был уверен, что форкоши рядом со мной ненастоящие, с другой стороны не мог вычислить тех, кто ими «управляет».

В этой ситуации как нельзя лучше было бы присутствуй тут Лёля, она со свойственной ей непосредственностью, не стала бы заморачиваться подобно мне.

Только я о ней вспомнил, как почувствовал в себе решимость. Мне подумалось, что, стоя на краю пропасти, подобно людям прошлого, мне стоило бы чувствовать себя свободнее. Рассуждая так, я протянул руку к форкошу справа от меня и коснулся лоснящегося бока.

Шерсть. Пальцы не проходят дальше, а я чувствую, точно бы он настоящий.

Да не может быть?!

Форкош повернул ко мне морду, и вперился взглядом.

«Что-то не так, Кроен?» – поинтересовался он, пряча за вежливостью свою насмешку.

Теперь я мог быть уверен, что вижу её на самом деле, что эмоции, игнорируемые мною раньше, совершенно не скрывает шерсть или иные физические параметры.

Я смешался поначалу, а затем себя одёрнул.

Вот ещё поддаваться им. За кого они меня держат?! Пытаются обмануть, хотя я на их стороне. Нет уж!

«Отличная передача», – сдержано похвалил я, не собираясь делать вид, что не понимал, что тут происходило.

«Форкоши не терпят халтуры», – заверил меня мой сосед-форкош и отвернулся.

Да уж, тут мне и возразить нечего.

Глава 103

Зал постепенно заполнялся, а меня всё чаще поглощали воспоминания. Обстановка навязывала мне их. Я смотрел в знакомые лица и внутренне изумлялся, какие они неживые. Как мог раньше этого не замечать? Искусственные улыбки и застывший взгляд, сосредоточенный лишь на одном – не выдать истинных чувств.

Отец? Снова?..

Возмущение и растерянность прошли по моему телу волнами, запульсировали внутри. Я внутренне напрягся, разглядев родителя, следующего за генералом-лейтенантом Синезвёздного воздушного флота. В мою сторону он не смотрел, но наверняка знал, что я здесь.

А?

«Воды?» – повторил мой сосед-форкош. «Сейчас не стоит уходить, но, если плохо себя чувствуете?..»

– Нет. Со мной всё в порядке, – поспешил заверить его я, неумело пытаясь запрятать подальше одолевшее меня волнение. Ведь чего-то подобного ожидал, убедился сколь далеко может зайти Фокус в попытке дискредитации неугодных, но без ДИСа оказалось труднее принять это. – Я могу с этим справиться, – отозвался я, заметив, что Воу обернулся в мою сторону и вроде бы тоже прислушивается, а может как раз сам общается со мной, только я этого не понимаю. Такого рода воздействия типа иллюзий работают ведь совсем иначе, чем телепатия, разобраться сложней, если воздействие идёт в некоторой степени по площади, а не на конкретный разум.

Я постарался выглядеть собранным, расправил плечи, когда вспомнил про предложенную воду и задумался, а как это будет сделано, если на самом деле соглашусь, ведь мой сосед-форкош лишь иллюзия. Подумав, я решился попросить, но ничего, зря надеялся что-то понять. Форкош только кивнул, а емкость с водой мне передали откуда-то сзади и с помощью телекинеза.

И на что я рассчитывал?.. Моя уловка слишком примитивна.

Я убрал защитную плёнку прикосновением, собирался попить, когда, глянув в сторону соседней с нашим сектором лестницы для слушателей, заметил секретаря Элеши.

Торрай? И они здесь?

Отставив воду, я начал более вдумчиво всматриваться в присутствующих и тех, кто только собирался занять место в секторах. Теперь меня интересовали не только вершители. Что удивляться, к примеру, Ртиху – новому дозорному Федерации, так жаждавшему занять моё место, его присутствие в окружении «свиты» вполне ожидаемы.

Зато Мярпу – неофициальный глава всей оппозиции не мог не привлечь моё внимание. Он был и на моём слушанье, только не с самого начала, прибыл под конец вопреки регламенту и каким-то непривычно растрёпанным, что его даже не позволили пройти дальше верхних рядов. Позже я слышал, что что-то случилось с его рейсом, даже посочувствовал его затруднениям в связи с запретом на пользование вратами. Мои петиции по их отмене так и не нашли поддержки, как идущие в разрез с политикой сдерживания чрезмерной активности менее показательных слоёв. Всё от того, что Мярпу воспротивился рекомендациям относительно отрасли культуры и пожелал служить на благо Федерации по-своему. Свой ораторский талант он направил на противостояние всему, что считал неверным и собирался с этим бороться, опираясь на законы.

Заметив его, мне подумалось, что сегодня много чего станет ему подспорьем для противостояния теперь уже Ртиху и всей Федерации, контролируемых на сегодняшний момент Фокусом не во имя общего комфорта граждан. Утопия, что должна была стать реальностью, осталась по сути только утопией, пародией на комфортный каждому идеальный мир.

Когда слушанье началось, я по-прежнему вглядывался в присутствующих: будь то участники или же слушатели. Для меня не было ничего интересного в том, что говорилось, о предупреждениях или вопросах, поднимаемых сегодня, был осведомлён от и до.

Несмотря на всяческие попытки ответственных сделать вид, что всё идёт по плану, трудно было в это поверить. Здесь присутствовало слишком много представителей от союзных государств, у каждого из которых, не только Торрай или планеты Римо, была причины выразить своё недовольство относительно условий союзного соглашения. И я не был склонен считать, что их присутствие лишь визит вежливости. Хвост кронга в данном случае проявил ничуть не удивительную солидарность. Их искусственно взращённой разобщённости, по-видимому, пришел конец.

Форкоши постарались сделать так, чтобы быть услышанными. Такое упорство не могло не вдохновить. По крайней мере что-то такое взыграло и во мне, что я наконец понял, что пытался донести до меня Воу. Мне вдруг на самом деле захотелось быть услышанным, не только во имя благополучия Лёли и Родины-1, а потому что так же этого желало что-то внутри меня.

Одновременно с этим заговорил глашатай Совета форкошей Нор. Его речь была полна обвинений, подкрепляемых абсолютно неопровержимыми фактами, которую видели и слышали не только входящие в регламентируемый список, но и вся наша вселенная: и та её часть, что входила в состав Федерации, и другая, отдавшая предпочтение конгломерату Зюос-йони, и те, кто до сих пор не могли определиться. Я смотрел на маячки подключений, пролистывал список и чувствовал, как что-то разрастается внутри.

Не дожидаясь того, как Нор договорит, я, не сдержав себя, попросил слова, и тут же почувствовал, что не один такой. Услышав ультиматум, выставленный форкошем, мне захотелось встать в его поддержку. Я жалел, что у нас такого не принято, мой порыв не будет понят. Но форкоши об этом отнюдь не думали, в едином порыве они поднялись на задние лапы, используя столы подспорьем и подали голос, и им ответили их родичи, находящиеся на расстоянии, скорее всего в совсем других точках вселенной.

Я был весь как на иголках, ожидая сигнала. Лишившись ДИСа, я будто бы обрёл что-то новое в себе и теперь куда лучше понимал, что правильно, а что нет. Казалось, теперь меня невозможно было остановить: на любой разумный довод, я смог бы найти убедительный контраргумент, по крайней мере, в тот момент он мне непременно казался бы убедительным.

Воу не пришлось меня даже подталкивать или провоцировать на что-то, я вовсе забыл о смотрителе, заразившись идеей быть тем, кого из меня с детства растили.

– Я капитан стратегических сил Федерации Кижум Кроен, – поднявшись, начал своё представление я, как только мне было предоставлено слово. Индикационные данные я выпалил буквально на одном дыхании и без перехода взялся за суть: – Я повторяю свои обвинения к Фокусу по Торрайскому конфликту и катаклизму на Римо, материалы по которым и моё обвинение было передано сегодня. Как гражданин Федерации я требую разбирательства в этом вопросе и готов оказать всяческую поддержку для определения истины. Так же я требую разбирательства в деле о произошедшем в экспедиции на планете Джейд, где я и мои сослуживцы были подвергнуты облучению, повредившему мой ДИС.

Если Фокус рассчитывал, что здесь я остановлюсь, то они жестоко просчитались. Я готов был даже вступить в диалог, если бы только кто-то решился, но все молчали и хмурились, а «эстафета» от меня перешла к представителю Торрая и далее по длинной цепочке. Больше никто не хотел придерживаться идеи бесконечного комфорта.

Глава 104

«Как дела?» – остановившись напротив меня, поинтересовался Воу.

Слушанье наконец завершилось, иллюзии исчезли, а реальные форкоши потихоньку начали расходиться. Я сидел сам не свой, всё ещё прибывая под впечатлением того, что случилось сегодня.

– Нормально, – отстранённо заявил я, но на самом деле так себя не чувствовал.

«Ты так совсем не выглядишь», – парировал форкош, на что я только смог кивнуть.

Как много я не знал?.. О сколь многом совершенно не догадывался?.. И на сколько вещей закрывал глаза, не чувствуя подоплёки?

Трудно поверить, но выходит именно так, что, несмотря на свой высокий статус, я не прикладывал достаточно усердия для того, чтобы вникнуть во все тонкости. Однако не я один этим грешил и это куда ужаснее. Преступная деятельность Федерального парламента и Фокуса куда более ужасна. Мне трудно даже переварить внутри масштабы случившегося.

«Чем ты так раздосадован или поражён?» – принялся допытываться смотритель.

– Всем, – разведя руками, обречённо выдохнул я. В самом деле не было причин мелочиться. – Особенно масштабами.

«Да. Нам пришлось постараться это время. К счастью, форкоши знают, что такое сплочённость ради общего блага. Никто из нас не мог остаться в стороне», – не без гордости, что осветила его изнутри и буквально бросалась мне в глаза, заметил Воу. Он понял по-своему мои слова, приняв на собственный счёт, а я не хотел переубеждать. «Над соединением и переносом видимости нашего присутствия на Эе сегодня работало, не побоюсь этого слова, всё наше общество, в то время как многие находились совершенно в других местах и планетах. Нам потребовалось много сил, чтобы помочь другим заговорить».

Вся планета? Все? Хотелось бы сказать, что такое невозможно, но я сам стал свидетелем всего случившегося. Наш сектор был полон форкошей, но где они на самом деле находились в тот момент определить мне не дано. Я чувствовал усиление ментального поля вокруг себя.

– В том числе меня, – без злости по-простому согласился с ним я.

«Это была не наша заслуга».

В форкошевских глазах отразилось что-то знакомое, трогающее за что-то внутри. Улыбка? Я не был пока уверен, смотрел, не отрываясь, пытаясь отыскать причину этой узнаваемости.

Я постарался в этот момент не думать о Лёле, хотя Воу определённо имел её ввиду, говоря о моих причинах участвовать в противостоянии Фокусу. Так-то оно так, но сё же имелись и другие причины. Теперь они стали во мне проявляться куда явственнее. Оказывается, эмоции не всегда вредят, но могут куда больше зарядить патриотизмом, чем холоднокровные рассуждения.

«Твоя инициатива помогла нам понять, как следует действовать и помогла подтолкнуть других», – решился добавить для меня пояснений смотритель. «Честно скажу, сегодня выступило гораздо больше представителей, чем мы рассчитывали».

– А ультиматум?

Я подошёл к самому важному. Не каждый выступивший решился быть столь категоричным и выставлять не только обвинения, но и требовать что-то вперёд для себя. Торраю я не удивился, но жёсткая позиция Мярпу, осмеливавшегося так же выставлять железные требования меня несколько потрясла. Я слышал, что в его роду были покорители. Перед рождением ребёнка его генокод вычищается от ненужного мусора, но сегодня казалось, что что-то не удалось удалить и вот в этой его горячности черты далёкого предка, одного из первых осваивающего вселенную, тут проявились.

«А что с ним? Виновные должны понести наказание, тут нет никакого другого варианта».

Согласен. С этим просто невозможно спорить. В конце концов всё это необходимо, чтобы Лёля без опаски жила в этом мире, а граждане Федерации, независимо от места их проживания и принадлежности к тому или иному народу, могли иметь комфортные условия. Это ведь только первое слушанье, будут другие.

««Родина-1» не отступит. Мы не против сотрудничества, но только на равных условиях. Если союзник не собирается придерживаться своих же правил, мы считаем себя вправе идти собственным путем».

– Я это понял.

«Тогда что тебя беспокоит? Мярпу?».

– Я был немного удивлён, – слегка поскромничал я.

На самом деле, слушая его в тот момент, не мог не подумать, что сам был слишком сдержан. Я побоялся безумия, что сулили несдерживаемые вовремя эмоции, а потому по сравнению с Мярпу, скорее всего, выглядел собой обычным.

«Не знаю почему. Он и прежде был довольно категоричен в своих суждениях по ряду вопросов».

Наверное, так и было. Только сегодня всё для меня было немного в новинку, особенно каменные, точно бы неживые лица знакомых мне прежде людей. И отец… Зачем бы его не пригласили, слова он так и не дождался. Его ДИС наверняка надёжный, так что, сколько бы я на него не смотрел, всё равно ничего не различил, не понял бы.

– Вскоре меня вызовут на Эю снова. Передадите меня? – стряхнув с себя неприятные мысли, поинтересовался я куда более важным.

Я не переживал из-за расследования как такового, была уверенность, что свести всё к нулю не получится, мне не хотелось покидать Лёлю. Если был шанс задержаться ещё хоть немного, я хотел им воспользоваться.

«Мы не думаем, что за расследование по тебе они возьмутся в первую очередь, если ты об этом переживаешь. Хотя Мярпу будет давить на них».

С чего бы ему так стараться?

«Это самый простой метод доказать прогнившую систему в самой Федерации, точнее в её аппарате».

Конечно. Это же обвинения бывшего дозорного. Как я мог об этом забыть! Это для меня самого Торрай и Римо поважнее.

«Мярпу сможет раскачать эту ситуацию, достучаться до кого следует. К этому у него талант».

От такой похвалы, мне стало как-то неприятно. Я и сам думал, что как оппозиционер Мярпу заслуживает уважения, но не вот так вдруг и к тому же от форкошей. Мне даже подумалось, а не рассматривают ли они его в качестве кандидата в опекуны Лёле. Я тут же захотел вернуться к обсуждаемой прежде теме.

– Так что на счёт вызова на Эю?

«Мы не станет избавляться от тебя, если ты об этом волнуешься. Независимые исследования уже проведены и будут предоставлены по первому требованию. В личном присутствии нет смысла. Однако тебе следует помнить о правилах поведении. То, что ты позволял себе ранее, для нас неприемлемо. Ты ведь понимаешь о чём я говорю?»

Очень даже. Из-за этого у меня горит лицо. Нечего на меня так пристально смотреть.

– Да.

«Прежде всего, от себя, а не Совета форкошей, хочу заметить. У нас нет уверенности в том, что мы много знаем о Деве вечности. Нельзя сказать наверняка в какое время она жила, какие нравы, законы и мораль тогда были. Зато мы точно можем сказать, она знает, что такое семья и любовь. Эти понятия были вложены ею в нас».

Глава 105

Любовь…

Вот уже несколько мерных суток я ищу ответ на один единственный вопрос: «Что же такое любовь?». Утром я подолгу хожу по лесу, тренирую, затем иду к водоёму, чтобы выловить свежей рыбы на случай, если Лёля проснётся, а затем иду в административное здание к ней. Я наблюдаю пока мои ноги окончательно не устают, а Рау и форкош-медик, уставшие от моего присутствия, не начинают из-за меня раздражаться. Иногда я остаюсь на общий обед, который стали для нас чем-то обыденным после прихода Лёли. Мы с форкошами просто таким образом её ждём, Ис, наверное, просто лень самой готовить, а Отэ наверняка приходит именно из-за неё.

Затем я просто возвращаюсь к себе, чтобы изучать историю Родины-1 и материалы, к которым получил доступ. Я тщательно штудирую всё, что попадается, но всё ещё не могу дать ответ на волнующий меня вопрос.

Разобраться с гормонами внутри себя куда легче. Дофамин, адреналин, окситоцин теперь были для меня не бесполезными названиями. Я стал лучше разбираться с тем, что со мной в тот или иной момент происходило, но я всё ещё не уверен в чувствах.

Наверное, всё дело в том, что любовь везде показывается ужасно разной. Я даже стал задумываться, вдруг это мне в принципе не дано, вдруг мы люди из этого времени, взращенные в бесчувственности, просто лишены такой возможности.

«Что такой печальный?» – поинтересовался Воу, застав меня в ожидании обеда, смотрящем в окно на заснеженный двор.

В последнее время я перестал реагировать на его оценочные комментарии и вопросы, поняв, что теперь с обретением эмоций он вполне способен видеть отражение моих чувств в лице и теле.

– Что такое любовь?

Позади что-то хлопнуло. Мы с Воу одновременно повернулись на звук, но там была всего лишь была Ис, уронившая коробку со своим гримом. Ничего интересного. Когда форкош вновь сосредоточил своё внимание на мне, я снова повторил свой вопрос. Мне подумалось, что самому мне придётся искать ответ слишком долго, а хотелось понять к тому моменту, когда Лёля наконец проснётся. Я чувствовал, что так будет правильно.

«Почему тебя это вдруг заинтересовало?»

Вместо того, чтобы дать ответ, он тут же задал мне свой вопрос. Но нет, перевести разговор и уклониться я тебе не дам. Я настроен серьёзно.

– Ты сказал, что Дева вечности знает, что это такое. Объясни и мне.

«Я говорил не только про любовь», – фыркнув, проворчал форкош.

Мой взгляд его не отпускал. Мне этого было мало. Он ведь буквально похвастался тем, что все форкоши в этом похожи с Лёлей, а теперь задумал молчать. Не пойдёт.

«Про любовь можно много говорить, но, чтобы понять, нужно её чувствовать. Я не смогу тебя просто научить. Так не получится».

– Как же я могу испытать её, если не знаю, что это такое? – возмутился я под очередной грохот.

Теперь уже Ис намерено бросила свою коробку на пол и раздражённо пошла на выход, оставив волосы не докрашенными. Думаю, Воу её попытался окликнуть, узнать, чего это она вдруг, потому что с лестницы та заявила, что расхотела обедать. Я только и мог, что пожать плечами. Эта женщина всегда была нестабильна в своих желаниях, что поделать.

«Зря ты о ней так плохо думаешь», – укорил меня Воу. «Ис гораздо ближе к пониманию собственных чувств. Она ими живёт, хоть и ощущает себя несчастной из-за этого».

Я с сомнением глянул на форкоша. Если он имел ввиду примитивные эмоции, что невозможно вытравить и контролировать, то тут я мог бы с ним согласиться, Ис им подвержена, но про какие-то иные чувства. Вот психовать из-за всего подряд у неё точно получается.

Ар! Он снова перевёл разговор. Меня ведь совершенно Ис не интересует и сравнивать себя с ней я не собираюсь. Что же там про любовь?

«Ты же получил доступ к информации. Разве там нет ничего по запросу «любовь»?»

– Там нет определения или признаков. В основном это либо изречения и утверждения, либо отсылки на исторические материалы.

«А тебе что нужно?»

Я замешкался, не зная, как сформулировать.

– Понятие. Мне нужно то, что сможет помочь знать наверняка. Женщина, закрывающая собой своего ребёнка от смерти, это любовь?

«Любовь».

– А, женщина, рожающая одного за другим сыновей, только чтобы оставаться рядом с выдающимся мужчиной, это любовь?

«Возможно», – уже не столь уверенно ответил форкош, отвлекаясь на оценку описанной мной ситуации.

– А мужчины убивающий врагов своего государства делает это тоже из любви? – задал я очередной вопрос, опираясь на ещё один факт, выисканный мной из информационной базы по запросу «любовь».

«Я понял о чём ты. Любовь бывает разной. Это так. Я люблю свою семью, эту планету и Деву вечности, но моя любовь к каждому из них особенная».

– Но это всё равно любовь?

«Да».

Я раздражённо встряхнул руками, отвернулся.

Не понимаю. Это слишком похоже на некий фарс, комедию, задуманную в прошлом и отыгрываемую до сих пор. Мы не знаем причин, но продолжаем действие.

«Я понимаю о чём ты говоришь. Не нужно так переживать. Не пытайся постичь всё разом, сосредоточься на самом себе и том, что чувствуешь. Когда ты определишься, чем хочешь жить, что важно для тебя самого, не будет важно, как оно называется. Ты просто дашь этим чувствам волю или же решишь убить их навсегда».

– Звучит, глупо. В этом есть какая-то логика?

Воу промолчал. От этого раздражение внутри меня только повысилось.

«Логика и любовь далеки друг от друга, капитан»

Теперь уже мне захотелось замолчать.

Совсем не понимаю, что хочет от меня этот форкош: то напоминает о моём собственном положении, то говорит о любви и Лёле.

«Ты просматривал новости?»

Конечно. Если есть такая возможность, разве не глупо ничем не интересоваться. Я должен следить за обстановкой, ведь это касается нас всех. Если же ты надеешься, что я стану эмоционировать по поводу полученной поддержки, то зря. Это в общем-то приятно, но…

«Ты получил сообщение от матери. Что говорит?»

«Ты не знаешь?» – хотелось спросить мне, но смолчал. Не хотелось беспочвенных обвинений. Необязательно, что самому Воу интересно подобное. Он и спросить может из простого любопытства. Однако не только поэтому.

«Не хочешь говорить?» – заинтересовался форкош, проходя к накрытому столу.

– Ничего такого, – стараясь сделать так, чтобы это прозвучало как можно небрежнее, ответил я, следуя за смотрителем. – Хотела бы увидеться, как только это будет возможно.

На самом деле дословно это звучало немного иначе, но смысл ведь я передал правильно. Получив от неё это сообщение, я впервые обратил внимание на то, как она ко мне обращается и как смотрит. Почему-то не замечал раньше этого архаичного обращения «дорогой». Оно ускользало от меня, а вот теперь стало как-то не по себе. Может быть, я только думал, что имею мало значения для неё?

«И хорошо. Если захочешь, мы сможем это обсудить. А теперь давай поедим, Отэ не сможет дольше удержаться на месте».

Я заторможено кивнул, теряясь в загадках, к чему был этот вопрос о матери.

Глава 106

Ещё один день. Двенадцатый уже. Может я стал слишком нетерпелив, но всё же!.. Невыносимо ожидание.

А форкоши всё так же молчат. По какой-то причине не говорят, когда же Лёля уже проснётся. И всегда находятся обстоятельства! Я и сам не хочу, чтобы время забрало своё! Его законы и на сегодняшний момент непобедимы. Я знаю.

Ар!

Ужасно раздражает. Воу только и твердит, чтобы я набрался терпения как все они, чтобы учился мириться со своими чувствами и эмоциями. Но с такими советами только чаще ДИС вспоминается и мысли посещают, что с ним куда легче было бы всё перенести.

С другой стороны, с ним бы на некоторые вещи не обратил бы внимание. Например, тактильное сообщение от родительницы. Приятно, что она так. Не помню такой близости в прошлом. Делала ли она подобное? Стёрлось из памяти. Не обращал внимания, казалось незначительным раньше. Всё, что касалось привязанности вымарывалось из нас наставлениями. Да и проверялось всё и всегда, наедине с собой-то толком не был, что уж говорить о родителях. С отцом и вовсе встречался чаще по протоколу, чем один на один.

Тогда казалось, что всё нормально. Так ведь и принято в основной массе миров Федерации.

В следующем сообщении после тактильного мать и вовсе удивила, сказав, что направляется к отцу. Оставила меня гадать о цели своего визита к нему. Хотел спросить, а она не дала. Я уверен был, что это совсем не к добру. Будто мне мало всех дел в этом межпланетарном конфликте и конкретно с Фокусом.

Что вот ею руководствовало в тот момент? «Бабская хитрость»? Так это перевели в последнем просмотренном инфоблоке. Наверное, это оно, похоже. Но было волнительно за неё, что попадёт куда-то. Отец ведь был на слушанье, а что потом с ним стало неизвестно. Связь с ним оборвалась для меня будто. Заблокировано. И остановить родительницу не могу. Она свободна в своих желаниях.

Но вчера пришло новое сообщение, очень короткое, что родители вместе и чтобы я о них не думал. Как-то подозрительно, особенно если учесть, что по координатам сообщения они спешно удаляются от Синей звезды. Слишком похоже на побег. Но отец, я уверен, тут уж должен справиться. Направление-то выбрано очень хорошо.

Голова болит от всего этого. И это не словесный оборот, а реальность. Приходится даже получать инъекции у КУ.

И от рыбы уже тошнит. Каждый день таскаю, но всё одно только для себя и Отэ. Я просто пытаюсь приучить себя, а для пирошца любая еда годна в пищу. После вступления в Федерацию у них нет такого жёсткого голода, как в прошлом, но на генетическом уровне что-то всё ещё мешает им научиться разборчивости.

Рау?

Я резко остановился у кромки заледеневшей реки, встретившись с нагруженным рыбой молодым форкошем. В его сумке была парочка кохолазацев. Что за дела? Кому это? Форкоши не особо любят рыбу, а если едят, то обычно не такую и не в таком виде. С настоящей возни много. Ловля рыбы не равносильна охоте.

– Что это ты тут делаешь? – напрягшись, поинтересовался я. – Для кого?

«Я не обязан перед тобой отчитываться», – возмутился Рау, собираясь пройти мимо, но потом, вдруг передумав, остановился. «Это к обеденному столу. Тебе не нужно утруждаться».

Бросив это, форкош поспешил продолжить свой путь.

– Она проснулась?!

«Нет», – буркнул тот и понёсся дальше. «Здесь есть кому позаботиться о богине и без тебя!»

Конечно!..

Снова нет…

И зачем я сюда только шёл? Не нужна мне эта рыба. А обед? Не ходить что ли?.. Никакого смысла же. Даже если Лёля проснётся, меня к ней сразу ведь не пустят. И рыба… Рыба ей не нужна. Возможно, её убедят хотя бы какое-то время после такого долгого сна питаться только правильной сбалансированной пищей. Ловля – это ведь только чтобы отвлечься.

А зачем же Рау тогда здесь был? Просто чтобы не дать мне проявить заботу? Всё ещё… ревнует? Наверняка оно. Но эта его ревность меня задевает. Я вроде понимаю, а всё равно вот хочется из чувства противоречия что-то сделать в отместку.

Так ведь неправильно будет, глупо. Я не должен так поступать. Ловить ещё одну рыбину, зная, что её некому будет есть и она умрёт зря, слишком дико и возмутительно. неразумные поступки молодого форкоша меня раззадоривают на подобную неразумность. В этом что-то есть.

Эмоции делают меня менее разумным и более диким. По мелочам замечаю в себе это. Глобально же мне действительно удаётся держать себя в руках и не сходить с ума или не поддаваться бесконтрольной агрессии.

Уже и вспышки Ис не кажутся мне такими уж ужасными. Я немного лучше понимаю её, хотя всё ещё и считаю нестабильной. Даже в раздражении я не обращаюсь к телекинезу и не пытаюсь причинить кому-то или чему-то урон.

Лучше вернусь в дом. Не хочу обедать. На самом деле эти обеды в постоянном ожидании более всего подрывают моё спокойствие.

Решил, а повернуть в сторону дома, не могу. Ужасно глупо это всё!

Нет уж, будет слишком тяжело сидеть у себя, думая, вдруг Лёля именно сегодня очнётся, а меня там нет. Хотя это ведь может случиться в любое время мерных суток, необязательно днём.

Только остаётся, что вздыхать и ждать. Вот уж к чему меня жизнь здесь точно приучила. Только и делаю, что вздыхаю. Всё скучно, и оно само так получается. Надо отучаться. Наверняка где-то подглядел, перенял, а теперь бессознательно воспроизвожу. Бессмысленно и глупо. Раздражает.

Эти мысли не оставляли меня на протяжении всего пути.

В административном здании всё было как прежде, Лёля спала, гости маялись в ожидании обеда, Воу запускал шпионов или болтал с кем-то из форкошей, перебравшихся сюда из своего временного лагеря. Вон их теперь тут сколько. Столько не было даже до появления Лёли. Ещё и Нор зачастил. Хорошо, что на обед не ходят. Опасаются, что Лёля может проснуться и кого-нибудь преждевременно увидеть. Хотя на мой взгляд прятаться уже достаточно.

Глава 107

Когда я вошёл в общую комнату, там, как обычно была только Ис. Снова перебирала свой гримёрский набор, будто бы кому-то есть дело какого цвета у неё сегодня волосы или глаза. На самом деле она в очередной раз надеется получить доступ к своей почте. Что-то ждёт. Подозреваю всё ещё надеется на удачную опеку, да всё никак. А может что-то из запретного пытается заполучить по закрытым каналам общих. Кто её поймёт.

А вот и рыба. Да, точно, кохолазац. Уверен, что та самая, что добыл Рау.

Это вызов мне? А сам Рау как обычно около Лёли. Свиделись уже. Намекает, что мне нет места подле неё. Я и без того знаю, какое у неё положение и что в такой мелочи Лёле нет нужды опираться на меня, но всё равно добровольно не уйду. Сейчас уж точно. От меня так просто не отделаться, нет.

– Почему ты всё ещё ждёшь?

Я остановил поток своих мыслей и поднял взгляд на Ис. Я был удивлён её вопросом, но вместе с удивлением пришло и раздражение или даже злоба. Что это она имеет ввиду?

– Зачем тратить время на это? У неё особый статус. Не лучше ли заняться своим делом? Восстановить собственное имя и заняться показательностью.

Каждое её слово вызывало во мне бурю возмущения. Оказалось, очень сложно удержаться от того, чтобы не заорать на неё. Много обидного пришло мне в голову: и про её собственную показательность и нестабильность, и про список формирования, и про положение. Всё это готово было тут же выплеснуться на неё. Наверное, если бы на мне был датчик эмоций, его бы начало зашкаливать. Я стиснул кулаки, пытаясь сдержаться, как было в советах, выданных мне предусмотрительным Воу, и позволил себе только один ответ:

– Я делаю то, что считаю нужным. Кто ты, чтобы указывать мне?

Что? Не нравится слышать правду? Так нечего было спрашивать. Я не нуждаюсь в твоих комментариях и советах.

Видя, как теперь её захватывают эмоции, я почувствовал только отстранённую усталость. Ничего другого, как очередного всплеска агрессии в отношении Ис не стоило бы ждать. Для меня это было очевидно. Но я не сдержался. Будучи теперь подверженным чувствам, мне всё труднее стало промолчать. Теперь игнорирование оказалось недостижимой высотой.

– Сотня девушек со всей Вселенной получила от тебя отказ, а теперь ты!..

Я смотрел на неё, не отрываясь, и похоже это Ис проняло, остудило. Она поникла, отвернулась, а я вдруг осознал, что для неё те «смотрины» не были чем-то рядовым, и что у её вопросов есть причина.

Эта мысль меня внутренне разгрузила, я перестал злиться и просто подумал. Я вспомнил, как Воу предостерегал меня не раз судить всех по себе, предупреждал, что мир многообразнее чем меня приучили думать и у разных существ есть огромное количество неприятных эпизодов, которые они не могут психологически отпустить.

– Их была вовсе не сотня, не со всей Вселенной и я даже не сам рассылал приглашения и отказы, – как можно тише заметил я.

В ответ Ис только поморщилась. Мои уточнения не особо повлияли на неё. Скорее всего, они показались ей малозначительными. Нужно было сказать что-то ещё. По какой-то причине я почувствовал необходимость наконец разрешить это всё между нами. Пускай для меня это были дела давно минувших дней, но Ис могло помочь. Её нестабильность теперь с появлением у меня эмоций, не казалась мне чем-то незначительным. Я почувствовал в себе сострадательность, которую прежде проявлял к этой истеричной женщине похоже только Воу.

– Ис, ты ведь законодательно образована, подумай о другом: что стало бы с тобой, если бы тогда ты была выбрана и была оформлена опека? Выступив против Фокуса, я потерял почти всё.

По её глазам я понял, что она в первые секунды растерялась, затем захотела поспорить и вдруг испугалась, наконец осознав. Ис никогда не думала о последствиях опеки, о том, что этот договор не во всём односторонен. Она слишком была зациклена на полученном отказе, отождествив его с неким несоответствием с идеалом, которым хотела быть. Её показательность на тот момент действительно была так высока, что кое-кто уверенно считал дело решённым. Они сравнивали её с Алипой и потирали ручки, я же готов был на что угодно, лишь бы не делать того, чего от меня ждут.

Может, потому и так плотно увлёкся расследованием?

Ис затихла, смотрела в сторону, крутя в руках один из прозрачных контейнеров. Я же радовался тому, что смог наконец указать ей на важное, сместить акцент восприятия. Только было хотел мысленно пожурить Воу, что не додумался об этом сам, как Ис снова заговорила.

– Для опекаемых это не так трудно.

Я снова удивился. Первым порывом было спросить: «Ты готова бы была со мной это пройти?». Я так и собирался сделать, чтобы поставить её сначала в тупик, а потом, если всё же захотела бы возразить, доказать на примерах, что всё же струсила бы, но потом передумал. Я бы сделал это только чтобы победить, а не потому что мне важно.

Более того, я не хотел знать её ответ, не хотел спорить, потому что всё уже случилось, Ис со мной не было, и я не чувствую себя расстроенным из-за этого. Картина, которую предлагала представить она, была мне чужда.

– Уже всё случилось. Мы не можем вернуться назад, и я этого не хотел бы. В список тебя внёс ИИ и он же выслал отказ, как и всем прочим. Давай на этом и закончим.

Всё, что я мог ей предложить. Всё же такими проблемами должен заниматься специалист вроде Воу, предпочту оставить на него.

Потому я вдвойне был рад его скорому появлению. Вскоре к нам присоединился и Отэ, влетел и тут же принялся за еду, отвлекая от дурных мыслей.

Уж лучше так.

Глава 108

Едва ли нормально поев, я засобирался к себе. Больше смысла оставаться в административном здании не было. К Лёле меня сейчас всё одно не пропустят, ей ведь необходимы питательные вещества и витамины для восстановления, хотя внешне кажется, что все они уходят в волосы, так быстро те росли.

Интересно, что она об этом скажет, когда очнётся. Вчера я узнал, что в некоторые времена люди придавали особое значение длине волос, а их отрезание могло служить даже наказанием или знаком принадлежности к той или иной профессии. Надеюсь, Лёля не была воином. Её телосложение совершенно не подходит для этого, но мало ли специализаций.

Снаружи я заметил братьев Фле, выходящих из релаксационного комплекса. С самого их прибытия здесь не видел. Но это неудивительно, им неплохо в своих собственных фантазиях о прежних временах. На таких высоких должностях и вдруг увлечение диким миром прошлого. Даже разрешение на охоту себе выторговали. И как им удаётся при этом каждый раз проходить тестирование на нормальность, не понимаю. Может, дело в их умении не отождествлять себя самого с прошлым, которое они отыгрывают время от времени? Но что же тогда их там привлекает? Неужели убийство животных?

Звучит, неприятно. Особенно для людей с их положением.

А что привлекает в нём меня? Трудный вопрос. Возможно ощущение свободы выбора. Хотя я в этом не уверен. На Родине-1 в различные эпохи было много степеней свободы наравне с возможностями её ограничивать. Что же тогда меня притягивает?..

Лёля…

Я даже остановился, отчётливо ответив самому себе. Прошлое никогда не смогло бы так привлечь меня, если бы не эта девушка. Если бы не она, я бы в какой-то момент на самом деле мог просто сойти с ума от переизбытка агрессии, накопившейся во мне, и просто самоуничтожился, как того хотел Фокус. Возможно, это случилось бы как раз в очередной попытке пойти против…

Мои размышления оказались внезапно прерваны просьбой Воу вернуться, так как со мной желает пообщаться представитель Торрай. Снова. Неужели прошлых моих показаний было недостаточно? За время Лёлиного сна я уже успел побеседовать с Торрайем, Римо, Анебелом и Хвоста Кронга. Это если не считать показания по моему собственному делу, которое благодаря Мярпу достигло небывалых масштабов.

Это всё уже превратилось для меня в обыденность, что не очень хорошо. Мне стоило бы их лучше понимать и посочувствовать. Никто не хочет ошибиться, но кое-кто всё ещё имеет надежду всех запутать. Этого я позволить не могу уж точно.

Пришлось всё же вернуться. Уж не знаю, чем был занят Воу в этот момент на самом деле, возможно в правду беседами с Ис, но вместо него провожал меня на сеанс связи сам глашатай Совета форкошей.

Мне хотелось разделаться со всем побыстрее, но из-за плохой связи, которой мешали аномалии на солнце Торрая, пришлось потратить немало время на одно настраивание.

Мы были в стадии обсуждения новых обстоятельств, полученных в ходе нового расследования относительно конфликта на Торрае, когда глашатай внезапно перестал участвовать в нашем разговоре, совершенно отстранился и казалось, вовсе потерял интерес. Вроде бы ничего страшного, опрашивали ведь не его, а меня, но меня это вдруг зацепило и уже не отпускало. Через минуту другую форкош присоединился к нам, но я уже не мог успокоиться. Что-то волновало меня. Я всё чаще делал паузы, отвлекаясь на глашатая, пытаясь понять не скрывает ли он что-либо от меня. Я был уверен, что дело в Лёле.

«Капитан, не отвлекайся. Торраю нужны исчерпывающие ответы», – не выдержав, посоветовал мне глашатай.

«Что с Лёлей?» – тут же поинтересовался я, ловя момент нашей связи.

Однако форкош предпочёл проигнорировать мой вопрос. Может быть, я на самом деле не успел, но он это должен был почувствовать и дать мне шанс повторить. Нор был иного мнения, смотрел только на демонстрируемый мне фрагмент записи, как бы призывая меня заняться тем же.

Ар! Он издевается.

Я через силу выдавил вежливую улыбку. Я был на это натренирован, получилось.

Нужно было сосредоточиться, я старался, но мысль о Лёле не покидала. Внутри меня оживали чувства и эмоции. Как же сложно. И стучаться в голову форкоша абсолютно бесполезное занятие.

Ар! Скажи же мне хоть что-нибудь! Нор!

На мою удачу аномалия на солнце Торрая в очередной раз вызвала помехи, дав несколько секунд свободы от необходимости проявлять понимание и учтивость.

– Что с Лёлей?!

Нор со злостью глянул на меня. В его взгляде читалось откровенное недовольство тем, как я легко по имени обращаюсь к богине. Мне было всё равно.

– Что с ней?

«Закончишь разговор и пойдёшь к ней».

– Что с Лёлей?

«Она проснулась. Воу уже с ней».

В груди ухнуло и неистово забилось сердце. Проснулась. Жива, всё с ней в порядке. Если были какие-то проблемы, Нор наверняка бы к ней поспешил и Торрай не важен был бы. А я бы и сейчас так хотел поступить, но не могу. Теперь мне ещё нужней помочь с расследованием, но мысли совсем о другом. Невыносимо.

Лёля!

Пустят ли меня к ней?

Теперь уже я сидел точно на иголках, гадая получу ли разрешение увидеть её. Главная надежда была на Лёлю, на то, что она вспомнит обо мне, потому что в желании форкошей подпускать меня к ней совершенно не верилось. Рассуждая логически, я их понимал, но логика больше не была превыше чувств.

Ар, стоп! Нужно собраться. Чуть не пропустил важное. Пришлось попросить торрайца повторить последний информационный поток, развернуть и пройтись поподробнее. Хоть и волновался, а заставил себя быть внимательней. Я же не дикарь какой-то в самом деле, чтобы только эмоциям следовать.

Так пришлось задержаться ещё на какое-то время, чтобы дать все исчерпывающие ответы, которые от меня ожидали. Нет уж, больше я Фокусу остаться безнаказанным не дам, раз это от меня зависит.

Глава 109

Всё?!

На самом деле? Даже не верится!..

– Да, конечно, я всегда готов оказать содействие, – стараясь выглядеть не спешащим, а доброжелательным, отозвался я на прощальные слова торрайцев. – Мне действительно жаль, что я в прошлый раз не решился обратиться к вам напрямую.

В этот момент я был серьёзен. На самом деле сожалел, что не поступил так, когда получил материалы по Торраю. Я был слишком сосредоточен на своей отстранённости от всего, собирался сделать всё в одиночку и в итоге проиграл. Все проблемы принимал исключительно на себя, на самом деле не так уж и думая, что чувствуют те, о ком я хотел позаботиться.

А теперь надо мной возобладают эмоции и уже кто-то другой старается быть рассудительным. Я думаю только о том, что Лёля очнулась, но могу только предполагать, что думают сейчас обо мне относительно всей ситуации форкоши.

«Ты можешь идти», – небрежно отпустил меня Нор, всего на минуту повернув ко мне голову и определённо собираясь оставаться на месте.

Но мне не это было нужно. Я чувствовал трепет своего взволнованного сердца.

– Куда? – осторожно поинтересовался я, мысленно подталкивая его сказать то, чего так желал.

Страшнее всего было узнать, что я под арестом теперь и мне запрещено появляться в административном здании. Уж лучше пусть со мной пожелает поговорить ещё хоть кто-нибудь.

«А куда хочешь?»

Его вопрос звучал провокационно, точнее такую окраску он приобрёл от взгляда форкоша. Так уж я понял его. Создавалось ощущение, что меня пытаются снова проверить, вызнать, не желаю ли я вернуться, к примеру, на Синюю звезду. А может я себя просто накручивал, но сосредоточившись на чём-то одном трудно было беспристрастно оценивать каждый момент своей жизни. Но сейчас я не хотел быть нигде, кроме Родины-1 и этого самого рекреационного центра.

Мне не хотелось играть в игры, разоблачать или же пытаться выбить некое признание из оппонента. Я хотел только одного, в чём решился признаться:

– Я хочу увидеть Деву вечности.

Нор не торопился с ответом. Я понимал, что ему моя прямота не особенно-то по нраву пришлась, а, может быть, даже причинила неудобства, но он всё же пересилил себя и ответил.

«Я тебя не держу».

И что это значит? Ар! Неужели так сложно сказать «разрешено», вместо вот этого всего?! Но он ведь не сказал, что я не могу. Я вообще не помню, чтобы мне в последнее время выдавали какие-либо запреты: если было что-то, то по причинам. Даже от Лёли меня отгоняют чаще всего из-за процедур.

– Тогда я прощаюсь, – всё ещё приглядываясь к нему, напомнил я.

Внутренне я всё ещё ждал каких-то слов. Торопился к Лёли, но это ощущение не покидало. Мне казалось, что я знаю чувства, терзающие глашатая сейчас, виню себя за них, но ничего с этим уже нельзя поделать.

Для тебя она богиня, а для меня…

Я уже почти хотел это произнести вслух, как вдруг остановился. Не знал, как продолжить. В моём старом лексиконе не было слова, чтобы передать эмоции и чувства, что руководят сейчас мной.

Не придумав ничего лучшего, я дал волю своим ногам. Первым делом надо увидеть Лёлю, понять, что с ней всё хорошо. Определиться с чувствами ведь не так важно? Или важно? Воу твердит, что чувства часть любой личности. Однако, не выходит ли это тогда, что до сего момента, то есть до удаления ДИСа, я не был личностью? Вот уж спорный вопрос. Мне определённо будет что возразить. Тут уж в помощь пойдёт современный словарь, но годится ли он для меня, если я уже не чувствую себя «современным».

Ар! А кто я?

Мне даже с этим трудно определиться. Каждый день тут я трачу на изучение прошлого, собираю по крупицам, пытаюсь понять и прочувствовать, но не могу сказать, что далеко продвинулся. Мне чужды те времена, но и установки моего настоящего уже не кажутся мне правильными. Можно подумать, что потерялась во времени вовсе не Лёля, а я сам.

Ар! Как глупо!

В последнее время я слишком много драматизирую. Тошно от самого себя уже.

Как далеко! Почему переговоры проводят на таком отдалении? Нужно было воспользоваться монолётом, а не бежать сломя голову. Лучше бы бросил его где-нибудь после. Но поздно, возвращаться уже не стану. Время только ещё больше потрачу.

Если Нор меня отпустил, значит, Лёлю уже осмотрели, и она свободна. А если нет, то подожду. Это уже мелочи. Двенадцать мерных суток беспробудного сна – вот это был срок.

Почувствовала ли она что-нибудь? Легче ли ей теперь? Изменилась ли что-то, чего я не заметил?

Было бы хорошо, если бы не было никаких помех и мы смогли бы сразу увидеться. Нужно убедиться… Но нет, это ведь Лёля, она не опустит рук. Раньше она даже готова была ножом защищать саму себя. Моя женщина из прошлого очень смелая. Вот бы мы могли снова остаться в нашем доме. Пускай всё так же не сумеем поговорить. Я буду не против, если она снова захочет что-то приготовить или полы помыть. Чтобы ни было, я бы сейчас на всё согласился, или даже сделал за неё.

А?

Я резко замедлился, заметив бредущих вереницей форкошей. Действуя на автомате, пропустил их. Мне никто ничего не сказал, но я и без того понял, что в немилости. Это были лекари и теперь, когда Лёля очнулась, им следовало на время покинуть административный комплекс. Для меня же запрета не существовало. Дело в моей удаче или стечении обстоятельств, но я был благодарен.

Глава 110

Я продолжил свой путь и у самого края поляны, с той стороны, что была ближе к административному зданию, вполне ожидаемо увидел Рау, наблюдавшего за окнами. Я тоже глянул туда, но Лёли ни в одном из них видно не было.

Просто поздоровался с молодым форкошем и поспешил дальше. Здесь я также ничем не могу помочь.

Заскакивая на первую ступень лестницы, заметил Воу, говорящего о чём-то с кем-то невидимым за углом дома. Он оглянулся на меня, замер на секунду, но ничего не сказал. Не знаю как, но я всё равно почувствовал его желание последовать за мной тут же.

Возможно, мне следовало его подождать, но я не мог. Просто не мог. Не хотел ни о чём думать. Правильно или нет, но невозможно вот здесь остановиться.

Быть может, она сейчас ждёт встречи не меньше меня? Да, наверняка.

Лёля…

Ещё немного. Шорох. Она меня услышала. И…

Появляясь в комнате, я почти рванул к ней, а потом заметил сосредоточенность на её лице и отстранённость. Стояла с чашей полной непонятно чего и пыталась в нём что-то разглядеть, возможно отражение.

Она меня совсем не ждала и не слышала даже!

Лёля…

И всё же вот она, настоящая, какая и была, как обычно вся в своих собственных заботах. В груди защемило. Хотелось увидеть её глаза, улыбку. Но она смотрела в сторону, не на меня и, казалось, думала о чём-то своём, мне не доступном.

Мне дышать было тяжело, а она и не замечала.

– Лёля.

Она будто бы очнулась. Отставила на стол чашу, подёргалась, а затем как-то непривычно для меня принялась волосы укладывать. А на меня не глядит совсем, точно бы не знает.

Что это? Почему?

Я искал её взгляда, а она смотрела в пол и постоянно скручивала волосы.

Посмотри на меня… Что такое? Почему такая отстранённая? Неужели забыла?

Стало совсем тяжело в груди. Глухо сердце билось.

Нет, только не это! Почему так?

А она всё играла с волосами, взялась их переплетать в какой-то жгут, и глаза всё так же в пол, на меня не подняла ни разу. Я с места не мог заставить себя сдвинуться. Смотрел на неё и не знал, что делать, как вернуть ей память, как напомнить, что я у неё был. Это ведь важно. Очень важно!..

Так много времени были вместе: делили дом, еду. Всё как в прошлом, в твоём прошлом. Ты ждала меня всегда, даже если злилась или была обижена, смотрела в глаза и ждала. А теперь проспала двенадцать дней и будто бы мы не знакомы.

Когда я хотел попробовать её снова окликнуть, появился Воу и сразу же с ней заговорил, оставляя меня прибывать в тоске и злости. Они разговаривали, а я места себе не находил, потому что понимал, что с форкошем Лёля очень ласкова, доверяет, а я теперь чужой.

Я знал, кого должен в этом винить. Раньше у них не получалось оторвать её от меня, приходилось считаться с Лёлиными предрассудками, а теперь вот я не у дел и сразу стало форкошам легче. Значит, «чистили ей мозги» пока она спала! Так ей, возможно, комфортней будет привыкать к этому изменившемуся миру, понимать, что форкоши вовсе не враги. Вроде бы у меня и нет права возразить, но всё же!..

– Лёля! – не выдержав, рявкнул я. Все мои чувства в тот момент прорвались наружу, нечему было их сдержать, пригасить. – Посмотри на меня!

Она вздрогнула, обратила на меня свой растерянный взгляд, от которого во мне всё зашлось от тоски.

Как же так?.. Знаю, что скоро будет момент, должен буду уйти. Но разве так? Разве сейчас? И почему беспамятство? Ты проплатила мной за восстановление? Я не против, если это спасение. И всё же… Хоть что-то… Должно было хоть что-то остаться?

Ар! Это же я… Пожалуйста, вспомни! Хоть что-нибудь вспомни!.. Ведь я для тебя… Ты…

Кровь во мне горела огнём, ожидая неизвестно чего. Одного хотя бы взгляда, хоть намёка, что я не звёздная пыль, развеявшаяся в бесконечности космоса.

«Капитан, что ты себе позволяешь?» – вклинился в мой разум вопрос Воу, он определённо был недоволен. Я тоже, только причины у нас разные.

«Почему она не помнит меня?!» – повернувшись к нему, потребовал ответа я.

«Не помнит? С чего ты взял?» – возмутился форкош и тут же сосредоточился на Лёле, которая и сама определённо предпочитала говорить исключительно с ним.

Когда Воу на моих глазах обратился к Лёле, а та с непониманием и подозрением стала смотреть мне в глаза, я внезапно почувствовал всё то, что описывали мужчины дикого времени: духота, темноту перед глазами, рухнувшее в ноги сердце и «рухнувший мир».

Нет, так не должно было быть… Я не хочу! Я не согласен!

И вдруг Лёля прервала своё молчание, посмотрела мне в глаза и по очереди назвала наши с форкошем имена.

В тот миг не знаю, что со мной случилось. Я перестал быть собой, я полностью потерял контроль над собой, утратил его окончательно вместе с разумом, потому что бросился к ней. Мне остро необходимо было почувствовать, что она на самом деле есть, что существует в этот самый миг, что говорит со мной, дышит со мной одним воздухом.

Я не в силах был оторваться от неё, отпустить. Её естественный запах, близость и мягкость тела, щекочущие нос волосы – всё привлекало меня, приманивало, точно она была дивным цветком.

Лёля… Ты… Для меня ты…

Я не знал, как выразить свои чувства. Даже в мыслях мне трудно было подобрать слова к переполнявшим меня эмоциям. Мой скудный словарный запас, что содержал лишь нужные и правильные слова, предназначенные только для обозначения фактов и выражения комфорта, угнетал меня.

«Капитан!»

Оклик Воу был подобен гласу рассудка. Я снова перешёл черту дозволенного, хотя обещал этого не делать больше никогда.

С неохотой и сожалением я отодвинулся от богини этого мира, позволив себе только держать её руку.

Я не понимал её притягательность прежде. Меня поражала её величественность и отстранённость в храме, но не больше. Очнувшись от многовекового сна, она каким-то образом стала менять весь мир в моих глазах и мои собственные представления о себе в этом мире. Я не хочу останавливаться на пути познания.

Видеть тебя уже огромный дар для меня, но я уже не чувствую, что могу на этом остановиться. Не могу и не хочу!

«Капитан, ты заставляешь меня сожалеть о моём благодушии по отношению к тебе!»

Я никак на это не среагировал. Мне нечего было ему ответить, потому что рядом с ней моё благоразумие и добрые намерения перестают иметь значение. Глупо будет обещать снова то, что я не способен буду исполнить.

Всё, что важно – это Лёля. Я хочу видеть тебя, говорить с тобой, быть. Сейчас, завтра, всегда. А если мне этого не дадут, я стану искать иного способа. Я буду пытаться снова и снова, пока не буду вознаграждён или наказан. Ничто не сможет остановить меня на пути к тебе.

Не отводи глаза!.. Если есть на самом деле такая штука, как любовь, то это ты.

«Капитан! Я хочу тебе напомнить о твоём положении и всех обещаниях», – продавливая мой блок, напомнил мне Воу.

Мне стоило напугаться.

«Я продолжу выступать против Фокуса, не сниму своих обвинений и буду всячески помогать во всём Родине-1, но не могу отказаться от неё».

«Что?»

Весь вид Воу говорил мне о том, что он ошарашен моим решением и определённо считает это признаком безумия. Я снова глянул на Лёлю и остался непоколебим. Эта планета пропитана духом свободы, разве можно тут жить иначе?

«Я хочу быть выбранным ею».

Теперь уже форкош стрельнул взглядом в свою богиню и осторожно поинтересовался.

«Куда?»

Куда? Странно, но я не знал, как ответить. Что-то во мне знало ответ, но вразумительно его сформулировать не получалось. Оформление опеки даже для меня теперь звучало, как обыкновенный юридический термин, я же хотел чего-то иного. Хотя суть моего желания в каком-то смысле соответствовала этому термину.

«Так куда? Кем?» – допытывался форкош, подрагивание хвоста которого могло насторожить и предостеречь.

«Не знаю. Я хочу быть рядом и защищать её».

Возникла долгая пауза, которая абсолютно, казалось, не смущала Лёлю, отвлёкшуюся на что-то за окном. Я же не отводил взгляда, пытаясь передать всю мою решимость. Наученный горьким опытом, я не отступлю. Древние люди этой земли кажется считали, что горечь поражения лучше сожалений о несделанном. Я рассуждал сейчас так же.

«Я сообщу об этом Совету форкошей».

Если он хотел меня напугать, то у него ничего не вышло. Я только кивнул в ответ.

Я уже решил посвятить себя этой женщине. И не отступлю. Это точно!