Земная тайна Вселенной: «Око Хроноса». Книга 2

Вторая книга романа "Земная тайна Вселенной"

ГЛАВА 1: «БРЕМЯ ПРАВДЫ»

«Бремя правды куда тяжелее, чем груз самой сладкой лжи. Но нести его придётся»

Тишина на «Варяге» была иной. Не привычной, уставшей после очередной аварии, а густой, липкой и звенящей, словно воздух перед ударом молнии. Мы сидели в кают-компании — я, обжимая руками кружку с давно остывшим чаем, Халан, угрюмо ковырявший что-то под ногтем своим гигантским ключом, и Бесагил, который, казалось, пытался раствориться в складках своего кресла, стать меньше, тише, невидимей.

Яркин стоял у главного экрана, спиной к нам. Он не двигался уже минут десять, и это молчание было хуже любой бури. Наконец он обернулся. Его лицо, обычно бледное и вытянутое, сейчас напоминало маску из жёлтого воска. Даже его длинные уши, обычно бодро торчащие, казались обвисшими.

— Так, — он сглотнул, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Нам нужно поговорить. О ситуации.

— О какой ещё ситуации? — проворчал Халан, не отрываясь от своего ногтя. — Задание провалили, яйцо чудовищное где-то там валяется, девчонку чудом отбили. Ситуация — говно. Какой разговор?

— О ситуации с нашей «пассажиркой», — Яркин посмотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжёлым, невыносимым. Я отвела глаза.

— Что со мной? — прошептала я. В памяти всплыли осколки кристалла, плывущий пол, испуганные лица синекожих воинов. — Что… что там произошло?

— То, чего не должно было произойти никогда, — тихо сказал Яркин. Он вздохнул, снял очки, протёр их, снова надел, будто собираясь с мыслями. — Данные медицинского сканера… я провёл углублённый анализ. Очень углублённый.

Он сделал паузу, словно давая нам время подготовиться. Подготовиться к чему?

— Я сравнил энергетическую сигнатуру, считанную с Астры в момент инцидента в пещере, с… эталонными базами данных.

— Какими ещё базами? — насторожился Халан.

— Самыми закрытыми. Теми, за доступ к которым полагается пожизненная каторга в ледяных шахтах Ксилона. Или немедленная ликвидация.

Бесагил тихо ахнул и сделал попытку сползти под стол.

— Результат сравнения, — Яркин выдохнул, и его голос дрогнул, — 99,8% совпадения. С династией Хроноса.

Слова повисли в воздухе, непонятные и зловещие. Я посмотрела на Халана — он хмурился, переваривая. Бесагил замер с широко раскрытыми глазами, в которых читался чистый, немой ужас.

— Хронос? — переспросила я. — Это… это тот, чьё имя нельзя произносить? Твой дедушка? — я обратилась к Бесу.

Тот лишь беззвучно зашептал, качая головой.

— Хронос — это не имя, — голос Яркина стал громче, чётче, обретая привычные лекторские нотки, но с примесью чего-то металлического, испуганного. — Это титул. Верховного Арбитра Верховного Совета Обитаемых Миров. Хранителя времени и порядка. Существа, чья сила не поддаётся описанию. Его род… его род обладал уникальными способностями. Считалось, что он пресёкся много лет назад после… одного инцидента. Последняя наследница считалась погибшей.

Он снова посмотрел на меня. На этот раз я не отвела взгляд. Ледяная пустота стала медленно заполняться во мне чем-то тяжёлым и жутким.

— Они спрятали её, — продолжил Яркин. — На самой отсталой, самой заброшенной, самой запретной планете во всей Вселенной. Где её никогда не стали бы искать. На Земле.

В каюте стало так тихо, что я услышала, как гудит плазма в системах корабля.

— Нет, — выдохнула я. — Это… это бред. Я не… Я же обычная! Я работала в офисе! Я платила за ипотеку!

— Идеальная легенда, — безжалостно парировал Яркин. — До тех пор, пока не срабатывает триггер. Сильный стресс, контакт с артефактами твоего рода… как, например, те «живые» стены на Альфарде о которых ты рассказывала. Всё это могло запустить процесс пробуждения.

— Так это… это из-за меня кристалл взорвался? И земля поплыла? — мой голос сорвался на шёпот.

— Это было твоё подсознание. Ты просто очень сильно захотела, чтобы тебя не тронули. Твоя сила… она исполнила твоё желание. Как короткое замыкание.

Халан тяжело поднялся с места, его кресло со скрипом отъехало назад.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что эта… малышка, — он ткнул ключом в мою сторону, — это какой-то Вселенский супермен? И мы, выходит, теперь у всей Вселенной на мушке?

— Именно так, — холодно подтвердил Яркин. — За нами теперь охотятся две силы. Первая — ВСОМ. Они хотят вернуть свою «собственность», свой потерянный актив. Вторая… — он перевёл взгляд на Бесагила, — тот, кто нанял нас. Мистер Борк. Он явно знал, что ищет. И он заплатил не за цветы.

Бесагил, наконец, издал звук. Что-то между стоном и визгом.

— О-о-о… Великий Кристалл… Мы все умрём! Нас сотрут в порошок! Нас отправят на опыты! Из наших кишок сделают сервелат! — он забился в истерике, заткнув уши и раскачиваясь на стуле.

— Заткнись, Бес, — рявкнул на него Халан, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он смотрел на меня теперь по-другому. Не как на «девчонку», а как на… на гранату с выдернутой чекой. — И что нам теперь делать с этим… с этим сокровищем?

Яркин медленно обвёл всех нас взглядом.

— Теперь мы понимаем, в какой игре мы оказались. И ставки в ней — наша жизнь. Мы не можем её сдать. Мы не можем спрятаться. Наш единственный шанс — бежать. Искать ответы. Учиться контролировать то, что проснулось. — Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде, сквозь ужас и усталость, проглядывал тот самый научный азарт, который я видела у него раньше. — Мы стали хранителями величайшей тайны Вселенной. Как ни крути.

Я сидела, ощущая, как комната плывёт. Всё, что я знала о себе, рушилось. Я была не случайной жертвой, не ошибкой. Я была целью. Причиной. Ядром бури, в которую попала эта странная, пёстрая команда.

Страх сковал меня ледяными тисками. Но сквозь него пробивалось другое чувство — жуткое, щекочущее нервы, опасное. Любопытство.

Что, если это правда? Что, если во мне и правда есть что-то большее, чем умение сажать космические челноки в болото?

Я посмотрела на их лица: на испуганного Беса, на озадаченного Халана, на Яркина, несущего своё «бремя правды» с убийственной серьёзностью.

И поняла, что обратного пути нет.

ГЛАВА 2: «ПЕРВАЯ ОХОТА»

«Быть мишенью для всех охотников вселенной — участь, достойная принца. Но я предпочёл бы удить рыбу.»

Тишина после откровения Яркина длилась ровно до тех пор, пока её не разорвал оглушительный, пронзительный вой сирены. Тот самый, что означал только одно: «ТРЕВОГА! КОРАБЛИ В СЕКТОРЕ!»

Все мы вздрогнули, как по команде. Бесагил с визгом нырнул под стол. Халан одним движением вскочил, сжав в кулаке свой вечный ключ, как будто им можно было отбить атаку целого крейсера. Яркин молниеносно рванулся к командной консоли, его пальцы уже летали по панели.

— Это они? — выдохнула я, чувствуя, как ледяной ком страха снова подкатывает к горлу.

— Не похоже на пиратов, — сквозь зубы процедил Яркин, не отрываясь от экранов. — Сигнатура… зашифрована, но уровень технологий зашкаливает. Это они. ВСОМ.

На главном экране возникли три строгих, клиновидных силуэта. Они вышли из варпа бесшумно, грациозно, заняв позицию вокруг нашего потрёпанного «Варяга», как стервятники вокруг умирающего животного. Они не открывали огонь. Они просто висели там, излучая молчаливую, давящую угрозу.

— Говорит капитан патрульного судна ВСОМ «Страж-7», — раздался в динамиках ровный, безжизненный голос, лишённый всяких эмоций. — Корабль «Варяг», зарегистрированный за Корпорацией Искателей Редких Космических Артефактов. Остановите двигатели. Подготовьтесь к досмотру и передаче груза, числящегося в реестре утраченных активов. Не оказывайте сопротивления.

— Какой ещё груз? — прошептала я.

— Тебя, дурочка, — мрачно бросил Халан, не сводя глаз с экрана. — Вернуть «собственность», он же сказал.

— «Варяг», ответьте, — голос прозвучал снова, чуть более жёстко.

Яркин отключил звук.

— Варианты? — бросил он коротко, глядя на Халана.

— Варианты? — взревел тот. — Да их три штуки! И у каждого пушек больше, чем у меня волос в носу! Какие варианты? Сдаться и надеяться, что они нас просто посадят, а не разберут на запчасти!

— Они не будут стрелять, — уверенно сказал Яркин. — Она нужна им целой. Это наша единственная карта. Бес! — крикнул он под стол. — Двигатель готов к прыжку?

— Н-нет! — донёсся оттуда испуганный визг. — Инжекторы нестабильны! Если дать максимальную тягу, он может разлететься на куски!

— Значит, отвлекаем и уходим, — Яркин снова включил связь. — «Страж-7», понял вас. Готовимся к стыковке. Идём на сближение.

— Ёлки-палки, Яркин, ты с ума сошёл?! — зашипел Халан.

— Молчи и готовься к резкой смене курса, — не оборачиваясь, бросил тот. — Астра, сядь и пристегнись. Крепче.

Я послушно шлёпнулась в ближайшее кресло и вцепилась в подлокотники. Сердце колотилось где-то в горле. Яркин плавно направил «Варяг» к самому крупному кораблю. Тот, казалось, замер в ожидании.

— Ну же, малыш, давай, — бормотал Яркин, лаская ручки управления. — Держись… Хал, готовь маневровые двигатели на полный отворот. Бес, на счёт три даёшь максимальный импульс на двигатели, хоть на секунду. Летим в облако останков той нейтронной звезды, что слева по борту.

Расстояние между кораблями сокращалось. Я уже видела на экране детали корпуса «Стража» — шлюзы, датчики, орудийные порты…

— И сейчас! — резко скомандовал Яркин.

«Варяг» нырнул носом вниз и рванул в сторону с такой силой, что меня вдавило в кресло. Одновременно он выплюнул из всех своих пусковых установок всё, что было не прикручено — старые сенсорные зонды, отработанные патроны, даже пару запчастей, за которые Халан, наверное, потом будет меня убивать. Это создало на секунду помехи и облако мусора.

Корабли ВСОМ среагировали мгновенно. Они даже не шелохнулись, но из одного из них выстрелили тонкие, похожие на щупальца, лучи захвата. Они должны были опутать наш корпус и обездвижить нас.

И тут во мне всё сжалось. Нет, только не это. Только не назад. Не в клетку. Не в ту самую «собственность». Я зажмурилась, вжимаясь в кресло, желая только одного — чтобы эти лучи промахнулись. Просто промахнулись. Чтобы нам хватило скорости. Чтобы…

Раздался оглушительный скрежет, и «Варяг» содрогнулся. Один из лучей зацепил наш корпус, сорвал часть обшивки, но не смог зацепиться как следует! Он соскользнул, оставив на металле длинную, искрящуюся борозду. Второй луч и вовсе прошёл в считанных сантиметрах от кормы.

— Да! — крикнул Халан. — Промазали, косоглазые уроды!

— Не радуйся, — сквозь зубы сказал Яркин, выравнивая корабль и уводя его в гущу космической пыли и обломков. — Бес, давай тягу! Сейчас они опомнятся и начнут стрелять на поражение по двигателям!

Двигатель «Варяга» взревел, захлебнулся, чихнул плазмой и наконец выдал тот самый максимальный импульс. Нас швырнуло вперёд. На экранах позади три корабля ВСОМ начали разворачиваться, но мы уже ныряли в непрозрачное, напитанное радиацией и помехами облако.

— Сейчас они нас потеряют! — сказал Яркин, и в его голосе впервые за этот день прозвучала нота надежды. — На несколько минут, но этого хватит!

— Как же они нас так быстро нашли? — спросила я, всё ещё не отпуская подлокотники.

— Сканеры дальнего действия, — мрачно ответил Яркин. — Они ищут твою энергетическую сигнатуру. Ту самую, из-за которой я всё и узнал. Она как маяк. До тех пор, пока ты не научишься её… приглушать, они будут находить нас снова и снова.

Я посмотрела на свои руки. Маяк. Во мне сидел маяк, который светил всем нашим врагам прямо на нас.

— Эй, — вдруг сказал Халан, прерывая мои мрачные мысли. Он смотрел на радар. — А ведь они… они не стреляли. Серьёзно. Только пытались поймать. Ты был прав.

— Они не могут рисковать повредить «актив», — пояснил Яркин. — Это наше единственное преимущество. Но оно же делает нас идеальной мишенью. Они будут пытаться снова. И снова. Более изощрённо.

Мы вылетели из облака обломков, и «Варяг», дрожа всеми своими многочисленными болтами, понёсся в сторону тёмного, никому не нужного сектора. Позади не было погони. На этот раз.

Я отстегнулась и медленно подошла к иллюминатору, глядя на удаляющиеся звёзды. Где-то там были те, кто считал меня своей вещью. И те, кто хотел меня заполучить.

И тут до меня дошло. Та удача с лучами… это было не просто везение. Это была я. Моё отчаянное, паническое желание «промахнитесь». Оно сработало. Оно изменило реальность.

Я сжала кулаки. Страх никуда не делся. Но к нему добавилась новая, странная решимость. Если уж я их маяк, то, возможно, я могу быть и их проблемой.

ГЛАВА 3: «ИСПОВЕДЬ ЯРКИНА»

«Расскажи мне всё, что знаешь, и будь правдив. Но будь готов — я могу сломать твой мир вдребезги.»

Тишина после побега была громкой. Не той, что была раньше, а новой — натянутой, как струна, готовой лопнуть от любого неверного слова. «Варяг» плыл в самом глухом секторе, какой только мог найти Яркин, но напряжение на борту было таким плотным, что, казалось, можно было его резать тем самым ключом Халана.

Я сидела в кают-компании, тупо уставившись в стену. В ушах всё ещё стоял вой сирены, а перед глазами — холодные силуэты кораблей ВСОМ. «Собственность». «Актив». Слова жгли изнутри.

Халан пытался «починить» дверь в грузовой отсек, которую повредило лучом, с грохотом вбивая в неё какой-то непонятный железный костыль. Бесагил забился в угол и тихо плакал, утирая слёзы рукавом своего комбинезона. Яркин молча сидел у главного экрана, но я чувствовала его взгляд на себе. Взгляд виноватый и… изучающий. Как взгляд учёного на интересный, но очень опасный образец.

Наконец я не выдержала.

— Хватит! — мой голос прозвучал хрипло и громче, чем я планировала. Халан вздрогнул и уронил ключ. Бес испуганно всхлипнул. — Хватит этого молчания! Вы все знаете что-то, чего не знаю я! Почему они нашли нас так быстро? Почему этот Борк хотел именно меня? И что, чёрт возьми, значит «законсервированная ДНК»? Говорите! Или я… я… — я замялась, не зная, чем могу пригрозить.

— Съешь все наши питательные пластинки? — мрачно пошутил Халан, поднимая ключ.

— Хал, заткнись, — безразличным тоном сказал Яркин. Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было усталым. — Ты права. Ты имеешь право знать. Всю правду.

Он тяжело вздохнул и начал. Говорил ровно, без эмоций, как если бы зачитывал отчёт о неудачной миссии.

— Всё началось с контракта. Его принёс Бесагил. Его старый, очень сомнительный знакомый предложил нам «лёгкую» работу. Слетать в запретную систему — твою, Землю — и забрать один артефакт. За это сулили очень, очень много золота. Достаточно, чтобы починить «Варяг» и год не работать.

— Артефакт? — переспросила я.

— В задании значилось: «биоматериал, законсервированный в криогенной капсуле». Мы думали… мы думали, что это какой-то образец ДНК вымершего вида. Или уникальный вирус. Или… не знаю, семена тех самых астр, — он нервно поправил очки. — Мы были бедны, отчаянны и глупы. Мы согласились.

Он замолчал, глядя куда-то в прошлое.

— Всё прошло как по маслу. Мы проскользнули через патрули, используя старые, полузабытые «дыры» в границе. Нашли координаты. Спустили андроида. Он принёс капсулу… идеально белую, без опознавательных знаков, очень холодную. Мы уже предвкушали богатство… как вдруг нас атаковали.

— Кто? — прошептала я.

— Патруль ВСОМ. Как они вышли на нас — не знаю до сих пор. Возможно, сработала какая-то сигнализация при изъятии капсулы. Начался бой. Наш старый «Варяг» против их крейсеров… — он горько усмехнулся. — Нас сильно тряхнуло. Отсек, где стояла капсула, был повреждён. Она… вскрылась.

Я замерла, предчувствуя, что будет дальше.

— Мы ждали увидеть лёд, образцы… что угодно. Но внутри… внутри оказалась ты. Живая. Без сознания, но живая. Ты была одета в простую, странную одежду и выглядела совершенно… обычной.

В каюте повисло молчание. Даже Халан перестал греметь своим ключом.

— Мы были в шоке. Патруль нёсся на нас, ты лежала без памяти… и нужно было принимать решение. Быстрое. — Яркин посмотрел на меня прямо. — Решение было моим. Я приказал Бесагилу стереть тебе кратковременную память о последних часах и вживить базовый имплант с языковым пакетом. А потом… мы сказали тебе, что нашли тебя в спасательной капсуле после кораблекрушения. И что мы — твои спасители.

Я слушала, и мир вокруг меня медленно расползался на куски. Всё, что я знала о своём спасении… было ложью. Вся моя благодарность, всё моё доверие…

— Вы… вы украли меня, — выдохнула я, и голос мой дрожал от нарастающей ярости. — Вы похитили меня из моей жизни! Вы стёрли мне память! Вы использовали меня, как… как вещь!

— Мы спасли тебя! — вдруг рявкнул Халан, отшвырнув ключ. Он встал, нависая надо мной своей громадной тушей. — Патруль бы тебя забрал! Или тот тип, Борк! Мы тебя вытащили! Дали тебе крышу над головой! Кормили! А ты теперь на нас рычишь?

— Вы солгали мне! — закричала я в ответ, вскакивая. Слёзы гнева и обиды застилали глаза. — Вы всё это время смотрели на меня и знали! Знаете, кто я? Откуда? Зачем я нужна этому Борку? А?!

— Мы не знали! — это крикнул уже Яркин, тоже поднимаясь. В его голосе впервые прорвалось отчаяние. — Мы не знали, кого мы забрали! Мы думали, ты… случайная жертва, похищенная кем-то ещё! Мы узнали правду только сейчас! Только вчера! И мне так же страшно, как и тебе!

Я отшатнулась от них, к стене. Гнев сменился леденящей пустотой. Они не спасители. Они похитители. Но и не враги. Они… такие же глупые пешки в этой игре, как и я. Просто они играли дольше.

— Мне нужно… мне нужно побыть одной, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Я развернулась и побежала прочь из кают-компании, по коридору, в свою каюту. Я заперла дверь, рухнула на койку и зарылась лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих рыданий.

Всё было ложью. Вся моя новая жизнь. Доверие, которое я начала к ним испытывать. Всё это было построено на песке самого чудовищного обмана.

Я была одна. Совершенно одна во враждебной Вселенной. И единственные люди, которых я знала, оказались теми, кто меня во все это втянул.

ГЛАВА 4: «ДОВЕРИЕ ЦЕНОЙ ПОТЕРИ»

«Доверие, построенное на лжи, рассыпается в прах. И лишь в этих осколках можно найти то, что было настоящим.»

Прошло два дня. Два дня молчания, прерываемого только гулом двигателя и приглушёнными перебранками Халана и Бесагила. Я не выходила из каюты, кроме как чтобы взять пачку питательной бурды из общего запаса. Яркин пытался поговорить со мной через дверь, но я молчала, прижавшись лбом к холодному металлу. Моим миром стала маленькая серая каюта и ещё более серая пустота внутри.

Они украли меня. Они стёрли мне память. Они смотрели на меня все эти месяцы и лгали. Логика подсказывала, что они же и спасли меня от чего-то худшего. Но логика — дерьмовый утешитель, когда тебя предали.

На третий день Яркин объявил, что мы идём на стыковку со «Станцией 77» — убогим космическим портом на окраине сектора, где можно было без лишних вопросов купить запчасти, топливо и, что важно, стереть бортовые журналы.

— Мы будем там час. Не больше, — сказал он, уже не пытаясь говорить со мной лично, а обращаясь через корабельный интерком. — Никто не сходит с корабля. Понятно?

Когда «Варяг» с глухим стуком пристыковался к ржавому воздушному шлюзу «Станции 77», во мне что-то щёлкнуло. Час. Все будут заняты. Это мой шанс.

Я слушала, как Халан и Бесагил спорят, перетаскивая куда-то тяжёлый баллон с топливом. Как Яркин ушёл в сторону командного центра станции договариваться о стирании логов бортовых самописцев. Сердце колотилось где-то в горле. Это было безумием. Но оставаться с ними — было ещё большим безумием.

Я натянула капюшон, зарылась в самый большой и потрёпанный балахон, какой нашла в общем гардеробе, и, глубоко выдохнув, выскользнула из корабля.

Станция пахла озоном, жареным маслом и тоской. Я шла, опустив голову, стараясь слиться с немногочисленными посетителями — такими же потрёпанными и подозрительными личностями, как и мы. Мне нужно было найти коммерческий корабль. Улететь куда угодно. Затеряться.

— Эй, девочка, — чей-то сиплый голос остановил меня. Из тени вышел крупный тип в засаленной униформе техника. — Не хочешь немного подзаработать? Хозяин одного корабля как раз ищет бортпроводницу. Работа лёгкая, пассажир один, рейс недолгий.

Ледяной ком сжал мне желудок. Это было слишком быстро. Слишком кстати.

— Нет, — буркнула я, пытаясь обойти его.

— Ну не спеши, красотка, — он легко преградил мне путь. С другой стороны ко мне подошёл ещё один. Их движения были слишком слаженными для простых докеров. — Пойдём, познакомимся. Пассажир щедрый.

Я попятилась, сердце застучало в висках. Это они. Агенты Борка. Яркин был прав. Я не продержалась и пяти минут.

— Отстаньте! — я попыталась вырваться, но один из них схватил меня за руку. Его хватка была железной.

— Тихо, тихо, всё будет хорошо. Мы же не хотим шума?

И тут из-за угла, с оглушительным рёвом, вылетел… Халан. Со своим разводным ключом. Лицо его было пунцовым от ярости.

— Эй, качки! Ручки от моей малышки убрать не хотите? А то я ваши ручки сейчас отключу! Навсегда!

Техники отпустили меня, развернувшись к новой угрозе. Но они были профессионалами. Один из них достал что-то похожее на шокер.

— Не лезь не в своё дело, мужик. Иди своей дорогой.

— Это вы не в своё дело полезли! — прогремел Халан и, недолго думая, швырнул в них свой ключ.

Это было не самое изящное оружие, но чертовски эффективное. Ключ, вращаясь, прилетел первому технику прямиком в грудь, заставив того ахнуть и отступить.

В этот момент с другой стороны появился Бесагил. Он не бежал в атаку. Он просто стоял и дико визжал, указывая на них пальцем. Его визг был таким пронзительным и противным, что они на секунду застыли в ошеломлении.

Этой секунды хватило. Раздался щелчок, и свет на станции погас. Аварийное освещение озарило коридор тусклым красным светом. Из темноты вышел Яркин с бластером в руке.

— Я вызвал службу безопасности станции, — соврал он голосом, не терпящим возражений. — Они будут здесь через три минуты. У вас есть выбор: объясняться с ними или исчезнуть прямо сейчас.

Техники переглянулись. Карты были против них. Они бросили на нас злобный взгляд, подхватили своего оглушенного товарища и быстренько ретировались в темноту.

Тишину нарушил только тяжёлый вздох Халана, подбирающего свой ключ.

— Ну и ну… Нашла время для прогулок, малышка.

Я стояла, прислонившись к стене, и дрожала. Не от страха. От осознания. Они пришли за мной. Сразу же. Яркин был прав на все сто. В одиночку я — просто дичь на охоте.

Яркин подошёл ко мне. Он не ругал меня. Он просто смотрел.

— Всё? Закончился побег? — спросил он тихо.

Я не смогла ничего сказать. Я просто кивнула, глотая ком в горле.

— Хорошо. Тогда пошли домой.

Мы молча вернулись на «Варяг». Халан ворчал, что из-за меня он чуть не сломал свой любимый ключ. Бесагил всё ещё периодически вздрагивал. Яркин отдал приказ на отстыковку.

Когда станция осталась позади, я стояла в кают-компании и смотрела на них. На ворчуна-силача, на трусливого паникёра, на холодного учёного. Моих похитителей. Моих лжецов. Моих… спасителей.

— Ладно, — тихо сказала я. Они обернулись. — Вы… вы были правы. Одна я не выживу.

Я сделала глубокий вдох.

— Я остаюсь. Но с условием. Никакой больше лжи. Никаких секретов. Всё, что узнаете — узнаю и я. Все решения — вместе. Я не груз. Я не актив. Я часть команды. Понятно?

Яркин медленно кивнул. Халан хмыкнул, но одобрительно. Бесагил выглядел так, будто готов был снова заплакать, но уже от облегчения.

— Добро пожаловать в «Кирку», малышка, — буркнул Халан. — Официально и по собственному желанию. Только больше не убегай, а? А то ключом по башке получишь.

В его голосе не было угрозы. Была… грубая забота. Та самая, что ценится дороже всего в этой суровой Вселенной.

Я не стала улыбаться. Но кивнула. Доверие было потеряно. Но теперь у нас был шанс выстроить его заново. На этот раз — на правде.

ГЛАВА 5: «НОВАЯ ЦЕЛЬ»

«Спасаться бегством или ринуться навстречу самой опасной тайне? Иногда чтобы выжить, нужно перестать прятаться.»

Атмосфера на «Варяге» после инцидента на станции изменилась. Она всё ещё была натянутой, но теперь в ней появилась нить чего-то общего. Общей паранойи, если уж начистоту. Мы все пялились на сканеры, вздрагивая от каждого щелчка и писка. Даже Халан перестал грохотать ключом просто так, чтобы не заглушать этим грохотом возможный звук приближающихся шагов судьбы в лице агентов Борка или ВСОМ.

На четвёртый день молчаливого сидения в глухом секторе, поедания питательной бурды и избегания друг друга, Яркин не выдержал. Он собрал нас в кают-компании, вывел на главный экран звёздную карту и уставился на нас своим пронзительным взглядом.

— Хватит, — сказал он коротко. — Сидеть в норе и ждать, пока нас найдут и поставят к стенке — стратегия для трусливых хомяков, а не для… — он запнулся, ища подходящее слово.

— Для Корпорации Искателей Редких Космических Артефактов? — подсказала я с самой кислой миной, на которую была способна.

— Именно, — он не стал спорить. — Мы не можем прятаться. Мы должны действовать. На опережение.

— И что ты предлагаешь? Лететь и сдаться? — мрачно спросил Халан. — Может, сразу в банку с формалином, для сохранности? — он кивнул в мою сторону.

— Я предлагаю найти ответы, — парировал Яркин. — Мы не знаем, что пробудилось в Астре. Мы не знаем, как этим управлять. Мы не знаем, чего от неё хочет Борк. Сила такого уровня… она не возникает из ниоткуда. У неё должна быть история. Инструкция по применению.

— Где же мы её найдём, эту инструкцию? — я обвела руками наш потрёпанный корабль. — В инструкции к «Варягу» раздел «что делать, если твоя пассажирка — наследница древней космической династии» явно пропущен.

— Не здесь, — Яркин ткнул длинным пальцем в точку на звёздной карте. Она светилась тусклым, одиноким светом где-то на задворках обитаемого пространства. — Здесь.

Все прильнули к экрану.

— Что это? — спросила я. — Ещё одна дыра, куда можно залезть и дрожать от страха?

— Это «Око Хроноса», — голос Яркина приобрёл торжественные, лекторские нотки. — Заброшенная орбитальная научно-исследовательская станция. Официально — деактивирована после неудачного эксперимента полвека назад. Неофициально… — он перевёл взгляд на Бесагила, который внезапно побледнел и сделал попытку стать ещё меньше, — это была одна из главных исследовательских баз ВСОМ, связанных с… наследием Хроноса.

— О-о-о… — простонал Бесагил. — Только не это… Мы все умрём!

— А чем она так примечательна, эта станция? — перебила я, не давая Бесу разойтись в полную силу.

— Тем, — Яркин посмотрел прямо на меня, — что там долгие годы работал главный инженер проекта. Специалист по энергетическим матрицам и… уникальным биологическим сигнатурам. Дед нашего дорогого Бесагила.

Все, включая меня, уставились на Беса. Тот, казалось, готов был провалиться сквозь пол.

— М-мой дедушка? — запищал он. — Но он же пропал без вести! Станция была заброшена! Её разорвало! Там одни призраки!

— По официальной версии — да, — не отступал Яркин. — Но мой старый… друг… намекнул, что данные с «Ока» никогда не были целиком стёрты. Что там могло остаться что-то. Что-то, что поможет нам понять природу силы Астры. И, возможно, научиться её контролировать.

— И мы просто возьмём и полетим на секретную заброшенную станцию ВСОМ? — недоверчиво спросил Халан. — А что, пропуск у нас есть? Или приглашение на день открытых дверей?

— У нас есть это, — Яркин указал на Бесагила. — Его ДНК — вероятно, единственный ключ, который может открыть архивы станции, если они ещё целы. И у нас есть она, — он кивнул на меня. — Её присутствие может активировать системы, которые не отвечают ни на что другое.

В каюте повисло молчание. План был безумен, самоубийствен и пах отчаянием за версту.

— Это наша единственная цель, которая имеет хоть какой-то смысл, кроме бегства, — тихо добавил Яркин. — Мы можем продолжать бежать, пока нас не перехватят. Или мы можем попытаться узнать правду и, возможно, получить хоть какой-то контроль над ситуацией.

Я смотрела на тусклую точку на карте. Заброшенная станция. Дед Беса. Возможные ответы. Это звучало… пугающе. Но и чертовски притягательно. Это было действие. А не ожидание.

— Ладно, — сказала я, разрывая молчание. Все снова посмотрели на меня. — Я за. Лучше умереть, пытаясь что-то узнать, чем просто умереть от скуки в этой консервной банке.

— Эй! — возмутился Халан, но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Нет-нет-нет! — завопил Бесагил. — Мы все умрём страшной смертью! Там ловушки! Сторожевые дроны! Автоматические турели! Космическая радиация! Космическая плесень!

— Если мы ничего не будем делать, нас найдут и убьют, — холодно заметил Яркин. — Выбор невелик.

— Тогда я выбираю смерть здесь! От старости! В своей постели! — упрямился Бес.

— Твоя постель — это гамак в углу машинного отделения, — напомнил ему Халан. — И если ты сейчас же не заткнёшься и не посчитаешь, хватит ли нам топлива долететь до этой дыры, я лично прибью твой гамак к потолку. С тобой внутри.

Бесагил испуганно захлопнул рот.

Яркин повернулся к штурманской консоли.

— Курс на «Око Хроноса». Полный вперёд. — Он обернулся и посмотрел на нас. — Начинаем нашу первую настоящую миссию команды «КИРКА». Не за золото. За информацию. За выживание.

«Варяг» развернулся и рванул вперёд, в сторону тусклой точки на карте. В сторону прошлого. В сторону надежды. И, вполне вероятно, в сторону новой западни.

Но теперь мы летели туда вместе.

ГЛАВА 6: «НАСЛЕДИЕ ОМУСА»

«Есть многое в прошлом наших друзей, что и не снилось нашим мудрецам. И это прошлое теперь стучится в нашу дверь.»

Путь до «Ока Хроноса» занял несколько дней. Несколько дней, в течение которых Бесагил превратился из просто суетливого паникёра в настоящий катализатор вселенской тревоги. Он не сидел на месте ни секунды: то бегал проверять показания двигателя, явно надеясь, что у нас не хватит топлива, то пытался найти в корабельных архивах мифы о злых духах, населяющих заброшенные станции, то просто забивался в угол и монотонно раскачивался.

На третий день его истерика достигла такого накала, что Халан, не выдержав, взял его за шиворот и поставил передо мной и Яркиным.

— Всё, — рявкнул здоровяк. — Или ты сейчас же расскажешь, чего ты там так боишься, или я использую тебя как живую щётку для очистки сточных фильтров. Выбирай.

Бес затрясся, его огромные глаза наполнились слезами.

— Вы ничего не понимаете! Вы все… все просто полезете туда, как в тёмную пещеру, а там… там может быть что угодно! Вы же не знаете моего народа! Не знаете, чем мы занимались!

— Вот и просвети нас, — сухо сказал Яркин, не отрываясь от расчётов курса. — Это повысит наши шансы на выживание. И твои, кстати, тоже.

Бес обреченно вздохнул и обвис, как тряпичная кукла. Когда он заговорил, его голос потерял привычную визгливость и стал удивительно глухим и печальным.

— Мы… омутанцы… мы не всегда были такими. — Он мотнул головой в сторону своего тощего тела и больших глаз. — Мы были… другими. Могущественными.

Архитекторами, учёными. Но мы возгордились. Возжелали знаний, которые нам не принадлежали. Попытались проникнуть в тайны самих Архонтов.

Он замолчал, смотря в пол.

— Нас наказали. Наш мир… опустошили. Лишили нас былой силы, былого вида. Сделали нас… такими. — Он с отвращением посмотрел на свои тонкие пальцы. — И в качестве искупления нам дали роль слуг. Хранителей. Тех, кто знает, но не использует. Кто обслуживает технологии, которые больше не может создавать.

— Слуг при ВСОМ? — уточнила я.

— При наследии Хроноса, — поправил он. — Мы следили за артефактами. Поддерживали станции. Вроде «Ока». Мы были… тихими смотрителями в великом музее, экспонаты которого могли нас уничтожить одним прикосновением. — Он поднял на меня взгляд. — Мой дед был одним из лучших. Он понимал сердце машин, оставленных Архонтами. Но он тоже стал слишком любопытным. Он остался на станции, когда прозвучал приказ об эвакуации. Говорил, что должен закончить работу… должен понять что-то важное. И пропал.

— А что случилось со станцией? Почему её забросили? — не удержалась я.

Бес снова затрясся.

— Официально — авария. Но ходят слухи… что что-то пошло не так. Что системы защиты сработали не против внешней угрозы, а против экипажа. Что станция… сошла с ума. Или её кто-то с ума свёл.

Он обхватил себя руками.

— И теперь мы летим туда. И я… я — ключ. Моя ДНК откроет двери. И я приведу вас прямиком в пасть тому, что съело моего деда!

После его слов в каюте повисла тяжёлая тишина. Даже Халан выглядел притихшим.

Первым нарушил молчание Яркин.

— Это многое объясняет, — сказал он задумчиво. — Почему твой приятель знал о Земле. Почему тебе доверили контракт. Это не случайность. Борк, кто бы он ни был, знал, что ты — омутанец. И знал, что твоя ДНК может быть полезна. Он использовал тебя с самого начала.

Бес просто кивнул, сгорбившись ещё сильнее.

Я смотрела на него и вдруг увидела не просто трусливого инопланетянина, а последнего представителя некогда великой расы, несущего на себе бремя чужого наследия и чужих грехов. Его паника обрела внезапно новый, глубокий смысл. Это был не просто страх смерти. Это был страх перед наследием, которое уничтожило его народ и его семью.

— Эй, Бес, — сказала я тихо. Он поднял на меня заплаканные глаза. — Твой дед… он пытался что-то понять. Что-то важное. Возможно, мы можем закончить его работу. Возможно, мы можем найти ответы, которые он искал.

Он смотрел на меня, и в его взгляде медленно пробивался крошечный лучик чего-то, кроме страха. Любопытства? Надежды?

— Он бы этого хотел, — прошептал он. — Он всегда говорил, что самые опасные тайны — самые важные.

— Вот и отлично, — хлопнул его по плечу Халан, чуть не вогнав того в пол. — Значит, будешь нашим гидом в этом «музее». А если что пойдёт не так, — он зловеще поднял свой ключ, — у меня есть универсальный отбойный молоток для любых экспонатов.

Бес поёрзал, но кивнул. Он всё ещё боялся. Но теперь в его страхе появилась капля целеустремлённости. Он был больше не просто пассажиром. Он был хранителем. Ключом. И, возможно, единственным, кто мог провести нас через лабиринты прошлого, не угробив нас всех.

Яркин с удовлетворением кивнул.

— Курс не меняем. Готовимся к стыковке. Бесагил, иди к сканерам — вспоминай всё, что знаешь о схеме станции. Нам нужно найти самый безопасный путь внутрь.

— Безопасный путь на «Око Хроноса», — пробормотал Бес, бредя к консоли. — Это как искать сухую низину в центре урагана.

Но он пошёл. И в его спине появилась твёрдость, которой я раньше не видела. Страх остался, но его оттеснило нечто большее — долг. Наследие Омуса.

ГЛАВА 7: «ОКО ХРОНОСА»

«Есть щели в стенах мироздания, сквозь которые глядят забытые миры. И сегодня мы в одну из них пролезли.»

«Око Хроноса» висело в пустоте, как напоминание о чьём-то давнем и очень дорогом провале. Станция не была похожа на ржавую развалину. Она напоминала скорее мёртвую космическую бабочку — изящные, но неподвижные солнечные панели, обширные остеклённые секции, почерневшие от космического излучения, и длинные, похожие на щупальца, шлюзы. Всё это было молчаливым и пустым.

— Ну что, «ключ», — Халан грузно упёрся руками в пояс. — Где тут у вас кнопка «открыть»? Или надо в замочную скважину свистнуть?

Бесагил, бледнее обычного, прильнул к сканеру.

— М-мне нужно найти основной шлюз для обслуживания… Должен быть скрытый док для кораблей снабжения… Ага! — он ткнул дрожащим пальцем в едва заметную вмятину в корпусе. — Вот. Там должен быть сенсор для идентификации.

— Отлично, — Яркин направил «Варяг» к указанному месту. — Готовься, Бесагил. Как только пристыкуемся, тебе нужно будет приложить ладонь к сенсору.

— А если он меня… не узнает? — пропищал Бес.

— Тогда мы воспользуемся «универсальным ключом» Халана, — сухо ответил Яркин. — И попробуем выбить дверь.

Халан одобрительно похлопал своим ключом по ладони.

Стыковка прошла на удивление мягко. Воздух с шипением выровнялся. Бесагил, под одобряющее («Давай, малыш!») похлопывание Халана по спине (от которого он чуть не упал), приложил ладонь к чёрной панели у шлюза.

На секунду всё замерло. Потом панель загорелась мягким синим светом, и раздался механический, но приятный голос: «Идентификация подтверждена. Добро пожаловать, наследник рода Омуса. Ограниченный доступ предоставлен». Массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный коридор.

— Ух ты, — выдохнула я. — Сработало. Ты — настоящий ключ!

Бес вытер лоб и попытался принять важный вид, но у него получилось скорее испуганно-надменное выражение лица.

Внутри царил мёртвый, ледяной хаос. Всё было покрыто слоем инея. Плавали клочья замороженного тумана. Но под ногами не было пыли — лишь идеально чистый, отполированный пол. Системы жизнеобеспечения молчали, но станция не была мертва. Она спала. И этот сон был тревожным.

— Так, — прошептал Яркин, освещая путь мощным фонарём. — Ищем главный архив. Бесагил, веди.

Мы двинулись за ним по коридорам, похожим на лабиринт какого-то гигантского, заснувшего насекомого. Я шла и чувствовала… эхо. Не звуковое. Эмоциональное. Здесь пахло страхом. Спешкой. И… огромной, всепоглощающей печалью. Стены, казалось, шептали мне что-то на языке вибраций, который я только училась понимать.

— Мне здесь нехорошо, — сказала я, поёживаясь. — Как на кладбище.

— Потому что это и есть кладбище, малышка, — мрачно ответил Халан, водя лучом фонаря по пустым коридорам. — Только непонятно, кто тут похоронен. И куда все подевались.

Бес привёл нас в большой зал с огромным, мёртвым экраном во всю стену и рядами пустых консолей. Это было похоже на центр управления.

— Архив должен быть здесь, — пробормотал он, подбегая к одной из панелей и сдувая иней с сенсора. Он снова приложил ладонь. Консоль ожила, замигала тусклым светом.

— Есть! Но… данные сильно повреждены. Большая часть файлов уничтожена.

— Ищи что угодно, — приказал Яркин. — Любой файл, связанный с династией Хроноса, с энергетическими сигнатурами!

Бес засуетился, его пальцы залетали по сенсорам.

— Почти ничего нет… ждите… есть один файл. Но это не отчёт… это… личный дневник. Последняя запись. Зашифрована биометрическим ключом… моего деда.

— Можешь открыть? — спросила я, подходя ближе.

— Думаю, да… — он снова приложил ладонь.

Экран погас, а потом залился мерцающим, нестабильным светом. Мы услышали голос — старческий, уставший, но полный невероятной силы воли. Голос деда Бесагила.

«…записываю последнее. Они идут. Отключил основные серверы, данные стёрты. Но не все. Я не мог… я должен был оставить подсказку. Для тех, кто придёт после. Кто сможет понять…»

На экране промелькнули обрывки формул, схемы энергетических потоков, которые были до боли знакомы — они совпадали с теми, что Яркин снял с меня.

«…сила не в контроле… сила в гармонии. Они пытались подчинить её, заключить в алгоритмы… это ошибка. Роковая ошибка…»

Голос прервался на звуках взрывов и тревоги за кадром.

«…спрятал ядро… в старом хранилище образцов, сектор Gamma-7… ключ… ключом будет она… только её присутствие… активирует…»

Запись оборвалась. Экран погас. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием.

— Ядро? — первым нарушил молчание Халан. — Это что, такая большая ядрёная бомба?

— Ядро знаний, — прошептал Яркин, его глаза горели. — Он спрятал не данные. Он спрятал саму суть. Энергетическое эхо знаний Архонтов. И ключ к нему… — он посмотрел на меня.

— Я, — закончила я за него. По спине пробежали мурашки. Это было одновременно жутко и невероятно.

— Сектор Gamma-7, — сказал Бесагил, уже лихорадочно работая с картой станции. — Это… оранжерея. Место, где выращивали образцы флоры с разных планет для изучения их симбиотических связей с…

— С энергией Архонтов, — догадался Яркин. — Идеальное место, чтобы спрятать энергетический артефакт. Он маскируется под фон. Веди нас, Бесагил.

Бес кивнул. Его страх куда-то испарился, сменившись решимостью учёного, который нашёл нить. Он был хранителем, который наконец-то понял, что именно он должен охранять.

Мы двинулись вглубь станции, оставляя позади мёртвый зал и голос из прошлого, который указал нам путь. Я шла и чувствовала, как та самая «гармония», о которой говорил дед Беса, отзывается во мне тихим, нарастающим гулом. Станция была не просто руинами. Она была библиотекой. И я была тем, кто наконец-то пришёл, чтобы прочитать её главную книгу.

ГЛАВА 8: «ПРОБУЖДЕНИЕ ПАМЯТИ»

«Вспомнить своё прошлое — всё равно что пройти сквозь огонь. Но и в пепле можно найти алмаз своей истинной сути.»

Сектор Gamma-7 оказался не похож на всё, что я видела раньше. Это был огромный купол, наполненный тишиной и холодным светом умирающих фитоламп. Растения — или то, что от них осталось — стояли в идеальных рядах, превратившиеся в хрупкие, ледяные мумии. Воздух пах пылью и замёрзшей жизнью. Это было похоже на склеп для садов.

— Ну и где тут твоё «ядро», профессор? — проворчал Халан, пуская луч фонаря по заснеженным рядам. — Искать иголку в стоге сена — то ещё развлечение.

— Дед сказал: «ключом будет она», — напомнил Яркин, кивая в мою сторону. Его учёный взгляд выискивал малейшую аномалию. — Астра, попробуй… почувствовать что-нибудь.

— О да, — фыркнула я. — Сейчас я просто включу свой встроенный детектор спрятанных артефактов. — Но я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к тому самому внутреннему гулу, который нарастал во мне с момента прибытия на станцию.

Сначала ничего. Только холод и тишина. Потом… едва уловимая вибрация. Словно тихий зов. Он шёл из глубины зала.

— Туда, — я указала рукой, сама не очень понимая, откуда знаю.

Мы прошли между рядами мёртвых растений. Вид был жутковатый, но по-своему прекрасный. Бесагил шёл за мной, что-то бормоча про «нарушение протокола» и «святотатство».

Наконец мы вышли к круглой платформе в центре зала. На ней стоял один-единственный цветок в хрустальной вазе. Он был мёртв, как и всё вокруг, но его лепестки, покрытые инеем, всё ещё хранили следы неземной красоты. И он… пульсировал. Слабо, едва заметно, в такт тому гулу у меня в голове.

— Вот чёрт, — прошептал Яркин, доставая сканер. — Энергетическая сигнатура зашкаливает. Это не растение. Это контейнер.

— Контейнер? — Халан скептически осмотрел хрупкий цветок. — В нём и зубочистки-то не спрятать.

— Не физический, — не отрываясь от сканера, пояснил Яркин. — Энергетический. Информационный. Ядро, о котором говорил его дед. Оно записано в саму молекулярную структуру этого цветка. — Он посмотрел на меня. — Астра, тебе нужно прикоснуться к нему.

— Ой, а оно не кусается? — поинтересовалась я, делая шаг назад. — Мало ли что ваш дедушка там напридумывал.

— Дед не стал бы вредить наследнице! — неожиданно горячо вступился Бесагил. — Он её хранил! Он… он отдал за это жизнь!

Я посмотрела на хрупкий, мёртвый цветок. На Бесагила, впервые проявившего такую решимость. На Яркина, смотрящего на меня с немым вопросом. Деваться было некуда.

Я медленно протянула руку. Пальцы дрожали. Я коснулась ледяного лепестка.

И мир взорвался.

Не болью. Светом. Звуком. Эмоцией.

…тёплые руки, подбрасывающие меня вверх, смех, звонкий, как колокольчик… её смех…

…запах свежеиспечённого хлеба и чего-то цветочного, неземного…

…я бегу по зелёному полю под двумя солнцами, и меня догоняет тень большого корабля…

…испуг. Глубокий, животный. Мать заслоняет меня собой, её лицо бледно и решительно…

…голоса. Говорящие на странном, красивом языке. В их интонациях — приказ. Непререкаемый…

…темнота. Холод. Одиночество. Обещание: «Мы вернёмся за тобой. Мы обязательно вернёмся»…

Обрывки. Вспышки. Осколки другой жизни. Чужой. Моей.

Я отшатнулась, задыхаясь. Слёзы текли по моим щекам, но я даже не заметила, когда начала плакать.

— Астра? — осторожно позвал Яркин. — Что случилось?

— Я… я помню, — выдохнула я. — Не всё. Отрывки. Маму… корабль… страх… — я сжала голову руками, пытаясь удержать ускользающие образы. — Они спрятали меня. Они… обещали вернуться.

Я посмотрела на свои руки. Они светились. Мягким, тёплым, золотистым светом. Без всякой боли. Без усилий. Просто потому, что эмоции переполняли меня.

— Ваши руки… — прошептал Бесагил с благоговейным ужасом.

Я подняла взгляд на мёртвые консоли вокруг платформы. Я не думала. Я просто захотела, чтобы они работали. Чтобы они показали мне… что-нибудь. Всё что угодно.

Моё свечение усилилось. Золотистые лучи потянулись от моих пальцев к ближайшей панели. Она дрогнула, затрещала — и ожила! Экран замигал, по нему побежали строки на том самом древнем языке, который я внезапно поняла. Это была схема станции. Системы жизнеобеспечения.

— Великий Кристалл… — ахнул Бесагил. — Она активировала интерфейс прямого доступа! Без ключа! Без идентификации!

— Как ты это сделала? — не отрывая взгляда от экрана, спросил Яркин. Его голос дрожал от научного восторга.

— Я… я не знаю, — честно ответила я. Свет вокруг моих рук стал меркнуть. Голову сжала внезапная усталость, как после долгого бега. — Я просто… очень сильно захотела.

Экран погас. Сила отступила, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в пальцах и воспоминание о том, на что это было похоже — держать власть над древними машинами в своих руках.

Мы стояли в тишине, глядя на хрупкий цветок, который хранил тайны моей прошлой жизни и тайны Вселенной.

— Мы нашли это, — наконец сказал Яркин. — Мы нашли ядро. И мы нашли… тебя.

Халан молча достал из рюкзака прочный контейнер и осторожно, с неожиданной нежностью, накрыл им цветок.

— Что ж, сувенир готов. Можем валить с этой ледяной гробницы?

Я кивнула, всё ещё пытаясь осмыслить обрывки воспоминаний, вспыхнувших в моём сознании. Они были обрывочными, но они были моими. Моё прошлое перестало быть чистой доской. Оно начало проступать сквозь туман, и это было одновременно больно и прекрасно.

Я была не просто Астрой. Я была кем-то ещё. И теперь у меня было что-то, что могло помочь мне вспомнить кто.

ГЛАВА 9: «ТЕНЬ БОРКА»

«Когда на тебя охотится тень, самое страшное — это не её сила, а её безжалостное знание. Знание того, чего ты боишься.»

Мы уже готовились к отходу, осторожно упаковав хрустальный цветок в амортизирующий контейнер. Настроение было приподнятым, почти победным. Мы нашли то, за чем пришли, и даже больше. Я всё ещё чувствовала лёгкое головокружение от вспышек памяти и странного ощущения силы, которая ненадолго наполнила меня.

— Ладно, команда, — сказал Яркин, защёлкивая свой планшет. — Пора выбираться из этого музея, пока мы сами не стали его экспонатами. Бесагил, ве…

Его слова заглушил оглушительный взрыв где-то в районе стыковочного дока. Сирены на станции, молчавшие десятилетия, внезапно взвыли пронзительно и тревожно. Красный аварийный свет залил коридоры, превращая их в подобие адских тоннелей.

— Что это?! — взвизгнул Бесагил, хватая Яркина за рукав. — Это они? ВСОМ?

— Нет, — Яркин уже был у радара станции, пытаясь вытащить из него данные. Изображение прыгало, но было ясно одно — к станции пристыковался другой корабль. Небольшой, быстрый и без опознавательных знаков. — Это не их стиль. Это нагло и быстро. Это…

— Борк, — закончила я, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Он нашёл нас.

— Но как?! — почти закричал Бес. — Мы же были так осторожны!

— Неважно как! — рявкнул Халан, уже держа наготове свой ключ и вытаскивая из-за пояса тяжёлый лучевой пистолет. — Они уже здесь. Значит, надо их встретить. По-горячему.

Раздался звук взламываемого шлюза — противный скрежет металла по металлу.

— Они идут сюда, — холодно констатировал Яркин. — Они ведут себя не как военные. Они действуют точечно и целеустремлённо. Они знают, где мы. Им нужен конкретный объект.

— То есть я, — прошептала я.

— То есть ты, — подтвердил Яркин. — План меняется. Мы не можем отступить к «Варягу». Они его уже заблокировали. Нам нужно уйти вглубь станции. Бесагил, есть другие пути?

— Е-есть! — запищал Бес, лихорадочно листая карту на уцелевшем дисплее. — Сервисные тоннели! Для дронов! Мы можем пройти!

— Веди, — приказал Яркин. — Хал, ты с нами. Прикрывай тыл. Астра… — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась сложная смесь страха и надежды. — Попробуй сделать то, что делала раньше. Только… наоборот. Не чтобы что-то открылось. Чтобы что-то закрылось. Замедлилось. Помешало им.

Мы рванули по коридорам, оставляя позади оранжерею с её ледяными цветами. Бесагил, ведомый то ли страхом, то ли внезапно проснувшейся памятью предков, лихо шнырял по узким, пыльным тоннелям. Халан бежал следом, тяжело дыша и поминая всех богов всех известных ему планет.

Сзади уже слышались шаги — быстрые, чёткие, не скрывающие своего присутствия. Они уже были близко.

Мы выскочили в более широкий коридор, ведущий к обсервационному куполу. Путь был только один — через длинный стеклянный тоннель. И он был идеальной ловушкой.

— Атакуем их! — скомандовал Яркин, занимая позицию у входа. — Хал, прикрой нас! Астра, попробуй что-нибудь сделать!

Я обернулась. Из сервисного тоннеля вышли трое. Не солдаты в униформе, а одетые в чёрное, подтянутые мужчины и женщина с холодными, безэмоциональными лицами и компактным, но явно смертоносным оружием в руках. Они двинулись к нам, не спеша, уверенные в своём превосходстве.

Один из них поднял руку, и из его запястья выстрелила тонкая сеть. Халан с ругательством отбил её ключом, но сеть обвила его, едва не сбив с ног.

Сердце заколотилось. Страх сжал горло. Они заберут меня. Они заберут всё. Мои воспоминания. Мою свободу. Моих… моих друзей.

«Нет!» — закричало что-то внутри меня.

Я не поднимала рук. Не представляла себе никаких лучей. Я просто посмотрела на них и захотела, чтобы они остановились. Чтобы время для них растянулось, замедлилось, стало вязким, как мёд.

И мир изменился.

Звук выстрелов растянулся в низкий, противный гул. Движения нападающих стали неестественно плавными, медленными, как в замедленной съёмке. Вторая сеть, летевшая к Халану, замерла в воздухе, колеблясь, как желе. Даже мигание аварийных огней растянулось в длинные багровые полосы.

Я сама едва могла двигаться. Моё тело стало тяжёлым, каждый шаг давался с усилием. Но я видела, как глаза нападающих расширились от шока и невозможности происходящего.

— Что ты сделала? — услышала я голос Яркина. Он звучал приглушённо и растянуто, словно из-под воды.

— Я… я их… замедлила, — с трудом выдавила я. — Надолго не хватит…

— Бес! — крикнул Яркин, и его голос прорвался сквозь чавкающую, густую реальность. — Ищи выход! Быстро!

Бес, дрожа, тыкал пальцем в планшет:

— Там! Аварийный шлюз! Но он на ручном управлении! Кто-то должен остаться и держать его, пока мы не уйдём!

— Я остаюсь, — немедленно сказал Халан, сгребая с себя замершую сеть. — Бегите! Тащите её! — он кивнул на меня. — Она еле стоит.

Яркин, не споря, подхватил меня под руку. Моя сила начала иссякать. Замедление дрогнуло. Агенты Борка сделали первый, до ужаса медленный шаг вперёд.

— Хал… — попыталась я возразить.

— Не спорь с начальством, малышка, — он грубо, но аккуратно толкнул нас с Яркиным к шлюзу. — Я с ними ещё поиграю. У меня ключ есть!

Мы с Яркиным и Бесом бросились к аварийному выходу. Последнее, что я увидела, прежде чем тяжёлая дверь захлопнулась, была фигура Халана, размахивающего своим ключом перед группой медленно, но неумолимо наступающих агентов, и его крик, растянутый и низкий: «Давайте, сукины дети! Потанцуем!»

Дверь закрылась. Звук боя стих. Мы были в маленьком шлюзе, ведущем куда-то во тьму.

Я рухнула на пол, полностью истощённая. Сила ушла, оставив пустоту и тошнотворную слабость.

— Он… он остался, — прошептала я.

— Он сделал то, что должен был, — голос Яркина был жёстким, но в нём слышалась тревога. — Он дал нам время. Теперь наша очередь — использовать его с умом. Вставай, Астра. Мы ещё не в безопасности.

Он был прав. Тень Борка нависла над нами, и теперь мы знали — он не остановится ни перед чем. Но теперь мы также знали, что можем дать ему отпор. Пусть и ценой немыслимых усилий.

Бесагил дрожащими руками активировал панель управления шлюзом.

— Тоннель… он ведёт к внешним техплатформам. К нашему доку! — его голос сорвался на визгливую ноту надежды.

— Тогда вперёд, — Яркин грубо подхватил меня. Мои ноги были ватными, в висках стучало. Мы заковыляли по узкому, запылённому тоннелю, где едва мог развернуться один человек. Сзади, сквозь толщу металла, доносились приглушённые звуки боя: глухие удары, шипение бластеров и яростный, приглушённый рёв Халана. Каждый звук отзывался во мне ледяной иглой. Мы бросили его. Мы…

Мы вышли к очередному шлюзу. Бес судорожно ввёл код доступа, и створки с тихим шёпотом разошлись. Перед нами открылся знакомый вид: потрёпанный интерьер «Варяга». Мы были дома.

Яркин мгновенно рванул к командному креслу, его пальцы запорхали по панелям.

— Отстыковка! Сейчас! Бес, готовь двигатель! Астра, держись за что-нибудь!

«Варяг» с глухим стуком оторвался от корпуса станции и рванул вперёд, прочь от «Ока Хроноса». Я вжалась в кресло, смотря на удаляющуюся станцию в главный экран. Где-то там он остался. Один.

Внезапно сканеры взвыли тревогой. Из-за глыб спрятанное в тени астероидов вышло то самое небольшое судно без опознавательных знаков. Корабль Борка. Он был на перехватывающем курсе.

— Мощность на максимум! — скомандовал Яркин. — Бес, всё, что есть, в двигатели! Астра…

Он посмотрел на меня. Я поняла. Они снова хотели взять нас на абордаж. Мягко, аккуратно, чтобы не повредить «груз». Мой страх снова сменился холодной яростью. Нет. Больше нет.

Я закрыла глаза. Я не приказывала. Я не пыталась контролировать. Я вспомнила его. Его грубую ухмылку. Его верный ключ. Его крик: «Потанцуем!». Я просто… очень сильно захотела, чтобы они оставили нас в покое. Чтобы их корабль исчез. Чтобы он отстал.

Я не создавала иллюзий. Я не замедляла время. Я просто… шепнула Вселенной. И Вселенная ответила.

Двигатели корабля Борка вдруг погасли. Не взорвались, не заглохли — просто умерли, как перегоревшая лампочка. Аварийные огни на его корпусе замигали в панике. Он беспомощно закрутился в вакууме, превратившись в груду бесполезного металла.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Голова снова гудела, но пустоты не было. Была лёгкая, щемящая усталость. Я посмотрела на Яркина. Он смотрел на меня с тем самым научным восторгом, смешанным с суеверным страхом.

— Ты… что ты сделала? — Я попросила, — тихо ответила я. — И меня услышали.

Мы молча смотрели, как вражеский корабль медленно уплывает в темноту. Победа не радовала. В каюте повисло тяжёлое, гнетущее молчание, нарушаемое только гулом наших двигателей. Мы вырвались. Мы выжили. Но цена…

— Эй, учёный! — внезапно раздался хриплый, знакомый голос из динамика внутренней связи. — Ты впускать меня собираешься или как? У меня тут ключ замёрз, льдом обрастать начинает!

Мы замерли, не веря своим ушам. Яркин молниеносно переключил камеры на внешний обзор.

На корпусе «Варяга», у стыковочного узла, сидел Халан. Он был потрёпан, его скафандр дымился в нескольких местах, а в руке он сжимал свой ключ, которым буквально привинтился к обшивке. Он помахал нам в объектив, и его ухмылка видимая сквозь забрало шлема, которую я видела в последний раз перед стальным занавесом, была шире, чем когда-либо.

— Чтоб я так жил… — прошептал Яркин, и в его голосе впервые за этот день прозвучало чистое, безоговорочное облегчение.

Через пять минут мы втащили Хала внутрь. Он рухнул на пол грузового отсека, отдуваясь как выброшенная на берег рыба.

— Ну и денёк… — прохрипел он, снимая шлем. — Эти стиляги в чёрном… упёртые. Пришлось немного потанцевать с ними в прямом смысле. Заманил их в грузовой отсек с невесомостью и устроил балет. С участием моего ключа и нескольких ящиков с запчастями. — Он тяжело поднялся на ноги и посмотрел на меня. — А ты, малышка, молодец. Прикрыла по-королевски. Дал бы медаль, да все уже на запчасти пошли.

Я не сдержалась и бросилась ему в объятия. Он крякнул от неожиданности, но похлопал меня по спине своим здоровенным кулаком.

— Тихо, тихо. Всё в порядке. Я же говорил — потанцуем.

Мы стояли там, в потрёпанном грузовом отсеке — я, Халан, Яркин и всхлипывающий от счастья Бесагил. Мы были грязные и измотанные. Но мы были вместе. Мы спаслись. Мы спасли друг друга.

Тень Борка отступила. На этот раз. Но мы знали — это была лишь первая партия в начавшейся игре. И теперь мы знали свои сильные стороны. Все до одной.

ГЛАВА 10: «ДАННЫЕ С ОКА»

«Искать ответы на самой большой свалке Вселенной? Что ж, даже боги, видимо, любят выбрасывать свои черновики в помойку.»

Тишина в каюте «Варяга» была звенящей, тяжёлой, нарушаемой лишь навязчивым гулом моих собственных мыслей и ровным гудением систем корабля. Мы были на краю известного пространства, затерянные в туманности, которая служила нам временным укрытием. Халан отдраивал в душе остатки замороженной слизи со станции, его ворчание доносилось сквозь переборку. Астра спала в своей каюте — истощённая, бледная, но живая. После того как она в одиночку удерживала троих профессиональных агентов Борка, я был готов простить ей полдюжины разбитых при посадке челноков.

Передо мной на столе стоял тот самый контейнер. Внутри, под слоем защитного поля, лежал хрупкий, мёртвый цветок. Ключ. Ядро. Самая опасная и самая ценная вещь во всей вселенной, если верить полубезумным записям деда Бесагила.

Мои пальцы порхали над интерфейсом, подключая сканеры к контейнеру через серию импровизированных, чертовски рискованных переходников. Энергия, исходящая от цветка, была нестабильной. Древней. Чужой. Она не подчинялась стандартным законам физики, которые я знал. Она была похожа на музыку, записанную на языке математики, которую никто не слышал тысячелетия.

— Ну же, — прошептал я, вводя очередную последовательность команд. — Покажи мне, что ты хранишь.

Бесагил, сидевший на корточках в углу и всё ещё дрожащий от пережитого, поднял на меня свои огромные глаза.

— Вы… вы уверены, что это безопасно? Дед мог заложить системы защиты…

— Твой дед был гением, а не маньяком, — отрезал я, не отрываясь от экрана. — Он хотел, чтобы это нашли. Чтобы она это нашла. Просто… помолчи. Твоя нервозность мешает концентрации.

Данные пошли потоком. Это был не цифровой код, не двоичная последовательность. Это было нечто иное — волновая матрица, энергетический отпечаток, сверхплотный пакет информации, записанный прямо в структуру материи. Мой сканер с трудом интерпретировал это, выдавая на экран обрывки, намёки, символы на забытом языке Архонтов.

И вдруг… всё сложилось.

Фрагменты схем звёздных систем. Диаграммы энергетических потоков, совпадающие с теми, что я видел у Астры. И… координаты. Один-единственный набор координат, повторяющийся с навязчивой частотой, как наваждение.

Я откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить увиденное.

— Нет… этого не может быть.

— Что? Что такое? — подскочил Бесагил.

— Координаты, — пробормотал я. — Он указал не на базу данных. Не на библиотеку. Он указал на… свалку.

— Свалку? — Бес выглядел разочарованным.

— «Вечный Скиталец», — прошептал я, и по моей спине пробежал холодок благоговейного ужаса. — Планета-кладбище кораблей. Место, где доживают свой век устаревшие и повреждённые корабли со всей Галактики. Говорят, её ядро состоит из спрессованного металлолома толщиной в километры. Ни закона, ни власти, только мародёры и отбросы всех рас.

— И… и что там может быть? — спросил Бес, ёжась.

— Согласно этим обрывкам… там находится личный дневник Гелиоса.

В каюте повисла оглушительная тишина. Даже Халан за стенкой перестал ворчать.

— Гелиоса? — пискнул Бесагил. — Того самого… Архитектора Солнца? Созидателя?

— Того самого, — подтвердил я, снова глядя на экран. Данные были отрывочными, но совпадение было слишком точным, чтобы быть случайностью. Дед Бесагила не просто спрятал данные. Он оставил карту сокровищ. И сокровищем этим были не схемы и не формулы, а мысли одного из творцов вселенной. Его личные записи. Возможно, единственное, что могло объяснить истинную природу силы Астры и то, как ею управлять, не сходя с ума.

Дверь в каюту скрипнула. На пороге стояла Астра, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с новым, острым огоньком в глубине взгляда.

— Я что-то пропустила? Вы сказали «Гелиос»?

— Кажется, — я обернулся к ней, чувствуя, как во мне закипает знакомый научный азарт, смешанный с леденящим душу страхом, — нам предстоит поездка на самую большую мусорную свалку во Вселенной. За автографом.

Она медленно вошла, посмотрела на координаты на экране, потом на меня.

— Звучит… весело. Но это круче, чем работа в офисе.

— О, это будет не весело, — мрачно проронил Халан, появившись в дверях с полотенцем на плече. — Я был на «Скитальце» однажды.Там пахнет отчаянием, перегаром и горелой изоляцией. И это ещё самые приятные запахи.

— Но если там есть ответы… — тихо сказала Астра.

— Именно, — я окончательно утвердился в решении. — Это наш единственный шанс. Борк явно не знает об этом месте, иначе его агенты были бы уже там. ВСОМ считают «Скитальца» не стоящим внимания клоакой. Это идеальное укрытие для самой опасной тайны Вселенной.

Я встал и посмотрел на свою странную, разношёрстную команду: испуганного омутанца, уставшую, но полную решимости девушку-загадку и ворчливого механика-силача.

— Готовьтесь. Летим на помойку. Ищем дневник бога.

Халан тяжко вздохнул и почесал затылок.

— Ну ладно. Только если там есть хоть один приличный бар. А то я после вчерашнего себя чёрт знает как чувствую.

Его комичное ворчание немного сняло напряжение. Но лишь немного. Мы все понимали — это путешествие будет в разы опаснее всего, что мы пережили до сих пор. Мы шли не на заброшенную станцию, охраняемую автоматикой. Мы шли в самое пекло, в место, где нет правил, а единственный закон — это сила того, у кого больше пушек или меньше совести.

И где-то там, в этом аду из металла и отчаяния, лежала надежда на спасение. Или ключ к нашему окончательному поражению.

ГЛАВА 11: «НАЛЁТ НА СКИТАЛЬЦА»

«Быть или не быть на этой чёртовой свалке — вопрос, который я бы с радостью оставил без ответа.»

— Чтоб я так жил! «Вечный Скиталец». Опять я здесь. Как будто мало мне было первого раза.

Когда Яркин объявил наш новый «пункт назначения», у меня аж зубы заныли. Это ж надо было такому случиться — лететь на самую дрянную помойку в секторе. Опять.

Пока мы шли на сближение, я чистил свой верный разводной ключ. Не то чтобы он сильно загрязнился, но дело привычки. Да и когда держишь в руках что-то тяжёлое и надёжное, как-то спокойнее. А спокойствие тут понадобится. Ещё какое.

— Приближаемся, — донёсся из кабины голос Яркина. — Приготовиться к… ну, к чему там готовятся при посещении помойки.

Я глянул в иллюминатор. И тут мне действительно стало не по себе.

«Вечный Скиталец» — это не планета. Это болезнь. Ярко-рыжая, ржавая сфера, утыканная обломками так, что её собственную поверхность и не разглядишь. Вокруг копошились корабли — от допотопных грузовиков до вполне современных шаттлов, они сновали туда-сюда, как мухи над… ну, над тем, над чем они обычно снуют.

— Красота, да? — я обернулся. Астра стояла рядом, вжавшись лицом в своё окошко. Глаза у неё были круглые, как мои запасные подшипники.

— Это… и где мы будем искать тот дневник? — спросила она тихо.

— Где-то там, — я мотнул головой в сторону хаоса. — В самом пекле, наверное. Нам, как всегда, везёт.

Бесагил, само собой, уже задыхался в углу и бормотал что-то о «кислотных дождях», «бандах мутантов» и «неминуемой гибели». Ну, хоть одним предсказанием он был прав — банды тут точно были.

Яркин повёл «Варяга» вниз, лавируя между груд металлолома размером с небольшой астероид. Приборы зашкаливали от помех — видимо, вся планета звенела от незаконного сканирования и глушилок.

Нас, конечно, заметили. Сразу три потрёпанных корыта отвалились от общей массы и пошли на сближение. На лобовом стекле одного я даже разглядел знакомую метку — череп с двумя скрещенными гаечными ключами. Клан «Грязных Рожков». Весёлые ребята. Однажды они пытались содрать с меня кожу на абажуры. Не вышло.

— Хал, — голос Яркина был напряжённым. — Кажется, нас ждёт негостеприимный приём.

— Вижу, — я пошёл к шлюзу. — Готовлю тёплый приём.

— Без лишнего шума, — предупредил Яркин. — Мы здесь не для войн.

— А они об этом знают? — поинтересовался я, проверяя затвор бластера.

Первый корабль, рыжий и облезлый, как больная собака, поравнялся с нами и выпустил магнитную клешню. Цап-царап. Мило.

— Эй, новички! — раздался хриплый голос в общем канале. — С вас десять тысяч за парковку. И ещё двадцать — за воздух, которым вы тут дышать собираетесь. Оплата — золотом, оружием или чем покрасивее.

Я вздохнул, открыл шлюз и высунулся наружу. Ветер тут был противный, пах сваркой и горелой изоляцией.

— Слушай сюда, ржавая банка! — я крикнул в рупор, который взял чисто для вида. — У нас тут «Варяг». И у меня сегодня настроение дерьмовое. Так что сворачивай свои клешни и проваливай, пока я не решил проверить, насколько твоя посудина годится на металлолом.

На том конце немного помолчали. Потом заржали.

— Один против троих? Хорош шутить, бугай!

— Я не один, — я хлопнул ключом по косяку шлюза. — У меня тут друг есть. Весит полцентнера и очень не любит наглых типов.

В этот момент Астра, видимо, от любопытства, высунулась из-за моей спины. Её лицо, бледное и испуганное, было хорошо видно в свете прожекторов.

И тут случилось странное. Нападавшие замолчали. Потом один из них что-то пробормотал: «Смотри-ка… Глаза… Словно звёзды в ней…»

Их магнитная клешня вдруг отключилась, и корабль резко дал задний ход.

— Извиняемся! Не видели! Счастливо оставаться!

И они ретировались. Быстро. Остальные два корабля, постояв секунду, тоже развернулись и уплыли.

Я стоял, разинув рот. Астра выглядела так же ошарашенно.

— Что это было?

— Не знаю, — ответил я честно, втягиваясь обратно в шлюз. — Но, малышка, похоже, твоя рожа напугала даже этих ржавоедов.

Яркин, следивший за всем по камерам, встретил нас озадаченным взглядом.

— Интересно. Их реакция… была нетипичной. Они испугались. Но не тебя, Хал. Её.

— Может, приняли за кого-то? — предположил я.

— Или почуяли что-то, — задумчиво сказал Яркин. — Что-то, что заставляет таких, как они, держаться подальше.

Приземлились мы без дальнейших приключений на одном из бесчисленных «пятачков», заваленном обломками. Картина открылась та ещё. Безлюдные, задымлённые равнины из искорёженного металла, уходящие до горизонта. В воздухе висела едкая взвесь, пробивающая даже фильтры скафандра. Где-то вдалеке полыхали пожары, и доносились отдалённые взрывы.

— Ну, добро пожаловать в рай, — я хлопнул Астру по плечу, от чего она подпрыгнула. — Красота, да?

Она ничего не ответила, просто сжала свой скромный бластер покрепче.

— По данным, нам нужно в сектор «Старая Свалка», — сказал Яркин, изучая карту на планшете. — Это в двадцати километрах отсюда. Пешком.

— Пешком? — взвыл Бесагил. — Среди этого? Мы сгинем!

— Машину тут не протащить, — я ткнул ключом в сторону завалов. — Только пешком. Так что подбирай свои тощие ноги и пошёл. Я вперёд пойду. Астра, ты за мной. Бес, посередине. Яркин, ты замыкай и смотри в оба.

И мы пошли. Шли часами, пробираясь через горы хлама, пролезая под опрокинутыми корпусами крейсеров, обходя зловонные лужи непонятной жидкости. Я шёл впереди, чувствуя спиной их присутствие. Мой ключ был наготове. Я был их танком. Их щитом. И, чёрт возьми, я бы ни за что не позволил этой шпане тронуть моих ребят. Да, даже Беса с его вечными всхлипами.

Один раз из-за угла выскочила пара мародёров с самодельными дубинами. Я даже пистолет не стал доставать. Просто вышел вперёд, принял самый свирепый вид и рявкнул: «Идите лесом, пока целы». Они посмотрели на меня, на мои мышцы, на ключ… и пошли лесом.

Второй раз Астра споткнулась, и я её вовремя подхватил. Рука у неё была ледяная, но она тут же вырвалась, буркнув: «Я сама». Ну сама, так сама. Упрямая, как… ну, как я.

К концу пути мы все были покрыты грязью, сажей и усталостью. Но мы дошли. До гигантской, опрокинутой на бок конструкции, которую на карте отмечали как «Старая Свалка» — главное хранилище ядерных отсеков и, по слухам, всего остального.

Я остановился, оглядывая мрачный вход в это металлическое чрево.

— Ну что, учёные? Кажется, мы пришли. Теперь ваша очередь работать. А я… я постою тут. На всякий случай.

Я прислонился спиной к холодному металлу, сжимая свой ключ. Пусть они ищут свои древние секреты. Моя работа была проще — следить, чтобы у них было на это время. Чтобы никто не помешал. Чтобы моя команда была в безопасности.

И, чёрт побери, я был чертовски хорош в этой работе.

ГЛАВА 12: «СЕРДЦЕ ЗВЕЗДОЛЁТА»

«Сердце древнего корабля бьётся в такт с твоим. И в его ритме — не приказы, а просьба. Просьба быть услышанным.»

«Старая Свалка» была не складом. Это был заповедник безумия. Горы хлама вздымались до самого ржавого «неба», образуя каньоны из спрессованных корпусов, двигателей и того, что когда-то было оружием. Воздух гудел от скрытой энергии и вибрировал от шагов, эхом отражающихся в этом металлическом лабиринте. Халан шёл впереди, расчищая путь своим ключом с видом человека, копающегося в собственном гараже. Бесагил нервно прыгал за ним, а Яркин, не отрываясь, смотрел на сканер, пытаясь найти хоть какой-то след в этом хаосе.

— Сигнал очень слабый, — пробормотал он. — Он то появляется, то пропадает. Как будто что-то его маскирует.

— Может, это просто помехи? — спросила я, стараясь не наступить во что-то липкое и подозрительно светящееся.

— Нет, — покачал головой Яркин. — Это… ритмично. Как сердцебиение.

И тут я почувствовала это. Тот самый слабый зов, который вёл меня на станции. Здесь он был тише, забитый окружающим нас грохотом, но упрямый и настойчивый. Как забытая мелодия, которую никак не можешь вспомнить.

— Стойте, — я закрыла глаза, пытаясь уловить направление. — Он… там.

Я указала в сторону особенно беспорядочной груды обломков, больше похожей на случайную свалку, чем на что-либо ещё.

— Там? — скептически хмыкнул Халан. — Там даже крысы не проберутся.

— Доверься ей, — неожиданно резко сказал Яркин. — Копаем.

Мы принялись растаскивать куски металла. Халан работал своим ключом, я и Яркин тащили то, что могли, а Бесагил в основном бегал вокруг и мешался под ногами, пока не наткнулся на почти невидимый шов в опорной плите.

— Смотрите! — запищал он. — Это не просто мусор! Это… люк!

Мы расчистили площадку. Под слоем грязи и ржавчины открылся идеально круглый люк из тёмного, отливающего перламутром металла. На нём не было ни ручек, ни панелей — лишь сложный, переливающийся узор, который, казалось, двигался, если смотреть на него под определённым углом.

— Это не наш стиль, — констатировал Яркин, проводя рукой по холодной, абсолютно гладкой поверхности. — Это технологии Архонтов. Древних. Чистых.

— И как его открыть? — упёршись руками в боки, спросил Халан. — Ломом не взять.

Все посмотрели на меня. Такое уже было. Снова я была ключом.

Я медленно подошла к люку. Страха не было — только странное, щемящее чувство узнавания. Узор на люке словно затанцевал быстрее, когда я приблизилась. Я протянула руку, даже не зная, что делать. Я просто захотела увидеть, что внутри.

Мои пальцы коснулись холодного металла.

И он… растворился. Не сгорел, не расплавился — просто расступился, как вода, образовав идеальный проём. Вниз вела спиральная лестница из того же перламутрового материала, светящаяся мягким внутренним светом.

— Ну что ж, — выдохнул Яркин. — Похоже, нас ждут.

Мы спустились вниз. То, что мы увидели, заставило нас замереть. Это был не обломок. Это был целый, совершенно неповреждённый корабль. Небольшой, изящный, похожий на спящую птицу. Его интерьер был пуст и молчалив, но всё здесь дышало невероятной, вневременной мощью. Казалось, он просто ждал. Ждал кого-то.

— Сердце звездолёта, — прошептал Бесагил, касаясь стены с благоговением. — Он жив. Он просто спит.

— Данные, — напомнил Яркин, его голос дрожал от нетерпения. — Мы ищем дневник.

Мы обыскали несколько кают. Всё было пусто. Ни записей, ни приборов. Лишь в последней, центральной каюте, мы нашли его. Не книгу. Не кристалл. Небольшой, идеально гладкий шар, лежащий на пьедестале в центре комнаты.

— Это он? — неуверенно спросила я.

— Должен быть, — Яркин направил на него сканер. — Энергетическая сигнатура совпадает. Но как его активировать…

Я уже знала. Я снова подошла первой. Я положила ладонь на шар.

Комната исчезла.

Вместо неё нас окружил звёздный простор. Мы парили в космосе, и перед нами, скрестив руки, стоял он. Гелиос. Не бог. Существо. Его лицо было одновременно молодым и невероятно старым. Его глаза видели слишком много.

«Если ты слышишь это, значит, мои страхи оправдались, — заговорил он, и его голос был похож на звук рождающихся звёзд. — Значит, силу пытались подчинить, а не понять. Запереть, а не принять».

Он сделал шаг, и звёзды вокруг него сместились, показывая сложные энергетические узоры.

«Наследие Хроноса — это не оружие. Это… симфония. Гармония. Это способность чувствовать саму ткань реальности — вероятность, время, связь между всеми вещами. Мы не контролировали её. Мы… просили её о помощи. И она отвечала».

Он повернулся, и его взгляд словно смотрел прямо на меня.

«Она — это не сила. Она — диалог. Диалог с Вселенной. Ты не командуешь ею. Ты слушаешь её. И тогда она становится твоим голосом».

Изображение дрогнуло. Голос Гелиоса стал прерывистым.

«Они… боятся. Боятся того, чего не понимают. Они хотят… клетку… контроли…»

Запись оборвалась. Звёзды погасли. Мы снова стояли в пустой каюте, а шар на пьедестале потух.

Я стояла, дрожа, пытаясь осмыслить услышанное. Это была не инструкция. Это было… напутствие. Предупреждение.

— Диалог… — прошептал Яркин, его лицо было бледным. — Он говорит не о физике. Он говорит о философии. О сознании.

— Значит, я… я должна не заставлять, а просить? — выдохнула я.

— Похоже на то, — Яркин посмотрел на шар с новым пониманием. — Это объясняет, почему твои способности так непредсказуемы. Ты пыталась командовать. А нужно… слушать.

Внезапно корабль дрогнул. Свет померк, затем снова загорелся, но уже тусклее.

— Что это? — испуганно озираясь, спросил Бесагил.

— Он просыпается, — сказал Яркин. — Ненадолго. Твоё прикосновение дало ему энергию. Но ненадолго. Нам пора. Мы получили, что хотели.

Мы выбрались наружу, на унылые равнины «Скитальца». Люк за нами снова запечатался, слившись с грудой металлолома. Как будто ничего и не было.

Но мы знали. Мы знали теперь главное. Моя сила была не ключом, который нужно вставить в замок. Она была рукой, которую нужно было протянуть и ждать, когда её возьмут в ответ.

И это было одновременно прекрасно и до ужаса сложно. Как научиться слышать музыку Вселенной, когда всю жизнь слышал только статические шумы?

ГЛАВА 13: «УЧЕНИЦА И УЧЁНЫЙ»

«Учиться шептать, когда привык кричать — вот путь куда более тернистый, чем любая битва.»

Тишина на борту «Варяга» на сей раз была иного качества. Не тревожная, не угрожающая, а сосредоточенная, наполненная почти осязаемым гулом мысли. Мы ушли на максимальное расстояние от «Вечного Скитальца», затерявшись в пустом секторе, где даже свет самых ярких звёзд казался усталым. У нас было то, за чем мы охотились — ключ. Не к силе Астры, а к её пониманию. И теперь предстояла самая сложная часть: использовать его.

Я сидел в лаборатории — а точнее, в каюте, которую я с некоторой натяжкой называл лабораторией, — и в сотый раз пересматривал запись с шара Гелиоса. Голос Архонта, очищенный от помех и усиленный, звучал в наушниках, как песня.

«…Диалог с вселенной… Ты не командуешь ею. Ты слушаешь её…»

Научная часть моего мозга бунтовала. Это была не физика. Не измеримые квантовые флуктуации или манипуляции полями. Это была… поэзия. Метафизика. Но данные, снятые с Астры во время её спонтанных проявлений, упрямо твердили: это работает. Её сила реагировала не на приказы, а на её эмоциональное состояние, на её глубочайшие, неосознанные желания. Она была не рычагом, а струной, которую нужно было лишь задеть, чтобы родился звук.

Ко мне постучали. Тихо, неуверенно.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге возникла Астра. Она выглядела уставшей. На её лице читалась та же внутренняя борьба, что бушевала и во мне — борьба между скепсисом и надеждой, между страхом и любопытством.

— Яркин… Вы хотели меня видеть? — спросила она.

— Да, — я отложил планшет. — Садись. Начинаем первый урок.

Она села на табурет, скрестив руки на груди — защитная поза.

— Урок? На тему? По тому, как не взорвать случайно корабль?

— Отчасти, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Но в основном — о том, как слушать.

Я показал ей на экран, где был выведен её собственный энцефалограммный след, снятый во время инцидента на станции.

— Смотри. Вот здесь — пик страха. Ты испугалась, захотела, чтобы они исчезли. И сила отреагировала — взрывом, хаосом. А вот здесь, — я переключил запись на момент с кораблём Архонтов, — ты была спокойна. Сконцентрирована. Ты хотела понять, увидеть. И сила откликнулась — мягко, точно. Она дала тебе то, что ты просила.

Она смотрела на графики, хмурясь.

— Так что, мне теперь надо просто… хотеть помягче?

— В каком-то смысле, да, — я кивнул. — Но не просто хотеть. Чувствовать. Осознавать своё желание. Быть его хозяином, а не рабом. Страх — плохой советчик. Любопытство — куда лучше.

Я достал простой предмет — металлический шар, один из тех, что использовались для калибровки сенсоров.

— Задача первая. Не заставить его парить. Попроси его подняться.

Она посмотрела на шар с крайним скепсисом.

— Серьёзно? Я должна сказать «пожалуйста»?

— Мысленно — да, — я не сдавался. — Не приказывай. Представь, что он — часть тебя. Что он уже хочет подняться. Тебе нужно лишь… согласиться с этим.

Она закрыла глаза. На её лице появилось сосредоточенное выражение. Я следил за показаниями датчиков. Энергетический фон в комнате начал медленно повышаться. Шар на столе дёрнулся, подпрыгнул на миллиметр и с грохотом упал обратно.

Астра открыла глаза, разочарованно хмыкнув.

— Ничего не вышло.

— Напротив, — я указал на экран. — Посмотри. Чистейший, контролируемый всплеск энергии. Без скачков, без перегрузок. Ты не пыталась его сломать. Ты… прикоснулась к нему. На миллисекунду.

Она посмотрела на графики, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, которого я ждал. Огонёк учёного, видящего первый результат эксперимента.

— Правда?

— Правда. Ты сделала это. Не с помощью крика. Шёпотом.

Мы занимались ещё час. Шар то подпрыгивал, то замирал, то катался по столу. Успехи были мизерными, но для меня они значили больше, чем любое спонтанное проявление силы. Это был контроль. Рождающийся из понимания.

В какой-то момент мы оба устали. Я выключил оборудование. Астра сидела, смотря на свои руки, как будто впервые их видя.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что? — удивился я.

— За то, что не пытаетесь сделать из меня оружие. За то, что… учите меня слушать.

В её словах не было прежней колкости или недоверия. Была усталость и… признательность. И я понял, что мои чувства к ней тоже изменились. Она больше не была невольницей, артефактом, загадкой. Она была… ученицей. Невероятно одарённой и опасной, но ученицей. И я — её учителем. Эта мысль была одновременно пугающей и восхитительной.

— Завтра продолжим, — сказал я, собирая приборы. — Будем учиться не просто поднимать шар. Будем учиться чувствовать его вес. Его инерцию. И слушать его, помнишь?

Она кивнула и вышла, оставив меня наедине с гулом корабля и новыми мыслями. Я смотрел на дверь и понимал, что наша миссия окончательно изменилась. Мы больше не просто бежали и прятались. Мы учились. Я — понимать природу невероятного феномена. Она — жить с ним. И в этом странном, опасном симбиозе рождалось нечто новое. Не просто альянс поневоле. Настоящее партнёрство.

И впервые за долгое время будущее не казалось мне абсолютно безнадёжным. Оно виделось сложным, полным опасностей… но бесконечно интересным.

ГЛАВА 14: «ИГРА В КОШКИ-МЫШКИ»

«Когда мир расшатывается, хуже всего то, что осколки его бьют именно по тебе. И по тем, кого ты любишь.»

Тишина длилась три дня. Три дня относительного спокойствия, пока мы дрейфовали в пустом секторе, и я пыталась научиться «шептать» металлическим шарам, а Яркин с исступлённым видом строил какие-то теории в своей лаборатории. Три дня, когда можно было почти поверить, что мы всех обманули и нас оставили в покое.

Это была иллюзия. И она разбилась на четвёртый день.

Первой треснула связь. Яркин пытался выйти на зашифрованный канал своего старого контакта — учёного, который когда-то снабжал его диковинными гаджетами. Вместо привычного, чуть брюзгливого голоса из динамиков полился ровный, безжизненный поток угроз на языке ВСОМ. Суть сводилась к одному: «Ваш контакт задержан. Его судьба зависит от вашей сдачи. Прекратите сопротивление».

Яркин молча отключил канал. Его лицо стало каменным.

— Они меняют тактику. Перешли от силового захвата к психологическому давлению.

На следующий день пришло сообщение на личный частотный канал Халана. Видео. На нём его бывший напарник по контрабанде, старый друг, сидел в пустой белой комнате. Он улыбался в камеру и говорил, что всё хорошо, что с ним прекрасно обращаются, и что он очень хочет, чтобы Халан сделал правильный выбор… прямо перед тем, как за его спиной промелькнула тень человека в униформе ВСОМ с импактором в руке. Запись оборвалась.

Халан молча встал, вышел из кают-компании, и мы несколько часов слышали из грузового отсека оглушительные звуки того, как он что-то ломал своим ключом. Никто не пошёл его утешать.

Меня они достали иначе. Тоньше.

Во время одного из наших сеансов, когда я пыталась заставить каплю воды принять форму снежинки (получалось пока криво), на главном экране внезапно всплыло окно. На нём была женщина. С тёмными волосами и усталыми, но добрыми глазами. Она была так на меня похожа, что у меня перехватило дыхание. Это было фото из моего же сна. Из моей генетической памяти.

«Мы ждём тебя дома, дочь моя, — сказал механический, но удивительно тёплый голос. — Ты не должна скитаться с этими… преступниками. Твоё место среди звёзд. Среди своих. Вернись к нам. Мы простим всех, кто тебе помог, если ты вернёшься добровольно».

Изображение погасло. Я сидела, онемев, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Они играли грязно. Они копались в моей голове, в самых потаённых и ностальгических уголках, которые я сама только начала открывать.

Яркин молча удалил вирус, проникший в наши системы.

— Они сканируют эфир, ищут наши следы, — пояснил он без эмоций. — И используют против нас всё, что находят. Старых друзей. Старые воспоминания. Они хотят нас деморализовать. Заставить нас совершить ошибку.

Мы сменили сектор. Потом ещё один. Потом ещё. Мы не летели куда-то конкретно — мы метались, как затравленные звери, постоянно меняя курс, заглушая двигатели, прячась в хвостах комет и радиационных поясах мёртвых звёзд. Усталость, накапливаясь, становилась невидимым, но тяжёлым грузом. Мы почти перестали шутить.

Даже Халан ходил мрачный, сжимая свой ключ так, будто хотел выжать из него ответы. Бесагил, казалось, совсем перестал спать, постоянно что-то мониторя на экранах и вздрагивая от каждого щелчка.

Я чувствовала себя виноватой. Это я была причиной. Из-за меня они потеряли друзей. Из-за меня они стали беглецами в самом прямом смысле этого слова.

Как-то раз, после особенно изматывающего восьмичасового прыжка, я не выдержала.

— Может… может, стоит меня отдать? — тихо спросила я, глядя в пол кают-компании. — Они же сказали… вас простят.

Первым взорвался Халан.

— Да заткнись ты! — рявкнул он так, что я дёрнулась. — Они врут! Это же ВСОМ! Они не простят никого! А тебя… тебя они разберут на винтики, чтобы понять, как ты работаешь! Мы тебя никому не отдадим. Поняла?

Яркин поддержал его, что было удивительно.

— Он прав, Астра. Это ловушка. Они играют на твоих чувствах. Не позволяй им. Наша сила — в нашем единстве. В том, что мы знаем правду.

Их поддержка растопила лёд внутри меня. Они не сдавались. Не сдавали меня. Значит, и я не имела права.

Мы продолжали наш бег. Это была уже не просто погоня. Это была изматывающая игра в кошки-мышки, где кошки были умны, безжалостны и имели доступ ко всем нашим самым больным точкам. Они не стреляли. Они давили. И с каждым днём тиски сжимались всё туже.

Но они не учли одного. Чем сильнее они давили, тем крепче мы держались друг за друга. Мы были уже не просто командой. Мы были семьёй, загнанной в угол. А загнанные в угол семьи, как известно, самые опасные.

ГЛАВА 15: «ЖЕРТВА БЕСАГИЛА»

«Иногда чтобы стать героем в глазах других, нужно стать предателем в своих собственных. Бедный Бесагил!»

Они не понимали. Они думали, что я просто трус. Что я дрожу за свою шкуру. Они не видели, что настоящий ужас — это не страх за себя. Это страх за них.

Каждый день этой бесконечной погони был иглой в моём сердце. Я видел, как Халан стискивает зубы, вспоминая друга. Видел, как Яркин, мой мудрый, невозмутимый Яркин, по ночам просиживает у экранов с запавшими глазами, пытаясь найти лазейку, которой нет. Видел, как Астра, наша девочка, наша случайная, прекрасная ошибка, пытается улыбаться, а в глазах у неё — вина. Вина за то, что она есть.

А виноват-то был я.

Это я принёс тот проклятый контракт. Это я уговорил их лететь на Землю. Это я, со своим длинным носом и любопытством, которое уже погубило мой род, настроил сканеры андроида неправильно. Из-за меня она здесь. Из-за меня за нами охотятся. Из-за меня все они страдают.

Мы прятались в газовом облаке на краю нигде. «Варяг» затих, притворяясь мёртвым. ВСОМ были близко. Очень близко. Их корабли, чистые, бездушные, как скальпели, прочёсывали сектор. Рано или поздно они найдут нас. И тогда… тогда всё кончится для всех.

И тут я это понял. Это было так же ясно и неизбежно, как закон гравитации. Есть только один способ всё остановить. Только один шанс дать им уйти.

Они должны были меня ненавидеть. Так будет проще.

Я подождал, пока Халан заснёт, уставившись в потолок своей каюты. Подождал, пока Яркин погрузится в свои данные. Подождал, пока Астра перестанет ворочаться за стенкой.

Потом я выбрался из своего гамака. Мои руки тряслись. Всё внутри вопило от ужаса. Каждая клеточка моего тела, каждая трусливая косточка кричала: «НЕТ! СИДИ ТИХО! ПРЯЧЬСЯ!»

Но я посмотрел на спящего Халана. На его большое, честное, уставшее лицо. Он был мне как брат. Грубым, ворчливым, но братом. Он бы отдал за меня жизнь. Пришла моя очередь.

Я пробрался на мостик. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно по всему кораблю. Я сел за коммуникатор. Мои тонкие пальцы пролетали над клавишами. Я знал коды ВСОМ. Наследственное знание моего народа-слуг. Проклятие, которое теперь станет спасением.

Я вышел на их частоту. Голос в наушниках был холодным, безразличным.

— Патруль «Страж-12». Назовите себя.

Я сглотнул комок в горле. Голос дрожал, но я говорил.

— Это… это Бесагил. С корабля «Варяг». Я… я готов сдаться. И рассказать всё. Всё, что знаю о… о диверсантке. — Я чуть не подавился этим словом. — Но у меня условия. Вы отпускаете корабль. Немедленно. И гарантируете безопасность экипажу.

На той стороне коротко посовещались.

— Условия приняты. Передайте координаты вашего местоположения.

Я послал им координаты. Поддельные. В противоположном конце облака. Это займет их на время.

— Они… они ничего не знают! — выпалил я, чувствуя, как предательство жжёт мне горло. — Я их обманул! Я один во всём виноват! Я действовал один!

Я отключился и стёр логи. Всё. Мост сожжён.

Я сидел в темноте, трясясь, и ждал. Через несколько минут на экране радара я увидел, как три корабля ВСОМ разворачиваются и уходят в указанном мной направлении.

Тишина. Они купились.

Я позволил себе выдохнуть. Слёзы текли по моему лицу, но я не обращал на них внимания. Это были слёзы облегчения. Они будут жить.

Потом я написал им сообщение. Короткое. Подлое. Таким, каким они должны меня запомнить:

«Вы все идиоты. Погнались за миражом. А настоящий предатель уже давно на свободе. И смеётся над вами».

«ВСОМ предложили мне сделку. Простите. Я выбираю свою жизнь. Бегите, пока можете. Я не буду вас задерживать. Ваш Бесагил. Предатель», — я отправил это сообщение в общий чат и заблокировал панель управления. Пусть думают, что я сбежал к врагам в поисках милости. Пусть ненавидят. Ненависть — отличное топливо для бегства.

Я вышел из своего укрытия и поплёлся к шлюзу. Мне нужно было уйти до того, как они проснутся. Надеть скафандр, выйти в открытый космос и подать сигнал ВСОМ с правильными координатами. Своими.

Я был всего лишь маленьким, трусливым омутанцем. Но сегодня… сегодня моя трусость закончилась. Сегодня я был хранителем. Таким, каким должен был быть. Я охранял свою семью. Даже если цена этому — стать монстром в их глазах.

Я подошёл к шлюзу. Моя рука потянулась к кнопке. И в этот момент за моей спиной раздался тихий, спокойный голос:

— Куда это ты собрался, Бес?

Я обернулся. В проёме двери стоял Яркин. В его руке был чай. И его взгляд был не гневным. Не предательским. Он был… печальным. И понимающим.

Он всё знал.

ГЛАВА 16: «НЕВОЗМОЖНОЕ РЕШЕНИЕ»

«Быть благоразумным и бежать или быть безрассудным и броситься на выручку? Вопрос, на который сердце отвечает быстрее разума.»

Тишину на «Варяге» разорвал оглушительный, животный рёв. Это был Халан. Он ворвался в кают-компанию, сжимая в руке планшет, его лицо было искажено такой яростью и болью, что мне стало физически страшно.

— ОН! ЭТОТ КРОШЕЧНЫЙ, ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ЧЕРВЯК! — он швырнул планшет об стену, и экран разлетелся на осколки. — ОН ПРОДАЛ НАС! ПРОДАЛ ТЕБЯ! ИЗ-ЗА СОБСТВЕННОЙ ТРУСОСТИ!

Я подняла свой планшет. Сообщение горело на экране короткими, ядовитыми строчками. Каждое слово было ударом ножа. «Простите… Я выбираю свою жизнь… Ваш Бесагил. Предатель».

Что-то во мне оборвалось. Нет. Не могло быть. Не этот испуганный, верный, нелепый Бес, который делился со мной своими страхами и историями о деде. Это была ложь. Должна была быть.

Я подняла глаза на Яркина. Он стоял у входа, бледный, но странно спокойный. Он смотрел не на разъярённого Халана, а на меня.

— Это неправда, — тихо сказала я. Голос звучал хрипло, но твёрдо.

— НЕПРАВДА? — взревел Халан. — Да он сам признался! Сбежал, подлая тварь, пока мы спали! Я его сейчас найду и…

— Он не сбежал, — перебил его Яркин. Его голос был ледяным и чётким. — Он сдался ВСОМ. Добровольно. Чтобы отвлечь их корабли от нас. Он послал им фальшивые координаты, а это сообщение… — он мотнул головой в сторону осколков, — это прощальный подарок. Чтобы мы его не искали. Чтобы мы бежали.

Воздух вырвался из моих лёгких. Так. Так это было гораздо больше похоже на правду. На нашего Беса. На труса, который в самый нужный момент нашёл в себе каплю безумной храбрости.

Халан замер, его ярость сменилась полным недоумением.

— Зачем? Нафига ему это? Мы бы выкрутились!

— Нет, — покачал головой Яркин. — Не в этот раз. Они нашли наш след. Они бы взяли нас через час. Максимум. Он это понял. И принял решение.

В каюте повисла тяжёлая тишина. Мы стояли — я, Яркин и ошеломлённый, опустошённый Халан — и понимали, что оказались на развилке дорог и должны выбрать путь. Бежать. Использовать его жертву. Или…

— Мы идём за ним, — сказала я.

Оба посмотрели на меня. Халан с надеждой. Яркин с… усталой мудростью.

— Астра, это… — начал он.

— Мы идём за ним, — повторила я, и в голосе зазвучали нотки, которых раньше не было. Не просьба. Не вопрос. Решение. — Он наш. Он семья. Мы не бросаем своих.

— Это ловушка! — Яркин ударил кулаком по столу, и я вздрогнула. Он редко терял самообладание. — Они будут ждать! Они используют его как приманку! Мы все погибнем!

— Тогда мы погибнем вместе! — выдохнула я. Слёзы наконец выступили на глазах, но голос не дрогнул. — А иначе какой во всём этом смысл? Мы спасаемся, чтобы что? Чтобы жить с мыслью, что мы бросили того, кто отдал за нас всё? Чтобы я стала очередным Хроносом, который прячется и позволяет другим умирать ради своего спокойствия? Нет.

Я сделала шаг к нему.

— Вы учили меня слушать. Слушать Вселенную. Так вот она мне говорит — это неправильно. Он не заслужил быть разменной монетой. Он заслужил, чтобы за ним пришли.

Я посмотрела на Халана.

— Ты же сказал. Вы никому меня не отдадите. Значит, и его не отдадим.

Халан молча кивнул, сжимая свои огромные кулаки. Его взгляд говорил всё.

Яркин закрыл глаза. Он видел все риски. Все вероятности. И все они вели к катастрофе.

— Это самоубийство, — прошептал он.

— Это выбор, — возразила я. — Мой выбор. Я — та самая «собственность», из-за которой весь этот сыр-бор. Значит, я решаю. Мы идём за ним.

Я обвела взглядом их обоих. Это был не импульс. Не эмоция. Это было холодное, кристально ясное понимание. Я готова была рискнуть всем — своей свободой, своей жизнью, даже их жизнями — чтобы спасти того, кто рискнул ради нас всем. Потому что иначе мы были бы не лучше ВСОМ.

Яркин смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно, очень медленно кивнул. В его глазах читалось не одобрение. Признание.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Мы идём за ним. Но мы делаем это с умом. Не геройством. Стратегией.

Он повернулся к консоли.

— Халан, готовь всё, что стреляет. Астра… — он посмотрел на меня, — готовься. Тебе придётся не просто слушать. Тебе придётся говорить. И говорить так, чтобы вся Вселенная услышала.

Я кивнула, чувствуя, как страх сменяется странным, холодным спокойствием. Это был мой первый настоящий приказ. Моё первое решение как лидера. И я не сомневалась в нём ни на секунду.

Мы шли выручать своего. И чёрт с ними, со всеми вероятностями.

ГЛАВА 17: «РЕЙД НА БАЗУ ВСОМ»

«Обмануть целую империю, подсунув ей вымысел? Что ж, ради спасения друга я готов пролить не слезы, а реки крови.»

План Яркина был безумен. Гениален и абсолютно безумен. Мы не могли пробиться на базу ВСОМ силой — их щиты и огневая мощь превратили бы «Варяг» в решето за секунды. Мы не могли подкрасться — все подходы прощупывались сканерами. Оставался один вариант — создать иллюзию нас

— Они ищут энергетическую сигнатуру «Варяга» и тебя, — объяснял Яркин, выводя на экран схему базы. — Но они ищут сильную сигнатуру. Всплеск. Мы дадим им то, что они хотят. Ты создашь иллюзию. Иллюзию «Варяга», идущего на таран в другом секторе. Это вызовет переполох. Все их ресурсы будут брошены туда.

— А мы? — спросила я, с трудом представляя, как можно создать призрак целого корабля.

— Мы будем здесь, — он ткнул пальцем в слабый, едва заметный участок на схеме. — Служебный шлюз для экстренной эвакуации персонала. Мы подойдем на малых оборотах, под прикрытием твоей «слепой» зоны.

— Слепой зоны? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я едва научилась шептать шарам.

— Ты должна сделать нас невидимыми для их датчиков, — взгляд Яркина был серьёзен. — Не физически. Просто… убедить их, что нас нет. Что мы — пустота. Шум. Статический разряд.

Это звучало как просьба остановить Солнце. Но я кивнула. У нас не было другого выбора.

Когда пришло время, я закрыла глаза в своей каюте, отключив все лишние мысли. Я не приказывала. Я просила. Я представляла «Варяг» — каждый его болт, каждую царапину на краске, гул его двигателей. Я наполняла этот образ силой, делала его ярким, кричащим, неотвратимым. И я отпустила его — далеко-далеко от нас, в пустоту.

А потом я сделала обратное. Я обняла наш настоящий, тихий, старый корабль. Я окутала его тишиной. Пустотой. Я представляла, как волны сканеров скользят по его корпусу, не находя зацепок, не видя ничего, кроме безжизненного пространства. Это было похоже на то, чтобы одновременно петь оперу и шептать колыбельную. Мозг трещал по швам, из носа потекла кровь. Но я держалась.

— Иллюзия сработала! — донёсся голос Яркина, приглушённый, будто из-под воды. — Они клюнули! Идут на перехват!

Наш тихий «Варяг», невидимый и беззвучный, подобрался к служебному шлюзу. Халан, закованный в скафандр и сжимающий свой ключ как древний воин свою секиру, ждал у шлюза. Его роль была простой — когда откроемся, проложить путь. Силой.

Люк открылся беззвучно. Мы выскользнули в узкий, белый коридор. Воздух пах стерильной чистотой и страхом. Где-то вдалеке гудели сирены тревоги — их вызвал мой «призрак».

— Держись близко, — прошипел Халан, двигаясь вперёд с удивительной для его габаритов грацией.

Мы шли по пустым коридорам. Я продолжала держать «купол» невидимости вокруг нас, чувствуя, как силы тают с каждой секундой. Внезапно из перекрёстка вышли два охранника. Они не увидели нас — их взгляды скользнули мимо, словно мы были стеклом. Но один из них что-то пробормотал в коммуникатор:

— …кажется, какой-то системный сбой в секторе G7…

Они почуяли что-то. Край иллюзии.

Я сжала кулаки, заставляя пустоту вокруг нас сгуститься, стать гуще, абсолютнее. У меня закружилась голова. Охранники почесали затылки и пошли дальше.

Яркин, сверившись со схемой, указал на дверь без опознавательных знаков:

— Там. Допросный блок. Он там.

Халан без лишних слов упёрся плечом в дверь. Скребущий звук, удар — и дверь поддалась. Внутри, прикованный к стулу, сидел Бесагил. Он был бледный, испуганный, но целый. Увидев нас, его глаза округлились от неверия.

— Вы… вы чего пришли? — его голос сорвался на шёпот. — Я же написал… Я…

— Заткнись, идиот, — грубо прорычал Халан, ломая наручники своим ключом. — Идём домой.

В этот момент по всему комплексу раздался новый, оглушительный вой сирены. Другой тональности. Они поняли, что их обманули. Они вычислили нас.

— Время вышло! — крикнул Яркин. — Бежим!

Мы рванули обратно по коридору. Теперь не было смысла в тишине. Теперь был смысл в скорости. Халан бежал впереди, расчищая путь, как таран. Я и Яркин тащили за собой обессилевшего Беса.

Из-за углов, дверей и комнат выбегали ошалевшие охранники. Халан работал своим ключом и бластером, не давая им приблизиться. Я больше не пряталась. Я отталкивала их волнами силы, опрокидывая, сбивая с ног, создавая хаотичные всплески энергии, которые глушили их приборы, отключали оружие и ослепляли их.

Мы ворвались обратно на «Варяг». Люк захлопнулся. Яркин бросился к креслу пилота.

— Держись! — крикнул он, и «Варяг» рванул с места, сдирая с док-станции куски обшивки.

Я рухнула на пол, ничего не видя и не слыша от изнеможения. Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание уплыло, — это сильная рука Халана, которая подхватила меня, и тихий, прерывистый шёпот Бесагила:

— Простите… Спасибо… Простите…

Мы сделали это. Мы сунули голову в пасть льва и вырвали своего товарища. Ценой невероятного риска. Ценой моих последних сил.

Но мы были вместе. И это того стоило.

— А у меня для вас подарок, — раздался голос Хала, стоявшего у закрытого входного люка и державшего за шиворот агента ВСОМ, — прихватил по дороге.

ГЛАВА 18: «ЦЕНА ПРАВДЫ»

«Узнать правду — всё равно что сорвать печать с древнего склепа. И теперь уже не спрятаться от того, что из него вырвалось.»

Тишина на «Варяге» была иной. Не звенящей от страха и не напряжённой от погони. Она была тяжёлой, густой, как смола, наполненной отзвуками только что отгремевшего боя и горьким вкусом спасения, которое ощущалось как поражение.

Мы были в крови, в пыли, в синяках. Халан, прислонившись к стене, тяжело дышал, потирая сломанное ребро. Яркин лихорадочно латал дыры в системах корабля, чтобы мы могли хоть как-то двигаться. Бесагил сидел, закутавшись в одеяло, и молча смотрел в пол, всё ещё не веря, что он здесь.

Мы сделали это. Мы вырвались из самой укреплённой базы ВСОМ. Мы были вместе. Мы были живы.

И мы везли с собой груз, который был тяжелее любого украденного золота.

В грузовом отсеке, пристёгнутый к стулу импровизированными наручниками, сидел наш «трофей» — агент ВСОМ, тот самый, что вёл переговоры о «передаче груза». Его имя было Лоренц. Он был не солдатом. Он был чиновником. И он был напуган до смерти. Именно этот страх и заставил его говорить, когда Яркин холодно поинтересовался, почему за нами не выслали весь флот, чтобы раздавить нас, как букашку.

— Они… они не хотели вас уничтожать, — его голос дрожал, слова путались. — Особенно её. Приказ был… задержать. Вернуть живой и невредимой. Любой ценой, но… аккуратно.

— Зачем? — спросил Яркин, его лицо было каменной маской. — Чтобы устроить показательный суд? Чтобы разобрать на части?

Лоренц нервно засмеялся. Звук был противным, похожим на лай больной собаки.

— Суд? Нет. Что вы… Вы же не понимаете! Совет в панике! Система даёт сбои. Целые сектора выходят из-под контроля. Восстания, коррупция, хаос! Им нужен… порядок. Нужен символ. А она… — он кивнул в мою сторону, — она единственная, кто может его восстановить. Её сила… её происхождение… это легитимность. Древняя, как сами звёзды. Они хотят посадить её на трон. Сделать марионеткой. Новым Хроносом, который наведёт порядок. Их порядок.

В каюте повисло ошеломлённое молчание. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Они не хотели меня убить. Они хотели меня короновать. Сделать иконой. Печатью одобрения на своей тирании.

— А Борк? — тихо спросил Яркин. — Кто он? Конкурент?

Лоренц снова захихикал.

— Борк? Он… авантюрист. Мятежник. Член Совета, который считает, что силу не нужно выставлять напоказ. Её нужно… присвоить. Взять себе. Он хочет не марионетку на троне. Он хочет быть троном. Он хочет выжать из неё всё, чтобы стать новым богом. Он действует без санкции Совета. Поэтому его методы такие… грубые.

Всё сложилось в ужасающую, чудовищную картину. Я была не просто беглянкой. Я была призом в войне между двумя гигантскими силами. Одни хотели использовать меня как щит для своей власти. Другой — как меч для узурпации этой власти. И не было никого, кто хотел бы просто… оставить меня в покое. Кто видел бы во мне просто человека.

Я посмотрела на свою команду. На Яркина, в чьих глазах бушевала буря из страха и интеллектуального азарта. На Халана, сжимающего кулаки, готового снова ринуться в бой. На Бесагила, который смотрел на меня не со страхом, а с… преданностью. С верой.

Они были моей семьёй. Моим единственным настоящим домом во всей Вселенной.

Лоренц что-то ещё бормотал, умоляя о пощаде, что-то о «великом благе» и «стабильности». Но я его уже не слышала.

Я подошла к иллюминатору. Звёзды медленно плыли за стеклом. Безразличные. Вечные. Они были здесь до всех этих игр в богов и императоров. И останутся после.

Раньше я была жертвой. Потом — ученицей. Потом — беглянкой. Потом — лидером.

Теперь я была призом. Разменной монетой. Символом.

Но это было то, чего они хотели. Не то, кем я была.

Я обернулась к ним. К своей команде. К своей семье.

— Я не буду их марионеткой, — сказала я. Голос звучал тихо, но он резал тишину, как стекло. — И не буду чьим-то оружием.

Я посмотрела на каждого по очереди.

— Если они хотят войны… если они хотят порядка… пусть получат и то, и другое. Но не по их правилам.

Я сделала паузу, позволяя словам обрести вес.

— Мы не будем просто бежать. Мы будем… вмешиваться. Там, где они бессильны. Там, где их бюрократия и жажда власти губят людей. Мы уже не просто «Кирка». Мы… — я искала слово.

— Гроза титанов, — неожиданно сказал Халан, и его лицо расплылось в ухмылке.

— Хранители настоящего порядка, — добавил Яркин, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь.

— Семья, — прошептал Бесагил.

Я кивнула. Да. Именно.

— Мы будем теми, кто мы есть. И мы будем делать то, что считаем правильным. Не для них. Для нас. Для всех, кто застрял между молотом и наковальней.

Я посмотрела на звёзды. Они были больше не бегством. Они стали полем боя. Моим полем боя.

— Они хотят меня использовать? Пусть попробуют. Но игра пойдёт по нашим правилам.