Земля зомби. Справедливость торжествует

Глава 1. Неожиданный визит

Колонну неожиданно появившихся броневиков мы встретили во всеоружии, заняв позиции у окон и внимательно наблюдая за машинами, ползущими по улице в сторону нашего дома. Я, как и Артём, был уверен, что колонна из десятка бывших инкассаторских броневиков могла принадлежать только Рынку, но тревожные мысли всё равно не выходили из головы. А вдруг появились какие-нибудь тёмные лошадки, у которых ресурсов было больше, чем у Рынка? Как, например, те люди, которых видели бывшие сироты на очистных сооружениях.

Мои опасения были развеяны, когда колонна бронемашин остановила своё движение и из третьего от начала колонны автомобиля вылез Гестаповец собственной персоной. Подойдя к калитке, он приветливо помахал рукой и закурил, ожидая нашей реакции. Оставив всех на стрелковых позициях, я отправился к «высокому гостю», почтившему нас своим неожиданным визитом.

Открыв калитку, я протянул руку для приветствия, внимательно осматривая Гестаповца. В полной экипировке я его никогда ещё не видел, поэтому мне было немного непривычно видеть его перед собой во всеоружии, да ещё и за пределами территории Рынка.

Гестаповец не изменил своему пристрастию к черному цвету и был всё так же в своей форме, которая, впрочем, ничем не отличалась от той, что носила вся охрана Рынка. Занимая высокую должность в иерархии Рынка, он не выделялся внешними атрибутами власти в виде больших золотых звёзд на погонах, не носил на груди целые иконостасы орденов и медалей, ему не нужно было показательно подчеркивать свою власть и доказывать свой авторитет, потому что за прямолинейность и простоту к тем, кого Гестаповец считал нормальными, люди били преданы ему и безгранично уважали. Как и за то, что к врагам он был беспощаден и жесток, искренне считая, что всякие ублюдки, перешагнувшие рамки, которые люди не должны перешагивать, не заслуживают к себе человеческого отношения.

Сейчас Гестаповец был похож на машину для убийства. На его разгрузочном жилете висело множество подсумков со снаряжёнными магазинами, три гранатных подсумка, аптечка, сухарка, рация. На бедре была черная тактическая кобура с пистолетом внутри. Также на видном месте он закрепил два ножа, но не удивлюсь, если ещё как минимум один нож и пистолет были спрятаны от глаз стороннего обывателя где-то на его теле. Если прибавить ко всему этому пару длинноствольных винтовок, которые он оставил в автомобиле, и его профессиональные навыки убивать людей, то не завидую я тем, кто отважится оказаться на его пути с недобрыми намерениями.

Но несмотря на то, что Гестаповец был сейчас похож на киборга-убийцу из какого-нибудь старого боевика, а в застывших неподвижно автомобилях находились его верные соратники, подготовленные не хуже, чем он сам, меня смущал тот факт, что он покинул территорию Рынка, которую никогда не оставлял без присмотра, предпочитая лично вникать в каждую мелочь и контролировать безопасность, постоянно держа руку на пульсе.

Пожав в приветствие его крепкую руку, я успел рассмотреть его непривычную экипировку и спросил:

– Последнее время мало кто любит сюрпризы, даже если это внезапный визит хорошего человека. Что-то случилось на Рынке?

– Не только на Рынке. Может, пригласишь меня в гости или так и будешь держать на улице у ворот? – уклончиво ответил он.

После его слов я осознал, что был так обескуражен неожиданным появлением гостя, что действительно неуважительно держу его на улице, не приглашая пройти в дом. Сделав на лице виноватую улыбку, отвечаю:

– Прошу меня простить, внезапное появление колонны броневиков немного напрягло и сбило меня с толку. Вам у нас в доме всегда рады.

– Ну, тогда пойдём, у меня не так много свободного времени, а визит к вам вообще не планировался, просто вспомнил, что ваша берлога по пути моего маршрута, и решил ненадолго заглянуть, поделиться свежими новостями.

Я проводил Гестаповца на кухню. Поздоровавшись со всеми, он вежливо отказался от еды, но согласился выпить горячего чаю со свежей домашней выпечкой. Сделав пару глотков горячего ароматного напитка, он произнёс:

– Как вы понимаете, я не просто так покинул Рынок. Толкнула меня на это возрастающая с каждым днём активность проклятых сектантов. Не тех сектантов, которые безобидные и бьют лбом по полу, поклоняясь куриному богу, а других, шизанутых сатанистов, которые обосновались в центре города, и теперь с каждым днем начинают наглеть, расползаясь по городу, совершая ритуальные убийства людей.

Проговорил он и сделал очередной глоток чая.

Воспользовавшись возникшей паузой, Кузьмич, со свойственной ему бестактностью, задал вопрос:

– А чё вы их не перехерачите? У вас самая большая армия и лучшее вооружение из того, что я видел за последние полгода!

Гость поставил кружку обратно на стол и ответил:

– Будь это обычные бандиты, я бы уже давно так и поступил. Но тут всё гораздо сложнее и запутанней. Эти уроды не первый год занимаются хернёй, поклоняясь своему тёмному владыке, и за эти годы хорошо отточили мастерство кооперации, скрывая своё мерзкое увлечение от окружающих людей. Поэтому даже среди вас сейчас может находиться один из сектантов, а вы это не узнаете до того момента, пока он вам всем во сне не перережет горло.

Гестаповца прервала бабулька, произнеся сердитым голосом:

– Ты, мил человек, за языком следи, а то не посмотрю на твою армию, ожидающую тебя внизу, и тресну скалкой по голове, чтобы думал, что говоришь!

Гестаповец посмотрел на воинственно сверкающую глазами бабульку и улыбнувшись произнёс:

– Может, пример не совсем корректный, но смысл его понятен. Проклятые фанатики хорошо владеют искусством конспирации, и мне не удалось вычислить у себя их шпиона. И это при том, что я твердо уверен, что он есть, а у меня по всему Рынку свои глаза и уши. Тем не менее, три отряда поисковиков пропали, а потом были обнаружены со следами зверских пыток и вырезанной пирамидой с кровавым глазом на теле. Я в такие совпадения не верю. А новости последних дней вообще заставили меня покинуть Рынок и отправиться в ближайшие крупные анклавы с предложением, объединившись в единый фронт, дать бой сектантам.

Пока гость делал очередной глоток чая, я задал ему вопрос:

– Как я понимаю, проблема очень серьезная, если вы хотите объединить силы всех известных поселений?

– Сектанты выбрались из центра, и теперь режут людей по всему городу. К тому же, из центра города в разные стороны начали движение орды мертвецов, как будто ими кто-то руководит, направляя их. Разведчики докладывают, что никогда такого не видели, зомбаков невозможно сосчитать. Численность самих сектантов нам неизвестна, но, боюсь, их тоже немало, поэтому возникшая угроза может существенно испортить всем жизнь, и впервые за полгода требуется создание сводной армии.

Сделав очередной глоток чая, он поставил на стол опустевшую кружку и сказал:

– Мне нужно выдвигаться в Нововоронеж. На вас в битве против сектантов, которой я дал кодовое название «Священная война», я могу рассчитывать?

– Да. – без колебания ответил я.

Гость удовлетворённо кивнул:

– Вы, как всегда, не обманули мои ожидания. Спасибо за вкусный чай, мне нужно ехать, время не ждёт. – проговорил Гестаповец и, попрощавшись со всеми, отправился на выход.

Перед калиткой он молча пожал мне руку и снова занял место в третьем броневике, колонна плавно тронулась. Проводив автомобили взглядом, я вернулся в дом. Зайдя на кухню, я поймал на себе взгляды домочадцев, которые, сидя в полнейшей тишине, ожидающе смотрели на меня. Сев за стол, я коротко спросил:

– Что?

– В смысле «Что»?! Ты зачем подписался на эту священную войну, крестоносец недоделанный?! Как будто у нас своих войн мало! Настолько мало, что вчера пришлось голосовать, с кем воевать в первую очередь! – тут же накинулся на меня Кузьмич.

Все остальные оказались более сдержанными и просто смотрели на меня, ожидая ответа.

Я не стал делать театральных пауз, и просто ответил:

– А что, по-твоему, нужно было отсидеться в стороне? Может, ты забыл, как нам помогли с бандой Фартового? Если забыл, то я напомню, что там погибли и получили ранения ребята Гестаповца. Или ты считаешь, что мы за городом и нам ничего не угрожает? Так от нашего загородного жилья до Воронежа рукой подать. Представляешь, как будет весело, если я сейчас ответил бы ему, что это не наша проблема, а через неделю сюда нагрянет толпа сектантов и возьмёт дом в осаду? У кого ты тогда будешь просить помощи, у Шамана и Шрама?

Кузьмич молча слушал мою речь, под конец он сделал виноватое лицо и ответил:

– Ты прав, я что-то ляпнул на эмоциях, не подумав. За себя я не переживаю, моя жизнь на всём её протяжении и ломаного гроша никогда не стоила. Но у нас в доме появляется всё больше женщин и детей, за которых мы несем ответственность!

Произнёс он, оправдываясь, и посмотрел на Ведьму, которая слушала его слова, сидя с невозмутимым видом.

Повисла неловкая тишина, которую нарушил Виктор. Поправив очки, он произнёс:

– Это хорошо, что мы вписались в тему с сектантами. Именно сейчас происходят процессы становления новых центров силы. Рынок, несмотря на свои капиталистические корни, живет по логичным, справедливым и человеческим законам, поэтому лучше союзника нам не найти. А одним, несмотря на то, что у нас немало оружия и боеприпасов, запасы еды и своя скважина, нам не выжить. Рано или поздно сюда заявится серьезный противник, не важно кто это будет: толпа сектантов или крупная банда. Мы сейчас сплочённые и многим можем обломать зубы, но не стоит тешить себя иллюзиями, что любой враг нам по плечу.

– Вот ты жути нагнал! А самое главное — я услышал пго капитализм и не услышал пго коммунизм. Боюсь, тепегь внезапно может пойти снег. Но в целом, я с тобой согласен, далеко не каждый вгаг нам позубам и дгужба с Гынком, скгеплённая совместными боевыми опегациями и кговью, — самый лучший из возможных вагиантов. – проговорил Артём.

Обсуждения, вызванные внезапным визитом Гестаповца, довольно быстро утихли. Все понимали, что с Рынком необходимо поддерживать теплые отношения. А сектанты, которые начали убивать людей по всему городу, заслуживают смерти даже больше, чем банда, на которую мы планировали налёт.

После того, как закончилось обсуждение по поводу нашего участия в «священной войне», я сказал:

– У нас есть в запасе как минимум пару суток, пока Гестаповец объездит все анклавы и проведёт переговоры. Потом, по возвращении на Рынок, он ещё какое-то время будет всё планировать. Поэтому предлагаю сейчас устроить получасовой перекур, а после него обсудить завтрашнюю атаку на бандитское логово.

– Не понял, мы что, завтра поедем мочить этих мразей? – удивленно спросил Кузьмич.

На что я ему ответил:

– А что тебя удивляет? Ты же больше всех недавно переживал, что у нас много нерешённых дел, вот завтра и начнем их решать, время вроде позволяет.

– Всё пгавильно, пока газведданные, полученные нами, соответствуют истине, тянуть нет смысла.– подержал меня Артём.

Кузьмич понял, что лучше ему сейчас не выступать, и промолчал в ответ. Я прекрасно понимал желание Кузьмича спокойно провести время, находясь рядом с ведьмой, но недаром же говорят, что делу время, а потехе час. У него времени даже больше, чем час, до завтрашнего утра, пусть и за это спасибо скажет. Успеет ещё наворковаться, тоже мне голубь сизокрылый. Хотя, судя по его седым волосам, скорее, белый орел.

После непродолжительного отдыха, который я потратил на то, что курил на улице, а после игрался с собакой, мы приступили к детальному обсуждению плана атаки, проведя за этим мероприятием время до позднего вечера.

Глава 2. Неожиданная встреча

Утро началось спокойно, меня разбудила жена, сунув под нос чашку с кофе. Я успел неспеша покурить и принять душ перед ранним завтраком.

У народа за столом были сосредоточенно серьёзные лица, что было вполне объяснимо – нам, после быстрого завтрака, предстоял выезд из дома. А после того, как мы спрячем машины, марш-бросок до бандитского логова и целый день скрытного наблюдения за ним. Штурм было решено начинать по классике, под утро, в час «собачей вахты», когда самый крепкий сон и даже часовые, как правило, рассеянные и невнимательные.

Для осуществления поездки нам пришлось произвести рокировку по дежурствам, была очередь Артёма и его жены, но Артём, как лучший снайпер в группе, был нам необходим для отстрела бандитов. Решилось всё довольно легко: Павел сам согласился остаться на охране дома, аргументировав это тем, что уже привык дежурить.

Я был этому только рад, Павел, пока залечивал раны, нанесённые ему безумными малолетками в торговом центре, много времени провел сидя дома. Он не притирался в боевых условиях, как все остальные члены группы, но зато лучше всех обращался со стационарной рацией.

Нужно будет потом поговорить с ним, если он не рвётся наружу, то пусть сидит в доме. Стреляет он хорошо, радист от бога, идеальная кандидатура на охрану дома.

Подготовка к выезду стала для нас привычным ритуалом и много времени не заняла. Всё было, как всегда, не считая усиленного продуктового пайка в рюкзаках. Неизвестно, как всё может обернуться, с учётом того, что машины будут далеко спрятаны, а нам почти сутки придётся безвылазно сидеть в доме напротив логова бандитов.

Попрощавшись с теми, кто остаётся дома, выслушав их напутствия и пожелания удачи, мы выехали со двора дома, как всегда, используя для перемещения два бывших инкассаторских броневика. Которые с наступлением весны подверглись небольшим переменам и сменили свои цвета. Благо, теперь это не требовалось регистрировать в ГАИ, а запросы на качество малярных работ стали максимально занижены, поэтому мы сами поменяли цвет автомобилей, нанеся краску с помощью никому ненужных баллончиков, которые всё ещё легко можно было найти в почти нетронутых магазинах с автоэмалью.

Теперь автомобили были серого цвета, с черными разводами. Поскольку снега больше не было, белый цвет сильно бросался в глаза издалека, а теперь они сливались с пыльным и грязным городом.

Конечной точкой нашего маршрута был частный сектор на ваях, там мы планировали найти укромное место и спрятать автомобили.

Под размеренное урчание двигателя весело покачался страус на зеркале, реагируя на появившиеся в асфальте трещины. Прошло всего лишь полгода с того момента, как городом перестали заниматься различные службы, и природа начала уверенно завоевывать свои территории назад. Дороги, покрытые асфальтом, больше никто не ремонтировал, в некоторых местах стали появляться трещины и ямы. А сейчас, в самый разгар весны, по всему городу стали стремительно разрастаться кусты, разбавляя серость мертвого города своей яркой зеленью. Если различные эко-активисты выжили, то, наверное, прыгают от счастья. Даже в своих самых смелых мечтах никто из них не прогнозировал такого масштабного снижения воздействия человечества на природу планеты.

Город быстро зарастал зеленью, иногда маленькие кустики торчали посреди дороги, прорастая из трещин в асфальтовом покрытии. Вид зарастающего мертвого города с брошенными на дороге раскуроченными автомобилями навеивал тоску.

К счастью, непродолжительная поездка, кроме испорченного настроения и грустных мыслей, больше никаких сюрпризов не преподнесла. Редкие зомби — новые хозяева города, провожали наши броневики злобными взглядами. Одиночки и небольшие стайки мертвецов были бессильны против тяжелых бронированных фургонов. Некоторые из тех, кто оказывался на пути нашей небольшой колонны, без малейшей тени страха кидались навстречу машинам, чтобы в следующую секунду с переломанными костями отлететь в сторону.

Мы проехали по улице Ильюшина, мимо печальной известной заправки, от которой сейчас остались лишь обгорелые останки. На кольце повернули направо, на переулок Отличников. Немного проехав по нему, после разгромленной автозаправки с разбитыми витринами и стёклами свернули ещё раз направо, на улицу Красный Октябрь.

Сделано это было не для того, чтобы порадовать Витю таким коммунистическим названием улицы. Просто это было самое начало частного сектора, где можно спрятать автомобили. И отсюда было недалеко до железной дороги, перейдя которую мы оказывались в районе авиазавода, поблизости от бандитского логова.

Свернув с дороги, мы ехали по частному сектору, разглядывая одноэтажные частные дома. Все они выглядели заброшенными. В одном месте пожар уничтожил сразу пять домов, стоявших рядом друг с другом, что не было редкостью. Пожары уничтожили немало различных строений в городе, прежде чем пропал газ и электричество. После того, как город лишился всех благ цивилизации, пожары стали редкостью, и теперь случались в основном только из-за людей.

Нужный нам дом нашелся примерно на середине улицы. Сам дом нам был безразличен, интерес вызвали его высокие ворота — если во дворе будет достаточно места для двух броневиков, то их не будет видно с улицы. Как раз то, что мы искали, колеся по улицам частного сектора.

Дом, как и все другие дома на улице, выглядел заброшенным. Мы специально ехали медленно, рассматривая запыленные окна и поросшие травой дорожки, ведущие к домам. Конечно, нельзя было исключать вариант, что где-то люди всё же были, просто не хотели выдавать посторонним своё жильё и выходили с другой стороны двора, но других вариантов у нас особенно не было, а риск есть везде и в любом деле.

К тому же был расчёт на то, что даже при обнаружении кем-то из людей броневиков, они не смогут их вскрыть, а громко орущая сирена сигнализации приманит со всей округи зомбаков и отобьёт такое желание.

Остановившись перед заинтересовавшим нас домом, мы выбрались на улицу. Мертвецы со всей улицы радостно устремились к нам, как будто скучали по живым людям. Но все в отряде знали их истинные побуждения, поэтому, повесив автоматы за спины, вооружились холодным оружием. Патроны следовало экономить, к тому же лишний шум нам был не нужен. Мертвецов было примерно два десятка, но они не представляли угрозы, поскольку, растянувшись на всю улицу, до нас доходили по одному.

Убийство зомби стало делом обеденным, поэтому я без лишних эмоций успокоил одного, проломив ему голову так полюбившимся мне пожарным топориком. Его малые размеры и удобная прорезиненная ручка делали этот инструмент невероятно удобным. Тем более, у него, помимо лезвия для рубки деревянных конструкций, в отличие от обычного топора, на другой стороне был заострённый выступ для открытия люков, который идеально подходил для пробивания черепов красноглазых мертвецов.

Как это иронично! Красным топориком тушить их красные кровожадные взгляды, отправляя их в преисподнюю, где этим тварям самое место.

Все в отряде, как и я, уже привыкли к зачисткам и молча выполняли свою работу, убивая зомбаков. Всё это было обыденно и банально. Лишь два человека в отряде умудрялись, убивая зомби, сильно выделяться среди всех, невольно заставляя других наблюдать за их действиями.

Первым был Берсерк со своей любимой здоровенной кувалдой. Благодаря её весу и своей недюжинной силе, которую он редко когда мог рассчитать, а скорее всего даже и не думал это делать, убийства мертвецов в его исполнении выглядели всегда особенно кроваво и мерзко. Их головы разлетались, как перезрелые арбузы, противно хрустя костями и разбрызгивая своё содержимое. Я даже как-то думал поговорить с ним, чтобы он старался делать это более изящно, а то порой нет-нет да и подкатывал ком к горлу, глядя на его работу. Но потом передумал, решив, что слишком Алёшенька был необычным парнем. Я испугался, что, начав действовать не на автомате, он может задуматься и получить укус, поэтому пусть бездумно херачит мертвецов, как его душе угодно, они это явно заслужили.

Вторым, точнее второй, была Ведьма. В отличие от Берсерка, убийства мертвецов в её исполнении всегда напоминали изящный танец. Настоящий танец смерти, непохожий на нелепые дрыганья нашего странного соседа, Шамана, у которого по любому поводу был свой ритуальный танец. Каждое движение её катаны было молниеносно и точно выверено.

Спустя 10 минут все желающие отведать свежей плоти были уничтожены. Чтобы не привлекать излишнее внимание, мы спрятали тела зомбаков, перетащив их в густые кусты, растущие у одного из ближайших домов. После чего начали осмотр заинтересовавшего нас дома.

Снаружи не было заметно каких-либо признаков жизни. Открыв калитку, мы вошли во двор. Между домами был забетонированный проезд, ведущий вглубь двора. Следов чьего-либо присутствия не обнаружилось. Двор заканчивался гаражом, сбоку от которого была небольшая беседка.

Дверь в дом была раскурочена и раскрыта нараспашку — следы посещения мародёров. Внутри дома был небольшой бардак, причём устроенный явно ещё хозяевами, которые в спешке покидали своё жилище. Мародёры обычно забирают еду, хорошую одежду и всякие полезные мелочи типа фонариков, батареек. Тут же вся одежда была свалена на кровать, рядом с ней вперемешку валялись различные фотографии, книжки, игрушки. Видимо, это всё то, что изначально члены семьи планировали забрать с собой, но в последний момент бросили, признав лишними и ненужными вещами. Надеюсь, они смогли доехать куда планировали и прижиться на новом месте, а мы пока воспользуемся их двором.

Вскрыв навесной замок, Кузьмич распахнул ворота и призывно помахал рукой. Машины были загнаны во двор, народ принялся выгружать свои вещи, готовясь пройти остаток пути пешком.

На подгонку снаряжения и короткий перекур было отведено 10 минут, по окончании этого времени все члены отряда были готовы выдвигаться. Закрыв автомобили, мы поставили их на сигнализацию. Ворота подвязали найденной в гараже проволокой. Теперь машины, спрятанные во дворе, с улицы не было заметно.

Продвигаться решили по частному сектору, не возвращаясь на заасфальтированную дорогу. Тут было меньше вероятности найти приключения и мертвецов, чем на дороге, которая вся просматривалась в бинокль издалека. У нас уже было запланировано грандиозное веселье, поэтому больше не требовалось.

По одной из версий, все пословицы возникли не на пустом месте. Когда, спустя 20 минут нашего пешего марш-броска, я услышал крик, полный боли, то сплюнул себе под ноги, подумав: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах».

Я не верил в добренького дедушку, восседающего на небесах: при его всемогуществе, которое ему приписывают, то, что происходит в мире, не должно происходить. Но, видимо, всё же существуют некие силы, которые иногда любят человеку, который слишком сильно расслабился, устраивать неожиданные сюрпризы.

Мы успели прилично удалиться от дома, где оставили свои машины, и сейчас в одном из домов впереди, кто-то страшно кричал от боли. Мы сразу забежали во двор ближайшего дома и принялись тихо совещаться. Артём, любовно поглаживая ствол своего автомата, сказал:

– Жопой чую, пгидётся постгелять.

– Картавый, если бы ты думал головой, то не стал бы говорить очевидных вещей. – тут же поддел своего друга Кузьмич, получив в ответ гневную тираду от Ведьмы. Та обожгла друзей взглядом и рассерженно прошипела:

– Там человек с ума сходит от боли, каждая секунда на счету, а вы тут стоите и шутки шутите! Нужно попытаться ему помочь.

Я поддержал её:

– Она права. Несмотря на то, что мы должны как можно быстрее занять наблюдательные позиции у логова бандитов. Оставить бедолагу орать от боли и не помочь ему будет неправильно. На разведку у нас нет времени, поэтому сейчас выходим и крадемся вдоль домов. Если его жрут зомбаки, то их устранять без шума. Если внутри обнаружатся другие живые, то действовать по ситуации, в героев играть не нужно. Лучше переполошить всю округу стрельбой, чем кидаться на бандитов с холодным оружием и словить пулю.

Закончив короткий инструктаж, я первый покинул двор, показав знаками, чтобы Артём занял место прямо за мной. Вытянувшись в цепь, мы пошли вдоль домов, приближаясь к тому месту, откуда доносились ужасные крики.

Когда мы его достигли, то сразу заметили, что этот дом был кем-то обжит. На это указывала хорошо заметная протоптанная дорожка у калитки, которая сейчас была раскрыта нараспашку. Крики утихли, сменившись мучительными стонами, стали слышны мужские голоса. Слова разобрать было невозможно, но говорили, иногда взрываясь смехом, как минимум три человека мужского пола.

Артём достал из нагрудного кармана небольшую круглую черную пудреницу. Открыв зеркальце, он поднял его чуть выше подоконника, целую минуту молча рассматривая через отражение в зеркале помещение, после чего, не произнося ни единого слова, он перебрался к другому окну. Подобные манипуляции он совершил, заглядывая во все окна. У последнего окна Артём задержался дольше, чем обычно. Медленно вращая кистью, он аккуратно двигал зеркало, стараясь получше рассмотреть комнату и то, что происходило внутри неё.

Увидев всё, что ему нужно, он закрыл пудреницу и спрятал её обратно в карман. Вернувшись к нам, он шёпотом сообщил:

– В этом доме мы уже никому не сможем помочь. Там пгоклятые сектанты истязают мужика, он ещё дышит, но с такими ганами жить бедолаге осталось недолго. Гядом на кговати лежит девка, вся в кгови, но она походу уже всё.

Глаза Кузьмича налились дурной кровью, у него были свои личные счеты к сектантам после того, как они зверски расправились с его давней знакомой. Нервно сглотнув слюну, он спросил охрипшим голосом:

– Сколько ты насчитал сектантов?

– Я видел только тгёх, ведут себя беспечно.

– Совсем страх потеряли, твари. Но это хорошо, сейчас мы им преподадим жизненный урок. Последний в их никчемной жизни. – злобно прошептал Кузьмич.

Я сделал знак рукой, чтобы он успокоился, и спросил у Артема:

– Ты сможешь сам их снять, чтобы не поднимать лишний шум?

– Легко, они стоят там в полный рост, пощелкаю, как мишени в тире, за три секунды. Они даже не успеют понять, что произошло. – проговорил Артём и, достав из своего рюкзака банку для бесшумной стрельбы, которую все без лишних затей называли глушителем, принялся накручивать её на ствол своего оружия, потом отстегнул магазин с обычными патронами, заменил его на другой, в котором находились патроны с малой навеской пороха.

Закончив манипуляции с приготовлением оружия к бою, он снял его с предохранителя. Дождавшись, когда из окна снова послышится громкий мужской смех, он аккуратно передернул затвор, посылая патрон в ствол, и показал знаком, что готов к стрельбе. Я кивнул ему в ответ, предлагая начинать атаку, когда ему удобно.

Мы с Артёмом заняли позиции, выпрямившись по разные стороны от окна. Поскольку я был левшой, а он правшой, то мы не мешали друг другу. Я стоял справа от окна, ожидая, пока Артём начнет действовать, готовый подстраховать его, на тот случай, если сектанты окажутся вооружены и расторопны. Артём стоял слева, прищурив глаза и сильно сжав губы, готовясь открыть стрельбу по сектантам внутри дома. Остальные члены отряда, присев на одно колено, выстроились в полукруг, ощетинившись стволами автоматов и прикрывая нас со всех сторон.

Из окна вновь донеслись голоса, а затем последовал смех. Артём, казалось, только этого и ждал. Сделав быстрый шаг, он застыл, оказавшись у левой створки окна, целясь через стекло внутрь дома. Я скопировал его движения, застыв по правую руку от него, держа на прицеле ближайшего ко мне сектанта. Спустя мгновение тихо начал звякать металлом затвор оружия в руках Артёма. Пули со звоном врезались в стекло, оставляя в нём круглые отверстия, от которых в разные стороны расходились трещины, похожие на паутину. Смех внезапно прервался, как будто его обладатель неожиданно оказался под водой и начал захлёбываться. Сектанты попадали на пол замертво, так и не успев понять, что произошло. Моя помощь не потребовалась, и теперь я потирал обожжённую щеку, беззлобно матеря Артема. Моя позиция была слишком близко к Артёму, во время стрельбы его горячие гильзы отлетали прямо в меня.

Не успели мы обрадоваться нашей легкой победе над сектантами, как внезапно раздался громкий звук с силой раскрываемого настежь окна, после которого отчетливо было слышно, как на землю с другой стороны дома поочередно выпрыгнуло два человека, которые тут же побежали прочь.

Выругались все, даже девушки, в нашем отряде, а в следующее мгновение, повинуясь инстинктам, побежали, бросаясь в погоню. Я громко прокричал:

– Стоять! Куда вы понеслись! Быстро все назад!

Мои слова охладили пыл готовых броситься в погоню людей, они прекратили преследование. Только Артём, оббежав дом, припал на одно колено и, тщательно целясь, сделал три одиночных выстрела. После чего, вернувшись к нам, доложил:

– Ещё двое угодов убежали, но одного я, похоже, всё-таки смог зацепить.

– Пусть бегут, мы не будем их преследовать, у нас другая цель. Тем более неизвестно, куда они бегут, может, через пару улиц находятся их товарищи, которые с радостью встретят потерявших страх преследователей огнём из укрытий. Поэтому считайте все, кто бездумно подался инстинкту и начал бежать и преследовать их, с большой вероятностью могли минут через 10 словить пулю и лежать остывать на земле, глядя стекленеющими глазами в небо. – остудил я разгорячённые адреналином головы.

Все молча смотрели на меня, понимая правоту моих слов.

Тишину прервала Ведьма, напомнив:

– Черт с этими сектантами, там человек лежит раненый и нуждается в помощи, а мы тут стоим лясы точим.

После её слов все внезапно вспомнили слова Артема о том, что происходило в одной из комнат дома, и страшные крики, которые привлеки наше внимание.

Дом быстро проверили, чтобы не допустить ошибку ещё раз. Осматривая комнату за комнатой через прицелы автоматов, мы проверили каждый угол. Заглянув за шторы, в шкаф, под кровати, в любое место, где теоретически мог укрыться человек.

Завершив осмотр, мы успокоились. Единственные сектанты, которых нам удалось обнаружить в этом доме, лежали мертвыми на полу, заливая его кровью. Увидев, что натворили эти нелюди, я заскрипел от злости зубами. Очень жаль, что двоим удалось ускользнуть, а три тела на полу умерли быстро и без боли, наверное, даже не успев толком даже понять, что произошло.

Единственный живой человек в этом доме лежал на кровати, весь залитый кровью, которая сочилась из многочисленных ран на его теле. Никак не среагировав на наше появление, он тихо стонал, уставившись в потолок окровавленными провалами вместо варварски вырванных глазных яблок.

Рядом с ним лежал окровавленный труп голой девушки. Проклятые изуверы замучили её насмерть первой, вырвав её глаза и сильно искромсав ножами тело, оставляя на нём свою сектантскую символику и просто порезы разной глубины.

Моя жена, вынув из рюкзака аптечку, кинулась на помощь выжившему мужчине, который с трудом стонал от боли, а я принялся осматривать комнату, в которой мы оказались.

Трудно сказать, являлась эта парочка хозяевами дома или они начали жить тут после появления зомби, но о том, что они выживали именно в этом доме, говорило множество вещей. Из пяти комнат просторного дома они сделали основной ту, в которой мы сейчас находились. Нетрудно было догадаться, что сподвигло их на такое решение. Достаточно было посмотреть на стены и потолок со следами копоти и простую железную печку буржуйку у окна, которая не могла протопить в зимнее время весь дом, вот и пришлось им использовать только одну из комнат, отапливая её.

Мне стало интересно посмотреть на их быт более внимательно, я принялся ходить по дому, всё разглядывая. Впечатление от увиденного сложилось неоднозначное. С одной стороны, эта пара смогла целых полгода выживать в городе, кишащем зомби и погруженном в хаос, что большинству горожан не удалось, но те условия быта, в которых они выживали, показывали явную деградацию этой пары. Дом превратился в настоящий бомжатник, заваленный различным хламом.

Выйдя во двор, в углу участка я обнаружил целую груду мелких костей. К счастью, человеческих среди них не было. А те, что были, принадлежали собакам, кошкам, голубям и вроде даже пара крысиных скелетов валялась среди обглоданных останков. Голод не тетка: если сильно прижмёт, можно даже ремень кожаный сожрать.

Но тут, скорее, дело было в страхе выбираться далеко от жилища в поисках нормального пропитания. А может, банальная лень, благодаря которой люди раньше довольствовались баклажкой дешёвого пива в день и не стремились к лучшей жизни. Сейчас, конечно, многое поменялось, но лень никуда не делась. Просто обрела другие черты, и теперь такие вот счастливчики, пережившие настоящий ад, жрали голубей и крыс и не предпринимали попыток как-то улучшить свою положение.

Но кто я такой, чтобы осуждать их? Я сам никогда не был праведником, а эти люди жили так, как им хотелось, и не причиняли никому вреда. Поэтому не заслуживали того, что с ними сотворили сектанты. С этими грустными мыслями я вернулся в дом.

Раненому в это время смыли кровь с лица, и теперь поили его, придерживая фляжку с водой у рта. Тела сектантов перетащили в другую комнату, накидав сверху на лужи крови на полу всякие тряпки.

Увидев меня, жена печально проговорила:

– Мы не сможем ему помочь, он потерял много крови, к тому же ему вырвали глаза. Но, прежде чем лишить его зрения, эти твари заставляли его наблюдать за тем, как страдает его подруга, которую они поочередно насиловали и резали ножами на протяжении нескольких часов. Поэтому он теперь просит только об одном — умоляет убить его.

Выслушав её, я тяжело вздохнул и ответил:

– Я его прекрасно понимаю, но убить его у меня не поднимется рука.

Услышав мои слова, изувеченный сектантами мужчина перестал пить воду. Когда от его губ убрали флягу, он тихим, едва слышимым, голосом выдавил:

– Не тратьте на меня своё время. Просто дайте мне нож, я всё сделаю сам. Только умоляю, пусть это будет мой нож, который лежит на кухонном столе, а не один из тех, которые были у этих ублюдков.

С трудом проговорил он, в комнате наступила зловещая тишина. Как ни странно, первым скинул с себя оцепенение Берсерк. Взяв со стола тонкий кухонный нож, который в его здоровенной лапе смотрелся как игрушечный, он аккуратно вложил его в руку изуродованного мужчины. Тот, почувствовав рукоятку ножа в своей ладони, крепко сжал её и раздвинул разбитые губы в страшной улыбке, обнажая обломки зубов.

Свободной левой рукой, он принялся шарить по своему лицу, пока не нащупал пустую правую глазницу, затем дрожащей рукой поднёс к ней нож и, сделав глубокий вдох, вогнал его в окровавленную пустую глазницу по самую ручку.

Все стояли, как загипнотизированные, смотря на синюю пластиковую рукоятку ножа, которая торчала из глаза оборвавшего свою струну жизни человека. Кузьмич, приобняв Ведьму за плечи, развернул её лицом к выходу и сообщил:

– Нет времени на скорбь, нам нужно за светлое время суток добраться до бандитского логова и изучить его. К тому же, пока мы тут без толку торчим, сюда могут направляться сектанты с подкреплением, чтобы отомстить за своих единоверцев. Я бы очень не хотел оказаться на месте этих бедолаг.

Он кивнул на изувеченные тела на кровати и, легонько подталкивая Ведьму в спину, двинулся вместе с ней к выходу из дома. Старый алкоголик часто нёс несусветную чушь, но сейчас он был прав. Все молча последовали за ним. Ни у кого даже не возникло мысли обыскивать этот дом в поисках полезных вещей. Слишком всё в нем выглядело неопрятно и вызывало отвращение, даже без учёта кровавой драмы, невольными свидетелями которой мы стали.

Покинув мрачный дом в подавленном настроении, первые 20 минут мы шли молча, настороженно озираясь по сторонам, опасаясь преследования или засады, организованной сектантами поблизости.

Наши опасения оказались напрасными, на нас никто не напал. Постепенно испорченное настроение стало возвращаться. Я спросил у идущего рядом со мной Артёма:

– Нашли что-нибудь интересное у убитых сатанистов?

– Нихгена у них пги себе не было, даже пгостой гации. Как будто выбгались на пгогулку в пагк. Пгичем, как ты сам видел, одеты они были в обычную одежду, поэтому от ногмальных людей их не отличить. Единственное, у каждого с собой был нож. Модели самые газные, но все они были изгисованы их дьявольскими символами. – хмуро повествовал Артём и замолчал.

Видимо, он был не в настроении сейчас разговаривать, я не стал больше его тревожить вопросами. Немного отстав от него, я оказался рядом со своей женой. Посмотрев на меня грустным взглядом, она спросила:

– Как ты думаешь, эти сектанты действительно верят в своего дьявола? Или в кого они там верят?

– Не факт. Думаю, для многих раньше это было таким необычным, загадочно-мистическим элементом времяпровождения. Поэтому половина из них только притворялась, что верит в эту чушь.

– А сейчас?

– А сейчас некоторые из них уверовали, на фоне произошедших событий. Уверен, теперь там появился страх, что в случае сомнения в искренней вере и преданности делу, собратья учинят жёсткую расправу. Ну и последний ингредиент этого адского коктейля — сектанты-садисты, которые реально кайфуют, пытая людей.

Жена после моих слов зябко передернула плечами и проговорила:

– И как таких уродов земля носит!

– Как ты могла убедиться, земля способна носить и более уродливые создания. – ответил я и прекратил этот неприятный разговор.

Частный сектор, по улочкам которого передвигался наш отряд, заканчивался. Мы подходили к улице Циолковского, недалеко от места пересечения с переулком Отличников. Циолковского, уходя налево, вела к железнодорожной станции «Придача» и пешеходному мосту. Проходя над рельсами, мост соединял ВАИ и Авиазавод. До нашей цели осталось совсем немного.

Укрывшись в кустах, мы провели короткое совещание, осматривая округу в бинокль. Окружающий пейзаж был привычно унылый: умерший город, покрытый пылью и мусором, брошенные на дороге машины, большинство из которых были разукомплектованы, разнообразный мусор, гонимый порывами ветра, покосившийся неработающий светофор с допсекцией, за которым стоял пыльный серый киоск, бывший когда-то шиномонтажкой. Слева от него находился длинный белый забор, из точно таких же бетонных секций, как в воинской части посреди леса. Сколько раз раньше проезжал мимо, но никогда не задумывался, что заходится за этим забором. Судя по большим зданиям за ним и гигантским подъёмным кранам, какие-то склады, возможно, связанные с железной дорогой.

Ну и, конечно же, зомби, которых, к счастью, было немного, они бесцельно бродили или вовсе стояли, зависнув на одном месте. Судя по телам тварей, которые виднелись на земле в разных местах, кто-то уже неоднократно прореживал их ряды, но, как и везде, пустой улица не бывает, из разных щелей выползают новые. У нас не Нововоронеж, где жителям удалось, несмотря на потери, зачистить полностью город от мертвецов. Воронеж никто не зачищал от тварей, их тут ещё очень и очень много. Причем абсолютно невозможно предугадать, где и сколько примерно. В разные дни на одном и том же месте может стоять один или пара мертвецов, а может оказаться целая толпа.

Сейчас нам повезло, мертвецы были, но их было мало, что позволяло без лишнего риска убить их холодным оружием, не поднимая лишнего шума.

Обсудив план передвижения, мы выбрались из укрытия и направились к железнодорожным путям, убивая оказавшихся на нашем пути зомбаков. Кузьмич неотрывно держался рядом с Ведьмой, пытаясь помочь ей. Но она могла дать старому алкоголику большую фору, быстро работая катаной. Он только и мог, что с восторгом следить за её быстрыми и точными движениями, каждое из которых являлось смертельным ударом. Ведьма в свою очередь периодически морщила носик, наблюдая за Берсерком, который с «грацией» бегемота без всяких затей разбивал головы мертвецов своей огромной кувалдой. Я был рядом с женой, подстраховывая её, но она и сама неплохо справлялась с небольшим пожарным топориком. Конечно, не так зрелищно, как Ведьма и Берсерк, но, кроме них, у нас весь отряд одинаково и без затей подходил к вопросу убийства зомби.

Артём шел позади меня, его жены с нами в этот раз не было, а его любимый собеседник, Кузьмич, переключил всё своё внимание на Ведьму, поэтому Артём держался рядом с Витей, о чём-то тихо споря с ним, периодически обзывая его «пгизгаком коммунизма».

Добравшись до моста, мы прошли под ним и, повернув налево, двинулись по железнодорожным путям, удаляясь от станции «Придача». На рельсах мертвецов стало ещё меньше, редкие одиночки вовсе не замедляли скорость нашего передвижения. Я даже успел обернуться и рассмотреть в бинокль навечно замершие вагоны на станции. На разных путях стояли длинные вереницы вагонов различного назначения. Людей не было заметно, но я не верил, что такой лакомый кусок остался нетронутым и бесхозным.

Убив очередного мертвеца, который, судя по грязной и рваной жилетке, бывшей когда-то ярко-оранжевого цвета, являлся путейцем, мы свернули в гаражи. Если верить карте, пройдя гаражный кооператив, мы окажемся в паре домов от бандитского логова.

Перебравшись через невысокий забор, мы пошли вдоль гаражей, которые встречали нас раскуроченными распахнутыми воротами. В том, что кто-то методично вскрывал и обыскивал каждый гараж, не было ничего удивительного. Многие люди использовали их не только для ремонта и хранения своих автомобилей. Зачастую там имелись запасы картошки, солений и других продуктов, ради которых те, кто не успел в самом начале обрасти запасами, теперь готовы были на что угодно.

Мертвецов в гаражном кооперативе практически не было. Видимо, этому способствовала закрытая территория и его месторасположение на самом отшибе. А также неизвестные мародёры, которые, прежде чем методично вскрывать гараж за гаражом, перебили всех мертвецов, о чём свидетельствовали валяющиеся на земле полусгнившие тела, которые нам периодически встречались.

Мы шли мимо раскрытых настежь ворот, убивая малочисленных зомби и разглядывая содержимое гаражей. Надежды найти в них что-то ценное не было, просто из праздного любопытства. Одинаковые снаружи кирпичные коробки с железными воротами сильно различались внутри.

Для кого-то гараж был просто местом, где стояла его машина. Некоторые автовладельцы любили сами чинить свои автомобили, делая свой гараж похожим на небольшую автомастерскую. Были те, у кого вообще не было автомобиля, а гараж использовался для хранения всякого хлама. А ещё был относительно небольшой процент людей, которые делали в гараже такой ремонт и обстановку, что изнутри он мало чем отличался от небольшой квартиры.

Сейчас мы обнаружили один из таких и остановились, рассматривая его. За раскрытыми воротами виднелись стены, аккуратно обшитые деревом. На полу лежал линолеум, поверх которого уложили ковер. У одной из стен стояла большая двухспальная кровать, у изголовья которой располагался столик со стульями. На противоположной стене висел средних размеров плазменный телевизор. Дальнюю стену занимал шкаф, холодильник и кухонный гарнитур с раковиной, чайником и микроволновкой. Всё это было настолько гармонично подобрано, словно делалось профессиональным дизайнером.

Кузьмич, осмотрев весь гараж, восхищенно прицокнул языком и приговорил:

– Нифига себе гараж, не у каждого в доме так уютно...

– Тепегь он ничейный, можешь иногда жить тут, если вдгуг захочешь уйти в очегедной запой. – подколол его Артём, и тут же получил гневный ответ от Кузьмича:

– Во пристал, гнида картавая! От твоих несмешных шуток можно тронуться умом, если не давать мозгу разгрузку чем-нибудь алкогольным. – огрызнулся Кузьмич и отошел подальше от Артёма, явно опасаясь продолжения шуток про его пагубную привычку.

Витя рассматривал гараж, заинтересованно сверкая очками. Дождавшись окончания дружеской перепалки, он проговорил:

– Слышал я, что чем вреднее у мужика жена, тем лучше у него гараж. Видимо, у этого бедолаги жена была настоящая мегера, и он практически жил в своём гараже.

Прервала обсуждения необычного гаража Ведьма:

– Не даром говорят, что мужики — это большие дети. Хорошо, что вы ещё не наткнулись на коллекцию игрушечных автомобилей. Вы не забыли, куда и зачем мы шли?

Она была права, и мы теряли драгоценное время, разглядывая этот необычный гараж. Повернувшись к ней, я ответил:

– Не ругайся, мы всё помним и пару минут нам погоду не сделают. – сказав это, я обратился к остальным. – Всё, посмотрели и хватит, мы уже почти добрались до цели, нужно быстрее занимать места для наблюдения.

После моих слов все прекратили восторженно рассматривать по-домашнему уютный гараж и продолжили движение дальше. Спустя 5 минут мы оказались у распахнутых настежь ворот. Стоявшая рядом будка охранника носила следы погрома, все стекла в ней были разбиты, простенький пластиковый шлагбаум был сломан и валялся у забора.

Мы осмотрели местность, аккуратно выглядывая из-за угла. Сверившись с картой, решили разбиться на пары и поочередно перемещаться короткими перебежками от дома к дому.

Глава 3. Разведка бандитского логова

Пятиэтажного дома, который было решено использовать в качестве наблюдательного пункта и, возможно, в дальнейшем в качестве огневой позиции, мы достигли без происшествий. Пара мертвецов, которые шарахались неподалеку, увидев первую двойку, в которой были Артём и Ведьма, обрадованно побрели вслед за людьми, в надежде полакомиться их плотью. Заманив их в густые кусты, Ведьма быстро расправилась с ними с помощью своей катаны. Спрятав тела зомби в густом кустарнике, закидав их ветками, Артём подал знак, что всё нормально и следующая двойка может начинать свой забег.

Когда все собрались у стены дома, укрывшись за густой зеленой растительностью, то принялись осматривать окна первого этажа. Требовалось найти окно без решётки и попробовать проникнуть в квартиру не разбивая стекло, чтобы не привлечь ненужное внимание.

По закону подлости все стёкла в этой части дома были целыми. Но, поскольку район был старый, решётки стояли далеко не на каждом окне первого этажа. Артёму приглянулось одно из окон примерно в середине дома, с простой деревянной рамой. Он попросил Берсерка подсадить его, и, пока Алёшенька без труда придерживал Артёма на весу, тот, достав небольшой складной ножик, принялся отгибать маленькие гвоздики. Быстро отогнув их, он аккуратно вынул тонкое прямоугольное пыльное стекло из рамы и положил его на подоконник.

Потом мы поочередно начали проникать в квартиру. Трудности возникли только с Берсерком, ради него пришлось мучиться и полностью вынимать раму из оконного проёма. По-другому, не разрушая её полностью, он просто не мог пролезть. После чего, под ворчание Кузьмича на тему непомерно отъеденной задницы, пришлось возвращать всё назад. Сначала раму, потом вынутое из неё стекло, высунувшись в форточку и прижав его на пару гвоздей.

Закончив маскировать следы проникновения в квартиру, мы некоторое время стояли молча, напряженно прислушиваясь. Не уловив подозрительных звуков, начали продвижение вглубь квартиры.

Первыми шли друг за другом Витя и Артём. Артём шёл с автоматом в руках, подготовленным для бесшумной стрельбы, Витя подстраховывал его с топориком. Такой порядок продвижения был выбран не случайно. Артём должен ликвидировать вооружённых людей, если они тут обнаружатся, а Витя мертвецов.

Конечно, против зомби Ведьма была более эффективна со своей катаной, но был ещё один фактор, определивший именно такой состав первой двойки: ребята были самыми технически грамотными из нас всех, поэтому в их задачу входило не только обнаружение и ликвидация противников, но и тщательный осмотр помещений на предмет различных ловушек.

Квартира, в которую мы проникли, была тщательно обыскана мародёрами. Об этом свидетельствовал беспорядок, царивший в ней, и выломанный замок на входной двери. После того, как её всю осмотрели на предмет неприятных сюрпризов Артём и Витя, я тоже из чистого любопытства быстро осмотрел её. В комнатах на полу валялась одежда и различная мелочёвка, на кухне были распахнуты все шкафчики и исчезло всё съестное. Ванная комната встретила меня пустыми полками, на одной из которых в стеклянном стакане сиротливо стояли две старые зубные щетки. Все средства гигиены и бытовая химия были вынесены неизвестными мародёрами вместе со съестными припасами.

Находиться дальше в опустошённой и пыльной квартире не было смысла, я подал знак Артёму и Вите, чтобы они начинали исследовать подъезд.

Дождавшись, когда они выйдут из квартиры, я вышел вслед за ними на лестничную клетку. Пока они неспешно её исследовали, тщательно рассматривая мусор на полу, я огляделся вокруг.

Железная входная дверь в подъезд была закрыта. Лестничная площадка первого этажа была погружена в полумрак, свет поступал только из подъездного окна с пыльными стеклами, между первым и вторым этажом. На полу валялось пару тел зомби, которым кто-то разбил головы. Трудно определить точный промежуток времени, когда их умертвили, но приблизительно месяца 2-3 тела тут уже пролежали. Все входные квартирные двери на первом этаже были выломаны и распахнуты настежь.

В качестве наблюдательного пункта было решено выбрать квартиры второго этажа. Сделано это было по ряду причин, основной из которых была возможность наблюдать за улицей и соседним домом, не подходя близко к окну, оставаясь в глубине комнаты, что снижало риск быть обнаруженными вражескими наблюдателями. Поэтому первоначальное решение обосноваться на последнем, пятом этаже, было изменено в пользу второго. Чтобы рассмотреть дворовую территорию или вести по ней огонь с пятого этажа, придётся стоять у самого окна и даже высовываться из него, и быть отличной мишенью. К тому же, человек, выискивая угрозу в доме напротив, психологически и неосознанно в первую очередь будет наблюдать именно за окнами первого и последнего этажа. Поэтому нам нужны были квартиры второго этажа, но для безопасности требовалось сначала исследовать все квартиры в этом подъезде. Неизвестно, как развернутся в дальнейшем события, и очень не хотелось, чтобы на звуки выстрелов пришли зомби. Или нарваться на ловушку во время поспешного отступления.

Пока я пребывал в раздумьях, стоя на площадке первого этажа, Артём и Витя успели, подсвечивая себе под ноги тонкими лучами фонариков, осмотреть остальные квартиры на первом этаже и начали подниматься по лестнице наверх. Я развернулся, посмотрел на толпившихся около двери квартиры товарищей и сказал:

– Первый этаж чист, главное, только не мелькайте в окнах и не зажигайте свет.

После чего, внимательно рассматривая пол перед каждым шагом, прежде чем поставить туда ногу, и стараясь не издавать шум, пошёл к подъездной двери. Дойдя до неё, я несильно толкнул её и, убедившись, что она закрыта, достал фонарик. Опасаться было нечего, окон тут не было, а железная дверь не пропускала снаружи дневной свет, а значит и снаружи никто не увидит свет от фонаря.

Яркий луч разогнал царивший тут полумрак, осветив красную железную дверь с выцветшей от времени краской. Дом был очень старый и требовал капитального ремонта. Это было заметно по входной двери, которая была деформирована от ударов ног различных хулиганов и давно требовала покраски. Её даже закрывал не домофон, а старый кодовый замок, на который, если бы была возможность сейчас взглянуть снаружи, сразу была бы понятна нужная для его открытия комбинация, по затертым кнопкам.

Меня сейчас мало волновало состояние подъезда, который данным-давно требовал ремонта, который жильцы раньше видели только в виде отдельной графы, при оплате коммунальных услуг. Главное, что входная дверь была закрыта и, судя по слою пыли на полу перед ней, сюда давно никто не заходил.

Закончив с осмотром входной двери, я выключил фонарик и присоединился к остальным. Весь отряд, в ожидании, пока наши назначенные разведчики и сапёры в одном лице исследуют второй этаж, сейчас бродил по квартирам первого этажа, рассматривая их. Картина была везде примерно одинаковая. Внутри царил беспорядок, а всё, что могло представлять хоть какую-нибудь ценность, было вынесено мародёрами.

Было заметно, что грабили неспешно, обыскивая квартиру за квартирой, и забирали не всё подряд, а действительно необходимые вещи. В одной из квартир я обнаружил дорогой телевизор, который занимал полстены относительно небольшой комнаты, которая уже давно не видела ремонта. Выглядел он тут так же нелепо, как космический корабль, припаркованный в ржавом железном гараже. Судя по общей обстановке в квартире, хозяева ради него взяли большой кредит, если, конечно, не украли его. Мне было абсолютно фиолетово, откуда он тут появился, но то, что его не забрали мародёры, говорило только об одном: квартиры вскрывали и обчищали не сразу, как появились мертвецы, а спустя пару-тройку месяцев, когда даже самые тупые осознали, что деньги, бытовая техника и многое другое, что ценилось до этого, стало никому ненужным хламом.

Минут через 15 скучную экскурсию по разграбленным квартирам первого этажа прервал Артём. Спустившись к нам, он доложил:

– Втогой этаж мы полностью обследовали, можете пока занимать места и начинать наблюдение, а мы на всякий случай пговегим остальные тги этажа.

Проговорив это, он развернулся и быстрым шагом ушел по лестнице наверх. Мы сразу последовали на второй этаж. Зайдя в одну из квартир, окна которой выходили на дом, в котором обосновались бандиты, я нашел спальную комнату, окно в ней не было зашторено. Прислонившись спиной к стене, я прошел так до угла и начал аккуратно выглядывать сбоку, рассматривая двор.

Увиденное мною из окна в точности соответствовало данным, которые нам предоставил разведчик Гестаповца. Неподалеку, напротив, располагалась точно такая же старая пятиэтажка, как и та, в которой сейчас находились мы, двор был полностью перегорожен двумя высокими заборами, которые соединяли между собой два дома. Заборы были сделаны коряво и нелепо, явно на скорою руку, но, несмотря на их внешний вид, были очень высокими и достаточно крепкими, что в современных реалиях являлось куда более важным параметром, чем красота.

Огороженная территория двора была полностью заставлена разнообразными машинами и напоминала открытую парковку, которые были когда-то в 90х годах. Машины были настолько разнообразные, что, рассматривая их первое время, я не мог понять, по какому принципу бандиты выбирали их. Тут были новые легковушки без номеров, которые стояли по соседству с потрёпанными жизнью собратьями, намотавшими не одну сотню километров на свои колеса. Рядом с легковушками возвышались различные грузовики, похожие на слонов, непонятно как оказавшихся в собачьем приюте.

Мой взгляд наткнулся на зеленый КамАЗ с черными армейскими номерами. Достав бинокль, я навел его на грузовик и заскрипел от злости зубами. Номера я не помнил, но множественные следы пулевых отверстий были отчетливо видны на водительской кабине, значит этот тот самый грузовик, в котором были убиты отец вместе с сыном, и из-за которого мы теперь тут.

Я убрал бинокль и принялся делать глубокие вздохи, стараясь успокоить себя. Злость сейчас опасна, скоро бандиты получат по заслугам, а пока мне нужно быть с ясными мозгами и беспристрастно наблюдать, стараясь не упустить ни единой мелочи из виду.

Я снова достал бинокль и принялся дальше рассматривать машины и двор. В груди у меня с новой силой принялся разгораться огонь ярости, стоило мне увидеть приметный автомобиль с рисунком волка, воющего на луну. В очередной раз отложив бинокль, я отошел от окна и закурил, стараясь успокоить нервы. В спальне находилась моя жена, она, сидя на самом краешке кровати, смотрела на моё лицо понимающим взглядом.

Передав ей бинокль, я сказал:

– Наблюдай за двором и домом, только аккуратно, не высовывайся, чтобы тебя не заметили, а я пока проверю остальных.

Она взяла бинокль из моих рук и, нежно проведя своей ладонью мне по щеке, ответила:

– Не переживай, не маленькая, справлюсь. Иди поговори со всеми, а то у тебя лицо бледное, как будто сейчас в обморок упадешь.

– Не упаду, но ты права, пойду посмотрю, как обустроились другие, заодно нервишки успокою, а то совсем не к чёрту стали.

– Не удивительно, последние полгода постоянный стресс и опасения за близких, нервам это точно не идёт на пользу.

– Всё, хватит тут из себя доктора строить. – оборвал её я и, быстро чмокнув её в губы, вышел из квартиры, решив проверить остальных членов отряда.

Согласно нашему плану, все четыре квартиры второго этажа должны были стать наблюдательными пунктами. Начать я решил с той квартиры, окна которой так же выходили на дом, в котором обосновались бандиты.

Зайдя в раскрытую настежь дверь, я сперва услышал тихий голос Кузьмича, а потом обнаружил их с Ведьмой на кухне. Ведьма рассматривала через щель в шторах двор, а Кузьмич, судя по всему, рассказывал ей о причине, по которой мы сейчас тут находимся. Увидев меня, он прервал свой рассказ и пошутил:

– Не успели заселиться, как начальство с проверкой пожаловало!

– Я просто пришёл в гости, работа тут не причём. – пошутил я в ответ.

Кузьмич заулыбался и, заговорщицки мне подмигнув, спросил:

– Не желаешь пару глотков самогона, настоянного на сухофруктах? Вкуснотища такая, чем-то напоминает сидор.

– Нет, спасибо, у меня термос с кофе, спиртное пока не хочу. Да и тебе советую воздержаться, нам тут не просто так сидеть весь день и полночи! Ещё пострелять и побегать придётся.

Кузьмич в ответ скорчил мне гримасу и показал язык. Ведьма, с улыбкой наблюдая за нами, проговорила:

– Не переживай, я прослежу, чтобы он был трезвый.

– Теперь я спокоен, главное — не отрезай ему сразу руку, ограничься на первый раз чем-нибудь другим. – пошутил я в ответ, на что тут же бурно отреагировал Кузьмич, театрально возведя руки к небу и закатив глаза, он запричитал:

– Господи, за что мне все это?! Они же изверги похуже фашистов, готовы человеку за выпитые 50 грамм ухо отрезать!

Дождавшись, пока Кузьмич закончит причитать, Ведьма, изогнув одну бровь домиком, глядя на него произнесла:

– А кто сказал, что ухо?

И тут же молниеносным движением выхватила свою катану. Меньше чем за секунду её рука прочертила короткую дугу, и конец лезвия замер в паре миллиметров от паха Кузьмича. Тот побледнел и, нервно сглотнув слюну, опустив глаза вниз, пробормотал:

– Ты, девочка, больше так не шути, а то пойдешь стирать мои штаны.

Ведьма убрала катану в ножны и, хитро сверкая глазами, ответила:

– Ещё чего, в твоём конфузе будешь виноват только ты! Поэтому сам пойдёшь стирать, или будешь в мокрых ходить, но тогда я точно не буду с тобой в одной квартире сидеть целый день!

Кузьмич горестно вздохнул и, посмотрев на меня, произнёс:

– Вали уже отсюда, я и так седой, а благодаря тебе мне тут чуть операцию по смене пола не сделали.

– Говорят, у кастратов голоса необычные, будешь на Рынке петь и горя не знать. – съязвил я и развернувшись пошел на выход из квартиры, слушая доносящийся мне в спину отборный мат Кузьмича, который, не стесняясь присутствия Ведьмы, высказывал всё, что думал о мох словах.

С улыбкой на лице я зашел в следующую квартиру и обнаружил там Берсерка. Он придвинул небольшой кухонный стол почти вплотную к окну и, достав из своего рюкзака еду, стоял жевал, задумчиво глядя через пыльное стекло на улицу. Нисколько не удивившись хорошему аппетиту великана, я спросил:

– Что, Алёшенька, стоя больше влезает?

Повернувшись ко мне, Берсерк невозмутимо посмотрел на меня своим необычным взглядом кристально чистых голубых глаз и ответил:

– Мне всегда хорошо влезает, а тут я, вообще, не обедаю, а решил сделать небольшой перекус, чтобы не было скучно. На улице только пару мертвецов бродят вдалеке и больше ничего интересного.

Я оглядел разложенную перед ним на столе снедь, которую ему заботливо утромбовала в рюкзак бабулька, и усмехнулся. То, что он назвал легким перекусом, могло быть полноценном обедом для двух здоровых мужиков. Ладно, пусть перекусывает. Главное, что в окно смотрит и сам не отсвечивает, чуть позже к нему присоединится Виктор. После того, как закончит вместе с Артёмом осматривать подъезд и квартиры в нём. Пожелав Алёшеньке приятного аппетита, я оставил его поглощать еду и направился в четвертую квартиру.

Последняя квартира на этаже оказалась пустой, что было не критично, поскольку её окна выходили на ту сторону, которую просматривал Берсерк. Решив, что лучше пока что подстраховать его, я зашел в спальню и, придвинув поближе к окну найденное тут кресло, уселся на его спинку. Берсерк был прав, с этой стороны смотреть на улицу действительно было скучно, только несколько зомбаков бесцельно бродили вдалеке.

Погрузившись в размышления, я просидел минут 40, наблюдая за пустынной улицей, и очень обрадовался, когда услышал шаги и ко мне в комнату вошли Артём и Витя. Увидев взволнованный взгляд последнего, я спросил:

– Что вы там нашли?

– Тебе это точно не понравится! – эмоционально выпалил Виктор.

Я вопросительно посмотрел на Артёма, тот кивнул головой, словно подтверждая слова своего напарника, и произнёс:

– Люди не сами покинули этот дом, их всех убили, навегху мы обнагужили бгатскую могилу.

– Показывайте. – коротко ответил я и закурил сигарету.

Поднимаясь вслед за нашими разведчиками по лестнице, я на ходу выкурил её большими затяжками. Уже на уровне третьего этажа, несмотря на то что я курил, в ноздри ударил неприятный запах смерти.

Остановившись на лестничной площадке пятого этажа перед закрытыми дверьми, Витя произнёс:

– Мы уже насмотрелись и ещё раз нет желания туда заходить.

– Хорошо я схожу, в какой квартире тела? – спросил я, стоя на лестничной площадке, где находились четыре плотно закрытые двери со следами взлома. Вонь тут была настолько концентрированная, что я не смог разобраться, из какой квартиры она шла.

Артём убрал со своего лица платок, который сильно пах одеколоном и закрывал его нос с губами, и, сплюнув на пол, ответил:

– Заходи в любую — не ошибёшься — они все завалены телами.

Проговорив это, он вернул платок себе на лицо. Я в очередной раз мысленно укорил себя за отсутствие противогаза и, достав из кармана чистый кусок ткани, попросил:

– У кого с собой перебивалка вони, дайте мне брызнуть.

Виктор молча протянул мне небольшой темно-синий флакончик с одеколоном, я щедро полил им чистую ткань, которую все носили с собой для подобных случаев, и завязал её у себя на лице, скрывая рот и нос. В мозг тут же ударил сильно концентрированный сладковатый запах одеколона. Вернув флакончик Виктору, я толкнул ближайшую к себе дверь и шагнул внутрь квартиры.

Сильная вонь разложения тут же смешалась с запахом одеколона и чуть не вызвала рвотный позыв. На пятом этаже в дневное время заметить луч фонаря было практически невозможно, если не направлять его на окна, поэтому я достал маленький фонарик, на котором можно было регулировать размер светового пятна, и включил его.

От увиденного у меня от ужаса зашевелились волосы. За последние полгода я повидал немало всяких страстей. На моих глазах убивали, сжирали заживо. Трупами различной степени свежести меня тоже уже не удивить, насмотрелся.

Но в этой квартире действительно была настоящая братская могила, с наполовину сгнившими телами людей. Трупы занимали всё свободное пространство квартиры, валяясь в беспорядке на полу, который был полностью покрыт зловонной чёрной жижей. Почерневшая плоть начала местами отслаиваться от пожелтевших костей. Казалось, что плоть таяла, как воск черных свечей, стекая на пол, а останки людей смотрели на меня пустыми черными провалами глазниц, обнажая в зловещем оскале почерневшие зубы. Но самым мерзким было то, что множество белесых червей заполонили квартиру. Опарышей было настолько много, что, казалось, весь пол квартиры живой и постоянно шевелится. Я с омерзением посветил на свои ноги и увидел, как белые маленькие червяки ползают по моим берцам.

С трудом переборов невыносимое желание выбежать из этой квартиры, я побрел в спальню. Светя себе фонарём под ноги на пол, я старался не наступать на людские останки и не думать о том, что моя нога наступала на слизкую черную жижу и копошащихся в ней белесых опарышей.

Борясь с тошнотой, я быстро обследовал всю квартиру. Поначалу я пытался считать тела, но быстро бросил эту затею из-за ухудшающегося самочувствия. На моё счастье, все окна в квартире были распахнуты настежь, благодаря этому тут можно было дышать через раз, не выплескивая содержимое желудка наружу, хотя, при виде живого белесого копошащегося ковра из червей, к горлу периодически подкатывало.

Осмотрев ужасную квартиру, которая стала могилой для большого количества людей, я как пробка из бутылки выскочил на лестничную площадку. Плотно закрыв за собой дверь, не говоря ни слова, побежал вниз, мимо Артёма и Вити, в квартиру, где засели Кузьмич и Ведьма.

Увидев меня, они прервали свою беседу, Кузьмич спросил:

– Что случилось? Ты весь бледный, словно за тобой гонится привидение!

– Давай свою фляжку с самогоном. – проигнорировав его вопрос, сказал я.

Кузьмич удивленно вскинул брови и молча протянул фляжку со спиртным. Я скинул с лица воняющую одеколоном повязку и сделал три больших глотка. Самогон приятно обжег горло и вытеснил противный запах разложения, который, несмотря на раскрытые настежь окна и пропитанную одеколоном повязку, проник в носоглотку и засел там.

В спальню вошли Артём и Виктор, как раз в тот момент, когда я протягивал фляжку с самогоном, возвращая её законному владельцу. Артём молча выхватил её из моей руки и под возмущённым взглядом Кузьмича по-взрослому отпил из неё, протянув её Виктору. Нервы Кузьмича не выдержали, и он разразился:

– Я хрен пойму! Совсем недавно мне запретили сделать пару глотков под угрозой кастрации, а теперь вы тут в наглую выхлебали почти всю мою фляжку, не говоря при этом ни единого слова!

Я окинул взглядом удивленного Кузьмича с Ведьмой и Артема с Витей, лица последних были действительно бледными. Подумав, что у меня лицо сейчас, судя по словам Кузьмича, точно такое же, я ответил:

– Не борогозь! Сейчас твой вкусный самогон — самое лучшее лекарство. На последнем этаже такой пи…ц, что хоть глаза самогоном промывай после увиденного. Ты спрашивал про привидение? Я не верю в призраков, но не удивлюсь, если с наступлением темноты в этом проклятом доме сама начнет двигаться мебель и будут происходить другие непонятные вещи.

Кузьмич внимательно слушал меня, недоверчиво заглядывая мне в глаза, явно пытаясь понять, говорю я правду или мы от скуки решили его разыграть, да ещё при этом внаглую выпить его самогон. Витя протянул ему изрядно опустевшую фляжку. Кузьмич потряс её, прикидывая, сколько спиртного осталось, и, сделав пару больших глотков, надежно спрятал её за пазуху. Ещё раз внимательно осмотрев нас, он согласился:

– Вижу по вашим бледным рожам, что вы не шутите. Так объясните нормально, с чем связано ваше неожиданное нападение на мой самогон!

Артём присел на круглую табуретку и ответил:

– На последнем этаже все 4 квагтигы завалены наполовину газложившимися телами людей. Кто-то целенапгавленно отводил их туда, как на скотобойню, и хладнокговно убивал.

Кузьмич, выслушав его ответ, выругался матом и полез за пазуху, но, поймав красноречивый взгляд Ведьмы, отдёрнул руку, словно вместо фляжки там оказался какой-нибудь раскалённый предмет, и спросил:

– Тут тоже проклятые сектанты зверствовали?

– Не похоже на их работу. Несмотря на массовые убийства, нигде не видно их каракулей, которые они обязательно рисуют повсюду кровью своих жертв. Но я осмотрел только одну их четырёх квартир, что в других? – ответил я Кузьмичу и задал вопрос Вите и Артёму, которым хватило выдержки осмотреть все четыре квартиры последнего этажа.

Виктор стоял молча, подпирая стену и протирал выступивший на лысине пот. Артем, сидя на табуретке, крутил между пальцами здоровенный желто-латунный патрон от своей любимой снайперской винтовки и любовался его золотистым блеском. Не прекращая вращать патрон между пальцев, он ответил:

– Да во всех квагтирах все идентично. Людей заводили туда и убивали, как баганов, а тела пгосто оставляли на полу. Никаких сатанинских символов или дгугих знаков мы не обнагужили ни в одной из квагтиг. Сдаётся мне, что это не сектанты звегствовали.

Ответил Артём необычно грустным для него голосом и опять сосредоточился на блеске патрона, который он ловко крутил между пальцев. Похоже, даже у него от увиденного начали сдавать нервы, мозг пытался включить защитный механизм и абстрагироваться от увиденного.

Зато Виктора, похоже, наоборот, увиденное поразило настолько, что ему необходимо было высказаться. Периодически вытирая пот на лысине, который от волнения никак не прекращал выделяться, он, быстро произнося слова, затараторил:

– Я готов поставить свои любимые очки против пустой бутылки из-под джина, что это работа ублюдков, за чьими головами мы пришли. Сектанты те ещё твари, которых, следуя заветам великого Сталина, следует расстреливать на месте, но это не их почерк: никаких пыток, рисунков кровью и других богомерзких штучек, как правильно сказал Артём, без которых они не обходятся. Тем более, за пределы центра они начали выползать относительно недавно, не считая редких случаев. А судя по состоянию тел, с момента массового убийства прошло много времени. И убивали бедолаг расчетливо и хладнокровно, сгоняя в квартиры на последнем этаже, чтобы тела не валялись по всему подъезду. Даже все окна раскрыли, а входные двери в квартиры, наоборот, закрыли, чтобы спокойно обыскивать весь подъезд, не задыхаясь от вони разлагающихся тел. Поэтому всё указывает на бандитов по соседству. Наверное, сначала они грабили редких прохожих и нападали на автомобили, а после того, как разжились огнестрельным оружием, осмелели и решили перебить всех соседей.

Высказавшись, Витя взял ещё один табурет и, усевшись на него, принялся протирать и без того кристально чистые линзы очков. Артём всё так же молча вращал патрон, смотря на него, как загипнотизированный. Кузьмич, бешено сверкая глазами, нервно играл желваками, что свидетельствовало о его крайней степени злости. Сейчас весёлый престарелый алкоголик был похож на опасный вулкан, готовый взорваться в любую секунду. У Ведьмы было каменное лицо, а глаза блестели холодным металлом. Посмотрев на блестящий патрон, который крутил пальцами Артём, она спросила:

– Ребят, а у вас есть какие-нибудь пули, чтобы эти уроды умирали мучительно?

– Нет, у нас обычные патгоны, но их можно легко пегеделать в экспансивные. Или газгывные, если говогить пгостым языком. Такой патгон, пги попадании в мягкие ткани, гезко увеличивает свой диаметг, нанося сильнейшие повгеждения внутгенних огганов. Если вас, конечно, не останавливает запгет втогой междунагодной Гаагской конфегенции, котогый уже более ста лет запгещает подобные боепгипасы. – ответил Артём, на что Кузьмич отреагировал удивленно, возмутившись:

– Ты чё, картавый, умом тронулся? Эти изверги перебили огромное количество людей, а ты тут про запреты и гуманизм втираешь! Я помню, как подобные патроны делать, такое «за речкой» практиковалось, несмотря на запрет.

– Успокойся, я пошутил пго гуманизм и запгет. Каждый из этих угодов несомненно заслуживает получить пулю с кгестообгазным пгопилом.

– Я тебе говорил, что у тебя дурацкие шутки? – укоризненно смотря на Артёма, произнёс Кузьмич.

Артём улыбнулся и, перестав крутить патрон, посмотрел на Кузьмича и ответил:

– Ты всё вгемя какую-то хегню несешь, а я её мимо ушей пгопускаю. Пойду лучше понаблюдаю за нашими пготивниками и скоготаю вгемя, делая на пулях пгопилы.

– Ой, тоже мне умник нашелся. Ты, наверное, даже не знаешь, как правильно сделать насечки, чтобы пуля в теле раскрылась и устроила там настоящею мясорубку. Приходи через пару часов, батя тебе покажет эталонную самодельную экспансивную пулю.

– Тоже мне батя нашелся! Кгоме, эталонного похмелья, ты мне вгяд ли что-то сможешь показать.

– Ах ты щегол картавый, я делал пропилы на патронах, когда ты ещё под стол пешком ходил и не знал, как пахнет порох, только какашки в своём горшке нюхал! Вызов принят, народ нас рассудит, у кого лучше получились экспансивные пули. – азартно сверкая глазами, проворчал Кузьмич.

Закончив разговор спором о том, кто лучше сделает экспансивные пули, мы договорились, кто в какой квартире будет сидеть в качестве наблюдателя. Кузьмич и Ведьма стались там, где и были, поочередно смотреть за двором и домом, где обосновались наши враги. Я, по просьбе Артёма, уступил ему вторую квартиру, окна которой выходили туда же. Сам с женой перебрался в квартиру, которая была никем не занята, а Витю приставил к Берсерку.

Выполнив подобную рокировку, я сидел рядом с женой и смотрел из глубины спальни на улицу. Где, не считая пары бесцельно шляющихся мертвецов, ничего заслуживающего нашего внимания не происходило. Оставшись с женой наедине, я рассказал ей о страшной находке. Выслушав меня, она с ужасом произнесла:

– Что же произошло с людьми за столь короткое время, они стали хуже зверей... Чем нужно руководствоваться, чтобы перебить толпу людей?

– Не знаю, чужая душа — потёмки. Могу только предположить, что уроды почувствовали безнаказанность и упивались своей властью над безоружными жильцами, терроризируя их. А в какой-то момент решили, что им не нужны лишние рты по соседству. Да и, наверное, опасались, что даже самые покорные и испуганные люди могут поднять бунт и броситься на обидчиков с голыми руками. В общем, если не брать во внимание количество убитых, то ими была выбрана одна из двух основных моделей нового мира — стать хищниками и убить всех остальных людей поблизости. Хотя, на мой взгляд, это тупиковая модель и вопрос времени, когда за твоей головой придёт более сильный хищник.

Всё же модель добрососедства даёт большие шансы выжить. Но всякие отморозки не желают делить оставшиеся припасы поровну, считаться со слабыми стариками и детьми, как с равными. Им хочется сытно и вкусно есть, заботиться только о своей заднице и не быть отягощёнными ответственностью за беззащитных людей. Вот и выбирают они путь, который кажется им более легким, но неумолимо ведёт к гибели. Не приди мы за ними, позже пришёл бы кто-то другой.

– Согласна, вседозволенность и безнаказанность, обрушившись на головы людей, которые уже привыкли жить по правилам, многих лишила рассудка и способности трезво мыслить. Всякие уроды сразу ринулись восполнять то, чего раньше не получали.

– Честно говоря, у меня и так настроение ниже фарватера после увиденного наверху, поэтому совсем нет желания обсуждать человеческие комплексы и пороки.

Больше часа мы провели за разговорами, вспоминая приятные и смешные моменты из уже прошлой, веселой и беззаботной, жизни, которую не вернуть.

Нашу беседу прервал звук заводящегося двигателя машины, почти сразу завелась вторая, мы прекратили разговаривать и стали смотреть в окно. Сквозь шум работающих машин слышались голоса людей. Потом раздался металлический звук открывающихся ворот, и машины тронулись.

Наконец мы увидели в окно проезжающие мимо два автомобиля. Первым ехал уже печально известный нам внедорожник с приметной аэрографией, вслед за ним большой пикап, с целой гирляндой мощных фар на крыше и огромными внедорожными колесами с зубастой резиной. Тоже довольно приметная машина, но про неё мы ничего не слышали. Проводив взглядом удаляющиеся автомобили, пока они не скрылись из виду, я сказал жене:

– Сиди тут, к окну близко не подходи, я пойду поговорю с остальными.

Первым делом я зашел в квартиру, где расположились Кузьмич и Ведьма. Они оживлённо переговаривались, я прервал их разговор, произнеся:

– Кузьмич, пойдём со мной, проведаем Артёма. А ты наблюдай дальше, скоро верну твоего подопечного. – посмотрев на Ведьму, добавил я.

Кузьмич быстро сгрёб со стола, на котором россыпью валялись патроны, несколько штук, и мы покинули квартиру. Артёма мы застали что-то быстро записывающим карандашом в небольшой блокнотик. Увидев нас, он произнёс:

– Ага, пгискакали, я знал, что вы пгипгетесь.

– Что-то ты негостеприимный хозяин, таким я обычно не наливаю. – бросил в ответ Кузьмич и плюхнулся задницей на кровать. Я примостился рядом и начал разговор:

– Давайте, рассказывайте, что вы видели за это время, а то я замучился наблюдать за парой мертвецов, машины тоже видел, проехали до дороги и свернули в сторону авиазавода. Больше нихрена интересного.

Пока Артём делал пометки в блокноте, Кузьмич закурил сигарету и пожаловался:

– Тебе хотя бы курить не запрещают, а моя Ведьма — самая настоящая ведьма! Говорит мне: «Хочешь курить — вали из квартиры и там кури», как будто купила эту квартиру и только сделала в ней ремонт. – жалобно произнёс он, а после с удовольствием сделал пару глубоких затяжек и, пуская сизый дым в потолок, продолжил. – А так, рассказывать особенно нечего, у нас тоже никаких движков не было, только недавно начался оживляж. Вышло четыре мужика и две бабы, прыгнули по разным машинам и укатили. Один из них ворота открыл, а когда они уехали, закрыл за ними и ушел обратно в дом.

Артём, услышав слова Кузьмича, ухмыльнулся и произнёс:

– Наблюдатель из тебя, как из говна — пуля. Навегное, всё вгемя только и делал что патгоны угодовал, да Ведьму пожигал глазами.

Кузьмич от таких обвинений забыл, как дышать, и уставился на Артёма, выпучив глаза. А потом его прорвало, он дрожащим от негодования голосом ответил:

– Слышь, картавый! Ты говори, да не заговаривайся! Сам ты говно, из картавого говна! Нормально я наблюдал, не отлынивал, и пули я, кстати, сделал нормальные, твоим до моих далеко!

Артём весело засмеялся и, отложив блокнот с карандашом, ответил:

– Не оги, как бабка базагная, тебя все хогошо слышат. Если ты действительно смотгел в окно, то скажи мне, какие из квагтиг используют бандиты в качестве жилья и где у них сидит наблюдатель?

– Да я откуда знаю, где они сидят? Нашел гадалку по клит..ру. – удивленно и немного растерянно ответил Кузьмич, справедливо опасаясь, что Артём не просто так задал эти вопросы и, скорее всего, знает на них ответы. Артём, словно ожидая подобный ответ от Кузьмича, радостно заулыбался и, взяв в руки блокнот, произнёс:

– Я так и знал, что ты нифига не заметишь! Даже подготовиться успел к твоему пгиходу и минуте позога. Вот, смотгите!

С этими словами он развернул к нам блокнот, в котором жирными буквами было написано: «Кузьмич слепой еб..н».

Я думал, что там будет действительно что-то важное, и не ожидал увидеть такое. Судя по отвисшей челюсти Кузьмича, лицо которого наливалось дурной кровью, он тоже был удивлён коварством картавого. Не выдержав, я присоединился к весёлому смеху Артёма, а Кузьмич стоял красный, как варёный рак, глядя на него исподлобья. Дождавшись, пока мы насмеёмся, он выпалил:

– Ха-ха-ха, как смешно, мне подобные записки казались смешными в классе пятом, а вы, два великовозрастных дебила, всё ещё ржёте над подобным, как будто застряли в развитии. И вообще, я требую, чтобы ты, картавая паскуда, обосновала свои слова! А то сейчас ты похож на пустозвона, который сотряс воздух ничем не подкреплённым заявлением в попытке выставить меня дураком.

Артём сделал серьёзное лицо и ответил:

– Не пегеживай, сейчас я нагисую тебе доказательства.

И взял в руки карандаш и перевернул страницу в своём блокнотике. Кузьмич резко подскочил к нему и, вырвав блокнот из рук Артёма, произнёс:

– Давай нормально уже говори, почему я плохой наблюдатель, если ты собрался ещё одно обзывательство написать, то я не ручаюсь за себя, всеку тебе по-взрослому!

Артём, в глазах которого скакали весёлые черти, оценивающе посмотрел на Кузьмича и спросил:

– Это с каким вкусом самогон позволяет настолько сильно вегить в свои силы?

Видя, что Кузьмич уже на взводе, я вмешался и произнёс:

– Всё, пошутили и хватит, вернёмся домой, там будете соревноваться в остроумии. Артём, если тебе есть что добавить к словам Кузьмича, мы внимательно слушаем.

Артём перестал улыбаться и проговорил:

– Бандиты обосновались в пегвом подъезде, на тгетьем этаже, я видел в бинокль движение в двух квагтигах, гасположенных гядом. Наблюдательный пост или один из постов, котогый мне удалось обнагужить, находится на пятом этаже. Количество людей и частоту смены кагаула я пока не знаю, слишком мало вгемени пгошло.

Артём закончил свой доклад. Кузьмич, выслушав его, задумчиво поскрёб затылок и проговорил:

– Ладно, картавый, вынужден согласиться, ты глазастее меня, я этого не видел.

Внезапно мне пришла идея и я тут же озвучил её:

– Я тут подумал, может, попробовать устроить засаду на тех, кто недавно уехал на двух автомобилях?

Все заинтересованно посмотрели на меня и задумались. Первым ответил Кузьмич:

– А что, неплохая идея. Считай, сразу половину отряда перебьём. Я — за.

Проговорил он и вопросительно посмотрел на Артёма, который всё ещё размышлял над моими словами. После недолгих раздумий Артём согласился:

– Согласен, идея интегесная, ликвидиговать половину банды, устгоив засаду на догоге, менее гискованно, чем в темноте штугмовать их убежище, когда они там всеми окопаются.

Новый план требовал обсуждения и корректировки, поэтому я созвал всех в одну из квартир. Примерно полчаса ушло на обсуждение мелочей и распределение новых ролей.

Благодаря коллективному разуму, в котором, помимо мужского опыта, присутствовало женское коварство, идея с банальной засадой на дороге переросла в более сложную многоходовую операцию. Причем первым ходом с нашей стороны должна была стать атака на бандитов, которые остались в здании. Из всех рассмотренных нами вариантов этот оказался самым лучшим. Рассчитывать на то, что члены банды не поддерживают радиосвязь, было глупо. Куда поехали два автомобиля, мы не знали, следовательно, засаду можно было устроить только на дороге поблизости от их базы. А на таком расстоянии даже самые дешёвые рации позволяют осуществлять переговоры. Поэтому автоколонна бандитов с большой степенью вероятности успеет передать по рации на базу, что они подверглась нападению. После чего те, кто засел в логове, максимально усилят бдительность и выковыривать их из обустроенных огневых точек будет крайне тяжело и опасно.

И совсем другой расклад получался, если начать атаку с обстрела бандитов, которые остались на базе. Если убить одного или двух, то уцелевшие тоже займут оборону, но их будет меньше, что снизит опасность последующего штурма. К тому же, вопли по рации о нападении на базу должны заставить тех, кто уехал на двух машинах, вернуться как можно быстрее на помощь своим друзьям. А спешка, как известно, не способствует бдительности и осторожности. Поэтому расстрелять из засады автомобили, за пару километров от бандитского логова, не составит труда. После чего нам останется только зачистить здание, добив жалкую горстку уцелевших бандитов.

Вроде всё выглядело легко, но расслабляться не стоило, малейшая ошибка может обернуться потерями. После гибели Кирилла произошло понимание, что вероятные потери бывают не только в теории, но и, к сожалению, на практике тоже. Поэтому к вопросу разделения отряда мы подошли очень тщательно.

Когда-то я слышал, что для успешной засады или штурма здания желательно иметь минимум двукратное численное преимущество над противником. К сожалению, у нас его не было, поэтому нужно было максимально использовать фактор внезапности и предварительное планирование.

Мы разделились на две группы. В первой группе были те, кто оставался тут и должен был сделать первый ход. Для этого требовался точный стрелок, которым был Артём, и пара человек для прикрытия. На эти роли определили Берсерка и Ведьму. Со своими любимыми оружиями убийства они вполне успешно могли дать бой в замкнутом пространстве, прикрывая Артёму спину.

Во вторую группу, которая должна была участвовать в засаде, вошли Витя, Кузьмич и я с женой. Четыре вооружённые автоматами человека, при грамотном расположении на огневых позициях, должны превратить два небронированных автомобиля в решето, убив всех, кто находится внутри.

Прежде чем выдвигаться на поиски места для засады, мы устроили быстрый перекус, чтобы утолить чувство голода, которое постепенно усиливалось. Если учесть совершённый до этого марш-бросок и время, проведенное тут, это было не удивительно.

Утолив чувство голода и восполнив силы, мы ещё раз обсудили всякие нюансы касательно радиосвязи, которую решено было использовать только в случае крайней необходимости и если что-то пойдет не по плану. Договорились о контрольной точке сбора, в том случае, если потребуется спасаться бегством. Обсудив все детали, мы взяли свои рюкзаки и оружие, пожелав друг другу удачи отправились искать место, подходящее для засады.

Выбирались из дома тем же путём, которым сюда попали. Аккуратно вынув стекло из рамы, все выбрались на улицу и вернули его на место, слегка прижав двумя небольшими гвоздиками. Нам нужно было за 20 минут найти место для засады и занять позиции. По истечении этого времени Артём при удобном случае начнёт отстрел бандитов. Звуки выстрелов послужат нам сигналом о начале операции, всё было предельно просто.

Мы продвигались короткими перебежками, от укрытия к укрытию. Кроме немногочисленных мертвецов, поблизости никого не должно было быть, но лучше перестраховаться, чем словить пулю, поэтому приходилось быстро бежать, виляя и пригибаясь к земле, мысленно представляя, что твой силуэт сейчас кто-то пытается поймать в прицел, держа палец на спусковом крючке. От таких мыслей невольно начинали появляться мурашки и громко биться сердце. Но вместе с этим появлялись прилив сил и желание как можно быстрее юркнуть в густые кусты, чтобы не находиться на открытом пространстве.

По мере нашего передвижения в сторону авиазавода, приходилось разбираться с мертвецами. К счастью, их было немного. По-тихому проломив очередному любителю свежей плоти голову пожарным топориком, мы затаскивали тело в кусты или прятали в одной и многочисленных машин, в беспорядке брошенных повсюду.

Место для засады было решено сделать неподалёку от проходной авиазавода, рядом с памятником самому лучшему и самому массовому штурмовику Второй мировой войны - самолёту Ил-2, который гордо возвышался на своём постаменте над опустевшим городом.

После него дорога делала поворот, а значит бандитам придётся снизить скорость. К тому же, пространство было открытым, и засаду тут они вряд ли будут ожидать, а найти место, где спрятаться, при желании не составляло особого труда. Поскольку у нас такое желание было, то мы занимали места таким образом, чтобы простреливать дорогу на всём её протяжении и самим не оказаться под перекрёстным огнём друг друга.

Получилось, что две огневые позиции были в начале короткого отрезка улицы, рядом с самолетом, и две в самом конце, где дорога делала поворот. Первая двойка должна была, не жалея патронов открыть огонь по правой пассажирской стороне автомобилей. Если они смогут проскочить их, то в дело вступала вторая двойка, щедро поливая свинцом уже левые водительские стороны автомобилей.

При распределении мест я немного схитрил, и первая позиция, в которой были моя жена и Кузьмич, была в 20 метрах от дороги, чтобы максимально обезопасить их. Вторая точка, откуда будем вести огонь мы с Виктором, находилась всего в 5 метрах от дороги и была более рискованной.

Расчет был на то, что выжившие после первой атаки бандиты сосредоточат своё внимание на правой стороне дороги, откуда по ним началась стрельба. Мы с Витей сможем практически в упор расстрелять машины, появившись с левой стороны, откуда нас не ждут. Приоритетной целью были водители: если машину удастся обездвижить, то, окружив её, можно увеличить дистанцию и расстреливать её, как мишень в тире, прячась за укрытием.

Это только в фильмах во время перестрелки возможно открыть дверь и, спрятавшись за ней от пуль, огрызаться, стреляя в ответ. В реальной жизни пули прошивали кузова обычных небронированных автомобилей насквозь. Только передняя часть, в которой располагался блок двигателя, представляла для них непреодолимое препятствие. Но мы не просто так заняли позиции для атаки сбоку, где располагались двери и стёкла, которые не были преградой для пули, выпущенной из автомата с близкого расстояния.

Наша с Виктором огневая позиция находилась совсем рядом с дорогой, в густой поросли кустов. Чтобы нас не было заметно, мы поочерёдно делали вылазки к другим кустам и срезали с них ветки, которыми обложили себя со всех сторон. Теперь нам оставалось только терпеливо ожидать появление автомобилей с бандитами. Мой компаньон не любил сидеть молча в тишине, зато очень любил различные истории, связанные с разными пересудами нашей страны. Поэтому, как только мы уселись, обложившись срубленными ветками, он произнёс:

– Ты посмотри на этот самолёт! Он участвовал в войне, лежал в болоте, когда его подбили фашисты, и сейчас гордо возвышается над городом, безмолвно наблюдая за гибелью человечества.

Я какое-то время своей жизни, в юношестве, жил неподалеку и этот самолет видел множество раз. Даже лазил вместе с другими детьми по скользкой наклонной колонне, на которой стоял самолет, поэтому его вид меня нисколько не удивлял, скорее, вызывал некоторые приятные воспоминания из детства. Но после слов Виктора я повернул голову вправо и посмотрел на самолет, который находился в самом начале небольшого сквера имени Циолковского.

С нашей позиции вид на самолёт был с хвоста. Виднелась его синяя, цвета летнего солнечного неба, нижняя часть, с большими красными звёздами на крыльях и черными муляжами авиационных бомб. Виднелся зеленый хвост, на котором тоже была нанесена большая красная звезда. Поскольку я его видел неоднократно, и он на протяжении всей моей жизни оставался неизменным, я ответил:

– Витя, я тут раньше жил и много раз его видел.

– А его историю знаешь?

– Вкратце знаю. Этот самолет не новодельный макет, а реальный участник боевых действий. Был где-то сбит, в послевоенные годы найден, восстановлен, и стал памятником, который мы сейчас видим.

Витя заинтересованно смотрел на меня, сверкая от любопытства глазами. Услышав мой ответ, он бросил быстрый взгляд на самолет и, повернув ко мне лицо, проговорил:

– Хорошо, что ты хотя бы тезисно знаешь его историю. Меня всегда огорчал тот факт, что современное поколение не интересуется своими корнями, живёт не зная истории, не зная о подвигах и жертвах, которые совершали их предки, завоёвывая им мирное небо над головой ценой своих жизней. К сожалению, у нас много красивых памятников, но очень редко на них можно найти описание истории, которая зачастую интересна и важна как для ребятни, которая играет рядом с самолетом, так и для туристов из других город или даже стран. А у нас обычно пишут только о том, в честь чего и когда он установлен. В лучшем случае, на памятнике будет «висеть» небольшое описание на ламинированном выцветшем листе А4 с потёкшими от капель дождя обрывками текста.

Рассказ Виктора прервал прозвучавший громкий выстрел со стороны дома, где находилась часть нашей группы. Почти сразу прозвучал второй выстрел, а после этого раздались более тихие автоматные очереди. А потом наступила тишина, как будто только что поблизости не произошла ожесточённая перестрелка. Витя посмотрел на меня и произнёс:

– Что-то слишком громкие выстрелы. Похоже, Артём решил побаловаться и стрелял со своей «слонобойки».

– Скорее всего, да. А автоматы — это уже ответка пошла.

– Значит, начало положено, ждём гостей.

Пока мы ожидали появления автомобилей с бандитами, Витя успел мне поведать историю самолета, который после войны подняли из болот и даже сняли об этом небольшой фильм «Это было под Ракитным».

На звуки выстрелов в нашу сторону стали выползать из ближайших дворов мертвецы. Их было немного и нас они не видели, но появились они крайне не вовремя и могли создать проблему, поскольку брели, не разбирая дороги, и легко могли пройти рядом и случайно обнаружить нас. Перебить небольшую группу зомби, которые, к тому же, шли не единой толпой, а были разрознены, не составляло труда. Больше пугала вероятность, что именно в это время могут появиться машины с бандитами, и тогда весь наш замысел с неожиданным нападением из засады полетит к псу под хвост.

Мои опасения оказались напрасными. Потревоженные выстрелами мертвецы прошли в стороне от нас. Только один из них проковылял по скверу, где мы затаились. Витя, дождавшись, когда он окажется рядом с нашим укрытием, тихо произнёс:

– Кыс-кыс-кыс.

Мертвец ошалело уставился на Виктора, который выполз из куста, держа топорик в руках, а потом, радостно оскалившись, поковылял навстречу к нему, издавая тихое рычание и протягивая вперед руки. Витя хладнокровно пробил ему череп топором и произнёс:

– Не протягивай руки, а то протянешь ноги.

После чего затащил тело в соседний куст и спрятал его. Вернувшись назад, он снова уселся рядом со мной и принялся накидывать на себя ветки. Дождавшись, пока он закончит маскироваться, я спросил:

– Ты чего, зомби звал, как кота?

– Да какая разница, как его звать, если он на любой звук одинаково отреагирует?

– Тоже верно. – согласился я, и, достав сигарету, пряча огонёк в кулаке, закурил.

Появления бандитов нам пришлось дожидаться ещё почти час. Когда я услышал звук приближающихся автомобилей, сердце радостно заколотилось, усиленно гоняя кровь. Ну наконец-то! Настало время пострелять, я снял автомат с предохранителя и с металлическим лязгом передернул затвор.