Земля заново

Глава 1

— Мы привыкли, что вот тут, на берегу океана, в этой лагуне, море всегда голубое, что оно отзывается на вечно голубой зов неба. Что у нас под ногами камни и немного нежно жёлтого песка, а за спиной — зелёная стена пальм и лиан. Однако, — тут рассказчик сделал многозначительную паузу, и оглядел всю свою аудиторию, состоящую из десятка детишек, — однако, когда я сюда прибыл, берег выглядел совершенно иначе. Знаете как?

— Нет! — радостно закричали детишки, даже те, что уже слышали эту историю не единожды.

— Мир был зловещий… ни капельки зелёного или голубого цвета… небо — туманное небо, напоминало апельсин, такой тревожный апельсин, готовый испортиться. Представляете, низкое оранжевое небо. Не хотел бы я снова оказаться под таким. Но это ещё не беда. Море, наше любимое море! Как прекрасны его прозрачные и лёгкие воды, что даруют нам свободу передвижения и приносят так много вкусной еды! Когда я первый раз ступил на этот берег, океан был тот же, но его цвет… в нём отражалось тускло-оранжевое небо, а сама вода придавала ржавый оттенок, насыщенно ржавый оттенок, какой не встретишь даже в самых старых бочках. Мёртвое и ржавое море. Сверху оранжево, снизу оранжево, а по середине чернота! Чернее ночи казался песок, по которому я ступал, первый раз оказавшись на этой планете! Песок как песок — мелкие-мелкие камушки, так же лежавшие на берегу океана, но чёрные. Теперь такого песка не встретишь ни на одном пляже, на всей Земле не сыщешь. Красное на чёрном — так выглядела эта бухта, когда я впервые её увидел. Впечатляющая картина, но не хотел бы я снова её увидеть. Ведь в том океана нельзя было искупаться или хотя бы ополоснуть лицо после тяжёлого рабочего дня. Кстати, вы давно не купались, как мне кажется. Я прав? Идите купаться, и принесите мне ракушек, красивых, каких только найдёте. Договорились? А меня ждут дела.

Джереми Вебстер, юный слушатель восьми лет отроду, со всех своих загорелых ног бросился к воде, он очень хотел раздобыть самую красивую ракушку. Джереми уже несколько раз слышал историю про то, как Дедушка прилетел на планету, но всё равно она его завораживала, будоражила воображение. Он хотел найти самую лучшую ракушку, чтобы на него обратили внимание, чтобы старшие взяли бы эту ракушку для украшения центрального здания, названия которого, он ещё не смог запомнить. Что-то необычное, такого ещё никогда не было.

Он бросился в воду немного в стороне от всех остальных, ближе к каменной гряде, что замыкала бухту. Тут опаснее нырять, легко пораниться об острые камни, зато меньше конкуренции и больше шансов найти заветную раковину. Джереми лучше сверстников нырял и плавал, он не боялся опасных мест. Широко раскрыв глаза, он смело проплывал между скалами, извиваясь угрём, протискивался в каждую расселину, если видел, что там может быть что-нибудь ценное.

Детское внимание недолговечно, энтузиазм проходит быстро, если ничем не подкрепляется, но молодой Вебстер долго не отчаивался, нырял пока хватало дыхание, отдыхал на камнях и снова нырял. В один из таких перерывов, когда он ящерицей лежал на камнях и наблюдал крабов, с той стороны гряды раздались голоса. В соседнюю бухту детей не пускали, так как там работали взрослые.

— Джим, я закончил, парус готов.

— Отлично, Марк, тогда на сегодня всё!

— Нужно затащить на берег, а то вон. — Джереми не мог посмотреть, на что указывал Марк.

— Давай отнесём инструмент в хижину и позовём ещё кого-нибудь, чтобы вытащить этого гиганта.

Когда шаги затихли вдали, мальчик выглянул из своего убежища. Его глаза зажглись искристым огнём. Прямо перед ним стоял катамаран — первый катамаран. До этого у людей были только небольшие лодки, выжженные из толстых стволов деревьев или сделанные из шкур на хрупком бамбуковом каркасе. На редкой лодке был парус, управлялись они исключительно небольшим веслом, о руле не было и речи. Это же был катамаран из двух огромных стволов неизвестного мальчику дерева, соединённых бамбуковой платформой, весь перевязанный лианами, в центре красовался большой парусом, а на корме сохло поднятое рулевое весло. Все эти слова юный Джереми выучил, подслушивая разговоры взрослых, строящих судно. Он много дней прятался в прибрежных кустах около места, где шла заготовка бамбука, где его связывали, где женщинам объясняли, какой формы нужна ткань на парус. В сумерках мальчик облазил ещё не доделанный катамаран вдоль и поперёк, знал в нём каждую деталь. Он слышал как нужно поворачивать руль, как управлять парусами — думал, что запросто сможет управлять в одиночку, не зря же мама говорила, что он самых отважный моряк, из тех, что она знает.

Вот он, совсем рядом. И никого из взрослых. Достаточно отвязать пеньковую верёвку от камня, оттолкнуться веслом от берега, повернуть парус и закрепить руль. Джереми знал, как всё это делать, в мечтах он уже много раз отправлялся на лодках и катамаранах в дальние морские путешествия. Никого нет! Нужно решить!

Загорелое тельце почти не выделялось на фоне чёрных камней, только хлопковые трусы белёсым пятном скакали с камня на камень. Не прошло и минуты, как вся стартовая подготовка была выполнена, и Вебстер-младший отправился в своё первое самостоятельное путешествие. Он уже как-то плавал один на лодке, но то было по реке и у него не оказалось весла, так что он не считал тот случай за полноценное путешествие.

Тихонько взвизгивая и подпрыгивая на месте от восторга Джереми смотрел, как нос его корабля, медленно набирая ход, выглянул за скальную гряду. Он в открытом океане! Джереми Вебстер — великий моряк, покоритель морей. Он докажет это всем!

— Джереми, Джереми! — Его заметили с берега. — Вернись сейчас же! Вернись!

Вот ещё, будет он возвращаться. Не подобает покорителю морей сразу же возвращаться, возвращаться не изведав морских глубин, не испытав свою силу и мужество. О чём же он будет рассказывать друзьям, если сейчас вернётся? Вот они уже все вылезли на камни и во все глаза наблюдают за ним, кто с завистью, кто со страхом, кто просто с любопытством. Джереми чувствовал себя героем, хотя и не знал ещё этого слова.

Взрослые на берегу суетились, кричали и бегали. Только один человек спокойно делал своё дело: Вебстер-старший нёс лодку к воде, он знал, что сын сам не вернётся, что его нужно возвращать самому. Не в первый раз вытаскивал он Джереми из самых удивительных мест, куда другим детям и в голову не придёт залезть.

Между тем Вебстер-младший заметил, что характер криков, интонация изменилась, и насторожился. Как-то не так они кричали, не так как должны были по его предположению. Он заметил, что они указывают руками куда-то за его спину. Обернувшись, мальчик похолодел, он понял, в чём дело — надвигался шторм. Вот почему взрослые планировали вытащить катамаран на берег. Надвигался шторм стремительно, волны вдали от берега уже покрылись барашками, а небо с севера стало пугающе чёрным и тьма, не характерная для тропического дня, на глазах захватывала всё новое и новое пространство.

Мальчик испугался, понял, что в этот раз его шалость не удалась, что нужно срочно возвращаться. За свою короткую жизнь он уже много раз испытал, что представляет собой ярость природы. С ней не хочется встречаться даже на суше, не говоря уже о море. Джереми помнил бушующее море, громадные волны и щепки, в которые разлетались прочные лодки, оставленные на берегу.

Казалось бы, он ещё недалеко от берега, знает, как повернуть махину катамарана, но в действительности поворот оказался не так прост. В теории нужно повернуть руль, чтобы судно изменило курс, но ветер крепчал, и у мальчика не хватало сил, чтобы держать парус в правильном положении, руль вырывался из рук — катамаран, легко скользя по волнам, уплывал в открытое море. Отчаяние пыталось захватить, парализовать мальчика, но он вызвал ярость и прогнал от себя ступор — Джереми всегда сражался до последнего, даже если знал, что у него нет никаких шансов.

Родной остров, который Джереми весь облазил тогда же, когда научился ходить, начал скрываться за завесой дождя, шумно предвещающего редкой силы ураган. Течение и ветер начали уносить катамаран с мальчиком на восток в сторону запретных вод, где бурное течение несло всё, что в него попадало, на острые скалы с восточной стороны острова. Там смерть, Джереми знал это отлично — сколько деревянных лодочек с парусами из пальмовых листьев он отправил на смерть в этих камнях. Он оторвал взгляд от непослушного руля и взглянул на остров: центральная гора, вулкан — как говорили взрослые, повернулся к нему той стороной, которой он не хотел видеть. Снова, второй раз за день, настал момент, когда нельзя тянуть с принятием решением. Мальчик сделал то, что слышал из затерянных сказок: покинул корабль, который уже не спасти, чтобы попытаться спастись вплавь самому. Капитан последним покинул обречённое судно.

Такому отличному пловцу, как Джереми Вебстер, проплыть пару сотен метров до берега не представляло сложности. Если бы не волны, захлёстывающие его с головой, мешающие держать глаза открытыми, сбивающие с направления и, главное, заливающие рот и нос. Иногда ему приходилось останавливаться и тянуть голову вверх, чтобы хотя бы немного отдышаться.

Крупные капли дождя создавали плотный шум, забивавший звуки прибоя, мальчик часто терял ориентиры и не мог понять, куда нужно плыть. Волны казались размером с финиковые пальмы, иногда они нависали так, что Джереми боялся, что его накроет окончательно, что он не сможет всплыть, но каждый раз ему это удавалось, хотя силы постепенно оставляли его. Дождь превратился в ливень, стало сложно отличить воду внизу от воды наверху, всё смешалось в голове мальчика.

Сил осталось на десяток метров, потом я пойду ко дну, подумал Джереми, выплывая из очередной волны, два десятка гребков и у меня не останется сил, а я даже не попрощался с мамой.

Вдруг из-за волны появилась рука, схватила мальчика за волосы и потянула вверх. Джереми рукой ударился обо что-то твёрдое и лишь через несколько секунд понял, что это борт лодки, а отец кричит ему, чтобы он забирался на борт. Замёрзший до дрожи, он свернулся клубком на корме лодки и смотрел, как отец одним веслом, мгновенно перекидывая его с борта на борт, борется с бушующим морем, видел, как ходят стальные мышцы под тонкой уже полностью мокрой рубахой, видел в отцовских глазах азарт, тот же искристый огонь, что часто замечали в его собственных глазах.

Джереми потерял счёт времени, не мог понять, сколько минут или часов отец сражался с волнами, вода у него перепуталась с небом, дрожь прошла, но всё ещё было очень холодно. Он не мог найти остров, не понимал, откуда отец знает куда нужно плыть.

— Вычерпывай! — Крик почти заглушил ураган.

— Что? — Из всех сил крикнул мальчик и придвинулся к отцу.

— Воду вычерпывай! Из лодки! — На остатках дыхания ответил отец и снова полностью погрузился в борьбу с ветром, в мощные рывки веслом. Наклонами тела он управлял положением лодки, иногда казалось, что он поднимает, вскидывает лодку на очередную волну.

Только сейчас Джереми заметил, что сидит в глубокой воде — дождь и волны заливали лодку, борта уже с трудом возвышались над водой, ещё чуть-чуть и лодка переполнится, пойдёт ко дну вместе с двумя отважными мужчинами. Чем черпать? Ладонями — смысла получилось мало. В лодке больше ничего нет. Он стащил с себя трусы и с их помощью начал выкидывать воду за борт — дело пошло чуть лучше.

Толчок сбил его с ног, он ударился головой о борт и на мгновение потерял сознание. Лодку выбросило на берег, отец сумел поднять её на волну и заставить вражескую силу перекинуть их через прибрежные скалы на жёсткий, но ровный берег. Спасены! К разбившейся лодке уже бегут люди! Отца хватают под руки и уводят, мальчика берут на руки, кутают в шерстяные платки. У всех на лицах радость, только мама плачет от волнения и постоянно спрашивает Джереми всё ли у него в порядке. Он пытается её успокоить, но говорить получается плохо.

Следующее, что он помнит, это то, как его, всё так же закутанного, положили у костра, а отец, которого отпаивали чем-то запрещённым для детей, мальчик слышал слово "ром", но так и не смог понять, что это за штука такая, отец рассказывает, как всё было. В его речах иногда слышится гордость за сына, хотя он и ругает его. Вебстер-старший видел, как мальчик оценил ситуацию и храбро прыгнул в кипящую пенистую воду.

Всё время рассказа Дедушка сидел рядом и молчал. Чувствовалось, что отец пытается оправдать сына, чтобы его не винили за то, что он угнал и потерял катамаран. Дедушка это заметил.

— Генри, не надо оправдываться. У тебя замечательный сын, очень храбрый, отважный, ловкий и сильный. А мы сделали слишком неповоротливый катамаран, правда? Нам нужен такой, чтобы даже Джереми справился. Хорошо, что мы не успели этому катамарану дать имя, следующий точно назовём Кон-Тики.

Все засмеялись, а мальчик подумал: какое странное имя, совсем не наше, откуда только Дедушка знаете все эти удивительные слова, достаёт их как из сундука. Мальчик успокоился, что его или отца никто не винит в случившемся, и тут же заснул. Мокрая шерсть на нём парила от жара костра, и Джереми заснул в тепле и уюте.

О нём забыли, занятые борьбой со стихией, так что он до самого вечера проспал у костра, и проснулся, когда вокруг огня собрались подростки на очередной урок, на котором Дедушка рассказывал старые истории. Он рассказывал их помногу раз, чтобы каждый запомнил из них как можно больше, он говорил, что это наилучший способ научиться новым словам, расширить свой словарный запас. Что такое "словарный запас" никто не понял, но все побоялись задать вопрос, рассчитывая, что со временем он расскажет и об этом.

— Тогда на Земле ещё не существовало жизни, — неторопливо начал Дедушка, — да, были такие времена, и никаких доказательств не требуется…

Джереми Вебстер старался не дышать, лишь бы его не заметили и не выгнали с урока для старших. Он до безумия хотел послушать этот новую для него историю, как обычно поразительную, невероятную, сказочную.

— Всё просто: в белом скафандре...

Глава 2

В белом скафандре с кровавой окантовкой, шаркающей походкой космонавта, ранним утром первого дня первого месяца жизни на Земле я ступил на голые камни планеты. Это было не здесь, нашего острова ещё не было, география, рельеф были совершенно иными. Всё было иначе, но мне всё равно нравилось.

Представьте: я первое живое существо, появившиеся на этой планете, пансперма, занёсшая жизнь на Землю. Я рвался трудиться на благо жизни. Хотел полностью изменить планету, но как это сделать?

Помните, из чего состоит наша атмосфера? Примерно четыре пятых — относительно инертный азот, одна пятая — активный кислород, окисляющий всё на своём пути, необходимый нам для дыхания и жизни. И ещё немного, порядка одной тысячной части, всего-то!, углекислого газа, который выдыхаем мы и вдыхают растения. Два взаимодополняющих газа, необходимых для всей жизни на планете.

Когда я сюда прибыл, кислорода в атмосфере, не было — тот газа, который сейчас занимает пятую часть атмосферы, отсутствовал полностью. Атмосфера была, но если бы человек её вдохнул, то умер бы в мучениях. Отсутствие кислорода — не единственная причина. Помните, как противно пахнут тухлые яйца, вода из застойных глубоких ям? Сероводород имя тому запаху. В древней атмосфере встречался и аммиак — тоже малоприятный для организма газ. Много метана — сейчас он легко сгорает, окисляется кислородом, а тогда такой опасности для него не было, вот он и копился. Углекислый газ был, причём значительно больше, чем сейчас, так что человек бы только от него бы задохнулся. Вода была, много её паров, но от этого не становилось легче. В общем — не дружелюбная атмосфера царила на Земле, без скафандра, того самого — белого с кровавой окантовкой, не обойтись.

На самом деле такая атмосфера убивает большинство современных организмов, но есть такие, которые в ней отлично себя чувствуют — они созданы для подобных условий. Сейчас их почти нет, так как они сами уничтожили свою среду обитания, открыли путь для других видов. Выпустить их в свободное плавание или сделать бассейны?

Конечно же, я хотел завести этих фантастических тварей у себя на условном огороде, но вот беда — они боятся ультрафиолета, как, собственно, и мы все. Сейчас у нас есть кислород в атмосфере, который в верхних слоях превращается в озон — и защищает нас от особо вредного ультрафиолета. В древней атмосфере не было кислорода, значит и озона, потому любая жизнь, попавшая на поверхность Земли быстро погибала. Можно, конечно, спрятаться в толще океана, но там мало света, мне там не понравилось, потому я выбрал другой путь.

Нашёл симпатичную долину и там сделал своё жилище, состоящее из домика и большого купола, прозрачного, но защищающего от убийственного ультрафиолета. Домик маленький — много ли мне одному нужно?, а вот купол большой — целый гектар, то есть сто на сто метров. Немало, да? В центре высотой метров пятнадцать — есть, где размахнуться.

Всё это стояло на голой скале — тогда ничего другого и не было, разве что немного песочка на берегу. Планета свеженькая, только из печи, выветривание только началось, а жизни, которая многократно ускоряет выветривание, ещё нет. Голые базальты, граниты — простенько, но надёжно, фундамент не нужен.

Так вот, поставил я всё это хозяйство и взялся за создание плантаций. Конечно, речь о растениях не шла, только бактерии. Огромные прямоугольные ёмкости глубиной пару метров, заполненные водой — отличное место для борьбы с вредной атмосферой. В куполе я сделал атмосферу приближенную к современной, кислородную, но с постоянным притоком нового воздуха — внешнюю атмосфера нагонял насосами и пробулькивал через воду резервуаров. Излишний кислород, который образовывали бактерии, вместе с водой вывел наружу. Сток сделал в нижней стороне купола, чтобы образовался ручеёк.

— А откуда появлялась лишняя вода? Вы же только воздух накачивали внутрь.

— Хороший вопрос. Дело в том, что те микроорганизмы, что у меня жили, преобразовывали газы в воду. Они брали метан и аммиак, соединяли их с углекислым газом — получали органические молекулы для строительства клеток, а побочным продуктом выходила вода. Так что жизнь создавала и воду, вначале даже преимущественно воду, кислорода получалось немного.

Кого же я заселил в свои бассейны? Сразу большой разнообразие бактерий, чтобы они взаимодополняли друг друга, помогали.

Хемолитоавтотрофы — вот первая важная группа организмов, которая мне потребовалась, чтобы изменить Землю, заселить её растениями, животными и людьми. Они использует ядовитые для человека вещества, чтобы расти и развиваться. Им не нужен, даже вреден, кислород, они едят углекислый газ и всякий мусор, вроде аммиака, сероводорода, метана. Очень удобные создания, очищают воздух или создают еду для следующих существ.

Фотоавтотрофы — похожие создания, но используют энергию света, чтобы съедать всякую гадость и выдавать кислород. Растения, к которым вы привыкли, относятся к этой группе, они тоже употребляют углекислый газ. Это самые типичные для вас, но не для первичной жизни на Земле, там были только одноклеточные, бактерии, которые умели много больше, чем современные фотосинтетики.

В резервуарах получилось что-то вроде конвейера: в нижних слоях, куда поступал свежий воздух, бактерии перерабатывали атмосферные газы, создавали растворимые в воде вещества или другие газы, которые фотосинтетики верхних слоёв окончательно окисляли. Нижние слои содержали анаэробные бактерии, то есть такие, которые не переносят кислород, верхние же были представителями аэробных бактерий, которые поддерживали концентрацию кислорода в атмосфере купола.

— А почему кислород не попадал в нижние слои воды?

— Потому, что в середине жили бактерии, которые очень активно использовали кислород для окисления метана и аммиака, они сжирали весь кислород, пытавшийся проникнуть вниз. Из-за них концентрация кислорода в куполе была ниже нужной для человека, первое время я ходил в кислородной маске для дыхания. Многослойная структура бассейнов делала жизнь в них очень устойчивой: если количество кислорода в воде росло, то средний слой утолщался, сдавливая нижний, но из-за этого уменьшалось питание верхнего слоя, создающего кислород — его концентрация падала и средний слой возвращался в положенные границы.

Отличная система, если добавить в неё все необходимые микроорганизмы, если создать достаточное биоразнообразие. Получился отличный комбинат по переработки ядовитой атмосферы. Следить за ним почти не нужно было, можно наблюдать как растёт биомасса, образуется осадок, что-то вроде ила, следить за выхлопом из этой небольшой экосистемы. Рядом с трубой, выводящей воду с кислородом, горные породы изменили цвет — они окислялись, в ручейке образовывался осадок. По языкам окисленных пиритов и других сульфидов можно было отследить розу ветров.

Как увлекательно было наблюдать разрастание зоны эрозии горных пород — маленькое, но уверенное влияние жизни на твёрдую, однозначно мёртвую материю. Я проводил часы наблюдая булькующую воду, наполненную невидимой глазу жизнью. Процесс накопление биомассы шёл медленно, но я уже умел ждать, потому с увлечением наблюдал каждый этап, пытался рассмотреть каждый элемент системы. Непосвящённый человек ничего бы не понял, не заметил бы, но мне этот простенький купол с огромными ящиками, наполненными водой, казались прекрасными, самыми прекрасными вещами в мире.

Понятно, что эта затея в масштабах планеты оставалась незаметной. Какой-то гектар даже высоко эффективных культур не сможет изменить всю атмосферу за сколько-нибудь осмысленное время. Я это понимал, но как новичку мне было интересно и приятно даже такая крупинка. Мог ли я увеличить площадь? Нереально: строить бескрайние купола с бассейнами не только слишком трудоёмко, но и скучно. Был расчёт, что бактерии могут сбежать, они действительно уплывали с водой, но не выживали, так как всё ещё не было озонового защитного слоя. Что же делать?

Развлекаться. Это была одна из основных направлений моей деятельности. Я решил, что нужно помочь бактериям сбежать и выжить. Для этого чуть ниже купола на пути ручья я выкопал глубокую яму. Прямо в скале сделал кубическую дырку глубиной десять метров. Расчёт был прост: вода из ручья заполнит яму, в неё попадут бактерии, верхнии слои воды защитят от ультрафиолета, бактерии выживут и начнут размножаться, питаться атмосферными газами и эрозирующими горными породами. Да, из фототрофов выживут разве что отдельные наиболее устойчивые к радиации цианобактерии, так как им нужен свет, а с ним приходит убийственный ультрафиолет, но литотрофы в глубине — смогут.

Надо сказать, что шалость удалась, даже лучше, чем я ожидал. Из-за неё мне позднее пришлось перенести дом и купол. Дело в том, что бактерии просто отлично прижились, создали превосходную окислительную среду, в которой горные породы, появившиеся в восстановительной среде, начали, понятное дело, окисляться, разваливаться на растворимые соединения. В итоге объём ямы стал увеличиваться, в основном на глубине, она стала по форме напоминать бутылку. Постоянно раздувающуюся бутылку. Со временем дошло до того, что верхние слои стали обваливаться, добавляя полезные микроэлементы в воду, ускоряя размножение бактерий и, соответственно, дальнейшую эрозию. Даже под купол подкопались. Получилось неплохое такое самоподдерживающееся озеро, так как внутри него синтезировалась вода для заполнения всё новых объёмов.

Процесс разрастания озера, конечно, не был бескрайним, но образовавшийся водоём получился очень приятным, чтобы сидеть на берегу… и измерять уровень кислорода над водой — низенький, но выше нуля, выше прежнего. Так началось распространение жизни о планете.

Но мне кажется, вы устали. А один слушатель, тайком пробравшийся на лекцию, вообще заснул. Надо отнести Джереми домой, пока он не простыл.

Глава 3

Второй день стоял штиль, огромные белоснежные паруса висели, а команда шаталась по палубе и не знала, куда себя деть. Они первый раз вышли в открытый океан так далеко, что горизонт во всех направлениях представлял собой идеальную прямую, разделяющую две голубизны. Только Джереми, который исполнял обязанности штурмана, пытался расшевелить матросов, найти им хоть какие-нибудь занятия, но жаркий неподвижный воздух существенно усложнял его работу.

Молодой моряк, гордый тем, что Дедушка дал ему ответственную должность шкипера, не унывал, он продолжал восхищаться кораблём, океаном — каждым мигом своей насыщенной жизни. После похищения первого катамарана прошло десять лет и он превратился в юношу, на которого заглядывались девушки. Чтобы не делал, он всегда чувствовал на себе взгляды, только на корабле он освободился от милых наблюдательниц, но не расстроился этому. Все эти десять лет он обучался корабельному делу, судоходству, астрономии, всем тем наукам, что необходимы для вождения кораблей в далёкие странствия. Благодаря стараниям и успехам в науках его одним из первых зачислили в команду первого большого корабля, отправляющегося на континент.

Большой корабль! Двадцать человек команда! Всем он казался чудом. В деревне на всех было только три старых металлических топора, говорят Дедушка когда-то давно их подарил, которыми рубили дрова и бамбук для построек, а тут откуда-то он достал кучу досок. Джереми не мог представить сколько дней нужно работать топором, чтобы сделать хотя бы одну такую длинную ароматную идеально ровную доску. Он раньше и не мечтал о таким материале, теперь же он не переставая мечтал о том, что можно соорудить из такого замечательного материала. Какие лёгкие и удобные лодки можно сделать! И ведь протекать не будут, древесина смолистая, плотная. На суше даже жалко использовать доски, там сгодится и бамбук.

Кроме этого Дедушка подарил ещё два молотка и кучу гвоздей, которыми научил сколачивать доски и брусья. Какое счастье, когда есть гвозди! Вебстер раньше их никогда не видел и поразился тому, как просто скреплять, сбивать две детали, что из дерева, что из бамбука. А металлический молоток! У него было несколько кремниевых молотков, которыми тоже можно было стучать, но с ними всегда нужно быть осторожным, они легко ломаются, трескаются, потом замучаешься выправлять. Да и с хорошими кремнями на острове было плоховато, приходилось экономить.

Постройка шла медленно, несколько раз они разбирали части корабля и собирали заново, так как и Дедушка не до конца представлял, как всё нужно делать. Вот такой первый большой корабль "Арабелла"! И Джереми на нём штурман, практически первый помощник капитана.

В строительстве принимала участие вся деревня, многих приёмом научились, сразу же придумали, как использовать в других делах. Став взрослым Джереми понял, что их быт весьма примитивен, ограниченный материалами. Дедушка часто упоминал никому неизвестные материалы и приспособления, вздыхая, вот бы им такие. Вебстер всегда подозревал, что Дедушка может достать всё, что хочет, ведь он и доставал, но по какой-то причине не делает этого, хочет, чтобы остальные сами всё сделали, сами придумали. Те же топоры — Дедушка явно мог добыть их больше, чем три, но не соглашался подарить больше, потому вот уже сотню лет они пользовались старыми, бережно с ними обращаясь и регулярно точа. А ведь из металла можно сделать и ножи! Блестящие бы получились ножи, удобные, не то, что они делали из камня и кости.

Дедушка не дарил волшебных вещей, но, почему-то, сделал этот фантастический корабль.

Стоя на вантах Вебстер-младший смотрел на водную гладь, выискивал первые признаки лёгкого бриза, первого ветра и думал, что удивительный человек Дедушка. Откуда только он достаёт все эти вещи. Приборы для корабля — они сделаны не из дерева, не из камня, из чего-то такого, что он никогда раньше не встречал, нет таких материалов у них на острове, но однажды утром Дедушка принёс их на урок, принёс как нечто совершенно обыденное, и начал рассказывать как ими пользоваться. Вот компас, вот астролябия, вот квадрант, вот секстант — куча новых слов, восхитительных блестящих поверхностей, непонятных стрелок. Начав специализацию по морскому делу Джереми уже не успевал на все занятия, но друзья ему рассказывали, что на острове нет никаких металлов, только кремний, из которого они делают многочисленные орудия. Вроде бы, руды металлов должны быть на континенте, потому они сейчас туда и плывут, но это не точно, возможно и там нет. Откуда же тогда у Дедушки столько металлов? Отсутствие металла сильно затрудняло жизнь людей, со слов Дедушки многие бытовые дела пошли бы быстрее, если бы мы нашли металл.

Болтаясь между небом и водой Джереми радовался жаре и штилю, ещё не зная какие опасности он таит, не знаю, что может закончиться вода и еда. Он привык, что в воде всегда есть рыба и съедобные водоросли, а пресная вода на острове в избытке. В открытом же океане с едой плохо, вода чистая и пустая, за все дни плавания они ещё ни разу не видели рыбу вдали от берегов.

Берега, вспомнил юноша, они уже побывали на двух островах, как две капли похожие на их собственный, не нашли там ничего и отправились дальше. Дедушка сказал, что это такие же вулканические новые острова, на которых нет ничего стоящего. Он так и не объяснил, что они ищут, но на островах этого точно нет, нужно плыть на континент, до которого не меньше недели пути, а тут ещё штиль застал их на середине пути.

— Джереми! — С палубы юношу звал Грегори Сильвер, лучший и единственный корабельный повар. — Джери, ты не видел Дедушку?

— Нет, не следил за палубой.

— Странно.

— А что такое?

— Никак не могу его найти. Не мог же он вывалиться за борт и утонуть.

— А в капитанской каюте смотрел?

— Первым делом туда и заглянул: дверь закрыта, всё на месте, иллюминатор открыт, а около дверей двое матросов кидают кости — утверждают, что капитан не выходил из каюты. Уверяют, что здоровались с ним, когда он зашёл, но больше не видели.

— Наверное, так увлеклись игрой, что не заметили, делов-то.

— Может быть, но всё равно странно… я весь корабль обошёл, но не нашёл его.

— Давай я тебе помогу, обязательно найдём! — Юноше пружинисто спрыгнул с вантов на палубу.

Вебстер обежал весь корабль, опустился в самый низ трюма, где заглядывал в каждую бочку, каждый мешок, осмотрел каждый гамак в кубрики и ничего. Даже залез на ванты, чтобы проверить, что в воде вокруг корабля никого нет. Чудеса! Куда же делся капитан? В его каюте стоял обычный порядок, как всегда всё чётко, на своих местах. И никаких следов Дедушки.

— Может быть поднять команду по тревоге?

Вебстер и Сильвер стояли на палубе посередине корабля, постоянно оглядываясь по сторонам. Большая часть команды заснула в тени парусов или прикрывшись кафтанами. Ни одной мухи не летает, тишина такая, что шаги капитана были бы слышны с дальнего конца корабля.

— А толку? Разве они отыщут капитана, мы всё осмотрели.

— Что же делать?

Пока они стояли в задумчивости, дверь капитанской каюты скрипнула и на пороге появился Дедушка. Он облокотился о косяк двери и с любопытством наблюдал за беспокойством молодых людей. Его длинные зачёсанные назад волосы казались влажными, но белая рубашка и синие брюки необычного покроя имели идеальный вид.

— Ну что, молодёжь, прохлаждаемся? Собирайтесь по правому борту, скоро будет представление.

— Капитан! Откуда вы появились? Мы несколько раз осматривали вашу каюту, уверены, что там никого не было?

— А вы в сундук заглядывали? Под кровать? — Капитан однозначно восхищался произведённым впечатлением.

— Нет…

— Вооот! А теперь быстро на правый борт, а то пропустите зрелище, которого ещё никто не видел. Эй, там на носу, кликните всех на палубу!

— А что будет?

— Скоро увидите. Смотрите внимательно, на воду смотрите.

— Ого!

Вдали на севере из океана, прямо из блестящего зеркала поверхности, поднялся столб воды и рухнул обратно. Затем ещё один поменьше.

— Ничего себе! Что это?

— Сейчас ближе подплывёт, сами всё увидите.

— Там какие-то волны!

— Это же огромное животное! Кажется, оно больше нашего корабля! Оно нас не съест?

— Нет, и топить не будет. — Засмеялся Дедушка. — Кит мирное существо, можно сказать безопасное.

— Кит? Так называется эта рыба?

— Это не рыба, это животное вроде нас, людей. Или коз. Так же дышит воздухом, так размножается, но живёт в воде.

— Мы будем на него, на этого кита охотиться?

— Нет, их пока слишком мало. Да и посмотри как он красив — разве можно такого зверя убивать?

— Такой большой, больше всех животных, что я когда- либо видел… Ой, смотрите, опять выпускает струю воды! Как круто!

Казалось кит играет, красуется перед людьми. Он поворачивался то одним, то другим боком, поднимал волны, стуча хвостом по воде, и выделывал всякие другие трюки. Команда смотрела на него не отрываясь как зачарованная.

— Он такой большой, наверное, рыбой питается. Приплыл сюда, чтобы пообедать. Значит тут есть рыбы?

— Нет, Генри, он действительно очень большой, но питается он совсем мелкой пищей. Помните у берегов нашего острова вода иногда принимает зеленоватый или красноватый оттенок, я ещё рекомендовал в такой воде не купаться? Вода меняет цвет из-за большого количество одноклеточных водорослей — это так растения, только совсем маленькие. Они наполнили атмосферу Земли кислородом, их очень много, хотя их сложно разглядеть. Этих микроводорослей поедают лишь слегка более крупные животные, мельчайшие рачки, которых тоже бесчисленное количество в океане. Вот ими кит и питается. Он фильтрует воду и набирает полный рот мельчайших водорослей, чем и остаётся сыт. Так что мы ни на кого не будет охотиться, ни на кита, ни на рыбу. Только любоваться.

Тем временем кит подплыл совсем близко к кораблю и замер, можно было рассмотреть его слегка пятнистую спину с двойной дыркой дыхало, грудные плавники и даже маленький глаз. Его огромная синяя туша казалось островом, к которому может причалить небольшой корабль.

— Есть такая сказка, про Синдбада-морехода… вы её не знаете, там люди высаживались на кита...

— Расскажите?

— Не сегодня.

Кит взмахнул хвостом, поднял целый дождь брызг и нырнул. Команда прильнула к борту, чтобы разглядеть как в прозрачной воде кит проходит прямо под килем корабля. Величественное зрелище, когда ты не на утлом судёнышке, которое этот левиафан может расколоть одним взмахом. Когда хвост скрылся под корпусом корабля, вся команда ринулась на другой борт, посмотреть как он выплывет. Кит отплыл на сотню метров от корабля, глубоко вдохнул, на прощание взмахнул хвостом и ушёл куда-то в глубину.

— Хватит любоваться, пора и заниматься. Собираемся на юте, занятие через пятнадцать минут. Всё равно штиль и заняться вам нечем.