Земля Обетованная

ЧАСТЬ I. Культист. Глава 1. Будни обычных приключенцев

Трепещущие огни факелов лишь усугубляют полумрак храма, по-северному сурового и в то же время — уютного. Деревянные кресла и скамьи покрыты разноцветными шкурами громадных зверей. Неизвестно какой по счету кувшин меда опустел почти наполовину, но они упрямо продолжают наполнять питейные рога.

— Знаешь, — голова лежит на коленях чародея, щекой касаясь мягкого черного меха шубы, — всю свою жизнь я хотел быть самым лучшим. Но всегда находились те, чьи предки были более прославленными заклинателями и могли передать больше знаний, кто-то был богаче, кто-то сильнее. Ты не подумай, я не жалуюсь. Более, того, я терпеть не могу, когда меня жалеют. В конце концов я все-таки стал самым лучшим хоть в чем-то. Пусть другие этот путь и порицают...

— Я слушаю тебя, и как будто слышу мою собственную историю, — отзывается собеседник, небрежно гладя его по волосам. — Работаешь не покладая рук, возвышаешься над всеми, а эти все...

— Начинают тебя бояться.

— В точку.

— Выпьем?

— Выпьем.

— Хорош в облаках витать! — тычок под ребра вернул Культиста к реальности. Он отмахнулся от Паладина и с сожалением открыл глаза. Видение, такое далекое, такое приятное, опять растаяло в пучинах памяти.

Светило солнце. Зеленела трава. Квакали лягушки в соседнем пруду. Все было так правильно, так привычно, что раздражало. Культист придирчиво осмотрел свой отряд, в который раз пытаясь понять, как он докатился до жизни такой. Вот Жрица, светловолосая девушка, в дурацком форменном колпаке и белых одеяниях служительницы культа какого-то там бога — не хватало запоминать их ещё, на молитвы отвечают, заклинания даруют — и ладно. Довольно рассудительная для своего рода занятий — к богам относится с чисто практической точки зрения, любит красивые вещи и комфорт. Регулярно спит на ходу, особенно если разбудить раньше положенного, но при остальных достоинствах — это сущая мелочь.

Полной ее противоположностью был Паладин — здоровенный лоб в громоздкой храмовой броне. Шумный, хамоватый и тупой. И как будто этого было мало — к месту и не к месту поминающий Создателей. Культиста, он, само собой, терпеть не мог — и совершенно взаимно.

Был ещё Инквизитор. Он носил красный плащ «отца-истребителя», что вроде бы должно означать ненависть ко всем практикующим темные искусства, но нет. Из всей компании он Культисту нравился больше всего — мог поддержать любой разговор, даже крамольный, а его едкие замечания не раз сажали Паладина в лужу.

И он сам — чернокнижник, специализирующийся по вывозу бесов. В канонической черной робе, широком красном шарфе, а вместо шлема — с бараньим черепом на голове.

Культист считал себя человеком по крайней мере знакомым с рациональной логикой, а потому никак не мог понять, что заставило таких разных и неподходящих друг другу людей образовать устойчивую группу и отправиться на поиски приключений. Память почему-то отказывалась выдавать хоть какую-то информацию о знакомстве с сопартийцами. Культист даже пролистал логи событий на своем интерфейсе далеко назад, но яснее не стало. Только скупые записи:

Игрок Инквизитор присоединился к вашему отряду.

Игрок Паладин присоединился к вашему отряду....

А до них — пустота. Кем он был до встречи с Инквизитором? Кто его родители? Не мог же он просто появиться из ниоткуда с классом и сеткой навыков? Единственный раз, когда Культист решился поговорить об этом с сопартийцами, Паладин поднял его на смех, вещая, что интерфейсы — бесценный дар Создателей, и не ему, жалкому колдуну, решать, что туда записывать, а что нет. Жрица отрешенно зевнула. Только Инквизитор заинтересовался и обещал подумать. И благополучно думал до сих пор, потому что никаких ценных мыслей Культист так и не дождался.

Говорят, на три вещи можно смотреть бесконечно: на огонь, на воду и как другие работают. Развалившись на траве, Культист наблюдал, как веселые языки пламени плясали вокруг походного котла с нехитрым обедом, как хлопотал вокруг него Паладин, не давая вареву пригореть. Инквизитор явно занимался тем же самым, но менее демонстративно. Жрица бдительно дремала, привалившись спиной к стволу упавшего дерева. Идилия.

Наконец Паладин последний раз помешал кашу в котле, разложил по четырем жестяным мискам и с наслаждением облизал половник.

— Я проверю, чтобы ты его помыл перед следующим разом, — брезгливо поморщился Инквизитор. — Только еды с твоими слюнями мне не хватало.

— Вот сам и помоешь, — фыркнул Паладин. — А то как готовить — «вдруг завтра война, а я уставший». А как нос воротить — в первых рядах.

Он раздраженно сунул миску в руки Инквизитора, и с куда большей заботой подал кашу Жрице. Сердито зыркнул на Культиста:

— Что разлегся, я тебе разносчица в трактире что ли? Жрать хочешь — подойди и возьми.

Культист смерил его презрительным взглядом и невозмутимо ответил:

— Если судить по уровню интеллекта, то примерно похоже. Таким дубинам только две дороги и есть — либо в трактир, либо в паладины. Так почему бы не совместить?

Последняя миска полетела в Культиста. Тот непринужденно уклонился, каша растеклась по траве.

— Вот и сиди голодный, — злорадно улыбнулся Паладин.

Культист пожал плечами, достал из сумки за задние лапки ощипанного перепела и щелкнул пальцами.

Возникший из преисподней бес гневно, но бессильно вытаращился на хозяина. Культист красноречиво скосил глаза на скорбную тушку. Бес дыхнул огнем, и птица мгновенно запеклась до хрустящей корочки.

— Сгинь, — милостиво отпустил беса Культист. Потом оторвал половину тушки и перебросил Инквизитору: — угощайся.

Тот коротко благодарно кивнул и аккуратно оторвал кусочек мяса.

— Знаете, — вдруг задумчиво протянула Жрица, вынырнув из вечного сонного состояния, — я поразмыслила о памяти, интерфейсах и прочем...

Культист заинтересованно встрепенулся. Жрица рассеянно перемешала кашу, неторопливо съела пару ложек, а потом продолжила:

— Вам никогда не закрадывалась мысль, что этот мир не настоящий?

— Это как это не настоящий?! — округлил глаза Паладин. — Ты, святая сестра, чушь-то не мели, на Создателей хулу не возводи!

Добавил уже почти жалобно:

— Хоть ты. А то и так достались на мою голову эти двое. Где это видано, чтобы в отряд светлого воинства чернокнижника поганого взяли? А уж Инквизитор наш тоже хорош — вместо того, чтоб сжечь на костре гадину, хавчик с ним делит, а на меня огрызается. За что мне уготовили Создатели такое наказание?

— Еще раз назовешь меня поганым — язык отрежу, — предупредил Культист.

— Чем? — высокомерно ухмыльнулся Паладин. — Я твою статистику видел: «Владение кинжалом. Уровень 1!». Без своих тварей ты никто и звать тебя никак. Да и те, судя по всему, тебя терпеть не могут.

Культист заскрипел зубами от злости — что правда, то правда. Специализацию свою он невзлюбил давно, а ещё больше — прилагающихся к ней демонов. Неучтивые, вечно всем недовольные, действующие на нервы своими хамскими и даже не изящными комментариями! О чём он вообще думал, когда развивал эту ветку навыков? Больше всего Культисту хотелось переучиться на ассасина или хотя бы некроманта. Но мастера-тренеры брали за свои услуги непомерно дорого — такую сумму было не изъять из заначки партии незаметно, а договариваться с Паладином не позволяла гордость. Учиться же самостоятельно, ковыряя ножиком мышей с ящерицами мешала банальная человеческая лень.

Жрица, как обычно, не обратила на их пикировку ни малейшего внимания:

— Я иногда спрашиваю себя — и не нахожу ответа. Зачем мне сдались эти монстры, походы, древние руины и почему я должна вас лечить? Я хочу, кофе, плед и кота.

— Зачем тебе кот, они же невкусные? — окончательно потерял нить беседы Паладин.

— Я тоже хочу кофе, — внезапно заявил Культист. — При этом я не помню, что такое кофе.

— Да ты чокнутый просто, — разум Паладина мучительно пытался склеить осколки рассыпающейся реальности.

— А ты отвергаешь все непонятное, невежда, — прошипел Инквизитор, тот самый, чье положение обязывало беречь незыблемость устоев.

Паладин в сердцах сплюнул на землю и гневно удалился в лес. Ветки, задетые наплечниками его громоздкой брони, натужно трещали.

— Я считаю, что нам обязательно нужно выяснить, что такое кофе, — высказалась Жрица напоследок — и тут же уснула, сидя, едва успев закрыть глаза.

— Когда странные вопросы задает кто-то один — это можно списать на помутнение рассудка, — заметил Инквизитор. — Когда их начинают задавать двое — есть повод задуматься.

— То есть одного меня тебе мало? — возмутился Культист.

— Статистика — наука неумолимая, — резонно возразил Инквизитор.

Культист быстро махнул на него рукой — яснее-то всё равно не стало, так какая разница, с каким настроем ничего не знать? Тем более, в данный конкретный момент его куда больше интересовало другое:

— Ты как думаешь, откуда этот идиот-Паладин знает, что коты невкусные? Он что, в самом деле их ел?

Ответить Инквизитор не успел: в лесу что-то зашумело, затрещало, спугнув стаю птиц, и они с криками заметались над деревьями.

Жрица немедленно проснулась и подтянула поближе свой посох, чтобы при случае огреть им супостата.

Сложив несколько отработанных до автоматизма знаков, Культист призвал парочку чертей и коротким резким жестом отправил их на разведку.

К треску добавились вопли, испуганные и нецензурные. Вскоре на их уютную полянку выкатилась телега, запряженная крепенькой коренастой кобылой. Двое мужиков крестьянской наружности отмахивались от непрерывно дразнящихся чертей длинным резным коромыслом.

Завидев воинов церкви, они заголосили:

— Спасите! Помогите! Нечисть поганая!

Культист щелкнул пальцами, и мелкие демоны сгинули, будто их и не было.

— Ох, слава Создателям! — возрадовались мужики. — Мы думали, конец наш пришел!

— Будете так подкрадываться к отдыхающим героям — однажды обязательно придет! — зловеще пообещал чернокнижник.

Крестьяне недоверчиво на него покосились, но видя, что святые брат и сестра не выражают беспокойства, тоже расслабились.

— Так вы, стало быть, герои и есть, — начал один из мужиков. — Оченно нам помощь требуется! От гоблинов проклятых житья совсем не стало! Вы бы приструнили их, а?

— А что нам за это будет? — деловито поинтересовалась Жрица.

Наниматели печально переглянулись, видимо, до конца надеялись, что служители светлых богов поголовно дали обет бессребреничества. Но такой исход их тоже устраивал, а потому мужики на два голоса стали заверять, что заплатят по справедливости.

— Огурцами и капустой оплату не возьмем, — на всякий случай прояснил Культист.

— Зачем капустой? — даже как-то обиделись крестьяне, — деньгами! Мы всей деревней скидывались!

Жрица с Культистом синхронно вздохнули — обычно эта фраза означала, что денег будет мало. Инквизитор же незаметно тряхнул практически пустым кошельком, напоминая, что сейчас не время привередничать.

— Мы разберемся с вашими гоблинами, — обреченно пообещала Жрица.

Интерфейс оперативно обновился:

Получено задание: «Пещера гоблинов — бандитов».

1. Следуйте в поселение для получения дальнейших инструкций

— Только подождем нашего Паладина, — ухмыльнулся Культист. — Он так надолго застрял в лесу, что во мне крепнет уверенность, что не зря я не ел эту кашу...

Глава 2. Скалка хозяйки трактира

Деревенька оказалась небольшим совершенно заурядным для равнин поселением. Маленькие домики с добротными соломенными крышами, палисадники из грубо обработанных слег или переплетенных прутьев — в каких-то растут пышные вилки белокочанной капусты, в каких-то пестрые цветы, простые, но милые. По чистенькой в сухую пору улочке разгуливают толстенькие куры.

Окружал этот пасторальный рай заборчик посерьезнее, но и тот скорее защищал от диких животных, нежели от условно-разумных паразитов. Тем не менее, следов нашествия гоблинов не было никаких. Когда-то Культист удивлялся, как быстро жители городов и сёл восстанавливают свои угодья до изначального состояния. Потом перестал и начал воспринимать, как данность. В любом случае, у отряда никогда не находилось времени посидеть в одном месте хотя бы недельку, чтобы можно было своими глазами увидеть, что да как.

Мужики остановили телегу у домика чуть повыше и побольше, чем остальные, сказали, что нужно обязательно переговорить со Старейшиной, и были таковы. Инквизитор открыл дверь, вежливо пропустил Жрицу вперед, а следом зашел сам. Паладин тоже сунулся в открывшийся проход, но чего-то не рассчитал — и его широкие наплечники намертво застряли в дверном проеме, ни туда ни сюда. Воспользовавшись его беспомощностью, Культист мстительно пнул Паладина пониже спины:

— Чего встал, проходи давай!

Грязно выругавшись, здоровяк дернулся так, что дом едва не заходил ходуном:

— Да я тебе башку раскрошу, еретик проклятый!

Из окна высунулась смуглая женщина в круглых очках. С двумя косами по бокам, она почему-то напоминала делового кролика:

— Ты что, застрял?

— Нет, я просто отдыхаю! — огрызнулся Паладин.

— Это потому что кто-то слишком много ест! — авторитетно заявила Старейшина и скрылась в недрах дома. Вернулась она быстро, с горшком какого-то масла. Смазанные наплечники неохотно выскользнули из косяка, и Паладин оказался в широких сенях. Тут же замахнулся кулачищем, собираясь отомстить за унижение. Культист на всякий случай выставил вперед ритуальный кинжал — если не поранить, то хотя бы сделать больно.

— Герои, значит, — цокнула языком, Старейшина, и драка прекратилась, так и не начавшись. — За гоблинами.

Она сделала многозначительную паузу, после которой отрезала:

— Третьи уже. Аванс не дам!

— А че так то? — возмутился Паладин. Хотя практика «оплаты по факту» в целом была распространенная, здесь он принял всё на свой счёт. Бросил очередной сердитый взгляд на Культиста.

— Первых побили, — невозмутимо объяснила Старейшина, — около пещеры до сих пор валяется потерянное снаряжение, вторые вовсе монеты взяли и исчезли в неизвестном направлении. Если так пойдет дальше, тем, кто реально перебьет гоблинов, платить будет нечем.

— То есть из-за каких-то кидал честным людям теперь веры нет? — не унимался Паладин.

— Ну вот если вы честные люди — в конце получите всё. Это же всего лишь гоблины, — пожала плечами Старейшина.

— Расскажите, как нам найти их логово, — вступила в разговор Жрица, когда поняла, что «её мужики» могут пререкаться бесконечно.

Старейшина поправила очки:

— Выйдете из деревни через северную калитку, по тропе прямо до второго скопления камней, там повернете налево, пройдете двадцать шагов, потом сразу направо и заберить чуть восточнее. Если вы все сделаете правильно, то увидите расщелину между скалами, так вот — вам туда не надо, пройдите вдоль камней, пока не увидите изображение гоблина, пробирайтесь сквозь кусты, направо будет расщелина, а налево — как раз пещера, вы узнаете ее по черепу коня, надетому на палку.

— А можно помедленнее, я записываю?! — возопил Культист, хотя даже клочка бумаги не успел бы достать — слишком быстро прозвучала инструкция.

Благо, в этот раз интерфейс милостиво вывел:

Задание обновлено: «Пещера гоблинов — бандитов».

2. Перебейте всех гоблинов в пещере.

Подсказки: Выйдете из деревни через северную калитку, по тропе прямо до второго скопления камней, там повернете налево, пройдете двадцать шагов, потом сразу направо и заберить чуть восточнее. Если вы все сделаете правильно, то увидите расщелину между скалами, так вот — вам туда не надо, пройдите вдоль камней, пока не увидите изображение гоблина, пробирайтесь сквозь кусты, направо будет расщелина, а налево — как раз пещера, вы узнаете ее по черепу коня, надетому на палку.

— Слава Создателям! — благоговейно сложил руки Паладин, разглядывая интерфейс. Подсказки таинственный экран заносил себе в память далеко не всегда, повинуясь велению какой-то непостижимой закономерности, так что впору действительно было благодарить богов.

— Слава мне, — усмехнулся Культист. — Я один догадался просто попросить!

— Никаких драк в моем доме! — на этот раз прямо озвучила Старейшина, когда Паладин в очередной раз замахнулся на чересчур языкастого чернокнижника.

Дабы выглядеть приличными героями, а не каким-то там сбродом, пришлось попрощаться и покинуть сени. А пока Паладин аккуратно пролезал сквозь дверной проем, чтобы еще раз не застрять ненароком, он растерял весь свой задор и в итоге просто для острастки погрозил Культисту бронированным кулаком. Потом воинственно встряхнул своим огромным молотом, распугав ближайших кур:

— Ну что, отряд, вперед за гоблинами?!

— Я на ночь глядя никуда не пойду, — поморщился Инквизитор, чем спровоцировал волну праведного негодования:

— Я не понял, это что за трусость перед лицом врага?

— Не трусость, а логика, — зевнув, поправила Жрица. — Гоблины — ночные существа, атаковать их в часы бодрствования — лишний риск. Так что я тоже за то, чтобы переночевать и пойти утром.

— Ну... — пошел на попятный Паладин, — так бы сразу и сказали.

— Ты что, дитё малое, что тебе все надо разжевывать? — ухмыльнулся Инквизитор.

— Два лишних слова произнести — язык не отвалится, — не остался в долгу Паладин. — Нечего их экономить, будто за каждую букву с тебя медяк требуют!

— Успокойтесь оба, — взмолилась Жрица. — Когда вы собачитесь, у меня голова начинает болеть!

За голову Жрицы отряд переживал очень искренне — когда оная голова болела, её хозяйка начинала забывать заклинания. Причем исключительно лечебные и исключительно вовремя, так, чтобы не навредить исходу миссии, но подарить проштрафившимся сопартийцам несколько тревожных и болезненных минут.

А потому Инквизитор и Паладин мигом затихли и вполне мирно отправились коротать вечер в деревенский трактир. Он был под стать деревне — маленький и уютненький. Над стойкой висели аккуратные пучки пряных трав, а шкаф на стене оказался сплошь заполнен прозрачными бутылками разных цветов. Хозяйка трактира, женщина до того огромная, что закрадывались мысли об ограх в её роду, приветливо улыбнулась героям, небрежно вытерла ладони о засаленный передник и широким жестом своей упитанной руки указала на стол у камина. Одну лавку Паладин со своими многострадальными латами занял целиком, Жрица и Инквизитор уселись напротив. Культист ногой придвинул себе табурет от соседнего стола, но садиться не стал — прогулялся до стойки, оперся на неё локтями.

— Скажи, уважаемая, а что за напитки за твоей спиной?

Хозяйка трактира оглянулась на свою коллекцию с нескрываемой гордостью:

— Настои травяные, на меду, на яблочках, ягодах. Хреновуха есть. Сама делаю, про меня даже в городе знают!

Весомо добавила:

— Пятнадцать медяков — и любая твоя!

Нежную любовь к необычным алкогольным напиткам Культист лелеял столько, сколько себя помнил. Но сейчас между ним и выпивкой стояла непреодолимая преграда в виде крайне скудных запасов денег — хватит только на одну бутылку, и той придется делиться со всеми. А она, между прочим, маленькая! При таком раскладе — на один глоток. Но наглость — это второе счастье. (Первым, вероятно, было вино, но со своими провалами в памяти Культист не взялся бы этого утверждать наверняка).

— А как насчёт угостить героя маленькой рюмочкой на удачу перед битвой с ужасными гоблинами?

Хозяйка скользнула по его рогатому шлему скептическим взглядом. Создавалось впечатление, что у нее в голове катятся по столу игральные кости — успех или провал? Культист взял череп за рога, медленно снял, и поставил рядом с собой. Рисуясь, встряхнул роскошной гривой черных волос, маняще улыбнулся и посмотрел на Хозяйку с игривым прищуром.

Те немногие, кто видел Культиста без шлема, говорили, что он красив какой-то экзотической, непривычной для этого мира красотой. Вот только смазливая рожа ещё никого не спасала от удара дубиной по темечку. А зачарованный жутковатый шлем — уже четыре раза. И, похоже, контраст произвел на Хозяйку сильное впечатление. Она даже разрумянилась и с забавным кокетством поправила выбившуюся из-под косынки прядь волос.

— Отчего же не налить-то? Вот, попробуй медовушки, дорогой гость...

С этими словами она плеснула ему не рюмочку, а целую кружку. Интерфейс что-то тренькнул, но Культист не стал смотреть, что именно туда записалось. Он изобразил ещё одну улыбку, преданно-благодарную, и жадно приложился к напитку. Делалась медовуха и впрямь с душой — вкус мягкий, сладкий, но не приторный. Она сама струилась в горло, и Культист не заметил, как выпил всё.

Вот только опрометчиво было дегустировать на пустой желудок. При кажущейся легкости, настойка оказалась весьма крепкой. Культист поддержал руками закружившуюся голову, уже понимая, что к белым пятнам в его воспоминаниях добавится ещё одно...

Кто-то осторожно похлопал его по щекам.

Культист обиженно засопел и попытался перевернуться на другой бок, но чьи-то руки крепко держали его за плечи.

В лицо плеснули водой — совсем чуть-чуть, но шарф всё равно намок и противно прилип к шее.

— Прекрати! Нам с ним ещё в пещеру спускаться!

Сердитый шепот сейчас пульсировал в мозгу колокольным набатом. В висках зашумело. Культист с трудом разлепил глаза, чтобы увидеть некрашенные стропила, компактные копны сена, на одной из которых он и лежал, склонившуюся над ним Жрицу... и стоящего за её спиной Паладина, который с ехидной улыбкой держал в руках ведро.

Культист дернул плечами:

— Всё, хватит, отпусти меня.

Инквизитор покладисто поднял руки. Усмехнулся и нравоучительно произнес:

— Вино однажды тебя погубит, друг мой. Ты вчера такое устроил, что даже мне стало стыдно.

— Какое — такое? — уточнил Культист, предчувствуя недоброе.

— Продегустировав как минимум четыре сорта настойки, — с нескрываемым удовольствием принялся рассказывать Инквизитор, — ты в обнимку с Хозяйкой около часа распевал народные песни, а потом вовсе уснул у неё на груди. Откуда мы, надо сказать — с трудом, тебя забрали и принесли сюда.

— Стыдобища-то какая! — картинно охнул Культист, хотя ему было ни капельки не стыдно. Более того, он старательно скопировал вчерашний взгляд из-под ресниц и так воззрился на Жрицу:

— Я плохо помню, но что-то мне подсказывает, что голос у тебя куда лучше, чем у Хозяйки. Как насчет прямо сейчас спеть со мной дуэтом и проверить?

— Да... почему бы и нет? — внезапно согласилась Жрица, сама удивившись своей покладистости. Прокашлялась, будто и впрямь собиралась петь.

— Ты что, гад, творишь! — взревел Паладин, выводя ведро на позицию для прицельного метания воды.

Инквизитор вовремя отобрал у него ценный инвентарь. Жрица тряхнула головой, будто отгоняя злые чары. Отвернулась, схватила за ручку припасенную сковороду с яичницей, ловко подцепила кусок деревянной вилкой и почти насильно запихала еду Культисту в рот.

— Ты что... — начал было тот, едва обрел способность говорить, но новая порция яичницы прервала словесный поток.

— Собралась...

— Меня...

— С ложечки...

— Кормить... — все-таки сумел закончить фразу Культист, а Жрица как раз убрала сковородку.

— Вообще-то, я уже всё сделала. Вставай, гоблины уже заждались.

С этими словами она нахлобучила ему на голову шлем. Поправила волосы, выровняла так, чтобы глазницы оказались напротив глаз и веско закончила:

— И больше не снимай.

Покинув деревню, компания отправилась выполнять заказ, то есть струнить гоблинов. Паладин шагал впереди с развернутым интерфейсом, прокладывая путь согласно полученной инструкции. За ним Жрица, бдительно следящая за тем, чтобы все было правильно, потом Инквизитор, то и дело тревожно оглядывающийся на плетущегося в хвосте Культиста.

Не сказать, что он чувствовал себя хорошо — скорее терпимо, хотя был уверен, что сможет сражаться. Но пока они просто шли, и Культист решил, что самое время почитать логи событий, начиная с конца.

Получено состояние: похмелье. Ваши атаки ближнего боя получают — 20% к точности, атаки дальнего боя — 60% к точности. Эффект не распространяется на фамильяров, питомцев и прислужников.

Культист тихонько посмеялся, кажется, впервые в жизни порадовавшись выбранному классу — на один повод меньше для сопартийцев высказать ему какую-нибудь гадость.

Убрано состояние: опьянение 4 степени.

Если убрано, значит где-то раньше должно быть получено. И точно:

Вы выпили уникальный напиток: «Самодельная хреновуха». Получено состояние: опьянение 4 степени.

Вы выпили уникальный напиток: «Самодельная настойка на клюкве». Получено состояние: опьянение 3 степени.

Вы выпили уникальный напиток: «Самодельная яблочная настойка». Получено состояние: опьянение 2 степени.

Вы выпили уникальный напиток: «Самодельный мед». Получено состояние: опьянение 1 степени.

Ух ты, даже уникальный. Нет, определённо оно того стоило. Так, а что там дальше:

Получен небоевой активируемый навык: «Красивые глаза».

Вне боя вы с некоторой вероятностью можете заставить собеседника выполнить ваши указания. Вероятность зависит от уровня расположения к вам. При провале с некоторой вероятностью вы спровоцируете немедленное боевое столкновение. Вероятность зависит от уровня расположения к вам. Использование навыка невозможно при ношении масок и закрытых головных уборов.

И действительно, в статистике появилось новое поле:

Небоевые навыки (персональный раздел, не отображается при просмотре статистики другими персонажами):

1. Красивые глаза (активируемый)

Культист мысленно прикинул, что более реально: заставить Паладина совершить какую-нибудь глупость или получить от него же в глаз. Пока что явно доминировало второе, поэтому он решил не рисковать. В любом случае, навык казался чрезвычайно полезным — главное, им не злоупотреблять.

А в начале колонны тем временем что-то происходило.

— Ну и где тут изображение гоблина на скале? — вопрошала Жрица, грозно нависая над Паладином. Довольно комичное сравнение, если подумать — с её маленьким ростом и хрупким телосложением «нависать» над кем-то, особенно бронированным воином храма, было технически проблематично. Но вот — удавалось как-то.

— Да тут где-то должен быть... Сейчас-сейчас... — тушевался Паладин, судорожно раздвигая кусты в надежде найти ориентир.

— Ты уверен, что правильно следовал инструкции?

— Ну... там где направо, а потом налево, я наискосок забрал, что круги лишние делать... — нехотя признался Паладин.

— Прекрасно! — Жрица картинно всплеснула руками. — Мы заблудились!

— Три шага лишних сделать сложно, ленивая ты бронированная задница, — не преминул заметить Инквизитор.

— Вот в следующий раз сам нас и поведешь, раз такой умный, — привычно огрызнулся Паладин.

Скорее всего, они бы рано или поздно договорились вернуться к ближайшему понятному ориентиру и попробовать снова, но тут из-за дерева беспечно показался гоблин — как и все представители его племени, низкорослый, зеленый, с большими вислыми ушами. Вместо одежды — тряпка вокруг тощих бедер да грубые разноцветные бусы. На плече у него болтался мешок — явно что-то стащил и нес в убежище. Гоблин подозрительно принюхался, потом поднял глаза и вытаращился на героев. Герои, в свою очередь, вытаращились на него. Длилось это буквально долю секунды — зеленый опомнился и пустился наутек, громыхая своими пожитками.

— За ним, он приведёт нас к логову! — первым почему-то сориентировался похмельный Культист. И первый же бросился выполнять свое указание.

Гоблин не отличался изрядным умом, а может, просто надеялся на защиту товарищей — попетляв по кустам, он нырнул в расщелину и сразу — в пещеру, украшенную черепом лошади на палке.

Культист на чистом азарте влетел следом, и на него сразу же прыгнул кто-то из часовых. Рука сама выхватила из ножен ритуальный кинжал. В тот момент сознание было до странного уверено, что ничего не стоит завалить гоблина с одного удара.

Промах.

Культист отпрянул назад, решительно не понимая, почему так... а на голову гоблина опустился тяжелый молот.

— Куда ты лезешь со своей зубочисткой, еретик? — весело крикнул Паладин. — Вызови парочку тварей потолковее и держись сзади!

Неприятно было это признавать, но он прав. Двое тощих бесов с зазубренными костяными мечами, растущими прямо из предплечий, бодро поскакали вслед за Паладином в недра логова.

В принципе, больше можно было ничего и не делать. Даже подождать снаружи. Но Культист счел, что это слишком скучно и медленно поплелся вслед за товарищами. Он внимательно всматривался в темные стены, на всякий случая предвидя подлянку откуда угодно — а потому в самом деле был единственным, кто заметил неприметный темный проход справа. Толкнул в плечо идущего впереди Инквизитора — очень вовремя, тот успел обернуться как раз в тот момент, когда на него прыгнул очередной противник.

Инквизитор вскинул левую руку — правая была занята храмовой булавой — и разрядил по гоблину в упор «стрелу света». Враг обуглился — запахло несвежим жареным мясом — и плюхнулся на пол.

— Ты чего его дубиной-то не огрел? — удивился Культист, мгновенно забывая, что сам недавно вел себя не менее странно.

— Не знаю, — растерянно буркнул Инквизитор. — Рефлексы.

Впереди оставался еще один короткий коридорчик ведущий в основное логово. Никаких проблем там не возникло — гоблинов остался едва ли десяток, бесы и Паладин расправились с ними в два счета. Жрица демонстративно зевнула — сегодня ей даже лечить никого не пришлось.

— Денег мало дадут, — поморщился Инквизитор. — Может, бошки им отрежем, чтобы победа повнушительнее выглядела?

— Фу, — Жрица поморщилась. — Гадость какая!

— А мне нравится, — неожиданно поддержал Инквизитора Паладин. Мстительно добавил: — давай ты их отрежешь, а мы донесём!

Очевидно, он ожидал, что Инквизитор в очередной раз продемонстрирует свою брезгливость и потребует сделать за него, но нет. Тот невозмутимо подобрал тесак, оставшийся, вероятно, от предыдущей бригады, за ухо приподнял первую тушку и рубанул шею так естественно, будто потрошил гуся в сарае. Перебросил трофей Паладину:

— Найди мешок и складывай.

Жрица зажала рот перчаткой, словно боялась, что её вырвет. Культист же вовсе не проявил к инициативе интереса — он заставил прислужников копаться в кучах гоблинского барахла, вдруг что полезное завалялось, и сейчас бдительно следил за процессом. Бесы, хоть и покоренные, те ещё жулики: если могут что-нибудь спереть — непременно сопрут.

Ничего действительно ценного, кроме пары медяков, так и не нашлось, но Культист не отчаивался и велел собирать обломки оружия и сельскохозяйственного инвентаря, их ведь на металлолом сдать можно — и наскрести себе на бутылку. Хоть он и счёл опыт с «красивыми глазами» забавным, повторять оный решительно не собирался. Мало ли, чего Хозяйка там себе нафантазирует — а сбежать от такой женщины будет ой как непросто.

Наконец, трофеи были собраны, Жрица отдышалась и откашлялась, и отряд побрел обратно в деревню.

Солнце клонилось к закату, выкрасив улицы в приятный розоватый цвет. Обычно героев даже после простеньких заданий встречали — хоть пара кумушек приветливо махала платочками от околицы. А тут тишина. Поселок будто опустел. Паладин на всякий случай перекинул мешок с головами на другое плечо и вытащил молот.

Впрочем, его опасения были напрасны — жители деревни нашлись на небольшой площадке перед трактиром. Радостным воем и улюлюканьем они встречали очередного вылетающего из дверей заведения рыцаря. Перед крыльцом их скопилась уже целая колоритная куча — в одинаковой дорогой броне из чёрного металла и шлемах, изображающих оскаленные тигриные головы.

Последний несчастный описал красивую дугу и плюхнулся на вершину живой горы, а из дверей выплыла Хозяйка трактира. В могучих ладонях она сжимала скалку. Обычную деревянную скалку, но рыцари смотрели на это нехитрое оружие с настоящим ужасом. Культист на пробу запросил статистику:

Предмет — уникальный.

Скалка Хозяйки трактира

+ 9999% урона любому противнику

Не может быть украден.

Не может быть передан другим персонажам.

Рыцари едва могли шевелиться — очевидно, здоровье закончилось. Не обращая больше на них внимания, Хозяйка радушно раскинула руки навстречу героям:

— Благодетели наши! Вернулись! Заходите скорее, я позову Старейшину!

Глава 3. О синицах и журавлях

— А чего это у вас в мешке? — Старейшина сморщила нос и деловито принюхалась.

— Так это... бошки! — Паладин среагировал на вопрос первым, а потому ответ вышел прямолинейный и ничуть не повышающий коммерческую привлекательность трофея. Хуже того, он ещё и развязал мешок, демонстрируя всем желающим искомые «бошки», помятые и перепачканные кровью.

Кто-то из крестьян поморщился и отвернулся, многие женщины стали торопливо прикрывать ладонями глаза детям.

«Ты ими еще в развес поторгуй, дубина», — подумал Культист, но вслух ничего не сказал, цапаться на глазах заказчика — дело заведомо невыгодное.

Но Старейшина даже бровью не повела. Наоборот, назидательно подняла вверх указательный палец и патетично провозгласила:

— Вот! Сразу видно, ответственные герои, не то что некоторые.

Потом сбавила градус и уже спокойно добавила:

— Я вам премию дам.

И действительно, достала из кармана сразу два кошелька — побольше и поменьше. Паладин заулыбался, засиял, как начищенная золотая монета. Инквизитор самодовольно ухмыльнулся себе под нос. Жрица так и не повернула головы в сторону трофея — даже чтобы взглянуть на награду.

— Отличный повод за это выпить! — всё больше воодушевлялся Паладин. — Эй, Хозяйка! Неси свою чудодейственную настойку!

— Я попозже подойду, — негромко предупредил Культист и сделал шаг к двери трактира,

— Куда это ты собрался? — настигло его у самого выхода.

— По делу, — уклончиво отозвался Культист надеялся, что Паладин успокоится и отстанет. Зря надеялся.

— Какие у тебя могут быть дела, еретик? Небось, гадость какую против нас замышляешь!

— Если ты так беспокоишься обо мне, дорогой, — Культист чуть обернулся и кокетливо подмигнул Пладину, на его счастье шлем смазал эту гримасу, — то так и быть — разрешаю всегда ходить в сортир вместе со мною.

Трактир вздрогнул от хохота не успевших, а может — не захотевших расходиться поселян. Паладин покраснел, поперхнулся и даже не придумал остроумного ответа — лишь рукой махнул, мол иди.

На самом деле отхожее место интересовало Культиста в последнюю очередь. Мысли его крутились вокруг чрезмерно уникальной скалки. Почему такая вещь оказалась в руках Хозяйки неприметного трактира в богами забытой деревне? Сам собой напрашивался вывод, что для охраны чего-то очень и очень ценного. Не за этим ли чем-то пришли высокоуровневые рыцари?

Повинуясь интуиции, ноги сами вынесли его за околицу, где плохо скрытый кустами и деревьями весело полыхал походный костерок. Значит, рыцари не ушли — всё ещё надеются получить свой трофей? В голове Культиста созрел авантюрный план. Даже не пытаясь скрываться, он решительно зашагал к лагерю.

Едва он вступил на поляну, кто-то запросил интерфейс, и тот охотно продемонстрировал:

Класс: чернокнижник.

Доступные навыки:

Владение кинжалами 1 уровня

Призыв демонов 25 уровня

Ближайший рыцарь окинул статистику презрительным взглядом и без тени любезности спросил:

— Ты чего тут забыл, нуб?

Слово было незнакомое, но явно не очень лестное. Культист счел возможным на этот раз пропустить его мимо ушей. Он одарил грубияна кривой улыбкой и невозмутимо сообщил:

— Я пришел договориться.

Рыцари встретили это заявление дружным ржанием.

— В клан не возьмем, — посмеявшись, сообщил ближайший. — Мы — «Чёрные тигры», в топе по рейтингу на 15 месте. Делать нам больше нечего, как следить, чтобы тебя на высокоуровневом рейде не зашибли.

— Спасибо за заботу, но мне и моей бестолковой партии хватает, — небрежно отмахнулся Культист. — Ты лучше скажи, что вы забыли в деревенском трактире, где вас позорно отмутузили скалкой?

По рядам пронесся недовольный шепот — вспоминать унизительную сцену рыцарям не хотелось.

— Свали отсюда подобру-поздорову, пока я тебя дубиной не огрел!

И эту угрозу Культист проигнорировал.

— Может, я смогу это достать? Не бесплатно, разумеется.

Рыцарь замахнулся булавой.

— Ведите его ко мне, — внезапно приказал кто-то из недр единственной богато украшенной палатки, чёрной — в тон доспехов.

На лице драчуна появилось некое разочарование от того, что не удалось пустить в ход оружие, он недовольно проворчал:

— Точно, пусть Кэп с этим нубом разбирается.

Кто-то издевательски отогнул занавеску, закрывающий вход в палатку.

— Задерни поплотнее, — первым делом приказал рыцарь, сидящий, скрестив ноги, за низеньким узорчатым столом.

Потом с неким оттенком театрального пафоса предупредил:

— Если на форуме каком про скалку растреплешь — будешь у меня из мертвятника не вылезать.

— Фу, это так грубо — начинать разговор о делах с вульгарных угроз, — Культист прошествовал к столу, вальяжно уселся на свободную подушку. Более того, без спроса взял яблоко из вазы и с удовольствием от него откусил. — Мне захотелось «растрепать» кому-нибудь из вредности. Даже если ты меня после этого убьешь, репутация уже будет испорчена, не так ли?

— Прокачки ноль, а такой наглый, — кажется, искренне умилился Кэп. Он снял свой тигриный шлем и поставил на столик. Под ним оказалась гладко выбритая голова с одним лишь ярко-красным гребнем волос точно посередине. Лицо Кэпа у в изобилии украшали железные сережки-бусинки. — Кажись, мы и впрямь сможем друг другу помочь.

Он сомкнул кончики пальцев и задумчиво побарабанил ими друг об друга, доспехи не слишком мелодично позвякивали.

— Короче, такая тема: есть ачивка, для нубов совсем...

— Ачивка? — недоуменно переспросил Культист.

— Ну да, её в интерфейсе нет, пока не получишь, мы случайно в кибернете зачитали. Стало быть, закрыть надо. Ваще в натуре последний квест остался — принести старому хрену из города настойку из этого трактира, так его растак....

— То есть...- Культист с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, — всё это из-за настойки? Она стоит 15 медяков! В жизни не поверю, что у вас нет денег.

— Мы — «Чёрные тигры»! — гордо подбоченился Кэп. — Мы просто берем, что захотим!

— Оно и видно. Короче... — Культист сбился, отметив, что манера речи Кэпа прилипчива, как моровое поветрие, — вам нужна настойка, но гордость не позволяет после пережитого пойти и купить. Так вот, если я принесу вам бутылку и никому не скажу про скалку — что мне за это будет?

— Тридцать тысяч золотых, — мгновенно предложил Кэп.

Чернокнижник крепко задумался. С одной стороны, столько деньжищ их партия в жизни в руках не держала. На них можно и навык новый выучить и даже раскачать его до приемлемого для использования уровня, десятого или даже больше. С другой, здесь обычно полезный интерфейс подкидывал владельцу подлянку: прячь — не прячь добро по карманам, по запросу члена партии он раскрывал всё имущество, вплоть до нижнего белья. А это значит, что опять начнется «а мне доспехи надо починить», «а мне — посох новый»... и в итоге самому Культисту достанестя шиш с маслом.

— Может, шмотка какая хорошая есть? — не особо надеясь на удачу, спросил он Кэпа.

Тот на удивление одобрительно кивнул:

— А ты сечешь фишку, хоть и нуб.

Почесал свой красный гребень, вспоминая вслух:

— ... мы обычно на воинов шмот фармим, на магов редко дропается, а тот, что есть в замке гильды лежит, с последнего чего разве что... О!

С этими словами Кэп откинул крышку стоящего рядом сундука и вытащил оттуда тонкий и изящный ритуальный стилет из темного металла.

— Как раз для твоего класса. +3 бонус к навыку призыва при ношении и +2 постоянный бонус к любому навыку на твой выбор при активации. Мои парни, что в рейде были, уже все им апнулись, ленивые задницы перебьются... так что могу отдать его тебе.

— Чудненько! — возрадовался Культист и протянул руку.

— Принесешь пузырь — отдам, — отозвался Кэп и демонстративно спрятал стилет в сундук.

— Ты не понял. Деньги на пузырь давай. Мне за свои что ли его покупать?

— Какой же ты мелочный, чернокнижник.

— Я не мелочный, — поправил его Культист. — Я бедный. Когда-нибудь, когда я тоже смогу не задумываясь выкинуть тридцать тысяч за пустяковое поручение, я тоже перестану считать медяки. А пока будь добр, оплати издержки.

Кэп что-то хмыкнул и не глядя насыпал подставленные ладони горсть медяков вперемежку с серебрушками.

Убедить Хозяйку, что он просто не хочет делиться «самой вкусной настойкой на свете» с товарищами, а потому её надлежит продать через окно, чтобы не видно было из трактира, Культисту удалось без труда и применения недавно обретенного навыка. Он немного опасался, что у него, который чудодейственной скалки не имеет, рыцари всё-таки попытаются отжать ценный трофей бесплатно, но, вероятно, страх ославиться на таинственном «форуме» у Кэпа всё еще оставался, а потому стилет Культист получил.

Нежно поглаживая тёмный металл, Культист с удовольствием наблюдал в интерфейсе приятное:

Призыв демонов 25 уровня +3

И не менее интригующую кнопку:

«Выберите навык для повышения на +2 уровня»

Он даже потянулся к ней, чтобы улучшить вожделенные «кинжалы»... но вовремя остановился. Чтобы интерфейс засчитал каждый следующий уровень, нужно приложить чуточку больше усилий, чем на предыдущем. А значит, тратить столь полезную особенность на 1 + 2 — крайняя степень расточительства. Может, лучше на 5 + 2... или даже на 7 + 2. Зато теперь есть стимул учиться и тренироваться! Можно даже перестать отлынивать от разделки пойманной дичи — пара базовых уровней и набежит.

В приподнятом настроении Культист вернулся в трактир, так и не выпустив из рук ценный трофей. Который немедленно был замечен Паладином:

— Эй, еретик, что это у тебя? Ты с одним-то ножиком управляться не умеешь.

— Да вот, пока вы прохлаждались, выменял себе полезный сувенир, — Культист был настолько доволен, что даже почти не хотел зубоскалить, — может быть, я даже тебе дам прокачаться. Если будешь хорошо себя вести.

И показал товарищам интерфейс со свойствами стилета.

— Да я скорее дух из тебя вытрясу, чем что-нибудь возьму, — гордо отказался Паладин.

— Дело твоё, — не стал настаивать Культист и спрятал нож в рукаве — ловко и естественно получилось. Потом присел к столу и в предвкушении потёр руки:

— Надеюсь, вы догадались заказать мне что-нибудь покушать?

После недолгого совещания было решено идти в ближайший город. Там и мастерских побольше, и работа для начинающих героев должна найтись. К тому же продавец капусты как раз собирался на ярмарку, а потому любезно согласился подвезти на телеге.

Попрощавшись с благодарными жителями, партия отправилась в путь. Свесив ноги с заднего борта телеги, Культист смотрел на медленно тающую на горизонте деревню. Когда она совсем исчезла из виду, совершенно непроизвольно облегченно вздохнул — слишком уж много мечтательной тоски он увидел в глазах Хозяйки трактира, с умилением машущей ему на прощание своей огромной рукой.

Погода стояла чудесная, грунтовая дорога легко ложилась под копыта резвой трудовой лошадки, а потому всего через пару-тройку часов телега доехала до широкого подвесного моста над ущельем.

И остановилась. Потому что моста не было — лишь обрывки толстых тросов вперемежку со сломанными досками. На той стороне призывно сиял город белизной оштукатуренных стен, а возница смачно плюнул на землю:

— Опять какие-то идиоты перегруженные подводы пытались протолкнуть! Для кого табличка висит, я спрашиваю?!

И действительно — на уцелевшем столбе висела грубо намалеванная картинка: сверху одна лошадь, запряженная в почти плоскую телегу, снизу две лошади и высоченный фургон — эти были перечеркнуты красной краской.

— Что это за каракули? — презрительно скривился Инквизитор, — как я должен это понять, если у меня, скажем, две лошади но легкая боевая колесница? Трудно было написать: допустимый вес транспорта — 100 пудов?

— Ты вот, святой отец, грамотный, а не разумеешь, — вздохнул возница. — Много нашего брата читать-то не обучено.

— А те, кто обучен, всё равно таблички никогда не читают, — сквозь сон добавила Жрица.

Паладин спрыгнул с телеги и пытливо заглянул в недра ущелья. Внизу валялись колеса, обломки разбитых экипажей и лошадиные кости. Свежих трупов было не видать — возможно, последний разрушитель моста сумел проскочить. Как его обязывала вера, Паладин молитвенно склонил голову и сотворил над ущельем священный знак.

— Долго ли будет в объезд, уважаемый? — поинтересовался Инквизитор.

— Да почитай полсуток с небольшим, — мрачно отозвался возница. — Хотите — пешком через ущелье спускайтесь, ежели не боитесь ноги поломать. А то давайте со мной, дольше да безопаснее.

— Поехали, — за всех решила Жрица, поудобнее устраиваясь на сене в окружении капусты.

— Поехали! — поддержал её Паладин, успевший в красках представить, как кубарем катится по камням, громыхая тяжелым доспехом о каждый уступ.

— А я пешком пойду, — заупрямился Культист. — Хочу вкусный эль и горячую еду сейчас, а не через полсуток!

— Ну и сверни там себе шею, — искренне пожелал ему Паладин. — А мы, разумные люди...

И осекся, потому что Инквизитор тоже спрыгнул на землю и присоединился к Культисту.

Телега поехала дальше, а Инквизитор в предвкушении потер руки:

— Ну, рассказывай, что ты там придумал.

— Ничего я не придумал. Я правда собирался идти пешком, — пожал плечами Культист.

Инквизитор презрительно поднял бровь:

— Вот как? Друг мой, не пытайся заставить меня считать тебя круглым дураком. Тебе ужасно не идет.

И тут Культист понял, что стоит ему сделать хоть шаг по скалистой тропе — и он лишится последнего адекватного собеседника в этой, с позволения сказать, команде. Он медленно вытащил новенький стилет и обреченно сжал в ладони крестовину. Вот что мешало этому эстету поехать на телеге вместе со всеми, спрашивается?..

«Выберите навык для повышения на +2 уровня» — нажать.

Надежды на приличный уровень владения кинжалами растаяли, как утренний туман.

«Навык „Призыв демонов“ улучшен. Новый уровень навыка — 27 +3»

Получена новая техника: «призыв летающих чертей».

С высоты демонова полёта открывался чудесный вид на ползущую по объездному пути телегу и Паладина, который то и дело вытирал потеющий лоб белой тряпицей — полуденное солнце изрядно нагревало доспехи. Культист даже почти убедил себя, что ради этого зрелища можно и пожертвовать пресловутыми +2. Это ведь даже не +10. А всё равно было немного обидно.

— Я в тебе не сомневался, друг мой, — искренне похвалил его Инквизитор, едва летучие черти приземлились на другом берегу ущелья.

— За проезд так же похвалишь меня перед Паладином, — в ответ усмехнулся Культист. — И купишь нам вина, пока мы их ждём.

— Идёт.

Ничего. Пусть он сегодня променял журавля на синицу, но ощутив свою мечту так близко, Культист был уверен, что теперь уж точно перестанет быть всего лишь дурацким призывателем. И очень-очень скоро.

Глава 4. Сбой

Культисту снился сон. Если отбросить моральные нормы о минимальном сочувствии к члену своего отряда, то это был чертовски приятный сон. Клинок бабочкой порхал в его руках — уровень владения кинжалом 50, не меньше — с легкостью находя бреши в доспехах Паладина, со стороны казавшихся нерушимым монолитом.

Кровь стекала по блестящей броне, орошала землю, каплями ложилась на ткань мантии чернокнижника, и даже на губах ощущался ее солоноватый вкус. И словно бы весь мир окрасился в его самый любимый цвет — кроваво-красный.

Культист открыл глаза и уставился в потолок. Не часто ему доводилось ночевать в приличном трактире, да ещё — одному в комнате. Гораздо чаще постелью становился лежак из еловых веток, ближайший к костру бок к утру изрядно поджаривался, а дальний — замерзал, а храп, сопение и шумная возня сотоварищей добавляли незабываемых ощущений. Но в те редкие моменты, когда ему все-таки удавалось выспаться, а не провести несколько часов в состоянии внимательной дрёмы, ему снился танец клинков и такая манящая, такая красивая кровь.

Культист не знал, что именно заставило его попробовать именно сегодня: может, то, что во сне впервые появился не абстрактный монстр, а раздражающий недотепа-сопартиец? Или недавний трофей, на короткие несколько часов сделавших мечту чуть ближе? Или просто осознание, что если не получится — то никто не увидит?

Какая, в сущности, разница? Стилет и ритуальный кинжал, так мягко, так привычно легли в ладони. Культист закрыл глаза и попытался повторить движения из сна.

И ему это удалось. Руки наносили удары невидимому врагу, как осиные жала. Культист виртуозно завершил прием — и упал на колени. Все мышцы нестерпимо ныли, словно готовы были порваться. Пред глазами само собой возникло окно интерфейса:

Вы изучили технику:

«Бог смерти». (Владение кинжалами 83 уровня).

Техника не предназначена для вашего уровня развития навыка.

Применяя технику, вы будете терять 82% здоровья. (ур. тех. — ур. нав)

Культист с трудом дотянулся до сумки с зельями, дрожащими пальцами нащупал зелье лечения и залпом выпил. Полегчало. Он прислонился спиной к кровати, запрокинул голову и задумался. Все-таки что-то не сходилось. Что-то было неправильно. Интерфейс продолжал маячить перед глазами полупрозрачной дымкой. Культист раздраженно смахнул его рукой. Интересно, в других мирах тоже есть интерфейсы? Нет, это не тот вопрос, который нужно сейчас задавать! Что если... он не изучил технику. Он знал её — и вчера, и неделю назад — всегда? А уровень навыка — это не отметка о признании заслуг, а поводок, пристегнутый к ошейнику сторожевой собаки? И тут же начинало казаться, что его уже сравнивали со сторожевой собакой... но кто?

В голове заныло от непосильной умственной работы, и Культист спустился в общий зал, чтобы немного разбавить светлым элем клубок мыслей.

В трактире было почти пусто, лишь какой-то юнец в плохоньких латах переругивался со стоящим за стойкой хозяином заведения:

— Это как это нет кофе? В рекламе писали, что полная имитация реальности. На кой хрен нужна имитация, в которой нет кофе?

Повинуясь скорее рефлексам, чем разуму, Культист в секунду преодолел разделяющее их расстояние и вцепился юнцу в плечо:

— Что такое кофе?

Его немного сумасшедший взгляд сквозь глазницы шлема сначала испугал парня, тот дернулся, но потом на лице его проступила издевательская улыбка:

— Ты кто, не-пи-си? Надо же, как настоящий, я аж испугался. Потому что в жизни не поверю, что Игрок не знает, что такое кофе. Кофе — это жизнь! Жаль что тебе, мой виртуальный друг, никогда этого не понять.

Покровительственно похлопав Культиста по плечу, рыцарь-недоучка удалился, а Культист все-таки заказал себе эля и присел за столик в углу. Он вроде бы не сделал ни глотка, но реальность вдруг пошла рябью, осыпалась разноцветными квадратами. Исчез трактир. На миг наступила зеленая пустота.

А потом Культист оказался в совершенно незнакомом месте. Каменный зал с колоннами, настолько идеально симметричный, что таких не бывает. Монументальный при беглом взгляде, безликий, стоит присмотреться.

Рядом стоял Инквизитор. Точнее, тот, кто вскоре станет Инквизитором. Сейчас на нем не было ни плаща со святым символом, ни карающей булавы. Только серые штаны до щиколотки, подвязанные веревкой. Культист осмотрел себя, чтобы увидеть точно такие же штаны... и шрам на груди. Откуда у него шрам? Сколько Культист себя помнил, на этом месте всегда была идеально гладкая кожа.

Перед ними маячило окно Интерфейса — куда больше, чем обычно.

Добро пожаловать в игру «Земля Обетованная»!

Пожалуйста, выберите класс.

Вы можете выбрать класс из списка или случайный класс

В случае случайного выбора, вам полагается бонус за храбрость — 2000 монет

— Ты ведь описание читал? — Культист посмотрел на будущего Инквизитора, — 2000 монет — это много или не очень?

— Много, — отозвался Инквизитор. — По-моему, отличное предложение. Я все равно не собирался играть магом — нужно же попробовать что-то новое. Ты со мной?

— Еще бы, — Культист усмехнулся. — Мы за этим и пришли. В конце-концов, это всего лишь игра.

Вы выбрали случайный класс.

Присвоен класс — чернокнижник.

Доступные навыки:

Владение кинжалами 1 уровня

Призыв демонов 5 уровня

Доступные техники:

...

И снова картинка рассыпалась на квадратные осколки.

Зеленая пустота.

Приятный солнечный день.

— Тупая, ты, бесполезная, вредительская скотина! — Культист с трудом вытащил изо рта упитанного до шарообразного состояния беса свой ботинок и от души приложил обслюнявленным голенищем по голове прислужника.

— А ты че хотел, призыватель недоделанный, — грубовато отозвался бес. — У самого навыков — как у младенца, а требует, как архидьявол. Вызываю, вызывают тут всякие, а я из-за вас обед пропускаю!

— Сгинь, а то голыми руками тебе хвост оторву и в ухо засуну, — прорычал Культист.

Что-то было в его голосе — опасное, пугающее, так что наглый бес в самом деле предпочел провалиться в преисподнюю — от греха подальше. Культист сел прямо на землю и принялся брезгливо оттирать лопушком нечистые слюни с ботинка.

— Мне не нравится эта игра, — уже не первый раз протянул он. — Там, дома, я бы его за такие речи уже на куски порезал и зажарил. С яблоком во рту. Может, ну её?

— «Там, дома», — устало напомнил Инквизитор, — для нас не осталось противников, забыл? Мы с тобой напиваемся каждый вечер и вспоминаем былые дни, когда жизнь еще подбрасывала нам достойные вызовы. Ты правда думаешь, что это лучше? Тем более мы даже ничем не рискуем.

— Ну почему «чернокнижник»? — никак не мог успокоиться Культист. — Почему хотя бы не «некромант»? Терпеть не могу зависеть от живых существ.

— Чтобы ты не путал, где игра, а где реальность, — усмехнулся Инквизитор. — Думаешь, мне, чародею, привычно быть «охотником на ведьм»? Но в том-то вся и прелесть. Мысли шире, дружище, в конце-то концов.

— Эй, мужики! — прервал дружескую беседу чей-то бесцеремонный голос. На поляну вывалился плечистый здоровяк в громоздких храмовых доспехах.

— Чего тебе, смертный? — машинально откликнулся Инквизитор, но тут же засмеялся себе под нос.

Но Паладин не обратил на это странное приветствие внимания, весь его мозг был занят единственным вопросом:

— Мужики, тут такое дело, рейд лимитный запустили, через час закончится, по трое-четверо тока берут, а я банду никак не соберу. Может сходите со мной? Хабар поделим по-чесноку.

— Сходим, — за всех решил Инквизитор. — Заодно подкачаемся, и будет не так тоскливо.

Последнее уточнение явно предназначалось для Культиста. Не меняя непробиваемо-скептического выражения лица, тот медленно кивнул.

То, что приглашать этих двоих было ошибкой, Паладин понял почти с самого начала. Новые напарники идеально работали в команде — непрерывно сыплющие оскорблениями бесы все-таки подчинялись воле чернокнижника и живой стеной сдерживали напор монстров, в то время, как Инквизитор разил их «стрелами света» с безопасного расстояния. Не самая сильная его техника, но в данной ситуации — самая удобная. Имея навыки только ближнего боя, Паладин пытался прорваться к противнику, но бесы мешали ему. Нечистые ругались, толкались и наотрез отказывались впускать Паладина в свои ряды. Рейд, как назло, попался в узких пещерах — даже не обойдешь их никак. В итоге Паладин метался от одной стены к другой, смачно матерился, бессильно наблюдая, как растут очки навыков у товарищей по рейду, а его собственные остаются на нуле.

В очередном округлом зальчике, где партия могла отдохнуть, терпение Паладина лопнуло:

— Я пойду впереди! — рявкнул он. — А твои твари, колдун, не будут мне мешать! Ты меня понял?

— Вперед, — покладисто согласился Культист. — Посмотрю, как местные чудища лакомятся консервами. Знаешь, — он обернулся к Инквизитору. — А может, тут не так уж и скучно.

— Закончим рейд, я этот бараний череп с твоей башки тебе на жопу натяну, — пообещал Паладин, очень нехорошо поглядывая на костяной шлем чернокнижника.

Покрепче сжав в руках молот, он решительно зашагал к следующему коридору.

Вначале все шло хорошо, навыки Паладина росли, он играючи расшвыривал набегающих тварей и уже видел огромный сундук с наградой за рейд, красиво подсвеченный лунным лучом, пробивающимся сквозь потолок пещеры. Но в какой-то момент их стало слишком много. Полоска здоровья неумолимо поползла вниз. Паладин даже не успевал дотянуться до зелья лечения. Он попытался временно отступить назад... но наткнулся на бесов.

— Убери их, убери! — в панике взвыл Паладин.

— Куда я их дену, бестолочь? — злорадно отозвался Культист. — В карманы рассую? Вызвался танковать, так держи линию! Вытолкай их в большую пещеру, я не знаю!

Из последних сил Паладин рванулся вперед, заставив ряды противника пошатнуться — и упал на землю уже под высокими сводами финального зала. Здоровье закончилось, и он не мог пошевелить даже пальцем. Лишь со злостью наблюдал, как бесы нахально шествуют к сундуку прямо по его спине, а последние монстры падают от светлых стрел.

Культист толкнул каменную крышку, и она с грохотом упала, расколовшись.

Мимо прошел Инквизитор. Словно делая величайшее одолжение, опрокинул Паладину за шиворот «зелье возвращения в строй».

Культист запустил руки в сверкающие сокровища. Это действие ознаменовалось жутким ревом, и в пещеру ввалился громадный тролль — одна его дубина была размером с человека. Бесов он расшвырял, даже не заметив. Стрелы снимали у босса смехотворно мало здоровья. Паладин все-таки дотянулся до лекарства, но пускать в ход молот не спешил. Троица как-то непроизвольно сгруппировалась и стала отступать назад.

Вдруг на сундуке из ниоткуда возник пушистый белый зверек. У него был лисий хвост, трогательная кошачья мордочка и вислые кроличьи уши. Зверек зашипел и, легко запрыгнув троллю на голову, укусил его за тяжелое веко. И ужасный монстр застыл, превратившись в камень.

Зверек тем временем подбежал к ошарашенным Игрокам и глядя снизу вверх промурлыкал:

— Я Эникей — уникальное предложение от разработчиков игры за прохождение этого редкого рейда! Хотите более полно погрузиться в мир игры? Сделать ощущения более яркими? На время забыть о тяготах и заботах реального мира?

— Ну, это было бы прикольна, — почесал затылок Паладин...

Зеленая пустота.

Быстро-быстро бегут буквы по окну интерфейса...

Сбой в системе...

Непредвиденная деактивация патча «Одни из нас»...

Восстанавливаюсь резервную копию состояния...

Невозможно полностью восстановить настройки патча «Одни из нас»...

Отключаю воспроизведение бэклога...

Культист резко открыл глаза. Он сидел за столиком в углу трактира, а на столе стояла пустая бутылка из-под эля.

Глава 5. Крысы! Ну конечно же - крысы!

Получено состояние: опьянение 2 степени.

За неполный час перед Культистом вырос десяток пустых бутылок, но голова совсем не кружилась. Мысли стали подобны глади горного озера, где из глубины изредка всплывали обрывочные воспоминания — яркие, странные... ни капли не помогающие осознать, как именно он здесь оказался, и как попасть обратно, в тот мир, где он не был дурацким чернокнижником, и где для него «почти не осталось противников». Интересно, если добавить еще одну пинту эля?

Идеи у него редко расходились с делом, а потому Культист заказал напиток и залпом отхлебнул половину.

На краткий миг, пока горьковатый хмель лился в горло, он как будто увидел чьи-то глаза на озерном дне. Именно их владелец решал, что показать — а что спрятать. Захотелось кинуть в негодяя чем-нибудь острым. Ножом, например. Ну вот, опять они — ножи...

— Ты слишком много пьешь, — сказал Инквизитор, присаживаясь за стол с бокалом красного вина. — Одно дело пригубить немного породистого рубинового бордо перед обедом, и другое — поглощать это гадкое пойло в таких количествах.

Культист поднял на него помутневший взгляд:

— Наверное, ты всю жизнь корчил из себя эстета, раз сейчас так говоришь. Интересно, в какой момент твое отношение изменилось? Ведь мы с тобой пили, много и всякую дрянь. Как-то один раз мы пили игристое, потом красное, потом пиво, потом коньяк, потом снова игристое. Потом ты достал из кладовой в своем храме две пары соколиных крыльев, мы превратились в птиц, долго летали над городом, да так и уснули. На утро ты легко сумел избавить нас от похмелья, но долго вспоминал, как расколдовать нас обратно в людей...

— Мой храм? — искренне удивился Инквизитор, хотя улыбка почему-то вышла самодовольная, — а ты, друг мой, понимаешь, что ты сейчас сказал?

— Ересь, — нахально оскалился Культист. — У меня же класс такой — еретический. И как ты, святой отче, до сих пор меня терпишь? Не потому ли, что сам в действительности тот ещё колдун?

— Звучит как очень интересный вздор, — Инквизитор отобрал у него кружку с остатками эля и вылил прямо на пол. — Тебе на сегодня уже хватит.

Попытался встать, но Культист вцепился ему в рукав:

— Я ничего не придумываю, понял! Это ОНИ хотят, чтобы мы считали, что все по-настоящему! Думаешь, почему наш Паладин меня терпеть не может?

— Потому что ты — исчадие тьмы? — предположил Инквизитор, но голос его звучал без намека на осуждение. Он присел обратно и по одному разжал удерживающие его пальцы.

— Нет, нет-нет-нет, — Культист засмеялся с нотками легкого сумасшествия, — он терпеть меня не может, потому что я его в нашем первом рейде подставил. Само собой потому что он уже тогда был надутым дураком. Ты хотя бы помнишь рейд? Тролль? Эникей?

— Не помню, — Инквизитор покачал головой. — Зато я помню, что слышу что-то подобное не первый раз и не от одного тебя.

Он задумался на пару минут, потом спросил:

— Ну хорошо, просто предположим, что этот мир — не настоящий. Как к тебе вернулись воспоминания? Что ты сделал?

— Попытался использовать технику владения кинжалами 83 уровня, — предвосхищая вопросы, Культист предъявил интерфейс со статистикой. «Бог смерти» гордо красовался в списке изученных техник.

Инквизитор придирчиво его рассмотрел.

— Неплохо. А ты помнишь, что я умел такого, что не умею сейчас? Кроме превращения в птиц, конечно?

— Дай подумать... — Культист почесал нос. — Огненный шар подойдет?

— Огненный шар — так огненный шар.

С гримасой «ну точно же ничего не получится!» на лице Инквизитор поднял правую руку. Немного необычный жест — местные маги так не колдовали, а охотники на ведьм — и подавно.

Клубок живого огня прожег стену трактира и унесся куда-то в сторону городской стены.

Вы изучили навык:

Магия огня 1 уровня.

Вы изучили технику:

«Огненная глыба». (Магия огня 67 уровня).

Техника не предназначена для вашего уровня развития навыка.

Применяя технику, вы потеряете возможность применять любую магию в течение 33 часов (ур. тех. — ур. нав) / 2

— услужливо показал интерфейс.

— Дела... — побочный эффект никак не затронул самочувствие Инквизитора, а потому он с азартным любопытством проводил взглядом творение рук своих. — Если допустить, что в некой «другой жизни» я знаю множество таких занятных заклинаний, но методом проб и ошибок возможно удастся собрать себе довольно приличный арсенал. Аж не терпится попробовать.

— Эй, господа хорошие, — робко высунулся из-за стойки хозяин заведения. — Что ж это деется, а? А платить кто будет?

И тут же нырнул обратно.

— Отправь счет Создателям, или как их там! — крикнул Культист ему в ответ.

— Я стражу позову! — донеслось из-под стойки...

Жрица вышла из комнаты, потягиваясь и сонно позевывая. За отсутствием кофе — что это, она так и не вспомнила, но все равно очень хотелось, — можно было бы выпить настой женьшеня и лимонника. Отлично бодрит с утра — Жрица была не уверена, что ей вообще хватит силы воли вылезти из теплой уютной постели без какого-либо стимулятора. И едва ли могла предполагать, что сегодня оный ей вовсе не понадобится — все-таки гневные крики и вопли дрёму как рукой снимают. Наскоро протерев глаза, Жрица сбежала по ступенькам.

— Давайте, подходите все сразу! — орал Культист. Азарт бурлил в его крови напополам с хмелем. — Подумаешь, городская стража и вас больше! Я такой навык знаю теперь: тут же ляжете с нулевым здоровьем! А кто не ляжет, того мой друг булавой добьет!

— Никого я добивать не буду, — шипел Инквизитор, крепко прижимая его к себе со спины. — Успокойся!

Бравые поборники правосудия в одинаковых кольчугах и с почти одинаковыми лицами очень храбро, то есть выставив вперед мечи и не поворачиваясь спиной, боялись подходить к сумасшедшему.

За их бронированной шеренгой горестно выл хозяин трактира:

— Я разорен! Все, что нажито непосильным трудом!...

Поскольку ситуация даже не думала меняться в какую-либо сторону, а Жрица ненавидела громкие звуки, если это, конечно, не хорошая музыка, она решительно взяла дело в свои руки:

— Эй, уважаемый!

Трактирщик недоверчиво приподнял голову, и даже Культист заинтересованно замолчал.

— Эта дыра в стене — дело рук мои товарищей?

— Их, их, паразитов! — найдя новые уши, трактирщик пустил в ход все свое красноречие. — Эту стену еще дед моего деда, строил, сносу ей не было, а тут пришел какой-то сумасшедший храмовник да и огненным шаром как хлобысь! А этот, с бараньими рогами, его науськивал, я сам видел!

— Язык отрежу, — привычно пригрозил Культист. Он нетерпеливо дернул плечом, требуя отпустить. Инквизитор, подумав, убрал руки.

Жрица бросила на Культиста сердитый взгляд, деловито осмотрела дыру, про себя удивившись, когда Инквизитор успел освоить магию огня, потом строго произнесла:

— Я думаю, мы можем договориться. Если эти двое не хотят платить, мы отработаем. У вас есть какое-нибудь задание для четверых героев, после которого мы будем в расчете?

— Есть, — гаденько улыбнулся трактирщик. — Дельце как раз для настоящих героев!

— Крысы? — узнав, о предстоящем походе Паладин скорчил мученическую гримасу. — Серьезно?

— Все вопросы — к Жрице, — раздраженно фыркнул Культист. — Я бы их просто всех убил.

— Я тебе уже объясняла, — сейчас голос Жрицы звучал с бесконечным терпением, — ре-пу-та-ци-я. Если мы будем убивать стражу — нас не будут считать за героев, не доверят интересные задания, и не заплатят за них денег, чтобы можно было есть приличную еду и ночевать в приличных трактирах. Я уже достаточно взрослая девочка, чтобы жить с минимальным комфортом.

— Подумаешь, возьмут в гильдию убийц или что-то вроде того, — Культист ни в какую не хотел проникаться. Жрица даже подумала, что сегодня он стал каким-то не таким. Будто последствия его действий совсем-совсем перестали его интересовать.

— Ты че сказал? — Паладин приподнял его за воротник. — Мы светлая команда, усек! Не нравится — вали на все четыре стороны!

— Заткнитесь все, — вяло потребовал Инквизитор. — Раз договорились — надо выполнять. В следующий раз трижды подумаете, как себя вести.

Паладин выпустил Культиста и медленно развернулся к нему:

— А ты чего на меня-то пялишься? Вон, дружку своему еретическому скажи, пущай легавых не провоцирует! Да и сам тоже хорош — стены ломать без причины. Я тут вообще ни при чём!

— О Светлые Боги, у меня сейчас голова разболится, — зловеще предупредила Жрица.

И скандал вновь утих, толком не начавшись.

Вход в длинное подземное зернохранилище обрамляли посеревшие от времени доски, сквозь открытые двери можно было вдохнуть сухой пыльный воздух.

— Ты как, впереди пойдешь, или можно моих тварей запустить? — как будто невзначай спросил Культист.

Паладин почему-то прижал палец к виску, будто у него что-то резко стрельнуло в мозгу, потом огрызнулся:

— Я пойду впереди! А твои твари, колдун, не будут мне мешать!

Перекинул молот из одной руки в другую и решительно шагнул в темноту.

Остальной отряд даже шага сделать не успел, как из амбара донесся пронзительный визг. Жрица среагировала первой — в два прыжка преодолев лестницу, она оказалась рядом с Паладином, которого атаковали две крысы размером с кошку. Судя по всему, они не могли даже урона ему нанести сквозь тяжелую броню, но здоровенный воин все равно трясся, аки осиновый лист, нервно переступая ногами. Крысы отпрыгивали от этих неприцельных ударов и, видя страх жертвы атаковали вновь.

Два удара посохом — и «ужасные монстры» повалились на землю бездыханными.

— Я не испугался. Ни капельки не испугался, — тут же подбоченился Паладин.

— Конечно, — покладисто согласилась Жрица. Она легонько стукнула его навершием посоха по нагруднику: — вот только впереди пойду я. Все за вас, мужиков, делать приходится!

Она сама удивилась последней произнесенной фразе. Будто бы был какой-то юноша, который... который что? Откуда вообще это воспоминание у святой сестры, давшей обет безбрачия?

Жрица тряхнула головой, отгоняя наваждение и сделала шаг вглубь амбара.

Партия уверенно продвигалась вперед. Навстречу попадались многочисленные крысы, от совсем обычных до довольно крупных, но не крупнее собаки.

Как бы в первый момент Паладин ни устрашился этих мерзких созданий, он ни в какую не хотел показывать перед Культистом хотя бы минимальную слабость, а потому быстро собрал волю в кулак, оттеснил Жрицу себе за спину, и вполне продуктивно раскидывал ряды противника. Тех, кто уворачивался от громоздкого молота, Инквизитор и Жрица добивали булавой или посохом. Сам Культист в этот раз не стал вызывать бесов, а просто протыкал самых удачливых и доживших до него тварей ритуальным кинжалом. Даже 2 уровень навыка сумел получить.

Когда коридор закончился, они вышли в совершенно пустое помещение, где еще пахло остатками некогда хранимого зерна. На единственном выжившем сундуке сидела крыса размером с доброго льва. Она задрала голову к потолку и издала пронзительный писк на грани человеческого слуха.

Крысы хлынули со всех сторон. Маленькие, большие, упитанные и облезлые. Некоторые даже ходили на двух ногах, носили потертую броню и держали в лапах нехитрое оружие.

— Вот же влипли! — возглас Паладина даже наполовину не передавал его чувств, но Культист все еще был рядом, а потому приходилось казаться храбрее, чем он есть на самом деле. Паладин, пожалуй, сам не мог объяснить, почему змей, василисков, летучих мышей, восставших мертвецов и прочую чудовищную собратию он воспринимал исключительно, как мишени, а мелкие и противные крысы вгоняли его в настоящую панику.

Гигантская крыса оскалилась, будто насмехаясь. Потом стала изменяться. Сначала из-за ушей проросли спутанные пряди, затем передние лапы обернулись тонкими пальцами... Минуты не прошло, а на сундуке уже сидел высокий жилистый человек с белыми волосами, одетый в серую меховую мантию. На голове его красовался золотой обруч с россыпью драгоценных камней — ни дать ни взять, Крысиный Король собственной персоной.

— Ты че творишь, гад? — вытаращился на него Паладин, как на самого нестрашного персонажа во всей комнате.

Крысиный Король проигнорировал вопрос, лишь устало вздохнул:

— Вот нигде покоя нет. Обязательно притащатся Игроки, которым обязательно какой-нибудь умный бот выдаст квест на крыс. У современных разработчиков совсем фантазии нет — только и знают, что копировать друг друга. Почему именно крысы, а не зайчики?

— Погоди, — встрепенулся Культист. — Ты знаешь, про Игроков?

Крысиный Король иронично улыбнулся:

— Ну естественно, я знаю. Я же сам Игрок.

И в подтверждение своих слов развернул интерфейс, где было выведено:

Класс: зверолов

Доступные навыки:

Призыв зверей 80 уровня

Оборотничество 80 уровня

Голос стаи (пассивный) 80 уровня

Отряд уважительно присвистнул — у них самих самые лучше навыки едва дотягивали до 30 уровня. Задание, воспринятое, как легкая халтурка, неожиданно становилось куда более сложным.

Впрочем, Культиста больше интересовало другое:

— Если ты Игрок, значит, знаешь, как выйти из игры?

Крысиный Король издевательски расхохотался:

— Ясно. Опять дурачки, которые «Одни из нас» подключили. Что вам всем не играется спокойно, непременно нужно глубокое погружение. А потом бегают, собирают свои воспоминания по килобайтам. Курам на смех. Выйти из игры просто: — он чуть пошевелил рукой, и на месте интерфейса возникла кнопка «выход». Культист, особо не раздумывая, ткнул в нее пальцем, но кнопка тут же растаяла, вызвав очередной взрыв смеха:

— Жаль, приятель, но у тебя ничего не выйдет. Сначала ты должен полностью отключить патч, а потом выходить. И нет, я не знаю, как это делается. У меня, слава всем выдуманным богам, еще хватает мозгов не проводить такие эксперименты над своим сознанием. Хотя, по большому счету, именно мне совсем нечего терять. Мое тело уже который год лежит в глубокой коме, пока мои бесчисленные наследники делят мою мега-корпорацию. Когда-нибудь они все-таки договорятся или перебьют друг друга, меня отключат от аппарата жизнеобеспечения, а в «Земле Обетованной» навсегда останется бродячий босс «Крысиный Король». Возможно, он даже будет продолжать считать себя Игроком. Не самое худшее посмертие, вы не находите?

— А ты уверен, что этого не произошло до сих пор? — заинтересовался успевший заскучать Инквизитор.

— Нет, но какая разница, — Крысиный Король философски пожал плечами.

Культист внезапно переменился в лицу и, схватив Инквизитора за плечи, начал нервно трясти:

— А вдруг, пока мы тут торчим, кто-то так же делит мою корпорацию? Или твою корпорацию? Ты помнишь, у нас с тобой есть наследники?

— И корпорации, — хохотнул Паладин. — Судя по вам двоим, с людьми вы ладить не очень-то умеете.

Весомо добавил:

— И это если не учитывать того, что все ваши разговоры об Игре — это ересь.

— Успокоились все, — вступила в разговор Жрица. — Мы договорились изгнать крыс, и квест надо как-то выполнять....

Паладин мгновенно заткнулся, с тревогой глядя на мохнатых сторожей.

— Вы будете с нами сражаться? — спросила Жрица Крысиного Короля. Она выглядела спокойно, но костяшки пальцев, сжимающих посох, побелели.

Крысиный Король прищурился, а перед всей командой возникли интерфейсы со статистикой.

— Так-так... стандартная ветка прокачки молота... неплохо, но неинтересно, очень гармоничная прокачка целительства и ближнего боя.. хм, старая школа, у новеньких давно такой не видел, булава и проклятие антимагии в довесок. С вами тремя я бы, сразился, просто, чтобы размяться, а вот с ним, — он указал на Культиста, — не хочу.

— Ага, испугался! — воодушевился Культист.

Жрица наступила ему на ногу, чтобы не портил переговоры.

— Можете считать так, — Крысиный Король и ухом не повел. — В твоем игровом билде не могло быть этого навыка, значит подтянул от реального тела. А я не хочу, даже виртуально, связываться с человеком, который умеет так во плоти, и даже под действием «Одних из нас» готов потерять большую часть здоровья, ради того, чтобы свои умения применить. Все-таки нам обещали максимальную имитацию — умирать это довольно больно. Но и просто отпустить вас было бы неправильно. Поэтому, — он порылся в кармане и достал серебристую побрякушку в форме крысиной головы, — «амулет Короля Крыс». Я отдам его вам, а вы доставите мне маленькой удовольствие. Что вы знаете про Новый год?

Вопрос был неожиданный, и отряд стал растерянно переглядываться.

— Ммм... Йоль? — предположил Инквизитор.

— Точно, в этой Игре он называется именно так. Пожалуй для меня фестиваль, который тут устраивают в честь праздника — самое любимое игровое событие. Высоченная ёлка, так и сияющая огнями, палатки со сладостями — просто ммм... Я даже выступаю на главной площади какого-нибудь города — каждый раз с новой песней. Так вот, в этом году песню мне придумаете вы. И никаких сражений. И вам и мне хорошо, вы не находите?

— Крыс убери тока, — потребовал Паладин.

Король пожал плечами — и серая свора сгинула в мгновение ока.

— А теперь?

— Я не умею сочинять песни, — с достоинством произнес Культист.

— Сочини стихи, — подсказала Жрица. — Хотя бы попробуй.

Культист задумался, буквально на мгновение, потом выдал:

На нарядную ёлку соленые капли

льются кровавым дождем.

Красочный праздник.

— Эт че, стихи? — скривился Паладин. Его самоуверенность росла с каждым мгновением отсутствия крыс. — В стихах рифма должна быть, придурок!

— Это хокку, необразованная твоя башка, — презрительно фыркнул Культист.

— Из хокку песню не сделаешь, — дипломатично резюмировала Жрица. — Еще варианты?

Инквизитор откашлялся:

В ночи крадется Йольский Кот,

Подарки людям он несет,

Достойных слава ждет и честь,

А недостойных просто съест...

Умиленно внимающая началу Жрица от души приложилась лбом об ладонь.

— Послали Создатели маньяков на мою голову. Это праздник! Можно без членовредительства?

— Я знаю, я знаю! — вдруг просиял Паладин. И басовито пропел:

Гоп-стоп, ну здравствуй ёлка — новый год,

Гоп-стоп, а ну-ка стой, кто там идет!

Будь ты хоть менеджер, хоть клерк,

Не подбивай меня на грех,

Мне заплати и топай прочь,

Ведь дома ждут жена и дочь...

Крысиный Король, до сих пор сдерживающий хохот, с воем сполз по стене. У него аж слезы на глазах выступили. Просмеявшись, он бросил свой амулет под ноги Паладину:

— Сто лет так не смеялся. А песня — ладно уж, сам сочиню.

Нацепив на шею свою честную добычу, Паладин гордо вышагивал впереди группы. Сегодня именно он отличился в схватке со страшным врагом, пусть она и вышла по больше части словесной. Он даже совсем не обиделся на Инквизитора, который с карикатурным пафосом предложил отныне именовать его «Паладин — Гроза Крыс», а потом и вовсе намекнул задуматься о смене класса на барда.

Шедший же чуть поодаль Культист долго и внимательно смотрел на Паладина, размышляя, будут ли его слова использованы против него, потом все-таки спросил:

— А что такое «гоп-стоп»?

Паладин почему-то смутился и задумчиво почесал затылок.

— Ну... это когда ты встречаешь грешника и требуешь заплатить деньги за свои грехи, во!

Культист озадаченно моргнул, взяв на заметку оригинальную тактику храмовой братии.

Глава 6. Изида под покрывалом

— Что за таинственность? — скептически поинтересовался Инквизитор. Тем не менее, перед тем как сесть к единственному в комнате столу, плотно прикрыл за собой дверь.

— Хочу обобщить любопытные факты, которые мы узнали за последние дни, — объяснил Культист, поглаживая мягким концом гусиного пера лист желтоватой бумаги. — От Жрицы толку немного, она проснется только к какому-никакому выводу, а Паладин вообще будет только мешать своими раздражающими криками «ересь! ересь!». Так что остаёшься только ты.

— Разумно, — согласился Инквизитор. — Излагай.

— Что мы узнали от других... — Культист перевернул перо и стал быстро-быстро писать.

1. Мы находимся на каком-то игровом полигоне и разыгрываем историю обычных странствующих героев.

2. Мы добровольно согласились, чтобы нам стерли память и игра казалось более реалистичной.

3. Пока мы каким-либо образом не отзовём это согласие, мы не сможем покинуть полигон.

4. В игре мы можем использовать умения, полученные вне её, если сумеем про них вспомнить и попытаемся применить.

Поставив точку, он поднял взгляд и на всякий случай уточнил:

— Пока всё правильно?

Инквизитор кивнул, а потом задумчиво почесал подбородок:

— Последний пункт меня смущает. Судя по тому, что создатель этой игры предусмотрел проклятия на использующих слишком сильные техники, то, вероятно, в его власти и вовсе их ограничить. Но он этого не сделал. Почему?

— Поиздеваться, — тут же предположил Культист.

Инквизитор вздохнул:

— Хорошо, пока у нас недостаточно информации, сделаем это рабочей гипотезой. Продолжай.

— Теперь, что мне удалось вспомнить.

1. Мы с тобой много пили.

— Не думаю, что это относится к делу, — хмыкнул Инквизитор.

— Очень даже относится, — не согласился Культист. — Разве в здравом уме нам могла прийти в голову идея притащиться сюда поиграть, а тем более позволить стереть себе память? Тем более, что:

2. Мы, вероятно, бойцы и маги высокого уровня. Настолько, что нам не с кем сражаться и нам скучно.

3. Мы согласились доверить выбор класса случайности и за это нам выдали 2000 золотых авансом.

— Знать бы, на что улетели эти две тысячи...

— На твой пафосный красный плащ с золотым тиснением, очевидно.

— Или на твой зачарованный шлем. До вчерашнего дня это была единственная волшебная шмотка во всей партии.

— Вот как раз это воспоминание нам совсем не поможет...

3. Сначала мы играли вдвоём, потом к нам случайно приклеился Паладин и после потери памяти остался в нашей команде.

— Не свезло так не свезло...

— Брось, его варварские ужимки ужасно забавные. Пиши дальше.

4. На обещание «более полного погружения» попались не мы одни, таких забывших один Крысиный Король повидал довольно много.

Культист отложил перо и развёл руками:

— Это всё.

— Немного, — подытожил Инквизитор. — Теперь встаёт вопрос, кому это выгодно.

— Ты хотел сказать, как нам отсюда выбраться? — попытался поправить его Культист, но Инквизитор лишь покачал головой:

— Отнюдь, я сказал все правильно. Никто не будет строить такую сложную, самоподдерживающуюся систему просто для увеселения толпы. Значит — ему нужно, чтобы люди приходили сюда, торчали здесь как можно дольше. Поймем, зачем ему это, его образ мыслей — и вопрос «как» разрешиться сам собой.

Культист не успел ни ответить, ни даже подумать над ответом — дверь затряслась от ударов бронированных кулаков, и он машинально, размазывая чернила, скатал список в трубочку и запихнул в рукав.

Решив, что приличия соблюдены, Паладин ввалился в комнату и упер руки в бока.

— Вы чего это тут расселись? Собирайтесь давайте!

— Сдурел? Куда собираться? — привычно огрызнулся Культист.

— Пока вы тут бездельничали, — с удовольствием пояснил Паладин, — мы такое задание взяли! Прям для настоящих героев — не гоблины с крысами всякие!

— Надеюсь, вам хватило ума не подписываться на драконов? — с великим подозрением уточнил Инквизитор.

— Не, не драконы... — чуть раздосадовано протянул Паладин, но тут же вновь оживился: — но тоже очень круто! Древние руины, во!

Шагающая впереди Жрица вполголоса втолковывала Инквизитору, что впереди ждет важное подземелье, не чета сельскому амбару, где партия побывала в прошлый раз, а потому не стоит проводить эксперименты со стихийной магией прямо сейчас, рискуя нарваться на очередной побочный эффект. Да, даже совсем чуть-чуть.

Инквизитор же ворчал, что деньги за гоблинов пока что не кончились, а потому вовсе не обязательно совершать героические подвиги каждый день. И ему куда интереснее было бы потратить некоторое время на изучение открывшихся способностей, чем опять куда-то тащиться.

Следующий за ними по пятам Паладин традиционно обзывал Инквизитора лентяем. Жрица с бесконечным терпением объясняла, что простые, но денежные заказы нужно хватать, пока дают, а то останутся только сложные и не прибыльные:

— Успеешь ты еще с магией наиграться. Руин тех — дел на полчаса. Длинный коридор, множество боковых дверей, в конце — большой ритуальный зал, внутри алтаря — амулет богини. Берем его — и сразу назад. Не разделяемся. Не отвлекаемся на второстепенные проходы.

— А че такие предосторожности-то? — Паладин демонстративно размял мускулы. — В кои-то веки выбрались в интересное место, а ты — сразу назад! А пошарить? Вдруг шмотка какая найдется.

— Местные мало что знают, про этот храм, — рассказала Жрица, которая единственная не поленилась раздобыть дополнительную информацию. — Никто не помнит, кому он был посвящен, и почему оказался разрушен. Их послушать — создается впечатление, что со времен творения здесь были одни руины. Но на всякий случай побаиваются и не ходят. Мужик, который заказал нам амулет, нашел трещину в потолке — от входа до алтарного зала. Клялся, что там точно пусто и безопасно. Насчёт же боковых проходов ничего не известно. Может, там тоже пусто. А может — кишат какие-нибудь гадкие твари. Крысы, например.

Паладин проникся и устрашился.

— А если он такой умный и всё разведал, чего же сам не пошел? — насторожился Инквизитор.

— Наверное, потому что вот... — Культист демонстративно ткнул пальцем в круглые каменные ворота святилища, в которые партия незаметно уткнулась, заговорившись. Паладин тут же попытался их открыть, но не смог сдвинуть массивный камень даже на полпальца.

По растрескавшимся узорам пробежала искра, складываясь в огненную надпись.

— Эт че за язык такой? — озадачился здоровяк. — Кто-нибудь понимает, что написано?

— Согласно святому писанию, — Жрица потерла нос пальцем, будто привыкла поправлять очки, которых отродясь не носила, — такие символы характерны для божественного древнего языка, на котором говорили Создатели.

— И кто в наше время знает этот «древний и божественный»? — подозрительно прищурился Культист.

— Старейшины эльфов должны. Возможно — хранители знаний в Столице.. — начала перечислять Жрица, но осеклась, сообразив, что только что сказала.

— Дел, значит, на полчаса? — Культист язвительно рассмеялся. — Кажется, сестричка, взяла ты нам задачку не по зубам. По крайней мере до тех пор, пока у нас не будет такого транспорта, чтобы метнуться в Столицу и обратно за пару дней.

Жрица нервно закусила губу.

— Гримхильда унс халло... — внезапно прочел Инквизитор.

Сотоварищи дружно уставились на него, будто впервые увидели.

— Что-что ты сказал?

— «Гримхильду мы призываем», — перевел Инквизитор. — Странно, мне казалось, что я раньше....

Договорить он не успел — дверь распахнулась, подхваченный невидимой силой Инквизитор влетел внутрь, и камень тут же встал на место.

Внутри было темно и пыльно. Коридор казался бесконечно длинным, и лишь в самом конце виднелся, а может — чудился, узкий солнечный луч. Он был похож на единственный проблеск надежды в пучине отчаяния. Инквизитор рассмеялся — что только за чушь может лезть в голову.

Откуда-то сбоку, словно вторя ему, кто-то звонко по-девичьи хихикнул. Инквизитор сотворил на ладони «святой факел» и резко обернулся.

Теперь смех звучал справа — но совсем рядом.

Сделать шаг в сторону и обернуться — на этот раз медленно.

Снова смех — и опять слева. Инквизитор кинул взгляд за плечо — и увидел ее на расстоянии ладони. Совсем юная девушка в меховых одеждах с забавными веснушками на лице.

— Глаза ль мои мне лгут, или то воля провидения? — Она захлопала в ладоши от восторга. — О враг мой, воистину тебя ли могу на капище моём я лицезреть?

Девушка стояла между ним и дверью, да и не был Инквизитор уверен, что сможет ее открыть, а потому стал спиной отступать по коридору к алтарному залу. Девушка вприприпрыжку поскакала за ним.

— Умерь свой страх — сейчас я не желаю мести жуткой за былое, — сообщила она, поравнявшись с Инквизитором. — Плечом к плечу пройдемся, будто старые друзья — ведь ими были мы однажды.

Тот медленно кивнул и развернулся на пятках. Его спутница изменилась: теперь это была старуха с сухим морщинистым лицом.

— Какая нелепая судьбы превратность, — скрипуче проговорила она, — построить новый мир я пожелала, и снова вторгся ты в него. Но в этот раз твоей здесь не свершится власти. В моих сетях запутаться тебе навечно суждено.

Голова Инквизитора мучительно заныла. Эта странная женщина была ему совершенно незнакома — и в то же время он вспоминал о переменчивом облике, высокопарной речи — будто бы знал её очень, очень давно. Вопрос вырвался сам:

— Кто ты такая?

— Я? — старуха сменилась молодой женщиной в кольчуге с шикарной золотой косой, выбивающейся из-под шлема. — Ужель ты все забыл так скоро? Я та, которой в верности ты клялся, взамен алкая сил для колдовства. Я та, что вероломно предана тобой. Так знай же — я создала сей мир Игры чудной и дивной. Я — Гримхильда.

Это имя болью отдалось в висках — где-то в области утраченных воспоминаний.

Гримхильда расхохоталась и исчезла.

— Стой! — крикнул ей вслед Инквизитор.

Лишь эхо было ему ответом.

Инквизитор продолжал идти вперед, разгоняя тьму священным огнем.

— Если этот мир и правда — Игра, и ты его создала, — Гримхильда так и не появилась, но Инквизитор знал, что она слышит, — ты знаешь, как отключить «одни из нас», или как его там, из-за которого я не помню ни тебя, ни того, в чём ты меня обвиняешь...

— Таков секрет мне ведом, — прозвенела тьма. — Тебе ж его я не открою. Упоительно мне будет наблюдать, как словно зверь ты мечешься, что из невидимой освободиться хочет клетки...

Ритуальный зал еще два шага назад был едва виден, и вдруг Инквизитор уже ступил под высокие своды. На алтаре полулежала ослепительная брюнетка, чье красное платье стекало на пол атласным водопадом.

— Я милосердна, но простить тебя не в силах, — она манерно взмахнула длинными ресницами, — за то, как ты посмел убить меня.

Стоило моргнуть — и на алтаре уже никого не было. Лишь восьмигранная доска с расставленными фигурами. Черный король против красной королевы.

Что ж, раз уж он здесь, нужно попробовать забрать артефакт, ради которого поход и затевался. Инквизитор осторожно подтолкнул доску пальцем — та не шелохнулась. Головоломка?

Правила игры услужливо всплыли в голове — позиция не была стартовой. Значит нужно не обыграть соперника — лишь правильно расставить фигуры по доске. Инквизитор схватился за красную пешку... и в его ладонь ударила молния, заставив отдернуть руку.

Хорошо, допустим, красные трогать нельзя. Значит черные. Он снова протянул ладонь, почти прикоснулся к королю — до кончиков пальцев оставалось не более толщины ногтя — но так и не взял. Еще одно — последнее правило этой странной игры — взяв фигуру, ты обязан ей сходить. Сколько у него ходов? Чтобы исключить случайности — нужно считать, что один. Инквизитор провел рукой над доской — будто пытался почувствовать каждую фигуру. Он слышал смех, все усиливающий, пока пальцы нервно перебирали воздух. Необычная позиция — трудно представить, как такая может вообще возникнуть. Ладонь скользнула над всадником, башней — использовать их казалось таким очевидным, таким единственно верным. У противника будет еще один ход — а потом шах и мат.

Кто-то продолжал смеяться из темноты.

Нет. Нельзя давать и этого единственного хода. Инквизитор сжал и разжал кулак, а потом резко опустил руку. Пальцы обхватили черную пешку и подвинули ее вперед. Смех оборвался. Красная королева сама собой повалилась на бок, доска воспарила над алтарем, открывая тайник с искомым амулетом — красивой безделушкой без особых свойств.

Инквизитор опрометчиво вытащил трофей из небольшого углубления, повертел в руках и больше не глядя бросил в карман.

Что-то тревожно щелкнуло.

А потом храм содрогнулся.

Сначала с потолка посыпался песок, за ним — мелкие камешки. А потом вековые колонны в миг расчертили чёрные трещины.

Повинуясь скорее инстинктам, чем разуму, Инквизитор побежал обратно к дверям.

Он не видел, только слышал, как за спиной падают уже целые глыбы, с грохотом врезаясь в каменный пол.

Вот и дверь. Но... как её открыть? Пружина? Рычаг? Ищи быстрее!

Гримхильда возникла из ниоткуда, беспечно паря в паре ладоней над землей.

— Один лишь раз тебе я выбор предложу: пади к моим ногам и умоляй о снисхождении. Или мой храм твоей гробницей обернется.

Инквизитор бросил судорожные поиски и сделал шаг к Гримхильде. Улыбнулся ядовито и холодно:

— У меня есть идея получше — мы сгинем вместе.

И крепко схватил её за руку.

Богиня надменно улыбнулась, слегка повела запястьем, будучи уверенной, что немедля освободится.

И не смогла.

Она дернулась уже сильнее, но рука Инквизитора сомкнулась, как кандалы. Тогда Гримхильда попыталась просто испариться, но и тут её постигла неудача.

— Не смей меня касаться, грязный ниддинг! — в панике выкрикнула она.

— Открой дверь — отпущу.

Увидь его сейчас Культист, он бы ни за что не поверил, что брезгливый и капризный Инквизитор способен вот так непоколебимо стоять под содрогающимися сводами, будто у него впереди целая вечность.

Гримхильда практически взвыла:

— Это невозможно! Нет здесь твоей власти надо мной!

Кусок колонны обрушился в локте от неё, заставив вздрогнуть.

— Твоя взяла, — наконец бессильно процедила Гримхильда и свободной рукой надела на палец Инквизитора золотой перстень-печатку с частично спиленным вензелем. На прозрачной глади интерфейса зарябили буквы:

Вы получили предмет:

«Пламя Утгарда»

+20% к урону от стихийной магии.

Вы изучили навык:

Магия земли 1 уровня.

Вы изучили технику:

«Твердь разверзнись». (Магия земли 56 уровня).

Техника не предназначена для вашего уровня развития навыка.

Применяя технику, вы...

Инквизитор посильнее сжал запястье Гримхильды. Что-то хрустнуло.

Интерфейс покорно стер последние две строчки.

— Благодарю, моя госпожа.

Он кожей почувствовал, что обращение её покоробило, и почему-то на душе сделалось так хорошо и приятно.

Инквизитор убрал руки, и Гримхильда мгновенно испарилась. Но сейчас это не имело уже ни малейшего значения. Легкий выверенный жест — и каменные ворота ушли под землю. Из образовавшегося пролома в глаза светило яркое летнее солнце.

Глава 7. ПроклЯтая рапира

Под грохот содрогающихся руин, земля разверзнулась, поглотив нерушимую каменную дверь, и в клубе пыли пыли появился Инквизитор, аки легендарный Фантагир Герой из пасти гигантского дракона.

Партия застыла, пораженная невиданным явлением. Обстановку разрядил Культист:

— Ну что, достал амулет?

Инквизитор жестом заядлого фокусника извлек из кармана безделушку и поднял над головой.

— Тебя интересует только это?! — возмутилась Жрица. — Наш товарищ чуть не погиб, а тебя интересуют только сокровища! У тебя есть хоть капелька этой... эмпатии?!

Она подбежала к Инквизитору и от избытка чувств крепко его обняла.

— Что с еретика взять... — скривился Паладин.

— В моем списки навыков такой ерунды нет, — гордо отозвался Культист и в доказательство своих слов развернул интерфейс.

Внезапно текст пошел рябью и сменился надписью, не белой, как обычно, а вызывающе рыжей:

Вы завершили легендарное задание «Колыбель Создательницы». Получите награду у сира Генриха Тюдора.

Вы получили достижение: «Первый среди равных» (Первым завершите в «Земле Обетованной» любое легендарное задание)

— Опачки, нихрена себе! — глаза Паладина полезли на лоб. — Да мы крутые, мужики!

Подумал и добавил:

— И дама!

Инквизитор дружески похлопал Жрицу по плечу и самодовольно улыбнулся:

— На правах героя требую бутылку десятилетнего вина и хотя бы день без всяких геройств!

Тихо вернуться в трактир у сопартийцев не вышло. За городскими воротами их ждало настоящее столпотворение. И это были вовсе не горожане, что часто встречали авантюристов после удачных миссий — точнее, их просто вытеснили из толпы, а первые ряды заняли странствующие герои. Рыцари и маги, некроманты и разбойники, люди, гномы, эльфы — все как на подбор одетые в дорогущий шмот, буквально искрящийся от чар и благословений. И лица героев были ой какие недружелюбные.

— То есть вот эти фрики закрыли легендарный квест? — сжав губы так, будто выпила кубок с кислотой, процедила тощая волшебница в отороченной мехом синей робе. — Куда катится эта Игра?

— Читеры хреновы, — громко и сердито ворчал воин-гном, поигрывая позолоченной секирой. — Я в техподдержку нажалуюсь!

— Со дня запуска первого сервера никто не смог пройти эту долбанную «Колыбель», а тут поди ж ты! — вторил ему мрачный некромант, восседающий на костяной твари с огромной пастью от уха до уха.

— Считайте, что вы — трупы, — пообещал скользкий тип в зеленом капюшоне, похожий на типичного убийцу.

Остальные высказывания тоже ничуть не походили на поздравления, разнясь от брезгливого удивления до откровенного базарного хамства.

— Че уставились? — Паладин напоказ закинул молот на плечо.- Завидно, да?

— Завидуйте молча! — впервые в жизни поддержал его Культист.

— На кого тявкаешь, нубяра? — гневно возопил какой-то рыцарь, выхватывая из ножен меч. — Ты знаешь, какие у меня связи в корпорации Хаскерман? Да вас живо забанят!

Назревающую драку с предрешенным исходом остановила маленькая эльфийка в облегающем открытом комбинезоне:

— Слушайте и не говорите что не слышали! Я Дезириэль, летописец «Всемирных ведомостей» здесь и собираясь взять интервью у выдающихся приключенцев, которые первые смогли совладать с «Колыбелью Создательницы»! Скажите пожалуйста, как вам удалось завершить задание, которое будоражит умы со времен творения?

И зачем-то поднесла ко рту Инквизитора короткий зачарованный жезл. Культист на миг скривился — что-то опять щелкнуло в его голове туманным воспоминанием.

— В присутствии столь жалких смертных, которые способны лишь на злобное тявканье перед лицом истинного могущества, я не пророню ни слова, — Инквизитор умудрился произнести это так, что на площади стало тихо. В тот миг он словно стал не человеком, а гневным богом. — Но тот, кто сейчас заступит мне дорогу к дому сира Генриха, почувствует на себе ту силу, что расколола дверь каменного храма.

Он мягко отодвинул опешившую Дезириэль и сделал шаг. Толпа расступилась. Ещё шаг — и образовался живой коридор. Быстрее, пока герои не опомнились, партия пристроилась Инквизитору в хвост и покинула опасное место.

Все вздохнули с облегчением, когда за спиной закрылись двери элегантного, но не слишком вычурного особняка.

— Круто ты их уделал! — похвалил друга Культист. — Глянь, нового навыка не появилось?

— Нет, — тут же ответил Инквизитор, даже не взглянув на интерфейс. — Чувство собственного достоинства — это не навык, а состояние души.

Жрица устало присела на скамейку под вешалкой для плащей и сжала виски кончиками пальцев:

— Боги, так череп ломит, как будто сейчас взорвется.

— Эй, сестрица, мы квест сдали. Не надо нас пугать! — тут же переполошился Паладин.

Жрица одарила его сердитым взглядом:

— Да я серьезно, балбес! Эти люди на площади, слова, такие странные, и всё-таки знакомые. И ещё эта корпорация Хаскерман. Вы знаете, что это?

Сопартийцы дружно покачали головами.

— И я — нет. Но такое чувство, будто я там... работаю.

Паладин открыл рот, чтобы прокомментировать это заявление, но Культист заблаговременно его перебил:

— Если собрался что-нибудь ляпнуть про ересь, просто заткнись и не говори.

Жрица пару раз глубоко вздохнула и опустила руки.

— Кажется, отпустило.

— А вот и мои храбрые герои! — пробасил кто-то с вершины парадной лестницы. Обернувшись, Культист увидел крепко сложенного бородача в кафтане с золотым шитьем. На лице сира Генриха расцвела великодушная, поистине королевская улыбка.

И тут Культист схватился за виски сам. На миг исчез особняк, превратившись в огромный сверкающий дворец, заполненный многочисленными придворными. Изменился и сам сир — теперь на нем красовался белый мундир, почти скрытый многочисленными орденами, на плечи легла тяжелая горностаевая мантия, а на голову — корона.

... приветствуйте Его Величество короля Английского, Шотландского и Ирландского, Императора Грандретании!...

Но секунда — и все пропало. Сир продолжал благостно улыбаться.

— Что же это мы болтаем в прихожей! Давайте я угощу вас добрым бренди!

Он спустился в холл, обменялся со всеми крепким рукопожатием и проводил в гостиную, где уютно горел камин, а на стенах висели охотничьи трофеи.

Служанка принесла графин и пять хрустальных стаканов. Сир Генрих сам наполнил их и провозгласил тост:

— За поистине легендарную миссию и её не менее легендарных героев!

Паладин залпом выпил весь бренди, смачно рыгнул и тут же втянул голову в плечи, опасаясь от Жрицы разноса. Но та на удивление промолчала — и осушила стакан тоже залпом. Инквизитор с достоинством сделал глоток. А Культисту даже выпивка в горло не лезла. Повертев стакан в руках, он осторожно спросил:

— Сир Генрих, скажите честно — вы Игрок?

— Ещё какой! — с удовольствием похвастался бородач. Но не успел Культист обрадоваться, пояснил: — в картах и охоте мне нет равных!

Он важно обвел рукой комнату, хвастаясь трофеями.

— А у вас есть... — Культист постарался досконально припомнить детали галлюцинации, и память зацепилась за маленькую беловолосую девушку в алмазной диадеме, стоящую у Генриха за спиной, — дочь?

Он надеялся, что даже если этот человек тоже пал жертвой «одних из нас», то удастся хотя бы спровоцировать приступ воспоминаний, и это будет видно.

Но сир Генрих лишь усмехнулся:

— У меня только сын. Этот охламон, что совсем сон потерял, мечтая о волшебном амулете. Надеюсь, теперь-то ему станет лучше. Кстати, вы покажете мне ваш трофей?

Инквизитор кивнул и выложил добытый амулет в центр стола. Глаза сира заблестели:

— Да, это он! Я по-королевски вас награжу!

Он хлопнул в ладоши, и двое крепких ребят внесли тяжелый кованый сундук, аккуратно поставили на пол и откинули крышку.

— Нихрена себе! Как мы это все унесем! — вырвалось у Паладина. Он покосился на Жрицу, но та лишь подливала себе бренди и загадочно хихикала.

— Я же не могу позволить, чтобы вы подумали, будто сир Генрих Тюдор не платит по счетам, — благодушно отозвался сир, но Культист опять схватился за голову.

Туман. Дождь. Виселица. Приговоренный с пустыми, безразличными глазами.

— И пусть все знают: корона Гранбретании всегда платит по счетам!

Культист откуда-то знал, что тому человеку на виселице самое место. Даже начинало казаться, что он сам его туда отправил... но остальная неизвестность нервировала. Что такое «Гранбретания»? И почему её король угощает их бренди?

— Не буду мешать, — сир Генрих важно кивнул и вместе со слугами вышел.

Паладин тут же бросился к сундуку и запустил в него руки:

— Это золото, настоящее золото! Ну-ка посмотрим, а шмотки тут есть?

Первым в руки ему попалась книга с заклинанием, которая тут же была переброшена Жрице:

— Это кажись для тебя.

Жрица ценный трофей не поймала, лишь одарила упавший фолиант пьяненьким взглядом:

— О, стена защиты. Хорошее заклинание.

Подняла руку в странном жесте, будто собиралась нажимать на невидимую кнопку, и загадочно проговорила:

— Интерфейс! Команда PUT spell id assign get.Id to Player

Книга заклинаний без каких-либо эффектов исчезла, а на интерфейсе Жрицы высветилось:

Вы изучили технику:

«Стена защиты». (Служитель света 34 уровня).

— А мне казалось, что для того, чтобы изучить заклинание из книги, его нужно хотя бы прочитать, — выразил свое недоумение Инквизитор.

— Тут такой вкусненький бренди, — сообщила Жрица, наливая себе еще стакан, — и я слишком пьяна, чтобы что-то читать.

— А что за технику ты использовала? — продолжал допытываться Инквизитор.

— Понятия не имею. Но об одной мысли об этом начинает болеть голова, — призналась Жрица, и нынешний бренди отправился ко всему предыдущему.

— Это только загнать кому-нибудь, — тем временем Паладин нашел очередную книгу. — Магия земли, чтоб её...

— Это мне. Дай сюда, — потребовал Инквизитор.

Он, в отличие от Жрицы, книгу поймал, но читать не стал, а старательно повторил её таинственную команду.

Ничего не случилось.

Жрица уже предавалась любимому занятию, то есть спала, положив голову на столешницу, поэтому Инквизитору ничего не оставалось, как открыть том и прочитать заклинание.

Вы изучили технику:

«Каменная кожа». (Магия земли 11 уровня).

Техника не предназначена для вашего уровня развития навыка.

Применяя технику, вы должны потратить на 10% больше магической энергии (ур. тех. — ур. нав)

— Ерунда бесполезная, но пусть будет, — Инквизитор пожал плечами и потерял к заклинанию интерес.

— И вовсе не ерунда! — заспорил Паладин. — В схватке с монстрами с большим здоровьем любая броня пригодится!

— Ты только что хотел загнать это на барахолке.

— Ну я же не знал, что там за чары! И что у тебя магия земли появилась!

— Допустим, про магию ты правда мог не знать, но обложку-то ты прочитать в состоянии?...

Пока сопартийцы буднично переругивались, и Паладин отвлекся от сундука, Культист не упустил случая покопаться в нажитом добре лично. На самом дне он нашел что-то тонкое и длинное, потянул на себя, преодолевая сопротивление наваленных сверху сокровищ — и явил на свет длинную рапиру в неприметных желтых ножнах, но с золоченой и как будто светящейся рукоятью.

Предмет — уникальный.

Божественная рапира

Тип: кинжал

+ 250% урона любому противнику

Не может быть украден — чтобы получить контроль над предметом необходимо убить предыдущего владельца.

Может быть добровольно передан другим персонажам.

Все персонажи в радиусе 1 мили получают на интерфейс сообщение, что рядом находится владелец Рапиры с указанием её характеристик.

Вы можете...

— Вот это точно нужно сдать на барахолку, — не дослушав, суеверно потребовал Паладин. — Ещё не хватало, чтоб за нами стали гоняться любители легкой наживы оптом и в розницу. И если вспомнить тех мордоворотов на площади....

— А по-моему, отличная штука, — Культист задумчиво покрутил Рапиру в ладонях, потом вытащил из ножен — клинок сиял ровным золотистым светом. — С моим «богом смерти» — положу любого с одного удара.

— А со второго — сдохнешь! — напомнил Паладин о побочном эффекте техники. — А ну дай сюда!

— Лапы убери, это моё!

Владение предметом «Божественная рапира» присвоено игроку: Культист.

Предмет активирован.

— Вот что ты наделал, придурок! — Паладин попытался выхватить Рапиру из рук Культиста, но оружие пребольно огрызнулось вспышкой света, заставив пойти на попятный. — Сделал из нас мишень! Забираем сундук — бегом на ближайший рынок! Может хоть тогда пронесет!

— Если я правильно читал описание, — Культист криво улыбнулся, — чтобы забрать у меня этот ножик, тебе придется меня убить. Рискнешь здоровьем?

— Оба заткнитесь, — внезапно приказал Инквизитор, с тревогой оглядываясь на дверь гостиной и прислушиваясь неизвестно к чему. Потом рявкнул: — Берем все, что сможем, и валим отсюда! Быстро!

Паладин попробовал поднять сундук в одиночку, но не преуспел. Растеряно обернулся, ища решение. Культист пришел ему на помощь — выдернул из-за паладинова ремня грязный, зато большой мешок для «бошек» и других неприглядных трофеев. Золото в мешок они перекладывали в две руки, да слаженно так — и не догадаешься, что минуту назад готовы были сцепиться не на жизнь, а на смерть.

Инквизитор тем временем обогнул стол и начал трясти Жрицу за плечи:

— Эй, сестренка, просыпайся!

Жрица не будилась лишь, сердито бурчала себе под нос.

В парадную дверь постучали, требовательно, или даже скорей — истерично.

Вальяжный дворецкий — всем бы его самообладание! — неспешно прошествовал сквозь обширный холл, чтобы открыть.

— Не тронь замок! — крикнул ему Инквизитор, но дворецкий то ли не услышал то ли проигнорировал его.

Щелкнул ключ, створка медленно повернулась на петлях — и дворецкий упал на паркет с кинжалом в груди.

— Долго шел! — мерзко осклабился уже знакомый разбойный тип в зеленом капюшоне.

Он посторонился, давая дорогу некроманту и его большой, но на удивление ловкой твари, которая деловито зацокала костями по полу прямо по направлению к гостиной. Выйдя на дистанцию для атака, она напряглась и прыгнула, целясь острыми передними когтями в горло Инквизитора...

— Это кто тут шумит? — Жрица вдруг резко выпрямилась. — А ну пошли вон отсюда!

И небрежным взмахом руки поставила «стену защиты» аккурат в дверной проем. Костяная гадина врезалась в полупрозрачную преграду и кубарем покатилась по паркету, сопровождаемая гневными воплями хозяина.

— Вот теперь точно — валим! — Инквизитор забросил руку Жрицы себе на плечо, Паладин с пыхтением поднял мешок, Культист воинственно перехватил Рапиру, и партия, не так быстро, как хотелось бы, но вполне шустро покинула особняк сира Генриха через заднюю дверь.

— Что делать будем? — Паладин привалился к стене конюшни и с облегчением сбросил мешок, готовый в случае чего его тут же поднять обратно.

— Вот если бы мы умели летать, — вздохнула Жрица, немного пришедшая в себя на воздухе.

— Мы умеем, — отозвался Культист. — Я же теперь могу вызывать летучих бесов. Только в этом пользы нету — хоть и сумерки, над городом мы будем смотреться, как живые мишени. Закидают стрелами и огненными шарами — поминай, как звали.

— Предлагаю отдать демонам мешок с золотом, — язвительно предложил Инквизитор. — А то наш Паладин под его весом того гляди сломается до встречи с предполагаемым противником.

— Не дам! — Паладин вцепился в мешок мертвой хваткой. — Даже если не собьют, так демоны сопрут! Или их призыватель!

— За нами гоняется куча обиженных, но богатых придурков с оружием на порядок получше нашего, а ты за золото переживаешь? — картинно восхитился Культист. — Ну и кто из нас алчный еретик после этого?

— Мужики, помолчите, — оборвала зарождающуюся пикировку Жрица. — Главные ворота наверняка перекрыты, а вот мост ещё не починили. Там народу будет поменьше и скорее всего — стрелки. Мы их вырубим и полетим, но не на ту сторону — а вниз. Заляжем на дно в прямом смысле слова и подумаем, что дальше делать.

— А ничего, что мы таскаем с собой хреновину, которая за милю оповещает всех о своем присутствии? — Паладин неприязненно посмотрел на Культиста.

— Ничего, — вступил в разговор Инквизитор, развернув свой интерфейс на разделе «уведомления». — Точные координаты Рапиры не сообщаются, лишь то, что она недалеко. И пока все бегают, ищут нас в городе...

— Мы будем под ним! — торжественно закончила Жрица. — Идеальный план!

Бум!

Стена близлежащего сарая рухнула, явив уже печально знакомых Некроманта и Разбойника.

— Так и знал! — возликовал Разбойник. — Нубы всегда думают, что стоит спрятаться за стенкой и можно обсуждать свои злодейские планы!

— Не в пошаговую стратегию играете, — презрительно усмехнулся Некромант.

Инквизитор медленно обернулся к ним и небрежно взмахнул рукой:

— Твердь, разверзнись.

Не прошло и секунды, как кажущаяся такой надежной земля провалилась вместе с остатками сарая. Из образовавшейся дыры раздалась отборная нецензурная брань.

— Нихрена себе ты! — обалдело моргнул Паладин. — А еще раз так сможешь?

— Не смогу, — отказался Инквизитор. — Это заклинание забирает две трети маны, а она у меня еще после храма не до конца восстановилась. Так что берем всё, что наше и двигаем отсюда!

Долго упрашивать не пришлось: Паладин подхватил свой мешок и пыхтя под тяжестью золота зашагал вслед за Жрицей, которая в ходе своих поисков информации о задании лучше всех изучила город. Сначала партии везло: петляя по темным переулкам, герои ловко избегали рыскающих повсюду поисковых отрядов. И когда впереди замаячили запасные ворота, Паладин беспечно ринулся к ним. Культист вовремя ухватил его за плечо и прошипел:

— Стой, дубина.

— Ты чего еретик? Тут же никого....

Культист зажал ему рот ладонью и кивнул на присыпанную землей брусчатку, над которой кружились едва видимые пылевые облачка, какие бывают под шагами сапог. На минуту пыль улеглась — герои затаили дыхание — а потом невидимка двинулся дальше.

— Вот теперь пошли.

— Не делай так больше, у тебя руки немытые, — очень тихо ругнулся Паладин и так же тихо сплюнул.

— На свои посмотри, — не остался в долгу Культист.

Жрица гневно на них зыркнула, заставляя прекратить пикировку.

Партия пересекла улицу и притаилась под проемом ворот.

Мост действительно ещё не починили, и перед его скорбным остовом прохаживались трое эльфов, бдительно целясь из луков в воображаемого противника.

— Надо их чем-нибудь отвлечь.

Предложение Жрицы должно было направить мысли партии в рациональное русло, но не успело.

— Эй, дурачье! — Культист вытащил из ножен Рапиру и совершенно не скрываясь, вышел навстречу эльфам.

Глава 8. Не пересекая границу

Он чувствовал, как бьется его сердце. Медленно. Ровно.

Покой и азарт слились воедино, пробуждая такие забытые, такие желанные ощущения. Сейчас он не был чернокнижником-недоучкой, случайно изучившим «бога смерти», но самим Богом Смерти, неотвратимым и беспощадным. Куда там кучке дураков, решивших поиграть в героев?

Двое эльфов даже понять ничего не успели — грациозная и точная серия ударов оборвала их жизни в долю секунды.

Развернуться и добить последнего.

Расплата за технику пришла слишком быстро — Культист закашлялся, пытаясь перебороть головокружение от разом упавшего здоровья. Потерял драгоценное время.

Эльфийский клинок вонзился в спину, пробил легкое и разорвал грудь. И так просевшее здоровье закончилось окончательно.

Вы находитесь на пороге смерти.

Эльф выдернул меч и медленно, издевательски обошел поверженного врага, не способного даже пошевелиться. Взгляд его остановился на Рапире, которую эльф уже заранее считал своей.

— Что в жизни, что в Игре — выскочек никто не любит.

Десять минут — такая мелочь в обычной жизни, не правда ли? Но ровно столько требуется, чтобы встать после того, как окажешься «на пороге смерти». Непозволительная роскошь в бою.

Второй удар — зеркальный первому. В голову лезут навязчивые вопросы: почему, если это Игра, кровь так пугающе реально капает с замерших губ, почему так больно в груди, так пусто? И кто-то далекий, и в то же время знакомый смеется из глубин подсознания: «подумаешь, нас еще один разок продырявили. Не привыкать»...

Вы находитесь на пороге смерти.

Эльф отшатнулся, как будто увидел привидение.

— При нулевом здоровье ты должен был сдохнуть!

— «Герои не умирают!» — прозвучала формула целебного заклинания за спиной, и Культист ощутил, что снова может двигаться. Десять процентов — это больше чем ноль. Повторная активация «бога» — и последний эльф упал, красиво располосованный кончиком Рапиры.

Расплата.

Вы находитесь на пороге смерти.

— Кто-нибудь, скажите этому психу, чтобы прекратил! — Жрица повторно воззвала к свету и подставила локоть, предлагая опереться.

Культист почти воспользовался великодушным предложением, как заметил краем глаза, что тела первых двух противников вдруг обратились в зеленоватую дымку и упорхнули в небеса — вместе со всем снаряжением.

— Погоди-ка.

Культист все-таки успел стянуть с оставшегося эльфа пару наручей из красивой блестящей кожи до того, как и он, и его клинок растаяли.

— Никогда такого не видела, — призналась Жрица. — Но ходят слухи, что так бывает, если боги дают шанс вернуться в этот мир.

— Вы живы? — это громыхая доспехами и монетами подбежал пыхтящий Паладин. За ним налегке шагал Инквизитор, делая вид, что ответственно прикрывает тыл. И первым вопросом последнего было:

— Колдовать сможешь?

— Живы.

— Смогу.

Повинуясь чарам, пятеро летающих бесов возникли из адского портала, чтобы отнести партию на дно ущелья.

Внизу клубился сырой туман, пахнущий одновременно пылью и болотом. Паладин наступил бронированный ботинком на истлевшую кость, и та рассыпалась с противным хрустом.

— Не по себе мне от этого места, — поежился воин, покрепче сжимая рукоять молота.

Жрица натянула на нос воротник, чтобы меньше чувствовать запахи.

В довершение всех бедствий, сверху начал накрапывать мелкий противный дождик.

К счастью, Инквизитор быстро высмотрел среди скал вход в небольшую пещеру, а потому серьезно намокнуть партия не успела.

Внутри было немного душно, пыльно, а потолок оказался неприятно низким. Зато ширины вполне хватило бы всем четверым, чтобы растянуться на полу во весь рост.

— Не дворянские хоромы, но сойдет, — озвучила Жрица общее мнение.

Паладин пристроил драгоценный мешок в дальнем углу, чтобы точно никуда не делся, и безуспешно поискал глазами что-то отдаленно похожее на дрова. Протянул тоскливо:

— Костерок бы и пожрать чего-нибудь...

Жрица снисходительно улыбнулась, поставила на пол свою не сказать что большую сумку с вышитым священным символом... и как ни в чем не бывало вытащила оттуда четыре добротных сухих полена.

Культист удивленно присвистнул:

— Есть что-то, чего в твоей сумке нет?

— Мощей Святого Странника, — отшутилась Жрица. — Но это не точно.

Вскоре костер весело разгорелся, а Паладин привычно установил котелок.

Глядя, как медленно закипает походная каша, спутники в тишине обдумывали, кто виноват и что дальше делать.

Культист счёл момент подходящим, чтобы примерить трофейные наручи. Хотя они и были зачарованные, предназначались явно для красоты. Интерфейс показывал лишь сиротливое:

+1% шанс уклониться от атаки

Осознав этот факт, чернокнижник первым нарушил молчание:

— Ерунда какая-то. Что значит «шанс уклониться от атаки»? Эта магия сделает меня быстрее, внимательнее, или как?

— Значит увеличит твои шансы уклониться, — снисходительно пояснил Паладин, как малому ребенку, — чего тут непонятного?

Культист раздраженно махнул на него рукой и сменил тему:

— А знаете что? Хотя мой сегодняшний эксперимент был довольно неприятным, я понял одну важную вещь: я не могу умереть. В моём списке нет ни одного навыка, который бы способствовал чему-то подобному, следовательно всё дело в таинственном «одни из нас», про которое говорил Крысиный Король. А уже из этого вытекает, что вы тоже не можете. Мы бессмертны, ребята.

— Вздор и ересь! — немедленно среагировал Паладин. Инквизитор был сдержаннее в оценках:

— Сомнительная гипотеза.

— Ты хоть раз видел три «порога смерти» за один бой? — не сдавался Культист.

— Нет.

— Тогда что тебя смущает?

Может, они в конце концов бы и договорились, но тут за «стеной защиты», предусмотрительно возведенной Жрицей, появился какой-то странный человек в зелёной робе.

— Эй, парни! — он замахал руками, привлекая внимание. — Это вы что ли «Колыбель» закрыли?

— Рапиру не получишь! — предупредил Культист, направляя свое оружие на незваного гостя.

— Приятель, брось! — рассмеялся тот. — Если бы я хотел твою Рапиру, то просто обрушил пещеру и подождал, пока вы помрете. Поговорить надо.

В доказательство своих слов он развернул свой Интерфейс, в котором значилось:

Магия земли 60 уровня.

И среди прочего:

«Твердь разверзнись». (Магия земли 56 уровня).

— Пусть войдет, — за всех решил Инквизитор. Жрица, чуть помедлив, развеяла чары.

Маг Земли по-свойски присел к костру, сцепил руки в замок и с восторженным энтузиазмом пояснил:

— Я на форуме гайды по квестам пишу. Если я первый запощу, как проходится «Колыбель Создательницы», которую со старта Игры никто не проходил, рейтинги взлетят до небес. Расскажите, что да как, а я вам за это... тоже что-нибудь редкое, из инфы для донатной ленты?

— Я ни хрена не понял, — Паладин почесал затылок. — А вы?

— О хочет рассказ о наших приключениях, а взамен даст какую-нибудь другую ценную информацию, — великодушно перевел Культист, который, благодаря Кэпу «Чёрных тигров» уже знал слово «форум».

— Приемлемо, — вновь согласился Инквизитор.

— Пусть сначала скажет, как он нас нашел, — Жрица не спешила доверять пришельцу.

— О, это просто, — Маг Земли расплылся в улыбке, — в этом городе нет ни одного действительно тайного места, так что попытайся вы затаиться, вас нашли бы в течение часа, и весь мировой чат уже обсуждал бы это событие. Уйти вы тоже не могли, слишком много топов патрулирует окрестности. Остается ущелье, про которое все вечно забывают, а в нём всего четыре пещеры. Ну так как, я вас убедил, что со мной можно поторговать секретами?

— Вполне, — Жрица пожала плечами, показывая, что возражений не имеет.

Маг Земли вытащил из сумки перо и пергамент, приготовившись записывать:

— Первый вопрос: как вы открыли ворота?

— Вслух прочитали, что на них написано, — ответил Инквизитор.

— Это совпадает с моими сведениями! — Маг Земли просиял. — «Гримхильда унс халло», не так ли?

Получив утвердительный кивок, продолжил:

— Это уже где-то всплыло, или вы выполняли квест одного из переводчиков Божественного Языка? Кто это был? Эльфы или...

— Не понимаю, о чем-то, — перебил Инквизитор. — Я просто знаю этот язык, и всё.

Маг Земли нахмурил брови:

— Хм, любопытно, очень любопытно... Возможно, утверждение разработчиков, что «древний» разработан с нуля и не имеет аналогов, несколько преувеличено. Впрочем, неважно. Дальше должна быть головоломка с шестигранными шахматами. Её смогла разгадать половина опрошенных, остальные погибли, получив мощный удар магией после проигрыша. Вы использовали для хода?

— Пешку.

— Чудесно! И самый главный вопрос: как вы смогли открыть дверь изнутри? Это не удалось ни одному из респондентов.

— Я использовал «Твердь разверзнись».

Перо Мага Земли замерло над пергаментом. Он скептически осмотрел Инквизитора:

— Я не буду спрашивать, зачем охотнику на ведьм магия земли, сейчас модно собирать оригинальные билды, но вы, уважаемый, как бы это сказать, врете. По словам двоих опрошенных, они пытались применить такое заклинание, но ворота устояли.

Теперь уже Инквизитор задумался, правда его замешательство длилось недолго. Он вытянул руку с надетым на неё перстнем и вызвал статистику.

«Пламя Утгарда»

+20% к урону от стихийной магии.

— Возможно у них не было этого?

Маг Земли уставился в Интерфейс, чуть ли не обнюхал его, после чего радостно выкрикнул:

— Эврика! Друг, ты просто не представляешь, какую услугу оказал всему геймерскому сообществу! — и полез обниматься.

Инквизитор стиснул зубы и мужественно терпел эти проявления доброжелательности.

Культист ехидно засмеялся. Жрица зевнула. Паладин на всякий случай пододвинул молот поближе.

Отстранившись, Маг Земли в щедром жесте раскинул руки:

— Спрашивай у меня, что хочешь!

— Как выключить эту проклятую рапиру? — выкрикнул Паладин, неприязненно косясь на Культиста.

— Кто такая Гримхильда? — одновременно с ним произнес Инквизитор.

После чего оба сердито уставились друг на друга, словно намекая, что именно его вопрос самый важный.

— Парни, не ссорьтесь! Я с удовольствием расскажу и то и другое! — поспешил вставить Маг Земли. — Согласно лору Игры, Гримхильда — Великая Создательница и Верховная Богиня. У неё есть двое детей — Нитокрис и Люцифер, от которых произошли линии богов Тьмы и Света соответственно. В большинстве случаев всю троицу именуют просто «Создатели», а подробности можно узнать только пойдя в Храм Всех Богов в Столице, его скрытую от публики, «сакральную», часть... Кстати, пускают туда только владельцев Рапиры. Будучи положенной на Первородный Алтарь Создателей, Рапира превращается в «Святой Клинок» и перестает оповещать о своем присутствии каждого встречного. Так что в любом случае, вам туда.

— Какое удивительное совпадение, что ты всё это знаешь, — недобро прищурился Культист.

— Это не совпадение, — Маг Земли самодовольно ухмыльнулся, — это — бизнес!

Глава 9. Одиссея

Вызнав всё, что хотелось, Маг Земли мало того, что не ушёл, так ещё и вызвался проводить за «границу городской локации» по «мало кому известным подземным ходам». Бесплатно, что показалось Культисту особо подозрительным. На его беду, предложение «а давайте я просто их всех убью, а Жрица будет меня лечить время от времени» вся остальная партия сочла не стоящим рассмотрения сумасбродством.

Вот и пришлось лезть в узкие и грязные туннели, где пахло как-то странно и очень мерзко, что даже открывать рот для ворчания было противно. Удивительно, но крысиные тропы действительно вывели их во в меру глухой лесок, где можно было не опасаться лишнего внимания от Игроков.

Пока все просто наслаждались свежим воздухом, к Культисту подошел Инквизитор.

— Я обдумал твое предположение и всё ещё считаю, что оно далеко от истины, — без обиняков произнес он. Быстро продолжил, пока друг опять не принялся спорить: — в том храме мне встретилась Гримхильда. И пока я думал, как открыть дверь, она сказала что-то вроде «или мой храм твоей гробницей обернется». Поскольку до этого она подтвердила существование проклятия «одни из нас», то получается, что эта угроза несовместима с бессмертием.

— Напротив, эта угроза делает мое предположение еще более верным, — Культист самодовольно улыбнулся из-под шлема. — Гробница — это не там, где ты помер, а там, где лежишь и по любой причине не можешь выйти. Если мы такие же Игроки, как те эльфы, то умирая, должны превратиться в зеленый туман и... не знаю... материализоваться где-то ещё? А вот бессмертный может лежать под камнями сотню лет.

Его непроизвольно передернуло.

— Хорошо, что ты всё-таки свалил оттуда.

— Простите, вы сказали, что в Храме вам повстречалась сама Гримхильда? — Маг Земли тут как тут. — А почему вы не указали столь важный эпизод, рассказывая прохождение?

— Давно в глаз не получал? — ядовито поинтересовался Культист. — Тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

— Простите, профессиональное. Я же только на донаты с гайдов и живу, приходится быть очень внимательным, — сначала смутился Маг Земли, но потом перешел в наступление: — в любом случае, я вам неплохо помог, так что скрывать подробности нечестно!

— Тебе не стоит заносить нашу встречу в летопись, — Инквизитор в который раз за время совместных странствий удержал Культиста за плечо, чтобы тот не полез в драку, — рассказывая о других авантюристах, что пытались добыть амулет, ты не упомянул, что они видели Гримхильду и сам явно удивлен, услышав о ней от меня. Но богиня явилась мне у самого входа и всё время болтала без умолку. Полагаю, дело в её личной неприязни ко мне.

Маг Земли всплеснул руками:

— Ты что, с кем-то из разработчиков в реале поссорился?

— Да, — не моргнув глазом соврал Инквизитор, просто чтобы он отстал.

— А.. ну тогда это могло произойти где угодно... — успокоился Маг Земли. — Как насчет перекусить и подумать, что делать дальше?

— То есть ты предлагаешь нам нанять пиратский корабль? — на всякий случай уточнил Паладин, хотя выразился проводник довольно однозначно. — А зачем?

— Ну не знаю... — с сомнением протянула Жрица. — До сих пор мы и так неплохо справлялись. Держаться за милю от всех поселений — и никаких проблем.

— Если бы этот отбитый на голову еретик не схватил проклятую рапиру, проблем было бы еще меньше, — не преминул напомнить Паладин, но сотоварищи его дружно проигнорировали.

— Смею напомнить, — продолжал вежливо увещевать Маг Земли, — вокруг Столицы нет лесов, пустырей и прочих безлюдных мест, по которым можно пройти, не попав в поле зрения кого-то из Игроков. Так что мой вариант — лучший и надежный.

— Пиратский корабль и «надежный» — это антонимы, — веско заявил Культист и для важности поднял указательный палец вверх. Он был уверен, что никогда и ни при каких обстоятельствах не ступал на пиратскую палубу... и в то же время совершенно точно знал, что клялся пред всеми богами, существующими и выдуманными, что ноги его не будет ни на одном паскудном корабле. Проклятые провалы в памяти!

Инквизитора же интересовал куда более практический вопрос:

— Что-то неспроста ты этих ребят так расхваливаешь. Тебе какой интерес?

Маг Земли осекся, задумчиво начертил на земле носком сапога бессмысленную закорючку.

— Так это... троюродного брата моего корабль. Он тут недавно, нужно помочь на ноги встать, все такое.

Инквизитор красноречиво поднял бровь, требуя продолжения.

— ... ну и процент от продаж перепадает. А добыча информации требует много вложений...

Маг Земли поднял глаза, возвращая свой уверенный вид опытного рекламщика:

— Скидку сделаем! Большую!

— Обожди, мы посовещаемся, — Жрица как раз сообразила, что сейчас именно тот случай, когда поспешность решений неуместна.

Партия отошла в сторонку от угасающего костра.

— Порешают нас и золото отберут, — скептически хмыкнул Паладин. — И куда мы денемся?

— Тебе с мешком только бегать, — насмешливо заметил Культист. — С корабля они сами никуда не денутся, а попадемся на земле — растащат наше добро в разные стороны, и не найдем мы его никогда.

— То есть ты не против? — уточнил Инквизитор таким тоном, будто не спрашивал, а утверждал.

— Я против, просто...

— Вот и славно. Снимаем корабль.

Последнюю фразу он произнес нарочито громко, и Маг Земли радостно воодушевился:

— Корабль! Настоящий, боевой, пиратский!

Пока он вел героев к «тайной бухте», Маг Земли расхваливал свое плавучее чудо, его паруса, скорость и маневренность, так что в голове Культиста нарисовался довольно романтичный образ отдраенного до блеска трехмачтовика, красиво блестящего в лучах заката. И непременно с обнаженной девицей на носу! Он всё еще нисколько не сомневался, что терпеть не может корабли, как средство передвижения, но красоту-то издалека оценить вполне способен.

Когда они вышли на небольшой утёс, с которого становилось видно море, Маг Земли, как радушный дворецкий, взмахнул рукой и с гордостью провозгласил:

— Вот он, «Ветрокрылый»!

Наполовину выволоченная на песчаный пляж, в бухте стояла большая, потемневшая от времени весельная лодка с одной единственной мачтой.

— Это просто драное корыто! — это было первое, что произнес Культист, без малейшего стеснения глядя в глаза капитану плавсредства.

— Драккар, — невозмутимо поправил Пират.

— Да хоть круизным лайнером назови, рухлядью оно от этого быть не перестанет.

— Слушай, приятель, — Пират небрежно сдвинул свой куполообразный рогатый шлем чуть вперед, будто бы забыл, что это именно шлем, а не шляпа, — тебе, кажется нужно тихо и незаметно пробраться в Столицу, в то время как твоя зубочистка, — он кивнул на висящую на поясе Культиста Божественную Рапиру, — оповещает о своем присутствии все Интерфейсы в радиусе мили. Представь себе: все Игроки в городе получают сообщение «неподалеку появился идиот с Рапирой», и сразу после этого в гавань вплывает роскошный фрегат. Смерть — череп — гроб, смекаешь?

— Мы наймем ваш... драккар, — поспешно постановил Инквизитор, пока терзаемый гордостью Культист не успел пообещать убить каждого, кто покуситься на его драгоценную «зубочистку», хотя собирался и даже открыл рот, чтобы озвучить свои намерения.

— Чудно! — обрадовался Пират. — Эй, орлы! Отчаливаем!

Из-за камней и кустов, в изобилии заполняющих пляж, высыпало десяток молодцов, подозрительно одинаковых на лицо, суровых, бородатых и в непременных рогатых шлемах. Молодцы привычно ухватились за борта и без особых усилий столкнули в море.

— Эй, эй, а меня, а мешок? — возопил Паладин, сообразив, что упустил момент, и теперь придется шлепать в доспехах по соленой воде да еще с тяжелым золотом за плечами.

— 200 золотых, — великодушно предложил Пират.

— Что — 200 золотых? — не понял Паладин. Пират демонстративно перевел взгляд с лодки на доспехи и обратно.

Паладин аж надулся от возмущения такой жадностью. Сердито буркнул:

— Обойдусь.

Недоверчиво подошел к кромке моря, осторожно погрузил ногу в набегающую волну... выругался и отдернул обратно — носок под железным и очень даже водопроницаемым ботинком мгновенно намок.

— Алчность — это грех, — борясь со смехом, напомнил Пират.

В конце концов собственный комфорт оказался Паладину дороже презренного злата. Монеты перекочевали Пирату в карман, «орлы» подхватили здоровяка на руки вместе с мешком и доспехами и с относительным комфортом перенесли в лодку.

— И я так хочу! — оживился Культист. Пират сделал пальцами движение, недвусмысленно означающее, что за каждый каприз нужно платить отдельно. Паладин на драккаре прижал мешок с деньгами к груди и показал фигу.

— Мы заплатим за всех, — поспешно постановил Инквизитор, пока Культист не успел пообещать убить Паладина...

Весь день стояла совершенно дивная погода — теплые прикосновения солнца, освежающий морской ветерок мягко наполняет парус, и лодка летела по спокойным волнам, как по новенькой магистрали. Даже Культист разомлел, развалился на корме, лениво разглядывая пушистые облака.

— Слушай, — спросил Инквизитор у Пирата, чтобы просто занять время, — на кой черт команде драккара рога на шлемах? За снасти цепляются, и меч вместо того, чтобы соскользнуть — застрянет?

— Да ты, дружок, совсем за комьюнити не следишь, — усмехнулся Пират. — В разработке тоже сидел такой практичный — ну прям как ты. Вот только все знают, что мужики на парусных лодках, которые приплывают ниоткуда, грабят, убивают и снова исчезают в море — просто древняя сказка, которая нравится людям до сих пор. А рогатые шлемы — это канон, классика массовой культуры, так сказать. Игроки долго бомбардировали техподдержку требованиями все исправить — этот практичный ни в какую. Взяли измором — потому что классику надо уважать!

Пират горделиво усмехнулся, как если бы лично возглавлял атаку на таинственную «техподдержку» в борьбе за рога. Инквизитору оставалось лишь пожать плечами. Точно также, как Культист знал, что ненавидит корабли, Инквизитор знал, что рогов на шлемах быть не должно. А вот откуда — это только предстоит узнать.

К вечеру набежали тучи, тяжелые, свинцовые. Из ласкового бриза ветер превратился в гневную и порывистую бестию, безжалостно трепавшую старый парус. Драккар бросало из стороны в сторону, возносило на гребни волн и снова роняло в бездну. Соленая вода заливала палубу, где даже негде было укрыться от буйства стихии.

Паладин руками и ногами вцепился в мачту и замер, как тяжелое диковинное украшение, отодрать которое с места не смогла бы никакая сила, в том числе разбушевавшаяся стихия.

А Пират... смеялся. Крепко сжимая штурвал, он словно слился с бурей, был её частью. Поднялась волна и застыла на миг, как исполинское крыло за его спиной.

— Обожаю! Так бодрит! — орал Пират, когда очередной выпад моря смысл с лодки одного из здоровяков.

Жрица дернулась к борту, инстинктивно желая ему помочь — но капитан перехватил её за руку.

— Без глупостей, дешевого непися воскресить — это пара монет.

Он притянул девушку к себе и крепко обнял за плечи.

— Наслаждайся бурей, праведная сестра! Когда еще получится пощекотать нервишки!

Жрица покорно замерла в его объятиях.

Инквизитор, устроившийся на носу в разумнейшей уверенности, что именно там наглотается воды куда меньше, чем все остальные, чуть обернулся назад, проверяя сохранность своей группы. Жрица, Паладин и даже мешок с золотом — все на месте... подождите, а где Культист?

Какая-то часть его, вероятно та, где еще оставалась совесть, робко предложила пойти поискать друга. Но все остальные части непреклонно считали, что ежели он уже утонул, то искать бесполезно, а если нет — так тем более никуда не денется, нет причин поступаться собственным комфортом.

Под давлением большинства Инквизитор вновь устремил взор вперед и последовал совету Пирата — попытался насладиться штормом.

Культист нашелся утром. Ну как нашелся — двое из уцелевших моряков приметили нижнюю половину чернокнижника в районе кормы. Верхняя половина свесилась за борт и, кажется, собиралась там остаться на веки. Когда Культиста втащили в лодку целиком, разогнули, сняли чудом не потонувший шлем и похлопали по нежно-зеленым щекам, он долго шевелил губами, пытаясь, но не имея сил что-то сказать.

Инквизитор наклонился чуть ниже и услышал разгневанный шепот:

— ... ноги моей больше не будет ни на одном паскудном корабле!

— Эй, парни, — подал голос Пират, и голос этот никак не вязался с его прошлым разудалым нахальством.

На горизонте, подернутые рассветной дымкой, уже проступали циклопические белые башни столичных университетов и храмов.

— Вы очень сильно торопитесь?

— Мы должны быть там, — уже не зеленый, а вполне себе белый Культист указал пальцем на далекий город, — не позднее очередного шторма, или я за себя не отвечаю. А так не торопимся, совсем нет.

— А в чем дело? — из вежливости заинтересовался Инквизитор.

— Да вон, — Пират кивнул на очень подозрительную зеленовато-розовую дымку, клубящуюся над морем по правому борту. — Приключение лимитное, наткнуться на такое — один к сотне. Говорят, сокровища хорошие и совсем не сложно. Может, сгоняем по-быстрому?

Культист вздохнул так, будто этот «один к ста» ниспослан ему за все грехи, прошлые и будущие, и с тоской посмотрел на Столицу.

Пират с хитрецой посмотрел на Инквизитора. И тот понял, что если команда сейчас не согласится поучаствовать и поделить добычу, то их всех просто привяжут (или хотя бы попытаются) к мачте, дабы не мешали.

— Демоны с тобой, заплывай, — разрешил Инквизитор.

Пират рассмеялся и приказал развернуть паруса. Драккар нырнул в странное сияние...

И исчез.

Моряки в мехах и рогатых шлемах очень колоритно смотрелись в напичканной электроникой комнате, переливающейся огнями диагностических светодиодов.

За большим окном, куда не кинь взгляд, ширился необъятный космос, украшенный искорками далеких звезд.

— Вот это пасхалка! — Пират восхищенно положил ладони на бронированное стекло. — Будущее в сказочном прошлом! Чудно!

Посреди комнаты загорелся информационный Интерфейс:

Добро пожаловать!

Вы запустили уникальное событие «Звездный капитан!».

Вам будет предложено выполнить ряд заданий, управляя космическим кораблем.

По завершении миссии, вы сможете забрать все награды в основную локацию.

— А сам корабль? — заинтересовался Пират. Видимо, гордиться своим «драккаром» его заставляло лишь отсутствие более сносных альтернатив.

Корабль доступен на время миссии,

— соизволил пояснить Интерфейс.

— Это ересь!

Все дружно обернулись на Паладина. Воин сидел на полу, обхватив голову руками.

— Этого не может быть! Это козни богов тёмных!

— Мы уже решили, что мир — Игра, — попытался мягко успокоить его Инквизитор. — А значит, нет ничего не...

— Ты решил! И твой чернокнижный дружок решил! — в ответ рявкнул Паладин. — Теперь из-за вас, еретиков, я и праведная сестра попали в демонскую западню!

Внимание! Внимание!

Все огоньки в комнате замигали тревожно-красным.

Во избежание психологических травм событие «Звездный капитан!» не предназначено для Игроков, подключивших патч «Одни из нас». Вы будете возвращены в базовую локацию через 2 минуты!

— Что?! — взвыл Пират. — Нет, нет, нет!

Он принялся нервно расхаживать туда-сюда.

— Я сразу понял, что с вами что-то не так! Торгуетесь, как за настоящие деньги, за неписей беспокоитесь, шторма боитесь! Этого вон вообще морская болезнь скрутила! Я этот квест уже два месяца поймать пытаюсь, а вы! Эх, надо было тех эльфих брать, которые натурой расплачиваться предлагали...

Вы будете возвращены в базовую локацию через 1 минуту.

— Я повышаю плату за проезд в два раза!

— Я тебе повышу! — Культист вытащил Рапиру и направил в горло Пирату. — Я тебе так повышу, что из ушей полезет! Взялся работать, так работай, а не отвлекайся на халтурки, тогда и разочарований не будет!

— Успокойтесь все! ... — безуспешно попытался призвать их к порядку Инквизитор...

Жрица вдруг поняла, что голоса становятся все тише и интересуют её все меньше. Она не сводила глаз с призрачных очертаний ладони, зеленовато мерцающей под таймером. Заныли виски, как бывает, когда наружу рвутся заблокированные воспоминания. Повинуясь чутью, Жрица подошла к экрану и положила правую руку на метку.

Takeshi emp id 64128

Авторизация завершена.

Доступ разрешен.

Таймер остановился и погас. Помещения космического корабля вновь заполнил умиротворенный синеватый свет.

Жрица зевнула.

— Пойду посплю. А вы играйте в своего «капитана». Но если найдете еду в процессе — не забудьте разбудить!

Глава 10. Неизвестная планета

— Она что, модератор сервака? — в искреннем удивлении вопросил Пират, глядя вслед удаляющейся Жрице.

— Моде... чего? — не понял Культист.

— Ну... эээ... назначенный Создателями смотритель, который следит за выполнением правил в мире... Игры, — Пират с трудом подобрал слова, чтобы объяснить в общем-то очевидные для любого нормального Игрока вещи. Вот только на его беду, ему попались ненормальные.

— Да не, — с сомнением отмахнулся Культист. — Такая же, как все мы, доверчивая бестолочь, которая согласилась на стирающий память патч.

— Почему же тогда у нее админские права на эвенты?

— Если ты не перестанешь задавать вопросы, в которых я понимаю два слова из пяти, я тебя стукну, — устало предупредил Культист.

Пират прикусил губу, задумавшись, но потом просиял и обычным бодрым тоном продолжил:

— А как насчет вопросиков, в которых все понятно? Я же жуть какой любопытный. Например, откуда у вас, у которых ни одной толковой шмотки, Рапира?

— Подарили, — нехотя ответил Культист. — За легендарное задание.

И покрепче сжал рукой эфес. Пират расхохотался:

— Ты не дергайся, приятель, мне твоя «прелесть» даром не сдалась. Это ж не столько оружие, сколько атрибут рейтинга. Топы за такую горло перегрызть могут. А я предпочитаю не наживать себе лишних проблем. Я отдыхать в Игру захожу, а не на вторую работу. Лучше расскажи, что за задание-то?

Культист расслабился и позволил себе горделивую улыбку:

— «Колыбель Создательницы».

Пират чуть откинулся назад и театрально приложил руку к сердцу:

— Та самая «Колыбель»? Серьезно? А я думал, что на форумах за ор, аж читать страшно.

Он ещё раз посмотрел в сторону коридора, куда ушла Жрица, и уверенно постановил:

— Я понял. Вы не модераторы. Вы — хакеры.

Культист демонстративно хлопнул ладонью об лобовую кость шлема.

Пират тем временем развернулся к блестящей панели управления кораблем с многочисленными кнопками.

— Хватит болтать. Нужно побольше успеть, пока нас опять не попытались выкинуть.

Усевшись в кресло пилота, он крепко взялся за штурвал и чуть отклонил его вперед. Корабль пришел в движение — насколько это можно было судить по тому, как медленно плывут звезды за окном.

— Пустите меня! Демонские иллюзии не затуманят разум воина света!

Казалось бы, моряки связали обезумевшего Паладина, затолкали в каюту и плотно закрыли дверь, но нет. Он шел, как сквозь бурю, превозмогая сопротивление висевших у него на ногах пиратов.

— Я не сдамся! Ради всех нас, я развею эту иллюзию!

Совершив отчаянный рывок, Паладин освободился и обрушил молот на панель управления. Завыла сирена. Замигали тревожные лампы.

— Держите этого идиота! — Пират вовремя скатился с кресла, избегая удара.

Паладин замахнулся еще раз со страшным ревом... и мешком повалился на пол.

Интерфейс, возникший над его головой скорбно вывел:

Вы находитесь на пороге смерти.

Культист ухмыльнулся и вернул Рапиру в ножны.

— Не поверишь, болван, всегда хотел это сделать.

— Ты мог его убить, — заметил Инквизитор. Он очень старался, чтобы прозвучало нравоучительно, но в голосе, тем не менее, не было ни капли укоризны.

— Мог убить и убил — это разные вещи, — философски отозвался Культист. — И потом, если моя теория верна, а она верна, то ничего бы ему не сделалось.

— Чем дольше смотрю на вас, тем сильнее понимаю, что этот патч какой-то багованный, — Пират тяжело поднялся на ноги. — Хотя я и раньше это знал. Эксперименты над сознанием за всю историю ни к чему хорошему не приводили.

Инквизитор обреченно кивнул и помог встать ближайшему моряку.

— Свяжите его и заприте еще раз. Зелье не давать, пока не может двигаться — точно ничего не натворит. А там, глядишь, Жрица проснется, вправит ему мозги.

Паладин мог лишь гневно сопеть, когда его за руки — за ноги вынесли прочь.

Пират вернулся к штурвалу и запустил диагностику систем. Внимательно прочитал отчет и резюмировал:

— Нужно садиться. У нас система управления бортовым оружием отключилась, а без оружия какие мы, к морскому дьяволу, космические пираты?

Планета для посадки обнаружилась в прямой видимости — покрытая буйной тропической растительностью. Сама посадка обошлась без малейших приключений — Пират уверенно вел корабль, словно занимался этим всю жизнь. Культист даже не счел зазорным похвалить его:

— Хорошо водишь.

— Ещё бы, — хмыкнул тот. — Где это видано, чтобы летчик-истребитель какую-то виртуальную посудину не посадил, смекаешь?

Решил сделать ответный комплимент:

— А ты для чернокнижника хорошо дерешься.

— Думаешь, наемный убийца не в состоянии угомонить разбушевавшегося громилу? — в тон ему отозвался Культист.

Пират завис на мгновение, огорошенный таким признанием. Потом осенило:

— Заливаешь, дружок. Ты же из-за своего патча ничего не помнишь.

— Просто предположил, — дипломатично развел руками Культист.

На этом разговор оборвался, поскольку каким бы глухим ни казался лес с высоты, а перед носом летательного аппарата вдруг выстроилась шеренга аборигенов. И пусть их футуристические доспехи явно знавали лучшие времена, но все равно выглядели гораздо внушительнее, чем средневековое обмундирование команды.

— Кто бы вы ни были, выходите с поднятыми руками! — прокричал лидер в громкоговоритель, вскидывая к плечу лазерное ружье.

— Вот эта штука у него в руках — стреляет? — на всякий случай уточнил Культист, хотя ответ был и так очевиден.

— А как же, — рассеянно отозвался Пират, в одному ему понятной последовательности нажимая кнопки на панели управления.

— А у нас что-нибудь стреляет, кроме сломанных бортовых орудий? — не сдавался Культист.

— Нет, и даже если б было, это бы нам не помогло.

Пират окончательно замучил корабль, и тот высветил информационный Интерфейс:

В упрощенном режиме пилотирования избежать огня зенитных орудий планеты невозможно. Для продолжения миссии рекомендуется сдаться в плен.

— То есть нам надо выбрать деревянные костюмы, — вздохнул Культист. — Блеск!

Пират как-то странно на него посмотрел, но ничего не сказал, продолжая воевать с кнопками и рычагами.

— Что ты делаешь?

— Верю, что есть свобода, пока жива мечта, приятель, — усмехнулся Пират. Потом соизволил пояснить: — автопилот отключаю. Если есть упрощенный режим, значит где-то должен быть обычный.

Интерфейс продолжал упрямиться:

Продвинутый режим пилотирования спроектирован на основе механизмов управления военным самолетом «Терабит-Феникс». Вы уверены, что хотите включить продвинутый режим?

Зловеще добавил:

При полном разрушении корабля, вы будете немедленно возвращены в базовую локацию.

— Точно, сожри тебя морской дьявол!

Корабль подчинился. Кнопок и рычагов на панели разом стало больше, появились какие-то приборы непонятного назначения, у штурвала выросла пара запасных рогов.

— Сядьте в кресла и пристегнитесь! — приказал Пират, нежно поглаживая штурвал. — Это будет незабываемый полет!

Кордон шарахнулся в сторону, кто не успел — тот попадал на землю, сбитый воздушным потоком от взлетающей машины. Насчет зенитных орудий Интерфейс был прав — стоило набрать высоту, обстрел уже не прекращался ни на секунду. Справа, слева, спереди. Но корабль, выписывая умопомрачительные зигзаги, раз за разом уходил с линии огня.

Все реже стояли пушечные вышки, все реже слышались залпы. И только начало казаться, что победа близка, как последний подлый заряд пробил крыло. Из дыры повалил густой черный дым, кабина замигала красным. Корабль полетел к земле, как молния, под поминания всех святых экипажем.

Удар о землю — даже идеально амортизированные кресла не смогли до конца погасить его. Инквизитор со стоном выпутался из страховочных ремней и размял поясницу.

— Вот что это было, а? Расслабился под конец?

— Сам рули, если такой умный, — огрызнулся Пират. — Я на «Фениксе» с училища не летал, это старье тренировочное. Да и габариты другие. Вот что мешало им эмуляцию чего поновее установить?

— Мужик, это же просто Игра, — напомнил Культист. — Так им и отдали на потеху толпе передовые технологии.

— Ты очень здраво мыслишь для потерявшего память, — одобрительно хмыкнул лётчик-истребитель и тоже отстегнул ремни.

Корабль поврежден, но может быть восстановлен.

— оптимистично доложил Интерфейс.

Время до полного восстановления 13:42:21

— А давайте разберем его совсем? — предложил Инквизитор. — Нас тут же вернет обратно, и мы поедем в Столицу, как и планировалось.

— Ну нет, — вопреки ожиданиям, голос принадлежал не Пирату, а Культисту. — Ты жесток, друг мой. Я только что отбил себе задницу при посадке, а ты предлагаешь сразу, без передышки, вернуться на драное корыто?

— Драккар, — привычно поправил Пират.

— Ладно, — обманчиво покладисто протянул Инквизитор. — И что же мы будем делать полсуток на неизвестной планете с её очень дружелюбными жителями?

— Разожжем костерок и выпьем, — совершенно серьезно отозвался Культист. Потом рассмеялся: — надо же, никогда бы не подумал, что буду скучать по тихой походной рутине.

На том и порешили.

В голове туман, такой приятный, легкий, пьянящий. На губах вкус доброго меда, что сейчас плещется в роге. Коварный тип придумал пить из рогов! Каждый раз приходится до дна.

Радужки глаз чародея отливают тяжелым золотом, а вместо зрачка чернеет рунический знак. Он поднимает голову и смотрит на своего собутыльника снизу вверх:

— У тебя такие странные глаза. Что ты ими видишь?

— Много чего, — горько отзывается чародей. — Как разгорается рассвет на дальних берегах. Как маленький драккар сражается со стихией во время шторма. Как жарят жертвенного быка на пиру. Как дева первый раз входит в покои любимого. Как будто проживаешь сотни жизней в единый миг.

Делает глоток меда и поясняет:

— Проклятие Кузнеца Судьбы. Когда я его убил, оно перешло ко мне вместе с силой. Первое время я думал, что сойду с ума. Но нет. Я — это все еще я. Разве что совсем-совсем разучился наслаждаться настоящим.

— Бедняжка, — он весело смеется, касаясь щеки чародея кончиками пальцев. — Неужели из-за этого ты даже не помнишь, как прекрасен тот самый, единственный цвет ночи?

— Всегда можно сделать вот так, — чародей, прикрыв веки, мечтательно улыбается и уточняет: — Кроваво-красный?

Он аж подскакивает от восторга:

— Угадал! С первого раза.

Потом потягивается на руках, и его лицо оказалось напротив лица собеседника:

— Мы созданы друг для друга, заклинатель.

— Что? — тот рефлекторно отклоняется назад.

— Ты о чем вообще думаешь, извращенец? — в голосе — притворная обида.. — Я лишь хотел сказать, что такого отличного собутыльника у меня не было целых, кажется... вечность!

— Если так... выпьем? — облегченно вздыхает чародей.

— Выпьем!

— Так с кем вы друг для друга созданы?

Культист открыл глаза и обнаружил, что его голова лежит на коленях Инквизитора. Взгляд из-под надвинутого капюшона на миг совместился с примерещившейся картиной. Совместилось и улетучилось, оставив после себя лишь ломоту в висках.

— Неважно, — буркнул Культист. — Я был пьян.

— Прямо как сейчас.

По открытому трапу из корабля выбрался Паладин. На лбу воителя синела здоровая шишка — видимо, высший пилотаж в каюте он перенес не так гладко, как те, что остались в кабине, а на стальные наплечники было комично накинуто клетчатое одеяло. По пятам за ним на всякий случай следовали двое моряков из команды Пирата.

Но в этот раз Паладин не стал буянить а очень тихо и культурно присел к костру.

— Я был не прав, — выдержав тяжелую паузу, произнес здоровяк. — Боги послали нам испытание, которого удостаивается не каждый, а я... Но и вы меня поймите! Я не могу не убедиться, что нас не постигло темное колдовство! Я же воин света!

Культист не поверил своим ушам. Этот упрямый чурбан извиняется? Он приподнял голову и посмотрел на оставшуюся у входного люка Жрицу. Та с удовольствием отхлебнула что-то из металлической кружки и показала большой палец. Видимо, ей действительно удалось найти правильные слова и наставить Паладина на путь истинный.

Инквизитор решил ей подыграть и, входя в роль святого отца, осенил храмовника священным символом, потом ободряюще положил руку ему на плечо.

— Каждый может ошибиться, дитя божие.

Паладин улыбнулся. Кажется, это был первый раз, когда между этими двумя было такое умиротворенное взаимопонимание. Культист даже почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он с сожаление оставил удобные теплые колени и подвинулся поближе к костру. Вскоре его ушей достиг бодрый голос Пирата:

— Моряк-моряк, почему ты грустишь? Возьми папироску и выпей винца!

Он протянул Культисту блестящую бутылку — в цвет металлических стен корабля.

Культист с удовольствием отхлебнул. Потом еще раз. Вздохнул:

— Вернусь домой — больше никогда не буду причитать, что мне скучно.

— А что, часто случалось? — заинтересовался Пират.

— Судя по тому, что мне удалось вспомнить — да. Будто влипать в передряги, одна абсурднее другой, интереснее. Как вообще отключить это несчастный патч?

— Никто не знает, — Пират развел руками. — Я находил в кибернете несколько статей, где люди делятся опытом, каково это. Но чтобы указать как — ни за что. Учитывая, что отзывы в основном негативные, это выглядит как «я мучился — пусть и другие мучаются».

— Как же я люблю людей, — с непередаваемой саркастической интонацией произнес Культист.

Он выпил ещё немного, заметно повеселел, и стал рассуждать вслух:

— Если корабль у нас починится сам, значит и пушки тоже? Как насчёт вернуться к аборигенам и хорошенько им навалять?

— Или залпы их башенных орудий в последний путь проводят нас, — хмыкнул Пират. — Хотя, если подумать, кроме вероятных шмоток мы ничем не рискуем.

Выдержал паузу:

— Ну конечно да!

— Мне кажется, в моменты, когда я с кем-то дерусь, я начинаю вспоминать, кто я такой. Куда я хочу вернуться, кем снова хочу быть, — повинуясь внезапному порыву, поделился Культист.

— Еретик, у тебя один мордобой на уме! — смиренная благодать осеняла Паладина как-то уж очень недолго. — Я уже говорил, что ты абсолютно чокнутый?

Культист встал, вальяжно прошелся до места где сидел Паладин и с притворной нежностью поцеловал его в лоб.

— Вы ненавидите меня так страстно, в полшаге стоя от любви.

Пока воитель в полном шоке переваривал это заявление, Культист поспешил спрятаться от грядущего осознания на корабле. Он стискивал зубы, чтобы не начать смеяться раньше времени. В конечном итоге, ему это почти удалось.

— Он туда не поедет, так и знайте! — Жрица мужественно загородила спиной палатку, в которой спал Паладин. Его специально выселили в это привычное обиталище, дабы виды космического корабля без нужды не смущали его разум.

— Ну а что ты предлагаешь? — недоуменно переспросил Инквизитор. — Оставить его тут?

— По-моему, отличная мысль, — прищурился Культист.

— Если ему в бою захочется по панели молотом жахнуть, то тут нам всем и крышка, смекаете? — поддержал его Пират.

— Мне одному не хочется слушать потом его жалобы, что у всех навыки подросли, а у него — нет? — тоскливо протянул Инквизитор, оставшийся в меньшинстве. Он что-то прикинул в уме и решил сыграть на жреческом человеколюбии: — и вообще, это жестоко оставлять нашего товарища одного в лесу, отправляясь в бой, из которого неизвестно вернемся мы или нет...

— Значит я останусь с ним, — Жрица напоказ зевнула, давая понять, что дело тут вовсе не в человеколюбии, а просто в том, что ей до ужаса не хочется участвовать в осаде базы аборигенов.

— И отправишь нас на войну без лекаря.

— Я спала, когда вы решили этим заняться, — невозмутимо ответила Жрица.

— То есть, когда ты взяла «Колыбель» без нашего согласия, это было нормально?

— Вы не понимаете. Это другое.

Аргумент был настолько убийственный, что Пират просто махнул на спор рукой и, проворчав:

— За отставшими не возвращаюсь! — скрылся в недрах корабля.

Культисту же наоборот почему-то мучительно захотелось разрушить в прах все её доводы. Не потому что Жрица ему настолько позарез нужна — он уже успел уверовать в собственное бессмертие — а просто из любви к искусству.

— Что значит, другое, сестренка? Ты вообще очешуенно устроилась — как что не по тебе, у тебя голова болит, а как понадобится что — то все ноги в руки и исполняют твои капризы!

— Что это за слово вообще такое — «очешуенно»? — Жрица тоже была совсем неплоха в искусстве споров ни о чем.

— Слово как слово, — не дал себя поймать Культист. — Диалект. Вернемся к тому, что не припомню, кто назначал тебя королевой. У нас нет короля, и нам вроде как не нужен король...

— Очень даже напрасно. На трех бестолковых мужиков — одна умная я.

— Знаешь, когда весь отряд шагает не в ногу, один капитан в ногу...

— Эй, — Инквизитор лениво и даже кажется с облегчением проводил взглядом улетающий корабль, — мне кажется, или он действительно нас тут бросил?

— Что?! — возопил Культист. — А как же я? А как же мордобой?

— Ну вот и славно, — Жрица присела у догорающего костерка и стала подбрасывать туда сухие ветки. — Мы просто подождем, пока он разобьет посудину, и нас выбросит обратно в море. В описании ведь так было?

— А что если... — демонстративно задумался Культист, — портал откроется только рядом с кораблем? Тогда мы не вернемся, а застрянем тут навечно!

Инквизитор недоверчиво поморщился. Культист наступил ему на ногу, чтобы не мешал.

Жрица потерла переносицу, что-то обдумывая.

— Ладно, пойдем за ним. Я не хочу рисковать.

Глава 11. Проблемы лётчиков-истребителей

Если ты плохой лётчик-истребитель, то ты будешь коротать дни на аэродроме, играя в карты с прапорщиком-снабженцем и протирая смертоносные машины спиртосодержащим раствором. Тоненьким слоем.

А вот если ты хороший лётчик-истребитель, то тебя ждут боевые вылеты против сепаратистов, анархистов, контрабандистов — чёрт их всех разберёт! — от которых сначала нужно увернуться, а потом нейтрализовать.

Пират был хорошим лётчиком. Пожалуй, ему даже нравилась эта работа. Вот только необходимость быть всегда спокойным и собранным, когда цена ошибки — жизнь, изрядно расшатывает даже стальные нервы.

Пират хотел сжимающих сердце авантюр, в случае провала которых он ничего не потеряет, хотел верных и смелых товарищей, которые, тем не менее, не всплакнут в тылу у врага, рассматривая фотографии жён и детей, не разразятся за бутылкой вина трогательной байкой, как в детстве хотели играть в кино. Чтобы всё было просто. Поэтому он подсел на эту Игру, поэтому вместо того, чтобы собирать партию, купил в стартовой локации десяток не обременённых чрезмерным искусственным интеллектом виртуальных бойцов, а с другими Игроками предпочитал сотрудничать лишь во время совместных миссий без дальнейших обязательств. Да и те по большей части понимали, что этот мир создан для веселья — и всё.

Но потом троюродный братишка, играющий здесь Мага Земли, предложил подвезти этих четверых. И всё опять стало сложно. Пожалуй, к некоторым из них в реальности Пират мог бы даже проникнуться искренней симпатией. Но даже осознавая свою проблему, эти ребята не играли — они здесь жили. А это именно то, чего Пират всеми силами избегал. Поэтому, пусть лучше посидят в лесу, подождут, пока он закончит задание — ведь это он его хотел. А в конце можно подарить им парочку сувениров из награбленного — чтобы не сильно ругались. Когда искренне ругаются — это тоже из разряда «сложно»...

Пират тряхнул головой, волевым усилием прекращая поток самооправданий за угон корабля. Разработчики и здесь сдержали своё обещание о полном погружении: в какие-то мгновения Пирату начинало казаться, что он действительно находится за штурвалом старенького «Феникса»: и сопротивление то же, и плавность хода, и даже во время учёбы раздражающее, а теперь — скорее даже успокаивающее потрескивание в приборной панели.

И когда на горизонте показались зенитные башни, Пират привычно провел рукой по штурвалу — на удачу. Он собирался раз и навсегда показать этой Игре, кто здесь лучший «звёздный капитан». И включил полный вперёд.

Башня выстрелила — снаряд пролетел мимо крыла, словно и не пытаясь попасть в цель. Это можно было списать на случайность — один раз. Но лететь к базе противника действительно оказалось гораздо легче, чем от неё. Орудия, чуть не превратившие корабль в решето, стреляли редко, а промахивались не иначе, как специально.

Пират уже видел центральную площадку вражеской базы, куда собирался красиво посадить корабль, окончательно утвердив свое господство в воздухе, когда машина словно обрела собственную волю. Больше не реагируя на элементы управления, она мягко опустилась на землю. Входной люк так же открылся сам по себе... Пират опомниться не успел, а его и моряков уже скрутили охранники. Потом были однообразные металлические коридоры, показавшиеся настоящим лабиринтом — и в конце длинный ряд камер с дверями-решетками.

Меч даже не отобрали — просто продемонстрировали его полную бесполезность против лазерных ружей. Немного побрыкавшись для порядка, Пират позволил затолкать себя в тесную клетушку и закрыть дверь.

Положение казалось затруднительным, но только на первый взгляд. Едва закончив с пленными, бойцы местного ополчения, ни слова не говоря, разбежались по лабиринту, как крысы. В тюремном коридоре остался всего один охранник, который с абсолютно беспечным видом прогуливался вдоль решеток, не глядя по сторонам.

Пират посидел, потом полежал, никуда не торопясь, для себя оценив красивый закос приключения под «легендарную миссию» в самом начале. А сейчас выходило, что чудеса пилотажа показывать было весело, но не обязательно. Редкие рейды почти никогда не бывали сложными — избалованные широким разнообразием цифровых развлечений Игроки очень негативно реагировали, если не имели возможности сразу же повторить что-то, что не получилось. Дети технологической цивилизации, что с них взять.

Отдохнув, Пират подозвал к себе охранника, а тот на удивление доверчиво подошёл и тут же упал без чувств от удара кулаком по голове. Дотянуться до оброненного ружья и сбить им сначала замок своей камеры, а следом — камер, где разместили ботов-моряков, было делом пары минут. Через пару коридоров вооружена была уже вся команда.

Руководствуясь принципом «идти надо туда, где ходят небитые противники», отважные морские волки добрались до кубического зала, украшенного узорами лампочек и светящихся лент с куда большим вниманием и выдумкой, нежели в лабиринте. Трое солдат, оказавшихся там, относительно долго отстреливались, не давая войти внутрь, но то было не их заслугой, а полным отсутствием в интерфейсе у Пирата навыков дальнего боя.

Лишь в самом конце ему с трудом удалось почувствовать что-то общее между громоздким и нелогичным творением геймдизайнера и лаконичной, продуманной до мелочей штурмовой винтовкой, обращаться с которой обучали всех военных без исключения. Пират завершил бой точным выстрелом в голову последнего противника, а интерфейс будто нехотя выплюнул:

Вы изучили навык:

Оружие пространств нереальности 1 уровня.

Вы изучили технику:

«Квантовый снайпер». (Оружие пространств нереальности 10 уровня).

На удивление, никаких наказаний за «слишком сильную технику» не предусматривалось. То ли разработчики решили поощрить везунчиков, что смогли попасть на неуловимый корабль, то ли, что более вероятно, просто забыли. Пират велел одному из моряков снять с противников всё ценное — если даже характеристики окажутся не ахти, можно будет как диковинку хотя бы за игровую валюту загнать — а сам сосредоточился на четырёх рычагах, расположенных каждый на своей стене. Точнее, на сияющей светодиодными огнями двери с противоположной стороны зала.

Стоило Пирату потянуть за один из рычагов, около него высветился крохотный экран с простейшим вопросом и десятью вариантами ответов. Без труда выбрав правильный, Пират направился ко второму рычагу, ответил на загадку... Первый рычаг со щелчком встал на место.

Самой первой мыслью была такая, что повернуть несчастные рычаги нужно строго в правильном порядке. Пират огляделся в поисках подсказки — ничего похожего! Неужели придётся перебирать все комбинации наугад? Каким извращённым садистом надо быть, чтобы в ни к чему не обязывающее развлечение вписать такое?!

По счастью, пока Пират на чём свет стоит костерил разработчиков миссии, он чуть замешкался при переходе от одного рычага к другому, но первый вернулся в исходную позицию всё равно. Значит, порядок не важен — нужно просто повернуть их одновременно!

Радость его, однако, длилась недолго. В своём желании ограничить простое человеческое общение в Игре, а вовсе не из-за дешевизны, Пират купил ботов, которые умеют только драться, выполнять команды и, самое главное, молчать. Само собой, он понимал, что они — не гиганты мысли, но даже не догадывался, что настолько! Или, может, загадки элементарными казались только для людей? Запрограммированные моряки и так и сяк пытались помочь своему капитану, но вечно хоть один выбирал что-то не то. Тогда Пират попытался сам обойти все панели, чтобы сказать ботам ответы — но ни разу не успевал добежать до четвёртого рычага.

И вот, когда он был готов взвыть от бессилия, от распахнутой двери зала раздалось:

— Что, «приятель», не получается?.

Облокотившись на косяк, на пороге стояли Культист. Вскоре к нему присоединились Инквизитор, Жрица и Паладин, бдительно сжимающий в руках огромный молот.

— Не получается, — уныло подтвердил Пират, давая знак морякам отойти от рычагов.

— Это боги тебя наказали, что ты забыл взять меня на битье морд! — издевательски прокомментировал ситуацию Культист. — По всей крепости сплошные трупы. Хоть бы парочку, оставил, жмот!

— Не смей поминать богов всуе, еретик! — тут же взвился Паладин.

— Прекратили перебранку, — строго осадил их Инквизитор. — Быстрее закончим — быстрее свалим отсюда.

— А мне тут начинает нравится, — съехидничал Паладин. — Никто не гоняется за еретиком с его зубочисткой.

Жрица, с трудом дотянувшись, отвесила ему подзатыльник.

— Что нужно делать?

Пират молча кивнул на злосчастные рычаги.

Вместе дело пошло гораздо лучше, и уже спустя пару минут закрытая дверь отъехала в сторону, открыв крохотную тёмную комнатку, посреди которой синими светодиодами призывно светился большой металлический куб.

Герои с трудом поместились в тесном помещении, моряков и вовсе пришлось оставить за дверью. Культист, разумеется, случайно наступил Паладину на ногу. Паладин попытался случайно толкнуть Культиста плечом, но не попал.

Пират, как оказавшийся ближе всех к замку, открыл кубический ящик.

Вы завершили уникальное событие «Звездный капитан»

Вы получили достижение: «Исследователь пространств нереальности» (Завершите уникальное событие «Звездный капитан»)

одновременно высветилось на Интерфейсах всех членов команды.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнула Жрица.

Вы получили достижение: «Серебряный феникс» (проведите корабль сквозь огонь зенитных башен в уникальном событии «Звездный капитан» )

— это предназначалось Пирату персонально.

— Вы видели? Видели?! — возрадовался лётчик-истребитель. — А то: «рекомендуется сдаться в плен»... — последнее предложение он произнёс, сильно коверкая слова, будто подражая ворчливой старой бабке. — Выкуси, чёртова Игра!

Следующий доступный уровень достижения: «Золотой феникс» (проведите корабль сквозь огонь зенитных башен в уникальном событии «Звездный капитан», не получив повреждений )

— мстительно продолжил Интерфейс.

Последовавшая за этим немая сцена, без сомнений, была достойна лучших театральных подмостков. На лице Пирата отразилась непередаваемая гамма чувств: в его глазах, напряжённо сдвинутых бровях, окаменевших скулах можно было прочесть все слова, которых заслуживали большеголовые умники, сидящие в удобных креслах перед полотнами кода и никогда в жизни не касавшиеся штурвала настоящего боевого самолёта... Но слова так и остались непроизнёсёнными, Пират просто застыл с открытым ртом, так и не сумев определиться, с чего начинать пламенную речь.

Инквизитор тем временем заглянул в сундук и вытащил со дна пять бумажных розочек с напечатанным на них графическим кодом. Брезгливо поднял одну из них за краешек, прищурился, рассматривая.

— Это что, всё?

Культист на всякий случай заглянул в сундук, убедился, что в нём больше ничего нет, огорчённо вздохнул и, просто чтобы убедить самого себя, что всё не так уж плохо, распустил шнуровку своей черной робы, чтобы продемонстрировать светящийся неоновыми прожилками доспех из армированного пластика, который снял с одного из убитых охранников по дороге.

— Ну, по крайней мере у меня теперь есть красивый броник.

— Фу, со жмурика снимать... это как-то... святотатственно, во! — прокомментировал Паладин.

— Ничего вы не понимаете! — это Пират смог оправиться от ошеломляющего разочарования. — Это же купон на бесплатный мерч! Кепку можно прихватить, рюкзак, а может даже фигурку. А по «Земле» мерч жуть какой дорогой, между прочим. Если тебе не надо, мне отдай, братишке подарю.

— Только фигурок всяких дурней мне не хватало для полного счастья, — презрительно фыркнул Инквизитор и собирался ссыпать все купоны в руки Пирата.

— Эй, ты, отче, своё-то разбазаривай, а моё не тронь, — не согласился с этим деянием Паладин. Жрица важно кивнула, подтверждая его слова.

— Хорошо... — раздражённо протянул Инквизитор. Он раздал каждому участнику события по купону, задумался, рассматривая свой. Протянул Пирату, но пальцев не разжал:

— Скидку на проезд сделаешь?

— Сделаю, — вздохнул тот, поняв, что момент невиданной щедрости разрушен безвозвратно.

Стоило всем наградам найти владельцев, реальность начала стремительно утрачивать цвет, форму, очертания...

Дул лёгкий морской ветерок. Драккар едва покачивался на волнах. А на горизонте проступали башни столичных храмов и университетов...

Глава 12. Храм Всех Богов

От ворот пропахшего рыбой склада, удачно примыкающего к самому ветхому и дешевому причалу Столицы, партия наблюдала, как в просторную гавань для кораблей поприличнее входит роскошный фрегат с белоснежными парусами и фигурой обнажённой красотки на носу.

Вдоль набережной уже столпились странствующие герои всех мастей, жадными взглядами высматривая жертву на палубе.

Культист непроизвольно погладил рукоять Рапиры сквозь робу, под которую по настоянию Инквизитора спрятал своё сокровище: насчёт хода мыслей местной публики Пират оказался совершенно прав.

Сам он, кстати, получив плату за проезд, скомкано попрощался и приказал своим морякам грести что есть сил. Будто опасался, что стоит помедлить лишь мгновение — и его втянут в какую-нибудь безобразную авантюру. Разве что совет дал напоследок:

— Если хотите дойти до Храма живыми, постарайтесь не выделяться.

С фрегата доносилась заковыристая брань недовольных столь пристальным вниманием пассажиров.

— Эй, народ, вы не в курсах, там уже всё или ещё не?

Культист резко обернулся, чтобы увидеть средней зажиточности рыцаря, запыхавшегося от быстрой ходьбы. Тот остановился и, чтобы перевести дух, оперся ладонями о бронированные колени.

— Понятия не имею о чём ты, — презрительно фыркнул чернокнижник из-под шлема.

— Так это, — рыцарь сделал паузу на два коротких вдоха, — говорят, опять Рапира объявилась. И прямо в Столице! Если постараться, то даже со средним уровнем можно до Храма Всех Богов добежать успеть и получить имбовую персональную шмотку.

Культист издевательски рассмеялся:

— Для начала нужно эту шмотку отобрать у владельца. Который наверняка будет сопротивляться. Так что та ещё задачка. Я вот для себя решил, что ну её, эту Рапиру. И тебе советую.

— Говорят, там нубы какие-то, ни одной толковой шмотки, — отмахнулся рыцарь. — Храмовники.

Последнее слово зародило в его голове какие-то подозрения, и рыцарь присмотрелся к Культисту гораздо внимательнее.

— Нечего пялиться! — огрызнулся чернокнижник. — Каким местом я похож на храмовника?

— Да никаким, остынь, — примирительно поднял руки рыцарь. — Ладно, заболтался я с вами.

И не тратя более время на разговоры, убежал в сторону фрегата раздора.

— Это плохо, — задумчиво произнёс Инквизитор, когда рыцарь скрылся из виду, — в Столицу обычно приезжают, имея славу и деньги. А мы, будем честны, выглядим, как бродяги, и бросаемся в глаза. От этого простака мы отболтались — но остальные могут быть не столь наивны.

— Деньги, замечу, у нас тоже есть... — Жрица кивнула на мешок, который Паладин старательно загораживал своим могучим телом.

— ... нужно просто поменять их на приличную одёжу, — подхватил Культист.

Паладин аж поперхнулся от возмущения:

— Тратить нажитое непосильным трудом просто на то, чтобы еретик со своей зубочисткой спокойно прогулялся до Храма?

— Дитя божие, — чтобы избежать очередного спора, хитрый Инквизитор опять вошел в образ святого отца, — умерь свой гнев и подумай смиренно о том, что мы сможем войти в святая святых, прикоснуться к Первородному Алтарю Создателей. Не каждый из воинов Света удостаивается такой чести, и отказываться от неё ради личных обид — кощунство.

Паладин так и замер. Неприязнь к Культисту боролась в нём с верностью церковным догматам — и в итоге проиграла.

Он помолчал несколько долгих мгновений, а затем смиренно сотворил священный знак.

Паладин мрачно рассматривал себя в мутное зеркало, которое услужливо притащил жуликоватый торговец. Переодеваться в новые латы было морально тяжело по двум причинам. Во-первых, экипировка обошлась возмутительно дорого. Вероятно, где-то поближе к центру и у более приличных людей можно было подобрать наряд и подешевле, но туда партии путь был пока что заказан. Вот и пришлось, скрипя зубами, воспользоваться услугами первого попавшегося пройдохи, который ошивался рядом со складами. Откуда он добывает свой расзношёрстный товар, Паладин знать не хотел, но догадывался. Во-вторых, чтобы при виде их в героические головы не закралось даже мыслей о храмовниках, маскироваться было решено под самых нечестивых обитателей этого мира, с потрохами продавшихся Злу.

Если отбросить предубеждения, доспехи из чернёной стали, сплошь покрытые острыми шипами и украшенные кроваво-красными самоцветами даже шли Паладину, в них он выглядел куда внушительнее и свирепее, а шлем, изображавший харю хтонического монстра удачно завершал образ. Но рядиться в демонического прислужника, пусть и ради святой цели, всё равно было мерзко.

Культист, потакая своим тайным желаниям, выбрал костюм наёмного убийцы. То есть, в глубине души он понимал, что настоящий убийца так выглядеть не может: чёрный кожаный доспех с декором из железных черепов, повязка на пол лица с нарисованной на неё клыкастой пастью без слов выдавали все недобрые намерения, а плащ за спиной не скрывал оружия, зато в нём было очень легко запутаться посреди выполнения приёма. Но, если знать, что это всего лишь маскарад, то образ приятно грел душу.

Одеяние для Инквизитора оказалось для партии самым накладным. Он отверг простой но эффектный наряд шамана крови, побрезговал лохмотьями одержимого и вырядился во «владыку смерти», что означало мантию с вышивкой, с потрясающей детализацией изображавшей сцены поднятия мертвецов, накидку из костяных пластин восставших гончих и зачарованную корону с изумрудами. Зачарованную абы чем — магия заставляла её эффектно светится в темноте — но всё равно дорогую. Оглядев себя со всех сторон, остался недоволен и потребовал такой же светящийся пояс с подвесками из костей, которые гулко стучали друг об друга при каждом шаге. На робкое возражение Паладина, что он малость охренел столько тратить, Инквизитор высокомерно ответил, что именно он прошёл квест, а потому имеет прав на золото больше, чем все остальные вместе взятые.

— Вам не кажется, что я выгляжу слишком вызывающе? — тем временем вопросила Жрица, выходя из-за ширмы.

Для неё торговец подобрал платье служительницы Паучьей Королевы, особенно почитаемой тёмными эльфами. Тёмно-фиолетовая ткань, расчерченная серебряными узорами паутины, казалось, поглощала свет. Разрезы до середины бедра красиво приоткрывали стройные ноги, а укреплённый кожаными пластинами лиф едва скрывал то, что должен скрывать. Паутина-шаль, накинутая на плечи, нисколько не спасала положения.

Невозмутимый торговец дежурно заверил Жрицу, что она прекрасна, а вот товарищи по команде, включая Паладина, который внезапно обнаружил, что нижняя половина брони стала ему тесновата, принялись на разные лады уверять, что непременно нужно оставить, как есть. Разумеется, только для пользы дела. Жрица понимающе хихикнула и согласилась.

С трудом оторвавшись от созерцания её прелестных форм, Паладин с тоской перевёл взгляд с почти опустевшего мешка с золотом на живописную кучу старой экипировки.

— Продать не желаете? — неправильно истолковал его взгляд торговец.

— Нет! — так рявкнул Паладин, что тот вздрогнул. — Я не останусь в этом богомерзком прикиде дольше, чем того требует миссия!

— Клади в мешок и тащи, вьючный ты наш мул, — в свойственной ему манере прокомментировал Культист. — Будешь выглядеть, как идиот, коим ты, по сути, и являешься.

— Ах ты...

Жрица мягко перехватила руку Паладина, занёсшего кулак для удара.

— Слушайте, у нас всегда было так мало вещей, и я никогда не задумывалась вот о чём: мы ни разу не видели героев, которых сопровождает обоз с палатками и провиантом, но они регулярно разбивают неплохо оборудованные лагеря. Как они всё это переносят с места на место?

— Я думал, вы не спросите, — мгновенно сменил тактику торговец. — Волшебная вещь, незаменимая для странствий! Карманное измерение! Небольшой кошелёк, в который можно поместить что угодно! Есть размер «мул», «подвода», «дракон» и «чёрная дыра»! Выбрав последнюю, вы навсегда забудете о нехватке места!

— Я понесу! — передумал Паладин, не желая расставаться с остатками денег.

— Не жадничай, — строго пожурила его Жрица. — Это будет единственная полезная покупка за сегодня.

Последнее золото перекочевало в сундук торговца, а Инквизитору был торжественно вручен волшебный кошель размера «подвода» — на «дракона» средств уже нет хватило.

Последовавший за этим короткий, но ожесточённый спор всё-таки поднял Паладину настроение: Инквизитор заставил Культиста упаковать Рапиру вместе со всем остальным добром.

На этом подготовка была завершена, и четверо посланцев великой Тьмы отправились покорять Столицу.

Если и считать всё происходящее Игрой, то архитектуру центра Столицы разработчики создавали со всем вниманием и любовью. Светлая, но не слепящая, выдержанная в одном стиле, но не однообразная, роскошная, но не крикливая, величественная, но не давящая... Тёплые солнечные лучи отражались от оконных стёкол, заставляя даже самых хмурых прохожих улыбаться погожему деньку.

— Красота-то какая! — одобрил Паладин с какой-то детской непосредственностью разглядывая фасады.

— Жрать хочется... — мысли Культиста текли в совсем другом русле.

— И десерт... — вторила ему Жрица.

— И десерт, — мечтательно поддакивал Культист.

— И выпить, — вздохнул Инквизитор. — Жаль, что столичная кухня нам теперь не по карману.

— Наслаждайся духовной пищей, отче, — с благодушным злорадством предложил Паладин. — Потому что полноценный обед из трёх блюд сейчас надет на твою башку.

Инквизитор фыркнул, как обиженный кот, и демонстративно поправил корону.

Хотя Столица государства людей и считалась если не целиком преданной делу Света, то по крайней мере стремящейся к оному, адептов тёмных культов по улицам бродило немало, так что партия действительно «не выделялась». Никому не приходило в голову проверить их Интерфейсы или спросить, где Рапира. Встречные герои разве что с одобрением поглядывали на платье Жрицы, иногда позволяя себе пошлое улюлюканье. Такое внимание девушку раздражало, но вместе с тем — льстило.

— Сюда хочу, — Культист неожиданно остановился около заведения с многообещающим названием «Шоколад и Вино».

— На какие шиши? — хмыкнул Паладин.

— Да уж найдётся на какие, — чернокнижник продемонстрировал ему горсть полновесного золота. Пояснил, не дожидаясь вопроса: — позаимствовал у того жулика, пока он слишком увлечённо торговался за волшебный мешок.

— То есть, просто спёр?

— Да, просто спёр. А если это тебя чем-то задевает, можешь объявить голодовку и ничего себе не заказывать.

Паладин, разумеется, так бы и сделал... но его желудок был с решением хозяина категорически не согласен и требовательно заурчал.

Внутри «Шоколада и Вина» их встретил приятный интерьер, напоминающий о виноградниках на берегу моря. Искусственные кисти обвивали деревянные колонны, на стенах висели картины с повторяющимся сюжетом: солнце и волны, а полупрозрачные красные занавески создавали иллюзию южного заката.

Но едва герои успели притронуться к блюдам, от соседнего столика поднялся разбойной наружности парень и решительно зашагал к ним.

— Это тебе божья кара за грех воровства, — только и успел сказать Паладин, прежде чем подозрительный тип плюхнулся на стул рядом с Культистом.

— Слушай, дружище, ты давно убийцей играешь? Знаешь какие-нибудь крутые приёмы?

— Тебя что, «Богу Смерти» научить? — ухмыльнулся Культист.

— «Богу Смерти»? Вау! — искренне восхитился тип. — Крутая техника! Не, мне такое не по уровню пока. Тут такое дело: вы же знаете, в «Земле» технику можно выучить, повторив за учителем или прочитав книгу, как и во всех играх, а ещё, что раньше никто никогда не делал, просто выполнить приём случайно, или потому что в реале умеете там... Учить меня я просить, конечно, не буду, вы, ребята, наверняка заняты чем-то, но вот просто рассказать пару принципов, как бить, куда, вдруг получится техник нахватать? В двух словах, а?

Жрица предостерегающе покачала головой, прося не ввязываться, но Культист проигнорировал её намёки:

— А что мне за это будет?

Парень начал растерянно озираться, и Инквизитор подсказал:

— Ну пусть вина нам купит.

Чуть дождавшись согласного кивка, Культист тут же заказал что-нибудь «самое вкусное» и панибратски обнял парня за плечи:

— Значит так. На теле более-менее человекоподобных существ есть несколько болевых точек...

Виски мучительно заныло, но в то же время эта боль приносила необъяснимое наслаждение, напоминая о чём-то забытом, но прекрасном.

— ... если твой противник без брони...

— ... заходишь сзади и бьешь между четвёртым и пятым ребром...

К концу лекции ученик уже ощутимо позеленел, да и не только он. На словах:

— ... бьешь в живот и режешь наискосок, тогда ты увидишь кишочки. Но будь хорошим убийцей, не делай так, это варварство, недостойное искусства кровопролития...

Жрица зажала рот рукой и убежала в уборную, а парень от души произнёс:

— Мужик, ты чёртов псих! — и ретировался к барной стойке.

Спустя мгновение на столе появилась ещё одна бесплатная бутылка.

Культист перевёл взгляд с Паладина, изо всех сил старающегося сохранить лицо, на Инквизитора, подтягивающего вино с невозмутимым видом:

— Я что-то не так сказал?

— Нет, друг мой, ты только что идеально подтвердил нашу маскировку, — отозвался охотник на ведьм и залпом допил бокал.

Храм Всех Богов, без сомнений, был гордостью Столицы. Её жемчужиной. Её сердцем. Он возвышался над площадью светлой громадой так близко — и так недосягаемо. Пока партия наслаждалась обедом, охотники за Рапирой перерыли злосчастный фрегат от мачты до трюма, естественно, ничего не нашли и теперь взяли Храм в кольцо. Прогуливаться вдоль стройных рядов героев можно было сколько угодно, но любой, кто пытался войти внутрь, оказывался немедленно схвачен. У самых ворот два орка бесцеремонно обыскивали простенько одетого монашка. Монашек жалобно орал и клялся, что ему просто нужно сдать поручение на десять пучков целебных трав, но ему не очень-то верили.

— Мда, тут мы не пройдём, — озвучила общую мысль Жрица, на секунду выглянув из-за угла.

— Сообразительные, — поморщился Инквизитор. — Но подозреваю, что что-то они упустили. Не может быть, чтобы в такой большой Храм не было запасного входа.

— Подземный ход интересует, уважаемые? — раздалось прямо из-за спин, заставив Паладина сначала подпрыгнуть, а потом замахнуться молотом на мужчину с щёгольски завитыми усами, но в простой одежде бедного горожанина.

— Почему ты нам задаёшь этот вопрос? — подозрительно уточнила Жрица.

— Так много размышлений не требуется, — хитро улыбнулся тип. — Иначе затем наблюдать за воротами из-за угла? Но за скромную плату я готов...

— Это засада, — бесцеремонно перебил его Культист.

— Это грязный поклёп! — взвился незваный помощник, но тут Жрица вытащила из сумки стеклянный флакон с прозрачной жидкостью и демонстративно встряхнула:

— Что гадать, давайте проверим? У меня здесь сыворотка правды. Если не врёт, заплатим за потайной ход. Ну а если действительно засада...

Владелец усов испуганно попятился:

— Мужики, вы чего? Нафига сразу сыворотку правды?

— Игрок, — безошибочно определил Культист. — Хотя, надо признать, его «уважаемые» в начале меня подкупили, я почти поверил, что местный.

— Я всё скажу! Тут правда есть потайной ход, но там вас ждут...

— Сколько?

— Двое. Сказали ждать четверых нубов, которые будут искать способы попасть в Храм. Шмотку дали нормальную и костюм вот — для маскировки...

— Откуда мы знаем, что это не твоя очередная уловка? — Жрица откупорила склянуку и угрожающе шагнула вперёд.

— Это правда! Я отведу вас, если хотите, только уберите! — окончатльено запаниковал тип.

— Ладно, верю, — внезапно смилостивилась Жрица. — Показывай.

Сквозь кухню одного из заведений партия пустилась в сырые и затхлые городские каналы. Здесь был настоящий лабиринт, но проводник ориентировался в нём, как в родном доме. По крайне мере по пути не попадалось монстров, лишь изредка шныряли обычного размера крысы.

— Ты это, — спросил Паладин, чтобы как-то отвлечься от этих мерзких существ, — чего так сыворотки испугался? Думаешь, мы бы стали спрашивать, куда ты деньги спрятал?

— При чём-тут деньги, — гордо вскинул голову проводник. — Разработчики-то тоже не дураки, сделали защиту от вопросов о номере кредитных счетов, кличке первой собаки и всего такого. Но есть вещи... личного характера, которые тоже не хотелось бы разглашать первым встречным!

— Зато сдать первым встречным жуликам первых встречных нас — это нормально? — подколол внимательно подслушивающий Культист.

— Вот только не прикидывайся, что не видишь разницы между Игрой и реальностью!

— А вот не вижу. И там и там каждый второй пытается тебя облапошить!

Внезапно проводник остановился и поднял руку вверх. В каналах время от времени попадались тусклые фонари, но здесь льющийся из-за угла свет бессистемно моргал, словно кто-то нервно вышагивал мимо фонаря взад-вперёд.

— Там. Сами разберетесь? — в голосе проводника послышались заискивающие нотки. — Я свою работу сделал, вас привёл, а дальше не моё дело.

— Иди, — милостиво разрешил Инквизитор. Дважды повторять не пришлось — только пятки засверкали.

Культист осторожно выглянул из укрытия: у толстой деревянной двери обретались уже знакомые Разбойник и Некромант.

— Сестрёнка, а откуда у тебя сыворотка правды? — шепотом уточнил Паладин. — Она же жуть какая дорогая!

— Да вода там колодезная, — самодовольно подбоченилась Жрица. — Давно уже кто-то из богатых героев выкинул пустой флакон, а я подобрала.

— Оооо... — уважительно протянул Паладин.

Инквизитор с некоторым усилием отклонил руки Культиста, тянущиеся к волшебному кошельку, но потом сам, не скрываясь, вышел к сидящим в засаде. Секундное замешательство в рядах противника сменилось издевательским хохотом.

— Ты чего вырядился как на йольский фестиваль? — сквозь смех спросил Некромант. — До него ещё полгода! Или ты думаешь, что эти тряпки тебе помогут? Они у тебя даже не зачарованные наверняка.

Инквизитор снисходительно улыбнулся и вытянул ладонь, собираясь сотворить заклинание.

— На всякий случай предупреждаю, — заметил Разбойник, — что я специально померил размеры ямы, которая остаётся после твоих чар. Попробуешь повторить фокус здесь — обвалишь стены и в Храм не попадёшь.

Добавил, явно хвалясь своей точностью расчётов:

— Если только ты не сумеешь уменьшить её процентов на двадцать.

— Процентов на двадцать, говоришь? — демонстративно задумался Инквизитор. — Подержи-ка.

Он стащил с пальца «Пламя Утгарда» и сунул в руки Культиста, стоявшего ближе всех.

— А теперь «твердь, разверзнись».

Как в прошлый раз парочка с руганью полетела вниз. Среди нецензурных воплей отчётливо прозвучало лишь:

— Не смешно!

— А мне вот очень смешно, — «подбодрил» их Инквизитор. — Эта шутка рискует стать моей любимой.

По тонкой, но достаточно прочной полосе уцелевшего пола вдоль стены, партия перебралась к двери. За ней оказалась маленькая пыльная кладовка, примыкающая к циклопической галерее, вдоль которой по правой стороне стояли статуи из белого мрамора, изображавшие богов Света. Кроме них в Храме было подозрительно пусто.

— О, великие боги! — Паладин аж прослезился от нахлынувшего умиления. — Здесь же действительно все! Вон покровитель воинов, а там — богиня урожая.

Он пошёл вдоль ряда статуй, безошибочно узнавая каждого небожителя.

— Слушай, — Жрица потянула Культиста за рукав. — Я сейчас тебя спрошу, только отвечай тихо, не привлекая внимания, угу?

Чернокнижник заинтригованно кивнул, и она продолжила:

— Ты не помнишь, чья из них я жрица?

Культист хихикнул, затем напустил на себя серьёзный вид и ответил:

— Если в навыках нет разницы, просто выбери любого. Вот этот, например, тебе очень подойдёт.

И указал на статую мужчины с закрытыми глазами, который, казалось, сейчас тяжело привалится к стене и сладко засопит.

— Бог сна? Интересное предложение... — сперва даже повелась Жрица, но потом поняла, что это просто намёк на её любовь подремать среди дня и возмущённо шипя, пихнула Культиста локтем в бок.

Галерея и статуи закончились перед идеально круглым залом. На противоположной стороне виднелся точно такой же коридор, но изваяния там стояли из чёрного гранита, очевидно, изображая богов Тьмы. Солнечный свет, проходя сквозь витражные окна, рисовал на полу причудливые узоры. Вдоль стен стояли воины в одинаковых доспехах, а перед высоченным створками в четыре человеческих роста, очевидно, их командир, мужчина с гривой каштановых волос и настолько героическим лицом, что если его увековечить в камне и поставить рядом с богами — никто не заметит подвоха.

— Как думаете, это по наши души? — ни к кому конкретно не обращаясь спросил Культист, инстинктивно замедляя шаг.

— Ты чего, еретик, — в священном ужасе воскликнул Паладин. — Это же рыцари Ордена Неувядающей Славы! У них лучшие шмотки на паладинов во всём... — он осёкся, сам не понимая, как посмел произнести такую крамолу, и исправился: — в смысле, это самые верные защитники Света в королевстве людей!

— Держи, — Инквизитор наконец соизволил вернуть ему Рапиру, но не успел Культист возрадоваться, добавил: — а теперь иди и уговаривай их пропустить нас к Первородному Алтарю.

— Это почему это — я? — опешил чернокнижник.

— А кто у нас гордый обладатель божьего артефакта? Иди давай.

Делать нечего. Пришлось расправить плечи и идти навстречу неизвестности. Ощущение неравенства сил с превосходящим противником ужасно нервировало. А ещё от этого болела голова, намекая, что такое происходит с ним не первый раз. В этот раз боль придавала уверенности — если выкручивался раньше, то выкрутится и сейчас.

— Уважаемый рыцарь, — хотя бы для начала Культист решил быть вежливым. — Я вот Рапиру принёс. Не могли бы вы, — он сделал паузу, вспоминая слово, в его речи чрезвычайно редкое, — пожалуйста, пустить нас в эти двери?

— Лишь величайшие из героев удостаиваются такой чести, — как по писанному отозвался страж. — Я здесь, чтобы проверить твою доблесть.

С этими словами он развернул Интерфейс и стал внимательно вчитываться в список характеристик. Продолжалось это не более секунды. На экране высветилось:

Чтобы продолжить скрытое задание «Святой Клинок», один из ваших навыков должен достичь 50 уровня.

— Прости меня, герой, но тебе ещё нужно тренироваться ещё усерднее, чтобы стать сильнее, — с тщательно выверенным сочувствием проговорил рыцарь.

Пятидесятого! В голове Культиста как в калейдоскопе пронеслись картины, как партия уходит в самый глухой лес, и там в течение года они охотится на диких кабанов, по крупицам набирая уровни, как они одичавшие пробираются обратно в Столицу... Перспектива показалась столь ужасной, что чернокнижник, не думая о последствиях, выхватил Рапиру и направил в горло стража.

— Да я тебя сейчас прикончу и пройду без разрешения!

Рыцари у стен синхронно вытащили мечи из ножен, давая понять, что стоит ударить командира, и драться придётся со всеми.

— Спокойно, мужики, спокойно, — вовремя одумался Культист. Он опустил Рапиру, и рыцари так же убрали оружие.

Нужно было придумать что-то другое.

Несмотря на все проклятия, он был уверен, что справится с одним. Но что делать с остальными?

— Ну и пожалуйста, — пробуя почву, начал чернокнижник, — стойте тут, как истуканы, когда в мире происходит столько всего интересного! Только полный неудачник мог по доброй воле выбрать такую работу.

— Тебе не спровоцировать меня, — с достоинством ответил командир, но глаза его гневно сверкнули, а между бровей пролегла морщина.

— То есть, — Культист ухватился за эту подсказку, — если ты набросишься на меня сам, твои парни не будут тебе помогать?

— Это абсолютно исключено. Верность долгу для меня превыше гнева.

Впрочем, его ответ уже не имел значения — у Культиста созрел план. Он медленно стянул маску вниз, чуть наклонил голову, взглянул на стража из-под опущенных ресниц и произнёс с непристойной страстью в голосе:

— А как насчёт уединиться в этой комнатке только вдвоём, ты и я?

Вы активировали небоевой навык «Красивые глаза». Активация провалена.

Интерфейс продолжал что-то записывать, но Культисту был уже не до него. Как он и планировал, с яростным рёвом:

— Ах ты богомерзкий еретик! — рыцарь рванулся к нему, на ходу выхватывая клинок.

Дальше всё произошло как в том сне, когда чернокнижнику впервые явился «Бог Смерти» — Рапира бабочкой запорхала в его руках с легкостью находя бреши в доспехах стража, со стороны казавшихся нерушимым монолитом...

Расплата в этот раз прошла почти незамеченной — либо азарт заглушил боль, либо он просто притерпелся. Но противник быстро оказался на ногах и уже разворачивался для следующего удара.

Ещё одна безукоризненная серия приёмов. И безжалостное:

Вы находитесь на пороге смерти.

Краем глаза Культист увидел Жрицу, которую крепко держат за руки двое парней из охраны. Ему удалось добиться поединка один на один... но это условие, похоже, работало в обе стороны.

Меч рыцаря пробил маскарадный доспех и скользнул в пространство между рёбер.

— Куртку... испортил... скотина...

Вы находитесь на пороге смерти.

В ту секунду вера Культиста в собственное бессмертие пошатнулась, он отчего-то был уверен, что ещё одного удара не переживёт.

Но его и не последовало. Противник убрал оружие и сотворил целебное заклятие.

— Ты доблестно сражаешься, герой. Ты доказал свою силу и находчивость. Вы можете войти в святая святых.

И даже протянул руку, предлагая опереться.

Всё ещё прихрамывая, Культист заковылял к воротам. Охранники расступились, пропуская его. Прямо под золотыми ручками было углубление, по форме идеально повторяющее очертания Рапиры. И верно — стоило поместить туда клинок, створки распахнулись, из комнаты за ними пахнуло застоявшимся воздухом и тяжелым ароматом благовоний.

Первородный Алтарь был одновременно чёрным, белым и красным. Слои камня так мягко и естественно перетекали друг в друга, что непонятно было, творение это мастера или самой природы. Позади него возвышались три статуи, во много раз превосходящие те, что украшали коридор.

Две женщины и мужчина.

— Нитокрис, Гримхильда и Люцифер, — без труда прочёл Инквизитор надписи на постаментах, хотя выполнены они были всё на том же «древнем и божественном». Поднял голову, чтобы взглянуть на Верховную Богиню. Лицо Гримхильды не походило ни на одно из тех, что она примеряла в руинах, но Инквизитор знал, что это — истинное. То, которое являлось ему бесчисленное множество раз... днём и ночью... наяву и во снах... отражалось в зеркалах и зрачках...

На этот раз боль была такая, что он упал на колени, сжав голову руками. Жрица с состраданием обняла его за плечи:

— Помассируй виски, но не дави сильно, дыши глубже. Это просто статуи. Они не...

И тут на свою беду взглянула на Нитокрис.

«Инженер Такеши, вы — лучшая в этом деле. Возможно, место начальника отдела...»

«Бонус к зарплате и единовременная премия. Вам ведь нужны были кредиты?....»

С мучительным стоном Жрица упала рядом с Инквизитором.

Культист твёрдо решил быть умнее. Не поднимая глаз, он преклонил колено пред Алтарём и возложил на него Рапиру. Она засияла божественным светом, невыносимо слепящим... исчезла и тут же появилась вновь. Лишь жёлтый свет сменился на умиротворённо синий.

Вы завершили скрытое задание «Святой Клинок»

Получен предмет — уникальный.

Святой Клинок

Тип: кинжал

+ 450% урона любому противнику

Не может быть украден. Не может быть добровольно передан другим персонажам.

Исчезает после смерти владельца.

Владение предметом «Святой Клинок» присвоено игроку: Культист.

Предмет активирован.

Наконец-то! Все их мытарства, все раздражающие герои наконец окупились! Теперь он будет совершенно неудержим! Культист возликовал и вскинув руки к потолку торжествующе расхохотался. И всё-таки взглянул в лицо Люцифера.

Алая кровь растекается в воздухе, колышущемся подобно океанским волнам. Убранство, напоминающее коралловые рифы. « — Как нелепо...»

В виски вонзились раскалённые иглы, и Культист упёрся в Алтарь лбом, надеясь, что его холод притупит этот жестокий огонь.

— Эй, народ, вы чего? — голос Паладина звучал растерянно и испугано. — Вас что ли боги покарали за недостаток веры?

Он, внутренне холодея от страха — а вдруг и его не обойдет чаша сия — уставился на лики Создателей. И ничего не произошло. Сначала. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее заполняла душу благодать, восторг от соприкосновения с чем-то огромным и великим. На глазах Паладина против воли выступили слёзы.

Вы изучили пассивный навык «Благословение Создателей». Вы имунны ко всем эффектам, вызывающим страх, слепоту и бешенство.

Ощущать себя избранником богов было до дрожи приятно, но недолго. Как обычно бывает, торжественный момент был безнадёжно испорчен криками, доносившимися откуда-то снаружи.

— Где они?! Где эти козлы?!

— Вы в Храме, герой! Ведите себя прилично!

— А ну с дороги, тупой нип!

Звуки боя.

Товарищи стали приходить в себя, и Паладин бросился им на помощь, подставляя крепкое бронированное плечо. Они как раз успели скрыться в потайном ходе, когда в галерею ворвались раздосадованные своей неудачей герои...

— Ну вот, а ты обзывался, дурачина, — едва партия оказалась в лесочке за городскими стенами, и ощущение неминуемой опасности пропало, Культист принялся дразнить Паладина. — Если бы не я и моя «зубочистка», фиг бы ты божью плюшку получил. Так что, возможно, время сказать мне «спасибо» или какое-то похожее слово.

— Неиповедимы пути божии, — Паладин всё еще пребывал под впечатлением, а потому отвечал без обычной агрессии, — иногда они шлют свои знаки через богомерзких еретиков.

— Народ... — внезапно Жрица встала, как вкопанная, указывая рукой куда-то вперёд, и Инквизитор даже об неё споткнулся.

— Эй, ты чего?... — и осёкся.

Дракон был огромен. Его чешуя слепяще блестела на солнце, гибкий хвост угрожающе извивался, а пасть извергала пламя. Самое время молиться всем Создателям, чтобы просто уйти с поляны живыми. Потому что дракона здесь не должно было быть по всем законам логики и ареала обитания. Но он был. Как будто чья-то злая воля забросила бедную зверушку за сотни верст от столь любимой пустыни.

— Валим отсюда, — шепотом приказала Жрица, делая шаг назад. — Медленно и не делая резких движений.

— Чёрта с два я от него побегу!

Культист сжал в ладонях кинжал и Святой Клинок. Те обрывки воспоминаний, что уже столько дней назойливым роем кружились в его голове, кричали, требовали, искушали... Он кувыркнулся вперёд, уходя из под огненного залпа, подпрыгнул, оттолкнулся от плеча дракона, перевернулся в воздухе и точно вонзил клинки в змеиные глаза. Тело содрогнулось от резко упавшего уровня здоровья, но разве это важно? Освободить оружие, спуститься чуть ниже и вонзить в мягкое горло, которое раненый дракон открыл, дёрнувшись от боли. Культист приземлился на ноги, победно вскинул руку... и, скрючившись, повалился на землю. Огромная туша мёртвого ящера рухнула сверху.

Интерфейс беспристрастно констатировал:

Вы погибли.

Святой Клинок рассыпался синеватой пылью. Тело Культиста несколько минут лежало на земле — а потом обернулось облачком зеленоватых искр и унеслось к небу. Не осталось лежать, а потому Жрица, стараясь, чтобы голос звучал обнадеживающе:

— Прямо как с теми эльфами у ворот. Если мои сведения верны, то вероятно мы ещё...

Но уверенности в ее словах не было — до сих пор никто из партии не умирал, так что сравнить было не с чем. Даже Паладин печально опустил голову:

— Еретик, ну как так-то? Чьи грехи я теперь обличать буду?

— Может, он просто наконец нашёл способ выйти из Игры, — философски предположил Инквизитор.

— Да нет никакой Игры, заладили, — сердито фыркнул Паладин. — Что только люди не придумают, чтобы смерть не такой страшной казалась.

Он в сердцах пнул тушу дракона, и к его ногам посыпался золотые монеты. Сверху хлопнулась высокоуровневая кольчуга на священника и дорогущие перчатки для воителей ближнего боя.

— Ну ни фига себе! — Паладин аж скорбеть перестал. — Вот это добыча!

— Как мало иногда человеку надо для счастья, — несмотря на мрачность ситуации, усмехнулась Жрица.

Зеленая пустота. Ни конца, ни края. И ты летишь сквозь нее потоком квадратных частиц, огибая столбики единиц и нулей. Цифры силятся выполнить свое предназначение — имитировать ощущения от собственной смерти.

Жалкая подделка для уроженцев мира победившей технологии. Больно — это когда по тебе проезжает колесо груженой повозки, лишь чудом не раздавившее, подпрыгнув на дорожном камне. Больно — это когда восставший мертвец протыкает мечом сердце. Страшно — это когда палач затягивает на шее веревку. Страшно — когда не можешь дышать в смертоносных объятиях осьминожьих щупалец. Страшно — это бесконечно переживать свою единственную ошибку, не зная, как разорвать порочный круг.

А тут что? Какой-то абстрактный флёр боли и страха. Разве это — больно? Разве это — страшно?

Культист обрел подобие формы — его остановила чья-то рука, упирающаяся в плечо. Человек был в дорогом чёрном смокинге, из нагрудного кармана выглядывал мобильный телефон с золотым тиснением.

— Всё-таки эту игру делали не для таких, как мы. А для изнеженных людишек, которых так просто напугать.

— Ты...

Человек опустился на колени, положил ладони ему на плечи и произнес с усмешкой:

— Я — это ты. Преступный гений, миллиардер, плейбой, мизантроп. Когда-нибудь я буду с улыбкой вспоминать, как впервые за долгие годы меня не сдерживали оковы опыта. Но для этого нам нужно снова стать единым целым.

Внимание! Патч «Одни из нас» отключён. Вы можете выйти из игры.

Крышка капсулы откинулась с легким шипением, и он оказался в царстве стекла и металла. Он помнил, что в этом мире такую обстановку считают роскошью. Ничего они в роскоши не понимают! Собственное тело не выглядело истощенным — просто сильно затекло. Все руки исколоты инъекциями питательных растворов — ничего, заживёт. На нём всё заживает, как на собаке. Выбравшись из капсулы, он покачнулся на отвыкших от ходьбы ногах — и поплёлся на кухню за целебным высокоградусным лекарством.

ЧАСТЬ II. Люцифер. Глава 13. Что мертво, умереть не может

— А новый жрец — он же не человек! — заговорщическим шепотом произнес послушник, воздев в небеса указательный перст. Двое его приятелей — таких же служек при храме — заливисто рассмеялись.

— Да вы сами подумайте, — упорствовал первый, — нашли его посреди моря, где до ближайшей земли — вооот сколько! И рана — тонкая, но кровоточила не переставая, пока сама Госпожа рукой своею не притронулась! Истинно вам говорю, это он специально всё подстроил, чтобы в доверие втереться! Шпиён он, точно шпиён. Альвийский!

— Да какой альвийский? — приятели всё-таки не спешили разделять его опасений. — У альвов уши острые. Вот скажи, у нашего жреца острые уши?

— А почем я знаю? — фыркнул подозрительный послушник. — Он же их под волосьями всегда прячет! Даже косицы не заплетает, как должно достойному мужу! А ещё волос белый, но не седой. Определённо — альв!

Собеседники призадумались, обмозговывая новую интересную мысль.

— Я так понимаю, в храме уже прибрано? — ледяной голос заставил послушников подпрыгнуть и, сбивчиво бормоча извинений, скрыться в деревянных недрах святилища.

Жрец подошел к краю большой террасы, облокотился на резные поручни и позволил себе насладиться прекрасным видом на искрящееся под солнцем море и длинный причал, к которому швартовались парусные лодки с головами мифических зверей на носах.

Жрец не был альвом. Всего лишь человеком, который не боялся заигрывать с богами. Его предыдущий план был продуман до мелочей. Его имя должно было прогреметь в сотне миров, как торжественная симфония, исполняемая лондонским оркестром. Его незримая власть должна была окутать их паутиной, где белый паук будет осторожно дергать за ниточки новых экономических стратегий... И всё идеальное планирование полетело псу под хвост! Надо же было бестолковому союзнику додуматься спереть девицу для экспериментов у того единственного засранца, которому хватило сил, а главное — наглости — притащиться качать права, попутно ломая оборудование и ввязываясь в каждую драку!

И череда событий, запущенная этим провалом, привела его сюда — один единственный отсталый мир, где до сих пор не знают даже энергии пара и ходят под парусами, где вместо почти всемогущих Древних — склочные местечковые боги, не видящие дальше собственного носа...

Тонкие аристократичные пальцы непроизвольно сжались на полированном дереве. Жители этого городка почитали море, оно давало им пищу, открывало путь в далёкие земли. Ему самому море ещё долго будет напоминать о нелепом провале. Даже сейчас, когда искрящиеся ласковые волны нисколько не походили на давящие глубинные течения, в голову назойливо возвращались эпизоды пережитого унижения...

— Оу, наш белый лорд ещё не помер! Какая досада!

Раздражающий сопляк с перепончатыми ушами тритона приходит каждый день. Звенит чешуёй безвкусной стилизованной кольчуги, топорщит тонкие жабры — и болтает. Болтает обо всём на свете, зная, что собеседник не сможет ничем помешать, потому что даже произнести пару слов для него болезненно. Яд карибской колдуньи слишком эффективен — он сумел кое-как замотать рану обрывком сюртука, но кровь делала вид, что остановилась, лишь если замереть неподвижно, подобно коралловому рифу. Стоит пошевелиться — и она начинает течь вновь, окрашивая алыми разводами воздух.

Сколько дней он провалялся здесь, на каменной кровати, под океаном на глубине многих сотен миль? Дворец Дагона — странное место. Здесь можно ходить, как по суше — или пыль, как в морских водах, кому как кажется правильным. Но кровь всегда становится частью волн. Интересно, почему? Он никогда не интересовался этим забавным фактом: самое время подумать о нём сейчас, ведь иначе останется лишь отсчитывать часы до неизбежной смерти.

Но смерть не желала являться к нему. Будто бы даже она брезговала посетить лорда, впавшего в немилость.

— На самом деле, ты не сможешь тут умереть, — как-то раз навязчивый юнец, сам того не зная, ответил на вопрос, что терзал его все эти дни. — То есть, ты уже умер пару раз, но вряд ли это заметил. Знаешь такую поговорку: «бессмертно то, что в вечности живёт»?... Или тут скорее подходит: «что мертво, умереть не может?». Выбери сам, какая тебе больше нравится. Великое Море — один из конечных портов, где швартуются дирижабли, на которых странствуют воплощающиеся души. О, какая хорошая метафора у меня получилась! Возможно, из меня даже выйдет неплохой поэт! Ах, да, о чём это я? Так вот, отсюда некуда идти вперёд — только назад. Что несколько противоречит основной концепции смерти. Я был восхищён, даже поражён, что твоё заклинание, как там его... «Пучины памяти»? смогло преодолеть этот маленький нюанс. Наверное, в тебе есть даже какая-то доля гениальности, белый лорд. Жаль, что тебе придётся умирать снова, и снова, и снова... всю оставшуюся вечность.

Закончив очередной неразумно длинный монолог, мелкий мерзавец развернулся, чтобы уйти, но он остановил его:

— Я... хочу видеть... Дагона!

— А Отец хочет видеть тебя, вот в чём вопрос? — чтобы изобразить на в общем-то миловидном лице настолько неприятную улыбку, нужно иметь определённый талант. — Ты обещал ему сеть стационарных порталов между мирами, без условий, без ограничений — почти как у Йог-Сотота. А теперь валяешься здесь, как сломанная кукла, повергнутый сумасшедшим авантюристом. Хотя, надо отдать должное, он и меня убивал, так что в общем-то, это даже не очень позорно. Но даже умирая, я доделал, что собирался. А ты — нет. Неудачников никто не любит. Особенно Древние боги.

Забив таким образом последний гвоздь, так называемый Сын Дагона удалился, оставив его наедине со своими мыслями.

Что мертво умереть не может? Пусть так.

Подводный воздух вновь окрасился красным. Плевать. Опираясь рукой о стены, чтобы не терять сознание от накатывающей тошноты, он медленно двинулся по лабиринту дворца, который знал лучше, чем многие из коренных его обитателей. Те, кто сдался, обречены. У остальных всё ещё есть шансы.

Сотня и одна мысль пришли в голову во время бесконечно долгого пути до тронного зала: что он всё ещё может предложить, что он осмелится попросить.

Но при виде громадного, одновременно похожего на рыбу и амфибию, чудовища, восседающего на коралловом троне под аккомпанемент не поддающегося описанию глубинного ритма, все они вылетели из головы.

И когда Дагон спросил своим своим внушающим ужас голосом:

— Чего ты хочешь, Люциус?

Белый лорд смог лишь униженно выдавить:

— Пощады.

Разозлил ли Древнего такой жалкий ответ, или он действительно посчитал, что проявляет милосердие? Люциус понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает ответ. Солёная вода хлынула в рот и лёгкие, мешая вздохнуть. В те редкие моменты, когда удавалось вырваться из плена гонимых ветром волн, ему удавалось увидеть серое, затянутое тяжелыми тучами небо — так похожее на небо родного Лондона, что остался где-то в сотне миров отсюда. Если отбросить всю бедственность ситуации, это было в какой-то мере поэтичным.

Последнее, что Люциус запомнил, это борт деревянной лодки и крик, доносившийся будто сквозь пуховую подушку:

— Человек за бортом!

И наступила тьма.

— Мой милый, бедный смертный, — женский голос, одновременно властный, как у королевы, и нежный, как у любящей матери, коснулся его сознания, — тебе, видать великая удача улыбнулся, коли укус столь злого яда путь тебе в чертоги предков не открыл. Не бойся, ныне под покровительством моим ты будешь. Предвижу я, что и богине не помешает толика твоей удачи...

У неё было много имён — Дева Войны, Сосуд Красоты, Алый Стяг Победы... Свирепым воинам Гримхильда даровала силу и отвагу в битвах, юным девам — очарование и удачу в любви. Люциусу она подарила второй шанс — и он был благодарен ей за это. Никто и никогда не посмел бы назвать лорда Сеймура неблагодарным! А потому, едва оправившись, он стал с педантичной тщательностью изучать местные традиции, устои, обычаи почитания богов. Подобное рвение понравилось богине — и в рекордные сроки Люциус был назначен жрецом и настоятелем храма у моря. Он знал себе цену, он не ждал ничего иного — но среди местных столь столь стремительный успех вызвал множество пересуд. Взять хотя бы недавнюю байку об «альвийском шпиёне». Скорее забавно, чем оскорбительно.

Люциус сознательно пока не позволял себе обдумывать план по возвращению на космические трассы. Производя впечатление непробиваемого айсберга, только он сам знал, насколько последняя неудача подкосила его. Нужен отдых без авантюр и потрясений. И этот мир казался вполне подходящим для подобной передышки. Люциус готов был стерпеть, что здесь не было паровых котлов — воду для омовения всегда можно заставить нагреть послушников. Смирился, что местные варвары, прекрасно выговаривающие свои зубодробильные клички, вроде какого-нибудь Хродгербьорна, так и не научились правильно произносить его благородное гранбретанское имя, и в итоге назвали Велиот — то есть «божественный свет», что, в общем, было схожим по смыслу. А от простецкой еды даже научился получать удовольствие — она была всегда свежей и сытной.

Единственное, к чему было трудно притерпеться — это штаны. Широченные сверху, как будто не штаны это вовсе, а юбка, и такие узкие снизу, что едва просунешь ногу. Поверх этого ещё полагалось наматывать портянки до колен. Дикость. Возможно стоило сходить к местному портному и попросить сшить что-то более классическое. Жрец он или не жрец, в конце-концов? Лицо духовное и уважаемое. А значит, как-нибудь потерпят прихожане маленькое чудачество в виде классических брюк. Их все равно под мантией не видно. Люциус давно обещал себе, что обязательно выкроит время и обновит гардероб, чтобы он больше походил магу и лорду, но каждый раз находились какие-то более срочные дела.

— Храм закрыт на уборку! Пожалуйста, зайдите позже! — голос послушника, неуверенный и чем-то испуганный, вырвал его из задумчивого созерцания.

— Я, чародей Рэвлинн из Утгарда, не займу много времени, — в ответ прошелестел кто-то.

Люциус выглянул из-за колонны, где схоронился, наблюдая за незваным гостем — высоким худым человеком в чёрной шубе из короткого меха, украшенной бусами из волчьих клыков. И вздрогнул. Чародея окружала тяжёлая аура магической мощи — даже в родных краях, обладая магией, которую изучал с детства, он никогда не ощущал себя настолько сильным, почти всемогущим.

Рэвлинн медленно подошел к алтарю и опустился на одно колено, прижав правую руку к сердцу — будто предлагая его в дар богине. Поза почтения была исполнена безукоризненно, но слова звучали с вызовом и высокомерием:

— О моя Госпожа, позволь в последний раз преклонить пред тобою колени...

Глава 14. Рагнарёк

Почему-то судьбоносные вещи очень любят случаться по праздникам. Неприятные судьбоносные вещи. Взять, например, убийство принца Эдмунда, которое так называемые борцы за свободу приурочили к окончанию ремонта кафедрального собора. Взрыв был такой силы, что ещё месяц после дворники собирали с площади каменные осколки. И это когда Люциус почти договорился с его высочеством о месте главы комитета надзора за «дырами», как называли в Лондоне пространственные аномалии. Эта должность обеспечила бы его всеми необходимыми ресурсами по изучению межмировых переходов — и отвела большинство подозрений. Вместо этого пришлось тратить на эксперименты собственные средства, тихо и тайно договариваться с ректором магической Академии, как оказалось — довериться самоуверенному идиоту, который не только переломал изрядное количество ценнейших артефактов, но привлёк ненужное внимание, лишился жизни и почти всех наработок.

Конечно, на первый взгляд существовал шанс остаться в рамках первоначального плана, обратившись к сестре погибшего Эдмунда, принцессе Эмилии, которая взяла проект под крыло. Манеры принцессы всегда были безупречны, репутация кристально чиста, но что-то в ней Люциуса отталкивало, пожалуй, даже пугало. Что-то... маниакальное. Интуиция редко подводит хорошего мага, но здесь интуицию подтверждали другие факты, которые при беглом взгляде казались простыми совпадениями. Да взять хотя бы нашумевшую историю, когда жених её высочества, брак с которым она восприняла с подобающей благовоспитанной дочери покорностью, не пережил первой брачной ночи. И уж конечно у принцессы пребывающей в здравом рассудке не могли оказаться в фаворе такие люди, как Цзяо Ян.

Каждый раз вспоминая главного виновника всех своих бед, Люциус непроизвольно вздрагивал — и злился на себя за это. Безродный проходимец из далёкой колонии, которого Эмилия зачем-то посвятила в рыцари и ввела в высший свет. Многие на его месте до конца своих дней благодарили небеса за саму возможность прикоснуться к жизни образованных и благородных людей, не забывая о своём месте, но только не Цзяо Ян! Мерзавец быстро освоил все тонкости придворного этикета, подозрительно быстро для обычного проходимца, и не выходя за их рамки всем и каждому давал понять: это не ему оказали честь, пригласив в святая святых, это он оказал честь, согласившись туда войти. Добавить к этому совершенно безобразные штуки вроде вселения в декоративные доспехи неупокоенных духов, торговлю запрещёнными товарами, многочисленные убийства, про которые все знали, но никто не смог собрать убедительных доказательств — и получается портрет человека, который заслужил не одну, а десяток смертных казней. И именно ему Люциус проиграл свой последний поединок, обрекая себя на полное боли бессмертие. Нелепость. Нелепость и позор.

Люциус поёжился, глядя на своё отражение в до блеска отполированном щите — в этом мире пока не научились делать зеркала больше, чем размером с ладонь — в попытках отогнать дурное предчувствие. Почему он вспомнил про Цзяо Яна именно сегодня?

Как бы то ни было, нужно продолжать делать то, что должно. Среди последователей Гримхильды праздник Ветрнэтр считался едва ли не важнейшим во всём Колесе Года. День последнего урожая, день-граница между щедрым летом и суровой зимой, в который следовало оставить позади всё ненужное, отжившее, закостеневшее — и очищенным шагнуть навстречу новому циклу, который непременно начнётся весной. Жрец позволил себе лёгкую усмешку — может быть, ему тоже пора отпустить прошлое. И тогда, возможно, ему удастся увидеть новый, лучший путь.

К празднованию в храме было всё готово, деревянное святилище, обычно по-северному простое и суровое, преобразилось. Украшения из осенних листьев, желтых, рыжих, красных добавили природной лёгкости — и вместе с тем немного грусти по уходящему лету, напоминания, что нет ничего вечного.

В просторном общем зале народу собралось столько, что яблоку негде упасть — отмечать Ветрнэтр явился, кажется, весь город. При параде, мужчины в лучших рубахах, женщины повесили бусы в несколько рядов. Многие принесли с собой старые вещи, чтобы сжечь их в ритуальной жаровне, прощаясь со связанными невзгодами. Но поместились не все — в первый ряд, разумеется, пропустили ярла, городского правителя, и его семью, за ним пристроились зажиточные горожане, беднота частично осталась в большом храмовом дворе, по возможности заглядывая в распахнутые двери и окна.

Люциус вышел на возвышение, где горел священный огонь, и перешептывания в храме мигом стихли. В установившейся благоговейной тишине он развёл руки в стороны, будто пытаясь обнять целый мир, и привычно прочитал по памяти:

— Привет вам, славные норды, верные госпожи нашей Гримхильды, Девы Войны и Алого Стяга Победы...

Погода стояла тёплая, но пасмурная. Но одинокий луч солнца пробился сквозь круглое окно под крышей, высветив фигуру жреца. Толпа впечатлённо охнула. А Люциусу понадобилась вся его сила воли, чтобы не сбиться и дочитать молитву: уже не первый раз за сегодня он вспомнил кафедральный собор. Когда прогремел взрыв, солнце точно так-же освещало крест за алтарём одной единственной полосой света. Предчувствие грядущих неприятностей сделалось просто невыносимым.

Но всё шло своим чередом: воззвание, мистерия, проповедь. Люциус почти смог заглушить внутренний голос, когда ярл первым подошёл к жаровне, держа в руках сломанный меч.

— Этот меч служил мне верой и правдой, но сейчас его служба окончена. Пусть он обретёт покой в священном огне, одари нас, госпожа, новыми победами!

Он бросил осколки в пламя, яркие оранжевые языки взметнулись вверх, принимая жертву...

...а потом храм содрогнулся. Жаровня, до сей поры покоящаяся на крепких камнях, опрокинулась, и искры от углей, пропитанных толикой божественной силы, мигом подожгли доски пола, несмотря на все мудрёные пропитки.

Люди в панике бросились к выходам. Кашляя от гари, сквозь проход для служителей Люциус выбрался на террасу...

....и замер, потрясенный картиной завораживающей в своей жуткой красоте.

Из моря вдруг взметнулся столб черного дыма, замер циклопическим грибом, заслонив облака. На горизонте разлилось алое зарево, расчерченное сетью рыжих молний. С севера набежали тучи, тяжёлые, грозовые. На фоне разворачивающейся катастрофы они сложились в отчетливые очертания гигантского волка, пожирающего солнце.

Чьи-то руки бережно обхватили его сзади, и знакомый голос прошептал:

— Помолись же, жрец мой, не мне — но обо мне. Раз в эон Единый да услышит...

Мир сменился синей далью без земли и неба. Если долго вглядываться в пустоту, на однородном полотне проступали зыбкие контуры галактик и планет. Люциус узнал это место — прослойку между проявленными мирами. Он уже попадал сюда, ошибаясь в расчётах, но тогда под рукой всегда был безотказный серебряный ключ, который за капельку крови всегда открывал портал домой. Сейчас же Люциусу оставалось лишь надеяться на Гримхильду. В какой-то момент от неизвестности томительного ожидания он поймал себя на мысли, что почти готов в самом деле начать возносить молитвы... но тут явилась богиня.

Люциус никогда не видел её такой: кольчуга порвана, крылья на шлеме помяты, алые одеяния висят лохмотьями, под глазами огромные круги. В отличие от людей, боги никогда не были чисто материальными и всегда выглядели в соответствии со своим запасом энергии. А потому потрёпанный вид покровительницы означал, что она потеряла слишком много сил.

Гримхильда тяжело оперлась на копьё и процедила сквозь зубы:

— ... ненавижу людей.

Постояла так с мгновении, потом в остервенении отбросила оружие, будто оно было причиной её плачевного состояния.

— Я, богиня войны и красоты, вот этими самыми руками... — тонкие ладони взметнулись вверх, выражая всю глубину её негодования, — ... они лежали на земле, без тепла, без жизни, без дыхания. Тела их были подобны древесной коре, грудь не вздымалась, они были слепы. Я вдохнула в них ветер! Я разверзла их очи, чтобы могли они узреть красоту! Я наполнила их сердца пламенем борьбы и стремлений! И что же? Неблагодарностью чёрной заплатили они мне за предобрейшее...

— Я — тоже человек, — небрежно заметил Люциус. Не потому, что почувствовал себя оскорблённым, не за тем, чтобы подтвердить свой статус — чтобы отвлечь Гримхильду от поиска виноватых. С кем-то из Древних такой трюк бы не сработал, но молодые боги, ещё не перешагнувшие даже стотысячелетний рубеж, часто были гораздо ближе к смертным, чем им самим казалось.

Богиня застыла, огорошенная неожиданным ответом — и начала меняться. Вскоре на месте усталой воительницы стояла роскошная женщина в струящемся красном платье. Она безукоризненно продумала свой образ — чтобы казаться одновременно соблазнительной до боли, до дрожи, и грозной, как само воплощение битвы. Даже толика замешательства в молчании Гримхильды теперь казалась всего лишь надменной паузой.

— Если ты ждешь заверений в том, что речь не о тебе, мой странный новый слуга, — наконец молвила она одновременно с достоинством и усмешкой, — то их не будет. Важно лишь то, что моими собственными детьми отвергнута, забыта, изгнана! Огонь моей ненависти пылает как тысяча солнц! Однажды я вернусь в мой, мой по праву мир! Мой вероломный враг познает весь ужас моего гнева! Я отступаю, но не сдаюсь!

— Для начала, я бы хотел знать, что всё-таки произошло... — Люциус осёкся, вспомнив, что находится не в том положении, чтобы что-то требовать и закончил вопрос вежливой формулой: — моя госпожа.

Гримхильда предпочла проигнорировать оговорку, мысли её словно витали где-то далеко. Наконец она произнесла:

— Знакомо ли тебе имя предателя проклятого, что зовётся Рэвлинн из Утгарда?

Жрец уже собирался отрицательно качнуть головой, как картина сама встала перед глазами: чародей в чёрной шубе преклоняет колено перед алтарём. «Я, Рэвлинн из Утгарда, не займу много времени». Это было спустя пару дней, как отгремели торжества в честь Мидсаммера, летнего солнцестояния...

— Знакомо, то по взгляду твоему читаю, — резюмировала богиня., — его я с детства под своё крыло взяла, и будто молоком поила знаниями тайными. И не было ученика прилежней и смышлёней. Но гордыня, что часто и чистейшие сердца пронзает, немыслимое чародею нашептала, и в день священный Ветрнэтра осмелился богам он бросить вызов. Сражались мы, подобно диким вепрям, но пали в битве, один брат за одним. Война богов миры уничтожать способна — к исходу Йоля оскудели прежде плодородные равнины. Бескрайняя пустыня, где пламя полыхает, и живые в зависти взывают к мёртвым предкам.

К исходу Йоля? Здесь в междумирье как будто прошло всего несколько часов. Всё-таки, даже зная, что время во вселенной не везде течёт одинаково, более того — в обе стороны, ощущать проявление этих особенностей на себе Люциус так до конца и не привык. Впрочем, сейчас в словах Гримхильды его увлекло совсем другое.

— То есть, простой человеческий чародей убил всех богов? — он удивленно приподнял бровь, очень постаравшись, чтобы в голосе не проскользнуло и намёка на насмешку. — Как же вы тогда со мной разговариваете?

— Не упоминай, обо мне толкуя, слово столь низменное и вульгарное, — недовольно отозвалась богиня, — когда в мире, тобой сотворенном, случится может то или иное, направив бег истории на много лет вперёд, то измеренья могут разделиться, оба чтоб пути изведать, и в каждом новом творца, что неделим по сути, новый создаётся аватар. Бог будет уничтожен только если по всем наглец вероломный пройдётся, и каждый аватар рассеяв, сокрушит бессмертное ядро. Что, как бы это озаглавить? немного невозможно.

— То есть, — жрец позволил себе добавить в голос лёгкую ноту воодушевления, — если вы соберете все свои аватары и атакуете, то у вас будет шанс вернуться в этот мир?

На самом деле, именно до того самого мира, где некто Рэвлинн из Утгарда решился посоревноваться с богами за небесный престол и, что неожиданно, преуспел, Люциусу не было особого дела. Задавая вопросы, которые по его мнению совпадали с настроением Гримхильды, он хотел понять, почему из всех своих почитателей именно его богиня спрятала в междумирье, и примерно прикинуть план своих дальнейших действий. Больше всего жрецу не хотелось бы тратить свои силы на чужой войне.

— Я думала о том. Но сил моих не хватит, — призналась Гримхильда. — А братья мои с сёстрами, как псы трусливые, заладили, что пантеон наш славный не обеднеет от одного единственного мира. Что я могу? Ведь если даже единый аватар падет, врагу тотчас же моё место в царствии ещё одном достанется. И ведом станет расщепления секрет! Не быть сему! Уж лучше план столетия лелеять буду, чем рискну и подарю мерзавцу, что прежде был благочестивейшим из смертных, больше, чем и так посмел он отобрать. И ты! Я чую, ты помочь мне можешь в этом!

Люциус нервно рассмеялся, чем несколько озадачил богиню. Вот тебе и Ветрнэтр, вот тебе и прощание с прошлым! Скорее всего, ему бы удалось уговорить покровительницу перенестись в любой другой подвластный ей мир, где история пошла по иному сценарию, опираясь на то, что невозможно придумать качественный план в пустоте, где нет не только паровых котлов, но даже послушников. Так же проводить ритуалы и руководить уборкой в храме, изредка выдавая планы один абсурднее другого, пока гнев Гримхильды не угаснет, и она не смирится с выходкой Рэвлинна, как остальные боги её пантеона.

Обречь себя на существование высокопоставленной посредственности.

Или воспользоваться ситуацией и вернуться в большую игру.

Лорд Люциус Сеймур не был бы собой, если бы хоть раз в своей жизни выбирал первое.

— А что если вырастить новый аватар? В мире, не связанном с расщепленным многомирьем? — наугад спросил жрец. — Даже если такой проиграет битву, Рэвлинн ничего не узнает про параллельные измерения.

— Какой же бог позволит, чтоб гость незваный, пришлый, свой культ в его владениях построил? — богиня скептически сморщила носик, но в словах её так и скользила заинтересованность. — Да, власть дана мне шагать по пустоте меж звезд и находить сады другие, что полны молитв и жизни. Но как найти тот, где буду я принята, как друг желанный?

Люциус медленно достал из-под мантии плоскую металлическую коробку. В ней, бережно переложенные мягкой тканью, покоились маленькие колбочки с кровью обитателей тех миров, где ему уже довелось побывать. Да, он потерял серебряный ключ, но вот коробка пережила и ранение, и море, и даже случившийся конец света.

Жрец двумя пальцами поднял одну из колбочек, подписанных аккуратным строгим почерком. Линии крови соединяют миры, ибо кровь всегда стремиться к дому.

— Я сделаю всё, чтобы помочь вам, моя госпожа. При условии, что вы будете прислушиваться к моим советам.

Прелестные губы изогнулись в недовольной гримасе, но ответ прозвучал вполне благосклонно:

— Я выдернула тебя из пучины моря, когда кровь твоя изливалась, становясь его частью. Я тебя выходила, и жрецом моим ты стал в благодарность. Ты сделал так много, как не каждый из верных, с младенчества мне посвященных. И в этот скорбный час, когда очаг в моем доме пылает огнем самозванца — да, я доверюсь тебе.

— Я польщен вашим доверием, — Люциус поклонился чопорно и церемониально, затем продолжил с прагматичной деловитостью: — чтобы восполнить ваши силы, нам нужны новые последователи, и я знаю, где мы можем их взять. Но и вам придется потрудиться, моя госпожа.

— Никогда не пугали меня ни тяготы битвы, ни труды в часы мира. И ради того, чтобы вновь воцариться, готова я...

— Для начала, — жрец впервые позволил себе перебить покровительницу, — вам стоит научиться выражать свои мысли чуточку короче. Будем тренироваться.

Глава 15. Земля Обетованная

Миры, идущие путём технологии, Люциусу не нравились. Обычно в таких если и присутствовала собственная магия, то в настолько зачаточном состоянии, что сотворить сколь нибудь пристойные чары было невозможно. Но выбирать не приходилось: там, где была магия — почти всегда были и боги. Или быстро появлялись. Перебирать несколько вариантов в поисках нужного Люциус посчитал нецелесообразным: Гримхильда разбиралась в дальних переходах несравнимо хуже, чем Древние, и каждая попытка множила вероятность опасной для его жизни ошибки. Пришлось выбирать наверняка.

С вершины плотной кучи металлолома, одной из многих, открывался вид на мегаполис, светящийся неоновыми огнями. В этой культуре любили всё яркое, броское, кричащее. Люциус оглянулся. Прозрачная тень Гримхильды парила за его плечом, лучи закатного солнца, проходя насквозь, делали её похожей на алчного призрака.

— Госпожа?

— Я аватар здесь создала, — пояснила богиня. — Был прав ты, жрец, свободно это место, и царствие моё воздвигнуть можно. Но аватар жив только твоей верой. Мало чем пока смогу помочь тебе я, чтобы не оставлять без глаза измерения другие. Но приведи ко мне других, кто истово поверит — и я отдам тебе всю силу сего мира.

Люциус кивнул, принимая информацию к сведению, и тень исчезла. Расстановка сил вызвала у него противоречивые чувства. С одной стороны, начинать проект «культ» в техногенном мире без магии и божественной поддержки — сущее безумство. С другой, в так его собственная роль в этом всём становилась не просто ведущей, но незаменимой. А значит, если всё получится, на ответные любезности Гримхильда не поскупится. Люциус улыбнулся и стал медленно спускаться по склону кучи. Дорога до города обещала быть длинной, но тёплая мантия жреца неплохо защищала от ветра, и появлялось время подумать.

Культы всегда и везде строились на какой-то потребности, которую вера могла удовлетворить. Чего хотят жители этого мира? Слишком мало информации...

От размышлений Люциуса отвлёк рёв мотора. Обычно с развитием самоходной техники люди первым делом пытались уменьшить издаваемый шум, но этот двигатель тарахтел даже громче, чем паровые автомобили в родной Гранбретании.

— Подвезти тебя, красавчик? — крупная женщина в красном платке, повязанном поверх коротких светлых волос, оперлась на руль массивного, слегка заржавевшего мотоцикла.

— Благодарю, но у меня нет денег, — с достоинством отказался Люциус, но незнакомку это не остановило.

— Брось, не все же такие жадные твари, как корпортские сервисные службы, — она улыбнулась, показав металлические зубы, — так что почему бы мне подвезти одного фрика, который бродит по свалке в непонятном балахоне?

Люциус присмотрелся к женщине повнимательнее. В Лондоне таких, как она, назвали бы «простолюдинка». Ни манер, ни осанки. Но интуиция молчала, не предупреждая о возможной угрозе, а ехать действительно удобнее, чем идти. Поэтому он холодно, но улыбнулся:

— Буду весьма признателен.

— Садись, — она небрежно стряхнула пыль с заднего сидения и, рисуясь, поддала газу, заставив мотор натужно загудеть. — Куда тебе?

— Куда-нибудь, где можно найти недорогое жильё.

— Ишь чего захотел! — женщина басовито рассмеялся. — Сейчас даже в самых трущобах цены ломят будь здоров. Ну да ладно, отвезу тебя в «Обетованку», поспрашиваешь там, может, повезёт.

Набирая скорость, мотоцикл покатился между железных груд. Размер свалки впечатлял. Даже казалось, что она способна сравнятся с самим городом в занимаемой площади. Но в какой-то момент она всё-таки закончилась, сменившись неухоженной окраиной, где вдоль дороги валялся мелкий мусор, ходили неряшливо одетые люди и полуживые роботы.

Солнце совсем закатилось, когда нежданная помощница остановила своего железного коня около открытой двери бара с агонизирующей неоновой вывеской «Земля Обетованная». У владельца бара либо было хорошее чувство юмора, либо непомерное самомнение: будь у него выбор, подобную забегаловку Люциус обошел бы десятой дорогой.

— Удачи тебе, фрик, — женщина дружелюбно махнула рукой на прощание и под рычание двигателя укатила прочь.

Внутреннее убранство бара казалось под стать вывеске: не грязно, но и не прибрано, не обветшало, но и не ухожено. Убранство, состоящее из металла, заклёпок и потёртой искусственной кожи. Какие-то мутные личности смерили нового посетителя безразличными взглядами и вернулись к своим занятиям.

Впрочем, у Люциуса был достаточно хороший слух, чтобы отметить, как один громила с железными кулаками окликнул другого:

— Ты глянь, у фрика бусы из настоящего стекла.

— Брешешь! — не поверил тот.

Бармен, всклокоченный суетливый человек улыбнулся с привычной приветливостью:

— Добро пожаловать в «Землю Обетованную», дружище! Еда, напитки?

— Деньги, жильё и работа, если вас не затруднит, — лорд считал ниже своего достоинства вести вступительные беседы со всяким сбродом, а потому сразу перешел к делу.

— Работа, говоришь? — усмехнулся бармен. — А что ты умеешь?

— Торговля, деловые переговоры, управление проектами...

И как бы достоверно местная публика не демонстрировала безразличие, бар потонул во всеобщем хохоте. Бармен вообще согнулся пополам. Посмеявшись, он пояснил:

— Тебе, парень, с такими запросами — к корпоратам. Это у них там «переговоры» да «проекты». Вот только фриков они на порог не пустят. А нам бы чего попроще: байки ремонтировать, роботов... или вон, хочешь, у меня андроид-посудомойщик сдох, думаю, нового купить али нанять кого дешевле выйдет?

Люциус не удостоил его ответом, и бармен правильно истолковал это молчание:

— Ну, не хочешь — как хочешь. Голодный, наверное? Давай я тебе хотя бы пивка налью, закусить чего поплотнее. Вот висюлек твоих как раз хватит...

— Как торговец, я предполагаю обменять их с большей выгодой, — в ответ ухмыльнулся Люциус и развернулся, чтобы уйти.

— Больше фрику никто не даст! — крикнул бармен уже в спину, но лорд окончательно потерял к этому заведению всякий интерес.

Бугай с железными кулаками поднялся с места: он был достаточно предусмотрителен, чтобы не идти по пятам, но недостаточно, чтобы вовсе не выдавать своего присутствия.

Люциус специально сворачивал в самые тёмные и безлюдные переулки. Громила не отставал но и не нападал — косился куда-то под кромки крыш, где, вероятно, могли быть следящие устройства.

Наконец они забрели в короткий проход между домами, заканчивающийся высокой запертой решеткой.

Люциус обернулся к своему преследователю и посмотрел на него с брезгливым высокомерием, как и подобает чистокровному лорду смотреть на уличных грабителей.

— Эта... гони бусы, фрик, — необычное поведение добычи смутило бугая, но, на его беду, он не придал предчувствию значения.

— Ваше предложение оскорбительно, а потому я его отклоняю.

Он ничем не выдал своих чувств, по спине пробежал холодок безотчётного, первобытного страха. Но причиной был вовсе не недалёкий громила: Люциуса пугала необходимость применить своё единственное оставшееся оружие.

В этом мире не было магии, на поясе не висел надёжный пистолет, а силы Гримхильды пока слишком слабы, чтобы помочь своему жрецу. Но власть Древних тянется через всю вселенную, проникая даже туда, где нет последователей и культов. Так силой Дагона пропитаны все миры, где есть солёная вода. То есть, все те, где обитают люди — существа с солёной кровью. А это значит, к ней можно воззвать.

Разумом Люциус понимал, что великий Древний плевать хотел на незначительные изменения энергетических потоков. Но подсознание не хотело даже мимолётно привлекать внимание того, перед кем он так нелепо опозорился. А потому Люциус медлил.

Громила же принял паузу за признак слабости. Он эффектно стукнул кулаками друг об друга, выбив десяток ярких искр, замахнулся... и больше сделать ничего не успел. Тонокое изящное щупальце обвилось вокруг его тела, одним движением свернуло шею, сломав позвонки.

Люциус с брезгливостью наклонился, чтобы обыскать поверженного противника. Его одежда неприятно пахла машинным маслом и даже на взгляд была чересчур велика, железные протезы, которые в этом мире называли имплантами, могли пригодится кому-нибудь более безответственно относящемуся к своему здоровью, но лорд считал, что он снизойдёт до такого издевательства над своим организмом не раньше, чем бесповоротно сойдёт с ума. Поэтому он вытащил только кошель из ободранного пластика, в котором лежало две прямоугольных карточки. На одной было написано имя, которое Люциус не посчитал нужным запоминать, а на второй — адрес: «Переулок Крыс, апартаменты 27». Брезгливо вытерев добычу платком, Люциус перешагнул через распростёртое тело и вернулся на улицу.

Он шёл среди разноцветных огней, обдумывая дальнейший план. В любом мире встречают по одёжке — и Люциус считал, что это правильно: кому захочется иметь дела с теми, кто не может или не хочет выглядеть под стать?

— Эй, парниш, клёвый прикид, хочешь прикурить с нами? — вдруг донеслось от дверей очередного бара. Из дверей шел густой, сизый пар, а на крыльце развалилась группа людей в цветастой одежде, украшенной цветами и безвкусными бусинами. Глаза их затянула мечтательная поволока, они то и дело прикладывались к дымящимся самокруткам. Кажется, это были те самые «фрики», к которым бармен отнёс самого Люциуса. Как не противно было это признавать, в чём-то он был прав: почитаемый во владениях Девы Войны наряд жреца здесь смотрелся неуместно и даже глупо.

— Много дел, прошу простить, — надменно бросил он, не удостаивая группу лишним взглядом.

— Ну и катись, — обиженно выкрикнул фрик и тут же забыл о его существовании.

Через пару поворотов, Люциус наконец нашёл лавку готового платья. Продавец, щуплый мужик, у которого кроме обычной пары рук на спине крепились ещё четыре механических, сперва сморщил нос:

— Для фриков ничего нет.

— Кто вам сказал, что мне нужно именно это? — в ответ фыркнул Люциус. — Подберите мне одежду, в которой можно появиться среди приличных людей.

Продавец усмехнулся:

— Чудно. Выглядишь как фрик, а держишься, как корпорат. Тебя что ли ограбили по дороге?

— Это не ваше дело, уважаемый.

— Верно, не моё, — легко согласился продавец. Он ненадолго скрылся в подсобке и вынес чёрный костюм. По крою он, пожалуй, даже походил на те, что носили среди гранбретанских купцов и промышленников, если бы не неоновые заклёпки вместо пуговиц. Люциус непроизвольно улыбнулся при виде привычных классических брюк. Облачившись, он почувствовал себя намного лучше. Самим собой.

— Кэш или кредиты? — деловито уточнил продавец, складывая мантию в пластиковый пакет.

Люциус молча протянул ему карточку незадачливого грабителя.

— Она ведь не твоя, — продавец подозрительно прищурился.

— Это имеет какое-то значение? — холодно уточнил лорд, и продавец мигом пошёл на попятный:

— Да никакого.

Он провёл карточкой по мерцающему крохотными лампами устройству и осторожно, не желая злить «корпората», доложил:

— Трёхсот кредитов не хватает.

— А если я добавлю это? — на прилавок легли стеклянные бусы.

Продавец взвесил вещицу в руке:

— Хм, природное стекло, дорогое. Это можно тыщи за две продать, если сильно постараться. Но больше тыщи не дам. Бартер — неблагодарное дело, понимать надо.

— Приемлемо. Сдачу отдайте... кэшем.

Это предложение расстроило продавца, и он буркнул:

— Кэшем — девятьсот.

— Вы желаете со мной торговаться?

Что бы там ни говорили выскочки из низов, но можно роскошно одеться, нахвататься элегантных манер, но стать высокородного — это та вещь, что должна выращиваться с детства, её невозможно потерять, даже облачившись в лохмотья. И она действует на простолюдинов, как взгляд змеи. Ворча что-то про «оборзевших корпоратов», но ворча тихо и боязливо, продавец отсчитал семь глянцевых банкнот.

— Кредитку забирать будете? — вот уже и «вы» прорезалось.

— Уничтожьте, — приказал Люциус. — Благодарю за помощь.

Когда он выходил из магазина с пакетом в руках, то почувствовал внимательный взгляд в спину. Но это уже не имело ни малейшего значения.

Чтобы найти Крысиный переулок, пришлось спросить дорогу. Несмотря на название, правильной квадратной формы двор, окруженный высокими стенами с бесчисленным множеством балконов и дверей, скорее напоминал муравейник. Апартаменты 27 находились в самом углу на первом этаже. Когда Люциус вставил в прорезь замка карту-ключ, какому-то парню с балкона потребовалось спросить:

— Эй, а Фредди где?

— Он переехал, — с усмешкой соврал Люциус и переступил порог.

Свет зажегся сам собой, явив однокомнатное помещение, бывшее одновременно кухней, гостиной и рабочим кабинетом. На полу валялись запчасти, упаковки от сигарет, чей-то красный чулок. А в центре стоял низенький диван, на котором, подражая людям, восседал дух Гримхильды.

— Я чую магию чужую, божью, что тебя коснулась, — вместо приветствия сообщила богиня. — Ужель ошиблись мы, когда сей мир из сотен сотен выбирали?

И хотя она постаралась подобрать слова так, чтобы фраза казалась беспокойством о будущем культа, Люциусу отчётливо послышалась женская ревность.

— Моя госпожа, — он поклонился, подбирая слова так, чтобы ответить и на произнесённое вслух, и на подтекст, — этот мир свободен, я не допускаю просчётов в таких вещах. Что касается магии, она лишь инструмент. С Дагоном меня больше ничего не связывает — с тех самых пор, когда вы проявили милость и исцелили меня.

Ему, определённо, удалось её удивить:

— Дагона имя ты произнёс? Что даже средь богов зовётся Древним? Ужель его жрецом ты был, пока мне клятву верности не дал? Сюрпризов полон ты, жрец мой.

Люциус помедлил с ответом. Да он и не знал этого ответа. Действительно, кем он был для Дагона? Когда-то в гордыне своей он позволял себе думать, что равноправным партнёром. Сейчас такие мысли казались смешными и несостоятельными. Разве может всего лишь человек, сколь бы ни был он талантлив и образован равнять себя с Древним? Нет, всего лишь шутом, что развлекал Дагона в вечности. Шутом, который стал не нужен и был без сожалений изгнан из дворца.

— Что было — то было, госпожа. Всё в прошлом.

— То верно говоришь, — подумав, согласилась Гримхильда. — Не буду боле отвлекать тебя. Узнай, как мой построить культ в уединении.

С этими словами богиня исчезла.

Люциус прошёлся по комнате, заглянул в холодильный шкаф и нашел там несколько запечатанных банок консервированного мяса. Мясо казалось почти безвкусным, лишь отдавало чем-то синтетическим, неестественным, но в тот момент голод оказался сильнее хорошего вкуса.

Насытившись, Люциус сел за захламлённый стол, небрежно стряхнул на пол мелкие безделушки и включил компьютер. Он уже сталкивался с похожими устройствами в иных мирах, а потому разобраться, что к чему, не составило труда.

Над столом раскрылась полупрозрачная панель с контуром ладони. Стоило приложить к нему руку, на экране возникли буквы:

Вы входите в кибернет первый раз. Желаете ввести учётные данные?

И две кнопки. Одна строгая, элегантная, лаконичная: «Авторизация». Другая угловатая, со съехавшими шрифтами: «Анонимно». Похоже, её добавил другой автор, специально для тех, кто хочет вести свои дела в тени. Очень удобно — для жуликов и воров. Но лорду не нужно уподобляться трусливому сброду: он чувствовал себя вправе действовать от своего имени.

Введите имя.

И поле для ввода.

Люциус Сеймур.

Экран заполнили картинки и заголовки, маня обещаниями лёгких денег и дорогих аксессуаров.

Пришла пора узнать, чем живёт и дышит этот новый, непокорённый... пока что непокорённый мир.

Глава 16. Не время для кофе

Из зеркальный глубин смотрело лицо усталого бродяги: под глазами тёмные круги, светлые волосы нечёсаны и спутаны, на подбородке — неряшливая щетина. Лишь во взгляде светилось самодовольное торжество.

В родном Лондоне никто не видел Люциуса таким, даже супруга — он всегда приводил себя в порядок прежде, чем выйти из кабинета. И здесь не увидят.

Главное то, что теперь лорд был уверен — он подобрал ключ к сердцу жителей этого мира. Здешних людей было не прельстить посмертным воздаянием — они хотели жить здесь и сейчас. Им не требовались благословения на твёрдость руки, верность прицела или очарование и красоту — всё это предоставляла электроника и медицина, на любой вкус и кошелёк. Но и бедняки из трущоб, и богатые корпораты презирали свои большие города посреди бесконечных пустынь и свалок и старались убежать прочь от реальности. И была вещь, которая делала иллюзию осязаемой — игры с полным погружением.

Оставляя тело в непроницаемой капсуле, игрок разумом уносился в далёкий космос или лес, полный фантастических зверей. Мог почувствовать себя кем угодно. Ощутить дуновения ветра, брызги и солнце...

Люциус не подошёл к вопросу беспечно: он самым внимательным образом изучил все принципы и стратегии, по которым строилась индустрия. Сотни раз проверенные приёмы действовали безотказно, принося прибыль своим создателям, но совершенно не годились для его цели: чтобы находясь в игре, игроки начинали верить в существование богини. Пусть пока ненадолго, урывками — одно это придаст Гримхильде сил. А для этого нужно было сделать погружение ещё более полным, ещё сильнее разорвать связь с реальностью.

Даже будучи уверенным в своём мастерстве ведения переговоров, Люциус знал, что придётся трудно: не каждый промышленник рискнёт вложить средства в дерзкий проект незнакомца.

А значит, готовиться нужно заранее. В ящиках Люциус после долгих поисков нашёл запечатанный бритвенный станок и избавился от щетины. На утро заказал себе доставку крупнолистового чая — за пачку просили целую сотню кредитов, но восторженные отзывы покупателей, пожалуй, убедили его, что чай того стоит. Установив будильник на полдень, Люциус отправился спать, чтобы в полной мере восстановиться после кропотливой работы.

Чай оказался довольно гадкий. Насколько же непритязательна была местная публика, если величала его «шедевром вкуса»? Но испорченный завтрак был лишь самой незначительной из его проблем: Люциус смог добиться личной встречи с руководителями всех игротехнических студий, что само по себе было большим достижением, но на этом его победы закончились.

Отказы были прямые: «Наша текущая стратегия — сосредоточиться на поддержке уже существующих игр, мы не планируем выпускать новые».

Завуалированные: «Мы свяжемся с вами, если ваш сюжет понравится совету акционеров».

Или даже оскорбительные: «Мистер Сеймур, вы либо идеалист, либо ни черта не понимаете в бизнесе».

Люциус выбрасывал их имена из памяти, едва за его спиной закрывалась дверь.

На самом деле, он уже понимал, что зря потеряет время, обменявшись с каждым из игроделов лишь парой фраз: все они были из той породы купцов, что крепко держались за надёжные решения и не умели видеть перспективы в тумане неизвестности. Нужен был кто-то одновременно расчётливый и не чуждый духа здорового авантюризма...

Люциус сидел на лавке у пруда в городском парке, ничем не выделяясь среди отдыхающих горожан. С наступлением сумерек, включились фонари и подсветка, сделавшая воду ядовито бирюзовой.

Рекламный экран, растянутый на всю высоту небоскрёба, до этого момента показывал пёструю незапоминающуюся рекламу, вдруг стал благородно-чёрным, оставив лишь изображение логотипа и слоган:

Хаскерман Энтерпрайз. Воплощая мечты в реальность.

Логотип провисел десяток секунд, а затем сменился портретом женщины. Она стояла вполоборота, вытянув вперёд руку, будто маня за собой. И несмотря на вызывающую позу, ощущалось в ней какое-то внутреннее достоинство. Элегантный брючный костюм сидел безукоризненно, короткие светлые волосы топорщились в тщательно продуманном беспорядке.

«Корпорации нужен именно ты!» — гласила яркая подпись.

Кто-то справа выругался и смачно плюнул на землю.

— Опять Нисседорка врёт, как дышит. Именно я, как же!

Люциус обернулся и увидел помятого жизнью длинноволосого парня в безразмерной серой кофте.

— Прошу прощения, что вы имеете в виду под «врёт»? — с привычной ледяной вежливостью поинтересовался лорд, надеясь получить немного информации об этой женщине с экрана.

— А то и врёт, — охотно поддержал парень. — Каждый месяц она принимает посетителей, вроде как ищет новых талантливых сотрудников, и вроде как придти может каждый. Если промку вывесели, значит завтра опять такой день. Ну я, как дурак, поверил, оделся прилично, пришёл. Она сидит такая за столом, поднимает глаза, смотрит на меня и говорит, — он раздражённо выдохнул и передразнил женский голос, — «следующий, пожалуйста!». Совсем нас, простых работяг, там в Хаскермане за людей не считают!

— А что она должна была сказать по-вашему? — уточнил Люциус.

— Ну не знаю, — замялся парень. — Хотя бы спросить, что я умею, как меня зовут... Вот ты бы что сказал?

Лорд снисходительно усмехнулся:

— Я бы сказал: «следующий, пожалуйста!»

— Я так и знал, что все вы, корпораты, мрази конченные, — резюмировал парень, ещё раз сплюнул и удалился.

Люциус задумался. Он был уверен, что вычислил все компании, занимающиеся в этом городе играми, и Хаскерман Энтерпрайз среди них не было. Но глядя на женщину с плаката, он видел — это человек с именно тем складом ума, который ему нужен. Только такому человеку могла прийти в голову идея поискать таланты среди не входящих в его круг общения. Сколь бы предубеждённо он ни относился к простолюдинам, Люциус знал, что иногда судьба любит пошутить, и в самых низах рождаются редкие самородки. Но далеко не у всех высокородных хватает воображения их там искать.

С одной стороны, времени до завтра оставалось слишком мало. Стоило бы внимательно изучить, чем занимается корпорация Харскерман, с кем конкурирует, куда стремится... и потерять месяц впустую. Семь сотен кредитов за церемониальные бусы таяли на глазах, ещё несколько дней — и придётся искать деньги на еду, транспорт и кибернет. Люциус ненавидел, когда в великий план вмешивается необходимость беспокоиться о делах насущных.

Значит нужно идти завтра. Если он сделал верную ставку — то добьется успеха и так. Если ошибся — то даже все знания мира не помогут.

Он резко встал со скамьи и быстрым шагом пошёл в сторону автобусной остановки.

Оставшиеся несколько часов до сна, Люциус потратил на чтение кибернета. Женщину из рекламы звали Нисседора Хаскерман, и она исполняла обязанности президента корпорации в отсутствие отца. Насчёт того, что случилось с Альксандером Хаскерманом, сведения были противоречивы. Одни источники утверждали, что он отошёл от дел, другие — что неизлечимо болен, третьи — что он вовсе был убит, но семья скрывает этот факт. Как бы то ни было, сейчас Нисседора была главой самой влиятельной корпорации во всём городе — трудно придумать союзника лучше. Хаскерман Энтерпрайз не была замечена на рынке развлечений, она производила импланты, медицинскую, военную и бытовую технику — в том числе капсулы полного погружения. А это уже неплохая зацепка.

Следующим утром Люциус потратился на такси. Дороже, чем автобус, зато нет риска доехать до места назначения помятым чужими боками. Выйдя из машины перед главным офисом Хаскерман Энтерпрайз, лорд привычным, полным благородства жестом поправил лацкан пиджака и с интересом присмотрелся к происходящему на крыльце. Несмотря на раннее утро толпа собралась изрядная. У самых дверей то угасая, то вспыхивая вновь, происходил конфликт между охраной и многочисленными посетителями.

— Одетых не по дресс-коду пускать не положено!

— Как это не положено?! В прошлый раз всех пускали!

— В прошлый раз пускали, а в этот без костюма — не положено!

— То есть мне предлагается раскошелится, а меня могут и не взять? И на кой мне тогда этот костюм будет?!

— Чтобы попасть в приличное общество, — бросил Люциус через плечо, непринуждённо пробравшись сквозь толпу, — нужно хотя бы выглядеть, как в приличном обществе. Если вы и этого не можете, о чём с вами можно разговаривать?

— Я могу войти? — это уже предназначалось охраннику.

— Конечно, мистер.

— Подхалим корпоратский! — выкрикнул кто-то в спину прежде, чем дверь за ним закрылась.

Внутри здание Хаскерман Энтерпрайз выглядело... стильно. Хотя и сюда проникла вездесущая ядовитая подсветка и металлический декор, но мастера, что занимались обустройством холла, смогли даже эти броские элементы вписать в интерьер гармонично, создав исключительно удачный гибрид классики и модерна.

Ещё несколько человек, которых охрана сочла одетыми подобающе, расхаживали взад-вперёд, косясь на закрытую переговорную. На первый взгляд очередь могла показаться длинной, но стоило чуть подождать, становилось ясно, что каждый новый претендент возвращался в холл не позднее, чем через пять минут. Кто-то принимал поражение с достоинством, кто-то не мог скрыть раздражения и досады. Одного даже вывели под руки, когда он попытался плюнуть на пол.

Люциуса такая скорость почти не беспокоила — он знал, что на голову превосходит всех своих предшественников.

Наконец охранник открыл перед ним дверь, предлагая войти. Лорд сделал пару шагов, остановился и учтиво наклонил голову в знак приветствия.

— Добрый день, мисс Хаскерман. Моё имя Люциус Сеймур.

Нисседора сидела во главе стола, сложив руки в замок напротив своего носа и пристально смотрела на посетителя. Напротив неё стояло пустое кресло.

Оценив ситуацию, Люциус выдержал подобающую паузу, потом прошёл к креслу и сел, так, словно нисколько не сомневался в своём праве так сделать. Посмотрел ей в глаза — так же пристально, но без вызова.

Поединок взглядов длился не более пары секунд.

Нисседора благосклонно улыбнулась:

— Здравствуйте, мистер Сеймур. Надеюсь, вы сможете предложить мне что-то поинтереснее, чем те болваны, которые рассказывали мне сказки на миллионы кредитов, а сами даже не могли сформулировать определение чистой прибыли.

Люциус мысленно поздравил себя с преодолением первой линии обороны. Но праздновать победу было рано. Сейчас многие из тех, кто избежали рокового «следующий, пожалуйста», бросились бы рассказывать свой гениальный план, стараясь успеть это сделать как можно быстрее... Этот сценарий был очевидным, — а потому проигрышным.

— Вы очень занятая леди, мисс Хаскерман, — спокойно произнёс Люциус. — Я действительно пришёл к вам с идеей, разумеется, подкреплённой надлежащими расчетами, но стоит ли тратить наше с вами время, если потом вы скажете мне, что вам не нужна экспансия на новые рынки, что вы верны надёжным и проверенным стратегиям и не собираетесь рисковать даже малой долей своего капитала?

Нисседора застыла, её лицо превратилось в каменную маску: с ней, главой корпорации, никто из посетителей не позволял себе разговаривать подобным образом. На какой-то миг Люциус даже допустил мысль, что перегнул палку. Но нет, она лишь коротко усмехнулась:

— Если бы это было так, я бы здесь сейчас не сидела. Вы хороший переговорщик, мистер Сеймур — смогли меня заинтриговать. Хотите кофе?

— Благодарю, не стоит. Я не пью кофе, — отказ не служил какой-то определённой цели, Люциус просто сказал правду. Ещё на родине его удивляло повсеместное увлечение этим напитком, как моровое поветрие, проникающее даже в высшие слои общества. В этом мире же вовсе создавалось впечатлении, будто кофе заменяет людям воду.

— Тогда чай? — предложила Нисседора и строго предупредила: — не отказывайтесь.

Он благодарно кивнул, и глава корпорации сама достала из шкафчика изящный заварной чайник. «Из настоящего стекла», как описали бы его в достопамятном баре.

Поднеся к лицу чашку, Люциус насладился ароматом и медленно пригубил горячий напиток. Не смог удержаться от одобрительного:

— Восхитительно! Не идёт ни в какое сравнение с тем пойлом за сотню кредитов!

Нисседора удивлённо хмыкнула.

— Я думала, что знаю в этом городе всех людей с хорошим вкусом. Пожалуй, мне стоит выслушать ваш безумный план до конца хотя бы ради нашей общей страсти.

— Я хочу сделать игру с полным погружением, — Люциус непринуждённо откинулся на спинку кресла. Переговоры вошли в решающую стадию, и он решил провести их так, как если бы разговаривал со старым другом.

— Но мы не занимаемся цифровыми развлечениями, — возразила Нисседора, но возразила с интересом, только потому что должна была возразить. — Почему же вы пришли именно ко мне?

— Корпорация Хаскерман производит игровые капсулы. Было бы отличным имиджевым ходом предложить покупателям ещё и контент для них. Особенно, если эта Игра будет пользоваться популярностью, я скажу больше — побьёт все рекорды посещаемости.

— Разумно. Но пока что ваше заявление выглядит слишком смело. Что вы собираетесь сделать, чтобы добиться такого результата?

— Для начала я бы стал продавать только игровые клиенты, и полностью отказался от торговли игровыми ресурсами за реальные деньги...

— Мистер Сеймур, — Нисседора перебила его, демонстративно поставив чашку на стол, — может, я и не вникала в тонкости индустрии, но всё-таки видела статистику, которая доказывает, что при продаже только игровых клиентов, не окупаются даже затраты на разработку. И если вы тоже её видели, то...

— То я либо идеалист, либо ни черта не понимаю в бизнесе, — подсказал Люциус. — Поверьте, мисс Харскерман, я знаю, как на фоне статистики моё предложение выглядит со стороны для людей, что привыкли мыслить параграфами из учебных пособий. Именно поэтому вы получите миллионы, а они останутся мучительно выдумывать, как вытащить из игрока лишний кредит, впарив ему очередной розовый поддоспешник.

Она хмыкнула, оценив завуалированную лесть, и тоже откинулась на спинку кресла, тем самым предлагая продолжать.

— Что ищут люди в играх с полным погружением? — Люциус вернулся к своему рассказу, как ни в чём ни бывало. — Бегство от реальности. Мир, где умирают только понарошку, где можно решиться на авантюру, которая может обойтись слишком дорого. Где можно стать кем угодно. Но когда первая эйфория проходит, игрок начинает замечать: что бы он ни делал, впереди него всегда будут стоять те, кто готов вложить больше денег. Фактически, мир игры лишь копирует реальное распределение достатка. И игрок начинает искать себе новую игру, чтобы продлить восхитительную иллюзию. Но если мы действительно предоставляем игрокам жизнь с нуля, то сможем не опасаться, что они уйдут в другие игры. Особенно, если такая, как наша, будет только одна.

— Но в этом случае от нас уйдут те, кто привыкли платить, чтобы выигрывать — самый прибыльный контингент.

— Это я тоже продумал. В средней игре игрок поначалу почти беспомощен и вынужден покупать себе новые способности внутри игры. Согласитесь, довольно некомфортно, когда в жизни ты — профессиональный боец, а в игре не можешь победить крысу? Мы же, в дополнение к стандартной механике, позволим игроку пользоваться умениями, какими обладает его реальное тело. Для привыкших покупать победы это будет означать приобретение вещей, что сделают их тела сильнее. Покупку имплантов, которые, по случайности, производит Хаскерман Энтерпрайз. Слишком сильные же техники, полученные таким образом, я предлагаю ограничить уровнем навыка. Не запретить их использовать, нет, но добавить неприятных последствий. Это побудит игроков стараться быстрее поднять уровень. Больше времени проводить в игре, и как следствие — привязаться к ней. А на привязанности как раз мы и сможем сделать прибыль. Турниры, сувенирная продукция, реклама во время трансляций... впрочем, здесь уже следует показать цифры, а не быть голословным.

С этими словами Люциус протянул Нисседоре потёртую карту памяти. Она недоверчиво приблизила её к глазам, покрутила в пальцах, но всё-таки вставила в проектор. На экране зарябили столбики формул и таблиц.

Нисседора читала внимательно, придирчиво вглядываясь в каждую цифру. Люциус молча допивал чай, не мешая её сосредоточению.

Наконец глава корпорации Хаскерман сцепила руки в замок и задумчиво проговорила:

— Вы странный человек, мистер Сеймур. Вы даёте мне перепаянную на чёрном рынке дата-карту со сбитыми заводскими номерами, на каких обычно распространяют нелегальную порнографию, и на ней презентация, которую мог сделать только человек, не просто досконально изучивший игровую индустрию, но и в принципе чрезвычайно подкованный в экономической науке. На вас самый дешевый костюм, который продают на трущобных барахолках чтобы «закосить под корпората», но вы покупаете себе чай за сотню кредитов и после называете его пойлом. Я, пожалуй, не могу вас раскусить.

— Если успешный человек волей обстоятельств оказывается на дне, то это не повод отказываться от хороших привычек, — улыбнулся Люциус.

Нисседора кивнула, соглашаясь с этим ответом, и вернулась к делу:

— Ваша идея, куда ни посмотри — это чистое безумие....

«Последняя ловушка», — догадался лорд. Сейчас человек, недостаточно уверенный в себе, в страхе потерять достигнутые результаты, начал бы судорожно искать дополнительные аргументы — и собственными руками разрушать стройную логику доклада, открывать уязвимые места, которые, конечно,, есть — как и везде.

— Разумеется, — невозмутимо подтвердил Люциус, ставя на стол пустую чашку.

Нисседора еще несколько секунд сверлила его взглядом, потом наконец завершила фразу:

— Настолько безумие, что мне не терпится попробовать.

И протянула руку.

В голове почему-то промелькнула весёлая мысль, что сейчас она похожа на рекламный плакат, но только нарисованный персонально для него.

— Добро пожаловать в корпорацию Хаскерман.

Глава 17. Опять ты!

Изредка прикасаясь к чашке действительно отличного чая, Люциус неторопливо просматривал почту. Еженедельный отчёт о продажах, электронный журнал, целиком посвященный очередному турниру, жалоба на то, что в игре нет кофе...

Жалоба далеко не первая, но ради одного того, что отправитель откуда-то узнал его личный, арт-директора, адрес, хотя система защиты информации корпорации не раз доказывала свою эффективность, пожалуй, следовало её прочитать.

Дорогой Люцифер, Создатель и прародитель всех богов Светлых!

Пишет тебе ничтожный смертный рода эльфийского, что пребывает в мире Твоём до двух третей суток, и пребывал ещё дольше, если бы не необходимость ходить на презренную работу.

Молю Тебя снизойти до мольбы верного последователя твоего, а также всех страждущих, и ниспослать нам благодать кофе, ибо его единого не хватает нам повсеместно...

Люциус посмеялся и покачал головой. В этом мире не было легенд о падшем ангеле, но когда Нисседора предложила увековечить двух основателей проекта в качестве детей верховной богини, то он выбрал именно это имя. Ему, наверное, нравилось чувствовать себя падшим ангелом, который смог вновь воспарить и привести своих последователей в «Землю Обетованную». И поблизости не было имперской церкви, чтобы устыдить за такие вольности. На фоне этого отсутствие в игре кофе виделось лишь маленьким, но приятным авторским произволом: может хоть так люди отучатся от гадкой привычки его пить.

Теперь вместо грязной каморки в переулке Крыс, ключ от которой он выкинул прямо посреди двора в качестве милостыни бедным, у Люциуса был просторный кабинет с панорамным окном. Стоя перед ним, он полюбил наблюдать, как солнце закатывается за горизонт. Иногда даже специально задерживался в офисе, чтобы посмотреть закат: из квартиры, хоть и довольно приличной, по местным меркам даже роскошной, можно было увидеть лишь благоустроенный дворик и стены небоскрёбов.

Пока же до заката оставалось несколько часов, можно было позволить себе небольшой отдых, включить случайную сцену из вверенной ему игры и посмотреть, как занятный спектакль. Долгие месяцы кропотливой работы принесли свои плоды: первая игра от Хаскерман Энтерпрайз уже одним своим происхождением вызвала интерес, игроки скупили неприличное количество игровых клиентов в первый час после начала продаж. А дальше, как и планировал Люциус, «Земля Обетованная» побила все рекорды посещаемости и быстро окупила затраты на разработку благодаря непрекращающимся околоигровым мероприятиям. Игроки с удовольствием верили в чрезмерно пафосную богиню, привыкшую гонять по морям боевые драккары и размахивать копьём, эпичность и доисторический колорит виртуальной реальности считали изюминкой, корпорация подсчитывала прибыль, руководители игровых студий хватались за голову.

Лорд никогда не считал злорадство добродетелью для человека своего уровня, но когда один один из игроделов разразился пространной статьёй на тему того, что корпорации пытаются захватить монополию во всех сферах и бесстыдно перекупают талантливых сотрудников, он не смог удержаться и коротко прокомментировал: «Эта игра могла быть вашей, если бы вы не были трусом». Комментарий разошёлся по кибернету в формулировке «Арт-директор Хаскерман Энтерпрайз назвал осторожный подход к бизнесу трусостью», что породило череду разговоров на тему: «только корпорации могут себе позволить эксперименты, у остальных просто не хватит денег», трансформировавшихся в «Хаскерман Энтерпрайз вкладывается в рискованные авантюры, в безопасности ли средства акционеров?», что несколько дней причиняло Нисседоре некоторое беспокойство. Кончилось всё тем, что акции выросли на пять процентов, глава корпорации похвалила Люциуса за отличный образец провокационной рекламы, а он сам сделал в голове пометку, что в мире, где информация распространяется настолько быстро и повсеместно, нужно быть чуточку более осторожным в словах.

— Люц! — дверь в кабинет распахнулась, и вошла Нисседора. Точнее, не вошла, влетела, как вихрь, как торнадо, что не видит никаких препятствий. С незнакомцами мисс Хаскерман держалась подчёркнуто холодно и отстранённо, но стоило попасть в круг её друзей, как она становилась порывистой и даже бесцеремонной. Впрочем, Люциус ловил себя на мысли, что ему даже симпатична эта черта.

Он без спешки выключил проектор и улыбнулся:

— Да, Нисси, в чём дело? — прекрасно при этом зная, в чём: она наконец прочитала спецификацию последних предложенных нововведений.

— Люц, мы с тобой уже сколько раз делали жуткую фигню, которую никто не делает, но вместо того, чтобы разгребать последствия, лопатой гребли прибыль. Так что я всё понимаю. Но этого я не понимаю, — она громко стукнула ладонями о столешницу и наклонилась так низко, что через ворот рубашки приоткрылась безупречная линия груди, — зачем тебе понадобился патч, стирающий людям память и препятствующий их выходу из игры? Вот тут я ясно вижу очень дурно пахнущие результаты. Переубеди меня, если сможешь.

— Я проверял лицензионное соглашение несколько раз, ни один юрист не подкопается, — Люциус тянул время. Он знал, что этот разговор неизбежен, с самого запуска проекта знал, просто последнюю пару месяцев разрешил себе отвыкнуть от сложных разговоров.

— Да причём тут юристы! У меня в голове нет ни единой мысли, ради чего выводить из реальности игроков, которые в таком состоянии точно ничего не купят?

— Во имя веры, Нисси, — шокировав её этим заявлением, Люциус поднялся с кресла и, подражая фамильярной манере, взял за руку потянул за собой. — Пойдём.

— Люц, куда ты меня тащишь? — вяло возразила Нисседора.

— Мы уже достаточно знакомы, чтобы ты не сочла меня безумцем. Мне нужно тебе кое-кого показать.

Они спустились на первый этаж, где одну из переговорных в маркетинговых целях переделали в храм и провели отдельный вход. Терминалы перед статуей Великой Создательницы и Верховной Богини сначала позволяли купить игру и сувениры, но молодёжи, особенно школьникам и студентам, понравилось молиться здесь, например, об успешной сдаче экзаменов, так что теперь в списке товаров значились ещё и открытки для желаний и электронные свечи. Некоторые даже говорили, что это действительно работает.

Сейчас храм был закрыт на уборку, но Люциус одним жестом попросил весь персонал выйти. Встал перед алтарём, последний раз оглянулся на спутницу, на лице которой читалось скептическое недоумение, глубоко вздохнул и произнёс:

— О, Дева Войны и Алый Стяг Победы, внемли жрецу своему! Явись же к нам в истинном облике твоём!

Только слова прозвучали, из-за статуи вышла женщина в красном платье. Затея Люциуса действительно придала ей сил: сквозь аватар богини больше не просвечивали противоположные стены.

— Это какой-то фокус? — Нисседора недоверчиво заглянула за спину изваянию в поисках скрытых пружин. — Ты внёс изменения в конструкцию, чтобы меня удивить?

— Никаких фокусов, — Люциус откашлялся, — Нисседора Хаскерман, позволь представить тебе Гримхильду. Настоящую.

— Дитя человеческое, — богиня благостно улыбнулась, — ведомо мне, сколь много сделано тобой, чтоб аватар мой смог родиться. Ценю я это.

— Погоди, — даже выдержка, закалённая руководством корпорацией, дала трещину, — то есть ты хочешь меня убедить, что все вот эти боги, вся эта магия, которую ты так скрупулезно придумал, как будто сам видел в действии, существует?

— Не все, но некоторые, — поправил арт-директор. — У госпожи Гримхильды случалась небольшая неприятность...

— Коли небольшой ты кличешь предательство ужасное...

— Госпожа, не перебивайте, пожалуйста, — попросил Люциус, но всё же поправился, — ...случилась очень большая неприятность в её родном мире, где она является одной из богинь-создательниц. Некто Рэвлинн из Утгарда...

— Не смей при мне произносить прозвание ниддинга сего презренного!

— ... некий чародей захватил власть над божественным планом, что очень сильно ослабило госпожу. И я обещал ей помочь набраться сил, то есть убедить людей в неё поверить. В этом мире, где нет ни одного другого бога, то есть никто не будет возражать против создания нашего культа. Игра же оказалась лучшим способом это сделать.

Закончив, Люциус украдкой перевёл дух. Одним из тяжелейших занятий он считал объяснять людям то, что не существует в их картине мира.

Нисседора выслушала с непроницаемым лицом, он даже не мог быть уверен, что в её голове нет мысли вызывать ему медиков...

— Забавный день. Ты только что рассказал мне, что всех богов, выдуманных прошлыми поколениями нет, но всё-таки боги есть, — после гнетущего молчания проговорила она, — но, признаться честно, мне нет дела до мифологии, если она не приносит прибыль. Если ты сможешь доказать, что создание культа принесёт пользу мне или корпорации — я подпишу согласование твоего патча.

Вместо задумавшегося Люциуса ответила Гримхильда:

— Слыхала я о культах, где пестуют идею веры ради веры. Такой подход мне чужд, за верность щедрыми дарами одарить не прочь. Уж сколько раз себя ты вопрошала, как жрец мой, что ты арт-директором зовёшь, в постели лёжа на связь выходит, но после часа четверти ещё не минет, как он уже прибыл на место службы...

Всё-таки она была богиней и умела читать людские сердца. Взгляд Нисседоры сделался алчным: не раз и не два она спрашивала Люциуса, как он успевает домчаться на другой конец города в такие рекордные сроки, но всегда получала ответ: «просто повезло».

— Для меня игры мир стал реален. И власть дана мне сквозь него прокладывать пути. Войди туда, восславь там моё имя, и точку выхода любую назови.

— Госпожа имеет в виду, что ты можешь подключиться в игре через одну любую капсулу, а выйти в другой, какой захочешь, — пояснил Люциус. — Иначе зачем я попросил поставить несколько инженерных прототипов у меня дома и в кабинете.

— Люц, ты чёртова сволочь! — реакцией Нисседоры на это предложение было то, что она довольно сильно ткнула кулаком ему в плечо, — ты всё это время знал, что можно не торчать по утрам в пробках, против которых не помогает даже кортеж с мигалками, и молчал!

— Прости меня, Нисси, — Люциус покаянно опустил голову, — я слишком долго работал один. Привык, наверное.

— Ладно, прощаю, — глава корпорации сменила гнев на милость. Но эта мимолётная покладистость могла обмануть случайного человека, но не опытного бизнесмена. Она ещё не закончила разговор — потому что он сам бы в таких случаях не закончил. И действительно:

— Только сначала объясни мне одну вещь: я, может, не слишком увлекалась сказками в детстве, но одно знаю точно: боги — чрезвычайно сильные и опасные создания, которых нам, простым смертным, почти невозможно контролировать. Я не буду спрашивать о гарантиях, мы с тобой уже слишком долго идём путём первопроходцев, я спрошу о перспективах: что ещё я получу в случае успеха кроме забавной игрушки? И почему мне не стоит прямо сейчас выключить все сервера, закрыть игру и просто не допустить появления в нашем мире кого-то настолько могущественного?

Она повернулась к Гримхильде и поклонилась, подражая актёрам из исторических фильмов:

— Я прошу прощения, что говорю такие вещи в вашем присутствии, госпожа, но это моя работа и долг, как главы корпорации.

Богиня восприняла монолог спокойно:

— Угодна честность мне, а лесть и лицемерие противны. На все вопросы жрец мой ответит откровенно.

— Ты не выключишь сервера, Нисси, — Люциус знал, что этот разговор состоится. И потому заранее подготовился отвечать, — потому что тебе нравится во всём быть первой. Пока конкуренты притихли, как мыши под веником, но поверь, как только ты выйдешь из игры, они пойдут по твоим стопам и заберут твои миллионы.

— Зато я буду спокойно спать, зная, что спасла мир, — в её голосе звучала неприкрытая ирония, но это не значило, что Нисседора готова дать слабину. — Слушай, Люц, ты вроде рационально мыслящий человек, как вообще тебя занесло во всю эту... магию?

— Там, откуда я родом, магия — это наука, — что ж, если признаваться, то признаваться во всём. — Много лет я работал над созданием стационарной сети порталов между проявленными измерениями....

— Проявленными.. чем?

— В смысле, материальными мирами. В моих планах было создать корпорацию, которая будет охватывать не одну планету, а десятки, сотни. К сожалению, я был тяжело ранен, а моё оборудование уничтожено. Госпожа вылечила меня, и теперь я в благодарность помогаю ей. Когда же она обретёт достаточно сил, я смогу вновь заняться своим проектом. И если ты не откажешь нам в содействии, то это будут... и твои планеты тоже.

Предложение поделиться далось Люциусу проще, чем он ожидал. Может, он просто устал идти к своей мечте в одиночку?

— Наша цивилизация махнула рукой на освоение космоса, потому что не видела там перспектив, а ты хочешь, чтобы я поверила, будто где-то есть другие планеты, где живут такие же люди, и между ними можно перемещаться так же, как ты со своей кровати на работу? — в ответ ухмыльнулась Нисседора, — Ты думаешь, я сошла с ума, как ты?

— Да, Нисси, думаю, — спокойно подтвердил Люциус. — К тому же, до сих пор я не предлагал тебе того, чего не бывает. Только то, во что никто не верит.

Она пристально посмотрела на него, потом на Гримхильду, с поистине божьим достоинством внимающую их разговору, провела ладонью по своим волосам взъерошив их.

— Люц, вот что ты за человек, а? Почему я раз за разом соглашаюсь на все твои выдумки?

— Потому что не сказала «следующий, пожалуйста» на первом собеседовании, — Люциус наконец позволил себе победную улыбку. — А потом было уже поздно. Так как, Нисси, будет мне патч?

— Будет, — окончательно сдалась Нисседора.

Он надеялся, что это будет последнее потрясение перед финишной прямой, когда аватар богини войдёт в полную силу. И первое время всё действительно происходило так, как должно: патч, к которому намертво приклеилось рабочее название «Одни из нас», был выпущен для широкой публики, пользовались необычным предложением в основном люди, которым совершенно нечем заняться, и которых никто не будет искать. Немногочисленные негативные отзывы вернувшихся в реальность не только не испортили картины, но даже подстегнули интерес. Придуманный мир становился всё более настоящим, а его богиня — всё сильнее. Скоро её сил будет достаточно, чтобы жрец смог свободно перемещаться хотя бы между соседними реальностями... Да, магия Дагона, которую Люциус в своё время изучил досконально, позволяла ему создавать разрывы, но лишь под водой — и под воду. А он был уверен, что ещё долго не сможет приблизиться к водоёму глубже бассейна на заднем дворе.

Оставаясь наедине с собой, Люциус, пожалуй, не мог честно ответить, действительно ли его манят перспективы, что он пообещал Нисседоре, или ему пока больше хочется просто насладиться фактом реализации проекта «культ» в максимально неподходящих для этого условиях. Он просто нуждался в какой-то достижимой победе после того обидного провала...

— Ты! Не может быть!

Люциус резко сел на кровати и запястьем утёр со лба холодный пот. Расскажи кому из старых друзей, что его так взволновал кошмар с участием этого беспринципного мерзавца — его подняли бы на смех. Но опытный маг всегда найдёт способ не думать, не помнить и не вспоминать. И когда тени былых провалов приходят во сне — это дурной, очень дурной знак. В прошлый раз он вспомнил о Цзяо Яне в день Ветрнэтра, и после этого случился Рагнарёк. Роковое совпадение? Если бы это было так...

— Воды, сэр? — услужливо предложил синтезированный голос, который должен был казаться приятным. Он лишь коротко мотнул головой, отказываясь. Нужно выбросить сон из головы как можно скорее. Их сейчас должны разделять сотни миров и миллионы световых лет. Наверное, он просто слишком поздно лёг спать...

Чтобы немного успокоиться, Люциус привычно включил одну из голографическую панелей, чтобы полюбоваться на дело рук своих. Выругался, и со злости запустил подушкой в противоположную стену.

По зеленой траве вышагивали четверо обычных героев. Беспечно помахивая шлемом, позади всех шёл чернокнижник с наглой рожей, которую он только что видел во сне.

Проклятье! Случайность ли это, что человек, способный испортить всё одним своим появлением, просто притащился поиграть в его прекрасную игру? Окончательно осознание того, что размеренная жизнь закончилась, сразила Люциуса, когда в ещё одном участнике партии он узнал Рэвлинна из Утгарда. Нарушители спокойствия сбиваются в стаи. Какая прелесть, чёрт возьми!

Люциус спустил ноги с кровати и попытался машинально подцепить тапки. Удалось это только правой ступне, но он не обратил на это внимания и так наполовину босым широкими шагами преодолел расстояние от спальни до столовой. Там распахнул бар и, что вовсе никогда с ним не случалось, схватил первую попавшуюся бутылку с крепким алкоголем, нервно открутил крышку и приложился прямо к горлышку.

Вот только этих двоих ему тут не хватало!

Глава 18. Назад к себе

Память возвращалась толчками, вызывая мучительную головную боль. Если бы не отличный ром, припасённый в личном баре, ему бы сейчас было совсем худо. Делая большой глоток целебного пойла на каждый восстановленный фрагмент, Культист вспоминал человека, которым он раньше был.

У Цзяо Яна было всё. На самом деле — всё. Была красавица жена, без преувеличения, женщина, достигшая совершенства: не читала морали, не требовала невозможного, умела за себя постоять и сама найти себе развлечения, не упрекая супруга в длительных отлучках. Были кланы, занимающиеся «торговлей счастьем» в более чем сорока мирах, работающие автономно и независимо друг от друга. Ян знал, что местные главари подворовывают, нередко переходя границы разумного, а те в свою очередь, знали, что он знает, потому и не пытались найти себе другого босса, который может оказаться куда как более бережливым, лишь без вопросов выделяли бюджет на исполнение любого желания. Которых становилось всё меньше и меньше.

Ян устал, выгорел. Безграничная свобода, за которой он охотился всю свою жизнь, внезапно превратилась в тяжелый груз. Тонкости ведения бизнеса не интересовали его вообще никогда, он был верен установке «работает — ничего не трогай», а проблемы предпочитал решать силой. Схватки с врагами больше не будоражили всё его существо, чужая кровь не веселила, диковинные виды далеких планет слились в одно смазанное цветное пятно.

А потом в его жизни появился Рэвлинн. Человек, который тоже добился всего, чего хотел, и одержимый столь же безграничной скукой.

В тот день Ян, в который раз доверился воле случая и с помощью серебряного ключа открыл портал в самый центр заснеженной площади деревянного города. Местные жители проявили к нему далеко не дружеский интерес и тут же окружили со всех сторон. На его левой руке был браслет — хитроумное устройство, позволяющее перемещаться в любой известный мир, какой пожелаешь, достаточно лишь легкого жеста. Но Цзяо Ян был слишком горд, чтобы бежать от неотёсанных мужиков в звериных шкурах. Сколько не изучай системы плетения чар разных измерений, а всё равно то и дело попадаешь в мир, где известная магия не работает. Пришлось положиться на милость божию, как бы глупо это ни звучало.

Из спины Яна выросли тонкие чёрные щупальца с ярко-алыми присосками, зловеще раскрылись, подобно диковинному цветку.

— Только троньте меня, и я вас на куски порву, придурки!

Того, что случилось дальше Ян не ожидал: мужики стали тревожно переглядываться, по рядам разнеслось удивлённое:

— Еще один звездный странник! Звездный странник!

— Зовите леди Кейт! — наконец выдвинул кто-то конструктивное предложение.

Но она уже появилась сама: в чёрном нижнем платье, красном... сарафане? или как это называется? Одеяния скрепляли золотые фибулы, к которым крепились бусы аж в три ряда — явный признак того, что эта женщина в местном сообществе занимает весьма высокое положение. Причёска же у нее была престранная — пряди выкрашены в разные цвета и собраны в высокий хвост на затылке.

— Рада приветствовать жреца Йог-Сотота в нашем скромном мире, — светски улыбнулась леди Кейт, пройдя сквозь строй расступившихся воинов.

— Я не его жрец, — возмущенно отозвался Ян. — Он просто на мою свадьбу приходил.

— Как скажешь, не-жрец, — почему-то развеселилась леди. — Идём. Владыка Рэвлинн будет рад с тобой познакомиться.

Ян подождал, пока они отойдут подальше от внимательно прислушивающихся мужиков, и только потом спросил:

— Так ты знаешь Йог-Сотота?

Несколько лет назад Ян впервые повстречал Древнего бога, хранителя врат, знакомство с которым и положило начало его новому увлечению путешествиями между измерениями.

Вместо ответа Кейт расправила щупальца — такие же разноцветные, как её волосы. Потом усмехнулась:

— Конечно, знаю. В отличие от тебя, я свой титул не отрицаю.

На Яна подкол не произвел впечатления. Он лишь пожал плечами и уточнил:

— Значит, у тебя тоже есть его серебряный ключ, и ты тоже мотаешься по разным мирам в поисках приключений?

— Раньше — да, моталась, — кивнула она, — но рано или поздно это надоедает. Хочется хоть ненадолго остепениться. А тут как раз Рэвлинн со своим Рагнарёком подвернулся. Так здесь всё разнёс — два года разгребали. Зато теперь у меня есть тихая гавань, где можно немного отдохнуть.

Ян давно привык, что его сразу втягивали в какие-то непонятные занятия, не давая ни минуты самостоятельно осмотреться. А потому он пропустил бессмысленные и неважные вопросы, вроде: «а где мы находимся?», «а какой сейчас год?», «ходят дамы в панталонах, или без?», и сразу перешёл к главному:

— А кто такой этот Рэвлинн?

Они как раз остановились на крыльце высокого деревянного здания, похожего на дворец или храм. Кейт положила ладони на массивные резные двери и с усилием толкнула, открывая проход в обширный зал.

— Единый бог этого мира, владыка всех людей и тварей, Рэвлинн Всевидящий! — с пафосом произнесла леди, сделав приглашающий жест. Она ничуть не переигрывала, но Яну всё равно послушалась дружеская насмешка.

Человек на троне милостиво махнул рукой, приглашая приблизиться. Ян обошел открытый очаг в центре зала и остановился перед короткой лестницей, ведущей к престолу божества. Рэвлинн был высоким, но худым — это с трудом скрывала даже плотная чёрная шуба из короткого меха. Из-под капюшона, выделанного из цельной волчьей шкуры свисали длинные, неестественно белые волосы. Лисий воротник плавно переходил в ожерелье из звериных клыков.

— Да уж, умеешь ты выпендриваться, приятель... — вполголоса пробормотал Ян.

Рэвлинн, уже открывший рот, чтобы сказать очередную высокопарную чушь, осекся и задумчиво побарабанил по подлокотнику кресла тонкими изящными пальцами.

— Непочтительность со стороны смертного. Так непривычно, что даже приятно. Как тебя зовут?

— Владелец крупнейшей во вселенной распределённой сети розничной наркоторговли, «убийца кланов» и бывший император Поднебесной, Цзяо Ян, — он очень точно передразнил стиль вступительной речи Кейт.

На скучающем лице местного божества впервые проступила тень интереса:

— Ещё и гордый. Мне нравится.

Рэвлинн чуть наклонился вперед и предложил:

— Скажи мне, звёздный странник, если я угощу отличным мёдом, ты расскажешь мне о своих приключениях? Моя леди Кейт знает много историй, но, боюсь, за два года я их уже слышал не по одному разу. И до тех пор пока ей не надоест сидеть в нашем захолустье в блаженном недеянии, я обречён на вечную скуку.

— Хватит врать, Рэв, — возмущенно фыркнула леди, скрестив руки на груди. — Я много раз предлагала тебе отправиться в любой мир, только скажи — какой!

— Вот видишь, она и здесь хочет заставить меня принимать решения, — вздохнул Рэвлинн. — А я не хочу ничего решать, я хочу чтобы меня развлекали.

— Знаете, ребят, — со свойственной ему тактичностью заметил Ян, — мне как-то ваши семейные разборки ну совсем не интересны.

— Никаких семейных разборок, — Рэвлинн дотронулся рукой до волчьей пасти на своей голове и деловито ее поправил, чтобы держалась ровно. — Просто игра на публику ради пресловутого разнообразия. Я так устал быть серьёзным. Впрочем, неважно все это. Моё предложение все еще в силе: как насчет мёда?

Медовуху, как оказалось, владыка всех людей и тварей варил лично и без ложной скромности утверждал, что это лучший образец во всех проявленных мирах. И они пили, изредка добавляя разнообразия другими видами местного алкоголя. Сначала леди Кейт с удовольствием участвовала в застольях, но потом перестала. Более того, начала регулярно намекать, что:

— Да вы так сопьетесь, мужики!

Но что сделается богу и человеку, что в совершенстве овладел искусством вовремя очищать организм от неполезных до для здоровья веществ? Ян наведывался к новому другу всё чаще и чаще, а запои длились всё дольше и дольше. Во время одного из таких застолий Ян спросил:

— Слушай, а как ты вообще додумался стать богом?

— О, это очень грустная история, — театрально вздохнул Рэвлинн и начал свой рассказ.

— Всё будет пааа другому, когдааа я стану богом... — мурлыкал себе под нос чародей, помешивая варево длинной серебряной ложкой. Деревянный идол Гримхильды благосклонно взирал на своего лучшего ученика из красного угла.

— Веточка бузины, кровушка волка, полная пинта верескового мёда....

— Лисёночек! — донесся с нижних этажей всепроникающий голос тётушки Торберты. — Тут к тебе из гонец из Ковена! Выйди на минуточку.

— Тётя, я же просил! — прокричал в ответ Рэвлинн. — Выпроводи его, и дело с концом!

— Вот иди сам и выпроваживай! — ворчливым басом отозвалась Торберта. — Я старая больная женщина, не по возрасту мне уже чароплётов с крыльца спускать!

Произнеся себе под нос крайне недопустимое в приличном обществе слово, Рэвлинн чуть приглушил огонь под ретортой, оправил рубаху и стал спускаться вниз из своей башни-лаборатории.

Гонец переступил с ноги на ногу, откашлялся для солидности и протянул туго перевязанный свиток:

— Письмо для Рэвлинна из Утгарда!

Кажется, на лице чародея отразились все его мысли, которые он думал про письмо да и гонца в придачу, поэтому последний смущённо откашлялся ещё раз и наконец соизволил пересказать послание словами:

— Скоро Ковен собирается в полном составе...

— В опасности мира устройство? — нехорошо прищурился Рэвлинн.

— Нет, но там будет очень важный доклад о поправках в базовые правила использования триграмм и...

— Ну если нет, то пусть тогда рисуют свои треугольники без меня! — перебив, отрезал чародей.

— Но Ковен ведь... там ведь определённые правила... — растерялся гонец, — что я им скажу-то?

— Скажи, что Рэвлинн из Утгарда играет без правил, — посоветовал чародей и щелкнул пальцами. Гонец не успел понять как оказался снаружи дома за закрытой дверью.

— Вас изгонят из Ковена! Помяните моё слово — однажды обязательно изгонят!

Но его вопли Рэвлинна уже не интересовали. Он, тяжело дыша — физическая подготовка не была сильной стороной чародеев в принципе и его самого в частности — взобрался наверх и добавил углей в жаровню.

— Растёртая кость дракона, несколько ягодок клюквы... может, добавить последнее дыхание берсерка? Нет, тогда получится слишком ядрёной...

— Лисёночек!

— Тётя Торберта, я, кажется, просил меня не отвлекать!

— Я знаю, но ты с утра ничего не кушал! Вон какой тощий!

— Тётя! Я закончу и спущусь! Сам!

— Смотри у меня! С ложки кормить не буду и уговаривать тоже! Если к вечеру ничего не останется, сам будешь виноват! — голос Торберты прозвучал с нотками обиды, и Рэвлинн сделал в голове пометку чуть позже перед ней извиниться — в надежде на вечерний пирог.

— Рассветный луч, подлунный мак...

Выждав ещё пару мгновений, зачерпнул полную кружку золотистой жидкости, пригубил и зажмурился от удовольствия.

— Идеально!

— Рэвлинн, ученик мой! — глаза идола вспыхнули тревожным красным, возвещая, что богиня здесь. Чародей едва успел подставить кружку на полку с ингредиентами. — Ведомо ли тебе, что на исходе лета конунг собирает ярлов, чтобы снарядиться для похода в земли южные. Желаю я, чтоб ты примкнул к сему походу, мощь магии, что я вложила в твои руки, чтобы варварам, что веры истинной не знают, показать...

— Моя госпожа, до исхода лета ещё три спицы Колеса, — напомнил Рэвлинн, собрав волю в стальной кулак, чтобы не показать своего раздражения.

— Мне ведомо о том. Напомнить лишь решила. Важно сие, — резюмировала Гримхильда и к вящему облегчению чародея оборвала связь.

Рэвлинн вновь сосредоточил своё внимание на жаровне... и больше ничего не успел сделать.

Перегретая установка выпустила вверх столб горячего пара и взорвалась. Кипящая золотистая жидкость разлилась по полу.

В гневе из глаз Рэвлинна посыпались искры, прожигая дыры в некрашенных досках. Его гордость, его Великое Делание, его самая восхитительная во всём Утгарде и соседних землях медовуха уничтожена вместе со множеством ценнейших и редчайших компонентов, оставив на память о себе лишь одну единственную кружку!

— Ах ты г...оспожа, — в последний момент чародей сдержался, исправился.

В голове вновь закрутилась прилипчивая песенка собственного сочинения. Сейчас она больше не казалась Рэвлинну такой уж метафорической.

— А вот возьму и стану богом! — в сердцах пообещал он равнодушному небу за окном. — Тогда никто и никогда не будет больше мне мешать варить медовуху!

— То есть это всё ради самогоноварения? — потрясённо уточнил Ян, когда чародей умолк.

— Тебе кажется, это недостаточно веский повод? — ухмыльнулся Рэвлинн.

— Это самый достойный повод, который я встречал в своей жизни! — искренне заверил его Ян. — Выпьем?

— Выпьем!

— А за что?

— За практическую алхимию, разумеется!

Однажды медовуха пропала. Ещё вчера заполняла кладовые от пола до потолка, а тут вдруг исчезла — и всё. Не только в храме — но и во всех городских кабаках. Кейт даже не потрудилась придумать убедительную отговорку и заявила, что вернёт всё на место не раньше, чем друзья перестанут заниматься ерундой. Потому что: «это кощунство переводить отличный напиток на две похмельные рожи, которые наверняка даже разучились чувствовать вкус».

Прозвучало грубо, но в какой-то степени отрезвило их. Глядя в зеркало на свои мешки под глазами, от которых уже не спасала даже магия, Ян и Рэвлинн дошли до осознания, что напрасно растрачивают свои великие силы. Нужно было придумать новый подвиг, который, как встарь, даст почувствовать восторг своего превосходства.

— Как насчёт того, чтобы пройти путь с нуля? — коварно предложила Кейт, довольная результатом своего внушения. — Пока вы тут квасили, я нашла мирок, где запустили отличную игру, «Земля Обетованная» называется. Почувствуете себя в шкуре простых авантюристов, без обязательств, без рисков? Отличная идея, как вам кажется?

Сейчас, за бутылкой рома, Яну идея вовсе не казалась отличной. Особенно, когда он вспомнил, кто такая Гримхильда. Богиня, которую Рэвлинн убил ради силы. Выходит, не добил. А в таких случаях враг не может быть бывшим. И сейчас, находясь в её игре, с утраченными способностями, друг находился в большой опасности. А Ян терпеть не мог, когда что-то плохое без его ведома происходит с друзьями. Особенно с теми, кто так хорошо его понимает.

Хорошо, что он выяснил способ отключить патч — нужно просто умереть. Надо признать, изящное решение — веря, что мир настоящий, мало кто будет искать верной смерти.

Кажется, цикл восстановления памяти завершился. Выждав для надёжность с полчаса и убедившись, что болезненные спазмы не повторяются, он решительно отодвинул почти пустую бутылку и включил компьютер. На экране отобразился статус персонажа:

Игрок: Культист.

Класс: чернокнижник.

Боевые навыки:

1. Владение кинжалами 5 уровня

Доступные техники:

◕ «Бог смерти». (Владение кинжалами 83 уровня).

Техника не предназначена для вашего уровня развития навыка.

Применяя технику, вы будете терять 78% здоровья. (ур. тех. — ур. нав)

2. Призыв демонов 27 + 3 уровня

Доступные техники:

◕ «призыв малых бесов» (Призыв демонов 1 уровня)

◕ «призыв бесов» (Призыв демонов 5 уровня)

◕ «призыв летающих чертей» (Призыв демонов 30 уровня)

Небоевые навыки (персональный раздел, не отображается при просмотре статистики другими персонажами):

1. Красивые глаза (активируемый)

Жуткое убожество, если вспомнить настоящий список талантов. Ян попытался представить, как выглядела бы правдивая таблица, но сбился пункте на третьем. Справа небрежно переминался с ноги на ногу игровой облик, который с точностью копировал реальный, Яну вполне нравилось, как он выглядит. В редакторе он убрал только шрам над сердцем — если уж начинать жизнь с чистого листа, то не стоит тащить туда воспоминание о единственной ошибке, которая действительно вызывала сожаление.

Так, нужно прекращать заниматься самолюбованием и сделать то, что собирался.

Партия

Клик.

Отправить сообщение Игроку: Инквизитор

Программа пару секунд помигала индикатором прогресса и выдала ошибку:

Вы не можете отправить сообщение Игроку, подключившему патч «Одни из нас».

Чёрт! Ян стукнул кулаком по столу, и экран зарябил. Выругался и переключился на вкладку локация. Команда всё ещё находилась в окрестностях Столицы. Будь он тоже храмовником, то оказался бы в Храме Всех Богов, а так персонаж возродился в Храме Демонов, находящихся в глубинах Тёмных Земель, откуда до Столицы плюхать и плюхать. Карту можно посмотреть только снаружи, в Игре за такую возможность просили просто огромное количество золота. Ну и как в таком случае их искать?

Ян вернулся на кухню и допил ром. Телепортацией на большие расстояния он не владел, не считал нужным изучить, значит и в Игре не сможет воспользоваться этим навыком. Изучить его, следуя чисто игровой механике, с его характеристиками тем более не стоило рассчитывать. Значит, если он хочет действовать быстро, надо действовать снаружи. Тоже сложно, поскольку разведать, что и как устроено в этом мире, они с Рэвлинном не потрудились, но всё-таки более вероятно, если найдётся, у кого спросить.

Ян полистал игровые топы и нашёл там старого знакомца.

Отправить сообщение Игроку: Крысиный Король.

Привет! Есть минутка поговорить?

Какое-то время ничего не происходило, и Ян уже начал выдумывать новый план, когда диалоговое окно моргнуло.

Ты всё-таки починил себе мозги? Поздравляю.

Дело есть.

Хочешь обратно в реальный мир?

Не смеши меня.

Ты настолько плох?

Они настолько не хотят, чтобы я очнулся.

А если я всё-таки попробую?

Мне позарез нужен кто-то,

кто разбирается, как тут всё устроено.

Я даже не знаю, где меня держат.

Так что безнадёжно.

Хотя и звучит заманчиво.

Дай мне подсказку, и я разберусь.

И не с таким разбирался.

Снова молчание. Спугнул его? Или тут главы корпораций похожи на гранбретанских высокородных, у которых неприлично сразу разговаривать о делах? Минута, пять...

Мерцание диалога.

Альксандер.

Моё имя Альксандер Хаскерман.

Глава 19. Святая святых

И это было последнее сообщение от Крысиного Короля. Все остальные вопросы он проигнорировал, а под конец вовсе добавил Культиста в чёрный список. С трудом подавив нарастающее раздражение, Ян заставил себя размышлять логически. Богатый опыт подсказывал, что главы корпораций, если он, конечно, не соврал про корпорацию, не должны вести себя так загадочно, как дочки придворных на первом балу. Если только... Крысиный Король не решил, что и так разболтал слишком много.

Придя к этому выводу, Ян свернул окно с Игрой и запросил у кибернета информацию об Альксандере Хаскермане, благо, он уже бывал в мирах, объединённых электронными сетями и худо-бедно умел ими пользоваться. Просмотрев наискосок несколько статей, удивлённо присвистнул: человек с таким именем формально был руководителем Хаскерман Энтерпрайз, той самой, которой принадлежала «Земля Обетованная». Что могло бы показаться редкой удачей, если бы он не исчез задолго до выхода Игры. Как тогда он там оказался? Вопросы, вопросы — и никаких ответов.

Человек, проживший свои почти четыре десятка лет среди информационных технологий попытался бы выловить редкие крупицы полезной информации в потоке нескончаемого цифрового шума, но Ян познакомился со всеми этими хитроумными устройствами не так давно, а потому решил, что проще будет спросить у первоисточника.

Он покосился на груду одежды, сброшенной на диван: шуба, волчья шкура, кожаный сюртук, рубашка с кружевами в лучших традициях гранбретанской моды... Квартиру вместе со всем оборудованием им организовала Кейт, иронично прокомментировав свою доброту следующим образом:

— Чтобы исключить вариант, когда выйдя на улицу, вы просто завалитесь в первый попавшийся бар, и все мои труды пойдут прахом.

Кибернет вместе со статьями любезно продемонстрировал фотографии местных жителей, и брюссельские кружева, предмет гордости лондонских модниц, здесь бы не нашли понимания. За годы хорошей жизни Ян к ней изрядно привык, а потому ужасно не любил чувствовать себя дураком. Нужно было найти более подходящий наряд, и он отправился бродить по комнатам в надежде, что где-нибудь такой завалялся.

— Вам помочь, сэр? — спросил кто-то.

Ян, который только что-то безуспешно пытался открыть шкаф, резко развернулся, прищурился в поисках источника голоса.

— Ты кто такой, твою мать?

— Дженкинс, ваш виртуальный ассистент, — с услужливо-бесцветной интонацией отозвался голос. — Приготовить вам чаю, сэр?

— Какой, к чёрту, чай, — Ян расслабился и даже усмехнулся. — Костюмчик мне поприличнее сможешь организовать?

И, о чудо! Дверь, что только что стояла насмерть, сама отъехала в сторону, открывая длинный ряд вещей разных форм и оттенков.

— Куда вы желаете пойти? На бизнес-приём? — из шкафа выдвинулась вешалка с висящим на ней смокингом из блестящей ткани с декором из светящихся электрическим красным светом фигур. — На фрик-фест? — какая-то безумная роба с бахромой и перьями. — В оперу? — розовый костюм, леопардовая рубашка, массивное украшение в виде толстенной золотистой цепи.

Местный представления об опере показались Яну весьма оригинальными, и он съехидничал:

— А что, у вас в оперу только сутенёры ходят?

— Простите, сэр? — растерялся виртуальный помощник. Впрочем, чего ещё ожидать от бестолковой машины?

— Забудь. Мне нужно что-то, чтобы не выделяться.

— Где именно вы желаете не выделяться? В офисе, на прогулке, на спортивном мероприятии?...

— Чёрное, кожаное, с заклёпками... мужское, — вздохнув, перечислил Ян и всё-таки почувствовал себя дураком.

Эта инструкция оказалась Дженкинсу понятной, и спустя каких-то смехотворные пять минут Ян любовался на себя в предоставленное зеркало в полный рост. Чёрный, без сомнения, очень ему шёл, гармонично сочетаясь с густыми тёмными волосами.

— Вы прекрасно выглядите сэр, — похвалил виртуальный помощник, потому что у него была такая работа.

— Спасибо, я знаю, — самодовольно улыбнулся Ян, эффектно надвигая на нос тёмные очки. Он решительно направился к выходу из квартиры, но остановился на полдороге:

— Кстати, а у меня есть деньги?

— Ваша кредитная карта под диваном, сэр, — без тени усмешки подсказал Дженкинс.

Снаружи — квадратный дворик, окруженный одинаково монументальными дверями элитных квартир. Ярко одетые мамочки выгуливают упитанных детей. Чисто, вылизано, прилично. Но если бы Яну предложили выбрать между этим обывательским раем и его старым клубом в Лондоне с запутанными коридорами, разношерстной обивкой и облезлой мебелью, он бы не задумываясь выбрал второе. Впрочем, это место в любом случае было лишь временным пристанищем.

Добраться до главного офиса корпорации Хаскерман оказалось несложно — огромный небоскрёб и так был виден чуть ли не со всех концов города. Гораздо интереснее был вопрос, как попасть внутрь. Сегодня там явно что-то праздновали: ко входу то и дело подъезжали блестящие машины, оттуда выходили люди в элегантных костюмах и вечерних платьях. Если бы дело было только в наряде, Ян, пожалуй, смог бы затеряться среди гостей, прикинувшись такой же деловой колбасой, годы среди аристократии не прошли даром, но вот только на таких мероприятиях обычно требовали приглашения, как подделать которые в мире победивших технологий он не имел ни малейшего понятия. Значит, придётся импровизировать.

Он обошёл вокруг здания, притворяясь случайным прохожим — всё это время его не покидало ощущение взгляда в спину. Ян давно привык, что в техногенных мирах это означает наличие вездесущих камер. Вот голову бы открутить тем, кто придумывают подобные непотребства...

Однако, поиски всё-таки увенчались успехом: на одной из сторон здания была открытая дверь, вокруг которой теснились яркие рекламные плакаты.

Внутри же помещение напоминало храм: статуя богини, амулетики, конвертики с желаниями, свечки и прочая суеверная муть. Ян даже был знаком с некоторыми богами лично, но всё равно, а может как раз именно поэтому, считал несусветной глупостью тратить своё время на молитвы вместо того, чтобы просто пойти и взять что-то самостоятельно. Но в этот раз он всё-таки купил свечку и со свойственной ему в такие моменты театральностью преклонил колено, тем временем взглядом сканируя помещение.

— Что, дружище, тоже пришёл богине из игрухи молиться? — весело спросил кто-то, и Ян медленно обернулся. Сзади, улыбаясь, стоял уборщик, небрежно придерживая рычаг робота-пылесоса. Дверь за его спиной, до сих пор идеально изображавшая стену, сейчас была открыта, а коридор похоже вёл куда-то вглубь здания.

— Это забавно, — осторожно подтвердил Ян, чтобы не вызвать подозрений.

— Ну только если так, — уборщик, кажется, не прочь был поболтать, — а то некоторые повадились, шастают и шастают. Вроде в тридцать шестом веке живём, а всё туда же, в богов верить. Темнота дремучая.

— А во что веришь ты? — поинтересовался Ян.

— Я верю в науку! — сообщил парень. — Но однажды сила человеческого разума восторжествует, корпорациям надоест делить между собой стопки кредитов, и мы откроем такие тайны, которые сейчас даже трудно вообразить!

— Ты слишком хорошего мнения о человечестве. Богов и то проще встретить, чем прозрение в головах власть имущих.

— Ну а ты во что веришь? — уязвлённо отозвался уборщик.

— Я верю в себя. Если бы я хотел двигать науку, наука бы двигалась и без разрешения корпораций.

Обида сменилась этаким глумливым сочувствием:

— О, понятно. Ты, значит, из тех, кто давно бы управлял вселенной, если бы ему хватило сил встать с дивана.

— Как видишь, — Ян нехорошо усмехнулся, — с дивана я уже встал. Значит, осталось всего-то захватить вселенную. Мне для этого не хватает лишь одной незначительно мелочи...

— Какой мелочи? И чего это ты на меня так пялишься? — уборщик нутром почуял неладное и, кажется, начинал паниковать. Продолжать разговор, сколь бы забавен он ни был, становилось опасно.

— Твоей одежды.

План созрел мгновенно, а тело, закалённое многочисленными боями, сработало само. Ян вскочил на ноги, толкнул не успевшего даже понять, что происходит, парня в сторону двери, коротко ударил ребром ладони по голове, отправляя в нокаут.

Менять неплохую кожанку на клеёнчатую униформу с чужого плеча не хотелось, но сейчас ему нужно было как можно меньше шума. Если охрана заметит что-то слишком подозрительное, то никого из Хаскерманов он вовек здесь не найдёт. Ну а на стычку в помещении, куда пускают чернь, они, занятые банкетом, может внимания сразу не обратят... Впрочем, нет ничего хуже, чем недооценить противника — работать придётся очень быстро.

Ян повесил на грудь пропуск, надвинул на глаза кепку и волоча за собой пылесос побрёл вглубь здания.

— Эй, Кони, ты сегодня что-то долго, — окликнул его охранник на выходе из коридора. Ян промычал что-то нечленораздельное и натужно закашлялся.

— Ты это, не болей, — дружелюбно подколол его охранник. — Будешь много болеть — останешься без работы.

Ян кивнул ему, выражая полное согласие и прошёл мимо. Совсем рядом оказался лифт для персонала, который покорно открылся, стоило приложить пропуск. Внутри — сенсорная панель — одинаковые кнопки, но около самой верхней из них — ещё один считыватель. Что-то подсказывало Яну, что не стоит испытывать судьбу — у парня, который прибирается на первом этаже, вряд ли будет доступ в в святая святых. Поэтому он решил пока прокатиться до предпоследнего уровня, а там действовать по ситуации. Кабина пришла в движение и быстро, даже неожиданно быстро поехала вверх. Пока что всё шло хорошо, никакого мигающего света, никаких сигналов тревоги. Значит, время пока есть.

Остановившись, лифт широко распахнул свои двери, но не успел Ян сделать и пары шагов по коридору, как был схвачен за ухо какой-то дамочкой, по виду — типичной менеджершей среднего звена:

— Ай!

Её наманикюренные ногти больно впивались в кожу.

— Там в хозяйственном отделе совсем совесть потеряли? У нас резервный энергоблок затопило, а уже пять минут никого нет! Я вообще-то должна быть сейчас на банкете, а не это вот всё!

И как бы ни сильна была необходимость прикидывать тапком, Ян не сдержался:

— Когти уберите, тётенька. А то я сейчас отдаю вам пылесос, увольняюсь, и ковыряйтесь сами в этом дерьме!

Менеджерша отдёрнула руку, как если бы обнаружила там ядовитую змею.

— Хамло! И чем только смотрят в отделе кадров?! Да сотни таких, как ты, спят и видят, как устроиться в Хаскерман хотя бы полы вытирать!

Ян поднял глаза и посмотрел ей в лицо с недобрым прищуром:

— Так в чём же дело? Рискнёте найти такого, как я, до того, как закончится банкет?

Мысль ей не понравилась, поэтому женщина прекратила перепалку и повела его в тёмное помещение без окон. На высоких стойках стояли какие-то приборы, не подававшие признаков жизни. Тех крох света, что давала открытая дверь, хватило, чтобы увидеть приличных размеров дыру в одной из труб, по которой, вероятно циркулировала охлаждающая жидкость, сейчас залившая весь пол. Ян затолкал туда пылесос, нажал на единственную кнопку на его корпусе, и тот запыхтел и стал медленно втягивать в себя жидкость.

— Так и будете пялиться? Мне следить ещё за тем, чтобы вам платишко не запачкать?

Менеджерша, кажется, действительно собиралась торчать в дверях, но угроза получилась довольно серьёзная, и она всё-таки ушла, сердито топая каблуками.

Пылесос втянул ещё пару пару литров и заглох, высветив на экране предупреждение: «неправильные настройки. Пожалуйста, выберите другую программу уборки».

Яну было уже не до него. Главное, что из-за неисправности энергоблока камеры в помещении тоже не работали, а под потолком глаза, привыкшие к темноте, отчётливо различили вентиляционную решетку, через которую легко мог протиснуться взрослый человек.

Стенки внутри шахты оказались твёрдыми и скользкими, мешая перемещаться по ним обычными способами. Но магия школы Йог-Сотота сработала безукоризненно, и цепляясь за стены присосками щупалец, получилось относительно легко взобраться на следующий этаж. Выбирая место, чтобы выбраться наружу, Ян услышал, как кто-то тихо мурлычет себе под нос весёлую песенку. Удача определённо была благосклонна к нему сегодня: белокурая женщина подкрашивала губы в туалетной комнате. Единственном месте, где в гадких техногенных мирах, за редким исключением, никогда не устанавливают камеры. Если долго наблюдать за людьми, то учишься на глаз определять статус и положение. И весь облик этой блондинки говорил о том, что летает она весьма высоко. Значит, точно что-то знает.

А вот драться умеет плохо: она даже пальцем пошевелить не успела, как щупальца обвились вокруг её тела, мешая любому движению. Продолжая её удерживать, Ян спрыгнул на пол, и картинно поклонился сняв, кепку.

Самоуверенности ей, впрочем, было не занимать:

— Ты даже не представляешь, что с тобой сделают, когда узнают, что ты на меня напал!

— Оу, — даже несколько удивился Ян. — Значит мы пропустим ту часть, которая: «о боги, как ты это делаешь?!» и перейдём к главному: где Альксандер?

— Не скажу. Что дальше?

Он размышлял не более секунды, потом вытащил нож — без ножей он вообще не считал допустимым выходить из дома.

— Как в вашем мире разблокируют личные электронные устройства: по сетчатке глаза или отпечатку пальца? Думаю, для надёжности нужно отрезать тебе и глаза, и пальцы.

Она всё-таки вздрогнула, но не более того, голос оставался предельно спокойным:

— Если мои жизненные показатели упадут до критических, оперативная бригада появится тут менее, чем за пару минут.

— Но тебе это уже не поможет, верно? Если только ваши оперативные бригады не умеют воскрешать мертвецов.

На лице женщины появилась саркастическая улыбка:

— Предлагаешь выбор между моей жизнью и всем, чего я достигла? Только это не сработает: в больницу к папеньке пустят только меня.

На этот раз Ян думал дольше. Голос для женщины низковат, фигура высокая и худощавая, рубашка под горло...

— Значит сегодня я побуду тобой.

— Что ты делаешь, негодяй?! — уже чисто по-женски взвизгнула она, когда щупальца стали стягивать брюки и пиджак.

Надёжно привязав свою несговорчивую собеседницу к батарее шлангом от душа и остатками униформы уборщика, Ян соорудил из кепки и венка, висящего на стене для красоты, широкополую шляпу, спрятал под неё волосы и потратил несколько минут драгоценного времени, чтобы воспользовавшись косметичкой, нарисовать себе другое лицо. Нет, до мастерства профессиональных гримёров ему было далеко, но из-под шляпы вроде выходило похоже. Костюм сел довольно неплохо, а вот туфли на высоком каблуке оказалась сущим мучением даже с учётом отрезанной пятки, благо непотребство прикрыли длинные штанины. Пленница сопровождала эти манипуляции гневным мычанием, видимо, эти туфли были чем-то милы её сердцу.

Приноровившись ходить и не падать, Ян покинул туалет и вышел в коридор.

Здесь всё сильно отличалось от предыдущих этажей, это крыло буквально кричало о своей роскоши и самодовольстве. Дверь в ближайший кабинет оказалась приоткрыта, оттуда доносилась весёлая трескотня, тут же умолкшая, стоило Яну войти. Секретарь, дама лет сорока, сбросила свой звонок и совсем по-девичьи улыбнулась:

— Вам чем-то помочь, мисс Хаскерман?

Ян подошёл поближе и наклонился к её плечу:

— Вызови личного водителя. Мне срочно нужно в больницу.

— Конечно, сейчас... — видимо, секретарь была в курсе всех дел начальницы, поэтому не стала задавать наводящие вопросы. Она потянулась к терминалу, но остановилась на полдороги:

— Этот голос... вы не...

Кончик ножа упёрся в основание черепа:

— Живо.

Глава 20. Король Крыс

Страх перед человеком, который так незаметно прорвался в правительственный блок корпорации оказался сильнее верности начальству. Секретарь нервно сглотнула и дрожащей рукой всё-таки набрала на терминале сообщение. Написано оно было знакомыми буквами, но Ян не понял ни слова, возможно это шифр или корпоративный сленг. Поэтому он на всякий случай надавал на нож чуть сильнее:

— Если охрану вызвала, вернусь и добью!

Женщина качнула головой, стараясь не поцарапаться об лезвие. На всякий случай заперев её в другом туалете, Ян, старательно играя роль хозяйки этого места, с достоинством прошёлся до ближайшего лифта. На беду, этот мог спуститься лишь на несколько этажей. Конечная остановка оказалась рядом с банкетным залом, чьи призывно открыте двери манили музыкой и отменными запахами еды. Подавив мимолётный соблазн, Ян поскорее прошмыгнул мимо них к другому лифту, пока кто-нибудь из присутствующих не решил поболтать с «мисс Хаскерман».

Благо, на этом неприятности закончились, и вскоре он уже садился в автомобиль на подземной парковке. Водитель был удивительно молчалив, даже не поздоровался, лишь кивнул с почтением. У Яна, памятуя о славных обычаях Поднебесной, родилось предположение, что ему отрезали язык.

Казалось, по городу машина едет непростительно долго. Каждый раз, когда она останавливалась у светофора, Ян непроизвольно прислушивался, нет ли за ними «хвоста», но пока всё было тихо. Город закончился внезапно, сменившись не менее бесконечной свалкой. Посреди которой, как оазис в пустыне, показался пышный сад, окружающий одноэтажное здание. Пока автомобиль катился по мощеной дорожке, по газону прогуливались люди с пустыми безразличными лицами, похожие на живых мертвецов. Они ничем не отличались от пациентов лечебницы в Лондоне — как, впрочем, любой другой больницы для тех психов, которым не повезло.

Водитель остановился позади здания и с почтением протянул руку, помогая выйти. Ян, признаться, был ему за это благодарен — проклятые туфли как будто именно сейчас возжелали отомстить за хозяйку, и он, вставая, умудрился подвернуть оба каблука, сначала левый, потом правый. Для «мисс Хаскерман» был предусмотрен отдельный вход, где улыбчивый охранник, стесняясь поднять глаза, без слов проводил Яна в палату и тактично вышел.

На кровати в окружении бесчисленной мигающей аппаратуры, лежал... Крысиный Король, только болезненно худой, да и морщин на лице прибавилось.

Ян приложил руку к его шее, прислушиваясь к течению жизненной энергии. У человека в коме она должна течь... не так. А этот просто был без сознания. Точнее... его сознание было в Игре.

К счастью, из чёрного списка его всё-таки выпустили — он смог отправить сообщение.

Ты должен выйти из Игры.

Сейчас.

Как я могут тебе верить?

Никак. Придётся рискнуть.

Вот сколько Ян ни пытался вести переговоры в малонадёжных условиях, почему-то на попытку притянуть какие-то гарантии реагировали более настороженно, чем на веское «никак».

Так получилось и в этот раз: малоприметно мелькнула какая-то лампочка, а потом Альксандер Хаскерман медленно-медленно, отвыкнув это делать, открыл глаза. Пару мгновений бессмысленно всматривался в потолок, а потом вздрогнул, попытался отползти, но из-за слабости лишь нелепо дёрнулся.

— Нисси? Мило с твоей стороны, что пришла попрощаться.

— Дурака не валяй, — неприветливо ответила «Нисси». — Это я, Культист. И нам нужно срочно отсюда валить, пока мои владелица этого костюма не успела отцепиться от батареи.

— Ты приковал её... к батарее? — Крысиный Король, не сдержавшись, рассмеялся. — Это самый идиотский, а потому, вероятно, действенный план, который я слышал в своей жизни.

— Чуть позже восхитишься моей находчивостью, — Ян довольно небрежно выдернул капельницы, подхватил Альксандера под руки, сам стоять он не смог, хотя пытался, щупальцем выдрал из стены решетку, загораживающую окно, и спрыгнул во двор.

Как и на его дочь, магия на Альксандера почти не произвела впечатления. Они лишь коротко прокомментировал:

— Похоже, «Бог Смерти» — это далеко не предел своих умений.

И тут наконец сработала тревога.

Охрана появилась очень быстро. Ян бы даже мысленно похвалил их за расторопность, но вот только они невозмутимостью Хаскерманов не обладали и вместо того, чтобы сразу открыть огонь, потратили несколько драгоценных секунд, чтобы обменяться друг с другом комментариями по типу: «чертовщина»!

Этого оказалось достаточно, чтобы преодолеть треть расстояния до забора. Потом охранники опомнились и начали стрелять. Тащить на себе Альксандера, бежать и отбиваться от них было сложно, но Ян не раз и не два бывал в таких переделках. Школа магии Древних богов была довольно универсальной, позволяя создавать себе конечности, способные и поглощать пули пожалуй — и отражать их.

Ян предпочитал использовать второй вариант. Каждый раз, когда отражённый снаряд попадал в кого-то, и раздавалися стон или крик, он чувствовал себя живым. Приятное, будоражащее чувство, которое ему еще недавно казалось утраченным навсегда. Выходит, Игра правда помогает перезапустить жизнь с нуля?

Отмахнувшись одним из щупалец от очередного выстрела, остальными Ян оттолкнулся от земли и перемахнул через забор — прямо под колёса грузовика с логотипом какой-то сети забегаловок. Водитель в панике дал по тормозам. В лучших традициях боевиков, которые он успел полюбить за время знакомства с кинематографом, Ян оторвал предусмотрительно запертую дверь и вышвырнул водителя из машины.

— Счёт отправь корпорации Хаскерман, — посоветовал он напоследок и, круто развернувшись, погнал машину прочь от больницы.

Альксандер, которого Ян усадил на пассажирское сиденье, кажется, опять потерял сознание, потому что ни на что не реагировал. Впрочем, когда грузовик уже ехал через свалку, он очнулся и категорически запретил возвращаться в элитный район, вместо этого указав другой адрес где-то на окраине, о котором, по его словам, не знала даже семья.

Это оказалась крохотная конура, половину которой занимала компьютерная техника, а вторую — диван и холодильник.

— Слушай, ты мне затирал, что лежишь в коме, — спросил Ян, пока выискивал в холодильнике консервы посвежее, — как же ты попал в игру?

— Трудно сказать, — Альксандер, закутавшись в плед, потягивал дымящийся чай из большой кружки. Маленькими глотками, будто пытаясь прочувствовать каждую нотку напитка, — мне снились какие-то сны. Странные, абсурдные, какие снятся человеку, который находится на границе жизни и смерти. А потом я оказался в безликом каменном зале в холщовых штанах, подпоясанных веревочкой. Интерфейс предлагал выбрать класс, а на личном терминале было одно непрочитанное сообщение.

От Игрока: Фея

Вы так давно болеете, что мне кажется, вам немного одиноко. Сестра подарила мне два игровых клиента, я не знала, куда деть второй, поэтому записала его в ваш энцефалограф и запустила. Надеюсь, главный врач не заметит. Приятной игры!

— Ты потом пытался связаться с этой Феей?

— Пытался. В игре нет такого Игрока.

— Выглядит подозрительно, — отметил Ян.

— Очень, — согласился Альксандер. — Но я бы классифицировал обдумывание этой задачи как важное, но не срочное.

И снова уткнулся в чай, будто ничего важнее на свете не существовало. Яна даже в какой-то мере уязвило это спокойствие.

— И что, даже никак не прокомментируешь, наш побег, перестрелку, щупальца, наконец?

— Хм... я бы сделал вывод, что Нисси в конец распустила службу безопасности, — так же невозмутимо отозвался Крысиный Король. — Одно время Хаскерман Энтерпрайз выпускала импланты для военных, а на чёрном рынки их переделывали так, что превращали человека в машину убийства. Я лично закрыл проект из-за высокого процента отторжения. Производство имплантов переориентировали в основном на гражданский сектор и необходимую самооборону, а для военных стали производить роботов и дронов. Вот и результат: одного человека без видимого оружия перестали считать источником угрозы. Хотя многие до сих пор помнят, как это бывает. А ведь и десятка лет не прошло.

Он сделал длинный глоток, вздохнул и продолжил:

— В любом случае, ты помог мне сбежать из больницы, и я не останусь неблагодарным. Чего ты хочешь?

— Я хочу... — Ян почесал затылок, пытаясь правильно сформулировать свою мысль. — Как уж этот Пират говорил... админские права на Игру. Мне нужно вытащить оттуда своего друга. Я выяснил, что для отключения «Одних из нас» нужно умереть но сделать это под патчем почти невозможно. Я сам оказался на пороге смерти раз десять, пока получилось. Не думаю, что он будет в восторге.

Альксандер усмехнулся:

— С нашей встречи в Игре и недели не прошло. И за это время ты смог десять раз, фактически, умереть. Тебе уже говорили, что ты псих?

— Каждый мой знакомый не по одному разу, — с гордостью подтвердил Ян.

— Надеюсь, ты не пытался отключить его от сети до того, как пришёл за мной? — тем временем продолжил расспросы Альксандер.

— А что, помогло бы? — на самом деле такая технически простая мысль Яну, который всё-таки скорее воспринимал виртуальную реальность скорее как некую вариацию магического субъизмерения, в голову просто не пришла.

— Помогло бы — в случае обычного подключения. Но здесь они, похоже, использовали наработки по корректирующим нейроимпантам. Есть вероятность, что экстренное отключение повредит сознание уже по-настоящему.

Он помолчал, а потом сменил тему:

— Ты всегда так делаешь: чтобы разобраться с бытовым вопросом, добираешься до самой верхушки цепочки принятия решений, не считаясь с рисками?

— Ну, однажды у меня было личное разрешение главы государства взашей гнать полицейских, которые придут обыскивать мой клуб.

Пример оказался настолько убедительный, что Альксандер безнадеёжно махнул рукой, отставил остывший чай и пересел к компьютеру.

— Ладно, давай посмотрим, что у тебя там.

Тонкие пальцы быстро застучали по мультимедийной клавиатуре.

— Ну как? — Ян наклонился над его плечом так низко, что чуть не проткнул носом голографическую панель.

— Не торопи меня. Я всё-таки несколько лет провалялся без сознания, — сердито отмахнулся Альксандер.

Окна вспыхивали и гасли, вызывая у неподготовленного человека приступ тошноты. Потом что-то задорно пиликнуло, и на экране появилась фотография человека с белыми волосами и надменным лицом лорда.

«Арт-директор Хаскерман Энтерпрайз, Люциус Сеймур».

Альксандер хотел смахнуть страницу, но тут Ян ткнул пальцем в экран, вызывая легкую рябь.

— Ну ни хрена себе! Я же его убил!

— Некоторые люди, — иронично усмехнулся Альксандер, — на беду других людей могут оказаться слишком живучими. Взять хотя бы меня. Нисси, наверное, сейчас волосы рвет от осознания, что я всё-таки вернулся в этот мир.

— А какая она — Нисси? — глаза Яна хищно сузились. Никогда не стоит упускать случае побольше узнать о предполагаемом противнике.

— Какая? — улыбка Альксандера стала мечтательной. — Умная девочка — она была такой с самого детства. Умела видеть перспективы там, где другие видели лишь риски. А ещё храбрая. Да, это большая редкость по нынешним временам.

— И эта умная девочка упекла тебя в лечебницу.

— Мы... не сошлись во мнениях по поводу перспектив развития сырьевой отрасли. Может я и кажусь консервативным стариком, но я всё-таки много лет в этом бизнесе. Идея Нисси принесет большие прибыли в первые годы, но если вовремя не остановиться — обернется огромными убытками. А она не сможет вовремя остановиться. Но само то, что Нисси решилась проверить...

— Так, подожди, — Ян присел на ручку его кресла и задумчиво почесал подбородок. — Откуда в твоем голосе столько неприкрытого восхищения? Эта мерзавка собиралась навсегда оставить тебя в Игре гонять крыс! И ты всё равно от неё в восторге! Что с тобой не так, в конце-то концов?

— Местные люди, по большей части, — такие же крысы, — Крысиный Король философски пожал плечами. — Так какая разница, где их гонять? И пусть мы с Нисси не всегда ладим, да, черт возьми, я горжусь ей! Ведь разве моя любимая дочь, моя кровь от крови, могла отступиться от своей цели просто чтобы не расстраивать папу? Нет, молодой человек — иначе она не была бы мой дочерью.

Он улыбнулся.

— И кто из нас после этого псих, — Ян демонстративно покрутил пальцем у виска. Потом сменил тему: — Хорошо, давай вернемся к работе.

Дело шло медленно, то ли Альксандер действительно слишком долго спал, но скорее — был осторожен, чтобы не угодить в ловушки сети. Сначала Ян стоял у него над душой, потом Альксандер довольно безапелляционно сослал его полежать на диван и не мешать. Ян полежал, даже подремал. Съел банку консервов. Нашёл в шкафчике кофе, о котором так мучительно вспоминал в Игре, и наконец-то его выпил. На последних глотках его настиг возглас:

— Рычаг у двери! Выключи! Живо!

Ян рванулся вперёд, но споткнулся о туфлю, которую поскорее сбросил там, где встал, и промазал. Потянулся ещё раз...

— Поздно. Нас нашли.

И потом:

— Они пытаются выйти на связь.

Глава 21. Лицом к лицу

Это стало его проклятием, вредной привычкой, порочным удовольствием: наблюдать, как Цзяо Ян и Рэвлинн из Утгарда спотыкаются на монстрах и ситуациях, которые в реальном мире просто бы не заметили. И совершенно особенный оттенок этому удовольствию придавало то, что эти двое додумались подключить «Одних из нас». Теперь они были заперты в игре, как скорпионы в банке — смертельно опасные на воле, но забавные и маленькие внутри. Люциус отдавал себе отчёт в том, что такое затишье не может длиться вечно — но пока буря не грянула, упивался своим превосходством. Он даже стал пропускать закаты, вместо них глядя в монитор.

В какой-то момент Люциус стал замечать, что объектам наблюдений начинает начинает претить виртуальный мир, наружу прорываются воспоминания, а вместе с ними — желание убраться туда, откуда пришли. Одна часть его сознания желала, чтобы это случилось. Люциус даже пару раз тянулся к административной панели: отключить патч, выдать восьмидесятый уровень и все достижения, чтобы отбить у двух «всесильных ублюдков» всякий интерес оставаться в этом мире... Другая же, та, которой всегда претило, когда все призы достаются отчаянным безумцам, которые не считаются с масштабами разрушений, достаточно вспомнить, во что Цзяо Ян превратил его проект, что сотворил Рэвлинн с миром Гримхильды, считала, что эти двое ещё недостаточно прочувствовали всю горечь ограниченных возможностей.

И эта часть раз за разом побеждала.

А потом стало поздно: Гримхильда, по обыкновению странствуя по своей виртуальной вотчине, наткнулась на Рэвлинна. И тоже возжелала посмотреть, как чародей пытается открыть запертую дверь без ключей и замков. Отпустить его после такого означало лишиться доверия богини. Люциусу ничего не оставалось, как продолжать смотреть спектакль и надеяться, чтобы он как можно дольше не закончился...

— Входящий звонок, сэр.

Крохотный летающий дрон дождался подтверждения и развернул голографический экран, демонстрирующий улыбающееся лицо Нисседоры.

— Люц! Не хочешь сегодня присоединится к нам на банкете по случаю успешной сдачи квартала? Ты ведь уже знаешь, что мы побили предыдущий рекорд продаж околоигровой продукции?

— Ты говоришь мне это после каждого квартального отчёта, Нисси, — мягко улыбнулся Люциус. — Я бы насторожился, случись по-другому.

— Вот мне бы всегда иметь такую самоуверенность. Ну всё, жду тебя! Пока!

Банкет, банкет, банкет... В целом празднования окончания кварталов в Хаскерман Энтерпрайз понравились ему с самого начала. Они даже походили на светские рауты, приличные для лондонского высшего света. Благовоспитанные леди и джентльмены, спокойные разговоры за бокалом дорогого шампанского, блеск фамильных драгоценностей. Никакого вульгарного пьянства или светомузыки, вызывающей головокружение. Идеально.

Но именно сегодня ему мучительно не хотелось идти. Как будто если он оторвётся от монитора, позволит себе прервать наблюдение, непременно случится что-то плохое. А не пойти, сославшись на дела — это поведение невоспитанного торгаша, не лорда. Лорд должен быть безупречен, насколько это возможно.

Люциус медленно выдохнул, справляясь с тревогой и приказал виртуальному дворецкому подготовить смокинг, немного украшенный светодиодными лентами — дань местной моде. На этот раз действительно достойный его положения, а не подделку с барахолки... Воспоминание о жизни на дне тоже показалось ему дурным знаком. Чтобы точно обезопасить себя от малодушия, Люциус почти выбежал из квартиры. Сегодня никакой магии! Может, поездка по городу принесёт облегчение?

Тёплый свет, заполняющий банкетный зал, чуть притупил чувства, дал ощущение, что он находится на своём месте. Почти дома. Люциус взял у расторопного официанта бокал отличного шампанского и завязал разговор с директором департамента восстановления природы, улыбчивым толстячком с привычкой вечно поправлять свой галстук-бабочку.

— Вы знаете, Нисси такая молодец! — увлеченно рассказывал он, — мои сотрудники сейчас трудятся над воссозданием исчезнувших видов. С травоядными совершенно никаких проблем, но вот крупные хищники... большинство ребят боятся входить к ним в клетки даже чтобы покормить. А ведь животным, как и людям, важно общение и внимание! Представляете, президент компании возится с ними, как с котятами, хотя каждый может откусить ей голову! Героическая женщина! Я не знаю, что бы мы делали без неё, исследования просто застопорились бы!

Ещё один безумный проект, в который мисс Хаскерман поверила и не прогадала. Директор департамента продолжал что-то говорить, но Люциус слушал его вполуха. Он вдруг понял, что в этом зале чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Нисседоры. Но она казалась такой радостной, когда звонила. Что же произошло? Почему она не показывается?

Минуты текли за минутами, банкет становился всё непринужденнее, официанты не успевали наполнять бокалы, а хозяйка праздника так и не появилась. Лишь один раз взгляд выхватил её стройную фигуру, подчеркнутую любимым брючным костюмом — она слишком поспешно проскользнула мимо дверей в банкетный зал. На голове Нисси красовалась огромная уродливая шляпа с цветами и перьями. И это после того, как она дала несколько интервью, в которых осуждала новую моду на шляпы, мешающие сторожевым камерам распознавать лица! Улегшееся было предчувствие беды всколыхнулось в груди с новой силой. Люциус даже покинул банкет раньше срока.

Дома — всё так же, белая барная стойка с неоновой подсветкой, небольшой бар с дорогим алкоголем, несколько инженерных прототипов игровых капсул. Люциус налил себе виски и отхлебнул пару глотков. Стало ещё хуже.

Тогда он развернул первый попавшийся голографический экран с игрой — уже зная, что он там увидит. Игрок, за которым он следил последние недели, вышел из игры.

Стакан полетел в ближайшую стену, рассыпался на миллионы сверкающих осколков.

Люциус сжал и разжал кулаки, заставляя себя мыслить ясно. Медленно, обманчиво спокойно запустил прокрутку событий в обратном порядке. Чтобы увидеть, как игровой аватар Цзяо Яна погибает в стычке с драконом. Которого не могло быть в этой локации без вмешательства извне. Он раздражённо смахнул графический интерфейс и открыл системный лог.

Переместить объект «дракон» в точку с координатами X56,1244 Y90,2467

Изменить значение переменной: вероятность «порога смерти» у игрока Культист 95% -> 0%

Изменено: Системная служба

— Гримхильда!!!

Тишина в ответ.

— О Дева Войны, Алый Стяг Победы и самая большая дура во всех проявленных и божественных мирах! Яви сюда свою вельможную задницу, или я за себя не отвечаю!

О да, она возникла. Это было само воплощение божьего гнева, от которого неискушенный смертный ум пришел бы в трепет.

— Не смей, ничтожный червь, о госпоже своей и благодетельнице слов стольк непотребных говорить!

Аура ярости заставляла сердце тревожно сжиматься, почти сбивала с ног. Но Люциус выстоял. Более того, с вызовом взглянул в пламенем пылающие глаза и саркастически произнёс:

— Тогда убей меня, госпожа моя. Призови молнию с небес, порази меня стрелой твой ущемлённой гордыни, потому что я снимаю все полномочия по возвращению тебе божественного престола. Ибо все эти годы работы ты только что перечеркнула своими руками, — он резким взмахом указал на текст лога.

— Ничего не ведаешь ты в узости мышления, — Гримхильда попыталась сохранить образ, но отпор подействовал на неё сильнее, чем она бы того хотела, — о безопасности от перебежчика проклятого заботу проявила. Их разделить потребно. Вместе они слишком быстро план побега замышляли.

— И вместо того, чтобы просто раскидать их по разным концам карты, ты выпустила второго из игры!

— Что смертный сделает без своего божественного друга?

— Всё, — с пугающим спокойствием произнёс Люциус, — всё, что угодно. Помнишь ли ты госпожа ту рану, что однажды исцелила?

— Мне ль не помнить о том! И ныне ты, забыв о предобрейшем, о госпоже своей...

— ... так вот, это его работа. Если тебе это о чём-то говорит, он наёмник Йог-Сотота. И в принципе очень талантливая беспринципная мразь, которая портит всё одним своим появлением: мой родной мир, где бросал тень на всех высокородных самим своим существованием, мои труды по изучению иных миров, а теперь он испортит проект твоего культа. Великолепный план, госпожа. Просто превосходный.

Люциус говорил это, не шелохнувшись, но Гримхильда вздрогнула, как если бы её ударили.

— Наёмник Йог-Сотота? Что Хранителем Путей обычно величают? О том не говорил ты мне...

— Сказал бы, если бы вы спросили, прежде, чем что-то делать, — к жрецу отчасти вернулось самообладание, а с ним — намёки на вежливость.

— Помочь хотела я.

«Мне помогать не надо, главное не мешай», — очень хотел сказать Люциус, но промолчал.

— Ошиблась я, — нехотя признала Гримхильда. — Но всё же мой сей мир, а потому триумф за нами будет.

И побыстрее исчезла, по крайне мере, Люциусу так показалось. Конечно, божество слышит своего жреца и без присутствия рядом аватара, но для лорда это было то же самое, что кричать в спину, вместо того, чтобы сказать в лицо. И она знала об этом.

Вдруг одна из игровых капсул замигала сигнальными лампами, крышка откинулась, явив изрядно помятую Нисседору в нижнем белье. Она резкими шагами подошла к бару и приложилась прямо к горлышку бутылки. Только после этого смогла говорить:

— Ты представляешь, каков урод! Связал меня, надел мою одежду и сказал, что собирается спереть из больницы папеньку! Что с нами будет, если старый маразматик очнётся?!

С точки зрения Нисси, Альксандер Хаскерман был пережитком прошлого, палкой в колесе развития корпорации. И то, что он до сих пор был жив, объяснялось лишь нежеланием Нисси вести тяжбы за наследство и кресло президента с остальными многочисленными родственниками в ущерб бизнесу. Люциус не осуждал её — в родном Лондоне семейные дела зачастую были столь же запутаны и темны. Взять хотя бы братьев Баскервилей — сначала один отправил второго на виселицу вместо себя, а затем второй, выжив, заказал убийство первого. По слухам, заказал никому иному, как Цзяо Яну. Кстати о нём...

— Какой урод? — спросил Люциус, хотя заранее был уверен в ответе.

— Да не знаю я его! Длинноволосый, глаза такие чёрные, раскосые... злые. А ещё у него щупальца растут из всех мест, чуть ли не из задницы! Что за хрень происходит?

Люциус отобрал у неё бутылку и тоже отхлебнул.

— Если говорить языком трущоб, то мы с тобой влипли.

— Да кто он такой, чёрт побери?!

— Убийца, Нисси. Не по профессии, а по состоянию души. И мой личный враг. Сейчас он освободит твоего отца, потом отключит «Одних из нас» личному врагу Гримхильды, который пока что застрял в игре, и каждый из троих явится, чтобы лично спросить за всё плохое.

Нисседора вернула себе бутылку, осушила до дна и медленно поставила на стол.

— Спокойно. Мы ещё не проиграли. Мне нужен связной дрон.

После ввода кода, на экране появился мужчина в одежде охранника. Он глуповато улыбнулся:

— Ой, президент! А что это вы в таком виде?

— Не твоё дело, придурок, — огрызнулась Нисседора. — Где мой отец?

— Так вы же сами его посещали минут этак пять назад...

— Пожалуйста, сходи и проверь, — просьба была произнесена таким голосом, что звучал, как приказ.

Экран показал, как охранник идёт по коридору, довольно беспечно открывает дверь, приговаривая:

— Сейчас вы увидите, что всё...

И осекается, уставившись на открытое окно и сломанную решётку.

— Организовать погоню. Докладывать мне каждые полчаса! — распорядилась Нисседора и оборвала связь. — Козлы! Дармоеды! — она позволила себе проявить эмоции лишь без посторонних ушей, — зажрались, лентяи!

Люциус бережно накинул ей на плечи халат.

— Ты права. Мы ещё не проиграли. Давай подумаем, что делать дальше.

Следующие несколько часов они провели на пульте управления корпоративной сетью. Не в том большом помещении, где трудилось полсотни администраторов, а в маленьком, тайном, который Нисседора создала специально для себя и посадила исключительно доверенных людей.

Сюда стекались все сводки поисковой операции. Охрана больницы среагировала достаточно быстро, чтобы увидеть злоумышленника, но недостаточно, чтобы его поймать. Несколько охранников получили серьёзные ранения.

Тщетны были и облавы на известные конспиративные квартиры Хаскерман Энтерпрайз.

От усталости едва спасал только отличный чай.

— Он обязательно полезет в сеть, — инструктировала сотрудников Нисседора. — Вы должны отследить этот момент.

— Прикажете заблокировать доступ?

— Не стоит, это вызовет подозрения.

— У мистера Хаскермана?

— У тех, кто тоже пристально следит за его состоянием. Работайте.

Вымотавшись за беспокойный день и томительное ожидание, Нисседора уснула, свернувшись клубком на кресле в зоне отдыха. В этот момент она выглядела непривычно мило, и Люциусу почему-то хотелось накрыть её одеялом, чтобы не замёрзла.

— Сэр! Мэм! Мы нашли! — голос одного из администраторов разбудил Нисседору, она резко села — и тут же приложила пальцы к вискам, от порывистого движения закружилась голова.

— По дате создания персонажей нам удалось вычислить точку входа в игру! Внутри работающая капсула виртуальной реальности!

— Отлично, пересаживайте на мобильный источник питания и везите сюда! — приказала Нисседора. — Кажется, у нас появился заложник. А это уже преимущество.

Она больше не могла усидеть на месте, принявшись порывисто расхаживать по штабу.

— Нисси, чай, — Люциус сам заварил новый напиток и разлил по стеклянным чашкам.

Он не стал при всех говорить про необходимость соблюдать спокойствие и достоинство, но она услышала. Как и подобает истинной высокородной в любом из миров, даже тех, где давно забыли это слово.

— Ах, да... спасибо.

И вновь превратилась в главу корпорацию, готовую к любому вызову. Уже который раз Люциус непроизвольно залюбовался тем аристократизмом, с которым она присела на кресло и сделала глоток.

Спустя смехотворных полчаса капсулу привезли и установили в подсобном помещении. Сквозь прозрачное окно в крышке можно было разглядеть безмятежное лицо величайшего чародея варварского мира, который на время даль Люциусу столь нужный приют. Он непроизвольно провёл ладонью по стенке устройства:

— Как иронично, что сильнейшего тигра можно поймать лишь безобидной с виду мышеловкой.

— Есть попадание! — новый отчёт заставил Люциуса вернуться к пульту, где яркая красная точка сияла на развернутой на весь экран карте города. Разумеется, на окраине, где даже не везде установлены системы мониторинга. Адрес, связной код.

— Наберите.

— Сэр?

— Я хочу с ним поговорить.

Это было ложью от первого до последнего слова, но Люциус знал, что так надо. Встретиться со своим страхом лицом к лицу. Только тогда можно надеяться его превзойти.

Он ответил быстро. Почти не изменился за эти годы.

— Здравствуйте, лорд Люциус.

— Добрый день, сэр Цзяо.

— Лорд, с вашего позволения. По указу Её Высочества, принцессы Эмилии. Так о чём вы хотите со мной поговорить?

Люциус смог сохранить лицо, не скривить в брезгливой гримасе. Он искренне уважал короля Генриха и даже поместил его образ в игру. Но Эмилия... словно сорная трава в розарии королевской семьи. Впрочем, именно сейчас это не имело никакого значения.

— Так вот... лорд Цзяо. Вы, если вы вообще утруждаете себя запоминанием подобных вещей, в прошлую нашу встречу пустили под откос всю мою научную работу. Стоит ли мне ждать подобного и в этот раз?

— В прошлую нашу встречу, — он так убедительно передразнил его манеру разговора, что несколько админов не смогли сдержать смешки, — вы изволили пытаться меня убить крайне болезненным и унизительным способом. Ничего удивительного, что я был ужасно на вас зол.

— Буду откровенен, ваши манеры всегда были отвратительны, а ваше присутствие оскорбительно для всех людей моего круга. Но я никогда не желал вашей смерти, пока вы не вмешались в мои исследования. Ничего личного, просто бизнес.

Собеседник задумался на мгновение, а потом выдал:

— Знаете, я предпочитаю один раз отомстить и забыть. И если уж вы, к сожалению, остались живы, то так тому и быть. Просто отключите патч «Одни из нас» игроку «Инквизитор», и вы меня больше не увидите. И занимайтесь своим бизнесом, сколько хотите.

— Боюсь, я не смогу этого сделать. По той же самой причине, что и ранее.

— Значит, нам придётся ещё раз попытаться друг друга убить.

— Значит, придётся. В прошлый раз я недооценил вас, лорд Цзяо. Больше такого не повторится.

— Очень на это надеюсь. До встречи, лорд Люциус. Было очень неприятно вновь с вами увидеться.

— Взаимно, лорд Цзяо. Совершенно взаимно.

Когда связь оборвалась, кто-то мягко положил руку ему на плечо.

— Мне отправить группу захвата? — спросила Нисседора.

Люциус покачал головой:

— Пока не стоит. Только зря потеряем людей. Проще будет уничтожить наших врагов в виртуальном мире.

— Если они туда вернутся.

— Обязательно. Цзяо Ян всегда возвращается за тем, что считает своим. Будь то люди или вещи.

— Тогда не завидую я этому его другу.

Люциус кивнул и попросил вывести на на часть экранов «Землю Обетованную». Игра и реальность сейчас будто сливались для него воедино, создавая странное и причудливое поле боя.

Фигуры наконец расставлены, а игра... а Игра только начинается.

Конец второй арки.