Земля Хеолы. В неизвестность

Континент и население.

Посвящение

Огромная благодарность Петрушиной Юлии – моей сестре-близнецу, читавшей весь мой текст до публикации, находя ошибки, да и составлявшей огромную моральную поддержку на всём пути.

Светлана Петрушина

Время недопониманий и бесконечных бойнь. Декралисы, Южные и Северные, три клана птиц голиаку и даже маленькие клемминги больше не способны жить в мире, с тех пор как начали делить земли с человеком. Они бы давно изгнали тех обратно, вот только тканеносцы, такие же коренные жители материка, решили отстаивать чужеземцев, взаимствуя их знания, ремесло и образ жизни.

КОНТИНЕНТ

Хеола

Это древняя сущность, вроде божества, которая всегда была вместе с созданными ею же живыми существами, являлась матерью всея природы, и флоры, и фауны. А её тело, по легендам, это весь континент в анабиозе. Помимо этого, она подарила каждому разумному виду свой уникальный сценарий после смерти, чтобы смягчить страх перед нею.

По тем же легендам, когда-то много-много лет назад, Хеола шествовала по всему океану в поисках места, где найдёт свой покой, а её дети – прекрасную жизнь. Никто точно не знает, от чего она бежала, но этот период запомнился всем, кто помнит и передаёт из поколения в поколения сказания о прошлом, как Землесмещение. Сразу после этого события среди двух племён декралисов стала прорастать новая традиция – защищать леса, горы и баланс в природе, которую начал исповедовать южный декралис Солнцерог, отдавший взамен новорожденного декралисёнка в качестве своего будущего пророка, богине.

НАСЕЛЕНИЕ

Южные декралисы

Декралисы – огромные крылатые звери, живущие в племенах (в Южном и Северном). Было и третье племя, но его предпочитают называть Забытым. Южные декралисы живут в лесах, а так же устраиваются зимой в спячку. Отличительная способность – эхолокация.

Образ:

Шерсть бурая, золотистая, серая, рыжая, белая, иногда с пятнами или полосами, реже в сочетании с чёрным. Голову украшают волнообразные рога с раздвоенным окончанием, широкие горизонтальные уши, крупные глаза с затемнёнными впадинами. Передние лапы – пятипалые, выполняют поддержку опоры, задние лапы подобны птичьим, выполняют основную опору и помогают цепляться за кору деревьев. У всех лап есть подушечки для смягчения падения и ряд из четырёх жёстких чешуек-пластинок, позволяющих безболезненно проходить даже сквозь колючие заросли, только если те не выше плеч. Хвост длинный, перообразный, с раздвоенным окончанием. Крылья крупные, а их плечи широкие и мускулистые, чтобы удерживать в воздухе такую массу, крепятся к килю на груди.

Вера:

Солнцерог. Он является одним из самых первых вождей. Спас своё племя от гибели, изгнав Забытое, угрожавшее им. Однако, никто не помнит, почему это племя решились забыть, но все всё равно почитают древнего предводителя из-за его обещания вернуться, чтобы помочь своему племени в трудное время через своего потомка;

Хеола;

Мир снов. Поверье декралисов о мире, в который попадают после смерти. Считается, что декралис, попавший в Мир снов может править своим, а также приходить во сны живых родственников. Однако, у обитателей Мира снов всегда есть выбор – остаться и навещать близких или забыть всё и переродиться лишь с остатком души.

Традиции:

Обет Хеолы. Южные декралисы поклялись исполнять обещание и стараются защитить остатки незахваченных тканеносцами секвойных лесов, но эта традиция потихоньку уходит из их жизни;

Отправление мёртвых "под крыло Солнцерога". Декралисы относили тела на Сакральную гору и оставляли под первыми лучами солнца, отдавая почести и пожелания в случае перерождения. Считается, что так увеличивается шанс появления того самого обещанного пророка, если при перерождении кто-то встретится с древним вождём. Однако, традицию больше не способны проводить из-за рисков нападения тканеносцев;

Великая секвойя, День Неба. В этот первый для них весенний день, незадолго после выхода декралисов из зимней спячки, в собрании Южных декралисов подводят итоги года, отправляют достигших десятилетнего возраста к самой большой секвойе на острове Перекрёста, где избранный вождём декралис обучает многим важным вещам для самостоятельной жизни в течение одного года. После этого вторая часть праздника – встреча выпускников с прошлого года. Третья часть – проведение остатка дня на скалах у реки. В День Неба запрещается охотиться до самого вечера, поскольку это праздник.

Тканеносцы

Тканеносцы – враги для большинства жителей Земли Хеолы. Война с ними развязалась ещё много лет назад, незадолго после того, как на материк прибыл человек. Чужеземцы даровали знания жившим тогда племенам тканеносцев, взамен на приют. Однако, эти знания потребовали разрушений в балансе природы.

Образ:

Серое, почти бесшёрстное тело, на некоторых участках контрастируют тёмные горизонтальные полосы. Вертикальные уши длинные и узкие, нос плосковатый и широкий. Глаза крупные, встречаются разного цвета, блестят из темноты. Ходят только на задних лапах. Обязательно носят ткани, в частности красные, реже попадаются представители с пурпурно-золотистыми, а носители таких, как правило, особо опасные. Южным декралисам тканеносцы, в частности, встречались с длинными тростями с остриём и грузилом на разных концах, которые они называют копьями. Впрочем, это их основное оружие, однако у них арсенал может отличаться, а в последнее время они и вовсе начали всё чаще пользоваться огнём.

Вера:

Нет/неизвестна. Некоторые считают, что они отвернулись от Хеолы и считают себя выше.

Традиции:

Нет/неизвестны.

Северные декралисы

Массивные и могучие декралисы, адаптировавшиеся под суровые условия. Названы в честь ареала обитания – горного хребта на севере континента. Племя Северных декралисов было расколото тканеносцами на два: большая часть сдалась и осталась жить в горах на территории, с недавних пор принадлежащей тканеносцам, оставшиеся северяне уживаются на небольшом стыке гор на северо-западе от Сакральной горы, всё ещё противостоя врагу.

Мех длинный и густой, преимущественно белый, светло-бурый или серебристый, иногда с пятнами или градиентом. Морда широкая и лобастая, на ушах длинные кисточки. Рога ветвистые, подобно оленьим или лосиным, однако раз в году у самцов они отпадают и вырастают новые, пока у самок они вырастают лишь до среднего размера. Лапы сильные, когтистые, как и у Южных оснащены чешуйчатой бронёй, но на передних лапах чешуйки присутствуют и на плечах. Крылья огромные и мускулистые. На начале кистеобразного хвоста растут длинные, плотные перья, раскрывающиеся веером для поддержки в полёте.

Несмотря на все отличительные физические черты, Северные декралисы остаются крупными и неповоротливыми зверями. По этой причине им тяжело сопротивляться тканеносцам.

Вера:

Та же, что у южан, не считая Солнцерога.

Традиции:

Нет/неизвестны.

Птицы голиаку

Создания, обладающие потрясающей памятью и интелектом. Лучше всех племён разбираются в болезнях и растениях. В отличии от остальных народов, голиаку не живут отдельным кланом, а обходятся тремя небольшими группами (Кланами Рассвета, Солнце-зенита и Сумрака) на разных частях континента и даже устраивают войны между собой, но при этом могут объединиться, если приходится сражаться против племён других рас. Обитают на западе, в центре и на востоке материка.

Образ:

Высокие двух-трёхметровые птицы, особь которых имеет длинный, острый клюв, зубчатые когти на задних лапах, а так же по три когтя на каждом крыле. Несмотря на то, что это птицы, они практически не летают, а лишь планируют из-за нестандартного устройства крыл. На голове у голиаку имеется пышный перистый хохолок, который больше у самцов, чем у самок. Глаза мелкие и "злобные". Оперение встречается красного, рыжего, золотистого, дымчатого или в сочетании с белым цветов. Украшения и аксессуары птиц являются показателями их авторитета и статуса среди сородичей.

Вера:

Хеола;

В то, что после смерти души птиц продолжают жить, но никем не видимыми.

Традиции:

Одна из них – это отдача подношений мёртвым сородичам. Больше нет/неизвестно.

Клемминги

О них ничего не известно, так как их вид весьма малочислен или редко попадается на глаза. Считается, что это небольшие слепые зверьки, роющие норы и избегающие контактов с остальными расами. Их ареал обитания – острова на юго-востоке материка.

Пролог

Пять лет назад...

Сумрак царил в исполинском секвойном лесу, а туман скользил меж широких стволов деревьев, скрывая отдалённые участки троп и прогалин бледной пеленой. По толстым корам ещё сновали ночные ящерицы с призрачно-прозрачной чешуёй. Казалось, даже листья не издают шелеста, словно будучи спящими. Господствовала мёртвая тишина. Но именно тогда заросли захрустели, затрещали, ломаясь на пути чего-то огромного. Слышались чьи-то твёрдые шаги.

И вот появился возвышающийся над кустарниками силуэт южного декралиса. Зверь от серых до бордовых оттенков, со страшным шрамом поперёк правой части морды, и с той же стороны на месте рога торчал обугленный обрубок. Тело украшало ещё больше увечий, полученных в битвах. Существо шло оглядываясь, а дойдя до центра поляны подняло взгляд в разветвление крон деревьев. Последний раз оглянувшись, на случай вероятного преследования, декралис расправил свои поджарые крылья и, пересекая дымку, поднялся до самых макушек в один прыжок.

Солнце вставало где-то далеко на волнах океана. Декралис летел к поднимающейся над лесом горе, которая заслоняла своим пиком небесное светило, играя выходящими из-за неё золотыми лучами. Вскоре летящий, намереваясь приземлиться, неудачно врезался в скалу, став причиной обрушения валунов и камней в долину, а также грохота, которого подловило эхо. Зверь, немного понаблюдав за падающей частью скалы, развернулся и невозмутимо зашагал вглубь горной растительности.

Между тем, сквозь деревья всё больше проливалось солнечного света, туман редел, показывая упрятанные им заросли и тропы. Декралис, хромая, поднимался по склону, а добравшись до поляны под самой вершиной, остановился и уставился на ничем не препятствующее себе солнце. Оно, будто плывущее по этому необъятному морю тумана над долиной, словно ни в чём не бывало поднималось над землёй и океаном, как в самый обычный день, такое красивое и лучезарное, близкое и в то же время далёкое, как и счастливое будущее...

– Коргуций? – отвлекающе позвал кто-то стоящего на обрыве. – Мы тебя ждём с дорассветия, а пока ты любуешься видами, ты унижаешь тех, кто утерял такову возможность, а сейчас мы теряем время. Солнцерог скоро может достигнуть зенита и наши сородичи не удостоятся его благословения.

«Солнцерог! Сколько можно надеяться на сказки?» – декралис поморщился. – «Неужели до нашего племени так и не дойдёт, что, оставляя мертвецов на пике горы, мы не добьёмся никакого благословения? Пустая трата времени и сил.»

– А что, если я вижу их, виды эти, в последний раз? – обернулся к своему вожаку Коргуций. – Погибли почти все самые сильные декралисы. Не мой ли черёд стать следующим?

За всё то время, пока этот декралис защищал своё племя, ему нередко приходилось быть свидетелем смертей. Многие из таких же стражей, что и он, то ли пытались жертвовать собой, то ли слишком зверели или не рассчитывали свои способности. Исход один – трагичный, вызывающий желание мстить.

Возникла пауза, но страж всё же заковылял к центру поляны, где торчала красноватая скала, на которой и сидел вождь. Вокруг него сгустилась толпа его же племени, оставляя не занятой одно только каменистое подножье валуна.

Заняв своё место среди сородичей, Коргуций вскинул лобастую голову к скале в ожидании речи его старого друга, серебристого декралиса с потухшими зелёными глазами. Другие последовали его примеру. Вождь, стараясь не колебаться, начал свою трагичную традиционную речь:

– Приветствую вас, мои братья и сёстры, южные декралисы, как Геттар, вождь нашего уменьшающегося племени. Все мы взошли на пик Сакральной горы, чтобы Солнцерог смог сберечь души воинов под своим крылом, которые храбро сражались за нашу независимость, обет и свободу, и несправедливо поплатились за это. Проклятые существа тканеносцы не пощадили их, когда те теряли последние капли крови.

После этих слов в толпе послышались всхлипы некоторых декралисиц. Одни всё так же смотрели на говорящего, другие закрывались крыльями. Дело в том, что сражаться вместе с партнёрами они не могут, ведь кто-то должен оставаться с молодняком и поэтому декралисицы редко видят своих возлюбленных, а уж тем более не могут полноценно попрощаться, если и видят в последний раз.

– Да пребудет с ними Солнцерог и проводит их в Мир снов, мы ещё встретимся с вами. Да станет один из вас долгожданным пророком. – последнее, что было сказано вождём.

Декралисы стали подниматься на задние лапы, полностью расправлять перистые крылья, согнули лапы в локтях и опустили головы, входя в прощальную позу. Встали все: от детёнышей до дряхлых стариков. Встал и Коргуций. В эту тихую ноту лучи добрались до вершины горы и осветили тела, лежащие у подножия скалы. Племя в последний раз наблюдало, как лоснилась шерсть некогда могучих воинов.

Но для Коргуция время шло довольно долго. Даже очень. Он понимал скорбь окружающих, но считал необходимым завершить ритуал поскорее ради безопасности. Даже в самом воздухе ощущалось присутствие чего-то, чего не должно присутствовать, – напряжения. Казалось, этот воздух ритмично завибрировал... Коргуций сам не заметил, как во всю воспользовался обонянием и немного постарался проникнуть в звуковое пространство.

«Ну то и к лучшему!» – рассердился он. – «Всегда полезно знать наличие угрозы, будь это глупый обряд или обычная охота.»

И вдруг – звон и лязг – не те звуки, что могла бы издавать здешняя фауна.

Всё же кто-то из подростков тоже учуял неладное, завертел ушами и устремил свой взгляд куда-то за обрыв, куда только недавно выглядывал Коргуций.

«Неужто тканеносцы умудрились войти в засаду? Но почему же их никто не заметил?... Даже я?»

Звук повторился...

Несколько декралисов, в том числе и Коргуций, подкрались к краю и устремили взгляды в туманный покров. Нужно было определить, с какой стороны нападать, если и нападать. Никто не возражал, некому больше было дела до ритуалов.

По толпе лишь разнеслись тревожные шепотки. Тот, кто стоял впереди всех, внезапно отскочил от земли и спикировал вниз, почти не издав ни звука. В последний миг лишь озолотился и без того золотой хвост одиннадцатилетнего ученика под тёплым лучом света. В следующее мгновение послышались скрипы, звон глянцевого камня и рёв напрыгнувшего, а после что-то вспыхнуло ярко-алым, за чем последовал струящийся лоскуток дыма.

«Огонь!» – догадался Коргуций, – «Тканеносцы привели огонь!» – и спрыгнул с обрыва следом вместе с несколькими другими.

Тканеносцы так и кишели, подобно муравьям, если разорить муравейник, и шипели, как змеи, подавившиеся костями. Здесь декралиса сразу чуть не пронзили острым копьём в бок, но зверь легко увернулся и одной лапой откинул того, кто им владел. После, ему пришлось отмахиваться и от других. Острые перистые иглы, которые враги швыряли с помощью непонятных загнутых в дугу орудий, впивались под шерсть и в кожу тех декралисов, что поздно их замечали. Коргуций понял, что от него требуется и проревел, что было силы, обращаясь к верху, где было большинство его соплеменников:

– На нас напали! Покидайте Сакральную гору!

Встав, сам сперва не заметив того, бок о бок со своим коренастым, бурым сородичем, Коргуций стал отбрасывать мощными лапами и хвостом противников. Внезапно его левое крыло охватила поистине ужасная, испепеляющая боль, от которой страж не сдержал вопля. Он инстинктивно взглянул на искрящиеся почерневшие перья на окончании крыла с застрявшими в них острыми, прозрачными осколками.

– Коргуций! Уворачивайся! – декралис где-то рядом басисто заорал, не ясно даже откуда, ведь везде бушевал шум и хаос, быстро заменивший скорбную тишину и гармонию.

Коргуций остановился и завертел тяжёлой головой, желая видеть угрозу. И тут же мелкий по сравнению с ним пурпурно-золотистый тканеносец, который бежал прямо на него, размахнулся длинной цепью, на которой была подвешена прозрачная, горящая пламенем изнутри сфера. Декралис поднял когтистую лапу, хотя сбить врага, но не успел. Сфера разбилась у его морды, попутно обжигая, и с того страшного мгновения Коргуций понял, что оказался прав в недавнем споре с вожаком на счёт вероятности его смерти...

Коргуций заизвивался подобно змее, хватаясь за искалеченную морду, едва не калеча её сильнее, а после и вовсе свернулся в тугой шар, подобно испугавшемуся клеммингу. В это же время он чувствовал, как его атаковывали со всех сторон. Стражи сражались, ревели, пока он, непоколебимый воин, беспомощно распластался на земле. И всё же декралис, несмотря на нестерпимую боль, отпустил свою морду, но не увидел перед собой ничего, кроме бегающих зелёных искр. Он полностью ослеп.

Но зверь нашёл в себе силы стерпеть невыносимое жжение и, вставши, прыгнул наугад куда-то вперёд, разнося хвостом и лапами воинов врага. Он поистине был яростен и не хотел сдаваться близкой смерти, но свежезаработанное увечье напомнило о себе новой вспышкой боли. По телу Коргуция прошлась холодная рябь и конечности больше не поддавались желаниям и действиям. Он упал на землю прямо посреди боя...

«Я мёртв, даже если бы и смог встать на лапы... Или... Что со мной будет?...»– мелькнула последняя мысль, прежде чем для него всё исчезло.

* * * * *

Южные декралисы перестали летать на Сакральную гору. Они убежали на остров Перекрёста в надежде, что больше ничего не потеряют.

Глава I

Свет сочился через зелёную занавесь лозы, заигрывая пятнами света на земляных стенах норы. Было мрачновато, но тепло и по-домашнему. На почвенном, засыпанном сеном полу было разбросано немного белых и чёрных перьев, нарушая хрупкий порядок.

Эта берлога обитаема. На гнезде, собранном из того же сена, а так же чёрно-сизого пуха и прутьев, ёрзала декралисица, не старше десяти лет. Даже в полумраке легко различалась её окраска: белая шерсть, рыжий хвост, оранжевые рога, пластины на лапах и такие же глаза.

Снаружи послышались неторопливые шорохи, и свет, который просачивался через лозу, на мгновение увеличился, а потом и вовсе померк, провожаемый шелестом. В нору вошли.

– Окиру? – позвала чёрная декралисица, перелезая порог.

«Сестра вернулась!» – обрадовалась окликаемая на другом конце норы, и, не сказав ни слова, поползла по узковатому туннелю наверх, цепляясь маховыми перьями двух крыльев и воскликнула в ответ:

– Феситет!

– Вижу, мне ждать не придётся. – отметила Феситет, когда младшая оказалась у неё перед узким носом. – Хотела бы я ещё взять какого-нибудь кролика, но это заняло бы больше времени. Тебе предстояло бы его ещё и съесть...

Чёрная декралисица попятилась обратно наружу, уступая дорогу сестре. Окиру, не медля, как только проход оказался свободен, легко и манёвренно выскочила следом. Её лапы подрагивали от волнения и были полны энергии, даже несмотря на то, что декралисица в последнее время почти не спала от предвкушения. Когда она оказалась снаружи, ей в глаза ударил красный свет рассветного солнца. Окиру от неприязни зажмурила глаза и не заметила, как скорчила гримасу. Дело ли не в том, что в отличие от своих сородичей, она со старшей сестрой с самого начала жили в норе, а не в какой-нибудь секвойе?...

Хотя, может, их жильё и не самое плохое? У них в распоряжении целая поляна, так ещё и без соседей. Однако, если кто-то и предпочитает одиночество, так это сестра Окиру, Феситет, которая вдобавок ещё и особо чувствительна к шуму и свету . По этой причине она и вырыла нору. Её презирает большая часть племени то из-за странной, словно облезлой, сизо-чёрной шерсти, жутковатой морды и острых когтей, чего не подобает обычным, а может даже нормальным декралисам, то за неясность в родственной связи. Вообще, Феситет самой по себе не очень нравилось, когда Окиру спрашивала её о детстве. Окиру не могла знать, каково это, ведь, в отличие от своей сестры, она не имела подобных странностей.

– Окиру, мы можем опоздать, День Неба только раз в год! – вернула из раздумий на землю сестру Феситет, который раз за день упомянув название праздника. – Но, если хочешь, мы можем никуда не идти.

– Нет-нет! – очнулась декралисица. – Я просто...

– Ну раз просто, то пошли. – странно продолжила старшая, развернулась и, встав на задние лапы, направилась к кустам жасмина, которые представляли собой нечто, подобное арке.

Окиру догнала сестру уже в чаще.

– Я волнуюсь. А вдруг что-нибудь случится и мы не сможем видеться? – спросила младшая. – Я слышала от стражей, что тканеносцы что-то замышляют!

– Я тоже в первый день переживала. – задумчиво проговорила Феситет, не разделяя опасений сестры. – Но тебе, я думаю, с окружающими повезёт больше.

Из того, что о сестре знала Окиру ещё, так это что Феситет не имела родителей в деревне и всю жизнь жила одна, избегая сородичей. После её Дня Неба, когда она переселилась вместе со сверстниками в Великую Секвойю, Феситет скоро же стала объектом для издёвок и унижений. Декралисица рассказывала Окиру и о том, что даже учитель едва ли чем-то помогал в её ситуации, если не усугублял. Большими подробностями она не делилась.

Чаща стала редеть, а секвойи вокруг становились всё громаднее, пока сёстры не дошли до Лагеря Стражей. Это место больше всего напоминало Окиру о войне с тканеносцами. Здесь отдыхает и лечится одна смена стражей, пока другая обороняет лагерь и сражается с нескончаемыми древорубами, которые возомнили себе, что если союзничают с некими человеками (или как они их там называют?) то имеют право уничтожать природу великой Хеолы. По крайней мере Окиру так рассказывали.

Она мало знала о войне, длившейся уже много-много лет, в результате которой Южные декралисы вынуждены жить на каком-то острове, окружённом архипелагом из скал... Хотя, может, мир на самом деле не такой уж и большой? Возможно, это будет один из вопросов, ответ на который юная декралисица получит в Великой Секвойе.

Вскоре, перед декралисицами возвысилась треугольная арка из двух упавших друг на друга старых секвой, а за ней показалась главная поляна всей деревни, точнее сказать, только её меньшая часть из-за несчитанного количества молодняка и взрослых. Окиру поняла, что приблизилась к амфитеатру.

Всеобщий гомон рассёк подобный раскату грома рык, возможно, вождя племени. Голоса начали стихать.

«Началось!» – догадалась Окиру и последовала за Феситет, которая в свою очередь уже занимала своё место в средних рядах.

По мере того, как остальные рассаживались по ступеням или даже по ветвям высоких секвой, десятилетней декралисице открывался обзор на пень, на котором обычно восседает вождь Южных декралисов, а некоторых декралисов она вроде даже узнавала. В основном, конечно, это были всякие ворчливые старики, про которых рассказывала сестра: например, лекарша Зера, старец Торфес, ну или, как исключение, одногодка Феситет – Элия и немколько её подруг, издевавшаяся над ней больше всех.

Оказалось, на месте вождя сидел какой-то поклоцанный старец с замотанной тканью головой. Окиру показалось это странным, к тому же она никак не могла вспомнить имени этого декралиса. Тем не менее, никто из народа не протестовал. Само собой, Феситет указывала Окиру сидеть в берлоге во время важных заседаний племени, по какой-то причине не позволяя идти к амфитеатру вместе. Она описывала главу декралисов массивным и впечатляюще уверенным в себе, так что это дважды подтверждало странность ситуации.

В размышлениях Окиру и не заметила, как все подняли головы к кронам деревьев. Неожиданно из хвои показался силуэт с распростёртыми крыльями и в одно мгновение приземлился на пень под лучи солнца, которые окрасили его оперение в серебристую мраморную окраску, и словно зажгли огонь на длинных багровых рогах, а в проницательных зелёных глазах так и читалась стойкость и непоколебимость Ге́ттара. Он подошёл к старику, взглянул на окружающих его сородичей, расправил могучие крылья, и все стали приветствовать его рёвом со всех сторон. Окиру решила последовать примеру, уже открыла пасть, но Феситет, сидящая рядом и скорчившаяся от шума, взяла лапу сестры и лишь покачала головой, сразу дав понять, что не надо.

Тем временем Геттар опустил крылья и взглянул на стоящего рядом калеку. Во взгляде угасла та сила, вождь сел на задние лапы и накрыл их хвостом, отчего стал казаться вдвое меньше. Слепой медленно заковылял к краю пня и провозгласил:

– Здравствуйте, друзья декралисы, как Коргуция, советника вождя и истинного сказителя Солнцерога!

«Слепой, старый, около вождя... Как я сразу не догадалась?»

После этой реплики Окиру почувствовала сильный удар в голову, будто что-то просочилось меж её рогов и свило гнездо. Взвизгнув, декралисица инстинктивно обернулась, но декралисы, сидящие на ряду выше неё лишь недоуменно взглянули на декралисицу.

– Что-то случилось? – спросил один из них.

Некоторые глазели на неё так, словно у нее вторая голова выросла, где-то пробежались вопросительные или даже немного встревоженные шепотки. Казалось, словно среди них есть кто-то, кто видит её изнутри, но этого "кого-то" попросту не существовало. Феситет выразительно выпучила круглые голубые глаза, не отрывая их от сестры.

Коргуций болтал головой из стороны в сторону в недоумении, когда возникла странная пауза.

– ...Вас что-то отвлекло, друзья, от сегодняшней темы? – безразлично сказал советник, и толпа почти сразу успокоилась, лишь кое-где слышались недоуменные голоса. – Сегодня мы подведём итоги этого года и встретим весну в день Неба! Декралисы, достигшие возраста десяти лет сегодня начнут обучаться в Великой Секвойе, а их учителем станет Голиаф – личность, заслуживающая признания и чести нести такову обязанность. Да пребудет с тобой Хеола...

«Что это было?» – задалась вопросом Окиру, как только непонятная боль угасла.

Голиаф являлся золотисто-бурым белогрудым декралисом, сидящим ближе всех ко пню. Он встал на задние лапы и начал помахивать крыльями, подзывая. Толпа стала приветствовать его очередной раз рёвом и громкими голосами. Молодые декралисы стекались к его лапам. Окиру стало ясно, что ей пора прощаться с сестрой, и, напоследок, она решила обнять Феситет.

– Всё будет хорошо... Только постарайся без странностей. Удачи. – Феситет довольно ясно выделила слово "странностей", словно даже не пыталась этого скрыть.

Окиру встала с места и уже направила лапу на первый шаг, но оступилась. Декралисица оглянулась на сестру, чей ответный взор был туманен и даже печален, после чего не сдержалась и опять обхватила её лапами и крыльями. Феситет же лишь накрыла её крылом. Младшая хотела, чтобы это мгновение длилось вечность, поскольку любила старшую больше всего на свете. Окиру было даже всё равно на свои вопросы о мире за архипелагом, о тех, кто его населяет и о многих других вещах. А ведь только утром она была совсем другого мнения...

– Иди, – проворковала Феситет. – Обзаведёшься друзьями, знаниями... Пора бы, в конце концов. Ты ведь этого так долго ждала... Так чего же расстраиваешься?

Окиру остановила наступающие слёзы и последний раз взглянула сестре в лазурно-голубые глаза.

«Я смогу её навещать» – успокаивалась декралисица, спускаясь по мягковатым мшистым ступеням амфитеатра к Голиафу.– «Всё будет хорошо.»

Глава II

Декралисица отправилась в гудящую толпу. С каждым шагом она ощущала всё больше уверенности в себе.

Вокруг учителя собиралось всё больше молодняка, среди которого Окиру узнала чёрные поперечные полосы крыльев прославившегося на всю деревню своим хулиганством Солвека. Он явно не сиял от восторга, находясь в окружении его соратников, а стоило столкнуться взглядами с этим декралисом Окиру, последняя уже поняла, кто сумеет сломить всё, если попробует.

Солвек запомнился племени своим постоянным негодованием почти ко всему: к вождю, к Коргуцию, к маленьким декралисятам, нередко издевался над последними. Самым запомнившимся подвигом стала попытка Солвека бежать из деревни через архипелаг, но тот не смог добраться и до первого же острова из-за неумения летать. Конечно же, даже очевидно, его обнаружили тканеносцы и попытались убить, да вот только декралисёнок вопил так, что старшим пришлось лететь на подмогу. Но Солвек вовсю отрицает это и продолжает время от времени вытворять всякую дрянь. Это всё, что декралисица о нём знала из слухов.

Окиру перебралась к другому концу толпы учеников, уж слишком ей не понравилась такая встреча взглядов. Здесь трое песчано-золотистых декралисиц громко сплетничали и хихикали, а заметив её, потупились и продолжили, но уже заниженным тоном.

За спиной раздался хриплый вздох Коргуция.

– В этом году из наших когтей ускользнула не одна победа. – с каждым словом сказителя по рядам проходило всё больше опечаленных голосов. – Начиная со смертей и заканчивая поражением голиаку Клана Рассвета, что встали на сторону проклятых Хеолой тканеносцев. Надежда, что поддерживала наши сердца, угасает на наших глазах, друзья. Но нам не свойственно сдаваться, ибо с нами всё ещё пребывает Солнцерог, и потому я считаю должным вспомнить о тех, кого больше нет с нами и отдать им дань уважения. – после, слепец стал с торжественной скорбью перечислять декралисов, погибших на войне, пока племя за ним хором повторяло имена и вставало в традиционную прощальную стойку. – Золан, что вёл наших воинов в бой и был способен пройти через пламя лишь за счёт силы гнева, был окружён... Верозов, великий...

* * * * *

Перечисление длилось ещё долгое время, но в конце концов подошло к концу. Голиаф опустился на четыре лапы и стал подниматься по замшелым ступеням, ведя за собой молодняк. Декралисица метнула взор к вождю, так и не поняв, почему он перевесил обязанность говорить на слабого старца, в то же время сидя на том же пне. Неуверенность? Причина ли, что без знаков златорогого декралиса, передаваемых Коргуцием, он не способен управлять племенем?

Окиру замешкалась и потому отстала от соратников. В конце концов, обучение – её обязанность, и декралисица ринулась догонять наставника и пасущихся за ним десятилеток. За спиной кто-то приближался, сипя носом и громко стуча лапами о прохладную землю. Окиру не успела и краем глаза понять, кто спешит, как в неё с разворота влетела какая-то худоватая, крапчатая декралисичка, а из её мешка на шее высыпалось много шишек, полузастывшей смолы и маленьких глиняных фигурок.

– Ой, извини, виновата... – бросила она, а затем принялась собирать вещи. – О, нет! – незнакомка подняла миниатюрного орла, у которого из того, что было не так... так это отвалилась левая лапка. – Я только сегодня его сделала...

– А по-моему ничего такого, вроде... – Окиру решила помочь со сбором. – Можно убрать вторую лапу и он будет как в полёте.

– Но я так старалась над этими когтями, всё утро просидела и делала...

– Погоди, – встряла белая декралисица. – Ты пропустила церемонию?!

– Ну-у-у... – протянула крапчатая, закатывая зелёные глаза. – Да, потому что мне очень-очень хотелось доделать свою работу, а церемония меня не интересует вообще, в отличии от моего занятия. Особенно, если нужно слушать скучные и никак не воодушевляющие речи Коргуция. Пришлось, конечно, спрятаться от матери на сосне... Я Корри, кстати. А тебя как звать?

– Окиру.

– Странное имя... А, забыла, ты же вроде та, которую вы... Ну, то есть, твоя сестра та страшила Феситет, так? – поняв, какую глупость ляпнула, она поторопилась добавить. – Ну, то есть... Ты не подумай, я не хотела тебя обидеть, нет!

Окиру рассердилась и слегка нахмурила брови. Вот опять придираются к её сестре! Ну что же со всеми ними не так? Декралисица хотела высказаться, но Корри уже одела свой мешок на шею и направилась в сторону Голиафа. Окиру поплелась следом.

«Ладно. Буду ругаться с первым встречным – не видать мне друзей ещё сотню лет» – напомнила она себе. – «Лучше узнаю об этой чудной побольше.»

– А откуда у тебя такой мешок? Он из ткани? – спросила она у спутницы.

– Мне папа с войны принёс. Сказал, содрал с тканеносца живьём! Он знает, что я обожаю лаподельничать из всего, что у меня под лапами... – она внезапно умолкла и взгляд её погас. – Я скучаю по нему, и пока он нас защищает, и пока отдыхает, когда наступает его очередь, а в это время с ним ни поиграть, ни пообщаться. – Корри приподняла голову и в глазах загорелось любопытство. – Окиру, а расскажи о своей сестре?

Окиру подпрыгнула от внезапности. До этого она думала, что все в племени даже слышать что-то положительное о Феситет не желают, но, судя по всему, Корри в их счёт не входит.

– Феситет, – начала декралисица. – На самом деле, она очень хорошая, несмотря на то, что о ней говорят. Она очень заботливая, наверное, потому что в семье нас только двое... – увидев сожаление в глазах Корри, Окиру поторопилась сменить тему. – У неё конечно есть странности, например её сводит с ума пение птиц или яркий свет, потому она и вырыла нам двум огромную нору. Она с самого детства терпела насмешки и придирки, а с ней продолжают так относиться, даже не представляя, каково это! И это, возможно, является причиной того, что она задумчивая и постоянно тоскует.

– А тебе хоть известно, кто её родители? Только они могут оправдать, почему она не такая, как все! А если она из Забытого племени?

Декралисица задумалась. О Забытом племени декралисов ходили некоторые легенды, но Окиру едва могла их услышать. Из известного – то были коварные декралисы, что когда-то сражались с Южными и Северными, а Солнцерог навсегда изгнал их из Земли Хеолы. По какой-то причине их истинное название затерялось в истории, как и та её часть, когда древний вождь южных декралисов их изгонял, из-за чего никто понятия не имеет, куда они подевались. Осталось только помнить то, что это было, но всё остальное о той эпохе, когда существовало легендарное племя, просто исчезло.

– Нет, – с запинкой выдала Окиру. – Феситет сама не знает о своей родословной. – А тебе что-то известно о Забытом племени?

– Может, в Великой Секвойе о нём расскажут? – вопросом на вопрос ответила спутница. – Кстати, мы ведь почти... – Корри отвернулась от Окиру и высоко задрала голову, челюсть отвалилась и выдала что-то среднее между "ого" и "ух". Окиру повторила за ней и искренне впечатлилась видом своего нового дома на следующий год.

Многие декралисята так же любовались исполинским древом, для обхода основания которого понадобился бы хоровод из десятка, а то и более Геттаров. Из земли до самой кроны тянулась широкая расщелина, в которой порхало бесчисленное количество светлячков, а так же были подвешены гамаки и ярусы. Из чего они и как сделаны? Окиру пришлось встать на задние лапы и до боли наклонить шею назад, чтобы рассмотреть залитые солнечными лучами первые ветви секвойи и плетеные площадки с ограждениями из веток.

«Я смогу там оказаться? Так высоко...» – поражалась декралисица.

Голиаф направился к центру поляны, развернулся к окружающим его декралисятам, и принялся объяснять твёрдым, как глянцевый камень, голосом:

– Великая Секвойя – теперь ваш новый дом на этот год. Здесь вы обучитесь основным навыкам для жизни: лёту, боевым умениям, истории, а также самостоятельности и методам для выживания в экстренных ситуациях. Сразу после следующего Дня Неба каждый декралис будет отправлен оборонять...

– Погодите! – перебил кто-то из учеников. – А если я не хочу стоять днями на какой-то скале из архипелага, а наслаждаться жизнью? Я не хочу умирать в следующем году, пока декралисицы моего возраста пестуются в деревне! – потом тот, кто это был, протянул. – Не-есправедли-иво!

Голиаф испустил громкий вздох и с расстановкой произнёс:

– Таковы правила. Мы дали обет Хеоле. Чтобы продолжать его исполнять, мы должны продлевать род. К сожалению, пока ситуация не наладится, ничего не изменится...

– Но я так не хочу! Мне плевать на глупые правила, запрещающие всё на свете! За архипелагом огромный мир, а мы, словно лисята в норе, прячемся на этом проклятом островке!

Тогда учитель не стерпел, с оскалом и рыком набросился на говорящего. Толпа декралисят расступилась во все стороны, после чего поджарый декралис выдернул за хвост вопящего во всё горло и выпячивающего желтые глаза Солвека, а после пригвоздил его голову лапой к земле.

– Ты мелкий глупец, ничего не усвоивший о жизни за все свои десять лет! Насколько нужно быть ничтожным и эгоистичным, чтобы не понимать столь простого? Напрашиваешься на то, чтобы тебя подожгли заживо тканеносцы около какого-нибудь озера Ночных Небес?

Солвек заскулил от боли, но больше не выпендривался.

– Жесть! – громко шепнула на ухо Корри, заставив Окиру отдёрнуться от неожиданности.

– Я так не думаю. – ответил за Солвека Голиаф угрожающим до дрожи рокотом. Учитель отпустил испуганного ученика и продолжил речь. – В древе расположены апартаменты для сна, а так же подъём к ярусам на ветвях. Сейчас вам туда заходить не рекомендуется... – после этих слов в толпе декралисят прошлись огорчённые вздохи. Но это не остановило Голиафа и он продолжил. – ...Если вам не жалко своих крыльев и других не менее важных конечностей поломать. Недалеко находится ручей, впадающий в реку, который скоро будет полон рыбы. Однако, думаю, вам известно, что к тому моменту её ловить запрещено из-за нереста? Вы свободны, а занятия начнутся завтра.

Глава III

Голиаф улёгся у одного из корней секвойи, суженными золотистыми глазами наблюдая за учениками. Те же потихоньку расходились, общались. По интересу Окиру поискала глазами Солвека и искренне удивилась, увидев того с надменной ухмылкой, гордо уходящим в рощу. Ему, кажется, совершенно не стыдно.

– Вперёд! – подтолкнула Корри. – Мы первые устроимся как можно выше! – и поскакала к древу.

Окиру опешила и побежала за ней. Другие декралисята так же робко и беспорядочно отправились изучать.

Вблизи секвойя оказалась ещё громаднее. Пересекая порог расщелины, в нос декралисицы ударили влага, запахи смолы, дёгтя и свежей почвы. Корри уже залезла на первый плетёный ярус и пританцовывала, наблюдая за тем, как его преодолевает Окиру. После, крапчатая запрыгнула на следующий, заставив его на мгновение покачнуться, рыже-белая – следом. Окиру оглянулась вниз и увидела, как, весело переговариваясь, соратники тоже лезут наверх, а некоторые уже кучковались на гамаках. Задрав голову, декралисица нашла Корри уже в четырёх ярусах от неё.

«Это насколько ей нужно высоко?» – удивилась она.

Пока всё дальше от выхода лезли две декралисицы, расщелина, ведущая наружу, сперва сузилась, а потом и вовсе сомкнулась окончательно. Дальше поднимался вертикальный тоннель. Корри прыгала всё выше по ярусам, не оборачиваясь и не останавливаясь. Единственным светом были лишь те светлячки. Однако, выше стал виднеться и настоящий луч. Добравшись до широкого дупла, что и являлся его источником, Окиру перевела дух.

– Если мы тут устроимся, – пропыхтела она, обращаясь к стоящей на ярусе выше декралисице. – Ты хоть понимаешь, что нам придётся каждый раз подниматься и спускаться так далеко?

Но Корри это нисколько не волновало.

– Во-первых, если кто-то решит украсть мои драгоценные творения, то вряд ли поднимется ради них так высоко. А во-вторых... Посмотри, какие отсюда виды! – пропела она и кивнула в сторону дыры, откуда громко звучал шелест листьев и дул ветерок.

Окиру так и сделала и изумилась: выход вёл на ту самую огромную площадку. Это значит, что они добрались до ветвей!

– Сходим? – задорно предложила Корри. – Да я же вижу, что тебе интересно! Ты первая.

– Но Голиаф сказал... – начала Окиру, но декралисица подтолкнула её крылом, после чего та медленно направилась наружу, ступая по плетёной поверхности, что тихонько трещала под лапами.

В самом деле ей было интересно, потому что до этого возможности залезть куда-либо высоко просто не выдавалось, ибо запрет на полёты декралисятам до определённого возраста не позволял подобные авантюры напрочь. А если не умеешь летать, то нельзя и залезать куда-либо высоко, чтобы не падать.

Площадь словно лежала на ветвях, окружая ствол. Окиру подошла к ограждённому краю и взглянула вниз, где всё ещё толпились ученики, которые казались крошечными муравьями. Отсюда было видно даже блеск волн на горизонте – море. Весь лес казался одним целым, а Великая секвойя маячила над ним всем. У декралисицы появилось навязчивое рвение поймать ветер и воспарить над островом, а крылья начали расправляться будто сами по себе...

– Вот здорово! – воскликнула Корри, выросшая из ниоткуда прямо под ухом Окиру.

От очередной неожиданности летавшая в облаках декралисица поддалась вперёд и потеряла равновесие, оперевшись локтями об ограждение. Ветки, из которых оно состояло, прогнулись и громко хрустнули, обе декралисицы вскрикнули от ужаса. Окиру сжалась, зажмурилась, но ничего не произошло.

– Окира... Ты жива?... – дрожащим голосом прошептала Корри.

Раздался гулкий шум крыльев, на площадку кто-то приземлился.

– Что здесь происходит? – Окиру узнала низкий голос Голиафа и открыла глаза. – Вы обе, что здесь делаете?!

– Закрыто не было... – глупо попыталась оправдаться Корри.

– А что насчёт того, что я только недавно сказал? – строго проговорил учитель и добавил. – Уходите отсюда.

Декралисицы потупились и покорно поплелись обратно к дуплу. Перескочив порог, Корри выпрямилась и затрепетала ушами.

– Слушай... – мечтательно сказала она. – Сейчас же проходит Шествие Новых Бойцов! – после этого лаподельница заторопилась, спускаясь к выходу и остановилась уже на двух ярусах ниже. – Или... Пойдём к реке и поищем глину?

– Пожалуй, первое. – фыркнула Окиру от одной только мысли, что придётся загрязнять когти.

Спустившись к расщелине Окиру увидела, как многие декралисята переговариваются группами и играют, а одни направлялись к реке, другие – к амфитеатру на вторую часть праздника.

Декралисицы одновременно спрыгнули с последнего яруса на жёсткую промёрзлую землю и зашагали в сторону амфитеатра через тропу, по которой шли к Великой Секвойе.

* * * * *

– Встречайте линейку новых защитников нашего племени! – глубоким голосом Геттар провозглашал властно и величественно, всё племя подхватывало и увеличивало эту силу громким гомоном, а вождь начал называть имена выпускников.

Из первого ряда выступил декралис с буро-белым градиентом шерсти, Глук. Размахивая огромными крыльями и с гордостью взирая на восторженных собратьев, он возглавлял шествие вокруг пня. За ним последовал второй – светло-палевый с контрастными мраморными полосами – Авеллас. Так прошло ещё около сорока декралисов.

В конце концов перед лидером племени собрался ряд молодых стражей. Когда голоса затихли, Геттар зачитал традиционную речь:

– Чтобы предки гордились, а погибшие, впредь правящие в Мире снов смогли удостовериться в надёжности племени при смене следующего поколения, примите свой новый долг – стоять на границе нашей земли и служить щитом всего рода Южных декралисов, и произнесите клятву, чтобы внушить веру в вас.

Бывшие ученики общим хором произнесли обещание:

– Клянёмся жизнью и душой, ибо были обучены для великого блага и знания эти не иссякнут напрасно.

Образовалась довольно продолжительная пауза. Геттар, слегка напрягая брови, оглядывал воинов, словно несвежую добычу. Неужто сомневается в них? Долго думая, вождь одобрительно кивнул, и молодые стражи принялись подниматься по ступеням из амфитеатра, направляясь в Лагерь Стражей.

– Церемония Дня неба завершена! – заключил Геттар.

– С днём Неба! С днём Неба!... – повторяли ряды.

– Ну вот и всё. – заключила Корри, сидящая всё это время в стороне от Окиру. – Знаешь, я что-то есть захотела!

– Давай шишек насобираем? – предложила Окиру.

– Я их, конечно, не очень люблю, ну что поделаешь... Эх, хоть бы кролика сейчас... – тоскливо проскулила крапчатая.

– Нельзя, – напомнила Окиру, зная, что Корри знает о правиле «не есть живую пищу в День Неба».

– Так уже вечер!

– Нет, не вечер!

– Ну тогда, – её новая подруга не растерялась и предложила. – Давай кто быстрее соберёт как можно больше?

– Нечестно! – возмутилась Окиру. – У тебя-то есть мешок, а у меня его нет!

– Значит, я не буду им пользоваться. – и Корри побежала к ближайшей ели.

* * * * *

Под конец праздника сгущались холодные весенние сумерки, весь лес покрывался синевой, хотя, если поднять голову, можно было увидеть розоватые лучи закатного солнца на хвое секвой и декралисов, приютившихся там. В этот час декралисы сходились к одному из самых живописных мест на острове Перекрёста – к реке, где, несмотря на колючий холод, они тепло проводили время уходящего Дня Неба.

Здесь, у самой реки, среди высоких замшелых скал, старейшины рассказывали декралисятам о своих приключениях и подвигах, хотя, что уж декралисята? Даже старшие подходили послушать. Некоторые обсуждали что-то своё, а какие-то беззаботно играли в потасовки. Хендергельф, прошлый учитель Великой секвойи, собрал взглядов и ушей больше всех, ведая о сражении на Сакральной горе и о том, как спасал Коргуция, уж настолько он ярко рассказывал.

– И тогда... – сурово продолжал Хендергельф. – Когда мой товарищ пал без сил, я понял, что стою к нему ближе всех. Я стою над ним, защищая, гляжу: ко мне шурует тканеносец, тот самый, что и ранил нашего теперешнего сказителя, с копьём... Месть не заставила себя долго ждать, малявка был строго наказан... Я ПОЙМАЛ его за шею И!... – старейшина, зажмурив глаз и склонив голову набок, указал когтем на свою шею и громко щёлкнул зубами, тем самым показав, что сделал с тканеносцем.

Окиру было даже немного жалко тканеносца, но она скоро же вспомнила, что такие существа прямо сейчас вытворяют. Тогда она решила послушать другую историю. Вот как раз какая-то красивая серебристо-рыжая декралисица начинала сказку бескрылым декралисятам о клемминге. Окиру ни разу такого не слышала и решила не терять возможности.

– Однажды, давным-давно... – рассказывала она. – Одна глупая клеммингиха пыталась всем доказать, что сильнее и благороднее всех. И в какой-то момент она поставила себя даже выше самой Хеолы! Заявила всем вокруг, что найдёт её сердце и остановит его, тем самым показав свою непобедимость. И вот, добравшись до него, клеммингиха собралась было сотворить затеянное и уже потянулась своими крохотными лапками, как услышала голос богини. Это была вовсе не мольба о помощи, как ей сперва показалось, а нравоучение. И вот, скажу его вам, чтобы ни за что не пошли по следам глупой клеммнгихи – лучше, чем что-то сломать, испортить, отдайте этому миру что-то, что сделает его лучше. Клеммингиха вдруг поняла это и решила разносить семена секвой по всей нашей земле и заверила это потомкам своим. Так, вместо того, чтобы стать общим страхом и кошмаром, она стала настоящим героем. Конец!

– Соийя, на острове Перекрёста выросли секвойи, тоже благодаря клеммингам? – пискнул какой-то декралисёнок.

– Ну, может быть. – пожала плечами Соийя и лизнула его голову меж нетвёрдых рожек.

В это же время из уст одной старейшины шла другая легенда. Но, если кто и был слушателем, так это либо уснувшие со скуки, либо играющие друг с другом декралисята. Причиной тому было то, что каждый прекрасно знали эту истроию, даже Окиру, редко бывавшая здесь в День Неба.

– ...Солнцерог, каясь, взмолился перед нашей общей матерью: "Старею я, но столь верен своим, что готов ещё один декралисий век прослужить им. Могу ли попросить я, чтобы ты благословила отпрыска моего?". И Хеола согласилась, впустила в чрево своё, приблизило душу декралисёнка к сердцу...

Декралисица разлеглась на одной из скал, сохранивших солнечное тепло и решила лучше понаблюдать за тем, как взрослые декралисицы, в том числе и Феситет в сторонке, ломали когтями тонкую кромку льда, высвобождая реку от зимних оков, чтобы рыбы-горбуны свободно приплывали сюда для нереста, а после Южные декралисы были сыты все последующие два сезона.

Внимание привлекло движение кустов на противоположном берегу и там же сверкнули золотые глаза. Потом показалась черно-белая голова, свистнула и скрылась. Услышав свист, словно по сигналу, несколько декралисят-учеников, а так же новоиспечённых стражей посеменили к его источнику и так же исчезли в зарослях.

«Странно», – подумала Окиру, но не придала этому особого значения.

Тем временем, по льду, звеня, расползлась ветвистая трещина, а спустя пару мгновений речная корка продавилась, выплёскивая беглую воду, под радостные крики работниц. Это означает одно: рыба в этом году будет и её будет много.

Но вместо веселья Окиру почувствовала нечто странное, будто в воздухе витало что-то близкое, но в то же время чужое. Вновь кто-то здесь был. Декралисица хотела, не могла этим никому поделиться, потому что... А поверили бы ей? Никто этого не ощущал точно, хотя... Коргуций выглядел так, словно беседует с кем-то, хотя и сидел в одиночке. То-то он знает ответы!

Окиру аккуратно слезла со скалы на холодную гальку и поскакала галопом к советнику Геттара. Когда Окиру приблизилась к нему, Коргуций поднял переднюю лапу, начал странно ею жестикулировать и хрипло выдал:

– Уходи... Ты отвлекаешь меня от мыслей...

– Подождите! – взмолилась Окиру. – Я чувствую что-то странное, будто...

Коргуций опустил лапу и приосанился. Окиру не могла знать его выражения лица за повязкой, испачканной высохшей кровью. Спустя долгое обоюдное молчание, старец прошелестел, будто разговаривая с собой:

– ...Не знаю. – после этого Коргуций резко повернул голову к Окиру, будто мог её видеть и повторил, но грубее. – Уходи!

После этого то ощущение чужого присутствия улетучилось.

Глава IV

Окиру проснулась в гамаке вновь от чувства пронизывающего взгляда. Коргуций так и не сказал что это такое, а лишь прогнал от себя. Декралисица надеялась, что это лишь игра воображения, но будь оно так, того диалога со сказителем Солнцерога не состоялось бы.

Ученица перелезла с гамака на ярус и только тогда почувствовала изнуряющую жажду, как решила отправиться к реке. Спрыгивая с этажей, она отметила, что все декралисята крепко спали, хотя некоторые места пустовали.

Стояло ранее утро. Стоило выйти из раскрытой секвойи, как по телу Окиру пробежала колючая морозная рябь. Небо было сиренево-розовым в предвкушении скорого рассвета, свежий воздух отдавал влагой, а в синем, предрассветном сумеречном лесу расползался белёсый туман.

Дорога к реке пролегала через скалистый овраг. С каждым шагом к руслу реки, журчание воды становилось всё громче, но оттуда стали доноситься и голоса. Говорящих было несколько, они обсуждали что-то серьёзно и с опаской. Окиру понимала, что способна навлечь на себя беды, но любопытство взяло верх. Декралисица высунула голову из зарослей папоротника. Ей немного хотелось подслушать беседу, хоть она и не знала, зачем.

Окиру не сразу заметила серебристо-белый хвост за скалой, где, видимо, и скрывались декралисы. Хотелось подойти поближе, узнать кто это такие. Ученица припала к земле и обратилась к своему слуху. Никому в племени не секрет – у Южных декралисов невероятная эхолокация! Но сколько она не вертела ушами, ничего более не услышала.

Разговор становился всё более напряжённым и агрессивным, словно один пытался что-то доказать другому, перекрикивая и едва не срываясь на визг. Декралисица потихоньку поползла к скоплению скал, зная, что с таким криком её не услышат, даже не смотря на громко шуршащую гальку.

– ...Сколько раз тебе повторять? Напомню снова – ты не сможешь примкнуть к нам! Тео-Тео... Это может помешать нашей подготовке! – кричал декралис не старше десяти лет.

Воцарилось молчание... Прямо в тот момент, когда Окиру вновь шаркнула галькой. Декралисица застыла на месте.

«Ну вот и всё!» – подумала она. – «Теперь с меня точно шкуру сдерут!»

Из-за скалы выпрыгнул плечистый, кремовой окраски декралис одиннадцати лет, приземлился на подслушницу всеми четыремя лапами, и одной, развернув набок, жёстко придавил голову к земле. Это был Велест, один из новых воинов, он во злобе морщил морду, обнажая клыки, и закричал:

– Что ты тут делаешь? Что ты услышала?! Отвечай!

И что же ответить? Окиру оказалась в весьма неприятном положении. Велест надавил когтями на щеку, но декралисица оттого лишь заскулила, а уж тем более не смогла и слова сказать.

– Эй! – окликнул уже знакомый голос декралиса. – Это же Окиру! Она бы могла оказаться с нами!

Велест зарычал и отпустил хватку.

– А ты уверен, что она захочет к нам примкнуть, а, Солвек?

«Солвек что-то задумал? Почему мне так часто приходится с ним пересекаться? Уже второй раз!»

Окиру осторожно поднялась на лапы, и, сгорбившись, дала знак что будет слушать, хлопнув ушами по вискам. Тем временем, из-за скалы вышло ещё четверо: Авеллас, Солвек, белый декралис с серыми подпалинами, и маленькая, короткомордая декралисица с закатно-солнечной шерстью.

– Я так понимаю, – серьёзно заговорил Солвек, выступая вперёд. – Тебе бы хотелось знать, чем мы тут занимаемся?

«Вообще, уже не особо. Не очень-то и хочется проблем побольше.»

Но вместо ответа Окиру лишь молча кивнула, пытаясь подавить странную дрожь в лапах. Велест напугал её знатно.

– Что ж, – продолжал чёрно-белый ученик. – Могу тебе рассказать, если ты поклянёшься держать тайну, хотя... Боюсь, ты не сможешь спокойно спать, если проговоришься. Клянёшься?

Декралисица проглотила ком в горле и залепетала:

– К-Клянусь...

– Отлично. Тогда, представляю тебе Отряд Подражателей! Я его предводитель! – и предводитель Отряда гордо расправил крылья, якобы подгребая под себя остальных участников некого объединения.

Окиру склонила голову набок в недоумении и спросила:

– Я не понимаю. Что всё это значит? Ты... Расскажешь мне?

– В общем... – только начал Солвек и запнулся. – Я давно строю в планах нападение на тканеносцев такой атакой, с того момента, как в четыре года увидел их вживую, на глазах убивших моего второго старшего брата... – он задумался и опустил глаза к земле, хмурясь широкими бровями. – Я долго думал над тем, как отомщу им за это и...

– Постой! – резко перебила Окиру. – Ты же только вчера отрицал это, заспорив с Голиафом! Да ты сам себе противоречишь!

– Это был отвлекающий манёвр, глупая клеммингиха! – сразу пояснил декралис. – Пусть все считают меня бесполезным обузой в любом месте, "какой прок от него, если он лишь сопли тянет?", ха! Тогда никто не будет жалеть о моей пропаже... Ты меня перебила, между прочим. Продолжаю: у меня появилась идея проникнуть в самое сердце Гнезда тканеносцев, чтобы нанести невозвратимый урон изнутри. Именно поэтому, я собрал декралисов с окраской более-менее похожей на... Угадай кого?

– Э-э-э... Тканеносцев? – робко предположила Окиру.

– Северян, – поправил Солвек.

– А как же она? – указала декралисица на опустившую голову рыжую декралисичку.

– Тео? Она не с нами.

– Нет! – запротестовала Тео. – Я во что бы то ни стало отправлюсь с Отрядом!

– Во имя Хеолы, Солнцерога и всех умерших братьев в Мире снов! Не начинай эту песню! – закатил глаза Велест.

Тео открыла рот, желая что-то возразить, но внезапно сгорбилась и грустно что-то пробубнила про себя. Скорее всего, она страстно желала присоединиться к Солвеку, но почему?

– А у вас есть какой-нибудь план? – поинтересовалась Окиру. – Вы... Просто прилетите туда и заявите, мол, "северные декралисята прилетели поговорить"?

– Разумеется нет, – подал Авеллас. – Мы решили собрать Отряд в таком возрасте, потому что так мы сможем пролезть в ткани тканеносцев... – увидев сконфуженную гримасу Окиру, он добавил. – Как бы это странно ни звучало.

– Но... Это в самом деле очень странно или даже в какой-то степени... Глупо! – возразила декралисица. – Это слишком опасно, так ещё и без взрослых!

– Всё понятно... – протянул Солвек. – Такая, что привыкла всю жизнь нежиться под боком няньки сутками напролёт точно нам не пойдёт...

– Феситет мне не нянька! – тогда Окиру не на шутку разозлилась. – Следи за языком, плосколобый!

– А ты только сейчас догадалась, что приёмная? Да ты на свою сестру-то что-то и не похожа!

– Замолчи! Вот расскажу я всем про твою безмозглую шайку, вот же потеха будет! – и декралисица развернулась к роще.

– А ты не забыла, что мы так просто тебе не позволим? Ты поклялась, ведь...

Окиру стиснула зубы от злости, но поняла, что в этой ситуации нет выгодного ей выхода.

«Что если он прав?» – переживала она уходя от реки, решив утолить жажду позже. – «Нет! Он просто придурок!» – отдёрнула она себя.

В это время солнечные лучи беспечно заполняли поляны золотым отливом, а где-то высоко в соснах запела синица. Наступал новый день, скоро в Великой секвойе должно проходить первое занятие.

* * * * *

Лучи полностью освещали поляну у корней древа, где в круг собрались ученики. Окиру запомнила имена некоторых: Лугго, Фьюрт, Норесс, Кьёрт... Но уже забыла, кому они принадлежат. Голиаф стоял посреди круга, шёпотом подсчитывая декралисят. Наконец, он выпрямился и объявил:

– С сегодняшнего дня начнётся ваша подготовка к самостоятельной жизни. Начнём с лекции по врачеванию... – услышав, как часть группы недовольно заворчала по этому поводу, продолжил, но уже с завышенным тоном. – Это не менее полезный навык, чем, к примеру, умение сражаться. Первым делом, хочу чтобы вы знали, чем южный декралис может пожертвовать, если не переспит зиму: иммунитет ослабляется из-за малого количества пищи и морозов, отчего подвергается весьма опасному заболеванию – мы зовём его последней одышкой. К сожалению, этим переболело множество наших стражей, стоя на посту, некоторые из них – посмертно. Сама болезнь делится на три стадии: Первая выявляет жар и слезящиеся глаза. Хотя, если вы застали декралиса с таким состоянием, не стоит сразу воспринимать его за последнюю одышку, ведь это может оказаться обычной простудой. Вторая стадия – слабость и бредословие – это сигнал бить тревогу. И последняя стадия – опадание перьев и потеря рассудка. Если до этого не принимать меры, то болезнь в скором времени отбирает жизнь.

Лекция казалась Окиру мрачной и страшной. Бывало, она слышала об этом заболевании, но ещё не подозревала, что оно настолько опасное, что способно убить. Но самым страшным оказалось то, что оказывается, последняя одышка практически неизлечима. Как только лекция подошла к концу, бурый декралис заключил:

– Можете расходиться или, например, отправиться на охоту. – он поднял длинную морду к небу и добавил. – Как только облако закроет солнце, вы все должны быть здесь на следующем занятии.

Окиру неторопливо встала и потянулась. Живот заныл от голода и декралисица волей-неволей ушла вглубь рощи, где легко можно было кого-нибудь словить. Влажная почва холодила подушечки лап, в воздухе веяло неприятным запахом весенней сырости. Среди этого запаха затаился ещё один – запах добычи. Окиру притаилась и поползла по земле, обогнула сосну, пролезла под куст, преодолела папоротники и вот он – вепрь. Зверь копошился в земле рылом, издавая ворчливые звуки и словно не замечал молодой охотницы. Окиру оттолкнулась лапами от земли и ухватила когтями кабана, успевшего громко взвизгнуть перед концом.

«Повезло мне с добычей!» – подивилась она. – «И повезло правильно поймать.»

Ученица оглядела поляну и не сразу вспомнила, что Феситет нет рядом. Возможно, она так же где-то сейчас охотится или что-то да делает. Есть пришлось в одиночку.

За трапезой Окиру и не заметила сперва, как золотистый солнечный свет померк и похолодало. Но всё же она обратила внимание и тотчас же помчалась к поляне секвойи.

* * * * *

Все декралисята, сидящие в кольце, во все уши слушали теорию Голиафа:

– Сейчас вы откроете в себе один из самых полезных навыков – эхолокацию. Это не просто слух, это погружение в ритм окружающего мира, выход из собственного тела, то, что помогает ориентироваться даже слепому декралису.

Окиру вспомнила Коргуция. Так вот почему он так спокойно перемещается без сопровождения! Тем временем, задумавшись, учитель продолжал:

– Чтобы было легче открыть эхолокацию, можете закрыть глаза или издавать щелчки. Отвлекитесь от себя, своих мыслей, чувствуйте каждой шерстинкой и пером на вашей коже, не напрягайтесь... А теперь, попробуйте.

Окиру постаралась выполнить всё, что перечислил Голиаф, но ничего не получалось, пока она не перестала стараться. Все ученики тоже повторяли упражнение. Образовалась тишина.

Декралисица открыла глаза. «Что же я делаю не так?» – задумалась она.

Вдруг, Тео, сидящая далековато от Голиафа резко заговорила:

– Вышло! У меня получается!

– Что ты видишь и чувствуешь? – спросил у неё учитель.

– Я словно ветер, бегущий по лесу! Я чувствую свободу!... Погодите...

– Что такое? – серьёзно пробасил наставник.

– Тут какой-то непонятный зверь... Большой барсук без передних лап...

– Скажи, что он делает. – ещё серьёзнее приказал подскочивший к ней Голиаф. Понизив тон и сузив глаза, он навис над рыжей. – Скажи, у него есть крылья или перья?

– Я... – запнулась Тео. – я не знаю! Оно полезло на секвойю и... я его потеряла.

Декралис громко хмыкнул. Затем из-под учителя послышался громкий вздох.

– Ты молодец. – сказал он ей и обратился к остальным ученикам. – Никому не покидать эту поляну, практикуйте упражнение. Мне нужно ненадолго отлучиться. Всё ясно?

– Да! – хором ответили декралисята.

После этого провожаемый взглядами Голиаф быстрым шагом направился по тропе, выходящей к амфитеатру, пробормотав про себя что-то неразборчивое. Окиру немного встревожилась. Что это значит?

Погодя какое-то недолгое время, ученица возобновила попытку открыть в себе эхолокацию. Тогда она снова сосредоточилась на том, что окружает её: деревья, хвоя, птицы, насекомые... И вот, когда тишина показалась звенящей, декралисица почувствовала, словно какие-то частицы отталкивались ото всех поверхностей, рябили, витали вокруг. У неё получилось!