Земля без имени

Глава 1 Встреча

— Эй, посмотрите-ка, тут у нас новенький, — раздался у меня над головой звонкий голосок и я почувствовала несколько тычков в левую ногу, как если бы кто-то пинал меня.

— Похоже на то, — прогнусавили в ответ и меня пнули снова, теперь уже с другой стороны.

— А проверь-ка ее карманцы, если она из пришлых, у нее должны быть монеты, — послышался третий голос, дрожащий от алчности.

— Сам проверяй, — пискнули со стороны, — посмотри-ка, какой огромный.

— Да еще и уродливый, — снова пинок, — идемте-ка по здорову. Не хочу быть рядом когда он проснется.

Меня пнули напоследок и голоса стали отдаляться, переругиваясь насчет того, что нужно было таки проверить мои карманы, на предмет нахождения в них помимо монет, еще чего-нибудь.

Подождав, пока они окончательно смолкнут я, выждав еще немного, решилась открыть глаза и тут же зажмурилась снова — надо же было солнцу заглянуть в просвет между листьями именно сейчас. Луч, резанув по моим закрытым векам убежал, я же сцепила что есть силы зубы, чтобы не застонать. Головная боль, до этого почти не ощутимая, сейчас была подобна приливной волне, которая окатывает все яростнее, заполняя все существо.

Вторая попытка открыть глаза и осмотреться была гораздо успешнее предыдущей. Надо мной возвышалось какое-то дерево, названия которого я не помнила, и закрывало своей роскошной кроной весь обозримый небосвод, лишь изредка, в просвете листвы я замечала голубые пятна.

Нужно было подниматься, так как от долгого лежания мышцы затекли и очень хотелось потянуться, но я все еще опасалась, что неизвестные, которые так бесцеремонно обходились со мной, все еще рядом. Посмотрев по сторонам и сообразив, что все-таки совершенно одна, я аккуратно, придерживая раскалывающуюся голову рукой, села. Ни единой мысли относительно того кто я, что это за место, и почему я лежу на земле — не было. Как и в принципе мыслей. Очень хотелось пить и немного — есть. Продолжая поддерживать голову рукой, я почувствовала под пальцами довольно крупную шишку, прикрытую спекшимися в корку волосами, а это значило, что лежала я довольно долго, прежде чем пришла в себя. Зато теперь стало понятно и то, почему мне так больно и то, почему я ничего не помню — видимо на меня напали, вырубив ударом по голове и скорее всего, те существа, чьи голоса я услышала, к этому не имеют отношения.

Очень странно, но я не испытывала паники по поводу амнезии — всякое бывает. Если память пропала, то это не значило, что совсем не вернется, нужно лишь немного подождать. Сейчас моя задача была гораздо прозаичнее — найти источник воды и напиться, заодно умыться и попробовать оттереть кровь с головы.

Приглядевшись внимательнее я заметила, что на мне надеты брюки из серой, плотной и довольно грубой ткани — кожу немного покалывало в местах, где штанины прикасались к ногам, полусапожки выглядели гораздо презентабельнее — из мягкой кожи и на толстой подошве, идеально сидели по ноге. Сверху на мне была рубаха из той же ткани, что и брюки, стянутая широким, в три ладони, кожаным поясом, к которому было подвешено множество вещей, начиная от фляги, заканчивая простецкими, деревянными ножнами, оплетенными шнурами.

Я так обрадовалась увидев флягу, что не сразу сообразила, что у меня при себе имеется холодное оружие. Сказать по правде, в тот, свой самый первый день в этом странном мире, я была не слишком сообразительна. Но это простительно, ведь не смотря на свой физический возраст в двадцать два года, я была по сути младенцем, да еще и как следует шарахнутым по голове.

Когда я, ополовинив фляжку, наконец то обрела способность соображать, то первым делом сама проверила свои карманы и, к огромному удивлению и удовольствию, действительно обнаружила там семь блестящих монеток из желтого металла, а еще, в поясной сумке лежало яблоко, две бутылочки — одна с синей, вторая с красной жидкостью и пачка сухарей.

— Недурно, — сказала я вслух сама себе, чтобы хоть немного разбавить царящую вокруг дремотную тишину, — по крайней мере смерть от голода и обезвоживания мне не грозит.

— Зато тебя вполне могут схарчить итуны, да и волков с лисами тут предостаточно, — раздался за спиной насмешливый мужской голос и я мгновенно оказалась на ногах, схватившись, к своему удивлению, за рукоять меча.

— Эй, малышка, не хватайся за оружие, если пока не знаешь, как его применить, — напротив меня стоял высокий, выше меня на полголовы, молодой мужчина, весь в зеленом и с луком за плечами, его черные волосы были стянуты в высокий хвост на затылке, открывая уши — острые и довольно длинные, что, однако, не портило его черт, — ты, я вижу, новенькая. Не пугайся, видишь, мои руки пусты. Я не держу оружия. Давай просто поговорим, ладно? Меня зовут Лайен, а тебя?

— Джул, Джул Вайт, — я не помнила своего имени, но говорить об этом незнакомцу не хотелось, поэтому я назвала первое, что пришло мне в голову. А что, звучит вполне симпатично вот даже красавчик улыбнулся.

Он действительно был прехорошеньким, сейчас, когда моя нервозность немного сошла на нет, я рассмотрела его более детально и поразилась не только странным ушам, но и удивительному разрезу глаз — они были огромные, миндалевидные, вытянутые к вискам и совершенно невообразимого цвета — ярко фиолетовыми в золотую крапинку. Не людские глаза, вот какое определение я могла бы дать, да и весь он мало походил на человека. Высокий, тонкий, какой-то полупрозрачный и вместе с тем, в его руках и развороте плеч чувствовалась сила.

Заметив, что его бесцеремонно оглядывают, Лайен улыбнулся и покрутился из стороны в сторону, давая себя рассмотреть получше.

— Я эльф, — сказал он просто, словно прочтя мои мысли, — а вот ты человек. Кажется даже воин. Так странно, я редко видел девушек — воинов. Ты хоть что-то о себе помнишь?

Его слова застали меня врасплох, мало того, что я не понимала, что значит эльф и воин, так еще и его осведомленность о моей потере памяти немного пугала.

— Не удивляйся, — он снял плащ и расстелив его на траве, сел, пригласив меня жестом, последовать его примеру, — такие как ты обычно попадают сюда неизвестно откуда и как правило ничего о себе не помнят.

— Какие это, такие как я? — я присела напротив него, не сводя настороженного взгляда. Если поначалу он не вызвал во мне подозрений, то сейчас что-то тревожило меня и я не могла понять с чем это связано.

— Странники, — просто ответил Лайен и, достав из своей сумки парочку сушеных листиков, протянул в мою сторону, — я вижу, что у тебя разбита голова, это плохо, ты теряешь здоровье. Приложи, это конечно не панацея, но рану затянет и кровь остановится.

— Странники, — сказала я, неуверенно забирая из рук Лайена листики и прикладывая к шишке. Странно, но, к моему удовольствию, боль действительно стала утихать, — а почему ты считаешь, что я какой-то странник, а не местная, просто подвергшаяся нападению?

— Была бы местная — выглядела бы иначе, а если бы на тебя напали, то ты очнулась бы без одежды и снаряжения, — пожал плечами эльф и сняв лук, откинулся на траву, — мародеры тебя быстренько обчистили бы, а у тебя наверняка в кармане лежат адены, семь штучек, верно? Да и одета ты как странник. Меч, опять же, такие лишь у вас — никчемушная железка, еще и тупая, чтобы не пораниться ненароком. Так что не нужно обладать сверхразумом, чтобы понять кто ты.

— Ты хочешь сказать, что я не местная? А как же я тогда сюда попала? — я была шокирована и ошарашена одновременно.

— Конечно нет. Возможно к тебе вернется память, но я бы советовал не надеяться на это, все равно в свой мир ты не вернешься уже, так что поскорее осваивайся. У нас не слишком весело в последнее время, но вполне приемлемо, жить можно, — он закрыл глаза с наслаждением потягиваясь, как огромный кот, на солнцепеке, — но мне очень странно, почему до тебя до сих пор не добрались итуны, они странников, да еще и новичков за версту чуют.

— Кто это такие? — я вспомнила голоса и копошение возле меня.

— Мелкие бесы, они, как правило, сейчас обитают в таких местах как это — поближе к основным селениям, подальше от крупных хищников. На тех, кто покрупнее кошки они обычно нападать опасаются, но вот странник, да еще и новичок, их бы однозначно привлек.

— Я слышала какие-то голоса, когда пришла в себя, но они не захотели на меня нападать, даже обыскивать не рискнули, — я была занята тем, что сорвав травинку рассматривала ее, пытаясь понять, помню я название или нет, — они решили, что я слишком высокий и уродливый мужчина.

— Удивительно, — Лайен присвистнул, — чтобы итуны подошли и убежали без добычи, ты видимо сильно их напугала. А то, что они тебя приняли за мужчину, так неудивительно, с твоей то прической.

— А что с ней не так? — я задумчиво провела по волосам рукой, они были короткими и мягкими на ощупь, ну кроме запачканного кровью места.

— У тебя очень короткие волосы, наши женщины так не стригутся, даже воительницы, не говоря уже по волшебниц. Орчихи разве что, но те в основном бреются на лысо и наносят либо узор из шрамов, либо татуаж. Но ты совсем не похожа на орчиху. Ты явно человек. Да и странно было бы если бы странник оказался кем-то другим, — Лайен немного подумав, встал и протянул мне руку, — не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Я не воюю с женщинами, да еще и с новичками. Тут рядом есть пруд со спокойной водой, ты сможешь посмотреть на себя, умыться, привести прическу в порядок. Женщинам нравится любоваться и наряжаться.

Я, поколебавшись скорее для вида, подала ему руки и позволила помочь себе подняться — странное это было чувство, его пальцы были мягкими и в то же время необыкновенно сильными, как корни молодого деревца.

Все время, пока мы шли к пруду Лайен молчал, видимо давал мне возможность осмотреться и сделать свой вывод о том месте, где я находилась. Не могу сказать, чтобы я помнила какие-то места и пейзажи, но мне показалось, что за картинкой уютной пасторали кроется что-то тревожное, настораживающее. Не успокаивал и тот факт, что мой спутник в какой-то момент снял с плеча лук и все так же, молча, выстрелил в сторону абсолютно спокойного кустика. Когда мы подошли поближе, я заметила рыжий мех и узкую мордочку убитого зверька. Лайен, остановившись лишь затем, чтобы забрать стрелу, прошел мимо и я решилась задать вопрос: — Это кто был?

— Дикая лисица, — ответил он, слегка пожав плечами, не высказав удивление моей неосведомленностью. Хотя о чем это я, он ведь сам сказал, что я в этом мире новенькая, да еще и без памяти, как и все, кто как и я попадают сюда.

— Она опасная? — я продолжила расспросы, потому что мне надоело молчать и идти. Мы уже прилично отошли от той рощицы, где я очнулась и сейчас шли в направлении густо поросшего изумрудным кустарником холма. От жары и духоты у меня слипались веки и снова начала болеть шишка.

— Она не опасная, — снова равнодушное пожатие плеч. Он даже не удосужился посмотреть на меня, внимательно всматриваясь в линию горизонта.

— Но если она не опасна и ты не хотел ее съесть, зачем убил? — меня начинало напрягать его равнодушное спокойствие, — и в конце концов это просто неприлично, что ты даже не смотришь на меня, когда я с тобой разговариваю!

Он обернулся на мгновение, и я поразилась тому, как он выглядел — глаза прищурены, уши вытянуты и ловят каждый, даже не звук, отголосок звука, он был похож на хищника, высматривающего добычу. Заметив, что я отшатнувшись сбавила шаг, лицо Лайена смягчилось и он сказал:

— Запомни, в этом мире либо убиваешь ты либо убивают тебя. Эта лисица от своей природы не опасна, она обычно не нападает на людей, но сейчас все сошло с ума и в животных иногда проникают злые духи, делая их агрессивными и опасными. К тому же лисы могут разносить чуму и бешенство, так что будь всегда предельно осторожна и внимательна. Если бы я был один, я не обратил бы на нее внимания, но поскольку на меня свалилась ты, я не имею права рисковать.

Меня неприятно задели его слова, но я решила пока что не подавать вида. Тем более, что других собеседников и провожатых у меня не было и было бы глупым ссориться с единственным разумным существом.

— Ты сказал, что пруд рядом, но мы идем и никак не может дойти, — пробурчала я меняя тему.

— Он рядом, просто ты не привыкла еще к нашим расстояниям. Если бы я был сам, я бы пробежался, но ты ранена и тебе нужно экономить силы.

— Кстати о моей ране, ты не знаешь, кто мог на меня напасть? — на сей раз я его все-таки удивила и насладилась зрелищем эльфийских глаз, которые оказывается способны распахнуться на пол лица.

— Понятия не имею, но это явно не местные. Во первых тутошние мародеры те раздели бы, как я и говорил, до трусов, итуны предпочитают действовать клыками и когтями, у них нет дубинок, а тебя приложили именно ею. Скорее всего ты получила травму еще у себя в мире, — он уже полностью успокоился и снова пожав плечами, отвернулся.

— Кто такие эльфы? — я решила выудить из него максимум информации, пока он отвечает и вроде даже не слишком сердится.

— В моем мире есть несколько рас, это эльфы, гномы, орки ну и люди. Это если говорить о разумных, потому что демонов я к ним не отношу — кровожадные чудовища, единственной целью жизни которых является жрать и грабить, — его плечи передернулись и я, невольно, повторила этот жест. Мысль о том, что тут водятся не просто звери, а какие-то демоны — пугала, хотя я понятия не имела, что значат все эти слова.

— Ты сказал, что те странные создания, голоса которых я слышала, когда очнулась, это мелкие бесы, но получается они не так и опасны, раз не стали на меня нападать, — я, забежав вперед, пыталась поймать его взгляд. Не хотелось даже самой себе признаваться, что в них было что-то гипнотическое и умиротворяющее.

— Они самые настоящие хищники и падальщики, пусть тебя не вводит в заблуждение ни их умилительный вид, ни нежные голоса. Если видишь одного то знай — рядом как минимум пятеро, они всегда держатся стайками и нападают кучно. Тебя, скорее всего, спасло то, что ты высокая и уже начала приходить в себя, была бы в глубоком обмороке, дело не закончилось бы так легко и просто. Я помню время, когда итуны сидели смирно в своих катакомбах и не смели даже носа высунуть за пределы каменных мешков, питаясь крысами и неосторожными путниками. Сейчас же, как я уже сказал, мир сошел с ума. Погоди немного и увидишь все своими глазами, только вот лучше бы тебе к этому времени, научиться держать меч в руках и уметь им мало мальски пользоваться, — Лайен нахмурился и вновь начал всматриваться в линию горизонта.

— И где же мне учиться? — чем дальше, тем меньше мне нравилась эта местность и все чего хотелось — уснуть, чтобы все это закончилось, чтобы не видеть больше ни этого бесконечного поля, где, оказывается живут одержимые лисы, ни этих, таящих в себе неведомую еще мне опасность холмов, ни этого самодовольного эльфа, который так и не удосужился мне сказать, а что это собственно значит — эльф.

— Я доведу тебя до деревни и сдам на руки старосте, они знают, что с такими как ты делать, дальше уже все будет зависеть только от тебя, — он внезапно замер, вытянувшись в струну, остановив меня рукой.

Не могу сказать, что вопросов в моей голове поубавилось, но разговаривать совершенно расхотелось. Тем более, что впереди я заметила нечто совершенно невообразимое — огромное, мохнатое чудовище, на шести лапах выросло как из-под земли. Ростом оно было с меня и очень быстро к нам приближалось, омерзительно постукивая жвалами с которых сочилась желтоватая, тягучая слюна.

Глава 2 Пауки

— Ну наконец-то, заждались, — сказал Лайен так тихо, что я его услышала лишь потому, что стояла прижавшись почти вплотную, — значит так, ты отойди и стой как каменное изваяние, не вздумай двигаться — эти твари хоть и выглядят устрашающе, тем не менее полностью слепы и глухи. И ни в коем случае не лезь под ноги и не мешай.

С этими словами он отскочил от меня и начал осыпать чудовище ливнем стрел. Его руки двигались с такой невообразимой скоростью, что в какой-то момент я перестала различать движения — они слились в сплошной поток и мне даже казалось, что он стреляет не стрелами, а молниями, так стремительно все происходило.

Я стояла, боясь не то чтобы пошевелиться — я дышать боялась, но как и обещал Лайен, чудовище не обращало на меня никакого внимания, хоть и несколько раз пробегало совсем рядом. Все его внимание было сконцентрировано на эльфе, последний же, в свою очередь, кружил вокруг в невообразимом танце, то приближаясь, то отскакивая и все время атаковал. Казалось его запас стрел не иссякаем и я в какой-то момент даже понадеялась, что все закончится хорошо, слишком уж уверенным в себе выглядел мой попутчик.

Однако именно уверенность, а скорее даже самоуверенность и сыграла злую шутку, в какой-то момент, обратив внимание на то, что тварь движется все медленнее, Лайен перестал стрелять, и вот тут то и произошло то, что удивило всех присутствующих, в первую очередь, конечно, удивилось чудище.

Как я узнала потом, это был их «фирменный» приемчик — притвориться умирающим, а затем стремительно атаковать. Броска не заметила ни я, ни даже Лайен, со всем его многовековым опытом охотника. Просто в один момент вот чудище стоит возле меня, а в другой нависает над эльфом, осыпая его каким-то мерзостно воняющим, розоватым порошком. Тот замер, как парализованный и я поняла, что нужно что-то делать, иначе его пришпилят как бабочку булавкой к деревяшке. Почему именно это сравнение пришло мне в голову, я не знала, но отчетливо видела и занесенную лапу с бритвенно-острым когтем, и стремительно бледнеющее лицо Лайена. Не отдавая себе отчета, не раздумывая, я бросилась под брюхо к монстру и воткнула свою, по словам эльфа — бесполезную, железку в то место, где у чудища заканчивалась пасть и начиналось туловище. В ту же секунду меня обдало волной зеленой, мерзкой жижи, от чего мой желудок взбунтовался и придавило тяжеленной тушей упавшего монстра.

Пока я, чертыхаясь и отплевываясь, пыталась выбраться, пришел в себя Лайен и, достав из ножен короткий кинжальчик, принялся сноровисто, быстро и деловито обрезать чудищу когти, все время воровато оглядываясь. Я так обалдела от подобного поведения, что на какое-то время даже перестала дергаться, пытаясь высвободить ноги и как оказалось не зря — с другой стороны тушу чем-то подперли и я, с радость, обрела долгожданную свободу. Лайен же, к этому времени выламывавший жвалы, вдруг подхватился и схватился за короткий меч, до сих пор болтавшийся без дела.

— Что это ты тут делаешь, остроухий, не твоя территория! — громыхнул надо мной сердитый басок и, подняв голову, я с удивлением увидела невысокого, коренастого мужичка, по самые глаза заросшего густой, ярко-алой бородой.

— Я провожаю Странницу в деревню, — невозмутимо отозвался Лайен, пряча меч и протягивая мне руку, — хотя это и ваша, как ты выразился территория, но вы почему-то не выставили патрули, вот и пришлось отбиваться от арахниды.

— Да конечно, — расхохотался бородач, — а паука зачем ободрал, тоже для Странницы стараешься?

— Конечно, — Лайн, достав из поясной сумки платок, с преувеличенной аккуратностью вытирал мое изгвазданное лицо, которое уже начинало пощипывать в тех местах, куда попала кровь паука, — вот доберемся до деревни, зайду в лавку менялы и обменяю эту чепуху на более-менее нормальное снаряжение.

— Дядя, кому ты веришь? — раздался вдруг чистый, ясный голосок и я увидела милую девчушку, лет не больше шестнадцати, тоже невысокую и коренастенькую, — чтобы эльф, да еще и из высших, делился добычей? Врет и не краснеет! Явно же пришел специально за арахнидой, как раз в самом начале их сезона спаривания, когда они медлительны и их легко убить.

— Мне все равно, веришь ты мне или нет, достопочтенная гнома, — с достоинством доброжелательно ответил Лайен, хотя я видела тщательно сдерживаемое бешенство в его удивительных глазах, — ты видишь эту девушку? Она ранена и нуждается в помощи, на нее чуть не напали итуны, затем арахнида, судя по всему с ее уровнем невезучести шанс дойти до деревни у нее невелик. Хотя вы правы в том, что у меня действительно есть дела в вашей местности и я с удовольствием могу перепоручить заботы о ней — вам.

Его предложение вызвало бурю возмущенных возгласов, причем не только со стороны гномов — я тоже не желала с ним расставаться, привыкла я к нему.

— Везучая или нет, а паука ловко скопытила, — пробурчал гном оглядывая поверженную тушу, — ты гляди, освежевал в секунду, не гляди, что эльф из блаародных, куда там мародерам. Ну ладно, добыча ваша, по праву, признаю, только еще раз на охоте на моих землях увижу — получишь топором промеж ушей, уяснил? А сейчас идите себе, с миром, деревня в полдне пути, за холмиком, недосуг нам со Странницей возиться, дела еще есть.

Сказав это, он, с сожалением оглядев паука, закинул на плечо топор, размером в пол моего роста и, махнув рукой племяннице, пошел в ту сторону откуда шли мы. Девчушка, тоже скорчила недовольную рожицу и показала, за спиной дяди, эльфу язык, затем, подмигнула мне и припустила ходким бегом, удивительным для ее плотно сбитого тела, быстро скрываясь вдали.

— Это что такое только что было? — меня, видимо от пережитого шока начало слегка потряхивать и я без сил снова опустилась на землю, рядом с пауком.

— Это было браконьерство, только тссссс, — Лайен, в чьих глазах теперь проскакивали смешливые искорки сел рядом со мной и протянул свою флягу, — этот гном даже не предполагает сколько сейчас на черном рынке стоят эти когти. Сидит сиднем в своей глуши и цен не знает. Да и за слюну я выручу немало, главное найти подходящего покупателя, но уж за этим то дело не станет.

— А ты стало быть, знаешь цену, — я прищурившись отпила глоток и закашлялась. Что бы там ни было у него во фляжке, это явно не вода.

— Поживи с мое, потопчи землю, тоже будешь разбираться. Что бы ты знала, в период спаривания, когти арахнид становятся прочнее любого металла и хороший кузнец, отвалит мне за них адены по три веса, да еще и сверху накинет, чтобы я, значит, только ему весь товар отдал, — эльф хихикал явно довольный собой. Мне очень захотелось слегка подпортить ему настроение и я сказала самым медовым голоском: — Значит ты купишь мне хорошую одежду и нормальное снаряжение?

Лайен закашлялся и видение золотых монеток в его глазах сменилось недоумением — в каком это смысле — я тебе куплю?

— В том самом, что эту, как ты ее назвал арахниду убила я, — невозмутимо сказала я, доставая то, что осталось от моего меча и с жалостью смотрела на ржавые разводы покрывшие клинок, — хотя понятия не имею, как мне это удалось, имея в руках кусок тупой железки, с которой даже не умею управляться.

Эльф витиевато выругался на непонятном языке внимательно рассматривая меня, и в голову внезапно закралась неприятная мысль насчет того, что лучше бы я помалкивала и вообще — ушла с гномами.

— А ведь и вправду, — наконец то видимо совесть победила в нем жажду наживы, — арахниду завалила ты, хотя в это никто не поверит. Да я сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами. Так что лады, часть добычи твоя, если бы я не измотал и не ранил ее, ты бы сейчас лежала наполовину пережеванная как раз на этом самом месте. Собирайся, сейчас сюда набегут падальщики, а от тебя несет, как из помойного ведра, хорошо хоть пруд рядом.

Я вскочила, передернув плечами от омерзения и заторопилась вслед шагающего стремительным шагом Лайена. Встречаться с местными падальщиками совсем не хотелось. К тому же, нос уловил тот самый тошнотворный аромат, о котором сказал эльф и меня чуть не вывернуло, второй раз за сегодня.

До пруда, который в самом деле был уже недалеко, мы шли в полном молчании, я держалась сзади, с подветренной стороны и зажимая пальцами нос, старалась дышать ртом. Одежда уже подсохла под жаркими лучами полуденного солнца и стояла колом, волосы покрыла сплошная корка и к шее, и к лицу липли какие-то мелкие насекомые, раздражающие и назойливые, заставляющие меня отмахиваться.

Лайен, невозмутимо шагающий впереди, видимо услышал мою возню сзади и недовольно обернулся: — ну что ты чешешься, как собака шелудивая, немного осталось, потерпи!

— Не могу, — простонала я, — кожа прямо горит вся, как будто ее чем-то натерли.

Услышав меня он, нахмурившись подошел поближе, а когда взглянул на ту мошкару, что вилась надо мной уже облачком, коротко выругавшись, схватил за руку и со всех ног побежал в сторону двух, одиноко стоящих деревьев, без конца неразборчиво повторяя одно и тоже слово, видимо ругательное.

Когда мы наконец добежали до пруда, за нами уже вился целый рой и Лайен загнав меня в воду, прыгнул следом, не раздеваясь, лишь скинув перевязь с оружием и поясной сумкой с остатками паука. Не говоря ни слова он несколько раз макнул меня в воду с головой, вымывая из волос остатки паучиной крови, затем начал отмываться сам. Я, возмущенная подобным бесцеремонным поведением, тем не менее получала истинное удовольствие от холодных струй, приятно холодивших мою разгоряченную и искусанную кожу.

— Скажи, ну скажи мне, ну почему из всех странников мира, мне досталась именно ты? Я ни разу не встречал подобного невезения! Ты мало того, что переагрила арахниду, так еще и умудрилась растревожить рой шерстянок! Я надеюсь что тут не пиявок или еще какой-нибудь водной дряни, — он почти стонал, разглядывая редкие волдыри на своих холеных руках, следы укусов насекомых, — сиди в воде, пока я не отгоню этих крошек.

Он решительно вышел, я же, к своему стыду, залюбовалась его спиной, которую облепила мокрая рубашка и, немного, тем, что ниже.

Пока я, как блохастая собака, сидела по пояс в воде и вычесывала зеленую дрянь из волос, Лайен развел костер, снял рубашку и принялся отгонять насекомых от сумки. Их явно влекло туда аппетитно пованивающими остатками паучихи, так что зря он возвел всю вину на меня и я уже открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное как вдруг пронзительно голубое небо над нами полыхнуло ослепляюще и раздался оглушительный грохот. Такой что у меня разом заныли все зубы, а по воде пошла рябь. Лайен упав на колени, тоже закрыл ладонями уши, а насекомых сдуло ударной волной, загасив при этом костерок. Меня выкинуло из воды неожиданной для пруда волной и я приземлилась прямехонько на эльфа, который, против моих ожиданий — не оттолкнул, а наоборот прижал к земле, накрыв меня собой, оберегая.

Так мы лежали несколько минут, пока не утих ветер и небо вновь не очистилось. Тысяча мыслей пронеслась у меня в голове, причем лишь некоторые из них были цензурными. Так странно, что я не помня ничего из своей прошлой жизни, отчетливо понимала, что эти слова не употребляются в интеллигентном обществе, воспитанными девушками.

— Это что еще за чертовщина, — простонала я самое приличное, что пришло мне на память, выбираясь из-под опершегося на локти и осматривающегося Лайена.

— Демон, — просто, как нечто само собой разумеющееся ответил тот и встав, вновь помог мне подняться, — иногда они спускаются на землю в поисках развлечений. Нам повезло, этот упал далеко от нас, а вот той парочке, что так пожалели об одном крохотном паучке, не очень. Надеюсь их как следует шарахнуло ударной волной, — и он весьма злобно рассмеялся.

Я же задумалась о том, перед кем и чем я провинилась, что меня занесло в этот чудовищный мир, где даже насекомые и те — агрессивные. Не знаю, что послужило тому виной — то ли та травма которую я получила перед тем, как потерять сознание, то ли атака паука и сражение с ним, то ли нападение насекомых и галопирование по полю, то ли все сразу и одновременно, но у меня началась самая настоящая истерика, изрядно перепугавшая моего невольного сопровождающего.

— Ну что ты, — он схватил меня за руку и принялся ее потряхивать, видимо не понимая, что делать в подобных ситуациях, — не плачь, ты же воительница, они не плачут, а лишь стирают кровь с клинка и идут дальше.

— Да какая я к черту воительница, — прогнусавила я, размазывая слезы по лицу, — я даже с комашками справиться не могу.

— С этими, как ты говоришь — комашками, никто не может справиться. Шерстянки самые гнусные из всех падальщиков, зазеваешься — сожрут в три счета, или отравят, что они похоже с тобой все-таки сделали, — он приподняв мою голову за подбородок внимательно всматривался в лицо.

— Ну да, — обреченно сказал он наконец, — тебя изрядно погрызли. Почему ты так долго терпела? Их яд попал в твою кровь и теперь будет медленно убивать тебя.

От этой мысли у меня буквально отнялись ноги и язык и все, что я могла лишь мычать, упав на задницу. Видя мои муки, Лайен, однако не высказал никакой особой обеспокоенности, а молча полез в мою поясную сумку и, достав оттуда пузырек с красной жидкостью, приставил горлышко к моим губами и вылил все содержимое в рот, заставив проглотить. После чего, хмуро сел напротив и принялся наблюдать за деянием рук своих.

Вначале ничего не происходило и в глазах Лайена появилось недоверие, и даже сомнения, но затем началось то, что я буду до конца дней своих вспоминать содрогаясь от ужаса — меня крутило и выворачивало, небо менялось с землей, желудок и все внутренности скручивало в жгуты и я, опасаясь выплюнуть их наружу, крепко сцепила зубы, ставшие, внезапно, сверхчувствительными. Меня бросало то в жар то в холод, по всей коже выступила розоватая испарина., а мышцы сжало жесточайшей судорогой. Боли, подобной этой, я не испытывала никогда ни до, ни после, потому что испытав подобное — не сможешь забыть, хоть тысячу раз долбись головой обо все твердые поверхности.

Не знаю, сколько времени продолжалась эта пытка, но когда я пришла в себя, Лайен сидел рядом, положив мою голову себе на колени, промокая лоб платком. Я чувствовала себя разбитой, но как ни странно — абсолютно здоровой. Кожа в тех местах, где на нее попала сначала кровь паучихи, а затем яд шерстянок, была гладкой и розовой и больше не болела, не пекла и не чесалась. Потрогав голову я обнаружила, что шишка пропала, да и в целом я с каждой секундой ощущала себя все лучше, даже слабость уходила, уступая место лихорадочной энергии.

— Это что за дрянь ты мне дал? — я села и посмотрела прямо в фиолетовые, невозмутимые как небо, глаза Лайена.

— Зелье излечения, — он пожал плечами и поднялся, — если тебе лучше, то предлагаю продолжить наш путь. Мы потеряли много времени, скоро начнет смеркаться и не думаю, что ты готова встретиться еще и с вечерними хищниками, которые вот-вот выйдут на охоту.

— Какое же это излечение, если я от него чуть богу душу не отдала, — пробурчала я сварливо, спешно подбирая свои вещи и прилаживая на место перевязь с уже очищенным мечом.

— Ты не из нашего мира, — внимательно оглядел меня эльф и кивнул головой сам себе, видимо отвечая на какие-то свои мысли, — теперь то я точно в этом уверен. В первый раз всегда так — ломка, привыкание, дальше будешь пить его как обычную воду. Плохо, что поражение ядом зашло так далеко, иначе процесс прошел бы полегче. Ну да ничего, зато теперь тебе уже ничего не страшно. Идем. И побыстрее, я не горю желанием больше воевать сегодня. Все что нам с тобой нужно это крыша над головой, горячая похлебка, сидр и затем кровать, желательно чистая и без насекомых.

Выпалив эту тираду он развернулся и зашагал вперед не оглядываясь, уверенный, что я покорно иду следом. Так оно и было. Он был мне нужен, я отчетливо это понимала, но вот зачем ему была нужна я, что он так возится со мной, это было еще не ясно.

Глава 3 Трактир "У Праздного кота"

Весь оставшийся путь до деревни мы молчали — слишком много событий произошло и эмоций выплеснулось с перебором. Не знаю, о чем думал Лайен, но, судя по улыбочке, которая периодически проскальзывала по его губам, а так же взглядам, бросаемым на сумку с когтями паучихи, его мысли были рядом с торговцами — он прикидывал выручку и куда сможет ее потратить. Я не знала, насколько дорогой была его одежда, но, поскольку гномы сразу распознали в нем не простого эльфа, а из высших, она явно не была дешевой. И тут вот еще одна загадка — раз есть высшие эльфы, значит есть и низшие? Знать бы еще, что все это значит…

Я же была занята в основном тем, что пыталась выудить из своей памяти хоть что-то о прошлой жизни. Сейчас, когда боль отступила, ко мне вернулась способность мыслить и эти рассуждения были не из радужных. Я не знала этого мира, но отчетливо поняла одно — я не хочу здесь оставаться. Бесы, духи, пауки ростом со взрослого человека, еще не виданные мною демоны, и тысяча миллионов разных опасностей, начиная с мелкого гнуса, способного тебя сожрать и заканчивая теми, о ком я не еще не знала. Всего этого и так было достаточно, чтобы захотеть домой, а тут еще и сопровождающий, в своих чувствах к которому я никак не могла определиться — стоит ли мне его опасаться или нет.

Всего один раз, пока мы шли, Лайен, мельком взглянул на меня, и его взгляд не выражал ничего, кроме легкой заинтересованности — так смотрят на неведомую зверюшку, в ожидании ее дальнейших действий. Как назло, как раз в этот момент, я пыталась вспомнить название мелких, белых цветочков, то тут, то там раскинувших по лугу свои звездочки, и вид имела явно не высокоинтеллектуальный. Но все попытки воззвать к памяти были бесплодными — я помнила базовые навыки: как есть, пить, спать, что такое идти, лежать, бежать. Могла перечислить части тела и даже внутренние органы, я помнила что такое ветер, небо, земля, как льет дождь и слепит солнце. Но вот название деревьев, птиц, цветов — это было для меня, пока что непостижимое знание. Все звери сейчас делились на лис и остальных, лишь потому, что лису я уже видела, пусть и мертвую. Так же было и с насекомыми. Кажется такие стадии проходит ребенок, только начавший изучать огромный мир, с одной лишь разницей — я то не была ребенком, более того, я помнила сколько мне лет. Хотя, возможно, и не помнила, а мне просто это пришло на ум, как и имя — Джул Вайт и я ухватилась за это знание, как утопающий хватается за соломинку.

К деревне, вольготно и широко раскинувшейся у подножия пологого холма, того самого, который все это время маячил на горизонте, мы подошли уже в сумерках. Лайен заметно нервничал и то и дело поглядывал то вверх на небо, то за спину, и я всякий раз имела счастье любоваться его глазами, взгляд которых сейчас был вновь внимательным и сосредоточенным, от чего его лицо снова приобрело выражение звериной хищности и настороженности. У меня мелькнула в голове некая мысль, о природе происхождения эльфов, но я отмела ее в дальний уголок, до лучших времен, так сказать.

Было заметно, что Лайен тут не в первые — он перекинулся парой словечек со стражей, бросив им монетку за право переночевать в деревне, кивнул конюху и даже присвистнул вслед румяной девушке, которая торопливо загоняла во двор мелких пташек, явно одомашненных. Я молчала, и про себя умоляла его не задерживаться, а идти прямиком до трактира, чтобы я могла наконец-то вытянуть свои, гудевшие с непривычки от подобных перегрузок, ноги. Жаловаться и ныть мне не хотелось, интуиция подсказывала, что я опять услышу что-то вроде: «не хнычь, ты же воительница». Но какая же я, к черту, воительница, если даже не знаю как правильно называется та железка, которая висела мертвым грузом у меня на боку и оттягивала в сторону, от чего я последнюю сотню шагов прошла перекошенная как старуха? Тот факт, что я очнулась с мечом в ножнах и даже смогла сообразить как ловчее прикончить паучиху, еще не делало меня воительницей. Более того — он никем меня не делал, пока я даже имени своего не помнила.

Лайен уверенно шагал в конец улицы, где под аляповатой вывеской «У праздного кота» располагалось низенькое, двухэтажное, деревянное строение, меньше всего походившее на трактир.

— Мы будем ночевать тут? — я все-таки нарушила молчание и Лайен вздрогнул от звука моего голоса, как если бы забыл о моем существовании.

— Ну да, а что не так? — он бросил на меня насмешливый взгляд и приостановился в ожидании ответа.

— Не похож этот сарай на трактир, — буркнула я, обходя его и направляясь к «Коту».

— Можно подумать, ты помнишь как должны выглядеть трактиры, а как сараи, — в голосе эльфа вновь просквозило сомнение. Кажется, он все еще не знал кем меня считать — Странницей или местной, а я не могла понять, что именно это изменило бы.

— Конечно я не помню, но вот что-то подсказывает, что трактиры выглядят иначе, — я остановилась возле двери, робея и давая ему возможность зайти первым.

— Раз не помнишь, то и не умничай, — почему-то обиделся Лайен, и ударил два раза колотушкой в дверь, — какой бы он ни был, но это единственный трактир на несколько дней пути, да и нам тут не жить, а лишь переночевать ночь и идти дальше. Не криви нос, ты определенно не принцесса.

Он явно хотел продолжить в этом же духе, наверняка даже заготовил фразу про то, что воительницы спят на земле и едят сырое мясо, как дверь открылась и на пороге нас встретило самое парадоксальное существо, виденное мною когда-либо.

Почему я так сказала? Дело в том, что увидев нечто подобное, ты, опять же, не сможешь забыть уже никогда — на маленьком, сморщенном, покрытом сероватой, свалявшейся шерсткой тельце, покоилась огромная голова, с человеческими, гипертрофированными чертами — непропорционально большие, фасеточные глаза, наполовину прикрывали голые, лишенные ресниц веки, брови отсутствовали, нос — две крошечные дырочки между глазами и ртом. Нет не ртом — пастью, с острыми клыками, в несколько рядов, окруженными серыми, мясистыми губами. Череп, лысый и шишковатый, пестрел шрамами, как свежими так и застарелыми, причем если вглядываться то можно было разглядеть некий узор, что заставило меня вспомнить про орчих, о которых упоминал Лайен. Из одежды на существе была лишь набедренная повязка, прикрывавшая спереди срам, а вот задняя часть, как оказалось была обнажена, что позволило рассмотреть крохотный хвостик, с раздваивающейся, кокетливой кисточкой. Существо висело в воздухе, отчаянно хлопая кожистыми крылышками, слишком маленькими для такой огромной головы, от чего та, клонилась вперед, чем придавала всей позе вид агрессивный и готовый к атаке.

Я, сперва отшатнувшись, заметила, однако, что за ногу это существо цепью пристегнуто к бревну, вбитому стоймя возле деревянной лежанки, накрытой невообразимым тряпьем.

— Что путникам надо? — раздался нежный, ласковый и тоненький голосок, и я сразу не поняла, что это говорит порождение ночного кошмара, выполнявшее, видимо, при этом трактире роль и привратника, и цепного пса одновременно.

— Путникам нужно поесть, выпить и выспаться до завтра, — абсолютно спокойным голосом ответил Лайен и прошел мимо посторонившегося уродца, так, если бы видел подобных каждый день. Я, сжавшись и стараясь не дышать, тенью проскользнула мимо, и оказалась в просторном, светлом и чистом полупустом помещении трапезной.

Из посетителей всего и было, что двое мужчин, явно местных, судя по их простой одежде и отсутствию плащей, которые спешно допивали пенящуюся жидкость из высоких деревянных кружек и коренастый коротышка, похожий на того, что я видела днем, надо полагать это был гном. Он, в отличие от людей, основательно и с достоинством ел кашу из горшка, жмурясь от удовольствия.

Пахло тут вкусно и мой желудок робко пискнул, напомнив, о том, что его не плохо бы покормить. После того, как Лайен варварским способом, не предупредив, влил в меня зелье излечения, он, сжалившись, дал мне снова напиться вина из своей фляги и погрызть какого-то сушеного мяса, о происхождении которого я не стала спрашивать, чтобы не перебить аппетит, но больше у меня во рту не было ни единой маковой росинки.

Я замерла в нерешительности возле входа в трапезную, наблюдая как Лайен, раскланявшись по сторонам, подошел к высокой барной стойке и кинул в блюдце несколько монеток, похожих на те, что были у меня в кармане, кажется он назвал их адены. На звон из недр кухни, отгороженной от зала куском плотной, черной ткани, не спеша появился высокий, дородный мужчина, без бороды, зато с роскошными пшеничными усами и косицей, переплетенной множеством шнурков. Вне всякого сомнения перед нами был сам хозяин данного заведения и я, невольно, подобралась, словно опасалась за то, что мой непрезентабельный вид, мог лишить нас возможности поесть и выспаться.

Все время, пока Лайен разговаривал с хозяином, тот не сводил с меня глаз и я поняла, что мне показалось странным в его облике — у него не было зрачков и радужки, все пространство глазницы заполняла белесая муть, придавая его внешности жути. Отойдя наконец от стойки, эльф жестом пригласил меня к столу, но сам при этом остался стоять. Подождав, пока я усядусь с комфортом, он наклонился и тихонько прошептал мне в ухо:

— Сиди тихо, как мышка, сейчас тебе принесут поесть и выпить. Я постараюсь вернуться быстро, но не обещаю. Так что какое-то время тебе придется побыть одной. Это мирная деревня, но всякое может быть. Хозяина я предупредил, что ты лишь с виду воинственна, а на самом деле и муху не в состоянии убить. Так что не подведи меня — что бы ни случилось, ни на что не реагируй, а лучше всего, притворись спящей. Если, вдруг, начнется потасовка — прыгай под лавку, ты хоть и высокая, но тонкая, поместишься.

У меня пересохло во рту и я, схватив его за руку выпалила:

— Так почему бы мне не пойти с тобой?

— Потому что ты меня будешь отвлекать и замедлять, а уже почти что ночь и торговые лавки закрываются. Я не могу медлить, и так слишком много времени потратил уже, и зря. Обещаю, если будешь себя хорошо вести, я куплю тебе зеркальце, — с этими словами он аккуратно, чтобы не привлекать внимания, высвободил свою руку и вышел из зала, не оборачиваясь, я же осталась сидеть за столом, поникшая и печальная, как выброшенная на улицу собака.

Напуганная подобными напутствиями я вела себя тихо, прижав уши, боясь даже пошевелиться, мои нервы были на таком пределе, что когда ноги коснулось что-то мягкое и шелковистое, я, чудом не заорав, запрыгнула на лавку, чем обратила на себя внимание гнома, единственного, кроме меня, оставшегося посетителя.

— Не бойся, странница, — пробасил он, отставив кружку и вставая из-за своего места, — это хозяйский кот. Ты, по всему видать — новенькая, вот он и пришел обнюхать и проверить, кто ты есть. Раз не ободрал тебя и не выгнал, стало быть, пришлась по душе. Давай знакомиться — меня зовут Гаарн, я местный кузнец.

Я робко пожала протянутую руку, с таким же успехом я могла бы поздороваться с камнем — такой твердости была его ладонь.

— Меня зовут Джул Вайт, — я повторила это вымышленное имя как родное и, прислушавшись к себе, поняла, что оно мне определенно нравится.

— Я ведь не ошибся? Ты из новеньких? Из Странников? — Гаарн не спрашивая разрешения, кряхтя уселся напротив меня и уставился своими чернющими глазами, в ожидании ответа.

Меня немного покоробила такая бесцеремонность, но я понятия не имела, какие порядки царят в этом мире. К тому же, если бы гном представлял опасность, Лайен меня бы с ним наверняка не оставил.

— Да, я новенькая и, как меня назвал мой спутник — странница, хотя не имею представления, что это такое, — сказала я, опустив глаза вниз и рассматривая кота, который снова пришел и терся о мои ноги.

— Ну ничего, — хохотнул гном, — все мы когда-то были новенькими, обвыкнешься.

— Вы тоже? — у меня родилась робкая надежда, что возможно он такой же как и я.

— Ну что ты, мы гномы плоть от плоти камней этого мира, — Гаарн обернулся в сторону кухни и что-то крикнул на непонятном, гортанном языке, — я имел в виду, что все мы, когда рождаемся — новенькие, а ты сегодня все равно, что родилась. Так что поздравляю!

Тем временем кот, запрыгнув на лавку, поставил серые, в черную полосочку передние лапки мне на колени, подставляя остроухую, треугольную мордочку под мою ладонь, требуя ласки. Заметив такое поведение, гном очень удивился, хозяин же, вышедший из-за занавески с горшком в руках, наоборот, улыбнулся и некоторое время смотрел на нас внимательным, слепым взглядом. У меня возникло странное ощущение, что они переговариваются с котом и последний рассказывает ему о своих впечатлениях, относительно меня.

— Первый раз такое вижу, чтобы этот котяра так себя вел, — доверительно наклоняясь ко мне прошептал Гаарн, — чем-то ты ему сильно приглянулась. Глядишь и возьмет тебя Меченый на работу, будешь как сыр в масле кататься, горя не зная. Тут на окраине, оно конечно заработок не ахти, зато и опасностей меньше. Дело твое, но я бы подумал. Ты ведь уже была в храме Энлиль, у настоятеля? Метку получила?

— Какую такую метку? — я от удивления даже перестала есть потрясающе вкусную, рассыпчатую, ароматную кашу из неизвестной мне крупы янтарно-золотистого цвета.

Гном даже крякнул от досады, чем спугнул пристроившегося спать у меня на коленях кота.

— Как так то? Он что же, не отвел тебя в храм, сопровождающий твой? — гном был сильно изумлен и даже откинулся назад, заложив обе руки за пояс, — так, а как тогда он может быть тебе сопровождающим, раз ты не была в храме.

Я, сообразив, что сболтнула лишнего, молча ела кашу, мысленно умоляя Лайена побыстрее вернуться. Но во мне росло ощущение, что он меня бросил, решив присвоить всю добычу себе. Как бы в ответ на мои мысли я услышала два удара дверного молотка и певучий голосок стражника — охранника у двери.

— Кстати, — решила я перевести разговор на другую тему, — а что это за чудище сидит в дверях и встречает посетителей?

— Это итун, — буркнул насторожившийся Гаарн, — ты вот что, давай так, сиди тихо, и лицом то пониже к столу опустись, а железку свою спрячь под задницу, от глаз и греха подальше. Девица ты видная, ладная, а эти явно залетные, только не такие как вы — сразу видно не приключений ищут, а с кем бы помахаться на кулаках, а то и на мечах.

Не смотря на его обеспокоенный тон, мне стало приятно от того, что он назвал меня видной и ладной, это явно носило форму комплимента, а так как единственное суждение о своей внешности в этом мире я имела лишь от итунов, это дало мне надежду, что видимо не такая уж я и страшная. Хотя, что считали красотой этакие уродцы, знать не хотелось.

Трапезная, тем временем, наполнилась грубыми голосами и басовитым хохотом. Новоприбывшие разместились за столом, что стоял сбоку от меня и громкими, чрезмерно разгоряченными голосами потребовали от хозяина выпивки, мяса и побольше. Кот, сидел на полу у моих ног и грел своим теплым бочком, придавая уверенности. Он, да еще и Гаарн оказались моим единственным щитом от этой компании и я, мысленно, осыпала проклятиями голову ни в чем не повинного Лайена, бросившего меня.

— Мужики, вы бы потише что ли, — недовольно поморщился от очередного взрыва хохота, гном, — время то уже вечернее, может уже отдыхает кто. У нас деревня тихая, на отшибе, развлечений нет никаких. Даже караваны не заглядывают.

Я, конечно, понимала, что он хотел сделать как лучше, но вот только своим возгласом он привлек внимание к нашему столу и сейчас, несколько пар глаз, буквально буравили мой, низко склоненный к столешнице, профиль.

Глава 4 В которой начинает происходить чертовщина

В голове не было ни единой мысли, я не знала как поступить и лишь, без всякого аппетита, ковыряла уже подостывшую кашу, как настороженный зверек прислушиваясь к перешептываниям за соседним столом. Из ощущений осталось лишь нечто, что можно было бы назвать паникой — выступила испарина, дыхание сбивалось, сердце колотилось о ребра, норовя выскочить из груди, начал туманиться взгляд, а когда я услышала, как отодвигаются лавки, состояние ужаса накрыло меня с головой, вытеснив все наставления как Лайена, так и Гаарна. Я не вскочила на ноги лишь по той причине, что они отказались меня слушаться — ниже талии все просто отмерло и я, сама от себя ничего подобного не ожидая, свалилась кулем под стол, пребольно ударившись подбородком о край столешницы и, кажется, отколов кусочек переднего зуба. Боль немного привела в чувство и я, перебирая руками, стараясь производить минимальный шум, втиснула свое безвольное тело под лавку, радуясь тому, что рачительный хозяин застелил пол свежей соломой.

Этот мой маленький конфуз, однако, разрядил обстановку и мужики начали гоготать с утроенной силой, подначивая гнома на предмет того, что ему достался абсолютно никудышный подмастерье, именно так он меня представил — от кружки пива с ног свалится. Гаарн отвечал что-то на своем странном гортанном наречии, ему вторили тем же, а я была занята тем, что изо всех сил старалась не чихнуть — все-таки от соломки была не только польза. Выступая чем-то вроде пылесборника она, помимо прочего, удерживала в себе шерсть мохнатого, который изрядно потоптался возле моих ног и вот сейчас, несколько шерстинок, попав в нос, так нещадно раздражали слизистую, что я просто сходила с ума.

То ли от возни под лавкой, либо просто по стечению обстоятельств, далее произошло то, что запустило шестеренки всей дальнейшей истории — плащ Лайена, которым я прикрыла ножны, чтобы не садиться на оружие, медленно, нехотя и неотвратимо сполз вниз, явив не отошедшим гулякам перевязь с мечом, и установилась нехорошая тишина.

— Это что за шутки, гноме, — услышала я холодный, высокомерный и надменный голос, — это же, если мне не изменяют глаза — оружие?

— Да, да, достопочтенный прав, — в голосе Гаарна, напротив, просквозила некоторая почтительность, вызвавшая у меня недоумение, — подмастерье, щенок совсем, обучаться вздумал, хочет мечником сделаться, в наемники податься, вот как вы.

— Щенок говоришь? Это же учебное оружие Странников! — этот голос отличался от первого, как ветер отличим от камнепада, был тяжелым, давящим и беспощадным, - его ни один уважающий себя Житель в руки не возьмет, не то, что учиться с его помощью станет.

— Говорю же, мальчишка, щенок совсем, нашел где-то, на нормальный то адены нет, вот, таскает с собой повсюду, жителям на смех. Я ему и так, и эдак, даже предлагал нормальный бастард купить, в счет будущего расчета, а он ни в какую, не хочу, говорит, в долги влезать, — я видела ноги Гаарна в тяжелых ботинках, подбитых металлическими шпильками по ободу подошвы, он ловко, незаметно семеня, подобрался к лавке и сейчас стал почти рядом с моей головой, видимо загораживая. Я затаила дыхание, совершенно не понимая, почему эти грубияны так воодушевились, заметив мое оружие.

— Ты нас совсем за идиотов держишь? — снова заговорил Камнепад, — их отбирают у новичков в храме Энлиль и взамен дают настоящее оружие, каждому по его искре, цена этой железке, меньше чем твоей жизни сейчас, чуешь, гноме?

— Эй, хозяин, — в разговор вмешался третий, заискивающий и лебезящий, я прямо-таки представила его бегающие глазенки и потные ладошки, хоть и не видела глазами, — а признавайся, у тебя тут Странник в гостях, да?

— Мужики! — взревел Камнепад, — тут Странник, да еще без регистрации, ну и повеселимся же мы сегодня! Шел за серебром, а нашел золото! — и он захохотал утробно и мерзко так, что у меня сжался желудок, грозя отдать обратно всю съеденную кашу.

— Ну к, отойди гноме, что ты там топчешься, — снова пропел Надменный, — посмотрим на твоего ученика, может пару уроков ему преподам. Если он не Странник без регистрации, чего тебе бояться?

— Да что вы привязались то, — я снова удивилась тому, сколько отчаяния было в голосе Гаарна, — перепил парень, спит себе, не будет вам ни радости, ни потехи, ни доблести с таким то противником на кулаках махаться.

-Ну дык, от пьяного подмастерья то не будет, а вот за Странника Падшие отсыпят золота по его весу, сечешь, гноме? Или думал один ты такой ушлый, вон взгляд хитрый какой. Скрываешь ты что-то от нас, нехорошо, — снова взревел Камнепад и судя по тому, как жалобно пискнула надо мной доска — с размаху уселся на лавку.

— Давай так, — опять вступил Надменный, — мужик ты, я вижу, серьезный, основательный, понимающий, сразу просек с кем дело имеешь. Без выгоды для себя мы из вашей дыры не уйдем, в лучшем случае просто подожжем пару домов, в худшем — перережем как крувов. Выдаешь нам Странника, а добыча пополам, идет? Он у тебя хоть и тощий, но и его веса хватит на то, чтобы пару-тройку лет жить припеваючи, с девками да выпивкой.

— Говорю же — подмастерье мой, из местных, сын соседа, все, что ты от него извлечешь это головную боль от его непроходимой тупости. Да неужто ты думаешь, я бы стал тут со Странником распивать, вместо того, чтобы бегом его к перевозчику тащить? — судя по голосу Гаарн горячился, размахивал руками, вон, даже ногой притоптывать стал, для пущей убедительности.

Возможно, дело бы обошлось и они от нас отстали, но в этот самый момент, та предательская шерсть, что мне досаждала последние пару минут, нашла какое-то особо чувствительное место в носу и я, не в силах сдержаться, чихнула так звонко и оглушительно, что даже в левом ухе заложило.

— Так это не просто Странник, а девка! То то я нечто странное в профиль заприметил, думал то рубаха топорщится, — заорал во весь голос Камнепад, вскакивая с лавки и пытаясь ее перевернуть.

Стараясь максимально вжаться в пол, я зажмурилась и вдруг услышала нечто невообразимое — сначала душераздирающий мяв, а затем такой же мощности визг. Вокруг лавки началась вакханалия — топот, лязг оружия, крики и ругань. Лежа тихо как мышь, я судорожно пыталась вспомнить, что полагается делать в подобных случаях и, ожидаемо, ничего не могла придумать, как вдруг прямо рядом со мной на пол что-то шмякнулось, издав хлюпающий звук и лучше бы я не открывала глаз — на меня не мигая смотрел совсем юный паренек, чьи серебристые глаза уже затягивало мутноватой пленкой, а серо-голубая кожа начинала стремительно бледнеть, оно и понятно — с расплющенной черепушкой румяным не будешь. Кровь стремительно пропитывала белоснежную повязку, которой он подвязал к голове свои уши — такие же острые и длинные как у Лайена. Увидев подобное, я, как любая уважающая себя девушка, заорав дурниной, выскочила из-под лавки и, непонятно как оказалась на столе, видимо, выплеск адреналина проявил какие-то спящие способности.

Мое появление произвело оглушительный фурор, заставив противников замереть на секундочку, а мне позволило оглядеться, оценивая обстановку. Гаарн стоял возле лавки, под которой я лежала прежде, и сжимал в обеих руках здоровенный молот, непонятно где скрываемый им до сих пор. Напротив него, злобно ощерившись, что однако не портило его прекрасных черт, застыл несомненный предводитель этой шайки — когда они заходили в трапезную именно он шел первым. Его ноги были слегка согнуты в коленях, а в руке, протянутой по направлению к гному, уверенно лежал короткий и судя по отсветам на клинке — бритвенно острый нож, другой, прятался в кулаке левой руки, отведенной за спину. Лысый верзила, с зеленоватой кожей и минимумом одежды, стоя на коленях, прижимал к лицу руки, из-под которых сочилась кровь, а на его, украшенном множеством колечек ухе, висел, вцепившись в него зубами, хозяйский кот и с упоением полосовал когтями щеку. Еще двое нападавших, судя по виду обычные люди, стояли за спиной Гаарна и каждый держал в высоко поднятой и отведенной назад руке, по дубинке с игольчатыми шипами, что, судя по их решительным лицам, могло доставить гному определенные проблемы.

— Иди к нам, малышка, не обидим, — растянув губы в улыбке процедил эльф, — ты ведь даже не представляешь своей ценности, не так ли?

Вся эта сцена казалась мне дурным сном, и я со всей силы укусила себя за щеку с внутренней стороны. Но увы, это все-таки происходило наяву и нужно было как-то выкручиваться, учитывая тот факт, что вокруг были разумные существа, а не паучиха с набором инстинктов, да и меч мой валялся на полу, никому не нужный и полностью для меня сейчас недоступный.

Окно осталось за спиной и, при некоторой ловкости, можно было попробовать прыгнуть туда, спиной разбив стекло, и позвать на помощь Лайена, если он конечно не бежит сейчас, сбивая ноги, подальше от этой деревни, с нашей добычей на поясе. Я уже даже начала откидываться назад, как вдруг поняла, что не имею никакого права бросать Гаарна, заступившегося за абсолютно незнакомую девушку, которая никем ему не приходилась.

Чувство отчаяния, охватившее меня, начало стремительно сменяться другим, ранее неизвестным — яростью. Это было очень странно, но я решила не противиться, ничего иного нам, скорее всего не помогло бы. И мне, и Гаарну оставалось или сражаться, или умереть, как этот неизвестный мне паренек, из-под чьей головы уже натекла небольшая лужица крови.

У меня в груди, там, где глухим барабаном бухало сердце, началось небольшое жжение, как если бы кто-то поднес туда уголек, только не снаружи, а изнутри. Уши заложило, и все звуки отодвинулись на второй план, а вот зрение, напротив — обострилось и я могла различить не только каждую, по отдельности, шерстинки на тельце кота, но и каждую пору на зеленом лице Камнепада. Глаза заволакивало алой пеленой, на фоне которой отчетливо проступали лишь противники и их оружие, в кончиках пальцев появился зуд и я не успела подумать, что вот было бы здорово, если бы в руках сейчас был меч, как меня пребольно ударило в ладонь — это был он, уже послуживший мне славную службу в деле с паучихой. Я, сомкнув пальцы на рукоятке, с удовольствием и удивлением заметила полный шока и недоверия взгляд, который бросил на меня эльф — предводитель и, изготовившись к прыжку, вдруг услышала спокойный, даже меланхоличный голос, который уже не надеялась когда-либо услышать:

— А что это вы тут делаете? — Лайен, целясь из лука прямо в середину груди Надменного, стоял в дверях, довольный как стая котов возле озера сметаны и, разве что не облизывался при этом.

— Что тебе нужно, соплеменник, — злобно выплюнул в его сторону эльф, плавно перетекая из одной стойки в другую — теперь он стоял сильнее согнув колени, раскорячившись, направив ножи, острием к себе и рукояткой наружу, в обе стороны: один к Лайану, второй к Гаарну, — эта девка моя законная добыча и я не отдам ее тебе даже, если узнаю, что мы от одного корня.

— Корни моего Древа не пересекались с твоими, сорняк, — презрительно процедил Лайен и я поразилась тому, каким оказывается он может быть, — эта Странница моя и лишь мне распоряжаться ее судьбой, так решила Энлиль, — и он, бросив на меня требовательный взгляд, коротко скомандовал: — ко мне.

Я, быстро взглянув в сторону Гаарна, заметила короткий кивок, что, по всей видимости, означало, что нужно сейчас слушать Лайана беспрекословно. Поэтому, больше не растягивая времени, не выпуская из руки меча, спрыгнула со стола и зашла за его спину. Не знаю от чего, но это простое движение принесло мне столько покоя, как если бы я встала не за спину эльфа, а спряталась за гранитной стеной.

— Не психуй, я все объясню тебе позже, — тихо процедил в мою сторону Лайен, не снимая с цели противника, — у меня закончились оживляющие свитки, так что все может очень плохо для тебя закончиться. Этот бастард явно из ассасинов, а значит может метнуть свой нож быстрее, чем я спущу стрелу.

В трапезной повисла нехорошая тишина, даже кот перестал царапать Камнепада, а тот всхлипывать и сейчас отняв от лица руки явил нам глаз, выдранный из глазницы и лежащий сейчас на ладони гиганта.

— Айол, — Камнепад явно обращался к эльфу, судя по тому, как у того дернулись уши, — время идет, уходить надо немедленно, иначе я не подниму Тамси. Эти от нас все равно никуда не денутся, я их теперь из — под земли достану.

С этими словами он бросил в мою сторону такой взгляд своего единственного глаза, что я поняла — найдет, и именно, что из — под земли, чтобы потом туда же и закопать. У меня по коже пробежал целый табун мурашек, а зубы начали выбивать барабанную дробь, хотелось прижаться к спине Лайена, закрыть глаза и течь по течению, в то же время, рукоятка меча, разогретая теплом моей ладони, подрагивала, словно живая. Орудие явно хотело напиться крови, я, бессознательно обратившись к нему, сказала — на сегодня хватит!

— Ты прав, Дррожс, отступаем, но тебя, сучка, я запомню и не гарантирую, что отдам Падшим в том виде, в каком ты сейчас. Не думаю, что они слишком расстроятся, если твоя кожа станет украшением моего жилища, — ноздри того, кого Камнепад назвал таким нежным именем как Айол, подрагивали, а изумрудные глаза заволокло ненавистью, — а тебя, мразь, я лично оскоплю и заставлю сожрать отрезанное.

Лайан посторонился, пропуская шайку наружу, и даже отвесил им шутливый кивок, только сейчас сняв стрелу с тетивы и опустив лук. Своего убитого товарища, Дррожс небрежно закинул на плечо, аккуратно подобрав с пола рассыпавшиеся пузырьки, выпавшие из его карманов. Двое людей, до этого стоявшие молча, опустили дубинки и неслышно выскользнули вслед за предводителем, даже не взглянув на нас, из чего я сделала вывод, что они не только не главные, а просто искатели приключений, нечаянно прибившиеся к этой воинственной троице.

Когда за нападавшими закрылась дверь, Лайен повернулся ко мне и нежной, но очень твердой рукой разоружил, отбросив меч в сторону. Гаарн тяжело дышал, отставив свой чудовищный молот и исподлобья рассматривал нас. Я же, почувствовав себя осиротевшей, сделала шаг к оружию, но была остановлена Лайеном:

— Не трогай пока что, пусть он отдохнет от тебя.

— Быстро учится, — кивнув на меня сказал гном, — сильная. Ей бы наставника.

— Найдем, — небрежно мотнул головой Лайен, — вот только неприятности она к себе притягивает, как магнит, боюсь не дойдем до Храма.

— Я помогу, — Гаарн пожал плечами, — только племяшку предупредить нужно и собраться в дорогу. Ты бы ее к жрецам то отвел, не дело это ей без метки ходить, того и гляди еще кто покусится.

— Разберемся с меткой, это как раз не самая большая проблема, — Лайен подошел к нашему столу и поднял с пола свой плащ, — а вот где нам теперь ночевать, ума не приложу. Вряд ли наш милый хозяин согласится иметь под боком такую опасность, как она.

Хозяин трактира, которого Гаарн назвал Меченым, к этому времени уже приступил к уборке и я наконец поняла до конца зачем, собственно, нужна солома на полу — она прекрасно впитала кровь и выкинув старую, достаточно было просто рассыпать новую, скрыв все последствия драки. Он, не поднимая головы, сказал тихо, но отчетливо:

— Уходите, деньги если желаете можете забрать, но из-за вас мне все заведение разнесут, а кроме него у меня ничего нет, а детей поднимать надо.

— Да, да, — мы понимаем, быстро сказал Лайен, идя к выходу, — деньги себе оставь, за беспокойство.

Он, ловко подхватив меня под локоть, вывел из трактира и остановившись на абсолютно пустой улице с тоской взглянул на светящиеся окна второго, спального этажа.

— У меня переночуете, чего уж, — буркнул Гаарн, взмахом руки приглашая следовать за собой и Лайен, молча взяв меня за руку, пошел за ним в темноту.

И ни один из нас не заметил бесшумной, серой тени, что отделившись от порога, скользнула следом.

Глава 5 Знакомство с Эрикой и ее питомцами

Всю дорогу до дома Гаарна я пыталась уловить одну мысль, которая все никак не желала оформиться. Нечто такое я услышала, что не укладывалось в голове, неправильное, нелогичное и лишь когда гном открыл калитку и жестом пригласил нас до двор, я поняла, что именно не давало мне покоя — оживление! О нем упомянул Лайен, явно его имел в виду зеленорожий верзила, когда забирал своего голубоватого дружка. Это что же получается — в этом мире научились возвращать умерших обратно к жизни? Сразу стало как-то повеселее на душе и я решила, что когда мы зайдем в дом и обустроимся, я непременно выведаю всю информацию относительно этих свитков, а затем запасусь парочкой, на всякий случай, разумеется.

Не смотря на то, что была глубокая ночь, двор Гаарна освещался странными, разбросанными то тут, то там шарами, от чего создавалась иллюзия перевернутого звездного неба.

Хоть гном и упомянул, что живет с племянницей, вокруг не чувствовалось того, что называется «женской рукой» — не было уюта, какой-то обжитости, что ли, я хоть и не помнила, как это должно быть, но явно ощущала холодность и отстраненность этого места. Но я ведь не знала — возможно гномам вообще не присуща сентиментальность и кокетство. Подойдя к дому, Гаарн долго и основательно обтирал свои ботинки о ребристый половичок, постеленный перед крыльцом и мы с Лайеном последовали его примеру, пусть на улице и было чисто, но следовало проявить уважение к гному, который решил приютить нас у себя.

— Слушай, Лайен, у меня к тебе скопилось множество вопросов, так что не ложись спать сразу, я все равно не отстану, — прошептала я обернувшись и зашла в дом.

Да уж, подобное мне видеть абсолютно точно еще не приходилось. Хотя, если рассуждать логически — я и в подобном мире то впервые, да еще и без памяти, так что для меня все и так в новинку должно быть. Все пространство передо мной занимали всевозможные стеллажи и полки, заставленные разными железными штуковинами, названия которых я не знала, куча колбочек, стройными, подзапыленными рядами уходила в темноту, пучки трав были подвешены к поперечным балкам, а на полу небрежно валялась шкура какого-то очень крупного животного и я про себя подумала, что не хотела бы встретиться с ее обладателем лицом к лицу.

Не смотря на обилие, а лучше будет даже сказать — изобилие всяких вещей, внутри хаос и запустение ощущались сильнее. Даже мне, внезапно, захотелось взять в руки метлу и вымести наружу гору железных опилок и прочего сора, который, судя по осевшей на них пыли, валялся тут уже давно.

Однако, хозяин, не обращая внимание на бардак, уверенно прошествовал в центр комнаты и остановился, требовательно глядя на нас:

— Чего в дверях мнетесь? Внутрь-то проходите, спать всем пора уже, завтра вставать с первыми крувами, идемте!

— Хозяин, — Лайен действительно остался стоять в дверях, нерешительно поглядывая себе под ноги, — у меня два вопроса. Первый — где ты предполагаешь нас разместить, если эта хибарка размером с кукольный домик и захламлена изрядно. Ну а второе — а зачем мы вообще вытирали ноги, если снаружи значительно чище, чем внутри?

— Сейчас все увидишь, торопыга, — буркнул в его сторону Гаарн и откинул в сторону крышку люка, рядом с которым, оказывается стоял, — спускайтесь и добро пожаловать в наш гостеприимный дом.

С этими словами он, показывая нам пример, сделал шаг внутрь люка. Я, с опаской и осторожностью протиснулась между двумя стеллажами, забитыми железным хламом, следом за мной, с такой же аккуратностью, скривив нос, шел Лайен. Странное дело, но мне показалось, что из угла, на нас кто-то смотрит, сердито посверкивая глазенками, я покачала головой, прогоняя ненужное наваждение и это ощущение пропало. Стоя возле распахнутого люка, я слегка помедлила, но все же решительно ступила на верхнюю ступеньку железной лестницы, ведущей куда-то очень глубоко, судя по огонькам, сбегающим вниз.

В то же самое мгновение, я почувствовала, что лестница под моими ногами ожила и начала опускаться, плавно и абсолютно бесшумно. Я не успела ни испугаться, ни запаниковать как ко мне пришло узнавание. Я определенно уже ездила на вот таких живых механизмах, возможно в том мире, откуда меня перенесло сюда.

Оказавшись внутри просторного и ярко освещенного помещения я вновь испытала странное чувство — я видела нечто подобное, определенно, даже запах: маслянистый, липковатый, навязчиво-раздражающий, был мне знаком. Гаарн, заметив, что я одна, недовольно сморщил нос:

— Вы решили по одному что ли спускаться? Подъемников что-ли никогда не видали? — начал было он раздраженно бухтеть, как осекся, видимо вспомнив, что я то точно ничего еще не видела в своей жизни!

Лайен спустившись, ничего не сказал по поводу живой лестницы, лишь почесал темную бровь и негромко бросил ни к кому не обращаясь: — А ты не так уж и прост, гноме.

Гаарн, явно довольный, подбоченился и подойдя к низенькой, овальной дверце, несколько раз стукнул колотушкой:

— Эрика, открывай, я с гостями!

— Знаю уже, — отозвался мелодичный, нежный голосок и перед нами предстало милейшее создание, глядя на которую хотелось гладить ее по голове и закармливать конфетами.

Эта гнома не была похожа на виденную мною ранее — она была повзрослее, на вид лет восемнадцати, повыше, ростом мне не по грудь, а по плечо, довольно изящная и гибкая, серый комбинезон как влитой сидел на ее ладной фигурке, а ботинки на толстой подошве прибавляли роста. Светло-пшеничные волосы, заплетенные в косу, открывали небольшие, по эльфийски заостренные ушки, украшенные яркими камушками, ярко-синие огромные глазищи, обрамленные светлыми же ресницами, оглядели нас требовательно и в то же время с веселым недоумением, а небольшой ротик был слегка приоткрыт, что выдавало крайнюю степень удивления, ярко — алые губки однако были растянуты в озорную улыбку. Именно такой, в первый вечер нашего знакомства, предстала передо мною самая парадоксальная гнома из всех, с кем пришлось познакомиться впоследствии. Я сразу подумала, что мы с ней станем подружками и именно так и случилось, что не помешало нам и ссориться, и ругаться.

Она посторонилась, пропуская нас внутрь и я была поражена тому контрасту, который представляли верхнее и нижнее, жилое помещение. Вокруг царили абсолютная чистота и порядок, округлые стены и потолок были обшиты деревом и украшены причудливой резьбой в виде черточек и завитушек, что придавало комнате вид шкатулки для драгоценностей. Разумеется высота потолков была не для нашего с Лайеном роста и приходилось все время втягивать голову в плечи, что бы не зацепится за светильники, которые свисая на длинных, витых шнурах наполняли помещение мягким, рассеянным светом. Устав стоять, я присела на низенький, деревянный же, топчанчик, прикрытый вышитым покрывалом и, сложив руки на коленях, как примерная ученица, смотрела на хозяев.

Гаарн, тем временем, передав племяннице плащ, поставил свое чудовищное оружие в специальную подставку возле двери, где стоял точно такой же молот, только поменьше и изящнее, явно под девичью руку.

— Откуда видела? Шпионов своих что ли уже запустила? Молодец, сегодня ночь будет неспокойная, самая им работенка, — он, подойдя к приземистому, пузатому шкафу, открыл дверцу и налил остро пахнущей, тягучей жидкости в маленькую рюмку и протянул Лайену, — угощайся, самый настоящий гномояд, тройной перегонки, сам делал.

— Дядя, — Эрика, нахмурившись при этих словах, принялась теребить кончик косы, — ты же говорил, что больше никаких дел с эльфами иметь не будешь?

— Да ты понимаешь, — досадливо крякнул гном, — зарекался молот по наковальне стучать, тут такой конфуз вышел, эльф этот Странницу сопровождает, а я как-то так получилось — вступился за нее, так что теперь мне ее в Храм вести придется. В нехорошее дело мы влипли. Ты давай, всех своих шпионов выпускай и стражника поставь, боюсь к нам могут ночью гости пожаловать.

— Что в ней такого то? — Эрика бесцеремонно оглядела меня с ног до головы, под этим взглядом я стушевалась и опустила глаза вниз, но при этом насторожила уши. Мне тоже было очень интересно узнать, что за ценность я представляю?

— Странница она, новенькая, без метки, да еще и, кажется с уникальной искрой. Наемники как ее углядели, сразу в драку полезли, — Гаарн, налив и себе, ловко опрокинул рюмку в рот.

Эрика присвистнула и села в креслице, напротив меня, подперев голову кулачком, внимательно буравя меня глазами.

— Я все равно ничего не понимаю, — я пыталась поймать бегающий взгляд Лайена, — о какой метке идет речь и какую ценность я представляю. Буду вам всем очень благодарна, если вы меня все-таки просветите.

— Расскажи, когда и как ты попала к нам? — с голосе Эрики было удивительно много тепла и сострадания. Услышав ее вопрос Лайен дернулся и начал делать мне какие-то знаки глазами, смысла которых я не могла уловить.

— Ну как, — я замешкалась, вспоминая, — пришла в себя, вокруг кто-то шевелился, меня несколько раз пнули по ногам. Итуны, как я потом узнала, почему-то не решились меня трогать, а потом пришел Лайен и предложил меня отвести к пруду, ну дальше мы встретили паучиху и меня атаковали шерстянки, вот…потом мы уже пришли в вашу деревню. Кажется все, — я развела руками, а Лайен перевел дух с облегчением. Кажется он очень переживал за когти.

— Ты почему не повел ее стразу к старосте то? Если итуны вокруг нее вились, то она рядом с капищем очнулась, поставил бы ей метку и дело с концом, не такой и лакомой бы она уже казалась всякой шушере, — Гаарн прожигал Лайена тяжелым взглядом и разве что не порыкивал.

— Я не догадался сразу, — просто ответил Лайен, — а когда сообразил мы уже довольно далеко отошли. Да и не думаю, что дело именно в метке, даже с ней, она будет привлекать к себе все неприятности нашего мира.

— Пока ты без метки, твоя кровь очень высоко ценится, — глядя мне в глаза наконец то сказала Эрика, — да и потом, пока не пройдешь обучение в Храме и будешь Новичком, лучше не общайся с незнакомцами. А уж Павшие за таких как ты дают золото, по весу. Не знаю для чего вы им, но каждый раз, когда в наш мир приходит новый Странник, в него вступает и новый Павший. Возможно это как-то связано.

Я вспомнила инцидент, произошедший сразу, после схватки с паучихой и вздрогнула — получается это я виновата в том, что в этом мире появился очередной демон?

— Вы не любите Странников? — я посмотрела по очереди на всех присутствовавших, — мы причиняем вам неудобства?

— Не в этом дело, — Лайен подошел ко мне и взял за руку, — вы вносите с наш мир дисбаланс, некоторый хаос. Вот смотри, сейчас, вместо того, чтобы спокойно отправиться на главную ярмарку нашего мира и стать очень богатым эльфом, я буду вынужден, преодолевая опасности, вести тебя в Храм, тоже самое предстоит Гаарну, а ведь мы даже не знаем кто ты. Ты сама не знаешь кто ты. И скорее всего — и не узнаешь. Единственное, что мы можем сделать сейчас, это поставить тебе наконец метку и понять, что за искру ты принесла в наш мир.

Я не успела спросить о какой искре идет речь, как Лайен крепко прижал к моей ладони странный, костяной кругляшек, с выцарапанными на нем знаками. От прикосновения к ладони кость нагрелась и я с ужасом заметила, как она вдавливается в кожу ладони, напротив же, со стороны кисти, я почувствовала нестерпимое жжение и сквозь кожу начали проступать знаки. Все в комнате затаив дыхание следили за этими изменениями, мне же хотелось выть от боли и надавать эльфу пощечин, одновременно.

Постепенно боль и жжение ушли полностью, а на моей кисти красовалось изображение двух перекрещенных мечей, на что Лайен коротко свистнул, Гаарн охнул, а Эрика нервно хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Что это все значит? — я потрясла рукой перед лицом Лайена, еле сдерживая себя от желания как следует ухватить его за ухо.

— Это значит, что тебе суждено стать гладиатором, девочка, — голос Гаарна был глух и он смотрел на меня со смесью жалости и восхищения одновременно, — Откуда у тебя метка странников, эльф? Ты не похож на вербовщика, скорее я бы назвал тебя контрабандистом.

— В том и дело, — Лайен пожал плечами и усмехнулся, — у контрабандистов всегда найдется в запасе парочка удивительных и редких вещиц. А вот ты меня действительно удивила, хотя я по тому, как ты призвала оружие и заподозрил неладное, но теперь мы все видим сами.

— Мне кто-нибудь объяснит, что все это значит?! — я вскочила на ноги, пребольно ударившись затылком о потолок и села обратно со стоном, — да что у вас все не как у людей то, а?..

— Потому, что мы не люди, — с упреком посмотрела на дядю и Лайна, Эрика, — ты только сегодня родилась и на тебя вывалилось так много всего, неудивительно, что ты ничего не понимаешь. Не самому лучшему представителю нашего мира ты попалась в начале своего Пути. Но на все воля Энлиль, думаю она не просто так свела нас. Дядя, ты говорил, что тебе придется сопровождать Странницу в Храм? Так вот, если ты надеешься, что я останусь тут, то ты очень ошибаешься — я иду с вами, — и она, сжав кулачки, упрямо посмотрела на Гаарна, — ты мне еще не рассказал, кстати, от чего нам придется сегодня защищаться и зачем активировать стража.

— Да залетные в деревне, сам бес их привел сегодня, наверное, — сказал Гаарн, наконец то садясь в кресло, — увидели ее, начали махаться. Ну я одному по голове то тюкнул. И ведь слегка тюкнул то, играючи, а этим темным эльфам и надо самую малость, ну и завертелось. Потому уже Лайен их разогнал, хотя думаю не только ты, эльф, тому причина — они то тоже не дураки, увидели, что она с оружием сделала, вот и ушли. Она хоть и не обученная, много может, если искре доверится.

— Ясно, — Эрика не задавая лишних вопросов, встала и вышла в соседнюю комнату, а я, наклонившись к Гаарну тихо спросила:

— Ты о каких охранниках говорил? Когда мы были наверху, я что-то заметила, но подумала, что показалось.

— Так эти, жучки, паучки, шпионы, — удивленно посмотрел на меня гном, а потом, сообразив с кем говорит, хлопнул себя по лбу, — изобретательница она у меня, мастерит всякое из железа. Дар у нее такой — может любую железку оживить, и на службу себе приставить. Ты не смотри, что она такая хрупкая, с ней лучше не вступать в схватку, сама то тебя в бараний рог не закрутит, а вот если рядом хоть что-то железное будет — не отобьешься. Железку то, не так просто упокоить, это тебе не нежить. Спать сегодня будем спокойно, мимо ее стража никто живым не пройдет, а то, что она сама решила с нами идти, оно и к лучшему. Засиделась дома, заскучала, а от скуки у девок в голове всякие глупости заводятся, вроде мыслей нехороших.

— Каких это? — мне и в правду стало интересно о чем это таком начинают думать девушки от скуки.

— А что замуж идти не стоит, вот каких, — выпалил Гаарн с такой горячностью, что я поняла, что говорит оно чем-то наболевшем и явно спорном, в этом доме, — И плевать ей, что жила иссякнет, что дядя хочет маленьких гномиков на руках покачать, научить их всему, что знает, да дело свое передав, на покой отправиться.

— На покой можешь хоть сейчас, — Эрика стояла в дверях со стопкой постельного белья, — передавай мне дело свое и топай себе, куда глаза глядят. Можешь в старые пещеры, можешь отшельником. Сам то семью не завел, а мне теперь за тебя отдуваться?

Гаарн хотел было что-то ей ответить, явно горячечное, но глядя на нас одумался.

— Ладно, это дело семейное, вам совсем никчемушное, — он, встав с кресла открыл еще один люк в полу, — спускайтесь в спальные покои, а я еще посижу, подумаю, как нам лучше, сноровистее и ловчее к Храму добраться.

Глава 6 Вещий сон не обманет

Конечно, я думала, что усну сразу же, как только голова коснется подушки, но минуты шли за минутами, а сон все не приходил. Более того, в голову лезли не только воспоминания о прошедшем дне, но и мысли насчет моего, по всей видимости, безрадостного будущего. Я находилась в этом мире меньше суток, а уже трижды прошла на волосок от смерти и спасло меня только чудо, иначе и не назовешь, и это если не считать момент моего пробуждения, когда итуны решили отойти по добру по здорову. Еще одна непрошеная мысль заставила меня подскочить на кровати — а ведь вместо Лайена мог быть кто угодно, да например эта чудная шайка-лейка, с которыми так нехорошо вышло в трактире!

Сейчас, лежа глубоко под землей, в чудной, небольшой и уютной спаленке, я ощущала себя в безопасности, но червячок сомнения подтачивал изнутри — а так ли просты те, кто решил выступить моими покровителями? Лайен, который, сам не скрывая, назвал себя контрабандистом и в поисках наживы пришел охотиться на чужую территорию. Гаарн, вступившийся за абсолютно постороннюю девушку, подвергавший сейчас свое жилье опасности нападения. Даже в слепых глазах трактирщика, мне, в виду разыгравшейся, не ко времени, паранойи, чудилась хитринка.

Я понимала, что уснуть необходимо — рано утром отправляться в путь, и явно на своих двоих, а это значило, что необходимы силы. Чем бы я не занималась в прошлой жизни, но явно не ходила в походы, судя по тому, как уже ныли, с непривычки, мышцы. В очередной раз перевернувшись с бока на бок, я почувствовала как в ногах появилась тяжесть, словно их прижало легким тельцем и не успев испугаться я, практически сразу, провалилась в сон.

Странное это чувство — смотреть на себя со стороны, а в том, что видимая мною девушка и есть я, сомнений не было. Приютившись, в виде бесплотного духа, в углу под потолком, я наблюдала, как мое альтер эго внимательно всматривается в черный экран и улыбается. Я вспомнила как называется этот экран — монитор, а подсоединен он к компьютеру. Так странно — все эти названия и понятия сами собой всплыли в голове, и появилась надежда, что память все-таки вернется, не смотря на все уверения Лайена в обратном.

Я потихоньку оглядывалась, словно боялась спугнуть себя же, но это зря — девушка за столом была очень сосредоточена на том, что происходило у нее на экране и даже не слышала, как капает вода из крана на кухне, как скребется мышь под полом, как подвыпившая компания за окном бурно и с характерными словечками обсуждает прошедший футбольный матч. Она была вся поглощена тем действием, что сейчас разворачивалось у нее перед глазами, отвлекаясь лишь на то, чтобы сделать глоток из бутылки зеленоватого стекла и затянуться тоненькой сигареткой. Я невольно поморщилась — ну неужели она не замечает, что комната уже вся прокурена и нужно проветрить, иначе с утра снова будет болеть голова, и придется принимать таблетки, а потом идти на работу с кругами под глазами, отмахиваясь от колкостей коллег, насчет проведенной ночи.

Словно в ответ на мои мысли, девушка, сделав очередную затяжку, вдруг поморщилась, решительно затушила окурок и подойдя к окну, распахнула створку, впустив в комнату свежий воздух и вопли болельщиков. Сейчас, присмотревшись к ней повнимательнее, я заметила, что в ушах у нее беспроводные наушники и сразу стала понятна невольная глухота.

Воспользовавшись тем, что хозяйка квартиры ушла на кухню, я неслышно переместилась к столу и заглянула в монитор — было очень интересно, чем таким увлекательным можно заниматься в час ночи, если завтра вставать в шесть часов утра на работу? Увидев уже знакомый мне пейзаж я невольно отшатнулась — с экрана на меня смотрела та самая деревушка, где я сейчас находилась телесно!

Досмотреть сон мне не дали — в самый волнительный момент узнавания, когда сознание пыталось до меня достучаться я сообразила, что постукивание идет не из головы, а снаружи — кто-то стучался ко мне в спальню. Так как в комнате, по понятным причинам, отсутствовали окна, было не ясно утро сейчас, день или еще ночь. На стенах кроме робкого ночника не было часов и я, на всякий случай поплотнее завернувшись в стеганое одеяло, буркнула:

— Войдите!

Конечно же это был Лайен, он внес с собой свет в виде масляной лампы, и я заметила некую тень, шмыгнувшую под кровать, но не придала ей значения — ведь Гаарн рассказал, что в доме много шпионов Эрики.

— Ты уже не спишь? — он говорил шепотом, из чего я сделала вывод, что возможно еще ночь или ранее утро и он не хочет беспокоить хозяев.

— Если бы ты меня не разбудил, спала бы, — слукавила я и насладилась сожалением, промелькнувшим в его бесподобных глазах.

— Ты вчера хотела о чем-то поговорить, но я был слишком измотан и вырубился сразу, как только лег в кровать. Кто бы мог подумать, что гномы так любят понежиться — такой перины не было у меня даже в материнском доме. Сама понимаешь, теперь возможности нам переговорить с глазу на глаз практически не будет, так что ты хотела узнать?

Я задумалась — на самом деле вопросов было огромное множество, причем большинство из них такие, на которые Лайен ответа наверняка не знал и я выпалила первое, что пришло мне в голову:

— Как называется ваш мир?

Лайен задумался:

— Я не знаю, да и никто наверное не знает, — он пожал плечами и, не спрашивая разрешения, присел на краешек кровати, — понимаешь, нам нет нужны ее как-то называть, она ведь одна.

— Но так не бывает, — я вздохнула и подвинула ноги, давая ему больше места, — имена есть у всего — у городов и деревень, у животных и птиц, у посуды и оружия. Когда мы встретились первое что ты сказал, это свое имя. Нельзя земле быть без имени!

— Если для тебя это так важно, ты можешь сама дать ей имя, — Лайен усмехнулся.

— Я подумаю над этим, — я смотрела на то, как пляшет огонек в его лампе и мучительно мечтала вернуться домой.

— Это все, что ты хотела узнать? — брови Лайена поднялись в удивлении.

— Нет конечно, — я усмехнулась, но улыбка вышла кривоватой, — вопросов на самом деле огромное множество и если ты начнешь отвечать на все, то нам не хватит дня и ночи. Скажи, я правильно поняла, что в вашем мире можно воскресить умершего?

— Да я вроде как прямым текстом это тебе вчера сказал, — он пожал плечами, а я сделала внутри себя отметочку — вчера, значит уже утро, — как ты, наверняка, уже догадалась в нашем мире существует то, что Странники называют магией, а мы называем искрой. Ею обладают почти все разумные, в той или иной мере. У кого-то она совсем слабая, кто-то по мощи подобен демонам. Искры у всех разные, условно их можно разделить на боевые и вспомогательные, так вот, среди вспомогательных находятся те, кто может вернуть душу в тело, но лишь в том случае, если с момента смерти прошло не более десяти минут — если дольше, то душа уходит уже слишком далеко и ее сложно найти. Этим даром наделены лишь орки-шаманы и каждый более мене сильный клан, альянс или содружество мечтают о том, чтобы заполучить к себе хоть одного. А есть еще богиня, Энлиль, она давно покинула нас, своих детей, но до сих пор, в ее храмах происходят удивительные вещи — из ниоткуда появляются предметы, лишь ее жрецам и хранителям знаний ведомо, что это за магия, или, как они называют — благословение богини. Среди этих предметов, помимо прочего есть свитки — крошечные облатки, положив которую в рот павшему, можно его вернуть из посмертия. Они очень дорого стоят, ты сама понимаешь, но каждый искатель приключений носит с собой парочку, на всякий случай.

Я слушала, что называется — развесив уши и раскрыв рот. Этот мир, даже не начав еще как следует разворачиваться передо мной, уже подкидывал столько удивительного и загадочного, что оставалось лишь принять и покориться.

Мои дальнейшие расспросы были прерваны самым банальным образом — за дверью что-то громыхнуло и довольный, выспавшийся и весьма бодрый голос Гаарна насмешливо влез в наше перешептывание:

— Если вы уже не спите, то идите завтракать, Эрика уже накрыла, я пойду проверю, что там наверху и будем выходить!

Наскоро вытолкав из спальни Лайена я умылась, пригладила волосы гребнем, что лежал рядом с кувшином для умывания и, уже выходя, заметила что-то странное на кровати — небольшую, с ладонь величиной, стекляшку в блестящей рамке. Не веря себе, я поднесла ее к глазам и увидела отражение того самого лица, которое явилось мне во сне. Он сдержал обещание и подарил мне зеркальце, подкинув его самым простым и незамысловатым образом. От этого простого жеста на душе стало очень тепло и в столовую я поднялась в самом веселом расположении.

Вся троица уже сидела за столом и явно поджидала меня, чтобы приступить к немудреному завтраку из хлеба, меда, сыра и молока. Еще когда я вышла из спальни, моих ноздрей коснулся странноватый, еще не слышимый мною ранее, тревожащий запах. Так может пахнуть опасность, беда, горе. Он раздражал слизистую и оседал горечью на небе и языке. В столовой он стал интенсивнее, не укрылось от меня и то, как подавлено выглядела сегодня Эрика, да и Гаарн, хоть и бодрился, нет, нет, а недовольно хмурился, внимательно рассматривая столешницу.

— Доброе утро, долго спите, глядишь и к обеду не выйдем, — так ответил на мое приветствие гном и я сделала вывод, что что-то произошло совсем недавно, и это что-то явно связано с тем, что в комнате пахнет страхом.

— Что-то случилось ночью? — сотни мыслей пробежали в моей голове прежде чем мне ответили.

— Уходить будем запасным ходом, не мешкайте. Хотел я зайти прежде в лавку к портному, одежу тебе сменить бы, но видно так судьба распорядилась, иди пока как есть, хоть и будут на тебя слетаться все, как мухи на мед, — Гаарн ощупывал меня взглядом.

— Если я представляю для вас всех такую опасность, то почему бы вам просто не сказать в каком мне направлении идти, да и все? Выход я найду, — я встала из-за стола и отвернулась, чтобы скрыть не к месту выступившие слезы.

— Не найдешь, — меланхолично отозвался гном, — эти мерзопакостники сожгли хибару то, не помог страж. Вернее помог — внутрь-то он их не пустил. Службу свою с честью выполнил, а вот от пожара защитить не смог.

Охнув, я зажала рот руками, получается, что из-за меня эти чудесные гномы уже понесли убытки, я постаралась вспомнить, что видела наверху и выходило, что рассчитаться мне с ними никак не получится, одна шкура на полу стоила наверное целое состояние.

— Одежда не проблема, — отозвался Лайен, — я ей отдам свой плащ, она тонкая, завернется в него, до перевозчика дойдем, а там уже можно будет в любой мало-мальски крупный город перелететь.

— Перелететь? — знакомое слово заставило меня насторожиться, — по воздуху? Как птицы?

— А бес его знает, как они работают, телепорты то, — буркнул гном, — откуда деньги то брать на перевозчика? Говорю сразу — я свою кубышку распечатывать не стану, нам с племяшкой еще хибару латать, когда вернемся.

— У меня есть запас, — легкомысленно отмахнулся Лайен и подойдя, набросил мне на плечи свой изумрудный плащ, — и что-то мне подсказывает, что эта барышня втянет нас в такие переделки, что если не зевать — можно будет пополнить коллекцию редких вещиц, годных на продажу.

— Ну дело твое, коль ты на четверых рассчитываешь перевозчику заплатить, видать не из простых, а из высших, или я не прав? — Гаарн, заметно ободрившийся встал из-за стола и смотрел сейчас на эльфа, по привычке заложив руки за пояс.

— Это сейчас не имеет значения, — Лайен отмахнулся, придирчиво оглядывая меня, — я давно отошел от корней родового Древа и не известно, вернусь ли вновь испить из источника мудрости Эйнхад. Так что воспринимай меня как и до этого — я обычный контрабандист, искатель приключений. Когда доведем нашу бедосю до Храма и решим, идти нам дальше вместе или порознь, тогда и будем прошлое вспоминать. Ты я вижу, тоже не в гильдии?

— Да ну их, — фыркнул Гаарн, — самовлюбленные, напыщенные болваны, мало того, что норовят к чужой Жиле присосаться, так еще и требуют с каждой копейки процент им кидать. Нам и так хорошо, на вольных хлебах.

— Послушайте, — я решила расставить все точки, — если возня со мной стоит для вас всех дорого, как в плане денег, так и в плане времени, зачем вам все это? Почему вы взялись меня опекать? И что это за Храм, куда мне непременно нужно попасть?

Эрика неслышной мышью замерла в углу, Гаарн переглянувшись с Лайеном кивнул тому, говори, мол, ты.

— Понимаешь, — начал, очень осторожно подбирая слова, эльф, — как ты уже заметила, наш мир очень своеобразен, населен разными существами, как разумными, так и не очень. И именно из-за этих существ, а еще из-за того, что некоторое время назад, к нам начали попадать странные люди, без памяти и без навыков, установилась такая традиция — кто первым Странника нашел, тому с ним и идти рядом до тех пор, пока тот твердо на ноги не встанет. Не помочь новичку, все равно, что пройти мимо выпавшего из гнезда птенца. Подобные встречи называют — дар Энлиль, нашей верховной богини и проигнорировать, значит навлечь на себя ее гнев. Но поверь, если бы я мог предположить, что в той глуши, где мне вчера посчастливилось быть, я встречу тебя — я бы плюнул на всех арахнидов вместе взятых и обошел бы по дуге десятой дорогой, да еще и сплюнул бы через левое плечо, на всякий случай.

— Ну а Храм на то и Храм, — прогудел одобрительно Гаарн, пряча усмешку в бороду, — место где из тебя, птенца, вырастят птаху, а уж что за птица получится, лишь от тебя одной зависеть будет.

— Если вы закончили, может уже будем выдвигаться? — услышала я нежный голосок Эрики и сердито вытерла глаза рукавом. Не очень, конечно приятно осознавать, что ты для своих провожатых только досадная помеха, сбросить которую они не могут лишь потому, что боятся разгневать какую-то там богиню.

Как — то так получилось, что первым шел Гаарн, показывая дорогу, за ним Лайен, потом я и замыкающей была Эрика, гася светильники и закрывая за нами двери. Я не запоминала дороги, понимая, что это во первых — без толку, во вторых — я сюда одна уж точно не попаду, но было поразительно как глубоко Гаарн с племянницей вгрызлись в землю. Казалось, туннели никогда не закончатся и в тот самый момент, когда у меня мелькнула мысль, а не пройдем ли мы весь путь до таинственного Храма под землей, как впереди мелькнул явно живой, солнечный свет. Когда мы выходили на поверхность я почувствовала, что мой плащ натянулся и, оглянувшись, увидела Эрику, которая приложив палец к моим губам, потянулась к уху и выпалила:

— Ни о чем не переживай и не расстраивайся, встретить Странника это честь и большая удача. В Храме сопровождающим выдают вознаграждение, не такое большое конечно, как Падшие, но на безбедную жизнь на пару лет хватит. Так что дядя не так прост, как хочет казаться, дела у нас не очень, а дом уже пару раз горел, там и ценности никакой не было, а железкам ничего не сделается, так что от тебя пока пользы больше, чем убытков, — и она, лучезарно улыбаясь, пихнула меня в плечо, видимо дополнительно подбадривая.

Мы вышли довольно далеко от деревни, у самого подножия холма и я с тоской подумала о том, что нам придется лезть сначала вверх, а потом вниз, как Лайен снова удивил нас всех, достав из кармана деревянную дудочку.

— Да ладно, — крякнул Гаарн, а у Эрики глаза стали размером с чайные блюдца, — неужто дракурта призовешь? Вот было бы славно, не ломать нам ноги по холмам.

— Это еще что такое? — я не успела закончить, как отвечая на призыв Лайена, с неба, на меня упало рогатое чудовище, погребая под своим телом и меня, и мой вопль…

Глава 7 Рожденный ползать взлетает с пол-пинка

Все время, пока меня, чертыхающуюся и отплевывающуюся от пуха и перьев, гномы извлекали из-под крылатой твари, Лаейн не проронил ни слова. Он стоял как каменное изваяние, закрыв лицо руками и лишь его плечи, мелко подрагивавшие, говорили о том, что он жив.

— Что это с ним? — мелькнула у меня в голове встревоженная мысль, — Злится? Плачет?

Но нет! Этот гад все это время беззвучно хохотал, самым наглым, бессердечным и обидным образом!

Когда он, наконец отсмеявшись, отнял от покрасневшего лица руки, то спросил преувеличенно участливым тоном:

— Скажи мне, женщина, мать не поведала тебе тайну твоего рождения? Возможно в тот день, когда ты осчастливила свой мир появлением, рядом находился тот, кто мог бы тебя проклясть? Это же уму непостижимо — как можно было угодить прямо под брюхо идущего на посадку дракурга? Ну как? Он же огромный!

Мне стало очень обидно — вместо того, чтобы посочувствовать, он лишь больше издевается!

— Я никогда раньше не видела подобного, это все равно, как если бы на тебя без предупреждения упало небо! Ты не подумал о том, что вместо смеха, мог бы проявить хоть каплю участия? Я очень испугалась! — мне невыносимо хотелось врезать ему по смазливой физиономии, но я сдержалась.

— Ты испугалась? — начал в унисон смеяться Гаарн, — ты посмотри на бедного дракончика! Вот кто испугался и очень надеюсь, что после подобного приема он вообще разрешит нам сесть себе на спину!

Я внимательно пригляделась к тяжело дышащему чудищу и поспешно отошла подальше, став таким образом, чтобы до меня не доходили ароматы, источаемые летучим страшилищем, про себя порадовавшись тому, что моя неудачливость видимо все-таки не абсолютна.

— Слушай, Лайен, — Гаарн отсмеявшись, вдруг сделался очень серьезен, — а ты уверен, что та метка, что ты поставил ей, настоящая? Ты где ее вообще взял?

— У такого поставщика, что еще не подводил, — небрежно пожал плечами эльф, отделавшись общей фразой, — а почему ты спросил?

— Ты можешь себе представить более неуклюжего дуалиста? Она же себе обе руки по локоть отсечет еще только в начале тренировок, — гном обошел дракона вокруг и остановился напротив меня, — надо будет предупредить в Храме, чтобы выдали ей поначалу деревянные клинки и не подпускали в другим учащимся. Я так думаю.

— Хватит вам, — пришла на выручку Эрика, видимо заметив, что я уже просто закипаю от гнева, — я думаю, что окажись вы в ее мире, с вами происходили бы вещи и посмешнее, и по нелепее. Если бы она была так невезуча, как вы тут расписываете, то не дожила бы до сегодня. Да, она притягивает неприятности, но и выходит из них без особых потерь — итуны обошли ее стороной, хотя вполне могли полакомиться и поживиться, арахнида ее не тронула, шерстянки не отравили, да и из всех Жителей, с которыми она могла столкнуться, богиня свела ее с искателем приключений, в котором помимо авантюризма еще жива совесть, и моим дядей, который наверное самый ответственный гном, из тех кого я знаю! Да, она попала под дракурга, но ведь под брюхо, а не под гузно, в конце концов!

И она сердито нахмурив бровки уперла руки в бока:

— Если вы сейчас же не перестанете над ней издеваться, я вам заявляю — с вами мы не пойдем! До Храма я ее и сама доведу как — ни будь. Мир не без добрых Жителей, помогут!

— Будет тебе, не гневайся, — погладил ее по щеке Гаарн, — мы не со зла, я тоже очень перепугался, хорошо хоть портки не замарал, как дракон.

Как бы в ответ на его слова, чудище окатило нас гневным взглядом и усевшись, как собака, на задницу, принялось вычесывать задней лапой у себя за ухом, от чего в нашу сторону полетела куча перьев, пуха и каких-то мелких блох. Памятуя о своем опыте общения с местными насекомыми, я предпочла отойти как можно дальше.

Все время пока мужчины ходили вокруг чудища и прикидывали как бы нам всем на нем поместиться, я его рассматривала. На второй взгляд это было довольно милое создание, если не считать размеров. Узкая, вытянутая вперед морда, покрытая короткими, переливающимися на солнце голубовато-фиолетовыми перышками, глаза, умные и сейчас страшно смущенные, с вертикальным, как у кошек зрачком, небольшие, подвижные уши, тело гибкое и вытянутое вперед, незаметно переходящее в хвост, четыре мускулистые лапы и конечно же крылья — опять же кожистые, как у итунов и перепончатые.

— Эрика, — шепнула я гноме, что сидя рядом со мной, переплетала косу, — это что за заверь такой?

— Это ездовой дракончик, называется Дракург. Они очень смирные и ласковые, и их легко приручить, любят фрукты, — и она, достав из дорожной сумки яблочко, протянула его прямо к пасти дракона. Тот, печально вздохнув, кротко взглянул на нее из — под опущенных век и, вытянув узкий, розовый язык, принял лакомство.

— Так получается это птица? — я пыталась прикинуть, каких размеров гнездо должно быть у подобной птички и размах его крыльев, чтобы поднять этакую тушу в воздух.

— Нет же, — бросила на меня сердитый взгляд Эрика, — это не птица, это дракон, я же тебе сказала.

— Но он покрыт перьями, стало быть это птица! — настаивала я.

— Послушай, — вздохнула гнома, — в нашем мире не полагайся лишь на глаза. Запомни — все не то, чем кажется. Не все, что покрыто перьями — птица, не все, что умеет разговаривать — разумное, и не все, что движется — живое. Чем быстрее ты это уяснишь, тем больше у тебя шансов выжить в нашем мире.

— Так в чем проблема, — хмыкнула я, — если вы научились даже мертвое к жизни возвращать.

— Это то ты откуда узнала? — вскинулась Эрика, — воскрешение вещь опасная и иногда может пойти не по плану. Все зависит и от времени, и от мастерства возвращающего. Это всегда рулетка, игра на удачу. Может повезти и разумный вернется полностью таким же, каким уходил, может произойти сбой, и тогда ты вернешь взрослого, но с навыками младенца, так как память не вернется, а иногда, — она понизила голос до шепота, боязливо озираясь, — можно вернуть к жизни лишь тело, не загнав обратно душу и тогда получается умертвие.

И она очень выразительно и со значением взглянула на меня, как бы на что-то намекая. Я же задумалась, да так глубоко, что даже не заметила тот момент, что все уже стоят на ногах и, судя по всему, ожидают каких-то моих действий.

Не привыкшая к подобному вниманию я подскочила, суетливо озираясь:

— А? Что? Что такое? Почему вы все так на меня смотрите?

— Ничего, — махнул рукой в сторону дракона Лайен, — приди в себя, нам пора лететь.

— Лететь? В каком это смысле? На нем? — до меня вдруг дошло, что этот дракон тут затем, что бы на своей спине перенести нас через холм и во рту у меня сделалось кисло, — я никуда не полечу на этом! — я ткнула пальцем в бок дракурга, чем вызвала с его стороны взгляд, полный укоризны.

— Я не заставляю, — пожал плечами эльф, — все, кто не хочет лететь могут взять ноги в руки и пробежаться. Можно по холмам, можно вокруг. Тут всего-то два дня бега, так что вперед.

С этими словами он что-то коротко сказал на певучем наречии, обращаясь к дракону и тот лег ничком, плотно прижавшись к траве.

— Не бойся, — снова прошептала мне Эрика, — все кто может позволить себе купить дракурга, это делают и летают на них. Это очень удобно, быстро и полностью безопасно, у дракона есть собственное притяжение и ты на нем сидишь так же уверенно, как если бы тебя пристегнули наикрепчайшими ремнями.

— Ну ладно, — я, все еще сомневаясь, подошла к дракону и погладила его по уху, — давай, что ли знакомиться, я — Джул, а тебя как зовут?

— Что ты пристала с этими именами, — фыркнул Лайен, — нет у него имени, да и зачем? — но взглянув на меня он закатил глаза и продолжил, — но если хочешь, можешь дать ему имя! Что за непонятная блажь?

— Не знаю, — я пожала плечами и посмотрев в глаза дракончику, сказала, — тебя будут звать Целум, ты же не против? — вместо ответа дракон довольно фыркнул и закатил глаза, что, видимо могло означать полное удовольствие.

— И что это значит? — Лайен смотрел на меня с подозрением.

— Не знаю, — я пожала плечами и погладила зверя по носу, преодолевая последний страх перед ним, — возможно прежняя я тебе и ответила бы, и даже, скорее всего, прочитала бы целую лекцию насчет этого имени, а я нынешняя понятия не имею, что это значит. Но мне показалось, что оно ему подходит, вот и все.

— Ладно, надеюсь, что ты ему понравилась и он тебя не скинет в полете, — Лайан прошел мимо, намеренно задев меня плечом, уселся на дракона, взгромоздившись тому почти на шею и вцепился обеими руками в перья на загривке.

— Хватит ее пугать, — на сейчас раз даже Гаарн возмутился, — что-то ты разошелся, ушастый. Не бойся, Джул, ты же воин, будущий гладиатор, садись смело, он не скинет, не для этого их приручают.

С этими словами он уселся ближе к хвосту, оставив посередке место ровно для меня и Эрики.

— Так мы что, на нем прямо к этому вашему Храму полетим? — я топталась возле дракона и была занята тем, что пыталась сообразить как ловчее на него вскарабкаться — причинять боль существу, которому дала имя, мне не хотелось.

— К сожалению драк… Целум не может летать на большие расстояния, — нехотя отозвался Лайен, все-таки назвав своего питомца тем именем, которое я ему дала, — у него крыло с дефектом, поэтому он мне по дешевке и достался, да к тому же, ему сейчас придется нести на себе груз в четыре раза больший, чем обычно. Но вот перелететь через гряду холмов он в состоянии. Да и в Храм так просто не попасть, он на острове, и телепорты туда не достают.

Эльф наконец-то догадавшийся подать мне руку, помог взобраться на дракона и я мгновенно поняла, что имели в виду гномы, уверяя, что мне нечего бояться — меня буквально вдавило в спину этого поразительного существа так, что упасть я не смогла бы при всем желании.

— Так нам придется еще и плыть? — я внезапно осознала, что это будет не простая прогулка, а вполне себе полноценное путешествие, да еще и осложненное всякими опасностями, коими, по уверениям и Лайена и Эрики, перенасыщен здешний мир.

А дальше началось то, что я никогда уже не забуду — Целум распахнул крылья и небо над нами просто померкло, так огромны они были. Я подняла голову, как завороженная, разглядывая тонкую, полупрозрачную кожу и проступающие вены, по которым бежала темная кровь, и подвижные сочленения, благодаря которым дракон мог менять направление своих крыльев в любом положении. Будучи полностью поглощенной разглядыванием дракурга я вновь не заметила стремительную тень, которая, выждав в траве когда мы все погрузимся на дракона, запрыгнула на заднюю лапу, и притаилась в перьях.

Дракон начал разбег и мне в лицо плеснуло степным, горячим ветром, смешанным с черными волосами Лайена и я, с тоской, подумала, что буду вынуждена всю дорогу теперь это терпеть. Сзади меня обхватили теплые ладошки Эрики, не думаю, что для страховки, скорее как поддержка. У меня в голове мелькнула мысль, что может мне последовать ее примеру и обнять эльфа, но это было до крайности неловко и даже — неприлично, мне же сказали, что свалиться с дракурга невозможно. Но в тот момент, когда меня силой тяжести сначала вдавило в спину Целума, а затем, по инерции, подкинуло вверх я, наплевав на приличия, с визгом обхватила талию Лайена и прижалась к его спине, задыхаясь и от ужаса, и от воздуха, который раздирал мой и так раскрытый в немом вопле рот.

Зажмурившись что есть сил, я почувствовала как намокли ресницы и по щекам поползли тонкие струйки слез, выдавливаемых ветром из глаз, желудок бунтовал и грозился отдать завтрак, все, что ниже талии, от безумного ужаса отмерло и онемело, живы были лишь руки, которыми я так сильно сжимала Лайена, что до сих пор удивляюсь, как не переломала ему все ребра с позвоночником заодно.

Но все это длилось недолго, ровно столько времени, сколько потребовалось дракону, чтобы набрать нужную высоту. Как только мы поднялись выше холма, полет стал ровным и плавным, Целум расправил крылья и просто парил в воздухе, периодически покачивая ими, подстраиваясь под воздушные потоки.

Зачем-то посмотрев вниз, я вновь испытала нечто вроде паники, однако она быстро прошла, оставив вместо себя нарастающий, щенячий восторг — почти свободный полет, ощущение свободы и одновременно полной безопасности, это было сродни давней, сбывшейся мечте. Внизу, под нами, величественно и плавно проплывала гряда холмов и, осознав ее протяженность, я поняла, что двух дней, чтобы все это обойти не хватило бы, меньшее — неделя.

Осторожно и аккуратно я отодвинулась от Лайена, ругая себя за минутную слабость, и первым что сделала — начала плести его хвост в косу, так как меня уже порядком раздражала эта возня волосни по моему лицу. Эрика, поняв, что я уже полностью освоилась, так же убрала руки с моей талии и до меня донесло обрывки ее разговора с дядей — но увы, они говорили, видимо на гномьем и разобрать хоть слово было невозможно.

Закончив приводить прическу эльфа в порядок, я отодвинув воротник его рубашки, засунула конец косички внутрь и вновь припала к его спине, обвив руками, не давая волосам выскочить и снова метелить меня, забиваясь в рот и нос.

— Скажи, — пользуясь тем, что его ухо было рядом с моими губами, прокричала я, — нам еще долго? Не хочу тебя беспокоить, но кажется у меня уже начинает кружиться голова. Я точно не свалюсь отсюда, если потеряю сознание?

Я лукавила — ничего у меня не кружилось, но почему — то, видимо от его близости, вдруг захотелось заботы, причем не насмешливой и снисходительной, а обычной, нормальной заботы, которой он руководствовался, когда подарил мне зеркальце — абсолютно бесполезный предмет, однако позволивший осознать себя.

— Недолго еще, — он вдруг погладил мои пальцы и тут же, словно обжегшись, убрал руку, — потерпи. Я понимаю, что тебе это все и в новинку, и страшно. Но с дракурга действительно невозможно упасть, только если он сам захочет тебя сбросить. Но тебе это не грозит — ты дала ему имя, а значит теперь он будет предан тебе сильнее, чем мне. Даже для призыва не понадобится дудочка — он прилетит просто на твой зов, хоть мысленный, хоть устный. И еще — прости, что смеялся над тобой там, на земле. Но твоя способность влипать в неприятности просто поражает, прошу — будь, по возможности, аккуратнее, нам желательно выжить и довести до конца нашу миссию.

Он вдруг осекся и замолчал, как если бы сболтнул лишнего я же, закрыла глаза и просто наслаждалась полетом. Моя бы воля, я так и летела бы все время, хоть и начинала подмерзать. Не смотря на то, что внизу царило лето тут, наверху было довольно холодно. Словно в ответ на мысли, по моим ногами, начало разливаться тепло, как если бы подо мной включили печку и я сообразила — это Целум включил подогрев, а значит он действительно слышал меня и заботился теперь о комфорте.

При посадке нас снова ощутимо тряхнуло, но это уже было не страшно — я полностью освоилась и успела сгруппироваться, однако рук с талии Лайена не убирала намеренно — понравилось чувствовать, как бьется его сердце, которое в момент приземления вдруг выдало изумительную аритмию.

— Так значит ничего не боишься, да? — не без злорадства подумалось мне, — надо запомнить и в случае кольнуть этого самовлюбленного, высокомерного, заносчивого франта!

С каждым новым эпитетом, которым я мысленного наделяла Лайена, мои губы растягивались в улыбке и поэтому, когда дракоша наконец то приземлился по другую сторону гряды, я спустилась на траву самым счастливым и довольным человеком этого мира.

Глава 8 Не подмажешь - не поедешь

Вокруг нас, насколько хватало взгляда, простиралось все то же поле — ровное как стол и без малейшего намека на другую растительность, кроме травы. И лишь очень далеко, на горизонте, угадывался лес.

— Что-то ты очень уж довольная, — Лайен взглянул на меня с подозрением, — не ты ли говорила мне, что голова кружится и когда мы уже приземлимся?

— Ну так поэтому и радостная, что на земле стою, — отбила я претензию.

— Не пора ли нам пообедать? Не знаю как вы, а я лично далеко на хлебе и молоке не уйду, — Гаарн уже возился в своем заплечном мешке, перебирая какие-то аппетитно пахнущие свертки. Я внутренне возликовала, что с нами в путь подался такой сообразительный гном, ведь о том, чтобы взять с собой припасы ни я, ни эльф не подумали. Как я узнала в последствии, Гаарн был не исключением среди гномов, они все большие любители вкусно поесть и сладко поспать, даром что от камней рождены, по их собственным уверениям.

Эрика, поддерживая затею дяди, уже сноровисто и ловко расстелила на траве вышитое полотенце и с большой аккуратностью извлекла из своего мешка бутыль темного стекла. Полнехонькую, судя по тому, как напряглись мышцы у нее на руках.

-Это что, гномояд ваш хваленый? — у меня от догадки глаза в изумлении полезли на лоб. Вокруг опасности, а они распивать собрались, что ли?

— Ты что! — Гаарн посмотрел на меня как на умалишенную, — кто ж в походе расслабляется? Это потом уже, вот сдадим тебя с рук на руки служкам в Храме, вот тогда и нальем по полной, а сейчас только вот — броженник. Самое оно для пути то — и освежит, и взбодрит, и ноги на нужный лад настроит.

Лайен хмурился и молчал, поглядывая на небо, я видела, что ему затея с обедом не слишком пришлась по душе, но спорить с большинством он не решился.

Я подошла к дракоше и начала гладить его по носу, от чего он прикрыл глаза и кажется даже начал посапывать от удовольствия.

— Он тоже теперь пойдет с нами? — я с надеждой глянула на эльфа.

— Ему нужно полноценно питаться, — буркнул Лайен и достав дудочку несколько раз дунул в нее, указывая рукой в том направлении, откуда мы прилетели, — мы не сможем его прокормить. Но если ты захочешь, он будет прилетать к нам, возможно даже еще пару раз отнесет куда-нибудь. Но, насколько я помню, ближайший город уже недалеко, а там есть перевозчик и купцы.

Целум недовольно фыркнул, но не стал противиться, и буквально через пару минут скрылся за грядой, я же испытала что-то вроде острого сожаления.

— Кстати, ты ничего мне не сказал по поводу своей сделки, ты нашел покупателя? — во мне вдруг проснулась жажда наживы.

— Я не искал — в такой глуши, в которой мы были, никто не даст за когти хорошую цену, я лишь приценивался к одежде и нормальному оружию, чтобы переодеть тебя, ты слишком бросаешься в глаза и я знал, что будут неприятности. Не ожидал только, что так быстро, — он подошел к импровизированному столу и присел рядом с Эрикой.

— Почему ты все время смотришь вверх? — решилась я спросить у Лайена, когда мы, основательно подкрепившись жареным окороком неизвестного мне животного, собирались идти дальше.

— Понимаешь, эти равнины уже давно облюбовали птериксы, злобные и мстительные создания. Обычно они не атакуют путников, охотясь лишь на мелкую живность вроде лис, волков и зайцев. Но… — он замялся и сделал паузу.

— Но, что? — поторопила я его, сжигаемая любопытством и уже догадываясь, что именно произошло.

— Я тут охотился, — наконец признался эльф, — и они меня запомнили, так что если увидят, сразу пойдут в атаку, а заодно со мной и вы под раздачу попадете.

— Ты что, так много настрелял этих пташек? — мне становилось все интереснее, — с них тоже можно что-то заработать?

— Со всего можно заработать, — буркнул слышавший нас гном, — хорошо ты хоть предупредил, а то попали бы как крица в воду, — и он остановившись, достал из мешка свой молот и закинул его на плечо.

— Слышь, племяшка, — крикнул он Эрике, что довольно далеко отошла от нас, — доставай свою игрушку, тут наш контрабандист на своевольничал, дорога опасной может быть. Да не отходи от меня далече и на небо не забывай поглядывать.

— Так все же, — я решила основательно докопаться до Лайена, — что в этих птицах такого ценного, что ты решил устроить на них охоту, зная, что могут быть последствия?

— Перья, — коротко бросил Лайен и прибавил ходу, давая понять, что разговаривать не намерен. Но видимо он меня совсем не знал, хотя не видимо, а так и было — я то сама себя не знала, но уж если меня что-то заинтересовало, я всю душу вытрясу, но выведаю.

— Слушай, — укорила я его, — так дела не делаются, раз сказал А то говори и Б, а то кинул свои перья и думаешь, что отделался? Ты, по твоим словам, сейчас подвергаешь нас опасности нападения, так будь любезен рассказать все по порядку и внятно!

Он поморщился, но оглядев меня с ног до головы, видимо, понял, что уйти от ответа не выйдет и принялся рассказывать душераздирающую историю о том, что пару лет назад настрелял этих пташек штук сто, изрядно проредив их популяцию. Тогда то, на деньги вырученные от продажи перьев он и смог купить ездового дракона.

— Это сейчас я понимаю, что поступил как минимум опрометчиво — во первых обвалил рынок, во вторых стал их врагом номер один. Но я даже представить не мог, что судьба занесет меня в эти края снова, да еще и так быстро, что поколение не сменилось, — он вздохнул и достав флягу, сделал пару глоточков.

— А что в них такого страшного, в этих ваших птериксах? Нас много, неужели не сможем отбиться от каких-то там пташек? — попробовала я его подбодрить. Мне никто не ответил, лишь Гаарн хмыкнул что-то вроде: — сама увидишь, если не повезет.

Вот зря он конечно упомянул о везении, потому что я снова притянула к нам неприятность. С другой стороны, обдумывая в последствии произошедшее, я перестала посыпать главу пеплом — во все виноват был лишь Лайен и его алчность, ибо если бы он не запал так в душу этим злобным тварям, мы бы прошли часть пути без проблем. Они действительно никогда не атаковали первыми разумных.

До леса, величественно и плавно наступающего на нас оставалось не так и долго идти, тем более, что мы были сыты, довольны и даже в хорошем расположении духа. Гаарн спел нам парочку гномьих-рабочих песенок, как он их называл, а по прикидкам Лайена пешего ходу оставалось часа на два-три, если без остановок. Было решено сделать окончательный привал в лесу, как только до него доберемся, там же и заночевать, а с утра, со свежими силами идти дальше, сократив дорогу через лес. Оказалось Лайен прекрасно ориентировался в здешней местности, что наводило на мысли о том, что в свое время он тут изрядно потоптался, видимо не на одних только птиц охотясь.

Они налетели внезапно и неотвратимо, как проклятие. То, что я приняла сперва за облачко, оказалось стаей мелких, но необычайно юрких птичек, с клювами и когтями, как будто выкованными из железа. Я поняла почему никто мне не описал их — это действительно нужно было видеть.

Первыми их заметил Гаарн и, став в стойку, двумя руками взялся за молот, крикнув нам с Эрикой, чтобы со всех ног бежали к лесу, только там спасение — под сень листьев птериксы не сунутся, маневра им там нет. Лайен опять начал свой танец с луком, посылая в небо одну за одной стрелы, которые снова сливались в голубые росчерки в вышине. Тех, кого не доставали его стрелы, на подлете сбивал своим молотом Гаарн, Эрика была на подхвате и лишь я оставалась чемоданом без ручки, так как меч просто не захотел оживать под моей рукой, как это было в трактире.

Так мы и пятились, отстреливаясь и отмахиваясь, пока не произошло ужасное — поскольку я единственная, кто не следил за небом, то именно мне повезло в полной мере насладиться зрелищем трех арахнидов, наступавших на нас сзади, как апокалиптическое видение. Они шли тихо и медленно, как бы растягивая удовольствие и мне пришла в голову мысль — а так ли они неразумны, потому что все выглядело как искусно расставленная ловушка. Но это было немыслимо — от места охоты мы отошли на огромное расстояние и эти пауки ну никак не могли знать о судьбе, постигшей их товарку.

Ощутив знакомое жжение в кончиках пальцев, я положила руку на рукоятку меча и аккуратно потащила его из ножен и, о чудо, оружие сразу ожило, и само собой прыгнуло ко мне. Не задумываясь, не отдавая себе отчета, я, повернувшись спиной к компании, отбивающейся от птиц, побежала навстречу к паукам.

К трем, одна, с тупым мечом и полным отсутствием каких-либо боевых навыков… Я не знаю, храбрость это было или безумие, или то, что местные называли — Искра, но меня что-то вело и я решила не противиться. Рука с оружием жила своей жизнью и первого паука я поразила так же как и в прошлый раз — поднырнув под брюхо воткнула лезвие в основание шеи по самую гарду, измотав себя этим действием настолько, что еле устояла на ногах. Однако все же успела отпрыгнуть в сторону, когда второй паук, непонятно каким образом, оказался рядом со мной, хоть еще секунду назад до него было несколько шагов, а дальше произошло то, что можно было бы назвать чудом. Птицы, почуяв запах паучьей крови, разом забыв о моих товарищах, накинулись на поверженную тушу, раздирая ее в едином, слитном порыве, к моему великому удивлению.

Не меньшее изумление было и в глазах Лайена, когда он сообразил, что тут у него за спиной происходит.

-Тебе же сказали — бегом к лесу! — срываясь на визг заорал он и показал нам всем пример, припустив резво, как заяц от лисицы.

Эрика бежала легко, как молодая козочка, а вот Гаарну явно было не сладко — мало того, что он, зачем-то нарядился в кожаный доспех, так еще и заплечный мешок еще не был даже ополовинен, ну и плюс молот, который придавал веса.

Заметив, что твари, разом забыв про наше существование, вступили в схватку друг с другом я крикнула товарищам, что можно бежать помедленнее, тем более, что наш гном за нами не поспевает. Я и сама держалась непонятно из каких сил, не привыкшая к подобному спринту.

-Ты с ума сошла, женщина, — донесло до меня крик Лайена, — они сейчас покончат друг с другом, и те, что выживут снова набросятся на нас. Думай о себе, все остальные потом. Гаарн сумеет за себя постоять, а вот тебе второй раз может и не повезти.

Я хотела ответить ему, что уже второй раз как раз таки и повезло, но налетевшим порывом ветра мои слова затолкало мне в горло и я решила смолчать, не обращать внимания на то, что я действительно каким-то чудом умею управлять оружием.

Добегали до леса мы в полнейшем молчании, я боялась оборачиваться и лишь когда деревья, закрыв небо, приняли меня под свою тень, посмотрела назад — в бою между птицами и пауками победили птицы и это было чудовищно. У меня в голове не укладывалось, как Лайен смог в одиночку перебить их такое количество? Хотя с другой стороны, пауки медлительны и малоповоротливы, а птицы маневренны. И вот сейчас, остатки стаи нацелились на Гаарна, который бежал уже видимо из последних сил, выжимая из коротких ног скорость. Над моей головой вжикнула стрела — эльф, прикрывая гнома, вызывал огонь на себя. Эрика была бледна и покусывала губы, однако стояла под деревом, не делая попыток броситься к дяде: — Думай о себе, все остальные потом. Вспомнила я слова Лайена и поняла, что них был смысл — они живут по этим понятиям долгое время и скорее всего, это правило родилось не просто так. В самом деле, ну чем сможет помочь гному девушка, у которой из оружия при себе лишь небольшой молот, которым хорошо отбиваться от тех же пауков, но не сбивать подвижную и юркую цель. Мой меч тоже мало функционален и единственное, чем можно помочь — это стрелы.

Я, мелко перебирая ногами отступала ближе к лесу, не рискуя однако повернуться спиной к птицам и не заметила поэтому, как налетела на Эрику, однако гнома, целиком и полностью сосредоточенная на дяде, даже не обратила внимания на то, что я славно потопталась на ее ногах. В ее широко распахнутых глазах застыли еще не пролитые слезы, губы шевелились в немом призыве и, если бы я знала гномий, то, уверена, что она говорила ему- быстрее, быстрее! Ее проворные пальчики теребили край кожаной жилетки и периодически опускались к рукояти молота, который она подвесила в петлю на поясе, спереди.

Лайен молча и сосредоточенно расстреливал птиц и клянусь, я видела как в его глазах мелькают отсветы монеток, проплывающих мимо. Судя по тому, как уверенно он стоял, как посылал одну за одной, казалось, бесконечные стрелы, я догадалась каким именно образом он смог настрелять кучу птиц в прошлый раз — под сенью деревьев, готовый в любую секунду углубиться в чащу.

Тем временем, наш дорогой гном, наконец доковылял до нас и Эрика с тихим всхлипом кинулась к нему, доставая из поясной сумки листочки, похожие на те, которые дал мне Лайен в день нашего знакомства. Его лицо и руки были исполосованы, кожа висела клочьями, кровь вытекала все медленнее и я порадовалась тому, что он все-таки надел доспех — кое-где он был продран до рубахи и, если бы его не было, скорее всего гнома мы бы потеряли.

— Быстро отступаем, лечиться будем потом, — коротко приказал Лайен, прошмыгнув мимо нас легконогой тенью, скрываясь за деревьями.

Эрика, подставив Гаарну плечо, потащил его в ту же сторону, куда ускакал эльф, я же, выставив меч вперед, медленно пятилась назад спиной, прикрывая наш отход.

Не знаю почему, но птицы, вдруг издав единый, пронзительный клекот, развернулись и полетели в противоположном направлении, оставив за собой поле боя — три обглоданных скелета арахнид и одного изрядно потрепанного гнома. Надеюсь чаша их мести была выпита до конца, в любом случае, больше с ними я встречаться не была намерена.

Вложив оружие в ножны, я поспешила к моим товарищам, втайне желая гному скорейшего выздоровления и вспоминая, осталась ли у меня красная жидкость, которую Лайен назвал зельем исцеления. По всему выходило, что он ее тогда полностью израсходовал, но у меня был еще один пузырек, про который мне так ничего и не рассказали.

Но я зря переживала — когда я их нашла то Гаарн был в полном порядке, судя по тому, как задорно блестели его глаза из-под повязок, вокруг него хлопотала Эрика, а Лайен был занят тем, что собирал хворост для костра. Я снова осталась не у дел и села тихой мышкой возле гномов, прислонившись спиной к дереву.

-Спасибо тебе, — сказал после недолго молчания Гаарн, — и прости за насмешки. Если бы не ты, не знаю, смогли бы мы выжить или нет. Ты сама видела какие они, птериксы, нет спасения от них, если решили убить то убьют. Их только так и можно отманить — дать добычу полакомее и покрупнее, а пауки эти, их древний враг. Сколько они их гнезд поразоряли в свое время — не счесть. Одного только не пойму — как арахниды то тут оказались, они из-за гор не выходят, от пташек этих прячутся. Чудеса, — и он примолк, достал трубочку и принялся ее раскуривать, поднеся огонек на конце веточки, которую сунул в уже готовый костерок.

— Слушай, Гаарн, — тихо сказал Лайен, — ты точно гномояда не прихватил? Вот ни за что не поверю!

— Что? И тебя пробрало? — хохотнул гном и протянул эльфу фляжку, — на, глотай, нам всем не помешает по глоточку сделать. Ох и путешествие, — он покачал головой и закрыл глаза, — а ведь только начало. Что же нас дальше то ждет?

Я хотела было что-нибудь возразить, но не нашла нужных слов. Да и к чему они были, и так ясно, что дела наши не очень.

И все это время за нами, рассевшимися вокруг костра, внимательно наблюдали две пары глаз — одни зеленые, вторые серебристо-серые, с лиловым отливом.

Глава 9 Немного об ушах

Спать ложились уже затемно — слишком богат на события был уходивший день, чтобы просто так лечь и уснуть. Всем хотелось поделиться и страхами, и переживаниями. Лайан, подтвердив мою догадку о том, что места сии ему знакомы, сходил к ручью и наполнил все фляги, даже запасные. Потом они с Гаарном внимательно перешерстили заплечные мешки, решая, что нужно съесть в первую очередь, а что оставить на потом. Эрика, тихонько мурлыча себе под нос песенку, чинила дядин колет, я же опять была занята тем, что пыталась выудить что-то новенькое из своей памяти. По всему выходило, что возвращается она точечно и ситуативно, и это обнадеживало, противу всех уверений Лайена, появилась надежда на ее восстановление. С другой стороны, что мне толку от того, вспомню я себя или нет, если в этом мире все не так, как я привыкла жить до того, как попала сюда?

Когда все уже угомонились и улеглись спать, меня поразила та беспечность, с которой они отнеслись к ночевке в лесу — никто не озаботился элементарно расписать дежурства, а что если нас атакуют? Ведь те чудища, которых я видела на равнинах, явно не единственные в этом мире? Наверняка в лесу водятся твари и похуже. Поэтому я лежала, отгоняя от себя дремоту, хоть глаза уже слипались и очень хотелось вновь оказаться в той квартирке, что видела во сне в прошлую ночь. Небо, видимое в просветах между крон, подмигивало мне сотней звездочек и уговаривало лечь спать, забыв про все тревоги, но вот уши, зажили собственной жизнью и ловили каждый шорох и треск, раздававшийся из-за круга света, от не затушенного костра.

Чтобы как-то себя развлечь, я начала думать об отличиях между мной и спутниками. Вот, например, те же уши — у всех у нас они были разными. Начиная от длинных и острых, как у зайца, ушей Лайена, заканчивая моими — маленькими, округлыми и прилегающими к голове, гномьи же уши были чем-то средним между мной и эльфом. Скорее всего это было обусловлено эволюционно (внезапное слово само собой всплыло у меня в голове, несказанно удивив), ведь эльфы, судя по обрывочным словам Лайена, дети деревьев, лесные жители, а значит и прислушиваться им приходилось много и часто, что там подкрадывается, скрываясь за ветвями. Гномы, родились под землей, и все время к ней прислушивались, не идет ли землетрясение. Не вдаль, а вглубь, так сказать. Ну а я, судя по всему, равнинный житель — нет опасности ни внезапной, из-за дерева, ни глубинной, сиди себе и посматривай на небо и вдаль, так что уши нужны, но не так как остальным.

За этими скучнейшими мыслями я не заметила, как задремала и когда рядом со мной хрустнула ветка, вскинулась, судорожно хватаясь за перевязь с оружием.

— Тихо, тихо, ну ты чего, — Лайен, присев рядом, положил мне на лоб свою узкую ладонь, — почему ты не спишь? Я прислушиваюсь к тебе уже час и ты все время вертишься и охаешь. Тебе нехорошо? Быть может на тебя попал яд арахниды? Мы все толпились вокруг Гаарна и мне даже не пришло в голову, что ты тоже могла пострадать.

— Нет, она меня не зацепила, я даже успела увернуться от крови. Просто я не пойму — вы так беззаботно легли спать, а как же опасности, что могут поджидать нас отовсюду, как ты мне рассказывал, — я говорила очень тихо, чтобы не разбудить гномов, но он меня прекрасно слышал, судя по тому, как развернулись в мою сторону его уши.

— Прости, я не сообразил, — он хлопнул себя по колену и мелодично рассмеялся, — все Жители и не новички знают это, но ты то новенькая. Тут на деревьях руны темных эльфов, так что мы на их территории и под их защитой. На нас не нападут, пока мы будем идти по их землям. Ну разве, что они сами решат нас атаковать, но вот уже более трех столетий все народы заключили перемирие. Редкие безобразники, вроде тех, что ты видела в трактире, не в счет. Мы на территории Рода, а Рода заботятся о своей репутации. Они наверняка уже подходили и изучили нас, поняли, что мы не представляем опасности и отошли. Так что спи спокойно, нас никто не тронет.

— Так странно, а почему ты называешь их темными, разве вы не похожи? — сон отошел и я сейчас, с удовольствием от проявленной заботы, поглядывала на его точеный профиль, пользуясь тем, что в темноте он не видит моих глаз.

— Это очень долгая история, не на пять минут, а тебе нужно спать. Ты уверена, что хочешь услышать ее сегодня? — Лайен с насмешкой взглянув на меня, подоткнул свой плащ, которым я укрылась от ночной сырости.

— Если мне не суждено дожить до завтра, то я умру от любопытства, так что рассказывай, — и я свернулась клубочком, приготовившись слушать.

— Ну тогда не жалуйся, — Лайен прилег рядом и, глядя на звездное небо, начал свой рассказ:

— Очень давно, когда Энлиль, увидев этот мир, решила вдохнуть в него жизнь, существовало только две расы — это были эльфы, бессмертные дети воздуха и гномы — долгожители, рожденные землей. Пространства было много, а разумных — мало, так что очень долгое время они жили рядом, не пересекаясь, даже не догадываясь друг о друге. Но время шло, леса постепенно заполнялись эльфами, а гномы уже заполонили все известные им горы и тогда, обоим народам пришла в голову мысль начать осваивать равнины, коих было в избытке. Вот тогда то они и встретились и как положено среди разумных, сразу же начали делить то, что не может принадлежать никому, кроме Энлиль — бесконечные пространства между горами и лесом. Простые склоки перерастали в стычки, а те — в войны. Оба народа совершенствовали свои боевые навыки и оружие, тогда то и начали проявляться Искры — магический талант, заложенный в каждом разумном этого мира.

Обе расы были одинаково сильны и могли полностью перебить друг друга, тем более, что из-за войн все меньше было времени для обычных хлопот — рождения детей. И тогда Энлиль привела в мир новую расу — людей, которых расселила на равнинах. Они не были бессмертны, как эльфы, и не жили по несколько тысяч лет, как гномы, зато все они были непревзойденными воителями и с честью отстаивали свои территории. Вот тогда то, вынужденные уйти обратно в леса, мои предки, ставшие к тому моменту чрезвычайно воинственными и не оставившие надежд вернуться обратно на плодородные и солнечные равнины, такие щедрые и удобные для жизни, решили использовать свое преимущество, а именно — бессмертие.

Век за веком, сидя тихо, под сенью деревьев, мои предки развивали свой магический дар и искали способы его усилить. Так как-то, к чему мы склонны, это в основном охота, то все мы непревзойденные лучники, научившиеся заговаривать стрелы, чтобы они возвращались обратно в колчан. Но не каждый выстрел может быть смертелен и тогда, старейшины обратились к помощи растений и трав. Были изобретены смертельные яды, одно попадание которых на кожу, мгновенно убивало жертву. Но и этого казалось мало, в своих безумных стремлениях вернуть то, что им никогда и не принадлежало, некоторые эльфы пошли еще дальше — они все глубже погружались в свое сознание, путем медитаций стремясь найти источник, из которого питалась мировая магия. И вот в один из дней, нашелся тот, кто откликнулся на их, такой отчаянный призыв. Это был демон, существо древнее, древнее самого мира, древнее Энлиль. Он спал много эонов лет, но был разбужен жадными голосами эльфов. Явившись тенью, он напугал многих, но те, кто остался, попали под его тлетворное дыхание. Они отринули нашу мать, прокляли свои корни и ушли за ним в его тень, в надежде, что будет дана им от него помощь. И действительно, в качестве наживки, он наделил их несколькими дарами, а именно — исцеления и возможностью воздействовать на союзников и противников, усиливая или ослабляя их искры. Так же пообещал он им, что ни одно из его порождений их не тронет и сдержал свое слово — границы поселений Темных эльфов не пересекают измененные создания, лишь обычные звери и птицы. Но рано они радовались, ибо за свои подарки, демон потребовал плату — от долгого пребывания в мире теней, кожа их потемнела, приобрела серо-голубоватый оттенок, глаза от долго вглядывания внутрь себя, выцвели, потеряли цвет трав, лесов и цветов, напитавшись звездным светом. Но не это самое ужасное — один дар поглотил другой, и будучи целителями не могут они владеть оружием, так сделал демон, чтобы ни один из них не мог его победить, ведь он все время рядом с ними. А последний его дар был самым чудовищным — получив, благодаря Темным эльфам, свободу, он наводнил мир своими созданиями, среди которых были бесы, которые подчиняли себе на время тела разумных. И эти бесы начали вступать в браки с темными, уже измененными эльфийками, и именно так в мир пришла последняя раса, порождение демона — орки. Плоть от плоти демона, они владеют самой черной магией и самой страшной искрой — они могут не только залечивать раны, но и воскрешать умерших, и только орк-шаман решает, вернется ли в оживленное тело душа или нет. Они чудовищно сильны, как гномы, владеют оружием, как люди, и бессмертны, как эльфы.

Таким образом шли века, мы все изрядно измотали друг друга в битвах, пока не пришло, даже к оркам, понимание, что мир велик, неизвестны его границы, и всем найдется свое место под этим солнцем. Старейшины заключили перемирие, и все научились жить рядом друг с другом, без желания немедленно схватиться за оружие. Но лишь одна раса так и осталась изгоями — Темные эльфы, еще называемые Падшими. Ибо они призвали в мир демонов, которые спускаясь, все сильнее меняют окружающее. Как бы в ответ на эту угрозу, в мире стали появляться такие как ты — мы назвали их Странниками, ведь в отличие от нас — Жителей, они приходят из своих миров, как скитальцы. Немощные и беспомощные, без памяти и навыков, лишь с искрой в душе, которую будят в храмах Энлиль. И вот что странно — все основные расы имеют только свои навыки, еще ни разу не встречал я гнома — целителя, или орка — лучника, а вот у странников проявляются все возможные искры, кроме одной — поднимать павших они не могут. Мы считаем их посланниками Энлиль и наша задача, довести Странника до его храма и передать служителям, оберегая от опасностей нашего мира. На таких как ты, еще не прошедших обучение, охотятся демоны и за каждого дается очень щедрое вознаграждение. Чтобы уберечь слабые души от подобного искушения, служители Энлиль тоже выдают награду каждому сопровождающему Странника. Так что, я не мог пройти мимо тебя по многим причинам и дело не только в твоих глазах…

Он говорил что-то еще, но сон все-таки нагнал меня и я заснула крепко и очень глубоко, убаюканная его сказками, так что даже не видела ни единого сна. Возможно это было связано еще и с тем, что мое альтер эго тоже уже спала в это время, а видеть ее я могу только когда она бодрствует?

Разбудила меня не только гномья болтовня над ухом и лучик солнца перебегающий с носа на щеку, и обратно, скорее всего меня поднял мой желудок — в воздухе висел совершенно бесподобный аромат жареной курочки и я, подхватившись принялась озираться — показалось, что я снова дома и мама на кухне готовит завтрак. Но нет, это был лишь Лайен, который поджаривал на костре какое-то странное животное, по виду вроде как птицу.

Он был невыносимо доволен и по его лицу пробегала уже знакомая мне улыбочка — радость контрабандиста могло вызвать лишь одно и я уставилась на его поясную сумку, изрядно раздутую, не такую как вчера. По всей видимости, пока мы спали, он как следует прошелся по полю боя, собрав все возможные трофеи до которых дотянулась его жадность.

Проснувшись окончательно, я потянулась к своим вещам, хотелось выяснить у Эрики, что за флакончик с синей жидкостью подкинули неизвестные, перенесшие меня сюда, но наткнулась на выразительный взгляд Лайена — он буквально безмолвно умолял меня не делать глупостей и вскоре я поняла почему: засунув руку в свою сумку я наткнулась пальцами на нечто шелковистое и нежное, как пух. По всей видимости, когда у него закончилось место, он, ведомый страстью к собирательству, не долго думая, воспользовался моими вещами. Но могло ли это значить, что все, что лежит у меня — это теперь мое? Хоть он сказал, что в свое время обвалил рынок перьев, но, раз подобрал, то кое-чего они стало быть стоят, а принимая во внимание, что мне нужно и переодеться, и перевооружиться, лишняя копейка не помешает, да и нелишняя — тоже.

За завтраком все хранили молчание — Эрика сонно хлопала глазками, Гаарн морщился под бинтами — видимо затягивающиеся ранки приносили ему дискомфорт, Лайен же любовался небом и о чем-то думал, судя по тому, как периодически шевелились его губы — подсчитывал выручку.

— Может обсудим наш дальнейший путь? — подала я голос, когда молчание уже начало давить на уши, — как вы предполагаете нам идти? Я бы очень попросила, как можно дольше оставаться под спасительными рунами Темных эльфов.

— Не думаю, что они позволят нам долго пользоваться их гостеприимством. Была бы ты одна, возможно они сами снарядили бы отряд по доставлению тебя, сама понимаешь куда. Но раз с вами я, то они не сунутся, но и помогать долго не станут, — отозвался эльф, обгрызая крылышко и сплевывая в сторону косточки, — я думаю, что самое разумное, это сейчас позавтракав, еще немного отдохнуть и идти тем путем, который я наметил вчера — через лес к Тутовой равнине. Примерно к вечеру мы должны уже выйти из-под защиты деревьев, переночуем еще тут, а дальше уже будем надеяться на скорость наших ног. Ближайший город, где есть Перевозчик как раз за равниной, и если нам повезет, то через два дня, считая с сегодняшним, будем на месте.

— Почему бы нам не перелететь равнину на драконе? — спросила я, невинно хлопая глазками.

— Так это, не летают они над равниной то, — прогудел Гаарн, отпив из бутыли, — падают.

— Что за бред? — я смотрела на спутников ошарашенными глазами, пытаясь понять — это штука или он говорил серьезно.

— Испарения, — Эрика принялась точить мой меч, — равнину не зря называют Тутовой — из-за цветов, что там растут, у них такой… — она поморщилась, подбирая слово, — такой мерзкий запах, что с ног сбивает, над ней вообще ничего не летает. Мы сможем пройти, только обмотав лица тканью и делая короткие вдохи — иначе упадешь и все.

— Что значит — все? — у меня неприятно заныло под ложечкой, оказывается в этом мире даже растения могут атаковать?

— Ну все это и значит — все, умрешь, — меланхолично отозвался эльф.

— А нельзя как-то обойти эту вашу равнину? — мне все меньше нравилась эта затея, идея вернутся обратно в деревню и устроиться хотя бы поломойкой в трактире у Меченого, виделась мне все более привлекательной.

— Не получится, — эльф вздохнул, — если бы я тогда не упился гномоядом до потери разума, то заметил бы, какого дракона мне подсунул мерзавец — торгаш. Если идти в обход, то мы потратим неделю, а мне время дорого. Да и у наших гномов тоже, думаю, найдутся дела поинтереснее, чем тебя к Храму вести.

— Ну да, — усмехнулась я, — а еще, наверняка, собрав эти цветочки и засушив, можно выгодно продать. Я права?

Судя по тому, как невозмутимо посмотрел на меня Лайен, я попала в самую точечку — прав был гном: в этом мире все имеет цену и провожая меня в Храм, эльф не только надеется получить награду, но и пополнить свою коллекцию редкостей. Поэтому, будет рассчитывать путь, руководствуясь не только безопасностью, но и возможностью подзаработать.

Когда мы, позавтракав, начали неспешно собирать свои вещи, за моей спиной вдруг прозвучал нежный и мелодичный голосок, который мог бы принадлежать лесной фее:

— Вы идете в Храм воинов? Не могли бы взять меня с собой?

Глава 10 Да ну вас к черту с этой, вашей, магией!

От неожиданности я вздрогнула и, инстинктивно, схватилась за рукоятку меча, заметив, что Лайен посмотрел мне за спину и брови его приподнялись в немом изумлении. Видя подобную реакцию эльфа, оборачивалась я медленно, словно нехотя, гномы так же замерли, а Гаарн опустил на землю свой мешок и присвистнул. Если бы ночью эльф не посвятил меня в историю этого мира, то я не смогла бы сходу сообразить, кто стоит перед нами.

Девочка, а вернее — очень молоденькая девушка, на вид немногим старше Эрики, смотрела на нас внимательно и требовательно. Ее тонкое, без намека на девичьи округлости тело, напряглось, как если бы она готова была убежать в каждую секунду. Довольно высокая и угловатая, она напоминала веточку, обуглившуюся в костре, впечатление дополнял цвет ее кожи — голубовато-серый, пепельный, даже матовый, у меня в голове мелькнула мысль, что она, скорее всего, прекрасно охотится ночью, полностью сливаясь с окружающим миром. Глаза, огромные, как у Лайена, совершенно нечеловеческого цвета, были широко распахнуты, а свои густые, жемчужно-розовые волосы, она, собрав на затылке, заплела в косы, которыми подвязала уши, прижав их плотно к голове.

Я сразу вспомнила стычку в трактире и того юношу, что упал на пол с размозжённым черепом, так вот кем он был — темным эльфом! И девушка эта, несомненно, из этого же народа.

— Разве тебе позволено ходить без сопровождения? — первым нарушил тишину эльф, поднимая обе ладони вверх, демонстрируя, как и при нашей первой встрече, полное отсутствие оружия, — судя по тебе, ты еще не вышла из возраста младшей.

— Вот уже сутки, как я средняя, — так что вправе сама распоряжаться своей судьбой, — почти пропело это невозможно прекрасное создание и осторожно подошла ко мне поближе, — так что, вы возьмете меня с собой? Я все равно уйду, с вами или без вас, но чем путников больше, тем безопаснее путешествие, а я совсем не знаю внешнего мира.

Лайен хмурился, я видела, что идея разбавить нашу славную компанию ренегатом, ему была не по душе. С другой стороны, девушка сама сказала, что все равно исполнит задуманное и не было бы большим бесчестьем бросить ее идти этот путь в одиночестве?

— Ты обещаешь, что никто из твоего Рода не будет мстить за тебя и преследовать нас, на том основании, что мы выкрали тебя из-под сени ваших крон? — наконец, видимо приняв какое-то решение, сказал эльф, кисло улыбаясь мне. Да, ему, как невольному главе нашего отряда, отныне приходилось делать тот или иной выбор, без возможности делегировать эти полномочия кому-либо другому.

— Вчера утром мне исполнилось сто восемьдесят лет и я вольна сама принимать решение: куда идти, с кем идти и какому таланту отдать предпочтение. Никто не будет мстить — я сирота, которую кормили из жалости и страха перед местью Варрла.

Когда она произнесла это имя, Лайен отшатнулся, а мне показалось, что по верхушкам деревьев пронесся ветер, несущий в себе зловещий шепот.

— И именно поэтому, ты решила оттолкнуть вскормившие тебя руки, предать свой Род, что дал тебе все, не взирая на туманность твоего рождения, уйти к самой презренной расе — людям и отнести им, дарованную тебе Искру, чтобы использовать ее против своего же народа? — они появились за спиной темной эльфийки неожиданно: три высоченные фигуры, закутанные в плащи цвета окружающей листвы, с низко надвинутыми на лица капюшонами, так, что виднелся лишь рот, с брезгливо поджатыми, тонкими, бескровными губами. У всех трех в руках были обнаженные клинки и весь их вид говорил о решимости, а когда говоривший откинул капюшон, я поразилась — такого прекрасного лица мне еще не доводилось видеть, его кожа была намного темнее, чем у девушки, а глаза светло-серыми, такими, что радужки практически не было видно, пугающие и чарующие одновременно.

Глядя на них, таких надменных и высокомерных, мою кожу пробрал озноб — так вот какие они на самом деле, те кто отринув свою богиню, выбрали служение демону, обуреваемые жаждой мести и алчности.

Лайен выступил вперед, по прежнему безоружный и улыбнулся, как можно радушнее, однако его взгляд — колючий и холодный, изменил выражение лица. Таким я его еще не видела и сразу стало ясно, что этому молодому человеку уже очень много сотен лет и он видел такое, о чем я даже не имею представления. Это было лицо хищника, а не жертвы. Он немного сдвинулся, так, чтобы девушка оказалась у него за плечом, показывая тем самым, что берет ее под свою ответственность.

— Она просила нашей помощи и получит ее, если и вправду вошла в среднюю пору. Насколько я знаю ваши же собственные законы, эльфийка, перешагнувшая младший рубеж и не выданная замуж, является свободной и больше не принадлежит Роду, пока сама не выкажет подобного желания. Ее намерение однозначно — она выбрала путь отличный от вашего и вы не в праве ей мешать, — он, наконец положил правую руку на ремень, совсем близко к ножнам, в которых прятался небольшой, острый как бритва, кинжал.

— Что тебе до наших законов, авантюрист, — темный, с усмешкой взглянул на Лайена, — о да, не удивляйся, твоя слава, а вернее — бесславие, идет далеко впереди тебя. Не думали, что ты снова появишься в наших краях после того, как изрядно тут напакостил в прошлый раз. Тебе же ясно было сказано — не являйся, если хочешь уйти с ушами. Но ты все равно пришел, и лишь из уважения к твоим путникам, вам было позволено заночевать под защитой наших крон. И вместо того, чтобы просто уйти, ты решил забрать то, что принадлежит нам? Не слишком ли ты много брешь на себя, скиталец?

При упоминании ушей, девушка вдруг прижала ладони к голове, Лайен же лишь еще обворожительнее улыбнулся, совсем потемнев взглядом:

— Я вижу ты тоже знаешь обо мне многое, значит тебе известно, как я владею ножами? Ты не успеешь сдвинуться с места, как будешь лежать со вскрытым горлом, если еще раз вздумаешь угрожать мне, или кому-либо из тех, кого я взял под защиту.

Я не заметила движения, казалось кинжал сам прыгнул к нему в ладонь, но на Темного эльфа это не произвело ровным счетом никакого впечатления — он даже позы не переменил, лишь кривая усмешка выдавала то, что это не статуя, а живое существо.

— Ты кажется запамятовал, что сейчас имеешь дело не нашими ошметками, а с воинами? Не боишься, что твой кинжал, изменив направление перережет горло этой Страннице?

Его взгляд был подобен удару хлыстом, хотелось поежиться, но я заставила свою спину остаться ровной, а взгляд твердым. Лайен же побледнел и закусил губу — я видела, что внутри него идет борьба, а кисть с зажатым в ней кинжалом, начинает медленно поворачиваться так, что конец лезвия вот-вот должен был указать на меня, изменив направление удара.

Гаарн, охнув, отступил, прикрывая собой Эрику, эльфийка же напротив, вышла из-за спины Лайена и встала перед Темным.

— Кажется ты тоже кое-что забыл, — сказала она певуче, обращаясь к главному и на ее ладони появился небольшой шарик ярко-синего цвета, похожий на ожившее пламя. Точно такие же я, присмотревшись, заметила в руках тех двух, что сопровождали Темного, стоявших до этого так безмолвно и неподвижно, что я и забыла об их присутствии, только вот цвет их магии был бордово-черным.

Подняв руки высоко над головой, девушка сложила ладони и внезапно запела чистым, звонким, ясным голосом, а когда развела руки в стороны, нас, казалось омыло нежно-голубым светом. Звуки песни, слов которой я не могла разобрать, проникали в душу и будоражили каждую жилку, вымывали и усталость, и сомнения, я почувствовала знакомый зуд в кончиках пальцев, хотелось схватить оружие и бежать на врагов, круша налево и направо. Гаарн, охнув, принялся сдирать с лица уже пропитавшиеся свежей кровью бинты — кожа на глазах затягивалась, не оставляя даже шрамов. Лайен же, звонко расхохотавшись, вновь направил свой кинжал в сторону Темного:

— А я уже и забыл, каково это, когда у тебя в команде бард, — крикнул он глумливо, — как же вы такое сокровище не уберегли?

Темный, по всей видимости глубоко шокированный, отступил на полшага и его лицо наконец-то сменило свое выражение — глаза, широко распахнутые в изумлении, смотрели на девушку, а пальцы левой руки начали вычерчивать в воздухе какие-то знаки.

Чувство радостного боевого безумия, начало стремительно меняться, заменяясь апатией, руки повисли как переваренные макароны и вообще, из всего тела, как будто вышла жизнь, так тоскливо стало на душе.

Эльфийка усилила натиск, ее голос, набирал мощи, взвивался в небо и падал оттуда на меня, подобно гномьему молоту, снова возвращая к жизни. Не знаю, сколько еще продолжались бы эти качели и как долго я вообще смогла бы выдержать подобное издевательство, как что-то переменилось.

Со стороны чащи раздался вдруг чарующий, женский голос, глубокий, как колодец и такой же холодный. Услышав его, темные вздрогнули и отступили, погасив заклинания. Эльфийка тоже покорилась, снова испуганно схватившись за уши, Лайен же опустил кинжал и вложил его в ножны, коротко выдохнув:

— Наконец-то, явилась!

Со стороны леса прозвучал смешок, и темные отошли в ту сторону, оставаясь при этом обращенными лицами к нам.

— А я все время была рядом, мое непокорное дитя, — она явно обращалась к Лайену и я посмотрела на него с удивлением — он же не темный эльф, хотя бы судя по его внешнему виду. Гаарн тоже поглядывал на нашего предводителя с сомнением и лишь эльфийка, снова встала у него за плечом, низко опустив голову и пряча взгляд.

— То, что наши корни когда-то переплетались не делает меня твоим, — парировал Лайен, встал на левое колено и приложив правую руку к груди, там где сердце, отвесил в сторону голоса чопорный поклон, — убери своих цепных псов и поговорим спокойно, без демонстрации оружия и боевых навыков.

— Ты пришел сюда, где являешься нежеланным гостем, и думаешь, что смеешь приказывать мне, что делать? — из-за деревьев выступила женщина, чарующая и опасная, как безлунная ночь. На ее антрацитово-черном лице глаза светились звездным светом и их взгляд невозможно было выдержать — так глубок и ужасен он был. Волосы, белоснежные, с серебряным отливом, волной спускались к земле, переплетаясь с лентами одеяния, просторного и обволакивающего женственную, чувственную фигуру, скрывающего и в тоже время — бесстыдно-подчеркивающего все изгибы. Свои руки, с тонкими, длинными пальцами и узкими запястьями она держала на виду, развернув ладонями вверх, демонстрируя мирный характер намерений, но я, каким-то звериным чутьем ощущала бездну опасности, которую таила в себе эта Темная.

— Я пришел сюда, движимый мирной и благородной целью сопровождения Странницы к Храму воинов, и ты пустила меня, зачем же сейчас, вы устраиваете эти показательные выступления, пугая новичка и играя с ее Искрой? — Лайен наступал и я с удивлением заметила, как Темная сделала легкий шажок назад, удлиняя дистанцию между собой и эльфом, со стороны это выглядело, как если бы ее в грудь ударила звуковая волна.

— Зачем тебе наша отступница? — не отвечая на вопрос Лайена продолжила Темная, — ты никогда не обременял себя ненужными связями, а сейчас оброс ими, как после дождя пень обрастает поганками. Она слишком мала, юна и неопытна, ее обучение еще не окончено, оно еще даже толком и не начиналось. Если думаешь, что берешь алмаз, то нет, это лишь заготовка, личинка, куколка. Называй как хочешь.

— Я буду звать ее тем именем, которое она назовет мне сама, мне нет дело до тех кличек, что ты даешь своим питомцам, — Лайен смотрел на нее задрав подбородок и не выказывал ни малейшего уважения к собеседнице. Не знаю, кем они приходились друг другу, но было абсолютно ясно одно — они были очень давно, и очень хорошо знакомы. Темная могла стереть его с лица земли лишь двинув пальцем — я уже начала догадываться, каким еще даром наделил их демон. Магией подчинения, когда твой противник теряет свою волю и становится послушной марионеткой. О нет, им не нужно было быть искусными фехтовальщиками, лучниками или бойцами — что толку от всего твоего арсенала, если в одно мгновение он весь обернется против тебя же, направленный руками твоих союзников. Чудовищный дар.

— Учти, — не сдавалась Темная, — мы не знаем кто ее отец — ее мать так же выбрала путь скитальца, но когда пришел ей срок разрешиться от бремени вернулась сюда, под сень родных крон, но даже на смертном одре не раскрыла она тайну ее зачатия. Мы воспитали ее как свою, лишь из уважения к предкам и только потому, что из своей ветви она — последняя. Видимо я была не права, тогда, когда из жалости позволила ростку прорости, нужно было дать ему зачахнуть, как я сделала с ее матерью.

Я заметила, как при этих словах всхлипнула эльфийка, как нахмурился Лайен, до меня самой не сразу дошел смысл, сказанного Темной.

— Так вот как вы платите тем, кто все же выбирает вас и возвращается обратно. Я буду знать и говорить об этом каждому Темному, что встречу отныне на своем пути. Но зачем она тебе? Раз не представляет никакой ценности, то отчего ты лично явилась на зов своих стражников, когда они поняли, что не смогут совладать с нами, — Лайен запустив руку за пазуху что-то достал и, с презрительной усмешкой, швырнул под ноги Темной, — бери, считай, что я ее у тебя выкупил! Ты обещала мне за этот аметист исполнение любой мечты. Это моя плата за девушку. Но если ты согласишься, то забудешь о ее существовании, нам будет позволено свободно пройти по твоим землям, не встречая сопротивления и засад, которые вы так любите. И вход мне под ваши кроны отныне и навеки будет свободным. Договорились?

Губы Темной презрительно дрогнули, она долго и пристально смотрела прямо в глаза Лайена и молчала. Я подумала, что мы сейчас представляем прекрасную цель — стоим посреди поляны, окруженные деревьями, не тот момент чтобы торговаться и выдвигать требования. Но я слишком плохо знала этот мир и условия некоторых сделок — магические предметы были капризны и их передача из одних рук в другие, требовала определенного ритуала. Например, полного и добровольного отказа со стороны передающей стороны и беспрекословного подчинения — со стороны принимающего.

Темная перевела взгляд себе под ноги, ее губы шевельнулись, и она с улыбкой взглянула на эльфийку:

— Тебе повезло, ты встретила самого большого болвана нашего мира, который за тебя предложил такую цену, которой ты недостойна. Но прежде чем он скажет последнее слово и мы закроем нашу сделку, быть может посвятишь его в свою тайну? Покажи свои уши сама или это сделаю я!

Девушка отшатнулась, прижимая ладони к голове и с немым отчаянием глядя на Лайена, я в полном недоумении переводила взгляд с одного на другого, Гаарн сопел, сердито насупившись и лишь Эрика, сидя на траве возле костра, возилась с какими-то палочками.

— Она не будет показывать свои уши если не желает этого, — отрезал Лайен, — мне нет дела до того, кому вы ее посвятили. Тем более, что это явно сделано без ее согласия, в назидание или наказание, как у вас принято. Говори свое слово, или я разрываю сделку. Следующий подобный аметист вырастет лишь через полтысячи лет. Думай.

Он отошел от Темной и скрестив руки на груди ждал, уверенный в ее ответе.

Я была поражена, когда гримаса ненависти исказила такое прекрасное лицо Темной, полностью изуродовав и обезобразив его — она, скривившись, практически выплюнула в лицо Лайену:

— Будь ты проклят, скиталец, Да! Я принимаю эту сделку и соглашаюсь на все твои условия, а сейчас убирайтесь из-под моих крон, ты сам сказал, что вам достаточно дня, чтобы выйти к границам, да будет так.

С этими словами она, слитным, кошачьим движением, подняла камень и скрылась за деревьями, приказав своим стражам следовать за ней.

Глава 11 Не все то золото, что блестит

Едва дождавшись их пафосного отступления, я в изнеможении опустилась на траву — казалось, что каждую мышцу выкручивают старательные руки прачки, тело сотрясало ознобом, зубы выстукивали бодрую дробь и выступила испарина. С каждой секундой становилось все хуже, из-за того, что голосовые связки свело спазмом, я не могла произнести ни слова, а мои товарищи, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, тихонько переговариваясь, продолжили собираться в дорогу.

Не знаю чем бы это закончилось, возможно именно тут и оборвалось бы приключение, но мне под руку попал пузырек, тот самый, из поясной сумки, с голубой жидкостью… Слабо соображая, что делаю, я, сорвав пробку зубами, вылила трясущейся рукой содержимое себе в рот, ожидая прихода еще худшего состояния, как это произошло с зельем излечения. Но нет! Случилось чудо — буквально за секунду я ощутила прилив бодрости, все неприятные и болезненные ощущения сошли на нет и я смогла нормально двигаться. Более того — хотелось петь, веселиться, прыгать и скакать, в общем — эйфория.

Когда ко мне вернулась способность соображать, я задумалась — ведь сумка совершенно точно была завязана шнурком, я это отлично помнила, потому что сама же ее и завязала! Быть может Лайен, когда укладывал надерганные из хвостов птериксов перья, выбросил пузырек за ненадобностью, и по счастливой случайности он оказался рядом? Однако это совершенно не было похоже на рачительного эльфа, который тащит к себе все, что не приколочено, да и в случайности я не верила. Может я взяла чужое? Принадлежавшее гномам или даже девушке-темной? Я взяла сумку и развязав, принялась шарить внутри на ослеп, стараясь не привлекать к себе внимания — но нет, пузырька я, разумеется, не нащупала, однако обнаружила нечто иное: продолговатое, изогнутое и прохладное на ощупь. Когти арахниды количеством три штуки. Меня переполнило чувство нежности и благодарности к Лайену — ну какой же он хороший, мало того, что поделился перьями, так еще и отдал половину добычи с паучихи. Мысль о том, что когти мне подкинули даже не пришла в мою пустую голову…

— Ты долго еще будешь ковыряться? — сердито прикрикнул Лайен, наконец-то соизволив взглянуть в мою сторону, — что это у тебя в руке?

Не показывая ему пустой пузырек я встала на ноги, поправляя выбившуюся из-под ремня рубаху:

— Я тут чуть не умерла, снова, вообще-то, — бросила я в его сторону укоряющий взгляд, — и что бы ты потом отнес в Храм? Мою отрезанную голову? Не думаю, что за нее тебе отсыпали бы полный кошель адены.

Гаарн хмыкнул, а Эрика звонко рассмеялась, даже темная легонько и робко улыбнулась. Видимо она до конца еще не осознала, что именно произошло.

— Я идиот, — он с размаху шлепнул себя по лбу ладонью, — нет, не гожусь я в сопровождающие. Ну как я мог забыть, что эти качели совершенно выпили твои магические силы и почти погасили Искру!

— Очень понятное, а главное, своевременное замечание, — я скептически хмыкнула, — ты не стесняйся, можешь еще парочку эпитетов себе навесить и от меня тоже.

— Мы выдвинемся сегодня или нет, в конце концов! — неожиданно взревел Гаарн, — да сколько можно то, вы как кошка с собакой: шипите и лаетесь друг на друга! Помнишь, я тебе сказал, что в нашем мире все имеет свою цену? — обернулся он ко мне, — Так вот, магия не бесконечна, ее необходимо постоянно пополнять, и если тело свое мы поддерживаем пищей материальной, то Искру питаем соответственно — духовно. Но все это тебе объяснят в Храме, а значит нам нужно как можно скорее туда добраться. Если все готовы — идемте!

И он, подхватившись, решительно пошел в сторону, противоположную той, куда скрылись Темные.

Эльфийка, ошарашенная всем происходящим, стояла, нерешительно переводя взгляд, с меня на Лайена и обратно, мне показалось, что она уже пожалела о решении идти с нами. Но другого выхода у нее не было — возвращаться в семью значило подписать себе смертный приговор.

— Слышь, подземный житель, — насмешливо крикнул в спину гному эльф, — нам не туда, сейчас притопаешь прямо в болото и тебя, вместе со всеми твоими пожитками затянет на дно, к духам трясины, вот и славно они оттянутся.

— Прости меня, — прошелестело совсем рядом и нечто бестелесное легонько коснулось моей руки, я обернулась, это была эльфийка, — каждое усиление забирает немного твоей магии, и ослабление делает тоже самое. Я не поняла, что ты новенькая, вот и дала тебе максимум того, что могла.

— Как тебя зовут? — я улыбнулась и легонько, боясь сломать, пожала ее, кажущиеся полупрозрачными, пальчики.

— Милларга, — она смущенно опустила глаза, — мне сказали, что это имя дала мне мать, но я сомневаюсь, оно совсем не похоже на те имена, что дают своим детям темные эльфы, так что я думаю, так назвала меня сама Танниола, чтобы лишний раз поглумиться и указать на нечистоту моего происхождения.

Какую-то часть пути по лесу мы шли молча — каждый обдумывал свои мысли, я же сортировала в голове вопросы, которые планировала задать Лайену на первом же привале, хотя по всему выходило, что идти мы будем без остановок, стремясь поскорее покинуть лес, где мне, из-за каждой травинки чудился неприязненный взгляд. Судя по всему так и было — за нами однозначно следили. Мне казалось, я слышу легкие шаги за спиной, а пару раз оглянувшись, замечала серую тень, прячущуюся за кустами.

— Я думаю, что ты не права, — сказал вдруг Лайен после пары часов абсолютного молчания, заставив всех вздрогнуть, — Миллар на эльфийском значит — светлый, солнечный, живой. Думаю, что именно мать дала тебе это имя, а королева Рода не могла не выполнить свое обещание данное ею обреченной. Скорее всего они правы, в их глаза ты полукровка, а твой отец был простым эльфом. Об этом говорит и твой дар, из-за которого Танниола и сохранила тебе жизнь, а вовсе не из-за сентиментальных сентенций о последних ветвях. Сколько она таких ветвей засушила лично — не перечислить.

— А что у нее за дар? — я впитывала окружающий мир жадно, как губка и интересовалась всем, что подворачивалось под руку.

— Она бард, — звонко выкрикнула Эрика, снова забежавшая впереди всех, — я о них слышала, но никогда не приходилось видеть. Очень редкая Искра.

— И присущая только эльфам, — буркнул вымотавшийся гном, — вот почему все самое интересно досталось вам? Даже Темные, со всеми их мерзостями, могут больше чем мы, рожденные этим миром.

— Зато вы можете оживлять то, что никогда не было живым, — отозвался Лайен, и остановился, — пару минут отдыха и идем дальше!

Гаарн сел на пенек и, достав трубочку, принялся ее набивать табаком:

— Ну это то да, вон племяшка, таких страшил иногда создавала, с сонных глаз, чуть заикой пару раз не стал. Но полезные, да.

— И оружие вы самое лучшее изготавливаете, — выдохнула Милларга.

— И доспехи! — подбежала к нам Эрика и сунула мне в руки букетик из каких-то очень тонко пахнущих, розовых цветочков, — понюхай, их запах немного возвращает твою магическую энергию. Все под ногами, нужно только знать и видеть, — и она снова куда-то убежала.

— И оружие, и доспехи, — с наслаждением попыхивая трубкой, покачал головой Гаарн, — и не только создаем, а еще и зачаровываем. Ну может я и погорячился конечно, вам то эльфам такое не под силу. Вот что бы ты, такой меткий, делал, если бы не наши стрелы то, а? Я сразу заприметил на каждой по гномьей руне, без промаха бьешь стало быть, вот, — и он закрыл глаза, полностью довольный, как если бы с ним кто-то спорил, а он этот спор выиграл.

Лайен, с улыбкой слушавший гнома, залез в свою поясную сумку и принялся там что-то нашаривать, вдруг его лицо изменило выражение, стало озадаченным и хмурым.

— Ладно, хватит отдыхать, уже солнце к закату клонится, а нам больше половины пути осталось, сомневаюсь, что если до завтра не выйдем, дорога будет такой же легкой, — сказал он, злобно поглядывая в мою сторону.

Меня очень удивила такая перемена в эльфе и я сама подошла к нему, когда мы снова, растянувшись цепочкой пошли, по одному лишь Лайену видимой, тропинке.

— Что-то случилось? — я попыталась взглянуть ему в глаза, но он упорно не желал смотреть в мою сторону, — прости что я вспылила, но это было очень страшно, мне показалось, что я умираю.

— Ты о чем, — он наконец соизволил разомкнуть свои, плотно сжаты губы, — я действительно сам виноват — не рассказал тебе, что происходит когда теряешь магию, тем более что у тебя был флакон с необходимым зельем. Надеюсь ты израсходовала не все? Там пары капель хватает обычно.

Ойкнув, я прикрыла рот рукой — так вот почему меня так закинуло в эйфорию — я превысила дозу и мой организм отреагировал соответственно.

— Ты его береги, он стоит немыслимых денег, и такие никак не создашь, они только у вас, новичков появляются, когда вы в наш мир приходите. Хотя, — он окинул меня презрительным взглядом, — ты кажется далеко пойдешь, если не умрешь по дороге. Может и купишь пару-тройку, — и он снова отвернулся.

От подобного хамства и несправедливости у меня перехватило дыхание и я, схватив его за руку, заставила остановиться:

— Немедленно объяснись, что это значит — «ты далеко пойдешь»? Ты на что это намекаешь? И почему смотришь на меня, как на что-то мерзкое и отвратительное?

— А на то и намекаю, нет не намекаю — а прямо говорю, — прошипел он наклоняясь прямо к моему лицу, так, что я даже попятилась от неожиданной агрессии, — тебе мало что ли перьев было? Я же сказал, выручку с когтей вместе поделим! Ты думаешь, что не зная ни этого мира, ни торговцев, ни ярмарок, ни цен, сможешь их продать выгоднее, чем я? Да и где тебя растили, если ты считаешь нормальным рыться в чужих вещах?

Последнее он почти что выкрикнул и шедшие впереди гномы остановились, ошарашенно глядя в нашу сторону.

— С ума сошел? — у меня от тяжести, несправедливости и необоснованности выдвинутых обвинений, голова пошла кругом и на глазах выступили слезы, — кто дал тебе право так со мной разговаривать и обвинять меня в подобном?

— А кто залез в мою сумку и забрал оттуда три когтя? — он смотрел на меня с такой ненавистью, что я отшатнулась и налетела на шедшую последней Милларгу, от чего мы с ней обе упали прямо в кусты, изрядно оцарапавшись. Что характерно, руку Лайен подал лишь эльфийке, предоставив мне выбираться самостоятельно.

— Я не залезала в твою сумку, — сказала я, развязав кожаный ремешок и доставая эти злосчастные когти, — я понятия не имею откуда они вообще взялись у меня. Я нашла их только недавно и то, по случайности — искала пузырек в сумке и наткнулась. Забирай, мне чужого не нужно, и перья свои тоже забери, до кучи, можешь их себе в хвост натыкать, для легкости, — я вытрясла содержимое сумки на траву, кинув сверху когти и, оттолкнув плечом эльфа, пошла вперед.

Очень хотелось плакать, так, что даже в носу защипало: — какая же я наивная дура, подумала, что это подарок, а это видимо чья-то дурацкая и не смешная шутка. Подумать было не на кого кроме Эрики и Гаарна, но зачем им то это было нужно — ссорить меня с Лайеном?

Я дуриком перла вперед, не обращая внимания на крики за спиной. Жалость к себе сменилась злобой на Лайена и я, не соображая, что делаю, достала меч и начала сечь все попадающиеся по пути кусты, благо силы и легкости в руке было хоть отбавляй, видимо зелье еще не выветрилось, да и цветочки, что дала мне Эрика я засунула в нагрудный карман рубахи и время от времени ощущала доносившийся от них аромат. Глаза застилали слезы злости и обиды, и, видимо лишь из-за этого я ее не заметила — легкую дымку в виде женской фигурки, которая выставив руки пыталась отгородить от меня очередной кустик. Я совсем забыла, что Эрика, в порыве доброты наточила мое оружие с всей гномьей тщательностью, поэтому хватило единого росчерка лезвием, чтобы призрак опал двумя половинки по обе стороны от меня.

— Стой, — что есть силы заорал Лайен, — в один прыжок догнав меня и выхватив из руки меч, — ты что натворила?

Разве что не причитая он упал на колени рядом с тем, что я сначала приняла за обрывки тумана, и попыталась составить половинки. Увы — все его попытки были бесполезны. Тем временем подошли остальные и молча стали полукругом, осуждающе поглядывая на меня.

— Это что такое? — у меня пересохло в горле и очень захотелось провалиться под землю.

— Это фея, дух леса, она защищала свои владения, по которым ты так варварски прошлась, — презрительно процедил Лайен, бережно укладывая останки феи на разрубленный куст, — они абсолютно безобидны и доброжелательны, и их осталось совсем немного. Благодаря тебе, еще на одну стало меньше. Молодец!

Он кинул мне под ноги мое оружие и, больше не сказав ни слова, прошел вперед, оттолкнув меня плечом повторяя мой недавний жест. Дальше мы шли в абсолютном молчании. Я уныло плелась в хвосте, заметив, что никто ни разу даже не оглянулся проверить — жива я еще или попала в какую-нибудь яму, даже Эрика, всегда до этого поддерживавшая меня — не оборачивалась. Мне было стыдно — и за вспышку ярости, и за уничтоженные кусты, и за живое создание которое я лишила жизни. От этой мысли стало совсем тоскливо и я начала обдумывать способ покинуть отряд и дальше продолжать путь в одиночестве. Потому что выдержать подобное игнорирование всю дорогу до того дурацкого Храма, в который они меня так упорно тащат, я бы не смогла.

Приняв окончательное решение я остановилась — мне было уже все равно что будет дальше, даже если Темные отдадут меня какому-нибудь Демону, это казалось лучшим выходом, чем терпеть холодность тех, кого я уже начала воспринимать как друзей. Небольшой отрядик все отдалялся и когда они окончательно скрылись за ветвями и я перестала слышать шорох их ног — я села на траву и дала волю слезам.

Плакала я долго, с удовольствием и даже каким-то садистическим наслаждением рисуя в голове картинки мук, которым меня подвергнет демон, среди которых сдирание кожи заживо было лишь шалостью.

-Успокоилась? — вдруг прозвучал сверху знакомый голос и Лайен сел рядом, протянув мне платок, — после тех качелей, что выплеснулись на тебя, было бы странным ожидать другой реакции — я слишком обиделся из-за когтей, вот и позволил ситуации зайти так далеко, так что в смерти феи есть и моя вина. Ты как новорожденный, даром что такая высоченная, тебя нужно учить, а не ругать, но у меня еще не было опыта общения с новичками. Ты меня простишь?

— Ты меня простииии… — я уткнувшись в его плечо снова разревелась, но это были уже совсем другие слезы. Облегчение от того, что меня не бросили выжало последние остатки эмоций и часть пути Лайену пришлось нести меня на руках — ноги не слушались. Это было приятное чувство и хоть я несколько раз порывалась высвободиться, он лишь крепче прижимал к себе.

— Я правда не брала когти, — шепнула я ему, когда густой лес сменился перелеском, подсказывая, что конец пути уже близок и можно размещаться на ночевку, — ну сам посуди, ну зачем мне это было бы нужно? Мы же решили все, еще там, по дороге в деревню и ты сам сказал — я не знаю тут ничего, ну вот что бы я с ними делала?

— Но кто тогда? — ответил Лайен шепотом, наконец то взглянув на меня как прежде, — гномы не знали про арахниду, Милларга присоединилась к нам позже.

— Не знаю я, — я вздохнула и призналась, — дело в том, что вот уже некоторое время я замечаю, что за нами кто-то идет, маленький и незаметный. Может этот какой-то злобный дух решил нас рассорить? Ты не думал об этом?

— Может ты и права, — сказал он задумчиво, опуская меня на землю, — но сегодня я уже не хочу ни о чем думать. Давай уже завтра все обсудим. Нам всем пора ужинать и ложиться спать.

И он, легонько коснувшись губами моего лба, отошел к гномам, оставив меня стоят в полном обалдении.

Глава 12 Нарву цветов и подарю букет...

Уснула я сразу и мгновенно, едва коснулась головой импровизированной подушки из свернутого плаща Лайена, который он отдал в мое безраздельное пользование.

В отличие от прошлого раза, моя альтер эго уже не улыбалась, глядя в монитор — ее взгляд был злым и колючим. Бодро отстучав по клавиатуре она резко встала, оттолкнув стул на колесиках так, что он отъехал к противоположной стене, а из стоявшей на столе чашки, выплеснулась коричневатая жидкость и залила какие-то бумаги. Оглядев устроенный бардак, девушка взялась двумя руками за голову и тихонько заплакала, поскуливая, как щенок. Я сообразила, что у нее что-то произошло в жизни, не самое хорошее и, когда она опять вышла из комнаты, подлетела к столу — на экране, на сей раз, не было никаких картинок, только раскрытый документ со строчками текста и графиками, а еще было открыто диалоговое окошечко, с ромашкой на логотипе, подмигивающее разными огоньками.

Вернувшись с тряпкой, она вытерла лужицу, оглядела испорченные бумаги и хмыкнув, разорвала их и выкинула обрывки в мусорную корзину, стоявшую под столом. Не пододвигая кресло, как была — стоя, она открыла диалог, снова сердито сопя набрала какой-то текст, сильно надавливая пальцами на клавиши клавиатуры и, закрыв все вкладки — выключила компьютер.

Мне очень хотелось ей как-то помочь, но я решительно не понимала как. Более того — мне вдруг расхотелось возвращаться сюда. Во всей этой комнате чувствовалась беспросветная тоска и отчаяние, даже кактус, что стоял возле монитора выглядел поникшим и жалким.

Девушка уснула, а я, пользуясь возможностью, осмотрелась более внимательно — нахождение в виде бесплотного духа давало преимущество в виде ночного зрения. Вся ее квартира состояла из одной комнаты, кухни, крошечной прихожей и санузла с протекающим краном. Нигде не было ни единого намека на присутствие других живых существ, из чего я сделала вывод, что живет она одна.

Огромные книжные шкафы, забитые книгами в ярких обложках с рыцарями и драконами, детские фотографии в рамках, стопочка грамот, макет дайсё на стене — небогатый набор, чтобы составить впечатление конечно.

Девушка застонав во сне, начала что-то сердито говорить детским, капризным голосом и я подлетев из любопытства поближе буквально всосалась в ее тело, придя в себя уже на опушке леса, рядом с догорающим костерком.

Рассвет уже начал окрашивать край неба в розоватые оттенки и как это и бывает обычно, тени стали глубже, тревожнее, вокруг царило безмолвие — ночные птицы уже отпели, а рассветные еще не проснулись. Отчаянно зевая я потянулась за фляжкой и, наткнувшись пальцами на что-то округлое, живое, теплое и мягкое, лежавшее под боком заорала такой дурниной, что перепугала не только Лайена со товарищи, но, кажется, всю округу.

— Что такое? Что случилось? — подскочил ко мне Лайен, сжимая в правой руке кинжал, а левой, схватил меня за плечо, — на тебя напали? Кто? Откуда?

Гаарн уже схватив свой чудовищный молот, встал в боевую стойку, закрыв спиной девочек — Эрику и Милларгу, которые спросонья вообще не понимали, что происходит.

-Тут что-то было, живое, теплое, мягкое, рядом со мной, — проблеяла я как коза и боязливо отошла от места своей ночевки, — прямо вот тут. Я потянулась за флягой и наткнулась рукой, закричала конечно…

— Чего испугалась то? — сердито просопел гном, опуская молот, — тебе же сказали, пока мы у падших в гостях, ни одна нечисть не подберется, а обычных зверей огонь отпугивает.

— Я подумала, что это призрак, — сказала я чистую правду, стыдливо опустив глаза и плечи, — той феи, которую я…

— Убила, — твердо и холодно закончил за меня Лайен, вкладывая кинжал обратно в ножны, — часа два еще есть, ложимся спать. Нет тут призраков и быть не может — конкретно тут, а вот дальше возможно. Но они бестелесные, понимаешь? Они не живые, ни теплые, ни мягкие — никакие. А то, что лежало у тебя под боком, скорее всего заяц или белка, и теперь бедное животное бежит отсюда сломя голову, роняя по дороге кал.

Эта грубоватая шутка сделала свое дело и через минуту все, отсмеявшись уже спали. Все, кроме меня…

Прокрутившись без толку я встала и начала тыняться, анализируя события двух ушедших дней. Итак, что мне уже было известно — это мир, живущий и дышащий магией и я, поскольку уже являюсь его частью, несу в себе некую Искру, которую должны разбудить в каком-то Храме, ага. Что еще — не все вокруг представляет угрозу, но нужно всегда быть начеку, потому что не все то чем кажется. Так же тут имеются товарно-денежные отношения, есть деревни и города, налажена, судя по всему, транспортная сеть, клановая и родовая системы, что говорит о том, что это довольно развитое общество. Откуда это все всплывало в моем мозгу, я не могла сказать, но с наслаждением думала обо всем этом — мысли о том, что память вернется грели душу.

Внезапно в уши проник тонкий звук, тихий и навязчивый, от которого заныли зубы. Обернувшись, в поисках источника я, увидела ее — королеву Рода. Она сменила одеяние и сейчас была похожа на грозовую тучу, прилегшую отдохнуть на полянке.

— Ты зачем явилась в наш мир? — прозвучал у меня в голове ее полный ненависти и гнева голос, — я не дам тебе разрушить все то, что мы выстраивали веками. Если ты та, чей приход был предрешен, то учти — мы ждали и готовились!

Ее невообразимые глаза магнетизировали меня и лишали воли, думаю, что если бы она хотела, я самолично кинулась бы на меч, но видимо условия сделки, заключенной с Лайеном невозможно было отменить, и от этого ее ненависть ко мне и всем нам лишь крепла.

— Запомни — хоть я и не могу причинить тебе зла, но есть те кто не просто могут — они сделают это с огромным удовольствием. Так что мой тебе совет — никуда не лезь, живи тихо и умри в положенный срок. Иначе я не ручаюсь за то, что смерть твоя будет легка. Не вздумай идти в Храм и проходить обучение. Я вижу твою Искру — она не по плечу слабой женщине, не обольщайся, это ошибка, обман, наваждение. Лучше забейся в нору и не отсвечивай и тогда те, кто так доверчиво ведет тебя сейчас прямиком к пропасти — не пострадают. Как только вы ступите на землю Говорящего Острова за жизнь твою и твоих спутников никто не даст и медной монеты. Думай!

Сказав это, она растворилась в темноте чащи, а я вздрогнула, приходя в себя.

Я твердо решила никому ничего не рассказывать об этой встрече — не потому, что я не доверяла своим спутникам нет, наоборот, я настолько уже успела прикипеть к ним душой, что не хотела подвергать опасности. Поэтому я дала себе слово, что как только немного освоюсь в этом мире я их покину и пусть Лайен и Гаарн злятся и ругают мое коварство.

Королева Рода неимоверно пугала меня, даже если бы я не знала уже о том кто такие Темные эльфы, один взгляд на нее подсказал бы все без слов.

Тем временем уже совершенно рассвело и мои спутники начали просыпаться. Никто не сказал больше ни слова упрека и я немного успокоилась. Эрика была по прежнему улыбчива и мила, Гаарн спросонок бухтел, но по доброму, беззлобно, Милларга застенчиво жалась к эльфу, а вот Лайен… Он, казалось, абсолютно утратив ко мне всякий интерес окружил эльфийку таким вниманием, что моя внезапно проснувшаяся ревность просто скрипела зубами от злости. Это было странно и не ко времени, мы были знакомы всего два дня и я совершенно ничего о нем не знала, но уже привыкла, что его взгляд всегда сосредоточен на мне с заботой и нежностью.

Я, впервые за эти пару дней вдруг ощутила свою громоздкость и огромность, на фоне низенькой гномы и тоненькой, как травинка эльфийки. Мои движения стали казаться мне неуклюжими, а внешность отталкивающей, на ум пришли переговоры итунов, когда они обсуждали меня и настроение, и так не слишком радужное, стремительно рухну в какую-то бездну.

Понимая прекрасно, что подобная перемена в поведении Лайена вызвана лишь недоверием и обидой на меня из-за инцидента с когтями, я все равно, приписывала все своей ущербности и уродливости. Стремясь выглядеть ниже и незаметнее, я сгорбилась как древняя старушка и пару раз чуть не свалилась, запутавшись ногами в траве, когда мы выходили из леса.

— Да что с тобой такое! — наконец соизволил обратить на меня внимание Лайен, когда я, опустив голову и бредя наугад, врезалась в его спину, — ты не выспалась? И почему у тебя такой вид? Как у умертвия, даже хуже! Ты ведь воин — распрями спину, смотри вперед! С таким настроением не стоит идти к Храму, тебя просто не возьмут в обучение.

— А почему ты вообще решил, что я хочу идти в Храм? — спросила я внезапно, удивив саму себя, — за эти два дня никто не спросил у меня, чего я хочу. Вы тащите меня куда-то, как козу на веревке, подвергая немыслимым опасностям. Так еще и смеете в чем-то упрекать.

От подобной наглости у эльфа просто пропал дар речи, а когда он вновь заговорил, то голос его был тонким как звон комара над болотом:

— Ах вот как ты заговорила? Что, вкус крови почувствовала? Ты посмотри, тащат ее куда-то. Не хочешь — не иди, оставайся тут, Темные эльфы найдут куда тебя приспособить, — и он, фыркнув, отвернулся.

— Ну уж нет уж, — в свою очередь фыркнула я, повторяя его интонации, — теперь уж будь любезен, отвести меня туда, куда вел, — и я прошла вперед, сравнявшись с Эрикой.

Я слышала, как за спиной Милларга что—то тихонько спросила у эльфа, как он ответил ей совсем иным тоном, чем тот, которым говорил со мной, как она нежно рассмеялась и на душей сделалось паскудно.

На мгновение показалось, что моими чувствами и эмоциями кто-то искусно управляет, но я отогнала эту мысль как нелепую, и продолжила страдать молча. Но чем дальше мы отдалялись от леса, тем легче было дышать, грустные мысли уходили, дурацкая ревность сменилась недоумением и я наконец-то вдохнула полной грудью — оказывается все это я не могла сделать глубокий вдох.

— Эрика, — прошептала я в ухо гноме, — а в вашем мире есть магия, которая могла бы управлять чувствами и эмоциями?

— Ну конечно, — она даже подпрыгнула о неожиданности, — ты попала под проклятие фей, думала тебе рассказали об этом.

— Кккакое такое проклятие фей? — пролепетала я и внимательно посмотрела на Эрику — показалось, что она меня разыгрывает, — Лайен же сказал, что они абсолютно безобидны.

— Безобидны не значит беспомощны, — пожала плечиками гнома, — они никогда не нападают первыми. Особенно на тех, кто сильнее и многочисленнее их. Но защитить себя они в состоянии. Ты вчера убила их сестру, напала на их растения, конечно они возмутились и решили отомстить, странно еще, что ты так легко отделалась — лишь вспышкой ярости. Они могут довести человека до безумия или черной меланхолии, такой, что сам в петлю лезешь.

— То есть вы знали, что подобное может случиться и ни о чем меня не предупредили? — я испытала странное чувство и оно как раз таки было моим, не навеянным извне. Это была смесь легкого разочарования и отчуждения.

— Я была уверена, что эльф тебе поведал обо всем. Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела — себе потом выходит дороже. К тому же — ты ведь напала на фею, убила и ее и ее растения, за все должна быть расплата. Думаю, что ты не слишком пострадала немного помаявшись, а вот феи больше нет и никогда не будет.

— Я ведь не специально, — прошептала я и чувство вины захлестнуло меня с головой.

— Конечно. Я знаю и понимаю это и лишь поэтому мы с дядей до сих пор с вами. Если бы ты намеренно убила беззащитного и безоружного, мы ушли бы еще ночью, — она легонько коснулась моей руки пальчиками, — ты действительно как ребенок, но ни один ребенок не может причинить столько горя и разрушений, как ты. Думай, пожалуйста, в следующий раз, что ты делаешь. Включай голову, а не иди на поводу эмоций. Это очень пригодится и когда будешь в Храме, и потом. Тем более, если у тебя подобный дар.

-Мне никто так и не удосужился рассказать, что это за дар такой и почему он такой редкий, что… — я чуть не проговорилась про королеву, но вовремя прикусила язык, — что вы все так переполошились, когда проявилась метка, — выкрутилась я.

— Понимаешь, — Эрика поморщилась, — вот у вас, у людей, всегда проявлялись искры именно воинственные, это дар Энлиль, потому, что вы — смертны и живете примерно век, не более, а еще, вы очень слабы и уязвимы, по сравнению с остальными расами. Чтобы как-то выровнять баланс, людей наделили возможностью владеть любыми видами холодного оружия да так, что никто вас не переплюнет. Но есть одна профессия, которая редка даже среди людей — это гладиаторы. Я не знаю точно, почему эти воины зовутся именно так, быть может всему виной бои, которые люди начали устраивать для своего развлечения. На Арене обычно сражались держа в правой руке меч, а в левой щит, но кто-то догадался, что если взять в обе руки по мечу, это даст тебе больше шансов выиграть бой. Вот этих воинов, что сражаются двумя мечами, их еще называют дуалами, и стали звать гладиаторами.

— Я все равно не пойму, в чем особенность, — я с тоской прислушалась к своим гудящим ногам и подумала, что наверное за всю свою прошлую жизнь я не ходила так много и без остановок.

— В том, что взять два меча может каждый, но вот не каждый сможет ими сражаться, — прозвучал за спиной голос Лайена, который оказывается все это время прислушивался к нам, — к каждой искре прилагаются свои магические способности. Но это все тебе объяснят в Храме, тем более, что каждый гладиатор не похож на другого, как впрочем и остальные разумные. Например мой дар проявился в том, что я умею выпускать стрелы и ножи с такой скоростью, которая никому не доступна, при этом, руки живут своей жизнью, я это не контролирую.

— Так вот, почему я видела голубые росчерки, — догадалась я, — это проявление твоей магии?

— Ну да, — он пожал плечами, как если бы я сообщила очевидное, хотя так оно и было, для них — очевидное, для меня — невероятное.

Я уже открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, как Лайен подняв руку, остановил наш маленький отрядик:

— Мы дошли до границы Тутовой равнины, сейчас нам нужно немного отдохнуть, перегруппироваться и защитить себя от пыльцы.

— Мы будем все время бежать? — моя тоска сравнялась размерами со вселенной, а ноги отозвались безмолвным стоном.

— Не просто бежать, — буркнул гном, понимающе взглянув на меня, — а замотав лица платками, чтоб ни единая пылинка в нос не попадала, иначе — смерть.

— Что могут сделать цветы? — я вот ну никак не могла представить — ну подумаешь запах плохой, разве можно убить запахом?

— Они плотоядные, — раздалось уже по классике за спиной и все обернулись, — простите, наверное мне следовало появиться раньше, но я не хотел навязываться.

Перед нами стоял парнишка, примерно одного возраста с Эрикой, невысокий и смущенный, он был весь какой-то бесцветный, серый и единственное, что придавало цвета, красок и жизни его лицу, были глаза — ярко зеленые, изумрудные, взглянув в которые я охнула и прижала ладони ко рту.

— Ты с ума сошел? — вскинулся Гаарн, — да Меченый тебя на ремни распустит! Чего удумал — из дома сбежал! Ради чего? Пары аден?

— Она та, кто был предсказан, — пожал плечами парнишка, — и я никогда не простил бы себе, если бы просто прошел рядом и не смог помочь. Я не хотел показываться, но через равнину мне не пройти. Я был бы признателен, если бы кто-то взял меня в свой заплечник, обмотав морду платком, — и он обвел нас глазами, остановив взгляд на мне.

Что-то в его лице мне показалось знакомым и я, срывающимся от удивления голосом задала наверное самый идиотский вопрос за это утро:

— Ты что, тот самый кот из трактира?

Глава 13 Кошачьи глаза дыму не боятся

Он смотрел на меня смущенно и застенчиво, а я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Ну начнем с того, что не кот, а суммонер, он же призыватель, — доставая из мешка сверток с припасами, с достоинством сказал вместо мальчика Гаарн, — племяш Меченого он, шестнадцать годочков то всего и стукнуло весной. Ты скажи мне, балбес, ты как решился то из дома сбежать, и что это за сказки про предсказанного?

— Я уже взрослый, — упрямо задрав подбородок, с достоинством в ломающемся, мальчишеском голосе, ответил паренек, — и сам принимаю решение, с кем и куда идти.

— Простите, что вмешиваюсь, — я стала между гномом и парнем, и внимательно посмотрела на Лайена, — ты знал о нем? Что он идет за нами?

— Конечно же нет! — в голосе эльфа сквозило возмущение, — я не стал бы брать ребенка в такой поход!

— Я не ребенок, сколько можно вам говорить, — у паренька в глазах уже стояли слезы, — и я могу быть полезным! Я всю ночь от тебя фей отгонял, иначе они тебя до безумия довели бы и ты с обрыва сбросилась!

Он смотрел на меня и его глаза требовали поддержки, мне же в голову пришла одна мысль.

— Ну раз он так далеко зашел с нами, то бросить то мы его точно не можем, — я выдавила самую сладенькую улыбочку, — вы мне объясните, а как это так получается, что он и кот, и человек?

— А так и получается, — Гаарн протянул пареньку увесистый бутерброд, который соорудил на скорую руку, — на-ка, подкрепись. Ума не приложу чем ты эти два дня питался.

Парень засмущался, я же внимательно за ним наблюдала — не выглядел он изголодавшимся, насчет мышей не знаю, но птиц он явно не ловил, а стало быть, ел ту же еду, что и мы, и вполне возможно из наших же запасов.

— Меня зовут Серый и я призыватель, — он пожал плечиками и сел на кочку, поглядывая на нас хитрым и в тоже время, подкупающим взглядом, как умеют смотреть лишь коты и кошки, — это значит, что я могу призвать дух живого существа, принять его облик и повадки, сохраняя при этом свой разум. Чем старше суммонер, тем более крупное животное ему покоряется, я же пока зову лишь кота, но это уже много, раньше на мой зов приходили только мыши и лягушки.

Эрика прыснула в ладошку и тут же замахала руками:

— Да, да, я помню, как ты прыгал по столам в трактире, ну и переполох тогда затеял! Кот это уже отлично, тебе немножко подождать осталось, года два-три, и наверное сможешь уже волком оборачиваться или лисой. Лисой даже лучше, — подумав добавила она.

— Почему ты просишь взять тебя в мешок, когда мы будет бежать по равнине? Ты ведь можешь оставаться в человеческом виде и бежать вместе с нами, — продолжала я расспрашивать парня.

— Ну, во первых, я не человек, я полурослик, а во вторых — у меня слишком маленькие ноги, я за вами не успею. Я котом то еле поспевал, а сейчас и подавно, — он смотрел на меня так преданно, что мне стало неловко, а догадка начала приобретать окончательный вид.

— Я не думаю, что с этим возникнут проблемы, — холодновато отозвался Лайен, — тебя могу нести я, как самый не нагруженный из двух мужчин, Джул свой меч еле тащит, а к концу пробежки вряд ли сможет стоять на ногах. Про остальных девушек я молчу.

— Ну ладно, — протянул Серый слегка неприязненно, — я все же надеялся, что Джул сможет меня поднять.

Догадка превратилась в твердую уверенность и я уже знала, каким образом когти оказались в моих вещах, оставался лишь вопрос — зачем он это сделал, чем именно руководствовался.

Тем временем Лайен скомандовал окончание привала и Гаарн, достав из своего бездонного мешка белую ткань, ловко распустил ее на полосы — пять больших и одну маленькую, как раз по кошачьей мордочке. Пока все заматывались так, чтобы остались лишь глаза я подошла к Серому, и взяв за ухо, внимательно взглянула в его плутовские глаза:

— Ты зачем у Лайена спер когти и мне их подсунул? — мой голос, не смотря на напускную нежность, не обещал ему ничего хорошего.

— Я хотел вас поссорить, — паренек ловко вывернулся из моих пальцев, струйкой тумана перетекая в облик уже известного мне котика, задрал хвост, лихо прогалопировал к Лайену и принялся ластится к нему, поглядывая на меня. Тот наклонился, и ловко обмотал треугольную мордочку лентой и взяв кота под мышки, засунул в свой рюкзак, который повесил не за спину, а на грудь — чтобы контролировать ситуацию.

Кольнула мысль, что я бы с удовольствием сейчас оказалась на месте этого подлого кота, но меня в мешок точно никто засовывать не собирался.

— Каковы наши дальнейшие действия? — все собирались молча и деловито, и я начала нервничать, так как понятия не имела, что мне делать.

— Бежим средним бегом, не останавливаясь, цепью, с расстоянием в один шаг, — Лайен, видимо все же почувствовав мое настроение, подошел и взяв за плечи внимательно посмотрел в глаза, — первым бегу я. За мной ты, потом Милларга, Эрика и завершающим идет Гаарн. Если вдруг что-то происходит не надо орать и звать на помощь, достаточно один раз хлопнуть левой рукой по левому плечу — это значит немедленная остановка. Но не советую пользоваться этим приемом — чем быстрее мы пробежим равнину, тем больше у нас шансов остаться в живых. Всем дышать в полвдоха, не болтать, экономить дыхание. На том краю равнины есть речушка, там сможем и искупаться, и отдохнуть. Чтобы не сбиваться с ритма, советую про себя считать шаги. Пошли!

Больше не сказав ни слова, он, стиснув напоследок мои плечи, резко развернулся и пошел прямо к колышущемуся под ветром, морю цветов, которые я приняла сначала за водную гладь.

— Это просто цветы, цветочки, цветики, — повторяла я про себя, как мантру, — ну подумаешь, размером с мою голову и с острыми зубчиками, на которых поблескивают капельки слюны, эм, нет росы, росы, разумеется. Просто цветочки, раз два, раз два, цветочечки, красивые, не трогайте нас, пожалуйста, раз два, раз два, мы вам ничего не сделаем, раз два…

Этот бег по оглушительно тихой равнине, навсегда останется в моей памяти — нет, не потому, что это было опасно и страшно. Я видела впоследствии нечто гораздо кошмарнее и отвратительнее. Но всегда это была наглядная жуть — драконья морда, оскал умертвия… Но вот тут, под этим ласковым солнцем, на этом поле, покрытом ярко-розовыми цветами, которые вообще не выглядели пугающе если к ним не приглядываться, вот тут был истинный ужас.

Это было бы совершенно не нашим путешествием, если бы мы пробежали легко и без происшествий, и, к удивлению всех, на этот раз неприятности притянула не я.

Лайен, прокладывавший нам дорогу и петлявший зачем-то как заяц, вдруг споткнулся на ровном месте и полетел плашмя на землю, сообразив в самый последний момент развернуться в полете, от чего грохнулся на спину. Я, которая была занята лишь подсчетом своих шагов, естественным образом перецепилась за его ноги, и прилегла рядом, на меня, абсолютно очевидно опустилось невесомое тело Милларги, ну а дальше уже вся остальная куча-мала. Молот Гаарна, завершил разгром, шмякнувшись прямиком посредине цветка и тут, вдруг, оказалось, что они живые… Цветок умирая, испустил пронзительный вой и выпустил в воздух струю ядовито-фиолетовой пыльцы, этот крик подхватили со всех сторон и я ощутила, как что-то цапнуло меня за сапог. Чашечки цветов схлопывались и становились похожи на пасти рептилий — венерина мухоловка, всплыло из недр памяти и я, вне себя от ужаса и осознания того, что сейчас произойдет, вскочила на ноги, содрала с Лайена мешок с котом и припустила такой рысцой, что оставила бы за спиной чемпиона мира по бегу на короткие дистанции. Совесть меня абсолютно не мучила, так как я помнила его же назидания — думай в первую очередь о себе, а потом уже про остальных. Края равнины видно не было, повсюду, куда падал взгляд — только цветы, щелкающие своими зевами, как изголодавшееся животное, и в качестве закуски я, с котом наперевес.

За спиной я слышала топот ног, переругивания, тонкие вскрики и про себя желала всем лишь удачи, но не останавливалась — остановиться, значит умереть. Цветы хватали за ноги, подкидывали плети стеблей, но каким-то странным чутьем, пресловутым — звериным, я выскакивала из ловушек. Кот не шевелился, но я ощущала его живую тяжесть и тепло, а еще, показалось, что через ткань мешка по моим рукам струится энергия, придававшая ногам ходу.

В какой-то момент один из цветков, извернувшись, чуть не вырвал у меня из рук драгоценную ношу, и я, задрав руки над головой, остаток пути пробежала именно так — как чемпион с кубком.

Это было невероятно, но я смогла преодолеть то, что так пугало меня и эта мысль придала уверенности. В смутном мареве поднятой пыльцы я видела своих товарищей — мне казалось, что бегут они слишком медленно. Тут не помогут ни стрелы, ни мечи, даже молот Гаарна, которым он уже не стесняясь разил налево и направо, отгоняя цветы от девушек, приносил мало пользы.

Очень хотелось им помочь, но я не знала как — эти цветы не убить, их слишком много и они слишком голодны и яростны. Значит следовало напугать, но чем?

Обернувшись я заметила Серого, он уже принял человеческий облик и стоял, схватившись руками за щеки, с ужасом вглядываясь вперед. Свою повязку он снял, или потерял, но дышал при этом глубоко, жадно и я поняла, что воздух вокруг нас чист. Под ногами валялись какие-то ветки и еще нечто, во что мне не хотелось всматриваться, лишь сейчас я заметила эти странные, белесые палочки то тут, то там разбросанные по краю равнины. Казалось, с притоком свежего воздуха в легкие, мысли поскакали резвее и я вспомнила, чего боятся абсолютно все живые существа — огонь. Намотав на первую попавшуюся палку обрывок ткани, которой закрывала лицо я окликнула паренька:

— Ты не видел у Лайена в мешке чего-нибудь, чем можно добыть огонь?

Пару секунд он смотрел на меня безумным и непонимающим взглядом, затем, видимо сообразив, чего я от него хочу, решительно кивнул и полез в мешок. Как оказалось у рачительного эльфа было не только огниво, но и в небольшой фляжечке обнаружились остатки гномояда, которыми я, не дрогнувшей рукой облила импровизированный факел. Серый высек искры и огонь весело заплясал по ткани. Я даже не успела дойти до края поля, как цветочки поняли мои намерения и к удивлению и шоку, схлопнув пасти, начали уходить в землю, буквально за минуту равнина осталась безжизненной, обнажив великое множество костяков и скелетов, не видимых поначалу.

Добежав, все повалились на траву, а Лайен, державший под мышкой оторванный цветок, молча подошел ко мне и обняв свободной рукой, крепко прижал, прошептав лишь одно слово: — Спасибо.

— Да не за что, — смущенно отозвалась я и позвала паренька, — Серый, подойди, пожалуйста к нам.

Тот нехотя, понимая, чего я от него хочу, загребая ногами траву, поплелся в нашу сторону я же, посмотрев на оторванный цветок, выразительно подняла брови.

— Я не мог его оставить, — обезоруживающе улыбнулся Лайен, — тем более, что его и так уже убил Гаарн, видишь, стебель перебит, с таким ранением он не выжил бы, ну вот я и не дал ему умереть мучительной смертью.

— То есть добил, — я всмотрелась в колючки и меня передернуло от отвращения, — это какой фантазией нужно было обладать создателю этого мира, чтобы придумать этакую мерзость.

— Чего хотела? — Серый, кольнув меня взглядом, опустил глаза вниз и смотрел теперь на носки своих сапог.

— Расскажи нам, пожалуйста, чем ты занимался позапрошлой ночью, когда мы легли спать, а Лайен пошел обдирать настрелянных птиц? — и я сделала вид, что потянулась к его уху.

— Да ничем я не занимался! — паренек отпрыгнул, чуть не плача, — чего пристала, я думал ты хорошая!

— Я хорошая и очень добрая, но то, что ты сделал, это неправильно. Ты ведь понимаешь, что нам нельзя ругаться, а самый главный враг любого похода — недоверие! Если мы потеряем веру, то никуда в результате не придем, лишь разругаемся и возненавидим друг друга, вот и все. Лайен, — я повернулась к эльфу, — я не брала эти когти, да и зачем бы я стала это делать, говорю тебе в последний раз. Их мне подкинул наш милый, новый друг, я не знаю какими целями он руководствовался, возможно посчитал, что ты меня обделил добычей, ведь ему то невдомек было наше с тобой соглашение. Так что прошу, давай закроем эту тему и ты больше не будешь во мне сомневаться.

Лайен, с усмешкой взглянув на совсем стушевавшегося Серого, хмыкнул и пожал мою, протянутую ему в качестве примирения, руку.

— Прости, — он улыбнулся, — я был не прав и обещаю постараться в будущем, сначала все выяснять, а потом уже делать суждения. Ты правильно сказала — наша сила лишь в единстве. Особенно принимая во внимание, что вот это все, — он обвел рукой равнину, — лишь цветочки, дальше пойдут ягодки.

— И что же нас ждет? — Гаарн подошел поразительно бесшумно для его габаритов, — впереди обычный город, там перевозчик, прилетим в порт, сядем на корабль, ну а на Говорящем острове передадим эту красавицу на руки служкам Храма и отправимся обратно.

— Ты все еще надеешься, что наш путь будет прост и беспечен? — Лайен рассмеялся, высоко задрав к небу голову так, что я видела как ходит ходуном кадык на его тонкой шее, — я буду рад, если мы дойдем до цели не растеряв никого по пути, и оставив при себе все конечности. Так что гноме, запасайся терпением и молись своим богам, чтобы послали нам милость.

Наш небольшой отрядик наконец покинул границы чудовищной равнины, усеянной останками менее удачливых путников и вышел к речушке, которая прохладной и ласковой змейкой струилась в высокой траве.

— Значит так, — продолжил командовать Лайен и я, прислушавшись к себе, поняла, что мне это начинает нравится, — сейчас пару — тройку часов на отдых: моемся, едим, дышим и спускаемся в город, заночуем уже там. Дальше решаем как поступить — прежде чем отправиться в порт мне нужно заскочить в Гирлад.

— Это город в котором проходит самая большая в нашем мире ярмарка, — шепнула мне Эрика.

— Да, ярмарка, — кивнул, соглашаясь Лайен, слегка раздражаясь из-за того, что его перебили, — мне нужно продать когти и перья, и отдать Джул ее часть. Купить ей нормальную одежду и оружие, освежить припасы, с учетом того, что нас на двоих стало больше. В общем хозяйственные хлопоты. Вы можете полететь туда со мной, либо останетесь в гостинице и подождете, не думаю что на все про все займет много времени — у меня в Гирладе есть знакомые торговцы и я знаю их расценки, так что торговаться буду лишь для вида. Вы как раз успеете как следует отдохнуть и восстановить силы, девушки прогуляются, а то что-то совсем поникли, как цветочки.

При упоминании цветов, мои плечи передернулись и я поняла, что больше не смогу смотреть на растения тем же взглядом, что и раньше.

— Ну а потом мы все вместе телепортируемся в Айден, и там уже будем решать, как действовать дальше, — Лайен, сняв сапоги и закатив штанины зашел в воду.

— Как как, — буркнул, раздеваясь до исподнего Гаарн, — два пути то из Айдена на Говорящий остров: по воде и по небу, по воде дешево, но долго, по небу быстро и дорого.

— Ну вот это и будет зависеть от того, как успешно я слетаю в Гирлад, — беспечно отмахнулся Лайен и захватив в обе пригоршни воды, умылся, отфыркиваясь, — идите купаться, а то все в пыльце, как хрюкли.

— Что за хрюкли, — спросила я у застенчиво замявшейся Миллагры.

— А это такие домашние животные, — с готовностью отозвалась вместо эльфийки Эрика, — их откармливают, а потом забивают. Очень нежное мясо и хорошая шкура, вот у тебя сапоги как раз из нее.

Она быстро и сноровисто скинула верхнюю одежду и зашла в воду подальше от мужчин:

— Дядь, иди сюда, тут подземные ключи и глубоко, как раз хватит тебе окунуться, — ее звонкий голосок поднялся высоко в небо, разносясь по округе, привлекая совершенно ненужное нам внимание.

Глава 14 Мертвые не потеют

Когда я, накупанная и счастливая, наконец выбралась на берег и развалилась на траве, вокруг разливалось истинное спокойствие и благолепие.

— Слушай, — обратилась я к разлегшемуся рядом Лайену, — вот вы говорите, что гладиатор это очень редкая Искра и что мало кто из людей ее имеют, а может так получиться, что я умею владеть мечом, потому что в прошлой жизни тоже была воином, например?

— Что, что? — Лайен даже приподнялся на локте и посмотрел на меня с веселым недоумением, — чем ты умеешь владеть?

— Владеть оружием, я же два раза убила эту вашу арахниду, потом фею… сразила, — я немного замялась, — если бы я не имела этих навыков раньше, то вряд ли поняла бы как его вообще в руках держат. Так ведь?

— Так то оно так, да не так, — гном подошел нарочито громко бухая своими ботинками, — уметь держать в руках и уметь пользоваться — разные вещи.

— Да уж, насмешила, — и Лайен, фыркнув, снова откинулся в траву, — оружием она умеет пользоваться. Ты хоть видела как его держишь? Как сама при этом держишься? Кисть напряжена, плечи скукожены, ноги, прямые, как палки, сама вся деревянная.

— Кто бы мог подумать! — я обиженно засопела, — Так вот почему тебя в первый раз чуть не убили — ты вместо того, что бы кинжальчики свои выстреливать или стрелочки метать, меня рассматривал! Премного благодарна и сочту за комплимент, но можно в следующий раз сражаться, а не любоваться?

— Было бы чем, — снова воткнул в меня колючку злобный эльф.

Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка, если бы, в который раз, не вмешалась Эрика. Она вообще стала кем-то вроде доброго духа в нашей разношерстной компании.

— Просто у тебя оружие Новичков, — она подошла и водрузила мне на голову венок из травы и голубеньких цветочков, который умудрилась сплести за такое короткое время, — оно зачаровано — твой меч сам направляет тебя, выбирая у противника наиболее уязвимую точку на теле. Это сделано для того, чтобы вас защитить — ведь вы полностью беспомощны, и не каждому новенькому попадается на пути свой Лайен. Обычно вы пробуждаетесь в самом Храме Энлиль или рядом, редко кто, конечно, так далеко как ты. После минимальной подготовки и рассказа о мире, учебное оружие заменяют на обычное, пробуждают Искру и, выделив сопровождающего из числа служек Храма отправляют проходить уже более профильное обучение. У тебя правда все пошло не так как обычно, но на все воля всематери.

Я более чем говоряще посмотрела на Лайена, а тот, притворившись бабочкой, вдруг упорхал в сторону речушки и вновь принялся плескаться с удвоенным усердием. Эрика, посидев еще немного рядом, ушла плести венок Милларге, Гаарн и Серый возились с костром, я же раздумывала: откуда бы им всем, кроме самого эльфа, разумеется, знать, что я пробудилась как раз не рядом с их деревней, а именно, что возле храма, если меня нашли итуны, которые как раз там и обитают в основном. Но почему тогда Лайен поступил именно так — намеренно отвел меня как можно дальше, не совершив положенный ритуал? Что за странные делишки у него с этой самой королевой Рода, ведь она не просто снизошла до разговора с ним, она покорилась, поддалась на его условия. Много вопросов, мало ответов. Но я решила пока что не давить на эльфа. У нас еще будет время все это обсудить и без посторонних ушей, разумеется, хотя что-то мне подсказывало, что уши Серого теперь будут торчать везде, где буду я.

— Мне кажется тебе не стоит расстраиваться, — прозвучал рядом голосок эльфийки, — он специально тебя провоцирует, хочет чтобы ты разозлилась и раскрыла свой потенциал уже сейчас, а не потом, в Храме, где слишком много тех, кому это может не понравится.

— Но зачем он это делает? — это было удивительно, ее глаза так же магнетизировали, но в ней не было холодной чопорности, наоборот, эльфийка была мягкой и нежной, как утренний ветерок.

— Не знаю, — она пожала плечами, — я его совсем мало узнала, но он полон загадок и тайн, как и ты, поэтому ты его притягиваешь. Я чувствую впереди опасность, думаю он тоже ее ощутил. Нам всем нужно быть начеку. И еще — я конечно совсем мало живу и немного еще понимаю, но могу сказать тебе совершенно точно: да, в бою тебя ведет и твоя искра, и меч сам поворачивается в нужную сторону, но чтобы он смог поразить врага нужно, чтобы он был в руке, понимаешь? В крепко сжимающей его руке желающего бороться человека. К тому, кто его не хочет, оружие не придет. Вот и все, — и она подскочив ушла, не приминая травы, к поджидающей ее Эрике. Я же вновь погрузилась в раздумья из которых меня вывел чудесный запах поджариваемого мяса и преувеличенно — бодрый голос Гаарна, созывающего всех отобедать.

Обедали, к слову, молча, сосредоточенно, сейчас, когда схлынул адреналин, подскочивший из-за приключения на Тутовой равнине, каждый по своему переживал произошедшее. Меньше всех пришлось поволноваться коту — он просидел в мешке всю дорогу, перейдя из рук в руки, как эстафетная палочка. Больше всех понервничал гном — и как завершающий, и как дядя волнующийся за племянницу, да и в целом было заметно как он уже прикипел к каждому из нас, даже к нашей скромной эльфийке. Лайен периодически болезненно хмурился и я могла точно сказать о чем он думает — вновь и вновь прокручивает в голове свое падение и то, к чему оно могло бы привести, если бы я не показала олимпийский рекорд, подстегиваемая паникой и ужасом, и любовью к котам.

— Скажите, а он большой, тот город в который мы идем сейчас? — спросила наконец я, чтобы хоть как-то прекратить затянувшееся молчание.

— Не очень, — с готовностью отозвался Гаарн, опередив Лайена, — это даже не город в прямом смысле этого слова, а очень большая деревня, зато там есть Храм Энлиль и пара трактиров, гостиница и…

— И перевозчик, — вставил таки слово эльф, перетягивая одеяло диалога на себя, — только из-за него мы туда и идем. Это единственный телепортер на много, много дней пути вперед. Так что если мы не хотим проверять наши ноги на прочность, нам не миновать Гладина.

— Гладин, — мечтательно протянула я, предвкушая отдых и ночевку в нормальной кровати, а не на земле, — какое милое название, мне уже нравится этот ваш городок.

— Я чувствую опасность, — отозвался молчаливый Серый, — там впереди, — и он дернул подбородком, указывая куда-то в направлении небольшого холмика, — что-то там копошится недоброе.

— Я тоже ощущаю это, — Милларга аккуратно обкусывала острыми зубками крылышко неведомой мне птички, — что-то знакомое и в то же время — чуждое нам.

— Духи, демоны? — подобрался Гаарн, подтягивая поближе перевязь с молотом.

— Демона тут нет и быть не может, — помрачневший Лайен посмотрел туда же, куда указал Серый, — мы бы его все ощутили, даже природа, — и, поймав, мой удивленный взгляд он поспешил пояснить, — они отравляют все, до чего дотягиваются на много шагов вокруг. Тут была бы сейчас выжженная равнина и изгаженная вода в реке, если бы рядом обитал демон. Так что нет, это скорее всего какая-нибудь из его мелких пакостей, но вы правы, нужно быть наготове. Так что не прячь далеко свой молот, гноме.

Все как-то сразу стали серьезнее, начали собираться, Серый, застенчиво попросив нас отвернуться, затушил костер, Гаарн, подвесил молот к поясу, Эрика с сомнением взглянув на свое оружие, покачала головой и достав из мешка арбалет, принялась возиться с ним. Я, чтобы не отличаться от вояк достала меч, с мудрым видом осмотрела лезвие и вложила его обратно в ножны. Не могу сказать, что слова Лайена о том, что во мне нет ни капли умения обращаться с оружием, меня задели, нет. Но они сделали ужасное — они посеяли во мне сомнения. Если я раньше без раздумий хваталась за ножны в слепой вере, что все смогу, то сейчас моя голова была полна мыслей — а что если я не справлюсь, или наоборот — задену кого-нибудь из своих же?

Мы дошли до города, вольготно разлегшегося под холмиком, довольно быстро — отдых и хороший обед придавали сил и энергии, тем более, что перед тем как выдвигаться, Милларга исполнила какой-то ритуал, со вскидыванием рук и потоками голубоватого свечения, от которого ноги сами поспешили по едва заметной в траве тропинке. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилось ощущение опасности, которое уже начала чувствовать даже такой толстошкурый носорог как я — ею был пропитан сам воздух. Серый призвал духа кота и бежал впереди меня, воинственно задрав хвост и деловито перебирая лапками. Вспомнив, как он самоотверженно защищал меня в трактире я улыбнулась — кажется я ему понравилась.

— Чувства на предел, идем кучно, не растягиваемся, — скомандовал остановившийся Лайен, внимательно вглядываясь в сторону распахнутых створок городских ворот, — впереди опасность. Миггарга — в центр, гномы — на вас задача охранять лекаря. Джул, на шаг за мной, Серый страхует Джул. Пошли!

— А почему бы нам просто не обойти этот чертов город? — буркнула я себе под нос, скорее из упрямства, чем от трусости, не надеясь что меня услышат.

— Потому что там телепортер, — прошипел Лайен не оборачиваясь, спиной выразив мне свое отношение к моим словам, — и еще могут быть те, кому требуется помощь.

— Он выглядит безжизненным, — Эрика, напряженная, как тетива, вскинула арбалет, — но еще недавно тут жили разумные, я слышу как дышит, остывая металл.

— Идем быстро, телепортер находится возле противоположных ворот, первыми не нападать, — и Лайен, слегка помешкав, решительно шагнул за ворота, первым из нас входя в этот странно тихий и безлюдный городок.

Разумеется нас ждали, думаю, они почувствовали наше приближение когда мы только покинули пределы Тутовой равнины — единственные живые и теплые существа на много шагов вперед не могли не притянуть нежить.

С первым жителем городка пришлось знакомиться мне — он спрыгнул мне за спину, когда я уже почти прошла первый дом — деревянный, с чернеющими провалами окон и подкопченный, как если бы горел изнутри. Но сбила меня с ног не его внезапная атака, а вонь, которая разлилась вокруг от его разбухшего, зеленовато-черного тела бывшего разумного существа, а сейчас поднятого темной магией умертвия.

— Тут побывали орки, — крикнула Эрика, выстрелив мне за спину и быстро перезаряжая оружие, — они вырезали жителей пару дней назад.

Лайен, сняв лук, внимательно осматривал крыши, я же боролась с желудком, проклиная гнома с его обедом.

Стрела Эрики сбила мертвеца с ног, но вовсе не упокоила его и сейчас он медленно поднимался, упрямо таращась мне в глаза своими пустыми буркалами.

— Что им от нас нужно? — в моем голосе появились визгливые нотки и я поняла, что его немного и начну истерить.

— Ничего, они просто хотят нас убить, потому что мы живые, а они мертвые, — Гаарн, подойдя ко мне размахнулся и со всей силы опустил молот на черепушку умертвия, та развалилась как переспелая дыня, а меня откинуло назад волной смрада.

Милларга, осмотревшись, вдруг свела перед грудью руки и что-то пропев чистым и мелодичным голоском, бросила в меня голубой, вызванный магией шарик. Крохотный, не больше искры, он, однако наполнил мои руки неожиданной силой, а разум желанием немедленно схватиться за меч. Кончики пальцев привычно закололо и я почувствовав, как рукоять ластится к моей ладони, сомкнула пальцы, доставая оружие из ножен. Воевать так воевать, тем более, что они атаковали первыми.

Нас выручало лишь то, что они были медлительны и не очень разумны, на их стороне преимуществом была практически полная неуязвимость и хитрость, неожиданная от мертвых. Эта схватка не была похожа ни на одну из тех, что мы уже переживали — это была тупая, грязная и омерзительная мясницкая работа. Мой меч, моя одежда, волосы, лицо и руки покрылись тухлой кровью и желудок, давно пустой, уже даже не реагировал на нее, нос, видимо смирившийся с вонью, отказался ее воспринимать и больше не сигнализировал мне о том, что приближается новый противник, да и не нужно уже было подсказывать — они были повсюду. Все жители этого небольшого, но судя по всему — огромного городка, радостно приветствовали нас, явно намереваясь оставить тут навечно. Кот — облепленный мухами комок мокрой и слипшейся шерсти, сидел на моем плече, переводя дух и защищая от атак сзади. Руки ныли от перегрузки, левое плечо, судя по всему, было вывихнуто — это меня схватив, пытались оторвать от остальной команды. Боли я не чувствовала только благодаря стараниям нашей милой эльфийки, которая и так похожая на тень, сейчас была уже почти бесплотной, отдаваясь полностью лечению. Лайен и Эрика, поняв, что в условиях рукопашной схватки, от их стрелкового оружия толку столько же, как и от подорожника при лечении кровотечения, взялись за ножи и прокладывали нам дорогу, Гаарн припечатывая нежить молотом, прикрывал отход.

Очень медленно мы ползли по бесконечной улице этого забитого умертвиями города лишь затем, чтобы полностью выдохнувшись и еле стоя на ногах от усталости, услышать полный ярости, боли и отчаяния вопль Лайена: Нет!

Перед нами был разбитый и донельзя загаженный постамент из, бывшего когда-то белым, мрамора, хранивший еще внутри себя угасающую пульсацию алого кристалла — как я поняла это и был тот самый телепортер, к которому мы с такими усилиями добирались вот уже два часа. Милларга, внезапно ойкнув, опустилась на колени, на меня же, практически сразу, накатила волна безумной усталости и дикой боли в вывихнутом плече. Судя по лицам моих спутников, каждый ощутил нечто подобное, даже кот, который вдруг вцепился в меня когтями, пытаясь удержаться на плечах.

— В чем дело, — простонала я, все слабее отмахиваясь от наседавших умертвий уже на каком-то автомате, — что случилось с эльфийкой?

— У нее нет магических сил, она все израсходовала, — отозвался Лайен, безрезультатно топчущийся вокруг камня и, судя по всему, пытающийся его пробудить, — у тебя в сумке есть голубое зелье, дай ей, пусть восполнится, иначе нам всем крышка, не отобьемся.

У меня потемнело в глазах — это самое зелье я, по незнанию, выпила еще в лесу и, судя по всему, тем самым, угробила всех нас. От неприятного разговора меня избавил огненный шар, прилетевший откуда-то сбоку и врезавшийся прямиком в грудь мертвеца с наполовину отрубленным лицом, который с завидным упрямством наседал на меня. Охнув, нежить опала грудой дымящейся плоти, я же развернулась в ту сторону, откуда пришла неожиданная помощь — на крыше покосившегося домика стоял высокий, худой мужчина, одетый лишь в набедренную повязку, зеленокожий и абсолютно лысый.

Он, ни слова не говоря, принялся расстреливать вспышками пламени умертвий, которые к этому моменту уже почти полностью нас окружили. Лайен, используя по максимуму подвернувшийся шанс, подхватив на руки Милларгу, проскользнул в открывшуюся брешь и побежал к выходу из города, показывая нам всем пример.

Замешкавшись я посмотрела на крышу и, видя мое замешательство, мужчина улыбнулся и махнул рукой, показывая, чтобы я тоже последовала за эльфом, сам же остался прикрывать наше отступление. Не испытывая больше никаких угрызений совести я, прижав к груди вконец обессилевшего кота, побежала догонять остальных.

Когда мы покинули пределы этого гостеприимного городка я вновь ощутила прилив сил из-за свежего воздуха и приготовилась бежать дальше, как услышала приказ Лайена:

— Не разбегайтесь, надо подождать шамана и поблагодарить его.

— Они же сейчас кинутся на нас снова! — мне показалось, что эльф помутился в рассудке.

— Они не выйдут за пределы города, — буркнул гном и забрав из моих рук кота, принялся отпаивать его водой из фляжки.

Не поверив ему, я во все глаза всматривалась в распахнутые городские ворота, ожидая увидеть выползающих оттуда мертвецов, но мои спутники, разумеется, знали свой мир лучше меня — те стояли в дверном проеме, не решаясь сделать и шагу вперед, в бессильной злобе глядя в спину удаляющейся фигуре нашего спасителя.

Глава 15 Что может быть важнее семьи?

Он шел медленно и степенно, ни разу не оглянувшись, гордо неся свою обритую голову над развернутыми плечами, а его осанке мог позавидовать любой артист балета. Но было в этом величавом выступании нечто нарочитое, показное, вызывающее. По мере сокращения дистанции между нами, я смогла рассмотреть нашего спасителя получше, и обратила внимание на то, что весь череп, лоб и щеки его покрывают шрамы, создавая причудливые узоры, а на левой стороне груди, там где сердце, виднелся свежий след от ожога, размером примерно с мою ладонь. Этот след заметили и остальные, по поводу чего Лайен с Гаарном обменялись выразительными взглядами и гном даже легонько присвистнул.

Мне же было не до их гляделок — одежда и волосы, подсыхая под лучами хоть и вечернего, но очень жаркого солнца, взялись коркой и кожа неимоверно чесалась, от чего я сходила с ума. Кот, чтобы избежать привычки этих милых животных, чуть что приводить в порядок шерстку вылизыванием, снова принял свое человечье обличье. Милларга все так же пребывала без чувств и была избавлена от необходимости обонять нашу душистую компанию, Эрика же, хоть и сменила рубаху, достав свежую из мешка, так же как и я периодически запускала пятерню в волосы, бросая на меня понимающие и сочувствующие взгляды.

Я, представив какой аромат сейчас стоял вокруг нас, мучительно засмущалась перед этим мужчиной, который, не доходя пары шагов остановился прижав левую руку к правой стороне груди и склонил голову, приветствуя нас. Когда я увидела его вблизи то поняла, что сильно ошиблась в его возрасте — на вид он был примерно одних лет с Лайеном, а суровости и мужества ему прибавлял взгляд. Если эльф смотрел всегда с насмешливой лукавинкой, то у этого в глазах плескалось целое озеро боли, которое он выплеснул на меня когда поднял наконец голову.

— Приветствую путников, — голос у него был под стать остальной внешности: лишенный красок и выражения, доведенного до последнего предела отчаяния разумного существа, — мое имя Н`Граат`С. Что привело вас в этот печальный край, где отныне властвуют лишь горе и страдания?

— Меня зовут Лайен, — эльф встал и ответил Н`Граат`Су тем же самым приветствием, — мы искали перевозчика, но новости медленного расходятся в этих краях, посему мы забрели в город не зная про его несчастье.

— Вам повезло, что я был неподалеку, — орк говорил без хвастовства, просто констатируя факт, — вы бы не смогли выйти за пределы городских ворот без потерь. Могу ли я спросить — куда вы направляетесь и, если возможно, в качестве благодарности, взять меня с собой?

Гаарн удивленно крякнул и вновь не дав заговорить Лайену, вмешался:

— Ты не назвал свое родовое имя и я не вижу обязательного знака твоей Семьи на груди. За что тебя изгнали — то? Если ты совершил подлость или убийство, мы не можем взять тебя с собой. Дорога же наша проста — мы идем в Храм воинов на Говорящем острове, если тебе с нами по пути, то идем. Будет хоть кому помогать костер разводить, — и он, довольно улыбаясь собственной штуке, принялся поглаживать слипшуюся бороду.

— Не беспокойся, благородный гном, я не убийца и не вор — я был изгнан за трусость. Но это касается лишь моей семьи, поэтому я не могу открыть тебе всей правды, достаточно знать это. Я с радостью пройду с вами ваш путь и помогу облегчить его, по мере своей возможности, — и он, отставив простой, деревянный посох, на который опирался, опустился на одно колено и коснулся лбом земли в церемонном поклоне.

— Вот и хорошо, — бодро отозвался Лайен и, подойдя к орку, протянул ему руку, — будем друзьями на время пути, а уж трус ты или нет… Я видел как ты помог нам, трус не стал бы лезть в толпу умертвий, вступаясь за совершенно незнакомых ему путников, так что все показывают поступки. Ты прости нам наш внешний вид, я бы отдал сейчас все свои сокровища за лоханку воды, пусть даже холодной.

Как бы в ответ на его слова, небо заволокло тучами и нас накрыло самым настоящим летним ливнем — не слишком долгим, но достаточным, чтобы смыть с тел и душ всю грязь, собранную по пути через город мертвецов.

Отойдя в сторону от мужчин, стыдливо отвернувшихся к нам спинами, мы с девушками, разделись до белья и сейчас радостно пританцовывали под прохладными, упругими струями, помогая друг другу вымыть кровь из волос. Это была какая-то живая, щенячья радость живой плоти победившей смерть и совсем не хотелось думать о новых опасностях, которые несомненно ждут впереди, о перспективе очередной ночевки на земле, да еще и под открытым небом, на виду у проклятого города и его не мертвых жителей.

Ливень шел всего каких-то полчаса, но воды было столько, что нам хватило и отмыться, и привести в порядок оружие и одежду, и даже наполнить фляги. Единственный минус заключался в том, что земля прилично отсырела и слегка почавкивала под ногами. Но Лайен уверил меня, что до ночи еще долго и под солнцем она успеет подсохнуть, а даже если и нет — то какой у нас выбор?

— Мне нужно вернуться в город за вещами, — ошарашил нас орк, когда мы немного успокоились и принялись осматривать содержимое своих заплечных мешков, оценивая причиненный умертвиями и ливнем ущерб.

— Ты хочешь вернуться туда? — у меня от удивления челюсть отпала и я посмотрела на него как на смертника.

— Это наша Джул, — Лайен покровительственно положил мне на плечо руку, которую я сердито скинула, — она у нас новенькая, Странник, так что не удивляйся, она иногда говорит странные вещи.

Я сердито сопела, почувствовав в словах эльфа насмешку и Эрика, как обычно сжалилась надо мной:

— Нежить старается не трогать тех, кто их порождает, по крайней мере — не нападают первыми. Так что орки могут жить в подобных городах, особо ни о чем не беспокоясь.

— А как же запах? — меня вновь передернуло от отвращения, лишь от воспоминая об этой вони.

— А что запах, — пожал плечами наш орк-философ, — когда у тебя рушится вся жизнь, запах это последнее, на что ты обращаешь внимание.

— Я пойду с тобой, — вдруг ошарашила всех Эрика, деловито подвешивая к сырому еще поясу свой молот, — и не надо смотреть так на меня, дядя, пока он рядом на меня никто не посмеется напасть, а нам нужно решать, как отсюда выбираться. Там полно железа, я что-нибудь придумаю.

И, пока Гаарн стоял, хватая воздух широко раскрытым ртом, она напевая удалилась, разве что не взяв под руку орка, который был выше и шире ее почти вдвое. Я смотрела им в след и удивлялась тому, насколько удивительная компания у нас подобралась — орк, которого изгнали из Семьи за трусость, Темная эльфийка, покинувшая свой Род со скандалом, мальчик — кот, сбежавший от дяди, гном — отшельник, выбравший в качестве места обитания не горы своих Гильдий, а людскую деревню, эльф — авантюрист, хранящий в тайне и свое происхождение и в целом, любую информацию о себе, и я — некто без прошлого. Прямо таки сборище гонимых и убогих какое-то…

Из мрачноватых раздумий меня вывел вкрадчивый голос Лайена, повторявший одну фразу:

— Джул, где голубое зелье, Милларге нужно восстановить силы, иначе она не сможет нам помогать в случае опасности, — и он, отчаявшись получить ответ, потряс рукой перед моими глазами.

— Я его выпила, — я сердито оттолкнула его руку и отвела взгляд, — еще там, в лесу у Темных эльфов. Я же не знала, что его нужно буквально капли, зелье излечения ты тогда в меня вылил полностью, весь фракон, ну вот я и подумала…

Он застонал, и сев на мокрую еще землю, прижал ладони к лицу:

— Прошу тебя, умоляю, больше никакой самодеятельности. Просто спрашивай в следующий раз, хорошо? Ну почему ты ведешь себя как ребенок? Ну неужели нельзя хоть раз включить голову и подумать о последствиях? — он посмотрел с тоской и отчаянием, — теперь то я понимаю твою реакцию и всплеск адреналина — ты накачалась под завязку и эта несчастная фея просто подвернулась под твою горячую руку. И еще, постарайся, по возможности, не хвататься за оружие — ты, пока что, с мечом как дурачок с дубинкой и вреда от тебя может быть больше, чем пользы.

Его слова так сильно задели меня, что потемнело в глазах, а мир сузился до размеров игольного ушка. Это было чудовищно несправедливо и он это понимал. В нем говорила обида, а еще, возможно то самое желание раззадорить меня, пробудить мой талант через любую сильную вспышку эмоций, о чем меня предупреждала Милларга.

— Разве не ты сам же и нарушил необходимый ритуал, когда вместо того, чтобы отвести меня в Храм, ты поволок нас в совершенно противоположную сторону? И затем, ничего не рассказав толком, не объяснив, втянул сначала в охоту за арахнидами, а потом повел в деревню? И не нужно мне говорить, что ты не предполагал, что я привлеку внимание жителей и отсутствием метки, и своей одеждой, и оружием новичков! — мой голос вибрировал на грани и я еле сдерживалась, чтобы не начать орать на него, а поэтому шипела, как кобра, — ты сам втянул меня и всех нас во все это, а сейчас смеешь читать нотации? Ты пользуешься тем, что я не знаю куда идти и на много дней пути, по твоим же словам, нет никакого жилья. Но знай — как только я получу от тебя причитающуюся мне долю от добычи, я уйду.

С этими словами я отвернулась от шокированного моей последней фразой эльфа и сердито отмахнувшись от остальных, пошла к городу. Перспектива быть разорванной умертвиями, казалась мне сейчас гораздо привлекательнее общества Лайена.

Однако, не доходя нескольких шагов до распахнутых ворот я одумалась и, остановившись, села на землю — чего я добьюсь своей выходкой? Ведь не просто же так я оказалась в этом мире, тем более, что мне здесь уже нравилось. Кот, каким-то звериным чутьем понявший, что мне нужна безмолвная поддержка уже вился рядом, подставляя щечки под пальцы, требуя почесушек. Острая обида постепенно сменялась апатией и я поняла, что смертельно устала, и больше всего хочу провалиться в сон, и вновь увидеть ту жизнь, которая была у меня когда-то. Нет, не возвращаться, просто буквально минуту никуда не бежать и ни от кого не отмахиваться, как обезумевшая мельница, а просто висеть под потолком любопытным призраком, и созерцать.

— Что у вас случилось — то, — Гаарн подошел и сев со мной рядом, положил руку на плечо. Его поддержка была очень уместна, неожиданна и деликатна, поэтому, опершись на его руку подбородком я честно сказала:

— Он меня бесит и выводит из себя одним только своим присутствием, а еще я бешусь от того, что он ничего про себя не рассказывает. И постоянно поучает, при этом не предупреждая заранее, что можно делать, а чего — нельзя. Он не отвел меня сразу к Храму, где мне могли оказать поддержку и вместо этого, впутал в дело еще и вас с Эрикой. Я не понимаю его мотивов и это настораживает, — я сердито смахнула выступившие слезы и посмотрела в небо, — он пугает меня и притягивает одновременно, я не могу разобраться в своих чувствах.

— Да ты кажется влюбилась, — гном тихо улыбаясь, принялся набивать трубку, непонятно каким чудом не отсыревшим табаком, — брось это дело, эльфы никогда не сходятся ни с кем другим, кроме как с себе подобными. Это между другими расами могут быть и браки, и дети, вот, например, от союза человека и гнома рождаются полурослики, как наш Серый, высшие же эльфы выбирают лишь под стать себе, даже между высшими и темными редко встретишь пару, а уж вас, людей, они даже приблизительно, как предмет любви или еще каких романтических воззрений, не рассматривают.

— Что за чушь, — я возмущенно фыркнула, прожигая спятившего гнома взглядом, — да я к нашему коту испытываю гораздо больше нежных чувств, чем к этому напыщенному, самовлюбленному, эгоистичному павлину в зеленых перьях!

— Ну как скажешь, — Гаарн с наслаждением затянулся и выпустил вверх струйку голубоватого, приятно пахнущего дыма, — только потом не говори, что я тебя не предупредил. А насчет того, что сама до Храма решила идти — то, ну дело то твое, конечно, но сама видишь какие тут у нас дороги, да и демон твой, думаешь даст тебе просто так до цели дотопать?

— Какой такой демон? — я была занята тем, что рассматривала из-под ресниц, как Лайен, с преувеличенной нежностью, помогает Милларге собирать цветочки, похожие на те, которые мне в лесу принесла Эрика.

— Ну так тот самый по чью душу ты явилась, — хмыкнул гном, заметив направление моего взгляда, — в тот самый день, когда Энлиль призывает в мир нового Странника, верховный демон тоже зовет на помощь. Ты когда осознала себя, ничего странного не заметила?

Меня окатило жаром воспоминаний — потемневшее небо и грохот, и слова Лайена о том, что в мир пришел новый демон.

— Вы хотите сказать, что мне придется сражаться с Де…демоном? — ничего себе заявочки, у меня похолодели пальцы на руках, а в висках заколотились молоточки, — я на такое подписываться не собираюсь!

— Да успокойся, — Гаарн придержал меня рукой, — никто никого не заставляет ничего делать, иногда Странники это просто Странники, ведь у всех разные Искры. То, что его метка показала у тебя такой редкий дар еще ничего не значит — он может быть ускользающе слаб, а быть может это вообще ошибка, ведь метку-то тебе ставили не в Храме, как положено, а в лесу. Я бы на твоем месте не горячился, а дошел до Храма воинов и прошел как положено обучение, а дальше жизнь покажет, для чего ты пришла в наш мир, может лишь для того, чтобы выйти замуж и родить кучу красивых ребятишек, — и он, мечтательно улыбаясь, крепко затянулся.

Я обдумывала его слова, как вдруг мое внимание привлек странный звук, раздавшийся от ворот — мы вскочили, кот, по привычке, запрыгнул мне на плечо, а Гаарн схватился было за перевязь с молотом, как вдруг, облегченно рассмеялся: — Ну и племяшка, ну и молодец!

Из ворот выезжало невероятно странное и безумно уродливое механическое чудище, не похожее ни на что: две снятые с петель, обитые железными полосами, и накрепко сцепленные между собой цепями, амбарные двери покоились на шести железных подобиях лап, которые шли на удивление слаженно и ходко, загребая не подсохшую после ливня грязь и оставляя за собой странный след, похожий на пунктир. На этой импровизированной телеге восседала гордо улыбающаяся Эрика. Рядом с ней стоял приодевшийся орк, у ног которого лежала парочка мешков и туша животного, названия которого я не знала.

— Ну теперь то поедем с ветерком, — радостно замахал племяннице гном, ловко запрыгнул на ворота, и протянул мне руку, — давай Джул, не робей, ты же воин!

От этой присказки меня уже начинало подташнивать, но делать нечего и я залезла на это механическое чудовище, втайне надеясь, что Лайен откажется ехать с нами. Но увы, он, подсадив Милларгу, залез сам, забросив предварительно все наши вещи на платформу.

— Вот так чудо, — от его самодовольной улыбки у меня зачесались кулаки, — воистину удивительный и полезнейший дар у тебя, Эрика, а что еще ты можешь создавать?

— Много чего, — она выглядела страшно довольной и купалась в лучах ободрения, исходивших от нас, — главное, чтобы материал подходящий под рукой был и чтобы не отвлекал никто.

— А он может идти ходче? — Гаарн, что-то прикидывал в уме.

— Нет, дядь, железо старое, капризное, это его максимальная скорость, — немного огорченным тоном отозвалась гнома, — но зато крепкое, не развалится по дороге, все равно лучше чем ногами землю месить.

— Ну стало быть дня через два доползем до деревни, а там уже будем решать как поступить удобнее. Может лошадками разживемся, — сказал мечтательно гном, устраиваясь на ночлег, — не знаю как вы, а я бы поспал, ну и денек у нас был, это ж с ума сойти можно.

Я лежала на спине и вглядываясь в постепенно темнеющее небо с робко проступавшими звездочками думала о том, что мне интересно какой он, тот самый демон, что пришел по мою душу.

Глава 16 Мы едем, едем, едем...

Разумеется мы встретились этой же ночью и я смогла вдоволь налюбоваться на него — когти, клыки, хвост и конечно же крылья, и рога, ни один порядочный демон не выйдет в люди не нацепив рога, этот атрибут демонской власти!

Увиделись мы, к счастью, не в том мире, который уже стал для меня реальностью, нет. Я встретила его на экране монитора, в той самой игре, в которую так увлеченно играла по ночам моя альтер эго, наплевав на отдых и сон. Я неслышной тенью стояла за ее плечом, хотя могла бы вовсю бить в литавры или переколотить всю посуду на кухне — она слишком отдавалась игре и тем командам, что раздавались в ее наушниках. Ее собственное отражение — крохотная, на фоне демона, фигурка на экране подпрыгивала, наносила удары двумя мечами, от чего по телу противника расходились голубые, змеевидные всполохи, отскакивала, делала перекаты и вновь бросалась на врага, норовя зайти к тому с тыла, подальше от огромных, чудовищных лап и оскаленной морды. Иногда стрелочка-индикатор ее здоровья стремительно падала и тогда приходила помощь извне — видимо в команде были лекари. И в тот самый момент, когда чудище, похожее на ящерицу, уже почти издохло, когда оставалось нанести самый последний, завершающий удар, произошло нечто, повергшее в шок и мою альтер эго, и меня — из-за спины, со стороны союзников, прилетела одна единственная стрела, тонкая, как паутинка, с серебристым оперением, оставившая за собой голубоватый след в воздухе. Она воткнулась в спину нарисованной фигурке и с губ реальной девушки, что сидела за компьютером, сорвался стон, как если бы эта стрела пробила ее собственные легкие и вошла в сердце. Фигурка упала ничком и в ту же секунду наушники девушки взорвались многоголосыми выкриками, а текстовое окошечко на экране запестрело огоньками сообщений. Ничего этого девушка уже не видела — она выключила компьютер самым варварским образом, выдрав штепсель из розетки, и на одну секунду, пока запущенные мгновением ранее импульсы еще шли, на экране показалось мужское лицо, смутно мне знакомое.

Но кроме меня его увидеть было некому, моя альтер эго лежала на кровати, так же, как и ее игровой персонаж, ничком, уткнувшись в скрещенные под головой руки и ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Мое сердце разрывалось от жалости и невозможности хоть как-то ей помочь, поддержать, подбодрить. Все, что я поняла из произошедшего — ее убил союзник, кто-то, кому она доверяла настолько безоговорочно, что смело поворачивалась спиной. Спустя пару минут мобильный телефон, лежавший на столе, заиграл романтическую мелодию и на дисплее я увидела то же самое лицо, что мелькнуло на экране компьютера и подпись — Любимушка. Девушка замерла, она несомненно знала кто звонит и сейчас, на ее лице обращенном в сторону стола я видела борьбу, которая шла уже внутри нее. Выждав время и дождавшись тишины, она встала, подошла к столу и, взяв телефон в руку добавила контакт Любимушка в черный список, предварительно переименовав. Затем прошла в прихожую, придирчиво осмотрела себя в зеркале, вытерла слезы и накинув на голые плечики пальто, как была, в пижаме и тапочках, вышла за дверь. Я же осталась одна в этом сразу осиротевшем доме, полном призраков и тоски. Не в в силах больше выносить этой давящей атмосферы, я усилием воли заставила себя проснуться и оказалась под тем же самым небом, что и минуту назад.

Вокруг тоже была тишина, но не мертвая, не пустая, просто все вокруг отдыхали, восстанавливая силы перед новым днем. Я приподнялась на локте и заметила, что есть еще не спящие, кроме меня — на краю нашей импровизированной повозки, свесив ноги и попыхивая трубочкой сидел Гаарн и задрав голову рассматривал небо, возможно опасался нападения сверху, а скорее всего просто любовался звездами.

Решив воспользоваться подвернувшимся случаем и заодно решить вопрос, который вот уже несколько часов тревожил меня, я, стараясь действовать максимально тихо, подошла к нему и сев рядом, приложила палец к губам:

— Ты не мог бы помочь мне и прояснить один вопрос, — я наклонилась к нему как можно ближе и зашептала в самое ухо, — вот ты сказал мне у ворот, что на каждого Странника приходится свой собственный демон, но, то ли я так тупа, то ли ты просто не все мне открыл, но я совершенно ничего не поняла из этого. Когда меня нашел Лайен, мы слышали грохот и небо потемнело, и он сказал мне, что пришел демон, получается он по мою душу явился? И будет теперь за мной охотиться, но почему? Если я, к примеру, буду сидеть тихо и не высовываться, он все равно явится меня убить? И не получается ли так, что вы все в опасности пока рядом со мной?

— Не совсем так, — гном поморщился и подвинулся, давая мне больше места, — понимаешь, в тот самый день, когда эльфы разбудили зло и оно явилось в наш мир, Эйнхад покинула его пределы. Она сделала это не потому, что бросила нас нет, оставшись здесь она подвергала бы себя постоянной опасности, а так, она, находясь на расстоянии не забывает про нас и оказывает поддержку. Так получилось, что ни одно живое существо, рожденное в этом мире, не способно дать отпор главному злу. Я не хочу называть его имени, он всегда слышит тех, кто зовет его вольно или невольно.

— Да, — вякнула я с мудрым видом, — в разговоре с королевой Рода темных эльфов, когда она назвала его по имени, я почувствовала шепот в ветвях.

Гаарн кивнул и глубоко затянувшись молчал так долго, что мне пришла в голову мысль о том, что он просто уснул, но нет, как оказалось мой рассказчик просто собирался с мыслями:

— Мы не сразу это поняли, и много отчаянных смельчаков погибло в его логове пока Эйнхад не открыла нам тайну — чтобы сразить его, нужен некто, не из нашего мира, чьи мысли и сознание отличаются от наших. И тогда то и появился первый Странник. Никто не помнит кем он был, сколько ему было лет, какой искрой он обладал. Он собрал команду героев из храбрецов и им почти удалось исполнить задуманное, но врагу пришла помощь, и все они пали. И вот с тех самых пор так и повелось — как только в мир приходит новый Странник, демон зовет кого-то из своих слуг для защиты.

— Если мы, Странники, здесь для того, чтобы защитить этот мир и избавить его от зла, то почему же тогда, те мерзавцы из трактира хотели меня отдать этому самому демону? — мне нравилось слушать его мерную и неторопливую речь, под которую, наверное, так хорошо засыпать.

— Потому, что есть предание, предсказание, называй как хочешь, что однажды явится Странник, наделенный редким, необычным доя его пола даром и сможет одолеть древнее зло. Демон же, в свою очередь, назначил хорошую плату за каждого Странника, что будет передан в лапы злу, и особо ценны такие как ты — девушки.

— Это еще что за дискриминация такая? — странное словечко само вырвалось из моих губ и я попыталась вспомнить его значение.

— Просто потому, что девушки — странницы это редкость. В основном приходят мужчины, воины, реже маги и лекари. Но вот девушку-гладиатора я вижу впервые. Быть может Серый прав и ты та самая, а может быть это все ошибка и ты просто женщина, без особых талантов, — он затянулся и снова надолго замолчал.

Я откинулась навзничь, закинув руки под голову и принялась размышлять над тем, что если есть вход, то скорее всего есть и выход, и было бы неплохо его найти. Мне совершенно не хотелось ни с кем сражаться, тем более с древним злом, что очень прочно пустило корни в этот мир.

Вот так, в ленивой дремотности прошло почти два дня. Мы спали, ели, периодически слезали с нашей телеги, бредущей со скоростью черепахи, и играли в догонялки, чтобы хоть как-то размять ноги. Это путешествие сблизило нас и вот уже все чаще раздавался смех Милларги и, даже, пару раз басовитый хохоток вечно-хмурого орка. Единственное, что омрачало эту благостную пастораль — наша размолвка с Лайеном так и висела между нами, ни один не решался сделать первый шаг к примирению. Я — потому что не могла найти подходящих слов. Он же, по всей видимости, ждал от меня извинений. Он был приветлив со всеми, пару раз подстрелил нам птичек к ужину, чтобы разнообразить несколько скудный рацион и лишь меня избегал старательно и настолько заметно, что это дизморалило весь коллектив, а не только меня.

К исходу второго дня я обратила внимание на то, что привычная уже картина ровного, как доска, окружающего мира изменилась — на горизонте я заметила, что земля как бы поделена на правильные прямоугольнички и, когда указала на эту странность Эрике, она радостно отозвалась:

— Ура, мы почти возле деревни фермеров! — она чуть ни приплясывала, улыбаясь до ушей.

— Что это значит? — я озадаченно оглянулась.

— Это значит теплая постель, много разнообразной и вкусной пищи, и свежая, колодезная вода, — так же довольно отозвался гном, затягивая свой изрядно исхудавший мешок.

— Ты почему не предупредил, что та деревня в которую мы идем, принадлежит клану? — Лайен, напротив, почему-то нахмурился и смотрел на гнома тяжелым взглядом. Милларга и орк тоже притихли, причем эльфийка поплотнее прижала к голове свои косы, обвязав их белой, атласной лентой.

— В чем проблема, — пожал плечами гном, — ты сам говорил, что вышел из-под корней и сейчас не принадлежишь ни одному клану, я так же без гильдии, как и моя племяшка, Джул — Странница, ей тут будут особенно рады, а наши милые шаман да лекарь, так же изгнанники. Что может пойти не так -то?

Лайен все так же хмурился и молчал, я же не решилась спрашивать, но, видимо заметив мой немой вопрос, случилось чудо и тонкие губы, наконец-то размокнулись, обращаясь непосредственно ко мне:

— Понимаешь, это поселение фермеров, принадлежит одному из людских кланов, а это значит, что пошлину они устанавливают сами, и за постой в этой деревне нам придется оставить в два, а то и в три раза больше чем в той, в которую я привел тебя изначально. Да и за еду мы заплатим дороже, и за ночлег. Надеюсь за воздух и воду у нас не потребуют плату, а ты бывали случаи что… — и он, замолчав, протянул мне руку ладонью вверх, что могло значить лишь одно — наша ссора окончена ион перестал держать на меня обиду.

— А еще, в подобных поселениях всегда дотошно расспрашивают кто ты, куда идешь, откуда, зачем и почему, — тихо сказал таинственный орк, который до сих пор не открыл нам тайну того, почему был изгнан из своей Семьи.

— Да что вы в самом деле-то, — всплеснул руками Гаарн, — да заплачу я, заплачу, не боись. Ты не сказал ей главного — тут нет места шайкам искателей приключений, а это значит полную безопасность ночевки. А еще, иногда в такие деревни забредают бродячие торговцы, у которых есть диковины, например свитки телепортов. Смекаешь? — и он посмотрел на Лайена выразительно.

Тот, кивнув, оторвался глуховато:

— Смекаю, смекаю, все равно другого пути у нас нет. Еда заканчивается, вода тоже, всем нужно нормально поспать и восстановиться. Да и эти ночи последние — теплые, дальше дело к осени и нам понадобится теплая одежда, иначе все перемерзнем и заболеем.

— Ну это как раз не проблема, — одновременно сказали орк и эльфийка, затем посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Ну это да, — досадливо, как сморозивший глупость, поморщился Лайен, — но зачем вам растрачивать свои силы в пустую, если можно просто теплее одеться? Тем более, что зелий энергии у нас нет. И это, кстати, еще одна причина по которой мне нужно успеть на ярмарку, пока нужные мне торговцы не снялись с места в поисках уникальных товаров.

К селению подползали уже в сумерках, оставив позади возделанные поля, на которых росли какие-то неизвестные мне растения и паслись на вольном выгуле животные, которые были отдаленно похожи на коров. Немного взбудораженная словами Лайена об этой деревне я гладила кота, который не отходил в эти дни от меня ни на минуту, и почти не принимал свой человеческий облик.

Против всех ожиданий, сонные стражи едва одарили нас взглядами и, приняв оговоренную сумму, открыли ворота перед нашим странным драндулетом, не высказал при этом никакого удивления — мало ли на чем разумные ездят.

— Ну ничего себе, — присвистнул Гаарн, — у них даже храм имеется, большая деревня-то.

— Да, храм это удивительно, — Лайен, смотрел по сторонам и хмурился все больше, — еще не темно, а людей на улицах нет.

— Ты может сводил бы ее в храм-то, — гном кивнул в мою сторону, — проверил метку. Может это ошибка и нам не нужно на Говорящий остров, а очень даже наоборот, в башню Слоновой кости?

— Я в своей метке уверен, — эльф наконец окинул пренебрежительным взглядом гнома, — но в храм сходим, быть может я там найду что-то нужное, например зелья энергии или воскрешающие свитки. Ну и если для тебя это важно — заодно проверим ее метку.

— Ну вот сейчас и идите, — Гаарн заупрямился, — чего тянуть-то, тем более вот он, храм-то, а то не ровен час, еще чего приключится. Мы вас в трактире подождем, закажем ужин, а потом все вместе в гостиницу спать отправимся. Чует мое сердце, на рассвете нас к старосте позовут, так что нужно успеть будет отдохнуть как следует.

Лайен, бросив короткий взгляд на гнома, ни слова больше не говоря, спрыгнул с ворот и подал мне руку:

— Идемте принцесса, пришло время показать вас миру.

Мне от чего-то были приятны его слова, хоть в них и сквозила легкая насмешка, но я ощущала, что она полна доброты и сердечности.

По мере того, как мы подходили к Храму, я нервничала все сильнее, да и было от чего — он подавлял. На фоне одно и двух-этажных деревянных домиков, это высокое строение из белоснежного мрамора, со стрельчатыми, украшенными каменной резьбой окнами казалось выходцем из другой реальности.

— Лайен, а кто это построил? — спросила я шепотом, казалось, что громкий голос неуместен в виду этой красоты.

— Не знаю кто стоил конкретно этот храм, — ответил он нормальным голосом, посмотрев на меня с удивлением, — но думаю, что люди, так как деревня людская. А ты чего шепчешь?

— Не знаю, — так же тихо отозвалась я, — страшно.

— Чего тебе бояться, ты же не демон, — с этими словами он толкнул дверь, жестом пригласив меня следовать за ним.

Внутри было светло, от огромного количества зажженных свечей, тепло и приятно пахло, какими-то цветами. Свод, поддерживаемый колоннами, был так же белоснежен и лишь в центре я заметила барельеф с изображением высокой, стройной фигуры, лицо которой было скрыто каменной вуалью.

— Приветствую путников, — раздался высокий, молодой голос и к нам вышел, казалось не касаясь ногами пола, некто в белоснежном же одеянии, с лицом, скрытом повязкой и низко опущенным капюшоном.

— Я привел Странницу, — Лайен опустившись на одно колено склонил голову и медленно, не теряя достоинства, поднялся, — она проснулась далеко от храмов и я осмелился сам поставить ей метку, и она показала странное. Прежде чем вести ее в Храм воинов на Говорящем острове, я бы хотел удостовериться, что мои подозрения верны и знак сработал правильно, — с этими словами он подтолкнул меня вперед.

— Подойди, дитя человеческое и покажи мне свою метку, — из-под одеяния показалась рука —тонкая, холеная, изнеженная.

Немного поколебавшись я все же протянула ему руку и удивилась, насколько сильные у него пальцы, практически такие же, как и у Лайена — под изнеженной плотью, чувствовалась сталь.

Взяв мою ладонь в свои он, некоторое время молчал и в тот самый момент, когда мне уже хотелось зевнуть, мою кисть пронзило острой, неожиданной болью и с криком высвободившись из хватки этих пальцев я заметила, что метка горят ярким, белым светом.

— Вне всяких сомнений, — прозвучал удивленный голос, — ей суждено стать гладиатором и вы идете правильно. Я сообщу, вас будут ждать.

С этими словами он развернулся и уплыл в сторону одной из колонн и, как мне показалось, всосался в нее, мы же с Лайеном остались одни, недоуменно поглядывая друг на друга.

Глава 17 Главное чтобы костюмчик сидел...

Из храма выходили молча — все-таки эхо былой ссоры давило на обоих и как только заканчивались темы для разговора, становилось мучительно сложно найти новые. Метка, активированная служителем богини, болела и светилась так ярко, что мне пришлось накрыть кисть ладонью другой руки, чтобы не привлекать излишнего внимания. Я не могу сказать, что была разочарована — с одной стороны это конечно здорово знать, что ты уникальна и тебе что-то эдакое предстоит. С другой, я подсознательно надеялась, что в храме меня поднимут на смех и скажут что-то типа: — а ты девочка, что здесь делаешь? Быстро домой, к маме.

Но увы, по всему выходило, что я попала сюда не по ошибке, а была сознательно выдернута из своего мира богиней, которая вместо того чтобы самостоятельно вступить в схватку с могущественным противником, подсылает пришельцев, сделать за себя грязную и опасную работу.

— Почему ты постоянно оглядываешься, — решилась я нарушить тишину, — Гаарн ошибся и в этой деревне нам тоже может грозить опасность?

— Привычка, не обращай внимания, — улыбнулся он и взял меня за руку, — болит?

— Немного, — я поморщилась, но руки не отняла, — когда ты поставил мне метку жжение прошло сразу, а сейчас и ноет и ноет. Почему так?

— Потому что я не служу Эйнхад, — он пожал плечами и посмотрел в сторону домиков с веселыми огоньками окон, — глядя на этих фермеров меня не покидает ощущение нереальности этого места. Ты помнишь мертвый город, через который мы прошли пару дней назад? Так вот — в мире практически не осталось нормальных городов и деревень, вот как эта. Нечисть множится, звери и разумные сходят с ума и начинают убивать, а потом приходят орки и поднимают мертвых. Наш мир болен и я очень хочу, чтобы он поскорее выздоровел.

В его словах было столько тоски и боли, что меня пронзило догадкой — он помнил этот мир таким, каким он был до прихода демона! Но разве это возможно и сколько же тогда ему лет?

— Я вижу, что тебя терзает миллион вопросов, — он говорил тихо, по прежнему не отпустив мою ладонь и от его тепла становилось спокойнее, и кажется, даже боль отступала, — не бойся спрашивать, даже если покажешься смешной — ты узнаешь нечто новое для себя, что сделает тебя умнее. Я бываю резок, годы одиночества разучили меня общаться с женщинами, не стесняйся указывать мне на это — тем ты сделаешь меня лучше. Наша компания очень разношерстна, что дает мне надежду на то, что для нашего мира еще не все потеряно — раз такие разные разумные способны мирно уживаться в таких сложных условиях.

— Скажи мне, сколько тебе лет? — я остановилась и посмотрела на него так, будто видела в первые. И в этом гаснущем свете уходящего на покой дня я заметила то, что не видела раньше — глаза старца на вечно-юном лице.

— Я помню мир до прихода демона, — он улыбнулся, ответив в том числе и на тот вопрос, что я не задала, и поцеловав пальцы, наконец отпустил мою руку, — я сбился со счета в тот год, когда Эйнхад призвала особенно много Странников, мне тогда показалось, что она в отчаянии.

— Все было бесполезно? — глухо отозвалась я на его невысказанную боль.

— Они все погибли сражаясь…

Больше нечего было спрашивать, но все-же этот вопрос не удержался в пределах моих губ:

— Их всех вел ты?

— Да, Странница, я сопровождал каждого и посему видел смерть каждого, — он не смотрел на меня, но я видела его взгляд, обращенный к звездам — может он пытался отыскать души тех, кого не смог спасти?

— Кто ты? — меня внезапно окатило благоговейным ужасом, как если бы рядом со мной стояло божество.

— Я же тебе говорил, — со смешком он повернулся ко мне и наваждение спало, — я Лайен, светлый эльф, авантюрист, контрабандист и лучник. Идем скорее ужинать, я уже слышу как твой желудок начинает петь голодные песни.

Он отвернулся от меня и зашагал по улице, не оборачиваясь, уверенный, что я иду следом. Во мне же вопросов появилось еще больше и утвердилась догадка, что этот эльф не просто — не прост, он гораздо больше, чем пытается нам всем доказать. Сегодня, прямо сейчас, в эту самую минуту, что-то такое произошло, что позволило ему приоткрыться, показать мне чуть-чуть больше, чем планировал, и это больше практически ослепило меня.

— Завтра утром не ждите меня к завтраку, — бросил он через плечо, когда мы уже подошли к трактиру, — у меня есть один свиток телепорта, и на рассвете я полечу на ярмарку — хочу закончить все дела, касающиеся твоей одежды и оружия, и заодно избавиться от излишнего багажа. К тому, же гном только сегодня такой щедрый, потому что устал, завтра он начнет подсчитывать убытки и вздыхать, так что нужно будет компенсировать его затраты.

С этими словами он толкнул дверь трактира и меня обволокло аппетитными запахами настолько мощными, что желудок, издав неприличный кряк, принялся яростно бросаться на ребра.

Я с удовольствием отметила, что ужин был заказан на семерых — на краю застеленного вышитой скатеркой стола стояли два накрытых полотняной салфеткой горшочка и низкая миска с жареным мясом, а судя по разрумянившимся щекам Эрики и Милларги, в кувшине была отнюдь не вода. Когда мы подошли, Гаарн бросив мельком взгляд на мою кисть, отвернулся и я увидела, как его губы шевельнулись, явно произнося гномье ругательство — он до последнего надеялся, что метка Лайена сработала неверно.

Я же оглядывалась — этот трактир совершенно не был похож на тот, самый первый, куда Лайен отвел меня после того как мы встретились. Сразу бросалась в глаза и богатая отделка, и домотканные половички, и скатерти — пусть не новые, но чистые и вышитые. Стало понятно, что место это действительно спокойное — тут не бывает банд драчунов и задир, а гости все сплошь степенные и умиротворенные, вроде компании невысоких, мне по грудь, бородачей, что сидели наискосок от нас. От меня не укрылось то, с каким воодушевлением посмотрел в их сторону Лайен и затем, все время пока мы ужинали он бросал на них взгляды, отвечая на наши вопросы рассеянно и невпопад.

— Да что с тобой такое, — наконец не выдержав, я выхватила у него ложку, обращая на себя его внимание.

— Так это яснее ясного, — фыркнув, ответил за эльфа Гаарн, — полурослики эти — бродячие торговцы, коробейниками зовутся, так-то. Вот наш контрабандист и сделал на них охотничью стойку. Иди, чего сидишь-то, мысли же сами уже туда унесли, — и он, улыбаясь собственной штуке, отпил из кружки.

— Тебя, борода, забыл спросить, что мне делать, — беззлобно огрызнулся эльф, встал и поправив куртку, пошел в сторону торговцев, приветливо замахавших ему.

— Сразу видно авантюрную жилку-то, — по доброму пробурчал Гаарн, — в неизвестном трактире, незнамо к кому подсаживаться. Ладно, хватит рассиживаться, — он в свою очередь встал и довольно огладил округлившийся живот, — пора и спать, пожалуй. Джул, мы решили не искать гостиницу, хозяин выделил нам две комнаты наверху, как раз одну для нас и одну для вас значит, для девушек. Так что допивайте — доедайте и идите укладываться, а его не жди — этот и до утра сидеть сможет, эльф одним словом.

— Ты так говоришь, будто эльф это что-то неземное, уникальное, — подначила я гнома, надеясь наконец получить ответ на свой заданный давно вопрос.

— Так так и есть, — он крякнул и посмотрела на меня с удивлением, — ты забыла что ли? Хотя чего это я, ты же и не знала, чтобы забывать. Никто не знает откуда они пришли и кто их породил, — прошептал он, косясь на болтавшую с орком Милларгу, — есть у них некая своя богиня, которой они все поклоняются, даже падшие эльфы. Поговаривают, что они такие же Странники, как и ты, не от плоти этого мира, вроде как посланники звезд. Одно то, что все вокруг нас смертные, а они, вишь, живут себе и живут, смерти не зная.

— Их получается невозможно убить? — у меня волосы на голове встали дыбом.

— Убить можно, а вот умереть — не умирают. Ну там от старости или болезней, — буркнул раздосадованный моей глупостью Гаарн, — ежели молотом башку размозжить, всякий с копыт слетит. Другие они, понимаешь и скажу тебе по секрету, — и он наклонился очень низко, почти касаясь горячими губами моего уха, — боюсь я их!

Услышать подобное от нашего лихого воина было удивительным и я вновь прислушалась к своим ощущениям и к тому, что я увидела в глазах Лайена час назад — отражение вечности и галактик. Быть может гном и прав, и они так же как и я попали в этот мир не по своей воле и обжили его, пытаясь подстроить под себя.

Сон никак не шел — я крутилась и так, и эдак, прислушиваясь с тоскливой завистью к умиротворенному сопению, крепко спящих в своих кроватях гномы и эльфийки. Меня бросало то в жар и я скидывала одеяло, то в холод, и я вновь укутывалась по подбородок, ровно затем, чтобы через минуту снова раскрыться. Что-то мешало, тревожило, беспокоило, какую-то информацию я получила сегодня, настолько важную, что она, еще не оформившись в сознании, беспокоила меня и не давала забыться сном. Даже пришедший под утро кот не помог — он сам, уютно свернувшись в клубок у меня в ногах засопел, поддавшись общей атмосфере уютной неги, я же продолжала таращить глаза в потолок и ругать себя за это.

Приняв наконец за данность тот факт, что уснуть сегодня уже точно не получится я, чтобы не будить девушек и Серого, тихонько оделась и выскользнула за дверь, держа сапоги в руке. Обувалась уже на улице, сидя на порожке трактира и поглядывая за облаками, которые окрашивались в розовые. рассветные краски.

— Ну и почему я не удивлен? — Лайен так же не выглядел только что проснувшимся и голос его был странно уставшим.

— Может быть потому, что ты и так планировал взять меня с собой, — ответила я, подавая ему руку.

— Какая самоуверенность, — он фыркнул и помог мне встать, продолжая рассматривать с усталой усмешкой, — что же заставило тебя так думать?

— Ты вчера сказал, что свиток у тебя один и указал мне точное время, когда отправишься на ярмарку, а за ужином, даже не закончив, пошел шептаться с коробейниками, явно намереваясь выкупить у них еще один свиток, для меня, — и я обезоруживающе улыбнулась прямо в его опешившую физиономию.

— Поразительно, — он потер глаза, — но ты права, я действительно купил свиток для тебя, потому что хотел взять с собой. Наряды дело тонкое, даже если это одежда воина и лучше тебе самой выбрать то, что по душе и по фигуре.

— Ты разбираешься в женщинах, — я заметила как меня снова кольнула ревность и в голове всплыло нелепое предположение Гаарна о том, что я влюбляюсь.

— Я довольно долгое время провел в их обществе, — он пошел по направлению к городским воротам, пригласив меня жестом следовать за собой, — ты же не думаешь, что я жил в вакууме до того самого дня, как ты свалилась мне на голову.

— Я уже не знаю, что думать, — пожав плечами я пошла за ним, — ты ничего о себе не рассказываешь. Вот например твоя семья, какой она была?

— Обычная семья, такая же как и у всех, — он посмотрел на небо и немного нахмурился, — мне не нравится вон та тучка, такие обычно несут грозу и град, а для этого времени года это не характерно. Кажется твой визит вызвал немного больше дискомфорта, чем обычное явление нового демона.

— Моей вины в этом уж точно нет, — ответила я нахмурившись и снова спросила, — я не знаю что значит — такая же как и у всех, я не помню этого и что-то мне подсказывает, просто наблюдая за вами всеми со стороны, что ваши семьи отличаются и от гномьих, и от орочьих. Где ты родился?

Он запнулся и посмотрел на меня странным взглядом:

— Я ведь уже говорил тебе, что эльфы рождены под сенью крон, в лесах этого мира и долго не покидали их пределов, пока не размножились так, что им стало тесно, и пришлось осваивать новые территории.

— Да, да, я помню, вы вышли на равнины и столкнулись с гномами, и пролилась первая кровь, а потом эльфы разбудили демона. И все же, в каком лесу родился ты?

— Скажи, — отозвался он уже раздраженно, останавливаясь, — ты всегда была такой настырной?

— Понятия не имею, — как можно беспечнее ответила я и взяла его доверительно за руку, — а если и так, то куда ты от меня денешься то?

Тем временем мы уже вышли за ворота и Лайен кивнув стражу сказал:

— Мы телепортируемся на ярмарку и вернемся, плата внесена за два дня, наперед, так что не дури, — после чего отошел подальше и, достав кусочек бумаги из кармана, развернул его, протягивая мне.

— И что мне с этим сделать? — я взяла бумагу изрисованную странными знаками и посмотрела на эльфа.

— Положи под язык и стой не двигаясь. Смотри на меня и ничего не бойся, это самая обычная практика в нашем мире — конечная точка уже обозначена, так что все что от тебя требуется — полная неподвижность, шевельнешься, считай умерла. Уяснила? — и он положил в рот точно такой же кусочек бумаги.

Не мешкая я поспешила сделать так же и заметила как вокруг Лайена появилось голубоватое свечение, которое постепенно разрасталось, набирая яркости и материальности. Бумага имела на удивление приятный, пряный привкус и растворилась быстро и без остатка за секунду. Сам процесс перемещения так же не был долгим, хотя мне казалось, что время остановилось. Но в какое-то мгновение свет ослепил меня и, не успев даже испугаться, я открыла глаза в уже совершенно другой местности, и впала в ступор.

Вокруг, куда падал взгляд высились огромные, прячущие свои пики в низких облаках, горы. Серые и отстраненные, без единого зеленого пятнышка, со снежными шапками, они подавляли и угнетали. Под ногами так же не было травы, лишь камень, кое-где покрытый ржавчиной мха.

Я догадалась, что мы перенеслись на очень большое расстояние не только по изменившемуся ландшафту — судя по нет, нет, но проглядывающему в прорезях облаков солнцу, сейчас был полдень и вокруг нас сновали люди, орки, эльфы и все прочие разумные и не очень существа, населявшие этот мир. Мы с Лайеном стояли перед огромными каменными воротами в каменной же стене, и я, стушевавшись, вцепилась в руку эльфа, как ребенок хватается за руку отца, впервые попав в супермаркет.

— Чего ты испугалась, — правильно поняв мой порыв отозвался Лайен, — это еще даже не наплыв покупателей, обычно их раза в три-четыре больше, просто время обычных сезонных ярмарок уже проходит, остаются лишь такие как я — вне сезонные охотники за редкостями. Ты все равно не отпускай мою руку — в толпе можно легко затеряться. Но если вдруг, ты оторвешься, то спрашивай где найти лавку кузнеца Маммоны, и жди меня там, не вздумай без меня никуда больше ходить, иначе мы потеряемся навсегда.

— Слушай, — вдруг пришло мне в голову, — тот камень, который ты отдал за Милларгу, он для чего был так сильно нужен королеве Рода, что она позволила нам беспрепятственно пройти по ее землям, да еще и уводя сильного мага?

Лайен поморщился, но глядя в мои настойчивые глаза все же ответил:

— Такими камнями зачаровывают оружие. Чем более редок минерал, тем он ценнее, он может подарить предмету в который будет инструктирован уникальные свойства.

— Как например твой лук, что бьет без промаха и стрелы, что возвращаются в колчан? — я уже и без него догадалась, просто нужно было уточнить.

— Да, мой лук и стрелы зачарованы, как и метательные ножи, и кинжалы. Если ты будешь хорошим воином, однажды я подарю тебе зачарованные дуалы — парные клинки, которые никогда не тупятся и всегда возвращаются к своему хозяину, — он улыбнулся в надежде, что с расспросами покончено. Но он ошибался, потому что на самый главный вопрос ему еще предстояло ответить и в ближайшее время.

Глава 18 Ой, полна, полна коробушка, есть и ситцы и парча

Конечно же я потерялась… Ну, а разве могло быть иначе, учитывая мою феноменальную способность притягивать неприятности и влипать в неожиданности? Надеяться на чудо могла лишь я, никогда прежде не бывавшая в этом фантастическом городе торговцев, авантюристов, фермеров, рыболовов, кузнецов, ювелиров, портных, зодчих, воров, жуликов, проходимцев, контрабандистов и прочего люда, и нелюда, что собирались под его гостеприимными крышами, со всех частей этого безымянного мира.

Сразу же, как только мы прошли в ворота, у меня закружилась голова от обилия красок и криков, а нос щекотнули невообразимейшие запахи, оставляя во рту маслянистый, приторный привкус, не неприятный, но необычный. Сразу же захотелось хохотать и кружить в безумном танце среди лавчонок, шатров, магазинов, трактиров и постоялых дворов, проталкиваясь через толпы пестро одетой публики. Со всех сторон раздавались крики и вопли зазывал, уверяющих, что лишь тут, именно в этой лавке вы сможете купить именно то, что вам нужно и за совершенно смешную цену. Рука сама собой полезла в сумку, судорожно ощупывая жалкие семь монеток — все мое богатство. Но я бы без раздумий швырнула их до единой под ноги любому торгашу, лишь бы приобщиться к этому бесконечному празднику жадности и алчности.

Голос Лайена я слышала едва, едва и, оглушенная, растерянная, взбудораженная, совершенно не заметила того мига, когда моя рука осталась висеть в воздухе, сжимая пустоту. Не знаю точно, сколько времени я шарахалась в одиночестве по городу выпучив глаза и раскрыв рот, периодически спотыкаясь о груды товара, который некоторые торговцы и коробейники, не имея возможности, либо желания арендовать лавку, разложили прямо на камнях мостовой.

Пришла в себя я лишь в тот момент, когда заприметив чудеснейшую курточку из кожи цвета сливок, подергала за рукав кого-то, кого принимала за Лайена и восхищенно выдохнула:

— Ты только посмотри какая красивая, интересно, сколько она стоит?

— Явно не по твоим средствам, оборванка, — и высокий, бородатый человек, усмехнувшись, выдернул свой рукав из моих пальцев, уходя прочь.

Первая мысль — Бежать! была оборвана паникой и, возможно, именно она и уберегла меня от совершения глупых поступков. Глаза затянуло белой пеленой, ноги приросли к земле, а все тело налилось чугунной тяжестью — я потерялась! Эта мысль билась в голове, не находя выхода и обрастая все новыми красками и эмоциями. Всплыли слова Лайена о том, что если я потеряюсь тут, то мы уже никогда не встретимся, и от этого захотелось открыть рот и заорать во всю мощь легких. Но затем, по мере того, как сходила паника, унося с собой пелену с глаз на ум пришло то, что он сказал самым первым — если оторвешься, ищи лавку кузнеца и жди меня там, никуда не отходя, я тебя там найду.

Чтобы быстрее вернуть способность логически мыслить я несколько раз ущипнула себя за руку и обратилась к высокому, статному мужчине с роскошной ярко-малиновой шевелюрой, одетому в пестрый халат — торговцу той палатки, в которой я и заприметила так впечатлившую меня курточку:

— Вы не подскажете где мне отыскать лавку кузнеца Маммоны?

— Первый раз вижу, чтобы подобные тебе интересовались кузнецом, — смерив меня пренебрежительным взглядом, от чего мне сразу захотелось расквасить ему нос, процедил торговец, — почему бы тебе не пойти к воротам и не начать побираться? Быть может тогда ты сможешь набрать достаточно монет, чтобы он позволил тебе посмотреть на свой товар.

— Я не спрашиваю у Вас чем мне заняться, — перенимая его высокомерный тон, отозвалась я, — я спрашиваю где его найти, а что я там буду делать это уже будет касаться лишь нас двоих.

— Ты ведь понимаешь, что тебя даже на порог не пустят? — он продолжал настойчиво унижать меня на ровном месте.

— Вы ведь понимаете, что ведете себя сейчас крайне не профессионально, отсеивая потенциального покупателя, не понимая всей его платежеспособности? — выпалила я удивив как лавочника, так и саму себя.

— Странница, не обращайте на него внимание, — пропел рядом со мной нежный голос и я, обернувшись увидела необыкновенной красоты девушку, с волосами цвета листы и орехово-карими глазами, несомненно эльфийку. Она, мило и приветливо улыбаясь, показала мне в каком направлении идти и посоветовала не обращаться с подобным вопросом к торговцам — из-за слишком жесткой конкуренции они обычно не отвечали или же намеренно заводили не туда.

Следуя подсказкам, а так же еще пару раз обратившись к покупателям, я довольно быстро нашла искомый тупичок и удивилась тому, как пуст и безлюден он был. Внутри каменного колодца располагалось лишь одно приземистое здание, со всех сторон поджатое жилыми домами, окна которых выходили на другие улицы. Вывеска порадовала меня, сообщив что я нашла искомое — «Кузнец Маммона» неаккуратно было выведено черной краской на деревянной дощечке, прибитой косо над входом. Я удивилась — пока я сюда шла то обратила внимание на то, как старательно себя презентовали торговцы, пытаясь показать даже внешним видом своих магазинов, что внутри покупателя ожидает все самое лучшее и качественное. Судя же по этой табличке, внутри не могло ждать ничего интересного и именно поэтому я и зашла, а не стала поджидать Лайена на улице.

Ни разу еще не бывавшая в кузне, я не могла сказать отличалась ли эта от остальных, но по моему убеждению кузница, это место, где постоянно горит огонь и суровые, бородатые гномы, куют оружие и доспехи. Ничего этого я не наблюдала, более того — внутри не было ни единого покупателя или продавца. Я стояла одна, посреди небольшого помещения, освещенного светом единственной лампы, похожей на ту, что я увидела в доме Гаарна. Ни полок с товарами, ни торгового прилавка — ничего, лишь небольшая, в половину моего роста дверь в противоположной стене.

— Эй, — выкрикнула я в пустоту, — тут есть кто-нибудь?

— Смотря кого тебе надо, — раздался насмешливый голос сверху.

— Я новенькая в этом городе и я потерялась. Мой спутник сказал, что если подобное произойдет, чтобы я шла сюда и ждала его у вас, — я задрав голову пыталась рассмотреть говорившего, но безрезультатно, казалось голос шел от самих каменных плит.

— Ну жди, жди, — снова смешок, — а спутник случайно не пройдоха Лайен?

— Он самый, — я обрадовалась, — только он не пройдоха, а контрабандист.

— Что есть суть одно и тоже, — в голосе появилось некоторое уважение, — ты скоро это поймешь, Странница. Присядь и побудь у меня гостем, пока я передам весточку твоему сопровождающему.

Часть стены вдруг отодвинулась, обнаружив нишу, в которой стояло низенькое кресло с резными подлокотниками и подушечкой на сидении, выглядевшее очень уютным и комфортным. Но не успела я как следует усесться, как вдруг случилось ужасное — стена медленно и неотвратимо начала возвращаться на свое место, отсекая меня от торгового зала и норовя замуровать навечно. Запищав, как придушенная мышь, я вскочила и, не надеясь особо ни на что, толкнула преграду руками и вдруг, ощутила под пальцами шелковистую ткань — оказывается это была всего лишь искусно раскрашенная под камень драпировка, обманка, непонятно для каких целей придуманная хозяином этой лавки. Обмирая я села назад, лишь для того чтобы вскинуться вновь — в лавку кто-то зашел, нарочито громко топая сапогами, а затем я услышала знакомый голос, заставивший мое, и так беспокойное, сердце выстучать бодрую барабанную дробь о ребра.

— Покажись хозяин, — крикнули так громко, что звук, отразившись от потолка, упал вниз как каменная плита, — есть разговор к тебе.

— Что господину нужно, — я услышала тот же самый голос, что вел со мной беседу, только вот тон сменился с насмешливого на угодническо-подхалимский.

— Я видел девушку, странницу, она свернула в этот переулок. Где она? У меня есть до нее дело.

— Какое же дело может быть у такого важного господина до какой-то убогой Странницы, — голос сплетал льстивые кружева, а я сидела зажав рот руками, чтобы не выдать себя.

— Она оскорбила меня и присвоила мою добычу. Этого достаточно, — теперь слова падали на меня, как кузнечный молот на наковальню и я поймала себя на мысли, что подсознательно, молча, умоляю торговца не выдавать моего убежища.

То ли он услышал мысли, то ли просто не имел привычки устраивать разборки в своей лавке, но он ответил решительным отказов, заявив, что даже на порог подобную мне не пустил бы. Мол его заведение посещают лишь важные господа, а какие-то сопливые странницы даже не нашли бы сюда дорогу.

— Ты хитришь, хозяин, — прошипел змеиный голос, — смотри, как бы не пришлось пожалеть, я же знаю где ты проводить свои ночи, в каком притоне, и знаю чем ты там занимаешься. Эта девка принесет много беды, если ее не остановить вовремя.

— Ну вот господин хороший, — в голосе торговца вдруг прорезался металл, — как же так, такой важный, а до таких детских оскорблений и пугалок опустились. Да свернула она наверняка в проулок, вы вон как выйдете, сразу его увидите, с улицы-то он не приметен. А вот грозить мне не нужно, если уж Вы знаете, где я провожу свои ночи, то знаете тогда и с кем. Не думаю, что Вашему покровителю понравится подобное поведение. Прошу простить, но если у Вас нет ко мне другого интереса, то покиньте помещение. Мешаете торговле.

— Какой торговле, — захохотал вошедший, — у тебя тут пусто как в нищей деревне весной.

— А это уже не Вам судить, какой торговле, прошу на выход, — и с этими словами меня вдруг окатило воздушной волной и последовавшей за ней возней и топотом, как если бы кого-то выволакивали за порог.

Я сидела застыв от пережитого шока и не могла прийти в себя. Это получается, что он все время шел за мной? Но как такое возможно? Мысли прыгали как сумасшедшие и я так глубоко ушла в себя, что не сразу обратила внимание на то, что ширма вновь отъехала в сторону и на меня уставились два алых глаза.

— Ну рассказывай, Странница, кто ты такая и почему тебя так ищет этот подонок?

Я во все глаза уставилась на говорившего — казалось я видела уже достаточно разумных существ этого мира, но с подобным еще не сталкивалась. По виду он был похож на гнома, но вот только мельче ростом, изящнее, и миловиднее лицом. Его бороде мог бы позавидовать Гаарн — ярко-рыжая, на вид шелковистая, небрежно стянутая чуть ниже подбородка лентой, она спускалась до колен, закручиваясь локонами. Глаза алые, лишенные ресниц глядели требовательно и колюче, а ярко-синий колпак на голове, в тон остальному костюму довершал эту пеструю картину. Если бы не этот взгляд, я бы никогда не смогла принять подобное существо всерьез, но глядя в его глаза я понимала — он таит в себе много опасностей и лучше с ним дружить, чем враждовать.

— Чего молчишь-то? — повторил он снова, — Любуешься? Ну любуйся, любуйся, за просмотр денег не беру на первый раз. Ты скажи, где этому мерзавцу дорогу успела перейти?

— Да я не знаю, — промямлила я наконец, — он сам ко мне пристал как-то, я не хотела.

— Не хотеееела, — протянул странный гном, — а теперь все. Раз пристал к тебе, теперь не отвяжется. Ну давай знакомиться — я Маммона, кузнец значит, а ты кто?

— Джул Вайт, Странница, — ответила я и встав, зачем-то сделала полупоклон.

— Знак у тебя я смотрю — редкий, — он кивнул на мою кисть и я, засмущавшись, спрятала руку за спину, — правильно делаешь, что прячешь, приметный знак, много взглядов привлечет. И добрых, и не очень. Знаешь что…

Он не договорив, задумчиво сдвинул брови и ушел в сторону той двери, что я увидела, когда попала сюда. Она сейчас была распахнута и я видела край уходящей вниз лестницы и наконец сообразила, что его лавка устроена по типу дома Гаарна, где наверху лишь обманка, а основное прячется внизу, под землей и камнем.

— Джул! Ну наконец-то! Ну почему я думал, что может быть по другому, если знал кого беру с собой! — я так обрадовалась услышав его, что не соображая, что делаю обняла разревевшись.

От Лайена хорошо пахло какими-то травами и немного вином, и жареным мясом. Он, слегка напрягшись, обнял меня в ответ и я почувствовала на своем затылке горячее дыхание. Его сердце билось беспокойно, выдавая волнение и мне от этого стало приятно — он волновался за меня, бесспорно.

— Это вам что, дом свиданий, — раздался недовольный голос Маммоны и я наконец оторвалась от эльфа.

В руках торговца была пара перчаток — красивого молочно-белого цвета, они на первый взгляд выглядели невесомыми, из такой тонкой ткани были сделаны, но когда он, не спросив моего разрешения, натянул их на мои кисти я поняла, что это не ткань, а металл и кожа, искусно переплетенные между собой.

Лайен, охнув, полез было в поясную сумку, которая выглядела изрядно отяжелевшей с того момента как мы расстались, но был остановлен величественным жестом:

— Не надо, друг, оставь свои деньги при себе, вам они еще понадобятся. Это мой ей подарок, чтобы не привлекала внимания.

— Царский подарок, дружище, — Лайен смотрел на гнома с уже привычной мне насмешкой в глазах, — уж не повредился ли ты в уме? Или быть может она успела навести на тебя чары фей, пока меня не было?

— Хорошая шутка, любитель приключений, — отозвался Маммона беззлобно, — береги ее, слышишь, ею уже интересуются. Не удивлюсь, если вести о ней дошли сам знаешь до кого. Вам бы по хорошему, как можно быстрее добраться до Храма и укрыть ее там, пока не пройдет обучение.

— Да я в общем так и думал, — пожал плечами Лайен и посмотрел на меня, — что еще с тобой приключилось пока меня не было?

— Айол, — прошептала я так тихо, словно он мог явиться услышав свое имя, — он выследил меня и шел по пятам, вплоть до этой самой лавки.

— Айол? — Лайен нахмурился, — интересно, что ему здесь понадобилось. Судя по тому, что они ошивались «У кота» денег у них нет, а ограбить им было некого, только если…

Он задумавшись смотрел перед собой и мне совсем не нравилось выражение его лица, тем более, что в мою голову пришла одна нехорошая мысль.

— Они же не могли напасть на жителей того самого города? — прошептала я и сама испугавшись этих слов, закрыла рот руками.

— Сами не могли, — кивнул Лайен, — а вот в компании таких же — запросто. И телепортер тоже они могли развалить, чтобы замедлить нас. Им же и в голову не пришло, что с нами алхимик и что королева Рода так легко и беспрепятственно выпустит нас вместе с бардом. Так что, по всей видимости, на тебя, радость моя, объявлена охота.

Мне стало не по себе и очень захотелось домой. В свой мир, даже если это пустая и тоскливая однушка, где единственное живое существо — компьютер с нарисованными монстрами.

— Ты сделал все, что собирался? — спросила я Лайена когда мы вышли на улицу.

— Да, мы с тобой заработали очень хорошие деньги и я взял на себя смелость часть из них положить под расписку меняле, — он улыбнулся, — если хочешь могу отдать тебе твою часть прямо сейчас.

— Да нет, — я пожала плечами, — что мне с ними делать, если я тут ничего не знаю. Пусть пока будут у тебя, тем более что я больше не намерена отходить от тебя даже на секунду.

— Хорошо, — он остановился и посмотрел мне в глаза, — ты права, к тому же как раз твою часть я и оставил под расписку — когда ты выйдешь из Храма тебе понадобиться много денег, чтобы как следует одеться и вооружиться, а на ближайшее время хватит и того, что есть у меня. Я тут, пока шел к Маммоне, заприметил одну лавочку, где торгуют неплохим, подержанным снаряжением. Не думаю, что пока что стоит тебя обряжать в самое лучшее и дорогое.

Я не успела издать возмущенный писк как он добавил:

— Ты и так привлекаешь внимание, не стоит усугублять эту ситуацию еще и дорогим оружием и доспехами, тебе так не кажется?

И я покорно кивнула, соглашаясь. Мечта о чудесной курточке из кожи цвета сливок отодвинулась на задний план.

Глава 19 Вы не любите орков? Да вы их просто готовить не умеете...

Если бы я знала, что в этом мире значит: «снаряжение уже бывшее в употреблении» то, разумеется, не стала бы гундеть из-за того, что Лайен, в целях разумной экономии решил не покупать новое, а повел меня в ряды, где выставляли свои товары перекупщики «секонд хенда». Скажу больше — я бы и не догадалась по внешнему виду этих вещей, что их кто-то уже носил: все чистое, аккуратное, без следов чистки или ремонта.

— Слушай, — шепнула я эльфу, который как раз приценивался к милому комплекту из штанов и курточки глубокого черного цвета, — а ты точно уверен, что это все не новое?

— Конечно, — он пожал плечами и окинул меня придирчивым взглядом, — хорошо, что ты тоненькая и фигурой похожа на парня, будет проще подобрать тебе базовый комплект. Вот смотри, — он протянул мне как раз ту самую куртку, что крутил в руках, — примерь, думаю она тебе подойдет. Тем более, что раньше ее носил как раз воин и приспособил под себя.

Я ничего не поняла из той мешанины слов, что он выдал, но послушно вдела руки в рукава и поразилась тому, как уютно мне сразу стало — хоть она и была сделана из переплетений ткани и металлических колечек, но сидела на мне как вторая кожа, к тому же, выигрышно подчеркнула то, что обычно подчеркивают все без исключения женщины.

— Прекрасно, — коротко бросил Лайен и протянул мне штаны, — зайди за занавеску и примерь брюки, а я сейчас посмотрю исподнее и решим что делать с твоим оружием и обувью. Перчатки, спасибо Маммоне, у тебя есть, да такие, что стоят как половина всего этого базара.

Я, весьма озадаченная его фразой, зашла в уголок и, неловко прыгая на одной ноге, начала стаскивать старую одежду. Было немного жаль, ведь я в ней отходила довольно долго и даже успела привыкнуть, но как сказал эльф — все женщины любят наряжаться. Вот и сейчас натянув наконец-то казавшиеся слишком узкие штаны я обнаружила, что они так же сели идеально, настолько, что я вообще не ощущала себя одетой — нигде не давило, не терло, ни впивалось. Когда я, робко и смущаясь, вышла к Лайену то по удовольствию, отразившемуся в его глазах, поняла — ему понравилось увиденное.

— Идеально, как я и думал, — он кивнул своим мыслям и скомандовал, — а теперь идем подбирать тебе обувь и нормальные ножны.

Пока мы шли я все время ловила на себе взгляды, чего не было раньше, хотя возможно до этого дня просто не обращала внимания, чувствуя себя невидимкой в своей серой робе Новичка.

— Ты сказал про ножны, но ведь мы хотели купить мне другое оружие. Ты передумал? — я посмотрела на руки и с удивлением обнаружила, что перчатки сменили цвет, подстроившись, как хамелеоны, они теперь были темно серыми с глубоким металлическим отливом, что смотрелось безумно красиво и элегантно.

— Ты знаешь, — Лайен задумчиво почесал бровь, — я подумал и понял, что лучше, пока мы не добрались до Острова, оставаться тебе с тем мечом, что получила, когда попала к нам. Он подстроен под тебя, он уже слушается твоих мыслей и настроен защищать. Он прошел крещение огнем и кровью, и не подвел ни разу. Было бы глупо менять его на новый лишь потому, что новый не так бросается в глаза. Купим ножны, и я знаю лавочку, где продают личины, вот и все дела.

— Что такое личины? — мы как раз проходили мимо рядов, где торговали съестными припасами и я поняла, что мы находимся тут уже часа три-четыре, а я до сих пор не завтракала.

— Ты голодна, — он, в очередной раз прочитав мои мысли, остановился возле открытого прилавка, на котором были разложены булочки и небольшие головки сыра, — давай присядем и перекусим, а я тебе кое-что объясню, идет?

Не дожидаясь ответа, он усадил меня за стол, а сам отправился делать заказ.Наконец-то у меня появилась возможность спокойно и без паники или эйфории осмотреться. Город, который сначала так поразил меня, сейчас открывался с новых сторон — я заметила и хитрецу вперемешку с алчностью в глазах торговцев, и раскрасневшиеся, разгоряченные лица покупателей, бросающихся от прилавка к прилавку в поисках выгоды, так же не ускользнули от моего внимания и странные люди — они не были похожи ни на продавцов, ни на их клиентов, я бы могла подумать, что это праздные гуляки, но рыщущий, цепкий, оценивающий и прикидывающий взгляд выдавал их профессию с головой — карманные воры, жулики,ловкачи обчищающие своих жертв филигранно и мгновенно.

Лайен вернулся с подносом полном всякой снедью и некоторое время мы молчали — он дал мне возможность не спеша и с удовольствием насладиться затрако-обедом, при этом сам поклевав как птичка.

— Так что ты хотел мне рассказать, — я довольно потянулась и отодвинула от себя тарелку, — это касается одежды?

— Не только одежды, всего снаряжения в целом, — он отпил из кружки и, недовольно сморщившись, вылил содержимое под лавку, — гадость какая, вино передержали и теперь это почти уксус.

— Да, да, — я от нетерпения подпрыгивала на лавке, поторапливая его.

— Ну в целом я могу тебе сказать так — есть просто снаряжение, а есть предметы зачарованные, — он наконец бросил рассматривать свои ногти и снизошел до меня, — вот этот комплект, что мы купили, например зачарован на то, чтобы придавать больше выносливости и пока он на тебе, твои силы, растраченные на битву или поход будут быстрее восстанавливаться. Нам очень повезло, что продавец ничего не смыслит в воинской одежде, он в основном торгует снаряжением для магов, иначе содрал бы с нас три цены.

— А как можно зачаровать снаряжение? — я провела рукой по куртке: обычная ткань, обычные железные колечки, — я ничего не чувствую.

— Сразу ничего и не почувствуешь, только когда будешь носить какое-то время, а насчет зачарования, так существует целая куча предметов, помогающих в этом — минералы, небесные камни, которые иногда еще попадаются высоко в горах, разные алхимические зелья, ну и конечно руны и заговоры. Но про это тебе лучше расскажет Гаарн — он же кузнец, а судя по его молоту, довольно искусный чаровник, -Лайен посмотрел на солнце и слегка нахмурился.

— Слушай, а вот перчатки, — я посмотрела на руки, — ты сказал, что они стоят как половина этого города, а в чем их сила?

— Их сила в силе, — пожал плечами Лайен, — ты не почувствуешь это в обычной жизни, но вот если придется снова сражаться ты поймешь о чем я. Просто подожди, лучше один раз видеть, чем сто раз слышать.

— Так, я поняла, — я постучала пальцами по столу и повернула разговор в давно интересующее меня русло, — вот ты отдал королеве редкий камень, значит ли это, что ты усилил врагов?

— Они не враги, — Лайен поморщился, — уже нет. Я тебе говорил, что расы зарыли топор войны. Безусловно стычки случаются, но между отдельными кланами. Больше нет такого, чтобы эльфы всей своей силой обрушились на гномов.

— Ладно, ладно, — я теряла терпение, он снова делая вид, что не понимает к чему я веду, уводил в сторону, — зачем ты отдал ей камень, который однажды могут использовать против тебя же?

— Ты ведь не отстанешь, да? — он взглянул на меня очень грустно и не дав мне ответить, закончил, — потому что я знаю точно, что этот камень не обернется против меня. Он нужен ей, чтобы довести до совершенства магический посох, в ее коллекции не хватало лишь его.

— Ну я никогда не поверю, что свой посох она использует лишь как костыль, — вырвалось у меня и я зажала рот рукой, заметив, как на нас начали коситься окружающие, — ведь может же быть ситуация, когда она разозлится или вы еще что-нибудь не поделите и она просто атакует тебя!

— Она не атакует меня никогда, — Лайен зажмурился и наконец-то сказал то, о чем я уже догадывалась, — она моя мать!

Хоть я внутренне и была готова к этому, но все равно не смогла сдержать пораженный вскрик: — Но как?

— Тебе напомнить от чего и как рождаются дети? — он наклонился и в его хищных глазах промелькнуло новое для меня выражение.

— Не идиотничай, — я отодвинулась, понимая, что это его попытка защитить себя, — я еще в лесу поняла, что между ваши есть связь, но не думала, что она настолько глубока. Я имела в виду, как так получилось, что она темная, а ты остался обычным эльфом? Ты не последовал за своей матерью?

— Потому что я не воин, тебе сто раз уже говорили. Я авантюрист, искатель приключений, охотник за редкостями. Не я выбирал этот путь, он сам выбрал меня и не мне ему противится, такова воля богини. Поэтому, когда мать с горсткой сторонников разбудили демона, я ушел от них и вернулся в тот лес, где жил с ней много веков. Меня приняли, потому я не запятнал себя, но все равно смотрели настороженно. С тех пор я и скитаюсь — мать лишила меня не только своей люби, она лишила меня дома и я не смогу ей этого простить. И так же как я чувствую свою на нее обиду, так же она чувствует свою вину. Так что не волнуйся — отдавая ей камень я ничем не рисковал.

— Ты нет, — я задумчиво смотрела в сторону гор, старательно отводя глаза от его требовательного взгляда, — но ведь это может быть кто-то из нас… Ты не думал о том, что вот мы сейчас вдвоем, так почему бы нам не отправиться на остров вместе, не подвергая опасности остальных?

— Я думал, — он кивнул, не удивившись моему вопросу, — понимаешь в чем дело, в нашем мире ничего не происходит просто так. Мы отныне связаны, даже кот, чье присутствие я прозевал в самом начале, теперьчасть нашей судьбы, как мы — его. Мы переплелись и уже не сможем расстаться. Нас развести сможет или смерть или, — он сделал крошечную паузу, — предательство.

— Как интересно, — я вспомнила недавний сон и вздрогнула, уж не пророчество ли это было…

— Не переживай, — Лайен встал и оправив ремень, подал мне руку, — все будет хорошо. Дойдем до Храма и обещаю — я оставлю тебя ровно до того самого дня, пока ты сама не захочешь снова встретиться.

— Ты так и не сказал про личины, — у меня в голове происходил сумбур и отчаянно захотелось спать.

— Это просто, — он двинул плечами, протискиваясь через толпу со мной на буксире, — пару капель капаешь на оружие и его окутывает дымкой, скрывающей истинный вид. Полезная штучка, но дорогая, некоторые умудряются всего себя под личиной прятать, когда скрываются от преследователей, однако мы с тобой не настолько богаты. Вот если бы просидели на той полянке пару дней и нащелкали арахнид, тогда можно было бы без проблем провести тебя через толпу демонов, не то что банды Айола, ну да ничего, на твой меч нам денег хватит.

И этот поразительный эльф окатил меня самой благожелательной улыбкой, словно только что не признался, что его мать была в числе тех, кто призвал в этот мир зло.

Было заметно, что теперь Лайен торопится — он то и дело посматривал на солнце и все чаще хмурил брови, но как назло ни одни ножны, коих он посмотрел кажется тысячи, его не удовлетворили. Я поражалась — с какой легкостью и практически не глядя он нашел мне одежду, с такой придирчивостью он подошел к выбору одежки для меча.

— Лайен, прошу, давай быстрее, — ныла я, уже возненавидев этот город, — мы ведь не предупредили никого, а времени прошло полдня и в деревне наверняка садятся обедать. Они же могут подумать, что ми их бросили.

— Не подумают, — эльф наконец нашел искомое и кивнув головой, раскрыл кошель, — я предупредил Гаарна. Да и куда они без нас? До ближайшей банды?

— Чем они могут заинтересовать бандитов? — фыркнула я, протискиваясь вслед за ним в сторону выхода из города, — меня с ними нет, а кто еще может представлять ценность?

— Хотя бы наш милый орк, — невозмутимо ответил Лайен, - который хранит свою драгоценную тайну, трепетнее, чем эльфийские девушки хранят невинность до первой ночи.

— И чем же наш орк может привлечь бандитов? — я все еще ничего не понимала, хотя ответ был на поверхности.

— Ну хотя бы тем, что он не только может вернуть душу в мертвое тело, но и умеет плеваться огнем. Согласись — свой маг, пусть и плохонький, это находка для любой компании или тем более — клана, — Лайен дал мне знакомый кусочек бумаги, — никому не хочется умирать, понимаешь, — и он, подмигнув положил бумагу себе в рот. Я не мешкая последовала за ним, совершенно не задумавшись, о том, что на моем кусочке телепортирующего свитка могла стоять иная, чем у эльфа, точка выхода.

Эта мысль пришла в мою голову лишь когда я оказалась возле уже знакомых деревенских ворот и не обнаружила нигде ни единого эльфийского следа. Этот мерзавец меня просто бросил, еще и заграбастав себе все мои деньги! Не знаю, чем бы все это закончилось, скорее всего я бы просто разревелась и побрела в сторону деревни, но мой рот аккуратно прикрыла чья-то широкая и грубая ладонь, лишая возможности заорать. Затем меня ловко и сноровисто замотали в какой-то мешок, предварительно вставив кляп и завязав глаза, от чего я сразу же начала задыхаться. Шок и ужас парализовали мою волю и не знаю что стало бы дальше с моей судьбой, скорее всего я отправилась бы прямиком к демонам в виде боевого трофея, но на мое счастье вмешался случай.

Н´Граат´С, как любой уважающий себя шаман, каждое утро, сколько себя помнил, любил совершать длительные пешие прогулки, не оставил он эту свою привычку даже в изгнании, за сотни шагов от гнезда родной семьи, и именно эта его привычка спасла меня. Сначала я услышала его грубый, гортанный выкрик с вопросительными нотками, ему ответили злобно и так громко, что я оглохла на левое ухо и, судя по всему, меня закинули на плечо, так как по ребрам пребольно ударило чем-то твердым и продолговатым. Орк закричал еще громче, причем уже требовательно и зло, мой же похититель судя по всему, решил удрать, так как мир вокруг меня начал бешено качаться и я испытала прилив дурноты. Ну а затем началась настоящая чехарда, в которой я не имела возможности принимать участие и была лишь предметом, который то поднимали, то вновь откидывали, от чего у меня все тело должно было покрыться синяками.

Не знаю сколько это продолжалось — по моим ощущениям вечность, как потом сказалН´Граат´С — не более пяти вдохов. Как бы то ни было, в какой-то момент, когда я уже прощалась с жизнью, с моего лица сдернули вонючую тряпку и я увидела встревоженное лицо орка. Он судорожно вытащил у меня изо рта кляп и посадил, дав возможно свободно дышать.

— Спасибо, — голос меня не слушался, а сердце колотилось раненым зверем, — кто это был?

— Я его не знаю, — орк пожал плечами и осторожно коснулся указательным пальцем моего лба, — ты как? У тебя голова разбита, но я не умею лечить. Придется подождать, пока вернемся в деревню. Потерпишь?

— Куда я денусь? — я с наслаждением заплакала, наконец полностью ощутив из каких неприятностей он меня вытащил, — Прости за бестактность, вот ты сказал, что тебя изгнали за трусость, но трус не стал бы помогать неизвестному ему человеку. У меня не связывается одно с другим.

— Я не прошел испытание силы, — он помог мне подняться, — если ты не можешь идти, я мог бы нести тебя.

— Нет, не надо, — я почувствовала как болью наливаются виски и прижала пальцы к голове, — я думаю, что еще долго не захочу, чтобы меня куда-то несли. А что это за испытание такое?

— Я думаю, что уже могу тебе это рассказать, — орк коротко кивнул каким-то своим мыслям, — но не сейчас, ты теряешь кровь и слабеешь, это плохо. Когда вернемся в трактир, я все вам расскажу о себе, и там вам уже придется принимать решение — хотите ли вы дальше путешествовать с таким как я.

Он замолчал, отвернулся и медленно, приспосабливаясь к моему шагу, побрел в сторону деревни — оказывается меня успели отволочь далековато. Я смотрела ему в спину, с рельефно проступающими мускулами под зеленой кожей, гордым разворотом плеч, на его руки, которыми он смог бы, если бы захотел, рвать железо и недоумевала — о какой трусости он вел речь.

Возле ворот нас ждал злой, как три тысячи эльфов, Лайен.

Глава 20 Песнь Милларги

Заметив нас, эльф бросился навстречу с явным желанием устроить мне разнос, но обратив внимание на мой жалкий, помятый и скомканный внешний вид, осекся и спросил совершенно нормальным тоном:

— Тебя можно оставить одну хотя бы на секунду? Хотя, о чем это я, это ведь ты… Что случилось?

— На меня напали! — я крикнула эти слова ему в лицо, из последних сил держась за орка — ноги подкашивались и волнами накатывала тошнота.

— Когда? Мы ведь минуту назад телепортировались, — он выглядел обескураженным и тем не менее подхватил меня с другой стороны и таким образом наш скорбный отряд прошел в городские ворота на виду удивленной стражи.

— Какую секунду? — мне казалось, что я кричу, а на самом деле шептала, — я отправилась сразу же за тобой, но оказалась тут одна, тебя нигде не было, а потом кто-то напал на меня, обездвижил, лишил голоса. Где ты был все это время?

— Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, — я не видела Лайена, но судя по его тону, он был шокирован, — давай мы сейчас решил проблему с твоей головой, а потом уже будем рассуждать логически.

Дальнейшее воспринималось смазанно, как в тумане, кажется, на какое-то время я даже потеряла сознание. Пришла в себя уже в комнате, на кровати, под аханье и оханье гнома, причитания Эрики и шипенье Серого. Лайен в полголоса расспрашивал орка о деталях произошедшего и единственная, кто не выказывал никаких эмоций была Милларга.

Молча и грациозно присев на край кровати, она положила ладонь на мой лоб и закрыв глаза начала тихонько напевать какую-то мелодию, услышав которую все присутствующие в комнате смолкли. Ее голос качал и уносил вдаль, туда, где горизонт целуется с землей, где нет тревог и волнений, а только тишина и умиротворение. Слова незнакомого мне языка омывали израненное тело, уносили с собой заботы, растворяли весь негатив. Это было потрясающее чувство, настолько материальное и ощутимое, что, когда она закончила, я потянулась к ней нетерпеливо и жадно, требуя добавки.

В комнатке, не смотря на присутствие в ней всех членов нашего небольшого отряда, стояла оглушительная тишина и лишь придя в себя окончательно, я поняла причину — эльфийка распустила волосы и, обретя свободу, они окутывали ее как плащ, спускаясь почти до земли. Но не это бесподобное зрелище приковало взгляды — то, что она так тщательно прятала до этого, было сейчас бесстыдно и вызывающе выставлено на всеобщее обозрение — ее ушки. Такие же длинные и заостренные как у Лайена, они тем не менее имели отличие — всю поверхность ушной раковины покрывали руны, явно вырезанные довольно давно, так как шрамы уже успели зарубцеваться. Глядя на них Лайен, хмурился страдальчески, а Гаарн сердито сопел.

Мне показалось, что за время нашего отсутствия что-то произошло такое, что наши два тихушника решили больше не таиться, а открыть свои тайны — Милларга свою, а орк — свою.

— Спасибо тебе, — я погладила ее руку кончиками пальцев и от этой ласки девушка вздрогнула, — я чувствую себя совершенно здоровой, но ты потратила свою магию, а я не могу тебе ничего предложить для пополнения. Прости. Если бы я тогда знала, что это за голубая жидкость и как ею пользоваться, то…

— Тебе не за что просить прощения, — смущенно отозвалась эльфийка, — ты новенькая, этим все объясняется, к тому же ты тогда так же нуждалась в подпитке.

— Когда и за что они сделали это, — сердито оборвал нас Лайен, указывая на уши Милларги, — я догадывался, что они посвятили тебя, но не думал, что все настолько плохо.

— Это случилось в тот год, когда я начала задавать вопросы о матери и об отце. Королева, которая всегда была так добра ко всем, изменила свое отношение — она, поначалу, сердилась и злилась на меня из-за этих расспросов, затем пригрозила, что если я не угомоню свое любопытство, то она будет вынуждена прибегнуть к жестким мерам. Тогда я сказала, что если не найду ответов в Роду, то уйду в мир и уже там попытаюсь решить эту загадку — кто я, — эльфийка пожала плечами и встала с кровати.

Она отвела волосы назад и повернулась так, чтобы нам было удобнее рассмотреть ее, а затем продолжила тихим, лишенным эмоций голосом:

— Я всегда, еще с детства знала, что не похожа на остальных — я не чувствовала в себе темного зова, он так и не проснулся, хотя королева и верховные жрецы ждали этого с нетерпением, они ощущали во мне таящуюся тайну и сильную Искру. Наоборот — во мне с каждым прожитым годом крепло светлое, чистое, дошло до того, что я начала видеть темную силу, клубящуюся в моих сородичах и от этого делалась больна. Каждое соприкосновение с тьмой, каждая попытка слиться с Тенью неназываемого приводила к суткам беспамятства. Мой дар проснулся неожиданно, и он изменил все — названный брат пришел с охоты израненным и почти обескровленным. Он не мог даже зайти в землянку и остался на пороге, истекая кровью, не в силах даже сделать себе перевязку. У него не было ни малейшего проблеска целительства, все, что он мог — подчинять себе эмоции других разумных. Я пожалела его несмотря на то, что он часто издевался надо мной, заставляя танцевать для себя. Сев рядом, я взяла его за руку и запела о том, как красиво небо на рассвете, когда звезды ложатся спать, а солнце просыпается. О том, что все живое в этом мире имеет право на жизнь и радость. О том, что мне очень жаль его и я хочу забрать боль и страдание. По мере того, как мой голос набирал силу, его раны затягивались, а в тело возвращалась жизнь. Полностью исцелившись, он ушел, даже не сказав мне ни слова благодарности, а на следующую ночь за мной пришли гвардейцы королевы.

— Они посвятили тебя неназываемому, — Лайен не спрашивал, он говорил утвердительно и его голос был ледяным, как воздух в вышине или как снег, укутывающий горные пики.

— Да, меня отдали ему, — Милларга кивнула и принялась вновь плести косы, — им не нужен свет, лекарей у них и без меня хватает, а мой дар — он пугал, заставлял нервничать. Не знаю, почему королева была так жестока ко мне, ведь я просто задавала вопросы, которые понятны любому — я выросла в приемной семье и каждый день чувствовала, что меня держат рядом из жалости. После посвящения все изменилось — моя семья больше не терпела меня, а наоборот, все стали излишне обходительны. Я только сейчас поняла — они боялись, что я уйду и мой дар может быть использован против них же.

— Когда это должно произойти? — пробасил Гаарн, поглядывая на эльфийку с тяжеловесной жалостью.

— Весь ужас в том, — отозвался глухо Лайен, — что в ее посвящении нет оговоренного срока. Демон может в любой момент прийти за ней. Они сделали самое чудовищное, из возможного.

В продолжении всего этого диалога я сидела, хлопая глазами, как кукла, не понимая ни слова из сказанного. Ясно было лишь одно — темные эльфы сделали с Милларгой нечто такое, что может навредить не только ей, но и всем нам и именно об этом говорила королева, когда приказывала эльфийке раскрыть тайну.

— Ты ведь совсем, совсем ничего не поняла? — Эрика подошла и стала рядом, положив руку мне на плечо, — понимаешь, посвятить демону, это значит — отдать ему в услужение. Темные эльфы практикуют это и как наказание, и как поощрение. Да, да, находятся такие фанатики, что хотят испив в полной мере всех радостей жизни, затем уйти в тень демона и слиться с ним, напитав своей мощью, сделав его сильнее. Но далеко не все идут на это добровольно.

— Ты поэтому прячешь свои уши? — мое сердце пронзило жалостью, — чтобы никто не увидел?

— Все гораздо прозаичнее, — цинично осклабился Лайен, — эльфийские уши, самый ценный продукт на черном рынке, а уж вот такие — рунированные, на вес золота. Поэтому все темные и прячут их — в попытке отвести беду.

Я ошарашенно переводила взгляд, периодически цепляясь за лица, каждое из которых было наполнено до краев нежностью и состраданием и лишь я, в силу своей неосведомленности, еще не понимала, что именно грозит Милларге. Но решила больше не переспрашивать, высказывая свое скудоумие.

— Тебе уже лучше? — Лайен подошел к кровати и, по обыкновению, протянул мне руки, помогая подняться, — Ты уже можешь сказать, что за чертовщина произошла с телепортами и кто на тебя напал?

— Я по-прежнему не имею понятия, кто это был, — пожав плечами я принялась приглаживать волосы пятерней, — свиток я использовала сразу же, но попав на место, оказалась одна. И даже не успела испугаться, как на меня напали сзади, зажав рукой рот и накинув на голову тряпку. Не знаю, чем все закончилось бы, но очень вовремя появился наш дорогой, молчаливый друг и спас меня.

Все головы, как по команде повернулись в сторону стушевавшегося орка и тот, принялся теребить один из многочисленных шнуров, подвешенных к его поясу.

— Он не знаком мне, — наконец уста Н`Граат`Са разомкнулись, — не наш, из другой Семьи, и, судя по знакам — с Южного Хребта. Мне кажется, он часть одной из банд, которых развелось слишком много в этой местности. Странно лишь то, что он действовал в одиночку, видимо не посчитал тебя слишком серьезной противницей. Хотя орки и так всегда недооценивали вас — людей.

— Так это орк был? — при воспоминании о его каменных плечах у меня заныли грудные мышцы, — Лайен, тебе не кажется все это слишком жирным совпадением? Сначала мы попадаем в разоренный город, наводненный умертвиями и находим разрушенный кристалл телепортатора, затем в ярмарочном муравейнике на меня выходит Айол, потом заминка со свитками и вуаля — я в загребущих лапах Дррожса!

— Что бы это ни было, больше ты не будешь никогда находиться одна, кажется дело уже не в награде, это что-то другое. Да, за тебя заплатят немало, но не так много, чтобы подстраивать подобные ловушки, — эльф задумчиво чесал бровь, — мне нужно вас покинуть, еще не знаю на сколько. Но я уверен, что вернусь до ужина. Сегодня ночуем тут, а завтра с утра отправляемся дальше. Я постараюсь найти нам другое средство передвижения — самоходная телега конечно замечательна, но слишком тихоходна, нужно нечто помобильнее.

С этими словами он, коротко кивнув вышел за дверь, и я просочилась следом, так как меня раздирали вопросы.

— Лайен, — я прикоснулась к его рукаву, чем вызвала на его лице слабую улыбку, — кто такая Милларга и чем нам всем может грозить ее проклятие?

— Она бастард — незаконное дитя, рожденное от союза светлого эльфа и темной эльфийки. Чаще всего таки союзы бесплодны, но иногда рождаются такие как она — барды и менестрели, способные звуками своего голоса и залечивать раны, и наполнять силой, и даровать меткость, и все это одновременно. Редкий дар.

— Ты случайно не имеешь к этому отношения? — у меня зародилась нехорошая догадка.

— Я не ее отец, если ты об этом. Я уже много веков не имел отношений с женщинами, от них только морока и головная боль. Вот как от тебя, например. С мужчинами тоже! — добавил он поспешно, заметив выражение моего лица, — Мне кажется я свое уже отлюбил, а сходиться просто так — не мое. Но я, кажется, знаю одного эльфа, который примерно в то время, когда на свет появилось это удивительное дитя, как раз таки завел любовный интерес на стороне и страшно боялся, что его тайна раскроется. Мне нужно вернуться под сень родных крон и припасть к корням. Если моя догадка верна, то мы можем попробовать спасти Милларгу и заодно себя.

— Хорошо, — я кивнула головой так, словно от моего да или нет, что-то изменилось бы, — ты спросишь у этого эльфа были ли у него шашни с темной эльфийкой сто восемьдесят дет назад?

— К сожалению он уже не с нами, — Лайен вдруг сделался очень грустным, — именно то, что он погиб, предположительно защищая свою женщину, и натолкнуло меня мысль о том, что Милларга его дочь. Ведь если бы ее отец был бы жив, он ни за что не отпустил бы свою женщину обратно к королеве Рода. Она чудовище, и лишь отчаяние могло подбить мать Милларги к возвращению под сень тех самых корон, из-под которых она и бежала.

— Понятно, — мне стало бесконечно жаль нашу милую эльфиечку, которая, по всему выходило, осталась круглой сиротой, не успев родиться.

Когда я вернулась в комнату, девушки сидели на моей кровати, как примерные школьницы, и занимались прическами, а Гаарн наматывал круги вдоль стен и вполголоса чертыхался. Прислушавшись, я с удивлением поняла, что он на все лады костерит эльфа и пристрастие того к незапланированным исчезновениям.

— Почему ты сердишься? — за неимением места на кровати, я села за стол и ко мне на колени немедленно запрыгнул сердитый кот, — Он все делает для нас, это правда. Я уже успела в этом убедиться, хотя раньше и подозревала его во всяком.

— Просто дядя не привык сидеть сложа руки, — ответила Эрика, помогая Милларге закрутить волосы вокруг головы, — и его это бесит. Вот и вымещает на нас. Кстати, у нас сегодня вечером встреча и у тебя симпатичный костюм, тебе к лицу.

— Спасибо, — я осмотрела себя, — это Лайен нашел, я пока что не соображаю в здешней моде ничего. Что за встреча и когда вы успели ее назначить?

— Не мы, — прогудел Гаарн, тяжело садясь на стул рядом со мной, — пока вы там по ярмаркам шастали у нас был посетитель — представитель того самого Клана, которому и принадлежит деревня. Тут путники бывают не часто, да еще и со Странником, так что вечером мы идем на ужин с танцами, как нам обещали.

— Ты не боишься, что это засада? — я поняла, что отныне придется относиться с опаской буквально ко всему новому.

— Не думаю, что они связаны с такой шелупонью, как шайка этого самого Айола-то, да и у себя на земле не принято стычки затевать, — Гаарн, внимательно рассматривал мои перчатки, — а где же ты такое сокровище раздобыла, неужто кто-то сдал в перепродажу?

Я растерялась — с одной стороны Лайен не говорил, что нужно держать информацию об их происхождении под секретом, с другой укрыть подобную вещь от проницательного гномьего взгляда не представлялось возможным.

— Мне их подарили, — я вытянула руку в сторону гнома, чтобы он получше рассмотрел перчатку, — чтобы мой знак не притягивал ненужных взглядов.

— Ну да, — он хмыкнул, проведя пальцами по ткани, — и именно поэтому у тебя на руках вещица, что раньше принадлежала мелкому демону-прислужнику. Она-то уж точно не привлечет ничьего внимания, — и он, довольный собой, откинулся на спинку и захохотал.

У меня от ужаса чуть не выпали глаза и первым порывом было — скинуть ко всем чертям эти перчатки, но размыслив немного я пришла к мысли, что если бы эта вещь таила в себе опасность, то Лайен меня к ним и на пушечный выстрел бы не подпустил.

— Очень красивые, — Эрика подошла ко мне со спины и тоже разглядывала мои руки, — и сразу видно не из простых, я чувствую вшитую в них магию, но не могу прочесть. Дядя, а ты что скажешь?

— Скажу, что цены этим перчаткам нет и это очень дорогой подарок, — он задумчиво гладил бороду, — и, кажется, знаю я смельчаков, что добывают подобные вещицы. Вопрос в том, что подобные подарки не делают просто так, как бы потом отдариваться не пришлось.

Я злилась на Лайена, который втянул меня в очередную свою авантюру и думала, что раз я не давала никаких обещаний, то в случае, если этот самый Маммона вдруг решит, что-то мне предъявить из-за этого подарка всегда смогу сказать: - Забирайте, я вам ничего не должна. И тем не мене на душе сделалось гаденько.

- Ты сказал, что они принадлежали мелкому демону, но ведь, наверное, он не отдал их просто так? А разве можно убить демона? – я смотрела на Гаарна и по его лицу поняла, что сейчас он скажет что-то плохое и не ошиблась.

Посмотрев на меня, он подвигал бровями и сказал: - Конечно их убить не просто, но насколько это сложно, нам расскажешь ты, когда закончишь свою миссию.

Глава 21 Не секрет, что друзья не растут в огороде...

В комнатке повисла такая тишина, что казалось — о нее можно порезаться. Я смотрела на Гаарна, продолжая держать на коленях странно смирного кота и боялась пошевелиться — все то нагромождение странных слов, что вывалились на меня, сейчас грозились обвалиться, погребая под собой все надежды на беззаботную жизнь.

— Ты обещал рассказать, почему был изгнан из Семьи, — я наконец приняла решение полностью проигнорировать все, сказанное гномом, поэтому обратилась к нашему застенчивому орку, от чего тот вздрогнул, — Милларга открыла нам свою тайну, кажется пора и тебе, тем более что вокруг нас начинает происходить нездоровое движение и места для недосказанностей просто не осталось.

— Ты права, Странница, — он, взяв стул, поставил его в центре комнатки так, чтобы видеть всех и сел, не теряя достоинства, неестественно выпрямив спину и упёршись руками в колени слегка расставленных ног. В свете солнца, что падал в незанавешенное окно, его темно-зеленая кожа казалась маслянистой и блестела, а черные линии татуировок, проступали четче. Я не могла бы назвать его красивым, было нечто отталкивающее и в чрезмерно пухлых губах, едва скрывающих клыки, и в широком, явно несколько раз сломанном носе и в то же время, раз взглянув в его пепельно-серые глаза ты понимал — этот не предаст!

— Прежде всего, я хотел бы благодарить вас за то, что приняли меня и не задавали никаких вопросов на протяжении тех нескольких дней, что я провел рядом, — начал орк торжественно и печально, — я намеренно не стал ничего утаивать, но и не открыл правды. Я — трус. Но трус не в понимании других народов, лишь по нашей, орочьей мерке. Я не смог выполнить испытание силы — задание взросления и меня изгнали из Семьи, как недостойного.

— Это что ж за задание такое-то, — буркнул гном в замешательстве, — сколько лет живу, ни разу не слыхал чтобы за подобное изгоняли. Бывало, да, встречал я уже тех, кто путешествует в бандах со стертым Семейным знаком, но это обычно такие отморозки, что их свои же не выдерживали — либо насильники, либо бандиты, а чаще и то и другое вместе.

— Ты не мог слышать о нем, потому что про это не принято рассказывать, тут нет ни доблести, ни чести, это проходной этап взросления. Это испытание проходят без потерь, оно не сложное для того, кто привык с рождения принимать и отражать удары, кто прирожденный боец, как все орки — нужно просто выстоять ринг и не упасть. Так проверяют всех молодых орков и нужно очень постараться, чтобы его не пройти.

Плечи Н`Граат`Са печально опустились и мне показалось, что он изнутри весь исходит болью и стыдом. Очень хотелось помочь этому огромному, такому сильному внешне мужчине, но я понимала — его нужно дослушать, это и будет главной поддержкой сейчас.

— В моей семье я был самым спокойным, — продолжил он после небольшой паузы, — никогда не понимал, что хорошего в кулачном бою и старался избегать их. Не от того, что опасался за здоровье, нет, но я не видел смысла в этом размахивании кулаками на потеху публике. Я не воровал тайком гномояд из закромов Старших и не напивался затем до потери разумного облика, как практиковали все без исключения Младшие, как орки, так и орчихи. Я не испытывал удовольствия от вдыхания дыма тлеющей слодки, которая росла в избытке на тех холмах, где расположилась моя Семья — надышавшись до першения в горле и кашля, голова становится чугунной, а вот силы в руках прибавляется, как и дури. Я был далек от этого и смотрел свысока на тех, кто день за днем превращались в копии своих предков — тупых неразумных, способных лишь спариваться, жрать и драться. Многие из них даже дар свой научились приспосабливать к безумным игрищам, к которым скатились — в кулачном бою раздробить противнику голову, а затем поднимать его, возвращая из мертвых столько раз, пока не иссякнет магия, как вы понимаете выигрывал тот, кто по итогу оставался жив… Будь я немного хитрее, понимай, чем все это закончится, то скорее всего прятал был презрение за маской равнодушия и после испытания ушел из семьи в большой мир, как делали многие до меня, но я не был бы собой в таком случае. Я вступился за девушку. Как уже потом мне объяснили, она вовсе не нуждалась в моем, или чьем-либо ином заступничестве — это была игра. Игра между нею и тем, кто, как мне показалось хочет взять ее силой. Он был сыном Старейшины, а я выбил ему клык — недопустимая вольность. Он ничего не сказал мне на это, лишь посмотрел. О да, так смотреть могут лишь орки. Когда пришел день моего испытания против меня поставили старуху. Я отказался сражаться и сел в центр круга, позволив ей делать со мной все, что ей заблагорассудится. Это посчитали поведением недостойным орка и в ту же ночь, мне свели знак и изгнали из семьи. Как я понимаю, они решили сделать это давно, просто ждали подходящего случая.

— Какое коварство, — только и смогла сказать я, остальные потрясенно молчали, — они поставили тебя в безвыходное положение. Если бы ты ударил эту старуху, тебя так же изгнали бы. Ты не имел выбора и конечно же я никогда не буду считать тебя трусом — ты молодец! Но как же низко пали твои родственники, это какой изощренной фантазией нужно обладать, чтобы до подобного додуматься.

— Интересная история, — раздался от двери голос Лайена. Он подошел и положил руку на плечо орку:

— Ты никогда не будешь трусом для нас. Я не слышал ни разу, чтобы орк повел себя настолько достойно и смело. Ведь ты знал, что тебя изгонят. Знал сразу, как только увидел своего противника. И ты сделал свой выбор максимально бескровно.

После этих слов Н`Граат`С заметно расслабился, черты его лица смягчились, а уж после того, как Милларга порывисто обняла его и затем, устыдившись своего порыва — отпрянула, и вовсе начал улыбаться. Улыбка сделала его черты привлекательнее, даже обнажившиеся нижние клыки не портили его.

— Спасибо, друзья, — сказал он наконец, когда закончились все обнимашки и изъявления дружеских чувств, — я сразу понял, что вы не такие как все остальные искатели приключений. Вы настоящие. И если мне будет позволено, я хотел бы и дальше продолжать ваш путь, став с ним единым целым.

И он, встав, торжественно поклонился, а когда распрямил спину я поразилась тому, как оказывается напряжен он был все это время — с его лица смыло всю скованность и настороженности, и оказалось, что он весьма смешлив и ребячлив, просто тщательно скрывал своё истинное лицо под маской отстраненности.

— Ты сделал все, что планировал? — спросила я Лайена, когда мы спускались в трапезную, — ты вернулся очень уж быстро. У тебя все в порядке?

— Да, — он остановился и внимательно осмотрел меня, — я задал вопросы и получил ответы, еще я смог сторговать нам четырех неплохих лошадок, так что до следующего по пути города доберемся быстро. Но скажи мне — что с тобой? Ты выглядишь изможденной и усталой. Это не может быть из-за нападения, барды лечат наверняка и даже с перебором.

— Я не спала прошлую ночь, — я действительно начала ощущать свинцовую тяжесть в веках и чем ближе был вечер, тем сложнее мне становилось держаться бодрячком.

— Почему ты не спала? Если ты не будешь отдыхать, то не сможешь обучаться. Воин должен быть сильным и выносливым, и для этого необходим полноценный сон.

Я задумалась — стоит ли рассказывать Лайену о своих снах, настолько реалистичных, что становится страшно. О том, что где-то есть девушка, похожая на меня как зеркальное отражение, что она играет по ночам в игру, в которой те же самые пейзажи, что я вижу наяву и переживает свои эмоции, так схожие с моими.

— Не волнуйся, — я выдавила улыбку и отвернулась, — я нормально сплю, просто переживания последних дней и атака нежити основательно расшатали меня, быть может, ты посоветуешь травку или зелье, чтобы лучше спалось?

— Я подумаю над этим, — голос был очень серьезен, и я поняла, что его забота настоящая, а не простая любезность.

Внизу нас ждал сюрприз в виде двух аляповато и нарочито пышно разодетых молодых мужчины и женщины, вооруженных секирой и кастетами соответственно. Они были похожи как брат и сестра, а когда заговорили, одновременно, не перебивая друг друга, но дополняя и продолжая мысль, эта схожесть усилилась.

— Надеюсь вы теперь в полном сборе.

— И сможете вполне насладиться нашим гостеприимством.

— Прошу вас следовать за нами в замок нашего Клана.

— Вас уже заждались.

— Всем интересно познакомиться с новой Странницей.

— Мы можем воспользоваться порталом.

— Чтобы не тратить время на дорогу.

— Прошу.

— Вам нечего опасаться.

— Идемте.

Закончили они синхронно, и мужчина протянул в моем направлении руку — когда он разжал пальцы, на ладони я увидела синий многоугольник, светящийся изнутри. Что-то в этом мерцании показалось мне знакомым и присмотревшись внимательнее я охнула — он был похож на разбитый телепортатор, но гораздо меньшего размера.

— Разве мы не можем обойтись без этого, — Лайен нахмурил брови и кивнул в сторону камешка, — я не очень доверяю подобным телепортам, к тому же несколько часов назад с переходами творились странные вещи.

— Не бойтесь, — певуче протянула женщина, бесстыдно разглядывая эльфа и чувственно облизнула губы, от чего мне захотелось дать ей пинка, — этот портал нацелен на наш кланхолл и больше никуда. Так что вы в полной безопасности, посторонних у нас не бывает, без спроса двери никто не сможет не то, что открыть — обнаружить.

— Выходит, что вернуться обратно мы не сможем, не имея телепорта? — голос Лайена по-прежнему был озадаченным и он полностью игнорировал все призывные манки женщины, — не получится ли так, что мы окажемся у вас в плену?

— Зачем нам это? — мужчина удивленно уставился на эльфа, — если бы ваше присутствие было нежелательным, вас просто не пустили бы на порог, не трактира, нет — в деревню. В этой глуши так мало развлечений, что любой путник, особенно не несущий в себе угрозы — радость и новинка. С нас вкусный ужин и танцы, с вас — рассказ о приключениях. Идет?

— Да почему бы и нет-то? — подал голос до сих пор молчавший Гаарн, — что может случиться-то? К тому же не в привычках кланов заманивать к себе путников и удерживать тех насильно.

— Видать плохо ты знаешь некоторые кланы, — буркнул под нос Лайен, но его услышала только я.

— Ладно, мы принимает ваше предложение. — наконец сказал он, вызвав вздох облегчения. При этом по лицу мужчины скользнула тень странного выражения, а уголки губ женщины приподнялись в хищной усмешке, но никто не придал этому значения, как поначалу подумала я.

— Меня зовут Надир, — отрекомендовался мужчина, — это моя сестра — Надира. Как видите, родители были лишены воображения, — и он развел руками, как бы призывая нас оценить его шутку.

Я натужно засмеялась, чтобы не обидеть наших гостеприимных хозяев, но на душе царапались кошки.

— Что нужно сделать? — я удивилась звукам своего голоса, казалось, за меня их произносит кто-то другой.

— Ничего особенно, — мазнув по мне взглядом снова уставилась на эльфа Надира, — встаньте вокруг, возьмитесь за руки, а вторые руки положите на ладонь брату, одну на другую, я завершающая. Камень работает только в две стороны — в кланхолл, либо возвращает обратно к месту первичного перемещения. Так странно — такие взрослые и такие трусишки, — и она тихонько хмыкнула.

Этот откровенный приемчик возымел свое действие, и орк первым шлепнул ладонью о ладонь Надира, полностью скрыв камень, второй рукой он крепко схватил ладонь Милларги, которая явно колебалась и поглядывала на Эрику. Постепенно мы все собрались вокруг мужчины. Лайен, сказав, что он будет предпоследним, взял меня за руку и выразительно взглянул в глаза. Это по всей видимости не очень понравилось Надире, и она сердито припечатала своей рукой наш потешный бутерброд, замкнув тем самым круг и активировав камень.

Я приготовилась к тому, что через мгновение окажусь в другом месте, но секунды текли, а ничего не происходило. Вернее происходило — время не остановилось лишь для меня, остальные застыли в тех позах и с теми выражениями на лицах, в которых их застал момент перехода.

— Посмотри на меня, прекрасное дитя, дай рассмотреть тебя, — от звуков голоса, зазвучавшего за спиной по коже, пробежали мурашки, и я нехотя обернулась.

За мной стояла та же фигура, которую я видела в виде барельефа в Храме Энлиль — высокая и тонкая, укутанная в просторное белое платье, с лицом, скрытом плотной вуалью. Голос, чарующий и обволакивающий шел, казалось, отовсюду и я замерла, пораженная и восхищенная, исходившей от нее мощью. Было от чего впасть в ступор — до меня, жалкой и никчемушной, снизошла Богиня! Сама Энлиль, защитница и берегиня здешнего мира.

— Я так и думала, — произнесла она после недолгого молчания, — ты сейчас слаба и напугана, но это пройдет. Каждый Странник, что попадает в мой мир получает от меня Благословение, но тебе оно не нужно — ты уже преодолела свой страх и смирилась с неизбежным. Хоть ты и думаешь сейчас иначе.

И в самом деле — в моей голове как птенчик билась одна мысль — верни меня обратно! Я не справлюсь! И я не та, кто Вам нужен, многоуважаемая Богиня!

— Ты можешь вернуться, — отвечая на невысказанный вопрос продолжило видение, — как только выполнишь возложенное на тебя. Это условие я ставлю всем Новичкам. Не думай обо мне плохо — многие предпочитают остаться и жить обычной жизнью местных разумных. Находят тут любовь и утешение. Ты сегодня встретишься с одним из них. Кто-то пытается бороться, искать выход. С ними ты тоже встретишься.

— Выход? Разве возможно покинуть этот мир? — я говорила теперь совсем тихо, и во мне разгоралась робкая надежда.

— Ну конечно же он есть. И я дам тебе подсказку, как и всем, кто приходил до тебя — выход там же где и вход. Как только найдёшь одно — сразу увидишь другое. Но прошу, пойми — этот мир умирает, да не завтра, и не через сотню лет. Но очень скоро он полностью перейдет под власть демонов, и я ничего уже не смогу сделать. Слишком много Странников предпочитают не бороться, слишком редко вы стали приходить к нам.

— Почему именно я? — во рту пересохло и мой голос был похож на воронье карканье.

— Я не выбираю тех, кто должен прийти, — мне показалось, что изваяние пожало плечами, — я лишь зову и вы откликаетесь.

— Получается, что есть и другие божества, кроме тебя? — как-то так само собой получилось, что я перешла на ты и ужаснулась, однако Энлиль, кажется, совершенно не смутила подобная фамильярность. Она немного подмелила и все-таки ответила:

— Конечно я не единственная, но из всех местных божеств, как ты выразилась, я была той, что первой ступила на эту землю, стало быть, это мой мир и я обязана его защищать. Если у тебя не осталось вопросов, то я верну тебя к твоим друзьям. Вам предстоит многое пережить. Я рада, что вы нашли друг друга.

И не дав мне больше вымолвить ни слова она пропала, а я же провалилась в темноту лишь для того, чтобы открыть глаза уже в другом месте, не похожем на все, что мне приходилось видеть до этого: так называемый кланхолл, а попросту — главный зал Клана представлял собой просторное, квадратное помещение с каменными стенами, завешенными ткаными картинами, изображающими сцены охоты на чудовищ и животных. Присмотревшись, я увидела на одной из них лицо Надиры — она лихо избивала с двух рук нечто рогатое и бесформенное. Стало понятно, что это не просто украшение стен, а своего рода почетная галерея. Мои товарищи в полном составе были тут же и так же, как и я осматривались. Лайен тихо переговаривался с Надиром, а Серый, вновь приняв облик кота, взобрался ко мне на руки и тихонько мурлыкал в ухо, успокаивая. Взбудораженные встречей с божеством нервы приходили в порядок, и я приготовилась познакомиться с новыми разумными.

Глава 22 Ели мясо мужики, пивом запивали...

Моя нервозность передалась Лайену, и он делал знаки бровями, чтобы не расслаблялась и была наготове. Мог бы и не беспокоиться, я и так уже осмотрелась и обнаружила, что нет ни единого окна или двери, лишь широкая арка в противоположной от меня стене — вся изукрашенная резьбой в виде все тех же сцен насилия, видимо долженствующая изображать лихость и удальство всех членов этого Клана.

— Да что с вами, — Гаарн смотрел на меня неодобрительно, — люди нас в гости пригласили, а вы оба хмуритесь, словно беды ждете.

— Я просто не выспалась, — соврала я, желая успокоить гнома, — да и день то сам понимаешь, был не из легких. Сначала путешествие на ярмарку, потом нападение, затем все остальное. Не обращай не меня внимания, веселились дорогой друг.

Я улыбнулась ему вымученной улыбкой и подошла к девушкам, что застенчиво жались под стенкой.

— Как думаете, чем нас буду угощать? — я обратила внимание, что Милларга упаковала свои ушки с особым тщанием, хотя что-то мне подсказывало, что все уже и так в курсе ее секретика.

— Надеюсь хоть чем-нибудь, я очень голодна, — Эрика, так же как и ее дядя была совершенно беззаботна и как всегда обаятельно улыбалась.

— Ты совсем не опасаешься, что это может быть ловушкой? — я все-таки решилась задать этот вопрос гноме, — смотри, тут нет ни окон, ни дверей, то есть уйти мы сможем лишь телепортом, которого у нас нет.

— Ты просто не понимаешь, — Эрика посмотрела на меня и улыбнулась еще лучезарнее, — никто не будет нарушать законы гостеприимства. Это неписанное правило — приглашая в свой дом обеспечь гостю максимальный комфорт и уважение. Уж тем более, если это замок Клана, так что не волнуйся, ничего с нами не случится, просто расслабься и отдыхай.

Легко сказать отдыхай, если уже даже Н`Граат`С, ощутив витающее в воздухе напряжение, нахмурился. И именно в тот самый момент, когда я уже готова была заорать от переполняющих меня эмоций, в арочном проеме появился он, несомненный лидер этого Клана — ошибиться было просто невозможно: его костюм, оружие, выражение лица, а также сотни изображений на стенах кричали — я царь и бог этого места!

Окинув нас слегка высокомерным взором, он, как истинный лидер сразу же вычислил главу нашего отряда и направился прямиком к Лайену, игнорируя всех остальных.

— Приветствую вас, друзья, в нашем гостеприимном кланхолле, — он фальшиво улыбнулся лишь ртом, глаза же его по-прежнему оставались холодными, — надеюсь вечер принесет вам удовольствие и радость.

— Благодарю, — Лайен слегка поклонился, отвечая на приветствие, — хотелось бы узнать с кем имею дело, ибо к моему стыду, не могу вспомнить ваших стягов.

— Оооо, — засмеялся лидер, — не удивительно. Мы малый Клан, называемся Безликие, лишь недавно отпочковались от Альянса Красногривых и никогда не лезли в верховные.

При упоминании неких Красногривых Лайен заметно расслабился и даже улыбнулся в ответ.

— Рад встретить старых друзей, — он от души пожал протянутую ему руку, и они оба рассмеялись, — прости, не помню твоего лица, но, несомненно, мы встречались и не раз. Я пару раз выручал вашего лидера из неприятных заварушек.

— О да, конечно, — с натужной веселостью отозвался мужчина и переглянулся с бойцами своей свиты — двумя здоровенными орками, совершенно чудовищной наружности, — я Харольд, и я, разумеется, знаю кто ты — Лайен искатель приключений. Для меня честь, принимать тебя и твоих друзей у нас.

С этими словами Харольд соизволил наконец обратить на нас взгляд и Лайен представил всех по очереди, почему-то упустив из этого перечня кота, от чего тот прижал уши и зашипел.

— О, я вижу, вы взяли с собой домашнего любимца? Это очень сентиментально, — Харольд, мазнув по коту равнодушным взглядом, внезапно уставился мне прямо в глаза, — а ты, надо полагать, та самая новая Странница? У меня в Клане есть один из ваших, думаю вам обоим будет что обсудить. Позволено ли мне будет поинтересоваться твоей Искрой?

— Я воительница, — сказала я поспешно, опережая подбоченившегося Гаарна, от чего тот крякнул досадливо и посмотрел на меня с недоумением.

Не знаю почему я решила скрыть правду, возможно на меня таким образом подействовал недавний разговор с Маммоной. Но я решила, что пока на мне перчатки, не буду открывать всей правды первым встречным-поперечным, пусть и якобы дружественно настроенным.

— Прекрасно, прекрасно, — мгновенно утратив ко мне всякий интерес проговорил Харольд, — воительницы у нас тоже имеются, с одной из них вы уже познакомились. Надира одна из лучших, кого мне довелось знать. В ней есть нечто такое, что заставляет трепетать даже меня.

И он хохотнул подбоченясь, показывая нам всем, что это лишь шутка и конечно же он никого не боится.

— Ну что же, — продолжил он, когда все вежливо отхихикались, — прошу пройти в наш пиршественный зал и начать ужин, затеянный в вашу честь, дорогие друзья. Так редко встретишь в этой глуши хоть кого-то разумного.

— Интересно, — обратилась я к Лайену, когда мы спускались по витой, каменной лестнице, — они что, крестьян совсем за разумных не считают, что ли?

— Насколько я могу судить по воздуху, мы сейчас высоко в горах, — ответил меланхолично, кажется со всем уже смирившийся эльф, — не думаю, что тут туда-сюда шастают путешественники.

Заметив, что мы перешептываемся, орк, что шел рядом недовольно нахмурился, но не вымолвил ни слова, лишь плотнее сжав губы. Воспользовавшись этим я решила снова обратиться к другу:

— Мне тут не нравится, — я гладила Серого, что сидел тихо как мышь, если так можно сказать о коте, — зря мы сюда пришли.

— У нас не было другого выхода, — ответил Лайен глядя перед собой остановившимся взглядом, — возможно я слишком себя и тебя накручиваю, и на самом деле нас ждет лишь вино, девушки и смех.

Когда мы зашли в пиршественный зал, заставленный столами, которые ломились под тяжестью блюд с грудами мяса, овощей и фруктов мне сразу бросился в глаза человек, сидящий слегка обособленно от всех. Взгляд, одежда, манеры, слегка развязная поза выдавали в нем инородца, и я сообразила, что среди своих товарищей выгляжу точно такой же белой вороной. Как-то очень ловко и не заметно для меня, нас развели по разным сторонам зала и рассадили в хаотичном порядке и довольно далеко друг от друга. Меня, ожидаемо, посадили рядом со Странником и как только все угомонились, Харольд взял слово.

Он долго и витиевато распинался на тему того, какие они молодцы и как нам повезло встретиться с ними, и что, если мы захотим, нас с радостью примут в эти стройные ряды. На этих словах все присутствующие, человек около пятидесяти, радостно заулыбались и принялись стучать ладонями по столешницам, видимо в знак одобрения.

Едва лидер закончил свою речь, как все сразу же бросились есть и, главное, пить так, будто совершили марш по пустыне без единого колодца.

Я рассматривала пирующих, среди которых были представители всех разумных, живущих в этом мире и понемногу успокаивалась. Может зря мы с Лайеном так сильно накрутили себя? Ведь в самом деле вокруг не было никакой угрозы — наоборот только добродушные и радостные лица. Вон, Гаарн, уже совершенно освоившийся, с воодушевлением осушал кружку за кружкой в компании таких же бородачей. Девушки, сбившись кучкой о чем-то шушукались и хихикали, наш неприступный орк шептался с темным эльфом, у которого отсутствовало одно ухо, даже кот, спрыгнув с моих колен куда-то усвистел.

— Ты так напряжена, так насторожена, как зайчонок на прицеле у охотника, — услышала я низкий, хрипловатый голос за спиной и обернулась. На меня в упор смотрел тот самый мужчина, про которого я подумала, что он тоже Странник.

— Расслабься, вам тут ничего не угрожает. Меня зовут Алекс, а тебя? — и он протянул мне руку для приветствия. Поколебавшись, скорее для вида, я ответила и была неприятно поражена тем, какая противно тёплая и липковатая у него ладонь, что ощущалось даже через тонкую кожу перчаток.

— Меня зовут Джул, я Странница, так же, как и ты, — мне понравилось то, что в его нагловатых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Это так заметно? — откинувшись на спинку стула, Алекс начал самым беспардонным образом оглядывать меня. Так на ярмарке покупатели приценивались к предлагаемому товару — цепко, придирчиво и в то же время с вожделением. Его взгляд, скользнув по моему лицу, пробежался по линии плеч, зацепился за грудь и скользнул ниже, чем заставил меня внутренне содрогнуться от омерзения. Его мысли я читала как открытую книгу, и они не были невинны.

— У тебя интересные перчатки, Джул, — наконец он оторвался от созерцания моих бедер и снова вернулся к лицу, — не хочешь рассказать каким образом они к тебе попали.

— Это подарок, — ответила я нарочито беспечно и схватив первый попавшийся стакан, отпила из него, сделав вид, что полностью сосредоточена на еде и питье.

— Воистину королевский подарок, — хмыкнул Алекс и тоже взялся за кружку, — давай выпьем и ты мне расскажешь, как давно ты попала в наш мир.

— Ты уже считаешь это мир своим? — я легко коснулась ободком стакана о его, — стало быть ты уже давно здесь?

— Достаточно, чтобы найти друзей и нажить врагов, — он, хмыкнув, отпил и продолжил ласкать меня взглядом.

Я сидела ни жива, ни мертва и недоумевала от того, почему богиня посоветовала мне пообщаться с этим премерзким типом. Хотя быть может я просто неправильно истрактовала ее слова. Очень хотелось обратно в комнатку в трактире, казавшуюся сейчас такой уютной и непременно вымыться, смывая с себя весь негатив прошедшего дня, а особенно вечера.

— Скажи, — я решила все-таки поддержать диалог, — ты хоть что-то вспомнил из своей прошлой жизни?

— Ровным счетом ничего, — Алекс, помрачнев уставился в свою тарелку, — даже имя мне придумали служки в Башне Слоновой Кости. Я, видишь ли, не имел ярко выраженных талантов, а всех, кто вызывает сомнения отправляют туда. В итоге меня худо-бедно натаскали стрелять из лука и залечивать мелкие царапины, и пинком под зад выпустили в мир, дав на прощание совет прибиться к какому-нибудь клану. Таким образом я и попал к Харольду, он ведь спас меня, да… Так что отныне я ему обязан до конца своих дней, — и горько усмехнувшись Алекс в один глоток влил в себя содержимое кружки и налил заново — до краев.

— Ну а ты, красавица, что-нибудь помнишь? — он уставился на меня, и я поразилась тому, как быстро он опьянел, — какой у тебя знак? Видимо что-то необычное, раз ты так тщательно прячешь свои ручки.

— Ничего особенного, — я слегка поморщилась, отодвигаясь — он дышал мне прямо в лицо и его горячечное, влажное дыхание вызывало омерзение, — меч в круге, кажется, это знак будущих воинов или что-то в этом роде. Я не помню ничего и так-же как и ты понятия не имею даже как меня зовут. Скажи, а ты хотел бы вернуться?

Мой вопрос застал его врасплох, и он, поднеся к губам выпивку запнулся и нехотя выдавил:

— Каким образом, если я слишком слаб даже против обычной нежити и одержимых зверей, мне не сразить демона, не найти дверь, не уйти отсюда никуда.

Праздник тем временем набирал обороты — откуда-то раздались звуки бравурной музыки и первые пары уже закружились в танце, я же начала озираться и поняла, что пока Алекс ловко отвлекал меня разговором, я совершенно упустила из виду своих друзей.

— Ну чего ты, чего снова переполошилась? — мне на плечо опустилась его тяжелая рука и я слегка пригнулась от неожиданности, чем вызвала взрыв пьяного гогота, — друзей ищешь, так они развлекаются уже вовсю, одна ты сидишь как мышь под веником и боишься неизвестно чего. Пойми — отсюда не выйти без разрешения хозяина, а зная его любовь к гулянкам, он вас продержит дня три, не меньше. Так что советую расслабиться и получить удовольствие.

Он насильно всучил мне в руки стакан с чем-то густым и приятно пахнущим, и практически силой заставил выпить. Сначала ничего не происходило и я подумала о том, что надо бы разузнать, что это за дивный напиток, как вдруг, голова моя стремительно закружилась, я, сообразив, что мне подсунули нечто отравляющее, попыталась схватиться за меч, но рука лишь безвольно скользнула по ножнам. Откуда-то с душераздирающим мявом появился кот, лишь затем, чтобы быть сметенным мощным пинком куда-то под стол, и я услышала холодный, абсолютно трезвый голос Алекса:

— Несите ее на балкон воронов, она кажется именно то, что мне нужно. Из нее получится отличная приманка. И этих, что пришли с ней — туда же.

Я пыталась сопротивляться, кажется, даже звала на помощь, но голос становился все тише, меч каким-то чудом все же попавший в мою руку попытался жить своей жизнью, но все было тщетно — меня скрутили как ребенка и вырубили мощным ударом по голове. Последней мелькнувшей мыслью было: — Интересно, после всех этих ударов, у меня хоть что-то от головы останется, когда я вернусь домой?

Разумеется, потеряв сознание я попала в уже знакомую квартирку, с включенным, тихонько жужжащим компьютером и девушкой, которая, сейчас уютно устроившись в кресле, увлеченно рассматривала красочные картинки на экране. Присмотревшись, я поняла, что она выбирает наряды для своего игрового персонажа и немного удивилась, заметив точно такой же, какой был на мне.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотала она тихонько, обращаясь сама к себе, — посмотрим, что тут у нас за характеристики. Добавляет выносливости и усиливает защиту от физических воздействий, да еще и со скидкой, недурно, беру!

Она быстро, едва касаясь тонкими пальцами клавиш, набрала какой-то текст и почти сразу на экране высветилось диалоговое окошечко. Девушка, улыбаясь вступила в переписку, я же наблюдала за ней, зависнув над столом, напротив экрана. Мне были хорошо видны и ее высокие скулы, и темные брови, слегка контрастировавшие со светлыми, непослушными волосами, которые сейчас, от того, что девушка частенько запускала в них пятерню, стояли смешными рожками. Я невольно провела ладонью по своим волосам, приглаживая — да, у нас были одинаковые прически, и я так же любила подергать себя за пряди. Неясным оставалось лишь одно — когда происходит все то, что я сейчас вижу. Мое ли это подсознание играет в игры и подсовывает мне флешбэки, либо… либо все это происходит в другом мире, и я каким-то чудовищным образом раздвоилась, пребывая одновременно и там, и здесь. Я попробовала наладить взаимодействие со своим альтер эго, но тщетно — даже самая легкая рамочка с фото не сдвинулась ни на миллиметр, хотя я и толкала ее изо всех сил.

Тем временем девушка, видимо заключив выгодную сделку, вышла на балкон, закурила и открыв фрамугу уставилась на звезды — на востоке небо уже начинало светлеть и на улице было удивительно тихо для летней ночи. Она легонько улыбалась и что-то тихонько мурлыкала себе под нос, прислушавшись я уловила странные слова: — Ели мясо мужики, пивом запивали, о чем конюх говорил они не понимали…

Не успев додумать, что это за странная песня, я переместилась в свое тело и схватившись руками за безумно раскалывающуюся от боли голову, застонала сквозь крепко сцепленные зубы. Я огляделась — вокруг, насколько хватало взгляда простиралось бескрайнее небо, как если бы я лежала на вершине горы, хотя возможно так оно и было — подо мной находилась ровная, полукруглая, каменная площадка, огороженная по периметру низеньким, примерно мне по колено, бортиком. Услышав за спиной какое-то движение, я обернулась — они были тут, мои друзья, практически в полном сборе: Н`Граат`С, избитый до синевы, баюкал на коленях Милларгу, которая была без сознания и не приходила в себя, Гаарн возился возле Эрики, периодически вытирая ладонью глаза. Не хватало лишь Лайена и кота, и что-то мне подсказывало, что скоро они так же к нам присоединятся.

Глава 23 У кошки девять жизней, а у эльфов?

В какой-то момент мир вокруг начал раздваиваться, теряя свою реальность и на долю мгновения мне показалось, что я лишь фигурка на экране компьютера, но после того, как я слегка, боясь расплескать свои изрядно отбитые мозги, покачала головой из стороны в сторону, сознание вернулось на место. У нарисованной фигурки не может так невыносимо болеть голова, что даже зубы ныли и уж тем более у нее не возникнет такое чудовищное угрызение совести от осознания — это все из-за меня!

— Что с ней? — кивнув в сторону Милларги спросила я у орка, боясь услышать ответ.

— С ней все будет хорошо, — его тон успокаивал, хотя на лицо и невозможно было смотреть без слез, — ее и девочку-гнома опоили и просто отнесли сюда. Хотя кое у кого возникли мерзкие мысли, но я отчетливо дал понять, что пока жив, они до них не доберутся.

— Ты молодец, — прошептала я, внимательно глядя на Гаарна. Несмотря на то, что у него не было видимых повреждений я заметила, насколько глубока рана в его душе — он не смог защитить племянницу, которая так же, как и эльфийка пребывала сейчас в глубоком обмороке. К тому же именно он уверял всех, что эта поездка будет безопасной. Мне искренне хотелось сказать ему что-то ободряющее, но нужных слов не находилось, возможно из-за того, что я, неосознанно, но злилась и на него тоже.

Балкончик, на который нас выбросили был не слишком мал — достаточно места, чтобы не ютиться спина к спине, но и не велик — не разгуляешься и потому, когда в стене открылась дверка и нам под ноги швырнули нечто, похожее на тряпичную куклу, я невольно отшатнулась, чем вызвала довольное хихиканье сбоку, со стороны узенького, похожего на бойницу окошечка.

— Свет не видывал больше глупца чем ты, Лайен-проходимец, — прозвучал глумливый голос Надиры и рядом с тем, кого я вначале приняла за кучу тряпья смачно шлепнулся плевок, — ты мог сегодня получить все, но вдруг решил вспомнить о чести. Кому бы судить о ней, но не тебе, самодовольный, напыщенный болван! И что теперь? Посмотри на себя — воронья сыть. Не сегодня так завтра тебя сожрут на моих глазах, и я буду хохотать, глядя на это. Будь ты проклят, надменный эльф, чье сердце так и иссохло, не познав любви.

Сплюнув еще раз, она, судя по всему, удалилась, а мы с Н`Граат`Сом бросились к бездыханному эльфу. Казалось, в нем не осталось ни единой целой кости, так безвольно и тряпично было его тело, лицо, избитое в биток, уже не кровоточило, а широко распахнутые глаза смотрели на меня с мертвенным безразличием. Я, в ужасе, отшатнулась и припала спиной к каменной стене в наивной попытке слиться с ней, чтобы ничего не чувствовать, орк же, напротив, привлек его к себе поближе и низко склонился, прикоснувшись лбом ко лбу, глядя прямо в глаза того, кто раньше был Лайеном. На долю мгновения мне показалось, что я вижу серебристую нить, тянущуюся из глаз в глаза и поначалу ничего не происходило, но затем, с облегчением и радостью заметила, что грудь эльфа приподнялась и опустилась, а веки затрепетали, опускаясь на глаза.

— Ты вернул его? — осипшим голосом спросила я орка, готовая расцеловать.

— Я смог загнать его душу обратно, хоть она и сопротивлялась, — хмуро отозвался тот и бросив беглый взгляд на меня, посмотрел наверх, — но я не знаю, вернул ли я его. К тому же, он сильно поврежден, его тело, оно испытывает сейчас мучения, а я не лекарь и Милларга не скоро еще сможет помочь, даже если сейчас придет в себя.

— Почему они так поступили? — я услышала слезы в своем голосе и удивилась — глаза мои оставались сухими, а руки твердыми, — Эрика говорила про законы гостеприимства, про то, что подобное недопустимо в вашем мире.

— Подобное было невозможно, вплоть до сегодняшней ночи, — вместо орка ответил Гаарн, подходя к нам и грузно опускаясь рядом с неподвижным телом, — видимо, что-то поработило души этих разумных, низвело их до нечисти.

Он, с величайшей осторожностью, достал из кармана штанов несколько сухих листиков и раскрошив в пальцах, высыпал в приоткрытый рот Лайена: — Это все, что у меня осталось. Оно не излечит, но немного облегчит страдания и позволит продержаться пару часов.

— Все равно не понимаю, — продолжала бубнить я, — если у вас действует закон гостеприимства, о котором мне рассказала Эрика, то получается, что его нельзя нарушать. Я, конечно, не знаю вашего мира и ничего не помню из своего, но что такое закон мне известно.

— Разумеется, этот закон нельзя нарушать, — раздался сверху насмешливый голос и задрав голову я увидела свесившегося через перила балюстрады Алекса. Он выглядел великолепно, не смотря на свежий шрам, пересекающий левую часть физиономии, и весь светился, от переполняющих его чувств.

— Любой нарушивший становится парией, изгоем, а Клан, Альянс и прочее объединение разумных допустившие такое в стенах своего родового замка становится нерукопожатным и на его членов будет объявлена самая настоящая охота. Но есть одно, но! — он, задрав вверх палец помедлил, добавляя веса своим словам, — если некому будет рассказать о том, что случилось, то значит ничего и не было. Мы все про вас узнали, прежде чем решились на такой поступок: ты, Джул — Новичок, без рода и племени, слишком слабая, чтобы выжить в этом мире. Два гнома, без Гильдии, выбравшие отшельническую жизнь в людском поселении, давно утратившие связь со своей Жилой. Темная, сбежавшая из-под Крон родного леса и только вышедшая из возраста Младшей, не знающая мира. Орк — трус и изгнанник, не прошедший испытание силы. Кто еще? Ах да, эльф — пройдоха, контрабандист и искатель приключений, который шастает везде, не связанный узами родства и не пропускающий ни одного сомнительного предприятия. Ты и в правду думаешь, что хоть одному существу в этом мире есть до вас дело? Вы никому не нужны, и ваша жизнь ничего не стоит. Так умрите с честью, сделайте полезное дело!

— Какое же? — от того, что мне приходилось стоять, высоко задрав голову шея затекла и снова разболелась голова, но я упрямо выдерживала его буравящий взгляд, словно не могла позволить себе проиграть хотя бы этот бой.

— Вы, а конкретно — ты, идеальная приманка для демона, — он фыркнул и оглянулся, словно к нему кто-то подошел там, на балконе.

— Для которого из? Насколько мне уже известно их тут у вас всяких хватает, — я тянула время, краем глаза отмечая, что Эрика уже пришла в себя и сейчас сидит, упершись лбом в плечо Гаарна, Милларга открыла глаза, а лицо Лайена из мертвенно-белого стало просто бледным.

— Так не важно! — идиотски расхохотался Алекс, — убив любого демона наш Клан покроет себя несмываемой славой, а я смогу найти дорогу в свой мир!

— Тебе так важно вернуться? — я неподдельно удивилась, — ты же говорил, что ничего не помнишь.

— Я не думаю, что там будет хуже, чем здесь, где на каждом шагу тебя подстерегает опасность быть убитым и сожранным! — выкрикнул он с ненавистью глядя на меня.

— Просто признай, что ты слабак, — я рассмеялась, — ты даже с девушкой справиться не смог, пришлось подсовывать ей отраву в питье, но и в таком состоянии, как я вижу, я смогла ранить тебя.

Мне очень хотелось разозлить его, сделать больно и, кажется, я достигла успеха — лицо Алекса исказила гримаса и он, внезапно, протянул в моем направлении руку, держа в кулаке что-то извивающееся. Что-то длинное и серое, покрытое шерстью.

Когда я поняла, что, а вернее — кто у него в руке, мне захотелось заорать и пришлось зажать себе рот двумя ладонями. Это был Серый, так и не принявший своего человечьего облика. Сейчас он висел, удерживаемый за хвост и слабо подергивал лапами, и судя по покрытой кровью шерстке на голове, ранения он получил серьезные. Я вспомнила, как отключаясь видела, что его пинали ногами, а он пытался бросаться на моих обидчиков.

— Что? — глумливо произнесло чудовище, стоявшее наверху, — жалко котика? Держи!

И он, широко размахнувшись, бросил его прямо в мои подставленные руки. Показалось, что внутри все окаменело и поэтому, когда по серому тельцу прошла последняя судорога и оно застыло неподвижно, я не издала ни звука, лишь упав на колени прижала его к себе и принялась баюкать как ребенка. Да так оно, по сути, и было — этот маленький мальчик пошел за нами, за мной лишь потому, что верил — я та, кто сможет помочь его миру избавиться от зла. Я не оправдала его доверие. Не смогла уберечь. И сейчас его коченеющее тельце оттягивало мои руки и камнем висело на сердце.

Я колотилась в ознобе, а сверху раздался издевательский смешок: — Ой вы посмотрите, смелая воительница привязалась к комку свалявшейся шерсти.

Подняв голову, я заметила на балконе, нависавшем над нами, уже не только Алекса, но еще парочку незнакомых мне ублюдков. Они были еще пьяны и веселились, развлекая себя тем, что принялись закидывать нас объедками.

Я лапнула себя за бок, там, где находилась перевязь с оружием, но ножны были пусты.

— Не это ищешь, плакса? — снова ржание и мимо меня пролетел в пропасть, сверкнув напоследок, мой меч, — следить за оружием надо, а не за кошкой.

— Это не кот, — я удивилась тому, что оказывается мое горло, стиснутое спазмом, может издавать еще хоть какие-то звуки, — это маленький мальчик. Призыватель. Ты, больной ублюдок, ты понимаешь, что ты убил ребенка? Ты понимаешь, что я теперь из преисподней вернусь, если будет нужно, я лягу под каждого демона, я выполню любую их прихоть — но тебе не жить. В каком бы мире ты не был — я вернусь за тобой, и я убью тебя.

Видимо что-то такое усмотрели они в моих глазах, что мне самой было еще неведомо, но балкончик удивительно быстро опустел, а я умоляюще протянула руки в сторону орка — если он смог вернуть Лайена, может он сможет сделать тоже самое для Серого? Но Н’Граат’С лишь покачал головой, погладив уже потерявшую шелковистость, серую шерстку: — Я не чувствую его душу, она давно ушла из этого тела. Тебе придется отпустить его. Мы отомстим. Я обещаю. Я буду с тобой до конца, и мы отомстим. И за него. И за всех нас.

Он встал и повернувшись в сторону восходящего солнца, раскинул руки и начал что-то говорить, речитативом выговаривая странные, грубо звучащие слова на незнакомом мне языке.

Накрывшее меня отчаяние невозможно было выносить, я видела, что Лайен, уже почти пришедший в себя, снова впал в беспамятство и из его переломанного носа уже побежала свежая струйка крови. Видела Гаарна, сидевшего между девочками и обнимавшего их, прижимая к себе, в попытке уберечь от неизбежного. Я понимала, что единственная добыча, которую может захотеть демон на этом выступающем над пропастью куске скалы — это я. И, что, если бы меня не было с ними, они были бы сейчас в безопасности. И милый, наивный мальчик был бы жив.

На негнущихся ногах, продолжая крепко прижимать к себе Серого, я подошла к краю и ступив на парапет повернулась к друзьям, очень захотелось увидеть их, попрощаться хотя бы взглядом. И, прежде чем кто-то успел бы помешать, я бросилась в пропасть.

Ветер, подхватив меня на ладони, казалось, баюкал, и от этого страха совсем не было, лишь принятие неизбежного и отдавшись целиком полету я пропустила тот момент, когда моей спины коснулось что-то упругое, смягчившее удар, который должен был размазать меня ровным и тонким слоем по скале.

Было что-то до невозможности знакомое в прикосновении этих перьев и в силе гравитации, прижавшей меня. Не веря глазам своим, я села и захлебываясь слезами, припала к спине дракончика. Не знаю, как он смог меня почувствовать, но он прибыл вовремя и не один — рядом парила, переливаясь всеми цветами радуги очаровательная драконица, как смущаясь сумел объяснить мне Целум.

Но как оказалось, судьба решила щедро окатить меня дарами и под пальцами я почувствовала, как отмякло окаменевшее тельце, и сделав пару осторожных вздохов, кот открыл изумрудные глаза и попытался лизнуть мне руку.

— Мальчик мой золотой, — пропела я, захлебываясь слезами и целуя его между ушей, — как же я могла забыть, что у кошки девять жизней.

Осторожно опустив еще очень слабенького кота перед собой на спину Целума, я оглянулась — драконица уже нарезала круги вокруг уступа, на котором тесной кучкой сгрудились мои растерянные друзья и я махнула рукой, поторапливая их.

Но у меня оставалось еще одно незавершенное дело, и я цепко всмотрелась вниз — я знала, что он там, я чувствовала его растерянный и потерянный зов. Так плачет ребенок, потерявший родителя. Так плачет выброшенный на улицу из теплого дома щенок. Так плачет оружие, уже привыкшее к уютным ножнам.

— Целум, милый, — прошептала я вслух, хотя уже поняла, что могу общаться с дракончиком мысленно, — видишь, там внизу, в расселине лежит мой меч. Мне нужно его достать, и нам с тобой придется еще кое-что сделать. Я знаю, что ты поддержишь меня.

По мере того, как я переставала переживать за судьбу друзей, чувство горя и потери начало вытесняться другим — гораздо более сильным, животным, безотчетным. Ярость и ненависть, поднимаясь из самых глубин моего естества, постепенно подошли к глазам и затопили их — ярко-алая, как свежепролитая кровь, пелена, закрыла все вокруг. Я вновь ощутила озноб, но на сей раз я уже знала, как его унять. Волны расходящегося от меня гнева подействовали и на Целума — я чувствовала его ответ, его ярость, его животное, разрушительное начало. Серый, по-прежнему пребывая в облике кота, счёл за лучшее зарыться поглубже в перья, а я, свесившись с дракона, удерживаясь лишь чудом и притяжением Целума протянула руку в ту сторону, откуда чувствовала зов.

Я не понимала, что делаю, как и раньше — отдавшись на откуп чувствам, просто действовала на автомате и от того совсем не удивилась, почувствовав удар по ладони и крепко сжала пальцы на рукоятке. Вместе с оружием вернулась способность мыслить, но не ушла ненависть, наоборот, этот костер в моей душе разгорался все сильнее. Задрав голову, я встретилась глазами с широко распахнутыми глазами Алекса и осклабилась: — Ну что, тварь, ох и славно мы с тобой потанцуем, — процедила я, уверенная, что он услышит сейчас каждое мое слово.

Полностью доверяя дракончику, я встала на ноги и отвела правую руку слегка в сторону, чтобы бить наверняка, наотмашь. Да, и Лайен и Гаарн осмеяли меня и мою наивную веру в то, что я могу управляться с оружием. Пусть смеются, пусть делают, что угодно, лишь бы были живы…лишь бы все они были живы, а значит я буду делать невозможное, из кожи вон лезть, но я сделаю то, что должна.

Перекошенное лицо Алекса стремительно приближалось, и я уже могла различить запах его страха, мерзкой струей вплетающийся в свежий, высокогорный воздух.

— Дрожишь, тварь? — прошипела я, вновь обращаясь к нему, и ловчее перехватила рукоятку, — Дрожи, я уже близко.

В последнее мгновение он все же решился на сопротивление судя по тому, как прикрыл левую сторону груди подобием щита, а из-за его спины выбежал тот самый зеленокожий верзила, что сопровождал нас в пиршественный зал, попытавшись закрыть его от меня. Угадав их намерения, я рассмеялась и больше не раздумывая, не сомневаясь, спрыгнула со спины Целума на парапет и, перекинув меч в левую руку, стремительным росчерком слева направо, отделила голову предателя от тела. Спасибо Эрике — она на славу наточила мое оружие.

Последнее, что я сделала, прежде чем сознание покинуло меня, это схватив голову за волосы, плюнула в изумленно распахнутые глаза и смеясь прямо в лицо опешившему орку — скинула ее вниз.

Глава 24 Что в имени тебе моем?

Где-то капала вода — монотонно и бесконечно раздражающе… Этот звук врезался в голову и лез, мешал, надоедал… отвлекал… Возможно это в ванной — там давно пора было чинить кран, но постоянно что-то мешало: разные отсутствия — то времени, то денег на сантехника… Ужасно хотелось спать, но сон не шел, отодвигаемый этим капаньем. Вспомнилось, что в Китае была пытка водой — когда истязаемому на лоб час за часом падали капля за каплей и тот в итоге сходил с ума. Да и вообще — странные сны в последние ночи, слишком реалистичные, возможно мать права и стоит поменьше времени проводить за компом, особенно вечером, перед тем как ложиться. Однако сама эта мысль уже была кощунственной — игра слишком плотно вошла в ритм жизни и стала привычной рутиной.

Сколько можно…капает и капает…раздражает…может встать и перекрыть воду и тогда получится уснуть? А это что за новый звук? Кажется телефон пищит... Точно — сообщение: «Юль, приветик, прости, что поздно. Просто напоминаю, что завтра вечером всем нужно быть в игре — пройдем парочку важных квестов. Спокойной ночи. Целую.»

Ну вот, теперь можно и спать, даже вода перестала раздражать — капает и пусть себе капает, что теперь, не жить что ли?..

Но вода мешала — это мерное постукивание бесило, и я с трудом разлепила веки. Высоко надо мной находился каменный свод, под спиной, судя по тому, как она затекла — тоже был камень. Тело плохо слушалось — поднять руку удалось лишь попытки с третьей — я ощущала себя сломанной куклой. Возможно, так оно было — собой прежней мне уже не стать. Память, предательница, как будто уснула и я застонала, сцепив зубы — неужели снова? В поле зрения показалось лицо орка — встревоженное и озадаченное, внимательно посмотрев на меня он отвернулся и что-то крикнул во тьму, оттуда донесся полный радости ответный крик. Сзади меня подхватили под мышки и под голову подложили что-то мягкое и теплое, а к левой руке прильнуло шелковисто-мохнатое и урчащее. Кот. Живой и по всей видимости полностью здоровый.

Память вернулась мгновенно, накрыв с головой удушающим покрывалом — перекошенные лица на балконе и шорох перьев улетающего дракона, уносящего меня куда-то вниз, к подножию гор. Вместе с памятью полностью восстановилось сознание, и я наконец поняла и кто я, и где я, и кто это рядом.

Приняв сидячее положение, я обернулась и увидела зареванную Эрику, на чьих коленях я, оказывается, лежала.

— Где мы? — прокаркала я и умолкла пристыженно.

— В пещере, — отозвался подошедший Гаарн и протянул мне фляжку, — нас принесли сюда дракурты и улетели.

— Само собой, — никогда еще вода не казалась мне такой вкусной, — Целум не может отнести нас далеко, видимо он решил, что это место идеально, чтобы пережать погоню. А что это за пещера?

— Под горой, — ответила за дядю Эрика и намочив платок водой принялась оттирать мое лицо, — под той самой, где находится замок — с полчаса назад мы слышали, как мимо кто-то прошел, они переговаривались довольно громко, и я поняла, что они ищут голову.

С этими словами она передернула плечами, а я уставилась на орка:

— Скажи, они смогут его оживить? — Н’Граат’С сразу понял о ком я и некоторое время молчал, обдумывая ответ.

— Нет, — наконец сказал он и решительно покачал головой, — слишком много времени прошло. Они, конечно, могут попытаться, но без головы ни одно разумное существо полноценно жить не сможет. Ты очень правильно поступила — за предательство может быть лишь один ответ — смерть.

— Дааа, — кисло протянула я, — оно конечно правильно, только вот как мне теперь со всем этим жить?

— Как раньше — максимально спокойно и самое главное, не терзаясь угрызениями совести, — прозвучал из темноты голос, которого я не надеялась уже услышать, — думай о том, что, если бы чуть-чуть удачи было на их стороне нас не было бы в живых, а ты стала бы послушной марионеткой в руках демона, такая перспектива тебе больше подходит или все-же нет?

— Как ты? — я встала и подошла к закутку, в котором лежал Лайен. Рядом с ним, держа его за руку сидела бледная Милларга и не обращая ни на кого внимания что-то тихонько шептала.

— Скажу так — я был бы бесконечно благодарен вам всем, если бы вы просто дали мне умереть спокойно, но нет — теперь я вынужден начинать все с начала, жить эту жизнь, да еще и вести тебя в Храм, — Лейн улыбался и я поняла, что брюзжит он лишь для вида, — Спасибо тебе за то, что дала нам уйти с честью.

— С честью то оно с честью, только вот что теперь делать-то? — Гаарн сердито насупившись ходил взад и веред по пещерке, куда нас принесли дракончики, — Вещей нет — они все в деревне, в трактире. Хорошо, что ты, Джул, единственная догадалась взять с собой оружие. Я-то, безмозглый, все оставил, думал-то к друзьям идем, эх….

Он наконец уселся и принялся рассматривать свои руки. Я же задумалась — действительно нужно было решать, что делать дальше. Отсиживаться в пещере долго не получится — нам нужна еда и вода, как минимум. Хорошо, что все остались живы и, благодаря усилиям Милларги — относительно здоровы.

— Ты сможешь идти? — я смотрела на Лайена и поражалась тому, как быстро он идет на поправку — черты его лица вновь обретали свою миловидность, даже нахальный блеск почти вернулся в глаза, эльфийка же напротив — становилась все бледнее и прозрачнее, — если ты чувствуешь в себе достаточно сил, то может пора завязывать с лечением, а то нашему лекарю скоро понадобится доктор.

Он встрепенулся так, словно самому ему подобное в голову не приходило и, поцеловав пальчики Милларги, отстранился от нее:

— Ты права, я стал слишком изнежен, — он поднялся на ноги и сделал пару неуверенных шагов, — слабость еще есть, но это пройдет. Я тоже думаю, что нам необходимо выбираться отсюда как можно скорее. Погоня выйдет на нас не сегодня, так завтра, это лишь дело времени, тем более что теперь на нас наверняка уже объявлена охота. И только демонам известно, что именно эти негодяи придумали, чтобы обелить себя и очернить нас. Насчет вещей, — быстрый кивок в сторону Гаарна, — не переживай, борода, никуда они не денутся. Хозяин человек чести, а как только мы доберёмся до любого более-менее населенного пункта, я напишу расписку и отправлю за ними гонца.

— Нужно вернуть себе свое честное имя, — ощутив поднимающуюся волну ненависти я немедленно подавила ее, — и предупредить остальных, что члены Клана Безликих — разумные без чести и достоинства!

— Они скоро найдут нас, — сказал Серый, принявший наконец человеческий облик и я, с ужасом, заметила, что в его волосах появилась парочка сребристых прядок, — я чувствую их ярость и гнев. Они поднимут на уши всех, с кем состоят в дружественных отношениях, а уж если решились оживить того, кто меня убивал, то он найдет тебя, Джул, где угодно, ведомый исключительно чувством мести.

— Что это за мир такой, — простонала я, — где даже после смерти тебя могут поднять и заставить что-то делать?

— Каким бы он ни был, теперь это и твой мир тоже, — отозвался Лайен, поправляя сбившуюся одежду, — и жить тебе придется по его законам.

— Я слышу под нами много железа, — прозвучал голосок Эрики. Я изумленно посмотрела на нее — она сидела на полу, плотно прижав ладони к камню, а рядом топтался Гаарн.

— Железо? Ты имеешь в виду рудную жилу? — Лайен встрепенулся, кажется начиная о чем-то догадываться.

— Нет, — гнома досадливо поморщилась, — под нами находятся шахты и да, там когда-то добывали руду, или камни. Но сейчас они уже давно заброшены — железо жалуется мне, что он нем никто больше не помнит и не заботится.

— Значит раньше тут жили гномы? — орк внимательно смотрел на Эрику, а его взгляд сделался настороженным.

— Да, без всяких сомнений тут жили гномы, — кивнул Гаарн, — задолго до того, как пришли люди и обжили вершину горы, построив там замок.

— И кто-то, а вернее что-то их отсюда изгнало, да так, что они бежали, побросав свой инструмент и все, что находится сейчас внизу и взывает к тебе? — Лайен, цапнув себя за бок, досадливо поморщился — да, да, никакого оружия, мы же шли к так называемым друзьям…

Эрика кивнула и продолжила прислушиваться к камню, как я догадалась она вела свой разговор, а на меня накатила чернющая меланхолия — не получится ли так, что, скрываясь от погони, мы попадем в еще более жуткую ситуацию, осложненную еще и тем, что из всей нашей компании вооружена лишь я, да еще кот — клыками и когтями. Вот уж воистину боевой отряд сирых и убогих!

— Решайтесь быстрее, — Серый уже ощутимо нервничал и в неясном свете мне показалось, что волосы у него стоят дыбом, как шерсть на разъярённой кошке, — или мы гарантированно умираем здесь, или получаем призрачный шанс спастись, если спустимся в шахты.

— Уходим, — Лайен решительно кивнул головой, к моей радости, вновь принимая на себя, руководство нашим небольшим отрядом, — что бы ни было там, внизу, это не хуже того, что может ожидать нас, если останемся тут.

Я осмотрелась — единственное, что вызывало у меня вопрос, это каким образом мы, собственно, попадем под землю, в те самые шахты, откуда Эрика услышала зов железа. Пещерка была довольно большая, полукруглая, и с единственным выходом — тем, что вел наружу, к подножию горы, прямо в лапы преследователей.

— Как мы спустимся? Я не вижу ни единого лаза, что вел бы внутрь горы, нам придется выходить и искать другой путь? — прошептала я Эрике, устраивая кота на груди в импровизированный мешок, который сделала из собственной нижней рубашки. Он, конечно, пытался протестовать и даже по-детски хмурил брови, но я довольно ясно дала ему понять, что или он принимает облик кота и я его несу, либо же он может идти на все стороны света, потому что больше пережить такую потеряю я не смогу.

— Ты уверена, что справишься? — коротко кивнув в сторону кота осведомился Лайен, не давая гноме ответить, — Давай может я его понесу? Мы не знаем, что нас может ждать внизу, да и в целом — я выносливее тебя.

— Был до ранения, — парировала я и успокаивающе погладила насторожившегося Серого по ушкам, — он не так много весит, и я привыкла уже к тому, что он все время рядом. Мне так будет спокойнее.

— Ну как знаешь, — эльф почему-то обиделся и принялся нарочито внимательно помогать Милларге собираться, чем вызвал в свою очередь недовольные взгляды со стороны Н’Граат’Са.

Эрика, глядя на все это изумленно приподняв бровки, наконец хмыкнула и сообщила:

— Тут есть спуск, наши предки не настолько глупы, чтобы все свои секреты держать на виду, — в ее голосе просквозило некоторое самодовольство, — есть тайны, доступные лишь тем, кто имеет соответствующий талант.

— И он у тебя есть? — я улыбнулась.

— Он есть у дяди, — Эрика стрельнула глазками.

Пришел мой черед удивляться:

— Я думала он просто кузнец! Ну ладно, не просто, — заметив, как насупился Гаарн поспешила добавить я, — что он умеет зачаровывать вещи и оружие, но и только.

— А еще он чувствует камень и разговаривает с ним, — торжественно подняв пальчик в верх проговорила гнома, — не слыша камень — не раскроешь его душу и не сможешь уговорить его помочь оружию.

— Как все сложно, — только и смогла ответить я, наблюдая, как Гаарн, отойдя к самому темному отвесу в скале, опустился на корточки.

Некоторое время ничего не происходило — все стояли полукругом и затаив дыхание следили за гномом, тот же, в свою очередь, осознавая всю важность момента и себя в нем — медлил. Нет, не тянул время, а именно медлил, понимая, что не имеет права на ошибку.

— Все, есть, — он наконец поднялся, отряхнул руки и обернулся к нам, — проход есть, но камень успел уснуть и не хочет просыпаться, слишком долго он находился в покое, спрятав в своих глубинах старые штольни.

— Ты разбудишь его? — я говорила это и чувствовала себя полной дурой.

— Он уже проснулся, — довольно отозвался Гаарн, подходя к нам, — просто, как и каждому, ему нужно потянуться спросонья, отряхнуться, в общем прийти в себя.

И в самом деле спустя мгновение пол под ногами дрогнул, и я ощутила, что гора сделала глубокий вдох и выдох, подбросив нас на пару сантиметров и затем, моей щеки коснулся сквозняк, а в стене напротив открылся лаз, крошечный и ведущий явно внутрь горы.

— И как мы будем спускаться? — Лайен так же, как и я был удивлен размером предлагаемого прохода, — это же мышиный лаз какой-то!

— Какой есть туда и иди, — сердито буркнул Гаарн и кряхтя, наклонив голову прошел первым, — не бойтесь. Если тут и осталась какая-то опасность, то явно не она.

Делать нечего — я чувствовала, как нервничает кот и понимала, что это от того, что погоня уже рядом. В самом деле, если среди нас есть тот, кто может ощутить других разумных, то было бы странным предполагать, что подобных ему нет у противника.

— Значит так, — принялся распоряжаться эльф, — сейчас идешь ты Милларга, за тобой Эрика, затем Н’Граат’С, потому Джул и я завершающим.

— Уж не хочешь ли ты полюбоваться на мой зад? — не преминула съязвить я, на что получила полный укоризны и возмущения взгляд.

— Не вопрос, можешь идти последней, — Лайен скрестил на груди руки всем видом показывая, как его ранило мое предположение.

Не знаю, как долго продолжалось бы это неуместное ребячество, но точку поставила, как обычно, Эрика:

— Завершающей буду идти я, потому что нужно закрыть проход, разбуженный камень теперь услышит любого гнома, и если мы не хотим, чтобы нас очень быстро нашли, то нужно запечатать лаз, — отрезала гнома и указала пальчиком в сторону чернеющей норы, — идите и не мешкайте!

Милларге с ее ростом тоже не составило проблем пройти через низенькую арку — лишь пригнулась посильнее Гаарна, а вот нам троим пришлось встать на четвереньки, причем орк зацепился за камень обоими плечами, и я даже испугалась, что он застрянет.

Но все обошлось и оказавшись в сердце горы я удивилась тому, что тут светло. Разгадка, однако, обнаружилась быстро — рачительные гномы оставили у входа довольно большой запас фонарей и огниво, которому, как известно не страшно ни время, ни вода. Причем последней тут было избытке — я наконец сообразила откуда доносился этот сводящий меня с ума мерный перестук капель — мы стояли на берегу большого озера, противоположный берег которого был надежно укрыт тьмой. Если бы не зажжённый Гаарном фонарь, кто-то из нас непременно искупался бы и этим кем-то однозначно стала бы я, судя по тому, как судорожно схватил меня за руку, оттаскивая за спину, Лайен.

— Что это за чертовщина, — пробормотал он, всматриваясь в темноту, — и как мы пойдем дальше?

— Подземное озеро, не видишь, что ли, остроухий? — полным самодовольства голосом отозвался раздувшийся от гордости Гаарн, — нам повезло найти одну из вентиляционных шахт, поэтому и смогли зайти, хоть кое-кому и пришлось потереть коленями пол. Ну да ничего, зато теперь у нас вдосталь свежей воды и можно наполнить фляги, к тому же, она собьет со следа ищеек, ежели их решатся пустить за нами.

— Борода, а ты уверен, что в этой водичке никто не водится? — Лайен, жестом велев мне не двигаться с места, подошел к кромке и, опустившись, коснулся ладонью гладкой, безмятежной поверхности, — а то так с дуру ума напьемся и ляжем рядочком, дух испустив. Не знаю как тебе, а мне быть мертвым совсем не понравилось.

— Да что тут может быть-то? — возмутился гном и взяв из-под ног камешек бросил его в середину озера, — ежели и было что-то, то давно издохло уже. Говорю же — гора уснуть успела, значит ничего живого тут не водится.

— А кто говорит о живом! — взревел внезапно Н’Граат’С, отскакивая назад и увлекая за собой Эрику и Милларгу.

Глава 25 Спят усталые игрушки, духи спят...

Испугаться не успели — да и какой смысл в страхе, если мы уже и так постоянно жили в этом состоянии? Ну подумаешь — сейчас снова придется умирать. Плавали, знаем… Я без всякого удовольствия потащила меч из ножен и в который раз удивилась тому, что у этого оружия есть душа. Вот, например сейчас, он начал капризничать, всем своим поведением показывая, что ему хочется спать и вообще, оставь меня в покое, я в печали. Лайен, взглянув на меня и мои попытки настроиться на боевой лад, лишь хмыкнул.

— Кажется твой талант просыпается только тогда, когда ты находишься в безвыходном положении, ну или очень разъярена. Советую вспомнить что ни будь эдакое, иначе от тебя толку сейчас будет ноль.

Сам он, сняв сапоги был занят тем, что отдирал подошвы и я не успела подумать, что видимо воскрешение было не совсем полным и наш эльф несколько подрастерял свой разум, как Н’Граат’С вдруг вышел вперед, к самой кромке воды, поднял руки в стороны, ладонями вверх, как бы ограждая нас этим крестом и произнес на сей раз тихо, но так, что услышали все:

— Он идет!

Лайен, вооружившись чем-то похожим на два тонких стилета, подошел и стал немного за ним, так, чтобы одновременно прикрывать Эрику и Милларгу.

— А ты полон сюрпризов, остроухий, — пробасил одобрительно Гаарн, рассматривая свои пустые руки. Я бы не удивилась достань он молот из пустоты, но нет, внутри горы, в сердце своей стихии, гномы, видимо, не нуждались в другом оружии, кроме того, что и так окружало нас. Я с ужасом и холодком наблюдала за тем, как зашевелились прибрежные камни и начали сами собой выстраиваться в подобие гротескной человеческой фигуры, с гипертрофированными конечностями.

Эрика, закрыв глаза, вновь припала ладонями к полу и лишь мы с Милларгой оказались не у дел. Даже кот, обшипев меня, начал возиться в импровизированном рюкзаке пытаясь выбраться и я, немного поразмыслив, выпустила его ровно затем, чтобы он, запрыгнув мне на плечо, приготовился прикрывать тылы.

Я пыталась безуспешно вызвать в себе хоть какую-то эмоцию — страх, панику, неприятие, что угодно, лишь бы расшевелить задремавшую Искру и пробудить ту бесполезную железку, что сейчас лишь оттягивала мне руку.

— Кто он? — голос Лайена был так же тих, а сам он напряженно вглядывался в темноту. По тому, как он держался, было заметно, что ему очень тяжело все это дается и по-хорошему его еще лечить, и лечить. Но у нас не было вообще никаких вариантов — либо возвращаться и умирать в замке, скорее всего максимально мучительно, или пытаться отбиться от неизвестного чудища и получить призрачный шанс на спасение.

— Мне сие неизвестно, — отозвался орк и на его ладонях появились два лепестка пламени, — знаю лишь, что сейчас он пробуждается: он голоден и зол тем, что мы потревожили многовековой сон, а стало быть, заслуживаем смерти.

Теперь уже всех коснулось это чувство — разбуженный проник в сознание каждого, и я ощутила внутри себя призыв: умри, умри, умри, и как бы в ответ на это наконец-то оживился меч. Рукоятка потеплела под моими пальцами, а лезвие тихонько запело, в ожидании противника.

Из темноты на нас повеяло могильным, сырым, застоявшимся воздухом и над озером начал собираться туман, формируя из себя нечто, напоминающее каплю, в стороны от которой расходились призрачные щупальца, и их количество росло с каждой секундой. Став по другую руку от Н’Граат’Са, я до рези в глазах всматривалась в непонятное создание, что в свою очередь, кажется, так же оценивающее рассматривало нас.

— Вы знаете, что это? — я старалась говорить как можно тише, хотя создавалось впечатление, что у меня в голове уже копошится одно из щупалец и читает все, о чем я думаю.

— Понятия не имею, — потрясенно отозвался Лайен и от этого ответа по моей кожей пробежало целое стадо перепуганных мурашек. Уж если самое древнее среди нас существо не имеет понятия, что это за страхолюдина, то, о чем вообще может идти речь?

Существо, казалось, выжидало, мы тоже не двигались. Мне казалось, что я приросла подошвами к полу и в оглушающей тишине пронзительно и мерно выстукивало сердце.

— Мы не тронем тебя, — сказал вдруг орк, и погасив пламя опустил руки, — пропусти нас и мы уйдем, и не будем больше тревожить твой покой. Нам просто нужно попасть по ту сторону озера. Мы не хотим причинять тебе зла и боли. Но мы можем это сделать. Загляни в меня и увидь свое будущее.

С этими словами он, высоко запрокинув голову, закрыл глаза и в то же самое мгновение сотня щупалец метнулась к нему — оплетая и пеленая, так, что орк очень скоро начал выглядеть как запутавшаяся в сетях рыбина. Я дернулась было, но была остановлена требовательным взглядом Лайена — судя по выражению лица эльфа к нему начало приходить некое узнавание, и я начала успокаиваться. Было абсолютно ясно, что эти мужчины прекрасно осознают, что они делают и для чего.

Все время пока шла безмолвная борьба между двумя сознаниями: призрачного и материального, меня не отпускал какой-то странный звук. Противный и неуместный в этой безмолвной, залитой темными водами пещере. Скрежет металла о камень. Я, шикнув, обернулась на Гаарна и поняла, что не одна услышала это: оба гнома настороженно смотрели назад, в ту сторону откуда мы пришли и у меня от внезапного озарения, волоски на шее встали дыбом — наши преследователи пытались вскрыть тот самый лаз, через который мы проникли внутрь горы!

— Он нас пропустит, — наконец проговорил орк и я заметила, что щупальца стекают с него, не оставляя никаких следов, — это дух озера, и он помнит, что такое огонь, и я показал ему, что могу сделать. Но он поведал мне еще кое-что: вся поверхность перед нами полностью затоплена, слишком давно тут не было гномов, слишком давно никто не укреплял берега и это позволило воде занять все пространство, поглотив под собою и лестницу, и арку выхода в жилые помещения, и шахты. Чтобы попасть туда, нам придется плыть.

От этой новости у всех окаменели лица, да и было от чего — лезть в эту воду в здравом уме не захотел бы никто! Тем более, лично я не была уверена, что вообще умею плавать!

— Я туда не пойду! — выразил за всех общее мнение Гаарн, отходя к стене.

— Пойдешь, если жить хочешь, — презрительно скривившись бросил Лайен бестрепетно заходя в воду, подавая нам пример. При этом, только я заметила, как по его виску пробежала капелька пота — не так уж ты и бесстрашен, не без злорадства подумалось мне. Однако нужно было решаться — за стеной скрежет уже перешел в скрип, который теперь услышали все.

— Это что такое? — эльф, уже зашедший по колено, обернулся и уставился почему-то на меня, а я с удивлением заметила, что в темноте его глаза светятся, как у кошки.

— Они пытаются открыть дверь, — скороговоркой произнесла Эрика, быстро разулась и забежала в воду, став рядом с эльфом, — быстрее, иначе все будет бессмысленно. С тем же успехом мы могли оставаться на балконе и ждать демона. Тот хотя бы просто убил нас, не измучив предварительно!

— Обязательно разуваться? — я, вложив меч в ножны, с тоской рассматривала свои полусапожки, такие удобные и уютные, единственное, что, как мне казалось, связывало меня с моим прошлым.

— Джул, ты невыносима! — голос Лайена срывался, а сам он уже стоял по пояс в воде, прямо под зависшим над ним духом озера, — если хочешь можешь остаться тут и сдохнуть на потеху публике! Только подумай о том, через что нам всем уже пришлось пройти ради тебя!

От возмущения у меня перехватило дыхание и с губ уже готовы были сорваться очередные злые слова, как вдруг моей руки коснулись прохладные пальчики и раздался чарующий, нежный голос Милларги:

— Совершенно не о чем спорить, ты можешь привязать сапоги к поясу, вот этим, — и она протянула мне свою шелковую повязку, которой обычно переплетала косы.

Не зная куда от стыда девать глаза я приняла дар и усевшись на камни начала дергать обувь за каблук, как назло сапоги, казалось, приросли к ногам и никак не слезали. Вся наша компания — даже принявший человеческий облик кот, уже зашла в воду, и теперь следили за моим манипуляциями со все возрастающим раздражением.

— Гаарн, — простонала я, слыша уже доносящиеся голоса преследователей, — ты не мог бы поговорить с камнями?

— Вот уже минут пять как я этим и занимаюсь, — раздраженно бросил гном, буравя меня взглядом, — иначе они уже были бы тут. Но не забывай — не я один имею слышать и слушать! Ты можешь шевелиться немного быстрее раненого слизня?!

Ответить я не успела, поскольку в одно мгновение произошло довольно большое количество событий, повлиять на которые я не смогла бы, даже если бы очень захотела.

Сначала я услышала за спиной оглушительный треск и торжествующие вопли, но не успела даже испугаться, как меня подбросило в воздух и со всей силы шмякнуло в воду, гораздо дальше, чем стояли мои друзья, а затем, схватив за ноги, потянуло вниз, на дно. Я, заорав, принялась сопротивляться и бить по воде руками, но дух озера был гораздо сильнее, тем более он находился в родной стихии — меня утаскивало не смотря на сопротивление. При этом, как я успела заметить, друзей моих точно так же волокло по воде, в мою сторону.

Я уже приготовилась было умирать и перестала дергаться, пытаясь удержаться на воде, но как только прекратила яростно сопротивляться, меня стразу же оставили в покое, при этом тот самый щуп, что стащил меня с берега, выстрелил в сторону подошедших к воде, смутно различимых сейчас, коренастых фигурок и схватив одну из них чуть повыше талии, поднял высоко в воздух и со всей силы шмякнул о стену.

Мысль о том, что мы обрели неожиданного союзника, подбодрила и я, вдохнув как можно глубже обратилась мысленно к духу: — если можешь помоги мне найти выход!

В ту же секунду ног снова коснулось нечто и мягко, но настойчиво потянуло вниз и в сторону противоположную той, откуда сейчас раздавались полные ярости и боли вопли избиваемых гномов. Закрыв глаза, я полностью отдалась во власть существа и не заметила момента перехода. Чтобы не сойти с ума от страха, я принялась считать удары сердца и на сороковом, когда весь воздух уже вышел и легкие буквально разрывало от желания, и необходимости вдохнуть, меня выкинуло из озера, как пробку из бутылки да так, что, пролетев немного над водой я врезалась во что-то большое, шерстяное, мягкое и явно живое, зашипевшее недовольно.

— Это что еще за напасть на мою голову, — заорала я истошно, хватаясь за перевязать и пытаясь достать оружие, которое путалось в ножнах и никак не хотело подчиняться.

— Тише, тише, — рядом внезапно оказался Серый и, схватив за руку, принялся разжимать пальцы, сошедшиеся на рукоятке, — я знаю кто это, он не опасен, а очень даже дружелюбен!

Тем временем из воды выходили остальные члены нашей команды и изумленно останавливались, внимательно глядя на нечто, находившееся за моей спиной. Оборачиваться мне абсолютно не хотелось, но я чувствовала исходящее от зверя живое тепло и нечто, похожее на кошачье мурчание.

— Ребят, — я поджала ноги и обхватила их руками, — скажите, а все Странники добираются до Храма вот подобным образом?

— Разумеется нет, — задумчиво ответил Лайен, не обращая на меня внимания, — я же сказал в самом начале — ты самая большая заноза в моем пальце из всех, что мне доводилось встречать. Обычно весь путь занимает от одного до двух дней, а мы уже неделю топаем, влипая в смертельные ловушки.

Я хотела было возразить, что если бы он сразу отвел меня к служителям Энлиль, то возможно приключений на нашу долю выпало бы меньше, но вовремя прикусила язык. Как я уже поняла в этом мире ничего не происходит просто так, более того — я стала замечать, что мои мысли иногда материализуются, и решила более тщательно подбирать слова.

— Хорошо, со мной много проблем, я уже поняла, ладно, но кого мы еще нашли, вы можете сказать? Потому что мне кажется оно меня обнюхивает! — и в самом деле я услышала сопение за спиной и меня обдало теплым дыханием, на удивление сладким, цветочным и свежим.

— Это Парвус! — медленно, почти по слогам, и, как я отметила про себя — с почтением вымолвил Лайен и сделал то, что поразило меня до глубины души — он, приложив правую руку к левой стороне груди, отвесил существу за моей спиной глубокий, церемониальный поклон!

— Это конечно же многое объясняет, — я попробовала встать, но ноги, в насквозь промокших сапогах разъезжались и я барахталась смешно, и нелепо, при этом никто из моих друзей не подошел, чтобы помочь. Присмотревшись, я отметила, что у всех в глазах светится такое же восторженно благоговейное почтение, а выражение их лиц я могла бы назвать удивленно ошарашенным.

— Ребят, мы меня пугаете, — я протянула руку в сторону эльфа, — там либо что-то очень хорошее, либо плохое, но в любом случае я бы хотела сейчас отойти от него подальше и была бы благодарна, если бы кто-то из вас помог мне встать!

— Да, да, конечно, прости, что не догадался, просто я растерян, — Лайен подошел, кажется даже на цыпочках, и схватив меня за запястья резко потянул на себя, поднимая и оттаскивая в сторону, и я наконец смогла рассмотреть того, кто вызвал такую реакцию со стороны моих друзей.

Передо мной, уложив голову на передние лапы, величественно возлежал некто походивший на кота и собаку одновременно, огромный, раза в три больше меня, с белоснежной, святящейся в темноте шерстью и нежно-голубыми глазами. Выражение его морды было добродушно-благостным и не вызывало страха, однако от всей фигуры веяло такой мощью, что я сама вдруг захотела преклониться.

— Теперь я понимаю, почему тут так светло, он как огромный светлячок, — вдруг ляпнула я очередную нелепость, выплывшую откуда-то из глубин моей утерянной памяти, и удивилась сама себе.

— Он свет, он доброта, он дом, — вдруг сказала Милларга и сделала пару шагов в направлении к Парвусу, — древнейшее существо нашего мира. Хранитель земель и гор, и рек, и лесов, — она встала на одно колено и наклонившись, прикоснулась лбом к лапе.

— Это бог что ли? — от осознания того, что я так бесцеремонно влетела во что-то настолько величественное, да еще и пыталась атаковать его, меня затрясло как в ознобе.

— Он не бог, — сказал Гаарн, успокаивающе похлопав меня по плечу, — но и не дух. Он хранитель мира. Когда-то их было много, и они не позволяли злу плодиться, но вот уже много, много столетий мы не видели их и подумали, что они пали в борьбе с демонами. Быть может он — последний из оставшихся.

Тем временем эльфийка, распустив волосы, обнажила уши и став уже на оба колена распростерлась ниц перед зверем.

— Лайен, что она делает? — я понимала, что вижу какой-то ритуал, но не могла понять смысла происходящего.

— Сейчас увидишь, — он неожиданно нежно пожал мне пальцы и приобнял, согревая.

Парвус некоторое время лежал неподвижно, видимо ожидая, что досадная помеха устраниться сама собой, но Милларга так же не двигалась, мне показалось на мгновение, что она вовсе перестала дышать. Осознав, что от него просто так не отстанут, зверь обнюхал девичью фигурку и недовольно фыркнув, вдруг принялся вылизывать ей уши, неожиданно розовым и тонким языком! Зверь морщился и фыркал все сильнее, и я начала уже в серьез опасаться за Милларгу — а что, если он ее сейчас на наших глазах сожрет, как вдруг, пронзительно вскрикнув, эльфийка схватилась за голову, а над ней затрепетало темное, клочковатое облачко, быстро развеявшееся.

— Ну вот и все, — облегченно выдохнул Лайен, отпуская меня и подходя к Милларге, — теперь ты наконец-то свободна.

Глава 26 Голубой вагон бежит качается...

Перестав понимать что-либо, я молча смотрела как все, попеременно подходя к эльфийке, поздравляют ее, при этом, осознавая, что стала свидетелем истинного чуда, я не могла сообразить, в чем оно выразилось. От чего освободилась Милларга? Если от своего проклятия, то как это вообще возможно? Выходит, что этот полупес полукот могущественнее демонов? Но если это так, то каким образом их популяцию практически истребили? Загадки во тьме…

Все время пока продолжалась эта возня, зверь сидел тихо и буравил меня взглядом, но, когда я, в свою очередь взглянула на него — отвел взгляд. Это не укрылось от одного очень любопытного мальчика и Серый, с лукавой улыбкой, снова призвал духа кота, не переставая думать о том, что ему очень повезло оказаться в нужном месте и в нужное время.

— Я так понимаю, что ты больше не связана с демоном? — я подошла к Милларге последней и поразилась тому, как она изменилась за такое короткое время. Казалось, весь груз, до этого давивший не нее испарился, и теперь передо мной стояла совсем другая девушка.

— Да, — она заливисто рассмеялась и тряхнула головой, — больше ничего не связывает меня с ним и даже если ему очень захочется — он не сможет властвовать ни над телом моим, ни над духом.

— Поразительно. — прошептала я и уже хотела продолжать расспросы, как вдруг ощутила несколько сильных и глухих ударов, от чего мои зубы клацнули, едва не прикусив язык, а в пещере стало стремительно темнеть.

Парвус исчезал, оборачиваясь облаком серебристых искр, что опадали на землю и гасли одна за одной. Вместе с ним уходил не только свет — казалось уходила надежда.

— Он умер? — к глазам подошли слезы и дыхание стало сбивчивым.

— Нет, — Лайен выглядел сейчас озадаченным, — он просто ушел. Видимо, что-то произошло, от чего он решил, что это место больше не безопасно. Думаю, нам стоит поступить так же и не мешкая идти вниз, глубже, к тем самым механизмам, с которыми говорила Эрика.

— Дух Озера, — глухо отозвался Н’Граат’С, — его больше нет, он защищал нас до последнего и обрушил свод, погребя под ним не только преследователей, но и себя.

— Уходим и быстро, — гнома сейчас была не похожа сама на себя — ни привычной улыбки, ни озорства, лишь сосредоточенность и внимательность, — если дядя прав, а он всегда правд насчет камней, то очень скоро надземные своды рухнут и закроют нам любую возможность выхода.

— Вы хотите сказать, что гора обрушится? — у меня от ужаса онемели губы, — но она простояла много веков! Мы убили гору?

— Не мы, — Гаарн, взяв меня за локоть потащил в сторону и вниз, каким-то гномьим чутьем находя дорогу в кромешной тьме, — но мы стали катализатором. Но камни не сердятся на нас, они видели, что с нами сделали и что планировали сделать, так что это решение не наше, и даже не Духа Озера — гора сама решила, что так будет лучше для всех. Тем более, что камень не может умереть, пока есть хоть кто-то, кто может его слышать.

Мы пробирались в темноте, и несмотря на то, что меня крепко вел под руку Гаарн, я несколько раз налетала на какие-то каменные выступы и пребольно ударилась. В темноте то и дело раздавались вскрики и сдавленное шипение, подсказывая мне, что дело не в неуклюжести.

— Ну нет! — наконец, после очередного вскрика, вдруг выпалил Лайен, — я все понимаю, но почему мы идем в темноте на ощупь? Неужели ваши предки не озаботились фонарями или на худой конец — факелами?

— Так мы же еще не в шахтах, не в рабочей зоне, даже до покоев гномов — рудокопов не дошли, мы ползем по вентиляционным коридорам, а тут никто не жил, чтобы оставлять нам факелы или еще что-то осветительное.

— Но ведь там, где мы зашли в гору, были фонари? — я потерла локоть и пробиралась дальше, ведомая гномом.

— Там другое дело, — его самодовольный голос начал несколько раздражать, — люк на то и люк, чтоб через него воздух шел и за этим постоянно следили, пост был специальный, отсюда и фонари, понимать надо, а тут что — прошли быстренько и все.

Впереди затрепетал крохотный огонек пламени — это орк, решив помочь нам использовал немного магии, за что я думаю все его искренне отблагодарили в душе.

— Ну и зачем, — буркнул Гаарн, — только силу тратишь зря-то. Сейчас еще пару поворотов и в большую залу выйдем, там наверняка есть и что засветить и чем.

— А что это вообще за место? — я теперь внимательнейшим образом смотрела себе под ноги, и хоть в неясном и трепетном свете, замечала острые камешки, о которые сбила ноги, и это при том, что я была в сапогах, в отличие от моих разувшихся друзей.

— Старые копальни, — отозвался после секундной паузы гном. Видимо решал, стоит ли посвящать нас в эту тайну, — давно, очень давно тут добывали руду и камни. Это не город гномов, да оно и видно, дальше сильнее — ни убранства, ни украшений. Это рабочие бараки. Сюда приходили рудокопы на месяц, на два, а затем их сменяли другие, и так по кругу. Не жили тут семьями, вот что.

— А почему не жить? — у меня все неприятнее сосало под ложечкой, — если места богатые, то почему город не основали.

— У каждой монеты есть две стороны, — Гаарн остановился и огладил бороду, — если нашел что-то хорошее, жди пакостей. Вот как с тобой — Искра у тебя редкая, талант просыпается резво, значит будешь хорошим бойцом, а вот неприятности на тебя и на нас падают как при камнепаде. Вот и здесь — земля неспокойная, все норовит гору стряхнуть. Опасно тут, так-то.

У меня в голове всплыло неприятное слово — землетрясение и я поежилась, осознав какая огромная масса камня отделяет нас от остального мира.

— Разве вы не научились за столько веков чувствовать приближение землетрясения? — не заметив остановившегося Лайена я влетела прямо в его спину и охнув, остановилась, — разве вы не плоть от плоти камней?

— Научились, — с достоинством отозвался Гаарн, — ежели б не научились, то продолжали бы гибнуть в завалах. Но разве это дело из дома бегать то туда, то сюда? Вот и селимся там, где спокойнее, а там, где земля беспокойна — только шахтерские поселки строим, так-то.

— Мне было бы интересно взглянуть на ваши города, — мечтательно протянула я, — наверное от величественности дух захватывает.

— Было бы на что смотреть, — фыркнул задетый за живое Лайен, — кругом камень да песок.

— А ты у нас бывал, критик? — Гаарн подбоченился и глаза его недобро блеснули, — ни одному эльфу еще не дозволялось лицезреть красоту подгорных городов. Не знаешь — помалкивай, авось за умного сойдешь.

— Не тебе знать, что я видел, а что нет, — огрызнулся эльф и дальше мы шли молча. Вплоть до того самого момента, как я, по ударившему в лицо потоку свежего воздуха, не догадалась, что перед нами раскрылся огромный каменный зал.

— Ну вот и дотопали, — Гаарн светился в темноте как огромный светлячок, от распираемой его гордости, — теперь можно и огня поискать. Стойте, где стоите, не ходите никуда, а то, не ровен час, свалитесь — давно тут никто не живет, возможно старые мостки уже не так прочны, как должно.

Но он зря переживал, а скорее всего — просто красовался. Когда, через время, от подожжённой им лампы, огонек цепной реакцией пробежал по периметру этого не такого огромного как я подумала вначале, но все равно внушающих размером, зала, все охнули. Свода видно не было, он терялся в неимоверной выси, пола я так же не заметила, лишь бесконечные каменные галереи, уходящие спиралями вверх и вниз, каждая из которой была огорожена балясиной. Невысокие ниши по бокам лестниц вели, как объяснил нам гном, в спальные покои рудокопов, а внизу были, собственно, сами штольни, куда нам еще предстояло спуститься.

— Ничего себе, как высоко, — глянув вниз Милларга, побледнев, отшатнулась, — затягивает, если смотреть долго, как в воду.

— Может все же немного быстрее? — Эрика заметно нервничала, — гора разваливается, и хоть тут все укреплено, но никакой крепёж не выдержит веса тех камней, что над нами.

— Откуда ты знаешь, что с горой? — я прислушалась — вокруг была тишина и ни малейшего намека на грохот и шум, — ты тоже стала слышать камни?

— Не надо их слышать, чтобы понять, что земля под нами ходит ходуном, — буркнул Гаарн, — племяшка права, нечего глаза мозолить, идемте, да побыстрее.

— А куда мы, собственно, идем? — решилась я спросить после получасового, бесконечного спуска вниз по, кажущейся нескончаемой, лестнице.

— Там внизу, есть выход наружу, — ответила Эрика, повернув ко мне свое миленькое, но сейчас изрядно припорошенное сероватой каменной пылью, личико, — через него отправляли тележки с отработанной рудой и всяким шлаком, там еще остался исправный механизм, так что поедем с ветерком и удобством.

— С каждым днем вы удивляете меня все больше, — пробормотала я, утирая пот, — эльфы, гномы, драконы, самодвижущиеся тележки и боги с демонами. Интересно, что еще тут у вас есть занимательного, и, желательно, не хищного?

— Если выживем и дотащим тебя до Храма, то после обучения, милости прошу к нам в гости, — сказал, отдуваясь Гаарн, — покажу тебе нашу столицу. Только учти — раз ее увидев, больше никогда не сможешь забыть.

— Ну тогда и к нам заглянешь, — сердито бросил в его сторону Лайен, — и сравнишь, чья столица лучше, если конечно не повредишься разумом, от красоты и величественности. Люди к подобному зрелищу непривычные.

— Мне кажется, что вы оба, просто непревзойденные хвастунишки, и единственное, от чего у меня сейчас кружится голова, так это от ваших павлиньих перьев, что вы распускаете друг перед другом, — у меня внезапно заложило уши и я почувствовала то, что видимо уже давно ощущали гномы — серию упругих, протяжных толчков, от чего, мой желудок подскочил к горлу, а мышцы ног свело судорогой.

— Начинается, — Гаарн несмотря на то, что все попадали, держался уверенно, — не бойтесь, мы уже близко.

— Близко к чему? К преисподней? — даже орка проняло, и он, поддерживая Милларгу злобно смотрел на гномов, — вы куда нас завели? Может это ваше капище, посвященное богам, а мы — жертвоприношение?

— Мы уже близко к месту назначения, не стоит нервничать, — суховато отрезала Эрика и бросила через плечо, — если бы вы быстрее шевелились и меньше болтали, давно уже вышли бы на поверхность, а теперь, очень всех прошу — помолчать и дать мне договориться с механизмом.

Я поразилась тому, как сильно изменилась она тут, под землей, в родной стихии. Это была уже не девочка, но молодая женщина, что четко знала свое дело и не потерпела бы сомнений в ее квалификации.

Да и все мы, как я поняла, претерпели изменения — Милларга расцветала с каждой секундой и, даже сейчас, не смотря на приближающуюся опасность — улыбалась. Н’Граат’С вился вокруг нее, и не было никаких сомнений в том, что он влюбляется и его застенчивость приобретала иную форму. Лайен, все еще не совсем здоровый и слишком бледный, несколько подрастерял свой авторитет и пылкость, хотя по-прежнему являлся бесспорным лидером нашего отряда. Я не знала, что именно изменилось во мне, но было ясно одно — я стала гораздо выносливее и если раньше, подобный переход вызвал бы у меня только ужас, то сейчас я практически не ощущала усталости в ногах, а меч придавал лишь уверенности, не оттягивая в бок, как раньше.

— Если мы выйдем на поверхность, то где именно? — решил-таки нарушить тишину Лайен, за что получил полный гнева взгляд со стороны Эрики.

— В наземный поселок, — ответил за племяшку Гаарн, — там наверняка никто сейчас не живет, но раньше был слабенький телепортер, до ближайшего шахтерского городка.

— Звучит соблазнительно, — пробормотала я, устраивая Серго поуютнее, — очень хочется есть и пить, да и поспать бы не мешало.

— Ну конечно, — кивнул головой Лайен, — если учесть, что ты уже пару суток без сна.

Я задумалась — в самом деле с момента, как мы зашли в деревню, прошло уже два дня и так много событий, ни одно из которых нельзя было назвать приятными, кроме разве, что знакомства с Маммоной и его подарка. Я, только вступив в бой, поняла, какую именно силу вшили в перчатки — оружие просто прилипало к ладони и не было никакой силы, что могла бы его оттуда выбить. Лучший подарок, особенно для такого неуклюжего новичка, как я.

— Еще пару витков, и мы на месте, — наконец закончила свой молчаливый диалог Эрика и махнула рукой, призывая следовать дальше, — нам помогут. Железо слишком долго не видело солнца и не имело возможности двигаться. Так, что можно считать — нам повезло.

— Разве они не могут сами уехать отсюда, раз такие разумные? — со смешком сказала я и поняла, что сморозила глупость, глядя на удивленно приподнявшиеся бровки гномы.

— Железо конечно разумное, как и камень и все, что есть в этом мире, но вот двигаться без посторонней силы оно не может! — отрезала Эрика, по-прежнему глядя на меня, как на умалишенную, — оно нуждается в руководстве и я ему это дам. Быстрее, мы почти пришли, а гора почти развалилась.

Толчки и в самом деле стали чаще, короче, злее и остаток пути пришлось бежать, не оглядываясь — да и на что смотреть? На то, как простоявшие веками галереи покрываются сетью морщин и от них начинают отлетать первые камешки?

Запыхавшиеся, покрытые с ног до головы каменной крошкой, мы влетели в очередной коридор и остановились как вкопанные — пути вперед не было. Под ногами разверзлась пасть пропасти и единственное, что я рассмотрела — тонкая, явно металлическая струна, уходящая в темноту.

— Что делать? — я заметила в голосе Лайена нотки паники и удивилась. То, что он всегда так спокоен придавало мне уверенности, но раз уж даже он нервничает, то не значит ли это, что все пропало?

Однако гномы были спокойны, наоборот — Гаарн улыбался удовлетворенно и в голову залезла мерзкая мыслишка — не привели ли нас действительно к капищу местного божка на заклание?

Эрика, присев на корточки, коснулась ладонями земли и в привычный уже грохот обвала, вплелся доселе мною не слыханный тут, под горой, звук — казалось, что где-то зазвенел колокольчик и струна, завибрировав, начала раздваиваться. Через пару секунд перед нами были вполне себе прочные рельсы, а еще через минуту подъехал вагончик — без крыши и узковатый, но вполне способный принять нашу компанию.

— За мной, — Эрика подала пример, запрыгивая первой и махнула рукой, — не бойтесь, тут все очень прочное, на большой вес камней рассчитанное.

Рассаживались в спешке, я даже порадовалась тому, что у нас собой нет вещей и груза, ну кроме разве что кота, что по-прежнему висел в импровизированном рюкзаке на моей груди, улыбаясь во весь рот.

И все время, пока мы ехали, нас по пятам преследовал грохот обвалов, казалось, гора чувствовала нас и давала возможность сбежать. Хотя, возможно так и было, я обратила внимание на то, что Гаарн сидел, молитвенно сложив на груди руки, и губы его немного шевелились в безмолвном монологе. Всех же остальных охватила странная горячность, хотелось уговорить тележку ехать быстрее, хотя мы и так летели в такой скоростью, что я даже успела замерзнуть — воздух становился все холоднее по мере того, как мы поднимались выше. Мне казалось, что сердце, вот-вот разорвет грудную клетку и вылетит наружу перепуганным воробышком и я все сильнее прижимала к себе кота, который распластавшись по мне, старался, по мере возможности, успокоить и отогреть своим крошечным тельцем.

Когда впереди, еще совсем робко, забрезжило солнце, из моей груди вырвался радостный всхлип, подхваченный, казалось, всеми — гора складывалась медленно и величаво, как карточный домик, а мы бежали наперегонки со смертью и, кажется, выигрывали.

Глава 27 Песок не в пустыне, песок в голове бедуина

Кажется, никогда в жизни я так сильно не радовалась небу — когда мы вырвались из-под горы, оказалось, что день уже клонится к закату и край горизонта окрасился во все оттенки красного, и багряного, как бы намекая на безумие, хаос, и ненависть, которыми были перенасыщены уходящие сутки. Обернувшись, я заметила, что замок практически полностью разрушен, а над руинами танцует пламя, добавляя красок и тревожности. Гора, покрывшись сетью уже явно видимых морщин, трепетала, как бы поглощая сама себя и по всей округе стоял оглушительный стон умирающего исполина.

Зачарованная этим зрелищем, я не сразу поняла, что вагончик уже остановился и Гаарн, выскочив еще на ходу, торопливо, чуть ли не за шкирку, принялся всех вытаскивать, и подводить к белому, невысокому — в пол роста, пьедесталу, на котором был укреплен голубой кристалл телепорта.

— К чему такая спешка? — возмутилась было я, но тут же осеклась: меня осыпало целой пригоршней битого камня и пришло осознание — мы до сих пор на горе, а значит опасность никуда не делась, и нужно как можно скорее убираться куда подальше.

Издав сдавленный писк, я самой первой бросилась к кристаллу и приложила руку к его прохладной, шершавой поверхности, и вовремя — камнепад усилился, а дрожь земли нарастала. По пальцам пробежал холодок сработавшего заклинания, и мы ушли прежде, чем успели заметить, как две призрачные руки разорвали гору напополам и сбросили обрывки вниз, в разверстые недра мира.

Шахтерский городок встретил нас непроглядной тьмой и жутким холодом, от чего зубы принялись выстукивать бодрую чечетку.

— Вы кто такие и зачем пожаловали? — раздался со стороны спокойный, уверенный голос и к лицу приблизился мерцающий огонек.

— Мы обычные путники, идем в сторону порта, да вот в неприятность угодили, так-то, — отозвался со вздохом Гаарн и огонек, помедлив, переместился.

Я присмотрелась — свет источал небольшой фонарь, зажатый в кулаке кого-то высокого, что сейчас возвышался над сидевшим на земле гномом. Как я успела заметить, все мы уже были тут: растерянные, потерянные, в грязной, местами порванной одежде, покрытые синяками и ссадинами — следами осыпающихся камней. Лайен вообще лежал на земле, без движения — по всей видимости пробежка по коридорам и телепорт высосали из него последние силы.

— Я вижу, что на вашу долю выпали испытания, не беспокойтесь, если вы пришли с миром, то вам ничего не грозит. Но откуда вы и что случилось? Быть может, за вами гонятся демоны и нам следует быть на чеку? — говоривший с поклоном подал руку Гаарну и тот, немного поколебавшись, разрешил помочь себе подняться.

— Мы чудом успели вырваться из объятий Андоры. Ее больше не существует — земля обрушила ее и приняла в свое лоно. Нам повезло — наши ноги были быстрее стихии, — тихо, еле слышно отозвался Лайен, вновь не дав гному быть первым, — мы изранены и измотаны, с нами женщины, что нуждаются в воде и пище. Если благородные Ищущие будут так любезны предоставить нам приют на пару дней, клянусь — я, когда смогу встать на ноги, щедро заплачу за ваше милосердие.

Мужчина, державший фонарь вздрогнул и, казалось забыв о гноме, стремительно подошел к эльфу, махнув рукой кому-то, не видимому в окутывавшей нас темноте.

— Откуда тебе про нас ведомо? — он опустился рядом с ним на колено и осветил его лицо, — мне знакомы твои черты, но я не вспомню твоего имени. Кто ты?

— Я Лайен, контрабандист и путешественник. Я был знаком с твоим названным отцом и помню тебя еще новичком, ты с тех пор возмужал, Ньерд, — как только эльф сказал это, нас окутало жемчужным светом — не ярким, но достаточным, чтобы увидеть наконец то помещение, куда нас забросил телепорт и тех, кто до сих пор был срыт во тьме.

Я жадно рассматривала высокого, статного мужчину, лет пятидесяти, чью принадлежность к расе людей невозможно было бы оспорить. Его коротко-стриженные светлые волосы оттеняли кожу, цвета румяной хлебной корочки, а пепельно-серые, холодные глаза, светились подобно звездам. На нем было длинное, расшитое листьями и птицами одеяние, стянутое в талии широким, кожаным ремнем, к которому крепились ножны в виде полумесяца.

От всей его подтянутой, ладно скроенной фигуры веяло мощью и покоем, от чего по коже у меня пробежал целый табун мурашек. Но самое главное — когда мой взгляд, жадно и бесцеремонно ощупывавший его, дошел до рук, я заметила то, что вызвало у меня изумленный вскрик: на его правой кисти красовался знак, в виде оплетенного венком глаза. Это значило, что перед нами Странник, такой же, как и я и, возможно, именно его, а не Алекса имела в виду Энлиль, что явилась мне перед тем, как мы отправились на кровавую вечеринку.

Мы находились внутри шатра, довольно просторного и пустого — только алтарь телепорта гордо возвышался посередине, да несколько вооруженных кривыми саблями мужчин, таких же светловолосых и сероглазых, как тот, кого Лайен назвал Ньердом, стояли вокруг нас.

— Есть ли что-то, о чем нам нужно знать, прежде чем мы дадим вам приют, скитальцы? — наконец его взгляд смягчился и мужчины, как по команде, опустили оружие.

— Я не буду скрывать, мы были преследуемы ненавистью клана Безликих, когда сбежали из их замка. В нашу защиту скажу лишь то, что они попрали законы гостеприимства, взяли нас в плен и хотели отдать в жертву демону, в надежде вымолить себе блага. Их больше нет, — голос Лайена был сух и лишен эмоций и красок, он, казалось, давал возможность своему оппоненту самому сделать вывод и решить, как ему поступить с нами.

— Вы убили их всех? — брови Ньерда удивленно приподнялись, — насколько я могу знать, то их почти пять десятков, вместе с лекарями и шаманами.

— Их убила собственная алчность и духи Андоры, — Гаарн, до сих пор молчавший и помогавший подняться девочкам, подскочил к Ньерду, — скажи уважаемый, вы и дальше продолжите нас мариновать на этом холоде? И еще, с чего бы это вдруг шахтерский городок, прибежище гномов, вдруг сделалось вашей вотчиной?

— С тех самых, как мы отбили его от умертвий и заняли пустующие земли, — с достоинством ответил мужчина, — тут давно не живут гномы и сюда давно не приходили шахтеры. Видимо ты не слишком озабочен делами своих соотечественников, раз не знаешь о беде, что постигла это место.

Гаарн пристыженно замолчал и я поняла, что Ньерд угодил прямиком в болевую точку — он действительно уже давно жил отшельником и не интересовался ничем, кроме своих камней и племянницы.

— Ну что же, — немного помолчав и обведя всех нас внимательным взглядом, снова заговорил мужчина, — я вижу, что вы не врете — в ваших душах нет тени. Вы найдете пристанище у Ищущих, наша вода и хлеб — ваши, как и наши клинки. Но я думаю, что все разговоры стоит отложить до завтра — вы все измучены и изранены гораздо глубже, чем думаете. Вас проводят туда, где вы сможете привести себя в порядок, поесть и отдохнуть, к тому же, у нас так же имеются лекари.

По его сигналу всё сразу как-то зашевелилось — появилось еще больше света, стенки шатра раздвинулись и впустили людей с носилками, на которые с величайшей осторожностью перенесли Лайена. Нас же любезно пригласил следовать за ним миловидный юноша, предварительно поинтересовавшись нет ли среди нас раненых.

Когда мы вышли из шатра, холод усилился и я поежилась. Это было странно — ведь мы уже не были в горах, где на вершинах холод такой, что сковывает влагу в лед. Нет, вокруг нас, насколько хватало взгляда, простиралась бесконечная равнина, без единого кустика или травинки, только песок под ногами и россыпь звезд, в перевернутой чаше неба.

— Где мы? — спросила я шепотом у юноши, прижимая к себе вновь принявшего кошачий облик Серго, и пытаясь согреть этим самым и его, и себя, — И почему тут так холодно?

— Мы в сердце Великих песков, матери всех пустынь. Не беспокойся, Странница, когда встанет солнце ты будешь умолять о ночной прохладе, — парень усмехнулся беззлобно, бросив на меня насмешливый взгляд, — не удивляйся, наш мир еще не раз покажет тебе свои облики, так далекие от всего, что ты могла видеть и знать ранее.

— Я ничего не помню, — пробубнила я себе под нос, — как я могу что-то знать или не знать?

— Твоя память не умерла, она просто уснула, как бывает у всех, кто попал к нам, но она может проснуться. Главное не терять надежды. Если умрет надежда, то умрешь и ты сама, — с этими словами он подвел нас к небольшой палатке из белой ткани и откинув полог, поклонился, удаляясь.

Не могу сказать, что его слова как-то меня обнадежили, но они поселили во мне ту самую надежду и веру в то, что однажды я смогу все-таки вспомнить ту жизнь, из которой меня выдернули.

Внутри палатки горела лампа и стояло несколько кроватей, низенький столик, и еще один представитель клана Ищущих, который с поклоном осведомился точно ли нам не нужна медицинская помощь.

— Нет, единственное, что нам нужно, так это восполнить свои силы, и, быть может, что-то что помогло бы нашей целительнице вернуть энергию, — с ответным поклоном отозвался Н’Граат’С, поглядывая на кувшин и блюдо с фруктами, что стояли на столике.

— Как скажете, путники, я спрошу, чем можно будет помочь вашему целителю. Не смею мешать, — еще раз поклонившись мужчина вышел, а я без сил, как была — в пропыленной, влажной и местами потертой одежде рухнула на кровать. Сон свинцом слепил мои веки, и я больше не слышала и не видела ничего, отдавшись отдыху.

Разбудили меня странные, резкие, явно не человеческие вопли, и, с трудом, открыв глаза я недоуменно уставилась в подобие стены, не сразу сообразив, где нахожусь и зачем. Сон мой был обрывочен и странен — я все время куда-то бежала по асфальтированной дороге, уворачиваясь от капель дождя, и радостно смеясь, когда нога с размаху наступала в лужу.

— Как хорошо, что ты проснулась, — раздался сбоку веселый голос Эрики и через минуту на меня уже смотрели ее смеющиеся глаза, — я уже думала ты проспишь еще день.

— Еще? — я резко села на кровати, от чего мир вокруг поплыл, — ты хочешь сказать, что я спала сутки?

— Да, но это не страшно, если учесть все то, с чем тебе пришлось столкнуться, — Лайен конечно же был уже тут как тут — такое впечатление, что он ощущает меня на расстоянии, — главное, что сейчас утро, ты полностью здорова, и нас окружают дружелюбно настроенные люди. Так что вставай, соня, приводи себя в порядок и идем завтракать. Мне многое нужно тебе рассказать.

Мне было неимоверно стыдно за свой внешний вид — на фоне друзей, я смотрелась облезлой кошкой, о чем и шепнула Эрике. На что та, ни слова не говоря, окатила меня задумчивым взглядом и вышла из палатки, оставив в недоумении. Однако, вернулась она довольно быстро, неся в руках стопку из полотенец и белья, а за ней шествовал, нагруженный бурдюками и тазом, орк. Поставив все это добро посередине палатки, Н’Граат’С вышел, и мы вновь остались с гномой вдвоем.

— В общем так, — защебетала она, — сейчас купайся и переодевайся, твое снаряжение потом приведем в порядок, главное, чтобы ты в голодный обморок не упала, а то щеки и глаза прям ввалились, смотреть жутко.

Я пожалела, что подарок Лайена — зеркальце, осталось в трактире той самой деревни, куда нам отныне вход был явно заказан. Сама гнома, как всегда, отличалась румянцем и округлостью личика и выглядела просто прелестно, как майский денек после грозы.

Быстренько скинув с себя все свои пропыленные тряпки, я встала в таз и поливала себя приятно теплой водой до тех пор, пока она из мутновато-белесой не стала прозрачной, а волосы перестали ощущаться спутанным войлоком. Одежда, а именно штаны и рубашка, которую принесла Эрика, была просторной и приятно ластилась к коже и переодевшись, я ощутила себя заново родившейся. Однако перчаток снимать не стала — мало ли какие тут могут быть глаза, я начинала понимать главное правило этого мира — доверяй, но не до конца. Демоны по всей видимости хитры и изворотливы, и умеют себе подчинять души не только неразумных, но вообще всех.

Правильность моего поступка, косвенно подтвердила Милларга — ее уши были надежно спрятаны косами, которые она снова заплела и уложила вокруг головы, в привычную уже прическу.

Своих друзей я нашла неподалеку от палатки, в полном составе, веселые и явно отдохнувшие, они сидели за длинным столом под навесом из той же самой белой ткани, что и наше временное жилище.

Рядом с Лайеном я заметила не только уже знакомого мужчину, от чьего взгляда у меня перехватывало дыхание и приятно покалывало в районе груди, но и другого — на вид еще постарше и в очках, за которыми прятались светло-голубые глаза. Отсутствие волос на голове он компенсировал аккуратной бородкой и в целом производил приятное впечатление, если бы не цепкий и колючий взгляд, которым он впился в меня, едва я подошла к ним.

— Знакомься Джул, это Вигерд, правая рука нашего благодетеля, — Лайен махнул мне рукой, предлагая сесть рядом с ним, — он будет нас сопровождать в пути через пустыню.

— Мы пойдем через пустыню? — от удивления я не сразу заметила, что мой друг уже облачен в свою привычную одежду, а самое главное — рядом с ним лежал его лук!

— Дак по-другому то не выбраться, — буркнул Гаарн, — тут всего два телепорта-то и те привязаны намертво к конечным точкам. Один, тот через который пришли мы, связывает с разрушенной Андорой, второй ведет в гномий город, что под Хребтом Вышних, а нам туда совсем не с руки. Придется ноги топтать снова.

И гном, явно ободренный тем, что с ним был и его молот, и по всей видимости — деньги, принялся за завтрак.

Я же, угнетенная мыслью о том, что нам снова придется отправляться в путь, без всякого аппетита ковыряла кашу и думала о том, что в мире, где есть телепорты почему-то приходится ходить, а то и бегать.

— Слушайте, — я, наконец набив желудок, отодвинула тарелку, — а почему так получается, что в каких-то местах есть телепорты, а в каких-то их нет, и вообще, почему на этот самый Говорящий остров можно только доплыть?

— Все зависит от расстояния, — с готовностью отозвался Лайен, а мужчины лишь переглянулись, улыбаясь, — на небольшие можно переместиться, но чем дальше конечная точка, тем сильнее погрешность и может получиться так, что ты хочешь попасть на ярмарку с другого конца света, а тебя забросит в жерло вулкана, или прямиком в один из городов, населенных умертвиями. Хотелось бы тебе испытать подобное? Вот и страхуемся — прыгаем от точки к точке, а не напрямки, а каждый перелет стоит денег, будь то перемещающий камень, свиток или телепортатор.

— Понятно, — уныло буркнула я, допивая горькую на вкус, но бодрящую жидкость из крохотной чашечки, — значит снова в поход…

— Кажется, девушка не очень хочет попасть в Храм, — чуть помедлив сказал тот, что был в очках, — кажется, девушка предпочла бы быть убитой демоном, или перспектива мыть полы в трактире «У Праздного кота» кажется ей более соблазнительной, нежели пройти обучение у лучших мечников нашего мира?

— Кажется, у девушки есть имя! — вспылив, отозвалась я, и стремительно встала, — и, кажется, я не спрашивала у вас советов по поводу того, чем мне заниматься в дальнейшем. Ваш предводитель тоже что-то не стремится в бой с демонами, закусив саблю зубами!

— По крайней мере, я не прячу своего знака, в отличие от тебя, гладиатор, — Ньерд смотрел на меня с улыбкой, — сядь, допей свой кофе и не сердись на Вигерда. Он всегда говорит то, что видит, мы ему это прощаем из почтения к его возрасту.

— Откуда вы знаете кто я? — у меня от удивления пересохло в горле, а глаза, казалось, готовы были выпасть из орбит.

— Потому, что в этом наша сила, в этом наш талант — видеть то, что скрыто ото всех. Потому, что мы — Ищущие. Как думаешь, почему мы выбрали жизнь кочевников и предпочитаем селиться в землях, максимально удаленных ото всех более-менее людных мест?

— Почему? — мой голос упал до шепота.

— Потому, что слишком многие хотят нашей смерти, — просто пожав плечами, сказал Ньерд и взял в руки кувшинчик, — еще кофе, Юлия?

Глава 28 "Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть"

Следующая неделя прошла для меня как в тумане — мой шок и усталость были так велики, что пару дней я могла лишь спать и есть, и снова спать, к счастью — без сновидений. Когда же я наконец почувствовала в себе достаточно сил, чтобы выйти к людям, мы не стали обсуждать случай за завтраком, а именно — то, как меня назвал Ньерд и что именно он во мне увидел. Я вдруг поймала себя на мысли, что не хочу ничего вспоминать из прошлого — настоящее было слишком живо и ярко, даже чрезмерно. Я поняла, что мне необходимо добраться до Храма и пройти обучение, чего бы это не стоило — мы слишком много времени отдали этому, чтобы сейчас сворачивать на пол пути.Все случившееся сковало нас крепче, чем закалка укрепляет железо, и мы ощущались как единый организм.

Пока наш маленький отряд приходил в себя после произошедшего в замке, вокруг нас вовсю кипела жизнь. Ньерд уверил меня в том, что мы двинемся в путь самое большее через три дня и дорога до порта займет дней десять в случае, если нас не настигнут неприятности.

Осмотревшись, я заметила, что этот странный город, бывший ранее шахтерской перевалочной базой, а ныне сделавшийся кочевьем Ищущих, живет по своим правилам — они вставали с первыми лучами солнца и весь день ходили неслышными тенями, не замечая нашего присутствия. Мне даже начало казаться, что они переговариваются мысленно — чем еще можно объяснить тот факт, что двое Ищущих могли стоять друг напротив друга несколько минут, молча, а потом разойтись в разные стороны? Пески пустыни поглотили значительную часть былого города и сейчас о нем напоминали лишь каменные остовы, на которые я наткнулась, когда в очередной раз слонялась без дела. Гаарн рассказал мне, что несколько сотен лет назад на городок напали дикие звери, подчиненные духами, а затем, всех погибших, из посмертия вернул демон, и те добили уцелевших. Так как этот путь сделался опасным, гномы с чистым сердцем покинули не гостеприимную, и не слишком щедрую Андору, переключившись на другие шахты. Так он и оставался островком немыслимой опасности в пустыне, пока Ищущие, гонимые отовсюду, не очистили это место и не сделали его своим приютом.

Это был клан суровых мужчин, похожих друг на друга, как братья. За все время, проведенное в их обществе, я не слышала шуток и смеха, не видела среди них ни единой женщины. При виде меня они переходили с общемирового языка на свою речь, от чего я начинала чувствовать себя изгоем и все больше хотела продолжить путь.

Ищущие не трогали нас и вообще старались не соприкасаться, мы же в свою очередь проживали эти дни каждый по-своему. Эрика и Милларга сблизились ещё сильнее и постоянно о чем-то шушукались, бросая насмешливые взгляды на безмерно смущенного орка, и лишь слепец не заметил бы того, как он смотрел на эльфийку, когда думал, что его никто не видит. Серый целыми днями проводил в человеческом облике и постоянно крутился возле странных животных, на которых передвигались кочевники. Гаарн был занят тем, что точил всем оружие и отъедался на много дней вперёд. Лайен, единственный из нас общался с Ньердом, и не выходил из его шатра по многу часов — вроде как обсуждали наш предстоящий переход по пустыне. Я же брала уроки фехтования у того самого паренька, что провожал нас в первую ночь.

Он — единственный, кто проявлял ко мне хоть какие-то чувства и рассказал мне о том, кто же они такие, Ищущие. Обладавшие от рождения, либо по воле Энлиль даром видеть прошлое и настоящее, они могли, помимо прочего составлять те самые свитки телепортов, которыми с удовольствием пользовались все без исключения в мире. С этого и жили… Но был и еще один способ заработка — они могли найти любого разумного, неразумного, либо вещь, даже под землей и к их услугам как раз, и прибегали такие как Лайен — искатели приключений, и охотники за редкостями.

В общем все шло спокойно, даже слишком — мы как следует отдохнули и отъелись на простой и сытной пище. Я научилась худо-бедно правильно держать в руках оружие, оказалось, что это совсем не просто и все прошлые разы я действовала на адреналине, который будил мои способности, а с холодной головой я была не более чем кукла с игрушечным мечом. И все было бы просто идеально если бы не одно, но — был тот, чей взгляд постоянно следовал за мной и не давал расслабиться.

Вигерд постоянно отирался где-то рядом, казалось бы, ему нужно было бы быть сейчас максимально вовлеченным в прокладку маршрута и предвидение всех возможных опасностей, вместо этого он предпочитал таскаться за мной, видимо полагая, и скорее всего не без основательно, что основную опасность представляю я.

— Как думаешь, он способен подсунуть мне в сапог что-нибудь ядовитое? — спросила я вечером, накануне нашего перехода, у Лайена.

— Не думаю, — чуть подумав отозвался эльф, который наконец-то выкроил для меня время, — не такие они люди. К тому же ты абсолютно безобидна, чтобы тратить на тебя такой драгоценный ресурс, как яд.

Он явно шутил, и я ткнула его кулаком в плечо, не больно, лишь обозначая, что поняла и приняла его шутку. Мне было приятно его общество и в то же время я начала замечать за собой, что мы отдаляемся. Чем ближе был тот день, когда я, попрощавшись с ними войду в Храм, тем холоднее становился Лайен. Но было и еще кое-что: Ньерд…

Меня тянуло к этому мужчине неимоверно несмотря на то, что он был старше меня вдвое и знал обо мне то, чего не помнила я сама, а быть может именно поэтому. Меня подкупала его молчаливость и уравновешенность, а еще то, что он ни разу не подшутил надо мной, что позволяли себе все без исключения члены нашего отряда. После того случая за завтраком он ни разу не обратился ко мне как к Юлии, словно дав понять, что знает кто я, принимает правила игры.

Мне очень хотелось обсудить свои чувства хоть с кем-нибудь, но рядом не было никого подходящего. Я с ужасом понимала, что влюблена одновременно в двух мужчин и с обоими у меня нет будущего — насчет Лайена меня предупредил Гаарн, насчет Ньерда я все прекрасно понимала сама. Как и то, почему у них в клане нет женщин — кто захочет жить с тем, чьи мысли, желания и прошлое открыто как на ладони, да и какая женщина согласиться быть с мужчиной, что читает ее как открытую книгу?

Я, разумеется, знала, что Вигерд отправится с нами и тем не менее надеялась, что дела заставят его остаться. Поэтому, когда в день отъезда заметила его величавую фигуру и зловеще поблескивающие стеклышки очков, раздосадованно передернула плечами и отвернулась, что не укрылось от Ньерда.

— Тебе так неприятен мой советник? — его голос был сух, как трава под солнцем и в то же время внимателен.

— Я его боюсь, — ответила я максимально честно, тем более что скрывать было нечего, да и не от кого.

— Тебе не стоит его опасаться, поверь, худшего, чем для тебя уготовано Энлиль, уже не будет, — сказав это, он внимательно окинул меня взглядом, как бы проверяя, какую реакцию вызовут его слова, а я… Мне было уже совершенно все равно — в последние ночи ко мне повадился приходить Алекс и, держа голову под мышкой, смотреть на меня залитыми кровью глазами. И этим мне тоже не с кем было поделиться — казалось, что мои друзья сторонятся меня, даже Серый больше не приходил греть своим теплым бочком.

В следующий раз я решилась заговорить с Ньердом спустя пару часов после начала нашего путешествия по пустыне — так получилось, что мы ехали рядом и я устала от созерцания уходящих в бесконечность однообразных барханов. Солнце изливало на нас свой свет безжалостно и, если бы не белые одежды, в которые мы были завернуты как в коконы, пришлось бы совсем не весело.

— Ты вспомнил свое прошлое? — этот вопрос сам собой сорвался с моих губ, и я поняла, что на самом деле хотела поговорить об этом давно, но все никак не могла найти подходящего случая.

— Мне сложно тебе ответить так, чтобы это было правильным, ибо я не знаю, какой смысл ты вкладываешь в свой вопрос, — немедленно отозвался Ньерд, словно только и ждал случая, чтобы заговорить, — я помню кто я и откуда, если ты об этом, однако свое прошлое я и не забывал — оно все здесь, в этом мире.

— Как давно ты здесь? — меня осыпало морозом от его безразличного тона.

— Достаточно, чтобы считать этот мир своим и связывать лишь с ним и свое будущее тоже, — он смотрел вдаль и небо, отражаясь в его глазах, казалось ближе.

— Стало быть это твое настоящее имя? — я не решалась задать главный вопрос, потому что не была уверена, что хотела бы услышать ответ, поэтому отвлекала себя от важного и не давала ему возможность самому сделать этот шаг.

— Конечно же да, — он усмехнулся и посмотрел на меня с веселым недоумением, а я снова напомнила себе, что разговариваю с человеком, от которого не могут укрыться мои мысли, — как я уже сказал я помню кто я и откуда пришел сюда. Но я был слишком мал, и вся моя сознательная жизнь прошла здесь. Ты хочешь узнать, что я увидел в тебе?

— Я не знаю, — помедлив призналась я, — с одной стороны все во мне кричит от восторга, в надежде все-таки узнать хоть что-то, с другой: а будет ли польза от этого знания, раз я все равно не смогу попасть обратно.

— Решать тебе, — пожал плечами Ньерд, — в любом случае все сказанное мною, это лишь моя интерпретация твоей личности, той, кем ты была до прихода сюда и своим вмешательством я могу навредить, а не помочь.

— Почему? — мое удивление не было наигранным.

— Потому, что ты можешь поверить в ту себя, какой я тебя вижу, будучи на самом деле совершенно другой. Твоя память это не твое отражение, не твоя суть, как человека. Это просто память. Твой взгляд со стороны на те или иные события. Мне не сложно рассказать тебе все, что я увидел, но думаю ты еще не готова, — его взгляд смягчился и я таяла под ним нимало не стесняясь, — я бы не хотел навредить.

— Скажи, — я решила переменить тему, — ты никогда не задумывался над тем, чтобы вернуться обратно?

— Куда? — его брови изумленно поползли вверх, — того мира откуда я родом уже не существует. Его погубили войны и конфликты, а природа, взбунтовавшись, закончила погром. К тому же, как тебе уже известно, найти путь обратно ты можешь лишь убив своего демона. Но я не воин, не лекарь, я Ищущий. Когда я пришел сюда, мир этого даже не заметил. Мне некого убивать и мне некуда возвращаться.

С этими словами он пришпорил своего коня и поскакал вперед, оставив меня в недоумении и сожалении о том, что мой вопрос, по-видимому, разбередил его раны.

— Наговорились? — голос поравнявшегося со мной Лайена был сух и предельно деловит, и меня это неприятно кольнуло, но я решила не поддаваться на провокацию.

— Да, ты знаешь, я думала просить его рассказать мне о моем прошлом, но потом передумала, — и я улыбнулась, заметив, как разгладилась складка между его бровей.

— Зачем тебе это знание? — он смотрел на меня и его взгляд оставался грустным, — Разве тебе не нравится у нас? Да, я понимаю, — он поспешно поднял руки в верх, опустив поводья, — я понимаю, мир встретил тебя максимально неприветливо, и я повторюсь — я не встречал еще более невезучего Странника, но все-же, обернись — мы нашли прекрасных спутников, нам повезло повстречать Ищущих, а это удача, размеров которой ты даже не можешь пока что представить. Ты пришлась по душе Маммоне, и он сделал тебе воистину царский подарок. Мир принял тебя, хоть и отторгал вначале. То, что произошло в замке не зависит от места твоего обитания — подлость не имеет расы и территории.

Меня несколько удивила его горячность — я не думала никогда о том, что возможно, ему не хотелось расставаться со мной.

— Скажи, — я помедлила, — ведь обучение в Храме длится не один месяц, и даже не год. Что будешь все это время делать ты? И скорее всего наши друзья тоже займутся каждый своим делом. Сможем ли мы вновь встретиться, когда я закончу обучение и вернусь на материк с острова?

— Ты права, обучение иногда занимает несколько лет и это зависит только от самого ученика. Если ты будешь ловкой, проворной и не будешь лениться, то возможно уложишься лет в пять. Но что такое время — лишь туман над водой. А насчет нашей встречи — это будет зависеть только от твоего желания, — пожал плечами Лайен, — если ты захочешь, то я приду сразу, как только позовешь.

— Чтобы помочь мне убить демона? — я улыбнулась, — но ведь если я его убью, то уйду обратно в свой мир.

— Мы не знаем, что произойдет, если тебе удастся выполнить твое предназначение, — отозвался эльф, — еще никому не удавалось.

— Разве? — у меня от удивления опустились руки и лошадка, почуяв свободу, придвинулась к жеребцу Лайена, — но я думала, что находились и находятся те, кто может с ними бороться.

— С рядовыми демонами постоянно воюют, — Лайен кивнул и потрепал мою кобылку по белоснежной шее, от чего та еле слышно заржала, — вот, например твои перчатки — они как раз оттуда, из катакомб, но мы же про тех, кто является главным злом этот мира, а их не много. Я уже молчу про самого главного, того, кого разбудила моя мать с последователями.

— Того, чьего имени нельзя называть, — нараспев сказала и остановилась, смутившись. Некоторое узнавание снова кольнуло мою память, но тут же улетучилось.

— Именно, — Лайен поднял вверх палец, — никогда не называй его имени, ибо он слышит каждого, кто его зовет. Несть числа тем смельчакам, что пытались его победить, и все они пали.

— Он так силен, что даже ваша богиня не может его сразить, — я смотрела на приближающегося Ньерда и говорила чуть быстрее, — как это смогу сделать я? Ведь я просто девушка, неуклюжая и не особо блещущая умом и талантами.

— Вот и я думаю об этом же все время, как встретил тебя. Он не просто сильнее Энлиль, его мощь возросла с тех пор, как он только ступил в этот мир — каждый, кто бросал ему вызов, прибавлял ему могущества и знаний — он поглощал их души, и их таланты, напитывался, рос. Не забывай и о том, что темные эльфы отдают ему свои искры — кто по доброй воле, кто по принуждению, как Милларга.

— Кстати, — я повернулась к нему, намеренно игнорируя Ньерда, — а что сделал Хранитель? Как ему удалось снять ее посвящение, и почему он вообще решил помочь нам, так же, как и Дух озера?

— Этот как раз самое простое, и именно это я и имел в виду, когда сказал, что мир тебя принял. Хранители, так же, как и духи природы появились тут задолго до всех нас, и они помнят каким был Мир, и они так же, как и мы все, хотят, чтобы зло ушло отсюда. Ну а что для Хранителя этого Мира какие-то жалкие руны Темных Эльфов? Просто грязь, не больше, — с этими словами он пришпорил своего коня и подъехал к Ньерду.

От меня не укрылось, что предводитель Ищущих выглядит озадаченным и хмурится сильнее обычного, а когда я проехала еще немного вперед то увидела и причину — по всей линии горизонта песок, казалось, встал стеной, и эта стена медленно, но неуклонно надвигалась на нас.

Поравнявшийся с нами Вигерд коротко выругался на своем языке и развернувшись, пришпорил коня, возвращаясь к основной части каравана — нужно было предупредить всех об опасности, я же застыла в растерянности, совершенно не понимая ни того, что сейчас будет, ни того, что мне с этим всем делать. Все, чего мне хотелось, это спрятаться за надежной спиной и переждать там все беды, которые падали на мою голову, как из рога изобилия.

— Джул, — откликаясь на мои мысли крикнул Лайен, — разворачиваемся. Это песчаный демон и он пришел по твою душу!

Глава 29 Замки из песка

Когда мы присоединились к остальному отряду, я обратила внимание на слаженность и организованность действий кочевников. Ни проблеска паники, ни малейшего ненужного движения — они казались единым механизмом и понимали друг друга без слов. Возможно, они предвидели подобное нападение, в любом случае, их величавое спокойствие передалось и мне, и я безропотно, покорно и молча делала все то, что они говорили.

Смешных и нелепых животных, которых кочевники называли верусы, уложили на песок вокруг импровизированной стоянки, обмотав кусками темной, толстой ткани, под них засунули все наши пожитки и бурдюки с водой, предварительно еще и прикопав их в песок. В центр круга должны были зайти все мы, точно так же закутавшись в ткань и лежать, плотно прижавшись друг к другу.

Моя лошадка заметно нервничала и никак не желала успокаиваться, пока Ньерд не подошел к ней и не прошептал что-то в подрагивающее ухо. Затем он помог мне спешиться и подав кусок полотна приказал завернуться полностью, спрятав голову и особенно нос и рот.

— Запомни, ни в коем случае не открывай лицо, даже если услышишь крики и зов на помощь. Как только ты вдохнешь песок — ты умрешь и смерть твоя будет максимально мучительной и страшной. Я буду рядом, и пока я сам не скажу тебе встать, ты должна лежать и думать о чем-то хорошем. Например, об Айдене, — дал он мне последние наставления, прежде чем накрыл с головой и уложил рядом с собой, под бок моей лошадки.

Я обратила внимание, что песчаная стена приблизилась настолько, что просматривались даже странные, танцующие фигуры и можно было услышать низкое, утробное бурчание, похожее на то, которое издает голодный желудок.

Страха не было — с одной стороны меня приобнял, крепко прижав к себе Ньерд, с другой я чувствовала горячий бок моей кобылки, и странная апатия начала накрывать меня с головой. Сначала ничего и не происходило — как только все улеглись, нас окутала полнейшая тишина, в которую постепенно начал вторгаться тонкий свист и скрежет, как если бы кто-то водил металлом по стеклу, а затем на караван обрушился раскаленный воздушный кулак, такой силы, что меня обожгло даже сквозь ткань и началось нечто невообразимое: нас било, трясло, колотило и выворачивало, если бы мы не были так плотно прижаты друг к другу и нашим животным, то скорее всего ветром разметало бы нас во все стороны. Сквозь шум и грохот я услышала полный злобы и ненависти голос, и меня пробрала дрожь, когда я различила в этих завываниях свое имя — он искал меня, я же лежала молча и неподвижно, прислушиваясь к биению сердца Ньерда — оно билось ровно и спокойно, и это успокаивало.

Дышать становилось все сложнее — песок по всей видимости облепил ткань и закупорил вход тем жалким струйкам кислорода, что проникали извне. Голова сделалась чугунной, а мысли стали путаться, клонило в сон, а хватка кочевника делалась все сильнее, вжимая меня глубже в песок, ноги тоже придавило чем-то тяжелым, и я не заметила, как провалилась в забытье.

Не могу сказать, что не обрадовалась, вновь оказавшись в тесноватой квартирке, с задернутыми шторами и мерно гудящим компьютером. Давно я сюда не прилетала и успела соскучиться — и по фотографиям на стене, и по книжным полкам, и по самой хозяйке, что, судя по всему, сейчас была целиком и полностью сосредоточена на работе. Ее тонкие пальцы вовсю барабанили по клавиатуре, а в нескольких диалоговых окошечках виднелись такие же озадаченные лица — видимо коллеги. Она периодически отвлекалась, чтобы перечитать написанное или ответить на неслышимые мне вопросы. Для приличия заглянув во все углы квартирки, я вновь вернулась в комнату, и нахально уселась в кресло, недоумевая над тем, зачем я здесь?

Ответ пришел практически сразу — из-под шкафа выполз крошечный кошачий ребенок, пыльно-серый, с желтыми глазками и огромными, как у летучей мыши ушами. Заметив его, девушка с улыбкой залезла с ногами на компьютерный стул и, казалось, затаила дыхание.

Котенок прошел к мисочке с водой и принялся жадно лакать розовеньким язычком, вздрагивая всем тельцем, прижимая ушки, и испуганно озираясь. По всему его поведению было заметно, что этого перепуганного звереныша недавно принесли с улицы и он только осваивается в новых для себя хоромах.

Я удивилась — почему девушка все-таки решилась на подобный шаг, почему она решила завести живое существо, не смотря на годы жизни в одиночестве? Причина могла быть одна — в ее жизни произошло нечто, полностью перевернувшее её. Так же я обратила внимание на отсутствие пепельницы — ни рядом с компьютером, ни даже на балконе не было этого неизменного атрибута жизни курильщика.

— Да уж, крепко тебя тряхнуло, — задумчиво пробормотала я вслух, чем привлекла внимание…котенка!

Он, подняв голову от миски, уставился на меня своими глазищами и неуверенно мяукнув подошел, запрыгнул на кресло, и принялся тереться о мои несуществующие в этой реальности руки.

Шокированы были и я, и девушка, причем последняя, тихонько взвизгнув, спрыгнула со стула и вжалась в угол — мне показалось, что на какой-то миг она меня заметила. От ее движения кот, испуганно слетел с кресла и стремглав, потешно переваливаясь на лапках, залетел под шкаф, оставив нас смотреть друг на друга.

— Ты кто? — прошептала девушка, глядя на меня во все глаза, — ты что тут делаешь? Как ты сюда попала? Я сейчас полицию вызову!

По всей видимости, оправившись от первого шока и видя, что я не выказываю агрессии и сижу неподвижно, к ней вернулась уверенность. Но зато мой шок был так велик, что язык просто прирос к небу, не знаю, чем бы все это завершилось, но меня тряхнуло и я пришла в себя от того, что кто-то вылил мне на голову, казалось целое ведро прохладной воды.

— Наконец-то ты вернулась, — голос Лайена окончательно привел меня в себя, а затем он сделал то, что ошарашило всех — крепко обнял и прижал мою голову к своей груди, укачивая, как маленькую девочку.

Ньерд смущенно отвернулся, а я не могла никак сообразить, чем вызвано такое бурное проявление эмоций, пока не обратила внимание на то, что вокруг уже почти полностью стемнело, а это значило, что с момента песчаной бури прошло приличное количество часов. Мне категорически не нравились подобные выпадения из жизни, и с этим что-то нужно было делать.

— Что произошло? Мы отбились? — я отодвинулась и принялась ощупывать себя.

— Все закончилось замечательно, — Эрика подскочила ко мне и тоже порывисто обняла, прижавшись щекой к моей щеке, — никто не пострадал, никого не унесло ветром, даже припасы почти все остались в сохранности и самое главное — вода на месте!

— Да, в самом деле чудо, — прогудел Гаарн, похлопав ладонью по спине орка, — единственное, что у одного веруса лапу песком начисто обглодало, но Милларга, умница, это быстренько поправила.

— Тогда почему вы так себя ведете, будто я вернулась с того света? — я все еще недоуменно поводила горловой.

— Потому что так оно и было! — Серый, подскочив ко мне, протянул флягу с водой, — ты лежала как мертвая и тебя ничто не могло привести в себя, даже песни Милларги. Она почти всю силу отдала, нас всех даже от царапин излечила, а тебе хоть бы хны — лежишь как кукла и не двигаешься, даже не дышала почти.

— Ну все, все, — я потрепала его по затылку, взъерошив волосы, так похожих на ощупь на кошачью шерстку, — я просто потеряла сознание, наверное, от того, что не могла дышать нормально.

Ньерд, услышав это выразительно хмыкнул и отошел к своим соклановцам, мы же остались своим маленьким коллективом. Я смотрела на них и в мою душу заползала неимоверная нежность — я привыкла к каждому и уже не мыслила своей жизни без них. И в то же время, прекрасно понимала, что очень скоро нам придется расстаться. Возможно навсегда.

— Надеюсь нас не будут поджидать еще какие-нибудь опасности и чудовища, — я передернула плечами, — а все же, что это было? Демон? Но если так, то почему он не смог нас убить или ранить?

— На нашу удачу, песчаные демоны одни из самых слабых в их иерархии, если быть готовым к нападению, то вполне можно с ним справиться, — Лайен принес свой плащ и укутал меня — уже стремительно холодало и костерок, разведенный Н’Граат’Сом практически не согревал, — видишь ли, у него нет телесности. Все, что он может — это закручивать песок в водовороты и швыряться им. К счастью, Ищущие, живущие в пустыне, прекрасно знают его повадки и научились ему противостоять.

— Но что, если он явится снова? — я зябко повела плечами и посмотрела в ту сторону, куда ушел Ньерд, — если нам придется каждый день проводить лицом в песок, вряд ли мы доберемся до порта и за месяц, не то, что за неделю.

— Ты не забывай о том, что в нашем мире все имеет свою цену и обладает свойством заканчиваться, — Лайен, проследив за моим взглядом слегка нахмурился, — напав на нас он истратил много мощи, израсходовал магию и теперь будет отлеживаться, восполняясь.

— Да, да, — мелодично отозвалась Милларга, — и ему это будет сделать сложнее, ведь ему никто не поставляет строптивых эльфиек, — и она снова, уже по привычке, коснулась уха.

— Так вот для чего посвящение! — меня озарило догадкой, — вы, вливаясь в него, отдаете ему свою магию, от чего он делается сильнее!

— Да, либо, он просто поглощает нас, когда расходуется сверх возможного, — пожала плечиками эльфийка, укладываясь спать рядом с Эрикой.

— Какой кошмар, — меня пробрало ознобом вовсе не от ветра, дующего из пустыни, — вы для него как аккумулятор.

Словцо само пришло мне на ум, и я уже не удивилась — подобные озарения давно вошли в привычку и никого не беспокоило.

— И как давно это с тобой происходит? — раздался у меня над ухом еле слышный, похожий н дуновение ветерка голос Ньерда, когда все уже сладко посапывали во сне.

Я приподнялась на локте и увидела его почти не различимую в темноте фигуру — он повел рукой, как бы приглашая меня следовать за собой и я, нехотя, поднялась. Милларга, конечно, лечила и ее голос давал выносливости, и энергии, но лишь на время, а затем усталость накатывала с утроенной силой, а ушедший день был богат на события.

Когда я подошла, он уже успел раскурить трубку, и сейчас стоял, окутываемый ароматным дымком, несущем память о тех равнинах, на которых мы отбивались от арахнид.

— Так все же, как давно это с тобой происходит? — повторил он свой вопрос, не глядя на меня.

— Я не понимаю, о чем ты, — моя жалкая попытка увильнуть от разговора была оборвана смешком.

— Ты все прекрасно понимаешь, так же, как и то, что от меня не спрячешься. Я в твоей голове, хочешь ты этого или нет, — он наконец взглянул на меня, — не забывай, я такой же, как и ты, и я проходил все то, через что ты идешь сейчас. Так все же — как давно ты улетаешь в свою прошлую жизнь?

— Так это все-таки я? — нельзя было сказать, что его слова удивили меня, или открыли какую-то истину, но все-же оставалась призрачная надежда, что это совершенно посторонняя девушка, лишь внешне похожая на меня.

— Да, ты переносишься в свой мир, но вот в какое время, неясно, — он присел, жестом пригласив меня последовать его примеру.

— Я думаю, что я переношусь в настоящее, — я, смирившись с тем, что он действительно читает меня как книгу, села рядом и взяв предложенный мне кусок хлеба, принялась жевать без всякого аппетита.

— Не факт, — помолчав отозвался Ньерд, — это может быть как настоящее, так прошлое или же даже — будущее.

— Это совершенно точно не может быть будущим, — отложив недоеденный кусок я посмотрела на него, как на умалишенного, — подумай сам, какое может будущее, если я тут?

— То есть тот факт, что это может быть настоящим, тебя не смущает? — он задал вопрос максимально мягким голосом, — то есть ты принимаешь ту мысль, что каким-то образом ты раздвоилась и одна часть тебя проживает в нашем мире, а часть осталась там? Но если это так, то почему у тебя той не может быть будущего?

Я смущенно замолчала — подобные мысли действительно не приходили в мою голову, да я в общем-то старалась не думать о той девушке — слишком много проблем было тут, чтобы еще задумываться о ней.

— Не мучай ребенка, Ньерд, — неожиданно раздался за спиной противный голос Вигерда, и я невольно насторожилась, — она слишком юна и слишком еще наивна. Что толку, если ты все расскажешь ей сейчас, и она не сможет самостоятельно расти, и делать выводы. Ты помнишь наш главный принцип? Не навреди! А ты решил заняться именно этим. Мы ведь все это обсудили еще перед их приходом, неужели ты забыл?

— Я ничего не забыл, — пробурчал явно раздосадованный Ньерд, — а вот ты, кажется, запамятовал, что подкрадываться и подслушивать неприлично, и не принято в обществе.

— Я пообещал твоему отцу вырастить тебя достойным лидером и следить, чтобы твоя природа не взяла верх, — мне все больше казалось, что мое нахождение здесь и сейчас, как минимум неуместно, но не обращая на меня внимания старик продолжал, — но ты растаял — еще бы, ты так давно не знал женщину, ограждая себя от них, словно они бешеные псы. Один взгляд на эту юницу перевернул в тебе все, и ты начал действовать спонтанно, что вовсе неуместно, ни с точки зрения твоего возраста, ни с точки зрения занимаемых вами положений в обществе. Она — будущий воин, ты же — предводитель Ищущих. Вы разные как небо и земля, и вам нельзя пересекаться.

Я сделала попытку уйти, но Ньерд, крепко схватил мою руку, как бы требуя, чтобы я осталась и дослушала до конца, а Вигерд, все более распаляясь, говорил уже почти в полный голос:

— Посмотри, как ослаб ты за эти дни — передо мной лишь тень былого Ньерда! Зачем ты лично возглавил этот поход, если я справился бы самостоятельно? Неужели лишь затем, что ее глаза напомнили тебе то, что ты давно похоронил в своей памяти и ты не хочешь отпускать их от себя больше? Она предназначена не тебе, и ты это видишь, и тем не менее все равно тащишься за ней в порт. Зачем?

— Я скажу тебе больше, Вигерд, — голос Ньерда был спокойным и ровным, — я отправлюсь за ней и на Говорящий остров, чтобы лично проследить за тем, как ее примут настоятели.

Задохнувшись от этих слов Вигерд, некоторое время стоял, глотая ртом воздух, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся и ушел во тьму не оглядываясь.

— Зачем ты делаешь это? — я поглядывала на него, отметив то, что его взгляд несколько изменился, — ты на самом деле решил следовать за нами до Говорящего острова? Но почему?

— Я люблю море, — спокойно ответил Ньерд и все очарование спало, — я очень давно похоронил себя в пустыне и хочу перемен, а тут ты — да, у тебя красивые глаза и вокруг тебя очень много загадок, но я просто хочу вновь ощутить соленые брызги на губах. Так что если у тебя были какие-то мысли относительно меня, то лучше забудь и переключи свое внимание на кого-то другого.

С этими словами он ушел, а я еще долго стояла, вглядываясь в бесконечный песочный узор, что уходил до горизонта — к чему было затеяно все это выступление? А в том, что я стала свидетелем спектакля я не сомневалась ни секунды — не той породы были эти люди, умеющие общаться мысленно, чтобы устроить подобное выяснение отношений, перед посторонним человеком, девушкой, да еще и новичком.

— Давно не спишь? — Лайен подошел бесшумно и стал рядом, глядя в ту же сторону, что и я.

— Не очень, — ложь далась мне с трудом, — только недавно проснулась, что-то тревожит.

— Не думай о нем, — вдруг сказал эльф и повернув голову, взглянул мне в глаза, — он чужой и холодный, как лед, с ним ты никогда не будешь чувствовать себя счастливой, проживая каждый день как под прицелом.

— Почему ты решил, что я думаю о нем, — в груди поселился скулящий щенок, — я думаю лишь о том, чтобы нам поскорее дойти.

— Ты ведь даже не уточнила, кого именно я имею в виду, — грустно улыбнулся Лайен, — а это значит, что я прав.

Глава 30 "Под небом голубым есть город золотой"

Дни потянулись жаркие, знойные, вязкие и липкие как патока, приторные и однообразные. Жалея животных и, наверное, немного и нас тоже, Ньерд устраивал длительные привалы в самый разгар полуденного пекла, при этом загоняя под разбиваемый шатер не нас, а лошадей, мотивируя это тем, что им тяжелее переносить жару. Воду так же приказано было экономить — человек потерпит и поймет, а вот лошади другое дело. Я как-то раз заикнулась было, что раз с ними так сложно, то зачем мы вообще взяли их с собой, но получила в ответ такой говорящий взгляд со стороны Вигерда, что предпочла более не возвращаться к этой теме. Раз взяли, значит так нужно было.

Тем более, что разговаривать совершенно не хотелось — на это не оставалось сил, весь жизненный ресурс уходил на то, чтобы продержать тело в подобных условиях в более менее жизнеспособном состоянии и не сойти с ума. Невыносимый дневной зной сменял сковывающий ночной холод, от которого, казалось, леденела кровь и волосы покрывались инеем. Однако в этом была и польза — за ночь расстеленные на песке куски ткани, сковывало изморозью, а на рассвете их отжимали в бурдюки и таким образом получали дополнительную воду для животных. Демон, как и предполагал Лайен, нас более не тревожил, видимо осознав, что с нами находятся те, кто знал о его привычках и повадках, зато настойчиво начали сопровождать пустынные духи. Увидев в первый раз их полупрозрачные, призрачные тела я испугалась, но Милларга мне объяснила, что они совершенно не опасны, если на них не нападать первыми — как те духи, одну из сестер, которых я нечаянно убила.

На пятый день путешествия по пустыне я стала замечать за всеми нами некоторые странности — казалось пропадают чувства стеснения и социализации, стираются границы телесности, например, однажды под вечер, когда Ньерд скомандовал конец привала и поднимал нас на ночной переход, один из Ищущих, совсем юный мальчик, ни сколько не смущаясь справил малую нужду под ноги своего веруса, полностью игнорируя тот факт, что находится на виду, за что немедленно получил разнос от Вигерда и огрызнулся в ответ. Однако всех остальных, произошедшее, казалось, ничуть не смутило, складывалось ощущение, что от жары наши мозги поплыли и всё, что нам остается — это песок, зной, и лучи солнца, которые успели полностью выбелить мои и так светлые волосы, и исцеловать кожу полосками загара.

За собой я стала замечать чудовищную апатию — мысли о Храме уже не будоражили сознание и не казались привлекательными, хотелось лежать, и ни о чем не думать, лениво просеивая песок между пальцами. Однажды я спросила об этом Лайена, на что получила ответ, что это игры пустынных духов и солнца, такое испытание силы воли. Кто сильнее, те справляются и выходят к порту, кто послабее — навсегда остается тут, среди песков.

— Расскажи мне о нем, о том месте, куда мы направляемся, — как-то ночью пристала я к эльфу, чтобы скоротать время до рассвета. Приловчившись спать во время дневных переходов, припадая к шее своей смирной лошадки, я старалась использовать ночные часы бодрствуя и приводя мысли в порядок, напоминая себе вновь и вновь, что я человек из плоти и крови, а не дух пустыни. Серый предпочитал проводить эти дни в человеческом облике, справедливо рассудив, что коту с его шерстью будет не выжить на такой жаре. Зато ночью он снова призывал кота и по мере своих сил отогревал меня.

— О Храме? — удивился Лайен, — я практически ничего о нем не знаю, потому что попасть туда могут лишь потенциальные воины, а у меня иная Искра.

— Тогда расскажи мне о портовом городе, куда мы направляемся с такими трудностями, — я гладила Серого, с удовольствием ощущая, как тепло от его тельца поднимается от колен выше, — мне почему-то кажется, что он еще сказочнее чем город-ярмарка.

— Он прекрасен, — Лайен откинувшись на спину, внимательно рассматривал россыпь звезд на небе, и мечтательно улыбался, — это один из тех городов, которые были построены после того, как разумные заключили первое великое перемирие. Так как к его возведению приложили руку все четыре главенствующие расы, он впитал самое лучшее, что у них есть: рассудительную стойкость гномов, воздушность и мечтательность эльфов, отвагу и фатализм людей, презрение к смерти орков. Ты не сможешь не полюбить его, и возможно, никогда после не разлюбишь, и не забудешь, возвращаясь мысленно вновь, и вновь.

Я смотрела на отблески звезд в его глазах и думала о том, что есть кто-то другой, кого я не смогу больше никогда забыть. После прямого ответа Ньерда на мой незаданный вопрос, я больше не смотрела на него как на мужчину, полностью заглушив в себе нарождавшиеся чувства. Он, в свою очередь, тоже держался отстраненно, максимально дистанцируясь, сосредоточившись на заботе о караване. Вигерд, напротив, стал приветливее и мне в голову начали заползать мысли о том, что быть может он и в самом деле переживал из-за того, что Ньерд увлечется мною.

— Я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещала, — сказал Лайен после небольшой паузы, — чтобы ни происходило в море, помни то, что я сказал тебе в самом начале нашего пути: думай только о себе, только ты важна. Все остальное вторично. Это не эгоизм — это единственная для всех нас возможность спастись.

— Почему ты так думаешь? — я приподнялась на локте и пристально посмотрела на него, — ты тоже решил, что я та, кто был предсказан?

— Я в этом никогда и не сомневался, — он еле слышно фыркнул, придвигаясь поближе, так, чтобы меня коснулось тепло его тела, — с первой секунды, как я увидел тебя, знал, что ты именно она. Но были некоторые моменты, что заставляли меня все же задумываться — не повредилась ли в уме Энлиль призвав тебя.

— Как ты можешь так непочтительно говорить о богине, — я вновь любовалась его профилем пользуясь темнотой, — она услышит и накажет тебя.

— Мне кажется я и так уже достаточно наказан тобою, — хмыкнул Лайен, — в тот день, когда ты войдешь в храм, я напьюсь до беспамятства.

— Я иногда думаю, что ты говоришь некоторые вещи лишь затем, чтобы меня позлить, — я ткнула его кулаком в бок и отодвинулась, — мне ведь тоже совсем не просто, тем более что я совершенно не знаю этого мира, в отличие от всех вас.

— Я шучу, не обижайся, иногда ты ведешь себя как ребенок и это очень злит. Но потом я понимаю, что ты, по сути, и есть ребенок, познающий жизнь. Надеюсь, годы обучения закалят твой характер и из куколки ты вернешься ко мне прекрасной бабочкой, — он легонько коснулся моих пальцев и от этого прикосновения меня пронзило током.

Весь остаток ночи мы провели в тишине, любуясь звездами и не знаю о чем думал эльф, но мои мысли были совсем не веселы — я вспомнила то, о чем мне говорил Гаарн и тихо грустила о том, что я не эльфийка, а значит у нас нет будущего и возможно, когда я выйду из Храма, мне не стоит искать его, чтобы не давать себе ложных надежд.

На рассвете Ньерд обрадовал всех заявив, что, судя по звездам и узорам на песке, мы почти подошли к границе пустыни и дальше идти будет легче, а еще через пару-тройку дней мы выйдем к Айдену. Не могу сказать, что приняла эту новость радостно — я успела привыкнуть к этом ритму жизни и не хотела ничего менять. Тем более, что впереди могли поджидать новые опасности. Меня не отпускала фраза Лайена о том, что в море мне нужно думать лишь о себе и спасать себя, наплевав на остальных. Это значило, что он допускал мысль о том, что нас будут атаковать и я, вдоволь вкусив всяких опасностей, откровенно трусила.

Бескрайнее песчаное море кое-где начали разбавлять кустики странных растений — на вид сухих и изможденных, но наши лошади с таким аппетитом набросились на них, что я поняла: это лишь маскировка, жалкая попытка показать травоядным, что в этих стеблях нет жизни. От осознания этого стало очень грустно — одни живые существа, чтобы выжить вынуждены убивать других не менее живых существ, просто их жизни не походили на наши, но раз растения научились притворяться, не значило ли это, что они тоже разумны?

Вечером Ньерд впервые разрешил нам напиться вволю и сообщил, что дальше мы отправимся лишь на рассвете, без привычного уже ночного перехода. Мысль о полноценном сне на ровной поверхности была так заманчива, что я уснула практически сразу, как только моя голова коснулась обмотанного тканью бурдюка — импровизированной подушки, и спала так крепко, что не видела снов. Лишь пару раз я выныривала из блаженного забытья, разбуженная громкими, рассерженными выкриками почти над самым ухом, но усталость моя была так велика, что я вновь проваливалась в сонное оцепенение.

На рассвете выяснилось, что от нашего отряда осталась лишь половина — пока мы спали Вигерд по приказу Ньерда отправился в обратный путь, забрав с собой практически всех Ищущих и всех верусов, и я наконец поняла для чего нужны были лошади — они все продумали заранее, так как знали — нам без них пустыню не пересечь. Зрелые и опытные Ищущие не хотели смущать своих молодых адептов соблазнами и красками большого города, поэтому и было решено поворачивать, не взирая на яростные протесты последних.

Над отрядом теперь витало не меланхоличное спокойствие, а горячечная надежда на скорейшее прибытие к месту назначения, заставлявшая нас подгонять лошадей, красуясь друг перед другом немного неуклюжим искусством езды верхом. Наши четвероногие друзья, в свою очередь, не отставали от нас и то ли заразившись общим нетерпением, то ли почуяв впереди вдосталь свежей воды и сочной травки, летели наперегонки с ветром, унося нас все дальше от раскаленной ладони пустыни.

Закрыв глаза, я жадно принюхивалась — казалось я даже на таком расстоянии ощущаю запах города, что так романтично описал мне Лайен: цветочно-травяной, свежий, так пахнет луг на рассвете после выпавшей росы. Этот запах рисовал в моем воображении высокие, стройные, белоснежные башни и ажурные арки переходов, каналы с прозрачной водой, струящиеся между домов, что казались застывшими в мраморе облаками, жителей — приветливых и улыбчивых, одетых в просторные, развевающиеся одежды из легких тканей, светлых и радостных. Эти видения были настолько осязаемы, что когда на закате второго дня я увидела вырастающие на горизонте башни, то нимало не удивилась тому, что город точно такой же, каким я видела его закрыв глаза.

Меня неимоверно будоражила мысль о том, что наконец-то мы будем ночевать в самом, что ни на есть большом городе, скорее всего в настоящей гостинице, где вода будет бежать из крана, и умываться придется не из тазика, но все мои надежды разбил безжалостный голос Лайена, объявивший о привале. Недоуменно оглянувшись, я заметила тень разочарования на всех лицах, кроме разве что эльфа и Ньерда, что уже спешились и отстегивали от седел тюки с одеялами и сухарями.

— Это что за новости такие, — возмутился было гном, но, стушевавшись под тяжёлым взглядом Ищущего, смирно слез с коня и сделал пару неуверенных шагов, привыкая снова к ходьбе на своих двоих.

Я прекрасно понимала уже, что эти мужчины ничего не делают просто так и мы остановились не из-за странного желания Лайена держать нас в черном теле — наверняка всему этому было объяснение, но было обидно, что никто не потрудился посвятить нас в детали перехода. Они прекрасно понимали друг друга, а мы были лишь дополнением к их чудесной, крепкой дружбе.

Спешившись, я слегка разлапистой, после долгого сидения верхом, походкой подошла к этим двум и нахально встав между ними, намеренно игнорируя Ньерда, в лоб задала Лайену вопрос:

— Скажи, ты теперь считаешь, что все будешь решать за нас, не посоветовавшись ни с кем? А почему ты думаешь, что правильными являются лишь твои решения? — я сердилась и имела на это полное право. После той ночи мы не имели возможности поговорить — он все время крутился возле Ньерда, даже на ночевку укладывался рядом, полностью избегая меня.

— Потому что я знаю этот город, а вы — нет, — его голос был необыкновенно мягок и сразу погасил мой пыл, — к тому же, там могут находиться сторонники Безликих, или кто-то из банды Айола. Самое разумное сейчас — разбить лагерь, отдохнуть в виду городских стен, а на рассвете мы с Ньердом пойдем в город, заодно узнаем, когда отправляется корабль на Говорящий остров. И дальше будем уже думать, как поступить — если ждать придется месяц или больше, то в каком городе лучше всего переждать это время, максимально скрытно и незаметно.

— В каком это смысле — ждать месяц? — у меня от удивления глаза полезли на затылок.

— Ты что же, думала, что корабль ходит как по расписанию каждые два дня? — настал черед удивляться Лайену, — душа моя, их всего два, и они курсируют туда и обратно между материком, и островом, и задержки, из-за переменчивого характера моря, могут составлять до полугода.

Оставив меня подбирать с травы вдребезги разбившиеся мечты, он отошел к основной группе, видимо, чтобы объяснить им то же самое, чем сейчас несказанно порадовал меня. Сердито взглянув на оставшегося стоять рядом Ньерда я ожидала от него насмешки, но он просто молча и очень серьёзно смотрел на меня, от чего, сердце, вновь встрепенулось, как птенчик.

— Неужели нет никакой другой возможности попасть на этот остров? — я сама удивилась тому, как жалобно звучит мой голос.

— Путь есть, разумеется, но он слишком опасен, дорог и не факт, что увенчается успехом, — Ньерд продолжал сверлить меня взглядом и мне стало неуютно, — мы не имеем права так рисковать тобой.

— А ты не можешь создать свиток телепорта, или что-то в этом роде? — я не теряла надежды.

— К сожалению, расстояние между материком и островом так велико, что ты просто не попадешь к месту назначения, сгинув в морской пучине, — он достал из кармана небольшой синий кристалл и задумчиво держал его в руке, словно решаясь на что-то, — но у меня есть кое-что для тебя. Пообещай мне, что выслушаешь внимательно все, что я тебе сейчас скажу и поступишь только так, как нужно.

— Обещаю, — замирая ответила я, понимая - происходящее сейчас имеет огромное значение, более того — Лайен наверняка знал о том, что мне собирался отдать Ньерд и специально сейчас пошел отвлекать внимание членов нашей команды.

— Ты конечно же понимаешь, что на острове, так же, как и на материке действуют телепорты, они слабые, так как сам остров невелик, но могут доставить в ту или иную точку. Так вот, это, — он вложил мне в руку кристалл, неожиданно тяжелый и холодный, — один из телепортационных камней Говорящего острова. Пока мы далеко его бесполезно использовать — он просто не сработает, но вот когда он почувствует землю, то сможет переместить тебя в ближайшую точку. Так вот, я хочу, чтобы ты, если вдруг мы попадем в беду посреди моря, не раздумывая активировала его и ушла в безопасность. Там тебя не будут ждать ни утратившие лицо остатки клана Безликих, ни отморозки из банды Айола — они просто не успеют попасть туда раньше нас. Когда попадешь на остров, никуда не иди, оставайся в том месте, куда перенесет тебя камень — служители Храма сами найдут тебя и придут, в этом можешь даже не сомневаться, как и в том, что они уже тебя ждут.

— Как они могут знать, что я тут, если связь с островом так сложна и долга? — я аккуратно, словно боясь разбить, положила камень в поясную сумку и туго затянула веревки.

— У них свои пути и средства связи. Когда окажешься там то не думай о том, что было на материке, о тех, кого ты оставишь — это больше не твоя забота. Твоя главная задача — учиться как можно прилежнее, слишком много от тебя зависит, и слишком многие, чтобы давать себе время на ненужные сожаления и размышления о том, чего никогда не случится.

Его губы все еще шевелились, но я его уже не слышала — меня оглушило тем, как много я значу для всех этих разумных и тем, какие надежды они на меня возлагают.

Глава 31 Меньше знаешь - крепче спишь

Тревога вползала в мою душу капля за каплей, тихо и неотвратимо. Постепенно она заслонила собою все остальные чувства — не радовало даже видение прекрасного города на горизонте и ожидание первой встречи с морем. Ведь это значило, что наш путь подходит к концу и вскоре придется расставаться. И хорошо если просто попрощаться на берегу, пожав друг другу руки и с надеждой на пусть не скорую, но неизменную встречу. Мне бы совсем не хотелось стать перед выбором — спасать себя, убегая от опасности, бросив при этом друзей, либо попытаться спастись вместе с ними.

Я сидела возле чахлого костерка, плотно закутавшись в уже изрядно потрёпанный и заношенный плащ Лайена, которым завладела целиком и полностью с его молчаливого согласия и до рези в глазах всматривалась в дым, надеясь увидеть там ответы на свои вопросы, хоть какую-то подсказку, надежду, и не находила. Одолеваемая противоречивыми мыслями, я не замечала красоту ночи и даже в отблесках огня, и танце искорок видела лишь тревожные знаки.

— Тоже не спится? — я обернулась на голос и увидела Эрику, она стояла, закутавшись в одеяло и смотрела на едва различимый в ночи город со странной и глубокой тоской.

— Да вот, что-то не могу уснуть, да, — я подвинулась, давая ей место рядом и вновь уставилась на огонь, избегая ее взгляда, — казалось бы, почти все испытания позади, самое время отдыхать перед последним рывком и что-то никак не получается расслабиться.

— Я так много слышала об этом городе и очень хотела попасть сюда, когда была маленькой, но сейчас в груди что-то давит и мысли, разные, тревожные, — она подбросила в огонь несколько прутиков и протянула руки в направлении язычков огня, — днем я ни за что не сказала бы это, но ночь прячет все тайны, забирает с собой…мне страшно, и я ничего не могу с собой поделать. Даже когда мы вошли в город захваченный умертвиями я так не боялась, как сейчас, глядя на эти стены и чувствуя то, что прячется за ними.

— И что же там прячется? — я смотрела на гному и не могла поверить, что слышу от нее нечто подобное.

— Вода, очень, очень много воды, соленой, не пригодной для питья, она не добрая, как вода в наших ручьях и реках, в подземных озерах или запрудах, даже болотная вода, кишащая лягушками не так опасна. И она зовет меня, с первой секунды как мы остановились на ночевку я слышу ее голос, — Эрика повела плечами, поправляя одеяло и мне стало стыдно. Ведь они здесь только из-за меня, подвергают себя опасностям, и неизвестно, что на душе у каждого из моих спутников.

— Я почему-то думала, что ты уже бывала в Айдене, — немного помолчав поддержала я диалог, понимая, что ей это необходимо.

— Нет конечно, — Эрика усмехнулась и ее голос потеплел, — я никогда не уходила так далеко от дома, да еще и в такое опасное путешествие. Только сумасшедший гном согласится сесть на корабль, чтобы плыть в неизвестность.

— Почему же ты тогда решила идти с нами? — я пребывала в недоумении, если этот путь так страшил ее с самого начала, то зачем же она буквально силой заставила Гаарна взять ее с собой?

— Подобные приключения даются один раз и на всю жизнь, если мне повезет выжить и дожить до седых висков, мне будет, что рассказать своим внукам, — она легла и уложила голову мне на колени, забрав оттуда Серого, — понимаешь, я знала, что если не пойду, то каждый день, сходя с ума от переживаний за дядю, я буду корить себя.

— Понятно, — протянула я и подняв глаза к небу принялась рассматривать звездную россыпь, как будто оттуда мог прийти ответ.

Эрика задремала, Серый тот вообще уже давно дрых без задних лап, распластавшись у нее на груди, и как бы обнимая передними, я же все не могла найти ответ на вопрос — что мне делать и как поступить.

Рассвет застал меня все в той же позе возле уже угасшего костра — я так ничего и не смогла придумать, и решила решать проблемы по мере их поступления. Как подсказывал разум, в минуты опасности мое тело действовало на автомате, стало быть, если что-то и произойдет в море, решать буду там же. Я слышала, как завозились, просыпаясь, Лайен и Ньерд, как неизвестные мне птицы устроили перекличку мерзкими, старушечьими голосами, как похрапывает Гаарн и в мою душу наконец-то пришел покой, как если бы решение все пустить на самотек и было самым правильным, до чего я должна была додуматься.

— Ты снова не спала? — голос Лайна был тих и грустен, словно он тоже принимал какое-то важное для себя решение, — ты так совсем себя загонишь, и не будешь ни на что способна.

— Я думаю, что еще успею отоспаться, особенно, если придется ждать с месяц, — я улыбалась ему как можно лучезарнее, пряча за улыбкой все свои тревоги, — слишком много событий, слишком много информации, слишком много всего — это переполняет мою голову мыслями, а они в свою очередь не дают уснуть.

— Ты боишься спать, — раздался, так неуместный сейчас, голос Ньерда, — боишься того, что может произойти.

— И что же может произойти, если она уснет? — Лайен переводил встревоженный взгляд с меня на него и обратно, — ее утащат духи?

— Нет, она боится встретиться сама с собой, и понять, что все что она видит, это не сон, а реальность, только реальность другая, и она — другая, — в голосе говорившего не было ни следа насмешки или сожаления, лишь сухая констатация фактов. Он разбирал меня по кусочкам, продувал запылившиеся частички и вставлял их обратно, — ты не сможешь уйти туда просто заснув. Даже если вы каким-то чудом наладите контакт, все равно, пока ты не выполнишь возложенное на тебя, тебе отсюда не уйти.

— Ты встречался с собой из другого мира? — я задала вопрос даже не надеясь получить на него ответ, но Ньерд меня снова удивил:

— Разумеется, — он поправил пояс и посмотрел в сторону города, — но я к тому времени был уже достаточно взрослым и сам искал этой встречи. Тебе же все дается само собой, постарайся не злоупотреблять дарами.

— Если вы уже наговорились, то мы можем уже пойти узнавать насчет корабля? — Лайен тоже смотрел в сторону и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, — за подобными разговорами можно провести не один день и не наговорить ничего путного.

— Почему вы не хотите взять меня с собой? — мне передалось нетерпение Лайена, — ведь если в городе есть те, кто за мной охотится, они прекрасно знают и о моих спутниках, как и том, что другого пути до Говорящего острова нет, стало быть, прятать меня не имеет смысла. Да и не думаю, что в подобном городе могут твориться такие же беззаконие и самосуд, как в отдаленных уголках этого мира.

— Нет, нет и еще раз — нет, — Лайен даже головой потряс, словно бы его слов было недостаточно, — ты остаешься здесь, под защитой Н’Граат’Са и Милларги, а также двух гномьих молотов и еще кое-кого клыкастого. И дело не во врагах — в самом деле, в пределах городской черты на нас никто не рискнет напасть, это исключено, но нас могут взять под стражу, если наши преследователи уже тут, и успели рассказать магистрату свою версию событий. Нам крупно повезло, что Айден это государство в государстве и не принадлежит ни одному альянсу, иначе, уверен, эту ночь мы бы уже проводили в застенке.

— Можно подумать, что-то изменится от того, что в плен возьмут только вас двоих? — я была твердо намерена идти с ними и не собиралась сдаваться.

— Мы вдвоем не привлечем внимания, — терпеливо, как ребенку принялся втолковывать Ньерд, — о том, что я с вами им еще не известно, полагаю, а Лайена они не смогут узнать. Наша с ним задача — дойти до магистрата, рассказать правду и узнать, когда отправляется корабль, это будет так быстро что вы скорее всего не успеете даже позавтракать.

— Это почему это они не узнают Лайена? — мне казалось, что я превращаюсь в котелок с горячей водой, по тому количеству пара, что поднимался над моей закипающей головой.

— А вот поэтому, — с этими словами, эльф, достал из сумки полотняный мешочек и высыпав его содержимое себе в ладонь, размазал по лицу.

Вначале ничего не происходило и я уже подыскивала в голове едкие замечания на тему того, что измазаться в золе от прогоревшего костра было бы полезнее, как вдруг, облик Лайена немного поплыл и видоизменился — кожа потемнела, приобрела лиловый оттенок, как у падших эльфов, цвет глаз сделался блеклым, выцветшим, погасли золотистые искорки, волосы тоже менялись — теперь они напоминали не ночь, а скорее сумерки, довершая смену образа, эльф взял из рук Ньерда серую ленту и подвязал свои уши, по примеру своих темных собратьев, сделавшись неотличимым от того паренька, которого ударом молота по голове обезвредил Гаарн в трактире.

— С ума сойти, — только и смогла ошарашенно произнести я, а Серый, к этому моменту уже проснувшийся лишь зашипел, выгнув спину дугой. Перевоплощение было настолько полным, что я, как бы старательно ни вглядывалась, не могла рассмотреть за новыми чертами прежнего Лайена. В мою душу в очередной раз заполз червячок сомнения, но я строго его заглушила, напомнив себе о том, что если бы ему было, что скрывать, то он никогда не признался бы в том, что его мать королева Темных эльфов, поклоняющаяся верховному демону.

К тому времени, как наши смельчаки уже готовы были отправляться на разведку, проснулись остальные, и Гаарн, с перепугу, не поняв кого он видит, даже схватился за молот, но ему быстро объяснили в чем дело и гном лишь обескураженно покачал головой.

— Было бы чего ради такой ценный ресурс тратить-то, — только и буркнул он, сердито развязывая мешок со снедью, — нельзя что ли одному Ньерду сходить было?

Мы смущенно переглянулись — такая простая в своей бесхитростности мысль никому похоже просто не приходила в голову, хотя, по сути, была самой правильной.

— Ладно, — сердито бросил насупившийся Лайен, — уже сделано, так что давайте, отдыхайте и постарайтесь не ввязываться в неприятности — в виду города на вас никто не рискнет нападать, да и никакой опасности тут быть не может, на зная феноменальные способности нашей Джул, я бы не рисковал.

Когда они ушли, Гаарн принялся готовить завтрак, что-то сердито бурча себе под нос и я с удивление отметила, что он из рассудительного, и слегка прижимистого добряка превратился в какого-то ворчливого дядьку, к тому же ревностно относящегося к любым деньгам, даже не своим.

— Эрика, — осторожно спросила я у гномы, когда рядом не было ее дяди, — а что с Гаарном, мы как из-под горы выбрались он какой-то не такой.

— Тебе кажется, — быстренько ответила Эрика, но от меня не укрылось ни то, как она отвела глаза, ни то, как нервно затеребила край своей курточки.

— Может все-же расскажешь? Нам еще многое предстоит, не место для тайн, знаешь ли, — я мягко, но настойчиво взяла ее за локоть и заставила посмотреть на себя, — нам стоит беспокоиться?

— Нет…наверное…не знаю, — промямлила гнома и сдаваясь сказала, — это проклятие горы. Гномы ушли из Андоры не потому, что там очень часто происходила тряска земли — мы все это можем почувствовать заранее и научились строить укрепленные укрытия, и не из-за той беды, что обрушилась на шахтерский поселок. Вернее, беда на него обрушилась как раз из-за проклятия. Если бы я знала где именно находится кланхолл, мы бы ни за что не согласились идти туда!

Я ошеломленно молчала — помимо демонов, бесов, духов, озверевших животных и гнуса, тут оказывается есть еще и проклятые места!

— И в чем же проявляется это проклятие? — я уже начала догадываться, но нужно было убедиться и, конечно же, Эрика подтвердила мою догадку.

— Гора пробуждает в каждом, кто оказывается в зоне ее влияния, неконтролируемую жажду наживы, будит самые черные черты, вытаскивает наружу то, что каждый из нас хотел бы спрятать, — она смотрела себе под ноги, и говорила еле слышно, — жившие там постоянно гномы — рудокопы в какой-то момент озверели и перебили друг друга, а духи пустыни закончили начатое ими, превратив неплохой городок в прибежище умертвий.

— Почему же вы нам ничего не сказали? — я была шокирована и начинала сердиться.

— Я надеялась, что нас это не коснется, тем более что с нами было благословение Хранителя, но дядя… — она замолчала на секунду и продолжила, — дядя в силу возраста и своего таланта проник в душу камня, он говорил с Андорой и она просочила свой яд в его разум.

— Что же нам теперь делать? — я растерялась — иметь в команде одержимого жаждой наживы гнома было небезопасно как минимум, — ты то сама как себя чувствуешь?

— Я не знаю, что делать с дядей, — печально сказала Эрика, — я-то нормально, меня отвлекли мои железки, в вас, ни в ком я не вижу ничего похожего, но вот он с каждым днем все агрессивнее, и когда его никто не видит без конца пересчитывает монеты, что взял в дорогу.

— Быть может вам лучше остаться тут? — сказала я задумчиво, заметив, с какой надеждой и радостью засияли глазки Эрики, — дождетесь в Айдене возвращения Лайена с причитающимися вам монетами и вернетесь домой. Может к тому времени проклятие выветрится?

— О чем это вы шушукаетесь? — раздался за моей спиной голос Гаарна и я, невольно, вздрогнула, — если есть что-то дельное, то делитесь со всеми, а то нехорошо так-то. И идите есть, еда, конечно, скудная, но уж что нашлось.

Завтракали в полном молчании, неспешно насыщаясь и проживая это бесподобно свежее утро, такое непривычное после пустыни.

— Друзья мои, — я наконец-то решилась сказать то, что вертелось у меня в голове с рассвета, — все мы пережили огромное количество испытаний, да таких, что не каждый с одним-то таким встретится. Я всем вам безмерно благодарна за все, что вы делали для меня на протяжении всех этих дней и недель. Но я не могла не заметить, что все очень сильно устали и измучились, к тому же, насколько мне известно, гномы не слишком большие любители морских путешествий.

Когда я сказала это, то заметила, как напряглась Эрика и успокаивающе улыбнулась ей, — и это совершенно естественно, учитывая, что вы ведете свои рода не от корней, как эльфы, а от горных жил, а всем нам известно, что происходит с камнями в воде.

— Ты к чему это клонишь, — Гаарн насупился и смотрел на меня исподлобья, тяжелым, нехорошим взглядом, — не юли, а говори, как есть, избавиться от нас вздумали с дружком своим длинноухим? О том и с племяшкой шептались поди?

— Никто ни от кого не собирается избавляться, дядя, — вдруг выкрикнула тонким голоском Эрика, — ты сам не замечаешь, что с тобой происходит? Сам на себя не похож, как обезумевший над кошелем своим трусишься! Думаешь я не вижу?

— Так домой-то мне тебя везти и хибару восстанавливать, а на какой кошт? — Гаарн теперь выглядел смущенным, как если бы его застукали за почесыванием ягодиц, — на все деньги нужны. Ну да, хватанул я там лишку, на Андоре-то, но не беспокойтесь, я справлюсь. Не в первой.

Он хотел еще что-то добавить, когда моих ушей коснулся истошный крик со стороны города — Лайен и Ньерд загоняли коней, скача обратно во весь опор. Я могла только разобрать — быстро собирайтесь, быстро!

Н’Граат’С, видимо имевший более чуткий слух и Серый, перекинувшийся в человека, быстро собирали наши разбросанные пожитки и приторачивали тюки к седлам, Эрика, схватив котелок с водой, опрокинула его на костер и с удивительной грацией вскочила в седло, я же все топталась на месте не в силах понять, что еще за напасть свалилась на наши головы.

Когда они поравнялись с нами то Ньерд, не говоря ни слова, на скаку наклонился и, схватив меня за талию, забросил на своего коня, затем развернулся, поставив его в свечку, и поскакал обратно в сторону города.

Глава 32 "Обернуться бы лентой в чужих волосах"

Все произошло так стремительно, что я не успела ничего понять толком, кроме одного — нужно спасаться и немедленно. Ньерд подстегивал коня, ощерившись и с мрачной решимостью всматриваясь вдаль. Весь его вид был так необычен и пугающ, что я смогла выдавить из себя лишь жалкое:

— Что происходит?

Не глядя на меня, он только сильнее свел и так нахмуренные брови, и бросил в ответ холодно и просто:

— Корабль отправляется через полчаса, если не успеем, застрянем минимум на месяц. Город кишмя кишит авантюристами всех мастей, и я заметил парочку наемных убийц. Так что все может плохо закончиться.

Я притихла, одолеваемая самыми разнообразными мыслями, главенствующей из которых была о том, что все мои умозаключения снова разбились о суровую реальность — мы влипли в слишком крупные неприятности, чтобы мои друзья смогли спокойно вернуться к своей прежней жизни.

— Почему ты уверен, что на корабле мы будем в безопасности? — мой голос срывался на крик, заглушаемый ветром, бьющим в лицо вперемешку с дождевыми каплями, от чего со стороны могло показаться, что я плачу.

— Там действуют суровые, морские законы выживания — любой, кто осмелится нарушить их будет наказан. И самый главный из них — никаких конфликтов, ссор или стычек, на борту все равны, и никто никому ничем не обязан, кроме команды и капитана, — Ньерд пригнулся, уворачиваясь от порывов ветра, что теперь, помноженные на скачку, норовили сорвать с наших голов все волосы.

— И какое же может быть наказание в открытом море? — я закрыла лицо рукавом, успев заметить стремительно приближающиеся городские ворота.

— Изгнание — любой, кто нарушит хоть одно правило будет ссажен с корабля в шлюпку и может плыть куда глаза глядят с суточным запасом воды и гарпуном, — коротко и беспощадно ответил Ньерд, и я замолчала, обдумывая услышанное.

Наверняка этому правилу уже много не лет, а столетий, и наши враги безусловно с ним знакомы и в таком случае Ньерд прав — пока мы будем пересекать море никто не посмеет в открытую на нас нападать, но ведь как только моя нога коснется берега Говорящего острова на меня перестанут распространяться морские законы и наверняка найдется кто-то кто не преминет этим воспользоваться, а значит нужно будет на протяжении всего путешествия готовиться к схватке.

Очень хотелось спрятать голову под крыло и переждать бурю, которая уже вовсю бушевала вокруг нас, отдаваясь не меньшим штормом внутри меня.

Конь Ньерда, заразившись безумием хозяина скакал, опережая время, бодро отстукивая копытами по мостовой и мы, кажется, успевали. Айден только просыпался, судя по тому, что на улицах было не много людей, и я про себя удивилась — каким образом Лайен и Ньерд смогли разузнать в этом сонном царстве, что город переполнен всякого рода разумным отребьем.

Дождь тем временем усиливался, и я даже подумала, что это не спроста, наверняка в этом мире, где магией пронизаны даже деревья и кусты, найдется кто-то, умеющий управлять погодой.

Решив больше не задавать никаких вопросов, я полностью доверилась этому уверенному в своих поступках мужчине и затихла, прижавшись к его груди, спрятав лицо в складках одежды, защищая глаза от ветра. Сквозь шум я слышала перестук копыт лошадей, на которых ехали мои друзья и уговаривала Энлиль помочь нам всем добраться до причала вовремя.

В шуме ветра мне слышались голоса — мужской, злобный и рассерженный, и женский — мягкий и напевный. Заслушавшись, я не заметила того момента, как звук сменился со звонко цокающего на гулко-глухой, что могло означать лишь одно — мы достигли причала!

Подняв голову, я, не надеясь на чудо, затаив дыхание посмотрела вперед и рассмеялась, закрывая рот рукой — он ждал нас, трехмачтовый красавец, уже развернувший паруса и готовящийся к отправке. Все происходило слишком быстро и у меня кружилась голова от горячности моего сопровождающего, который быстро сунул в руку матросу пачку каких-то бумаг и, крепко схватив меня за талию, силой втащил по шаткому трапу на палубу и только там, он выдохнул, обхватив голову руками.

Я смотрела как подъехали Гаарн с Эрикой, Н’Граат’С с Милларгой, но нигде не было Лайена и Серого, и это заставляло волноваться — корабль явно уже готов был к отплытию и оставались считанные минуты, никто не будет жать двух опоздавших путников, пусть даже и купивших билеты.

Всматриваясь до рези в глазах в занавешенную стеной дождя улицу, я заметила долговязую фигуру, что, закутавшись в дорожный плащ, ходко приближалась к трапу и у меня в груди шевельнулось нехорошее предчувствие — неужели это кто-то из наших преследователей? Пока что я не видела других путников, кроме моей команды, хотя не исключен вариант, что они попрятались по каютам.

Они достигли корабля одновременно — Лайен, с перекошенным лицом и с котом в охапку, и странный путник, что при виде эльфа сбился с шага и остановился, пропуская вперед. И в то самое мгновение, как все поднялись на борт, шквал, как по взмаху руки закончился, и выглянуло утреннее солнце, заиграв бликами на воде, а матросы ловко втянули трап.

Таинственный незнакомец, так и не раскрывая своего инкогнито, сунув бумагу в руку пышно одетого господина в великолепной шляпе с яркими перьями, прошел к лестнице, ведущей к каютам, Лайен же, тяжело дыша, подошел к нам, лишь затем, чтобы, скинув кота мне на руки, обессиленно опуститься на палубу — мы отчалили.

— Что с вами случилось? — я обращалась к принявшему человеческий облик Серому, так как Лайен, вытянувшись в полный рост на палубе лишь глубоко и прерывисто дышал, закатив глаза и схватившись рукой за левую сторону груди.

— Наш конь оступился и сломал ноги, — печально ответил парнишка, глядя в сторону отдаляющегося города, — надеюсь ему окажут помощь, он был хорошим.

— Оступился? — у Гаарна от удивления приподнялись брови, — эльфийские кони не оступаются, никогда, в этом их ценность, и устали они не знают.

— В этой истории слишком много странного, — сказал Ньерд, пускаясь перед Лайеном на колени и протягивая ему фляжку, — дня три назад в город стали стекаться разного рода проходимцы, а сегодня власти, не понятно из каких соображений, перенесли отплытие, которое было запланировано на следующий вторник, никому не сообщив. Мы узнали чудом — я смог прочесть это в мыслях юнги, что слонялся по причалу и мысленно поторапливал капитана.

— А затем шквал, при котором отплытие невозможно и благодаря которому мы смогли попасть сюда, — Лайен, отфыркиваясь сел и развязав тесемки на груди, принялся растирать кожу, — кажется у нас есть не только противники, но и покровители.

— В вашем мире есть те, кто может управлять погодой? — я заметила, как Эрика, бросив взгляд на открывающуюся перед нами бесконечную водную гладь, опустила глаза и судорожно вздохнула.

— Конечно есть, — пожал плечами Н’Граат’С, поддерживая под локоть Милларгу, — боги и демоны, они могут все.

— Боги? — я сделала вид, что удивилась, хотя и так уже поняла, что раз есть верховная богиня Энлиль, то должны быть и те, кто помельче.

— Боги, боги, — кивнул насупленный Гаарн, — но не время об этом, добрались и ладно, чую я, что путешествие будет тем еще испытанием, так-то. Не знаю как вы, а я бы, наверное, сейчас с удовольствием спустился в каюту, Эрика ты со мной?

Немного поколебавшись, гнома кивнула и они, поддерживая друг друга, неловко переступая пошли к лесенке, а я подумала, что этим двоим будет максимально сложно перенести морской круиз и стоило бы Гаарну все-таки остаться дожидаться нас на берегу, например в гномьей столице, сомневаюсь, что туда смогли бы проникнуть наемные убийцы или воры, что берутся поставлять живой товар заказчикам.

— Я чувствую знакомый запах, — держа нос по ветру заявил вдруг Серый — это женщина и она в гневе.

— Женщина? — у меня вдоль позвоночника пробежал холодок, в самом деле, та фигура в плаще была слишком изящной даже для эльфа, и двигалась с хищной грацией, присущей кошкам или воинам.

— Ты уверен? — голос Лайена построжал, он буравил мальчика взглядом и я заметила, что его рука непроизвольно легла на рукоять кинжала, — где ты еще чувствовал такой же запах?

— В деревне, — пожал плечами Серый, — а потом в том замке, где меня убили…

Он явно хотел продолжить, но закончить ему не дал полный самодовольства и ненависти голос Надиры:

— Ах, как жаль, что это была не я, я бы с удовольствием содрала с тебя шкуру и прибила над кроватью, чтобы ты никогда не смог вернуться, мерзкий проныра!

Она стояла посреди палубы, напротив нас, держа в каждой руке по короткой дубинке и взгляд ее не обещал нам ничего хорошего. Я отметила, что в ее полощущихся на ветру волосах появилось несколько седых прядей, а глаза заплаканы, и испытала из-за этого совершенно не свойственное мне чувство глубокого, низкого злорадства.

— Где же твой братец? — я, невольно копируя ее позу, встала напротив, положив руку на запевший меч, — мне бы хотелось лично принести ему благодарность за столь любезное приглашение — вечеринка была воистину огненной!

Говоря это, я, с мрачным удовольствием, отмечала, как больно ей делаю и мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно. Нечто темное, низменное поднималось из глубины моего естества, как тогда, на башне, когда я одним ударом снесла голову предателю.

Тело вибрировало, как натянутая струна и мне был нужен только повод, малейшее движение с ее стороны, чтобы слетели последние сдерживавшие меня оковы, поэтому, когда мне на плечо легла легкая, но твердая рука я, издав почти звериный рык, обернулась и встретилась глазами с безмятежным взглядом Лайена, который пытался погасить мой гнев.

— Она провоцирует тебя, посмотри наверх, — он указал рукой и я проследив взглядом заметила, что на марсе стоит матрос и внимательнейшим образом следит не за морем, а за нами, — одно движение и нас ссадят, а это будет означать конец всему. Держи себя в руках, душа моя, — с этими словами он наклонился и коснулся моей щеки сухими, твердыми губами, вызвав на лице Надиры странное выражение.

— Господа и дамы, приветствую вас на "Песне ветров", — вплелся в наш диалог новый голос, твердый и явно привыкший командовать, — как капитан корабля я хочу напомнить, что любые стычки и конфликты запрещены под страхом немедленного изгнания. Прошу запомнить это и проследовать на обед, который состоится в гранд-каюте на главной палубе через час.

Я, все еще клокочущая и яростная с трудом заставила себя кивнуть и уткнулась лицом в плечо Лайена, давая увести себя вниз, в заготовленные для нас каюты.

За обедом Надира вела себя как пай-девочка, и сидя напротив, бросала в сторону Лайена самые призывные знаки, словно это не она забила его до смерти пару недель назад. Для меня все это было дико, и я пыталась отвлечь себя беседой с капитаном, который оказался на удивление милым и забавным дядькой из людей.

— Скажите, — спросила я самым лилейным голоском, когда нам подали десерт из замоченных в каком-то алкоголе груш и замороженных сливок, — а как так получилось, что рейс, который должен был уйти через неделю, перенесли на сегодня и из пассажиров с вами только мы?

— О, милая барышня, — благодушно усмехнулся капитан, — в таких вопросах мы всегда полагаемся на видящих. Если они говорят, что выходить надо сегодня, значит сегодня и не спорь — им виднее, — и он рассмеялся над своим же собственным каламбуром, поддерживаемый, из вежливости, всеми нами.

— Вы, я вижу, Странница, — продолжил он, отпив из высокого бокала что-то красное и пряно пахнущее, — и раз направляетесь на Говорящий остров, то значит из будущих Воинов. Это похвально, что Вы решили не сопротивляться воле Энлиль, а все же попробовать выполнить свою миссию.

— Можно подумать, у меня был выбор, — горько усмехнулась я, наслаждаясь божественным вкусом заспиртованных фруктов.

— А как же, — искренне удивился капитан, буравя меня взглядом, — у всех есть выбор. Вы могли остаться в том селении, рядом с которым Вас нашли и заняться любым делом, вплоть до землепашества, выйти замуж, нарожать детишек, в общем освоиться, но вы выбрали благородно — попробовать спасти нас от зла. Это дорогого стоит, да.

Я сидела как оглушенная и сердито смотрела на невозмутимого эльфа, который втянул меня в эту авантюру, даже не указав на нюансы.

— Кстати, — продолжал веселиться ничего не заметивший капитан, — я вижу, что с вами Призыватель, могу ли я попросить вашего парня сделать доброе дело — на камбузе после последней ходки поселилось несколько мышиных семейств, если бы он избавил нас от этой напасти, то клянусь — я бы в долгу не остался.

Я внутренне возмутилась подобным предложением и уже хотела было открыть рот, как вдруг заметила, что Серый, странно довольный с готовностью принялся кивать:

— Конечно, господин капитан, это будет честью для меня помочь вам с таком пустяке, — мальчик весь светился от переполнявших его эмоций, а я отметила про себя, что на самом деле ничего про него не знаю, как и о природе его превращений, а еще мелькнула мысль, что ловить мышей для него явно не в новинку. Ведь в трактире его дяди, наверняка были и мыши, и крысы, а он призывал кота, ну явно не спроста.

— Вот и славно, — расхохотавшись стукнул кулаком по столу капитан, от чего все сидевшие за столом вздрогнули, — думаю, что мы обсудим все детали после обеда, дабы не смущать наших гостей ненужными подробностями. Но черт побери, я рад, что вы с нами!

Немного успокоившись, я наблюдала за гномами и мне совсем не нравилось то, что я видела — им обоим было откровенно плохо, и мне на ум пришло такое понятие, как морская болезнь, и видимо в ответ моим мыслям, Эрика, сдавленно пискнув, вскочила из-за стола, и стремительно выбежала из каюты. Следом за ней, так же поспешно и неуклюже пошатываясь проследовал Гаарн, вызвав сочувствующее поцокивание со стороны капитана:

— Первый раз вижу, чтобы гномы с нами плыли, им же даже на реке дурно делается, что уж говорить про открытое море, — он задумчиво провел ладонью по бороде, — видимо что-то очень важное толкнуло их на подобный поступок. Ну да ладно, есть у меня одна травка, что поможет хоть ненадолго удерживать еду внутри, — с этими словами он встал, и раскланявшись вышел из каюты, мы же остались сидеть, непримиримые враги, вынужденные делать вид, что нам приятно общество друг друга.

— Зачем ты последовала за нами, в то время как почти все члены твоего клана погибли? Погибли, прошу заметить, из-за собственной подлости и коварства, — негромко сказал Лайен, обращаясь к Надире, — ты ведь понимаешь, что одна ты ничего не сможешь, даже если мы все благополучно доберемся до острова? Там ее, — небрежный кивок в мою сторону, — уже ждут служки Храма, а я больше не буду так глуп, чтобы брать питье или еду из твоих рук.

— Почему ты решил, что я преследую ее, глупый эльф, — презрительно скривившись выплюнула слова ему в лицо воительница, — о нет, есть цель гораздо привлекательнее. Та, за которую королева отвесит мне столько золота, что я смогу сама основать свой собственный клан и как раз к тому времени, как эту пигалицу вышвырнут из Храма, как самозванку, я стану так сильна, что раздавлю и ее и тебя. Вы, глупцы, если думаете, что вам дадут так просто довезти ее туда, но еще глупее, если в серьез рассуждаете о том, что она хоть что-то сможет.

С этими словами, воткнув фруктовый нож до середины лезвия в столешницу, она встала и, проходя мимо Милларги, потрепала ту по затылку.

Глава 33 "И за борт ее бросает в набежавшую волну"

Первым желанием было вскочить и устроить этой наглой и зарвавшейся мерзавке, пользующейся статусом гостьи на корабле, настоящую трепку, с пошлейшим тасканием за волосы и расцарапываем ногтями физиономии. Но я сдержалась и сейчас, слушая оглушительную тишину, думала о том, что эту проблему — а именно Надиру, нужно решать и чем быстрее тем лучше.

— Не делай того, что повлечет за собой череду неприятностей, — как бы в ответ на мои мысли негромко сказал Ньерд. Он, казалось единственный, кто сохранял видимое спокойствие — Милларга вцепившись в насупленного Н’Граат’Са была перепугана до крайности, Лайен хмурился, уставившись в тарелку, а у Серого волосы на затылке стояли дыбом.

На секунду заглянул встревоженный и бледный до синевы Гаарн, чтобы сообщить, что Эрике совсем нехорошо и она пока побудет в каюте, по возможности выходя на палубу. И это тоже ранило мою, и без этого изорванную в лоскуты, совесть.

— Скажи, ты в самом деле пойдешь вечером ловить мышей на камбузе? — чтобы хоть как-то разрядить обстановку, с вымученной улыбкой спросила я Серого, на что получила в ответ его изумленный взгляд:

— Ну да, а что такого — это разрядка и к тому же, коты хищные животные, им необходимо постоянно совершенствоваться, — он тихонько захихикал, — бедный дядя, наверняка уже разорился на крысиной отраве.

— Стало быть ты помогал дяде по хозяйству таким способом? — я намазала хлеб маслом и принялась жевать без всякого аппетита, — интересно, он не сходит с ума, переживая за тебя?

— Я оставил ему записку, — пожал плечами паренек, — к тому же, у нас принято самим решать свою судьбу, так что не думаю, что слишком уж он переживает. Конечно, без меня ему будет посложнее, я ведь не только крыс ловил, но и всяких нехороших посетителей отваживал, но надеюсь Страшил с этим сам справится.

— Страшил, это тот самый итун, что сидит у вас на входе? — я вспомнила уродца и мне от чего-то стало его жаль.

— Да, — Серый кивнул и рассмеялся, — все думают, что они страшные, но это лишь для совсем слабых и новеньких, на самом деле дядя его скрутил без особых усилий.

Я задумалась — в самый первый день моего появления в этом мире, мне казалось чем-то невообразимо сложным убить арахниду и не умереть от яда шерстянок. Сейчас же, я воспринимаю это лишь как незначительную помеху. Мои мышцы налились силой, ноги стали выносливее, взгляд более цепким и в целом, мало что могло меня заставить замереть и съёжиться от ужаса, как при первой встрече с бандой Айола. И это все даже без обучения в Храме!

Я подняла взгляд на Лайена — он сидел, все так же сосредоточенно рассматривая свои руки и у меня мелькнула мысль, что все через что он меня прогнал, сделало меня сильнее и выносливее. Да, он не обучал меня самостоятельно, но он втравливал нас в такие события, из которых я не имела возможности выйти не изменившейся хоть немного. Так может дело не в моей неуклюжести или в том, что я притягиваю неприятности? Быть может, это он тащит меня за собой, чтобы через преодоления я смогла познать свою силу?

— Это хорошо, что она отправила ищейку по твоему следу, — вдруг раздался в тишине голос эльфа и все, кроме Ньерда, разумеется, вздрогнули, — это значит, что она до сих пор не знает о том, что посвящение снято и ты стала свободной.

— Да, — мелодично отозвалась Милларга, — но что я могу противопоставить опытной воительнице? Я ведь не манипулятор, я бард, я не смогу заставить ее самой себе пустить кровь, лишь ослабить, возможно дезориентировать. Не более.

— Пока я с тобой, тебе нечего бояться, — Н’Граат’С накрыл ее кисть своей широченной ладонью и слегка сжал, — пусть я считаюсь трусом среди своих, но уж с этой выскочкой я смогу справиться.

— Выскочка, не выскочка, а меня уделала так, что до сих пор челюсть ноет, — пробормотал Лайен прикоснувшись к подбородку.

— Не считается, — я встала из-за стола, — ты был под воздействием наркотика, или еще чего-то, но точно не в своем полном разуме. Но, как бы то ни было, мне категорически не нравится, что Надира здесь, рядом с нами и направляется на Говорящий остров. Есть хоть какой-то способ от нее избавиться? Разумеется, не вызывав недовольства со стороны нашего замечательного капитана.

— Боюсь, что нет — Лайен пожал плечами и посмотрел на Ньерда, — а что скажут Ищущие?

— Я скажу, что все идет своим чередом, — Ньерд откинул салфетку, — кроме некоторых нюансов, самое главное, чтобы все помнили свою задачу и не забывали о данном обещании, — с этими словами он, внимательнейшим образом посмотрев на меня, вышел из-за стола, — и тогда все будет как должно быть.

— Ты привык, что все в жизни идет так, как ты запланировал, не так ли? — я смотрела на него и не узнавала — куда делся вечно насупленный кочевник? Казалось, он сбросил лет пятнадцать и молодеет с каждой минутой, проведенной в море.

— Я привык планировать свою жизнь, да, и не вижу в этом ничего предосудительного, — проявив чудеса галантности, Ньерд подал мне руку, вывел на верхнюю палубу и замер в восхищении, вглядываясь в зыбкую линию горизонта.

Я же не видела ничего кроме бесконечной воды, которая окружала нас со всех сторон, и ощутила что-то вроде паники — понятно теперь, почему Эрика решила прятаться в каюте — подобное кого угодно способно ввести в странное состояние. Даже под огромной каменной массой я не чувствовала себя настолько беспомощной. Палуба слегка качалась, так как море было спокойным и все же, я звериным чутьем ощущала угрозу, что затаилась на дне.

— Ты что, был моряком в прошлой жизни? — решилась я задать вопрос, когда мы остались вдвоём, так как Лайен решил, что ему срочно нужно подняться на капитанский мостик и перекинуться парой слов с нашим командиром.

— Я — нет, я не успел им стать, а вот мой отец, да, он был пиратом, и я с пяти лет ходил по морю, в разных переделках побывал, да, — он стоял, облокотившись о бортик, с легкой улыбкой глядя на меня. Сейчас он выглядел как молодой мужчина, лет тридцати на вид, счастливый и довольный жизнью.

— Тогда почему ты решил похоронить себя в пустыне, если море — это определенно твоя стихия? Неужели тебе не хотелось стать капитаном корабля и наслаждаться тем, что ты любишь больше всего на свете? — я искренне недоумевала от выбора, что сделал этот человек когда-то очень давно.

— Почему ты решила, что вода — это моя стихия и что для меня было бы лучше, если бы я стал капитаном корабля? — он прищурился и теперь в блеске его глаз мне чудилось что-то зловещее.

— Я вижу изменения, что произошли с тобой за этот день — еще даже не вечер, но ты выглядишь на двадцать лет моложе. Разгладились морщины у глаз, изменился взгляд, ты больше не суровый лидер клана Ищущих, ты просто путешественник, который получает удовольствие от морской прогулки, — я немного отодвинулась, постаравшись сделать это максимально незаметно.

— Ты ошибаешься, — голос Ньерда сделался тихим и мечтательным, — да, я сейчас наслаждаюсь путешествием и тем, что могу наконец-то думать и о себе тоже, но я не хотел бы всю свою жизнь провести в море. Знаешь, о чем мечтают моряки? Они мечтают о мягкой кровати и чтобы пол не уходил из-под ног, о напитках, которые не проливаются из кружки, о хлебе, что не пахнет сыростью и плесенью, а также о том, чтобы никогда в жизни не есть рыбы.

— И о женщинах? — подсказала я осторожно.

— И о них тоже, — усмехнулся он, смерив меня взглядом, — ты, наверное, хотела бы узнать, почему в нашем клане нет женщин? Дело вовсе не в том, в чем нас иногда обвиняют не особо умные особи, просто нет женщин, что несли бы в себе подобный Дар — видеть и знать, все просто.

— Но неужели тебе никогда не хотелось завести семью? — я все еще не понимала.

— Моя семья — это мой клан, — он рассмеялся, высоко задрав подбородок, — о, женщины, вся прелесть мира в их объятиях! Для нас это не так — когда наши неофиты вступают в возраст, и начинают испытывать необходимость в женском тепле, мы отпускаем их в мир — путешествовать, познавать, осознавать свое место и наконец — понять, что все, что тебе необходимо у тебя в голове. Наш клан пополняется юношами, которые открыли в себе дар Ищущего и родители, не понимая, что делать с таким ребенком отдают их на усыновление, так что пока мир будет рождать мальчиков с глазом на руке, наш клан не угаснет.

— Сколько тебе было, когда ты попал сюда? — я поймала себя на мысли, что мне очень хочется коснуться бегущей за кормой воды, но подавила это неуместное желание.

— Мне было десять лет — это не много, но и не мало, особенно если учесть, что том мире откуда я пришел, мальчики в двенадцать уже считаются юношами и могут вступать в наследство, управлять домом, править и брать себе жен, — он хмыкнул, — видимо поэтому Энлиль и утащила меня так спешно, чтобы меня не успели женить, и я не начал уныло пополнять наш род отпрысками.

— Знаешь, — я старалась не смотреть на него, — не смотря на все, что ты мне рассказал, ты выглядишь бесконечно счастливым. Так что я думаю ты лукавишь, говоря, что не хотел бы подобной жизни — стать моряком, а не кочевником, вынужденным день за днем смотреть на песок и линялое солнце.

— Да, я счастлив, — он сжал кулаки, — потому, что знаю — это последние спокойные часы и скоро начнется то, что неизбежно, слишком тяжкие силы стоят за тобой, слишком тяжкие стоят против, чтобы мы просто так, спокойно доплыли к месту назначения. Видишь ли — все случайности они не случайны, то, что так спешно изменили дату отправки, из-за чего из пятидесяти человек, купивших билеты, в плавание отправились лишь мы, ну и еще одна заноза — не случайно. То, что нам помогла погода, дав возможность попасть на корабль — не случайно, как и то, что мы идем слишком быстро для этого времени года, быстро и плавно, и преодолели уже то расстояние, которое эта каравелла проходит дня за три — четыре. Делай выводы, воительница, и помни о том, что ты мне обещала — спасай себя.

Он ушел, а я еще долго стояла, всматриваясь вперед, пытаясь рассмотреть линию горизонта и не видела — вода слилась с небом и мне казалось, что мы приближаемся к краю земли, к обрыву и очень скоро скользнем в бездну. О, если бы я только знала, как близко я подошла к этой самой бездне…

В каюте было миленько и даже как-то кукольно — розовое белье на кровати, розовые половички на полу, даже тазик и кувшин для умывания и те — розовые, а крошечные размеры самой комнатки дополняли ассоциацию с бонбоньеркой, покрутившись на кровати я решительно сбросила одеяло и подушку на пол: ну не могу я спать, если ноги свисают и руки постоянно спадают с края. Впечатление, что лежишь на вершине горы и вот, вот рухнешь в пропасть. Странно, но я больше не испытывала никакого волнения, даже нахождение на корабле Надиры не заботило — она четко обозначила свои планы, а за безопасность Милларги отвечал по уши влюбленный в нее Н’Граат’С. Хотелось одного — поскорее доплыть, чтобы своими глазами увидеть этот пресловутый Храм, начать проходить обучение, которое сейчас, после всего пережитого не казалось мне пугающим, и, возможно отвечая на мои мысли, а быть может в насмешку над наивностью, пол подо мной дрогнул, вспучиваясь и в пролом, вместе с хлынувшей водой проскользнуло зеленое, бородавчатое щупальце и, ухватив кровать утащило ее вниз.

Заорав дурниной я подскочила к двери и попробовала открыть — не тут то было, с той стороны раздался безумный хохот Надиры, топот убегающих ног, а затем корабль погрузился в хаос — неизвестное чудовище ломало и крушило перегородки, сжимало кораблик в смертельных объятиях и подбрасывало на волнах — все, что мне оставалось это или колотиться в забаррикадированную дверь, или наблюдать за происходящим в иллюминатор, затаив дыхание и взывая к Энлиль побелевшими губами — нет, я просила не за себя, а за тех, кто пошел со мной, оберегая и защищая, а теперь, вынужденных расплачиваться за свое добросердечие.

Грохот стоял оглушительный — дерево, из которого с любовью и старанием корабелы создавали каравеллу было крепким и прочным, возможно помнящим песни эльфов до прихода в мир зла, и скорее всего поэтому, оно так отчаянно сопротивлялось монстру, вознамерившемуся погубить и его, и всех тех разумных, и не очень, что сейчас находились на борту.

Я стояла и как завороженная всматривалась в смертельную схватку, разворачивавшуюся за стеклом — тяжелая, маслянисто-черная туша морского чудовища, немного похожая на Духа озера, но в отличие от него вполне материальная, неуклюже возилась в созданном ею же водовороте, выстреливая в воздух все новые, и новые, покрытые мерзкой слизью отростки, оплетая ими корабль, пытаясь раздавить. Я видела, как с палубы на него изливаются огненные кнуты и отсекают, отрезают от бортов, не давая зацепиться, и поняла, что это орк — он вступил в схватку, он сражается за нас. Заметила я и знакомые серебристые росчерки — стрелы Лайена, напитанные, напоенные его магией и не понимала — на что они рассчитывают? Ведь было очевидно, что силы не равны, что любое сопротивление бесполезно, и пришло время умирать. Мне же оставалось лишь беситься в бессильной злобе, в этой крошечной комнатке, размером с ноготь.

Погруженная в отчаяние, я не сразу заметила, как в треск разламываемого корабля, вплелся новый звук — кто-то со всей силы колотил в двери моей каюты, и я воспряла. Видимо из-за того, что корабль уже дал хороший крен, и трещал по всем швам, двери перекосило и их невозможно уже было открыть просто так, снаружи, как бы то ни было, я, быстро оглядевшись, заметила свою поясную сумку и перевязь, небрежно откинутые в сторону, когда я ложилась спать. Не думая, я схватила их и привязав к поясу подошла к двери, в ту же секунду, как она рассыпалась щепой и в пролом заглянул встревоженный, залитый кровью Гаарн.

— Бегом, — заорал он, напрягая горло, подавая мне руку и помогая выбраться, — тебе нужно уходить, как можно быстрее, пока эта дрянь не добралась до тебя!

Когда мы выбежали на палубу, я еле удержалась на ногах — тряска была так сильна, что колени пригибались и в голове все мысли путались. Открывшаяся снаружи картина была нереальна — абсолютно безмятежное, усеянное миллиардами звезд, ночное небо и ад, творящийся в море. Я увидела их всех — Лайена, Н’Граат’Са, Милларгу, что стояла привязанная к мачте и пела, отдавая все свои силы, Эрику, которая колотила своим молотом по щупальцам, Серого — мальчик в своем человеческом обличье помогал Гаарну привязать себя к мачте, не было лишь меня и… Ньерда с Надирой.

Я не успела додумать до конца, как меня, подхватив под мышки, скинули с борта, прямо в разверстую бездну могильно-черной воды и последнее, что я услышала это был спокойный, удовлетворенный и сильный голос Ньерда:

— Помни о том, что ты мне обещала! — на этом я ушла под воду и меня, схватив за ноги поволокло ко дну…

Если бы мне когда-то сказали, что жизни множества разумных будут зависеть лишь от крошечного синего кристалла, я бы рассмеялась ему в лицо, ведь так не бывает! Но сейчас, судорожно нащупывая его в поясной сумке я думала лишь о том, что не спросила у Ньерда как же активировать этот портал. Но он сам подсказал мне — голубая искорка выплыла из темноты и уютно уместившись в моей ладони обожгла, требовательно и сильно, так, что я невольно сжала пальцы, и уже умирая от удушья, и хлынувшей в раскрытый рот воды, вынырнула на отмели, стоя на четвереньках, харкая и отплевываясь мерзкой, соленой водой и заливаясь слезами — меня лишили выбора, но не смотря на это, мысль о том, что я стала причиной гибели моих друзей, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Я видела, как с берега ко мне бегут какие-то люди, в просторных балахонах, с бритыми черепами. Они звали меня по имени, и я догадалась, что скорее всего это и есть служки Храма Воинов — Ньерд не обманул, меня действительно здесь ждали. Слишком опустошенная и утопающая в горе, я позволила подхватить себя под руки и увести в сторону высокой громады замка, что заслонял собой половину неба.

И никто, ни одна живая душа, кроме женщины, чье лицо было скрыто под белой вуалью, не заметила серую тень, что, выскочив из воды, бросилась вслед…