Земли, скрытые туманом

Глава 1. Безмолвный лес

Дейлин Велмор знала, что нарушает запрет, поплатится за это, но шагнула в ночной лес Таинственных земель. Стелился густой туман, он мерцал, напитанный древней магией. Луна пыталась пробиться сквозь усеянные листвой ветви, шелестящие от сильного ветра, но едва ли освещала путь заблудшей душе, что твердила про себя ложь, чтобы ноги продолжали ступать по мокрой земле, а не повели домой, куда тянется цель, оплетающая лодыжку.

–– Он сказал, мне нельзя покидать дом, — бормотала Дейлин, петляя меж деревьев. Изо рта вырывался пар, кожа покрылась мурашками, но она все равно с удовольствием вдыхала влажный, холодный воздух, что пах родным Безмолвным лесом. Елями и мхом, старостью и мощью, мокрой землей и свободой. Это пьянило и отгоняло страх, заставляло сердце хоть немного утихнуть. — Но я иду домой. Туда, где родилась.

Дейлин оглянулась: еще можно вернуться в Велумару, пока не вернулся он. Потом будет поздно, ведь едва заклятие запретит делать очередной шаг – он уже будет знать, что она сбежала. Последует наказание…

Шаг. Еще шаг. Порыв ветра скинул с черных волос капюшон, и Дейлин подняла заплаканные глаза к небу. На щеки упали капли дождя, от которого давно стало сырым пальто. Ноги тоже вымокли: пришлось идти в летних кроссовках, ведь остальная ее обувь на каблуке. Еще она стащила одежду из шкафа жениха: не бежать же по лесу в платье или юбке?

Луна окончательно спряталась за мощными, серо-синими тучами. Туман клубился в ногах, иногда, словно полупрозрачные змеи, оплетал руки, здороваясь, ведь соткан из чар.

Дейлин снова оглянулась. Почему сомневается? Настолько боится наказания, когда Нейт Арчибальд найдет ее? На что она надеется? Победить саму магию и заклятие, что связало ее с монстром, который гордо именует себя ее женихом?

Глупая. Какая же она глупая!

Она упрямо пошла дальше. Вглядывалась в насыщенно зеленую природу, лишь бы занять чем-то мысли. Дождь монотонно бил по листьям и земле, даря покой и успокоение.

Надо дойти до дома посреди Безмолвного леса, а там Дейлин решит, что делать. Она все еще наивно верит, что сумеет найти ответ. В конце концов, там жила сильнейшая ведьма их страны! Если Алесса не знала, как разорвать ее связь с Нейтом – не знает никто.

Раздался стон, и Дейлин замерла. Не шевелилась, пока сердце бешено колотилось, сгорая от смятения. Попросить о помощи не сумеет – запрещено! – отбиться, будь это плохой человек, тоже, ведь оружие ей иметь не дозволено. Нормально есть не позволяют (Нейт любит худых), поэтому ни веса, ни сил не осталось. Значит… надо бежать? А если кому-то нужна помощь?

До Велумары – ближайшего города – около получаса ходьбы. Может, человек доберется до помощи сам?

Еще один стон, затем странная возня и звук ломающихся веток. Кто-то заохал, и вдруг – рассмеялся. Чуть хриплый, определено мужской смех царапал уши, пугал и сводил с ума от миллиона мыслей. Как поведет себя магия, реши этот мужчина что-то сделать с Дейлин? Как воспримет те запреты, что наложил Нейт?

Дейлин закусила бордовую губу, зажмурилась, складывая руки на груди. Она продрогла, устала, поддавалась сомнениям, так тут еще и незнакомцы гуляют в метре от нее! Хрупкой, невысокой девушки, голодной и до смерти уставшей.

— Как же глупо ты умрешь… –– просипел мужской голос. — Эй! Богиня этого леса! Ты тут?

«Она давно слилась с ним, не выдержав насилия, что тут произошло», — подумала про себя Дейлин и подошла ближе. Медленно, так осторожно, что перестала дышать, выглянула из-за ствола дерева, но тут же шумно выдохнула, с ужасом оглядывая мужчину. Вышла из укрытия – оно ни к чему. Он ее не увидит. Как не увидит теперь ничего.

Мужчина сидел на мокрой земле, прислонившись к дереву. Черные волосы слегка вились и доставали до плеч, падали на лицо, исказившееся от боли. Он снова рассмеялся, но поморщился, откинул пряди с мокрого лба, обнажая белые глаза. Кровавые слезы стекали по щекам, пачкали подбородок и густую, но короткую бороду.

Дейлин часто дышала, соображая, что делать. Прислушивалась к себе, чтобы понять сумеет ли помочь, но, кажется, Нейт ни разу не запрещал ей оказывать помощь другим. Раздеваться – да. Давать касаться ее – разумеется. Да и ей самой запретил трогать кого-либо… но ей придется, чтобы помочь несчастному дойти до дома!

Дейлин смело шагнула к мужчине, но вновь замерла. Сейчас он слеп и ей не навредит. А потом? Кто сказал, что он не заслужил такое? В Таумфоге – их стране – это проклятие запрещено законом, а его применение карается вечным пленением, настолько это темное и гадкое колдовство.

Мужчина схватился за ствол, с трудом поднялся, чуть не упал, но упрямо тряхнул головой, от чего полетели брызги с мокрых волос. Вытянул руку и побрел наугад. Крупный и мускулистый. В белой рубашке, что прилипла к рельефному торсу, да черных брюках. Он не сдается. Продолжает бороться. Хотя наверняка сам понял, что не сумеет покинуть лес.

Это вывело Дейлин из ступора. Она пошла к незнакомцу, стараясь топать, как можно громче, чтобы он ее услышал. Он не слышал. Медленно шагал, пока не врезался в дерево. Гневно отломал ветку, откинул в сторону и грязно выругался. Попытался стереть кровавые слезы, но только размазал их по лицу с резкими чертами лица.

— Давно? — подала голос Дейлин. Сжалась от страха, в глазах вдруг потемнело, грудь сдавило, но она стиснула зубы, твердя вновь и вновь, что делает то, что необходимо, чтобы помочь человеку. На это запрета нет! — Сколько прошло?

— Богиня? — глухо спросил мужчина, резко повернулся на ее голос. Молод, но если хранитель, то трудно угадать возраст. Выглядит лет на тридцать, весьма хорош собой, кстати. Даже сейчас, когда зол, а лицо покрылось размазанными алыми слезами. — Что ты хочешь?

— Увы. Обычный человек. Так сколько прошло?

Дейлин совсем осмелела. Боль медленно уходила, зрение возвращалось, а магия в ее венах верила, что она не делает ничего запрещенного. Обходить запреты Нейта Дейлин научилась давно. Не все, конечно, но главное правильно подобрать формулировку, чтобы объяснить свои действия.

— Полчаса. Может, минут сорок. Выведи меня в Стеллхейвен, ну, замок Харриса, деньги есть…

— Не нужны мне твои деньги, — перебила Дейлин. Мужчина резко схватил ее за руку, подтащил к себе, и она уставилась в его белые глаза, абсолютно пустые. Мерзкое проклятие, грязное и недостойное! Кто посмел сотворить такое? — Еще есть время вернуть тебе зрение, но надо действовать быстрее…

— Это проклятие необратимо. Или хочешь отдать мне свои глаза? Не бойся, я знаю, чьи глаза заберу, — процедил мужчина, вонзаясь ногтями в ее запястье. — Не твои точно. Кто ты?

— Нам пора идти, — в тон ответила Дейлин, утопая в чужой ярости. Ни капли страха, никакого отчаяния. Даже сейчас он владеет ситуацией, уже завладел сознанием юной девицы, что оказалась достаточно глупа, чтобы решить ему помочь.

Дейлин вырвалась и наконец вдохнула полной грудью. Другим нельзя трогать невесту Нейта, поэтому он велел ей разрывать любой контакт и как можно скорее. Иначе – магия бурлит в венах, закипает, предупреждая, что за неповиновение убьет. Словно она виновата, когда ее нагло кто-то хватает!

Единственное, что Нейт не сумел запретить – читать чужие эмоции при касаниях. Это часть хранителя душ, ничто не может лишить их этой силы. Еще он не может внушить Дейлин что-либо чувствовать. Хотя… с его садистскими наклонениями он бы точно не велел ей полюбить его магией.

— Боишься, — констатировал мужчина, покачнулся, но удержался на ногах. Схватился за дерево, часто дыша. Дейлин всерьез задумалась, как собирается тащить его по лесу. Она чуть ниже, хоть и не сильно, зато они в разных весовых категориях. Он крупнее, мускулистее, сильнее. Раздавит ее, словно жука под ботинком, и даже не вспотеет! — Я тенями не могу управлять больше… кто знал, что для этого нужно видеть? Ерунда какая…

Роберт Харрис. Перед ней стоит хранитель душ с высшей магией, что сторонится людей, живет в замке на окраине города. Как она не догадалась, когда он велел отвести его в Стеллхейвен? Слухи про него ходят страшные. Что жесток и черств, чуть ли не кровь девственниц в ванную заливает, чтобы молодость сохранять (кто придумал эту ерунду? Хранители и так стареют очень медленно!). Вот только ни одного доказательства нет. Скорее всего он обычный отшельник с любовью к темной магии, хоть и выглядит крайне суровым. Люди не пропадают, никто не выходит калекой из его владений. Да и Дейлин знает, кто настоящий монстр в их городе: она делит с ним один дом. Счастье, что не спальню и кровать. А навещать ее по ночам Нейт почти перестал – эту битву она победила, когда стала молча терпеть его издевательства.

Кроме того, Харриса недолюбливают и часто боятся за то, что он открытый старовер. Пока горожане боятся гнева совета города, что принуждает всех отречься от старых взглядов, Роберт не скрывает, что все еще верит в старых богов и даже надеется их возродить. Нейт от этого жутко бесится и вечно бубнит, как устал от тех, кто игнорирует прогресс, зато верит в легенды.

— Идем, — грубо сказала Дейлин и схватила Роберта за предплечье. Магия тут же взвихрилась в венах, заставляя крикнуть: — Я помогу тебе!

— Какое самомнение, — фыркнул Роберт, но послушно пошел за ней. — Молоко на губах обсохло?

— Мне двадцать три, Роберт.

— О, ты знаешь, кто я. Неплохо.

— А ты бы знал, кто я, не будь отшельником.

— Люблю тишину. Покой. И пить кровь девственниц.

— Тогда нам повезло, что с невинностью я давно попрощалась. У меня жених есть. — Сразу заявлять, что она не свободна – тоже приказ Нейта. — Дейлин Велмор.

— А-а… понял. — Роберт остановился, нашел рукой дерево и привалился к нему, тяжело дыша. Как она дотащит его до дома?! Слезы продолжали течь, оставляя красные борозды на изнуренном лице. Темная магия забрала его глаза и зрение, но продолжала поедать изнутри. Дейлин вытащила бутылку воды из сумки, чуть ли не единственное, что успела взять в дорогу (хотела и еду, но ей запретили к ней прикасаться сегодня или есть из чужих рук), ведь действовала импульсивно и наивно после очередной ссоры. — Так ты собственность Нейта Арчибальда. Слышал-слышал. Он уже занял пост губернатора?

— Я не его собственность, — сквозь зубы ответила Дейлин, пока злые слезы собирались в глазах. Роберт прав: она не более, чем собственность глупого мальчишки, что родился с золотой ложкой в заднице. — Через месяц.

— Меня не позвали.

Дейлин требовательно схватила Роберта за подбородок, он дернулся, попытался вырваться, но ощутил, как вода смывает кровь с лица, и замер.

— Я должна промыть глаза, иначе магия убьет тебя.

— Водой такую магию не смыть.

— Но можно ослабить. Тогда нам хватит времени дойти до дома ведьмы. Там мы снимем с тебя проклятие: еще есть время обернуть все вспять. И чужие глаза красть не придется!

— Ведьма мертва, уже давно. Иронично, что она была слепой, а? — Роберт выхватил бутылку, сам полил водой в белые глаза, стиснул зубы, всеми силами пытаясь не показывать, как больно ему. Хорохорился и словно бы совсем не боялся остаться слепым до конца жизни. Не хочет выглядеть слабым или слишком самоуверенный?

— Но ее секреты остались в доме. Как и кристаллы с магией хаоса. Я знаю, что делаю. Идем. Надо спешить, иначе проклятие станет необратимо.

Дейлин снова взяла Роберта за предплечье, мягко направляла, кожей ощущая его колючую магию, которой он пытался заменить себе глаза. Однако тени не откликались на его зов, поэтому он шел, вытянув правую руку вперед, делал осторожные, пугливые шаги. Злился так, что даже без чтения эмоций, не было труда ощутить это.

— И как мы в дом войдем? Защитное заклятие – даже я не пробрался.

— Какое самомнение, — хмыкнула Дейлин, дернула Роберта на себя, спасая от дерева. Дождь усилился, ноги чавкали в размокшей земле, пальто стало слишком тяжелым от влаги и камнем висел на плечах. Дейлин могла бы не подпускать к себе капли, ведь владеет стихией воды, но берегла силы и не тратила резерв попусту: ей еще разрывать связь с Нейтом и снимать проклятие с Роберта. — Молоко на губах обсохло?

— Мне семьдесят пять, солнышко, — проворковал Роберт, и Дейлин не удержалась. Взяла за руку, чтобы считать эмоции. Кожа к коже, и в нее хлынули злость, бессилие, настолько жалким Роберт ощущал себя сейчас, когда позволил юной девчонке вести его через лес. Его бесило, что он зависел от нее. Бесило, что она командовала. Поэтому он схватил ее, резко толкнул к дереву, и она охнула, спиной угодив в колючий ствол. — Что ты здесь делаешь?

— У нас нет на это времени, — процедила Дейлин, снова оказываясь в ловушке боли. И страха в этот раз. Подлец даже слепой гораздо сильнее нее! Опалял дыханием, яростью и… страхом. Отчаяние добралось и до него. — Так и умереть можно, если вовремя не купировать проклятие!

— Знаю! А еще знаю, что ты не справишься, и ведешь меня на погибель! Кто ты? Обычный хранитель душ, да? Хоть эмоции читать научилась?!

— Да пошел ты! — Дейлин оттолкнула Роберта. Отбежала в сторону, всерьез размышляя, не пора ли бросать этого идиота посреди леса. Может, слухи не сильно врут, и он заслужил ослепнуть? — Не хочешь, чтобы я помогала? Я ухожу.

Дейлин и правда пошла дальше. Не оглядывалась, но слышала тяжелые шаги за собой, ворчание, хруст веток, ведь Роберт решил выламывать все, что вздумало мешать ему пройти. Не выдержала и обернулась. Обидные слова застряли в горле: появились шрамы. Словно паутинка, они оплетали верхние веки, следовали вниз, уже почти касались щек. Белые, безжизненные, такие же как глаза.

— Шрамы появляются, — заявила Дейлин, беря Роберта под руку. Тот опешил, замер, словно не ожидал, что она вновь так близко. Отвратительно грязно выругался. — Прекрати сквернословить!

— Меня ослепили, между прочим, — пробурчал он, но послушно замолк.

Пять минут блужданий по дождливому лесу, и впереди показался домик лесной ведьмы, что мертва уже двадцать три года. Роберт прав: защитное заклятие никого сюда не пускает. Даже Нейта, который запустил расследование, чтобы взломать чары. Но Дейлин родилась здесь, поэтому легко увидела жилище, а затем и преодолела границу. Роберт дернулся, вмиг учуяв смену магии, не веря, рассмеялся.

— Как?

— Есть свои секреты, — ответила Дейлин и подтолкнула его: времени осталось совсем мало. Хотелось обидеться, оскорбиться, ведь он считал ее глупым ребенком, который влезает куда не следует, но вместо этого она решила удивить его как следует и вернуть зрение.

— Я пытался попасть сюда. Думал, меня чары пустят, ведь я дружил с ней.

— С ведьмой?

— Алессой, да. Мы были хорошими друзьями. Она мне была… хм, как сестра. Научила меня почти всему, что я знаю. Помогла тени приручить, когда высшая магия перешла ко мне.

Дейлин до боли закусила губу, сдерживая рвущуюся просьбу открыть секреты Алессы, рассказать все, что Роберт помнит о ней, но… ей нельзя просить о помощи. А эта информация может помочь ей избавиться от Нейта. И как обойти этот заперт она не придумала.

Дом не изменился за год, что Дейлин сюда не пускали. Сохраненный магией, он продолжал дышать древними чарами, отпугивал лесных тварей и незваных гостей. Небольшой, построенный из дерева и магии, скрепленный кровью ведьмы, которой пришлось уединиться посреди леса. Немного косая крыша, грязные окна, двойная дверь.

— Ступеньки, — сказала Дейлин, снова хватая Роберта за предплечье. Магия взвихрилась в венах: пришлось напоминать себе, что слепому нужна помощь. — Осторожнее!

Роберт споткнулся, едва удержался на ногах. Злой, словно твари из бездны, он схватился за перила, норовя их сломать.

— Успокойся!

— Ненавижу быть беспомощным, — процедил он, но перила ломать передумал. — Твою же бездну!

— Особенно, когда рядом кто-то есть?

Роберт фыркнул на ее колкость, а они преодолели пять ступенек и оказались под крышей крыльца. Дейлин выпустила Роберта и отправилась к двери, нахмурилась вдруг: нужна кровь, чтобы войти.

— Кинжал не одолжишь?

— М-м?

— Нужна кровавая дань.

— Так кто ты? Почему твоя кровь открывает дверь?

— Время!

Роберт повернул кистью правой руки, чтобы призвать кинжал. Подкинул его и протянул Дейлин рукояткой. Не боится ее. Ни капли! Смело отдает оружие, потому что знает, что она не сумеет победить его в бою? И наверняка успел понять, кто перед ним. Очевидно, он не дурак. Насколько это плохо?

Дейлин сделала небольшой порез на вене на запястье: хватило бы и пальца, но из вены кровь понадобится в ритуале. Капнула на дверную ручку, и дверь отворилась, впуская в захламленную комнатку. Пахло влагой и мхом, нерассказанными историями и отчаянием. Она забыла, с кем и зачем пришла, просто шагнула в полумрак, вдыхая полной грудью затхлый воздух. Поднялась пыль, от чего защекотало в носу и запершило в горле, но сердце щемило от воспоминаний из времен, когда она была свободной девушкой и сама выбирала свое будущее.

За годы без хозяйки дом изменился. Вещи не тронули, но время оставило свой отпечаток. Ковер выцвел и покрылся плесенью, деревянный стол усеян пылью и грязной посудой, клочками грязи и бумагами, блокнотами и перьями. Кухонька пострадала меньше, а все зелья и травы занимали прежнее место: в большом открытом шкафу. Тоже покрылись пылью, стекло стало не таким прозрачным, но на качество это не влияет.

— Подведи к камину, — попросил Роберт, хватаясь за дверной проем. Дейлин опомнилась, скорее помогла ему, с тяжелым вздохом проследила, как он запустил огненный шар в камин. Дров там не было, но стихийнику это и не нужно. Вот же влипла! Стихийники огня славятся вспыльчивостью, импульсивностью. Горячие, словно пламя, которое не потушить. Даже ей – той, что владеет водой.

— Где ты? — Роберт заводил рукой. Победно хмыкнул и схватил за плечо, впился пальцами в мокрое плечико пальто, когда Дейлин удумала вырываться. — Высушить тебя хочу, глупая.

— Я стихийница воды…

— Не трать силы.

— А тебе можно тратить магию на такие пустяки?!

Огонь облизал с головы до пят, высушил одежду и даже волосы. Казалось, Дейлин оплел теплый кокон, состоящий из солнечных лучей, и те нежно обнимали ее, успокаивали и нашептывали, что сдаваться – рано. Еще есть шанс, если она продолжит борьбу за свободу.

Жаль, все длилось не больше секунды.

Роберт высушил и себя, поморщился. Магии в нем почти не осталось, так он еще и на огонь вздумал тратить резерв! Он нащупал диван и упал на него. Пламя откидывало на него блики, слабо освещало изможденное лицо, потное и бледное. Шрамы начали покрывать его щеки, поэтому Дейлин вспомнила о цели прихода в дом. Скинула с себя пальто, оставаясь в брюках и рубахе, отправилась через арку в спальню. Кровать у окна, шкаф, в котором до сих пор висит одежда ведьмы. Но куда важнее люк в полу. Дейлин подцепила пальцами нужную дощечку, скорее ее отодвинула, напоминая себе, что время ускользает. И чего она так волнуется за зрение мужчины, которого видит впервые? Ах да! Она верит, что он сумеет понять, что она в беде, и спасет ее в ответ. Глупая! Наивная и глупая! А еще до боли в груди хочет доказать ему, что куда сильнее, чем он думает. (Ему? Или все же самой себе, дорогуша?).

— Помощь нужна? — спросил Роберт. Говорить стал тише, спокойнее, добавилось хрипотцы. Кажется, жизнь ускользает из его тела, и держит его теперь только высшая магия. Та самая, на которую она теперь так надеется.

— Сиди и не умирай! — крикнула Дейлин, извлекая из-под пола огромный сундук. Открыла и шумно выдохнула, едва ее обдало волной облегчения: кристаллы из хаоса на месте. Она пересчитала содержимое, улыбнулась: тринадцать. Хватит на лечение Роберта и на несколько попыток освободиться от магии, что связывает ее с Нейтом. Они слабо мерцали, показывая свою мощь, темно-синие с розовыми и бирюзовыми разводами. — Иду!

Кристаллы хаоса – сильнейшая магия. Частички места, где рождается каждая душа, что приходит затем в мир через источники жизни и магии.

Дейлин метнулась на кухню, нашла глубокую тарелку и закинула туда кристалл. Занесла пораненное запястье и надавила, чтобы сцедить побольше крови, затем – своей магии. Напряглась, закрыла глаза, а вены загорелись красным, свечение последовало к ране и на волю явилось несколько ярких капель. Они застыли в воздухе на пару секунд и упали на кристалл, облепили его, окрашивая в алый.

— Как ты лечить меня собралась? — спросил Роберт. Дейлин чуть не взорвалась, слыша насмешку в его голосе. Он и правда не боится вечной слепоты. Ошибись она, у него останется один путь: чужие глаза и сложнейший ритуал. И ей начинает казаться, что он хочет реализовать этот план.

— Чьи глаза ты собрался вырезать? — жестко спросила она, вставая на колени рядом с ним. Сердце стучало в груди, так резко он приблизился к ней, оказываясь непозволительно близко, пока она находится в столь унизительном положении.

— Сказал же: не твои. Того, кто посмел меня ослепить.

— Может, ты заслужил. Утомил кого своими речами про возрождение старых богов?

— Так вырежи то, что у меня осталось, маленькая ведьма. Или кто ты? Обычный хранитель душ – ты же эмоции читаешь, да? – не справится. Твое сердце бешено бьется, значит, ты и не хранитель ночи. Но ты уверена, что справишься. В тебе кровь хранителя ночи?

— Заткнись, пока я не ушла. Я-то смогу. А ты? Как скоро проклятие тебя погубит? — прошипела Дейлин, отдаляясь. Злость Роберта пугала, его ярость опаляла, словно летнее солнце, иссушая все живое. Она вдруг поняла, что не она привела его сюда, а он ее. Позволил себя вести, помогать ему, ведь только он владеет ситуацией и может сделать все, что пожелает, с глупой девчонкой, возомнившей себя героем.

Страшнее было то, что к нему влекло с бешеной силой. Да, паршивец и засранец, но его эмоции пьянят, сводят с ума. Дейлин хочет касаться его еще и еще, настолько изголодалась по чужому теплу. А его уверенность сводит с ума, поэтому к нему тянет еще сильнее: глупое сердце верит, что такой человек поможет сбежать от Нейта. Она настолько отчаялась, что готова доверить свою жизнь страшному колдуну, которого не любит вся Велумара. А, может, и весь Таумфог. Но как же ей интересно послушать, почему Роберт верит, что стоит возродить старых богов. А главное – как он собрался это делать, когда большинство уверено, что это не более чем легенды.

— Я не наврежу тебе, — сказал вдруг Роберт, словно не только эмоции читал, но и мысли. — Помоги мне, я помогу тебе.

— Мне не нужна помощь, — слова вырвались быстрее, чем Дейлин успела их осмыслить. Она до боли закусила губу, пока обида сжимала душу. Вновь подалась к Роберту и взяла его за подбородок, повторяя вновь и вновь, что помогает человеку, лишь бы магия заткнулась. — Будет больно. Очень.

— Не больнее, чем когда мне выжгли глаза, солнышко.

— Я тебе не солнышко! — крикнула Дейлин, схватила кристалл и приложила к белому глазу. Роберт заорал. Она схватила его за затылок, не давая отдалиться, еще сильнее вжала кристалл. Кровь текла с новой силой, шрамы пылали, но она продолжала пытку. — Темное проклятие пожирает тебя, заберу всю боль, страдания, верну то, что было отнято.

Роберт продолжал кричать, а Дейлин взялась за его второй глаз. Действовала уверено, словно и раньше совершала подобную магию. Заплакала кровью и сама. Мир помутнел, вены горели, столько магии она отдавала, но не сдавалась. Кристалл плавился, затекал в глазницы, тек по щекам. Покрывал белые глаза алой паутиной, доставляя невыносимую боль.

— Теперь сердце, — прошептала Дейлин и рванула рубашку на Роберте. Пуговки со стуком отлетели на пол, а она скорее вжала остатки кристалла в грудь. — Проклятие темное и страшное я разделю с тобой, заберу себе, лишь бы снова видел ты.

Кристалл растаял, застыл на груди, а потом просочился под кожу.

Они оба закричали. Мир вертелся и кружился. Кровавые слезы оставляли следы на их щеках.

Дейлин потеряла сознание.

— Очнись же! Дейлин! — голос Роберта срывался от переживаний, пока Дейлин барахталась на границе забытья и реальности, настолько истощенная, что не могла пошевелиться.

Стало так тихо, словно она опустилась на дно океана. Желанный покой утащил в свои владения, слизнул все переживания и шрамы с души…

Горячие губы накрыли губы Дейлин, и она потянулась на их зов, как изголодавшийся по ласке забытый всеми изгнанник. Удар в грудь. Вернулась боль. Растеклась по организму, словно лава, опалила каждый орган, забурлила в венах, зато пробудила сознание.

Снова чужие губы на ее, и Дейлин обхватила Роберта за шею, притянула к себе. Чуть прикусила, заставляя его открыть рот, и скользнула внутрь языком. Замешательство, короткая заминка, но он ответил на поцелуй. Углубил, а его руки оказались под ее рубашкой, коснулись голой кожи… и вот тут она осознала, что творит, ведь запрет Нейта заставил гореть изнутри.

Она ударила Роберта, застонала, веля выпустить, и он отстранился.

— Вообще-то я делал тебе искусственное дыхание. Целоваться ты сама полезла.

Дейлин распахнула глаза. Истощенная, потратившая почти весь резерв, она все равно нашла силы на слабую улыбку: шрамов на Роберте больше нет. Значит, ей удалось снять проклятие.

— У тебя сердце остановилось.

— А, ой, — просипела она, но до конца серьезность ситуации не поняла. Ну, подумаешь, умерла бы?

— Скажи, что ты видишь.

— Вижу, — ответила Дейлин. Несмело села, чтобы скорее отдалиться от Роберта, что склонился над ней, был непозволительно близко, касался ее там, где не следует, так еще и пуговок на рубашке не осталось, поэтому она видела его оголенный торс. Это все заставляло желать большего: обнять его, прикоснуться к голой коже, впустить чужие эмоции, лишь бы избавиться от собственных. Молить о помощи, задыхаясь от отчаяния, пока метка под ключицей не сожжет ее сердце. Снова ощутить вкус его губ… Что ж, целоваться лорд Харрис умеет. Так и не скажешь, что он предпочитает не покидать замок и никого к себе не пускает. — Тебе пока рано.

— Знаю. Час?

— Через час появятся первые очертания. Очень мутные. Полностью зрение вернется… м-м, не меньше недели. Может, месяц. Я не знаю.

— Мир уже не черный, я вижу слабый свет. Ты как это сделала?

— Совсем в меня не верил? А еще твои глаза больше не белые. — Она сама не верила, что видит его карие зрачки, хоть пока и очень мутные. Все его лицо было перепачкано в крови. Она так же жутко выглядит?

— Ты… в норме?

— Больше целовать не надо, умирать передумала, — вздохнула Дейлин, ведь сама желала противоположного: целовать, целовать и снова целовать его, лишь бы лишиться собственных эмоций, рухнув в чужие.

— Что ты хочешь? — жестко спросил Роберт, хватая Дейлин за руку. Чужое любопытство, обжигающее и терпкое, скользнуло по венам. Зажгло магию, интерес, но тело сковало, боль велела скорее разорвать контакт, предупреждала, становясь змеей, что обвивала шею. В бездну эти запреты Нейта! И его самого…

— Просто никому не говори, кто тебе помог. И что вообще с тобой было.

— Откуда в невесте губернатора кровь дитя ночи? В дочери Теда Велмора? Интересный вопрос, не находишь?

— Не будь ее во мне, зрение мы бы тебе не вернули.

Роберт ухмыльнулся, выпустил Дейлин, и она скорее отпрянула от него. Делала глубокие вдохи, наслаждаясь воздухом. Слезы обиды покатились по щекам. Она устала. Невероятно устала… взвешивать любое действие, терпеть боль и находиться на волоске от смерти раз за разом, голодать и задыхаться от бессилия. Отказываться от собственных желаний, лишь бы не умереть из-за наказов Нейта.

— Откуда в тебе кровь дитя ночи? — повторил Роберт. Счастье, что он пока не видит. Можно тихо стереть слезы, набрать в грудь побольше воздуха, чтобы не показать, как страшно и невыносимо находиться в собственном теле.

— Родилась такой, — выдавила она, закусила губу, ведь Роберт свел брови вместе: услышал в каком она состоянии, подлец. Снова потянул к ней руку, чтобы считать эмоции, но она вскочила, не позволяя. Еще одного удушья она сегодня не вынесет.

— Все знают, что такой родиться нельзя. Хранители ночи не размножаются. Но могут передать свою кровь во время сложного и ныне запрещенного ритуала. Дети дня этого не делают. Но вот дети ночи…

— Значит, ты знаешь, что меня лишат свободы, если вздумаешь болтать.

–– Не стану я болтать. Ты мне жизнь спасла.

— Зрение.

–– Жизнь. Один я бы из леса не выбрался, да и проклятие убило бы меня без твоей помощи. Спасибо, Дейлин. Поэтому я спрошу еще раз: тебе нужна моя помощь?

«Нужна, очень нужна! — кричала она про себя. — Я задыхаюсь, умираю в плену у человека, которого ненавижу! И не знаю, как разорвать чары между нами!».

— Я в порядке, — вместо этого ответила она, прикусила кулак, чтобы не начать рыдать в голос. Так возникнет только больше вопросов: она не может сказать в какой западне. Иначе – магия ее убьет. Нейт учел все, поэтому запретил ей сознательно нарушать его запреты. — Надо в туалет.

Дейлин ринулась за спасительную дверь, скорее заперлась и дала волю слезам. Может, и стоит найти способ все рассказать – тогда все хотя бы закончится. Может, она свободу не познает, но ее душа – да. Пусть, в другом воплощении, в новом теле, а ее сознание просто навсегда исчезнет. Может, так и правда будет лучше. Легче, так точно.

Вот только готова ли она умирать? Дейлин стерла слезы, сделала пару глубоких вдохов, а затем осушила флакон успокоительного зелья, что нашла на полке. Нельзя показывать слабость. Нельзя вызывать подозрения. Взглянула на себя в зеркало: во время ритуала из ее глаз текла кровь, и теперь она размазалась по лицу, иллюстрируя то, что происходит на ее душе.

Поняла, что упустила свой шанс и пора возвращаться к Нейту. Ее резерв почти пуст, сил на попытку освободиться не осталось.

Какая же она глупая.

Глава 2. Слепые глаза

Роберт Харрис гневно топал ногой по полу, ожидая, когда вернется зрение, а он сумеет уйти на поиски того, кто его ослепил. Понял уже, что вляпался в странную историю, ведь на его пути попалась девчонка, от которой веет сплошными противоречиями. Ложью. Говорит одно, но эмоции – другое. Он читал ее страх, отчаяние, увязал в чужом горе, а еще ощущал, насколько тонкое у нее запястье.

Он слышал, что невеста Арчибальда красива, но в последнее время появились слухи, что она тает на глазах. Готовится к свадьбе? Прекратила есть, лишь бы влезть в модное платье? Он хмыкнул: если так, то она совсем дура. Но дура, которая помогла ему. Хм… зачем? Знала бы она еще, что именно ее женишок ослепил его.

Может, виноват стресс? Чуть больше года назад погиб ее отец – ученый Тед Велмор, весьма уважаемый человек в Таумфоге. Настолько переживает, что не может есть?

Дейлин спала на кровати в спальне. Он слышал, как она сопела, вертелась и ворочалась. Она велела поспать и ему, но сон не шел. Роберт продолжал думать. Ждать. Надеяться. Знал одно: даже если зрение вернется, он все равно вырежет на живую глаза Арчибальду.

Устало вздохнул: девчонка ему жизнь спасла, а он удумал калечить ее жениха. С другой стороны, разве ей не нужно до свадьбы узнать, с каким дерьмом она связалась?

Роберт дернулся, едва появились слабые очертания окружения. Сощурился, не веря, разглядывая стол и шкаф, перевел взгляд на арку, за которой пряталась спальня, где вдруг проснулась та, что оказалась не тем, чем казалась поначалу. Появилась в проеме, озадаченно оглядела его. Зрение стало еще четче.

— Чего не спишь? — прохрипела она, схватилась за грудь. Бледная и напуганная, до смерти уставшая. В мужской одежде, что ей велика. Брюки и вовсе перевязала платком, чтобы не падали. Он хотел бы разглядеть ее лицо, но пока различал лишь общий силуэт, а детали ускользали. Черные волосы почти до ягодиц, слегка вьются. И правда очень худа. Вроде… красива. И до смешного похожа издалека на Алессу. Так он прав? Она ее дочь? Он был уверен, что ребенок погиб вместе с матерью!

Дейлин дернула ворот рубашки, но тут же опустила руку. Гневно стерла слезу с щеки.

— Иди еще поспи. Ты потратила весь резерв, — заметил Роберт. Несмело встал, боясь, что зрение исчезнет. Подошёл к Дейлин, она дёрнулась от него, но он настойчиво схватил ее за подбородок. Жадно разглядел зеленые с вкраплением желтоватого глаза, искусанные до крови губы со стертой помадой, небольшой шрам над верхней губой, впалые щеки и аккуратный курносый нос. Снова видеть оказалось до опьянения прекрасно. Особенно видеть Дейлин.

А в ее эмоциях хотелось утонуть, забыться в них навсегда. Он вспомнил ее силу и упорство, с каким холодным рвением она спасала его глаза. Ему! Обычному чужаку!

Вспомнил и вкус ее губ. Ее податливое тело под собой…

Главное не влюбиться. Поздно? Или так сказывается его длительное воздержание?

— Видишь? Вот и славно. Мне пора.

Дейлин резко вырвалась, схватила свою сумку и метнулась к выходу. Роберт успел среагировать, пересек комнату и вжал руку в дверь.

— Я провожу.

— Дойду сама. Тебе надо восстановиться, а мне пора.

— У меня много вопросов.

— Не мои проблемы.

— Зачем ты мне помогла? Ты могла умереть. Я мог тебя убить.

Дейлин повернулась к нему, гневно сверкнула глазами, прожигая в нем дыру.

— Верю, что стоит помогать тем, кто нуждается в помощи. Вот и все. А теперь мне пора домой! Мне не нужна твоя помощь. Я сама найду дорогу. Мне прекрасно живется в моем большом особняке с женихом и слугами!

— Поэтому ночью по лесу одна гуляешь? — холодно уточнил Роберт, хоть решение принял: хочет идти – пусть идет. — И, видимо, до смерти боишься, что женишок узнает, что ты не ночевала дома.

— Ностальгия в глаз попала! Решила вернуться туда, где родилась! Пусти!

— Или так ненавидишь меня, ведь я старовер в отличии от твоего ненаглядного? — Роберт вжал Дейлин в дверь. Хотел отпустить, но тело делало напротив все, чтобы она осталась. — Ты хоть понимаешь, что он собирается устроить геноцид? И сделать обычных стихийников рабами хранителей?

— А ты? — Дейлин сузила глаза, подалась к нему, опалила своим дыханием. Да она сводит его с ума, настолько вдруг стала желанна! Идея отказаться от секса на несколько лет была ошибкой. — Ты чем лучше? Хочешь возродить старых богов, хотя знаешь, что это вызовет мощный выброс магии, который может привести буквально к чему угодно!

— Скорее всего к землетрясению, — пожал плечами Роберт. — Зато я верну к жизни хранителей снов и хранителей путей. Кто вообще придумал называть их богами, а?

— Не доказано, что они вообще существовали. И я, кстати, не поддерживаю идеи Нейта. А теперь пусти! Я хочу домой!

Дейлин вырвалась, распахнула дверь и выбежала под моросящий дождь. Роберт посмотрел ей немного вслед, щуря глаза, так сильно все расплывалось. Вдруг остались только серые оттенки, будто кто-то высосал все краски из мира.

Он вернулся в тепло, заметил пальто, что так и висело на спинке стула. Уже потянулся, чтобы догнать Дейлин, но передумал. Хочет мерзнуть – пожалуйста. Он в няньки не нанимался. Да и глаза пока подводили, от каждого движения голова болела все сильнее. Казалось, кто-то вдавливает ему пальцы в глазницы.

А еще он верит в свободу выбора. Несколько раз предложил помощь – Дейлин отказала. Значит, как бы не хотелось узнать ее, провести с ней время, снова прочесть ее эмоции, надо ее отпустить. У нее жених есть, в конце концов! (Надолго ли? Всегда можно его убить. Жаль, что это худший способ завоевать расположение девушки).

Роберт прошел по дому в поисках зелий. Сощурился, чтобы изучить содержимое флаконов в шкафу на кухне, едва сдержался, чтобы не смахнуть их с полки. Беспомощность злила, сводила с ума не меньше, чем мысли о девчонке, которая спасла его, а потом сбежала.

Он хотел, чтобы она осталась. Он изголодался по компании, перепалкам и интересным разговорам. Начинал сходить с ума без чтения чужих эмоций и касаний, объятий, поцелуев. Хранителю душ трудно жить отшельником, так они нуждаются в человеке рядом. Горячие, вспыльчивые, но почти всегда верные и честные: как может врать тот, что читает чужие эмоции? Кто непременно хочет в пару того, кто будет читать его в ответ?

О, нет ничего интимнее, чем обмен эмоциями между влюбленными. Когда граница исчезает, эмоции смешиваются, а голову кружит от восторга…

Роберт попытался призвать тени, и один из флаконов все же полетел на пол: настолько он разозлился, что лишился этой магии. Наивно верил, что временно, но наверняка не знал.

Дейлин снова ворвалась в мысли. Горячая. Своевольная. Сильная. И добрая, раз помогла слепому глупцу, что застрял посреди Безмолвного леса. Вспомнил, как услышал ее голос. Не поверил, решив, что сошел с ума, раз здесь сумела появиться богиня, но быстро понял, что ошибся. Не верил и что Дейлин сумеет помочь, но она не просто вернула зрение, но и захватила его мысли.

Вспомнил, каким беспомощным себя ощущал, готовился к смерти. Почему он поверил Нейту Арчибальду? Давно знал, что он не лучше отца, змея в деловом костюме, но стоило услышать, что он нашел путь к владениям Алессы – разум отключился, оставляя одни эмоции и желание вернуться туда, где когда-то было хорошо. Стоило зайти глубоко в лес, потерять бдительность, как Нейт плеснул в лицо зелье.

Роберт не меньше получаса бродил среди деревьев и кустов, постоянно во что-то врезался. Пальто запуталось в ветках, он психанул и скинул его с себя. Быстро пожалел, ведь внутренний огонь потух вместе с магией. Тени не подчинялись, силы иссякали, пока резерв уходил на борьбу с проклятием.

Он пытался отправить Бриджит послание, но не хватило сил. Огонь тоже решил не разжигать, чтобы резерва хватило на дольше. Не так и холодно, в самом деле!

Робкая надежда зажглась, стоило коснуться юной девицы, что зачем-то пришла в лес среди ночи. Он следовал за ее голосом, словно мотылек, стремящийся к свету, наслаждался и терялся в чужих противоречивых эмоциях. Это помогало стать сильнее, заглушить злость и желание искать Нейта.

Лучше бы он все еще был слеп, но Дейлин осталась бы рядом. Кажется, он и правда слишком изголодался по компании, и одной Бриджит не хватает, чтобы утолить эту жажду.

Роберт попробовал вызвать огненное полотно и облегченно выдохнул: магия постепенно восстанавливается, как и резерв. Он провел рукой, оставляя послание Бриджит. Голосом не вышло, зато сумел отправить ей слова:

«Придется задержаться. Со мной все хорошо. Вернусь утром. Роб».

Огненное полотно сложилось, превратилось в небольшой яркий шарик и исчезло в воздухе, чтобы тут же материализоваться рядом с Бриджит. Ответа ждать не стоит: она знает, что рядом может быть Нейт.

Роберт сел на диван, признавая, что ему и правда нужно больше времени на восстановление. В глазах темнело, в ушах шумело, тело налилось тяжестью, а в голове заклубился туман. Еще немного, и он бы потерял сознание.

Пришлось лечь спать. Часов десять спустя он наконец направился в свой замок, до этого собрав в расширенную магией сумку все ценное, что отыскал в доме. Хотел бы оставить, ведь догадался, что Дейлин – дочь Алессы, значит, все, что есть в доме, принадлежит ей, не ему. Но до боли в груди хотелось изучить то, что осталось от наставницы и лучшей подруги.

Когда он пришел домой, давно перевалило за полдень. Путь по лесу затянулся, ведь он слишком ослаб. Проклятие сняли, но оно успело сожрать большую часть его резерва, навредить телу, а потому магия хоть и восстанавливалась, но моментально уходила на исцеление и зализывания ран. Особенно глаз, что продолжали неистово болеть, так, словно кто-то пытался вырвать их из глазниц. Боль переходила на голову, стягивая тугим обручем, но он терпел, ведь помнил, что это малая цена за возвращение зрения.

Бриджит заохала, едва он ввалился в столовую, тут же потащила в спальню. Уложила в постель, поставила капельницу с магией, напоила зельями. Не задавала вопросов, ведь видела, что Роберт не в состоянии сейчас дать ответы.

Сутки он провел в агонии. Сам понимал, что рано было выходить на улицу днем (как назло, солнце вышло!), но упрямо шел домой, щурясь и ругаясь на все подряд. Теперь пожинал плоды.

Лишь следующим днем он дополз до столовой. В халате, накинутым на шорты, он сел за стол и наивно уставился в газету, которую тут же вырвала из рук Бриджит. Вместо нее вручила затемненные очки.

— Совсем ум потерял? — жестко спросила она. — Никакого чтения ближайшую неделю. Лучше – месяц. Никакого яркого света. Никакого напряжения. Поешь – и обратно в постель.

— Мне уже лучше, — заверил Роберт. Врал, разумеется: голова раскалывалась, глаза жгло, тело настолько устало, что он едва мог стоять. Так еще и видел до ужаса плохо. Даже если бы захотел – прочитать газету сегодня не сумел бы. Ежедневно свежий выпуск «Туманы Велумары» материализуется в его столовой.

Надел очки. Теперь мир стал совсем темным, но боль вдруг начала отступать.

— Не пререкайся, Роб. — Бриджит поставила перед ним тарелку с кашей и чашку с горячим кофе. Села напротив и выжидающе вскинула брови.

Он сам не мог определить, кто она ему. Вроде верная служанка, что работает у него две недели через две, ведь он отпускает ее в другой город к родным (у нее недавно родились правнуки, и она жутко по ним скучает). Он хорошо ей платит. Она убирает и кормит. Выполняет мелкие поручения. А еще учит его жизни, вечно попрекает и командует. Она пришла в дом его няней, а в итоге заменила мать: кровная была слишком занята собственной жизнью. Так что Бриджит… друг? Семья? Трудно сказать, но он готов умереть за нее и сделает все для ее счастья.

Пухлая, небольшого роста, но очень хорошенькая и притягательная. Светлые волосы почти всегда собирает в низкий пучок, умело наносит косметику, чтобы подчеркнуть большие синие глаза и тонкие губы. Одевается просто, предпочитает брюки и широкие блузки, но массивные ботинки и броские украшения, что плохо сочетаются с ее стилем.

— Езжай завтра домой, — сказал Роберт, потянулся к газете, но передумал, замечая, что ладони Бриджит объял огонь: да, она тоже стихийница огня, так еще и хранитель душ, как и он сам. — Я справлюсь.

— Я остаюсь. Ешь давай. Тебе нужны силы. Нейт?

— Арчибальд, — согласился Роберт и взял ложку. Устало вздохнул: настолько истощен, что еда в горло не лезет, но поесть стоит, иначе силам будет неоткуда взяться. — Его невеста сняла проклятие. В ней кровь хранителя ночи. Только никому.

— Я не дура, Роб! Как так вышло?

— Откуда я знаю, что она в лесу делала? Может, за Нейтом следила? Думала, он ей изменять пошел?

Бриджит постучала пальцами по столу, размышляя. Роберт сощурился, разглядывая ее молодое лицо в полумраке, ведь она предусмотрительно зажгла всего пару свечей, чтобы не тревожить его глаза. Недавно ей исполнилось триста двадцать три, но выглядит не старше Роберта – неоспоримый плюс магии хранителя душ в крови. Лет двадцать назад открылся проход в страну Соларис[1], которая связана с миром без магии, где чары в крови мгновенно засыпают, даже хранители стареют непозволительно быстро и, если повезет, доживают всего до ста лет. И кто-то сознательно выбирает такую жизнь, уходит в тот мир ради технологий и возможностей, другого темпа жизни. Роберт считает этих людей идиотами. Как можно променять магию и тысячу лет жизни на нечто «искусственный интеллект» и вечную спешку?

— Как она? Слухи ходят, она очень худа.

Роберт дернул плечами, положил в рот кашу и чуть подождал, прежде чем глотать, ведь ждал рвотного позыва. Пронесло.

— Красивая очень. Прям… до ужаса. Но да, накормить бы ее как следует. Кожа да кости.

— Может, ей Нейт есть не дает?

— Я спросил, нужна ли ей моя помощь. Она отказалась. Так что сама разберется, как ей выглядеть.

Роберт издал очередной тяжелый вздох. Устал слушать сам себя и постарался собраться с силами. Начал монотонно есть кашу, пока Бриджит по его просьбе листала газету и зачитывала важные новости. Хотя чаще она выбирала заголовки по типу «Будущий губернатор заявил, что следует запретить стихийные переписки, ведь их используют мошенники», чтобы посмешить Роберта. Он лишь закатывал глаза, ведь давно увидел, насколько люди запуганы, а потому стерпят любой жестокий или даже абсурдный закон.

Неделя прошла странно. Роберт много спал. Пытался прятаться от Бриджит, чтобы почитать или поработать, но та мигом чуяла, что он вредил себе, гасила свет и велела восстанавливаться. Стала читать ему сама: как газеты, чтобы он был в курсе новостей, так и книги. Нянчилась с ним, проще говоря. Включала свой любимый рок, пытаясь его подбодрить.

Пару раз заходил Стефан – его друг, проповедник церкви святой смерти. Принес много лекарств, осмотрел глаза, но махнул рукой, заявляя, что вмешательство не требуется.

А спустя ровно неделю рано утром Бриджит прибежала в спальню Роберта и показала свежий выпуск «Туманы Велумары», улыбаясь так широко, словно наглоталась солнца:

— Завтра будет закрытое мероприятие по случаю дня города. Приглашены все лорды и леди. Важные люди.

— Я не хожу на мероприятия, забыла? –– уточнил Роберт, застегивая рубашку: сегодня он впервые выйдет на улицу спустя неделю заточения. Силы почти вернулись. Тени так и не подчиняются, но глаза болят куда меньше, вполне терпимо. Видит все еще мутно, но восстановление идет быстрее, чем он ожидал, и это придает сил.

— А как же показать Нейту, что ты снова видишь? А заодно увидеть его прекрасную Дейлин?

— Она чужая невеста, — осек Роберт. Попытки Бриджит отправить Роберта на встречу с Дейлин начали порядком утомлять. Ну, подумаешь, думать о ней не может перестать? В конце концов, она зрение ему вернула! Буквально спасла жизнь. Это нормально – вспоминать ее.

— Чужая, но очень худая невеста. Да и пока не жена, значит, можно и забрать ее себе. Я же вижу, ты влюбился! Знаешь, сколько раз ты сказал «Дейлин» за последнюю неделю? Я считала!

— Да, я влюбился! — взревел Роберт, устав от попыток Бриджит открыть ему глаза на очевидные вещи. — Она зрение мне вернула, помнишь?! Бесстрашно тащила меня через лес, даже когда поняла кто я, сама чуть не умерла! И она…

— Ее эмоции с ума сводят? — подсказала Бриджит. — Желание пробуждает?

— Я не имею права ее забирать. Она живой и свободный человек. Она выбрала другого.

— Потому что еще не знала тебя!

— Она сделала свой выбор. Она ушла от меня тогда, в лесу. Зачем я ей?

— Ей просто нужно узнать тебя. Ты же знаешь какой Нейт! Он кусок дерьма!

— Может, с ней он ведет себя по-другому? Частая картина, между прочим, когда мужик хороший только для любимой женщины.

— Хорош искать оправдания! Ты даже Нейта решил не убивать ради нее! Ты просто трусишь! — Бриджит сунула газету в его руки. — Попрошу приглашение для тебя. Хорош уже сидеть тут в одиночестве! Хочешь отомстить Нейту – вот и укради его невесту!

— Ты со мной живешь по полмесяца.

— А должна не я, а жена!

Бриджит ушла, хлопнув дверью. Роберт долго смотрел ей вслед, сжимая до боли в пальцах газету. Сердце колотилось в предвкушении, так хотелось получше разглядеть Дейлин, убедиться, что она и правда похожа на Алессу, значит – ее дочь.

Да и вдруг ей все же нужна помощь? Она спасла ему жизнь. Она – дочь его лучшей подруги. Значит, он обязан ей.

Бриджит права: Нейту пора узнать, что его план не сработал и Роберт жив, так еще и снова видит. Может, забрать его невесту – отличная месть?

Как же этого хочется… снова окунуться в ее эмоции… увидеть, как она колдует… слушать ее голос…

Святой хаос, кто же знал, что в таком возрасте еще можно так сильно влюбиться! Причем с первого… касания.

[1] История страны Соларис рассказана в книге «Потерянные судьбы»

Глава 3. Кладовая и чужие эмоции

Дейлин ворвалась в свою комнату и замерла, задыхаясь от боли и страха. Грудь сдавливало всю дорогу домой: Нейт узнал, что ее нет, и дернул за «поводок». Магия раздирала вены, напоминая, что хозяин недоволен, а она, глупая, потратила весь резерв на спасение чужака вместо того, чтобы хотя бы попытаться сломать чары, что связывают ее с женихом.

О, как Дейлин хотела остаться в доме ведьмы посреди Безмолвного леса. Остаться с Робертом, спорить с ним, говорить, слушать его голос и наблюдать, как исчезают шрамы с его лица. Наверно, все из-за того, что он первый человеком за целый год с кем она сумела стать почти самой собой. Сделала выбор сама, помогла ему, потому что захотела этого сама. А он не выбирал за нее. Отпустил, едва она решила уйти. А еще он до безумия хорошо целовался…

Сказка закончилась и пришлось вернуться домой, ведь магия тянула ее за невидимую нить обратно к хозяину, которого она ненавидела, но не могла даже коснуться без его разрешения, не то что ударить или убить.

Нейт ждал ее в кресле. Стоило ей появиться на пороге, зажег зачарованную свечу в торшере, дернув за цепь, и свет озарил его довольное лицо.

Глупышка Дейлин вернулась в собственную клетку.

Блондин с гладко выбритым подбородком подался к Дейлин, сузил зеленые глаза, свел широкие брови на переносице, оглядывая ее вид. Потом усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Положил ногу на ногу, вроде расслабленный и спокойный, но у Дейлин бешено колотилось сердце, а ладони потели, ведь она хорошо знала, что последует за его улыбкой.

— У меня была паническая атака, — заговорила она. — Вышла погулять.

— В лес? — уточнил Нейт. — Зачем тебя в лес понесло?

— Я там родилась, как помнишь. Мне там всегда спокойнее.

Главное звучать уверено. Если Нейт почует, что она что-то не договаривает – использует их связь. Тогда он узнает про Роберта и… Дейлин даже представить не может, что он тогда сделает. Ослепит ее саму, видимо.

— Мне не нравится, что ты обходишь мои приказы, куколка. — Нейт поднялся. Сделал шаг к Дейлин, и та шарахнулась от него, словно к ней приблизился не жених, а дикий зверь. Если честно, сейчас она бы лучше оказалась один на один с медведем: хотя бы знаешь, что он убьет тебя быстро и не станет мучать годами. — Стоять.

Нейт схватил ее за запястье и дернул к себе. Дейлин чуть не упала, не ожидая напора. Думала, ударит, запустит в нее колючками, но никак не подтащит к себе, не опалит своим дыханием, почти коснувшись губ. От него не пахло алкоголем (где он был? Она думала, что в пабе), лишь терпким одеколоном и… лесом? Дождем и мокрой землей, хвоей… Уж не ее ли искал? Волосы влажные, как и одежда. Но даже сейчас он выглядит опрятно, педантично. Всегда в выглаженной одежде, идеально чистой, вкусно пахнущей. Дорогие часы и зажимы для галстука. Вычурные костюмы, что так и кричат, что у него полно денег и власти.

— Твое счастье, ближайшие две недели у меня много важных мероприятий. И я хочу, чтобы моя красивая невеста сопровождала меня. Синяки нам не нужны.

Дейлин дрожала, застыла под ядовитым взглядом Нейта, пока ее запястье оплетала ветка с колючками, но не причиняла вреда. Только пугала, напоминая, на что способен жених: хранитель разума с высшей магией и стихийник земли.

— Отпусти меня, — попросила Дейлин, едва владея голосом. Слезы подступили к глазам, отчаяние накрыло с новой силой. Кажется, выхода из этого дерьма нет. Едва Нейт наиграется с ней, он убьет ее. Хотя, может, так и будет лучше. — Пожалуйста. Ты не любишь меня. Пожалуйста, отпусти. Ты богат, вот-вот вступишь в должность губернатора. Много девушек будут счастливы стать твоей женой. Будут любить тебя так, как я никогда не сумею!

— Но я хочу тебя, милая. — Нейт заправил влажную прядь за ее ухо, осторожно провел по ее щеке, опустился к губам, очертил шрам над верхней, царапнул ногтем. — Я выбрал тебя. Мне нужна именно ты. Я же люблю тебя!

— Я бесполезна! Алесса не передала мне знания, ведь умерла сразу, как родила! Да и магии ее во мне нет…

— Я выбрал тебя. Ты – моя. Навсегда. Ты красивая.

— Красота и все?! Это все, что тебе нужно?!

— Всегда приятно хвастать тобой. — Нейт снова дернул ее на себя и колючки все же оцарапали кожу. Зашептал на ее ухо: — Вступлю в должность, сразу поженимся. И я снова начну навещать тебя по ночам: пора родить мне наследника.

— Да ты спятил! — Дейлин вырвалась, задыхаясь от горя. Она догадывалась, что рано или поздно он захочет детей, но надеялась, что кровь хранителя разума притупляет в нем отцовский инстинкт: они живут не меньше тысячи лет, в восемнадцать лет старение практически останавливается. Вроде взрослые, готовы любить и строить семьи, но всегда помнят, что впереди еще долгая жизнь и спешить нет нужды. — Ты не кормишь меня! Посмотри на меня! Как я ребенка вынашивать буду?!

— Справишься, — процедил Нейт, усмехаясь.

— Ты правда так глуп? У меня четвертый месяц как пропали месячные, потому что я почти не ем. Я не смогу родить! У меня нет…

— Справишься, — повторил Нейт, вновь хватая ее за руку. — Найдем тебе хороших лекарей. И будем пытаться зачать каждую ночь. Каждую, куколка.

Слезы застлали глаза, мир помутнел. Казалось, Дейлин падает в глубокую яму, собственную могилу, в которой ее собираются похоронить заживо, да так, чтобы она жила вечно, не в силах вновь увидеть солнце. А потом пришла резкая боль, от которой затошнило. Нейт дернул ее руку, сломал запястье. В ушах стоял хруст, в памяти застыла дикая усмешка Нейта, а боль, словно яд, расползлась по всему телу, слизывая последнюю надежду.

Нейт схватил Дейлин за спину, не давая упасть, дернул рубашку на ней и провел по метке на ключице: знак бесконечности, что появился, едва он привязал ее к себе, чтобы напоминать, кому она принадлежит. А затем подарил невыносимую боль, вдавливая пальцы в вены на сломанной руке, чтобы отдать приказ.

— Скажешь, упала в ванной. Неудачно приземлилась на руку.

— Ненавижу тебя, — прошипела Дейлин. Мир поплыл, туман витал в голове, а тело налилось тяжестью. Он бил ее до этого, наказывал голодом, но еще никогда ничего ей не ломал. Сегодня он перешел и эту черту.

— Знаю, куколка. Знаю. И не смей больше воровать мою одежду. Мне нравится, когда ты в платьях.

Нейт выпустил ее и толкнул в комнату, ведь она загораживала дверь. Обернулся.

— Тебе лучше заняться рукой. А то болеть будет сильно. Ах да, ты под домашним арестом.

Дейлин упала на кровать, делая глубокие вдохи. В ушах продолжало звенеть, но в обморок вроде не упадет. Рука пульсировала, опухала, а в глазах плясали звезды.

Она все же отключилась.

Неделю спустя Дейлин окончательно отчаялась. Ее перестали выпускать из комнаты, поэтому ее обитель теперь ограничивалась просторной спальней да личной ванной, что примыкала к ней. Раньше ей разрешалось ходить по дому, она готовила, чтобы было чем себя занять несмотря на то, что сама почти не ела: Нейт запрещал. Но ее успокаивал процесс, так еще и удавалось немного перекусить, называя это «я просто пробую, чтобы понимать не надо ли добавить что-нибудь!».

На этой неделе ее не кормили вовсе. Изредка доставалась порция ребенка, но не более.

Голова кружилась, в животе урчало, а рука восстанавливалась до смешного медленно. Она – хранитель душ! Да еще и с кровью хранителя ночи! Но из-за того, что почти не ест, все силы уходят на поддержания организма.

Панические атаки стали верным другом. Мучали и раньше, но теперь случались по несколько раз на дню. Плохие мысли не покидали голову, вертелись и крутились, сводя с ума, пока она умирала то от дикого страха, то от скуки, ведь в наказание у нее забрали даже книги. И горя. Оплакивала прежнюю жизнь и свободу, окончательно сдалась.

Единственным, за что она сумела зацепиться, оказался Роберт. Она наивно мечтала, каким он может быть, представляла, что было бы имей она свободу воли. Выбрала бы она женихом лорда Харриса? Трудно сказать. Но сейчас фантазия не умолкала, погружая в сладкую дрему. Рисовала прекрасные картинки, как он забирает ее из этого дома и отпускает на свободу… Как он делает с ней то, что делают книжные мужчины, написанные женщинами. Особенно в постели… С Нейтом она познала только унижения и боль. Бывает ли по-другому?

Впервые выйти из комнаты ей позволили на день города. Нейт выбрал для нее платье с ужасно тесным корсетом. Юбка доходила до колен, а длинные широкие рукава скрывали руки, но главное – плечи и ключицы, чтобы никто не увидел метку. Голубое с белым, украшенное серебряной вышивкой в виде звезд и луны.

Нейт надел костюм в тон ее платья и жилетку в полоску. Выглядел статно. Гордая осанка, широкие плечи, светлые волосы, уложенные назад. Еще и вот-вот станет губернатором! Мечта многих девушек, но не Дейлин.

Хранители разума – самые стесненные законом хранители, иногда кажется, что даже у хранителей ночи больше возможностей. Хранителям душ тоже многое запрещено, в том числе касаться других людей без разрешения для считывания эмоций, но многие закрывают на них глаза: привыкли к горячему нраву.

К хранителям разума закон всегда строже, ведь их магия далеко не безобидна: они при зрительном контакте могут внушить человеку что угодно. На обычных стихийниках работает всегда, на других хранителях – при верных условиях, но если в тебе высшая магия – то имеешь власть над всеми кроме тех, в ком тоже есть высшая магия. В других странах продается настойка чистого разума, которая защищает от подобного гипноза, но в Таумфоге король и сам хранитель разума, поэтому запретил ее, хоть и согласился в итоге ввести несколько законов, защищающих подданных.

Всем позволяется применять силу в экстренных ситуациях, для самообороны и особенно на службе в патруле. Поэтому хранители разума стремятся работать в этой сфере, их куда охотнее принимают на должности, где эта магия может пригодиться: из них получаются отличные судьи и следователи.

Дейлин особенно не повезло, ведь едва отец Нейта передал ему высшую магию, он тут же ею воспользовался и исполнил ритуал по созданию раба – ее. Нарушил закон? Да. Его должны казнить за это? Да. Казнят ли? Никогда, ведь он вот-вот станет губернатором Велумары, да и кто даст показания против него? Своей невесте он запретил об этом рассказывать. Велел прятать метку под ключицей – знак бесконечности, что раскроет его злодеяние.

— Положено целовать руку во время приветствия, — напомнила Дейлин. Нейт цокнул, но согласно кивнул. Взял ее за здоровое запястье:

— Сегодня ты можешь трогать других, а они могут трогать тебя.

Он отошел, чтобы надеть пиджак, и придирчиво осмотрел себя в зеркале.

— Веди себя прилично, ради святого хаоса, — попросил он, кинул на нее озорной взгляд. — Тогда мы сможем обговорить правила твоего домашнего ареста.

— Да пошел ты, — шикнула Дейлин, толкая его плечом, чтобы выйти из комнаты. Дышать было трудно, настолько сильно Нейт затянул ее корсет: вызвался помочь, ведь она не могла это сделать с загипсованной рукой, хоть завязки и спереди. Прическу ей сделала служанка: завила волосы и собрала в высокий пучок, оставляя несколько прядей у лица, украсила цветами и бусинами. Эта же служанка долго цокала, пока маскировала синяки под глазами косметикой, даже сунула Дейлин записку, предлагая помощь. Пришлось соврать, что все в порядке, а вид настолько изнуренный из-за сломанной руки и пищевого отравления.

В мобиле Дейлин заняла заднее сидение, но Нейт вытащил ее на улицу и толкнул к переднему. У него была новейшая модель, что не требовала ручного управления, но он все равно предпочитал место водителя, хоть и никогда не управлял транспортом сам.

Дейлин родилась в эпоху зачарованных телег, застала приход мобилей в страну: идею взяли из мира без магии, оставили кузов, убрали колеса, чтобы транспорт парил над землей, а не ехал. Работают мобили от магии стихийников воздуха. Сначала жители противились изменениям, но быстро поняли, насколько комфортнее стали поездки.

— Рядом со мной, куколка, — заявил Нейт. — А то пойдут слухи, что у нас с тобой не все хорошо. Мне нужна хорошая репутация, помнишь?

Дейлин закатила глаза: словно никто не догадывается, что каждую пятницу Нейт трахает распутных дев да играет в подпольный покер.

Мобиль плавно парил над землей. Вскоре они покинули поселок с особняками для богачей и направились к замку правительства Велумары. Дейлин молча пялилась в окно, пока Нейт вовсю рассылал рабочие сообщения с помощью своей стихии: колючки сплетались в нужные буквы, а затем переносились к адресату. Она тоже когда-то могла общаться с помощью стихии – воды – но Нейт давно это запретил.

— Сообщи в редакцию, что пропал еще один ребенок, — заговорил Нейт, а Дейлин встрепенулась, ведь он редко отправлял голосовые сообщения рядом с ней. — Девочка пяти лет. Зовут Бекка. Сирота: у нее недавно погибли родители на фабрике огня. Снова хранитель разума. Фото возьмешь у Бернадетт.

Колючки соединились в одну небольшую ветвь и исчезли. Нейт наконец откинулся на спинку сидения и сложил руки на груди. Заметил пытливый взгляд Дейлин и вскинул брови.

— Я не хочу рожать в городе, где постоянно пропадают дети, — твердо сказала она.

— Нашего ребенка никто не тронет, куколка. Статистика говорит, что дети ночи выбирают в основном сирот.

— Не доказано, что их воруют дети ночи.

Хранители ночи – единственные хранители, что появляются искусственно. Несправедливость, что хранители получают длинную жизнь, а обычные стихийники – нет, привела к тому, что начались поиски сыворотки долголетия. Страшные и незаконные опыты закончились неудачей, зато образовался новый вид. Ныне для обращения люди буквально умирают во время ритуала, а их сердца уже никогда не забьются вновь. Чтобы организм функционировал, а они могли продолжать жить, им приходится пить человеческую кровь, которая разжигает в них магию, что и помогает им функционировать, словно они все еще живы.

И вот тут у хранителей ночи тысячелетиями разногласия. Они разделись на два клана. Образовались церковь святой смерти и дом истинной ночи. Церковь стала домом для тех, кто выбирает оставаться человечным. Их зовут детьми дня. К дому истиной ночи примыкают дети ночи, те, что решили, что лучше живых, могут убивать и выпивать их кровь и даже магию. Разумеется, они вне закона, прячутся и скрываются во тьме.

Магии стихий или хранителей они лишаются, зато получают долголетие, все еще могут заниматься базовым колдовством, доступным каждому.

— Кто же еще? Думаешь, у нас завелся маньяк? Исключено. Маньяка мы бы уже нашли.

— Стихийники, которые устали, что ты хочешь их поработить?

— При чем тут я? Они такими родились. Живут жалкие сто лет, быстро стареют, не имеют особую магию…

— Но могут достигнуть неплохих высот в колдовстве! — перебила Дейлин.

— И что? Это ничего не меняет, куколка. Она слабы. Они рождены, чтобы служить тем, кто сильнее. Да и у них всегда есть выбор.

— Обратиться в хранителя ночи? Как же ты гадок, Нейт.

— Таков наш мир, Дейлин, — грубо оборвал он. — Сам король поддерживает нашу новую веру, а староверов считает психами. Пока эти психи живут легендами, в которых все были хранителями, значит, равными, мы принимаем правила реального мира, где равенства быть не может. Как мы можем стоять на одной ступени с теми, кто живут в десять раз меньше нас? Кто слабее нас? Не смей никому говорить, что поддерживаешь староверов, ясно?

— Я не поддерживаю староверов, — отрезала Дейлин. — Но и геноцид – тоже. Стихийники ничем не хуже хранителей. Повторю: каждый владеет базовым колдовством. И часто обычные стихийники понимают в этом гораздо больше хранителей.

–– Вот только в нас, хранителях, есть и магия стихий, и особая магия. И с этим не поспоришь: сама природа сделала нас лучше и подарила нам долголетие.

Дейлин с грустью вздохнула, вспоминая, что когда-то ненависти между ней и Нейтом не было. Они говорили друг с другом, в детстве даже дружили. Все пошло под откос, когда они выросли и оказались в одном университете. Нейт собственнически заявил права на Дейлин, прилюдно называл ее своей невестой, не подпускал к ней других людей, даже девушек, не давая шанса завести друзей.

Тогда Дейлин сумела отбиться с помощью отца-ученого, что встал на ее сторону и услышал желание не выходить замуж за Нейта. Да, была такая мечта, да их сватали с самого детства, желая соединить две аристократические семьи, но он понял, что сердце дочери не лежит к этому человеку и дал свободу выбора.

Год назад Тед Велмор погиб при странных обстоятельствах. Официально заявлено, что он неверно провел один из опытов. Дейлин в это не верила. Но выяснить правду не успела: тут же в доме появился Нейт, не отходил от нее до конца похорон, навязчиво «поддерживал» в сложной ситуации. А едва от отца остался прах, привязал несчастную к себе и взял в плен. Все произошло настолько быстро, что она сама не осознала, как оказалась в капкане со знаком бесконечности под ключицей.

— Уверен, сирот воруют дети ночи, — продолжил Нейт. — Представь, какого им жить в стране, где каждый владеет стихией, пока они лишены собственной магии вовсе? Все, что доступно им – долголетие и вечная молодость! Да они даже слабее обычных стихийников!

— И они все еще могут колдовать, как и все мы. Магия в их венах все еще есть: просто не такая, как у нас.

— Базовое колдовство – скучно. Им не подвластна даже стихия, уверен, их это напрягает.

— Думаешь, они пьют магию детей?

— Кровь. Магию.

— В детях магии не так много. Почему тогда взрослых не воровать?

— Детская кровь вкуснее. А их магия – эйфория.

Дейлин непонимающе вскинула брали, а Нейт хохотнул.

— Допрашивали как-то дитя ночи. Информативный вышел допрос, куколка. С нами был профессор Клин, помнишь его?

— Хранитель ночи, что преподает в университете, — тут же ответила Дейлин: у нее были пары «разные виды и их силы», которые вел профессор Клин. Целый семестр они посвящали изучению хранителей, в том числе хранителей ночи. — Собирал информацию?

— Именно. Профессор не служит церкви, но относит себя к детям дня из-за образа жизни. Ему интересна обратная сторона, поэтому он с удовольствием узнавал, как живут те, что выбрали жить без правил.

— Все равно не понимаю, зачем им дети… не обязательно убивать.

— И оставлять свидетелей? — насмешливо вскинул брови Нейт. Дейлин поморщилась, настолько противны были его слова и мысли.

Она задумалась о том, какого жить в стране, где каждый владеет стихией, если у тебя этой магии нет. Верно, очень тяжко. Около половины профессий завязаны на стихии, значит, даже на работу устроиться сложнее.

На фабриках огня работают со всем, где нужен огонь. Создают свечи для светильников, люстр и торшеров, уличных фонарей. Заправляют осветительные приборы, чтобы свежи зажигались от выключателя. Зачаровывают зажигалки, чтобы каждый мог пользоваться пламенем стихийников огня – оно не обжигает, регулируется по яркости и температуре, ничего не поджигает и не гаснет от воды.

Еще стихийники огня работают на водонапорных станциях. Пока стихийники воды разносят воду по трубам, те ее греют: так у каждого дома из крана течет холодная и горячая вода: комфорт любят все, особенно понежиться в ванной или под душем.

Стихийники воздуха могут найти себе работу в сфере техники. Они зачаровывают двигатели для мобилей, затем – закупоривают свой воздух, чтобы их заправлять. Они же используют свой воздух для создания холодильных шкафов.

Стихийники земли часто становятся отличными травниками и варят зелья, занимаются лекарственными травами, мазями и прочими препаратами. Они же вместе со стихийниками воды работают на плантациях, где выращивают овощи и фрукты.

Пригодится стихия может еще во многих профессиях. Да и жители привыкли использовать ее для заклятий и простейшего колдовства. Что уж говорить про науку. После открытия Чарльза Дейвина, что стихию можно использовать для усилия свойств чар или ингредиентов, проведение опытов без нее уже представляется с трудом.

Но хранители ночи теряют собственную магию после обращения, кем бы они не были. Как же сложно им, верно, выживать в Таумфоге! Особенно когда приходится бороться с постоянной жаждой крови, но что хуже – с недовольными взглядами горожан.

Да, есть профессии, где не важно, какая у тебя стихия. А если хорошо колдуешь, то всегда найдешь себе место. Например, в сфере обслуживания и красоты. В творческих профессиях. Или же на заводах, где собирают технику, которую впоследствии зачаровывают…

— Нам надо поговорить, Дейлин, — заявил Нейт, и она вырвалась из размышлений. — Год прошел, а мы все как чужие друг другу. Мне это надоело.

— Ты серьезно? Ты похитил меня. Магией привязал к себе!

— Потому что ты, глупая, отвергала меня! Что еще мне оставалось?!

— То есть по твоему плану я должна была влюбиться в собственного похитителя?! В того, кто насилует меня?!

— Это не насилие, если ты моя невеста!

Дейлин вскинула руки, горя изнутри от злости. Разве можно что-то объяснить человеку, который не понимает, что есть насилие над женщиной?

— Я люблю тебя. Люблю с самого детства, — уже спокойнее заговорил Нейт, поправил галстук, что выбился из-под жилетки. — Мне обещали тебя в жены, понимаешь? Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Но почему-то забыл спросить, хочу ли этого я.

— Мне приходится воспитывать тебя. Ты сама виновата в том, что я бываю груб. Поверь, как только ты осознаешь свои чувства ко мне, перестанешь капризничать, я ослаблю хватку. Дам тебе больше свободы. Но только когда буду уверен, что и ты полюбила меня.

Дейлин промолчала. Не знала, что ответить, по правде, в такую глубокую яму она упала. Из такой не выбраться без помощи… а помочь некому.

— Подумай об этом. Все, что я хочу – чтобы мы были вместе. Я правда тебя люблю, — завершил разговор Нейт. Дейлин уставилась в окно, сдерживая слезы всеми силами, настолько она устала от собственной беспомощности.

Мобиль въехал в центр Велумары и помчал по мощенным улочкам среди домов в два-пять этажей. Здесь живут в квартирах, а на нижних этажах часто устраивают магазины, кафе или рестораны.

Старый стиль понемногу уходит, но дома все равно строят из камня, украшают лепниной, а на балкончиках ставят витиеватые перила. Часто на верхних этажах строят башенки, в которых устраивают спальни или детские. Покатые крыши усеивает мох, что расцветает здесь от вечной влаги. По правде, люди скучают по жизни в каменных жилищах, более просторных, чем маленькие квартирки, но большее себе позволить не могут. Богачи молчат, но и они скучают по замкам. Один лишь лорд Харрис не сдался и наотрез отказался покидать Стеллхейвен, защищает родовой замок, каким бы чудаком, застрявшим в прошлом, его не прозывали.

Туман стелется и в Велумаре, по ночам бывает особенно густым. Всегда мерцает, напоминая о чарах, что путаются в нем, наполняя силой. Староверы верят, что это магия погубленных хранителей, которых прозвали старыми богами. Мол, они не ушли насовсем, все еще рядом, желают вернуться, нужно лишь им помочь открыть врата и выпустить из темницы. Нововеры зовут их идиотами, мол, это просто туман. Но даже ребенок чувствует его мощь и непокорность. И уж точно любой заметит, что он хозяин Велумары, который позволяет людям тут жить.

Дворники начали работать, стоило каплям дождя начать засыпать лобовое стекло. Дейлин с грустью разглядывала театр, в который часто ходила с отцом. Его мощный фасад, колонны и статуи, величественные ступени, что ведут к главному входу: массивной двойной двери из дерева.

— Так и быть. Сходим в театр, — сказал вдруг Нейт. Дейлин аж нервно вздрогнула.

— Ты? Делаешь что-то для меня?

— Нужно поощрять твое хорошее поведение. Помню, ты раньше играла на фортепьяно?

— Все еще играю.

— Значит, сходим на «Лунную мелодию». Там много живой музыки, песен. Тебе понравится.

— Потому что это мюзикл.

— Да какая разница?

До замка правительства они ехали в тишине. На празднике собрались все лорды и леди Велумары, приехали гости из соседних городов. Правительство и богатые, влиятельные люди вели светские беседы, делая вид, что счастливы собраться вместе. Музыканты на сцене наигрывали невзрачную мелодию, официанты сновали с подносами, разнося напитки. У окон стояли накрытые столы, но Дейлин старалась туда не подходить, ведь есть ей не разрешили, а пахло так вкусно, что в животе тут же начинало урчать.

Хотела бы она сейчас оказаться на главной площади, где проходит ярмарка и концерт для обычных людей, которым не требуется играть роли, чтобы их не выгнали из высшего общества. Вместо этого она стояла посреди нарядного и величественного зала старинного замка. Каменные стены украшались множеством светильников со свечами, массивные шторы скрывали витражные окна, а влажный воздух оседал на коже чарами, что слегка мерцали, словно блестки.

Тесный корсет сдавливал ребра. Рука продолжала ныть, напоминая о незаживающем переломе. В глазах темнело, в голове витал туман, ведь сил совсем не осталось. Дейлин вымучивала улыбку, пока Нейт водил ее от гостя к гостю, желая похвастаться, какая у него красивая невеста. Он относился к ней, как к музейному экспонату, его не заботили ее чувства, желания, все, что он хотел – хвастать, что она принадлежит ему.

Наверняка, Дейлин бы не выдержала и упала в обморок, но в зал вошел Роберт Харрис и взял бокал шампанского с подноса официанта. На секунду они встретились взглядами, и Дейлин тут же отвернулась, заливаясь румянцем. Откуда он тут?! Разве лорд Харрис покидает свой замок ради светских мероприятий? Тем более, настолько скучных… он-то может пойти на площадь. Он вообще может делать все, что в голову взбредет! Хоть запереться в кладовой с какой-нибудь красивой девицей…

Дейлин вдруг пришла шальная мысль в голову, от которой кинуло в жар. Будь она стихийницей огня, наверняка бы уже пылала. Глупая идея. Наивная. Раньше она бы никогда себя так не повела, но вдруг поняла, что сегодня – ее последний шанс стать свободной хоть ненадолго. Принять хоть одно решение самой. Снова погрузиться в чужие эмоции, словно в жерло вулкана… если она привлекает лорда Харриса как женщина, разумеется. Может, для него подобное вообще неприемлемо. Кто знает, когда еще Нейт снимет запрет кого-то касаться? Да и едва она станет замужней женщиной, она не сможет изменить мужу, даже если ненавидит его всей душой.

Стыд заранее опоясал горло. Но разве можно назвать ее распутной девицей, если она хочет уединиться именно с тем, чей поцелуй все еще обжигает губы по ночам воспоминаниями? Других она не хочет!

Рядом снова оказался Нейт и потащил ее к столу с закусками. Она чуть не завыла от обиды: сам набивает пузо, а ее продолжает морить голодом, лишь бы она не набрала вес!

— Смотри-ка, кто заявился, — насмешливо сказал он, накладывая в тарелку закуски. — Сам лорд Харрис.

— Знаешь его? — спросила Дейлин. Кинула на Роберта очередной взгляд: он надел темно-синие брюки и старомодную изящную жилетку с серебряной вышивкой, что напоминает звездное небо. Под ней рубашка с широкими рукавами, которая добавляет театральности его прикиду, но как же он ему идет! Гордая осанка, жесткий взгляд, он и правда выглядит, словно лорд, в отличии от большинства гостей, которые выбрали строгие костюмы, показывая, что поддерживают изменения в укладе жизни и моде. Однако корсеты у девушек все еще обязательны на таких мероприятиях: паршивцам нравится любоваться талиями да ловить дам, стоит тем падать в обмороки от недостатка кислорода.

— Виделись пару раз. Он отказывается передать свой замок городу под наши нужды. Живет там один, словно таракан! В прошлый раз я лично отправился поговорить с ним. Мы сделали ему лучшее предложение! Огромный особняк рядом с моим, пара слуг в подарок. Даже большую лабораторию дарим в испытательном центре, на тринадцатом этаже. Но он вцепился в этот замок. Мол, Харрисы живут там уже не одно тысячелетие. Названия ему дали, а! Стеллхейвен, будь он неладен.

— Он не отдаст замок, — заметила Дейлин, снова изучая Роберта. Он одиноко стоял у стены, чуть щурился, но шрамов на лице совсем не осталось.

— Остается убить его, а? — усмехнулся Нейт, положил в рот канапе. — У нас уже есть проект, как использовать его замок, между прочим. Нам нужно еще одно крыло для университета, в том числе для научного отдела.

— Ты не сможешь его убить, — пожала плечами Дейлин. — Смиритесь, что его замок вы не получите.

— Все давно переехали в дома! В квартиры! Лучшие ученые теперь совместно работают в испытательном центре с лучшим оборудованием и поддержкой города. Только этот продолжает морозить задницу в каменном замке. Да он застрял в прошлом! Прогресс делает наши жизни комфортнее…

— Ютиться в квартире – это прогресс? Скорее уж деградация, но у людей нет выхода, ведь нет денег на другое жилье. А Роберт стихийник огня, не думаю, что он морозит зад. — Дейлин прикусила язык, понимая, что ляпнула. Быстро добавила, надеясь, что Нейт поверит: — Папа пару раз с ним пересекался, когда я была маленькая. Он показывал мне фокусы с огнем. А я жутко завидовала, что владею водой, а не огнем, как он.

Нейт нахмурился, аж жевать прекратил, но все же кивнул, удовлетворенный придуманной на ходу ложью.

— Удивлен, что он пришел, — заявил Нейт, озадаченно рассматривая Роберта. — Выглядит… свежо.

— А как должен?

— Уставшим и несчастным, — подмигнул Нейт. Заметил, что в зал вошел губернатор соседнего города – Содденвейла, и он, кстати, тоже выбрал старомодный наряд – поставил тарелку на стол. — Надо поздороваться. Пока без тебя, ладно? И пора речь говорить: отец не смог прийти, так что сегодня я начинаю выполнять обязанности губернатора.

Нейт ушел, а Дейлин немного выдохнула. Видимо, он хочет обсудить хранителей ночи и их причастность к исчезновению детей: церковь святой смерти расположена именно на окраине Содденвейла. Нервно оглядывала зал, уставшая и изможденная, во рту собиралась слюна, настолько вкусно пахло, но запрет сдавливал грудь, стоило ей хотя бы представить, как она кладет что-то в рот… жует… а живот перестает урчать…

Сердце болезненно сжалось, стоило снова увидеть Роберта, что беседовал с Дэвидом – главой научного отдела испытательного центра. С зачесанными назад черными волосами и аккуратно подстриженной густой бородой. Большой нос, небольшие, но пронзительные глаза, что словно бы подведены черным. А еще Дейлин помнит, как он выглядит без рубашки. Красив. Бесспорно. И целуется потрясающе… Он точно привлекает ее как мужчина. Щеки вспыхнули, едва она представила, какого может быть с хорошим партнером, а не с насильником, что возбуждается, когда делает больно другим… Вот бы Роберт был написан женщиной, знающей толк в постельных сценах.

Дейлин так увлеклась, что не заметила, как Нейт поднялся на небольшую сцену в центре зала и привлек к себе внимание. Выглядел уверенно, очаровательно улыбался, делал паузы в нужных местах и не запинался. Казалось, он был рожден для политики, вот только говорил ужасные вещи, оборачивая в красивую обертку, чтобы смягчить.

— Сегодня очень важный день, — продолжал речь он. — День нашего города – Велумары! Все вы знаете, что мы сейчас работаем над улучшением нашей жизни, активно привносим новое. Прогресс завоевывает дома и офисы, заводы и фабрики. А законы помогают нам справляться с невзгодами, оберегают нас. Мы уже внедрили много новшеств, включая улучшения качества жизни: каждый теперь идет по дороге, что уготовил для него хаос. С рождения можно предвидеть будущее ребенка, ведь оно зависит от магии, что течет в его венах. Хранителям открыто больше дверей, это верно, ведь мы совершеннее и сильнее. Так решил хаос, не мы. Но обычные стихийники всегда смогут найти место подле нас: мы готовы брать их под свое крыло, давать работу и кров, пока они будут нам верно служить.

Дальше – больше! Мы уже работаем над большим пакетом нововведений. Главное, что мы решили сделать: на законодательном уровне запретить веру в старых богов. Давно ясно, что эту ересь…

— Эта ересь – история нашей страны. Твоего города в том числе, — громко сказал Роберт. Все взгляды устремились на него: он стоял у дальней стены с шампанским в руке. Показательно выпил, поставил пустой бокал на стол и сделал несколько шагов к Нейту, что нервно задергал галстук.

— Это не более, чем легенды, лорд Харрис, — парировал Нейт. — Нет ни одного доказательства, что в Таумфоге когда-то были другие хранители. Вы – староверы – боретесь с миром, с самим хаосом! Ни в одной стране нет тех хранителей, что якобы погибли в Таумфоге, не находишь это подозрительным? Ни хранителей снов, ни хранителей путей не существует ни в одной из стран.

— Это вы, нововеры, боретесь с хаосом. Хранители жизни тоже есть только в Соларисе, как и русалки – только на Луорских островах, — не сдавался Роберт. Подошел к сцене, остановился напротив Нейта, спрятав руки в карманах. Притихшая публика ждала продолжения, но никто не решался вмешаться. Губернатор Содденвейла довольно улыбался, Дэвид прятал смех в бороде. — Все знают, почему начали рождаться обычные стихийники – хранители разума уничтожили хранителей снов и хранителей путей. Хаос разгневался на нас за это и лишил этой магии.

— Обвиняешь мой вид? — сквозь зубы спросил Нейт, а к нему на сцену поднялся глава патруля: рыжеволосый и широкоплечий Морган Гастингс.

— Твоих предков. Верно. Но и тебя. Ведь ты продолжаешь то, что начали они: геноцид. Твои предки лишили хранителей снов и хранителей путей их особой магии, долголетия, сделав обычными стихийниками. Ты теперь хочешь сделать их рабами. Красиво говоришь, но… почему здесь нет ни одного обычного стихийника? Ах да! Их не берут в правительство. Им закрыта дорога в патруль. Аристократические семьи всеми силами борются с чувствами, лишь бы не связаться с якобы отродьем. Им не позволяют работать даже в больнице! Хоть многие из них добились высот в колдовстве, отличные травники и целители. Но ты и твои люди решили, что они хуже вас, ведь живут гораздо меньше.

— Зато ты хочешь уничтожить наш город! Веришь в легенды, в итоге убьешь нас всех…

— Думаю, пора продолжать праздник, — крикнул Гастингс, отталкивая Нейта, что уже хотел кинуться на Роберта с кулаками. Пока Роберт так и стоял, спрятав руки в карманы, гордо подняв подбородок. Совершено спокойный. Уверенный в себе и своей правоте. Он поднялся по ступенькам, встал напротив Нейта.

— Это не легенды. Это история. Хочешь ты того или нет, но тысячелетия назад хранители разума пошли против хаоса и его порядков. Да, чтобы вернуть старых богов, потребуется принести жертвы. Но так будет верно.

— Под жертвами ты имеешь в виду множестве смертей? — сквозь зубы спросил Нейт. Гастингс выставил руку, не давая тому подойти к Роберту. — Правда веришь, что стоит открывать эту бездну сейчас?! Выпускать невероятное количество магии?! Чтобы погубить наш город? А то и всю страну?

— Это необходимо, — сдержанно ответил Роберт. — Наши предки погубили старый мир, старых богов. В наших силах – вернуть хотя бы богов. Пусть и стерев с лица земли Велумару. Мой замок, к слову, выстоит. А вот ваши картонные домишки…

Роберт усмехнулся, спустился и отошел к стене, словно только что не вступил в открытое противостояние с будущим губернатором. Кто-то захлопал, явно его поддерживая, другие ошарашено наблюдали за униженным Нейтом.

— С праздником! — закрыл тему Гастингс. — Продолжаем веселиться! Музыканты!

На сцену вернулись музыканты, вновь заиграла приятная музыка. Нейт двинулся было к Роберту, но его поймал губернатор Содденвейла. Что-то горячо заговорил, активно махая руками.

Дейлин покрылась мурашками, впервые действительно погружаясь в идеи староверов. Она никогда не поддерживала нововеров, считая идею, что магия от рождения определяет твое место в обществе, неправильной. Но и впустить в сердце мысль о страшных катаклизмах, что могут погубить город, а то и страну не выходило. Все знали, что иначе старых богов не вернуть. Такова цена игры со столь серьезной магией, что нарушает правила хаоса. Да и… кто знает, что устроят вернувшиеся боги? Злые и поверженные на тысячелетия?

Задыхаясь от эмоций, Дейлин схватила тарелку со стола и резко бросила ее на пол. Звон оглушил, осколки полетели в разные стороны, а взгляды собравшихся обратились к ней. Она выдавила улыбку.

— Не привыкла все делать одной рукой, — пояснила она, глупо улыбаясь, подняла покалеченную кисть. Давно поняла, что лучше строить из себя дурочку: с таких и спрос меньше, и никто не ждет от тебя проявления силы и ума. — Простите.

Откуда-то подлетела слуга и принялась собирать осколки. Дейлин чуть отошла, а все вернулись к разговорам, словно не произошло ничего интересного. Нейт беседовал с губернатором Содденвейла, поэтому лишь кидал на нее злые взгляды, но подойти пока не мог. Зато рядом оказался Роберт. Сделал вид, что разглядывает канапе на столе, тихо заговорил:

— Что с рукой?

— Как зрение? — сменила тему Дейлин. Тоже повернулась к столу, чтобы со стороны казалось, словно они выбирают закуски, а не общаются. Слюна собралась во рту, приходилось напрягать живот всеми силами, чтобы сдержать урчание. Ну, от эмоций хотя бы в обморок падать передумала.

— Восстанавливается. Все пока нечеткое, цвета немного искажаются, но с каждым днем… что с рукой, Дейлин?

Она закусила губу, ведь его холодный тон кусал, словно планктон в океане. Или скорее мороз зимой, стоит забыть надеть варежки и оказаться посреди леса в метель.

— Упала, очнулась, перелом, — пожала плечами она, потянулась к канапе, но магия напомнила о запрете болью в груди.

— Это он? Отвечай.

— Что ты здесь делаешь?

— Хочу показать, что снова вижу, тому, кто меня ослепил. Так это он?

Дейлин нервно оглядела собравшихся, пытаясь вычислить приверженца темной магии. Сумела найти взглядом лишь Нейта: он стоял к ней спиной, ведя активный разговор с парой ученых и все тем же губернатором. Очень занят. Временно забыл о ней. Значит… Она схватила Роберта за предплечье и повела скорее к выходу из зала. Душа колотилась в горле, ладони вспотели, живот сводило от ужаса. Если Нейт увидит, что она творит – убьет Роберта. Но жажда чужого тепла опьянила и лишила разума. Когда еще ей разрешат касаться кого-то?! Может, сегодня ее последний шанс познать мужчину, которого она выберет сама!

Роберт послушно шел за ней. Молча. За что она была благодарна. Дышать стало легче, стоило выйти в коридор. Она обернулась, ожидая погони, но, кажется, хаос на ее стороне, и ей правда удалось улизнуть.

— Тебе нужна помощь? — жестко спросил Роберт. Так, словно не спасать ее намеревался, а убить, чтобы избавиться от обузы. Темные глаза прожгли, пальцы вцепилась в запястье здоровой руки. Паршивец считал ее смятение, зато сам выстроил барьер, чтобы она не добралась до его эмоций. Высшая магия, чтоб ее! Только эти пройдохи достаточно сильны, чтобы сдержать магию хранителя душ.

— Говорю же: упала.

— Нейт помог? Отвечай!

— Да не могу я! Буквально!

Дейлин вырвалась из хватки и понеслась по коридору. Своими криками они могут привлечь внимание! И тогда все пойдет крахом, а ей жизненно необходимо узнать, какого быть с кем-то… другим. Пока она окончательно не застряла в клетке, а цепь не приросла к ноге.

Она скорее юркнула в кладовую. Роберт зашел следом и захлопнул дверь, обвил ручку своей магией: никто не войдет и не выйдет без его позволения. На секунду они погрузились в тягучую тьму, что казалась осязаемой, ведь касалась разгоряченного тела, ласкала красные щеки, позволяя немного расслабиться. Чужое дыхание коснулось лица, а сильное тело вжало Дейлин в стену. Наконец загорелся огненный шар, что разжег Роберт.

— Ну? — недовольно спросил он. Слишком близко. Слишком живой. Слишком красивый… особенно в полумраке пыльной кладовой, с прядями черных волос, что упали на взволнованное лицо. Дейлин осторожно провела по его жилетке, расстегнула, чтобы добраться до рубашки, коснулась одной из пуговок, но нахмурилась. — Спасать тебя надо?!

— Ты хороший любовник? Скажи, что ты написан женщиной! — Дейлин вытащила рубашку из-под брюк и запустила руки под нее. Коснулась напряженного торса, но снова уткнулась в барьер. Обидно, но это хороший знак: раз в состоянии блокировать ее, значит, и правда восстанавливается. — Пожалуйста. Ты мои, я – твои.

Замешательство, хмурый взгляд, а широкие брови сошлись на переносице, делая Роберта еще суровее, чем до этого. И почему он ей приглянулся? Потому что… единственный вариант? Потому что между ними уже есть тайна? Или потому что психика настолько сломана, что ее теперь привлекают жестокие доминанты?

Барьер рухнул. Роберт обхватил Дейлин за шею, ласково и осторожно вопреки ярости в глазах (может, он не на нее злится? Так бывает?). А в нее хлынули чужие эмоции, так резко, что чуть не сбили с ног. Со злостью смешивались интерес, влечение, крохи нежности. Она зажмурилась, наслаждаясь шершавыми пальцами, что водили по ее коже, распаляя желание.

— Написан женщиной? — усмехнулся он. — Ты про любовные романы?

— В моде сейчас романы с горячими постельными сценами. И да, таких мужчин в жизни наверно нет… особенно, любовников.

— С чужими невестами не сплю, — прошептал Роберт. Дейлин закатила глаза, не сдержала улыбку.

— Я ненавижу его.

— Так уходи от него.

— Не могу. Все давно решили за меня. Я стала его невестой, едва мне исполнилось пять.

— Рабство в нашей стране запрещено.

— Так ты хорош?

Роберт усмехнулся, чуть отдалился, но позволял и дальше водить пальцами по его торсу, чтобы считывать эмоции. Тугой комок, в котором находились и отчаяние, и злость, и одиночество, тянущее на дно океана. Дейлин знает, что он отшельник, давно предпочитает не покидать свой замок, но никогда не интересовалась, что произошло, раз он сознательно отдалился от людей.

— Не у меня надо спрашивать, а у девушек, с которыми я был.

— Ты эмоции читаешь.

— Еще владею тенями. Ох, что умеют делать мои тени… но не сейчас. Они пока мне не подчиняются.

— Из-за глаз? Это…

— Но я не эгоист. Думаю не только о своем удовольствии, но и об удовольствии девушки. Знаю, где и как ласкать девушку, чтобы она возвращалась ко мне снова и снова, желая еще. — Роберт наклонился к ее уху, зашептал, обжигая дыханием и ураганом эмоций, от которых сводило низ живота сладкой истомой. — Я возбуждаюсь, когда подо мной сходят с ума от наслаждения, стонут, выгибаются навстречу…

Его рука оказалась под ее платьем, провела по ноге, оставляя за собой мурашки, добралась до трусов и поддела резинку.

— Твое счастье, что это твой женишок меня ослепил, и я хочу ему отомстить. А ты безумно красива. До опьянения желанна.

Дейлин резко оттолкнула Роберта, а смятение слизнуло румянец в щёк. Шок сковал, погасил огонек, что успел в ней вспыхнуть.

— Ты не знала? — насмешливо спросил Роберт. Вжал ладони в стену, запирая голову Дейлин между них. — Серьезно?

— Он не посвящает меня в свои дела, — пролепетала Дейлин. Язык не слушался, как и тело, что продолжало тянуться к Роберту. Словно утопающая, она хваталась за последнюю возможность вдохнуть полной грудью, ощутить себя живой, чтобы потом… впервые в голове сформировалась очень нехорошая мысль.

Решила узнать, что такое секс с хорошим мужчиной, прежде чем покончить с собой. Какая же она… Как же она отчаялась.

— Он подставил меня. Сказал, якобы нашел дом Алессы, пригласил осмотреть его вместе. А я, как наивный дурак, поверил, не заметил, когда он вытащил флакон из кармана. Он давно охотится за моим замком, видимо, от уговоров решил перейти к грязным действиям.

Роберт чуть отдалился, скинул жилетку на пол, начал расстегивать рубашку. Дейлин с любопытством наблюдала, как он медленно оголяется, ловила каждое движение, пытаясь избавиться от мыслей в голове. Словно она не знает, что Нейт – чудовище. Словно признание Роберта что-то меняет. Словно…

Дейлин подтолкнула Роберта к стене, тот хмыкнул, но послушно поменялся с ней местами. Стащила рубашку с его плеч и шумно выдохнула. Не спешила, осторожно коснулась и повела руками, наслаждаясь чужой кожей, теплом, что проникало сквозь пальцы и следовало по венам, чтобы смешаться с магией и зажечь надежду. Она была завядшим растением, что тянулось к солнцу, пытаясь отогреться. Злость Роберта погасла, зато остался интерес, от которого чаще билось сердце, возбуждение, от которого кружилась голова, влечение, что зажигало румянец на щеках и отнимало собственные эмоции. Дейлин тонула в чужих чувствах, желаниях, потерялась среди того, что ощущал Роберт, но это было так восхитительно, что дрожали руки.

Хоть ненадолго перестать быть собой. Сбежать от самой себя. Отдаться во власть кого-то другого, кто сумеет забрать ее тревоги и боль.

— Не учили, что нельзя впускать в себя чужие эмоции? Что всегда следует выстраивать границу? — прошептал Роберт, и Дейлин вскинула на него глаза. Продолжала изучать его тело, опускалась к брюкам. — Свои потеряешь.

— Может, я этого и хочу, — ответила она. — Забыть, кто я такая и к кому мне надо вернуться. Так будешь мстить ему? Переспать с его невестой… о, он жуткий собственник.

— Он не должен узнать, — твердо сказал Роберт. — Потому что ты не должна пострадать. Я отомщу ему по-другому.

— Украдешь меня?

— Может, и украду.

Роберт толкнул Дейлин к столу позади нее, подсадил и задрал ее юбку, чтобы вклиниться меж ее ног. Его губы накрыли ее, и своих эмоций не осталось в Дейлин вовсе. Только ощущение настойчивых, горячих губ, что терзали ее. Жадно, с таким голодом, словно они давно влюблены друг в друга, Роберт целовал ее, впиваясь ногтями в ее ноги, поднимаясь все выше и выше. Тело горело от касаний, сердце стучало, а чужой язык ворвался в ее рот, сначала грубо, но затем стал нежнее, ощущая замешательство Дейлин, ее осторожность: так чувственно ее еще никто не целовал.

Роберт полез к шнуровке корсета, и страх опоясал горло.

— Платье остается, — хрипло сказала Дейлин. — Пожалуйста. Замучаемся шнуровать обратно.

Роберт нервно ее осмотрел, прожег взглядом ткань, словно искал синяки и следы побоев. Как же хотелось объяснить, что ей нельзя показывать метку под ключицей. Хотелось! До боли в груди! Но этот запрет ей не обойти: умрет в тот же миг, как кто-то кроме Нейта поймет, что произошло и как паршивев заполучил невесту.

— Пожалуйста, — прошептала она. Со страхом расстегнула пуговки на его брюках. Несмело потянула вниз. — Мне так будет комфортнее. Иначе я уйду.

Роберт задумался, огненный шар справа от него дрогнул, почти погас, но все же разгорелся вновь. Он кивнул и снова накинулся на Дейлин. Терзал ее губы, щеки, затем шею, разжигая прежний огонь. Послушно не трогал вверх платья, но юбку скомкал, полностью оголяя ее ноги в чулках.

— Точно этого хочешь? — прошептал он, заставляя ее встать. Резко повернул и прижал к своей груди. Дернул ее трусы вниз. Говорил одно – делал другое, полностью лишая ее воли. И нижнего белья.

— Хочу, — едва выговорила она, откинулась на его грудь, стоило ему коснуться ее между ног. Медленно, он изучал ее, заставляя вспомнить, что говорили одноклассницы в школе когда-то. Она, глупая, не пробовала ласкать себя сама, стесняясь и робея. Да и не сумела бы, как он.

Роберт отвлекся, даря разочарование, но лишь затем, чтобы приподнять ее ногу и положить на стол. Вернулся к ласке, а она зажмурилась от удовольствия. Забыла, где была и кому принадлежала, наслаждалась теплом и чужим возбуждение, что помогало разжечься и ее желанию. С трудом дышала, пока свобода заполняла ее до кроев.

Сама выбрала Роберта. Сама решила. Сама теперь горит от его пальцев и языка, что изучает ее лицо.

Она не сдержала стон, когда по телу прошла дрожь. Ее окутало жаром, наслаждением, а в голове не осталось ни одной мысли. Только желание получить еще больше.

— Так можно было? — глупо спросила она. — Упаду сейчас.

— Нужно. Каждый раз. Если с другим не так – беги от него. — Роберт заставил ее наклониться к столу, и она легла на него грудью. Вскрикнула от неожиданности, стоило Роберту войти в нее. Он замер, покрепче схватил ее здоровую руку, считывая эмоции. — Дейлин?

— Продолжай.

Он начал медленно двигаться, а она вдруг осознала, что плачет. Не от боли, нет, ведь впервые в жизни, ее не было. Впервые ей было приятно от того, что мужчина находится в ней, странно немного, но все же… безумно хорошо. Она легла щекой на стол, давая волю чувствам, осторожно уложила сломанную руку в гипсе, боясь тревожить. Поняла, почему настолько хорошо: Роберт думает о ней. Беспокоится. Старается доставить удовольствие и ей тоже. Хлюпнула носом, не сдержавшись.

— Ты пугаешь меня! — Роберт поднял ее, вновь прижал к груди и провернул ее голову к себе, заставляя встретиться взглядами. — Я делаю больно?

— Ты не хочешь сделать мне больно. И это…

Дейлин не договорила, вырвалась из хватки и надавила на плечи Роберта, заставляя его сесть на жилетку. Он прислонился к стене, а она устроилась на нем сверху. Понятия не имела, что делала, но закрыла глаза и позволила себе довериться ощущениям. Уткнулась носом в щеку Роберта, а он вонзился ногтями в ее бедра. Дышал все чаще, шептал что-то, иногда целовал и заставлял двигаться все быстрее…

Она остановилась, когда он откинул голову, прикрыв глаза, ослабляя хватку. Осторожно поцеловала его в щеку, боясь момента, когда придется отпустить его.

— Прости, я…

— Сделай мне зелье, — перебила она.

— Привстань-ка. — Роберт требовательно потянул ее под мышками, пришлось повиноваться. Она непонимающе хмурилась, пока его рука снова не оказалась между ее ног.

— Эй, да все хорошо…

— И будет еще лучше. Просила же хорошего любовника, — улыбнулся Роберт, хватая за спину, не позволяя отдалиться.

Второй раз был еще сильнее и страннее. Уши заложило, в теле осталась странная, но потрясающая легкость. Она устало повалилась на Роберта, крепко обнимая, не зная, как выразить словами чувства. Хорошо, что он может их прочитать.

Пару минут спустя он помог ей подняться и привести себя в порядок. Ноги дрожали, слух полностью пока не восстановился, но внутри горело солнце, что ненадолго сожгло мысль, что не обязательно сражаться и мучиться, когда можно просто умереть и таким образом обрести свободу.

От чужой заботы кружилась голова. Настолько, что она не сразу заметила свое белье в руках Роберта. Выхватила его, сгорая от смущения.

Дейлин с трудом надела трусы, так неудобно это было делать одной рукой (гипс не скрывал пальцы, но те плохо двигались, а кисть часто опухала), одернула платье, расправила пышную юбку, пытаясь запомнить каждый миг, каждое касание, то, как хорошо было, потому что подобное ей больше никогда не испытать. Грусть сковала, слезы обожгли глаза, но она прикусила язык, не желая показывать слабость. Да и вызвать еще больше вопросов – не лучшая затея. Все равно ответить на них не может.

Роберт вызвал кинжал и оставил небольшой порез на вене на запястье. Свел брови вместе, оглядывая кладовую, но никакой жидкости не нашлось. Дейлин протянула ладонь.

— Я вода, — сказала она. Роберт занес над ней руку и сцедил сначала кровь, затем – свою магию. Дейлин немного напряглась, чтобы выпустить воду из себя: много не сумеет, но для зелья хватит. Он перемешал все пальцем, и Дейлин послушно слизала получившееся зелье: лучшую защиту от нежелательной беременности и болезней передаваемых половых путем.

— Мне не надо? — уточнила Дейлин, ведь Роберт отошел от нее.

— Верю, что ты чиста. Э-м, я… — Роберт застегивал рубашку, наморщив лоб. Темные завитки падали на его лицо, в глазах играли блики от огненного шара, от чего душа Дейлин нервно затрепыхала в груди: он – не ее. И никогда не станет ее. — Я забрал все ценное из дома Алессы. Чтобы изучить и оставить на хранение. Ну, знаешь, чтобы никто не украл. Но если тебе нужно что-то – ну или все – приходи в мой замок. Все отдам. Я не вор, а ты ее дочь. Я прав?

Дейлин коротко кивнула. Сжала кулак: Роберт забрал последнее, что ее связывало с матерью. Но заставила себя расслабиться: он обещает все отдать.

— Там нет ничего действительно ценного, — ответила она, пока Роберт надевал жилетку. — Мой отец все давно спрятал от меня. Там все, что можно узнать из обычных книг.

— И много зелий. Кристаллов из хаоса. Если не удобно приходить в мой замок, отправь сообщение и скажи, куда мне прийти. В лес?

Огненный шар скользнул между ними, разгорелся ярче, давая разглядеть каждую черту лица Роберта. Дейлин жадно его оглядывала, пытаясь запомнить. Хотя бы будет представлять его, вспоминать, как он ласкал ее, пока Нейт…

— Давай встретимся в доме Алессы через два дня, — твердо сказал Роберт. — Сможешь?

— Два дня… будет…

— Пятница.

Дейлин шумно выдохнула: в пятницу Нейт уходит трахать распутных дев. Лучшая ночь недели… Кивнула.

— И возьми с собой сумку, что ли. Помогу уехать в другой город. Может, в другую страну. Луорские острова? Там всегда тепло. Океан. Или этот новомодный Соларис? Земля магических аномалий восстанавливается…

— Роб, — перебила Дейлин. — Здесь мой дом.

— Вот это, — он взял ее за сломанную руку, гневно вскинул брови, указывая на гипс, — не нормально. Так быть не должно. Никогда. Тот, кто поднимает руку на свою невесту, достоин только кастрации, ведь не мужик вовсе.

Дейлин не сдержала улыбку так серьезно Роберт говорил, так обжигали его эмоции, горчила ярость на языке, горела магия в крови. Он готов броситься в атаку, чтобы защитить ту, что не знает. Что им ведет? Благодарен за глаза? Хочет помочь, ведь хорошо знал Алессу? Задолжал и ей? Какая разница? Если он уже дал понять, что готов только помочь сбежать от Нейта, а потом оставит одну. Хотя и это хаос как заманчиво звучит. Свобода! Пожить на Луорах – мечта, что никогда не сбудется.

— Я приду, — заявила Дейлин. У нее целых два дня, чтобы придумать, как подать сигнал, что она в плену и не может покинуть город, ведь буквально привязана к своему «хозяину». — Ты убьешь его? Нейта?

Роберт улыбнулся краешком губ, цокнул языком и выпустил ее руку. Стало тоскливо без горячего, уверенного нрава, который делал чуть смелее и саму Дейлин.

— Он твой жених.

— Сказала же: ненавижу его.

— Это слишком просто. Умрет – душа уйдет в хаос, в покой, будет там мирно дрейфовать, пока не настанет час родиться вновь в другом воплощении. Заслужил ли он покой? Перерождение?

Не заслужил. Да и Дейлин отлично понимала, что скорее всего умрет вслед за Нейтом, настолько окрепли чары между ними.

— Дай мне кинжал, — попросила она. Спешно добавила, ведь Роберт изумленно вскинул брови: — У меня нет своего. А тебе нужна моя кровь, чтобы пройти к дому.

Роберт отошел, повернул кистью правой руки и протянул кинжал рукояткой. Дейлин качнула головой и подала руку, отдернула, осознавая, что так Нейт заметит порез: да, раны, через которые выходит магия, заживают быстро, шрамы не остаются, но все равно на это требуется от нескольких часов до пары дней в зависимости от масштаба.

— Нога? Нужна ведь не обязательно из вены? — уточнил Роберт.

— Любая. Да. Нужна не магия, а просто моя кровь. — Дейлин задрала юбку, молясь, чтобы Нейт не вздумал навестить ее сегодня ночью.

— Я капну своей магией потом, чтобы быстрее зажило. — Роберт нашел флакон на пыльном столе, опустился на колени перед Дейлин, опустил ее чулок и нежно провел по голой коже. Осторожно поцеловал внутреннюю сторону бедра.

Дейлин едва сдержал стон. То ли наслаждения, то ли досады, ведь, кажется, наивно влюбилась. В человека, с которым никогда не сможет быть вместе. И которого едва знает.

— Прости, — сказал Роберт и ткнул кинжалом в ее ногу. Подставил флакон и надавил вокруг раны, чтобы сцедить кровь. — Приди, пожалуйста. Я же чувствую, что что-то не так.

— Зачем переспал со мной?

— А ты?

Роберт отставил флакон, капнул своей магией на рану и поднялся.

— Захотела узнать, какого с хорошим любовником. Ощутить свободу, — честно ответила она. Роберт поймал ее взгляд, внимательно оглядел, опустил глаза к губам, но качнул головой. — Не думай, я не девица легкого поведения. Я ни с кем… кроме Нейта и тебя.

— А я просто дурак, который поддался эмоциям, — все же ответил он. — Захочешь еще – знаешь, где меня найти. Бинтов нет?

Она качнула головой, и Роберт вытащил рубашку из-под брюк, но Дейлин не дала оторвать край.

— Сейчас сама перестанет идти. Ты же магией капнул на рану. Все хорошо. — Дейлин поправила чулок и опустила юбку, закусила губу, понимая, что пора уходить, пока Нейт не заметил ее отсутствие. — Ты первый. Нас не должны видеть вместе. Нейт убьет тебя, если узнает.

— Ну, или скорее я его. Предательства я не прощаю. — Роберт нежно поцеловал ее в щеку. — Предложение сбежать в другую страну в силе. Подумай и реши готова ли ты жить с тем, кто сломал тебе руку. Он не исправится, не изменится.

Роберт вышел из кладовой, оставляя Дейлин в темноте. Она закрыла глаза, унимая колотящее сердце. Стало так пусто и тоскливо, одиночество накрыло ее с новой силой. Она повторяла про себя одно: у нее есть два дня, чтобы найти способ попросить о помощи. Два дня! И подать сигнал, что Нейта пока лучше не убивать… а то и она может умереть вслед за ним.

Пять минут спустя Дейлин вышла из кладовой. Как раз когда в коридор резко повернул Нейт, замер, наконец находя невесту. Растрепанный и покрасневший, с колючками, что оплетали его руки.

— Ты где была? — прошипел он, подходя к Дейлин. Ноздри гневно раздувались, вена на шее пульсировала. — А-а?!

— В туалете! — воскликнула Дейлин, молясь, чтобы он не воспользовался их связью, чтобы выяснить правду. — У меня в животе урчит, в глазах темнеет. Я есть хочу! Хочешь, чтобы я в голодный обморок упала на глазах у всех?

Нейт фыркнул, качнул головой, но все же свел брови, оглядывая Дейлин. Заметил чашки на корсете, которые вдруг стали велики ей. Еще месяц назад они красиво выделяли грудь, сейчас в них осталась пустота.

— Ладно, переборщил. — Нейт схватил ее за здоровую руку, вжал пальцы в запястье. — Поешь. Но не смей жаловаться, что голодом морю! Будут спрашивать: худеешь к свадьбе.

— Да пошел ты, кусок дерьма.

Дейлин вырвалась и понеслась в зал. Растолкала собравшихся, что мешали пройти, и схватила пустую тарелку. Рукой накладывала в нее разные закуски, а канапе сразу засовывала в рот. На нее озадачено смотрели, все оборачивались, но она не остановилась, пока не наполнила тарелку угощениями с горой. Аккуратно примостила ее на гипс, одной стороной прижимая к груди. А здоровой рукой схватила тарелку с тортом.

Разъяренный Нейт встретился ей на пути, но она лишь толкнула его плечом и вылетела в коридор. Почти сразу забежала в туалет и скорее заперлась. Села на подоконник и, рыдая, ела все, что успела нахватать. Не осознавала вкус, просто запихивала в себя кусок за куском. Рукой, пачкая платье, растирая слезы и крошки по щекам.

Ее начало тошнить, но она не остановилась. Схватила торт и запустила в него пальцы. Отчаяние сдавило грудь, слезы катились по лицу, а стоило Нейту взломать замок и влететь в туалет, она кинула в него остатки.

— Ты!.. — Он указал на нее пальцем, но не нашел слов. Дейлин хлюпнула носом, смахнула слезы, размазывая тушь.

— Я есть хочу! Есть, Нейт! Я человек!

— Ты опозорила меня!

— Да пошел ты!

Он ушел, хлопнув дверью. А дома избил ее, не трогая только лицо: его невеста должна оставаться красивой, как бы сильно не выводила его из себя.

На следующей день Нейт едва не задушил ее, ведь чудом успел отозвать выпуск газеты, в котором напечатали статью про странное поведение невесты будущего губернатора. Кажется, в редакции кого-то уволили.

Два дня прошли как в тумане. Дейлин, словно загнанный в угол зверек, искала выход из дома, пыталась обойти запреты Нейта, но магия не позволяла. В пятницу ночью она рыдала у себя в комнате, разбила всю посуду на кухне (о, ей разрешили выходить из комнаты и даже есть! Но теперь она сама устроила голодовку, заявляя, что лучше сдохнет, чем будет жить с таким тираном. Нейт закатывал глаза, но есть не заставлял, словно правда не осознавал, как важна еда для организма).

А потом ключицу опалило огнем. Дейлин думала, что потеряет сознание, ведь магия в венах тоже вспыхнула. Казалось, она горит изнутри, сгорает заживо без видимой на то причины.

Едва боль немного отступила, она заметила новую метку на себе: побег розы, что оплел запястье. О, она знает, что это такое! Потому знает, что в полном дерьме!

Глава 4. Пока роза не оплела твою руку

Выйдя из кладовой, Роберт сразу покинул замок. Что хотел он сделал: показал Нейту, что в полном порядке, прилюдно унизил его, заодно поговорил с Дейлин. Даже перевыполнил план, ведь никак не ожидал, что окажется… в ней. И это было настолько хорошо, что он чудом сдержался, чтобы не унести ее силой с собой, чтобы запереть в Стеллхейвене и заставить полюбить его.

Он сошел с ума. Определенно.

Он долго сидел в мобиле, вернувшись домой, слушал, как дождь барабанил по крыше и окнам. Потом отправился в лес, ведь не хотел оказаться на расспросе Бриджит прямо сейчас – сам не знает, что произошло и что делать дальше. Долго ходил среди деревьев и тумана под моросящим дождем. Поднял воротник пальто, вымок, но домой все равно не спешил. Вдыхал прохладный воздух, влажный, пахнущей мокрой землей и елями. Пытался составить план, но не понимал с чего хотя бы начать.

Вернулся домой под утро. К счастью, Бриджит его не ждала и спала. Зато за завтраком он не отвертелся. Несколько минут он в тишине читал свежую газету (которая материализовалась с опозданием в два часа… что произошло в редакции?). На первой полосе было фото пятилетней девочки: очередной пропавшей сироты. Власти убеждают, что это дело рук хранителей ночи, но Роберт сильно в этом сомневается. Зачем им дети? Ладно, взрослые – их можно обратить и взять на службу. Но дети? С ними-то что делать?

Роберт нервно перечитывал короткую заметку с особыми приметами Бекки, решая, что спросит Стефана, что думают дети дня по этому поводу. Может, пора вмешаться? Провести свое расследование? Хоть будет чем занять глупый мозг, что продолжает напоминать, как Дейлин стонала, целовала его…

Тряхнул головой: он давно решил, что не вмешивается в дела города, тихо сидит в замке и проводит опыты в лаборатории. Он отшельник, ведь выбрал такую жизнь. И не собирается это менять.

В столовую влетела Бриджит. Растрепанная и заспанная. Вина кольнула сердце: ждала его допоздна.

— Где ты был полночи? С Дейлин беседовал? Она же была там? — Вопросы сыпались из Бриджит с бешеной скоростью. Она, словно ураган, расставляла тарелки с завтраком на столе, не забывая гневно вздыхать на газету в руках Роберта, да так, что даже уголки начали дымиться.

— Угу. Мы переспали. — Роберт цокнул языком сам на себя. Зря он это ляпнул! Но мысли о Дейлин никак не выходили из головы, лишая разума. Он сошел с ума.

— О-о! Совратил!

— Она меня. — Роберт продолжал делать вид, что читает «Туманы Велумары», надеясь, что это потушит любопытство Бриджит, но она не сдавалась. Вернулась с чайником кофе и встала рядом. — Не радуйся. Это не более чем секс ради мести. Он ей руку сломал. Думаю.

— И ты оставил ее там?!

— Это ее выбор.

— Ты влюблен в нее, — твердо сказала Бриджит, наливая кофе в его чашку. Затем – в свою.

— Она чужая невеста, — заявил Роберт, откладывая газету. Так легко Бриджит от него точно не отстанет.

— И в чем проблема украсть ее и сделать своей невестой? — Бриджит села напротив, нетерпеливо вздернула брови, словно пора было бежать воровать несчастную вот прямо вчера. — Сам сказал: он ей руку сломал! Это уже эгоизм – бросить ее в беде!

— Прямо она не ответила. Это мое предположение. — Роберт откинулся на спинку стула, потер переносицу: снова разболелась голова, ведь он не щадил глаза и продолжал их напрягать, когда надо бы на месяц забыть о чтении вовсе. — Она свободная девушка. Захочет – уйдет сама от него. Я не имею права вмешиваться.

— А если ей помощь нужна?..

— Она мне зрение вернула. Как думаешь, сумеет ли найти дверь в доме? Справится с самовлюбленным мальчишкой?

— Тем самым, что ослепил тебя? А ты куда сильнее Дейлин из-за высшей магии.

— Я не был готов. Не ожидал… глупо вышло.

— Ты влюбился, Роб! Впервые за столько лет! И упустишь ее? — Глаза Бриджит горели так, словно это она по уши влюбилась и ждала предложения руки и души. Роберт устало вздохнул, качнул головой и снова спрятался за раскрытой газетой. Перевернул страницу: читать про пропавших детей он жутко устал. Зато тут же увидел Дейлин. Огромное фото украшало вторую полосу, иллюстрируя всех важных людей, что посетили вчерашний праздник. Красивая. Но безумно несчастная… почему она не уходит от Нейта?

— Она чужая невеста, — повторил он. — Я чужих невест не ворую. Да и зачем ей я? Она все равно сбежала бы от меня через месяц. Я невыносим.

— Я же не сбежала.

— Ты странненькая, — улыбнулся Роберт. — Серьезно, почему ты не ушла?

— Серьезно, почему не спасти девушку?

— Я спросил, она отказала. Предложил даже в другую страну помочь сбежать. Сказала, останется тут. Договорились встретиться в пятницу в доме Алессы.

— Чтобы снова переспать?

— Хотелось бы, — пробормотал Роберт, недовольно смял газету. Да что сегодня с его языком?! Чего он болтает?!

Бриджит же положила подбородок на сцепленные руки, не спуская горящих глаз с Роберта. О, кажется, она уже выбирает платье на его свадьбу. Наивная! Какая несчастная согласится выйти за него?

— Так почему ты осталась? — повторил он. Бриджит резко встала, пожала плечами, мол, задавать этот вопрос – самая большая глупость.

— Люблю тебя, дурака такого. — Она вытащила из передника колбу с кровью, протянула Роберту. — Стефан вчера заходил. Просил отговорить тебя, но обещал не сдавать.

Кровь хранителя ночи слабо мерцала в колбе, излучала магию и силу. Роберт поднял ее к глазам, твердо уверенный в своем решении: ему нужно больше магии.

— Вот в пятницу в доме ведьмы и проведу ритуал, — заявил он.

— Это незаконно! Тебя могут казнить! Неужели так трудно получить разрешение у церкви?

— У меня нет причин проводить ритуал, поэтому церковь разрешение не выдаст. А казнить… Меня? Пусть попробуют. Мне нужно больше силы. Я больше никому не позволю поймать себя врасплох.

— Но кровь хранителя ночи… Это незаконно, потому что невероятно опасно! Ты можешь умереть!

— Не умру. Зато тут же верну свою силу, зрение и тени. Как я в таком виде буду невесту воровать?

Роберт пошутил, ведь никого красть не собирался, но глаза Бриджит вдруг нехорошо заблестели. Так, словно она придумала коварный план. И хуже того – уже начала его реализовывать.

— Садись уже! Давай завтракать, — пробурчал Роберт. Бриджит лукаво улыбнулась, занимая место напротив.

А Роберт всерьез задумался: вдруг Дейлин и правда нужна помощь? Надо будет в пятницу ее как следует расспросить, почему она не уходит от Нейта и что случилось с ее рукой.

В пятницу Роберт пришел в дом лесной ведьмы на закате. Моросил дождь. Густой туман скрывал землю и уменьшал видимость. Иногда казалось, что он состоит из магии целиком, ведь налипал на тело и одежду, слегка мерцал, показывая свою силу.

Роберт вошел в дом и скинул влажное пальто. Зачесал мокрые волосы назад. Вытащил термос и коробку с пирогами: Бриджит велела накормить Дейлин, да он и сам понимал, что надо бы. Подозревал, правда, что она помешана на худобе, а потому откажется. Сел за стол, нервно постучал по нему пальцами. Очевидно, он пришел слишком рано. Голова неприятно ныла, напоминая, что он зря напрягает глаза, так еще и очки забыл в замке. Привык, что они не нужны ему…

Он расхаживал по дому не меньше часа. Постоянно осматривал себя в зеркале, поправлял волосы, рубашку, психовал и снова лохматил волосы, боясь, что будет выглядеть, как полный кретин. Расставил свечи в комнате и спальне, но пока не зажигал. Вытряхнул покрывало и заново застелил кровать, волновался все сильнее, словно готовился к первому свиданию в жизни.

Потом вышел на крыльцо и сел на скрипящий стул под крышей. Долго смотрел вдаль, ожидая Дейлин, пока окончательно не замерз. Вернулся в дом.

Около полуночи пришлось признать, что Дейлин не придет. Не сумела? Не захотела? Лучше не знать ответ, иначе может стать… неприятно на душе. Он-то уже представил, какого будет, стоит уединиться с ней не в тесной кладовой, а на просторной кровати. Сколько можно сделать, если не ограничено время. А как мечтал снять с нее платье… а еще обязательно убедиться, что она и правда в порядке. Приставить кинжал к горлу, но выбить ответ, почему она не уходит из дома, где плохо.

Злясь, бубня и ворча, Роберт вышел на поляну перед домом, чтобы провести ритуал. Бриджит убила бы его, узнай, что он решил делать это в одиночку, но он не из пугливых. До глупого самоуверенный, это да, но точно не пугливый.

Роберт еще раз вгляделся вдаль, сощурился, пытаясь увидеть женский силуэт, но вокруг был лишь туман да лес. Дождь чуть ослаб, но продолжал моросить, холод пробирался за ребра и даже внутренний огонь плохо согревал, настолько Роберт волновался за Дейлин. Вдруг, и правда в беде? Вдруг, случилось что-то плохое? И поэтому она не пришла?

Ну, или он все же оказался плохим любовником, и она сочла, что идти к нему на встречу бессмысленно.

Роберт резко обернулся, слыша шуршание листьев и хруст веток, но расстроился, ведь мимо всего лишь проходил олень со светящими рогами. Мощь леса оказалась слишком сильна, чтобы здесь образовалась богиня, а потому магия распределилась меж растительностью и животными.

Но вдруг из тумана вышла девушка с длинными зелеными волосами, что волочились по земле. Она коснулась рогов оленя, улыбнулась, замечая озадаченного Роберта.

— Не люблю выходить к людям, — призналась богиня этого леса. Улыбнулась шире, наслаждаясь шоком Роберта, едва она подошла к нему ближе, и он узнал в ней черты Алессы. — Я – не она. Но во мне часть ее магии.

Роберт открыл рот, но не нашел слов. Почти двадцать четыре года прошло со смерти Алессы и последнего бога этого леса, ведь тот не выдержал такой жестокости на его территории. Неужели магия здесь начала приходить в норму?

— Ты – обычная богиня? — уточнил он. — Никаких проблем? Помощь не нужна?

— Мне – нет. Дейлин – да. Я не Алесса, но во мне часть ее знаний и воспоминаний, и она бы очень хотела, чтобы у ее дочери все было хорошо.

— И точно не хотела бы, чтобы она сошлась с человеком, что ломает ей руки, — согласился Роберт. Решил, что проберется в дом Дейлин сегодня же ночью. Бриджит и богиня правы – надо убедиться, что с ней все хорошо. Нейт мог узнать про измену и… хаос его знает, на что еще он способен. — Как зовут?

— Алесса, — дернула плечами богиня, подходя к котлу, который Роберт успел поставить над магическим огнем. Заглянула в кипящую воду: пока самую обычную. — Не вздумай творить тут темную магию.

— Это нейтральная магия, — спокойно пояснил Роберт и показал Алессе флакон с кровью Стефана. — Мне нужно больше силы. Давно ты родилась?

Алесса обошла его кругом, игриво провела длинными ногтями по плечам. Волосы шелестели, словно листья на ветру, мелодично и чарующе. Ее темная кожа усеяна мерцающими тату. Сейчас они горели светло-желтым, показывая ее интерес. Короткое платье выделяло талию и упругую грудь, сплошь покрыто мхом.

— Пару лет назад.

— И почему не вышла ко мне ни разу? Мой замок окружен твоим лесом.

— Зачем? Я богиня, оберегаю Безмолвный лес, общаться с людьми мне ни к чему.

— Однако почти все богини и боги природы общительны. И секс очень любят.

— Не все. Да и ты бы все равно не стал со мной спать.

— Не стал бы. Предпочитаю девушек с душами.

Алесса лизнула его щеку и задумчиво покусала губу, оценивая то, что сумела считать. Вкинула брови и сладко рассмеялась, от чего усилился ветер, затрепавший ее волосы. Отняла флакон с подготовленным для ритуала зельем, понюхала его и изумленно фыркнула. Усмехнулась вдруг и вернула его Роберту. Ее черты лица заметно смягчились, ногти стали короче и не такими колючими. Она изящно двигалась по поляне, а ее волосы волочились за ней, продолжая нашептывать древнюю мелодию.

— Кто готовил твое зелье?

— Сам, — непонимающе ответил Роберт. — Не веришь, что способен?

— Да нет. Что ж. Начинай. Подстрахую. Алесса считала тебя своей семьей.

Роберт с подозрением посмотрел на богиню, а та изящно махнула рукой, призывая тучи расступиться и пустить немного лунного света на поляну. Он опустился в котел, смешался с водой, заставляя искрить и мерцать. Коварная улыбка не сходила с лица богини: очевидно, она что-то замышляет.

— После я пойду к Дейлин, — сказал Роберт, надеясь задобрить богиню. — Хочу убедиться, что у нее все хорошо.

— Завладела твоими мыслями, верно? — уточнила Алесса, присаживаясь на ступеньки крыльца. — Еще как. Как думаешь, может, у вас есть метки из прошлых воплощений? Может, ваши души уже когда-то любили друг друга?

— Мне все равно на прошлое, тем более на прошлые жизни, — заметил Роберт, оставляя порез на запястье. Занес рану над котлом, чтобы сцедить кровь. Принял решение: он ворует невесту Нейта, а там… будет импровизировать, но точно не оставит ее с тем, кто ломает ей руки. — Живу настоящим.

— В других странах хранители душ с высшей магией умеют читать души. Они давно доказали, что метки после смерти тел остаются на душах шрамами. И эти шрамы притягивают новые воплощения возлюбленных друг к другу, чтобы они вновь обменялись клятвами и зажгли их. Романтично, не находишь?

Роберт вскинул глаза на Алессу, пытаясь понять, что она от него хочет. Та положила ногу на ногу, озорно наблюдала, как он закидывает в кипящую воду травы и порезанный на куски кристалл хаоса. Цвет менялся с синего на розовый, затем на зеленый, и наконец на синий. Зелье шипело и бурлило, принимая в себя ингредиенты, выпускало из себя крупные пузыри, что поднимались в воздух и сверкали, пока не лопались, чтобы разлететься по округе, словно сотни мотыльков.

Насколько разумно продолжать, пока Алесса здесь? У богинь и богов природы душ нет. Нельзя доверять тем, у кого нет души. Они не более, чем сгустки магии, что в состоянии принимать человеческие тела, но большую часть времени проводят в слиянии со своей территорией.

Он вдруг осознал, насколько длинные волосы у Алессы. Сила богов и богинь в их волосах. Чем длиннее – тем больше мощи. Да, они отрастают намного быстрее, чем у людей, но чтобы достичь такой длинны… не врет ли она о том, сколько лет уже в состоянии принимать человеческое обличие?

— Роб, луна скоро спрячется. Поспеши, — кокетливо сказала Алесса, и Роберт решил рискнуть. Если в ней и правда магии старой подруги, тем более, воспоминания и разум, то она точно не желает ему зла.

Роберт расстегнул рубашку и снял с колбы крышку. Окунул палец в кровь и вывел на груди знак, означающий долголетие. Оставшуюся кровь вылил в котел. Зелье стало алым.

То, что он творит – и правда безумие. Обращение в хранителя ночи – очень радикальное решение, хоть плюсов и хватает. Ты замираешь в том возрасте, в котором обратился, никогда не болеешь, неуязвим и силен, вот только детей иметь не можешь, так еще и теряешь особую магию, даже стихию. И жить в стране, где каждый владеет стихией, без нее… такое себе удовольствие. Да и Роберт слишком зависим от чтения чужих эмоций, от управления тенями, что не может этого лишиться.

Однако есть лазейка: принять в себя кровь хранителя ночи, которая усилит то, что уже есть в тебе. Незаконно, потому что очень опасно, а последствия могут быть непредсказуемыми, вплоть до смерти. Но Роберт не из пугливых!

— Приму в себя… — заговорил Роберт, но резко замолчал. Осознал вдруг, что не так. Вскинул глаза на Алессу, что хитро улыбалась, дергая ногой: она догадалась раньше него.

— Заклятие уже не остановить, — заявила она. — Иначе и умереть можно.

— Я не собираюсь привязывать к себе несчастную!

— Почему несчастную? Твою истинную пару!

Алесса вспорхнула и вмиг оказалась рядом. Не боясь, опустила руку в котел с кипящим зельем и немного зачерпнула. Намочила губы застывшего Роберта. Сдавило грудь, магия в венах бушевала, кипела, откликаясь на вмешательство, а душа колотилась о ребра, норовя их сломать. Вот теперь и правда нет пути назад.

— Жизнь одинокая, несчастная, — заговорила Алесса, цепко хватая Роберта за плечо, ведь тот пытался отойти, — помоги найти мне ту, что жизнь свяжет со мной, навсегда даря мне счастье и покой.

Роберт вырвался, сделал шаг назад, глупо наблюдая за тем, как на руке расцветает черная метка: побег розы, что обвил его запястье.

Алесса подмигнула и растаяла, слившись со своей территорией. Роберт закричал. Перевернул котел. Вырвал куст из земли и откинул в гущу леса. Ярость опаляла, заглушала дикую тягу к той, с кем он теперь связан. Той, кто якобы станет его идеальной парой.

— Бриджит, мать твою! — завопил Роберт, не сомневаясь в том, кто подменил зелье. — Убью!

Под руку попал еще один куст и несколько веток. Остановился он только тогда, когда заметил, что по пальцам течет кровь. Вернулся к крыльцу и вцепился в перила, пытаясь совладать с эмоциями. Попытался систематизировать мысли, ведь те, словно рой пчел, жужжали в голове.

Его с неистовой силой тянет к ней. И он понятия не имеет, кто это она.

Бриджит его подставила и подменила зелье.

Хорошая новость в том, что его зелье скорее всего осталось в замке и не придется тратить месяц, чтобы приготовить новое.

Плохая новость в том, что он зря потратил кровь Стефана.

У него есть часов пять, чтобы найти ее. Иначе они оба умрут.

Каковы шансы, что это Дейлин?

Роберт зарычал от злости, но вернулся в дом, чтобы смыть кровь с груди и рук, надел пальто и понесся к замку, ведь время поджимало, а его суженная может быть где угодно. Магия в венах горела, заставляя скорее найти ее.

Вот бы это и правда оказалась Дейлин.

Сорок минут спустя Роберт добрался до Стеллхейвена. Запыхался, устал, жутко злился, что все еще слаб после нападения Нейта. Крушил все на своем пути, несясь к той, что все это затеяла.

— Бриджит! Мать твою! — Роберт залетел в гостиную, и тут же увидел довольное лицо новоиспеченной свахи. Она вскочила с дивана, откинула очередной любовный роман (вот откуда она нахваталась этого дерьма!) схватила его за руку и с восторгом осмотрела побег розы. — Ты не имела ни малейшего права это делать!

— Знаю. Но сделала. — Она заметила засохшую кровь. Сузила глаза, недовольно смотря на Роберта.

— Да твою мать!

— Лучше ты возненавидишь меня, чем и дальше будет один тут страдать! — крикнула Бриджит. И это оказалось так неожиданно, что ярость Роберта немного потухла. Зато пришло осознание: ничего не изменить. Одному в замке ему точно больше не остаться.

— Ты втянула в это несчастную девушку! Она это просила? — уже спокойнее спросил Роберт, отошел к двери, ведь закружилась голова. Пора искать суженную, магия явно недовольна, что они далеко друг от друга.

— Уверена, это Дейлин.

— А если не она? Если она уже замужем? Муж? Дети? С этим мне что делать? Как с этим жить?

— Эта магия не сумела бы связать тебя с той, что уже вышла замуж за другого.

— Не все сейчас скрепляют души. Документы – ничто для магии.

— Уверена, это Дейлин, — повторила Бриджит, садясь обратно на диван, раскрыла книгу, заканчивая разговор. — Иди, она ждет. Не понимает, что происходит. Но сначала помой руки и обработай заживляющей мазью: не за чем ее пугать.

— Если это Дейлин, то она отлично понимает, что происходит, и точит нож, чтобы отрезать мне яйца, — проворчал Роберт, но отправился к мобилю, пока магия не сожгла его вены. Зашел по пути в лабораторию: раны на ладонях и пальцах горели. И правда стоит сначала их обработать.