Зелон, жрец-плут. Корона Тьмы

Глава 1. По дороге в Меяс

Устал. Дорога длится чуть меньше двух месяцев. Монашеский балахон, наплечная сумка и дорожный посох — мои самые надёжные спутники. Запасы провизии уменьшаются, последний ломоть вяленного мяса загубил ещё на позапрошлом привале.

Пару дней назад я пересёк границу варварских земель орков, направляясь на запад. Мне радостно оказаться в людских землях, в Конфедерации Меяс, но отсутствие съестного вгоняет в уныние.

У меня есть при себе немного медных тугриков, но не вижу ни единой возможности использовать их для улучшения своей ситуации.

Медь — она и в Данодане медь. Её не съешь, на ней нельзя спать, из неё не сделаешь хорошего клинка... Только люди, дварфы и эльфы и ещё несколько более редких рас видят в этом металле что-то благородное и ценное. Чеканят из неё монеты невысокой стоимости, но ведь и ради них находятся готовые грабить и убивать...

Мои мысли обрывает дурное предчувствие, нехороший холодок пробегает по спине, когда незримая тень приближается ко мне со спины, стремительно сократив дистанцию и приставив что-то острое к спине.

— Кошелёк или жизнь, путник?! — раздаётся мерзкий пропитый голосок...

Серьёзно? Грабить жреца? Постыдился бы, убогий! Ладно, сейчас проблемы мне не нужны, да и положение заведомо проигрышное.

— Бери кошелёк... — соглашаюсь я, признавая поражение. — Только не трогай меня.

Любопытно, как грабитель провернул засаду? Тут пустынная степь, редкие кусты и камни, ну пара деревьев, может, попадётся.

Рука этого негодяя быстро срезает с моего пояса кошель. И я вновь чувствую, как острое лезвие утыкается мне в спину. Одного лёгкого движения хватит, чтобы меня не стало.

— И даже не вздумай дёргаться, — предупреждает меня он.

Ты меня за мастера боевых искусств там держишь? К моей спине приставлено оружие! Куда я тут тебе дёрнусь?!

— Как скажете, — соглашаюсь я. — У меня нет желания прощаться с жизнью. Давайте разойдёмся мирно?

От этой незримой личности за моей спиной веет жаждой крови. Я буквально чую, что он не стремится разделить мои намерения. Лишь ещё сильнее прижимает лезвие к моей спине. Ты уже забрал кошелёк, что так сложно разойтись теперь мирно? Или у тебя в жизни настолько всё не сложилось, что ты теперь таким образом самоутверждаешься?

— Заткнись, разойдёшься ещё… Га-ха-ха! — хрипло и противно смеётся он. — Босс, кошель-то полный, но завязан туго. А ну-ка…

Рука ложится мне на плечо и резко разворачивает. Меня раздражает происходящее. Земли орков прошёл напрямик, никто и не думал у меня деньги отнимать, а тут люди! Надо же попасть в такую передрягу?

Вижу, что передо мной стоит гогочущий мужик, уже не юноша, но пока относительно молодой для своей возрастной категории. Но, Азария, помилуй, как он себя запустил! Грязные одежды, тощий, как скелет, лысый, правое ухо отрезано, нос выбит и покошен, зубов почти нет. Резкий запах спирта из его рта бьёт по глазам так, что я их прищуриваю.

— Вот, посмотрите сами, — говорит он через плечо, кидая кошель.

Позади него компания из такого же контингента, человек двенадцать, со здоровым бугаем в центре. Этот уже выглядит более солидно и цивилизовано. Чистая деревенская одежда с кожаной курткой поверх, чёрные волосы коротко стрижены, телосложением и лицом не урод, только шрам на левой части лица, но и тот больше украшает человека. Я бы принял его за рыцаря, если бы не эти отбросы вокруг него. Ему самому приятно находиться в такой компании?

Кошелёк пролетает несколько метров и ложится в здоровенную ладонь вожака. Раздаётся злорадный смех остальной банды.

— Увесистый кошель, путник, — лыбится громила. — Мы сегодня богачи, парни! Клянусь Ашаном, тут монет сотня, не меньше!

«Да!» — радостно раздаётся по округе. Немытые рожи разбойников словно бы просветлели. Весело хлопая и смеясь, они ликующе закатывают песню:

«Бей, круши, кромсай, не спи!

Удача нам благоволи!

Мы сегодня богачи!

Недотёпа в белом балахоне

По дороге шёл!

На Финна с остреньким кинжалом

Вдруг наткнулся он!

Теперь его лицо сильно поуныло,

В голубых глазах читался страх,

А светлые волосы от страха поседели!

Остался путник без гроша,

Но то не наше дело!

Хей-хей! Пляши! Кромсай! Круши!

Мы сегодня! Да-да! Мы сегодня!

Мы сегодня богачи!»

Бандиты злорадно распевают, пересмеиваются и издевательски корчат свои немытые беззубые рожи. Хорошо, что хоть на дорожную сумку мою пока не обратили внимание. Времени мало, содержимое кошелька не убережёт меня от кинжалов, палашей и дубин этих негодяев.

Главарь всё никак не может развязать тугой узел своими толстыми пальцами. Плюнув на это дело, он достаёт из сапога длинный кортик, который для меня как полноценная рапира будет. А его свита продолжает на распев издавать: «Мы сегодня богачи!», хотя Финн не убирает кинжал от моего горла, но воодушевлённый песней, он оборачивается и тоже распевает вместе со всеми, отвлекаясь от меня.

Вы утратили осторожность и бдительность, друзья мои… И я не побрезгую этим воспользоваться! Начинаю творить заклинание. Для этого на несколько мгновений впадаю в медитацию. Нужно войти на Астральный План и воззвать к духам огня.

Перед глазами вспыхивают огоньки. Зелёные… Голубые… Коричневые… Белые… Алые…

Какие-то из них плавают по воздуху медленно, словно пушинки по ветру, иные носятся перед глазами в хаотичном и беспорядочном танце, есть такие, которые исчезают и появляются то в одном месте, то во втором.

Усилием воли призываю к себе все алые огоньки, какие только ощущаю. Их всего-навсего три, но, думаю, должно хватить. Больше всё равно ничего нет.

В ладони нарастает тепло, постепенно переходящее в жар. В моей руке образуется сгусток пламени, шипящий, трясущийся от переполняемой энергии, он дымится и испускает огонь, который пока что удаётся контролировать, удерживая в форме сферы.

— В кошельке нет монет! — с досадой и смертной обидой в голосе рычит главарь разбойников. — Одни камни! Как это понимать, мошенник?!

«Что?! Как?! Не может такого быть!» — раздаётся непонимающее удивление всей шайки. Дурачьё, я редко таскаю деньги в кошельке! Предпочитаю внутренние карманы балахона. А вас ждёт ещё один сюрприз сомнительной приятности…

Отступив на шаг назад, движением посоха отвожу от горла широкий кинжал Финна. Ещё один быстрый шаг в сторону, чтобы лучше видеть тех, кто за ним.

— Эй! Ты! — оборачивается опомнившийся и обозлившийся Финн. — Я же тебя сейчас выпотрошу, плут!

Он, как и вся остальная банда, в бешенстве, но это им уже не сыграет ни во вред, ни в пользу. С моей ладони слетает огненный шар. Раскалённое, сжатое пламя стрелою устремляется в центр этого сборища.

— В рассыпную! — командует громила своим подельникам, и большая их часть успевает уйти, но сам он не успевает спастись.

Моё заклинание попадает прямо в него и раздаётся по округе взрывом. Главарь шайки отлетает, падая на дорогу в сильных ожогах, которые до черноты обожгли ему плоть. Он ещё дёргается и ворочается на земле, подавая признаки жизни. Вместе с ним затронуло ещё нескольких головорезов, те сгорели до состояния золы.

Дело плохо, основная часть группы вовремя разбежалась и теперь вновь атакуют.

Финн, издавая боевой клич:

— За Ашана, медь и серебро!

Набрасывается на меня с широким ножом. Использую то, что посох длиннее клинка, и не позволяю бандиту сократить дистанцию с собой, врезав тому по коленке. Ударом в ладонь мне удаётся выбить оружие.

Я не профессиональный воин, но наглядно понимаю, что в таких дуэлях длина оружия играет важную роль.

— Ашанова падаль, — вопит и ругается Финн. — Будь ты проклят, мошенник! Ты ответишь за это!

— Простите, вы сами до этого довели, — отвечаю я. — Я хотел разойтись мирно!

Мои искренние извинения не действуют, праведный гнев разбойника только сильнее воспылился.

За мной устремляются человек семь оставшихся разбойников. Я не буду с ними драться — это самоубийство. Поэтому удираю со всех ног. Думаю, мне удастся оторваться от этих проспиртованных морд.

В плече вспыхивает резкая боль. От неожиданности я выронил посох. Смотрю, сочится кровь на месте, где больно торчит наконечник стрелы. Сквозная рана!

Оборачиваюсь, вижу разбойника, бросающего лук и направляющегося осмотреть дёргающегося в судорогах главаря.

Пытаюсь снова бежать. Что-то тяжёлое ударило по голове. Падаю на землю. Моя дорожная сумка открывается, и из неё выкатывается сфера, переливаясь древней магией.

Нет… Это моё… Плохо… Наставница…

— Получай, сволочь! На тот свет тебя, мразь! — раздаётся брань Финна.

Град сильных ударов в голову прервали мои мысли о сфере. Ругань Финна подхватывают остальные приближающиеся бандиты.

— И я!

— Мне!

— Дайте врезать ему!

— Ашанова отрыжка!

— На потроха его пущу!

Свернулся калачиком, чувство боли по всему телу, от прилетающих тяжёлых ударов кулаками и сапогами, один за другим. Брань, ругань, проклятья и выкрики.

Бандиты серьёзно подходят к вопросу, как мне отомстить.

— Собакам его скормить!

— Выпотрошить заживо!

— Сварить в кипящем масле!

— Отрезать руки, ноги и выкинуть на улицу, доживать век инвалидом!

— Вздёрнуть его на дереве!

— Утопить в реке!

— Привязать ногами к лошади и пустить во весь галоп по дороге!

Удары всё нарастают, и я уже не могу находиться в сознании. Тень заслоняет солнце... Последнее, что слышу, прежде чем утратить силы...

— Босс, что нам делать с ним?

Эти слова эхом раздаются в моей побитой голове, меня немного начало тошнить. Звон в голове был невыносим.

— Тащите его в лагерь. Я лично прикончу его, когда он придет в себя.

Это были последние слова, которые я слышу, прежде чем от усталости и побоев теряю сознание.

...

Не знаю, сколько времени прошло, но я начинаю приходить в себя. Голова сильно болить, мысли путаются. Всё тело болит, будто по мне медведь танцевал. Если даже переломов нет, несколько костей точно треснуло.

Мне так хотелось убежать от этих дорожных неприятностей. Кто из столпов направил бандита выстрелить в меня из лука? За что мне такие мучения?

Плечо до сих пор горит от стрелы. Я трогаю рану и нащупываю бинты. На мне нет моего балахона. Меня перевязали. Но зачем? Где я сейчас?

В глазах темно, вокруг холодно и сыро. Я в каком-то подземелье или пещере? Ощупываю стены и понимаю, что вокруг только камень и земляная порода, кроме одной стороны, где есть металлические прутья.

Слышу шаги. Вдалеке, за решёткой, загорается небольшой огонёк. Вижу, как по лестнице спускаются два человека. Это из той самой банды, которая напала на меня утром.

Лучше не рисковать, поэтому отползаю в угол камеры и притворяюсь, что всё ещё без создания. Тот, кто держит фонарь, тихо напевает, пока идёт по коридору:

«Жил-был Билли,

Добрый малый,

Но к картишкам был азарт,

Хлоп-глоп, пелебом…

Не любили Билли карты,

Он в долги влез, вот баран.

Не баран, а вот неправда,

Долгов Билли в жизни не видал…

Он был мастер карт игральных,

Таких как он мир ещё не знал…

Ну а если ерунда то?

Вдруг он вовсе карту

В жизни не держал?

Он был тихий, скромный фермер,

Он и сеял и па-ха-хал…

Хлоп-бломб, пелебомб…»

Шаги звучат всё громче, свет лампы в руках бандита становится ярче. В холодном коридоре грустный и усталый голос продолжает петь песню. Я чувствую запах табака. Замок решётки скрипит, и свет ослепляет меня.

Я хочу зажмуриться, отвернуться, или пошевелиться, но не могу. Стараюсь не двигаться, чтобы разбойники не заметили, что я очнулся. «Уходите!» — негодую в мыслях.

—Ашанова отрыжка всё ещё спит... — слышу усталый и грубый голос.

— Может, он уже умер? — спрашивает голос робкий и неуверенный.

По камере расходится неприятный запах табачного дыма.

— Нет, вон дышит. Значит, живой ещё, — отвечает грубый голос.

— Может прямо сейчас его убьём? Он как-никак, четверых наших в пепел превратил.

— Босс сказал, что прикончит его лично. После встречи с этим парнем на коже Шакала живого места не осталось. Если его убить, босс с нас шкуру сдерёт.

— Ты прав. Лучше не прекословить его приказам... Но четыре наших человека...

— Тебе что, их жалко? Чем меньше людей, тем больше доля.

От меня отстают. Раздаются отдаляющиеся шаги, и решётка в камеру закрывается. Свет становится тусклее. Я могу немного расслабиться.

— Гоблины всё злее становятся. С тех пор как мы их выгнали с верхнего уровня шахты и загнали вниз, они так не буянили, как сейчас. Чем меньше людей, тем сложнее защищаться от монстров...

— У гоблинов на нижних уровнях сейчас свои распри. Когда Том спускался на разведку, он видел, как две группы этих мелких тварей дрались друг с другом.

— Думаешь у них в племени разлад?

— Ыа-а-ах… — устало зевает бандит, — не знаю. Запирай камеру, у нас ещё много дел.

Слышу звук ключа, поворачивающийся в замке. В коридоре снова звучит песня про Билли. Запах табака постепенно улетучивается, и шаги удаляются вместе со светом.

Приподнимаюсь и чувствую сильную боль во всём теле. Хорошо, что бандиты ушли.

— Если бы они чуть сильнее светили мне лампой в глаза, то… — опасливо говорю я себе под нос.

Нет, не буду об этом думать. Надо придумать, как выбраться отсюда. Пока бандиты ушли, у меня есть временя. Не знаю сколько, но медлить нельзя.

Сначала залечу свою рану и побои. Я сосредотачиваюсь и произношу заклинание. В моей руке появляется золотистый шарик. Когда он полностью умещается в ладони, останавливаюсь.

Из сферы вырываются волны исцеляющей силы, но вместо того чтобы направиться ко мне, они уходят в другой конец камеры.

Куда?! Я не понимаю, что происходит. Заклинание дарует исцеление наиболее нуждающемуся существу в нескольких метрах. Оно должно помочь мне! Ведь в камере только я один! Или же нет?

— У-у-ух... — раздаётся жалобно из другого конца камеры.

— Эй! Кто там? — первое, что я спрашиваю.

В темноте появляется, словно вырастает из земли, тёмный силуэт невысокого роста, похожий на человеческий, но с более острыми и длинными ушами. Силуэт зевает и потирает голову на уровне, где у человека находились бы глаза.

Собираю остатки магических сил, и использую заклинание света, чтобы лучше рассмотреть незнакомца. Небольшой сгусток энергии срывается с кончиков моих пальцев и направляется в другой конец камеры, озаряя пространство свечением.

— А! — вскрикивает тёмный силуэт. — Не надо!

— Тише ты, — говорю я негромко, но чтобы меня было слышно. — Хочешь, чтобы сюда опять разбойники спустились?

Приподнимаюсь и ползу к другому концу камеры. Теперь передо мной невысокое существо.

Маленькие глаза светятся лунным сиянием; тёмно-фиолетовые волосы взъерошены и измазаны в засохшей сиреневой крови; темно-синяя кожа усеяна белыми завивающимися узорами.

Замечаю, что существо в непонимании разглядывает свой правый бок, ощупывая место недавно затянувшейся раны. Рваные повязки, служащие созданию одеждой, вокруг бока сильно пропитаны кровью.

— Они ещё здесь? — спрашивает существо мягким голосом.

— Только что ушли, — отвечаю я. — У тебя есть имя?

— Есть, Редуса, из племени Скрытых Ночью, — говорит она. — А ты?

— Зелон, жрец Азарии, из королевства Эленира, — отвечаю я. — Никогда не видел подобных тебе, Редуса. Что ты за существо?

— Я не существо, я ночной эльф! — возмущается Редуса тихо, но с обидой в голосе.

— Ночной эльф? Никогда не слышал о таких, — удивляюсь вполголоса.

Ночные эльфы не упоминаются в книгах, которые я читал.

— А по ночных гоблинов ты слышал? — спрашивает у меня Редуса.

— Конечно, слышал, — киваю я. — Гоблины — злые и жестокие монстры, но столп ночи и луны Айдара, дарует некоторым из них свою благосклонность. Такие гоблины называются ночными. Они очищены от власти тьмы и более миролюбивы.

— Ночные эльфы — это самая высшая форма ночных гоблинов, — объясняет Редуса. — Лишь самые чистые духом и сердцем, близкие к Айдаре, становятся такими как я.

— Ты говоришь, что гоблины — это эльфы? Это же смешно! — не верю я.

— Не болтай глупости, дурак! Я уже не гоблин, я другая! — от злости она больно пинает меня по коленке.

От удара мне хочется вскрикнуть, но сдерживаюсь. Сохраняя самообладание закрываю ладонью рот Редусе. Что ты творишь, дура? Мы в бандитском логове! Как можно так орать?

— Тише! Ты что делаешь? Мы в плену, нас могут услышать! — отчитываю её.

Она успокоилась и убрала мою руку.

— Извини, я понимаю, — говорит она.

— Никогда больше так не делай. Мы не в гостях, так что нужно быть осторожнее, — предупреждаю я, глядя за решётку.

— Поняла, — бурчит она.

По лестнице никто не спускается, похоже в этот раз обошлось.

— Вроде всё тихо. Теперь расскажи, как ты оказалась здесь, да ещё и раненная?

— Наше племя раньше жило в этой выработанной серебряной шахте, но пришли люди и вытеснили нас вглубь, — рассказывает она.

— Значит, теперь вы живёте там? — спросил я.

Редуса отрицательно покачала головой.

— Нет, Скрытые Ночью разделились на две части и принялись осваивать глубинны, куда не спускаются люди. Я возглавила одну группу, мой брат — другую.

— Я подслушал разговор разбойников и слышал, что у вас появились обычные гоблины.

Редуса вздрагивает.

— Они напали внезапно! Мы сражались, но потеряли многих. Мы ушли из шахты на поверхность. Мой брат пропал. Мои разведчики видели его на верхних этажах шахты. Я пошла искать его, но один из бандитов заметил меня и ударил саблей. Я убежала сюда, забилась в тёмный угол и потеряла сознание. Потом очнулась от яркого света и увидела тебя.

— Всё понятно, — киваю я дослушивая историю Редусы. — Теперь давай выбираться отсюда.

Глава 2. Хозяин бандитов

Предложение о побеге оказывается поспешным. Очень быстро изнеможение и усталость утянули меня на холодную землю в камере.

Я жалею, что так много колдовал, имея сквозную рану.

После знакомства с Редусой прошёл примерно час. Она осматривает запертую решётку, а я лежу в тёмном углу. Мне становится хуже. Рана от стрелы открылась, и бинты на плече стали багровыми.

Боль от побоев усиливается, и если сначала появление эльфийки отвлекало меня от этих ощущений, то теперь сознание возвращается к проблемам здоровья. Каждый синяк на теле напоминает о себе мучительной болью.

Голова болит и гудит.

Очень больно, у меня нет сил даже думать.

— Тебе всё хуже, — заметила эльфийка, осмотрев мои раны.

Её тихий голос звонким эхом отразился в моей голове.

«Тише! Умоляю! Тише!» — бурчу я на неё про себя.

— Почему ты просто не используешь лечебное заклинание снова? — спрашивает она.

— Сил нет. Мне нужно отдохнуть и поесть. Я не ел целый день, — отвечаю я через силу, едва сохраняя сознание.

Я не могу сейчас уснуть. У разбойников может лопнуть терпение. Тогда я проснусь уже в пыточной, где меня будет резать их главарь, или они сами меня прирежут во сне.

— Понятно, я маленькая и могу протиснуться через решётку. Пойду найду нам еды и что-то для обработки ран, — говорит Редуса.

Её слова эхом разносятся у меня в голове. Меня тошнит.

«Тише же! Как же дурно...»

— Иди... иди... — шепчу я слабым голосом. — Только будь осторожна... Не попадись...

Последние слова я произнёс слишком тихо, и, кажется, только я их услышал.

— Я мигом... — сказала она, протискиваясь через решётку и исчезая в темноте подземелья.

Я прикрываю глаза. Не для сна… Просто немного отдохнуть… Просто полежать с закрытыми глазами… Это не то же самое, что и сон…

...

(Редуса)

Я выбираюсь из клетки в тёмный коридор. Могу сейчас убежать тем же путём, каким пришла, но это неправильно, так ночные эльфы не поступают. Мне нужно помочь этому человеку. Его магия спасла меня от смерти.

Будь на мне проклятье Айдары, если оставлю его умирать здесь!

Поднимаюсь по лестнице на верхние уровни. Тут бандитов нет. Иду дальше, уже по освещённому светильниками коридору. Слышу шаги, голоса, грохот и звон. За углом, рядом с металлической дверью, стоят двое.

— Этот путник наделал бед, — бурчит самый широкий из них. — Теперь даже часовых не хватает.

— Угу, босс поступил нечестно, присвоив право на казнь себе одному, — поддерживает его бандит, лицо которого изувечено шрамами, а левый глаз отсутствует.

Из-за двери выходит третий разбойник.

— Пошли, Гарвар, нужно обработать раны старшому. У него сегодня встреча с хозяином, — говорит он, держа в руках маленькую банку.

— Ты про того странного парня в черном платье? — спрашивает широкий бандит. — Сколько ещё босс будет унижаться перед ним? Кто он вообще такой?

— Не знаю и знать не хочу. Босс перед знатью никогда не кланялся. Кто этот? Даже думать не планирую.

Двое разбойников уходят, а изуродованный остаётся на карауле. За дверью могут быть ещё какие-то мази или что-то полезное? Но разбойник стоит у двери как вкопанный, крутя от скуки связку ключей на пальце. Может быть, туда есть другой путь?

Я обхожу тоннель по другому, более тусклому коридору, пока не сталкиваюсь с кем-то своего роста.

— Ай! Осторожней! Погодика, — то, что я вижу, вызывает ужас.

— Ы-ы-ы? — тупо раздаётся из вонючей и уродливой пасти.

Существо с болезненно-зелёной кожей, выпирающими клыками и налитыми кровью глазами держит обветшалое копьё. Оно тупо смотрит на меня, пытаясь понять, что происходит.

— Гоблин! А-а-а! — начинаю кричать, хватаю почти выгоревший фонарь со стены и разбиваю его об эту ужасную морду.

Пламя обжигает тварь, источая дым и зловоние жареной плоти. От боли гоблин роняет копьё и жалобно орёт. Я убегаю в другую ветку тоннеля.

Слышу быстрые шаги за спиной...

— Что? Кто здесь? Ашанова падаль! Гоблин!

Крик разбойника. Раздаются глухие удары клинка о землю и удаляющиеся шаги. Бегу обратно в освещённый коридор. Снова вижу железную дверь и ключи на полу.

Подбираю ключи и открываю туго поддающийся замок. Захожу в помещение...

— Ух ты! Я молодец! — радуюсь своей находке.

...

(Зелон)

— Зелон! Зелон! Где ты? — слышу мягкий, но звонкий голос.

Знакомый голос.

В воздухе пахнет лавандой и фиалками. Тёплый свежий воздух. Вокруг лишь кроны деревьев. Я хорошо знаю эти вековые гиганты из рощи Утренней Слезы.

— Да, Наставница? — отвечает юный мальчишеский голосок.

Это мой голос. И мои слова...

Оборачиваюсь и вижу себя ещё будучи ребенком. Молодым мальчишкой стою перед хранительницей священной рощи...

Её красоту сложно передавать словами. За время обучения много раз свидетельствовал, как мужчины моей деревни и окрестностей являются к ней свататься один за другим и получают отказы. Краткие, но решительные настолько, что, получив единожды потенциальный жених, оставлял все прочие попытки предложения руки и сердца.

Высокая дева, чьи золотые волосы переливаются в лучах солнечного света, большие глаза цвета морской волны, длинные и заострённые, как у эльфов, уши, изящные и ровные черты лица, дополняемые милой улыбкой.

Она обладает выдающейся женственностью, грацией и обаянием. По мне, она могла бы легко выйти за короля или герцога, вытеснив на задний план более богатых и знатных персон. Если бы хотела...

Подойдя ко мне, она поучительно подняла указательный палец.

— Священная роща — красивое место, но тебе нельзя убегать от меня. — начинает она свои нотации.

Помню, старался быть хорошим учеником, но всё равно доставлял ей много хлопот. После меня она больше никого не учила.

— Зелон, я научила тебя основам магии, ты был неплохим учеником. Но с этого дня твоё обучение у меня заканчивается, — говорит она.

— Почему? Я же ещё не научился всему! — возражаю я.

— Со мной ты больше не сможешь научиться, мой ученик. Я дриада, и то, что тебе трудно понять, для меня так же естественно, как дышать. Мне становится всё сложнее объяснять тебе новое.

— И вы решили просто от меня отвернуться? — меня, ребёнка, тогда переполняло неприкрытое волнение.

— Такого я не говорила. Я отправляю тебя в столицу, к жрецам в придворный храм. Я уже отправила рекомендательное письмо, и они с радостью примут тебя в свой орден.

— Хранительница, но, а как же моя семья и деревня? Скоро сбор урожая! Я не могу всё оставить!

— Я поговорю со старостой и твоими родителями, не думаю, что мне они будут возражать.

С этими словами хранительница рощи вручает мне в ручонки свиток с приглашением о вступлении в причет жрецов храма Азарии.

Я чувствую себя грустно. Мне не хочется уезжать из родных мест. Дома я привык, тут простая крестьянская жизнь. Столица кажется мне чужой и далёкой, что вызывает тревогу.

— Но я никогда не хотел покидать родные места. Оставлять вас, и родителей, и родную деревню, наставница Сильфиль, — обращаюсь я к ней по имени.

— Зелон, — строго говорит она.

...

— Зелон! Зелон! — тормошит моё плечо Редуса.

Открываю глаза, голова болит, а тело ощущается слабым. Но я прихожу в сознание.

— Да? Я не сплю... — начинаю, внезапно для себя, оправдываться перед эльфийкой. — Эм… Как у тебя дела?

— О, у меня всё отлично, склад с припасами охранял всего один разбойник, — ответила Редуса.

Даже думать не хочу, как она мимо него прошмыгнула. Хотя она гоблин, так что вполне могла перегрызть тому глотку в темноте… Нет! Не хочу об этом размышлять.

— Ты там случаем ничего дурного не думаешь? — словно улавливая мои мысли, интересуется она.

— Что? — удивляюсь, не понимая, о чём говорит эльфийка. — Нет! Ты принесла лекарства? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимание на боль.

— Конечно принесла! — гордо заявляет она. — И лекарства, и еду, и питьё, и даже оружие!

Воздух в камере чувствуется каким-то тяжёлым, а боль ощущается всё острее.

— Хорошо, начнём с лекарств. Что тебе удалось ухватить?

— Так... — Редуса начинает доставать из свёртка зелья, бинты, спирт и кожанный ремень. — Это мои трофеи. Наверное, их должно хватить, чтобы остановить кровь.

— Сумеешь обработать мои раны? — спрашиваю я.

— Сумею, но только временная мера. Нам нужно добраться до племени, где шаманы смогут тебя вылечить.

Редуса принимается за работу. Сначала она снимает пропитанные кровью бинты, затем подкладывает кусок ткани и накладывает жгут ремнём, сдавливая область на плече.

— Это поможет остановить кровь, — объясняет она.

Затем эльфийка смазывает рану и синяки бальзамом из трав, даёт мне выпить несколько зелий, от которых становится легче. Сознание проясняется, я испытываю прилив сил. На место раны она накладывает чистые бинты, снимая с плеча давящий ремень.

— Спасибо, Редуса, мне уже лучше, — благодарю я.

— Да, пожалуйста. Так... Теперь надо поесть, чтобы у нас были силы выбраться из шахты, — говорит она, доставая еду.

Редуса протягивает мне бутылку, попробовав содержимое, я сразу выплёвываю. Что-то крепкое, бьющее в глаза, нос и горло. Это ужасно!

— Что это за гадость? — откашливаюсь я. — Что ты подсунула, дура?

— Это бренди, — виновато хихикает Редуса. — Думала оно предаст тебе сил. Прости, не знала, что тебе настолько не понравится.

— У тебя среди припасов вина случаем нет? — спрашиваю я, стараясь держать себя в руках.

Почему мне кажется, что эта эльфийка намеренно подсунула мне бренди, чтобы подшутить? Я точно смогу с ней куда-то сбежать? Пока что меня мучают головная боль и сомнения.

— Да, сейчас принесу, — она почти сразу подаёт другую бутылку. — Вот, вроде должно быть хорошим.

Во второй бутылке действительно вино. Его проще пить. Гармоничный вкус с приятной терпкостью, словно возвращает меня на этот свет. Голова проясняется, боль окончательно уходит.

— Хороший напиток, — чуть улыбаюсь я.

Эльфийка пожимает плечами. «Каждому своё» — словно бы читается в её мимике. Она отхлёбывает немного бренди, и подаёт мне свиную рульку.

— Думаю свинина хорошо пойдёт с вином, — предполагает она.

С благодарностью беру кусок копчёного мяса, принимаюсь за еду. Эльфийка ест свой кусок.

— Разве последователям Айдары можно есть свинину? — удивлённо спрашиваю я.

Эльфийка кивает.

— Можно. Айдара запретила свинину только народам пустынь. На жаре она быстро портиться и вызывает отравление.

— А алкоголь?

— Почти все столпы запрещают алкоголь, кроме Ашана и Кхенеракта. Но кто эти запреты соблюдает? — интересуется Редуса.

Хотя она говорит пренебрежительно, но пьёт немного. Она запила мясо парой глотков бренди, на чём и остановилась. Потом мы переходим к хлебу и сыру, который быстро съедаем.

— Теперь у меня хватит сил, чтобы вылечить себя, — говорю я приподнимаясь.

— А после этого у тебя будут силы бежать от сюда? — спрашивает Редуса.

Эта мысль заставляет задуматься.

— Честно говоря, не знаю. Может, оказаться, что магия просто срубит в сон мой измотанный организм.

— Вот именно! — замечает Редуса. — Бандиты могут скоро прийти за тобой. Давай уйдём отсюда сейчас, а потом будешь лечиться.

Я соглашаюсь с ней. Она права. Бандиты не будут вечность позволять мне лежать в этой камере и спать. Их терпение может очень скоро лопнуть, и меня прирежут во сне.

— Но даже так, мне придётся использовать магию, хотя бы чтобы выбраться из клетки...

Рукой указываю в сторону закрытой...

Нет, на открытую дверь камеры.

— Подожди, как это? — удивляюсь я.

Смотрю на Редусу. Она самодовольно крутит на пальце связку ключей.

— Путь на свободу открыт! Хе-хе-хе...

Мы встаём и идём по тёмному коридору, поднимаемся по лестнице. Редуса идёт впереди и ведёт меня. На развилке в тоннеле, за углом, слышу голоса. Двое бандитов ссорятся с третьим.

— Ещё раз говорю, я не могу открыть дверь, потому что потерял ключи! — объясняет бандит с изуродованным лицом.

— Как ты их потерял, идиот? Нам сейчас нужно открыть склад! — раздражённо говорит широкий бандит.

— Я же сказал, что гоблин был здесь, пока я за ним гнался, где-то обронил ключи.

Редуса выглядит расстроенной.

— Чёрт, опять эти... Есть другой путь, но там я встретила гоблина. Ну что ж, попробуем, пошли. Другого пути нет.

Эльфийка ведёт меня по другому тоннелю, который становится темнее.

— Мне кажется, или мы спускаемся? — спрашиваю я.

— Да, мы идём вглубь. Если не встретим гоблинов, сможем уйти через проход, который выкопали мои сородичи.

Редуса спотыкается и падает, злобно ругаясь. Я закрываю ей рот рукой.

— Тише.

Позади нас слышу шаги, много шагов, не меньше четырёх человек. Эльфийка тянет меня в сторону, иду за ней. Мы попадаем в углубление сбоку тоннеля.

— Вы уверены, что можно здесь ходить, босс? Денс говорил, что видел здесь гоблина.

— Повелителю угодно встретиться здесь. Эти зеленые уроды мне не помеха, — говорит главарь бандитов с обгоревшим лицом.

— Эй, там гоблин, — указывает один из бандитов в сторону того места, где споткнулась Редуса.

Гоблин лежит посреди тоннеля с разрубленной на две части головой.

— Наверное, Денс его зарубил, — замечает другой из свиты.

— Он идиот, если оставил его прямо на проходе. Уберите этот труп куда-нибудь, — приказывает главарь.

Бандиты выполняют приказ и бросают труп гоблина в углубление, где прячемся мы. Запах гоблинской туши бьёт нам с Редусой в нос. Нас обоих тошнит.

Мы сидим в углублении и ждём, пока бандиты уйдут. Как только слышим удаляющиеся шаги, выбираемся из ямы и стараемся отдышаться смрадным, но хотя бы не тухлым воздухом.

— Фу, какая мерзость. Мне нужно отмыться! — вопит Редуса.

— Отмоешься позже, имей терпение, — говорю я. — Куда дальше идти знаешь?

Редуса кивает, но смотрит туда, куда ушли бандиты.

— Пойдём посмотрим? — предлагает она.

— Ты что, с ума сошла? — удивляюсь я. — Хочешь, чтобы нас убили?

— Не увидят — не убьют, — замечает Редуса. — И разве тебе не интересно узнать, кому служат эти бандиты? Пойдём, хотя бы одним глазком посмотрим!

— Ох, чую, пожалею об этом, но может, это поможет мне больше рассказать стражникам, когда мы доберёмся до первого же поселения. Уговорила, веди.

Мы следуем за разбойниками в тёмных тоннелях, которые становятся всё глубже. Впереди, в одном из ходов, мы видим яркое пурпурное свечение. Главарь оставляет своих помощников охранять вход, а сам идёт туда.

— Похоже, в этом месте, откуда исходит свет, живёт их хозяин, — предполагаю я.

Редуса кивает.

— Раньше здесь не было света. Он точно там. Нужно как-то пробраться мимо бандитов.

— Как это сделать? — спрашиваю я у неё.

— Тут есть другой путь, пойдём...

Мы огибаем тоннели другой дорогой. Путь становится всё уже, и в конце концов мне приходится ползти боком, пока я не упираюсь в стену. Через маленькую щель мы с Редусой видим, что происходит в комнате с пурпурным светом.

В комнате стоит главарь и преклоняется перед человеком в чёрном балахоне. Лицо этого человека закрыто костяной маской в виде козьего черепа с рогами. В комнате пахнет чем-то зловещим, и кроме них там ещё около десятка гоблинов.

— В чем дело, Шакал? Я призвал тебя ещё вчера, — недовольно говорит человек в чёрном.

— Простите, господин Вингриус, мне было плохо. Мы встретили на дороге одного бродягу и… — пытается оправдываться главарь.

— Мне это не интересно! — перебивает его Вингриус. Он смотрит на выход, где стоит свита Шакала. — Мои подчинённые, — говорит Вингриус, и к нему подходит большой гоблин. — Наконец-то нашли «предмет». Твоя команда пойдёт с ними на ферму у реки рядом с деревней Канесброн. Джинксор, ты будешь командовать рейдом и убей любого, кто попытается тебе помешать.

— Да, господин! Джинксор перережет всех ради вашей славы! — говорит гоблин рядом с Вингриусом.

— Предатель! Айдара накажет тебя! — кричит Редуса, плача.

— Что?! — Вингриус оборачивается в нашу сторону. — Лазутчики! Взять их!

Глава 3. Бегство и погоня

В комнату врываются трое бандитов. Они оглядываются по сторонам, ища врагов, о которых говорил человек в черном, и не могут понять, на кого нападать.

Я хватаю эльфийку и вытаскиваю её из расщелины. Нам нужно как можно быстрее пробраться через узкий коридор в тоннели, пока нас не заметили.

— Там они! — кричит один из бандитов.

Чёрт! Эти бандиты лучше, чем мне бы хотелось.

Раздаётся громкий звук, похожий на взрыв. Тёмная вспышка открывает бандитам путь в наш наблюдательный закуток. Кажется, потолок только чудом не обрушился на нас.

Из комнаты с бандитами и гоблинами вылетает чёрная молния. Я быстро ставлю защитный барьер, чтобы её остановить. Мне это удаётся, но мой барьер тоже разрушается, оставляя только тонкую плёнку.

— За ними! — приказывает главарь.

Один бандит лезет за нами в щель, а другие идут за гоблином по имени Джинксор, который громко призывает за собой:

— За мной! Джинксор знает дорогу!

Редуса всё ещё расстроена и плачет. Я с трудом тащу её по коридору. Он становится шире.

— Редуса, успокойся! — кричу я.

«Ты не можешь позволить себе сейчас поддаваться эмоциям», — добавляю я ей про себя.

Мои слова никак не повлияли на эльфийку. Тем временем бандит, который шёл за нами в расщелину, уже прошёл через ослабленный барьер и теперь быстро догоняет нас, в то время как остальные обходят нас с другой стороны.

Я тащу эльфийку к тоннелю, но тут бандит хватает её за руку.

— Ага! Попалась, маленькая дрянь! Ты умрёшь! — кричит он, доставая нож.

— Редуса, очнись! Нам нужно выбраться! Мы не можем умереть здесь! Ты всё ещё не нашла своего брата! — кричу я, держа эльфийку за вторую руку.

— Брата? — спрашивает эльфийка, как будто просыпаясь. — Брата... — на её лице проступает злобная усмешка.

Редуса кусает меня за руку, и я невольно отпускаю её. Она тут же тянется к чему-то за пазухой. Раздаётся щелчок, и серебристый предмет вонзается в горло бандита. Он вздрагивает, кашляет кровью и падает.

Жестоко. Редуса же упоминала в клетке, что брала со склада оружие? Похоже, пригодилось.

— Нужно уходить, — говорю я эльфийке. Она кивает, хватает меня за руку и тянет в темные тоннели. — Туда! Мы сможем спрятаться.

— Никуда ты не скроешься, сестрица! — кричит Джинксор, догоняя нас.

«Этот здоровый зелёный гоблин — её потерянный брат?!» — удивляюсь я в мыслях. Но хотя бы теперь мне понятна подавленность Редусы. Мои соболезнования, эльфийка…

Бандиты и гоблины подходят всё ближе. Гоблины бросают в нас копья, два бандита стреляют из луков, а третий бежит с длинной саблей.

У меня мало сил, но я вызываю ветер, который сбивает стрелы и копья. Редуса снова достаёт оружие, теперь я вижу, что она держит небольшой арбалет, который часто используют воры и убийцы для скрытого ношения.

— Взять их! — кричит Джинксор, увидев арбалет у Редусы. Он теряет смелость и прячется за других гоблинов.

Это он правил второй половиной Скрытых Ночью? Его власть вряд ли может существовать без насилия и манипуляций. Такие лидеры больше паразитируют, чем ведут свой народ в светлое будущее.

Эльфийка целится в него, но потом решает выстрелить в другого бандита с саблей. Стрела летит со свистом, но бандит наотмашь разрубил её палашом.

— Ха! Ты проиграла! — говорит бандит, сам поражаясь своей ловкости.

Бандит сокращает с нами дистанцию. Редуса быстро тянет меня в тоннель. Два бандита готовят луки, а гоблины достают костяные ножи и дубинки, направляясь к нам.

Я иду за эльфийкой изо всех сил. Бандит с мечом уже заносит палаш за моей спиной.

— Не уйдёшь! — кричит он.

— Редуса, похоже, это конец... — говорю я.

— Нет, это не конец! — отвечает она и подводит меня к большой балке.

Она резко поворачивается и бросает в потолок над бандитом маленький чёрный шар. Шар пролетает над его головой и с шипением взрывается в метре от меня.

Ударная волна сбивает меня на холодный каменный пол. Бандиту не так повезло: осколки шара пробивают его насквозь, выставляя наружу внутренности и разбрызгивая кровь по округе. В ту же секунду потолок рушится, разделяя нас обвалом с остальными бандитами.

В ушах звенит, я вижу, как Редуса что-то говорит мне, но я не слышу её. В конце концов она махает на попытки со мной заговорить и просто берёт меня за руку, ведя глубже в тёмный тоннель.

Я иду за эльфийкой. Из-за обвала мы оторвались от преследователей и теперь пробираемся через извилистые тоннели и пещеры с развилками. Редуса уверенно ведёт нас вперёд. Мы то спускаемся, то поднимаемся, то поворачиваем.

Через полчаса я снова начинаю слышать странные звуки: рычание, вой и скрежет.

— Редуса, ты слышишь? Там что-то есть во тьме!

Я начинаю волноваться и даже немного бояться. Эти звуки пугают меня.

Но Редуса, кажется, совсем не волнуется. Её больше интересует, как я себя чувствую после того, как она чуть не обрушила на меня тоннель.

— О, ты всё же начинаешь слышать? Прости, что так вышло в тоннеле. Я не хотела взрывать бомбочку так близко к тебе. Просто так получилось…

— Ты вообще меня слышишь?! — возмущаюсь я. — Там что-то рычит!

Редуса остаётся спокойной, как будто для неё это обычное дело.

— Не обращай внимания, это зомби. Когда разбойники вытеснили наше племя в глубины, здесь стали появляться ходящие мертвецы. С каждым днём их становится всё больше. Мы уже привыкли к этому.

— Вы так спокойно относитесь к появлению нежити? — удивляюсь я.

Зомби — это же нежить! Ходячие мертвецы, поднятые тёмной магией!

«Нет ужаснее напасти,

Чем живые мертвецы,

Они рыщут в закоулках,

Берегись их лучше ты.

Их ужасное зловонье

Смерть и ужас огласит,

У них зубы как капканы,

У них когти как кинжалы,

Их дыханье пахнет ядом,

Лицо без чувств на черепе висит.

Их не возьмут ни стрелы,

Ни копьё, ни меч и ни топор.

Не встречайся с ними лучше,

А не то утащат вдруг.

» — припоминаю я песенку-пугалку из ранних лет обучения в столичном храме, которой нас пугали на занятиях в склепах старшие диаконы.

— Мертвецы медленные и неуклюжие, — говорит Редуса. — С ними почти нет проблем. А вот гоблины — уже большая беда.

— Но ты же сама гоблин, — говорю я, немного удивившись.

— Нет! Я эльф! Эльф! Эльф! — возражает Редуса, сильно расстроившись.

— Ладно, извини, я не хотел тебя обидеть, — стараюсь исправиться я.

— Хорошо, прощаю… — улыбается Редуса, крутя в руках два чёрных шарика. — Уже собиралась тебя взорвать. Хорошо, что ты вовремя извинился.

Её слова звучат как шутка, но я всё равно решаю больше не называть её гоблином. Эльф, значит эльф.

— Редуса, я устал после последнего столкновения, мне нужно отдохнуть, — предупреждаю я, садясь у стены.

Она кивает, но обеспокоенно оглядывается назад.

— Хорошо, можно отдохнуть, но недолго. Мой брат скоро догонит нас другим путём.

— Этот Джинксор — твой брат? — спрашиваю я. — Не слишком-то он похож на тебя.

— Он подлец и предатель. Он как-то отверг свет Айдары. Я не хочу его знать! С сегодняшнего дня у меня нет брата! — говорит она с грустью.

— Отказываться от братьев — это плохо, — предупреждаю я мягко. — Нужно понять, почему он так поступил, и попробовать вернуть его к нормальной жизни, если это возможно.

— Вернуть?! — её глаза становятся красными от злости. — О, я верну его! Выбью всю дурь из этого поганца!

— И ты, конечно, его простишь? — спрашиваю я.

— Посмотрим, — говорит она сухо. — Пройдёт много времени, прежде чем я смогу его простить.

«Всякое племя, разделённое на враждующие между собой стороны, обратиться в пустоту. Пора нам прекратить вражду, братья.» — вспоминаю я хронику «Семи Эльфийских Принцев», о временах Древней Эры.

Через пятнадцать минут медитации я встаю и вижу, что Редуса смотрит на развилки тоннеля, держа наготове арбалет. Она охраняла меня всё это время? Я смотрю на опорную балку.

— У тебя ещё есть бомбы? — спрашиваю я у Редусы.

— Есть. Хочешь обрушить тоннель, чтобы задержать преследователей? Я тоже об этом думала… Давай попробуем.

Мы продолжаем путь. Редуса бросает две бомбы в опорную балку, и потолок с грохотом рушится, чуть не падая нам на головы.

— Это была плохая идея, — подмечает Редуса.

— По крайней мере, это задержит твоего брата, — отвечаю я.

— Кстати о задержке, — говорит Редуса, доставая веревку и острый камень. — У меня есть ещё один трюк. Хе-хе…

Лицо Редусы становится странным и пугающим, мне даже немного не по себе.

...

(Джинксор)

Джинксор идёт по следам шпионов, которые осмелились следить за его повелителем. Повелитель дал Джинксору силу и могущество, в которых ему отказала злая Айдара!

— Шевелись! — кричит Джинксор своим слугам. — Следуйте за мной! Я чувствую, что лазутчики здесь, в этих тоннелях!

Гоблины радостно улюлюкают, но трусливые люди боятся ходить по темноте.

— Ты уверен, что мы правильно идём? — осмеливается спросить один из людей.

— Джинксор знает! — уверенно говорит Джинксор, указывая тесаком на развилке. — Нам туда! Гоблины сделали выход из шахты в той стороне. Но хозяин поставил там много ходящих мёртвых! Шпионы в ловушке! Хе-хе-хе…

Группа слуг повелителя идёт по тёмному тоннелю. Люди в страхе оглядываются, услышав любой звук. Глупцы…

Один из гоблинов останавливается перед кучей камней.

— Вождь, проход закрыт! Нужно идти в обход.

— Ха-ха-ха! Ещё одна попытка остановить Джинксора! Молодец, сестра. Но это не поможет!

— Что ты задумал? — с подозрением спрашивает человек.

— Джинксор пойдёт другой дорогой. И вы пойдёте другой дорогой. В шахте много путей. Следуйте за мной!

Они идут другой дорогой, тоннель уходит в сторону и делает большой крюк. На пути встречаются несколько ходячих мертвецов.

— Огонь! — призывает Джинксор людей. — Используйте факелы! Убейте бродячих!

Люди долго сражаются с умертвиями, минут десять им потребовалось на то, чтобы мечами и факелами изуродовать мертвяков до неработающего состояния. Глаза победителей переполнены страхом и отвращением к трупным испарениям.

Досадно, что мертвецы тормозят помимо лозутяиков ещё и нас. Хозяин не объяснял марионеткам, кого нужно атаковать, а кого нет.

— Если мы будем медлить, беглецы точно уйдут. — говорит розовокожий.

Джинксор считает человека глупым трусом.

— Человек слишком паникует, — отмахивается Джинксор. — Беглецам некуда деться. В этих тоннелях полно зомби, и к выходу их становится всё больше. Один из бандитов, который уже один раз столкнулся с умертвиями, бросает взгляд на мёртвого зомби под светом факела. Внезапно его охватывает страх. Он дрожит, его глаза бегают, и он пятится назад, хватая товарища за предплечье.

— Стой… этот зомби… Ник? Помнишь? Босс же убил этого мужика на дороге…

Другой бандит, услышав слова друга, с интересом осматривает зомби, но отходит, не стерпев запах трупной гнили.

— Кхе-хе, — морщится он с омерзением. — Гадкий смрад. Клянусь Ашаном! Эрк, ты прав! Эй, гоблин, ты тут самый умный? Скажи, как это тело стало зомби?

— Его поднял из мёртвых повелитель, когда ваш «босс» притащил его с другими трупами. В глазах Эрка появляется ужас. — Стой! Босс, что сделал? Это... это уже какой-то кошмар... Мы же просто деньги с «туристов» сшибаем...

Джинксора эти слова забавляют.

— Да? И сколько раз от вас эти «туристы» уходили живыми?

— Ну... эм... — в голове Эрка будто бы проступило прозрение, которого никогда раньше не было.

— Ха-ха-ха! Да, точно, — кивает Ник. — Босс любит повеселиться и пустить кровушку.

— Но, значит, этот ваш хозяин не-некро... — у Эрка перехватывает дыхание от страха, бандит дёргается, не в силах говорить.

— Он некромант, — со злобной усмешкой произносит Джинксор.

Ник пожимает плечами.

— Забавно, я в принципе о таком догадывался. Босс бы так не хлопотал перед кем попало. Я не против. Лишь бы монеты звенели, да кровь во славу Ашана лилась. Хе...

Эрк пугается и бросает оружие на землю. Он убегает в тёмные тоннели.

— Я не подписывался на некромантов! К Кхенеракту это всё! Выпустите меня! Выпустите меня отсюда!

— Эрк, стой! — кричит Ник ему вслед.

В темноте тоннеля раздаётся громкий щелчок, а затем страшные крики.

Джинксор прячется за своим слугой-гоблином.

— Иди и посмотри, — говорит Джинксор слуге.

— А почему моя, вождь? — удивляется глупый приспешник.

— Потому что Джинксор так сказал, глупый! Не перечь Джинксору! Не перечь! Не перечь! Не перечь!

Какой позор! Пока гоблины спорят, последний человек закатывает глаза и, не обращая на нас внимания, зажигает факел, чтобы идти дальше, и направляется вперёд. Можно Джинксору такого же в племя?

Джинксор идёт за человеком в тёмный тоннель, освещённый факелом. Там они видят Эрка, лежащего на земле, из его ноги хлещет кровь. На входе в тоннель установлена растяжка, а рядом с Эрком лежит осколок острого камня.

Ник подходит к Эрку и хлопает его по голове.

— Как же ты так? — спрашивает он.

— Больно… Помогите… — скулит Эрк с жалобными глазами. — Прошу…

Ник качает головой.

— Твоя рана задела артерию, друг. Тебе не выжить.

Джинксор крепче сжимает свой тесак и подходит к раненому.

— Будет немного больно, — говорит он.

— Нет, я не хочу умирать! — кричит Эрк, прежде чем тесак Джинксора раскалывает его голову.

— Милосердно, — замечает Ник.

— Лучше, чем лежать и смотреть, как из тебя хлещет кровь. Хе… Ловушка, гоблинская работа. Если бы на месте Эрка был гоблин, он бы умер мгновенно.

— Идём дальше? — предлагает Ник.

— Подожди, человека, — говорит Джинксор, внимательно глядя в тёмные тоннели.

Джинксор умён!

— Крики розовокожего должны были привлечь сюда мертвяков с ближайших пещер, их нет.

— Если их нет, значит, с ними кто-то разобрался, — сказал Ник.

Джинксор кивает.

— Верно! И это не могли бы сделать два жалких шпиончика...

Вдруг из темноты вылетело копьё и пролетело мимо Ника, попав в грудь одного из гоблинов, убив его.

"Во славу Ашана!" — раздался крик со всех сторон тоннеля. Из пещер выбежали маленькие чешуйчатые существа, которые выглядят гадко и уродливо. Тесак Джинксора чуть ли не сам поднимается в воздух, как будто хочет убить их всех.

Эти чешуйчатые уродцы сцепились с гоблинами в схватке. Они колют друг друга копьями и ножами, и тоннель в заброшенных глубинах превращается в настоящее поле битвы.

«За Ашана! Кровь! Честь! Победа!» — кричат чешуйчатые твари.

Джинсор одним ударом разрубил нескольких из них. Розовокожий Ник поджёг факелом одного монстра, обнажил клинок и с криком «За Ашана!» тоже вступил в бой.

Земля стала красной от крови, началась настоящая битва, в которой только выжившие будут решать, кто победил, а кто проиграл.

В этой битве красночешуйчатые воины и Ник восхваляли своего Ашана, гоблины — вождя Джинксора, Джинксор остался без кого-то, кого можно было бы прославлять. Джинксор думал, что его повелитель будет рад победе, но это не так. Хозяину эта битва была не нужна, как и припарки мёртвому. Злую Айдару Джинксор не восславит больше никогда и ни за что. Получается, что если Джинксора убьют, то он умрёт ни за что? Ещё один красночешуйчатый воин разлетелся на куски от взмаха тесака.

...

(Зелон)

— Мне кажется, нас кто-то преследует в тенях тоннеля, — говорю я, оглядываясь, Редусе.

— Да? И кто же это? — усмехается она.

— Не двигаться! — раздаётся резкий, рычащий голос. — Иначе, клянусь Ашаном, вы умрёте!

Из тоннеля выходят мелкие существа, похожие на ящериц, только с руками и ногами. У них чешуйчатая кожа. Некоторые из них моложе и носят только набедренные повязки. Другие постарше, на них костяные доспехи. Их главный, самый сильный, одет в железные доспехи и держит щит и саблю. Его собратья направляют на нас копья.

— Вот про них я и говорил, — оповещаю я Редусу.

— Кобольды, — злобно проговаривает она сквозь зубы.

Глава 4. Вождь кобольдов

Мы оказались в окружении злобных кобольдов. Их глаза горят жестокостью и желанием убивать. Но что-то их останавливает…

Кобольды обычно верят в жестокие обычаи и поклоняются столпу войны Ашану. В этих пещерах страшно воняет трупным смрадом. Меня тошнит, но я всё ещё думаю: почему они нас не убивают?

Кобольды часто ищут драки везде, где только можно. Но что привело их сюда, в эти пещеры?

Они рычат и чавкают, тыча в нас копьями, которые сделаны гораздо лучше, чем у гоблинов. Их действия быстрые и слаженные. Мы с Редусой понимаем, что ни убежать, ни сражаться с ними не сможем.

— Убьём их во славу Ашана, командир? — спрашивает один из кобольдов, утыкая остриё копья мне в грудь.

Командир, который носит железную броню и раскрашенный на манер драконьего черепа шлем, оценивающе смотрит на нас с Редусой.

— Человек и гоблин? Они не нравятся Ашану, но, похоже, это не те, о ком говорят знаки, — отвечает он.

При упоминании «гоблин» лицо Редусы становится злым. Я придерживаю её за запястье и тихо предупреждаю: «Не делай глупостей…»

Копьё сильнее вдавливается мне в грудь.

— Эй, уйди от неё! — возмущается кобольд. Я отступаю. — Командир, неважно, те или не те. Давайте их убьём! За честь! За славу! — предлагает воин в набедренной повязке, предвкушающе дыша.

Командир задумывается, похоже, затрудняется принять решение.

— А много ли чести в убийстве раненого человека и эльфа? — спрашивает Редуса, стараясь не припоминать обиду про «гоблина».

Командир кивает, соглашаясь.

— Верно, эльфийка. Меня беспокоит, что Ашан, как столп войны, требует славной битвы, а с вас… — он показывает на мою рану. — Почти ничего не выжмешь. Вашу судьбу решит вождь.

— Ых, — воин выглядит расстроенным. — Двигай, человек!

Нас ведут порознь. Редусу впереди, меня сзади, как раненного. Каждый раз, когда я отстаю, копьё больно колет меня в спину.

— Двигай, двигай, человечек, хе-хе-хе… — злорадствует кобольд.

Мы идём по тоннелям, усеянным телами поверженных зомби. Кобольты весело поднимают копья вверх.

— Честь и слава, во имя Ашана! — кричат они.

«Редуса вовремя сообразила указать на то, что в убийстве пленников славы нет», — думается мне в мыслях.

«Хей! Пломп! Хей! Шай!

Честь и славу воспевай!

Клинок добрый прославляй!

Мы пришли из царства эльфов,

Из пещер и лесных чащ!

Нас ведут шаманов знаки,

Марш широкий по полям!

Клич в бою вождя отважный,

Кобольды идут в чужие дали!

Прекратить чтоб беспорядки!

Истребить лже-воинов рать!

Мы оставили собратьев,

В родном доме нас всех ждать,

Мы идём в поход священный,

Дрянь и погань истреблять!

Хей! Пломп! Хей! Ша!

» — воспевают воины строевую песню, маршируя в такт лидеру в железной броне.

Скоро тоннель переходит в пещеру. Я иду по узкой дорожке, стараясь не отставать и не споткнуться о камни. Мне уже надоело получать тычки копья в спину.

В пещере кобольды устроили своё поселение. Я вижу несколько хижин, загон со странными существами, похожими на жуков, на которых некоторые кобольды перевозят грузы, котлы с чем-то кипящим, знамёна с изображением черепа ящера, по пещере хлопотали рабочие с гладкой склизкой шкурой без чешуи.

Воины ведут нас через поселение к самой большой и красивой хижине. У Редусы отбирают всё оружие: арбалет, стрелы, бомбы. Один из воинов даже пытается проверить, нет ли у неё ещё оружия под одеждой, но получает удар по носу и падает.

— Не трогай меня, извращенец! — кричит Редуса.

Товарищи воина смеются над ним.

— Я просто хотел проверить, нет ли у тебя заточки, дура! — оправдывается кобольд. — Командир, эта гоблинша ненормальная. Может, лучше убить её, чем вести к вождю?

— Я эльф! — настаивает Редуса. — А если ты так любишь драться, выходи со мной на честный бой!

Вокруг собирается толпа кобольдов. Воин удивляется словам Редусы.

— Это вызов? — кричит он. — Командир, она вызывает меня на бой!

— Ну так иди вместе с ней на арену. Я тут ни при чём, — усмехается кобольд в броне. — А ты иди к вождю.

Командир хватает меня за руку и с неожиданной силой тащит в хижину вождя. Я вижу, как вокруг Редусы и воина собирается толпа, которая кричит: «Поединок чести!», «Поединок славы!», «Доблесть!»

Что же на этот раз задумала эта эльфийка?

Командир приводит меня в просторный зал, где за большим столом сидит вождь кобольдов. Его чешуя вся в шрамах и повязках, он заметно крупнее собратьев, его одежды выглядят солидными и богатыми, хоть сильно потёртыми, как у некогда славного, но обедневшего лорда. Он с аппетитом ест чёрное мясо и пьёт зелёную жидкость.

Вождь внимательно смотрит на мою забинтованную рану от стрелы и на множество синяков.

— Ты получил эти раны в бою? — спрашивает он.

— Да, в бою, — отвечаю я. — Победил четырёх врагов из дюжины, пока не упал от ран.

Вождь уважительно смотрит на меня.

— И ты даже не пытался убежать? — дознаётся он.

— О бегстве не могло идти и речи, — гордо отвечаю я.

Вождь ещё уважительнее на меня смотрит.

— А кто были твои враги? Гоблины? Гремлины? Пикси? Пауки? — интересуется он с любопытством.

— Люди… бандиты… вооружённые, — отвечаю я.

— А ты?

— А я с палкой.

Это удивляет вождя, и он начинает прыгать от радости. Он поднимает меня за локоть и ведёт к столу.

— В том, чтобы одолеть того, кто слабее тебя, чести мало, — говорит вождь кобольдов. — Но сразить четырёх таких же, как ты, и выжить — это настоящее мастерство. Ты воин, я это сразу понял. Садись, я вижу, что ты сражался хорошо. Эй! Командир, зови целителей!

— Целителей? Спасибо за гостеприимство, вождь, — говорю я.

— Не за что, друг. А теперь расскажи мне подробно об этой битве.

Мы садимся за стол. Мясо воняет, но я стараюсь не показывать это. Я рассказываю длинную историю о том, как я сражался с бандитами на дороге.

Вождь с большим интересом слушает мой рассказ. Конечно, я не рассказываю обо всех неприятных моментах, что-то меняю в своём рассказе, что-то придумываю. Но в итоге получается настоящая героическая история.

Когда я рассказываю о своих последних приключениях, то благодарю в мыслях Азарию, за то, что она разрешает своим последователям немного приукрашивать и не говорить всей правды.

...

(Редуса)

Я иду по узкой тропинке, которая становится всё уже и превращается в расщелину. Потом я оказываюсь в большой пещере, которая уходит вниз. По краям пещеры стоят ограждения из досок и верёвок. Внизу есть большая площадка, а по краям этой площадки стоят стойки с различным оружием.

«Решит споры и обиды

Поединок славы!

На арену все скорее!

Ждёт поединок славный!

Кровь Ашану, воину славу!

Доблесть, храбрость, честный бой!

Нас влечёт, огнём пылая,

Звон клинков, размах дубины,

Блок щита и финт рапиры!

Во имя столпа войны!

Не подведите нас, собратья,

Начиная новый бой!

О храбрость! О доблесть!

О новый восход!

Сегодня сраженье покажет,

Кто лучший, кто герой!

Все споры и конфликты

Сойдутся в поединке!

Там скоро будет видно,

Чей срок предрешён!» — твердят на распев зрители, рассаживаясь на импровизированных трибунах вокруг арены.

— Это и есть ваша арена? — спрашиваю я кобольда-воина.

— Это место боевой славы, девчонка, — говорит он сердито. — Здесь я тебе отомщу за твои слова!

— Интересно, — отвечаю я. — Ты меня оскорбил, а теперь хочешь отомстить? Ну-ну…

— Замолчи! — кричит он, выходит на площадку и бросает копьё к моим ногам. — Сражайся!

Он направляет остриё своего копья в мою сторону и бежит на меня, быстро и ловко. Я даже не успеваю схватить копьё с земли. Мне приходится бежать к другому краю арены, где стоит другая стойка с оружием.

«Трусость! Трусость!» — кричат зрители.

Я добегаю до стойки, срываю деревянный щит и быстро закрываюсь им. Воин ударяет по щиту, и тот ломается. Его копьё почти попадает в меня, но я успеваю отпрыгнуть. Его атака проходит мимо и разбивает стойку с оружием.

Я ловлю отлетевшую от стойки доску и бью воина по голове. От удара доска разлетается в щепки, и воин падает на землю. Но быстро поднимается и снова бросается на меня с копьём.

— Маленькая гоблинская тварь! — кричит он. — Клянусь Ашаном, ты заплатишь!

Зрители на трибунах радостно кричат.

Воин начинает новую атаку. Я осматриваю землю вокруг, нахожу короткий меч, вылетевший со стойки. Успеваю схватить его и отбить клинком направляемое в меня остриё. Мы обмениваемся ударами, но он оказывается сильнее. Я падаю на землю, теряю меч и чувствую, как он направляет копьё в мою сторону. Хватаю горсть земли и бросаю ему в лицо. Каменистая пыль попадает ему в глаза, он мотает головой и беспорядочно бьёт по земле. Я отползаю в сторону, избегая ударов.

«У-у-у! Подло! Неприемлемо! Нечестно!» — негодуют зрители с одних трибун.

«Здорово! Как она ловко увернулась! Только воин может так ловко выкрутиться из сложной ситуации!» — восхищаются кобольды с других трибун.

Поднявшись на ноги, я спешу к копью, которое лежит в другом конце арены. Воин с подпорченным зрением преследует меня, пытаясь ударить в спину.

«Бить в спину нечестно!» — причитают с одних трибун.

«Так она бежит! Ему что ещё делать? Всё честно!» — раздаётся с других.

— Обернись и сражайся как мужчина, маленькая тварь! Иначе я убью тебя исподтишка! — кричит он вслед.

— Ага, только я ведь не мужчина, — отвечаю, едва уйдя от очередного укола копья. — Ладно, сейчас тебе будет урок…

Я хватаю копьё на земле и быстро перекатываюсь, чтобы увернуться от удара воина. Встаю и бью его древком копья в морду. Потом перевожу копьё за ноги и использую его как рычаг, толчком роняя противника на землю. Я бью копьём интуитивно, по земле. Остриё вонзается во что-то мягкое. Ввожу копьё как можно глубже, насколько хватает сил.

Арена становится красной от крови.

«Кровь Ашану! Кровь Ашану!» — радостно кричат зрители.

Смотрю на своего врага. Копьё пробило ему левую руку. Я переступаю через него и хватаю его оружие, вырывая копьё из его рук.

— Нет, — говорит он. — Не отдам…

Я тяну копьё сильнее, бью кобольда ногой в грудь и кусаю за лапу, чтобы отобрать оружие. Через минуты три я прокусываю сухожилия и заставляю его лапу разжаться.

— Ладно, маленькая дрянь, можешь меня убить, — говорит он.

— И дать тебе воинскую смерть во славу Ашана? — спрашиваю я с усмешкой. — Нет, я забираю твоё копьё. И клянусь, ты умрёшь любой смертью, кроме воинской!

Мои слова расстраивают кобольдов. Они выглядят огорчёнными. На лице воина читается полное отчаянье.

Но, видимо, их обычаи не предусматривают осуждать победителя. Меня с почётом провожают в обеденный зал вождя, не пытаясь забрать копьё.

Проигравшего утаскивают шаманы племени.

«Интересно, всё ли хорошо с Зелоном?» — мелькает у меня в голове.

...

(Зелон)

— Вот так я и попал к вам, — заканчиваю я свой рассказ о недавних приключениях. — Теперь мне нужно выбраться и остановить Вингриуса и его приспешников!

Вождь кобольдов понимающе кивает.

— Конечно, мы поможем тебе выбраться на поверхность! Там будет много мертвецов, и это обещает хорошую битву! — его глаза горят от возбуждения. Он бегает по залу с ложкой и вилкой, махая ими в воздухе, и будто разбивает головы воображаемых врагов.

Затем, немного успокоившись, возвращается и закидывает в пасть кусок чёрного мяса. Запивая тягучей зелёной жидкостью, он довольно икает и утирает вытянутую пасть.

«Мы пришли из неоткуда,

Нас призвали эльфы юга,

Через порталы и чародейские пути,

Мы из миров родных и дальних,

В Велталию на зов магический пришли,

В стране эльфов мы трудились,

Мы орошали сад и лес,

Мы работали с металлом,

Возводили град за градом,

Наше искусство прославляли.

Нас благодарили и не раз,

Но вот сады цветут и пахнут,

И города завершены,

Из-за океана плывут дварфы.

Их уменья нас многократно превзошли,

Их цена была смешная,

За бесплатно те трудились,

Ради смеха иногда,

А те, кто брал за дело плату,

Всегда дешевле нас просил.

Нас больше видеть не желали,

Нам в дикий мир был путь один.

Там мы медленно дичали,

Словно свечи затухали,

Но хоть из земель своих

Нас эльфы не прогнали.

Мы покровителя искали,

Среди всех разумных рас,

И в один дождливый полдень

Маг Древней Эры призвал нас.

Уж позабыты те легенды,

Когда трудились мы смеясь.

Маг тот уплыл за океаны,

Повелитель бросил нас…

И снится иногда шаманам,

Что был и третий властелин.

Но тот пропал, ушёл в портал он,

А наше племя одичало,

От безделья и тоски.

Теперь верны мы лишь Ашану,

И как столп битвы пожелает,

Так и исполнят наши лапы,

Нам больше некуда идти.» — грустно распевает он, должно быть, легенду или даже балладу своего народа.

Мне должна быть приятна перспектива помощи, но я беспокоюсь о Редусе. Боюсь, что эти кобольды могут её убить.

Чёрт! Если с Редусой что-то случится, кобольды пожалеют. Я напишу письма инквизиции, гильдиям авантюристов, коллегиям и графам, чтобы отомстить им. Но сейчас нужно проверить.

— Вождь, у меня есть ещё один вопрос, — говорю я.

— Да? — вождь прекращает распевать балладу и поворачивается ко мне с интересом.

— Моя подруга, о которой я уже говорил, поссорилась с одним из ваших воинов и вызвала его на бой.

— О! Это смело! Мне уже нравится! — хлопает вождь. — Подожди, ты говоришь об арене?

Вдали слышен шум толпы, который становится всё громче и приближается к залу.

— Да, воин упоминал арену, — киваю я.

— Ах, такое зрелище я пропускаю! Но ты переживаешь за неё? — усмехается вождь.

— Ну не совсем… Она очень быстрая и ловкая.

— Если верить тебе, она сможет достойно сразиться с нашим воином, а потом погибнет с честью! — говорит вождь.

— Погибнет?! — я вскакиваю.

— Ну, или войдет в этот зал как настоящая героиня! — добавляет вождь.

В этот момент в комнату вводят Редусу под ликующие возгласы и прославляющие кличи. Вооружена она копьём, чем вызывает неподдельное любопытство вождя.

— Редуса! Ты в порядке? — я рад её видеть.

— Конечно, — хихикает она. — Ты скучал по мне?

— Я не найду выход отсюда один. Ты мне нужна, чтобы помочь выбраться, — говорю я.

Редуса закатывает глаза.

— Я у тебя просто проводник, да? Ну-ну…

Вдруг в комнату вбегает кобольд, которого эльфийка вызвала на бой. Его левая рука забинтована.

— Вождя… Эта… эта противная гоблинша отобрала копьё у Субаша!

Вождь ворчливо стукает бойца по голове.

— Не «вождя», а вождь! Мы кобольды, а не гремлины! Говори нормально! Где это было?

— На арене, — отвечает боец.

— Тогда почему ты ещё жив? — удивляется вождь.

— Эта противная гоблинша не стала меня добивать! Она сказала, что не даст Субашу воинскую смерть, — говорит он.

Вождь начинает ходить из стороны в сторону, задумавшись. Потом садится на большой стул и смотрит на Редусу.

Редуса сидит за столом и с аппетитом ест чёрное мясо и пьёт зелёную жижу. Ей это очень нравится. Она ест большими кусками и жадно запивает из чашки.

— У тебя действительно хороший аппетит, — замечает вождь. — Ты сражалась с Субашем на арене?

— Да, — кивает Редуса. — За свою честь! Этот противный ящер пытался меня лапать!

— Неправда! — возмущается Субаш.

— Замолчи! — обрывает его вождь.

— Значит, ты его победила? — спрашивает вождь.

— Ну как видите, — усмехается эльфийка.

— А почему не добила? — интересуется он.

— Я не убиваю ради Ашана, — отвечает Редуса.

— Убей во имя своего столпа, — предлагает вождь.

— Нет! Этот хам не получит воинскую смерть! — заявляет эльфийка, опустошая чашу.

— Видите, вождь? — нервно говорит Субаш. — Что теперь делать?

Вождь долго думает, но всё же выносит вердикт:

— Кобольд может умереть только как воин или слуга.

— Нет! — кричит Субаш.

На мордочке воина читается грусть и отчаянье. Он опустил голову и плачет. Редусу, похоже, объявление о том, что Субаш теперь будет служить ей, не сильно взволновало. Она спокойно пожимает плечами, будто так и должно быть.

Глава 5. Подготовка

...

(Джинксор)

Джинксор с размаху ударил своим тесаком по последнему нападающему, разрубая врага пополам. От удара тесак треснул и переломился.

— Получай, чешуйчатый! — торжествующе крикнул Джинксор, держа в руке обломок тесака.

В пещере, где только что шла битва, теперь лежали мёртвые гоблины и странные существа с чешуёй. Их тела были покрыты ранами от мечей, топоров, копий и ножей. Они заливали кровью каменистый пол пещеры.

Джинксор искал своих выживших слуг, но, посчитав всех, убедился, что все они погибли. Гоблины и чешуйчатые существа лежали вместе. Ник, погибший розовокожий, лежал, прислонившись к камню. Его голова была разбита, но на лице застыла радостная улыбка. Он так и не выпустил свой меч.

— Розовокожий… — подумал Джинксор, надеясь, что Ник был счастлив, когда умер.

Джинксора охватило разочарование. В одиночку, с поломанным оружием, в тоннелях, полных мертвецов и странных существ, преследовать врагов было бесполезно. Ему нужно было вернуться в своё племя.

Но тут из темноты появились новые существа с чешуёй.

— Битва закончилась? — спросил их командир, одетый в костяную броню с оранжевыми узорами.

— Да, битва закончилась, — ответил Джинксор.

— Была ли она славной?

— Сегодня пролилось много крови, во славу вашего Ашана, — сказал Джинксор и пошёл к выходу из пещеры.

Воины начали собирать тела своих товарищей, не обращая внимания на гоблинов. Похоже, они считали нас недостойными погребения.

Джинксор обернулся к уходящим воинам.

— Подождите! — крикнул он. — Похороните и этого воина тоже. Он тоже сражался за Ашана.

Командир посмотрел на улыбающееся лицо Ника и кивнул. Два воина подняли его тело. Процессия удалилась, оставив после себя только мёртвых гоблинов и Эрка.

— Нужно как можно скорее вернуться в племя и собрать новый отряд, — сказал себе Джинксор.

...

(Зелон)

Вождь кобольдов не врал, что поможет нам выбраться из шахты. В течение часа кобольды готовятся к битве.

Вождь одет в лучшую броню из шкуры оборотня и вооружён копьём из чёрного металла. Мне от этого копья становится не по себе, будто из него исходит древняя и страшная магия.

Вождь бегает по пещере, раздаёт приказы и подгоняет воинов. В бой идёт только отряд из двадцати пяти кобольдов. Они надевают толстую броню из костей и медвежьих шкур, чтобы зомби не могли их прокусить. Шаманы готовят зелья и снадобья, а ремесленники делают оружие.

— Зелон! Вот это для тебя!

Говорит один из мастеров кобольдского племени, протягивая мне красивый посох.

— Что это? — удивляюсь я, беря его в руки.

— Это колотушка, — отвечает кобольд, тяжело дыша и вытирая пот. — По старинной инструкции наших предков.

— Колотушка? — переспрашиваю я. — Это же красивый дорожный посох! Вы настоящие мастера!

— Мы не мастера, — говорит он. — Это наши предки были мастерами. А мы…

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Большое горе, — отвечает кобольд дрожащим голосом. — Раньше наше племя процветало. Мы служили очень могущественным повелителям. Но потом все записи об этом исчезли. Кажется, кто-то стёр нашу историю.

— И что вы делали в те времена? — спрашиваю я. Мне стало интересно.

— Важные исследования, — говорит кобольд. — Я верю в это. Я видел во сне.

— Может, другие племена знают что-то о вас? — предполагаю я.

— Нет, — качает головой кобольд. — Другие племена не знают, кто мы и откуда. Даже название нашего племени не осталось. У большинства из нас нет имён. Всё, что у нас есть — это умение читать и писать, а также немного старых записей наших предков.

— В оружии которое вы сейчас делаете, есть что-то особенное?

— Конечно, серебро! — с гордостью отвечает кобольд. — Наши предки пишут, что серебро хорошо помогает против зомби.

— Спасибо за оружие… Эм… Как тебя зовут?

— У меня нет имени… У нашего вождя тоже нет имени… Может, ты мне его придумаешь? — с надеждой спрашивает кобольд.

Я думаю несколько минут, но так и не могу ничего придумать.

— Прости, ничего хорошего в голову не приходит. Но я верю, что однажды вы все получите имена и вернёте своё величие.

— Эх, жаль… Но всё равно спасибо за добрые слова, — кобольд уходит в свои мастерские.

Я снова иду в обеденный зал и вижу, как Редуса готовится к битве со своим новым помощником. Она заставляет Субаша запрягать тяжёлые мешки на спину существа, похожего на крупного жука. Кобольды называют этих существ тоннельщиками.

В зале бегает Субаш, одетый в одежду из шкур. Он выполняет все приказы Редусы.

— Субаш, нужно проверить мой арбалет и почистить копьё от крови, — говорит Редуса, проверяя мешки на тоннельщике.

— Да, хозяйка! — отвечает Субаш и закрепляет мешки ремнями.

— Ещё нужно разгрузить тоннельщика, покормить, напоить и снова снарядить его.

— Да, хозяйка!

Я подхожу к Редусе.

— Зачем снаряжать тоннельщика, если ты собираешься его разгружать?

— Это ты, Зелон? — замечает она меня. — Я должна была убедиться, что он выдержит вес поклажи.

Редуса гладит тоннельщика по открытому брюшку, и тот издаёт довольное жужжание.

Я смотрю на тяжёлые мешки, привязанные к тоннельщику.

— Чем ты его нагрузила?

— Ловушками, лекарствами и другими вещами, — отвечает эльфийка.

— Ловушками?

— Недавно вернулись воины. Они сказали, что в тоннелях сражались с зеленокожими и многие погибли. Единственный выживший ушёл с победой.

— Ты думаешь, это был твой брат?

— Да, — кивает Редуса. — Он сильный. В такой мясорубке только он мог уцелеть.

— Если его силы разбиты, значит, мы его больше не увидим?

— Его племя живёт недалеко. Он соберёт отряд и отомстит.

Лицо Редусы становится злым, она продолжает давать Субашу новые задания. Я решаю не мешать им и иду к шаманам. Моё плечо снова болит, и в голове тяжесть.

Выхожу из обеденного зала и иду по узкой, извилистой дороге в пещеры шаманов. В конце пути прохожу через щель и оказываюсь в широкой пещере с грунтовой речкой, хитиновыми домиками и небольшим садом с подземными растениями и грибами.

— Извините, — говорю я лекарям, которые готовят зелья. — Моё плечо, которое вы лечили час назад, снова болит.

— Садись, дитя Света, — говорит шаман и указывает на камень, покрытый шкурой.

Сажусь на камень, вокруг все суетятся. Шаманы-кобольды толкут разные травы в деревянных ступках и засыпают их в котлы. При этом они бормочут какие-то заклинания, которые мне кажутся страшными. Когда я подхожу ближе, то сажусь на большой камень.

Шаман разрезает мои повязки длинным кривым ножом и ослабляет ремень, чтобы кровь могла свободно течь в руку.

— Тебе нужно выйти на поверхность, — сказал он мне. — Чтобы вылечить твою рану, нужна магия или зелья, которых в наших записях нет.

— Я знаю, я и сам мог бы вылечиться, но за этот день я уже столько раз использовал магию, что больше не могу, — ответил я.

— Понимаю, магия очень выматывает. Удивительно, что ты после всего, что пережил, ещё можешь ходить…

— Ну, мы, люди, не так быстро устаём, как гоблины, гремлины или кобольды, — усмехнулся я, видя, как шаман удивляется. — Говорят, что, когда у вас заканчивается магическая сила, вы просто падаете и не можете пошевелиться?

— Может быть, но не зазнавайся! В магии мы не слабее вас!

У меня начала кружиться голова. Шаман наконец затянул ремень на моем плече и наложил новые повязки.

— Извини, но у меня нет лечебных зелий для тебя, — виновато говорит шаман. — Ничего, что подходит людям, мы уже давно не варили… Со времён… времён…

Шаман, кажется, забывается и уходит в свои мысли.

— Со времён предков? — спрашиваю я.

— Что? А, да… Где-то в старых записях предков есть что-то про зелья, которые могут лечить раны людей, эльфов и дварфов… Да… Я поищу, но чуть позже. Лекарства нужны воинам…

С этими словами шаман возвращается к своей работе.

Я выхожу из пещеры шаманов и иду к площади, где готовятся к битве за выход на поверхность. Там шумно, ремесленники что-то делают, воины тренируются и проверяют своё оружие. Всё это давит на меня.

В дальнем углу пещеры я вижу огромного спящего жука-тоннельщика. Жук свернулся калачиком и тихо сопит, издавая слабый рокот. Мне тоже хочется отдохнуть. Я подхожу к жуку и вижу, что там ещё несколько таких же спящих жуков и группа кобольдов-ремесленников, которые спят, лёжа на мягких брюшках жуков.

А что, если попробовать сделать так, как они? Сначала мне кажется странным и даже опасным лежать на боку огромного жука. Но когда я ложусь и чувствую не холодную землю, а теплое и мягкое брюшко, я забываю о своих страхах и почти сразу закрываю глаза.

Я не сплю, а просто немного отдыхаю…

...

(Джинксор в гоблинской деревне)

Джинксор, вождь гоблинов, громко говорит:

— Слушайте меня, воины! Слушайте меня!

Вокруг него собрались маленькие зелёные существа. В их глазах горит любопытство и злость. Джинксор выглядит уставшим, его тесак сломан. Может быть, кто-то из них хочет стать новым вождём?

Вдруг из толпы выбегает другой гоблин с большим мечом и кричит:

— Теперь Гробонаш главный! Твои дни закончились, Джинксор!

Джинксор бросает в него обломок оружия. Гоблин уворачивается и пытается ударить соперника. Широкий взмах проносится в воздухе, меч с треском вонзился глубоко в стену хижины. Так глубоко, что Гробонаш не может достать клинок обратно.

— Гробонаш победил? — спрашивает сам себя гоблин, открывая прищуренные глаза.

Но Джинксор остаётся цел. Он отошёл от клинка в последний момент.

— Быстрый, сильный… — кивает вождь, хватая Гробонаша за голову и поднимая вверх.

— Ой! Ай! — закричал гоблин. — Я… вождя…

Голова Гробонаша ударилась о стену пещеры три раза. Гоблины вокруг с интересом наблюдали за исходом драки и громко улюлюкали.

— Но точности тебе не хватает! — сказал Джинксор, бросая Гробонаша в другой конец пещеры. — Иди! Придёшь предъявлять права на вождя, когда будешь готов!

— Ты тут развлекаешься, Джинксор? — раздался в голове гоблина знакомый голос.

— Хозяин? — только и успел сказать Джинксор.

Внезапно вождю стало очень больно. В глазах потемнело, его затошнило, и он почувствовал жар.

— Как больно! Что случилось? А-а-а!

Боль становилась всё сильнее. Джинксору казалось, что его тело протыкают раскалёнными кинжалами. Он думал, что умрёт, но вдруг боль прекратилась. Когда он открыл глаза, перед ним стояла полупрозрачная фигура в чёрной мантии. Лицо фигуры скрыто маской, похожей на козий череп, и от неё исходила зловещая аура.

— Это только начало тех страданий, которые тебе предстоят, если ты не будешь выполнять мои приказы, — строго сказал Вингриус. — Что с лазутчиками? Они мертвы?

Джинксор закивал и поклонился.

— Да, владыка… Я почти… Я как раз работаю над этим…

— А почему ты ещё не сделал этого? Убить двух беглецов настолько сложно?

— Эм… нет, хозяин… Мне помешали чешуйчатые твари… Они встали у меня на пути и…

— Замолчи! Мне не нужны твои оправдания. Выполни приказ! — с этими словами фигура чёрного мага исчезла из пещеры.

Джинксор выдохнул с облегчением, взял меч Гробонаша и поднял его над головой, как знамя своей власти над племенем.

— Воины, собирайтесь! Мы будем драться!

«Да!» — громогласно раздаётся по поселению, в основном среди мужчин. Женщины в страхе расходились с детьми по хижинам, дрожа от беспокойства и волнения.

«Айдара милостивая, куда мы докатились?» — слёзно причитают они, и их болезненная кожа на мгновение выглаживается и светлеет, приобретая тёмно-фиолетовые оттенки.

— Молчать, дуры! — затыкает их Джинксор. — Не произносить это имя тут!

Кожа женщин-гоблинов опять тускнеет, а их черты становятся более ужасающими.

Воины племени начинают подготовку к битве. Они быстро вооружаются копьями и костяными заточками, толпясь вокруг вождя.

— Мы ждём твоего слова, о могучий Джинксор! — рычит один из них.

— Отлично, воины! — ликует Джинксор. — Но сначала нам нужно ещё позвать шаманов. Их коварные иллюзии нам пригодятся.

Джинксор оставляет воинов дожидаться его в центре поселения, а сам уходит к краю поселения, где располагаются хижины шаманов. Там пусто. По потрескавшимся склянкам и зельеварочному оборудованию ползают жучки и тараканы.

По полу, едва переставляя лапами, бродит толстая крыса.

— Шаманы! — грозно крикнул Джинксор.

Полупрозрачной пелена на деревянном столе мелькает. Что-то в воздухе меняется, и, словно сорвав с себя одеяло, на том месте появляется половина шамана. Его голова, передние лапы и торс видны, ноги до сих пор остаются скрыты чарами.

— Ы-а-ах, — сонно бурчит шаман. — Что угодно, вождь?

— Мне нужно поймать бежавших шпионов, — говорит Джинксор. — Для этого нужно ваше колдовство.

Из пустоты начали появляться другие шаманы. Словно возникая из неоткуда. Они зевают и поднимаются с каменистого пола.

— Вы тут что? Спали все? — не понимает Джинксор.

— Мы копили магические силы, вождь, — отговаривается шаман, слезая со стола. — И сейчас мы готовы вам помочь!

— В ваших же интересах не подвести меня, — недовольно бурчит Джинксор.

Вскоре воины и шаманы выстроились и приготовились выдвигаться. Кровожадно смеясь, они издавали импровизированные боевые кличи и насмешки.

«Глып, клоп, кала-лап!

Мы идём за вами, грун-бакх-на!

Посреди тёмных тоннелей!

Средь обвалившихся пещер,

Мы отыщем вас, шпионы,

Вам придёт скоро конец!

Мы вам глотки перережем!

Освежуем, шкуру срежем!

Будет вождь доволен!

Будет добр он!

Глып, бам, клоп!

Бак, глып, клоп!» — поют они, перекрикивая друг друга.

«Теперь тебе не уцелеть, “Избранная Сестрица”», — думалось Джинксору, который идёт впереди и возглавляет шествие.

***

(Зелон в Царстве снов)

— Зелон! — сердито кричит Наставница.

Меня поднимает в воздух яркий поток магии. Я быстро лечу сквозь темноту, пробираюсь сквозь тени деревьев и оказываюсь у ног хранительницы Сильфиль.

— Наставница? — немного испуганно произношу я.

— Что я говорила про запретную территорию священной рощи?! — строго спрашивает она, в её голосе слышится злость.

— Что туда нельзя ходить без вас… — виновато отвечаю я. — Мне просто стало интересно посмотреть на пещеру потрошителей, хоть одним глазком.

— И даже не думай об этом, глупый мальчишка, — предупреждает дриада.

— Разве эти существа опаснее волков, с которыми я уже умею справляться? — удивляюсь я.

— Несоизмеримо опаснее! — отвечает Сильфиль, настоятельно поднимая вверх указательный палец. — Правда, в роще их больше нет. Их всех истребили двести лет назад.

— Тогда зачем вы охраняете рощу? Если потрошителей уже нет? — не понимаю я.

— В пещере остались их кладки с личинками, которых очень сложно найти и уничтожить. Избавиться от них полностью невозможно. Это как искать иголки в стогах сена. Они живут в спячке почти вечно, а еда и воздух нужны только взрослым особям.

Сильфиль замолкает и начинает жестикулировать руками. Она проверяет, сколько охранных заклинаний я нарушил своей вылазкой.

— Мне теперь придётся восстанавливать защиту до самого вечера, — с грустью говорит она.

— Но чем опасны эти личинки? Зачем нужно столько заклинаний? — спрашиваю я.

— Эти личинки не опасны. Опасны те, кто может прийти за ними: преступные кланы, тёмные маги и монстры. Представь, если бы некромант попал в запретную рощу, а ты оказался у него на пути?

— Я бы сразился с ним и победил! — говорю я, размахивая руками, представляя, как побеждаю тёмного колдуна.

— И даже не думай об этом! — перебивает меня Сильфиль. — Если ты встретишь некроманта, беги как можно быстрее и сообщи в Инквизицию. Понял?

— Вы так же будете сражаться с некромантами и бандитами, если они придут в рощу? — с усмешкой спрашиваю я.

— Я — могущественная дриада и живу больше трёхсот лет! — напоминает Сильфиль.

— А я ваш ученик, и я тоже кое-что могу! — отвечаю я.

— Зелон! — строго говорит Наставница.

***

— Зелон! Зелон! Зелон! — слышу я мягкий голос сквозь сон.

Открываю глаза и вижу Редусу. Она смеётся над моим сонным лицом.

— Ха-ха-ха… Вставай, давай! Нам пора выдвигаться!

Глава 6. Путь наверх!

Наконец, большая группа кобольдов во главе со своим вождём выходит из лагеря. Они помогают нам с Редусой выбраться из старой заброшенной шахты, мы идём позади, рядом с тоннельщиком, нагружённым припасами эльфийки, на поклаже болтается масляный фонарь.

— Странно, что последователи Ашана так легко согласились пойти с нами, слугами Азарии и Айдары. Тебе так не кажется? — тихо говорю я, подойдя ближе к Редусе.

— Думаю, их больше интересуем не мы, а предстоящая битва. Мертвецы, гоблины, узкая пещера. Может быть, ещё и бандиты придут? Ни один последователь Ашана не пропустит такую заварушку! — ответила Редуса.

Дорога становится всё круче, идти по ней всё труднее. Мне помогает серебряный посох, который дали кобольды-ремесленники.

— Внимание, мертвяк! — кричит Субаш, которого Редуса отправила вперёд, чтобы разведать путь.

Из темноты тоннеля выскакивает большая тварь, похожая на собаку или волка, но ужасно страшная. Она воняет тухлятиной, у неё длинные когти и клыки, всё сшито и сплетено вместе в отвратительное чудовище.

Вождь кобольдов быстро бросается вперёд, чтобы защитить Субаша. Его броня выдерживает удар когтей, даже не поцарапавшись. Когти твари проходят поверх защитного покрова.

Вождь машет копьём, посылая тёмную магическую энергию в мертвяка, но она проходит насквозь, не причинив ему вреда.

— Что?! — удивляется вождь. — От такой атаки ещё никто не выживал!

Вдруг воздух вспыхивает ярким светом, и в голову мертвяка попадает серебряный снаряд. Это Редуса, которая идёт позади нас, стреляет из арбалета. Тварь издаёт громкий рёв, загорается чёрным пламенем и падает, рассыпаясь на кости и гниющую плоть.

— Вождь, кажется, мертвецы не боятся вашего оружия, — говорит Редуса. — Лучше используйте серебро.

— Глупости, девчонка! Вожди нашего племени всегда сражались с чёрным копьём! Серебро говоришь? Хм… — отвечает вождь, раздумывая.

Он принюхивается к стене тоннеля, кладёт копьё и начинает копать когтями. Через несколько минут он исчезает в небольшой норе и возвращается с куском руды. Он быстро насаживает его на остриё копья.

— Вот! Теперь у нас серебряное оружие! Довольна, гоблинша? — спрашивает вождь с усмешкой.

— Эльфийка… — недовольно отвечает Редуса.

Отряд продолжает идти по тёмным коридорам, сражаясь с мертвецами. Мы встречаем обычных зомби, оживших скелетов, вурдалаков и других страшных существ. Серебряное оружие помогает нам, но мертвецов становится всё больше.

Мы оказываемся в пещере с тремя выходами, и из каждого на нас набрасываются десятки мертвяков.

Вождь выстраивает кобольдов в линию и занимает оборону.

— Держать строй! Они не смогут нас победить! — кричит вождь.

Двадцать пять кобольдов в тяжёлой броне сражаются серебряными копьями. Мертвецы продолжают наступать, но каждый удар копья заставляет их гореть чёрным пламенем и рассыпаться. Один вурдалак хватает зомби за голову и использует его как щит, затем вырывает воина из строя. Ухмыльнувшись хищным оскалом, он утаскивает бьющегося в захвате кобольда в темноту.

В пещере раздался душераздирающий крик схваченного, и по всей пещере брызнула кровь. Вурдалак издаёт страшный рёв, и кобольды пугаются. Их строй ломается, некоторые отступают, оставляя своих товарищей без защиты. В это время мертвецы успевают убить ещё троих кобольдов.

Я стою в стороне с Редусой и смотрю, как кобольды гибнут. Редуса говорит мне:

— Мы должны помочь им! Произнеси какое-нибудь заклинание!

— Я уже устал и так весь день колдовал. У меня больше нет сил, — отвечаю я.

— Но у тебя есть силы стоять? Тогда читай заклинание! — настаивает она.

Я поднимаю руки и сосредотачиваюсь. На кончиках пальцев появляются маленькие огоньки, которые кое-как собираются в шар. Слетая с моей руки, этот шар кружит вокруг меня, принимая образ небольшой феи.

— Какой тоннель нам нужен, чтобы выйти на поверхность? — спрашиваю я у Редусы.

— Левый! Нам нужен левый тоннель! — отвечает она.

— Лети в правый тоннель и подожги там балку, — говорю я фее.

— Что такое балка? — спрашивает фея.

Я представляю себе большое деревянное бревно, на котором держится весь тоннель, и фея понимает меня.

— Понятно! Сейчас сделаю!

Фея летит в правый тоннель и взрывает балку. Из тоннеля вырывается огонь, который сжигает часть мертвецов.

Редуса убирает свой арбалет и просит Субаша дать ей серебряное копьё. Едва сменив оружие, она встаёт в строй с кобольдами.

— Не отступайте! Мы их победим! — кричит Редуса и убивает вурдалака с длинными когтями.

Тварь вспыхивает чёрным пламенем и падает на пол.

— Воины, держитесь вместе! — кричит вождь, отбивая атаки мертвецов. — Убьём их всех!

Кобольды снова выстраиваются в линию и начинают сражаться. Мертвецы постепенно исчезают. В конце концов, остаются только несколько зомби, которые просто стоят и не знают, что делать. Скелеты рассыпаются на кости и прячутся в углах. Последний вурдалак убегает в центральный проход, издавая страшный рёв.

— Мертвецы побеждены! — радостно кричит вождь. — Скоро путь будет расчищен!

Воины, воодушевлённые победой, поднимают копья и кричат боевые кличи.

— Даже если вы его расчистите, то не сможете по нему пройти! — из тоннеля позади доносится злобный смех.

— Джинксор… — сквозь зубы говорит Редуса. — Приготовьтесь к бою!

Кобольды выстраиваются в линию, направляя копья в сторону тоннеля.

Из темноты выходит большая группа гоблинов, заполняя всю пещеру. Их в пять раз больше, чем кобольдов. Впереди идёт Джинксор, огромный гоблин, который на голову выше остальных.

— Так ты и дальше будешь убегать от меня, сестрёнка? Ха-ха-ха…

Все гоблины начинают улюлюкать и смеяться.

— Останови это безумие! Ты же видишь, что ты под влиянием тёмной магии? Что наше племя в рабстве? Разве к этому мы стремились всё это время?! — кричит Редуса, пытаясь достучаться до разума Джинксора.

— Стремились? Мы стремились к величию! К вознесению! — восклицает Джинксор. — Но что мы получили? Из всех гоблинов только ты стала эльфом! Айдара выбрала только тебя!

Все гоблины в пещере начинают недовольно улюлюкать и осуждать Редусу:

— Верно!

— Айдара обманула нас!

— Нашлась «избранная»!

— Где наше величие?

— Почему только ты?

Гоблинский шум продолжался бы долго, но Редуса, вдохнув затхлый воздух пещеры, громко кричит:

— Хватит!

Когда шум стихает и Редуса привлекает внимание всех гоблинов, она говорит:

— Айдара никого из вас не отвергала! Вы обвиняете в том, что она выбрала меня одну? Справедливо, я не знаю, почему это так. Вы думаете, я хотела этого? Мне никогда не хотелось быть особенной…

Ряды гоблинов начинают возмущаться:

— Врёшь!

— Очередная ложь!

— Лгунья!

— Ты забрала себе всё величие и радуешься!

— Все должны были стать эльфами!

Джинксор довольно потирает лапы, достаёт большой меч и указывает на нас:

— Хе-хе-ха! Теперь, благодаря хозяину, я стал хобгоблином! И другие скоро получат такую же силу!

Гоблины радостно кричат:

— Да!

— Сила! Величие!

— Могущество!

— Возвышение!

— Больше не слабые и жалкие!

В глазах Редусы я вижу грусть и отчаяние. Тяжело дыша, эльфийка отступает на несколько шагов назад, оглядывается вокруг, пытаясь найти выход из сложной ситуации.

— Вы сумасшедшие… — говорит она.

Джинксор задумчиво проводит когтем по лезвию меча.

— Сумасшедшие? Может и так… Но мы получим то, что нам положено… А ты, предательница, получишь то, что положено тебе… — Джинксор несколько раз машет мечом в воздухе, проверяя его вес и баланс. — Тебе не повезло, сестрица. Эй, идите прочь, красномордые! Это не ваша битва!

Кобольды смотрят на нас с Редусой, ожидая какого-то знака или слова. Помощь была обещана для борьбы с ордой мертвецов, но про гоблинов разговора не было… Я чувствую усталость после заклинания. Вероятно, она пришла ещё после вызова духа огня, но из-за всплеска адреналина я этого не заметил.

— Получите то, что вам положено? — переспрашивает Редуса с маниакальной ухмылкой, поднимая один из мешков с поклажи. — Положено… Так идите сюда! Получите всё, что вам положено!

— Редуса, это плохая идея, — кричу я, стараясь её предостеречь.

Гоблины, уверенные в своём превосходстве, стоят и наблюдают за происходящим. Кобольды отступают в два оставшихся тоннеля.

— Н-ха! — выдыхает Редуса, бросая мешок в толпу гоблинов и швыряя в него фонарь с поклажи.

Мощный взрыв разрывает половину гоблинов. Джинксор от неожиданности падает на землю, хотя его почти не задело. Среди гоблинов начинается паника.

— А-а-а!

— Гнев Айдары!

— Ведьма! Ведьма!

— Она забрала себе силу и хочет нас убить!

Беспокойство среди гоблинов успокаивают шаманы, пришедшие с Джинксором.

— Успокойтесь!

— Держитесь вместе!

— Это не магия! Просто взрывчатка, дураки!

Понимая, что переполох долго не продлился, я подхожу к Вождю.

— Поможете нам в сражении с Джинксором?

— Во имя Ашана, конечно! — кивает кобольд, срывая с чёрного копья кусок серебряной руды. — Воины! Мы с честью атакуем эту группу гоблинов! За кровь и славу!

Пещеру заполняет новый боевой клич.

— За кровь и славу! — закричал Вождь.

Эти слова оживили наших друзей. Воины-кобольды с новыми силами вступили в бой с гоблинами. Началась новая битва.

— Храбрый Зелон и отважная Редуса! — сказал Вождь. — Вы готовы помочь нам в битве?

— Если бы мои раны и усталость не мешали мне, Вождь, — ответил я.

— Тогда останься в стороне и не мешай, — сказал кобольд.

Битва разгорелась с новой силой. Гоблины с ножами, копьями и топорами сражались с кобольдами в тяжёлой броне. Гоблинов было больше, и на каждого кобольда приходилось по три гоблина. Редуса бегала по пещере, защищала загруженного тоннельщика. Она бросала ножи, стреляла из арбалета, кидала бомбы и колола копьём. Вождь бросил руду с наконечника копья и сражался с Джинксором, который был быстрее и ловчее. Джинксор нанёс Вождю несколько ударов мечом.

— Ты всё ещё жив? — удивляется Джинксор.

— Моя броня из шкуры оборотня. Такой меч её не пробьёт, — ответил Вождь.

Вождь выпустил чёрную энергию из копья, отбросив Джинксора в стену.

Сначала Джинксор выглядел мёртвым, но через минуту он поднялся. Он заметил кусок серебра, который Вождь бросил. Джинксор подобрал руду и снова бросился на Вождя.

— Ты жив? — удивился Вождь. — Никто не переживал эту атаку!

— Я особенный, — сказал Джинксор, прижав серебро к Вождю.

Броня Вождя загорелась чёрным пламенем и исчезла. Джинксор отшвырнул Вождя в другую часть пещеры и поднял меч.

— Вставай! Теперь мы потанцуем! — закричал Джинксор с улыбкой.

Один из гоблинов, который сражался с Редусой, решил поджечь тоннельщика. Когда он поднёс факел к мешкам, пещера обрушилась с оглушительным взрывом.

— Назад, воины! — закричал Вождь.

— Отходим! — крикнул Джинксор.

Обе стороны побежали в ближайший тоннель — тот, что посередине. Меня Редуса тоже потащила в средний, хотя она говорила, что нужен левый.

— Это ещё не конец! Мы будем сражаться! — крикнул один из гоблинов.

— Полностью согласен, — ответил кобольд-воин.

Битва снова разгорается в центральном тоннеле. Гоблины и кобольды дерутся друг с другом. Я уже очень устал и опираюсь на серебряный посох. Редуса видит, что я плохо себя чувствую, и зовёт Субаша. Вместе они пытаются увести меня из тоннеля.

Гоблины-шаманы оценивают ситуацию и используют магию, чтобы поддержать своих соплеменников. Они создают иллюзии, чтобы запутать кобольдов. Воины видят врагов, которых на самом деле нет. На одного настоящего гоблина появляется по две, по три его иллюзорной копии.

— Магия! Это нечестно! — кричат воины, пытаясь сражаться с настоящими и иллюзорными врагами.

— Назад, воины! — кричит Вождь и отступает.

Кобольды бросают копья и срывают тяжелые шкуры. Они зарываются когтями в каменистую землю, исчезая в норах.

— Ха-ха-ха! Отлично, шаманы! — радуется Джинксор. — Осталось разобраться с “Избранной Сестрицей” и тем человеком, и хозяин будет доволен!

Мои силы иссякают. Редуса тащит меня по темноте, Субаш подталкивает сзади. Гоблины догоняют нас у подземной рощи рядом с водопадом. Джинксор радуется, когда его гоблины окружают нас.

— Похоже, твоя удача закончилась, сестрёнка, — говорит Джинксор. — Ты заставила меня бегать за тобой, но теперь всё.

Редуса достаёт арбалет.

— Я не боюсь тебя, братец! Только попробуй подойти ближе, и я тебя застрелю!

Джинксор хватает за голову подручного и укрывается им как живым щитом.

— А-а-а! — вопит тот. — Вождя, не надо!

— Ты действительно думаешь, что твоя стрела быстрее моего меча? — усмехается Джинксор.

— Думаю! — оскаливает зубы Редуса.

Мы окружены гоблинами. Я ранен и почти не могу двигаться. Субаш поддерживает меня, но это не помогает. Я в мыслях прощаюсь с друзьями, Наставницей и родными. Я не ожидал, что умру в пещере от рук гоблинов. Вокруг ощущается всё каким-то тихим.

Тишину нарушает громкий рёв. Из темноты появляется последний вурдалак и нападает на гоблинов. Он выбирает удачный момент, когда они устали и потеряли осторожность. Гоблины разбегаются в разные стороны. Вурдалак атакует Субаша когтями, и меня ударяет по спине. Я падаю в водопад.

Вода заливает мне рот и нос. Я пытаюсь выбраться, но это бесполезно. Последнее, что я вижу, прежде чем потерять сознание, — это как Редуса борется с Джинксором и вурдалаком.

Темнеет… Становится холодно… Я чувствую, как смерть приближается ко мне.

(Междумирье)

Я оказался в пустом месте, где всё вокруг светиться разными цветами. Я стою на золотой платформе с мозаикой из драгоценных камней. По сторонам мосты и статуи женщин, рядом с которыми стоят статуи мужчин с клейморами наизготовку.

Ко мне подошла девушка с длинными золотыми волосами, собранными в красивую заколку. У неё карие глаза, маленький носик и алые губы. Её кожа светлая, с лёгким румянцем.

— Приветствую тебя, Зелон из Вальдранда, — кротко кивает она мне.

— Где я? Кто ты? — удивлённо спрашиваю я.

— Твой дух в пространстве между жизнью и путём, лежащим после неё, — поясняет она. — Я смерть.

— Я умер? — спросил я с разочарованием.

— Пока ещё нет, — отвечает она. — Твоё сердце всё ещё бьётся. В тебе едва-едва теплится жизнь.

— Почему я здесь? — спрашиваю я.

— Я призвала тебя, чтобы ты мог перестать страдать, — сказала смерть. — Если ты хочешь, возьми меня за руку, и мы уйдём в свет.

За спиной смерти возникает золотая арка, из которой сочатся бирюзовые потоки энергии.

— Куда мы пойдём? — интересуюсь я.

— Дальше… — спокойно отвечает смерть. — Я буду петь тебе в дороге, сопровождать тебя и оберегать на протяжении пути.

— А если я не хочу? — спрашиваю я.

— У тебя ещё есть время и шансы, но их мало, — сказала она. — Когда твоё тело окончательно остынет, я сама возьму тебя за руку и отведу в вечный сон. Но мы можем подождать…

Из арки подул ветер, который пытался затянуть меня внутрь. Сначала я сопротивляюсь, но ветер становится всё сильнее. Я падаю на колени и держусь за ограду, но потом устаю, в глазах темнеет, и мои пальцы разжимаются.

— Тебе повезло, Зелон из Вальдранда, — слышу я голос смерти. — В любом случае, твоя жизнь — это лишь маленькая часть большого мира. Я буду ждать тебя здесь… Когда придёт время…

Я не понимаю, что творится вокруг меня. Меня знобит, я очень устал и мне больно. Кажется, я не могу дышать, хотя пытаюсь. В груди что-то мешает, голова кружится, меня подташнивает. Я не знаю, как справиться с этим. Меня всего трясёт, а тело кажется тяжелым.

Вдруг я слышу страшный рык, полный отчаяния и боли. Это был последний крик вурдалака.

Затем я слышу ослабевший голос хобгоблина Джинксора: «Ты заплатишь за это, сестрица!»

И голос Субаша: «Я его достал, он ещё дышит!»

И голос Редусы: «Нужно торопиться! Он долго не продержится. Мы должны доставить его в племя Скрытых Ночью.» — последнее, что я слышу.

В моих глазах вспыхивает яркий свет, разум затуманивается... Я засыпаю и вижу сны…

Глава 7. Наследие Кхенеракта

Я лечу над морем на большой высоте. Внизу проплывают корабли, волны бьются о скалы, а я вижу разных морских существ, которых видел только в храмовых свитках. Внезапно из воды появляется огромный кракен и снова уходит под воду. На вершине скалы огромный краб, размером с корабль, угрожающе щелкает клешнями и издаёт громкий щелчок, который слышен далеко вокруг.

Продолжаю лететь и оказываюсь в незнакомом городе. Здания напоминают те, что видел на своей родине — Эленире. Здесь есть дворцы, библиотеки, дома, статуи героев и правителей. Всё выглядит так, будто время здесь остановилось. Я гуляю по улицам и вижу много интересного: рынки, мастерские, трущобы. Всё это похоже на экскурсию.

Вдруг замечаю нечто странное на рынке. Торговец ругает своего слугу, но потом они меняются местами. Торговец начинает мыть полы, а слуга садится на стул и засыпает. Это кажется очень странным. Ни один хороший слуга не позволил бы хозяину делать такую работу, и ни один хозяин не стал бы так потакать слугам. Я не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Я ухожу с рынка и продолжаю гулять по городу. Я вижу, как знатные вельможи делают странные вещи: моют ноги бродягам, метут улицы, кланяются рабам. На центральной площади горожане дерутся ради развлечения гладиаторов в клетках.

— Нет, это не может быть правдой, — говорю я себе.

Я иду дальше, и яркая вспышка переносит меня в новое место. Вокруг меня полки с книгами, тёмные комнаты, магические узоры и руны. В центре зала стоит большой стол из чёрного дерева, вокруг него стоят кресла. В одном из кресел сидит молодая девушка, одетая как травница. Её рыжие волосы совсем чуть-чуть выглядывают из-под покрова, а зелёные глаза не таят любопытства.

В помещении множество гоблинов, кобольдов и гремлинов. Все они переносят в когтистых лапах различные вещи. Некоторые из них, за чертёжными столами, вносят различного рода записи. Иные же, самые крупные, раздают указания и приказы.

— Не хотите ли вина, миледи? — спрашивает маленький гремлин, поднося ей кубок.

Девушка берёт напиток и благодарит разносчика.

— Можешь идти, — говорит она, глядя на окно.

У окна стоит фигура в чёрной мантии без капюшона, держа в тощей и тонкой, как у скелета, руке магический посох. Длинные, пепельного цвета волосы и тонкая талия делают фигуру неопределённой, сложно сказать, мужчина это или женщина. Наблюдатель смотрит в окно с возрастающей злобой, сжимая посох всё сильнее. В конце концов, он оборачивается в нашу сторону.

Это оказывается мужчина с тонкими чертами лица, вытянутыми и угловатыми. Его сиреневые глаза выдавали гнев и досаду, что-то сильно расстраивает его. Он отходит от окна, направляясь к слугам, раздав новые инструкции и уточнив детали подготовки… Я не могу услышать всего, но в докладе гремлина фигурирует: «путешествие за Великий Океан».

Эта идея кажется мне абсурдной. За Великим Океаном находится Вечный, за которым лежит Восточный, после которого начинается континент Эмилия. Но через три океана плыть туда рискованно и опрометчиво. Да и незачем, фриды и прочие мореходы давно открыли более короткие и безопасные пути.

Про саму Эмилию мои представления весьма ограничены, хотя Наставница рассказывала мне, что она родом оттуда, я никогда не мог узнать о её родине больше.

Мужчина в длинной одежде заканчивает давать указания слугам, и те быстро уходят. Девушка делает маленький глоток вина и ставит кубок на стол, ожидая, пока, по-видимому, хозяин апартаментов сядет напротив.

— Благодарю за то, что ты явилась, Мелия, — с вежливым поклоном произносит он, обращаясь к девушке.

Стоп! Мелия. Имя столпа, что покровительствует рабочим и труду. Оно часто упоминается ремесленниками и крестьянами во время работы. Это имя звучит как символ надежды и поддержки для тех, кто трудится на благо общества. Его кричат повстанцы и мятежники во время бунтов, забастовок и восстаний. Но что же тогда здесь происходит?

— О, мне действительно было любопытно узнать, почему ты прервал мою работу, Кхенеракт, — ответила девушка, её голос был спокоен, но в нём чувствуется досада. — Сейчас сезон цветения календулы, и вдруг появляешься ты, утверждая, что у тебя ко мне более важное дело!

Кхенеракт… Имя, которое вызывает множество ассоциаций. Столп власти и управления, к которому обращаются короли и вельможи. Его имя часто упоминается в контексте некромантии и тёмной магии, как эталон могущества и контроля. Но что он делает здесь? И самое главное, где нахожусь я сам?

— Ты, вероятно, заметила нечто необычное, когда шла сюда, — сказал Кхенеракт с неприкрытым раздражением.

— Вполне обычный день, благодарю столп Азарию, — ответила Мелия, пожав плечами.

— Но тебе не показалось странным, что вельможи моют ноги бездомным? Или что хозяин может лечь спать вечером, а на утро проснуться рабом? А может быть, что король может вскочить с трона и начать прислуживать своим подданным? — слова Кхенеракта становились всё более резкими и раздражёнными.

— Ну и что? Это же нормально, — ответила Мелия. — Так было всегда, и так всегда будет. Разве не так?

Кхенеракт покачал головой, его лицо выражало глубокую печаль и разочарование.

— Нет, Мелия, так не должно быть. Слуги должны служить, а господа — управлять. Король должен править, а подданные — подчиняться, — заявляет Кхенеракт твёрдо и непреклонно.

— И что же ты для этого планируешь сотворить? — усмехается Мелия, в её глазах видна ирония.

— Это… — Кхенеракт берёт девушку за руку, помогая ей подняться с кресла. Он подводит её к пьедесталу, на котором лежит свиток. — Здесь.

Он указывает посохом на центр карты, на которой изображён…

— Что это? — с удивлением спрашивает Мелия.

— Пик Чистого Света, — отвечает Кхенеракт с решительностью.

— Ха-ха-ха… — издаёт смех травница. — Всерьез полагаешь, что Пик Чистого Света существует? Место, где когда-то Азария и Айдара разделили день и ночь, Ашан и Амари разграничили войну и созидание? Это же чистый вымысел!

— О нет, — возражает Кхенеракт с уверенностью, граничащей с фанатизмом. — Пик Чистого Света — не миф. Это существующее место, и сейчас настал момент вновь разделить неопределённость мира.

— Как это будет выглядеть? — с долей скептицизма спрашивает Мелия.

— Я разграничу мир, — отвечает Кхенеракт. — Вельможи будут управлять, короли править, а крестьяне трудиться на благо своих сиров.

— Что тебе нужно от меня? — интересуется Мелия.

— Чтобы разделить мир на две части, нужны два человека. Я стану тем, кто будет поддерживать господ, но нужен и кто-то, кого будут упоминать и слуги, — говорит Кхенеракт.

— Интересно ты устроился, — усмехается Мелия. — Ты как дворянин всегда был немного высокомерным, но сейчас.

Она смотрит на карту с ухмылкой, будто бы взвешивая в голове собственные представления.

— На место столпа покусился, — Мелия старается скрывать интерес, но её взгляд выдаёт, что она тоже хочет участвовать.

— Разве ты не хочешь сделать мир лучше и правильнее? — спрашивает Кхенеракт.

— Конечно, хочу… Такая возможность выпадает редко и даётся не каждому. Что ты предлагаешь в деталях?

— Мы разделим мир на господ и слуг. Слуги будут работать и заниматься делами, чтобы господа могли сосредоточиться на науке, культуре, технологиях, управлении и улучшении жизни в своих владениях, — объясняет Кхенеракт. — В конечном счёте выиграют все.

— То есть, пока мои «слуги» работают и обеспечивают твоих эм… «господ», те будут командовать и заниматься развитием вверенных им территорий? — уточняет Мелия.

— Именно так, как это должно быть, — соглашается Кхенеракт. — Меня бесит, что в мире всё ещё так несправедливо.

— Стать столпом... конечно же, ты решил «одеть корону на голову», — произносит Мелия в сомнениях.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер! Наш мир не развивается из-за неопределённости! Человек может уснуть королём, а на утро, без всяких причин, потерять всю власть и идти мыть полы! Так не должно быть!

— А что, если твои «господа» будут лениться и не заботиться о своих слугах? А? — возражает Мелия. — Мир не станет лучше!

— Это будет их грехом, — отвечает Кхенеракт.

— Конечно, за который они поплатятся, — предупреждает Мелия и садится в кресло. — Хорошо, я помогу тебе стать столпом и разделить мир на ещё один аспект. Но если твои «господа» будут плохо относится к моим «слугам», те не станут терпеть. Вспыхнут мятежи и восстания, все, кого ты поддерживаешь, будут убиты!

Кхенеракт не обрадовался услышанному, его лицо стало недовольным. Но обдумав, он согласился.

— Твои условия меня устраивают. Если это поможет избавиться от неразделённости, которую я считаю недопустимым, я готов на уступки…

Дальнейший вечер Кхенеракт и Мелия спокойно пили вино и обсуждали новости. Для них обговариваемые события были свежими, а я же читал о них только в старых книгах. Мне стало скучно слушать эти разговоры, и я решил выйти из комнаты. Я заметил, что моя рука проходит сквозь дверь, а слуги Кхенеракта не замечают меня.

Я не понимаю, где я и что происходит. Может, я сплю? Пытаюсь ущипнуть себя, но не просыпаюсь. Может, я умер? Я был очень слаб, когда вурдалак ударил меня и сбросил в водопад. Но если я умер, то что я делаю здесь? Как-то не так я представлял себе загробную жизнь. Мне казалось, на другой стороне что-то красивое, возможно, цветущий сад в лучах вечного солнца! А не эта историческая экскурсия…

Нет, конечно, история становления столпов для меня весьма занимательное изыскание... Но только вот какой от неё толк? Я мёртв или, возможно, почти...

Очередная вспышка белого света переносит меня на пристань, где готовится к отплытию корабль. На палубе ожидает Мелия. В матросах, работающих на борту корабля, происходит нечто странное: они испускают пыль и фрагменты глины, их глаза излучают яркую магическую энергию, а сами матросы лишь отдалённо напоминают живых людей.

На пристани, окружённый гремлинами и кобольдами, стоит Кхенеракт. Примечательно, что в толпе его слуг отсутствуют гоблины, хотя в апартаментах они были…

— Мои верные слуги, сегодня мы расстаёмся с вами навсегда. Моё последнее повеление вам! Пройдите по всем моим резиденциям до последней, заберите всё, что считаете необходимым. Особое внимание уделите творениям моих рук и ума.

— Да, хозяин-а! Мы выполним ваше поручение без тени сомнений! — подтверждает самый сильный и крупный гремлин.

— Превосходно. Гоблины уже покинули меня и занимаются разграблением моего наследия. Не препятствуйте им, я не желаю, чтобы между верными мне слугами возникали даже незначительные разногласия. Прежде чем я исчезну навсегда, у меня есть ещё одна просьба, — произносит Кхенеракт в задумчивости.

— Мы выполним любое ваше приказание, — заявляют кобольды и гремлины.

— Вы были мне верными соратниками и надёжными друзьями. Были случаи, когда я доверял вам больше, чем кому-либо другому. Однако, вы не господа и никогда не станете таковыми. Мы расстаёмся, и я надеюсь, что вы найдёте нового покровителя, и у него не будет к вам так же никаких нареканий, как у меня. Не служите некромантам, тёмным колдунам, тиранам, узурпаторам и поработителям. Для них я оставил гоблинов.

— Что же, пусть будет так, — соглашаются они. — Если потомки сохранят память о вас, ваша воля, несомненно, обретёт бессмертие в веках!

— Прощайте, друзья! Мы более не встретимся! — прощается их повелитель в последний раз.

Тёмный туман окутывает Кхенеракта, и чародей исчезает, чтобы появиться на палубе отплывающего судна — «Чёрная Керрия». Я наблюдаю за кобольдами и гремлинами, заполонившими пристань и практически вытеснившими другие расы. Их реакция разнится: одни выражают пожелания удачной экспедиции, другие проливают слёзы, не зная, что ждёт их впереди, третьи стоят в раздумьях. Все они, как один, машут уходящему кораблю. Они смотрят в даль за горизонт долго, до самого вечера, пока городская стража, наконец-то, не собирается и не прогоняет их с порта, возвращая в город прежнюю жизнь.

Внезапно вспыхивает ярко-синий свет, и я оказываюсь на вершине башни. Толпа гоблинов и мертвецов атакует башню, а отряд закованных в латы кобольдов и гремлинов пытается сдержать натиск. На холме напротив башни стоит фигура в чёрной броне, окружённая тёмными эльфами, вампирами и людоящерами. Из его рогатого шлема раздаётся голос, усиленный магией.

— Миракан! Сдайся и отдай наследие Кхенеракта мне!

За моей спиной стоит эльф в чёрной робе, проводя неизвестный мне ритуал, он передаёт загадочный свёрток кобольду и поворачивается к фигуре на холме.

— Ты не получишь этого, Повелитель Тьмы. Тебе хватит и той доли, которую уже предоставили гоблины.

Повелитель Тьмы злится, от него исходит ужасающая аура, а гоблины внизу усилили свой натиск, словно бы их подгоняли незримые кнуты.

— Ты заплатишь за свою дерзость! — предупреждает он эльфа. — Не будет такого места в этом мире, где я не смогу достать тебя!

Эльф отвечает:

— Мы ещё поглядим, кто за что заплатит. Придёт день, когда я вернусь и отомщу за твою дерзость атаковать мою башню.

Эльф начинает творить заклинание. Силы Повелителя Тьмы почти пробились, мертвецы и гоблины теснят гремлинов и кобольдов.

— Сойдите с моей дороги, черви! — яростно пылит фигура в чёрной броне. — Иначе вы пожалеете.

Несмотря на угрозы, ни один из защитников не отступает, что вызывает ещё больше злости у «Повелителя».

— Повелитель Миракан, мы не сможем удерживать оборону долго! — предупреждает кобольд, держащий свёрток.

Эльф, завершив заклинание, усмехается, с облегчением на душе выдыхая.

— Всё хорошо, мой верный соратник, мужайся, — подбадривает он кобольда.

На вершине башни открывается портал, излучающий мощные волны магической энергии.

— Вперёд! — командует Миракан, схватив кобольда за шиворот и ныряя в портал.

Оставшиеся кобольды и гремлины отступают, следуя за магом. Тёмный Лорд крайне недоволен, словно бы все его планы рухнули в одночасье.

— Они ушли! Вампирские кланы! Направьте все свои силы на преследование! Найдите этого наглого эльфа, даже если придётся направиться в самые удалённые и тёмные уголки Велталии! Эти ничтожные существа заплатят за свою дерзость! Их история будет стёрта, и о них не останется даже воспоминаний!

Портал начинает закрываться, но я успеваю проскочить до его полного исчезновения. Моё любопытство разогревается, и я хочу узнать, что ждёт этого эльфийского чародея. Перемещение происходит быстро, и я оказываюсь в тихой, зелёной долине у реки. Это место напоминает мне о долинах Конфедерации Меяс, к которым я стремился до того, как оказался вовлечён в инцидент с разбойниками на дороге.

Эльф остаётся в окружении кобольдов и гремлинов. Он какое-то время просто стоит, переводя дух после пережитого, затем за его спиной открывается новый портал.

— Друзья, в этот нелёгкий час я оставляю вас в этих землях, — произносит эльф. — Копьё Кхенеракта может остаться у кобольдов для защиты. Мантия пусть скрывает гремлинов от невзгод. Последний артефакт я хочу, чтобы ваши потомки похоронили здесь, вместе с вами.

— Неужели вы покидаете нас? — спрашивает один из гремлинов.

— Лишь на время. Теперь за мной будет вестись охота, — ответил Миракан. — Но знайте, что, когда я вернусь, мы отомстим и Повелителю Тьмы, и гоблинам, и всем остальным!

«Ура! Да! Верно!» — раздаются громкие возгласы среди гремлинов и кобольдов.

Миракан исчезает в портале, от которого исходит леденящий холод, проникающий до костей. Я не решаюсь пойти за ним…

Глава 8. Возвращение на дорогу

Темнота… Я чувствую тепло и мягкость под головой и думаю, что лежу. По всему телу слабость, и хочется не открывать глаза. Но мне неудобно на спине, и я поворачиваюсь на бок.

— Он повернулся? — слышу низкий гоблинский голос сквозь закрытые глаза.

— Значит, он жив и ему стало лучше, — говорит другой, похожий голос, но более тихий.

У меня нет сил, хочется только спать…

...

Мне не снится сон, или я его не помню. Последнее, что я чётко помню, связано с Кхенерактом и его наследием. В любом случае, я открываю глаза и чувствую, что отлично выспался. Рана на плече больше не болит, я бодр и полон сил.

Я оглядываю комнату. Она похожа на лазарет: деревянные кровати, столы и стулья грубо сделаны. Комната выглядит так, будто её построил неумелый мастер. В других кроватях лежат гоблины с тёмно-фиолетовой кожей. Вокруг них суетится шаман-гоблин и его ученики.

— Значит, я в поселении ночных гоблинов? — думаю я вслух.

— Он проснулся! — кричит ученик шаманов, совсем маленький гоблин в племенных ритуальных одеждах.

— Конечно, — говорит шаман в грубой и старой мантии из шкур животных. — Это зелья и заклинания помогли. Теперь сообщите вождю Редусе! Человек, которого она привела с кобольдом, поправился!

Вождь Редуса? Да, она говорила, что имеет власть в племени ночных гоблинов. Я встаю и иду к выходу из хижины.

— Ты куда, человек? — спрашивает шаман.

— На улицу, — отвечаю я. — Хочу добраться до ближайшего человеческого поселения и предупредить стражу о планах одного тёмного волшебника.

Я открываю дверь, темно, в небе сверкают звёзды, а бледная луна освещает небольшое поселение ночных гоблинов.

— Хотя, наверное, до рассвета мне лучше остаться здесь, — думаю я.

— Мы тоже так думаем, — кивает шаман. — Но ты долго лежал в постели. Свежий воздух и еда тебе не помешают. Пойдём…

Ночной гоблин ведёт меня к костру, над которым варится похлёбка.

— Как последователи Азарии относятся к оленине? — спрашивает меня шаман.

— У нас нет ограничений в еде и напитках, — отвечаю я, садясь у костра.

Шаман даёт мне глубокую деревянную тарелку с похлёбкой из оленины, дикой капусты и яблок. Он тоже садится у костра и зачерпывает себе.

— Чем это есть? Ложки у вас нет? — спрашиваю я.

Шаман удивляется, как будто впервые слышит слово «ложка».

— Люди не едят лапами? — спрашивает он, показывая, как ест руками.

— Не едим… В Эленире так не делают, — говорю я.

— Даже не знаю, что делать… Люди всегда всё усложняют, — отвечает шаман.

Слышу за спиной знакомый голос:

— Держись! Иду на помощь!

Перед моим лицом появляется металлическая. Я оборачиваюсь и вижу Редусу!

— Скучал? — улыбается она.

— Редуса! Ты жива! — радуюсь я.

Слышу за спиной знакомый голос:

— Держись! Иду на помощь!

У меня перед лицом возникает металлическая ложка. Оборачиваюсь и вижу Редусу!

— Скучал? — усмехается эльфийка.

— Редуса! Ты выжила! — радуюсь я.

— Нет, это ты выжил. Со мной ничего не может случиться. Держи ложку, говорю.

— Так как я выжил в той пещере?

— Благодаря мне и Субашу, твоей невероятной живучести и небольшой удаче. Думаю, сама судьба решила, что тебе ещё рано умирать, — улыбается Редуса. — Держи ложку, говорю!

Эльфийка суёт мне в руку ложку. В другой руке у неё тарелка и ещё одна ложка. Она подходит к котлу, зачерпывает себе похлёбки и садится с нами есть, используя ложку.

— Ты что, ешь ложной? — удивляюсь я, видя разницу между ней и шаманом.

— Конечно! Я же эльф! — отвечает Редуса.

— Да, точно...

Мы молча едим похлёбку. Аппетит у меня такой, будто я не ел целую вечность. После первой тарелки я съедаю ещё две.

— Мы теперь на поверхности. Что будешь делать? — спрашивает Редуса.

— Пойду в Канесброн и расскажу страже о банде разбойников в окрестностях и о том, что гоблины готовят нападение на ферму у реки, — отвечаю я.

— Да, мы же подслушали разговор Джинксора с его странным хозяином в чёрном, — вспоминает Редуса.

— Кажется, его звали Вингриус, — припоминаю я. — Думаю, это некромант или тёмный маг.

— Что ему нужно? — задаётся вопросом Редуса.

— Пока не знаю, — пожимаю плечами. — Но думаю, мы это выясним.

Я встаю и отхожу от костра, собираясь с мыслями.

— Когда я был без сознания, мне приснился сон о столпе власти и могущества. Уверен, это Азария послала мне видение. Кстати, где Субаш?

— У меня в хижине, — говорит Редуса.

— Вождь не разрешила нам отнести кобольда в общий лазарет, — говорит шаман.

— Молчи! — кричит Редуса. — Субаш — мой слуга, а слуги живут в домах своих хозяев, где могут им служить! Живые они или мёртвые, больные или здоровые!

— Как вам угодно, воля ваша, — говорит шаман.

Я смотрю на эльфийку.

— Он в сознании? — осведомляюсь я.

— Нет, — качает головой Редуса. — Шаманы остановили кровь и стабилизировали его состояние, но пока не могут его вылечить.

— Отведи меня к нему, прошу я эльфийку.

Мы идём по узкой тропинке между высокими деревьями и кустами. Ночной ветер приятно холодит лицо, но из-за темноты идти трудно. Я несколько раз спотыкаюсь о корни, которые выступают из земли. Замечаю, что у племени много маленьких землянок и нор. Хижина Редусы видна даже ночью — большая, неуклюже сколоченная, с заметными следами неумелого строительства. Редуса явно старалась придать жилью эльфийский вид, но ей не хватило опыта.

— Прошу! — говорит Редуса, открывая дверь.

Я захожу в хижину вместе с шаманом гоблинов. Эльфийка берёт лампу с маленькими светлячками и ведёт нас в одну из комнат. Там на деревянной кровати лежит Субаш, кобольд, с перебинтованной грудью. Он дышит часто и поверхностно.

— Он сильно ранен, потерял много крови, пока помогал нам тебя найти и дотащить до племени, — говорит эльфийка, выглядывая из-под моей руки.

— Вас тоже принесли сюда почти мёртвым, — добавляет шаман.

— Я уже не чувствую боли от раны, я сытый и отдохнувший. Думаю, я могу помочь ему, — говорю я, кладя руки на чешуйчатую шкуру Субаша.

Я ненадолго сосредотачиваюсь на заклинании. Целительный свет окутывает Субаша, а потом затухает. Дыхание кобольда становится ровнее, он расслабляется и, кажется, наконец-то отдыхает.

— Это должно помочь ему поправиться, — говорю я, поворачиваясь к Редусе. — Утром я собираюсь в деревню Канесброн. Ты что-нибудь можешь сказать мне об этом месте?

Редуса задумывается, потом показывает на дверь.

— Давай лучше присядем за чашечкой чая из гнилькорня, чтобы обсудить твои планы, — предлагает она.

— Гнилькорень? Никогда не слышал о таком, но ладно, — отвечаю я, кивая.

Мы с шаманом выходим из комнаты, где лежит Субаш. Редуса ведёт нас в гостевую. Она пытается разжечь огонь в камине с помощью кремня и огнива. Довольно долго безуспешно возится, все искры, высекаемые ею, гаснут, едва попадая на дрова. Наконец, шаман решает помочь и машет лапой над дровами — огонь загорается. Я замечаю, что камин у Редусы сделан очень просто, как и вся хижина. Боюсь, что дым может пойти не туда, и мы задохнёмся, но, к счастью, всё в порядке — дым уходит через трубу.

Редуса ставит на огонь чайник с какими-то корнями и травами. Как ни взгляни, а ингредиенты для «чая» гоблинские. Эльфы бы трижды побрезговали такое пить. Мы рассаживаемся на неудобных креслах, устеленных соломой, и эльфийка даёт нам кружки с напитком, который хоть и пахнет не очень приятно, но пить можно.

— О Канесброне, — начинает Редуса. — Я там не была, но разведчики говорят, что это людское поселение на западе.

— А как насчёт других рас? Эльфы, гномы, зверолюди? — спрашиваю я. — В последнее время исключительно людские поселения встречаются всё реже… Развитие торговли, улучшение дорог и магия с техникой делают путешествия проще, и многие начали переезжать. Это привело к тому, что разные народы постепенно смешиваются и начинают жить вместе.

— Разведчик говорил только о людях, — отвечает Редуса.

— Деревня большая? Там есть стража и почта?

— В деревне точно есть отряд вооружённых людей, а насчёт почты не знаю. Там есть храм… Он посвящён столпу Айдаре.

— Это может пригодиться, — заметил я. — Обычно последователи Айдары хорошо относятся к жрецам Азарии. Всё-таки наши столпы — две стороны одной монеты.

Начинаю слышатб быстрые шаги. Через минуту в хижину ворвался гоблин с фонарём со светлячками, он покрыт сыпью и еле стоит на ногах.

— Вождь, у соплеменников в лазарете проступает странная сыпь! — сказал он, кашляя и хрипя.

— Ох, не милость Айдары! — вскрикнул шаман, вскакивая из-за стола и выбегая в дверь.

— Я тоже иду. Веди, — крикнул я, догоняя гоблина.

Я поспешил по дороге и встретился у лазарета. Мы вошли в хижину для больных. Шаман осмотрел больных, я тоже попытался понять, что это за болезнь, хотя не знал, как устроены гоблины и какие у них бывают болезни.

— Ничего страшного, — махает лапой шаман. — Это обычные гнойники… Кто-то из шаманов в свою смену не обработал раны воинов, и туда попала зараза. Сейчас это переросло во вспышку.

— Что нам делать? — спрашиваю я.

— Нужно разрезать опухоли и обработать их. Заражённым потребуется ещё больше постельного режима, прежде чем они поднимутся… Плохо! Найду лодыря, шмякну по макушке! — заявляет шаман.

— А у меня такое не появится? — спросил я у шамана.

— Не должно, — ответил он, вертя головой. — Я лично обрабатывал твои раны.

— Как жрец, я обязан помогать страждущим. Я помогу тебе с больными.

— Это было бы очень хорошо… И как тебя зовут, человек? Мы же будем вместе спасать жизни, поэтому нам нужно представиться, чтобы знать имена друг друга.

— Меня зовут Зелон, я жрец Азарии… Из королевства Эленира, из деревни Вальдранд, — представляюсь я шаману.

— Я Тумаг, старший шаман племени Скрытые Ночью, — отвечает ночной гоблин.

Мы начинаем работать вместе. Шаман даёт мне острый нож, явно не гоблинской работы.

— Ты будешь делать разрезы! Я буду обрабатывать раны! За ночь мы справимся вдвоём.

Это было не самое приятное зрелище. Нужно было разрезать опухоль таким образом, чтобы выпустить из неё всю гадость, и при этом она не сильно кровоточила. Я давно не работал в лазарете, со времён обучения в храме, но неожиданно для себя обнаружил, что руки всё отлично помнят. Тумаг тоже не отставал, он быстро вымывал гной из ран и обрабатывал их мазями из трав.

Мы работаем быстро, но общий объём работы выдаётся большим. Оказывать помощь подверженым заражению заканчиваем только на рассвете. Я так и не успеваю поспать до наступления утра.

— Это последний, — говорит шаман. — Мы хорошо поработали, Зелон.

— Да... Тумаг, правильно? Жаль, что из-за этого происшествия я не смог поспать перед отбытием, — с досадой говорю я.

— Не понимаю вас, людей. Почему не спите днём? Ночь… Она красивая и загадочная, под звёздами и луной! А ещё…

— Темно, холодно, сыро и страшно, — отвечаю я.

— Не смей так говорить о подарке Айдары, человек! — злится шаман, и на его руке появляются искры.

— Извините, — быстро говорю я. — Не хотел вас обидеть. Я и забыл, какую роль играет в вашей жизни Айдара.

— Я не обижаюсь, — отвечает Тумаг, угрожающее пламя в его ладони угасает. — Но если ты не хочешь ждать следующей ночи и хочешь попасть в деревню до того, как разбойники выйдут на охоту, тебе лучше идти прямо сейчас…

— Не хочу, причину уже объяснял. Мне нужно предупредить стражу, что одну из ферм рядом с Канесброном скоро будут атаковать. Возьми ваш кинжал, Тумаг.

— Ур-мур-ара-марка? — удивляется шаман. — Это кинжал людской работы.

Тумаг выглядит уставшим после работы с больными гоблинами. Он садится на стул подальше от них.

— Однажды к нам пришёл старик с длинной бородой и в рваной одежде. Он сказал, что этот кинжал принесёт удачу. Я не поверил. Но кинжал был крепким, и я купил его за припасённую бутылку самогона из гнилькорня. Но мне он не принёс счастья. Оставь его себе! Может, он будет полезен тебе.

Тумаг выражает явное желание избавиться от кинжала, поэтому я не возражаю.

— Хорошо, я приму его как подарок.

***

На восходе я готовлюсь в путь. Редуса даёт мне старую гоблинскую рубаху, которая едва прикрывает тело. В лазарете я нахожу серебряный посох, который подарил мне кобольд-ремесленник. Поселение ночных гоблинов оживает, когда охотники и разведчики возвращаются с ночных вылазок.

Их встречают семьи, которые помогают разбирать добытые припасы: мясо, травы для лечения, материалы для ремесел, уголь и руду. Редуса отвлекается от меня, чтобы контролировать распределение добычи по погребам, расстановку часовых и подготовкой племени ко сну. Многие ночные гоблины выглядят уставшими и зевающими. Они маскируют входы в землянки, распределяются вокруг общинного костра, у котелка с похлёбкой выстраивается очередь с тарелками.

Я тоже хочу спать после работы в лазарете и немного завидую их спокойному и размеренному быту, к тому же у них есть время отдохнуть. Редуса перепоручает контроль за поселением Тумагу и отлучается в хижину, принося мне сумку.

— Держи, — протягивает её эльфийка. — Тут немного припасов в дорогу.

Проверив, я нахожу различные мази, вяленое мясо, хлебцы и небольшой кусок серебряной руды.

— Ты не скажешь, что во время наших приключений ты утащила руду, которую вождь кобольдов бросил при борьбе с Джинксором? — спрашиваю я недовольно. Ведь я чуть не погиб в шахте, от набивания карманов можно было бы воздержаться.

— Не скажу, — говорит Редуса с хитрой улыбкой. — Береги себя в дороге.

— Конечно, — киваю я.

Другие гоблины тоже хотят попрощаться со мной. Я вежливо кланяюсь, жму руки, обнимаю и целую щёки тех, с кем даже не знаком. Но кажется, что каждый из прощающихся хорошо знает меня.

— Удачи тебе, — говорит один из гоблинов. — Я помогал втащить тебя в лазарет, очень было страшно видеть, в каком состоянии принесла тебя вождь!

— Ты не помнишь, наверное, но я кормила тебя кашей из дикой гречки… — говорит гоблинша. — Бедный юноша, на тебе живого места не было!

— Я помогал шаманам менять повязки.

— Я собирал лечебные травы…

— Я отгонял любопытных от твоей койки.

— А мне вождь много рассказывала о тебе!

...

Количество радушных гоблинов, поднявших меня на ноги, начало переваливать за десятки. Я понял, что пора уходить, иначе меня будут провожать до ночи. Я перекинул сумку через плечо и, опираясь на посох, пошёл к выходу из деревни.

Я обернулся на прощанье к гоблинам, которые мне помогли.

— Спасибо ещё раз большое за помощь. Я очень рад, что вы мне помогли. Вы добрый народ, и я благодарен Азарии за то, что она свела меня с вами. Мне пора идти, но перед этим я хочу пожелать вам мира и счастья. Надеюсь, ваш вождь, — я посмотрел на Редусу, — позаботится о вас.

— Ну а то! — усмехается Редуса. — Смотри не убейся там!

— Постараюсь, — ответил я и пошёл дальше.

Через некоторое время я вернулся на дорогу, с которой меня сбила шайка бандитов. Оказалось, что это была не такая уж плохая встреча.

«А ведь если бы я спокойно прошёл здесь, то никогда бы не познакомился со Скрытыми Ночью…» — думается мне.

Дорога ведёт меня на запад. Среди деревьев всё ещё мелькают тени запоздалых охотников и собирателей, идущих домой. Я и немного хочу спать, но их тихие отдалённые песни подбадривают меня и заставляют шагать.

«Ночь проходит, встаёт солнце,

Наше время уж прошло,

Поспешим домой же, братцы,

В хижину, в тепло, в уют.

Мы по лесу копошились,

По болотам и степи,

Чтобы любимым и детишкам,

Сырьё и пищу принести,

Они сошьют для нас одежду,

Из крапивы и из льна,

Они сготовят нам похлёбку,

Из дикой гречки и пшена,

Добавят мяса и гороха,

И будут петь для нас они,

Про вознесенье и преображенье,

О вечности и красоте,

И в день один я тоже стану эльфом,

Мы будем Айдарой благословлены!

Мы будем петь, смеяться и прыгать!

Мы будем жить в ночи!»

Эта песня затихает, когда я удаляюсь в даль, но ещё долго она звучит в моей голове, мешая моей утренней медитации и бдению с Азарией.

Глава 9. Канесброн

Как и предупреждал Тумаг, с раннего утра на дороге разбойников нет, и это мне на руку. В пути столкнулся только с извозчиком, везущим бочки с виски.

— Здравствуй, путник! Ты в деревню?

— Да, господин. Она ведь в том направлении? — указываю в сторону западной дороги.

— Всё верно. Как ты сказал? Господин? Хе… Говоришь прямо как жрец! Хотя сам похож на бродягу! Такая замызганная рубаха… Ужас, — заявляет извозчик.

— Последователи стопов, равно как и их милость, могут явиться в любом обличии, — парирую я.

— Ну раз так, то садись ко мне. Отвезу до деревни за два… нет… за три медяка! Во! — предлагает он.

— Спасибо, но я хочу прогуляться. — отвечаю я.

— Ну ладно, гуляй. Счастливо! С кем имел честь общаться? — спрашивает извозчик.

— Зелон из Вальдранда, — отвечаю я.

— А я Клаус из Хемберга! — представляется извозчик. — Счастливо! — Он пришпорил лошадь, и телега понеслась вперёд.

Иду дальше. Обидно идти пешком, но не серебряной же рудой расплачиваться? Мои вещи забрали бандиты. Чувствую досаду, но благо, свежий воздух и пение птиц поднимают настроение.

Через несколько часов удаётся добраться до Канесброна. От вида порога людской цивилизации возникает чувство радости. Наконец-то никто из людей не пытается меня убить. На подходе к деревне расположено несколько ферм, ещё одно крупное поле прилегает к самому Канесброну. Множество крестьян активно заняты посевом. В пустыре рядом с полем юные девушки и дети сплетают из сухой травы чучело в виде женщины в одежде травницы.

«Сжигание Мелии? Значит, начинается лето! Помню, плёл такие в детстве. Чучела сжигаются среди крестьянских общин на пустыре, где нет сухой травы. По поверьям, в какую сторону ветер сдует пепел и пыль Мелии, с той стороны приедет ярмарка, торговцы с низкими ценами или навеют тёплые ветра, а если пепел не развеется и останется там, где сгорело чучело, то деревню ждёт страшная беда.» — вспоминается мне крестьянская традиция.

«Ох, что-то нету-нету ветра,

Ох, где же ветер? Ветер спой!

Ты расскажи нам, чудный ветер,

Про путешествие своё!

Где ты бывал, где пропадал? Каких красавиц повидал?

Где же ты, ветер? Покажись!

Нам без тебя не мила и жизнь!

Вот посмотри, наступило лето!

Мы столп труда восславлять собрались!

Ты пощади нас, ветер-странник,

Пепел Мелии по полю разнесись!

Ну а иначе быть напастям,

Быть болезням и ненастьям,

Быть грабежам и балагану!

Староста наш обратится в обезьяну!

Сгорят поля, зачахнет скот,

Ну вот зачем нам всем такой исход?

» — доносится с полей среди крестьян. Они поют, смотря на небо, пока пашут поля. Погода на редкость действительно безветренная, и я опасаюсь, как бы в этом году у них пепел Мелии действительно не остался на месте сгорания чучела.

Сам Канесброн выглядит зажиточным, он обнесён каменной стеной, на дубовых воротах стоят два стражника из наёмного отряда, должно быть, местного графа. Вооружены алебардами, одеты легко и свободно, на голове шляпа с перьями, из защиты на них только железные нагрудники.

— Стой, бродяга! Кто такой и какое у тебя дело в Канесброне? — спрашивает стражник с густой бурой бородой.

— Меня зовут Зелон, я жрец Азарии, — отвечаю я.

— Жрец? Серьёзно? — перебивает другой стражник с бакенбардами, громко смеясь. — Ты же в лохмотьях, как попрошайка! Как мы можем быть уверены, что ты не вор?

— Послушай, я думаю, в этом может быть правда, — успокаивает первый стражник. — Посмотри на его посох. Он сделан из серебра. Воры такими штуками не позируют, а попрошайки тем более.

— Ну, может быть… — соглашается второй стражник. — Скажи, ты жрец какого столпа?

— Азарии, — повторяю я.

— Не похож вовсе… — сомневается второй стражник. — Но, может, не нам судить? У нас в деревне есть храм Айдары. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Стражник уходит, и я решаю подождать. Не поворачивать же обратно, раз пришёл? Через несколько минут он возвращается с молодой девушкой в тёмно-синей робе.

— Вот он, ваше святейшество. Говорит, что жрец Азарии, вот и решил проверить, — сообщает стражник девушке. — Вам-то виднее, как я думаю. «Рыбак рыбака различает», — как говорится в народе.

Жрица — девушка лет шестнадцати. У неё светлые волосы, белая кожа и голубые глаза. Её красота нежная и спокойная. В её глазах я вижу настороженность и сомнения.

— Так вы жрец? — спрашивает она с недоверием.

— Да, я Зелон из Вальдранда, жрец Азарии, — представляюсь я.

— Я Сабина, последовательница Айдары. Если ты жрец, то должен уметь делать белую магию, верно? — спрашивает она.

Я не люблю показывать свои магические способности демонстративно, но решаю сделать исключение. Я делаю несколько жестов в воздухе, и в моей руке появляется шар света. Затем я стучу посохом о землю, и свет исчезает. С моей руки летит бабочка с синими крыльями и садится на нос Сабины. Она быстро смахивает её.

— Несмешная шутка! — возмущается она. — Дурак!

— Надеюсь, это достаточно убедительно? — спрашиваю я с улыбкой.

— Что же, магии вы обучены, — говорит она, поворачиваясь и направляясь за ворота. — Проходите в деревню, за мной.

Не знаю, зачем все эти проверки? Вроде уже и так понятно, что никакой я не бродяга! Будто мне одному остановить Вингриуса и его шайку нужно? Но ладно, поиграю по правилам… Делаю шаг вперёд за Сабиной, прохожу мимо стражников. Мы заходим в деревню. Здесь много аккуратных домиков в стандартном людском стиле, как в каждой деревне Конфедерации Меяс. Я вижу таверну, рынок, склады и загоны со скотом. Но лавок и гильдий не встречаю. Значит, тут основа экономики — сельское хозяйство. В этом Канесброн напоминает родной Вальдранд. Ну, за исключением, что у нас нет стражников и каменной стены…

Я иду по улице за Сабиной в конец деревни, где находится храм Айдары. По деревне ходят путешественники и торговцы, смоля разносортный табак. Место, куда мы идём, — высокое здание из тёмно-серых камней. Оно начинается с высокого шпиля и переходит в башню, которая расширяется у основания. Внутри башни три арки с большими круглыми окнами, и я не могу понять, сколько там этажей. Возможно, три или четыре.

— Ты восхищён? — спрашивает Сабина, заметив, что я рассматриваю храм.

— И не мечтай, — отвечаю я. — Я служил в столичном соборе. Он куда больше и величественнее.

— А все жрецы там носят обноски? — язвит Сабина. — Или тебя вышвырнули за надменность? И зачем ты тогда разглядываешь наш, раз он тебя не впечатляет?

— Я просто клирик и долго путешествовал по разным местам. Давно не видел храмы.

— По каким местам? — не понимает жрица.

— Ну, недавно был у орков, — припоминаю я. — Это долгая история.

— Не знала, что у жрецов Азарии всё ещё есть клирики, — говорит Сабина, открывая тяжёлую широкую дверь, приглашая меня внутрь храма. — Думала, этот сан выведен из вашей иерархии уже давно.

— Для меня её ввели обратно, — поясняю я. — Как и говорил, история долгая. Может, когда-нибудь расскажу.

«Если так подумать, говорить, что я прогуливал мессы и регулярно нарушал распорядок дня в пользу изучения магии в библиотеке — не лучшая мысль. Эх, вот как сейчас помню: сначала запрет есть за общим столом, потом запреты на еду, запрет на ношение рясы (мне приходилось ходить в обычной городской одежде, не знаю, почему это считается наказанием), переселение из келии в подвал рядом со склепом…» — вспоминаю я все меры старших жрецов, прежде чем я окончательно достал настоятеля и он не выпнул меня: «странствовать по миру и сражаться со злом во имя Азарии!».

Мы заходим в центральный зал, идём мимо алтаря и поднимаемся по винтовой лестнице в башню. На следующем этаже находится библиотека. Сабина садится за стол, берёт перо и бумагу.

— Ну, рассказывай, «клирик», откуда ты, — требует она. — Я напишу в твой храм, чтобы они подтвердили, что ты на службе у Азарии. А то любой может назваться жрецом! Если соврёшь, я отправлю письмо в Инквизицию!

— Я из храма Азарии, посвящённого Святой Альме, в столице Королевства Эленира, — отвечаю я.

Сабина немного удивляется.

— Не советую тебе распространяться тут о таких вещах, эленирец.

— Понимаю, всё недавно закончилось, вы не совсем доверяете приезжим с востока, — киваю я, соглашаясь с предостережением.

«Раньше Конфедерация Меяс была частью Королевства Элениры, пока группа графских семей не решила, что прекрасно могут жить и сами по себе. Они подняли мятеж. Наняли армии наёмников, силой отделились от королевства. Этот конфликт называется — Война Разделения.»

— Ты списываешься со столичным храмом? — спрашивает Сабина.

— Нет, — частно отвечаю я.

— То есть как это нет? — не понимает жрица. — В причите же состоишь?

— Числюсь… — отвечаю я сухо.

— А отвечает за тебя кто? — пытается она понять.

— Клирики странствуют по миру, искореняя зло и несправедливость в любом проявлении, — говорю я ей. — Мы не перед кем не отчитываемся.

— Ох, — хватается за голову Сабина. — Но если я сейчас напишу туда к твоим, они ответят, что ты из их числа?

— Конечно, — не сомневаюсь я. — Братья подтвердят, что: «Жрец Зелон из Вальдранда относится к причиту храма Азарии, посвященного Святой Альме.», с этим никаких проблем нет.

— А ты действительно с чем-то борешься и странствуешь? — осведомляется жрица. — Если никто за этим не следит, то ты можешь чем угодно быть занят!

— Ну, когда как, — пожимаю я плечами. — В основном я стараюсь следовать своему долгу.

— Вот мне кажется, из-за такого ваш нелепый сан и вывели в своё время из иерархии, — замечает Сабина. — Кучка людей в балахонах шарахается по миру, их никто не контролирует, они не перед кем не отчитываются. Это же бред! Так не должно быть!

Она пишет письмо и запечатывает его в конверт.

— Вечером отправлю, — говорит она. — Ты голоден?

— Нет, спасибо, — отвечаю ей.

— Тогда выпьем вина, и ты расскажешь хотя бы, почему ходишь в лохмотьях, — предлагает Сабина.

Мы с Сабиной спускаемся на нижние этажи и идём в столовую. Там мы пересекаемся со старшей жрицей. Она выглядит более зрелой, чем Сабина, лет двадцати пяти, с не собранными темными волосами. Похоже, она не ожидает гостей. У неё розовая кожа и королевско-синего цвета глаза.

Она одета в такую же робу, что и Сабина, и носит очки, которые делают её лицо серьёзным и проницательным. Мне кажется, она видит меня насквозь, и я чувствую облегчение за то, что мне нечего скрывать.

— Кто этот жрец, Сабина? — спрашивает она, заметив меня. — Новый послушник?

— Этого парня остановили стражники у ворот, настоятельница Таисия, — отвечает Сабина. — Он говорит, что жрец Азарии.

— Что же, верю, — кивает та. — От него исходит остаточная магическая энергия, которая говорит о том, что он часто использует белую магию. Но, похоже, он также увлекается шаманизмом.

— Проницательно, ваше святейшество, — учтиво кланяюсь я. — Моё имя Зелон.

— Я написала письмо в его храм, — говорит Сабина. — Хотела узнать, как он стал таким бродягой.

— Мне тоже интересно, что с ним произошло, — говорит настоятельница.

Меня усаживают за стол и дают бокал вина. Жрицы садятся за другой стол и слушают мой рассказ. Я пробую вино — оно кисло-сладкое, с ярким вкусом сливы и чёрной смородины.

Я рассказываю им о своих приключениях по дороге в Канесброн, начиная с встречи с бандитами. Каждый раз, когда пытаюсь приукрасить, Таисия бросает на меня недовольный взгляд. Я останавливаюсь и рассказываю более правдивую историю: о бандитах, гоблинах, чернокнижнике Вингриусе, кобольдах, Редусе и ночных гоблинах.

— Это многое объясняет, — заключает Таисия. — Хотя бы то, почему исчезают путники на дорогах.

— Думаете, рядом с Канесброном орудует некромант? — спрашивает Сабина.

— Возможно, только тёмный волшебник, — отвечает настоятельница. — Давай пока не будем паниковать. Но ты прав, Зелон, тебе нужно сообщить об этом стражникам.

— Тогда я так и сделаю, — говорю я, вставая из-за стола.

Настоятельница останавливает меня.

— Подожди, в таком виде тебя не пустят вообще никуда! — замечает она. — Подожди здесь, я принесу тебе одежду.

Она уходит, оставляя нас с Сабиной наедине.

— Вы здесь вдвоем управляетесь? — спрашиваю я.

— Втроём. У нас в причте есть ещё Роберт Руд. Он не живёт в храме, у него есть дом в деревне. В храм он обычно приходит с утра и работает до вечера, — объясняет Сабина.

— Многие ли в деревне почитают покровительницу ночи? — спрашиваю я.

— А у них есть альтернативы? — усмехается Сабина. — Тут не столица, чей храм построили, в тот люди и ходят.

Я сижу и разговариваю с ней на похожие житейские темы примерно полчаса. Наконец, настоятельница возвращается с чистой одеждой.

— Это одежда Роберта, он разрешил тебе её взять, — говорит она.

— Вот, возьми, это вторая одежда Роберта, он согласился отдать её вам, — говорит настоятельница.

— Отлично, спасибо, — отвечаю я.

Настоятельница отводит меня в подсобку с инвентарём, где я переодеваюсь в чистую одежду. Надеваю новые штаны, рубашку и обувь. Выхожу из подсобки и возвращаюсь в главный зал. Жрицы готовятся к вечерней службе. Когда я появляюсь, Таисия оглядывается на меня.

— Наконец-то ты стал похож на человека! — говорит она. — Теперь можно идти к стражникам и разговаривать с жителями. Видно, что ты добропорядочный член общества.

— А что делать со старой одеждой? — спрашиваю я.

— В подсобке есть вёдра и швабры, — отвечает Сабина. — Отнеси её туда. Из неё можно сделать тряпки.

— Хорошая идея, — кивает настоятельница.

Я избавляюсь от старой грязной одежды, которую мне дали гоблины, и собираю свои вещи. Выхожу из храма и иду к зданию, где живут стражники. Долго не могу его найти, но мне помогает местный житель.

— Вон там, путник, — показывает он на старый сарай с каменным фундаментом. — Раньше он был заброшен, но наёмников финансирует Конфедерация, и они его отремонтировали под свою казарму.

Я подхожу ко входу в резиденцию. На входе стоит солдат в железном нагруднике и с широким мечом на бедре. На голове у него шляпа с гусиным пером, на лице густые рыжие усы.

— Здравствуйте, у меня есть информация о готовящемся нападении разбойничьей шайки и гоблинской оравы на одну из ваших приречных ферм, они служат чернокнижнику… — начинаю я.

— Стоп-стоп, не тараторь! — стражник не выглядит возмущённым. В его карих глазах читается профессионализм и серьёзность. — Дежурный! Нужно провести гражданского к лейтенанту Харману!

— Какое у него дело? — спрашивает голос из-за двери.

— Говорит, что знает о каком-то готовящемся нападении, — отвечает стражник.

— Да кому сдалось это захолустье? Ладно, пусть заходит, — отвечает голос.

Солдат пропускает меня внутрь. Я захожу в сарай, который внутри выглядит как казарма. По обеим сторонам стоят кровати. Треть кроватей заняты спящими стражниками, остальные заправлены и пустуют. В комнате есть несколько закрытых на замок дверей.

Ко мне подходит воин среднего роста, в вычищенной броне и с кошкодёром на ремне. В его шляпе белое гусиное перо.

— Следуй за мной, — говорит он. — Только без фокусов, доносчичек, хе-хе…

Я быстро следую за ним, даже не успевая разглядеть лицо. Действия моего сопровождающего слажены и быстры, мы быстро доходим до широкой двери.

— Подожди у входа, — сказал он мне.

Сам дежурный зашёл за дубовую дверь. В это время мне кажется, будто меня оставили без присмотра, и я могу учудить, что вздумается, но это не так. Кто-то за всем присматривает. На лестничной площадке, ведущей на крышу, что-то гремит, но быстро затихает.

«Похоже, стражники-дозорные наблюдают за всем, даже если их не видно. Да их и не должно быть видно», — припоминаю я, как в столице в уличных воров и грабителей, казалось бы, из неоткуда, прилетали сети, стрелы или дротики, и только потом появлялись обычные патрульные.

Дежурный выходит из-за двери, раздаётся:

— Войдите...

Я вошёл в красивый кабинет с мебелью из дерева, письменным столом и молодым офицером в тёмно-синем камзоле. У него ровные черты лица, голубые глаза и короткие белые волосы. Он создаёт впечатление больше дворянина, чем наёмника.

— Я лейтенант Харман, заместитель капитана стражи, — представляется он.

— Зелон из Вальдранда, — киваю я в ответ.

— Так о каком нападении вы хотите рассказать? И уж тем более, откуда у вас сведения? — спрашивает он.

Я снова рассказал о своих приключениях. На этот раз говорил коротко и ясно, без лишних деталей. Лейтенант внимательно слушал, делал записи в блокноте и иногда задавал вопросы.

— Можете описать главаря бандитов? — спросил он.

— Это огромный человек. У него грубое лицо, чёрные волосы и громкий голос, как у тролля, шрам на левой части лица, — ответил я.

— По описаниям тот ещё бугай, — замечает лейтенант. — А что насчёт того? В чёрном? — уточняет Харман.

— Он носит чёрную мантию и маску в виде козлиного черепа. Он умеет колдовать. Наверное, чёрный маг или некромант, — объясняю я. — Зовут его Вингриус.

Лейтенант заносит всё в свои записи. Затем перечитывает записанное. Одно зачёркивает, другое переписывает, ещё что-то поправляет. Затем вслух зачитывает мне, по сути, то же самое, что я ему уже поведал, но в более краткой, чёткой и понятной манере.

— Всё правильно? — спросил он.

— Да, всё верно, — ответил я. — Вы поможете фермерам?

— Это наша работа. Пожалуйста, распишитесь здесь. Я доложу капитану сегодня после обеда, — сказал лейтенант.

Глава 10. Продажа руды

Я прощаюсь с лейтенантом Харманом на дружеской ноте. Он хочет поймать бандитов и, определённо, заинтересован в этом. Это успокаивает меня. План Вингриуса провалился, и, возможно, его самого поймают и отправят в Лейдсандер (тюрьму для магов). У него будет время подумать о своих поступках.

Возвращаюсь в храм. Сабина и Таисия готовятся к службе. Пока меня не было, к ним присоединился ещё один человек. Это высокий мужчина, похожий на бывшего солдата. Он одет в чёрную робу, которая частично скрывает его сильные руки и плечи. У него короткие тёмные волосы.

Когда он поворачивается, я вижу его лицо. Оно грубое и немногое дикое но при этом миролюбивое. Его карие глаза постоянно двигаются, как будто ему не по себе.

— Так вы тот пришлый, о котором говорила настоятельница? — спрашивает он с вежливой улыбкой, когда замечает меня.

— Роберт Руд, если я правильно понял? — спрашиваю я, догадавшись, с кем разговариваю.

— Он самый. А вы?

— Зелон. Рад познакомиться, — отвечаю я.

В голосе Роберта есть что-то отталкивающее. У него весьма неприятный, грубый голос, и, кажется, ему трудно общаться с людьми.

— Мне нужно помогать сёстрам с подготовкой к службе… Я пойду принесу благовония… — говорит Роберт и уходит в кладовую.

Таисия смотрит на меня с наигранной укоризной.

— Ну и зачем ты спугнул Роберта?

Сабина прикрывает рот ладонями, хотя я вижу, что её это смешит.

— Я что-то не так сказал? — удивляюсь я.

Сабина объясняет:

— Роберту трудно заводить новых друзей.

— Социофобия, — добавляет Таисия, — боится общаться с людьми.

— Угу... — соглашается Сабина. — Сражаться не боится. А вот вести разговор! Айдара упаси!

— Но, он хорошо служил в армии Конфедерации, а сейчас хорошо служит в причете нашего храма... — замечает настоятельница.

— Правда с трудом. Бить тут некого, — насмешливо добавляет Сабина.

Таисия возвращается к моему вопросу.

— Ах да, — говорит она. — Как всё прошло со стражниками?

— Лейтенант Харман выслушал меня и обещал сообщить капитану после обеда, — отвечаю я.

Жрицы успокаиваются, понимая, что теперь всё будет хорошо.

— Ну и хорошо, — говорит Сабина. — Нечего тут всяким колдунам безобразничать!

— Что ты собираешься делать дальше? — спрашивает Таисия.

Я задумываюсь. Даже если я закончил с Вингриусом, мне всё равно нужны деньги, чтобы продолжить путешествие дальше. К тому же, здесь ещё есть дела. У меня появились друзья! Редуса и ночные гоблины, у которых конфликт с Джинксором. Если его убьют, дело можно считать законченным. А если нет?

— Останусь в деревне, пока не закончится угроза рейда, — отвечаю я жрицам. — Мне нужны деньги на еду и другие вещи.

Таисия радуется моим словам, но качает головой.

— Помочь тугриками мы не можем, наш храм еле сводит концы с концами.

— Я и не собираюсь просить у вас денег, — пожимаю плечами. — У меня после приключений в шахте осталась серебряная руда. Можете сказать, где я могу её обменять на деньги?

— Руда? — задумывается настоятельница. — Малик, наш кузнец, он что-то да заплатит за неё. Он живёт на границе с бедным районом, недалеко от складов сырья, где кузница и гончарная не мешают Канесброну жить. Идите прямо, затем налево, снова прямо и направо.

Сабина начинает тормошить Таисию за рукав рясы.

— Настоятельница, я тоже собиралась к Малику, нужно отнести лекарства для малышки Люсии. Может, Зелон отнесёт их, раз ему по пути?

— Нет, лекарства — это ответственность, — возражает Таисия. — И она лежит на тебе. Зелон может потерять или разбить. Пойдёшь вместе с ним и отнесёшь сама.

— А как же подготовка к мессе?

— Уверена, Роберт справится под моим руководством. К тому же осталось сделать немного.

— Хорошо, — кланяется Сабина настоятельнице. — Зелон, подожди меня, я за лекарством.

С этими словами Сабина убегает в боковую часть храма.

Мы с ней выходим через полчаса. Жрица несёт тяжелую корзину с травами, мазями и бальзамами, не соглашаясь доверить корзину мне. Дорога не слишком длинная, но несколько деревенских жителей поглядывают на меня с осуждением, видя, как хрупкая девушка, да ещё и жрица, еле тащит плетёнку.

— Прости, что так долго собиралась, — говорит она, тяжело пыхтя. — У малышки Люсии редкая форма гриппа. Мы с Альсиль пока не нашли нужное лекарство.

— А что насчёт целебных заклинаний? — спрашиваю я.

— Я бы вылечила девочку с их помощью за пару секунд, но настоятельница сказала сначала попробовать поискать обычные средства, доступные жителям. Магию использовать только если будет совсем плохо.

— В этом есть смысл, — киваю я. — Такая болезнь может вернуться, а жрецы есть не везде. Зелье — более распространённый способ.

— Настоятельница Таисия всегда думает наперёд, — замечает Сабина.

Проходим по улицам, ремесленники и путешественники, зазевавшиеся стражники и торговцы ходят и разговаривают о своих житейских проблемах:

— Слышал? При сожжении Мелии пепел остался на месте! — говорит ремесленник стражнику, патрулирующему улицы.

— Да весь Канесброн только об этом говорит, — фыркает он. — Говорю тебе, Канесброн ждёт беда. Возможно даже бандитский налёт…

— Так ваш капитан же расчистил дороги от всякой швали, после того как вы закрепились тут после войны? — напоминает ему ремесленник. — Да и не только об этом народ судачит.

— А что ещё? — интересуется патрульный.

— Эльфы, — многозначительно и тихо говорит ремесленник. — Ну, мы пока об этом полушёпотом. В трактире сегодня обсудим.

— Остроухие манархолюбы? — усмехается патрульный. — Любопытно. Я приду, поболтать. Вот, что, я ещё Малика попробую позвать!

«Манархолюб — в Конфедерации считается чуть ли не оскорблением, но применяется только к жителям Элениры и Эльвиры, зато что они пытались помешать графским семьям отделиться от Святого Королевства.» — вспоминаю я пояснения из трактата о «Новом Слове: авторства графа Риврика»

Мы заходим в бедный квартал Канесброна. Кузница находится на отдалении от жилых домов, рядом со складами с сырьём и удобрениями, и огорожена четырьмя лазурными кристаллами, которые втягивают в себя дым, идущий от горна.

«Фумэлирил — кристаллы эльфийских ювелиров, поглощающие токсины, вредные испарения и дым.» — припоминаются мне такие же в столичных мастерских.

Внутри купола жарко, воняет горящим древесным углём и прочими противными испарениями. Во дворе у горна работает кузнец с подмастерьем.

Кузнец здоровенный, крепкий мужчина. Его рыжие волосы словно горят на жаре, а алые глаза сначала кажутся чёрными, как угли. Он бьёт молотом по металлу, и тот послушно меняет форму под тяжёлыми ударами.

Подмастерье выглядит неприметной внешности, светлый и с округлым лицом, он поддерживает температуру в горне, удерживает щипами заготовку и подаёт инструменты. При работе они напевают:

«Звуки молота и горна рёв,

Малику-ремесленнику греет слух,

С самого юношества,

До зрелых лет, нет прекрасней искры,

Чем искра при ковке металлов…

(Подмастерье)

Эй, мастер! У вас песня нескладна!

Я хоть и подмастерье, но я дело вам сказал!

От ваших рифм лишь жди беды!

В ушах и так звенит, гудит,

А тут, ну хоть бери и лезь в петлю!

(Малик)

Молчи, растяпа и дурак!

У тебя всё время так!

То рифма, ишь, ему не та!

То муха отвлекает!

То крыса палец откусила!

Нет, всё не так,

Всё это бред!

Наш человек не знает бед!

Коль машет молотом умело!

А ты смотри, гляди учись!

Вот тут по схеме чуть ужать,

Кручок прибить и припаять,

Вот тогда выйдет славно!

Ещё удар, щипцы подай!

Тут ручки вытянуть бы надо!

Ну, вот и всё! Готова вещь!

(Подмастерье)

А что ковали хоть? Ответь…

(Малик)

Того не знаю, заказ и схемы

От стражи капитана!» — закончив работу, кузнец опускает деталь в воду, чтобы остудить её.

— Добрый день, Малик, — здоровается Сабина. — Как там Люсия?

— Добрый, ваше святейшество. Лежит в постели, ей всё ещё плохо, — грустно говорит кузнец. — Кто этот человек с вами?

— Это мой друг, Зелон. У него к вам дело, — отвечает Сабина.

Я достаю из сумки кусок серебряной руды и протягиваю его кузнецу. Тот отдаёт отмашку подмастерью сходить погулять где-нибудь. Сам же Малик берёт руду, внимательно смотрит на неё, подносит к уху, будто слушает что-то, потом надкусывает и стукает по ней кулаком.

— Хочешь продать эту руду? — спрашивает он.

— Да, хочу, — отвечаю я.

— Хорошо, тогда я пока схожу к Люсии, — говорит Сабина, покидая двор кузницы и выходя за вытягивающий дым барьер.

Кузнец кивает мне и пытается примерно сообразить цену.

— Я могу дать двадцать пять… Нет, думаю, двадцать семь медных монет, — предлагает Малик.

— Подходит, — соглашаюсь я.

Я не спорю о цене по нескольким причинам: я не кузнец и не торговец, так что понятия не имею, сколько это может стоить; не думаю, что кто-то столько же даст; кузнец не выглядит обманщиком, так ещё сам повысил изначальную цену. Я расстаюсь с рудой, рассчитывая на честность ремесленника. Кузнец отсчитывает мне в ладонь медные пластинки.

— Вот, держи, — говорит он. — Хорошая руда. Не расскажешь, где нашёл?

— В шахте, недалеко от деревни, — отвечаю я.

— Ты имеешь в виду заброшенную шахту на востоке? — спрашивает кузнец. — Она же выработанная!

— В глубине что-то да осталось, — пожимаю плечами я. — Случайно нашёл…

— Понятно, — усмехается Малик. — В Конфедерации много серебра, графские семьи себе жирный кусок от Элениры оттяпали.

«Кучка мятежников они, а не графские семьи, мой старший брат чуть не погиб в той резне, которую они подняли. Война Разделения! Многое она вам принесла? Вы ещё вернётесь к законным правителям!»

— Ты в порядке? — интересуется Малик. — Я тебя чем-то оскорбил? Не любишь Конфедерацию?

— Что? Нет, совсем нет, — отмахиваюсь я, не желая ссориться с кузнецом. — Я в принципе не интересуюсь политикой и делами правителей континента.

— Ну, а чем ты интересуешься?

Нашу с кузнецом беседу прерывает стражник, приходящий со стороны рынка.

— Малик, я пришёл за заказом капитана. Вот письмо с печатью о получении, — говорит солдат, доставая из кармана бумажку.

— Хорошо, я как раз закончил работу…

Малик возвращается к своей печи и берёт из ведра странную штуку — что-то вроде небольшой рамы с отверстиями и держателями. Она выглядит незаконченной и больше похожа на часть какого-то прибора. Мне хочется спросить, что это, но не решаюсь, потому что сомневаюсь, что они вправе отвечать.

«Думаю, не стоит продолжать говорить с Маликом про графские семьи и прочее.» — решаю про себя, направляясь к выходу из кузницы. Деньги я получил, кузнец разговорился со стражником, больше тут делать нечего.

— Вот, — говорит Малик, протягивая деталь стражнику. — Это очень необычная вещь. Признаться, я даже не сразу чертежи разобрал.

— Ну и что нам, простым людям, до этих капитанских заморочек? Главное, что дело сделал и деньги заплатили.

— Верно, — соглашается Малик. — Главное — чтобы платили!

— Может, сходим сегодня в таверну? Я слышал, что в деревню приехали эльфы из Эльвиры. Отличный повод для сплетен.

— Правда? — удивляется Малик. — Чего эти остроухие манархолюбы забыли у нас? Разве они мало бед нам принесли в Войне Разделения?

— Не знаю. Один одет как военный офицер, держится подавлено, а другая похожа на искательницу приключений… Они какие-то подозрительные.

— Интересно, но я не могу пойти в таверну и развлекаться, когда моя дочь болеет. Извини.

Наёмник вздыхает и машет на Малика рукой.

— Эх женитьба тебя испортила. Ты уже забыл всех своих друзей и проводишь всё время в кузнице.

— Ну, не страшно, — возражает Малик. — Друзья очень быстро напоминают мне о себе, когда им что-то надо смастерить.

Я спешно ухожу от кузнеца, оглядываясь за спину. Проверить, не смотрят ли мне в спину? Не нравятся мне их манеры общения! Вдруг врезаюсь в кого-то.

— Смотри, куда идёшь, дурень! — злобно раздаётся женский тонкий голос.

— Извините, — отвечаю я.

Смотрю на женщину и вижу перед собой эльфийку. Она высокая, чуть выше человека. У неё смуглая кожа, светлые серые глаза и серебристые волосы. На ней лёгкие доспехи на вольный манер и меч, за плечами лук.

— Ты что, не умеешь смотреть по сторонам? — злится эльфийка.

В рассерженных чувствах она замахивается ладонью, пытается отвесить мне подзатыльник, но я останавливаю её руку и отталкиваю.

— Я уже извинился. Этого достаточно, — говорю я, пытаясь пройти мимо.

— Ты правда думаешь, что можно врезаться в эльфа и отделаться «извини»?! — недовольно спрашивает воительница.

Видимо я разгорячил её нрав, но отступать поздно. Она сама раздувает конфликт на ровном месте.

— Не спорю, я отвлёкся и нечаянно задел вас, но это не повод бросаться на меня с кулаками! — парирую я в ответ.

— Ах ты отвлёкся? И на этом основании влетаешь в эльфа?!

Она злиться ещё больше и достаёт меч. Я ощущаю в воздухе жажду крови, какую испытал, когда переполошил бандитов на дороге. Отступаю назад на пару шагов. Эльфийский клинок разрезает воздух в дюйме от меня.

— Промахнулась? — удивилась она. — Ублюдок! Аланэль никогда не промахивается! — эльфийка снова нападает.

Я быстро наколдовал яркий светящийся шар и направил его прямо в лицо Аланэль.

— А-а-а-а! — закричала она, закрыв глаза от света.

Я развернулся и побежал изо всех сил. Сзади услышал быстрее шаги. Эльфийка тоже бежала за мной. Несколько людей в деревне в панике бросились в стороны. Я свернул на другую улицу, эльфийка за мной. Она врезалась в стену дома и остановилась.

— Падаль! — крикнула она мне вслед.

Я не слушал её и бежал дальше. Вдруг мимо меня пролетела стрела. Нет! Вторая попала мне в руку, третья в ногу. Я упал, перекатился по земле и посмотрел на эльфийку. Несмотря на сбитый глазомер, стреляет она точно. Она прицеливается и готовится выпустить ещё одну стрелу. Я закрыл глаза от боли.

Меня охватывали страх и обида. Эта эльфийка хочет меня убить? У меня ещё много дел на этом свете!

— Сдохни, мразь! — крикнула она и выпустила стрелу.

— Вы что творите?! — раздался мужской голос.

Кто-то сбил её прицел. Стрела, которая должна была попасть мне в сердце, а угодила в плечо. Это был деревенский стражник. Я закричал от боли. Эльфийка злилась и пыталась драться с подоспевшими охранниками деревни, но они её скрутили. Двое стражников подошли ко мне.

— Вам нужно к жрецам, — сказал один из них.

— Не нужно. Я сам жрец, — ответил я. — Вытащите стрелы, я исцелюсь магией.

Стражники посмотрели на меня с сомнением, но всё же вытащили стрелы. Это было невыносимо больно. Я с трудом поднял руку, чтобы сотворить заклинание исцеления. В моей руке появился светящийся шар, который поднялся в воздух. На этот раз исцеляющая сила помогла мне, а не кому-то другому.

— Ваши раны затянулись, — сказал стражник.

— Да, заклинание меня исцелило, — соглашаюсь я с ними. — Спасибо за то, что спасли от этой полоумной!

Я поднимаюсь и обнаруживаю, что во мне всё ещё есть силы идти. Решаю возвращаться в храм.

— Пожалуйста, это наша работа, — сказал стражник мне в след.

Глава 11. Винная аномалия

Когда я подхожу к храму Айдары, слышу странные звуки внутри. Они становятся всё громче. Мне это кажется странным. Хочется убежать от проблем подальше, а куда? Это единственное знакомое мне пристанище в деревне. Да и не оставлять Таисию и Роберта, если они в беде?

Осторожно пробираюсь к двери. Раздаются трески, удары и грохот падающих вещей. Из верхнего этажа вылетает напольный подсвечник. Деревенские жители вокруг в оцепенении, не знают, что делать. По окружающим проносятся перешептывания.

Аккуратно захожу в храм. Внутри по залу кто-то громко ревёт: «Вингриус, выходи!». Это похоже на рык, но не звериный, в нём что-то булькает. Из-за колонны в меня летит стол.

— Осторожно, Зелон! — слышу я знакомый женский голос.

Перед мной появляется стена света, которая останавливает стол. Он разбивается в щепки. Я словно просыпаюсь от замешательства, понимая опасность дела.

— Таисия? Что это значит? — спрашиваю я, глазами стараясь найти настоятельницу.

Она вместе с Робертом на другом конце коридора. Нечто багровое с силой бьёт по стене света. Она разбивается со звуком битого стекла и исчезает.

— Сюда! — кричит мне Таисия.

Я бегу к ним. За моей спиной что-то рычит и сильно бьёт рядом. «Вингриус, я тебя раздавлю!» — кричит оно.

— Быстрее! — подгоняет Роберт.

Когда я подбегаю, Таисия выпускает волну силы. Слышу, как что-то с шумом улетает далеко. Настоятельница снова создает стену света. Я могу отдышаться и посмотреть на источник неприятностей.

Это существо похоже на человека, но состоит из тёмно-красной жидкости. Оно высокое, с широкими плечами и большими руками. У него нет лица, только два красных огонька вместо глаз. От него веет жаждой крови, хотя оно приятно пахнет вином. Существо поднимается во весь рост и летает над землёй. Оно разрушает зал, ломая всё на своём пути.

— Вингриус! — сердито рычит существо. — Я уничтожу тебя!

— Что это за монстр, Таисия?! — с тревогой пытаюсь понять у настоятельницы.

— Винная аномалия, — отвечает та, поправляя очки. — Твои рассказы о некроманте меня очень взволновали… И я хотела призвать винного элементаля для защиты храма. Но мои негативные мысли о Вингриусе мешали мне во время призыва. Поэтому он такой злой!

— А, отлично! — понимающе киваю я, глядя на беснующегося духа. — Что теперь делать?

Роберт показывает на свою вывихнутую руку, в которой зажата большая стальная булава.

— Обычное оружие этому монстру не вредит, — говорит жрец.

— На него даже магия не действует, — добавляет Таисия. — По крайней мере, обычная.

По центральному залу разлетаются бочки из-под вина, ящики с книгами и другие вещи. Всё вокруг ломается и крушится.

— Есть ли в храме или деревне что-то особенное, что может помочь против этого существа? — спрашиваю я.

Таисия начинает думать. Она выглядит растерянной. Её губы дрожат, а глаза бегают. Похоже, она переживает из-за всего происходящего, ситуация изводит её, ей хочется исчезнуть отсюда.

— Так… в храме… в храме… в храме… — повторяет она в раздумьях. — Возможно, в библиотеке есть! И… Точно! В деревне живёт ведьма — Альсиль. Сабина с ней ищет лекарство для дочери кузнеца!

Роберт глядит в сторону бушующей от злости аномалии, потом переводит взгляд на Таисию.

— Ваше святейшество, пока мы будем искать книги и рассказывать обо всём ведьме, эта тварь разберёт храм по кирпичику! Спасать будет нечего.

Азария! Почему я всегда попадаю в такие передряги? Я наклоняюсь к Роберту, оглядывая его повреждённую руку. Мне нужно сосредоточиться на заклинании, чтобы вывих вправился.

— Тебе лучше? — спрашиваю я.

Он сжимает и разжимает руку.

— Да, намного. Но как быть с этим монстром?

Я встаю и смотрю на Таисию и Роберта.

— Роберт, ты знаешь, где живёт Альсиль?

— Да, знаю, — кивает он. — Постой, ты же не хочешь, чтобы я?

— Великолепно! Таисия, иди в библиотеку и найди способ остановить эту тварь, а ты, Роберт, позови сюда Альсиль!

— А ты? — спрашивает Таисия.

— Я задержу этого монстра.

— Ты с ума сошёл! Даже не думай об этом! — кричит Таисия.

— Идите! — говорю я, не слушая их. — Каждая секунда на счету…

Я выхожу за пределы магической преграды. Сосредотачиваюсь на астральном плане, где всё выглядит иначе. Вижу огромное голубое скопление энергии, с яростью оно швыряет в меня пустые бочки и ящики. Нахожу вокруг маленькие белые огоньки в темноте. Подзываю троих и концентрирую в левой руке. Мгновение — и я взмахиваю рукой, поток воздуха отбрасывает летящий в меня мусор.

— Винный дух! Хочешь разрушить храм?! Сначала сразись со мной! — кричу я элементалю.

— Вингриус! Вингриус! Я тебя уничтожу! Убью! Вингриус! — рычит дух и устремляется ко мне.

Я быстро сосредотачиваюсь на сотворении заклинания, на моих пальцах появляются яркие искры. Через несколько секунд они превращаются в сгусток света. Когда дух приближается, я выпускаю шар из руки. Из заклинания вырывается поток раскалённой плазмы, влетевшей в духа. От духа исходит обильный пар, он несколько раз дёргается, но не сильно страдает. Напротив, высокая температура делает это чудище опасным для меня.

Аномалия наносит ответную атаку. Я закрываюсь посохом и стараюсь сделать несколько шагов назад. Удар приходится точно по оружию, от толчка я падаю на плечо, больно… Дух направляется ко мне, пытается сцапать, у меня получается перекатится но он успевает вцепиться в мой посох. Отпускаю оружие и вижу, как винная аномалия поглощает посох, испуская пар.

Понял! Он хочет меня проглотить в себя! Учитывая, что он сейчас, по сути, передвижной кипяток, я в нём просто сварюсь, если он осуществит задуманное. Дух снова атакует. Я создаю заслон света, чтобы защититься.

— Надеюсь, у меня хватит времени, — говорю я сам себе, сосредотачиваясь на магии.

Дух легко ломает мою защиту. Она рассыпается на кусочки и испаряется в энергию. Я быстро собираю по астралу синие огоньки, даже не считаю, сколько их пришло. Выпускаю поток льда. Он ударяет по аномалии, и по залу идёт пар. Дух замерзает и превращается в ледяную статую.

Я тяжело дышу и пытаюсь восстановить силы. Завтра, наверное, с утра плечо будет болеть. Руки дрожат от напряжения. Жаль, что мой серебряный посох застрял в этом монстре. Но честно, лучше этой твари дальше оставаться ледяной статуей.

— Отлично, — говорю я себе, переводя дыхание. — Кажется, я с ним справился.

Но тут я слышу треск. В ледяной статуе появляются трещины, из которых вытекает красная жидкость… Дух не был заморожен, мне удалось только покрыть его льдом. Довольно быстро он выбрался из своей тюрьмы, снова устремляясь в мою сторону.

— Вингриус! Я тебя уничтожу! — рычит он.

Я пытаюсь снова использовать шаманизм, призываю духов земли и направляю в монстра движущуюся глыбу спрессованной земли. Заклинание летит в противника, но он проходит сквозь него, не замедляясь. Аномалия быстро сокращает расстояние и хватает меня своей «рукой» из вина.

Слышу булькающее: «Вин… гри… ус…» и монстр затягивает меня внутрь себя. Начинаю задыхаться. Пытаюсь выплыть, барахтаюсь, не помогает. Единственное, что приходит в голову — снова использовать магию. Это очень сложно, особенно когда я почти теряю сознание.

Не помню, как мне удаётся войти в мир духов. В темноте я нахожу несколько белых точек. Когда их становится пять, я уже обессилен. Концентрирую духов ветра в руках, и мощный всплеск воздуха разносит монстра по всему залу. Падаю на пол, глотая воздух. Вижу, как капли вина снова собираются в одну точку. Времени мало. Я физически измотан, хотя ран нет. Использую заклинание бодрости, ощущая слабый прилив сил.

Аномалия снова собирается в свою форму.

— Вингриус! Я тебя уничтожу! — кричит он.

Я подхожу к ледяной глыбе, в которой застрял мой посох, и взмахом руки призываю импульс, который разбивает лёдв дребезги. Достаю посох и направляю его на монстра.

— Ну что ж, попробуй, — скалюсь я в ответ.

...

(Таисия в то же время...)

Я быстро бегу по винтовой лестнице и врываюсь в библиотеку. Подбегаю к книжным полкам и начинаю нервно перебирать книги. Меня переполняют страх, сожаление и беспокойство. Что же я наделала? Нужно же было быть такой дурой! Хотела как лучше, а получилась катастрофа! Истина сказано, что благие деяния ведут к краху, если их совершают не подумав.

Второпях просматриваю книги про пивных духов.

«Пивные духи — в сущности своей являются водными, однако имеют ряд отличий в поведении, характере, повадках, физической структуре…»

Да всё равно! Мне нужно что-то, чтобы победить эту тварь внизу! Я отбрасываю одну книгу и беру другую.

«Пивных духов могут вызывать адепты шаманизма, формульной и рунной магии…»

Это я и так знаю! Бесполезные книжки! Кто вас пишет?! Снова бросаю книгу, быстро просматриваю другие… «Как избавиться от вызванных существ? Автор: граф Риврик»

— То, что нужно! — радостно говорю я, беру толстую книгу и открываю раздел про пивных духов.

«Если пивной дух вызван неправильно, он может быть непредсказуемым, вредоносным и даже опасным. Они приносят неприятности, разрушают всё вокруг и могут угрожать жизни тех, кто их вызвал. От них сложно избавиться, потому что они быстро восстанавливаются. Но у них есть слабость — это сосуд, из которого их вызвали. Обычно это бочонок с выпивкой. Если уничтожить сосуд, силы духа уменьшатся, и он почти перестанет восстанавливаться.»

— Эврика! — кричу я и бегу из библиотеки в погреб, где стоят бочки с вином, из-за которых всё это началось!

...

(Роберт Руд в то же время...)

Я чуть ли не выбегаю из храма. Вокруг толпятся люди, которых пытаются успокоить стражники.

— Всем отойти! Никому не подходить к храму, пока не разберёмся, что случилось! — кричит наёмник в стальном нагруднике и шляпе с белым пером.

Я прохожу мимо него, меня хватают за рукав.

— Постой! Что там происходит? — спрашивает один из наёмников.

— Там… — я не могу толком объяснить. — Монстр! Его оружием не победить… Я иду к ведьме… за… этой… как её…

— За помощью? — предполагает стражник.

— Да, — киваю я.

— Беги скорее, — говорит он, оглядываясь на храм. — Только этого нам не хватало.

Я бегу по дороге. Через пять минут добегаю до дома ведьмы Альсиль. Стучусь в дверь так, будто от этого зависит моя жизнь. Меня охватывает страх за храм, за сестёр и за того человека, который сейчас сражается с монстром.

— Кто там? — спрашивает ведьма, открывая дверь. У неё остроконечная шляпа, сиреневое платье, длинные тёмные волосы и сиреневые глаза.

— В храме ванная аномалия! Она вышла из-под контроля! — объясняю я.

Ведьма не сразу понимает, о чём я говорю.

— Ванная? Может винная? — спрашивает она.

— Д-да… Винная… Оговорился. Там огромный монстр из монастырского вина, — поясняю я, запинаясь от волнения. — Помоги, пожалуйста!

— Ох, сейчас, — говорит ведьма, уходя в дом. — Мне нужно собрать нужные компоненты… Где же они у меня…

Прошло пять, потом десять минут, начинаю нервничать. Она что, издевается надо мной?

Наконец ведьма выходит из дома с корзиной, полной склянок.

— Что это у тебя? — спрашиваю я. — Почему так долго?!

— Уксус и разные щёлочи, — отвечает она. — Найти всё это среди зелий не так просто. Пойдём скорее!

— Пойдём! — говорю я и бегу обратно к храму.

— Эй! — кричит она мне вслед.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Ты хочешь, чтобы я, хрупкая девушка, тащила целую корзину склянок? Ты хам! — обиженно говорит она.

Забираю у Альсиль корзину, и мы вдвоём направляемся в храм. Стражники окончательно разогнали жителей и теперь стоят в оцеплении храма. Замечая нас с корзиной, забитой склянками, они расступаются, давая пройти. Когда мы с ведьмой пересекаем порог и попадаем в главный зал, перед нами предстаёт ужасающая картина.

Винный элементаль схватил Зелона ,и тот дёргается, хватаясь за горло, и пытается вырваться. Я замираю от страха, но Альсиль даёт мне пощёчину, приводя в чувства.

— Чего стоишь, болван?! Он же сейчас его убьёт! Давай быстрее! — кричит она, доставая из корзины склянки с уксусом и щелочью.

Я ставлю корзину на пол, открываю одну из склянок. Ведьма кинула открытый флакон в духа, и тот влетел, исторгнув в тело аномалии шипучее содержимое. Монстр начинает бурлить и дёргаться, в замешательстве размахивая конечностями, по залу, раздаваясь зверским рёвом.

— Бросай ещё! — кричит ведьма.

— Д-да... — киваю я.

Мы продолжаем бросать склянки в тварь. С каждой новой склянкой он шипит всё сильнее и начинает терять силы. Я чувствую, как что-то под нами дрожит. Не останавливаясь, я продолжаю бросать ведьмино варево. Монстр выпускает в нас капли вина, одна из которых ломает мне пальцы. Я кричу от боли, но ведьма грозит мне пальцем, не прекращать и продолжать. Я с трудом открываю следующую склянку.

Вскоре к нам из погреба поднимается Таисия.

— Я разбила бочки, из которых он появился! Это должно его ослабить! — говорит она. — Сейчас он не должен так бодро восстанавливаться.

— Это отлично! — ликую я. — Может, теперь мы его победим.

— Не отвлекайся, — повторяет ведьма. — Кидай щёлочь! Ваш друг почти утонул в этом духе! — кричит ведьма.

— Что? Ах да… — говорю я.

Бросаю склянку, но монстр её сбивает. Настоятельница использует свою магию, чтобы отправить щёлочь в монстра. От уксуса и щёлочи монстр шипит, разбухает и разливается по всему залу. Зелон остаётся лежать на полу перед алтарём, Таисия спешно бежит проверить, жив ли он.

Я боюсь и волнуюсь. Если бы не он, дух бы точно обвалил бы храм, снеся в буйстве несущие колонны.

— Зелон мёртв, настоятельница? — спрашиваю я.

— Нет, отвечает Таисия. — Он без сознания. Ему нужна наша помощь.

Глава 12. Ход некроманта

...

(Вингриус)

В лаборатории раздаются крики ужаса и боли. Зелёные вспышки тёмной энергии бьют по Джинксору, заставляя его корчиться от боли. Шакал, главарь разбойников, стоит у входа и со страхом наблюдает за происходящим, опасаясь, как бы не стать следующим.

— Твоя некомпетентность привела к побегу пленников и поставила под угрозу все мои планы, — с раздражением отправляю новый разряд в неисполнительного слугу. — Что будет, если этот беглец расскажет всё, кому следует раньше, чем я успею завершить задуманное?

— Джинксор сделал всё, что мог, чтобы убить лазутчиков, — вопит обессиленный хобгоблин. — Они уже почти были мертвы, но ваш вурдалак напал неожиданно и дал им возможность сбежать!

Какая наглость! Я чувствую, как во мне закипает злость и презрение к Джинксору.

— Ты обвиняешь меня в своих неудачах? — спрашиваю я с раздражением.

— Нет, нет, хозяин! Джинксор не это имел в виду!

Я снова посылаю вспышки тёмно-зелёных молний по залу.

— Уходи отсюда! Восстанови силы и подготовь своё племя к атаке, — приказываю я Джинксору.

С трудом поднявшись, хобгоблин кланяется и уходит.

— Что у тебя, Шакал? Ты говорил, что один из твоих людей получил донос от лазутчика?

— Да, повелитель Вингриус. Вот он, — Шакал протягивает мне лист бумаги. — Это плохо?

Я поднимаю письмо в воздух с помощью магии и читаю его.

"Заявление о преступности путешественника: Зелона из Вальдранда.

Прошу зарегистрировать моё свидетельствование о деятельности разбойничьей группы возле деревни Канесброн, а также незаконную деятельность мага, известного мне под именем Вингриус.

Об ответственности за заведомо ложный донос мне известно."

— Это может немного изменить мои планы, — соглашаюсь я. — Но не будем спешить… Слуги! Принесите мне пергамент, перо и чернильницу!

Два скелета-помощника идут к полкам. Невольно вспоминаю, как собирал их сам.

Они сделаны из лучших костей, без трещин и дефектов. Я одел их как аристократов. Скрепляя их магией, я добавлял в их поведение собственные доработки, позволяющие им воспринимать команды и лучше анализировать происходящее. Это настоящие шедевры в искусстве некромантии.

Характерный лязг костей вырывает меня из раздумий. Я поворачиваю голову и вижу, как костяными руками слуга протягивает мне письменные принадлежности.

— Отлично, — говорю я, садясь за стол.

Пишу письмо:

"Капитан стражи Канесброна: Ашкал Ман-Динармал

По вашему заявлению была проведена проверка. В ходе которой не удалось собрать достаточно сведений о наличии в близи деревни каких-либо угроз для мирных жителей.

В связи с чем ваше заявление отклонено."

— Вот и всё, говорю я, отдавая письмо Шакалу. — Передай это своему заместителю, и пусть оповестит этого заносчивого доходягу, который мне мешает.

— Вы уверены, что этот «Зелон из Вальдранда» не решит действовать сам, повелитель? — спрашивает Шакал.

Этот вопрос заставляет меня испытать некое... возмущение... Я не помню, чтобы Шакал когда-либо обсуждал мои приказы.

— Вряд ли какой-то путешественник сможет мне противостоять, — замечаю я. — Даже если так. Что он может? У него нет ни сил, ни ресурсов, чтобы нам навредить.

— Повелитель, с вашего позволения… Хм… — осторожно обращается Шакал. — Джинксор упоминал, что человек имеет союз с племенем кобольдов и ночных гоблинов… Ещё добавлю, что он может иметь связи с жрецами Айдары в Канесброне.

Информация, которую рассказал Шакал, заставляет меня задуматься о том, чтобы изменить наши планы.

— Ты думаешь, что Джинксор может не справиться с этим делом? — спрашиваю я.

Шакал неуверенно кивает.

— Я думаю, да, ваше темнейшество, — отвечает он.

Встаю из-за стола и иду к своему трону. Воздух в лаборатории ощущается неестественно спёртым... Тёмно-серый каменный трон с отделкой в виде черепов разных существ и людских лиц, скорчившихся в гримасах ужаса, располагается в самом центре лаборатории.

Холодный, твёрдый, от него исходит энергетика погибели. Мои живые слуги опасаются приближаться к трону, так как при приближении ощущают взгляды рассерженных духов. Для меня же этот трон служит неким местом сосредоточения...

Добираюсь, усаживаюсь в просторное сидение. Приятная прохлада проходит сквозь мантию, и ко мне приходят расслабление и умиротворение... Восседая на троне, я чувствую полный контроль над ситуацией. Всё окружающее кажется мне таким ничтожным и жалким, не страшнее жужжащей над ухом мухи.

— Я приму к сведению твои опасения, Шакал, — говорю я. — Иди.

Главарь разбойников кланяется и уходит.

Принимаюсь за размышления. Значит, кроме этого выскочки, мне могут помешать ещё и ночные гоблины, кобольды и жрецы Айдары. Что же делать? Может, добавить больше мертвецов в наши отряды? Конечно… Нужно узнать, что планируют жрецы, и провести разведку. А может, ударить по ним первым? Но куда? Я не знаю, где находятся ночные гоблины, а атаковать храм невозможно, в Канесброне слишком много стражи…

Чувствую, что кто-то рядом. Что-то пушистое проносится по ногам, и на мои колени запрыгивает ласка. Маленький зверь с тонким и длинным тельцем, покрытым красноватым мехом.

— Это ты, Риката? — удивляюсь я. — Давно тебя не видел. Где ты была?

Риката — мой фамильяр, она всюду сопровождает меня. Сейчас она выглядит взволнованной, то и дело пытается просунуть пушистую голову под мою руку.

— Ну хорошо, посмотрим, что там у тебя, — говорю я.

С этими словами я кладу руку на голову ласки, и мои мысли наполняются видениями.

Я наблюдаю за воспоминаниями Рикаты. Вижу, как нахожусь в тёмной пещере, раздаю поручения Джинксору и Шакалу. Затем раздаётся: " Предатель! Айдара покарает тебя!", я разворачиваюсь и отдаю команду слугам: "Лазутчики! Взять их!".

Вспышка переносит меня в другие тоннели. Кобольды ловят беглецов и уводят их. Я иду за ними, внимательно следя за каждым шагом. Тоннели узкие, с щелями… Вижу деревню, где живут эти чешуйчатые отродья. Я убираю руку с головы ласки и с помощью магии подтягиваю со стола кусочек вяленного мяса, даю фамильяру лакомство.

— Отлично, Риката, — говорю я, поглаживая ласку по голове. — Благодаря тебе я знаю куда идти в первую очередь.

...

После небольшой подготовки я иду по узким тоннелям с двумя вурдалаками. Из темноты в мою сторону летит копьё. Магией отбиваю его обратно. Слышу, как кто-то вопит от боли, воздух наполняется запахом свежей крови.

— За кровь и славу! — кричат из правого тоннеля.

Этот крик многократно повторяется из других тоннелей. Меня окружают и начинают атаковать со всех сторон. Мертвецы обступают меня для защиты. Один из нападающих копьём пронзает вурдалака, тот загорается чёрным пламенем, а потом падает на землю.

— Ну что ж, это будет интереснее, чем я думал, — говорю я себе и начинаю рисовать в воздухе магические знаки.

Из моих рук исходит волна тёмной энергии, проходя сквозь кобольдов она оглушает и ослепляет нападающих. Я хватаю одного и поднимаю над землёй. Я вытягиваю из него жизненные силы и бросаю на каменистую семью. Он падает и с рычанием поднимается, теперь уже как мой союзник.

В рядах кобольдов царит хаос. Они не могут видеть и слышать, поэтому беспорядочно носятся по пещере, пытаясь найти выход. Глупцы! Я повторяю эту процедуру с каждым из них, пока все не перестанут дышать.

— Ох, я полон энергией! — с удовольствием произношу, чувствуя, как их жизненная сила наполняет меня.

Теперь у меня есть девять кобольдов, которых я поднимаю в качестве зомби. Осматриваю одно из копий.

Это не простое оружие. Оно сделано из серебра!

Из всех металлов мира именно серебро наиболее опасен для нежити. Среди коллегий некромантов долгие века идут поиски защиты своих армий мёртвых от серебра.

Некоторые способы были найдены. Один из таких я использую, чтобы уничтожить назойливых тварей, поселившихся рядом с моим убежищем. Совершая короткий ритуал над вурдалаком и своим небольшим отрядом умертвий. По завершению их тела покрываются тайными знаками и магическими рунами. Этот процесс открыт Теневой Коллегий несколько веков назад. Он делает серебро менее опасным для нежити, но теперь солнечный и лунный свет становится для них губительным. В некромантии часто приходится искать компромиссы…

— А теперь вперёд, мои приспешники! — радостно говорю я, указывая на тоннель, ведущий в деревню кобольдов. — Пусть смерть заберёт каждого, кто встанет на нашем пути!

Эта операция по ослаблению моих потенциальных врагов — просто мера предосторожности. Но когда я со своей небольшой армией врываюсь в поселение, я выпускаю потоки зелёных искр, поджигаю хижины и вытягиваю жизнь из кобольдов, превращая их в зомби. Я чувствую себя так, будто сжёг целый город. Я наслаждаюсь их страданиями, вижу, как страх и боль отражаются на их лицах. Один за другим они умирают и поднимаются. Поднимаются, как мои марионетки!

— Нужно бежать, воины! — кричит уцелевший кобольд. — Бегите и найдите храброго Зелона и доблестную Редусу!

Оставшиеся кобольды в панике убегают, бросая всё, что у них было. Я отправляю в погоню за ними вурдалака и зомби-кобольдов.

— Они могут бежать, — говорю я, гуляя по новому месту. — Но мёртвые не устают и могут идти дольше, чем бежать живые.

Это место можно использовать для убежища контрабандистов и расхитителей могил. Надо попросить Шакала узнать, есть ли сейчас такие в криминальном мире, в поисках базы.

Чувствую древнюю магию рядом. На земле лежит чёрное копьё, которое светится силой старше, чем некоторые цивилизации. Ужасающей силой. Похоже, вождь кобольдов бросил его, когда убегал. Поднимаю копьё.

— Отлично, — говорю я проводя пальцем по острию. — Я нашёл Чёрное Копьё Кхенеракта. Но толку мне от него? Я всё ещё не нашёл то, что ищу…

...

Когда я возвращаюсь в логово бандитов, меня окликнул один из приспешников Шакала.

— Извините, вы… — робко обращается он.

Какая наглость!

— Я не разрешал тебе ко мне обращаться! — кричу я в гневе, посылая на него зелёные молнии.

Бандит закричал от боли и упал на пол. Корчась и крича.

— Простите! Прошу, простите! Там на выходе девушка… Она хочет вас видеть.

— Это какая-то глупая шутка? — не понимаю я.

Бандит с трудом поднялся, весь дрожа от слабости.

— Она… стоит у входа в шахту, — произносит он, пытаясь собраться с мыслями. — Говорит, что послана Теневой Коллегией…

Теневая Коллегия? Ах да, сейчас же у них сезон… Это меняет дело.

— Пусть самые умные и сообразительные проводят её в лабораторию, — приказал я. — И не дай Кхенеракт, хоть один из сопровождающих будет недостаточно учтив… Вы знаете, что я делаю с паразитами, которые не исполняют мои повеления?

Бандит кивнул, едва справляясь с трясущимися коленками.

— Да, ваше темнейшество… Мы сейчас же её приведём.

...

Через некоторое время в лабораторию вошли двое сопровождающих. С ними была девушка в тёмных одеждах. Её лицо скрыто капюшоном, а в руках она держала сумку, постоянно оглядываясь, чтобы разбойники не совали к сумке лапы.

Девушка посмотрела в мою сторону и сказала бандитам:

— Оставьте нас, — потребовала она мягким, но отчётливым голосом.

Мужчины переглянулись, не зная, что делать. Я кивнул им, негласно приказывая уйти. Они быстро покинули комнату. Девушка вздохнула с облегчением.

— Спасибо большое, — говорит она. — Я больше не могла терпеть компанию этих отбросов. Как вы их выносите?

— С трудом, — ответил я. — Но боюсь, это издержки работы. Ты кто такая, девочка?

Она достала из сумки бумагу и протянула мне. На ней была печать Коллегии, выглядит неповреждённой и достоверной.

— Рекомендательное письмо, — поясняет она.

— Я даже читать его не буду, — отвечаю, призывая огонь и поднося к нему свиток. — Знаю, какой бред туда обычно пишут. Ты проходишь практику?

— Да, — кивнула она. — Совету интересно, чем вы занимаетесь. Меня отправили сюда узнать больше.

— Сколько длится практика?

— Две недели.

— Как тебя зовут?

— Элиза.

— Хорошо, Элиза. Думаю, я могу посвятить тебя в суть моих изысканий. То, чему я тебя научу, может пригодится тебе в жизни.

Элиза оживляется.

— Отлично! Мне как раз нужно что-то интересное для моего доклада! — она достаёт из сумки пергамент и перо. — Мой наставник дал мне тему: «Исследования чернокнижника-одиночки Вингриуса Тёмного». Я не знаю, где искать информацию. В библиотеке Храма Паука ничего нет.

— Похоже, именно поэтому коллегия и отправила тебя ко мне. Давай начнем с чего-то простого…

...

Я выбрал для Элизы комнату, которая раньше принадлежала одному из бандитов Шакала. По словам главаря бандитов, прошлого владельца взорвало огненным шаром, и от него остался один только пепел.

Комната просторная, находится на отдалении от других бандитских убежищ. Там Элиза оставляет свои вещи и сменяет дорожную мантию на более удобную и чистую. Обучение я начинаю с показа своей лаборатории.

— Ничего не трогай. В трупах может быть гниль и зараза, которая может убить при прикосновении, — предупреждаю я.

— Вы занимаетесь созданием чумных зомби? — спрашивает Элиза, делая записи.

— Нет, это смежные исследования, которые я начал, когда искал способы защитить нежить от серебра, — отвечаю я.

— Чем же вы тогда занимаетесь?

— Я изучаю потерянные реликвии столпов, что когда-то разделили мир. Ну и всякие другие вещи, которые полезны для таких поисков: некромантия, чёрная магия, гадание, картография, история и зельеварение.

Мы переходим к практическим опытам, и я объясняю Элизе, как правильно разрезать трупы, чтобы достать кости для дальнейшей работы. После занятий остаётся время до ужина, и я веду Элизу по шахте, представляя её слугам. Она выглядит робкой, но держится гордо, особенно когда рядом гоблины и бандиты.

Все встречают девушку в чёрной мантии, как второго меня, хотя она менее жестока в общении и поведении.

Во время обеда еду и питьё Элисе подают отдельно, в её комнату.

Я работаю в лаборатории, у меня совсем нет аппетита. Все мои мысли заняты предстоящим рейдом на ферму… Курган кобольдов и гремлинов вблизи неё... Моя главная цель уже близко…

Глава 13. Альянс Рассвета

...

(Зелон)

Мне трудно открыть глаза, но, повертевшись, чувствую себя в тёплой постели, вероятно, я ещё жив. Всё тело слабое. Пробую пошевелить пальцами на правой руке… Чувствую покалывание… Лежу неподвижно, смотрю в потолок из досок.

Где-то вдалеке слышны шум, крики и звуки пьяной драки… Это так далеко от меня. Закрываю глаза ещё ненадолго…

...

Когда просыпаюсь, чувствую себя немного лучше. Хотя бы могу начать шевелить пальцами. Поднимаюсь и обнаруживаю, что одет в ночную рубаху.

Моя комната простая, обстановка на самый дешёвый манер: таз для воды, стул и кровать. Выхожу из комнаты и иду по коридору. Открываю дверь и попадаю в обеденный зал постоялого двора.

Здесь пьяницы устроили шумное веселье, обычные ремесленники и сменившиеся стражники обсуждали свежие сплетни. Порядком выпившие тащат друг друга на улицу, обмениваясь на пути тумаками, подзатыльниками и бранью. Молодые парни изливаются комплиментами и любовными клятвами девицам.

У стойки стоит, потирая кружки, молодой парень немного старше меня.

— О, вы очнулись! — радостно приветствует он меня. — Пойдёмте, мне нужно кое-что вам передать.

— А кто вы? — с интересом спрашиваю я.

— Ох, где мои манеры? Я Элин, владелец таверны. Вы, как мне сказали, сестры Зелон из Вальдранда.

— Так что вы хотите мне передать? — задаю второй вопрос.

— Ваши пожитки, — шепчет Элин, наклоняясь над стойкой. — Но не здесь, тут полно воров и всякого сброда.

Трактирщик ведёт меня через чёрный ход и даёт кожаный кошелёк с двадцатью четырьмя медными монетами, серебряный посох и новую, немного потрёпанную, одежду.

— Тут только девятнадцать монет. Где ещё три? — не понимаю я.

— Оплата комнаты на три дня — один тугрик. Старый кошелёк я отдаю тоже за один тугрик. Одежда из закромов, заместо прошлой грязной и считайте убитой — тоже один тугрик, — объясняет Элин. — Всё вполне дёшево… Нет, если не хотите, можете вернуть одежду и кошелёк…

— Нет, спасибо, — отказываюсь я. — Три медных монеты действительно крайне дешёвая цена за одежду и кошелёк из кожи.

Все покупки сделаны за мои деньги, но они очень кстати. Быстро меняю ночную рубашку на одежду в подсобке и выхожу на улицу.

Уже поздний вечер. Со стороны храма доносятся песнопения. Я нахожусь рядом с задним двором таверны. Вижу, как служба проходит на центральной площади при свете магических огней, которые создала Таисия.

Обычно проводить службу вне стен храма — моветон, но, наверное, там сейчас жуткий беспорядок из-за элементаля, который бушевал днём.

Наблюдаю, как со стороны казарм идёт, насвистывая строевую под нос, лейтенант Харман. Приветственно махаю ему рукой, привлекая внимания. Замечая меня, вид у него становится понурым. В голову сразу приходит осознание, что-то не так. Вероятно, то дело про Вингриуса.

— Добрый вечер, Зелон, — говорит заместитель капитана стражи, приближаясь ко мне. — У меня плохие новости...

— Добрый, лейтенант, — соглашаюсь я с волнением. — Что произошло? Это связано с тем делом?

— Капитан, сегодня, получив ваш донос, ушёл за пределы деревни... И, ну в общем... — начинает собираться с мыслями лейтенант.

Самое очевидное, что можно ожидать услышать дальше, после словосочетаний: «плохие новости» и «ушёл за пределы деревни» — это: «и не вернулся» или «вернулся едва живой».

— С вашим капитаном случилась беда?! — сразу спрашиваю я, перебивая лейтенанта.

— Нет, нет, с ним всё в порядке, — успокаивает меня Харман. — Когда он вернулся, то сказал, что все доносы про некромантов и бандитов — выдумки доходяг, и отклонил ваш запрос.

— Что?! Но я же надеялся...

В этот момент меня захлёстывает буря эмоций: страх, злость, разочарование, беспокойство. Харман и вся деревенская стража кажутся мне отвратительно нечестными, а воздух вокруг какой-то тяжёлый.

— Мне очень жаль, что так вышло, — добавляет от себя Харман. — Ваши слова показались мне убедительными, и, честно говоря, я вам верю. Для «выдуманных на ходу показаний», вы слишком точно всё расписывали. Но приказ есть приказ.

— Даже не знаю, что делать дальше… Только стражники могли остановить Вингриуса.

— Увы, мой друг. Даже мы не можем всё контролировать, — сочувствующе замечает Харман. — Всё-таки в глубине души я молюсь на то, что капитан знает, что делает… Впрочем, это уже мои личные переживания.

Мы прощаемся довольно холодно. Смена Хармана закончилась, и он идёт в таверну, пропустить кружку-другую. Я же чувствую себя опустошённым. В мыслях только безысходность поражения, был уверен, что переиграл некроманта, просто ускользнув от его приспешников.

Из тёмного переулка между домами доносится: «Зелон». В темноте вижу, как едва горят лунным сиянием два маленьких огонька.

Редуса! Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Для неё здесь может быть опасно. Я не узнавал, как в деревне относятся к нелюдям. Нужно пойти к ней. Главное — тихо и осторожно. Не хочу, чтобы меня заметили стражники, слоняющегося по улицам в темноте, мне будет очень сложно оправдаться…

Осторожно оглядываюсь и иду по тропинке. Перелезаю через забор и проверяю, не заметил ли кто. По пути слышу шаги двух стражников. Кажется, они меня не заметили. Прячусь в переулке, где меня ждёт Редуса.

— Привет! — с ехидной улыбкой здоровается она. — Скучал по мне?

Её присутствие в тёмный для меня час внушает надежду.

— Редуса, что ты делаешь в Канесброне? — спрашиваю я.

Она усмехается и показывает на меня пальцем.

— Тебя ищу. Что ещё мне здесь делать? — отвечает она.

— Что-то серьёзное случилось? Сразу говорю, с Вингриусом произошла накладка... Стража не станет помогать.

— Как мы и боялись... — кивает она.

— Мы? — не понимаю я.

— Я и вождь кобольдов, — поясняет эльфийка. — Случилось страшное. Некромант разрушил логово кобольдов, моя община приняла беженцев.

— Поверить не могу... — эти слова вызывают у меня боль. — Сколько там погибших?

Редуса пожимает плечами.

— Не знаю. Много. Будет больше, если мы не остановим это. Поэтому я решила найти тебя.

— Но что мы можем сделать? — не понимаю я.

— Моя надежда была на тебя, — ответила эльфийка.

Я киваю, и мои губы расплываются в уверенной улыбке. Несмотря на то, что внутри меня бушует ужас и гнев, долг жреца обязывает меня быть опорой для других.

— Хорошо, тогда начнём с малого. Соберём всех, кто способен помочь, и придумаем план.

Со стороны дороги слышу нарастающие звуки шагов и бряцанье амуниции наёмников. Времени остаётся мало... По вечерам нельзя шататься в переулках.

— Встретимся завтра к обеду, — говорит Редуса. — На окраине леса, на восточной дороге. Приведи столько своих, сколько сможешь.

— Я принимаю твоё приглашение, — киваю эльфийке.

...

Новый шанс остановить злодеяния Вингриуса меня приободряет. Если встретишь некроманта, беги и сообщи стражникам и Инквизиции? Да, Наставница? Ваш совет мне не помог, но ничего… Я всё равно придумаю, как самостоятельно бросить вызов этому адепту чёрной магии!

Пока я думаю об этом, я всё делаю автоматически, не задумываясь. Не помню, как попрощался с Редусой и как ушёл от патрульных, которые несли караул в деревне. Когда я наконец отрываюсь от своего мысленного диалога с Сильфиль, то замечаю, что нахожусь рядом с храмом Айдары.

Служба ещё идёт, и прихожане поют о периоде Древней Эры, когда день и ночь не были разделены, а солнце и луна хаотично кружили в небе, не сменяя друг друга в привычном цикле.

Как последователь Азарии, не могу присутствовать на этом мероприятии. В течение часа стою поодаль от храма. Когда песнопения заканчиваются и жители деревни начинают расходиться по домам, я приближаюсь и захожу во внутрь.

Внутри храма всё ещё беспорядок: разбитые окна, поломанные колонны, следы засохшего вина и грязь. Всё это потребует долгого ремонта.

В центральном зале нахожу Таисию, Сабину и Роберта с вёдрами и швабрами.

— Даже настоятельница решила помочь с уборкой? — спрашиваю я.

— Особенно настоятельница, — отвечает Таисия, поправляя очки. — Всё же это моя вина… А тебе здесь что нужно?

— Мне нужна ваша помощь, — сообщаю я жрецам храма.

— Помощь? — не понимает Сабина. — В чём?

— Стражники отказались помочь мне с Вингриусом, — рассказываю я неприятную весть.

На глазах жрецов появляется смятение.

— Что? Не может быть! Они совсем спятили?! — негодуют все жрецы разом.

— Это значит, что, как минимум, одна из ферм близ реки в опасности? — спрашивает Таисия.

— Да, — киваю я. — Правда, зачем она Вингриусу, я пока не знаю.

— Какой у нас план? — интересуется Роберт.

— В этом деле замешаны не только я и вы, но и ночные гоблины и кобольды, — объясняю я.

— Кобольды тоже с нами? — переспрашивает Сабина. — Ты же рассказывал, что они оставили вас в пещерах, когда шаманы распугали их иллюзиями.

— Теперь у них куда больше мотивов сражаться. Некромант уничтожил их главный лагерь, и те, кто выжил, хотят отомстить, — поясняю я жрице.

— Какой ужас! Бедные чешуйчатые… — Сабина хватается за сердце, и на её глазах проступают слёзы. — Нужно остановить этого жуткого убийцу, пока он не причинил ещё больше вреда!

Я смотрю на жрецов Айдары, и все они выглядят так же, как Сабина, и полны решимости. В подвале что-то падает с громким стуком. Мы поворачиваемся и видим, как по лестнице вскарабкивается ласка. Пушистый зверёк с тонким телом и красноватой шубкой.

— Какая прелесть! — радуется Сабина, слегка приседая на колено и протягивая руки к зверьку.

Ласка бежит к ней, прыгает на руки и оказывается в объятиях младшей жрицы. Она издаёт довольный рокот, когда Сабина гладит её по голове.

— Какая милая! — нянчится с ней Сабина. — Настоятельница, можно её оставить?

Лицо у Сабины как у ребёнка. Таисия серьёзно поправляет очки и назидательно поднимает палец вверх.

— Можно, но ты должна заботиться о ней. Она не должна гадить в храме, царапать мебель, и ты должна научить её охотиться на грызунов.

Роберт смотрит на ласку с умилением. Кажется, он ей тоже нравится.

— Учитывая возраст ласки, — замечает Роберт. — Она уже должна уметь охотиться. Странно, что она такая ручная.

— И как она пробралась в храм? — удивляется Сабина. — Такая милая… Зелон, хочешь её погладить?

Я протягиваю руку к зверьку, но она сразу же вцепляется в меня когтями и зубами. Она царапает и пытается укусить меня до крови. Лица жрецов становятся испуганными. Я с трудом вырываю свою руку из зубов и когтей ласки.

— Фу! Фу! Кусачка! — кричит Сабина. грозя ей пальцем. — Нельзя так делать! Плохая! Зелон, ты как?

Моя ладонь представляет собой кровоточащую требуху.

— Мне нужно лечение, — отвечаю я, надеясь на помощь Таисии. — Желательно что-нибудь мощное, чтобы завтра я мог сражаться, в случае необходимости.

...

На следующее утро, после завтрака, мы с жрецами Айдары собираемся у выхода из поселения. Сабина, которая приручила ласку, идёт с нами и останавливается на полпути.

— Если мы хотим победить разбойников, нам нужно собрать всех, кто может помочь. Стражники нам не помощники, но, может быть, среди местных найдутся люди, которые захотят помочь нам!

— Даже не думай вовлекать в это дело мирных жителей, дура! — резко говорит настоятельница.

— Мне кажется, это хорошая идея, — замечает Роберт. — Мы не знаем, что произойдёт, если нам не хватит сил остановить Вингриуса. Лучше будет, если люди, которые умеют держать оружие и не боятся, помогут нам!

— Но это противоречит нашим принципам! — возражает Таисия. — Мы должны защищать невинных, а не заставлять их участвовать в боях! Что ты думаешь, Зелон?

— Я согласен с тобой, Таисия, — киваю головой я. — Но мы должны использовать все возможности, даже если это не нравится нам. Мы должны пойти на уступки у наших принципов и положиться на помощь неравнодушных…

— Айдара милосердная, на что вы меня толкаете? — вздыхает настоятельница. — Сабина, ты хорошо знаешь жителей. Выбери только самых смелых и сильных.

— Хорошо! — говорит Сабина и подзывает ласку. — Кусачка, за мной!

Мы подходим к выходу из деревни. Стражники не пускают рвущуюся в Канесброн эльфийку, с которой я сталкивался раньше.

«Аланэль… При нашей первой встрече эта воительница едва не убила меня…» — вспоминаю я происшествие вчерашнего дня, недалеко от кузницы.

— Я Аланэль! У меня приказ Королевской Семьи Эльвиры сопровождать изгнанника! Пустите меня немедленно!

Стражники отталкивают её прочь от ворот.

— После того, как ты чуть человека не убила? — осекает её стражник. — Плевать мне, кто ты и от кого там у тебя приказы! Уходи!

Их перебранку я наблюдаю до тех пор, пока не возвращается Сабина в сопровождении двух крестьян.

— Настоятельница, Зелон, Роберт, — обращается к нам жрица. — Это Хайгабел и Акст. Они согласились присоединиться. Правда, Хайгабел рассчитывает на плату в виде монастырского вина.

— Получит со следующего урожая, — обещает Таисия.

С крестьянами мы направились к восточной дороге. Успеваем даже раньше, чем условились с Редусой. Рассвет заканчивается, и утро медленно переходит в день.

Из-за листвы высунулись крючковатые носы и грубые мордочки ночных гоблинов, из зарослей кустов показались чешуйчатые носы кобольдов. Из-за дерева вышла Редуса.

— Приветствую. А тебя ждать не пришлось, — ехидно улыбается она, самодовольно закрывая глаза.

Я указываю на товарищей и представляю эльфийку крестьянам и жрецам.

— Снова здравствуй, Редуса. Нас всего шестеро. Обсудим план?

— Конечно! Идём! — она указывает на тропу в глубь леса.

Мы с отрядом пошли за ней и спустились по крутому оврагу в широкий шалаш, сделанный из веток и прутьев. Внутри были сиденья из меховых подкладок, широкий и гладкий камень служит столом. Это было похоже на импровизированный штаб.

В дальнем углу с подавленным видом сидел вождь кобольдов, вид у него потрепанный, широкие следы от когтей и нездоровый вид не выдавал в нём храброго воина. Сабина, увидев израненного, немедленно ринулась осматривать его раны.

— Перейдём к делу! Что вы предлагаете? — спрашивает Редуса.

— Я много думал над тем, с чего начать противодействие, — начинаю я держать совет. — Мы знаем, что силы некроманта состоят из гоблинов, разбойников и мертвецов. Они должны ударить по ферме у реки… Чтобы… Что-то найти…

— Слишком мало конкретики, — примечает Таисия. — Вокруг Канесборна сотни ферм, и у реки как минимум десяток скопится.

— Тогда нужно расставить сеть дозорных, — предложила Редуса. — Они сообщат нам, когда и где начнётся атака. Что будем делать после?

— У всех воинов должно быть наготове снаряжение, а все жрецы и шаманы должны быть отдохнувшими и готовы применять магию.

— Считайте, что воины уже готовы… — кряхтит Вождь из дальнего конца штаба. — Мы жаждем мести…

— Как мы одолеем некроманта? — интересуется Редуса.

— Пока не знаю... — выдыхаю я. — Возможно...

— Вместе мы справимся, — сказала Таисия. — Я и Зелон — сильные маги. Нас должно хватить на Вингриуса.

— Извините, но мы идём против чёрного мага, с которым даже наёмные войска решили не связываться, — вмешивается в разговор крестьянин Хайгабел. — Кто мы вообще такие, чтобы справиться с ним? Армия? Приключенцы? Инквизиция?

— Мы те, кого объединяет желание защитить невинных от этого безумца! — ответила Редуса. — Мы из разных народов, мы не армия, не отряд наёмников! Но наше желание прекратить злодейства — есть личная мотивация каждого из здесь присутствующих! Мы… мы… мы…

— Мы — альянс, — сказал Роберт. — Думаю, это самое подходящее слово для нас.

Луч восходящего солнца проходит сквозь щели между ветками шалаша и бьёт мне в глаз.

— Альянс Рассвета, — с усмешкой заявил я.

— Превосходная идея! — поддержала Таисия. — По праву настоятельницы и старшей жрицы храма столпа Айдары, деревни Канесброн, я утверждаю формирование новой структуры, что именуется Альянс Рассвета!

— Ура! Да! Отлично! Здорово! — обрадовались все.

По штабу раздаются радостные крики. Отлично… Это наш последний шанс остановить нашего общего врага…

Глава 14. Ферма у реки

Редуса и Ротшел поставили дозорных у всех ферм рядом с рекой, около деревни Канесброн. Ротшел — это имя, которое вождь кобольдов получил от Сабины, чему был очень рад.

Дозором занимаются ночные гоблины. Двенадцать кобольдов с оружием ждут сигнала, чтобы начать бой. Им нравится находиться в штабе, в немалой степени из-за Сабины, которая довольно легко придумывает имена для чешуйчатых.

— А ты будешь Шпеамун, — говорит жрица последнему кобольду.

— Ура! Ура! — радуется кобольд новому имени. — Вы слышали, ребята? Я теперь Шпеамун! Я не умру безымянным!

По шалашу раздаются одобрительные звуки ликования. Жрица смеётся от их благодарности, прикрывая глаза. Ликование прерывают крики вдалеке. Один из гоблинов-разведчиков забегает в штаб.

— Тревога! — кричит он.

Мы быстро поднимаемся. Сначала выходят кобольды с оружием, потом Хайгабел и Акст, которым нужно немного времени, чтобы взять своё оружие. Хайгабел берёт на бой двузубчатые вилы, а Акст — колун для дров с длинной ручкой и узким рубилом. Последними выходят жрецы.

Такой порядок выхода из штаба мы выбрали из-за удобства поддержки. Все воины ближнего боя должны быть на глазах у целителей и спасательной группы ночных гоблинов, которая оттащит раненных к штабу с шаманами.

Когда я оказываюсь во дворе лагеря, то наблюдаю, как мой знакомый главный шаман Тумаг, отведя доносчика в тень, старается вытянуть больше из перепуганного до смерти ночного гоблина.

— Успокойся и разложи по существу! Что там происходит вне лагеря? — требует ответы Тумаг.

— М-м-мертвецы, бандиты, гоблины... Напали на постовых! Они точно знали, где наши позиции, как насквозь видели! — произносит дозорный с округлившимися от страха глазами. — Я единственный, кто успел убежать, чтобы сообщить вам. Они идут!

— Куда? Где? — спрашивает Тумаг дальше.

— Т-т-т... ретья ферма, от людского п...п... селения... Недалеко от дороги, с крутым подъёмом. За ней следил Нифис...

— Понятно, — кивает шаман. — Позиция Нифиса!

Таисия быстро выходит в центр лагеря, где её видно и слышно всему Альянсу, и призывает к вниманию.

— Собирайтесь, Альянс Рассвета! Время пришло!

Услышав призыв, все кобольды, ночные гоблины, крестьяне с боевыми кличами бросаются вперёд, прочь из лагеря, к третьей ферме. Жрецы и отряд спасателей из ночных гоблинов следуют позади воинов, стараясь не отставать.

Редуса и Тумаг остаются руководить лагерем, необходимо, чтобы шаманы ночных гоблинов были готовы принимать раненных в штабе.

Когда мы доходим до фермы, нашим глазам открывается ужасный погром. Небольшой сарай воспламеняется, дом фермеров полуразрушен, по двору ходят мертвецы, а четверо разбойников спасают из сарая бочонки с бренди и съестные припасы.

В авангарде у некроманта стоит отряд из гоблинов и зомби-кобольдов. Как будто ожидая нас, несколько из них бросают копья в наших воинов. Большая часть копий пролетает мимо наших, только двое кобольдов падают от шального залпа.

Ночные гоблины-спасатели направляются спасать раненных. Уцелевшие воины Альянса сгруппировываются в строй, клином влетая в ряды врага. Подоспевшие копейщики ночных гоблинов присоединяются к сражению. Между двумя сторонами развязывается резня. Визг, рёв, стоны и хищный рокот раздаётся по округе. От напирающего в воздухе запаха крови мне становится трудно дышать.

В битве каждый пытается убить как можно больше врагов, умирая, любой из участников старается забрать с собой как можно больше врагов. Хайгабел в одном строю сражается бок о бок с кобольдами и ночными гоблинами, нанося удары вилами. Акст бежит к сараю и сильным ударом топора разрубает голову одному из разбойников. Кровь и мозги разлетаются по земле, и тело бандита падает сначала на колени, а потом на землю.

— Тораф! Вот ведь… ты тварь! — кричит один из разбойников. — Я убью тебя!

Трое оставшихся бандитов хватают длинные ножи и бегут за Акстом. Он быстро разворачивается и убегает.

Я вижу, как из дома выбегают две девочки, убегая от гоблинов. Одна из них уже вполне взрослая девушка, а другая совсем маленькая, лет семи-восьми. Старшая бежит позади и подгоняет младшую. Обе перепуганы до смерти и кричат о помощи. За ними гонится вождь гоблинов Джинксор.

«Зачем ему они?» — всплывает у меня в голове вопрос. — «Некроманту нужны фермеры? Или что?»

— Стойте, людишки! — визжит вождь гоблинов, делая угрожающие размахи здоровым тесаком. — У Джинксора есть вопросы к вам!

Понимаю, дела беглянок плохи...

— Там мирные жители! — кричу я нашим воинам.

Чувствую, что кто-то появляется за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу Сабину и Роберта. Роберт сжимает булаву и щит, выжидая момент и оценивая участки битвы, на которых он больше всего мог бы понадобиться.

— Сабина! — указываю я на погоню.

— Поняла! — понимает меня она.

Жрица взмахивает руками, и вокруг девочек появляется световой барьер.

Я переношусь сознательно в мир духов, концентрируюсь на заклинании. В темноте я вижу белые огоньки. Один, второй, третий… Насчитываю семерых, подзываю к себе и концентрирую их в своей руке…

— Центр, разбиться! — командую я строю наших воинов.

Ночные гоблины меня не слышат, но кобольды в строю сразу разворачиваются на два ряда, открывая часть своего строя.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, друг! — доносится из строя от кобольда-воина Шпеамуна.

Я направляю свой посох в открывшийся проход и выпускаю силу заклинания. Мощный поток воздуха вырывается с навершия, устремляясь до другого конца двора, сметает всё на своём пути. Часть воинов некроманта разлетается в стороны, открывая брешь в их рядах.

Порыв ветра даже встряхивает фермерский дом и заставляет даже Джинксора потерять равновесие. Я же от отдачи заклинания падаю на землю, Роберт помогает мне подняться. Встаю на ноги и беру в руки свой посох.

— Ты в порядке? — спрашивает меня Роберт.

Я отмахиваюсь.

— Потом поговорим! Сейчас нужно спасти фермеров! — обращаю внимание жреца Айдары на первостепенную задачу.

Роберт, вооружённый булавой и щитом, согласно кивает.

— Я с тобой! — говорит он.

— Вот именно! — подтверждаю я. — Ты со мной!

Времени мало, такой боевой порядок кобольды и ночные гоблины долго не удержат. Со всей скоростью мы пробегаем мимо режущих друг друга отрядов, через прореху в рядах.

Когда мы добираемся до магического щита, даю отмашку Сабине убрать его.

— От Джинксора вам не уйти! — кричит хобгоблин и замахивается тесаком.

Роберт закрывает нас обоих щитом из деревянных досок. От удара Джинксора щит ломается, Роберт пошатывается, но всё равно бьёт в ответ. Булава попадает Джинксору под рёбра, заставляя вождя гоблинов болезненно хрипнуть. Но он не сдаётся. Своей огромной когтистой лапой он бьёт Роберта по лицу.

Магический щит, окружающий фермеров, спадает. Я хватаю фермеров за руки и тащу их к нам, подальше от гоблинов.

— Идёмте со мной, — говорю я им. — Всё будет хорошо. Роберт?

— Идите, — отвечает жрец, сплёвывая выбитые зубы и кровь изо рта. — Я... я тут...

Роберт замахивается своей булавой на хобгоблина, но Джинксор делает шаг назад, уходит от удара, затем следует удар тесака, и голова Роберта разделяется на две части...

— Роберт! — выкрикиваю я, чувствуя, как меня охватывает дрожь.

У меня нет слов, я не могу поверить в то, что увидел. Я трясу головой, пытаясь убедить себя, что это неправда. Я тяну девушек за собой через двор, действуя скорее подсознательно, не думая о том, что происходит.

У меня просто нет сил, чтобы думать об этом сейчас…

Собираюсь с мыслями только когда мы добираемся до нашей стороны двора. Битва между Альянсом Рассвета и слугами Вингриуса окончательно превращается в мясорубку между оставшимися. Из кобольдов всё ещё живёт не больше шестерых, отряды ночных гоблинов примерно дюжина. Спасатели пытаются вытаскивать раненных.

Акст бегает по двору, отбиваясь от бандитов топором.

— Стой, чёрт паршивый! — кричат ему вслед головорезы Шакала.

— Да как скажете! — отвечает крестьянин, резко останавливается и вонзает топор под бок влетевшему в него бандиту, опрокидывая дёргающееся тело разбойника на землю. — Вот тебе!

Затем он быстро убегает, а двое недовольных приспешников Шакала гонятся за ним.

Хайгабел стоит в одном строю с ночными гоблинами и кобольдами. Он едва держится на ногах и делает укол за уколом. Его двузубые вилы сталкиваются с копьями гоблинов и когтями умерших, как будто это смертельный танец.

— Это явно не стоит монастырского вина, которое мне обещали, — ворчит крестьянин себе под нос.

Девушки, которых спас Альянс, так напуганы, что могут только дрожать. Они даже не понимают, что происходит.

— Зелон, — привлекает моё внимание Сабина. — Наши силы на исходе. Может, пора задействовать резервы?

— Нет, ещё рано, — отвечаю я, заканчивая оценивать поле боя. — Мы ещё не заставили появиться Вингриуса!

— Поняла, — кивает жрица. — Что делать мне?

— Уведи фермеров отсюда, — командую я. — Я постараюсь продержаться.

Сабина уводит девушек за собой прочь. Джинксор довольно облизывает окровавленный тесак.

— Кровь жреца Айдары... Вкусная... сладкая... Так? А где же моя дорогая сестрица? Хм? Струсила прийти? — с жестокой улыбкой спрашивает хобгоблин.

— Воины Альянса Рассвета! — командую я. — Ко мне! Перестроиться и занять оборону!

Я никогда не был военным, не учился тактике или стратегии. Я отдаю приказы по наитию из собственных представлений ведения боя.

Примерно так же поступают Хайгабел и ночные гоблины. Услышав приказ, только кобольды молниеносно реагируют, собирают всех гоблинов и заставляют их отступить ко мне.

Остальные воины Альянса Рассвета выстраиваются у края фермы.

— Думаете, выдержите наш натиск? — ухмыляется Джинксор, выходя вперёд.

Вождь гоблинов делает жест в воздухе над головой, и со стороны слуг некроманта подходит новый отряд из гоблинов, кобольдов-зомби и шаманов.

— Теперь вы в меньшинстве! — радостно провозглашает хобгоблин.

— Да, но мы явно сильнее тебя, — парирую я. — Ты заплатишь за всё, что здесь натворил!

— Сметите их! — командует Джинксор, показывая когтистой лапой в нашу сторону.

"Достаточно!"— раздаётся громкий голос над полем боя.

— Что? Откуда?! — не понимает Джинксор.

Мне тоже незнаком источник незнакомого голоса. В попытке понять, оглядываюсь вокруг и вижу человека на крыше горящего сарая. Он одет в зелёный плащ и держит в руке эсток. Он спрыгивает с крыши, в воздухе совершает пируэт и с грацией кошки приземляется на землю, будто акробат.

Он мгновенно устремляется вперёд на строй гоблинов и мертвецов. Шаманы гоблинов призывают иллюзии, гоблины пытаются защищаться копьями, а мертвецы ухватить когтями и клыками. Мне кажется, что приспешники некроманта разорвут на части этого выскочку. Но нет. Нежданно появившийся воитель с эстоком влетает во вражеские ряды, словно блик молнии.

Ловко орудуя эстоком, он кружится и осыпает врагов градом ударов. Незнакомец устраивает подошедшим силам Джинксора карнавал смерти. Не поспевая за быстрыми движениями, гоблины и мертвецы падают по несколько штук за раз.

— Что за?! — Джинксор отступает назад, подальше от этого человека. — Почему он такой сильный?!

Вождь гоблинов пребывает в смятении. Я тоже не ожидал подобного расклада событий.

Наконец поле боя окутывает пелена чёрного тумана, из которого является некромант. Чёрный балахон, маска с рогами в виде козьего черепа, на кончиках пальцев мерцают зловещие нездорово-зелёные искры.

— Что ты тут устроил, Джинксор?! — сердито спрашивает некромант.

Хобгоблин выглядит перепуганным.

— Джинксор? Хозяин, Джинксор расчищал вам дорогу! А тут...

— Глупец! Я дал тебе единственный приказ! Отыскать «вещь», а ты и с этим не можешь справиться! — порицает его некромант. — Хватит, я сам всё сделаю!

Наконец-то я встретил главную фигуру наших злоключений. Второго шанса у нас может и не быть.

— Вингриус! — взываю я к некроманту.

— А, это ты, лазутчик? — узнаёт меня некромант. — Твои попытки остановить меня интересны, но довольно...

Из рук некроманта вырывается поток зловещих молний, устремляясь в меня. Движением руки возвожу барьер навстречу магической атаке. Молния некроманта проходит сквозь барьер и влетает в меня, принося жуткие мучения и боль.

— А-гх! — хриплю я, падая на землю и едва сохраняя сознание. — Как ты?!

Некромант, совершенно непринуждённо, идёт на нас.

— Помнишь нашу первую встречу? — спрашивает он. — Сколько раз можно повторять один и тот же приём?

Я собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги, посылая в небо яркий красный свет.

— Зовёшь друзей? — замечает некромант, усмехаясь. — Сколько же вас тут, паразитов? Впрочем, они тебя не спасут.

— Вингриус! — кричит неизвестный мечник, заканчивая с отрядом Джинксора.

Некромант переключает своё внимание на мечника. Тот сокращает дистанцию, используя эсток, и пытается ударить некроманта. Но удар не попадает в цель.

Вингриус исчезает в тёмной дымке и отбивает атаку. Затем он сжимает кулак жестом сотворяя заклинание и заключает мечника в тёмный шар.

— Я не знаю, кто ты, — говорит некромант. — Но теперь у тебя появился ещё один враг. Я разберусь с тобой позже…

— Остановись, некромант! — прерывает его прибывшая на помощь с небольшим отрядом ночных гоблинов Таисия.

Мы с Таисией стоим против некроманта. Наша битва возобновляется. Я концентрируюсь и создаю огненный шар в своей руке. Я кидаю его в некроманта, но он потоком могильного холода перенаправляет его в фермерский дом, вызывая магический взрыв.

Таисия посылает в некроманта яркие белые молнии, на этот раз он защищается тёмной завесой, которая рассеивает её атаку.

— Ты пришла вовремя, Таисия. — говорю я.

— Я рада этому, — отвечает она. — Сабина привела беженцев в штаб. А где Роберт? — спрашивает старшая жрица.

Я с грустью указываю на тело человека в черной мантии, распростёршееся на земле.

— Он мёртв, — скорбно отвечаю я.

— Что? Кто это сделал?! — кричит Таисия, её голос переполнен праведным гневом.

— Это сделал я, идиотка! Великий Джинксор убил твоего друга! Ха! — злорадно произносит Джинксор, пуская слюну в насмешливой браваде.

— Я убью тебя! — обещает Таисия, выпуская в сторону хобгоблина вспышку белой молнии.

— Так не пойдёт, — заявляет некромант, закрывая Джинксора и направляя в Таисию ответную атаку. — Не отвлекайся! Ты, кажется, хотела сражаться со мной? Тебе всё равно на нашу дуэль?! Или тебе на меня всё равно?!

— Прочь с моей дороги, некромант! — рычит настоятельница храма Айдары, когда уходит от заклятья Вингриуса, мелькнув вспышкой синей энергии.

Дальше происходит то, что вызывает у меня смятение. На моей голове дыбом встают волосы. Вингриус и Таисия чертят в воздухе магические знаки, читают заклинания и напирают друг на друга всем своим магическим потенциалом. Их мощь раздаётся по округе, обжигая окружение. Но им всё равно, они кружатся в губительном танце цинизма, презрения, в мириадах бликов и вспышек. Оба пытаются достать друг друга, не обращая внимание ни на ущерб, ни на последствия, ни на окружающих… Их диссонанс приводит к тому, что воздух начинает пахнуть гарью. Я не узнаю Таисию. Ею движет уже не желание защитить невинных или остановить некроманта. Её ведёт жажда мести и крови, она стремится отомстить Джинксору и старается смести вставшего на пути чернокнижника.

Вингриус похоже не обеспокоен жизнью своего слуги, но после того, как его вызвали на дуэль... После того, как некроманту брошен вызов... Он уже не может позволить, чтобы противник обращал внимание на кого-то кроме него.

Сама ткань реальности начинает истончаться в месте их битвы, и из образовывающейся воронки начинают исходит астральные духи.

— Идиотка! — не довольствуется некромант, кардинальным образом изменяя стиль боя. Теперь он ушёл в глухую защиту, окружив себя барьером, и сдерживал натиск Таисии. — Ты хоть знаешь, что происходит, когда мощная магия используется в местах, где долгое время пребывали артефакты столпов?!

— Таисия! — кричу я обезумевшей от гнева настоятельницы. — Одумайся!

— Не мешай мне, Зелон! Я убью! Убью их обоих! — яростно рычит жрица. — Больше никто не пострадает от действий этих двоих, и в Канесброн вернётся мир!

Духи из прорыва вырываются наружу и кружатся вокруг. Их становится всё больше, окружающее пространство меняется, искривляясь под причуды стихийных гостей. Обстановка становится превратно странной. Всюду вырастают закрученные земляные фигуры, вокруг формируется лава и порывы ветра, из-под земли вверх начинает идти дождь.

Я понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Времени мало.

«Прости, будет немного больно…» — мысленно извиняюсь я перед Таисией, посылая ей в спину разряд белой энергии. Та кротко вздрагивает, сваливаясь на землю в бессознательном состоянии.

Некромант убирает щит, стараясь добить противницу. Но его обжигает один из духов. Я посылаю в чернокнижника вспышку белого света. И бегу к Таисии.

— А-гх! — рыкнул некромант, схватившись за прорези в маске. — Наглый плут, ты заплатишь!

Когда я добираюсь до Таисии, у меня в голове крутятся одиозные мысли, на счёт того, правильно ли я остановил её безумные яростные нападки. Беру себя в руки, о сожалениях или гордости буду думать потом. Сейчас беру жрицу на руки и устремляюсь прочь, оставляя ослеплённого Вингриуса один на один с астральными духами.

Перепуганный Джинксор убегает, бросая на земле свой тесак.

Чтобы противостоять астральным духам, некромант убирает сферу вокруг незнакомца, чтобы сэкономить силы, тот падает, но быстро поднимается, занося эсток над Вингриусом.

— Нет! — кричу я ему. — Беги к нам!

— А как же некромант? — спрашивает безымянный воин, чьё плечо рассекает посланный одним из духов поток воздуха. — Ох ты ж...

— Забудь о нём! Спасайся! — кричу я, начиная возводить магический заслон между остатками своего отряда и Прорывом Астрала.

Неизвестный дуэлянт убирает эсток, и перебегает к нам. За магическим барьером мы наблюдаем, как некромант один противостоит выходящим из бреши духам.

— Уходим отсюда, — говорю я своему отряду, держа на руках обессиленную Таисию. — Здесь нам больше делать нечего.

Глава 15. Раскол Рассвета и утраченный артефакт

Через несколько минут быстрого бега я, шестеро кобольдов, дюжина ночных кобольдов, Хайгабел и незнакомый фехтовальщик в тёмно-зелёной накидке прибываем в лагерь. Некоторые из отряда тащат на себе раненных и побитых. Основную часть оттащила группа гоблинов-спасателей во время битвы.

Нас сразу окружили шаманы во главе с Редусой, которая руководит главным лагерем. Они быстро забирают едва живых уцелевших в лазарет.

Я держу Таисию, она лежит у меня на в руках, всё ещё в бессознательном состоянии.

— Ну, похоже, битва окончена, — с облегчением говорит эльфийка. — А где ещё один жрец? И это... Настоятельница? Вингриус её так ранил?

Отрицательно качаю головой, находясь на грани прострации.

«Нет, это сделал не он», — мелькнула у меня в голове эксцентричная мысль. — «Я же должен был остановить её? Это было необходимо? Думаю, что да… Надеюсь, что да.»

— Твой брат убил Роберта, — отвечаю я Редусе. — Таисия хотела отомстить и в ходе дуэли с некромантом открыла Прорыв Астрала.

— Прорыв чего? — не поняла эльфийка. — Так! Стоп! Не важно! Мой брат снова кого-то убил? Вот ведь! Ух...

Редуса выглядит очень грустной и расстроенной. Ей тяжело слышать такие новости. По её щеке катится слеза, а она сжимает зубы от злости.

— Сколько ещё ты готов убить, братец? Неужели то, что тебя не сделали эльфом, стоит всех этим смертей?

— Таисия была не в своём уме, мне пришлось её остановить. Из Астрала выползало всё больше духов... Пришлось отступить.

— А что с Вингриусом? — спрашивает эльфийка.

— Некромант остался там, в окружении элементалей. Но я думаю, он совладает с ними, — предполагаю я. — Он сильный маг.

— И что теперь? — удивляется Редуса. — Мы победили или проиграли?

— Ни то ни другое... — считаю я, обдумывая происходящее. — Скажем так: наш бой отложен. На время.

— Прекрасно! — кричит эльфийка. — Отлично! Столько погибло и ранено! А результат? Наш бой отложен!

Глаза эльфийки наполняются гневом, она смотрит на меня с презрением и обидой. Её маленькие ручки дрожат от волнения, а сама она еле стоит на ногах.

— Редуса, послушай... — начинаю я.

Эльфийка сердито топает ногой.

— Нет! — перебивает она. — Это ты послушай! Ты собрал нас здесь! Ты хотел остановить Вингриуса! И что ты сделал, когда у тебя был шанс? Ударил в спину Таисию! Подлец! Мошенник! Плут! Тьфу, на тебя! Знать тебя не желаю!

С этими словами вождь ночных гоблинов уходит в лазарет так, что пугает всех на своём пути. Её лицо выражает сильную злость и обиду, и она даже ходит и дышит так, что становится страшно. Я тоже начинаю нервничать.

— Редуса, подожди! — кричу я ей вслед. — Я...

Но ночная эльфийка меня больше не слышит…

Решаю заглянуть в лазарет и поговорить с Сабиной. Редуса сидела в углу, обиженная и расстроенная. Её глаза были опущены, губы сжаты, она сидела неподвижно, как статуя.

— Зелон, что с Редусой? — настороженно спрашивает Сабина.

Тумаг заинтересованно смотрит на Редусу, оценивая её состояние.

— Хм, кажется, вождь чем-то огорчена и растеряна, — поставил он диагноз. — Ей нужно отдохнуть и успокоиться.

Сабина строго посмотрела на Тумага, затем снова на меня.

— Настоятельница в обмороке. Редуса сказала, что это сделал ты, когда она сражалась с некромантом!

— Это не совсем так... — начал я. — Вернее, так, но... Мне нужно было остановить Таисию.

Глаза жрицы расширяются от удивления, её руки неестественно дрожат, Сабина вертит головой, не в силах поверить в мои слова.

— Возмутительно! И какая же у тебя была причина поднимать руку на соратницу посреди битвы?! — злобно спрашивает Сабина.

— Ну, ну, Сабина... — пытается успокоить жрицу Тумаг. — Мы не были там, а Зелон не идиот. Думаю, у него была веская причина.

— Таисию охватил гнев, — объяснил я. — Она узнала, что Роберта убил Джинксор, и пыталась отомстить... Вингриус был у неё на пути... Это больше не было просто защитой невинных.

— Какая разница, ради или не ради?! — возмущается Сабина. — У вас был шанс победить, а ты струсил!

Жрица налетает на меня с кулаками и гневно бьёт несколько раз в область груди.

— Дурак! Дурак! Дурак! — кричит она. — Никогда не прощу!

— Нужно было остановить Таисию! — говорю я. — Её поединок с некромантом разрывал ткань между мирами и вызывал духов из Астрала! Ты не знаешь, что бывает, когда появляются подобные разломы. Достаточно большой разлом губителен для всего и может убить даже небожителя!

— И что теперь будет? — хочет узнать у меня Сабина. — Все погибшие сегодня умерли просто так?

— Нужно подготовиться к новому удару… — предлагаю я.

— Мы потеряли много друзей и соратников только за сегодня! Сколько ещё должно умереть, чтобы ты перестал мнить себя героем, что способен победить чернокнижника?! Сколько ещё ты будешь тешить своё самомнение?

— Ты думаешь, я хотел такого результата? — спрашиваю я. — Таисию охватила жажда крови... Тебя там не было... Ты не видела...

— Я была там, когда умер Роберт! И я видела достаточно! — парирует Сабина. — Всё кончено...

— Сабина... — тихо говорит Тумаг, подходя к ней.

Выхожу из лазарета с тяжёлым сердцем. Редуса... Сабина... Скорее всего, и Таисия отвернётся от меня, когда придёт в себя.

Роберт... В голове всплывает, как он ввязывается в бой с Джинксором. Как гоблин раскалывает его голову ударом тесака...

— А ведь Роберт тогда пошёл за мной…

— А ведь Роберт тогда пошел за мной... — с отчаяньем бурчу сам себе. — Что же я наделал?

Рядом со мной появляется человек в темно-зелёном плаще. Признаю безымянного фехтовальщика с эстоком, чей клинок в битве у реки нас просто спас.

— Извини, я имел наглость подслушать твою ссору с той гоблиншей и... — начинает он.

— Эльф... — осекаю его я.

— Прошу прощения, что? — не понимает он моё высказывание.

— Редуса — эльф, а никакой не гоблин, — объясняю я.

Незнакомец согласно кивает.

— Ну, пускай так. В любом случае я обдумывал происходящее в той битве. Ты правильно сделал, что увёл уцелевших оттуда.

Те факты, что некромант все еще на свободе, многие наши друзья погибли, а остальные отворачиваются от меня. Я действительно потерпел поражение...

— Я не понимал этого, пока не пришел в ваш лагерь. Но потом я нашел девушек, которых вы спасли. Этот поступок выше всех похвал, — говорит он.

— Думаешь? — спрашиваю я. — Конечно, жизни невинных важны...

Мужчина в тёмно-зелёном плаще отмахивается от моих слов.

— Не в этом дело... Вингриусу что-то нужно на этой ферме, верно? А теперь у нас есть свидетели, которые могут знать, что это и где это искать!

— И это нам поможет?

— Без сомнений! Проблема только в том, что сейчас они очень сильно напуганы и не могут внятно думать и говорить.

— Если мы узнаем, что нужно было Вингриусу... — начинаю я.

— Мы сможем предпринять следующие шаги по борьбе с ним, — заканчивает за меня дуэлянт.

— Хорошо, — киваю я. — Да, кстати, я Зелон из Вальдранда.

— Гриен, — представляется незнакомец. — Гриен Странник.

— Гриен? — переспрашиваю я. — Это очень старое имя... Его использовали давно... Во времена второй эры... Триста лет назад... Кто ты такой и зачем тебе сражаться с некромантом?

Лицо фехтовальщика становится задумчивым. Он молчит несколько секунд, взвешивая все за и против, прежде чем дать ответ.

— Я расскажу об этом позже, — говорит Гриен. — Когда детали соберутся в более ясную мозаику. Две истины могу сказать, давая клятву перед Чистым Светом, я не слуга зла, и я не враг тебе...

— Злодеи часто лгут и не держат своих клятв, — замечаю я. — Но я поверю, что ты не из них. Что теперь будем делать?

— Для начала переведём девушек в деревню. В лагере гоблинов и кобольдов они не чувствуют себя в безопасности. Да и Сабина считает, что им лучше поскорее оказаться среди людей.

Я согласно киваю. Несмотря на поражение, раскол Альянса Рассвета и свободу некроманта, новый союзник приободряет меня. Подожди, Вингриус, битва на ферме у реки — это ещё не конец...

...

(Вингриус)

Прорыв наконец-то начал затягиваться. Я отправляю черные огни в оставшихся духов и падаю на колени от усталости.

«Жалкий выскочка. Как ты посмел мне так помешать?» — мысленно проклинаю я этого Зелона. — «Сейчас, когда цель так близка?»

Мне очень плохо. Руки трясутся, кажется, что я один сражался со всеми силами природы, хотя на самом деле это всего несколько десятков духов...

Чувствую себя плохо... Скорее всего, на это и рассчитывал этот плут, когда оставлял меня здесь. Думал, я погибну? Ха! Я некромант, и сама смерть повинуется мне!

Теперь, когда мне уже никто не помешает...

— Я правильно понимаю, что это вы, Вингриус? — слышу я молодой голос за спиной.

Оборачиваюсь, напротив меня, на расстоянии десятка шагов стоит, в сопровождении стражников, ещё совсем юнец.

Его голубые глаза насыщены жизнью, его белые волосы отдают платиной в лучах солнца. Снарядить этого сопляка в сверкающий латный доспех, так он будет похож на прирождённого паладина.

— Что вам нужно? — интересуюсь я.

— Я Харман, офицер стражи деревни Канесброн. Я вас арестовываю по подозрению в некромантии.

Сейчас? Когда я почти достиг своей цели? Мне на голову свалился очередной поверивший в свет и правильность? Ещё чего... Жалкий щенок, я бы использовал тебя как материал для обучения своей ученицы разделке трупов. Твоё счастье, что я сейчас слишком слаб для сражения...

— Здесь какая-то ошибка... — оправдываюсь я. — У вас, разумеется, есть доказательства?

Офицер смотрит на разрушенную ферму, на остатки отгремевшего поля боя.

— Хотите мне сказать, что это не ваших рук дело?

— Я простой знахарь, — отвечаю в ответ. — Я пытался остановить этот кошмар, но мне не удалось воззвать к разуму безумцев.

— Интересная история, — усмехается лейтенант. — Вы знаете путешественника по имени Зелон из Вальдранда?

— Да, я с ним знаком, — киваю я. — Это могущественный маг, покровительствующий бандитам. Я пытался помешать ему, но...

— Прекрасно... — усмехается лейтенант. — И как же вы собирались ему помешать?

— Капитан Ашкал навещал мою скромную келью, в глубине леса. Я обо всем его предупредил.

На глазах раньше уверенного лейтенанта проступает искорка сомнений.

— Что? Значит, капитан был предупрежден вами? — переспрашивает юноша.

— Да, — отвечаю я уверенно.

— Что тут творится, Ашан, вас побери?! — раздаётся разъярённый рык. — Лейтенант! Почему это отделение не в патруле?

Со стороны дороги, ведущей в деревню, в сопровождении двух стражников появляется закрытая тяжёлыми латами и секирой на перевес фигура.

— Капитан Ашкал, — начинает отчитываться юноша. — Вот проводим арест опасного некроманта...

— Какого некроманта? Ты чего несёшь?! Это знахарь, живёт в лесной чаще в окрестностях деревни. Ведёт отшельнический образ жизни.

Младший офицер наёмников пребывает в смятении от того, что мои показания совпадают с показаниями его командира.

— Он так же отвечал, капитан... — неуверенно соглашается лейтенант. — Правда, я подумал, что он врёт...

Закованный в латы капитан начинает реветь от злобы.

— Что значит «подумал»?! Мы уже обсуждали это! За тебя уже я подумал и решил!

Лейтенант окидывает рукой вид горящей фермы.

— А-а-а... С этим чего? — спрашивает он у командира.

Капитан указывает в сторону дороги в деревню.

— Я сам разберусь и найду виновных! А ты, лейтенант, верни уже это несчастное отделение, — капитан стражи кивает в сторону наёмников. — На их посты!

Мальчишка торопливо раздаёт команды на построение и встаёт во главе строя, быстрым шагом наёмники удаляются прочь.

Шакал приказывает своим людям охранять подходы к разрушенной ферме, а сам идёт ко мне.

— Господин, вы нашли то, что вам было нужно? — спрашивает он, поднимая забрало шлема.

— Пить... Воды... — говорю я, битва с Прорывом Астрала меня измотала.

Шакал отцепляет с пояса фляжку, открывает и протягивает мне. Я делаю жадный глоток, затем выплёвываю и проплёвываюсь.

— Что это за гадость? Что ты мне подсунул?! — кричу я.

— Бренди, Ваше Темнейшество... — виновато отвечает Шакал.

— Просил же воды... — злюсь я.

— У меня только это... Простите, — отвечает капитан стражников.

— Как ты только пьёшь такую гадость? Отвратительная дрянь!

Гнев и раздражение дают мне силы. Я встаю, отряхиваюсь и смотрю вокруг фермы.

— Пристанище слуг Миракана должно быть где-то здесь... — говорю я, чувствуя древнюю магию. — Я почти нашёл его...

— Повелитель! — окликает меня Шакал. — Здесь кто-то копал глубокий тоннель.

— Что?! Где?! — кричу я, имея страшные опасения.

Капитан стражи показывает на место, где раньше был склад фермера. Под сгоревшей бочкой действительно есть проход.

— Не может быть...

Я быстро спускаюсь вниз, не думая ни о чём, кроме своей цели.

— Ваше Темнейшество, это может быть опасно! — предостерегает меня Шакал.

— Замолчи! — сердито отвечаю я.

Туннель узкий и извилистый, мне приходится протискиваться между трещинами. Наконец я дохожу до прохода в стене.

Оказываюсь в широком помещении с бальзамированными телами кобольдов и гремлинов. Стены этого места состоят из чёрного камня, на них выбиты древние узоры и руны.

Поразительно, сколько тайн и секретов Первой эры может рассказать это место? Подумать только... Курган слуг самого Миракана! Первого задокументированного наследника Кхенеракта!

Мою самовлюблённую и эгоистическую натуру переполняет благоговенье и подлинное восхищение. Впервые за долгие годы исследований я жалею, что рядом со мной нет ни единой личности, способной разделить со мной этот восторг...

Но есть! Я обязательно приведу сюда Элизу. Нахождение этого места — важное открытие, и оно точно заинтересует Теневую Коллегию... Да! Это точно поднимет мой авторитет среди остальных.

Желание прогуляться по этому месту, почитать руны и древние записи, осмотреть инструменты и орудия прошедших веков сильно горит во мне. Однако... Меня тревожит одно нехорошее предчувствие...

Я направляюсь в центральный зал. Первым делом проверяю пьедестал под артефакт, но нахожу, что он пуст!

— Проклятье! — кричу я. — Кто посмел?!

Моё настроение сразу же падает... Я прихожу в ярость от такого хода событий. Осматриваю тела, чёрные саркофаги, погребальные комнаты... Нигде... Ничего нет...

— Твари! Паразиты! Выродки! — посылаю я выкрики ненависти глухим стенам кургана. — Ненавижу! Кто бы ни украл артефакт Кхенеракта! Знай, что теперь у тебя стало на одного врага больше!

Я очень расстроен. Все мои планы, мечты и надежды рухнули. То, что казалось близким, теперь кажется таким же далёким, как и раньше, когда я только начинал свои исследования.

Но кто? Этот мошенник Зелон? Нет... Он не мог. Чтобы раскопать даже такой ветхий тоннель, требуется несколько дней работы. Да и не знает он о моих планах полностью… Но тогда кто? Нужно подумать...

Я выхожу наружу и смотрю на Шакала.

— Повелитель?

Я указываю на сгоревший дом фермеров.

— Собери информацию о людях, которые жили в этом сгоревшем доме, — говорю я. — Кто они? Чем занимались? Где они сейчас? Мне нужно знать всё!

Капитан стражи согласно кивает.

— Я все сделаю.

Сейчас моя самая очевидная и вероятная догадка — фермеры первыми каким-то образом обнаружили курган слуг Миракана. Если это так, то помешать мне никто не должен... Но с другой стороны, лучше перестраховаться.

— И ещё кое-что... — говорю я Шакалу.

— Да?

— Найди для меня эльфа. Мне всё равно, где ты его возьмёшь. Я планирую прибегнуть к гаданию...

Я чувствую, как от капитана стражи исходит страх и опасение. Похоже, он нервничает от того, что в окрестностях эльфов почти нет... Шакал любит избегать трудных задач, но мне сейчас это безразлично. Пусть только попробует отказаться...

На моих пальцах искрятся угрожающие огоньки фиолетового пламени.

— Да, я со всем разберусь, — произносит громила дрожащим голосом.

Глава 16. Возвращение, обвинение и ведьма

...

(Зелон)

Мы с Гриеном стоим на тропинке, поодаль от лагеря. Ожидаем уже несколько часов. Сначала это даже успокаивает. Приятно шелест листьев, пение птиц, чувствовать прохладный легкий ветер и свежий запах хвои. Конфликт с Вингриусом казался далёким, а настоящее — спокойным и мирным.

Но потом мысли вернулись к событиям на ферме, где была резня. Интуиция подсказывала, что наши попутчики приближаются. И правда, из лагеря идут Таисия, Сабина и две спасённые фермерши.

Одна девушка с длинными кудрявыми волосами, голубыми глазами и тонкими губами. Она старше меня. Вторая — совсем юная, лет двенадцати. У неё круглое лицо с веснушками, серые глаза и две небрежно заплетённые косы.

— Я рад, что ты всё же согласилась, Сабина, — говорит Гриен.

Сабина тяжело вздыхает и презрительно смотрит на нас. Потом обращается к Таисии:

— Настоятельница, Гриен хочет, чтобы мы пошли в Канесброн вместе. Там спасённым будет лучше, и в группе идти безопаснее.

Таисия соглашается. Я не вижу в её глазах презрения или ненависти ко мне, но она точно таит обиду на Джинксора..

— Хорошо, я не против их компании, — холодно говорит настоятельница, не глядя на нас. — Зелон, познакомься, это Кления и Алтера.

Девушки вежливо кланяются мне, я отвечаю тем же.

— Я Зелон из Вальдранда, — говорю я. — Вы, как я понимаю, родственники?

— Да, — соглашается Кления. — Мы сёстры. Алтера — моя младшая сестра.

Девчушка поднимает свои глазки на Клению. Не понимаю почему, но в глазах молчаливой девчушки читаются опасения. Она шипит, пытаясь что-то сказать Клении.

— Алтера чего-то боится? — спрашиваю я у старшей из сестёр.

— Думаю, она опасается Элина... — предполагает Кления. — Но сейчас выбирать не приходится. С Элином я разберусь.

Когда я слышу это имя, не понимаю, почему он может быть опасен для пары фермеров-погорельцев, одна из которых маленькая девочка? Он же просто хозяин трактира!

— Извините, — говорю я. — А что с ним не так? Я видел его однажды и ничего плохого о нём сказать не могу.

Кления неуверенно мотает головой. Ей не хочется раскрывать тайну их с Элином конфликта.

— Это личное, — сообщает она. — Может, я и смогу рассказать, но позже… Когда мы будем в Канесброне.

Мы отправляемся в путь. Дорога занимает около часа. По пути я замечаю, что Сабина держит свою ручную ласку.

— Кусачка, вернулась? — спрашиваю я.

— Да, — сухо отвечает Сабина. — Она пришла в лагерь недавно после битвы. Провальной битвы, которая унесла множество невинных жизней... — подчёркивает жрица.

В голосе Сабины чувствуется разочарование, злость и обида. Раньше она была доброй и жизнерадостной, сейчас выглядит холоднокровно и, кажется, совершенно не против натравить своего зверёныша на меня.

— Всё ещё можно исправить, — говорю я. — Стоит написать письмо в Инквизицию...

— Да-а-а? — с насмешкой отвечает Сабина. — Почему же ты сразу туда не написал? Ты хотел геройствовать или времени не было?

Её лицо снова становится грустным и обиженным. Она фыркает и явно не хочет больше со мной разговаривать.

— Времени не было, и я хотел геройствовать, — отвечаю я. — Я думал, что смогу победить некроманта, если соберу всех друзей и мы вместе выступим против зла, как в песнях и легендах о святой Альме.

Сабина отвернула голову и отошла ещё дальше от моей стороны. Жрицу очень сильно заинтересовали придорожные кусты и камни.

— Мне не интересны твои мечты... — фыркает она.

— Хватит! Тихо! — остановила нас Таисия. — Нам всем не сладко глотать яд поражения, не добавляйте в эту бочку ещё и дёготь вражды!

— Но вы, настоятельница... — начинает Сабина.

— Тихо, — перебила её Таисия.

Где-то следующие полчаса мы идём без разговоров. На тропе в кустах что-то шевелится, следующие пять минут дороги моя интуиция говорит о чьём-то присутствии. Я ощущаю на своей спине взгляды. Тоже самое, похоже, чувствует ласка Кусачка, которая начинает ёрзать в руках жрицы. Таисия выравнивается со мной.

— За нами кто-то следит, — предупреждает она.

— Я уже попадал в неприятности с разбойниками в этих местах. Если среди них есть лучники... — я вздрогнул, вспомнив встречу на дороге.

— Моё ясновидение сообщает, что их мало и им самим страшно, правда, кто они, я не знаю, — сообщает настоятельница. — Идём дальше, не подаём вида...

До самого Канесброна был на взводе, ожидая нападения. Сабина и другие не замечали ничего подозрительного, но я, Таисия и Кусачка чувствовали угрозу. Гриен выглядел спокойным, но держал руку на эстоке. К моему удивлению и облегчению, всё обошлось. Мы добрались до ворот, где нас пропустили наёмники. Один из них остановил нас и указал на свободную площадку рядом с воротами.

— Ваше святейшество, — робко обращается он к Таисии. — Подождите здесь. Лейтенант Харман просил сообщить ему, когда вы вернётесь.

Часовой быстро шагает в сторону казарм. Таисия становится настороженной, скрещивает руки на груди и раздражённо фыркает. Тем не менее, всё равно ожидает прибытия заместителя командира стражи.

«Что на этот раз планирует выкинуть Харман?» — в мыслях интересуюсь я. — «Как бы его Таисия не пришибла…»

Из казарм выбегает лейтенант Харман, в синем мундире. Он бежит к нам изо всех сил.

— Ох, вы прибыли раньше, чем я рассчитывал, — говорит он. — Простите, что заставил ждать. У меня появились важные сведения, поэтому я приказал своим людям вас остановить.

Таисия смотрит на лейтенанта с раздражением. После смерти Роберта Руда, поражения в битве на ферме, когда Вингриус и Джинксов остались живы, а также после часа прогулки под слежкой неизвестных, настоятельницу храма Айдары раздражала любая задержка.

— Что случилось, Харман? — спрашивает она, опуская презрительный взгляд на лейтенанта.

— У капитана Ашкала есть основания подозревать вас в участии в резне на одной из приречных ферм.

Все, кроме Гриена и Таисии, удивлённо открывают рты от такого сообщения. Гриен остаётся спокойным. Настоятельница злится, вокруг неё появляются белые искры и порывы ветра. Она взмахивает рукой и поднимает лейтенанта Хармана в воздух.

— А ну повторите, лейтенант! — её голос разносится по округе, усиленный магией.

— Что?! — удивляется магической мощи Таисии, Кления, Алтера в ужасе прижалась к старшей сестре и промычала что-то невразумительное.

— Настоятельница... — возражает Сабина. — Так... так нельзя!

— Да ладно? — ухмыляется Гриен, покосившись в мою сторону. — Действительно?

Харман лишь дёргается в воздухе, как схваченный за крылья мотылёк, не в силах вырваться из подвешенного состояния. Стражники на воротах благоразумно делают вид, что ничего не замечают.

— Мы вас ни в чём не обвиняем, Таисия... — оправдывается офицер. — Просто поступила информация, что господин Зелон на самом деле, чёрным магом, который помогает бандитам. Мне нужно проверить эту информацию.

Харман говорит странные вещи, и я в замешательстве. Наверное, произошла ошибка... Но может быть, у Вингриуса есть способ влиять на городскую стражу? Нет, я не верю, что Харман поддерживает некроманта!

— Не говори глупостей! — вступается за меня Сабина.

— Ты несёшь ерунду, Харман! — утверждает Таисия. — Если на Зелоне и есть вина за случившееся на ферме, то она только в том, что он не защитил Роберта. Но он точно не чёрный маг!

Настоятельница храма Айдары рассеивает чары, и офицер падает на землю.

— Ну... ну, а может господин Зелон зачаровал вас или заговорил вам зубы? — предполагает Харман. — Всякое может быть!

— Ты думаешь, что я, верная Айдаре, могу поверить в иллюзии или лживые речи? Ты меня за дурочку держишь?! — сердито говорит Таисия, едва сдерживая пыл.

— Не знаю. В любом случае, прошу всех остаться в деревне, — говорит Харман. — Мы должны провести несколько проверок, чтобы разобраться в ситуации.

Таисия уходит, бросая на офицера злой взгляд.

— Слишком поздно разбираться, Харман, — отвечает она. — Ты тоже виноват в смерти Роберта своим бездействием. Пойдём, Сабина...

Настоятельница бросает на жрицу грозный взгляд, заставляющий ту вздрогнуть.

— Д-да... — единственное, что издаёт Сабина, кратко кивая.

Жрицы Айдары удаляются к храму, оставляя нас. Лейтенант Харман возвращается в казармы.

— Спасибо, что спасли нас и привели в деревню, — говорит мне и фехтовальщику Кления. — Мы тоже идём. Нам с сестрой нужно устроиться в деревне.

Новость о том, что наша помощь больше не нужна, немного меня беспокоит. Как только старшая сестра приехала в деревню, она ожила. Страх, отчаяние и неуверенность уступили место уверенности, что теперь всё будет хорошо.

Она берёт испуганную Алтеру за руку и идёт к таверне.

— Вам не потребуется помощь, дамы? — спрашивает Гриен. — Вы ещё не оправились из-за того, что случилось.

Кления замедляет шаг и стеснительно смотрит на нас.

— Мне неловко просить... — говорит она. — После того, что вы для нас сделали...

Гриен сохраняет невозмутимый вид.

— Ничего страшного, — успокаивает её дуэлянт. — Мы почтём за честь помочь дамам, находящейся в беде. Только скажите, чем?

Кления думает и осторожно гладит младшую сестру по голове.

— Дело в том, что мне нужно поговорить с бывшим мужем, — оповещает она о своей трудности. — Боюсь, что этот разговор не для ушей Алтеры. Я могу доверить вам присмотреть за ней?

Гриен хлопает меня по плечу.

— Конечно, — заявляет он. — Мой друг присмотрит за ней.

Я смотрю на Гриена скептически.

— А ты куда? — осведомляюсь я.

— Мне нужно встретиться с одним человеком... Это связано с Вингриусом, — говорит Гриен. — Нужно кое-что обсудить.

Ещё раз похлопав меня по плечу, он уходит.

— Что ты имеешь в виду? Решил сделать доброе дело моими руками?! — с презрением спрашиваю я.

— Постарайся привести Алтеру в чувства! — кричит мне уходящий Гриен.

— Ну да... Мне обещали объяснить всё и рассказать план после приезда в Канесброн, а в итоге все разбегаются по своим делам, а я остаюсь с растерянной Алтерой.

Я иду вместе с сёстрами-фермерами к постоялому двору, сопоставляю расположение храма Айдары и этого места. Понимаю, что это та таверна, где я лежал после сражения с винной аномалией.

Высокое и широкое здание в два этажа из дерева и облепленной глиной соломы. Крыша из черепицы, в окнах нет стекла, они закрываются на ставни, главный вход представляет собой широкую дубовую дверь, через которую мог бы пройти и бык.

На вывеске красуется название: «Улыбка кобылы» с изображением широко улыбающейся лошади. Вспоминаю, в родном Вальдранде, у отца моей подруги, есть таверна: «Весёлый хряк», в детстве мне такое название казалось нелепым, но после путешествий по Эленире осознал, что у трактирщиков такие названия — некая традиция.

Заходим внутрь. Днем таверна выглядит совсем не так, как вечером. Здесь обедают несколько рыночных торговцев после смены, а также путешественники, ремесленники и сменившиеся стражники.

У дальнего стола сидит девушка в остроконечной шляпе и пьет сидр. Когда я захожу, она смотрит на меня.

— О, это же ты! Ты уже поправился? Как дела? — спрашивает она и машет рукой, чтобы привлечь мое внимание.

Кления с интересом смотрит на неё.

— Милая барышня. Твоя подружка? — интересуется старшая из сестер.

Я качаю головой. Я не помню эту девушку. Кто она? Почему она знает меня и почему ей интересно, как у меня дела?

— Нет, — отвечаю я. — Впервые вижу её.

Кления смотрит на барную стойку, но вместо Элина там стоит мужчина с усами, который разливает напитки. Её взгляд перемещается на двери за стойкой.

— Мне нужно найти Элина, — говорит Кления. — Ты точно сможешь присмотреть за Алтерой?

Я киваю, не вижу никаких трудностей.

— Можешь на меня положиться. Присмотр за детьми — задача простая.

Лицо Клении приобретает окончательно смелое и уверенное выражение.

— Хорошо, просто посиди с ней за столиком, пока я не вернусь... Пожалуйста…

— Хорошо.

Старшая из спасённых сестёр вздыхает с облегчением.

— Спасибо тебе, ты уже второй раз сегодня спас меня!

Полная решимости она шагает в сторону стойки, минует деревянный турникет и оказывается на другой стороне, уверенным движением открывает двери в помещения для персонала.

— Эй! Эй! Эй! Барышня, — возмущается бармен. — Вам туда нельзя! Это только для работников таверны!

— Мне нужно к владельцу таверны, я ненадолго, — стоит на своём Кления.

Бармен пытается её остановить, но она быстро уходит, закрывая дверь перед носом мужчины.

— Подождите! Вам нельзя! — кричит бармен, открывает дверь и бежит за ней с метлой. — Ух, я тебе устрою, шельма!

Я беру Алтеру за руку, и мы идём к столу, за которым сидит женщина в шляпе с острым концом. Она радуется нашему приходу, откладывает кружку с напитком и смотрит на меня.

— Ну, рассказывай! Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь намного лучше! — говорит она.

Я хмурю брови и пытаюсь вспомнить, кто она такая.

— Прошу прощение, мы знакомы? — спрашиваю я.

Девушка с остроконечной шляпой виновато шмякает себя ладонь по лбу.

— Ах, да... Когда мы впервые встретились, ты был без сознания, ты был без сознания, тебя чуть не задушил элементалем Таисии. Меня зовут Альсиль.

— Ты та ведьма, что вместе с Сабиной лечит Люсию, дочь кузнеца Малика?

Альсиль усмехается, хлопая в ладоши.

— Моя деятельность так знаменита? Да, и именно мои щёлочи помогли спасти тебя из чрева винной аномалии. Так ты у нас?

— Зелон, — представляюсь я.

— А это? — ведьма указывает на Алтеру. — Твоя дочка? Такой очаровательный бурундучок.

Ведьма пытается схватить ладонями Алтеру за щёки, от чего последняя пятится назад и испуганно дрожит. Я останавливаю ведьму, создавая магическую стену между ней и Алтерой.

— Это девочка с фермы рядом с Канесброном, — говорю я. — Недавно там была битва, и мы с Робертом спасли Алтеру и её старшую сестру.

— Вот как? — заинтересовывается ведьма. — И как там поживает Роберт? И девчонка была немой до битвы?

Я убираю магическую стену и замечаю, что ведьма больше не шутит.

— Роберт погиб... — с грустью говорю я. — А Алтера потеряла речь от страха.

Альсиль качает головой, хмыкает, не веря моим словам, и внимательно осматривает макушку Алтеры.

— Тут дело не в страхе, — качает головой ведьма. — У девочки на затылке ушиб. Немота связана с физической травмой.

Меня наполняет необъяснимая радость, я ощущаю благодарность к Альсиль за подобное просветление.

— Правда? — спрашиваю я. — Я могу быстро вылечить её белой магией.

Ведьма протестующе вертит головой. Девочка из-за этих протестов хмурится, воспринимая реакцию ведьмы с удивлением.

— Нет! — возражает она. — Неприемлемо! Такой образец для проверки моих изысканий!

Слыша эти слова, Алтера сдвигается ближе ко мне.

— Она не игрушка для опытов! — возражаю я.

Альсиль кивает, на лице ведьмы полное согласие с моими словами.

— Да, но если такой случай повторится с кем-то, а жрецов не будет рядом?

Тут я не нахожу, что ответить ведьме. Её довод в плане: «люди должны уметь обходится без магии», кажется не лишенным смысла. Действительно. Что будет, если такая же, как Альтера, окажется в ситуации, когда вокруг не будет владеющих магией?

К тому же, если бы она не сказала, что у девочки травма, неизвестно, как бы здоровье девочки могло усугубиться в будущем, без лечения. Да и сама Альсиль мне нравится по характеру. Я на дух не переношу неизвестность, а Альсиль, похоже, единственная за сегодня, кто хоть что-то пытается мне прояснить.

— А если твои методы навредят Алтере? — уточняю я.

Девочка снова смотрит на Альсиль. Ведьма поднимает палец на меня и подмигивает.

— Эксперименты хороши тем, что мы контролируем ситуацию! — объясняет она. — Даже если девочке станет хуже, ты просто вылечишь её магией! И всё!

Я киваю и смотрю на Алтеру. В конце концов, здоровье её, так что и решать должна она.

— А что ты скажешь? — спрашиваю я у Альтеры. — Я могу вылечить тебя мгновенно, и на этом закончим. Или же мы можем довериться ей, и, возможно, это кого-то спасёт в будущем. Что думаешь?

Альтера где-то три минуты переводит глаза между нами двумя, но в конечном итоге делает короткий, неуверенный кивок в сторону Альсиль.

Альсиль радуется, хлопает в ладоши и смеётся.

— Вот и славно! Ты просто чудо, Альтера!

Ведьма явно полна энтузиазма в вопросе излечения недуга девочки...

Глава 17. Трясина

Мы сидим ещё короткое время за столом, пока Альсиль не допивает свой сидр. Когда она заканчивает, то с довольным мурлыканьем ставит кружку на стол и вытирает рот рукавом своего длинного лавандового платья. Это платье отлично сочетается с её сиреневыми глазами.

— Как свежо, сразу стало! — извещает ведьма после холодного сидра. — Теперь можно заняться нашей пострадавшей.

Альсиль уверенно встаёт из-за стола, поправляет свою широкую остроконечную шляпу и с предвкушением смотрит на нас двоих.

Она явно заинтересована в выздоровлении Алтеры. Однако, хоть я и согласился помочь, на мне лежит груз ответственности за девчонку, жизнь которой стоила жизни Роберта, многих кобольдов, ночных гоблинов и раскола Альянса Рассвета...

— Постой, ведьма, — останавливаю её я. — Сначала расскажи, как мы будем её лечить?

Я стараюсь сделать серьёзное лицо, как делала моя наставница, когда хотела, чтобы я честно отвечал на её вопросы.

Ведьма смущённо хихикает, когда смотрит на моё лицо.

— Хи-хи-хи, это что ты скривил? — спрашивает она, стараясь ради приличия сдержать смех.. — Никогда не строй из себя крутого, пожалуйста! Для тебя это гиблое дело!

Я понимаю, что не смог скопировать серьёзное выражение лица своей учительницы Сильфиль, поэтому расслабляюсь и пытаюсь вернуть обычное выражение.

Ведьма тем временем приближается ко мне, обойдя скамейку, за которой сидела, и к моей неожиданности ухватывает меня за щеку. Испытываю лёгкую боль и не пониманию, зачем она это делает? Хватаю Альсиль за руку и стараюсь вырваться из захвата. Ведьма отпускает щеку, но, не ожидая от меня сопротивления, теряется и случайно царапает меня рядом с губой.

— Дура, — с раздражённо причитаю я. — Ты что делаешь?!

Альсиль лишь насмешливо хихикает. Отмахиваясь рукой от моего негодования.

— Прости, прости, не удержалась, — отвечает ведьма, закатив глаза. — Ты совершенно очаровательный борундучок, когда дуешься. Ну, так идём?

Я поднимаю глаза на ведьму и указательным пальцем тыкаю в воздух, подчёркивая её вопрос.

— Вот это-то мне и хочется знать! — примечаю я. — Куда мы идём?

Альсиль указывает на дверь, в её глазах ощущается воодушевлённый настрой на работу.

— Мы пойдём за деревню, в лес, соберём немного трав, а потом приготовим лекарства! — объясняет она. — Если всё сделаем быстро, вернёмся через пару часов.

Ведьма уже хочет прикоснуться к щеке Алтеры, но я её останавливаю. Её затея кажется мне плохой, и я объясняю почему.

— Ну уж нет! За пределы деревни мы не выйдем. Во-первых, Харман подозревает меня в ложных преступлениях. Во-вторых, в лесу кто-то или что-то есть.

Ведьма недоумённо приподнимает бровь, пытаясь понять, что я имею в виду.

— Эм... Ну да! — соглашается она. — В лесу полно пушистых зверушек и лекарственных растений!

Отрицательно верчу головой, показывая, что тут ведьма неправа. Вспоминаю взгляды, которые испытывал по дороге в Канесброн. Не всё там так просто.

— Это что-то опаснее растений и зверушек. Да даже если допустить, что всё в порядке? Выйти из деревни я всё равно не смогу, стража не позволит!

Ведьма всё ещё уверена в своём плане. Похоже, она решительно намерена вылечить Алтеру без магии и не собирается отступать.

— Стража? — смеётся она. — Это не проблема. Пошли, я устрою вам проход мимо них!

Ведьма выходит на улицу, я гляжу на поднимающуюся из-за стола Алтеру. Девочка смотрит на меня вопросительным взглядом, словно спрашивает: «Мы идём?».

Я тоже поднимаюсь из-за стола и иду. В конце концов, я дал Алтере право решать, хотя сейчас уже жалею об этом. Я думаю, может быть, лучше было бы просто использовать магию, чтобы её вылечить.

Но уже поздно размышлять в этом ключе. С девчушкой мы выходим из таверны и направляемся к ожидающей нас у выхода Альсиль.

— Приятно, что ты быстро решился, — заявляет ведьма. — Люблю юношей, доводящих дела до конца.

Я начинаю немного уставать от Альсиль. Сначала она показалась мне странной, но умной девушкой. Но чем больше я с ней общаюсь, тем меньше в это верю...

— Ты обещала провести меня мимо стражи, — напоминаю я. — Даром, что за деревню надо тебе.

Ведьма кивает, все еще в хорошем настроении. Она смотрит на тропинки, дома и узкие улочки. Альсиль водит пальцами в воздухе и выглядит немного растерянной.

— Где же это было? — озадачивает себя вопросом ведьма. — А! Вспомнила!

Альсиль манит нас рукой и направляется по узкой тропинке к более бедному району деревни, который я раньше не посещал.

Она идет быстро, но не слишком. Мы с Алтерой легко за ней успеваем. Мы останавливаемся у большой ямы, размером с два-три сарая.

На дне тесными рядами располагаются ветхие хижины из второсортных материалов и всякого мусора. Нагромождённые в таком количестве, что едва умещаются на общей площади. Некоторые из хижин построены поверх других, другие выпирают, проламывая чужие стены и впираясь друг в друга.

Спускаться в яму можно только по-старому, прогнившему тросу из льна. Из ямы вылезает худой и больной бродяга, у которого нет глаза и все тело покрыто сыпью. Он достает костыль и с трудом поднимается. Одна его нога почти не двигается.

Он учтиво кланяется ведьме и торопливо уходит с прохода, освобождая путь Альсиль. Ведьма, совершенно не боясь испортить или замарать свою изящную мантию, принимается спускаться по канату вниз.

Я смотрю вниз с края ямы. У меня пересыхает во рту, и руки немного дрожат. Яма очень глубокая, примерно в три этажа.

— Падать тут долго... — присвистываю я, пытаясь собираться с мыслями.

Бродяга хриплым голосом соглашается, постукивая костыль о землю.

— Да, ваша милость, — кряхтит он. — На днях один бедолага уже сломал себе шею, упав с этого спуска.

Альсиль уже почти у самого низа. Алтера с тревогой смотрит в пропасть и что-то шепчет, пытаясь жестами показать свои опасения. Я понимаю её беспокойство.

— Не бойся, — успокаиваю я её. — Мы не будем лезть по канату.

Я беру Алтеру на руки и концентрируюсь на заклинании...

Нас с Алтерой обдувает поток воздуха, и мы аккуратно парим вниз, не касаясь земли. Во время спуска я держу глаза закрытыми, потому что немного волнуюсь. Я крепко держу Алтеру руками, чтобы не упасть.

Алтера этого не видит, но сейчас нас с ней окружают духи воздуха, которых я призвал с Астрального измерения. Они находятся по сторонам от нас и связаны ментально с моим сознанием.

Если я вдруг перестану думать о заклинании, духи перестанут понимать, что делать. Это очень сложно, даже несмотря на все тренировки, которые мне давала моя наставница Сильфиль.

Глаза я открываю, только когда слышу глухой стук и чувствую твёрдую почву под ногами. Сразу же немного пошатываюсь от накопившегося волнения. Тяжело выдыхаю и спешно дышу, приятно осознавая, что всё же способен на такую магию.

Опускаю Алтеру на землю, девочка радостно хлопает ручками, довольная тем, что смогла принять участие в этаком аттракционе.

Мы спускаемся одновременно с Альсиль. Ведьма стоит рядом с канатом, её одежда совсем не испачкалась. Она смотрит на нас с каким-то недовольством, её губы надуты, а руки скрещены на груди.

— Выпендрёжник, — ворчит она, но потом снова улыбается. — Но я не злюсь. Пойдём.

Мы идём дальше, и мне становится немного не по себе. Это место похоже на трущобы. Тут живут люди? Я вижу старые дома, которые вот-вот рухнут. Они сделаны из гнилых досок, жестянок и других не очень прочных материалов.

В воздухе витает запах тухлой воды и гнили. По улицам ходят люди и полулюди в рваной одежде, многие из них кашляют и выглядят больными.

От увиденного у меня начинает дёргаться глаз, и я чувствую, как ладони рук начинают подрагивать.

— Альсиль, это место? — спрашиваю я, с трудом шевеля губами.

Ведьма окидывает рукой окрестные просторы, как бы приветствует меня тут.

— Добро пожаловать в «Трясину», — поясняет ведьма. — Это район, куда страже не жалко ссылать больных и бедняков!

У меня в очередной раз пересыхает в горле, и я судорожно сглатываю. Ведьма похоже в этом месте чувствует себя как дома. Многие бродяги ей приветственно машут, иные учтиво кланяются.

— Куда мы идём? — спрашиваю я ведьму.

Ведьма кивает в сторону тёмной хижины, единственной более-менее добротно сделанной в трущобах. Она располагается на крышах сразу трёх пустующих халуп и выглядит немного зловеще.

— В гильдию воров, — отвечает она. — Тебе же нужно выбраться из деревни, не привлекая внимание стражников?

Альсиль не вызывает впечатление девушки, связанной с преступным ремеслом. В своих чудаковатых действиях, а также причудливой одежде мне кажется на против, эта дама любит и жаждет признания от народа. Она хочет общения, и пусть в своей манере, но любит людей.

Её личность походит, как по мне, на чудаковатого, но адекватного священника, рассказывающего притчи, в которых, если прислушаться, можно найти путь к спасению души.

— Гильдия воров, — волнительным голосом подхватываю я. — Какие у такой девушки могут быть дела с ними?

Ведьма проходит между полуразваленными халупами, нищие и больные учтиво пропускают её, уходя с дороги. Альсиль благодарно кивает каждому на своём пути.

— Как-то одна воровка украла у меня кошелёк в «Трясине», — ведьма со злорадной усмешкой закатывает глаза, а её голос становится более театрально-зловещим. — А мои пациенты отпинали её чуть ли не всеми трущобами!

Ох... Я ещё раз оглядываюсь по сторонам, только сейчас беру под особое внимание, что почти все здесь оказывают Альсиль знаки внимания, уважения и почтения. Она подобна принцессе среди нищих.

— Какой ужас... — тихим тоном говорю я.

Ведьма делает несколько кивков, её движения и жесты, глаза и рот не выражают никакого волнения от воспоминаний этого случая. Напротив, она будто вспоминает забавную историю.

— Ага, в результате мне пришлось лечить и её, — голос ведьмы звучит мелодично и звонко, она словно наслаждается, предаваясь подобным воспоминаниям. — Мы подружились, насколько это возможно, с ворами. А там у меня появились связи с местной гильдией воров.

Мы подходим к темной хижине. Альсиль стучит три раза тихо, а потом один раз громко.

— Странно, что в Канесброне есть резиденция подобного рода, — замечаю я тихо. — Деревня, конечно, зажиточная, но не на целую же ячейку...

Ведьма согласно кивает.

— Да, у них тут больше гуманитарные цели, чем целевая работа, — ведьма пожимает плечами, по-видимому, не имея интереса в деятельности местных воров. — Кажется, они переправляют через деревню домой уцелевших в Войне Разделения эленирских солдат. Ой...

Альсиль прикрывает рот рукой, её голос становится тише, а с глаз пропадает былой блеск.

— Но ты, конечно, не расскажешь об этом стражникам, — добавляет ведьма.

Я вздыхаю с облегчением и чувствую себя увереннее, когда слышу о делах гильдии.

— Эй, я вообще-то и сам эленирец. Но война закончилась уже давно. Разве не все солдаты были выведены?

Я замечаю, что это странно. По моему телу пробегает дрожь от любопытства, а дыхание слегка учащается.

— Все, — кивает Альсиль. — Однако, иногда всплывают без вести пропавшие, которым в Конференции лучше не оставаться.

Дверь открывается чуть-чуть, и я вижу тёмный силуэт, который смотрит на нас из темноты. Я чувствую нехорошее предчувствие. Воры и убийцы занимают третье место в моём списке людей, которых я не люблю.

— Не отходи от меня ни на шаг, — говорю я Алтере тихим, но строгим голосом.

Двери распахиваются, и на пороге вижу человека. Его лицо скрывает маска, однако пропорции тела у него юношеские. Могу предложить, что он моложе меня.

— Альсиль? — удивлённым тоном говорит открывший. — Мы тебя не ждали... А это кто такие?

Юноша одет в тёмно-серую рубашку до колен, длинные чёрные чулки плотно закрывают ноги. Голову покрывает капюшон с маской.

— Найл! — приветственным тоном произносит ведьма. — Со мной люди, которым нужен выход из деревни, мимо глаз стражников.

Вор с недоверием смотрит на нас. Отводит взгляд в сторону и нервно стучит пальцем по дверному проёму.

— За плату... — тихо и робко произносит он, с опасением поглядывая на нищих, гуляющих по трущобам. — Ну, ты сама понимаешь, я думаю...

Альсиль похоже улавливает взгляд вора и смекает на счёт его опасений. Она сближается с ним и смотрит хищными глазами, будто паренёк здесь полностью в её власти.

— Гильдия со мной ещё за лечение Розы не расплатилась, — с нотками злорадного намёка замечает ведьма. — Ну, ты сам понимаешь, я думаю?

Вор на несколько мгновений находится в ступоре, его глаза дёргаются, а руки дрожат.

— Ладно! — громко произносит он. — Но в будущем за это придется платить. У нас тут и без вас богадельни хватает!

Найл отходит с прохода, гостеприимно протягивает руку, приглашая нас войти.

Сильно жалею, что спустился в эту так называемую «Трясину», с кошельком тугриков на поясе. Обычно я по-другому ношу деньги. Но делать нечего, разве что развернуться и уйти, оставив ведьму и вора в не самых лучших впечатлениях.

Мы входим в хижину. Там пахнет уксусом, спиртом и чем-то странным. От непривычного запаха я жмурю глаза и закрываю рот рукой. Это же делает Алтера.

Похоже, единственная, кто себя чувствует прекрасно в подобной обстановке, является Альсиль. Ведьма показательно делает глубокий вдох, с удовольствием смакуя наполняющий хижину запах.

— Ух, спирт! — довольно произносит она. — Вы всё же начали дезинфицировать поверхности, как я вам советовала?

Вор отводит глаза в сторону и, кажется, немного принижается в росте.

— Д-да, — его голос становится каким-то поникшим, вор буквально бурчит едва слышимыми словами. — Количество смертей среди найденных солдат сильно снизилось. Так что спасибо...

Ведьма самодовольно хлопает в ладоши, прикрывает глаза и наслаждается новостью вора, как будто это музыка для её ушей.

Внутри чёрная хижина обставлена ящиками с жидкостями, столами со странными инструментами и несколькими книжными стеллажами с медицинскими трактатами, по полкам разложены алхимические ингредиенты, травы и масла. Несколько кресел и диван, на котором лежит человек с забинтованной головой.

— Кто это? — спрашиваю я у вора.

Тот лишь пожимает плечами. Его фигура, кажется, становится чуть выше, глаза перестают быть неуверенными, Найл словно возвращается в свою стезю, от которой был бесцеремонно отлучён.

— Должно быть эленирский разведчик, — говорит он. — Он не вернулся домой после войны. Мы пока не смогли установить его личность и найти родных. Как ты относишься к эленирцам?

Тут уже доверия не вызывает у меня сам вор. Однако всё же решаю поведать ему своё происхождение.

— Я и сам родом из Элиниры, — объясняю я.

Вид вора сразу же становится более радушным, словно у него с души камень упал. Он делает несколько одобрительных кивков, довольный тем, что не придётся делить тайну местной деятельности с конфедератом.

— Да, великолепно... — волнительным голосом и слегка сглатывая произносит Найл. — Я и сам об этом подумал. Есть в тебе что-то такое, что выдаёт в тебе приверженца монархии.

Вор направляется к дальней части хижины и отодвигает шкаф, под которым располагается узкий люк.

Для меня удивительно, что хилый на вид юнец отодвигает в сторону стеллаж, забитый медицинскими трактатами, но я стараюсь не подавать этому вида.

Найл же в свою очередь открывает люк, вставляя в него маленький светящийся камешек. От чего люк тускло светится и с тихим щелчком раскрывается. Вор подзывает нас рукой, совершенно спокойно и уверенно.

Похоже, его волнение от нашего внезапного появления прошло, и теперь он просто занимается своим обычным делом.

Я закрываю дверь в тёмную хижину, на мгновение столкнувшись взглядом с незнакомым бродягой. На вид старик с пышными бровями, седой бородой и весь в обносках...

Эта встреча длилась от силы пару секунд, я почти сразу закрываю дверь. Выражение лица старика мне не понравилось... Ехидная улыбка... Злорадная... Бр-р-р! Аж мурашки по телу идут!

В люк уже успели уйти Альсиль и начинает спускаться Алтера. Что же, посмотрим, как работают ведьмы во время поиска лекарств.

Глава 18. Метод «Оленьей мудрости»

Мы спускаемся в нижнюю хижину, темно, не могу разглядеть, что в ней. Спускаюсь ещё ниже в узкий тоннель, который резко освящается светом факела.

От неожиданности прикрываю глаза рукой, но быстро понимаю, что это не требуется. Огонь факела не такой большой, как мне кажется сначала. В тоннеле прохладно и сыро. Под ногами глинистая почва, которая грязью оседает на ботинках.

Дышать в этом месте трудно. Немного слезятся глаза от витающей в воздухе пыли. Не хочу здесь находиться, но уверенный вид Найла впереди группы, с факелом в руках внушает доверие. Похоже, вор не первый раз здесь ходит.

Алтера и Альсиль тоже прикрывают свои рты и носы ладонями, немного пригнувшись, они следуют за углубляющимся в лаз Найлом. Мысли о том, что это необходимо для благого дела, придают мне ещё больше уверенности идти вперёд.

Спустя короткое время следования по извилистым и уходящим подоткос тоннелям, путь стал подниматься выше. Идём мы не так долго, в конце пути выбираемся на поверхность через тайный лаз.

Вор протягивает мне руку, помогая оказаться на лесной опушке вблизи деревни. Свежий воздух кажется мне блаженством после Трясины. Я довольно вдыхаю полной грудью, осматриваясь по сторонам, везде вижу молодые кусты и деревья.

Несмотря на зелёные пейзажи древесных крон, мне неуютно. Когда я учился у Сильфиль в роще Утренней Слезы, постоянно слышал пение птиц и животный рокот. Сейчас же только лёгкий ветер шумит между ветвей.

— Лес боится... — говорю я тихим голосом, грустно прикрывая глаза и ненадолго прибегая к медитации. — Что-то заставляет зверей затихнуть...

Алтера радуется, оказавшись на природе. Она бессловесно оглядывает окружающие просторы и начинает играеться с отломанной от куста веточкой. Подобно воительнице Фриде из легенд, она вступает в храброе противостояние с зарослями дикой крапивы.

Ведьма хихикает, прикрыв рот рукавом всё ещё безупречно чистого платья, в то время как мы с Альтерой больше на землекопов походим.

— Да, лес определённо перепуган присутствием этой маленькой разбойницы! — саркастично закатив глаза, замечает Альсиль. — Спасибо, что проводил, Найл!

Вор молчаливо стоит у входа в лаз, с мрачным и недовольным видом. Он бросает на Альсиль недобрый взгляд, но всё же кивает и машет на прощание.

— Я буду здесь через час, — предупреждает вор. — Постарайтесь управиться к тому времени...

С этими словами Найл скрывает в тоннеле гильдии воров. Исчезает вор быстро, словно желая поскорее расстаться с нами. Ещё и держится замкнуто, немного сжавшись, что ли...

— Он чем-то огорчён? — спрашиваю я у ведьмы вполголоса.

Сам не понимаю, почему спрашиваю так тихо. Не думаю, что боюсь этого Найла или опасаюсь, что он услышит. Меня больше беспокоит другой факт. Вор видел Алтеру, и, если у него на нас обида, он может устроить неприятность с самым слабым звеном нашей команды.

— Да, — кивает ведьма. — Он обижен на то, что я не заплатила. Воры любят брать, но ненавидят отдавать.

Ведьма забирает у девочки палку и настоятельно грозит указательным пальцем.

— Стоит ли мне готовиться к каким-либо «последствиям»? — интересуюсь я у ведьмы.

Альсиль кажется улавливает мои опасения. Ведьма задумывается, но всё же отрицательно мотает головой.

— Нет, не думаю, — отвечает она вполне уверенно. — Иначе я и сама могу им устроить «последствия».

Ведьма нагибается к Алтере несколькими кроткими, но понятными жестами указывает девочке не убегать никуда от нас. Затем выпрямляется, поправляя свои длинные тёмные волосы.

— К тому же, — добавляет Альсиль. — Они сами любители пользоваться моей помощью, не заплатив. Ничего страшного, если я один раз отвечу им той же монетой.

Мы углубляемся вглубь чащи, ведьма с воодушевлением смотрит на грибы, цветы, ягоды, корни, выпирающие из земли. Но не перестаёт оглядываться, словно ищет что-то ещё...

Наконец-то замирает и жестом указывает нам пригнуться и затихнуть. Мы с Алтерой приседаем и замираем. Ведьма движением руки подзывает меня ближе.

— Смотри, — шепотом произносит она, указывая между деревьев. — То, что нам нужно!

Слышу странные звуки, подбираясь к ведьме, замечаю между деревьями оленёнка, он жуёт шипастый куст дикой ежевики, издавая недовольное блеяние всякий раз, когда его губы натыкаются на шипы.

Альсиль довольно потирает руки. Из корсета своего платья она достаёт садовый напильник и, недолго поработав, срезает с ближайшего дерева увесистую ветку. Орудуя ей как дубиной, ведьма подкрадывается к зверю и наносит удар в область затылка.

— Ох... — вздрагиваю я от такой неприкрытой и намеренной жестокости.

Оленёнок от нахлынувшей боли издаёт глубокое гортанное рычание и лягает в сторону ведьмы своими небольшими копытами. Альсиль успевает отойти от удара, и раненный зверь устремляется прочь.

Замечаю, что из затылка зверя сочится кровь. А сам он напуган и ошарашен. Глаза же Альсиль излучают целеустремленность. Она бросает дубину на землю и торопится, чтобы не упустить оленёнка из виду.

Алтера, видя жестокость ведьмы, хмурит брови. У девочки припавшее настроение, и не могу сказать, что не согласен с ней. Но все же нужно догнать Альсиль и понять, чем вообще она занимается?!

Долго бежать за ведьмой не приходится, оленёнок, решивший, что оторвался от обидчиков, оглядывается и ищет новую пищу. Альсиль же таиться в кустарных зарослях. Увидев нас, ведьма машет и указывает, чтобы мы тихо шли к ней.

...

— Удивительное создание, — довольно улыбается Альсиль, слова её тихие, почти неслышные. — Сама Мелия послала этого зверя мне для опытов...

Подобные рассуждения вызывают у меня обиду, которую я затаиваю на эту чертовку в остроконечной шляпе. С трудом сдерживаю злость и тяжело дышу. Как же мне хочется выдать ей подзатыльник.

— Мир не состоит лишь из образцов для твоих изысканий, ведьма, — замечаю я.

Альсиль кивает и указывает в сторону оленёнка.

— Конечно, — соглашается ведьма. — Но здесь случай как раз тот. Этот зверь подскажет мне лекарство от травмы Алтеры.

Ведьма вынимает из рукава свёрток с деревянной дощечкой и кусочком угля. Её глаза переполняет интерес, а рот приоткрыт в благоговении. Альсиль делает пометки в табличке, занося в неё травы и цветы, которые ест покалеченное животное.

— Метод «Оленьей мудрости», — завороженно примечает ведьма. — Столкнувшись с раной или болезнью, которая тебе неведома, перенеси её на зверя и следи за тем, что он употребит в пищу. Съеденные зверем растения, коренья, личинки и плоды и есть ключ к лекарству.

Для меня подобная мудрость кажется нелепостью. Смотря на Альсиль у меня создаётся впечатление, что она знает свою работу и как травница даже спасает жизни. Одно отношение бедняков из Трясины к ведьме говорит само за себя.

— Ты точно уверена в этом методе? — холодно уточняю я, не веря в подобные исследования.

Ведьма гневно хмурит брови, но быстро переключает внимание обратно на свою записную дощечку и оленя.

— Ты на что намекаешь? — злобно спрашивает она. — Между прочим, этот способ искать лекарства изобрела сама столп Мелия, а она, извини меня, знала и понимала побольше твоего...

Через несколько минут оленёнок закончил ходить между деревьев и есть разнообразные корни, цветы и ягоды. Все ингредиенты Альсиль отметила в своей дощечке. Довольная этим она вынимает из корсета платья позолоченный садовый серп.

Только ведьма склоняется над травами, как по округе раздаётся оглушительный рёв. Оленёнок сначала замирает и прислушивается, со вторым раскатом зверь убегает стремглав вглубь чащи.

Из-за деревьев яростно рыча вываливается, хромая на одну из лап, бурый медведь. Злобно поглядев на Альсиль и Алтеру, хищник устремляется прочь болезненно ковыляя перебитой лапой.

Из-под земли выползают шипастые лозы, а с ветвей летят стрелы. Опасаюсь за жизни спутников, устремляюсь к ведьме и девочке. Альсиль убрала с лица самоуверенное выражение и теперь тяжело дышит в смятении оглядывая деревья. Алтера что-то пищит, прижавшись к ведьме.

Не могу концентрироваться и произносить заклинания, стрелы с деревьев приводят меня в смятение и полностью нарушают концентрацию. Ненавижу непонятное и неясное, невидимые противники тому не исключение.

Стрелы летят сверху, с лиственных крон. Замечаю, что нацелены они только в зверя. Деревянные, небольшие, они отскакивают от толстой шкуры. Тем не менее появившиеся из земли лозы окутали лапы медведя, и тот не может двинуться, болезненно скуля в шипах. Из-за дерева выскакивает жабоподобный гуманоид ростом чуть выше кобольда. Его кожа имеет зелёный цвет, тонкие пальцы держат копьё, глаза чёрные, как угли.

— За родные болота и воды! — кричит странное существо.

— Убийца! — раздаётся с ветки дерева.

— Смерть убийцам! — слышится вслед.

И так без остановки. Со всех сторон начинают выползать жабоподобные охотники: кто с копьём, кто с пращой, кто с луком, кто с магическим посохом. Атаки маленьких охотников отлетают от толстой шкуры медведя, зверь ревёт от ярости и боли, а они всё вторят: «Кара! Смерть убийце! Возмездие! За родные болота и воды!»

Алтера пытается что-то сказать, но не может. Альсиль тоже находится в полном смятении. Девочка всё тормошит меня за край рубахи и указывает на затылок.

А, ладно. К лешему ведьму и её изыскания. Я возлагаю руки на макушку Алтеры и с короткой медитацией наконец-то концентрируюсь на заклинании. Тусклый свет озаряет девчонку, её рана на затылке исцеляется.

— Это фросчи! — кричит перепуганная Алтера, к которой вернулся голос. — Бежим отсюда!

Девочка устремляется прочь, мы с ведьмой стараемся поспеть за ней. Судя по выражению лица Альсиль, ей уже не так интересно искать не магическое лекарство, которое девочке уже в добавок и не нужно...

***

(Норп)

Норп чует, как от собратьев исходит охотничий азарт. Подлый убийца, разорвавший собрата вождя Норпа, будет казнён любой ценой!

— За родные болота и воды! — рокочет Норп.

Норп могучий вождь, его переполняет гордость, заставляющая его рокотать в боевом кличе, когда зверь, окутанный шаманскими фокусами, топчется на одном месте. Это шанс вождя! Это момент триумфа! Норм сжимает могучей рукой копьё и с отвагой в сердце бросается с ветки дерева на зверя!

— Рах-ТА-а-а-а! — звучит боевой клич Норпа.

Удар вождя могуч! Копьё немного царапает шкуру убийцы, прежде чем соскальзывает и уходит в сторону. Зверь резко дёргается, сбрасывая Норпа на землю.

«Убийца уходит!» — слышит вождь, ощущая боль в спине от падения.

По округе раздаётся рычание и грохочущий топот, уходящий вдаль.

— Нет! Убийца должен ответить! — протестует вождь. — Должен!

К поднимающемуся Норпу подходит шаман племени. Его лицо выражает уныние, на нём отсутствует боевой дух благородного племени Лилия Болот! Его глаза смотрят умоляющим взглядом, а голос звучит понуро.

— О, великий и бесстрашный Норп! — обращается к вождю шаман. — Охотники видели убегающих людишек! Может, проявить благоразумие и отправиться ловить рабов для племени?

Норп злобно топает ногами и машет могучими лапами! Один из махов залетает глупому шаману в нос. И поделом!

— Нет! Мы будем мстить убийце! За родные болота и воды!

С этими словами Норп хватает копьё. На этот раз к нему подбегает запыхавшийся охотник. Тяжело вздыхая и переводя дыхание, он наконец-то докладывает.

— Рах-та, о, великий! Нам очень жаль, но убийца скрылся... — глаза охотника выглядят виноватыми, а внешне он приосанился, чтобы выглядеть меньше.

Нарп чувствует разочарование, в раздумьях проворачивает в воздухе копьё. Наконец вождь останавливается и задаётся ещё одним вопросом.

— А арахны? — интересуется он у охотника.

— Мы выслеживаем их, они, должно быть, обустроили своё логово где-нибудь в пещерах...

Шаман неприятно дышит Нарпу в затылок, от чего получает новый чепалах от вождя! Громко всхлипывая, он хватается за голову и бросает на вождя жалобный взгляд.

— Вождь, давайте лучше поймаем людишек? — предлагает шаман. — Толку поселению от рабов будет больше...

Нарп отворачивается от шамана. Как вождь Лилии Болот он не может просто взять и простить убийство охотников и воинов племени. Пусть медведь ушёл, но, быть может, ещё поганые арахны успеют поплатиться за свою жестокость к гордому народу фросчей!

— Нет! — пресекает шамана вождь. — Мы будем искать убийц! Искать и мстить!

Шаман опускает голову вниз, похоже, испытывая отчаянье и безысходность ситуации для себя. Он так и не смог склонить предводителя племени к своей точке зрения. Без какого-либо воодушевления он поднимает посох над головой.

— За родные болота и воды, — бурчит он тихим голосом.

— За родные болота и воды! — поддерживает его клич охотник.

— Рах-ТА-а-а-а! — довольно провозглашает вождь, поднимая над головой копьё.

***

(Зелон)

Усталость и напряжение от нервов, которые разыгрались при встрече с жаболюдами, сейчас заставляют меня облокотиться на рядом стоящий дуб. Не описать эмоции, которые я испытываю. Меня одновременно наполняет радость того, что мы оторвались. Гнев на Альсиль и самого себя, чувствовал же, идея глупая! Страх за здоровье Алтеры.

Ещё пока ползали по Трясине, тоннелям и лесной роще, все одежды пропитались грязью, пылью и глиной. Теперь всё тело чешется, а одежда кажется тяжелее раза в два!

Альсиль с Алтерой присели на обваленный ствол дерева. В кустах прошмыгивает что-то зелёное и гадкое. Посылаю в ту сторону стрелу из сжатого воздуха, самое простое заклинание, на которое я способен почти без концентрации.

Оно недостаточно мощное, чтобы убить, но его хватает, чтобы подбить лазутчика.

— Это фросч?! — с ужасом и ошарашенным взглядом смотрит на меня Алтера.

— Нет, гоблин, — отвечаю я, успокаивая девочку.

И действительно из зарослей выползает, прикрывая когтистой лапой, выбитый глаз зелёный уродец.

— Негодяй! Ты ответишь за это! Я долго буду глумиться над твоим трупом! — обиженно произносит гоблин, пятясь назад, а затем поворачиваясь спиной и удирая.

— Беги, беги, только это вы и умеете! — кричу ему вслед. — Эх, шпион Вингриуса...

— Жаль, что лекарство от недуга Алтеры пока только в виде записей, — с расстроенным видом заключает ведьма. — Ну да ладно... Мы попали, прямо говоря, не в стандартную ситуацию...

Я стою, облокотившись на дерево, у меня перед глазами невольно проплывают события, которые я пережил за последние дни.

— Со мной это стало случаться частенько... — замечаю я.

Алтера всё ещё оглядывается по сторонам и с дрожью дёргает Альсиль за платье.

— Да ладно уже, — говорит волнующимся голосом девочка. — Пойдёмте скорее в деревню, пока нас фросчи не достигли!

Хоть я устал и грязный, как немытый бродяга, мне решительно не понятны волнения девочки. Мне жаболюды кажутся не страшнее кобольдов или гоблинов, с которыми я уже имел дело.

— А что не так с этими жабами? — с интересом пытаюсь я узнать у Алтеры. — По мне ты гоблинов так не боишься, как этих фросчей...

Глаза Алтеры наполнены по-настоящему животным страхом. Словно нет в мире ничего опаснее племени жаб.

— Мне родители часто рассказывали про них, — объясняет девочка. — Эти жаболюды охотники на рабов! Они порабощают людей, забредающих на болота, и заставляют работать на самых-самых сложных работах! Сложнее даже чем на ферме!

Я усмехаюсь такому рассказу. Альсиль, похоже, эта страшилка тоже не кажется серьёзной.

— И разумеется, если ты будешь убегать в лес или отлынивать при работе на ферме, они придут и утащат тебя? — замечаю я.

Алтера, по-видимому, не распознаёт наш с ведьмой сарказм. Делая кивок в адрес моих слов.

— Как и всех непослушных детей! — замечает девочка.

Я мотаю головой, не желая принимать за реальность то, что взрослые действительно используют другие расы для запугивания и воспитания непослушных детей. А потом из-за таких воспитаний появляется неприязнь и недоверие к другим народам, между прочим!

Отслонившись от дерева, я стараюсь ещё раз вдохнуть полной грудью свежий лесной воздух, прежде чем посмотреть через плечо на своих попутчиц.

— Ладно... — говорю я. — Давайте возвращаться в Канесброн...

Глава 19. Заговор Гробанаша

***

Гробанаш лежит под трупом собрата, когда ряды гоблинов рассыпаются под напором странного розовокожего, появившегося из неоткуда. Чудом рапира пронзила другого, а по Гробанашу прошла, едва задев.

Но как может одиночка быть таким сильным? Как он теснит большой отряд из шаманов и воинов, собранных вождём? Загадка...

Гробанаш решает не высовываться из-под трупа. Горькая гоблинская кровь собрата стекает на голову и попадает на язык. Не имеет значения. Сейчас главное самому живым остаться!

Инстинктивное чувство — лежать и стараться не дышать. Плевать уже на приказы, на вождя, на сородичей! Вон, появляется тип в чёрном, перед которым Джинксор приспешничает...

Джинксор эту кашу заворил? Вот пусть теперь расхлёбывает! Гробанаш с места не сдвинется! Не-е-ет... Не сдвинется!

"Остановись, Вингриус!"

Слышит гоблин и видит перед собой розовокожую! С отрядом ночников! Между странным типом в чёрном, странными розовокожими идёт перепалка. Гробанаш наблюдает, наблюдает из своего укрытия, как они обмениваются заклинаниями.

В один момент обстоятельства резко меняются, и розовокожая в рясе нападает на вождя! Она яростно кричит и обещает убить Джинксора... Да! Да! Убей! Тогда хитрый Гробанаш будет главным в племени!

Ох, нет! Странный тип в чёрном балахоне стоит на дороге... Гоблин не против, если и его тоже убьёшь! Но главное — Джинксор!

Ох, между типом в балахоне и розовокожей начинает возникать какая-то странная брешь, из которой тянется вода, огонь, земля и ветер! Вождь уже убежал! Ладно... Похоже, и Гробанашу пора сматываться...

Но нужно обдумать насчёт розовокожей... Сейчас ей убить вождя не удалось, но может, если ей немного помочь, то получится? Она явно ненавидит Джинксора. Так почему бы не использовать это в своих интересах? Использовать, стать вождём, а потом и её убить! Ткнуть нож в спину... Да... У гоблина в голове определённо есть мозги...

...

"Старшой!"

Раздаётся рядом писклявым, стонущим голосом. Гробанаш отрывается от воспоминаний битвы у реки. Его внимание направлено на отвлёкшего Гробанаша разведчика.

Слабый, хилый, неуклюжий! Такому никогда не стать вождём! У разведчика выбит глаз, а сам он озлобленно и обидчиво клацает зубами и перебирает когтистыми пальцами.

— Что у твоя с глазом? — спрашивает Гробанаш. — Твоя найти розовокожую в чёрной рясе, которая швыряется молниями?!

Разведчик злобно причмокивает губами и скребёт ладони когтистыми лапами, частое дыхание выдаёт в нём беспокойство.

— Моя видеть того надоедливого розовокожего, из-за которого вождь постоянно терпит страдания от странного типа в чёрном! Если наша поторопимся...

Гробанаш отмахивается от доноса лапой. Положив руку на плечо разведчика, он сближается с ним и доходчивым голосом разъясняет.

— Да зачем он моя нужен? Ясно же приказать — найти розовокожую в рясе... Молниями швыряется которая! Твоя это сделал?

Разведчик трусливо кивает мордой, немного трясётся и почти затаивает дыхание. Явно не хочет говорить...

— Найти, — выдыхает он. — Она живёт в поселении с каменной стеной, в большом каменном доме!

Гробанаш чуть ли не ликует от радости. Гоблин уже предвкушает как становится вождём. Буквально чувствуя все остатки племени Джинксора в своих лапах!

— Как туда попасть? Как?! — волнительным голосом дознаётся Гробанаш, хватая медленно говорящего разведчика за горло. — Отвечать!

Разведчик едва в силах говорить от удушья, старается вырваться из лап. Вертит мордой и пытается что-то жестикулировать.

— Когда обходить стену... — пищит он. — Видеть наспех прикрытый подкоп, недалеко от большого каменного дома розовокожей.

Гробанаш от нахлынувшего волнения швыряет разведчика на землю, а сам начинает ходить из стороны в сторону. Быстрым шагом... Да... Очень быстрым шагом. Туда-сюда... Прилив эмоций заставляет кровь бежать по венам. Если всё удастся...

Племя! Главенство! Гробанаш будет главным!

— Ну тогда почему?! — восклицает Гробанаш на разведчика. — Почему мы ещё тут?! Веди моя немедленно туда!

Разведчик с неодобрительным выражением вертит мордой и когтистой лапой указывает на небо. Его коготь направлен на солнце. Он тихо произносит.

— В поселение нельзя... Сейчас светло, наша будем слишком заметны, — произносит разведчик. — Пойти вечером? Или ещё лучше ночью!

Гробанаш отмахивается от глупых предрассудков нерадивого гоблина, которому никогда не стать вождём. Что он понимает?

— Нет, — решительно отвечает Гробанаш. — Наша пойти сейчас! Глупые розовокожие этого не ждут! Твоя проводить мимо них, а моя поговорить с той, что в рясе!

Разведчик поднимает на Гробанаша не понимающую морду.

— А зачем она нам вообще? — не понимает глупый гоблин.

Гробанаш уже готов взорваться от нарастающего раздражения. Он сцапывает разведчика за ухо и тычет острым когтем в грудную клетку. От чего последний всхлипывает.

— Потому что моя так хотеть! — объясняет Гробанаш. — Веди! Живо! Или оторву голову и скормлю крысам!

***

(Таисия)

Тряпка, пропитанная тёмно-алой жидкостью, вновь опускается в бадью с водой и щелочью. Сабина отмывает стены, пока я мою пол... Чувствую усталость. Слишком много всего произошло в нашей спокойной деревне за последнее время.

Храм всё ещё не в надлежащем виде, отмыть его мало. Почти весь центральный зал нуждается в капитальной починке. С пожертвований сумму на ремонт собирать несколько лет, а казна храма почти пуста...

Интересно, выделит ли Конфедерация субсидии на восстановление? Мечтать никогда не вредно...

Сабина всё ещё нахмурена. Я вижу, как недовольно она дует щёки, оттирая вино со стен. Похоже, дальнейшие службы придётся проводить так же во дворе...

Выжимаю тряпку, и снова она идёт гулять по полу, собирая разлитое вино.

— Этот Зелон... — пыхтит раздражённым голосом Сабина. — Мы что-то видели в нём... Поверили ему... А Зелон...

В моих мыслях снова вспыхивают события на ферме... Как этот уродливый хобгоблин язвительно смотрит и улыбается. Как гордо он заявляет об убийстве Роберта...

— А что Зелон? — спрашиваю я привычным для меня строгим голосом. — Он предупредил нас об угрозе и попросил помощи.

Сабина фыркает, продолжая тереть стены.

— Он даже не попытался спасти Роберта, — замечает Сабина. — Если бы он...

— Если бы он что? — перебиваю её я. — Роберт был убит одним ударом! И этот удар нанёс не Зелон, не Вингриус, а тот хобгоблин — Джинксор!

Мне кажется, я что-то слышу. Мой взгляд устремляется в сторону входа, и действительно там стоит и нагло слушает наш разговор гоблин в окружении нескольких приспешников.

— Вы, прислужники некроманта, совсем страх потеряли заявляться в храм Айдары?! — яростный голос подкрепляется нарастающими в моих руках искрами.

Я смету этих уродцев одним заклинанием... Запах их горелой плоти будет дополнительной работой по уборке тел... Но я хотя бы эмоционально разряжусь. К тому же у меня будет возможность предъявить стражникам за ужасную охрану деревни! Харман у меня долго оправдываться будет!

— Стой! Не убивай меня, розовокожая в рясе! — кричит гоблин. — Я пришёл заключить сделку! Я помогу тебе убить Джинксора!

Сабина от происходящего перепугана. Она бросает тряпку, хватает Кусачку и укрывается за колонной центрального зала.

Джинксор? В самом деле? Тут точно есть подвох... Но... Роберт... Я ослабляю свою магию и бросаю пристальный взор на гоблина.

— У тебя минута, уродец. Говори...

Гоблин с облегчением выдыхает и, набрав в грудь воздуха, прикладывает руку к груди и представляется.

— Моя зваться Гробанаш! Моя прийти с предложением! Я провести тебя к Джинксору. Твоя сотворить заклинание, которое его убивать!

Я приподнимаю бровь, оценивая гоблина-предателя, который буквально обещает самую ненавистную мне тварь чуть ли не на блюдце...

— Какава твоя выгода? — интересуюсь я.

Гоблин хихикает, корча злорадную морду. Его когти кровожадно царапают друг о друга.

— Гробанаш хочет править племенем. Но не может, пока жив этот Джинксор, — его глаза с надеждой смотрят на меня. — Ты же тоже это чувствуешь? Ненависть? Да? У нас один враг! Так давай объединим усилия против него!

В глазах гоблина мелькают кровожадные искорки. Его окружение, похоже, даже не до конца осознают, во что ввязываются.

— А что с некромантом? — спрашиваю я.

Гоблин прикусывает губу, задумчиво закатив глаза.

— С тем чудаком в чёрном? Гробанаш уведёт племя подальше от него. Странный он какой-то… Да и много сородичей уже погибло от его замашек… Так ты помогать?

Гоблин всё больше и больше волнуется. У него дёргаются веки и уголки рта. Похоже, для него это чуть ли не дело жизни. Но нужно удостовериться в одном…

— Твоё предложение звучит заманчиво… — примечаю я. — Но вот только…

— Но вот только, что? — вопрошает гоблин. — Ы-а?

Прежде чем дать ответ, мне интересно, чем это может обернуться. Впадая в мимолётную медитацию, я концентрируюсь на ясновидении. Передо мной плывут образы обугленного и распростёршегося на грязной каменной земле хобгоблина, я вижу, как Гробанаш возвышается над племенем. Как все присягают ему на верность!

Следующий образ показывает мне, как гоблин предаёт меня и пытается вогнать заточку в спину.

Последнее, что я вижу, образ, в котором трое гоблинов с луками скрываются в засаде, на опорных балках в тёмных углах храма…

— Только вот пытаться играться со мной — большая ошибка! — объявляю я Гробанашу.

Взмахом руки призываю разряд молнии, летящий в потолок. Устремившись вверх, заклинание пронзает одного из гоблинов в засаде, перебрасывается на другого и третьего.

С балок вниз падают, как мешки с навозом, три обугленных тела. Шмякнувшись на пол, они разбиваются, оставляя лишь золу и гарь.

Я бросаю угрожающий взгляд на Гробанаша.

— Понимаю, ты думаешь, что ты самый умный и хитрый. Что можешь вести собственную игру. Но в этой партии ты лишь пешка! — предупреждаю я гоблина.

Тот, увидев, как его собратья умерли, выпучил перепуганные глаза, пугливо сглотнул и сделал пару шагав, назад.

— Ты можешь играть на моей стороне, — продолжаю я. — Или на стороне Джинксора. Твоей стороны не существует! Ступай и хорошенько обдумай, за кого ты, время у тебя до вечера. Если ты не объявишься до этого времени, я буду считать, что ты за Джинксора. Это понятно?

Сабина выходит из-за колонны с сомнениями смотря на меня. Глаза гоблина переключаются на неё. Он что, задумал ещё какую-то гадость?

— Да, моя всё понимать… Но есть ещё кое-что… — говорит гоблин, указывая когтистым пальцем в сторону Сабины. — Та ласка на самом деле шпион странного типа в чёрном…

— Кусачка? — мой взгляд переносится на Кусачку. — Шпион Вингриуса? Это точно?

Сабина отрицательно вертит головой и бросает презрительный взгляд на гоблина.

— Конечно нет! — уверяет девушка. — Настоятельница, это же смешно! Кусачка ласка, а Вингриус не друид! Он некромант!

— Эту тварь зовут Риката! — заявляет гоблин. — Именно этого зверя странный в чёрном подержал в руках, а потом стал раздавать приказы. Указывая, где находятся ваши дозорные и с какой стороны на нас могут напасть!

Я перевожу взгляд на Кусачку в руках Сабины…

— Риката, значит? — тихо произношу я, через зубы...

Сабина вертит головой, плотнее прижимая к себе ласку.

— Настоятельница… это же просто милое животное… — произносит жрица сквозь слёзы… — Не может быть…

Но тут ласка паникует, начинает вырываться из рук жрицы, расцарапывая и кусая руки и торс Сабины. От боли та роняет ласку на пол, держась за кровоточащую ладонь. Приземлившись на лапы, Кусачка пытается убежать к подвалу, однако Гробанаш, раскручивая пращу, запускает в ласку камень.

Снаряд пролетает половину центрального зала и попадает зверьку прямо в голову. Издав тихий хруст, ласка падает замертво. Из её тела исходит дым, постепенно останки зверька рассеиваются, пока от них не остаётся ничего...

— Быть не может… — тихо стонет Сабина. — Я же думала…

Гробанаш и я смотрим на исчезновение Рикаты с изумлением. Похоже даже сам гоблин не ожидал, что ласка будет так испаряться после убийства.

— Согласитесь, что нормальные звери не дымятся после смерти? — ехидно подмечает гоблин. — Больше она не по шпионит.

События в битве за ферму у реки вспоминаются в более понятных и осмысленных красках. Теперь понятно, почему атака Альянса Рассвета встретила организованное и осмысленное сопротивление, но при этом гоблины полностью провалились при появлении Гриена. Кусачка была с нами и не знала о загадочном фехтовальщике, так что гоблины были застигнуты врасплох.

— Благодарю за помощь, — учтиво киваю я гоблину.

Тот отмахивается, словно для него это сущие пустяки. Гробанаш разворачивается, собираясь уходить.

— Моя в большей части себе помогать. Было бы нехорошо, если бы эта тварь побежала и нажаловалась типу в чёрном, — подмечает гоблин. — Мы обдумывать твоё предложение, розовокожая.

***

(Гробанаш)

По лагерю гоблинов раздаётся запах поджаренных землероек и кроликов. Несколько дозорных следят за подходами. Старшой сидит на обвалившемся клёне и водит веткой по земле, взвешивая два варианта, которые у него имеются.

Гробанашу удалось уйти от розовокожей в рясе на более-менее мирной ноте. Но это только до наступления вечера. Дальше нужно либо прийти и согласиться помогать с убийством Джинксора, либо вернуться в племя и ждать другого, более выгодного шанса...

В любом случае розовокожая слишком умна и осторожна, чтобы ею можно было манипулировать, напротив Гробанаш может сам оказаться вождём-марионеткой… Этого бы гоблину не хотелось…

С другой уже почти всё племя передохло с этим Джинксором и его чудаком в чёрном! Так дальше продолжаться не может…

У гоблина слишком мало сил, чтобы одолеть кого-то из них самостоятельно. Но на стороне розовокожей титул вождя более обозримый и доступный, чем при Джинксоре, да и сил нет уже его терпеть.

— Моя ей помогать… — заявляет Гробанаш. — Мы убивать вождя!

Разведчик с выбитым глазом смотрит на закорючки, которые старшой начертил на земле, и в непонимании почесывает макушку.

— Мы предатели? — не понимая, спрашивает он. — Вождя же нельзя предавать!

Гробанаш насмешливо усмехается над глупым разведчиком. Презрительно отмахиваясь от его слов.

— Всем, кто стоит у власти, хочется, чтобы подчинённые так думали. Но мы не предатели, мы всего лишь изменим власть в племени на более правильную и справедливую.

Разведчик смотрит на Гробанаша с подозрением и фыркает.

— А потом кто-то такой же сменит уже нас? — замечает он. — Давайте вернёмся к Джинксору и просто всё забудем? А?

Гробанаш кидает на разведчика кровожадный и презрительный взгляд. Дыхание учащается. Когти скрипят друг от друга. С пасти начинает капать слюна.

— Бунтовать против меня удумать? — рычит на разведчика Гробанаш.

Тот, видя состояние старшего, приосанивается и отступает на несколько шагов назад.

— Нет, твоя о чём? Твоя с ума сходить, что ли? — вопит разведчик.

Острые когти вонзаются в горло разведчика. Тот падает на землю, зажимая рану когтистой лапой. С мольбой он смотрит на старшого, но тот лишь уходит, держа в когтях копьё.

— Любой гоблин, знающий, как Гробанаш пришёл к власти, сможет попытаться это повторить… Или… рискнуть оспорить его право на власть… — рассуждает себе под нос гоблин.

Вскоре по лагерю гоблинов начали раздаваться глухие писки и ошарашенные вскрики, но они быстро затихли. Застигнутый врасплох и не ожидавший ударов в спину немногочисленный отряд гоблина так и остался лежать на опушке леса.

Гробанаш довольный оставляет окровавленное копьё у костра, взяв в лапу поджаренную землеройку, гоблин откусывает кусок, довольно прихрюкивая от капающего в пасть жира.

— Только моя и розовокожая в рясе будет помнить восхождение Гробанаша! Так будет безопаснее, — заключает гоблин.

Глава 20. История одной картины

***

(Кления)

Я удираю от разъярённого бармена по небольшому коридору. Старые доски скрипом дают понять, что не любят, когда по ним бегают. Удар метлы бармена проносится за моей головой.

От удара по макушке меня спасает лишь прогнувшаяся половица, которая на мгновение задерживает преследователя.

— Стой, чертовка! — кричит он мне. — Ты кто такая?!

Мне сейчас не до острот, поэтому молча добегаю до богато расписанной двери из лиственницы. Спешным движением дёргаю ручку, секунда, и я уже внутри.

Через пару мгновений ко мне присоединяется и бармен, попадая в кабинет шефа, он становится менее шумным и молча хватает меня за руку.

— А ну, на выход, дамочка... — говорит он обычным голосом, но с ярко подчёркнутым раздражением.

Я сопротивляюсь и отрицательно верчу головой, оскалив на него недовольные зубы.

— Да не пойду я никуда! — отвечаю я решительно.

— Что тут происходит?! Кления... — раздаётся раздражённый голос из-за письменного стола в кабинете. — Аллейн, отпусти её. Возвращайся за работу, пожалуйста.

Услышав приказ начальника, бармен наконец-то отпускает меня и, сделав кроткий кивок, уходит восвояси. Кабинет Элина ничуть не поменялся с момента нашей последней встречи. Простая обстановка из нескольких полок, дивана в правом углу помещения, наш свадебный портрет на пустой стене, в центре стоит стол из берёзового дерева, за которым и находится владелец таверны.

Светловолосый, голубоглазый, с тонкими губами и чуть приплюснутым носом молодой человек, сложив ногу на ногу на столе, о чём-то размышлял, но моё прибытие заставило его сесть по-нормальному и с удивлённым видом смотреть на меня.

— Зачем ты вернулась? — с непониманием спрашивает он.

Я отхожу от двери и подхожу ближе к центру комнаты. Смысл говорить через весь кабинет? Приблизившись, я наконец сообщаю владельцу таверны о сути своего нахождения здесь.

— У меня проблемы, — говорю я, по-моему слова звучат волнительно. Хотя я и стараюсь держать себя в руках. — И мне срочно нужна работа, тут, в деревне.

За сегодня много всего произошло, не самого хорошего. Сгоревшая ферма, нападение монстров, угроза оказаться на улице без гроша. Я стараюсь подавлять в себе страх и волнение, обычно у меня это легко выходит, но сейчас в ответственный момент это становится делать всё сложнее.

Но я не могу дрогнуть… Мне просто нужно заручиться помощью у Элина. Я вовсе не собираюсь перед ним пресмыкаться.

Элин разводит руками, пожимает плечами и вертит головой. Его лицо выражает безразличие. Он смотрит вопрошающими глазами, складывая ладони на стол.

— Почему меня это должно волновать, милая? — спрашивает он наигранно заинтересованным голосом. — Ты ушла, твои проблемы — это теперь твои проблемы. Я к ним касательства не имею.

Я усмехаюсь от такого лживого заявления. Не имеешь? То-то я вернулась на ферму к родителям после того, как несколько лет успешно проработала тут официанткой!

Спокойно, возможно, он просто не понимает сути моей просьбы. Он сидел здесь в уютном кабинете, когда мой родной дом жгли гоблины и бандиты. Мне нужно каким-то образом выйти на спокойный диалог...

— Больше мне некуда пойти, — замечаю я в ответ раздосадованным голосом. — Меня никуда в деревне не возьмут, и мы с тобой это отлично понимаем. Ведь так?

Уголки рта Элина расползаются в самодовольной ухмылке, но быстро принимают строгий вид. Он раздражённо стучит пальцами по столу и смотрит на меня осуждающим взглядом. Его дыхание становится реже.

Себя же я чувствую не лучше. Возникает ощущение, что моё присутствие здесь и просьба о помощи может обернуться только новыми проблемами. Хотя не чувствую, что после пережитого на ферме меня можно напугать мимолётным молчаливым раздумьем.

— Всё же, — отвечает Элин спокойным голосом. — Не думаю, что должен помогать жене, которая ушла от меня.

Вот как? Нет, это заявление верно. Мы разошлись, но так давай разойдёмся с миром, а не так, что после развода мне в деревне некуда устроиться! Подобная мстительность — не то, до чего должны опускаться люди...

Я всё ещё сохраняю самообладание. От волнения немного кружится голова, но я не могу это проявлять перед ним.

— Это действительно так, — отвечаю я, как мне кажется, вполне спокойно. — Но чинить ушедшей жене неприятности и настраивать против неё всех в деревне ты тоже не должен...

Глаза Элина принимают поникший вид, сам он отводит взгляд в сторону и, кажется, совсем перестаёт дышать. Время словно останавливается, пока он пытается справиться со своими мыслями.

Наконец-то он вскакивает из-за стола и бросает на меня вопросительные глаза. Мне даже становится страшно от подобной внезапности, Элин бывает эксцентричен, но всегда старается быть неспешным и благоразумным.

— А что мне ещё оставалось сделать? — спрашивает он раздосадованным голосом. — В своё время я горы свернул ради тебя!

Указательный палец Элина направляется в сторону картины на пустой стене. В покрытой лаком рамке с красивой резьбой. Я хорошо помню эту картину... Именно её рисовал приехавший из города за внушительную сумму художник.

На ней изображена пара молодожёнов на фоне храма Айдары. Яркие лучи солнца озаряют его стены, а у входа на фоне парадных дверей стоят двое. Широко улыбающаяся девушка в синем городском платье с длинным подолом и не менее радостный юноша в рубахе, кожаном жилете и чёрных брюках.

— Удивительно, что ты всё же сохранил эту картину, — тихо произношу я.

Увожу глаза от портрета. Воспоминания приятные, но они не способны перекрыть обиду от подлости, которая была совершена этим человеком ко мне. Его низменная натура всё ещё свежа в моей памяти. Напротив, на короткое мгновенье ощущаю злость на бывшего мужа.

— Я рассчитывал, что, возможно, ты когда-нибудь вернёшься, — произносит Элин.

В протест этим словам отрицательно качаю головой.

— Честно? Никогда бы не вернулась, если бы не обстоятельства, — отвечаю ему.

Элин тяжело вздыхает и медленно приближается к картине. Похоже, те чувства, которые в нем вызывает этот холст, весьма тёплые и дороги ему как память. Кажется, что сейчас он перенёсся в прошлое и находится не в кабинете.

Он любуется полотном совсем немного. Но этот ритуал приподнимает ему настроение. Он поворачивается ко мне с явно более лучшим настроением, на его лице видна не поддельная улыбка.

— А помнишь ли ты, как мы с тобой познакомились? — спрашивает у меня Элин.

Утвердительно киваю в ответ на этот вопрос. Помню. Кажется, будто мои воспоминания переносят меня на несколько лет назад. В этот же трактир. На мне старый льняной сарафан и плетёные сапоги. Меня эта форма раздражает своей ужасно неудобной тканью, а ещё тем, что в ней всегда душно. Я терпеливо разношу выпивку и закуски по таверне, держу себя в руках и не жалуюсь.

— Это было время, когда я решилась покинуть родительский дом и жить самостоятельно, — как исповедь произношу я, глядя на картину. — Устроилась тогда здесь официанткой...

Элин предаваясь воспоминанием воодушевлённо и заинтересованно указывает пальцем на себя, изображённого на картине.

— И тогда эту симпатичную официантку приметил уличный разносчик, коим и был я, — тихо усмехнувшись, добавляет владелец таверны. — Это было славное время нашей бедности...

Элин оглядывает помещение своего кабинета немного грустным взглядом. По его виду может показаться, будто он тут заперт.

— Тогда было к чему стремиться, — продолжает он. — Куда-то расти. А сейчас такое чувство, будто я упёрся в свой потолок...

Честно, мои воспоминания о той поре вызывают у меня отвращение. Устроиться в деревне было нелегко. Одежда то и дело натирала плечи и пятки на работе. Плата копеечная, так как старый трактирщик имел привычку штрафовать и обсчитывать работников.

— Не могу сказать, что имею тёплые воспоминания об этом месте, — заявляю я слегка раздражённым голосом. — Тем более прошлый трактирщик с его устоями.

Элину эти слава, похоже, кажутся забавными.

— Ну, тебе просто не повезло, — хихикает он. — Мои клиенты иногда подкидывали монету другую на обед.

Я согласно киваю головой. Возможно, сама была неправа, когда уезжала из родного дома, и имела завышенные ожидания от жизни во вне. Но трудности не заставили меня расплакаться и вернуться обратно к родителям. Я продолжала работать, пусть и жила от зарплаты до зарплаты.

Новая жизнь быстро стала тусклой и однообразной. Разносить напитки и еду день за днём. Впрочем, в деревне всё же были занятные моменты...

— Помню, в один момент в Канесброне начали строить храм Айдары, — примечаю я, обращая внимание на изображение храма на картине. — Тогда-то ты и начал зарабатывать.

Элин улыбается чуть, зажмуривая глаза. Похоже это воспоминания о временах, когда он чувствовал себя живым.

— При строительстве храма в деревню прибыло множество ремесленников, строителей и солдат, — говорит Элин. — С ними прибыли и повара, которые готовили на всех.

Стоя рядом, я ощущаю дух авантюризма и исследователя, который от него исходит после этих слов. Хотя не совсем понимаю, как с этим связаны повара?

— Тогда, наблюдая за ними, мне удалось запомнить несколько простых рецептов, — замечает Элин. — Я потратил немногие заработанные деньги, чтобы попытаться готовить по ним.

Я начинаю понимать, в чём заключался его азарт. Потратить заработанные с большим трудом деньги на то, чтобы попробовать, сделать что-то новое, действительно влечёт большие риски, ведь может ничего не получиться...

— Получившиеся блюда, — продолжает Элин с нотками ликования в голосе. — Были простыми, но с насыщенным вкусом. Они идеально подходили для перекуса и быстро набирали популярность среди деревенских ремесленников.

Я помню, как он тогда открыл прилавок. Тогда я не на шутку была удивлена тому, что уличный разносчик открыл своё дело. Прошлый хозяин таверны махал на его лавку рукой, утверждая, что без выпивки и удобных столов и скамеек он занимается пустым делом. Но доходы прилавка только росли...

— Новые доходы я не прогуливал, — замечает Элин. — Они постепенно позволили мне вкладываться в развитие других ремесленников. Я покупал новые инструменты кузнецу, помогал обустраиваться сапожнику, даже яблочной ферме посодействовал в расширении.

Элин разворачивается и уходит к своему рабочему столу, потирая лоб и стараясь скрыть улыбку и накатившие на него приятные эмоции от воспоминаний. Похоже, он очень тепло вспоминает времена, когда поднимался. Я тогда даже не замечала этого, так как была занята работой, но ему действительно удалось немало поменять в деревне.

— Твои вложения быстро отбивались, — вспоминаю я спокойным голосом. — Прошлый владелец таверны упоминал, что богаче тебя тогда был только он и владелица купальни.

Элин, соглашаясь, кивает. Разводя ладонями, как бы показывает, что смирился с этим неудобным для него фактом.

— Действительно, старого трактирщика мне так и не получилось обогнать, — утверждает он. — Но я об этом не жалею...

Признаться, я плохо помню бывшего владельца таверны, за исключением того, что он был ужасным скрягой без родных и друзей... Я два года проработала на него, и у меня не осталось никаких эмоций на его счёт.

— Кстати, почему он продал тебе таверну? — интересуюсь я из любопытства. — Вроде бы, его дела шли хорошо?

Элин постукивает пальцами по столу, стараясь припомнить.

— Кажется, он уступил мне таверну в Канесброне, чтобы открыть другую в Хемберге.

Хм... Похоже, старику как раз было куда расти. Перебраться из деревни в крупный город! Интересно только, зачем ему это понадобилось в старости? Кому он собирается оставлять новую таверну? Эта история вызывает у меня чувства озадаченности и непонимания... Даже как-то странно становится. Слишком неясны мотивы прошлого хозяина.

— Когда я получил таверну, дела пошли ещё лучше, — заключает Элин, довольно откидываясь на спинку кресла. — Блюда, которые я подсмотрел у приехавшего повара, отлично сочетались с домашней выпивкой старого трактирщика.

Да, его дела тогда пошли как никогда лучше. У него были деньги и возможности. По сути, наравне с ним только владелица купален, старик же добровольно ушёл из этой "игры".

— Помниться, именно тогда ты и начал за мной ухаживать? — замечаю я с раздражением в голосе. — Новый сарафан в один день, более удобная обувь в другой, лишний выходной, приглашения на ужин?

Этот змей действительно не был скуп на ухаживания и был вежлив и обходителен. Любая девушка была бы польщена таким вниманием к себе!

— А потом, — продолжил Элин, бросая взгляд на картину на стене. — Спустя несколько месяцев я сделал тебе предложение.

У меня перед глазами проступает картина того, как действительно вечером, после рабочего дня Элин просит меня зайти в кабинет. Он одет в новый камзол, всем видом показывает волнение, часто дышит и не может сказать ни слова. Молча он протягивает деревянную шкатулку с резным узором, где на льняном платке лежит кольцо...

— Через неделю была свадьба... — завершаю я его мысль.

Элин отводит глаза от картины, его лицо выглядит расстроенным и выражает смятение. Он шмыгает носом и нервно стучит пальцами левой руки о стол. Затем переводит взгляд на меня с таким призрением, будто смотрит на самое отвратительное для него создание.

— Да и ты поступила отвратительно, когда ушла от меня... — заявляет он обиженным голосом. — Ещё более мерзким было твоё возвращение на родную ферму, к родителям!

Вот как? Что же, не могу сказать, что имею право злиться на него за эти слова. В конце концов, всё, что он делал, он делал для меня.

— Согласна, разводиться с мужем и разваливать семью ужасно, — произношу я громким голосом «праведной ярости». — Но ты бесплоден, Элин! А я хочу семью! Детей, семейного счастья. И поэтому ушла! Не взяв от тебя ни монеты!

Я делаю паузу, мне нужно отдышаться после выплеска эмоций и объяснений своего мотива.

— Сначала я просто ушла от тебя, — продолжаю я. — Затем ты лишил меня работы в таверне, начал использовать свои связи с ремесленниками, чтобы меня никуда, кроме купален, не могли взять... Тогда я и вернулась на родную ферму...

Элин меняется с рассерженного на подавленного и уставшего. Он поудобнее устраивается в своём кресле и прикрывает глаза, замедленно дыша и мотая головой, тщетно пытаясь свыкнуться с мыслями, что всё обернулось именно так.

— Я не думал, что ты решишься вернуться домой, к родителям, — с досадой говорит он. — Полагал, что ты слишком горда для этого и для того, чтобы работать в купальнях. Считал, если у тебя не будет работы, ты вернёшься ко мне.

Я понимающе киваю. Примерно так я и объясняла себе его мотивы во время нашего раскола. Поэтому моё нахождение здесь и обусловлено самой настоящей нуждой. В жизни бы не пересекла порог этого кабинета, если бы на карте была только моя жизнь.

— Но теперь я действительно вернулась, — сообщаю я спокойным голосом, не выражаю гнева или раздражения. — Нашу ферму сожгли гоблины, а на мне сейчас лежит обязанность о заботе за младшей сестрой. Она не причастна к нашим разладам, и я прошу тебя дать мне работу хотя бы до возвращения родителей.

Элин многозначительно «хмыкает», известие о нападении гоблинов меняют его настроение, он становится более спокойным и рассудительным.

— Я войду в твоё положение, — говорит он всеми силами прикрывая уязвлённую гордость, которую ему сейчас с большим трудом приходится отодвигать на второй план. — Я даю тебе работу официантки, но только из-за того, что тебе необходимо заботиться о младшей сестре.

Он встаёт из-за стола и закрывает картину нашей свадьбы полотном.

— В конце концов, что будет с моей репутацией, если люди будут видеть, как моя бывшая жена бродяжничает с маленькой девочкой по деревне? — добавляет он. — Ты довольна?

Я радостно киваю, хлопаю в ладоши и чуть ли не готова воспарить над кабинетом.

— Да, спасибо тебе большое! — выкрикиваю я ему.

В прочем быстро возвращаю гордость и самообладание...

— Ну, точнее, я хотела сказать... Спасибо, — поправляюсь я.

Довольная таким исходом событий, я покидаю кабинет владельца таверны и направляюсь обратно в обеденный зал, где, вероятно, меня всё это время послушно дожидалась Алтера, о которой теперь я точно могу позаботиться!

Глава 21. Эль'Гитар Эльфийский Изгнанник

***

(Зелон)

Я, в компании с Альсиль и Алтеры, только-только возвращаюсь из нашего небольшого «путешествия». Едва уселись за стол, как из-за двери рядом с барной стойки выходит Кления. Только сейчас обращаю внимание — мы, с её младшей сестрой вымазаны в грязи с ног до головы и воняем нечистотами Трясины.

Из нашей компании только ведьма сидит чистая, будто её одежда только что была сшита с иголочки, вдобавок ещё и благоухает фиалками!

Меня захлёстывает чувство стыда за то, что отважился на подобное мероприятие. Что мне теперь говорить идущей в нашу сторону Клении?

— Алтера, дорогая! — вскрикивает девушка, опускаясь к младшей сестре. — Что с тобой стряслось, пока меня не было? Ты вся в грязи... И ох, от тебя несёт как от свиньи! Прости за выражение…

Алтера не тянет с ответами и радостно указывает в нашу сторону.

— Всё в порядке, — утверждает она. — У меня болела голова, а тётенька ведьма собрала травы и вылечила меня. А дядя Зелон сопровождал нас. Я снова говорю!

Кления бросает благодарный взгляд на нас двоих, на её глазах проступают слёзы, а губы расплываются в улыбке. Кажется, девушка готова воспарить от счастья, для неё слышать Алтеру и видеть её здоровой является первостепенной важностью.

— Спасибо вам большое, госпожа ведьма, — учтиво произносит Кления. — И тебе тоже, Зелон.

Что же, отлично... Я молча делаю кроткий кивок с лёгкой улыбкой. Дело с этой прогулкой вышло дурное, но, похоже, меня простили.

Альсиль же поправляет остроконечную шляпу и встаёт из-за стола, махая рукой на прощание.

— Да всегда пожалуйста, — говорит она с самодовольной улыбкой. — Ладно, всё, меня ждёт работа!

Сохраняя хорошее настроение, Кления трепетает Алтеру по голове, видимо, девушка не видит никаких причин проявлять злость. Меня это успокаивает, по началу мне казалось, что она разорвёт на части меня и Альсиль.

— Чумазая моя, — хихикает девушка. — Господин Зелон, мне одобрили работу официанткой, поэтому дальше я смогу обжиться и позаботиться о сестре. Как и обещала, я расскажу вам, что знаю, но давайте завтра утром на завтраке?

Кления похоже обеспокоена тем, что Алтера вся чешется и раздраженно посапывает из-за толстого слоя грязи и пыли на ней.

— Хорошо, я не против, — киваю я. — Всё равно неизвестно, когда Гриен появится...

Девушка же берёт сестру за руку и уводит её из-за стола.

— Я пойду сниму комнату, нужно ещё отмыть Алтеру в бадье и приниматься за первый рабочий день, — говорит Кления голосом, предвкушающим внушительный объём работы.

Вероятно, сейчас ей действительно лучше не докучать с расспросами, а оставить разговоры на завтрашний день.

— Что же, похоже мне придётся отмываться и отстирываться в небольшом тазике, в своей комнате, — заключаю я.

Девушка отрицательно вертит головой, определённо считая это плохой идеей.

— С тазиком у вас ничего путного не выйдет, — утверждает она, уверенная в своём заключении. — Лучше наведайтесь в купальни, на севере деревни. Потратите пару тугриков, но помоетесь в хорошей бадье с мылом. Там же купальщицы могут постирать и высушить одежду.

Купальни, значит? А это действительно дельная идея. В дороге я то и дело мылся и стирался в реках и озёрах, уже и забыл, что такое мыло.

— Спасибо тебе, Кления, — киваю, выходя из-за стола. — Я немедленно воспользуюсь твоим советом.

На этих словах я расстаюсь с сёстрами-фермерами. Грязь и пот, оседающие на мне с момента посещения Трясины, заставляют всё тело чесаться, а вонь такая, что и гоблина зажать нос заставит.

Приключение с Альсиль вышло по-настоящему неожиданным. Ещё утром и подумать не мог, что доведётся столкнуться с гильдией воров! До сих пор то и дело хватаюсь за пояс, проверяя наличие кошелька на месте.

Я выхожу из таверны и решаю идти в обход, через задние дворы, на дороге людно, и я опасаюсь встретиться в таком виде со знакомыми или, ещё хуже, оказаться на глазах стражников.

Прохожу по давно протоптанным пьяницами тропинкам в малолюдную часть деревни и перебираюсь через забор на чей-то задний двор. Вижу, как курицы с белым опереньем кудахтают в ограде, рыжая кошка с полосами мяукает на скамейке. Собаки нет, хотя будка во дворе имеется.

Решаю побыстрее отсюда сваливать, перебираясь через ограду в другой двор. Конечно, внутри испытываю острейшее чувство волнения и беспокойства. Если кому-то попадусь, объясниться, чего это я по дворам шастаю, будет очень непросто. С другой стороны, меня знает стража, и грязным с ног до головы ходить по центральной дороге тоже подозрительно.

Таким методом я перебираюсь через несколько задних дворов и оказываюсь на неприметной тропинке, в тени каменной стены и деревенских домов, отсюда до купален должно быть напрямик. Из размышлений о поиске пути меня вырывает шум ругани и брани. Я притаиваюсь и вижу, как фигуры в металлических нагрудниках, а одна и вовсе в латах, тащат кого-то в закоулок между домов.

Стальные нагрудники в этой деревне только стражники носят. Получается, они поймали какого-то вора и сейчас ведут его в клетку. Заключаю я, направляясь дальше, с опасением оглядываясь по сторонам. Мало ли меня всё же кто-то заметил? Невольно мой взгляд падает на храм Айдары, который виден, должно быть, в любой точке деревни.

Так, а ведь если сопоставить местонахождения храма с местом, где я сейчас... Казармы стражников совершенно в другой стороне! Куда тогда они этого бедолагу волочат? Что-то здесь нечистое. Вероятно, это всё же стражники, но почему они тогда не ведут нарушителя в заключение?

Моё волнение перерастает в тревогу, и я уже сомневаюсь, что делать. С одной стороны, это не моя проблема. Один раз уже попытался вмешаться не в своё дело. Результатом было много крови и ссора с друзьями. Может, сейчас лучше просто уйти и избежать лишних проблем? Но мне хочется удостовериться, что в этом деле нет никакой тёмной стороны... Любопытство всё же чувствуется сильнее страха. Я направляюсь вслед за странной компанией в переулок.

Мои действия делают меня свидетелем картины, где здоровенный рыцарь в латных доспехах удерживает эльфа, который из-за всех сил вырывается и пытается высвободиться.

— Пустите! — кричит он. — Мне нужно найти мою спутницу! У неё важная для меня вещь!

Здоровяк лишь сильнее заламывает руки эльфу и связывает их верёвкой, когда как двое стражников с алебардами лишь наблюдают за процессом, насвистывая какую-то мелодию.

— Да не рыпайся ты, — рычит он в ответ. — Собака остроухая! Плевал я на тебя и твои нужды!

Выхожу из-за стены хижины, меня переполняет неодобрение к их действиям. Раньше стражники Канесброна так себя не вели. Возможно, я, конечно, не прав, но происходящее походит на похищение...

Из моих эмоций уже исчезло волнение и страх, не чувствую опасений за возможные исходы и последствия. Всё-таки, если защита невинных способна разрушить мир, мне такой мир не нужен вовсе.

— Кхм! — громко издаю я, чтобы привлечь внимание. — Я не знаю, что вы тут замышляете, но советую вам прекратить!

Два стражника дёргаются и переглядываются непонимающим взглядом, затем раздражённо смотрят в мою сторону. Здоровяк в латах оборачивается ко мне и отмахивается от моих слов.

— Убирайся от сюда, щенок, эльфолюбский! — его ответ звучит не столько, как человеческий голос, столько рёв или лай. — Постой... Это же ты!

Громила отталкивает эльфа, из-за чего тот отлетает к стене одного из домов в переулке.

— Тот сопляк в белом балахоне на дороге... Еле тебя узнал из-за всей этой грязи… У меня до сих пор ожоги не зажили! — продолжает рычать бандит.

Вот оно что... Ко мне приходит осознание, почему мой донос на Вингриуса был проигнорирован. У некроманта свой человек в стражниках! Следовало догадаться…

— Шакал... — произношу я тихим, но хорошо слышным за счёт интонации голосом.

Латник молча вырывает у одного из стражников из рук алебарду и планирует занести её, чтобы убить меня. Я вытягиваю ладони перед собой, и на кончиках пальцев формируется ярко-оранжевый огонь.

— Тут никого нет, кроме нас, капитан, — произношу я с предупреждающим тоном сквозь зубы. — А ты должен припоминать, чем для тебя кончилась наша последняя встреча...

Рука, направляющая удар алебарды в мою сторону, вздрагивает. На половине пути оружие выпадает из трясущихся рук Шакала, так и не достигнув меня. В закрытых забралом глазах бандита читается страх.

— Хоть на тебе маска капитана стражи, — произношу я, полный уверенности и самообладания. — Но свою бандитскую натуру ты не скроешь. Тебе жизнь дороже даже мести.

На самом деле я не был уверен в том, что главарь разбойников дрогнет, даже не думал, кто из нас вообще выживет в этой ситуации. Ладно, пускай в живых останутся оба. Меня это устраивает.

Шакал рычит и трясётся от переполняющих его злобы и опасений. Он махает рукой своим сопровождающим, и они спешно выметаются прочь из закоулка.

— Я ещё разберусь с тобой, дорожная псина! — угрожающе кричит мне Шакал.

Эти слова не имеют силы. Он может сражаться только с тем, кто слабее, и только когда численный перевес многократно на его стороне. Помогаю эльфу подняться и освободиться.

— Что они от вас хотели? — спрашиваю я заинтересованным голосом. — Денег?

Эльф отмахивается от меня и, вырываясь, быстро отходит на несколько шагов, разрывая дистанцию.

— Понятия не имею, — отвечает он взволнованным, торопливым голосом, словно ему сейчас не до этого. — Схватили прямо посреди площади! И без объяснений стали волочить сюда. Кому обязан за спасение?

— Зелон из Вальдранда, — представляюсь я.

Эльф спешно, но учтиво кланяется.

— Эль'Гитар Эльфийский Изгнанник, — представляется он в ответ.

Я непонимающе хлопаю глазами и даже затаиваю дыхание от удивления.

— Это же откуда и за что тебя изгнали? — не понимаю я.

Эльф прикладывает руку к груди, и его лицо выражает некую горечь утраты.

— За любовь, — отвечает он коротко. — Сейчас у меня нет времени объясняться. Я должен найти Аланэль!

С этими словами эльф спешно покидает этот неприметный двор между домами на краю деревни.

— Постой! — пытаюсь остановить я его. — Аланэль ещё вчера выгнали из деревни!

Бесполезно, он не слышит и быстрым шагом уходит по кривой тропе, довольно прилично разорвав за такой короткий срок дистанцию между нами. Ну и ладно. Бегать ещё за ним, что ли, и кричать? Я этим заниматься не намерен. Махаю рукой на этого эльфа и направляюсь по тропинке к центру северной части деревни.

Наконец-то добираюсь до большого деревянного строения. Здание обнесено дополнительным частоколом, а путь во двор защищают дубовые ворота не хуже, чем на входе в Канесброн.

Внутренний двор представляет из себя три крупных строения и небольшую россыпь палаток с бадьями во дворе. По округе идёт живительный пар, и я ощущаю, как затвердевшая на моей одежде грязь постепенно размокает просто от нахождения в этом месте.

По двору хлопотают работницы купальни, стирая одежды, таская бадьи с водой и мыльными растворами. Почти все они миловидные девушки...

— Невесту себе подыскиваете? — звучит у меня за ухом высокий и протяжный женский голос.

От неожиданности я дёргаюсь и резко оборачиваюсь, чтобы узнать источник звука. Передо мной стоит высокая женщина средних лет, ни старая, ни молодая. С впечатляющей и эффектной внешностью. В красоте ей бы смогла составить конкуренцию, пожалуй, только моя наставница Сильфиль.

— Боюсь, что сейчас мне лучше подыскать себе ванну с горячей водой и душистым мылом, — замечаю я.

Женщина радостно хихикает в знак согласия моим словам.

— Да, мои купальни как раз для таких свинопасов, как ты, — утверждает она. — Медный тугрик, и мои работницы отмоют и тебя, и твою одежду.

Я оплачиваю оговоренную сумму и направляюсь в одну из палаток с бадьёй тёплой воды, табуреткой с тазиком и куском мыла. Вода кажется мне настоящим избавлением. Кажется, что после всех пережитых приключений ванна — это именно то, чего мне не хватало для возобновления сил.

Чувствую себя расслабленно и умиротворённо. Тёплый пар от горячей воды слепит глаза и заполняет лёгкие. Моё напряжение из-за Вингриуса, Шакала, Редусы и всей этой чепухи вокруг загадочной «вещи» отходят, и я впадаю в глубокую медитацию...

Открывая глаза, вижу через открытый вход в палатку, что на улице уже поздний вечер. Луна ещё не светит на небе, но солнце уже скрылось. Азария милосердная! Похоже, я провёл в воде пару часов! Ладно, ничего страшного, такое случается после ряда изматывающих приключений.

Я вылезаю из уже холодной воды и забираю постиранную и высушенную одежду. Одевшись, направляюсь к выходу из купален. Время уже позднее, пора идти в таверну спать. В чистом и опрятном виде, думаю, ещё есть немного времени прогуляться до ночлега по центральной дороге.

Иду по широкому каменному пути и слышу звуки... Удары металла о металл... Взмахом ладони перед собой создаю источник света и спешно направляюсь на звуки боя. На безлюдной площади наблюдаю, как уже знакомого мне эльфа обступили со всех сторон оборванцы из Трясины, вооружённые жестяными ломиками, дубинами, досками и чем придётся.

Атакуют они не слажено и неумело, так что воитель быстрыми и точными движениями меча пока ещё успешно сдерживает натиск нападающего сброда.

— Эй! — кричу я толпе бродяг. — Я сообщу Альсиль, что вы тут вытворяете! Посмотрим, будет ли она после этого лечить вам подобных!

Заслышав имя ведьмы, головорезы разом вздрагивают и, побросав оружие, в страхе разбегаются кто куда.

Эльф убирает клинок в ножны, Эль'Гитар всё ещё твёрдо стоит на ногах, не запыхавшись от недавнего боя с целой толпой. Определённо он опытный мечник, хотя, думаю, тот же Гриен будет более искусным, и с ним эльф уже не справится.

— Кажется, за сегодня я уже дважды ваш должник, Зелон из Вальдранда, — заявляет эльф благородным, можно сказать, рыцарским тоном. — Однако это не отменяет моей личной беды. Поиски Аланэль зашли в тупик.

Эльф выглядит расстроенным, он окидывает глазами округу в какой-то неизвестной, призрачной надежде на некое чудо.

— Касаемо Аланэль, — примечаю я. — Ещё при нашей прошлой встрече я пытался оповестить. Её ещё вчера выгнали из деревни стражники.

Глаза Эль'Гитара сужаются, он направляет взор на меня, и в нём проглядывается злобный блеск. Эльф сжимает ладонь в кулак и быстро дышит, пытаясь собраться с мыслями.

— Почему? За что? — растерянно произносит он. — Не понимаю, что в этой деревне происходит...

— Она попыталась совершить убийство человека, который случайно столкнулся с ней, — поясняю я.

Эль'Гитар вроде бы успокаивается, заслышав моё разъяснение. Он пожимает плечами и кивает головой.

— Что же, благодарю за сведения, — учтиво кланяется эльф. — Да, это на неё похоже. Я разочарован, но не сказать, что удивлён.

С грустным видом он отходит на несколько шагов в сторону, глубоко вдыхает грудью морозный вечерний воздух, пытаясь прийти в себя.

— Проклятье... — тихо шепчет уставший эльф.

— У вас плохое настроение, Эль'Гитар? — интересуюсь я.

— Да. У Аланэль был амулет, который нужен мне, — отвечает мне эльф. — Он как память о моей возлюбленной...

Я до сих пор не понимаю, о ком идёт речь. В любом случае сейчас эта сумасшедшая эльфийка с луком и жаждой убивать может быть где угодно, вместе с амулетом.

— А кто это ваша возлюбленная? — спрашиваю я, припоминая в голове, что из-за неё мой собеседник находится сейчас в изгнании. — Вы так и не назвали свою «избранницу».

— Принцесса Андрасте, — заявляет Эль'Гитар вполне серьёзным тоном. — Я признался принцессе в своих чувствах, можно сказать душу излил, после чего она почти сразу объявила о моём изгнании...

Мда... Случай у моего собеседника вполне можно считать запущенным. Действительно? Признаваться в любви члену Королевской Семьи Эльвиры? Он совсем не понимает, в каком мире живёт?!

— Так ты легко отделался, — замечаю я ему слегка поучительным голосом. — Можно сказать, Андрасте спасла твою жизнь.

Эльф бросает на меня взгляд презрения.

— О чём вы говорите, Зелон? — непонимающе спрашивает он.

Я несколько секунд молчу, стараясь собраться со смелостью высказаться в лицо эльфу, на поясе которого висит меч. Первая встреча с Аланэль всё ещё свежа в памяти, поэтому на всякий случай делаю несколько шагов назад.

— За подобные признания обычно объявляется смертная казнь. Принцесса проявила милосердие, выставив приговор об изгнании.

Эль'Гитар поник, его глаза опускаются вниз на землю...

— Принцесса наняла авантюристку, Аланэль, чтобы та сопроводила меня до Святого Королевства Элениры, — грустным голосом произносит он. — Она завещала мне амулет с её профилем, на память... Наёмница должна была мне его отдать по прибытию в Элениру. А сейчас...

— Сейчас темно, — заявляю я собеседнику. — Самое лучшее, что можно сделать — пойти в таверну, снять комнату и лечь спать.

Глава 22. Ночная череда нежданных встреч.

***

(Зелон в мире снов)

Перед моими глазами опять священные рощи, близ Вальдранда. Совсем немного времени остаётся до моего отъезда в крупный город, где меня будут обучать искусству белой магии. Страшно и тоскливо покидать родную землю, менять привычный уклад жизни и направляться в неизведанное.

Наставница собрала для прощания со мной всю священную рощу, и каждый зверь, птица или паук прощаются со мной звериным рокотом. Высокие кроны деревьев качаются под напором игривого ветра, будто машут мне на прощанье.

Сильфиль не смотрит на меня с тоской и не нервничает от разлуки. Дриады в принципе не переживают из-за расставаний. На её лице лишь сияет счастливая улыбка, а глаза полны радости.

— Я признательна, что ты пришёл попрощаться, мой ученик, — говорит она спокойным голосом, будто ничего серьёзного не происходит.

Меня же в этот момент всего выворачивает от стресса и волнения. Я же уезжаю очень далеко и очень надолго! Даже удивительно, что староста деревни и родители согласились с подобным решением хранительницы священной рощи.

— Да, Наставница, — киваю я. — Мне будет не хватать ваших поучений и родного дома.

Сильфиль наигранно усмехается.

— Думаю, мне больше нечему тебя учить. Ты уже многое достиг, Зелон, — замечает дриада. — Однако впереди у тебя ещё большой путь, полный неизвестности и разных встреч.

Наставница жестом просит меня подождать и удаляется в хижину, спустя минуту она выносит свёрток, в котором смотан некий шар.

— На прощание, я дарую тебе эту магическую сферу, известную как Эль'Нуар, которую я некогда получила в дар от Королевской Семьи эльфийского королевства. Пусть её свет озаряет твой путь.

Вспышка переносит меня на дорогу, где меня ограбила и избила банда Шакала. Перед глазами уродливый бандит с сиплым голосом и отрезанным ухом. Вместе с ними и другие бандиты, лиц которых я не запомнил. Они ругаются не развязной бранью, наносят удары, впрочем, боли я не чувствую, только страх от того, что не могу отбиться.

Бросая взгляд на дорожную сумку, опрокинутую на дороге, наблюдаю, как из неё выкатывается магическая сфера. А над ухом громогласно раздаётся: «Тащите его в лагерь. Я лично прикончу его, когда он придёт в себя».

Слышу громкий крик, дёргаюсь и обнаруживаю себя в своей кровати, в комнате таверны. От шока, что я перенёс в посетившем меня ведении, даже не сразу смекаю, что крик издал я сам. Надеюсь, его никто не услышал и мне не придётся искать этому оправдания.

Что же в этом ведении есть смысл. Я быстро поднимаюсь с кровати, прохожу до таза с водой, наспех смываю с себя проступивший пот и одеваюсь в обычную одежду. За окном уже ночь. Что же мне это может оказаться на руку, так как моей отлучки никто не заметит.

Сфера, дарованная Сильфиль, определённо имеет силу и является памятью о доме. Со всеми последними приключениями я совсем позабыл о ней, так как угроза некроманта была более первостепенной. Но сейчас, когда результаты нашего противостояния вряд ли сможет предвидеть даже Азария, я намерен выбраться из деревни, найти Редусу, спросить у неё дорогу в лагерь бандитов, пробраться туда и забрать то, что моё по праву. Это не будет так не новостное мне: «по праву сильного», я всего лишь найду и верну дар своей наставницы.

Выхожу из комнаты по дороге к двери, взяв серебряный посох, аккуратно спускаюсь по ступенькам. В трактире кутят путешественники и ремесленники. К двери прохожу без приключений, свободным шагом, похоже, на меня никто не обратил внимания.

На выходе из таверны вижу, что уже поздняя ночь. Нужно добраться до гильдии воров и попросить вывести меня из деревни... Внезапно вздрагиваю, так как замечаю в темноте фигуру в накидке, в сопровождении маленького силуэта с когтистыми пальцами. Рефлекторно применяю заклинание света и направляю его в сторону незнакомых существ.

— Стой! — говорю я по увереннее перехватив посох.

В сиянии магического света вижу Таисию в сопровождении гоблина.

Старшая жрица храма Айдары взмахом руки рассеивает мои чары. Гоблин, злобно оскалив зубы, набрасывается на меня с широким тесаком. Ударом посоха я отмахиваюсь от его атаки. Жрица в свою очередь хватает его за ухо.

— Успокойся, Гробанаш, — говорит она тихим, но строгим голосом.

Гоблин сразу же бросает широкий тесак и успокаивается.

— Вот это встреча, — произношу я, слегка растерянно. — Что ты делаешь здесь поздней ночью, да ещё в компании гоблина?

Таисия указывает гоблину, чтобы подобрал оружие с земли.

— А ты как думаешь? — спрашивает она. — Направляюсь в логово некроманта с Гробанашем. Этот гоблин предал и продал своего вождя в обмен на то, чтобы занять его пост.

Вот оно что. Значит, Таисия всё же нашла способ осуществить месть за Роберта.

— Хочешь убить Джинксора? — уточняю я.

Жрица раздражённо смотрит на меня, наверное, считая нежелательным свидетелем или помехой.

— Не смей останавливать меня, Зелон. Я твёрдо решила прикончить эту тварь...

Не могу сказать, что мне есть в чём обвинять Таисию. Роберт был из её причета, а Джинксор не только убил его довольно жестоким образом, раскроив череп, но и насмехался и хвалился этим. К тому же, если Таисия знает путь в логово Вингриуса, это может избавить меня от розысков Редусы и уговоров провести меня туда.

— Я не стою у тебя на дороге, — уверяю я верховную жрицу Айдары. — Только прошу взять меня с собой в логово некроманта.

Таисия удивляется такой просьбе.

— Тебе-то туда на что? — не понимает она.

Я решаю избавить её от долгих рассказов и отвечаю коротко.

— У его ручных бандитов принадлежащая мне вещь.

Гоблин отрицательно вертит головой и протестующе рычит на меня.

— Госпожа, этот человек не может идти с нами, — презрительно хрюкает гоблин. — Он может доставить проблемы и спутать мои... Ваши... планы...

Таисия даёт гоблину сильный подзатыльник, на что тот, всхлипывая, хватается за макушку.

— Молчи, Гробанаш. Тут я определяю, кто с нами идёт, а кто нет, — замечает жрица.

Гоблин не решается спорить и затихает, лишь кротко кивая в подтверждение истинности слов Таисии.

— И да, ты можешь пойти с нами, Зелон. Я не против, — произносит жрица.

Я облегчённо выдыхаю, теперь моя затея кажется мне куда более простой.

— Замечательно, я знаю один путь через Трясину, — примечаю я.

Гоблин отмахивается от моих слов.

— Не слушайте его, госпожа, — заявляет он. — Тут у стены есть один подкоп.

Таисия пресекает наш разговор явно недовольным видом.

— Ох, — вздыхает она. — Ну какая Трясина? Какой подкоп? Мы выйдем из деревни напрямую, через ворота.

С этими словами Таисия направляется к главным воротам. Мне эта идея не кажется хорошей. Как она собирается пройти мимо стражников?

И действительно, на выходе из деревни стоят два наёмника с фонарями.

— Ваше святейшество? — говорит один из них, завидев Таисию.

Жрица подходит к охранникам и указывает на ворота.

— Мне нужно покинуть деревню, откройте, — говорит она.

Охранники переглядываются, их лица принимают немного нервничающий вид.

— Нам очень жаль, но мы не можем вас выпустить. Приказ лейтенанта Хармана.

Таисия проводит рукой по воздуху, её пальцы излучают едва заметное сияние. Стражники замолкают и выпрямляются, как истуканы. Их глаза смотрят безвольно и безжизненно, словно они не живые люди, а марионетки.

— Вы пропустите нас, — говорит Таисия. — Открывайте ворота...

Без сопротивления, споров и пререканий стражники отпирают ворота в Канесброн. Их движения не естественные, как у кукол, которыми управляет кукловод. После того, как путь открыт, Таисия проводит над их головами ещё некоторые манипуляции с магией.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, недовольный хладнокровием старшей жрицы.

Та лишь поправляет очки на глазах.

— Я стёрла часть их воспоминаний. Мы же не хотим потом ненужных вопросов к себе?

Мне неприятна сама мысль о тех манипуляциях, которые тут проводила Таисия. Я даже не подозревал, что она так может.

— По мне это не лучший путь, — заявляю я, следуя за уходящими за ворота жрицей и гоблином.

— Да? Ну, давай остановимся на том, что кое в чём мы не согласны, — предлагает Таисия.

Мы следуем за Гробанашем, который ведёт нас к дому своего хозяина...

***

(Финн — бандит с сиплым голосом, первый из банды Шакала, с которым повстречался Зелон в начале приключения)

Я сижу у костра на посту посреди леса. Испытываю неудовольствие от скуки и грусти. Банда, как ни посмотри, катится к псовой могиле. Достало это всё...

— Финн, — спрашивает у меня Ерк. — Так чего мы вообще тут делаем?

Ерк — мой товарищ по разбойничьему ремеслу. Здоровый, чуть уступает Шакалу, но тупее любого в банде в пять раз.

— Я же тебя взял специально, чтобы хоть ты мне вопросов не задавал, — произношу я, зевая от накопившейся усталости, теплота костра меня расслабляет. — Босс велел банде найти эльфа. Но их в этих лесах нету, поэтому мы просто отдыхаем, а как придём, скажем, мол: «Искали, не нашли».

В кустах слышу какое-то шуршание. Подпрыгиваю и с опасением нацеливаю лук. Фигура, вышедшая из зарослей, представляет из себя прекрасное создание с длинными ушами, серебряными волосами, тонкой талией, у неё серые глаза и изящно вздёрнутый носик. Ну, просто завораживающая прелесть!

— Эльфийка... — затаив дыхание, благоговейно произношу я почти шёпотом.

Она тяжело дышит и имеет усталый вид.

— Моё имя Аланэль, — говорит она музыкальным голосом. — Вы здешние егеря? Я могу погреться у костра?

Я согласно киваю гостеприимно, указывая руками на свободное место на привале.

— Конечно, — говорю я. — Конечно. Располагайтесь. Мы с моим другом пока что пойдём соберём веток для костра и наберём воды для похлёбки. Вы наверняка хотите есть?

Эльфийка смущённо улыбается.

— Да, это было бы прекрасно! Я не ела с тех пор, как один негодяй подставил меня, из-за чего я оказалась вышвырнута из деревни без припасов!

— С вами обошлись ужасно несправедливо, — замечаю я, подбирая котелок и хватая за рукав Ерка. — Мы сейчас...

Через короткое время мы по полумраку вышли к реке. Здоровяк Ерк зачерпывает воду, я пока подыскал стопку сухих веток.

— Финн, чего-то не понимаю, — бурчит Ерк. — Мы будем ловить эту эльфийку или нет?

Я усмехаюсь неспособностью громилы вливаться в происходящее.

— Конечно, будем, у нас приказ от босса, — замечаю я. — А раз мы всё-таки нашли нашу цель, дело остаётся за малым.

Ерк всё ещё не понимает.

— Но, почему мы её просто не схватили и не повязали? — спрашивает он.

Я достаю из кармана небольшой мешочек со светло-зелёным порошком.

— Не всё в жизни решает сила, — примечаю я. — Мне это стало понятно, когда один огненный шар разнёс нескольких наших. У меня здесь снотворное. После того случая на дороге я плохо сплю.

Ерк кажется улавливает ход моих мыслей.

— Ты хочешь подмешать его эльфийке, и тогда мы её схватим без боя?

Я злорадно усмехаюсь.

— А ты соображаешь, — киваю я ему. — Молодец.

Мы возвращаемся обратно к костру, где Аланэль сидит у догорающего костра. Похоже, бедняжка устала и измоталась в этом лесу. Я закинул сухие ветки в костёр, Ерс поставил котелок с водой. Мы быстро приготовили похлёбку из остатков наших скудных припасов и предложили похлёбку эльфийке. Она достаёт из дорожной сумки металлическую ложку и ест из котла.

— Благодарю за помощь, — произносит она. — В последнее время меня преследуют одни неприятности... С того самого момента, как я столкнулась в деревне с одним грубияном и попыталась наказать его... О-а-ах...

Глаза эльфийки становятся всё более сонными, и под конец она падает в бессознательное состояние на холодную землю.

— Отлично! — довольно заявляет Ерс. — Потащили её в лагерь?

— Подожди, — говорю я громиле. — Такая красавица. Когда ещё шанс будет? Сначала я с ней поразвлекусь...

***

(Вингриус)

Работаю у себя в лаборатории, чтобы не выплёскивать переполняющий меня гнев на слугах. День выдался так себе, так что теперь разрезаю трупы, исследуя устройство нервных окончаний в попытках отвлечься от гнетущего меня поражения. После стольких лет работы я наконец-то добрался до гробницы слуг Миракана. Однако то, что я рассчитывал там найти, забрали до меня...

Мою одинокую прокрастинацию прерывает Элиза, постучавшись, она приоткрывает дверь.

— Учитель, простите, что отвлекаю от работы, — произносит она. — В пещерах, где раньше жили мелкие чешуйчатые существа, теперь обзавелись какие-то большие пауки. Мне отправить оставшийся гарнизон разобраться с ними?

Я отрываюсь от разделочного стола и направляюсь к выходу из лаборатории.

— Нет, пойду сам... Может быть, выпущу пар.

Иду по пещерам, все тоннели обросли паутиной и противными вонючими бледно-зелёными коконами, в которых застыли туши мелких животных, гоблинов и каких-то непонятных жабоподобных существ.

Когда я выхожу к большой подземной площади, где совсем недавно обитали эти надоедливые кобольды, становлюсь свидетелем битвы. Склизкие и мелкие лягушки гуманойдной формы атакуют больших пауков. Противостояние удаётся яростным. Всюду летают камни, стрелы и копья. Половина помещения объята дымом и огнём. Из-за которых я ничего не вижу.

— Дух смерти! — кричит пискливый голос лягушколюда. — Бежим! Он пришёл за нами!

— Не видать нам удачи в охоте...

— Это кошмар!

С криками ужаса лягушки бегут, оставляя меня один на один с пауками.

— Занятные существа, — замечаю я, в адрес гуманойдных лягушек. — Было бы интересно изучить одного из них.

Я применяю свои магические силы, дабы погасить бушующее в части пещеры пламя, и потоком воздуха избавляюсь от дыма. Паукообразные существа почтенно расступаются передо мной. Моё ущемлённое от недавнего поражения настроение сменяется на любопытство.

Из их рядов выступает, хромая на три или даже четыре лапы, куда более меньший, но более яркий паук в красочных узорах.

— Мы благодарим тебя за помощь, незнакомец, — произносит он мягким, уважительным голосом, учтиво изгибаясь на подобии поклона. — Наше имя Аш'хас, мы принц арахнов и благодарны за спасение.

Я учтиво киваю собеседнику, даже не думаю перед ним кланяться. Не знаю, что это за народ и зачем они пришли, но в любом случае у меня достаточно сил, чтобы уничтожить их, если будет на то даже мельчайшая причина.

— Приветствую тебя, Аш'хас. Моё имя Вингриус Тёмный. Я могущественный некромант, член Теневой Коллегии, а также хозяин этих пещер.

Принц трепетно и тревожно кивает, перебираясь здоровыми лапами по полу, он старается не смотреть мне в глаза, похоже, его сильно заинтересовал сталактит за моей спиной.

— Конечно-конечно, мы не ставим это под сомнение, — уверяет Аш'хас. — Мы только обосновались, как нам казалось, в ничейной расщелине. Наша колония в Великой Топи Мурис полностью уничтожена, мы немногие, кто успели уйти от фросчей...

Сентиментальные речи принца навеивают скуку. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу, возмущённо подчёркивая каждый шаг.

— Я позволяю тебе и твоему народу остаться. Главное, не ешьте моих слуг: гоблинов и людей. На остальное мне плевать.

Принц уважительно приклоняется в ответ на мои слова.

— Мы принимаем ваши условия и благодарим вас за великодушие, — говорит он мне в след.

По пути в лагерь встречаю гоблина, а за чуть позже и разбойника. Повелеваю им оповестить остальных, что пауков в пещерах опасаться не стоит, им позволено здесь находиться, пока они не мешают планам и не нападают. Также повелел, чтобы немедленно сообщали мне, если такие прецеденты всё же возникнут.

— А ведь этот негодный юнец довольно сильно потрепал мои силы. Гоблинов почти не осталось, разбойников тоже... Нежить и та не в изобилии... — произношу я, рассуждая себе под нос, по дороге в лабораторию. — Нужно будет просить повелительницу о пополнении числа подручных...

Глава 23. Гадание по эльфийским потрохам

***

(Зелон)

Гробанаш ведёт нас через лесные тропы, пока мы не оказываемся у озера. Идём вдоль берега, и тут гоблин резко исчезает. Сначала мы с Таисией не понимаем, что происходит. Но из земли появляется когтистая лапа, которая машет нам.

Гоблинский лаз настолько неприметен, что без указки ищущий может днями и неделями выискивать его без результатов. Я применяю заклинание света, и мы направляемся в тёмную пещеру. Знакомые тоннели на этот раз кажутся враждебными. Повсюду паутина, ужасающие зелёные коконы с силуэтами маленьких туш внутри. Это давит на меня и заставляет нервничать.

Гоблин и жрица, похоже, не замечают окружающего. Они настолько увлеклись своим заговором против вождя гоблинов? Таисия вроде не глупая и могла бы хотя бы поморщиться от тухлого запаха в воздухе.

Мы резко остановились. Пытаюсь дёрнуться, но понимаю, что не могу пошевелиться. Таисия и Гробанаш точно также. Слышу, как в полумраке перебираются десятки быстрых лап, и раздаётся хищный рокот.

— Еда...

— Добыча...

— Неожиданно...

Все эти реплики ликования прерывает оглушительный, чудовищный рёв, словно крик монстра, порождённого самой Тьмой... Я слышу, как моё сердце стало биться громче и чаще. Окружающие нас силуэты расступаются, некоторые и вовсе уползают, издавая едва слышный писк.

Два огромных паука, закрытых хитиновыми панцирями, грациозно и важно выходят из тени, расталкивая более мелких собратьев.

— Разойдитесь, охотники, — рокоча произносят они, распугивая остальных пауков грозной жестикуляцией конечностями. — Дорогу принцу Аш'хасу! Его Величество сам решит судьбу пленников...

Со склона, где раньше стоял домик вождя кобольдов, выползает разноцветный паук в красочных узорах, видом он заметно меньше любого из своих сородичей. Не больше козы или крупной собаки, когда как остальные в высоту чуть ниже обычного человека.

Так называемый «принц» спускается и проходит к нам довольно клокоча жвалами.

— Эм... Добрый вечер, моё имя Аш'хас. Мы ещё не знакомы, верно? Мой народ только недавно обосновался здесь, — произносит цветной паук дружелюбным и спокойным тоном.

Глаза Таисии гневно сверлят спокойного паука, высшей жрице явно не до розыгрышей.

— Освободи нас немедленно, насекомое переросток! — кричит она с презрением.

Принц вежливо кивает.

— Да-да, конечно, вы уж извините... — принц даёт отмашку своим подданным, и я чувствую, как окутывающие меня нити ослабляются. — Явно произошло досадное недоразумение.

Его слуги выглядят негодующими, издавая низкое поскуливание.

— С чего это мы отпускаем еду? — бурчит один из охотников.

Рык паука-стража быстро даёт понять, что приказы «принца» следует исполнять молча.

— С того, что мы пообещали хозяину пещер не есть его прислужников, — замечает Аш'хас. — Людей и гоблинов.

Таисия и Гробанаш тоже выпутались из паутины и теперь поднимаются, чтобы излить на пауков всё своё негодование. Я придерживаю их, вставая между принцем и остальными.

— Так значит вам позволил здесь находиться Вингриус? — спрашиваю я.

Пауки утвердительно рокочут и лязгают жвалами.

— О, да! — произносит принц. — Вы же его слуги, правильно? Люди и один гоблин...

Из-за всех сил я сдерживаю себя, чтобы не начать кричать паукам, чтобы не связывались с некромантом и как можно быстрее уходили из этих мест. Однако логически, это значит в открытую признаться, что я не слуга Вингриусу, а, следовательно, никак не связан с клятвой, которую давали арахны этому некроманту.

— Да, — говорю я, не желая подвергаться риску быть съеденным. — Мы служим некроманту и как раз возвращались с одного... поручения... Да.

Глаза принца пылают воодушевлением.

— А как вы встретились с... с... с Его Темнейшеством? — интересуется Аш'хас. — Вам тоже многое пришлось пережить?

В голове невольно всплывают картины недавнего потока событий, так что мне аж немного нервно становится. Но я делаю утвердительный кивок.

— Да, многое. Но сейчас это в прошлом. Наступит момент, когда все беды кончатся.

Аш'хас похоже воспринимает мои слова с излишним воодушевлением. Радостно рокоча.

— Действительно. С того момента, как наше логово в Великой Топи Мурис уничтожено, а фросчи до сих пор следуют за нами по пятам, мы тоже многое натерпелись.

Принц отходит и проходит к одной из стен пещеры, на которой изображены несколько десятков пауков.

— Но я найду способ защитить остатки моего народа от опасностей, от страха, голода, мучений и уничтожения...

Таисия кладёт мне руку на плечо и что-то шепчет.

— У нас нет на это времени, — сквозь зубы тихо шипит она. — Очень жаль Его Величество, но, похоже, эти арахны сами в состоянии справиться со своими проблемами.

Я киваю, в знак того, что понял старшую жрицу.

— Эм... принц Аш'хас, при всём уважении у нас есть дела и мы бы были рады к ним вернуться...

Принц в растерянности смотрит на нас пару секунд, но быстро возвращает самообладание.

— Конечено-конечно, ступайте. Извините, что задержал своими историями.

Я делаю поклон, затем разворачиваюсь и указываю жестом гоблину побыстрее выводить нас отсюда. Дважды ему намекать не пришлось, и мы быстро покидаем паучье логово.

Мы выходим в знакомые мне пещеры. Похоже именно здесь когда-то Редуса убила одного из бандитов бомбочкой, разрушив опорную балку и устроив обвал. Завал расчистили и подпорки сделали новые.

Гробанаш выходит вперёд, на разведку, оглянувшись и осмотревшись, гоблин быстро возвращается, утягивая за собой по узкой тропинке Таисию. Вероятно, этот путь ведёт к поселению гоблинского племени. Куда мне было не нужно. Моя цель — склады бандитов.

— Таисия, тут я с тобой расстаюсь, — говорю я жрице. — Дальше я знаю дорогу.

Верховная жрица Айдары кивает и улыбается мне на прощанье.

— Хорошо, встретимся позже в Канесброне, когда закончим свои дела.

Долго момент расставанья не тянулся. Таисия направилась за Гробанашем вниз по склону в пещеры, я же стал подниматься наверх по шахтёрским тоннелям, обратно в лагерь разбойников, откуда некогда бежал.

Меня переполняют опасения, страх, несмотря на то, сколько я уже пережил, прийти в одиночку в бандитское логово стало казаться мне плохой идеей. Однако я не отступлюсь. Эль'Нуар вернётся в мои руки, чего бы это ни стоило.

Охраны в разбойничьем лагере почти нет. Два-три патрульных сонливо расхаживают по немаленькому периметру шахт. Я ни шпион, ни ассасин, ни агент, ни вор... Но, всё же мне удаётся, затаившись в полумраке, следить за этими зеваками.

Держусь в тени и закуток за закутком, угол за углом, тихо и не спеша всё же проскальзываю мимо них. Тяжёлая дубовая дверь в одном из освящённых закутков. Вероятно, за ней точно имеется что-нибудь ценное. Возможно даже то, что мне нужно...

От содержимого склада меня отделает только дверь с замком, вот уж действительно проблема. С одной стороны, я бы мог расплавить замок или разрушить дверь магией, но это шумно и наверняка привлечёт внимание...

С другой стороны, ловкости и юркости, чтобы стащить ключи у бандитов, мне тоже не хватить, я не Редуса. Не устраивать же бандитам кровавую бойню посреди ночи? Я ведь не убийца, в конце концов...

Мои идеи заходят в тупик. Не могу поверить, что меня останавливает обычная дверь с замком, после всего, что я перенёс. Нужно думать...

— Так-с, вы кто такой? — слышу я юный женский голос. — Никак вор в лагерь пробрался?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой девушку в тёмной мантии. Аккуратные черты лица, ровный вздёрнутый носик, заострённый подбородок, немного пухленькие щёки придают ей милоты. Голубые глаза, рыжие волосы заплетены в косы.

Она стоит с беспокойным выражением и держится весьма неуверенно. Тем не менее в её руке зловеще мерцает тёмно-зелёный огонёк, направленный в мою сторону.

Этот бой для меня проигран. У девчонки явно не достаёт опыта в дуэлях и, возможно, уверенности в себе, но я застигнут врасплох, что в данной ситуации критично.

— Не вор, — отвечаю я, с осознанием, что вывести её на диалог — единственное, что я могу сделать. — Просто вернулся забрать то, что принадлежит мне.

В глазах девушки мелькает искорка любопытства.

— И что же тебе тут принадлежит? — спрашивает она.

Похоже, эта дамочка умеет говорить, отлично... Значит, не окончательно я ещё пропал.

— То, что головорезы твоего хозяина забрали у меня. Ты ведь тоже служишь некроманту?

Девушка отрицательно качает головой, её лицо становится чуть храбрее и надменнее, она выпрямляется и уже куда увереннее направляет в мою сторону руку, в которой поддерживает заклинание.

— Я здесь только учусь, — заявляет она. — К прислужникам я не отношусь. Что именно у тебя было похищено?

У Вингриуса есть ученица? Ещё одного некроманта мне не хватало!

— Магическую сферу, сияющую небесным светом во мраке, — поясняю я.

Ученице некроманта становится все интереснее наш диалог.

— Так ты у нас маг? — интересуется она, с любопытствующим взглядом.

Я немного опасаюсь признаваться. Но если подумать, мне не интересно даже, насколько она в сговоре со своим учителем. Пока что в любом случае моя позиция не выгодная.

— Я жрец Азарии, если тебе так важно знать, — признаюсь ей, возможно, испытывая излишнюю уверенность.

Хотя она и ученица некроманта, пусть она и направляет в мою сторону атакующую магию, всё же я не вижу в ней убийцу.

— Если я окажу тебе помощь в возвращении утраченного, ты уйдешь? — спрашивает она настороженно.

Моим ответом служит только короткий кивок. Ученица некроманта тяжело вздыхает, подобные передряги ей явно не нравятся. Она опускает руку, и подготовленное заклинание в её руке рассеивается.

— Тогда давай заглянем на склад, — произносит ученица, доставая с пояса связку ключей. — Но с тебя долг! Позже ты поможешь мне. Услуга за услугу.

Я приподнимаю бровь. То, что ученица некроманта ставит мне условия, приводит меня в замешательство.

— Что именно тебе от меня нужно? — уточняю я.

Девушка перебирает ключи на связке и, найдя нужный, отпирает склад.

— Сегодня? Ничего. Завтра? Кто его знает? Просто помни о долге. К слову, как твоё имя?

— Зелон из Вальдранда, — представляюсь я.

Ученица некроманта проходит через дверь, я следую за ней.

— Моё имя Элиза. Из Теневой Коллеги... Ну, есть тут твоя сфера?

Внутри разбойничьего хранилища множество всего. Оружие, съестные припасы, алкоголь, лекарства, но сферы Эль'Нуар я не нахожу... Однако среди одежды нахожу свой старый жреческий балахон.

— Нет, но я заберу эту одежду, — говорю я Элизе. — Она тоже моя. Есть идея, где нам найти сферу?

Девушка в тёмной мантии призадумывается.

— Возможно, в лаборатории наставника. Но лучше тебе не попадаться, — замечает она.

Я заворачиваю в мешок свой монашеский балахон, отмахиваясь от слов Элизы.

— Не переживай, я не первый раз прячусь от твоего наставника.

Мы выходим, и Элиза закрывает склад. Я следую за ней, она ведёт меня по освящённым пещерам. На одном из проходов мы сталкиваемся с разбойником, но он спит, прижавшись к стене.

— Тихо... — шепчет через плечо Элиза.

Мы проходим мимо, почти на цыпочках. После приходим к коридору с одиноким проходом, откуда исходит зловеще мерцание неизвестной энергии. Ученица некроманта движется впереди и заглядывает внутрь.

— А, заходи, Элиза, — слышу я знакомый мне голос некроманта. — Есть кое-что, чему бы я хотел тебя научить, раз выдаётся такая возможность.

Девушка молча заходит в лабораторию. Через некоторое время я осторожно заглядываю в проём, чтобы увидеть вотчину Вингриуса.

Двое бандитов укладывают на алтарь из чёрного камня фигуру с серебряными волосами. Одного из бандитов я узнаю, это тот уродец с сиплым голосом, который угрожал мне ножом на дороге. Второй мне не знаком. Интерьер в лаборатории мягко говоря устрашающий. Однако я вижу сферу Эль'Нуар, которая лежит на рабочем столе недалеко от пьедестала.

— Отлично, — произносит некромант, доставая кинжал из ножен на мантии. — Теперь выметайтесь отсюда!

Оба разбойника спешно направляются к выходу. Торопливо отступаю и скрываюсь в другом коридоре через пару углов. Прислушиваюсь. Когда две пары шагов миновали моё укрытие, я тихо возвращаюсь к своему наблюдательному пункту.

Некромант стоит над телом спящей эльфийки... Она кажется мне знакомой... Вроде... Да! Это же Аланэль! Как эта бешеная хладнокровная убийца здесь оказалась? Если уж она не сумела справиться с некромантом...

— Смотри, Элиза... — говорит некромант, проводя разрез на животе Аланэль. — Это один из видов ясновидения. Гадание на эльфийских внутренностях.

Вид у ученицы весьма заинтересованный. Похоже, девушке действительно хочется вникнуть в процесс происходящего. Некромант достаёт из спящей эльфийки кишки и распутывает, проводя пальцем по линии.

— Вот смотри, — говорит он, указывая на белую опухоль. — Эта опухоль символизирует опасность для моих планов, идущую от человека... со светлыми волосами и голубыми глазами.

Элиза заинтересовано кивает, осматривая внутренности Аланэль. Палец некроманта идёт дальше, указывая ещё на одну опухоль, чёрную.

— А вот это... — поучает он. — Угроза, которая исходит от некоего эльфа... В изгнании... Именно он заберёт мою жизнь, власть и всё, к чему я стремился...

Ученица учтиво поклонилась, с понимающим взглядом рассматривая чёрную опухоль...

Зараза, да этот некромант своим гаданием Аланэль на тот свет отправит! Нужно что-то сделать...

— Эй! А ты ещё кто?! — слышу я грубый мужской выкрик у себя за спиной.

Оборачиваюсь и вижу сонного бандита, мимо которого мы с Элизой проходили чуть ранее по коридору.

— Трево...

Взмахом ладони направляю в него указательный палец и с хлопком посылаю заряд сжатого воздуха, который с силой влетает ему в лоб и отбрасывает к стене.

— Что происходит?! — раздаётся голос некроманта.

Оборачиваюсь и вижу, как Вингриус отрывается от своей работы и направляется к выходу. Элиза же быстро переходит к столу и убирает магическую сферу себе в рукав мантии.

Устремляюсь к тёмным тоннелям и стараюсь скрыться в пещерах, слышу объявление тревоги и беготню разбойников. Похоже, мне в очередной раз придётся искать способ отсюда сбегать.

Спустя какое-то время присаживаюсь отдышаться в одном из тёмных закоулков пещерных сетей. Обнаруживаю, как передо мной стоит фигура в мантии. Рефлекторно посылаю в неё ещё одно атакующее заклинание сжатым воздухом.

В этот раз силуэт в чёрном просто отмахивается от моего заклинания и выходит вперёд, снимая капюшон.

— Успокойся, — раздаётся мягкий женский голос. — Это я. Элиза.

Девушка вынимает из рукава мантии переливающуюся небесным светом сферу.

— Это оно? — спрашивает она.

Я протягиваю руку к Эль'Нуар как к сокровищу.

— Спасибо, Элиза. Ты не представляешь, какую услугу мне оказала...

Ученица некроманта смотрит скептически.

— Может, наконец-то уже исчезнешь? — предлагает она.

Я убираю сферу в мешок и смотрю на девушку с новой надеждой.

— Скажи мне... Аланэль… Она?

— Ты про ту остроухую? — спрашивает Элиза. — Когда я тащила её в хранилище для трупов, она ещё дышала. Возможно, она ещё жива.

Я поднимаюсь с каменистой земли и направляюсь обратно к логову.

— В таком случае мой уход пока невозможен, — говорю через плечо временной союзнице. — Я обязан вытащить эту поехавшую эльфийку. В любом случае я должен попытаться спасти её. Ты мне поможешь?

Элиза тяжело вздыхает, собирая всю силу воли в кулак.

— Если ты и вправду жрец, то спасёшь меня когда-нибудь от костра взамен на ту помощь, которую я тут тебе оказываю, — заявляет Элиза, похоже, для неё как члена Теневой Коллегии это вполне себе не иллюзорный сценарий.

— Согласен, — киваю я с улыбкой, довольный нашей новой сделкой.

Элиза смотрит скептически...

— Ох, сколько же с тобой проблем... — бурчит она, идя вперёд. — Следуй за мной. Не дай Кхенеракт наставник прознает...

Глава 24. Спасая Аланэль

Я в течение нескольких минут следую за Элизой. Девушка спешно передвигается по тёмному тоннелю, доходя до закутка, который переходит уже в освящённые светом ламп тоннели, ученица некроманта останавливается.

На её лице читается встревоженность. Могу предположить, что она сильно жалеет о том, что связалась со мной. Впрочем, быстро возвращать самообладание ей всё же удаётся. Она мельком вглядывается в тоннель, по которому проходит, смотря по сторонам, разбойник.

— Ашан бы побрал эти тревоги, — бурчит он, недовольно зевая. — Сколько ещё это будет повторяться?!

Мы пережидаем, пока патрульный уйдёт. В этот момент Элиза оборачивается ко мне.

— Слушай, есть один план... — шепчет она, приблизившись к моему уху. — Недавно в лагерь приволокли пленника. Он в темнице, в одной из камер.

Я призадумываюсь. Ещё один человек может быть неплохим союзником в данной ситуации.

— Если тебе удастся его освободить и вылечить, он сможет тебе помочь спасти эльфийку. Мне нужно вернуться в свою комнату. Но я найду тебя где-то через полчаса...

Для меня очевидно, что Элиза не хочет, чтобы нас ненароком обнаружили вдвоём. Так что без вопросов решаю действовать один.

На спуске в темницу испытываю опасение, помню, как сам был заточён в одной из клеток. Раненный, ослабший, даже думал, что погибну в этом подземелье. Внизу кто-то шастает, скучающе размахивая дубиной.

— Эх, ну как же меня достало палить за единственным пленником в этом аквариуме! — вдруг слышу я внизу. — Интересно, когда Гарвар наконец-то тебя уже вскроет, несчастный? Ха!

Проклятье, похоже, с момента моего побега к темнице теперь обязательно приставлен охранник. Ладно, бандитов в лагере не слишком много, и, возможно, его снимут с поста, если будет необходимость...

Только вот какая? Нужно придумать план. Думаю, если беспокойство о том, что я всё ещё в логове Вингриуса, исчерпается...

Скажем... Если лазутчик уже покинул лагерь и обвалил за собой проход? Нужны будут рабочие руки, чтобы разобрать завал, а охрана лагеря будет вопросом вторичным. Раз нарушитель уже удрал. Правильно? Думаю, что да.

Возвращаюсь обратно, к тому тоннелю, из которого пришёл сюда с Таисией. Не знаю, ушла ли уже жрица или нет. Но сейчас мне нужен самому этот проход для спасения нуждающихся. Буду надеяться, но не помешаю служительнице Айдары своими планами.

Направляю ладони в сторону новых колонн и концентрируюсь на Астральном Плане. Ищу алые огоньки. В моих руках нарастает жар. Когда я высвобождаю заклинание, с рёвом из моих рук слетает раскалённый шар огня, который разрушает колонны и обрушивает проход к выходу на несколько метров.

— Неплохо, — усмехаюсь я, довольный проделанной работой. — Теперь лучше убраться...

С этими мыслями я стремительно направляюсь к стене, где, нащупав широкую расщелину, скрываюсь от владельцев приближающихся шагов.

Периметр пещеры осветился магическим светом. Некромант с группой бандитов остановились, посередине наблюдая обвал.

— Лазутчик ушёл по пещерам, — недовольно заявляет Вингриус. — Собрать всех и расчистить путь немедленно!

Из своего укрытия я недолго рассматриваю привлечённых к раскопкам бандитов, и когда нахожу среди них одного с дубиной за поясом, понимаю, что мой план пока работает...

Тихонько выхожу из своего укрытия и стараюсь проскочить мимо Вингриуса и его прислужников. Поражённый собственной наглостью, почти не испытываю страх, больше удивление. От подобных эмоций, а возможно из-за прилива адреналина у меня немного припирает дыхание.

Подобно тени проскальзываю за спинами своих недругов, которые увлечённо работают над тем, чтобы всё же пуститься в погоню и нагнать беглеца, которого за этим обвалом нет.

— Ладно, пока везёт... — произношу тихо под нос, подбадривая себя.

Без лишних препятствий проникаю в темницу. От знакомых, в плохом смысле, решёток и неприятной атмосферы ощущаю себя беспомощным. Предпочел бы не возвращаться сюда, но Элиза говорила об очередной жертве разбойников. Нужно спасти пленника, по возможности заручившись его помощью.

Я долго обхожу камеру за камерой, пока в самом дальнем углу не слышу чей-то тихий стон и едва-едва слышное медленное дыхание. За запертой решёткой обнаруживаю цель своих поисков.

Избитая, окровавленная фигура с чёрной бородой и в изорванных обносках лежит во тьме, с трудом дыша.

Сосредотачиваюсь на заклинании, силой магии расплавляю замок. Я не боюсь, на этот раз, что мой трюк кто-то услышит и прибежит.

С шумным грохотом и рёвом преграда капает раскалённым металлом на каменистый пол. Остатки держащего дверь замка бесполезной жестянкой с глухим стуком падают вниз.

Отодвигаю холодную часть двери, со скрипом и скрежетом на петлях она поддаётся не сразу. Приходится навалиться на неё всем весом и немного поводить взад-вперёд, чтобы расшатать решётку. В конце концов она поддаётся, и я по инерции с грохотом влетаю в камеру.

Падаю на плечо. Больно. Надеюсь, ничего не сломал при таком входе. Поднимаюсь и отряхиваюсь. Такое себе появление рыцаря на белом коне, конечно...

— Извините, вы в порядке? — спрашиваю у лежащего на полу пленника.

Когда приближаюсь ближе, чтобы осмотреть раны внимательнее, получаю резкий удар в лицо и отлетаю в сторону.

— Уди похорч, увод... — пробурчал он, похоже не осознавая, что происходит.

Ух... Снова поднимаюсь и ещё раз, более аккуратно осматриваю пленника. У него много побоев, порезов и отрублена рука. Кроме того, его внешность кажется мне знакомой. Будто я его где-то видел.

Тёмные кудрявые волосы, борода, среднее телосложение, обноски похожи на изорванную одежду, которую обычно используют лесорубы...

Так это же Акст! Крестьянин, что состоит в Альянсе Рассвета и дрался с бандитами на ферме у реки! Потом бежал с поля боя, а за ним бежали разбойники... Точно!

Возлагаю руки над изуродованным бандитами несчастным. Стараюсь сосредоточиться... Прочитать заклинание исцеления. От тумака, который получил от Акста, голова плохо соображает.

Сосредоточиться и применить лечебные чары получается далеко не с первой попытки. А так, по началу хорошо всё начиналось... Искра восстанавливающей энергии, слетающая с моей ладони, воспринимается как луч надежды.

Спустя некоторое время поток от заклинания наконец-то озаряет тёмную камеру. Травмы и раны пленника затягиваются, и он поднимает глаза, полные благоговения.

— Го-го... господин Зелон?! — восклицает Акст с улыбкой, полной счастья, с его карих глаз падают слёзы. — Я даже не рассчитывал, что снова вас увижу!

Присаживаюсь на каменистый пол, чтобы немного отдышаться и прийти в сознание.

— Когда я зарубил одного из них на ферме, — ведает крестьянин свой рассказ. — За мной рванули остальные, я от них дёру, а они меня догнали и приволокли сюда... Пытали, уроды, по кусочку плоти отрезали каждый час, пока руку не потерял...

Акст с отвращением плюёт в сторону выхода.

— Ух, я теперь отыграюсь... Вы ведь дадите такую возможность? Альянс ещё цел? А?

Мне трудно рассказывать Аксту о разладе внутри Альянса Рассвета. После гибели Роберта Руда и Прорыва Астрала, часть членов нашей маленькой организации обвинили меня в поражении в бою с Вингриусом.

Не могу сказать, что обвинения справедливы, но, с другой стороны, я действительно многих подвёл своим рвением одолеть некроманта. Возможно, если бы мои ходы были более взвешенными, как учила меня Сильфиль...

— Сейчас у нас не всё гладко, — говорю я крестьянину. — Но я рад, что ты всё же живой. Вот, что, Акст мне нужна твоя помощь.

Он поднимается на ноги, немного разминает затёкшие ноги. У него хмурый и гневный вид, взгляд враждебный и яростный.

— Если под помощью подразумевается драка с этими отбросами, я к вашим услугам, господин Зелон. — утверждает Акст.

Я с признательно улыбаюсь его рвению, но качаю головой. Стараясь прикинуть, дальнейший план действий. Пока, что единственное, что приходит в голову, встретиться ещё раз с ученицей некроманта. Без неё этак можно часами бродить по логову впустую.

— Тебе нужно помочь мне вытащить одну, возможно, ещё живую, эльфийку из хранилища для трупов, — заявляю я новообретённому союзнику.

Акст, соглашаясь, кивает и помогает мне подняться на ноги. Думаю, я пришёл в себя после того, как он, не узнав меня, нанёс удар. Мне относительно везёт: отыскал члена Альянса Рассвета, он жив, не считает себя брошенным или преданным, согласен помогать — это внушает оптимизм.

Мы наконец-то покидаем злосчастные стены темницы. Признаюсь себе, я и подумать не мог, что когда-то придётся возвращаться и уж тем более уходить второй раз. Когда мы поднялись по лестнице и оказались в освящённом масляными лампами проходе, чувствую, будто камень с плеч упал.

На другом конце тоннеля шастает, оглядываясь, фигура в чёрной мантии, замечая нас, она приближается.

— Это кто ещё? — спрашивает настороженно Акст у меня из-за плеча.

Маски в виде козьего черепа у фигуры нет, а разбойники мантии не носят. На сей раз я уж легко различаю свою временную союзницу.

— Не бойся, это свои... — успокаиваю крестьянина.

Девушка подходит, не решаясь снимать капюшон в присутствии моего друга.

— Поздравляю, джентльмены. Вам удалось провести ловкий манёвр. Все убеждены, что лазутчики бежали через тоннель, — говорит Элиза. — Сейчас из охраняемых мест только вход в лабораторию и хранилище трупов.

Акст смотрит на Элизу с недоверием и опасением.

— А ты кто такая, чтобы это знать, ведьма? — грубит с ходу Акст. — Слушайте, господин Зелон. Я не знаю, где вы эту чертовку откопали, но она мне не нравится...

Мощная волна магической энергии сбивает нас с ног, и мы слетаем с лестницы. Хладнокровие Элизы в ответ на презрительные речи Акста меня испугало.

Мы перекатились несколько раз и шмякнулись прямо вниз, похоже я переломал несколько пальцев и ушиб руку. Ученица некроманта спускается по ступенькам с возмущённым видом.

— Желай я и правда вам зла, вы были бы уже на разделочном столе Вингриуса, — замечает Элиза. — Лучше придумайте, что делать с хранилищем.

Я сосредоточусь на заклинании и стараюсь излечить ушибы Акста... Целительный свет даётся нелегко, но постепенно состояние крестьянина налаживается.

— Я отвлеку охранника, а господин Зелон сможет спасти эльфийку и сбежать, — заявляет мой товарищ.

Смелый план, но должен сработать.

— Согласен, — киваю я, переводя взгляд на Элизу. — Но куда бежать, если путь через подземелье завален?

Элиза разочарованно вздыхает и указывает на лестницу.

— Там дальше по коридору есть массивная дверь, она ведёт на склад, чуть дальше, слева от неё тоннели, идите прямо, не смотря на развилки, — поясняет ученица некроманта. — Через два тоннеля путь начнёт уходить вверх, в конце будет выход.

Выслушивая указания Элизы, заканчиваю лечить нас с Аксом от травм. Мы поднимаемся и на этот раз уже молча следуем за ученицей некроманта сквозь череду тёмных тоннелей, останавливаясь на входе в залу из арочных и сводчатых конструкций.

— Склеп, где наставник хранит материалы для своих изысканий, дальше за железной дверью, — настороженно произносит Элиза, разворачиваясь и уходя прочь.

Акст негодующе смотрит в затылок проходящей к обратному пути ученице некроманта.

— Эй! Ты это куда, чертовка? — бурчит он.

Та оглядывается с раздраженным видом.

— У меня нет желания дальше участвовать в этой афере, — говорит она, — Всё нужное вы уже знаете. Остальное за вами.

Элиза исчезает в полумраке прохода с потухшей лампой. Акст хочет догнать и высказать ей что-то, но я придерживаю его и протягиваю однорукому крестьянину серебряный посох и мешок с добычей.

— Чтобы вытащить Аланэль, мне потребуются две свободные руки, — объясняю я ему. — Сохрани его для меня, это подарок одного талантливого кобольда.

Акст безнадёжно вздыхает, закидывает мешок за плечо, берёт посох и смотрит в сторону стоящего на страже бандита. Устремляется к нему в притык. «Бу» — кричит крестьянин разбойнику в лицо и убегает прочь.

— А-а-а! Эй! А, ну стой! — кричит ошарашенный бандит, извлекая из ножен широкий нож и устремляясь в погоню. — Я тебе устрою, ашанова падаль!

Оба скрываются в глубине тоннелей. Мой взгляд задерживается на железной двери в хранилище. У меня есть шанс для спасения эльфийки, которая, как по мне, не заслуживает спасения...

Но умирать вот так? В логове тёмного мага? Этого не заслуживает никто. Отбрасываю все свои обиды на Аланэль и устремляюсь ко входу в склеп. Железная дверь отодвигается без трудностей.

Передо мной широкий зал с саркофагами, деревянными столами, различными тележками и полками с разделочными инструментами.

На одном из столов нахожу эльфийку с разрезанным животом. Быстро, кое-как запихиваю окровавленные кишки обратно в нутро и применяю исцеляющее заклинание. Раз, второй, третий...

В это время я не ощущаю ни страха, ни отвращения. Во мне пропадают другие эмоции, кроме волнения за чужую жизнь. На самом деле испытывать что-то кроме тошноты посреди комнаты, где воздух пропитан гнилью и разложением, невозможно.

Меня несколько раз вырывает, но заклинания работают, и рана Аланэль закрывается. Она едва дышит. Но её состояние всё ещё ужасное. Ей нужно отлежаться в храме, под регулярным присмотром жрецов.

Поднимаю Аланэль на руки и направляюсь к выходу. Под моим сапогом на полу мелькает алым светом охранное заклинание. По комнате раздаётся рычание, на нескольких телах загораются руны и начинают подниматься зомби...

Один из ходячих мертвецов устремляется ко мне, стараясь схватить за ногу, но я ухожу в сторону, так что ему удаётся взяться только за край рубахи.

Пытаюсь вырваться, но мертвяк крепко держится. Призываю лезвие из воздуха, чтобы отрезать рубаху.

— Прости, дружище, — говорю я немного ехидно. — Это всё, что тебе сегодня достанется.

Из моих рук вырывается мощный поток воздуха, надеюсь, удастся разбросать зомби и дать дёру. Но эта идея провальна. Мертвецы крепко стоят на ногах, призванный ветер лишь останавливает их перемещение.

— Проклятье... — бурчу себе под нос. — Ладно, прорвёмся!

Прибегаю к следующему козырю. Возвожу плотный барьер из света, который должен помешать зомби пройти с одной из сторон. Это помогает, часть зала огорожена магической преградой. На моей стороне барьера лишь пара ходячих.

Устремляюсь к выходу, с эльфийкой на руках. Стараюсь обежать зомби, но один из них успевает цапнуть, откусив от моей руки кусок плоти.

Зараза! Как же это больно! В первый момент укуса я ощущаю сильную острую боль, когда выбегаю из хранилища, она заменяется на жгучую, пульсирующую...

На месте укуса зомби чувствуется онемение. Только звук бешено стучащего сердца заставляет меня бежать вперёд, прочь от хищных оживших трупов. Частое дыхание и притупленное ощущение боли намекает на выброс адреналина.

Тащу Аланэль на руках через тёмные коридоры и тоннели, тяжёлая... Начинаю чувствовать слабость, камешек попадает под ногу, спотыкаюсь, с трудом сохраняя координацию и оставаясь на ногах. Боль в руке. Рычание не пропадает.

Зомби неспешно следуют за мной... Мёртвые не знают усталости и могут идти гораздо дольше и дальше, чем человек, бежать.

— Грязные отродья некроманта, — обессиленно бурчу поднос. — Что же я должен сделать, чтобы отвязаться от вас?

Устремляюсь дальше, обогнув проход на разбойничий склад. Прерывистые и размытые образы мелькают у меня в сознании. Мой взгляд затуманивает белая пелена. Тошнит, кружится голова. Кое-как ощущаю, путь под ногами начинает уходить вверх.

Нотки свежего воздуха спёрты шахтёрской пылью, но хоть гнили больше не чувствую. Кажется, мне как-то удалось добраться до выхода... А может быть и нет... Не знаю... Мой взгляд застилает тьма, а я чувствую, как моё тело валится на холодную землю.

Прихожу в сознание, когда слышу неестественный вой и всхлипы мертвецов. В руке пульсирующая боль. Голова гудит и разрывается. Каждый звук отражается звоном в сознании. Чувствую себя отвратительно. В мыслях несколько раз проклинаю затею со спасением Аланэль...

Собираю волю в кулак и приоткрываю глаза. Зомби движется по тропе с высоким уклоном, падая и переворачиваясь. Они хрипло скулят и воют, а затем ползут. Ползут, перебирая гнилыми конечностями, наверх склона у выхода из бандитского логова, ко мне с эльфийкой.

Выход из шахты совсем рядом. Поднимаюсь, шатаясь из стороны в сторону. За плечи волочу за собой Аланэль через широкие деревянные двери, служащие главным ходом в заброшенную шахту. Протаскиваю её несколько метров до ровной площади с грунтом. По лицу стекает пот, и я сваливаюсь без сил на землю. Лишь наблюдая голубое сияние луны на небе.

Тяжёлое биение сердца, активное дыхание, нужно передохнуть... Раздаются новые вопли зомби, поднимаю голову, вижу — они лезут из шахты. Попадая в лучи лунного света, руны на мертвецах: горят, плоть зомби иссыхает, дымится и рассыпается в прах.

Похоже, я сегодня свидетель милосердия Айдары... С трудом осознавая, что всё закончилось, ещё лежу на земле, какое-то время отдыхаю. Не знаю, сколько времени проходит, но уже не обращаю внимание на боль... Только усталость беспокоит мой разум. Не испытываю ни эмоций, ни желаний.

Когда чувствую, что появились силы, поднимаюсь и иду к озеру. Перед моими глазами Акст с моим посохом отбивается одной рукой от бандита, который размахивает широким ножом, и всё, что спасает крестьянина от удара — это длина посоха.

Их противостояние напоминает сельскую драку двух повздоривших землекопов, нежели воинский поединок. Акст выглядит уже уставшим, когда как разбойник подступает всё ближе и ближе, чтобы нанести роковой удар. Движением пальца призываю поток воздуха, который проводит черту между дуэлянтами.

Разбойник разворачивается и, замечая меня, и мой гневный взгляд дрожит и роняет нож на землю, всхлипывая и нервно пятясь назад.

— Ты? Т-т-ты сейчас меня испепелишь как: Долча, Джага, Мессера и Хаймлика? — спрашивает он испуганно.

Я провожу рукой, указывая в сторону от Акста.

— Убирайся прочь и на глаза мне больше никогда не попадайся! — произношу враждебно, но на деле организм не в том состоянии, чтобы действительно испытывать эмоции.

Бандит с кротким кивком устремляется прочь. Акст лишь плюёт ему вслед и переключает внимание на меня.

— Рад вас видеть, господин! — салютует он мне, поднимая посох в воздух. — Жаль, что у вас ранение. Ваша эльфийка жива?

Оглядываю рану на своей руке. Кровоточит, возможно, заражена. Применяю чары, чтобы остановить кровь, параллельно обращаюсь к Аксту.

— С ней всё хорошо. Я понесу её до Канесброна. Ты можешь нести мешок с моей добычей и посох?

Крестьянин кивает.

— Никаких проблем, — утверждает он.

Воссоединение с товарищем приободряет. Но мне нужен отдых и желательно провериться в храме, после приключения в хранилище некроманта. Мы возвращаемся к эльфийке, она всё ещё лежит в бессознательном состоянии.

Я беру её на руки. С Акстом и Аланэль мы покидаем логово Вингриуса, уходя по лесной тропе. В округе чувствуется морозный ночной воздух чащи. Звери и птицы молчат, слышно лишь стрекотание светлячков и кузнечиков. В небе сияет луна, освящая нам дорогу во тьме.

Тихо... Спокойно... Я жив и даже достиг цели... Сфера Эль'Нуар всё-таки вернулась ко мне...

Глава 25. Переворот в стане гоблинов

***

(Таисия)

— Они сзади! — слышу тревожный крик солдата, когда между расщелинами мелькает тень. — Впереди тоже движение!

По безымянной пещере, одной из многих в Великой Топи, раздаются звуки битвы. Воины Королевства Элениры сцепились с мятежниками, осыпая друг друга чередой последовательных, точных и взвешенных ударов: мечей, копий и палиц. Уже не помню, зачем это всё. Только фигуры, силуэты, звуки... запахи... Пахнет кровью и сырым болотным воздухом... и торфом...

Один воин Конфедерации издаёт глухой всхлип и падает на землю, не получая удар от своего противника. На его спине колотая рана, свидетельствующая о работе кинжалом.

— Ассасин! — указывает латник сбоку от меня на мелькнувшую по пещере тень. — Леди Таисия, сделайте что-нибудь!

Незримая фигура несётся между нашими воинами, подобно смертоносной змее среди стаи грызунов. Конфедераты падают один за другим. Когда убийца огибает мою позицию и устремляется сделать удар в спину, этот ход ощущается как последний момент в моей жизни. Обильный поток тёплой алой крови изливается на землю.

Чувствую бессознательность. Описание из книг и учебных пособий даже рядом не ощущается так, как испытывается в жизни. Я должна что-то сделать... Но просто стою и трясусь, как мышь. Как там говорится? Бей, беги, замри или сдавайся? В самый важный момент я замерла, испытывая трудность с принятием решения...

— Леди... Таисия... — вырывается хриплый голос латника, едва стоя на ногах, он нащупывает на своей шее широкий смертельный разрез.

Ему уже не помочь. Удар, предназначавшийся мне, безымянный воин взял на себя. А тень шмыгнула в сторону и заходит для новой атаки. Нужно что-то сделать... Меня же учили... Мозг перебирает все воспоминания... На кончиках дрожащей руки формируются крошечные искорки, перерастающие в поток энергии. Когда убийца сближается со мной...

— А-а-а-а! — громогласный крик боли окутывает безымянные тоннели.

Я дёргаюсь, приходя в сознание. Мы всё ещё спускаемся с Гробанашем по изгибающейся сети гоблинских лазов. Замечая моё состояние, монстр немного волнуется.

— Тише вы, не шумите... — шепотом взволнованно произносит он, оглядывая ответвления и другие проходы. — У вас всё в порядке?

Это были просто ведения? Казалось, всё как в реальности. На меня так повлияло нахождение в пещерах?

— Всё в порядке, — киваю я, успокаивая шокированного союзника. — Просто навеяло кое-что... Из прошлого...

Гоблин понимающе качает головой, но затем поучительно задирает указательный палец вверх.

— Нужно жить настоящим и смотреть в будущее, — утверждает он. — Прошлое - пустое дело.

Тут уже удивление настигает меня. Кто бы мог подумать, что грязный мелкий монстр способен размышлять на философские темы?

— От прошлого в любом случае нельзя сбежать, — замечаю я разочарованно. — Так или иначе оно отразится и на настоящем, и на будущем...

Гробанаш лишь презрительно плюёт на камни и неодобрительно фыркает.

— У меня одно будущее... — утверждает он. — Правление собственным племенем!

Немного уязвлённо воспринимаю эти слова. Похоже, у Гробанаша никогда не было проблем с принятием решений и неопределённостей в поисках пути.

— Зачем тебе вообще нужно править племенем? — интересуюсь я у гоблина.

Гробанаш только усмехается, издавая ехидный рокот.

— Хи-ха-ха, что значит «зачем»? — закрывает когтистой лапой он свою пасть. — Разве не власть главное в этом мире?

Мне начинают прояснятся мотивы Гробанаша, его комплексы и страхи...

— Как по мне, у тебя помешательство, — утверждаю я, замечая изменения в поведении гоблина. — Ты слабый и маленький, оттого испытываешь чувство незащищённости перед окружающим миром. Твоё желание стать вождём, как попытка закрыться за своим племенем, как в скорлупу.

Гоблин несогласно сопит носом и отмахивается.

— Не понимаю, о чём вы, — бурчит он недовольным голосом. — Джинксор разваливает племя и ведёт собратьев на убой. Кто, если не я, остановит это?

Широкий проход сужается, путь под ногами становится всё менее ровным. Гробанашу удаётся ловко проходить по уменьшающейся местности, я же сначала иду сгорбившись, затем и вовсе передвигаюсь по лазу гуськом. Мысли о том, что убийца Роберта живёт в таком холодном и тёмном месте, заставляют меня усомниться в целесообразности мести. Может быть, он мучается гораздо больше от такой жизни, чем будет мучаться от смерти?

— Кто, если не ты, говоришь? — саркастично переспрашиваю, усмехаясь суждениям гоблина. — Напомни, что стало с твоими подручными после того, как днём вы ушли из храма?

Гробанаш осекается и отводит глаза.

— Вы не понимаете, это другое! — неуверенно парирует гоблин. — Они трусили, могли пустить весь замысел под откос! Сами, надеюсь, ещё не передумали?

Отрицательно мотаю головой, двигаясь вперёд.

— Нет, смерть Роберта Руда будет отмщена, — заявляю я. — А что станется с вашим родом после, мне не очень интересно.

В воздухе витают запахи тухлого, спёртого воздуха, тут и без этого тяжело дышать, а сейчас чуть ли не теряю сознание. Во рту пересыхает от тоннельной пыли. Глаза слезятся из-за грязи. А в ушах только звуки множества скребущих лап, перебирающихся где-то за каменными стенами, громкое рокотание и стрекочущие звуки.

— В стенах кто-то есть, — предупреждаю Гробанаша, гоблинский лаз сокращается до того, что приходится ползти. — Какие-то существа...

Гробанаш настороженно хрюкает впереди меня, но, издавая успокоившееся улюлюканье, лезет дальше.

— Это ничего, — слышу ответ от гоблина. — Большие насекомые, которые привели с собой чешуйчатые. Они падальщики, поэтому для живых безобидны.

Внутри прохода уже почти нечем дышать, лезу дальше. Чувствую усталость от подобных упражнений, моя дорожная роба вся в грязи и пыли, по лицу и телу проходит обильный пот. При этом в самом тоннеле холодно. Судя по тому, как мой временный союзник извивается и сопит с участившимся дыханием, ему тут тоже не комфортно.

— Как Джинксор по этой норе проходит? — спрашиваю я, направляясь всё дальше.

Гоблин исчезает, куда-то проваливаясь, и просовывает мне когтистую лапу.

— Он тут не проходит, это мой собственный тоннель, — отвечает гоблин, нащупывая мою руку и вытягивая меня из лаза. — Я его разыскал, чтобы у тебя была позиция для атаки.

Ой, как заботливо и предусмотрительно.

Немного осматриваюсь, небольшое помещение размером полтора метра в ширину и метра два в высоту. Вдвоём с гоблином здесь тесно. В этом проёме имеется расщелина, через которую можно видеть поселение гоблинов.

Селение племени по внешнему виду находится в труднодоступном каменистом зале, куда ведут проходы, усеянные ловушками и деревянными баррикадами. Несколько мелких извивающихся улиц, строения простые из дерева и камней, кто-то вовсе живёт в комнатах-пещерах, подобно жукам. По середине поселения расстилается широкая площадь к возвышенности с безвкусно составленным троном из камня, к трону ведёт ступенчатая лестница, сколоченная из досок и скрепленная ветками. На ступеньках воткнуты колья с черепами людей и животных.

Гробанаш указывает в сторону площади когтистым пальцем.

— Там я брошу Джинксору вызов, — заговорчески шепчет он мне на ухо. — Когда начнётся поединок, ты со своей позиции прочитаешь мощное заклинание, а я притворюсь, что убил вождя каким-то мощным секретным ударом, который знаю лишь я.

Хм... А что? Гениальный план. Просто великолепный! Разумеется, кроме деталей...

— Так, отлично, — с насмешкой над Гробанашем произношу я. — А что, какая-то магия прилетела откуда-то со стороны? Твоих собратьев это вообще не будет заботить?

Гоблин отмахивается от моих предположений.

— Я уже думал над этим. Все будут так увлечены нашим с Джинксором поединком, что даже не озадачатся какой-то там магией, — заявляет Гробанаш. — Кого это в тот момент будет волновать?

Гробанаш просачивается через расщелину и аккуратно спускается по склону в деревню. Холодно, сыро, темно и грязно... Но сейчас стараюсь взять в себя в руки. Думаю, лучше будет знать, что происходит у них там вдалеке. Движением руки и магической формулой призываю сгусток, похожий на синий пузырёк. Посылаю это заклинание вперёд на разведку.

Большинство гоблинов сидят по лачугам и посапывают, уткнувшись носами в камни. Некоторые гуляют по деревне, обмениваясь несвязанной речью, которая трудна для моего понимания. Немногочисленные часовые на подступах, но внутри деревня никак не охраняется. Гоблинские женщины и дети почти не показываются на улицах, пребывая в жилищах.

В это время на центральную площадь выбегает сам вождь, противно хрюкая и призывая к вниманию.

— Воины! Слушайте Джинксора! Слушайте Джинксора! — издаёт он отвратительным протяжным возгласом. — Мне нужны все силы! Недавно в логово пробрались лазутчики и бежали через главный выход! Нужно прочесать местность поблизости!

Речь Джинксора прерывает Гробанаш, который презрительно бросает в сторону вождя сухую ветку. Вождь ловит её и раздражённо ломает пополам. Затем достаёт широкую секиру с двойным остриём, при этом на одной стороне лезвие больше, чем на противоположной. Гробанаш самоуверенно отламывает от одной из хибар деревянный дрын.

— Закрой свою пасть, Джинксор, — смело заявляет гоблин. — Сегодня твоё правление окончится, и Гробанаш будет главным!

Джинксор лишь злорадно насмехается, стоя во весь рост, он на полторы головы выше соперника.

Прокрутив в воздухе секиру, оценивая баланс, вождь гоблинов продолжает смеяться, когтем большого пальца проводя по горлу, обозначая, что снесёт голову бунтовщику. Гробанаш стоит самоуверенно, поудобнее перехватывая кусок доски. Концентрирую в руках магическую энергию, подготавливаясь к заклинанию.

— Жалкий глупец, — произносит Джинксор. — Уж на этот раз тебе пощады не будет! Я уже пинал тебя, дурака, но, похоже, ничему таких жизнь не учит...

Джинксор заносит секиру, нанося удар, который разбивает землю рядом с гоблином и пинком отправляет его в полёт. Приземлившись на другом конце площади, Гробанаш поднимается, нащупывая на земле щепку от дрына, которую и поднимает в качестве оружия.

— Ну? — победоносно ликует вождь гоблинов. — Как ты планируешь одолеть меня этим?

Гробанаш делает несколько глубоких вздохов и, собираясь с силами, бежит на Джинксора.

— Вот так! — кричит он. — Мой «Небесный удар крушения и разрушения!» Аг-р!

С таким глупым выкриком гоблин наносит удар самодовольно стоящего Джинксора по животу щепкой, и параллельно с этим я выпускаю мощный заряд молнии. Разряд огненных искр со скоростью влетает в ничего не понимающего Джинксора, сшибает его с ног, проносит в одну из хижин, из которой в тот же миг выбегает гоблинская женщина и несколько детей, а затем следует взрыв, и жильё вспыхивает огнём, обрушивая строение, похоронив под грудой обломков убийцу Роберта Руда.

Гробанаш злорадно смеётся, лихорадочно пританцовывая и выслушивая благоговейные выкрики остальных гоблинов. Все до одного они столпились, восхваляя победителя дуэли, а тот лишь довольно шествует к трону, устраиваясь поудобнее.

— Гоблины! Отныне я, Гробанаш, ваш новый вождь! — торжественно говорит он. — Слушайте и повинуйтесь!

Всё племя буквально взрывается в овациях, осыпая нового лидера хвалебными возгласами, славящими выкриками и поддерживая победителя прошлого вождя. Похоже, что зрелище «Небесного удара» произвело на этих доходяг настоящий фурор, и никому из других воинов не хотелось испытать подобный гнев на себе.

— Да! Гробанаш наш новый вождь!

— Мы последуем за тобой куда угодно!

— Слава великому воину Небесного удара!

— Племя за тебя, Гробанаш!

Когда гоблин заканчивает наслаждаться радостью своих новоприобретённых подданных, он поднимается на трон ногами, определённо, чтобы выглядеть выше.

— Теперь, когда я главный, — произносит он, с хищной улыбкой на морде. — Мне полагается всё самое лучшее, что есть в племени! Еда, кров, женщины!

Он спрыгивает, проходя к концу площади, пока все остальные в племени смотрят вслед его шагам.

— Но сначала мы уберёмся отсюда, — заключает гоблин. — Наш прошлый вождь был рабом и гнал нас на убой ради блага своего хозяина. Теперь же, гоблины свободны!

Толпа на центральной площади вновь рассыпается одобрениями и ликованием, аплодируя Гробанашу, который уже гордо поднимает голову и закатывает глаза.

— Свобода! Да!

— Слава новому вождю!

— Теперь мы никому не принадлежим!

— Мы настоящие гоблины!

— Да здравствует вождь!

Гробанаш махает рукой, давая гоблинам сигнал к своему новому приказу.

— Собирайтесь, собратья! — восклицает он. — Мы покидаем это место! Навсегда!

Услышав приказ, гоблины расходятся, начиная спешно разбирать свои лачуги на материалы. Воины командуют рабочими, пока те подготавливают припасы к переезду. Гоблинские женщины переносят съестную добычу с лачуг-складов, заготавливая провизию в дорогу. Дети работают, помогая всем по мере сил. Гробанаш тем временем, пока все отвлечены выполнением его воли, тихо прошмыгивает ближе к разлому, где скрываюсь я.

— Пока все заняты, у вас есть окно для побега, — говорит он тихим, настороженным голосом. — Идёмте, я проведу вас к выходу.

Его недавно смелый и бравый вид заменяется настороженным и перепуганным. Похоже, он понимает, что моё присутствие ставит под угрозу его новообретённое правление, но так как справиться со мной у него вряд ли получится, единственный способ от меня избавиться — вывести отсюда.

Очень хорошо, больше мне на этой помойке делать нечего. Грязный убийца получил своё, и теперь Роберт Руд отмщён, его дух упокоится с миром.

Следую за гоблином по узкой россыпи камней и булыжников, двигаясь аккуратно, смотря под ноги и взвешивая каждый шаг. Мы оказываемся внизу, у подножья деревни. Гробанаш отлучается и ещё раз обходит деревню, накрикивая на гоблинов, чтобы те усерднее работали. Чем это оканчивается, я не вижу со своего расположения, но возвращается вождь более довольный и уверенный в себе.

Мы спешно проходим по извилистой дороге, огибая тёмные норы и мрачные пещеры. Спустя несколько минут блуждания, Гробонаш радостно тормошит меня за робу, указывая на большого жука в хитиновой броне и острыми как бритва жвалами.

— Это те жуки, которых приволокли в шахты чешуйчатые! — заявляет он, приободрившись от вида находки. — Сейчас, скорее всего, все выходы перекрыты некромантом... Вы можете манипулировать этими жуками так же, как управлялись со стражниками в Канесброне?

Испытываю сомнения в данном вопросе, но всё же несколько раз пробую взять под контроль странного крупного жука. Это получается далеко не сразу, несколько раз мне приходится перефразировать формулировку заклинания, и наконец-то жук перестаёт рокотать и замирает, как статуя.

Даю несколько пробных указаний: сесть, встать, перевернуться. Вслед моим движениям рук жук подобно марионетке выполняет мои приказы.

— Что дальше по плану? — интересуюсь у Гробанаша.

Гоблин воодушевлённо наблюдает за моей магией.

— Отлично! — восклицает он, обрадовавшись. — Эти существа хорошо копают норы. Под твоим контролем этот жук сможет прорыть выход!

Хм... Что же, это действительно лучше, чем возвращаться и пробиваться через прислужников некроманта. Действительно, новый тоннель прорыть будет проще. Повинуясь моим указаниям, жук кобольдов в течение некоторого времени разрывает вверх каменистую породу, пока через лаз не просачивается свет.

Тоннель оказывается достаточно широким для того, чтобы можно было беспрепятственно пролезть на поверхность. Спустя минуту мне уже удаётся выбраться на поверхность. Свежий чистый лесной воздух наполняет лёгкие, а небольшое озеро посреди поляны одним только видом придаёт сил. Стою в лучах лунного света, как будто сама Айдара улыбается мне и моему успеху.

— Ну, похоже, на этом всё, — говорит Гробанаш. — Мне пора возвращаться к племени. Нужно увести родичей подальше, пока некромант не понял, что к чему.

Согласно киваю гоблину, он машет мне на прощанье и исчезает во мраке лаза. Пора возвращаться в храм... Но после всех событий, что произошли за последнее время, надолго там я не останусь...

Глава 26. Что ищет некромант?

***

(Гриен)

Холодный ночной воздух наполняет лёгкие, подобно жгучему пламени. Повозка скрипит и подскакивает на каждой кочке, как гарцующая кобыла. Меня откидывает с одного конца на другой. Сгруппировываюсь в воздухе и, чудом не вылетев, зацепляюсь руками, возвращаясь на сиденье. Из-за обилия бочек с монастырским вином тут почти не за что держаться.

— Кучер, осторожней веди! — раздражённым голосом предупреждающе заявляю я. — Не дрова везёшь! Я за что серебряник тебе уплатил?

Тот лишь апатично изгибается, будто змея, хрустя затёкшей спиной. Легонько потягивая поводья, он притормаживает лошадей.

— Простите, милорд, — робко произносит он хриплым голосом. — Просто вы просили довести побыстрее, вот я и... А-а-пчхи!

На протяжении поездки этот человек — Клаус, злит меня, словно дракона. То, что я до сих пор не выпал с его телеги, на этих кочках и оврагах, далеко не его заслуга. Ему везёт, что мне нужно срочно попасть в город, и терпение — это вынужденная мера, до которой мне приходится снисходить...

— Вот ты и решил меня угробить на своей растрескавшейся упряжи? — фыркаю на извозчика. — Езжай аккуратнее, говорю!

Мои страдания оканчиваются спустя полчаса, когда мы наконец-то останавливаемся у широких дубовых ворот с высокими стенами и смотровыми башнями. Стражники с луками и пращами в кольчугах, как коршуны, наблюдают за телегой, подъехавшей к стенам в такое позднее время. Двое магов на стене бормочут свои заклятия, окутывая нежданных гостей бирюзовым потоком энергии.

— Стой, кто едет?! — спрашивает гневным, будто рык хищника, голосом дежурный сержант стражи, гремя латным доспехом.

Извозчик, сжавшись, словно ропотный кролик, над которым пикирует степной орёл, высовывается из-за клячи, протягивая в руках стопку пергаментных бумаг.

— К-к-клаус из Хаймберга, господин... — щебечет он робко. — Привёз вино из храма Канесброна.

Стражник отмахивается от бумаг извозчика насторожено, указывая в мою сторону.

— Тебя-то я узнал, это кто такой? — спрашивает сержант, пытаясь вспомнить, видел он меня раньше или нет.

Выбираюсь из телеги, достаю из дорожной сумки масляную лампу и разжигаю её для дальнейшего пути. Из внутреннего кармана плаща вытаскиваю стопку документов, протягивая её проверяющему. Сержант движением руки просит подсветить ему, а-то в ночной темноте смотреть бумаги неудобно.

Под тусклым светом он всё же осматривает, что я там ему протянул. Я чувствую себя уверенно, словно стою на входе в свой собственный дом. Подписи получены от одного из графов Конфедерации, так что эти пропуска могут открыть пути почти куда угодно. Настоящая бюрократическая броня!

Сержант удовлетворённо кивает, возвращая мне стопку пергаментов. Затем жестами сигнализирует открывать ворота. Гостеприимно пропуская нас за стены.

— Прошу вас не расхаживать по улицам без источника света, милорд, — обращается он в мой адрес согласно регламентам и уставу. — Перемещаться по улицам вам разрешено. Клаус, ты чтобы сразу же дул в таверну и до утра не выбирался!

Я придерживаю сержанта.

— Клаус мне ещё понадобится вне таверны, — оповещаю проверяющего, оборачиваясь к извозчику. — Не распрягай лошадей, примерно через час мы возвращаемся в Канесброн...

Извозчик напыжился, как индюк, услышав, что через час ему снова отъезжать. С очень недовольным видом он умоляющими глазами смотрит на меня и на стражника.

— Милорд, помилуйте... — вырывается из него перепугано. — Мы и без того много ехали... Мои лошади устали. А груз вина?

Я сохраняю непоколебимый вид, на кон поставлено что-то более важное и значимое, чем пара десятков бочонков с терпким вином. Отчего протягиваю сержанту в руку пару серебряников, также швыряю один серебреник прямо на коленки извозчика.

— Груз хоть продавай ночью, хоть выбрасывай, хоть обратно в Канесброн вези, — с безразличием сообщаю Клаусу. — Но, чтобы через час твоя телега стояла у этих ворот, готовая к выезду.

Стражник посмотрел на кучера с угрожающим видом, сурово погрозив пальцем, и испытывая полное безразличие к его усталости и измотанности.

— Ты всё слышал, Клаус, — поддакивает мне латник. — А лошадей мы переменим. Поедите на свеженький из конюшни.

Забираюсь обратно на повозку. Сажусь с краю, так как заново спускаться довольно скоро. Клаус легонько пришпоривает своих лошадей, и те медленно движутся внутрь города. Мы миновали наружную стену и въехали на широкий мост со рвом. Широкий каменный бастион с одной из сторон грозно возвышается над подходом. Миновав мост, нас встречает центральный барбакан с подъёмным мостом и двумя тяжёлыми железными решётками.

С помощью ламп стражники внешней стены что-то сигнализируют защитникам внутреннего рубежа. Не понимаю их знаки, но тяжёлые цепи крутятся, опуская мост и поднимая решётки. Мы едем внутрь...

Едва оказываясь внутри города и дождавшись, когда Клаус остановится, спрыгиваю и спешно направляюсь по уже заученному наизусть маршруту. Времени немного, я должен выяснить, удалось ли моему информатору вычислить цели некроманта...

Довольно быстро оказываюсь у гильдии магов. Её величественные беломраморные стены напоминают храм. Уже слишком поздно для официальных визитов. На входе стоят стражники и несколько магов, во главе с человеком в тёмно-синей робе. Молча подхожу и показываю один из пропусков. Лицо мага не выглядит знакомым, но меня он, кажется, прекрасно узнаёт.

Давая отмашку на открытие ворот, он безмолвно указывает на чёрный ход гильдии. Мы понимающе киваем друг другу, и я ухожу. Приятно, когда можно решать дела без лишних разговоров...

Зайдя через чёрный ход, не поднимая шума, направляюсь к общежитиям, на проходной меня встречает пожилая женщина с настороженным видом смотря на меня.

— Вам чего нужно, молодой человек? — с удивлением спрашивает она.

— Я по официальному делу, — отвечаю я спокойным голосом. — Позовите, пожалуйста, одного из студентов гильдии. Лилиану Розовую.

— Молодой человек, — строгим голосом произносит вахтёрша. — Сейчас глубокая ночь. Все студенты, включая вашу Лилиану, спят! Приходите утром.

— Спит так разбудите, — произношу я раздражённо. — В противном случае я разбужу архимага!

Вахтёрша недовольно поднимается из сторожки в проходной и уходит.

— Что за молодёжь грубая нынче пошла, ужас!

Спустя короткое время отсутствия старушка возвращается, сопровождая зевающую девушку в розовой пижаме. Ростом ниже среднего, карие глаза, рыжие волосы, во внешности ничего примечательного нет, причёска растрёпана.

— Вот этот молодой человек утверждает, что желает вас видеть в столь позднее время, — оповещает её с недовольным видом вахтёрша на пропускном пункте. — Если это ваш кавалер, то вы выбрали себе весьма грубого ухажёра, барышня.

Лилиана глядит на меня со смущением и вертит головой.

— Что? Нет, нет, нет... — уверяет она старушку. — Я лишь оказываю этому человеку содействие в поимке одного опасного некроманта, не более.

Услышав истинные причины моего прибытия, вахтёрша вздрагивает, словно мышь, услышавшая мяуканье приближающейся кошки.

— Ох, Азария милосердная... — всхлипывает она, держась за сердце. — Это хоть официально всё?

Лилиана кивает, указывая на винтовую лестницу вне барьера, закрывающего проход в общежитие.

— Господин Гриен, поднимитесь пока в библиотечное крыло, — произносит волшебница негромким голосом. — Я пока заберу свои конспекты и тоже присоединюсь к вам.

Я кротко киваю и направляюсь к библиотеке. Обернувшись через плечо, обращаюсь к старушке.

— И не волнуйтесь, архимаг в курсе, что эта ученица мне помогает...

Спустя несколько минут поднимаюсь в широкий и высокий зал, освящённый магическим сиянием, уставленный книжными стеллажами, читательскими столами и стульями. Некоторые маги гильдии, включая учеников и учениц, заняты исследованиями, другие штудируют учебники, иные практикуются в заклинаниях и формулах, один бросается мне в глаза. Сидя на подоконнике, он ничем не занимается, просто смотрит в окно, словно о чём-то задумавшись.

Лилиана ещё не пришла, поэтому подхожу ближе. Молодой юноша, чёрные волосы, зелёные глаза, вздёрнутый нос. Есть в его манере что-то аристократическое, хотя по внешнему виду вроде бы обычный горожанин. Заметив моё приближение, он переводит взгляд на меня.

— О, это вы, господин Гриен... — понуро, как умирающий бурчит ученик гильдии. — Как ваша охота на некроманта?

Махаю рукой, словно стараюсь отмахнуться от такого унизительного вопроса. Но как можно уйти от ответа за своё поражение?

— Увы, — произношу я. — Чернокнижнику удалось избежать моего клинка. Мне нужна Лилиана, чтобы предугадать следующий ход Вингриуса.

Юноша с подавленным видом покачивает головой, тоскливо смотря в окно.

— Здорово, — отвечает он. — А я опять завалил все экзамены и с трудом произношу даже базовые заклинания...

Мой взгляд обегает повторно магов внутри библиотеки. Все погружены в изучение, практику и исследования. Никто не позволяет себе сидеть на подоконнике и испытывать прокрастинацию.

— Может потому, что ты слишком мало развиваешься как маг? — предполагаю я, пусть даже не особо смысля в магических искусствах. — Не похоже, что ты многое пытаешься достичь в стенах этой гильдии...

Маг огорчённо смотрит в ночную даль, где под луной освящается невиданных горизонт ночных просторов.

— Да-а-а, — с тоской протягивает он. — Стены не слишком хороший наставник... Иное дело там, за городом. Вот где настоящие приключения и простор!

По залу раздаётся хлопок, из воздуха материализуется волшебница, которая, замечая нас двоих, строго смотрит на парнишку у окна.

— Генрих, ты опять ворон считаешь? — недовольно грозит ему Лилиана указательным пальцем. — Тебя скоро вышвырнут из гильдии за тунеядство!

Юноша лишь фыркает, пропуская слова волшебницы мимо ушей и закатывая глаза.

— Я сам скоро свалю из этого гадюшника, такими темпами, — заявляет Генрих тоскливым тоном. — Одни лишь лекции и практические. А толку с этого ноль!

Волшебница махает рукой на моего собеседника, направляясь к стопкам книг, тетрадей и свитков. Среди записей находит свёрнутый конспект, обвёрнутый розовой ленточкой. Она указывает мне на письменный стол, к которому я прохожу и присаживаюсь. Та разворачивает и просматривает записи.

— Ну-с, — произносит она заинтересованно, с предвкушающей улыбкой. — Что вам угодно узнать, господин Гриен?

— Мы уже знаем, что Вингриус охотится за артефактом столпов. Мне крайне важно понять, за каким именно. Тебе удалось выяснить это?

Лилианна блистает на меня самодовольной улыбкой, каждой чертой лица демонстрируя, как она упивается своими познаниями в этом вопросе.

— Я читала все древние тексты, которые только могла добыть. Так что да.

Мой информатор начала зачитывать долгое сочинение на тему своих изысканий, из которого я вынес краткое содержание примерно следующего характера:

"Во времена Древней Эры, когда мир только разделялся и определялся в Шварцборне — стране мрака, населённой бесчисленными тварями и ужасными чудовищами, где практиковались страшнейшие магические дисциплины и проводились бесчеловечные ритуалы среди племён было то, чьё название ныне забыто.

В этом племени ценились прежде всего власть и могущество. Шаманы и воины общины всегда жаждали силу и искали способы получить больше, а их вождь имел доступ ко всем тайнам и секретам племени. Но всему наступает предел. Когда Забытый Вождь упёрся в потолок своих человеческих возможностей, став самым сильным из смертных в Велталии, он не знал, как ему двигаться вперёд, и не было ему покоя. Тогда он заключил сделку с некой Высшей Волей.

Получив алые, как горящие на солнце рубины, глаза, он умер и переродился в качестве аватара Тьмы. Вождь чувствовал, что родился заново и поднял свой народ в великий поход во славу Тьмы. Его целью была власть над Шварцборном. Словно стрелой воины и шаманы племени пронеслись по безжизненным пустошам, сметая вихрем из железа и огня всех несчастных, что смели встать на их пути.

Они пробились к Башне Раздора — резиденции тёмного лорда — эльфа Миракана. Выбив из столицы прежнего владельца и всех его слуг. Покорив тёмных эльфов, гоблинов, троллей, огров, вампиров и все народы, жившие в Стране Мрака.

Миракан бежал в Башню Тайны с немногими уцелевшими соратниками и артефактами, доставшимися ему в наследство от столпа власти Кхенеракта, спасая свою жизнь от гнева Забытого Вождя. Тот уже успел наречь себя новым тёмным лордом, однако для полноценной власти над страной ему не хватало одной детали — Короны Тьмы. Артефакта, способного даровать неограниченную власть над: гоблинами, ограми и троллями, которые родились и выросли в Шварцборне.

Вождь направился в погоню за Мираканом, но опоздал. Эльф ускользнул в последний момент, оставив нового тёмного лорда без желанной власти. Озлобленный и раздосадованный, он выслал в погоню вампирские кланы, а сам направился в столицу, где приказал высечь из скалы гигантскую статую в его честь, что будет возвышаться над всем континентом Амелией.

Строительство продолжалось долгие годы, и в нём задействовалось всё население Шварцборна, пока в один из дней Забытому Вождю не сообщили, что на склоне одной из удалённых скал живёт отшельник, проводящий время в медитации и гармонии со Светом. Услышав о такой дерзости, правитель Шварцборна лично отправился покарать наглеца.

Преодолев немалый путь и взобравшись к жилищу старого монаха, он в ярости спросил, почему тот не участвует в строительстве статуи в честь хозяина Шварцборна как все остальные. На что отшельник ответил молчанием и, игнорируя Забытого Вождя, продолжал медитировать. В ярости аватар Тьмы набросился на него с мечом, и жрец, указав на атакующего рукой, призвал с неба испепеляющий луч чистой энергии.

Чтобы защититься от атаки, повелитель тьмы собрал всё своё могущество и направил в луч чёрный как смоль сгусток тёмной энергии. Последовал оглушающий грохот и яркая вспышка. По всей стране пронеслась волна, что потрясла скалы и пустоши, обвалив несколько гор и Великих Башен Шварцборна.

Через неделю ослеплённый и ослабленный Забытый Вождь кое-как вполз в зал Башни Раздора, уселся на свой трон и засыпал, чувствуя, как силы покидают его. Забытое Племя пришло в упадок, а власти сместившего лорда Миракана наступил конец. На долгое время Шварцборн остался без Тёмного Лорда."

— Обладатель Короны Тьмы получит в свои руки власть над целой страной, — заключаю я.

Лилиана кивает, самодовольно сворачивая свои исследования и оборачивая их розовой ленточкой.

— Совершенно верно, — утверждает она. — Бьюсь об заклад, именно её ищет некромант!

Я вылетаю из отделения гильдии так быстро, что едва не сшибаю всех караульных, устремившись к конюшням, из-за всех сил ору: «Клаус! Клаус! Мы выезжаем!». Меня переполняет волнение и азарт возобновившейся охоты. Теперь я могу предугадать намерения Вингриуса. Если Корона Тьмы уже у него, мне нужно немедленно забрать Зелона и направляться в Шварцборн! Перехватить некроманта — сложная, но жизненно важная задача в данный момент.

Извозчик разгрузил только половину своей телеги в погреб одной из таверн. Я силой заталкиваю его в повозку, не желая слушать его доводы и аргументы, пара бочек вина — мелочь на фоне угрозы возвращения повелителя тьмы. И в мире, пожалуй, найдётся мало дел важнее, чем пресечь эту угрозу.

— Ну, милорд, — протестует извозчик со страдальческим видом. — Помилуйте, я же ещё не всё разгрузил! Моё дело понесёт убытки.

Я сцапываю Клауса за плечо и раздражённо всматриваюсь в его раздосадованные и перепуганные глаза.

— Я компенсирую тебе любые твои затраты. Только доставь меня в Канесброн! В Канесброн!

Глава 27. Перемены в храме

(Зелон)

Мы с Акстом и сильно раненной Аланэль на моих руках всё ещё держим путь обратно в Канесброн... Усталые, но довольные своей победой и фактом того, что ушли от Вингриуса живыми.

Когда я шёл за сферой в логово некроманта, ночь казалась тёмной, словно бы враждебной. Кругом были ветвистые заросли в непроглядном мраке, где ничего не видно дальше пары-тройки метров. Сейчас небо будто расцвело. Луна освещает путь ярким серебряным светом, и всю дорогу нам подбадривающе поют сверчки, и светлячки указывают путь.

— Обстановка, будто в сказке, — саркастически говорю своему другу и товарищу, шагая с ним наравне. Свежий ночной воздух немного морит и клонит в сон, с которым приходится бороться. — Хочу сказать, что луна на небе очень яркая. — Добавляю, объясняя своё изначальное высказывание.

Акст вздрагивает, оглядываясь по сторонам, моргает и зевает, пытаясь сориентироваться на сути моих слов.

— А-а, а-а... Что? — бурчит он, неразборчиво выходя из дрёмы. Усталый доходяга. Спит прямо на ходу! Не могу сказать, что не понимаю его желания улечься в тёплую кровать. — Да-да, господин Зелон. Хорошая сегодня луна, согласен с ва... а-а-ы-гх... ах... Да...

Совсем опустив глаза, так он и ковыляет до окраины Канесброна, мы останавливаемся за сотню метров от входа в поселение. На воротах стоят стражники. В прошлый раз нас провела настоятельница храма Айдары. А как проходить сейчас?

— Забыл сказать, — начинаю я просвещение своего соратника в сложившемся деле. — Путь в Канесброн для меня закрыт. Лейтенант Харман вообще запретил мне покидать деревню после сражения при ферме у реки.

Акст опять вертит головой, пытается взбодриться и осознать масштаб ситуации. Двое стражников охраняют проход, и лучше бы им меня тут не видеть.

— Хм... — многозначительно издаёт Акст, сбрасывая на землю мой мешок с пожитками и посох. — Харман болван, — замечает крестьянин. — Лучше бы настоящих преступников отлавливал, чем нелепые команды выдумывать... Ладно... Сейчас разберусь...

Акст устремляется к воротам в манере бегущего от загонщиков кабана. Остановившись перед стражником лицом к лицу:

— Бу! — издаёт он свой фирменный выкрик и уносится прочь, пробежав за приоткрытые ворота.

Стражники выхватывают мечи и с криками устремляются за нарушителями:

— Эй! А ну стоять!

Я кладу Аланэль на землю, перекидываю мешок через плечи и укладываю посох на эльфийку, а саму её беру на руки. Гружёный подобным образом направляюсь к освободившемуся проходу.

— Акст такой безрассудный, — вздыхаю я, поражённый внеочередным смелым ходом крестьянина. — Интересно, почему стражники действуют так глупо и нелогично? — Моё внимание привлекает несколько нестандартных факторов: ворота не закрыты; стражники стоят снаружи, а не внутри, где безопасней; они просто побежали за Акстом, даже не подумав поднять тревогу. — Кажется, Таисия над их головами как-то шаманила? Такое глупое поведение тоже её работа? Ей же тоже нужно будет возвращаться по этой дороге в храм?

Списав нестандартную ситуацию на дело рук настоятельницы храма, направляюсь быстрым шагом к храму. Рана эльфийки закрылась, но нужно, чтобы Сабина проследила за её восстановлением.

Идя по тёмной тропинке к центральной площади, а оттуда уже к храму меня всего трясёт. Хочу спать, усталость и слабость после всего пережитого в логове Вингриуса то накатывает, то временно отступает. Чувствую по спине дрожь, меня не покидает ощущение, что вот-вот из-за угла выйдет стражник, или залает чья-то сторожевая собака, или ответственный гражданин, увидев силуэт в ночном полумраке, выбежит из дома и закричит: «Воры! Воры! Без фонаря с мешками ночью по улицам расхаживают!»

Тогда мне будет трудно оправдываться. Даже если Аланэль придёт в себя и подтвердит все мои злоключения, и Таисия вернётся с теми же свидетельствами. Поверит ли мне стража? Эх... Ну почему Харман такой упрямый?

Точно… Удивляться нечему. Шакал — их капитан и главарь разбойников в одном лице, служит некроманту. Наверняка это он дёргает за ниточки, а лейтенант не в силах что-то сделать. Уже жалею, что отпустил капитана тогда... При первой встрече с Эль'Гитаром. Нужно придумать как прижучить, этого головореза раз и навсегда... Но не убийство. Пока у него контракт с Конфедерацией, подобное посчитается преступлением в любом случае.

Наконец добираюсь до дверей храма. Аккуратно пытаюсь приоткрыть массивную центральную дверь, она не поддаётся. На ночь храмам полагается быть закрытыми. Укладываю Аланэль на ступени и несколько раз стучу по двери серебряным посохом. Оглядываюсь по деревенским тропам и дорогам, вроде никого. Стучу ещё пару раз, уже сильнее.

На центральных дверях открывается смотровое окошечко, через которое на меня смотрит пара голубых глазок-бусинок.

— Да? Что нужно вам в такой поздний час? — слышу знакомый голос младшей жрицы. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, расхаживая по Канесброну, словно вор.

Как это выглядит со стороны, мне прекрасно понятно, но обстоятельства таковы, что сейчас мне не до ламп и прочих мер законодательства и общественных правил.

— Сабина, это я, Зелон, — говорю негромко, но стараясь не придавать своему голосу нервный тон. — Открой, пожалуйста, тут одной авантюристке нужна помощь.

Громкие звуки щёлкающего оборота ключа, поворачивающегося в замочной скважине, громкий плюх чего-то тяжёлого на пол, и двери открываются. Жрица спешно выходит, одним движением глаз спрашивая, что происходит. Указываю на лежащую Аланэль.

— Я был в логове некроманта и спас её. Этот Вингриус вспорол ей живот и гадал на её внутренностях!

Сабину от таких подробностей чуть не стошнило. Её лицо искривляется в омерзении, и она прерывает моё изложение подробностей, зажав мне рот ладонью.

— Ладно, я поняла, — говорит она, сморщившись. — Какой ужас, бедная эльфийка!

(Таисия на подходе к Канесброну)

Домой я направляюсь спешно, мне нужно успеть сделать всё до наступления утра. После возмездия на душе чувство, что Роберт теперь спокоен. Однако больше у меня нет ни сил, ни желания жить среди людей, которые допустили эту утрату. Зелон предупреждал их, что нужно выслать людей, а они? Их глупое безразличие стоило многих жизней – ночные гоблины, кобольды. Но поздно о чём-то сожалеть. Мёртвых не вернуть, остаётся только надеяться, что некромант ослабнет в своих возможностях после ухода племени Гробанаша.

Канесброн уже рядом. Подхожу к воротам и наблюдаю неутешительный расклад. Стражники, которым я указывала держать ворота открытыми и стоять на выходе, отсутствуют, а тем временем проход открыт нараспашку. Моя интуиция подсказывает, что тут не обошлось без одного жреца Азарии...

Устремляюсь в деревню. Стражники околдованы, поэтому тревоги не поднимут, иное дело, что гонятся за нарушителями я им не запрещала. Откуда мне знать, кто нагрянет за время моей отлучки?

Долго искать источник ухода охранников не приходится, наёмники имеют звонкие доспехи. Довольно быстро застаю этих двоих недалеко от центральной площади, гоняющихся за каким-то бродягой. Что он делает тут в такое тёмное время?

Встаю на пути убегающего и сцапываю его за шиворот. Преследователей останавливаю магией. Грязный, однорукий и страшный, он буквально валится с ног от усталости, тяжело дыша.

Смотрит на меня в лучах лунного света, его лицо выражает благоговенье.

— Ваше Святейшество? — произносит он, переводя дух. — Хорошо, что вы меня нашли. Я немного переоценил свои силы, бегая от этих жестянок.

С удивлением приподнимаю бровь. Этот человек мне не знаком, хоть убейте. Да и не вела бы я никогда дел с ночными ворами, нарывающимися на деревенские караулы.

— Мы раньше виделись? — строгим голосом спрашиваю я, у меня не то настроение, чтобы играть в игры.

Доходяга, еле оставаясь в сознании, кивает.

— Я Акст, госпожа, — оповещает он о своей личности. — Мы состоим с вами в Альянсе Рассвета.

— Точно, один из двух крестьян, присоединившихся к нам, — вспоминаю я товарища. — Тебя... Мягко говоря, не узнать.

Отпускаю его и направляюсь к стражникам. Нужно изменить их воспоминания и отправить их обратно на ворота.

— А где, кстати, Зелон? — интересуюсь у крестьянина.

— Ушёл к храму, госпожа, — отвечает он мне. — Мы там спасли одну эльфийку, так он её в храм понёс.

Когда заканчиваю манипуляции со стражами ворот, направляюсь к центральной площади.

— Пойдём, Акст, думаю, стоит посмотреть на состояние этой вашей спасённой.

(Зелон)

Сабина склонилась над бессознательным телом, оценивая состояние раненной. Нащупывая затянувшийся разрез на животе.

— Она ещё дышит, — поясняю я жрице. — Нашёл её в хранилище для трупов. Затолкал обратно внутренности как смог и остановил кровотечение с помощью целительной магии, — Сабина всё ещё щупала живот эльфийки, пытаясь понять что-то для себя из её состояния.

Жрица неутешительно качает головой, тяжело вздыхая, будто бы предчувствует приближение не самого приятного и желанного события.

— Ну ты и спасатель, конечно, — слышу я с улицы другой знакомый голос, с нотками укоризненного тона. — Чтобы просто вытащить смертельно раненного и продлить жизнь на несколько часов, способ хороший... — из полумрака к нам подходит, волоча за ухо Акста, настоятельница Таисия. — Однако ты можешь окончательно убить несчастную подобными грубыми методами.

Таисия проходит к ступеням и осматривает место разреза.

— Это никуда не годится, — заявляет она недовольно. — Сабина, помоги втащить раненную в лазарет и подготовь спирт, тряпки и лезвия. Нужно повторно разрезать живот и поправить внутренности, а то при первом же приеме пищи она погибнет.

Сабина, по-видимому, довольна возвращением настоятельницы, с её лица пропадает любое волнение, и жрица заметно приободряется, принимая более уверенный вид.

— Да, — кивает она, приподнимая эльфийку за плечи. — Как у вас всё прошло? — Спрашивает она, не уточняя, о чём конкретно идёт речь, но мне, как очевидцу, предельно ясно, разговор идёт о Джинксоре.

Таисия берёт раненную за ноги, на лице настоятельницы можно разглядеть мимолётную улыбку.

— Убийца Роберта Руда мёртв, — заявляет она без каких-либо сожалений. — Гоблины больше не подчиняются Вингриусу, у них теперь новый вождь. Пойдём, у нас ещё есть работа...

Девушки вдвоём поднимают Аланэль и относят её в крайнее крыло, путь к которому лежит через самый дальний правый угол центрального зала.

Мы с Акстом стоим какое-то время на улице, не решаясь войти, но всё же я хватаю его за рукав и затаскиваю внутрь, когда слышу, как по улице лязгают металлические застёжки.

— Ху-х, кажется, наши злоключения закончились, — говорит Акст, помогая мне запереть дверь на засов. На лице однорукого крестьянина проглядывается улыбка. — Вовремя я на госпожу Таисию наткнулся...

— Наши проблемы не закончатся, пока Вингриус жив и находится на свободе, — замечаю я, указывая на прибранный от разлитого вина, но всё ещё повреждённый храм. — Но сегодняшний ход в этой партии можно считать за нами, и он относительно успешен.

Из дальнего угла храма выбегает перепуганная до ошарашенного состояния Сабина. Жрица пробегает центральный зал и обращается ко мне.

— Я не могу... ,— говорит она, трясётся и дрожит. — Вся эта кровь... Не выношу! Зелон, можешь помочь Таисии в лазарете вместо меня? Пожалуйста...

Вот в чём её недовольство, оказывается, было? Молча киваю и направляюсь в лазарет храма. Нахожу его не сразу, поначалу прохожу немного дальше по коридору и оказываюсь перед проходом в храмовый склеп. Возвращаюсь чуть назад и вижу, как Таисия работает с Аланэль в освященной лампой подземной комнате с каменными стенами и колоннами.

Внутри помещения для операций прохладно. На рабочий стол уложена эльфийка. Таисия повторно разрезала ей живот и сейчас размещает ей кишки, сверяясь с раскрытым анатомическим манускриптом.

— Помощь нужна? — интересуюсь у неё, готовый оказать посильное содействие.

Таисия не отрывается от работы, старается действовать как можно быстрее. Однако её движения всё равно плавные и уверенные.

— Только по типу: «принеси-подай», — отвечает она невозмутимым тоном. — Ничего сложного.

На протяжении недолгого времени я оказываю Таисии содействие в операционной. Приношу ей инструменты, воду, обеззараживающий спирт и кислоты, стираю пот с её лица.

— Залечи разрез... — наконец произносит она, отходя от эльфийки и направляясь к тазу с водой, отмывая руки. — Вот теперь всё правильно. Теперь она будет жить.

Произношу лечащее заклинание, и разрез затягивается.

— Нам нужно поесть, — предлагает Таисия. — Отнеси эльфийку в одну из спален для причита, на втором этаже, а потом спускайся в столовую.

Я так и поступаю. Поднимаю Аланэль в, как мне кажется, не занятую комнату и аккуратно укладываю эльфийку на кровать. Потом спускаюсь в трапезную.

Сабина хлопотает на кухне, поднося блюда со скромным ужином. Чёрный хлеб; копчёная рыба; монастырский сыр, почему-то тёмно-синего цвета; в каждой из тарелок ещё горсть фисташек. Ах да. Каждому из участников трапезы досталось по чаше храмового вина. Жрицы едят за отдельным столом от нас.

Изголодавшийся и усталый Акст со скоростью хищного волка беспорядочно жевал всё, что ему предложили, не различая, что посылает себе в рот. Я замечаю, как с его дёсен стекает тоненькая струйка крови, пытаюсь предостеречь есть аккуратней, но он отмахивается.

— Не до осторожностей сейчас, господин Зелон, — бурчит он в ответ. — Есть хочу, не могу.

С уставами поедания пищи в храме Айдары я как жрец Азарии совершенно не знаком. Мне непонятно почему Сабина и Таисия не начали приём пищи с минутной медитации перед едой, а принялись за еду сразу. Причём едят они медленно, по маленькому кусочку отрывая от рыбы и выбирая кости.

Беру с них пример, оказывается рыба очень костлявая и действительно можно повредить ротовую полость, если есть её как Акст. Продолжается трапеза хлебом с синим сыром. Вкус у сыра солоновато-острый, терпкое вино хорошо его дополняет.

— Сабина, — обращается к ней Таисия. — Я должна тебе кое-что сказать...

Девушка с вниманием уставляет взгляд на настоятельницу.

— Я ухожу из храма, — говорит Таисия. — Теперь ответственность за руководство этим местом и его причитом ложится на тебя.

Сабина вздрагивает от этих слов, вскакивает из-за стола и непонимающе смотрит на собеседницу.

— Что? Не… Почему вы так? — пытается осознать происходящее Сабина. — Неужто свет Айдары более не сияет так же ярко для вас, как некогда?

Таисия отрицательно качает головой и приподнимается, сближаясь с Сабиной.

— Не говори такие слова, дура, — грозно пресекает подобный ход мыслей настоятельница. — Моя верностью столпу ночи вечна! Всё дело в другом... В Канесброне и в Конференции... Мне тошно здесь оставаться. Вот и всё!

По щекам младшей жрицы текут слёзы, она сжимает ладонями руку Таисии.

— Куда вы тогда направляетесь? — спрашивает она в надежде, возможно, позже найти её.

Таисия лишь едва улыбается Сабине, словно не находя слов для ответа на этот вопрос.

— Время покажет, — говорит она неопределившимся тоном. — Но, куда бы я ни направилась, я ведь могу быть спокойна за этот храм и паству Канесброна?

Сабина несколько раз трепетно кивает, пытаясь что-то сказать, но от волнения у неё пересохло горло. Она делает внушительный глоток вина, прежде чем ответить.

— Да-да, конечно! Не волнуйтесь об этом...

Таисия облегчённо выдыхает, напряжение и какой-то камень спадают с её души. Она проводит несколько раз рукой по покрову Сабины, успокаивающе поглаживая её по голове, и, не произнося более ни слова, направляется к выходу из кухни.

Как она покинула пределы храма и деревни, мы свидетелями не были, однако была поздняя ночь, задерживаться на кухне было бессмысленно, пора бы отходить ко сну. Акст остался ночевать в храме, его травмы и побои требуют регулярного присмотра жреца. Я направился ночевать в свою комнату, в таверне. Единственное, что помню — это показал перед уходом Сабине укус, которым меня одарил зомби, пока я спасал Аланэль. Жрица предоставила мне целительный бальзам и наказала мне обрабатывать им рану каждый день в течение недели.

Не помню, как добираюсь до таверны, со своим снаряжением и добычей, но, когда чувствую, что нахожусь в теплой и мягкой постели, мне сразу же становится весело.

— Похоже, сегодняшняя ночь благоволит в нашем противостоянии мне, Вингриус, — произнёс я, прежде чем уснуть.

Глава 28. Подготовка к переезду

(Вингриус)

По тёмным подземным тропам раздаётся смрад сырости и спёртого воздуха. Бесполезные олухи из банды Шакала расчистили бы завал быстрее, будь они мёртвыми. У меня была мысль сделать из них зомби, но пришлось её отбросить. Слуги, которым нестрашно серебро и небесные светила, всё же имеют временную ценность.

— Мы закончили, босс… — докладывает, подкашиваясь от усталости, Гарвар, подходя ко мне и с любопытством оглядываясь назад, в сторону расчищенного пути. — Дальше что? — поинтересовался он немного нервно. — Мы пойдём к этим жутким паукам?

Жестом прерываю его вопросы. Призывая к тишине и молчанию. Что-то или кто-то явилось в моё жилище, прокралось мимо охраны до самой лаборатории и, надо полагать, не без причины. Сама мысль о том, что это временное убежище больше небезопасно, давит на ход моих суждений.

— Нет, — успокаиваю я разбойника, хотя и говорю строгим тоном. — Я сам пойду. Вы достаточно сделали, не сумев поймать шпиона в пределах своих территорий…

Сейчас слишком взволнован, испытываю гнев на всех окружающих. Мой ответ многие принимают с укором и понуро опускают головы, кто-то зажимается к стене или вовсе отходит подальше в полумрак боковых проходов. Дураки! Когда я решу вас убить, вам не скрыться от меня таким образом!

Даю распоряжение направить одного из бандитов к гоблинам и позвать Джинксора, с отрядом, а сам шагаю через тьму к общине пауков-переростков. Есть кое-какие подозрения, развеять или подтвердить которые можно лишь беседой с их принцем. Если прикинуть: входов в логово всего два. Один основной и один через сеть тоннелей, войти в которую можно во многих местах на поверхности, но все они сведутся в один тоннель недалеко от лагеря. В основной не пройти незамеченным из-за караульных, а в сети тоннелей вторженцев ждет паучье гнездо.

— Аш'хас! — разгневанно выкрикиваю, едва пересекая границу бывшего поселения кобольдов. — У меня есть ряд вопросов, и лучше бы тебе найти на них ответы… — В моём голосе читается угроза, и улавливается обещание вероятной жестокой расплаты.

Гигантские закованные в хитин монстры, клацая острыми жвалами и торопливо шурша толстыми лапами, заграждают мне центральную дорогу к возвышенности. Яростно рокоча, они поднимают передние конечности, угрожающе размахивая лапами в воздухе.

— Остановитесь! — произносит тонкий голос повелителя арахнов. Тот, тихо передвигаясь, выходит из ряда расступающихся у него на пути стражей. — Эм… При всём моём уважении к вам, лорд Вингриус, — начинает он, — я принц… поэтому прошу вас быть по вежливее. Так, что вы хотите?

— В моих владениях был замечен лазутчик, он явился из неоткуда и ушёл, обвалив сюда путь, — начал я рассказ, стараясь придать голосу более спокойный тон. Сейчас главное — выудить из этого разноцветного жука как можно больше сведений. — Ушёл он, как докладывает один из охранников, через основной путь, с одним из наших пленников. — На этом моменте обращаюсь более грозно и строго, применяю чары, окутывающие мой силуэт чёрной пеленой, укрепляя внушительный вид в глазах этого насекомого. — Через твою общину не проходил случаем человек со светлыми волосами, голубыми глазами и весьма надоедливым и раздражающим нравом?

Принц Аш’хас немного замешкался, неуверенно и нервно перебирая лапами, меняя направление множества глаз с места на место. Паук делает вид, словно чего-то не понимает.

— Здесь проходили ваши слуги, — выдаёт он непонимающим моего вопроса голосом. — Гоблин и два человека: юноша и девушка. Мы их не трогали, как вы и велели. Юноша в точности соответствует вашему описанию. Девушка черноволосая, в очках с круглой оправой. Гоблин зелёный такой, обычный, можно сказать…

Я гневно фыркаю, и мою мантию окутывает поток тёмно-зелёных искр. В этот момент моя ненависть к этим дуралеям запредельна. Мне хочется вырвать и засушить их паучьи глаза, отвертеть им головы и пришить на их места человеческие, чтобы в них появилась хоть капля мозгов!

— Это были не мои слуги, — произношу я с недовольством. Как могут окружающие меня создания так подводить? Один за другим, один за другим? Сначала Джинксор и Ашкал… теперь Аш’хас? — Как ты только мог различить в них моих подчиненных?

Повелитель пауков нервничает, виновато направляя свой взгляд на меня.

— Мастер Вингриус, мы следовали вашим правилам. Людей и гоблинов не трогать, они служат вам. Верно ведь? Неужели мы сделали что-то не так? — удивляется Аш’хас.

Тёмно-зелёное пламя, окружающее мою фигуру, исчезает, словно его и не было. Я уныло киваю, неохотно признавая, что здесь принц арахнов прав.

— Действительно, мои инструкции оказались весьма расплывчатыми. Это я готов признать… С другой стороны, мне и представиться не могло, что именно в эту ночь противник решится, на такую отчаянную, возможно, даже подлую вылазку. — Замечаю я, раздосадованный собственным просчётом. — Проклятье! Этот плут снова обставил меня! Только чего он хотел этим добиться? Ладно… Я ещё найду способ отыграться…

Правитель паучьего народа выглядит так, будто бы с его спины свалился тяжелый камень. Он радостно подпрыгивает и с предвкушением перебирает лапами на месте.

— Значит, всё в порядке, мастер Вингриус? — удостоверяется Аш'хас. — Мы можем и дальше жить в этих пещерах?

Я безразлично отмахиваюсь рукой. Судьба этих несчастных меня нисколько не заботит. Мне было бы даже радостно, если сюда вернулись жаболюды и перекололи этот сброд копьями. Хотя даже если и нет, мне нет никакого дела. Сейчас важно лишь закончить моё исследование. К тому же…

— Оставайтесь, где хотите, — даю своё согласие. — Всё равно я скоро уйду из этих мест. Мой путь лежит далеко на северо-восток, в земли Шварцборна, к Башне Раздора.

Эти слова встревожат предводителя арахнов. Волнение на нечеловеческой физиономии сложно различить, но в тоне голоса улавливаются нотки беспокойства.

— Мастер Вингриус, — произносит паучий принц. — Позвольте и нам отправиться с вами? Ваш путь определённо небезопасен, Шварцборн — страна мрака. Мой народ благодарен вам за спасение от жаб-охотников, поэтому мы считаем за долг сопровождать вас в пути.

— Что же, пускай, — произношу я, разворачиваясь и направляясь к выходу. Если этот союз поможет мне избавиться от моих врагов и достичь моей цели, причин отказываться нет. — Будьте готовы скоро выдвигаться в путь.

С этими словами возвращаюсь обратно в свою вотчину. Бандиты Шакала в страхе забаррикадировали тоннели, ведущие к племени Джинксора. Часовые стоят, вооруженные копьями и палашами, вглядываясь во тьму. Недалеко от выхода лежит изуродованный труп, над которым склоняется Элиза. При моём приближении она отходит…

— Что происходит? — спрашиваю у неё, глядя на тело, которое та изучала. Плоть разрублена и разорвана, на голове широкий рубленый след, определённо смерть пришла из-за удара топором, а затем жертву небрежно освежевали: то ли для попытки устрашения, то ли для развлечения. Исследовательской цели здесь нет, разрезы слишком небрежны. — Кто это его так?

— Гоблины, наставник, это были гоблины Джинксора, — отвечает мне ученица. Чем вызывает моё удивление и негодование. Это с каких пор мои слуги режут моих же посыльных? — У них в племени случился переворот, и теперь там всем заправляет некий Гробонаш.

Гробанаш, значит… Концентрируюсь на заклинании, на мгновение мне кажется, словно моё сознание растворяется в небытие. Словно преобразуется в иную форму бытия и оказывается в другом месте, уже состоящее из волокон и волн чёрных нитей или частиц. Подобный переход сложно описать словами, сам я всегда сравнивал подобное с погружением в ледяную воду.

Когда всё заканчивается, обнаруживаю, что стою посреди полностью пустого каменистого плато, на котором вижу только одно единственное пепелище. Похоже, после переворота этот «новый вождь» сразу увёл прочь племя из этих мест… Проклятье! Если так и дальше пойдет, мне придётся действовать совсем одному. А толку с этого?

Возвращаюсь обратно в материальную оболочку. Искать бежавших гоблинов сейчас — пустая трата ресурсов. Стоп… Вот ведь за чем приходил этот негодяй! Настраивать моих слуг против меня?! Это действительно подлый и наглый удар…

— Повелитель Вингриус! — раздаётся за спиной голос Шакала. Его тон немного приглушен, будто громила старается говорить шёпотом. — Вы хотели меня видеть? И тут это… деревенский кузнец без лишних вопросов, как вы и требовали, изготовил эту… как её… штуку… — С этими словами главарь бандитов протягивает свёрток синей льняной ткани, в который аккуратно завёрнут навигационный измерительный инструмент.

Я беру его в руки и оценивающим взглядом осматриваю изделие. Всё в точности по древним чертежам. Полукруглая шкала, на которую я лично нанесу градусную разметку, зеркало и прицел, позволяющий измерить угол между горизонтом и небесными телами. Когда доберёмся до Шварцборна — этот инструмент поможет мне ориентироваться в тёмных землях…

— Что же, это определённо стоило затраченных на производство денег, — довольно оповещаю я Шакала. Его поникшая фигура довольно выпрямляется в полный рост, и он выглядит более уверенным. — Есть ещё два незаконченных дела, — продолжаю я, — ты ведь разузнал о семье на ферме?

— Да, повелитель. Там жила семья из мужчины, женщины и двух дочерей. Родители сейчас в отлучке, а девки их оставались на хозяйстве, — докладывает громила уверенно и непринуждённо, словно рассказывает о погоде. — Думаете, км… «предмет» у стариков? — спрашивает он у меня, с заговорческими нотками.

— Вне всякого сомнения, так оно и есть, — соглашаюсь я. К этому выводу я и сам пришёл, осматривая следы и отпечатки в кургане во время изучения. — Вот, что сделай. Собери стражников и арестуй Зелона вместе с его компашкой. Ничего страшного не произойдёт, если этот выскочка случайно погибнет, оказывая сопротивление при задержании.

Зрачки глаз Шакала округляются, в них читается кровожадный блеск. Бандит, как охотничий пёс, спущенный на загнанную добычу, пускает мерзкую слюну. Его ладони то сжимаются, то разжимаются. На лице маниакальная улыбка.

— Это… это я запросто, повелитель! Мне этот плут тоже надоел! — восклицает он.

Пресекаю его альтруизм знаком руки и призываю к вниманию.

— И самое главное, — продолжаю я. — Как закончишь, найди родителей соплячек и забери артефакт, я пошлю кого-нибудь к тебе за ним. А сейчас мне нужно уединиться в лаборатории… У меня осталось слишком мало слуг для завершения моих дел. Нужно выпросить у моего спонсора несколько больше лояльных людей…

С этими словами я удаляюсь в самый дальний и тёмный закоулок шахт, где располагаются мои покои… Нужно сосредоточиться на заклинании…

…

(Спонсор некроманта)

По тусклому просторному каменному залу с высоким потолком из широкого отделанного золотом окна расползаются лучи лунного света, падая на дорогую мебель эльфийской работы, дополняемую багрово-сиреневыми подушками или кожаной отделкой.

Ночь поначалу казалась тёмной и мрачной, до того момента, пока не прояснилось и не показалась луна. На небе ночное светило переливается со звёздами в серебряно-пурпурной пляске огней и сияния.

День выдался тяжёлый, я лежу на диване и в свете луны рассматриваю документы, касающиеся тех дел, которые не было времени решить утром… как вдруг…

*Тук* *Тук* *Тук*

Раздаётся из-за узорчатой деревянной двери не очень громкий стук. Казалось бы, стучащийся сам осуждает свои действия.

— Можете войти, но все титулы и официальные обращения, будьте любезны, опустить, — произношу я, утыкаясь в доклад о повышении цен на импорт яблочного сидра с Великих Болот. — У меня сейчас много работы…

Дверь приоткрывает слуга, который держит в руках кроваво-красный кристалл хицериума. Камень пульсирует в руках переносчика, будто живой, и издаёт долгий, протяжный и звонкий звук, отдалённо похожий на свист.

— Плостите, фто, есть, отлекаю фас от дэль, — произносит слуга на плохом наречии, — Лохт Выхриус прибыль и есть хошеть с вами ховорить…

Понимаю, дело обстоит серьёзное, некромант не обращается по пустякам. Откладываю в сторону отчёты и пересаживаюсь с дивана на более высокое и статусное кресло, по пути прихватив лежащую на столе длинную курительную трубку, чтобы была возможность хотя бы так успокаивать нервы при нашем предстоящем диалоге.

— Ох, ну какая прибыль? — саркастически отвечаю переносящему хицериум. — От этого чернокнижника одни убытки. Хорошо, пускай говорит…

Слуга опускает кристалл на пол, даю ему отмашку уходить, и тот учтиво поклонившись удаляется из зала, торопливо, словно жалея, что не может исчезнуть отсюда быстрее.

Камень испускает алые волны магии, и они сплетаются в нити, аккуратно сшивая собой тёмный силуэт без лица и каких-то отличительных очертаний. В воздухе пахнет гарью, и в самом помещении чувствуется, что стало теплее.

— Что на этот раз, Вингриус? — с усмешкой спрашиваю я силуэт. В моей голове прикидываются самые беглые прикидки и ценники, которые придётся оплачивать… — Только не говори, что твои исследования опять в тупике и тебе нужны деньги на переезд и переоборудование лаборатории? Семнадцатый раз это будет расточительно…

Силуэт некроманта не шелохнулся от упоминаний прошлых начислений, которые мне приходилось ему выставлять для его проекта. Он только учтиво поклонился, сохраняя полностью непринужденный и деловитый вид.

— Этого не требуется, — внезапно отвечает он, чем вызывает приятное удивление. Столько лет содержать этого историка-археолога и снабжать его средствами на исследования? Некоторые из моей родни таких растрат бы не простили. — Мои исследования окончены успешно, сейчас я направляюсь в Шварцборн, — продолжает некромант отчёт. — Корона Тьмы пока не при мне, но скоро я завладею артефактом.

Я поудобнее усаживаюсь в кресле и уже в голове посчитав понимаю, что этот успех может с лихвой окупить все затраченные средства. При условии, что оба участника выполнят свои части сделки.

— Разумеется, когда Шварцборн будет в твоей власти, некромант, ты выполнишь и свою часть уговора? — осведомляюсь я, прижимая губы к длинной трубке и наполняя лёгкие успокаивающим дымом, — Порождения Бесконечной Тьмы нагрянут в Конфедерацию Меяс, и Граф Шольц, пропади он пропадом, будет устранён, а у нас с тёмной страной будут мирные отношения?

— О, я действительно планирую завершить нашу сделку полностью, без предательств и передумываний… — заверяет тёмный маг довольно твёрдым голосом. — Я ещё не забыл, что когда только начал свои изыскания, только вы признали их стоящими, когда как гильдии, коллегии, да даже короли считали меня шарлатаном, жуликом и пустословом…

На моих губах язвительная улыбка становится шире.

— Ты такой и есть, Вингриус, — заявляю я. — По крайней мере, до тех пор, пока наш договор не будет исполнен. Ты что-то ещё от меня хочешь?

— Да, — отвечает некромант. — Понимаете, мне попался один… авантюрист… Из-за его вмешательства я потерял много относительно полезных приспешников, помощь которых была чрезвычайно ценная. Не могли бы вы снабдить меня кем-то из ваших людей?

Из губ выходит густой лавандовый дым, призадумываюсь, откинувшись на спину кресла. Сейчас не так много свободных слуг, но может удастся выделить деньги на завершение этого предприятия.

— Своих людей предоставить не могу, сейчас каждый клинок на счету, — произношу я немного с понурым настроением. — К слову, эта проблема сейчас была высчитана мной много десятилетий назад, и для её решения ты и получал деньги. Я найму и пришлю к тебе несколько отрядов наёмников. Они проследят за тем, чтобы ты окончил дело…

— Благодарю вас… — отвечает некромант и его силуэт растворяется в тенях зала.

Кристалл хицериума быстро остывает и теперь представляет из себя обычный минерал, пускай и очень красивый, переливающийся светло-синим светом. Нужно продолжать работу…

Глава 29. Новые подробности

(Зелон)

Просыпаюсь ранним утром. Первые лучи солнца проходят через трещины в ставнях окон и дразнят глаза. Попытаюсь отвернуться, но очухиваюсь и вскрикиваю, подобно ребёнку, который по глупости сотворил необратимый проступок. Испытываю стыд перед Азарией. Ведь являюсь жрецом столпа солнца! Мне полагается просыпаться с восходом! Быстро поднимаюсь с кровати, наспех умываю лицо в тазе с водой, промываю ещё сонные глаза.

Мысли плывут, чувствую себя ужасно не выспавшимся. Оно и понятно, вчера половину ночи не спал, угодив почти на ровном месте в натуральное приключение, в какое лучше не попадать.

Сегодня, думаю, можно раскошелиться на чашечку кофе, никогда его не пил, но слышал, этот напиток пьётся горячим и придаёт бодрости. Стоить он должен немало, однако прошлой ночью спас две жизни от неминуемой смерти, так что, думаю, заслужил. Но перед этим нужно закончить со жреческими обязанностями…

Открываю окна и пускаю в комнату солнечный свет. Следующие одиннадцать минут посвящаю утренней медитации и созиданию. Такое количество времени наш причет перенял у столичных магов. Колдуны каким-то образом, применяя формулы и проводя исследования, выяснили, что именно столько времени требуется для эффективных размышлений и пребывания наедине самим с собой.

В столичном храме, где только обучают младших жрецов, есть специальные песочные часы, издающие сигнал к окончанию медитации. Мне они уже не нужны, я сам знаю, когда начинать и когда заканчивать свои размышления.

За время, которое провожу наедине со своей душой в размышлениях, думается о многом: какой ход дальше предпримет некромант? Фигуры расставлены, игра идёт. Куда пропал Гриен? Где сейчас артефакт, за которым охотится Вингриус? Что мне сможет рассказать Кления? Как изменится жизнь в храме Айдары, после ухода Таисии? Где сейчас Редуса? Я так и не помирился с этой обидчивой эльфийкой… И кобольды, и ночные гоблины…

­

— Вопросов много, а ответов даже на половину это созидание с солнцем не даёт, — негодующе замечаю, открывая глаза и тяжело вздыхаю. — Ну и толку с этого? Азария ни на шаг не приблизила меня к разрешению скопившихся проблем!

В этот момент лучи солнца укоризненно светят в глаза, заставляя зажмуриться от удивления. Обжигающий свет будто бы ужалил меня, а затем спокойно, словно ничего не произошло, проследовал к двери, указывая на неё.

Я протираю прослезившиеся от яркости глаза и подхожу к окну, чтобы ещё раз взглянуть на солнце.

— Так, кажется, начинаю понимать, — произношу, направляя взгляд к небесам. — Ответы на интересующие меня вопросы не снизойдут на меня, подобно откровению, если я буду просто сидеть и размышлять? Я должен выйти и разобраться во всём самостоятельно?

В этот раз солнечный свет снова касается моих глаз, но в этот раз ощущаю ласку, которую сложно описать. Похоже на поцелуй. Прихожу в себя и замечаю, что никакой свет в мою комнату не падает, а солнце только ещё поднимается из-за горизонта, совсем ещё не яркое, можно сказать, не расцветившееся.

С улицы веет запах утренней росы, доносятся разговоры идущих на поля крестьян и громыхающий треск телеги, если судить по звукам, запряжённая в неё кобыла во весь опор пролетела по улицам и затормозила только ближе к таверне.

— Экий гонщик в Канесброне объявился, — с ехидной усмешкой замечаю я, закрывая ставни окон, переодеваюсь в белый балахон и направляюсь к двери. — Куда только стража смотрит? Ах да… никуда…

Спускаясь в обеденный зал, вижу спасённого прошлым вечером эльфа — Эль'Гитара, тот сидит за столиком недалеко у окна в компании Алтеры, младшей сестры Клении, и тщетно пытается сосредоточиться на поедании тонкой пшеничной лепёшки, поверх которой яичница с тушеными грибами. Девчушка всё лезет под руки, со всех сторон рассматривая эльфа с застенчивой улыбкой.

— Скажите, пожалуйста, — говорит она, — А все-привсе эльфы такие красивые?

Эль'Гитар уже отодвинулся и прижался чуть ли не к стене, а эта маленькая бестия всё напирает с широко раскрытыми любознательными глазами.

— Да, все, — отвечает ей он, едва не подавившись своей лепёшкой, — эльфы — прекрасный и благородный народ, всё-таки, а не сборище вонючих орков. Так что, дитя, уверяю тебя, среди нас уродов нет! Так-то!

Слова эти Эль'Гитар произнёс явно себе во вред, рот Алтеры раскрывается в широкой улыбке, она радостно прыгает и хлопает в ладоши.

— Чудесно! Чудесно! Чудесно! — твердит она, несколько раз кружа в своих хаотичных и весёлых прыжках. — Вот я, когда вырасту, стану такой же красивой и статной, как настоящая эльфийка! И вот тогда вы на мне женитесь!

Тут эльф не сдержался от изумления и подавился остатками лепёшки, насилу откашливаясь и не в силах выйти из потрясения, он произносит:

— Что? Нет уж, от этого уволь, юная леди, — вполне серьёзно отвечает он. — Не нужна мне жена из людского племени, тем паче у меня уже есть любимая!

Алтера ревниво фыркает, упирая руки в бока, и с раздражением смотрит на эльфа.

— Вот как? Пф… Ну и кто она? — едва спросив, она отмахивается от своего вопроса. — Хотя какая разница? Я всё равно вырасту красивее её, и тогда вы обязательно станете моим!

Я приближаюсь к этой парочке, тут же к нам подходит официантка Кления и лёгким движением руки оттягивает младшую сестру в сторону так легко, как если бы сдувала пушинку.

— Алтера, а ну не мешай гостям есть, — нарицательно произносит она, — это невежливо. Господин Зелон, вы уже проснулись?!

Утверждающе киваю, присоединяясь к столу Эль'Гитара и достаю из кошелька две медных монеты.

— Да проснулся, — произношу я, протягивая деньги официантке. — Принесите, пожалуйста, овсяную кашу и, если у вас есть такая диковинка, кружечку кофе… Надеюсь, я правильно произнёс…

Официантка с сожалением качает головой, едва посмотрев на медные монеты.

— Мне жаль, господин, но кофе в Конференции дороже меди, — поясняет она. — Его везут из Королевства Альвин через Королевство Эльфов. Боюсь, дешевле одного серебряного тугрика кружка вам не обойдется…

Эта цена приводит меня в уныние. Кофе оказывается дорогим напитком для знати, а не странствующих жрецов… Жаль…

Эль'Гитар суёт руку во внутренний карман своего зелёного камзола и достаёт оттуда два серебряника, протягивая их Клении.

— Вот, — говорит эльф, — принесите нам с господином Зелоном по чашке кофе.

— Эль'Гитар, не стоит… — пытаюсь я остановить знакомого от неуместных трат.

— Ничего страшного, вы ведь вчера оказали мне огромную помощь, причём дважды, — замечает он. — Позвольте мне угостить вас.

Кления удаляется, взяв медный и пару серебряных тугриков. В это время порог таверны переступает Гриен. Выискав меня глазами, он проходит к нашему столику и садится, доставая из-за плаща длинную курительную трубку. Набив её табачными травами, он закуривает, с задумчивым видом о чём-то размышляя.

— Это ваш новый друг? — осведомляется фехтовальщик, поглядывая на эльфа.

— М-да, это Эль'Гитар. Я выручил его вчера из беды, после вашего ухода, и мы подружились…

Кления приносит тарелку с кашей и две кружки с какой-то чёрной жидкостью, от которой исходит сильный бодрящий аромат. Передать его словами невозможно, это нечто уникальное… Это и есть кофе?

Гриен гасит трубку, прекращая курить. Похоже, видя, что я собираюсь завтракать, он решает прекратить испускать противный дым.

— Гриен Странник, — представляется воитель, глядя на Эль'Гитара. — Рад знакомству, признаюсь, я вашего брата давно не видел. Последний раз, на моей памяти, эльф мне попался в Хаустрии, то был наёмный убийца, от встречи с которым у меня на лице остался шрам… — говорит он, проводя ладонью по лбу. — Но вы, разумеется, более благородный представитель своего гордого народа?

Эльф выпрямляется, принимая более твёрдый и уверенный в себе вид. Хотя в глаза собеседнику не смотрит.

— Эль'Гитар Эльфийский Изгнанник, — сухо представляется он в ответ. — Не знаю, с кем вы там встретились в Хаустрии, но никакого шрама у вас на лице нет…

Странник удивлённо приподнимает бровь, недоверчиво проводит ладонью по лицу, словно пытаясь что-то нащупать. Однако какие-либо шрамы, ссадины или, хотя бы, следы от них у него полностью отсутствуют.

— Что же, действительно нет, — кивает, соглашаясь с замечаниями эльфа фехтовальщик. — Больше нет… Впрочем, это сейчас не имеет значения. У меня дело к Зелону.

За время короткой беседы моих двух знакомых я успеваю осилить тарелку овсянки и аккуратно делаю свой первый в жизни глоток кофе. От нахлынувшей горечи морщусь, как если бы съел лимон.

— Горько! — восклицаю я. — Как аристократы это пьют? В это мерзопакостное зелье определённо следует добавить молоко и какой-нибудь сироп для сладости… Вкус ужасен!

— Ты просто ещё не привык, — парировал Эль'Гитар, как ни в чём не бывало, попивая свою чашку с кофе.

Я отодвигаю эту отвратительную чёрную воду подальше, бодрости я и с одного глотка получил будь здоров. Серебряного тугрика оно точно не стоит.

— Итак, Гриен, тебе что-то удалось выяснить? — перевожу я тему разговора на изыскания нашего таинственного друга из неоткуда. — Кажется, ты хотел связаться с информатором и навести справки на предмет изысканий Вингриуса?

— О, и найти удалось, — заявляет мне в ответ фехтовальщик. — На месте фермы Алтеры и Клении располагается древний курган слуг Тёмного Лорда из Древней Эры, — слова Странника приутихли, словно он переживает. — Имя этого лорда Миракан, при жизни он обладал одним из артефактов Кхенеракта — Короной Тьмы. Именно её ищет некромант, я почти уверен в этом.

Артефакты столпов Древней Эры — это, конечно же, сильно, спору нет. Вингриус высоко замахнулся. Вот только смысл ему искать эту корону?

— Ну и что ему будет, когда он её найдёт? — спрашиваю я с интересом. — А главное, как нам это поможет его одолеть?

Гриен усмехается, довольный тем, что сумел привлечь моё внимание.

— Некромант получит власть над всем Шварцборном, Зел, — доносит воитель свою ужасающую новость. — Догадайся, кому он первым делом отомстит, если его вовремя не остановить? — Странник облокачивается на стол, уходя в свои неизведанные мысли. По его напряженному лицу читается, что ему очень тяжело в сложившейся ситуации принимать решения. — Вот вопрос, где сейчас артефакт? Битву мы, можно сказать, проиграли, курган долгое время находился в распоряжении Вингриуса. Наверняка он уже нашёл корону и сейчас на полпути к стране мрака… Его надо успеть выследить и перехватить… как-то…

К нашему столику подходит Кления с взволнованным видом. Она и после того, как принесла кофе, недалеко отходила и всё крутилась, вслушиваясь в наш разговор.

— Простите, что лезу не в своё дело, — произносит она с опасением, поглядывая на эсток в ножнах Гриена. — Но этой короны нет в кургане, а после сказанного вами, мне кажется, наши с Алтерой родители в смертельной опасности… Она у них…

Мне думалось, что воитель вспылит, вскочит и устроит настоящий погром в таверне от таких плохих вестей. Однако Гриен облегченно выдыхает, словно с его души спадает тяжеленный камень.

— Говоришь, короны в кургане не было? — ещё раз уточняет он. Внимательно всматривается в официантку, и когда та делает кроткий утвердительный кивок, фехтовальщик словно оживает. — Значит, она пока не у Вингриуса. Расскажи подробнее, как это получилось?

— Когда капитан Ашкал ввёл новый налог на использование воды из реки, отец начал рыть колодец, чтобы избежать уплаты, — начинает рассказывать Кления. — Копая, он наткнулся на какое-то подземное строение… Прокравшись внутрь, он на постаменте отыскал корону, чёрную, как ночное беззвёздное небо…

— И где она сейчас? — спрашивает Гриен, вид у него переменяется на более настороженный и взволнованный. Он ясно понимает: враг ещё не победил, но и мы ещё не выиграли. — Учти, это крайне важно. Любое наше промедление может привести к масштабной войне, а может быть, к новому Великому Бедствию…

По щекам девушки потекли слёзы, она затряслась, от страха и волнения выронив поднос из опускающихся рук. Деревянная посуда с шумным стуком падает на пол…

— Родители решили, что находка может стоить денег, — отвечает Кления, похоже теперь понимая, насколько дорого им может обойтись эта вещь. За такие артефакты и с жизнью можно распрощаться, если не проявлять осторожность. — Они направились в Маркрусград пешими, в городе цены более высокие, и они… ох… Айдара милосердная!

Кления от волнения присаживается на стул, похоже у неё жар. Я вскакиваю из-за стола и магией вызываю небольшой прохладный поток воздуха.

— Эль'Гитар, принесите стакан воды! — прошу у эльфа о помощи. — Ей плохо…

Он торопливо удаляется, кивая в ответ на мою просьбу. Гриен задумчиво встаёт и смотрит на выходную дверь.

— Маркрусград значит? Зараза… Я ведь только что прибыл оттуда!

Эль'Гитар приносит стакан воды, который подносит к губам Клении, давая официантке возможность сделать пару глотков. Ей становится лучше.

— Вам нужно немедленно отправляться в город, — говорит она. — Родители ушли два дня назад, если вы поедете на повозке, то точно их догоните! Я отправлю с вами Алтеру, чтобы она могла все разъяснить им…

Мы с Гриеном довольно быстро собираемся, у воителя все его запасы при себе, мне потребовалось несколько минут, чтобы добиться до своей комнаты и забрать посох, сферу и бальзам. Когда я спускаюсь, вижу, что к нашей группе прибивается Эль'Гитар с длинным мечом на поясе и дорожной сумкой за плечами.

— Твой друг тоже едет? А, Зел? — спрашивает у меня Гриен.

Неопределённо мотаю головой, про то, с кем и куда направляется эльф, я как-то ни сном ни духом. Мне известно, что он ищет Аланэль, чтобы что-то у неё забрать…

— Я иду с вами, — утверждает Эль'Гитар. — Как бывшему солдату королевской гвардии, мне непозволительно допускать попадания столь опасных предметов в корыстные руки чернокнижника!

Точно, этот эльф же раньше королевскую семью охранял… Чин и звания отобрали, а чувство долга забрать забыли.

— Ты не обязан в этом участвовать, — говорю ему вполне серьезным тоном. — Всё-таки ты не увяз в этой истории так сильно, как я. И ещё Аланэль сейчас…

Эль'Гитар раздражённо вздыхает, недовольный моим предостережением. Он презрительно отмахивается от моих слов, сморщивая лицо.

— Аланэль сейчас подождёт! — злобно отвечает он, стараясь перекричать мою спокойную речь, чтобы я услышал. — И мне неважно, где она и чем занимается, позже этим займусь! Сейчас я прошу лишь об одном, возьмите меня и позвольте эльфу-мечнику в изгнании доказать, хотя бы самому себе, что ещё не всё в этой жизни потеряно для него! — губы Эль'Гитара дрожат, а его лицо искривляется, то ли в отчаянии, то ли в надежде. — Что он ещё хоть на что-то годен!

Гриен, соглашаясь, кивает, направляя вопросительный взгляд на меня.

— Лично я согласен, — говорит мне воитель. — У меня нет возражений против этого гвардейца, не имеет значения, за какие преступления его выдворили из родного края, его храброе и чистое сердце заслуживает уважения и признания.

Мне страшно подумать, что может произойти с Эль'Гитаром в этом путешествии. Если нам удастся заполучить артефакт раньше Вингриуса, некромант обрушит на нас все свои силы и возможности, лишь бы достичь желаемого. За этой короной он пойдет куда угодно и будет прокладывать путь по головам, не считаясь с потерями и жертвами.

Всё может обойтись так же, как с Робертом Рудом. Желание стать героем приведёт к гибели… Уже дважды спас эльфа вчера от неминуемой смерти, и теперь ощущаю за него некую ответственность… Не могу позволить просто так бросаться ему в костёр, подобно мотыльку, что летит на огонь. Видел последствия…

— Нет, Эль'Гитар, — произношу с тяготой, вынося недоброжелательный взгляд, которым меня измеряет эльф. Мне приходится по-настоящему собрать свою волю в кулак, чтобы произнести горькие слова отказа. — Когда мы с Гриеном получим то, за чем охотится Вингриус, во всей Велталии не найдётся места, где бы мы смогли скрыться от его гнева… Я против, чтобы ты шёл с нами...

Глава 30. Спасаясь бегством

В таверне висит напряжённая тишина. Несмотря на то, что центральный зал не пустой, и тут доносятся: разговоры сменившихся стражников, гул и перебранка зашедших на завтрак ремесленников, игривые перешептывания нескольких влюблённых парочек. Но для меня, Эль'Гитара и Гриена этого шума не существует, мы слишком сосредоточены на нашем споре.

Эльф смотрит на меня глазами, полными смертельной обиды, таким взглядом удостаивают предателей и самых злейших врагов. Гриен имеет невозмутимый вид и держится хладнокровно, ни один мускул на его лице не дрожит. Я стараюсь быть твёрдым и невозмутимым, принимая на себя удар укоризненного взора эльфийского аристократа в изгнании.

— Значит, один против одного, — сухо подытоживает фехтовальщик, — для итогового голоса в этом споре нас должно быть нечетное количество…

В воздухе всё ещё витает горький запах кофе, что лишь добавляет давящего на душу ощущения.

— Не ожидал от вас такого, — говорит эльф с призрением, достойным, пожалуй, только короля Серпенэля, сходившегося в схватке с первым тёмным лордом ещё в Эре Рассвета. — Если некромант в самом деле будет действовать так отчаянно, то вам следует ценить каждый доступный клинок, а не трусить, пытаясь взять всё на себя, — опускает он рассудительное замечание, — ведь если он доберётся до короны первым, жертв будет куда больше!

В воспоминаниях проносится разрубленная на двое голова Роберта Руда. Мне хочется: накинуться на Эль'Гитара, схватить, связать по рукам и ногам и бросить в какое-нибудь глубокое подземелье, за решетки, под постоянную охрану! Уж лучше так, чем позволять ещё одной невинной душе ввязываться в переполох, со стороны кажущийся героическим и воспеваемым в песнях, но на деле на этом пути нет ничего, кроме опасности и риска.

— Послушай, Эль'Гитар, — произношу я, запинаясь и не находя слов, которые бы мог сказать в ответ, — мы со Странником уже глубоко увязли в этом, ты ещё можешь найти Аланэль и уйти в Элениру… Не пренебрегай такой возможностью, как друг тебе говорю…

В наш разговор влезает Кления, приводя свою младшую сестру Алтеру, переодетую в дорожную одежду. Через плечо девочки накинуты дорожная сумка и бурдюк. Её глаза блестят любопытством и жаждой приключений.

— Вам придется взять Алтеру с собой, — говорит Кления с угрюмым и волнующимся видом. Внешний вид у официантки подкошенный, у неё дрожат руки и губы, а глаза немного подёргиваются. — Но, заклинаю вас Айдарой! Берегите её, и никаких авантюр! Только до Маркрусграда! Туда и обратно…

Меня самого от таких решений чуть не подкосило. На Клению смотрю с укором и неодобрением. Мне одного случая с ведьмой Альсиль и походом за деревенскую стену хватило, чтобы понять, что приключения с детьми заведомо плохая идея. А тут? Поездка в город, с учётом того, что за нами охотится некромант!

— О нет-нет, — протестую я, махая руками в отрицающей жестикуляции и осуждающе смотря на Клению. — Ты о чём только думаешь?

Официантка, сталкиваясь с моим укором, кажется, приходит в себя и уже более уверенно, забыв про переживания, выпрямляется.

— Думаю?! О том, что у моей родни в руках штуковина, за которую убить могут! О том, что не могу отправиться с вами лично из-за работы! О том, что без Алтеры по-хорошему вам эту корону не отдадут, только посчитают вас ворами и мошенниками. А дальше: тревога, и городская стража кинет вас за решетку! Вот о чём я думаю! — парирует Кления громкими, едва не кричащими словами, девушку переполняют страх за младшую сестру и злость на весь другой мир.

Гриен согласно кивает, хотя на его лице видно недовольство и сомнение.

— Согласен, только знакомый фермерам человек может разложить всю сложившуюся ситуацию по полочкам, — говорит он, — Зел, хочешь как хочешь, а девчушку придётся взять в Маркрусград.

Алтера радостно прыгает и хлопает в ладоши, Кления останавливает младшую сестру и назидательно грозит пальцем. Затем диктует ряд напутственных наставлений, которые, видимо, уже обговаривала с девочкой, когда переодевала её в дорожную одежду.

— О, Азария милосердная, — устало вздыхаю, видя, как происходит то, чего я опасался. У меня перед глазами плывёт Роберт Руд, к нашей злосчастной компании присоединяется ребёнок, а я даже не в силах что-то отменить. — Ни к чему хорошему нас это не приведет… Проклятье…

К Алтере подходит Эль'Гитар и присаживается на одно колено, чтобы сравняться с ней ростом и поговорить на равных.

— Слушай, раз уж теперь ты с ними, может дашь разрешение и мне пойти с вами? — предлагает эльф, — Дорога не безопасная, и мой меч вам пригодится.

— А ты женишься на мне, когда я вырасту? — продолжает свою линию Алтера.

— Я на тебе не женюсь, — парирует Эль'Гитар. — Но после завершения приключений могу пообещать ящик конфет, в качестве альтернативы…

На подобное предложение Алтера с радостью соглашается. Эль'Гитар рад, что теперь сможет подвергнуть свою жизнь смертельной опасности, Алтера рада обещанию получить целый ящик сладостей, Гриен рад пополнению в команде. Что же до меня? Я не рад, нет, можно даже сказать, расстроен! Они хоть понимают, во что ввязались?!

За пределы таверны выхожу совсем подавленный. Молодое утреннее солнце не внушает мне оптимизма. Идём мы за Гриеном, похоже, он уже знает, как добраться куда нам надо. Улицы деревни словно опустели, лишь немногие доходяги бродят в округе, но центральная площадь, на которую мы выходим, кажется безлюдной.

Гриен останавливает нас, словно бы что-то разнюхивая в воздухе. Затем мы снова идём вперёд. В этот миг площадь оживает. Окна окружающих домов единовременно открываются, из них в нашу сторону смотрят наконечники стрел и арбалетных болтов. Из домов вырываются стражники с пиками наперевес, человек двадцать не меньше. К нам идёт лейтенант Харман. Интересно, где Шакал? Наверное, спрятался где-то, в более безопасном месте, где я его не найду…

Наёмники в синих одеждах под стальными кирасами медленно окружают нас, держа алебарды наизготовку.

— Что это значит? — возмущённо осведомляется Гриен. — Вы нарушаете законы собственной страны, вставая на дороге честных граждан!

Лейтенант и его люди остаются невозмутимыми. В воздухе пахнет сталью и пылью, которую они поднимают своим маршем на нас.

— Не прикидывайтесь, — возражает Харман. — Меня уже оповестили, что вы планируете бежать, хотя я запретил вам покидать деревню… — глаза лейтенанта сужаются, словно у орла, устремляющегося на засевшего в кустах кролика, он изымает из ножен саблю и направляет её в нашу сторону. — Вы все арестованы. Именем Конференции сдавайтесь или умрите! У вас минута на принятие решения!

Гриен, сохраняя невозмутимое хладнокровие, медленно кладёт руку на эсток и едва наклоняется в бок ко мне.

— Их тут не так много, — утверждает он вполне с серьёзным видом. (Ничего себе немного! Двадцать воинов, и это если ещё стрелков на окнах не считать!) — Готов снести им всем головы…

— Нет, — протестую в ответ. — Пока мы ещё ни в чем не виновны, ложь некроманта мы оправдаем, ответить за убийство наёмников Конференции будет нечем. Прижми эльфа и девчёнку к земле…

К этим словам крохи времени, которые дал нам Харман на выбор, иссякли. Сабля рассекла воздух, и град алебард рухнул на нашу группу. Чтобы их остановить, мне приходится применить львиную долю своего опыта в белой магии. Непроницаемый купол света окружает нас, и атакующие в пустую бьются о барьер. Но он быстро слабеет, на защите после первого шквала проступили трощены.

Времени на подготовку немного. Концентрирую сгусток света в своих руках, с опасением смотря на окна, из которых на нас направлены луки и арбалеты, готовые сделать из нас подушки от булавок. Щит трещит по швам… Фехтовальщик молча держит Эль'Гитара и Альтеру прижатыми к земле.

— Если отвлеку воинов, сможешь захватить Хармана? — спрашиваю я у Гриена.

Тот уверенно кивает, а всё, что могу сделать я, — надеяться на удачу и воинское умение моего товарища. С треском битого стекла купол распадается, и из моих рук высвобождается заклинание — вспышка яркого света, что заставляет стражников попятиться и зажмуриться от обжигающей глаза искры.

Гриен словно блик молнии проскальзывает между их рядами, и вслед за ним формируется облако дыма, что не даёт стрелкам прицелиться. Сблизившись с Харманом, они сходятся в дуэли. Лейтенант делает выпад, лезвие сабли проходит по эстоку и уходит в сторону, а Гриен одним точным ударом переламывает клинок наёмника у основания. Всё происходит за несколько секунд.

Затем Гриен заламывает Хармана и утаскивает к нам через глубину нарастающего тумана. Тёмная пелена становится всё больше, она поглощает с головы до ног сначала небольшой проход вместе с воителем и наёмником, затем окружающих нас стражей, после мне кажется, словно я сам окружён непроглядной тьмой. Что-то дёргает меня в сторону. По округе ходят чёрные силуэты и полупрозрачные тени. Раздаются раздражённые перекрикивания:

— Очередная уловка плута!

— Ищите их!

— Они где-то тут!

Глухие удары алебард в никуда, в воздухе пахнет чем-то горело-сладким, непроглядный мрак, кажется, заполнил собой всю центральную площадь.

Где это я? Где мои товарищи? Что мне теперь делать?

Из мрака ко мне просовывается рука и сцапывает за шиворот, в эту же секунду в место, где я только что стоял, прилетает удар алебарды. Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, пытаясь высмотреть источник своего спасения.

— Ну ты и фокусник, Зел, — произносит Гриен, который и вытянул меня в самый последний момент. Одной рукой он придерживает меня, другой удерживает лейтенанта Хармана с тряпкой во рту. — Этот туман, надо понимать, твоя работа?

Харман дёргается и мычит что-то неопределённое. Я отрицательно качаю головой, в ответ на вопрос фехтовальщика не понимаю, что происходит и откуда взялась эта завеса.

— Нет, моя… — доносится мягкий, игривый женский голос из окружающей пустоты.

Я начинаю узнавать и этот голос, и понимать сладкие ноты в горелом воздухе. Лаванда…

— Альсиль! — произношу я невольно, меня переполняет удивление от складывающейся ситуации, и мне сложно сохранять концентрацию и размышлять мыслями.

Из тёмного дыма перед нами возникает фигура ведьмы в фиолетовом платье и остроконечной шляпе. Самодовольно улыбаясь своей выходкой, она ехидно подмигивает.

— Легка на помине, бурундучок, — говорит она, не скрывая воодушевлённого порыва. — Скучал? — произнося этот вопрос, она пожимает плечами, берёт меня за руку и тащит прочь с площади. — Впрочем, сейчас не до подшучиваний, поторопимся!

Я следую за ведьмой, пока Гриен с пленённым Харманом идут за мной. Очень скоро мы оказываемся на узкой тропинке, идущей к бедному району деревни и переходящей в Трясину. Тут же вместе с нами выходит вор Найл! Ведя с собой Эль'Гитара и Алтеру.

Мы здороваемся негласно, просто приветственно кивая друг другу. Сейчас не до разговоров. Все проходы за центральной площадью оцеплены стрелками и стражниками с алебардами.

Тут наш выпад с Харманом и пригождается. Мы идём дальше, прикрываясь им как живым щитом, наёмники на крышах не стреляют и дают нам пройти, их офицер дёргается и крутится в руках Гриена, но фехтовальщик крепко держит и ни на секунду не отпускает пленника.

Исключая глухое мычание Хармана в воздухе царит мертвенная тишина. Мы идём вслед за Альсиль и зловоние трущоб Канесброна усиливается с каждым шагом. Стражники следуют за нами след в след, некоторые перебираются с крыши на крышу нацеливая на нас луки и арбалеты…

И вот мы наконец у канатного спуска в Трясину. Первой идёт ведьма. Гриен удерживает Хармана, напротив него целый отряд наёмников холоднокровно ждёт, затаив дыхание, нацеливая на фехтовальщика луки, арбалеты, алебарды, боевые топоры и короткие мечи.

Воитель молча, коротким кивком, указывает нам идти следом за ведьмой. Найл спускается, за ним идёт Эль'Гитар. Подхожу к уже знакомому спуску. Я прекрасно помню этот прохудившийся льняной трос, ко мне подходит Алтера.

— Надеюсь, в этот раз мы тоже полетим? — спрашивает она, радостно предвкушая возможность ещё раз пропарить по воздуху.

Доверия эта верёвка у меня как не вызывала, так и не вызывает. Беру Алтеру на руки и творю заклинание. Нас окружают духи воздуха и, делая шаг в пропасть, мы плавно парим с обрыва вниз.

— Выпендрёжник, — язвительным тоном отмахивается рукой Найл. — Трос для чего проводили?

— Он ненадёжный, — отвечаю я, ставя Алтеру на землю. — Вот-вот порвётся…

— Ха! Порвётся? Вздор! — протестует Найл. — Это эльфийское волокно, оно неубиваемо! Если этот трос оборвется, я съем свои башмаки!

Наверху раздаются множество щелчков и хлопков, мы видим, как облако стрел волной пролетает над Трясиной и влетает в окна, тропинки, стены и крыши ветхих домов, усеиваясь подобно иголкам в игольнице.

Гриен в это время уже спускается по тросу, но тот лопается, и воитель оказывается в свободном падении. Сгруппировавшись в воздухе, он кое-как смещается к склону и пробегая по сильно наклонному уступу, приземляется к нам, через кувырок смягчая падение, но всё равно его лицо искажено от сильной боли. Фехтовальщик поднимается, немного хромая и держась за спину.

Мне не хочется, чтобы стража Канесброна обстреливала нас с возвышенности. Сосредоточившись на астральном плане и собрав несколько духов ветра, сооружаю кратковременный воздушный барьер.

— Трос оборвался, — раздражённо заявляет Гриен, жестом прося меня полечить его, — на вид эльфийская, а на деле муляж, бракованный…

Сверху доносятся новые хлопки, свист ветра, брань и ругань наёмников. Ничего, пусть негодуют, главное, чтобы их стрелы не достигали меня. Я ещё не забыл, как мучился с теми стрелами, которые получал от дорожных разбойников и Аланэль.

Из полуразваленных хижин вокруг ведьмы начинают собираться нищие. Их глаза косятся на стражников, те тщетно пытающиеся прострелить воздушную преграду, и угрожающе грозятся и рассыпаются самыми разнообразными обещаниями расправы.

— Вы очень не вовремя меня подтянули на всё это дело, — заявляет вор. — Гильдия ещё не вывезла всех эленирцев…

— Тогда поторопитесь со всем этим, — замечает ведьма, — мы пока удержим их…

— Может быть, хватит уже стоять на открытом пространстве? —предлагает Эль'Гитар. — Давайте переберёмся куда-то под крышу?

Стражники перестают впустую посылать стрелы и пробуют спустить канаты с кошками, тут уже им улыбнулась удача. Ветер не в состоянии оттолкнуть тяжелый металлический крюк, однако сильно раскачивал и колебал сами тросы. Преследователи ещё не решаются устремляться в погоню по такому ненадёжному пути.

Впрочем, это ненадолго, очень скоро заклинание развеется, тогда нам несдобровать. И, похоже, стражники это прекрасно понимают.

— Упыри несчастные!

Кричат они Трущобам.

— Вы все в колодках сгниёте!

— Подождите малость! Вечно вы там не сможете сидеть!

Наша группа следует за ведьмой Альсиль на главную улицу, если самый широкий проход в этой кишащей зловонью и болезнями дыре можно называть улицей. Все жители Трясины сходятся вокруг нас, в частности их интересует мнение ведьмы над сложившейся ситуацией.

— Что делать будем, ведующая? — спрашивает старик на костыле, выходя вперёд толпы бродяг.

— Бежать, разумеется, — невозмутимо отвечает ведьма, — ненадолго. Ситуация неприятная, но всё наладится. Сейчас главное выбраться всем живыми.

— И не убить ни одного стражника в процессе, — взволнованно замечаю я, наблюдая, какая к нам присоединяется толпа. С такой всякое может произойти. — Это крайне важно! У наёмников контракт с Конфедерацией! Весь этот балаган мы ещё оправдаем, а вот убийство уже будет считаться преступлением, которое графские семьи не простят!

— Предоставь это Трясине, — подмигивает мне ведьма, — у меня есть план…

Глава 31. Оборона Трясины

Проходит немного времени, воздушный барьер слабеет, стражники степенно ждут, набираясь смелости пойти на штурм. Вор Найл ушёл в логово гильдии воров, их резиденция в Канесброне занимается благотворительностью, ища по всей Конференции без вести пропавших после Войны Разделения солдат Элениры и транспортируя их на родную землю. Но не думаю, что стражники будут рады таким инициативам. Если они доберутся до чёрной двухэтажной хижины раньше срока, для ветеранов Элениры всё может выйти очень печально.

Альсиль создала план эвакуации для жителей Трясины. Сначала самые здоровые уносят травмированных и инвалидов, затем уходят женщины и дети, а после пан или пропал. Воры должны успеть свернуть свою лавочку к тому времени…

Все, кто может, помогают подготавливать оборону. В хижинах нашлось несколько старых ржавых котелков, над которыми сейчас хлопочет ведьма, создавая неизвестное варево. Нищие, способные держать мотыги, ломы, лопаты и кирки, раскапывают как можно больше доступных проходов, ветхие хижины, нагромождённые друг на друга, обрушиваются и разбираются на баррикады и препятствия. Если где-то были острые обломки или колышки, их помещали на дно вырываемых ям.

— Вам необязательно этим заниматься! — кричит с уступа лейтенант Харман. — Выдайте нам преступников, и никто не пострадает.

— Шиш тебе, — отвечает старый нищий на костыле, выступая у них старшим. — Мы сыты по горло вами и вашим капитаном!

— О чём это ты говоришь, старик? — удивляется Харман. — Разве не мы защищаем ваш мир и покой? Разве не мы даём вам защиту и руководство? Разве не мы оберегаем Канесброн?

— Канесброн до сих пор жив не благодаря вам, а вопреки вам, — отвечает предводитель нищих. — Непомерные налоги согнали многих в эту выгребную яму, которую сейчас именуют Трясиной.

— Вы просто толпа ленивых симулянтов, которым проще побираться, чем работать, — парирует Харман. Так ещё вы укрываете преступников…

— Нас рассудят Мелия, Кхенеракт и время… — заканчивает разговор старик и на костыле спешит убраться как можно дальше от обрыва, с которого на него смотрят наёмники.

Воздушный барьер окончательно прекращает трясти тросы, по которым собираются спускаться лейтенант и его люди. Альсиль удалось организовать оборону в три линии из немногих групп нищих, которые у нас есть. Вооружённые деревянными дубинками, камнями и дырявыми рыболовными сетями, они приготовились стоять за ведьму.

Раздаётся сигнальная труба, и стражники в три ряда спускаются в Трясину, зловонье трущоб бьёт им по носам, но видно, что опытные и обученные воины терпели и не такое. В нищих они не стреляют из луков и, похоже, даже за врагов не признают.

— Это не наше дело, — недовольно замечает Гриен, с раздражением посматривая в сторону идущих на штурм стражников. — Нужно убираться отсюда, наша цель не здесь.

Альсиль на первой линии обороны разливает первые два котелка с варевом, и всю округу заполняет зловонный сиреневый дым, в котором ничего не видно и трудно дышать. Нищие в свою очередь стараются забраться повыше и засыпают подходящих наёмников камнями и землёй.

— Там, в хижине гильдии воров, мои соотечественники, Гриен, — замечаю я, не понимая, как он может это игнорировать. — Они будут мертвы, если стражники их увидят!

— У тебя будет много мёртвых соотечественников, если ты мне не поможешь остановить некроманта! —Отвечает Гриен с недовольством. — Или ты уже передумал?

Наёмники движутся вперёд, кашляя и пыхтя от дыма, камни и грязь нисколько их не останавливают, от стальных кирас отскакивают булыжники, а нечистоты, выливаемые им на головы, делают их только злее.

— А ну вперёд, ленивые хряки! — командует Харман. — Шире шаг!

Первый круг обороны они проходят без потерь, отбрасывая нищих по всем направлениям. Перегруппировываясь для следующего натиска.

— Переловить бы этих крыс, — говорит один из штурмующих.

— На это нет времени, наша цель — Зелон! — замечает Харман.

— Гриен, — обращаюсь я к воителю, — нам потребуется повозка, чтобы добраться до Маркрусграда. Выбирайся отсюда с Альерой и позаботься об этом, я пока побуду здесь, но приду через час. Ты успеешь с транспортом за это время?

Фехтовальщику этот план кажется уже более обозримым, он молча кивает и удаляется к резиденции гильдии, забирая с собой по дороге Алтеру.

Нищие перебираются за баррикады, часть из них: женщины и дети уходят окончательно. Альсиль опрокидывает ещё два котелка. Почва по улицам становится вязкой и зыбучей, трущобы заполнены угарным дымом, на головы стражников бродяги посылают камни и землю. Харман командует отступление, и отряд отходит назад, вытаскивая алебардами нескольких своих утонувших по пояс.

Наёмники отступили на первый рубеж, перегруппировываясь, кашляя, держась за головы, по которым угодило несколько крупных булыжников, выпутываясь из рыбацких сетей и посылая в сторону ведьмы Альсиль разнообразные проклятья.

— Неплохо, — говорю я, взбираясь на крышу хижины, где стоит Альсиль. — Это их остановит…

Глаза ведьмы обеспокоены, взволновано она смотрит то на чёрную хижину, то обратно переводит взгляд на отряд лейтенанта.

— Это ещё не конец, — заявляет она раздосадовано. Можно подумать, будто результат в сложившейся ситуации может быть лучше, чем есть. — Они скоро оправятся и возобновят атаку…

— Я их задержу! — заявляю в ответ на обеспокоенность Альсиль. — Эль'Гитар, иди и поторопи Найла, мы скоро уйдём!

Приказ этот я отдал, зная, что эльф где-то рядом, хотя глазами его не искал. Заметил его только после, на крыше в двух хижинах от меня. Он держал в руках прохудившуюся рыболовную сеть, но, услышав мои слова, бросил её и поспешил удалиться. Я остался один с Альсиль и несколькими десятками более-менее здоровых, но всё же тощих и оборванных нищих.

Харман и его двадцать стражников не заставляли себя долго ждать. Они уже перевели дух, обмотали лица промоченными в воде платками, а также соорудили на скорую руку грязеступы из широких дощечек, прикрепив их к ботинкам, несколько стражников впереди держали сколоченные в щиты доски, принимая на себя камни и рыболовные сети.

Приспособившись к уловкам ведьмы, они идут на новый штурм. На этот раз перед ними стою уже я. У меня в голове зреет мысль поговорить с Харманом, призвать его одуматься, объяснить, что Шакал в сговоре с некромантом, а не я…

— Надеюсь, ты вышел сдаваться, — сухо произносит лейтенант, хладнокровно направляя в мою сторону рукоятку сабли с обрубленным лезвием. — В противном случае я буду вынужден прибегнуть к силе снова…

— Я не сдаюсь марионеткам, марионетки, Харман, — решительно отвечаю я, движением руки возводя световые барьеры, отрезая пути стражникам. — Настанет день, и ты сам будешь хотеть отомстить Ашкалу, он охотится за короной, которая нужна некроманту, и не остановится ни перед чем, чтобы услужить своему хозяину.

— И где же доказательства твоих слов? — интересуется Харман. — Я видел Вингриуса, но не видел некроманта, а магических артефактов и подавно.

— Скоро у меня будет чем подкрепить свои слова, — парирую в ответ, понимая, что сейчас мне больше нечего сказать. Харман требует более вещественных убеждений, которыми в данный момент я не обладаю…

— Не будет, так как ты пойдешь со мной или умрёшь! — заявляет лейтенант.

— Тебе придётся меня достать, — отвечаю я, заканчивая возводить магические заслоны по проходам ко второму рубежу.

— Тобой совсем Диаскор овладел? — раздражённо спрашивает Харман. — Что же, ладно. Да помилует нас Амари…

С этими словами лейтенант ведёт стражников на новый приступ. Отряд не рассеивается, а плотным строем идёт по центру. Всей своей силой они ударяют в (сотворённый мною) световой барьер алебардами, с треском битого стекла преграда слабеет, и штурмующие проходят через него легко, словно нож через масло.

— Вперёд! — командует Харман, доставая на марше из-за пояса сигнальную трубу и издавая воодушевлённый марш, заслышав который часть нищих на крыше разбегаются, с нами остаются только самые верные и крепкие. — Мы сможем!

Воздвигаю ещё один заслон, ещё и ещё один. Меня начинает подкачивать от перенапряжения. Если бы хоть один из моих щитов мог хоть сколько задержать сплочённый марш штурмующих…

Но все эти попытки были тщетны, атакующие единой силой пробиваются сквозь барьеры один за другим у меня на глазах. С крыш обветшалых хижин на их строй посыпались булыжники и сети, щитоносцы шли впереди, отражая все подобные атаки… Впадаю в короткую медитацию и призываю духа воздуха, мощный поток вырывается у меня из рук и устремляется в наёмников. Передние покачнулись, но стоящие позади их поддержали, и строй продолжал идти вперёд.

— Отступаем! Отходим назад! — раздаётся крик ведьмы Альсиль.

Несколько человек уходят с ней, я сметён тем, как наёмники слаженно противостоят моим заклинаниям. К тому же я устал, возводя барьеры. Когда я замечаю, что не могу передвигаться, Харман и его люди находятся в нескольких метрах от меня.

Я теряю концентрацию, падаю на землю, но в полёте во что-то упираюсь. Это что-то подхватывает меня и утаскивает к нагромождённым баррикадам с ямами и кольями. Светлые волосы этого чего-то тусклым золотом отливаются в мрачном свете Трясины. Наёмники было ускорились в погоню, но быстро попадали, не совладав с болотистой (из-за ведьминого зелья) почвой. А удалялись от них мы быстро, крайне быстро, если помнить, какая земля сейчас под ногами у источника моего спасения.

— Вы, господин Зелон, слишком много на себя берёте, — замечает мелодичный голос Эль'Гитара. — Вот то, о чём я вас предупреждал! Нужно уметь действовать в команде с другими, а не брать все проблемы на себя! Нет такого человека, который в одиночку остановил бы двадцать человек!

Я не нахожу, что ответить эльфу, и молчу, устало наблюдая за Альсиль. Она, не теряя зря время, взбирается на внутреннюю сторону преград и опрокидывает последние два котелка с мутно-фиолетовым варевом.

Над землёй поднимается пурпурный дым, густой пенистой плёнкой застилая и поглощая всё пространство, до которого может дотянуться.

— Зел, нужно срочно поднять ветер! — заявляет ведьма торопливым и обеспокоенным голосом. — Нельзя, чтобы это облако прошло за баррикады!

Хотя отчётливо слышу её слова, всё же лежу где-то у хижины, не находя в себе сил подняться и создать порыв ветра. Ощущения у меня такие, словно нахожусь в некой медитации. Сознание плывёт и не откликается на всё окружающее волнение.

— Вставай и колдуй! — кричит мне ведьма, подбегая ближе. — Я же знаю, ты можешь!

Не могу… Моё сознание полностью пустое… Я израсходовал слишком много сил на барьеры, полагал, что они удержат Хармана и его отряд, теперь же расплачиваюсь за это тем, что израсходовал все силы.

Альсиль, видя это состояние, раздражённо вздыхает, закатывает глаза и протягивает ко мне руку. Что-то происходит, ладонь ведьмы приподнимает мой подбородок кверху. Должно быть, мне сейчас дадут какое-нибудь бодрящее зелье или настойку, может быть, заставят вдохнуть горьких растений, чтобы заставить прийти в себя…

Внезапно ведьма наклоняется, и её уста сливаются с моими… Это было короткое мгновение, от неожиданности я практически сразу вскакиваю, приходя в себя, и отталкиваю от себя Альсиль. Моё усталое и туманное сознание словно в один миг исчезает.

— Что ты вытворяешь?! — смущённо произношу я, с укором глядя на ведьму.

— А что ещё мне делать, если до тебя не доораться? — осведомляется она с усмешкой. — Лежишь в ответственный момент на земле, с беспамятными глазами. Сильное потрясение — единственное, что пришло мне в голову, чтобы тебя разбудить!

— В любом случае нельзя так делать! — заявляю я.

— Хи-хи-хи… Я что, украла твой первый поцелуй? — с лица Альсиль не пропадает злорадная насмешка.

— Это не первый… — сухо произношу в качестве ответа, смущённо отводя взгляд.

— Мама или бабушка не в счёт! — не успокаивается Альсиль. — Ладно, сейчас не это важно. Тебе нужно призвать ветер! Давай! Туман уже проникает за баррикады!

Я собираю в кулак всю свою силу воли, чтобы отбросить те слова, которыми мне хочется отчитать эту наглую выскочку. Творение заклинания даётся мне непросто, приходится приложить усилие, чтобы отыскать подходящих духов в Астрале как можно скорее. Сосредоточившись на заклинании, направляю руки в сторону подступающего тёмно-сиреневого дыма.

Это помогает, пелена от пролитого варева устремляется во внешнюю часть Трясины. Альсиль подпрыгивает, празднично ликуя. Нищие устало улеглись кто на крышу, кто на землю, некоторые просто стоят, отчуждённо задрав головы.

Из-за баррикад доносятся животные звуки, словно не принадлежащие людям. Натиск наёмников ослабевает. Только доносится глухое хлюпанье и шлёпанье. Ни Харман, ни его бойцы больше не сплочены в единую команду.

— Му-у-у… — издаёт один из штурмующих, хотя его губы и стремятся произносить слова, в итоге рот всё равно выдаёт невнятное мычание.

— Бе-е-е-е… — произносит уже другой.

— Гав-гав… — третий.

— Ме-е-е… — четвёртый.

— Мяу… — пятый.

Штурмующие прекращают нападение, поскольку попросту перестают понимать друг друга. Лейтенант Харман щебечет соловьём, а его люди, не понимая приказов и команд, попадаются в ловушки, угождают в ямы или, спотыкаясь, падают в грязь.

Кое-как собравшись, они отступают на очередную перегруппировку. В этот раз у них уходит куда больше времени, чтобы пойти на новый приступ, но Харман вновь ведёт стражников в атаку, используя свой сигнальный горн, он трубит в него, издавая сигналы к движению и действиям, которые должны предпринимать его бойцы.

— Да побери, Малия, этого Хармана! — негодует ведьма. — Что же нужно, чтобы остановить их?!

— Ничего, — сухо произношу в отчаянье, отпуская руки и направляясь к чёрной хижине, — его не остановить. Мне пора идти, моё дело слишком важно, чтобы я мог дать себя схватить этим бандитам…

— Но там же эленирцы! — замечает ведьма. — Ты не можешь их бросить.

Мне жаль, — отвечаю я, — но будет много мёртвых эленирцев, если мне не удастся помочь Гриену…

Эль’Гитар, судорожно сглотнув слюну, остаётся с ведьмой и обнажает меч в сторону приближающихся стражников.

— Я не отступл… Буль-буль-буль… — произносит эльф.

Ведьминский туман, больше не сдерживаемый потоком, устремляется с наёмниками через баррикады. Когда я подхожу к двери, хижина резко отпирается, и из неё выглядывает Найл.

— Леди Альсиль, — обращается он к ведьме. — Мы всех вывезли, можно уходить!

Немногочисленные оставшиеся нищие устремляются вместе с ведьмой и эльфом к нам с вором.

— Кря-кря? — издаю я, пытаясь задать вопрос Найлу.

— Да, да и кря и хрю, как скажешь, — вор отмахивается от моего кряканья и, сцапав меня за рукав балахона, втаскивает в хижину, оттащив от прохода.

Как раз вовремя, поскольку ведьма со своей процессией нищих и эльфом в компании врывается в помещение, проходя к лазу, в довольно быстром темпе. Им ничего не стоило бы смести меня с пути такой толпой.

— Кря, — с благодарностью киваю я Найлу.

— Кух-куда, — вырывается из рта вора. — Кух-куда… — повторяет он удивлённо.

— Кря! — выкрикиваю я призывающее, подталкивая вора к лазу.

Мы спускаемся, и Найл, крикнув петухом, чиркает фитилём, слышится глухой хлопок, и здание над нашими головами обрушивается, оставляя мне только надеяться, чтобы ни одного из стражников обрушение не задело.

Мы блуждаем за прошедшим вперёд вором по тоннелям, дорогу нам освещает только факел, который он держит в руке. Через какое-то время мы всё же оказываемся на поверхности. У выхода нас дожидается повозка, в которой расположились перепуганные люди с многочисленными перевязанными ранами и стеклянными глазами. Их компанию дополняли несколько бродяг и таинственных личностей в масках и тёмных капюшонах.

Ведьма торопливо загоняет в повозку остатки нищих, при этом шипя, словно змея. Найл тоже впрыгивает в телегу, а когда к ним пытаемся присоединиться мы с Эль'Гитаром, вор останавливает нас и указывает дальше, в сторону по направлению дороги. Там между деревьями идёт Гриен, махая нам рукой.

— Эй! Идите сюда!

Мы спешно пересекаем путь от выхода из воровского лаза до дороги, уставшие и грязные с ног до головы, фехтовальщик выглядит бодрым, но его внешний вид ничуть не лучше нашего.

На дороге нас ждёт повозка с усталым и сонным извозчиком, не менее уставшей лошадью, и только Альтера радостно оглядывалась по сторонам, предвкушая возможность попасть в Маркусград.

— А, вот и вы, — приветственно произносит Гриен, — мне удалось изловить Клауса на дороге, и мы теперь едем за короной.

— Кря-кря-кря? — единственное, что издаю я.

Эль'Гитар лишь что-то непонятное булькает без звуков, будто рыба.

— С вами всё в порядке? — удивляется Гриен. — Давайте прекращайте дураков валять и полезайте в телегу!

Мы с эльфом молча забираемся в повозку, Гриен усаживается на место рядом с извозчиком, и мы трогаемся.

— О, вы нас догнали! — радостно произносит Алтера. — Где вы были? Дядя Гриен сказал только, что вы задержитесь…

— Кря… — отвечаю я на вопрос девочки.

— Буль… — отзывается Эль’Гитар.

— Кря? Буль? — не понимает нас Алтера, но быстро изменяется в лице. — Чик-чирик! — весело заявляет она, смеясь.

— Ох ещё одна… — обречённо вздыхает фехтовальщик.

Внезапно мы с эльфом и девочкой смеёмся над нелепостью и забавностью сложившейся ситуации. Этот весёлый смех выводит нас из уныния, и я усталый то ли снова впадаю в глубокую медитацию, то ли и вовсе засыпаю. Но сквозь закрытые глаза слышу обеспокоенный голос Гриена:

— Надеюсь, это у них пройдёт…

Глава 32. Новые союзники

(Редуса)

Я сижу на совете, в штабе с вождём кобольдов Ротшелом и нашим людским другом Хайгабелом. Мы собрались, чтобы подытожить нашу разведовательную информацию и спланировать следующие шаги к действиям. Если остановить чернокнижника действительно так важно, как говорил Зелон, мы обязаны это сделать. Вот только как?

— Вождь? Вождь… Вождь! — больно щипает меня за плечо Тумаг, предводитель шаманов племени. — Совет уже начался, хватит в облаках летать!

— Ай! — вскрикиваю я от неожиданности. — Что? Ах, да… Совет… Пусть начнёт доклад разведчик Шпеамун.

Кобольд-воин, сидящий по левую руку от вождя, поднимается, учтиво кивая.

— Да, — кряхтит он какое-то время, собираясь с мыслями. — Как нам известно, Альянсу Рассвета не удалось справиться с некромантом.

— Конечно известно, — зевая усмехается Субаш, кобольд в племенных одеждах гоблинской общины Скрытых Ночью учтиво держится позади меня. — С тех пор мы глаз не спускаем с логова Вингриуса.

— Да, мы видели многое, — подтверждает Тумаг, сидящий по правую руку от вождя племени. — Как паучий народ спускается через пещеры, как их преследуют жаболюды, как преследователи в страхе сбегают из обители чернокнижника, вскрикивая: “Дух смерти! Он пришёл за нами!” и тому подобное…

— Но вы ещё не слышали, что произошло поздней ночью, — ехидно заявляет кобольд Шпеамун, потирая друг о друга когтистые лапы. — Смею доложить, что ночью я наблюдал наших затерявшихся друзей. Зелона и Таисию, с ними был ещё гоблин, имя которого я не запомнил, но он знаком одному из разведчиков, с которым я ходил в разведку.

— Имя этого гоблина Гробанаш, — поясняет собранию Редуса, — гнусная зелёная падаль, если желаете знать моё мнение.

— Да, он, — кивает Шпеамун. — В сопровождении с Гробанашем они вошли ночью вместе в логово некроманта, а вышли по отдельности, так ещё и повылазили в разных местах. При довольно странных обстоятельствах.

— Странных обстоятельствах? — переспрашивает предводитель кобольдов Ротшел. — Объясни поподробнее.

— Во-первых, Зелон. Сначала из главных ворот выбежал Акст, преследуемый одним из бандитов (слуг некроманта) …

— Акст жив? — осведомляется, подскакивая из-за стола Хайгабел, вид у него взволнованный. — Ради Амари, скажи, что с ним всё в порядке!

— У него была отрублена рука, — немного съёжившись, произносит Шпеамун, — но он выжил. Через какое-то время из входа в шахту выполз преследуемый мертвецами Зелон, в руках он волочил по земле неизвестную нам эльфийку.

— Я слышал, что в Канесброн на днях приехало двое эльфов, одна из них девушка, — кивая, добавляет Хайгабел. — Наверняка это её Зел и вытащил.

— Может быть и так, — кивает кобольд, — в любом случае Зелон еле выполз, его спас лунный свет, в котором сгорели мертвецы…

Я облегчённо выдыхаю. Зелон такой болван. Какая беда его обратно к некроманту в логово потянула?

— Он выжил? — спрашиваю у Шпеамуна.

— Зелон? Он кое-как поднялся, прогнал разбойника, который бегал за Акстом, и они удалились по тропе, освящаемой прояснившейся луной.

— Фух, а Таисия чего? — интересуюсь у доклядывающего.

— А это уже во-вторых! — замечает кобольд. — Она вылезла из норы, которую ей прорыл тонельщик.

— Ложь, — отрезает вождь Ротшел, — люди не умеют управлять тонельщиками.

— Что видел о том и докладываю, о могучий вождь… — немного нервничая от волнения и страха, произносит Шпеамун.

— Так глаза бы протёр… — огрызается предводитель кобольдов.

— Так протирал, всё одно видел…

— Ну ладно, хватит, допустим, — останавливает надвигающийся спор Тумаг. — Если это всё, то…

—Нет ещё не всё! — продолжает кобольд. — Есть ещё в-третьих, Гробанаш и племя гоблинов покинули Вингриуса, через тот же лаз, что и Таисия.

—Что значит покинули? — спрашиваю я. — Таисию преследовал отряд гоблинов во главе с Гробанашем?

—Нет, что значит, то и значит, — решительно заявляет кобольд. — Гробанаш и племя: воины, женщины, дети, работяги, шли с пожитками, мешками там всякими с припасами. Спешно шли, подальше, не за Таисией, да и сильно позже неё они выбрались.

—А Джинксор? — задаю я дополнительный вопрос. — Он с ними был?

—Его не видели… — отвечает кобольд. — Он точно был не с ними, так другие гоблины всё перед Гробанашем раскланивались и лепетно за ним шли.

—Гробанаш болван, — отрезаю я. — Никто и никогда бы за ним не пошёл… Что же ты замыслил, братец?

—Может быть, Гробанаш его убил и сам стал вождём? — предполагает Тумаг. — У этих дикарей есть подобные традиции…

—Сомневаюсь, что у него хватит сил и умения убить хобгоблина, — отрицательно качаю головой. Не верится мне в такие предположения.

Доклад Шпеамуна подошёл к концу и кобольд, учтиво поклонившись сел. На какое-то время в зале нависает тишина и никто не знает, что говорить дальше. Молчание нарушает вождь кобольдов Ротшел.

— Я так вижу, — начинает он, — если гоблины ушли от некроманта, тогда нужно собрать свежие силы и ударить по нему, пока чернокнижник ещё не оправился.

— Ну, а если не ушли? — спрашивает Тумаг, — Тогда что?

— Тогда тем более нужны новые силы, — заявляет он. — Шпеамун, отправится в Эльвиру, к моим родственникам и приведёт новые отряды кобольдов. А я останусь здесь и буду помогать…

— Отряды кобольдов – это очень хорошо, — говорит Субаш, — Но продержимся ли мы до их прихода? И будет ли с них толк по прибытию? Что вы думаете об этом, госпожа?

Я думаю о докладе Шпеамуна. Гиганские пауки не вызывают доверия, так как живут в пещерах некроманта и определённо, как минимум сосуществуют с ним, если он их до сих пор не перебил.

— А эти жаболюды? — спрашиваю у Шпеамуна. — Известно, где они сейчас?

— Они называют себя фросчи, — замечает разведчик, — сейчас они на болотах недалеко от юго-восточной стены Канесброна. У них там временный лагерь. Всё пытаются загнать какого-то здорового медведя, от которого лично я бы предпочёл держаться подальше.

— Храбрости этим земноводным воителям похоже не занимать, — признаёт, кивая Ротшел. — Они бы могли стать ценными союзниками.

— Я тоже думаю о союзе с ними. Это возможно? — спрашивает у меня Субаш. — Просто не известны их культура, ценности и сам образ мышления… Всё это очень влияет на взаимоотношения…

—Я полагаю, мы могли бы попытаться с ними договориться, но болота опасные места… Нам нужен кто-то кто мог бы аести нас по ним.

Хайгабел поднимается из-за стола во весь рост.

—Тогда собирайтесь, вожди кобольдов и гоблинов. Я проведу вас по болотам… Мне известны эти торфяные топи, ещё в детстве я собирал там клюкву.

(Хайгабел)

После проведения совета Альянс принялся действовать незамедлительно. Слежением за некромантом теперь занимается Субаш, наш прошлый разведчик — Шпеамун, плотно отобедав и снарядившись в дальнее странствие, ушёл на север в земли эльфов, за новыми отрядами кобольдов из племён, находившихся в родстве и союзе с вождём Ротшелом.

Ещё одной целью найти странный народец лягушколюдов, которые, по заверению Шпеамуна, скрываются сейчас на болотах. Наша миссия дипломатическая, так сказать, и вождям нужно переговорить с лидером квакунов. Сам я вызвался вести группу по болотистым тропам и веду молча, без разговоров.

Со мной вожди Редуса и Ротшел, шаман Тумаг и шестёрка наиболее крепких и смелых тёмных гоблинов. Хоть пусть и так, а медведя, которого мне тут обещали, я всё же побаиваюсь. Чья-то когтистая лапа тормошит меня за рубаху.

—Хайгабел, ты когда-нибудь слышал о них? Лягушках? — спрашивает Тумаг.

—Только сказки, — следует мой ответ. — Понимаете, есть у нас старые придания о племенах лягушачьих народов, что живут в Великой Топи.

—И что в них говорится? — уточняет Тумаг.

—А ничего хорошего, значится, — настороженно замечаю я. — Зовутся мол фросчи, промышляют собирательством и охотой, рабовладение у них в ходу. Могут человека похитить и заставить работать на своих тиновых полях до самой смерти.

— Вот как? — изумляется шаман. — И вас не смущает, что мы идём на сделку с такими-то дикарями?

— А мне-то что? — пожимаю я безразлично плечами. — Мне и про гоблинов ничего хорошего не говорили. А теперь? Вот, в одной лодке, значится.

— Вам совсем не страшно? — осведомляется главный шаман. — Я хочу сказать, зная, что о них говорят?

— Может, до всего этого и было бы, — соглашаюсь я с опасениями моего собеседника. — А сейчас у меня некромант куда больше опасности вызывает, чем какие-то жабы.

Из трясины слышится свирепый рёв, и из зарослей камыша на нас выскакивает медведь, на спине и шее которого свисают две лягушки в тряпье и с заострёнными палками. Я хватаю шамана за лапу и тяну к торфяной земле, знаком руки сигнализирую отряду залечь.

Вожди, следовавшие за нами позади, не успевают заметить мой сигнал. Жаболюды безрезультатно пыряют остриём палками его толстую шкуру, повторяя: «Убийца! Убийца!»

Резко дёрнувшись, медведь скидывает с себя наглых пассажиров. Один из лягушколюдов, перевернувшись от рывка в воздухе, влетает прямо в Редусу.

— Привет, — говорит ей этот болван, выведший на нас медведя.

Все члены отряда, за исключением вождя Ротшела, так или иначе оказываются прижавшимися к земле и не подающими угрожающий вид. Но разъярённый зверь, не успокоившийся тем, что стряхнул с себя фросчей, устремляется злобной кровожадной атакой на стоящего кобальда.

— Что?! Медведь?! — мгновенье мешкается вождь, затем соображает, что происходит, мгновенно разворачивается и бежит прочь. — А-а-а-а!!! На помощь!

Ротшел драпает через трясину к болотной иве, острыми когтями взбирается на неё так быстро, словно ему подпалили хвост. Делу это мало помогает, медведь карабкается по иве вслед за ним.

— Уйди от меня, чудовище! — кричит кобольд, залезший на свисающую ветвь дерева. — Вон пошёл! Ох, Ашан тебя забери!

Наша группа поднимается почти вся на ноги. Ошарашенными глазами мы смотрим за происходящим, не имея и малейшего представления, что и как делать в этой ситуации.

Из всего отряда только Редуса всё ещё лежит на торфяной почве, прижатая свалившимся на неё квакуном.

— А ты симпатичная, — говорит он ей, полностью игнорируя обстоятельства. — Не хочешь как-нибудь чаю из болотных лилий попить вместе?

Ответом эльфийки служит удар по фросчу с ноги, от которого он отлетает в сторону.

—Отстань от меня, бабник! — вспыливает Редуса, поражённая такой наглостью и бестактностью.

—О, а ты с характером, — не успокаивается фросч. — Мне такие нравятся!

Редуса его уже не слушает, её взгляд устремляется в ту сторону, откуда перепуганный вождь кобольдов рассыпается проклятьями в адрес зверюги, которая повисла на стволе ивы и теперь пытается достать добычу ударом лапы. Несколько взмахов уже прошли мимо, хотя едва не задели кобольда за бок.

Ротшел, находясь на грани от смертоносных лап, теряется в неопределённых мыслях.

— Если мне суждено погибнуть, — чуть ли не издавая мышиный писк, произносит он, отламывая от ивы прут. — Так и знай, я погибну воином!

Редуса, за время пока Ротшел уклонялся от атак медведя и отламывал прутик, преодолевает половину пути до ивы, машет руками и кричит храбрящемуся кобольду.

— Ротшел, хватит паясничать! — порицает она бедного повисшего на толстой ветви чешуйчатого друга. — Немедленно спрыгивай и беги на меня! Только возьми чуть левее!

Ротшел судорожно сглотнул, затем набрал полную грудь воздуха и на выдохе спрыгнул, устремляясь молнией на всех четырёх лапах к Редусе.

— За Ашана! — издаёт он на ходу боевой клич. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, эльфийка!

Медведь тоже спрыгивает с дерева и через топь гонится за кобольдом, когда чешуйчатый вождь проносится мимо ночной эльфийки, а между ней и яростным диким животным остаётся хорошо если пять метров, она достаёт из-за пазухи бомбочку и кремень. Секунда, одно чирканье, искра, и Редуса швыряет в голову медведя маленький чёрный снаряд с горящим фитилём, а сама отскакивает вправо. Крича от страха и прилива адреналина. Кажется, словно она сама не верит в то, что только что сделала.

Прогремел громкий хлопок, вспышка, и округа наполнилась оглушительным рёвом, в котором смешалось всё: боль, ярость, страх, жажда крови и мести. Голова медведя опалилась, и от неё оторвало кусочек черепа, обнажая узкую щель, через которую виднеется мозг зверя.

Редуса поднимается на ноги, хищник, разразившись душераздирающим воплем, кидается в решительную атаку. В этот миг эльфийку заслоняет фросч, которому она недавно дала пинка.

—Убийца, — с презрением квакает лягушколюд, — я не позволю тебе навредить этому цветку болот! Ты её не тронешь!

—Да уйди ты! — кричит эльфийка, сцапывает непрошенного защитника за шиворот и с силой отталкивает в сторону.

Медведь стремительно сокращает расстояние между собой и эльфийкой, с каждой секундой становясь всё ближе. Редуса повела руку за пояс, смещая корпус влево.

Серебряный блеск мелькает, когда вождь ночных гоблинов отскакивает в сторону. Медведя уносит вперёд, и безжизненной тушей он падает в трясину, из его мозга виднеется арбалетный болт, совсем маленького размера. Редуса, перевернувшись в воздухе колесом, держит в руке небольшой арбалет.

Мы все стоим, наблюдая за происходящим, в шоковом состоянии приоткрыв рты, и не находим слов, чтобы выразить всё наше удивление. У меня на глазах малявка-эльф убила самого настоящего медведя!

Первым молчанье нарушает всё тот же болтливый фросч.

—Она убила убийцу? Ха-ха! Убийца моих соплеменников убит! — Ликующе хлопает и радостно прыгает лягушколюд в каком-то отдалённом подобии племенного танца. — Слава прекраснейшей Лилии Болот!

Словно бы очухиваясь от сна, все остальные в отряде присоединяются к ликованию лягушки в изорванных племенных одеждах.

—Слава Редусе! — крикнул один из ночных гоблинов.

—Отлично! Здорово ты его! — присоединился второй.

—Клянусь Ашаном, рядом с тобой всегда происходят удивительные перемены сил, — замечает Ротшел. — Мне казалось, что эта тварь нас на части разорвёт.

—Меня этот рёв словно в паралич вогнал, — замечаю я, — вроде бы понимаю, что вокруг происходит, двинуться не могу.

—Я тоже перепугался так, что ничего не мог сделать от страха, только залечь. —Тоскливо и виновато скулит один из ночных гоблинов.

—И я, — подхватывает второй.

—Я тоже, — кивает ещё один.

—Простите, — произносит второй фросч, поднимаясь на лапы и доставая из тины шаманский посох. — Я пытался убедить Нарпа, что затея плохая…

Похоже, второго лягушколюда никто, кроме меня, толком и не услышал.

Убить медведя для охотника настоящий подвиг, — заявляет четвёртый ночной гоблин. — Вам определённо есть чем гордиться, вождь.

Болтливый лягушколюд приосанился, он вытаращил чёрные глаза-бусинки и удивлённо раскрыл широкий рот.

Вождь? Так ты вождь? — словно бы с недоверием спрашивает он.

—Да, — утвердительно кивает эльфийка. — Я Редуса, вождь клана ночных гоблинов Скрытых Ночью.

—А я, — равняется с ней кобольд, — Ротшел, вождь Безымянного Племени.

—Нарп, — неуверенно, но с достоинством произносит фросч, словно ему в новинку разговаривать с равными себе, — вождь племени Болотная Лилия…

Выражение лиц Редусы и Ротшела приобретают более радостные и довольные выражения.

—Мы искали лягушачий народ, что видели на болотах, — говорит кобольд. — Я думал, это удача, что мы нашли представителей этого народа, а оказалось, нам повезло вдвойне, мы встретили лидера! По истине нам благоволит Ашанй!

—Вы искали фросчей? — Непонимающе переспрашивает Нарп. — Для чего?

—Чтобы узнать, возможно ли заключить союз против, вероятно, наших общих врагов. — Поясняет Редуса. — Где мы можем поговорить?

Нарп заинтересованно хмыкает, широкими ноздрями и махами рук призывает следовать за ним.

Наш путь по извилистым болотным тропам занимает не слишком много времени. Болота возле Канесброна вообще не отличаются масштабами. В конце пути нас ждёт небольшой лагерь из шалашей и забора из прутьев.

—Человек! — Квакает один из дозорных, поднимая копьё на изготовку, едва замечая меня.

—Тревога! — Подхватывает другой, закидывая булыжник в пращу.

—Не атаковать! — командует Нарп. — Важные гости!

Лягушколюд-вождь проводит нас мимо охранников. Моё внимание привлекает забор на подступе к лагерю, сложенный из веток.

—И это у вас для защиты? — усмехаюсь я, самонадеянно пиная по конструкции ногой. — Ай! — Кричу я в ту же секунду, когда моя ступня отскакивает от скрученных между собой прутьев, ощущаю глухую боль от удара, забор при этом остаётся невредимым.

—Крепкий, — бурчу я, с удивлением признавая свою неправоту. Мне-то казалось, конструкция от любого шороха рухнет.

—Конечно, крепкий, — отвечает охранник. — Зачем бы мы стали укрываться за некрепким забором?

—Да кто же вас знает? — парирую я. — Ладно, некогда мне с вами о заборах спорить. У меня ещё дела есть.

С этими словами я спешно удаляюсь. Нас проводят мимо небольшого арсенала.

—Грох, ты точишь топор неправильно! — заявляет один из лягушколюдов другому, который держит в лапах два камушка, один дискообразной формы, другой больше напоминает булыжник.

—Разве камень можно заточить? — удивляюсь я и недоверчиво смотрю на фросча.

—Конечно можно, — заявляет он, отбирая камешки у Гроха. — Давай покажу как.

Я было хочу отказаться и пойти дальше, но меня хватает за рубаху лягушколюд и настойчиво удерживает, усаживая на сплетённую из прутьев табуретку.

—Вот смотри…

И я смотрел… А потом ещё и пробовал… Орудуя булыжником как бруском, я стираю толстые края камня до тонкого лезвия, время от времени смываю лишнюю пыль водой. Получившийся диск мы закрепляем на рукоятке из толстой ивовой ветви с помощью верёвки из болотных лиан.

—Держи, гость племени, считай это подарком от Лилии Болот, — говорит лягушколюд. — Ты хорошо умеешь точить, это говорит тебе Гарл. А твоё имя?

—Хайгабел, — отвечаю я, с благодарностью принимая топор, и тут вдруг понимаю, что нахожусь один посреди фросчей. Где остальной отряд? Мне не ясно. Ашан побери! Я отстал! — Простите, мне пора… — Говорю я Гарлу, спешно покидая лагерный арсенал.

—Иди, друг фросчей, — говорит мне вслед Гарл. — Да приведут тебя ноги в родные болота и воды!

Иду по лагерю квакунов, осматриваюсь по сторонам. Нигде ни гоблина, ни кобольда.

— На помощь! — доносится с правой стороны, квакающий крик, среди рядов, сложенных из веток и листьев навесов, выглядывает синяя мордочка лягушколюда с завивающимися жёлтыми знаками по щекам и лбу. — Человек, не стой столбом! Помоги скорее!

Что ему от меня потребовалось?! Прохожу между навесами и вижу, как на лежанке у костра лежит зелёный фросч с дырой у плеча, из которой обильно истекает багрово-зелёная жидкость.

— Я вырезал гнойник Гобину и случайно полоснул не так! — взволнованно, но стараясь сохранять спокойствие, поясняет мне синий фросч. — Нужно срочно остановить кровь! Я раскрою рану шире, а ты посильнее запихни туда это…

Лягушколюд передаёт мне скреплённую связку каких-то высушенных трав… Погодите… Эта жидкость, фонтаном хлещущая из раны, его кровь?! По всему телу пробегает озноб, пальцы рук покалывает, от волнения и страха подпёрло в горле. Лягушколюд всовывает в рану Гобина два пальца, ещё шире раскрыв место кровотечения.

— Давай! — настойчиво кричит он мне. — Сюда!

Меня всего трясёт и воротит от отвращения. Собирая всю волю в кулак, я с силой помещаю в рану связку, а синий фросч отпускает пальцы и плетённой из водорослей тканью делает перевязку, подносит бессознательного Гобина поближе к костру, укутывает его в звериную шкуру. Кровотечение было остановлено…

— Превосходно, человек! — хлопает мне фросч, то ли в насмешку, то ли с целью воздать аплодисменты моей пришедшейся кстати помощи. — С Гобином всё будет хорошо. Знаешь, после таких заморочек неплохо было бы подкрепиться. Пойдём к лагерному костру.

Я было планирую отказаться, но лягушколюд всё не унимается. Он хватается крепко за рукав моей рубахи, и никакие мои попытки разжать эти хлипкие и тонкие пальцы ни к чему не приводят.

— Пойдём, пойдё-ё-ём, человек! — всё не унимается синий лекарь, издавая истошные квакающие всхлипы, стараясь сдвинуть меня с места. — Не стесняйся!

— Ох, — томно вздыхаю я, понимая, что иначе он не отстанет. — Ладно, хорошо, я поем с тобой, но совершенно без аппетита! — Отвечаю ему, а сам в голове прокручиваю, где бы мог быть мой отряд? — Тебя, кстати, как зовут? Я Хайгабел.

— Неприх, — представляется фросч. — Младший шаман в лагере…

Представившись, я направляюсь вслед за вдохновившимся и приободрённым Неприхом. Мы проходим по узкой тропинке мимо шалашей и навесов на более-менее сухую площадь с костром, над которым в глиняном горшке тушится рагу из кроликов. Вокруг костра сидят ночные гоблины и беседуют с фросчами на оживлённые беседы обо всём на свете.

— Вы родом из каких мест будете? — спрашивает один из ночных гоблинов у фросчей. — Мы сами-то, можно сказать, здешние, так как живём в этих местах давно. Первые гоблины спустились с гор Шварцборна и Данодана ещё многие тысячелетия назад.

— Мы, фросчи, обитаем в Великой Топи Мурис, — говорит лягушколюд. — Ещё на заре эпох нас сотворили силы природы для охраны и защиты болот. А вы, гоблины, кажется, дикари?

— Некоторые из собратьев действительно не блещут цивилизованностью, — участливо соглашается уже другой ночной гоблин. — Но вот мы? Нас отметила столп ночного небосвода – Айдара, с тех пор мы всё же не какие-то кровожадные монстры.

— Некоторые из сородичей даже возносятся до эльфов, — добавляет следующий.

— Столпы, эльфы, вознесения, — ошарашенно пытается уследить за повествованием кто-то из фросчей, — сложно у вас как-то всё!

— А вождь у вас есть? — интересуется другой лягушколюд.

— Редуса, — коротко отвечают ночные гоблины.

— Как? Женщина-вождь? Так не бывает! — протестует задавший вопрос. — Вы лжецы и плуты!

— Ну, вообще-то вполне бывают, — протестует в этот раз уже кто-то из фросчей. — Мне шаманы рассказывали. У людей, что ныне зовут себя фриды, допускаются женщины-вожди, у варгов иногда стаи возглавляют самки, у арахнов матриархат…

— Подожди, арахнами же принц правит! Нет? — недоверчиво замечает другой фросч.

— Но это он сейчас правит, после того как его подданные наших соплеменников съели, а мы в отместку их логово вместе с королевой сожгли. Тебя там разве не было?

— Я болел… — отвечает недоверчивый фросч.

— Всё равно, — гнёт свою линию фросч, спросивший про вождя. — Женщина-вождь – это ненормально, у нас, у фросчей таких никогда не было.

— Ну почему? Шаманы говорят, что Ходящие-по-Тине когда-то имели у себя во главе самку-вождя.

Ночные гоблины уже полностью выпали из беседы и, покусывая кроличьи ножки, молча слушали беседу.

— Что-то я не слышал никогда о таком племени, — возражает не любитель Редусы.

— Это мы и есть идиот! — всё не унимается другой фросч. — Племя Ходящие-по-Тине ассимилировалось с племенем Ползающих-по-Ветвям у пруда посреди топей, на котором цвели лилии, так появилось племя Болотная Лилия!

— Кто идиот?! И что такое ассимилировались?!

Слушая разговоры у костра, стоя поодаль, я краем глаза посматриваю на гоблинов, поедающих рагу. У меня урчит в животе, и это слышит мой сопровождающий.

—Во-первых, Сонол, идиот тут ты. Во-вторых, ассимилировались – это когда из двух маленьких племён получилось одно большое, — говорит вышедший вперёд Неприх. — Впрочем, сейчас не об этом. Сородичи, позволите вам представить…

Он лапой указывает на меня.

—Хайгабел! — кричит со стороны сидящих у костра Гарл.

—Что?! — удивляется Неприх. — Ты его знаешь?

—Конечно знаю, — отвечает Гарл. — Он хорошо умеет затачивать топоры!

—Топоры это ещё что! — отмахивается лапой Неприх. — Недавно он спас от смерти Гобина! О как!

Все стали дивиться и смотреть на меня, как на диковинку. Затем покосились на фросча, обсуждавшего женское право занимать руководящие должности в обществе.

—А ты, Сонол, знаешь Хайгабела? — заинтересованно спрашивают они у сопляменника.

Некоторое время Сонол сидит у костра в смятении, не находя, что ответить.

—Ух, значит, не знает, — разочарованно махает на меня рукой один лягушколюд.

—Угу, а ведь Сонол у нас вообще всё знает, — саркастически добавляет другой.

Уязвлённый такими замечаниями Сонол вскакивает.

—К-хе-еа! Что значит, я не знаю Хайгабела?! Я?! Я знаю столько Хайгабелов, сколько вам и не снилось! Сотни Хайгабелов знаю! Тысячи! Я вам не какой-то неразумный гоблин! Я фросч!

—Вообще-то он с нами, — утверждают гоблины.

—Вообще-то я с ними, — киваю я.

Фросчи с интересом в глазах обступают бедных ночных гоблинов.

—Так значит, Хайгабел, которого все знают, пришёл сюда с вами?

Их разговоры, обсуждения и размышления с гоблинами вспыхивают с новой силой. Всё больше фросчи слушают гостей, но и свои замечания добавляют очень активно. Я сажусь у костра и беру из общей стопки глиняную тарелку, зачерпывая себе кроличьего рагу.

Вкус у крольчатины специфический, с привкусом болотных водорослей и какой-то горечи. Во время моей трапезы и после гоблинов и фросчи не прекращают всеобщий гул у костра, в котором активно обсуждают все обо всём.

А меня не оставляет вопрос о местонахождении Редусы, Тумага, Ротшела и Нарпа. Осматриваюсь и вижу на юго-востоке от общего костра большой шатёр из широких листьев. На вершине, как герб, красуется округлая табличка с лилией.

Пока все были увлечены обеденной беседой, я отлучаюсь и, пройдя между несколькими навесами, заглядываю внутрь. Там среди шаманов и советников на большой шерстяной подушке сидит, выслушивая Редусу и Роттшела Нарп.

—И вот так мы потеряли многих друзей и товарищей и были отброшены при битве на ферме у реки… — говорит Редуса.

—А арахны ближе к вечеру заселились в пещеру некроманта.

Нарп с интересом выслушивает рассказ вождей и кивает.

—Угу, хорошо… — опечаленно качает он головой. — Мы-то думали на нас проклятье Духа Смерти, а это арахны с тёмным шаманом на сделку пошли!

—Шаману злому нужно отомстить! — говорит один из советников фиолетовый фросч с извивающимися зелёными узорами. — Он убийца!

—Людям и гоблинам тоже надо отомстить! — замечает другой фросч с жёлтой кожей. — Они тоже убийцы!

—Но не всем! — протестую уже я, выходя вперёд. — А только злым. Тем, которые убийцы! Я не убийца, я честный человек, мне мстить не надо!

—Ты кто такой?! — выкрикивает жёлтый фросч. — Тебя не звали на совет!

—Я привёл этого человека в лагерь, — объявляет Норп. — Он гость нашего племени.

—Но в палате вождей ему делать нечего! Его даже тут никто не знает!

—Я Хайгабел, и меня знают все! — следует мой ответ фросчу.

Советники и Норм лишь недоверчиво хихикают и отмахиваются от моих слов.

—Так, что мы решили с союзом против «Злого Шамана» и его прихвостней? — спрашивает Ротшел.

—Я согласен на сотрудничество, — отвечает Нарп. — Но для заключения альянса его нужно засвидетельствовать и скрепить. Свидетельствовать должна уважительная фигура, которую все знают. Скреплять? Я был бы рад скрепить такой союз браком, — лягушколюд переводит чёрные глаза-бусинки на Редусу. — С прекраснейшей лилией, которую я видел в своей жизни.

Редуса на короткое время содрогается, но старается хранить невозмутимость. Одному Свету известно, какая буря сомнений, страхов и гневных порывов сейчас крутится у неё в душе. Шутка ли? Жаба захотела брак с миловидной эльфийкой? Похоже, эти переговоры окончены…

—Прежде чем я отвечу, — внезапно заговорила Редуса. — Напомни мне, как богато и сильно твоё племя? Может быть, игра не стоит свеч?

—О! Болотная Лилия насчитывает пятнадцать тысяч фросчей, мы занимаем большую площадь в Великой Топи, у нас есть скот и фермы, много деревьев и клюквы. С рудниками и обработкой металлов правда проблемы… Но наши воины и охотники храбрейшие и отважнейшие в битве!

—Ладно, достаточно, — останавливает его эльфийка. — Большая площадь и пятнадцать тысяч подданных – это хорошо. Я согласна выйти за тебя. Но ты поможешь мне одолеть врагов Альянса Рассвета, и, конечно же, у меня в Великой Топи будут наилучшие условия?

Нарп аж вскакивает со своей подушки.

—Конечно, о прекраснейшая! Клянусь родными болотами и водами, у тебя будет всё! Роскошная хижина, одежды, мебель, лучшая еда, рабы, всё, что пожелаешь!

Редуса не сказать, что выглядит счастливой, но, похоже, она довольна.

—Вождь, вы точно уверены, что это необходимо? — Насторожено осведомляется Тумаг. — Вы не обязаны выходить за того, кого не любите. Мы бы могли найти других союзников…

—Нет, я уверена, — отвечает Редуса. — Эти вполне подойдут. Остаётся только засвидетельствовать союз.

Через несколько минут мы уже стоим у парадного входа. Собрались фросчи и ночные гоблины. Меня советники Нарпа с недовольными и раздражёнными мордами направили в общую толпу.

— Фросчи! — обращается к толпе вождь Нарп. — Отныне мы заключаем союз с Альянсом Рассвета и племенем ночных гоблинов Скрытые Ночью! Этот союз призван скрепить нас и положить начало дружбе двух народов!

— А так же уничтожить наших врагов? — доносится вопрос из толпы.

— Именно! — восклицает Нарп, под раздающиеся звуки ликования лягушколюдов.

— Кто засвидетельствует союз?

— Хайгабел! — отвечает вся толпа фросчей. — Пусть свидетельствует Хайгабел!

От такого единого мнения у Нарпа и его приближённых шаманов и советников едва не повылазили из орбит глазки-бусинки. Они стоят с удивлёнными раскрытыми ртами.

— Подождите! — останавливает их желтокожий советник. — Почему он?

— Хайгабела знают все! — отвечают фросчи. — Хотим Хайгабела в свидетели!

— Ну прямо таки все? — спрашивает феолетовый фросч. — Даже Сонол знает?

— Сонол больше всех знает! — отвечают лягушколюды. — Хайгабела в свидетели! Хайгабела в свидетели!

Под эти крики съёживаются все шаманы и советники, стоящие рядом с Нарпом. Они просят меня подойти.

— Прости нас, о Хайгабел, которого знают все. — Говорят они виноватым тоном. — Мы просим тебя засвидетельствовать союз!

— Да будет так, — даю я ответ едва сдерживая смех. — Я буду свидетелем данного договора…

Глава 33. После вечера в таверне

(Зелон)

Повозку тряхнуло так, что я дёргаюсь от неожиданности. Перед моими глазами темнота и очертание зданий, собранных из камня.

— Кто здесь?! Где я?! Что происходит?! — вопрошаю я в пустоту, надеясь услышать ответ от моих спутников.

— Спокойно, сер, здесь только я, — отвечает подошедшая фигура в мантии мага. — Я заметил ваш силуэт в повозке и применил заклинание, чтобы проверить, всё ли в порядке. Где вы? И что происходит? Вы в Маркусграде, сейчас поздний вечер, поэтому как официальное лицо по охране города выделеное гильдией магов, прошу вас не шуметь так громко. — С этими словами маг направляется к железному столбу на улице и призывает бирюзовую сферу света.

Улица наполняется не очень ярким сиянием, а маг молча уходит к следующему столбу.

— Постойте! А где мои друзья? — пытаюсь узнать я.

— Понятия не имею, сер, — отвечает мне удаляющийся чародей. — Но уже темнеет, рекомендую вам найти приют и пуститься на поиски уже утром…

— Зелон? — слышу я своё имя и знакомый голос Гриена. — Проснулся наконец?

— Проснулся, — отвечаю оборачиваясь и застаю подошедшего фехтовальщика. — Мы уже приехали?

Гриен подаёт мне руку, помогая выбраться из повозки.

— Как же мне нравится, когда ты говоришь, а не крякаешь, — слегка улыбаясь, произносит он. — Приехали? Дружище, я уже таверны и стражников опросил! Наши цели придут в город завтра утром.

— Цели? — не сразу понимаю я. — Ты про родителей Клении и Алтеры, что ли? Получается, мы уже дважды разминулись?

— Похоже на то, — Гриен пожимает плечами. — Они же пешими идут, а мы на повозке. И мне неизвестно, какими тропами они бредут.

— Значит, ждём завтра? — уточняю я.

— Именно, — утвердительно кивает Гриен, — Комнату я тебе уже подобрал, так что можешь не волноваться о ночлеге. Наша команда остановилась в трактире «Поющий Пегас».

***

В таверне всё чисто и ухожено.

— Мимила, убери грязную посуду с пустых столов у окон! — приказывает строгого вида, немного полная дама в очках и в тёмно-зелёном платье.

— Да! — кричит в ответ смугленькая девушка в одежде официантки.

— И столы протереть не забудь! — кричит дама вдогонку.

— Да, сделаю! — соглашается девушка, ловко собирая тарелки, кружки и подносы. — Ещё надо протереть окна, госпожа Винина…

— Ототрёшь, — кивает дама.

— А щёлочь разрешите взять? — спрашивает служанка.

— Пф… — фыркает руководительница. — Вот ещё! К нам лорд какой-то приезжает? Водой отмоешь! Нанима! Полы! Мой полы живо!

— Когда-нибудь я уволюсь с этого притона, — бурчит Нанима – девушка с белой кожей в родинках и веснушках, с густыми рыжими волосами, водя шваброй по полу. — Нет ничего хуже работы в таверне…

Помимо пререканий служанок, в обеденном зале ещё доносится игра барда.

«О, Герунорм, подлец ты низкорослый! Отвергший без грамма совести Союз с Нуменилиром! О, Борнэль! О, Логрик! О, Нишаба! Как короток был ваш славный век! Герои западных земель, Покойтесь с миром! Защитники людей и эльфов, Сгоревшие в огне…»

В голову барда влетает полувыпитая кружка со стола у западной части зала.

— Ты урод и хам! — рычит выползший из-за стола подвыпивший широкий дварф.

Презрительно плюнув, он заводит другую мелодию, с каждым куплетом гордо ударяя себя в грудь крупным кулаком.

«Король славный Герунорм, Твой оплот в Курзисе не зыблем, Герои славные Борадир и Кармерт, Вы славою покрыты! Железный Занавес не пал! Захватчики погибли! На поле битвы роковом, Их тела в огне забыты!»

Распевы дварфа прерывает дежурный маг, разрядом молнии обращая на себя внимание.

— Прошу вас немедленно прекратить эти распри, — произносит фигура в мантии. — Весь этот ор о битве при Железном Занавесе нервирует постояльцев.

— Так и меня пение этого трепача нервирует, сударь! — замечает дварф. — Вам самому будет приятно, если я в песнях буду оскорблять ваших королей?

— Справедливо, — кивает маг, переводя взгляд в сторону барда. — Извинись и впредь не пой в трактирах на исторические тематики.

— Ифвенитэ, пофалуфта… (Извините, пожалуйста) — произносит бард, держась за рот, из которого течёт струйка крови. — Йа бофе не боду, та и нэ можу… Йахык млихуфил… (Я больше не буду, да и не могу. Язык прикусил.)

Дварф, рассмеявшись, усаживается обратно за свой стол, а маг принимается залечивать язык барда.

— Извините, сударь, — обращается ко мне официантка Мимила. — Что вы будете?

Я достаю из рукава балахона три медных тугрика.

— Мне, пожалуйста, две куриные ножки, перловую кашу, ломоть хлеба и кружку самого дешёвого вина, которое у вас есть.

Мимила любезно кивает, принимая деньги, и удаляется.

— Подождите! — вдруг резко окликиваю её обратно.

Мимила возвращается, одаривая меня вопросительным взглядом.

— Да, сударь? — произносит она. — Вам что-то ещё нужно?

Достаю ещё пару медных пластинок и протягиваю ей.

— Вот, это вам на щёлочь, — с улыбкой произношу я.

— Ой, — от удивления издаёт она, но сжимает монеты в ладонях. Затем начинает застенчиво хихикать, благодарственно кланяясь. — Спасибо, сударь… Хи-хи-хи, на щёлочь… Айдара милостивая… Ну и шуточки…

Когда официантка удаляется прочь, ко мне за стол садится взявшийся из неоткуда Гриен.

— Эль’Гитар наконец-то тоже перестал булькать, — довольным тоном сообщает мне новость воитель. — А ты у нас молодец, оказывается. За официанткой ухлёстываешь. Понравилась?

— Нет, не мой вкус, — отрезаю я, косо посматривая на руководительницу служанок – Винину. — Просто начальница у них настоящее проклятье. Не похоже, что служанкам нравится тут работать, — излагаю пояснения фехтовальщику. — От обиды они вполне могут плюнуть в вино или накидать козявок в перловку.

Гриен одобрительно усмехается моим объяснениям.

— А, и ты решил задобрить служанку и теперь у неё есть мотив не портить тебе ужин? Неплохо…

— Никогда не зли три типа людей, — подчёркиваю я. — Тех, кто имеет доступ к твоей еде, твоим деньгам и твоим тайнам.

Вечер идёт, Мимила принесла мой заказ с довольно радушным видом. Я сижу за столом, ем и пью. Постепенно трактир начинает наполняться самыми разношёрстными компаниями. Одни, задорно пританцовывая, влетали в зал, как трюкачи.

«Хей-хей-хей! Веселей!

Разгуляйтесь дружно, братцы!

Рабочий день закончен!

Пора веселью предаться!

Тащи скорей вина, хозяйка!

Тащи побольше, не скупись!

И эля светлого-холодного!

Да пару зябликов в придачу!

Для нас, ремесленников бравых!

Чтобы душа у нас гуляла!»

Всё на распев поют и поют прибывающие. Заходят и другие, признаю в них торговцев.

— Я тебе говорю, цены на яблочный сидр не упадут, — произносит один из них, в тёмно-коричневом камзоле и широкой шляпе с утиным пером, волоча за собой Клауса. — Поехали в Мурис! Дело верное!

— Да я бы рад, — вопит с поникшим видом извозчик, — да господин Гриен от меня никак не отцепится. Возить его туда-сюда… Уже сил моих нет на этого душегуба! Он кобылу мою до смерти чуть не загонял!

— По вашим рассказам, Гриен та ещё особа, — многозначительно кивает торговец. — Может быть, мне удастся устаканить дело? Скажем, за двадцать серебряников? Хм? Видит Айдара, мы получим больше, когда завершим предприятие… Кстати, где мне его найти?

— Так, вот это интересно, — с деловым тоном заявляет воитель, поднимаясь из-за стола и оставляя мне ключ. — Твоя двадцать седьмая. — Говорит он, уходя.

Прошмыгивая к выходу, где его уже замечает Клаус с собеседником.

— Так вот же он… — оповещает Клаус предприимчивого компаньона.

Тот, не теряясь, пожимает Гриену руку.

— Приветствуем, господин Гриен, — здоровается он. — Тут такое дело, мне необходим Клаус. И я знаю, его связывают обязательства перед вами. Но, быть может, вы согласитесь дать этому человеку вольную? За соответствующее покрытие ваших убытков?

— Что же, если вы готовы покрыть мои потери, — с деловым и важным видом произносит фехтовальщик, — И ещё немного добавить сверху, буду рад забыть про наш с Клаусом уговор и подыскать другого кучера. Где мы можем поговорить о деле?

— У меня в доме, сударь, — предлагает торговец. — Моя жёнушка этим днём испекла прекрасный вишнёвый пирог. У нас есть кофе и… портвейн! Ну и хороший табачок, разумеется!

— Я принимаю ваше предложение, — участливо заявляет Гриен, сцапывая за локти Клауса и незнакомого мне торговца. — Пойдёмте-пойдёмте…

Говоря о табаке, среди прибывающих гостей начинают попадаться курящие. Особенно когда подступает поздний вечер и начинают захаживать мастера-ремесленники и профессора из гильдии магов.

— А я вам говорю, мастер Сильман, — заявляет один из магов с длинной серой бородой в мантии алого цвета и остроконечной шляпе. — Злофрукты не могут выкапываться сами, пробираться сквозь защитные барьеры и запертые сундуки, уж тем более садить сами себя. — Уверяет маг своего собеседника, закуривая и выдыхая плотное облако дыма. — То, что стража нашла его у вас при обыске телеги – результат ваших собственных делишек. Вы его посадили в горшок и пытались провести в город. Очень глупый поступок с вашей стороны.

— А я вам говорю, — без колебаний отвечает другой маг Сильман, — что злофрукты куда более коварные растения, чем кажутся из описаний в трактатах!

Магов среди посетителей постепенно прибавляется, а вместе с ними увеличивается количество дыма от табака в воздухе.

— Вам не мешает запах, сер? — спрашивает у меня дежурный маг, закончивший лечить язык барду.

— Мешает, — резко отвечаю я. — Очень мешает!

Чародей шепчет себе под нос некую формулу, и в ту же секунду вокруг меня начинает вырастать и срастаться красный полупрозрачный барьер в виде купола, через который не проходит дым. Дежурный маг обходит столы, возводя над некоторыми такие же занавесы.

Зал всё наполняется новыми людьми. На этот раз среди них попадается не слишком благоприятные компании.

«Гоп-хоп, резче шагай!

Бап-глоп, дело наше знай!

Ещё рано нам ложиться спать,

Время не пришло на лаврах почивать!

Днём и ночью, вечером и утром,

Наш брат и товарищ работай давай!

Во тьме переулков, в ночных закоулках,

Топором и ножом,

Ломом и резаком,

Мы найдём как заработать на чай!

Га-ха-ха!!!»

Люди в чёрных шапках с шрамами и татуировками всё наплывают в трактир, много пьют и курят, постоянно стараются ущипнуть кого-то из служанок.

— Ой, девица, твоя красота и убить может, — вызывающе и наигранно, под смех и гул товарищей заявляет борзый молодой мужчина с татуировкой на ладони, протягивая руки к Наниме. — Не хочешь со мной провести время? Га-га-га…

Резкая, сильная, презрительная пощёчина от официантки останавливает эту выходку.

— Что ты себе позволяешь, хам?! — недовольно фыркает Нанима. — Мне нет дела до тебя, не прикасайся ко мне!

Раздаются очередные злобные смешки и перешёптывания в адрес официантки.

— Да брось, милая, — говорит он в ответ с издёвкой. — Не обижайся, я же пошутил.

Девушка быстро забирает пустые кружки и тарелки, стараясь не обращать внимание, и уходит прочь.

— Га-ха-ха! — хлопает мужика по плечу один из его приятелей. — Видал, Форточник? Тебя тоже Нанима отшила!

— Что эта поломойка вообще о себе думает? — кряхтит прокуренным голосом другой товарищ. — Может, подкараулим её где на улице? До неё тогда быстро дойдёт…

— И думать забудь! — запрещает Форточник. — Ещё не хватало на стражников нарваться лишний раз, или ещё хуже перед магом засветится.

— Да? И что этот маг сделает? — усмехается с ехидной улыбкой владелец прокуренного голоса. — Огненный шар посреди площади кинет?

— Щипач, тебя когда-нибудь в жабу превращали? — с дрожью волнуясь, постукивая зубами, спрашивает Форточник. — Вот меня превращали один раз. Рядом с прудом! Я еле от цапли смылся! А обратно человеком вообще лишь через неделю стал!

— Ох… — сморщивается Щипач.

— Вот тебе и ох! — отрезает Форточник. — Давай допивай пиво и пошли отсюда.

Щипач опустошает свою кружку, и компания из этих троих выходит прочь. В прочим подобного им контингента в зале ещё хватает.

«Наш брат и товарищ, работай давай!

Во тьме переулков, в ночных закоулках,

Топором и ножом,

Ломом и резаком,

Мы найдём, как заработать на чай!»

Всё не умолкает эта песня. Довольно странные люди, на мой взгляд. Во тьме переулков? Топором и ножом? Вот я удивлюсь, если они окажутся ночными плотниками без мастерских.

Двери таверны опять раскрываются, и в зал, в компании не меньше дюжины человек, заходит рослый мускулистого вида мужик в кожаном жилете и длинной русой бородой, и широким шрамом на правой щеке.

Он проходит к моему столу, глядя на меня мимолётно, без особого интереса.

— Не курите, мил человек? — задаёт он вопрос, постукивая костяшкой пальца по барьеру вокруг меня.

— Не курю, — просто отвечаю я.

— Пьёте? — более заинтересованно спрашивает он.

— Бокал вина на ужин отпил, — пожимаю плечами.

— И всё? — потирает он довольно руками. — Отлично! Послушайте, вы мне кажетесь наиболее трезвым и мыслящим среди постояльцев. Вы не замечали здесь человека, Форточником прозывают?

— Нет, не видел такого, — спокойно вру я, не желая общаться, откровенно говоря, с таким подозрительным коллективом. — А кто он и зачем вам нужен? Может, замечу, как-нибудь.

— Нужен? Он мне денег задолжал, а как пришёл час платить, средств не нашлось, — поясняет деловито мой собеседник. — Ну я сказал ему не пропадать, работу погасить долг, как бы найду, не вопрос. И нашёл. Только этого дятла нигде найти не могут.

— Работа связана с мытьём окон? — саркастично спрашиваю я.

— Что? — поначалу не понимает громила, но потом смеётся. — Ха-ха-ха! Форточник – мытьё окон, я понял. Нет, мил человек, там другое нужно. Ну, впрочем, это уже мои дела… Ладно, не видели, значит не видели. Счастливо!

Мой собеседник уходит прочь, вся его процессия покидает трактир вслед за ним.

«Во тьме переулков, в ночных закоулках,

Топором и ножом,

Ломом и резаком!

Мы найдём, как заработать на чай!»

Не стихает в трактире, я беру ключи от своей комнаты. Отыскав свой номер, снимаю на время балахон, умываю лицо в тазике с водой и присаживаюсь на кровать. Какое-то время я наношу на место укуса от зомби бальзам, который мне дала Сабина в храме. Место укуса воспалено, но, похоже, лекарство жрицы помогает, и скоро рана должна пройти.

Душно, направляюсь к окну и открываю ставни, впуская свежий вечерний воздух, и замечаю в окне переполох. С десяток человек волочат по безлюдной тёмной площади Форточника.

— Интересно, что там за работа у этих «Ночных плотников»? — размышляю я вслух сам с собой. — Нужно бы разобраться… Но сначала…

Собираюсь одевая балахон, прихватывая сферу Эль'Нуар, посох решаю оставить в комнате. Выхожу из комнаты и в коридоре нахожу моющую полы Наниму. Вид у неё расстроенный и в большей степени даже озлобленный.

— Извините… — пытаюсь заговорить я.

— Нет! — сразу обрывает меня Нанима, — одаривая взглядом вселенской ненависти и презрения. — Я не буду с тобой встречаться, я не буду пить или есть с тобой, я не хочу проводить с тобой время! Я тут работаю не для твоего развлечения! Это понятно?!

— Успокойтесь, пожалуйста, — пытаюсь вразумить служанку. — Я просто постоялец и хотел спросить, не знаете ли вы, где квотируется мой друг – Эль’Гитар?

— О, так вам больше нравятся эльфы? — у Нанимы словно гора с плеч свалилась. — Предупреждаю сразу, он мужчина…

— Что?! Я не про это! — возмущаюсь от подобных мыслей со стороны Нанимы. — Мы с ним соучастники одного дела, и мне нужно знать, где он находится в данный момент.

— Да-да, я прекрасно всё понимаю, — закатывая глаза, произносит Нанима. — Двадцать первая комната, сударь. Занимайтесь своими «делами» потише, а я уж точно никому не скажу.

С этими словами служанка берёт ведро и швабру и уходит прочь.

— Ох, ну что за слуги в этом гадюшнике работают? — раздражённо бурчу себе под нос от наплыва гнева. — Что эта поломойка себе позволяет?!

Стучусь в двадцать первый номер.

— Эль’Гитар! — призываю я друга, открыть мне дверь. — Эль’Гитар, это я, Зелон!

— Хм, — доносится из открывающейся двери, эльф стоит в проходе, в ночной рубашке, колпаке и тапочках. — Чего вам нужно? — неодобрительно спрашивает он. — Я сплю…

— Потом поспишь, — заявляю эльфу. — Там компания подозрительных личностей куда-то тащат человека, я из окна видел! — поясняю ситуацию. — Мне бы не было до этого дела, но предчувствие говорит, что нужно выяснить, что они делают.

— Сообщите страже, они разберутся, — зевая отвечает эльф, стараясь прикрыть дверь.

Чтобы пресечь попытку окончания разговора, просовываю в дверной проём ступню ноги.

— Стражники всех там накроют, и дело с концом! — парирую я. — А мне нужно разведать, что там замышляется!

— Хм, знаешь, Зелон? Тебя даже не узнать, — подмечает эльф. — Обычно ты бы просто пошёл в одиночку разбираться.

— Ты же сам говорил мне считать каждый клинок, — напоминаю я Эль’Гитару. — Давай теперь клинкуй!

— Что же, тогда я сейчас переоденусь… — начинает эльф.

— На это нет времени! — пресекаю его я. — Просто возьми меч, на всякий случай, и пошли!

— В ночной рубашке и тапочках?! — не понимает эльф.

— Бери меч и пошли, кому сказал! — тороплю его я.

Вылезаем мы через окно, аккуратно спускаясь вниз с помощью магии.

— Они пошли туда… — шепчу товарищу, через плечо указывая на конец площади.

Мы быстро проходим мимо тусклых бирюзовых фонарей, мимо закрытых лавок и прилавков. Только пекарня и хлебная лавка всё ещё работают, а на площади рядом с печами трудятся хлебопекари.

«Пусть светит свет, Пусть меркнет тьма, Нам-то какое дело? Сомненья прочь! Мы поработать и не прочь! В глухой ночи, Топи печи, Руками тесто замеси, И для Маркусграда хлеб пеки!»

По тёмным улицам на другой стороне площади бродит одинокий силуэт, выходя из темноты не освящённых переулков, видим фигуру в широкой мантии мага.

— Это один из дежурных, — говорю я эльфу.

— Нельзя шастать по улицам ночью, если он нас заметит, нам крышка, — с опасением замечает Эль’Гитар.

Но дежурный маг и не думает нас замечать, с другого конца площади. Он устало шагает к пекарям, обращая внимание только на дымящиеся свежеприготовленные булочки.

— Хозяин, а дай какой-нибудь пирожок, — произносит маг, подходя к старому булочнику. — В этом патруле очень быстро нагуливаешь аппетит. Как по мне, студентов к таким мероприятиям вообще не должны привлекать!

— А, Генрих! — радостно приветствует булочник мага из гильдии. — Изволь, какой тебе? С мясом? С грибами? С зеленью? С луком и яйцом?

— С мясом, пожалуй, — отвечает Генрих.

— Вот, держи, — произносит пекарь, принимая монету из ладони мага и протягивая ему завёрнутый свёрток. — Всё спокойно на улицах? Что-то Ройз жаловался, что на твоей стороне огни не горят.

— Ай-ай-ай, горячий, — причитает маг, перебрасывая свёрток с одной руки на другую и активно дуя. — А что не горят? Не горят и не горят. Я им сразу сказал, что фонари зажигать не умею! На улицах полный порядок.

— Просто я видел, как на улицу Цветущей Лаванды группа людей кого-то волочила, — информирует мага пекарь. — Тебе бы сходить, проверить, что ли?

— Так ведь я только что с Цветущей Лаванды и пришёл! — причитает Генрих наконец надкусывая подостывший пирог. — Ну и у глукарского картофельного склада шатается пара доходяг, но никто никого не волочет.

— На Цветущую Лаванду есть два пути, — замечает старый пекарь. — Вы, должно быть, с ними разминулись…

— Хм, нет, всё равно никуда не пойду, — мотает головой Генрих. — Мне лень, к тому же через час снимаюсь с патруля. Лучше здесь посижу.

— Как угодно, — отвечает старый пекарь, — Я-то как лучше хотел, а то мало ли что?

Мы с Эль’Гитаром торопливо, впотьмах, слегка пригнувшись, следуем к переулку, по направлению к которому указывал булочник. Пройдя несколько поворотов, мы с выхода видим на пустынной площадке здание склада в три этажа в высоту и в величину примерно как полтора трактира.

— Зел, похоже, это и есть склад глукарской картошки, — шепчет Эль’Гитар указывая на здание. — Что дальше?

— Там рядом никакие не доходяги, как думал Генрих, — заявляю я, указывая на группу людей, бродящих и осматривающихся вокруг склада. — Это охрана… Нужно придумать, как пройти мимо них.

— К нам идут… — шепчет Эль’Гитар реагируя на звуки быстрее меня. — Спиной к спине и наверх. Скорее…

Он быстро встаёт за меня, перехватывается локтями, так чтобы мы были в упор друг к другу, и ставит свою ногу на стену. Я соображаю и ставлю ногу на стену, напротив себя. Мы действуем быстро, хотя балахон на мне неудобен для карабканья таким образом.

Под нами пробегает три фигуры.

— Шевелитесь, собаки! — подгоняет возглавляющий строй. — Сходка скоро!

— Не проще ли прирезать этого Форточника и его дружков? Или продать на рудники? — не понимает второй.

— Надеюсь, Тёмный так и сделает, и мы домой поедем, — недовольно произносит третий. — Не люблю я города.

Мы с глухим плюхом падаем вниз, я поднимаюсь почти сразу, эльф лежит на земле, держась за ногу, пыхтит и скулит, затем сворачивается калачиком. Я выглядываю на складскую площадь. Троица останавливается.

— Так, стоп, — сбавляет ход возглавляющий. — Кривоухий где?

К моему горлу приставляется тонкий кинжал.

— А ну стой, не двигайся, — произносит мягкий, тихий голос. — Ты ещё что тут высматриваешь? А?!

Фигура Эль’Гитара поднимается в темноте закутка, словно вырастая из земли, раздаётся звук меча, извлекаемого из ножен, взмах лезвия, рассекающего воздух, всё происходит за секунды.

Прижатый к горлу кинжал ослабевает, тело Кривоухого падает, оборачиваясь, мне в полумраке удаётся разглядеть побеждённого.

— Зел, это же эльф, — удивлённо произносит Эль’Гитар.

— Кривоухий?! — доносится с площади. — Слинял он, что ли?

— Эльф… Да, эльф! — произношу я, соображая. — Переодевайся! — говорю Эль’Гитару снимая одежду с Кривоухого.

У эльфа перерублена глотка, так что стараюсь действовать быстро и осторожно, чтобы не заляпать ничего кровью.

— Переодеваться в одежду убитого? — возмущённо, дрожащим голосом не соглашается Эль’Гитар. — Зел, это уже слишком…

— Одевайся, кому говорю?! — остаюсь я непреклонен, кидая эльфу тёмно-серые штаны с красным кушаком, рубаху, бандану и шарф.

Эльф быстро, но неохотно переодевается.

— Пижаму мне отдавай, — говорю я ему, — и меч тоже. На вот, — протягиваю ему кинжал и широкий палаш. — Ну, иди туда и выясни, чего они там собрались, я буквально чую, что это важно. Удачи…

— А тело? — опасливо косится на труп родича Эль’Гитар.

— Кривоухий! — раздаётся новый выкрик с улицы. — В жабу его, что ли дежурный обратил? Сгоняйте, проверьте, где он.

— Телом я займусь, — махаю я жестом идти уже. — Ты главное своё дело сделай.

— Ну хорошо, — кивает эльф, выходя к троим товарищам.

Глава 34. Охота за короной

***

(Эль’Гитар)

— Да хватит уже орать! — говорю, хромая, выходя из закоулка. — Здесь я просто упал.

— Ха! Слыхали, парни? — усмехается главарь. — Оказывается, и грациозный эльф, бывает, спотыкается!

— Это потому, что в этом городе выспаться нормально невозможно, Дарон, — замечает один из людей, возглавляющего группу.

— Ладно, не хнычь, Скорбный, — жестом руки приостанавливает его Дарон. — Скоро обратно в Глукар поедем, осталось только на совете поприсутствовать.

— Зачем мы вообще там нужны? — не понимает второй. — Для чего?

— Тёмный так захотел, Нум, — объясняет Дарон. — Для массовки. Вы-то ещё зелёные его мало знаете, — назидает он. — А вот я уже усвоил, у зама Дерека есть нездоровая любовь к эффектности, элегантности и показухе.

— Не хочу я туда идти, — недовольствуется Скорбный. — Там духота и гнилой картошкой воняет.

Дарон смотрит на меня.

— Ну а ты тоже против, Кривоухий? — спрашивает он меня. — Ты у нас больше всех этот склад не любишь. Ты был на прошлом совете, поэтому могу оставить тебя в отцеплении.

— Вообще-то, Дарон, у меня сегодня относительно хорошее настроение, — заявляю я. — Так что не против, чтобы Скорбный и Нум подышали свежим воздухом.

— Да? Ха! Ну и отлично, — говорит Дарон, жестами указывая Нуму и Скорбному, где им стоять в охране.

Мы же с ним входим внутрь. Мне в нос бьёт отвратительнейший запах гнилого картофеля. По помещению бегают крысы, по стенам ползают тараканы, по воздуху летают мухи. Тусклые лампы немногочисленны и создают освещение тусклое зеленоватого, немного жёлтого цветов. Я потуже затянул шарф на своём лице, меня тянет выбежать наружу и вдохнуть свежего воздуха. Никогда не забуду эту вонь.

Мы поднимаемся на второй этаж, и тут уже более приятно, окна открыты, многочисленные светильники и ящики со зрелыми овощами. Здесь столпилось вокруг арены, окружённой металлической клеткой, примерно пять десятков мужиков преступного вида. Шрамы, татуировки, злобные рожи.

— Знамо быть, «Анархи Дарона» пришли? — сплёвывает мне на сапоги темноволосый юноша с заточенными в клыки зубами и красными глазами, на его пальцах длинные, грязные когти, а на кожаной куртке болтается человеческая кисть. — Как дела, Кривоухий? Хм? — бросает он на меня вызывающий взгляд.

— Потрох, не нужно ссориться, — призывает вежливо к миру Дарон. — Это не круто. Мы же тут все в одном котле.

— Мы с тобой не в котле, Дарон, — рычит Потрох. — Ты так, мальчик на побегушках. А этого эльфа и вовсе в мусорный отстойник бы слить…

Потрох протягивает ко мне когтистую лапу, намереваясь схватить, я отхожу в сторону.

— Не советую… — предупреждаю я его.

— Ох, ну я всё же рискну, — ухмыляется Потрох, снова пытаясь схватить меня за шиворот рубахи. — Что ты сделаешь? Ха-ха-ха… А-а-а!

Потрох издаёт протяжный визг, когда я хватаю и с силой выворачиваю его ладонь, затем толчком опрокидываю его на пол.

— Драка! — кричит кто-то из присутствующих.

— Это чё?! Анарх Дарона Потроха уложил? — в оцепенении спрашивает другой. — Кривоухий же никогда таким крутым не был…

— Добей его! — кричит третий.

— Добей! — вторят остальные.

«Добей Потроха, Кривоухий,

Вырви ему глаз!

Сотри в порошок его!

И вырви ему глаз!

Сломай Потроху ноги!

И вырви ему глаз!

Повесь Потроха на рею!

И вырви, и вырви, и вырви!

И вырви ему глаз!

Ха-ха-ха!»

— Ты явно стал сильнее, Кривоухий. — усмехается Потрох держась за вывихнутую кисть. — Ух, больно… жжётся… Давай, остальным хочется посмотреть на зрелище.

Я ограничиваюсь тем, что возвращаю плевок Потроха, плюнув ему в лицо.

— Пёс с ним, ребята, — говорю кровожадной толпе. — Он своё получил!

— Ты ещё пожалеешь, Кривоухий! — обещает Потрох. — Оставшись в живых, я не прощу тебе ни раны, ни плевок, ни это унижение перед всеми, — предупреждает он. — Оглядывайся, когда ночью будешь гулять по улицам.

— Угу, разумеется, — соглашаюсь я с нетерпеливой ухмылкой. — Приходи, как надумаешь.

По помещению раздаётся звон колокольчиков, и на трибуне появляются две чёрные фигуры, в дорожных одеждах, с латными вставками. Один вооружён двуручным мечом, другой – луком.

— Тишина в зале! — громко произносят они. — Совет «Глукарских Теней» начинается!

— В связи с тем, что Дерек уехал обратно в Глукар, — продолжает силуэт с луком. — Маркусград ему надоел до невозможности.

— Совет проведёт его заместитель и правая рука – Тёмный, — заканчивает глашатай с двуручным мечом.

На трибуне раздаётся хлопок, и, шипя, поднимается дым, с окон на трибуну устремляются вороны. Один, второй, третий… Стая из десятка птиц кружится в дыме, и из дыма появляется человек в деловом, аристократическом плаще, чёрном цилиндре, лицо скрывает маска в виде вороньего клюва, в руках у него изящная трость.

На ограждённую металлической решёткой арену вводят и швыряют, заставляя упасть на колени, молодого мужчину.

— Форточник, — опознаёт обвиняемого Дарон. — Сейчас с него за невозвращённые денежки-то спросят…

Глашатаи призывают собравшихся к тишине.

— Тихо! Говорит Тёмный!

Тёмный стоит на трибуне, опираясь на трость, потом мимолётная вспышка, и уже он стоит на арене, за прутьями решётки.

— Форточник, ты взял у «Глукарских Теней» деньги и до сих пор не рассчитался, — заявляет заместитель предводителя группы. — Что ты можешь сказать в свою защиту?

— Всё, что я брал, я отдал! — упирается должник в ответ. — Пятнадцать серебряных взял, семнадцать вернул! Всё как договаривались!

По помещению проходит злорадный смешок.

— Вот наивный дурень, — мотает головой Дарон.

— Это, конечно, верно, — кивает, соглашаясь, Тёмный. — Но как же проценты по просрочке? А? — спрашивает он заинтересованно, у непонимающего, о чём идёт речь Форточника. — Ты, видно, забыл, что с каждым днём просроченной платы процент долга увеличивается. Сейчас ты должен нам полтора тугрика… золотом…

— Чего?! — возмущённо издаёт обвиняемый. — Я всего на неделю оплату задержал!

Присутствующие на совете буквально взрывают тишину помещения громким рядом перешёптываний.

— Ни у кого нет золотых тугриков!

— Хоть бы раз в жизни такой увидеть…

— Форточник покойник…

— Только чудо погасит такой долг…

Ошарашенный должник смотрит на Тёмного с непониманием.

— Да где же я столько достать должен вам?! — спрашивает он у заместителя Дерека. — Или вы специально цифры намотали, чтобы меня списать?

— Успокойся, никто тебя не списывает, — уверяет Тёмный. — Мы нашли для тебя дело, которое покроет твои долги перед нами…

— И что это за работа? — с опасением и нехорошим предчувствием, выискивая подвох, спрашивает Форточник. — Мне нужно прирезать мага, что ли? Не представляю, за что ещё могут столько заплатить…

Смешки по залу не утихают, всё нарастая. Принимая оттенки злорадства и упрёков.

«А Форточник попал в просак,

Он долг просрочил, во дурак!

Теперь уж поздно спохватился,

В лепёшку надо тут разбиться,

Чтобы проценты погасить,

И снова по людскому жить,

Придётся потрудиться!

Ты свистни рыцаря коня,

Письмо уволоки у быстрого гонца,

Ты магу под рёбра ножик сунь,

Секрет монахов раздобудь,

Жену похить у знатного торговца!

Свёрток через Шварборн доставь,

Подопытным в экспериментах стань,

Министру яд подсыпь в стакан,

В компот ты плюнь святому паладину!»

— Довольно! — останавливает присутствующих Тёмный. — Конечно же, ничего такого, ну конкретно тебе, делать не придётся. Пока что…

— Как это понимать? — интересуется Форточник.

— К нам поступил заказ на перехват одной вещи от нашего хорошего знакомого, — поясняет Тёмный, — но есть некоторые нюансы, — начинает он излагать суть работы. — Завтра в Маркусград должна прибыть пожилая пара, при них будет чёрная магическая корона…

— Я соберу своих людей и друзей, отведу стариков в безлюдное место и заберу корону? — предполагает должник. — Да?

— Добудешь корону и доставишь её в Глукар, можешь забыть о своём долге, — уверяет Тёмный. — Но будь осторожен, за ней охотится группа каких-то героев-авантюристов.

***

— Ух, наконец-то Тёмный дал добро всем ехать домой! — довольно вдыхает уличный воздух Дарон полной грудью.

— Как всё прошло? — интересуется Нум.

— А, Форточника за долги запрягли на один заказ, — отмахивается Дарон. — Корона какая-то кому-то потребовалась. Судя по расценкам, вещица ценная.

— Я слышал шум на складе, — вспоминает Скорбный. — Что-то про Потроха и Кривоухого.

— Да! Так ведь наш Кривоухий осмелел прям, — восторженно замечает Дарон. — Потроху руку вывернул и в лицо ему плюнул, на глазах у всех!

— Ничего себе! — удивляется Нум, оборачиваясь за спину. — Кривоухий, это правда?

Но Кривоухого позади не оказывается, лишь полумрак пустого переулка.

— Он опять отстал? — недопонимающее спрашивает Нум.

— Может, что-то забыл где? — безразлично пожимает плечами Дарон. — Пошли, он догонит. Наш Кривоухий уже не такой мальчик для насмешек. Он не пропадёт…

***

(Зелон)

Труп Кривоухого охладел. Если верить словам Генриха, которые я подслушал на рыночной площади, дежурного мага тут не будет до его смены с поста. У меня меньше часа, чтобы избавиться от тела. Меч и пижаму припрятываю в пустой дубовой бочке из-под масла недалеко от рыночной площади, потому как нести всё и сразу неудобно.

Испытываю смешанные чувства. Отсутствие чародея не на моей стороне, даёт надежду и подгоняет вперёд, поджимающие сроки волнуют и мешают мыслям, а стражники с фонарями в руках вызывают страх. О какой-то жалости к мёртвому эльфу, который ещё недавно прижимал кинжал к моему горлу, я сейчас и не мыслю.

— Ашан бы побрал этого Генриха! — недовольно рычит начальник патруля. — Не хочу! Не буду! Не умею! Сами жгите свои фонари! Ну, человек он после этого? — в свете ручного фонаря лицо возглавляющего патруль кажется красным от злости. — Таких магов уж лучше бы вовсе гильдия не выдавала на нужды города.

Строй стражников проходит по улице. Один из фонарей просовывается в закоулок, где прячусь я.

— Хей, Дакот, — обращается к патрульному товарищ. — К моей жене вчера кузина приехала, в гости, незамужняя, — говорит он ему. — Она из королевства Альвин и оливийка, — добавляет обращающийся. — Если хочешь, могу вас познакомить, завтра ближе к обеду.

Стражник убирает фонарь, даже не посмотрев в закуток. Я успокаиваюсь, правда, от страха, ощущаю, будто меня пронзают иголки.

— Правда? — сразу же переключает своё внимание Дакот. — Расскажи, какая она? Это правда, что у оливиек смуглая кожа, чёрные как смоль волосы и янтарные глаза?

— Ты этот дворик проверил-то? — спрашивает у Дакота собеседник.

— Проверил-проверил, — кивает Дакот. — Чисто там всё! Я этот закуток каждый патруль смотрю! И десятки других тоже. Что в них появится должно? — интересуется стражник. — Жрец Азарии с эльфийским трупом?

— Ну ты и загнул, — говорит товарищ. — Такое вряд ли, но какого-нибудь мелкого ночного вора выудить.

— Ага, — соглашается Дакот. — Когда-нибудь никогда? Ладно, ты лучше говори. Какая она из себя, эта кузина?

Двое стражников уходят прочь, а я выхожу из своего укрытия перепуганный до состояния гоблинов, которым в пещеру резко принесли свет.

Кое-как я следую по ночной улице, удерживая в руках Кривоухого, пока не высматриваю то, что мне нужно. Канализационный люк в виде дискообразной каменной плиты.

— Канализация… — соображаю я, что и как делать дальше. — А где есть канализация, там есть и грызуны, — продолжаю логическую цепь. — Если, конечно, их не перетравили…

Жалею о том, что оставил меч в тайнике. С другой стороны, тащить его с трупом было неудобно, меч то и дело норовил упасть на землю.

— Посох я тоже не взял, — раздражённо бурчу себе под нос. — Вот напасть. Поддеть люк надо, а не чем! Времени тоже почти не осталось…

Из-за поворота показывается свет фонаря, от испуга я ринулся в ближайший двор и наблюдаю оттуда.

— Иэ-а-а-эх… — зевает стражник юношеского возраста, волочась с копьём по улице. — Там тоже всё чисто…

Труп Кривоухого прямо под ногами у патрульного, но тот дремлет на ходу и даже не видит его. Идя, он спотыкается о тело, по инерции немного пробегая вперёд, и падает на колени, выпуская из руки копьё.

— Ой-ах! Эа-х… — зевает стражник, поднимаясь и шагая вперёд без копья. — Совсем уже устал в этих сменах… На ровном месте спотыкаюсь…

Когда он уходит, понимаю, что второго шанса у меня уже не будет. Беру копьё и поддеваю им каменный люк.

— Где копьё, идиот?! — слышу нечеловеческий рык вдалеке. — Где личное вооружение, я тебя спрашиваю?!

Я сваливаю Кривоухого в люк, оставляю копьё там же, где и лежало, и спускаюсь вниз, закрывая за собой проход. Над головой доносятся быстрые и громкие шаги.

— Вот оно, урода кусок! — орёт кто-то надо мной. — Пять патрулей тебе через сутки! Понял?!

— Да, лейтенант! — отвечает робкий голос патрульного.

— Будешь ещё раз терять?! — спрашивает лейтенант.

— Никак нет, — робко отвечает стражник.

— А чего от копья воняет? — не понимает лейтенант. — Ты чё им делал, дятел? Канализацию открывал?!

— Никак нет, — отвечает патрульный. — Не могу знать…

— Никак нет, не могу знать, бе-бе-бе, — издевательски передразнивает патрульного лейтенант. — Ещё пять патрулей тебе через сутки, вне очереди. Смена патруля через пятнадцать минут, что хочешь с копьём делай, но чтобы к тому моменту оно благоухало запахом лаванды и лимона.

— Есть! — произносит патрульный.

Шаги у меня над головой удаляются. В сущности, я добрался туда, куда планировал изначально. Остаётся только уничтожить тело Кривоухого и ждать отсчёта Эль’Гитара. Погружаюсь в воспоминания, чтобы вспомнить, как…

— Но что делает эта сфера, Наставница? — спрашиваю маленький я, когда дриада передаёт в мои мальчишеские руки сияющий бело-голубыми переливами шар. — Как мне ею пользоваться?

— Эль’Нуар защитит тебя от ярости природы, мой юный ученик, — говорит дриада. — Пока она с тобой, даже кракен не посмеет причинить тебе вреда. Из сил Природы только левиафаны безразличны к влиянию сферы.

— Значит, она нужна для защиты от диких зверей? — недовольно хмыкаю я, непонимающими глазами смотря на Сильфиль. — Полезная вещь, с учётом того, что вы меня в город отправляете…

— Она не только для этого, глупый мальчишка! — гневается на меня за укор дриада. — Сосредоточься как следует, и ты сможешь управлять зверьми, понимать их и даже подзывать к себе, — добавляет поучительно дриада. — Твоя судьба не предрешена, и никому не известно, куда заведёт тебя путь.

Сфера Эль’Нуар сияет у меня в руках ярким светом, я концентрируюсь на крысах и чувствую, как меня наполняют их мысли и эмоции. От блаженства и роскоши крысиного короля до страха и отчаянья умирающего в лапах дворовой кошки грызуна на улице. Я вижу всю их жизнь, весь быть, все секреты и тайны. Бытие крысиного народа словно единое целое находится в моей голове, ожидая только моего слова, моего распоряжения, моего приказа. И я отдаю приказ.

— Идите ко мне, — произношу тем, кого вижу через сферу. — Желаю вас я видеть.

И они идут, они идут сюда все, без исключений, даже король. Стая крыс, живущая под Маркусградом, единым целым сдвинулась со своих мест и прибывает ко мне от всего города. Это были уже не живые создания, нет. Они действуют иначе, как инструмент, как шестерня, как механизм…

— Знала ли Наставница, какое могущество передаёт простому человеку? — не понимаю я, с любопытством оглядывая то сферу, то многочисленную орду грызунов, прибывших на её зов.

— Ешьте, — приказываю я, указав на бездыханное тело эльфа.

И они начали есть с такой скоростью, что не успеваю я опомниться, как от трупа остаётся один только скелет, а после и его перемалывают в пыль.

Я стою в растерянности и ужасе, глядя на артефакт в своих руках. У меня в голове мелькает, чего ещё можно наворотить с этим предметом, если действовать так безрассудно.

— Больше я никогда не стану использовать сферу в таком ключе, — заявляю я, отчётливо запоминая, как исчез в потоке крыс Кривоухий. — Дар Наставницы даёт силы, которые с неосторожным подходом, могут извратить даже благие намерения…

***

(Эль’Гитар)

Ранним утром во дворе, близ торговой площади, Форточник и его банда ведут напряжённые работы.

— Занят? — спрашиваю я, отрывая его от подготовительных дел.

— А?! Кто такой? — дёргается он от неожиданности. — Не говори, узнал, я видел тебя вчера, на собрании. Чего в Глукар с остальными не уехал?

— Я Кривоухий, — представляюсь я ложным именем. — Тёмный приказал мне удостовериться, что у тебя не будет проблем с задачей.

— А, вот оно что, — ухмыляется Форточник. — Ну, пожалуйста, удостоверяйся, — указывает он на двор. — На рынке наших пассажиров встретит мой человек, — поясняет он суть плана.

— И приведёт их сюда? — додумываю я логически план бандитов.

— Да, он заманивает их, — соглашается Форточник. — Утром маги сидят у себя в гильдии, а двор этот считается спокойным, стража здесь почти не бывает.

— А приключенцы? — интересуюсь я. — Тёмный упоминал каких-то авантюристов, что охотятся за короной.

— Пф… Да к нам не подступиться, — уверяет Форточник. — Во двор всего два пути с юга и запада, хвастливо указывает он, подробно разъясняет подвохи. — С юга у нас яма с шипами, прикрытая фанерой, а на западной заброшке десяток моих друзей с луками сидит. Любые посторонние обнаружат в себе лишние стрелы ещё на подступе.

— Ну, прямо замечательно! — хвалю, делая одобрительный вид. — Вижу, вы с ребятами надёжно подготовились. В таком случае ждём вашу посылку в Глукаре.

— Идёт, — соглашается Форточник. — Только после этого, чтобы все долги с меня были списаны!

— Ну конечно же! — утвердительно киваю я.

***

Я стрелой врываюсь в «Поющий Пегас», спешно переодеваюсь в камзол и, застав Зелона и Гриена за завтраком, пересказываю им то, что узнал во время своей вылазки.

— Глукарские Тени наняли местного достать корону?! — негодует Гриен.

— Этого следовало ожидать, — спокойно воспринимает новости Зелон. — Жаль, что всё так оборачивается.

— А кто это вообще такие?! — нервно спрашиваю я. — Мы ведь пресечём этот финт?

— Глукарские Тени – это преступная организация, дают деньги в долг и продают неплательщиков в теневое рабство, — поясняет Гриен.

— Впрочем, они также временами занимаются магическими артефактами, — добавляет Зелон. — До того, как я увяз в истории с короной, мой путь как раз лежал в Глукар. У меня была назначена встреча с их лидером – Дереком, по поводу одной вещи, которая у него сейчас имеется… Но об этом потом, сейчас важна корона.

— И мой меч, Зелон, — напоминаю ему. — Я отдал тебе его на хранение. Куда ты его дел? И что с Кривоухим?

— Меч я спрятал под кроватью, в твоей комнате, когда вернулся ночью, — отвечает он. — О Кривоухом можешь забыть, я всё устранил.

***

Удача нам улыбается далеко не с первых минут. Когда я забираю из комнаты свой клинок, мы сразу же выдвигаемся.

Опираясь на ту информацию, что предоставил я, сначала мы пытаемся перехватить родителей Алтеры и Клении на рыночной площади, но опаздываем.

— Эль’Гитар, а отведи нас ко двору, о котором ты упоминал, — просит Зелон.

Мы двигаемся туда и видим, как человек, выряженный в плащ и шляпу с широкими полями, несёт и оценивающе разглядывает чёрную корону в компании пожилой пары.

— Вон они, — указываю товарищам. — Берём их?

— Они почти зашли во двор, — замечает Гриен. — Это южная сторона или западная?

— Западная, — отвечаю, хорошо помня местность и разъяснения Форточника.

— Из нас сделают подушечки для булавок ещё на подходе, — утверждает Зелон. — Отведи нас к южному проходу. Через яму я проведу.

Мы спешно направляемся через крюк.

— Здесь, — говорю я Зелону, указывая на фанеру, прикрытую травой.

Тот призывает земляной мост, и мы проходим внутрь двора. Зелон пускает в заброшенное здание, где засели лучники, два огненных шара и призывает воздушный барьер.

С окон и крыши заброшки пытаются стрелять уцелевшие после атаки жреца, но их стрелы отлетают от заслона.

— Зараза! Что это?! — не понимают стрелки. — У них есть маг?!

— Даже если есть, откуда он знает о нашем месте?!

Стариков уже обступили люди Форточника и забрали корону.

— Гриен, Эль’Гитар, барьер скоро спадёт, — говорит нам Зелон. — У вас три минуты, не больше.

Гриен запрыгивает в толпу, взяв на себя пятерых. Словно воплощение Ашана, он колет рапирой, парирует, блокирует и отводит сразу несколько ударов одновременно!

На мне остаются трое, плюс нужно вывести родителей наших подопечных. За отсутствием такого же боевого опыта, как у моего товарища, приходится немного поступаться честью.

— Что творится?! — не понимает один из тех, что остался на мне. — Сколько их? Где стрелки?

— Как они прошли ямы?! — в замешательстве смотрит на Гриена, танцующего в боевом танце среди вихря сабель и палашей.

На бегу набираю песчаной земли в ладонь, одному с разбегу вгоняю меч в спину, второму кидаю в глаза песок и наношу удар кинжалом по шее. Выхватывая палаш из ножен убитого, отвожу в сторону удар владельца короны.

— Ты дерешься бесчестно, эльф, — утверждает атакующий. — Не подобает такое героям! Ты потерял честь, а сейчас лишишься и жизни! — говорит он, делая следующий замах.

— Я в изгнании, — отвечаю, уходя в сторону от удара. — Мне уже нечего терять, — добавляю к ответу, проводя ответный удар, в область горла. — А вот ты пожалеешь, что связался с преступностью, подлец!

— Лучше быть подлецом и иметь свободу, — парирует бандит, останавливая мой взмах встречным ударом и сокращая дистанцию, — чем прислуживать графьям и лордам за медяки!

— Щипач, — кричит Форточник с балкона каменной пристройки. — Не отдавай им корону!

Мы с Щипачём стоим в напряжённом клинче, каждый из нас стремится силой повалить другого на землю, тут Щипач резко отходит назад, бросает корону и наносит удар освободившейся рукой, целя мне в челюсть. Я делаю шаг вперёд, сохраняя равновесие, свободной рукой останавливаю удар и выкручиваю Щипачу руку.

— А-а-а!!! — слышится на весь двор, Щипач бьёт палашом наотмашь.

Я уклоняюсь, делая рывок вниз, и поднимаю корону.

— Лучше прислуживать за медь, как человек, чем жить волком для других за золото, — отвечаю я Щипачу, нанося удар по руке с палащем.

Мой противник, издавая глухой всхлип, падает от боли на колени, скулит и баюкает кровоточащий обрубок руки.

— Идите за мной, пожалуйста, — говорю я старикам, доставая свой меч из первого трупа. — Мы уходим! — кричу я Гриену и Зелону.

Гриен выбирается из толпы, оставляя за собой одного убитого и двух раненных. Зелон призывает поток воздуха, поднимая облако пыли, в котором мы скрываемся, оставляя Форточника в ошарашенном и отчаянном состоянии.

— Что?! — рыдая на коленях, кричит он. — Что я теперь скажу Дереку?! Это конец… Моя жизнь кончена!

Корона Тьмы, наконец-то, оказалась у нас в руках…

Глава 35. Воспоминания главаря разбойников

(Шакал в Царстве снов)

— Ашкал, мальчик мой, — раздаётся голос отца по широкому обеденному залу, украшенному резьбой на камне, золотой и серебряной вышивкой на занавесках и расписанных потолком. — Я уже стар, — действительно, лицо его покрыто глубокими морщинами, а в рыжей бороде встречается седина. — Ты единственный наследник дома Динармал, но ты же и его проклятье, — добавляет отец, указывая на семейный портрет. — С тех пор, как эта ведьма опоила меня любовным зельем и женила меня на себе, я не нахожу покоя… — продолжает некогда могучий воин, устало и ослабленно располагаясь на троне. — С тех пор наша семья только и делает, что зарабатывает проклятущие тугрики! — со злобой сжимает он подлокотники трона, едва не отламывая их. — Мы до отказа забили наши сокровищницы золотом и серебром. Но какой ценой? Мы потеряли уважение, доверие соседей, благосклонность народа… — по щекам правителя города текут слёзы. — Я хочу исправить эти грехи. Всё имущество клана пойдёт на благотворительность, а ты должен направиться в столицу Элениры, в храм Азарии и стать жрецом, — говорит он назидательно, усталым голосом. — Мы слишком долго жили в скупости и интригах старой ведьмы…

Широкие двери зала раскрываются, и к обеденному столу приходит матушка. Несмотря на возраст, её внешний вид можно сравнивать с эльфийским. Аккуратное лицо без морщин, чёрные волосы без намёка на седину. Она держится строго и грациозно.

— Ох, ну какой ещё храм, дурень старый? — возражает она. — И думать забудь! Наш сын женится на леди Лукреции из семьи Томон. И получит во владение их северные наделы. Тогда у него будет достаточно земель, чтобы претендовать на титул графа!

— Но я не хочу быть жрецом или графом! — возражаю я. — Мне хочется быть воином и путешествовать по миру! Сражаться с другими и быть сильным!

— Ох, Ашкал, — назидательно говорит матушка. — Ну, какой воин? Ты часто болеешь и не унаследовал от отца той исполинской силы, что была у него в молодости!

Мои ручонки действительно тонкие и хлипкие.

— Молодость, — мечтательно вспоминает отец. — Бывало булавой семерых ударом сшибал. Пока тебя, ведьму не встретил… Сейчас уже слаб я, да немощен, из-за твоего колдовства.

— Во мне нет никакого колдовства, старый дурак! — возражает матушка. — Это всё твоё обжорство и лень, загнали тебя до такого состояния, что ты с трудом передвигаешься! Ну и возраст берёт своё!

— Ай, Ашкал, — вопит отец, рыдая, в страданиях. — Умоляю, обучись на жреца и отмоли те грехи, за которые мне на голову свалилась эта чернокнижница!

— И думать забудь! — не соглашается мать.

Белая вспышка переносит меня в другое место. Я оказываюсь на лесной тропе, по дороге из родного поместья.

— А-а-а! — кричу, падая с лошади, в голову которой вонзается стрела.

— Чёрт! Корт, ты баран! — слышу бранный крик досады и недовольства.

Словно кто-то упустил приз в лотерее. Неприметная тень за деревом выходит на свет, представая подростком в тёмной деревенской одежде. В руках дубина, на лице злорадная ухмылка и враждебный взгляд.

— Лошадь молодого человека наверняка денег стоила, — заключает он, поглядывая на мою кобылу, что в конвульсиях дёргается на земле, из её головы течёт ручеёк крови.

Не без усилий поднимаюсь с земли, дрожащими ладонями извлекаю из ножен, на поясе, одноручный короткий меч.

— Не подходите, — стараюсь произнести как можно более угрожающе. — Я буду с вами драться!

Раздаётся смешок, и, присвистывая, с кроны придорожного дерева слезает ещё один парнишка — лучник в зелёных крестьянских одеждах и жёлтой шапочке.

— Слыхал, Торен? — корча передразнивающую гримасу, спрашивает он товарища. — Берегись! Он будет с нами драться!

Изображая на лице наигранный испуг, который таковым и не был, Торен начинает медленным шагом сокращать дистанцию. Меч в руках ощущается всё тяжелее и тяжелее, с каждой секундой я опускаю его всё ниже и ниже…

— Серьёзно? — издевательски смотрит на меня Торен. — Ты будешь драться? Правда?

Сильный толчёк следует от молодого разбойника, я кубарем укатываюсь, обронив клинок, и падаю на землю.

— Слабак, даже меч поднять не можешь, — хмыкает Торен. — Да даже на ногах устоять не в состоянии!

Корт с предприимчивым видом всё оглядывает меня с разных сторон, с довольно смелым и непринуждённым лицом.

— Одёжка богатая. Как думаешь, выкуп за него заплатят?

В это мгновение со стороны лесной тропы слышатся какие-то нашёптывания. Грозный голос повелительно произносит слова на неизвестном наречии, всё наращивая тон и тембр. Небо над головами начинает сгущаться, и тут оно разразилось молнией и огнём. Всполохи искр упали с неба, подпалив Торена и Корта. Слышен гром, но не в небе, а словно бы везде одновременно! Голос перерастает в повелительные крики, обращённые к силам, о представлении которых я даже догадываться не желаю. Чувствую холод, страх и всего этого много… Нависшей тенью над нами появляется фигура в синей мантии с капюшоном.

— А ну, отстаньте от путника, хулиганы беспризорные! — разгневанно обращается к ним человек в синей мантии. — Ступайте прочь! А не то живо у меня в жаб превратитесь!

Глаза Торена будто готовы вылезти из орбит от накатившего на него ужаса и осознания, кто только что решил выплеснуть на него гнев. Юношу перестаёт заботить обгорелая одежда, холод или испуг. Он тут же пускается прочь…

— Во-вол… Волшебник! — заикаясь вопит он, как можно громче, будто старается найти в этом крике спасение.

Корт еле-еле поднимается с карачек и уползает на четвереньках за кусты, скрываясь в лесу.

— Ох, надо прятаться… — вопит он, как можно тише. — Маг пришёл за нами…

Когда на дороге не остаётся никого, кроме меня, нависшей надо мной фигуры и погибающей лошади, которую я уволок из отцовской конюшни, мне только и остаётся, что обессиленно лежать на земле, вдыхая лесной свежий воздух.

Схватка с разбойниками, если это можно таковой назвать, отняла у меня почти все мои немногочисленные силы. Не в силах что-либо противопоставить человеку в синей мантии переворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком.

— Если хотите меня съесть, уважаемый маг, — тихо и решительно говорю я молчащему человеку. — Предупреждаю вас сразу, я буду драться.

Вид человека остаётся неприклонен, словно бы мои слова для него ничего не значат. Он только добродушно улыбается, дружественной улыбкой.

— Успокойся, мальчишка, — отвечает чародей. — Не собираюсь я тебя есть. Употреблять человечену в пищу непозволительно даже для магов.

Эти слова вызывают во мне чувство спокойствия. Думаю, если бы чародей хотел меня съесть, у него бы не было нужды обманом уверять меня в обратном.

— Так вы, получается, поможете мне? — задаюсь я новым вопросом.

Волшебник, если не хочет тебя убить и съесть, может быть ценным другом, как мне кажется. А маг в ответ на мой вопрос утвердительно кивает.

— Конечно, — соглашается он, направляя взгляд в то место, где я упал. — Твоей лошади здорово досталось. Сейчас посмотрю, что можно с ней сделать…

Лошадь, которую подстрелил Корт, ёрзает по земле в луже крови, что вытекает из её раны. Волшебник склоняется над ней, спокойно и неторопливо осматривая рану.

— Ай-яй-яй, что эти изверги натворили, — не довольствуется он, переламывая стрелу и доставая древко. — Твоей кобылке повезло, стрела почти не задела мозг.

Долгое время чародей что-то колдует над лошадью, издавая таинственные формулировки, странные заговоры и напевы повелительного тона. Энергия из его рук выходит синими потоками. Этим временем я нахожусь на земле, стараясь набраться сил, хотя бы на то, чтобы просто подняться на ноги.

— Я закончил, — обращается ко мне он. — Теперь с ней всё будет хорошо.

Осознание, что у меня ничего не пропало из-за нападения бандитов, меня здорово приободряет. Мне интересно узнать имя своего загадочного спасителя.

— А кто вы такой? — интересуюсь у поднимающегося и отходящего от приходящей в себя лошади волшебника.

— Я? Маг-археолог из гильдии магов. Меня зовут — Вингриус Синий, — представляется он мне.

— Археолог? А что это такое? — не понимаю Вингриуса, слово кажется мне странным, редким и чуждым. Возможно, они и не нужны, раз мне о них ничего не известно?

Маг помутился, словно бы прочитал мои мысли, но сразу же прояснился, охотно меня просвещая.

— Я разыскиваю древние и утраченные реликвии прошлого, и добываю их путём раскопок, анализирую их, всячески изучаю, — поясняет он суть своей профессии. — А тебя как зовут?

— Ашкал, — представляюсь я в ответ. — Просто Ашкал…

Маг отвёл глаза в сторону, и, произведя нехитрые ориентировочные вычисления, я понимаю, что смотрит он в сторону, где за пару часов езды находится моя усадьба.

— Слышал я, мол, у лорда клана Динармал так сына зовут, — словно в воду глядя, подмечает волшебник. — Ты в пути по поручению отца?

Проклятье, мне сейчас совсем не нужно, чтобы моё исчезновение стало общественно известно. Тем более мне не нужно, чтобы меня обратно возвращали! А ведь матушка точно назначит награду за возвращение меня живого…

— Я не знаю, о ком вы, — стараюсь как можно убедительнее соврать Вингриусу. — Я обычный путешественник.

Маг пропускает мои слова мимо, не веря ни единому слову, вдобавок ещё и недовольно хмурится, давая понять, что пытаться обмануть его — идея глупая и заведомо провальная.

— Давай ты изложишь мне всё начистоту? — предлагает он, не обижаясь на мою ложь.

Моё сознание посещает проблеск смирения и понимание своего бессилия. Так или иначе этот человек узнает то, что ему интересно узнать.

— Ладно, признаюсь, — выдыхаю я, говоря неохотно. — Я сбежал из дома…

Эти слова магу пришлись уже более по душе, он присаживается на землю рядом со мной.

— Уже лучше, — заинтересованно кивает волшебник. — И зачем же ты сбежал?

Таить от этого мага секреты невозможно. Вот привязался. Какое ему дело до того, кто куда бежит?

— От родителей, — всё ещё не желая раскрывать свои причины, излагаю я собеседнику. — В доме одни ссоры. Отец хочет, чтобы я принял сан в монастыре, а матушка, чтобы женился на знатной девице, — ведаю я собеседнику. — Но я не хочу быть жрецом или графом. Я мечтаю путешествовать и стать сильным!

Маг выглядит довольным, его заинтересованность сменяет всё та же улыбка, словно он готов обнять меня.

— Ха, мальчишка! И ты бросил отчий дом, чтобы пуститься в погоню за мечтой? — подытоживает Вингриус, довольно кивая головой. — Похвально-похвально. У меня тоже есть мечта…

Не знаю зачем маг сказал мне, что у него есть мечта. Я его об этом не спрашивал. Мне бы главное, чтобы мой путь не закончился, так и не успев начаться. Да даже если и так, матушка права. Я едва могу удержать одноручный меч в двух руках.

— Погоня погоней, — вздыхаю я обречённо, — только я с рождения слишком слаб для меча, — с досадой в голосе и сердце замечаю я. — Ты теперь меня обратно домой сдашь?

Фигура в синей мантии принимает рассуждающий вид, с минуту размышляя о чём-то.

— Ну, вернуть тебя было бы самым простым и самым правильным решением, — заключает волшебник, поднимаясь с земли. — Но так мы загубим самое важное, что есть у любого свободомыслящего существа — твою мечту. Вот что, пойдём ко мне в гости? Кажется, я знаю, как помочь твоему недугу.

***

В доме мага было пыльно и немного не прибрано. Различные книги раскиданы буквально везде. Впрочем, даже так повсюду летали сине-голубые огоньки, и само жилище словно пропитано волшебством, тайнами и загадками.

С чердака по лестнице шмыгнула ласка, быстро приблизившись, она стала тереться о мои сапоги.

— Ой! — издаю я от неожиданности. — Ласка…

Маг взволнованным видом оглядел неубранные книги и пыльный пол. Жестом руки он отправил фолианты прочь, за широкие дубовые двери, выкрашенные в фиолетовый цвет. Поэтому же жесту прилетели мётлы, швабры, тряпки, вёдра, принимаясь в хороводе убирать обеденное помещение.

— Это Риката, — представляет он ласку. — Мой фамильяр, не волнуйся, она не кусается. Прости, что у меня немного не прибрано, ко мне нечасто гости заходят.

Я глажу Рикату и играюсь с довольно урчащим зверьком, пока волшебник уходит в коридор, за фиолетовой дверью.

— Подожди здесь, пожалуйста, — говорит он мне, и слова эти звучат как просьба, нежели как приказ. — Я сейчас вернусь.

Когда маг возвращается, то приносит склянку с пузырящимся красным зельем, с пряным запахом. Волшебник протягивает сосуд мне.

— Вот, это поможет тебе окрепнуть. Со временем…

Я по началу колеблюсь, но, если это действительно путь к моей мечте, решаю рискнуть. Я пью. Вкус у зелья полностью не соответствует аромату. Горькое, кислое и имеет ореховое послевкусие. Но, не отступая, я потребляю всё одним залпом, на что даже чародей смотрит с некой долей уважения. Закончив, меня немного шатает, чувствую, как все мышцы в теле горят огнём.

— Отлично, Ашкал, — спокойно кивает Вингриус. — Может быть лёгкое покалывание, но это быстро пройдёт, потерпи. А теперь, давай-ка, что-нибудь поедим?

Уборочный инвентарь, летающий в воздухе, улетает прочь, а в обеденном зале на подносах к нам прилетает запечённый поросёнок, салаты, два кубка, доверху заполненные вином, и вишнёвый пирог.

Еда у мага кажется мне вкуснее, чем при дворе дома. Обычно я почти не ем мяса, но в этот раз, не замечая, съел почти целого поросёнка, мало что оставив чародею, но тот, похоже, и не думал злиться, всё одаривая меня дружелюбной улыбкой.

***

На следующее утро я уже спокойно поднимал свой короткий меч одной рукой и орудовал им практически не уставая.

Днём волшебник указал мне направление до ближайшего города, куда я и направился. Поздним вечером я чуть ли не влетел в дом чародея, сжимая в руке подписанную бумагу.

— Вингриус! Вингриус, получилось! — ликую я, радостно размахивая в воздухе документом. — Меня взяли новобранцем в отряд наёмников!

Я показываю контракт магу, тот внимательно ознакамливается, заинтересованно кивая на каждом пункте.

— На пять лет, медицинская страховка, обучение основам, отпуск два раза в год, — перечисляю под руку Вингриуса все гарантии, закреплённые за мной.

Тот взмахом руки призывает приплывающую по воздуху бутылку бурбона и запечённую баранину с картошкой.

— Что же, отлично! — сияет радостной улыбкой волшебник. — Этот успех нужно отметить!

На столе появляется белая скатерть, тарелки и два серебряных кубка.

***

Очередная вспышка переносит меня на то же место. Я вижу себя подросшим и окрепшим. Вбегая в хижину мага, я привлекаю его внимание.

— Вингриус! Вингриус, мне удалось! — радостно делюсь я своими эмоциями.

Маг сидит за обеденным столом, смотря на меня из-за стопки каких-то бумаг.

— А, Ашкал, — узнаёт он, приветственно улыбаясь. — Тебя не было почти год! Как успехи?

Я позвякиваю монетами в кошельке и хвастливо и вальяжно сажусь за стол.

— Я сегодня победил, в первый раз на настоящем поле боя, настоящего врага! — рассказываю я причину своей радости. — Наёмника из вражеского отряда! Мне за него премию и отпуск на два дня дали!

Маг искренне доволен моим счастьем и, кажется, радуется вместе со мной.

— Это замечательно, — произносит он. — Значит, твоя мечта исполнилась, и ты рад?

— Конечно рад! — соглашаюсь я с волшебником. — Очень! Я теперь сильный! Сражаюсь против других! И самое главное — путешествую всюду! А ты что тут делаешь?

Этот вопрос я задаю заинтересованный стопкой макулатуры, которую перебирает маг, делая какие-то пометки у себя в записной книжке.

— Готовлю диссертацию, — поясняет он мне. — Я напал на след могущественного, древнего артефакта. Найти такое… Предел мечтаний, жизни любого археолога.

— А диссертация зачем? — с непониманием смотрю я на многочисленные карты, ссылки, сноски на сотнях различных свитках и пергаментах.

— Поиски, раскопки, исследования… — пожимая плечами, излагает Вингриус. — Всё это требует денег. Я планирую просить у гильдии магов финансирование своего проекта, и для этого нужно расписать цели и задачи предстоящей работы…

***

Через пару лет я снова решаю навестить волшебника.

— Вингриус? Вингриус, — зову я мага.

Тот сидит в кресле в обеденном зале, дрожащими руками держа свиток. С его глаз капают слёзы, всхлипывая, он что-то бормочет себе под нос. Я подхожу ближе к чародею, склоняюсь над ним, стараясь привлечь его внимание.

— Вингриус, — продолжаю допытываться я волшебника. — Меня назначили лейтенантом в отряде…

Маг никак не реагирует на эти слова, его волнует лишь письмо, которое он нежеланно мнёт дрожанием рук, его лицо обомлело, и сам он выглядит очень слабым.

— Что это? — не понимаю я.

— Это отказ, Ашкал, — расстроенным голосом произносит маг. — Гильдия не хочет тратить деньги на «такой неперспективный проект, тем более в таком бесполезном для магии направлении, как археология»! — зачитывает он мне фрагмент письма.

— То есть, — заключаю я, — денег они тебе не дадут?

— Денег они мне не дадут… — как самую очевидную истину повторяет Вингриус.

— И что ты теперь будешь делать? — спрашиваю я.

Маг вытирает с глаз и щёк слёзы, поднимаясь с кресла и прогуливаясь, размышляя по обеденному залу.

— Попробую присоединиться к обществу тёмных магов «Теневая Коллегия». Быть может, им будут интересны мои исследования?

***

С момента нашей последней встречи миновало три года. Дом мага заметно помрачнел, и над ним кружат чёрные вороны. Толчком открываю дубовую дверь и осторожно вхожу внутрь.

В обеденном зале застаю Вингриуса. Волшебник склонился над столом, где на карте отмечены крупные города, усадьбы, загородные поместья: королей, графов и влиятельных особ, чуть ли не всего континента.

Мага уже сложно узнать. Из-под капюшона выглядывают презрительно сжатые зубы, от мага ощущается холодная, недобрая аура. А его обычно синяя мантия теперь чёрная, как уголь.

— Вингриус… — робко обращаюсь я к нему. — Меня повысили. Теперь я капитан и сам командую отрядом…

— Да иди ты к Кхенеракту, щенок! — выкрикивает маг.

Ярко-зелёные молнии слетают с его рук, с силой ударяя меня в грудь и отбрасывая в стену. По телу расползается сильная жгучая боль, такая, что аж в глазах на пару секунд потемнело.

Причину вспыльчивой атаки мага я совершенно не понимаю. С трудом поднимаясь на ноги, смотрю, как маг безразлично сворачивает карту и убирает под рукав своей чёрной мантии.

— Вингриус, ты чего?

— Мне опять отказали, — холодно говорит маг. — У Теневой Коллегии нет денег для финансирования моего проекта.

— И что ты будешь делать? — снова интересуюсь я у волшебника.

— Отправлюсь в странствие, — пожимает он плечами. — Буду презентовать свои изыскания всем. Королям, графьям, криминальным лидерам. Торговцам. Кто-то в этом мире точно должен заинтересоваться…

***

С магом мы расстались на долго. В течении пяти лет я периодически навещал его дом, рассчитывая на встречу и один раз, когда я открыл дубовую дверь удача мне улыбнулась. Фигура в тёмном балахоне и маске козьего черепа стояла посреди обеденного зала, магией собирая веди в сундуки. Дом был почти полностью пуст.

Я не вижу не лица, ни слышу голоса, но чутьём понимаю, что передо мной стоит Вингриус.

— Старик, — обращаюсь я к нему. — Как ты?

— Ашкал, — отзывается маг. — Я наконец-то нашёл лицо, согласившееся оплатить мои исследования… У меня впереди столько работы… Ты же поможешь мне?

— Конечно же, Вингриус! — с радостью приношу я обет волшебнику. — Мой топор к твоим услугам!

— А ты не боишься при этом нарушить закон? — спрашивает маг. — Или же какие-то нормы морали?

— Ни в малейшей степени! — отвечаю я чародею. — Ты только говори, что тебе нужно! А я уж, разобьюсь в лепёшку, но сделаю как надо!

— Это очень сильно подбадривает, — благодарственно кивает Вингриус, направляясь к выходу. — Тогда пойдём, у нас много работы…

Глава 36. Бойня в Канесброне

***

(Шакал)

Вздрагиваю от сильного грохота, словно что-то тяжёлое рухнуло на землю и несколько раз перекатилось.

— Нет, пожалуйста, осторожней с этим, — слышу мягкий голос, похожий на рокот. — Очень важное оборудование. Поднимите этот ящик и загрузите на стража, если вас не затруднит…

Открываю заспанные глаза в темноте пещерных стен, с тусклыми фонарями. Наёмники, нанятые спонсором некроманта, собирают в дорогу ящики из лаборатории. Арахны перевозят на спинах особо крупные грузы через свой тоннель.

— Эй, куда ты везёшь этот ящик, паучья морда?! — спрашивает наёмник с символом паучьей головы на броне. — Ведь выход там, — указывает протестующий в сторону разбойничьего выхода.

— Тот путь слишком узок для арахнов, — утверждает страж в тяжёлом панцире. — К тому же груз достаточно крупный. Мы будем транспортировать его через запасные тропы.

Издавшему претензию паукам воину подобное объяснение кажется убедительным, он махает рукой на арахн, мол: «Ашан с вами, делайте как хотите», а сам берётся переносить два здоровенных мешка с неизвестным содержимым.

— Устали, капитан Ашкал? — спрашивает принц Аш’хас. — Я заметил, вы не собираетесь… Вы не идёте с нами в Шварцборн?

В отрицательном жесте рукой я задумываюсь о старике. «Ты бесполезен, Шакал, и больше мне не нужен! Я не возьму такую бестолочь, как ты, в Страну Мрака!» Выпалил он мне незадолго, как пришёл отчёт от Хармана, что Зелон и его шайка сбежала. Хоть слова Вингриуса звучали грубо, но чувствую я, что он бы меня и так не взял…

— Нет, ваше величество, — зевая, говорю я Аш’хасу. — Некромант против того, чтобы я шёл в Страну Мрака.

— Вот как? А почему? — не понимает предводитель гигантских паукообразных.

Почему? Этот вопрос мне самому хочется знать. Да только не залезешь ведь в голову к колдуну? Мудрецы, они такие — изворотливые, говорят одно, подразумевают другое, а добиться пытаются и вовсе третьего. По итогу бывает так, что результатом оказывается четвёртое, потому как никто их мудростей изначально не понял.

— Сложно сказать, — поднимаюсь я, громко зевая и потягиваясь, разминаю затёкшую спину. — Мне кажется, он думает там опасно и не хочет, чтобы я случайно погиб зря.

Принц воспринимает эти слова с опасением и нехорошим предчувствием. Не знаю, какие мысли крутятся в его королевской голове, но он явно не умеет сдерживать эмоции.

— Страшно представить, что нас ждёт, — взволновано рокочет он. — Жалко, что такой могучий воин, как вы, больше не с нами.

С чего бы это вдруг? Я только в Шварцборн не иду. А вы туда пока ещё не выдвинулись. Эх… Ваше величество, рано вы людей со счетов списываете. Вам бы подучиться у старика, он вон и после смерти некоторым применение находит!

— Но я ещё пока с вами, — примечаю я, ободряюще похлопывая принца по цветастой макушке. — Мы ещё не разошлись.

Кто-то из наёмников, перемещая стойку с медными трубами, сталкивается в проходе с арахном-стражем. Буркнув что-то злобное в адрес громадного паука. Тот оборачивается и громко рычит:

— Кусок дичи… Как ты про меня сейчас сказал?! Иди сюда! Я выпью твои соки!

Солдат удачи в чёрной броне, перепуганный до гоблинов, отпускает стойку из рук и устремляется со всех ног прочь.

— А-а-а! Спасите! — кричит он так, что его крик раздаётся на все тоннели.

— Стойте! — приказывает Аш’хас бросаясь за нарушителями порядка в погоню. — Будьте любезны, сейчас же прекратить эти беспорядки! Я серьёзно!

Понимая, что разговор с принцем арахнов окончен, решаю ещё раз проведать некроманта… Кто знает? Возможно, в последний раз. По коридору прохожу в полуразобранную лабораторию. Внутри, в тускло-зелёном свете идёт работа по подготовке к транспортировке измерительных и расчётных конструкций чернокнижника.

— Живей-живей! — поторапливает свой отряд капитан Линувэль, тёмный эльф в облегчённых чёрных латах, которые увенчивает чёрный шёлковый плащ тонкой работы. — А, капитан Ашкал, вы ещё здесь?

На лице эльфа мелькает самодовольная улыбка, на меня он смотрит словно я списанный в утиль поломанный клинок, долгое время пылившийся в оружейной, и вот пришла пора меня сдать в музей. Что он о себе возомнил? Не сомневаюсь, он нужен Вингриусу только как пушечное мясо, которое можно пустить на фарш, большего из наёмного эльфа не выжмешь.

— Не зазнавайтесь, Линувэль, — охлаждаю я ехидную ухмылку эльфа. — Ваше путешествие ещё только начинается. Поверьте, вы и ваш отряд ещё хлебнёте горя в этом предприятии.

Капитан наёмного отряда только надсмехается над моими предупреждениями, с ещё большим ехидством и надменностью.

— Ну, а где же ваш отряд? — язвительно спрашивает Линувэль. — Они так и не встали на сторону лорда Вингриуса?

С досадой сжимаю зубы. На это мне нечего ответить, Харман чистоплюй, он от природы больше солдат, чем наёмник. И взвод этот в Канесброне! Какие же они все идейными стали, после Войны Разделения! А мне сейчас стоять и краснеть за них перед другими солдатами удачи? И как смеет этот Линувэль меня так оскорблять?

— Некроманту удалось несколько раз дёрнуть за ниточки, но они нам всё ещё не помощники, — признаю я этот факт, как бы сильно я не желал другого результата от них.

Глаза Линувэля наполняются решимостью и хладнокровием. Он грациозно и почти мгновенно извлекает клинок из ножен, проводя пальцем по кромке лезвия.

— Если они не с нами, тогда они против нас, и их следует уничтожить, — предлагает тёмный эльф. — Они могли слишком много услышать и узнать от Зелона.

— Когда до этого дойдёт, предоставьте это мне, — прошу я Линувэля.

Лицо того словно бы просветлело. Он снимает с себя маску хладнокровия, возвращая меч назад в ножны.

— Обязательно, друг мой. Если лорд Вингриус позволит, — соглашается тёмный эльф.

Из своих покоев выходит сам Вингриус, за козьим черепом некроманта не видно лица, однако в его осанке, в его опущенной голове, медленной и усталой походке читается понурость и растерянность.

— Ваши обсуждения отвлекают меня от работы, — заявляет некромант раздражённо, но без какой-то характерной злобы. — Что именно ты хочешь, чтобы я одобрил, Линувэль?

Что-то не так с колдуном, старик вот уже несколько лет грозен и жесток в общении, не терпит оплошностей со стороны подчинённых, и на дух не переносит, когда его отвлекают. Почему в нас не летят зелёные искры?

— Я предлагаю уничтожить подельников Зелона в Канесброне, перед уходом в Шварцборн, — рапартует командующий наёмниками от спонсора. — Ашкал ман-Динармал хочет перед своим уходом возглавить операцию.

Моё ожидание того, что некроманту эта идея покажется хорошей, проваливаются. Ему словно безразличны и Зелон, и весь тот сброд, что вместе с ним вставляет нам палки в колёса, уже неизвестно сколько времени.

— Пусть эти клопы из Канесброна живут, — отвечает Вингриус. — Мне сейчас не до них.

Он разворачивается и неспешно передвигаясь, держась за голову, направляется обратно к своей комнате.

— Вы чем-то не довольны? — осведомляется Линувэль.

Вингриус останавливается и поворачивается к нам:

— Да, — соглашается он. — Глукарские Тени подвели меня…

Даже люди Дерека не справились? Но, они вряд ли работали в полную силу. Вероятно, посчитали, что их слишком много для такой простой задачи, как отобрать одну вещицу у крестьянской пары, что это лёгкие деньги… Вот и перепоручили это дело кому-то из маркусградских… А приключенцев и вовсе во внимание не брали. Нужно было платить Дереку не пять, а десять золотых, с договорами, клятвами, и предоплатой, всё как он любит… Тогда бы он эту корону в зубах притащил.

— От них поступил отчёт? — осведомляюсь я, у некроманта. — Они точно не справились?

Некромант отстранённо о чём-то размышляет, лишь через минуту возвращаясь к разговору.

— Они мне не сообщали напрямую, — поясняет он, — но они проиграли. Проиграли Зелону! Я знаю это… Я чувствую…

Вингриус расхаживает по полуразобранной лаборатории, погружённый в личные мрачные раздумья.

Что-то тут явно не так, я никогда раньше его таким не видел… Ну, то есть видел, когда Вингриус Тёмный, был ещё Синим. Не ужели он опять собирается куда-то переметнуться? А куда? Ниже чёрной магии у магов падать некуда, а на верх после всех его дел путь закрыт… Да и с чего он взял, что Зелон опять его обошёл?

— Откуда вам знать, что Корона Тьмы у Зелона? — заинтересовано хочу узнать ответ. — Вы слишком рано опускаете руки.

Некромант бросает на меня сердитый взгляд, на его пальцах проблёскивают зловещие молнии.

— Рано? — фыркает он. — Ты не видел того, что видел я, когда гадал на внутренностях эльфийки, — поясняет он причину своего расстройства. — Две опухоли. Один человек, другой эльф. Один белый, другой чёрный. Один угроза, второй смерть…

Ох, теперь, после всего что мы пережили и через что прошли нашу судьбу будет определять содержимое какой-то эльфийской бабы? Нам что заняться больше нечем? Зелон конечно ещё тот плут, я сам его боюсь, один на один. Но чтобы его боялся мой друг?!

— Старик, не позорься! — рычу я на отступающего от удивления на пару шагов назад мага. — Ты годы угробил, чтобы заполучить свой артефакт! Так с чего это ты позволяешь кишкам, какой-то ушастой дуры диктовать тебе судьбу?!

Я уже не сдерживаю свои мысли и не скуплюсь на слова. Расклеянность тёмного волшебника в последние дни действует мне на нервы, и будь надо мной проклятье всех столпов, если я отпущу его вот таким вот в Страну Мрака.

Некромант никак не отвечает, только окончательно отступает от меня к стене. На минуту нависает тишина, пока один из наёмников не откручивает держатель перегонного куба на одной из варочных стоек. Стеклянная ёмкость со сложной конструкцией трубок и катализаторов падает и с треском разбивается о каменистый пол.

— Ой-ёй, — с озадаченным видом издаёт наёмник, удивлённо разглядывая результат своей неаккуратности.

Некромант отлегает от стены, выпрямляется и поднимает голову, широким и быстрым шагом он доходит до середины комнаты, останавливаясь напротив разбирающего.

— Идиот! — кричит Вингриус, направляя в провинившегося тёмно-зелёные молнии.

Те, подобно змеям, извиваются в воздухе, врезаясь в полёте в металлический нагрудник неуклюжего наёмника, откидывая его в коридор из помещения. Его бездыханное тело так и остаётся там лежать, никто из людей Линувэля не оторвался от своих дел, чтобы взглянуть на убитого.

— Похоже, мы должны вам новую склянку, — немного огорчённо произносит тёмный эльф, — не беспокойтесь, её стоимость будет вычтена из нашего контракта.

— Продолжайте так же ломать моё оборудование и влезете в долги, «ка-пи-тан», — с презрением подмечает Вингриус. — И так, что ты мне предлагаешь сделать, Ашкал?

Ого! Неужели мне удалось вправить старику мозги? Отлично! Зелёные молнии, прямая и уверенная осанка в полный рост, жестокость к тем, кто не выполняет приказов! Вот теперь я узнаю Вингриуса Тёмного! Хотя всё же предпочёл хотя бы ещё один раз увидеть Вингриуса Синего. Надеюсь, когда эта проклятая корона окажется у него в руках, он наконец-то успокоится.

— Для завершения ваших исследований вам нужна эта чёртова корона. Верно? — умозаключаю я нехитрые итоги. — По твоим словам она у Зелона. Так? — от упоминания жреца в этот раз к моей голове приливает кровь, я готов разорвать этого пройдоху голыми руками, если это поможет старику, да и мне нужно рассчитаться с ним за ожоги, которые я получил при нашей первой встрече. — Вот что, организуй мне с ним встречу в Канесброне! — прошу я чернокнижника.

Признаться, после пережитого огненного шара я боялся этого выскочку… боялся до ужаса, но сейчас мною движет чистая ярость. Я желаю вырвать сердце наглому плуту, желаю, чтобы старик ушёл в этот проклятый Шварцборн, уверенный в своих силах, раз он так хочет. Мне всё равно на Хармана и его взвод, всё равно на этих недоразвитых из деревни. Я расквитаюсь с каждым из них и заберу корону. Мне всё равно, что будет потом. Я сделаю всё, что от меня зависит сейчас.

— Организуй нам встречу там, — повторяю я свою просьбу некроманту, — И я вырежу и этого наглого жреца, и весь его сброд! Бывало я подводил, но сейчас я сокрушу и угрозу, и смерть, я принесу тебе твою мечту!

Помещения заброшенной шахты разглашаются самодовольным злобным смехом. Некромант удаляется в покои и приносит в руках склянку с бурлящим красным зельем.

— Ты прав, — признаётся он. — Что значат какие-то кишки, когда цель так близка? Кто такие эти приключенцы, чтобы писать мою судьбу вместо меня? — колдун протягивает мне зелье. — Возьми, это убережёт тебя от магии Зелона, — уверяет он. — Тебе понадобятся воины, если ты хочешь уничтожить Канесброн вместе с жрецом… Могу обеспечить тебя мертвецами.

— Мы подкрепим взводом из моего отряда, — врезается в разговор тёмный эльф. — Считайте это дополнительным извинением за разбитый перегонный куб и подарком от компании.

— Арахны тоже будут с вами, мастер Ашкал! — выскакивает в лабораторию из коридора Аш’хас.

— Про нас не забудьте! — добавляют ввалившиеся разбойники.

Так, отлично, меня и самого переполняет решимость закончить то, что я пообещал ещё своим ребятам, тогда на дороге.

Выпиваю зелье и ощущаю, как меня внезапно всего трясёт, и я сваливаюсь на колени. Мои мышцы дымятся и разбухают, кожа пыхнет и краснеет от жара, становясь плотнее. Мои мысли переполняет необузданная ярость, которую мне едва удаётся контролировать. Изо рта, глаз и ушей валит жгучий пар. Я буквально закипаю под действием эликсира: «У-а-аг-ха!» — испускаю я яростный презрительный крик.

Поднимаясь на ноги, беру в руки секиру. Интересно, насколько я изменился от этой микстуры. Решаю проверить, нанеся удар по большому пьедесталу, который старик использовал вместо стола для приборов. Большущая каменная плита раскололась надвое, заставляя поразится Линувэля, Аш’хаса и Финна.

— Ого, поразительно! — восторгается принц. — Такая сила и панцирь арахна-стража расколет! Вы просто монстр!

— Босс, вы не подражаемы! — заявляет Финн. — Мы разграбим эту деревушку до основания и сможем до конца жизней не работать!

— Монстр? Хе, — ухмыляется Линувэль, в ответ на заявление принца. — Мне бы пять таких монстров, и я бы был лордом, или бы даже графом!

— Не зазнавайся, эльф, — сурово предупреждает его некромант. — Как ты себя ощущаешь, Ашкал?

Чувствую, как мои силы многократно возросли, я словно перешёл на следующую ступень своего пути. Меня переполняет энергия и сила. Все наши прежние враги вспоминаются мне не более чем назойливой мошкарой. Воодушевлённо я поднимаю двуручную секиру над головой одной рукой, без усилий.

— Прекрасно! — говорю я, выпуская поток пара из рта. — Я чувствую, что способен смести Канесброн с Зелоном и Харманом одним ударом!

— Отлично, — удовлетворённо произносит Вингриус. — Тогда больше топтаться на месте смысла нет. Мы уходим в Страну Мрака, нам нужно ещё добраться до Великой Башни. А ты добудешь корону.

Приготовления ударной группы не заставляют долго ждать. Мне выдали столько сил, сколько могли. На этом наши пути расходятся. Все приближённые и слуги Вингриуса покидают заброшенную серебряную шахту и уходят на север.

Интересно, какой путь им предстоит? Сколько опасностей они повстречают? Кажется, деревенский кузнец копал по моему заказу старику некий прибор, который должен вывести их правильным путём. Но всё равно волнение меня не оставляет. Разве, что за Линувэля и его отряд не переживаю. Надеюсь, эта тёмная лопоухая падаль сдохнет в Шварцборне со своим отрядом.

— Ну, пора за работу, — говорю я ободрительно, сжимая в руке двуручный топор. — Зелон, я иду, хе-хе-хе…

***

(Зелон)

По итогам, наша компания собирается в таверне. Мы переводим дух, после тяжёлой работы. Алтера посвящает своих родителей — Бена и Шерил в события прошедших дней. Те слушают её с немалой долей страха, должно быть, представляя, чем всё могло кончиться на ферме, не подоспей тогда Альянс Рассвета.

— Вот ведь головорезы, — презрительно плюёт, говоря о некроманте и его слугах, Бен. — И они сожгли нашу ферму, едва не прикончили Клению и Алтеру, и всё ради этой безделушки?

— В общем-то да, — кивает дочь Бена. — Поэтому мы с сестрой настоятельно просим вас уступить эту проклятую штуку этим приключенцам. Нам она счастья не принесёт.

Как и следовало ожидать, Бен и не думает упираться, одобрительно и молча давая отмашку рукой, мол: «Конечно же, берите, никаких вопросов в этом случае быть и не может», однако вид у него всё ещё немного понурый.

— Таким сволочам, как этот Вингриус, место в Лайдсандере… — заявляет перепуганная за дочерей Шерил. — Капитана ман-Динармала и лейтенанта Хармана следует вздёрнуть за бездействие. Куда только наши налоги идут?!

Эх мать, вы даже не представляете, насколько наши мысли по этому вопросу совпадают. Но, думаю, бездействия никакого не было, если бы капитан и некромант не находились бы в сговоре. Их союз заставил нас немало исхитриться, чтобы оказаться сейчас здесь и заполучить эту штуку.

— И всё же жаль, что корону не продать, — негодующе причитает Бен. — Я рассчитывал выручить за неё хотя бы пятнадцать серебряных тугриков.

Да ты хоть представляешь, в каком деле ты был замешан из-за этого артефакта? Не понимаю таких людей. Радуйся, что хотя бы жив остался, а остальное всё будет хорошо. Нам вот ещё Вингриуса как-то одолевать. Так что, поверь, неспособность продать эту штуку — меньшая из проблем, с которой может столкнуться человек.

— Знаешь, что, старик? — обращается Гриен. — У тебя же ведь дом сгорел из-за чернокнижника? Сейчас…

Фехтовальщик достаёт из-под плаща связку с хорошими пергаментами, потёртое перо и наполовину истраченную банку чернил. Быстро составляя документ, орудуя пером не хуже шпаги, воитель протягивает его фермеру.

— Это обращение в администрацию Маркусграда, — поясняет он Бену. — Принесёте туда, и вам в течение двух недель выплатят субсидии за ферму.

Фермер из сказанного понимает только отнести в некую «администрацию» и «выплатят за ферму», однако дрожащими руками принимает этот документ с благодарностью.

— Ну, хотя бы отстроиться сможем, — замечает Шерил, приободряя мужа.

— И в добавок, вот вам ещё в качестве платы за корону, — произносит Гриен, выдавая Бену и Шерил двадцать серебряных монет. — Думаю, это более чем достойная плата.

— Ох! — вздыхает Шерил, хватаясь за сердце. — Какие деньжищи! Бен, тут и на коров, и на свиней, и на кур новых будет!

— Главное, много и за раз не тратьте, — предупреждает их фехтовальщик, аккуратно закутывая артефакт в длинную ткань. — Про корону никому ни слова, если придут из налоговой и спросят: «От куда столько серебра?», скажете, что подарок от Гриена Странника, и все вопросы к нему. Чтобы не случилось, любых стражников, инспекторов и прочих отправляйте ко мне, я разберусь.

Я во всей этой истории больше поражаюсь не столько тому, что корона всё-таки у нас, сколько то, что мы всё же её получили, несмотря на все злоключения и попытки некроманта нам помешать. Теперь про власть над Страной Мрака он может забыть. Мы избавимся от короны раз и навсегда, а с ней погибнут и все его мечты, и планы.

Эльф смотрит на корону более скептически. Его глаза словно не видят в ней ничего особенного, он куда более заинтересованно переводит свой взгляд то на меня, то на Гриена.

— Корону мы нашли. Ну, а дальше что? — спрашивает Эль’Гитар.

По обеденному залу раздаётся вопящий гул. Дежурный маг реагирует и старается подавить наплывающую тьму, однако перед тем, как срабатывают защитные чары, мою голову успевает коснуться часть напирающей непроглядной пелены.

Я, Эль’Гитар, Гриен, Бен, Алтера и Шерил оказываемся в пустой кромешной темноте. Перед нами стоит, возвышаясь на тёмном пьедестале, Вингриус. Защитные барьеры Маркусграда слишком сильны, чтобы маг-одиночка мог нас переместить за пределы города. Значит, мы находимся в Царстве Снов, через которое чернокнижник посылает нам ведение.

— А теперь вы отдадите корону мне, — говорит некромант.

Ага! Сейчас! Вот ведь наглость! Не может же он и правда полагаться на подобные надежды? Остальные присутствующие, похоже, придерживаются того же мнения.

— С чего бы это вдруг? — возникает протестующе Эль’Гитар. — Мы не боимся тебя, некромант, и ничего не станем тебе отдавать!

Вингриуса эти слова позабавили. Некромант держится уверенно и надменно, как всегда, несмотря на то, что в шаге от поражения. Неужели в этой игре у него ещё припрятан туз? Что он ещё планирует выкинуть из рукава?

— Да? — хмыкает он в ответ эльфу. — А следовало бы. Вот что, примерно через час на безлюдной тропе у старого дуба откроется портал в Канесброн. Зайдите в него…

Поразительно, он ещё и условия нам ставит? Что за ерунда? С чего бы нам выполнять его просьбы? Тем более такие, как: «Войдите в неизвестный вам портал!»?

— Ну и для чего нам в Канесброн? — усмехается Гриен. — У нас там никаких дел нет. Нам бы сейчас с твоей игрушкой отправиться куда-нибудь ближе к центру Вечного Океана.

— Ну, или в гильдию магов на хранение сдать, — предлагает Эль’Гитар.

— Можно ещё в инквизицию отдать, — подмечаю я ещё одно решение.

Некроманта нисколько не испугали наши предложения. Взмахом руки он призывает в помещение каменную скрижаль, на которой золотом выгравированы древние, почти сползшие письмена.

— Вы ошибаетесь, — хихикает он противным тошнотворным смехом. — Вам следует как можно скорее направляться в Шварцборн, а не бежать от него.

Эта беседа вызывает больше вопросов, чем опасений или страхов. Возможно, некроманту уже настолько нечего противопоставить нам, что он принялся блефовать? Ну вот что он может сделать ещё после стольких поражений? Гоблины больше не с ним, от бандитов почти ничего не осталось, Элиза не сказать, чтобы на столько сильная, чтобы выстоять против нас троих!

— О, охотно! — соглашается Вингриус, но раздаётся ослепительная вспышка лазурного свечения, в которой тот исчезает, лишь раздражённо крича. — Нахальный маг! Переживите Канесброн для начала! Тогда я расскажу, зачем вам в Шварцборн!

Мы приходим в себя лежащими на полу таверны. Дежурный маг склонился над Алетерой, Беном и Шерил… Должно быть, по инструкциям жизням безоружных гражданских маги отдают больший приоритет.

На пороге показывается старик в сиреневом балахоне, остроконечной шляпе, длинной седой бородой, в его сопровождении двое стражников-сержантов, в латах, вооружённые алебардами. Вид у него обеспокоенный. Принюхиваясь, словно учуивая в воздухе остатки магии, он бросает взгляд на дежурного.

— Что тут у тебя случилось, Нилус? — спрашивает он сердито, должно быть решив, что виноват сам маг. — Защитные заклинания трещат и бьют тревогу!

Нилус, маг в тускло-голубом балахоне с капюшоном нисколько не волнуется резкому тону собеседника. Он не отрывается от нас до тех пор, пока мы все не очухиваемся и не поднимаемся на ноги.

— Господин Гриен! — замечает нашего воителя старик. — Как там ваша охота? Это происшествие как-то связано с Вингриусом?

— Архимаг Синам, — вмешивается Нилус. — Сюда пытался пробиться посторонний чародей, сначала я пытался его вытянуть и задержать, но мне это не удавалось. Я принял решение изгнать вторженца.

— Ваш дежурный маг очень не вовремя оборвал момент, когда я выуживал из некроманта нужную мне информацию, — раздражённо рапортует Гриен. — Мы направляемся в Канесброн.

Выражение лица Нилуса сметено и растеряно. Я прямо-таки читаю в нём: «В инструкциях такого не было!», но стоит похвалить студента — он не растерялся и делал всё возможное, что от него зависело. Синам обеспокоенно покачивает головой, похоже даже для архимага ситуация из ряда вон выходящая.

— М-да, дела, конечно же… — словно собираясь с мыслями и стараясь сохранить диалог, произносит архимаг. —Мне послать Лилиану?

— Это было бы прекрасно! — соглашается Гриен.

***

Всю дорогу из города мы не произносим ни единого слова, шагая вслед за Гриеном, выглядит он серьёзным из-за произошедшего в таверне.

— Дурацкий Нилус, — недовольно бурчит фехтовальщик. — Теперь придётся идти на поводу у некроманта, чтобы узнать о Шварцборне…

А с чего нам про него узнавать? Мне так и не понятно! Корона-то у нас! Это мы должны диктовать условия. Некромант нам сейчас что угодно скажет, лишь бы добраться до короны. Мы это так уже идём на его поводу без видимых на то причин. Говорю же, нужно передать корону в инквизицию! Удачи потом чернокнижнику отобрать её у них!

— Это глупая провокация, Гриен, — подхватывает Эль’Гитар моё мнение, словно прочитав мои мысли. — Нужно выбросить корону на дно моря и дело с концом.

Внешний вид воителя остаётся таким же недоверчивым, как и раньше. Он молча идёт пару минут, проворачивая у себя в голове многогранные варианты и возможные последствия.

— А если у Вингриуса есть что-то на этот случай? — интересуется Гриен. — Чтобы отомстить там, я не знаю? Какая-нибудь чума, к примеру, которую он выпустит, если мы навредим короне?

Думается мне, Гриен старается смотреть на ситуацию дальше нашего с Эль’Гитаром. Если прикинуть, Вингриус мечтает о короне больше всего прочего. Ему ничего не стоит выкинуть какую-то пакость масштабного размера, в случае если артефакт будет утрачен навеки.

— В словах Гриена есть логика, — соглашаюсь я. — Но вот войти, не думая, в портал, открываемый врагом? — меня переполняют сомнения в правильности этого решения. — Он же нас куда угодно закинуть может! Хоть дракону в пасть, хоть в жерло вулкана!

Гриен протягивает свёрток с артефактом мне.

— Возьми на хранение, — говорит он. — Я тебе доверяю. В портал первым войду я.

Что? Да он совсем уже спятил, что ли? Это же очевидная западня. Не станет некромант переносить нас ни в какой Канесброн. И уж тем более, что там переживать? Хармана и его стражников во второй раз?

— Если это обман, ты можешь погибнуть, — ещё раз предупреждает Эль’Гитар.

Гриен продолжает держаться без страха и сомнений. Он твёрдо намерен поиграть в игру, которую ведёт чернокнижник. Ему настолько не дорога жизнь?

— Поэтому я и отдаю корону Зелону, — отвечает Гриен. — Если мне не суждено вернуться, она не достанется врагу. Кто-нибудь знает, где эта тропа у старого дуба?

— Я знаю, — отзывается Бен. — Я проведу вас…

***

Долго идти нам не приходится. Бен быстро выводит нас на тропу, где мы замечаем большое дерево. Оно стоит у дороги, заметно больше и выше своих сородичей, а крона закрывает собою небо.

У самых толстых корней, в тени, под раздавшееся шипение и жуткий вой вспыхивает фиолетовый огонёк. Поначалу он небольшой, размером с зёрнышко. Оборачиваясь вокруг себя, он быстро разрастается, пока не достигает размеров взрослого человека.

Гриен жестом указывает нам стоять у портала, а сам без раздумий, решительно ступает внутрь, исчезая в лавандовом свечении…

Проходит минута…

Две..

Три…

Пять…

Я уже начинаю волноваться. Глупый воин. Зачем верить словам некроманта? Так он и пропал в этом пространственном пути. Не удивлюсь, если его выкинуло куда-нибудь на морские рифы или в пещеру троллей. Лица остальных участников отряда такие же взволнованные и удручённые. Нам всем ясно, чем закончилась безумная авантюра храброго фехтовальщика…

— Интересно, всё ли в порядке с Канесброном? — волнуется Шерил. — Зачем только мастер Гриен полез в эту штуку? И крестьянину же понятно, что это западня!

— От этого негодяя в чёрном можно всего ожидать, — причитает Бен. — Зря я отвёл сюда этого храброго человека…

Из портала высовывается Гриен, цел и… Не цел! Он вылезает раненным, держась левой ладонью за окровавленный бок, в правой сжимая эсток. Несмотря на «проблему со здоровьем», держится он по-боевому. Гордо выпрямившись во весь рост.

— Так, дела дрянь, — оповещает он. — Зелон и Эль’Гитар за мной. Оружие наготове! Крестьяне, возвращайтесь домой пешими. Постараемся сделать так, чтобы вам не пришлось возвращаться на окончательное пепелище.

Портал постепенно начинает сужаться, словно от него отрываются маленькие кусочки искривления. Оторванные от портала частицы плавно летят по воздуху, вспыхивают в дыме и развеиваются по ветру.

— О чём вы, Гриен? — не понимает Бен.

— У нас сейчас нет на это времени! — отсекает воитель разговоры. — Быстро за мной, кого назвал!

Мы с эльфом шмыгаем в портал и оказываемся в пространственном коридоре. Волны магии переливаются, прокладывая путь через многие километры, глаза не успевают следить за мелькающими лесами, дорогами и степями, сливаясь в единый поток.

— Идём, — хладнокровно говорит фехтовальщик.

— Бу-э-э-а-а! — издают появляющиеся на пути зомби.

— Эти твари уже и в портал пробрались! — не довольствуется Гриен. — Пойдём, пока нас не расплющило!

Коридор начинает гудеть и трещать. Гриен зажимает эсток в зубах, здоровой рукой извлекает из-под плаща склянку с иллюмисцентным веществом бирюзового цвета и наносит его на клинок.

Мертвецы торопливо сближаются, а стены пути становятся уже. Мы бежим вперёд, в сторону белой точки, где виднеется выход. Воитель, опережая нас, кидается в бой, прокладывая нам путь через ходячих.

Обычным оружием уничтожать поднятую нежить очень сложная задача. Необходимо изрубить зомборя чуть ли не в фарш, однако сияющему эстоку фехтовальщика достаёт одного удара для уничтожения неживых противников.

Когда Гриен совершает взмах по очередному умертвию, сталь клинка не упирается в тело неживого, а как будто проходит сквозь него, после чего тот падает, а из побеждённого покойника вылетают крошечный осколок души, «Спасибо…» — говорит каждый из таких огоньков, покидая безвольные марионетки некроманта.

Мистический «потолок» коридора над нами придавливает нас, и сначала мы передвигаемся сгорбившись, затем гуськом. Гриен исчезает в белом сиянии, Эль’Гитар вылезает вслед за ним, я высовываюсь только наполовину, меня придавливает, и я не могу шевельнуться.

Эль’Гитар лежит на земле подо мной лицом к небу и жадно глотает всей грудью свежий воздух.

— Помоги мне! — кричу я ему.

Тот хватает меня за руки, и опираясь ногами в труп гигантского паука, вытаскивает меня из закрывающегося портала.

— Спасибо, Эль’Гитар, — перевожу дыхание, однако воздух мне кажется задымлённым и только сильнее кружит голову, после запаха мертвичины в портале. — Кх-е, дрянь. Гриен, где мы?

— Канесброн, — сухо отвечает фехтовальщик.

Вокруг нас пылает деревня, центральная площадь усеяна многочисленными трупами, человек двести-триста, не меньше лежат перебитыми на объятом огнём пространстве. Вдалике раздаются локальные звуки боя, силуэты с алебардами и мечами мелькают по улицам и закуткам. Повсюду ползают арахны, одни больше, другие мельче, и шастают зомби и скелеты, издавая истошный и протяжный вой, в котором нет ничего, кроме хищного голода. Вся деревня погрузилась в хаос.

Я думал, что у некроманта, кроме шайки бандитов, никого и не осталось. Даже забыл, что ему ещё арахны прислуживают! Но ведь даже так этого слишком мало, чтобы устроить такую резню.

На месте, где мы вышли, вижу трупы. Один разбойник из банды Шакала, пара арахнов, мертвецы и три воина, снаряжением похожих на людей Хармана, но в чёрном и с изображением паучьей головы на снаряжении. Все убиты колотой раной в бок или шею.

— Кто вот эти? — спрашиваю я Гриена, указывая на наёмников в чёрном. — Это ты постарался?

— Это линувийцы, наёмники под командованием тёмного эльфа, — отвечает Гриен. — Конечно же я! Кто же ещё? Слушай, подлечи меня, что-то мне нехорошо…

Занимаюсь раной Гриена. Из промежутка между домов задом выпячивается теснимый строй стражников. Человек шесть-семь, с алебардами и в кирасах. Под треск огня, и среди нависшего дыма их теснят воины в чёрном обмундировании, обмениваясь колющими ударами алебард. Каждая сторона старается удержать построение и разбить единство противников.

— За золото и паучью голову! — кричит воин в чёрном, совершая укол алебарды, которым попадает в открытый участок шеи стражника по центру.

Алая струя хлынула из раны, кашляя и испуская кровавую пену, поверженный стражник падает, оставляя брешь в стене алебард.

— У них строй сейчас посыпется! — недовольно сообщает Эль’Гитар, устремляясь к ним на помощь.

Я пока ещё занят Гриеном. Моей магии требуется время, чтобы затянуть такую глубокую рану.

Эльф быстро пересекает площадь, подбирая на бегу алебарду убитого и занимая место в строю. Он мгновенно наносит укол, от которого воин в чёрном едва успевает увернуться.

— Сомкнуться! — командует Эль’Гитар. — Алебарды выше! Удары по команде! И раз! Два!

Стражники устояли, эльф не только не позволил им рассыпаться, но и постепенно начал теснить нападающих. Замечаю, как по крышам к строю Эль’Гитара подступают, перепрыгивая и переползая арахны.

— Зел, нам нужна помощь! — кричит мне эльф, не отвлекаясь от битвы.

Мне требуется одно мгновение, чтобы отыскать среди горящей деревни на Астральном Плане дюжину духов огня. Взмахом руки я направляю в карабкающихся по домам пауков ливень огненных всполохов.

Шкуры пауков подпаливаются, и тех окутывает паника. Они трясутся и дёргаются, пытаются сбить огонь и падают на головы линувийцам.

— Уроды ползучие! — в ужасе клянут их наёмники. — Вы что творите?!

Горящие пауки на головах заставили вражеский строй содрогнуться. Стражникам потребовалось меньше минуты, чтобы заколоть всех неприятелей. Мы с подлеченным Гриеном подходим к ним.

— Зелон! Грязный чернокнижник! — причитает один из спасённых. — Клянусь Ашаном, это ты устроил!

— Стой, Аддлер, — останавливает его другой. — Если это его рук дело, то смысл ему нас спасать?

— Ну хоть кто-то тут начинает думать логически, — радостно подмечаю я. — Где Харман?

Мне сейчас очень интересно, как будет происходить наша встреча с тем, кто ещё вчера намеревался арестовать меня или даже убить. Найти с ним общий язык в такой-то обстановочке будет проще или сложнее? Надеюсь, он не решится пытаться убить меня без суда и следствия? Обстоятельства не очень располагают меня к рациональному мышлению…

— Лейтенант с остальным уцелевшим взводом забаррикадировался в казарме.

— Первым делом вытащим их, — говорит Эль’Гитар, словно бы принимая командование на себя. — Нам нужно возобновить оборону и выбить этот сброд из деревни!

Вот это я понимаю, изгнанник из королевской гвардии. Не зря я его от Шакала спасал, а уж как не зря он за нами увязался — это уже другой разговор. Ладно Эль’Гитар! Давай веди этих харманцев к победе, маленький эльф!

Повсюду воняет трупами и разложением. Я этот запах проклял ещё в лаборатории некроманта. К нему невозможно привыкнуть, а деться от него в этих переулках попросту некуда! И ты идёшь, чувствуешь тошноту и головокружение, зажимаешь нос и рот рукавом балахона, а спасения никакого нет!

Мы следуем по улицам, через арахн и мертвецов. Воители сражаются с кусачими паукообразными, пока я изгоняю нежить вспышками священного сияния.

— Ох, что-то, — выбивается из строя Аддлер, из его рта идёт кровь, сам он подкашивается, хватаясь за голову. — Мне нехорошо…

Да у него отравление паучьим ядом! Тут и рана на ноге, на месте перекусанных штанов…

— Это ерунда, — уверяю стражника, читая над ним лечащее заклинание. — Небольшая помощь жреца Азарии, и снова будешь сражаться!

Немного усталые наше скромное шествие пробивается к казармам. Не сумев пробиться во внутрь, линувийцы обступили двухэтажное здание и подожгли. Пламя мерно распространяется по казарме, а наёмники стоят у выхода, готовые заколоть любого, кто выйдет из пожираемого пламенем помещения.

«Ну как вам теперь расклад? Бух-пах! Крах!

Линувийцы вас загнали,

Ой, да поглотит вас страх!

Бух-пах! Крах!

Вам теперь сгореть осталось,

От стыда!

Харманийцы здесь вам оставаться,

Навсегда!

Вы разбиты, вы ничтожны,

Ваше пораженье — не везенье и не фарс,

Просто линувийцы! Просто линувийцы!

Просто линувийцы превосходят вас!

Мы Канесброн с землёй сравняем!

От домов золу оставим!

Всех крестьян порубим в фарш!

И весь скот в труху смолотим,

С солью землю перемолотим,

Канесброн с землёй равняя,

Мы славу свою в песне воспеваем!»

— Мы должны спасти лейтенанта! — кричит Аддлер.

В сантиметре у моей ноги в землю втыкается стрела с прикреплённой запиской, выпущенная со стороны казарм.

«Не подходите, у них на крышах лучники!» — гласит записка.

— Стойте! — останавливаю отряд, призывая световой барьер.

В защитное поле тут же утыкается град стрел и арбалетных болтов.

— Зараза! — недовольно рыкает Аддлер, наблюдая через заслон, как окутанная пламенем казарма медленно распадается, балка за балкой. — Лейтенант! Ребята! — истошно вопит стражник. — Убери этот чёртов заслон!

С ума сошёл? Подушечкой для булавок давно не был? Подобный запрос я игнорирую, даже не отвечая, так как понимаю, что Аддлер в отчаянье и объяснять ему что-то бесполезно.

— Зелон, сделай что-нибудь! — обращается ко мне уже Эль’Гитар.

— Например? — не очень понимаю, что от меня хочет эльф.

— Произнеси какое-нибудь заклинание! — злобно кричит он в мой адрес. — Сложно, что ли?!

— Какое заклинание я тебе должен здесь прочитать, гений? — интересуюсь я у эльфа.

— Которое потушит огонь и уничтожит линувийцев! — поясняет эльф.

— Такого не существует! — отвечаю я, не понимая, с чего все решили, что я на такое способен?

В воздухе над пылающим, под смешки линувийцев, зданием возникает белая вспышка. По небу разносится грохот и рёв, потом наступает минутная тишина. Пожар мгновенно затихает, на потухшей казарме местами даже образуется лёд. Окружающие казарму наёмники в чёрном обращаются в золу и развеиваются по ветру.

— Ещё как существует! — звучит самодовольный юный певчий голос. — Просто, чтобы овладеть таким могуществом нужно обладать гениальностью, грациозностью и красотой, такой степени, какая есть только у Лилианы Розовой! Вот так вот!

На крыше полусгоревшей казармы стоит, самодовольно сложив руки, рыжеволосая девчонка в розовой мантии, и изливается самовлюблёнными горделивыми фразочками.

Куда сильнее меня сейчас беспокоят те, кто оставался в казарме. Из стены на втором этаже прорубают широкий проход.

— Эй! У нас есть те, кому нужна помощь! — кричит стражник, разворачивая нам длинный ковёр. — Держите! Будем спускаться.

Эль’Гитар со стражами натягивают ковёр в виде горки, позволяя уцелевшим спустить сначала удушенных, обгоревших и придавленных, а затем спуститься и относительно целым. Десяток стражников с перевязанными ртами, смоченными в воде тряпками. Последний спускается Харман. Когда все покидают пределы казармы, остаётся только волшебница на крыше, и именно в этот миг в конструкции здания трескается опорная балка. Казарма с грохотом обваливается, Лилиана Розовая с криками ужаса падает вниз.

— Ой! А-а-а! — кричит волшебница, торопливо чертя в воздухе и произнося магические формулы.

Поток воздуха, возникший словно по зову, подхватывает Лилиану, замедляя её падение. Волшебница спускается к нам перепуганная и с ошарашенными глазами.

— Доигралась? — язвительно спрашивает её Гриен.

— Да ну тебя! — обиженно бурчит на него чародейка. — Ещё я оправдываться перед кем-то буду?!

Я занимаюсь раненными, не слушая дальнейшую перебранку этих двух.

— Зелон, ты ещё и исцелением владеешь? — удивляется лейтенант Харман.

— Так я же жрец Азарии! — напоминаю Харману то, что уже говорил в своих показаниях против Вингриуса. — Уверяю тебя, эта мясорубка не моих рук дело!

— Я уже понял, — обречённо выдыхает Харман, признавая свою неправоту. — Ты, конечно, тот ещё плут, но не убиваешь невинных, даже когда тебе в спину дышит вся стража деревни…

Его сейчас не интересуют прежние ссоры. Куда более волнующимся взглядом он смотрит на корчащихся от ожогов или лежащих без сознания солдат. Их много, примерно два или три десятка.

— Ты же сможешь им всем помочь? — спрашивает Харман.

— Я? Нет, им нужно в храм Айдары, — объясняю я лейтенанту. — Их тут слишком много для меня! Сабина справится.

Хармана это не приободрило, но лейтенант извлёк из ножен широкий палаш, его прежний клинок оказался переломлен в недавней дуэли с Гриеном, и было видно, что новое оружие, более тяжёлое в лезвии, держится в руке офицера не так уверенно.

— Тогда нужно разведать и расчистить путь к храму, — заявляет лейтенант, поднимая своих подчинённых за собой.

Гриен, замечая сборы, отрывается от перебранки с Лилианой и следует за группой удаляющихся стражников. Аддлер со своей группой уцелевших остаётся стеречь размещённых на земле раненных.

— Эй! Ты куда? — не понимает Лилиана. — Мы ещё не договорили!

Раздаётся яростный рык со стороны центральной площади. Почуяв неладное, устремляюсь в том направлении.

На выходе из проёмов между домами вижу Шакала. Нет, это создание невозможно так назвать. Здоровенное воплощение гнева и ярости, отдалённо напоминающее Шакала! Без доспехов, с оголённым торсом, красная дымящаяся плоть словно кипит, вооружённый двуручным топором, он одним махом разрубает трёх стражников с криком, переполненным гнева. Это уже не человек! Это берсерк из фридских легенд!

— Назад, воины! — командует Харман. — С таким противником нам не совладать!

Из-за стены на центральную площадь перелазят ещё с десяток наёмников в чёрном, арахны и разбойники.

— Что, Харман? — насмехается Шакал с презрением. — Всё ещё рассчитываешь на хорошее завершение сказки? Вас ждёт такой кошмар, который вы даже не мыслите!

Да что он о себе думает? Нужно было прикончить его ещё в том закутке, где я повстречал Эль’Гитара. Ещё на дороге нужно было с ним разделаться. Сколько проблем бы я тогда избежал?

— Ну, а где же наш вездесущий герой? — интересуется Шакал. — Где Зелон?

Пламя преобразуется в сферу в моей руке, само собой. Меня уже не сдерживает ни миролюбие, ни желание разрешить всё мирно. Я выхожу вперёд, к Шакалу.

— Я здесь! — произношу, направляя в его сторону огненный шар. — И я пришёл закончить начатое!

Сгусток раскалённого огня стрелою устремляется в громилу, но тот не страшится и даже не планирует как-то спасаться. Он гордо стоит в полный рост, встречая заклинание с уверенностью.

Раздаётся оглушительный хлопок, и Шакал оказывается объят огнём, так что в этом огне видна лишь чёрная тень, лишь силуэт, но даже так он всё ещё гордо стоял в полный рост и смеялся.

— Ха-ха-ха! — гогочет он, пережив прямое попадание огненного шара. — Щекотно!

Гриен, обнажив эсток, ринулся в бой.

— Тогда сейчас я тебя пощекочу! — заявляет воитель, устремляясь нанести единственный молниеносный удар.

Шакал перехватывает инициативу, атака Гриена захлёбывается в неудержимом шквале ударов двуручной секиры, которой Шакал орудует как одноручным топором. Фехтовальщику приходится ловко маневрировать и уклоняться от атак.

Шакал напирает, устраивая Гриену настоящий ураган из стали, в котором у фехтовальщика попросту нет окна для атаки.

Гремит лязг цепей, и руки Шакала окутывают ледяные путы, останавливая напор. Замечаю рядом с собой Лилиану, поддерживающую заклинание пут. Шакал дёргается и пытается сдвинуться в своих кандалах.

Волшебница обоими руками удерживает заклинание, вливая в путы просто лошадиные дозы магической энергии.

— Добей его уже! — вопит она, стиснув зубы от трудности поддерживания заклинания при сдерживании Шакала.

Гриен мгновенно сокращает дистанцию, нацеливая эсток прямо в глаз Шакала. Однако тот, закричав ещё презрительнее и яростнее, пинает ногой воителя, отправляя его в полёт. Вырвавшись из своих оков, Шакал ударами секиры перерубает Гриена в полёте в кровавое месиво.

— Нет! — тяжело дыша и не веря в произошедшее кричит Лилиана. — Невозможно…

— Теперь моя очередь, — заявляет Эль’Гитар, выступая вперёд.

Я призываю духа воздуха, мощным порывом впечатываю эльфа в стену ближайшего дома. От сильного удара он теряет сознание, роняя свой эльфийский меч на землю.

— И думать забудь! — возмущённо протестую я.

Шакала моя выходка забавляет.

— Что? Страшно друзей терять? — говорит он, злорадостно скаля зубы. — Хорошо, я не жесток, я избавлю тебя от этого чувства. Боль от утраты… Я убью тебя раньше, чем мои ребята перережут остальных!

— Зачем ты это делаешь? — не понимает Харман.

— Ради дружбы! — отвечает Шакал, по его дымящимся красным щекам текут слёзы. — Всегда нужно помогать и защищать друга, даже если от того, каким ты его знал прежде, осталось только имя… Убить их! В атаку!

Шакал устремляется в атаку на меня. Его отряд накидывается на Хармана и всех остальных, кто ещё держит оружие.

— Стража к бою! — командует Харман, возглавляя оборону против напирающей свиты Шакала.

Сам Шакал сокращает расстояние со мной, проносясь по площади словно пушечное ядро. Световой барьер, который я воздвигаю для защиты, он разрушает одним ударом, а дальше следует сильный толчок в грудь. Я отлетаю на несколько метров назад, с хрустом приземляясь на спину. Похоже, я сломал себе ключицу.

Острая боль нахлынула на меня. Шакал растягивает себе удовольствие, играясь как кошка с мышью. С другими он так не церемонился. Это расплата за тот огненный шар, который я выпустил по нему ещё на дороге?

— Всё кончено, пройдоха, — с маниакальным оскалом пыхтит громила, занося секиру надомной. — Ты проиграл!

За спиной Шакала вспыхивают взрывы. От одного секира разлетается в щепки, от второго Шакал покачивается, третий заставляет громилу повернуться со злобным выражением лица, выискивая источник такого наглого вмешательства.

— Не спеши, верзила! — слышу я уже знакомый голос ночной эльфийки. — Мы ещё только начали!

— Редуса! — зову её по имени, словно бы посланца столпов. Чуть дёргаюсь от боли. Перелом заставляет меня искать комфортное положение, в котором не так больно.

— Скучал? — язвительно спрашивает эльфийка. — То ли ещё будет! Альянс Рассвета! За прекращение злодейства!

С крыш деревенских домов показываются ночные гоблины, они посылают в атакующих камни из пращей.

— За ночной небосвод! — кричат они боевой клич.

Со стороны главных ворот прибывает Хайгабел с лягушколюдами, вооружёнными каменными топорами. Что? Это случаем не те фросчи, от которых я бежал тогда с Альсиль и Алтерой? Они разве не опасные? Ладно, надеюсь, крестьянин знает, что делает…

— За Канесброн и Альянс! — кричит крестьянин, без страха вставая в один строй со стражниками.

— За родные болота и воды! — кричат лягушколюды, напирая на арахнов. — Смерть убийцам!

Атакующие не дрогнули, напротив, они начинают напирать на защищающихся с утроенной злобой и яростью.

— Фросчи! — рокочут арахны, завидев лягушколюдов. — Отомстим за королеву! За родной улей и тёмные пещеры!

— За золото и паучью голову! — кричат линувийцы.

— За Ашана, медь, серебро и чтоб вино текло рекой! — кричат бандиты.

Шакал, видя, что помощь им не нужна, берёт в руки алебарду одного из убитых стражников.

— Ты… маленькая дрянь… Уа-р-р! — рычит он, нанося удары, орудуя алебардой одной рукой.

Ночная эльфийка уверенно прыгает, вертится и кружится вокруг Шакала в стремительном смертельном танце. Она на лету выпускает в главаря разбойников серебряную арбалетную стрелу, но тот свободной рукой ловит снаряд, переламывая его на двое.

В Шакала со спины прилетает копьё, которое только отскакивает от плотной кожи разбойника. С крыши одноэтажного дома спускается Ротшел и незнакомый мне фросч. Оба вооружены каменными топорами.

— Не стоит меня со счёта списывать! — рычит вождь кобольдов. — За Ашана!

— За родные болота и воды! — издаёт боевой клич лягушколюд, прыгая и цепляясь за шею Шакала. — И за прекраснейшую «Лилию Болот»!

— Да слезь ты с меня, ашанова падаль! — рычит Шакал, пытаясь достать фросча со спины, попутно сражаясь одновременно с двумя вождями.

В Шакала влетает разряд молнии от Лилианы. Заклятье никак не повредило главарю разбойников.

Ворота храма Айдары распахиваются, и оттуда выбегают вооружённые подручными инструментами местные жители. Ремесленники и крестьяне, юноши и девушки, старики и молодые, взяв в руки вилы и мотыги, топоры и факелы, устремляются в атаку на людей Шакала. Совершая атаку сзади. Ведёт их в бой Акст.

— За Канесброн! — кричит он свой клич.

«За Канесброн!» — подхватывают его выжившие жители деревни.

— Акст! Ты жив! — радостно машет ему Хайгабел. — Жив!

— Хайгабел! — ликует дровосек, слыша знакомый голос друга с другого конца поля боя. — Видать, мы с тобой ещё разопьём обещанное нам Таисией винишко!

— Не радуйся так сильно, друг, — усмехается Хайгабел. — Битва ещё не окончена!

Из общей мясорубки ко мне пробиваются две фигуры. Одна Сабина, она безоружна и бежит через наёмников, арахн, стражников и гоблинов, словно преследуя крайне важную цель. Путь ей расчищает клинком и луком… Аланэль?! Эльфийка одета в робу жрецов Айдары, орудуя своим вооружением, она устраняет любого противника, который встаёт на пути жрицы.

Редуса, Лилиана и остальные пока ещё развлекают Шакала, уворачиваются от его яростных атак и стараются отвлекать его внимание на себя, хотя не похоже, что на счёт такого противника у них есть заранее заготовленный план.

Сабина склоняется надо мной и сотворяет лечащее заклинание. Чувствую, как боль отступает.

— Зелон, мне кажется, что капитан Ашкал под действием зелья берсерка, — торопливо произносит Сабина, помогая мне подняться. — Как-то Альсиль рассказывала про такое. У неё дома есть микстура для нейтрализации эффектов зелий, на случай интоксикации при экспериментах!

— Мы должны попробовать найти и использовать эту микстуру против Шакала, — предлагаю я, вставая на ноги. — Может быть, это нам поможет? Идём!

Сабина в сопровождении Аланэль торопливо ведёт меня через несколько улиц к дому ведьмы. Дверь заперта, но эльфийка взмахом меча рассекает её, освобождая путь.

— Аланэль! — осуждающе хмурится Сабина. — Нельзя так!

— Извините, ваше святейшество, — виновато и учтиво просит прощения эльфийка, — но сейчас ситуация требует таких действий. Как выглядит антизелье?

Сабина устремляется в дом, из-под кровати достаёт коробку со склянками и реагентами. Среди них она выбирает одну зелёную, с пометкой диагонального креста.

— Вот так оно выглядит! — говорит Сабина. — Теперь самое сложное… Залить зелье капитану Ашкалу в рот.

— А если он его выплюнет? — интересуюсь я.

— Микстура начинает действовать, едва попадая в полость рта, — поясняет Сабина. — Конечно, он его не проглотит, и полностью действие зелья это не отменит, но эффект ослабнет.

— Тогда предоставьте остальное мне! — вызывается Аланэль, выхватывает микстуру из рук Сабины и выпрыгивает на улицу.

— Куда ты?! Стой! — протестует Сабина, устремляясь вслед за ней.

— Эльфы… — вздыхаю я, ничуть не удивляясь происходящему.

Нам удаётся догнать Аланэль на центральной площади. Эльфийка с мечом в двух руках бежит в атаку на всё ещё сражающегося с Редусой Шакала. Аланэль заносит удар на главаря разбойников, но тот останавливает атаку, хватая эльфийку за запястье и поднимая над землёй.

— Что милочка? — усмехается он, сдавливая руку с мечом. — Надеялись воспользоваться эльфийской сталью? А?

Меч Аланэль упал на землю, эльфийка висит подвешенная, свободной рукой достав из-за пояса склянку и вливает содержимое неожидающему этого Шакалу в рот.

— Нет, надеялась воспользоваться этим! — усмехается Аланэль.

Громила в замешательстве откидывает эльфийку в разрушенный торговый прилавок, а сам отплёвывается и отхаркивается от зелья.

— Уг-ра-ха! — с криком он одним широким взмахом сшибает сразу Редусу, Лилиану и Ротшела. — Довольно! Я вас всех тут в фарш порублю!

Мышцы Шакала белеют, сам он, похоже, становится немного меньше и уже не держит алебарду одной рукой.

— Достаточно! — восклицает грозно Харман, взмахом меча рассекая алебарду Шакала.

В руке лейтенанта меч Эль’Гитара и Харман угрожающе направляет его в шею Шакала.

— Слышал я, мол, эльфийская сталь режет чешую дракона как картон, — замечает Харман. — Интересно, что она сделает с вами, капитан?

Шакал поднимает с земли меч Аланэль. Лейтенант сходится с ним в клинче.

— Вы водили меня за нос по поводу Зелона, вы отдавали преступные приказы и убили многих наших братьев сегодня, — выдвигает обвинения Харман. — Что вы скажете в свою защиту?

Шакал пересиливает лейтенанта, толчком опрокидывая его на землю.

— Избавь меня от этих бредней, Харман, — отвечает бывший капитан. — Я пришёл в Канесброн за Зелоном, но ты мне тоже не нравишься в последнее время. За меня будет говорить сталь.

Лейтенант поднимается с земли и снова вступает в клинч с Шакалом. Вот что за упёртый тип этот Харман? На этот раз вмешивается Сабина, поднимая руки, она направляет в Хармана заклинание. Фигуру лейтенанта окружает зелёное свечение, и он медленно оттягивает напирающий клинок Шакала от себя.

Заклинание усиления! Сабина применила его на Хармане, чтобы сравнять шансы! Присоединяюсь к жрице и также усиливаю Хармана. Окружающий лейтенанта свет становится ярче, Лилиана тоже применяет усиление, и Харман уже полностью сравнивается в силе с ослабленным Шакалом. Оба дуэлянта пятятся назад друг от друга на несколько шагов.

— Не самый лучший в силе выйдет из этого поединка живым, — утверждает Харман. — Но самый лучший в фехтовании…

— Ну рискни! — ухмыляется главарь бандитов.

Следует осторожный обмен ударами, блоками и парированиями. Оба взвешивают умение друг друга.

Постепенно шквал ударов Шакала нарастает. Но ледяной взгляд Хармана даже не сдвигается с центра, чтобы уследить за клинком. Лейтенант играючи отражает удар за ударом, а затем резким контвыпадом развивает собственную атаку.

Шакал выглядит уже не так самодовольно и уверенно. Удар за ударом он пятится назад и отступает.

Сначала их дуэль перемещается с площади на улицы, затем в кварталы бедняков. Когда Харман загоняет противника к спуску в Трясину, Шакал, едва не отступавшись, решает идти ва-банк, выудив момент, он бьёт мечом по касательной, но Харман в последнюю секунду шагом назад смещает клинок и отсекает Шакалу руку с мечом Аланэль.

— А-а-а! — издаёт душераздирающий вопль боли Шакал, дёрнувшись назад, он падает со спуска вниз, в темноту опустевшей Трясины.

Бойня в Канесброне завершилась разгромом сил Вингриуса… Деревня была спасена…

Глава 37. Разговор с некромантом

Когда всё успокоилось, Харман начал переносить раненных в храм. Сабина и Аланель ухаживали за ними, к ним присоединяются шаманы лягушколюдов и ночных гоблинов. Вождь лягушколюдов тряс бессознательную Редусу, пытаясь привести её в чувство.

— Лилия моей жизни, ты жива? — испуганно кричит он.

Но ночная эльфийка дала ему пощёчину и сказала:

— Не шуми. И так голова болит…

Вождь взял её на руки и понёс в храм.

— Всё будет хорошо, шаманы помогут тебе поправиться.

Лилиана лечила Ротшела, рисуя руками в воздухе целебные знаки.

Хайгабел и однорукий Акст были рады снова увидеть друг друга. Они смеялись, обнимались и радовались. Их дружба поддерживала многих, кто пережил битву.

— Ты жив, гоблинская отрыжка! Ха! Много пауков убил? — спросил Акст.

— Каких пауков? Я сражался с солдатами в кирасах! — ответил Хайгабел.

— Правда? А у меня на счету больше врагов! Я считал! — сказал Акст.

— Ты их со спины бил, пока я сражался лицом к лицу! — возразил Хайгабел.

Их перебранка не веет ссорой, а скорее пропитана спортивным азартом. Это при том, что ни на одном из ленувийцев нет следа от топоров, только широкие разрубы от алебард и мечей стражников. А у троих в головах глубокие вмятины, словно их в землю вбить пытались.

Кузнец Малик возвращается к храму, по дороге бросая свой окровавленный кузнечный молот. Из храма выбегает маленькая девочка с рыжими волосами и веснушками. Она одета в зелёное платье и кричат:

— Папа! Папа! Ты прогнал всех злых людей?

— Да, солнышко, — улыбается он в ответ. — Теперь тебе ничего не угрожает.

Кления склоняется над лежащим у бочки с причастием Элина. Из его ран сочится кровь, а сам он корчится от боли, при каждой попытки двинуться, несмотря на положение, он не выпускает из рук переломанный в бою топор для рубки дров и словно всё ещё не верит в то, что мы победили.

— Удивительно, что ты выжил, — говорит она, гладя его по голове. — Но я знала, что ты не умрёшь.

— Кления, хочу тебе сказать, — признаётся Элин. — Я скучаю по тебе. Может, снова поженимся? А насчёт моего бесплодия… После этой битвы много детей остались без родителей. Я богат, и мы можем усыновить всех сирот.

— Это серьёзное предложение, — ответила Кления, закусив губу. — Мне нужно подумать, смогу ли я справиться. Но, наверное, я соглашусь.

Я не нашёл останков Гриена. Шакал разрубил его в кровавую кашу на центральной площади, но никаких следов не осталось. Странно.

— Что-то ищешь, Зелон? — спросил Эль’Гитар.

— Останков Гриена нигде нет, — делюсь с эльфом наблюдениями.

— Да, после того, как я очнулся, — информирует меня эльф. — Кстати от твоей атаки… И да, секундочку, где мой меч?! Эльфийская сталь! Я готов свести счёты с жизнью, если он потерян!

Его лицо сердито, и он выглядит готовым меня разорвать.

— Харман взял его для боя с Шакалом. У Шакала был меч Аланэль, — объяснил я.

— Аланэль сейчас в деревне? — более заинтересовано спрашивает Эль’Гитар.

— В рясе жрицы расхаживает, Сабине помогает, — замечаю я.

— Жрица? Никогда бы не подумал о ней такое, — удивился эльф. — Но, может, она на правильном пути. Харман! Где мой меч?!

Эльф оставляет меня, а я всё ещё иду по горящему Канесброну.

— Помогите, пожалуйста, — просит кто-то из деревенских доставая из колодца ведро с водой и передавая по цепочке.

Не все пожары были потушены. Я использовал магию, чтобы потушить несколько домов. Деревенские смотрели на меня с удивлением.

— Поразительно… Это, что-то для избранных или этому можно, где-то научиться? — интересуется юная девушка, а вслед за ней такой же вопрос задаёт ещё более молодой юноша.

— В сущности этому может научить любая дриада, — отвечаю я. — Но её нужно уговорить, и она должна быть в хорошем настроении. Это редко бывает.

— Как же вы убедили её? — никак не отстают они от меня.

— Просто повезло, — сказал я, чувствуя усталость. — Мои друзья заблудились в лесу, и их спасла дриада с помощью магии. Я нашёл её и попросил научить меня. Она согласилась, но взамен я несколько лет выполнял почти всю работу по её дому: готовка, уборка, стирка, заготовка дров… Мои родители боялись, как бы я к ней не переехал, домой я приходил только поспать, или на работы в поле.

— У нас в деревне нет дриады, — сказал юноша.

— Не всем это дано, — ответил я, шатаясь. — Я потратил много сил. Теперь вам придётся тушить пожары без меня.

Эль’Гитар возвращается радуясь, что его меч нашёлся.

— Так вот, когда я очнулся, — продолжает рассказ эльф. — То, что осталось от Гриена рассыпалось в пепел и развеялось, по ветру! Не уж-то он был вампиром?

— Нет, — качаю отрицательно качаю головой. — Вампиры горят на солнце, не переносят открытого огня и не едят человеческую еду. А этот и под открытым небом днём гулял, и на крыше горящего сарая стоял, да и ел с нами…

— Но обычные люди после смерти не превращаются в пепел, — говорит Эль’Гитар. — Это, наверное, уловка некроманта?

Как только он это сказал, на болоте у деревни появились чёрные тучи и вороны вскружились над ним. Болото как будто звало нас.

— Думаю, мы знаем, где найти ответы на наши вопросы, — говорю я эльфу. — Пошли…

На болото мы идём одни, не думаю, что некромант будет заинтересован говорить с целой толпой крестьян, если мы позовём их с собой. Всё равно корона у нас, а попытается убить нас… У него есть, кто-то кто отыщет в этой топи его драгоценный артефакт?

На наше удивление, самого Вингриуса на болоте не было. Но из потока тёмно-фиолетового света перед нами возник призрачный образ некроманта.

— Значит, Ашкал проиграл? — разочарованно сказал некромант. — Я не удивлён, но всё же разочарован. Один человек и один эльф…

— Что ты несёшь, сумасшедший?! — возмутился Эль’Гитар. — Ты хоть понимаешь, сколько невинных людей убили твои помощники?

— Ну, никого кто бы был важен для вас, они не убили, — фыркает некромант. — Кроме того надоедливого парня с эстоком… Что странно… Похоже нити судьбы сплетаются, между нами.

— Он говорит о пророчестве, которое увидел, когда гадал на внутренностях Аланэль, — объясняю я Эль’Гитару. — В этом пророчестве говорится, что мы угрожаем его планам. Я для него угроза, а ты — смерть.

— Он что, разрезал живот Аланэль? — эльф скривился, как будто его сейчас стошнит. — Ты ненормальный, Вингриус. Но всё равно, какая я угроза для могущественного тёмного мага? Я думал, его победит мастер Гриен или ты, Зелон.

— Для меня это тоже странно, — сказал некромант. — Ждать смерти от такого, как ты?

— Следи за словами, некромант, — предупредил я. — Иначе я расплавлю твою корону в ближайшей кузнице, а она недалеко…

— Не стоит этого делать, Зелон, — ответил некромант. — Я жестоко отомщу за уничтожение моего артефакта.

— Как? — спросил я.

— Во времена второй эры, во время Великого Бедствия, ордой монстров управлял тёмный лорд, имя которого никто не помнит. После Прорыва Святой Альмы все монстры исчезли, и в Велталии наступил мир… Но они не были уничтожены. Они спят в пещерах под Даноданом и Шварцборном, дожидаясь своего часа.

— Чтобы контролировать их, тебе нужна корона? — догадывюсь я. — Тогда лучше её уничтожить.

— Не торопись, — предупреждает некромант. — Чтобы разбудить их, корона не нужна. Достаточно произнести заклинание «Тёмный Зов», которое написано на каменной табличке в гробнице слуг Миракана. И я не боюсь его использовать.

— Разбуженные монстры будут неуправляемыми без короны, — понимает эльф. — Начнётся новое Великое Бедствие, которое унесёт жизни сотен тысяч, если не миллионов!

— Чтобы этого избежать, — говорит некромант, — идите в Страну Мрака, но не уничтожайте Корону Тьмы. Хотя пророчество и говорит о нашей судьбе, не внутренности эльфийской девушки решают всё. Итоги нашего противостояния неясны.

— Мы придём, некромант, — уверяю я, не сдерживая праведного гнева. — И ты заплатишь за то, что сделал сегодня…

Некромант зло смеётся, и его призрачный образ исчезает.

— Мы ведь не собираемся нести корону в Шварцборн, правда? — с тревогой спрашивает эльф.

— Собираемся и отнесём, — уверенно произношу я. — Вингриус может устроить немало бед и без артефакта. В сущности, он взял неисчислимое количество заложников…

— Но, если он получит корону… — начал Эль’Гитар.

— Он её не получит! — перебил я. — И хватит об этом. Пойдём обратно в деревню. Нам нужно отдохнуть и подготовиться к долгому пути. Заручиться поддержкой друзей и получить советы. Мы отдохнём пару недель и отправимся в путь. Отдохнувшие и готовые ко всему.

***

Зелон и Эль’Гитар отправились в Канесброн. Они остановились в таверне «Весёлый Хряк», где Кления и Элин поселили их в отдельные комнаты. Жрецу и воину в изгнании предложили лучшее вино и еду за счёт заведения. Хайгабел и Акст получили бочонок вина от Сабины за помощь Альянсу Рассвета. Рана от укуса зомби постепенно заживала благодаря бальзаму, который дала Зелону Сабина. Малик был рад, что его маленькая дочь выздоровела. Харман стал новым капитаном стражи и долго винил себя за то, что не прислушался к предупреждениям Зелона о некроманте. Ведьма Альсиль, бывшая настоятельница храма Таисия, гильдия воров и племя Гробанаша исчезли без следа, и Зелон не думал, что увидит их снова. Тело Роберта Руда нашли посреди пепелища на ферме у реки. Некромант и его помощники не тронули тело. Похороны жреца Айдары назначили через неделю. Во время битвы погибло более семисот тридцати шести мирных жителей деревни и ещё около сотни врагов. Сейчас у Сабины и Аланэль было много работы, чтобы подготовить все эти тела к похоронам. Могильщики, увидев количество тел, были в ужасе.

Приключение жреца Азарии и эльфийского гвардейца в изгнании только начиналось. Им предстояло отправиться в Страну Мрака и сразиться с некромантом. Они должны остановить новое Великое Бедствие и, возможно, спасти Велталию от гибели. Но это уже совсем другая история…