Зеленый университет: Учеба по обмену

Пролог

Альба с трудом отразила удар тяжелого клинка. Собственный меч чуть не сломался, и это она еще и успела выставить простейший щит! А противник словно и не заметил помехи – раздражающе плавно переменил стойку и продолжил атаку, точным ударом нацелившись в шею.

Пришлось смещаться в сторону куда резче, чем Пришедшей того хотелось. Она успела уйти от клинка в самый последний момент, отпрыгнув и перекатившись по жесткой, давно не знавшей дождя земле. Противник мгновенно приблизился, обрушивая меч сверху вниз. Альба защитилась – теперь не магией, а спрессованным куском земли, принявшим на себя удар. Она вновь перекатилась и резким порывом чистой энергии попыталась отбросить мечника назад. Безрезультатно – тот лишь замедлил натиск, продолжая орудовать клинком так, словно был с ним рожден. Альба не успела встать и теперь была вынуждена из неудобного положения отбиваться чем могла, подставляя под атаки то клинок, то магию. Ее оппонент же использовал только меч – и одно это бесило.

Он был магом, но с одним клинком был сильнее нее, несоизмеримо сильнее. И это в месте, где все должно было подчиняться ей, ей одной!

Раздражение начинало переходить в злость.

Еще один удар – рассчитанный, выверенный… Альба с трудом парировала вражеский клинок и бросила в глаза нападающему землю. Мечник не повелся на уловку, лишь пригнул голову, даже не применяя магию. И атаковать не прекратил: от нового удара тяжелого клинка Пришедшую спас только мгновенно выставленный физический щит. Не успей она использовать нужный образ – осталась бы без головы.

Злость стала яростью, затапливая разум Альбы. Она крутится тут волчком, фехтует, защитную магию вспоминает… А этот даже и не напрягается. Тут, у нее дома!

Еще удар, еще… С каждым парированием Альба чувствовала, как разгорается гнев и желание выкинуть мечника любой ценой. Прочь, прочь отсюда! Пусть уходит и не возвращается!

Тот словно что-то почувствовал и на мгновение замешкался с новой атакой. Альба воспользовалась шансом – и под ногами противника резко провалилась почва. Мечник, правда, быстро выпрыгнул из образовавшейся ямы, но Пришедшая, получив передышку, наконец поднялась на ноги, перехватив поудобнее меч.

Одно резкое движение, одно усилие разума – и в оппонента летит удачно оказавшееся рядом бревно. Еще одно, и еще…

Мечник разрубил деревяшку на лету без всяких усилий. Одну, втору, третью... И не заметил, как Альба сама взлетела в воздух и обрушилась на него, занося клинок.

Пошел прочь!

Альба вложила в удар всю силу, всю ярость, всю мощь, приземляясь рядом с мечником и разрезая его прекрасным выпадом от плеча до…

Пытаясь разрезать.

Мир вокруг замер, замерла и Альба с занесенным клинком.

Острие чужого меча упиралось ей в яремную впадину, холодя кожу. Шансов отразить такой удар не было никаких – щиты-то она скинула, отдавая себя атаке.

Мечник покачал головой.

– Возвращайся, – скомандовал он и растаял, оставив Альбу с занесенной для удара рукой.

Пришедшая глубоко вздохнула. Огляделась вокруг, подмечая, что сегодня привычно-ровная площадка, где они обычно занимались, напоминала поле боя с ее родины – все перекопано, везде валяются комья земли, где-то дыры, похожие на воронки от снарядов…

Впрочем, Альба сама первая предложила начать с дистанционной дуэли… Результат был так себе.

Пришедшая глубоко вздохнула, вызвала перед глазами плетение возврата, – далось это не так легко, как хотелось бы, – и с трудом, но все же вернулась из дуэльного пространства собственного ментального поля на жесткий стул в знакомом кабинете.

Мир казался не совсем реальным, а в глаза словно насыпали песка, так что Альба была вынуждена зажмуриться, пережидая, когда закончится головокружение.

Судя по звукам, магистр Теор, хозяин кабинета и ее недавний противник, что-то наливал в чашку. Пришедшая ему немного завидовала: казалось, менталист никаких проблем от проведенного поединка не испытывал. А у него еще и пары до этого были…

– Ты поддаешься эмоциям, – с неудовольствием проговорил наставник, – и не в первый раз. Это закончится фатально, я ведь говорил.

Альба приоткрыла один глаз.

Мир все еще не обрел привычную четкость, но различить то, что магистр, в отличие от нее, не то что не устал, а даже не вспотел, Пришедшая могла.

– Ты можешь продержаться в ментальном поединке достаточно чтобы сработали сигнальные амулеты, – хмуро продолжил Теор, – но вместо этого злишься, начинаешь лезть на рожон и превращаешь хорошую ситуацию в отвратительную. Будь ты боевиком – отправил бы доучиваться к целителям!

– Но я – не боевик, – с трудом, но все же нашла себе силы протестовать Альба, – это вообще мирный визит, а мы тренируемся так, словно в стан к врагу едем. Сталия же не Кантон, и…

– Не Кантон, но рядом, – с неудовольствием отозвался менталист, – пей давай. Как отойдешь – будешь щиты показывать, какие из головы еще не выветрились. Весь этот обмен опытом «талантливых первокурсников и магистрантов» ни к чему хорошему не приведет, помяни мое слово.

Альба тяжело вздохнула. Теор, до того как стать преподавателем, был Гончей, и это… накладывало свой отпечаток. Параноидальный такой отпечаток.

Зато как вернется – с зачетом по зачем-то вписанным к ним в программу магистратуры «основам самозащиты» можно будет не заморачиваться. То, чего требовал менталист, уже давно вышло за рамки предмета. Словно она с делегацией и правда ехала не на семестр по обмену, а куда-то на передовую… Но спорить с наставником было совершенно бесполезно.

Пришедшая еще раз вздохнула и принялась воскрешать в памяти защитные плетения.

Глава 1. Обсуждения и сборы. ч.1

Альба сидела на скамейке, болтая ногами. В Алисии зимой редко выпадал снег, правда сегодня все же было прохладно. Несмотря на это сбор все же предпочти провести на улице, подальше от любопытных глаз и ушей. И не прогадали: около древнего дуба, в отдалении от учебных корпусов, даже несмотря на приближающееся начало семестра не было ни влюблённых парочек, ни просто желающих провести время на свежем воздухе.

Из всех собравшихся ежилась только Сигурн, которая предсказуемо не стала тратить силы на согревающее плетение, предпочтя одеться потеплее. Впрочем, если учесть, что северянка регулярно прохаживалась туда-сюда в ожидании двух опаздывающих на встречу теоретиков, то едва ли она сильно мерзла. По крайней мере Альбе хотелось так думать. Все-таки было бы не очень красиво вешать без согласия свое заклинание на аспирантку, которая к тому же должна была, в некотором роде, вместе с магистром ле Гаем возглавить их небольшую группу на время пребывания в Сталии. Хотя и хотелось, что уж…

Сигурн нервничала. Альба посматривала то на четверку теоретиков, то на Свена, Жана и Амири – нервничали и они. Идея собраться сугубо магистерско-аспирантской частью их делегации принадлежала Сигурн, и, хотя предложение была не самым плохим, пока в воздухе висела взаимная неловкость. Особенно если учесть, что четверка магистрантов-теоретиков дружно старалась не встречаться взглядами ни с Альбой, ни со Свеном, да и вообще старалась лишний раз на них не смотреть.

Первым заговорил Жан, вытянувший из подсумка небольшой мешочек.

– Будет кто-нибудь орешки? – поинтересовался он, обводя взглядом собравшихся. – В меду.

Ответом ему была неловкая тишина, нарушила которую не Сигурн, большая любительница этого лакомства, а самая низкая из трех девушек-теоретиков.

– Да, спасибо.

Пришедшая не была до конца уверена, но, судя по разрезу глаз и общей миниатюрности, это была Чжи Че, урожденная чжунийка.

Сидевшая на другом конце «лавки теоретиков» статная блондинка поморщилась. В ее имени Альба тоже сомневалась, но, как она помнила, ехать с ними должны были Шарлотта ле Мид и некая Лоран Тае. Если учесть, что первое имя явно принадлежало аристократке, то…

– Лоран, только не говори, что ты на диете, – фыркнула третья из девушек, полноватая, короткостриженая и неожиданно улыбчивая.

– Я стремлюсь к правильному питанию, и тебе, Шарло, это не помешает, – отозвалась блондинка.

– Не называй меня так! – вспыхнула короткостриженая. – А орехи я буду, – это предназначалось уже Жану.

Амири напряглась, когда полноватая, оказавшаяся аристократкой Шарлоттой ле Мид, улыбнулась некроманту, забирая себе разом горсть сладостей. Блондинка-Лоран поджала губы и отвернулась.

Альба ругнулась про себя – вот рано, рано сделала выводы! Теор говорил, что для менталиста важна наблюдательность, вот только Пришедшая сейчас пошла за лицами и позами, а надо было смотреть на вещи. У полноватой-то одежда хоть и простая, но добротная и зачарованная, и амулеты на шее висят…

Имя парня-теоретика Альба и не пыталась угадать – оно могло быть любым из трех оставшихся в списке. Подтянутый брюнет сидел около Лоран, слишком близко, чтобы это можно было назвать ничего не значащим… Хотя, вообще-то, это могло ничего и не значить. Можно было попробовать узнать, что их связывало – Альбе ведь с людьми еще жить вместе, возникнет еще какая-нибудь глупая ситуация... Но чтение эмоций в такой ситуации было как минимум некрасивым, а как максимум – чреватым вызовом на дуэль. Все же даже у теоретиков наверняка были свои способы понять, что их мысли и чувства кто-то пытается уловить.

– Будете? – Жан протянул орешки Амири с Альбой.

Целительница посмотрела так укоризненно, что некромант смутился. Пришедшая подавила желание рассмеяться. Во-первых потому, что у самой Ами на эти самые кафацские орешки была, как недавно выяснилось, аллергия, а, во-вторых, потому, что подруга явно ждала, что Жан именно ей первой предложит лакомство. И оба этих взаимоисключающих факта ясно читались во взгляде самой молодой магистрантки Зеленого Университета.

– Давай, – Свен заграбастал весь мешочек, немного рисуясь перед нахмурившимся теоретиком.

Сигурн, сделав очередной круг вокруг лавочек, наконец остановилась, обернувшись в сторону деревьев, откуда неожиданно резко взлетела сойка.

Альба проследила за взглядом подруги. Вроде бы не было никаких лишних звуков, никакого движения… Но напряглись уже и практики, и теоретики. Шарлота сплела простейший проявитель магии и запустила его в нужную сторону. Альба проследила за полетом плетения… Ничего, никаких отклонений. Да и ее зрение никакой магии рядом не показывало. Но при том ощущение чужого взгляда было ведь… Или это она придумывает? Несколько обнаруживающих присутствие кого-либо чар бросили и Свен, и Жан, и парень-теоретик – никакого толка.

Пришедшая подумала – и воспроизвела перед мысленным взором узор не самого простого, но надежного ментального поиска, раскинув его вокруг. Ответ пришел сразу – пара парней, чьи слепки разума казались ну очень похожими, неплохо потрудились в том, чтобы скрыть себя от взгляда, слуха и простой сканирующей магии, но вот свои разумы никто из них закрываться и не думал.

– Двое оставшихся наших товарищей-теоретиков – близнецы и шутники, так? – спросила Альба, пытаясь вспомнить повторяющиеся фамилии в списках магистрантов.

Сказала она это вроде бы для Сигурн, но больше для подошедших уже довольно близко парней. Пока аспирантка медлила с ответом, Альба продолжила:

– Потому что если к нам приближаются неустановленные адепты с неустановленными целями, находящиеся около дуба с разделенным стволом, то я буду считать это попыткой скрытого нападения.

– Можешь вызвать их на дуэль, – поддержал Свен, – будешь в своем праве. Приближение неустановленных лиц…

– Да ладно вам, ладно! – раздался никому не принадлежащий мужской голос. Около молодого дерева с разветвленным стволом в воздухе появилось марево. Будь сейчас лето – его быть может никто и не заметил, но зимой, на третий день после Перелома, странное поведение воздуха притягивало взгляд, да и возглас раздавался именно оттуда. Спустя еще мгновение Альбе стали видны переплетения стальных и сине-красных нитей на месте марева, а еще через пару секунд около молодого дуба появились двое совершенно одинаковых парня с одинаковыми же белыми волосами.

Мантий на них не было, как и курток, а поверх штанов, рубах и жилеток, отличавшихся только цветами, было надето то, что заставило Альбу скрывать усмешку за приступом кашля. Тонкие кожаные полосы с темными латунными заклепками обхватывали тело каждого из парней от макушки до пяток, соединяясь друг с другом латунными же пряжками и образуя в целом что-то, очень похоже на костюм для специфических забав за закрытыми дверями.

– Как ты нас вычислила? – левый, у которого жилетка была зеленого цвета, подозрительно уставился сначала на Альбу, а потом на третьего теоретика, который выглядел неожиданно довольным. – Ты, Марек, все растрепал, так?!

– Растрепал, растрепал! – поддержал его второй близнец в синей жилетке.

– Больно надо. Говорил же, что это плохая идея, – скучающим голосом отозвался теоретик, убрав с лица прядь длинных черных волос. – И к тому же – нет, я ничего не говорил. Это не спортивно.

– Ты сказала, значит, – «зеленый» близнец перевел взгляд на блондинку-Лоран.

Та лишь фыркнула.

– Мне нет дела до ваших идиотских выходок.

– Эта «идиотская выходка» – наша дипломная работа, – обиделся второй, синий, близнец, – доработаем в магистратуре, выйдем на рынок, раскрутимся – и заживем! А ты еще придешь к нам на работу устраиваться.

Лоран фыркнула еще раз.

– Ну так что, кто рассказал? – «зеленый» обвел глазами сидящих. – Ну скажите, нам это важно! Важно ведь добиться стабильной работы и постоянного эффекта, вычислить все возможные сбои, и…

– По вам безопасники плачут, – хмуро заметила Сигурн. – А если бы площадным кто-то бы пальнул? Щитов-то на вашей сбруе нет, так?

– У нас в голове защиты зато есть, успели бы поставить, – отмахнулся первый близнец, продолжая испытующе смотреть на собравшихся.

Его брат тем временем достал из кармана жилетки тонкие очки и молча водрузил на нос.

– И вообще, – продолжил «зеленый», – это были важные испытания нашего пробного образца. А то как в общагах пробуем, так сразу визги что подсматриваем, последний раз чуть в окно не выкинули, а как в учебных корпусах – так магистры или возмущаются, или вопросов много задают, ничего не сделать толком. Днем тут народу везде много, не проверишь даже заметили или нет, а нам спонтанные реакции нужны, полевое испытание.

– Из-за этих ваших «полевых испытаний» вас и вышибли из Гильдии Артефакторов, – несколько злорадно заметил третий теоретик, названный Мареком.

– Во-первых – не нас вышибли, а мы сами не захотели продолжать обучение, – вскинулся «зеленый» близнец, а во-вторых…

– Она – менталистка! – вдруг торжественно заявил его брат, убирая очки в карман.

– У меня, вообще-то, имя есть, – недовольно отозвалась Альба.

Ей чужой изучающий взгляд не нравился, хотя очевидно, что опасности не было, да и этих двоих «изобретателей» остальные теоретики явно знали.

– А, – «синий» близнец немного стушевался, – приношу свои извинения. Меня слишком увлекло желание узнать, где мы прокололись, и я забыл о правилах приличия. Кай де Вир.

– Грен де Ин, – эхом отозвался «зеленый» близнец, – и это наши настоящие имена родов, так получилось.

– Это длинная история, – кивнул «синий», продолжая смотреть на Альбу.

Оценивающий у него был такой взгляд. Свен придвинулся ближе и как бы невзначай дотронулся плеча Пришедшей, показывая, что он тут не просто так сидит.

– Свен де Стен, – проговорил прирожденный некромант, уже пару лет как полностью ушедший в стихийную магию.

Третий теоретик оказался Мареком ван Бромом, причем свою фамилию произносил так, словно был по меньшей мере королевских кровей. Словно на контрасте с ним Шарлотта своему имени рода уделила ничтожно мало внимания.

– Раскроешь тайну, – после официального знакомства начал Грен, смотря на Пришедшую, – Кай ведь прав, ты – менталистка, так? Мы слышали, что у вас тут были курсы…

– Дополнительная программа, а не курсы, – поправила его Альба. – И – да, я менталистка, а ваши разумы найти было несложно.

Близнецы переглянулись.

– А каким именно способом осуществляется ментальный поиск? – поинтересовался Кай. – Мы пробовали блокировать плетения ван Драйка и Салимовские узлы, но…

Пришедшая улыбнулась уголками губ. Обозначенные воздействия в целом искали разумных… Но совершенно иными способами, чем это делали маги разума.

– У нас другой принцип. Плетение Фурье.

У «синего» загорелись глаза.

– Так ты его знаешь, так?

– И я знаю, – прохладным голосом вмешался Свен.

Альба не могла не улыбнуться, вспомнив, сколько времени любимый угробил на эти чары, «добивая» их из чистого упрямства. В конце второго года их дополнительного образования магистр Теор рассказывал об этом плетении и показывал на примерах возможности применения. Выучивать его было необязательно, но Альба, не без помощи наставника, но все же разобралась, каки что делать. Заинтересовался и Свен, заметив, что для их выступления во вламаге возможность искать по слепку разума будет нелишней, особенно после введения в программу игр лабиринта… Так что решено было учить всем четверым.

В итоге стихийник все же плетение освоил, хотя и через полгода тренировок, а вот Жан с Амири – нет, сказались различия в подготовке. Впрочем, это плетение никому и ни разу не понадобилось… Пока магистр Теор, узнав, что в итоге от магистрантов-практиков в Стилию едет именно четверка Альбы, не принялся натаскивать ученицу на «обнаружение угроз и противостоянии им». Свен, тоже двухлетнее обучение менталистике прошедший, удачно отговорился от такой вот «дополнительной подготовки» большими энергозатратами на практику с магистром Чандрой – они уже начали собирать материал на магистерскую, так что терпеть разыгравшуюся паранойю магистра-менталиста Альбе пришлось в одиночестве. Впрочем, сейчас знания пригодились, да и в целом практика была и полезной, и интересной. Просто, на взгляд Пришедшей, наставник все же слишком уж сильно нервничал. Едва ли бы их позвали учиться по обмену чтобы хладнокровно убить и спровоцировать дипломатический скандал… Да и сами сталийцы тоже двадцать своих адептов отправляли ведь в «Зеленый».

– Два менталиста, – хлопнул в ладоши Грен, – едут с нами и наверняка не откажутся помочь нам в нашем деле, верно же? С нас – процент будущей прибыли.

– Не соглашайтесь, – громким шепотом проговорила Шарлотта, – потом день и ночь будете расчеты делать, они вас еще и заговорят, и каждый вечер будете обсуждать успехи, и…

– Все маленькие компании когда-то начинали на энтузиазме, – немного обидчиво откликнулся Грен. – Ну так – поможете? Ну или хоть покажете, как именно работает то плетение, которым нас обнаружили? В долгу не останемся. Хотите – по комплектику вас со скидкой продадим? Ну, когда производство наладим.

– Вам Гильдия в жизни лицензии не даст, – вмешался Марек.

Грен закатил глаза.

– Много они понимают! Вот мы…

– Так, экспериментаторы, – вмешалась Сигурн, – я рада зарождающейся межфакультетской дружбе, но у вас еще будет время все обсудить. Давайте к делу, вы и так опоздали.

Грен хотел было что-то сказать – но наткнулся на тяжелый взгляд аспирантки, и без клинка на боку выглядевшей внушительно, и промолчал.

– Я вас позвала узким составом, чтобы… – Сигурн помедлила, – обсудить все без прикрас.

Альба, почувствовав настроение подруги, мысленно застонала. Сигурн, конечно, не считала, что они едут в стан к врагу… Но, кажется, придумала уже сотню возможных проблем, к которым нужно было подобрать возможные решения.

– А что там обсуждать? – вскинулась Лоран, – едем мы в дыру и…

Сигурн выразительно скрестила руки на груди, но блондинка прерываться и не думала:

– И вместо качественного образования семестр из пяти будем учиться там, куда и наши провинциалы-то ехать не спешат. Моя семья вообще-то не за это деньги платила.

– Ну так отказывайся, – прямо ответила Сигурн, – у нас на твое место есть желающие, да и у практиков наверняка найдутся.

Альба неопределенно пожала плечами. Она не была уверена в том, что кто-то из сокурсников захочет ехать: одни прошли на вламаг, на который они вчетвером отобрались, но вынуждены были отказаться от участия в лиге из-за занятости Жана и случившейся незадолго до первой игры травмы Свена; ван Хаттен и несколько его товарищей участвовали в чемпионате по дуэлям; кто-то занимался магистерскими работами… Но в целом наверняка можно было бы найти кого-то на замену. Далия, наверное, согласилась бы.

– Наш факультет и так перераспределил квоты – мрачно продолжила Сигурн, – чтобы взять всех шестерых с самыми перспективными магистерскими направлениями, по которым в Горной Академии отличные специалисты. Мы отказались от одного места для первокурсников просто для того чтобы вы могли получить уникальный опыт и расширить свои знания в выбранных областях.

Лоран впечатленной все равно не выглядела, только придвинулась чуть ближе к Мареку.

От Альбы не укрылась странная гримаса на лице парня – не отвращение, конечно… Но и довольным он не выглядел.

– Это всех касается, – повысив голос, Сигурн обвела глазами теоретиков. – Не хотите ехать – освобождайте места пока не поздно.

На практиков аспирантка даже не смотрела, и Альба понимала почему – у них не было права отказаться. Да и желания, на самом деле, тоже – все-таки уникальный шанс поехать в соседнюю страну, познакомиться с тамошними традициями и подходом к преподаванию, может даже какие-то уникальные знания найти... Да и ректор с деканом намекали, что участие их четверки, известной и по истории с нашествием нежити в Измененном Лесу, и по победе год назад в лиге вламага, обязательно. Два участника проекта дополнительного ментального обучения, экспериментально существовавшего только в Зеленом Университете, самая молодая магистрантка за всю историю магического обучения Алисии, некромант, ушедший из провинциального учебного заведения, но ставший отличником в «Зеленом»…

Сменившееся еще четыре года назад руководство королевским магическим образованием всячески поощряло контакты с другими магическими учебными заведениями, и когда Горная Академия, чье тоже недавно сменившееся руководство взяло курс на большую открытость миро, предложила перейти от краткосрочных программ к полноценному обмену студентами, участие «лучших из лучших» не обсуждалось.

Альба усмехнулась, вспоминая, как Свен, Жан и Амири, проходившие специализации на стихийном, некромантском и целительском факультетах и потому плотно общающиеся с их представителями, наперебой рассказывали о множестве жалоб на появившееся незадолго до Дня Всей Магии объявление об обмене. Волнения были из-за того, что ехали в Сталию адепты только «серых», факультетов общей теории магии и общей практической магии. Так-то в столице считалось что общая подготовка – прошлый век, общие знания никому не нужны, а специализация – все…

Но в Сталии, как и в Кафаце и Илитии многие старые учебные заведения чаще всего готовили магов как раз общего профиля, за исключением целителей и военных – их программы, по понятным причинам, отличались, и довольно сильно. Горная Академия Резондийского Хребта, как полностью называлось пригласившее их учебное заведение, было старейшим в Сталии, и готовившим магов как раз по старому образцу.

– Я пообщалась с магистром де Вин, – проговорила Сигрун после паузы, за которую никто не признался в своем намерении освободить свое место для другого адепта, – они ездили в прошлом году туда, на две недели правда, но все же. В ГАРХ собственная система поощрения активных адептов, большая нагрузка, почти полная изоляция от внешнего мира и много практики, проходящей в целой сети подземных залов, зачарованных на совесть. Группу ле Вин туда пустили только на экскурсию, а потом загрузили всякой ерундой по самые уши, но нам там позволят заниматься, так что нужно будет смотреть в оба, чтобы не залезть куда-нибудь, куда лезть не надо, и чтобы первокурсники дел не натворили. Вообще нужно будет много работать, едем-то на полгода почти. И не только по местной программе. Если вы помните, по плану мы сами будем проводить занятия, – ответом ей был тяжелый вздох.

Обмен опытом для магистерских групп подразумевал проведение как минимум двух открытых пар по своему направлению дипломной, или, что лучше, будущей магистерской работы, для «комплексного обмена новейшим опытом в области изучения магических наук». Альбу бросала в дрожь одна мысль о том, что придется выступать перед адептами из чужой страны. Да и не просто выступать – диплом она защищала по «Методам ментальной саморегуляции в адаптации к учебной деятельности адептов первых курсов», совместив свой собственный опыт, знания из родного мира и знания менталиста. И там практика была, обкатывать которую для диплома пришлось с почти постоянным присутствием рядом наставника, если не физическим, то ментальным контактам. Да, потом она проводила занятия и без него… Но все же.

И при этом разработку самого занятия Теор отложил на потом, заметив, что если Альба отчиталась комиссии, то и перед студентами справится. А вот самооборона…

– Альба, не спи! – голос Сигурн вырвал из размышлений.

– А? Что? – Пришедшая поняла, что безнадежно отвлеклась и упустила нить беседы.

– Я спрашивала, каков, по-твоему, магистр ле Гай, наш сопровождающий. Он же у тебя был на защите?

Альба поморщилась. Был, и ей не хотелось второй раз встречаться с этим смазливым брюнетом, пользующимся искусственно повышающими привлекательность феромонными духами. Увы, никто из «нормальных», по мнению Пришедшей, преподавателей не мог просто взять и исчезнуть на семестр. Теор порывался, но его в программе дополнительного образования заменить было некому. Да у самого Ирна ле Гая корни вроде как из Сталии как раз, к тому же он приходился сыном нынешнему заместителю главы Асилианского Образовательного Совета, так что его участие во всем этом мероприятии тоже было обязательным.

– Думаю, не стоит обсуждать магистра за его спиной, – тактично отозвалась Альба, и, поймав взгляд Сигурн, добавила мысленно:

Понятию не имею каков он как преподаватель, у нашего курса он ничего не вел. Но на вид – строит из себя рокового красавчика.

Аспирантка тяжело вздохнула.

– Как бы то ни было, господа магистры – нам нужно не только самим представить университет достойно, не только показать свой уровень знаний и найти общий язык со сталийцами, но и присматривать за нашими первокурсниками. Для них возможность пообщаться с адептами из другой страны – отличный опыт и шанс обрести знакомства на долгие годы. Но все-таки Сталия граничит и с нами, и с Кантоном, и там могут быть, скажем так, сторонники старых противоречий. И если вы, я уверена, избежите провокаций и недоразумений, но за нашими младшими товарищами надо смотреть в оба глаза. Во избежание… эксцессов.

Тяжелый взгляд достался Альбе. Та только руками развела – она, что ли, виновата в том, что периодически к ней всякая ерунда цеплялась?

– А, и еще, – добавила Сигурн, – мне де Валей сообщила, что из наших первокурсников ван Мат все же не едет, и вместо нее будет Кьяра Отан. Прошу отнестись к ней с пониманием.

Альба нахмурилась, смотря на Сигурн. Почему-то это заставляло аспирантку нервничать.

Что не так? – вновь создав контакт передала менталистка.

Кьяра – Пришедшая, как и ты.

Не успела Альба ответить, как из-за поворота дорожки к ним вывернул щегольски одетый моложавый брюнет в приталенной курточке.

– Прекрасные дамы, и, конечно же, господа, – начал он, – мы еще не уехали, а вы уже обосабливаетесь? Не хорошо, не хорошо. Почему не позвали первокурсников? Слаженность команды нашего университета – вот залог успеха в будущем предприятии! – белозубо улыбнулся он.

Альба скрипнула зубами. Наставник в одном прав – самоконтроль ей очень пригодится. Чтобы с этим Ирном ле Гаем не разругаться как минимум…

Глава 1. Обсуждения и сборы. ч.2

– И для нас чрезвычайно важно поддержание добрососедских отношений и обмен…

Альба подавила желание застонать. Чиновник от образования, чьего имени и должности она не запомнила, вещал и вещал о взаимопонимании, дружбе, научном сообществе и прочих смертельно скучных вещах. Почему он рассказывал это специально согнанным в самую большую «амфитеатровую» аудиторию практикам и теоретикам разных курсов, а не делегации из Сталии или своим коллегам было решительно непонятно. И ладно бы только речь была скучной, а чиновник уже третьим из тех, кто говорил одно и то же, так еще и их, отъезжающих, посадили на второй ряд, сразу за преподавателями. И никаким своим делом особо не займешься...

Пришедшая скосила глаза на Свена, чья очаровательно-рыжая макушка была чуть опущена, хотя глаза оставались открытыми. Казалось, что он завороженно слушает, но менталистка видела, что на деле это был один из видов магического транса. Свен, после завершения на одном «потому что я хочу довести свою затею до конца» двух лет дополнительного обучения менталистике, из распространенных белых плетений пользовался разве что контактом и подобными трюками. Хотя, на удивление, защищался он по использованию ментальной магии при контроле комплексных стихийных чар, так что, видимо, все же нашел свою сферу приложения полученным знаниям и умениям. Альба в подробности не вдавалась – высшая стихийная была для нее темным лесом, а без понимания, что и как делать, вся теория была просто словами.

Амири слушала выступление, Жан мирно посапывал… Сигурн вместе с чжунийкой тайком обменивались записками – продолжали начатый еще до появления чиновников спор о характеристиках какого-то там ритуала.

Речь чиновника вгоняла в тоску. Альба могла заставить себя сидеть ровно, спокойно в свое время ездила сутки и на поездах, и в машине… Но там хотя бы на что-то отвлечься можно было или в окно посмотреть. Тут же заняться было откровенно нечем, а ментальные уловки Пришедшая применять остерегалась – заметят еще тот же ле Гай или Теор, тоже присутствующий в зале – будут лишние вопросы. Да и некрасиво как-то...

Стоило об этом подумать, как один из близнецов, кажется, «зеленый», Грен, не то заметил ее скучающий взгляд, не то сам заскучал, и отправил левитацией по низу ряда записку. Альба поймала бумагу, развернула и прочитала:

«Не покажешь схему плетения ментального поиска? Ну, который ты использовала чтобы нас найти. А то у нас потом еще отдельный сбор с деканом, потом вещи паковать надо и все такое. Но если покажешь сейчас, то пока будем лететь – подумаем, как от этого вашего ментального сканирования укрыться. Что скажешь? С меня – торт».

Альба задумалась. Информация о плетении Фурье была в учебниках, но сам рисунок нитей нементалист мог узнать только после допуска в Королевский Архив, допуска, которым эти двое «предпринимателей» почему-то не озаботились. Строго говоря – запрета на то, чтобы продемонстрировать узор, не было, особенно если Альба взяла бы обещание о неразглашении. Без ключевых образов все равно ничего не сработает, да и были там свои хитрости во вкладывании силы, так что от самого рисунка без соответствующих умений – никакого толка. Но все-таки…

«Может быть потом», – вывела она на листе карандашом, больше подходившим для таких вот спонтанных переписок, чем перо с чернильницей.

Близнеца, ловко поймавшего ее записку на лету, ее ответ явно расстроил. Он скорчил жалостливую рожу и принялся что-то строчить.

Альба почувствовала на себе чье-то пристальное внимание. Повернулась влево – и встретилась взглядом с магистром Теором, сидевшим на ряд ниже.

Полупринудительный контакт Пришедшая проморгала, поняв что происходит только когда по щитам стегануло что-то хлесткое, слабое, но боевое. Она в последний момент успела укрепить защиту и резким толчком вышвырнуть менталиста из своего разума. Разумеется, захоти магистр – он бы удержал взаимодействие и смог продолжить нападать, но все же речь не шла о настоящем поединке. Возможно, только пока…

Альба взгляд отводить не стала и сама выстроила самый обычный контакт без всяких принуждений.

«Магистр?!»

Раньше менталист все же ограничивался специально выделенным временем для тренировок. По крайней мере для атакующих и защитных действий.

«Нечего отвлекаться», – отрезал Теор. – «И перестань в глаза смотреть, даже в университете. Идиотская привычка облегчать противнику проникновение в твой разум».

Пришедшая вздохнула про себя. Стоило расслабиться – и вот пожалуйста… Ну, в самом деле – что ей здесь и сейчас грозит-то? Только смерть от скуки, разве что.

На сцене появился следующий чиновник, точнее – чиновница, вновь вещавшая что-то про важность и правильность их миссии и нужность «обзаведения преданными друзьями в других государствах».

Альба, конечно, была согласна с тем, что отвлекаться не стоит, но все же речь ведь шла не о чем-то важно. Не лекция и не семинар…

Менталист отвернулся, смотря на выступающую, но контакт неожиданно для Пришедшей сохранил и передал мысленно:

«Если бы ты слушала внимательнее, то уяснила бы, что вполне себе лекция. По международным отношениям и большой политике».

Альба прислушалась к словам чиновницы, рассказывающей о том, как после последней войны с Кантоном и возникновения Сталии зародились традиции побратимства между молодыми тогда еще сталийскими высшими учебными заведениями и более старыми университетами Алисии. Традиции, которые поддерживались год от года в большей или меньшей степени перед лицом «всех неурядиц»… Надо сказать, эта информация никак не помогала понять важность мероприятия. Альба вроде бы за пять с лишним лет в новом мире уже привыкла к окружающей реальности… Но все равно видела в нынешнем собрании лишь формальность.

Контакт Теор по-прежнему не разорвал, хотя и не мешал этого сделать ей.

«Что от нас нужно?» – не выдержала и напрямую спросила Альба.

«Получить опыт обучения в Горной Академии. Сравнить их стиль обучения с нашим, обогатить свои магистерские программы опытом наших соседей».

«Они все про это говорят», — Альба все-таки слышала большую часть речи каждого из чиновников, просто не слишком на ней сосредотачивалась. Подумала и добавила прямо: — «и я не понимаю, при чем здесь политика».

Не понимала она и еще кое-что, больше касавшееся изменения подхода магистра к обучению…

Видимо, несмотря на то, что Альба старалась при контакте фильтровать передаваемые образы и удерживать щиты на собственном разуме достаточно надежно, какие-то мысли за них все равно просочились. Впрочем, такое было вполне нормально – при взаимодействии, а ментальная магия всегда была взаимодействием, полностью отсечь обмен информацией не представлялось возможным. Альба и некоторые «лишние» мысли Теора иногда воспринимала, хотя не была уверена – действительно ли он упускал над ними контроль… И сейчас наставник явно понял и то, что она хотела передать, и то, что собиралась оставить при себе.

«Альба, мне совершенно не нравится тот факт, что ты и твои друзья вместе с первым курсом едете в королевство, созданное как буфер между нами и Кантоном, и в место, которое, вообще-то, во время войны служило ареной масштабного сражения и по сей день несет в себе отпечаток аномалии. Да, все происходило глубоко в горах, да, доступ туда закрыт – но я знаю, как легко вы впутываетесь в передряги».

«После истории с наследием О'Хара мы сидим тише воды» – вышло немного обиженно.

«Да? Напомнить про призрака в больнице или про поиски ледяного великана в гостях у Свенсен?»

«Это было давно!»

«Хорошо. Кто этим летом убедил жителей Старой Вязевки, что их погост – опасный и буйный, хотя там никто вставать и не собирался? И не надо мне о семейных традициях де Стенов. Между прочим, на вас чуть дело за вымогательство не завели!»

«Это была случайность! Мы с отцом Свена просто не поняли друг друга» – Альба была рада, что никто не слышит их обмена мыслями... И что при таком разговоре лицо контролировать проще. – «Мы не дураки влезать во что-то на чужой земле, да еще и когда с нами младшие».

«Ответственность за молодых адептов – похвально и важно. Особенно если учесть тот факт, что с вами едет, прости за прямоту, хорошая, честная и храбрая девушка, хорошая мечница, хороший аналитик – но слабый маг».

«Сигурн…»

«Не перебивай. Я не отрицаю ее достоинств и уверен что в нынешних обстоятельствах Свенсон – хорошая кандидатура. Но все же она неопытна, а вместо второго нормального сопровождающего вам дали ле Гая при том, что среди сталийцев есть сильные менталисты, и среди преподавателей, и среди студентов. У них свое отношение к Запрету»

«У них готовят полноценных специалистов?»

Для Альбы это была самая приятная новость за все последнее время. Да, разумеется, наставник много знал и умел, два года подготовки по дополнительному образованию даром не прошли, да и с архимагом Вероникой Данн, ее заместителем и еще несколькими менталистами Альба контактировала…

Но все же ей уже давно было интересно, как выглядела подготовка адептов-менталистов именно на профильном факультете. Теор иногда показывал или рассказывал о своем опыте, и все это было очень любопытно. Альба слышала, что после трех выпусков участников «дополнительной программы ментального обучения» начали ходить слухи о создании полноценного экспериментального факультета в «Зеленом»... Но все это было дело будущего, и возможно – отдаленного.

«Скажем так – официально это называется иначе, именуется «Программой обучения целителей-реабилитологов», но по сути – менталистика. В Горном ее нет, у них только общие факультеты со своим внутренним делением, но в стране – есть, и многие «реабилитологи» идут в преподаватели, дипломы позволяют после небольшой переквалификации, а по некоторым слухам – кое-кто и в боевку уходит. И в итоге в ГАРХ на специализации менталистику изучают куда глубже, чем у нас. А еще там есть выходцы из Кантона, которые далеко не все способны мыслить дальше всех этих реваншистских планов Магистрата, и если с сталийцами они еще мирятся, то вот как на вас среагируют – большой вопрос».

Альба переваривала услышанное, смотря на ле Гая в новенькой мантии, расшитой золотыми нитями. Демонстрируя идеально уложенную шевелюру и безупречные манеры, он распинался о том, с какими чудесными людьми отправляется на родину своей матери, как прекрасно, когда объединяются алисианци и сталийцы, как замечательно, что когда-то в такой же поездке много лет назад его отец встретил его мать…

– И вот он я, перед вами! – полушутливо улыбнулся он. – Знающий и тот и то язык, и тот и тот подход к обучению и все тайны магии, – последнее явно было шуткой. Впрочем, сам магистр разом посерьезнел: – и это лишь демонстрация возможностей плодотворного союза. К нам в Алисию, в Изобр съезжается множество талантливых магов, но ведь много и других талантливых магов остаются у себя на родине и делают там немало открытий. И если соединить их знания с нашими – то мы сумеем узнать еще больше! Вот мой отец, досточтимый…

«А он точно менталист?» – осторожно поинтересовалась Альба у Теора.

Все же предполагалось, что магистр-менталист умеет владеть собой и вести себя адекватно ситуации, а не будет вот так вот рисоваться на публику. А ле Гай ведь звание магистра имел, и коль сидел на защите – то явно должен был магистратуру по менталистике закончить... Или все же нет?

«В Академии Целителей и на платном отделении», – в мыслях наставника сквозило недовольство. – «Но все же не забывай – это образ, причем образ политический. Он – приложение к отцу, и все это понимают. Как наши, так и сталийцы. По его квалификации как мага ничего не могу сказать».

Последнее, впрочем, было не совсем правдой. Альба чувствовала, что за «ничего не могу сказать», было «ничего не могу сказать хорошего».

Теор, не то ощутив ее эмоции, не то просто решив пояснить, передал:

«Я не могу считать надежным человека, которого не знаю, вот и все. Его отец дал разрешение на наш проект, но какие у него планы касательно менталистики и прочего – это вопрос. И, если уж зашла речь о политике – я почти уверен, что для магистра Ирна это посольство с целью договориться со сталийцами раньше, чем с ними договорится Кантон».

В руку Альбе ткнулась бумажка с сожалениями и просьбой хотя бы намекнуть основные узлы злополучного сканирования. Прикинув, что близнецы из этого ничего не извлекут, Пришедшая набросала основу и отправила записку обратно.

«Будь осторожна с тем, что ты говоришь и делаешь», – заметил менталист.

Альба вздрогнула. И как узнал? В чувства влезть не смог… Неужели все равно просто читал мысли? Или он не про это?

«И с ле Гаем тоже»

Пришедшая уставилась сначала на затылок наставника, потом на будущего сопровождающего, вещавшего теперь про порядок работы их делегации, запланированные экскурсии и «мероприятия по обмену опытом и сплочению молодых магов». Жестикулировал он ярко, говорил четко – и пользовался слабыми внушениями для лучшей запоминаемости сказанного, что в принципе не было запрещено, но все же шло по границе допустимого этикой менталистов.

«Ну не в жертву же он нас приносить собрался!» – только и вырвалось у нее.

«Нет, надеюсь. Но, Альба, боюсь, что ты пока все еще не совсем понимаешь, какой интерес можешь представлять для мира вне университета. И ты, и де Стен, и в меньшей степени ле Фрин и Миран. Вас наверняка попробуют завлечь в ГАРХ на постоянной основе».

Альба, слушавшая краем уха о «встречах с ведущими сталийскими магами» едва воздухом не подавилась.

«Да с чего? Мы просто едем узнать, как там все устроено, и…»

«Не хочу тебя разочаровывать, но в первую очередь магистрантов в такие поездки привлекают для того чтобы соблазнить на перевод, а если не получится – то на какое-нибудь вне университетское или пост-университетское сотрудничество, аспирантуру ту же. Да, будет и обмен опытом, да, с вами будет комфортнее первому курсу, который тоже кстати едет с прицелом на возможный перевод – но все же это, в некотором роде, обмен возможными кадрами».

Альба невидящим взором уставилась на сцену, на которой ректор, последний из выступавших, коротко обобщал все сказанное, подчеркивая, что совсем скоро к остающимся в стенах факультета присоединятся иностранные гости, с которыми можно дружить, общаться, обмениваться опытом, и прочее, прочее, прочее. Теперь все это предстало перед ней в несколько ином свете.

А ведь логично… Как еще они могли бы узнать о возможностях дальнейшего обучения или даже карьеры в соседней стране? Не буклет же сталийцам присылать, в самом деле?..

Да и, строго говоря, был один нюанс – Альба, если закончит магистратуру и решит продолжить обучение или исследовательскую деятельность, стать аспирантом в Зеленом сможет только как маг общей практики, для менталистики придется идти или к целителям, или к военным… А без аспирантуры в тех же Искателях она дальше лаборанта не продвинется.

Пришедшая поежилась. Она, вообще-то, не хотела никуда уходить, потому и поступила в магистратуру без раздумий. Потом что-нибудь придумает, может и правда на факультете останется. Общая практика – тоже неплохо, возьмет себе смежную с менталистикой тему какую-нибудь, да и все. Она не горела желанием переходить в другие учебные заведения Избора, и подавно не хотела учиться в другой стране. Пусть пообещают хоть аспирантуру, хоть трудоустройство, хоть все блага мира.

«Я там не останусь!» – вышло чуть более эмоционально, чем должно быть.

Еще не поздно же отказаться, так?

«Если будешь контролировать свои порывы и не согласишься на сомнительные предложения – то не останешься».

Альба вновь уставилась на магистра. Точнее, на его затылок.

Они что – правда должны все там остаться? Серьезно?

«Прекращай паниковать, – откликнулась наставник, – было бы так – никто бы вас не отпустил. Вам лишь могут дать выбор, вот и все. И то, может быть, я ошибаюсь. Но с тем, чтобы быть внимательнее, особенно с ле Гаем, я серьезно. Он политик, и если он решит, что от какой-то инициативы Алисия и алисианское образование выиграет, то может начать расхваливать какое-нибудь предложение от местных или склонять к чему-нибудь. Ты-то и носительница Огня, и Пришедшая, и менталистка, и владелица висла – в общем, значимая особа, а де Стен – все-таки потомственный некромант, пусть и выучился на стихийника, и ваше участие может повысить ценность нужной инициативы. Просто смотри в оба и если сомневаешься хоть в чем-то – спроси меня или хоть кого-нибудь. Я дам усилитель, сможешь прокинуть контакт, если там Отсечения нет, или во снах встретимся. И за остальными следи по мере сил – мало ли что. Я не говорю, что сталийцы непременно что-то замыслили, но они своего не упустят наверняка, а вы будете без поддержки, так что придется смотреть друг за другом и опираться самим на себя. Ну и в дипломатические скандалы постарайтесь не встрять».

Альба посмотрела на вернувшийся от близнецов лист, где на ее основу было криво и неправильно дорисовано остальное плетение. И ведь эти двое возьмут же с собой свои «костюмы-невидимки»... Потом она перевела взгляд на первокурсников, которые были какими-то напряженными и словно бы маленькими. Ректор начал представлять каждого из «отъезжающих» – и Альба против воли задержалась на испуганной донельзя девушке с заплетенными в необычные косы волосами. Кажется, именно она была иномирянкой… И едва ли эта девушка, да и остальные первокурсники, только семестр проучившиеся в университете, будут сходу комфортно себя чувствовать в другой стране с другими порядками. Альба это хорошо понимала – защищалась она по адаптации к обучению, и многие вещи знала наверняка, как и знала, насколько важной может быть атмосфера в учебной группе.

Пришедшая бросила взгляд на улыбающегося ле Гая, о чем-то беседующего с каким-то из чиновников и даже не смотрящего на своих подопечных, на хмурую Сигурн, на Лоран, выглядевшую так, словно она всем делает большое одолжение, просто сидя тут…

Какие бы ни были планы у сталийцев и политиков – просто провести почти полгода в другой стране, кажется, будет нелегко.

«А там еще Кантон рядом. И аномалия в горах» – добил Теор.

«Умеете вы утешить».

«Зато обучение в Горном действительно может дать интересный опыт и уникальные знания, которых у местных в некоторых разделах менталистики, да и не только в ней, наверняка немало. Ну и если бы я предполагал, что ты не справишься, то не отпустил бы».

Хотя, пожалуй, утешать наставник все-таки умел.

Глава 1. Обсуждения и сборы. ч.3

– Они точно присылают нам именно адептов по обмену? – задал риторический вопрос Теор, просматривая список сталийской делегации.

В кабинете Айвор помимо него находились и сама хозяйка помещения, и Анна де Валей. Деканы «встречающих» факультетов казались усталыми и измученными. Менталист их понимал – даже ему, лишь заместителю Айвор по работе со студентами, пришлось подготовить десятки документов, и это при том, что, вообще-то, подобные обменные мероприятия курировал отдельный административный отдел. Что уж тут говорить о деканах…

– Разумеется, адептов, – Айвор оторвалась от чтения своих бумаг. – Что тебя смущает?

– Ну вот, например: Освальд Крейг, восемнадцать лет. Баллы единого выпускного экзамена – двести восемьдесят, вторичная специализация – некромант, баллы на «испытаниях»… это олимпиада же у них так называется, верно? Баллы на испытаниях по общей теории магии, общей теории некромантии, специфичной теории некромантии…

– Тео, а как мы по твоему их в учебный план вписывать будем? – устало поинтересовалась Айвор де Ман. – Ладно у нас дисциплины на первом курсе почти все похожие, но тем не менее – и профиль силы нужно понимать, вон по поводу этого Крейга и еще одного первокурсника я уже договорилась с черным факультетом, будет им углубленка. Баллы по единому – общий показатель успеваемости, в Сталии сдаются три экзамена, по каждому максимум сто дают. Олимпиады – опять же для профиля обучающегося. Что тебе не нравится-то?

– А вот это, – менталист ткнул пальцами в следующие строчки в графе «Успехи» неведомого Освальда Крейга. – призер форума старшеклассников «Гордость Сталии» в секции «Развитие экономики малого поселения»? Или участник конкурса проектов «Моя страна – моя родина»? Или…

– Тео, ты в курсе, что такое «портфолио»? – отозвалась, подняв глаза на приятеля, Анна де Валей.

Менталист скрестил руки.

– Дамы, я может быть и не достиг ваших академических высот и тружусь простым преподавателем, но…

– Тео, ты невыносим, – Айвор цепким взглядом окинула друга.

Сейчас менталист был куда больше, чем обычно, похож на свою собственную молодую версию, у которой при волнении нередко появлялось настроение вечного ворчуна.

– Ай, я может и невыносим, но я в курсе что такое «портфолио» и зачем оно используется. И вот скажи, зачем мне, человеку, который полгода будет воспитывать этого Оскара Крейга, информация о том, что он был участником конкурса «Моя мама – мой мир» в детском саду? Или что в третьем классе школы занял пятое место в соревновании по спортивному ориентированию? Или что в шестом он стал призером школьного этапа «испытания по сталискому языку «Медвежонок Сталии»? Или что…

– Ладно, ладно! – Айвор выставила руки вперед, видя, что, судя по размеру графы «достижения», у менталиста будет еще немало поводов повозмущаться. – Соглашусь, это несколько… Чрезмерно. Но все же звучит ведь внушительно.

Теор фыркнул.

– Мне это внушает только образ или тщеславного юноши, который правда считает пятое место в школьном конкурсе поделок для первоклассников «Золотая осень» своим важным достижением, или образ не менее тщеславного сопровождающего, решившего, что все эти строчки на бумаге как-то повлияют на мое отношение к этому «Победителю городского конкурса школьных стенгазет» в лучшую сторону.

Анна не удержалась и усмехнулась.

– Что?

– А то, что хочется рассказать про «эффект ореола». Рассказать тебе, менталисту.

Теор фыркнул еще раз. Отложил характеристику на Освальда, поднялся на ноги, разминаясь. Выглянул в окно, где легкий снег падал с неба и таял, не долетая до земли.

– В горах холодно, – несколько невпопад заметил он.

– Над ГАРХ есть погодный купол, – миролюбиво отозвалась Айвор. – Но ты ведь совершенно не про это.

Менталист с недовольством осмотрел сначала одну, потом другую женщину. Мысли они его не читали – Анна в ментальной магии соображала плохо, Айвор могла бы – но он бы заметил.

Судя по всему его взгляд был довольно красноречив, хотя Теор вроде бы удержал под контролем неизменно-спокойное выражение лица. Деканы переглянулись. Айвор, как лучше знакомая с менталистом, взяла на себя роль переговорщика.

– Чем ближе время обмена, тем более невыносимым ты становишься, – без прикрас заметила она. – Особенно с тех пор, как тебе самому запретили ехать. Может быть, поделишься своими мыслями? Говорят – помогает.

Менталист поморщился.

– Я все уже высказал. И не надо мне про «единственный и уникальный шанс», «беспрерывные традиции менталистики» и все остальное – я все это сам знаю. Но мне не нравится эта ярмарка тщеславия и тот факт, что моих, – и ваших, – адептов выставляют в ней на витрину. И еще мне не нравится то, что около ГАРХа из-за содержимого их шахт площадка перехода работает два часа в день, а остальное время это затерянный в горах замок с парой деревенек у подножья, в которых даже магов нет. И едет с ними ле Гай, который ничего в менталистике не смыслит, и едва ли блистает в других специализациях.

– Он по ней защищался, – рассеяно отозвалась Анна де Валей.

– Защищался, – спокойно отозвался Теор, – вот только вся его практика – это использование почти законных и не совсем этичных методов для ведения переговоров. На защите Альбы уровень задаваемых вопросов о многом говорил. Если он и учил что-то кроме базы, то уже все забыл. Он – посол от нашей административной части научного сообщества к их, не более. С «витринными образцами».

Айвор покачала головой.

– Тео, а ты не пробовал относиться ко всему проще?

Менталист скрестил руки на груди.

– Если делать вид, что проблемы нет – она исчезнет?

– Вот – наша проблема, – тяжело вздохнув проговорила Анна, указывая на одинаковые папки с личными данными пребывающей делегации. – Совсем скоро к нам на факультеты приедут двадцать адептов разной степени подготовки и с разными склонностями, и первокурсников надо адаптировать к новым реалиям и новым учебным группам, а магистрантов привлечь к максимально продуктивному взаимообогащению знаниями. Установить но периметру и внутри следилки, перенастроить защиту университета…

– Де Кресси обещал все сделать, – отозвалась Айвор, – и потом запитать на нас периметр, чтобы если кто из сталийцев узнает о выходе в лес, то хотя бы не пользовался им безоглядно. Надо будет прогнать их и наших по технике безопасности. Программы по стихиям и основам ментальной довольно сильно различаются, кстати, во многом в количестве теории, это надо учитывать. Потом целительство, некромагия, и…

Менталист хмуро рассматривал подругу, разглагольствующую о коррекции учебных планов, о необходимости подстраиваться под уникальные нужды сталийцев, которым предстоит адаптироваться в чужой культуре, о том, как привлечь их к вламагу и арканболу, не слишком популярным в Сталии…

– Зачем? – были у Теора подозрения о том, к чему эта длинная и в целом никак не относящаяся к делу речь, но все же подозрения – подозрениями, а если не читаешь чужие мысли, то не стоит додумывать их.

– Что – зачем? – сбилась Айвор, рассказывающая о каких-то специально организованных экскурсиях в Королевскую Библиотеку.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Анна и Айвор переглянулись. Теора это начало порядком раздражать.

– Просто хочу показать, что мы делаем для того чтобы приезжающей делегации было комфортно, – наконец отозвалась Айвор. – И, я уверена, что в ГАРХ сейчас тоже суетно и их преподавательский состав принимает мер не меньше, чем мы. Они, как и мы, заинтересованы в сотрудничестве, а не в международных скандалах и сомнительных происшествиях с иностранными студентами. Практика обмена существует очень давно, и хотя раньше на такой срок мы отправляли студентов только в другие алисианские учебные заведения, все со временем меняется. Сталийцы учат наш язык, говорят на нем, и…

– Как и на кантонском, – вставил Теор.

– Как и на кантонском, – миролюбиво продолжила Айвор, – что логично для страны, граничащей и с нами, и с ними. И я замечу, что кантонцы – не кровожадные завоеватели все до одного. То, что исследователь аномалий в Измененном Лесу работал на Магистрат, вовсе не значит, что они там безумцы и безжалостные убийцы. К тому же, Тео, я тебя, наверное, разочарую, но замечу, что ученики заканчивают обучение. Их нужно уметь отпускать.

Менталист позволил себе улыбку и кивнул, не став отвечать. Вместо ответа он вновь сосредоточил свое внимание на падающих снежинках – это зрелище помогало отвлечься от невеселых мыслей.

Были вещи, которые сложно понять магам не его специализации. Наставница, сейчас занятая по горло с очередными документами и пересдачами нынешнего набора менталистов с дополнительного образования, разделяла его озабоченность в куда большей мере. Хотя и она намекала, что ко всему надо относиться проще…

Альба была способным менталистом, неглупым человеком и довольно сильным магом. А еще она была Пришедшей, потерявшей всех в старом мире, так и не научилась нормально просить о помощи и не избавилась от привычки пытаться помогать всем вокруг в ущерб себе. И в глаза окружающем смотреть не перестала. И ладно бы это… Теор давал голову на отсечение, что оставшись единственным, по сути, менталистом среди делегации, – от ле Гая вряд ли будет много толку, у него другие задачи, а де Стен почти полностью ушел в стихии, используя ментальные знания только для саморегуляции, – его ученица наверняка попробует применить свои умения и навыки чтобы сделать «как лучше». Еще бы – и диплом делала по адаптации, и проводила занятия по регулированию стресса, и много чего еще. И занятия – занятиями, с ними справится, но где работа с группой – там и индивидуальная, и Теор очень удивится, если у первогодок не вылезет никаких проблем, особенно у иномирянки-теоретика. И менталист не представлял, во что это может вылиться и куда может влезть Альба в благородном стремлении помочь нуждающимся.

Да, вполне возможно все пройдет прекрасно. Но если учесть, что в Кантоне уже давно трения между Магистратом и местными правителями, то они могут подсуетиться и что-нибудь организовать. Да и еще и ле Гай со своими амбициями…

Теор смотрел на снег, стараясь загнать подальше беспочвенные, объективно, тревоги. Вроде ж давно научился справляться с подобными вещами... Но – не до конца, как оказалось. Всегда проще помогать другим, чем укрощать собственный разум. Особенно после одного все еще вторгающегося в разум ритуала воскрешения.

Анна и Айвор заполняли бумаги, не то решив, что он чем-то занят, не то просто предположив, что беседа себя исчерпала. Теор не мог не признать, что все же определенное рациональное звено в их словах было. Возможно, он действительно позволял себе слишком много эмоций. В конце концов Альба – защитивший диплом и состоявшийся, в общем-то, маг, способный себя защитить и способный работать по специальности. Воскрешение уже давно в прошлом. Да и ее товарищи уже далеко не первокурсники, все же пять лет обучения за плечами. Вламаг показал и практическую подготовку на хорошем уровне, да и выпускной они заслуженно хорошо сдали.

Да, в ГАРХ есть менталисты и да, там многим дают и поединки, ходили слухи, что даже немаги разума в них зачем-то участвуют, и много еще чего – но это и отличный опыт, как и работа с младшими. Все же учеба действительно закончится, и довольно скоро.

А ему предстоит работать с шестью первокурсниками. Ну работать – громко сказано, но как минимум за адаптацией надо будет следить. Вагнер, даром что второй год «молодой преподаватель», обещал устроить пару мероприятий для того чтобы «вписать в коллектив» новичков. Надо действительно скорректировать планы – введение в менталистику во втором семестре Теор не читал, читал этику, на которую у сталийцев наверняка свой взгляд, и нужно будет больше интерактивности, больше практики. Обмен опытом, что б его…

Теор взял нужные бумаги, и, попрощавшись, отправился в свой кабинет. Некоторые изменения тем занятий он переносил на последний момент, а зря. Нет, еще выходные впереди и все такое… Но все равно не стоило откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сейчас. Еще и голову перестанет ерундой забивать.

Менталист взялся было за ручку двери в свой кабинет… И отдернул пальцы. Что-то нарушило установленные им защиты. Чуть-чуть, совсем немного... Чары даже не вскрыли, а словно бы аккуратно отодвинули в сторону.

Это что еще за ерунда?

Теор замер, всматриваясь в переплетение нитей. Все было на месте, но кто-то трогал заклинания. Так, а если поискать след?..

Специфический поиск умника, вмешавшегося в его плетения, результат дал. Теор считал пришедшие образы, ругнулся и распахнул дверь.

– Совсем оборзел?!

На его столе, в небольшом пространстве, свободном от бумаг, разлегся приличного размера лысый кот, лениво игравшийся лапами с пером. Кисточки на ушах зверя подрагивали в такт движениям.

– А ну брысь со стола!

Висл, а это был именно он, резво спрыгнул на пол, и тут же принялся тереться о ноги менталиста.

– Ты не домашний кот, – уже спокойнее сказал Теор.

А говорят что похож.

– Говорить могут что угодно. Зачем ты сюда залез?

Хозяйка собирается, и ей мешает Черный. Меня прогнала.

– Ну и шел бы в библиотеку, – стоило Теору занять свое место за столом, как Хамл спрыгнул ему на колени. – Ты – наглец!

А что? Шерсти вообще-то нет, и никаких проблем. И лапы у меня чистые. И вообще – у меня стресс и повышенная тревожность. Мне придется ехать туда где холодно и где все незнакомо! А у тебя хорошо.

– Сам же рвался в Сталию. Стресс у тебя… – хмыкнул менталист. – Какие слова выучил! Заглядывал в хозяйские учебники? Альба ведь запретила тебе читать ее книги.

Висл, даром что выглядел как раскормленный кот, был нелюдем и при том – далеко не глупым, пусть и общался только ментально. И владел кое-какой магией, которую, как выяснилось, каким-то образом осваивал еще и из человеческих учебников. Только из тех, что с вложенными образами, но все же…

Она запретила мне «Углубленный курс менталистики» и еще три книги, а про «Изменения ментального поля: теории и закономерности» речь не шла.

– О, ты у нас менталист теперь образованный, – Теор не сдержал усмешки.

Как-то само собой ладонь начала поглаживать нежную кожу за ушами висла. Хамл замурчал сильнее.

«Образованный… это как?»

– Читаешь много, – все же иногда менталист забывал, что нелюдь есть нелюдь.

Мыслил Хамл все же своими собственными категориями.

Ты, Старший, не даешь мне читать свои книги. И умная деревяшка не дает.

– Ты только дриаде про это прозвище не говори.

Она не против.

Висл тихо мурчал, и мягкая вибрация как-то сама собой отдалила все тревоги и переживания.

Ты какой-то неправильный. Тоже стресс?

– Ты хоть понял что это такое-то?

Вы, люди, так говорите, когда что-то неправильно. Или когда думаете что что-то неправильно.

– Отличное определение.

Я ошибаюсь?

– Почти нет. Если проигнорировать развитие науки за последние три-четыре века – то точно будешь прав.

Хамл чихнул, и Теор показалось, что на мгновение в ментальном диалоге проскользнуло что-то, похожее на насмешку.

Питомец Альбы иногда приходил в его кабинет или даже в комнату общежития преподавателя. Просто приходил, когда считал нужным, и делал то, что считал нужным. Сам висл как-то ответил, что Старшему нужно помогать – и больше говорить на эту тему отказался. Но в целом менталист был не против, тем более что шерсти и беспорядка висл не оставлял. Да и сейчас с ним можно было кое о чем договориться.

– Ты обещаешь не дать своей хозяйке наделать глупостей?

А что такое «глупости», Старший?

Теор скосил глаза на тихо мурчащего нелюдя. Издевается? Хотя, строго говоря, критерии оценочных суждений для людей и вислов наверняка были разными. Менталист и раньше просил питомца Альбы приглядывать за ученицей, хотя обычно все же выражался более конкретно.

– Нарушать правила места, где вы будете. Тратиться слишком сильно, применять ментальную, да и не только, магию без уверенности в результате. Решать чужие проблемы и свои проблемы не сообщая никому. Ссориться на пустом месте с местными и нашими. Давать непродуманные обещания. Влезать в непонятные инициативы и проекты.

Много слов, – нелюдь неожиданно повернулся и уставился на Теора большими круглыми глазами. – Много непонятных слов. Я постараюсь сделать так, чтобы ей было хорошо, но она – главнее. Как она решит, так и будет. А тебе, Старший, и так скоро будет чем заняться кроме как думать о ерунде.

– Что? О чем именно ты говоришь?

Висл в ответ отвернулся, чуть передвинул голову – и закрыл глаза, продолжая мурчать.

Теор мотнул головой. У вислов не было описано каких-то способностей к предвидению. Вроде бы.

– Может объяснишь, в чем дело?

Но нелюдь никак не реагировал, мурча и посапывая. Использовать контакт с ним Теор попытался, но «котик» с легкостью отгородился от магистра ментальной магии.

Не мог же Хамл просто сказать это из вредности, оставив менталиста строить догадки? Или мог?

Теор покачал головой и вернулся к бумагам. Ровно мурчание нелюдя гасило его собственные эмоции. Что ж, стоило признать, что «хорошо», чем бы оно ни было, действительно важнее его пустых тревог.

Глава 2. Прибытие. ч.1

Замок впечатлял. Нависающий над обрывом, он был виден еще из Шакафпа, деревеньки у самого подножья Черных Гор. Темная каменная громада одной своей частью вросла в скалу, а другой, со многими башнями и переходами, заполняло приличного размера каменную площадку, перегороженную с двух сторон черными базальтовыми крепостными стенами. Приземистый, и, несмотря на немаленькие размеры, словно бы подобравшийся, как боец перед ударом, замок явно возводили как горное укрепление на пути из Кантона в Сталию через Резондийский Хребет.

Альба замерла, опустив поводья и почти не дыша. Привычная ко всему худая крестьянская лошадка продолжила путь вверх по горной дороге, пока Пришедшая, едва не разинув рот, рассматривала самый настоящий древний замок, укрытый многоцветным переплетением чар. Ее, прожившую двадцать лет из двадцати пяти в окружении асфальта, стекла и бетона, старая крепость впечатляла. К Черному Замку в Изборе Альба уже привыкла, хотя висящая над столицей Алисии громада все равно внушала трепет. Но хотя резиденция королей и здание Горной Академии были, кажется, построены из одного материала, столичное строение много раз изменялась, превращаясь из укрепления в место управления страной. Замок же на перевале как был построен для защиты от неведомой угрозы, так и хранил свою форму неизменной.

«Почему – неведомой?» – долетела до Альбы мысль Теора, сейчас наблюдающего за миром ее глазами. – «Эта крепость возведена во времена освоения континента и войн с нелюдьми. Позднее его не раз использовали люди в войне друг с другом, разумеется, но изначально она должна была выдерживать осады лаятов и сиятов».

Альба уловила еще и не сформулированную, но проскочившую, – или продемонстрированную специально, – наставником мысль:

«И это все ты бы сама знала, если бы прочла исторические хроники».

Ответить на это в целом было нечего. Увы, зимние каникулы Альбы были заняты не подготовкой к поездке в ГАРХ, а сдачей «хвостов» по никак не дающимся ей целительству. Кто очень разумный решил, что практику, специализирующемуся на менталистике, нужно дать в нагрузку смежную специальность, да побольше, побольше... Хотя, судя по рассказам Амири, целителям тоже доставалось от необходимости учить менталистику. И ладно бы только целительство, пришлось отрабатывать еще кое-что с поставленного авансом зачета по углубленной ритуалогии, да еще и «военная подготовка», как обозвала про себя Альба инициативу менталиста, отнимала время и силы.

Вообще-то она честно собиралась прочесть не только общую информацию о Горной Академии, но и историю постройки Замка-на-Перевале. Но близнецы-теоретики развили бурную деятельность, еще и ле Гай взялся «знакомить» магистрантов с первым курсом, бестолково и бессмысленно – и в итоге Пришедшая отложила все это на перелет. Однако во время него с ней связался менталист, воспользовавшийся тем фактом, что в Алисию сталийская делегация еще не приехала, и устроил опрос, по, кажется, вообще всему пройденному. Куда более пристрастный опрос, чем был летом на экзамене... И пока остальные поднятые до рассвета адепты кто спал, кто читал, кто болтал, Альба невпопад отвечала на вопросы и демонстрировала ментальное выполнение ментальных же схем.

«Потом спасибо скажешь», – передал Теор, в очередной раз продемонстрировав, что даже ее за пять лет хорошо вроде бы выстроенная защита для него преградой не была. – «Вообще-то барьеры есть»,– отозвался на новую мысль менталист, – «но как только ты рассредоточиваешь внимание и отвлекаешься на эмоции, они истончаются. И я об этом уже говорил».

Говорил, и не раз. Альба попыталась сосредоточиться и укрепить защиту, не пропускавшую во взаимодействие лишних образов. Сил даже на очень энергоемкие плетения ей хватало и более-менее сложные узоры она научилась воспроизводить, но вот с некоторыми вещами, важными для менталиста, все еще возникали проблемы. Особенно там, где нужно было спокойствие, уверенность и вот это все прочее.

И вроде пять лет в университете за плечами, а все равно у Альбы периодически возникало ощущение, что Теор, проучившийся ведь, по сути, больше всего на три года, имеет несравнимые с ней возможности.

«Практика», – отозвался наставник. – «Жизненный опыт и практика. Я способен общаться с тобой и заниматься приготовлениями к встрече делегации», – хвастовства в этом не было, просто констатация факта, – «и ты научишься. Если будешь уделять внимание менталистике, а не сомнительной безопасности разработкам бывших гильдийцев».

Альба повернула голову, отрываясь от очень медленно, но приближавшегося Замка-на-Перевале, и осматривая тех, с кем предстояло провести полгода на новом месте. Впереди, на неспешно ехавших повозках, разместились первокурсники, сопровождающие и пара местных магистров, а следом по двое в ряд ехали магистранты. Замыкала колонну поджарая черноволосая всадница, носившая на одежде гербы ГАРХ.

Рядом с Альбой шаг в шаг шла лошадь Амири, позади кони несли на себе Свена и Жана, за которыми, постоянно переговариваясь, ехали Кай и Грен, опять нарядившиеся совершенно одинаково – в этот раз их можно было различить только по цвету шапок. Вот от кого точно можно ждать участия в каком-нибудь международном скандале – близнецы привезли с собой «сбруи», как обозвал «артефакты полной скрытности» Свен, и даже, судя по тому что видела Альба, официально все задекларировали.

Пограничный контроль в Сталии, в отличие от того же Кафаца, был, и алисийцев даже попросили показать багаж, но осматривали все не слишком усердно. На все сомнительные и не очень артефакты, книги и даже мирно дремавшего в своей переноске Хамла студенты «Зеленого» заполнили документы, указав, что ввозят «учебные пособия для демонстрации результатов магических исследований», и этого оказалось достаточно.

Правда, один из неодаренных пограничников прицепился к вислу и начал требовать на него бумаги, подтверждающие сделанные прививки, а когда Альба все же втолковала ему, что перед ним не раскормленный домашний алхимически измененный кот, – Хамл на в это время ругался ментально на чем свет стоял, – начал требовать какой-то там документ, подтверждающий, что Пришедшая имеет право содержать экзотических зверей. Ситуацию спасло только то, что среди пограничников-таможенников столицы Сталии все же работал толковый природник, которого подняли с постели во избежание дипломатического скандала. Природник подтвердил, что речь идет о разумном живом существе, хоть и редком, и что наличествовавшего у Альбы «королевского разрешения на установление опеки» достаточно для того чтобы не имевший своих документов нелюдь въехал в новую страну.

На этом фоне пара вопросов о том, как именно работает «сбруя» и нет ли у изобретения близнецов «двойного назначения», то есть нельзя ли из нее сделать оружие, как-то остались без ответов, и на это никто не обратил внимания.

«Мне самой интересно, что из их идеи получится», – немного извиняющимся тоном передала Пришедшая менталисту, чье недовольство было ощутимо даже несмотря на разделяющие их расстояние. Впрочем, для ментального контакта, особенно между хорошо знакомыми разумами, километры значения не имели, важнее было наличие или отсутствие мешающих такому общению плетений.

«И они тебя очень попросили», – не без неудовольствия отозвался Теор.

«Я не учила их ничему».

«Еще бы учила – все равно ничего не сообразят, не та подготовка. И о подготовке: каково плетение Покрова?»

Альба тяжело вздохнула – и представила перед глазами узор, использовавшийся для того чтобы сделать менталиста незаметным от неодаренных и других магов, по крайней мере до тех пор, пока последние не используют пару специфических сканов. За узором шел и нужный мыслеобраз, и представление о вливании силы. Именно представление – само плетение использовать не нужно было, но так, на самом деле, было только сложнее.

За Покровом последовала демонстрация способного сгладить последствия ментальных травм Кокона Спокойствия, потом нескольких плетений для обращения к ментальному полю по самым разным поводам… Альба была готова взвыть. Какой там красивый вид, если она тут очередной экзамен сдает?!

– Не выспалась? – сочувственно уточнила что-то заметившая на ее лице Ами.

– Если бы… – скривилась Альба, – вспоминаю пройденное. Принудительно.

– О, не везет, – с сочувствием проговорила молодая целительница, – меня магистр Фаве гонял конечно вчера, дабы «в грязь лицом перед коллегами не ударила», но у горняков-то лекарство ведь только в рамках общих предметов, так что все равно будет попроще.

Альба вздохнула про себя. Если бы у местных практиков-менталистов было бы так же… Но нет же, специализация на магии разума в ГАРХе на четвертом и пятом курсах была. Хотя и если бы не было, то едва ли бы Альбу сюда позвали. Да и к тому же она прекрасно понимала – по ее знаниям будут судить об альма-матер и о Теоре как о преподавателе

«Да не в этом дело!»

Судя по всему, отвлекшись на Ами, Альба опять упустила щиты, которые за несколько часов с короткими перерывами на таможне уже устала поддерживать вместе с параллельным обменом мыслями. Все же расстояние и собственная нервозность все усложняли.

«Мне плевать что обо мне подумают», – неожиданно продолжил менталист. – «Да, ты представляешь университет и наш проект ментального обучения, как и де Стен. Но я прошу повторить все это, во-первых, потому что ты – единственный тут толковый менталист и уже думаешь, как следить за младшими, а, во-вторых, потому что, как оказалось, вокруг замка стоит Отсекатель. Вон та прекрасная белая решетка, ты ее заметишь, если присмотришься, фонит сильно».

«Насчет младших – ничего такого, просто тот же восстановительный транс может помочь в случае…»

«О чем и речь», – перебил наставник. – «Уже планы строишь. А преодолеть Отсечение получится только выйдя за стены замка, и, если я правильно улавливаю твое восприятие плетений — не просто за стены замка, а и за ограждение всего внутреннего пространства. Иными словами, как только вы приблизитесь к перегораживающей дорогу стене, ментальный контакт с внешним миром станет недоступен. И хотя я все же рассчитываю, что ты достаточно мне доверяешь чтобы обратиться при необходимости, но в любом случае сюда, на дорогу, не набегаешься, а контакт через сны, как ты понимаешь, возможен лишь во сне. В экстренной ситуации тебе придется действовать, полагаясь на себя, ну или на ле Гая и местных менталистов».

Альба усмехнулась, рассматривая перегораживающую дорогу через перевал черную стену, оплетенную множеством самых разных нитей магии, вмурованных в камень. Действительно, белая решетка Отсекателя была весьма и весьма заметна – они подошли к замку достаточно близко чтобы можно было различить в переплетении нитей магии отдельные узоры.

Пришедшая оглянулась, понимая, их «караван» почти достиг ГАРХ. Все же построили замок в весьма живописном, хотя и отдаленном от цивилизации месте: слева от дороги тянулся обрыв, а справа высоко вверх уходили древние скалы. Отсюда не уедешь в город пообедать в таверне или отметить чье-то имянаречение, не отправишься в одиночестве за покупками…

И вот тут, в горах, вдали от мира, есть место, куда приходят адепты – и откуда уходят обученные самостоятельные маги.

«Мне в любом случае надо будет действовать самой рано или поздно», – не очень стройно, но сформулировала мысль Пришедшая.

«Я понимаю. И все же напомню, что ты можешь обратиться ко мне в любом случае, и, более того – в нынешней ситуации я этого жду. Я все же не лишен как минимум профессионального любопытства и хочу знать как можно больше о местных менталистах и их практиках. Хотя бы для собственного развития».

Альба тяжело вздохнула. Ей не слишком хорошо давались техники, связанные с общением через сон. Строго говоря, в этом случае речь шла не о простом ментальном контакте, а о другом способе обмена информацией, но сути дела это не меняло – подобные разговоры, выглядевшие как «почти реальные» сновидения были для Альбы не самой любимой частью менталистики. Увы, умение общаться таким вот способом было обязательным к освоению для получения диплома. Пришедшая владела всеми необходимыми плетениями, нужными как для создания взаимодействия, так и для его поддержки, но раньше все же на таком расстоянии подобным никогда не занималась. Хотя, теоретически, разницы-то нет – ни в построении связи, ни в обмене информацией. Хотя Отсечение может помешать...

«Вот скоро и узнаешь на практике, так это или нет», — подытожил ее размышления менталист. — «Удачи»

«И Вам», – успела откликнуться Альба перед тем, как наставник разорвал контакт.

Исчезновение связанного сознания неприятно отдалось в голове. Причиной тому были динамические защиты, на которые с другой стороны уже никто не давил и которых теперь никто не касался. Было в этом что-то от детской игры в перетягивание каната – все хорошо, пока тянут оба, но если один вдруг резко отпустит, то второй упадет. Тут было не совсем так, но все же тот тип щитов, который использовала Пришедшая, хорошо работал только во взаимодействии, а без него лишь мешался.

Впрочем, прямо сейчас с ней никто не собирался контактировать, а потому защиту можно было и ослабить. Высокая, в несколько человеческих ростов, черная стена была уже совсем близко, нависая над подъехавшими, и первая телега, повинуясь просьбе магистра-сопровождающего, остановилась. Натянула поводья и Альба. Ее лошадь послушалась, а вот Свен замешкался. Его конь придвинулся слишком близко, мотнул головой и разинул пасть, явно нацелившись укусить за круп помеху спереди. Лошадь Альбы опасность почувствовала, громко заржала, взмахнула хвостом и начала нехорошо переминаться, готовя копыто для того чтобы врезать наглецу.

Пришедшая, ругнувшись про себя, выбросила плетение Риотта, успокаивая скакуна. Краем глаза она успела уловить, как с руки всадницы-сталийки слетело еще одно заклинание, тоже предназначавшееся ее кобыле. Зеленые нити магии окутали лошадь, переплелись с белыми от Риотта… И до недавнего времени совершенно смирное копытное с громким ржанием взвилось на дыбы, сбрасывая не ожидавшую такого маневра Альбу.

Пришедшая рефлекторно, – спасибо бесконечным тренировкам Сигур и Теора, – выкинула щит, который с болезненным для солнечного сплетения рывком поглотил удар. Даже два удара: от падения на сухую землю и от копыта несносной кобылы, решившей припечатать наездницу как следует.

Альба подавила естественное желание отползти назад – шанс свалиться в обрыв был крайне велик, и укрепила защиту, пытаясь сообразить, что делать дальше. В разозлившуюся животину полетели сразу несколько плетений, одно из которых окутало лошадь яркой зелено-бирюзовой сетью. Мгновение – и кобыла повалилась на дорогу, едва не упав на в последний момент успевшую отползти Пришедшую. Лошади вокруг заволновались, задвигались, конское ржание, казалось, в стократ усилилось, врываясь в разум и так дезориентированной Альбы...

Но еще одна сеть, теперь зеленая, накрыла всю их процессию – и лошадиная паника закончилась так же быстро, как и началась.

Альбу обсыпало землей – это подбежавший Свен успел выкинуть защиту. Чуть опоздал, но оно и к лучшему: земляной щит, сейчас распавшийся и укрывший комьями почвы упавшую лошадь и дорогу вокруг, внес бы только хаоса во все происходящее.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Свен.

– В полном, – пробурчала Альба, медленно поднимаясь и отряхиваясь от земли.

Влево она старалась не смотреть. Конечно, разумом Пришедшая понимала, что у магистрантов, да и тем более у сопровождающих магистров уж наверняка получилось бы удержать ее от падения в пропасть, как минимум совместными силами, но проверять не хотелось. Она глубоко вздохнула, простейшей ментальной техникой прогоняя лишние эмоции подальше. Нашла проблем на ровном месте...

Один из сталийцев, худой молодой мужчина с цепким взором, бросил в Альбу диагностику. Пришедшая поморщилась от такого подхода, – хоть спросил бы, – но в целом понимала, что местный маг в своем праве.

– Что ж, думаю, вы только что познакомились с некоторыми особенностями быта в нашем учебном заведении, – с полуулыбкой, словно ничего не случилось, проговорила вторая сопровождающая, женщина средних лет в самой обычной на вид куртке. – Разумеется, здесь растянуты площадные страхующие чары, – она показала рукой на незамеченную Альбой тонкую линию магии на самом краю дороги, – но все же проверять их на прочность, как делают на спор некоторые умники из наших студентов, не советую. Наказание за это будет весьма жестким, пусть и, разумеется, отчислить вас мы не можем. Из-за географических особенностей нашего расположения в свободное время студентам разрешается покидать Академию только достаточном количестве баллов и при согласовании с преподавателем-куратором. В вашем случае куратором является магистр ле Гай, но так же можете обращаться ко мне или к магистру Нетару, – она указала на того, кто бросал в Альбу диагностику. – Учтите, что Привратник не выпустит вас без разрешения. Так же замечу, что не стоит применять неразрешенные персоналом академии плетения к имуществу нашего учебного заведения или к имуществу проживающих в Шакафпе, нашем ленном владении, крестьян и им самим. Как минимум потому, что лошади – живые существа и имеют собственную волю. И наши лошади не любят, когда их пытаются подчинить или иным способам заставить принудительно слушаться всадника, потому отбытие из Академии верхом или иным способам строго регламентировано.

Альба, на которой скрестились взгляды всей делегации, покраснела. Словно вот она специально решила повредить «академическое имущество», право слово. Могли бы тогда всех на телегах вести, если их звери такие нервные!

– Увы, из-за близости находящейся в этих горах магорудной жилы добиться стабильной работы дилижанского сообщения не удалось, да и дороги у нас не те, которые подошли бы для маготехнических экипажей, плюс к этому возможен сход лавины, – продолжила женщина, – но сам замок надежно защищен от всех стихийных бедствий. Ну кроме студентов, разумеется, – она вновь улыбнулась, – вокруг него имеется погодный купол, а внутри вы найдете все необходимое для проживания, так что дорожные сложности не станут проблемой. Сейчас я представлю вас Привратнику, потому подходите по одному, с вещами.

Альбе только и оставалось, что порадоваться про себя любви Хамла к своей переноске и тому, что висл предпочел ехать в телеге, не вылезая из «домика». Иначе как пить дать его кто-нибудь бы раздавил в суматохе…

В целом, если учесть нрав местных лошадей, то в следующий раз она пойдет вниз пешком. Если понадобиться, конечно, так-то путь явно неблизкий. Интересно, что значит «при достаточном количестве баллов»?

– Берем вещи и проходим, – повторил ле Гай, с неодобрением смотря на Альбу, – все, начиная с первого курса теоретиков. Аспирантка…

– Свенсон, – мрачно отозвалась спустившаяся с повозки Сигурн.

– Аспирантка Свенсон, организуйте выдачу вещей.

– Слезайте, – донеслось из-за спины Альбы. Говорила всадница-сталийка, – я заберу лошадей и отведу их обратно. В Академии мы столько не держим, во многом из-за выходок студентов.

Пришедшей достался еще одни красноречивый взгляд.

– Надо было подождать, пока она меня уронит? – не сдержала Альба.

Благо магистры были заняты с группой первокурсников и их вещами, так что их разговор слышали только спешивающиеся магистранты, и то не все.

– Если не умеете обращаться с лошадьми, то подождите помощи тех, кто умеет, – скривилась девушка. – У нас не алисианская столица, чтобы сел на самодвижущуюся повозку – и вышел в пункте назначения. Лошади нервничают, слезайте, – это явно было сказано Лорен и Мареку, которые не торопились покидать седла.

Альба глубоко вздохнула, унимая дрожь в теле. «Подождите помощи»... А если бы скинула в обрыв все-таки? Чары-чарами, но все равно было не по себе. Пришедшая бросила взгляд на виновницу происшествия: бок упавшей лошади, в один миг из спокойного существа превратившейся в дикого мустанга, равномерно вздымался. Судя по всему, ее усыпили.

Альба не была уверенна в том, что вообще произошло и почему животина так отреагировала. Пришедшая как-то слышала, что некоторые животные, особенно те, кто понес когда-то урон от какого-то из плетений, могли неадекватно реагировать на другие чары с таким же цветом нитей, как-то на подсознательном уровне чувствуя тип применяемой магии. Но на природной эту тему не слишком раскрыли, а самой проверять как-то не довелось. Возможно конечно дело было еще и в конфликте плетений, такое, технически, тоже могло случиться.

Ну да что гадать – пора идти в замок.

Сталийка-природница отвела своего коня назад и, спешившись, коротким свистом с вплетенными нитками магии заставила его неспешно направиться в обратный путь. Еще один свисток – и остальные лошади последовали за новым «вожаком», начав спуск.

Остальные магистранты разбирали сложенные около телег вещи, а Альба наблюдала за работой сталийки, постепенно успокаиваясь и раздумывая, не откажется ли та пояснить причины случившегося. Может быть у местных копытных были какие-то особенности?..

Природница создала какое-то весьма сложное и совершенно непонятное плетение, окутала им лежащую лошадь…

И ничего не произошло.

Сталийка выругалась. Еще одно плетение, еще…

Исчерпав варианты она хмуро уставилась на Альбу.

– Ты что-то с ней сделала, так? – говорила сталийка на алисианском с акцентом, но вполне понятно.

Судя по всему природница примененной ментальной магии не заметила, в отличие от магистров. Ну не просто же так зашла речь о «неразрешеных персоналом академии плетениях»…

– Успокоила, – откликнулась Альба.

– И как же? Старийское Укрощение?

– Нет, плетение Риоса.

Сталийка нахмурилось.

– Не знаю такого. Это у вас в магистратуре такое природники проходят?

– Это ментальная магия, – скрывать тут было нечего.

Сталийка ругнулась – и тут же отшагнула от Альбы. Пришедшая даже без использования дополнительных плетений ощутила волну злости и страха.

Кажется, природница поняла, что выглядело ее поведение не очень вежливо, а потому пробурчала:

– Усыпление после попытки подчинения просто так не снимешь, торчать теперь тут пока само не развеется.

– Это было не подчинение, – возразила Альба, – а эмоциональное воздействие, и…

Сталийка перебила:

– Любая попытка заставить живое существа изменить свое поведение по воле другого живого существа есть принуждение, как бы вам не хотелось называть это иначе.

У Пришедшей на этот счет были свои аргументы – полное подчинение своей воле что человека, что животного, что нелюдя вне оговоренных случаев было запрещено этикой менталистов, которую она, вообще-то, не нарушала. Но не успела Альба возразить, как ее позвала Амири:

– Аль, идешь? Нам пора.

– Может я помогу снять усыпление? – все-таки поинтересовалась Пришедшая у явно не любящей менталистов природницы.

Та только фыркнула.

– Сама справлюсь без любителей копаться в мозгах тех, кто, защитить себя не может, – отрезала сталийка. – Иди внутрь и за котом своим следи. Погрызет мышей – будешь возмещать, они у нас, вообще-то, подотчетные. Как и голуби в голубятне.

Альба вздохнула про себя и направилась за сиротливо стоявшими внутри ближайшей телеги вещами. От нетерпеливо ерзающего внутри переноски висла веяло истаивающей тревогой.

Так себе получилось «добро пожаловать»…

Глава 2. Прибытие. ч.2

Внутренний двор перед замком Горной Академии оказался куда просторнее, чем можно было предположить, смотря на замок снаружи. У Пришедшей складывалось впечатление, что кто-то, кажется, словно бы срыл кусок скалы, чтобы на этом месте возвели конюшни, какую-то огороженную несколькими линий магической защиты площадку, пару домиков непонятного назначения и что- то, подозрительно напоминавшее дворовой спортивный комплекс наподобие тех, которые стояли у школ на родине Альбы. Около внешней стены шла широкая линия беговой дорожки, извивающейся так, чтобы от входа во двор до входа в сам замок можно было пройти не помешав бегунам. Судя по всему, дорожка пользовалась популярностью – Пришедшая с огромным удивлением заметила, что сейчас, несмотря на середину зимы, на ней занимались несколько парней.

Впрочем, холода тут, за черными стенами, не ощущалась. Лицо больше не прихватывал мороз, и захотелось если не снять, то, по крайней мере, расстегнуть куртку.

– Господа, – вновь обратилась к ним женщина-сопровождающая, чьего имени Альба так и не выяснила, – добро пожаловать в Горную Академию Резондийского Хребта! Как вы уже заметили, над внутренним двором академии установлен погодный купол, чье действие распространяется и на внутренние помещения замка. При необходимости покинуть нашу территорию прошу не забывать, что за границей чар температура может быть крайне некомфортная, даже для магов, а согревающее плетение весьма энергоемко. Одевайтесь теплее! Отмечу, что наши адепты проживают на территории замка в башнях и комнатах, сгруппированных по вторичным специализациям, но вы, в порядке исключения, жить будете в комнатах друг с другом. Прошу девушек проследовать за мной, а юношей за магистром Нетаром. Сразу отмечу, что у нас посещения женской и мужской жилых башен представителями противоположного пола строго запрещены. Так же вам стоит продумать содержание вашего домашнего животного, – женщина уставилась на Альбу, – по правилам нашего общежития…

– Это не домашнее животное, – мрачно перебила ее Пришедшая, – а разумный нелюдь. Никаких проблем он вам не доставит.

Женщина поджала губы и отвернулась, и в тот же момент второй сопровождающий посмотрел в их сторону. Пристально так посмотрел... Альба рискнула и встретила чужой взгляд, укрепляя щиты на разуме.

И не зря – почти тут же ее сознание коснулся слабый-слабый, но все же ощутимый жгут чужой магии. Не воздействие даже, а просто что-то вроде очень пристального взгляда в упор от человека, желающего понять, кто она такая – смутьянка, баловень судьбы, недалекая любительница зверей… Альба без труда разорвала даже неоформленный толком контакт и едва удержалась от желания самой навязать взаимодействие. Ну уж нет, она на такое не купится! Это явно проверка. Чего только на самом деле хотел магистр? Что знал об Альбе и почему пыталась выстроить контакт именно с ней?

И только ли с ней?

Подозрение заставило Пришедшую выбросить вокруг их группы самый примитивный вариант Отсечения. Плетение не продержалось и пары секунд, но изменившееся на мгновение выражение лица мужчины-сопровождающего того стоило.

Интересно, почему не стали читать раньше? Эти двое встретили их группу в деревне и вели до Академии.

«Сама подумай», – донесся до Альбы несколько приглушенный мурчащий мысленный голос Хамла. – «Рыбак рыбака видит издалека – так у вас говорят же».

Альба застонала. С тех пор как библиотечная дриада позволила вислу сунуть свой любопытный нос в зачем-то созданный фолиант ментально-иллюстрированных пословиц и поговорок, он периодически сыпал афоризмами.

– Идемте, – с некоторым недовольством проговорила женщина, – за мной.

Альба потянулась к Свену – контакт с ним был привычным и легким. Отсечение на стенах замка явно никак не мешало взаимодействию внутри него.

«Он вас читает. Пытается»

«Понял».

«Гляди в оба».

Ничего не знающая об этом мысленном диалоге сопровождающая махнула рукой и направилась к входу в здание и Сигурн, возглавив «женскую» группу, первой последовала за ней. Альба чуть замешкалась и оказалась в самом хвосте колонны из десяти адепток. Было о чем подумать.

Строго говоря, подобный ментальный трюк не был совсем уж запрещенным. По сути то, что пытался сделать сталиец, было чем-то вроде глубокой настройки на другого человека, но к такому способу узнавать информацию об окружающих менталисты относились неоднозначно. С одной стороны, это все же в некотором роде было вторжением в личное пространство хотя бы потому что нементалист не был способен получить ту информацию, которую маг разума считывал без труда, с другой – здесь даже и магии почти никакой не применялось, что ставило подобные фокусы близкими к разрешенным саморегуляторным техникам.

Узнать так что-то глубоко лично или просто личное было довольно сложно… Но все же Альба для себя решила, что подобные вещи делать не стоит. И не только потому, что и наставник придерживался такого же мнения, хотя и сразу сказал, что в этом вопросе сообщество менталистов далеко не едино, но и потому, что ей самой не нравились подобные действия в отношении себя. Что-то нужно узнать? Есть речь.

Но все же на территории своего учебного заведения местные преподаватели могли быть в своем праве. Магистр-сталиец должен был знать про то, что в группе приезжих есть менталист, значит скорее всего тут такие воздействия – в порядке вещей. Ну или конкретно этому магу надо было что-то проверить для каких-то своих целей. Мог понять, например, что в клетке – висл...

Альба рассеянно думала о том, насколько порядки в Сталии отличаются от привычных ей, таща в одной руке сумку-переноску с Хамлом, а в другой – тюк с вещами. Большинство товарищей воспользовалось левитацией, даже пара первокурсников, но Пришедшая не горела желанием тратить на такие фокусы энергию. Не потому что ей это далось бы тяжело, а потому, что магия вокруг отвлекала.

Да и не только магия… Стоило распахнуться массивным дверям, которые повиновались мысленному приказу сопровождающей, как они оказались в огромном холле, опоясанном сверху двумя рядами балконов с вычурными балюстрадами. Одна широкая лестница вела вперед, пролетами поднимаясь на второй и третий этажи, а еще два прохода уходили направо и налево. Несколько десятков плавающих на разной высоте шаров света освещали помещение, но имелась тут и традиционная люстра, чьи свечи горели странноватым белым пламенем.

– На первых порах у нас можно заблудиться, – сообщила провожатая, чей голос эхом отражался от стен большого и сейчас пустого каменного помещения, – но вам выдадут проективные карты строения. В целом в планировке нет ничего слишком уж сложного, со временем привыкните. Сейчас я провожу вас в комнаты, обустраивайтесь. Ровно в четыре часа, как раз после окончания занятий, состоится торжественная церемония, посвященная нашей новой инициативе, а после нее будет небольшая экскурсия. Потом в восемь – ужин в трапезных, ваша – третья, и с завтрашнего дня с восьми утра начинаются занятия, прошу без опозданий. Сразу отмечу, что у нас в Академии строгий сухой закон, а применение магии для всех курсов в жилых башнях ограниченно бытовыми плетениями. Осветительные плетения гасятся…

Альба вновь застонала про себя. Они вроде бы в университет приехали, а не в кадетскую школу. Хотя, наверное, в таком вот изолированном от всего мира месте просто легче установить нужные правила.

Пока они поднимались по истертой каменной лестнице, провожатая повествовала о том, что можно и нельзя делать в общежитиях. «Можно», судя по всему, было только спать – даже готовить домашнюю работу предлагалось в специально отведенных для этого местах, а вот список запретов впечатлял. Альба про себя повеселилась, представив лица сталийцев-адептов, когда они обнаружат, что в Зеленом нет большей части этих бесконечных ограничений.

Добраться до жилой башни оказалось не самым простым делом. Одна лестница, узкий коридор, вторая лестница, третья лестница… Спустя четыре поворота Альба, не жаловавшаяся на зрительную память и старавшаяся запоминать рисунки на небольших витражах, которыми тут были забраны узкие окна-бойницы, все же потеряла направление движения. Нет, она, конечно, видела снаружи, что громадный замок был весьма сложным строением, и одних только небольших башенок тут было с десяток, но все же…

К тому же от запоминания пути отвлекало то, что стены из темного камня были унизаны плетениями чар настолько сильно, что казались раскрашенными в разные цвета. После скрытой защиты Зеленого местные переплетения нитей магии казались Альбе немного пижонскими, притягивающими взгляд. Словно бы предлагающими попробовать свои силы в их распутывании… Впрочем, скорее всего, это была лишь видимая, а то и вообще иллюзорная линия защиты. В прошлом году им на площадных защитных чарах показывали подобное – когда нити казались незамаскированными, хотя на деле это лишь обманка, за которой скрывались истинные плетения, способные порой стереть в порошок того, кто самоуверенно решит расплести защиту.

В замке было тепло – на удивление. Тепло – и тихо, очень тихо. Альба решила было, что все адепты Академии куда-то уехали, но когда сопровождающая вывела их в один из широких коридоров с закрытыми дверьми, то стало ощутимым близкое скопление разумов. Пришедшая пригляделась – и заметила движение, видное в щель между ближайшей дверью и полом, словно в помещении кто-то ходил туда-сюда. Занятия явно шли своим чередом, просто в ГАРХ предпочитали использовать шумопоглотители. Уже в следующим коридоре Альба уверилась в этой правоте. Одна из дверей была приоткрыта, и идущее в кабинете занятие представляло собой, по мнению Пришедшей, странное зрелище: немолодой преподаватель в мантии мага активно жестикулировал около доски, что-то объясняя, но не было слышно ни единого звука. Словно смотреть фильм с выключенным динамиком…

Альба усмехнулась про себя такому сравнению – она в последние пару лет мало вспоминала о прошлом, но тут именно это пришло на ум.

Выделенные им жилые помещения находились в башне. Стоило подняться на третью площадку винтовой лестницы, – на второй располагался вход в спальню первокурсниц, а на первой дверь в душевые, – как Альба попала в пространство, которое емко охарактеризовала для себя как «казарму». Помещение было небольшим, почти круглым, и обставлено было невероятно лаконично: двухъярусные кровати располагались слева, справа и напротив двери и рядом с каждой стоял узкий шкаф и по две небольших приземистых тумбочки. И… все.

Стоило сопровождающей покинуть комнату, забрав с собой Сигурн, которой выделили отдельные апартаменты где-то в «башне преподавателей», как Лоран разразилась совершенно некрасивой тирадой, повествующей о том, что она платила за удобство Зеленого, а не за вот это вот все.

– Остынь, – посоветовала Шарлотта, усаживаясь на правую нижнюю кровать. – Тут наверняка все так живут.

– И что? – уперла руки в боки Лоран. – Я оплатила магистратуру в старейшем университете Алисии, проживание, самостоятельное, между прочим, проживание, а тут что? Ютиться впятером в этом курятнике что ли? Еще и лазать сюда каждый раз по лестнице, еще и до свежего воздуха и пробежек тащиться через весь замок непонятно куда. И даже окно не открыть!

– Ты не против, если я буду сверху? – чжунийка указала на койку над Шарлоттой. Спорить она явно не собиралась.

Аристократка кивнула, что на Лоран подействовало как красная тряпка на быка.

– То есть вы намерены это терпеть?! Недалекие! Я…

Альба подавила желание потереть виски. Еще даже заниматься не начали – а уже одни проблемы.

– Я понимаю твое недовольство, но придется «терпеть» вместе со всеми, – осадила Пришедшая распоясавшуюся теоретичку, – мы гости, и мы подчиняемся местному распорядку и правилам. Я не думаю, что все остальные студенты проживают в хоромах, а нас запихнули сюда. Проживем как-нибудь. В конце концов, иллюзии ведь все поддерживать умеют?

– Буду я еще на это силы тратить! – возмутилась Лоран.

Шарлота фыркнула.

– Потому что тех сил – кот наплакал, – отозвалась она. – И позориться не хочешь, потому что кроме наследия ни в чем и не соображаешь.

– Я хотя бы хоть в чем-то соображаю, в отличие от тебя!

– Так, хватит, – Альба подавила желание использовать что-то ментальное, – закончили. Не хотите иллюзии – значит найдем ткань и закрепим ее, разделив комнату. Не нужно с порога устраивать скандал, ясно?

Лоран фыркнула.

– Я намерена жить и учиться нормальном месте, а не в этом скворечнике! Готовить себе, делать задания, расчеты, ритуалы, и…

– Тут все равно ничего не работает, – отозвалась Амири, до того смотревшая в стену, явно изучая плетения. – Ну, почти. Кажется, кроме бытовых чар остальное едва ли получится нормально.

«Это они так думают», – долетели до Альбы мысли Хамла, – «но мы с тобой говорить сможем, как и ты со Старшим во снах. Я так думаю».

– Серьезно?! – Лоран едва ли ногой топнула. – Тогда тем более я тут жить не буду!

Не успела Альба ничего возразить, как теоретичка вылетела за дверь.

Пришедшая про себя вздохнула. Выставит ведь всех идиотами… Вслух же Альба спросила у Амири:

– Тебе проще спать сверху или снизу?

– Думаешь, ее не переселят? – поинтересовалась подруга.

Альба озвучила очевидное:

– По тому, что мы потом расскажем нашим, будут судить об этой Академии. Думаю, если бы у них были иные варианты, нам бы их предложили.

– Тоже верно. Если не возражаешь – я займу низ.

Альба оказалась права – стоило им разложить вещи, как вернулась красная и злая Лоран. Судя по тому, что ощутила Пришедшая – переговоры не обошлись без легкого внушения.

Сама Альба была не в восторге от условий, но, в целом, было понятно, что во впечатляюще выглядевшем, но все же не бесконечно большом замке Горной Академии надо было как-то разместить и адептов, и преподавателей, и учебные классы, и всякие там столовые с прачечными. Да и строился замок как укрепление, а не как комфортная гостиница… Но иллюзии все же стоило повторить. Хотелось верить, что местные защиты позволят их использовать без искажений.

Душевые и уборные располагались под комнатой первокурсниц и, на взгляд Альбы, были вполне современными. Лоран правда не понравилось вообще все, и даже тот факт, что она получила в свое единоличное распоряжение двухъярусную кровать, ее не радовал. Слушать нытье и дальше не было никакого желания, и Альба, переодевшись в опрятные штаны с рубахой и выпустив Хамла, накинула мантию «Зеленого» и отправилась вниз. Около выхода из башни было две двери, и если одна была наглухо закрыта, то за второй обнаружилось что-то вроде гостиной с пятью столами, стульями и даже камином. Внутри сидела задумчивая Сигурн в одеждах с вышивкой своего клана и с клинком на боку клинок.

– Как устроилась? – с порога поинтересовалась задумчивая аспирантка.

– Без шика, – признала Альба, – но, надеюсь, все будет в порядке. Хотя Лоран недовольна.

Сигурн хмыкнула.

– Вредной вельве все зелья кислы. А ведь сама рвалась как узнала, что ван Бром едет.

– И ее пустили?

– Пустили. Работа перспективная, магическое наследование и все прочее. Там, конечно, поле перепаханное, но Лоран еще на первом курсе нашла свою нишу и ее развивает. Я думала что, она все-таки откажется от поездки – но нет, как видишь.

Некоторое время и Альба, и Сигурн молчали, думая каждая о своем. Потом Пришедшая, поразмыслив, предложила:

– Может, соберемся после ужина все вместе, всей делегацией? Только непонятно где, в спальне-то нельзя... И обсудим все, и песни попоем, и прочее.

Сигурн задумчиво потеребила косу.

– Хочешь что-то из своих навыков применить?

– Не без этого, – признала Альба, – но все только по согласию. И в любом случае лучше обсудить впечатления и все такое. Мало ли у кого какие нужды.

– Попробую организовать, – кивнула Сигурн, – ле Гай вряд ли захочет этим заниматься. Мне тут магистр Ритара. которая с нами ехала, оставила небольшую памятку по внеучебным занятиям, и, даю голову на отсечение – нас наверняка попробуют заставить во всем поучаствовать.

– А что там? – полюбопытствовала Альба.

Сигрун протянула пергамент.

Дискуссионные клубы, чемпионат по групповым поединкам, «мастерство владение магией», научный клуб, некий «балбол»…

– Что ж, скучно не будет, – резюмировала Пришедшая.

В дверь постучали и не успела ни Альба, ни Сигурн ответить, как в помещение вошел сопровождавший их в пути сюда магистр Нетар.

– Дамы, вас-то я ищу, – что-то в его словах заставило Пришедшую насторожиться, – я тут заведую кое-какими соревнованиями и хотел кое-что уточнить, пока есть время. Адептка Синегорская, верно?

Пришедшая кивнула, избегая встречаться взглядом с магистром.

– Я видел в вашем деле, что вы специализируетесь на менталистике и сегодня заметил, что вы легко используете магию разума, потому хотел предложить вам поучаствовать в нашем внутреакадемическом соревновании.

– Соревновании в чем? – решила уточнить Альба, хотя подозрения у нее были.

– Ментальные дуэли. Вас же учили им, верно? Я уточнял у вашего сопровождающего – он уверен, что вы достойно представите свой университет.

Альба помянула ле Гая недобрым словом. Отказаться теперь точно не выйдет. Вот правда – привезли похвастаться…

– Сочту за честь поучаствовать, – Пришедшая справилась с собой, укрепила щиты и подняла глаза на магистра, – только мне неизвестны правила.

– Это не проблема, – отмахнулся магистр Нетар. Давить он на щиты не давил, но Альба буквально кожей чувствовала слабую настройку. Не давит, но изучает. – Завтра расскажу вам после пары, как раз перед первым поединком. Вообще-то, чемпионат идет уже два месяца как, но все же ради возможностей изучить наработки коллег я взял на себя смелость перекроить расписания. Остальные пока подождут, а вы проведете несколько поединков первого этапа и догоните остальную группу. У нас основам ментальных дуэлей учат всех, набравших достаточно баллов по общей менталистике, так что желающих участвовать в чемпионате немало, в том числе и с других специализаций. Вам придется провести за две недели несколько зачетных поединков. Это ведь не будет проблемой?

– Разумеется, нет, – улыбнулась Пришедшая, чувствуя бесконечную тоску от того, сколько всего нужно будет сделать в ближайшее время. А она еще план занятия даже не расписала толком...

– Вот и прекрасно! Так же хочу отметить, что ваша дипломная работа представляет огромный интерес для нашего учебного заведения. Как вы понимаете, проживание в четырех стенах в отдаленной от мира территории несет дополнительную нагрузку на психику. В связи с этим я хотел бы, чтобы вы первыми провели свое открытое занятие с тем, чтобы мы вместе могли обсудить возможности интеграции вашей программы или ее элементов в жизнь нашей Академии. Магистр ле Гай уверял, что все уже готово и можно выбрать дату для проведения занятия в течение пары следующих недель. Это так?

– Да, разумеется, – Альба еще раз про себя помянула ле Гая крайне недобрым словом.

– Отлично! Аспирантка Свенсон, я хотел бы уточнить у вас детали работ еще нескольких ваших магистрантов с тем, чтобы мы могли как можно скорее приступить обсуждению их идей. Я так понимаю, что у вас все готово и остается только найти время и аудиторию?

Альба заметила, как явно побледнела Сигурн. Разумеется, готово было мало что… Но не говорить же об этом сейчас? К тому же их сопровождающий явно убедил принимающую сторону что все готовы к «плодотворному сотрудничеству» хоть завтра.

Что ж, понятно, почему в их жилой комнате предполагалось только спать – ни на что другое просто не хватит времени.

Глава 2. Прибытие. ч.3

– Вы уверены, что не торопите события? – магистр Койт выглядела обеспокоенной.

Теор неопределенно пожал плечами, предоставив отдуваться деканам прикладного и теоретического факультетов. Менталист предпочитал первым делом контролировать происходящее внизу, а потом уже тратить силы на пустые разговоры, и его разделенное сейчас на восприятие трех потоков информации сознание протестовало против того, чтобы активно взаимодействовать с окружающим миром.

– Им предстоит жить тут почти полгода, – напомнила Айвор, – и так они смогут сразу адаптироваться к новой для себя среде.

Теор коротко кивнул. Он осознавал происходящее рядом с собой, пусть две, по сути, трети его сознания блуждали по территории университета, перепрыгивая по расставленным заранее маякам, сопровождая обе группы прибывших – и первый курс, и магистрантов, – в их беготне по «Зеленому». Точнее не сколько сопровождая, сколько наблюдая за прохождением «станций», организованных Вагнером и Драйх с адептами пятого курса практиков и теоретиков. Мало ли… Все-таки задания практико-ориентированные, пусть и простые-простые для первогодков и чуть посложнее для магистрантов.

Но пока обе группы были в пути от одного задания к другому, менталист мог уделить чуть больше внимания разговору подруг и сталийки-сопровождающей, застегнутой на все пуговицы пожилой Брианны Койт. Теор вполуха слушал аргументы Айвор за проведение «ознакомительной игры» и посмеивался про себя, все больше и больше осознавая, что, по сути, это мероприятие, несмотря на свои «положительно-адаптивные функции» тоже во многом было частью ярмарки тщеславия. Впрочем, лучше уж что-то активное, к тому же позволяющее на практике оценить уровень подготовки сталийцев, пусть и в день прибытия, чем одни только высокопарные разговоры ни о чем.

Брианна Койт, дослушав, отпила предложенный Айвор чай, не без тревоги поглядывая в окно.

– Я ни в коем случае не ставлю под сомнение вашу компетентность, но все же поймите и вы меня – у нас принят несколько другой подход к обучению.

Говорила она медленно и размеренно, но Теор хорошо видел, что причина тому – необходимость пользоваться словами неродного ей языка. Сталийка, – а сталийка ли? – держала кружку ровно, чуть отставив мизинец, и в целом являла собой образец доброжелательности и собранности.

А еще она защищала свое сознание куда сильнее, чем большинство окружавших менталиста алисианских магов. Пусть защиты были не ее, артефакорные, а значит априори негибкие и преодолеваемые, но все же.

– Мы осведомлены, – кивнула Айвор, – по прошлому визиту, который был, конечно, скорее ознакомительным, но тем не менее. И понимаем, что как минимум само расположение нашего и вашего учебного заведения диктует разные подходы к подготовке адептов.

Сталийка кивнула.

– Мне внове эти игровые методы, – признала она. – У нас распространены или соревновательные, или индивидуальные испытания, а вы применяете эту технологию для ознакомления студентов с территорией каждый год, как я полагаю?

– Как только у нас появилась такая возможность, – кивнула Айвор.

Теор еще раз усмехнулся. «Такая» возможность появилась после того, как Вагнер, Эльза и Драйх остались в аспирантуре, и уроженка «Огненной Земли» неожиданно сменила тему с ритуалов своей родины на ритуальные и обучающие игры. Не иначе как Эльза, занимавшаяся этим всю магистратуру, повлияла. Так что вот уже второй год первокурсников знакомили с территорией таким вот способом. Правда, обычно задания на «остановках», как назвал это сам Вагнер, были чем-то из того, что его компания использовала когда-то на Посвящении – всевозможные немагические активности, призванные наладить совместную работу первокурсников. Но сейчас – другое дело.

– К тому же таким образом мы можем на практике понять подход к различным образовательным программам, и…

Отклик от второго потока, перенесенного Теором на следующую по «маршруту» остановку первокурсников, изменился, и менталист сосредоточился на нем.

Маяк, ориентир для фокусировки внимания, находился на ровной площадке около входа на кладбище. Пришлось вешать изоляцию, чтобы некрофон не искажал восприятие, а через нее фокусировка давалась сложнее, чем в обычных условиях. Потому когда ряд образов стал стабильным и полноценно-воспринимаемым, вся десятка сталийцев, возглавляемая студенткой выпускного курса теоретиков Фией Кри, уже прибыла к «ведущему». Пятикурсник-практик зачитал вводную и указал на ритуальный рисунок около ограды, тип и назначение которого надо было назвать.

Один из сталийцев, светлокудрый и тонкокостный, присел на корточки. Остальные сгрудились вокруг него, только один худой шатен с каким-то несколько отсутствующим взглядом замешкался, смотря поверх голов товарищей на ограду кладбища. Кем бы ни был этот парень, Теор даже в таком специфическом восприятии ощущал окружающую его тело тонкую пленку магии. Кажется, какой-то щит… Впрочем, защиты были еще у нескольких сталийцев – детей аристократов, судя по всему. Надо будет поговорить с их сопровождающей насчет влияния артефактов на развитие магической системы. Понятно, что незнакомое место, но все же…

– Это – ритуал Сосредоточения, – уверенно проговорила одна из сталиек.

– Чего-чего? – не понял светлокудрый, вглядываясь в переплетение линий, – а по-моему это – Призыв Зверя. Лес же.

– И кладбище, – вступил в разговор еще один участник группы, полноватый и носивший очки. – Никто не будет творить природные заклятия рядом с могилами!

– А почему нет? – возразил светлокудрый. – Не на территории же.

– Потому что естественное переплетение нитей искажается, – авторитетно заявила предложившее вариант «Сосредоточение» девушка.

– Пф, – светловолосый отмахнулся, – и что? Не сильно же. Призыв Зверя – штука простая вообще-то, и вон характерные для нее линии рисунка.

– У тебя, Алан, везде характерные линии, – усмехнулся еще один сталиеец, – вот только это некроритуал, посмотри на дополнительные фигуры. И кладбище же рядом.

– Ну так ограда…

– Это лес, – вступил в обсуждение еще один участник делегации, – если подмоет забор с краю, то некроэнергия начнет подтачивать защиту, как и любые смерти, хоть живых, хоть нет. Если кладбище заросло, значит тут где-то должно быть поселение, и далеко не факт, что никто не похоронен в окрестностях. Те же истории про самоубийц за оградами – это ж в Алисии дело было, разве нет?

– И в Алексии, и еще много где, – отозвалась девушка.

– Ну вот. Так что тут могут быть заоградные могилы, и потому «Призыв Зверя» не стали бы проводить рядом. А вот Сосредоточение могли, особенно если хотели собрать некросилу не заходя на кладбище. Такое часто нужно, да, Освальд? Освальд, не спи! – сталиец ткнул в бок своего, по-видимому, приятеля. Того самого, который так и стоял позади группы.

– А, что? Да, – мыслями парень точно был не здесь.

Теор не без труда, но вспомнил фамилии и имена приехавших. Освальд был тем самым, на чьем портфолио менталист хотел продемонстрировать избыточность перечисления совершенно всех достижений. И его второй специализацией была некромантия. Видимо, потому он так пристально и разглядывал учебное кладбище.

– Да какое Сосредоточение! – взвился не желающий сдаваться блондин. – Это…

Спорившая с ним девушка проигнорировала возражения, обратившись к организатору:

– Наш ответ – «Сосредоточение». Для сбора некроэнергии.

– Вы разгадали мой план! – со зловещим смехом «некромант» взмахнул рукой – и группу первокурсников тут же окружила спрятанная до поры нежить.

Несколько зомби-псов, один скелет и два мышиных умертвия. Пока все они стояли на расстоянии в несколько шагов, но все же…

Теор ругнулся про себя. Вечно Вагнер драматизирует. Это ведь первый курс! Менталист прокинул контакт к Кри, которая отсекать взаимодействие не стала, и передал: «Следи».

Та лишь чуть повернула кисти, показывая удерживаемое ментально защитное плетение.

Группа первокурсников из Сталии, однако, действовала слаженнее, чем предполагал менталист. Без воплей и визгов не обошлось, – еще и пятикурсник-ведущий поддавливал, толкая «злодейскую речь», – но все же блондин-Алан вместе с тем, который говорил о могилах за оградой, организовали оборону, распределив задачи. Троих товарищей поставили в центр, двое держали щиты, – неплохие кстати для первого курса, – а сам Алан и полноватый, которого звали Дианом, слаженными усилиями упокоили Сломом сразу пару псов, пусть по второму удалось попасть не с первого раза.

– Освальд, Соня – не спать! – рявкнул белобрысый. – Упокаивайте!

Двое замешкавшихся участников группы принялись не лучшим образом плести заклинания. Девушка-спорщица плетение знала, но энергии на нормальное выполнение ей не хватало, по крайней мере вкладывать силу как нужно у нее никак не удавалось. Освальд же действовал как-то совсем неуверенно, узлы путал и к тому времени, как его товарищи избавились от всех, кроме скелета, защищенного от «Слома», не сумел использовать плетение нормально ни одного раза.

Теор сделал для себя пометку. Коль у парня некромантская специализация, а действия столь хаотичны, значит можно ждать сложностей. Или пошел куда сказали, а не куда хотел, или за полгода никакого прогресса не достиг, или нервничает из-за всей этой поездки – и с последним может потребоваться помощь.

Скелет же тем временем принялся напирать на выставленные щиты, молотя по ним кулаками. Щиты, кстати, не самые энергоемкие…

В ответ полетело несколько камней и еще пара «Сломов» – но безрезультатно.

– Вот тварь!

– Валят, гады! Убить нас хотят!

– Сейчас сломает!

Пятикурсник, вошедший в роль, начал плести что-то вроде «Черной Плети». Теор едва не вмешался – но вовремя разглядел, что это иллюзия.

Глаза Алана расширились и он крикнул:

– Марта, Гретта – отшвырните скелет! И валим отсюда, они совсем спятили!

– Куда?!

– Прочь! Давайте!

Щит изменился, теперь отбрасывая в сторону нежить, – а неплохо для первого курса, перевод с поглощения на противодействие в «Зеленом» изучали только на втором, – и группа бросилась прочь.

Теор вновь хотел вмешаться, но не понадобилось – Кри сорвалась с места, легко опережая первокурсников.

– За мной, ребята! – неплохое такое вложение силы во вполне осознанное вербальное внушение менталист ощутил легко. – Ритуал мы разгадали, а остальное – не наши проблемы! Вперед!

– Оно за нами гонится! – завопил кто-то.

– Тогда быстрее! За мной! – вновь повторила внушение Кри.

Освальд и пара самых паникующих девочек ее словам вняли и повернули, устремляясь не «куда-то в лес, прочь от нежити и некромантов», а «за организатором».

Проводив через точки фокуса полных эмоций первокурсников до момента, когда они под предводительством Кри добрались до чуть менее заросшей части парка и остановились около Дуба перевести дух и заодно окунуться в новую задачку. Следующая «остановка» предполагала задачу по природной магии в стиле «хочу подарить девушке букет, но продавец продал какой-то веник, еще и дурнопахнущий, что с ним делать?». Удостоверившись, что у Фии все под контролем, Теор перенес основу внимания на другой поток восприятия и выстроил контакт с Вагнером, который втолковывал что-то паре адептов-организаторов алхимической секции.

«Что это еще за самодеятельность с «Плетью» и защищенным от Слома скелетом?! Вы зачем гостей запугиваете?»

«Зато будет что рассказать! И вообще – там задание про то, что нужно вовремя отступить и все такое»

«Доиграетесь – если сталийские магистранты узнают о «Плети», то за своих вашего «некроманта» на лоскутки порвут».

«Не узнают!»

«Уверен?» – Теор, наблюдавший вторым потомком сознания за первым курсом сталийцев, где нашлась толковая природница, в два счета объяснившая, какие растения из «букета» стоило сжечь, какие прорастить, а какие привести в порядок простеньким Освежающим плетением Миора, уже знал, что те собрались возвращаться к «некромантам». С товарищами.

«Да, у них маршруты не пересекаются».

Теор лишь усмехнулся, не скрывая своих сомнений – и контакт разорвал. Нашел разумом Драйх, продолжая следить за первокурсниками, которые, сдвинувшись в круг, решали задачу «как найти вторую группу на большой территории Зеленого и дать им знать о злобном некроманте» и обрисовал ей ситуацию.

«Вагнер уже рассказал», – честно призналась она. – «Ну, как мог. Я связалась с Райтом и де Гиан, они перекроят испытания и выведут с кладбища больше пособий. Если наши гости хотят развлечений – будут им развлечения. Все равно осталось по последней остановке».

«А преподавателей с факультета некромантии о том, что вы собираетесь использовать их материал, вы предупредили?»

«Они не против», – заверила Драйх, тщательно пряча свои мысли за толстым переплетением лиан. – «Честь Университета и все такое».

«А если сталийцы решат выместить зло на вашем «злобном некроманте», который додумался Плеть иллюзорную вызвать?»

«Укрою Пологом, – пообещала Драйх. – И сотворю иллюзию, пусть «казнят» как хотят».

«Среди них есть менталист».

«Уже знаю», – с неохотой отозвалась уроженка Огненной Земли.

«В чем дело?» – посерьезнел Теор.

Драйх откликнулась не сразу, явно раздумывая, о чем стоит говорить, а чем – нет.

«Они у себя любят дуэли. Что-то вроде способа построения иерархии и все такое. И думают, что так везде».

Теор ругнулся про себя – и использовал диагностику. При поддерживаемом параллельном разделении восприятия это простое внутриконтактное действие отдалось в реальной голове болью.

«Все в порядке, – заверила его явно все понявшая Драйх, – опыта у них там много, но и я солнцем закалена. Просто непривычно было, вот и все».

– Теор, вы согласны? – громкий вопрос магистра Койт отвлек менталиста и от контакта, и от наблюдения, заставляя переключить внимание на происходящее с телом.

Зачем он только согласился участвовать в беседе с сопровождающей! Айвор и Анна уверяли, что его присутствие на «неформальной» встрече «дань вежливости и ориентация на многостороннее сотрудничество», но вышла одна пустая трата времени. Все равно все дельное обсуждаться на уровне выше будет, вон завтра к ним собирается целая делегация отдела образования…

Все же ментальных навыков Теору хватило чтобы за пару мгновений, во время которых он «раздумывал над ответом», восстановить в памяти вопрос. Речь шла о переносе запланированной через две недели экскурсии в Королевскую Библиотеку – магистр Койт рассчитывала, что если ее студенты в первые пару дней ознакомятся с возможностями хранилища знаний и получат временные формуляры, то смогут сразу включиться в использование «невероятно важного источника информации о магических науках, понимая все преимущества взаимодействия с ним».

– Разумеется, да, – менталист в этом никаких проблем не видел. – Думаю, мы за сегодня сможем решить этот вопрос и известим вас.

Конечно, господа из Королевской рады не будут, но там знакомства и у Айвор, и у него самого были, да и все эти важные чины от образования дали понять много кому, в том числе и библиотекарям, что ждут максимального содействия в сталийских инициативах.

Вставив еще несколько не очень значимых, но в целом поддерживающих, собственно, сталийские инициативы вроде неформального обмена критериями оценки, комментариев, Теор вновь переключил основной поток внимания на происходящее вне стен кабинета Айвор.

И очень вовремя – стоило полностью сфокусироваться на маяке около кладбища, как менталист заметил обе группы приближающихся сталийцев.

Со стороны организаторов, впрочем, тоже было пополнение – помимо целого «зоопарка» нежити, укрытой сейчас несколькими рядами защит и иллюзий, к «некроманту» присоединились еще несколько пятикурсников, изображавших его свиту. Впрочем, оно и понятно – в одиночку контролировать столько некросозданий практик, пусть и специализирующийся на некромантии, едва ли бы смог. По крайней мере контролировать качественно.

Заметил Теор и несколько товарищей Вагнера, да и его самого, отгородивших все происходящее от случайных зрителей. Да и, судя по щитам и артефактам, готовых при необходимости вмешаться в происходящее. Нервозность, исходившую от некоторых из них, менталист ощущал без всяких специальных плетений.

– Вы напали на моих друзей! – прошипел на кантонском, кстати, высокий разозленный сталиец. – Вы за это ответите!

Теор язык знал – для менталиста выучить любой человеческий язык было не слишком сложной задачей. Остальные собравшиеся ничего не поняли.

– Герб, это игра, – поймала за руку разошедшегося магистранта стоявшая рядом с ним сталийка, – значит так нужно было.

– Это игра?! И эти немертвые – тоже игра? – продолжил тот возмущаться на кантонском.

– Разумеется, – подтвердила Драйх, языка не знавшая, но считавшая информацию из сказанного – Теор заметил соответствующее плетение. – Финальное испытание – сражение со злобным некромантом!

В подтверждении ее слов «некромант» театрально щелкнул иллюзорной Плетью.

– Ну так держи! – выпалил сталиец теперь на алисианском, одновременно бросая в «некроманта» Шок.

Боевые чары разбились о защиты. Иллюзия слетела, обнажая заготовленную нежить…

– Без летальных заклинаний! – только и успела выкрикнуть Драйх до того, как началась свалка.

Теор ругнулся, видя, как выпущенное кем-то из гостей Копье Праха пролетело мимо «некроманта» и ударило в ограду кладбища, вызывая вспышку яркой черноты. Нежить рванула на сталийских магистрантов, которые оставили за спиной первый курс. Пятеро из гостей принялись осыпать боевыми, некромантскими и стихийными чарами немаленький ассортимент немертвых. Трое из магистрантов держали щиты, около них темноволосая девушка смешивала содержимое различных бутыльков прямо на земле, а тот самый возмущавшийся, судя по всему – менталист, явно пытался установить принудительный контакт с одним из свиты «некроманта».

Заклинания сыпались как из рога изобилия, но и подопечные Вагнера были не лыком шиты, к тому же сам шутник и организатор присоединился к ним, взяв с собой еще несколько студентов Зеленого.

Теор коснулся сознания напряженной Драйх, не вступавшей в бой, устанавливая с ней контакт. Он хотел видеть происходящее как можно лучше, а для этого нужно было воспринимать окружающее не через точку фокуса, а непосредственно чьими-то глазами.

Вокруг кипел бой.

Зомби и простые скелеты уворачивались от бревен, горели, но продолжали идти, игнорируя отваливающиеся части тела, и – тут пару сталийцев явно ждал сюрприз, – совершенно не захотели развоплотиться под площадным плетением упокоения. Тут и там нежить отлетала от щитов, путалась во вдруг начавшей резко расти зелени, получала слабыми, но кое-кого пронимавшими плетениями от первокурсников… Но напирала.

Вот один из магистрантов все-таки сжег гуля, правда отвлекся – и едва не получил от распоясавшегося умертвия, вооруженного веткой. Его прикрыла подруга, ударила в ответ…

Пара магистрантов наконец подобрали подходящие некроплетения и теперь уничтожали скелетов и зомби одного за другим, однако последние вдруг начали использовать деревья в качестве укрытия – и тактика сталийцев дала сбой.

Двое организаторов ожесточенно сражались с одним из сталийских магистрантов-боевиков.

Вагнер швырялся зельями с жутким хихиканьем, и, хотя его составы были шумными и почти безвредными, но до первого курса долетали, вынуждая тех держать щит и пытаться отбиться от с легкостью имитировавшего «атаку» сразу на десятерых молодого преподавателя.

Девушка из сталийских алхимиков закончила смешивать пару составов и запустила в нежить – и раздавшийся взрыв слышали даже в деканате практиков. Еще несколько пролетевших мимо цели плетений ударили в защиту кладбища с громким звоном и искрами…

Теор, однако, напряженно следил вовсе не за этим. Пожары гасились, самые сильные из боевых заклинаний ослаблялись, Вагнер первому курсу не дал запустить несколько плетений прямо в спину своим же магистрантам по глупости, еще двое организаторов отслеживали пульсами диагностик группы «сражающихся», так что хаос был почти под контролем. Почти – потому что действия сталийского менталиста настораживали. Тот уже успел вывести из строя одного из «подручных некроманта», которого вовремя прикрыла от сильного урона Драйх, и явно нацелился на самого «некроманта», причем готовя откровенно калечащие разум плетения. Куда более опытный в магии разума Теор видел, что именно формировал ментально внешне спокойный сталиец, и магистру это совершенно не нравилось.

«Драйх, выводите из игры вашего товарища».

«Что? Почему?»

«Потому что его защиты не выдержат, я физически далеко, а ты от Копья Ненависти вместе с плетением Виорта не прикроешь на расстоянии, да еще и около кладбища. Ну или мне придется взять тебя под временный контроль чтобы все с мозгами остались».

«А вы…»

То, что хотела сказать южанка, Теор понял и так. Он сам об этом думал – и отказался от этой идеи.

«Если я решу выйти на контакт с ним, то в данном контексте это может быть расценено как полноценное нападение вне рамок мероприятия, что, боюсь, на всей вашей «игривости» поставит крест».

«Поняла, сейчас».

Судя по всему план у организаторов на этот счет был. Один знак от Драйх – и вот уже «некромант», чьи щиты дрогнули и очень вовремя пропустили плетение ван Сада, оно же – «Воздушный Кулак», отлетел на пару метров и впечатался в ограду. Что-то вспыхнуло – и к ошеломленному «злодею» полетел разом и еще один «Шок», и какое-то зелье, чей флакон лопнул, не долетев до земли.

Шок подействовал не совсем верно – тело «некроманта» вдруг исчезло. Впрочем, этот было вовсе не тело, а иллюзия – Теор успел заметить «замену», замаскированную той самой вспышкой. Сам пятикурсник был надежно укрыт Покровом, который сталийский менталист пока не обнаружил.

Исчезновение «тела» явно было сигналом к концу забавы. Пара не участвующих в развлечении организаторов тут же бросили довольно большую совместно созданную Сеть Перита – и оставшиеся недобитыми пара гулей и несколько скелетов замерли, не шевелясь.

– Некромант мертв! – возвестил усиленный одним из целительских, кстати, плетений, голос Вагнера, – а его приспешники бегут!

Приспешники переглянулись – и принялись убегать. Не очень правда быстро, но все же.

Сам же некромант, – Теор видел его под Пологом, – старался унять текущие из глаз слезы. Судя по всему распыленное зелье было далеко не безобидным.

– И мы с вами отпразднуем эту победу! – Драйх старалась говорить торжественно. – Идемте за мной, после боя положено угощение! В столовую!

«И когда успели?» – менталист, пока она говорила, переключив внимание с контакта на внешний мир, успел почитать кое-какие мысли, ставшие понятными из-за ослабления щитов.

«Мы с утра так решили. Да, в плане этого не было, но все-таки надо как-то красиво отметить окончание всего этого, и заодно покажем, где питаемся сами. С дредку договорились, все официально, Эльза там все приготовила. Простите что не сказали сразу, вы заняты были»

«Был. Как и магистры некромантии, которые изначально вам разрешили взять несколько учебных пособий, а не несколько десятков».

Ответом был тяжелый вздох.

«Ладно, вы выкрутились. Но разбор полетов вас еще ждет!»

Менталист разорвал контакт, перенося сознания в точку фокуса. Оглядел уничтоженную и застывшую нежить, подкопченные березы, вытоптанную траву, помощника «некроманта», которому сейчас помогала одна из сокурсниц, специализирующаяся в целительстве… И начал собирать сознание в один поток.

Надо успокоить Айвор Анну и магистра Койт и выдвигаться сюда в телесном виде, пока их самих не настиг выговор за самодеятельность молодых коллег.

«А это только первый день, и неизвестно как дело в ГАРХе идет», – не без тоски подумал менталист.

Голова побаливала. Что ж, этот обмен опытом точно будет очень продуктивным, главное чтобы все дожили до его окончания в целости и сохранности.

Глава 3. Различия. ч.1

Вопреки ожиданиям, сбор в холле не означала проведения «торжественной встречи» внутри помещения. Вовсе нет – стоило им всем собраться, как женщина-сопровождающая, магистр Ритара, провела их из холла наружу, где, как оказалось, уже находились все студенты Горной Академии. Альбе было довольно странно выходить из дверей чужого учебного заведения и встречаться взглядом с парой сотен человек в одинаковых черных мантиях и одинаковых же черных костюмах, под эти мантии надетых. Они и стояли идеально ровно, словно на каком-то военном параде…

Впечатление усилилось еще и тем, что стоило им занять свои места с краю гигантской буквы «П» в виде которой выстроились студенты, напротив, судя по свободным одеждам, группы преподавателей, как из холла замка показался… Самый настоящий оркестр. И чтобы окончательно добить гостей, оркестр этот состоял из девушек и юношей, носивших под мантиями что-то вроде кожаных доспехов. Вооруженных девушек и юношей – на боку у каждого висели ножны с одинаковыми короткими мечами. За оркестром потянулась небольшая группа таких же вооруженных адептов, каждый из которых демонстрировал что-то вроде символа своей специализации.

Первым шел юноша, вокруг которого горело кольцо живого темного огня, двигающееся в такт шагам, да еще и то поднимавшееся, то опадающее на манер пламенного фонтана. Потом была девушка, овитая живыми лианами, рядом с которой на задних лапах шел миниатюрный тигр, потом окруженный группой пляшущих скелетов парень, потом еще один, окруженный иллюзиями...

Альба только и могла, что рассматривать все эти «достижения магической науки». Технически, конечно, она понимала, что все это возможно, в большинстве случаев даже могла сказать как именно возможно… Но все равно впечатляло.

За процессией последовал грузный мужчина, тоже наряженный в смотревшиеся на нем немного неуместно архаичные доспехи. Впрочем, Альба за пять лет тренировок с Сигурн если что выучила, так это необходимость смотреть на то, как человек двигается, а не на то, какой формы его тело. А мужчина двигался плавно, с грацией хищника. Он оказался директором ГАРХ, и он же произносил приветственное слово уже после того как до того неприметные чиновницы от местного образования закончили свои речи.

В целом сказанное мало отличались от того, что в альма-матер слышала Альба, разве что директор с каждым брошенным на них взглядом скучнел и скучнел. Пришедшая на всякий случай сама поддерживала отсекающий контакт купол вокруг их группы. Нечего лишнюю информацию о себе сообщать… Но, кажется, никто не собирался ничего узнавать с помощью менталистики. Ну или она не заметила.

– Он явно не в восторге от всего происходящего, – тихо заметила Амири на ухо Альбе.

– Сам же позвал, – Пришедшая только плечами пожала. – Хотя, возможно, на него надавили чиновники, или проблема вообще в чем-то другом, а он вместо ее решения проводит тут это торжественное собрание.

– Или он нас по-другому представлял, – несколько обиженно отозвалась Амири.

Альба понимала подругу – на фоне ровных рядов почти военного построения местных, их небольшая группа расслабленных адептов, к тому же не все из которых носили мантии, выглядела как белые вороны. Да и демонстрация возможностей ГАРХовцев как-то давила на нервы – они-то сами ничего не показывали, да и не смогли бы, наверное, повторить ничего из умений местных. По крайней мере сразу.

– Как вы знаете, на этот семестр все рейтинговые таблицы будут заморожены, – директор Горной Академии явно оживился, закончив с дежурными фразами и перейдя к более важным объявлениям, – и возобновлены лишь в следующем семестре. Те, кто в прошлом семестре занял в них почетные первые места, уже получили возможность продемонстрировать свое мастерство.

На этих словах демонстрировавшие возможности своих специализаций студенты подняли руки в приветствии.

Директор продолжил:

– Так что для вас всех есть уникальный шанс завоевать право показать себя на выпускной линейке, полагаясь только на результаты этого семестра. С гордостью сообщаю, что сделано это было для того чтобы вы могли проявить себя в одних группах с самыми достойными иностранными студентами. Рейтинг на этот семестр будет обнулен, его актуальные изменения вы сможете увидеть в зале Почета и Позора. Уверен, что наши дорогие друзья из Алисии воспользуются шансом и проявят активность, и к нашей любимой ежегодной забаве «Царь горы» подойдут с максимальными результатами и посоревнуются с лучшими из наших команд. Пока же я предлагаю закончить торжественную встречу исполнением гимна Академии, а после советую вам отправиться готовится к завтрашним занятиям, а нашим дорогим гостям пройти за магистром Нетаром на небольшую экскурсию по территории. Ну а пока – оркестр, музыку!

Пели на сталийском. Альба с трудом, но понимала слова, наложив на себя плетение Вар-Майнера, способное передавать общий смысл чужой человеческой речи. И, надо признать, гимн ГАРХ впечатлял как минимум тем, что припев при переводе звучал так:

Быть лучшим из лучших,

Вовсе не пустяк,

Будь первым среди равных,

Или жизнь продашь за так.

Остальные строчки были еще менее рифмованными, но Альбу, единственную из делегации, кто понимал слова, – по ле Гаю ничего сказать нельзя было, – смутило еще и:

Взятое предками честно храним,

Чтим память и подвиги их,

Готовы биться, никого не щадя,

За нашу землю в сраженье идя.

Хотя, если подумать, то для учебного заведения, основанного в том месте, где некогда действительно шли бои, гордость военным прошлым должна была быть совершенно нормальной.

Альбу больше тревожил сам факт каких-то рейтингов, которые ведь, кажется, еще и публичными будут. И, судя по перешептываниям вокруг, особенно среди первокурсников – не ее одну.

Едва гимн закончился, как студенты Академии начали удивительно организованными группами покидать внутренний двор. Первыми опять шли студенты, демонстрировавшие возможности специализаций, выглядевшие не менее эффектно, чем при своем появлении тут.

Пришедшая коснулась руки Сигурн:

– Что это за ерунда с рейтингами? – поинтересовалась она у аспирантки.

Сигурн неопределенно пожала плечами.

– В прошлых поездках ничего такого не было. Точнее, магистранты говорили, что да, у местных есть какая-то система оценки успеваемости помимо простых отметок, которые тут, кстати, по десятибалльной ставятся, но и только.

– О, я уверен, вы покажете отличные результаты, – улыбающийся чему-то своему ле Гай их, к сожалению Альбы, услышал. – Ведь нет большей радости, чем достойно представить альма-матер, не так ли?

– Но, магистр, – не выдержала одна из первокурсниц, – мы ведь даже не знаем, о чем идет речь.

– Ну так узнайте, не маленькие ведь, – отмахнулся сопровождающий, – уже же не школьники, разве нет?

Первокурсница спешно закивала. Альба успела уловить выражение ужаса на лице еще нескольких молодых адептов, в том числе и, кажется, даже подрагивающей от нервов иномирянки. Выглядела Къяра белой, как полотно. Пришедшая бросила взгляд на задумчивую Сигурн и уловила краем глаза, что к ним пробивается местный менталист, отданный им в сопровождающие и экскурсоводы по совместительству. Ле Гай же направился к покидавшему площадь директору…

Решившись Альба, сделала пару шагов и подошла к попятившейся Кьяре, окружив их обеих антипрослушкой.

– Эй, все в порядке? – как можно доброжелательнее поинтересовалась Пришедшая.

Выходить в настройку сразу она не хотела. Все-таки некрасиво вообще-то, каждый имеет право на эмоции. Любые эмоции, если действия под влиянием этих эмоций не вредят окружающим.

– Д-да, конечно, – Кьяра явно хотела сделать еще шаг назад, но все же не стала.

– Слушай, если будут проблемы, то обращайся, хорошо? – Альба видела, что магистр Нетар уже приблизился и явно был намерен отвести их группу на обещанную экскурсию.

Кьяра кивнула с самым несчастным видом. Альба сняла антипрослушку и повернулась к сталийскому магистру, который как раз пересчитывал группу по головам.

«Проблемы?» – Амири не без труда, но все же выстроила с Пришедшей контакт. Впрочем, во многом потому, что Альба этот самый контакт тут же поддержила своими силами.

«Нет, надеюсь. Просто решила уточнить, все ли в порядке».

«Если что, то я могу снять диагностику».

«Боюсь, это будет заметно».

«У всего есть свои недостатки. Ладно, буду надеяться, если что-то понадобится, они к ле Гаю, Сигурн или к нам обратятся. Им про это у нас на сборах говорили, кажется, все магистры раз по десять».

Альба кивнула. Впрочем, сама она в свое время не торопилась бежать со своими проблемам к кому-либо в новом незнакомом мире. Да и сейчас не то чтобы что-то сильно изменилось…

Впрочем, она с самого начала предполагала, что надо будет на всякий случай присматривать за младшими. Да и не только она.

Экскурсия, на удивление, началась не с замка и даже не с построек во дворе. Сталиский магистр, попросив Сигурн быть замыкающей, – ле Гай куда-то исчез вместе с местными преподавателями, – повел их к дальней от замка части стен внутреннего двора, где после снятия иллюзии обнаружилась маленькая узкая лестница наверх.

– Обычно студенты здесь не ходят, – пояснил Нетар, поднимаясь по довольно-таки сильно стертым ступеням, – для их собственной безопасности. Но все же вид стоит того, главное – будьте осторожны.

Альба невольно поморщилась, ступая на каменную ступеньку. Высота-тона наверху немаленькая, ширина лестницы – двое не разойдутся, перилл никаких нет. Еще бы студентам тут ходить запретили…

Высоты Пришедшая не то чтобы боялась, но все же проверять, успеет еще раз выставить щит или нет, не хотела, так что старалась ступать осторожнее. Добралась до верха, сделала пару шагов – и встала так, чтобы если что поймать нужными плетениями младших. Впрочем, из первокурсников половина по ступеням не поднялась, а взлетела, а остальные под тяжелым взглядом Сигурн, наоборот, шли очень осторожно, и все прошло без проблем.

Надо сказать, подъем того стоил. Потому что тут можно было подойти к краю зубчатой стены, опереться на старые камни – и посмотреть в пропасть. В пропасть, на долину внизу, на перевал, тянущийся дальше, за ГАРХ, на горы и скалы, на заснеженный лес… Заснеженный – несмотря на то, что тут, на стене, было тепло. Снег падал ровной стеной совсем рядом, только руку протянуть.

Танец снежинок совсем близко завораживал, а еще больше завораживало то, что над ними снег таял на высоте пары десятков метров.

– Безумно красиво! – проговорила Амири.

Свен же, воспользовавшись моментом, подошел и взял Альбу за руку. Мягко, спокойно так – но Пришедшая на мгновение застыла, переплетя пальцы с возлюбленным. Просто чтобы запомнить этот момент.

– Как устроился? – тихо спросила она.

– Как в казарме, – усмехнулся Свен, – и придется жить без чая. Зато мы с Жаном оперативно отделили свой угол и теперь никто не пройдет. Только иллюзии ставятся криво как-то, возможно, в местном фоне дело.

– Ну или они все-таки не настолько бытовые, чтобы запретов не было, – с грустью подтвердил стоявший рядом Жан. – Никаких чаев и вообще никакой еды вне столовой… Жестко тут, однако.

– Жестко, – подтвердил Свен. – Еще и друг к другу не зайти.

В общежитиях «Зеленого» с этим никаких проблем не возникало.

– После ужина соберемся вместе где-нибудь не в спальнях, – пообещала Альба. – Есть что обсудить.

– Значит, надо собрать побольше информации, – Свен едва ли руки не потер. – Слышал, что у них вроде как есть отдельное соревнование по управлению стихиями, надо будет разузнать поподробнее.

Альба кивнула. Разузнать действительно стоило, причем о многом. Но пока, посчитав что все налюбовались открывшимся видом, магистр Нетар повел их обратно к лестнице, параллельно рассказывая про историю строительства Замка-на-Перевале и про историю появления, собственно, ГАРХ. Перебивать его было просто невежливо.

Тем более что рассказывал магистр интересно. О временах старых войн с нелюдьми, когда человечество в местных горах вело «тоннельную войну» с сиятами и дредку. Про основание самого замка, который, действительно был построен Магистратом еще когда кантонцы жили на Первой Земле, а вот их маги и немногие переселенцы отправились на Срединную, чтобы не дать там нелюдям «создать плацдарм для нападения», хотя, как Альба догадывалась – просто потому что тут можно было быть самими себе хозяевами. Про то, как во время войны Алисии и Кантона тут держал оборону небольшой гарнизон из адептов и всего пары обученных магов, но они выстояли и не сдали замок. Кому – не уточнялось, да и на этот вопрос от кого-то из первокурсниц магистр Нетар предпочел не отвечать, переводя повествование на день сегодняшний…

А сегодня в Горной Академии было множество занятных вещей. Площадка во дворе, как оказалось, была предназначена для дуэльных практик, хотя остальные помещения для занятий магии находились… в горе.

Когда они по неприметному коридору из холла сначала свернули налево, потом зашли в самую обычную вроде бы дверь, которая вела в узкий проход прямо внутрь каменной скалы, где ощущался уже и холод, и совсем иное напряжение магии, Альба поежилась. Строго говоря, коридоры тут от замковых отличались только отсутствием витражей, да и окон тоже, ну и, собственно, температурой – погодный купол на эти части академии не распространялся. Но все равно идти все глубже и глубже в толщу породы было некомфортно. Холод камня давил на разум.

Нетар показал им лишь один зал для практик, «первого уровня». Помещение, расположенное в подземном гроте, было размером с школьный спортзал и совершенно пустым, разве что по каменному полу вилась вязь тускло светящихся магических символов.

– Сейчас мы не будем подробно останавливаться в каждом практическом зале, – проговорил Нетар, показывая им разворачиваться и возвращаться к выходу, – все же есть еще много интересных помещений, которые я хотел бы показать, да вы наверняка голодны и не готовы несколько часов ходить по этой части Академии.

Магистр Нетар привел их к здоровенной двери в конце коридора и зажег перед собой световой шар. Шар пролетел вперед и начал спускаться вниз. В его свете были видны бесконечные, казалось, пролеты широкой каменной лестницы, ведущей в глубины скалы.

– Туда мы не пойдем, потом каждый из вас сам на занятиях познакомится с этой частью нашего учебного заведения. Скажу лишь, что залы для практик разделены по уровням, и остальные находятся ниже. Помните, что без преподавателя проход в подгорную часть запрещен. Идемте.

Нетар развернулся и повел группу к проходу в замковую часть Академии.

– А сколько всего уровней? – полюбопытствовала Шарлотта.

– Если брать те, что с залами для практик – одиннадцать.

Воцарилась изумленная тишина, разбавляемая только гулкими шагами их группы. Альба чувствовала разом и страх, и восхищение. Да, это не привычный парк «Зеленого» с отдельными корпусами да полигонами...

– А есть и без залов? – поинтересовалась Сигурн.

– Да, разумеется. Здесь разветвленная сеть тоннелей, проложенных еще во времена первых столкновений с нелюдьми в регионе. Некоторые источники утверждают, что изначально проходы создали дредку, но подтверждений этому нет.

Альбе вспомнился заведующий столовой и главный повар «Зеленого». Он ведь был как раз дредку, с серой кожей и небольшими рогами. И несмотря на то, что войны давно закончились, его ведь в свое время едва не растерзала толпа по мнимому обвинению… И товарищи по расе этого безобидного существа грызли эту гору, и ведь наверняка не просто так. Да это было давно, но все же…

– Собственно, уровней девятнадцать, – еще больше ошарашил экскурсантов магистр Нетар, – но не все из них используются. Мы храним там припасы и учебные пособия, используем как склады или и вовсе поддерживаем в рабочем виде на случай… Непредвиденных обстоятельств. Ну и, разумеется, злостные нарушители дисциплины изолируются тут же. Здесь идеальное место чтобы думать о своих проступках.

Кто-то из первокурсников рвано вздохнул. Близнецы, которые до того свистящим шепотом обсуждали что-то свое, смолкли на полуслове. Альба поежилась. Местные действительно вместо помощи на кухне, или там преподавателям запирали провинившихся внутри горы? Свет-то тут, кстати, за их спинами-то гас…

– Но не переживайте – уверен, вас это не коснется. Мы принимаем подобные меры в случае действительно серьезных разбирательств. Как вы понимаете, столица далеко, и следователи не всегда могут к нам добраться быстро, так что приходится справляться своими силами до их прихода. В прошлом…

Тихий шорох пронесся по тоннелю. Словно бы вздохнула… гора?

Альба сбилась с шага. Ей показалось, что искры, тень Огня, почти полностью выгоревшего после ее возвращения в мир живых на втором курсе, неожиданно шевельнулись внутри.

– В прошлом некоторыми помещениями пользовались активнее, но теперь…

А магистр, кажется, и не заметил ничего. Впрочем, и Альба сама была не совсем уверена в своих ощущениях – они исчезли так же быстро, как и появились. Возможно, дело было вообще в каком-нибудь всплеске некроэнергии, артефакты с которой наверняка тут хранились, или активности немертвых – если тут была специализация практиков с уклоном в некромантию, значит и нежить должна была быть.

Так или иначе, больше странное ощущение не повторилось.

По сравнению с подземной частью все остальное уже не так впечатляло. Нет, Альба с удовольствием разглядывала коллекцию висящего на стенах оружия в зале Побед и Позора, не без интереса прогулялась по небольшому, но красивому зимнему саду с прозрачной крышей, скрытому внутри здания… Но это все же не девятнадцать уровней каменных залов.

К тому же многое тут было примерно так, как Альба себе представляла – небольшие помещения для занятий, узкие коридоры, жилые башни и жилые этажи, – спали местные, кстати в таких же условиях, как и они сами, даже теснее, – в большинстве помещения стояло по четыре двухъярусные кровати. Библиотека тут была небольшой – большинство книг хранилось в архиве внутри скалы.

Большим отличием от «Зеленого» было наличие трапезных и полное отсутствие столовой. Альба, да и остальные, уже привыкли, что у себя можно в любой, – почти любой, – момент пойти в столовую и купить там понравившееся блюдо. В Горной Академии еда была бесплатна, подавали ее в нескольких специальных помещениях с длинными накрытыми столами, где теснилось разом, наверное, с полсотни человек, и в строго определенное время. Не успел – ходи голодным. Можно было пробраться на кухню, но, как Альба поняла, это крайне не приветствовалось. Единственным послаблением была возможность посещать «пиршественный зал», эдакий аналог чайной и заведения быстрого питания разом. Там подавали чай, кофе, свежий хлеб и некоторое количество сосисок и сладостей. Хотя, как поняла Альба из объяснений магистра Нетара, для местных право перекусывать там еще надо было заслужить…

Впрочем, кормили тут довольно сытно и вкусно, по крайней мере на взгляд Пришедшей.

Их делегация заняла почти полностью одну половину стола. Ле Гая все еще не было, да и магистр Нетар, пожелав приятного аппетита, ушел куда-то, сказав, что вместе с магистром Ритарой будет ждать в холле, до которого несложно добраться от трапезной.

Рядом с Альбой, сидевшей с краю ряда магистрантов, – первокурсники оказались напротив, – оказался местный темноволосый короткостриженый парень, евший просто с потрясающей скоростью.

Причины этого стали понятны, когда он, прожевав последний кусок гуляша, спросил с небольшим акцентом:

– Ты из Алисии, верно? Гелеф Раян, шестой курс, – он протянул руку для пожатия.

– Альба Синегорская, магистратура. Хотя, если считать все, то тоже будет шестой курс.

– О! Удачно сел. Значит, будем учиться вместе, магистр Нетар говорил, что к нам добавят кого-то из иностранцев. Будет интересно, а? Ты кто по специализации? Я слышала – у вас есть менталисты, несмотря на Запрет, так? Вроде как поединки передвинут, и…

– Какие-то проблемы? – мрачно поинтересовался сидевший рядом Свен.

«Все нормально», – передала ему, не смотря в глаза, Альба, – «Мы просто общаемся».

И добавила:

«Напоминаю, что я не люблю собственников».

Свен засопел, но ничего не ответил.

– Есть, – вслух отозвалась Альба. – Я, например.

– О! – только и мог сказать Гелеф.

Правда, за этим «О» последовала попытка настройки и контакта, который Альба без проблем сбросила. Все же без зрительного контакта подобными вещами заниматься мог только обученный, и, что важнее, практикующий менталист. Сталийца явно чему-то учили, но больших успехов в магии разума он не добился.

А вот другой парень с длинными светлыми волосами, заплетенными в мелкие косы, сидевший напротив через несколько мест, уж больно прицельно сверлил ее взглядом. Так оценивающе, вызывающе.

– Менталистка, не удержавшаяся на смирной лошадке? – проговорил белобрысый. – Так себе у вас подготовка, да еще на шестой курс.

Пара сидевших рядом с ним девушек заулыбались, поддерживая лидера.

Альба почти физически ощутила, как Свен, Жан и Сигурн разом собираются что-то сказать в защиту ее и университета.

– Наша подготовка не хуже вашей, – спокойно отозвалась Альба, продолжая игнорировать взгляд парня.

– И потому ты только и можешь, что от слабосилка закрываться?

Гелеф явственно вздрогнул – белобрысый явно говорил о нем.

Разозлилась и Альба, поднимая глаза и встречаясь взглядом с сталийцем.

Контакт белобрысый выстроил мгновенно, явно того ждал. Принудительный, не для общения – для боя. Тиски чужого разума обхватили, притянули, не давая вырваться. На щиты надавили, круша и ломая первый слой из деревьев. Это не было полноценным поединком, – Альба, да и белобрысый наверняка, воспринимали мир совершенно нормально, не уходя во взаимодействие полностью, – но было противостоянием.

Сталь и камень, сминающие деревья и растительность. Тяжелые металлические листы, крошившие все на своем пути.

Альба сжала зубы. Слом стволов был болезненным – в самом прямом смысле слова. Она рискнула – и атаковала сама, пытаясь отбросить прочь металл. Не вышло – слишком прочный. Слишком крепкий.

Острая кромка, развернувшись, срезала еще несколько деревьев. Сталь росла и росла до неба, заполняя собой все до горизонта. Ее лес на этом фоне был мелким – и жалким.

Сталь не сломать и не уничтожить… Но есть и другой выход. Альба окутала лес туманом, с огромным трудом, но представляя деревья и все за ними ускользающе-бесплотным.

Это сработало – ближайшая стальная плита скользнула мимо ствола. Раздался гул, металл резко придвинулся, словно желая уничтожить раз и навсегда... И в одно мгновение просто исчез.

Альба моргнула. Белобрысый разорвал контакт и теперь просто пялился на нее ухмыляясь.

– Рад встрече, – проговорил он. – Жаль что не с достойным противником.

И, не дав ответить, поднялся из-за стола. Девушки-спутницы последовали следом.

– Стефан, пижон, вот надо тебе лезть к нашим гостям в первый же день? – возмутился Гелеф.

– Что хочу – то и делаю, слабосилок. Увидимся завтра, – это было сказано уже Альбе.

Сидевший рядом сталиец выругался. На местном наречии, но смысл Альба уловила:

«Знает, что сильнее всех, вот и пользуется этим, урод».

Пришедшая тяжело вздохнула. Поломанные чужой атакой деревья было жалко, да восстанавливать их явно придется не один час.

Интересные у них тут порядки…

Кажется, дуэли она до отъезда отрабатывала не зря.

Глава 3. Различия. ч.2

– Еще раз повторяю: система личного рейтинга является основополагающей в Горной Академии, – вещал ле Гай, устроившийся за преподавательским столом. – Она включает в себя…

Альба мысленно застонала. Когда они собрались в холле и сопровождающие магистры-сталийцы недвусмысленно намекнули, что в первый день намереваются проводить гостей в живые башни, и потому никаких собраний или прогулок пока не предвидится, вмешательство ле Гая, заметившего «ну они ведь далеко не дети, найдут дорогу сами, тем более что карты вы им выдали» было воспринято с энтузиазмом. Тем более что «их» магистр раздобыл где-то ключи от одного из кабинетов в центральной части замка.

Пришедшая прям чувствовала какой-то подвох, и не зря: вот уже полчаса в обсуждении участвовал по большей части сам ле Гай. Некоторая польза в этом была – хотя бы потому, что помимо дат экскурсий, магистр выяснил и что, собственно, такое «личный рейтинг» и как именно его использовали сталийцы. Система оказалась проста донельзя: по сути любой ответ и любая активность студента премировалась баллами, а после баллы складывались. Существовал общий рейтинг, рейтинг по курсам обучения, рейтинг успеваемости по каждому предмету, на основе которого могли становиться легче или сложнее экзамены и зачеты, рейтинг внутри специалиализаций, рейтинг…

Теперь Альбе стало понятно, почему зал с оружием и зачарованными досками, пока пустыми, назывался «Зал Почета и Позора». Рейтинг не просто существовал – достижения каждого студента были видны остальным.

– Необходимо проявлять активность во всех возможных мероприятиях. Вычесть баллы могут только за крайне тяжкое нарушение дисциплины, так что даже очень плохой ответ на паре принесет вам хотя бы один балл. Так же…

Альба с тоской думала, что Ирн ле Гай и правда был политиком. Так виртуозно говорить ни о чем могли только они. Вся его длинная речь сводилась к простому: старайтесь, на вас надеется университет и страна. Стоило ли говорить, что первокурсники, и так до того напряженные, спокойнее не становились? Да и магистранты, откровенно говоря, тоже.

– Ладно, что я все об учебе да об учебе, – спохватился ле Гай, словно услышав ее мысли, – расскажите хоть о ваших впечатлениях. С кого начнем?

Пришедшая, мысленно придумывающая кары сопровождающему, удивленно переглянулась с не менее уныло выглядевшей Сигрун.

Молчание было ответом ле Гаю, и тот, несколько раз обведя глазами их группу, остановился на Кьяре, пришедшей последней и потому занявшей первую парту в центральном ряду. Иномирянка сглотнула.

– Адептка Отан – поделитесь впечатлениями. Как вам в ГАРХ?

Кьяра вновь сглотнула. Вся сжалась, словно хотела просочиться под стол, но под требовательным взглядом ле Гая все же ответила:

– П-пока не знаю, – говорила она не очень внятно, – все хорошо. П-просто непривычно.

– Привыкните! – широко улыбнулся ле Гай. – Адептка ле Мид?

Шарлота с неудовольствием покачала головой.

– Когда зашла речь об обмене опытом, я не предполагала, что поеду не просто знакомиться и учиться новому, но и соревноваться со всеми разом.

– В каждом учебном заведении своя специфика, не так ли? Думаю, и у нас стоит ввести больше состязательности, ведь она подстегивает активность и держит в тонусе. Адепт де Вир?

– Милое местечко, – чуть покачивающийся на стуле близнец в зеленом жилете обвел глазами класс. – Вот только я как в казарму попал. Мы с братом собирались работать над нашим проектом – а где и когда? Помещения маленькие, изоляцию не растянешь, половина плетений работает криво, а для горной части нужен допуск магистра. И…

– Допуск организуем, – отмахнулся ле Гай, – как только утрясем все формальности. А пока у вас будет больше возможности проработать теоретическую часть.

– Но…

– Адепт Че?

Чжунийка пожала плечами.

– Пока рано о чем-то судить. Тут все иначе.

– И у нас есть прекрасный шанс познакомиться с местными традициями! Адепт…

Дальше Альба слушала вполуха. Задача сопровождающего явно состояла в том, чтобы показать им положительные стороны пребывания здесь. Переформулировка, простенький прием, чья суть была в том чтобы найти положительное и посмотреть на вещи с другой стороны. И хотя в целом ле Гай не то чтобы кривил душой, но все же чувствовалась какая-то искусственность всего происходящего. Например, Лоран сопровождающий указал на «возможности совершенствовать свое терпение и коммуникативные навыки», когда она пожаловалась на бытовые условия. И Альба была в целом согласна с таким подходом… Но все же Горная Академия оказалась совсем другой, чем они ожидали, и вот это вот «посмотрите на все с позитивной стороны» не сказать чтобы помогало смириться с действительностью. По крайней мере, в исполнении ле Гая, белозубо улыбающегося на каждое их слово. В итоге ответы адептов становились все короче и короче, и Амири, занявшая место перед Альбой в самом дальнем от Кьяры конце класса, ограничилась одним словом: «Познавательно».

– Определенно! Мы ведь приехали сюда за новыми знаниями, за новым познанием! Итак, день был долгий, завтра надо будет встать пораньше, чтобы успеть поесть и не опоздать на пары, ведь вы представляете ИМУ и всю Алисию. Поэтому сейчас встаем и организованно идем на выход. Я закрываю аудиторию и провожу мужскую часть делегации, а аспирант Свенсон…

– При всем уважении, магистр ле Гай, – Сигурн все так оставлять явно не хотела, – мы считаем, что есть еще пара вещей, которые стоит сделать нашим коллективом.

Она постучала по гитаре, которую успела принести еще до начала собрания.

Альба согласно кивнула. Да, все подустали, но все-таки на деле было не так чтобы сильно поздно, а пара песен и групповая восстановительная медитация могли бы помочь закончить день на чем-то кроме «новых впечатлений» и груза ответственности за лицо альма-матер.

– Мы – это кто? Не люблю попыток спрятаться за чужими спинами, – в голосе ле Гая появились противные нотки.

– Это как минимум еще я, – подала голос Альба.

Бросать Сигурн на растерзание этому чиновнику от образования она не собиралась.

– И я, – подал голос Свен.

К нему присоединились Жан, Амири, и, к удивлению Альбы – близнецы с Шарлоттой.

– Магистранты, – задумчиво проговорил ле Гай. – Судя по всему, вы почему-то решили, что можете удовлетворить свои нужды в развлечениях за счет молодых адептов, но говорите о вещах, которых якобы нужно сделать «коллективом».

Несколько первокурсников скривились. Кьяра бросила быстрый взгляд на Альбу – но промолчала.

– Речь не идет о развлечениях, – Сигурн нашлась первой, – а о сплочении коллектива и…

«Психологической разгрузке» – бросила Альба через контакт. Сигрун повторила, чуть замешкавшись.

– Синегорская, прячетесь со своими инициативами за спину подруги? – а все-таки этот ле Гай был менталистом… Что б его. – Вы уже и так сегодня отличились неуклюжестью и необоснованным применением своих возможностей. Хотите еще чем-нибудь отличиться?

Альба против воли почувствовала, что покраснела.

С лошади, вообще-то, любой мог свалиться! Впрочем, она сегодня правда не блистала – и десяток порубленных деревьев из защитного леса был тому ярким доказательством.

– Отличиться – нет, – мрачно проговорила она, смотря на магистра, – а вот облегчить адаптацию к новому месту – очень даже. Ко всеобщей пользе, спокойствию и, разумеется, чтобы мы завтра достойно представили университет, – от издевательского тона порядком уставшая уже Пришедшая не удержалась.

– Значит, нужда не в развлечениях, а в ваших исследованиях, о которых вы не потрудились предупредить? – ле Гай не нападал мысленно, но вот словесную дуэль вести явно собирался. Все же ее тон его явно задел.

Альба понимала, что хватила лишку, но сказанного уже не воротишь.

– Никаких исследований, – тут Пришедшая в целом душой не кривила: про то, что нынешнюю ситуацию можно использовать для магистерской работы, она и не думала.

– Неужели? Насколько я помню, ваша выпускная работа как раз и касалась адаптации и методик психологической саморегуляции первокурсников.

– Не только первокурсников, – поправила его Альба, – а всех новопоступивших. И – да, я про это писала и отрабатывала все на практике. А теперь на базе этой практики хочу предложить всем желающим простые расслабляющие упражнения. Совершенно добровольно.

– Знаю я вашу практику, – отмахнулся ле Гай, – и знаю, как пишутся дипломы. Все делал ваш научный руководитель, а вы намеряли что нужно – и вот уже «практическая проверка». Без нормального опыта работы по специальности – никаких экспериментов на товарищах, тем более на первокурсниках. Будьте добры заниматься тем, что предлагают нам сталийские коллеги под их контролем, а свою самодеятельность держите при себе. Еще не хватало разбирать за вами последствия ваших ошибок в работе с чужим разумом и позориться перед местными магистрами!

Альбе стоило гигантских усилий не высказать все, что она думает под этому поводу. Настолько больших, что вместо слов из-под контроля вырвалась магия, прокатившись по помещению и заставив осветительные шары дружно мигнуть.

Разумеется, это без внимания магистра не осталось.

– Что и требовалось доказать – вы не способны сдержать под контролем магию! Куда вам работать с чужим сознанием?

– А вы только что обвинили меня и моего дипломного руководителя в подлоге! – выплюнула Альба.

Ле Гай холодно улыбнулся.

– Я прекрасно знаю, с какими реальными компетенциями выходят из стен университета молодые специалисты, и знаю, как они проводят свои «исследования». И если я не прав – убедите меня в этом. Своими поступками, своей успеваемостью, своими успехами. В Горной Академии достаточно возможностей показать себя. И еще раз повторяю – никаких экспериментов! Все, все свободны. Свенсон, проводите девушек, юноши – за мной.

Альба хотела было возразить, но ее сознания коснулась Амири.

«Ну его. Соберемся сами? Хоть бы и в комнате около башни»

Пришедшая сжала зубы, давя рвущиеся наружу чувства. В контакте любая передача, в которую проникнут слишком сильные эмоции, способна повредить чужому разуму, потому пришлось в буквальном смысле «впитывать» носящийся по одной из частей ментального поля яростный ветер негодования.

«Соберемся через полчаса», – успокоившись передала Альба в ответ через хрупкий хрустальный заборчик, отделяющий сознание Амири от ее собственного.

Заборчик не дрогнул. Амири контакт оборвала и обернулась к Жану, который помедлил с выходом. Альба мысленно потянулась сначала к Сигурн, и, получив ее согласие – к Свену.

«Собираемся через полчаса в комнате под нашей башней. Бери с собой всех, кто захочет»

«И правильно! А этот ублюдок пошел в …»

Альба не сдержалась и передала пару веселых образов. Все же искреннее возмущение Свена грело душу.

В итоге через полчаса в том самом помещении, где Альбе сообщал о дуэльном чемпионате магистр Нетар, собрались почти все алисианцы. Пусть парни и опоздали, несколько раз заблудившись по дороге, но не пришли только пара первокурсников, сразу же отправившиеся спать, и Марек, куда-то ушедший вместе с Лорен. Чжунийка тоже выбрала сон вместо посиделок, и потому вместе с Альбой в кругу прямо на полу сидели пятнадцать человек. Пришедшая в целом была готова и к большему количеству, но побаливающая голова намекала, что пока она не разберется с поломанным слоем защиты, геройствовать не стоит, и пятнадцать все же лучше двадцати. К тому же завтра должна была быть эта вот «дуэль»… Да и Теор вполне мог попробовать связаться через сон, а на такое взаимодействия тоже свои траты есть.

Альба улыбнулась, обводя взглядом разом заинтересованные и настороженные лица. Рядом сидели Амири и Свен, напротив – поджавшая под себя ноги Сигурн. Пожалуй, будь тут пятнадцать стульев – было бы проще, но тогда половине пришлось бы стоять или все равно сидеть на полу, а Пришедшая все же рассчитывала на некоторое равенство участников, потому обошлись покрывалами и полом.

– То, что я хочу предложить, не является одним только магическим воздействием в привычном понимании этого слова, – начала Альба, подстраиваясь под собравшихся. Все-таки в первый раз так будет проще – всем. – Более того – я знаю места, где подобные вещи практикуют неодаренные. Но все же у нас с вами чуть больше возможностей, потому кое-какие аспекты техники в первый раз будут с использованием чистой силы. Контакта, настройки или чего-то подобного от вас не требуется. По сути, мы с вами просто получим возможность облегчить своему разуму работу по переработке всех тех чувств и эмоций, которые вы сегодня вы испытали. В подобные техники можно вплетать разное количество нитей силы, но пока мы с вами будем работать вообще без них. Это недолго, несложно – и строго индивидуально. Вы сидите тут все вместе, но то, что увидите вы, увидите только вы. Трансовые техники можно делать и совершенно самостоятельно, главное – научиться вызывать нужное состояние. Сейчас я постараюсь ввести вас в него, в основном с помощью голоса. Просто делайте так, как я скажу. Я не получу над вами никакой власти, и в любой момент мы можете отвлечься от моих слов и прервать упражнение. Это не больно и не сложно. Сядьте так, как удобно, голову опустите. Закройте глаза. Расслабьтесь. Понаблюдайте за тем, как вы дышите. Вы все еще сидите на полу, слышите мой голос – и дышите. Грудная клетка медленно двигается, и с дыханием приходит тепло. Длинный день закончен. Почувствуйте тепло, медленно расслабляющее мышцы лица. Шеи. Груди и спины. Почувствуйте, как тепло медленно идет от плеч к кончикам пальцев. Ощутите, как оно опускается в живот…

Пришедшая продолжила говорить, все больше и больше направляя внимание собравшихся на внутренние ощущения. Строго говоря, варианты речи были разными, и сейчас было не так уж и важно, на чем концентрироваться – на дыхании, на расслаблении тела, на голосе… Альба просто отслеживала реакцию группы и при необходимости чуть меняла указания. Главное было – сместить вниманин всех сидящих с их повседневных забот и мыслей на тело, а после дать указание на представление нужного образа. В итоге каждый получал возможность работать с собственным ментальным полем, пусть и не так эффективно, как с помощью прямых плетений делали это менталисты. Зато такое воздействие можно было проделывать даже без магии.

Уверившись, что транс адептов стал достаточно глубоким, Альба перешла к сути действа:

– Представьте себе приятное место. Может быть, это будет поляна в лесу, берег моря, степь, горы, дом или любое другое место, где вам хорошо. Уютно. Комфортно. Любое место, где вам приятно находиться. Вы можете видеть где вы, можете слышать, можете обонять и осязать. Вы чувствуете себя совершенно защищенными в этом месте, там приятно находиться. Вы можете прикоснуться к любой вещи, любой поверхности рядом с вами – и впустить в себя чувство защищенности и тепла. Можете окунуть в него с головой, смывая все лишнее и ненужное, и пробыть там столько, сколько захочется.

Пришедшей отслеживать пятнадцать человек было не так просто, как могло показаться, пусть все неподвижно сидели, склонив голову и размеренно дыша. В целом техника была простой, так что больше всего сил Альбой было вложено на первом этапе наведения, но все равно в паре случаев пришлось осторожно перенаправлять поток взаимодействия – что с Кьярой, которая при упоминании гор начала уходить куда-то вглубь памяти, где не было ничего хорошего, что с еще одной девушкой, которая действовала слишком порывисто и резко, неосознанно подключая ментальную магию там, где не надо.

– Почувствуйте, как тепло остается с вами, как оно наполняет вас. Как только процесс завершится вы, каждый в своем темпе, возвращайтесь сюда, в комнату около пятой башни, где вы сидите на полу. Каждый в своем темпе.

Постепенно транс завершался. Кто-то открыл глаза раньше, как нетерпеливый Свен, который с этой техникой был знаком, кто-то пробудился в самом конце, как всегда неспешно выполнявшая всю подобную работу Амири.

– Подвигайтесь если хотите, – предложила Пришедшая, – встать и пройти стоит, если вы хотите побыстрее стряхнуть остатки транса. Я никого не заставляю рассказывать, но если хотите, то можете поделиться тем, что увидели.

Амири вызвалась первой. Она присутствовала на многих практиках Альбы по отработке подобных приемов, могла и сама работать с собой, когда хотела, но все равно любила эти упражнения в исполнении подруги, о чем неизменно рассказывала за чашкой чая.

– Я оказалась в поле у стога сена. Дома. Легла на него – и стало так хорошо, так спокойно. И чистое, синее небо над головой. Лето, пахнут травы, летят птицы… А работа уже сделана, и ничего больше не нужно. Лежишь как на мягкой перине – и смотришь в небо, а ветер волосы колышет. Спасибо!

Второй, неожиданно, вызвалась обычно молчащая Сигурн:

– Я нечасто что-то вижу, – признала она, – обычно запах чувствую. А тут было море. Северное море, скала, но это было так спокойно, так правильно, так привычно…

Говорили не все, но всем и не нужно было. Альба слушала – не анализируя в большинстве случаев, не было такой задачи. Просто для многих поделиться образами было естественным завершением упражнения. Когда желающие проговорить закончились, Пришедшая подвела итог:

– Транс вы можете вызвать самостоятельно. Только не гонитесь сразу за конечным образом, сначала расслабьтесь как следует. Можно сосредоточиться на дыхании, можно на расслаблении или просто положении тела, можно на чем-то двигающемся однотипно, вроде маятника – попробуйте разные варианты. То, что в каком-то случае не получиться – совершенно нормально, к тому же, если вы хотите, будем собираться так хоть каждый вечер. Если будут вопросы – задавайте, отвечу. А так может хотеться спать – не нужно мешать этому.

– Да, думаю, если хотите, то пару спокойных песен и спать, – Сигурн взяла гитару из угла комнаты. – Всего пару, в следующий раз как следует посидим.

Песни были и правда спокойными, а после все стали постепенно расходиться. Альба проводила Свена половину пути до его башни. Пара поцелуев – и каждый направился спать к себе.

Впрочем, на этом день Пришедшей заканчиваться не собирался. Стоило ей уснуть, как сонная мешанина образов сменилась конкретными, знакомыми. Правда, на сей раз это была бескрайняя степь, куда Альбу заносило редко. Прикосновение чужого сознания она ощущала, хотя и понимала, что захоти тот, кто вел взаимодействие, и отыскать его было бы сложно. Впрочем, с другой стороны – сознание Теора, а встраивался в контакт именно он, нашло ее собственное из-за частых практик и полуперманентной настройки, да и пару амулетов, облегчающих такой вид взаимодействия, менталист ученице выдал. С совершенно случайным человеком такой трюк не пройдет, да и с почти случайным – тоже.

Альба сама встроилась в контакт, условно «открывая дверь» чужому сознанию.

Теор появился рядом, напоминая внешне побитого жизнью степного воина в пластинчатом доспехе, который словно бы побывал в сече.

– Что случилось? – поинтересовалась Альба.

Вслух говорить было вовсе не обязательно, обмен мыслями был обменом мыслями, пусть иллюзия разговора и создавалась.

– Это ты мне скажи, – менталист ткнул пальцем в кожаной перчатке на длинную царапину на руке, – что случилось? Кто на тебя напал?

Альба подняла руки, чувствуя мысли наставника. Сейчас ощущения были довольно яркими, хотя обычно Теор очень хорошо контролировал то, что передавал. Не то его так взволновала царапина, следствие тех самых сломанных деревьев, вот так вот отображавшихся на ее «теле» в этом пространстве образов, не то он сам устал.

– Не без этого, – откликнулся на ее мысли Теор, – твои закадычные приятели и любители шуток и квестов устроили нашим гостям настоящую войну с нежитью, а нам как ответственным – противостояние с кафедрой практической некромантии, чьи пособия оказались загублены в процессе.

Альба не смогла не улыбнуться. Вагнер в своем репертуаре.

– А ты с кем поцапалась? Студент хоть?

Судя по всему, менталист был уже наслышан о «любви» местных к ментальным противоборствам.

Подумав, Альба передала наставнику поток образов о происшествии в местной столовой. Правда не уследила за тем, как к нему прицепились и пара мыслей о идиотах-менталистах во главе с ле Гаем. Теор предсказуемо заинтересовался, и пришлось показывать-пересказывать случившееся. Правда, у Альбы было точное ощущение, что наставник видит куда больше, чем она транслирует… Но, с другой стороны, Теор почти полностью контакт на себя перевел, хотя вообще-то учил ее всегда держать баланс на середине, ведь кто тратит больше сил во взаимодействии, тот им и управляет…

– Не тот случай, – ответил менталист на ее мысли, – ты, конечно, не первый курс, но и не архимаг, силы не бесконечны.

Альба выразительно оглядела наставника, чья броня выглядела весьма побитой.

– Это отображение трат, – отмахнулся менталист, – мои щиты не тронуты, и завтра к утру все будет в порядке. Ты почему свои не восстановила?

Пришедшая только плечами пожала. Она, вообще-то, собиралась, но спать хотелось больше, чем заниматься еще чем-нибудь даже минимально осмысленным.

– Завтра сделаю.

– В спешке на пары собираясь?

Альба пожала плечами.

– Давай руку, сам восстановлю, – внимательно оглядев ее, проговорил наставник.

Пришедшая хотела было отказаться, – все-таки сама справится, дело-то ерундовое, – но вспомнила про завтрашнюю возможную дуэль и протянула ладонь.

Здесь не нужны были ни плетения, ни образы – наставник просто положил свою руку на царапину, и кожа стала зарастать, а ощутимые сейчас каким-то внутренним чутьем срезы деревьев – покрываться новыми побегами.

– Говорил сколько раз – сначала работаешь с собой, потом помогаешь другим, – ворчливо произнес менталист. – И что еще за дуэль завтра?

– Местные соревнования, – честно отозвалась Альба.

– Нравится мне как сталийцы трактуют Запрет, – не без иронии отозвался Теор. – Ладно, нечего силы жечь понапрасну, отдыхай. И не слушай всяких политиков, мнящих себя великими магами и упивающихся властью.

Альба, уловив несколько образов, улыбнулась.

Контакт истаивал, образ менталиста размывался и исчезал.

А сама Пришедшая вместо ковыльной степи вдруг оказалась около костра у знакомой речки. В месте, где ей было тепло и безопасно.

Глава 3. Различия. ч.3

Теор прикрыл глаза, в очередной раз мысленно прогоняя воспоминания о «противостоянии» во время мероприятия Вагнера. Менталист чувствовал недовольный взгляд молодого аспиранта, сидевшего напротив, чувствовал сдержанное недоумение Эльзы и внимание Драйх, которая из всех троих была ближе всего к пониманию сути проблемы.

Картинки увиденного замелькали перед глазами. Больше всего мага интересовал сталийский менталист, Герберт Ланцо. Менталист, несмотря на множество этических ограничений, собиравшийся применить весьма травмоопасные виды контакта. Боевые, если быть точнее.

– Магистр, – не сдержался Вагнер, – мы все понимаем, но предусмотреть это не было никакой возможности. Вы сами участвовали в подготовке.

– Участвовал, – согласился Теор, сворачивая погружение в воспоминание, – и я вас сюда позвал не для того чтобы отчитывать, вы уже не студенты. Нам нужно решить, что делать дальше. Если, разумеется, вы по-прежнему намереваетесь проводить всю вашу программу мероприятий, среди которой, если я все правильно помню, есть и проективная боевка.

Вагнер, Драйх и Эльза были основными организаторами того, что Айвор окрестила «развлекательной программой». И все было бы ничего, не окажись среди сталийцев профильного менталиста, явно не собирающегося сдерживать свои силы. Да и остальное, использованное магистрантами, Теору не слишком нравилось. Он не был профильным боевиком, хотя в прошлом имел опыт задержаний, но даже ему применение кое-каких калечащих заклятий казалось чрезмерным.

Этики пока не было, специализации тоже, и менталист потратил утро на то, чтобы погрузиться в университетскую, и не только, программу и еще раз проанализировать все увиденное вчера. Сделанные по итогу заметки затребовала Айвор, сегодня проводившая пары и с первым курсом, и с магистрантами, и имевшая возможность посмотреть на гостей «в деле». Она же отправилась со сталийцами на экскурсию в городскую библиотеку, а Теор, свободный от своих дополнительно-проектных пар, вызвал троицу организаторов развлечений для гостей чтобы эти самые развлечения подкорректировать.

Вагнер с некоторым непониманием переглянулся с Эльзой.

– Я не понимаю, что… а.

Драйх улыбнулась уголками губ. Контакт она кинула аккуратно, подсказывая коллеге и другу суть проблемы, но все же для Теора этот маневр незамеченным не остался.

Вагнер задумчиво почесал голову.

– А это какой уровень воздействия? – не то у Драйх, не то у самого Теора уточнил он. – Может, просто обговорим запрет по силе или сложности – и все? Да, наверное, будет сложновато в некоторых моментах, мы-то хотели и ночной квест с поиском улик сделать, и по вламагу их погонять, договорились насчет полигонов… Но и творческое решение задачи будет ведь отличной заманухой чтобы соображали резвее, разве нет?

– Ограничение будет стимулировать нетривиальные подходы к решению задач? – не без иронии в голосе уточнил Теор.

– А, ну да, – смутился молодой преподаватель. – так лучше звучит. Вы не думаете, я так с адептами не разговариваю. Ну, не всегда, – спохватился он, явно поняв, что менталист способен считать его мысли, изобилующие примерами обратного.

– Я принимал у вас педагогическую практику, – отмахнулся Теор, – и не сомневаюсь в вашей компетентности. Вопрос в том, что, хотя в случае устных ограничений мы сможем показать гостям необходимость порой применять простые решения и простые плетения, у этого предложения есть два изъяна.

Продолжать менталист не стал. Не маленькие уже, пусть сами соображают. Мог, конечно, и разжевать, но ему нужно было, чтобы в дальнейшем все подобные мероприятия проводились без его контроля.

– Уровень испытаний для магистрантов в квесте сменим, не вопрос, – Вагнер явно соображал на ходу, – ну и объяснить это можно там творческим подходом и вот этим всем. И нашим тоже запретить выкоуровневые, чтобы соблазнов не было, и все были в одинаковых условиях.

– Это разумно, но я имел в виду другие проблемы.

Вагнер покосился на Эльзу в поисках поддержки. Та поправила очки и проговорила без большой уверенности:

– Думаю, речь идет о том, что без ментальных ограничений мы не сможем быть уверенными в том, что никто действительно не применит ничего… эдакого. Просто просьбы может оказаться недостаточно, особенно во время активных действий. Ту же Плеть Иссушения стандартная защита может и не взять, а при использовании дополнительной есть шансы на оповещение об инциденте всех ответственных щиты университета.

Вагнер задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Ну, положим, с милордом проректором я как-нибудь договорюсь, гости же…

– Ага, и с ректором тоже? – возмутилась Эльза. – В прошлый раз…

– Эй! – возмутился Вагнер.

Теор, уловивший причину, по которой ректор вызвал аспирантов «на ковер», только головой покачал.

– В общем, мы всех известим, – выкрутился молодой преподаватель. – Это решаемо.

Эльза с сожалением покачала головой.

– Это решаемо только в рамках «договориться чтобы нас не трогали в случае чего». Но это не выход, ни одна защита не сможет удержать все и возможны травмы. Получается, что хотя у них вроде бы наши программы, то по сути различия есть, и большие. Не знаю, может у них просто принято всегда все на иллюзиях отрабатывать, вот и бьют в полную силу…

– Даже если у них есть, как и у нас, иллюзорка, то с такой «полной силой» держащий иллюзии без мозгов останется, – мрачно подала голос Драйх. – Там все равно ограничения есть ведь. Этих просто не учили сдерживаться.

– Что? – уставились на нее Эльза и Вагнер.

Южанка послала Теору несколько извиняющийся взгляд и призналась:

– Я немного почитала и того, который нападать на всех решил, и остальных. Защита на разуме у них, кстати, не в пример лучше принятой у нас, а любимое развлечение – дуэли ментальные и обычные. Без ограничений. При том защита стоит только от летальных повреждений, и то неполная. Лекари в Академии есть, но…

– Что? Они ведь практики, а не боевики, разве нет?! – Вагнер уставился на Драйх.

Та неопределенно пожала плечами.

– А что раньше не сказала? – поинтересовался Теор.

– Не успела, – честно призналась южанка, – дел по горло было. Еще и скелеты эти дурацкие, некроманты за погубленные пособия заставили новоприбывшие кости до самого утра раскладывать, а у меня еще две пары с восьми сегодня. Но, в общем, я соглашусь с Эльзой – если мы даже попросим их использовать что-то простое, то есть шансы, что все равно по привычке какой-нибудь Знак Праха влепят. Но даже если нет, – она послала извиняющийся взгляд Вагнеру, – Виротское плетение, да и Копье Ненависти, и еще как минимум с пяток, навскидку, ментальных атак много силы не требуют, и узлов там до десятки, но опасность большая. Ограничивать пятью-шестью узлами – это будет уровень ну максимум третьего курса, несолидно. А так даже на семерке могут садануть так, что потом придется к целителям отправиться, и не на один день.

Вагнер ругнулся – и покраснел, отвернувшись.

Теор и без чтения мыслей прекрасно понимал, о чем подумал аспирант. И в целом его поддерживал – менталистика была весьма специфической специализацией, требовала длительной подготовки, но и для защиты от нее тоже требовались весьма специфические вещи, о которых за два с лишним десятилетия Запрета многие забыли. Куда проще было бы без этого всего.

– Ладно, хорошо, – Вагнер взял себя в руки, – можем заменить все соревновательные элементы на кооперативные. Уберем из запланированной «войнушки» все противостояние, оставим только нежить, поставим просто площадные ограничения и запретим нападать на ведущих. Наверное, так проще даже будет. С вламаговской полосой никаких проблем, там изначально или головоломки, или полосы препятствий, а вся боевка – с манекенами, все честь по чести. Не думаю, что они раздол… сломают артефакты, которые рассчитаны на заклинания магистров-боевиков, так что тут проблем не будет. С поиском улик тоже все нормально – просто уберем задержание преступника, пускай кто первый его найдет – тот и молодец. Ну а насчет проективной боевки – попросим кого-то из красных помочь.

Драйх закатила глаза.

– Тебе это будет дорого стоить. Де Крейн занят по самую макушку.

– Ну тебе-то он не откажет? А им дают противостояние и ментальным боевым.

Теор покачал головой, вмешиваясь до того, как аспиранты раскрутят неправильную предпосылку:

– Противостояние ментальным боевым у нементалистов заключается в немедленной атаке мага разума всеми доступными способами до того, как он переведет принудительный ментальный контакт в полноценную дуэль. Едва ли даже профильный боевик, которого вы решите посадить за управление иллюзиями, сумеет сдержать несколько одновременных плетений, направленных на его разум. А по тому, что я видел вчера – атака несколькими одновременными плетениями как раз то, что собирался применить наш гость.

Вагнер поморщился. Теор в целом понимал досаду аспиранта – проекционная боевая арена была предметом гордости «Зеленого». Оператор, – им выступал кто-то из обученных магов, – управляя ментально иллюзией-конструктом, мог «сражаться» со студентом или целой группой студентов по заданным правилам. Набор иллюзий позволял имитировать противостояние с любыми видами нежити, нелюдей и нечисти, а также создавать условия сражения против мага любой специализации. При этом иллюзия могла гибко реагировать на ситуацию благодаря постоянному управлению, и транслировала все нужные параметры и доступные плетения управлявшему ей магу, который и выбирал то, что нужно применить. Оператор тратил немало сил, но все-таки пользу от такой практики было сложно переоценить. Единственной проблемой было то, что ментальные атаки шли не на иллюзию, а на разум ей управляющего.

– Ну, значит, запретим менталистику, да и все, – решил Вагнер. – Ну для иллюзорки. Боевую в смысле, остальное то пусть если хочет, то применяет.

– Это неправильно, – задумчиво произнесла Эльза.

– Что именно? Запретить то, что может угробить мозги оператору? Пускай свою магию при себе держат! – возмутился Вагнер. – Наши вон сколько ходили на иллюзорку – и никаких проблем, никто не кидался опасными плетениями. Объяснили раз – и все. Я сам выпускников водил в прошлом году вместе с де Кано, знаю о чем говорю.

– Да я не об этом, – возразила Эльза. – Просто выходит, что иллюзорка только для гостей, «войнушка» – только для гостей, вламаг – только для гостей. Наш «Поиск преступника» единственный, в котором участвовать все будут, по группам. Нечестно.

Вагнер насупился.

– А где я столько нежити для войнушки на всех возьму? Некроманты после вчерашнего точно новую не выдадут, а без этого – против кого воевать прикажешь? Да и полигон с иллюзоркой расписан. Я пробовал, вообще-то, пробить на всех, но меня и слушать не стали. «Только на нужды делегации!» И тоже с вламагом: «Артефакты не резиновые»! Я даже запитать сам предлагал – отказали. Это «Поиск улик» прогонять можно будет со всеми курсами, там знай только обновляй задачки, да и все.

Эльза весьма красноречиво посмотрела на Теора. Менталист усмехнулся – возлюбленная Вагнера явно лучше него самого понимала, когда стоит обращаться к начальству за помощью.

– Если вы мне до конца недели предоставите план мероприятия на полигоне с иллюзорными фантомами, который будет включать и остальных студентов общих факультетов, конструктивный план, а не просто «пусть тоже попробуют», то я договорюсь с боевым факультетом и остальными службами университета, – не стал делать вид, что не понял этого взгляда менталист. – Вопрос с нежитью попробуйте решить своими силами с тем количеством пособий, которое будет. У вас есть возможности для того чтобы фиксировать упокоение и использовать пособия заново.

– Ритуал Родосского? – Эльза сообразила первой.

– Он самый. Главное фиксаторы возможных повреждений не забывайте счищать, иначе быстро запутаетесь, кто сделал все правильно, а кто – нет. Ну и сам ритуал лучше проводить в перчатках, красной снежницей посыпанных, иначе пленка считывателя в руки въестся.

Теор поймал откровенно удивленный взгляд всей троицы аспирантов и усмехнулся.

– Я преподавал в Тавасе, и у нас было не самое большое число учебных пособий. Куда меньшее, чем число студентов, которых надо было научить как минимум себя защищать. Приходилось выкручиваться.

Для обучения самообороне годились несколько вариантов, и далеко не везде преподаватели настаивали на практической отработке базовых боевых плетений. Теор, хорошо знавший, насколько велика разница между тем, чтобы знать, как, скажем, бросить Шок или поставить физический щит, и уметь этим пользоваться, своих студентов всегда заставлял отрабатывать все навыки на нежити. Благо сделать так, чтобы тот или иной зомби-пес или скелет послушно замирал, при применении ненекромантских заклинаний нужной силы было возможно. С использованием преобразователя, но возможно. Зато – никаких травм ни среди студентов, ни среди животных, которых тоже иногда использовали для отработки, и кое-какой практический опыт. Да, некроманты ругались, ну а что поделать… Можно, конечно, поставить студентов отрабатывать друг на друге, но в этом случае добиться применения в полную силу плетений для самообороны было сложно. Да и пока ситуация контролируема, все легко, а вот когда идешь по лесу, а тут вылетает волк, на вид как настоящий, – иллюзии-то никто не отменял, – только пена с клыков капает, то все уже совсем, совсем иначе.

– Значит, ритуал Родосского, – почесал в голове Вагнер.

Теор не без интереса следил, как все трое переговариваются между собой, в основном благодаря усилиям Драйх, которой в принципе лучше давался контакт и передача.

– Значит, нужно варить Керимтовую вытяжку, – наконец сообразил в чем суть предложения аспирант. – Думаю, должен успеть, и ингредиентов хватит, я все оформлю.

Специализировался он на алхимии, так что в целом в расчетах Вагнера Теор не сомневался.

– Сварю, проведем все, окутаем все пособия считывателем, зададим настройки какие нужно – и тогда после каждого правильного плетения они не рассыпаться будут, а просто останавливаться, – повеселел аспирант, проговаривая то, что должно было получиться, – и сможем прогнать все сколько надо раз, там же лимит вроде по времени, так?

Теор кивнул. И посоветовал:

– Лучше всего если за сутки управитесь, потом может сбоить начать. Как очищать от следов плетений считыватель я покажу, там ничего сложного. Но все возможно только в том случае, если у вас будет нормальная теоретическая база, а не просто «хотим проиграться с новыми гостями».

– Будет, не беспокойтесь. Все учтем, – заверил Вагнер.

– Тогда идите. До завтра жду исправленную программу мероприятий.

– До завтра?! – ужаснулся Вагнер.

– Если играют все, то и изменения учебного плана надо согласовывать со всеми. Это только кажется, что месяц, или когда у вас там точно запланировано «отработка боевых навыков в приближенных к реальным условиях» – это много. Я от вас не требую версию под заверения, можно черновик. Или не справитесь втроем? – поддразнил аспиранта Теор.

Вагнер предсказуемо выпрямился.

– Будет сделано в лучшем виде!

– Все, идите, думайте, – отпустил троицу аспирантов менталист.

У него самого тоже были планы занятий, которые нужно было скорректировать. И заодно стоит проверить слова Драйх о том, что в ГАРХ нет ограничений на боевые взаимодействия, в том числе в дуэлях. Начинать пребывания сталийцев в университете с разбирательств и этической комиссии не хотелось бы, но в рамках своих предметов и на первом курсе, и в магистратуре у Теора были вопросы к гостям. Все-таки одно дело – случайное применение опасных плетений в горячке боя, опять же «младших обидели», а другое – укоренившееся представление о том, что в противоборстве с другим магом хороши абсолютно все средства, невзирая на ситуацию.

Менталист успел поправить в планах почти все, что хотел, как к нему в кабинет после короткого стука быстрым шагом зашла Айвор.

– Держи, – она вернула ему характеристики, – милые детки, пока ходят строем почти в ногу и задают вопросы только по команде. Хотя, если серьезно, библиотека их впечатлила. Правда, половина магистрантов рвалась в секции с допуском, потому я их к тебе направила. Оформишь?

– Сегодня? – так-то у Теора еще планы были.

– Да нет, – отмахнулась Айвор, – как смелости наберутся и придут.

– Без проблем. Если они будут соответствовать.

На этот счет уже все было обговорено и с отделом образования, и с библиотекарями. Да и в залах с допуском, – тех, о которых знали студенты, – не было ничего совсем уж запретного. Но ментальное освидетельствование для того чтобы попасть туда все равно было необходимо.

– Разумеется! Ладно, у меня пара через пять минут, – Айвор таким же быстрым шагом дошла до двери. Почти взялась за ручку, но потом остановилась и повернулась к менталисту. – Ты это, приглядись к Освальду Крейгу. Уж не знаю, что у него там было со школьной стенгазетой в пятом классе, но сейчас он напуган он сверх меры. Ему стало плохо в зале каталогов.

Теор не смог сдержать смешка. Кому угодно могло стать там плохо – узкое помещение с теряющемся в вышине потолком и рядами выдвижных ящиков до самого потолка. Хитрая система перемещения этих ящиков позволяла найти формуляры нужных книг, причем довольно быстро. Но все же отсутствие окон и бесконечные ящики со всех сторон вызвали дискомфорт не только у первокурсников – пыли скапливалось много, да и специфические алхимические составы, которыми пропитывали формуляры, сохраняя их от порчи, в таком количестве пахли не очень приятно.

– Магистр Койт его вывела, – продолжила Айвор, – и, честно говоря, их не было так долго, что я, когда они вернулись, не удержалась, посмотрела аккуратно, нет ли чего. Уж больно бледный был.

Декан факультета общей практической специализировалась на проклятиях, так что ее беспокойство было понятно. Да и в истощении тоже ничего хорошего не было. Да, магистр Койта выглядела дамой ответственной, но все же, насколько понял Теор, сама она была теоретиком и могла что-то просто проглядеть в состоянии студента.

– И?

– Все чисто, хотя испуган так, словно приехал не в другой университет, а к волку в пасть. Ну и искажения висят специфические, артефактные. Скорее всего носит что-то, что на разум влияет.

Менталист кивнул.

– Хорошо, я поговорю с ним как представиться возможность.

Айвор кивнула и выскользнула за дверь.

Теор сделал в бумагах несколько пометок. Освальда он и вчера отметил – он совсем растерялся, хотя вроде бы должен был иметь специализацию некроманта. Надо будет узнать у ле Круа, как у него дела в спокойной обстановке. Если правда носит какой-то артефакт, то это до добра не доведет. А еще нужно аккуратно осадить адепта Ланцо – все-таки его почти случившуюся атаку на разум организатора вчерашнего квеста менталист не собирался оставлять без внимания. Как боевые плетения и еще несколько опасных моментов от остальных магистрантов. А еще…

Теор глубоко вздохнул. Обычно сложности были в начале семестра с первыми курсами и со студентами, переводившимися из других учебных заведений, от которых неясно чего ждать. Но все же обычно это были те, кто учился с такими же подходами, как и алисианцы, даже если речь шла о таких же, как сам Теор, студентах из Алексии или Кафаца. В Сталии, судя по всему, были свои нравы. По крайней мере в ГАРХ, и это нужно было учитывать, чтобы обмен опытом вышел продуктивным, а не травмоопасным.

Глава 4. О методах преподавания. ч.1

В совместном проживании с другими магистрантками был один неоспоримый плюс – проспать было очень сложно. Альба, правда, предпочла бы опаздывать и жить в одиночестве, но выбора не было, так что стоило извлекать пользу из сложившейся ситуации.

Поутру помещение заполнили жалобы Лоран на жизнь, негромкая болтовня Шарлоты обо всем, шорох ткани, слова звуковых формул гладильного плетения от Чже… Альба, посмотрев на все это, быстренько натянула повседневную одежду и выскользнула за дверь. К тому же Хамл хотел что-то показать, так что Пришедшая попросила Амири не ждать и отправилась за вислом, спешно потрусившим куда-то в переплетение коридоров. В проживании внутри замка, где проводились занятия, были и свои плюсы в виде отсутствия необходимости добираться до столовой под дождем или снегом, да и вообще топать куда-либо для занятий.

«Ты знаешь, кто живет в горе?» – огорошил Альбу вопросом Хамл.

«Понятия не имею», – призналась она. – «А это важно?».

«Нет, просто любопытно. Я заметил магию, разную магию. Похожую на твою магию тоже, и много».

«Похожую на мою?»

«Белые нити. У тебя, у Старшего, у Старейшей. Было интересно, но холодно, и я ушел».

Ментальная магия… Впрочем, если тут в ГАРХ есть свои тайны , то это забота местных. Они сюда просто учиться приехали. Учиться и…

«А как ты узнал?» – появилось у Альбы тут одно нехорошее предчувствие…

«Было любопытно, хотел узнать что там, в темноте. Полночи пролазил».

«Полночи… Погоди, ты как дверь открыл?!»

Вот уж не было печали… Альба мрачно уставилась на трусившего у ног по пустынному коридору висла. Застукают там, в части, куда без преподавателей ходу нет – как пить дать скандал будет! Еще примут за шпиона, или вообще убьют, как животное…

«Ну ты же меня в обиду не дашь, верно?» – огромные глаза заискивающе подмигнули. – «А дверь я Гота попросил открыть. Он внутрь не пошел, но мне и не надо»

«Кого?»

«Гота. Познакомить?»

«Конечно!»

Альба похолодела. Остатки сна прогнало понимание возможного масштаба проблем. Хамл, хоть и совершенно разумный, не был человеком, и в глазах закона что Алисии, что Сталии считался во многих вопросах скорее домашним животным, чем недееспособным гражданином. У «человекоподобных» нелюдей вроде тех же дредку или карг были хотя бы какие-то права, а тут действовал принцип: «Если это выглядит как кот и мяукает как кот, то оно и есть кот». А ментальная речь Хамла была слышна только другими менталистами. Да, когда-то делались попытки через комиссию поставить вислов в один ряд с каргами, но было это давно и все закончилось извечными спорами о разумности и коммуникации, говорить-то они, по сути, с большинством людей не могли…

Когда стало известно про обмен студентами, Хамл наотрез отказался оставаться в «Зеленом», заявив к тому же что отдаление с ментально-связанным для него болезненно, и вообще – сбежит и своим ходом в Сталию проберется, если надо. Просто потому что заинтересовался тем, как там все устроено. И вот теперь пришла пора пожинать плоды этой заинтересованности...

«Хамл, никогда больше не лезь здесь за закрытые двери, понял?»

«А что такого? Я просто…»

Альба не дала договорить вислу, стремительно подхватив его на руки и заставив смотреть в глаза.

«Потому что это опасно, идиот! И даже если на тебя не отреагирует магия, то местные могут принять за шпиона и напасть! Это не Зеленый, где все тебя знают уже, где есть кому защитить!»

«Да у меня и тут есть кому защитить. Ты ведь здесь, так?»

Альба встряхнула «питомца».

«Обещай, понял? Иначе у нас обоих будут проблемы!»

Хамл в ответ только раздосадовано зашипел.

«Я – свободное существо! Куда хочу – туда и иду, и…»

Альба еще раз встряхнула висла, решившего прикинуться дурачком.

«Мы не дома! Тут опасно!»

«С Готой – нет», – совершенно невинно отозвался висл. – «И прекрати меня трясти!»

«А то что?»

Альба уже очень и очень неплохо научилась с управляться с ментальной связью, при желании блокируя посылаемые вислом образы. Навык пришлось спешно осваивать после того, как в конце ее второго курса начала исчезать стипендия. Альба так и не сумела понять в чем дело и начала экономить, порой даже слишком. До истощения не дошло, но Теор внимание обратил. Он же нашел и следы внушения – такого, которое видно только со стороны, в глубине связи. Вот и выяснилось, что висл подсел на дорогущую домашнюю колбасу из лавки «Вкусности Витты», а когда Альба сказала, что больше покупать не будет, убедил ее каждый месяц пересылать деньги на все новые и новые колбасы – и забывать об этом. А довольный Хамл встречал каждое утро у ворот университета посыльного с любимым лакомством…

После этой истории Пришедшая с ним месяц не разговаривала и закрыла полностью связь, пусть и не сразу. Нелюдю концепция денег была не особо понятна, но ей тогда от этого было не легче…

Но сейчас висл вел себя так, словно у него есть какой-то козырь в войне за свободу передвижения.

«А он есть», – заявила наглая усатая морда.

«И какой же?»

«Сейчас покажу!»

Хамл с неожиданным мявом резко крутанулся и, полоснув по руке Альбы когтями, вырвался из ее хватки. Приземлился на четыре лапы и рванул прочь по коридору.

«Сдурел?!»

Альба дернула за нити магии вокруг, подхватывая самовольного висла левитацией…

Пытаясь подхватить. Плетение не выполнило своего предназначения, а сама Альба поняла, что даже двинуться не может. Хамл же несся прочь во весь опор.

«СТОЯТЬ!» – рявкнула Альба мысленно, загружая одним образом-командой ментальную связь с нелюдем.

Сработало – висл замер на месте, и в тот же момент удерживающая ее сила исчезла.

«Ну зачем так, я просто показывал…»

«Иди сюда, немедленно!»

Альба шагнула по направлению к Хамлу – и поняла, что они теперь в коридоре не одни. Совсем рядом, в метре от нее, у самой стены стояло очень странное существо, напоминающее кусок каменной кладки, только с небольшими руками, ногами и даже с лицом в верхней части овального тела.

Существо театрально поклонилось ей и отступило назад, в стену. Слилось с камнем – и исчезло.

«Гота», – грустно передал понурившийся Хамл, медленно приближавшийся к Альбе.

«Вот и познакомились. И что тебя так расстроило?»

«Больно».

Альба вздрогнула – сколько эмоций было в этом слове. Висл подошел и встал рядом, понурив голову, прижав уши и поджав хвост.

Пришедшая содрогнулась, понимая, что ее приказ был сродни удару, только по разуму. Сотворила «Кокон Спокойствия» – но тот не закрепился на ментальном поле Хамла. Слишком отличалось его сознание от человеческого…

«Погладь. И покорми, тогда станет лучше»

Альба подумала было о запасе питательных консервов и о том, что, вообще-то, надо через Сигурн договориться о дополнительной порций и заплатить за нее, как в голове возник образ просторной кухни.

«Кушать хочу мясо. И больно».

Альба подхватила висла на руки, поглаживая по голове.

«Покормишь – будет лучше. И за ухом почеши».

Почесать-то не проблема, а вот где найти кухню с мясом…

«Прямо и налево. Я расскажу. Только чеши, и мяса бери больше. И без жира».

Пришедшая зашагала вперед, поглаживая висла и прижимая его к себе. Тот только командовал: «Направо, налево. Вниз и прямо».

Кухня и правда нашлась там, куда ее привел Хамл, как и готовый сторговаться на кормежку кота повар. Денег попросил немало, но лучше, чем ничего.

Висл ел жадно и быстро, и, закончив, велел:

«Теперь отнеси меня наверх, в кроватку, и будет совсем хорошо».

Альба ругнулась про себя – все же в замке она ориентировалась плохо и имела все шансы пропустить завтрак, но спорить стала. Сама виновата…

«Гота – как умная деревяшка, только умный камень. Этот дом – его дом, он не даст меня в обиду. Буду ходить где хочу», – сквозь мурчание сообщил довольный висл уже когда Альба вернулась в комнату.

«По-моему, болела у тебя только воспаленная хитрость!».

«Не люблю когда кричат», – невозмутимо ответил Хамл, заползая на подушку. На ее, между прочим, подушку.

Альба ему завидовала. У нее такой возможности не было, впереди ждали две пары углубленной ритуалогии и за ними еще две – магической специализации, после которых и должна была пройти первая дуэль с местными менталистами.

Позавтракать Пришедшая не успела, с трудом отыскавшая нужный этаж и аудиторию, и едва не опоздала на пару. Первая пара проходила в не самой большой, на взгляд Альбы, потоковой амфитеатровой аудитории с узкими столами, за которыми теснилось студенты. Набито помещение было под завязку. Пришедшая уж решила, что придется ей слушать лекцию сидя на ступеньках, но тут заметила махавшую ей с верхнего ряда Амири.

Судя по всему, занимались тут сейчас все – и практики, и теоретики. Альба как-то упустила организацию местных адептов по группам, но вроде как тут по вторичным специализациям на шестом курсе, да и на остальных, было по десять человек на всех основных направлениях. Кроме алхимии и целительства, эти два предмета в ГАРХ изучались в виде основ, но не более. И, видя количество адептов в аудитории, в это можно было легко поверить…

Альба заметила и вчерашнего знакомого Гелефа, и белобрысого Стефана в окружении подруг, рядом с которым, кстати, было немало свободного места. Пришедшая усилила щиты на сознании и принялась протискиваться к подруге.

– Ты где пропадала? – шепотом поинтересовалась Амири, когда Альба заняла свое место.

– Гуляла, – лаконично ответила Пришедшая. И, заметив взгляд Свена, уточнила: – с Хамлом до кухни.

– О, покажешь? – сидящий на ряд ниже Жан их тоже услышал.

– Разумеется.

– А…

Что именно собирался спросить приятель Альба узнать не успела. Настройку на него она не вела, а речь некромант оборвал на полуслове – в аудиторию вошел пожилой бородатый старик.

– Профессор Дойл, – бросил преподаватель. – Продолжаем с того, на чем остановились в конце прошлого семестра. А напомнят нам то, что они знают про ритуалы с тремя полными переплетениями, наши дорогие гости.

Альба мысленно застонала. Ритуалогию она знала не то чтобы хорошо, и никогда не фанатела по всем этим рисункам и фигурам. Тем более по ритуалам с переплетениями, в которых полноценно использовались нити магии разных специализаций. Все это было весьма сложно и трудоемко в подготовке, да и в проведении тоже. Особенно с тремя переплетениями, когда речь шла не о паре цветов, а уже о трех разом, и они еще и мешать друг другу не должны были.

– Будешь? – очень тихо поинтересовалась Амири, протягивая под столом бутерброд с ветчиной.

– Спасибо, – Альба кивнула. – Огромное.

– Вы так рьяно обсуждаете ритуалы с тремя переплетениями, не так ли?

А этот Дойл явно на слух не жаловался…

Альба замерла в надежде, что пронесет. Увы, надежда не оправдалась... Преподаватель уставился на нее и проговорил:

– Так, короткостриженая блондинка в пятом ряду около рыжего Прирожденного некроманта – назовитесь и отвечайте. Или мне спросить вашу соседку?

Альба вздрогнула, отложила бутерброд и попыталась собрать свои мысли в кучу.

– Адептка Альба Синегорская. Ритуалы с тремя переплетениями…

– Стоп, – перебил ее преподаватель.

– Простите?

– Вы ничего не забыли?

Альба с некоторым вопросом уставилась на пожилого профессора.

– Встать, – с раздражением уточнил он, – или у вас в Алисии не принято уважать преподавателей? Ваши предшественники хотя бы потрудились делать вид, что помнят о правилах приличия.

Пришедшая ругнулась про себя и не без труда поднялась на ноги – местные столы и лавки за ними для этого подходили плохо. В «Зеленом» она как-то привыкла отвечать с места, да и потоковых лекций вот таких у них и не было никогда...

– Приношу свои извинения, – не слишком искренне ответила Альба профессору, с которым уже чувствовала, что не найдет общий язык.

– Что ж, поведайте мне все, что знаете о ритуалах с тройным переплетением. Группы видов, характерные особенности, области применения, совместимые и несовместимые цвета, основные фигуры.

Альба кивнула, собираясь с мыслями. В такие моменты она хорошо чувствовала, что в обучении менталистике были свои важные преимущества. Например, можно было структурировать память так, чтобы быстро вспоминать нужную информацию. Пришедшая этим даже занималась, но не всегда все делала так, как нужно, и потому в ее «каталоге» был тот еще бардак. Но все же большую часть знаний выудить удалось. И про фигуры, и про виды в нескольких классификациях, и про особенности, и про все остальное.

– В итоге замечу, что основной сферой применения ритуалов как с тремя, так и с четырьмя переплетениями является наложение и подпитка площадной защиты на материальный носитель. Такие рисунки часто наносятся на фундамент или вмуровываются в стены, если материалы строения позволяют закрепить чары. В этом отношении максимально разработаны типичные защитные сочетания – универсалка, стихии, бой. Реже вместо боя или стихий используются ментальная или бытовая компоненты. Но в базе своей такие ритуалы почти всегда идут через универсальную магию. Исключением является структуры, построенные на защите Родора, – по этому плетению Альба в прошлом году делала доклад и потому помнила информацию о нем хорошо, – применяющиеся в том случае, когда необходимо изолировать кого-то или что-то крайне опасное и способное влиять на разум. Тогда в основе лежат белые нити, и…

– Достаточно, – перебил ее профессор. – Еще области применения и цветовые основы?

Альба, быстро больше ничего и не вспомнившая, задумалась. Она-то, когда эту тему проходили, сдала реферат и все благополучно из головы выкинула…

– Не помните, – констатировал профессор. – Кто-то из гостей готов ответить на этот вопрос?

Через паузу поднялся Жан. Бросил на Альбу извиняющийся взгляд, представился и проговорил:

– В некромантии ритуалы поднятия и контроля за высшей нежитью базируются на черных нитях через преобразование алхимии и с дополнением в виде целительства, если надо сначала тело воедино собрать.

Альба с досады скрипнула зубами. Ну разумеется! Она со своими крохами Огня не была способна к некромантии, а потому даже в теории магии смерти начиная со второго курса так себе смыслила, что уж говорить о более сложных выкладках. Пришедшая попросту не могла взаимодействовать с черными нитями, только сжигать их – потому и не запомнила ничего про некромагические трехцветные ритуалы.

Преподавателю ответ Жана не слишком понравился.

– Ответ первокурсника, ле Фрин. Но один балл, так и быть, получите. Вопрос ко всем – как называются типы некромантических ритуалов с тремя переплетениями? И сразу – о чем еще не упомянула наша дорогая гостья? Руки, руки, всех спрошу.

А рук было много. Очень много – и каждого желающего высказаться профессор действительно спросил. Отвечали все дополняющие, кто по паре слов, кто по паре сотен, дольше чем сама Альба раза в три, и все это время она так и стояла, не решаясь сесть и чувствуя себя донельзя глупо. Конечно, магия разума помогала не переживать все слишком уж ярко, но все равно ситуация Пришедшую раздражала.

– Вот видите, каков полный ответ, адептка Синегорская? Вы упустили очень, очень много важных нюансов!

Альба хотела было сказать, что сотня голов лучше чем ее одна, но смолчала.

– Так и быть, четыре балла вы заслужили. Садитесь. Итак, теперь ваша соседка расскажет нам о технике безопасности при начертании ритуалов с тремя полными переплетениями. С примерами. И никаких ментальных подсказок! Сами пользуетесь своими возможностями, но не более.

Пришедшая, и так покрасневшая, – все-таки отвечать на первой паре в незнакомой аудитории, да еще и такой большой, было ну очень некомфортно, – почувствовала, как кровь еще больше приливает к щекам. Все взгляды устремились к ней. Взгляды как заинтересованные, так и ненавидящие.

Судя по всему, к менталистам тут относились неоднозначно… Как и везде, в общем.

С Амири ситуация с дополняющими повторилась. Как и с Жаном, как и с Шарлоттой… Как и с отвечавшими на следующей паре незнакомыми Альбе местными студентами. Судя по всему, подобное тут было в порядке вещей – все хотели заработать себе баллы на том, что упустил из виду отвечающий. С одной стороны – так действительно получалось стараниями всех собравшихся получить наиболее полной ответ, с другой – вынуждало основного докладчика с каждым новым дополнением осознавать, насколько много он упустил. Пришедшей такое не слишком нравилось, но ГАРХ явно отличалась от «Зеленого», как и от университета с ее родины. Очень и очень сильно.

На первой паре по специализации, которая у Альбы проходила в крохотной аудитории вместе с еще девятью адептами, к ней подошел Гелеф.

– Ты это, не переживай, – он говорил, казалось, вполне искренне, – у нас всегда так. Ну у Дойла тем более, он любит когда студенты все знают. Зверь! Я ему еле сдал общую ритуалогию…

– Тупой потому что, – подал голос Стефан, – вот и все.

– Замолчи!

– А то что – попробуешь что-то со мной сделать? Еще раз на тебя Подчинение наложить, что ли?

Альбе стоило большого труда не измениться в лице. Ну и порядки! Вообще-то недобровольное Подчинение было прямым нарушением этики. И добровольное-то могло при недостаточной квалификации его применяющего разум того, к кому применялось, уничтожить, а уж взаимодействия такого типа без согласия…

– Разговоры! – бросил вошедший в аудиторию магистр Нетар. – Сегодня у нас две лекции, на которых мы с вами обсудим отличия в между нашей программой и программой специализации наших коллег из «Зеленого». По крайней мере начнем обсуждение, думаю, оно может быть продуктивным. После второй пары – обед, – это явно было сказано для Альбы, – а после него все, кто хочет посмотреть на противостояние нашей гостьи и адепта Мокар, приглашаются на площадку для поединков.

– Мокар?! – Стефан явно имел тут немало свобод. – Я выиграл прошлый чемпионат и я хотел первым сразиться с лучшей из Алисии. Почему Мокар-то? Да и она даже не из наших!

– Адепт Анрио, не зарывайтесь, – холодно посмотрел на блондина преподаватель. Альба четко уловила изменение магического фона, характерное для принудительного контакта. Жесткого контакта – спустя мгновение Стефан дернулся всем телом и закусил губу. – То, что я работаю с вами вместо магистра ван Керата, не означает, что вы имеете право проявлять неуважение или оспаривать мое решение. Ясно?

– Д-да, магистр...

Стефан выглядел очень помятым и тяжело дышал. Альбе этого хамоватого блондина даже жалко стало – так его приложил преподаватель.

Магистр Нетар разорвал контакт и обвел взглядом группу.

– Требования к дисциплине остаются на прежнем уровне. Никаких послаблений. То, что я готов помочь вам в деле совершенствования дуэльных навыков, тем, разумеется, кому помочь можно, а не кто полная бездарность, – тут сидевший рядом с Альбой Гелеф скрипнул зубами, – не дает вам никаких преференций. Любое нарушение дисциплины – и расплата будет быстрой. Адептка Синегорская!

– Да? – Альба, нутром почувствовавшая, к чему все идет, максимально укрепила щиты и уставилась чуть левее головы преподавателя.

И не зря – попытка поймать ее взгляд была, как и попытка выйти в принудительный контакт. Жесткая попытка, пусть и без взгляда в глаза плести такое взаимодействие было весьма и весьма непросто. Альба предусмотрительно бросила ров перед деревьями, и потянувшиеся к ней тонкие какие-то несколько подгнившие побеги бессильно упали в воду, которая, по задумке Пришедшей, должна была просто втягивать в себя все, что к ней приближалось.

За парой побегов виднелись еще десятки, сотни готовых протянуться к ее лесу искореженных, зараженных стволов... При этом Альба чувствовала, что магистр явно не нападал по-настоящему. Так, выяснял, что к чему, и показывал себя. Возможно, предупреждал о чем-то...

– Здесь мы будем изучать в том числе и боевые возможности магии разума, – убрал контакт преподаватель, – разумеется, для того чтобы иметь возможность защититься от ментальных атак при необходимости. Но пока остановимся на программе. Насколько я вижу, для адептки из страны, где запрещено ментальное обучение, вы неплохо подготовлены, Синегорская. Но я слышал, что у вас был какой-то экспериментальный проект для обучения менталистов, так что предположу, что в этом все дело. Итак, сейчас мы с вами обсудим программу через существующие компетенции. Сначала теоретические – то, что есть у вас и что есть у нас и в чем разница, потом – практические. Все ясно?

– Да, магистр.

На самом деле Альбе ясно было только то, что с местными нравами лучше не распространяться ни о чем лишнем. Например, не стоило рассказывать о том, чему ее учил Теор по собственной инициативе, а не в рамках официальных учебных программ. Кто знает, с кем тут придется сражаться… Пусть лучше будут козыри в рукаве, даже если не получится «представить университет в лучшем виде». С такими порядками придется выть по-волчьи.

Альба в очередной раз почувствовала огромную благодарность всем высшим силам за то, что оказалась в «Зеленом». Попади она сюда – и непонятно, как бы все сложилось… И с наставником ей повезло. Думать о том, чтобы чему-то учиться у человека, способного с помощью ментальной магии на глазах у всех причинить боль адепту, пусть и адепту весьма наглому, как-то не хотелось.

Глава 4. О методах преподавания. ч.2

– Выглядишь так себе, – заметила Амири, севшая в трапезной рядом с Альбой.

– И чувствую так же, – мрачно откликнулась Пришедшая.

Ей доводилось по-разному пользоваться своими способностями, особенно на четвертом курсе, когда началась специализация по менталистике, в программе которой находились глубинные взаимодействия – была и работа с воспоминаниями, и коррекция страхов, в том числе и своих, и работа с сенсорной перегрузкой, и немного боевки в рамках возможной самообороны. Теор в индивидуальной работе действовал чуть жестче, в том числе в дуэлях, порой заставляя действовать через «не могу».

Но ни разу при этом Альбе не приходилось три часа к ряду отбиваться от попыток нескольких магов найти лазейку и подобраться к ее разуму принудительным контактом, при этом с милой, – как она надеялась, – улыбкой рассказывая о том, что и как проходят в «Зеленом». И ни разу в число нападавших не входил преподаватель. Хотя магистр Нетар не давил напрямую, но его возможности явно были весьма велики, и Пришедшая хорошо чувствовала – даст слабину, и этот своего не упустит, продемонстрирует, насколько плохи ее защиты и тут же вцепится. Едва ли, конечно, уничтожая что-то, но наверняка считывая поверхностные мысли.

При этом Альба хорошо видела, что доставалось не только ей. Стефана не трогали, а вот к тому же Гелефу лезли постоянно, как и к еще нескольким студентам. Судя по всему, тут такое было просто в порядке вещей.

– Может, передать энергию? – предложила Амири, явно заметив, что подруга в подробности вдаваться не собиралась.

– Нет, спасибо, – Альба искренне улыбнулась. – Траты на самом деле небольшие, просто нужно постоянно концентрироваться.

– Оу. У меня, если что, есть ригидский состав, поможет с ментальной усталостью. Вообще-то он и у местных в лечебнице есть, но там выдают только если у тебя баллов на него хватит.

– Там не в сумме баллов дело, а просто надо быть в первой половине рейтинга всех студентов, – Гелеф, вновь севший рядом с Альбой, вмешался в разговор. – «Слабаки должны становиться сильнее или справляться сами».

Пришедшая в изумлении уставилась на поглощавшего картошку сталийца. Он ведь не придумывал…

– А как же клятвы и этика целителей? – с недоумением уточнила Амири.

Сталиец почесал голову.

– Ну я не знаю, честно говоря. Я тут всего три года учусь, до этого был в столице, но… Не сложилось, в общем. Ну, если прям совсем паршиво, то все равно помогут и зелья дадут, но потом баллов вычтут немерено. Вроде как надо уметь самому о себе заботиться.

Альба, в целом, с этим была согласна.

– Я один раз приходил в лазарет, – продолжил негромко сталиец, – голова раскалывалась после… Неважно, в общем.

– И что? – Амири отложила еду и изучающе уставилась на Гелефа.

– Что, что… Завернули. Вроде как показаний нет. В деревню пришлось идти, за это баллов меньше списали, и там с местным алхимиком договариваться.

– Странно. Я общалась с ребятами в лечебнице – они вроде нормальные, – задумчиво произнесла Амири. – Целители не смогли бы отказать в помощи… Ну не должны были.

Гелеф только плечами пожал.

– Я рассказал как есть. Ну вам кстати, думаю, помогут если что. Даже если баллов вообще не будет.

Альбе не нужна была магия чтобы почувствовать тень сомнения в его словах.

В лазарете «Зеленого» Пришедшей бывать доводилось, и она плохо представляла чтобы там не выдали нужного состава или не использовали бы нужное плетение. Только если бы пришел симулянт, желавший получить освобождение, и то таким обычно пару плетений доставалось… Только не с самым приятным эффектом.

Впрочем, в ГАРХ многие вещи были иначе. Например, Альба уже успела заметить, что у местных адептов ментальные щиты были на несколько порядков лучше, чем у ее сокурсников, а попытаться втянуть в принудительный контакт могли даже те, кто только начал специализироваться на менталистике.

Не то чтобы местные маги разума были негодяями… Альба, на предыдущих двух парах не только говорившая, но и слушавшая, уяснила для себя одну простую вещь: здесь просто был другой подход к обучению. Например, если в «Зеленом» первокурсники общего факультета на введении в магию разума должны были научиться настройке и контакту, то тут на этом предмете учили в первую очередь постановке щитов от других менталистов. О контакте же рассказывали лишь в самом конце семестра, и то речь шла именно о принудительных его разновидностях, которые, вообще-то, были легче равноправных и предназначались для атаки, а не для обычной коммуникации.

Программа ментальной специализации тут тоже была во многом построена на защите и нападении во всех видах и формах, и, вторым номером – на саморегуляции. Улучшение памяти, структурирование информации, быстрый анализ данных… И никаких привычных Альбе вещей вроде групповой настройки, равноправного контакта, коррекции отклонений чужого поля.

С такой подготовкой те, кто изучал магию разума, довольно спокойно использовали ее для того чтобы читать чужие мысли, ну или пытаться это делать. Потому что могли и потому что привыкли к противодействию, и со стороны одногруппников, и, судя по тому что уловила Альба, – и со стороны преподавателя.

К тому же любой желающий даже с минимальным умением в построении принудительного контакта мог записаться на соревнования по ментальным дуэлям и для подготовки к ним взять одну консультацию у преподавателя-менталиста. Тем, кто показывал себя хорошо и зарабатывал в чемпионате достаточно баллов, давали дополнительные консультации... И все. То есть, по сути – пары выученных плетений было достаточно для допуска на, в общем-то, довольно опасные «соревнования».

И ей тоже придется привыкать. Интересно, Теор что-то знал или просто решил натаскать в самообороне из-за неясных подозрений?

Альба с сожалением допила компот. Время обеда заканчивалось, и впереди была первая дуэль с местными менталистами.

Амири поднялась вместе с ней и как бы невзначай коснулась руки, передавая энергию. Мгновение – но Пришедшая почувствовала.

– Ты чего? – спросила она.

– Лишней не будет, – немного смущенно улыбнулась подруга. – Держись там.

– Не все так страшно, – улыбнулась Альба.

Забота Амири была приятна, что тут говорить. Тем более что, если признаться самой себе, две пары подряд отражать поползновения однокурсников Пришедшей было непросто. Да и говорить с самим преподавателем, перехватившим ее на выходе из трапезной, пришлось по-прежнему удерживая активные щиты, но это было все же легче, чем обороняться еще и от всех остальных.

– Итак, как я понимаю, коль вы согласились на участие в чемпионате, то имеете представление о полноценных ментальных дуэлях? – поинтересовался он.

– Да, – вдаваться в подробности Альба не стала.

– Отлично. Начало через пятнадцать минут на площадке во дворе. Условий победы два – сдача оппонента или большее количество набранных за пятнадцать минут поединка очков. Перевод принудительного контакта в дуэльное пространство крайне желателен – за это начисляются дополнительные очки, но можно обойтись и без него, если сумеете достаточно навредить защите. При этом деструктивные ментальные плетения запрещены. У нас ментальные дуэли, а не просто магические. Только принудительный контакт по плетению Ниора и перевод в дульное пространство по Риду-Токсу. Вопросы?

– Диапазон ущерба? – уточнила Альба.

– Сдача оппонента, – несколько удивившись произнес преподаватель. – В случае смертельной угрозы дуэль будет прервана, разумеется. Но до этого на моей памяти никогда не доходило. Еще вопросы?

– Нет.

– Тогда готовьтесь, начнем совсем скоро. Проводить вас?

– Найду дорогу, – покачала головой Альба.

Находиться рядом с этим менталистом лишний раз не хотелось.

Магистр Нетар, судя по всему, это считал через щиты – уж слишком понимающей была его усмешка. Пришедшая предпочла ретироваться, пока еще в чем-нибудь свои мысли не открыла.

У площадки, – Альба всего раз свернула не туда, добираясь в холл, – обнаружились не только местные студенты с разных курсов, но и Амири с Хамлом на руках, и Жан со Свеном, и близнецы, и несколько алисианских первокурсников.

– Слухи быстро расходятся? – усмехнулась Пришедшая.

– Вроде того, – серьезно отозвалась Амири.

– Ты чего его на руках держишь? Тяжелый ведь.

Ничего не тяжелый! У меня просто кость широкая!

То же мне – сборник афоризмов, – усмехнулась про себя Альба. Вслух же сказала:

– Это будет не очень зрелищно.

– Да и плевать, – отмахнулся Свен, – тем более что мы хотим потом завернуть в буфет и нормально посидеть. Все-таки первый учебный день позади! И плевать что обед недавно был, я хочу еще чая и чего-нибудь сладкого.

– А вы ходили в… – начал Жан.

Альба на продолжение фразы внимание не обратила – на небольшую круглую площадку арены вышла молодая совсем, младше ее на пару лет точно, русоволосая девушка. Рядом маячил магистр Нетар и Пришедшая, не без внутренней дрожи, переступила нарисованную на камне линию, отделяющую площадку для поединков от остальной части двора. За спиной невидимым коконом сомкнулась защита.

– Готовы? – поинтересовался магистр, тоже зашедший за периметр защитных плетений.

– Да, – почти хором произнесли дуэлянтки.

– Начали!

Почти одновременно с его словами в щиты Альбы ударила волна песка и огня разом. Такой силы, что пришлось отшатнуться. Ров поглотил часть песка – и оказался засыпан, деревья начали тлеть…

Пришедшая ругнулась, чувствуя, как огонь усиливается, истощая защиту – и сбила пламя тропическим дождем.

За огнем последовал вновь песок и ветер, сдувший тучи, а после полил ливень такой силы, что начал буквально растворять стволы деревьев. Внешний круг защиты начал поддаваться, рассыпаясь с неприятным треском.

Ее оппонентка не торопилась переводить принудительный контакт в дуэль, явно собираясь сломать щиты без прямого противостояния. Альба не успевала заращивать причиненные повреждения, не успевала укреплять стволы…

Надо было что-то предпринимать. Пришедшая подумала – и сама послала образ клинка вперед, прямо в огонь, окружавший чужое сознание. Противница не отреагировала, усиливая натиск. Явно решила, что Альба своим мечом не нанесет много урона, но вот только Пришедшая приблизилась к защите не для того чтобы рубить чужой камень. Меч лишь отвлекал, и следя за откликам на его атаки Альба сориентировалась, обошла щиты – и соткала дуэльное плетение, видоизменяя взаимодействие. Если раньше они просто бросали друг в друга образами, защищаясь и нападая, то теперь окружающий мир исчез. Поле полностью соприкоснулось с полем – и Альба оказалась, условно, в «прихожей» чужого разума.

Можно было и затащить противницу к себе, но в этом случае проигрыш был бы более болезненным, да и здесь и сейчас Альба рассчитывала на эффект неожиданности. Тянуть чужой разум к себе из-за стены огня было бы не сколько сложно, сколько долго.

Расчет почти оправдался – противница сумела собраться, и при появлении Альбы на вытоптанной площадке, похоже на ту, на которой они находились в реальности, только окруженной туманом, вскочила на ноги, запуская сгусток пламени. Пришедшая, чье тело сейчас было окружено броней, поймала атаку латной перчаткой – и отбросила в сторону. Здесь и сейчас они оказывались в месте, подчиненному воображению и воле, а не привычным законам, и выглядели так, как сами того хотели. Альба предпочитала образ закованного в броню рыцаря, а вот ее русоволосая соперница просто держала в руках подвижный, словно бы живой, сгусток огня.

Противница, явно любительница стихий, выставила огненную стену. Пришедшая продолжила движение, зная, что окутывающее ее тело в этом пространстве доспехи защитят от пламени. Главное здесь и сейчас навязать свою волю, свою веру, и плевать, что это не ее ментальное поле.

Порыв ветра оттолкнул в на шаг, но Альба продолжила идти вперед. Пара брошенных Водных Копий была отбита клинком. Еще одна стена огня, теперь неприятно-черного, – и Пришедшая остановилась около безоружной противницы, прижимая клинок к ее шее.

Захоти она – и могла бы ударить. Не убить конечно, по крайней мере не сразу: раны, полученные в таком вот поединке, будут отзываться головной болью, и чем больше ран – тем больше шансы паршивых последствий, вплоть до смерти. В реальном бою чаще всего необходимо было нанести серьезный вред аватару противника чтобы свернуть пространство дуэли, выводя врага из боя. Но тут достаточно имитации удара, ведь она выиграла, и…

И в следующий миг ее ноги обхватил камень, а вокруг загорелась вновь пламя. Все загорелось – и земля, и сам воздух. Альба, которая так и не нанесла удар, застыла, чувствуя, как броня плавится. Чувствуя, что тяжело дышать, что сейчас она сгорит, сгорит в этой огненной клетке!

Страх придал решимости. Альба подавила порыв сбежать, вылетая из дуэли, и лишь отпрыгнула в сторону, оставляя на месте и доспехи, и меч, и весь старый образ. Сложный трюк – но способный помочь.

Теперь она утратила форму, став мыслью. Мыслью, которую нельзя поймать, нельзя сжечь, нельзя намочить, нельзя растоптать.

Вот только что может мысль?

Ранить. И больно ранить.

Альба рванулась вперед, прямо к противнице – и распорола ей прикосновением кожу на руке, в последний момент удержавшись от того чтобы проделать то же самое с шеей. Русоволосая дернулась, упустив контроль над своим огнем, и пламя охватило сначала ее ладони, а через мгновение – и руки, и грудь, и живот, и...

Мгновение Альба в ужасе смотрела на тело девушки, пусть не совсем реальное, но окутанное вполне реальным пламенем, калечащим не хуже настоящего. Мгновение – а потом сознание догнало мир вокруг, и Пришедшая разрушила плетение, поддерживающее дуэльное пространство. В одиночку – ее противница все еще цеплялась за свою часть.

Альба вырвалась в реальность, чувствуя головную боль.

Замершая напротив нее девушка смотрела в никуда пустым взглядом. Из ее носа текла тонкая струйка крови.

Магистр Нетар никак не вмешивался, и Альба, не думая, использовала Кокон Спокойствия во второй раз за день.

На сей раз плетение, применявшееся для первой помощи при ментальных травмах, сработало как надо. Противница пошевелилась и, вздрогнув, отшатнулась. Ее лицо исказила боль, но она хотя бы вернулась в реальность.

– Я проигр…

– Стоп! – вмешался все-таки магистр Нетар.

Кокон защиты вокруг поединщиц распался.

– Вы нарушили правила, – магистр подошел к Альбе. – В поединке разрешены лишь воздействия принудительного контакта и плетение формирования пространства ментального дуэльного взаимодействия.

Альба с удивлением перевела взгляд с магистра на недавнюю соперницу.

– Вы говорили о запрете деструктивной менталистики.

Нетар улыбнулся уголками губ.

– Я предполагал, что это, очевидно, включает запрет на другие ментальные взаимодействия.

– Но она перестала сопротивляться, – попыталась пояснить свои действия Альба, – повреждения поля…

– Поединок идет до сдачи одного из бойцов или окончания времени. Или моего вмешательства, чего не случилось. Вы нарушили правила, и…

– Я сдаюсь, – тихо проговорила явно с трудом стоящая на ногах девушка.

– Что?

– Я сдаюсь, – просто повторила она. – Если вы назначите новый поединок, то засчитывайте алисианке победу.

Кто-то в кругу зрителей ругнулся.

– Что ж, я подумаю над этим, – лицо магистра Нетара окаменело. – И мы с вами обсудим вашу тактику и ваши ошибки, – не предвещающим ничего хорошего голосом произнес он.

– Да, магистр.

– Поединок окончен технической паузой, – признал магистр-менталист, – можете расходиться.

Альба кивнула и на негнущихся ногах покинула круг арены. В голове было пусто, а на переднем крае защиты покачивались остовы сгоревших деревьев. Амили, Свен и Жан поздравляли, что-то спрашивали... Но Альба думала со всем о другом, даже когда отошла от места для поединка на приличное расстояние.

Перебирала в уме варианты действий, раздумывала, насколько опасными могут быть такие травмы...

Около входа в замок Пришедшая почувствовала, что упустила чужое плетение, и кто-то оставил что-то у переднего края ее щитов, на черной земле около сгоревшего дерева. Оставил с помощью равноправного, кстати, контакта... Да и сознание контактера было знакомым.

Альба замешкалась, но все же ментально прикоснулась к подарку.

Внутрь было вложено одно слово-образ:

«Спасибо!»

Глава 4. О методах преподавания. ч.3

Теор старался сохранять невозмутимый вид.

Получалось, откровенно, плохо. Он прекрасно видел сочувственную усмешку на лице архимага, но ничего не мог с собой поделать. Да, было глупо просто так сидеть у наставницы в окружении стеллажей с редкими книгами и сильными артефактами, держать локти на подлокотнике стула из красного дерева – и тратить и свое, и чужое время просто на эмоции, но пока он ничего не мог сделать. Сталийцу удалось поставить менталиста в тупик, и теперь Теор не знал, в какую сторону двигаться. Можно было обсудить все с Айвор, но все же она некоторых вещей, к сожалению, понять бы не смогла.

Он сам учил ведь почти пятнадцать лет, и бывало всякое. И влюбленные студентки, и желающие из личных побуждений бросить вызов преподавателю студенты, и интриги коллег, и просто сложные случаи…

Но еще ни разу на него не пытался напасть мало того что адепт, так еще и магистрант по обмену! И вот так запросто, словно так и надо. Теор, почувствовав прямо на паре выстраивание принудительного контакта сначала хотел было выставить щит на того, кого он решил так «продавить»… А потом понял, что атака направлена на него самого!

В такой дурацкой ситуации менталист давно не оказывался. Хотелось навалять как следует, но гостю, еще и на первой паре… Теор после короткого раздумья просто обрубил контакт и сам закрылся щитами, и самого этого Герберта обложил зеркалками – чтобы не лез к остальным. Так одного раза было мало – этот наглец остался после пары и полез еще раз, явно зацеп для полноценной дуэли искал! Пришлось еще сильнее сдерживать естественное желание уничтожить агрессора или хотя бы ответить достаточно сильно. Все-таки иностранный студент… Теор ограничился новым обрывом контакта и полным контактным блоком на пару суток – глядишь поумнеет. Но если учесть, что и Драйх, и Кри на Герберта уже жаловались, то проблему нужно было как-то решать.

– Ты поговорил с ним? – наконец поинтересовалась архимаг, к которой, за неимением другого варианта, Теор и пришел.

– Пытался. Он от прямого ответа ушел и щиты поднял, словно ждал, что я нападу. А как понял, что драки не будет – так сбежал по «делам делегации», только пятки сверкали.

– И ты понимаешь, что я его к порядку не призову? – Вероника Данн в неизменном черном платье помешивала ложкой чай, смотря на бывшего, – бывшего ли? – ученика чуть прищуренным взглядом.

– Разумеется! – вышло это несколько обиженно-возмущенно. Он сам уже давно не студент… – Я просто предположил, что, возможно, смогу найти решение, если увижу ситуацию с другой стороны. Я осознаю, что в Сталии совсем другое отношение к Запрету, которые многие учебные заведения разделяют формально, особенно те, которые связаны с Кантоном и его традициями. Но в то же время я… в растерянности, – честно признался менталист.

– И что именно тебя смущает? Что ты не можешь размазать его по стенке?

– Да мочь-то могу, – все же, несмотря на то, что этот Ланцо явно имел кое-какой опыт, Теор в своих возможностях не сомневался. – Но я не могу понять, чего он добивается, и пока не хочу подыгрывать. Это ведь явно не поиск внимания, не попытка заявить о себе, не личная неприязнь… Провокация с целью обвинить нас в том, что иностранных гостей губим? Надо быть полным идиотом, чтобы пытаться напасть на другого менталиста, силы которого не знаешь! Да еще и без очень, очень веской причины. Но он не безумен, я проверял.

Данн улыбнулась уголками губ.

– Тео, позволь мне напомнить, что в те времена, когда менталистов еще готовили полноценно, направлений у нас всегда было три. И представители одного из них в первые годы обучения порой действовали так, что кто-то мог бы назвать их идиотами.

– Да мы ничего такого… – Теор осекся, поняв, что подумал совершенно не про то. За своими эмоциями он упустил из виду самую очевидную причину столь безрассудного поступка Ланцо. – Боевиков не готовят уже много лет. Я просматривал программу – да, в ГАРХ на первом курсе при знакомстве с менталистикой учат щитам, а не контакту. И это имеет свои обоснования – все же защита лишней не бывает. Правда, как показывает мой опыт – толку учить на первом курсе слабеньким щитам, которые за четыре года без применения выветриваются из сознания мага? Контакт с настройкой хоть некоторые потом все же пользуют как способ связи, да и возможностей они дают больше, и…

Данн чуть покачала головой. Теор примолк – он хорошо помнил, что этот жест означал неудовольствие наставницы.

– Не оправдывайся.

– Простите. Я к тому, что это ведь не столь значимое различие учебной программы. В остальном там много сходств, даже в специализации. Да, кое-где порядок тем иной, но не более. Все же формально они-то Запрет соблюдают, иначе бы и мы, и Алеския, и Кафац, и Илития с Баронством просто не признали бы их дипломы. А для воспитания полноценного боевого менталиста нужно множество специфических умений и тем, определенная среда, тренажеры… А не один семестр введения в магию разума на первом курсе и специализация с четвертого.

Архимаг кивнула.

– Именно поэтому при разработке программы проекта я использовала наработки старых программ менталистов-практиков, а не целителей или боевиков. Вот только, Тео, ведь и ты, и твоя ученица уделяли боевке времени куда больше, чем положено по часам. Синегорская, по-моему, твоими стараниями дуэлей провела больше, чем ты сам в рамках официальных программ в свое время. Да, сражалась она только с тобой, но тем не менее. Почему ты считаешь, что кто-то другой не мог, скажем так, разнообразить подготовку сталийцев?

Теор не нашел что ответить.

Архимаг продолжила:

– Для молодых боевиков курса так второго или третьего всегда было характерно стремление помериться силами с как можно большим количеством окружающих менталистов или и вовсе попытаться продавить щиты преподавателя. Ты многих историй не знаешь, но я как декан их помню. Для них такое поведение нормально, особенно если с самого начала воспитывать с установкой: «Проигрыш сильному сопернику – достойный проигрыш, дающий опыт для новых побед».

– Безумие, – пробормотал менталист, даже не особо задумываюсь о том, что ведет себе не слишком почтительно.

С такой точки зрения он как-то происходящее не рассматривал. Для Теора, ни один и ни два раза, к своему сожалению, вступавшего в смертельные ментальные поединки, – увы, менталисты тоже закон нарушали, – было дикостью пытаться искать противостояния, способного необратимо искалечить. Он сам натаскивал Альбу не ради развлечения, а лишь чтобы она была готова в случае необходимости защитить себя от другого менталиста. Ну и кое-какие упражнения в пространстве дуэли помогали как работать над концентрацией, так и над эмоциями. Но «работать» в учебной ситуации – это одно, а лезть в голову к незнакомому менталисту, пусть и преподавателю – совсем другое. Можно же ведь было просто попросить поединка! Теор и так едва сдержал кое-какие весьма убойные щиты…

– Для второго-третьего курса – может быть. Но магистрант… – менталист покачал головой. – Мне казалось, что к выпуску не оставалось пустоголовых.

– Это если учить полноценно, – легко отозвалась архимаг. Потом посерьезнела: – но, вообще-то, вскрылась весьма неприятная для нас ситуация. Если менталистов-лекарей всегда было мало, но их хотя бы целительские академии выпускают, то с катастрофическим падением количества квалифицированных менталистов-практиков и с одним выпуском боевиков на всю страну, которые все уходят под погоны, нужно что-то делать. Хотя бы в перспективе.

Теор чуть склонил голову. Вероника Данн нахмурилась, не то о чем-то глубоко задумавшись, не то с кем-то связавшись. Отвлекать ее он не рисковал. И так пришел с ерундой…

Наконец наставница вернулась в реальность.

– Годы Запрета все дальше и дальше отдаляют нас от нормально образованных менталистов. Еще немного – и учить будет просто некому. Нужно больше информации, но если я права в своих предположениях, то в ГАРХ этим направлением заправляет кто-то из боевиков, причем, коль он не объяснил к магистратуре, что не всякий поиск хорошего поединка хорошо заканчивается, то боевиков не самых разумных. Менталистов они выпускают – но каких? И что будет, если подобные твоему гостю решат переехать к нам и направить свои силы не в мирное русло, или, что еще хуже – сами начнут учить непонятно чему? Пока у нас нет нормальной возможности восстановить факультет, мы едва ли сможем справиться с распространением таких вот искаженных представлений о том, что можно менталисту, а что – нет. Надеюсь, что опыт сталийцев и то, кого они выпускают с таким подходом, поможет нашему Образовательному Совету наконец разродиться отменой Запрета. Особенно если вскроются, скажем, так, неприятные факты.

Теор напрягся. Он не ухватывал никаких лишних мыслей наставницы, но все же понимал, что под «неприятными фактами» подразумеваются какие-то явные нарушения в ГАРХе, которые можно преподать Совету под соусом «а если бы учили нормально – такого бы не было». Серьезные нарушения.

– О чем именно идет речь? – уточнил менталист.

– Пока не знаю, – неопределенно отозвалась архимаг. – Но если сталийцы привезли к нам общего практика со специализацией на менталистике, который, как я поняла, уже успел кинуть вызовы всем магам с ментальными умениями, которых встретил, то что-то там точно будет нечисто.

Менталист кивнул. В этом был смысл – если для Ланцо было нормальным такое поведение в гостях, без злого умысла, его Теор бы уловил, то наверняка дома подобные выходки были в порядке вещей. И это не радовало – дома у Ланцо гостила Альба, ее товарищи и вообще студенты «Зеленого». И Альба уже успела влезть в какую-то дуэль.

– Ты же общаешься с Синегорской?

Теор кивнул и уточнил:

– Только через сны, академия под Отсекателем, а в деревню они пока не выбирались.

Данн помрачнела.

– Отсутствие контактов с внешним миром – еще одна возможность творить за закрытыми дверями невесть что. И ты понятно почему такой взвинченный – сам ведешь ведь?

Менталист кивнул. Да, в теории и Альба могла связаться с ним через сон, хотя на таком расстоянии она этого делать еще не пыталась, да и Отсекатель все равно многое искажал, но Теор был против и этого, и того, чтобы она энергию в поддержку связи вкладывала. Да, магистратура – не первый курс, но все равно опыта еще мало, очень мало.

– Тогда договоритесь о графике, иначе ты с парами и заботами тут получишь истощение.

– Я…

– Не спорь, – перебила его архимаг, – кто будет вместо тебя развлекать сталийцев и работать с нашими проектными? Первая группа тяжелая, сам знаешь.

Менталист более чем знал. Возможно, его слишком резкая и яркая реакция на факт атаки сталийца была связанна именно с тем, что он все утро работал с тремя из своих подопечных, для каждого из которых ментальное обучение оказалось сложным, по-своему, вызовом. И трое – это только сегодня. И пары у него вечером были, и завтра будут…

– Не жги силы, – посоветовала архимаг, – от всего не защитишь. Договоритесь о дне связи в неделю, еще семестр впереди. К тому же, Тео – глянь, что можно сделать с нашей программой с помощью любителя ментальных драк. Если его учил боевик – то пару трюков и пару щитов интересных он знать должен, и отрабатывать и с проектными, и с парой твоих с четвертого курса не откажется. Просто пока правил поведения не усвоил, а если привык, чтобы доходило с боем – значит боя и ищет. И надо будет подумать о том, чтобы и наших адептов в защите и поединках подтянуть. Не все, что было у боевиков, было плохо.

Теор кивнул, понимая, что разговор окончен.

– Спасибо, архимаг. Доброй ночи.

– Доброй, – с усмешкой отозвалась Данн. – Понабрался у Пришедшей словечек. Иди уже, узнавай, как дела в Замке-на-Перевале.

Теор действительно по возвращении домой собирался этим заняться. В университете «стерегла» гостей Айвор, а он с чистой совестью ночевал в городской квартире. В одиночестве – Саманта с коллегами собиралась в какой-то заброшенный особняк хорошо за городской чертой, где, по словам покупателя, поселилось сразу несколько призраков. Так что менталист после ужина проверил планы на завтра, сделал пару заметок в досье на Ланцо, просмотрел несколько статей в поисках материалов к написанию ежегодной статьи – и через специфический сонный транс принялся выстраивать контакт с другим спящим сознанием.

Сложнее всего тут было даже не то, что сложное и энергоемкое плетение вообще могло не сработать в случае если «адресат» бодрствовал, а то, что Теору самому надо было уснуть, и при этом управлять образами собственного сна таким образом, чтобы получить полноценный доступ к собственному же ментальному полю, с которого он и творил плетение. Обучение такому навыку требовало известного упорства: первые десять, двадцать, а то и куда больше раз сон оказывался лишь сном. Но для связи на больших расстояниях, особенно если стоял Отсекатель, такой вариант был незаменим. Теор, конечно, этот вид слияния сознаний для другого осваивал… Но это значения не имело.

Так-то во снах можно было не только общаться… А с Сэм он никогда не уживался толком в одной квартире.

В этот раз даже не нужно было считывать отдельно защиту – едва менталист закончил плетение и его потянуло к чужому сознанию, как дохнуло холодом. Место встречи, сформированное разумом Альбы, выглядело как пустынное и холодное морское побережье. Сама Пришедшая сидела, привалившись спиной к валуну, и меланхолично кидала камни в набегающие волны. Теор чувствовал, что ее разум пытается обработать что-то яркое, болезненное – и на фоне очевидной усталости и поврежденной внешней защиты получается плохо. Ожоги на руках Альбы не были настоящими – но существовали в реальности в некотором роде.

При его появлении ученица подняла глаза. Выглядела она усталой, расстроенной и раздосадованной. Не его появлением – чем-то иным.

Менталист подошел и сел рядом, ловя взгляд Альбы. Сейчас в ее разуме сновали какие-то обрывки образов, центральное место среди которых занимала горящая девушка. Теор понимал, что, скорее всего, сон, в который он встраивался, до того был не из приятных.

– Расскажешь, что случилось? – несмотря на довольно мрачное окружение, менталист удержал тревогу под контролем.

Может потому, что после выходки сталийца думал о худших вариантах, а может потому, что после дуэли ждал чего-то возможно еще более травмирующего. Это вчера тот факт, что Альба нашла себе проблемы в первый же день его из колеи выбил, сегодня Теор был к этому готов. Почти.

Горящая девушка в воспоминаниях Альбы его, правда, несколько нервировала.

– Я ранила человека. Ну, точнее, она сама себя ранила, но из-за меня и… – Пришедшая мотнула головой. – Я не хотела чтобы все так вышло. Устала просто, местные любят что-то друг у друга вызнавать. Надо было иначе делать, я даже не понимаю, как так вышло. Попыталась помочь сразу, но все равно…

Теор заметил возникающие за словами образы и Покачал головой на очевидную попытку ученицы оправдаться за то, что оправдываться не надо.

– Ты действовала корректно. Твоя противница скорее всего специализируется на стихиях, а не менталистике , хотя я и не понимаю, кто и зачем пустил ее в ментальные дуэли. Если очень ярко представить то, к чему привыкаешь, то представленный предмет приобретает все свойства, которые ты в него вкладываешь. Все. В том числе он может стать опасным для тебя самого.

Альба явно вспомнила его лекцию о том, как держать воображаемый меч и как представлять его правильно, чтобы не отрубить себе что-нибудь, и слабо улыбнулась.

– Я понимаю, что это был поединок, – чуть повела плечами Пришедшая, – что, ну, так может быть. И я… Она не сдалась, хотя проиграла ведь, и… Я растерялась. Сложно, ну, атаковать, когда знаешь, что это живой человек.

Теор хорошо понимал, что чувствовала Альба. Вот по этой причине он и считал блажью все эти поединки ради поединков. Да, важно уметь применять навыки самообороны на практике, но одно дело практиковаться на нежити, а другое – ломать реальный чужой разум, еще и рискуя повредить свой.

– Ты не можешь отказаться от этого сомнительного развлечения?

Альба криво улыбнулась.

– Ле Гай не оценит. Да, и, ну, все же опыт, практический опыт. Это интересно по-своему. Просто… Почему она не сдалась? Да, за победу тут дают эти баллы, но неужели из-за них? Может быть я тупая, но я просто этого не понимаю. В итоге я не придумала, как ее обезвредить и покалечила, точнее покалечил огонь. Кровь была, значит поле повреждено, и я не знаю, насколько мое плетение помогло, и насколько при таких травмах в местной лечебнице помогают. Должны конечно, но это все равно будет медленно проходить. А мы ведь не враги, я ее не знаю даже.

Теор очень хорошо понимал эмоции Альбы.

– У профессора Данн есть предположение, что в ГАРХе менталистов натаскивает кто-то, кто раньше специализировался на боевке, и потому поединки воспринимаются как важная часть обучения, возможно даже основная. Боевики вообще любят выяснять кто самый сильный, для них это, думаю, способ взаимодействия. А не сдаваться – глупая доблесть… Слушай – если ты не хочешь пока отказываться, то хотя бы не повторяй чужих ошибок, хорошо?

Альба усмехнулась.

– Нужно ставить в пространстве дуэли защиту с большим работающим магнитом? Чтобы таких, как я, бронированных рыцарей к себе не пускать?

– Нет, нужно сдаваться и прекращать поединок до того, как будет причинен вред здоровью. Все эти баллы и победы ничего не стоят, это не вопрос жизни и смерти. Ты в конце семестра вернешься в университет и продолжишь обучение как и раньше, и не будет иметь никакого значения на каком ты тут месте в рейтинге. Не нужно себя гробить, здоровье важнее успехов. Ты важнее.

Теору сложно понимать, что именно из его слов в таком взаимодействии понимала ученица, но вроде бы мысль он до нее донес. Пришедшая слабо, но искренне улыбнулась.

– Спасибо, – тихо проговорила она.

– Давай помогу с щитами, – мягко предложил менталист, – судя по тому что происходит у нас, они тебе еще пригодятся.

Альба кивнула, явственно расслабившись.

– Вообще-то я должна сама… – для вида попыталась она протестовать, хотя менталист прекрасно понимал, что перспектива восстанавливать все самостоятельно ученицу не радовала.

Да, она через полтора года получит статус магистра… Но в то же время Альба боевиком быть не собиралась, а значит и нужды морочиться с защитами не было, в норме они стоят себе и стоят. Альба умела их восстанавливать, но это требовало времени и сил, которых на адаптацию к новому месту и так уходило немало.

Да и в целом – он мог помочь, да и все.

– Будешь потом сама – я не смогу использовать такой вид связи каждый день, если мы с тобой хотим общаться весь семестр, буду появляться раз в неделю. А пока лучше покажи от и до оба дня, хорошо? Особенно все, что привело тебя к выводу, что твоя соперница не получит помощи.

Пришедшая кивнула и сосредоточилась, передавая нужные образы. Теору воспринимать их и одновременно восстанавливать порушенные сильнее, чем в прошлый раз, защиты было не слишком легко с учетом расстояния, но все же посильно. Правда, сразу после он разорвал контакт, просыпаясь.

Время было позднее, но были вещи, которые стоило отметить сразу и о которых он непременно расспросит сталийца.

А еще стоило задуматься о возможности создания такого же вот факультатива-соревнования по дуэлям. С нормальными правилами, с ограничениями, только среди проектных или тех, кто специализировался на менталистике… Идея-то неплохая, просто не стоило натаскивать на ментальный бой тех, кто сам в магии разума не смыслит, да и все. И никаких вот этих «только сдача», и лекарей нормальных рядом.

Все-таки кое-какие идеи соседей вполне можно было взять на вооружение.

Глава 5. Странности и поединки. ч.1

После пяти дней проживания в ГАРХ Альба начала понимать, почему очень многие из местных любили бегать как утром, как и вечером: в замке было не так много способов остаться наедине с собой. Может быть, конечно, сталийцы знали какие-нибудь заброшенные кабинеты или что-то в этом роде, но пока это знание для алисианцев оставалось недоступным. И, откровенно говоря, Пришедшую это несколько беспокоило. И потому, что ткань для разграничения комнаты им отказались выдавать под предлогом: «Вот будут месяц хорошие баллы – тогда и поговорим», и потому, что восстановительный транс был единственным, что спасало ее от усталости, усиливавшейся из-за постоянного присутствия рядом других людей. Сенсорная перегрузка как есть. Работать с этим Альба более-менее умела, но на это уходили силы, которых и так частенько недоставало, особенно из-за нравов местных менталистов.

В итоге Пришедшая приняла волевое решение бегать ближе к полуночи, проветривая мысли после вечерних посиделок, ставших в их делегации ежевечерним развлечением. Можно было сходить в деревню, но погода не радовала, возвращаться нужно было строго до одиннадцати вечера, да и тратить час с небольшим на одну только дорогу вниз не хотелось.

Сегодня бегать, правда, тоже особого желания не было: на паре сочетаемости магии была контрольная, способы исследования в магических науках «порадовали» опросом алисианской части группы, а завтра с утра вместо первой пары Альбу ждали еще две ментальных дуэли. Первая должна была состояться сегодня, но что-то не получилось, и все перенесли. Поэтому сейчас хотелось просто пойти и лечь в постель, ну или зайти к Сигурн и предложить что-нибудь спеть. Но аспирантка была занята своими делами, а просто возвращаться в комнату, где Лоран и Шарлотта продолжали выяснять, кто самый лучший, желания не было.

Около полуночи беговая дорожка была почти пуста. К тому моменту, как Альбе надоело нарезать овалы по внутреннему двору замка, только одинокий не то студент, не то преподаватель заканчивал комплекс упражнений чуть поодаль. Пришедшая перешла на шаг, раздумывая, стоит ли еще походить или пора возвращаться и ложиться спать, как маг у турников отпустил руки, перестав подтягиваться, и неожиданно резво зашагал в ее направлении.

Альба подумала было о том, чтобы сбежать – хоть по дорожке, сделав вид, что продолжает заниматься, хоть так. Встречаться еще с кем-то из любителей читать чужие мысли не хотелось. Однако бежать было особо некуда, да и шарахаться от незнакомого студента как-то неприлично. Все-таки они не в темной подворотне, да и надо же контактами с местными обзаводиться…

Вблизи неизвестный спортсмен оказался спортсменкой, причем знакомой – к Альбе подошла недавняя противница по ментальной дуэли.

– Тебя сложно застать в одиночестве, – извиняющимся тоном начала она. Говорила сталийка на алисианском с явным акцентом, – как я не пыталась. Гретта Моран.

– Альба Синегорская, – с некоторым недоумением отозвалась Пришедшая. – Ты меня искала?

Сталийка кивнула.

В свете раскиданных по внутреннему двору световых шаров Альба видела, что девушка выглядела неважно, словно несколько дней не спала нормально.

– Да, – Гретта облизнула губы, явно нервничая. – И я хочу извиниться и попросить об услуге. Если ты откажешь, то я пойму.

Альба с удивлением оглядела ее, но кивнула.

– Ты как-то… в конце дуэли что-то сделала – и стало легче, – сталийка явно говорила через силу. – Расскажешь как? А я взамен могу показать место, где редко кто бывает. Что скажешь?

Альба неожидала такой просьбы. Она аккуратно осведомилась:

– Я правильно понимаю: ты хочешь, чтобы я показала «Кокон спокойствия»?

Говорить о том, что это, вообще-то, базовое плетение для первой помощи при ментальных травмах, и что изучать его вроде бы должны на первом курсе специализации, Пришедшая не стала. Хотела, но не стала, вовремя вспомнив предположение Теора о том, что местные дуэлянты могут быть вовсе не магами разума.

Сталийка кивнула.

– «Кокон» не накладывается на себя в таком виде, в каком я его использовала, – разочаровала ее Альба. – Но, если хочешь, могу показать, как стягивать повреждения поля другим способом, но все равно лучше обратиться к тому, кто умеет исцелять такие вещи умеет, и…

– Покажи! – прервала ее Гретта. – Неважно насколько плетение сложное, я справлюсь.

Было что-то в этом «справлюсь»… обреченного, что ли.

– Хорошо, – сдалась Альба. – Но нужно место, где не отвлекут. Общие принципы самопомощи сложными не были, но демонстрировать их посреди двора явно не стоило. Да, поздно, но все равно кто-то отвлечь может…

– Пошли тогда на площадку погодников, – предложила Гретта. – Там в это время обычно пусто и есть согреваемая артефактами зона.

Альба склонила голову, изучая сталийку. Уж больно это все было похоже на ловушку, непонятно, правда, кем и зачем организованную. Уединенное место, странная просьба…

Не совсем странная, впрочем – использовав несколько диагностических плетений, от которых Гретта не то не смогла закрыться, не то не захотела, Пришедшая поняла, что повреждения, полученные от упущенного огня, так и не затянулись до конца. Сталийка представила пламя слишком реальным, слишком обжигающим – и это представление ударило и по ней самой. Огонь обжог, повредив ментальное поле. Пусть и не сильно, но это все равно было неприятно. Гретта явно пыталась что-то сделать с травмой самостоятельно, но не вышло – Альба различила чуть смещенные края повреждения. Впрочем, если верить Теору и собственному опыту, – был такой, увы, – самому с собой работать было сложнее, чем с другим. Хотя учили-то всему через самостоятельную работу…

Гретта не врала. Альба не чувствовала в ее словах ни фальши, ни предвкушения чего-то, ни тревоги. Одну только усталость.

Сталийка поняла сомнения Пришедшей и с неохотой заметила:

– Если понадобится, то ты легко меня победишь.

– В реальном бою – не факт, – скрывать что-то Пришедшая смысла не видела. – Ты ведь стихийница на самом деле, так? Не менталистка?

– Это так заметно?

Альба пожала плечами.

– Ты использовала в основном стихийные образы.

– А… Ну да. У меня специализация на стихиях, просто когда на первом курсе сказали, что любой желающий может попробовать себя в дуэлях, мне захотелось попробовать. Огонь обжигает и может быть хорошим оружием… Против некоторых помогает. Ну и магистр Нетар кое-что подсказал, как правильно плетения накладывать, что для первичной атаки, что для вторичной. Просто я с тобой как-то и не сообразила, что делать надо было, когда ты исчезла. Так что – покажешь плетения? Пришедшая прикинула про себя, что при необходимости она все же сможет быстро обезвредить Гретту, которая сейчас вообще почти никаких ментальных щитов не держала. А если кто будет подстерегать в коридорах – почувствует, да и все. Плетения ментального поиска – штука полезная.

– Покажу, – согласилась Альба.

– Тогда пойдем? Завтра еще пары, да и у тебя дуэли.

– Пошли, – кивнула Пришедшая. Полночный замок еще не заснул до конца. Тусклые шары света едва разгоняли темноту, но Гретта уверенно вела Альбу по переплетениям коридоров и лестниц, по пути рассказывая истоки своего увлечения дуэлями. История в целом была короткой: после полугода введения в менталистику магистр Нетар, тогда еще молодой и незнакомый преподаватель, – читал курс у первокурсников некий ван Керат, – предложил всем желающим поучаствовать в ментальных поединках. Гретта, неплохо показавшая себя в полноценных дуэлях, все же на первом курсе уверенный контроль даже слабого огня был полезен против только-только изучавших магию сокурсников, решила попробовать, да так и осталась.

– Сначала сложно было, – призналась сталийка, когда они начали подниматься по какой-то почти бесконечной лестнице, которая, видимо, вела на вершину самой большой из замковых башен, – плетения непонятные, образы какие-то… Но потом я сообразила, что можно ставить огонь на защиту и им же атаковать, и дело пошло.

– И что – раньше ни разу не получала урона? – полюбопытствовала Альба.

Ну в самом деле – если Гретта с первого курса участвует в этих поединках, то наверняка проигрывала, и едва ли не без травм ментального поля.

– Получала, – призналась сталийка. – Но на первом курсе ван Керат помогал, да и потом… Он не отказывал, и баллы не снимал. Ну только если немного. Но я сама старалась, ну или мы с Владом… – она запнулась, – друг другу помогали. Но теперь ван Керат вышел на пенсию после прошлого семестра и уехал, а Влад вообще перевелся одним днем непонятно куда, – с грустью закончила она.

Альба порадовалась, что сталийка из-за темноты, да и из-за узости лестницы, по которой они поднимались друг за другом, не видит ее лица. Так-то сейчас Пришедшая поддерживала активными и плетения для поиска сознаний вокруг, и плетения, помогавшие считывать яркие мысли окружающих. На всякий случай, вдруг впереди все же ждет ловушка... И поэтому Пришедшая узнала о Владе и их отношениях с Греттой больше, чем хотела бы.

Судя по всему, именно эмоции из-за исчезновения из ее жизни разом и парня, и если не наставника, то по крайней мере изредка помогавшего преподавателя, мешали сталийке нормально залечить повреждения. Так-то раны были довольно поверхностными… Вроде бы.

Теор попросил узнать о том, что и как делают местные менталисты, и Альба решила уточнить:

– Твой предыдущий преподаватель тоже занимался дуэлями?

Гретта покачала головой.

– Мне казалось, что профессор ван Керат вообще был не в восторге от этих практик, но с магистром Нетаром не спорил. Профессор считал, что блажь – участвовать в этом тем, кто не хочет потом в военные идти. Словно остальные ни на что не годны!

Альба про себя согласилась с неведомым профессором. Интересно, как вышло так, что он, вроде как старше по академическому званию, все-таки «профессора» получить было нелегко, согласился с более молодым коллегой? Пришедшая плохо представляла себе того же Теора, разрешающего кому-то из молодых преподавателей или аспирантов проводить что-то связанное с менталистикой, что он бы не одобрил.

– К тому же за дуэли дают нормально баллов, – продолжила Гретта, поднимаясь на последнюю лестничную площадку и останавливаясь у двери с латунными изображениями неба и звезд, – если, конечно, совсем всухую не проиграешь. Так, мы пришли. Начиная со второго-третьего курса тут многие проводят время за подготовкой к занятиям и… не только. Отсюда же погодный купол регулируется, но до его настроек без магистра ван Гам не добраться. Но все равно, чтобы младшие ничего не повредили, стоит барьер.

Альба и сама видела переплетение нитей магии на двери.

– Снимается барьер так, – Гретта два раза быстро и один раз медленно надавала на третью заклепку в верхнем ряду «звезд». – Может, в прошлом это и было тайной, но теперь сюда студенты ходят часто. Ну, те, кому рассказали как снять барьер стихийники или природники, – она позволила себе слабую улыбку. – Идем. Заодно покажу красивый вид, у вас такого точно не будет.

Альба, набросив на себя на всякий случай еще один физический щит и пару ментальных, шагнула за провожатой на внутрь небольшого пыльного помещения. Свет тут шел только из узких окон, освещавших нагромождение какого-то оборудования и винтовую лестницу на второй этаж.

– Нам наверх, – озвучила очевидное Гретта.

Следуя за сталийкой, сноровисто поднимавшейся по кованным ступеням, Альба придерживалась рукой за тонкие перила. Лестница все-таки была хоть и невысокой, но очень крутой. Подъем закончился довольно просторной, шагов в пятнадцать в поперечнике, пустой площадкой, посередине которой светился накрытый видимой пленкой защиты круг с множеством вписанных в него фигур.

– Пространство управления погодным куполом. – не без гордости произнесла Гретта. – Наверняка у вас нет ничего подобного, верно?

– Нет, – согласилась Альба, пытаясь как следует рассмотреть сложнейшее переплетение зеленых и сине-красных нитей.

– У нас обычно держат погоду на двадцатке и без осадков, но, как нам рассказывали, можно настроить что угодно, – пояснила Гретта. – Правда, тащить энергию на разницу приходится из окружающего мира, так что устраивать лето посредине зимы очень затратно. Управлять этим может только ван Гам, старшая из стихийных магов. Но все равно красиво. И тихо тут, и вид отличный.

С последним сложно было не согласиться. С площадки Альба хорошо видела и крыши более низких замковых помещений, и россыпь звезд, складывающихся в уже привычные за пять с половиной лет созвездия, и Млечный Путь, знакомый, но неуловимо иной, и горные вершины вокруг, и долину внизу.

– Отличное место, – признала Пришедшая.

– Ага. Ты только это, в общем, дверь за собой закрывай. Ну и если постучишь правильно, слетит контур, а дверь не откроется – то, значит, занято, – чуть покраснев заметила Гретта.

Пришедшая предпочла бы не знать некоторых ее мыслей.

– Ну так что – поможешь? – с явной надеждой спросила сталийка.

Альба кивнула. За время пути сюда у нее появилась идея, как показать все быстро и просто.

– Давай ты вместе со мной погрузишься в поле, и…

– В смысле – в поле? Зачем опять сражаться? – подозрения прокрались в голос Гретты.

Пришедшая не сдержала усмешки – до сталийки только сейчас дошло, что она осталась один на один с, по сути, незнакомкой, которая превосходила ее в ментальных умениях. И никого нет рядом.

Стихийница явно начала нервничать.

– Давай я лучше пойду, – вдруг произнесла она. – Плохая была идея, и…

– Эй, да подожди! Я просто хотела показать тебе, как самой все закрыть через работу с полем, да и все. Не хочешь – не буду, есть и другие способы.

Альба выругалась про себя, понимая, что опять забыла про то, что сталийка даже специализации на менталистике не имеет. Научилась паре плетений на принудительный контакт и погружение в пространство дуэли – и все.

– Ты применила плетение, – с еще не до конца исчезнувшим из голоса подозрением заметила Гретта. – Да, я поняла, что оно на себе не работает. А что-то другое работает?

Альба задумалась. Она видела, что Гретта лукавила – сталийка знала, как закрыть повреждения, но у нее это просто-напросто не вышло. Ресурсов не хватило. В менталистике много на что требовалась не просто магическая энергия, но и ментальное усилие, которое усталому или расстроенному чем-то человеку давалось нелегко.

Пришедшая подумала – и озвучила все как есть:

– Ты можешь сама затянуть раны, и, думаю, делала все правильно, просто не хватило сил. Давай я просто покажу тебе, как найти недостающее, и ты все сама сделаешь. Тебя ведь кто-то из магистров учил восстановлению поля, так?

Гретта поморщилась и кивнула.

– Ван Керат показывал. Сказал, что ему надоело в моих мозгах копаться и чтобы я сначала пробовала сама, – с явной неохотой признала она. – Потом мы с Владом иногда пробовали это друг на друге… Выходило вроде. Но с собой так тяжело делать.

Альба с уважением посмотрела на Гретту. Все-таки для стихийницы успешно выполнять что-то подобное на чужом разуме – немалое достижение. Но ведь и наворотить можно было неизвестно чего.

– Я понимаю, что ты хочешь какого-нибудь плетения, которое бы сразу помогло и которое бы ты сама могла использовать, но я ничего такого не знаю, – честно призналась Альба. – Потому давай просто восполню твои собственные силы, а дальше ты сама. А если не выйдет – то наложу восстановление де Тарама. Оно не работает на себя, но эффективнее Кокона Спокойствия.

– Ладно, – после короткого колебания отозвалась Гретта. – Что нужно делать?

– Сядь поудобнее и расслабься. Перила вроде тут надежные...

– Более чем, – со значением отозвалась сталийка.

– Сядь, обопрись спиной, закрой глаза и расслабься, – проинструктировала Альба.

Пришедшая старалась не думать о том, что собирается впервые вести восстановление самостоятельно не на ком-то из «своих». Так-то все ведь не так уж и сложно…

– Почувствуй, как ты дышишь, – подобрав по настройке наболее подходящие слова, Альба начала наведение транса, – наблюдай за тем, как воздух поступает в легкие и как покидает их. Медленно, размеренно…

Это было в целом не сложнее, чем с группой первокурсников. Да, те ей больше доверяли, а с Греттой пришлось потратить много времени на расслабление и перенос внимания, но, с другой стороны, сталийка была старше и представлять нужные образы умела лучше – видимо, сказывалось увлечение ментальными дуэлями. Альба, присоединившись к полю специфическим видом наблюдательного контакта тогда, когда по всем признакам восстановление ментальных трат завершилось, предложила:

– А теперь представь себе то место, которое повредил огонь.

Гретта вздрогнула, но инструкцию выполнила. Перед взором Альбы предстала растрескавшаяся, выжженная земля, на которой ничего не могло вырасти. Больная земля.

– Подумай, как можно восстановить это место, как можно исцелить его. Пусть твой разум подберет наилучший образ.

Какое-то время Гретта пыталась нащупать нужное, а потом над поврежденным участком пошел дождь. Дождь, прогоняющий боль, напитывающий всходы, исцеляющий землю...

Дождь, который принес с собой новый образ, новую ассоциацию. Альба ощутила, как давящий на разум черный камень замка-клетки и глухую тоску из-за того, что тот, за которым шла на поединок за поединком, упорхнул, оставив ее без единого намека на то, почему и куда уехал. Холодный дождь…

Альба загнала смущение куда подальше, – а вот нечего было подсматривать, – и продолжила направлять представления Гретты, решив прогнать мрачные образы простым восстановлением:

– Представь себе место, где тепло и приятно. Там легко, свободно и безопасно. Представь это место, наполнись его силой…

Пришедшую почти не удивило, что узлом восстановления для сталийки оказался вовсе не огонь, а вода, обхватывающая со всех сторон и смывающая заботы.

Альба осторожно распустила плетение контакта и начала завершать транс. Вообще-то все разом делать было рискованно, стоило вначале провести восстановление, а потом, отдельно, работать с повреждениями… Глядишь и не вылезли бы явно неприятные для Гретты образы.

Пришедшая с досадой тряхнула головой. Заигралась она в «всезнающего менталиста». Уж больно подкупило ее отношение этой сталийки, особенно по сравнению с постоянно нападавшими местными. Вот теперь и узнала то, чего знать не хотела…

Гретта пошевелилась и открыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Альба.

– Странно, – честно сказала сталийка. – Но лучше, спасибо. Это похоже на поединок… Но без поединка. Что-то такое профессор ван Керат и показывал, только чуть иначе все было.

– Транс в основе большинства ментальных практик единый, – пожала плечами Пришедшая.

– А… Наверное. Правда, сейчас спать хочется, а после дуэли нет обычно.

Альба не сдержала смешка.

– Ну так тело на сражение реагирует иначе, чем на погружение в себя. Ладно, уже поздно, думаю, пора спать.

– Давай провожу, – оживилась Гретта, – хотя бы до входа в жилую башню. Вы ж вроде в седьмой малой, так? А то эта погодная хитро спрятана, даже с картой будешь полчаса плутать. Да и мне оттуда недалеко, – она едва сдержала зевок.

С башни шли в молчании – каждой было о чем подумать. Молчал и спящий замок...

Они добрались до длинной лестницы вниз, когда Гретта придержала Альбу за руку.

– Я обещала проводить, но с ног валюсь, – честно призналась она, – ты сама дальше доберешься? Я сверну на первом пролете, а тебе надо будет на втором и направо, вон там проход к малым башням. И…

Гретта осеклась – внизу раздавались голоса. Приглушенные и искаженные из-за чар на стенах и большого расстояния, но все же слова разобрать можно было:

…

- Почему до сих пор не нашли фон Вая?

- Но милорд…

- Ищите! Или вся подготовка зря?

- Но… ...

Голоса удалились – судя по всему, говорящие свернули или зашли в какой-то звукоизолированный кабинет.

Альба обернулась к Гретте, чтобы пожелать доброй ночи – и замерла, увидев, как та побледнела.

– Эй, что такое? – тихо просила Пришедшая, после короткого колебания окутав сталийку диагностикой. Вдруг что-то отложенное?

– Фон Вай! Они про Влада. Что, если он не уехал, а…

Договорить Гретта не смогла.

Альба помедлила – и все же провела мягкое, косвенное внушение, не влезая в контакт. Да, щиты у сталийки были, и, скорее всего, большая часть или вообще вся магия мимо пройдет, но все же.

– Уверена, он даст о себе знать. Скорее всего, речь шла о бумагах для перевода или чем-то таком. Так-то перевести студента – та еще морока.

Гретта вздохнула.

– Наверное… А ты поняла, кто это был? Вроде голос знакомый, но тут такая акустика, что ничего не разобрать.

Альба покачала головой. Она в ГАРХе не так уж и долго, чтобы кого-то на таком расстоянии по голосу опознать. Плетения сканирования ожидаемо ничего не дали, но они в любом случае просто не добили до низа лестницы.

– Ладно, надо идти спать, – чуть более спокойным голосом проговорила Гретта, – завтра еще много всего. Да и если застанут ночью вне спальни, то могут снять баллы, если решат, что занимаемся чем-то противозаконным или по уставу не положенным. «Порядочные адепты и маги в любом возрасте по ночам или спят, или работают на кладбище!» – явно спародировала она кого-то.

Альба с этим поспорила бы, но не сейчас. Сейчас она лишь пожелала сталийке доброй ночи и направилась к себе в башню.

Спать, наконец-то спать. Спать спокойнее чем раньше, ведь теперь Пришедшая знала, что не причинила необратимого вреда своей невольной сопернице.

Глава 5. Странности и поединки. ч.2

Пробуждение вновь было ранним. Первым желанием Альбы было накрыться одеялом и спать дальше – это у Лоран первая пара по специализации, а не у нее, но потом сонный разум осознал, что именно на сегодняшнее утро «милостивый» магистр Нетар поставил обе зачетные дуэли, и Пришедшая нехотя села на постели.

По здравому размышлению – идиотизмом было сначала вступать в ментальные поединки, а потом идти еще на пару по прикладной артефакторике и на две по комбинированным плетениям. Ладно хоть две из трех были лекциями – манера опроса местных преподавателей несколько… выматывала. Альба, несмотря на весь свой опыт и по сути второй уже законченный университет все равно чувствовала себе не слишком комфортно тогда, когда пятый или шестой сталиец дополнял ее ответ новыми подробностями, словно она ничего путного до того не сказала. Судя реакциями Амири и остальных – так ощущала себя не только она.

Но на понедельник назначили ее «демонстрационный урок» и потому тянуть с дуэлями не хотелось. Нужно было еще повторить все, что она собиралась говорить и делать, подготовить задания на следующую неделю – сталийцы учились шесть дней из семи, но если местные послезавтра были вольны заниматься чем-то продуктивным, то их делегацию ждал визит в столицу и посещение там всяких достопримечательностей, как магических, так и нет. Желания позориться в понедельник не было, так что явно придется все готовить заранее. А еще кто-то заводил речь о групповых дуэлях, которые вроде как начнутся со следующей недели, и не нужны были способности к предсказанию чтобы предположить, что Свен захочет отыграться за их пролет с «вламагом» и предложит участвовать. А еще Сигурн намекала на то, чтобы Альба попробовала свои силы в завтрашнем факультативе владения холодным оружием, а ле Гай явно ждал участия в семестровом конкурсе проектов…

Альба со вздохом слезла со своего «второго этажа» и, стараясь ступать неслышно, отправилась вниз, приводить себя в порядок. Надо будет на экскурсии в столице купить несколько порций чего-нибудь алхимически-бодрящего. Пару десятков порций…

Несмотря на ранний час, «купальня» не была пустой. Полусонная Альба не заметила сидящую на бортике одной из ванн Кьяру, и потому, когда первокурсница повернулась, Пришедшая едва не залепила по ней атакующим плетением.

Кьяра, до того погруженная в свои мысли и ничего вокруг не видевшая, заметив Альбу дернулась всем телом, потеряла равновесие, и, чтобы не свалиться, ухватилась за одну из занавесок, отделявших места купания друг от друга. Раздался треск – и тонкая струна, на которой висела ткань, лопнула. Первокурсница утратила опору и навернулась внутрь ванны. Альба в последний момент успела выставить поглощающий щит, гася большую часть силы удара о металл.

Занавеска свалилась следом, довершая картину.

Пришедшая не удержалась от смешка, несмотря на всю ситуацию.

– Простите, – из-под занавески показалась красная как рак первокурсница, – я вас не заметила.

– Ничего страшного, – Альба отвернулась к зеркалу, изучая свою не выспавшуюся физиономию. – Давай на ты, я тебя не слишком-то и старше. И будь осторожнее, так и шею сломать можно.

Говорить про щит не хотелось, но все-таки по спине холодок пробежал. Не успей она выставить барьер – кто знает, чем могло все обернуться… Строение мозга Альба знала достаточно, чтобы понимать, что иногда одного удара хватало чтобы отправить человека на тот свет, и никакая магия бы не помогла.

Иномирянка кивнула, с несчастным видом рассматривая причиненные разрушения. Альба занялась своими делами, но все же видела в зеркале, что Кьяра нет-нет да кидала на нее странные взгляды. Словно что-то хотела спросить, но не решалась.

Холодная вода не принесла бодрости и особо дельных мыслей. Когда Альба закончила с умыванием, Кьяра все еще мучила занавеску.

– Оставь ты ее, – посоветовала Пришедшая, – все равно леску не срастить.

– Думаете?

– Ну я не смогу, это же не ткань, – просто признала Альба. – Хотя есть у меня одна мысль.

Она потянулась разумом к Хамлу.

«Твой друг, который тут хозяин, не поможет ли с починкой академической собственности?»

«Поможет, – откликнулся висл полусонно, – но потом».

– В общем, оставь все как есть, – резюмировала короткие переговоры Альба. – Потом все починят.

– А…Ну… Простите, – опять смутилась иномирянка.

Выглядела она весьма несчастной.

– Да все нормально, – отмахнулась Альба.

К первокурснице, правда, она пригляделась повнимательнее. Та вчера на их сбор по «восстановительному трансу» не пришла, отправившись спать пораньше, но Альба относилась к этому спокойно – все-таки проводила она эти небольшие медитации в добровольном порядке. Позавчера Кьяры тоже не было…

И пар у нее с утра тоже вроде не было. Или были?

– Ты вообще чего тут в такую рань? – полюбопытствовала Пришедшая, раздумывая, не использовать ли настройку. Некрасиво, но вдруг что-то произошло?

– А, ну, просто не спалось, – стушевалась Кьяра и устремила взгляд в пол, старательно избегая зрительного контакта.

Альба хмыкнула про себя – поведение иномирянки и ее слова так сильно контрастировали друг с другом, что хоть в учебник вставляй. Но, с другой стороны – навязывать свою помощь было неправильно и неэтично. Одно дело – шанс разбить голову при падении в ванную, другое – какие-то внутренние или внешние сложности, в которые Кьяра вовсе не обязана была ее посвящать.

– Слушай, не знаю, говорили тебе или нет, – Альба все-таки решила остановиться на варианте «поговорить словами», – но я тоже Пришедшая, и в первое время мне было нелегко. И я могу подсказать что-то, если надо, или еще как-то помочь. И как Пришедшая, и как менталистка.

– А…Эм… Спасибо, хорошо, – Кьяра явно смутилась еще сильнее. – Доброго дня!

Иномирянка буквально вылетела за дверь ванной комнаты.

Альба вздохнула про себя, надеясь, что поступила правильно и не оставила девушку наедине с чем-то действительно требующим немедленно вмешательства. Мало ли…

Впрочем, тревоги по поводу первокурсницы вылетели из головы, когда Альба добралась до «дуэльной площадки». Есть не хотелось, Пришедшая вообще не любила завтраки, потому ограничилась только бутербродом, запиханным в рюкзак. Ладно хоть никто не запрещал выносить еду из «трапезной», хотя несколько соседей по столу и смотрели на нее как на кого-то крайне невоспитанного.

Альба рассчитывала перекусить всухомятку на ступеньках или вовсе около дуэльной площадки, там-то были ряды скамеек для зрителей, но оказалось, что ее оппонент и магистр Нетар уже были на месте, так что с едой пришлось повременить.

Сегодня в противниках был уже знакомый Альбе Гелеф. Выглядел парень не слишком довольным жизнью, но являлся ли причиной тому предстоящий поединок или ухмыляющийся Стефан, который со своими подругами занял одну из скамеек, сказать было сложно.

Магистр Немар приветствовал ее весьма радушно.

– Вы рано, адептка Синегорская. Готовы начать? Раньше начнете – больше времени будет на отдых перед вторым поединком. И помните – никаких плетений кроме разрешенных!

Альба кивнула и вновь, как в поединке против Гретты, пересекла линию защиты вокруг «арены».

В этот раз не было давления на щиты, не было стремительного натиска. Гелеф, без труда вышедший в принудительный контакт, спрятался за почти идеальным черным шаром собственных защит, изучал, рассматривал – но не нападал. Сначала Альба решила, что противник просто хочет лучше понять ее защиту, но прошел один десяток секунд, другой, третий… Плетение принудительного контакта, которое Пришедшая могла бы снять, если бы захотела, связывало их – но и только. Гелеф даже не пытался давить.

Альба, подумав, что шаткое равновесие восстановить всегда успеет, закрыла деревья туманом и попробовала сама получше рассмотреть чужой щит.

Черный, прочный, идеальный… Потому что шар – самая лучшая, самая правильная форма.

Абстрактная форма.

Альба попробовала надавить – если не сможет сломать защиту, то хоть, может быть, сумеет раскачать, а там засечет чужую точку фокуса и попробует вытащить в полноценное дуэльное поле. Шар не поддался. Точнее поддался – но с задержкой, словно бы реагировал не на ее воздействие, а на что-то иное. Например, на приказ своего хозяина… Значит, Гелефу зачем-то нужно имитировать слабость своей обороны. Сам он по-прежнему не проявлял активности, видимо тратя все свои силы на то, чтобы удерживать шар ровным и непроницаемым. Максимально прочный передний край защиты – тоже неплохая тактика…

Альба чувствовала себя ребенком, получившим в руки закрытую ракушку. Да, можно не трогать и отложить, но любопытно же ведь, что внутри! Даже в идеально ровной структуре будут дыры. Пусть даже и между молекулами...

Она продолжила давить, вкладывая все больше и больше сил, чувствуя, как проминается и проминается защита, чьему владельцу зачем-то понадобилось делать вид, что она хуже, чем есть на самом деле.

Если где-то смять, то что-то другое натянется...

Альба давила и давила, вкладывала и вкладывала силы… А потом в один миг резко вкинула сознание в кончик иглы, подвешенной в совершенно другом месте, иглы, чье острие было тоньше молекулы, тоньше атома. Иглы, способной проникнуть куда угодно... В том числе и через оборочку идеального черного шара.

За которой скрывалось царство геометрически правильных фигур. Нет, Альба на мгновение увидела лес, речку, другие привычные образы… Но «игла» продолжила свое движение, и Пришедшая словно бы прошила и эту иллюзию насквозь, ощутив себя в странно-цветном мире каких-то параллелепипедов, додекаэдров и кругов, парящих рядом с друг другом по сложным орбитам.

Мгновение – и Гелеф разорвал плетение контакта. На миг раньше, чем это сделала бы сама Альба – слишком уж нечеловечески-абстрактное внутреннее пространство смутило ее собственный разум.

– Сдаюсь, – неожиданно злобно проговорил тяжело дышавший Гелеф.

– Уверены? – кажется, и магистр Нетар тоже был порядком удивлен.

- Да. Я признаю поражение.

Не дав никому ничего сказать соперник Альбы быстрым шагом покинул арену. Пришедшая успела заметить, каким странным взглядом проводил его магистр Нетар.

Пока магистр-менталист вел речь про баллы и тактику, что-то объясняя Стефану и остальным, Альба вернулась к своей сумке и бутербродам. Есть хотелось весьма и весьма сильно.

Есть – и поразмыслить над всем. Гелеф, как она поняла, вроде как не считался хорошим менталистом. Но когда они с Теором разбирали виды образов для защиты и нападения, наставник озвучил понятную и, в общем-то, очевидную истину – чем абстрактнее образ, тем сложнее его поддерживать. Если один маг хотел запутать другого, то вызвать туман, простой и понятный, куда легче, чем, скажем, поляризовать свет так, чтобы наступила полная темнота. Просто потому, что во втором случае надо не только детально представить сам процесс, как Альба представляла себе острие иглы тоньше атома, но еще и навязать свое представление противнику. А навязать туман в разы проще – его чужое сознание, с этим природным явлением наверняка знакомое, воспримет в точности.

Но Пришедшая увидела очень необычные образы. Странный, вычурный мир, целиком состоящий из абстракций. Что это – какая-то уникальная местная техника или врожденная способность так видеть мир? Есть же там гениальные математики и все такое…

– А ты неплохо разделалась с нашим слабосилком, а? – одна из подружек Стефана, пока Альба жевала бутерброд и размышляла над своими чувствами и ощущениями, переместилась ближе.

Блондинку, кажется, звали Оги. Пришедшая с некоторой обреченностью укрепила щиты на сознании и, продолжая делать вид, что сосредоточена на еде, ответила:

– Поединок окончен, а плохо или нет – не мне решать.

– Скромничаешь? – от девушки во все стороны исходил аромат роз.

Не духи, а внешнее проактивное плетение внушения.

Она пожала плечами и хмыкнула про себя – такое на приличного менталиста в принципе не действовало. На женщин по крайней мере. Хотя некоторые, вроде ле Гая, и пользовались подобными приемчиками.

– Вы же вроде делиться опытом приехали, разве нет? – насела блондинка. – Расскажи, как ты его щит пробила. Уж больно любопытный способ. А то притащил с каникул эту черную сферу и теперь просто стоит, как баран, на арене, и не шевелится. Да, баллы за активность дают нам, а не ему, но все равно интересно, как так вышло. Колись, а?

Альба прищурилась, рассматривая тонкие линии вокруг арены.

– Здесь нет проективных плетений и есть изоляция от вмешательства и наблюдения. Из того, что ты сказала, я предполагаю, что ход поединка тебе кто-то передал, верно?

– Ну а то ж, – не стала ничего скрывать блондинка. – учиться-то надо не только на своих ошибках. Тем более интересен опыт наших заморских гостей.

– Который ты намерена применить против меня, – хмыкнула Альба.

Несложно было понять, кто транслировал происходящее. В пространстве арены находился лишь один менталист кроме поединщиков – судья.

– Как и тебе никто не запрещает смотреть на мои поединки, – отмахнулась блондинка. – Ну так что? Какой это был образ? И что ты сделала, что он так быстро сдулся?

– Встретимся – выяснишь на практике, – мрачно ответила Альба.

В целом все логично – магистр Нетар явно хочет победы своих. И наверняка Альба действительно сама может прийти и посмотреть на чужой бой. Скорее всего местный менталист просто транслировал зрителям все происходящее на границе ментальных полей, проецируя иллюзии, увидеть которые могли лишь выбранные им маги. Существовало такое плетение.

Но все равно Альба почувствовала себя неуютно, словно против нее подсуживали. Да, конечно, местным любопытно, что можно у нее получить… Но, вообще-то, могли бы и просто спросить нормально.

А лезть, как сейчас блондинка, в голову.

– Хватит, – Альба поймала взгляд девушки и бросила слабенькое Усиление Чувств.

Блондинка, усилившая щиты от прямого нападения, такого подвоха, судя по всему, не ожидала. «Усиление чувств» было лекарским плетением, позволявшим видеть в темноте, слышать даже тихий шепот, улавливать слабые запахи… В зависимости от настроек. Альба им толково пользоваться при применении на себя не умела, но от Теора знала, что при набрасывании на неопытного менталиста или нементалиста резкое усилие всех ощущений дезориентировало, а щиты из-за лекарской специфики такое плетение пропускали.

– Надоели ваши попытки залезть в разум, – сказала она вслух, надеясь, что и Стефан услышит. – Я к вам не лезу, и вы меня вне арены не трогайте.

К ним приблизился жилистый угловатый тип, на паре по специализации сидевший тише воды и ниже травы.

– О, адепт Тоут тут, – подал голос до того ни во что не вмешивавшийся магистр Нетар. – Адептка Синегорская, вы готовы?

Альба кивнула и направилась на арену, оставив позади мотавшую головой Огу, которая, кажется, намеревалась таким образом избавится от ее плетения.

Жилистый противник был молчалив, собран и шел совершенно иным путем, чем два предыдущих дуэлянта. Вместо того чтобы долбиться в щиты он, едва Альба попробовала первой выстроить принудительный контакт, ради разнообразия и от злости на приставучую блондинку и весь мир в целом, втянул ее в свое пространство для поединков.

Пришедшая тут же вызвала образ брони на теле и клинка в руке. Вовремя – пришлось уворачиваться от нескольких десятков атак ставшего вдруг трехметровым каменным троллем соперника. Последний удар она все же пропустила – и отлетела на десяток метров. Доспехи выдержали – и Альба успела вовремя перекатиться и не попала под ударную волну от приземлившегося рядом оппонента, для которого, несмотря на грузную форму аватара, далекие прыжки явно не были проблемой.

Тролль рыкнул – и движением руки направил в Альбу несколько булыжников. Это было его пространство, его «арена», и Пришедшей оставалась только защищаться, отбивая мечом летящие в лицо глыбы.

Да, реальным оружием ей бы это и не удалось – но ее клинок был воплощением мысли, как и она сама. Он мог разрезать и камень, и каменную плоть… Правда для этого надо сначала добраться до тролля не попав под его атаки. А сделать это было не так-то просто. Альба попыталась наскоро вообразить щит – но безуспешно, непривычный образ поблек после буквально нескольких атак. Руку-то она обычно оставляла свободной для того чтобы было проще «воображать» нужные для плетений жесты, но ни порыв ветра, ни Поджигание, ни еще несколько тех чар, которые творятся легко и быстро, никак не повредили троллю.

Достала соперника Альба всего раз, он же ее отправил полетать еще трижды – но ни разу не сумел добить после.

Сложнее стало, когда тролль вдруг призвал разом несколько камней, бросая их веером – но заставляя лететь прямо в Альбу разными траекториями. Судя по всему, снаряды должны были ударить разом и сломать ее защиту. В первый раз щит устоял, но почти лопнул, и второго раза Пришедшая решила не дожидаться. Рванула вперед, наперерез, – в этом пространстве ей взлетать в длинных прыжках мешала чужая воля, – приняла на щит тяжелый булыжник, прошла мимо лапы тролля, увлеченного камнями, почти дотянулась клинком до его шеи…

И все исчезло.

Миг головной боли – и она вновь стоит на арене во дворе замка напротив жилистого соперника, а не огромного тролля.

– Это было весьма захватывающе, господа, – произнес прервавший их дуэль одним воздействием магистр Нетар, – но время вышло. Правила есть правила. Синегорская – пять баллов, Тоут – восемь.

– Это было достойно, – парень, сам запыхавшийся и порядком взмокший, протянул руку.

Альба руку пожала. Пять баллов – так пять, он ее все же хорошо повалял.

Теперь хотелось в кровать и спать, а надо было идти на пару по артефакторике. Туда Пришедшая ухитрилась опоздать, но в целом ничего не потеряла – сухощавая пожилая магистр взглядом позволила ей сесть и вернулась к размеренному чтению лекции.

Вместо обеда Альба сбегала освежиться в башню, и даже почти не засыпала на лекции магистра Ритары, которая вела комбинированные плетения, рассказывающие о том, как сочетать нити разных цветов вне ритуалов. Сегодня разбирали на примерах ситуации, в которых воздействия или закрепятся, или смешаются, или и вовсе помешают друг другу и создадут что-то непредсказуемое. Подобный предмет был у Альбы на втором курсе, но тогда изучали только основные закономерности вроде «некромантия мешает работать целительству», а тут подробно разбирали теоретическую базу и эффекты подобных смешений.

– Наглядным примером несочетаемых заклинаний может служить использование ментальной и природной магии на одной цели. Если ваши плетения были направлены на один и тот же эффект, скажем, вы хотели успокоить животное, то сложение воздействия усилит одно и другое, и с наибольшей долей вероятности ошалевший от силы вмешательства зверь выдаст вам или бегство, или страх, или атаку.

Альба, прекрасно понимавшая о чем шла речь, кивнула. На самом деле им это рассказывали три года назад… Но мало применявшая природную магию Пришедшая как-то выбросила все из головы. На Хамла желающих наложить какое-нибудь зеленое заклинание не было, да и не работали они на него, а на растения, с которыми порой приходилось сталкиваться на вламаге, не работала, по понятным причинам, магия разума.

– Адептка Синегорская, не хотите ли нам объяснить причину данного явления? – поинтересовалась магистр Ритара.

Занятия вновь шли в потоковой аудитории, и никакого желания позориться Пришедшая не испытывала. Да, про эффект де Кади она помнила, даже формула в памяти где-то была, но все же…

Однако выбора явно не было, так что пришлось встать.

– Эффект де Кади…

– Нет-нет, я хотела бы увидеть иллюстрацию плетений, их сцепляющиеся узлы и все остальные моменты взаимодействия, так что прошу к доске.

Альба вздохнула и начала пробираться мимо соучеников к лестнице. Радовало только то, что по пути она могла привести в порядок собственные мысли.

Впрочем, этого, традиционно уже для ГАРХ, оказалось недостаточно. Ну точнее четыре балла на своем ответе она заработала, что, в целом, было неплохо.

После пар хотелось выпить чая в кафетерии и пойти все-таки вздремнуть, а потом заняться планом предстоящей демонстрации своей дипломной работы, но неожиданно около аудитории обнаружилась Кьяра, явно выискивавшая Альбу глазами в толпе.

Дав знак остальным идти дальше, Пришедшая подошла к первокурснице.

– Ты что-то хотела?

Кьяра прикусила губы, и, обернувшись по сторонам, спросила:

– Можно с вами поговорить? Ничего такого, просто это... личное.

У Альбы были собственные планы… Но, видимо, сбыться им пока было не суждено – вид у первокурсницы был еще более замученный, чем утром.

– Да, конечно. Пойдем тогда, прогуляемся.

Была у нее одна идея, где именно можно разместиться так, чтобы их никто не услышал.

Глава 5. Странности и поединки. ч.3

– Все свободны. Адепт Крейг, задержитесь, – попросил Теор явно усталого первокурсника-сталийца.

Айвор была права – тот действительно пользовался каким-то артефактом, причем довольно мудреным и явно пока непосильным для его магической системы. К тому же заговоренный предмет еще и чтение состояния отсекал, что менталисту, привыкшему контролировать студентов, не слишком нравилось. Хорошо хоть сталийцы приехали не на первый семестр, иначе при обучении контакту могли бы возникнуть проблемы.

Первый курс практиков начал с оживлением собирать вещи. Еще бы – впереди два дня отдыха. Пусть суббота и стояла у них «Днем самоподготовки», но, разумеется, готовиться все собирались «попозже», и для большинства «попозже» было поздним вечером дня, предшествующего следующей паре. За что сегодня и получили разнос на семинаре, к которому вместо нормального анализа литературы подготовили пару последних статей, причем статьи были одни на всех. Словно сложно было поискать другие случаи злоупотребления магией, кроме истории с архимагом-личом или заговора почти тридцатилетней давности, после которого появился Запрет…

Впрочем, Теор не слишком удивлялся – в первую неделю после каникул студенты никогда не отличались стремлением к знаниям, а в этот раз к тому же все разговоры были о гостях, перспективах обмена и всем прочем.

Освальд замер на своем месте, словно рассчитывал, что менталист передумает. Одна из сталиек окликнула юношу на родном языке, но безрезультатно – шатен не то ее не расслышал, не то сознательно проигнорировал.

Дождавшись, когда остальные выйдут, Теор сел на соседнюю с парнем парту.

– Магистр? – осторожно поинтересовался сталиец, когда остальные покинули класс.

Теор усмехнулся про себя, прекрасно понимая, что его имени юноша не запомнил. Впрочем, ничего удивительного. С первого раза мало кто запоминает всех или хотя бы половину преподавателей.

– Теор Тайде, преподаватель и заместитель декана общего практического факультета по делам студентов, – чуть в более «расширенном варианте» представился менталист. – Я не буду ходить вокруг да около, – при этих словах Освальд напрягся так, что Теор подавил желание бросить успокаивающее внушение, – скажите – вы добровольно носите на себе некий артефакт или артефакты?

Сталиец сглотнул. Его лицо по цвету почти сравнялось с белым потолком. Юноша старательно избегал взгляда менталиста, и, – что Теора удивило донельзя, – попытался выстроить внешний щит на сознании, словно ожидал принудительно контакта.

– Д-да, магистр, – невнятно ответил Освальд и бросил взгляд на дверь, явно рассчитывая сбежать как можно быстрее.

– Вы уверены? Судя по тому, что и я, и мои коллеги наблюдаем – эти артефактные предметы явно забирают у вас сил больше, чем вы восстанавливаете, а это – прямая дорога к хроническому истощению, которое лечится долго и нудно, а при резких трактах приводит к истощению к шоковому. Я предположу, что магические предметы, о которых идет речь, привезены вами с родины, верно?

Ответом был неопределенное движение плечами.

– Я понимаю желание защитить себя в незнакомой обстановке, – мягко продолжил менталист, – но сейчас эти предметы вредят вам. То, что без проблем использовали ваши старшие товарищи, наставники или родственники, пока еще слишком большая нагрузка на вас. Вы это понимаете?

Освальд вновь неопределенно дернул плечами.

– Поэтому я настоятельно рекомендую вам прекратить ношение артефакта или артефактов, лучше всего прямо сейчас.

Если до этого парень нервничал, то сейчас на его лице отразился очевидный ужас.

– Я… Вы… Не можете их забрать! – Освальд несколько нелепо, но все же довольно быстро вылез из-за стола и отступил на несколько шагов, словно считая, что Теор вот-вот попробует отобрать предметы силой.

Нервный парень. Очень нервный. Менталист прекрасно понимал, что приезд в новую страну и общение с новыми людьми каждым переживается по-разному, но Крейг явно выбивался из ряда тоже нервничающих соотечественников.

Могли ли артефакты влиять на его разум? Хороший вопрос… На который Теор не знал ответа. Что бы это ни было, оно было достаточно сильным чтобы просто так не считываться, а давить на парня и требовать прямо сейчас снять опасную вещь не стоило. Как минимум потому, что тот был совершеннолетним, а значит сам решал, что носить, а что нет.

Теор развернул руки ладонями к разнервничавшемуся первокурснику.

– Я не собираюсь отбирать у вас артефакты, адепт Крейг, как и не собираюсь ни к чему принуждать или атаковать. Я лишь хочу обратить внимание на то, что продолжая их носить, вы вредите себе, и чем дольше это будет продолжаться, тем хуже последствия. Вы это понимаете?

Освальд сглотнул, но тихо ответил:

– Да, магистр. Я нарушаю какие-то законы вашей страны или порядки вашего учебного заведения?

Теор несколько удивился от такого вопроса, но ответил как есть:

– До тех пор, пока вы не применяете ваши артефакты против других адептов или персонала – нет.

– В таком случае я учту ваши слова. Я могу идти?

Щиты Освальд усилил еще сильнее. Уже успел что ли у себя сцепиться с кем-то из старших менталистов? Получил неосознанным внушением? Защиты-то для первокурсника ведь очень, очень неплохие… Но все же не сдерживающие отчаянного страха парня. Страха перед ним, Теором, перед менталистикой и перед тем, что кто-то отберет артефакты, являвшиеся для Освальда чем-то невероятно ценным.

– Идите, – Теор сделал то, что считал нужным, но и лишать адепта свободы выбора тоже не собирался.

Надо будет поговорить с каргами, с дриадой, и с магистром Койт. На территории «Зеленого» за парнем стоит приглядывать, истощит же себя... Скорее всего сопровождающая сталийцев в курсе, но все же…

Собственно, предчувствия Теора не обманули. Магистр Койт его опасения выслушала, покивала и заверила, что «все под контролем». Щиты у нее на разуме были тоже весьма неплохие, но не такие, чтобы Теор не заметил очевидного «не лезь не в свое дело». А может магистр и специально эту мысль не скрывала…

Впрочем, что менталист на свое опыте давно выяснил, что поступки окружающих могут казаться нелогичными со стороны, но являются совершенно закономерными для тех, кто эти поступки совершает. И его дело – помогать справляться с последствиями в рамках должностных обязанностей и откликаться на просьбы о помощи, если таковые будут. И все.

Так что если Освальд и Койт хотят рисковать истощением – то пускай, Теор вмешиваться не будет. По крайней мере до тех пор, пока симптомы не станут достаточно очевидными, чтобы принудительно сдать целителям. В конце концов, вполне возможно, что речь идет о каких-то не защитных, а целительских или иных амулетах, которые адепт перестанет использовать в ближайшее время. Альба вон, не без настоятельного намека самого Теора, но взяла с собой занятную вещь, способную помочь при сенсорной перегрузке, вполне возможной в новой обстановке. Носить она артефакт не собиралась, хотя и если бы решила, то вреда бы не было, но все же – что-то подобное могло быть и сталийца.

Менталист, после ухода первокурсников из кабинета раздумывающий над тем, стоит ли все-таки просить содействия Фаве хотя бы в формате дополнительной лекции для первого курса о последствиях накопленного истощения, задумчиво уставился в окно.

Темнело рано, и в свете неярких фонарей то тут, то там виднелись редкие фигурки студентов и преподавателей, припорошенные неожиданным для Избора снегом. Одна из них привлекла внимание Теора – рядом с дальним фонарем на лавке кто-то сидел. Неподвижно сидел в не самую теплую зиму…

С одной стороны – и это было не его дело, с другой – легкая прогулка еще никому не мешала. Связываться с каргами ради такого пустяка не хотелось, маячки для перемещения точки фокуса менталист уже убрал, так что оставалось сходить самому, ногами. К тому же потом можно будет направиться в свои комнаты в общежитии преподавателей – все равно сегодня ему дежурить от практиков, но кое-какие бумаги можно и у себя доделать…

На лавочке обнаружился сталиеец по имени Лукас. Собственно, имя – все, что о нем знал Теор. Ну и еще знал про некоторое количество бесполезных наград, какие-то средние баллы за каждый семестр в ГАРХе и участие в научном клубе.

Полноватый парень в очках при приближении Теора вяло пошевелился. Впрочем, согревающее сталиец на себя наложил, хотя и выглядел весьма уставшим и несколько потерянным.

– Все в порядке? – поинтересовался менталист, садясь рядом и бросая диагностику.

Теоретик-магистрант явно маневр заметил, вздрогнул – но щитов не поднял. Не то не умел их ставить, все-таки был природником по специализации, не то сил не было.

– Да, – с некоторым запозданием отозвался сталиец. – Все нормально. Просто решил подышать свежим воздухом. Это полезно.

Менталист про себя тяжело вздохнул. Следы истаявшего, но все еще полуактивного внушения были видны как на ладони.

– И подышать вам посоветовал ваш адепт Ланцо? – или так, или Теор сильно разочаруется в некоторых своих студентах.

Сталиец поморщился.

– У нас с соседом есть некоторые… собственные договоренности насчет пользования помещением.

О том, чем там занимался вышеуказанный Ланцо с еще одной представительницей делегации гостей, чей образ мелькнул в мыслях Лукаса, можно было и не гадать.

Теор вздохнул про себя и бросил контакт карге Свободе, отвечавшей за общежитие, в котором поселили магистрантов-сталийцев. Его собственное внушение на Ланцо явно истаяло раньше, чем тот хоть что-то осознал. И если в ГАРХе дуэли или внушения могли быть в порядке вещей, то в «Зеленом» Теор такое использование менталистики терпеть не собирался.

Что бы ни сказала Свобода зарвавшемуся магистранту, это особого впечатления на него не произвело. Стоило Теору постучать, как из-за двери донеслось на сталийском:

– Лукас, я велел убраться до вечера!

И тоже ведь не без вложенного внушения...

Менталист отвечать не стал и резко постучал еще раз. Раздались шаги – и дверь распахнулась. На пороге стоял Ланцо, наряженный в одно полотенце вокруг бедер.

– Магистр? – удивление сталийца было вполне искренним.

– Не знаю, ознакомились ли вы, Герберт, с уставом университета, но все же предпочту считать что нет, – холодно проговорил Теор, смотря в глаза Ланцо, – потому что сознательное игнорирование запретов и этических ограничений мне нравится меньше. Так что доведу до вашего сведения – на территории университета и за его пределами во время учебного года адептам со способностями к менталистике, в числе которых в этом семестре и вы, запрещено применять деструктивную ментальную магию, включая внушения и принудительные контакты всех видов и порядков, за пределами специально разрешенных преподавателем случаев. Я вам разрешения воздействовать на адепта Лукаса Кайта не давал.

Ланцо поднял уголки губ.

– Это наши внутренние проблемы.

– Увы, пока вы находитесь на территории ИМУ, внутренние проблемы – общие проблемы.

– Думаю, стоит об этом просто забыть, не так ли?

Теор все ждал, решиться ли Ланцо вновь попытаться выйти в противостояние или нет. Тот на провокацию отвечать не торопился, но вот в «забыть» вкинул внушение, по ощущению менталиста, достаточно осознанное чтобы не мешать магии вливаться в слова. Просто потому что мог.

– Думаю, я не очень ясно выразился насчет применения ментальной магии и внушений, Ланцо, – вздохнул Теор.

Он не чувствовал в себе особого желания делать что должен. Он все-таки преподаватель, а не сержант, которому рядовых в подчинении тумаками держать надо. Но, судя по всему, Ланцо принимал нежелание менталиста вступать в лишние противостояния за слабость.

Теор сам бросил принудительный контакт. Ланцо ответил, пытаясь перетянуть одеяло на себя – но безуспешно. Для того, кто в рядах Гончих учился ломать сопротивление менталистов-преступников, уничтожить неплохие, но все же неидеальные щиты магистранта не было проблемой. К тому же Герберт, как и многие боевики, или мнящие себя боевиками, слишком сильно полагался на одно только прямое противостояние. Теору не составило труда изобразить прямолинейную жесткую атаку в одном месте, а самому выждать и продавить другую часть щитов легким, но удачным образом.

Защита магистранта, не сумевшего понять, что произошло, рассыпалась за секунды. Теор отступать не стал и пошел глубже, ломая следующий слой – и готовясь ударить по следующему силой достаточной, чтобы по инерции смять все дальше, как карточный домик. Готовясь уничтожить чужой разум. У Теора хватало достаточно мастерства, чтобы передавать Ланцо свое видение происходящего, показывать, что он намерен делать.

Он почти прогнул последний рубеж защиты... Почти. Мгновение – и магистр-менталист отступил, восстанавливая разрушенные им же щиты. Чинить за собой то, что сам сломал, было сложнее, чем, собственно, ломать, но все же наживить ряды защиты он смог, а остальное дело уже самого Ланцо. Захочет – поддержит склейки, не захочет – пусть сам все восстанавливает.

– Думаю, я довольно ясно обозначил свою позицию по применению ментальной магии, адепт Ланцо, – вслух проговорил Теор, продолжая в упор смотреть на изрядно побледневшего сталийца. Принудительный контакт он распустил, но был готов использовать вновь если до магистранта даже так ничего не дойдет, – у нас не принято вступать в противоборства с теми, кто не хочет или не может вам ответить, как и не принято накладывать внушения без прямой просьбы. Хотите практику дуэлей? Я вам ее организую. Или просите у адептов или аспирантов с вашей специализацией согласия на такую практику в моем присутствии, словами через рот. Еще раз узнаю, что эти несложные правила вылетели у вас из головы – вернетесь обратно в ГАРХ с испорченной характеристикой. Замечу также, что все это распространяется и на ваши взаимоотношения с соотечественниками на территории университета. У себя делайте что хотите, у нас – свои правила. Если я узнаю, что вы их нарушили, а я узнаю, то последствия вам не понравятся. Доброго вечера. И не забудьте впустить вашего соседа, он уже порядком замерз.

Ланцо все еще пялился на него, как баран на новые ворота, так что Теор на всякий случай бросил диагностику, уверился, что навредил только самолюбию юноши, и отправился к себе. Работы было еще более чем достаточно, а то, насколько правильно сработает выбранная им тактика, покажет только время.

За отчетами и программами менталист засиделся до ночи, к тому же надо было еще хотя бы несколько абзацев в статью накидать. К сожалению, участие в проекте и занятость с гостями и на факультете никак не освобождала от необходимости публикаций.

Закончил он уже за полночь и только собирался лечь спать, как защита, установленная на студенческий проход в лес, слабым толчком просигнализировала о том, что один из тех, на кого она была настроена, покинул «Зеленый» этим путем.

Теор тяжело вздохнул и принялся спешно переодеваться. Это местным он еще мог простить отлучки, но вот за гостями стоило приглядывать во все глаза. Мало ли что, мало ли кто… Потом проблем не оберутся, особенно если кто-то вроде Ланцо нарвался на полноценную дуэль.

Менталист довольно быстро добрался до места перелаза, накинул на себя Полог Отвлечения, – нечего адептам повод для сплетен давать, – и перебрался за территорию университета. Здесь, в лесу, найти кого-то было уже куда сложнее, но неожиданно ветви ближайшего дерева с тихим скрипом повернулись, словно бы указывая дорогу. И следующего, и следующего… Пара ударов сердца – и перед менталистом открылся ровный проход вглубь леса, который не преграждала ни единая ветка.

Сделать такое тут, в лесу у Университета, могло лишь одно существо.

Менталист мысленно пообещал себе завтра же купить в городе новых бус, – дриада ЭтВаль увлеклась в последнее время бисероплетением, – и занести в библиотеку. Пообещал – и поспешил по открывшемуся пути, поддерживая плетения щитов и сканов. Если ЭтВаль вмешалась, то стоило поторопиться.

Пробежка вышла совсем небольшой – всего через пару сотен шагов Теор ощутил чужое сознание, искаженное знакомым артефактным плетением. Несколько ударов сердца – и менталист вылетел на небольшую освещенную светом звезд полянку, любимую у влюбленных. Правда, сейчас вместо влюбленных в ее центре стоял Освальд Крейг, нервно сжимающий кулаки.

На появление Теора он развернулся – и выбросил в направлении менталиста Шок.

Теор принял удар на щиты, и, стараясь не показывать своего изумления, – кто научил первокурсника боевому плетению? – проговорил:

– Адепт Крейг, вам, как и остальным, запрещено покидать территорию университета без извещения сопровождающих!

– Я…

– Вы немедленно возвращаетесь! – рыкнул менталист.

Сканы на дальних пределах что-то тревожило. Теор не был уверен, был ли то человек или зверь, но рисковать и ждать момента, когда это можно будет проверить, не хотел.

– Это свободное время, и…

– И в это свободное время вы рискуете стать жертвой неизвестного кого или попросту замерзнуть в лесу. Уходим. У меня нет желания ломать вашу защиту и подчинять вас своей воле, так что если продолжите упрямиться – накину Обездвиживание и понесу так.

Строго говоря, использовать целительское плетение, расслабляющее часть мышц Теор мог, правда после пришлось бы тащить упертого первокурсника на плечах или на левитации. Так что менталист всерьез такой вариант не рассматривал, но знать об этом сталийцу не стоило.

Тот тихо ругнулся – и, прикрываясь несколькими ментальными щитами, все-таки в ГАРХе первый курс явно неплохо им учили или этот Освальд учился еще с кем-то, приблизился к Теору, озираясь по сторонам с явным желанием понять куда идти.

– И как бы вы собирались возвращаться? – задал риторический вопрос менталист. – Идите рядом со мной.

Крейг потупился, но пошел. Говорить он явно не горел желанием, стараясь отделаться от Теорой парой общих фраз про «разведку территории». Щиты мешали считать что-то более конкретное, и менталист вынужден был признать, что придется по возвращении в университет тащить несговорчивого первокурсника к себе в кабинет и уговаривать нормально рассказать о произошедшем. Наверняка ведь о лазе рассказал кто-то из адептов «Зеленого», решивших, что послать в лес новичка – прям прекрасная идея…

Но около перелаза Теор неожиданно столкнулся с магистром Койт.

– Благодарю, магистр Тайде, – холодно произнесла она, – за заботу об адепте Крейге. Дальше я сама.

Теор нахмурился.

– Пока вы находитесь у нас в гостях, я в числе прочих несу ответственность за его благополучие.

– Как принимающая сторона. И я, – мы, Сталия, – вам бесконечно благодарны. Но все же всю полноту ответственности несет сопровождающий. Именно мне его родители доверили его жизнь, и именно мне придется смотреть им в глаза если что-то случится.

Теор уловил несколько образов. Что-то было за «доверили его жизнь». Что-то было за этой фразой, что-то, просочившееся за защиту магистра. Судя по всему, родители Освальда были знакомы с сопровождающей делегацию. Впрочем, с закрытостью и удаленность ГАРХ волей неволей будешь следить за тем, кто постоянно рядом с отправившимся в горы чадом. И магистр Койт была, в общем-то, в своем праве.

– Я могу рассчитывать, что в случае проблем, которые я могу помочь решить или которые связанны с нашими адептами вы меня известите? – поинтересовался менталист.

– Да, разумеется, – кивнула сталийка.

– Тогда доброй ночи, – Теор уже как-то и привык к этой занесенной Альбой со своей родины манерой прощаться по вечерам.

– Доброй, – откликнулась сталийка и поманила за собой так и не снявшего амулеты Освальда.

Теор вздохнул про себя. Если это последняя проблема с этим парнем, то он не пробыл Гончей десяток лет. Впрочем, сейчас пора было идти спать. Любые проблемы можно было решать только если на это решение было достаточно сил.

Глава 6. О цветках. ч.1

Альба замерла, рассматривая огромный благоухающий цветок насыщенно-синего цвета с черно-красными узорами, сплетающимися в весьма занятную картину, нарисованную кистью природы.

– Нравится? – полюбопытствовал Свен, занятый изучением какого-то высохшего деревца, вкопанного рядом и окруженного переплетением выбитых на камнях рун.

– Да, – честно призналась Пришедшая.

Альба не любила магию природы, была совершенно равнодушна к цветам… Но Центральный Сталийский Зимний Сад фон Мартиана не мог оставить равнодушным даже ее.

От мороза и снега сад защищал погодный купол, как и над ГАРХ, хотя и чуть поменьше в высоту. На немаленьком куске земли в самом центре столицы Сталии можно было встретить растения со всех, кажется, уголков земли.

Возможно, правильнее было бы потратить проведенное среди растений время на подготовку к парам, но, по мнению Альбы, экскурсия сюда все же того стоила. На ее родине в подобных садах частенько находились занятные экземпляры, притягивавшие внимание. Обычно что-то, привезенное из тропиков или откуда-нибудь просто с другого континента. Здесь же каждое растение было необычным, а некоторые, как Дерево Смерти, и вовсе росли за защитными кругами из самых разных плетений.

Экскурсовод, коротко прочитав им небольшую вводную, повествующую о богатом и одиноком маге фон Мартиане, любителя садоводства, который стремился перещеголять в этом увлечении своего соседа, не стала останавливаться около каждого экспоната, а позволила магистрантам самим бродить и изучать тут все. Если учесть, что рядом со всем интересным находились отдельные таблички-пояснения, которые, к удивлению Альбы, содержали еще и целый ворох вложенных образов, то так было даже лучше. К тому же от работы с табличками, с которыми могли взаимодействовать, худо-бедно, все магистранты, размеренная речь сухопарой смотрительницы сада все равно бы отвлекала.

– Удивительно, – с улыбкой заметил Свен, отвлекаясь от своего засохшего деревца, – я думал, что ты не переносишь все, связанное с некромантией.

– Ну почему же все, – Альба намек прекрасно поняла и послала в ответ пару образов, – совсем не все. Тебя вот более чем переношу.

Свен подмигнул, и, пока остальные были отвлечены, подошел и поцеловал, быстро и удивительно нежно. Потом отстранился и подмигнул с самым залихватским видом.

Насколько Альба сумела понять, в этом мире открытая демонстрация чувств влюбленными была несколько неприличной, потому обыденная для нее вещь была для Свена мелким хулиганством. Контакт Пришедшая не разрывала, так что стихийный ненекромант явно почувствовал обращенные к нему мысли и ответил парой образов. Ментальные умения закончившего двухгодичный курс обучения Свена не были слишком уж хороши, но кое-что интересное все же позволяли.

– Почему ты завел об этом речь? – Альба вновь покосилась на цветок. – Это создание жизни, а не смерти. Я не чувствую ничего… Такого. Он просто красивый.

– Кобры, говорят, тоже красивые… – удивительно серьезно отозвался Свен. – Вангус Ванитас – невероятная редкость, не думал, что они вообще еще где-то сохранились, а этот даже цветет.

Альба, по-прежнему сбитая с толку, прикоснулась разумом к табличке около цветка. Места произрастания, размножение, – очень медленное, – жизненный цикл…

– Он, конечно, редкий, но я все еще не понимаю, как это касается некромантии.

Свен улыбнулся.

– На счастье местных, сюда не ходят Прирожденные, иначе обман бы быстро раскрылся.

– Обман?

– Ну да. Я не думаю, что сталийцы такие дураки – держать тут эту штуку и не догадываться, что это такое. Так что, думаю, описание специально изменили. Видишь, какая вокруг цветка защита?

Альба кивнула. Большой и красивый цветок заинтересовал ее не только невиданной насыщенностью красок и узоров, но и широким кругом защиты. Так-то в зимнем саду таких кругов было много – и вокруг ровных рядов похожих на красные фиалки цветов откуда-то из Загорья, и рядом с несколькими десятками черно-красных ландышей, и вокруг горшков с местным видом орхидей, невероятно пахнущими и, если верить описанию, подходящим для производства феромонных духов, и вокруг каких-то невзрачных кустарников… Зеленое, белое, синее, оранжевое и много еще какое великолепие лепестков и листьев поражало взгляд своей красной, а если же изучать еще и нити защиты, то в глазах и вовсе начинало рябить.

Но около этого здорового Вангуса Ванитаса Альба осталась во многом потому, что вокруг него находились, помимо всех прочих, нанесенные ритуальными знаками плетения с полным пересечением на основе Родосской защиты. Той самой, о которой еще недавно говорили на артефакторике. Защита с основным ментальным компонентом вокруг огромного цветка смотрелась чужеродно.

– Так вот, – Свен не очень умело, но все же сотворил вокруг звуковую иллюзию, помогающую против желающих подслушать, – Вангус Ванитас, или Странники Пустоты – это… В общем, они, как и ты – не отсюда. И защита тут такая стоит потому, что эту красоту ну очень сложно извести, а без кого-то из Прирожденных и вовсе нереально. Появляется Вангус там, где некогда жили дредку, уж не знаю почему, и любит Перерождать тех, кто окажется слишком слаб, чтобы сопротивляться его зову.

Альба уставилась на цветок. Красивый ведь цветок, куда красивее всех остальных…

– Видишь – даже тебя цепляет, – усмехнулся Свен, – я эту дрянь сразу узнал. Не удивлюсь, если весь тут сад из-за нее. Прятать легче на виду, плюс если что не так пойдет – то купол все отсечет, можно будет температуру подкрутить и затормозить эту гадость…

Пришедшая посмотрела на цветок, на Свена, и задала пришедший на ум вопрос:

– А ты откуда знаешь-то?

– Если кто-то попадется такой дряни, которая к тому же любит расти на рудномагических жилах, и, соответственно, притягивать любителей всякого-разного, то тело и всю силу заберет цветок, а из Слепка души получится верет, – раскрыл карты Свен. – Жутко мерзкое призрачное создание, обладающее к тому же немалыми ментальными способностями. Его реально упокоить. Но Ванитас – та еще головная боль, и если за ним не следить, то быстро начинает тянуться своими отростками ко всем, до кого достает, подманивает – и за пару часов из человека верета делает, и еще, и еще... А если сожрет мага – то получившееся создание будет еще и почти разумным, что совсем погано. В Алисии была пара таких. Наши рода замучались разбираться с ними и с желающими вытянуть из этой дряни энергию, которую она в себя за жизнь впитывает, и извели под корень, потеряв в процессе немало толковых некромантов. Об этом у нас в семье свои истории есть, если хочешь, то дедушка как-нибудь расскажет.

Альба сдержанно улыбнулась. «Дедушкой» был какой-то очень давний предок Свена, точнее его Слепок, отпечаток личности и всех имевшихся знаний. И Пришедшей общаться с таким вот существом не то чтобы очень нравилось, особенно потому что Огонь, еще мирившийся со Свеном, рядом с его «родственником» горел ярче и обжигал внутренности.

– Но сейчас в нем нет некромантии? – поинтересовалась Альба, разглядывая цветок. – Я ничего не вижу и не чувствую.

– Появится, как переваривать кого-то начнет, – легко ответил Свен. – А пока это просто красивый цветок… Хочешь, я тебе куплю таких же, только маленьких и безобидных? На входе есть цветочная лавка. Туда правда Хамл вроде забежал, и…

– Что же ты раньше не сказал?! Идем! – Альба почти бегом напаривалась на выход из Сада.

Что мог натворить висл, очень любивший грызть оранжерейные цветы магистра Фойет, Пришедшая хорошо представляла и надеялась, что обойдется откупными, а не скандалом.

Хамл обнаружился растянувшимся прямо на выложенных в ряд свежесорванных тюльпанах. Тюльпаны могли похвастаться самыми разными оттенками лепестков, и, по уверению продавца, способны были стоять в воде не меньше чем пару недель, а потом пустить корни в подходящем грунте. Алхимически усовершенствованные растения… За цену, равную половине всех сбережений Альбы. И всю эту цену предстояло заплатить – Хамл не просто вдоволь полежал на цветочном ковре, но еще и попробовал на зуб, кажется, буквально каждый цветок…

«Ты – вредитель!» – не удержалась Альба и щелкнула наглую морду по уху.

«Почему? Этот человек не был против, не гнал…»

«Знал, что я заплачу!»

«Могла бы и предупредить… Мне в саду не нравится, много неприятной магии, а тут мягко, хорошо…»

«Мягко ему и хорошо... Ты оставил меня почти без денег!»

«Деньги – странное человеческое изобретение» – промурчал Хамл.

Пришедшая в целом была с ним согласна, но, увы, не всем быть разумными котами.

Впрочем, несмотря на все ее протесты, половину суммы выплатил Свен. Альба, справедливо считавшая, что ее компаньон – ее проблемы, краснела, чувствуя себя крайне глупо. Рыжий хотел внести все, но такого количества денег с собой не взял, а платежные амулеты тут не принимали. Альбе было дико неудобно, но ментальный спор ни к чему не привел.

– Да ладно тебе, – добродушно улыбнулся Свен. – Зато сколько цветов разом! Давай раздадим лишние красивым соотечественницам и пойдем погуляем. Зайдем в кофейню и все прочее. Я угощаю! – и, игнорируя не слишком-то активные возражения Альбы, рыжий повлек ее за пределы погодного купола.

Столица Сталии была, на взгляд Пришедшей, милым городом из тех, где старую часть со средневековыми строениями не застроили чем-то иным. Если в Изборе правила бал архитектура, похожая на стили барокко и рококо с родины Альбы, то в Инте любили готику. Неважно новые или старые были дома, но их очертания, контрфорсы, оводы крыш и украшения стен напоминали Пришедшей собор Парижской Богоматери, который она, правда, видела только на картинках… Но все же – тут даже горгульи на водостоках были! Не настоящие, вроде тех, что помогали каргам в Изборе, а каменные.

Этот город, занесенный снегом, казался ожившей историей. Кусочком неспешного прошлого, в котором, тем не менее, жили вполне настоящие люди и продавали вполне настоящий кофе с шоколадными десертами. Рядом с Зимним Садом располагался целый квартал коротких улочек и узких переходов, который заполонили магазинчики цветов, сувениров, сладостей и таверны с кофейнями. Все для посетителей Сада, готовых после знакомства с экзотическими растениями отправиться на дальнейшую прогулку по городу.

– Красиво здесь, – призналась Альба, когда они со Свеном допивали заказанные напитки.

В Сталии готовили и капучино, и грог, и пунш, и еще много всего вкусного.

– Ага, – подтвердил рыжий. – Город строили на средства Магистрата, когда еще никакого Кантона не было, а было только несколько десятков магов, решивших освоить новую землю. Тут в центре должен еще незамерзающий фонтан должен быть… Но, вообще-то, тут не было бы так красиво без тебя.

Альба не сдержала улыбки и потянулась за поцелуем.

Висл, оставленный без внимания, допивал пунш…

Они еще долго бродили по улочкам Инта. После Сада посетили местный Музей Старых Войн, потом отправились в Лицей Теоретической Магии, который, несмотря на название, оказался скорее исследовательским и институтом, чем учебным заведением, хотя и группы адептов, только постигающих магию, там тоже были. Потом побывали на длинной презентации достижений сталийской магической науки, некоторые из которых были установлены прямо в городе. Вроде того же незамерзающего фонтана или «автономных работников», напоминавших Альбе небольших вычурных големов, способных доставлять поручения и выполнять простые задания. В завершении всего алисианцев ждал званый ужин с какими-то весьма представительными местными магами, с которыми общался ле Гай, пока студенты обсуждали впечатления или просто любовались видами Инта: ресторан, где все проходило, располагался на возвышенности.

После изматывающей недели с дуэлями, демонстрацией знаний и регулярным столкновением с нравами студентов ГАРХ, прогулка по городу была отличной возможностью расслабиться и не думать ни о чем. Альба отрешилась и от того, что завтра надо будет проводить демонстрационное занятие с местными первокурсниками, и от того, что впереди дуэлей куда больше, чем она провела, и от того, что большинство заданий на следующую неделю еще не было сделано.

Успеет. Все успеет.

Надо будет только не забыть вечером показать младшим пару упражнений на избавление от сенсорной перегрузки – заниматься в комнате, отведенной разом десятку человек, оказалось тем еще испытанием. И если Альбе хватало концентрации и навыки менталиста сказывались, то та же Кьяра, в своем мире жившая в очень отдаленном от цивилизации месте, справлялась с трудом. Да и не только она…

Пришедшая, рассматривающая у окна главный собор столицы Сталии, поймала на себе заинтересованный взгляд. В «банкетном зале» все разошлись по небольшим группам. Жан и Амири ушли за горячим, Свен куда-то запропастился, и рядом оказалась иномирянка, явно что-то хотевшая сказать, но не решавшаяся.

Альба поймала взгляд девушки и чуть кивнула.

– Спасибо вам, – тихо произнесла Кьяра.

– Да не за что, – откликнулась Пришедшая.

Перепросмотр она делать умела, пусть и практиковалась в нем не так уж и много, но техника была простой и хорошо помагала. Помогла и Кьяре.

– Все равно спасибо, – искренне улыбнулась иномирянка.

– Обращайся. И ты, и остальные, если нужно.

Все-таки новые условия нагружали разум. А тут еще и жить всем вместе, еще и своеобразный подход местных преподавателей, еще и ле Гай, который взял за правило появляться после ужина и отводить их в какой-нибудь кабинет, демонстративно зачитывая заработанные баллы и позиции в списке… Магистрантам все это давалось не очень-то просто, а первому курсу – и подавно. Альба плохо представляла, как адаптируются ко всему этому местные, которым преподаватели явно не слишком-то помогают.

Но сейчас обо всем этом думать не было большого желания. Вечерний Инт и вкусная еда давали сил не меньше, чем самая лучшая медитация.

Покидать столицу не хотелось, пусть ле Гай и заявил, что они еще вернутся смотреть на игры балбола, но все же пришлось. Радовало, что Инт и Шакафп, деревня у подножья перевала, который сторожила ГАРХ, были связаны двухсторонним портальным сообщением. Судя по объяснениям перебрасывавшего их группу мага, работало оно из-за высокой магической активности руд в Черных Горах час с утра и час вечером, но все равно это лучше, чем неизвестно сколько дней ехать на телеге.

Альба, сойдя с портальной площадки с Хамлом под мышкой, раздумывала, стоит ли искать у местных лошадь или плюнуть на все и поехать вверх на телеге. Когда они ехали вниз, Пришедшая все же села в седло, хотя и приходилось бороться с собственной тревогой, но сейчас настроения лишний раз переживать не было. С другой стороны, телега…

– Альба, надо поговорить! – из неосвещенной улицы, выходившей на площадку, показалась Гретта.

Стихийница-сталийка обогнула пару замерших первокурсников и пробралась к Пришедшей, игнорируя заинтересованные взгляды ближайших алисианцев и неодобрительные – Свена и Жана, заочно записавших всех местных в нарушители спокойствия.

– Говори, – Альба, недолго думая, бросила вокруг них двоих плетение, помогающие гасить лишний шум.

Благо, половина группы еще переправлялась, да и на площади собралось не слишком много народу, так что иллюзия не должна была привлечь особого внимания. Только Свен заметил маневр Пришедшей и попытался нарушить круг, но Альба жестом остановила его.

– Слушай, – взволнованно начала сталийка, – это не для лишних ушей, но я знаю, что башня сегодня весь день занята, и вообще не хочу говорить об этом в замке… И мне рассказать больше некому, а ты точно ни в чем не замешана, и…

Гретта, казалось, находилась на грани отчаянья. Альба осторожным плетением потянулась выяснять, не была ли их прошлая встреча тому причиной. Все же тот дождь и тоска...

Результаты оказались... Неоднозначными.

Пришедшая оглянулась на пребывающих на площадь соотечественников.

– Если я уйду, то меня не поймут, – честно сказала она.

Сталийка кивнула.

– Я быстро. Вот, держи, – она впихнула Альбе в руку конверт. – После того как ты помогла мне, я кое-что вспомнила. Ну я… Мы с Владом… У нас было свое место. Тут, в деревне. Мы отдыхали там на первом курсе, и иногда – позже. На самом деле редко удавалось вырваться обоим, вечно чем-то заняты, а на каникулы он всегда уезжал… Но, в общем, он как-то говорил, что если исчезнет, то постарается дать знать. Давно еще… Я и забыла. А тут вспомнила – и нашла вот это. Я… Не знаю, к кому обратиться. Тут явно что-то нечисто. И я понимаю, что ты гость… Но ты слышала тот разговор, как и я. Могу ли я еще раз попросить тебя о помощи?

Прежде чем ответить, Альба развернула записку, вгляделась в размашистые буквы…

И протянула обратно Гретте.

– Я не знаю письменный сталийский.

– А. О… В общем, он написал, что в ГАРХе небезопасно, и что если я... если я люблю его и готова последовать за ним, то должна быть готова уехать, когда он скажет. Но сначала он хочет кое-что проверить, и потому и пишет это на тот случай, если проверка окажется неудачной.

Гретта сглотнула.

– Может… Ты сможешь что-то узнать? Ну, из записки. Вы, менталисты, вроде умеете… Или как-то понять, кто тогда в замке о нем говорил? Влад рассказывал, что есть техники работы с воспоминаниями и все такое.

– Попробую, – не то чтобы у Альбы было много времени, но все же не отказывать же отчаявшейся девушке? Особенно когда та в глаза смотрит.

К тому же было и некоторое любопытство, и опасение – если кто-то из академии причастен к исчезновению одного студента, то он может оказаться опасен и для них. Мало ли…

Почти все алисианцы уже стояли вокруг них, и Альба заметила взгляд Свена, указывавшего на показавшегося на площадке ле Гая.

Альба задумалась… Все же одна голова хорошо, а две – лучше. Может, тот же Свен что-то подскажет? Конечно, вряд ли он представляет, как исследовать подчерк, но все же выросший в семье магов Прирожденный в принципе немало всего о мире знал.

– Я помогу. Но в одиночку не факт что что-то получится.

Гретта замялась.

– Я не хотела бы, чтобы об этом знали все…

– Все не узнают.

Она скривилась.

– С нашими любителями пошарить в чужих мозгах – узнают, и скоро.

– Они все же к нементалистам не лезут, и я подумаю насчет защиты. Все равно шила в мешке не утаить, да и всем я рассказывать не буду, не переживай.

Сталийка тяжело вздохнула.

– Сказанного не воротишь… Действуй, как считаешь нужным. Если что-нибудь найдешь – то я живу в пятой большой башне. Надеюсь на твое благоразумие.

Альба кивнула и сняла иллюзию.

Вот словно своих проблем мало было…

Глава 6. О цветках. ч.2

– Ты куда-то влезла, – мрачно констатировал Теор.

Альба замотала головой. Стоило озвучить просьбу показать усиленные индивидуальные щиты, как наставник тут же решил, что у нее какие-то проблемы.

В ее сне они вновь оказались в степи. Правда, теперь, в отличие от первого раза, снилась Альбе ночная степь перед грозой. Пришедшая кожей ощущала приближение далеких раскатов грома. Молний пока не было видно, да и порывы ветра еще не сошли на нет, но все равно в воздухе витало предчувствие бури.

– Нет, магистр.

– Твое «нет» обычно означает «пока еще нет, но скоро влезу».

– Я не нарушаю распорядок, – парировала Альба. – Никаких проблем. Но местные со специализацией на менталистике, особенно старшие курсы, порой много себе позволяют. Я думала использовать обычные щиты, но поддерживать их сложно, а вы как-то говорили, что есть сложный, но все же возможный вариант, с помощью которого можно полноценно перенести поддержку на того, на кого их устанавливаешь, и…

Теор поднял руку.

– Ты, видимо, прослушала половину моих объяснений. Я имел в виду сочетания сигналки, запитанной на тебя, с тем, чтобы тот, кого прикрываешь, сам держал образ. Но, как ты понимаешь, это все продержится очень недолго. При прямой атаке нементалисту нужно или атаковать самому, или разрывать дистанцию и уходить – я это тоже объяснял. На равных маг разума и маг другой специализации в ментальном противостоянии сражаться не смогут никогда. Так-то даже простенькие щиты не слишком полезны, а качественные, вроде «Стены Разума» или Веотского плетения будут потреблять много твоих сил, а нементалист их не поддержит. Потому их используют только там и тогда, когда есть непосредственная угроза, обычно в течение получаса максимум. «На всякий случай» такое не ставится.

Альба тяжело вздохнула. На самом деле все это она помнила, но надеялась, что способ нормально и надежно защитить своих товарищей все же был.

– Этим сталийцы и пользуются, – мрачно заметила она.

– Они что-то сделали? Альба, не нужно никого покрывать!

Судя по всему и сам Теор был не в восторге от гостей… Альба считала в потоке переданных образов и какую-то не очень понятную историю с молодым парнем, чью защиту уничтожил наставник.

– Да ничего они не сделали, – попыталась как можно более убедительно ответить Пришедшая, старательно пряча воспоминания о ссоре с подружкой Стефана. – Но выглядят так, что могут. Некоторые из них. Хотя, вообще-то, принудительные контакты с нементалистами запрещены этикой, на которую тут некоторые, похоже, плевать хотели.

Теор, сейчас вновь принявший свой обычный облик, скрестил руки на груди.

– Альба, ты понимаешь, что сейчас не время и не место решать все самостоятельно? Этот обмен студентами и так весьма необычная инициатива для ГАРХ, хотя теперь мне кажется, что они просто хотят еще с кем-нибудь стравить своих адептов чтобы мотивировать их на новые достижения. Но могут быть и иные причины, не исключая и попыток что нападения на вас, что обвинения вас во всех грехах. А ты что-то знаешь и молчишь!

Пришедшая мотнула головой и подняла руки.

– Ничего такого, правда. Просто у одной из местных, с которой я на дуэли дралась, парень уехал после зимних каникул и не дает о себе знать. Она думает, что, может быть, тут что-то нечисто.

– И ты решила этим заняться на досуге, – отозвался менталист. – Что, больше делать нечего? Как план занятия? Оно ведь уже завтра, так?

– Сегодня, – когда Альба ложилась, было уже за полночь. – И все нормально. Ну в смысле местные наблюдать будут, но с этим я ничего не сделаю.

А сделать очень хотелось… Альба нервничала, пусть вроде бы ничего сложного не предполагалось: нужно было сначала перед магистрами и преподавателями представить короткую выжимку из диплома с описанием всех этих целей, задач и результатов, а потом провести сорокаминутное занятие со студентами-первокурсниками. Тот же восстановительный транс, только перед ним еще чуть более длинная речь и пара упражнений на расслабление, да и все.

Теоретически – все просто. На практике же тот факт, что ее будут оценивать и местные, и ле Гай, будут задавать вопросы, будут искать изъяны, – как на парах делали новые сокурсники, – все это не радовало совершенно.

Предательские мысли о том, чтобы сбежать с помощью Хамла и его друга-нечисти нет-нет, да закрадывались в голову.

– Надеюсь, здравый смысл возобладает, – прокомментировал ее размышления присевший на камень наставник, – иначе, боюсь, с поиском работы будет сложно. Магистрантка, испугавшаяся первокурсников – так себе рекомендация.

Альба ругнулась про себя. Только сейчас до нее дошло, что пусть подобный способ общения не был совсем тождественен обычному контакту, взаимообмен образами тут был еще выше, и потому Теор без труда считал всю ее цепочку размышлений. Понимала она и то, что в «боязни первокурсников» наставник намекал на ее собственные занятия с молодыми адептами Зеленого.

– Да не в первом курсе дело… – поморщилась она. – Тут все иначе. А я им буду рассказывать… Ну как у нас принято.

Теор неожиданно мягко улыбнулся.

– Думаю, ты не хуже меня понимаешь, что все иначе вообще для каждого конкретного человека. Ради обмена опытом все и затевалось, и твоя задача – просто передать то, что ты знаешь и как это видишь. А все эти намеки на «дальнейшее использование в воспитательной работе» – дело местной администрации и преподавателей. Захотят – что-то возьмут, нет – так нет. И все. Твоя задача – бросить камень.

Альба кивнула. Все это она понимала сама. Но все равно – одно дело диплом просто как исследование, для того чтобы показать, что она соображает в магии, а другое – исследование для практического использования…

– Вон, один активный сталиец привнес свое видение – и теперь у нас будут часы, помещение и факультатив для желающих испытать на себе прелести боевой менталистики, – огорошил Теор. – В этом и есть обмен опытом.

– Вы же против подобного…

Альба, знавшая позицию наставника по этому вопросу, с удивлением смотрела на старшего менталиста.

– Против. Потому сначала теория, потом защита, а потом уже атака. Но все же если кто-то из второго года проекта или со второго года специализации решит подтянуть самооборону, то пусть для этого будет пространство. Нельзя исключать, что где-то еще какой-нибудь боевой менталист обучает таких же, как и в ГАРХе, умников, готовых бросать вызов всем вокруг и не думающих о том, что они могут травмировать чужой разум. И лучше быть готовым к встрече с подобными индивидами, а не только к работе с, кхм, нормальными ситуациями.

Все это Теора явно не радовало.

– Обмен опытом – это про то, чтобы посмотреть «как у них», а уносить с собой что-то или нет – отдельный вопрос, – продолжил менталист. – Ладно, на таком расстоянии не стоит долго вести пространные рассуждения. По поводу защиты – я могу оставить тебе образы сильных щитов из тех, которые изучаются боевиками, но они моментные, то есть ставятся при непосредственной атаке. Пассивно же можно только предложить твоим сокурсникам улучшать свои личные защиты через первичный образ, и сигналку повесить, чтобы ты могла вмешаться. Но тут ты и сама без меня знаешь как что делать. Вообще, если что-то начнется, особенно в ментальном плане – попроси своего питомца, он со мной сможет связаться, и я приеду.

Резкий порыв ветра всколыхнул траву.

Альба испытующе посмотрела на наставника.

– Вы… ну…

Слов у нее не нашлось.

– Да, сопровождать меня вас не пустили, – мрачно ответил менталист, – но добраться через Площадки Перехода я смогу быстро, да и с таможней проблем быть не должно. Так что давай без самодеятельности – если возникнут проблемы, то лучше их решить до того, как кто-то останется без мозгов, ага?

С этим трудно было спорить.

– Вот образы четвертичного плетения Дюрана, – Теор взмахнул рукой, и рядом с ним появились два черных куба. – Это самый сильный из тех щитов, что знаю я и который осилишь ты. Может ставиться на площадь, что большой плюс при необходимости защиты тех, кто себя защищать не умеет. Расшифруешь потом, как нужно будет, образы для применения я передал. Отдыхай. И что бы не предложили местные – пока твоя задача просто рассказать и показать, с долгоиграющими инициативами будь осторожна.

Альба кивнула. У нее в любом случае не было никакого желания задерживаться в ГАРХ после окончания срока обмена, хотя магистр Нетар и намекал, что «программы по адаптации первокурсников нам давно не хватает, как и человека, который мог бы уделять этому максимальное внимание».

Не хватает – и пускай. Она представит свои идеи – и будь что будет.

Но до этого самого представления еще надо было отсидеть две пары. Углубленный математический анализ магических закономерностей Альба пережила без труда и заметных магических потерь – преподаватель всю пару читал лекцию. Хотя Пришедшая с трудом понимала строение формул, сказывалось то, что большую часть времени она в собственном мире считала всю статистику вовсе не вручную, но все же к диплому ее пришлось изучать, и не по одному разу, потому в целом все было более-менее знакомо. Ну кроме разве что последней формулы, но ее Альба потом намеревалась уточнить у Амири, которая в целом в предмете ориентировалась куда лучше.

А вот занятие по углубленному практическому магическо-предметному взаимодействию «порадовало» практикумом. Длинное название предмета скрывало то же, что проходили в «Зеленом» начиная с третьего курса, а именно практику действий в самых запутанных магических и не очень магических ситуациях. Работа с неизвестными аномальными артефактами, просто артефактами, сочетаниями различных плетений, сочетаниями зелий и артефактов, сочетаниями изменения магического фона, Измененными ветром предметами и животными... Словом, предметом изучения были ситуации, в которых мог наиболее уверенно действовать именно выпускник факультета общей практической магии, знакомый со всеми видами плетений.

– Оставьте кладбища – некромантам, больницы – целителям, а зоопарки – природникам, – рассказывала декан Айвор, когда они впервые на третьем курсе пришли на этот предмет. – Маги-практики слабее каждого из специалистов в их направлении, но куда сильнее там, где нужно разом сражаться с нежитью, лечить или увеличивать удои. Но этому вас научат делать на других предметах. Моя же задача на этом – объяснить, как многопланово работать со сложными ситуациями и кого привлекать в помощь.

Амири тогда заметила, что это похоже на «общую специализацию» у целителей – когда приходит больные с самыми разными симптомами, и надо решить, кому помогать на месте, где звать специалиста по глазным болезням или ЖКТ, а где только некромант поможет…

Про себя Альба обозвала общих практиков «менеджерами от магии». Но, с другой стороны – именно их чаще всего звали исследовать все необычное или приглашали на должности городских магов, которым и приходилось иметь дело с самым широким диапазоном проблем.

В ГАРХе моложавый, по возрасту едва ли младше магистра Нетара, преподаватель по этой дисциплине с зубодробительным названием явно предпочитал теории практику. Насколько Альба поняла, сам магистр фон Тар был артефатором, и потому вот уже вторую пару давал адептам задачки, так или иначе связанные с магически неинертными предметами и последствиями их некорректного использования. Сегодня их разбили на четверки и выдали каждому характеристики происшествия и остаточные следы от плетений, приложив к заданию описание нескольких предметов и плетений, которые могли, так или иначе, привести к случившемуся… или ни на что не повлиять.

Работала Альба с привычными партнерами: Свеном, Жаном и Амири. Преподаватель предупредил, что на следующей паре перемешает четверки, но пока постановил добиваться результата «привычным способом».

– Так, некромагимческий контур поднятия умертвий тут не при чем, – постановил Жан, едва проглядев условия задачи.

– С чего это? – по привычке возразил Свен.

Альба прекрасно знала этот тон – рыжий был согласен, но все же хотел поддеть некроманта, который знал больше него, выросшего в роду Повелителей Мертвых.

Жан не повелся, просто ткнув пальцев в ряд значений диагностики.

– Будь дело в контуре, был бы остаточный некрослед, а, значит, и целительские чары бы сбойнули, так?

Амири кивнула.

– По условиям у нас есть пострадавший, и он стабилен после оказанной помощи, – подтвердила она, – надо найти то, что привело его в нынешнее состояние. Была бы причиной погрешность в работе с любым черным плетением – стандартных лекарских чар не хватило бы на стабилизацию, так что контур выкидываем.

– Ага, дальше... Ментальный усилитель мог быть причиной полученного результата? – спросил Свен, глядя на Альбу.

Пришедшая перечитала данные и покачала головой.

– Не думаю, он нейтрален вообще-то, но тут маловато условий, чтобы точно сказать. Теоретически, если наш пострадавший применял какое-то белое плетение именно на себя, то может быть и он.

– Ну стихийное точно мимо, – продолжил рыжий с уверенностью, просматривая остальные условия задачи, – остается наше странное растение, о котором я ничего не помню, алхимическое зелье и плетение аль Тока. У кого какие мысли?

Альба почесала голову.

– Зелье, скорее всего, – то что нам нужно. Это ментальный восстановитель Загорского, он как раз способен такие показатели, как в задаче, дать, если продолжаются ментальные траты. А растение…

Пришедшая с надеждой посмотрела на Амири, но та только руками развела.

– Понятия не имею, что это.

– Аналогично, – пробасил Жан.

– Аль, может вспомнишь? – многозначительно спросил Свен.

Пришедшая покачала головой. Она уже применила на себя несколько техник для мгновенного вспоминания и вытаскивания ассоциаций, но в долговременной памяти ничего интересного не обнаружилось, к ее большому сожалению. Видимо, в момент, когда рассказывали о свойствах этого растения, она отвлеклась.

– Увы.

– Может мы знаем?

Альба покосилась на преподавателя, о чем-то переговаривавшегося с четверкой Стефана, и решилась.

В общем-то, на подготовке к вламагу и экзаменам они так уже делали, и не раз. Работать таким образом с чужой памятью было сложнее, чем с собственной, привычной и изведанной. Да и в целом Альба, пусть применяла плетение не впервые, все равно опасалась навредить. Хватило уже одного раза, когда она непреднамеренно слишком сильно «подсветила» нужную цепочку ассоциаций, и Амири потом только и могла, что думать о вариантах переломов и первой помощи при них. Думать, прокручивать в голове, примерять на окружающих…

Лекция Теора по технике безопасности при осуществлении подобных воздействий была впечатляющей, и Альба с тех пор старалась действовать осторожнее.

Нужные воспоминания нашлись, неожиданно, у Жана, причем со времен обучения в школе.

– Нам как-то приносили такую штуку в горшке, – задумчиво проговорил некромант, – большая редкость. Мать с ней чай заваривала, пока я болел. Успокаивало.

– Ага! – обрадовался Свен, – значит, если растение успокаивает, то это ментальное воздействие, и…

Альба фыркнула.

– Два года были зря? Может и природное, и целительское.

– Шансов-то больше на магию разума…

– Ладно, давайте предположим, что ментальное, – подала голос Амири, – в целительстве, если бы было что-то такое, то я бы знала. У нас времени не так много. А что там с этим плетением аль Тока? Кто-нибудь что-нибудь о нем знает?

Синхронное качание головами было ей ответом.

– Альба?

Пришедшая тяжело вздохнула и встретилась взглядом с сидевшим напротив Свеном, выплетая нужное воздействие.

Увы, до конца отведенного времени они общими усилиями выяснили только, что плетение аль Тока использовалось для стабилизации многоцветных артефактов. Никто из них в артефакторике не преуспел, а зря – как оказалось, именно это плетение и являлось ключом к восстановлению случившегося и решению задачи.

Магистр фон Тар на их выкладки только покачал головой.

– Вы, в целом, шли в правильном направлении, но кое-каких знаний вам не хватило. Получившаяся картина диагностики после оказания неспецифической первой помощи характерна для случаев осложненного энергетического истощения неясного происхождения, шокового и длительного в комбинации. Вам нужно было сосредоточиться на этом факте, и тогда бы вы поняли, что длительное ношение многоцветного артефакта, а только в таких используется плетение аль Тока, вкупе с применением ментального усилителя способно спровоцировать мгновенную перегрузку каналов энергетической системы, которую нужно снимать не простой передачей силы, а устранением причины перегрузки, и, значит, снятием всех артефактов и защит с пострадавшего. Абсолютно всех. Увы, об этом оказывающие первую помощь не всегда помнят, а зря. Артефакты – вещь опасная и непредсказуемая.

– Но, магистр, в таком случае триггером могли быть и стихии, и некромантия, и даже успокоительное… – попытался возразить Свен.

Магистр фон Тар покачал головой.

– Характеристики действия усилителя предполагают, если вы помните, выбор силы из применяющего по… какому типу, кто подскажет?

Альба замешкалась, задумавшись, о каком именно типе усилителя шла речь. Да и типологий выбора энергии было много, и она понятия не имела, какой пользовались в ГАРХ. Пока она думала, Стефан ответил с места:

– По первому типу в классификации Войта-Дикенса, как и артефакты с основой на плетении аль Тока.

Альба предпочла проигнорировать многозначительный взгляд местной «звезды». К тому же стоило преподавателю прохватить студента за «обширные знания за пределами своей специализации», как Гелеф, работавший с оставшимися без своей четверки близнецами, едва слышно фыркнул. Почему-то Альба была уверена, что хвалить за «обширные знания» нужно было его.

Долго, правда, переживать из-за особенностей местной оценки, – им поставили всего на два балла больше чем дополнившему ответ Стефану, – Альбе не пришлось. На следующем занятии вместо «глубинных особенностей магических практик разных стран» ее ждало выступление перед местными преподавателями, магистрантами и студентами первого курса.

В незнакомую аудиторию Пришедшая едва не опоздала – располагалось помещение в закутке, куда и с картой попасть было сложно. И, войдя, Альба поняла, что посмотреть на нее пришли не только магистр Нетар, магистр Ридара, магистр ле Гай и еще пятеро местных преподавателей, но и директор ГАРХ. При этом первые парты оставались пустыми – аудитория была большой, и магистранты с магистерским составам оккупировали дальнюю ее часть.

Не успела Альба пристроить на кафедре нужные бумаги, как к ней обратился глава Горной Академии:

– Я взял на себя смелость несколько изменить порядок вашей работы. Скоро сюда придет первый курс практиков, три специализации – природники, стихийники и менталисты, там как раз двадцать восемь человек, до тридцати, как у вас и указано в требованиях к группе. Вы проведете занятие, мы их отпустим, а вы представите нам теоретическую сторону вопроса, чтобы мы могли как следует все обсудить на свежую голову. Это ведь не будет проблемой?

Под тяжелым, изучающим взглядом главы ГАРХ Альба лишь кивнула. Ладно хоть не менталист… Вот только по ее ощущениям – хуже. Боевой маг, из тех, кто сражается и в приграничных стычках, и идет на задержание особо опасных преступников, с которыми не справляются Гончие.

Неудивительно, что в Академии такие порядки…

И едва ли такой человек поймет идеи ее работы. Хотя, быть может, последнее было лишь частью необоснованных опасений...

Так или иначе, рассказывать теорию после групповой настройки на почти тридцать явно не слишком доверчивых первокурсников будет тем еще развлечением. Но она справится.

А куда деваться-то?

К удивлению Альбы само занятие с младшими адептами прошло неплохо. По крайней мере, лучше, чем она ожидала, готовясь встретиться с ожесточенным сопротивлением и нежеланием делать то, что скажет незнакомая чужеземка. То ли их специально предупредили не мешать, то ли первогодки еще не прониклись духом соперничества, то ли недоверчивая Пришедшая мерила все по себе, но после небольшого вступления, когда и она чуть успокоилась, оказавшись в своей стихии и отвлекшись от мысли, что за ней наблюдают, и наблюдают важные люди, процесс пошел. Не совсем уж легко – было попросту затратно, что по эмоциям, что по энергии, вести сразу тридцать сознаний, пусть Альба использовала ну очень слабый резонанс, завязанный на словах, чтобы управлять настроем группы. Много времени ушло на то, чтобы увести всех в транс и при этом присматривать за тем, чтобы никто со стороны не влез – все-таки от кое-кого из магистрантов Альба ждала подлянки. Да еще и пришлось следить, чтобы кто-нибудь из тех, кто с особо подвижной психикой, не ушел за ассоциациями куда-нибудь не туда…

В итоге после завершения упражнения и обсуждения, – желающих поделиться уведенным было немало, – Альба приступила к рассказу о том, за чем, собственно, нужно было занятие, уже в несколько пожеванном состоянии. Ладно хоть первокурсников отпустили, но все равно что менталисты, что еще несколько групп магистрантов-практиков, что преподаватели рядом никак не радовали.

Ладно сам транс, – хотя и его местные наверняка знали, – но вот выкладки, измерения, апробация… ГАРХовские старшекурсники и магистры наверняка видели ее ошибки, наверняка имели вопросы, особенно к возможностям использования программы. Альба предполагала, что речь зайдет о конкретных упражнениях, о выборе той или иной тактики индивидуальной работы, о частоте занятий…

И никак не ожидала что первым вопросом по окончании доклада будет директорское:

– Вами, разумеется, проделана впечатляющая работа… Но скажите – чего вы хотите добиться? Поступившие в любой университет стремятся стать профессиональными магами, сильными и готовыми самостоятельно решать сложные задачи лучше всех окружающих, и к этому нужно готовить с первого курса. А вы, кажется, хотите стать им нянькой, чтобы они до выпускного ходили на эти «индивидуальные консультации», не так ли?

Альбу, державшую в голове выкладки и доводы о необходимости первым показывать восстановительный транс, вопрос выбил из колеи.

– Чего хочу? – переспросила она, собираясь с мыслями. – Продуктивной учебы и отсутствия проблем, связанных с адаптацией к изменившимся условиям деятельности.

– Ладно, я по-другому спрошу: вам не кажется, что надо учить адептов с самого начала бегать самостоятельно, а не выдавать им ходунки? В реальной жизни ведь никто не будет водить за руку. Маг может опираться только на себя и свои силы, и к этому надо готовить с самого первого дня после поступления.

– Да, но…

– Но?

У Альбы были аргументы, были мысли… Но и то, о чем спрашивал глава ГАРХ, она тоже очень хорошо понимала.

– Но, думаю, изначально продуктивная адаптация позволит в будущем добиться лучших результатов, чем произвольное решение проблем, которые могут оказаться не по плечу молодым адептам как минимум из-за малого опыта в магии. Да и в жизни, – попыталась корректно сформулировать мысль она.

– То есть надо растить оранжерейные цветы в надежде, что однажды вы вынесете их в поле – и они там приживутся?

– Нет, – несмотря ни на что Альба попыталась отстоять свое видение, – я про то, что любые растения надо удобрять и поливать – и тогда плоды будут изобильны.

– Те, кто вырос сам, выживут без поливов и удобрений в любых условиях. И будут, кстати, куда успешнее, чем оранжерейные экземпляры, – со значением заметил директор. – Ладно, я узнал что хотел, благодарю за демонстрацию. Прошу простить, у меня еще много дел. Коллеги, можете переходить к обсуждению теоретической информации, – с этими словами глава ГАРХ покинул помещение.

Альба, глубоко вздохнув, загнала куда подальше весь клубок смешанных чувств и приготовилась отвечать на вопросы о работе, которую глава Академии явно считал бессмысленной.

Что ж, по крайней мере насчет «долгосрочных предложений» теперь можно было не беспокоиться.

Глава 6. О цветках. ч. 3

Теор устало потер виски. За окном кабинета ночь вступала в свои права, и наконец можно было обдумать прошедший день.

Идея с факультативом по ментальным противоборствам в реализации оказалась не так проста, как могло показаться. Менталиста не устраивал вариант «просто возьмем пустое помещение, поставим двоих желающих лицом к лицу – и пусть придумывают что-нибудь как умеют». Он не собирался идти путем ГАРХ и устраивать соревнования, тем паче привлекать к дуэлям тех, кто не специализировался на менталистике. Не было у него и намерений и сходу заниматься отработкой плетений принудительного контакта или же и вовсе формирования дуэльного пространства.

Собравшиеся же сегодня, – а на занятие пришли две дюжины адептов, – жаждали сражений, подвигов или хотя бы адреналина и веселья. Теору очень хотелось отправить всех готовиться к парам на завтра, но он взялся за эту задумку и он доведет ее до ума. Кто выдержит первые занятия с теорией, законодательством и иллюстрациями из практики – с теми и можно будет хоть что-нибудь отрабатывать.

Теор, начиная свой путь менталиста, сам грезил о сражениях, разворачивающихся в чужом разуме, о победах, о силе воображения, в прямом смысле повергающей врагов… Но стоило начаться у менталистов-практиков предметам, связанным с боевыми взаимодействиями, как тогдашние преподаватели быстро показали, что настоящие дуэли похожи на сечу двух раздетых по пояс бандитов с тяжелыми тесаками в руках... Грубо, жестко и очень опасно, и травмы, скорее всего, получат оба бойца.

Менталист полностью разочаровался в ментальных сражениях, став в одном из учебных поединков не проигравшим, а победителем. Тогда у него все хорошо получилось… А вот в разуме поселилась боль, исходившая от соперника, такого же человека как и он сам. Боль, не исчезнувшая даже тогда, когда его оппонента привел в чувство присутствующий на дуэли магистр. Теор чуть позже понял, что такое усиление ощущений было способом спустить его с небес на землю. Удалось, более чем. Именно после этого случая он перестал мечтать о переводе к боевикам, а позже, нанявшись к Гончим и пройдя дополнительное обучение поединкам, не испытывал никакого восторга от открывающихся перспектив. Тогда Теор надеялся, что не придется применять ничего из узнанного...

Пришлось, и не раз.

Его опыт не должен быть ограничением для студентов, но все же менталист не собирался устраивать из дуэлей развлечение или состязание. Соревноваться в магии разума вообще можно было только с самим собой. Да и в жизни, в общем-то, тоже…

Менталист покачал головой, продолжая смотреть в окно. Чем больше он узнавал гостей, тем больше понимал, насколько различаются ГАРХ и «Зеленый». Он сам раньше работал в провинциальном учебном заведении, и там все в целом было так же, как и в старейшем университете Избора. А вот сталийцы создали у себя что-то совсем иное, соревновательно-состязательное…

Хотелось уточнить у Альбы, как отреагировали на ее занятие, но Теор решил пока силы не тратить. Если договорились связываться в конце недели, то пусть так и будет. К его сожалению, Данн оказалась права: сил на каждодневные визиты сознанием через если не половину, так через четверть мира у него попросту не было. Точнее – силы-то были, но восстанавливать их менталист не успевал. У него и так дел по горло и без канители с новой боевой инициативой: и первый курс, и специалисты с четвертого и пятого, и факультативы, и проект…

Всю субботу Теор провел с индивидуальной работой с проектными и документами, и все равно осталось еще неоформленных бумаг. Да и контрольные кто-то же должен проверять...

Но сейчас пора выдвигаться на полигон, где Вагнер сотоварищи устраивал развлечения для гостей. Вообще-то за вламагом собиралась следить Айвор, но все же менталист и сам хотела проследить за тем, как все будет проходить. Освальд все еще носил артефакты, да и от Ланцо можно было ожидать проблем. Полтора часа роли не сыграет, а так хоть от бумажек отдохнет...

Да и вообще – прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья. Да, воздух морозный, но что поделать...

Аспиранты решили, что в ночной темноте несложная, в общем-то, полоса испытаний произведет больше впечатлений. Теор мог с ними согласиться – ночной лес, окружавший полигоны, сам по себе создавал мрачную и таинственную атмосферу.

Первым проходить полосу отправили младших студентов.

– А неплохо ведь идут, а? – Айвор, скрытая от глаз гостей парой артефактов, не без восхищения смотрела, как сталийцы, один другого быстрее, переправлялись через полосу физических препятствий, прыгая, подтягиваясь и кое-где ползая.

Менталист только покачал головой.

– Они ее не пройдут. Ну или пройдут ну очень медленно.

– С чего ты так решил?

– А ты посмотри как они действуют, – Теор кивком головы указал на высокую, в два метра, стену, которую по очереди преодолевали первокурсники.

– Хочешь сказать, что они зря без магии подтягиваются? – нахмурилась Айвор. – Тео, самоусилиение проходят далеко не на первом курсе, и то только боевики и целители, ну и природники иногда. И…

– Я не об этом, – менталист показал на Освальда, который смог залезть наверх лишь с пятой или шестой попытки, пока рядом его товарищи один за одним преодолевали препятствие. – Они не попытались ему помочь.

– Это замедлило бы группу, – рассеянно отозвалась декан. – Да и он пока справляется, так? Думаю, если отстанет, тогда и помогут. Хотя вообще-то то, что он все еще носит свои побрякушки, меня не радует.

Менталист вздохнул.

– Он взрослый дееспособный человек. Мы ему не указ, а Койт, видимо, не смогла или не захотела повлиять.

Айвор поморщилась.

– Что-то мне подсказывает, что она из породы педагогов, считающих, что дети должны справляться со всем сами. Главное чтобы правила не нарушали... Ты выяснил, кто послал его в лес?

Менталист покачал головой.

– Я поспрашивал у тех, у кого веду пары – ничего. Карги тоже не в курсе.

– Ладно, надеюсь это не повторится.

Сталийцы закончили с физическими препятствиями и направились дальше. Айвор, шедшая за ними, сделала плавный знак рукой – и щиты вокруг полосы расступились, позволяя ей с Теором срезать часть пути и быстро оказаться на следующей поляне.

С упокоением фантомных умертвий сталийцы справились быстро, и быстро затушили не менее фантомный огонь, используя каждый собственные плетения, порой конфликтовавшие друг с другом. Впрочем, принимали решения они тоже быстро, так что это испытание сложностей не доставило.

А вот на следующей поляне гости потратили времени больше, чем на трех предыдущих вместе взятых. Тут была традиционна совместная левитация… И на ней подтвердились все предположения Теора – привыкшие действовать как можно лучше, но самостоятельно даже на первом курсе, сталийцы никак не могли договориться между собой.

– Держи левый край! – блондинистый Алан попытался взять на себя руководство, говоря на сталийском. – А ты, Дея, работай с центром! А…

– Раскомандовался! – одна из сталиек, София, выглядела крайне недовольной, как и ее подруги. – Чего это ты решил, что самый умный? У тебя за бытовую баллов меньше всего, между прочим!

– Зато по остальным больше, – насупился блондин. – А у вас есть предложения лучше?

– Ага. Сейчас я подниму это все, и…

– По условиям испытания действовать должна вся команда, – вклинился открыто наблюдавший за происходящим Вагнер.

– Ну они и будут действовать, – ухмыльнулась девушка, перейдя на алисианский. – Поболеют за меня, да Дея?

– Да иди ты! – выплюнула та на родном языке.

– Ну я-то пойду, а вот ты сама тут сдюжишь? Нет? Вот и молчи тогда!

– Магическое участие, – уточнил Вагнер.

– И зачем? – уперлась сталийка, вновь перейдя на алисианский, – я и сама могу все сделать!

– Не сомневаюсь, – улыбнулся аспирант, – вопрос лишь в том, сможете ли вы сделать это вместе, что куда труднее. Или вам это не под силу?

– Вот еще! Так, ну-ка, – сталийка вновь перешла на родной язык, – тут в нас сомневаются, так что собрались и покажем этим умникам, что не пальцам деланы. Дея…

– Да отвали ты!

– Так, хватит, – вмешался Алан. – Дей, давай попробуем, как она предлагает. Потом, если не удастся, то пойдем другим путем.

София фыркнула.

– Вот правильно! Признай, что я – лучше.

– Нет, – мрачно отозвался блондин, – но я способен уступить, а ты – нет, так что давай уже свои идеи. И так чтобы мы действовали все вместе, ну или делайте вид хотя бы что все вместе работаем!

– Да зачем? – подал голос еще один из гостей, долговязый шатен.

– Зачем, что мы представляем Академию и должны быть лучшими! И как минимум пройти все испытания, которые нам тут готовят, – отрезала София. – Освальд, не спи, тебе левый край. Адольф, ты…

Работа закипела.

– Вот видишь, – заметила Айвор, – они шустро сообразили.

– Сообразить мало, – усмехнулся Теор, – надо еще и сделать – это во-первых. А во-вторых – посмотрим, как у них выйдет с финальным испытанием.

– Надеюсь, там нет ничего сложномагического? – Айвор указала взглядом на Освальда, который только с четвертой попытки справился с левитацией, и выглядел выжатым как лимон.

Менталист покачал головой.

Финальным испытанием было почти детское развлечение «поймал пчелу в сачок». Только пчела была магической, и ловить ее надо было гоняя туда-сюда с помощью магии, тогда как сачок висел неподвижно. К тому же «пчелка» при любой попытке что магического, что физического влияния улетала в случайную сторону вместо того чтобы подчиняться законам физики. Чтобы с ней сладить, нужно было разгадать два простеньких ритуала, чьи следы остались на земле. Пять участников должны были дернуть разом за нужные нити, распустить плетение, после чего «пчелу» достаточно было загнать в сачок простейшей левитацией.

Здесь Вагнер не стал ничего пояснять, и в итоге Алан и София, лидеры теоретиков и практиков соответственно, сцепились не на шутку. Блондин не намеревался уступать два раза подряд, началась перепалка… Худо-бедно испытание первокурсники прошли, но будь это реальный вламаг – их бы уже сняли из-за превышения максимального лимита времени.

У сталийских магистрантов возникли похожие проблемы. Их испытания были сложнее, и насколько быстро они проходили этапы, где можно было действовать независимо, настолько долго задерживались на тех, которые требовали слаженности. Герберт Ланцо в итоге не удержался и использовал внушение, за что на выходе с полигона был взят в оборот Теором, оттеснившим сталийца от остальных.

– Я что говорил насчет внушений? – холодно осведомился менталист.

– Это для общего блага! Они не соглашались, и…

– И вы нарушили закон страны пребывания и правила места пребывания, не говоря уже о моем требовании.

– Но, магистр, так эффективнее! Мы бы спорили еще долго. В экстренной ситуации этика разрешает…

Теор едва не зарычал, давя желание еще раз разнести защиту идиота.

– В экстренной ситуации, а не на игровом полигоне! Я думал, до вас дошло, как направлять свои амбиции в мирное русло. Видимо, зря.

Сталиец мрачно смотрел на него.

– И что дальше?

– Дальше я свяжусь с инициаторами обмена и подниму вопрос о вашем возвращении на родину, – успокоившись продолжил менталист. – Думаю, в вашей Академии найдутся не менее достойные, но куда более обучаемые студенты. Две недели – небольшой срок, и новый участник догонит нашу программу без труда.

Герберт побледнел.

– Думаю, мы могли бы обойтись без… столь радикальных мер.

Теор хмыкнул про себя. Ну разумеется... Быть с позором выгнанным из чужого университета Ланцо не хотел.

– В реальной жизни, Герберт Ланцо, один-единственный дурной поступок способен разрушить все, – у Теора возникла одна идея. – Думаю, я могу не предавать дело огласке. Но только в том случае, если получу гарантии того, что этого больше не повториться.

– Я обещаю.

– Обещание – лишь слова, – криво усмехнулся менталист. – Важно понимание. Посмотрите на меня. Я не намерен с вами воевать, но хочу кое-что показать.

Ланцо замер, укрепив защиту.

– Или так – или вы отправляетесь домой, – нажал Теор. – Имейте смелость отвечать за свои поступки.

Сталиец через паузу все же пересилил себя и встретился взглядом с магистром-менталистом.

Теор не любил накладывать ложную память. Он вообще не слишком любил вмешиваться в чужие воспоминания вне экстренных ситуаций… Но все же некоторые вещи надо почувствовать на своей шкуре. Щиты у магистранта были хорошими, в том числе и от подобных воздействий, но для магистра-менталиста обойти их проблемой не стало, как и внедрить в чужой разум цепочку образов.

Вот Герберт бросает внушение, призывая одну из девушек молчать. Они идут дальше, и эта девушка отстает. Никто не замечает, как она разевает рот в немом крике, неспособная рассказать о боли в груди, неспособная указать на то, что жизнь покидает тело, не справившееся с нагрузкой. Вот Герберт находит уже неподвижную соотечественницу, вот целитель сожалеет, что она никому ничего не сказала – и упущенные секунды стоили ей жизни...

Ланцо вздрогнул, понимая, что все это натворил он сам.

Теор чувствовал отклик чужого разума, чувствовал, что Герберт умел сопереживать, ощущал вину...

Магистр-менталист свернул плетение, разрушил образовавшиеся ассоциации, и вышел из чужого поля, вешая на магистранта слабое успокоительное внушение.

– Этого не случилось, но могло бы. Идите, Герберт. Еще один проступок – и отправитесь в ГАРХ, но пока – идите.

Ланцо поспешил восвояси.

Теор же после короткого размышления направился в столовую. Сладкого хотелось неимоверно, его запасы подошли к концу, а у дредку всегда был хотя бы самый обычный сахар с хлебом. Менталист от такого лакомства, как-то продемонстрированного Альбой, остался не в восторге, но сейчас было не до жиру. Завтра надо купить конфет, а пока…

«Тео, нужна твоя помощь», – контакт от Айвор был резким, жестким и наполненным эмоциями. – «Сейчас!»

«Иду» – в сброшенных на него подругой образах место было указание места, да и на таком относительно небольшом расстоянии он чувствовал нужное направление.

Переданное заставило Теора перейти на бег.

На небольшой полянке, на которой когда-то проходил пикник после Посвящения, привалившись спиной к дереву, сидел Освальд Крейг. Пустые глаза парня смотрели в никуда, а рядом с расслабленной рукой лежал какой-то светящийся предмет.

Айвор и Вагнер находились рядом.

– Гибридное истощение, – мрачно бросила декан, окатив Теора новым ворохом образов, – Фаве в пути, но пока надо стащить с него амулеты, а они на ментальных замках.

Менталист выругался и, опустившись на колени, положил руки на виски парня.

Каким надо быть идиотом чтобы дать первокурснику амулеты мало того что слишком сильно пьющие его силы, так еще и которые нормально не снять?! А если бы рядом оказался кто-то, кто не сообразил бы в чем дело?..

Теор выругался еще раз, поняв, что оба, – а амулетов было два, – заклятых предмета были буквально сцеплены с ментальным полем, причем второй имел еще и дополнительную защиту сцепок. Кто-то очень не хотел, чтобы эти амулеты сняли с их владельца. Настолько не хотел, что обрек Освальда умирать…

С огромным удовольствием менталист бы остался дождаться профессионала, вот только местные целители с подобным не работали. С таким вообще мало кто работал, Теор-то сам научился у Гончих, когда несколько раз с Моро его Хамелеона снимал после того, как напарник оказывался недееспособен… Можно дождаться кого-то из изборских менталистов, Данн пришлет, но кто знает, не будет ли время упущено…

Теор принялся снимать сцепки с полем, отделяя от разума Крейга и от его магии опасные артефакты. Первый амулет снялся легко, его замки напоминали те, которым обладал амулет Хамелеона, а вот со вторым же пришлось возиться – этот артефакт не только впился в чужой разум, он этот разум еще и окутывал дополнительными щитами со многими отдельными сцепками, все из которых надо было снимать, и снимать быстро.

В итоге Теор выбрался из рабочего транса с дрожащими руками и вспотевшей спиной. Мир нехорошо расплывался, а голова раскалывалась, сообщая, что столь жесткая концентрация и столь поспешная ментальная работа до добра не доводят.

– Тео! – Айвор приблизилась и схватила за руку, передавая энергию.

Один вдох, три, десять... Наконец, прямая передача прояснила разум достаточно, чтобы менталист смог нащупать на поясе флягу и отхлебнуть из нее, а потом достать небольшую склянку из кармана, и, не без труда отвинтив крышку, выпить и ее содержимое.

Увы, любое восстановление действовало не сразу, так что мир обретал четкость постепенно, и постепенно Теор понимал, что все еще сидит на поляне в ночном лесу, что под коленями все еще жесткие корни, что рядом Айвор, Вагнер, Фаве, и…

И совершенно незнакомый юноша на месте Освальда Крейга, чьи сброшенные амулеты лежали рядом, на промерзшей земле, около бледной руки, в которую магистр-целитель вводил какой-то препарат, сетуя на палящих себе энергетику адептов.