Зеленый университет: Синдром самозванца

Пролог

Альба с некоторой настороженностью посмотрела на менталиста. Теор попросил зайти за три дня до начала учебы, и, само это, определенно, было интригующим, а наличие в кабинете заместителя декана практического факультета еще и архимага Вероники Данн наводило уже на какие-то тревожные мысли. Стоило признать, что пожилая волшебница держалась немного отстраненно и совершенно не начальственно, словно давая понять, что, несмотря на высоту своего положения, в этом месте она лишь гостья.

Теор, выглядевший сейчас порядком уставшим, куда больше, чем во время семестра и практики, кивнул Альбе на знакомый уже до боли стул для посетителей.

– Садись. Чай будешь?

Альба покачала головой. Не сколько потому что не хотела, сколько из-за того, что сейчас в кабинете они были не одни. И находись тут декан или даже, быть может, обладавшая своеобразным характером, но все же лично ей симпатичная жена Теора Саманта, Пришедшая скорее всего согласилась. Но не сейчас.

– Зря, – усмехнулась архимаг. – Привыкай, нам с тобой немало работы предстоит.

Альба с еще большей настороженностью кинула взгляд на преподавателя, пытаясь понять, к чему все это.

Расслабься, – посоветовал ей Теор мысленно, – сейчас все узнаешь.

Вслух же менталист отозвался:

– Как считаешь нужным. В целом я тебя надолго не задержу. Ты и де Стен подали заявки на участие в нашем экспериментальном проекте по возвращению обучения менталистике в университеты. Пока в формате, который, как я понимаю, на твоей родине зовется параллельным обучением.

Альба кивнула. Она не была до конца уверена, могла ли в ее старом университете быть такая программа «параллельной», и было ли вообще такое в официальных документах, или это бы называлась каким-нибудь «дополнительным образованием»… Но какая, в общем-то, разница?

Идея оформилась внезапно, когда они на обратном пути с практики разговорились с Искателем о том, как, где и чему обучают. Альбе вспомнился курс, который предлагали в том числе и ей в другом, совершенно не магическом, университете. «Переводчик в сфере профессиональной коммуникации» или как-то так. Суть в том, что есть дополнительные пары именно по английскому, что-то по две в день вечером два дня в неделю, и так учишься два года – и имеешь еще один диплом. Идея Искателю, который, как оказалось, был очарован менталистикой и сожалел о Запрете, понравилась. Потом выяснилось, что Искатель, ван Ник, знаком с архимагом Данн, потом был разговор с деканом…

И вот результат.

Сейчас, несмотря на явную усталость, магистр Теор выглядел скорее довольным происходящим, чем нет. Как и архимаг. Хотя все еще было не совсем понятно, о чем речь.

Но поразмыслить по этому поводу Пришедшей толком не дали.

Хамл, до того тихо спавшей в ее комнате, проснулся, и не найдя Альбу рядом, передал мысленно беспардонным потоком образов:

Еда. Где искать?

Я занята, – откликнулась Альба. – Подожди, и я вернусь.

Еда. Ты-искать-где.

Отмахнуться от повторявшихся мыслей-вопросов не вышло, и Альба, тихо ругнувшись, все-таки передала вислу образ кабинета.

Я иду.

Пришедшая только вздохнула про себя. На территории Университета висл обжился прекрасно, но терпеть не мог оставаться один. Куда его девать когда начнутся занятия Альба просто не представляла. Ладно, может еще договорится как-нибудь потом со своенравным компаньоном. Все-таки выглядел Хамл как обычный кот, и несмотря на всю свою разумность, физической силой своих далеких родственников не превосходил. Наступит еще кто-нибудь...

Ладно, неважно.

Альба успела уловить странный блеск в спокойных глазах архимага, но что этот блеск должен был значить – понять было сложно.

– Как ты знаешь, у нас три группы учеников, – продолжил объяснения магистр Теор. – Программа одна, часть лекций будут потоковыми, но, как я говорил когда-то, для многих видов ментальных практик десять человек – предельная группа. Потому в итоге вы разделены по курсам обучения на основной специальности. И, Альба, я хочу чтобы ты была старостой в своей группе. Первый и второй курс, твои ровесники или ребята младше тебя. Обучение менталистов отличается во многих аспектах от обычного, и пусть речь не идет о полноценном факультете, но все же и должность старосты тут значит чуть больше, чем просто человек, оповещающий о переменах в расписании или договаривающийся о перезачетах у преподавателей. Вашу группу я курирую и хотел бы опираться на того, в чьих знаниях и человеческих качествах уверен. К тому же ты за прошедший год освоила многие базовые аспекты ментальной магии, что может быть неплохим подспорьем для всей нашей идеи. Архимаг Данн – руководитель всего проекта, и с ней и для кураторов, и для преподавателей, и для старост всех трех курсов будет определенное взаимодействие. Ну и вы будете общаться друг с другом, разумеется. В третьей группе, кстати, насколько я знаю, староста – Драйх.

Альба не могла про себя не улыбнуться. Южанка говорила о том, что хотела бы продолжить изучать магию разума. То что она, Вагнер и Эльза защитились и прошли в магистратуру было известно давно, а вот то, что Драйх все-таки подала заявку в программу, Альба не знала. Южанка сомневалась в том, сумеет ли все успеть – вламаг никуда не делся, у магистрантов была своя лига, плюс диссертация, плюс педагогическая практика…

Но Драйх не только подала заявку, но и стала старостой. Наверняка согласилась на этот пост без всяких сомнений. Как без сомнений она к Измененному Лесу рванула.

Альба же первым делом подумала о том чтобы отказаться от такого предложения. Ну какая из нее староста? За год и половины нужных знаний о новом мире не получила, традиций не знает, с людьми хорошо общаться никогда не умела, да и едва ли научится. Одно дело – друзья, и то и к Сигурн, и к Свену, Жану и Амири, и к старшекурсникам она привыкала долго, ну или общение с преподавателем вроде их с Теором уроков. И совсем другое – формальная должность, еще и должность организаторская, в группе незнакомых, ну почти незнакомых, Свен-то там будет, ребят. Да еще и какая-то «работа» с архимагом…

Не говоря о том, что ей и учиться надо когда-то на основном, так сказать, факультете, и вламаг тот же на месте, Свен уже все уши прожужжал подготовкой к новым отборочным, и по-прежнему далеко не все из школьной программы она знает…

Но Альба не могла не признать – что-то в этом предложении ей нравилось. Не только самолюбию льстило, все же ее как минимум из десяти человек выделили, но и как-то созвучно что ли было. Да, у себя дома она старостой никогда не была ни в школе, ни в университете. Да, не общительная. Но, с другой стороны… Она ведь что-то знает уже о магии разума. Может рассказать хотя бы о своем опыте. Может и помочь в чем-то, вон работала же вожатой с ребятами немного младше первокурсников местных…

И, откровенно говоря, что-то подсказывало, что во многом магистр Теор, как куратор, возможно, хотел видеть во главе группы кого-то, с кем мог бы связаться на расстоянии. Или, что важнее, кто с ним мог связаться. Хотя этому-то все научатся…

И, – Альба все-таки совсем наивной не была, – наверняка ее участие в проекте, в том числе и в роли старосты, могло быть как-то использовано организаторами нынешней инициативы. Как бы то ни было, пусть некоторые из Пришедших и прославились не самыми лучшими поступками, многие другие все же были известны в куда более приятном свете. И с «битвой» с личом и последними событиями в Нижнем Выховце ее пока кто-то мог бы отнести во вторую, благонадежную, категорию.

Молчание затянулось. Архимаг сидела спокойно, не вмешиваясь и не торопя. Альба сильно подозревала, что все ее сомнения для могущественной волшебницы не были тайной, но все же была благодарна за то, что та открыто ничего не показывала. Наконец Пришедшая решилась:

– Такое предложение – честь для меня, – мысли как-то менее пафосно выразить не получилось. – И мне хотелось бы его принять, но я не знаю, насколько подхожу для подобной роли. И насколько ее удастся совместить со всем остальным.

– Никто не знает, справится ли он с чем-то новым для себя до тех пор, пока не начнет, собственно, справляться, – спокойно заметила архимаг. – До того мы можем лишь предполагать.

Доля правды в ее словах была. Да и посыл, в целом был понятен.

Прийти. Дверь. Открыть.

Альба бросила взгляд на входную дверь в кабинет Теора – и обнаружила видимые в щель внизу маленькие розовые лапки.

Не сейчас.

Открыть!

Подожди.

Открыть!

Альба с трудом удержалась от того чтобы не заблокировать связь с компаньоном. Худо-бедно она научилась это делать под руководством Теора, но менталист предупредил, что надолго ставить блок не нужно, иначе велик риск проблем в дальнейшем.

Разумеется, не стоило ждать от, по сути, котенка, выдержки, но все же…

Альба, подавив раздражение, осторожно кинула контакт Теору:

Могу впустить Хамла?

Вместо ответа менталист магий приоткрыл дверь, в которую с видом победителя и прошествовал висл, наряженный Альбой в некое подобие комбинезона для котов. Как выяснилось, в лесу, окружавшем Университет, Хамл мерз куда сильнее, чем в Измененном. Зимой, видимо, придется покупать ему шубу…

Альба не удержалась и, надеясь, что это все-таки останется хоть немного незамеченным, спросила у Теора:

Вы правда думаете, что…

Она замялась. Ну право слово, как ребенок…

Я не предлагаю того, в чем не вижу смысла, – ответил на невысказанный вопрос менталист.

Альба после секундного колебания собралась с мыслями и сказала вслух:

– Я сделаю все чтобы быть достойной оказанного доверия. И…

Хамл вспрыгнул на колени. Не слишком удачно – в ноги Альбы, прорывая ткань, впились когти.

Удержаться от ругательства было подвигом.

Кушать?

Виск навострил уши, смотря на стоящую около Теор вазу с несколькими печеньками.

– Тебе стоит привыкать говорить проще, – с полуулыбкой отозвалась архимаг. – Как только будут улажены формальности со списками и выбран староста второй группы, мы с вами соберемся и обсудим все в деталях. Разумеется, в обязанностях будут и организационные моменты вроде передачи информации между адептами и преподавателями, и планирование собственных мероприятий. Но есть у нас, менталистов, и собственные особенности, во многом связанные с характером обучения и необходимостью наблюдать за ментальным и эмоциональным состоянием товарищей. Особенно в условиях сосуществования с нашей, дополнительной, еще и иной, основной учебной программы. Но все же до того не одно поколение менталистов справлялось с превратностями обучения, и справитесь и вы, пусть даже нынешний формат далек от идеального. Но, все же, это большой шаг вперед. Я скажу, когда мы с вами соберемся. Пока же можете отдыхать. От вас никто не требует доскональных знаний всего и вся, так что наслаждайтесь свободным временем.

– Да, архимаг, – Альба кивнула, стараясь все-таки не смотреть в глаза волшебнице.

Так, на всякий случай. К тому же Хамл все таки как-то спер кусок печенья, и теперь жевал его прямо на коленях, роняя крошки на порванную ткань.

Вислы не едят сладости.

Ответом было лишь недоумение.

Хамл явно ел, и на других вислов ему было глубоко наплевать.

– Я хотел предложить тебе роль старосты, а не ставить перед фактом, – Теор с усмешкой достал еще одно печенье из вазы и протянул нелюдю. – И коль с этим разобрались, то есть еще кое-что. Если не передумала разбираться с прямым доступом к ментальному полю, то я сегодня освобожусь в семь. И его можешь с собой брать, – менталист кивнул на висла.

– Да, магистр, – повеселевшим голосом ответила Альба.

Как бы то ни было, староста – не староста, а прямой доступ, который был второй основной вехой в обучении менталистов после ментального контакта, освоить хотелось. К тому же прямая работа, если верить книгам, была отправной точной для многих техник взаимодействия с собственным, и не только, сознанием. Непонятно насколько в новом учебном году сложится с индивидуальными занятиями вообще, не факт что менталист сможет, да и захочет на это время тратить. При наличии проекта тем более. Так что стоило пользоваться моментом.

– Я могу идти?

Висл явно нацелился на следующую, уже третью, печеньку, и Альба поспешила взять компаньона на руки. Тот протестующе зашипел – не только в связи, но и в реальности.

Теор кивнул.

Альба поднялась и направилась к выходу из кабинета. Уже у самого порога она почувствовала прикосновение к сознанию.

Сомневаться нормально. Но ты справишься.

Спасибо.

Альба не то чтобы уверенность менталиста разделяла. Но выбора уже не было, придется соответствовать.

Глава 1. Ментальное поле и одна случившая дуэль

– Вы можете сдвинуть эту ложку.

– Это вопрос, утверждение или разрешение? – уточнила Альба, рассматривая женщину-Искателя.

В небольшом помещении, где по просьбе ван Ника проходил очередной из «опытов», была только сама Альба и женщина-лаборант в весьма пропитанном магией бежевом халате.

Искатель, учувствовавший в победе над Ткачом, немало помог с проектом обучения менталистике, но взамен было условие – ван Ник и его люди смогут изучать возможности золотистого Истинного Огня, которые они называли «силами но-дами». Изучать Альбу, если проще.

Почему с такими просьбами никто не обращался к де Кресси, который вроде как тоже имел подобные способности, Альба не знала. Она сама успела один раз поговорить с проректором. Впрочем, разговор был короткий, профессор Мариан тогда куда-то спешил. Оглядев ее, седовласый маг посоветовал не торопиться с осваиванием и использованием новоприобретенной силы, заметив, что если огонь не исчез полностью после сражения с Ткачом и освобождение иномирного создания, значит так и надо. Проректор рекомендовал слушать то, что говорят Альбе ее ощущения и отметил, что отношение с этой силой у каждого индивидуальны. И – все.

Впрочем, как Альба понимала, история с Хранителем, Кузней и вот этим всем даже для опытных магов была чем-то вроде ожившей легенды. Как, наверное, если бы она нашла в своем родном мире какой-нибудь меч-кладенец – навскидку никто не скажет, за счет чего врагов повергает, сколько сразить им можно и остальное…

Пока все «опыты» ограничивались тем, что Альба уже в пятый, и в общем-то в последний на ближайшие полгода, раз пришла в одну из лабораторий, даже не в Парящем Квартале, а на базе Целительской Академии. До этого нужно было, используя только золотистые нити, делать простые вещи вроде угадывания картинок или левитации чего-то небольшого.

С картинками удавалось справляться без труда, но – с помощью ментальной магии. По крайней мере артефакты-уловители, распиханные по всей полупустой лаборатории, сказали именно так. Огонь тут никак не помогал. Может быть и не должен был, конечно – как знать…

На нынешней встрече картинки угадать не предлагали. Задача была иной: вызвать из себя золотистую силу и сдвинуть иголку. Альбе удалось это сделать один раз, пусть, казалось, этот Истинный Огонь был не в восторге от такого использования.

И сейчас пришло время предмета побольше.

– Да, попробуйте, – подтвердила ее предположение женщина-лаборант.

Огню что-то двигать не нравилось. Он горел не для этого.

Но ведь так, возможно у нее, Альбы, получится помочь многим людям, открыть что-то действительно важное…

Огонь неохотно прошелся по телу, позволяя использовать себя для такого простого дела если оно, дело, и правда послужит для помощи и защиты.

Ложка передвинулась с одного края стола на другой.

Никаких плетений и нитей. Никакого напряжения, злости, никаких желаний. Эта сила для Альбы была даже немного живой. Это не было просто привнесением воли в мир, а словно бы… договором.

По телу прошла волна холода. Золото прогорело, но не исчезло, но теперь пришел и холод. Искры огня и холод разом – не самые приятные ощущения. Но терпимые. К тому же это было несравнимо с тем, как она сидела на поляне в лесу после Резонанса, и даже двигаться толком не могла. Так, просто секундная слабость.

– Потрясающе, – пробормотала лаборант, и принялась оплетать Альбу десятком разных заклинаний, занося данные в какой-то длинный свиток пергамента.

Магия вспыхивала самыми разными цветами, иногда никак не ощутимая, иногда вызывающая зуд в местах прикосновения, а иногда и вовсе требующая тут же сбежать подальше.

Альбе не нравилось быть лабораторной мышью. Но ее участие и правда могло помочь что-то узнать про Огонь, и, кто знает, может быть эта новая информация когда-нибудь станет фундаментом для какой-нибудь новой теории, нового раздела магии или, хотя бы, для новой главы учебника.

Лаборант, наконец, закончила свои магические измерения.

– Все, это был последний тест. Благодарю за сотрудничество. Мы известим вас когда понадобится проводить следующий блок эмпирических исследований.

Альба кивнула, поднимаясь со своего места. Она чувствовала как Хамл, который был вынужден ждать под дверями лаборатории, не находил себе места от скуки. Да и ее саму это стерильное помещение, в котором буквально все подчеркивало рабочее назначение пространства вокруг, утомило.

Стоило посадить висла на плечо, как он принялся, словно обычный кот, тереться мордой о ее щеку. Приятно, пусть и щекотно. Погладив висла, Альба направилась привычным маршрутом по коридорам здания к ожидавшему ее у входа дилижансу. Смерть лича, уничтожение Ткача… Но просто так ее в город все равно не пускали. Хотя, с другой стороны – так было даже и лучше. Не нужно идти до остановки, опасаясь, что Хамл убежит или еще что-нибудь с ним случится. Хотя все равно такой подход пусть немного, но раздражал.

Уже около самого выхода Альба встретила как всегда бодрого ван Ника, пожелавшего ей разом и доброго дня, и счастливого пути.

– Вы что-нибудь узнали? – любопытство победило, и Альба все же решали задать вопрос спине удаляющегося Искателя.

– О, совершенно ничего, – ван Ник остановился и развернулся к ней. – Только то что эти сиятские техники как-то связанны с ментальными способностями. Или нет. Но мы непременно выясним, у нас теперь столько новых данных… К следующей практической проверке непременно что-нибудь да узнаем. Еще раз благодарю за сотрудничество. Не смею задерживать и отнимать последние свободные перед началом учебы дни, – Искатель безмятежно улыбался, так, словно ему отсутствие конкретных выводов было только в радость. – До новых встреч.

– До новых, – кивнула ему Альба, видя, что маг явно пребывал мыслями где-то в другом месте.

Впрочем, это с ван Ником, как она сумела выяснить за их недолгое знакомство, случалось часто. Интересно, если Альба сама решит стать Искателем, то так же будет где-то витать в облаках одной ей доступных знаний? Или это все же особенность характера, а не профессии?

Ладно, для начала надо закончить университет. Ну или два года хотя бы обучения на менталиста. Тогда она будет на четвертом курсе. Там будут уже индивидуальные дисциплины, серьезные исследования…

Хотя вообще еще надо начала учебного года дождаться, а не про окончание обучения думать. Непонятно там еще как что сложится. Староста, вот это все…

Да и пока толку что с ее этого Огня, что с остального – ничуть. Вон в плетениях Искателей, даже простых, тех с которыми и лаборантка справлялась, Альба ничего не понимала. Так что пока и думать рано о том, что будет, когда, – если, – она все же станет Искателем.

Да и может и не получится ничего, может и не дано… Вот, все что она за первый курс освоила – как помогло с личом? Или там, в Измененном лесу? Ей просто повезло. И обученные маги рядом были, которые понимали, что делают.

Ладно, что уж. Научится, на то он и университет.

Дилижанс привычно вез ее в альма-матер.

«Домой» – подумала про себя Альба. И сама удивилась, как легко получилось соотнести университет – и дом. А ведь сегодня ведь день в день год как она здесь… И ведь и правда – теперь это ее дом. И даже кот есть в этом доме.

На занятие к менталисту Альба пошла с Хамлом на плече. Просто потому что ни блокировать нормально связь одновременно с каким-нибудь заданием из магии разума, ни отвлекаться на образы от висла во время, собственно, какого-нибудь задания из магии разума, ей не хотелось. Да и к тому же университет потихоньку заполнялся студентами, возвращавшимися сюда к началу учебного года, и Альба опасалась, что кто-то из них может что-то сделать с любопытным и совершенно беззащитным подросшим, но все-таки еще котенком. Да, котенок этот мог внушить желание покормить себя даже декану, как показала практика, но все же, все же…

К тому же – залезет еще куда-нибудь, что-нибудь стырит, и потом разбирайся с владельцем какой-нибудь очень дорогой колбасы. Бывшим владельцем… Вон уже унес из столовой деликатес, который там хранился для передачи ректору, какое-то там очень тонко нарезанное мясо. И припер к Альбе в комнату… Благо хоть повара, к которым Пришедшая пришла с поклоном и остатками мяса, зла не держали и сдавать ее не стали. Ну или деликатес ректором не то чтобы был ценим.

– Ты не одна, – заметил менталист, когда Альба осторожно ссадила Хамла со своего плеча на пол, подальше от злосчастной коробки с печеньем. – Думаю, так даже лучше будет. Правда, предупрежу сразу – из-за вашей связи некоторые вещи тебе могут даваться или очень легко, или, наоборот, сложнее, чем в обычной ситуации. В целом висл скорее усиливает ментальные способности, но и сопротивления тоже, а при работе с собственным ментальным полем важно и то, и другое.

Теор выглядел уставшим, кажется, еще сильнее, чем с утра. Альба, посмотрев на преподавателя, осторожно спросила:

– Если вы хотите, то можно и позже, как время будет.

Менталист отмахнулся.

– Начало года. Учебного. В моей работе длина отпуска компенсируется стопкой пергаментов, которые заполнить надо до первого дня осени, а в этом году еще и проектные документы внимания требуют. Но это не помеха для практики.

Альба почувствовала укол стыда. Так-то ее не спрашивали, могла бы и просто спасибо сказать, что Теор по собственному почину продолжил занятия.

– Расслабься. Если я не смогу провести урок – я так и скажу. И, к тому же, так я уверен что хотя бы в течении пару часов ты точно никуда не влипнешь.

– С зеркалом вышло случайно…

– Да. Очень случайно было конокрадство и нарушение всех мыслимых и немыслимых техник безопасности, – хмыкнул менталист. Летнюю историю он явно забывать был не готов, хотя и не злился так, как после их похода в лес. – Случайностью было только то, что ты отделалась сломанной рукой и истощением. Как рука, кстати?

– Все нормально.

Висл попытался запрыгнуть на стол, но под строгим взглядом менталиста передумал. Альба посмотрела на магистра с завистью – он на удивление хорошо управлялся с Хамлом. Куда лучше ее самой. Хотя бы потому, что висл его действительно опасался. Даже архимага не опасался, а вот магистра Теора – да. Видимо, первая встреча все-таки была определяющей.

– Нет такой характеристики как «нормально». Забудь об этом слове, коль решила углубиться в магию разума. Это я вашей группе буду еще говорить, и Данн будет, и остальные, так что сразу привыкай. Ни на один вопрос я такой ответ не приму. И особенно если речь идет о самочувствии.

Альба и до того замечала, что Теор, если ответить на что-то «нормально», часто продолжал расспросы до тех пор, пока не выяснял что-то иное, но считала это чем-то вроде личной особенности. А, выходит, речь шла обо всех его коллегах по специальности.

– Это правило? – поинтересовалась она.

– Вроде того. И зачем оно, по-твоему?

Хамл, несколько минут рассматривавший вазочку с печеньем, попробовал мяукнуть. Наткнулся на взгляд менталиста – и тут же прижал уши. Подумал и запрыгнул к Альбе на колени, благо хоть когти не выпуская. И свернулся клубком, словно бы пытаясь сделать вид, что его вообще нет.

Альба задумалась, проводя кончиком пальцев по голове висла.

– Норма у каждого разная, так? Но ведь можно просто, ну…

– Прочитать состояние, да, – спокойно отозвался менталист. – Можно. Но мы ведь люди, и наделены речью. К тому же умение говорить о себе в понятных другим терминах вообще штука очень полезная, вне зависимости от использования или не использования магии разума. Ну, и, собственно, о чтении состояния – любые виды настроек, контактов и слияний не дают всей полноты информации. Строго говоря – надо знать, где и что искать. И с подсказками о том, где искать, это куда проще. Это тоже общее правило менталистики, любого взаимодействия, даже боевого, там просто иные ключи подбираются, притом недобровольно, и все.

Альба с интересом посмотрела на магистра Теора. Они занимались сколько – почти год? И он никогда не говорил об этом. Никогда. Спрашивал об ее состоянии, помогал справиться со многими происшествиями, побуждал, а то и заставлял настраиваться, строить контакт – десятки, сотни раз. Отвечал на вопросы. Передавал свои знания о мире и основах магии. Учил восстанавливающему трансу, позволявшему немного упорядочивать мысли. После истории со случайным внушением были долгие часы, проведенные Альбой в попытках научиться даже не контролировать себя, этому ей явно учиться всю жизнь, а контролировать идущие через тело потоки магии, овладевая умением то пускать их в разговор, создавая внушения, то, наоборот, тормозить. Как понимала Пришедшая, некоторые ее умения, в том числе и связанные с внушениями, были плохо подконтрольными из-за неумения дозировать силу собственной магии. И если для простейших плетений Альба этому худо-бедно научилась, то вот некоторые вещи из магии разума плетений не требовали – и выходило как с Марией. Не один раз менталист явно ее провоцировал, стремясь научить сдерживать магию в любой ситуации… Но это все равно было иным. Не неправильным… Просто другим. Почему?

Сейчас преподаватель не то делал вид, что не понимает ее задумчивости, не то правда не тратил силы на чтение эмоций. Альба склонялась к первому варианту. В последнее время ей казалось, что она словно бы начала получать больше информации о мире. Особенно когда рядом был Хамл. Это не было заметно в Нижнем Выховце, но вот в Университете, где все было привычным и знакомым, чувствовалась разница. Или она эту разницу придумала?

– Простите, магистр. Вы раньше не говорили ни о чем таком, – решила проявить инициативу Альба.

Теор кивнул.

– Не говорил. На то не было нужды, в общем-то. В рамках «Основ» моя задача была познакомить ваш курс с магией разума и дать ее самый простой инструмент, который, благо, в отличии от той же прямой работы с ментальным полем, даже в неопытных руках ничего серьезного сделать не сможет. Да, я вам запретил контактировать друг с другом, но на таком уровне, на котором ваш курс это осваивал даже если кто-то решил бы это сделать, то серьезных проблем все равно бы не возникло. Вы бы и передачу сами не освоили. Одни основы, знакомство. Сложное знакомство. Пока остальные специалисты на таких же вводных занятиях вам дают пару десятков плетений, я заставлял учить одно. Как думаешь, почему?

Альба вспомнила свои мучения с тем, чтобы с помощью этого самого контакта хотя бы простой передаче образов научиться… И тому, как ей помогло это там, в заброшенной церкви. И не только.

Висл явно уловил эмоции и тихо замурчал, словно желая показать, что все хорошо.

За это все тебе и прощаю, – про себя усмехнулась Альба.

– Наверное, если это, ну, получится и понравится, то тогда и всему остальному учить можно? – предположила Альба.

– Именно. По-хорошему, скажем, и на основах некромантии вас должны учить не только и не сколько основным отличиям строения плетений магии смерти, а водить в морг и показывать, как все это выглядит и как ощущается. Первым делом. А потом – все остальное.

Альба вспомнила несколько все-таки состоявшихся у них во втором семестре практических занятий по магии смерти, во время последнего из которых она случайно не просто подняла крысу для того чтобы та пробежалась по заданному маршруту, а создала полноценного зомби. Визгу было… И вот так вот одна ошибка – и все прахом. И с зомби явно желающих познакомится у них на курсе было немного.

– Учись вы на факультете менталистики – я бы начинал практику именно с умения описывать свое собственное самочувствие. Но программа есть программа. Что касается наших с тобой индивидуальных занятий, то, все же, до определенного момента они служили для достижения вполне конкретных целей, как и субботняя работа со старшекурсниками. Им, кстати, на факультативах я многое проговаривал. Есть, Альба, довольно большая разница между тем, чтобы учиться использовать ментальные навыки для решения важной и нужной задачи, как, скажем, делают целители, и становлением менталистом по специализации. Впрочем, одно легко перетекает в другое, если на то есть желание.

На некоторое время воцарилась тишина. Альба обдумывала сказанное, чувствуя бродящие по краю сознания вопросы. Вопросы, которые ее… тревожили?

Сейчас, сидя вот так в знакомом кабинете, с мурчащим на коленях вислом, нет-нет, а задумываясь о том, что она будет старостой, Альба четко понимала, что что-то изменилось. Наверное, из-за Хамла. Из-за исследований – где исследовали ее. Или из-за лета. Или из-за зеркала и мира-испытания за ним, из-за искорок Истинного Огня, пока дремавших…

Или из-за того, что она на практике пошла поперек здравого смысла и прямых инструкций пытаясь, – себе Альба могла в этом признаться, – помочь менталисту и декану. Да, с личом в конце первого курса она вот так же ввязалась в драку, используя то немногое, что знала, и увлекла с собой друзей. Но тогда все разворачивалось на глазах, в паре шагов. Это было просто… Происшествие, в которое она влезла просто потому что была рядом.

Летом же… Она втянула Свена и Сигурн в авантюру, бросившись «на передовую» сражения с Ткачом без плана, без мыслей о том, что она вообще может сделать. Просто хотела рассказать, что знает, и все. Хотела помочь тем, кто был ей небезразличен.

Альба тогда не знала, что во все ввяжется Драйх, что вернутся ребята из Выховца, что из-за нее, и не только из-за нее, погибнет, – почти, – Ганс, до того вновь поведя, как на Посвящении, за собой всех, словно и не было всех проблем с его родственниками и его положением…

Была разница между вмешательством в то, что происходит рядом, и сознательным игнорированием правил ради другого.

Или нет?..

Теор сказал как-то, что помогает ей, потому что это его работа и потому что может. За год Альба более-менее привыкла к новому миру. Она уже не робкая первокурсница все-таки, и помощь ей не нужна. И что дальше?

– Почему вы занимаетесь со мной сейчас? – толку переживать о чем-то? Проще спросить, и все. – Из-за того что… в общем потому что я должна быть старостой, и…

Альба толком не знала как сказать. Быть лучшей? Демонстрировать то, что она уже почти год, с перерывами конечно, но все же, пытается совладать со странным зверем под названием «ментальная магия»? Или потому что у нее теперь в компаньонах нелюдь, способный немало так усилить менталистические умения? Или это и вовсе последний урок, потому что теперь Теору есть кому передавать свои знания помимо факультатива и одной Пришедшей, которой когда-то была нужна помощь?

Сомнения, сомнения...

– Потому что, как мне показалось, ты этого хочешь, – спокойно ответил менталист. – А у меня есть на то возможности. И – да, как я уже сказал, это все еще два часа, во время которых ты никуда не влипнешь. К тому же иметь рядом мага со значительным потенциалом, склонностью к ментальной магии, с постепенно стабилизирующейся связью с вислом, который сам ходячий ментальный усилитель, и не учить его пользоваться своими силами – значит ждать, пока этот маг сам научится. И хорошо если при этом никто не пострадает. Ты на практике не один раз применяла внушения. Благо, осмысленно. Ты опережаешь и программу факультета, давно выйдя за пределы основ, и пока по части параметров – и программу нашего проекта.

– Пока.

Альба даже не могла сформулировать толком, что ее беспокоило. То, что и остальные научатся тому же, что умела и она, или то, что ей при этом нужно будет доказывать, что год индивидуальных занятий был не зря? Что придется быть лучше остальных?

Быть лучше у нее никогда раньше и не получалось.

Теор чуть склонил голову.

– Если у тебя есть интерес, я более чем готов продолжить занятия и после начала учебного года. Увы, не каждый день, но как минимум раз в неделю время будет.

– Спасибо, – сдержанно улыбнулась Альба.

Она сама не знала почему это было важно. Потому, что Искатель, что возвращался с ней и ребятами в Избор, постоянно назвал ее учеником Теора, а ей и возразить-то было как-то некрасиво, хотя и нужно было?

Или потому что даже сегодня на всех этих тестах Альба чувствовала себя… Чужой, наверное. Она не просила этих крох золота. Не просила их оставить. И остальное. Висл. Все эти аристократы. Шепотки о той, кто победил лича, – словно это она сделала, – которые так и не утихли, а после победы над Ткачом только усилились… И не будет же она жаловаться Свену. Или Ами. Или Сигурн, ну в самом деле…

А тут еще и староста. Да, интересно, почетно… Но все же.

Может быть сейчас Альбе просто хотелось чтобы осталось хоть что-то привычное. Кроме вламага, в котором-то от их четверки и декан, и остальные на факультете явно лучших результатов ждали, чем в прошлом году.

– И, Альба, я скажу еще раз: если ты захочешь поговорить – используй контакт. Или найди меня.

– Спасибо. Это для меня много значит.

Теор чуть кивнул.

– Вернемся к твоей руке.

– А, – Альба была несколько сбитой с толку сменой темы, – с ней все н… В общем не болит, все в порядке.

– «Все в порядке» – второе выражение после «все нормально», которое ничего не говорит, – мягко заметил менталист.

– А. Да. В общем, все работает как и раньше, быстро зажило. Глупо вышло тогда.

– Любой бой может привести к травме, – отозвался Теор. – Так что лучше, опять же, не лезть на рожон, если есть такая возможность. Увы, иногда возможности нет. Ладно, давай ближе к делу. Итак, ментальное поле. При работе с ним важно умение формулировать мысли и описывать свои состояния. Думаю, ты поймешь, почему. Ты в некотором роде уже способна с собственным полем взаимодействовать, пусть я и не показывал тебе прямого плетения для такой работы. Ты способна изменять свое состояние.

Альба задумалась.

– Восстановительный транс?

– Да. И не только. Помнишь момент, когда ты корректировала собственную отдачу со связи с твоим компаньоном?

Альба помнила. И море, и речку, несущую свои воды в это море, и систему «фильтрации», которая должна была уберегать от слишком уж сильных чужих эмоций. Работало, кстати. Тогда это было просто визуальными образами – и ощущениями. Это оно и есть? Так просто?

– Это и была работа с ментальным полем?

– Опосредованная, да. Любой человек может почувствовать себя лучше, если сумеет сконцентрироваться на чем-то положительном, ресурсном для себя, а вот, например, изменять ментальную связь через образы и ощущения возможно только для мага-менталиста. Тут я, признаюсь, несколько помог тебе в прошлом с возможностями влияния на собственное сознание при корректировки связи с нелюдем. В ином случае для того чтобы работать напрямую нужна, особенно поначалу, специфическая процедура и плетение. Ну и, разумеется, понимание того, что и зачем ты меняешь. Без этого понимания делать что-либо со своим разумом бесполезно и опасно, Альба. Точность крайне важна. Иначе можно попросту навредить себе, и порой очень и очень сильно. Я верю, что ты не будешь использовать то, что я покажу, для развлечения.

Альба кивнула. Словно она раньше что-то для развлечения делала…

– Работа с собственным сознанием крайне важна для менталистов. Но ей не учат на первом курсе – вот такая вот ирония. Как показывает практика, есть вещи, которые сначала нужно понять, в том числе и о себе, а уже потом что-то менять. Ментальное поле – место образов и проекций, работаем мы с ним с помощью чувств, картинок, иногда – запахов и звуков. Здесь ощущение комфорта и дискомфорта будет основным. Мы можем многое корректировать и менять в себе, а после, по аналогии, можно помогать и другому человеку с его полем. В контакте, который является по факту взаимодействием двух ментальных полей. И – да, этому не учат на основах. Сейчас покажу почему. Построй со мной контакт, и, когда я передам тебе плетение. Используй его с намереньем оказаться там, где оказываешься, когда хочешь отдохнуть. Связь только со мной не рви, при работе со своим ментальным полем в нем, особенно без привычки, легко потеряться, а, поверь, быть запертым в собственном разуме – так себе опыт. Вытащить я тебя смогу, но будет неприятно, так что лучше не доводить до этого.

Контакт Альбе дался легко, и, судя по тихому мурчанию висла, он был к этому как-то причастен. Без труда пришел и образ плетения, довольно непростого, кстати, на порядок более запутанного чем те, к которым она привыкла.

Но, несмотря на легкость построения контакта, одновременно удерживать его, представлять себе сплетение нитей под нужными углами, и воспроизводить перед мысленным взором лесную поляну и костер было крайне непросто. Альбе сделать все разом удалось далеко не с первого раза. Но удалось.

И в этот же миг перед глазами образы леса стали объемнее. И еще объемнее, и еще. И в один миг и поляна, и костер заняли все внимание, начисто отсекая Альбу от каких-то иных ощущений. Да, она раньше представляла себя на этом месте – с детства. Но «представлять» и «быть» – совсем не одно и то же. И сейчас Альба на поляне с костром именно находилась, словно бы физически оказавшись в этом, в общем-то, не существовавшем в реальности, месте.

Вокруг было столько… столько всего. Не просто треск веток, не просто тепло, не просто шум сосен, а что-то куда более глубокое. Казалось, стоит вслушаться во что-то, сосредоточиться – и мир изменится, являя иное место и иное время. Альба попробовала было, протянув руку к коре ближайшего дерева – и тут же вспомнила собственное детство. Первый поход в лес. Искреннюю радость от первого гриба. Ни с чем не сравнимый запах и крики далеких птиц. И…

Она ощутила, как чужая воля мягко, но непреклонно остановила цепочку воспоминаний. Обернулась вокруг, понимая, что стоит уже не на поляне лесу, а в какой-то другой части бора, темной и почти непролазной. И здесь Альбе совершенно не нравилось, хотя что-то и притягивало ее взгляд.

Около ног лежала безделица. Медный всадник без коня, игрушка из того беззаботного детства, что ушло навсегда. Альба подняла ее, чувствуя холод металла пальцами – и вкус его на языке. Она была ребенком, что тут поделать…

Ей захотелось вернуться. На поляну. Этот бор перед грозой ей совсем не нравился. Альба попробовала просто проделать все в обратном порядке – и получилось вполне успешно. Теперь прикосновение к коре дерева и воспоминание о костре привели ее к знакомому месту. Здесь было спокойно. Особенно если просто отдать огню все вдруг появившиеся воспоминания.

Альба шагнула ближе к пламени, протянула руку, словно стряхивая с пальцев все ненужное – и костер весело затрещал. Почему-то подумалось, что он тут, в общем-то, потому и горит, что помогает сжечь все ненужное. Тревоги, переживания, сомнения вот в том же назначении старостой…

Откуда-то налетел порыв холодного ветра. Костер не потух, но Альба хорошо ощутила, что ветер звал ее туда, где рано или поздно придется оказаться. Но пока ей не хотелось идти на этот зов. Не хотелось и оставаться на поляне – яркость и глубина всего, от цветов до запахов, утомляла.

Образ плетения вновь возник перед глазами, и Альба без всяких подсказок поняла, какой из узлов надо распустить, держа в уме желание вернуться в кабинет, где она находилась физически.

Возврат удался, на удивление, с первого раза, хотя ощущения возвращались постепенно.

Первым пришла тяжесть висла на коленях и тихое мурчание. Вторым – знакомая разом жесткость и мягкость стула. Третьим – запах кабинета, в котором смешались травы, сладости, книжная пыль и что-то неуловимо успокаивающее. И уже потом разрозненные образы сложились в четкое осознание того, что она по-прежнему сидит напротив менталиста и глупо пялится на его стол. Хотелось хоть как-то подвигаться, прогоняя неприятное оцепенение – и Альба не без удовольствия потянулась, вызывав недовольно ворчание висла, едва не упавшего с колен.

По телу разливалось разом и спокойствие, и усталость. В разуме бродило любопытство и множество иных эмоций.

А ведь она могла в том лесу, и не только в нем, много чего поменять. Убрать или забрать себе, как с тем солдатиком и воспоминаниями, переставить, перекрасить…

– Как ты себя чувствуешь? – осведомился менталист, поймав ее взгляд.

– Не знаю, – честно ответила Альба. – Словно все как-то перемешалось. Это ведь… Это ведь место, созданное из моих же воспоминаний, так?

– Опыта. Образов всего, что было в нашем опыте, – поправил Теор.

– И все что угодно можно поменять?

Она может же изменить прошлое? Хотя бы там, и…

– Альба, наше прошлое – это мы сами. Его нельзя изменить без последствий. Даже то, что случилось с нами в младенчестве. Разумеется, можно работать с воспоминаниями, ослаблять их влияние, вытаскивать из них нужное и важное, а остальное отдалять. Но пока это рано делать, правда. Пока тебе нужно сначала привыкнуть к полю, потом – научиться брать из него ресурсы. Впрочем, с частичкой детства вышло хорошо, ты ее вычленила и присвоила естественно, так что можешь и переработку простую попробовать.

Альба улыбнулась. Это ведь ее игрушка, потерянная давно. Тогда она была младше – и верила… Много во что верила.

А потом…

– Там есть и то, что лучше не помнить.

– В нашем опыте есть все, – мягко заметил магистр Теор. – И все что мы можем – научиться с этим «всем» обращаться. Но – не сразу. Не нужно спешить. Пока я хотел познакомить тебя с собственным сознанием. Ты и сама можешь представлять любые образы и искать им значения, но с использованием плетения, как видишь, взаимодействие усиливается в десятки раз. Собственно, постепенно изучая свой собственный разум и взаимодействуя с ним, ты сможешь позднее взаимодействовать с чужим. Возможности огромны, и это не только перепросмотр и прочие корректировки, но и, например, поиск нужных воспоминаний или их восстановление. Тут хочу предупредить – мы перезаписываем многое, вспоминая, так что если хочется правдивости и фактов, то, увы, найти истину в чем-то давнем не получится. А вот понять, куда делись ключи, позавчера потерянные, или организовать специальное пространство для хранения информации – запросто. Можно и на физическое тело воздействовать, но очень осторожно, и без хороших знаний по целительству углубляться в это не стоит. Но пока твоя задача – привыкнуть к этому месту и научиться избегать провалов в ненужные образы. Опять же, торопиться не надо. Перед сном пробуй вот так, как в конце, отдавать огню все лишнее. И сразу после – возвращайся. Когда решишь провести такое упражнение – позови меня ментально. Такое вот домашнее задание будет. И держи, – в руке Альбе прилетела книга. Без названия. – Руку положи на обложку.

Альба прикоснулась ладонью к старой, потертой коже. Книга нагрелась, несколько белых узоров – и на коже проявилось: «Ментальное поле. Общая теория и узловые образы», автор Ю.Кинг.

– Текст будет виден только пока книга в твоих руках. Терять ее не нужно, показывать кому-то еще – тоже не нужно, вытаскивать экспериментаторов из ментального поля, как я говорил, так себе развлечение. И без экспериментов любых на себе. Любых. За ветром тоже не ходить, чуть позже вместе разберемся. Доступно?

Альба, все еще под впечатлением от всех свалившихся ощущений, чья уже истаявшая яркость сама по себе вызывала усталость, кивнула.

– Вот и хорошо. Отдохни. Сегодня не надо на ночь ничего с полем не делать, завтра – можешь. И о любых сложностях и ощущениях сразу говори, даже если и полезешь куда не надо.

Альба еще раз кивнула. Впечатлений правда пока хватило. Нет, побывать «там», понять, что еще есть в лесу кроме поляны, темного бора, часто приходившего к огню зверя и моря с рекой, которые были где-то в той же «стране» хотелось. Но не сейчас. Сейчас хотелось чего-то менее эфемерного.

Ее мысли поползли к завтрашнему знакомству с курсом.

Усталость от медленно отодвигавшихся прочь образов и воспоминаний притупляла тревогу. Стоило попрощаться с менталистом, взять недовольного лишением отличного спального места в виде ее колен висла на плечо и выйти из кабинета, как навалилось желание просто вернуться к себе и как следует выспаться. Хотя Свен и хотел что-то обсудить…

Впрочем, планам о «поспать» не суждено было сбыться. Хотя бы потому, что подходя к общежитию Альба, погруженная в свои мысли, едва не была сбита с ног Амири.

– Привет! А я тебе везде ищу! Слушай, надо Свену помочь. Сейчас.

– В чем дело? – нахмурилась Пришедшая.

В последний раз она рыжего с утра видела, и тот горел энтузиазмом в своей привычной манере, рассказывая что-то о вламаге. Никаких проблем.

– Он собирается на дуэли драться, представляешь! С каким-то лощеным типом, вроде как некромантом. Они в лес пошли, догонять надо!

Альба про себя выругалась.

Вот словно она Свену нянька… Но не стоять же истуканом. Тем более что встревоженная Амири явно это не оценит.

– Ладно, веди. Только что я-то сделаю?

– Ну как что? Ты ж вон как-то уговорила тогда его с Гансом не разбираться, вот и сейчас сделай так же, а?

Альба тяжело вздохнула про себя и направилась быстрым шагом за Ами. Вот и что ей теперь делать, спрашивается? Дуэли запрещены, но это ж дело благородных и все такое. Свен так и не смог намять бока Гансу, который, как Альба поняла, после воскрешения дядей де Стена теперь вообще приходился другу чуть ли не родственником, но оскорблений былых явно не забыл. И, кажется, нашел кому отомстить.

Амири, быстро идя рядом, пыталась объяснить все, что знала:

– Мы хотели же собраться, обсудить что будем с подготовкой делать. Ну и с алхимией разобраться, мне отец подсказал пару книжек толковых, по которым осваивать все эти реакции легче будет. Ну в итоге сидим с Жаном, обсуждаем, эм, в общем каникулы, как залетает Свен, разозленный, в стороны едва ли не искры летят, и выпаливает чтобы мол мы его не ждали и не искали, и он тут должен одного зарвавшегося идиота проучить. Ну Жан пытался его отговорить, но ты знаешь Свена…

Да, определенно, Альба знала. Если Свен что-то для себя решил – то все, пиши пропало. Как с этим ментальным проектом – он ведь потомственный некромант, имел сродство к стихийной магии, менталистику сам не любил… И решил всем доказать что научится. И вроде как даже способности какие-то показал, ну не зря же его взяли в проект. Сидел, Альба сама видела, читал книги, чтобы хоть немного во всем разобраться. Несколько раз к магистру Теору подходил, специально раньше с каникул с семьей приехал… Все ради того чтобы показать свои знания и желание заниматься тем, что, в общем-то, ему ведь и не сильно интересно было… Но Свен решил два года учится менталистике – значит он два года будет ей учится. И точка.

И, разумеется, никакой Жан не отговорил бы рыжего от дуэли, если Свен и правда чувствовал себя задетым. Он на практике летней не сорвался просто потому что преподаватели рядом были… Ну и Альба влезла, не без этого.

– Ну в общем в итоге Жан пошел его секундантом, или как-то так, я хотела тебя найти, а тебя не было у себя, хотела уже к ним идти, но решила подождать, и правильно сделала. Они в лесу, недалеко уже, – пока Амири объясняла они уже подошли к ветке-мосту через ограду университета, проходу с территории, на которой власть преподавателей была почти безгранична, туда, где можно было делать все что душе угодно.

Альба, подавив воспоминания о первом своем походе в лес, и невольно улыбнувшись при мыслях о сглазе, ставшим началом конца пребывания на должности недалекого историка Вар Вранна, перелезла по ветке, покинув университет.

Оставалось верить, что с должности старосты она не вылетит за это. А то будет все-таки обидно. Одно дело – не справится, другое дело – какую-нибудь ерунду по глупости сделать.

Хамл, который пока Альба лезла, выпустил когти, теперь вцепился ими плечо, послав образ:

Магия. Близко. Знакомо.

Веди.

– Я правда не знаю, куда дальше, – немного растеряно сказала спрыгнувшая позади с дерева Амири. – Вроде как поляна там недалеко и…

– Я знаю. Ну, надеюсь, – усмехнулась Альба, с помощью висла выискивая больше не глазами, а разумом всполохи магии, проглядывающие сквозь зелень листвы вокруг. – Идем.

Быстрым шагом до нужной лесной поляны пришлось добираться не меньше пяти минут, и за это время узоры магии впереди изменились разительно, став на порядок злее и темнее.

– И это дуэль аристократов?! – Альба прорвалась через цепкий кустарник и вылетела с краю поляны, в центре которой происходило самое что ни на есть магическое сражение.

Раскрасневшийся Свен бросал в своего куда менее растрепанного оппонента жесткие, хлесткие плетения, раскрывавшиеся то порывом ветра, то вспышками огня. Напротив него весьма миловидный брюнет с длинными волнистыми волосами что-то выплетал длинными, плавными жестами, пока все атаки, направленные на него, отбивали два песьих скелета, отважно бросавшихся под каждое из плетений Свена. Еще два таких вот создания уже превратились в груду костей, да и эти на вид едва могли шевелиться, но все еще старались защитить хозяина.

У Альбы заныли зубы. Что бы не делал длинноволосый – если он закончит свое плетение, то плохо будет не только Свену, но и вообще всем вокруг. Что-то было в руках этого молодого парня такого пугающе-черного, что остатки, угли странного золотистого Истинного Огня буквально обожгли разум тревогой.

– Прекратите! – Альба ворвалась на центр поляны, обращая на себя внимание и дуэлянтов, и секундантов, и нескольких зевак-зрителей. – Немедленно!

Глупо… В тот же момент в нее врезалось плетение Свена, который тот не успел убрать. Огонь взметнулся вокруг… И опал, словно его и не было. На шее ожег кожу амулет. Универсальный щит, только что разряженный.

«Если Теор узнает, то мне конец», – только и успела подумать Альба.

А потом черная волна, до того сдерживаемая выплетаемым узором, вырвалась из подчинения длинноволосого.

Альба успела заметить с каким ужасом дуэлянт, явно не ожидавший такого эффекта, уставился на собственные руки, из которых ударила во все стороны черная липкая дрянь. Ровно такая же дрянь, какую видела Пришедшая когда-то вокруг лича, кажется, вечность назад. И не только видела – но и сама в ней побывала.

У Альбы не было ни одной светлой мысли, как остановить это, чем бы оно ни было. Никаких заклинаний или слов. Мгновение она беспомощно наблюдала за расползающейся темнотой – а потом в разум ворвался чужой образ, полный яркого золота. За образом пришел звук – гортанный крик выгнувшегося дугой Хамла. За звуком – ощущение, которому Альба поддалась, не медля, давая действовать странной силе, жившей внутри.

Золотистый огонь взметнулся из глубины тела, брызнул во все стороны, врезался в темные нити – и сжег их дотла.

Альба пошатнулась, едва не упав. Утренний тест у Искателей был ерундой по сравнению с тем, что случилось сейчас. Тогда ей было достаточно пары спокойных вдохов и выдохов чтобы прийти в себя. Теперь же пришлось опуститься на землю просто чтобы не упасть.

Сердце бешено колотилось, а в разуме поднялся вихрь из чужих эмоций. Хамл словно бы сгорбился на ее плече, теперь лишь шипя, будто вопль отнял у висла все силы. Альба погладила нелюдя, пытаясь успокоить его – и успокоиться сама.

Все случившееся заняло не больше пары ударов сердца.

– Альба, ты как? – Свен сел рядом с ней, пытаясь заглянуть в глаза, словно мог там что-то найти важное. – Я…

– Вмешиваться в поединок аристократов – невероятная подлость, – к ним с края поляны широким шагом шел плечистый короткостриженый полноватый блондин в мантии университета. – И позор роду де Стен, коли…

– Да ты язык свой засунь в… – выругался Свен, вскакивая на ноги и буквально подлетая к здоровяку. – Ты вообще кто? Ты вообще видел, что этот кретин делать собирался? Да это же чистое убийство – призывать первородную смерть! Сырая сила, демоны побери, и это…

– Я не… – на длинноволосого, упустившего заклинание, было жалко смотреть.

Все остальные подбежали, загомонили разом. Альбе на миг показалась, что она на каком-то восточном базаре, только в лесу, и рядом-то всего с десяток человек. Очень остро она чувствовала удивление и сожаление длинноволосого, сейчас казавшегося совсем мальчишкой. Он больше не пытался ни с кем спорить, смотря то на нее, то на остальных широко раскрытыми глазами.

Шум все усиливался и усиливался.

Амири подошла и положила руку на плечо, делясь энергией.

– Не надо… – попыталась запротестовать Альба, но юная целительница лишь головой покачала.

– Я не знаю, что ты сделала, но это сил это у тебя много забрало.

– Я в порядке, – Альба усмехнулась.

И правда, в такой формулировке она могла что угодно ощущать, хоть на куски разваливаться. Тоже ведь порядок.

На деле ей хотелось спать. Спать-спать-спать. И чтобы кто-нибудь объяснил, что вообще случилось. Но и отдых, и объяснения явно придется отложить на потом.

– Прекратите, – благодаря Амири у Пришедшей появились силы не только подняться на ноги, но и даже вложить немного магии в слова, надеясь, что никто об этом не узнает.

Говорила она сейчас негромко, желая, чтобы все умолкли – и это помогло. Или помогло то, что она, эффектно вмешавшаяся в дуэль, привлекла к себе внимание еще раз.

Здоровяк встретился с ней глазами и начал угрожающе:

– Как ты смеешь вмешиваться в дуэли благородных, безродная! Сейчас же проси…

Альба почувствовала, как к ее собственному разуму, к лесу, потянулась чужая сила, намереваясь что-то привнести. Одно это вызывало жгучую ярость и желание в ответ уничтожить любого, кто пытался что-то ей внушить. Она сумела справиться с первым порывом, обуздав ярость и оставив лишь силу – и произнесла, буквально вбивая слова в разум стоящего перед ней:

– Заткнись и слушай.

Блондинистый боров осекся. Альба чувствовала, что завтра, наверное, она очень пожалеет о том, что сейчас говорит и делает. Или не завтра, а через минуту, когда силы закончатся. Но пока она все еще стояла на ногах и все еще не отошла от происходящего, и разум не то чтобы поспевал за действиями.

– Еще раз применишь ко мне внушение – вылетишь из Университета, менталист недоделанный, – процедила Альба, намеренно смотря в глаза борову и ломая своей силой его защиту, похожую на какой-то хлипкий бревенчатый заборчик.

Она чувствовала – тот не привык к подобному. Он не был полноценным магом разума, просто знал как говорить так, чтобы его слушались. И привык к безнаказанности.

– Мне плевать на причины ваших разборок, – угрожающе продолжила Альба, теперь обращаясь ко всем разом: – хотите развлечений – берите свои шпаги и развлекайтесь. Без магии, ясно? Все, представление закончено, победителей нет, все – со сцены.

– Ты вообще кто такая что бы тут выступать? – без былого апломба спросил еще не все явно уяснивший боров.

– Староста, – Альбе в голову ничего другого не пришло. – Магические дуэли между студентами запрещены. Или вы валите отсюда и заканчиваете с разборками, или преподаватели прямо сейчас об этом узнают.

– Альба, ты же не… – начал было Свен – и замолк под взглядом Альбы.

– Я не «не», а «да». И подумай, сколько усилий пойдет понапрасну, если ты вылетишь с проекта, к которому так готовился, из-за этих разборок?

Длинноволосый побледнел еще сильнее, чем раньше.

– Проект… ты… ты менталист?

– А тебе какое дело? – недовольно буркнул Свен. – Еще недавно тебя интересовала моя фамилия, а не место учебы.

– Я… был неправ. Приношу извинения.

– Нат, – боров бросил взгляд на длинноволосого. – Ты не проиграл.

– Я зря все это затеял. Никаких обид. Я приношу самые искренние извинения, – и длинноволосый почти бегом устремился с поляны.

За ним последовал мрачно смотрящий на всех, особенно на Альбу, боров. Через пару минут стало ясно, что ничего больше не произойдет, и адепты-зрители тоже начали расходиться. На поляне остались только Альба, Свен, Амири и Жан, почему-то смущенный, кажется, до глубины души.

– Слушай, это конечно было эффектно. Ты тут появляешься, глаза горят золотом, волосы развеваются, кот шипит и все такое, – Свен теперь выглядел недовольным. – И, разумеется, при этом бастарде Пайке и недостойном Дессене я ничего не сказал, но на самом деле влезать в какой угодно спор аристократов не следует. Это дело чести, рода, семьи. Тебе…

– Не понять, да, – закончила за него Альба, чувствуя, как в груди неприятно кольнуло. Не сердце, нет. Точнее – не физическое вовсе сердце… – А тебе видимо не понятно, что из-за этих семейных разборок твой визави едва не сжег всех вокруг, и себя тоже. И мне плевать что между вами пробежало – не случись тут это сражение, не было бы этого черного и смертоносного. Магические поединки запрещены вне официальных дуэлей, и ты это знаешь.

Теор говорил это. Раз так десять. Или больше. И на уроках магической этики, и на индивидуальных занятиях.

– Как и вербальные внушения, – нахохлился Свен.

– Что ж, всегда можешь рассказать о них кому хочешь. Мешать не буду.

Альба устала, и сдерживать свое раздражение ей сейчас удавалось плохо. День был длинный и полный… Всего.

А еще Свен, кажется, не понимал, что не так. Как можно быть таким ограниченным? В чем бы ни было дело, Альба была уверенна – оно не стоило смерти всех присутствующих на поляне от неизвестно каких сил этого длинноволосого парня. Вот точно не стоило.

– Думаю, о вламаге и всем остальном поговорим потом. Я лично возвращаюсь в университет и иду спать, – Альба, не желая больше ничего видеть и слышать о дуэли, аристократах и кодексах чести, развернулась и не слишком быстро, но уверенно пошла обратно к перелазу через забор.

Хамл, благо, перестал паниковать, и теперь просто сидел на плече, еще немного подрагивая от пережитого.

Уже около самого университета Альбу догнала Амири.

– Скажи, тебе зелье может дать какое? У меня есть, не риска, лучше.

Альба повела плечом.

– Не нужно, спасибо.

На деле Пришедшая понятия не имела, что ей сейчас нужно, кроме сна. Это не было похоже на привычное истощение… И в чем-то, все же, было.

– Я дам, в общем, ты это, сама решай, пользоваться или нет. И… слушай, я все понимаю, но если узнают, что ты назвалась старостой, то декан будет злиться, – немного виноватым тоном заметила Амири. – Я ничего не скажу, просто не хочу чтобы это было сюрпризом, и…

– Я и есть староста. В своей группе проекта, – спокойно заметила Альба.

Амири, кажется, за нее беспокоилась.

– Ты… правда? Это очень престижно, – на лице Ами появилось искренне удивление напополам с не менее искренним уважением. – Обычно это всегда кто-то из знатного рода, и… В общем, поздравляю. Правда. Ну, в общем, ты не ложись спать, я сейчас, – она почти бегом устремилась к себе.

Альба покачала головой. Какой-то бесконечный безумный день. Хотелось верить что этот, как его там Свен назвал, «золотистый блеск» или что это было, никто кроме дуэлянтов не видел. И так история с практикой как-то просочилась, кажется, в стены университета, у которых, как известно, есть уши. А если узнают, что у нее, Пришедшей, еще и эта странная сила есть… Лучше чтобы не знали, в общем.

Альба почти легла спать когда Амири принесла зелье. И пирожные – откуда только взяла?

Чаепитие на ночь было не то чтобы хорошей идеей… Но хорошим завершением суматошного дня, в котором было слишком много всего.

Рядом с ней на постели устроился Хамл, тихо мурча. Он любил не только печенье, но и пирожные. Очень любил пирожные.

Под его мурчание Альба с легкостью оказалась около костра, отдавая огню все ненужное. Не в ярком ментальном поле, а в более привычном трансе, без всяких плетений и образов.

Завтра. Все – завтра.

**

– Ты в курсе, что у тебя в одной группе есть кровники? – с любопытством осведомилась Айвор, устраиваясь на стуле в кабинете своего заместителя.

Менталист с тоской поднял на нее взгляд. Судя по всему, сейчас ему было совершенно все равно. Декан практиков прищурилась:

– Ясно. Так, вставай.

– Что?

– Вставай. Я прекрасно знаю, что ты вовсе не глухой. Идем.

– У меня еще планы не доделаны, и…

– Идем. Планы потом сдашь. Как начальник подчиненному говорю – идем.

Теор укоризненно посмотрел на Айвор, но декан уже поднялась со стула и, судя по решительному настрою, вполне могла его и магией попробовать заставить пойти за собой, а ни на какие поединки вновь спавший в преддверии начала учебного года по пару часов в сутки менталист готов не был.

Здраво рассудив, что лучший отдых от одного дела – это другое дело, Теор отложил в сторону бумаги.

– Потом – это когда?

– Даю отсрочку на сутки. Сама поговорю с учебной частью и вот это все. Тебе нужно отдохнуть, а то придется тебя переводить к некромантом. Наглядным пособием.

Теор хмыкнул.

– Может быть ты соблаговолишь помочь мне разобраться во всем этом море проектных пергаментов?

– Увы, я в ваших менталистически-документарных делах мало смыслю. Но знаю того кто смыслит, – заговорщицки подмигнула Айвор.

– В менталистике?

– Нет. В документах. Ладно, пошли уже, и у меня тоже сегодня еще дела есть.

К удивлению Теора, Айвор решила увести его не к себе, и даже не на этаж выше к Анне, а куда-то прочь из корпуса. Менталист даже запустил, осторожно, несколько плетений – так, на всякий случай. Конечно, никто бы не прошел на территорию университета с хамелеоном, но все равно это было как-то весьма и весьма странно.

Айвор его «диагностику» комментировать не стала, ведя за преподавательское общежитие в ту часть парка, которая мало не отличалась от леса за забором. Они прошли мимо одного полигона, второго, третьего, потом свернули на неприметную тропинку – и декан остановилась перед ровной стеной деревьев.

– Вообще-то обычно я привожу сюда тех, кто у нас отработал хотя бы год, но с тобой все вечно наперекосяк. Твой год еще через две недели только.

Теор фыркнул.

– Напомнить, кто и когда меня позвал работать на твой факультет? И по чьей милости я, кстати, что в прошлом году с ног валился в конце лета, что сейчас? Перекладывание ответственности никого не красит, между прочим.

– Ну что ты в самом деле как первокурсник, – усмехнулась Айвор. – Я ведь не всерьез. На самом деле традиционно, действительно, нужно хотя бы год продержаться в наших стенах чтобы попасть сюда… Если я или кто-то еще из старой гвардии приведет. Но для тебя год будет уже после начала семестра, так что, думаю, сойдет и год с тех пор, как ты согласился у нас работать.

– Боги, ты меня что, в тайный орден посвятить хочешь?

– Тайный орден… Думаю, да. В некотором смысле. Сам сейчас все увидишь. Дай руку.

Теор с подозрением вновь использовал несколько опознающих плетений. В открытую.

– Ты параноик, Тео. Законченный.

Менталист не успел среагировать, как подруга сграбастала его руку и повлекла за собой, прямо в стену деревьев.

Впрочем, стоило им приблизиться, как ближайшие стволы со скрипом и каким-то даже треском немного разошлись в стороны, слово кто-то гигантской рукой только что проделал проем в сплошной линии зелени.

До того менталист не видел плетения, огораживающие то, что лежало прямо за стеной деревьев, но теперь на мгновение сложное переплетение нитей всех цветов магии, щедро сдобренное золотом, предстало перед взором. На мгновение – потому что Айвор продолжила тянуть его вперед.

Три шага – и древесные стволы осталась позади. И Теор с немалым удивлением понял, что стоит на берегу крошечного, но все же настоящего озерца. Тут было несколько лежаков у самой воды, пара столов в отдалении, а слева виднелась специальная ширма для переодевания. И даже кострище было, регулярно использовавшееся, кстати.

И все это было совершенно точно настоящим, вот только Теор, облазивший все закутки университета во время учебы, был уверен, что никого озера, даже ну очень небольшого, на его территории не было.

– Нравится? – налет начальственности слетел с лица Айвор.

– Еще бы. Но как это вообще возможно?

Теор закончил пять лет обучения, магистратуру и аспирантуру. Защитил кандидатскую. Преподавал. Но не единой идеи о том, как спрятать кусок пространства так, чтобы о нем никто не знал, у него не было.

– Понятия не имею, Тео. Не занудствуй. Это, скажем, так, привилегия для сотрудников. Помимо скидок в столовой и комнаты в общежитии и всего прочего. Между прочим, мне это место показали только через три года после того, как я преподавательскую ставку получила, так что цени мою щедрость.

– О, наконец-то, – позади них из ровного ряда деревьев шагнула Анна де Валей с объемистой корзиной. – Я думала уже, что придется все опять вдвоем есть. Но ты все-таки созрела, Ай.

Анна поставила корзину на лежак и принялась вынимать оттуда съестное. И три пузатых бутылки эля.

– Мы ведь на территории Университета, – с сомнением заметил Теор.

Айвор отмахнулась.

– Мы на той части территории Университета, где не то что нет студентов, а куда и преподаватели-то не все прийти могут, так что можешь считать, что я позвала тебя в свой кабинет.

– У меня вообще-то еще документы… – попробовал другим способом отвертеться от участия в незапланированном пикнике менталист.

– И у нас, – лаконично отозвались Айвор. – Но два часа времени мы себе позволить можем.

– У меня есть вот это, – Анна продемонстрировала фиал с янтарной жидкостью. – Так что ни один пергамент не пострадает.

Теор усмехнулся. Ему не нужно было протрезвляющее зелье, изобретать которого терялся в веках. Уже давно не нужно. Но до того как он научился нормально с собой работать с помощью магии разума, приходилось буквально вожделеть этот напиток по утрам субботы. И воскресенья. И, порой, понедельника.

Анна начала весьма сноровисто раскладывать по плетеным тарелочкам сыр и мясо. Теор оценил на глаз размеры весьма вместительных бутылок и решил узнать у Айвор ответ на интересующий вопрос до того, как эти бутылки будут открыты.

– Ты говорила про кровников.

– А. Де Стены и де Дессены на ножах еще, кажется, с самих войн с нежитью. Это так, если ты не знал.

– Не знал, – мрачно отозвался менталист.

Де Дессен был с некромантического, первый курс. Сильный маг, неожиданно способный к менталистике, хотя и никаких особых знаний по ней не имевший.

– Почему ты мне раньше не сказала?

Айвор пожала плечами.

– Архимаг ведь наверняка знает.

Теор едва удержался от того чтобы не закатить глаза. Менталистика давала многие возможности, но не всеведение. Впрочем, может, и правда знает…

– А ты в курсе, что их рассорило?

– Да нет, – Айвор плечами пожала. – Знаю только что Дессены в итоге и забили гуля-Альфреда де Стена, что отношений между родами не улучшило. Так-то половина из Верных какие-то претензии друг к другу имеют, так что это нормально. Просто хотела предупредить.

– Ладно, лучше поздно чем никогда.

– Расслабься, – Анна протянула ему эль. – Найдут способ решить свои разногласия.

Что-то подсказывало Теору, что шансы на то, что этот способ будет конструктивным, приближались к нулю.

Глава 2. Новое начало. ч.1

Альба с некоторым сомнением просматривала длинный пергамент с собственным отчетом по практике. По идее, если все пройдет успешно, сегодня она эту работу сдаст и больше никогда не увидит. Правда, уверенности в том, что все получилось как надо, не было. К тому же еще и половину всей этой истории с Кузней Душ просто нельзя было описывать ни в каких официальных бумагах, так что пришлось придумывать и изворачиваться. Впрочем, такие проблемы были у всего курса, так что, может быть, и примет декан отчет в таком виде. Если не за заслуги, так хоть авансом, что ли…

Альба радовалась, что Хамл все-таки согласился остаться в комнате. Нечего всем на него глазеть все-таки. Одно дело – поездка, по сути, за город, а другое – кот на коленях во время занятия.

Пока кабинет, где должен был пройти сбор второго курса практиков перед началом учебного года, был заполнен едва ли не наполовину, но народ подтягивался. Лениво перебрасывался со всеми желающими и не желающими короткими шутками о прошедших каникулах Харальд, рассказывал с одухотворенным видом о каком-то прошедшем приеме своим товарищам Дитрих, Ганс дописывал что-то у себя на пергаменте со спокойным и сосредоточенным видом. Стайка девушек из городских делились друг с другом рецептами выпечки и модными нарядами для наступающей осени.

Амири переговаривалась с Жаном о чем-то своем.

А Свен, надувшись, делал вид, что Альбы не существует. Не то чтобы это задевало, на самом деле…

Но не стоило врать себе – задевало. Сколько прошло с практики, когда, даже после изуверского «теста» Теора она смогла довериться друзьям, пытаясь что-то сделать с Ткачом, – меньше полутора месяцев? И вот все опять поменялось.

Смешно – Альбе в целом было плевать на то, что Свен ее едва не сжег. Она понимала, что на самом деле рыжий этого не хотел. Но, увы, от непреложной истины о том, что они все-таки были из разных миров, деться было некуда. В мире аристократов честь семьи была чем-то реальным, осязаемым, важным настолько, что можно было ради нее пожертвовать даже здравым смыслом. В мире Альбы два не особо-то и знакомых друг с другом человека устроили свару непонятно из-за чего, и едва не погубили и себя, и всех вокруг. Да, эти черные нити были делом рук того длиноволосого противника Свена, но тем не менее – не будь бессмысленного поединка, не было бы и их.

И в итоге, судя по всему, рыжий еще ее считал виновной в том что свои разборки до конца не довел. Просто прекрасно.

– Итак, я вижу, что вы наконец собрались, – декан Айвор де Мар зашла в кабинет в окружении левитирующих пергаментов, которые устремились к незанятому столу около доски. – Надолго я вас не задержу. Надеюсь, все отдохнули?

По кабинету прошла волна согласного и очень гула.

– И так же надеюсь, что все готовы грызть камни науки, и все написали презентабельные отчеты. Расписание возьмете на выходе. Итак, для начала хорошие новости – ваше участие в происшествии на практике признано нужным короне, так что каждый из курса получит на первый семестр увеличенную стипендию, – одобрительные шепотки раздались с разных концов аудитории. – Но я, как уже говорила, считаю ваше поведение крайне безответственным. В связи с этим каждый из вас в течении этого семестра отработает как минимум одну смену в Королевском Изборском Госпитале. Для наглядного понимания последствий того, что могло случиться с любым из вас.

Это заявление аудитория встретила недоуменной тишиной.

– График посещений вам сообщит магистр Фаве, он и будет курировать этот наш небольшой проект практического погружения в реалии, так сказать, собственной профессии. Так же хочу заметить, что некоторые ваши однокурсники будут проходить в этом и следующем году параллельное обучение на экспериментальном курсе магии разума, потому отнеситесь к этому с пониманием. В этом году набор на проект закрыт, но если кто-то решит попробовать свои силы в следующем – обговорите это с магистром Теором или со мной, я подскажу, к кому обратиться для дальнейших разъяснений. Отбор в команды арканбола и вламага будет происходить через две недели, Курт вас известит, или можете ориентироваться на объявление на доске. Надеюсь, запрет разглашения некоторых подробностей нашей с вами летней практики никто не пробовал взламывать? Нет? Вот и хорошо, а то потом проблем будет очень и очень много. Слухи ходить будут в любом случае, но не стоит их раздувать. Тогда если нет вопросов – то свободны, сдавайте мне отчеты и забирайте расписание. Ах, да, – спохватилась декан, когда все уже начали постепенно подниматься со своих мест, – если узнаю, что кто-то затеял дуэль или еще какие-то разборки – вылетите из университета быстрее, чем дуэльный кодекс вспомните. Отчеты на доделку верну на первой паре по практической работе в нестандартной магической ситуации, она у нас с вами в четверг, кажется. Теперь – точно свободны.

Вопросов было немного, да и декан явно торопилась, потому уже через десяток минут Альба сдала свой труд о Кузне и, взяв расписание, вышла из кабинета.

– Хоть и старостой стала, но могла бы и промолчать, – Свен мрачно закинул свой пергамент с расписанием в рюкзак и зашагал рядом с Альбой в основной корпус, где сейчас должно было состояться знакомство с их группой менталистов.

– О чем ты?

– Ты сдала меня декану, – обвиняющее вскинулся рыжий.

– Ага, три раза.

– Между прочим, я теперь еще и на факультатив по этикету ходить обязан. Семестр.

– И я тут причем? – Альба все еще не понимала, почему именно ее Свен винил в своих бедах. – Драться ты полез. А я вообще почти до обеда у себя спала, и уж точно никому ничего не говорила.

– Да ну тебя. Думал мы друзья, а ты…

– Ага. Друзья. Напомнить кто вчера меня в угольки превратить пытался? – Альба остановилась и развернулась к рыжему, уловив промельк разом вины и злости на его лице. – Если ты мой друг, то хоть немного доверяй мои словам. А на нет – и суда нет.

Не дав ему ничего ответить, Альба зашагала к нужному корпусу. В самом деле…

В чем в чем, а в доносительстве ее еще не обвиняли раньше. Но, видимо, все бывает в первый раз. И особенно обидно, что говорил это Свен, который, казалось, был самым близким из друзей…

Мрачные мысли разогнал Хамл, вывернувший под ноги около входа в главный корпус.

Альба подхватила нелюдя на руки.

– Как ты выходишь из комнаты, а?

Тайна.

– Ну-ну.

Расскажу. Если будешь кормить хорошо.

Альба усмехнулась. Хотя бы Хамл ни в чем ее не обвинял…

Мало кушать.

Ну ладно. Почти ни в чем.

– Залезай в торбу, – Альба попыталась стянуть с плеча сумку и посадить внутрь Хамла, но висл просто взбежал на ее плечо и уселся там.

Быть здесь. Наблюдать.

Уговоры ни к чему не привели, и Альба так и пошла на знакомство со своей группой – с нелюдем на плече. Почти как говорящий попугай, только кот, и разумный.

Первым, что заметила Альба, войдя в небольшой кабинет под номером треста тринадцать на третьем этаже основного корпуса университета, были стоящие в центре кругом стулья. А вторым – то, что среди сидящих в кругу были Мария, Стивен, длинноволосый вызыватель смерти и боров со вчерашней дуэли. Здесь же был и Свен, видимо, обогнавший заплутавшую в странно расположенных местных проходах и лестницах Альбу.

Под взглядами собравшихся Пришедшая заняла одно из двух оставшихся свободных мест. Пришла Альба, судя по всему, последней. Их вроде как десять должно быть, и с ней десять и было. Судя по всему, последний свободный стул в кругу предназначался куратору.

Альба осмотрела сидящих. Весте со Свеном трое однокурсников, – и как сюда близнецы пробрались? Вроде как же не демонстрировали никаких особых стремлений к менталистике, и поди же ты… Пара вчерашних вроде бы некромантов-дуэлянтов, скромная худая девушка в мешковатой одежде, развалившийся на стуле короткостриженый парень в богатом наряде, полноватая девушка с ярко-розовыми волосами и высокий сухопарый юноша в толстых очках.

Даже если до этого кто-то что-то и говорил, то сейчас все заинтересованные взгляды скользили по Альбе, и это было вдвойне неуютно. Не смотрела на нее только худая девушка, оказавшаяся по левую руку. Она, кажется, вообще ни на кого не смотрела.

Впрочем, через небольшую паузу Альба поняла, что смотрят вовсе не на нее, а на висла, который с царственным видом с ее плеча оглядывал собравшихся.

– Его зовут Хамл, – чувствуя себя несколько глупо, объяснила она. – Гладить можно только если сам захочет. На несчастное выражение морды вестись не надо, ест много.

Еда. Где?

Веди себя прилично.

– Занятное создание, – заметила розоволосая, – из алхимических?

– Что? – не сразу поняла Альба.

– Из алхимических, говорю? Или из гибридов?

– Он просто такой.

– Ну значит гибрид. Все равно занятный. Жаль бесполезные они и живут не долго.

Сказано это было с неприкрытой издевкой

Хамл от возмущения чихнул.

Да я дольше бесшерстных жить могу!

Успокойся.

– И что, не запрещают тебе со зверьем тут ходить, староста? – немного глумливо спросил боров-секундант.

– Нет, – лаконично ответила Альба, чувствуя, как напрягся висл.

– Я удивлен, что кто-то находит голых крыс забавными, – протянул богато одетый короткостриженый парень. – Обычно девочки визжат от страха при виде таких созданий.

Висл зашипел. Альба же его недовольства не разделяла. Она вообще с трудом удержалась от усмешки. Вспомнился лич. Озеро. Дом. Драка с нежитью…

Нет, может быть вечность назад она и правда визжала бы от страха при виде крысы или еще чего-то, но эти времена прошли. И что-то подсказывало – ни с чем из того, что Альба пережила, этот аристократ не сталкивался. Просто хотел показать свое положение, заявить о себе.

Длинноволосый дуэлянт вскинул было голову, явно желая что-то ответить богачу, но наткнулся на взгляд Альбы и отвернулся.

Висл же неожиданно слез с плеча на колени и направился к худой девушке. Шагнул, потерся о руку, и сел на ногу, сложив лапы.

Ей грустно.

Девушка замерла, словно боясь спугнуть нелюдя.

– Кажется, твой питомец нашел себя нового хозяина, – в словах Стивена не было насмешки, скорее какое-то веселье.

Альба пожала плечами.

– Он скорее мой товарищ, чем питомец, так что волен делать что хочет. В определенных пределах, конечно.

– Если он ко мне полезет, то, не обессудь, получит, – розоволосая скривилась.

Больно надо.

– Хорошо что все в сборе, – Теор подошел и сел рядом с Альбой. – Прошу прощения за задержку. Итак, адепты, нам вместе идти интересным путем длинной в два года, так что давайте познакомимся. Начну с себя.

Они сидели в кругу и говорили по очереди, и Альба поймала себя на мысли, что только костра в центре не хватало. Разумеется, пока это было только первое знакомство. Теор задал простые рамки – имя, факультет, зачем пришли, собственно, учиться менталистике и чего ждут от курса. Альба искренне старалась запомнить все имена, благо новых людей было меньше, чем она думала. Длинноволосый некромант-дуэлянт был Натаном, и говорил неожиданно тихо, не поднимая головы. Его товарищ-боров Клемент, наоборот, громко и четко сообщил, что он и раньше умел людей убеждать, и хочет это делать еще лучше. Свен проговорил что-то про то чтобы лучше понимать всех вокруг, даже тех, кого понять не может. Парень в очках, Винс, жаждал знаний и умения быстро изучать новое. Короткостриженый аристократ Марк де кто-то там ответил довольно уклончиво. Розоволосая Беатрикс заявила, что хочет стать уникальным специалистом и иметь в будущем заработок и перспективы. Близнецы Грейн как под копирку выдали, что жаждут, оказывается, возрождения несправедливо ограниченной области магии, хотя Альба предполагала, что правильный ответ для них на самом деле такой же, как и у Беатрикс. Сидящая рядом с Пришедшей Фия немного смущенно заметила, что магия разума, кажется, единственное, что ей удается.

Альба же, пока до нее шла очередь, пыталась найти ответ. Но ничего в голову не приходило. Ну, в самом деле, пришла просто потому что интересно. И как это скажешь? Да и вообще как скажешь что проект этот в некотором роде и ее тоже идея, просто в нужную почву упавшая, и Искателями, и не только ими, поддержанная, и…

Альба, – окликнул ее Теор мысленно.

Пришедшая встрепенулась, понимая, что задумалась и пропустила момент, когда Фия закончила говорить о себе.

– Простите, задумалась. Альба Синегорская, факультет практической общей магии. Узнала потому что говорили об этом, – везде. И с ней в том числе говорили. – А что касается того, зачем я здесь… Честно говоря, никакого правильного ответа в голову не пришло, – Пришедшая решила честно признаться. – Я просто хочу познать себя. И мир вокруг. Во всей полноте. Как-то так.

Мда. Такой себе из нее пример. Даже нормально на вопрос ответить не может...

– Сколько людей – столько и целей, – заметил на ее немного извиняющийся взгляд Теор. – Итак, давайте я в общих чертах обрисую вам формат работы. У всех из вас разные факультеты, и потому расписание пока такое – теория в понедельник, четверг и пятницу по одной паре в семь вечера, суббота – две практических пары с четырех вечера. Эти занятия – общие для всех. Когда начальный модуль пройдем, количество теории уменьшится, а практики – увеличится, но об этом я потом сообщу. Индивидуальная работа по договоренности, где-то через пару недель станет понятно что и как и со временем, и с расписанием, и с тем, что кому нужно в дополнении к общим парам отрабатывать. Теоретические занятия будут общими на всех участников проекта, это три группы по десять человек. На практике работаем нынешним составом. Возможно, кто-то в начале будет ощущать, что ему слишком легко, потому что он и так со всем знаком, или, наоборот, слишком сложно, непонятно, неудобно, и любое взаимодействие приносит только дискомфорт. Терпеть не надо, убегать не надо – подходите и говорите. Реакций множество индивидуальных, и со всеми ними можно и нужно работать. Менталистика достаточно сильно отличается от других видов магии, и ей нельзя в полной мере овладеть, только читая книги, как нельзя и предсказать реакцию каждого из вас на нужные в ее освоении упражнения. У вас будет немало практики, и друг с другом, и с самими собой. Разумеется, за два года вместо пяти никто не сумеет сделать из вас профильных специалистов, но опираться на ментальные знания и умения и использовать их в своей основной учебе вы сможете. Как минимум. Максимум – зависит от старания и дальнейшего направления обучения. Сразу предупреждаю – узнаю что кто-то злоупотребляет тем, что мы изучаем – вылетите из проекта в два счета. Этика менталистов строже, чем у многих других направлений магического дела, и подчинение ее положениям обязательно для всех. Не знаете ограничений – почитайте в книгах и слушайте, на первом же занятии вам все расскажут. Те, кто учатся на одном курсе, а у нас такие есть – запрет на ментальные подсказки при ответах и сдаче зачетов и экзаменов нементалистам этикой напрямую не оговорен, но все же – так делать не нужно. Хотя бы потому что в реальной жизни рядом с вами не будет готового подсказывать друга. И даже на расстоянии может не быть, хотя немалое количество менталистических умений при должном старании в их постижении могут вам облегчить, а то и спасти жизнь.

Альба чуть улыбнулась. В улыбке было мало веселого.

Старший говорит о тебе.

Что?

О тебе. Вижу. Расскажи о чем это.

Потом, Хамл. И почему «старший»?

Ответом было недоуменное «потому что». Кажется, абстрактные понятия вислам были все же незнакомы, и «почему» относился именно к ним.

Теор продолжал рассказывать. О видах диплома, о ментальной аттестации, о предметах и сессии…

Информации было немало, но она в целом для Альбы сводилась к одному – больше учебы. Хотя часть занятий должна быть практической, что интересно само по себе, да и основы она многие знает, но все же. К тому же и сессию тут свою отдельную предстояло сдавать, пусть и четыре предмета всего.

Вопросы тоже были стандартными. По крайней мере почти все из них задавали в прошлом году первокурсники-практики своему декану. Куда потом можно пойти с дипломом, положена ли стипендия, что будет если пары или экзамены в проекте и на основном факультете друг на друга наложатся, а будет ли форма… Только Фия в самом конце осторожно спросила:

– Простите, магистр… Если кто-то из нас будет исключен из Университета, то мы и проект покинем, так?

– Только если речь пойдет о исключению по решению Суда, – сделал неопределенный жест рукой менталист. Внешне он никак не отреагировал, хотя Альбе и показалось, что преподаватель был несколько удивлен вопросом. – Так как при блокировке дара нет смысла в дальнейшем обучении. Во всех остальных случаях – нет, но тут, понятно, все индивидуально. Если вы по какой-то причине решите прервать обучение принуждать вас оставаться здесь никто не будет.

– Понятно. Благодарю.

Фия вновь уставилась в пол. А ведь она говорила, что с первого курса. Еще учится не начала даже, и уже думает об исключении…

Впрочем, Альба об исключении не думала только потому что, со слов проректора, ее просто не могли исключить. А то, наверное, так же бы спрашивала.

– Первое занятие пройдет уже в понедельник, в семь, в этом кабинете. Тогда я раздам вам расписания. Найти меня можно на факультете практической общей магии, если есть вопросы. Или обращайтесь к Альбе, она является старостой вашей группы.

Пришедшая несколько смущенно помахала рукой. Она чувствовала себя неуютно под взглядами собравшихся, но все же постаралась улыбнуться.

– Что ж, если пока вопросов нет – свободны. Остаются де Стен, Синегорская и де Дессен. Остальным – хорошего вечера.

Глава 2. Новое начало. ч.2

Соученики Альбы начали покидать кабинет. Остался только, помимо их троих, еще и боров-Клемент.

Теор чуть склонил голову, глядя в глаза «лишнему».

– Пайк, я не называл вашу фамилию. Подождите за дверью.

– Я – доверенное лицо де Дессена, и…

– Подождите за дверью, – совершенно спокойно продолжил Теор. – Ах да, еще раз я узнаю что вы используете внушения хоть на других адептах, хоть на ком-то еще – менталистика будет для вас заблокирована. На отношение к подобным шалостям ваших домашних учителей мне плевать. Ищите себе практику в этом ключе – возвращайтесь в свое имение и практикуйтесь там сколько угодно, здесь – никаких больше воздействий вне специально организованных занятий. Не устраивает – документы я подготовлю на ваше исключение. Можете подумать об этом, ожидая своего побратима на лавочке в коридоре.

Говорил все это менталист спокойно. Очень спокойно. Но Альба видела, как медленно сошла краска с лица борова, который сначала смотрел в глаза магистру Теору с каким-то вызовом, а после с явным усилием попытался отвести взгляд – но не смог. Альба могла бы поспорить на что угодно, что этот Пайк пытался внушить что-то менталисту, и поплатился за свою глупость.

Клемент все же отвел глаза – когда Теор позволил. Боров бросил извиняющийся взгляд на Натана и почти бегом затрусил на выход из кабинета.

В кругу стульев остались сидеть только Альба, Свен и длинноволосый Натан. Ну и висл, разумеется.

Рыжий кинул на Альбу гневный взгляд, на что та только губы поджала. Такое ощущение, что и не было вот того давнего разговора в кабинете декана, когда каждый из них брал вину на себя. И дружбы не было.

– Не слишком, господа, я люблю начинать знакомство с новым коллективом с ругани, но иногда приходится, – Теор говорил спокойно, и Альба это ледяное спокойствие помнила. Хорошо помнила. И надеялась больше никогда его не слышать... – Де Стен, де Дессен – где были ваши мозги, когда вы устроили магическую дуэль из-за давней возни не имеющей к вам лично никакого отношения? Де Стен – вы в курсе, что использование поджигания, рассчитанного на взаимодействие с другим живым разумным существом, да еще и с таким вложением силы, приравнивается к боевой магии со всеми вытекающими? Де Дессен – вы лишись последних остатков разума, используя подсмотренное в книге плетение, не зная о том, как оно работает? И, наконец, Синегорская – вы вообще какого демона сначала под перекрестный огонь полезли, а потом в молчанку решили поиграть, скрыв случившееся? Уверились, что ни вы, ни кто-то еще долгоиграющих проклятий не получил визуальным осмотром что ли?

Ответов ни у кого не было.

– Я молчу про то, что ваше, де Стен, плетение огня едва не превратило вашу подругу в факел. Да, защита университета есть, но, знаете ли, ожоги даже второй степени по всему телу – очень неприятно, а вы взяли комбинацию огня и воздуха, так что была бы уже даже не вторая. Де Дессен – ваша магия едва не нанесла тяжелые травмы всем собравшимся, а для зрителей из числа первокурсников, не прошедших Посвящения это были бы не совместимые с жизнью травмы. О чем. Вы. Думали?

– Он оскорбил мою семью… – начал было Свен, но почти тут же наткнулся на жесткий взгляд менталиста.

– Если вы каждый раз из-за любого слова будете применять магию таким образом, то быстро останетесь без нее. И я вам это устрою. Если вы оба не способны вырасти из детского сада взаимных обид, привнесенных в ваш разум людьми, которые никакого отношения к происходящему сейчас с вами не имеют, то менталистикой вам заниматься запрещено. Я сегодня вычеркиваю вас из списков участников проекта?

Свен и Натан побледнели одинаково.

– Магистр, – голос длинноволосого дрожал, – я… приложу все усилия для того чтобы это не повторилось.

– Все?

Натан кивнул. Теор посмотрел на Свена. Тот зыркнул на недруга, но все же повторил за ним:

– Я хочу обучаться. Этого больше не повторится.

– Что ж, я вам поверю. Пока. Но с этого момента любые ментальные упражнения вы делает друг с другом. Разумеется, речь идет о том, что отрабатывается в парах. Или вы сможете найти общий язык, или докажете, что ваше зачисление в проект было ошибкой. Де Стен – подойдете завтра в обед к магистру Чандре и согласуете у нее занятия для лучшего понимания последствий ваших «художеств». Де Дессен – завтра в десять утра жду на втором этаже факультета практической магии, кабинет проректора по воспитательной работе. Будете рассказывать, как узнали об Истинном Призыве. Еще одна подобная выходка – и останетесь без дара. Я, как менталист, добьюсь признания вас опасными для общества. Доступно?

Оба аристократа кивнули.

– Свободны.

Альба осталась одна. Ее-то никто не отпускал. И что-то подсказывало, что основная часть выволочки только впереди, хотя Теор к ней приступать не спешил.

Повисла очень, очень вязкая тишина.

Висл, словно чувствуя перемену настроения Альбы, начал мурчать и мять лапами штаны, словно надеясь так ее успокоить.

Альба не выдержала первой.

– Мне говорить, что я так больше не буду поздно? – осторожно предположила она.

– Поздно, – подтвердил менталист.

Теор молчал и это было хуже всего. Лучше бы злился…

Альба, помедлив, все-таки призналась:

– Я не хотела. Ну так влетать. Это опасно. Но то, что это Натан делать начал... Я почувствовала… Не знаю как сказать. Этот огонь. Что внутри меня. Наверное, даже не я, а огонь почувствовал что-то противоположное ему. Опасное. Что если это вырвется, то всем плохо будет. И я попыталась помешать. Не придумала больше ничего. Не успела.

– Я могу это понять, – спокойно отозвался Теор. Холодности в его спокойствии стало поменьше, но все равно Альба чувствовала большое желание завернуться в плащ какой-нибудь и провалиться под землю. – Но почему после ты ничего никому не сказала?

– Дуэли запрещены.

– И ты решила, что коль тебе удалось, тратя себя кстати, уничтожить дикую энергию смерти и отделаться при влезании в магическую дуэль выгоранием амулета, то и инцидент исчерпан?

– Ну… да.

Теор некоторое время молчал. Потом неожиданно привычным голосом, уже без холода, продолжил:

– Я расскажу тебе одну историю из своей студенческой жизни. Она о дуэли как раз. Четвертый курс. Два парня не поделили девушку. Так бывает – иногда. Один другому нахамил, тот ответил – и вот уже в лесу на том самом, кстати, пятачке, идет сражение. И в один момент один из поединщиков, чувствуя, что проигрывает, выбрасывает плетение. Оно пролетает через его визави, задевает секундантов и улетает прочь. С его врагом ничего не происходит. Поединок продолжается. Тот, кто выпустил странную магию, в итоге все же выигрывает – и принимает извинения своего противника. Хотя позже, забегу вперед, весь университет узнал что девушка предпочла им третьего… Ну да неважно. В итоге все начинают расходиться с поляны, в том числе и поединщики с секундантами. Делятся впечатлениями, обсуждают планы, почти доходят до территории университета… И проигравший падает без пульса и дыхания. Просто, в один момент. Спустя несколько секунд все, кого задело то плетение, начинают чувствовать слабость, проблемы с дыханием и боли в сердце. И симптомы усиливаются.

Альба застыла, боясь дышать. Ее воображение довольно резво рисовало картины сказанного Теором… И другие – в которых так без пульса и дыхания падает Свен.

– Они… погибли?

– Нет. На счастье, один из зрителей, увидев нетипичное поведение плетения еще тогда, во время дуэли, связался ментально с преподавателями и описал ситуацию. Поэтому в тот момент, когда проклятие, а это было оно, сформировалось, целители были рядом. Проигравшего поединщика сумели спасти, пусть его тело и некоторое время по сути было мертво. С остальных плетение сняли до того, как его работа стала фатальной. Но единственная причина, по которой жертв удалось избежать – то, что те, кто могли помочь в данной ситуации, знали о том, где и когда нужна их помощь. Единственная. И это единственная причина почему мы вообще с тобой разговариваем.

Пришедшая повернулась к преподавателю, пытаясь осмыслить услышанное.

– Я был тем самым проигравшим дуэлянтом, – подтвердил ее мысль Теор. – И не будь мой друг Дамир таким, как я назвал его тогда, занудой, то моя жизнь, жизнь твоего нынешнего декана и еще нескольких человек навсегда оборвались бы в лесу неподалеку от забора университета.

Альба шокировано произнесла:

– Я… Там… ничего не было такого, первый курс, и…

– Там как минимум была первородная смерть. И твое непонятно как проведенное воздействие, чьи принципы мало кому ясны. Да, проректор тоже умеет управлять Истинным Огнем, но, Альба, он получил его в ином месте и уже будучи опытным магом, а как эта сила, еще и на ментальное поле завязанная, скажется на тебе – никто толком не предскажет. А ты действуешь по подсказке висла, противостоишь на одной интуиции первозданной смерти, которая тебя не так давно едва до дна не выпила, и потом делаешь вид что ничего не было. Не хватило сил позвать что ли? Ну тогда бы кота своего попросила, для него-то со мной связаться нет трудностей.

– Я не подумала, – честно призналась Альба.

Не про Хамла, на самом деле. Вовсе не про него.

– Альба, я почти год стараюсь помогать тебе как могу. И вот чего я точно не хочу, так это того чтобы ты себя погубила или покалечила в молчанку играя. Особенно с нынешними силами, которые никто толком не понимает. Завтра будешь с архимагом на эту тему общаться, она в любом случае хочет какие-то свои соображения проверить.

– Она... исключит меня из проекта?

– Нет. Но, уверен, ты не отделаешься выслушиванием старой истории о глупости и везении. И речь пойдет не только о дуэли и Огне. Данн рассчитывает в этом проекте поддерживать контакт в том числе и со старостами. К тому же я уверен, что ей будет интересно узнать твое видение сокрусников.

Альба с немалым страхом посмотрела на менталиста. У нее были, конечно, не идеи даже, скорее предположения – о каждом из сидящих в кругу. Словно имело место какая-то интуитивная, что ли, настройка. Пусть на самом деле не было никакой практики, они ведь просто говорили. Но все же… Ляпнет еще что-то не то. Решат еще что в проекте ей не место, и старостой зря назначили.

Теор покачал головой.

– Не стоит думать что ты сделаешь неверные выводы. Возможно лишь получить понимание, каким собственные взгляды, быть может, стоит пересмотреть. Мы все получаем немало информации об окружающих, а менталисты еще и неплохо в ней разбираются, и ты научишься. Со временем. Не нужно бояться Вероники, она не враг тебе. Ладно, уже довольно поздно, а ты вчера заработала себе истощение. Отдыхай.

Уже уходя Альба спросила:

– Простите, магистр… А как вы узнали?

Теор, задумавшийся о чем-то своем, немного рассеяно ответил:

– Всплеск первородной тьмы засекла ЭтВаль. А остальное я прочитал из следов магии на поляне. Вы не умеете их скрывать, а моя прежняя работа, скажем так, предполагала умение хоть немного анализировать картины прошлого. Но, Альба, пойди что-то по тому сценарию, в котором я сам принимал участие – остались бы на поляне не следы, а трупы ваши. Подумай об этом. И я все еще напоминаю, что если ты хочешь перед сном работать напрямую с полем – ты зовешь меня.

– Да, магистр. Доброй ночи.

– Доброй.

За дверью был Свен. Сидел и ждал ее.

– Я был неправ, – буркнул рыжий… и тут же едва ли не бегом устремился прочь, не дав Альбе и слова ответить.

Пришедшая посмотрела на удаляющую спину друга и пожала плечами. Лучше так, чем никак.

Впрочем, как оказалось, это был не последний разговор за сегодня. Подходя к общежитию Альба едва удержалась о того чтобы ущипнуть себя за руку – на крыльце ее вновь ждала Амири.

– Во второй раз я в свару Свена влезать не буду, – мрачно заметила Альба, поглаживая принюхивающегося к чему-то Хамла.

– Не надо, – искренне улыбнулась юная целительница, – мы просто хотели наконец поговорить. Вчетвером. С бутербродами. Придешь?

Чтобы ее опять в чем-нибудь обвинили?

Бутерброды – еда. Еда – хорошо. Хотеть еду.

Ты можешь думать о чем-нибудь кроме еды?

Но я хочу есть!

– Я не знаю, насколько мое присутствие будет уместно, – вон Свен от нее десять минут назад как от чумы сбежал.

Амири отмахнулась.

– Не говори ерунды. Свен по-моему просто в шоке от того, чем все могло закончиться.

– А, по-моему, у него есть явная позиция по всему произошедшему, – усмехнулась Альба. – И мы вряд ли друг друга поймем.

Амири возвела глаза к небу.

– Пойдем. Вообще – кто тут старше?

Альба вздохнула про себя. Она. На семь лет Амири и на год, кажется, Свена. Про Жана речь не шла, но и он никуда не влезал. Пока.

Идем. Я хочу есть. И ты хочешь. Но боишься.

Я боюсь есть?

Идти.

Отлично. Теперь у нее есть не только нелюдь в облике кота, но и нелюдь в облике кота, который знает о ней все и не против об этом говорить. Вислопсихолог. Или Психовисл?

Психолог – кто такой?

Неважно.

Тогда идем есть.

И Хамл, с легкостью спрыгнув на пол, затрусил вперед, явно показывая, что ждать не намерен.

Альба со вздохом пошла за ним, следя, чтобы никто в коридоре ненароком не наступил на висла, который явно чувствовал себя хозяином положения. Хамл бежал вперед, задрав свой хвост вверх, до ужаса напоминая самого обычного дворового кота, запахом еды привлеченного.

Этот, считай, котенок, ей командует. Надо будет как-то научиться мысли от него скрывать, а то ерунда какая-то выходит. Кто из них вообще взрослый разумный человек, а кто – мелкий лысый котенок, даром что болтать умеет и еду у всех вокруг выпрашивает?

Висл на ее мысленные возмущения реагировать не собирался. Не то не слышал, не то считал ниже своего достоинства спорить.

Собирались они у Амири. С чаем, бутербродами, сыром, – в него немедленно вцепился Хамл так, что отдирать пришлось и отдельный кусок отрезать, – и сладостями. Альба сбегала к себе и принесла коробку с местным аналогом рахат-лукума, купленного в последний визит в город из любопытства в магазине, которым владел кто-то из Эль-Риада. По крайней мере продавщица там была в нарядах, похожих на те, которые любила Далия. Но, как бы то ни было, местный вариант сладости, пусть и был немного непривычен на вкус, содержа в себе, помимо всего прочего, и нотки шоколада, все равно Альбе понравился. Не то, что захочется есть каждый день, но все же.

Свен сидел в углу мрачнее тучи и молчал всю трапезу, хотя Амири явно попыталась вовлечь его в разговор. Смотря на попытки подруги и ее явное расстройство от того, что старания как-то все разрешить терпят крах, Альба не выдержала и повернулась к рыжему:

– Свен, я понимаю – воспитание и все такое. Но ты решай – или мы продолжаем общаться, подаемся на отбор этот несчастный, играем вчетвером и тогда пробуем во всем разобраться и здесь и сейчас. Или я пойду и займусь своими делами, а ты – своими, и все. Смысл в молчанку играть.

Худой мир никогда, на взгляд Альбы, не был чем-то хорошим. Или-или. Если договориться не удастся, то, как бы об этом не было тяжело думать, стоит разойтись в разные стороны. Игнорирование друг друга никогда не было решением проблемы, пусть иногда и хотелось сделать вид, что все само собой разрешится.

Стихийный ненекромант поднял на нее взгляд, полный, почему-то, грусти.

– Ты вечно ищешь простое решение, а? Что-то делают не так – надо прекратить. Какие-то разногласия – надо помириться. И все, так?

– Ну или разойтись, – пожала плечами Альба.

Расходиться не хотелось. Свен был ее другом. Одним из немногих. Но и вот так дуться друг на друга какой смысл? Лучше уж хоть какая-то определенность.

Глава 2. Новое начало. ч.3

Висл сонно свернулся на коленях, но глаза не закрывал, гипнотизирующе смотря на Свена, который скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

Амри с Жаном переглянулись.

– Слушай, – немного несмело начал Жан, – я понимаю, что у вас, потомственных, свои заморочки. И этому недалекому гаду свой рот открывать не стоило о том, в чем не смыслит. И проучить его надо было, да. И ты все сделал. Это он Призыв начал, не ты. Ты выиграл бы, не вмешайся… Иные обстоятельства, – он бросил извиняющийся взгляд на Альбу, – так что все честь по чести. Да и признал этот недоумок поражение ведь, и больше ничего говорить не будет.

– Да не в этом дело, – вспылил Свен, – вообще не в этом! Я видел Призыв, видел, что он оформлен, бросал огонь чтобы любыми способами сбить это дерьмо, а, демоны, Альба влетела, пламя в нее, смерть во все стороны! Я бы пробил псов точно, а тут все накрылось… В общем нечего лезть куда не просят, – непоследовательно закончил он.

Боится. Как и ты. Вы – смешные.

Спасибо, я и без тебя это вижу.

– Ага, еще скажи, что у тебя все под контролем было, – вслух заметила Альба. – И потом надо было еще меня в доносительстве обвинять. И в том что я, да, о чести семьи ничего не знаю. Нет семьи – нет чести, так?

– Альба... – Амири попыталась что-то сказать, но Свен поднял руку.

– Нет. Вообще нет. Просто никто бы не влез из аристократов так, и… В общем я не это имел ввиду. И я извинился, ясно? Да, я думал, что ты сказала своему менталисту о дуэли.

Альба чудом успела удержать рвущееся с языка: «Лучше бы сказала». Ее отчитали даже больше, чем дуэлянтов. Еще и с архимагом говорить… Впрочем, причины этой выволочки понятны. И, наверное, если бы магистр Теор хотел, чтобы его историю с дуэлью узнал Свен – он бы рассказал им всем троим.

Вместо этого она обратила внимание на другую часть фразы:

– «Своему менталисту». Звучит так, словно у нас есть какие-то еще отношения кроме учебных. Мне что, о каждом чихе ему полагается докладывать, как песику ручному?

Свен хмыкнул.

– Да все на курсе знают, что он тебя выделяет из всех.

– А то, что у него жена есть, они знают? – Альба почувствовала, что начала закипать. – И ты вроде как не все, а? Или мне теперь искать кого-то, готового мне помогать и обучать, исключительно женского пола, чтобы никто ничего не говорил?

Не то чтобы для нее был новостью тот факт, что кто-то о чем-то говорил. Но все же…

– Ты с магистром Чандрой занимаешься. Ами – с Фаве, он-де тоже мужчина. Жан…

– Прости, но тут твоя теория даст сбой, – добродушно отозвался некромант, – я после нашего похода в лес и всего остального когда время есть хожу к ван Карту, а он мужчина.

На ее родине это бы от слухов не остановило, но Альба все-таки решила оставить эти подробности при себе.

– Трое из четырех. И что дальше? Да и вообще – захочешь – сам к нему ходи на дополнительные занятия. И я буду тебя без доказательств обвинять в доносительстве.

– Ладно, ладно, – Свен поднял руки. – Я понял. Просто я в курсе, что вы общаетесь, вот и… В общем, вот.

– И что, будешь дальше неизвестно на что дуться? – сейчас Альбе казалось, что она старше Свена не на год, а куда больше. Или дело было в этой Кузне? В Огне? В чем-то Еще? – Или как?

– Или как, – все еще недовольно буркнул Свен. – Но ты больше не будешь лезть в драку.

– Да, в следующий раз я сдам всех сразу, – коротко и спокойно заметила Альба. – Ради всеобщей безопасности. Мне хватит одного разговора с архимагом по этому поводу.

Свен нахмурился еще сильнее:

– Тебя наказали?

– Вроде того, – лаконично ответила Альба.

По лицу Свена промелькнуло явное сожаление.

– Это глупо. Ты все сделала правильно. Как умела.

– Нет. По многим причинам. И я не шучу – заканчивайте с магическими разборками, а то нас правда всех выпрут. И от менталистов все равно ничего не скроешь.

Свен тяжело вздохнул.

– Пожалуй.

– И ты скоро будешь одним из этих всеведущих магов разума, – усмехнулся Жан, – как так-то, Прирожденный?

– Да сам не знаю, – чуть развел руками Свен. – Да и ладно я, с нами и Мария со Стивеном учиться будут.

– Что? Серьезно?

– Ага. И этот кретин де Дессен со своим дружком. И теперь мне с ним в паре работать на всех занятиях.

– Он же некромант? – с удивлением спросил Жан. – Как так вышло-то? Рассказывай вообще, как у вас там все произошло, интересно же. А то сидишь, молчишь…

Амири налила еще чаю и потянулась резать сыр. Хамл, лениво начав обгрызать свой кусок, заметил:

И зачем бояться? Так хорошо.

Вот уж у кого правда все просто…

Некоторая нервозность еще витала в воздухе, но все же разговор пришел более-менее в привычное русло. Обсудили отчеты по практике и все возможные варианты того, что придется дорабатывать, поделились информацией по проекту и не только, даже договорились на следующий день Сигурн найти и предложить совместную тренировку на холодном оружии…

Не то чтобы все было как обычно, но почти как обычно. И это было по крайней мере неплохо.

Альба добрела до своей комнаты, оставила мирно спящего висла на полюбившемуся ему стуле, на который было специально постелено полотенце,. Подумала, подумала, и перед сном все же решилась потревожить преподавателя. Несмотря ни на что. С ментальным полем, как она понимала, можно потом работать в одиночку – если привыкнуть к базовым основам взаимодействия. И привыкать к ним все же стоило сейчас, пока еще нет большого количества других дел.

«Своим менталистом». Интересно… Ведь Свен это говорил так… Словно ему до этого дело есть. Злился. Почему?

Иногда, впрочем, Альбе казалось, что Свен просто будет спорить со всем миром. С каждым, кто старше его или что-то в этом роде. С Вагнером, простодушно рыжего «мелкотой» называющим вон тоже каждый раз лаялся. И не только. Оживший дух противоречия. И Свен считал, что на дуэли все под контролем было, мда.

Надо будет при случае попробовать узнать, почему ее огонь так среагировал на магию Натана. Может быть спросить архимага завтра? Как вариант…

Но сначала – дело. Ну или узнать хотя бы насчет всего, а то может и не захочет менталист теперь помогать.

Альба осторожно потянулась к разуму Теора, словно пытаясь сросить о том, будет ли это уместно. Сейчас расстояние действительно вообще ничего не значило, стоило только захотеть, и перед глазами возникла и знакомая схема, и сама собой появилась близость чужого разума.

Менталист отреагировал спокойно, бросив в ответ:

Делай что задумала. Я просто присмотрю, у тебя пока мало опыта для самостоятельной практики.

Альба использовала плетение для прикосновения к собственному ментальному полю – и почти сразу оказалась рядом с костром. Она подошла к огню, чувствуя, как ровное тепло отгоняет тревоги. Альба бросила в огонь невесть как взявшуюся в руках папку с какими-то файлами, пакетиками и бумажками, замызганными и неприятными на вид. Пламя на секунду потемнело – а потом огонь начал забрать все ненужное и лишнее. Пластик файлов плавился, бумажки корчились в огне, медленно превращаясь в пепел, и это зрелище приносило усталость и неожиданную легкость.

Она поднялась на ноги, чувствуя, что вокруг столько всего интересного. Наверняка тут не один же вот такой медный солдатик в лесу… Но что-то подсказывало, что распыляться не стоит, и Альба, после короткого колебания, все же вернулась в реальность «распустив» узор.

Усталость. Легкость. Но было и сожаление от неизведанных тайн, которые пока оставались тайнами. А ведь одно плетение, одно усилие, и…

Ты все верно делаешь. Только помни о том, что с полем нужно работать целенаправленно, иначе окажешься непонятно где в собственных воспоминаниях.

Спасибо.

Отдохни, – посоветовал менталист.

Контакт не резко, но все же истаял. Альба перевернулась на другой бок и закрыла глаза, погружаясь в сон.

**

Теор покачал головой, делая пометки в собственных копиях досье. Он уже завел и подшил личные дела первокурсников-практиков, оформил большую часть документов по участникам «Специального образовательного проекта №1», и теперь структурировал собственные наблюдения.

Иронично: из всех задействованных в проекте менталистов, что из преподавателей, что даже из кураторов от Образовательного Совета, которых было целых трое, он был единственным не имевшим опыта обучения именно профильных магов разума. К тому времени, когда Теор пришел к идее закончить с беганьем по лесам и полям и перестать ловить преступников, жертвуя остатками собственного здоровья, все соответствующие бумаги Запрета уже были подписаны, а факультеты менталистики – расформированы уже не один год как.

В индивидуальном порядке, в рамках факультатива – учил. Не всему, разумеется, многие вещи были в принципе запрещены для освоения даже специальным порядком, но все-таки учил. Но не более. И все же нынешний проект – огромный шаг вперед в этом направлении. Шаг в неизведанное.

Теор не удивился, узнав, что Данн взялась сама курировать третью, самую возрастную группу, куда вошли пятикурсники, магистранты и даже пара аспирантов. Не удивился он и встретив на последнем совещании Сержио Гута, немного уступавшего Данн в возрасте, который давно и прочно считался правой рукой архимага во многих исследовательских, и не только, вопросах, и выяснив, что Гута назначен куратором второй группы, набранной из учеников третьего и четвертого курсов.

Удивился Теор, когда узнал, что его роль куда больше, чем просто представитель, так сказать, принимающей стороны. Изначально речь шла о том, что он, знакомый с Зеленым Университетом и местными порядками, должен решать административные вопросы и читать уже на втором году практику по этике, специфический курс, в котором этические задачи переживались адепты на своем опыте благодаря многим проекциям. И только.

А в итоге он теперь – куратор и ведущий практики для первого и второго курсов. Да, основы. Да, этим основам он учил сам много. Но тем не менее…

– Ты слишком много думаешь, – заметила от двери незаметно для Теора вошедшая в кабинет архимаг. – И при этом не замечаешь ничего вокруг.

Менталист пробормотал извинения и принялся собирать разбросанные по столу пергаменты, а то и их клочки, с заметками. В присутствии Данн он после возвращения в Избор чувствовал себя неловко. Вроде и больше десяти лет прошло… А вроде и нет. Так же он чувствовал себя и в аспирантуре – вроде и гонялся десятилетие за преступниками, а вроде и все тот же студент.

– Чаю? – предложил он архимагу.

Та кивнула.

– Не откажусь.

Данн села на стул и не без одобрения обвела глазами кабинет.

– Не думала, что скажу это, но у тебя довольно уютно. Для места работы преподавателя в особенности.

– Благодарю, – менталист чуть склонил голову.

В безукоризненно-ровном строгом наряде, без любых мантий или иных привычных для магов предметов одежды, без видимых артефактов, архимаг менталистики была больше всего похожа на пожилую леди из аристократической семьи из тех, кто до смерти держит домочадцев в строгости. И чай она пила так же – размеренно-утонченно, по всем правилам этикета.

– Чем обязан визитом? – теперь, когда архимаг была еще и, по сути, его вторым начальником, Теор еще сильнее ощущал себя юным студентом.

Вновь документы, которые сделать надо было сдать, сидели в голове. Только теперь речь не о кандидатской или статье какой-нибудь шла.

Архимаг улыбнулась уголками губ. Чуть склонила голову, рассматривая его так, словно в первый раз видела.

– Может быть я просто хочу посмотреть, как дела у моего давнего ученика? Что ты думаешь об этом?

Теор несколько смутился. Впрочем, опыт подсказывал, что отвечать лучше честно.

– Мне лестно ваше внимание. Но я рискну предположить, что это не единственная причина.

– Что ж, красиво говорить ты научился. Почти. Как и чай выбирать – почти. Но куда лучше, чем было, между прочим.

Данн без всякого сомнения взяла из вазочки печенье, которое сам Теор не всегда мог сразу прожевать, и принялась есть его небольшими кусочками так, словно была на приеме у короля.

Теор терпеливо ждал. Раньше он нередко раздражался от такой неспешности, но все же перерос это и теперь хорошо понимал, что эта пауза была, в некоторой степени, определенным испытанием. Для него – так точно.

К тому же, когда хотела, архимаг могла говорить четко, по делу, и настолько быстро, что он сам не всегда успевал следить за ее рассуждениями.

За первым печеньем последовало второе. За вторым – третье.

Теор, сначала ожидавший разговора, сам принялся разворачивать конфету в приятной на ощупь упаковке. Если есть время, то стоит потратить его с пользой.

Наставница милостиво дала насладиться вкусом и конфеты, и чая, прежде чем спросить:

– Ты видел свою группу. Расскажи о них.

Не то чтобы это было неожиданностью… Но в такие моменты Теор хорошо понимал эмоции Альбы, которая паниковала при одной мысли о том чтобы делиться своими выводами с кем-то настолько могущественным. Он сам относился к подобным вещам спокойнее, но прекрасно помнил свою бытность студентом и нет-нет, а проскальзывавшее недоверие к собственным ощущениям.

– Разные, – лаконично усмехнулся менталист. – У меня возникло впечатление, что кто-то намеренно старался подобрать десять самых непохожих друг на друга адептов с самыми разными идеями и представлениями не то что о мире – о самой деятельности мага разума. Не знаю, правда, каким чудом туда близнецы Грейн протиснулись, не иначе как старшая решила открыть для себя редкую и востребованную специальность, а младший из принципа не дал ей все в одиночку делать. Но я думал что их заявка была отклонена.

– Была. Но двое с природного отказались, узнав о нагрузке и обследованиях, так что я взяла резервистов. С хорошими баллами по теории, между прочим. И младший имеет неплохое сродство.

– Младший, – подметил Теор, понимая, что вряд ли речь шла о случайно оговорке. – А учатся оба. Это эксперимент?

– Разумеется.

Вот почему нельзя просто взять и сказать.

– Вы набирали не тех, кто лучше…

Архимаг перебила его одним взглядом.

– Тео, ты ведь уже давно не адепт… Нет никаких «лучше», особенно в нашем ремесле. Есть желание, и только. Заявок на деле было не так много, как ты думаешь. И да, я самолично отсеяла пятерых из тех, кого собеседовала. Просто потому что у нас уже достаточно инцидентов с злоупотреблением менталистикой чтобы брать в обучение всех этих жаждущих власти, славы и решения всех проблем парой внушений. Хотя баллы и начальные задатки у них были выше чем у любого, кто сейчас в группе. За исключением разве что Пришедшей, и то – только в некоторых практических аспектах.

– Но вы взяли Пайка.

– Клемент, тот что с де Дессеном? У него пока еще есть шансы стать приличным магом. Потому и взяла. Ему будет полезно знать, что сколько бы его семья не восторгалась его выходками и талантами, пророча прекрасную карьеру, есть этика и есть правила. И есть большие силы как минимум.

– А Марк ван Коттер? Я думал, он собирался семейным делом заниматься

Данн поморщилась.

– Этот, скажем так, в нагрузку от Совета. Но вообще-то потенциал у него есть.

– Есть, – спорить с этим было глупо, – но ему это не нужно. Разве что в рамках самопознания, и то – как игрушка.

– Пока не нужно. Но иногда приходится идти на компромиссы. Что скажешь об остальных?

Теор тяжело вздохнул.

– Заповедник сложных ситуаций. Но в это ведь и смысл, так?

Некоторые детали картины зашевелились, открывая реальный узор в переплетении замыслов.

Архимаг подняла бровь.

– Ты словно разучился говорить. Мы ведь одни. Объяснись.

– Вам нужен этот проект в том числе и для того чтобы показать, что научить можно кого угодно.

Архимаг улыбнулась. Мягко, словно неразумному ребенку.

– Кого угодно – это слишком громко. К тому же «кого угодно» научить нельзя. Но – да, безусловно, у тебя, да и не только у тебя, адепты с самыми разными ситуациями и мотивами, и это сделано не без умысла. Но, поверь, отбор был вполне корректным. У меня был карт-бланш на него – и я им воспользовалась. И да, разумеется, попали не все. Но на деле основополагающим было именно искреннее желание учиться, а не что-то иное. Реши я оценивать одну только теорию с практикой у всех заинтересованных, точно ли попала бы в число тридцати твоя ученица? Особенно если учесть, что изначально предполагалось проводить общий конкурс, где, разумеется, у старших адептов и магистрантов с аспирантами было бы преимущество?

– Нет, – Теор теоретическими познаниями Альбы не обманывался.

Пусть менталистов не учили в университетах, все равно богатые могли позволить себе частных учителей, пусть и было это, скажем так, не совсем законно. Да и в любом случае маг с рождения осваивает куда больше по всем специальностям, чем тот, кто пришел в этот мир год назад.

– Именно. Да, у каждого свои демоны. Да, тот же ван Коттер мало способен на отдачу и благодарность, слишком веря в свою кровь. Хотя он, кстати, на деле весьма заинтересован в обучении по каким-то собственным внутренним вопросам, я глубоко не копалась в этом. Да, у тебя кровники в одной группе, аристократы с простолюдинами и для кучи носитель Огня вместе с наследником Призыва. Но я тебе и не обещала легкой прогулки.

– Я понимаю.

Архимаг склонила голову, словно бы изучая его слова. Потом произнесла:

– Просто делай то что умеешь. Учи. Ради этого все задумывалось. Возможно нам удастся исправить то, что не мы сломали.

– А если нет? – спросил Теор, не слишком задумываясь о том, как это будет выглядеть со стороны

– Тогда по крайней мере это будет первый рухнувший кирпич не в нами возведенной ненужной стене, – невозмутимо ответила архимаг. – Возможно, закончить уничтожение этой стены удастся кому-то, кто будет после нас. Или тому, кто будет еще позже. Природа не терпит пустоты. Никто не может предсказать будущего, так что пусть все идет своим чередом. А мы будем делать то, что делаем. Если, конечно, наши ученики не будут гробить друг друга на дуэлях.

Разумеется, она знала. Вот чему Теор точно не удивился.

– Этого не повторится.

– Надеюсь. Даже я едва ли тебе скажу, что будет, если зажечь Огонь слишком сильно тому, кто к этому не готов. И Мариан не скажет. Так что лучше не доводить до этого, – архимаг отставила чашку. – Благодарю за гостеприимство.

Данн дошла до двери. Потом остановилась и развернулась.

– И еще одно. Мне тут один из мелких клерков Совета намекнул, что в прошлом кого-то из участников есть свой темный секрет. Так по крайней мере думают противники всего этого эксперимента. Думают – и ищут. Или выдумывают и ищут – неважно.

– Мне нужно узнать о чем речь?

– Нет. Я почти уверена, что это слова кого-то из тех, кто против инициативы, сказанные в надежде на наши телодвижения, за которые можно ухватиться и что-нибудь грязное накопать. Не случайно в наблюдателях от Совета есть Реджис ван Затт, который меня терпеть не может. А в чем я точно уверенна, так это в том, что много у кого не по одному секрету, хотя о темности этих тайн судить не буду. Просто держи это в голове. Много что можно использовать если не против нас, так против адептов. Присматривай за своими.

– Да, архимаг.

Вероника кивнула и скрылась за дверью.

Теор вернулся к своим записям. Надо было внести кое-какие коррективы

Глава 3. Ложная память и крылатый посланник. ч.1

На следующий день после обеда Альба не без внутренней дрожи направилась в триста тринадцатый кабинет. Именно там по сообщению Теора должна была ожидать ее архимаг.

Хамл важно восседал на плече, наотрез отказавшись оставаться в комнате. Если всю короткую, но довольно напряженную тренировку Альбы и остальных с Сигурн висл проспал, то теперь явно был полон сил и желания изучать мир вокруг.

Пришедшая почти окончательно погрузилась в перечисление возможных ответов в беседе с профессором Данн, как неожиданно на ее пути вырос Свен.

– Эй. Слушай, – он замялся, – пойдем вечером в «Сломанный меч»?

Альба подняла бровь.

– Ты не подумай, просто сегодня день моего имянаречения, и я хочу, в общем, отпраздновать. Вот. Только подарков не надо, у меня все есть. Просто приходи. Пока не начались пары, вот это все, отдохнем, поболтаем, познакомлю с братьями, и не только. Добро?

– Ну если я лишней не буду…

– Да нет конечно. Амири с Жаном тоже будут, не одни некроманты, ты не думай.

– Хорошо. Но я честно говоря не знаю, сколько продлится намечающийся разговор…

– Приходи как сможешь, – улыбнулся Свен. – Мы с пяти будем там.

– Почему не что-то в центре? – Альба склонила голову, с любопытством разглядывая друга.

У нее сложилось четкое впечатление, что семья Свена не была из тех, кто готов отмечать праздник в чистой, но все же простой таверне северян.

– Потому что я так хочу, – просто ответил рыжий. Глянул на часы, – так, прости, я побежал на стихийную головомойку, пока не поздно. Спасибо что согласилась.

Свен быстрым шагом направился к корпусу общих факультетов, а Альба продолжила путь к самому крупному зданию Университета, теперь раздумывая о том, что именно можно подарить Свену. То, что он не настаивал на подарке, вовсе не значит, что она этот подарок дарить не будет. Правда, что именно это могло быть, в голову не пока шло. Чернильницу резную, скажем? Ручки приживались пока в Изборе медленно, хотя кое-где их уже можно было купить. Но это как-то просто, что ли…

У Альбы не было большого опыта в выборе подарков. Да никакого особенно опыта не было, на самом деле. Как-то не задалось с этим. Она вот сама, например, была не против любой вещи, главное – внимание. Можно и сувенир. Или что-то в комнату. Ну и не чайник какой-нибудь, такое и самой купить можно. Но это она против не была, а вот что Свену может понравится… Вопрос, вопрос. Нужно что-то простое. И со смыслом. По стихиям, например. Зажигалку? Интересно, если ли в этом мире алхимические огнива или что-то такое. Мысль-то дельная.

В триста тринадцатом стулья стояли по-прежнему кругом. Альба вздрогнула, когда поняла, что два места были заняты – архимагом менталистики и сидевшим напротив нее тучным лысым мужчиной, чей костюм был ему несколько мал. Мужчина потел и явно чувствовал себя неуютно рядом с безукоризненно-строгой пожилой женщиной. Казалось, что толстяк был готов бежать без оглядки в любой удобный момент. На секунду Альба встретила его взгляд, и в этом взгляде было такое отчаянье, что Пришедшая невольно посочувствовала потеющему субъекту. Лицо толстяка казалось смутно знакомым.

– Что ж, господин Пайк, думаю, наш разговор подошел к концу. На сегодня. Но еще одно подобное нарушение – и говорить мы будем в другом месте и другими средствами.

– Да, госпожа. Этого больше не повторится.

Пайк… Такое было имя рода у массивного товарища длинноволосого некроманта. Клемент Пайк, так? Именно он пытался использовать внушение после дуэли. Интересно – это его отец? Или другой родственник?

– Разумеется. Иначе вам придется проверить на себе методы этической комиссии. Свободны.

«Этическая комиссия» – звучало грозно. Как Альба понимала, это было что-то вроде внутреннего расследования магов одной специальности по отношению к более младшему магу этой же специальности. При этом этические правила различались от специализации к специализации и, некоторые из них могли быть куда более жесткими, чем общие для всех магов законы.

Альбе это чем-то напоминало этические комиссии у психотерапевтов, в основном американских, где коллеги разбирали какой-то случай и выносили вердикт, было ли что-то крамольное в поступке кого-то из придерживающихся их же парадигмы практиков или нет.

Интересно, в случае проступков студентов такую комиссию тоже созывают? Она промолчала о дуэли. Но там же не было менталистики. Или все равно?

– В ногах правды нет, – заметила архимаг и кивнула на стул напротив себя, который совсем недавно освободил этот Пайк.

Альба подчинилась и села. Хотя больше всего ей хотелось оказаться как можно дальше от менталистки, или хотя бы иметь между собой и ней какую-нибудь преграду.

Хамл осторожно переступил с лапы на лапу, пока не очень понимая, нужно ли защищать Альбу от чего-то, или можно поближе изучить нового человека. Пришедшая чувствовала неопределенность эмоций зверя. Для него архимаг Вероника Данн не была «Старшим», строгим, но своим. Она была пока неизвестной величиной, могущественной и опасной.

Успокойся, – попыталась осторожно передать уверенность вислу Альба.

Еще бы самой бы знать, откуда эту уверенность черпать. Да, архимаг – не враг. Но если она решит, что Альба что-то делает не так…

И взглядом точно с ней встречаться не надо. Хватило истории с церковью.

Альба как-то некстати вспомнила «Веру», плюшевую ворону. Это вот было даже мило…

Пауза затягивалась. Альба искоса бросила взгляд на архимага. Женщина сидела, чуть склонив голову. Почему-то казалось, что она говорит с кем-то сейчас, пусть ментальный контакт не имел никаких внешних признаков.

Пожалуй, возможность вот так вот какие-то вопросы решать – немалое преимущество на любой работе.

– Преимущество, – спокойно откликнулась на ее мысли архимаг.

Альба вздрогнула – и еще сильнее уставилась в пол. Хамл, встав между ей и волшебницей, выгнул спину и зашипел.

Пришедшая не смогла удержаться от смешка. Лысый, мелкий еще почти-котенок в майке, с огромными ушами и круглыми глазищами шипящим смотрелся крайне нелепо.

– Мило. Правда для того чтобы с тобой считались придется немного подрасти и научиться не вместо своей связанной действовать, а вместе, – усмехнулась архимаг.

Альба, пробормотав извинения, попыталась забрать висла себе. Но Хамл вывернулся из рук, продолжив шипеть.

Прекрати! Опасности нет!

Не то чтобы это возымело успех.

Прекрати!

– Дело не в словах, а в образах, – негромко заметила архимаг. – Если ты хочешь внушить что-то, сначала почувствуй это сама. Это во-первых. А во-вторых – в случае связанного разума тебе нужен новый канал, а не старый. Еще один контакт. Твой компаньон – не человек, он использует свои возможности и он формирует связь. Если ты хочешь использовать на него ментальные навыки, то делай это так, словно вашей связи нет.

Альба кивнула. Попробовала, но все на «почувствуй сама» и закончилась. Точнее – почти все. Немного уверенности, кажется, все таки получилось передать, пусть разум висла ощущался настолько иначе, чем человеческий, и контакт Альба разорвала спустя буквально несколько секунд после его установления.

То ли Хамлу надоело топорщить спину, то ли все-таки он ее услышал, но висл позволил себя забрать на колени. Правда, после такого контакта начала болеть голова.

– Вот теперь ты знаешь, почему начинающие менталисты не работают с животными. Да и не начинающие тоже, – спокойно заметила архимаг. – Опыт – лучший учитель, не так ли?

– Да, профессор.

– Опыт вообще – полезная штука. Во многих вопросах. Посмотри мне в глаза.

Альба после короткого колебания все же осталась сидеть как сидела.

Архимаг усмехнулась.

– Что ж, уважаю. Определенно. Но вреда я тебе причинять не намеренна. Совершенно точно. Если ты хочешь стать менталистом, то тебе придется ко многому привыкнуть. В том числе и к взаимодействию с тем, с кем взаимодействовать не хочется. Посмотри на меня.

Очевидно, придется подчиниться. Впрочем, как бы то ни было, она действительно ошиблась. И за это нужно платить.

Альба встретилась со взглядом архимага. Спокойным, ровным взглядом.

Ничего не происходило. Вообще ничего. Казалось, что-то отвлекло пожилую волшебницу, и она, сделав знак рукой, вновь замерла, склонив голову.

А Альба же начала вспоминать. Как бросилась на поляну разнимать Свена и длинноволосого Натана – и последний, испугавшись ее вмешательства, ударил тьмой. Как Альба пыталась своим огнем сжечь тьму – но безуспешно, и как корчились, меняясь, тела Свена, самого некроманта, секундантов, зрителей. Крики, боль, огонь, защитивший ее – и измененная память.

Измененная…

Не так. Все было не так.

Она вбежала на поляну. Она остановила дуэль. Остановила сырую магию смерти. Она поругалась с кабаном-Клементом. Поругалась со Свеном, плюнула на все и ушла, не заметив, что не вся тьма сгорела. Что тонкие нити смерти остались, и потянулись к тем, кто был на поляне. Коснулись – и никого не было рядом, чтобы защитить адептов. Тьма пробралась в тела, подчинила, изменила – навсегда. Преподаватели ни о чем не знали. Они пришли лишь когда измененные прибежали к стене университета, когда сработала активировавшаяся тогда защита… Пришли – и никого не смогли спасти.

И вчера место Свена что на встрече практиков, что на знакомстве менталистов было пусто. Амири не подходила к ней вечером около входа в общежития. И никакого разговора в комнате не было. И Альбы вчера около общежития не было, ведь вчера она весь вечер стояла у трех свежих могил. Без тел – слишком опасно было их хоронить. Одни могилы с надгробными камнями.

Слезы Сигурн. Речь декана. Разочарование во взгляде Теора. Презрение на лицах остальных.

Ошибка. Ошибка, которую нельзя исправить. Ни с чем не сравнимое ощущение упущенной возможности, чудовищно идиотского выбора, который не изменить, выбора, которой погубил всех, кого она любила, захлестнуло Альбу. Черные воды отчаянья сомкнулись над головой.

И исчезли без следа.

Сердце билось в груди, словно пыталось сбежать. Руки дрожали, по спине тек холодный пот. Но Альба очень четко осознавала, что сидит на стуле. Что к ноге жмется прижавший уши висл, донельзя напуганный.

И что все то безумное сплетение эмоций, что вторглось в разум, весь страх, вся боль, все отчаянье было лишь иллюзией. Наваждением. Сном.

Альба сглотнула, с некоторым трудом отвернувшись от архимага, которая все еще смотрела ей в глаза.

Это ведь не правда. Не правда. Этого не было…

– Не было, – подтвердила пожилая волшебница. – Но могло быть.

Альба сглотнула, тщетно пытаясь унять дрожь. В кабинете повисло молчание.

Видение блекло, медленно отступая. Исчезая.

Но все, что пережила Альба, осталось с ней.

Пришедшая немного деревянным движением взяла на руки Хамла, осторожно поглаживая трясущегося висла. Собственное дыхание никак не удалось взять под контроль.

– Сильно реагируешь, – заметила архимаг. – Посмотри на меня.

Альба замерла, продолжив изучать пол.

– Посмотри, – чуть сильнее надавила пожилая волшебница. – У меня еще немало тем для обсуждения, а ты в себя приходить долго будешь. Повторять проделанное не буду. Незачем.

Почти против воли Пришедшая подняла взгляд на архимага.

Теперь контакт глаз был совсем иным. Альба чувствовала магию, чувствовала контакт. Совсем иной чем от Теора, куда более глубокий, куда более… нейтральный что ли. На удивление – не вызывавший желания бороться, протестовать против вмешательства.

Постепенно яркость чувств начала уменьшаться. Альба все яснее и яснее ощущала: все, что было, лишь вариант событий. Несбывшееся. Ненастоящее.

Успокаивался и Хамл, переставший прижимать уши.

– Есть случаи, когда лучше один раз показать, чем сотню раз рассказывать. Благо, мы способны показывать. Вовсе не иллюзиями, как думают многие.

Архимаг первой отвела взгляд.

– Встань, пройдись, – велела она. – Это отвлекает. От любых ментальных происшествий, да и от эмоции вообще.

Альба как-то уже убеждалась в этом сама. И сейчас движение, ощущения собственного тела уже немало так помогали переключиться на настоящее.

– Это… ложная реальность?

Так похоже на то, что было у зеркала…

– Коррекция памяти. Точечное внушение, изменяющее поворотные моменты прошлого, и после разум цели сам достраивает все остальное.

Альба села на место и задумалась, растерянно поглаживая Хамла. Висл, все еще немного подрагивая, прижимался к ней. Эмоции поблекли, и из-за всех переживаний и тревог высунулось любопытство.

– А… разум не будет отторгать? Конфликт памяти?

Архимаг чуть кивнула, явно показывая свое одобрение вопросу, и объяснила:

– В зависимости от того кто и как это делает. И сколько таких точек. Но, разумеется, для долговременного результата человек, с которым проводят такую корректировку, должен быть изолирован от всех напоминаний о произошедшем в настоящем. Или, в ином варианте варианте, все заинтересованные должны поддерживать новую версию и укреплять цель в новом прочтении прошлого. Иначе или внушение само собой распадется, или появятся конфликтующие воспоминания, что выльется или в большие проблемы с адекватностью восприятия мира, или в подавление какого-то из вариантов прошлого. В лекарской менталистике такой тип воздействия иногда используют для коррекции состояния при серьезных потрясениях. Для любого долговременного эффекта требуется сложная работа, невозможная без доверия или целого сонма внушений, так что чаще всего подобные трюки используют или лекари, или моделисты, хотя последних сейчас можно по пальцам одной руки посчитать. И реже – учителя. Не стоит опасаться того, что ваше личное прошлое изменено, – Альба была почти уверенна, что менталистка просто прочитала промельк ее опасений. – Твой разум легко отторгнет любое долговременное воздействие такого рода. Отторг бы рано или поздно сам и это, но сопутствующие отторжению эмоции – явно не то, что положительно влияет на самочувствие, а я – не пыточных дел мастер. Тем более есть еще вопросы, которые хотелось бы обсудить. И хочу начать с Огня и всего, что ты о нем знаешь.

Альба с некоторой осторожностью посмотрела на архимага. Происшествие в Нижнем Выховце она никогда не обсуждала ни с кем, кроме нескольких следователей и Искателя, ну и друзей. Хотя кто-то что-то говорил о членах Совета…

– Я имею доступ к делу о Ткаче и Кузне, – пояснила пожилая менталистка. – И как член Совета, и как поручитель твоего наставника, и как, в данный момент, глава инициативы, в которой участвуют самые разные адепты с самыми разными особенностями. Про дикую смерть известно немного, рода, хранящие тайну ее призыва говорят мало. Но все же информация есть. Об Огне же сложно что-то узнать от других – Огонь часть того, кто к нему прикоснулся. У каждого тут своя история, и я хочу знать твою. Ради твоей безопасности и безопасности всех окружающих. И хотя бы потому что одно происшествие внутри проекта уже случилось. И нет – я не намерена назначать наказание или что-то еще. Но я хочу знать, как ты описываешь произошедшее.

Альба после короткого колебания рассказывала о том, что случилось на практике. Потом показывала образами. Потом встала и сначала ждала пока архимаг применит к ней, кажется, сотню плетений, а потом осторожно попросила огонь спуститься к кончикам пальцев – большего не требовалось. Эта странная сила после столкновения со смертью, кажется, устало дремала, не желая показываться наружу лишний раз.

Архимаг никак не комментировала происходящее. В ее взгляде Альба видела лишь спокойное внимание исследователя. Правда, ничего особенно про этот самый Огонь профессор не рассказала, заметив лишь, что пока у нее мало данных для анализа.

Не пыталась больше ничего внушать – и ладно.

Остальной разговор прошел, на удивление, спокойно. Воспоминания о том, что было бы, отошли на задний план, а без них беседовать с архимагом было куда легче. Зимой ведь они общались, и все неплохо тогда, кажется, прошло.

Пожилая волшебница интересовалась многим: и как Альба видит итог проекта для себя, и что она думает о тех, кто оказался с ней в одной группе, и о том, что Пришедшая знает и умеет в магии разума. Последнее, впрочем, обсуждали вскользь – при отборе все это уже было проговорено.

– Вас десять, – заметила архимаг. – Соответственно это пять пар для практики. Твой друг будет искать взаимопонимания с де Дессеном. А ты с кем намеренна работать?

Альба пожала плечами. Если в вопросе и был подвох, то она пока не поняла в чем.

– Кто без пары останется, я полагаю.

– А если будет выбор?

Подвох был. Должен был быть…

Но Альба задумалась, перебирая в уме варианты. Свен занят, так? Да и не была уверена она в том, что хотела бы связывать с ним разум. Еще что-то увидит… Теор говорил как-то что с близкими людьми стоит несколько раз подумать перед контактами без необходимости. Если, разумеется, они не стали близкими как раз из-за совместной практики.

Потом на ум пришли близнецы. Можно было бы отомстить Марии, решившей стать лучшей во всем. Марии, которая на нее напала со своим братцем… Но было это полгода назад, и с тех пор отличница занималась своими делами и вообще присмирела. Стивен… Альба знала его только по коротким практикам на общем курсе. Парень, пожертвовавший, кажется, всеми амбициями ради сестры. Было бы достойно уважения, не будь он сам настолько подвержен ее влиянию. Новенькие? Боров, атаковавший ее ментально. С этим придется драться каждую минуту. Но она наверняка его на место поставит. Красавчик-аристократ… Просто не нравится. Фия – загнанный зверек, вот уж точно. Нужно будет помогать. Беатрикс… Альба пока не знала как относиться к девушке, угрожавшей Хамлу. Но, казалось, что-то есть там, за первым впечатлением… Парень в очках еще был. Но толку-то думать … Как получится, так и получится.

– Не имеет значения. Вне учебы мне вряд ли удастся выбирать с кем устанавливать контакт, если это понадобится.

– Не удастся, это верно, – кивнула архимаг. – Что ж, сейчас это все, что мне хотелось бы обсудить. Вечером в субботу, после вашей второй пары, каждую неделю кроме каникул будет небольшое собрание педагогического коллектива и старост. Вас никто надолго задерживать не будет. Обсудим организационные вопросы, и, второй частью – те вещи, которыми вы можете стать свидетелями в своих группах. Доносить на товарищей не нужно, но обучение менталистике подразумевает довольно сложные моменты, и если ты будешь видеть что-то, касающееся нарушений эмоционального состояния, да и не только, то как минимум вашему куратору об этом стоит знать. Так же отслеживай реакции группы на общие мероприятия. Не на лекции, разумеется, информация есть информация.

Альба поежилась про себя. У нее после демонстрации «последствий» дуэли были предположения о том, чем может быть такое вот «другое».

Архимаг покачала головой.

– Намерений повторять подобное без нужды у меня нет. По крайней мере пока кто-то не совершит чего-то подобного по возможным последствиям. Но, разумеется, те же практики могут приносить разные впечатления, и если итог их будет отслеживать не только куратор, но и староста, то это, определенно, позволит избежать некоторых сложных моментов. Ты можешь вспомнить свои трудности с обучением в прошлом году. А что теперь в группе еще девять человек с собственными потребностями. Никто не требует от тебя становиться нянькой товарищам, но если что-то будет настораживать в поведении тех, кто окружает тебя, то дай знать. Студенты любят самостоятельность, и в этом нет ничего плохого до тех пор, пока самостоятельность не доводит до беды. Это справедливо для любой специальности, разумеется. Наша лишь предполагает, что работать придется, в первую, очередь, с собственным разумом, а это не всегда приятно и чревато неочевидными последствиями.

– Да, магистр.

Ладно хоть отчетов не требовали еженедельных… Альба предполагала что-то подобное, когда речь в первый раз зашла о том, что у менталистов староста – не просто тот, кто должен пересказывать организационную информацию группе и зачетки собирать после сессии.

Сбор же вместе с кураторами и вовсе напоминал в своей идее планерки в лагере. Тоже вожатые вместе с администрацией собирались и обсуждали день прошедший и день грядущий, а тут, видать, неделю обсуждать будут.

– Можешь идти.

Альба, вежливо попрощавшись, взяла на руки Хамла, который успокоился, но лезть на плечо желанием не горел, и покинула кабинет.

Глава 3. Ложная память и крылатый посланник. ч.2

Теперь нужно успеть найти в городе подарок до пяти часов. А то как-то некрасиво будет опаздывать на первый же праздник, куда ее Свен пригласил.

Рыжего она простила. Осадок остался, но не злиться же вечно, в самом деле.

Альба уже вышла за ворота университета, когда ее настиг контакт от магистра Теора. Она попыталась было отгородиться, представив себя невидимкой, но безуспешно.

Неплохая попытка. Но это нужно делать до того, как первичная настройка произойдет, – заметил менталист мысленно. – И я просил предупреждать когда ты куда-то уходишь.

Мне не три года, – контролировать ментальную речь Альбе было тяжело, а после «ложной памяти» от архимага – тем более.

Разумеется. В три года у детей нет сомнительной безопасности магических талантов непонятного толка и опыта участия в срыве планов как минимум двух групп недоброжелательно настроенных магов, – с философским спокойствием отозвался менталист.

Двух групп?

Ну не думаешь же ты, что Ткача можно создать в одиночку?

Альба ничего об этом не думала. После битвы с нежитью у Нижнего Выховца она вернулась в университет, а Теор остался со своим товарищем что-то выяснять. Но что выяснил – не рассказал. Да и до того как менталист вернулся в город никто не просил ее отчитываться о том, куда и зачем она идет.

Видимо, последняя мысль просочилась в мысленный разговор.

А я прошу. Это сложно?

Это странно.

Заметь, я не запрещаю тебе ничего, хотя вообще-то ехать в Избор в одиночку – плохая затея.

В лабораторию меня отвозил дилижанс.

Это не моя инициатива, а просьба Искателей. Что-то рассказывали о стабилизации потоков и прочих протоколах исследования.

Все равно… – нет, ну серьезно, она ведь не ребенок.

Если тебе все равно, то хотя бы помни о том, что с тобой нелюдь, обладать которым хотело бы с пару дюжин мне знакомых магов, не все из которых готовы считаться с адепткой.

Висл, словно почувствовав, что речь идет о нем, потерся щекой о плечо Альбы.

Это нечестный аргумент.

Возможно. Но переход на второй курс и вся эскапада с участием в сражении с нежитью не делают тебя сильнее обученного мага. И я все еще просто прошу говорить если ты покидаешь территории университета, не более.

После короткого колебания Альба все же призналась:

Свен празднует имянаречение в «Мече». Хочу купить подарок. Зажигалку, если тут у вас есть что-то такое.

Магическое огниво? Ищи в магазинах Желтой Улицы, спросишь остановку у возницы. Только не свети нелюдем там. И найдешь неприятности – говори сразу.

Не найду.

Надеюсь.

Контакт распался.

Подъехал дилижанс, и Альба забралась внутрь. Как-нибудь доедет до Желтой улицы. И вообще – вот что за ерунда с этим «рассказывай»? Словно она и правда дите неразумное…

Хамл почему-то показал воспоминание о том, как его не то мать, не то отец таскал за шкирку какого-то из его братьев, вознамерившихся прыгнуть с высокой ветки дерева на спор.

Альба только потрепала сентиментально настроенного питомца по голове.

Висл принюхивался к воздуху внутри дилижанса, где было буквально несколько человек, потом положил голову на лапы и закрыла глаза. Ехать предстояло долго. Впрочем, опыт путешествий у Хамла уже был немалый, так что он просто спал. Альбу, чей страх транспорта нет-нет да поднимал голову, это успокаивало. Если висл, котенок, спокойно переносит дорогу, то и ей волноваться не стоит.

Почти полтора часа пути, часть из которых пришлись на узкие улочки Избора, прошли и правда спокойно. Возница высадил ее на одной из остановок, указав сделать поворот направо через три дома и, пройдя через проулок, выйти к нужному месту.

Желтая улица называлась так, как Альба догадывалась, из-за того, что все местные небольшие домики имели, как один, желтые двери и желтые наличники. Может быть, конечно, именно название улицы и дало начало этой традиции, но, так или иначе, было можно было и без табличек понять, что пришел по адресу. На то, что это нужное место, намекали и несколько десятков вывесок самых разных магазинчиков, торгующих всевозможными магическими или почти магическими предметами. Хотя «магическими» большинство продающихся тут вещей были довольно условно.

Обойдя первые три магазина, Альба четко уяснила для себя, что магия и правда иногда неотличима от технологий. Иначе нельзя было объяснить тот факт, что в «магических товарах» торговали в основном тканями, чьи необычные свойства вроде возможности менять цвет при смене освещения достигались за счет алхимии; линзами, в создании которых использовалась бытовая магия; и простенькими заводными игрушками, которые имели вместо батареек небольшие вместилища магической энергии.

Судя по всему, для части горожан Избора «магическое» означала «качественное», и потому чайник из алхимически обработанного металла стоил тут в три раза дороже того, что Альба купила у северян, а стеклянные бокалы «магической закалки» (что бы это не значило) продавались и вовсе за какую-то несусветную цену.

Впрочем, не сразу, но все же искомое, а именно «магическое огниво», которое работало по понятному Альбе принципу, просто заправлялось вовсе не бензином, найти удалось. И даже за приемлемую цену.

Интересная улица на самом деле. Если она когда-нибудь обзаведется собственным домом и будет зарабатывать много денег, то точно купит тут что-нибудь. Хотя бы и милую поющую уточку для ванной со слабой магической «батарейкой» внутри. Просто чтобы была.

Времени до пяти было еще немало, и Альба, подумав, отправилась в квартал северян пешком. Она не то чтобы очень хорошо ориентировалась в Изборе, но, благо, это и не нужно было. Река, огибающая город, находилась недалеко от Желтой улицы, и достаточно было выбраться к набережной, чтобы рано или поздно дойти до нужного моста. А уж от него Альба до «Меча» ходила достаточно раз, чтобы запомнить все повороты и ориентиры. Так что в целом заблудиться тут было сложно. Да и если что – спросит у кого-нибудь, да и все.

Один из последних летних дней радовал хорошей погодой. Альба шла не спеша, разглядывая Избор. В этой части города столица Алисии немного напоминала Выховец. Небольшие домики, пусть и тоже с красными крышами, кое-где, в основном за рекой, даже небольшие огородики прямо рядом с жильем. Кудахтанье кур, блеянье овец, лай собак, рычание…

Кого, кстати? Альба не сразу поняла, что звук, выделявшийся из общей палитры, был ей знаком. Это был рык какой-то крупной кошки. Но откуда тут могла взяться крупная кошка? Изборцы вроде как не держали у себя каких-нибудь львов вместо собак. По крайней мере Альба о таком не слышала.

Впрочем, долго гадать не пришлось. Она пошла в сторону звука, и через несколько десятков шагов на другой стороне реки показалась группа шатров, выглядывавших из-за рядов низеньких домиков. Впереди, совсем рядом, был и один из мостов на другой берег. Тот, перед которым надо было повернуть, был следующим, совсем недалеко…

Рык раздался еще раз. Альба сверилась с часами – до назначенного времени был еще час с лишним. Приходить раньше все равно было некультурно, по крайней мере на ее родине. Да и, откровенно говоря, Альбе не хотелось вдруг оказаться первой из однокурсников и остаться в компании некромантов. Нет, Свен, несмотря на все странности, был своим, да и магом смерти так и не стал, но вот с его родственниками Альба не была знакома. Только заочно знала что двоюродный дядя участвовал в их «войне» с Ткачом, и все. И знакомиться вот прямо сейчас желания не было. А так, если придет уже после начала, то сможет пообщаться со своими друзьями, и только головой на какие-нибудь вопросы от других приглашенных кивать, если на нее вообще кто-нибудь внимание обратит.

Подумав, Альба пошла к мосту. Шатры совсем рядом, успеет вернуться.

Висл, которого она с трудом уговорила сидеть в торбе во время прогулке по Желтой улице, давно уже переполз на плечо, и теперь с энтузиазмом принюхивался к окружающему миру, энергично шевеля усами.

Его шатры и предполагаемый зверинец в них явно интересовали. Как и Альбу.

Шатры действительно оказались буквально в пяти минутах ходьбы от реки. На небольшой поляне, уже изрядно вытоптанной, находился самый настоящий балаган. Центральный и самый большой шатер был отведен под натуральный цирк, правда представления в нем давали лишь утром и вечером. Зато в три других можно было за небольшую плату заглянуть и познакомится с животными. Некоторых – даже погладить. Такой вот «контактный зоопарк». Были тут и отдельные палатки гадалки на кофейной гуще и «прорицательницы судеб», и яркий павильон мага-иллюзиониста, и, разумеется, лотки с десертами самых разных форм и размеров.

Подумав, Альба решила остановиться на одном только посещении «зверинца». Сладости есть перед походом в таверну – последнее дело, рассказы о будущем, построенные так, чтобы каждому подошли – ерунда, а иллюзии она и сама накладывать научится рано или поздно. А звери – это звери.

В первом шатре, самом маленьком, было всего два обитателя – пара енотов. Внешне они мало отличались от тех, что жили в лесах родного мира Альбы, разве что были чуть покрупнее. И – по повадкам тоже эти активные создания были очень, очень знакомыми. Здесь их явно держали на потеху детям и некоторым взрослым. Животинки давали себя гладить, полоскали какие-то тряпки в явно специально подготовленном для этого корыте, ходили на задних лапах, даже бегали по команде мальчишки из числа владельцев балагана за мячиком, который могли бросать посетители сколько угодно раз. Толстые и вполне счастливые такие еноты. И не сказать, что для них вот прям стресс все эти контактные зоопарки…

Они рождены так.

Ты понимаешь животных?

Но я говорить с тобой.

Альба чуть не поперхнулась с такой наглости. Впрочем, в какой-то степени человек – тоже животное. В какой-то…

Тоже мне – высшая раса.

Высокий – что?

Ладно, не имеет значения.

Вряд ли философские дебаты с котом приведут к чему-то продуктивному…

Во втором шатре Альба провела, кажется, почти все запланированное на посещение зверинца время. Просто потому что в нем публике представляли черную пантеру. Лоснящаяся красотка сначала просто лежала в своем вольере, занимавшем почти всю площадь немаленького шатра, но потом все-таки несколько раз прошла туда-сюда с гордым видом. Даже подошла к Альбе, кажется, почувствовав что-то родственное в Хамле. Долго сидела, смотря на висла желтыми глазами. Потом что-то рыкнула – и подошла еще чуть ближе, встав на самом краю вольера.

– Вы ей понравились, – здесь за порядком следил юноша на вид чуть помладше Альбы, лицом похожий на того, кто смотрел за енотами. – Хотите погладить? Риис смирная, и если надо – я ее остановлю. Я обученный природный маг.

Альба только бровь подняла.

– В тринадцать, что ли, поступил, чтобы уже диплом получить?

– А, нет, вы об этом… Я из Тимора, меня учил там Альфред Дик, известный укротитель зверей. Он самого чжунского тигра дома держал, между прочим! Так что вам ничего не грозит.

Ей грустно. И холодно.

Альба посмотрела на пантеру. А ведь наверняка она откуда-то с юга…

Шерсть зверя была мягкой и теплой. Альба провела рукой раз, другой, словно надеясь так передать часть тепла.

– Мама, смотри, тетя гладит кису! И я хочу гладить кису! Хочу-хочу-хочу!

Ответ матери заглушил еще более громкий вопль дитяти, возжелавшего непременно повторить то, что сделала Альба.

Пантера фыркнула, словно показывая свое отношение к ситуации, на секунду ткнулась в руку Альбы носом – и вальяжной походкой направилась к своей лежанке, даже не посмотрев в сторону начавшего истерику ребенка.

Слушать вопли Альбе не хотелось и она, бросив последний взгляд на пантеру, вышла из шатра.

– Жаль что ее нельзя отпустить на волю, – проговорила она негромко.

Воля. Нет есть. Нет спать. Бежать. Драться. Всегда.

– Пожалуй, – согласилась Альба.

Но все равно... Вот так слушать вопли, видеть тянущиеся к тебе руки… Хотя и правда – если что-то и менять, то надо забрать к себе в дом. Когда этот дом будет, мда.

Альба думала было пропустить последний шатер. Все-таки и времени осталось не так много, да и видеть грустные глаза какого-нибудь еще вольного зверя, теперь ведущего сытую, но ограниченную жизнь, не хотелось.

Идти. Туда. Говорить.

Что?

В разум посыпались образы. Альба почувствовала, что виски начинает ломить. Слишком много усердия, слишком яркие чувства. Но главным было что кто-то рядом хотел… поговорить? Или она должна была с кем-то поговорить? Понять было тяжело.

Ладно. Но быстро.

Третий шатер оказался самым шумным. И потому что тут было немало зрителей, и потому что тут вместо пары енотов или одной пантеры вдоль стен стояли ряды клеток со всякой живностью, в основном чешуйчатой или пернатой. Разноцветные ящерицы, яркие южные птицы, немного северных сов и филинов, и, в самой дальней части шатра, за другой клеткой с какой-то маленькой беленькой пичугой, сидел крупный ястреб. Птица даже на взгляд плохо разбиравшейся в этом Альбы была больной – перья потускнели и кое-где и вовсе выпали, а одно крыло, казалось, отличалось от другого. Но стоило подойти ближе, как хищник повернул голову даже не к ней, а к Хамлу, и что-то заклекотал.

Он хочет говорить с тобой.

Что? Я тут причем?

Он хочет говорить. Надо говорить.

Я не могу говорить со зверьми.

Говорить со мной. Говорить со Старшим. Говорить с Каем.

Каем?

Им. Говори.

Птица заклекотала сильнее. Кажется, кто-то на них уже оборачивался…

Говори-говори-говори-говори…

Давление от висла стала невыносимым и Альба, проклиная все вокруг, все же решилась кинуть контакт птице. От секунды контакта ничего не будет, а хотя бы Хамл отстанет.

Неожиданно настройка прошла легко. Чувства птицы были яркими, но очень понятными – клетка, ограничения, желание говорить, новый человек, шанс быть услышанным, помощь…

Говори-говори-говори…

Альба, выругавшись про себя, протянула птице контакт словно бы та была человеком…

И в ее разум врезались образы. Полет. Важное послание. Послание надо было доставить в Университет, что за городом. Сломанное врагом крыло. Падение. Последние силы, истраченные на то, чтобы спрятать письмо в заброшенном доме, бросить его в дымоход. Плен. Клетка. Люди-люди-люди. Чужой разум, пробудивший его разум. Девушка, – Альба узнала себя, – с тем на плече, кто пробудил…

– Вам плохо? – спросил кто-то над ухом, и Альба, вздрогнув, разорвала контакт.

К ней подошел весьма миловидный молодой мужчина, кажется, чуть старше того парня, с которым она общалась около пантеры. И немного на него похожий. И на мальчишку у енотов. У них что, семейный подряд? В каждом шатре по родственнику?

– Все хорошо. Просто задумалась, – Альба попыталась улыбнуться.

Она все еще не до конца осмысливала происходящее в реальности, по-прежнему частично погруженная в чужие яркие образы. Приходилось буквально заставлять себя говорить и вообще взаимодействовать с окружающим миром.

Птица клекотала, не собираясь, кажется, успокаиваться.

– О, бывает. Хищники всегда наводят на множество мыслей, а летающие хищники – тем более. Увы, Герт больше никогда не взлетит, и сейчас он нервничает. Наверное, из-за вашего кота. Вы, кстати, не думали о том чтобы продать его? Алхимический или нет – неважно, такого необычного зверя нечасто можно встретить. Я готов щедро заплатить.

– Нет, он не продается.

Мужчина внимательно осмотрела висла. И Альбу. Пришедшая старательно смотрела в никуда, избегая взгляда этого неприятного, по ее внутренним ощущениям, субъекта.

– Вы подумайте. Я очень щедро заплачу.

Альба, для верности прижав к себе висла, заторопилась прочь из шатра. Птица заклекотала сильнее, начав кусать прутья клетки.

Увы, ей помочь было нечем. Хотя…

Я отвлеку, – Хамл как-то понял ее мысль.

И почти в ту же секунду с другого конца шатра раздалось уханье и хлопанье крыльев. Большая белая сова укусила пальцы какого-то глупца, пытавшегося ее погладить.

Мужчина, бросив на Альбу подозрительный взгляд, заторопился разобраться с парнем, начавшим тянуться руками к сове и оскорблять ее, словно так мог получить компенсацию за раненый палец.

Альба, вложив как можно больше сил, бросила нагревающее плетение в дальний угол клетки с ястребом. Там были не прутья, а проволочная сетка, и удалось с одной стороны немного подплавить ее. Может быть птице хватит сил теперь перекусить сеть и как-то выбраться. Хотя с переломанным крылом она все равно никуда не улетит. Но, так или иначе, это все, что Альба могла сделать.

Она быстрым шагом покинула шатер и балаган, слушая краем уха, как кто-то зазывает зрителей на представление. Этот яркий и красочный мир шапито теперь почему-то казался весьма пугающим местом.

И почему менталист так запрещал контакт с животными? Ничего ведь такого. Ну да, голова болела, но так бывало и когда просто кто-то на занятиях передачей образов увлекался…

На удивление Альба не опоздала к Свену. Точнее, опоздала, но всего на пять минут, и этого никто не заметил.

Оказалось, для имянаречения отец рыжего, коренастый рыжеволосый мужчина с черными глазами, снял на вечер всю таверну.

Мероприятие мало отличалось от празднования дней рождений на родине Альбы. Тоже речи, тоже столы с закусками и напитками, тоже много знакомых именинника, незнакомых другим приглашенным. Главным отличием, пожалуй, было то, что, подвыпив, некроманты призвали своих приведений и умертвий, наводнивших таверну. Сначала устроили танцы, потом – призрачные салочки, потом, кажется, кто-то воскресил курицу…

Альба с Жаном и Амири в основном сидели в своей компании и наблюдали весь этот бедлам. Но, определенно, было весело. Особенно когда Свен принялся «сдувать» призраков с курса, заговорщицки подмигивая и подыгрывая то одному, то другому из своих братьев, которых у него было двое родных и трое двоюродных.

Потом были закуски и танцы – уже для всех.

Свен искренне поблагодарил за подарок – и вытащил Альбу танцевать. Один раз, хотя она и отбивалась как могла. Но «имениннику не отказывают»… И это было мило. Ну, почти – танцевать-то она не умела. Но выпившему Свену, кажется, было все равно. Он просто улыбался и сам старался наступать ей на ноги не каждый раз, а хотя бы через два шага.

Потом Свен танцевал с Амири. Потом с какой-то родственницей. Потом к Альбе подсел один из некромантов, оказавшийся тем самым дядей Свена, который участвовал в истории с Ткачом, завязался диалог. Потом, кажется, кто-то еще подключился с рассказом о давних войнах с нежитью, потом они опять танцевали со Свеном, водили хоровод, в котором даже, кажется, была нежить…

Вернулась в университет Альба поздно и порядком захмелев. Она была счастлива. На самом деле счастлива, несмотря на все тревоги и прошлого, и будущего.

Правда из головы так и не шел хищник со сломанным крылом, потративший все силы чтобы спрятать что-то, что должен был доставить в Университет.

**

– Мы с тобой нечасто видимся, – заметил Теор, заходя в собственную прихожую.

Саманта как раз собиралась уходить.

– И я молчу про то, что ты еще и свой дом снимаешь, – усмехнулся менталист, стягивая с себя обувь. – И все равно заходишь сюда как к себе.

Саманта фыркнула.

– Дорогой, к себе домой я захожу с цветами и хорошим настроением. А к тебе – потому что с заказа ближе бывает. Иногда.

Теор, давно привыкший к их взаимоотношениям, только рукой махнул.

– В ларе что-то осталось? Или мне проще поесть в таверне?

– Ну откуда я знаю, где тебе проще поесть?

– Видимо там пусто. Тебе не кажется, что стоит не только есть мою еду, но и приносить свою?

– Нет, – Саманта усмехнулась, зашнуровывая сапоги. Не то чтобы обувь по погоде, но с ее занятием – пригодится. – Но если все пойдет хорошо, то вообще-то я намерена позвать тебя в нормальный ресторан. Может быть даже на этой неделе.

– Какая щедрость, – усмехнулся менталист.

Правда была в том, что он с Сэм способен был взаимодействовать в день не слишком много минут – без ругани, разумеется. И хотя их графики тотально не совпадали, просто потому что основное время работы Изгоняющей – ночь, все равно все попытки жить под одной крышей проваливались с треском. Что не мешало им, в общем-то, спокойно состоять в браке вот уже больше десятка лет и быть вполне довольными друг другом.

Как-то так сложилось, что все походы в ресторан были инициативой именно Саманты. Впрочем, менталист не возражал. Но вслух все равно проворчал:

– Ты зарабатываешь здесь золотые горы, судя по тому что даже не находишь времени поговорить.

– Ну сейчас же мы говорим, – усмехнулась Саманта. – И гор нет, а работы много. Такое ощущение, что местные Прирожденные принципиально не хотят заниматься работой где-то за пределами Высокого холма. Как же, изгнание призраков – дело хлопотное, магозатрантное, требующее кучи времени на подготовку и вот ну совсем не зрелищное. Не похвастаться красивым ручным призраком или каким-нибудь костяным медведем хотя бы. Так что, как бы это ни было смешно, но Избор оказался куда более хлебным местом, чем я рассчитывала. И это еще я пока не беру заказы ни на какие поместья близ города, особенно заброшенные, просто потому что туда ехать лень. Пока лень. Хотя уже было пару заявок на такие места. Так что одним рестораном ты не отделаешься, Тео. Будешь ассистировать.

Менталист тяжело вздохнул. Вот ведь наверняка же его дожидалась, вот наверняка дожидалась… Знает, что отказать вот так, в глаза, не сможет.

– Сэм, у меня очень много работы.

– Ну так я и не призываю сегодня никуда идти. Пока не призываю. Но будь готов, в общем. С тобой все-таки спокойнее, чем с местными непроверенными ребятами.

Менталист фыркнул.

– Зато они профессионалы. В отличие от меня.

Саманта отмахнулась.

– Они – не профессионалы. Поверь моему опыту. Ладно, я побежала.

И быстрее, чем менталист успел что-то сказать, его взбалмошная жена подошла и впилась в губы требовательным, почти яростным поцелуем.

Требовательным, страстным – и очень коротким поцелуем.

– Завтра вечером идем в особняк де Гринов. Он как раз рядом с остановкой дилижанса у дороги к твоему университету, потом, если хочешь, там и переночуем. Вместе, – Сэм подмигнула и, не дав ответить, маленьким смерчем вылетела за дверь.

Менталист тяжело вздохнул. Теор искренне считал, что знает большинство своих слабостей. И с некоторыми он не боролся. Ну, разве что изредка. Впрочем, с Сэм еще попробуй поборись…

Еще раз вздохнув, он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на контакте с привычным ко всему владельцем ближайшей таверны. Идти куда-то сейчас не хотелось, а вот перекусить хотелось очень даже. И, конечно же, в тот редкий день, когда Теор решил все-таки выехать из Университета к себе домой хотя бы на ночь, Сэм съела все, что он тут держал.

Переезд жены – не всегда хорошо…

Теор бросил взгляд на часы. До прихода посыльного он еще успеет принять душ, привести себя в порядок и дописать пару планов. Если завтра тащиться в это поместье, то как можно больше работы надо сделать сегодня.

Интересно, если он скроется у озера завтрашним вечером, Сэм все-таки найдет себе другого ассистента или полезет одна?..

Впрочем, доводить до постановки такого вопроса не стоило. Менталист предполагал, каким будет ответ, а делающих глупости магов в его окружении и так хватало.

Глава 4. Одна городская легенда. ч.1

– Если я прав насчет введения в боевую магию, а я прав, то надо будет с деканом поговорить о том чтобы как-нибудь ее перезасчитать через другие дисциплины или сдать экзамен без посещения пар, хоть бы и комиссии сразу, – Свен меланхолично отправил в рот виноградину.

В последний день перед учебой Альба, Свен, Жан и Амири расположились на импровизированный пикник в дальней части территории университета. Неподалеку уже начинались полигоны, сейчас пустовавшие, между ними шла тропа к «студенческому выходу» с территории университета, но тут, в самой западной части скорее даже не облагороженного руками человека парка, а леса, не было ни студентов, ни преподавателей, ни вообще хоть кого-то.

Студенты в преддверии начала семестра суетились. Покупали нужные для нового учебного года вещи, дописывали недописанное, сдавали недосданное, и всячески решали бытовые и личные вопросы. Те же, кто был свободен делать все, что душе угодно, по большей части отправились напоследок перед учебой поразвлечься в Изборе

Свен от такой идеи отказался. Выглядел он помято, и Альба была почти уверена, что несколько стаканов эля для него вчера были лишними. Что, впрочем, не мешало ему с едкостью критиковать неведомую Генриенту ле Фон, которая, если верить расписанию, должна была вести боевую магию.

– Предположу, что единственная причина, почему ее вообще взяли – это то, что ничему она научить не может.

– Да ну, – Жан загреб полную горсть семечек и принялся их лузгать самым привычным для Альбы манером, стряхивая шелуху в специально подставленную для этой цели плетеную тарелку. – Не может быть все настолько плохо.

– Она меня всего на восемь лет старше между прочим. И жуткая зануда. Вот прям жуткая.

– И откуда ты ее знаешь?

– Да и не только я ее знаю… Вчера помнишь девушку в очках, которые пила сок через трубочку и сидела в углу с книжкой почти все время?

Альба что-то такое припоминала. Жан же улыбнулся.

– Ну да. Я танцевать позвал еще. Пришел правда какой-то тощий очкарик и стал намекать, что мол не правильно это. Ну я и ушел.

– А была вчера девушка, которую ты не позвал танцевать, а? – немного недовольно спросила Амири.

– Ну вот, – Жан кивнул на Альбу.

Та фыркнула.

– Вообще-то позвал. Точнее попытался.

– Да ты так посмотрела, что я уж решил, что, это, своими тайными навыками воспользовалась, и из-за них я сбежать хочу.

– Да так себе «тайные навыки», – Альба отмахнулась. – Я просто не люблю танцевать. Ну исключения бывают, – она ответила на немного обиженный взгляд Свена.

– Да понял я, понял. Ну в общем – да, была девушка. И?

– Ну что «и»? Поздравляю, ты пригласил на танцы после третьего стакана эля своего будущего преподавателя по боевой магии. И мою троюродную сестру по совместительству.

– Что? – Жан побледнел на глазах.

– Расслабься, – отмахнулся Свен. – Генри едва ли о тебе вспомнит. Она вообще только о книгах своих и помнит. И всю жизнь такая была. Отличная учеба, магистратура, аспирантура… Все чтобы спрятаться от реальной жизни. Я не представляю, каким образом ее к нам определили мало того что преподавать, так еще и преподавать боевую.

– Могу раскрыть секрет, – к их полянке подошел сияющий, как новенький пятак, Вагнер, в сопровождении Эльзы и Драйх. – Не помешаем, молодежь?

– А ты тут больно старый, – нахохлился Свен.

– Садитесь, – выразила общее мнение Альба.

Хамл, до того дремавший после еды на солнце, навострил уши, рассматривая новых людей. Альба не брала его с собой когда Вагнер отмечал зачисление в магистратуру, так что для висла все трое выпускников-практиков были почти незнакомцами. Краткая прогулка по Измененному Лесу не в счет.

– Это… – Драйх, севшая около Альбы на траву, не сводила глаз с нелюдя, словно впервые его видела. Впрочем, если учесть что в прошлый раз у них у всех были другие заботы, то можно сказать что и впервые. – Это ведь не простой алхимический кот, так?

Хамл чихнул.

Альба чувствовала недовольство. Висл не понимал, что такое «алхимический кот», но понимал, что это – точно не он.

Пришедшая кивнула.

– Его зовут Хамл.

– В прошлый раз я даже и не рассмотрела его толком.

– Да там как-то не до того было.

Драйх чуть улыбнулась, продолжая смотреть на висла.

– Можно с тобой познакомиться, Дитя Огня?

Мне нравится. Так меня зови.

Обойдешься.

– Да, разумеется. Только не перекорми, есть он все и много.

– Для рожденных Огнем это – часть жизни. Откуда ты… В общем, история его обнаружения наверняка интересная, – Драйх протянула руку, и Хамл подошел и потерся мордой о пальцы.

А теперь корми.

Судя по всему, это было сказано не только Альбе – Драйх достала из торбы что-то, похожее на сушеные фрукты. Разломила один из сморщенных круглящей на несколько кусков и принялась скармливать их урчащему от удовольствия вислу. Остальные плоды неизвестного дерева оказались на принесенной из комнаты Ами скатерти, на которой стояла и вся остальная еда.

– Сушеные плода ах-дама. Угощайтесь, они вкусные.

По вкусу ах-дама были похожи на немного кислое манго.

-– Так что там с Генриеттой? – Свену явно не терпелось узнать подробности о своей родственнице.

– О конкретной Генриетте не знаю, но предположу, что она у нас, в Зеленом, аспирант сейчас третьего года обучения, так?

– Ну да.

– Ну так вот. У нас сейчас с боевиками, скажем так, ну очень специфическая ситуация. И декан никого из них не хочет к нам звать. Даже не к нам, а к вам.

– Что? Почему? – на лице рыжего был отголосок обиды.

Не то Свен не хотел учиться у этой ле Фон, не то просто хотел учиться у кого-то из профильных боевых магов, но нынешнее положение дел его, кажется, задевало.

– А ты догадайся, – Эльза магией притянула к себе виноградную гроздь. – Подсказка – можешь посмотреть сначала налево, а потом направо.

Свен мотнул головой. Перевел взгляд на Альбу слева, на Жана и Амири справа. Потом устремился на кормившую висла Драйх…

– Только не говорите, что все дело в этом личе поганом.

– А мы и не говорим, – усмехнулся Вагнер. – Ты это сказал. И прав. Вы вместе с преподами и проректором заварили кашу, которую не один год будут расхлебывать. Под горячую руку попали и те, кто о этом де Рале даже не слышал ничего. Все хотят воспользоваться ситуацией… А тут еще и эксперимент менталистический, который старой гвардии поперек горла. Ван Граппо вон слово за слово – чуть де Мар на дуэль не вызвал. Потом остыл, решив что с женщиной драться ему не по чести, и она уже его чуть не вызвала за «вопиющий шовинизм». И это еще цветочки… В общем, начальство считает, что на вас отыграться могут, или дискредитировать как-нибудь, чтобы весь этот вал негатива уменьшить.

– Генриетта – некромант.

– Ну боевую-то на втором курсе любой небытовик может вести, – пожала плечами Эльза. – Видимо, ей квалификации хватило. На основах-то вас будут учить бою как таковому. Как двигаться, как дышать, как за противником следить, против кого какие плетения применять. Если и покажут что именно из боевой, то разве что какой-нибудь слабый негатор, и все. И то не факт, основы есть основы.

– Мой совет, – лениво потянулся Вагенер, – хотите чего-то дельного – идите или к Курту, он все-таки солдат бывший, или к кому-то из преподов-специалистов. Ну понятно, что не к бытовикам и не к теоретикам. Ну и боевая некромантия тоже такой себе план, только если вы готовы себе пару тварей, с месяц каждую, собирать. И питать потом каждый день.

Свен поморщился, явно вспомнив «псов» с дуэли.

– Все равно боевики-специалисты не будут со второкурсниками возиться, так что трясите насчет боя остальных, – подвела итог Эльза. Вагнер хотел было возразить, но она не дала, продолжив: – и нашему курсу с ван Женом повезло просто, он уже несколько лет как введение не преподает ни у кого. Так что не расстраивайтесь в любом случае. Кто бы предмет ни вел, все равно только азы будут.

– И к кому подходить прикажете? – поморщился Свен. – Магистр Фоейт только над цветочками и трясется, магистр Чандра меня за простенькие огненные чары самого чуть не сожгла. Ла Старт? Ле Круа? Фаве, прости боги?

– А чем тебе целитель не угодил? – Вагнер склонил голову. – Вообще-то из них самые страшные боевики получаются. Если, конечно, они решают пойти в эту стезю, что очень большая редкость.

– Целители не причиняют вреда, – подала голос молчавшая до того Амири.

Эльза покачала головой.

– Пациентам – да. Но те, кто работает с Гончими или военными, себя защитить умеют, как и пациента. А уж Сместившиеся… В общем, тут как попросить. У меня брат из военных лекарей, так что я знаю о чем говорю.

– Сместившиеся, – Альба о таком не слышала никогда, – это кто?

– Сложный вопрос, – Эльза не без некоторой зависти бросила взгляд на Драйх, гладившую висла, – так негласно называют магов, скажем так, выбравших в силу тех или иных обстоятельств разрушительную сторону своей специальности. Чаще всего они заканчивают на плахе, но бывают и исключения.

– Это лекарь, который пациентов что ли калечит?

– Нет, это – преступник, – Эльза притянула к себе еще гроздь винограда, – а вот тот, кто идет в боевые отряды и на задержании преступнику, сопротивление оказывающему, сердце останавливает – сместившийся. Или маг природы, который бешеных зверей истребляет или сорняки. Или стихийник, ненужные здания в порошок стирающий. Но вообще это редкость, вот так магию свою использовать и при этом закон не преступить. Но некоторым удается.

– Ну и не все специальности вообще такое допускают. Некоторых дара сразу лишают. Если, скажем, менталист решит чужие мозги выжигать, то тут ни о какой возможности это использовать нормально нет речи, – Вагнер не без любопытства наблюдал за общением подруги и Хамла. – И вообще, возвращаясь к обсуждению: хотите научиться чему-то – говорите с преподами. А тебе, де Стен, вообще не на что жаловаться.

– Почему это?

– На вламаге вас всех гоняет де Мар, а это покруче боевки, да и вообще – ты-то в этом жутко важном проекте участвуешь. Будешь опаснее нас всех. Ну кроме вас, девочки, – магистрант подмигнул Драйх и Альбе, – вы будете опасны не меньше.

– С чего это? – недоверчиво спросил Свен.

– А как ты думаешь – почему два десятилетия, считай, менталистику нигде толком не учат? В бою ты какими угодно чарами можешь мага разума достать, а потом домой придешь и горло себе перережешь.

– Глупости, – Альба достаточно хорошо понимала, что может ментальная магия, а что нет.

– Вовсе нет. Да и к тому же – менталисту так-то при желании любую магию освоить легко, если прям очень надо. Так что ваши преподаватели из проекта точно за себя постоять могут не хуже боевиков, попросите научить чему-нибудь для самозащиты, вот и все.

– Да ну. Брехня все это, – вскинулся Свен. – Я видел, как боевик на дуэли дрался с таким вот менталистом, и…

Дальше разговор свернул куда-то на просторы преимущества одной магии над другой. Участвовали в нем в основном парни да Эльза, иногда вспоминавшая тот или иной случай, описанный в книгах.

Пока они спорили, Альбе пришел в голову вопрос. Все-таки тот, кто пять лет отучился в университете, точно будет знать о местных правилах больше, чем она.

– Слушай, Драйх. Вот скажи – а как сюда почту доставляют?

– Что? Почту? – кажется, южанка пребывала в собственной вселенной, поглаживая довольно мурчащего Хамла, от которого исходило прямо-таки ощутимое тепло, – ну как обычно, курьеры приезжают. А что, тебе не приходит? Это надо у карг спрашивать, они иногда сваливают все в одну кучу и не разбирают вовремя. Тиак. Ленятся.

– Да нет. Просто… в общем, скажем, с соколом или голубем можно кому-то сообщение послать сюда?

Этот вопрос, казалось, Драйх удивил.

– А как ты это сделаешь? Только в Избор если отправлять, там голубятня при почте вроде как сохранилась. Ну или послать весть кому-то из изборских дворян, опять же, некоторые держат птиц. А так в общежитие кто тебя пустит что с голубем, что с соколом, что с котом, что с иным зверем? Я так понимаю тебе его, – южанка кивнула на висла, – принести позволили, потому что в выборе Дитя Огня будет сомневаться лишь недалекий. Пусть магия тут иная, чем в землях Тахассы, но некоторые вещи равно важны. Да и не зверь же он. А так зверей сюда не пускают. А коль сюда не пройти с птицей, то как даже обученный носить послания пернатый узнает, куда ему нужно, если сам не поживет в Университете? Природник, наверное, мог бы попробовать договориться с какой-нибудь птицей, объяснить, они это умеют. Но это очень и очень не просто, и усилий больших стоит. Или ты хочешь кому-то отсюда сообщение отправить? Я могу подсобить. С природниками познакомить?

– Да нет. Это не мне, – Альба после короткого колебания продолжила, – тут история странная одна.

– Расскажешь? Вождь думает над думами – хорошо, а коль и вождь и шаман – еще лучше.

Альба на секунду задумалась. Вроде ничего такого во всем этом не было, но все же…

Драйх-то ее, Альбу, спасать поехала за тридевять земель из-за какого-то своего предсказания, рискуя экзамен свой завалить. А она что тогда скрывать будет ерунду?..

– В общем, тут такое дело...

Пересказ занял буквально пару минут. Спустя которые Пришедшая обнаружила, что все прекратили разговоры и слушали только ее.

– Странная история, – резюмировала Драйх, – ментальный контакт с птицей… Альба, тебе половину поля искорежить могло. Магистр знает?

– Нет. И я надеюсь что и не узнает, – отрезала Альба.

Нет, она Теору расскажет. Потом. Очень-очень потом, когда со всем разберется. Ну или когда университет закончит…

– Вот она, металистика во всей красе, – усмехнулся Вагнер. – Говорящие коты, говорящие ястребы, или кто там был… И еще говорят что алхимики странные.

– Это не кот, – еще посчитают ее безумной, вон как Эльза смотрит, – это… В общем, это нелюдь с юга. Висл.

Глаза Эльзы распахнулись в удивлении.

Вагнер же, судя по всему, мало понимал о чем речь.

– Дитя Огня, – пояснила другу Драйх. – Они могут говорить с теми, кого выбрали. И с кем хотят – с животными или с магами, или с людьми – неважно. Но все равно странно что ты поняла птицу. Этого не должно быть. И чтобы настолько пернатый хищник хотел миссию свою завершить… Неправильно это. Дети неба должны быть свободны. Даже если в неволе он, не может сам жить – все равно вот так заставлять думать и думать о том, что сделать надо – жестоко. Так природники могут, но это похуже человеческого внушения будет. Зверь то не разумеет, что не так что, и не может ни себе помочь, ни рассказать. Будет пробовать приказ исполнить пока не погибнет.

– И можно помочь? – тихо осведомилась Амири.

– Ну да. Если дело сделать, и зверь о том поймет, – то магия развеется. Должна, если все верно наложено.

– То есть нам надо забрать то письмо, или что у него там было, и передать адресату? – задумчиво протянул Жан.

– Если хотите птицу освободить – то да.

– Слушай, а опиши-ка еще раз тот дом, – Вагнер склонил голову, – в особенности труба как выглядела печная. Есть у меня одна мысль…

– Тебе это тоже особняк Ти Хо напомнило? – подняла бровь Эльза.

– Ти Хо? – теперь удивился уже Свен. – Это же легенда.

– С чего это? Я его сам лично видел. Внутрь не лез конечно, но все же. Подожди, может и не то еще. В общем, Альба, опиши подробнее.

Альба описала. И еще раз. И еще. Все что помнила – и оттенок крыши, и иссиня-черный камень печной трубы, и флигели по бокам квадратные, и удаленность от других строений, и низкую ограду около калитки, за который был не тронутый никем заросший сад.

– Вот же забава, – усмехнулся Вагнер, – и правда дом Ти Хо. И теперь мы просто обязаны туда залезть. Ради избавления живого и разумного существа от зловредной магии, разумеется, – добавил он, видя многозначительный взгляд Эльзы. – Нет, ну серьезно.

– А что с домом не так?

Альбе, с одной стороны, хотелось закончить историю с письмом. Ей было искренне жаль несчастную птицу, которая из-за какого-то мага могла думать только о том, как выполнить свою миссию, запертая и неспособная летать. Но и влезать ради этого в чье-то жилье не хотелось.

– Да все так, – отмахнулся Вагнер. – Сказки одни. Ти Хо был вроде как изгнанником с востока, из загорья. Жил в доме. Ну и начали вокруг дети пропадать. А кто во всем виноват? Пришлый, конечно. Ну его и решили притащить в ратушу в кандалах. Пошли двое – и исчезли. Как сквозь землю провалились. Еще двое – нету их. Ну и народ смекнул, что что-то не так, позвали Гончих – только поздно. Ти Хо исчез, куда – не знает никто. Ну а четверку инициативных мертвыми нашли, только, говорят, убили их странно. Слухи разные ходят, в общем. Давно это было. С тех пор в том доме не живет никто. Но на деле, понятно, что он безопасен, там маги все смотрели много раз. Просто никто особо жить там не хочет, да и все. Место на отшибе, отапливается, говорят, плохо… У нас на первом курсе был спор – кто заберется внутрь и ночь поведет там. Я хотел, все разузнал – и свалился с истощением. А Влед, с курса, выиграл. А потом уже не до того стало… Но хоть схожу, гляну, что там внутри. И заберу ваше письмо или что там.

– Одного не отпущу, – прищурилась Эльза.

– Аналогично, – Драйх начала разминать пальцы, словно речь шла о каком-то поединке, а не о походе в заброшенный дом.

– Мы тоже пойдем, – Свен выглядел решительно. – К тому же только Альба знает где что искать.

– Это можно исправить, – заметила Драйх.

– Можно, – Альба кивнула, – но все равно будет как-то… неправильно. Это наше дело. Мое.

– Ну духами заведено, что кто начал, тот и заканчивать должен, да. Ладно, пойдем все вместе тогда. Но покажи мне все равно все в деталях. Как умеешь. Вождь и шаман, да.

Альба улыбнулась – и кивнула, начав строить контакт. С Драйх было сложнее, чем с Теором, но все равно не так сложно как с остальными. Да и на этот раз все было на порядок проще. Видимо, заслуга Хамла. Передать ей все удалось без проблем, пусть и голова, стоило вспомнить вчерашний ворох эмоций от птицы, опять начала побаливать.

Надо было придумать, что именно сказать менталисту насчет отлучки, но пара идей уже пришли в голову.

Впрочем, на удивление, эти идеи оказались не востребованы.

Идти они собрались вечером, как минимум потому что в темноте было проще скрыть проникновение на пустующую, но все равно кому-то же принадлежавшую территорию. Хотя Альба предполагала, что Вагнер просто все еще хотел выиграть тот давний спор, пусть и теперь спорил он теперь по сути сам с собой.

И, тем не менее, вечером Альба честно попыталась предупредить магистра Теора, придумав поход в таверну вместе с Вагнером. В таверну, тем более, они и правда собирались зайти. Но, неожиданно, контакт установить не удалось. Создавалось странное впечатление – она в некотором роде могла провести настройку, чувствовала, что где-то менталист неподалеку, но вот где именно и как приблизиться к его сознанию было совершенно непонятно. Попробовав раз пять, Альба плюнула на это занятие. Так вот и выполняй его дурацкие требования…

В душе подняли голову сомнения. Может, и не так хорошо она вообще овладела этой магией, как думает? Или все-таки дело не в этом?

Ладно, может и спросит, в чем дело. Потом. Все равно если в письме будет что-то важное, или адресата найти самой не удастся, то нужно будет рассказать, если она и правда хочет разобраться с этой птицей. Может быть. У Теора и без нее забот более чем хватает.

Глава 4. Одна городская легенда. ч.2

Искомый дом располагался на окраине Избора. В ночной тишине двухэтажный особняк, полностью погруженный в темноту, казался окруженным какой-то по-настоящему пугающей аурой. Невысокий заборчик, ровный газон за ним без, что удивительно, даже намека на дорожку к входу в сам дом – и темная каменная громадина старого поместья, выстроенная, кажется, в лучших традициях зданий с привидениями.

– Мда, понимаю, почему местные не любят это место, – усмехнулась Эльза, – ну и уродец.

Альба бы так не сказала. На ее взгляд, особняк был, скорее, эклектичным, чем уродским. В нем какой-то безумный гений архитектуры словно бы смешал элементы самых разных зданий, никак не желая определяться, что же он все-таки строит.

– Зато ясно, почему он пустует, – хмыкнул Свен. – Поди найди на это покупателя. Даже без всяких историй с чжунийцами и пропавшими людьми.

Драйх только хмыкнула, разглядывая калитку расфокусированным взглядом. Потом обернулась к Эльзе:

– Прикроешь нас?

Та поправила очки и вместо ответа начала обеими руками плавными и выверенными жестами выплетать сложный многомерный узор. Пару движений – и узор накрыл их всех, заключая словно бы под купол.

– Так, пока не двигайтесь. Зайдем в дом – я сниму, а сейчас нам не нужны любопытные взгляды.

– Это ментальная магия? – Альба разглядывала узор. Нити были полупрозрачными, с очень редким вкраплением белого. Но, с другой стороны, ведь отвлечение внимания всегда было менталистикой…

– Иллюзии, – отозвалась Эльза. – Поле хамелеона. Звуков оно, кстати, не скрывает.

– Тут все равно никого нет и никто ничего не услышит, – заметил Жан. – Вы хотите вскрыть защиту не снимая это поле?

– Да нет тут защиты, считай, – Драйх кончиками пальцев почти прикасалась к дверной ручке, – видимость одна.

– И тут еще нет ночлежки? – удивился Свен.

– Как видишь, дурная слава помогает лучше любых щитов. Да и слабые чары отвода внимания есть, они просто только на неодаренных и действуют. Ладно, давайте внутрь. Ваг?

– Сейчас, – Вагнер достал уже виденный Альбой в действии универсальный ключ. – Сейчас опробуем этот экземпляр. Сам сделал, – не без хвастовства заявил магистрант и вогнал тонкую пластину в замок.

Альбе показалось, что нынешний вариант ключа немного отличался от того, что она видела раньше, когда Вагнер вскрывал кафедру теоретической некромантии. Правда, тогда вокруг были немертвые, да и вообще…

Но – по действию точно отличался. Прошлым ключом дверь удалось открыть словно родным. Когда же нынешняя тонкая пластина проникла в замок на калитке зловещего особняка, внутри что-то зашипело, зашуршало, Вагнер побледнел, выругался… И все содержимое замочной скважины начало буквально вытекать вниз неприятно пахнущими густыми серыми каплями.

Магистрант вытащил пластину, которая была наполовину оплавлена, и выругался еще раз.

– И как ты выпускные экзамены сдал по специализации-то? – протянула Эльза.

– Да ладно тебе, открылось же, – потянула Драйх.

С легким скрипом несмазанных петель дверь отворилась.

– Ага, только теперь следы свои убирать придется.

– Все равно бы пришлось, – отмахнулась южанка. – Ладно, Эльза, купол на тебе, веди нас. Сюрпризов быть не должно.

Магистранты шли первыми. Четверка второкурсников, осторожно озираясь, следовала за ними.

Альба чувствовала, как когти Хамла впиваются в плечо. Вислу тут не нравилось. Ей – тоже.

Нетронутая трава приминались под ногами. Кто вообще додумался строить дома без подъездной дорожки? Одна эта странность нервировала. Как и темнота в окнах. Как и нелепый вид особняка, некоторые стены которого, казалось, были не совсем ровными, словно бы изгибаясь под странными углами.

– Мрачное место, – пробормотала Амири.

Альба не могла с ней не согласиться.

Благо, труба, в которую ястреб бросил, содрав с лапы, небольшую кожаный тубус с посланием, была хорошо видна. Дело было за малым – найти нужный камин, достать мешочек и уйти. Все.

– Защиты на дверях нет. Какие-то чары, видимо консервация, слабые отпугивающие, еще что-то непонятное, но точно не сигнальные, – с некоторым подозрением произнесла Драйх, – кажется, владельцам не слишком интересен этот дом. Вагнер, у тебя еще ключ есть?

– Разумеется, – усмехнулся магистрант. – Я предполагал что что-то подобное случится с плодом моего первого опыта.

Эльза фыркнула.

– Тогда открывай и пошли уже. Мне неудобно иллюзию держать на такой площади.

– Ладно, ладно.

Вновь шипение, вонь – и еще одна дверь открыта.

– Так, Ваг, иди с детьми, – Драйх продолжала разглядывать дверь, – мы с Эльзой попробуем следы почистить тут, уж больно твое горе-изобретение подпись яркую имеет, простой стиралкой не обойтись.

– Лады.

– Альба, если что – сможешь контакт кинуть мне?

– Наверное, – полной уверенности у Пришедшей после предыдущего провала не было, но не говорить же об этом вслух.

– Добро.

– Идите, и не задерживаетесь особо, – начальственным тоном произнесла Эльза, – дом пуст, но еще кто-нибудь пройдет близко к калитке и дырку на месте замочной скважины увидит. Будем тогда страже объяснять, как так вышло. Да и выспаться надо перед первым учебным днем. Так что шустрее давайте.

Альбе точно не хотелось задерживаться в этом доме. Никому не хотелось. Несмотря на полное отсутствие ощутимой магии впереди было в этом месте что-то неприятное.

– Ладно, за мной, – Вагнер первым вошел темный холл особняка.

Второкурсники последовали его примеру.

– Так, придется идти без нормальных фонарей, – около плеча магистранта зажегся слабый-слабый луч света, – увы, ярче никак, иначе нас будет видно из окон соседних домов. И так будет, но, надеюсь, никто внимания не обратит. Пошли. Нам нужна кухня. Наверное.

– Наверное? – шепотом осведомился Свен.

– В этом архитектурном убожестве я не удивлюсь, если труба эта ведет в отхожее место, – скривился Вагнер. – Ладно, идем. Только не трогайте ничего. Мало ли…

Альба огляделась по сторонам. Стены холла терялись в темноте, и в магическом свете можно было различить лишь малую часть окружающего интерьера. Увы, узкие высокие окна почти не пропускали лунного света, да и до полнолуния было далеко, так что полагаться можно было только на слабые сполохи магии. Под ногами лежала красивая дорогая плитка с довольно необычными линиями-узорами. Потолок терялся в темноте. Широкая лестница с дальней стороны холла тоже терялась в темноте, видно было только ее подножье с роскошным ковром с какими-то тоже прямоугольными фигурами, словно бы вышитыми в дар математику.

Альбе на секунду показалось, что там, на лестнице, кто-то из темноты наблюдает за ней. Но только на секунду.

Плохое место.

Да. Мы скоро уйдем.

Плохо место. Я хочу уйти.

Сиди тихо и все. Мы скоро уйдем.

Пусть. Я выйду. Сейчас.

После короткого колебания Альба просто взяла и запихнула сопротивляющегося и яростно шипящего висла в торбу, тщательно затянув ее. Еще не хватало в этом месте Хамла искать в темноте.

Пусти! Пусти-пусти-пусти!

Сиди. Так ты не потеряешься нигде хотя бы.

Хамл побесновался еще с минуту, пока они медленно пересекали холл, и затих.

Вагнер с подсказками Свена отыскал кухню. Пустая и заброшенная, она, казалось, даже хранила запах еды. Очень-очень слабый запах, и довольно неприятный. Видимо, кто-то из тех, кто бывал в доме, что-то оставил, уезжая – и это «что-то» все еще гнило.

Альба почувствовала, как напрягся Жан – но промолчал. Впрочем, тут каждому было не по себе.

Вагнер присел около печи, посветил в нее. Потом сплел какой-то узор – и на его руке появился маленький черный шарик. Магистрант его подбросил – и шарик вплыл в печку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Вагнер покачал головой.

– Труба изгибается. Шут знает зачем ее так делать было, но она изгибается. Так что едва ли это то, что нам нужно.

– Тогда – гостиная, столовая или кабинет, – рассудил Свен. – Там, где бывают хозяева, там и должно быть тепло, и камин там будет.

– Ага. Пошли искать.

Они прошли мимо столовой – с многоугольным столом и такой же плиткой с узорами на полу. Двинулись в какую-то комнату, похожую на библиотеку – но нашли там только пустые полки, выглядевшие так, словно то, что на них было, попросту сожгли.

Вагнер присвистнул.

– Ортинское дерево… Да, его ж магией не очистишь, как стены. Кажется, кто-то не любил читать.

Вид уничтоженный огнем библиотеки в ночи заставил нервно озираться. Альбе в очередной раз показалась, что кто-то наблюдает за ними, но никого не было. Ни единого звука. Разве что-то где-то наверху, кажется, что-то равномерно поскрипывало.

Поскрипывало… От понимания этого спина Альбы мгновенно покрылась холодным потом.

А что если особняк обитаем? Что если там кто-то есть?

Звук был. Но не приближался. Не приближался… Наверное, какая-то доска рассохшаяся. За домом ведь не один год никто не смотрел.

Вагнер двинулся дальше. Медленными шагами, и Альба могла поклясться – ему было страшно не меньше, чем ей. Но, в самом деле, коль они сюда залезли – не уходить же просто так?

Следующим был кабинет. Почти пустой – просто потому что всю мебель вынесли, а то, что осталось, напоминало груды досок. Странная планировка этого места сделала это помещение проходным. Через одну дверь они пришли, а вторая, напротив, была на удивление массивной и – закрытой.

Плохое место.

Альба раздраженно дернула плечом. Хамл даже из торбы действовал на нервы.

Скоро пойдем, потерпи. Сам захотел со мной.

Здесь был камин. Камин! Альба присела около него, разгребая остатки старой золы. Ей казалось, что взгляд зацепился за что-то необычное.

Вагнер придвинул шар, и в его неярком свете Альба нашла небольшой тубус, сейчас совершенно черный от сажи. Это?..

Клейма не было, как и магии. Альба с некоторым сомнением переглянулась с севшей рядом Амири – и начала развязывать шнурок на мешке. Адресата все равно не было, да и вообще стоило узнать, нужная ли это вещь. Конечно, шансов, что в заброшенном доме в заброшенном кабинете лежит что-то похожее на то, что уронил не так давно ястреб, было немного, но все же…

Альба провозилась-провозилась, и, плюнув на все, магией просто переплавила кожаный шнурок. Варварски – но что поделать. Ножа-то у нее не было.

Внутри оказался кусок словно бы наскоро оторванного откуда-то пергамента с неровными краями. Он был пуст, но стоило приглядеться, как словно бы перед мысленным взором возникла надпись:

Наследие взывает. Древо поможет вспомнить то, что было. Чаша ждет часа в глубинах. Она – твоя судьба.

Вся твоя жизнь была ложью. Узнай правду. И прости меня, если сможешь.

Ты только ступаешь на путь магии, а уже будешь среди тех, кто подчиняет чужие страсти и чужие мысли. Это – достойно О’Хара.

И из боли родится власть.

– Что это за ерунда? – пробормотала Альба.

Очевидно, что послание было вложено на лист ментально. Кому оно было адресовано? Ни подписи, ни адреса, ни…

Температура в помещении, и так холодном, резко опустилась так, словно они вдруг оказались в гигантском холодильнике.

– Бежим! – крик Вагнера ударил по ушам.

Свен рванул Альбу за собой. Она выпустила из рук клочок бумаги, едва не свалилась, пытаясь не запутаться в ногах. Жан тянул Амири.

Хамл зашипел из мешка.

В ярко вспыхнувшем свете шара Вагнера Альба четко увидела, как через ту дверь, откуда они пришли, в помещение вплыло… существо.

Высокое, тонкое, в нелепом просторном одеянии – и без лица.

Кто-то заорал. Или она сама?

Кто-то вышиб дверь. Кто-то заорал вновь.

В существо попали две черных молнии – но ничего не изменилось.

Ноги заплетались. Амири отставала.

Альба бросила в это создание кусок Огня. Огня, зародившегося внутри и прорвавшегося наружу, опаляя все на своем пути. Потом еще раз – то ли до, то ли после того, как Свен втащил ее в следующее помещение. И точно после того как длинный палец с множеством фаланг едва не коснулся лица Амири…

А потом они бежали. Прочь, не разбирая дороги. Как можно дальше, из помещения в помещение. В холл, потом прочь с крыльца, теперь с Драйх и Эльзой. Дальше, дальше, дальше…

Остановились только после того, как выбежали за забор, оставляя на газоне примятую траву. Обитатель дома не показывался, так и оставшись внутри.

– Влед. Поганец. Наврал, – Вагнер пытался восстановить дыхание. – Демона с два он тут был.

– Что случилось? – Эльза с тревогой оглядывала их пятерку.

Альба осторожно взяла за плечо Амири, которую потряхивало, и, поймав взгляд, чуть улыбнувшись, заметила:

– Оно нас больше не тронет.

Влила силу… И, больше желая убедить себя, чем других, повторила, смотря на всех:

– Оно, чтобы это ни было, нас не тронет.

– Надеюсь, – буркнул Жан.

– Ладно, надо уходить отсюда, – Драйх указала головой на яркие огни в соседнем особняке.

– Кинешь отвлекалку хотя бы на дверь? – справившись с собой проговорил Вагнер. – Не хочу чтобы кто-то решил посмотреть что там и встретился с этим… Не важно с чем.

– Без проблем.

Короткое плетение – и магия легла на забор.

– А теперь уходим.

В соседнем доме кто-то шел к калитке.

Эльза накинула на них иллюзию так быстро, как только могла.

К остановке дилижанса все семеро шли почти бегом. И – оглядываясь через плечо.

Но никто не следовал за ними по пустым тихим улицам Избора.

– Так, если нам повезет, последний рейсовый пройдет минут через пять, – Эльза, несмотря на явную тревогу, старалась сохранять хладнокровие. – Рассказывайте – что случилось?

– А может не надо? – Жан кивком указал на несколько припозднившихся горожан, стоявших неподалеку.

– Я сейчас начну вас пытать, если все не узнаю, – заявила Драйх. – Поставим отвод внимания усиленный. Альба, поможешь? Я передам образ.

Несмотря на все произошедшее, на трясущегося сейчас в торбе висла, – а если бы остался на плече, что было бы? – Альба, ни о чем дельном не думая, встретилась глазами с Драйх.

Почти сразу появилось знакомое переплетение лиан – и спокойствие.

Альба сама говорила, что их никто не тронет. Никто и не тронет. Все позади.

Пришедшая не сразу поняла, что приняла не только узор плетения отвлекалки и образ, который нужно было использовать при ее творении, но и изрядную долю спокойствия.

Альба передала в ответ благодарность, надеясь, что не сбросит лишнего. Она, конечно, теперь использовала свои навыки лучше, чем раньше, но все равно стоило контролировать транслируемые образы. Нечего Драйх ерундой всякой нагружать.

Несмотря на странный, безумный удар Огнем, забравший много сил, Альбе удалось всего с третьего раза повесить нужное плетение на себя и на Ами с Жаном. На остальных его растянула Драйх.

– Рассказывайте теперь.

Рассказывал Вагнер. Потом Жан. Потом Свен. Потом сама Альба.

Приехал дилижанс, в который они погрузились и, усевшись рядом и отгородившись еще и плетением Эльзы от подслушивания, пытались понять, что вообще произошло. Излагал в основном Вагнер.

– Получается, что это… нечто никак не отозвалось ни на Слом, ни на линию Родена? – нахмурилась Эльза, едва он закончил. – Да и кого-то без лица я не вспомню по классификации. Вы уверены в том, что видели?

– На все сто, – сглотнул Свен. – Это не морок. Это мертвенный холод. Такое ни с чем не спутаешь. И эта штука… Альба ее отогнала. И только. Оно… я не знаю что это. Но оно…

– Жило там годами, – тихо подтвердил Жан. – Я думал – показалось, но присутствие не спутать. Надеялся, что показалось.

На остановках входили и выходили люди. Неожиданно много ехало до университета, но, впрочем, оно и не удивительно – завтра на учебу.

– Существо без лица… – Свен склонил голову. – Может что-то из Измененных?

– Вряд ли, – покачала головой Эльза. – Как бы они в дом попали столичный? Их же не провести так.

– Да и не призрак это был. Точно, – Жан головой покачал. – Их отличить легко. И они сразу появляются. А этот… Как знал куда мы идем. И завлекал.

– Завлекал в тупик. И не только нас, – мрачно заметил Вагнер. – Вы не видели?

– Что?

– Там, когда мы обратно бежали… В общем, кому-то повезло меньше.

Амири сглотнула.

– Тело… Надо его похоронить.

– Как? Вернуться?

– Ну службы есть. Или Гончие

– Ага, и что мы скажем? Простите, мы тут залезли в чужой дом, хотели найти чужую записку, которую в его трубу сбросил зачарованный ястреб. А потом появилась какое-то существо, не то призрак, не то не призрак, без лица и до усрачки страшное, едва нас не потрогало, мы сбежали потому что отпугнули его непонятно чем, а там был мертвый мужик, вы разберитесь как-нибудь, да?

– Нет конечно, – Альба, хотя перспектива объясняться не радовала, с Амири была согласна о необходимости рассказать о произошедшем, – можно написать анонимную записку. Ну, без подписи.

Эльза головой покачала.

– Узнать кто отправил послание со средствами Гончих реально. А они, как выяснят что в доме живет, это наверняка захотят узнать.

Вагнер сжал и разжал кулак.

– Знал бы что там – в жизни бы туда не полез. И вас бы не повел никого.

Драйх отмахнулась.

– Ладно тебе. Все хороши. Еще и мелких потянули с собой.

Свен фыркнул.

– Мы сами пошли.

Альба невидящим взглядом уставилась в стену дилижанса.

Очевидно, рассказать придется. Вот только кому… Декану? А магистр де Мар тут причем… Теору? Что-то подсказывало, что недовольство – самое меньшее, на что она могла рассчитывать.

Они совершили преступление. Проникли в чужое жилище, пусть и заброшенное. Судят за это? Или нет? В прошлом году Теор мельком упоминал, что магов за «людские» преступления наказывают строже. Намного. Альба не особо интересовалась, что за их проступок полагалось бы неодаренному, а что – магу.

Но все ведь закончилось хорошо, так? Верно?

Тот короткий миг, когда она верила, что все дуэлянты и зрители погибли по ее вине, всплыл в памяти. И не только он.

– Я завтра поговорю с магистром Теором, – тихо сказала Альба, удивляясь, насколько глупо это звучит.

С контактом еще раз терпеть неудачу не хотелось. Да и вообще применять магию не хотелось, огонь словно выжег все силы, не только и не сколько физические.

Несколько секунд переглядываний, и Драйх выразила общую мысль магистрантов:

– Не надо. Сами пойдем. Мы вас потянули, нам и отвечать.

– Отвечать придется всем, и завтра для этого ждать совсем не обязательно, – раздался совсем рядом знакомый холодный и немного насмешливый голос. – Сейчас доедем, и вы расскажете во всех подробностях, просто вы идиоты или сказочные идиоты.

Альба медленно повернулась – и обнаружила, что чуть впереди них сидит вполоборота волшебница Саманта, жена Теора. А рядом – сам менталист. И, очевидно, для них двоих все их адептско-магистрансткие чары преградой не были.

Видя выражения лиц обученных магов Альба всерьез пожалела, что то существо из дома ее не тронуло.

Глава 4. Одна городская легенда. ч.3

Вопреки высказанной просьбе, до самого университета они молчали. Ехать было всего с десяток минут, но Альба все это время пыталась сдержать подступающий страх. Боги, да она этой жутчайшей твари не боялась, как сейчас совершенно спокойного менталиста и не его менее спокойную жену, чей взгляд был холодным и цепким.

Разговор о дуэли был еще свеж. А здесь… Нет, она правда хотела рассказать. Сначала конечно не о том куда шла на самом деле, но потом – да, рассказала бы правду. А куда деваться. Но – потом. И они ведь были не одни. С ними магистранты были. Выпускники, обученные ведь маги. Да и кто знал, что все так обернется, кто знал?

Но проклятый голос совести уверял, что сам факт что они вообще намеревались влезть в чужой дом, пусть и ради помощи несчастной, очарованной природником, птице, уже сам по себе попадал в категорию «так делать нельзя». Без всяких глупых сантиментов о том, что могло или не могло быть внутри. Просто потому что если бы их поймали, то не только бы заставили штраф платить, но и ведь по ним судили бы об университете.

И о проекте.

Висл тихо мявкнул, не то желая выбраться из рюкзака, не то выражая свое отношение к ситуации. Сейчас Альба плохо понимала, что Хамл транслировал по связи – все же буря эмоций сказывалась. Очень сказывалась.

Ей даже выходить из дилижанса не хотелось. Сейчас будут ругать. Потом наказывать. Потом… Скорее всего лишат должности старосты. И из проекта выгонят. Пока учеба не началась кого-то другого же можно взять, так?

– Альба, ты идешь? – Амири, стоя у выхода из дилижанса с некоторым удивлением оглядела еще сидящую на своем месте в дальней части салона Пришедшую. – Наша же остановка.

В глазах юной целительницы что-то мелькнуло. Тревога?

Альба не хотела разочаровывать Ами и поднялась на ноги. Благо до выхода из дилижанса было два шага. Правда, от остановки до кабинета Теора, куда без всяких слов привели их маги-конвоиры, было куда больше. Но Альба просто шла. Говорить не хотелось. Ни о чем. Она была неправа – в который раз, в общем-то. Все что она делала, кажется, оборачивалась проблемами.

Не кисни, – неожиданно ворвался в сознание поток мыслей от Драйх. – Прорвемся.

Альба бросила взгляд на южанку. Та улыбнулась.

Пришедшая попыталась последовать ее примеру, но получилось плохо.

Тихий ночной университет был, наверное, приятным местом. Ну или должен был быть таковым, наверное. Вот только Альба очень, очень хотела оказаться подальше отсюда.

В привычном уже кабинете замдекана им вдевятером было тесно. Но никто не жаловался.

Альба была почти уверенна, что менталист и Изгоняющая все это время вели мысленно какую-то беседу. Возможно, касавшуюся только их двоих, а может и нет. Но, так или иначе, стоило только Теору растянуть по всем стенам кабинета какие-то мудреные яркие чары, как Саманта без единого слова сотворила сложное, выверенное черное плетение, медленно, очень медленно воплотившееся в реальность тонким облаком чернильной тьмы.

Висл, которого Альба все-таки посадила на плечо, чихнул, смотря на это облако. Альба почувствовала, что внутри что-то словно бы потеплело – на секунду. Из углей не разгорится пламя, а остались у нее одни угли. Да и это облако не было чем-то, с чем нужно бороться. Но все равно огонь словно бы шевельнулся лениво, просто показывая свое отношение к происходящему.

Свен вздрогнул, явно узнав заклинание. Жан тихо вздохнул. Остальные хранили молчание. Магистры напряженно следили за облаком. То, словно нехотя, начало двигаться. Сначала потянулось к Свену. Подлетело, почти касаясь лица – но скользнуло прочь, словно бы отнесенное в сторону порывом ветра. Потом облетело вокруг Вагнера, взлохматило волосы Жану, обогнуло Драйх и Эльзу, потянулось было к Амири – но тут же рванулось к Альбе… И рассыпалось, истаивая в воздухе.

Саманта покачала головой – и опустилась на стул, ощутимо расслабившись.

– Идиоты. Рассказывайте, что и где вы нашли. Во всех подробностях.

Теор же, против обыкновения, не стал слушать, а принялся заваривать чай, добавляя в чашки какие-то зелья.

Альбе, в целом, было слабо интересно происходящее. Даже когда к ней подплыла чашка.

Хотелось просто спать, спать и спать. И не просыпаться в ближайшие дни. Или всегда. Затягивающая, глубокая меланхолия, в которой не осталось, кажется, ни единой теплой мысли.

Она просто держала в руках чашку, словно издалека наблюдая, как Вагнер и Свен рассказывают о случившемся, а Драйх поправляет их, когда речь заходит о защите дома, которая, судя по всему, как-то вот сдерживал это создание. Как Жан упоминает о своем ощущении чужого присутствия, о котором смолчал, потому что побоялся ошибиться и всех пугать зазря. Как Амири тихо говорит о том, что существо кинулось к ней, и если бы не она, Альба…

– То тебе бы потом ни один целитель не помог, – хладнокровно заметила Саманта. – Вам просто невероятно повезло. Потому что идиотам везет, и ни по какой другой причине. Дарум – крайне могущественное существо, не являющееся нежитью в полном смысле этого слова, и никакие обычные некромантические способы его отогнать не способны. У вашей подруги оказались силы, которые на время ослепили эту тварь – и только потому вы сбежали. Наказывать вас за глупость – не моя прерогатива, но была бы моя – всех бы исключила. Невзирая ни на какие заслуги. Вы ведь видели Черную Вязь на двери особняка, – это было адресовано Драйх, – и не стали обращать на нее внимания.

– Стандартные чары отпугивания, – немного неуверенно ответила южанка.

– Ой ли? Что ж, непосредственная опасность никому из вас не грозит, хотя тебе, – взгляд Изгоняющей остановился на Альбе, – не советую не то что заходить еще раз в этот дом, а вообще к любым местам прорыва смерти приближаться. Дарумы мстительны и могущественны, и этот вполне может дотянуться до тебя и там, даже не покидая места своего нынешнего заточения, а уж если встретишь его на узкой дорожке – то второй раз твой трюк не поможет. И, поверь, тебе понравится любая другая смерть кроме той, которую несет прикосновение этого существа.

Хамл тихо мявкнул. Согласно мявкнул.

– Судя по всему наказывать вас дополнительной учебой совершенно бесполезно, – Теор обвел спокойным и несколько усталым взглядом всю группу. – Я крайне разочарован вашей выходкой. Магистранты – вы, потакая своему ребячеству едва не погибли сами и не забрали с собой адептов. Вы решили что весело и интересно побывать в заброшенном доме и даже не попытались узнать ничего из реальной его истории. Никто из вас не обратил внимания на более чем очевидные признаки места Прорыва. Все кроме Синегорской – до конца семестра воскресенья проводите в компании Саманты и ее коллег. Если у вас много свободного времени – то займете его полезным делом. Заодно и научитесь искать информацию о том, что собираетесь делать. Все – покидаете территорию университета только в компании преподавателя. Да, и магистранты тоже. И да – в лес по лазу тоже нельзя. Займетесь самодеятельностью – будете до конца обучения все время кроме пар помогать каргам и библиотечной дриаде. На меня смотрите.

Альба подняла глаза. На секунду встретилась с взглядом менталиста, который тут же сместился куда-то в сторону – и продолжила изучать пол перед собой.

Она подвела всех. Разумеется, после этого на нее никто не взглянет.

– Свободны, – через несколько минут игры в гляделки то с одним, то с другим объявил магистр Теор. И добавил: – Синегорская – остаешься.

Альба только чуть сильнее сжала кружку с уже остывшим чаем.

– Идемте, господа, – Саманта поднялась на ноги. – Провожу вас до общежития, вдруг заблудитесь. И обрисую по дороге перспективы сотрудничества.

Заскрипели стулья. Зашелестела одежда. Кто-то пожелал ей удачи, кто-то сказал что-то еще… Альба старалась махать рукой и улыбаться.

Вскоре она осталась один на один с менталистом.

– Как ты себя чувствуешь?

Альба повела плечом.

– Как и должна. Наверное.

– Должна?

– Из-за меня они едва не умерли. Не нужно было ни о чем говорить.

– Ты не можешь отвечать за решения каждого человека вокруг тебя. Но все же стоило поставить меня в известность о вашем походе. Я ведь просил.

– У меня не получилось.

– Что?

И теперь придется признаться что она соврать хотела. Вот кто за язык тянул?

– Я думала… сказать о том что мы идем в город. Не в особняк, но… Но не вышло.

– Во сколько?

Альба прикинула – и назвала время.

Теор тяжело вздохнул.

– Что ж, в силу ряда обстоятельств, работая в паре на экзорцизме, я заблокировал возможность контакта. Допустим. А взаимодействие с птицей? Тебя не смутило то, что я запретил работать с животным, а ты полезла, но результат был совсем другим, чем когда ты попыталась контактировать с вислом, а должен был быть похожим? Не думала что об этом рассказать стоит?

– Не знаю. Думала – из-за него. Да и вы бы… – «ругаться стали» Альба все-таки сумела не говорить.

– Альба. Как минимум я бы смог помочь, имей связь с животным негативные последствия. Или хотя бы сказать, что тебе довелось пообщаться с Обращенным.

Альба почувствовала слабый укол интереса.

– С кем?

– Чему вас только на магии природы год учили… Обращенный – тот, кого заставили принять обличье зверя или, реже – растения. Принудительно – иначе бы ястреб твой давно бы обратно перекинулся.

Наверное, это должно было шокировать. Но Альбе было почти все равно.

– Вот и что с тобой делать… Ладно, пей давай отвар, хоть немного поможет.

Чашка в руке потеплела сама собой.

Пришедшая не стала спорить, и под взглядом явно желающего выспаться перед первым рабочим днем менталиста выпила терпкий «чай» несколькими глотками.

– Огонь твой остаточный, как и предполагала архимаг, при значительном использовании дарует неслабый ментальный откат. В виде поганого настроения, безразличия к миру и прочей гаммы не самых приятных ощущений, которые ты испытываешь сейчас. Смотри на меня. Помочь-помогу, но я не всесилен, так что кое-что придется просто перетерпеть.

Альба подняла глаза на менталиста. Тот смотрел спокойно, и теперь взгляда не отводил. Присутствия рядом его разума Пришедшая не ощущала, а вот то, что все прошедшее медленно становится перевернутой страницей в книге, отдаляясь, чувствовала. Хотелось пойти и лечь спать, а потом уже – будь что будет. Даже если ничего хорошего не будет – то хоть выспится.

– Уже поздно. Иди отдыхать. Магию ментальную минимум неделю не применять, остальную – три дня точно, дальше посмотрим. Истинный Огонь могуществен, но за это могущество придется платить. Лучше вообще тебе эту силу в принципе не использовать.

Альба отставила чашку. Поднялась на ноги, и, помедлив, все-таки спросила:

– Вы меня исключите?

– Нет. Даже если бы речь не шла о том, что для тебя исключение равно блокировке дара. Будет у тебя свое наказание. Находится там, где есть шанс встретиться с сырой силой смерти тебе не стоит, так что по воскресеньям будешь проводить время с Эт-Валь. Книги еще никому не вредили. Надеюсь, хоть этот случай тебя в следующий раз надоумит обратиться ко мне или еще к кому-то из магистров после какой-нибудь глупости. А еще лучше – вместо.

– Спасибо, – а что оставалось говорить? Судя по всему менталист сам был устал и измотан, и просто не хотел тратить силы на очередную взбучку. – Доброй ночи, магистр.

– Доброй.

Альба пошла к выходу.

Глупости…

Она устала – и не только она... Хочет спать. Но когда еще говорить-то?

– Магистр. Та записка… Я видела ее текст. И, наверное, она адресована кому-то из проекта. Что-то о наследии и лжи всей жизни…

Теор, который явно о чем-то раздумывал, или с кем-то общался, вздрогнул и нахмурился:

– Лжи и наследии? Воспоминания считывать я не буду, не полезно это сейчас. Написать что там было сможешь? – он указал на чернильницу, перо и пергамент на своем столе.

Альба как могла воспроизвела то, что видела.

– Уверена?

Пришедшая кивнула.

– Спасибо что рассказала. Иди, отдыхай. Если появится что-то, в чем ты тут сможешь помочь, я скажу.

Альба кивнула – и вышла за дверь, поглаживая совсем успокоившегося и полусонного Хамла.

В ночь перед первым учебным днем в новом году ей ничего не снилось. Учитывая все произошедшее – это было, пожалуй, благом.

**

– Стоило только на один вечер отвлечься… – Теор лежал на своей кровати поверх покрывала в одежде и смотрел в потолок комнаты.

Саманта с легкой улыбкой развалилась на стуле, закинув ноги на письменный стол. Ну хоть обувь сняла – и на том спасибо.

Комната в общежитии для преподавателей была невелика, но, почти невиданное дело, Изгоняющая не возмущалось этому. Она вообще была на удивление задумчива. Даже ответила не сразу.

– Зато у меня теперь есть шестеро остолопов для бумажной работы, отчетов и протирания своими задницами скамей в Изборском Архиве, – без привычного энтузиазма произнесла Саманта.

– Тебе это не нравится, – с немалым удивлением отметил менталист. – Но ты сама это предложила.

– Я бы и седьмую себе забрала, но ты уверен, что оно найдет себе проблем с чистой некросилой и сгорит к демонам, – хмыкнула Саманта. – Дарум в Изборе, Тео. Это примерно тоже самое, как если бы завтра в это прекрасное, тихое место, полное адептов и многомудрых преподавателей, прилетела королевская виверна, села бы на крышу главного корпуса – и осталась бы при том незамеченной. Не знай я, что твои ученики не врут – сказала бы, что так не бывает. А поди же ты… Здесь пахнет тайной. И я удивлюсь, если эта тайна никак себя не проявит в дальнейшем.

Теор чуть повернул голову, нахмурившись.

– Я правильно понимаю – ты говоришь о том, что этого существа в поместье не должно было быть?

– Ну как не должно было… Тео, ты некромантию проспал всю, и потом даже не впитывал потом своими всякими ментальными способностями?

– Из нас двоих некромант – ты. Я имел дело с вашим братом – и его преступлениями, а не плодами его трудов.

-–Как же, Теор Тайде – великий победитель лича!

– Я не об этом, Сэм. Вообще не об этом. Но тем не менее – что тебя так удивляет?

– А что, мысли не читаешь?

Менталист хмыкнул.

– Могу прочесть. Но во-первых это не нравится мне, если можно проговорить словами, а во-вторых – это не нравится тебе, о чем ты мне говорила раз двести.

– О, прости, забыла. Как и том что ты в жизни не признаешь, что просто устал.

– Признаю. Я устал. И от сегодняшнего дня, и от своих бесплодных попыток привить этим адептам хотя бы немного инстинкта самосохранения. И это не имеет сейчас значения. Что не так с этой нежитью?

– Как минимум то, что дарум – не нежить.

– Что? Но ты проверяла…

– Да, да, плетением Скировски. Потому что мне нужен был след некровоздействия, Тайде. Дарум – некротварь, но он не нежить. Дарумы – призванные. Из черных миров.

– Что?

О призванных Теор слышал, разумеется. Но вот только считал что кроме Пришедших, и, собственно, людей и нелюдей привычного мира, некогда переселившихся сюда в невозможно глубокой древности из каких-то иных мест, все остальное не больше чем сказки.

– Строго говоря дарумы даже не совсем призванные… Это сложно, Тео. Я удивлена, что этого не знаешь, на самом деле. Некоторые «умельцы», некроманты, и не только, могут десятилетиями вынашивать планы, готовить ритуалы в надежде притащить в этот мир кого-то из идущих по Дороге. Что ты так смотришь? Ты учишь Пришедшую и думаешь, что лишь такие как она способны попасть к нам? Вовсе не нет. Откуда по-твоему вообще взялись демоны?

– Демоны – миф, Сэм.

Изгоняющая фыркнула.

– Миф – потому что их в незапамятные времена выкинули отсюда, вот и все. Но некоторые… скажем так, флуктуации, все же протащить можно. Это сложно, это требует кучу сил – и на деле большинство из таких созданий умирает тут очень быстро. Просто потому что они слишком другие. Даже в смерти… Но на востоке есть, скажем так, любители экспериментов. Чего только Черная Шестерка, на их диалекте вообще с каким-то не произносимым названием, стоит. Почему, думаешь, там все одаренные или в монастырях десятилетиями маринуются для «просветления», или на плаху сразу отправляются? Вот потому что периодически всякое устраивают. Не знаю, Шестерка ли додумалась притаскивать сюда то, что называют дарумами теперь, и придавать им форму, но только теперь те твари, которых они привели, живут здесь. Чаще всего, кстати, через филактерию удерживаются. Но что бы такое существо оказалось в Изборе… Да оно фонит так, что любой некромант почует за версту! Вон твои не слишком одаренные догадались же когда в дом вошли, только решили внимания на свои догадки не обращать. А это дети, считай.

– Думаешь, кто-то его специально там держал?

– Думаю, что в этом надо разобраться. Там должна быть ну очень специфическая защита. На самом доме. И вокруг. Хотя владельцы, возможно, и не знали, кто у них живет, если не стали нормально периметр защищать. Или знали и потому поставили легкие такие чары… Надо смотреть конечно, может быть просто предел насыщения магии превышен был… В общем, в этом надо копаться. Дарум – дрянь, и она должна отправиться в небытие. Ладно, что я тут лекции читаю? Это твоя прерогатива. И пока у тебя есть несколько часов – предлагаю провести их интереснее, чем обсуждая всякую ерунду.

– Сэм…

– Двигайся. Я в курсе что тебе вставать через три часа, но все же намерена эти три часа провести в одной постели. И разденься, что ли. Хотя бы для приличия. Меня в ночи чаще всего если и обнимают, то одни призрачные мужчины. А тут приятное разнообразие.

Менталист тяжело вздохнул.

Когда Саманта не жила в столице – все было намного, намного проще… А сейчас стоило отлучиться для помощи ей на вечер – и вот результат.