Зеленый университет: Магия не ошибается. Книга 2

Пролог

Альбу охватывала мягкая, гармоничная мелодия. Вокруг нее кружили, размеренно двигаясь, вальсирующие пары. Белоснежные платья дам вместе с не менее белоснежными нарядами кавалеров и светлым оформлением огромного зала, где происходило действо, дарили ощущение неестественной яркости освящения. Движения танцующих, выверенные и синхронные, казались совершенно не человеческими.

Альба оглянулась по сторонам, чувствуя себя словно бы в центре какого-то гигантского хоровода не то заводных кукол, не то привидений. Фигуры с одинаковыми лицами вокруг заслоняли вход и выход из зала, а стены и потолок были настолько далеки, что понять, как выйти из этого места вообще не представлялось возможным.

Среди белых одеяний что-то мелькнуло. Альба присмотрелась, пытаясь понять, что именно это было. Ей показалось, что где-то вдалеке было что-то черное, очень похожее на мантию Университета, словно кто-то решил прийти на бал в форме адепта. Потом в безликом море одинаковых ничего не выражающих лиц и неярких причесок мелькнуло что-то рыжее.

Альба остановилась, пытаясь понять, сколько таких цветных пятен видит в череде белых одежд, но это сделать было почти невозможно. Какие-то были ближе, какие-то – дальше, и сколько ни пыталась она сосчитать – это никак не удавалось. Кажется, шестеро… Или десять. Или…

– Вас легко найти, – уже слышанный один раз голос заставил похолодеть.

Альба развернулась и поняла, что теперь танцующие огибают ее не на шаг, а на два. Стоило это осознать, как из череды пар в белых нарядах вынырнул также одетый во все белое мужчина с длинными черными волосами – и в маске. Знакомой маске.

Альба отшагнула назад. Круг танцующих сдвинулся, мужчина шагнул вперед – и вновь оказался рядом.

– Вы думаете, что сумели уйти от своей судьбы?

Альба сделала еще два шага прочь – и мужчина вновь последовал за ней.

– Думаете, что одно удачное стечение обстоятельств, к которым вы не имеете отношения, вам поможет?

Теперь три шага – но каждый раз танцующие не давали Альба оторваться от мужчины.

– Думаете, что несколько безмозглых адептов и пара ничего не значащих преподавателей вас защитят?

Альба сделала еще шаг – и в этот момент толпа расступилась. Фигуры в черных одеждах смешались с белыми, заставляя кольцо танцующих распасться и позволяя ей уйти. Вслед донеслось:

– Мы еще встретимся.

Альба бросилась прочь. Врезалась в кого-то из танцующих…

И проснулась в своей комнате. На привычно-низкой кровати.

Она потянулась к выключателю – никого. С тяжело бьющимся сердцем все же заглянула в ванную – никого. Присмотрелась к магии в комнате – ничего нового. На шее висела пластина защитного амулета, сейчас неактивного.

Сон, просто сон.

Альба выпила воды и вернулась в постель. Потребовалось время, чтобы успокоиться. Но пусть и не сразу, но ей удалось представить привычную поляну и костер.

Если это в маске еще раз сунется – то она сумеет за себя постоять.

Наверняка сумеет.

Глава 1. Некоторые ограничения

– Держи, – Сигурн вручила Альбе меч. Тяжеленный, даром что из дерева, только гарда и навершие металлические. – Самое легкое, что есть.

Альба бросила непонимающий взгляд на тонкие клинки, висевшие на специальной стойке. Клинки, в чем-то похожие на спортивные шпаги ее родины. К ним примеривался Свен. Эти-то явно полегче будут…

Сигурн сдержала свое слово и через неделю после Дня Магии договорилась с преподавателем по физической культуре о пользовании ристалищем. Под свою ответственность. Впрочем, как Альба поняла, благодаря обучению семей Внешнего Круга третьекурсница владела мечом, возможно, даже лучше их преподавателя, так-то немало времени отслужившего в пехоте.

Выделенная им комната для тренировок напоминала очень небольшой спортивный зал, с зеркальной стеной, тренировочными манекенами и стойками с клинками в углу. Пол покрывало что-то довольно мягкое, явно созданное для того, чтобы студенты не поскользнулись, осваивая владение холодным оружием.

– Положи зубочистку, юноша, – немного начальственным тоном окликнула Свена северянка. – С ней тебя и дома воевать научат. Берите все тренировочные деревяшки, с них и начнем. Нечего вам пока сталью махать, даже той, что без заточки.

Свен чуть помедлил, но все же подчинился, хотя и не без недовольства:

– За какими только демонами нам эти тяжеленные орудия смерти? Я знаю, что вы их используйте для охоты на чудовищ, но нам-то для самообороны нужно что попроще.

– А толку с того, что попроще? – усмехнулась Сигурн. – Ни магией напитать как следует тонкое острие, ни через руны, ни напрямую, и силы пробить броню нет. И не надо морщиться, во Внешних Семьях клинок ты получаешь в день, когда становишься взрослым, но до того учишься обращаться со сталью с той секунды, когда на ногах стоять начинаешь. Так что я знаю о чем говорю.

Свен отмахнулся.

– Я о ваших порядках и не спорю. Но – какую броню? Мы ж не пехота у границ Кантона, ждущая, когда очередной перевал от снега очистится и с него дрянь всякая приграничная полезет. Доспехи парадные даже мой дед не носил за ненадобностью. А безбронного и рапирой достать не проблема.

– Доспехи… – Сигурн достала один из деревянных клинков и развернулась к Свену. – Я не о железе говорю вообще-то. Вам физические щиты показывали уже?

Альба покачала головой.

– Это боевая магия вроде как.

– Точно, – северянка размялась, поводя плечами. – Я и забыла. Ладно, сама наложу, правда выйдет не очень толковая демонстрация и придется мне на слово верить.

– Я знаю, как физический щит ставить, – Жан, взявший где-то довольно короткий и широкий клинок, теперь примеривался к его балансу, словно пытаясь понять, по руке ему орудие или нет. – Слабый только.

– А сильный и не нужен. Наложишь на своего некромантического друга?

– Я не некромант! – словно в доказательство своих слов Свен заставил легкий ветерок пробежаться по помещению.

– Ладно-ладно, – Сигурн, в компании первокурсников как никогда чувствующая себя старшей не сколько из-за возраста, сколько из-за опыта, подняла руки. – Касательно веса меча и зачем он нужен… Сейчас покажу, чтобы не рассказывать. Берите, аристократическое величество, то, что вам по душе из легких ваших дуэльных шпаг, коль желаете, разминайтесь и сюда идите.

– Ну хватит уже, давай нормально, – Свен, который, как Альба заметила, терпеть не мог вспоминать о своем статусе рода, покраснел. – Просто не называй меня некромантом, я им не был и не стану никогда. Кем бы там мои предки ни были.

Возможно, за этой историей что-то крылось… Но Альба спрашивать рыжего точно не стала бы. По крайней мере сейчас.

Сигурн тем временем принялась рисовать на полу пальцем какой-то рисунок. Закончила она быстро, напитала узоры силой – и Альба заметила, как вокруг северянки словно бы замерцали полупрозрачные нити. Сигурн, заметив интерес Амири к узору, а Альбы – к самому плетению, пояснила:

– Это я через ритуал щит от физических воздействий сплела. Универсальная магия. Их, щитов, вообще множество разных, в зависимости от сродства. Ну, специализации. Если надо от меча защитить, есть варианты и землю поднять, и что-то даже из природы призвать, или дохляка оживить. Но на все разные плетения нужны и разные затраты будут, но и преимущества везде разные. Даже слабенького зомби на врага можно натравить, но такого и разломать легко. Сделать ветер отклоняющим тяжелый клинок энергии много жрет, но стрелы такая магия на раз-два отклоняет, плюс с огненной атакующей легко комбинируется. Менталисты, хорошо обученные, могут иллюзию на противника навести, и тот будет видеть их не там, где они есть, но если меч попадет, то тут иллюзия не спасет никак, сколько глаза не отводи. Да и скрывать нужно не только от глаз, но и от уха, от носа, да много от чего… В общем, везде свои плюсы, но это вам на всех предметах, связанных с магическими поединками, расскажут. А пока я на себя нейтральный щит накинула, он поглощает физические воздействия на величину вложенной энергии. Если вообще такие универсальные плетения, которые любую энергию деструктивную собирают, но их очень тяжело настраивать. Иногда в артефакты загоняют, но это редкость большая. Да и любые артефакты магию носителя-то тянут, а еще и друг с другом конфликтуют, так что не поносишь их гирлянды на себе. Так, ладно, давайте с болтовней заканчивать.

Жан, который никакие знаки на полу рисовать не стал, ограничиваясь движением руки на построение сложного, как Альба догадывалась, плетения, окатил магией Свена. Дворянин качнул головой, словно бы приноравливаясь к появившейся защите, и подошел в центр зала, держа в руках тонкую и легкую тренировочную рапиру. Стальную. Сигурн, впрочем, не возражала.

– Она не заточена, – успокоила северянка Ами, явно нервничающую. – Да и кто-то из аспирантов целителей дежурит на ристалище даже в воскресенье, не переживай. Плюс на нас щиты. Если присмотритесь, то по цвету щитов увидите, что у меня и у де Стена они одинаковы, преимуществ нет.

Альба прищурилась. На теории магии им объясняли, что уровень свечения воплощенных плетений говорил о количестве вложенной силы. Это, правда, работало только если тот, кто создавал заклинание, этот уровень не подавлял сознательно или не менял, желая запутать возможного врага. Предполагалась, что без тренировки и без специальных диагностических плетений или заточенных под это дело артефактов просто так можно было увидеть только значительную разницу во вложенной силе. На взгляд Альбы плетения были одинаковыми по своей тусклой полупрозрачности, но все же…

Взгляд Свена по-прежнему был полон скепсиса.

– Ты на третьем курсе. Разница все равно будет.

– Ладно, хорошо, – Сигурн закатила глаза. – Пойдем другим путем. Жан, сил хватит и на меня щит повесить?

– Я помогу, – Ами взяла парня за руку, передавая энергию.

Альбе, определенно, казалось, что юная целительница сделала это и без необходимости.

Сигурн же резким жестом сняла с себя свое же заклинание и обратилась к Жану:

– Вешай на меня такой же щит. Будем в равных условиях.

Жан кивнул и сотворил плетение, во второй раз ему давшееся явно тяжелее первого.

Альба сделала себе зарубку в голове – надо будет попробовать выучить этот щит. Хотя с ее никуда не девшимися сложностями с контролем демоны знают, что получится… И у кого спросить? Универсальная магия… Это получается к ле Тайт…

Хотя Альба не представляла себе как обратиться к этой чопорной даме, явно записавшей Пришедшую в неуспевающие по своему предмету. И, в целом – неудивительно. Подавляющее большинство однокурсников уже могли не просто заставлять свои перья сделать бочку или мертвую петлю, но и полноценно ими управляли, поддерживая постоянную левитацию. У Альбы же длительное плетение не получалось совершенно: из-за слишком большого вложения сил без конкретного действия перо просто сгорало в момент наложения плетения. Да и, честно говоря, Альба не слишком старалась со всем этим разобраться. Раньше все время до того отнимала подготовка к вламагу, а прошлый понедельник она просто отсыпалась.

В любом случае просить ле Тайт научить щиту Альба не будет. Курт – не маг. К декану с такой просьбой не обратится, хотя она-то наверняка это заклинание знает. Магистра Теора, что ли, спросить? Он менталист, но ведь амулет с универсальным щитом дал, может и знает, что и как…

Сигурн тем временем встала напротив Свена.

– На нас обоих щиты одинаковой силы. Попробуй достать меня, – северянка улыбнулась. – Я же попробую пробить твою защиту.

– Правила?

Сигурн оскалилась.

– Я – злобный подлый грабитель с севера и хочу отобрать твой кошелек и твою жизнь в грязной подворотне! Да, без магической печати на ножнах в столицу не пронести клинок, но, поверьте, кого нужно это не останавливает. Так что вперед, – Сигурн отсалютовала мечом Свену.

И тут же, почти без промедления, шагнула вперед, держа меч наготове и не слишком стараясь защитить себя. Этим тут же воспользовался Свен, нанося укол. Рыжий мгновенно распрямился навстречу, целясь в голову северянке. Но Сигурн этого явно ждала. Она шагнула в сторону и тут же ударила сама. Коротко, без замаха, в плечо. Свен попытался остановить меч, подставив свое оружие, но более тяжелый клинок буквально проломил его оборону. Магический щит вспыхнул – но не распался, не давая мечу прикоснуться к коже рыжего. Аристократ рубанул в ответ длинным движением…Под которое Сигурн просто подставила свободную руку. Вновь вспышка щита. И еще одна – северянка атаковала сама. И на сей раз магический щит не выдержал, и меч дошел до цели, стукнув Свена по руке.

– Нечестно, – рыжий выглядел взлохмаченным и раздосадованным итогом короткой схватки. – Заточенный клинок таким слабым щитом не взять. Я бы тебе руку отрубил.

Сигурн кивнула.

– Пожалуй. Как и заточенный меч пробил бы щит и твое плечо. Так что мы были в равных условиях. Итак, – северянка развернулась, встав так, чтобы видеть всю четверку своих «учеников», – легкая рапира хороша против другой легкой рапиры, на дуэли там или еще где. Но против чего потяжелее толку в ней поменьше, я про топорик там молчу. И – да, щит Жана, юного еще мага, не взял бы рапиру. И мой бы, что душой кривить, не взял бы. Но даже на третьем-четвертом курсах у средних в целом магов хватает энергии, чтобы легкий клинок остановить. Да, укол сам по себе быстрый и дистанция хороша, но тяжелый меч отведет легкий, а хороший магический щит от рубящей атаки рапирой защитит лучше, чем от обычного клинка. Предел насыщения у любой защиты есть. К тому же меч пробить шкуру многих тварей может, если заточка хороша, да и нежити той же проще конечности с головой отрубить, а рапирой это попробуй сделай. Увлекаться и таскать дрыны тяжеленные тоже не стоит, но все же. Да, с непривычки запястье будет болеть, но тут ничего не попишешь. Привыкните. А пока давайте начнем с разминки для всех. Растяжка, три круга приставными шагами влево, потом вправо, а потом я уже вам стойки буду показывать с ударами.

Почти половину занятия они потратили на то, чтобы понять, как правильно держать меч. Вторую половину учили простейшие удары сначала против воздуха, потом – против манекена. Тренировочный клинок, поначалу казавшийся вполне себе подъемным, к середине начал весить килограмм десять и его пришлось каждую свободную минуту упирать в землю, а в конце занятия Альба и вовсе при любом удобном случае старалась переложить меч в левую руку – запястье болеть начало куда сильнее, чем при письме. Ей почти удавалась выбрать верное направление удара, и притом вкладывать силу так, как нужно, но лишь почти. Весила чертова деревяшка много.

Хотя Альба не была уверена, что возьми она рапиру – было бы проще. Просто ее рука к такому не привыкла. Дома-то она разве что пакеты из магазина носила, и то редко.

Впрочем, кажется, и для остальных клинки оказались тяжелы. Даже привычный к фехтованию Свен нет-нет, а опускал деревяшку вниз, а Ами так вообще в самом конце попросила отложить меч и просто отрабатывать стойку без него.

– Привыкните, – просто пожала плечами Сигурн, комментируя их страдания в конце занятия. – Все тренировать надо, понятно что поначалу тяжело. Но это пройдет. А так, пока вы магией никакой толком не владеете, меч себя защитить поможет. Ну или хотя бы кисть привыкнет, потом что палкой бить сможете, что кинуть чего потяжелее да драпнуть подальше, пока враг в себя приходит. Тем более что Курт бегать вас должен был хорошо научить.

– Может, сабли будут легче? – несколько в пустоту заметила Альба, убирая дрожащей рукой тренировочный клинок на стойку.

И как только люди прошлого с таким оружием могли дольше минуты сражаться? И еще и правильной частью клинка бить, правильно силу вкладывать в удар, ногами помогать, не подставляться и вот это все…

– Где я вам сабли возьму? – северянка только руками развела. – Да и их клинок тяжелый остановит на раз. Там режущие удары есть, но это если кто с востока вас обучить готов, я – пас. Тут-то и с мечом заморочек много, не только же простые удары и защиты, но и щиты есть, и магию вкладывать и гасить уметь нужно… Так-то никто не сражается со второй рукой свободной за спиной, она для помощи в плетениях нужна, вы в бою не сможете без жестов чары творить, даже если магистрами станете. Точнее, как станете, так и сможете… Или нет. Сложное это дело.

С последним после тренировки никто спорить не собирался.

Свен все время занятия был погружен в себя. Уже когда они подходили к общежитию, мечтая принять душ и отдохнуть, он спросил у северянки:

– Внешние Семьи ведь участвовали в Северной Войне?

Сигурн улыбнулась. Улыбка вышла совершенно невеселой.

– Да. И да – моя тоже. Хочешь кровной мести?

– Да нет, конечно, – Свен головой покачал. – Просто это… Странно, вот и все. Ты нас клинком владеть учишь, а твои предки с этими клинками на нас и охотились.

– И на чудовищ охотились тоже, – парировала северянка. – И, смею напомнить, перемирие давно заключено. И у нас с вами одна цель.

– Да знаю я, – отмахнулся рыжий. – Ты только лучше с ван Хатеном не пересекайся лишний раз. Он может и не оценить твою кровь.

Сигурн фыркнула.

– Тут половина дворян не в восторге от моей крови, и что дальше? Ладно, пойду я к завтрашним парам готовиться, там еще работы непочатый край.

– Спасибо за занятие, – Альба улыбнулась.

Чувствовала она себя как выжатый лимон, запястье хотелось просто открутить и прочь бросить, но все же – это был меч. Настоящий… Ну, почти.

– Это вам спасибо, давно я от этой всей теоретической магии не отдыхала душой и телом. Ладно, во вторник после пар ваших еще раз встретимся, а то махать мечом один раз в неделю – никакого толку.

Уже когда они после ужина собрались у Ами в комнате разбираться с очередным теоретическим заданием по бытовой магии, Альба решила все-таки поинтересоваться у Свена:

– А что не так с ван Хатеном и северянами?

Северные войны они по истории пока не затрагивали. До того из объяснений Сигурн Альба поняла, что Внешние Семьи воевали без применения магии с, видимо, нечистью и нежитью. Но, судя по всему, не только с ними…

– Его семья из клики ван Робена и остальных, – просто ответил рыжий.

– Ты не помог.

– А. Прости.

Свен недоуменно оглянулся, и, увидев, что и Ами, и Жан смотрят на него с интересом, спросил:

– Вы тоже правда не знаете?

– Прости, но только ты у нас дворянин из столицы, – заметил Жан.

– И это проблем приносит больше, чем пользы, – пробормотал стихийный некромант. – Ну да ладно. В общем, если коротко, при дворе всегда есть группы аристократов со своими идеями и прочим. Насколько кому удается кого убедить – зависит от обстоятельств, но так еще с образования королевства повелось, что всегда есть те, кто за жесткие действия, и те, кто миром все решить пытается. В разное время разный подход успех приносил. Вот когда фрихийцы решили, что им наши земли нравятся, то сначала их наш тогдашний король умаслить пытался, и пару городов потерял на том вместе с жителями. Потом советник у него сменился, разговор другим стал – и территории Алисия терять перестала, а после и вовсе мир подписали на наших условиях. С другой стороны, когда черная магическая чума появилась только, из-за давления рода ван Робена мы половины магов-целителей лишились, которых просто кинули в приказном порядке эпидемию давить без исследований болезни, без консультации с чжунийцами хотя бы, которых во всем обвиняли… А когда прислушались к его оппонентам, там обычно де Таск и его род главенствуют, то меньше чем за месяц диалог с соседними странами наладили, нашли лечение и извели ту чуму под корень. Внешние Семьи после последней войны с северянами нам неплохо помогли в том числе и во время Войн с Нежитью, когда Ткачи объявились, да и раньше бывало, что сражались мы с ними на одной стороне. И в итоге таскисты как раз и протащили им разрешение на свободное ношение оружия в любом городе и на право его применения. Робинисты против были, вспоминали старую войну и то, что в ней как раз северяне на наших магов охотились… Давно это было, много воды утекло, на радикалам только дай кулаками потрясти. Если их послушать, но нас все только уничтожить и пытаются, – хмыкнул рыжий. – А ван Хатены робинисты до мозга костей, и Ганс такой же. Вот, собственно и все.

– А Дитрих, получается, из вторых? – Альба видела, что эти два аристократа терпеть друг друга не могли.

– Ага. Я удивлен что они не подрались еще.

– Подрались, – заметила Ами. – Просто об этом кроме преподавателей мало кто знает, вроде как на них ментальную печать поставили, чтобы свару не затевать. Я в лечебнице их видела, когда там с магистром Фаве занималась.

– Серьезно? – Свен помрачнел. – Тогда хорошо, что поставили. Но они ее и обойти могут… М-да.

Альба вопросительно смотрела на приятеля.

– Это аристократическая возня, – пояснил вместо рыжего Жан. – Если своего обидели, неважно по какому поводу, значит вступиться надо, иначе в нелояльности могут заподозрить. И если род видный, то хочешь не хочешь – пойдешь даже на тебе самому не нужный конфликт. А если оба рода видные…

– То в свару по уши влезут вообще все аристократы, и не только, в окрестностях, – заметил Свен. – А это будет свалка еще та. Плюс – да, мы маги, и магические преступления разбирает Суд Архимагов всегда. Но есть и Суд Чести, и дуэли тоже есть, даже – в редких случаях – до смерти. И если как магов их к порядку любой магистр призвать может, то в вопросах защиты чести и достоинства даже декан уже не указ, если прям все серьезно будет.

– Сложно это все, – заметила Альба.

Помедлив, она решила осторожно поинтересоваться:

– А ваша семья за кого?

– Мы – потомственные некроманты, – хмыкнул Свен. – В обычное время нам нигде не рады, но как только появляются проблемы с немертвыми, все идут к нам. Так что – ни за кого. Как, кстати, и вообще очень многие маги, и прирожденные, и нет. Иногда это боком выходит, когда кто-нибудь из вельмож начинает обвинять во всем волшебников, и ни у кого нет власти его заткнуть, но в целом магия и стремление к власти сочетаются плохо. Или магия побеждает, или рождается чудовище вроде того, что в Крате правило. Или еще что-то подобное… В общем, ничего хорошего. Разумеется, я говорю не о тех, кто магии учится просто ради престижа рода и чтобы на балу иллюзиями покрасоваться, а о тех, кто ей по-настоящему владеет. Ладно, вообще о политике можно говорить много, только толку с этого? Давайте этими дурацкими таблицами займемся, я не хочу из-за них без стипендии остаться.

Альба кивнула. Как не болела рука после фехтования – от заданий это не освобождало. К тому же вообще надо было нагонять то, что она не сделала и за прошлую неделю, и раньше.

Большинство преподавателей не знали о случившемся в День Магии. Для всех была версия о том, что она, не рассчитав своих сил на левитацию во время прогулки по городу после бала, получила истощение, и потому всю прошлую неделю занималась только теорией, к практике приступив лишь в субботу, и то сугубо в менталистике и только с самим магистром Теором. Благо, привычного уже прохода по полосе для вламага не было. Из-за дождя они с утра разбирали выступление на первом этапе лиги и анализировали сильные и слабые стороны и своих решений, и решений других команд, которые декан демонстрировала с помощью считывающего и проигрывающего запись артефакта. Альбе это устройство напоминало что-то вроде проектора со звуком, только которому белый экран нужен не был.

Сейчас Пришедшая явно отставала в бытовой в теории и в практике, как и в теории почти всего остального кроме вызубренной ритуалистики… Да и как сдавать ту же историю Альба не представляла – проходили там то, что, по мнению преподавателя, все должны были выучить в школе. Все… Мда.

Так что оставалось учиться и еще раз учиться. Несмотря на все случившееся после бала, необходимость закончить обучение в университете и подтвердить свое право владеть магией никто не отменял. Охотники где-то может и были, но где-то далеко. А сессия приближалась. Альбу, как она поняла, отчислить не могли. Вроде бы. А вдруг попытаются? Да и нужно ли годами студенческую скамью протирать? Точно нет. И потому надо наверстывать все упущенное.

Этим Альба и занималась все свободное время. Не надо копить долги. Как-нибудь сдаст сессию. Не будет же ее из принципа Вар Вран валить?..

Хотя после пары по истории в понедельник Альба ужа начала в этом сомневаться. Она специально попросила Жана поделиться ответами на чертов опрос с первого занятия. Переиначила их, разумеется. И… И все равно большую половину вопросов историк не зачел. После этого теория магии, на которой они опять проходили то, что Альба не до конца понимала из-за пробелов в более раннем образовании, почти не расстраивала. Как и то, что заставить нормально летать перо у нее вновь не вышло. Да и рука продолжала болеть, намекая, что с мечом обращаться научиться просто так не получится.

Менталист, с которым Альба продолжала индивидуальные занятия, сегодня был задумчивее обычного. Кинув взгляд на Пришедшую, он нахмурился:

– Что с рукой?

Альба попыталась убрать прочь ноющую конечность, но по взгляду магистра Теора поняла, что зря. Пришлось рассказывать про тренировки с Сигурн. Менталист ругать не стал, только заметил:

– Инициатива в целом хорошая, но ввиду некоторых особенностей потенциально опасная. Положи ладонь на стол.

Магистр Теор наедине после Дня Магии часто обращался на «ты» наедине. Альбу это не беспокоило. Большинство преподавателей старались сохранять дистанцию, хотя она и слышала, как декан выговаривала что-то пятикурсникам, не используя формальное обращение. Но в том спонтанном, каком-то полуобреченном контакте разумов она вывалила на магистра Теора столько всего… Это сложно было объяснить, но в некоторой мере передача образов и вообще менталистика делала их чуть более равными. Не только Альбу и магистра, но и Альбу со старшекурсниками, и даже ее однокурсников, все еще учащихся на общих парах настройке, друг с другом. Да и если учесть, в каком состоянии видел ее магистр в том храме и после, сколько магии применял, чтобы помочь…

Альба, подавив сомнения, сделала как велено. Менталист использовал несколько плетений, потом провел пальцами по запястью, словно во что-то вслушиваясь – и покачал головой, убрав руку.

– Продолжишь в том же духе – останешься без возможности писать разборчиво. Скорее всего навсегда.

Альба вздрогнула и посмотрела на магистра Теора. Наверное, куда более расстроено, чем хотела, потому что менталист с сожалением констатировал:

– Увы, я тебе помочь не могу. И целители не смогут, наше тело все-таки имеет свои ограничения, которые не обойти магией. Хочешь – сходи в лечебницу, это бесплатно. Но я сильно удивлюсь, если там тебе что-то другое скажут. Так что или левой меч держи, или вовсе заканчивай с фехтованием.

– Я не левша, – Альба, хотя и понимала, что письмо важнее владения оружием, все равно чувствовала горечь.

Да, она едва ли бы когда-нибудь хорошо научилась бы сражаться. Но Альба прикоснулась к сложному искусству, которым с детства, с первых книг о рыцарях, мечтала овладеть. Подержала в руках клинок, пусть и пока тренировочный. Могла получить возможность защитить себя чем-то большим, чем кипячение воды или левитация не всегда летящих в цель объектов… Но увы.

– Ты пишешь правой, – признал очевидное магистр Теор. – Ешь, делаешь многие другие вещи. Но тех, кто способен делать все только одной рукой и не способен ничего делать другой, не существует. Многое – вопрос привычки, так что пробуй. Тем более что все равно с нуля учишься. Ты не амбидекстер, но все равно для мозга новое полезно, да и вообще левша в бою – неприятный противник. Так что коли хочешь – учись. Но только левой и никак иначе. И взять легкий клинок не поможет, нагрузка все равно слишком большая будет.

– Да, магистр.

– Хорошо, с этим разобрались. Тогда давай продолжим теорию разбирать. Строй контакт.

Альба откровенно боялась того, что менталист вновь перехватит взаимодействие, как сделал в День Магии. Магистр Теор раньше ведь говорил о том, что способен удержать связь при необходимости, но это для нее будет крайне болезненным переживанием. Так и оказалось.

Пришедшая не торопилась создавать контакт, хотя и ощущала, что преподаватель подстраиваться под нее и не будет держать жестких щитов. Да и умом она понимала, что произошедшее в прошлом было необходимостью, но все же.

Теор не вмешивался.

Наконец Альба все-таки создала нужное плетение, вложила в него силу, повесила контакт… И почти сразу разорвала его. В субботу рядом старшекурсники были, это как-то дело облегчало.

– Если нет готовности к контакту – не ломай себя. Время есть.

Альба тряхнула головой. Время… Ей стипендия нужна. Холодает к тому же, теплые вещи на что-то покупать надо. Да и что тут ждать, что смотреть как баран на новые ворота? Альба себя знала: будет ждать «лучшего времени» – никогда ничего не сделает. Надо идти вперед здесь и сейчас. Иначе потом только страшнее будет.

– Ерунда. Я это сделаю.

Вторая попытка была еще менее удачной, чем первая. Третья – тоже. На четвертой ее Теор остановил.

– Не нужно. Ты так себя загонишь. Лучше мне передай, сколько сможешь, с вашей игры в лиге.

Альба удивленно посмотрела на преподавателя. Теор же чуть улыбнулся:

– Я играл сам с первого курса. Знаю, что регламент изменили, но все же – мне интересно. Запись не передает многого из того, что видит свидетель происходившего.

Альба помедлила. Менталист ее сомнения ощущал хорошо:

– Ты не навредишь мне – это во-первых. А во-вторых – я менталист, я знаком с человеческими эмоциями, причинами их возникновениями и всеми типами реакций на сложные обстоятельства. У тебя, кстати, для неопытного мага неплохо получается фильтровать эмоции и чувства. И получилось бы и тогда, будь время. Так что просто покажи все, что помнишь, как умеешь. Я ничего в ответ делать не буду.

Альба кивнула. И вновь построила контакт. Еще осторожнее, чем в прошлый раз. Но ничего не происходило. На расстоянии от ее редкого леса, сейчас кое-где зарастающего тонкими деревцами вместо поломанных старых дубов, была узкая знакомая река, находившаяся на значительном расстоянии.

Альба медленно, осторожно попробовала передать образы. Сосредоточилась, вспоминая тот момент, когда стояла на стартовой позиции. Перед разумом замелькали воспоминания, не всегда ровные, не всегда целостные, особенно те, в которых она лихорадочно расплетала ритуал на медведе, но все же… Забег, ведь на самом деле занявший совсем немного времени, закончился каким-то безумно ярким даже сейчас ощущением магии, текущей по венам. Собственной силы, уверенности. Все это получилось каким-то странным образом словно бы слить в единое нечто, осторожно передавая его другому разуму.

Ответ менталиста не был словами. Он действовал куда проще, просто показав, что принял сообщение.

Альба разорвала контакт, понимая, что ей удалось транслировать все – до конца. И что ведь все это было. И вот это ощущение собственных возможностей после игры, радость от того, что она смогла сделать – тоже было. А она и забыла обо всем...

– Хорошо. Очень хорошо, – магистр одобрительно кивнул. – Как видишь, передача вне сложных условий при определенной привычке не приносил дискомфорта ни одному из участников.

Альба кивнула.

– Я понимаю. Просто это… Не всегда получается держать в голове, – немного смущенно закончила она.

Менталист, тем не менее, явно понял, о чем она хотела сказать.

– Твой опыт сравним примерно с тем, как если бы на тебя после одной фехтовальной тренировки надели доспех, дали бы щит с мечом и отправили бы на арест преступников. Сражаться клинком. Да, возможно бы и получилось, напрягая мышцы, но потом ты бы наверняка задумались о смене вида деятельности, тело бы болело, а разум подсовывал непрошеные воспоминания. Менталистика даже больше, чем любая другая магия, требует последовательного изучения. Дело не только в резерве и знании плетений, но и в привычке их применять. Трудности нормальны. Я был свидетелем того, как несколько студентов после подобного вынужденного удержания контакта переводились на более спокойные специальности.

Альба чуть покачала головой, чувствуя определенный посыл в словах преподавателя.

– Это нелегко, но… Есть польза. Правда, я не знаю… Каждый раз, если делать что-то, ну, большее, чем сейчас, это будет неприятно? – она осторожно озвучила свои сомнения.

Если само похищение Альбе не являлось во снах и вообще теперь казалось чем-то прошлым, больше предавало решимости учиться и защищать себя, чем пугало, то вот мучительные ощущения от ментальной ловушки, из которой не выбраться, изгладились далеко не до конца. Как она понимала – дело было именно в сути ментальной магии и принудительном контакте.

Альба точно не хотела отступать сейчас и все бросать. Она без этого со всеми вопросами теории магии разбираться будет до самого выпуска… Некоторые вещи просто было не понять из книг. Ей не понять, по крайней мере. Да и командная настройка помогла на вламаге и наверняка понадобится еще. А вот остальные перспективы одновременно завораживали и пугали. А вдруг так будет каждый раз… В книгах про это ничего не было написано, и Альба, сколько ни гнала сомнения, все же совсем от них избавиться не могла.

– Вопрос времени и обстановки, – магистр Теор чуть плечами пожал. – Разумеется, если ты решишь прямо сейчас или вообще в ближайшее время использовать контакт без визуальной составляющей, еще и с необходимостью передачи, но это будет крайне отвратительное переживание. Но со временем разум привыкает и к контакту, и к передаче, и к общению на расстоянии и много еще к чему. Мы на старших курсах вообще никогда не затыкались, кажется, – менталист усмехнулся. – Одно время снотворные внушения были очень популярны просто для того, чтобы от тебя отстали. Парочка болтливых и любопытных однокурсников-менталистов могли тебя достать где угодно. Практики совместной у нас тогда уже было достаточно, чтобы не обращать внимания на расстояние. Всем давалось это по-разному, но дискомфорта сама передача не вызывала, разве что раздражало отсутствие личного пространства. Но из того, что я понял о твоем родном мире – мобильные телефоны выполняют похожую функцию.

Альба не могла не улыбнуться такому сравнению.

– Пожалуй. Но их можно выключить.

– И часто это делают?

На это ответить было нечего.

– От контакта тоже можно отгородиться, – продолжил менталист. – Если сил достаточно. Но тогда можно не среагировать на что-то действительно важное. При опыте в большинстве случаев можно уже на внешнем зацепе, скажем так, «фильтровать» входящие сообщения, но на деле нужно это только в бою или на задержании. Ну или на какой-то очень ответственной работе, например в ментальном целительстве. Чаще просто выстраивается иерархия, так проще следить, что кому передаешь даже без специального отсечения ненужных деталей.

– И любой может вот так? – Альба задумалась насчет сравнения ментального контакта со звонком по мобильнику.

А если контактировать с несколькими сознаниями – это что, видеоконференция? Вот только тут же не только слова и визуальные образы, но и звуки, ощущения, координаты… Она где-то читала, что сильные менталисты могли при контакте и плетения с магической энергией передавать даже между собой, и под полный контроль брать – если бой был, понятно.

Теор, наливавший себе и ей чай, который часто любил пить после занятий, только плечами пожал.

– Уточни. Любой менталист? Любой маг? Любой человек?

– Я так понимаю, что человек может только объектом контакта быть…

Менталист только бровь поднял, и Альба поняла, что сказала глупость.

– Ну, в смысле он сам контакт строить не может, – попробовала исправиться она.

– Не может быть инициатором – да. Потому что не способен создавать плетения и вливать в них силу. Но даже немаг – никогда не объект, на этом немало так-то менталистов погорели. Да, разорвать контакт немагу тоже будет крайне, крайне тяжело – но не невозможно, как и менять дистанцию, например. Но на твой контакт от немага может быть такой ответ, что потом придется лечиться, и не один день. И чаще всего – будет, фильтровать-то свои эмоции и чувства немаги не приучены. Да и нементалисты, в общем-то, тоже. В целом все, что я говорю про немагов справедливо для нементалистов с одним исключением: маги любой специальности в теории, я подчеркиваю, в теории могут научиться контакту и передаче. Но без практики это бессмысленно, силу-то вложить в плетение можно и на первом курсе, но без привычки даже не передать ничего. Так что изучают это в основном те, кому нужно в профессиональной деятельности, вроде целителей или боевиков, хотя последние чаще не выходят, увы, за рамки именно атакующей менталистики. Хорошие игроки во вламаг, особенно профессиональные, тоже чаще всего владеют этими навыками. Ну или те, кто живет или общается с менталистом, – тут преподаватель чуть улыбнулся.

Пришедшая догадывалась, что последнее было выведено из личного опыта. Она слышала, что жена магистра Теора была Изгоняющей, так называли местных экзорцистов, которые, правда, занимались вовсе не борьбой с демоном словом божьим, ведь сами демоны были существами редкими и от мира далекими, а возвратом обратно за смертную грань духов самых разных форм и мастей. Многие Изгоняющие были некромантами, хотя встречались и боевые маги, и стихийники, и даже целители, преуспевшие в смежных областях, и чистые прикладники-практики, предпочитавшие использовать всего понемногу.

– Хочу предостеречь: близкий контакт разумов может как улучшить отношения с кем-то близким, так и сделать их невыносимыми. И второе происходит даже чаще первого.

Судя по тону, это тоже было частью личного опыта.

Альба, чье любопытство было почти удовлетворенно, решила уточнить:

– Если контакт изучают те, кому он по работе нужен, то кто может внушения знать?

Теор покачал головой.

– Я не знаю, кем был тот маг, что общался с тобой на балу. Увы. Строго говоря, внушение в том виде, в котором оно там было использовано, доступно много кому при желании. Ломать – не строить. Эта грубая работа, и на нее нужна даже не выучка с практикой, а достаточное желание разрушать. Разумеется, за пределами специального обучения королевских Гончих и военных магов такому не учат, но, опять же, при достаточном желании можно тренироваться на ком угодно. Да, это запрещено всеми возможными этическими запретами, да, за такое на Суде Архимагов поставят блок на любую менталистику и могут и силы лишить, но для тех, у кого цель важнее всего, все это остается в стороне. Поэтому, между нами, я не думаю, что это был менталист, по крайней мере нормально обученный. Эмпатия для нас, скажем так, профессиональная необходимость, как и для целителей, а она с такими вещами мало совместима.

Альба кивнула, соглашаясь. Она сама это чувствовала… Толком не зная, как объяснить. Многие проблемы в общении проистекали из того, что нельзя узнать, что думает и чувствует другой человек. Можно было только догадываться об этом по внешним проявлениям. Но для менталистов этих сложностей не было. Она один раз на тренировочном прохождении полосы случайно заехала Свену по руке камнем, не удержав левитацию. В настройке. И это было действительно больно. По-настоящему, пусть и ее рука была целой.

Альба плохо представляла, как сама могла бы хладнокровно внушать кому-то идти туда, где этого человека похитят ради убийства. Да, она при передаче в свое время едва Драйх не атаковала, но это было от неожиданности скорее. Альба и сейчас вполне могла сделать что-то подобное… Но не так, намеренно отправляя на смерть.

А кто-то смог… Нужно будет и правда попробовать держать меч в левой. Глядишь, хоть удивит кого-нибудь.

Альба допила чай, попыталась из вежливости отказаться от предложенных менталистом конфет, но под усмешку явно забавляющегося с ее попыток сдержать голодный взгляд магистра все же мешочек забрала. Холодало, и чай со сладостями казался отличным средством борьбы с подступающими заморозками, хорошо ощутимыми в ее плохо отапливаемой комнате. Да и вообще без сладкого жить было грустно, но денег на десерты толком не было. А зарабатывать с такой учебной нагрузкой возможным не представлялось. Да и чем? Может, летом, когда она хотя бы год поучится – что-нибудь придумает. Амири предлагала отправиться по деревням в провинции, за мелкую монету и продукты помогать по мере сил… Ладно, думать об этом рано было.

До самой ночи Альба сидела, обложившись книгами и пергаментами. В суматошных снах она сражалась с неведомым врагом, кромсая и рубя обеими руками. Успешно. В какой-то момент, кажется, вместо врагов появились экзаменационные билеты с родины… Но это было уже под утро.

**

Декан Айвор перебирала бумаги. В большинстве случаев именно документами было занято все ее время вне собственных пар у старших курсов и вне работы с полигоном, вламагом и студентами, в нем участвовавшими, и к этому декан уже привыкла. Но сегодня бумаг было особенно много. Сказывалось приближение ежегодной осенней магической конференции. Статья на нее была почти дописана, но вот со списком участников все было плохо. Увы, на это общегородское мероприятие от каждого университета выделялась квота, и ее не заполнение грозило карами на голову всех и вся. И в этом году квоту увеличили.

И как назло именно Айвор вытащила короткую соломинку в «лотерее», где выигрышем были лишние места в квоте. И это при том, что конференция была скучная, магистерская, студентов не привлечь… Да и совместителей, увы, тоже. Выбор у Айвор был невелик, и выходило, что на эти выходные на факультете вообще никого не оставалось из преподавателей. И студенты ведь не преминут этим воспользоваться...

В кабинет вошла Анна де Валей, неся с собой пергаменты. Заметила, что изучает Айвор, и усмехнулась:

– Что, тоже некого послать вместо себя на эту муть?

– Три лишних места в квоте мои в этом году, – мрачно заметила декан практиков. – Ты-то избежишь этой ерунды?

– Если бы, – Анна тоже помрачнела. Даже, кажется, ее волосы грустно поникли. – Де Грайвен заболела, у Ванды отпуск за свой счет, вар Миртен отгул на всю неделю по семейным обстоятельствам взял, у него же дочка только родилась… А остальные почти все как и у тебя – совместители. Так что нет, пойду, деваться некуда.

Айвор страдальчески вздохнула.

– И какие шансы, что мои и твои не сделают ничего, что потом заставит нас краснеть?

Анна отмахнулась.

– Да они нашего отсутствия и не заметят, расслабься.

Айвор, которая уже успела предупредить Вагнера и остальных пятикурсников из команды вламага о том, что субботнее занятие отменяется, покачала головой. Эти наверняка что-то устроят, как пить дать. И ладно если обойдется без опасных глупостей. То, что просто глупости будут, сомневаться не приходилось.

– Ты слишком много переживаешь, – Анна махнула рукой. – Да, на этой дурацкой конференции добровольно-обязательной фуршет и дебаты до полуночи, но у нас тут не школа же. Все взрослые и разумные.

Айвор могла поспорить с коллегой насчет школы. По ее опыту школьники хотя бы в магии были ограничены, тогда как возраст иногда, – лишь иногда, – менял приоритеты, но большинству магов мудрости не прибавлял. Особенно на ее практико-ориентированном факультете. Хотя и теоретики могли такое натворить…

– Тебе мало древня?

Анна отмахнулась.

– В прошлом году пострадало только самолюбие природников. Да, огромный кактус под окнами общежития – не самая лучшая инсталляция, но его потом отправили на юг, в подарок в Илитию, кстати. Те, по-моему, до сих пор исследуют получившуюся диковину.

– А в тот раз уезжали только мы. Боюсь представить, что будет сейчас, когда на, считай, двое суток наши факультеты будут без кого-то с твердой рукой, как и весь почти университет. Чья-то умная голова решила, что красиво в отчете увеличить количество участников в два раза, а вот то, что их конференция не сдалась никому – этого они не учли.

– Ну уж – не сдалась. Там будут, кстати, проездом на один день теоретики из Кафаца. И вроде даже кто-то с чжунцев заглянет.

– Все равно ничего дельного не расскажут, – отмахнулась Айвор. – Совет эту несчастную конференцию проводят ради бумажек своих два раза в год, с одними и теми же составами секций и модераторами… Вон в позапрошлом году на проблемах образовании только начали обсуждать этику и пользу от полноценных учебных поединков, так влез сразу сидящий модератором там де Грин, обозначив, о чем говорить можно, а чем – нет.

– Да, с дискуссиями там негусто. Но будут-то неплохие доклады.

– Неплохой доклад – это твой анализ пятерки ритуалов. Но кому мы его предоставим?

Анна отмахнулась.

– Во-первых – уже семерки, у меня есть слепки еще двух, а во-вторых – рано или поздно это можно будет презентовать. В каком-нибудь формате.

– Ага, и тайну следствия выдать вместо статьи о применении методов теоретического исследования в судебном анализе мест происшествия, – отмахнулась Айвор. – Но скажи, что накопала?

– Да все то же. Только ритуал с убийством этой пары проводил тот же, кто и первые четыре, – Анна создала проекции в подтверждении своих слов.

– Логично. Не сами себе ведь они чертили клетку смерти. Откуда эти наемники, кстати?

– Из боевого корпуса.

Айвор вздрогнула. Она и не слышала, как вошел Теор, увлекшись разглядыванием плетений. Да, на менталиста и на ее рабочем месте, и дома был полный допуск, но все же… Маг разума выглядел уставшим и задерганным.

– Неудачный день?

– Аллергия на общение с бестолковыми гончими со званиями, но без голов, – выплюнул Теор, садясь в кресло.

– Тебя все еще допрашивают?

– Разумеется. Я ведь менталист, кому как не мне сначала собственную студентку в лапы сообщников бросать, а потом из них же вытаскивать по предварительному сговору? Правда, они пока там не определились – у меня совесть проснулась, награду я хочу или поссорился с пособниками, работая на кого-то другого. В то, что Альба сама меня позвала, эти недалекие жертвы падения уровня образования поверить не могут. И найденный защитный амулет их не убеждает в чистоте моих намерений, – поморщился менталист.

– Серьезно? – Айвор прищурилась.

– Нет, я просто люблю приукрашивать, – чуть ли не впервые на памяти декана раздраженный Теор не скрывал эмоций. – Ладно, не надо на меня так смотреть. Ничего они мне не сделают. Достанут совершенно – поговорю с Пришедшей, дам ее воспоминания считать. Если и это не поможет – поговорю с Данн. Ну да ладно, ерунда это. Просто как можно быть настолько некомпетентными? А звания-то выше, чем у меня были.

– Не думаешь, что это некомпетентность – прикрытие? – Анна была явно расстроена и встревожена сказанным.

– Нет, – губы Теора изогнулись в мрачной улыбке. – Я их читаю не напрягаясь. О каком уроне следствия в столице говорить можно, если никто из далеко не стажеров даже приличными защитами не удосужился обзавестись? То, что у них, разве что от студентов защитит, и то не от всех.

– Ну, профильных менталистов-то мало нынче, – Айвор пожала плечами, цепко разглядывая друга в надежде понять, что еще скрывается за его раздражением.

– Мало – но есть. А мы еще удивляемся, почему у нас архилич по городу два десятилетия ходит как у себя дома, – махнул рукой Теор. – Не нужен умысел там, где глупости достаточно. А тут так работают: если кто-то подойдет на роль подозреваемого, то он им и будет, и плевать на все. Главное дело побыстрее закрыть. Ладно, рассказывайте, когда выдвигаемся на эту конференцию. Хоть пообщаюсь с приличными столичными магами, заинтересованными в развитии науки и образования, а не как всегда.

Деканы, знающие правду, переглянулись – и не смогли сдержать снисходительных улыбок.

Глава 2. Шалость удалась?

Альба с тоской смотрела на исчерканный красным пергамент. Идей, как сделать так, чтобы вредный историк засчитал ей несчастный опрос с первой пары, не было. Ни ее ответы, ни ответы Жана не подошли. Спрашивать, что не так, Пришедшая у этого весьма неприятного человека не хотела. Жаловаться кому-то – тем более. Что, сама со своими проблемами не разберется? Сложность была в том, что на последней паре историк намекнул, что больше не будет принимать никаких текущих работ у тех, кто не сдал злосчастную контрольную. И на зачет с хвостами не допустит.

Альба решила посидеть в парке в эту субботу в надежде, что свежий воздух поможет найти какие-нибудь новые возможности разобраться с предметом.

Потеплело, словно осень ненадолго пустила в гости лето, и сейчас, сидя под большим дубом прямо на свернутом плаще, она чувствовала себя почти счастливой. Почти – потому что гора письменных и не очень работ достигла угрожающей высоты, а практических занятий, приносивших неизменное удовлетворение если не результатами, то процессом, в эту субботу не было. Но теплый ветер, круживший листья с мягким шорохом, прогонял прочь все тревоги. Хотя, может быть, такое настроение рождала близость дикой части парка, которая Альбе нравилась своей какой-то необузданностью что ли. Триумфом жизни.

Левая рука побаливала – они уже успели провести с Сигурн еще занятие, и северянка, пусть и с неохотой, согласилась научить Альбу держать меч в «зеркальной стойке», что бы это ни значило. С непривычки было сложно, но, с другой стороны, сложно было бы в любом случае.

Наверное, стоило заняться алхимией или ритуалисткой, которые были куда интереснее сугубо теоретических дисциплин, да и еще и во вламаге могли пригодиться, но Альба решила разобраться именно с историей – и застряла накрепко.

– Хэй! Не помешаю? – Драйх, державшая под мышкой что-то вроде большого тубуса, подошла к Альбе с вполне искренней заинтересованностью.

– Да нет, – чему можно мешать, когда все равно ничего не идет в голову?

Тем более что пятикурсница Альбе нравилась. Простая в общении, много знающая и готовая рассказывать, южанка с Огненной Земли выделялась из толпы и цветом кожи, и одеждой, и манерами, и в этом они были схожи.

Альба с любопытством посмотрела на тубус. Драйх взгляд перехватила:

– Решила, пока тепло, на свежем воздухе закончить работу, да и проще на земле-то. Тут ровно, и не ходит никто. Вот, смотри.

В тубусе, как оказалось, лежал большой кусок пергамента, по размерам напомнивший Альбе ватман. На нем была изображена какая-то очень сложная схема плетения.

– Вот, практическая часть диплома, между прочим. По теории, конечно, писать еще долго, но хоть это закончила. Хотела на нормальных размеров пергаменте рисовать, но выходит мелко, в итоге пришлось так делать.

– А что это? – Альбе схема казалась совершенно незнакомой.

– КосО-Това, – отозвалась южанка.

– Прости, я не понимаю, что это…

– Да я и сама не до конца понимаю, – с некоторым сожалением заметила Драйх.

– Но работу пишешь.

– Ага. Странно исследовать с магической точки зрения то, что нельзя толком объяснить, но мне нравится… КосО-Това – это обычай моей родины. Если кто-то хочет связать себя узами дружбы или вражды, то он идет к шаману, и тот дает увидеть, каков истинный лик друга или врага. И никогда не ошибается. Я еще с первого курса, когда нам только введение в менталистику читали, узнать хотела, как это работает. Ну, если как маги смотреть. Шаман же магию творит, пусть и к посредникам обращаясь, это все знают. Но как? Ведь такое говорит, что никто не знает, в душу заглядывает… Вот и разбираюсь, – южанка чуть улыбнулась.

– И как?

– Сложно, – со вздохом признала Драйх. – Да, это магия. Я на первом курсе тогда думала, может правда, Обращение это, но нет – магия. Да и понятно – кто богов тревожить будет по мелочам? Но магия такая… И проекции от проекций, и природного много, так-то в трансе шаман со зверьми говорит, и даже некромантия есть. И намешано все, но – работает. Идеальное сочетание, дополняющее друг друга. Жутко сложная магия, да и работает не так, как мы привыкли, там все голосом плетется и телом, вообще без образа нитей, но все-таки… В общем, отличный пример взаимоусиления магии разных специализаций, о которой я в целом и пишу работу. А ты чего невесела? Суббота же, глоток свободы пока никаких занятий нет.

– История, – Альба помахала пергаментом.

Драйх вздохнула, доставая из тубуса что-то отдаленно похожее на баночку с красной тушью и широкую кисточку для рисования.

– Ван Вранн ведет? – южанка принялась обводить тонкие линии на пергаменте, раскатанном прямо на земле, красной тушью.

– Он.

– Теассм ните.

Альба подняла бровь.

– Недостойный человек, – мрачно уточнила Драйх. Исходная фраза наверняка была более ругательной. – Всех, кто не учился в школах столицы, отбросами считает, а уж приезжих с другой части мира – отбросами вдвойне. Уверен, что если всем, кроме тех, кого королевские педагоги с младых ногтей вскармливают, магию отрезать, то будет везде мир и процветание. Аасим. Пристал к тебе?

– В некотором роде.

Альба поведала историю своих злоключений. Короткую, надо признать, но от того легче не становилось. Драйх головой покачала.

– Регалий у него много – не выгонишь просто так. И в каждой группе прицепится к кому-то как лист окача к срамному месту, и не отстает же. Знаю троих, кто из-за него ушел. Новый декан последние три года старается порядок навести, но в комиссии мало кто против него говорит. То есть сдать историю не ему можно, но не сразу, и стипендию-то точно потеряешь.

Альба погрустнела.

– Так или иначе все равно не сдам. В школе не училась же.

Она прекрасно понимала, что даже при том, что шансы сдать практику были, с сугубо теоретическими, да еще и такими объемными предметами, как история, шансов было мало, особенно если преподаватель настроен против тебя.

Драйх вздохнула.

– Да, с таким тяжело. Я-то, как родители перебрались в Королевство, четыре года за партой отсидела, и все равно тяжело. Жалко, что менталиста толкового у нас раньше не было. Того, кто готов заниматься передачей образов и этим всем. Может, не пришлось бы с седьмого раза комиссии сдавать… Предыдущий преподаватель основ магии разума и факультатива был совместителем, и это чувствовалось. Слушай, – глаза южанки сузились. – Хочешь, сглаз равновесия на этого мерзавца повесим? Давно мечтала попробовать, а тут такой случай. Преподов нет, никто мешать не будет.

«Сглаз равновесия» даже звучало глупо. Да и вообще…

– Вар Вранн считает, что сила без знаний делает меня опасной, – осторожно заметила Альба. – А тут выходит, что это мнение обретет под собой основание. Сглазы мы не проходили, но это вряд ли что-то хорошее. Да и магия без преподавателей…

– На выпускных курсах разрешена, – подмигнула Драйх. – В рамках разумного. Да и не узнает никто. И даже если узнает – сглаз равновесия не то, о чем этот ните заикнется хоть кому-нибудь.

– Почему?

– Для сотворения за жертвой несправедливость должна быть. И пока он несправедливость не исправит, будут всякие мелкие неудачи преследовать.

Альба задумалась о маге с бала.

– А это на любого наложить можно? Ну если сотворил что.

– Увы. Было бы на любого можно – ни войн бы не было, ни стражи, а маги преступников всех бы сразу ловили. Там условий куча целая, но основные – чтобы несправедливость правда была, и чтобы тот, кого обидели, своего обидчика знал и в лицо, и по имени. Да и силы нужно много, если цель – опытный маг. Но этот ните – волшебник слабый, это всем известно. Вот и гнобит всех, завидует, а перед теми, кто ему сдачи может дать, лебезит на брюхе. Общалась я с боевиками, они те еще таак, но говорили, что Ван Вранн у них тише ветра себя ведет и едва ли не за так все ставит. А выводы сама делай, что сказать. Декан, конечно, поймет, но не думаю, что вмешается. Любой маг знает, что если уж сглаз равновесия прилип, то есть за что.

– Ага, мы так одну вреднющую аспирантку-стихийницу на место поставили, – Альба и не заметила, что на поляне появились Эльза и Вагнер. – Поехала с нами на практику, мы над ней подшутили по-дружески, а она возьми и обидься. И решила, что вообще никакую работу нам не засчитает.

– Знаешь, мне бы не понравились с утра танцующие безголовые мыши на одеяле, – заметила Драйх.

– У нее звание магистра было! Там нежить упокоить – Слом на секунду, а она возьми и брось огнем… Тут-то я в чем виноват? – Вагнер развел руками. И Альбе подмигнул. – И нечего было гитару отбирать, никому мы не мешали. Не мы первые начали.

– Но закончили, – весомо заметила Эльза. – И поделом. Если нет подлянки, но все равно сглаз не ляжет, как ни крути. Ментальный, кстати, вроде как, компонент. Ладно, вы кого проклинать собирались?

– Вар Вранна.

Эльза и Вагнер переглянулись.

– Мы в деле.

Альба руки подняла.

– Может, не надо? Сдам ему как-нибудь.

– С этим мучаешься? – Эльза на пергамент кивнула. – Дай гляну хоть, что там.

Альба отдала пергамент. С Эльзой она пересекалась куда меньше, чем с Драйх. Подруга Вагнера производила впечатление взрослой, рассудительной волшебницы, правильной и умной. Точно не та роль, которую она играла около прохода на полигон во время Посвящения… Но, так или иначе, Альбе было интересно узнать чье-то еще мнение о ее ответах. Не факт конечно, что пятикурсница материал помнила, но все же.

Эльза пробежала глазами написанное.

– С третьим вопросом и исправлениями соглашусь, следствия Первой Войны там не все у тебя. И в четвертом – причин Первого Переселения основных по общим классификациям семь, а не четыре. Но все остальное что почеркано – ерунда. Не отлично, но тут в основном мелочи по ошибкам. Точно не то, за что требовать пересдать надо, суть-то верная. Урод Вар Вранн, на самом деле. Со своими теориями… Давно надо было повесить равновесие на него.

– Ага, – мрачно подтвердил Вагнер. – Не тушуйся, мелкая. Ты нормальная. Играешь вон в команде, на Посвящении себя показала. Нормальная, хотя и странная. А этот недалекий, даром что профессор кислых щей, давно должен был по заслугам получить. От всей студенческой братии практического факультета. Ладно, девушки, пошли в лабораторию, возьмем настойку креотскую и демерову сажу и устроим все. Преподы на конференции и завтра будут, и тем лучше – пусть там кофе обливается и мимо стула садится.

Судя по тому, как блеснули глаза у Драйх, отступать она была не намерена.

– Пойдем, покажу, как надо нужные ингредиенты добывать, – Вагнер поманил Пришедшую за собой. – И где если что все отрабатывать придется. Или не хочешь руки марать?

Альба выругалась про себя, понимая, что ее просто разводят на слабо. Мрачно глянула на явно поймавшего кураж Вагнера, нахально подмигивавшего.

– Ну, остынь, – обратилась Драйх к однокурснику. И повернулась к Альбе: – ничего серьезного этому тааке не грозит, поверь. Сам сглаз ритуальный, схема красивая, проводить его интересно… И наблюдать. На парах этого не показывают. Я сама в прошлом году по нему работу писала, а так бы и не узнала, как именно накладывать, не дают этого студентам, только аспирантам. Когда еще такой шанс будет?

С этим спорить было сложно, и Альба поднялась с земли. Магию увидеть хотелось, особенно редкую.

Драйх подмигнула, скатывая свой пергамент. Пришедшая оглядела старшекурсников с затаенной надеждой на то, что любопытство кошку все-таки не сгубит.

Алхимические лаборатории, как оказалось, находились в отдельном небольшом здании неожиданно далеко от основных корпусов. Альба это двухэтажное строение с закопченными окнами раньше видела, но искренне думала, что внутри находится какой-то склад. Тем более что их-то лаборатория была внутри корпуса. Причины такого расположения мест для практики она и попробовала уточнить у старшекурсников.

– Наш корпус появился первым, – наставительно произнесла Эльза. – Тогда только подбирали подход к обучению, и учили всему понемногу. И лабораторию сделали одну, студентов-то столько не было, как сейчас. Но как показала практика – варить что-то сложнее базовых тоников и смешений там, где пары могут накрыть соседей по этажу, не стоит. В итоге и у нас, и у теоретиков только первые курсы в собственной лаборатории работают, все остальные сюда ходят, и вы позже тоже будете.

Вагнер широко ухмыльнулся, на это что Драйх закатила глаза.

– Поверь, преподавателям совсем не смешно было после той твоей шуточки, – Эльза явно старалась выглядеть серьезной.

– Ой, да ладно. Икота – вовсе не страшно, да и зелье от нее есть. А получилось-то ведь неплохо!

– Да, только потом мы из отработок не вылезали, – усмехнулась Драйх. – Магистр ла Старт заставила перемыть все ковшики и пробирки за несколько лет, – пояснила она Альбе, – потому что мы без спроса модифицировали зелье Ла Криса, которое как раз должно от икоты-то и помогать, только мы его поляризовали и летучести прибавили в разы.

– Ага, и сделали это, забравшись в лабораторию без спроса, – фыркнула Эльза.

– Я икал! – у Вагнера вышло почти убедительно. Почти – потому что парень улыбался во все тридцать два зуба. – Просто случайно сделали не лучше, а хуже.

Альба попыталась как-то суммировать свои знания о летучести веществ. Да и зелье Ла Криса они проходили, правда без особого для нее успеха.

– Там вроде же должен быть намеренный разгон для поляризации?

Все, что Альбе удалось вспомнить из учебников, прочитанных перед вламагом, говорило о том, что поляризовать, то есть, по сути, изменить на противоположный, эффекты некоторых простых зелий можно было при пропуске жидкостей через черный куб.

– Вот видишь, твой замысел первокурсница раскрыла, – Драйх хлопнула товарища по плечу. – За минуту.

– Просто угадала, – видно было, что Вагнер с ситуации скорее забавляется. – На самом деле, мы в тот раз и правда попробовали кое-что – и получилось же.

– Ага, и с тех пор в нашу факультетскую лабораторную аудиторию без преподавателя вообще никого не пускают, – заметила Эльза.

– И плевать, – Вагнер отмахнулся. – Все равно толку никакого эту ерунду варить. То ли дело стоящие зелья, тот же состав Бен-Ами.

У Эльзы загорелись глаза.

– Ты нашел его рецепт?

– Не нашел, научрук дал, – выглядел Вагнер довольным, как кот, объевшийся сметаны. – Он с Аль-Дорамским университетом контакты имеют, а там в сложной алхимии больше чем у нас смыслят.

– Ага, в теоретической классической только в Эмиратах и разбираются, – Драйх не выглядела впечатленной сказанным. – А в любых сочетанных воздействиях толку от классической алхимии.

– Ну не скажи…

Суть дальнейшего спора Альба понимала уже плохо, вычленив для себя только что Вагнер писал дипломную работу по какому-то экзотическому эффекту в алхимии, а Эльза занималась жутко сложными по названию аспектами совершенствования артефактов, способных вмешать в себя плетения более чем одного цвета, вроде того, что Альбе выдал менталист.

За этими разговорами добрались до «Лабораторного корпуса №1». Вагнер уверенно потянул их за собой через лабиринт узких коридоров, пропахших бог знает чем, на второй этаж. Нужно им было в маленькую комнатку, забитую всевозможными банками, бутылками, горшками, какими-то корзинками затрапезного вида с содержимым желтого, черного, прозрачного, перламутрового, фиолетового и многих иных цветов. Пахло тут резко настолько, что у Альбы начали слезиться глаза.

– О, кого это к нам занесло! – из-за захламленного и заляпанного пятнами столика в глубине помещения махал им рукой здоровенный детина в два раза больше Вагнера, лысый как коленка и с парой отсутствующих зубов.

Встреть такого Альба где-нибудь в городе – перепугалась бы точно.

– Привет, Ван, – улыбнулся Вагнер.

– Давно не виделись, давно, – детина поднялся из-за стола, едва не перевернув его, и протянул широкую руку.

– Еще бы – ты ж с практик в Измененных Землях не вылезешь.

– Ну а где мне материал на диссертацию собирать? Не в университете же закидывать всех своими колбами. Драйх, Эльза, – Ван кивнул явно знакомым девушкам и перевел взгляд на Альбу. – И новые лица.

– Альба, – представилась Пришедшая, не дожидаясь, пока что-то скажет Вагнер.

Может и не очень культурно, но ей не хотелось, чтобы он ляпнул что-то про ее происхождение. С Драйх пятикурсник общался и наверняка был в курсе, что и как.

– Альба, – Ван словно бы «попробовал» на вкус ее имя. – За чем пожаловали, господа?

– Демерова сажа.

Лысый, бывший тут не то за кладовщика, не то за сторожа, присвистнул.

– Это как я вам ее спишу, скажите на милость?

Вагер только доверчиво улыбнулся. И подмигнул.

– Ладно, ладно, не смотри так, – здоровяк поднял руки. – Есть мысль. Но, сам понимаешь – баш на баш.

– Чего хочешь?

– У ре Кена мешалка на руках для объемных составов. Из гиринейской латуни.

Вагнер нахмурился.

– Красть чужую вещь не буду.

– Да не чужую, – Ван отмахнулся. – Я вылететь не хочу, и вас подставлять не буду. Это из третьей лаборатории, местная. У нас в одном экземпляре осталась, и пока я на выходном был, напарница моя выдала ее этому гусаку. Мне и самому варить надо кое-что, да и в понедельник придет ван Фавер работать над мазью Конда-Дивицкого, и спросит с меня наверняка. Выручайте, ребятки. Кен сам уехал домой на выходные, я тут сижу безвылазно сутки, не отойти никуда, а то уволят. А если ван Фавер узнает, что нет этой проклятой мешалки... В общем, притащите вы эту палочку ради всех богов. И сажу дам, и черной соли насыплю.

Глаза Вагнера загорелись. Как поняла Альба, черная соль была довольно взрывоопасным и, что важнее, частично магически инертным веществом. Так-то самого пороха здесь не делали: на войне не прижился из-за возможностей одного мага подорвать сразу несколько килограммов в стане противника, фейерверки магические выходили лучше и дешевле, горнодобывающие работы, опять же, магией безопаснее было проводить… Но вот такой вот магический состав имелся. На Посвящении именно черный порох отвечал за взрывы и дым, уверившие их тогда в серьезности проблем. Зачем он сейчас понадобился пятикурсникам, Альба могла только гадать.

– Ладно, заметано, – Вагнер пожал руку здоровяку. – Где живет этот ре Кен знаешь?

– Знаю, – Ван, явно довольный договором, улыбнулся еще шире. – Только не к чему ему в комнату лезть, он мешалку на кафедре держит вместе с остальным своим барахлом для дисера. Обещал принести, но все никак.

– Вот жеж ты гад, – Драйх, кажется, была наглостью алхимика почти восхищена. – А раньше не сказал что?

– А вы бы согласились? Да и расслабьтесь, там все равно нет сейчас никого. И вообще – вы помогаете дружественному факультету алхимиков возвращать обратно университетскую собственность, которую заграбастали себе в не предусмотренное инструкциями пользование заносчивые аспиранты. Все по духу и букве закона.

– Кроме необходимости на кафедру теоретической некромантии лезть, – поморщился Вагнер. – За каким демоном Кену вообще эта твоя палочка-мешалочка?

– А я бы знал, – пожал плечами Ван. – Работу он пишет там по массовому упокоению с помощью группы подавляющих зелий Ван Викерса, или что-то подобное. Короче – муть какая-то некромантическая.

Вагнер только головой покачал.

– Ладно. Удружил ты… Идем, девушки. Посмотрим, что можно будет придумать.

Факультет некромантии располагался в отдельном крыле, которое привыкало к основному учебному корпусу. Если не знать, что происходит внутри, то все напоминало самый обычный факультет самого обычного университета.

– На кафедре сейчас нет никого из преподов, на конференции все, – задумчиво проговорила Эльза, когда они вчетвером начали подниматься по черным гранитным ступеням на второй этаж. – Да и вообще у них пары-то ночью обычно. Так что заберем что надо и пойдем сразу.

– А этот Ван не соврал насчет того, что нужная вещь – университета? – осторожно уточнила Альба.

– Не, – Вагнер головой покачал, – он нормальный. Да и такие вещи на раз-два проверить могут, если кто расследовать полезет. Вон если вашего магистра Теора или с кого кафедры менталистов межфакультетской привлекут, то память легко вскроют. И если выяснится, что он солгал, то и нам несолоно придется, но Вана вытурят в два счета, и никакой работы он до конца своих дней защитить не сможет. Так что подставляться он не будет. Ингредиенты – это одно, а кража – другое. А Ван без пяти минут сам преподаватель, не нужны ему такие проблемы. Вот демоны!

Альба глянула через стеклянные входные двери на нужный этаж – и выругалась про себя. Причина недовольства Вагнера была очевидна.

Второй этаж факультета некромантии заполонила нежить. Скелеты и зомби, которых тут было пару десятков, судя по всему, вышли из какой-то неприметной двери в центре коридора и теперь медленно двигались к лестнице, по которой сюда и пришли практики. Единственной, так-то, лестнице.

Драйх выругалась на собственном наречии.

– Охрана? Или идиотизм?

Эльза начала творить какое-то плетение, вполголоса проговаривая отправные точки и помогая себе жестами. При любых сложных узорах так поступали даже опытные маги. Работать без жестового или речевого компонента было прерогативой совсем уж новичков, которые использовали самые простые заклинания, или, наоборот, могущественных волшебников, в чьем разуме все нужные плетения уже отпечаталась до автоматизма.

– Охранный идиотизм, – мрачно заметила пятикурсница после того, как ее плетение полетело вперед на пару метров и, вспыхнув, распалось около дверей. – Они неподконтрольные и ненастроенные, но запертые. Не то кто-то выпустил учебные пособия по глупости, не то правда решили так защититься от любопытных, пока магистров нет. Это ж не боевики или стихийники, у некромантов защиту от мертвых учат делать, а не от живых. Так что хорошая новость – мы сможем зайти и выйти. Плохая – упокоим их, и нас по следам найдут. Ну и отпереть как-то надо будет кафедру.

– С последним не проблема, – отмахнулся Вагнер, – у меня есть универсальный ключ.

Эльза поперхнулась.

– Где взял? Именной?

– Где взял – там уже нет, да и вернуть надо будет завтра. И – нет, я что – дурак, что ли? Ладно, – Вагнер сдался под умоляющим взглядом Эльзы, – открою секрет. Сварил кое-что для знакомых артефакторов, и они расщедрились. Вопрос – что с дохляками делать? Эти наверняка валить и удерживать приручены, тут-то вечером кто-то будет, хотя бы из лаборантов, освободит нарушителя, и будет урок на будущее. Но пока, кажется, пусто. Вообще, обычно тут и днем кто-то есть, но нам повезло… Или не повезло.

– Вопрос в том, как добраться до воон той двери, – Драйх кивнула на третью справа ничем не примечательную черную дверь с едва видимой табличкой. – И не наследить тут. Я отвлечение ставить нормальное не умею, да и не действует оно на нежить.

– Лозы? – прищурилась Эльза.

– И куда мы их потом денем? И след от проращивания останется.

– Левитацией посбивать?

– Ненаправленной – их много, а направленной замучаемся аккуратно переносить. Вот бы отвлечь чем мертвяков…

– Стекла разобьем? – Вагнер взъерошил волосы. – Эти немертвые – простейшие, в основном на звук ориентируются. Чисто сделаем – следы можно будет спрятать.

– Ага, только на них защита стоит, не видишь, что ли? – обрадовала его Эльза. – Попробуем ее пробить – точно следы будут, и кто-то из высшего начальства еще и прийти сразу сможет. Опять с де Кресси разговор хочешь?

Вагнер передернулся.

– Спасибо, мне хватило одного раза. Ладно, предлагайте другие варианты того, что бить будем. Бутылки? Отсечь шум я с вами смогу, но все равно неудобно будет. Да и ходить, искать стекло по общаге…

– Не уверена, что поможет, – Драйх все это время рассматривала что-то на стене около входа на нужный этаж. – Кажется, здесь в стенах есть физические щиты даже на минималку. Думаю, если кинуть бутылку на пол, то она просто отскочит, а будем с левитацией забавляться – можем сигналку активировать. Тут вообще на любую сильную магию отсечение стоит, хорошо некроманты безопасностью озаботились.

Вагнер ругнулся.

– Может, и не надо… – предложила Альба.

Но по взглядам пятикурсников поняла, что те, с азартом просчитывающие оптимальное решение вставшей перед ними задачи, отступать явно не собирались.

– Надо историка приструнить. И Ван – человек свой, ему тоже помочь стоит.

– Ага, и тебе черная соль нужна, – усмехнулась Драйх.

– Пригодится. Как только пойму, как отвлечь этих дохляков.

Альба, вспомнив о предостережениях на первой практической паре по стихийной магии, спросила:

– А паром разбить зарытую емкость? Изнутри в смысле. Силы там немного надо, а звук должен быть громким.

Драйх с Вагнером переглянулись.

– Я гляну сейчас щиты, – чернокожая вновь уставилась неподвижным взглядом на стену. Через пару минут она заключила: – думаю, проблем не будет. Порог повыше, чем нужен на реализацию этой затеи.

– Тогда пошли за пробирками. Ван их даст, никуда не денется, – подвел итог Вагнер. – Отличное, кстати, решение, – похвалил он Альбу. – Просто и со вкусом. Сил реализовать-то хватит?

– Хватит, – в этом Альбе, которой пришлось учиться уменьшать, а не увеличивать вкладываемую в плетение кипячения энергию, сомневаться не приходилось.

– Будет весело.

Ван, сначала решивший было, что они принесли нужную ему мешалку, расстроился, когда понял, что это вовсе не так, но все же несколько десятков пробирок и фиалов маленьких выдал.

– Вы только следы уберите.

– Разумеется, – отмахнулся Вагнер. – Все, принесем тебе скоро твой архиважный черпак.

Вернулись они к дверям на нужный этаж с руками, полными емкостей с водой.

– Так, теперь надо только всю толпу отогнать подальше. Благо кидать это все и через порог можно, – заметил Вагнер. – А потом ваша, девушки, задача, подрывать наши «снаряды», а я, как дохляки отвлекутся, пробегу туда и сам все заберу. Возражений нет?

Возражений не было. Только Альбе пришла в голову идея.

– Может, мы с Драйх в настройке работать будем?

Вагнер кивнул. И протянул Эльзе несколько «снарядов» размером побольше:

– Прикроешь, если что. Ладно, кидайте давайте. Только чтобы магией дотянулись потом.

Пробирки, заброшенные прямо с лестницы, и правда не разбились от соприкосновения с полом. На все-таки немного удивленный взгляд Альбы Драйха пояснила:

– У некромантов и боевиков много всякой мерзости и куча правил по технике безопасности. А то было раз так, что кто-то артефакт уронил, на внутреннюю жидкую часть которого подчинитель был запитан. И не на низшую нежить. Там такое началось…

Пробирки легли ровно в стороне от нужной двери. Парочка ближайших зомби даже заинтересовано потопала в нужную сторону, но остальные на новые объекты внимания не обратили.

– Все я пошел. Давайте!

Альба, успевшая настроиться на Драйх, вместе с ней выбросила плетение кипячения, вкладывая максимум силы. Поддержка ей и не понадобилась, – магия сработала на все лежащие на полу пробирки разом. Нежить оживилась и рванула к источникам звука. Вагнер бросился к нужной двери, буквально на бегу вытаскивая какую-то пластину на веревочке и вгоняя эту самую пластину, довольно мягкую, как оказалось, в замочную скважину.

Щелчок – и дверь открылась. И тут же закрылась прямо за спиной Вагнера – и перед носом одного из скелетов.

– Ну ты даешь, – уважительно оглядела Альбу Драйх. – На множественные объекты, разом, на первом курсе… Ладно, бросаем оставшееся, надо еще раз их отвлечь.

Бросок. Еще.

Открылась дверь, из которой показался довольный, но прихрамывавший Вагнер.

Альба бросила плетение разогрева на новые пробирки. Нежить отвлеклась – но не вся. Вагнер побежал, уворачиваясь от ближайших зомби, словно регбист с мячом близ зачетной зоны.

Эльза бросила несколько пробирок совсем близко к нежити, отвлекая одного из скелетов, который почти коснулся плеча убегающей добычи…

И Вагнер выпрыгнул на лестницу, тяжело дыша. И потрясая что-то, похожим на черпак с крошечной ложкой на одном конце.

– Сделано. Убираем осколки и валим.

– Все? – ужаснулась Альба.

– Крупные, – отмахнулся Вагнер. – Чтобы в глаза не бросалось.

Вчетвером это сделать оказалось несложно, хотя Альбе притянутые своей силой куски стекла несколько раз пришлось ловить руками. Но, благо, несколько порезов Драйх залечила ей быстро.

Эльза накинула на то место, где они стояли все это время, какое-то сложное плетение.

– Следы скроет хоть немного. Не думаю, что нас будут искать, но все же. Ладно, пошли отдадим эту палочку-выручалочку.

Здоровяк Ван искренне обрадовался мешалке и без вопросов отдал несколько мешочков, каждый из которых Вагнер едва ли не зуб попробовал. Черная соль была похожа черный песок, второе же вещество оказалось чем-то вроде мелкой красной соды на вид.

– Вот и все. Пошли сглаз вешать.

– В лес? – Альба поежилась от воспоминаний о первой и единственной туда вылазке.

– В лес, конечно, – в словах Вагнера не было сомнений. – Далеко не пойдем, но и на территории университета такого делать не надо – если узнают, то мороки не оберешься. А это не левитацию или кипячение рассеивать, тут следы от магистров нам не скрыть. Так можно было бы пойти еще куда-нибудь на полигон, там подобные воздействия хуже регистрируются, но туда мой ключ дверь не откроет, знаешь ли.

Около общежития Альбу перехватила Сигурн с предложением посидеть с лютней, но, узнав о том, куда направляется вся компания практиков, тут же присоединилась к ним, заинтересовавшись редким ритуалом.

При свете дня поход за пределы университета даже в компании старшекурсников был намного менее пугающим, чем их ночная вылазка, но Альба нет-нет, да и прислушивалась к звукам вокруг, боясь вновь услышать тот самый крик…

Сигурн с явным интересом следила за тем, как Драйх с Эльзой на ровной полянке расчерчивали хитрую схему, сверяясь со взятыми Вагнером из общежития пергаментами. Потом эту схему посыпали из мешочков, взятых у алхимиков.

Проводить ритуал вызвалась Драйх, и Альба не без колебания, но все же согласилась стать с ней в ритуальный круг. Впрочем, от нее ничего не требовалось, только держать в голове образ историка, его речь и отказ засчитать работу. Все остальное делала южанка, медленно выплетая сложнейший разноцветный узор.

Плетением Пришедшая залюбовалась. Драйх проговаривала слова и звуки на совершенно незнакомом языке, помогая себя руками, и, кажется, даже движениями тела. Помогая, сплетая сложную, многомерную структуру из, кажется, нитей вообще всех типов почему-то с вкраплением золотистых прядей. Наконец плетение развернулось – и мягким облаком накрыло их обоих. Накрыло, прошло по коже, прошло по разуму, словно бы касаясь чего-то глубоко в душе…

И впиталось в рисунок под ногами, который на секунду полыхнул красным жаром и исчез.

Альба удивленно моргнула, понимая, что стоит на совершенно ровной земле, хотя еще мгновение назад половина небольшой поляны была расчерчена ритуальными символами.

Драйх выглядела усталой, но весьма гордой собой.

– Вот и все. Сработало, и сработало отлично. Получит теперь за все этот недалекий высокомерный болван, – Вагнер довольно улыбался.

Альба не знала, что радовало его больше – собственная удачная выходка или свершившаяся справедливость.

– Расскажешь в субботу, как все пройдет, – подмигнула Драйх. И кивнула Альбе и Сигурн: – мы с вашего позволения тут еще погуляем.

Намек был понятен, и, оставив пятикурсников одних на поляне, девушки вернулись на территорию университета.

Альбе хотелось есть и спать. Все-таки что левитация с такой скоростью применения магии, что «экстренное кипячение» сил выпило много.

– Расскажи потом как сработало, – Сигурн явно была впечатлена ритуалом. – Это ж равновесное воздействие… В общем, расскажи. И попеть приходи.

После еды и кофе Альба до вечера успела даже вздремнуть. Заглянула к Сигурн, буквально на часок – усталость все равно была большой, но против северных мелодий и пирожков магистра Аскольды устоять было сложно. Да и появившимся там Ами с Жаном рассказать о случившемся хотелось. Свен, которому разрешили выезд в город, на эти выходные отправился к родственникам.

Воскресенье прошло под знаком учебы, но, Альба надеялась, что теперь хотя бы с историей будет проще. Если все, что рассказали пятикурсники – правда, конечно. Но в то, что ритуал сработал как надо, хотелось верить. Уж больно красивым были те ритуальные плетения, что бы быть чем-то опасным… Магия вообще была красивой. И завораживающей. Пусть вот так, как пятикурсники, она еще не скоро сможет, но точно будет к этому стремиться. Обязательно.

**

Айвор на секунду почудился промельк смутно знакомой магии совсем рядом. Она несколько удивленно обвела глазами столовую, которую по уровню сервировки и подаче блюд можно было бы принять за ресторан, пытаясь понять, не почудилось ли... Но, кажется, тревога была ложной.

Декан практического факультета терпеть не могла подобные городские конференции, проводимые больше для галочки и для представления в добровольно-принудительном порядке каких-нибудь образовательных «инноваций» которые «следующие за передовыми веяньями коллеги обязательно включат в учебный план». В нынешнем сезоне речь шла о проектной деятельности и ее благотворном влиянии на неокрепшие, но стремящиеся к познанию юные умы, как выразился делившийся докладом по своему педагогическому эксперименту ван Герар, который, вот удача, по совместительству занимал высокий пост в королевском методическом отделе магического образования.

Ей-богу, лучше бы просто спустили приказ, было бы менее лицемерно. Нет, Айвор не имела ничего против проектного образования как такового, тем более что, по сути, курсовые и дипломные работы и были индивидуальными научными проектами, но теперь руководство решило, что этого мало и стоит «внедрять передовой опыт наших зарубежных партнеров», – это про Кафац, что ли? – и добавить студентам отдельным пунктом практикоориентированные проекты по внедрению достижений магической науки в жизнь. А еще так удачно к Перелому будет городской конкурс таких вот проектов… Айвор хотелось зарычать. Все подобные инициативы были еще когда она училась – и что? Урны с идеальным растворителем на дне вместо привычной системы сбора мусора – невыгодно, ментальная аттестация на все королевские должности – разбазаривание драгоценных кадров и покушение на гостайну, использование скелетов и зомби в роли городских курьеров – неэтично…

На деле подавляющее большинство подобных проектов в итоге наталкивались или на недостаток средств из-за которого их раньше никто и не воплотил в жизнь, или на недостаток магов нужной специальности, или на какие-то еще ограничения. Все что можно и нужно было внедрять, внедрялось и без всяких студенческих усилий. А что не нужно было… Да, конечно, провести представление магов-практиков в детской больнице – отличная идея. Целители такой вот «инновации» были особенно рады. Да и сами «артисты» оказались не в восторге, когда им половину плетений зарезали из-за катастрофической несовместимости с больничными, и без магической поддержки получился просто нелепый капустник. Была еще «общественная реклама» с движущимися рисунками животных и магами-природниками, предлагавшими взять домой бездомную животинку. Про раздачу пропитанного зельем Та-Лавиша, или, в простонародье, «зельем удовлетворенности», хлеба вообще вспоминать не хотелось. Да, бедняки потом неделю ходили одухотворенные и счастливые… И этическая комиссия уволила всех причастных, м-да.

Пока все выглядело не слишком радужно, хотя бы потому, что ошибки прошлого никто не учел. Но в том, что ректор вместе с учебной частью эту идею раскрутят и уже к зиме студентам нужно будет защищать первые проекты, чтобы не ударить в грязь лицом на межуниверситетском соревновании, декан практиков не сомневалась.

Свой доклад Айвор уже представила, так что теперь оставалось сходить на парочку более-менее интересных секций, пообщаться с коллегами из Королевского Магического…

Размышления декана прервал дикий грохот. Вар Вран, одетый в новенький, с иголочки, парадный камзол, расшитый золотыми и серебряными нитями, отходя от раздачи с полным подносом еды, который по-пижонски левитировал, наступил на болтающийся шнурок собственного же сапога и кубарем полетел на пол, уронив на себя все свои яства.

Сидевшая неподалеку Анна попыталась скрыть смех за кашлем, как и добрая половина обедавших участников конференции. Все-таки ученые звания не всех делают серьезными до мозга костей.

Историк парой заклинаний очистил себя почти полностью, и с невозмутимым видом пошел за новыми порциями, но, как говорится, осадочек-то остался.

И, как оказалось, это было только начало.

Из того, что слышала Айвор, падением в столовой профессор не ограничился, успев поскользнуться на разлитом кем-то соке и запнуться о порожек на входе в аудиторию. Он трижды разлил на себя разные жидкости, с четвертого раза смог наладить демонстрацию иллюзий к докладу, и, как вишенка на торте, на выходе из здания врезался лбом в стеклянную дверь со звуком, который привлек внимание всех находившихся в холле.

Когда Айвор, забирая пальто из гардероба, заметила краем глаза, как историк меняет дилижансы из-за того, что первый выбранный им дилижанс остановился буквально через пару метров от входа и дальше не поехал, она почти полностью уверилась в своих предположениях.

– Думаешь, сглазили? – Анна на проклятиях не специализировалась, но все же с эти конкретным была знакома.

– Возможно, – неопределенно ответила Айвор.

Чувствовала же, что что-то подобное случится…

– Твои?

– Возможно, – со вздохом признала декан прикладников.

– Что ж, я не могу сказать, что сильно возмущена и стремлюсь проявить преподавательскую солидарность, – усмехнулась Анна.

– И я не могу тебя осуждать, – заметила Айвор.

Анна, же порядком уставшая от однообразия речей и выводов, которыми полнилось каждое подобное мероприятие, улыбнулась нынешнему происшествию. Кажется, даже ее волосы несколько приободрились. Айвор всегда считала, что волосы жили какой-то собственной, отдельной от Анны, жизнью.

Декан теоретиков с коротким поклоном приняла пальто от гардеробщика и осталась дожидаться кого-то из своих знакомых из Академии Целителей. Айвор же собиралась домой – спать.

Де Мар надеялась, что неприятным, но безобидным в итоге сглазом все дело и ограничится. Была у нее пара идей насчет того, кто повесил равновесное проклятие на историка, но торопиться их проверять она не спешила. Захочет – обратиться за помощью. Но не будь тут проступка – плетение бы не зацепилось, не сработало. Так что Айвор намеревалась разобраться со всем уже в понедельник. Если вообще понадобится разбираться. К тому же она не могла не признать, что это происшествие хоть немного, но скрасило череду унылых докладов. Да, может так думать не совсем этично – но она тоже человек.

Надо найти кого-то со статьями… Или самой написать, подтянув Теора и парочку толковых аспирантов, и можно будет с помощью Сессиль перевести этого профессора со своими откровенно националистическими теориями куда-нибудь подальше от ее факультета. Давно пора, на самом деле. И зацепившийся равновесный сглаз это подтверждал.

Стоит ли говорить, что Вар Вранн, который после конференции решил устроить себе романтическое свидание с собственной супругой, вечер этот в одном из лучших ресторанов Избора запомнил надолго, но вовсе не с лучшей стороны?..

Глава 3. Понедельник - день тяжелый. ч.1

Понедельник никогда не был для Альбы любимым из семи дней в неделе. Пожалуй, по здравому размышлению, она и в первые шесть любимых дней бы его не записала, и это с годами не поменялась. И с Переходом – тоже.

Альба мрачно смотрела на обугленное перо. Определенно, перья она уже успела возненавидеть лютой ненавистью.

– Адептка Синегорская, вы думаете, что ваше участие в городской лиге по вламагу освобождает вас от освоения учебного материала?

Застегнутая на все пуговицы магистр бытовой магии Оливия ле Тайт нависала над ней как коршун над добычей. Заслуженно – контролировать несчастное перо у Альбы по-прежнему не выходило. Хотя тот факт, что, по мнению преподавателя, она просто прилагала к этому мало усилий, все равно раздражал. Словно Альба спит и видит, как бы очередное задание завалить…

Длительная левитация у нее не получалась, хоть тресни. Какой бы образ Пришедшая не пробовала задать, он все равно выходил крайне ограниченным по времени. Альба подозревала, что дело тут было именно в каких-то особенностях ее восприятия мира, силы-то на такое воздействие более чем хватало. Она перебирала варианты, старалась искать то самое нужное ощущение, которое могло бы помочь полноценно контролировать несчастное перо, а не просто разово перемещать его… Но увы. Несмотря на, наверное, несколько сотен, если не тысяч попыток, результата не было. Если не считать результатом, конечно, не один и не два десятка сгоревших учебных пособий.

– Именно из-за таких как вы, считающих, что спортивные успехи важнее академических, у нас и выпускаются маги, способные только на спортивной арене себя показывать, и нигде больше. А ведь вы – будущая хранительница домашнего очага, мать, чьи дети должны иметь перед глазами правильный пример. А вы предпочитаете заниматься чем угодно, кроме учебы. Что вам мешает использовать правильный образ?

Альба постаралась не скрипеть зубами и просто пожала плечами, смотря в пол. Не из чувства вины, а из злости.

Знала бы что – исправила.

– Мне надоело после вас списывать учебные пособия, адептка. Перед следующим занятием покажете мне правильно выполненное плетение контролируемой левитации, в противном случае к практике я вас не допущу. И сегодня поупражняйтесь где-нибудь еще. Свободны.

Ну хоть в столовую она успеет без очереди, что ли…

Как назло, кормили рыбой с гречкой и киселем. Все из этого Альба ела, но ничего не сумела полюбить. Да, стоило недорого, но все же.

Понедельник – есть понедельник.

Но все равно, какая эта все-таки ле Тайт… ограниченная. «Будущая хранительница домашнего очага»! Альба почувствовала, как закипает. Не только она, но и кисель. Нагревательное плетение как-то самом собой в голове появилось. Видимо, стоило радоваться, что к магии она теперь настолько привыкла, что использует ее не думая.

– У тебя скоро дым из ушей повалит, – Свен, едва взявший свою порцию, плюхнулся напротив.

Альба фыркнула.

– Ладно тебе, не кипятись. И не кипяти ничего, – рыжий кивнул на стакан с киселем, от которого валил пар. Жидкости осталось едва ли треть. – Он так невкусный будет.

– Он в любом случае невкусный. А бытовичка меня раздражает своими намеками на то, что единственная моя цель в жизни – завести семью. Я что, ценность представляю только как будущая жена, что ли?!

Свен чуть плечами пожал.

– Для таких как ле Тайт – да, – заметил он как нечто само собой разумеющееся.

Альба тяжело вздохнула. К этому она точно никогда не привыкнет… И на ее родине имелись подобные экземпляры, уверенные в «женском предназначении», но все же как-то все они были далеко от жизни Альбы.

Пришедшую с детства бесил подобный подход, в котором ее не спрашивали, что она хочет, а ставили перед фактом из-за каких-то непонятных «так принято». И здесь это все злило не меньше, а даже больше. С другой стороны, все же мир иной, ладно хоть от нее ничего вроде «покорности и юбки в пол» не требовали, и то хлеб.

И да, черт с ней, с этой бытовичкой и ее тараканами, сдаст предмет – и все. Но все равно злило. Как и перо это.

– И много таких, как ле Тайт?

– Смотря где искать, – рыжий без великого энтузиазма ковырялся в рыбе. – Для многих семей основанная ценность дочерей – шанс породниться с нужными людьми.

Нет, Альба о таком слышала, конечно. И в целом звучало логично. Но все-таки это было… Совсем иначе, чем она привыкла.

– Но у нас же девушек на курсе почти половина. Не я одна.

Рыжий кивнул.

– Необученные маги опасны, неважно какого они пола. Да и сама магическая сила – не прерогатива одних мужчин. Не знаю, ведет ли кто-то статистику, но магии в целом все равно, кем ты родился. Но многие при этом видят главную цель в том, что бы принести пользу роду. Вот например, – Свен кивнул на вошедших в столовую Виолетту и ее подруг. – Им женихов подобрали почти сразу после рождения. И этих девушек обучение здесь – подтверждение того, что они достойны быть им женами и имеют хорошие шансы родить наследников-магов.

Альба сглотнула. Ей Виолетта и ее компания не нравились. Даже не то чтобы не нравились, они просто были из разных миров. Миров, куда более далеких друг от друга чем, скажем, ее мир и мир Свена. Или Жана. Или Ами. Или Сигурн. Но все равно – вот так вот с детства знать, что за тебя все решили…

– И что, отказаться от такого брака нельзя?

– Можно. Только это редко делают. Никто не хочет предавать свою семью, да и чаще всего после такого разрыва тебя лишат имени рода и денег рода тоже. Так что редко кто решает пойти своим путем, когда уже есть предначертанный.

– Все равно мне сложно это понять.

Свен пожал плечами.

– Да и не надо. Это важно или для богатых, или для амбициозных родов, кто во власть рвется. Да, таких немало. Тебе это и неважно, ты ведь не отсюда. Да и в любом случае – всегда есть исключения. Вон хоть декана нашего возьми. Она ведь из побочной ветви одного из родов Верных. Но всех своих родственников отправила известным маршрутом и магию предпочла всему остальному. И таких немало. Но и подобных ле Тайт тоже. Ты вообще не обращай на нее внимания, отец говорил, что она вроде как раньше в Саресской высшей школе работала, да и училась там.

Альба подняла бровь.

– А, прости, я иногда забываю. В общем, туда благородных девушек-магов ссылают, чтобы те хоть как-то даром управлять научились, но на деле это скорее школа хороших манер. Ле Тайт-то – волшебница с большим потенциалом, но попала в Сарес, а там, понятно, шнурками душить – вершина магического образования. Она толковый бытовик, но и только. Правда, вести у нас вроде как все пять лет что-то будет.

– Ты меня не обрадовал, – помрачнела Альба.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Свен. – Ерунда это все. Научишься. Тебе-то и более сложные вещи даются, я ж видел. И с этим справишься. В магии так бывает – не выходит что-то, и хоть ты тресни. Потом само придет.

– Надеюсь, – Альба с сомнением посмотрела на остатки кипяченого киселя, которые пить явно не стоило. – Ладно, пошли на историю.

Свен спорить не стал.

Пришедшей, да и не только ей, было интересно, как именно подействует наложенный в субботу сглаз.

Увы, разочарование Альбы было весьма и весьма большим, потому что историк был в строю, выглядел еще более мрачным, чем обычно и кидал на нее такие взгляды, словно обо всем знал. Работу он не принял, разумеется. Отчитал лекцию и не сулящим ничего хорошего тоном приказал, а иначе и не скажешь, остаться после пары.

– Ле Фрин, де Стен, Миран – я вас не задерживаю, – тоном историка можно было бы тот кисель, что Альба кипятила, замораживать.

Жан со Свеном и Амири потоптались у выхода из кабинета, но все же под взглядом Вар Вранна спорить не решились и вышли, один за другим, оставляя Альбу одну напротив историка.

То, что ребята остались поддержать ее, было приятно. Но общей нервозности не уменьшало. Конечно, если что она может стулом кинуть и сбежать, но все равно ситуация была не из лучших.

Альба замерла с торбой около двери, стараясь не смотреть на возвышающегося за преподавательской трибуной историка. Тот, не глядя на нее, достал из нагрудного кармана жилета что-то очень похожее на часы с цепочкой – и нажал на крышку. Раздался щелчок – и вокруг замерло сплетенное из тонких нитей магическое поле.

Следующим из кармана преподаватель достал кусок горного хрусталя в красивой золотой оправе.

– Вероятно вы думаете, что ваше исключительное положение дает вам право требовать с окружающих привилегий, и, не получив их, нападать, как свойственно вашей насквозь прогнившей натуре, – мужчина говорил тихо-тихо, но от этого голоса стыла в жилах кровь.

– Я не понимаю…– начала была Альба, но Вар Вранн перебил ее:

– Не нужно строить из себя дуру. Вы можете считать что угодно, но я способен взять магический след и прекрасно знаю что вы и ваши недалекие друзья сделали. Единственная причина, почему вы еще не пишете заявление на исключение у собственного декана – пока я этого не хочу. Вы напишите его позже, как и все, кто решил, что правила университета не для него. Свободны. И это, – Вар Вранн потряс куском хрусталя, вокруг которого переливались какие-то магические нити, – гарант того, что вы сделаете все, как велит закон. Без всяких исключений.

Альба не стала испытывать судьбу и рванула прочь из кабинета как только историк закончил свою речь.

Да, Вар Вранн был тем еще гадом, но угрожать отчислением и этой побрякушкой… Что это было, кстати? В душе Альбы страх соседствовал с растерянностью – она не очень понимала, что это был за кусок хрусталя в руке преподавателя, и как он может быть связан с ее «заявлением по собственному желанию», которое она, по мнению историка, должна непременно написать.

Ами, Свен и Жан ждали ее около кабинета.

– Что он от тебя хотел? – полюбопытствовала Ами, пока они шли на следующую пару.

– Намекал, что все знает и что может меня исключить.

Свен фыркнул.

– Как же – может он. Тебя только Суд Архимагов исключить может, за преступление какое. Ну или если сама захочешь, но это другое… А то, что вы сделали – это ерунда. Да и не ты все проводила. Если кто что и узнает, то только какое-нибудь воспитательного вида наказание назначат и все.

Из-за разговора с историком они вчетвером едва не опоздали на теоретическую магию, так что обсудить все как следует времени не было. Да Альба и не хотела говорить насчет этого странного куска хрусталя, так и не шедшего у нее из головы. Ей казалось, что она где-то видела такую вещь. В книге, что ли? Но в какой?

Теория магии прошла в основном мимо Альбы. Отвечала она что-то невпопад, половину плетений, чьи схемы показывала преподаватель проекциями, не опознала по типам воздействия, хотя там ничего сложного не было.

Не отвлекалась она только на занятии с менталистом. Просто потому, что без сосредоточения на деле в магии разума ничего не выходило. Впрочем, и с максимально возможной концентрацией на происходящем тоже выходило так себе. Контакт Альба выстроила далеко не с первого раза, расшифровывать переданные магистром Теором образы получалось через пень-колоду, на половину вроде бы простого вопроса они потратили почти все занятие…

В конце концов менталист сдался.

– Ладно, сегодня продолжать нет никакого смысла.

Альба в целом была с ним согласна. То, что она с трудом делала до того получавшиеся ментальные воздействия, расстраивало. Особенно на контрасте с их недавним весельем на факультете некромантов. Вот тогда все получилось, а тут…

Магистр Теор свел вместе кончики пальцев.

– Не знаю, что тебя гнетет, то хочу напомнить, что ты можешь спросить у меня не только о том, что связано со школьной программой или ментальной магией.

Альба задумалась. На деле ведь и правда, возможно, менталист мог бы подсказать, что такого было в том кристалле. Но тогда пришлось бы рассказать о сглазе…

Она бросила взгляд на Теора, который привычно уже разливал по кружкам чай и доставал конфеты. Может, и глупо, но это правда помогало даже после сложных дней, которых за последний месяц, да что там – за последние две недели было больше, чем хотелось бы…

– Вы знаете, для чего может использоваться кусок горного хрусталя в золотой оправе?

Кажется, преподаватель удивился вопросу. Альба не всегда могла различить эмоции менталиста, да и, как она понимала, маги этой специализации вообще хорошо умели демонстрировать миру только те реакции, которые хотели, но все же, казалось, сейчас промельк удивления был.

Теор, прищурившись, осмотрел Альбу. Так, словно до того не видел. Но то ли ничего не нашел, то ли и ничего не искал… Осмотрел – и достал из ящика стола такой же, как Альба видела у Вар Вранна, хрусталь в золотой оправе. Точнее – почти такой же. Этот было словно бы более… прозрачным? К тому же видела Альба этот артефакт куда с более близкого расстояния, и заметила тонкие белые линии, проходящие по граням хрусталя и образующие сложный, но геометрически правильный узор. Линии магии, словно бы вмурованные в сам кристалл.

– Что-то похожее на это?

Альба кивнула. И с подозрением посмотрела на магистра.

Тот ее взгляд заметил.

– Было бы странно, если бы у меня не было подобного артефакта. На деле он нужен редко, но все же. Это – ментальный усилитель, позволяющий, скажем так, сфокусировать направление воли мага.

Альбе это не понравилось. Совсем не понравилось.

– И зачем он нужен?

Теор взмахнул рукой, создав уже знакомую Альбе по теоретическим занятиям проекцию, на которой было схематичное изображение общего вида естественной ментальной защиты человека.

Альба с некоторым вопросом посмотрела на преподавателя. Потом на артефакт. Потом на схему.

– Как не выстраивай дополнительные щиты, все равно они не будут равномерными, – пояснил это магистр Теор, увеличивая проекцию в месте, где смыкались пласты зашиты. – Но зазор, особенно у хорошего менталиста, будет минимальным. Но он все равно будет. Усилитель позволяет направлять внушение в такие вот слабые места, и таким образом делать взаимодействие успешным. Для защиты его тоже можно использовать, но для этого нужно знать, через какой аспект пойдет атака, а это весьма и весьма сложно.

Альба уставилась на артефакт. Не мог же тот маг с бала быть Вар Вранном… Ерунда в голову лезет.

– Внушения… атакующие?

– Не только. Я не боевик, – чуть пожал плечами магистр, – и никогда им не был, но регулярно использую эту часть ментальных навыков. Внушения – штука крайне разносторонняя, и внушить можно в целом все что угодно. Да что там говорить – та же передача образов по сути тоже внушение. Только мы с ней работаем в том контакте, который не подразумевает взаимодействие через природные щиты. Трансляцию, которую я приучаю вас использовать, проводят при обоюдном согласии и минимальном обоюдном доверии – иначе, как ты сама знаешь, ничего не выходит. В таком варианте контакта можно, конечно, передать и что-то разрушительное, специально или намеренно – и это будет разрушительным как раз потому, что очень большая часть защиты уже не сработает. Но, разумеется, есть и иные варианты с принудительной передачей образов. Нюансов много – например, можно словами отвлекать и протаскивать один образ, а магией дополнить его другим, например принуждением. Как с тобой на балу сделали. Вызвали определенные эмоции, и пока твой разум с ними разобраться пытался – внедрили идею выйти из здания и постоять в темноте в проулке. Само по себе внушение не деструктивное, но результат тебе известен.

Альба осторожно кивнула, продолжая напряженно следить за артефактом в руке менталиста. И что она так напряглась? Не понятно. Магистр Теор так-то ее из чертовой церкви спас, демона с два она бы сама сумел там выпутаться…

– Приказ в рисунок ритуальный встать тоже был внушением, – продолжил менталист. – Но внушением прямым, понятным – и против него твоя защита, разумеется, активизировалась. Но, еще раз скажу: внушения бывают не только разрушительными.

Перед глазами Альбы всплыл вечер после. Зелья, настой, и магистр, убеждающий, что больше ее никто не тронет.

Судя по всему, эти мысли для мага не были тайной, так что Теор просто кивнул в ответ.

– Может возникнуть необходимость транслировать те или иные положительные чувства. Убедить, например, что взаимодействие безопасно, если нет возможности долгое время показывать, что достоин доверия. Это, кстати, в ментальной магии распространенная вещь, особенно в лекарской части. Да и просто иногда нужно бывает, скажем, помочь что-то кому-то вспомнить. На то есть разные техники, но иногда лучше всего внушение, и, опять же, его надо вести через щиты. И здесь усилитель весьма и весьма нужен. Не ломать же каждый раз защиту. Прямое нападение как раз только себе боевики и могут позволить. В бою, если ментальная магия в ход пошла, то там уже летальные воздействия разрешены и никто никого не щадит. Но для унитарных или лекарских целей подобный артефакт может пригодиться. И не только для обхода чьих-то щитов, но или если, например, нужно множественное воздействие вести. Я усилителем почти не пользуюсь, но все же есть ситуации, в которых он незаменим. Я ответил на вопрос?

– Да, благодарю.

Альба почти привычно подогрела, не вскипятила даже, – менять образ температуры на плетении она научилась сравнительно недавно, – чай.

– Я не буду настаивать на ответе и принуждать говорить. Но все же – с чем связан твой интерес?

Альба уперлась взглядом в поверхность стола. Здравый смысл подсказывал, что стоит рассказать.

– Это… В общем, это не только моя история, – немного извиняющимся тоном пробормотала она.

Да, менталист сам говорил, что способен читать чужие мысли. Но ведь не все же? Иначе бы не спрашивал… Наверное.

Магистр Теор вздохнул.

– Рассказывай. В данном случае студенческие шалости я опущу, речь может идти о чем-то куда более серьезном.

Альба вздрогнула, чувствуя, что преподаватель о многом догадывается. Об очень многом даже. Молчать теперь глупо.

– Вы остальных правда не накажете?

Менталист возвел глаза к потолку.

– Рассказывай давай, кто и во что вляпался. Пока не поздно.

Глава 3. Понедельник - день тяжелый. ч.2

Альба после небольшого колебания все же решила поведать менталисту о сглазе и реакции историка на него. С некоторыми купюрами, разумеется.

Рассказ занял несколько минут. Тем более что всю часть, связанную с некромантами Альба опустила. Магистр слушал не перебивая. Он не выглядел довольным, но, по крайней мере, и молнии не метал.

– Алхимические компоненты где взяли? Ладно, можешь не отвечать, сам знаю, где подобные ингредиенты берутся. И не стоит думать, что в компании пятого курса поход за территорию университета становится безопасной затеей – это совершенно не так. Про участие в неизвестном ритуале я вообще молчу. Ты хоть знаешь, что вы там наколдовали?

– В общих чертах. Но Драйх… – Альба выругалась про себя, понимая, что только что сдала южанку. Но, увы, слово не воробей, так что пришлось говорить дальше: – В общем, она не стала бы вредить.

Все-таки Альба не раз связывала с пятикурсницей сознание. И общалась. Немного, но все же. Но первое было важнее. Да и вообще… Да, Вагнер был тем еще типом, но все же злодеем не казался. Как и его подруга.

– Не стала бы – сознательно. Но где гарантии, что все будет сделано правильно? Что все будет учтено? Старшекурсники развлекаются с незнакомыми чарами – это само по себе не здорово, неудачно выполненные ритуалы и для опытного мага опасны. Хочу заметить, что если бы сглаз равновесия не лег бы, то получили бы вы обе неслабый откат. Но для магической системы того, кто магией пользуется уже не один год, такой откат менее разрушителен, чем для твоей. И об этом никто не подумал – ни ты, ни они. Не со зла, но, поверь, ошибки в магии могут дорого обойтись. Что касается Вар Вранна… Не он был на балу. Это точно. Но все же постарайся не оставаться с ним наедине. Я покажу, как чувствовать внушения и как защититься от них, хотя бы на том уровне, на котором это можете вы, но все же лучше не рисковать. На территории университета много плетений, но все же нельзя защититься от всего.

Альба кивнула.

– И – я сказал, что остальных участников вашей глупой выходки наказывать не буду, – Альба на этих словах замерла. – Но с тебя к четвергу письменное сообщение о характеристиках сглаза равновесия и его последствиях. Да, плетения и остального нет в учебниках, но описание найти можно. Тезисно. Нужно знать куда влезаешь, иначе быстро без головы останешься, – уже куда жестче закончил менталист.

– Да, магистр.

На том они и распрощались.

Такой итог разговора был справедливым. В целом. Но все равно царапало детское недовольство – она же честно рассказала… Впрочем, ничего сверхъестественного менталист не требовал. Да и посмотреть в целом чуть больше об этом сглазе стоит. Может, поймет, как на хмыря в маске наложить. Хотя вон на того же Вар Вранна все равно не подействовало особо. Интересно – как он снял-то сглаз? Работу ведь не засчитал все равно, несправедливость то есть не устранил…

Альба, перебирая в уме эти мысли и делая все остальное на автомате, от раздумий отвлеклась только когда холодный вечерний ветер, властвующий вне здания факультета, дохнул в лицо. Она поежилась. Отвратительная погода. А это ведь еще не зима. Далеко не зима.

Идти до общежитий было не так уж и долго, хотя в темноте деревья, которыми изобиловала территория Зеленого Университета, казались зловещими надгробиями ушедшего навсегда лета. Не успела Альба толком отойти от учебного корпуса, как очередной порыв ветра принес не только холод, но и гнилостный смрад.

Не перепревшие листья, нет – запах был столь сильным и мерзким, что накатила тошнота. Ближайшее дерево стояло в тени соседнего, и Альба выругалась про себя из-за неумения создавать источники света. Она остановилась как вкопанная, пытаясь понять, откуда идет запах и что он мог значить.

Вокруг не было ни единой души. Свет в окнах общежития манил, за спиной были уже погруженные темноту учебные корпуса…

Но – Альба чувствовала это кожей – здесь и сейчас она была не одна. Кто еще словно бы… Смотрел на нее?

– Выходи! Кто бы ты ни был!

Тишина. Или… Движение?

Альба, не задумываясь, притянула левитацией с земли хорошенькую такую ветку, повесив ее около плеча так, чтобы можно было ее бросить в нападавшего. Шагнула вперед…

И от дерева в темноте отделились три фигуры. Они шли медленно, подволакивая ноги – и Альба поняла, что уже видела таких существ. Совсем в другой обстановке, но видела.

Она бросила в ближайшую фигуру ветку – безуспешно. Притянула. Снова бросила – теперь сбивая с ног.

Фигуры приблизились – и Альба увидела мертвые тела.

Откуда они тут? Неужели из-за субботы?

Думать времени не было. Зомби начали бежать на нее с явно не мирными намереньями.

Альба рванулась прочь. Бросила Слом – мимо. Еще раз, наотмашь, через плечо – и ближайшего преследователя разнесло на куски. Еще один забег по шуршащим листьям – и она едва успела увернуться от пошедшего наперерез зомби, того самого, которого до того остановила веткой. Он, неожиданно появившись из-за дерева, обдал смрадным дыханием, протягивая сгнившую руку… Альба увернулась. Прыгнула в сторону и побежала вновь, зайцем петляя между деревьев. Поскользнулась на листьях, перекатилась в сторону, бросила еще один Слом, заставляя ближайшего мертвеца осесть на землю. Призвала палку потяжелее, опустила на голову третьей твари. Раз. Другой. Третий. Четвертый… В немертвом что-то хрустнуло, и он повалился на землю.

Вот только первый зомби уже собрался обратно, словно и не уничтожила его магия. Второй поднялся на ноги. Третий зашевелился, со странным щелчком повернув голову…

– Думаю, достаточно, – магистр Теор, а именно он невесть как оказался рядом, сделал длинный жест рукой. Все три немертвых свалились на землю, словно куклы с перерезанными нитями. – Очень достойно для первого курса. Правда, контролируемая левитация что ветки, что бревна – не лучшая идея против нежити. Слом обычные экземпляры зомби бы уничтожил сразу, но эти подконтрольны некроманту, и этот контроль позволил их телам пережить воздействие ваших узоров.

Менталист подошел ближе, бросил на Альбу несколько диагностических плетений. Достал уже знакомую фляжку. Альба отстраненно подумала, что сейчас из-за холода внешнего она и не чувствовала другого, внутреннего.

Теперь преподаватель выдал ей в два раза больше зелья, чем после Посвящения.

– Ложись спать сразу как придешь в общежитие. Завтра – без магии. И, судя по твоей реакции, ты знаешь, почему эти дохляки тут?

Альба сглотнула.

Ответа не потребовалось.

– Вижу, что знаешь. Я так полагаю, это из части истории со сглазом равновесия, связанной с добыванием красителя?

– Эээ…

– Вижу, что да. На будущее – некроманты весьма злопамятны и любят шутки, не все из которых нравятся магам других специальностей.

Альба кивнула.

– Буду знать. Спасибо, магистр. А как вы…

Теор только кивнул на единственное окно на втором этаже старого корпуса, в котором горел свет. Альба с запозданием сообразила, что это было окно его кабинета. Отсюда она могла видеть даже очертания книжного шкафа, стоявшего там. Менталист видел ее битву с нежитью. Побег от нежити, скорее.

Альба еще раз поблагодарила преподавателя и направилась к себе. Прошла три шага, обернулась – магистр Теор, что-то изучая, присел на корточки около лежащих на земле зомби. Она все же решилась задать вопрос:

– Магистр, вы сказали, что против немертвых контролируемая левитация бесполезна. Но ее и не умею применять.

Теор только плечами пожал.

– Умеешь. Плохим бы я был магом, если не мог типы столь простых плетений различать.

Потом добавил мягче:

– В магии иногда нужный образ приходит, когда обстоятельства его поиска резко меняются. Иди отдыхай, ты на эту схватку сил отдала больше, чем думаешь.

Уже в общежитии, попросив у Ами кипятка, Альба хрустела перед сном конфетой из тех, что дал менталист, и прокручивала в голове прошедшие события. А ведь и правда – держала же она ветку под контролем. Надо было просто захотеть, но без злости. Да и силы на перо меньше вливать нужно… Надо попробовать. Не выйдет – спросить у магистра Теора, с кипячением же помог. Могла и раньше спросить, на самом деле. Ничего такого в этом нет…

Да и как бы то ни было, левитация контролируемая получилась ведь, так? И от зомби сумела отбиться, не просто с воплями от них бегала, но и сломала всех трех.

И ни к чему ее этот историк не принудит. Понадобится – комиссии сдаст его предмет. И от внушений надо научиться защищаться. А хрусталь она этому гаду запихает в одно место, нечего угрожать. Вон даже магия признала, что он был неправ.

С такими мыслями Альба и уснула. Во сне вместо зомби она бросала Слом в историка. Выглядело это не страшно, а смешно – тот почему-то становился от этого двухмерным, как в мультфильмах. Дальше тоже были какие-то старые образы. Кажется, там был пляж, лев Бонифаций и почему-то поющий кот Матроскин. Это было смешно, но несло тепло и спокойствие.

**

Теор просмотрел свои записи в зачарованной от посторонних взглядов книге. Перевернул листы пергамента, исчерченные схемами. Уже приближалась полночь, но он не спешил ложиться спать.

Менталисту не нравилось то, что рассказала Пришедшая. Просто потому, что это меняло… некоторые вещи.

Теор прикрыл глаза, устанавливая ментальный контакт с Айвор. Та отсекать не стала, да и не смогла бы, но все-таки менталист, как приличный человек, глубоко лезть не намеревался, и вообще постарался вести себя воспитанно.

Не мешаю?

Через некоторую паузу – менталист был уверен, что подруга в это время возводила совершенно лишние щиты. Лишние – потому что он не намеревался вообще никуда заглядывать за пределами обычного диалога.

Нет, – Айвор казалась несколько растерянной. – Что случилось?

Ничего такого, что требует вмешательства. Я просто за информацией. Прости что так поздно.

Ответом было явное облегчение.

Чем могу помочь?

Вар Вранн. Что ты о нем знаешь?

Да немного, увы. Его де Мария еще при нас – студентах взял преподавать. Теоретик. Человек науки, а не практики – силы у него немного. Фанат робинистов и последователь Чарльза Ольгафа. Но старается свое мнение аргументировать, в отличие от многих других подобных товарищей. Немало публикаций и определенный авторитет в научных кругах прилагается. Среди соответствующе настроенных магов, разумеется.

Ольгаф… Это многое объясняло. Этот мыслитель, воспитанный Северными Войнами, доказывал в своих трудах исключительность живущих в «истоке магии» алисийцев. Он считал, что вообще всех, кто родился не в королевстве, за пределами «благословленного Избора, в котором властвует богоизбранный король», стоит просто лишать магии. И тогда, значит, наступит везде благоденствие и счастье, и не будет никаких магических происшествий. Доказательств богоизбранности королевской семьи Алисии Ольгаф не приводил, за что был нелюбим жрецами и презираем людьми науки. Но, к сожалению, и последователи у него имелись, уверявшие, что мыслитель знал истину, в отличие от всех остальных недалеких обывателей или заблуждавшихся ученых.

Полная ерунда, ставшая популярной лишь у тех, кому нечем гордиться кроме своего происхождения.

Понятно почему Вар Вранн настолько холодно общался с самим Теором в те моменты, когда они пересекались по рабочим вопросам. Наверняка выяснил откуда менталист родом.

Через паузу Айвор призналась:

Я от него не в восторге, но публикации и научные степени много где помогают. Да, он предвзят, но студенты должны понимать, что не все в мире будут им помогать, и таких вот Вар Враннов пруд пруди. Но, я так понимаю, у тебя ведь вопросы не про баллы последней его аттестации, верно?

Разумеется. Насколько он сильный маг?

Точно слабее нас. Слабее Анны. Его интересуют только теории и идеология применения магии. Этика, если угодно. Никак не практика.

Он мог сам снять равновесный сглаз?

Исключено. Его способностей и увидеть бы его на себе вряд ли хватило, хотя и догадаться мог что это. Но снять, а не разрядить – точно нет. Я и сама бы его вряд ли бы сняла. Нужен кто-то с силой архимага на это, не меньше, или пара сильных магов в совместной работе. Какие-то проблемы?

Нет. Пока – нет.

Ладно. Говори, если что. И – завтра начинаем прием проектов на конкурс. Ты участвуешь. А я готовлю постановление, так что…

Теор намек понял.

Не буду отвлекать. Доброй ночи.

Откуда ты это выражение взял? Но не важно. Доброй.

Теор Тайде, магистр менталистики, прервал контакт, смотря в свои записи.

У Вар Вранна был ментальный усилитель. Он преподавал давно и вел еще у Теора до аспирантуры, когда менталист учился на одном факультете с Дамиром. С Дамиром, чью душу отняли Охотники в том же месте, где совсем недавно едва юная адептка-первокурсница не стала жертвой смертельного ритуала.

Неважно. Это было прошлое. Но настоящее… Теоретик – лич? Смешно. Вар Вранн был слабым магом. Но слабый маг не смог бы снять сглаз равновесия. Теор, разумеется, просканировал все, что видела Альба – хотела та того или нет. Ему было плевать на конфликт с некромантами. Да, приглядит, но пусть дети сами разбираются.

Но сглаз, легший сглаз – это серьезно. Равновесие признано воззвание. И… И Вранн снял сглаз. Или нашел того, кто снял.

Но историк точно не тот, кто был на балу. Вовсе нет. Иная манера речи. Иные цели. Да даже запугивание артефактом без уверенности в том, что тот, на кого давишь, знает, что вообще за артефакт – глупость.

Осталось только понять – глупцом был теоретик или подлецом. И, откровенно говоря, Теор не был уверен, какой вариант предпочел бы, если бы у него спросили.

Робинист… Не надо быть совсем идиотом, чтобы понимать, что лич наверняка где-то там, среди сторонников радикальных мер. Вот только таких было традиционно половина Совета Архимагов.

И кто мог выбрать жизнь немертвого? Теор не знал и половины архимагов столицы, а из тех, кого знал… Он бы удивился, решись Валери Данн на такую судьбу – стать немертвым. Теор все-таки хоть немного, но понимал в людях. Его научный руководитель, и, чего таить, наставница, была может и отстраненной от политики и общественной жизни, но все же неглупой женщиной с твердыми моральными ориентирами. Да и от ее внушений следов бы не осталось.

Тот, кто все это затеял, был знаком с ментальной магией и ее возможностями, но не был профильным менталистом. Что сужало круг поиска почти до всех архимагов Избора. Вряд ли все-таки речь шла о секретаре кого-то из членов Совета, силы все-таки не те.

По сути звание архимага было некоторым признанием заслуг от магического сообщества, и нередко выдавалось знатным господам просто так. Ну, точнее – очень знатным господам. Но, с другой стороны, ведь не королевский же отпрыск, архимаг алхимии ат Валиоте – лич, ну в самом деле. Нет, не он. Демоны со всем – ат Валиоте паршивый менталист. Да и вообще алхимик бы не стал своему товарищу давать ментальный усилитель, обошелся бы зельем подчинения или еще чем-нибудь. Да и на балу не стал бы с внушением связываться, опять же, подлил бы что-то в напитки… Нет, тут другое. Не алхимик. Вряд ли кто-то из бытовиков – там одни женщины с регалиями из удачного замужества, что ре Сну, что де Грени, что аль Санди. Не природники – они вообще в личей не переродились бы. Особенности специализации.

Остался «небольшой выбор» из стихийников, боевиков, целителей и некромантов. То есть всего-то половина членов Совета…

Теор выругался про себя. Нужно прижать Вранна… И найти де Вилля. Одни старые знакомые по службе Гончей, узнав о его проблемах, сказали что сумеют достать аристократа, даже если он на другой конец мира умотал, но не сразу.

И демоны с ним. Тут Айвор говорила о каких-то проектах. Первокурсников нужно к сессии подтягивать, контакт вовсе не всем давался, а факультативщков учить защите разума, пригодится. Плюс вроде что-то про проверку плановую говорили. Плюс еще и дело Гончие против него так и не закрыли. Улик-то нет, но и сказать, что не на того подозрения переводят, не могут. Напирают на то что, мол, адептка с первого курса не могла в протяженный контакт, он воспоминания подправил, и вообще – он, Теор, пришлый менталист, и значит злодей. Достали уже…

Идею попросить Веронику о помощи менталист пока отбросил. Не маленький, сам справится. Тем более плевать, захотят суда с целью установления его участия в деле – пришлют повестку.

И когда пришлют, тогда и будет разговор.

А у него есть дела. До демонов дел, если признать. И за Вар Вранном следить надо будет в оба глаза. И не только из-за хвастовства усилителем, демоны с этим. В другом дело. Если Вар Вранн и правда давит всех, кто не местный и не учился в городских магических школах… Идиотизм. Сколько после его «обучения» ушло по собственному, не сумев сдать, не самый важный, в общем-то, предмет? Надо выяснить. Тайде слышал про теории о необходимости стандартизации магического образования и блокировки дара у всех, кто не прошел стандартный этого образования начальный этап, и диву давался – как такое вообще публиковать могли в приличных изданиях? Дискриминацию по специализации вон презирали, а по начальному образованию – нет, что ли? Идиотизм. Вон, взять хоть сегодняшнее сражение с нежитью. Да, подконтрольной, явно некромант просто попугать решил. Но тем не менее… Для первого курса – очень достойно. Как и выступление на первой игре лиге – а там и товарищи-то Пришедшей не учились в местных школах. Де Стена учили дома, Миран – тоже, ле Фрина – у себя в провинции… И тем не менее. Теорию-то наверстать можно, а вот практику и умениеидти вперед несмотря ни на что – нет. И вот это, увы, не все понимают. Словно есть в школьном обучении именно в Алисии какое-то гарантированное средство против того, чтобы обученный маг силой злоупотреблять начал.

А нет такого средства. Архилич-то не сам по себе взялся же… И ведь был до перерождения магистром минимум, получил статус архимага – а теперь живет, других убивая. И что-то подсказывало Теору – делу тут не в первичном магическом образовании. Точно не в нем.

Глава 4. Ментальные внушения и слежка за подозрительными личностями. ч. 1

Альба с интересом рассматривала висевшее на доске объявление о старте конкурса студенческих магических проектов. Сложно было не рассмеяться от столь знакомых терминов в совершенно незнакомом контексте.

– Не думал, что они вообще когда-нибудь стряхнут пыль с этой идеи, – резюмировал Свен, скептически изучив написанное. – И даже формат старый, кстати – сначала факультетский конкурс, потом обмен опытом на уровне университета, потом – на уровне межуниверситетской конференции. Раньше ее в мае проводили, интересно, как сейчас будет все. Отец рассказывал, как однажды участвовал в таком вот мероприятии, и у них из-за конфликта защитных плетений сбежала демонстрационная нежить. Которая по задумке должна была детей развлекать. Песни, танцы, вот это все… Ну программу свою немертвые начали реализовывать. Эффект, я думаю, можешь представить. Конференция проходила рядом с начальной школой. Немагической.

Альба усмехнулась.

– Дети в обморок не падали?

– Падали учителя. И некромантов с тех не посылали на все подобные мероприятия. Но зря все вздохнули с облегчением: на следующий год у алхимиков кто-то уронил баллон с концентрированным летучим эликсиром радости. Баллон треснул.

– Весело.

– Ага. И так – каждый год. В итоге свернули все это. Проекты студенческие, даже самые лучшее, реализовывать оказалось сложно, расчеты не сходились, кого-то поймали на растрате… Конференции по обмену опытом прекратили, а без них у преподов и администрации любого вуза были дела поважнее, чем заниматься всеми этими студенческими идеями об усовершенствовании мира вокруг. В общем, все заглохло как-то само собой. Но нам не свезло, как видишь.

– Участие-то добровольное.

Свен хмыкнул.

– Ага. Вот только я уверен, что без хоть какого-нибудь проекта нам зимнюю ознакомительную практику не засчитают.

– Так там и вторая игра. И сессия, – Альба прикинула свою гору недописанных заданий. – Жить-то когда?

Свен только плечами пожал. Довольным новостью он тоже не выглядел.

Альба очень надеялась, что «добровольно-принудительный» формат подобных изысканий из ее родного университета все же окажется в прошлом. Но, увы, зря.

О проектах всю неделю говорили все преподаватели. Даже ведущий физкультуру Курт успел упомянуть, что готов помочь любому желающему придумать что-то в его сфере. Что уж говорить о магистрах всех остальных направлений, которые словно поставили целью расписать перед студентами открывающиеся перспективы проектной работы по их предметам.

Последний гвоздь в крышку гроба Альбиной надежды не участвовать в этой ерунде поставила декан, появившись в самом начале пары по основам менталистики.

– Приветствую, адепты, – магистр Айвор ле Ман выглядела несколько замотанной, но, тем не менее, обвела группу она знакомым Альбе жестким и властным взглядом. – Думаю, вы уже видели объявление о грядущем конкурсе проектов. Верно?

Ответом ей был нестройный хор согласных голосов.

– Вот и отлично. Так как это для вас отличная возможность определиться с темами и руководителями по будущей курсовой, которую вы должны уже начать писать на зимней ознакомительно-теоретической практике, то жду от каждого участия в проектной деятельности. Шаблон оформления готовых работ возьмете в деканате, работаете в группах от трех до пяти человек. Преподаватели готовы оказать вам всю возможную поддержку, как в индивидуальном порядке, так и в формате групповых консультаций. Если вы не знаете, к кому подойти с заинтересовавшей темой или не знаете, как саму тему сформулировать – можете обращаться ко мне, найдем выход. По написанию курсовых работ и вообще методам исследования у вас будет отдельный предмет позже, но пока важнее всего вам определиться с тем, что вас интересует. Разумеется, на первом курсе от вас никто фундаментальных исследований и масштабных проектов не требует, это лишь проба сил. До конца следующей неделю жду от вас всех темы проектов и выбранных вами руководителей. Планируйте сразу с прицелом на то, что потом с использованием теории и всей добытой по проекту информации вы будете работать над курсовой. Вопросы?

Вопросов было много. И про объемы, и про практический или теоретический характер выбираемой проблемы, и про систему оценки, и про сроки, и вообще про все, что угодно.

В целом сам по себе формат задания не сильно отличался от того, что Альба уже видела на родине. Только тут надо не социальную рекламу про вред курения разрабатывать, или писать проект о создании в корпусах университета мест для обмена книгами со всеми плюсами и минусами такого решения, а искать возможности с помощью магии сделать что-то полезное. Упор должен был быть на практическую значимость предложенной идеи, но теорию все равно нужно было прорабатывать.

Еще бы она понимала, какую тему взять, при условии, что границы известного и неизвестного в магической науке Альба представляла себе слабо. Вон, писала про тот же сглаз заданную в понедельник магистром-менталистом работу, нашла пару книг – и там все равно ведь далеко не все было. Да, был опыт применения, истории исследования, последствия – их, особенно не радужных, оказалось куда больше чем хотелось… И – все. Альба так и не поняла, что это были за золотистые нити, или, например, почему непременно нужно было имя и внешность «жертвы». Да и как считается «несправедливость» и от чего зависело то, ляжет сглаз или нет, тоже было непонятно. Впрочем, как Альба успела уяснить, в магии были вещи, которые строгому логическому анализу не поддавались. Этого стоило ожидать – все же речь шла не о естественно-научной дисциплине. По идее…

Альба задумалась. В ее мире была бы магия гуманитарным знанием? Ну вряд ли. Хотя, с другой стороны, ведь образы-то, которые нужно было удерживать, все эти представления… Как это померить? Как описать только количественными методами? Но и одни качественные разве подойдут? Законы и формулы тоже есть, и все остальное…

На парту мягко спланировал кусок пергамента. На нем почерком Ами было написано:

Не знаю пока о чем этот проект делать… Но давай вместе?

Альба попыталась найти глазами Ами. Та слушала магистра, объяснявшего особенности построения базового, самого простого ментального контакта. Альба почти все это и так знала. Прочитала пока пыталась разобраться с тем, как этот самый контакт держать больше минуты еще в самом начале индивидуальных занятий с менталистом.

Решив не отвлекать подругу разговором, Альба написала только «Давай» и осторожным плетением левитации заставила пергамент вернуться к владелице. Силу дозировать в таких простых действиях получалось уже весьма и весьма неплохо.

Это не укрылось от внимания Свена и Жана, и буквально через минуту они уже успели обменяться пергаментами и даже попытаться начать обсуждения будущей темы короткими фразами, надеясь найти то, что всем подойдет.

– Адептка Синегорская, каковы причины спонтанного рассеивания правильно созданного плетения простого ментального контакта первого типа? – огорошил магистр Теор Альбу, раздумывающую над методами исследования из числа знакомых ей и их применением в магической проектной деятельности.

Пришлось срочно переключаться на заданный вопрос, собирая воедино резво разбежавшиеся в разные стороны мысли.

– Без перекоса в дозировании силы? – уточнила Альба, скорее выигрывая время, чем интересуясь ответом.

Контакт требовал минимальных затрат на инициацию и поддержание, да и вложить в него слишком много энергии было просто невозможно.

– С ним в том числе.

Или возможно… Ладно, оставалось только рассуждать, а не вспоминать то, что она и не помнила никогда.

– Ну если сил не хватит, то плетение не воплотится, но это, по идее, только при истощении возможно, так там затраты минимальные. Если вложить много, то контактный разум скорее всего интуитивно отсечет такое взаимодействие. Собственно, спонтанное рассеивание будет рождено или взаимодействием, когда контактый разум будет разбивать причиняющие дискомфорт плетения, или влиянием состояния самого контактера, эмоционального, физического или энергетического. Ну то есть если что-то не так пойдет, то все распадется. Потеря сознания или сон одного из контактных тоже рассеет плетение.

– Умение рассуждать – похвально, – заметил менталист, – а вот то, что вы отвлекаетесь на паре – нет. Иначе бы запомнили, что при дистанционном контакте первого типа уровень вкладываемой в плетение силы таков, что минимальный порог до рассеивания повышается минимум в пять раз. То есть энергии может не хватить и неистощенному. Главное вы отметили верно – ментальный контакт не только плетение взаимодействия, на которое будет влиять тот, с кем вы контакт строите, но и динамично изменяющееся плетение, которое в любой момент может быть разрушено вашим же собственным разумом, или разумом контактного. Но во втором случае это сделать гораздо, гораздо труднее без привычки к подобным практикам в особенности. Эмоциональный аспект в ментальной магии, магии длительной, превалирует над формальным – запомните это. Итак, перейдем к особенностям плетения ментального контакта первого типа. Зарисовывайте, – на доске возникла иллюзия.

Альба на доску не смотрела, невидящим взглядом уставившись на свой пергамент.

Ментальной магии – магии длительной.

А ведь верно. Длительной. Контакт ведь приходилось удерживать постоянно…

Альба была готова постучать головой о парту. Вот ведь оно, решение сложности с дурацкой длительной – длительной! – левитацией. И она ведь правда же держала в воздухе ветку, когда пыталась разобраться с зомби от шутников-некромантов. Потому что не задумалась о пере, вообще ни о чем не задумалась – и нужный образ нашла без проблем. Она ведь и так этот образ использовала, и не раз!

Альба бросила взгляд на магистра Теора, который продолжал рассказывать о контакте и его построении, и осторожно напитала силой нужное плетение левитации, собирая воедино все понятое только что.

Лист пергамента завис над столом на высоте пары сантиметров. Альба провела рукой в сторону – и пергамент послушно сместился. Представила, как лист переворачивается – перевернулся. Улучила момент – и отправила его на стол к Ами, тут же вернув себе. Получилось!

Она могла просто задавать нужное действие. А потом еще одно. И еще. И еще. Не каждый раз представлять себя итоговый результат, а просто наслаждаться сами процессом управления…

Свен, знающий о ее трудностях с левитацией, перехватил взгляд и поднял большой палец.

На радостях Альба всю перемену между теорией и практикой менталистики развлекалась с левитацией, и даже не успела как следует напрячься из-за того, что сегодня менталист предлагал им как раз начать учиться строить этот самый контакт. И правильно не успела – у нее получилось с первого раза. Удерживать взаимодействие не нужно было, только построить, что облегчало дело. Да и Ами, с которой Альба работала в паре, явно не хотела что бы хоть кто-то соприкасался с ее разумом, так что Пришедшая, как и предполагало задание, едва получив образ своего леса рядом с тонким, хлипким бревенчатым заборчиком, тут же разорвала взаимодействие. Магистр Теор оказался совершенно прав – когда она владела ситуацией, контакт такого большого дискомфорта не вызывал.

У Амири ничего путного не получилось. Альба пыталась ей подсказать, но помогало так себе. Впрочем, из всей группы все равно никто больше не справился с заданием. Магистр Теор заметил, что это совершенно нормально и что у них до зимы будет время попрактиковаться, дал пару книг и пару упражнений, способных помочь понять, что нужно делать – и отпустил всех, кроме четверки Альбы. Им предстояло обещанное занятие по внушениям.

Пятой парой. После стараний с ментальным контактом и весьма веселого практикума по магии стихий, во время которого они учились разжигать огонь простейшим плетением – и тушить его чем придется, когда слишком большое количество энергии или слишком неровное плетение поджигало не только тренировочную свечу, но и все вокруг. Альбе пришлось немало времени просто заставлять себя приступить к заданию – перед глазами вспоминался огонь там, на лесной поляне. Опасения не подтвердились – все вокруг она не подожгла. Просто стоило ей попытаться разжечь свечу, как пришлось тут же заниматься оттиранием парты от потеков воска, который плетение просто расплавило. Но лучше, чем одежду на себе, как Жан, тушить.

Но Альба просить пощады не намеревалась. Нужно было выяснить, как защититься от типа в маске. И от Вар Вранна, если тот решить применить свой усилитель. Менталист уверял, что не решит – потому что принуждение с помощью подобного артефакта легко в стенах университета обнаруживается, но все же, все же…

Магистр поманил их из кабинета.

– Идемте, господа. Заниматься будем не здесь.

Альба на заинтересованный взгляд Свена только плечами пожала.

Впрочем, привел их менталист в свой кабинет замдекана. И пояснил:

– Чем меньше площадь, тем проще на ней дополнительную защиту от посторонних ушей и глаз растянуть.

– Защиту? – сразу напрягся Жан.

– Внушения и защиту от них по современным программам не проходят на первом курсе, а тут уже ссылаться на программу факультатива не выйдет, – менталист только чуть плечами пожал. – В чем-то, разумеется, понять отдел образования можно: студенты, которым в руки попадает магия, начинают ей бесконтрольно пользоваться. Кипятят чайники. Поднимают зомбимышей в лесу. Ритуалы над преподавателями пытаются проводить. Левитацией записки передают вместо того, чтобы лекцию слушать.

Альба покраснела и уставилась в пол.

– Сколько бы ни шла речь об ограничении применения магии вне контроля преподавателей, все равно все проконтролировать невозможно. Предполагается, что проще не давать ничего потенциально опасного на парах, чем разгребать последствия. Менталистика опасна в неопытных руках, а разум штука хрупкая и вмешательства в него, особенно выполненные с фантазией, часто сложно, да и почти невозможно ощутить самому и вовремя обратиться за помощью. А последствия шутливого или злонамеренного внушения могут быть масштабны. Очень масштабны.

Альба сглотнула. Ей хватило бала. Она очень надеялась, что о нем тут речь не пойдет, хотя и понимала, что эта история и была бы хорошей иллюстрацией, так сказать, материала. Альба до того не распространялась о том, о чем именно говорила с типом в маске. Может и сейчас не придется…

– Я хочу показать вам способы защиты от деструктивных внушений. Разумеется, нет универсального плетения, которое превратит ваш разум в неприступную крепость. Но зная основы вы сможете хотя бы с большей долей вероятности понять, что внушение имело место быть, и вовремя обратиться за помощью. Адепт ле Фрин, встаньте.

С некоторым удивлением Жан поднялся со стула.

– Хорошо. Садитесь. Встаньте все.

Жан со Свеном переглянулись, но команду выполнили. Ами последовала за ними, как и Альба, не понимавшая, чего преподаватель хотел добиться.

– Сядьте. Встаньте. Сядьте.

Альба следила за действиями магистра. Не без напряжения – второй раз пережить что-то похожее душевной буре, поднявшейся после разговора с магом в маске, она точно не хотела. Но, тем не менее, ей казалось, что магистр вообще не использовал магию. Тогда зачем все это?

На, кажется, уже шестую команду встать, Свен взмолился:

– Да прекратите уже! Как это нам поможет?!

Кажется, по лицу менталиста промелькнула улыбка.

– Это – никак. А вот то, что подтолкнуло вас задать этот вопрос – очень даже. Садитесь, господа. Итак, – пережили ли вы сейчас внушение?

Свен и Жан переглянулись – и покачали головой.

Ами пожала плечами.

Альба задумалась. Первым порывом было сказать «нет», но что-то тут точно не сходилось. Да, выглядели они все вчетвером глупо, но все же зачем-то же это магистр сделал... Не чтобы их простаками выставить же?

Глава 4. Ментальные внушения и слежка за подозрительными личностями ч.2

– А внушения обязательно должны иметь магический компонент? – несколько сомневаясь, все же решила уточнить она.

– В том смысле, в котором внушения рассматривает менталистика – нет.

– Тогда – да. Мне кажется, вы не применяли магию, но вы ведь заставили нас делать, то, что хотели.

– Заставил, – Теор кивнул. – И тут мы наталкиваемся на первую сложность, о которой нужно помнить: внушения в широком смысле – часть нашей повседневной жизни. Мы часто побуждаем других делать что-либо самыми разными способами. Сейчас я просто отдал распоряжения, пользуясь тем, что являюсь преподавателем, а вы – адептами. Когда я говорю о том, что ментальную магию ни один студент не должен использовать без контроля и специального разрешения магистров – это тоже внушение. Без магии, заметьте. В широком смысле мы пользуемся внушениями желая, чтобы кто-то изменил свое поведение. Отдавая прямые инструкции или изменяя мировосприятие через, в большинстве случаев, эмоциональное влияние, когда хвалим за хорошие для нас поступки и ругаем за плохие.

Альба навострила уши. Интересно – в этом мире существовали бихевиоральные исследования или что-то похожее? Очень ведь «эмоциональное влияние» было им созвучно. Надо выяснить… Когда время найдет.

Магистр же продолжил:

– Магия разума работает ровно по тем же принципам, с одним важным «но» – при верном применении внушения оно обходит естественные и поставленные щиты и воспринимается тем, на кого его наложили, как часть собственной картины мира, часть собственных желаний. Разумеется, в примере с вашими частыми подъемами со стульев вы хотели подчиняться моему слову – сами. По разным причинам, которые в любом другом случае отвечают за поддержания дисциплины, от нежелания вступать в конфронтацию с наделенной властью фигурой до простого любопытства, желание понять, что происходит. Но вы понимали, что я от вас хочу, и выбирали подчиниться просто соглашались с моим желанием. Заберитесь с ногами на стол, Альба.

Магии она не почувствовала. Ничего не почувствовала. Просто поняла, что хочет подняться. Очень хочет. Что это так будет… правильно.

И это пугало.

Она, как и тогда в церкви, буквально заставила себя не двигаться. Не вступать в плетение. Не шевелиться…

Альба бросила взгляд на магистра. Наверное, в этот взгляд прокралась даже какая-то мольба, но, так или иначе, желание подняться с места рассеялось без следа.

– Довольно, – довольно мягко заметил менталист. – Постарайтесь описать свои ощущения.

Альба именно что постаралась – но получилось так себе. Преподаватель, тем не менее, кивал, и подытожил:

– Это – довольно грубое внушение, потому что я потребовал сделать то, что в нормальной ситуации никто делать не будет. Альба понимала, что желание не ее, но так как внушение физического плана, то перебороть его без привычки довольно сложно. Но, тем не менее, адептке это удалось. Миран, передайте мне вон то пособие в углу.

Судя по неописуемой, явной борьбе на лице Ами, это тоже было именно магическим внушением. Впрочем, его менталист довольно быстро убрал – и девушка, успевшая встать и сделать пару шагов, расслабилась, возвращаясь на место.

– Итак, моя просьба была в целом вполне приемлемой, но, тем не менее, адептка Миран старалась противостоять ее выполнению. Опишите, что вы чувствовали.

– Я… Ну, мне хотелось подойти туда. Прям ноги жгло. И я поняла, что это магия.

– Именно, – магистр Теор кивнул. – Для начала ваша главная задача – понять, что с вами происходит что-то не то. Так-то не стоит выполнять и просто дурацкие просьбы вышестоящих, но это отдельная история, в которой каждый раз стоит задаваться вопросом, что нужно тому, кто просьбу озвучивает. Если нужно научить – одно дело, но если речь идет об использовании, скажем, любознательности студента в личных целях – это совсем другое.

Альба заметила, как Жан на этих словах побледнел.

– Иллюстрирую я тезис о том, что внушения – игра в кошки-мышки. Тот, кто внушает – хочет добиться своей цели, и при этом тот, кому внушают, может эту цель не разделять. Или разделять. Собственно, внушения могут быть как деструктивными, так и позитивными.

На этих словах Альбу словно бы на миг окутало тепло. Ощущение было очень приятным, на самом деле. Хотя она и заметила, как Свен замер, с явным недоверием смотря на преподавателя.

– И положительные внушения при том тоже могут упираться в естественную защиту. Для ее преодоления есть несколько специализированных лекарских контактов, но на них я останавливаться не буду. Специфика там такова, что защищаться не нужно совершенно. Применяющие подобные техники с помощью них просто неспособны навредить. А вот что касается деструктивных внушений – их чаще всего проводят с речевым компонентом, но не обязательно напрямую. Скажем, вы можете разговаривать о погоде, и ваш собеседник описывает вам, как на улице мрачно, слякотно, холодно и сыро. Вы выходите из университета и понимаете, что и правда мрачно, слякотно и сыро. И чувствуете, как возникает желание утопиться в ближайшей луже, хотя еще полчаса назад вы собирались в ней кораблики пускать. Я утрирую, но, думаю, смысл ясен. В данном случае для преодоления естественной защиты использовалось прямое эмоциональное воздействие. Принцип понятен?

Все четверо кивнули.

– А что с этим делать-то? – Жан явно был в недоумении.

– Собственно, первое, с чем вам нужно разобраться, в первую очередь для себя: через какие эмоции и слова вас могут вывести из равновесия. В спокойном состоянии разума вы почувствуете чужеродность принуждения и сможете бороться с ним, даже если внушение сильное, сможете позвать на помощь, сможете не делать того, что вас заставляют. Но сложнее всего именно понять, что что-то не так. И для этого вам самим для себя нужно определить те темы и моменты, которые могут быть использованы для того, чтобы отвлечь ваше внимание. И как только вы заметите, что какой-то подобный диалог происходит – под любым предлогом выходите из общения.

Видя несколько разочарованные лица адептов, менталист пояснил:

– Вы думали, что я покажу вам защитное плетение, и мы его разучивать будем?

Смутились все, даже Альба.

Теор чуть улыбнулся.

– Покажу, на самом деле. Позже. Когда все разберетесь с контактом и точно поймете, как он ощущается. Но не будет толку ни в какой магии, если вас поймают на эмоциональные крючки. Ловят, кстати и более опытных и сильных магов – это вы можете по учебникам истории помнить. Так что первая ваша задача – научиться следить за самим собой и выходить из общения с тем или теми, чьи слова или действия вас задевают. Это, кстати говоря, и без магии делать стоит. К тому же без понимания собственных мыслей вы не сможете содержание внушения найти. Если не знаете что свое – как найти чужое в разуме? Потому если вы решите освоить хотя бы базовую защиту, то вам придется потратить некоторое время на общение с самим собой. Ваш лучший помощник – ваши естественные щиты, но прежде чем их усиливать сначала надо приучиться ловить на них внушения. Я не говорю о чем-то сложном, вроде внушения несуществующих зрительных или слуховых, скажем, образов или внушения отсутствия существующих, такое незаметно не сделаешь. Куда больше опасна более тонкая работа, которую надо научиться распознавать сначала.

– Я хочу, – Альба не сомневалась. – Даже если получится плохо, то все равно хоть что-то лучше, чем ничего.

– Это правда, – согласился Жан.

Свен и Ами перспективой обрадованы не были. Рыжий только плечами пожал.

– Пока, честно говоря, не уверен, выйдет уделить этому достаточно времени, магистр.

Менталист явно не был удивлен таким раскладом.

– Что ж, тогда я дам вам несколько упражнений, которые могу помочь в определении чужеродного влияния. Проверять не буду, выполнение на вашей совести, – адресовал это Теор Альбе и Жану. Менталист на вид отсутствием энтузиазма у половины их маленькой группы расстроен не был. – Первое – выпишите себе, как будет время, минимум по тридцать пунктов в пару списков: в одном – то, что на вас влияет положительно, поддерживает, в другом то, что из колеи выбивает. Второе: представляйте перед сном что ваш разум окружает стена, защита, преграда любого типа. И третье: в конце дня попробуйте записать отдельными пунктами то, что вас в этом дне обрадовало и то, что расстроило – если такое найдется. И к каждому ищите причину. Пока вопрос «почему?» можно задавать – задавайте. Познание себя – ключ к тому чтобы отсекать простые внушения, что магические, что нет. Работа только ваша, будут вопросы – задавайте, нет – я вмешиваться не буду. Через две недели пятой парой с теми, кто готов и захочет, попробуем как раз щиты. Вопросы?

Свен немного замялся, но все же спросил:

– Если внушения настолько опасны, то почему их не запретят вообще?

– Пытались. Но, как показывает практика, тот, кто захочет, найдет способ научиться их проводить. Слишком много такая магия может дать преимуществ. К тому же маги с предрасположенностью разума и потенциала к менталистике способны проводить такие воздействия даже не задумываясь о том, что они не просто просят кого-то, а приказывают, вплетая магию в слова.

Альба вспомнила о том, как просила Ами перейти узкий мост на Посвящении. И, судя по взгляду приятельницы – она тоже помнила этот момент.

Свен еще сильнее смутился – но пошел дальше.

– А если… Ну, менталистика же ведь дает огромную власть. Магия разума.

Альба нахмурилась. Ей не нравилось куда клонит Свен. Магистр же откликнулся более спокойно, хотя и, определенно, понял, о чем был вопрос:

– Да, были разговоры о том, чтобы у любого с предрасположенностью к ментальной магии блокировать дар сразу. С предрасположенностью к опасной магии то есть. Опасной магии, такой же опасной как и некромантия. Или боевая. Или стихийная. Или природная. Или магия исцеления. Алхимия. В разное время шли разговоры о запрете разных направлений, ведь любая из этих специализаций в руках того, кто готов причинять боль, способна принести много бед. Любая магия опасна, если опасен ее применяющей. Исключений нет. Как в руках убийцы равно опасен меч, кастет или лук.

Через паузу, полную молчания, Теор подвел итог:

– Думаю, вам есть над чем подумать. Вполне достаточно для пятой пары.

Просить дважды не пришлось.

Альба, повинуясь какому-то порыву, встретилась глазами с менталистом, строя контакт.

Сейчас это получилось почти легко. Магистр не сопротивлялся и не держал щитов.

Альба попыталась использовать передачу и сформулировать мысли:

Спасибо, что не стали разбирать бал.

Говорить о том, что там было – только твое решение. Любой мог быть на твоем месте, хотя адепт, хоть магистр, хоть архимаг. Так что если кто-то решит осудить – то он просто недалек, – кажется, менталист прочел в ее разуме постоянные сожаления о собственной глупости в той истории. – Отдыхай. Хорошо построенный контакт, кстати. И держишь ты его уже довольно стабильно.

Спасибо, магистр.

Доброй ночи.

Доброй.

Никто не заметил их разговора, ведь весь разговор занял меньше времени, чем потребовалось Жану, чтобы закинуть на спину торбу и дойти до двери кабинета.

И хорошо что никто внимания не обратил. На удивление, менталистика нравилась, кажется, только ей. Альба чувствовала, что, например, довольно нетерпеливого Свена не радовала мысль заниматься каким-то самопознанием, а не магией, и вообще ему не слишком хотелось лишний раз общаться с менталистом.

Его дело. А Альба точно попробует со всем разобраться. Если какая магия и правда была завораживающей и безграничной – так это ментальная, где привычные Пришедшей вещи переплетались с чудесами под совершенно неожиданными углами.

Привычные вещи и неожиданные углы…

Она на социолога училась или как?

– Ребята, у меня есть идея для проекта, – Альба догнала неспешно переговаривающихся приятелей. – Как вам работа по развенчанию стереотипов о разных областях магии?

Общественное мнение в любом мире общественное мнение, разве не так? И это мнение можно узнать, и анкетирование в этом наверняка поможет. И с магией связано, и без теории, в которой Альба утонуть может. И каждый свое направление возьмет…

– А давай, – Свен, до того притихший после всех рассуждений менталиста, повеселел. – Расскажешь, как и что задумала?

– Разумеется. Но сначала – в столовую.

Идея была поддержана единогласно.

**

Теор медленно шел за Вар Вранном по вечерним улицам Избора. Слежка никогда не была его любимым времяпрепровождением, и менталист искренне надеялся, что после ухода из рядов Гончих ему больше не придется этим заниматься.

Увы.

Теор медленно шел за целью своего вояжа в город в этот поздний час. Большинство магов предполагало, что ментальные умения позволяют воздействовать лишь через контакт. Менталисты с этим редко спорили, справедливо полагая, что не стоит лишать себя некоторых преимуществ, да и внушать излишние подозрения коллегам-волшебникам не нужно. Особенно после Инцидента. Некоторым вещам и раньше учили лишь в магистратуре и аспирантуре, а теперь по нынешним программам и вовсе не учат почти нигде, кроме как у военных. И сейчас эти «некоторые» возможности специализации позволяли магистру неузнанным идти за своей целью.

Моросящий дождик не добавлял радости. Увы, много какие бытовые заклинания вроде того же погодного щита применить сейчас возможности не было, и приходилось терпеть все прелести изборской осени. Теор уже успел забыть, насколько тут холодно в это время года. Едва ли он был готов в этом признаться вслух, но погода в южных частях королевства была в свое время одним из значимых аргументов в пользу того, чтобы искать после выпуска работу вне столицы. Другим аргументом было желание сменить обстановку, и о переезде менталист ничуть не жалел. О возвращении, впрочем, тоже. Жалеть о чем-то вообще не было в его правилах. К тому же здесь, в Изборе, все же чувствовалась атмосфера центра магического образования Срединной Земли. Да взять ту же прошедшую городскую конференцию – да, пресно, но в отличие от отчаянно скучавшей на очередном таком мероприятии Айвор, Теор нашел для себя несколько интересных докладов и не меньше интересных докладчиков. В том числе и из старых знакомых. Возможно, конечно, все дело было в новизне, на старом месте работы он за десять лет уже все темы докладов с такого же мероприятия, проводившего силами бывших коллег, переслушал, но все же.

Из минусов была близость Охотников. Не к нему, – себя Теор мог защитить, – а к студентам. К его студентам. И это было основной причиной, по которой менталист уже третий вечер к ряду прогуливался по Избору в районе, где подобным ему безродным появляться не стоило. По крайней мере с таким количеством наложенных на себя специфических плетений. Среди высокородных аристократов мало было толковых магов, но на них обычно работало хотя бы некоторое количество таковых. Благо, Вар Вранн жил на окраине квартала – в центр Высокого Холма Теор бы не сунулся в своих наблюдениях. И, еще одно благо, – пары у менталиста первыми были только в понедельник, так что можно было высыпаться по утрам – хоть немного.

Домой к Вранну Теор не совался. На небольшом семейном особняке коллеги защита была весьма и весьма солидная. Откровенно говоря, настолько солидная, что некоторые чары он и опознать не смог, а все же опыт проникновения в чужие жилища у менталиста был. Были тут еще и несколько знакомых чар против именно ментальных заклинаний, но вот они казались Теору корявыми настолько, что вначале он задумался о наличии у Вар Вранна кого-то из одаренных детей или племянников. Сами заклинания-то были довольно сложными, а вот исполнение подкачало. Работал кто-то с ментальной магией знакомый, но – не профильный менталист. Теор бы не поручился, что ровно тот же, кто выдал артефакт паре отправившихся за Грань боевиков, но сам рисунок силы был, в целом, похож.

Сейчас магистр следовал за Вар Вранном через один книжный магазин и одну таверну к жилищу историка. Дом коллеги был расположен на отшибе и зажат между соседними домами таких же не слишком родовитых дворян так, что при желании через задний выход с участка можно было бы попасть в подбрюшье Высокого Холма и оттуда по лабиринту переулков выйти, почти наверняка, в любую нужную точку квартала аристократов. Теор надеялся, что этой возможностью Вар Вранн не воспользуется – менталисту определенно не хотелось приближаться к особнякам, чьи владельцы от одного его присутствия рядом могут поднять бучу.

Глава 4. Метальные внушения и слежка за подозрительными личностями. ч.3

Высокий холм венчала громада королевского замка, вокруг которого находились резиденции наиболее видных аристократов. Чем дальше от Черной Короны, как в народе звали замок, тем меньше были участки, ближе дома и менее видными рода их владельцев. Окружало же холм почти сплошное переплетение улочек, заполненных двух- и трехэтажными строениями, где ютились все, кто хотел занять место поближе к привилегированным жителям города, но не имел денег на собственное имение. Это самое переплетение, или Подбрюшье, было данью одному из указов короля Жеардина, правившего еще во времена прапрапрадеда Теора. Жеардин, решив приобрести популярность в народе, постановил, что все, кто живут подле короля, получат звание дворянина и некоторые прилагающиеся к этому званию привилегии. Границы выделенной королевским указом территории «подле» включали в себя как раз Высокий холм и его основание, так что удивляться плотности застройки не приходилось.

Указ давным-давно отменили, но основание Высокого холма так и осталось лабиринтом, где мог потеряться даже уроженец Избора не в первом поколении.

Теор следил за домом Вар Вранна, стоя вне круга света в тени соседнего, сейчас, кажется, заброшенного особняка. Заброшенного – потому что сад за простенькой оградой давно зарос, а свет в небольшом двухэтажном доме не зажигали ни в одну из ночей, пока менталист дежурил тут. Но защита на оставленном участке все же была, и магистр проникать туда поостерегся. Частную собственность в королевстве ценили, а за проникновение в жилище аристократа можно было легко отправиться на десяток лет в тюрьму. Так что пока приходилось ограничиться наружным наблюдением.

До полуночи не происходило ничего. Вообще ничего – теоретик, судя по зажигавшемуся свету в окнах то столовой, то кабинета, отужинал и работал у себя. Теор уверился было, что вскорости историк отправится спать, а ему стоит подумать о каком-то ином способе подтвердить или опровергнуть свои подозрения в отношении Вар Вранна, и не торчать тут еще несколько месяцев, как свет в кабинете погас – и спустя несколько минут зажегся в холле.

Теор, до того перебиравший в уме план завтрашней пары, мгновенно переключился на нынешний момент, чувствуя, что промозглый холод стоил того, чтобы терпеть его не один вечер. Он сместил фокус сознания в заранее подготовленную точку на случай, если Вар Вранн решит выйти через заднюю дверь – и не прогадал. Историк, накинув неприметный черный плащ, действительно решил не пользоваться парадным входом.

Добропорядочные люди редко покидают дом в полночь через заднюю дверь. Разве что примерный семьянин Вранн решил посетить бордель…

Теор накинул еще несколько плетений, дополнительно скрывая себя, и направился за историком. Тот неожиданно прикрыл волосы париком, что только убедило менталиста в том, что нынешняя ночь может быть богатой на события.

Вар Вранн скользил по изножью Высокого Холма, ведя себя в его лабиринтах как рыба в воде. Дважды он вовсе пересекал скособоченные здания, проходя прямо насквозь через первые этажи. Сегодня в некоторых из этих домов недоставало жильцов – дворянского звания они своему владельцу давно не приносили, а жить можно и в строении попросторнее.

Историк явно знал, где жильцов не окажется. Знал, где можно срезать путь, а где придется и обходить. Он петлял по проулкам не меньше получаса, пока не дошел до неприметной черней задней двери крохотного дома с весьма закопченными стенами, разделенного между владельцами на две половины. Прежде чем постучать, Вар Вранн обернулся, оглядывая проулок за собой.

Теор едва сдержал удивление – на «коллеге» были чары обезличивания. Конечно, ими пользовались многие аристократы, желающие скрыть себя во время темных, и не очень, дел. Но все же менталист не предполагал, что Вар Вран воспользуется личиной открыто. Да и не его это, откровенно говоря, уровень.

Историк же, не сумев различить своего преследователя, пусть тот и стоял буквально в пяти шагах от него, постучал в дверь довольно хитрым ритмом, а после поднес небольшой квадратный кусок фионита к самой ручке. Дверь отворилась, пропуская Вар Вранна внутрь. Теор решил было последовать за ним, но вовремя остановился, заметив, как чары внутри помещения стерли личину с теоретика. Впрочем, тот и сам с видимым удовольствием стащил с лица маску, на которой и лежали чары. Интересно… Усилитель, привязка личины к маске… Кто-то неподалеку от Вар Вранна явно имеет доступ к хранилищам артефактов. Или к большому количеству денег. Очень большому.

После короткого колебания Теор отошел в тень подворотни, натянув дополнительную защиту. Он успел считать большую часть плетений, висевших на помещении, в которое вошел Вар Вранн. Соваться туда под отводом глаз, даже со всеми его знаниями, было бессмысленным риском. Зато от проекции защита стояла только самая простейшая. И это вновь показывало, что более-менее образованных менталистов среди тех, кто собирался по ту сторону двери, не было. Да, проекцию вызывали редко, хотя бы потому что магию в ней использовать было нельзя. Да и через определенные щиты она проходила с трудом, опытными менталистами распознавалась легко, да и сама техника была специфической, и что лекарям, что боевикам, основным нынешним пользователям магии разума, ненужной. Сам Теор проекцию на приличном уровне только в магистратуре освоил, и то не без помощи архимага Данн, которая в том числе и на этой отрасли магии разума специализировалась. Но, несмотря на все недостатки, освоение этой области ментальной магии давало немалые возможности, пусть и не во всех сферах жизни. В бытность Гончей Теор немало решил с помощью проекции вопросов, хотя за студентами так приглядывать было накладно. Да и без специального разрешения ставившего защиту на помещение, куда нужно было попасть, присутствовать можно было только бледной тенью. Разумеется, как преподаватель он мог получить такое разрешение от ректора, но нужды не было. У студентов было право на частную жизнь, а у него – на здоровый сон.

Сейчас, однако, ситуация была совершенно иной. Так что, несмотря на риски, а их было немало, менталист все же создал проекцию, делая ее опорой для разума, и бросил свой слепок через перекрестья защиты от подобного проникновения. Слишком частой защиты – обойти такую небыстро, но вполне реально, как и оставить себе путь к отступлению. Правда, при этом часть информации пришлось потерять – но иначе его присутствие стало бы заметным, так что оставалось опираться на разрозненные, нечеткие образы. Через проекцию Теор видел и слышал то, что происходило в неприметном строении с черной задней дверью.

Внутри дом был куда более привлекательным, чем снаружи. Были там и ковры, и картины, и даже сносно работающий камин, пусть и было заметно что это здание – лишь место для сбора, а не чье-то жилище. Хотя собирались тут регулярно. Об этом говорили и книги на полках, и мягкие кресла в основном зале, и столики с бокалами, вином и картами.

На секунду Теор подумал было, что попал все-таки в бордель или в какой-то закрытый клуб, которых в столице было множество, и все это лишь какое-то неопасное для окружающих хобби Вар Вранна, но тут до него долетели обрывки разговора, в котором промелькнула знакомая фамилия.

– Ре Кар придет? – собеседник Вар Вранна, незнакомый Теору волшебник на порядок младше его самого, отпил вина из стоящего на столе бокала.

Теор навострил уши. Совпадение ли – лизоблюд из младшей ветви ван Робенов, который столько лет назад едва глотку не надорвал, пытаясь выставить Теора виновным в смерти собственного побратима, связан с этим закрытым клубом… кого?

Воспринимать через проекцию зрительные образы было нелегко, но Теор постарался сосредоточиться и запомнить всех, кто сейчас без всяких личин пил вино, вел беседы или играл в карты в прокуренном помещении с тусклым светом. Мужчины – почти все, но есть и пара женщин. Одежда у подавляющего большинства явно добротная, так что или при деньгах, или при фамилии. Двоих из собравшихся Теор сумел узнать. Это были молодые парни, лицом похожие на первокурсника ван Хатена, только постарше. Братья или родичи.

Всего в помещении собрались два десятка человек самого разного возраста.

Двое магов в летах около Ван Вранна беседовали на тему приближающихся реформ, связанных с ослаблением самостоятельности старост и бургомистров, явно поддерживая эту инициативу. Небольшая компания молодежи резалась в карты и пила вино. Держались они немного неестественно, и Теор опознал скрытые под плащами стандартные палаши, выдаваемые боевикам после второй сессии. Эти ребята явно гордились клинками, коль взяли их сюда, куда никто больше не принес оружия. Еще одна компания аристократов обсуждала чью-то помолвку, расположившись за двумя сдвинутыми столиками. Пара человек сидела отдельно и просто читала книги, не то ожидая кого-то, не то просто расслабляясь после сложного дня.

За своими наблюдениями менталист едва не упустил фразу Вар Вранна.

– Не знаю, Сольден. Лионель занят, у него достаточно дел сейчас.

– Но вы виделись на выходных? Мне необходимо…

– Это был вынужденный визит, – отрезал Вар Вранн.

Вот кто, возможно, снял сглаз. Лионель ре Кар…

Старая ненависть прогорела давно. Теперь было лишь подозрение, становящееся все более и более явным. Айвор говорила, что ре Кар был председателем на конференции менталистов. Да, его сам Теор победил на дуэли с легкостью даже когда был лишь магистром, но все же административного веса, видать, Лионель прибавил. Всегда задирал нос…

Но все равно Лионель все-таки был не настолько поганым менталистом, что бы делать то, что видел Теор, хотя бы и на балу. Не его уровень. Учеников, что ли, нашел? А ведь может быть… Надо бы узнать, где ре Кар нынче работает. Личом он быть не мог, но что-то подсказывало Теору, что какая-то нить связи старого недруга со всем происходящим все же имелась.

– Кто-то из Сокрытых сегодня будет? – этот Сольден, кажется, неплохо знал Вар Вранна.

Ну или просто хотел поболтать хоть с кем-нибудь.

Историк немного раздраженно пожал плечами.

– То, что я много лет нахожу это научное сообщество близким себе по духу, не делает меня всеведущим относительно планов его организаторов.

– Ну просто ходят слухи, что у нас будет двое новых достойных из молодежи. Пополнение, так сказать.

Что именно ответил ему историк, Теор уже не услышал. Его даже не следящие за телом заклинания, а одни инстинкты буквально завопили об опасности, и менталист, не раздумывая, резко дернул проекцию обратно, сливая обратно с телом.

Вовремя. Очень вовремя.

В следующий момент маг в черном плаще и безликой маске, подошедший к черной двери за время, пока Теор пребывал разумом внутри помещения, попытался пробить направленным поиском заклинания, прятавшие менталиста от любопытных взоров. Благо, можно было не принимать удар на щиты, а уклониться от него, не выдавая себя. Теор сам использовал ненаправленные внушения, а не преломления света или иные нементальные варианты. И, кажется, именно это привлекло подошедшего, который явно взялся за дело всерьез.

Кем бы ни был этот тип в черном плаще, магией разума он владел.

Надо было сматываться, если Теор не хотел выдать себя. Хватка чужой магии была сильной, куда сильнее, чем менталисту бы хотелось. Да, изящества его противнику не доставало, но сил и выучки хватало чтобы наносить сокрушительные, массивные удары по иллюзиям, которыми сейчас скрывал себя Теор, не желавший просто так показывать свое лицо.

Менталист ощущал тренированное на сражение сознание своего противника. Найти, сломать, уничтожить. Атаки носившего личину мага были направлены даже не на то чтобы Теор потерял концентрацию и сбросил маскировку, а сразу на слом щитов. Всех щитов. Человек в маске нашел врага, и теперь стремился уничтожить его разум, даже не зная, кто перед ним.

Безликий применял боевую ментальную магию, перейдя все мыслимые и немыслимые запреты. Бил на поражение. До Теора это не сразу дошло, но когда дошло, менталист отбросил всю осторожность. Да, ударам безликого не доставало точности, но все равно, получая раз за разом чем-то вроде мысленного удара кувалдой по голове, сложно оставаться сосредоточенным. Какие тут эмоциональные уловки, скрывающие внушения? Какое слежение за своим внутренним состоянием? Этот бультерьер просто раз за разом пытался кинуть атакующий, разрушительный контакт, влить в него силу, срезая щиты. И только.

Если Теор хочет уйти неузнанным, и вообще в своем уме, то нужно было отвлечь этого маньяка. Пока все силы уходят на борьбу, побег казался малореальной идеей. А этот еще позовет этот кого-нибудь…

Менталист перестроил защиту, истончая ее там, куда наносил удары незнакомец, и принялся исподволь изучать щиты своего противника. Простые, кстати, но действенные. Рассчитанные на прямую атаку с любой стороны и весьма и весьма прочные.

Где-то он это все уже видел…

Теор, чей план окончательно оформился, растворил собственную защиту, позволяя незнакомому боевику, а это точно был именно боевик, обученный менталистике, а не наоборот, создать разрушительный контакт. До этого не стоило доводить, но сейчас выбора особо не было.

Безликий, явно почувствовавший, что добился своего, усилил напор, сминая внутренние уже защиты… И не заметил, как Теор сам воспользовался установившимся контактам в своих целях. Даже разрушительные вариации ментальной магии всегда были взаимодействием. Всегда. Теор не бил, вовсе нет – этого бы щиты его врага сделать не дали. Менталист лишь послал в чужой разум один из простейших усилителей чувств.

Его противник отпрянул, разом оглушенный в десятки раз усилившимися звуками, ослепленный ставшими болезненно яркими цветами и сбитый с толку резкими запахами.

Теор вырвался из цепей контакта и бросился бежать, оставляя медленно приходящего в себя врага за спиной. Голова раскалывалась, но иллюзии и множество отводящих внимания чар он удержал, не желая вновь влезть в едва закончившийся поединок.

Впрочем, кажется, спешить не стоило. Его враг или был слишком дезориентирован, или просто не желал продолжать схватку, занявшись какими-то своими делами, но, так или иначе, преследовать не стал.

Теор же, порядком запыхавшись, остановился только оставив позади и каменный лабиринт низин большого холма, и вообще центральную часть города. Чувствовал он себя отвратительно, что после случившегося было неудивительно.

Время приближалось к часу ночи и менталист, подумав, пошел ловить немаршрутный дилижанс. Домой можно было дойти и пешком, но менталист этого делать не собирался. Не только потому, что ему пришлось потратить немало времени, останавливая потекшую из носа кровь – верный спутник пролома ментальной защиты, и выпить почти все носимые с собой зелья.

Тревожило Теора сейчас другое. Незнакомец в личине, куда, кстати, более качественной, чем была на Вар Вранне, атаковал его разум без сомнений. Такое было нонсенсом среди менталистов, для которых-то и ментальные дуэли были редкостью – слишком большие риски. Исключения составляли или совсем уже опустившиеся маги, рассорившиеся с моралью вдрызг, или те, кто шел на задержание опасных преступников. И, разумеется, менталистику так применяли военные.

Или Теор обнаружил психопата-менталиста, или только что подрался с кем-то, кто защищал напрямую интересы короны. Или – думал, что защищал. И оба варианта были чреваты огромными проблемами не только для него, но еще и для окружающих. И что бы ни говорила собственная гордость – нужно было обращаться за помощью до того, как кто-то, скрытый маской, вооружившись боевой ментальной магией, повторит Инцидент или вытворит что похуже.

Хотелось верить, что нужный адрес Теор в своей трещащей голове раскопал верно.

Глава 5. Дары судьбы и просто подарки. ч.1

Альба завалилась на кровать, едва стянув с себя плащ. Только ноги свесила – штаны были заляпаны грязью почти до колен. Сегодня декан гоняла их по полосе с каким-то остервенением, взяв в оборот все команды, с утра и почти до вечера. Магистра Теора, судя по всему, как и вчера в университете не было. По крайней мере на ежедневные занятия он не приходил, хотя она честно около получаса ждала под кабинетом. Альба хотела было попробовать аккуратно узнать, что случилось, но все же, подумав, отложила эту идею. У преподавателя были собственные дела, и в чем бы ни была причина его отсутствия – ее это не касалось.

Хотя она как-то привыкла к занятиям с ним, пусть Пришедшая и быстро уставала от попыток удерживать контакт.

Альба, поняв это, усмехнулась своим мыслям. Она попыталась выполнить все задания по самоанализу, которые дал менталист в четверг, и результаты вышли… Интересные. Альба как-то и не думала, что некоторая доля стабильности была чем-то положительным и важным. Впрочем, если учесть, что с некоторых пор для нее изменилось вообще все, то это было и неудивительно. К тому же… Да, это было не ее дело. Но все-таки было бы проще, знай Альба, что маг в маске ни до кого еще не добрался. Мало ли…

Все тело после забегов по полосе ныло, но усталость, скорее, была приятной. Сегодняшнюю полосу они вчетвером, кажется, прошли быстрее, чем все прошлые. Испытания были разными. И несколько зомби, и задания из простейшей алхимии, и очередной ненастоящий пострадавший, и упражнение на сбивание порывом ветра конусов, и совместное прохождение лабиринта подконтрольной каждому мышью (вот с природной магией вышло довольно плохо), и бесконечная полоса физических препятствий… И каждый раз после забега – разбор всех совершенных ошибок. В итоге умаялись они так, что декан выдала всем восстановительных зелий (по ее словам – совместимых с теми, которые помогали с ментальными нагрузками) и отправила отдыхать. Даже консультацию по их совместному проекту перенесла на вторник. Но хоть идею не завернула, предложив продумать, что и для чего они хотят делать, и приходить с примерным планом работ.

В итоге они вчетвером решили отдохнуть, помыться и собраться у Альбы в комнате для обсуждения всего и вся. У Ами на пару дней появилась соседка, вернувшаяся с города, так что решили засесть там, где точно не помешают.

Альба прикрыла глаза. В комнате даже днем было прохладно, и она накинула на себя одеяло, надеясь, что нигде на одежде нет прилипшей грязи. Сейчас чуть-чуть полежит и пойдет в душ. Теплый душ, из которого надо будет выбираться в холодную комнату…

Разбудил ее стук в дверь. Амири, переодевшаяся в привычно-простую одежду для общежития, пришла со стопкой пергаментов. За ее спиной маячили парни.

– Мы не вовремя…

– Не, проходите, – Альба посторонилась, позевывая. – Только мне минут пять дайте, и все нормально будет.

Она прихватила до того висевшие на спинке стула сменные вещи и отправилась приводить себя в порядок. Альба умела делать это быстро. Научилась еще в спортивном лагере – три минуты на душ, две на сборы после – и вперед, на следующее занятие. Навык пригождался по сей день.

Правда, как ни торопилась она, за это время ребята успели вскипятить воду, заварить чай и разложить принесенные припасы. К Жану недавно приезжал отец, и привез солидный запас солонины. Не то чтобы к чаю самый лучший выбор, но, Свен, гордый владелец ящика с хорошей защитой от кражи содержимого и постоянным подогревом по желанию владельца, принес с собой свежий хлеб. Да и в целом есть хотелось, как и всегда после больших магических затрат.

– Прохладно у тебя, – заметила Ами, уплетая импровизированный бутерброд. – Всегда так?

Альба кивнула, вспоминая мстительный взгляд карги-коменданта в момент, когда она решила узнать об отоплении комнаты. Собственно, в ее случае это «однозначный максимум» и «как похолодает, так и жалуйтесь». Вот мстительная же нелюдь…

– Бывшепреподские комнаты, – кивнул Свен. – Живешь сам, защиты куча, но других проблем хватает. Хоть вещи в чистку забирают-то?

– Только если за дверь выставить.

– Ну хоть что-то.

– Кстати, мне все интересно было, – Жан уплетал солонину так, без всякого хлеба. – Ты ж местный, де Стен. Почему в общаге-то живешь?

– А что нет? Всем положено. Да и зачем ездить каждый раз? Все мои тоже тут жили.

– Ну это понятно, с вашим-то режимом дня, – заметила Ами.

Свен надулся. Он по-прежнему обижался, когда его называли некромантом.

– Ладно тебе, – Жан миролюбиво улыбнулся. – Кровь не водица. Никто ж не говорит, что ты тут каждый день немертвых поднимать обязан и все такое. И да, некромантам несподручно в ночь из города ездить, пары-то у них с вечера до утра, а маршрутных дилижансов по темноте не сыскать. У нас тоже все жили в общаге, даже местные. Но тут-то можно и так покататься? Родной дом, вкусная еда, все удобства, никакого гомона на этаже…

Свен плечом повел.

– Здесь веселее, – емко заметил он. Потом продолжил: – мне предлагали родители квартиру поближе к дороге до университета, но так вот смог бы я там посидеть с вами разве? – рыжий отсалютовал кружкой.

– Кстати, о некромантии, – Жан перевел взгляд на Альбу. – Я когда последний раз приходил на черный факультет, там о каких-то взломщиках с общей практической говорили. Ты, случайно, об этом ничего не знаешь?

– Я? – она попыталась изобразить удивление.

Судя по скептическому взгляду остальных, вышло не очень. До того Альба не акцентировала внимания на этой части их похождений на прошлых выходных.

– Рассказывай, что вы натворили.

Альба думала оскорбиться… Но потом просто выложила все карты – и об их набеге на кафедру теоретиков, и об ответном «нападении» зомби.

– Ты крута, – заметил Жан.

Альба отмахнулась.

– А то ты бы не смог.

– Смог, конечно, – парень чуть пожал плечами. – Но я-то учился год, считай.

– Кстати, коль у нас сегодня вечер вопросов: а что ты натворил у себя в универе, что тебя отчислили? – Свен налил себе чая, пронзительно смотря на товарища темными глазами, в которых плескался интерес.

Жан поморщился.

– Вляпался в одну некрасивую историю, о которой не захотел молчать. За это и получил.

– Это связано с женщиной?

Жан возвел глаза к полку.

– Все что угодно может быть связано с женщиной. Или с мужчиной, знаешь ли. Других вариантов-то и нет.

Свен прищурился.

– Это связано с мертвой женщиной. Я прав?

Жан вздрогнул.

– Откуда ты…

– Значит, прав. Расслабься, я понятия не имею, во что ты влез. Но призрак, очаровывающий некроманта ради того чтобы потом занять его тело или уговорить на ритуал вселения – почти классика. Думаешь, Изгоняющие только по местам старых битв путешествуют? Как бы не так. Половина их работы – такие вот плоды обмана.

– А то ты считал, что половина, – угрюмо заметил Жан.

– Нет. Но я, если помнишь, из семьи потомственных некромантов. Это люди, да и другие маги, думают, что основная у нас опасность – быть зомби съеденным. Но на деле от таких вот приставучих духов, или от родственников какого-нибудь неправильного упокоенного умертвия, которые тело выдать просят, или от упырей, что морок на людей наводят, прикидываясь живыми, проблем больше, чем от всех самых сложных и зомбивместительных кладбищ вместе взятых. Моего двоюродного дядю чуть вилами не проткнули, пока он одного упыря деревенского упокаивал. Решили что «злобный некромант хочет нашего Гриню порешить». А что от Грини этого смердит уже, и глаза поволокой покрылись – так это так, приболел просто. Кто б еще объяснил, что на любые похороны некроманта звать нужно, а не самим все делать, ведь «кладбище у нас тихое, отродясь не вставало, что серебро-то зазря тратить»… И вот это вот все.

Альба улыбнулась, расчеркивая пергамент. Была у нее пара идей…

– В общем, мы подошли к тому, о чем собирались говорить, – довольно заявила она, откусывая солонину.

Мясо оказалось необычным, но Альбе нравилось. Очень даже. Оно было, несмотря на название, не соленым, а пряным и приятным на вкус.

– Ты так думаешь? – скептически заметила Ами.

До того они успели немного обговорить то, чем хотели заниматься, но очень поверхностно.

– Ага. Я просто подумала – с магией я лично ничего не соображу, да и теории везде столько, что мы закопаемся в учебники. Но я методички взяла в деканате, – Альба немного пижонским движением призвала тонкие пергаментные брошюрки. Влила силы она многовато, но все же проехавшие по гладкому столу листы не упали и не попали в чай, что уже неплохо. Да и выглядело эффектно. – Но можем пройти более простым путем. У меня на родине есть люди, которые стараются узнавать мнение других людей по какому-то вопросу, а потом, опираясь на это мнение, предлагать этого вопроса решение. Правда не знаю, занимался ли тут кто-нибудь чем-то подобным или нет, и насколько такой подход для проекта подойдет.

Свен почесал голову.

– Скорее всего кто-то когда-то что-то уже делал. Надо будет спросить у отца. Или у кого-то из теоретиков постарше. Нам же все равно придется на чьи-то работы опираться. Ну или хотя бы найти, кто о подобных вещах хотя бы вскользь говорил. Нельзя просто написать свое мнение, без ссылок на кого-то поавторитетнее все равно переделывать заставят.

– Ну, это понятно, – откликнулся Жан, жуя хлеб, – пергамент-то все стерпит, и как доказать, что не ерундой занимаемся? И ты предлагаешь ходить, что ли, просто всех подряд спрашивать о том, как они к магии относятся?

Альба вздохнула, отпила чая – и пустилась в объяснения методов исследования в социологии, способов проведения социальных опросов, особенностей выборки, вариантов анализа результатов…

Говорила она так долго, что почти охрипла. Ами что-то записывала. Жан иногда делал пометки, Свен же слушал, склонив голову. Когда Альба закончила, именно рыжий решил подытожить ее выступление:

– В общем, ты хочешь, чтобы мы, каждый в какой-то области, поискали мифы о специализациях, потом выяснили, в какие из этих мифов верят маги, в какие – немаги, и потом предложили что-то вроде программы для лекций или текста памятки для того, чтобы в эти мифы развенчать?

Альба кивнула.

– Все так. Надо будет кое-какие расчеты сделать, понять, какая выборка нужна, там правда примерно будет, я не все формулы помню, – уточнять, что она никогда матанализ статистических данных без компьютера и экселя не делала, Альба не стала. – Но все равно довольно интересно получится. Это, конечно, не нормальное научное исследование, но для первого курса должно пригодиться. А объяснить практическую важность не проблема. Если, скажем, все будут точно знать, что любой покойник восстать может, коль некроманта штатного не звать или серебра в могилу не положить достаточно, – об этом им на основах некромантии говорили не раз, – то хоть кладбища вставать будут реже.

– Ага, и работы будет меньше, – мрачно заметил Жан.

Свен отмахнулся.

– Старых кладбищ достаточно. И все равно некроманты на похороны нужны, это дешевле, чем серебро в таких количествах искать, знаешь ли. Но лучше нужные руны начертить и душе путь на Дорогу показать, чем потом разорванные каким-нибудь дохляком тела видеть, знаешь ли. Не, работы меньше не станет. Да вообще… Даже те у кого дети-маги все равно иногда такую ерунду делают. Даже если сами одаренные, просто специальности другой. Мои вон, как поняли, что я ветер люблю, боялись, что я как стихийник огонь раздувать по всему дому буду. Рядом с камином меня не оставляли наедине почти до самого поступления. А ведь все маги почти.

– Ну, положим, я бы тебя и сейчас не оставил рядом со своим камином, если бы этот камин у меня был. Видел, как ты чуть парту на стихиях не сжег, – заметил Жан.

– Ой, да ерунда это, – отмахнулся рыжий. – В общем, идея звучит интересно и не очень сложно. Надеюсь, декан не заставит что-то другое брать. Слышал я, что там народ собирается делать, и писать работу о важности демонстрации магических талантов по окончании учебы или предлагать добавлять в кофе по утрам за счет короны каплю тонизирующего зелья – тоска берет.

– Тем более что второе точно не одобрят, – заметила Ами. – Тонизирующее зелье принимать под контролем целителя надо, оно привыкание вызывает. Да постепенно организм под него адаптируется, и действовать оно перестает.

– А еще казна не бездонная, и денег на такую прорву ингредиентов никто выделять не будет, – усмехнулся Свен. Потом посерьезнел: – надо до вторника найти какие-нибудь книги, где кто-то говорили, скажем, о том, что если всех по правилам хоронить, то вставать меньше будут, а потом кто-то автора не послушал и появились проблемы. Не уверен, что есть исследования именно предрассудков о магии, так что придется для теории искать что-то близкое и смотреть прецеденты. Я у своих завтра спрошу об авторах, наверняка по некромантии кто-то что-то писал про такие случаи.

В дверь постучали. Как-то несколько застенчиво, что ли…

Альба переглянулась со Свеном – и отправилась открывать.

За дверью обнаружилась девушка в довольно дорогом платье. Она казалась смутно знакомой. Очень смутно…

– Доброго дня. Вы – Альба Синегорская? – было видно, что гостье неловко. Она переминалась с ноги на ногу и в руках держала что-то вроде увесистого кожаного рюкзака.

Пришедшая кивнула – не без настороженности. Сзади подошли Свен и Жан – так, на всякий случай.

– Меня зовут Эсте де Трени.

Альбе это ничего не сказало, но незнакомка продолжила:

– Проректор сказал, что вы с друзьями, – девушка оглянула парней, – спасли меня от похитителей в лесу. Приношу свои глубочайшие извинения из-за того, что не выразила свою признательность раньше.

Альба уставилась на гостью. Вот, значит, почему она казалась знакомой…

– Только сейчас мне удалось найти вас. Прошу принять мою и моего рода благодарность за свершенное, – торжественно поклонилась девушка. Потом достала из своего рюкзака маленький мешочек и протянула его Альбе.

– Если не хочешь ничего с нее больше требовать, то возьми это и скажи, что долг рода уплачен, – тихо-тихо прошептал на ухо Свен, сориентировавшийся в ситуации.

Альба, несколько оглушенная происходящим, повторила слова приятеля – и забрала мешочек.

Такие же подарки получили и Свен, и Жан, и Ами. Эсте, отдав последний «дар», с явным облегчением попрощалась и зашагала прочь по коридору на выход из общежития.

Альбу кольнула совесть – она ведь так и не пришла к лекарям узнать о судьбе этой девушки. Впрочем, тогда это казалось ей неловким, да и наказали только на уроки ходить. И вообще другие проблемы были.

– Ну надо же… А я думал, она из простых, – произнес Свен, когда дверь за внезапной посетительницей закрылась и все вернулись на свои места.

Жан поднял бровь.

– Что это вообще было?

– Отдарок. У вас не практикуют?

– Не. Ну, может, разве что те, кто побогаче, но я никогда не сталкивался, думал, так уже не делает никто, – судя по всему Жану «отдарок» был знаком как явление, пусть и далекое от повседневной жизни.

Альба посмотрела на Ами. Та вообще удивленной не выглядела.

– Может, объяснишь для совсем неместных? – попросила Альба Свена.

Мешочек был довольно легким, но открывать его Альба не спешила. Никто не спешил.

– Отдарок – старая традиция, – неожиданно пришла на помощь Ами. – Говорят, еще в дни, когда Покинутый Континент осваивали, и с нелюдьми мир делили, было принято, если тебе добро сделали, за это подарить что-то в ответ. Тогда считалось, что если ты чужую жизнь спас, или честь рода, или что-то очень важное, то с того, кого спас, можешь потребовать равное, а если он откажется, то прогневает богов. И вот чтобы такая треба врасплох не застала, отдарок делали, желая откупиться на будущее и должником больше не быть. В деревнях иногда и сейчас такое практикуют. Да, боги сами в наши дела не вмешиваются, но все-таки лучше их не гневить лишний раз. Мало ли.

Звучало логично.

– Но не думаю, что это нам от большой набожности вручили, – заметил Свен.

Альба вопросительно подняла бровь.

– У аристократов, и из пятидесяти Верных Родов, и у всех, кто к ним близко стоит, есть свои понятия о чести. И от тех, кто их соблюдает, тот, кто, например, наследника или наследницу рода спас, может многое потребовать. И отказать ему – значит себя позором на века покрыть. Вот и откупаются деньгами или землями. Я, правда, не знал, что эта девушка из высокородных, фамилия незнакомая, но, видимо, из какой-то побочной ветви. И, так или иначе, содержимое этих мешочков, – Свен выразительно потряс своим, – полностью наше, и можем делать с ним что хотим.

– Например, купить что-нибудь, – Ами с любопытством заглянула в мешочек, и на вопросительный взгляд Альбы высыпала на руку несколько небольших зеленых драгоценных камней. – Я не очень в этом разбираюсь, но в любом случае что-то выручить можно.

– Можно, – Свен продемонстрировал свои камни. – И у меня даже есть идеи о том, где именно.

– Завтра идем в город?

– Идем.

Альба задумалась. У нее в мешке были такие же драгоценности. Ну обменяет она их на деньги – и дальше что? Надо будет у Сигурн узнать, где теплые, прям очень теплые вещи продают, а то лавки северян не факт, что найти выйдет без проводника.

– Может, Сигурн позовем с собой? Она знает места, где есть неплохая одежда, и, что важнее – она теоретик. Наверняка знает и про всякие истории с предрассудками о магии и проблемами из-за них.

Свен переглянулся с Жаном.

– Теоретик – это хорошо. Может быть, удастся ее к нам в проект затащить? Она нормальная, и соображает во многом получше нас. Пять человек – допустимая команда.

– Ну так пошли спросим.

Сигурн не была против похода в город завтра. И помочь с проектом согласилась, явно заинтересовавшись задумкой. Как поняла Альба, северянка вместе с парой знакомых уже делала другую сложную работу, связанную с изменением каких-то ритуальных плетений для массового использования даже слабыми магами, что могло бы улучшить качество «магических услуг населению», но и в их идее поучаствовать пообещала, заверив, что у нее времени для всего хватит.

Глава 5. Дары судьбы и просто подарки. ч.2

Второй поход по магазинам с Сигурн вышел куда веселее первого. И потому что не было никаких тяжелых взглядов от непонятных незнакомцев, и потому что они в перерывах между походами по улицам под моросящим дождиком заглядывали в таверны, где пили почти теплый глинтвейн, популярный у северян, да и не только, да и потому что впятером было веселее. Ехать на дилижансе было все еще мучительно, но отвлекали разговоры о грядущем проекте, который решили тут же и обсудить. Благо кроме их пятерки в город ехала только пара крестьян, несколько напряженно поглядывающих на беспокойных соседей.

Единственное, что омрачало все происходящее – неизменное напряжение, не покидавшее до тех пор, пока они не пришли к знакомому Свену ювелиру. Мастерская того, кто был готов выкупить камни, располагалась за рекой, в ремесленном квартале. Симпатичное тихое место, заполненное домами с красными черепичными крышами и резными дверями с изображениями представителей тех или иных профессий. То, что здесь живут мастера своего дела, подчеркивали и встречающиеся то тут, то там объемные барельефы со сценами из трудовых будней, которые хотелось рассмотреть все. Но, пусть Альба и осматривалась по сторонам с любопытством, надеясь запомнить как можно больше, пусть укрытый моросящим дождем Изобра пах разом приятной свежестью, хлебом, вином и чем-то неуловимо-алхимическим, все равно разум все время возвращался к мысли о том, настоящие ли драгоценные камни, так неожиданно оказавшиеся в руках.

Что, если неожиданно свалившийся шанс решить финансовые трудности – лишь мираж? Это будет как-то вдвойне обидно – сначала получить надежду, а потом ее лишиться.

Свен, конечно, говорил о том, что отдариваться подделками – значит запятнать себя куда больше, чем не вернув долг по просьбе, но все же, все же… Четыре камня могли стоить как много, так и ничего.

Оценщиком неожиданно оказалась женщина средних лет, полноватая и весьма приветливая, в самой обычной одежде горожанки. И – владеющая магией. Альба это поняла не сразу. Пришедшая осознала, что перед ней волшебница, только когда увидела, как мадам де Гонте, как представил ее Свен, кладет переданный камень в центр какого-то сложного рисунка и начинает плести над ним не менее сложное плетение. Сигурн, решившая их сопровождать во время всего похода «так, на всякий случай», явно помнившая прошлый визит в город с Альбой и не убиравшая руку с меча, застыла, завороженная творимой магией. Теоретик явно была знакома с тем, что делала оценщица, и решила что-то никому из первокурсников совершенно непонятное уточнить…

В итоге из ювелирной лавки четверка практиков вышла с изрядно потяжелевшими кошельками, а Сигурн – с предложением подумать о том, чтобы летом пойти в помощницы ювелира и в дальнейшем связать свою судьбу с оценкой, и не только, камней и всего прочего.

Альба хотела было поделиться с третьекурсницей своими монетами, которых оказалось столько же, сколько и подъемных с тремя стипендиями разом, но та только головой покачала.

– Это ваш отдарок, вам дан. К тому же тебе деньги нужнее – ни теплой одежды, ни сапог, ни рюкзака нормального. А я, может, и правда летом попробую себя в ювелирке. Чахнуть в пыли, конечно, всю жизнь не хочется, но если основам научиться, то можно потом, если в какую экспедицию или еще куда поехать, то на месте ценность того или иного определять, а это знание всегда и всем нужное. Да и заработать могу, почему нет. Странно только, что тут не артефакторам подработку предлагают.

– А они, едва что-то дельное изучат, так цену себе несусветную набивают, – заметил на это Свен. – Знают же, что всем их услуги нужны. На артефактора мало кто выучивается, слишком специфическая отрасль приложения магии, хотя и прибыльная. Что-то около четверти поступающих вообще заканчивают их академию, а из остальных большая часть еще в первый год понимает, что это не их. Сидеть, неделями силы по крупицам вливать… Нее. Ужас как скучно. А при том-то им найти кому продать плоды своего труда подороже всегда можно, вот носы и задирают. Какой-нибудь даже простенький, но работающий щит стоить будет куда больше, чем нам сейчас всем заплатили. Так что тут все просто – артефактор вот так помогать пойдет не просто за хорошую плату, а за очень хорошую. А коль у тебя знания есть, то почему бы и не нанять? К тому же ты не из аристократов, лицо, скажем так, ни в чем не заинтересованное.

Альба потянулась мыслями к висящей на шее пластине. Универсальный щит, выданный Теором, она взяла с собой в город. Мало ли… Мысли вернулись к каким-то тревожным, неприятным предчувствиям. Альба вообще была не самым спокойным человеком, и понимала что все ее придумки – просто придумки… Но человек в маске на балу был, увы, реальностью.

Ладно, что было – то было. Надо жить дальше и не искать никого в тенях.

И дело одно сделать. Только сначала узнать – как. Она, вообще-то, ради этого дела сюда и собиралась, а поход по магазинам – так, приятное, но не обязательное дополнение.

Деньги Альба решила пока не тратить ни на что кроме самого необходимого. Все равно что-то надо будет по мелочи покупать в университетской лавке, вроде перьев и чернил. Неудобных, так-то, перьев. И правда надо будет описать ручки из ее мира и передать идею артефакторам… Но, может, в следующий раз. Пока же Альба приобрела зимние вещи, кое-какие мелочи, и – не удержалась и купила Сигурн костяной гребень с серебряными вставками. Северянка заартачилась, но Альба лишь справедливо заметила:

– Ты в прошлый раз, вполне возможно, жизнь мне спасла, так что бери, – видя, что это не возымело эффекта, Альба попыталась пошутить: – если что, то можешь в нежить какую-нибудь кинуть, пригодится наверняка в экспедиции-то.

Сигурн посмотрела на нее долгим, сложночитаемым взглядом.

– Ну правда, – Альбе было неловко, но и стояла она на своем.

Сигурн, сама того не зная, избавила ведь ее от участи Эсте. Вот только кто бы ее из леса спас? Альба никогда такие вот ситуации разрешать не умела толком, но все же пыталась не обидеть подругу и но все-таки вручить ей подарок.

Благо, свидетелей у разговора не было. Пока остальные выбирали наряды в большом магазине, вмешавшим, кажется, все варианты одежды жителей королевства и окрестностей, Пришедшая с северянкой были одни у входа в этот «дом моды».

– Я ничего взамен не прошу и не хочу, чтобы на этом наше общение закончилось, ты не думай. Просто, в общем… Делиться, когда что-то есть, я стараюсь. Вот. Правда. Это у меня волосы короткие, а тебе пригодится.

Альба уже успела выяснить, где на территории университета стригут – парикмахерские услуги оказывали находчивые девушки со старших курсов бытовой магии. В целом просили немного, и результат ее устраивал, так что отращивать волосы Пришедшая не планировала.

Сигурн улыбнулась – и подарок все-таки приняла, взвесив гребень на руке. Потом начертила прямо на ступеньках крыльца какой-то узор, вложила силу – и по кости прошли неяркие металлические всполохи, а серебро замерцало как-то особенно глубоко.

– Ну надо же… Истинный металл. Любой, кто грань смерти переступил, серебро не выносит, хотя и далеко не всякое. Кое-что алхимики меняют, выходит дешевле, но на нежить не действует как надо. А эта вещь остановить не остановит, но кожу разъест у любого немертвого. Спасибо от всего сердца. Вельвы знает, что и когда пригодится, да… Но гребень-то что надо, а я свой как раз потеряла, – немного растерянно закончила северянка.

Судя по всему, ее товарищи по команде в доме моды застряли надолго, так что Альба решила задать интересующий вопрос Сигурн.

– Слушай, а скажи, – Пришедшая чуть замялась. Идея теперь, когда пришла пора ее озвучить, начала казаться немного странной… Но правильной. Или, хотя бы, успокаивающей. – А у вас как-то, ну, молятся о тех, кто умер? Если могилы нет. Ну или как-то за них просят кого-то? Или для этого креститься надо?

– Кре…что сделать? – Сигурн выглядела искренне удивленной.

– Как-то обозначить свое вступление в веру. Я не знаю, как объяснить…

Альба, проводившая все свободное время в библиотеке, просто не успела еще и какие-нибудь книги по местной религии посмотреть. Да и пришла ей эта идея только пару дней назад, когда Пришедшая, взглянув на календарь и сравнив даты, чуть отличающиеся от привычных из-за дней Перелома, ни в один месяц не включенных, поняла, что приближается день, в который она до того на кладбище бывала.

Если в том, оставленном мире правда есть бог или боги, они ведь не будут против, если она попросит тут кого-то, верно? Альбе некоторые вещи было сложно проговорить самой для себя, да и не нужно было. Боги, если они есть, какими бы ни были, поймут. Должны понять.

Сигурн же ее терзаний явно не замечала, хотя честно взялась объяснить местные религиозные тонкости.

– В веру вступать надо только если ты Бакасту присягнуть на верность хочешь. Но тогда придется все время под покрывалом ходить, его верующие только в храмах лики показывают. Так все просто – как захочешь, ну или по праздникам, идешь в храм всех богов. Раньше, пока жили на Оставленной Земле, больше различий в вере было, а сейчас и северяне, и королевство, да и ближайшие страны в Воплощение и Дару верят. А как не верить – и магия, и смерть-то рядышком. Дитру-дитя полей и Дитриесу-мать полей тоже все почитают, как ни называй. Да и остальных… В общем, как ни рисуй лики, так все равно все одно – одни и те же наши боги. Есть, конечно, люди набожные, кто в храмах все свободное время проводит, но зачем? Туда идти надо по велению сердца и жить по совести. Быть достойным, а не мольбы вечно возносить. Ну я так живу, и северяне так живут. Местные – кто во что горазд верят, в Изборе и чжунийцы есть со своими странными храмами, где говорить запрещено, и островитяне, и южане, и еще демоны знают кто. И вообще – тебя магия сюда привела. Сама магия, понимаешь? Ты – дар этому миру. Входи в любой храм свободно и не думаю ни о каких ритуалах. Сердце подскажет. Оно всегда подсказывает. Сердце ведь с богами говорит, а не разум.

Что на такое ответить, Альба толком и не знала. Только поблагодарила за науку. Хотя, на самом деле, немалая доля простой мудрости в словах Сигурн была. Пришедшая плохо понимала, как местным жителям удалось сохранить такое отношение к религии, но лично ей этот подход был очень близок.

В храм, который располагался в получасе пешего хода, она пошла одна. Точнее – в сам храм она вошла одна, а ребята остались подождать в таверне неподалеку, на другой стороне маленькой тихой площади, выложенной старыми, неровными камнями. Это место само по себе, казалось, создано для того, чтобы сосредоточиться на высших сферах, или хотя бы отринуть суету, оставшуюся где-то в паре кварталов отсюда.

Глава 5. Дары судьбы и просто подарки. ч.3

Храм всех богов, почти не украшенный внешне, внутри был полутемен и тих. Альба ожидала увидеть что-то вроде церкви у себя на родине – позолота, иконы, устремленные ввысь потолки, свечи. Ну или что-то похожее на костел… Но здесь все было не так. В небольшом, освещаемом только жаровнями помещении без окон царил полумрак. Здесь было почти пусто, только какая-то пожилая женщина стояла, погруженная в свои мысли, около одной из статуй в дальнем конце зала. Кроме статуй, а был их здесь почти десяток, и жаровни в помещении не было больше ничего. Даже мест для подношений не нашлось.

Альба, едва ступив на каменный пол, замерла, четко поняв, что ей напоминает это место. Зал Перехода, тот самый, в котором она пришла в себя в этом мире.

И ей вновь казалось, что кто-то смотрит на нее нечеловеческим взглядом. Альба, не раздумывая, подошла к самой правой из всех статуе. Это была женщина, похожая на древнегреческую Афину, только с длинными распущенными волосами и в мантии мага.

Альба, повинуясь порыву, опустилась на колени и коснулась лбом каменных плит у ног Воплощения. Ей не нужны были никакие надписи, не нужны были никакие слова – она видела взгляд, устремленный на нее. Ничего не выражающий – по человеческим меркам. Взгляд, совершенно отличный от взгляда человека.

Альба не могла никак поблагодарить того, кому принадлежал этот взгляд. Никак. Только коснуться каменных плит пола, ощущая, как из-за странного чувства в глубине груди по лицу начинают течь слезы. Сейчас тут не было никого, кроме нее и Магии. Не было. Не существовало.

Ты подарила мне еще один шанс. Я сделаю все, чтобы воспользоваться им достойно.

Альба не знала, сколько прошло времени перед тем как она поднялась на ноги. Она отошла назад, стараясь окинуть взглядом всех божеств разом. В неярком огне жаровни и густых тенях ей казалось, что все эти статуи словно бы пришли в движение. Лишь казалось… Или нет? Мужчины и женщины, и даже ребенок, стоящий чуть позади взрослых – Альба непостижимым образом чувствовала, что они все были… В какой-то степени были. Реальными? Существовавшими? Слишком сложные, слишком грубые слова, не способные описать настоящее.

Альба прикрыла глаза. Она просто хотела говорить с ними – как умела.

Это не было молитвой. Просто… Просто просьбой.

Кроткой просьбой о мире и тепле для всех, кто оказался рядом с ней.

Просто просьба. После которой Альба повернулась к той, кто стояла напротив Магии. Пожилая женщина покинула храм, и теперь рядом со статуей никого не было. Пришедшая, не раздумывая, преклонила колено. В каком-то смысле она ведь была здесь с не только по воле Магии, но и с позволения Смерти.

У Альбы и к ней была своя просьба. Простая просьба, которую она озвучивала много раз.

Просьба не о себе. О других. О тех, кто не может просить сам… Или, наоборот, способен просить у смерти куда лучше, чем сама Альба. Но здесь и сейчас это не имело никакого значения. Ничего не имело значения.

С богами разговаривают сердцем, а не умом.

Выходила из храма Альба с высохшими слезами и при том с необычной легкостью на душе. Единственное, о чем она сожалела – что здесь не принято оставлять подношения. Какой-то символ, благодарность, сейчас виделся правильным, что ли. Благодарность хотя бы за то, что это место вообще существовало.

Как оказалось, слева от входа в храм находился небольшой прилавок под навесом, не замеченный Альбой ранее. Там немолодая уже женщина с волосами, забранными под причудливым образом накрученный на голову платок, продавала небольшие мешочки. Альба подошла ближе, пытаясь понять, чем торгуют совсем рядом со святилищем, и не будет ли это каким-то местным аналогом пожертвования.

Старушка, которую она видела около статуи Даны, стояла тут же, выбирая мешочки и словно взвешивая их на руке. При неярком свете пасмурного дня она виделась Альбе самой обычной пожилой женщиной – худой, суховатой, с седыми коротко подстриженными волосами, в темном строгом платье, которому даже на вид было немало лет.

Альба с некоторым сомнением приблизилась еще, пытаясь понять, что именно делает старушка и нужно ли это повторять. Все же какие-то правила ведь тут наверняка были…

Ее внимание незамеченным не осталось. Пожилая женщина подняла голову. Глаза у нее были зелеными и неожиданно очень, очень глубокими. Затягивающими. И до невозможности живыми и юными.

– Ты из дальних краев, верно? – голос у пожилой женщины был немного грубым, но по-своему мелодичным.

Альба кивнула.

– Если хочешь сделать подношение, просто возьми то, что прикажет сердце, цена тут на все одинаковая. Это травы, что питают огонь и чьи запахи могут устремиться дальше привычного мира.

Разъяснив, старушка передала выбранный мешочек женщине в платке. Та лишь кивнула, подтверждая выбор, ничего не сказав.

Цена была написана на самом прилавке, и была она не слишком большой.

– Только ища что нужно, думай или о живых, или о мертвых – не обо всех сразу, – предупредила отошедшая в сторону старушка.

Альба после короткого колебания сделала выбор в пользу живых. Им нужнее. Что бы… Что бы с ними не происходило. С командой. С Сигурн. С Драйх, Вагнером, Эльзей, Эмилем и Викторией с четвертого курса. С Теором, под руководством которого она пыталась освоить непростую ментальную магию, куда бы он ни запропастился. С проректором, который дал маячок и спас Эсте. С деканом, помогающей с вламагом. Да со всеми, с кого она знала – что бы с ними ни происходило, божественная помощь им пригодится. А мертвые… У них собственный путь.

Не пытаясь размышлять, а лишь повинуясь наитию, Альба выбрала мешочек из центра третьего ряда и передала его молчаливой женщине в чалме.

Старушка в платье все это время наблюдала за ней, стоя неподалеку. Уходить она не спешила.

– Ты издалека, юна, но ходишь одна по городу?

Альба покачала головой. Она обычно не очень любила общаться с незнакомцами, хотя порой пожилые женщины или мужчины пытались с ней заговорить, видимо, просто желая скрасить одиночество. Судя по всему, этот случай был из таких. Да и эта женщина разъяснила ей насчет подношений, так что Альба ответила, не скрывая правды:

– Мои друзья ждут в таверне. Просто… в общем, сюда мне не хотелось идти с кем-то.

– Понимаю, – пожилая женщина направилась к выходу с площади, туда же, куда нужно было и Альбе. – Прости, возможно, я лезу не в свое дело… Я видела, как ты молилась Воплощению. Волшебница, верно?

Альба кивнула.

– У меня глаз наметанный. Я много лет тут живу, много каких студентов видела. Или ты уже выпустилась?

– Нет. Первый курс.

– Вот оно что. Немногие сейчас из юного поколения в храм приходят, немногие. А ведь магия – это дар. Великий дар, который так часто тратят на ерунду… Ладно, не слушай ворчание. Мне редко удается поговорить с кем-то столь юным, и каждого хочется научить уму-разуму. Ты-то сама себе в жизни дорогу найдешь.

Они уже подошли к таверне, через широкое окно которой Альба видела наблюдающую за ней Сигурн. Пожилая женщина продолжила:

– Только будь осторожнее. Город большой, а ты юна, как и твои друзья. Позволь на прощание дать тебе совет, – она остановилась, как остановилась и Альба, невольно вновь посмотрев в пронзительно-зеленые глаза своей неожиданной знакомой. Только теперь контакт взглядов был мимолетным. – Простой совет. Если не знаешь, с кем говоришь – не смотри в глаза, пока разум свой защищать хорошо не сможешь.

Мягко улыбнувшись на прощание, пожилая женщина в черном платье отправилась дальше по улице.

Только сейчас Альба поняла, что, несмотря на моросящий дождь, одежды ее неожиданной знакомой ничуть не намокли.

Глинтвейн от Сигурн отвлек от случившейся встречи, но все же Альба прокручивала в голове все, что произошло. Она не стала говорить ни что делала в храме, впрочем, об этом ее и не спрашивали, ни что именно сказала ей пожилая…кто? Леди? Старушка? Волшебница? Или это была просто какая-то паранойя? В разговорах Альба не участвовала особо, но ее и не дергали, явно давая время побыть наедине с собой. Только Сигурн нет-нет и поглядывала внимательно, словно чувствуя, что что-то случилось.

Впрочем, в общежитие они вернулись без каких-либо происшествий, и во сне, в отличии от прошлого визита в город, никаких новых кошмарных видений не добавилось. Но наутро Альба все же решила, что стоит все рассказать менталисту, как вернется. На всякий случай. Если там и было внушение, то она точно от него никак не защитилась, вот гарантировано, и изучение себя никак не помогло.

**

Теор прикрыл глаза, прислонившись к холодной стене. Ситуация, в которой он оказался, была поистине идиотской. И что-то подсказывало, что без вмешательства его недавнего противника тут не обошлось. Менталист пошевелил руками, чувствуя, как жгут заклятые полосы, расписанные знакомыми, – увы, – знаками. Ему довелось побывать в подавляющих магию наручниках куда больше раз, чем хотелось. Да и хотелось-то вообще нисколько, на самом деле.

И почему он тогда ночью просто сразу не спросил, выстроив контакт? Архимаг была совой и наверняка еще не спала, а он бы, хоть и отвлек, не сидел бы здесь третьи сутки с трещащей головой. И ведь не попросишь целителя – иначе это сражение непонятно с кем выплывет наружу, а проблем и так достаточно.

Адрес архимага, который Теор помнил, оказался неверным. Профессор Данн переехала, и только он начал раздумывать о том, не поехать ли домой и не подождать ли там до утра, а уже потом топать в резиденцию Совета, как его остановил патруль стражи. И выяснилось, что вообще-то он, Теор Тайде, должен был еще во вторник прийти в суд по квалификации его участия в деле о смерти господ-боевиков. Тех самых, которых около церкви нашли. Наемников.

Была и повестка, заверенная его подписью, которую сам Теор не получал. И, как назло, суд был местным, городским. Пока. Шла бы речь о магическом правонарушении однозначно и о суде Архимагов – попросил бы встречи с магистром Данн лично. Не пропусти он время заседания, о которым даже не знал, – пошел бы домой, пока-то он даже подозреваемым пока не был. Но закон был таков, что проигнорировавший слушанье с собственным участием обязан был дожидаться повторного в изоляции. А маг – еще и в чертовых блокировщиках. Да, письмо он Данн написал конечно, но вот уверенности, что оно дойдет, не было. Как и в то, что суд завтра не переквалифицирует его участие в деле из свидетельского в преступное и не раздобудет какие-то «доказательства» виновности с его, Теора, подписью. И ведь говорил же Айвор – рассказать гончим об Антуане и его выходке с подделкой документов об увольнении… Наверняка же из одного корня все. И нет же. И теперь ни с Айвор связаться, ни с Данн, ни с кем вообще. Хорошо хоть не добили еще, в камерах всякое бывало… Хоть драка ментальная нигде и не всплыла, видать и оппонент светиться не хотел. Уже неплохо.

На что он наткнулся? На чей заговор? Да – архилич сидит где-то среди архимагов или секретарей, но до этого Теор предполагал, что немертвый один и пользуется наемниками из необходимости, и, быть может, пару Гончих прикормил, и только. Но нет же... Причем брал-то лич себе поганых наемников. Теор видел историю двоих погибших, которых все с ним связать пытались. Учились в боевом корпусе, звезд с неба не хватали, отчислились в самом начале второго курса из-за непрохождения ментальной аттестации. Если переводить на человеческий – потому что им всю сильную боевую магию никто доверить не готов был. Вот такие вот подручные у дохляка, пару дюжин лет в столице заправляющего. И такие ему и положены, но…

Но других боевиков Теор тоже видел в том доме. И видел… Что видел – клуб по интересам, вообще к немертвому отношения не имеющий? Пособников лича? Или этими пособниками были только Сокрытые, с одним из которых он наверняка встретился? Вопросы, вопросы…

И получить ответы, сидя за решеткой без магии, ему точно не светило. Теор прижался сильнее к холодной стене – так головная боль была несколько меньше. Наверное. Лишение магии ухудшало последствия слома щитов и лишало возможности соображать как следует.

Теор прикрыл глаза, погружаясь в транс. Он умел использовать и те его виды, которые не требовали магии. Нужно было думать, а чтобы думать нужны были силы, которых сейчас очень недоставало.

Правда, вместо транса он в итоге просто заснул.

По крайней мере шаги, приближающиеся к камере, Теора именно разбудили.

Голова и не думала проходить, а короткий сон, кажется, выморозил тело. Или просто похолодало?

Стражник в типичных для Гончих серых одеждах открыл дверь. Теор поморщился – свет усиливал головную боль.

– Теор Тайде, на выход.

Спорить не было смысла, как и что-то выяснять. Менталист сам когда-то носил серую форму и знал, что стражник скорее всего даже не знаком с деталями дела. Новичок, судя по всему.

На удивление, на выходе из коридора с рядом камер ему под роспись вернули все отобранные личные вещи. Наконец, молодой провожатый вывел его наверх, в небольшую приемную, где с дежурным из пожилых Гончих мило беседовала магистр Вероника Данн. Судя по осоловевшему взгляду, все защиты служивого для архимага менталистики не были значимой преградой.

Теору без вопросов все вернули, и, сняв демоновы блокираторы, с извинениями проводили на выход.

– Тебе не кажется, что я слишком часто вытаскиваю тебя из подобных мест? – с некоторым интересом спросила архимаг, пока они вдвоем шли к остановке дилижанса, где уже стоял черный экипаж без знаков отличия.

Теор вспомнил некоторые прошлые эпизоды – и смутился.

– Это моя недоработка, профессор.

– Твоя, – не стала спорить архимаг. – Как и то, что твои студенты разгуливают одни по городу и в глаза незнакомым людям, как котята недельные, пялятся бездумно.

Теор не стал уточнять, кто именно это был, попытавшись хоть немного разобраться с собственной гудящей головой. За что получил весьма увесистый магический тычок, какими сам иногда одергивал студентов, и смутился еще больше.

– Вот куда лезешь? Что, за прошедшие десять лет в провинции из твоей головы остатки всего, что я в тебя вдалбливала, вылетели? Терпи пока.

Спорить с раздраженным архимагом менталист не стал и пытаться. К тому же работать с исцелением собственного разума стоило в отсутствии лишь хоть какой-нибудь альтернативы.

Теор не без труда забрался в экипаж. И только после уже осведомился, пытаясь собрать мысли в кучу:

– Как вы меня нашли?

Архимаг только подняла бровь.

– Спишу глупые вопросы на три дня в каталажке. Не интересно, куда я тебя тащу? Это как-то важнее сейчас, не находишь?

– Интересно. Но там в любом случае будет лучше, чем в том месте, где я был.

– Что ж, я рада столь высокой оценке.

Теор вновь почувствовал себя не аспирантом, не магистром, а сопливым первокурсником на своем первом занятии по общей менталистике. Именно такой же фразой тогда смутила его будущая наставница, прекрасно услышав его тихий, как сам Теор думал, комментарий: «А старушка-то умная до демонов» в ответ на какой-то студенческий вопрос…

Менталист провел рукой по губе. Из носа опять начала идти кровь. Однако почти сразу кровотечение утихло, а прикосновение магии почувствовал даже его усталый от всего разум.

– Ладно, толку сейчас с тебя. Приедем, приведу в порядок – и тогда расскажешь, во что ты вляпался. Опять. И почему за эти два месяца не выказал даже намека на то чтобы, посетить старую наставницу.

До этого Теор, даже с его немаленьким жизненным опытом, предполагал, что уши от стыда пылать могут лишь в расхожем выражении

Глава 6. Цена доверия. ч.1

Всю неделю до четверга Альба прокручивала в голове предстоящий разговор. Она надеялась, что менталист, не появившийся в понедельник, отсутствующий во вторник и среду, все же будет на собственных парах в четверг. Все же хотелось быть уверенной в том, что она не подставила никого встречей с этой пожилой леди, кем бы она ни была, в храме. Не то чтобы Альба знала хоть что-то стоящее, что могло кому-то навредить, но все же, все же…

Впрочем, слишком сильно зацикливаться на этих мыслях учеба не давала. Альба перестала поджигать чертовы перья и с довольно большой легкостью разобралась с практическим заданием по бытовой магии. Не то чтобы магистр ле Тайт оказалась впечатлена этим достижением, но, по меньшей мере, губы кривить стала меньше. Бытовичка явно была уверена, что до того Альба из одной лени не делала требуемое. Пришедшая спорить смысла не видела. Каждый все равно останется при своем мнении. Практику засчитали – и ладно. Конспекты магистр подписала, пусть и с непередаваемым выражением лица – и хорошо.

Вар Вранн предсказуемо не принял ее работу. Все ту же. Себе он не изменял, читал лекцию по бумажке, монотонно и размеренно. Только слушай вполуха и пиши краткий конспект. К тому же на нынешнем занятии историк казался еще более погруженным в себя, чем обычно. Альба посматривала на него с тревогой почти всю лекцию, опасаясь еще какого-нибудь «усилителя», но теоретик глаз от конспекта не поднимал, и по звону колокола первым покинул класс.

Заданий хватало. По всему. На некромантии с целительством – синхронные контрольные, в которых легкие для Альбы задания смешивались с зубодробительными. Теория радовала… Теорией. Благо хоть некоторые знания из тех, что в местной школе проходили, в голове Альбы осели благодаря книгам и занятиям с менталистом и старшекурсниками. И с этими знаниями и «Магией в таблицах и схемах» можно было худо-бедно разобраться и с новым материалом. Альба не была уверена, что понимала все, о чем шла речь, но все-таки хоть что-то усваивала.

На физкультуре бегать было холодно, но преподаватель явно их не жалел. Виолетта с подругами что-то попытались было высказать о «неподобающих для мага занятиях», но ветеран-воин только к декану их отправил. Пошли, что характерно. Вернулись ближе к концу пары явно пристыженные и больше не спорили.

Ритуалогия у Альбы вопросов почти не вызвала. На паре как раз проходили способы уничтожения простейших ритуальных плетений, которые она уже успела раньше выяснить. Впрочем, оказалось, что на деле были еще специфические исключения, и исключения из исключений, и…

А еще был проект. Декан, выслушав их идею и засыпав наводящими вопросами, постановила набирать источники, связанные с предрассудками магов разных специальностей друг о друге. И отдельно остановилась на необходимости поискать в библиотеке обзоры происшествий, в которых в той или ином случае отсутствие взаимопонимания среди магов или как раз вера в стереотипы привела к разрушительным последствиям для всех вокруг. В принципе они и сами до этого дошли, но все же по тому, как напирала на это де Мар – нужно было что-то серьезное. Альба приуныла – копаться в книжной пыли не хотелось, тем более что они уже успели подготовить по десятке мифов о некромантии, ментальной магии, стихиях и целительстве. Но с опросом, который традиционно был самой интересной частью всех подобных исследований, пришлось повременить. Зато декан обещала поддержку начинанию силами администрации и даже обучение копировальным чарам – после того, как разберутся с теорией, естественно.

И это при том, что вламаг и изучение учебников за первый курс дальше программы никто не отменял. А еще Сигурн старалась вбить что-то в их тела и головы о том, как в руках меч держать… Последнее при том, что мечей у них своих не было, пока особенного смысла не имело, но Альба была за продолжение занятий. На них у нее хотя бы голова отдыхала от бесконечно впихиваемых знаний. Хотя пару раз, отрабатывая атаки с защитами, по этой самой голове Альба успела получить. Но все равно оно, в целом, того стоило.

На стихиях начали проходить нагревающие твердые предметы заклинание. По сути то же самое, что и поджигающее, только с ограничением максимальной силы и на большую площадь. В теории позволяло высушить одежду или быстро согреться в холод. На практике Альба все-таки ухитрилась перестараться и заработала ожоги, нагрев всю парту вместо необходимого куска ткани. Пригодилось регенеративное плетение, показанное Ами. Простое, но эффективное – волдыри сошли тут же. Правда, сил она угрохала на все это столько, что магистр Чандра прочитала короткую лекцию о том, что с травмами нужно обращаться к преподавателю, а не заниматься самолечением, еще и таким, которое истощением грозит. И вместо второй практики провела лекцию, связанную с особенностями использования магии стихии огня. Среди прочего упомянув тот факт, что если верно поставить защиту от температурных воздействий, то можно хоть на себе самом одежду поджигать. Потом спохватилась, строго-настрого запретив подобные развлечения, но Альба видела взгляд Свена и предчувствовала новые интересные идеи товарища.

На менталистике магистр Теор присутствовал, но сразу предупредил, что занятие будет полностью теоретическим – обе пары. Впрочем, разбирать все возможности использования контакта, к тому же с реальными примерами, было довольно интересно, так что отсутствие практики Альбу расстраивало, но не так сильно, как могло бы. На второй же паре была лекция об истории ментального контакта как отдельного вида плетений. Познавательная, надо сказать. Хотя бы потому что именно этой разновидности плетений в свое время первые маги-менталисты, как оказалась, научились от карг, которые таким образом управляли полуразумными горгульями. Хотя остальная магия разума во многом, по предположениям, была сиятским наследием вместе с собственными людскими разработками. Тогда же стала понятна и невозможность использовать плетение контакта на спящих или находящихся в измененном состоянии сознания магах – в этом случае срабатывало оно только при условии физического прикосновения. Чуть позже нашли способы взаимодействовать так, чтобы контактный даже не понял происходящее. И легче всего это было сделать установив хотя бы на несколько секунд контакт взглядов.

На этом месте Альба уставилась в исчерканный записями и таблицами конспект лекции. Надо рассказать о старушке с зелеными глазами. И заодно уточнить насчет мифов о менталистике и насчет их пагубного влияния на какие-нибудь исторические события. Интересно, почему менталист не стал проводить практику?.. Они группой отстали в теории или…

Колокол возвестил об окончании пары. Альба хотела сама подойти к магистру, но тот опередил, объявив:

– Синегорская, ле Фрин, де Стен, Миран – остаются. Остальные – свободны.

Альба переглянулась с Жаном. Магистр Теор хотел что-то рассказать о внушениях всем четверым? Или это было связанно с вламагом? Он же вроде как в прошлый раз говорил, что будет заниматься только с теми, кто хочет…

В отличие от прошлой недели, менталист не стал звать их в кабинет. Только взял стул и сел рядом с их четверкой. Вблизи Альбе казалось, что преподаватель вымотан почти до предела. Но, каким бы ни было его состояние, менталист обвел их всех мрачным взглядом:

– Итак, господа. Ответьте мне на вопрос: кто вам разрешил всем выходить в город? Не вам, де Стен, визиты к родне, а всем вам всем вчетвером прогулку по столице в компании третьекурсницы. Проректор? И мне все равно, чья была идея. Я хочу узнать, кто вам разрешил.

Свен вскинулся.

– Мы не маленькие чтобы разрешения спрашивать.

– Напомнить, чем закончился ваш прошлый визит в Избор? – голосом мага можно было гвозди забивать. Хотя говорил менталист негромко.

Альба даже не пыталась поднять глаза. Очевидно, что вопрос был задан риторический. Только откуда он вообще об этом узнал?..

– Да нормально все было! – продолжил протестовать рыжий. – Я вон домой сколько раз ходил – и ничего.

– Вы уверены? Вы точно можете сказать, что все было «нормально»? Что никто из вас не проклят случайным прохожим? Не подвергся внушению? Следящих чар не получил, через которые можно и защиту университета взламывать? И «ничего» для вас, де Стен, закономерно – попробовать что-то умыслить против потомственного некроманта, чья семья живет прямо тут, в столице, может только полный идиот. У ваших товарищей нет такой же защиты.

– Охотники мертвы, – уже не так резво продолжил спорить Свен.

– Двое Охотников мертвы, – в голосе преподавателя холода было столько, что впору было то самое три пары назад показанное обогревающие заклятие плести. – Вы правда предполагаете, что те двое, сбежавшие от вас в лесу – единственные во всем Изборе? Или решили, что два месяца обучения делают из вас магов? Еще одна подобная выходка – и я добьюсь вашего исключения. Всех четверых. Свободны.

Альба, резко передумав вообще хоть о чем-то сейчас говорить с разозленным менталистом, сбежала из кабинета в первых рядах.

– Какая муха его покусала? – Свен, когда они отошли от кабинета достаточно, чтобы магистр не мог их слышать, продолжил негодовать, хотя уже на порядок тише. – Словно за пределами университета нас каждый прохожий убить хочет.

Альба вздохнула. Отличный выбор – или повесить на всех свои проблемы, или подставлять товарищей, оставляя в неведении…

– Не всех, – коротко, но со значением заметила она, надеясь, что вопросов больше не последует.

– Да расслабься ты, эти двое уже мертвы давно, а их убийц наверняка нашли и посадили, – отмахнулся Свен. – Да, мы вляпались в лесу, это точно. Да, они решили отыграться, но сами в итоге кому-то попались. Только и всего. У нас ведь не каждый день на кого-то охотятся. И что теперь, сидеть на территории университета безвылазно? Тебе вон вещи нужны были, и нужно было разобраться с отдарком от этой Эсте. И он исключать нас не имеет права. Что грозит-то этим?

– Имеет, – коротко заметил Жан.

– Да ну. Это ж не хвост какой-нибудь, вообще не учеба. Декан еще может вот так, наверное. В теории. И то на практике это оспорить легко.

– Магистр Теор – заместитель декана. И он, и магистр Айвор, и кто повыше легко отчислят любого из нас, если докажут, что мы своими действиями представляли угрозу для чьей-то жизни. Хоть и для нашей же собственной, – мрачно объяснил Жан. – Это во всех университетах одинаково.

– Ерунда это все, – не унимался Свен. – Пустые угрозы. У меня тут не одно поколение родственников училось, и никогда не было такого. Правду говорят, что все менталисты двинутые на власти, лишь бы запретить все. Или просто двинутые.

Альба почувствовала злость – впервые за долгое время. Она развернулась на месте, резко затормозив, и столкнулась с идущим чуть позади Свеном нос к носу.

– Или они знают больше чем ты, ясно?

– Да что ты его защищаешь? – Свена, кажется, остановить было уже невозможно. – Влюбилась, что ли?

Альба хотела была высказать все, что думает по этому поводу, но каким-то чудом сдержалась.

– Отношение к людям не ограничивается любовью и ненавистью. Это раз. И мне действительно не следовало ехать в город с вами, и на то есть причины. Вот и все.

Не желая продолжать пустой спор, Альба развернулась и пошла прочь из корпуса в темноту. Не в общежитие, где кто-то мог прийти «поговорить», а куда-нибудь подальше. В лес, в ту его часть, что не выходила за пределы территории университета. Посидеть в темноте. Остыть – и решить, что делать и говорить дальше.

Она пролетела мимо полигонов и в итоге обнаружила себя на той самой поляне, где отмечали Посвящение. Сейчас, в полной темноте ее сложно было опознать, но все же Альба запомнила приметное дерево с низкими расходящимися ветвями, к которому тогда привалилась, устав после левитации. Узнала – и села туда же, успокаивая мысли.

Она не хотела рассказывать правду о том, что случилось на балу. И потому, что пришлось бы описывать подробности, которые наверняка бы всех заинтересовали, и потому, что не хотела пугать ребят. Они ведь не виноваты, что связались с ней.

Альба хотела верить, что все позади. Что того мужчину она больше не встретит, и что все это неудачное покушение останется частью прошлого. Да, глупо считать, что в этом мире все белые и пушистые. Да, у нее есть то, что кому-то может быть нужным, и нет умения защищать это. Нет никого, кто мог бы заступиться… Ну – не совсем. Ведь именно магистра-менталиста она сумела позвать на помощь. И, кстати, сама не отдала ему дар. Да и что Альба могла отдать-то?.. А ведь преподаватель тогда ей жизнь спас. Не смогла бы она вечно стоять около того рисунка, а вошла бы в него… Ничем бы хорошим это не кончилось.

Магистр Теор не запрещал ей ничего рассказывать – Альба сама не захотела. И занятие про внушения и защите от них был подано как часть подготовки к вламагу именно потому, что она умолчала об одной маленькой детали – преступников было не двое, а трое. И третий все еще на свободе. И, быть может, все ее хочет до нее добраться.

А еще была эта старушка у храма. Что она видела? Что знала? Работала ли на Охотников?

Вопросы. Вопросы-вопросы-вопросы.

Альба прикрыла глаза, пытаясь представить себя деревом, которое ни о чем не волнуется. Так их, кстати, на магии природы медитировать учили.

Ничего не вышло. К тому же она услышала невдалеке человеческую речь, и речь эта казалась смутно знакомой.

Альба поднялась на ноги. Не хотелось ни с кем встречаться, а вот иметь возможность сбежать, если потребуется – хотелось. Голоса приближались и приближались, но все же говорившие явно не шли на занятую Альбой поляну, а двигались где-то рядом по лесу. Пришедшая сумела заметить светлячок за деревьями, и, подумав, все же решила осторожно приблизиться. Да, любопытство могло быть излишним, но никто ведь не узнает…

Стараясь ни на что громко шуршащее не наступить, она начала осторожно двигаться к светляку. Говорившие были парнями, и голос одного из них она не сразу, но узнала – Йозеф, товарищ Дитриха, немало успехов, кстати, имевший в простейшей настройке на менталистике.

Под ногами хрустнула ветка. Светляк замер – и замерла и Альба. Замерла, и, чуть подумав, медленно села на корточки в надежде, что темный плащ скроет ее силуэт. Не стоило попадаться никому на глаза. И двигаться тоже не стоило – напорется еще на что-то сухое, выдаст себя… Оставалось верить, что рядом с сокурсником был не кто-то из злопамятных некромантов с подручной нежитью, которая Альбу и без глаз заметит. Вот будет весело по этому лесу от зомби убегать…

Одна из тропинок, ведущая, кстати, на тот самый «студенческий» выход из университета, проходила совсем недалеко от того места, где Альба затаилось. И именно по ней и шел Йозеф с товарищами в темных плащах и капюшонах. Голос одного из его спутников, который был пониже и поплотнее, казался знакомым и незнакомым разом.

Парни говорили о каких-то непонятных Альбе вещах и событиях, судя по всему, связанных с какими-то аристократами и приемами в городе. Причем говорили лишь двое, третий молчал. До поры до времени:

– Заканчивайте трепаться языками, – голос принадлежал явно кому-то из старшекурсников. – Гаррет, ты у брата что ли научился пустомелить?

– Да с чего это? – тот, что пониже, повернулся к спутнику, и Альба на миг успела заметить светлые волосы и тонкие черты лица, пусть и сглаженные явным лишним весом.

Определенно, этот парень был похож лицом на старосту, Ганса. Вот только же друзья Ганса и Дитриха враждовали вроде? Или нет?

– А с того. Одни балы на уме и показушничество, а не реальные дела. Неудивительно, что ваша семья в нашем деле нынче почти бесполезна.

Тот, кого назвали Гарретом, упрек проглотил. Ну или ответил уже тогда, когда Альба не могла этого слышать, до того молча идя вслед за товарищами в лес. Пришедшая еще несколько минут по-прежнему не двигалась, ожидая, когда светляк скроется из поля зрения, и лишь после этого устремилась прочь.

Лес разом стал из спокойного опасным. Сам лес-то, разумеется, не изменился, но Альбе явственно напомнили, что она в нем вовсе не одна.

До своей комнаты она шла, постоянно оглядываясь. Так, на всякий случай.

Теплый душ не то чтобы развеял страхи, но хотя бы отогнал их. Оставил только наступающую оценочную практику по алхимии и очередное задание по теории магии, для которого нужно было еще немало всего сделать.

Глава 6. Цена доверия. ч.2

Пятница прошла под знаком мрачного перемирия со Свеном. Они вчетвером старались вести себя как ни в чем не бывало, но все же Альба очень хорошо чувствовала, что это вовсе не так. И дело было вовсе не заваленной с треском, дымом и вонью алхимической проверочной работе, которую придется пересдавать, и не в пока безуспешном поиске в библиотеке нужной литературы для проекта. Недоговоренность витала в воздухе. Альбе нужно было или объясняться, или извиняться. Она же вовсе не хотела затрагивать эту тему. Может, просто из одного упрямства. Жан и Амири же, явно видя черную кошку, пробежавшую между товарищами, старались к ним не лезть, давая пространство. Может, и к лучшему, на самом деле.

Сказалась размолвка и на результатах субботних «забегов» по полосе вламага. Альба думала уже подойти с мировой, выбрав вариант «извиниться», но наткнулась на мрачный взгляд Свена и решила, что не стоит. И он тоже не совсем прав… Ведь ссора по сути на пустом месте же. Хотя Альба прекрасно понимала недовольство рыжего – он, во многом лидер в их маленькой группе, явно был обижен тем, что мог о чем-то не знать. Да и не нравилось Свену то, что кто-то, пусть даже и преподаватель, без видимых причин ограничивал его свободу и свободу его товарищей. Альба, раздумывая над этим, дошла до мысли, что это было что-то вроде борьбы за власть. Только между кем и кем, да и зачем вообще была эта борьба – тот еще вопрос…

Нет уж, лебезить она перед рыжим не будет. Или принимает все как есть, в том числе и ее право на тайны, или пусть и дальше дуется. Да и почему это она – двинутая?

В какой момент сама Альба начала себя относить к менталистам она как-то и не поняла даже. Но – начала, и высказывание рыжего ее задело.

И все эти мысли увы, не вылетели из головы, когда нужно было сосредоточиться на групповой настройке во время никуда не девшихся командных субботних занятий. Увы, весьма провальных. Размолвка сказывалась и на этой части их жизни.

Магистр Теор, на чье индивидуальное занятие в пятницу Альба просто побоялась идти, все же оставил ее и ребят с факультатива после работы с их командами. Выглядел менталист по-прежнему уставшим, но практическую работу по передаче образов вел себя как обычно. Только Альба в глаза преподавателю старалась не смотреть. Благо и не нужно было.

Работала Пришедшая с Драйх над очередным вопросом по общей магии. И это было… Волшебно. Альба просто… Просто понимала. То, что никак удавалось осмыслить листая книги, казалась таким легким, когда она посмотрела на нужные вещи чужими глазами. Да, она не осваивала магию постепенно, как остальные, но могла узнать, что именно переживал при этом освоении другой волшебник, просто попросив показать, поделиться… И написанное в учебниках становилась из абстрактной белиберды понятным и объяснимым.

– Спасибо, – искренне улыбнулась Альба Драйх, передавшей собственные чувства и ощущения от упражнений на развитие энергетической системы, с осознанием и описанием частей которой у Альбы были проблемы. – Огромное спасибо.

– Обращайся, – подмигнула пятикурсница.

А потом неожиданно построила контакт и спросила образами:

Некроманты не лезли?

Альба в ответ перекинула «сражение» с зомби.

Так им и надо. А что Вранн?

Снял сам.

Вот гаарии…

– Я смотрю, вы справились, – усмехнулся наблюдавший за ними менталист.

Альба смутилась. И как это внешне понять? Впрочем, менталист ведь говорил, что в том числе и наблюдает за тем чтобы они лишнего друг другу не передавали…

А ведь они с Драйх так уже общались не первый раз.

– Что ж, на сегодня закончим. Синегорская, задержитесь.

Альба вздохнула про себя – и осталась на месте, попрощавшись со старшекурсниками, покинувшими кабинет.

– Если ты намерена и дальше продолжать учиться в менталистике не только простейшим вещам, то тебе придется привыкнуть, – неожиданно заметил магистр, садясь за парту рядом.

Альба бросила короткий взгляд на преподавателя. Как-то по-другому, как она думала, должен был начаться разговор.

– Простите, я не понимаю. К чему привыкнуть?

– К тому, что для многих других магов эта специализация – повод настороженно относится к тем, кто ей владеет. Помни об этом, когда будешь писать свой проект.

Альба кивнула. У нее было четкое ощущение, что разговор должен был быть не об этом. Или не только в этом. Что было что-то другое, о чем ей самой нужно было сказать. Просто потому что если не сказать сейчас – то когда еще говорить?

– Я не должна была покидать университет, – признала Альба.

– Да. Я ошибался, думая, что ты понимаешь масштабы возможных проблем, – Теор сложил руки на груди. Он был мрачен, но все же развил свою мысль: – ты – свидетель, помимо всего прочего. Твои воспоминания искажены ментальным вмешательством, и потому их нельзя использовать как доказательство чьей-либо виновности. Но если и другие способы выйти на виновника покушения, в которых твое участие может быть важным.

– Вроде равновесного сглаза? – у Альбы была эта идея. – Если найти имя, то, может быть, он станет доказательством…

– Думать не смей, – жестко оборвал ее магистр-менталист. – Вам с Драйх это плетение удалось только потому что Ван Вранн – слабый маг и его природная защита невелика, и ни ты, ни она сил не лишились. Если накладывать эти чары на сильного волшебника, даже если все сработает и наложение произойдет, оно вас, адептов, изнутри выжжет. Запредельное истощение, это не лечится. Ни в коем случае. Ты ведь читала об этом ритуале.

– В книгах таких подробностей нет, – возразила Альба.

– А зря.

Какое-то время Теор помолчал. Потом заметил:

– Я не шутил, говоря об отчислении.

– Я понимаю.

Некоторое время никто ничего не говорил. Потом менталист все же продолжил, чуть менее жестким тоном:

– Почему, стоило мне отвлечься, как вы отправились искать себе проблемы? Взяв с собой даже не пятый курс, хотя они во главе с Вагнером проблемы скорее с собой приносят, а не решают их, а адептку, пусть и преданную вам и мечом владеющую, как и головой своей, но все же с третьего курса теории? Неужели неясно, что реши за вас кто-то взяться – ничего бы вы в ответ не сделали? Объяснись.

Альба вздохнула – и начала рассказ. Как бы то ни было – они правда поступили глупо. Даже не они – а она, что уж тут говорить. Но хотелось отвлечься, не мерзнуть в наступающих холодах, да и визит в храм ей был важен…

Разумеется, весь шопинг и глинтвейн в тавернах Альба пропустила, срезав еще некоторые углы, но все же разговор с пожилой женщиной описала честно.

– Простите. Мне стоило сразу рассказать.

– Стоило, – строго подтвердил менталист, усиливая ее опасения. – И не моего возращения ждать, а идти сразу к целителям. Сразу. Будь тут любое скрытое внушение, ты уже могла бы ножик, скажем, своей подруге Амири в печень всадить посреди ночи и вернуться к себе спать как ни в чем не бывало.

Альба сглотнула. О такой перспективе она и не подумала.

– Защита университета…

– Небезграничная, – отрезал менталист.

Тишина, воцарившаяся за этими словами, была столь густой, что ее можно было потрогать руками. Альба мечтала провалиться под пол. Вниз, в архив, и дальше… Она и не подумала о том, что сама могла быть опасна. Мало ли, нарвалась бы на убийцу-менталиста, ведь же и такие бывают…

– Не стоит заглядываться на незнакомцев, даже если они выглядят безобидно, – подвел итог уже чуть менее мрачно Теор. – Это может дорого обойтись. Я знаю, о ком идет речь, и на твое счастье, встреченная тобой волшебница угрозы не представляет. Если не перейти ей дорогу, разумеется.

После еще одной паузы менталист неожиданно добавил:

– Боги порой мудрее людей. Ты, не зная того, помогла мне в одном деле, но все могло закончиться и с точностью наоборот.

Альба с удивлением подняла глаза на магистра, пытаясь понять, верно ли она его расслышала. Теор выглядел предельно серьезным.

– Как бы то ни было, больше никаких прогулок за пределы университета без оповещения меня или декана. Или проректора де Кресси. Ясно?

– Да, магистр.

– Все, иди. Жду в понедельник в обычное время.

Альба попрощалась и покинула кабинет, чувствуя немалое облегчение. Тучи рассеивались, пусть и не на реальном позднеосеннем небе.

Воскресенье привычно прошло в домашних заданиях. Альба засиделась в библиотеке допоздна, и в общежитие добиралась уже тогда, когда заметно похолодало. По земле стелился иней, и не будь у нее теплых вещей, наверняка бы пришлось греть одежду. Ну или себя в факел превратить получилось бы – как повезет...

После недавнего дождя обычная дорога между библиотекой и ее жилым корпусом была покрыта немалым таким слоем грязи в тех местах, где камни оказались ниже уровня земли вокруг, и Альба, подумав, решила пройти чуть кружным путем. Там брусчатка была поновее, или просто реже использовалась, так что везде возвышалась над землей и даже в сильные дожди не размывалась.

И меньше всего с этой дальней тропинки она ожидала увидеть сидящего неподалеку от общежития, прямо под деревом на земле, Свена. Альба сначала вообще заметила только то, что кто-то шевельнулся, и уже потом увидела знакомую рыжую макушку.

Что бы не заставило его сидеть тут в грязи, это точно было что-то нехорошее.

– Свен?

Нет ответа.

Альба, робея, приблизилась к парню и для света подожгла плетением пару ближайших веток.

Влажное дерево загорелось было из-за большого количества вложенной силы... И его тут же затушил порыв ветра. Все, что Альба успела разглядеть – Свен сидел, завернувшись в плащ. И глаза его были не только черными, но и даже на ее непривычный к таким вещам взгляд – с чересчур большими зрачками.

– Свен, что с тобой?

Никакого ответа. Альба замялась. Даже если они поссорились – это не повод бросать его тут. Но и как помочь приятелю, с которым явно что-то было не так, она плохо представляла. Бежать к целителям? И оставить его здесь?

Но если это дурман… Да даже если и алкоголь в больших количествах – то могут и исключить. Лекари же все обязаны такое регистрировать – магистр Фаве говорил.

В это время Свен дернулся и тихо застонал. Его руки чуть подрагивали, словно он сплетал какую-то магию… Сплетал. Потом бросил.

У Альбы по спине пробежал холод. Им много раз на разных предметах говорили: неадекватный маг – это страшно. Для всех вокруг. И – это и правда было страшно.

– Уйди… Уйди…

– Ты мне?

– Тира… Изыди… Отпусти…

Свен вновь дернулся. Что это – сон с открытыми глазами? Альба попробовала потрясти парня за плечи – без успеха.

Выбора не было.

Она прикрыла глаза. Один раз удалось – удастся еще раз. Да, плохо будет, но как она друга – а Свен стал ее другом, пусть и прошло всего ничего, – тут бросит? В таком состоянии.

К тому же теперь она знала чего ждать. Да и сил без панического страха и не просыпающегося тела при бодрствующем разуме ушло куда меньше. Кажется. Со второго раза получилось создать связь.

Альба? – магистр Теор вновь, как и раньше, перевел на себя контакт. Это было неприятно, но ожидаемо. – Что случилось?

Кажется, или за этими словами была тревога?

Альба коротко, стараясь не показать лишнего, но и не тратя силы на слова, перебросила образы происходящего.

Сейчас приду, – лаконично ответил менталист.

Альба разорвала взаимодействие. Точнее, – это она хорошо поняла, – менталист позволил ей это взаимодействие разорвать. Ощущения были отвратительными, но все же куда менее отвратительными, чем раньше. Возможно, потому что ее не пытались похитить с неизвестными целями…

Магистр и правда появился быстро. Все это время Свен продолжал бормотать, благо не пытаясь больше ничего сплести.

Менталист сел на колени рядом с ними обоими, одновременно ставя на площадь какие-то чары и зажигая шар света рядом с собой. Потом вокруг повисли еще одни чары – их Альба узнала. Согревающие. Она и не заметила, как замерзла.

Свен вновь сотворил порыв ветра, но светляк не смог погасить. Менталист применил какие-то незнакомые Альбе плетения, бросив их на стихийного ненекроманта целой связкой, и только головой покачал, словно бы прислушавшись к чему-то.

– Вот как можно быть столь безответственным. А еще потомственный маг называется.

Магистр Теор провел светящейся рукой, на пальцах которой появились маленькие огоньки, перед лицом Свена. Еще раз. И еще.

Альба с тревогой следила за действиями мага. Теор, почувствовав ее взгляд, пояснил:

– Ты не переносишь снотворного, а де Стен не слишком хорошо реагирует на красный лотос. Его курят вполне легально, увы, до сих пор, хотя для многих магов есть риск подобных вот последствий. И де Стен не мог об этом не знать, но все же решил расслабиться, не удивлюсь, если за компанию с кем-то из старших. И не удивлюсь, если этого кого-то зовут Вагнер, – поморщился менталист. – Тащить де Стена в лазарет хлопотно и чревато проблемами, даже если бы он не имел уклон в стихию. Я могу заблокировать его силу, конечно, но это не слишком приятная процедура. Есть альтернатива, но мне для нее нужна твоя помощь.

Альба с удивлением посмотрела на магистра.

– Мне твой приятель не доверяет. Его вины в этом нет, но сейчас это будет мешать. Конечно, я могу доверие внушить, но без нужды такие внушения лучше не применять, особенно в случае неполной, скажем так, адекватности того, с кем взаимодействовать собираешься. Я могу включить тебя в контакт, и этого хватит на необходимый уровень неотторгаемости воздействий.

Альба подобралась. Она лишь примерно понимала о чем говорил менталист.

– Что нужно делать?

– В магии – ничего. Этот вид контакта не требует твоей поддержки. Ты можешь почувствовать себя немного странно, но и только. Нужно будет прикоснуться к де Стену. Можешь за плечо взять или как удобнее. Просто доверься и не разрывай плетение.

Альба кивнула. Ей было боязно делать что-то не слишком понятное, но если менталист уверен…

– Расслабься, – мягко заметил магистр Теор. – В этом правда нет ничего сложного.

Альба взяла Свена за плечо. Рыжий вздрогнул, но больше никак не среагировал, все еще находясь разумом где-то в другом месте.

Теор положил ладони на виски Свена. Сначала ничего не изменилось, но буквально спустя мгновение Альба почувствовала… Что-то. Близость чужого разума. Двух чужих разумов. Но при этом она была словно зрителем в кинотеатре. Да, они были тут. Да, что-то происходило. Но ее задача – просто не мешать.

А ведь помешать она могла. Альба не сразу, но поняла, что могла сломать чужую защиту, которой сейчас было немного даже у магистра из-за применяемой им магии. Из всех троих только она одна могла бы напасть, навредить, смять чужие сознания…

Не сумела Альба как следует впечатлиться этим знанием, как разумы отдалились и контакт медленно, но верно начал распадаться. Не так, как она привыкла, куда более плавно. Воздействие было явно из каких-то глубин ментальной магии, Альбе пока еще даже в общих чертах не ясной.

Свен вздрогнул и моргнул. И вздрогнул еще раз в тот момент, когда понял, кто сидел рядом.

Теор вновь провел ладонью перед глазами рыжего, и явно остался куда более доволен результатом, чем в прошлый раз.

– Вставайте, де Стен. И ведите меня туда, где сейчас остальные участники вашей лотосовой вечеринки. Вы правда думали, что потомственному магу курить красный лотос – отличная идея? Что вас-то пронесет?

– Это был искусственный концентрат инертный, и пар… – попытался слабо оправдаться явно пришедший в себя Свен.

Теор вздохнул.

– Значит, ведите туда, где парили. Или у вас есть уверенность в том, что остальные пережили этот эксперимент без последствий? Не говоря уже о том, что Вагнер свой алхимический гений не имеет права испытывать на остальных. Альба, отличная работа, отдыхайте. И двойную дозу восстановителя перед сном.

Свен несколько шокировано посмотрел на нее, словно вначале и не признал.

Альба чуть сильнее сжала его плечо и поднялась на ноги. Бросила взгляд на менталиста – несколько растерянный. Он ведь и исключить Свена мог, и был бы в своем праве…

– Отдыхайте. Ваш товарищ присоединится к вам на занятиях завтра в целости и невредимости.

Спасибо, – поймав взгляд преподавателя попыталась через быстрый контакт передать Альба.

Вышло не очень хорошо, но магистр явно все понял и кивнул.

Свен поднялся на ноги. Он все еще казался несколько ошеломленным. Рыжий поймал уже уходящую Альбу за руку. На мгновение.

– Спасибо. И извини. Я был не прав.

Альба кивнула, чуть улыбнувшись.

Было в этом что-то. Что-то такое, что позволяло почувствовать – если пробежавшую между ними черную кошку вовремя кормить и вместе гладить, то все будет не так уж и плохо.

Глава 6. Цена доверия. ч.3

**

– Если я еще раз до вашего выпуска получу хоть одну жалобу на ваши алхимические эксперименты – отчислю. С ограничением магии. Понятно?

– Да, госпожа декан, – хором произнесли Вагнер, Эльза и Драйх.

– Мы не думали, что так все обернется, – от себя добавил Вагнер.

Идея попробовать сделать красный лотос, точнее вытяжку из него, инертной к магии через взаимодействие с привезенной с Огненной Земли тяжелой водой принадлежала именно ему. А что? Получилось бы – можно было бы расслабляться без последствий.

Увы, некоторых особенностей тяжелой воды подающий надежды алхимик не учел.

– Вы в принципе не думали, – коротко припечатала Айвор. – Завтра же вы все втроем идете к профессору ван Мирну и сдаете ему все свои выкладки. Все. И чтобы больше в алхимическом корпусе я вас троих без него не видела, ясно? А то повадились у лаборантов ингредиентами разживаться. И да, я в курсе, что для прогонки вам дреморский состав понадобился, не надо на меня так смотреть. Для него вы тоже залезли на чью-то кафедру? Нет? Ладно, свободны. И скажите спасибо магистру Теору, что от вашей выходки никто не пострадал серьезно. Марш отсюда.

Троицу как ветром сдуло.

Айвор достала чай и коньяк. Теор, сидевший на одном из стульев для посетителей, только головой покачал, показывая, что пить он не будет.

– Все еще?..

– Просто не буду рисковать, – менталист предполагал, что спиртное сейчас повредить ему не должно было, но проверять эту мысль пока не стремился. – У меня завтра первая пара, и там практика. Не хочу идти с гудящей головой. Мало ли что студенты натворят.

В том, что сейчас он сможет полностью нейтрализовать действие алкоголя, менталист сомневался. Увы, пить не пьянея сложно, когда некоторые последствия ментального пролома с последующей трехдневной блокировкой магии все еще сказываются.

– Данн в курсе всего?

– Теперь – в курсе, – прихлебывая чай с одним сахаром, заметил менталист.

– И что?

– Что-что… Как ты представляешь трясти всех менталистов в городе? Даже для нее невыполнимая задача. По крайней мере, не за одну неделю. Со студентами вместе, тем более. Особенно боевиками. Это же не адептов наших читать походя. Не говоря уже о том, что экспертизы архимага достаточно, чтобы снять с меня абсурдные обвинения в нападении на собственную студентку и этих двух опустившихся боевиков, но точно не хватит, чтобы строить дело против кого-то серьезного.

– Ты видел…

– Да не знаю я, что видел, – отмахнулся Теор. – Просто собрание товарищей – вот что про это скажут. Я молчу про то, что все улики, с помощью проекции полученные, не подходят для обвинения – они ни одним судом не учитываются. Знаешь ли, то, что молодые и не очень аристократы собираются в низовьях Высокого Холма, преступлением не является. Носят личины – да, можно будет к штрафу подвести, конечно. Но и только. Все знают, что некоторые обеспеченные люди ищут острых ощущений. В столице таких клубов по интересам немало.

– Ага, и в этот совершенно случайно входит Вранн, снявший с помощью какого-то влиятельного друга равновесный сглаз, и получивший ментальный усилитель, его магистрант ван Сольден с не менее радикальными взглядами на чистоту обучающихся в магических университетах, и несколько боевиков оттуда же, откуда наши убиенные наемники. Ах да, и ре Кар, больше всех оравший в свое время, что ты убил Дамира, тоже там. И некто в маске, кто тебя чуть без мозгов не оставил. Совсем не подозрительно, – фыркнула Айвор.

Подумала – и налила себя одного коньяка. Без чая.

– Ну, без мозгов бы он меня не оставил, – начал было нахохлившийся Теор, но декан подчиненного перебила.

– Да? И почему тогда ты почти неделю практику не вел, и вообще в университете не показывался? Пришлось просить Анну своим замены делать.

– Знаю, знаю, – Теор поднял руку. – Не кипятись. Да, глупо вышло. Дело в последствиях блокировки магии сразу после этого… столкновения. Они довольно неприятные, скажем так.

– Ага, и в том еще дело, что тебя под суд отдали не известив толком, и меня, да и университет тоже не известив.

– Известив, – мрачно заметил менталист.

С помощью Данн ему удалось не только разобраться с идиотским судебным решением, отделавшись штрафом за неявку на заседание, но и выяснить, что повестка приходила не только на его имя.

– Твоя подпись там тоже была, если что.

Айвор сузила глаза.

– Да неужели. И кто посмел? Де Вилль?

– Он уехал из Избора, – покачал головой Теор. – Я думаю, что куда-то в герцогство или вообще на север. Но, возможно, я сумею достать его адрес. А касательно подписей… Есть у меня мысль одна. У тебя же осталась Антуана заявление на увольнение?

– Копия.

– Хорошо. Распишись тут, – Теор вытянул нужный бланк-пергамент из кучи тех, что были на столе, и протянул подруге.

– Это, между прочим, смета на практику, – заметила Айвор.

– Ну тогда еще где-нибудь. Но на бланке университета.

– Ладно, ладно. Она все равно кривая, на двадцать человек рассчитанная. Я уже отдала ее копию на переделку, – декан достала перо и подмахнула документ.

Теор тем временем поднялся и подошел к залежам пергаментов, стоящих в алфавитном порядке в угловом стеллаже.

– Не копайся в моих бумагах. Сейчас найду я это заявления Антуана, – проворчала декан.

– Я не это ищу. У тебя остались те документы?

Теор перевел на декана практиков взгляд, явно устремленный в прошлое. Впрочем, о каких бумагах идет речь, было понятно и так.

– Остались. Некоторые. Зачем они тебе?

– Нужны наши заявления. Хочу проверить одну идею.

– Ладно, – Айвор полезла что-то искать в глубинах стола.

Кажется, щелкнула дверца сейфа.

Теор никак не стал комментировать тот факт, что пергаменты, которым было уже больше двух десятилетий, и которые относились к делу, вообще никак не связанному с нынешней работой Айвор, хранятся у нее прямо в кабинете.

– Рассказывай давай, зачем они тебе? – все три пергамента легли перед Теором.

– Сейчас. Не отвлекай.

Разумеется, дело было не просто в подписи. Так-то при использовании хоть копировального заклинания, хоть некоторых хитрых техник, магии не требующих, можно было чей угодно подчерк скопировать и буквы в нужный узор сложить. Полновесная же подпись, та, которой маги заверяли документы, несла в себе отпечаток их собственной энергетической системы. Для этого сами бланки подобных важных заявлений и прочего зачаровывали определенным образом служащие королевской канцелярии. Скука смертная, а не работа. Теор в бытность Гончей сталкивался с попыткой подделки подобных бланков, и попытками подделки подписей тоже. И кое-что в этом деле смыслил.

Правда, творить плетения пришлось едва ли не полчаса, пока Айвор по кабинету расхаживала, но оно того стоило.

– Ну что?

– А вот что, – Теор проявил три проекции разделенных уже подписей. Две из них были похожи, как две капли воды, а третья отличалась – в мелочах.

– И?

Менталист мрачно повернул пергаменты, чтобы было видно, что первые две подписи были на старом документе и под заявлением де Виля, а третья – под сметой.

– Анна у себя?

– Дома. Ее студенты не пытаются создать безопасный дурман, так что она, как и любой нормальный преподаватель, отдыхает в свой выходной, – Айвор вздохнула.

Декан за три года привыкла к тому, что в воскресенье кто-то с ее факультета что-то выкидывал, и сегодня даже не удивилась просьбе Теора приехать. Благо, комнаты для преподавателей в Зеленом Университете имелись. Муж Айвор уже говорил, что нужен собственный дилижанс – в любое время дня и ночи ездить на работу. Ну или стоит подумать о том чтобы требовать с руководства дополнительной оплаты перемещения через портальные площадки.

– Нужно будет аккуратно ей рассказать.

– Ты предполагаешь, что кто-то скопировал образцы наших полновесных подписей со старых заявлений? – нахмурилась Айвор. – На это нужна прорва сил, не говоря уже о том, что все эти бумаги хранятся в архивах. Если вытянуть слепок подписи, документ ведь в прах рассыплется. А там на них защиты много всякой, да и смотрители архива не дремлют. С меня глаз не спускали, пока я там копалась.

– Если полномочий достаточно, то потом написать новое заявление и поместить его на место старого несложно. Снятый слепок можно перегнать в предмет при должном старании и множить сколько хочешь. Вот тебе и подпись для любых нужных документов.

Айвор сделала очередной круг по кабинету.

– Пойду в архив значит выяснять, что де Вилль еще так «проводил». Но вытягивание полновесной подписи таким способом… Тео, полномочий на это разве что главе королевской полиции и его замам хватит, но зачем так изощрятся им? Есть пути и попроще. Сфабрикованные дела и все такое.

– Полномочий и кому-то из особого отдела хватит. Им не задают вопросов, знаешь ли. Особенно если с помощью менталистики подправить внимание смотрителей. В архиве ведь наверняка никого толкового нет с хорошими щитами, так что провернуть это не проблема.

Айвор головой помотала.

– Не может этого быть. Особисты не будут заниматься сокрытием деятельности Охотников. И уж тем более лича прикрывать. Они клятвы приносят, в конце концов.

– Да. Клятву защищать интересы короны, – Теор уже думал об этом. – И эти интересы разными бывают. Решат еще что лич им полезен, а несколько убитых в год – не в счет. А еще большинство из особистов – боевики по специализации и призванию.

И клятва, при нужной трактовке, позволила бы бить ментальной магией на поражение, не задумываясь о последствиях. И обходить кое-какие из этических ограничений менталистов.

Воистину – фанатики хуже злодеев.

– Ты предполагаешь, что особый отдел замешан? Это уже слишком серьезно.

– А архимаг, или секретарь архимага в виде архилича – это несерьезно? – парировал Теор. – К тому же я не думаю, что здесь замешан весь отдел. Но кто-то из их сотрудников явно весьма и весьма широко трактует интересы короны, знаешь ли. Хотя и старается не афишировать это. Ментальные дуэли так-то запрещены, но наше столкновение огласке не предали, хотя тогда у меня было бы больше проблем. Намного больше. Так что прогнило что-то, но не все.

– И работающий на моем факультете Вар Вранн в этом замешан, – Айвор вернулась за стол, принявшись что-то искать в пергаментах. – Нужно закрывать самим требования по публикациям. И быстро. Может статься, что эта та самая крыса, которая сидит у нас и рассказывает Охотникам о тех, кого сцапать можно. Не хочешь почитать его?

Теор подавил желание поднять глаза к потолку. Вот они, стереотипы. Даже у того, кто так-то его, менталиста, знает больше четверти века.

– Ты так хочешь искать себе другого кандидата на мое место посередине семестра? Даже не будь у него влиятельных друзей, я бы не стал этого делать. Вар Вранн все же магистр, у него щиты ментальные есть, а ты хочешь, чтобы я даже не просто поверхностные мысли просмотрел, а то, что он скрыть хочет. Исключено. Не говоря уже о том, что я не намерен через этику переступать, иначе не лучше наших с тобой заклятых друзей буду. Давай лучше ты на него проклятие болтливости повесишь, а?

Менталист хотел поддеть подругу, но глаза той опасно сузились.

– Так, ты же не собираешься этого делать? – Теор уже сожалел, что вообще это предложил.

– Я – нет, мне работа и магия дорога. Но у меня на факультете есть борющиеся с несправедливостью студенты. Талантливые в алхимии борющиеся с несправедливостью студенты. А ван Мирн, так удачно руководящий диплом самого непоседливого из них, мне кое-что должен.

Теор поднял бровь.

– И что – пятикурсники случайно подкинут флакон с какой-нибудь вытяжкой Рама-Зесского магистру в чай? Ты понимаешь…

– Все я прекрасно понимаю, – отрезала Айвор. – И никаких разбирательств не будет. Предоставь техническую сторону вопроса мне. У тебя есть Антуан. И проверка проектов – ты в факультетской комиссии, между прочим.

– А раньше сказать? Я еще ре Кара с Данн хочу попробовать подловить.

– Работать ты когда будешь? И «подловить» – опять, что ли, подраться? Давай без этого. Как начальник подчиненному запрещаю.

Теор поднял взгляд на мрачно смотрящую на него подругу. В глазах Айвор была сталь. Холодная, жесткая сталь.

Почти с минуту проходила их молчаливая и совершенно не магическая дуэль, по итогам которой менталист сдался.

– Хорошо. Я узнаю, что там за конференция, где ре Кар председательствовал, и на которую я не попал в самом начале осени, и кого и где он вообще учит. Но с самим Леонелем встречаться не буду. Устроит?

– Устроит. И без исчезновения на три дня. Когда со мной Данн связалась, я думала уже, что тебя в канаве нашли. Или в храме заброшенном.

Теор чуть улыбнулся. Признательно, на самом деле. Айвор… Это Айвор.

– Хорошо, больше никаких отгулов за свой счет.

– Определенно. У тебя еще две статьи не дописаны.

– Как две? Нужна же одна на семестр.

– Да? А как я тебе после грядущего увольнения Вранна требования закрою тогда? Скажи спасибо, что не три. И помоги первому курсу с проектом по их предрассудкам в магическом сообществе, я в этом мало что понимаю. К тому же я еще не видела характеристик Гарднера и нормального поурочного плана факультатива, который ты с самого приезда в учебную часть занести общаешься. Где все это?

Теор мысленно застонал. Иногда работа Гончей нравилась ему чуть больше преподавания. И сейчас был как раз такой момент.