Зелёный маг 3. Владыка леса

1. Сквернословы

Царство гномов — место, коему по праву принадлежит звание самого поганого на всём Патриаме; да что там — во всём Креоре не сыщешь земли, более тягостной для души утончённой и чувствительной. Сии подгорные жители, пьяницы и забияки, отвергают всякое понятие словесной учтивости. И кажется иной раз, будто нет на свете речи, способной ранить каменные, огрубелые сердца; однако стоит лишь назвать их коротышками — и они тотчас воспылают яростью, готовые лишить дерзнувшего самой жизни. Вся же прочая брань для гнома — словно естественный шум родной кузницы. С малолетства сквернословя, они делают пребывание рядом с собой истинной пыткой для всякого благообразного человека. Посему так высоко у разумных ценятся немые представители подгорного царства — хотя и те ухитряются выражать свои мысли жестами столь же грязными, как и речь собратьев.

Неудивительно, что чопорные эльфы никогда не водили с подгорным народом ни дипломатических, ни тем паче межторговых связей. Даже людские государи, кои по природе своей куда гибче эльфийских владык, предпочитают держаться от гномов подальше, дабы не уронить честь пред взором подданных. И всё же кузнечное искусство гномов и тайны добычи редчайших руд делают их желанными, хоть и тягостными союзниками: ибо открывают они неслыханные экономические выгоды тем, кто осмеливается вести с ними прямую торговлю.

Так случилось, что я, Лакоран дэ Стефан, дворянин и поэт, взлелеянный на возвышенных образцах лучших стихотворцев нашего континента, был волею судьбы заброшен в место столь отвратительное для моей души, что прежде даже воображение моё не дерзало его рисовать. Но долг перед королём и отечеством обязывает меня терпеть общество сих малых чудовищ и поддерживать с ними хоть видимость дружелюбия. Потому, дабы не впасть от их поганой брани в безумие, изобрёл я хитрый способ очищать услышанное: мысленно заменяя ругательства названиями всевозможных растительных культур, навроде самых обыкновенных овощей.

Отрывок из воспоминаний торгово́ представителя царства Грисена барона Лакорана дэ Стефана.

От автора

Я, как и уважаемый барон, являюсь человеком тонкой творческой натуры, потому все матерные слова буду заменять названиями овощных культур, а самые ужасные и гадкие выражения станут фруктами. Кому же близок гномий язык, смогут подобрать нужное слово в уме.

— Морковка, зацени морковку, дорогая, какая она сладкая. Скажи, что ты жмёшься словно кабачок. Я люблю тебя без лжи. Раз, два, три — огурец потри. Три, два, раз — тыковку на глаз. Ах ты свёклушка, ах ты свёклушка, ты так хороша, очень хороша.

Напевали какую-то песню о высокой любви двое молодых подвыпивших гномов — один рыжий, другой черноволосый. Коротышки стояли на страже у гигантских каменных ворот горы-крепости, преграждавших путь в ближайшее ущелье.

— Стой, перец вам на губу! Кто идёт? — Господа, свои, — сказал Инган весёлым собратьям. — Неужто Инган, раздери тебя шпинат, — сказал рыжий. — Рад приветствовать вас, судари. — Морковная свёкла, «судари»… Никогда к этому не привыкну, раздери меня кабачок на три части. — Не вы одни, господа, не вы одни, — грустно согласился наш гном. — Позвольте представить моих друзей: сэр Руслан, сэр Геро и леди Анника.

Мы легко поклонились.

— Окорнеплодится!!! Настоящая эльфийка, раздери шпинат мой персик, здесь, у гномьих ворот!

Анни лишь безразлично скользнула по стражнику взглядом.

— Пожалуй, впервые за тысячу лет, — поддержал рыжего Инган и задумчиво посмотрел на девушку, ведь он только сейчас это понял. Он привык к Анни и воспринимал эльфийку как некую данность, а вот на его родине эльфов видели разве что издалека. Ибо долгоживущие длинноухие до сих пор не простили им какое-то оскорбление, произнесённое тысячу лет назад. О злопамятности эльфов ходили легенды, в народе говорили: «Скорее море высохнет, чем эльф простит обиду».

Как бы там ни было, пропустили нас без каких-либо проблем и даже не взяли положенную плату за проход. Всё-таки Инган был уважаемым человеком в царстве гномов — конечно, калекой по их меркам, но тем не менее бывшим гвардейцем. Многие знали его, а он их, да и этих парней на воротах — в своё время ему приходилось кое-чему подучить во время армейских тренировок.

За спиной оставался изгиб дороги с высокой травой по краям, из-за которой гномы не сразу нас заметили — по крайней мере те, что внизу. Мой радар фиксировал движение и внутри скал: я отчётливо видел бородачей, наблюдающих в скрытые бойницы. Молодые на посту могли создать видимость некой беспечности подгорных жителей, но коротышки были не так просты, как хотели казаться.

Гигантские ворота открывать нам, разумеется, не стали — лишь отворили небольшую встроенную дверь, широкую, но довольно низкую; даже пришлось нагибаться.

— Я думал, у вас на воротах пооживлённей будет, — сказал я бородачу. — Это врата для своих, сэр Руслан. На торговых стоять пришлось бы нам не меньше суток, — ответил Инган. — Как всё-таки хорошо иметь блат.

Все молча со мной согласились: торчать сутки на улице желания ни у кого не было.

— И ещё, друзья мои, хочу предупредить вас: что бы ни случилось, оружие не доставайте никогда. За это — смерть в подгорном царстве. Но бить в чело закон не воспрещает.

Мордобои в Диаманте, столице Хочберга, не то что не запрещались, а даже, наоборот, очень поощрялись. Из-за огромной любви гномов к дракам и частым поножовщинам несколько тысяч лет назад каким-то мудрым королём был принят закон, запрещающий пользоваться оружием под угрозой смерти и с дальнейшим суровым штрафом семьи дебошира. Если не все гномы боялись умереть, то очень многие не хотели разоряться. С тех пор коротышки развлекаются кулаками, и смертность в царстве значительно упала.

В общем, настоящее раздолье для одного улыбчивого краснокожего маньяка, который до сих пор дуется на нас из-за своего неучастия в гладиаторских боях. Словно мы имели к этому хоть какое-то отношение. Нас с Инганом застали врасплох, когда орк валялся с магическим истощением — именно так мы и оказались в рабстве. А потом и в местном колизее, где, дабы получить свободу, нужно было победить, что мы, собственно, и сделали.

Конечно, были и другие варианты — Панар отпустила бы нас и так. Воспоминание о любимой женщине больно кольнуло сердце: убитая проклятым во всех смыслах Итерном Ландайским, некогда жирным герцогом, а ныне стройным вампиром, она заставляла меня чувствовать толику вины. Ведь меня гад искренне ненавидел после побега во время охоты за людьми и последующего унижения на суде в Марийском герцогстве.

Я гнал от себя эти депрессивные мысли, ведь урод не мог знать о моём возвращении с другого континента, где я спасал от инферналов Благое Копьё — артефакт, с помощью которого демоны смогут разрубить ткань мироздания и совершить полноценное вторжение в этот мир с последующим геноцидом. Просто так совпало, просто нити наших судеб переплелись, и теперь я не успокоюсь, пока не проткну его гнилое сердце.

Я всегда знал, что герцог — последняя мразь, знал, что он убивал людей ради забавы, но такой ненависти, как сейчас, к нему не испытывал. Теперь это моё личное дело.

Я, правда, полюбил Панар — не какой-то сжигающей сердце страстью, а любовью спокойной, умиротворяющей. У этой женщины я нашёл утешение и кратковременный отдых, даже несмотря на постоянные сражения на арене. Конечно, я знал, что уйду, и она это знала. Но мысль о том, что больше никогда не смогу вернуться к ней, никогда не смогу спросить совета у этой мудрой женщины, меня опустошала, словно изнутри вырвали часть моей души, которую уже ничто не заполнит.

С этими мыслями я вошёл в калитку и ахнул: за цепью гор, служивших естественной стеной Хочберга, которая уходила намного дальше, чем видел глаз, я увидел настоящие шедевры, поражавшие изящным сочетанием архитектуры и скульптуры. Огромные статуи гномьих королей и героев, возвышавшиеся на десятки метров, напоминали застывших великанов. Вдали виднелись каменные дома, которые выглядели словно маленькие замки, и это — каждый отдельно. И я понимал, что это ещё не главные ворота. Империи людей меркли перед этой красотой.

Образ хулиганов и сквернословов совершенно не вязался с окружающим убранством. Ну не могут существа с таким тонким видением прекрасного быть матершинниками и дебоширами. Тем не менее они были таковыми. Но поселение, открывшееся нам, даже не являлось полноценным городом — в нём размещались солдаты, охранявшие первую стену, и их семьи. До столицы мы добрались через несколько дней, по ровным каменным дорогам, и, скажу, что ничего похожего я никогда не видел.

Прода

Диамант — столица Хочберга — был городом, словно сошедшим со страниц какой-то сказки. В центре, как и принято в этом мире, возвышался замок короля, который словно был вырезан в горе, сохраняя очертания природных скал и задуманную архитекторами симметрию башенок и оконных витражей. Я так и не понял: замок действительно вырезали из горы или построили с нуля. Зная предрасположенность бородачей к земляной стихии, оба варианта для них не такая уж проблема.

Это была действительно твердыня — могучая, неприступная. Дворец короля сочетал в себе высокие фортификационные качества, при этом оставаясь невероятно красивым. Вокруг, на сопках и склонах соседних гор, простирался остальной город. А ещё бросались в глаза множество гигантских скульптур гномов и повергаемых ими чудовищ. На самых вершинах гор располагались небольшие, относительно дворца, замки — это были гарнизоны.

Но что самое удивительное — в Хочберге имелся аналог монорельсовой дороги: гномы и гости столицы перемещались на удобных вагонетках, движимых магией.

— Инган, это же просто нечто, — сказал я, а гном довольно провёл по бороде. — Вы ещё не видели, как прелестен ночью Диамант. — Жду с нетерпением.

Анника аж раскраснелась от увиденной красоты, а Геро смешно открыл рот и о чём-то задумался.

— Рот закрой, а то дракокрыл залетит. — Ох, учэничёк, жду нэ дождусь следующэй трэнировки, — с многообещающей улыбкой пообещал орк. — А что ты сразу тренировкой прикрываешься? Будь мужчиной, отвечай языком. — Я отвечу тэбэ языком тэла.

Я не особо напрягался: когда у орка кончались аргументы, он вспоминал о наших спаррингах, в которых так и так особо меня не щадил, потому его угрозы уже не действовали. Хотя, конечно, Геро никогда не стал бы так мелко мстить за мои плоские шутки.

— Давно ты был дома, Инган? — перевёл я разговор. — Четыре или пять зим назад. — Да, прилично. Слушай, а у тебя родня-то есть?

Мы как-то даже не удосужились спросить у гнома про такие базовые вещи. Постоянная беготня, битвы, его пьянки не располагали к подобным беседам, да и сам бородач не спешил ничего рассказывать.

— Лишь мой клан. Родителей не стало при обвале, когда я был безусым мальчуганом. Клан — как семья, только большая. А какое у нас пиво — сшибает с ног одним запахом. — Неинтересно, — равнодушно произнёс я.

Геро тоже был безразличен к алкоголю. А вот гном аж порозовел от предвкушения, и аккуратные ушки эльфийки слегка дёрнулись.

«Два алкоголика».

К территории клана Серебряного Молота мы добрались вечером — ехали на магических вагонетках с тремя пересадками. Было не так удобно, как в земном метро, я бы даже сказал — совсем неудобно, но вот от видов вокруг захватывало дух. Когда солнце скрылось за горизонтом, столица гномов буквально утонула в свете магических светильников. Это был настоящий сказочный мегаполис среди гор. Освещённые улицы, постоянное движение разумных, снующих в разные стороны. Такое количество рас в одном месте я не видел нигде в этом мире.

В Диаманте легко можно было увидеть группу троллей, попивающих пиво в местном трактире, а неподалёку — представителей диких племён, которых я уже видел в битве под Инжу, столицей орков. Единственные, кого тут никогда не видели, были остроухие представители разумных. Но и это упущение исправила наша эльфийка, которая прятала свои красивые ушки под капюшоном, дабы не вызывать ажиотажа.

Впрочем, Анни всегда привлекала внимание, где бы она ни находилась, особенно после посещения питейных заведений. Утончённая красотка с характером портового гопника волей-неволей вызывала бурный интерес у публики. Да даже в трезвом уме и твёрдой памяти её сложно было не заметить. Ведь и среди эльфов она считалась писаной красавицей, правда, с невыносимым характером. Хотя, по мне, её взрывоопасность только добавляла девушке очарования.

Прогоняя эти мысли в голове, я невольно засмотрелся на мою боевую подругу, которая, заметив мой взгляд, кокетливо поправила прядь волос, заправив их за ухо прямо под капюшоном, попутно и как-то буднично выворачивая в болевом приёме руку, пытавшемуся ухватить её за попку, проходившему мимо подвыпившему гоблину. Честно говоря, держащийся за пострадавшую конечность и катающийся по земле зеленокожий легко отделался.

Анни регулярно проделывала подобные трюки, ведь желающих прикоснуться к прекрасному было неприлично много. Кто-то в вспышке пламени лишался волос, самые невезучие — сознания, и, как правило, это были те, кто сопровождал свои поползновения различными грязными словами. К нашему стыду, ни я, ни мои спутники мужского пола даже не успевали среагировать, если, конечно, не подключались друзья хулигана. Тогда-то и начиналось любимое развлечение гнома и орка.

Эльфийка словно чувствовала приближение очередного извращенца и с каким-то умилением на лице делала тому больно.

— Вот мой дом, друзья, — показал Инган на здание, врезанное в скалу, размерами и архитектурой напоминавшее готический собор, с ухоженным садом, в соток двадцать, где ровными рядами росли плодовые деревья, кусты с ягодами и множество цветов.

Я, как специалист, оценил работу садовника, а ещё присвистнул от масштабов этих хором.

— Ты случайно не принц, Инган, такой домишко отгрохал себе? — уточнил ваш покорный слуга. — О нет, что вы, сэр Руслан. Это собственность клана, и здесь множество жителей. Пойдёмте скорее, я вас представлю.

Дом Ингана по сути оказался аналогом детского дома, в котором бородач жил с малых лет. Среди обитателей было пять сирот-гномов, не сильно отличающихся от человеческих детей — их выдавала лишь широкая кость и носы картошкой. Поймал себя на мысли, что впервые вижу несовершеннолетних гномов. Да и, перемещаясь по городу, как-то их не замечал.

Как оказалось, коротышки, да и те же эльфы, довольно редко рожают и делают это по одному отпрыску за раз, но, в отличие от людей, живут гораздо дольше, благодаря чему удаётся сохранять демографию на приемлемом уровне. Но вот в случае войны или какого-то катаклизма долгоживущим расам будет сложнее оправиться от потерь. И это, пожалуй, их Ахиллесова пята. Не знаю, как эльфы, но коротышки опередили человечество в технологиях, и если бы они размножались как мы, то, скорее всего, волей-неволей вытеснили бы остальных на периферию истории. Подозреваю, с остроухими аналогичная ситуация. И потому у этих рас по одному государству.

Когда мы вошли в здание, нас встретил полностью седой гном в опрятной, но такой же древней, как и он сам, одежде из хлопковой ткани. На дедушке были коричневые штаны, белая рубаха, кремовая жёлто-коричневая жилетка и коричневые сапоги.

— Инган, помидор тебе в ноздрю! Чтобы огурец тебе снился каждый день — вернулся, засранец. — Моё почтение, дед Саубер. Рад тебя видеть в добром здравии. — А ты, я смотрю, свою кабачковую головушку так и не излечил? — К моему великому счастью, я нашёл способ решить этот вопрос. — Тьфуты, болтаешь как эльф, помидоры им в… — Кстати, об эльфах, — перебил деда наш гном, видимо, дабы избежать небольшого пожара в одном особняке. — Позволь представить тебе моего боевого товарища — леди Аннику Заку Эфрон.

Увидев живого эльфа, дедушка аж присел, перечислив все мыслимые «овощи» с местной грядки.

Анни как-то хищно улыбнулась и слегка поклонилась.

— А это сэр Гер… — А какого банана ты перебиваешь деда? Известно же, что остроухие — те ещё любители баклажанов, — сказала какая-то борзая гномка в кольчужном жилете, которая шла с другого конца зала. — Леди Старка, вы тоже тут? — задал риторический вопрос Инган. — Как видишь, болезный, апельсин тебе в бороду и твоей остроухой козе. — А это что за обнаглевшая жирная корова? — демонстративно громко спросила Анни у нашего бледнеющего бородача. — О, так ушастая умеет кусаться, раздери её баклажан. — Да и вот только ты, говядина, больше никогда не сможешь этого сделать. — Это почему ещё? — набычившись, спросила невысокая воительница. — Так я тебе сейчас все зубы выбью, дура.

Недолго думая, гномка запустила в Анни стул, который та разбила с разворота ногой, после чего в два прыжка оказалась возле обидчицы и нанесла ей удар в область носа. Та заблокировала его предплечьем и попыталась контратаковать в печень эльфийки. Но не тут-то было — Анни ушла от удара и оказалась за спиной обидчицы, после чего нанесла удар ногой в подколенную ямку. Гномка слегка ахнула и присела, но не упала, а резко развернулась и ответила хуком в живот.

Инган придерживал меня и Геро, чтобы мы не вмешивались — честно говоря, не особо-то и рвались драться с женщиной.

— Так надо, друзья, я верю в леди Аннику.

Мы тоже верили, а потому зачарованно смотрели на битву двух воительниц. Гномка была на полголовы выше Ингана и вообще большинства гномов мужского пола, и не такая квадратная, как они. Тем не менее — крупнее среднестатистической женщины, на открытых руках бугрились жгуты мышц. По движениям было понятно, что Анни досталась далеко непростая соперница.

Я, честно, очень боялся огненного смертоубийства, но буквально через пять–шесть ударов сердца после обмена серией ударов соперницы разошлись. И гномка неожиданно тепло улыбнулась.

— Раздери меня морковь, а ты хороша, ледди Анника Зака Эфрон, — сказала тётка и чинно поклонилась. — Да и ты ничего, леди Старка, ведь всё ещё можешь жевать, — хищно улыбнувшись, ответила эльфийка. — У твоей подруги душа гномки, Инган, дурная башка. Иди сюда, девочка, старушка Старка тебя обнимет.

Анни вопросительно посмотрела на Ингана, тот кивнул ей, она философски пожала плечами и подошла к тётке: «Ну, раз надо».

— Добро пожаловать в клан Серебряного Молота, подруга, — сказала тётка и продолжила: — Представь же мне остальных, раздери меня морковь. — Мои близкие друзья: сэр Геро и сэр Руслан. — Очень приятно, но если вы со всеми так знакомитесь, то я сразу сдаюсь, — пошутил я. — А ты забавный, раздери меня морковь. — Спасибо, с вами, видимо, тоже не соскучишься. — Ах-ха-ха-ха! Ты чертовски прав, Руслан. Ну, хватит болтать — все к столу, раздери меня морковь!

Старка оказалась известной воительницей, которая командовала целой армией на северной границе Хочберга. Женщина была из клана Ингана и в своё время, когда сама ходила в младших офицерах, обучала боевым искусствам нашего бородача. Хоть по ней и не скажешь, но она была старше ученика лет на пятьдесят.

Приятное крупное круглое лицо венчали широкие карие глаза, в которых читалась озорная искра. За спиной болталась толстая русая коса, в конец которой было вплетено массивное заострённое украшение, которое, подозреваю, имело не только косметическую функцию. Таким вполне себе можно было и до смерти забить оппонента. Но кто этих гномок знает?

Она не была красивой — нос картошкой, лицо украшало несколько аккуратных шрамов, которые придавали ей ещё больше брутальности. Фигура слишком мощная для женщины. Но при более тесном знакомстве тётка располагала к себе, была открыта и добродушна и, судя по всему, очень любила своего ученика, воспринимая его как сына. Впрочем, и он платил ей той же монетой.

После нескольких кружек пива и борьбы на руках, в которых победила мощная гномка, девушки быстро нашли общий язык, так сказать спелись и уже болтали, как старые добрые подружки. Девушки, периодически перешёптываясь и пьяно хихикая, почему-то поглядывали на меня. Я, конечно, напрягался и был начеку, но вида не подавал.

2. Алконавты

Анника, леди Старка, и Инган квасили ещё неделю — хорошо хоть вдали от дома. Дабы не видеть наши унылые и скучные физиономии спортсменов-трезвенников, примерно так нам заявили эти алкаши. Попойки происходили во всех местных трактирах и питейных заведениях. Зачастую пьянка заканчивалась очередной дракой, из которой троица неизменно выходила победителями — ну, по крайней мере, с их слов, потому как им периодически приходилось обращаться к местным лекарям, дабы сводить фингалы и лечить внутренние повреждения. Страшно представить, сколько с них сдирали эти крохоборы — гуляли за счёт Старки: на жалованье главнокомандующей она могла себе позволить и не такое.

С каждым днём уважение наставницы гнома по отношению к Анни росло в геометрической прогрессии. Через пять дней девчонки побратались кровью, или посестрились — если такое слово вообще есть. А наш Гном даже не думал о снятии проклятия, в условие которого входил месяц воздержания от алкоголя. На наши с Геро справедливые вопросы «Ну, когда?» он неизменно отвечал: «потом», «успеется».

О нашей компании в городе ходили легенды, точнее — об утончённой эльфийке с сердцем гнома, которая в пьяном угаре дерзнула схлестнуться даже с пещерным Троллем, который уступал своим сородичам в размерах, но не в ярости боя. После той драки троица провела на сеансе у лекаря дольше обычного.

Я тоже не терял времени зря и в первый же день обратился в ближайшее отделение братства, если быть точнее — в местный храм, дабы связаться с братом Тиком и передать ему, что миссия выполнена и копьё мы доставили на Патриам. В общем, отправил весточку без подробностей: «я не такой доверчивый». Со слов моих друзей, связь у братства была лучшей в этом мире, и неудивительно — орден быстро получал новости даже с другой стороны океана, благодаря чему они и успели вовремя организовать поисковую экспедицию в нашем лице.

Разумеется, поинтересовался судьбой Летиции и моих людей. И на следующий день получил ответ в виде письма, которое вскрывал трясущимися от волнения руками. «Боже, хоть бы они выжили!»

«Да благословит тебя и твоих спутников Единый. Создатель услышал наши молитвы, и, к счастью, вы спаслись. Принцесса и твои люди добрались в целости, хоть и серьёзно потрёпанными. Секретари её высочества ежедневно обивают пороги нашей обители в империи, буквально требуя хороших вестей о баронете. Честно говоря, хоть нам и предписано смирение и терпение ко всем разумным, братья начали нервничать из-за ежедневных визитов возмутителей спокойствия, желающих выслужиться перед её высочеством. С лёгким сердцем я уже отправил гонца во дворец с вестью о вашем возвращении».

— У меня буквально камень с сердца упал. Честно говоря, всё это время я не находил себе места. Переживания о присягнувших мне людях и Летиции разъедали изнутри. И всё это накладывалось на травмы после войн с нечистью и избиений в подвалах Акванты.

Конечно, этого не следовало делать, но в душе я злорадствовал, что палачей, пытавших нас несколько дней, сожрала нечисть. «Но не будем о грустном». Наконец-то хорошие, я бы даже сказал — отличные новости с тех пор, как я вернулся из-за океана, и это спустя столько времени после высадки на берег. В Деструме связаться с орденом я физически не мог. Конечно, это было во власти Панар, но тогда она поставила бы себя и своих сторонниц под удар. Контакты со «святошами» были табуированной темой в городе вдов. Правда, сейчас, после её смерти, это кажется такой ерундой… «Эх, Панар, Панар…»

Наконец я узнал, что все наши участники флотилии живы, здоровы, и с облегчением присел на неудобную деревянную лавку храма, после чего продолжил чтение.

«Насколько мне известно, беженцев разоружили — “Император, долбаный параноик” — и отправили в твои владения в старом лесу. Капитан Вилл с командой и семьями поселились на окраине империи, в маленьком портовом городке. Прибывшим магам предложили хорошую работу, но все, как один, решили отправиться в твои угодья “служить сэру Руслану”. Возглавил беженцев некто по имени Перфилд».

— Неудивительно, что Кот взял инициативу — хороший мужик.

«Юного послушника Иуста я оставил подле себя, буду учить его всему, что знаю: мальчик воистину благословлённый Богом. Остальные новости — по прибытию. Оставайтесь в Хочберге, мы пришлём за вами братьев. Твой друг, Тик».

Ждать пришлось долго, потому в свободное время я занимался своим любимым делом — исследованиями и открытиями. Нашёл несколько интересных книг по рунной магии в библиотеке клана. Дед Саубер, первым встретивший нас в приюте, оказался нормальным мужиком и всячески мне помагал. Старик заведовал детским домом последние лет сто, управлял хозяйством и гонял нескольких служанок на морковно-абрикосовом диалекте.

Геро ещё не до конца оправился от магического истощения и постоянно сидел на ветру, не спеша работая с энергетическими потоками. Принцип тот же, что и при реабилитации какой-нибудь травмы: сначала повреждение заживает, потом начинаешь лечебную физкультуру. Только со стороны это выглядело как медитация. Слабый дар и его нежелание учиться плохо сказались на здоровье орка в критический момент. Не валяй он дурака во время учёбы — знал бы, как воздушники с помощью рун уменьшают ущерб от магического истощения.

У нас с эльфийкой и гномом другие специализации, потому ничем обалдую помочь мы не могли. В моей стихии с рунами, вообще, было всё плохо, но, надеюсь, мы с ректором сдвинем ситуацию с мёртвой точки.

В общем-то и сейчас орку я помочь ничем не мог, а потому занимался собственными изысканиями. Не всегда удавалось сосредотачиваться на одном деле: с одной стороны, очень хотелось углубиться в рунистику, но это совершенно неизведанное поле, и быстро добиться практической пользы может не получиться — лотерея по сути; более того, вне лаборатории что-то могло и рвануть. А вот с другой стороны — не менее интересная бионика: копирование с помощью магии уже существующих вещей в природе, штука проверенная. Мой БКМ тому — живое свидетельство: идеальный экзокостюм, повторяющий мышечную ткань и в разы усиливающий носителя, то есть меня, был венцом моих изысканий, но не конечной целью.

Ещё со времён, как мне довелось увидеть големов, работавших в каменоломне Просперии, я давно вынашивал планы по созданию зелёных аналогов. Принцип тот же, что и у БКМА: движение за счёт сжатия мышц и движения сухожилий. Работы в будущем — непочатый край: нужно продумать форму, создать скелет, создать источник питания и изучить систему управления уже существующих големов. Вдруг получится применить эти знания на моих образцах.

«Эээх, вернуться бы в лабораторию академии — очень по ней скучаю», — в стотысячный раз подумал я.

Вот если бы Анни с Инганом не устроили алкогольный марафон — могли бы совместно поработать, зла на них не хватало. Хотя, конечно, ребятам нужно было отдохнуть, разгрузиться: всё-таки им через столько пришлось пройти. Каждый расслабляется как умеет: я вот получал неимоверное удовольствие от манипуляции зелёными потоками и удачных экспериментов. Конечно, работал не только для удовольствия, но и чтобы не допустить ситуации, как в Акванте, когда на моих глазах избивали и пытали Анни.

Даже от мимолётного воспоминания внутри просыпалась ярость и сразу же приходило успокоение, когда вспоминал обоссавшегося от ужаса бледного урода, мучившего эльфийку, которого пронзали мои корни. В связи с чем меня разрывали противоречия: да, я отомстил, наказал негодяя, да, он этого заслуживал и даже большего — скольких людей он погубил ранее, одному Богу известно. Тем не менее мне до сих пор было невыносимо отнимать человеческую жизнь, даже жизнь такой мрази.

Геро бы сказал, что я забиваю себе голову всякой ерундой, но ничего поделать со своей совестью я не мог. Я так и не привык к этому, несмотря на пройденные битвы и сотни поверженных противников: у меня не получалось просто забыть. В такие моменты я вертел головой, словно стряхивая неприятные воспоминания, и с удвоенными усилиями приступал к работе.

Ведь я должен защитить близких, моих друзей, моих боевых товарищей, моих подданных. И почему-то в последнее время я чувствовал ответственность за всех разумных этого мира. Может, сказались благие эманации копья, которое постоянно находилось где-то рядом. Или у меня начала развиваться мания величия? «Не хотелось бы».

Из-за проблем с концентрацией, от обилия воспоминаний, я отложил очередной фолиант и приступил к разработке принципиально нового оружия дальнего действия. Я долго думал, как увеличить радиус поражения кастов, и наконец нашёл выход. За основу взял растения, которые, взрываясь, распространяют семена. С самого детства я любил лопать в руках плоды недотроги, обильно росшей в нашем Измайловском парке. Собственно, принцип тот же: растение созревает, лопается, создаёт кинетическую энергию — и снаряд летит вдаль.

При этом необходимо создать устройство, которое не взрывается буквально, разметая снаряды в разные стороны и калеча своих. Я хотел точное оружие, по типу арбалета, и не уступающее ему в убойной силе, и желательно, чтобы оно было самозаряжающееся. Потому для прицельности создал дуло и плод в виде миниатюрной продолговатой тыквы с деревянным жалом, который набухал до определённых размеров, после чего взрывался, выпуская сок, толкающий снаряд.

Нечто подобное я уже проделывал с цветами-радарами, которые работали по схожему принципу. Сам плод поместил в прочный овальный корпус с дулом. Получилась ручная турелька с безотходным производством: остатки лопнувшего плода с помощью магии становились питательной частью нового, из-за чего оружие не требовало много маны.

Но вот точность пока хромала — то ли из-за ствола, то ли из-за снаряда, над которым я постоянно корпел. К счастью, плюсиком моего дара было то, что я запоминал параметры любого создаваемого мной объекта, и если что-то доводилось до совершенства, я мог это повторить — такая внутренняя магическая стандартизация. С моей турелькой нужного баллистического результата я пока не добился. Но испытания — в самом начале, и потому в успехе сомневаться не приходилось.

Ещё ждало своей очереди очень важное исследование, за которое я никак не мог взяться всерьёз. В моих вещах лежали завёрнутые в тряпку, а сверху, от греха подальше, и листья колючницы — «местный аналог осины» — куски плоти вампиров с арены, их сердца. Они продолжали функционировать, пытаясь качать проклятую кровь тел, от которых были отделены. Причём органы не портились и не зловонили, а даже наоборот — были какими-то маняще притягательными.

Подозреваю, подобный механизм устройства организма вампиров предусмотрен инферналами, дабы привлекать жертв. Если подумать, и сам герцог стал на вид поприятнее своей предыдущей жирной версии, хотя желание прибить гада во мне этот факт не убавлял. Я вырезал сердца у ещё живых — если так можно сказать — но порубленных кровососов арены, которые на солнце или под воздействием колючницы превращались в прах или пепел.

Причём остатки тел мы бросили гореть на свет, а вот спрятанные сердца продолжали, как ни в чём не бывало, жить, но при этом каждый день терять в массе и словно иссыхать. Но стоило капнуть на него кровью, как орган приобретал первоначальный вид.

Все манипуляции я производил, терзаемый сомнениями, насколько это вообще этично. Да и откровенно противно — ковыряться в когда-то человеческих органах. Вдобавок я ещё не знал, какой будет реакция братства на мои изыскания: вдруг они окажутся резко против. А я не имел ни малейшего желания ссориться с хорошими парнями.

В памяти упорно всплывали уроки истории из прошлой жизни об инквизиторах, кострах и излишне ретивых учёных. Хотя местное братство и близко не походило на земные аналоги, тем не менее лучше перебдеть. Да и тёмные твари — не моя профессиональная область: «может, это даже заразно», хотя вроде благословлённым подобное не грозит, ну, по крайней мере пёс скверны из меня точно не получится.

Ещё может из сердца вырастет что-то мерзкое и убийственное — в лучших традициях фильмов ужасов, которых я повидал на своём веку. В общем, прежде чем сильно углубляться, желательно проконсультироваться со специалистами и, исходя из полученной информации, действовать.

Как минимум я хочу проверить, на что ещё у тварей есть аллергия из моего арсенала, дабы неприятно удивить проклятого герцога Ландайского и урода Марлена при следующей встрече. А то, что она состоится, я уже почти не сомневался. Даже если они не захотят повидаться — я сам их найду, ведь поклялся, что отомщу за смерть Панар.

Твари очень опасны и, судя по всему, могут быстро размножаться, но, к счастью, благодаря моей госпоже, страшны теперь только ночью. Короче, нужны были все возможные способы противостоять вампирам. Не знаю, были ли в бестиарии братства подобные твари — в любом случае нужно их предупредить о появлении оных.

Я уже попробовал заговорённую воду — ну, или, по аналогии с земной, святую: от одной маленькой капли сердечко зашипело, но не разрушилось. Освящённое оружие тоже функционировало: стоило только Геро приложить свой меч, как последовала похожая химическая реакция, тот же эффект от серебра. В общем, стандартный набор против нечисти прекрасно работал.

Но вампиры были очень быстры — даже десятку простых воинов под благословением с ними не совладать. Особенно опасны бароний сын и герцог, потому нужны были какие-то принципиально новые решения. Над которыми я и думал. Поверхностные знания различных областей наук человека XXI века и мои нынешние навыки порождали нестандартные для этого мира идеи.

Например, может ли тёмная энергия быть переработана в светлую? Ведь скверна вполне себе заражает живые объекты, перерабатывая потоки в тёмные, так почему нельзя запустить обратный процесс? По моим наблюдениям, инферналы регулярно используют мёртвую материю — те же псы скверны или мокрицы, которых отправляют как тараны. Почему не обернуть этот принцип вспять, ведь те же растения питаются «неживым»? Если упростить, то эти гады едят нас, а мои цветочки должны научиться есть их — и перерабатывать скверну в энергетическом аспекте в полезную и приятную всему живому зелёную энергию, адептом которой я являюсь.

Но когда этим всем заниматься, я не представлял: какие приоритеты выставить, что будет полезнее, где достигну результатов быстрее? Я в очередной раз подумал, что сейчас как никогда бы пригодилась помощь Анни, которая ассистирует и периодически консультирует меня по теории магии, но она вновь принялась за старое, поддавшись зелёному змию.

И немудрено, когда вокруг целая страна алкоголиков. Но ладно, если бы наш алкоотряд просто пил и дебоширил, как обычно, — нет же, вчера они умотали на границу Хочберга, на смотр войск леди Старки.

— Я должна показать, ик, тебя, ик, своим солдатам, ик, раздери меня морковь, — сказала вдрызг бухая гномка. — Зааачееем? — заплетаясь, спросила эльфийка, набычившись и исподлобья посмотрев на подругу. — Пусть знают, ик, раздери меня морковь, ик, какая у меня сёстрёнка. Тыжж меня уважаешь, банан мне в глаз? — Конееешно! Ты же красоооотка такаая. — Ну тогда, ик, раздери меня морковь, решено, ик, едем, ик, сейчас. — Поднимай этого обалдуя, ик, потащили в экипаж, ик.

И они взяли давно отрубившегося Ингана и закинули в подъехавшую карету главнокомандующей, словно мешок с картошкой — или чем похуже.

Мы с Геро молча наблюдали за этой сценой, но не комментировали — смысла не было. Эта тройка чудила не первый день, и мы уже опустили руки. Тем временем Анни повернулась к нам и спросила: — Рееебята, выы сс нааами? — Я, пожалуй, останусь, подруга, — сказал орк.

В свою очередь мне очень не хотелось бросать Анни, но должны были прийти вести от братства, а потому я тоже должен был отказаться. Отговаривать этих пьяниц смысла не было — не послушали бы. В конце концов Инган присмотрит за ней. «Если проснётся». Да и Старка — бой-баба, в обиду не даст. Ещё город от них пусть немного отдохнёт, и в приюте будет потише.

— Аккуратнее только, прошу тебя.

Эльфийка пьяно улыбнулась и подмигнула мне, а потом, качаясь, поплелась к экипажу, куда с третьей попытки подняла свою проспиртованную тушу Старка.

3. Застава

Аннику в реальность вернули головная боль и ужасное похмелье. Эльфийка тупо пялилась в окно экипажа, пытаясь вспомнить, что она здесь делает. Хотя нет — сначала она пыталась вспомнить, кто она сама, и как только самоидентификация прошла успешно, изрядно пострадавший от алкогольного отравления мозг стал задавать больше вопросов, от чего становилось ещё хуже. Похмеляться ни она, ни леди Старка не стали, и лишь один Инган смаковал из большой фляжки крепкое пиво. Со слов гномьей воительницы, полководец должен являть пример на боевом посту, дабы не разлагать воинов. А Анни уже просто смотреть не могла на выпивку, потому присоединилась к подруге.

Эльфийка давно не притрагивалась к алкоголю — по настойчивой просьбе Руслана, которого она безмерно уважала. Но приятная компания, безопасное мирное место и желание отдохнуть после стольких злоключений и долгих поисков друзей, которые попали в рабство, оказались сильнее её — и она дала слабину. При этом Руслан не ворчал, как обычно, видимо, понимал, что девушке это было нужно. Молчание она расценила как знак согласия и пустилась во все тяжкие. К тому же Старка оказалась такой подругой, о которой Анни всегда мечтала: надёжная, простая, которая без раздумий могла врезать в морду, не думая о последствиях. Среди эльфов таких женщин не было. Да, собственно, и мужчин. Вечно холодные, они предпочитали не показывать обид, а если и мстили, то подавали это «блюдо» очень холодным.

А вот Анни решала всё на месте и после вспышки ярости довольно быстро приходила в себя, забывая старые обиды, хотя, справедливости ради, обидчики обычно сразу уходили с опалённым лицом или волосами. И только Канису, убийце брата, она до сих пор не бросила вызов. Арт на сто лет был старше девушки и одним из немногих, кто принимал Анни такой, какая она есть. Часто подшучивал над сестрёнкой и умело гасил гнев огневички простой щекоткой, которую она страшно боялась и потому моментально забывала обо всех своих обидах.

Эльфийка с болью вспоминала, как Арт носил её, ещё совсем малышку на своих крепких плечах, что было не свойственно другим эльфам, а тем более наследникам правящих родов. Но старший брат плевал на эти условности и с великой охотой баловал девочку. Добрый, умный, красивый — он олицетворял собой её идеал, был примером для подражания. Именно на него она всегда хотела стать похожей.

И вот эта дурацкая дуэль с сильнейшим магом Аллореана — царства эльфов. Между Артом и Канисом была пропасть в триста лет, на что убийца просто наплевал, преследуя свои политические цели. И именно её использовали как ловушку для брата, которую она не просчитала из-за своего дурацкого характера, а потом ещё из-за слабости не смогла отомстить. Нет, она рвалась в бой, хотела выжечь сердце проклятому воднику, но потухшие глаза матери, скорбь на лице отца загасили внутреннее пламя.

Тогда её всегда возвышенная и гордая мама не сдержала эмоций и с мольбой произнесла:

— Анника, не дай мне лишиться ещё и дочери. Больше у меня детей нет. Будь благоразумной, девочка.

— Да, мама, — впервые покорно согласилась девушка и ушла в свои покои рыдать и оплакивать самого близкого ей эльфа.

Такой свою семью за столетие девушка ещё никогда не видела и поклялась отомстить Канису, чего бы ей это ни стоило. И самое интересное — в этот раз праведный гнев и жажда справедливого возмездия не угасали в ней ни на минуту, как и пристало настоящему эльфу, в родстве с которыми она порой сильно сомневалась.

К заставе экипаж прибыл через три дня. Девушка более ли менее пришла в себя, но откровенно не понимала, зачем вообще отправилась в это путешествие. Ей было стыдно перед Русланом, который не смог поехать из-за ожидания представителей братства, но явно сильно переживал за неё. Она уже знала Руса как облупленного — человека с огромным сердцем, которое, на её взгляд, способно было уместить в себя весь этот мир, и в нём ещё осталось бы место. После смерти брата именно он стал её опорой, её героем .

Рус очень трепетно относился к своим друзьям, а особенно к ней. Анни знала, что в его груди для неё есть отдельное место, и платила ему взаимностью. Несмотря на свой темперамент, она слушала, а главное — слышала голос разума их отряда и старалась ему следовать. Рус был уникальным, выдающимся человеком, который всегда придёт на помощь. Эльфийка поняла это с первой их встречи.

Но сейчас она находилась на другом конце гномьего царства и не понимала, что она вообще тут делает. Ей было плохо физически и в то же время стыдно за свою отлучку в пьяном угаре.

На удивление, в гномьем войске было множество женщин, которые заметно выделялись ростом перед собратьями мужского пола, но уступали им в широте плеч. Из-за своей комплекции гномки служили в стрелковых отрядах — лучницами и метательницами дротиков. Особенно отмороженные были и в тяжёлой пехоте, но таких там насчитывались единицы. Как и у людей, женщины коротышек уступали в силе мужчинам, но вот в ловкости и размахе рук превосходили их.

Леди Старка построила отряды и представила всем свою новую боевую подругу, которая скрывала уши и мешки под глазами в тени капюшона. Десятки тысяч гномов в полном доспехе смотрелись внушительно в свете солнца. Ровные ряды копейщиков и стрелков расположились по краям строя, а элитная тяжёлая пехота — в центре. О них складывали легенды даже эльфы, помнившие древние битвы царств.

Плац располагался вдоль протяжённой крепостной стены, которая тянулась от скального выступа и буквально врастала в гору, становясь её продолжением. Стена была сложена из массивных гранитных блоков, сверху — широкий боевой ход с зубцами и редкими, но глубокими бойницами. Через равные промежутки возвышались приземистые башни с внутренними лестницами и площадками для баллист и тяжёлых арбалетов.

Плац имел прямоугольную форму, был вымощен крупными каменными плитами. По краям располагались стойки для оружия, навесы с запасными щитами и тренировочные мишени — деревянные столбы, обитые железными обручами.

Казармы внутри территории гномов представляли собой небольшие форты, как и вся пограничная архитектура подгорных жителей. Они располагались так, чтобы перекрывать друг друга секторами обстрела, образуя внутреннюю линию обороны на случай прорыва внешней стены.

Тяжёлая пехота гномов носила полные латные доспехи: нагрудники, наплечники с широкими накладками, стальные поручи, поножи и закрытые шлемы с узкими прорезями для глаз. Латы были не только изящны, но и очень практичны: выкованные лучшими кузнецами этого мира, они помогали владельцу выдерживать удары не только оружия, но и когтей различных тварей. Поверх доспеха иногда надевался короткий плотный табард с символом клана. У каждого воина имелся круглый щит, полностью обитый железом. Из-за врождённой силы коротышки словно не замечали всей этой массы, которую могли таскать в походах неделями, не снимая.

Основным оружием служили секиры и боевые молоты. Хоть гномы и обучались работать с оружием как в плотном строю, так и в одиночку, всё же основной упор в армии делался на строй, где первый ряд держал щиты и наносил короткие удары, второй — бил поверх плеч товарищей, третий поддерживал и сменял уставших — всё по военной классике.

Для борьбы с конницей использовались копейщики с непропорционально длинными по отношению к их носителям пиками. Даже стрелки носили металлические доспехи, но в более лёгком варианте.

Казалось, что это была чисто оборонительная армия ввиду отсутствия конницы и слабой манёвренности. Вот только сотни летучих кораблей, пришвартованных у казарм, говорили об обратном. Быстрые, они могли доставить армию в нужное место за считанные часы. Оснащённые баллистами, судна и сами по себе представляли серьёзную угрозу любому врагу. Но был и недостаток у воздушного флота — слабая защита от магов воздуха. Да, артефакты позволяли выдержать с десяток-другой мощных ударов мастеров, после чего судну нужно было срочно садиться, или в противном случае быть сбитым. Потому их использовали больше как десантный транспорт.

Старка говорила спокойно, её голос разносился по войску с помощью магии и был слышен отчётливо, так, словно командующая находилась рядом.

— Солдаты, раздери меня морковь, — это Анника Зака Эфрон, великая воительница из Аллореана, ветеран, прошедшая не один десяток битв как с разумными, так и со всякой поганью.

Среди гномов поднялся гул. Старка подняла руку, и шум стих.

— А ещё моя хорошая подруга, которая развеет вековые мифы о неженках-эльфах и поучаствует в наших учениях.

Анни вопросительно посмотрела на Старку. Та шёпотом ответила на её немой вопрос:

— Забыла? Ты же сама сказала, что покажешь нам пару манёвров.

И вопрос, почему они тут, у эльфийки сразу отпал. Во время очередных посиделок они много говорили о боевых действиях, в которых у Анни было немало опыта. Эльфийка действительно ляпнула, что показала бы пару манёвров, будь у неё под рукой войско. Так они и оказались тут. Полководец сразу уцепилась за новые возможности, ведь армия простаивала и в реальных боевых действиях не участвовала лет тридцать. Небольшие стычки с чудовищами — не в счёт. А тут живой ветеран, которая участвовала в планировании масштабных операций в составе партизан и крестьянского ополчения. На Ингана особых надежд не было: её ученик был отличным рубакой, но вот на уроках стратегии и тактики засыпал. Потому он и не пошёл в своё время командовать хирдами, а стал охранять гномьего короля в его гвардии.

А вот эльфийка — другое дело. Старка сразу поняла, что, когда остроухая говорит, то действительно понимает, о чём. За неделю кутежа она многое узнала о своей новой подруге, и в вопросах тактики Анника имела богатый опыт — гномий генерал поняла это после пары наводящих вопросов. Ещё был Руслан, которого эльфийка нахваливала, но он банально был занят миссией и на дальнюю поездку вряд ли согласился бы, потому Старка и уцепилась за магичку огня.

По задумке главнокомандующей, Анника должна была встать во главе части армии и противостоять ей. Но был один нюанс. Войско было недовольно, и это мягко говоря. Оно начало гудеть громче прежнего: как это так — остроухая, которых они в жизни не видели, будет учить их, гномов? И это они ещё не знали, что эльфийку поставят командовать половиной армии.

— Но, чтобы у вас не было вопросов, раздери меня морковь, чему вас может научить эта хрупкая, как тростинка, остроухая, предлагаю провести три спарринга по закону, без оружия. Кто последним останется на ногах — тот и победил. Если выиграет гном — в течение месяца дам всем по три дня отгула. Ну а если Анника — буду гонять на учениях, пока не попадаете, как морковки седобородых старцев. Ах-ха-ха-ха!

— Выбирайте самых сильных воинов, не стесняйтесь, раздери меня морковь!

И гномы выбрали двух мужиков из лёгкой пехоты и одну звероподобную гномку из тяжёлых, которая сразу скинула металлический нагрудник выйдя из строя, её отличало от мужчин только отсутствие бороды и огромный для гномов рост. Словно у этой бабищи где-то в роду затесался тролль.

Тем временем страдающая от похмелья Анни посмотрела на будущую соперницу, скривилась и задала логичный вопрос:

— Об этом мы тоже договаривались?

— Нет, раздери меня морковь, — но пока ты не расквасишь пару спесивых гномьих морд, уважения в войске не получишь. А если они не уважают тебя, подруга, то получается, страдает и мой авторитет. А без него какие тут учения?

Девушка философски пожала плечами — крыть было нечем. Сбросила балахон, явив миру фигуру супермодели, облачённую в обтягивающие кожаные штаны и белую рубашку.

Троллиха — так Анни заслуженно прозвала будущую соперницу в мыслях — высокомерно улыбнулась, повернулась к своим и сказала:

— Да её сдует от одного удара в ладошки, свёклу мне в чердак. Сейчас мы ей уши быстро оторвём.

Гномы дружно и кровожадно заржали, а в глазах Анники, до этого умиравшей от головной боли и тошноты, зажёгся многообещающий огонёк.

Первый гном, весело улыбаясь, неспеша подошёлшёл к ней, но после резкой подсечки коротышка оказался на заднице.

— Э-э-э… вишня, черешня, фейхоа, так нечестно!

— Первый, — довольно объявила Старка.

Гном, ударив кулаком в землю, поплёлся к своим.

Через несколько секунд Анника отправила в нокаут второго бойца, попав коленом в подбородок. Эти воины явно были не самые лучшие — просто гномы посчитали, что на остроухую хватит и их.

А вот гномка явно была непроста, и её выбрали скорее в качестве подстраховки — на случай если что-то пойдёт не так. Ведь на кону стояла грандиозная пьянка целого войска, хоть и в разные смены.

Тем временем задетая за живое эльфийка — «уши — это святое» — громко сказала только что переставшей улыбаться воительнице:

— Ты слишком много болтаешь, жирная троллиха.

Оскорбление явно достигло адресата. Гномка покраснела, а в войске воцарилась гробовая тишина. На доли секунды всем присутствующим показалось, что они слышат треск ломающихся зубов. Лет пятьдесят никто не говорил слово на букву «Т» в адрес Ризен Каменной. Да что там — слово «тролль» в её присутствии не произносили даже сами тролли. Последний, кто её так назвал, всю жизнь мочился под себя и даже забыл своё имя.

Сильнейшая воительница среди гномок. Поговаривали, что она могла одолеть даже леди Старку. Настоящий берсерк в женском обличье — её обходили стороной даже матёрые гномы, и лишь немногие мужчины могли совладать с этим монстром в кольчужной юбке.

Будучи вне себя от бешенства, Ризен действовала довольно хладнокровно, желая лишь убить наглую остроухую, которая назвала её ненавистным словом перед всей северной армией. Троллихой её называли с самого детства из-за некоторого отдалённого сходства, и все, кто это делал, потом горько об этом жалели. Да и то это были гномы — а тут какая-то эльфийка.

В два прыжка она оказалась возле блондинки и, целя в район солнечного сплетения, нанесла мощный удар латной шипованной перчаткой. Но эльфийки на месте не оказалось. Тем временем в щёку больно врезался острый локоть остроухой. Ризен успела среагировать и чуть отклониться, потому удар прошёлся по касательной, слегка ободрав лицо в районе длинного шрама до самого уха.

Она на автомате нанесла очередной удар в место, где должна была находиться эльфийка, но та уже отпрыгнула назад, приняв орочью боевую стойку.

Воительницы обменялись ещё несколькими ударами, и Ризен таки удалось достать своей рукавицей и, очевидно, сломать ребро белокурой бестии. Вопреки ожиданиям, эльфийка не упала на плац, не сдалась, а наоборот — словно завелась ещё сильнее. Потом за какую-то долю секунды разъярённое лицо остроухой сменило маска какого-то вселенского спокойствия.

Но Ризен не стала вникать в эти процессы. Всё ещё желая втоптать в грязь эту тварь, она бросилась её добивать.

Гномка была непроста, и это мягко говоря. Аннике даже пришлось накинуть благословение, дабы не упасть от сокрушительного удара этого монстра. В целом армейский стиль боя гномов ей был знаком — сотни спаррингов с Инганом не прошли даром. Но соперница была ой как непроста и махать кулаками умела и явно очень это любила, при этом имея огромное преимущество в силе и габаритах.

Аннику спасала лишь техника, которую она оттачивала годами, в том числе и со своим нынешним отрядом, а ещё врождённая ловкость. Ну а благословение немного повышало её шансы. Если бы она не пропустила удар и воспользовалась даром свыше раньше, то бой мог пройти гораздо быстрее и легче. А сейчас она обменивалась ударами и периодически получала урон от этой троллихи.

Да, большинство тычков проходили по касательной, тем не менее лицо девушки уже было залито кровью — впрочем, как и лицо её оппонентки. Удары лёгкими эльфийскими кулаками гномка сдерживала довольно спокойно, потому Анни нужно было использовать ноги. Да так, чтобы не попасть в захват этой бабищи, руки которой были словно тиски.

Но случилось именно то, чего она так опасалась. Гномка поймала ногу девушки под мышку и торжествующе улыбнулась окровавленными зубами.

По всем правилам и логике боя эльфийка должна была попытаться избавиться от захвата и разорвать дистанцию. Но вопреки ожиданиям Ризен, остроухая прыгнула в её сторону, обхватив второй ногой тело, схватила за грудки и со всей дури врезала лбом в ещё улыбающееся лицо грозы тяжёлой пехоты.

Несколько ударов сердца гномка просто стояла на месте, а потом рухнула на спину, придавленная сверху оседлавшей её эльфийкой.

Тем временем Анни поднялась на дрожащих ногах. И как только благословение спало, упала лицом вниз рядом с поверженной соперницей.

Гномы были одновременно и в шоке, и в каком-то экстазе от увиденной схватки. Об этой битве они потом будут помнить всю свою жизнь — и о том, как тонюсенькая эльфийка со смазливым личиком смогла лбом пробить почти что каменную голову представителя их расы.

С тех пор Аннику прозвали эльфийкой с сердцем гнома.

— Быстро целителей! — приказала довольная произведённым эффектом Старка. — Ну что, сучьи дети, поняли, кто такая Анника Зака Эфрон? Раздери меня морковь! Завтра учения. Старшие офицеры — ко мне, остальные марш по казармам. Завтра вы у меня попотеете. Ах-ха-ха-ха-ха!

Ржала как конь генеральша.

4. Душа гномов

Не успела Анника прийти в себя после солдатских будней и войны в Санктусе, как она снова окунулась в строевую жизнь. Но в этот раз девушка сама стояла во главе огромного войска. Гномы отличались от крестьянского ополчения невероятной выучкой и, на удивление, железной дисциплиной. Эльфийка и подумать не могла, что вечные балагуры, матершинники и любители подраться могут быть такими. Хотя тот же Инган в отряде всегда работал как гномьи часы — идеально точно, но даже хорошо зная одного из представителей этой расы, избавиться от стереотипов было трудно.

К тому же сам бородач, приставленный в качестве консультанта к эльфийке, пил не просыхая и сейчас валялся в телеге, распевая похабные гномьи песни в свойственной ему редакции, отчего идущие в колонне воины испытывали культурный шок.

— Сударыня, позвольте пригласить на променад в тени аллеи гномьих парков,

за счастье мне ловить ваш томный взгляд и засыпать обилием подарков.

Так оцените же, насколько крепок я, бурлящих чувств моих и сердца проявления.

Смотрите, что за чудная заря, и вы прекрасны, словно озарение.

Идёмте же в ближайшие сады, где ждёт пикник, конфеты и печенье.

Поговорим там о превратностях судьбы и о девичьей чести и терпении.

Окружающие знали о проклятии Ингана и относились к «речевому инвалиду» с сочувствием. Официально Инган относился к гражданским и мог себе позволить пренебречь сухим законом во время учений, в связи с чем многие солдаты ему завидовали.

А вот Анни ответственно отнеслась к обещанию подруге и пыталась вникнуть во все нюансы. Вопреки ожиданиям коротышек, эльфийка не стала раздавать команды направо и налево, а возложила бремя управления на приставленных ей замов.

Суть учений была во взятии цепи автономных горных крепостей, которую защищали менее многочисленные отряды леди Старки. И нужно было уложиться в отведённое время до прибытия подкрепления. Анни даже делать ничего не пришлось — штаб ей достался толковый, и гномы уложились в срок, захватив твердыни за полдня до окончания учений.

И вот настала очередь эльфийки оставаться в меньшинстве. Тут-то и пригодился опыт партизанской войны. Предложенные стандартные варианты обороны остроухую не устроили — она уже видела, на что способны штурмующие отряды, и не хотела повторения. Потому на скорую руку были созданы диверсионные группы, отправлены шпионы в лагерь противника.

Гномы привыкли биться прямолинейно, давя врагов силой и выучкой, а лучшие в мире доспехи и оружие делали их ещё более грозными врагами. Потому Анни решила показать им, что война — это не кто сильнее, а кто хитрее.

На учениях использовались древние астральные артефакты: амуниция и оружие обоих армий заряжались противоположными полюсами пространственной магической энергии, и даже при лёгком касании секиры проигравший гном отправлялся в астрал, становясь прозрачным и невосприимчивым к физическим атакам. Это касалось и учебных болтов, затупленных стрел и аналогов зажигательных смесей, которые вместо огня разбрызгивали зелёную слизь, действовавшую так же, как и оружие, при малейшем соприкосновении с объектом.

В общем, коротышки свели к минимуму любые несчастные случаи и создали максимально приближённые к реальному бою учения. Коротышки могли сражаться в полную силу, никому не навредив. Для непредвиденных случаев, таких как «споткнулся — упал», «не сработал артефакт», существовали лекари. Поверженный же воин отправлялся в лагерь для неудачников.

— Руслану бы понравилось, — сказала Анни Ингану, отправившему одного из разведчиков врагов в междумирье.

— Вы правы, леди. Сэр Руслан не успокоился бы, пока не понял, как это работает.

— И, быть может, открыл бы что-то новое. Ведь никто до сих пор не знает, почему артефакты создают такой эффект. Но то, что гномы нашли ему такое применение, похвально — никто из разумных ещё до такого не додумался, хотя об эффекте известно уже с незапамятных времён.

— Гномы умные, — радостно согласился Инган, отхлебнул из фляжки какое-то пойло и весело оскалился.

— Умные, но не такие коварные, как эльфы, — сказала Анни и ответила хищной улыбкой.

Той ночью войска леди Старки не то что не взяли крепость, а были фактически полностью уничтожены диверсантами, которые выматывали основные силы на марше, забрасывая их дротиками и стрелами, а затем внедрившиеся в войско шпионы взорвали к чертям собачьим склад с условной горючей смесью, отправив в астрал весь штаб и половину войска леди Старки.

Поначалу штаб Анни сопротивлялся её новаторским идеям, но нехотя гномы подчинились подлым, по их мнению, замыслам эльфийки, что в конечном счёте привело их к не такой героической, но всё же победе.

— Раздери меня морковь, какая же ты подлая стерва, Анника Зака Эфрон, — сказала красная от злости Старка перед выстроившейся армией, только что вышедшая из астрала. — Так меня давно не баклажанили, мои командиры готовы тебя задушить. Ух, стервочка ты моя.

Тепло улыбнувшись и приобняв одной рукой эльфийку, генеральша продолжала:

— Гномы, теперь вы приблизительно поняли, что такое война.

— Так нечестно, помидор мне в лоб! — начали кричать из строя. — Да-да! — Они жульничали!

— Молчать! Это вам не рыцарские поединки на честном металле. Война — подлость. И уважаемая Анника Зака Эфрон и бравые гномы, сражавшиеся на её стороне, — раздери меня морковь — показали нам, как могут быть коварны враги, когда вас не спасут ни крепкий доспех, ни личная доблесть. И если бы противник был настоящим, то он уже разорял бы наши дома и убивал наших детей.

Старка взяла паузу, дабы понять, дошло ли до тугодумов, что вообще случилось. К счастью, дошло — гномы сильно призадумались.

— Так что скажем спасибо за урок победителям.

И гномы в унисон стали стучать секирами о щиты, признавая правоту своего предводителя и как бы благодаря Анни и её отряд за науку.

— И раздери меня морковь — возьмём реванш!

— Да!!! — ещё громче заорали вдохновлённые коротышки, и учения продолжились.

Гномам не нужно было повторять дважды — они запомнили урок и больше похожих ошибок не повторяли. Потому счёт в конечном итоге выровнялся. Старка тоже не просто так ела свой хлеб и находила, чем удивлять остроухую подругу.

Наконец учения для эльфийки закончились, и Анни с приставленным к ней десятком возвращалась в ставку командования за Большой стеной, до которой было несколько дней пути. Инган остался с леди Старкой, открывшей ему какое-то новое вино, и должен был приехать через пару-тройку дней.

Анни предложили вызвать воздушный корабль, но она заявила, что нерационально использовать дорогостоящее судно для такой маленькой группы. Но главной причиной являлась нелюбовь эльфийки к полётам.

Днём отряд остроухой остановился в одной из приграничных деревень вольных гномов, в которых проживали и другие расы, коих в округе было с избытком. Формально эти разумные не являлись подданными Хочберга, живя вне Большой стены, тем не менее они успешно торговали с царством. Кто-то даже уходил в наёмники и служил под началом леди Старки.

В случае опасности жители прятались в небольших каменных фортах, которые располагались в центре таких селений. Дальше прибывала армия из Хочберга, с которой у местных были договорённости, и выбивала зубы всем, кто посмел на них напасть — нужно было лишь немного продержаться.

У жизни за пределами Большой стены был ряд преимуществ: отсутствие контроля со стороны государства открывало пути для различных серых схем и порой откровенной контрабанды. Конечно, особо отмороженных — торговцев рабами и другими запрещёнными вещами — ловили и вешали на ближайших деревьях. Но в целом деревенских не трогали, закрывая глаза на их проделки и порой даже пользуясь их услугами.

В общем, всех всё устраивало.

В одной из таких деревень и остановилась эльфийка.

Как ни странно, сопровождать Анни вызвалась Ризен Каменная, которая всё время молчала и как-то недобро позыркивала на эльфийку, но лишних движений не делала, возможно, надеясь в душе на реванш.

Тем временем Анни играла с детьми, которые её обожали и постоянно липли к невиданной доселе эльфийке. Девушка вплетала цветочки в косички девочкам, а мальчиков в шутку роняла, показывая приёмы — подсечки и броски, после чего заливисто и искренне смеялась вместе с детворой.

Вечно угрюмая и взрывная, она словно расслаблялась рядом с малышнёй и становилась невероятно милой, вызывая улыбку у сопровождавших её гномов. В какой-то момент даже злой взгляд Ризен стал словно немного теплее.

Эльфийка с отрядом никуда не спешила, потому решила отдохнуть в этой деревне, в которой даже была неплохая харчевня со сдающимися комнатами. Погода была тёплая, а потому ели во дворе, за сколоченными из дерева столами с намертво вкопанными лавками, куда и сбегалась вездесущая детвора.

Через час игр про Анни знали все местные дети, и она отвечала им тем же, зная каждого по имени. И так было везде, где бы она ни задерживалась.

Под вечер Анни сидела рядом с местными девочками, которые ей что-то живо рассказывали. Эльфийка внимательно слушала и серьёзно отвечала.

Как вдруг раздался звук сигнального колокола со смотровой вышки на краю деревни.

— Гоблины!!! Все в форт!!! — бежал и орал местный пузатый гном-староста, попутно натягивая кожаный доспех.

— Откуда?

— Из-под земли, огурец, помидор, апельсин!

— Дикие, что ли, кабачок?

— Нет, баклажан, домашние! Конечно дикие! Бегите, разорви вас фейхуа!

Местные ломанулись в форт. Отряд Анники шёл последним, прикрывая отход.

Гоблины были не похожи на их цивилизованных собратьев: они передвигались на четвереньках, низко пригибаясь к земле и судорожно втягивая ноздрями воздух. Из-за жизни под землёй зрение у них почти атрофировалось — мутные, водянистые глазки плохо различали силуэты вдали, зато обоняние и слух были развиты пугающе хорошо.

И самое неприятное — других разумных они воспринимали исключительно как пищу, коей в катакомбах всегда не хватало. Их пасти, более массивные, чем у городских гоблинов, выдавались вперёд тяжёлой челюстью, усеянной острыми белыми зубами.

Когда один из них падал, сражённый стрелой или болтом, ближайшие сородичи тут же набрасывались на него, не делая различия между живым и мёртвым: рвали плоть, урча и толкаясь, словно стая голодных зверей.

Их тела казались более жилистыми и крепкими, чем у «цивилизованных» собратьев, а на пальцах рук и ног вместо ногтей росли тёмные загнутые когти, царапающие брусчатку, из-за чего создавался характерный шум, который пережившие подобные нападения потом долго не могли забыть.

Одежда, сплетённая из серого подземного мха, похожего на прелую паклю, выдавала то, что они разумные. Этот мох, напитанный сыростью и гнилью катакомб, облеплял их тела, источая тяжёлый, затхлый запах, который стал остро ощущаться с пришедшим с их стороны ветром.

Самые шустрые ловили болты и эльфийские стрелы, падая и дико визжа. Но даже раненые продолжали ползти вперёд, цепляясь когтями за землю, до тех пор пока не пожирались обезумевшими собратьями.

С каждой минутой количество зеленокожих росло в арифметической прогрессии. Отступающим удалось вовремя войти в форт и с грохотом захлопнуть тяжёлые ворота перед сотнями щёлкающих голодных пастей.

— На стены! — скомандовала эльфийка, и весь отряд побежал по лестницам наверх.

Дворы деревни буквально кишели тварями, которые разрывали на куски всё живое, что встречали на пути: оставшийся скот, домашних животных и даже крыс.

— Спаси Единый, откуда же их столько, огурец, помидор, апельсин? — сказал пузатый староста.

— Смотрите, с ними дикие тролли! Неужели настоящее «зелёное поветрие»?

Вообще в обычное время дикие гоблины не были настолько агрессивными. Хоть зеленокожие и являлись адептами тёмного культа, поклоняясь инферналам, из-за чего и носа не показывали из своих подземелий, загнанные туда светлыми расами, тем не менее у них сохранялось чувство самосохранения.

Из-за недостатка еды уродцы не брезговали даже себе подобными из других кланов, чего уж говорить о мясистых гномах, которые жили этажом выше. Потому с дикими особо не церемонились, и ни о какой дипломатии речи не шло.

Перед нашествием на поверхность воины выпивали какой-то шаманский отвар из грибов, усиливающий их, но имевший побочные эффекты — частичную потерю рассудка, превращавшую их в полузверей. В такие моменты они напоминали саранчу, только жаждавшую мяса.

У поветрия была и практичная сторона, которую лидеры зеленокожих скрывали от масс за красивыми лозунгами о победе над «верхними» и торжестве гоблинской справедливости. Причиной таких вылазок было банальное перенаселение: при скудных запасах пищи нужно было избавляться от лишних ртов.

В такие дни кланы объединялись, танцевали ритуальные танцы, пили своё зелье и выходили на охоту во славу инферналов. Так как гоблины размножались очень быстро, поветрия случались раз в 50–100 лет.

В границах гномьего царства выйти наружу было трудно: катакомбы коротышек были запечатаны защитными артефактами и различными смертоубийственными механизмами. А вот на вольных землях зеленокожим было где разгуляться — до тех пор, пока не приходила армия и не загоняла уродцев обратно, туда, откуда они прибыли, выкашивая больше половины незваных гостей.

Остатки уползали в свои норы, забирая с собой провизию, добытую наверху. Гоблины не соперники регулярным частям гномов, тем более на открытой местности. Вот только преследовать их в подземельях бородачи тоже не спешили.

Подземелья были их стихией, и за пятерых зеленокожих нужно было платить жизнью подгорного жителя — совершенно нерентабельный обмен для редкородящих коротышек.

Гномьи маги пытались предугадывать начало зелёного поветрия, но безуспешно. Единственное, что удалось сделать, — защитить своё государство, запечатав выходы из бездны. Но вот для тех, кто жил за стеной, это стало настоящей проблемой.

Да, армия Хочберга приходила на помощь, но за это время уродцы успевали натворить дел.

В этот же раз всё было гораздо серьёзнее: в поветрии участвовали тролли и шаманы, а ближайшее войско находилось на учениях в нескольких днях пути.

Более того, за день до поветрия на приграничных складах Хочберга с горючей смесью произошёл пожар, вызвавший взрыв, который повредил больше половины воздушных кораблей коротышек. Погибло огромное количество обслуживающего персонала верфей.

А пожарные команды до сих пор не могли справиться с алхимическим огнём, прожигавшим камень.

В этом хаосе гоблины и напали.

Такого поветрия гномы ещё не видели: зеленокожие ударили по всему периметру северной границы и даже пытались преодолеть стену, соорудив примитивные лестницы.

Связь у коротышек была отменная, и уже в первые минуты нападения за войском отправились уцелевшие воздушные суда. Но и тут всё пошло наперекосяк: гоблины впервые сами ударили по регулярным частям, причём делали это небольшими группами опоённых зельем смертников, мешая посадке на оставшиеся корабли.

Загвоздка была ещё и в том, что из-за недостатка судов улететь могла только часть солдат, что ослабляло оставшихся на земле. Но воины были нужны и на стене, из-за чего перед командирами стояла задача грамотно распределить силы и минимизировать потери. Потому о защите вольных земель и речи не шло.

Деревенский форт был надёжным и практичным, ведь его строили хоть и вольные, но всё же гномы. Зачарованные камни не брали ни касты шаманов, ни тяжёлые дубинки огров.

Местные неплохо справлялись с обороной, выпуская стрелы в узкие бойницы полностью закрытого маленького замка. Открытые площадки были лишь на четырёх ладьевидных башнях высотой с десяток метров, с одной из которых эльфийка кастовала, нанося урон по площадям простыми заклинаниями.

И даже если бы враг смог как-то забраться наверх, защитники могли спокойно уйти внутрь строения, закрыв вход изнутри. По сути, форт был и замком, и, в нужном случае, бункером, способным выдержать двухдневный натиск плохо оснащённых гоблинов — и это в том случае, если защитники запрутся и не станут сопротивляться.

В общем, шансы пережить поветрие в таком строении были очень высоки.

И всё шло довольно хорошо для обороняющихся, пока наверх не прибежала одна из девочек лет семи, лицо которой было обильно усыпано конопушками. Эльфийка недавно заплетала ей цветочек в густую косу, который до сих пор украшал причёску малышки.

— Тётя Анни, мальчишки!

— Брысь, мелюзга, мандарин с морковкой, убьют же, — сказал один из отряда эльфийки, толкая ребёнка обратно в проём в полу, из которого та вылезла.

Но остроухая жестом остановила его и спросила:

— Что случилось?

Девочка, запыхавшись, быстро выговорила:

— Мальчишки ушли в колокольню играть в прятки и не вернулись. Тётя Анни, их съели?

Анни посмотрела в сторону местного деревянного храма с колоколом, который находился примерно в сотне метров от форта, и заметила какое-то движение теней в проёме башни. Затем острое зрение эльфийки уловило испуганные глаза мальчишки, который осторожно выглянул из-за края перил и вновь спрятался.

Ребёнка заметила не только она, но и один из остроносых уродцев, который что-то крикнул и указал рукой на строение. Как огромная стая зелёных тараканов, туда устремилась толпа гоблинов.

Эльфийка сразу оценила ситуацию — и дальше сделала то, чего от неё никто не ожидал: сиганула вниз.

— Хурма её мать! — только и успел выкрикнуть один из десятка остроухой.

Тем временем, используя управляемые взрывы, эльфийка мягко приземлилась на землю среди обалдевших гоблинов, которые, впрочем, недолго думая, бросились на неё, сгорая в жарком пламени магички огня.

Анни успела как раз к тому моменту, как один из троллей вынес толстую деревянную дверь, впечатав ему фаербол прямо в оскаленную морду и следующим заклинанием разбросав в стороны пытавшихся ворваться внутрь гоблинов.

Единственным входом в деревенский храм был тот, что только что очистила эльфийка. В узкие длинные окна, закрытые слюдой, по периметру не смогли бы протиснуться даже маленькие дети.

Потому Анни верно всё рассчитала и насмерть закрыла собой вход внутрь.

Но уродцев было слишком много, и даже огромные запасы маны эльфийки при таком расходе таяли за считанные минуты. Пару раз девушку даже смогли укусить за плечо и руку, из-за чего она впала в неистовую ярость, разрубив доставших её гадов мечом.

Уроды перелетали через поставленную ею огненную стену, подкидываемые троллями. Впрочем, многие броски не получались, и неудачники попадали в магический огонь, вываливаясь обугленными головёшками.

Но кто-то перелетал — таких Анни встречала железом, одновременно поддерживая огненную стену.

Первые секунды, пребывая в бешенстве, Анни не особо задумывалась о последствиях, с упоением уничтожая врагов. Затем к ней стал возвращаться здравый смысл и воспоминание, почему она вообще здесь оказалась.

Мысли о застрявших детях окончательно её отрезвили, но как вывести ребят, она пока не представляла. Тем не менее твёрдо решила для себя, что пока она жива — ни один ребёнок в храме не пострадает.

Вознеся короткую молитву Единому, она продолжила битву, ни на что особо не надеясь.

В запасе остроухой оставалось несколько накопителей и неиспользованное благословение, которое она хранила на крайний случай.

Эльфийку буквально закидали телами врагов, так что она была вынуждена ещё следить за тем, чтобы не споткнуться. Несколько раз в неё попали какие-то чёрные гадости со стороны шаманов, которые поглотила стандартная защита гномьих артефактов.

Через некоторое время в её плече торчала кривая стрела, глаза заливало потом и кровью, но эльфийка не сдавалась и буквально выкашивала нескончаемые ряды врагов.

Всё это время за безнадёжной битвой остроухой наблюдали защитники форта, среди которых была и Ризен Каменная. Более глупой бабищи, чем эта Анника Зака Эфрон, гномка ещё не видела. Броситься в самую гущу зелёного поветрия без каких-либо шансов на победу она считала верхом идиотизма, и с ней был солидарен весь десяток, да и жители деревни.

Дети в колокольне были обречены, это понимали все. Смертный приговор себе подписала и эльфийка, которая вот-вот должна была стать закуской для проклятых остроносых.

Но время шло, а эта сумасшедшая даже не думала загибаться, сжигая врагов, словно какая-то огненная фурия. Все понимали, что с такой силой Анника вполне может отступить и вернуться за безопасные стены форта, но эта дура даже не смотрела в сторону крепости.

И тут Ризен снова стало не по себе из-за этой проклятой остроухой. Матёрая воительница вдруг испытала огромное чувство стыда — за себя и вообще за весь свой народ. В то время как она, элитный воин железного полка тяжёлой пехоты, сидит, можно сказать, в тепле и безопасности, какая-то эльфийка защищает ИХ детей.

К тому же не просто эльфийка, а непосредственный командир — да, временный, но какое это имеет значение? Да, приказа помогать не было — но какое это имеет значение?

Гномка посмотрела на свой десяток, и по красным лицам воинов она поняла, что те чувствуют то же самое.

— Ненавижу тебя, Анника Зака Эфрон!!! — вслух произнесла Ризен и до скрипа в зубах сжала челюсти.

Анни понимала, что скоро умрёт: мана в последнем накопителе почти кончилась. Накинув благословение, она уже с трудом удерживала проход двери, заваленный трупами. Потеряв много крови, эльфийка держалась только на характере.

Сегодня ей предстояло покинуть этот бренный мир, так и не отомстив за брата. Но будь у неё второй шанс, она не задумываясь поступила бы так же, как, впрочем, любой из её друзей — Руслан, Геро, Инган.

Она знала, что ребята её поймут, хоть это и заставит их погоревать. Но таков путь воина — защищать слабых, не жалея себя, да к тому же забрав с собой побольше врагов, о таком конце многие могут только мечтать.

Анни хищно улыбнулась и снесла голову очередному гаду, ворвавшемуся в зал.

А затем чуткие уши эльфийки уловили членораздельную речь:

— Бей, шаг, бей, шаг, разворот, бей, шаг!

И вдруг поток прорывающихся уродцев почти иссяк. Эльфийка, прихрамывая, подошла к двери и увидела медленно движущуюся гномью колонну её десятка, которую, словно крепость, безуспешно осаждали сотни врагов.

В отряде было несколько магов земли, которые оказывали неоценимую поддержку бронированному строю, во главе которого пробивала дорогу красная, как варёный рак, Ризен Каменная.

— Бойцы, держите вход, я за детьми.

Двери перекрыли широкие спины, закованные в латы, превратив храм в неприступную крепость. А эльфийка, недолго думая, метнулась в сторону прохода в колокольню, попутно восстанавливая ману.

На площадке прятались пятеро мальчиков возрастом от пяти до одиннадцати лет. Самые старшие встретили девушку с выставленными вперёд деревянными мечами.

— Привет, мальчики.

— Тётя Анни! — ребята побросали палки и со слезами бросились обнимать остроухую.

Девушка присела на корточки и ответила им тем же. Потом строго сказала:

— Сейчас будем выбираться. Внизу мой отряд, пойдёте в середине. Вы же играли в построение «черепаха»?

— Конечно! И клином, и фалангой, — с гордостью заявил один из ребят.

— Истинные гномы, — похвалила их воительница. — Теперь всё будет по-настоящему. Встанете в центре строя, голову не высовывать. На вас малыши — помогаете им, не отпускаете.

Малышей было двое — пятилетки увязались в колокольню за играющими старшими братьями.

— Задача ясна, юные воины?

— Да!!! — хором выкрикнули ребята.

Через минуту вся детвора стояла за широкими спинами отряда, перед которыми были разбросаны сотни разных частей гоблинов. Гномов тоже потрепали — многих легко ранили, что для выносливых коротышек являлось просто царапинами.

— Как обстановка? — спросила эльфийка.

— Полный персик! — ответила Ризен. — Но этим кабачкам вонючим ещё хуже, — злобно улыбнулась Каменная. — Потерь нет, но маги уже на пределе. У тебя как с маной, командир?

— На пару кастов накопила, пока за ребятнёй шла, на этом всё. Вы очень вовремя.

— Держи, командир. — Ризен протянула Аннике несколько колчанов стрел.

Эльфийка благодарно кивнула и зловеще улыбнулась.

Детей завели в середину, и строй двинулся в обратную сторону.

— Бей, шаг, бей, шаг! — командовала Ризен.

Все строевые команды Анни справедливо возложила на плечи самих гномов ещё во время учений а приказы отдавала общего характера, которые коротышки выполняли наилучшим известным им способом.

Строй медленно двигался к крепости. Анни расположилась посередине с ребятнёй и отправляла редкие стрелы в самых опасных противников — троллей и шаманов. Ещё приближение редких гигантов сдерживали маги земли, которые были на последнем издыхании.

Зачарованные доспехи гномов отлично сдерживали сгустки скверны, отправляемые шаманами. А лучшая в мире броня надёжно защищала от плохеньких стрел и дротиков, которые у зеленокожих тоже имелись, к счастью, в небольшом количестве. Ещё были рогатины и мечи, но в своём зельевом безумии большинство забывали, как пользоваться оружием, используя лишь природный арсенал в виде когтей и клыков.

За несколько метров до крепости Анни израсходовала все стрелы, но специально не использовала магию, продолжая копить ману. А вот геоманты отряда уже полностью исчерпали свои запасы и схватились за топоры. Один упал от истощения, и его подхватили под руки товарищи.

В этот момент волна гоблинов усилилась. Безумные дикари давили со всех сторон, лезли на щиты гномов, теряли конечности и головы, но не останавливались, словно не боялись смерти, что, впрочем, недалеко от правды.

В какой-то момент они оказались наверху строя, пытаясь просунуть свои когтистые лапы, царапая по доспеху. У кого-то имелись костяные ножи, плохенькие мечи и рогатины. Будь гоблины нормально вооружены, долго бы отряд не продержался.

Тем не менее численный перевес давал о себе знать, и в конечном итоге уродцев стало так много, что они полностью облепили остановившийся отряд, так что даже редкие лучи солнца перестали пробиваться в щели между поднятыми щитами. В какой-то момент даже стало трудно дышать.

Из-за роста Анни было жутко неудобно находиться под этим импровизированным навесом, который к тому же облепили зловонные существа. Отряд давили массой, и даже стальные мышцы бородачей скоро должны были подвести. Ещё положение усугубляли кровь павших врагов и трупы, которые по мере накопления создавали дополнительный балласт.

Крики, вонь, свисающие кишки с вываливающимися испражнениями не добавляли настроения. А неудобное согнутое положение ещё больше выводило из себя остроухую — она начала звереть.

После чего скомандовала:

— Щиты плотнее и не двигаемся, будет жарко!

В строю передали команду:

— Щиты плотнее, стоим!!!!

Анни собрала накопленные остатки маны, сосредоточив её в одной точке. Девушка была на грани истощения, но, к счастью, всё верно рассчитала.

Потом выпустила энергетический сгусток красного цвета вверх. Как только он поднялся на несколько метров, прогремел взрыв, который смёл всех гоблинов на щитах и в радиусе пяти метров вокруг.

Резко запахло жареным мясом.

— Теперь двигаем, — скомандовала Анни.

— Вперёд!!!! — подхватили гномы.

Своё заклинание эльфийка разрабатывала совместно с Русланом как раз для подобных случаев, и называлось оно «Купол». Ещё со времён битвы с Магирами, когда они прятались в земляных бункерах ингана. Взрывная волна двигалась по конусной траектории сверху вниз, так что энергия не разлеталась в разные стороны, уменьшая расход маны. Опасность была лишь в том, чтобы неправильно рассчитать зону поражения и задеть своих. Но всё обошлось: «Купол» сработал как надо, остаточные элементы поглотила гномья защита.

В принципе гномы так и так устояли бы, но тратить защиту, которая не вечна, на свои же касты нерационально.

Отряд добрался до ближайшей башни крепости, и сверху стали скидывать корзины с прикреплёнными щитами — туда начали сажать детей. Защитники крепости забрасывали надвигающиеся орды уродцев стрелами и болтами — это немного помогало. Ещё спасало то, что, почувствовав жареное мясо своих собратьев, гоблины словно с ума посходили и бросились поедать их тела.

После того как эвакуировали детей, стали сбрасывать верёвки с петлями для взрослых, которые накидывали их через плечи и стягивали в области подмышек. Эвакуировали почти всех — осталась последняя пятёрка, в числе которой были эльфийка, Ризен и три тяжёлых пехотинца, отбивавших редкие атаки уродцев, которые по каким-то причинам не бросились поедать тела собратьев.

Анни, как командир, собиралась уходить по стене последней. С башни скинули очередное лассо. Анни дала его Ризен и скомандовала:

— Пошла!!!!

Гномка ухватилась одной рукой за верёвку, потом посмотрела за спину эльфийки и грязно выругалась. Анни обернулась и увидела, как в их сторону мчится закованный в кожаные доспехи трёхметровый тролль с гигантской дубиной, напоминавшей вырванный корень дерева.

Эльфийка уже обдумывала, как будет убивать эту тушу, как сверху на неё накинули петлю верёвки, и её резко потащило вверх. Тем временем Ризен самодовольно усмехнулась, помахав Анни рукой.

— Ты что творишь, дура чёртова? Я какой приказ отдала?!

— Живи, командир. Срать я хотела на твои приказы.

После чего перехватила поудобнее секиру, пошла на встречу живому танку.

Удар гигантской дубины-палицы буквально смёл всех гномов. В ушах Ризен Каменной стоял оглушительный звон, в глазах двоилось. Латы пехотинца стали царапать острые когти нескольких гоблинов, в щели забрала были видны клацающие пасти со стекающей слюной.

К её телу приближался тролль.

Гномка приготовилась умереть.

Как вдруг краем глаза увидела, как остроухая, которую тащила вверх верёвка, обрубает канат, прыгает оттолкнувшись от вертикальной стены, совершает какой-то невероятный кульбит — «гномы так не могут» — и оказывается на шее гиганта. А затем одним резким уколом протыкает ему шею.

Туша по инерции падает возле Ризен, а эта психованная оказывается рядом с ней, одним ударом сметая пытавшихся прогрызться до её плоти гоблинов.

— Срать она хотела на приказы... Вставай, дура недоделанная! — Заорала Анника.

— Спасибо, что хоть не троллиха! Огурец мне в ананас!

Анни посмотрела на поверженного тролля, потом на Ризен криво улыбнулась и сказала:

— Ты всё-таки немного посимпатичнее. Самую малость. — И протянула её руку.

— Да пошла ты! — Отвтеила такой же кривой улыбкой гномка, и приняла помощь остроухой.

Поднявшись на ноги Ризен похромала в сторону стены, попутно снося голову прыгнувшему на неё зеленокожему.

Троих оставшихся бородачей уже тащили вверх по стене. Ребята остались живы, но один из них болтался на верёвке без сознания.

Эльфийка с гномкой вдвоём добрались до стены, зацепились за одну верёвку, и их быстро потащили наверх.

В тот день гномий отряд Анники Заки Эфрон не потерял ни одного бойца.

Девчонки, измазанные в крови и грязи, перевалились через парапет, затем не без помощи спустились вниз по лестнице, где в просторном зале находились практически все гномы крепости.

Воительницы устало опустились на пол, облокотившись о стену.

Затем случилось то, чего этот мир ещё никогда не видел.

Гномы — из числа местных и отряда эльфийки — стали вставать на одно колено, смотря на Аннику и приложив кулак правой руки к сердцу.

Валявшаяся рядом Ризен тоже нашла в себе силы подняться, подойти к своим и принять позу величайшего гномьего признания.

Затем коротышки почти синхронно начали произносить ритуальные слова клятвы гномов в вечной дружбе, навроде братания кровью у других разумных:

— Где бы ты ни был, кто бы ни был твой враг — позови меня, и я приду.

В итоге множество голосов мужчин, женщин и детей слились в унисон:

— Мой дом — теперь твой, моя семья — твоя семья. И пусть моя секира станет твоей — лишь позови меня, и я приду. Слово гнома крепче камня. Прими мою дружбу, леди Анника Зака Эфрон. Будь моей сестрой!

— Душа гнома! — выкрикнул кто-то из толпы.

И остальные подхватили:

— Леди Анника Зака Эфрон — душа гнома! — Леди Анника Зака Эфрон — душа гнома! — Зака Эфрон — душа гнома! — …душа гнома!

Анни встала, тоже приложила кулак к сердцу и произнесла:

— Для меня это великая честь, друзья мои.

5. Хитрые гады

В тот день я находился в лаборатории и был на седьмом небе от счастья. Дед Саубер выбил для меня небольшую комнатку при местном университете. Авторитетный мужик оказался — а я думал, простой смотритель детского дома.

Как и в нашей академии, время тут текло медленнее, чем снаружи, а значит, я мог значительно продвинуться в исследованиях за более короткий срок.

Тащить в лабораторию сердца вампиров я не стал — не так могут понять местные правоохранители, хотя мысль, конечно, была.

В общем, продолжил свои исследования по улучшению ручной турельки. За мной внимательно наблюдали местные шпики, но мне было всё равно — повторить мои разработки они не смогут. Я, наверное, единственный травник с таким набором навыков. Да и поймут далеко не всё, что я делаю.

Потому как по сложившейся привычке делил свои разработки на составные и выращивал их отдельно, а испытывал турельку уже дома — там, где никто не видел.

Через несколько суток у меня было безотказное дальнобойное оружие. Теперь всё зависело от моей собственной меткости, которой я, к сожалению, не мог похвастаться, но думаю, практика со временем устранит этот изъян.

После турельки я наконец занялся разработкой того, о чём очень долго думал с тех пор, как увидел их в карьере.

Големы. Автономные боты. Чудо магической гномьей инженерии стало моей идеей фикс.

Конечно, мои разработки, так называемые флороботы, точно не станут такими же, какими пользуются коротышки — здоровенные неповоротливые гуманоиды, управляемые разумными с зачатками магии земли. Я хотел полностью автономную версию, но, чтобы такую получить, ей нужны были «мозги», разработкой чего я, собственно, и занялся.

Перед смертью в моём мире стали активно развиваться нейросети, которые отличались от обычных программ. Всё, что я о них знал, — эти модели были созданы по прообразу нейронной системы человека и, в отличие от простых программ, могли обучаться на основе опыта. Это был прорыв и огромный шаг в сторону создания искусственного интеллекта.

Вот, собственно, и всё, что я успел о них узнать, будучи на Земле, пока не повстречал проклятых гопников. Потому воссоздать нечто такое сложное без компьютерного моделирования я просто не мог.

Но у меня было то, что очень напоминало земные нейросети, а именно — разлитая по миру магическая энергия, которая сама по себе имела некие зачатки разума. Она поддавалась манипуляциям мага, а находясь в каком-либо объекте, запоминала и воспроизводила нужные команды.

Потому идея была проста — создать сосуд и начать обучать его по примеру земных нейросетей.

Магическая энергия вокруг была «умной», если так можно выразиться, по крайней мере — подвластная мне. И это неудивительно: каждое растение имело множество различных проявлений — начиная от таких очевидных вещей, как размножение посредством опыления или семян, до фотосинтеза.

Да что там — насколько мне известно из прошлой жизни, деревья могут даже менять химический состав при угрозе вредителей и передавать сигналы другим растениям. И всё это — заложенные в них программы, источник которых могут видеть травники.

Теперь я это знаю и могу даже вмешиваться в изначально заложенные природой если точнее Богом команды, радикально видоизменяя объект.

Полагаю, что любой вид магической энергии работает по схожим принципам, но у меня есть доступ лишь к одному виду энергии, потому, как говорится, будем работать с ним.

Я вырастил цветок лотоса, которыйнашёл на местных болотах, дав ему несколько конечностей, выглядевших как переплетённые зелёные щупальца осьминога без присосок. Они имели похожую с моим БКМом мышечную массу, только в миниатюре.

После чего стал обучать его простейшим командам: если я трогал конечность, оно обхватывало мой палец. Затем стал обучать цветок защите — намеренно прокалывал лепесток, и доступная ему конечность старалась отодвинуть источник опасности, забавно махая.

Честно говоря, результат превосходил все ожидания — цветок обучался очень быстро.

И что самое приятное — лотос мог передавать умения своим «детям». То есть если из одного и того же растения я выращивал два с такими же щупальцами, то умения передавались и им: цветок так же защищался и реагировал на прикосновения, обхватывая палец, но уже без моего обучения.

Взяв образец растения, ваш покорный слуга мог выращивать уже обученные экземпляры где пожелает.

Я даже не понимал, почему раньше не занимался подобными опытами. Это был прорыв. Это было новое слово в магической науке.

Передо мной открывались невероятные перспективы. Не терпелось узнать, куда заведут меня исследования, насколько и чему я смогу обучить мои цветочки.

Благостная улыбка не сходила с моего лица — давно я не был так счастлив, наконец-то погрузившись в науку с головой.

Но тут мой покой нарушил ворвавшийся в лабораторию гном из числа местных лаборантов.

— Срочно на выход, морковь мне в печень! На нас напали! Есть угроза временного разрыва!

Звучало страшновато, и я выскочил из такой тёплой лаборатории, не без сожаления, прихватив свёрток с Благим копьём.

Выйдя в коридор, услышал взрывы, сотрясавшие здание.

— Что случилось? Кто напал?

— Культисты, апельсин им между глаз! Провели обряды и открыли порталы прямо в Диамант. Не знаю, на что они рассчитывали, делая это возле академии, где преподают шесть архимагов и пара десятков мастеров.

— А что, все они на месте?

— Вообще-то нет, — задумчиво почесал свою коричневую бороду лаборант.

— А мастеров сколько в здании?

— Вообще-то большинство сейчас на конференции по руническим основам. Морковь мне в печень, так это же полный персик! Надо продержаться до подхода стражи и ордена. На кой ляд мы сдались вонючей скверне?

Я предполагал, почему порталы открылись именно здесь и сейчас, и обнажил источник проблемы — Благое копьё сверкнуло в свете магического светильника, после чего эффектно накинул на себя БКМ.

У гнома от увиденного глаза на лоб полезли.

— Не робей, лаборант, прорвёмся, — сказал я, а сам внутренне напрягся.

Затем произошёл взрыв в конце коридора, метрах в пятидесяти от нас и тяжеленная на вид чугунная дверь по инерции полетела в нашу сторону. Но встретила на пути стену из веток и лиан, в которой благополучно и застряла. Потом с грохотом упала, когда я развеял свои «цветочки», обернувшиеся прахом.

В конце коридора стоял даркер. Да, падла не простой, а багряного оттенка, который был здоровее своих собратьев в два раза.

— Брюква! — это уже я не выдержал.

Потом в голове зазвучал змеиный голос “хотя какой у змей голос?”, как бы там ни было, ассоциации были именно такие из-за схожего шипения:

— Копьё!

— Ага, щас, бегу и спотыкаюсь, — сказал я и выстрелил из турельки.

«Как раз испытал в бою».

Но шип проглотил чёрный энергетический щит.

— Валим, лаборант! Это та ещё тварь!

Но даркер не собирался давать нам уйти, и по коридору со скоростью чуть быстрее бегущего человека пошла заполнившая всё пространство чёрная волна, не оставив даже возможности для уворота.

Мой новый щит из веточек и прочей растительности в доли секунды превратился в чёрную грязь.

Я машинально выставил перед собой наконечник копья, одновременно прощаясь с жизнью.

Но каст урода был развеян.

Я обернулся, хотел снова крикнуть, чтобы лаборант драпал, но его уже рядом не было — невысокий гном тикал, смешно переставляя ноги, дальше по коридору.

«Всё-таки бег — не их сильная сторона».

А дальше началась настоящая каша: даркера начали оббегать псы скверны, упыри, тараканы и прочая инфернальная хрень, которая жаждала отведать человечины.

Вот тут-то турелька не подвела, превращая монстров в безжизненные куски мяса, которые мешали продвижению остальных — хотя и не так сильно, как хотелось бы.

Потом, как ни странно, помог инфернал, запустив новую чёрную волну и превратив в чёрное желе своих союзников.

Но копьё работало безотказно, и глупая попытка сделать из меня вонючую лужицу провалилась.

— Спасибо, урод! — крикнул я и помчался вслед за гномом, услышав за спиной душераздирающий рёв.

Благо бег, как и у гномов не был сильной стороной магов скверны. Зато живность поменьше вполне себе догоняла меня, но гибла, натыкаясь на колья, гранаты или выставленный наконечник могущественного артефакта.

Честно говоря, с ним в руках я чувствовал себя непобедимым. Было даже желание броситься на обтянутого кожей урода, но здравый смысл взял верх.

«Хрен его знает, сколько там ещё друзей с багряным уродом».

Моя задача — сохранить артефакт и не дать погибнуть этому миру под натиском полчищ этих поганых тварей. Ведь получив копьё они смогут пробить межпространственную дыру, ну или портал в простанородье. Хотя по мне порталы ребята вполне себе открывают и так. Но через такие дырочки не могут пролезть высшие инферналы, ну, или по нашему архидемоны. А встречаться с этими гадам мне не хотелось.

6. Хитрые гады прода

Через минуту я уже поднимался вверх по винтовой лестнице одной из башен академии, попутно прикрывая отход студентов и обслуживающего персонала, ещё не ставшего обедом. Почему наверх? Да потому что нечисть пёрла и из коридоров, и снизу тоже. Гранаты прекрасно задерживали мелкую сошку, пока до препятствия не добиралась багряная черепушка, обтянутая кожей, и не превращала плоды моих магических усилий в чёрную жижу.

Пробегая мимо окон башни, я краем глаза видел, как в разных частях города горят пожары. Атаковали не только академию. И это очень напрягало, ведь помощи ждать не придётся.

Нужно было как-то выбираться на крышу прилегающего здания и по ней уходить либо в другую башню, либо как-то пробираться в здание академии. Идти до конца винтовой лестницы не вариант — летать я не умею, а оставаться лицом к лицу с сильным магом скверны желания никакого не было.

Конечно, я уже сам мог бросить вызов магу уровня мастера. По крайней мере, мне так казалось в тот момент. Но только за счёт специфики моего дара и элемента неожиданности. Во всех других случаях в такой дуэли меня ждало бы фиаско. А багряный как раз и был примерно такого уровня.

В общем, через несколько секунд я уже бежал по узкому коньку двускатной черепичной крыши, держа равновесие. Твари сыпали из окна, откуда я сам только что вылез. Многие мешали друг другу и падали, скатываясь вниз, но, не имея даже малейшего чувства самосохранения, они пёрли, истово жаждая вцепиться в мою плоть.

К счастью, маны было ещё много, и в ход шли гранаты и прочий арсенал.

Вдруг в окне мелькнула знакомая харя багрового. И в тот же миг словно кто-то выключил звук и сделал картинку чёрно-белой.

Точнее, я всё видел как обычно — в цветах и красках, но больше не чувствовал токи маны. БКЛ из суперкостюма превратился в балласт, причём довольно тяжёлый.

Даркер как-то умудрился отключить моё самое сильное оружие — магию.

И тут я почувствовал себя мухой в паутине огромного паука.

Пропасть между мной и мастером оказалась колоссальной. Честно говоря, я даже не знал, что такая магия существует. Антимагические артефакты — проходили, но вот чтобы так, на расстоянии...

Если бы не Благое копьё в руке, я бы там и помер от страха.

БКЛ, висевший на мне как увядшая петрушка, теперь сковывал движения.

Спасала только наклонная крыша и узкий проход на верхнем ребре, где умещался лишь один противник. Твари пытались двигаться и по скату, но делали это медленно и потому не представляли особой опасности.

Но даже так я принял несколько ударов когтистых лап в область бедра и сейчас обильно кровоточил.

Я понимал, что теперь даркер точно доберётся до копья и это лишь вопрос времени.

Тем не менее сдаваться не собирался. Сотни тренировок с краснокожим садистом, бесконечное количество битв как с людьми, так и с тварями не прошли даром.

Мои движения были точны и смертоносны. Несмотря на бег, я сохранял ровное дыхание и был полон сил, которые экономил уже на автомате.

Геро, Анника, Инган, учитель Рырк сделали из меня хорошего бойца, очевидно выше среднего.

Да, моё обучение проходило экстерном, где за одну ошибку и нерасторопность я расплачивался ранениями или вообще потерей конечностей. И бесчисленное количество раз рисковал быть убитым.

Потому никакие тренировки не могут к этому полностью подготовить. Такое надо почувствовать, пережить.

Стольких битв, через которые мне пришлось пройти, многие воины не видят за всю жизнь.

И, признаться, твари скверны были даже более простым соперником, чем какой-нибудь разумный вроде эльфа или человека.

Ведь я знал, чего от них ждать, как то или иное существо будет нападать, как будет двигаться, словно это были изученные мной дикие животные.

Мерзость брала массой, но на крыше это преимущество отсутствовало.

Единственной серьёзной проблемой был багровый гад, который постоянно что-то кастовал. И уже не спеша парил над крышей в мою сторону, а я тем временем пятился назад, разваливая нападающих монстров.

Магия не возвращалась, нога подкашивалась из-за раны, силы покидали вместе с сочащейся кровью, движения замедлялись — я проигрывал.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что теряю сознание и просто машу копьём, за счёт которого всё ещё не отключился.

Под взглядом тёмного мага ближайший ко мне пёс скверны послушно замер.

Даркер уже был на расстоянии удара копья, которое стало неподъёмным, несмотря на мои жалкие попытки.

Монстр вытянул ко мне когтистую лапу. В голове снова зазвучал мерзкий шёпот:

— Теперь ты наше мясо! Копьё наше!

Сознание покидало меня, но, скажу честно, я как-то умудрился понять, что мне говорят, и даже немного обидеться.

«Кого этот гад мясом называет?»

Кисть крепче сжала копьё. На горле стали смыкаться холодные пальцы.

Я с трудом, но гордо поднял голову — по крайней мере, мне так тогда казалось — и сказал:

— Пошёл ты!

После чего сделал короткий шаг в сторону, упал лицом на крышу и вниз головой заскользил к пропасти, оставляя за собой кровавый след.

Позади вновь услышал противный визг взбешённого даркера, который, по-видимому, уже замучился меня ловить.

Катясь по наклонной, я нарывался на какие-то выступы, разодрал себе лицо, отбил всё, что можно, прежде чем почувствовал свободное падение.

Несмотря на все препятствия и перевороты, с гордостью могу сказать, что Благое копьё так и не отпустил, словно оно было моим парашютом, который вот-вот спасёт мне жизнь.

Но, увы, чуда не случилось. Крылья у артефакта не выросли, и я летел с какой-то невероятной скоростью лицом вниз к брусчатой мостовой, спокойно наблюдая быстрое приближение земной тверди.

Из-за благословения копья я философски смотрел вниз, ожидая неминуемой кончины, как вдруг в нескольких сантиметрах от земли повис в воздухе, подхваченный невидимым воздушным потоком.

«Проклятый даркер, решил живьём сожрать», — пронеслось в моей голове.

После чего эта же невидимая сила подняла меня всё так же вверх ногами на высоту человеческого роста, развернула, и я оказался лицом к лицу с самодовольной красной рожей.

— Ты опять вылэз из задницы магиры, друг?

— Даркера, — поправил я, не в силах спорить.

— Оно и видно.

— Поставь меня уже, или у тебя мана лишняя?

Получив нужный эффект, позёр хренов, Геро опустил меня на землю, где я благополучно и распластался. После чего орк наложил мне на бедро жгут, а потом положил на ногу свиток исцеления — одноразовый лечащий артефакт, который быстро затягивал раны и помогал бедолаге продержаться подольше. Конечно, это не полное исцеление, но я снова мог крепко стоять на ногах. И самое приятное — вновь чувствовал токи маны.

На всякий случай я не стал накидывать полный БКМ — вдруг враг снова кастанёт магическую глушилку. Геймеры бы назвали её «молчанкой». Потому на мне вырос экзоскелет из первых версий моего костюма, на этот раз с возможностью быстро освободиться из него, даже если магия снова пропадёт. Одна застёжка — и костюм падает на землю.

Так, в полубоевой готовности, мы с орком и встречали не спеша парящего с крыши мага скверны.

— Драться можэшь, друг? — в кои-то веки серьёзно спросил Геро.

— Да, вполне! Аккуратнее с гадом — он может блокировать магию на расстоянии.

— Так вот почэму ты дажэ нэ пытался выкрутиться, когда лэтэл вниз башкой.

— Да!

— Магия нэ самая сильная моя сторона. Тэм болээ послэ истощэния. Поэтому будэм пользоваться чэстным жэлэзом.

— Знаю, но всё равно высоко не прыгай, если не хочешь повторить мой полёт.

Геро снова озорно улыбнулся и бросился в сторону инфернала.

А я уже встречал на колья всякую мелочь, которая обильно пёрла из разных тёмных уголков города. И это почти средь бела дня. Хотя доподлинно известно, что твари с трудом выносят наличие солнца без всяких дымовых завес.

Но думать об этом времени не было. Концентрация монстров на квадратный метр росла с каждой секундой. Они пёрли буквально отовсюду, даже не обращая внимания на орка, который в это время пытался пробиться сквозь тёмный барьер к магу скверны.

Я выкладывался на полную. Расход маны был просто сумасшедший, потому в какой-то момент я просто перестал кастовать и дрался лишь копьём, оставив крохи силы на поддержание БКМа. Спасало благословение копья и мой боевой костюм, в котором я был нечеловечески быстр и силён.

К счастью, орк полностью отвлёк на себя внимание инфернала, оттяпав тому когтистую руку.

После чего из чего-то похожего на тёмные порталы выскочили две тени с катанами, которые выглядели как копии Геро, точнее — его ожившие теневые силуэты. Они полностью копировали движения орка, что сильно усложнило жизнь моему другану.

К его счастью, копии не могли кастовать магию ветра и, по всей видимости, вряд ли обладали малым благословением, как краснокожий оригинал. Но в остальном они ему не уступали. Имеющуюся разницу нивелировали инфернал в качестве мага поддержки и численный перевес.

Я помочь не мог. «Кто бы мне помог».

Тем не менее Геро как-то умудрялся доставать своих теневых противников, после чего те рассеивались в воздухе. Но как только исчезал один, из портала выходил следующий. И, думается мне, так могло продолжаться до тех пор, пока не кончится мана мага скверны, попутно кастовавшего всяческие гадости в сторону орка, который больше не мог подобраться к монстру из-за теневых копий.

Ситуация была патовой, и бой должен был идти на истощение. Как говорится, кто первый выдохнется.

Учитывая то, что благословение Геро длится всего пять минут, дело пахло керосином.

Хотя, признаться, орк сам по себе и без всяких бафов был настоящим чудовищем.

Но всё внезапно закончилось, когда с неба по площади ударил огромный белый столб света, такой яркий, что слепил даже сквозь закрытые веки.

Когда зрение вернулось, я увидел, что от тварей не осталось и следа. А солнце в небе загораживал огромный летающий корабль, который, судя по всему, и был источником испепеления нечисти.

Когда корабль приблизился к нам на достаточное расстояние, на земле из блинка стали появляться члены Братства. Несколько магов, владевших этой способностью, перемещали монахов по очереди.

Всего перенесли человек пятнадцать, не меньше.

Во главе делегации стоял невысокий старичок с добрыми глазами.

Широкая улыбка невольно наползла на наши с орком лица, и мы с ним радостно воскликнули:

— Брат Тик!

— Сэр Руслан, сэр Геро, — вежливо поклонился первый из клириков и искренне улыбнулся.

Затем капюшоны сняли остальные.

— Брат Урк!

— Раздери меня молния, вот они, мои лучшие воины! — прогремел какой-то здоровяк с огромным мечом за спиной.

— Брат Рик!!!

Снова почти в унисон радостно прокричали мы с орком.

Клирик из варваров Севера, который командовал нашим отрядом в Ауруме, когда мы впервые столкнулись с прорывом.

Особо не рассусоливая, великан подошёл и крепко обнял нас.

— Как вы, командир? Как здоровьэ? Много тварэй расплющили? — задал интересующие его вопросы орк.

— Да не больше вашего, видимо. Ах-ха-ха-ха! Ну что, я говорил? — обратился Рик к ещё незнакомым нам клирикам. — Это не люди, а настоящие морские драконы, горные волки, орлы! Красавцы, справились! Я же говорил, что брат Тик не ошибся!

Клирики спокойно смотрели на изливавшего эмоции гигантского собрата, но и бровью не повели. Потому было непонятно, кто из них сомневался в успехе нашей миссии и мощи моей команды.

Потом из-за спин показалась фигура юноши в балахоне послушника.

— Сэр Руслан, сэр Геро.

— Иуст, братишка, добрался до своих! Красавэц, наша гроза волков.

Орк обнял послушника и стал трепать тому волосы.

Я в свою очередь тоже приобнял пацана, который сумел вымолить благословение во время битвы с оборотнями.

— Иуст теперь мой ученик, — обрадовал нас Тик. — Очень способный мальчик.

— Нам ли не знать. Парень здорово выручил нас в битве в Тенебре.

— С Божьей помощью, но без вас ничего бы не получилось, — поскромничал он.

— А без тебя — тем более.

Я наконец передал копьё брату Тику.

Мы стояли и искренне улыбались родным лицам. Особенно радовался я, ведь миссия была выполнена, копьё доставлено, и наконец инферналы отстанут от нас. Видеть этих тварей больше не могу.

Я уже предвкушал, как вернусь в академию и с головой окунусь в науку.

— Благослови вас Господь. Орден перед вами в долгу, — поблагодарил меня старичок.

— Вы ничего не должны. Мы видели последствия отсутствия клириков, так что это скорее мы вам должны. Я так понимаю, всё это, — я показал на дымящиеся здания вокруг, — из-за копья?

— Почти наверняка. Прорыв был без предварительной подготовки. Сотни ячеек культистов раскрыли себя, кровавые обряды совершали среди бела дня. Такое впервые в истории, — грустно подытожил старик.

— Раз из-за него столько проблем, может, его просто уничтожить? Извините, если кого обидел.

— Смысла нет. Сила копья никуда не денется, лишь перейдёт в другой предмет. И охота за ним продолжится.

— Ясно. Ну ладно, теперь это уже не наша головная боль. Как говорится, получите — распишитесь.

— Благодарю, сэр Руслан. Мы надёжно спрячем артефакт.

— Да уж, будьте добры, — улыбнулся я. — Вообще мне нужно очень многое вам рассказать: о другом континенте и о судьбе тамошних клириков.

— Мы с удовольствием послушаем. А где другие ваши спутники — лэди Анника и сэр Инган? Надеюсь, с ними всё в порядке? — спросил Тик.

— Да, не переживайте. Ушли в небольшой загул, сейчас где-то на северной границе, скорее всего, пьянствуют.

— Это вряд ли, — включился в разговор брат Урк. — На северной границе было нашествие гоблинов. Скорее всего, отвлекали внимание от столицы. Гномы отбились, но урон получили серьёзный.

— Вот же хитрые гады! — сказал я.

Потом до меня дошло, что там Анника с гномом. Я, как обычно, начал паниковать и представлять самое худшее.

Видимо, по моим расширившимся глазам брат Тик всё понял.

— Мы можем довести вас до границы, нам как раз в ту сторону. А по пути расскажете нам, с чем вам пришлось столкнуться.

— Буду признателен.

Мы рассказали о демонизации клириков на Магнатерре и о том, к чему это привело. Я порекомендовал орденцам следить за власть имущими более пристально, чтобы снова не проиграть информационную войну культистам.

Поведали о видах нечисти, с которой столкнулись за время путешествия. Особенно клириков заинтересовали вампиры и оборотни. На свой страх и риск я поделился с ними одним из сердец, за что вместо ожидаемой анафемы и последующего костра получил массу комплиментов и благодарностей. Видимо, в Ордене нечисть тоже изучают в лабораториях.

Мы подробно рассказали, как именно умерщвляли этих уродцев. Что-то им уже было известно от моих людей, прибывших с Летицией, что-то стало очень ценными сведениями.

Через час полёта мы уже были в гарнизоне леди Старки, которая бегала и материла солдат на чём свет стоит. И было за что: половина воздушного флота северной границы превратилась в уголь. Сотни раненых и убитых, множество обожжённых тел — зрелище не самое приятное. Лекари не справлялись.

Как выяснилось, помимо столицы нападали сразу с разных сторон границы. Цель была посеять хаос и панику и, судя по всему, лишь для того, чтобы заполучить копьё.

В этой суматохе я и увидел немного обалдевшего Ингана, который уже приходил в себя после затяжного алкомарафона. У меня аж от сердца отлегло — значит, и Анни где-то рядом.

— Инган, братан, целый, слава богу! Я тут места себе не находил. Как вы тут? Где Анника?

Инган потупил взгляд. У меня аж сердце защемило.

— Я не знаю. Где-то там, за стеной. Мы на корабле, она пешком. Прилетаю — её тут нет, — стал неразборчиво мямлить гном.

— Нормально объясни, пожалуйста.

И Инган объяснил. Рассказал, где они расстались. Гном переживал не меньше нашего и уже шёл в одиночку искать эльфийку, как вдруг встретил нас.

Через десять минут мы уже стояли у ворот и спорили с главным стражником — гномом средних лет с густой рыжей бородой и непропорционально большими кулаками, которые он то и дело сжимал.

— Не велено, помидор мне в ухо! Приказ — никого не выпускать, иначе мне глаз на баклажан натянут.

— Да поймите, сударь, за стеной наша спутница. Леди Старка нам разрешила, — уговаривал собрата страдающий похмельем Инган.

— А документ есть? Помидор мне в ухо. А коли нет — идите-ка в сударь нахрен!

Разговор перешёл на повышенные тона. Инган уже собрался бить морду хаму, подтянулись другие стражники. Геро мило заулыбался. Я просто паниковал — мы теряли время.

Дело было дрянь, но драку прервал громкий стук в ворота.

— Открывайте, персики вам в уши! Вы чего там, спите?

— Кого там ещё принесло, помидор мне в ухо?! — крикнул в ответ раззадоренный Инганом старший караула.

— Королева фей. Тебе дозорные на что, тыква ты тупорылая? Пусть посмотрят.

Дозорные, которые отвлеклись на наш конфликт и прошляпили целую группу вооружённых, грязных, измученных, но до зубов вооружённых гномов, приехавших на двух телегах, всё же удосужились заглянуть за ворота.

— Свои! — крикнул один из них.

— Открыть ворота! А вы без документа не возвращайтесь. Не могу пустить, хоть убейте.

Мы уже собрались бежать в ставку Старки, как в ворота, прихрамывая, вошла здоровенная гномка, закованная в броню, а за ней вкатила телега с эльфийкой в качестве пассажира.

— Живая! — сказали мы втроём в унисон и устало упали задницами на какие-то ящики у стены.

— Привет, мальчики. А что вы тут делаете? — спросила Анни, перепачканная гоблинской кровью и ещё не пойми чем.

О том, что несколько часов назад из её плеча торчала стрела, эльфийка промолчала. Свитки исцеления творят чудеса.

— А ты как думаешь? — с ноткой обиды спросил я.

— Меня спасаете? Мои рыцари, — с кокетливой и в то же время лёгкой, еле уловимой иронией выдала остроухая, потом продолжила: — Знакомься, Ризен. Это мои друзья: Руслан, Геро. Ингана ты видела, правда, он был немного не в том состоянии. А это Ризен Каменная, моя боевая подруга. Она спасла мне жизнь.

Ризен слегка покраснела.

А мы встали и чинно поклонились.

— Благодарю вас от лица всего отряда. Вы спасли не только Анни — вы словно спасли нас всех, — на полном серьёзе выдал я.

Теперь настала очередь эльфийки краснеть.

Тем временем в неловкость момента ворвался наш протрезвевший гном, который втянул живот, выпрямился и с порозовевшим лицом выдал:

— О, вы так прелестны, сударыня, словно алмазная руда в лучах светила. Как мог я мимо столь прекрасной девушки пройти? Проклятый эль и прочий хмель не дали мне представиться как должно. Я Инган из клана Серебряного Молота, о прекрасная Ризен.

— Чо? — тупо спросила гномка, видимо решившая, что кто-то тут вздумал так неудачно пошутить, назвав её прелестной.

И уже явно представлявшая с десяток способов убить этого охреневшего коротышку, дышащего ей перегаром в область груди. Глаза гномки буквально наливались кровью, скулы свело от напряжения сжатых челюстей.

А Инган, не замечая настроения объекта своего обожания, продолжал осыпать её комплиментами.

Тем временем Ризен повторила:

— Прелестная? Я? Сударыня? Я? Прекрасная?

Поняв, что дело идёт к смертоубийству друга, вмешалась Анни.

— Постой, подруга. Инган у нас немного инвалид, ты же знаешь. Он по-вашему, по-нормальному пока не может разговаривать. Но он уже лечится. Так, Инган?

— Сегодня утоплю похмелье в сладком пойле, а завтра приступлю к лечению, — довольно сообщил гном.

Мы лишь дружно закатили глаза. Этот алкаш неисправим.

Эльфийка тем временем продолжила:

— Но если перевести на ваш гномий, мой друг хочет сказать...

И Анника, будучи воспитанной девушкой из высших эльфийских кругов, что-то прошептала Ризен на ухо.

Та покраснела словно варёный рак, потом, не сказав ни слова, прошла мимо Ингана, догоняя уходящую повозку, попутно задев гнома плечом так, что, будь на его месте, например, я, мою тушку пришлось бы отскребать от стены.

Но нашего бородача сдвинуть с места было задачей довольно сложной.

Тем не менее Инган воспринял этот жест как положительный знак внимания и крикнул ей вслед:

— Теперь я ваш, прекрасная Ризен. И буду умолять о новой встрече.

— Дружище, дай Каменной к лекарю зайти, помыться. Я тебе скажу, из какого она отряда, не потеряется, не переживай. — Подмигнула эльфийка довольному гному. — Да и мне бы помыться и заделать пару царапин. Но сначала отметимся у Старки. А по пути расскажите, как вы с Геро тут оказались?

— Да, конечно, — ответил я.

И мы отправились в сторону штаба.

По понятным причинам клирики ждать нас не стали и, как только доставили до базы, сразу улетели в неизвестном направлении. Смотря на разрушения вокруг, я понимал, к чему такая спешка. Спасибо им, что вообще подбросили. Скорее всего, правда было по пути.

Отчитавшись Старке, мы с парнями забурились в довольно просторные покои Ингана с несколькими видами кушеток и большой кроватью, где попадали кто куда и вырубились. После битвы с тварями мы с орком так и не отдохнули. Судя по всему, аналогично поступила и эльфийка, только в своей комнате. Остроухая по итогу так нам ничего толком и не рассказала о своих приключениях за стеной.

На следующий день мы всей компанией собрались обсудить планы на ближайшее будущее в небольшом трактире недалеко от гарнизона.

По пути к заведению я заметил что-то странное. Словно все встреченные нами гномы сговорились и при виде нас начинали шептаться. Краем уха я слышал слово «душа», но хоть убей не мог понять, что происходит.

Вся наша компания чувствовала какую-то неловкость. Особенно это как-то задевало эльфийку, которая краснела и пыталась закопаться в капюшоне балахона.

Потом стало ясно, что именно она и является объектом внимания коротышек.

Её пытались чем-то угостить, предлагали выпить, в лавках торговцев выбрать любую вещь в подарок. Эльфийка лишь благодарила и тихо отказывалась. В это время Инган периодически перехватывал посуду с предлагаемыми напитками и в один миг осушал её под взглядами дарителей, прифигевших от такой бесцеремонности гнома.

— Благодарю, — сказал наш бородач, вернув владельцу очередную кружку и вытерев пену с усов, потом продолжил: — Леди Анника, позвольте вас всегда сопровождать в прогулках по городу. Это же праздник какой-то.

При этом гном даже не подумал включить критическое мышление и поинтересоваться, с чего вообще вечные враги эльфов с такой теплотой относятся к одной из представительниц этого народа.

А вот я поинтересовался:

— Анни, ничего не хочешь нам рассказать?

— Да ничего такого. Просто подрались с гоблинами, пару ребятишек отбили, а они мне целое представление устроили.

И тут наконец включился Инган.

— Не все мозги ещё пропил, — подумал я.

— А какое представление вы имеете в виду?

— Встали на колено, стали клясться в вечной дружбе. Что-то типа того. Это разве не что-то вроде гномьего «спасибо»?

— О нет. Вы теперь одна из нас. Более того — лучшая из нашего народа. И, очевидно, единственная в своём роде. Теперь каждый гном, узнавший вас и у кого есть честь, а это практически все, будет готов отдать за вас жизнь. Впрочем, я не удивлён, ведь вы действительно одна из нас. И я горд, что являюсь вашим другом и искренне считаю вас своей самой близкой сестрой, — с самым серьёзным лицом и видом выдал гном.

— И для мэня ты тожэ как младшая сэстрёнка, — подключился Геро. — Но ты и так это знаэшь.

Внезапно в миндалевидных глазах девушки появились и застыли громадные гроздья слёз. И понять её можно: ведь Анни потеряла Арта — старшего брата, а теперь осознала, что обрела сразу двоих.

Потом, словно что-то поняв, эльфийка повернулась в мою сторону.

«Мол, что молчим? Портим момент. Фаерболом в нос давно не получал?»

По крайней мере, мне так показалось, и я в панике выдал:

— Я очень тебя люблю. Ты для меня дороже жизни и всего этого мира.

А потом понял, что ляпнул, и густо покраснел. У Анни случилась аналогичная реакция.

И тут влез Геро, гад.

— Ну наконэц-то ты это ей сказал.

Мне стало ещё более неловко, и я начал тупо оправдываться:

— Я имел в виду тоже как вы... Ну... Это же Анни!

— Да-да, мы поняли. Слово «сэстра» тут нэ совсэм подходит.

— Ой, всё. Цепляется он к терминам. Анни меня правильно поняла. Скажи же?

Девушка неуверенно кивнула.

— Пошли в трактир уже.

Я сменил тему, а эльфийка стала как-то задумчиво на меня посматривать.

Вообще бесило, что краснокожий был абсолютно прав и я подсознательно не хотел называть эльфийку сестрой.

Честно говоря, я даже себе в этом никогда не признавался и, наверное, только сейчас чётко осознал, что всем сердцем, по-настоящему люблю эту женщину.

При этом я не понимал, да и сейчас не понимаю, как можно любить нескольких женщин сразу и каждую по-своему. Ведь я любил Панар и скучал по ней, любил и ненавидел Летицию и с ума сходил по эльфийке. И настолько сильно, что готов был умереть ради неё тысячи раз, если бы такое вообще было возможно.

Противоречивые чувства буквально разрывали меня изнутри.

Анни мне казалась недосягаемой. Я всегда был твёрдо убеждён, что просто не заслуживаю её.

Классная, преданная и, конечно, просто невероятно красивая. Честно сказать, я влюбился с первого взгляда, и, узнавая её ближе, ходя по краю, мои чувства росли в геометрической прогрессии.

Словно несбыточная мечта, которая всегда находилась рядом. Вот кем для меня была эльфийка.

И если бы можно было давать чувствам имена, я бы назвал свои «святой любовью» — чистой, жертвенной, ничего не требующей взамен.

Но признаваться в этом я не был готов, за что очень злился на краснокожего гада и испепелял его своим самым испепеляющим взглядом.

На что тот лишь озорно улыбался и продолжал меня невзначай подбешивать, громко кидая наводящие вопросы типа:

— Друг, а что любимой женщине подарить, которую ООООЧЭНЬ любишь? Как думаешь? Хочу жэнэ что-нибудь привэзти.

— Подари ей вдовство. Ты явно не заслуживаешь Лейсан.

— Ах-ха-ха-ха! Щютник!

Ржал как конь довольный моей реакцией Геро.

Дойти до трактира мы так и не смогли из-за излишнего интереса к нашей спутнице, а потому вернулись в казармы, где, впрочем, внимания было не меньше.

По итогу заперлись в комнате Ингана и стали обсуждать дальнейшие планы.

— Я домой, к жэнэ, — выдал орк, что, впрочем, никого не удивило.

Но, зная его натуру и любовь к приключениям, долго в своих стойбищах он не просидит.

— А что с учёбой? — поинтересовался я.

— Хорошэго мага из мэня не получится, это, я думаю, и так понятно. Яманбаса я побэдил, учиться нэ люблю, дома жэна. Пожалуй, обойдусь бэз нээ. Вы что думаэтэ?

— Если позволите, я бы тоже пока задержался в своём царстве. Как исцелить недуг свой, я узнал. И в помощи моей нужды покуда нет. Я предпочту остаться и добиваться сладких уст прекрасной Ризен.

— Анни? — как-то слишком нервно спросил я у эльфийки, избегая встречи глазами.

— А ты сам что?

— Я хочу окончить академию. Да и наших людей нужно проведать. Как они там? Что думаешь?

— Я с тобой, — смотря в пол и слегка краснея, произнесла девушка.

А я как-то облегчённо выдохнул.

— Тогда так и поступим.

7. Пух и перья (прода)

И только мы навострили лыжи навстречу нашему светлому будущему, назначив дату отправления на завтра, как Анни с Инганом вызвала к себе леди Старка.

— Как дела, подруга? Совсем не было времени с тобой поболтать. Наслышана, как ты дала просраться этим зеленомордым, раздери меня морковь.

— Я в порядке, спасибо. Без твоих гномов я бы сейчас с тобой не общалась, по возможности нужно отблагодарить ребят.

— Считай, уже представлены к наградам и повышены в званиях, раздери меня морковь.

— Благодарю. Завтра собираюсь уезжать, так что давай сейчас и попрощаемся.

— Предлагаю на прощание испить сего нектара. — Достал из-за пазухи бутылку какого-то пойла Инган.

— Не сегодня, раздери меня морковь. И, кстати, о прощании — тебя вызывает наш король.

— Кого? — тупо переспросила эльфийка.

— Вот письмо пришло, раздери меня морковь.

По слову Его Величества, Короля Хочберга Зара Первого, Хранителя Семидесяти Горнов, Владыки Диаманта и Повелителя Железных Врат,

эльфийке, именуемой Анника Зака Эфрон, надлежит явиться ко двору Его Величества в Каменный Чертог в день, означенный в сим свитке.

Гостье Его Величества дозволяется привести с собой кавалера, лакеев и пажей, если она сочтёт сие необходимым, но в количестве не более трёх.

— Жадный бородатый хрыч, раздери меня морковь, экономит на застолье. — Дополнила письмо Старка.

— Но мы уже вещи собрали. Да и зачем я королю сдалась? — Решила съехать эльфийка.

— Отказывать старому козлу нельзя, отложи поездку на денёк ради меня и этого увальня. — Показала на Ингана Старка. — Хрыч знает, что мы друзья.

— Да весь Диамант знает, что мы друзья, делов мы там с вами натворили. — Довольно согласился Инган.

— Вот-вот, ты-то уедешь, а нам тут ещё жить, а короли очень обидчивые, раздери их всех морковь, от тебя не убудет, подруга. В конце концов вкусно пожрём да выпьем на халяву. Правда, тебе там может и не понравиться. Всё зависит от того, кого ещё пригласят. В любом случае съезди ради меня и Ингана.

— Пить точно нет, я Русу пообещала. А так ладно, раз ради вас, куда я денусь.

— Прекрасно, раздери меня морковь. Корабль уже подготавливают, вылетаем через час.

Так мы и оказались внутри этого инженерного чуда, именуемого дворцом короля гномов. Геро, узнав, что никаких драк не будет, планов менять не стал и уехал к жене. Я же стал тем самым приглашённым кавалером Анни, из-за чего слегка робел. Старка с Инганом были вхожи в чертоги Его Величества. Возможно, у них было своё приглашение, в общем, они тоже были с нами. Лакеев и слуг у Анни с собой не оказалось. «Где-то мы их потеряли».

До этого я видел замок Его Величества только издалека, и уже тогда он впечатлял, но к тому, что нас ждало внутри, я готов не был.

Дворец казался сердцем самой горы, её продолжением. Складывалось ощущение, будто величайшие мастера не строили его, а освободили из камня, отсекли всё лишнее, открыв миру то, что тысячелетиями скрывалось в гранитной толще.

Внутри не было ни дерева, ни позолоченной роскоши, которой так любят кичиться человеческие монархи. Здесь царствовали камень и металл — два материала, которые гномы возвели в абсолют. Каждая колонна была высечена из цельной породы и отполирована до зеркального блеска. На её поверхности переливались на свету тончайшие прожилки серебра, складывающиеся в древние руны, настолько искусно вплетённые в камень, что казалось, будто они выросли в нём естественным образом. Дворец сам по себе являлся артефактом. А каковы были его возможности, можно было только догадываться.

Потолки уходили так высоко, что их едва можно было разглядеть. Огромные своды поддерживали исполинские арки, напоминающие рёбра какого-то древнего каменного титана. Между ними тянулись металлические мостики, балконы и галереи, украшенные коваными перилами такой тонкой работы, что сталь выглядела почти кружевом.

Мягкий магический свет заливал залы, при движении по помещению руны поочерёдно отражали его лучи так, что казалось, будто они и являются его источником. Бросались в глаза невероятно большие люстры — выкованные из серебристой стали, бронзы и чёрного железа, переплетённые в невероятные узоры. Раскрытые металлические бутоны цветов, лепестки которых были сотканы из тысяч тончайших пластин.

Даже воздух здесь был особенным — прохладным, сухим, пахнущим камнем, раскалённым железом, кузницей, лёгким ароматом редких смол, которыми гномы обрабатывали металл, и всё это вперемешку с благовониями лесных трав.

Стены дворца представляли собой настоящую летопись народа.

На десятках гигантских фресок были запечатлены величайшие события истории Хочберга. Огромные бородатые кузнецы, окружённые языками синего магического пламени, ковали легендарные молоты, мечи и доспехи, по которым стекали раскалённые искры. Над наковальнями возвышались древние мастера, чьи лица были исполнены благородства и достоинства. «И не скажешь, что те ещё матершинники».

На других фресках гномьи армии сходились в битвах с чудовищами. Каменные великаны, драконы, тролли, огненные змеи, подземные твари и исполинские магиры падали под ударами тяжёлых секир и молотов. Художники настолько искусно передали движение, что казалось, будто монстры вот-вот сорвутся со стены.

Особенно часто встречался один сюжет.

Группа гномов, сомкнув щиты, заслоняла собой перепуганных эльфов. Пока длинноухие в ужасе прятались за могучими спинами своих спасителей, бородачи сражались сразу с несколькими чудовищами. Эльфийка увидела одну из таких фресок и лишь фыркнула. Теперь я лучше понимаю нежелание остроухих общаться с коротышками. Мнения они о себе явно высокого.

Пух и перья ч. 2

Пол был выложен идеально подогнанными плитами чёрного и светло-серого гранита. Ни одной щели. Ни одного изъяна. В камень были инкрустированы полосы бронзы, образующие сложные геометрические узоры. Всё во дворце кричало о том, что гномы — самые великие ремесленники этого мира, и спорить с этим утверждением было бы глупо. Лично я пребывал в полном восхищении. Даже тронный зал поражал не роскошью, а искусством и детализацией окружавших его скульптур и фресок. Размеры зала тоже впечатляли — десятки массивных колонн уходили вверх, теряясь в полумраке сводов. Между ними возвышались колоссальные статуи величайших королей прошлого, державших в руках молоты и секиры. В конце зала, на широком возвышении, стоял трон, на котором и восседал подгорный король. Немного толстоватый гном с красным носом и наполовину седой бородой до пупка, одетый в королевскую мантию.

Зал был полон гномов и других разумных, послы из разных стран, множество гостей из числа купцов и банкиров, но полномасштабным банкетом назвать сие действо было нельзя — такой а-ля кофе-брейк с официантами и лёгким алкоголем. В зале кипела работа, гости отчитывались королю. Один гном стоял прямо перед троном и, что-то оправдываясь, мямлил. Как ни странно, я не слышал уже привычной матерщины вокруг. Мне даже слух резать начало.

— Сие священный предков зал, где сквернословие и драки под запретом, а кто его нарушит, проклятие бедности вкусит. — Просветил меня Инган. — Ну, а так как гномы боялись безденежья даже больше сухого закона, никто испытывать на себе работает ли

легенда не хотел. Хотя было забавно наблюдать, как некоторые бородачи потеют и осторожно подбирают слова. Впрочем, не все.

— Ещё некоторые дворянские рода считают красноречье гномов, как говорят они, немодным. — Брезгливо сплюнул Инган.

И я примерно стал понимать, почему он так поступил. В зале была собрана вся аристократия подгорного королевства, весь, так сказать, цвет в прямом и переносном смысле. Такой праздник безвкусицы я ещё не встречал: напомаженные, нафуфыренные, словно квадратные павлины в перьях, белых париках времён Людовика XIV и ярких плюмажах поверх декоративных шлемов. Честно, я даже удивился, ведь был во власти стереотипа, что коротышки — закалённые в шахтах работяги или суровые воины. Ан нет, и тут нашлись свои попугаи, как я их прозвал.

Как только мы вошли в зал, нас объявили. Ой, что за рожи высокомерные нас встретили, ну прям до тошноты. На Анни смотрели с особой ненавистью и презрением, особенно женщины. «Вот это мы попали». Более или менее нормально выглядел король на фоне остальных, ещё с десяток боевых генералов, коллег Старки, ну и гвардия со слугами, которые, впрочем, особо не отсвечивали. Еду и напитки на подносах разносили юные гоблины, на фоне которых гномы казались великанами. «Очевидно, комплексуют коротышки».

Король кинул на нас беглый взгляд и сделал вид, что потерял интерес. Ну и слава Богу. По примеру правителя поступили и остальные гости и якобы перестали обращать на нас внимание. Но не замечать Анни было невозможно. Хоть эльфийка и не стала заморачиваться с нарядом и отправилась на приём в лёгкой кожаной броне и штанах, я поступил так же — лёгкая кожаная броня, всё в рамках этикета гномов, которые чтили касту военных. Разумеется, оружие сдали ещё на входе.

Всей нашей честной компанией расположились у небольшого столика в соседнем зале, где можно было свободно общаться, не мешая Его Величеству. В общем, заползли как можно дальше от центра событий и так же, как и слуги, старались не отсвечивать. Некомфортно себя чувствовали не только мы, но также Инган. Старка ушла общаться с другими вояками. Хотя наш гном раньше здесь и работал, точнее, служил, но находился на подобных приёмах в другом статусе. Потому ему было не по себе, ведь все его товарищи тенью стояли в проёмах дворца и бдели. В общем, нормально не пообщаться. А тут он как бы сопровождающий леди Старки и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Инган остановил гоблинского официанта, забрал у него поднос с лёгким пойлом а-ля шампанское и стал заливать в себя эту жидкость, очевидно, для храбрости, а не из-за того, что алкаш. «Иронизирую». Анни со Старкой даже не касались алкоголя. Эльфийка обещала мне, а Старка, видимо, готовилась к разговору с начальством.

Честно говоря, не завидовал я гномке, судя по обгоревшим останкам кораблей, диверсанты серьёзно потрепали её вотчину. Армия понесла огромные потери, а соответственно, и всевозможные финансовые убытки, чего гномы ой как не любили, да, в принципе, убытки никто не любит.

К счастью для командующей, в иерархии коротышек всё было не так просто из-за клановой системы. По сути, король был первым среди равных глав кланов, по крайней мере так считалось. У Его Величества был древний и очень уважаемый род, и потому на троне сидели только их представители. Тем не менее главы кланов тоже имели вес в обществе. А Старка как раз была главой Серебряных Молотов — клана воинов, который считался далеко не самым большим и богатым, но из-за количества топоров довольно уважаемым.

Более того, кланы объединялись в группировки для большего влияния, а король как бы балансировал между ними, в нужный ему момент усиливая одних и ослабляя других, как и бывает в политике. При посторонних, коих на приёме собралось немало, отчитывать Старку или кого-либо ещё из глав не станут, всё произойдёт на закрытом совещании. Ну а сейчас король пытался максимально получить информацию от деловых партнёров и дипломатов из других стран о положении дел после дневного прорыва. О принятых мерах со стороны чиновников, которые должны были убедить гостей в том, что всё у коротышек под контролем и их инвестиции не пострадают.

Хотя, очевидно, король даже не понимал, что вообще произошло, и, к счастью, пока не связал происшествие с Благим Копьём. Позже он, конечно, узнает, но пусть уже с орденом разбирается, а не со мной лично.

Честно говоря, если бы я знал, что такой глобальный прорыв мог произойти без тумана ещё и на этом материке, я бы обошёл Хочберг стороной. Но прошлое не воротишь, хотя чувство вины меня немного грызло. Я таки мог предположить нечто подобное, ведь нападение, по сути, было не первым. Нас даже умудрились достать на море, чего уж говорить о суше. Но вера в гномье оружие и наличие храма Единого усыпили мою бдительность. Плюс очень хотелось нормальной еды и постели, да и Инган рвался домой.

С другой стороны, не зайди мы в Диамант и не отправь сигнал Тику, железяку могли перехватить и по пути. У культистов везде есть глаза, инферналы, словно зараза, распространили свою ересь среди разумных, играя на алчности и жажде власти, свойственных всем расам. Гномы тоже недалеко ушли от остальных.

Если вдуматься, то проходы открывают с этой стороны, именно здесь, в нашем мире, совершают кровавые ритуалы и призывают демонов. А скверна — лишь закономерный итог их поступков. Знать в Ауруме, по сути, своими руками превратила себя в нечисть. Проклятый герцог Ландайский Итерн «мать его за ногу, чтоб он окончательно сдох, гад», любитель поохотиться на людей, тоже стал вампиром по собственной воле, бароний сын Марлен тоже.

Даже когда я впервые столкнулся с псом скверны в Марийском герцогстве, где-то неподалёку совершили кровавый ритуал, именно так Марлен и смог открыть портал. Я это узнал от брата Тика ещё тогда, когда Геро валялся в больнице с отравлением.

Везде виноваты люди или другие разумные. Даже туман на Магнатерре — дело рук людей. Именно люди практически полностью истребили клириков, и по нашей вине чудовища сожрали большую часть его жителей. Да, инферналы суть абсолютное зло, и мы для них просто дичь, но благодаря этому их логику понять можно, а соответственно, предсказать, что они предпримут в будущем.

А вот с местными разумными всё сложнее, где и когда ждать очередного удара, можно только гадать. Очевидно одно: культисты — это целая сеть со связью через мир демонов. Внедриться в их ряды, не участвуя в кровавых обрядах, не получится, потому раскрыть гадов трудно. Зараза как-то проникает в высшие эшелоны власти государств, противников скверны ликвидируют, несогласные подчиниться, такие как Дилан, марийский герцог, «случайно» заболевают или вообще умирают, клириков гады как-то научились вычислять, а обнаружение противника — уже почти победа. Отсюда и такой провал в Патриаме.

Мои мысли оборвал голос глашатая.

— Эльфийка Анника Зака Эфрон. Его Величество готов вас принять.

Так мы оказались пред ясны очи короля: Анника и её спутник, баронет сэр Руслан, который встал чуть позади гостьи короля. Честно говоря, я бы вообще в толпе затерялся, но эльфийка буквально силой потащила меня за собой.

Когда мы предстали перед королём, движение в зале остановилось полностью, всё внимание устремилось к нам. По-моему, собрались даже люди из соседних залов. В принципе, неудивительно, эльфов в этих залах не видели не менее тысячи лет.

Ближе всех к трону стояли гномы. Позже я понял, что с двух сторон находились конкурирующие группировки, в одной из которых была Старка и где количество любителей цветных перьев стремилось к нулю. И другая сторона — её противники, которые хоть и были одеты более богато, но выглядели, на мой взгляд, нелепо.

— Анника Зака Эфрон, приветствую тебя в нашем царстве и вашего спутника, сэра Руслана. — Скользнул по мне холодным взглядом король.

— Благодарю, Ваше Величество. — Эльфийка даже в броне сделала элегантный реверанс. «Всё-таки потомственная дворянка».

Я тоже поклонился в рамках этикета. «Всё как учила Старка». Но молчал и, как говорится, впитывал.

— Мы наслышаны о твоих подвигах в приграничье. Да и в столице ты с друзьями знатно пошумела, кха-кха-кха. — Не удержался от шутки король. — У меня вот такая стопка жалоб от знатных семей города, кха-кха-кха. — Показал король примерную толщину бумаг.

— Всё было в рамках закона, Ваше Величество, никакого оружия и смертоубийств. — Съехала покрасневшая Анни.

— Да, да. В общем, ты первая эльфийка в наших краях, и я даже слышал, что тебя прозвали душой гнома.

По залу прошла волна возмущения от гномов-«павлинов» в птичьих перьях.

— Немыслимо!

— Отвратительно!

— Эльфийка — никогда!

— Прошу тишины! — Спокойно, но строго произнёс первый из равных.

И зал нехотя притих. Хотя скривлённые рожи и пульсирующие вены на висках говорили о настроении публики. Должен заметить, что пыхтели далеко не все гномы. Были и те, кто равнодушно слушал, и даже те, кто искренне улыбался. Представители других рас с интересом наблюдали за происходящим. Ведь было очевидно, что творится история. И от того, как сейчас себя поведёт эльфийка, возможно, будет зависеть будущее в отношениях между остроухими и коротышками.

Король видел в Аннике некий сигнал со стороны Аллореана, страны эльфов, и решил его не игнорировать. Торговля с эльфами без посредников обещала знатные дивиденды. Конечно, среди гномьей знати были и противники нормализации отношений, начиная от тех, кому это банально невыгодно из-за связей с посредниками, и тех, кто просто из упрямства ненавидит остроухих.

Тем не менее Его Величество Зар I получил возможность исправить ошибки своего языкастого прадеда, оскорбившего послов остроухих. Даже если эльфийка оказалась в Диаманте по чистому стечению обстоятельств, главгном видел в этом шанс и решил воспользоваться ситуацией и дать сигнал в Аллореан о том, что они рады эльфам, благо и повод имелся — остроухая неплохо отличилась на границе. Новости обязательно дойдут до древоголовых, ведь он об этом позаботится. Король продолжил.

— Мы слышали о спасении детей приграничья. Не поведаешь ли нам о своём подвиге?

Анни пожала плечами и выдала.

— Мы с отрядом возварщались с учений, зашли в деревню передохнуть, началось поветрие. Когда мы укрылись в крепости, оказалось, что несколько детей спрятались в часовне. Мы с отрядом сбегали до часовни, забрали малышню и обратно в крепость. — Очень скромно рассказала историю подвига Эльфийка, словно это была какая-то мелочь.

— Всё? — тупо спросил король.

— Ну, да. — Наивно ответила Анни. Но короля такой ответ не удовлетворил, ему нужно было шоу, даже если подвиг эльфийки и вправду не был столь невероятным как о нём говорят. Ведь половина его свиты терпеть не могла остроухих и кто-то даже уговаривал его совершить на них походы с целью обогащения на военных контрактах и ссудах государству. А тут в её лице гномам протянули руку дружбы пусть даже нехотя и король был намерен разыграть эту карту, дабы заткнуть ястребов. Потому он стал задавать наводящие вопросы.

— А по пути, быть может вы встречали кровожадных гоблинов и троллей?

— Да, встречали.

— А сколько если не секрет?

— Честно, я не считала. — Королю как гному начинала нравится непосредственность эльфиёки, но как политика она его немного подбешивала.

— Одолела пятерых диких гоблинов и героиня! — Крикнул кто-то из толпы «павлинов» и видимо сторонников войны. И все в этой группе истерично начали ржать.

— Душа гномов ах-ха-ха. — Эльфийка покраснела, глаза налились кровью. Благо магия в зале не работала, а то кого-то сейчас бы поджарили.

— Тишина господа. — Снова сказал король. — Мне донесли, что гоблинов было больше тысячи и их поддерживали тролли. — Король укоризненно обвёл взглядом шутников. — Это правда?

— Да. — Сквозь зубы сказала Анни, сверля взглядом последнего приколиста, так что-тот резко потерялся в толпе приспешников.

— Также я слышал, что сначала ты пошла за детьми одна. Это правда?

— Да, правда. — Ответила Анни и король снова посмотрел на недружелюбную толпу. — Мол, съели?

— То есть ты рисковала жизнью ради детей гномов?

— Нет. — Твёрдо выдала остроухая.

— Как так?

— Просто детей. Мне не важно чьи это дети. — Спокойно ответила эльфийка. А я стоял и гордился моей Анни.

— И тем не менее они были гномами?

— Да. — По залу пошёл шёпот.

— Душа гномов.

— Эльфийка душа гномов?

— Ваше величество. — вмешался какой-то гном с заострёнными чертами лица гоблина «видно мамка где-то согрешила». — Эта дамочка эльфийского происхождения, тьфу, простите пылинка в рот попала, конечно же молодец и мы все верим, что она рисковала ради детишек. Но приграничье не наша территория — это вольный народ и если вы хотите как-то поощрить эту, кхм особь. то полагаю, что не за что. Более того в Хочберге эта смутьянка натворила дел, даже пострадал один из моих племянников. Потому мы верноподданные королевства считаем — уродец показал на павлинью стаю — что эту особь следует изгнать из страны и больше никогда не впускать.

— Ещё раз меня назовешь особью я тебе нос сломаю помойка. — Выдала остроухая, а я серъёзно так напрягся. Как бы награждение или для чего мы тут находимся не превратилось в казнь двоих чужеземцев. Даже скорее всего троих, Инган тоже стоять и смотреть не будет.

— Вот видите, дикарка ваше величество. Она угрожает мне, главе клана Блестящих Сапфиров сиру Сумпфу красноречивому. В этом священном зале.

— Не горячитсь сир Сумпф, всё рамках нашего гномьего этикета. — Высказал своё мнение король. — Ты слишком часто бываешь в королевствах людей. — Гоблиномордый покраснел но не нашёл чем парировать. Потом всё же решил вернуться к теме. — Но зал и вправду священный, потом прошу вас леди Анника все драки за его пределами. — Эльфийка с красным от гнева лицом опустила глаза.

— В любом случае я хочу сказать, что ничего заслуживающего внимания короны эта особ… — гном посмотрел на сжимающийся кулак Анни и решил не испытывать судьбу — особа не сделала. Потому если вы хотели её как-то отметить или наградить, то мы считаем — он снова указал на толпу своих подпевал в разнопёрых одеждах — что она этого не заслуживает. Так-то дорогуша. — Гном победно посмотрел на эльфийку.

— Есть другое мнение в зале? — Спросил король.

— Есть раздери меня, раздери меня — стала запинаться без привычных «фруктовых» связок Старка. — Анника Зака Эфрон — герой это очевидно. Любой гном, где бы он не жил — это наш гном, тем более дети, которых у нас не так уж и много. — Зал грустно призадумался — К тому же после приграничья гоблины бы пошли на Хочберг если бы смогли. А значит она встала на защиту нашей страны. И это не всё, она вытащила моих ребят из передряги раздери меня…, которые тоже помогали гражданским. А мои ребята — воины царства. И если это не заслуживает внимания короны тоя даже не знаю что заслуживает раздери меня кхм… Гномы целого селения в том числе мои ребята произнесли слова Триуды великой клятвы вечной дружбы нашего народа, что мне лично о многом говорит. И это не говоря о том, что леди Анника помогла заделать дыры в нашей обороне во время учений.

— Конечно леди Старка двигает свою протеже. Все в столице знают об их дружбе, потому её мнение не объективно. — Перебил Старку гоблиномордый.

— Всё верно!

— Да! — Стала кричать команда «павлинов» .

— А что скажет сама виновница? — Продолжил уродец.

— Честно? Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Можно я уже пойду? Я ничего не просила, награждать меня не нужно, да и не за что. Я сделала лишь то, что считала нужным. Отпустите меня уже ваше величество. — Взмолилась эльфийка.

— Смотрите она даже нас не уважает! — Завопил гоблиномордый Сумпф, она не уважает этот зал, этот трон, все эльфы одинаковы, все они враги гномов.

— Сил больше нет смотреть на этих пернатых, кхм гномов. — Подтвердила Анни словно не замечала Сумпфа и компанию говоря лично с королём, который искренне заулыбался гостье. Но остроносый уродец не унимался.

— Здесь весь цвет гномьего царства, лучшие из лучших. не считая этой пропойцы по недоразумению называемую командующей и её сторонников. Эльфийка наглая смутьянка, нужно изгнать эту ОСОБЬ немедленно, ОСТРОУХИМ тут не место…. — Договорить гоблиномордый гном не успел ведь ему в лицо летел надетый на прелестную ножку сапог эльфийки. Но дотянутся до заветной цели она не смогла ведь пришлось вмешаться мне. Даже не знаю, как я успел. Слишком хорошо изучил боевую подругу, к моменту когда прозвучали слова триггеры, я уже находился за её спиной. Поймал уже в прыжке за талию и стал оттаскивать. Но Анни молча рвалась к цели и если бы она добралась, то боюсь одним сломанным носом не обошлось бы.

— Анни стой, да не вырывайся ты.

— Пусти меня к нему. Я тебя прибью Рус быстро отпусти.

— Стой, здесь нельзя драться. Бедной станешь.

— Да мне плевать. Я его порву.

— Прошу тебя успокойся, дыши, верни контроль.

— Всё, всё успокоилась. — Сказала эльфийка.

— Вот и умница. — Довольный собой я отпустил подругу, но как оказалось она мне соврала и снова прыгнула на наглого гнома. И к счастью я снова спас её от бедности.

Сторона старки беспомощно сжимала кулаки, они лишь могли кричать, что павлинам повезло, что они в священном зале, ведь будь это другое место мордобой был бы обеспечен. Видимо когда-то один очень умный гном видя как коротышки не могут договориться решил ввести это правило и вот уже тысячелетия оно исправно работало. Тем не менее в зале царил полный бедлам, все что-то орали, показывали кулаки и угрожающие жесты. А король сидел и откровенно ржал. Анника наконец действительно успокоилась и я нехотя отпустил её. После угрозы перелома руки «она может». Слово взял хорошенько посмеявшийся король.

— Тишина. Я услышал разные мнения глав кланов. И как король могу сказать, что мы не можем игнорировать Триуду — клятву, данную гномами. Анника Зака Эфрон — первая за пару тысяч лет эльфийка, услышавшая эти слова. Потому мы, Зар I, король Хочберга, признаём её другом всех гномов и за совершённые подвиги награждаем высшей наградой воина Подгорного царства — Золотым венком славы. Где бы ты ни был, кто бы ни был твой враг — позови меня, и я приду, Анника Зака Эфрон. — Повторил первые слова из клятвы король, после чего водрузил Золотой венок на голову всё ещё не до конца отошедшей от желания набить одну остроносую морду эльфийке.

Улыбаясь, король негромко спросил:

— Не подумай, что хочу тебя задеть или обидеть, но ты точно эльфийка, а не гном под иллюзией?

— Я эльфийка, просто немного вспыльчивая. За что прошу у Вашего Величества прощения, я, правда, не хотела устраивать этот балаган.

— О-о, ты тут ни при чём, и это было замечательно. Гадёныша Сумпфа давно нужно было приструнить, но он глава самого богатого клана и владелец сети наших банков, потому ссориться с ним очень дорого. Ах-ха-ха-ха. А ты чуть не набила эту наглую рожу прямо в священном зале. А потом получила Золотой венок из рук короля. Такого унижения он долго не забудет.

Анника благодарно кивнула.

Больше никаких происшествий, к счастью, не было. Нас попросили выйти, и в священном зале остались только главгномы королевства. Видимо, на разбор полётов последних дней.

Остальных гостей отвели в аналог ресторана и хорошо накормили, чему я был очень рад. Когда мы вышли из замка, к Аннике приставили нескольких телохранителей из личной гвардии короля, которые следили, чтобы банкир не отомстил за попранную честь, подослав убийц. К счастью, обошлось без ассасинов.

В конце концов мы тепло попрощались с Инганом и Старкой и под присмотром гвардейцев были сопровождены до некоей безопасной, по их мнению, точки за пределами Хочберга. Должен сказать, что приставленные гномы смотрели на эльфийку с искренним обожанием, и не как на женщину, а именно как на личность, и всячески демонстрировали свой респект. Анника немного смущалась из-за такого рвения, а я ею очень гордился. «Ну, разве не крутыха?»

В итоге Инган отправился покорять сердце Ризен Каменной, Геро уже был на полпути к своей любимой жене, а мы — делать то, что завещал пионерам и всем остальным жителям СССР товарищ Ленин: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!»

8. Мистер Сы Ку эН и другие приключения баронета

Наше возвращение в благословенную империю Велта было лёгким и приятным. Наконец я почти не думал о чудовищах «ну, почти». А приятно проводил время в компании самой красивой женщины на свете. Мы много шутили, останавливались в лучших заведениях, которые встречали на пути, вкусно кушали и болтали, болтали, болтали, словно от этого зависела наша с Анни жизнь. Забыл упомянуть, что клирики не просто сказали нам «спасибо за копьё и до свидания», но и очень щедро заплатили. Теперь мы были богаты, молоды, и казалось, что жизнь только начинается. Эльфийка ещё больше раскрывалась для меня как личность, но уже в мирное время. Ведь наконец мы снова могли просто посидеть у речки и посмотреть на закат, чем сейчас и занимались, в тени огромного дерева, напоминающего земной дуб. Мы не думали об опасности «почти», наконец-то на хвосте не было никакой погони «очень на это надеюсь», нас никто не пытал и не собирался «хотя желающие всё же есть», просто парень и девчонка, которым было хорошо вместе. Мы говорили о природе магии, о дальнейших планах по обучению в академии, перемывали косточки отмороженным огневикам с её факультета, вспоминали друзей и всё то хорошее, что с нами произошло. И честно говоря, в какой-то момент нам вообще не хотелось никуда возвращаться, и мы словно тянули время, ночевали в гостиницах, шли пешком, словно на прогулке в городском парке. Порой я словно растворялся в звонком смехе Анни или тонул во вспыхнувших в порыве ярости «на какую-нибудь мелочь» зелёных глазах. Ещё она меня периодически била в плечо за неудачные шутки «вот это мне в ней не нравится».

— Ай, ну хватит, больно же!

— Терпи, ты же мужчина! — с наглой физиономией заявила эльфийка после очередного удара стальным кулаком своей изящной ручки. Но даже с этим своим в корень офигевшим лицом она выглядела невероятно мило. Я буквально таял, почти сразу забывая о боли.

Анни много рассказывала мне об Аллореане, своей стране, об их обычаях, о том, какие могут быть чёрствые эльфы. Дерево, под которым мы сидели, напоминало ей о доме, о древнем лесе, который был старше её деда. Она вспоминала о своей семье, родителях и о потерянном брате, эльфийка очень редко о нём рассказывала, но иногда в минуту слабости, как сейчас, она могла открыться снова, и снова переживая те страшные часы своей жизни. Эта боль преследовала её и никак не хотела отпускать. В такие моменты мне хотелось вырвать своё сердце и отдать эльфийке, чтобы хоть немного облегчить её страдания.

— Понимаешь, он был таким хорошим, таким заботливым, таким добрым. Он последний, кто заслуживал такой судьбы. Лучше бы это была я.

— Уверен, что он так не считал. Потому не говори глупостей.

— Наверное, ты прав.

— Конечно прав, я почти всегда прав, — самодовольно заявил я, пытаясь сменить болезненную для неё тему. Уловив это, Анни подыграла, снова нацепив броню хладнокровия.

— Если ты прав, и с твоих слов я сказала глупость, хочешь сказать, что я глупая? — с какой-то многообещающей и немного зловещей улыбкой спросила она.

— Нет, это я дурак, неправильно выразился. — Но эльфийку мои аргументы не остановили, и она пошла на меня, постукивая своим кулачком о ладошку другой руки.

— Поди-ка сюда.

— Ну всё, хватит. Ну, Анни!

— Хватит изворачиваться, как уж, прими свою кару достойно, как настоящий муж, — пытаясь попасть в моё плечо, кричала смеющаяся остроухая озорница. В какой-то момент, уворачиваясь от очередного удара, я схватил её за предплечье и случайно сократил дистанцию. Так что мы оказались нос к носу, лицом к лицу. И меня словно охватил пожар, всё моё естество кричало «коснись этих пухлых розовых губ», но ссыкун внутри «по-другому и не назовёшь» отвечал на эти позывы: «Она тебе фаерболом фейс сейчас разнесёт». В общем, я испугался и уже было собирался сделать шаг назад, как эльфийка взяла инициативу в свои руки, и мы жадно впились друг в друга, и время словно остановилось. Ветер перестал дуть, куда-то исчезло пение птиц и шелест крыльев надоедливых дракокрылов. Я целовал женщину своей мечты по-настоящему, здесь и сейчас. В лучах красного заката огромного светила, наверное, это смотрелось красиво. Потом, словно что-то вспомнив, Анни нервно отшатнулась, произнеся:

— Нет, так нельзя. — А вот что ей нельзя, объяснять не стала, мысли судорожно гоняли разные версии, типа эльфу нельзя с человеком, или со мной конкретно нельзя, может, я уродец какой. В общем, вариантов были сотни, но спросить прямо, узнать у неё, что она имела в виду, я опять зассал. И всю оставшуюся дорогу делал вид, что ничего не произошло. «В конце концов, она сама на меня накинулась», — вот такое я, оказывается, малодушное чмо. Но мне, правда, было страшно узнать, что её остановило, я очень боялся, что этого больше никогда не повторится. В общем, я снова оставил инициативу в её руках «как созреет, скажет», а пока я не готов слышать, что «ты просто внешне урод, и это было моей самой большой в жизни ошибкой, за сто лет я не делала ничего глупее, ну, может, как-то червяка съела на спор по малолетству, хотя нет, тогда это хоть был спор, и я выиграла право на фофан, в общем, урод уродский, давай останемся друзьями» — представлял я в голове её монолог, «да, вот такая у меня больная фантазия».

И пока я это всё себе представлял, Анни уже собирала вещи в походный мешок. Так мы и шли молча, каждый думая о своём, до ближайшего трактира, по совместительству гостиницы. Благо на имперском тракте фешенебельных отелей было в избытке. Неловкость не ушла и на следующий день, говорили мы мало и по делу. Я утешался тем, что совсем не молчим. В таком настроении мы и добрались до Просперии, столицы Велты. Честно говоря, хотелось увидеться со своими людьми, которых определили в мои владения, но у меня было приглашение от его императорского величия Люка II, будь он неладен. Императорам не отказывают, хотя, честно признаться, я не в восторге от знакомства с ним, даже несмотря на то, что чувствовал, что должен сюзерену. Вечно хочет меня использовать, а один раз даже чуть не запытал, гад «в начале знакомства», с тех пор душа к нему и не лежит. Хотя он папка Летиции, да и она тоже не подарок, что у этой женщины в голове, не поймёшь, то сама лезет, то шлёт куда подальше. Но хороша чертовка, да и жизнь мне пару раз спасла, хотя я, конечно, первый ради неё рисковал, но она оказалась довольно крутым магом и бойцом, что умело скрывала — это и подбешивает, если честно. В любом случае, сначала в кампус академии, скинуть барахло, затем по магазинам приодеться, не пойду же я в старом сюртуке к императору. Ну а дальше просить аудиенции. Так и поступили, как только мы появились на территории академии, где и располагались наши общаги, прилетел взлохмаченный мастер Ридз, мой куратор.

— Руслан, приветствую, бросай всё, срочно ректор зовёт. — «Ни тебе с возвращением, ни даже помыться не дают, сразу к ректору», — ворчал я в уме, при этом как миленький бежавший в лабораторию архимага Нобиля, потому что мне было жуть как интересно, чего они тут сделали, пока меня не было. Ректор тепло меня встретил.

— Сэр Руслан, наконец-то вы вернулись. Столько хочется с вами обсудить. Мы с мастером Ридзом продолжаем работу над новым алфавитом, и нам есть чем похвастаться.

— Господин ректор, прекрасно выглядите, как ваше здоровье? Сгораю от любопытства.

— Всё чудесно, но оставим политес для ценителей, мы в первую очередь учёные, в общем, к сути.

— Я весь во внимании!

— С вашей идеей разбора рун на составляющие я снова чувствую себя молодым, это прорыв, мы с вами войдём в историю, господа. Но ближе к делу, мы начали с пространственной магии, потому что она мне изначально была крайне интересна, — сказал Нобиль и указал на символы, нарисованные на доске. — Это руна блинка, усиливающая врождённый талант мага к перемещению в пространстве. Так маги и прыгают из места в место. У одного каста просто сумасшедший расход маны, потому им и пользуются коллеги не ниже уровня мастера. А вот теперь смотрите сюда, мы разобрали вот эти две руны из плетения на составляющие и начали экспериментировать, мастер Ридз, прошу вас. — Куратор подошёл к дальнему шкафу и достал зелёную круглую каменную платформу размером с тарелку, с высеченным на ней узором.

— Малахит лучше сопротивляется энергетическим аномалиям, — сказал ректор и подошёл к другому похожему диску в другом конце комнаты. Затем положил монетку в центр круга.

— Теперь наполняем плетение энергией. — Монетку стали окружать маленькие молнии, затем произошла вспышка, небольшой хлопок, и дымящаяся монетка оказалась на другой платформе. — У меня глаза на лоб полезли. Эти два психа создали настоящий телепорт.

— С ума сойти, невероятно!

— Да, его ещё нужно стабилизировать, как видите, уважаемый студент, на той стороне объект оказывается в несколько непрезентабельном виде, живая материя не выдерживает, — начал говорить об изъянах их изобретения Нобиль. — Но расход маны при этом плетении ниже в сотни раз, чем при обычном блинке, всё зависит от расстояния между платформами.

— Это прорыв, господа, в случае окончательного успеха, в котором я не сомневаюсь с такими-то гениями, — это изменит весь мир. Представьте, что такие платформы будут по всему миру? Это совершенно иная логистика, экспедиции по всем континентам станут обыденностью. Нужно будет лишь начертить нужный узор в нужном месте, и вуаля, люди, товары, торговля, денежные переводы в золоте, просто сотни различных применений.

— Пока выдерживает и не взрывается только малахит. Потому рисовать плетения где попало не получится, — попытался найти изъян в моих идеях Ридз.

— Не проблема, платформы можно доставлять. Либо перебрасывать малахит небольшими кусками в нужную точку.

— Увы, необходим монолит. Потому больших платформ не получится.

— Господа, мне ли, студенту, вам рассказывать, что при наличии толкового мага земли можно создавать и монолиты из породы, — особо не утруждаясь.

— Гениально, Ридз, мы даже с тобой об этом ещё не думали, а Руслан уже нашёл решение.

— Ещё технологию начнут использовать в военных целях, и когда-нибудь она окажется в руках не самых хороших людей. Но это не отменяет её пользы для всех разумных, — добавил я.

— Увы, это касается вообще любых вещей, — вставил свои пять копеек мастер Ридз.

— Согласен! Как бы там ни было, это невероятно, это просто потрясающе, мои поздравления, господа.

— Руслан, хоть это и прототип, и до полностью рабочей модели далеко, но мы с Ридзом хотим, чтобы ты дал название нашему общему изобретению.

— Господа, я помог лишь с алфавитом, и, к моему глубочайшему сожалению, в разработке этого чуда не участвовал. Потому оно объективно только ваше, но от чести дать ему название не откажусь. Как вам: «Портал Нобиля-Ридза».

— Великолепно. Это не наш с тобой «рунный отправитель», да, старина? — восхищённо воскликнул Нобиль.

— Незря сэр Руслан считается одним из лучших наших студентов. Это, как всегда, просто и гениально.

— Вы меня совсем захвалили, господа.

— Это всё лирика, скорее рассказывай, что нового у тебя, как твой БКМ, если не ошибаюсь, как твои разработки, есть продвижения? — Я улыбнулся, как кот, объевшийся сметаны, жестом поправил на переносице несуществующие очки, подчёркивая всю важность момента. Тем не менее, для вида я стал скромничать.

— У меня, конечно, более скромные результаты, пришлось идти по более эгоистичному пути развития, всё ради выживания. Но вот что получилось. — И я показал им БКМ во всей красе. — Костюм делает меня сильнее и быстрее. — И минут двадцать перечислял его возможности. Профессора с блестящими глазами стали изучать мой ноу-хау, разве что слюни не текли. Спрашивали о деталях и о том, как я добился такого результата. Я рассказал о работе с целителями, о решении проблемы перенапряжения мышечных волокон. Показал турельку, объяснил принцип работы. Я буквально раскрывал им свои гаджеты, поясняя, как работает каждая отдельная деталь.

— Великолепно. А главное, как элегантно.

— Это ещё не всё, господа.

— Ещё что-то изобрёл? — обрадовались профессора.

— Нет, но думаю, как люди учёные, вы оцените это по достоинству. — И я достал сердце вампира. — Этих тварей я называю вампирами, некогда заражённые нулевым носителем люди, превратившиеся в разновидность нежити. Невероятная скорость и сила, умопомрачительная регенерация. Взгляните, — и я капнул крови на усыхающий орган, который начал биться. — Питаются кровью, как и упыри, фактически они бессмертны. Но, к счастью, есть и слабые места — аллергия на солнечный свет и на колючницу, но свет лучше. Как я понял, все особи становятся безвольными рабами своего так называемого создателя «чтобы он сдох, гад». Очень агрессивные, как, впрочем, и прочие твари скверны, но, в отличие от других существ, которые больше похожи на животных, не считая инферналов, эти вполне разумны. Да, есть и другой вид нечисти, обращающейся в гигантских волков, тоже хитрые, не боятся света, но, к сожалению, образцов этих тварей достать не удалось. Одно сердце я передал клирикам, это хочу пожертвовать родной академии. — И снова у Нобиля и Ридза заблестели глаза, словно у детишек, получивших новую игрушку.

— Ну почему я не могу разделиться и заниматься несколькими направлениями сразу? — задал риторический вопрос архимаг.

— Мы же маги, так что мы не должны говорить «не могу», — внёс я свои пять копеек.

— Порой мне кажется, что это мы ваши студенты, сэр Руслан. Ах-ха-ха-ха, — искренне засмеялся Нобиль, а потом серьёзно добавил: — Представляешь, Ридз, сколько нового мы можем узнать.

— Магия скверны, опасная вещь, в молодости мне приходилось сталкиваться с небольшим прорывом, да вы и сами не раз помогали клирикам, насколько мне известно. Вещь жуткая, я вам скажу, — ответил мой куратор.

— Да, но брать образцы как-то не приходилось, было не до того. Да и вот так, отдельными кусками, твари не выживали, если мне не изменяет память. А тут ключ ко множеству загадок попал в наши руки.

— Вы, конечно, маги опытные и знаете, наверное, всё это и без меня, но будьте осторожны, сердце может быть заразным. И если, не дай бог, что-то из него попадёт в вашу кровь или кровь других людей, то вполне возможно обращение. Я не пробовал «но в кино видел». — На всякий случай рассказал им о том, что знал ещё по прошлой жизни, о передаче различных болезней и вирусов.

— Прекрасно, а что если попробовать заразить смертника? Человека, обречённого на казнь? — предложил Ридз.

— Господа, это не этично.

— А что такое неэтично? — удивлённо спросили эти безумные учёные, — на что я лишь закатил глаза и стал объяснять им, но на понятном в средневековье языке, про душу человека, искупление и, главное, что это точно не понравится клирикам, что кто-то размножает монстров, даже в благих целях.

— Пожалуй, ты прав. В любом случае сердце надо передать на целительский факультет, пусть занимаются им совместно с факультетом общей магии. Нам нужно доводить до ума портал Нобиля-Ридза, а звучит зараза, — констатировал архимаг.

— Кстати, твари приходят в наш мир из порталов, но иного порядка. Вы обдумывали, как у них это получается? — задал я вопрос.

— Как ты уже, наверное, знаешь, при открытии таких дверей совершаются жертвоприношения, что приводит к огромному выбросу жизненной энергии. Если тёмный портал открылся, значит, кто-то неподалёку умер, так это работает. На факультете общей магии разбирают символы, найденные при ритуалах, но пока особых подвижек нет.

— А нет ли алфавитных схожестей с вашим открытием?

— Это крайне интересно, Ридз, достань мне копии символов культистов, проведём анализ.

И мы проговорили всю ночь до самого утра про пространственную и межмировую магию и о множестве супер интересных вещей. И я совсем забыл, что по плану мне нужно направиться к императору, который, скорее всего, знал, что я вернулся. Ведь я прошёл не один блокпост, в том числе и при входе в столицу. Тянуть было нельзя, но из-за ночных посиделок пришлось забыть о покупке барахла и идти в том, что нашёл в своём гардеробе в общаге. Ждать аудиенции пришлось 10 часов «козёл императорский», думаю, меня морили ожиданием специально, мол, император тебя ждал, и ты подождёшь. В какой-то момент я даже вырубился, но был разбужен злым служкой.

9. Владения

— Баронет, не забывайте, где вы находитесь?

— Где? — тупо спросил я, приходя в себя после сна, но потом память вернулась. — А, простите. — Я демонстративно несколько раз ударил себя по щекам, на что слуга лишь хмыкнул и удалился. А меня снова начало вырубать. В конце концов я напросился в уборную, где умылся холодной водой, и сон более-менее отпустил.

Затем, «наконец-то», меня пригласили в рабочий кабинет его величества, отделанный красным деревом и янтарём, он был шикарен и в то же время не бросался в глаза своей аляповатостью. Зашёл, поздоровался и стал ждать реакции сюзерена. Император сидел за большим письменным столом, жестом пригласил меня присесть за перпендикулярный по отношению к его рабочему месту стол, получилась такая буква «Т». Мне указали на кресло в другом конце стола от монаршей особы «не доверяет, ну, или охраны просто бдит». Я присел, тем временем император возился с какими-то бумагами и не обращал на меня внимания, видимо, показывал, кто здесь босс, а то я не знаю. Сидеть было жутко скучно, магия во дворце не работала, я даже не мог включить истинное зрение, потому тупо таращился на своего сюзерена, будь он неладен. Наконец, император соизволил оторваться от бумаг и уделить мне время. Люк II потребовал отчёта, хотя сам много чего уже знал, Летиция доложилась папке, плюс расспросили моих людей, об этом упоминал Иуст, пока мы летели на корабле. В общем, я тоже рассказал боссу, что да как, плюс подготовил заранее письменный доклад, знал, что что-то подобное меня ждёт. Император приятно удивился «не ждал от бывшего крестьянина?», помощник передал ему бумаги, и тот с интересом на них взглянул. В бумагах содержалась информация о грехопадении Магнатерры, о дискредитации клириков, тумане и его последствиях, политической работе культистов и захвате власти, о противостоянии им Санктуса, который, со слов клириков, всё же выстоял, ведь туман ушёл, а оставшаяся нечисть позабивалась по тёмным уголкам. Видимо, враг перебросил часть сил на королевство гномов, к счастью, безуспешно.

— В докладе информация о новых видах нечисти, которая может превращать разумных в себе подобных. Информация уже есть у клириков, и я подумал, что вашему императорскому величеству это тоже будет интересно. Более того, я привёз сердце одной из таких тварей и готов передать вашим специалистам для изучения.

— Да, тут есть над чем подумать. Молодец, что сделал отчёт. — «Дядя, я из 21 века, я такие сводные отчёты делал на двух склеенных листах А3, что у тебя мозги бы вскипели». — Благодарю, ваше императорское величество.

— Будут ли какие-то пожелания у моего вассала? — «Да, вассала, только без “ва” на твою аудиенцию у меня желание». Нет, я, конечно, благодарен императору, он фактически спас Геро от съедения, без доспеха этот придурок яманбаса или жвальника, кому как нравится, не одолел бы. Да и в целом я вроде на хорошем счету, но вот первое впечатление от нашей встречи всё испортило, это когда мы познакомились в пыточной, причём попал я туда за благое дело, за помощь его же дочери. К счастью, тогда совсем разобрались, и в меня не стали тыкать раскалённым железом, но осадочек, конечно, остался. Плюс у меня стойкое ощущение, что начальство меня хочет использовать, привязав к баронетству, а если говорить на нашем простецком, просто поиметь. Хотя, наверное, все чего-то хотят друг от друга. Собственно, я уже окупился, отвадив длинноклыков Старого леса — местных гигантских магических волков-мутантов, освободив целые гарнизоны воинов и магов, которые охраняли территории с неспокойным местом.

— Есть одно желание. Отпустите в мои владения, я хотел бы увидеть своих людей.

— Хорошие подданные, все как один преданы тебе. Им предлагали отличные условия работы, в том числе и магам, но они как один отказались, — задумчиво и как-то холодно произнёс Люк II.

— Мои люди — это ваши люди, ваше императорское величие.

— Да-да, конечно, — с ленцой согласился сюзерен. — Ладно, свободен, занимайся своим баронетством, оно у тебя неплохо так разрослось. И ещё мы отдаём тебе во владение весь Старый лес, осваивай, он теперь твой.

«Какая мандарин щедрость», извините за гномий лексикон, но подарить мне лес, полный чудовищ, который по сути ничей, это, конечно, эпичный ход. А если я его каким-то чудом и обживу — всегда же можно и отнять. Но вслух я произнёс:

— Благодарю.

— Указ уже подписан. Возьми бумаги у секретаря. И давай наведи в своих владениях порядок, они уже больше года без хозяина.

— Будет сделано, ваше императорское величие. — «Как он меня раздражает».

— Да, чуть не забыл сказать, охрана куска границы через вот эти горы теперь на тебе, раз у тебя столько воинов, нечего им без дела сидеть, — указал император пальцем на карте. — В бумагах всё есть. — В ущелье небольшой гарнизон, в сотню воинов, замените их. Пока в счёт расходов, что понесла империя, отстраивая дома для беженцев. Потом за службу уменьшим тебе налоги. Оружие и доспехи подвезут позже, оплатишь по той же схеме.

— Ну, у моих ребят вроде было оружие, «если не отобрали».

— Они теперь воины империи, а не бандитская свора, всё должно быть по нашим стандартам. Приказ понятен?

— Так точно! — выпалил я, приложив правую руку к сердцу.

— Всё, теперь точно свободен.

— Разрешите вопрос?

— Только быстро.

— Как здоровье её высочества принцессы Летиции? — Не спросить было нельзя, я всё-таки ей обязан жизнью. Хотя и ссыкотно было, вдруг подумает, что я клинья к ней подбиваю «хотя не без этого».

— Жива и здорова, но точно не благодаря тебе, — как-то зловеще выпалил император. Видимо, злился, что дочка устроила спасательную операцию с риском для жизни, вытаскивая меня из подвалов Акванты, и понять его можно. Очевидно, дядька злился и на меня, но прагматизм императора преобладал над его чувствами. «По крайней мере, я на это надеюсь».

— Благодарю вас. Не смею больше отвлекать.

— Твоя спасительница-благодетельница сейчас за пределами страны, так что можешь не искать, — добавил Люк. Я благодарно поклонился и вышел из кабинета.

Три в одном

Через несколько часов вместе с Анникой мы уже направлялись к моим владениям на комфортабельной карете. «Ну не постоянно же пешком ходить». Архимаг Нобиль не хотел нас отпускать, мне уже подготовили новую лабораторию, накидали сотни идей и теорий для изучения. Другие профессора рвали и метали за пропущенный учебный год. Выскочку-травника и так никто не любил, а тут он ещё умудрился пропасть на целый год, а потом вернуться как ни в чём не бывало. В мои теоретические успехи никого особо не посвящали, всеми самыми передовыми идеями я делился с ректором и куратором, остальных это не касается. Потому многие не могли понять благосклонность ректора к моей прогулявшей целый год персоне. Огневики дико ревновали к Анни, которая ушла с проклятым травником, эльфийку они считали чуть ли не собственностью огненного факультета, её обожали как преподы, так и студенты. Не только за красоту, но и за крутой нрав. А тут какой-то вшивый травник, который ещё умудрился как-то навалять самым элитным бойцам в мире магии, ну, по крайней мере, огневики так считали, увёл их огненную принцессу.

В общем, этот год мне обещал массу неприятностей, ведь со мной не было Геро и Ингана, которые оказывали неоценимую физическую поддержку в случае драки. Конечно, бесконечные битвы и войны закалили меня, сделав совершенно машиной для убийства «I'll be back» — вспомнилась цитата из известного фильма, теперь у меня есть полноценный БКМ и масса неприятных сюрпризов в рукаве, но ничего не сравнится с поддержкой этих двух головорезов, постоянно сопровождавших меня. В конце концов, в случае чего настучу ректору. И не потому что стукач и ссыкло, откровенно говоря, мне не до разборок с учащимися, своих дел хватает. Пусть меня кем хотят считают, мне плевать, война научила меня, что главное — добиться цели и выиграть битву любой ценой «или я просто ссыкло». В общем, будем решать проблемы по мере поступления. За время поездки в карете пообщались с эльфийкой о перспективах и возможностях объединения разных стихий. Распланировали планы экспериментов в академии. В который раз рассказал ей о своём проекте големов, Анни помогала искать изъяны в задумке и находила. Но теоретические выкладки в магии ничто без практики, потому душой мы оба были в лаборатории. Эльфийка, как и я, горела познанием, во время экспериментов она преображалась, и на какое-то время её взрывной характер уступал холодному и прагматичному уму. Поцелуй остался где-то в прошлом, и о нём мы не вспоминали, нет, я-то думал о нём каждый день, но вида не подавал. А эльфийка, по-моему, вообще про него забыла, и я даже этому рад, ведь ушла неловкость, и мы снова могли разговаривать часами на самые разные темы. Так, проводя время за приятными беседами, мы и добрались до моих владений — деревни Старого леса. С виду ничего особо не изменилось, хотя количество людей, со слов очевидцев, выросло основательно. Помнится, ко мне должны были прийти беженцы и ветераны из Трайфала. Да ещё мои люди с кораблей. Как и в прошлый раз, меня встретил староста Маркан, но теперь он был не один, вышли буквально всей деревней: женщины и мужчины, дети и старики в своих лучших одеждах вывалили на улицу и встречали меня с чем-то наподобие хлеба с солью.

— Ваше благородие, наконец-то дождались. Как ваше здоровье, благодетель вы наш?

— Приветствую, староста Маркан, и вас, добрые люди. Спасибо за тёплый приём, но чем это я заслужил?

— Ну дык вы наш сюзерен, и позаботились о народе. Отвадили длинноклыков, теперь мы сеем и пашем, не опасаясь тварей, заходим в лес, собираем травы. Приезжала даже её высочество принцесса, а значит, большой вы очень человек.

— А она что здесь делала?

— Помогла с людьми, ещё с первыми оставила управляющего, посоветовала строить ещё деревни. Теперь у нас три Старых леса, больше полей, больше урожая, богаче казна, — рассказал Маркан.

— Не понял, какие три Старых леса? Давай в дом зайдём и там обсудим.

А пока мы шли, я пообщался с людьми, провожавшими меня до моей хаты.

— Как вы тут, жалоб нет? Маркан не обижает? — шутя спросил я, а староста слегка побледнел.

— Нет, что вы, ваше благородие, дети сытые, людей прибавляется, только за эту седьмицу три свадьбы сыграли, народ довольный, никогда такого не было, благодетель вы наш, — затараторила какая-то весёлая, почти что молодая женщина, у нас на родине таких называли милфами, которая между делом бросала на меня томные взгляды. Но я, разумеется, не подавал вида, а строил из себя главного босса. И весь потел и покрывался холодным потом, Анника рядом, «надеюсь, не заметит».

— Рад слышать, что всё в порядке.

Ещё толпа словила культурный шок, когда я представил им эльфийку.

— Друзья, знакомьтесь, это леди Анника, мой друг, мой боевой товарищ, не раз прикрывавшая мне спину. Её слово — это моё слово. — Эльфийка скинула капюшон и поздоровалась.

— Здравствуйте, люди добрые! — Народ офигел, увидев эльфийку вживую да ещё невероятной красоты. И мужчины, и женщины смотрели на неё как заворожённые.

Так мы добрались до моей резиденции, добротной деревянной хаты, которая серьёзно преобразилась: добавилась терраса и какие-то деревянные узоры на стенах. «Решили порадовать меня». Внутри стало уютнее, Аглаша, моя дородная домохозяйка, работала на совесть, как говорится, ни пылинки ни паутинки. Всё было идеально.

— Ну, Маркан, теперь рассказывай, что за деревни?

— А что рассказывать, вы, как и обещали, стали приходить люди, сначала из Трайфала, бабы, мужики, дети. Поначалу хотели расширять нашу деревню. Но появилась её высочество и приказала им строить отдельно. Мол, больше территории смогут обработать под поля. Пока стройка шла, мы баб с детьми приютили у нас. Потом они потихоньку стали переезжать в новую деревню. Митько у них за главного.

Принцесса отнеслась к моей просьбе со всей серьёзностью и знатно так помогла, и, как оказалось, не только финансово. Денег государству я теперь должен целую кучу. Хаты людям я обещал построить за свой счёт, надеюсь, окупятся. Глава второй деревни Митько был ветераном битвы в Ауруме, в последний раз мы виделись в деревне Вилачи в Трайфале, где базировалось братство после прорыва, тогда он обещал привести с собой ребят-ветеранов и их семьи. Он же тогда рассказал, что брат Тик во время проповедей в деревнях этого гиблого места, где я на время лишился рук «жуть, как вспомню», зазывал в мои владения народ.

— И сколько пришло людей? — поинтересовался я у старосты.

— Полтыщи наберётся, если с детьми считать.

— Считать, считать. Ты говорил о двух новых деревнях, третью, я так понимаю, построили ребята с Магнатерры?

— Да, ваше благородие, говорят, плыли с вами на каком-то чудном корабле, который был один и много сразу. — Это парни, наверное, рассказывали, как я связал между собой всю нашу флотилию. — Там много воинов и мало пахарей, мужики больше по охоте, ходят в старый лес со своими магами и всякое зверьё чудное бьют.

Парни из Тенебра, тёртые калачи, с ними мы прошли сквозь Туман, добыли копьё и благополучно смылись с Магнатерры. Если император не нагнал насчёт магов, то значит, в третьей деревне 2 огневика, один целитель, один маг воды и 5 воздушников, трое из которых ученики. — Надо парней будет определить в академию, полноценные маги всегда пригодятся. Плюс это немного изменит расстановку сил, если огневики начнут выпендриваться. Парни хоть и ученики, но, как говорится, пороха понюхали. Да что там, они дрались с оборотнями, низшими инферналами и прочими тварями из бестиария скверны. Да, определённо, нужно будет забрать их с собой «я таки ссыкун». Ещё могу поговорить с ректором по поводу трудоустройства остальных, если захотят, конечно. «Да, так и поступлю». Со слов Маркана, деревни пока никак не назывались, ведь имя дать им должен был хозяин, то есть я.

— Затем я услышал на улице до боли знакомый голос: — С дороги, народ, он тут?

— Не велено пускать!

— Да уйди с дороги, дурень, у меня срочные новости государственной важности, или я тебе ща в рожу дам.

— А ну, раз срочные новости. — Дверь отворилась, и в комнату ворвался раскрасневшийся Перфид по прозвищу Кот.

— Сэр Руслан, леди Анника, живые! Командир, живой! — трясущимся голосом, стараясь остановить рвущиеся наружу слёзы, выпалил мой самый пронырливый человек из Тенебра, города оборотней.

Я молча встал, подошёл и обнял этого красавчика.

— Как ты, как ребята? Молодцы, что выбрались без потерь. — О том, что все спаслись, мне рассказал Иуст ещё в Хочберге, потому я не переживал за моих людей, присягнувших мне в Тенебре. Но тем не менее Кота был рад видеть. Анника похлопала парня по плечу, который, словно опомнившись, спросил:

— Сэр Геро и сэр Инган?

— Живы, здоровы. Не переживай. — Кот довольно улыбнулся, потом с заплаканными глазами по-солдатски отчеканил:

— Все на улице ждут вас. Простите, что я без спроса ворвался к вам в хату, но я должен был убедиться, что вы правда вернулись, готов понести наказание.

— Всё нормально, Перфид, ты не просто мой вассал, ты мой боевой товарищ, так что у тебя есть льготы. Но только сильно тоже не наглей, а то ворвёшься ещё ко мне в нужник в самый ответственный момент, тогда не обессудь, ха-ха-ха. — Сказал я, и мы вместе поржали над моей плоской шуткой. А затем вышли на улицу, где я обнял каждого своего воина, с кем прошёл огонь, воду и медные трубы. Здоровые мужики при виде нас начали плакать, так, что мне стало неудобно. Я честно держался до последнего, но поддался этой общей истерии «по-другому не назовёшь», и по щекам потекли тёплые слёзы. А деревенские стояли, смотрели на то, как суровые воины и их баронет с прекрасной эльфийкой распускают нюни, и в который раз за сегодня были в шоке. Затем пришли мужики из второй деревни, с этими парнями я не был так долго, как с тенеберцами, но именно с ними проходил боевое крещение в битве с порождениями инферналов в Ауруме. Парни были крестьянами из священного воинства, которые выжили в той битве, где против нас был целый город чудовищ. Их я тоже крепко обнял, и вечером мы устроили настоящий пир за счёт его благородия, меня, такого классного баронета. Во время нашей вечеринки придумали названия деревням. Вторую деревню назвали «Новой», а третью, не заморачиваясь, — «Тенебр» — в память о месте, откуда пришли мои люди.

На следующий день я проинспектировал новые деревни, посмотрел на обрабатываемые поля, немного напитал их энергией для лучшего роста благородных культур. Травники, нанятые следить за белым многоцветником на границе леса, с задачей справились на «хорошо». У парней не хватало опыта и маны, чтобы поддерживать все растения в надлежащем виде, особенно зимой, когда цветок не должен был цвести. Тем не менее и того, что осталось из поросли, хватило, чтобы защититься от длинноклыков, так что в целом эксперимент удался. Я обновил растения на границе своих земель, сделал их более живучими и морозостойкими. Вообще, при моём нынешнем опыте я мог вырастить цветы абсолютно любой формы и вида с теми же качествами, но не спешил об этом пока никому сообщать. Во время углублённой разведки по Старому лесу, он теперь мой «спасибо императору», во мне проснулся бунтарь, и появилась задумка сделать свободную от всякого контроля власть имущих зону внутри моих зелёных владений, которую про себя я назвал «зона свободной торговли».

Предупредив своих, чтобы не ждали пару дней, сначала я решил основательно прогуляться по моим новым владениям, в прошлый раз с Геро мы изучили малую толику зелёного пространства, и я решил продолжить то, на чём остановился. В чаще я чувствовал себя неуязвимым, практически не расходовал ману, впитывая энергию из окружающего мира. Имея огромный опыт путешествий по лесам за плечами, я чувствовал себя настолько уютно и безопасно, словно грудной ребёнок в утробе матери, облачённый в БКМ, я сливался с окружающим пейзажем. Передвигаясь по верху деревьев и таясь от разного рода чудовищ, обитавших внутри леса, я углубился вглубь километров на 5, где обнаружил огромную прогалину с речкой и без деревьев вокруг. Именно тогда меня и посетила мысль сделать это место только своим. План был до безобразия прост, а потому и гениален — создать тайную тропу из аналогов многоцветника, замаскированного под разные виды растений, окружить прогалину цветами, отогнав хозяев леса — гигантских волков — подальше, сделать так называемую безопасную зону для своих, с живым барьером, принцип тот же, что и в деревне. Мне даже удалось понаблюдать за семейством длинноклыков на безопасном расстоянии с помощью радарного зрения и посмотреть, чем они питаются и как охотятся. Чудовища питались не только живностью, но и различными растениями, которые я мог с лёгкостью селекционировать, это открывало мне пути для контроля стай, в нужное место я мог их привлечь, хищников воспроизводя их лакомства в самых сочных и вкусных «как мне кажется, не пробовал» вариантах, источающих очень сильный аромат. Ну а где-то отпугивать аллергической реакцией на цветы, регулируя количество популяции на той или иной территории. На обратном пути начал рисовать карту, сделал на ней отметки знаковых мест, как «в острове сокровищ», установил различные знаки в виде разных деревьев, там большой дуб, от него направо в сторону, х-образной сосны, которую вырастил сам, дальше вдоль спиралевидных деревьев и так далее, всё это отметил на карте своей тропы жизни. Прогалину, разумеется, тоже изолировал и даже возвёл на ней аналоги уютных шалашей из живых деревьев, с лежанками и даже туалетом, правда, на улице. Растил на скорую руку, всё равно база у меня тут, скорее всего, будет пустовать, но сделал на всякий случай для моих людей, я-то лично могу схорониться в любой части леса. Ещё рассадил многоцветник неподалёку от деревень, чтобы парни могли охотиться, не встречаясь с волками, на живность поменьше — различных зайцев-мутантов, больших змей, оленей, пуляющих электроразрядами, и другую невиданную дичь. Все они по-своему, конечно же, были опасны, но длинноклыки охотились стаей и действовали сообща, потому встречаться с ними не очень хотелось даже бывалым охотникам при поддержке магов. И откровенно эти монстрики мне нравились своей территориальностью и предсказуемостью, с ними можно было работать и использовать на благо общества, так сказать, потому я был против их истребления. Накидал и карту охотничьих угодий для парней. Через пару дней вышел из леса и окунулся в рутину лорда. Подписи, приём жалоб и пожеланий, прибыло оружие и доспехи от императора вместе с каким-то военным, который должен был помочь моим парням адаптироваться в императорской армии, к которой они формально теперь относились. Несколько дней ушло на поездку в гарнизон, что находился в ущелье гор, граничившем со Старым лесом. С той стороны жили различные дикие племена разных существ, которые иногда пробовали небольшой имперский форт на прочность, но в целом особой угрозы они не представляли, если, конечно, не спать на посту и выполнять свою работу как следует. Император ничем особо не рисковал, вешая на меня этот груз. Даже если немногочисленные дикари и прорвутся сквозь кордон, то попадут в мои владения, которые один фиг защищать мне. Так что он сэкономил деньжат, нагрузил моих людей работой и ещё крепче привязал меня к земле.

10. Новости (прода)

Да, собственно, наличие подданных хочешь не хочешь а уже ко многому обязывает, особенно я был привязан к Тенеберцам, уж слишком многое мы пережили вместе. По итогу мои маги решили остаться в баронетстве и нести лямку военной службы вместе с остальными, а учеников я таки забрал с собой в академию, я считаю — парням надо получить хорошее образование. Личные наставники неплохо, но в баронетстве нет библиотеки, лабораторий, конкуренции, в конце концов, всего того, что может дать академия. «Ну и мне поддержка». Даже если их и не зачислят официально, вступительные экзамены ещё не скоро, то побудут вольнослушателями, уж в этом-то ректор мне не откажет. По сути парни уже готовые боевые воздушники, но всегда есть куда расти. Прим, Хекун и Тэртий ловили каждое моё слово и смело шли в бой даже против самых жутких тварей, потому академия для них не страшна. В своих владениях я провёл две недели, уехал бы раньше, но дела не отпускали. Нужно было выбраться из этой кабалы — погасить долги перед империей и по возможности заработать. Ещё я ввёл обязательные военные тренировки для всех жителей моего баронетства. Не все из первой деревни Старого леса с воодушевлением приняли повинность, но пока на нас никто не напал. Беженцы, наоборот, отнеслись к идее с энтузиазмом, и понятно почему, мало приятного, когда ты ничего не можешь сделать с тем, кто жрёт твою семью. Через это прошли как Тенеберцы, так и Аурумцы. Премию, полученную от клириков, я решил приберечь для поддержки моих владений и выплаты жалований воинам. Раз император дал беспроцентную ссуду на строительство, грех было ей не воспользоваться, сроков возврата никто не устанавливал, к тому же мои парни уже начали отрабатывать её в гарнизоне, корона за охрану пока не платила, а людям нужно было что-то есть, потому зарплата легла на мои плечи, долгом я их сильно не нагружал. Ещё часть расходов за строительство домов я взял на себя, как и обещал беженцам из Трайфала, а ныне жителям Новой деревни, ещё до моего отбытия на другой континент. В отношении Тенеберцев мои обязательства перешли автоматически. Потому сумма получалась приличная, благо лес рос под боком и за основной материал платить не нужно. Но за его обработку, в том числе и магическую, увы — деревья быстро сами по себе не сохнут, за работу строителей, гвозди, инструменты, транспортировку раскошелиться придётся. Деревни крестьян у меня плотно занимались сельским хозяйством, а воины заступили на службу, плюс продолжили заниматься охотой и собирательством в старом лесу, редкое зверьё стоило дорого в соседних городах. Крестьянам я запретил ходить в лес без воинов, хоть волков мы и отвадили теперь уже с нашей территории, другой живности было в избытке. В целом все мои люди прекрасно ладили между собой, и если крестьянам нужна была какая-либо целебная травка, то они могли спокойно её попросить у Тенеберцев. Некоторые семьи успели породниться. Деревни прогрессировали, к счастью люди были толковые, дело своё знали. Оставлять их на самоуправление я не боялся. Потому в конце концов, тепло попрощавшись, я, Анника и трое будущих студентов в лице Прима, Хекуна и Тэртия отправились в имперский храм науки.

Ректор сразу пошёл навстречу и взял моих парней, более того, после испытательных тестов и экзаменов зачислил ребят на третий курс с выплатой стипендии. Без скандала не обошлось, кто-то даже написал в имперскую канцелярию, но архимаг всё порешал, со своей стороны на всякий случай я тоже отправил официальное прошение на имя императора, чтобы поспособствовали боевым ветеранам в борьбе с силами скверны, коими мои орлы и являлись, в поступлении в вуз. Хотел подключить клириков, чтобы, так сказать, точно всё прошло как по маслу, но необходимость отпала, по всем направлениям нам дали зелёный свет. Думаю, изначально настучал мастер Сник, куратор Анники, когда огневик узнал, что ребят берут по моей протекции, его аж перекосило. Мало того что какого-то травника взяли на общий факультет впервые в истории, который ещё и набил морду его студенту, так этот травник умудрился затащить каких-то иностранцев с неведомых земель. Прим, Хекун и Тэртий даже как-то схлестнулись со студентами четвёртого курса огненного факультета и довольно неплохо себя показали против количественно превосходящего противника. Снова хотели раздуть скандал, но вмешались воздушники, которые встали на защиту своих. Огневики были местными отморозками и задирами, впрочем, на них никто не обижался, всё списывали на влияние дара. А по мне, на них плохо влиял Сник, упёртый и очень высокомерный мастер и по совместительству декан факультета. Это мы с Анникой пришли в академию, пожив жизнь, а остальная часть студентов была зелёными юнцами и легко поддавалась дурному влиянию. Да и сложно устоять, когда тебе говорят, что ты лучший, ты особенный, твоя стихия самая стильная, а все остальные рождены служить высшей касте. Такие фашики — только от мира магии. Но это головная боль ректора, а не моя, делать мне больше нечего, как заниматься ещё и проблемой персонала в академии. Я сутками пропадал в лаборатории, с временной аномалией, где мог за неделю изучать то, что бы постигал год в обычных условиях. Думаю, и Нобиль делал то же самое, полностью уйдя в науку. Дал карт-бланш деканам факультетов и технично исчез. Я не уверен вообще, ел ли и спал архимаг, потому что из лаборатории он не выходил неделями. Может, я поступал бы так же, умей насыщаться маной, и если бы не проклятая сдача экзаменов, я-то являлся простым студентом, хоть и довольно способным и на хорошем счету, «а ещё на машинке вышивать умею», — вспомнился мне кот из «Простоквашино». Большую часть времени приходилось уделять программе, в которую входила и история магии, и даже зачем-то классическая литература, грамматика и арифметика — маг должен быть всесторонне развит. Это сводило с ума, порой мне хотелось отчислиться и заниматься только профильной наукой, но я сдерживался и терпеливо изучал родословные королей и великих магов, историю этикета и прочие скучные вещи. Откровенно говоря, как бы я там ни выпендривался, знания действительно были полезными, тем более мне, человеку с памятью простолюдина, а я, между прочим, уже давно являлся дворянином и в процессе учёбы стал понимать, где максимально сильно косячил для своего статуса, думаю, мне прощали за мою экстравагантность и прошлое, но вечно прокатывать моё неподобающее этикету поведение не могло. Плюс иметь пробелы в истории в высшем обществе считалось моветоном. Академия все эти мои дыры в образовании закрывала полностью. Конечно, я не спешил вливаться в дворянские круги, да и не очень-то и хотелось, но понимал, что отвертеться не получится. Как говорится, живя в Риме, одевайся как римлянин. В целом всё моё ближайшее окружение было дворянами, начиная от моих самых близких друзей, заканчивая принцессой. И я в какой-то степени являлся их лицом, а потому не хотел никого подвести и учился как проклятый, сдавая дурацкие сессии у педагогов, которые меня сильно недолюбливали и порой даже занижали оценки, но мне было плевать, главное — пройти этот путь честно, чтобы потом ни о чём не жалеть. Главное, что я сам знал, что учусь прилежно. Жаловаться ректору на заниженные оценки не хотел, пойду только если поднимется вопрос о моём отчислении, но до такого не доходило.

Ещё наконец удалось увидеться с Летицией, правда, меня ждал сюрприз после долгой разлуки, но по порядку. Я не знал, чем удивить дочь императора, и не придумал ничего умнее, чем вырастить огромный букет цветов, в основном состоящий из местного аналога роз, я, конечно, не флорист, но, на мой взгляд, получилось неплохо. И это был не просто букет. На уроках этикета, «гори они синим пламенем», нас учили языку цветов — искусству, способному заменить целое письмо. Каждый цветок нёс свой смысл, и, составляя букет, я вложил в него послание, которое принцесса просто не могла не понять, будучи королевских кровей. Розовые розы говорили: «Спасибо». Они выражали искреннюю благодарность за оказанную помощь. Белые лилии: «Ты прекрасна», — также говорили не только о её красоте, но и чистоте души, «хотя тут я бы поспорил». А переплетавшие стебли веточки плюща завершали послание словами, которые позже я повторил вслух: «Я снова перед тобой в долгу». Принцесса прочитала послание уже на подходе, когда ждала меня в одной из приёмных дворца, окружённая своей свитой. Нарядная толпа, женщины в пышных платьях, мужчины в дорогих камзолах. Это было что-то вроде небольшой вечеринки, но недотягивающей до бала, без танцев и прочей атрибутики большого торжества.

— Я смотрю, из неотёсанного мужлана вы превращаетесь в подобие человека. — Фрейлины вокруг захихикали.

— Без вас, ваше высочество, я бы превратился в мёртвого человека. Ваше покровительство и забота словно живой глоток воды посреди пустыни. — Я снова накинул маску туповатого и безумно влюблённого воина. На самом деле казаться тупым легко и приятно, это избавляет тебя от множества обязательств.

— Это правда, дамы и господа, по докладу, если бы не мои бравые солдаты, сэру Руслану пришлось бы туго. Баронет на хорошем счету у его императорского величества, потому мне пришлось вмешаться, кто же нас и дальше будет так развлекать. — Разумеется, Летиция умолчала, что сама лично снесла к чертям стену моей темницы и возглавляла операцию по моему спасению, что она боевой маг, знали единицы и только из самых приближённых. Для публики она была избалованной дочкой императора, порой излишне непредсказуемой, потому подданные её побаивались. Словом, обыкновенная золотая молодёжь с прибабахом. А я чуть её легенду не разрушил к чертям собачьим, за что получил испепеляющий взгляд. Проглотив ком в горле, я, разумеется, подыграл.

— О, что это за воины, они шли в бой словно легендарные рыцари, которые смело бросались на превосходящего врага и погибали с именем императора и её высочества на устах. В свете воинской славы. — Прямо на ходу придумывал подробности я.

— Кто же эти воины?

— Как их имена? — заголосили женщины.

— К сожалению, имён узнать мне не посчастливилось, все до одного погибли, прикрывая наш отход. — Решил я не закапывать себя, придумывая новые подробности вымышленной истории. Ведь спасал меня по сути отряд ниндзя, тайных магов-убийц, во главе которых и стояла принцесса. Ой, непросто мне с ней будет.

— Родина их не забудет, и о семьях погибших обязательно позаботятся, я уже распорядилась. — Не краснея, соврала Летиция.

— Иного от вашего высочества мы и не ждали. — Стали лебезить фрейлины. Потом снова переключились на меня.

— Сэр Руслан, ну расскажите же скорее, что это был за поход, где вы попали в беду.

— Не хотелось бы утомлять её высочество и вас, уважаемые дамы и господа, различными кровавыми подробностями.

— Нет уж, поделитесь с моими гостями, расскажите о своих подвигах. — Поддержала фрейлин Лети.

Прода к проде)

— «Ну, ладно», — я решил не придумывать велосипед и рассказал, как всё было, часть моих похождений, тем более враг так и так знает, где, когда, куда и зачем мы ездили. — Это была просьба клириков во имя спасения рода людского… Я в красках рассказывал о том, что клириков объявили вне закона на другом континенте и к чему это в итоге привело. Пусть эта информация разойдётся среди высшего общества, дабы подобного не повторилось уже тут. Я предупредил местных дворян. Хотя, как мне кажется, предупреждай не предупреждай, если человек слишком жаден до власти, то ничего не поможет. Таким что говори, что не говори — как об стенку горох. Иногда даже удивляет, насколько у человека отключается критическое мышление, если он чего-то желает или поддаётся эмоциям. Тщеславие не исключение, эти придурки готовы жрать себе подобных, лишь бы получить мнимую власть. Взять того же герцога Ландайского, не к столу будет сказано, в целом не глупый мужик, просто мразь. И что он получил, продавшись инферналам? Полуживое тело чудовища, которое вечно голодно. Плюс настроил против себя братство, и теперь он приоритетная цель для клириков. А ведь мог жить и не тужить: слава, богатство, владение огромными территориями, женщины, лучшие целители, да с такими возможностями, даже не обладая магией, можно прожить лет триста. Но он выбрал быть падальщиком, да, может быть относительно бессмертным, но уже и не человеком — не пойми чем. Марлен, например, кретин и злобный идиот, с ним всё понятно, а что привело вроде бы с виду умного человека к подобному исходу — загадка. Хотя не исключаю, что скука. Человек, которому есть чем в жизни себя занять, никогда не стал бы охотиться за себе подобными. Почему я постоянно думаю об этом уроде? Видимо, сильное желание его найти и покарать не даёт о нём забыть. Но вернёмся к нашему высшему обществу. Дамы были в восторге от моего повествования, у кавалеров сводило скулы от зависти, но так как я в фаворе у не самой добродушной в мире принцессы — никто не выпендривался. Ещё уверен, что все здесь присутствующие в курсе, что не так давно я был на приёме у самого императора, значит, для чего-то ему нужен. Потому каких-то провокаций в ближайшие часы я не ожидал. Всё-таки неплохо иметь крышу на самом верху, меньше геморроя со всякими отморозками. Хотя мир не без идиотов, и высшее общество не исключение, нарваться на пару-тройку имбецилов даже в стенах дворца, думаю, вполне реально. Но надеюсь, не сегодня. Моя нелюбовь к дракам с момента попадания в этот мир только усилилась. Мне приходилось воевать, партизанить и даже побыть гладиатором на арене, сколько можно сражаться? Хотелось наконец надеть тёплые шерстяные носки, налить горячего чая, забиться в угол и почитать какую-нибудь интересную книжку про магию. Но вот пока никак не получается, я буквально разрываюсь на части, у меня есть свои подданные, и их проблемы теперь тоже мои, а это уже более тысячи проблем. У меня учёба, долбаные вампиры, которые в любом случае дадут ещё о себе знать, император, принцесса, с которой непонятно какие отношения, и, конечно, Анника, тот невнятный поцелуй и её желание отомстить за брата. Честно говоря, надеюсь, она откажется от этой идеи, потому что месть ничего ей не даст, брата точно не вернёт. А Бог рано или поздно всё равно спросит с убийцы. Я для себя давно решил, что буду пытаться убедить эльфийку не мстить, и потихоньку работаю в этом направлении. Сражаться с одним из лучших боевых магов эльфов — не самая лучшая идея. Словом, проблемы, проблемы, проблемы, везде незакрытые дыры в этой дамбе под названием жизнь, порой кажется, что её просто прорвёт, но, слава Богу, всё пока обходится. На приёме у Летиции пообщался с несколькими военными, которые интересовались подробностями конфликта Санктуса с соседями на другом континенте. Я расспросил их о крепости на границе, которую теперь должен был защищать. Информация, что место спокойное, в очередной раз подтвердилась. В целом с боевыми офицерами нашлось о чём поговорить, один даже участвовал в ликвидации прорыва, обсудили различные виды тварей. Так за приятной беседой и пролетело время. Летиция в этот момент занималась гостями, плела интриги, «паучиха фигова», добывала информацию и запускала в народ свою — нужную ей. Обычная рутинная дворцовая жизнь. А мне по душе общаться с ребятами попроще. Потому я старался максимально дистанцироваться от местной публики, особенно если чувствовал, что меня пытаются втянуть в какую-то муть, начинают задавать ненужные вопросы. Из серии: «Император вас, видимо, очень ценит, если принимает лично?» В будущем подобный разговор должен привести к тому, почему он меня ценит, а я не собираюсь ничего никому рассказывать. Может, тебя император и послал узнать, насколько я болтлив. Чёрт его знает, кто передо мной, что тебе нужно, каковы твои цели? Потому я старался как-то выскользнуть, очень вежливо уйти от ответа, ведь нельзя обижать человека, особенно когда у дворян гипертрофированное чувство самодостоинства, наживать влиятельных врагов не хотелось, всё-таки в одной империи живём. Надо бы пособирать информацию о местном серпентарии, узнать, кто мне потенциальный друг, а кто враг, кому я не нравлюсь и наоборот. При том, что ничего плохого я ни одному из присутствующих не сделал и пока не собираюсь, тем не менее уверен, что кому-то я уже мешаю одним только присутствием рядом с принцессой, ведь многие хотели бы оказаться на моём месте или на приёме у императора, аудиенции которого они могут ждать годами. Так или иначе, мне нужны были расклады, если я хочу выжить в высшем обществе, сейчас я словно слепой котёнок, разгуливающий в клетке с пумами. Не знал ровным счётом никого, кроме нескольких дам, с которыми приходилось встречаться в этом же дворце год назад, ну и ещё пара-тройка знакомых лиц, но кто это, хоть убейте, сейчас не вспомню.

Ближе к вечеру меня наконец проводили в отдельную приёмную, где усадили на белый деревянный диван с синими подушками. Ну, что тут скажешь, просто вау, во дворце я пока не встречал места, где бы не было шикарно. Хотя уютным его я бы не назвал. Да, красиво, всё блестит, подобрано со вкусом, местному дизайнеру ставлю пятёрку. Но вот уюта нет, чувствуется какой-то холод и дискомфорт, не хотел бы я жить в таком месте. Гораздо уютнее я чувствовал себя на природе, где мог соорудить себе классный и очень экологичный дом за несколько минут. Да даже в моей хате в деревне Старого леса в тысячу раз комфортнее, а когда Аглаша печёт пирожки, так вообще чувствую себя словно дома у бабушки, эх. Мои мысли прервала спокойно вошедшая в дверь очень усталая Летиция. Я встал и снова поклонился. Честно говоря, понятия не имел, как себя с ней вести, у бабы семь пятниц на неделе: то лезет целоваться, то гонит прочь, то жизнь спасает, за что ей, конечно, отдельное спасибо.

— Ваше высочество. Рад вас приветствовать в более неформальной обстановке.

— У нас же договор.

— Простите, Летиция.

— Вот так-то лучше, — устало бросила она и плюхнулась на диван напротив. И сделала это как-то совсем не в своём стиле, как-то слишком просто, что ли. Но даже так она выглядела элегантно и величественно, как говорится: кровь не пропьёшь. С детства воспитанная в рамках строгого этикета, она уже, наверное, по-другому и не умела. — Садись, чего стоишь. — Бросила девушка. — Молодец, что выбрался, я очень рада. Но что-то долго ты добирался.

— Просто попал в небольшое рабство в Деструме. Но, слава Богу, всё благополучно обошлось.

— То-то я смотрю, что моя метка пропала, у этих клуш в чёрном сильная защита от поисковой магии. Я, если честно, места себе не находила. Но главное — жив. — Сказала она и тепло улыбнулась. При этом меня не покидало ощущение, что что-то изменилось. Летиция больше не флиртовала, хотя смотрела на меня по-прежнему, но с какой-то лёгкой грустью в глазах.

— Почему у вас такой взгляд?

— Какой?

— Не знаю, печальный?

— Тебе показалось.

— Как скажете. — Не стал спорить я. Какое-то время мы молча сидели, смотря друг другу в глаза.

— Я выхожу замуж. — Выпалила девушка, отвернувшись к стене. — Если тебе интересно. — Честно говоря, у меня защемило в груди, нахлынула волна каких-то неведомых эмоций от сильной ревности до глубокого сожаления, словно я чего-то не успел сделать. Одним словом, я был в шоке, ожидал чего угодно, но не подобного откровения. Я не знал, что сказать. Тем временем принцесса эмоционально продолжила. — Брак политический, это нужно для империи. Хотя тебе-то что, у тебя есть твоя эльфийка. Тебе явно наплевать.

— Нет. Не плевать.

— Почему? Разве ты её не любишь?

— Люблю. — Принцесса вопросительно посмотрела на меня, ожидая продолжения. И я продолжил, сам даже не знаю, откуда во мне столько смелости, обычно я не такой. Видимо, испытал слишком сильный шок. — Вас я тоже люблю.

— А такое разве бывает?

— Я думал, что нет, но ошибался. Хотя, конечно, умом всегда понимал, что из этого ничего не выйдет. Но вы особенная, Летиция, и не любить вас невозможно.

— Опять твои игры.

— Нет, клянусь честью, часть моего сердца принадлежит вам. Ведь вы самоотверженная, страстная, непредсказуемая и невероятно красивая. О такой женщине можно только мечтать. Вы спасли мне жизнь, вы рисковали собой, вы остались на одном судне с даркерами и дали нам уйти. Как вас можно не любить, и это не только благодарность, вы просто пришли и отвоевали половину моего сердца.

— А другая половина её? — Спросила принцесса.

— Её. Но какое это теперь имеет значение? Вы и так были для меня недосягаемы, а теперь тем более. — Смотря в эти карие глаза, я, видимо, слишком в них утонул и незаметно для себя перешёл на «ты». — Я хочу, чтобы ты знала и помнила: я всегда буду тебя любить, и я всегда буду твоим другом, что бы ни случилось, как бы не развела нас судьба, только позови, и я приду хоть на край света, хоть в самую бездну. И это не просто слова, всегда помни: я твой друг и твой рыцарь. Что бы ни случилось. — Я говорил, быть может, даже с какой-то обидой в голосе, смотрел ей в глаза, а от напряжения у меня сводило скулы.

Принцесса встала и подошла ко мне. Я тоже встал напротив неё.

— Поцелуй меня в последний раз. — Долго уговаривать не пришлось, я закрыл глаза, вдохнул пьянящий запах любимой женщины, по телу прошёл жар, после чего максимально нежно, насколько это возможно, коснулся этих пухлых губ, чтобы навсегда запомнить их вкус. Поцелуй был недолгим, всего пять ударов сердца. Принцесса первой оборвала наше прощание и молча вышла из приёмной. Через несколько минут я уже сидел в своей карете и спрашивал себя: что это женщина постоянно делает со мной, переворачивая мою и так неспокойную жизнь с ног на голову буквально при каждой встрече. На следующий день Летиция отбыла к своему жениху в какое-то дальнее королевство где-то на востоке. Я, если честно, даже не хотел узнавать название, меня в той стране бесило абсолютно всё, особенно принц, который заполучит мою Летицию. С другой стороны, в будущем поганца ждёт масса сюрпризов, ведь Лети ох как непроста. Боевой маг, глава разведотряда, и это то, что знаю я. Боюсь представить, чего мне ещё о ней неизвестно. Так или иначе, я даже слегка позлорадствовал нелёгкой доле моего соперника. Но искренне надеялся, что девушка будет счастлива.