Зелёный колдун

Пролог

Как так вышло-то?

Местный уроженец в такую передрягу бы не попал. Местных с детства учат, что хорошо, а что плохо. Для меня убивать в принципе плохо, но бросить товарищей или сдохнуть самому — хуже. Самооборона бывает летальна: либо ты, либо тебя.

Местный бы и сдох. Я выжил.

Да, я не отсюда. Вообще не из этого мира.

Одним недобрым днём проснулся в теле щуплого пацана, у которого какой-то свихнувшийся поэт убил семью. Убийца как раз ходил вокруг, поплёвывая на истлевшие кости.

Такие вот тут аборигены.

Я тогда затаился и избежал встречи с маньяком.

На могильнике, оставшемся от деревни, меня нашли охотники на колдунов. Подобрали, накормили. За это им спасибо.

Так я к ним и прибился.

Парнишка, которым я стал, возрастом как раз подходил для вступления в Орден Охотников.

Этот Орден исполнял в обществе промежуточную роль между церковью и спецназом. Жертву известного террориста Чёрного Колдуна сразу обогрели и взяли с собой в город, на базу отряда.

В городе моя новая жизнь нашла себе рельсы и встала на них.

Бойцы доставили меня в Семинарию, некую смесь церковно-приходской школы и вуза. Кроме кадетской подготовки Ордена в ней давали две дюжины самых востребованных мирных профессий. Удачно, что ни говори. Я уж было подумал, что в сказку попал.

Оказалось, не совсем в сказку.

В орденской Семинарии среди послушников можно было встретить крестьян, мещан, купеческих отпрысков и даже молодых дворян из тех, что победней. Семинария давала превосходное образование кому угодно.

Заманивала путёвкой в жизнь, позже скромно добавляя цену за билет.

В цене-то обучения и была зарыта собака.

Грамота, счёт — эти курсы мог себе позволить любой желающий, а отплатить уже когда-нибудь потом. Недорого.

Уровнем выше шли навыки механики, медицины, портновского искусства, стряпчих дел (читай, юридические) и другие. Стоило это уже немало, но доступно, если сначала потрудиться несколько лет на подсобной работе. Потуже затянуть пояс, поднакопить, а там и оплатить задаток за обучение.

Сложней дела обстояли с самым лакомым куском, волшебными ремёслами: Алхимией и Артефакторикой. За обучение таким наукам надо было платить сразу и много.

Очевидно, что я, голоногий крестьянский сын, о них мечтать не мог.

Чёрта с два.

Именно туда я и нацелился. Не разберусь, как я оказался в этом мире, так хоть в жизни устроюсь.

По счастью, в качестве оплаты Орден принимал участие в охотах на колдунов. Обучали, давали в зубы оружие да отправляли помощником бойцов-ветеранов.

Повезло.

Я не боялся честной (и непродолжительной) военной службы, а физическим нагрузкам был только рад. Самое то для пацана.

Привычная воинская повинность в обмен на лучшее местное образование и даже кое-какие деньжата? Разумно. Да и как закончу обучение, службе конец.

Но хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах.

Долго ли коротко, попал я на свою первую охоту. Отстрелялся. Вернулся живым и здоровым. «Жить можно», — подумал тогда.

Второй, третий, четвёртый выезд с отрядом тоже прошли недурно.

Раз в месяц-два моя рота выдвигалась выслеживать колдунов. Находили быстро, логистика и разведка ни разу не подвели. Бойцы готовили площадку, на которой злодеев видать издалека. Выманивали туда.

Меня и других студентов командировали на должность оруженосца при старших товарищах. Работа была непыльной. Подай, принеси, заряди примитивный огнестрел-аркебузу.

В бою охотники Ордена палили из средневековых палок, как из пулемётов. Студент-оруженосец заряжал, стрелок забирал орудие, и рота отправляла поганого колдуна на тот свет быстрей, чем последний успеет пикнуть.

Тактика подразделения предписывала расставить роту бойцов за границей воздействия колдовских сил противника. В итоге работы у разведчиков Ордена было больше, чем у нас, охотников.

Предписания исполнялись. Дела шли штатно, без авралов.

Сглазил.

Сегодня последний, «выпускной» бой. Больше просто не успеют найти колдуна. На артефактора мне учиться ещё месяц, конец службы, а дальше ждёт меня невестушка, третья дочка нищего барона. Девушка — персик, сам выбирал.

— Ксей, ты там заснул, что ли?! Подай пищаль!

Я протянул своему «дядьке» заряженную аркебузу и принял назад пустую.

Раз-раз, оружие повёрнуто дулом вверх.

Засунул в дуло пульку.

Повернул.

Затолкал порох, завёл фитиль, передал обратно.

Готово. Ждём следующую.

Против колдунов и их логовищ огнестрел ценится на вес золота. Где колдун окопается, туда подведут местную допотопную артиллерию. А когда колдун полезет наружу, тут его поджидает отряд стрельцов. Из-за дальности и пробивающей силы огнестрельного оружия Орден использовал именно аркебузиров, а не лучников.

— Ксей, собачий сын! Следующую давай! — прикрикнул снова «дядька» Сивый.

Старый ветеран бранился, несмотря на то, что я подавал аркебузы раньше, чем он закончит стрелять.

После АК средневековая пукалка не впечатляла. Потому меня и приставили к местному виртуозу. Из младших я был самым быстрым, из старших же выделялся Сивый.

Этот ветеран Ордена где-то лишился ноги, уха, половины волос и кожи с лица, отчего выглядел, как чёрт. Но стрелял дай бог каждому.

Прошлой ночью наш отряд нагнал и расправился с целой группой колдунов. Командир задерживаться не собирался, но тут пришли сведения, что недалеко обосновался Жёлтый Колдун, который и обучил этих птенчиков.

Новость вывалил на нас какой-то малолетка, тоже оказавшийся колдуном. Парень умудрился подобраться слишком близко и попытался сдаться в плен хоть ежом, хоть ужом.

Но колдунов в плен никто не брал. Да и поделом: приблизившись, враг попытался взять бойцов под Контроль. К счастью, его потуги не действовали даже на студентов, не то, что на охотников-ветеранов.

Тем не менее, сведения были тревожные.

Жёлтый Колдун — читай, именованный, — обосновался совсем рядом, в сторожке графского заповедного леса, и жил там последние год-два.

Окопался, значит.

Командир отряда Охотников, обдумав ситуацию, решил не ждать подхода тяжёлого отделения мортир и поддержки разведки, а отыскать и зачистить колдуна своими силами.

Ну вот мы его и отыскали.

Взвод из двух десятков аркебузиров с помощниками пошёл на этого Жёлтого Колдуна. Встали поодаль, готовые открыть огонь.

Когда колдун вышел из сторожки, по позам старших бойцов стало мне понятно, что дело труба.

Безымянный колдунёнок своего учителя называл Жёлтым. Командир про этого Жёлтого сразу всё понял.

На месте выяснилось, что командир недопонял.

Колдуны — враги рода людского. Сильнейшим из них, способным на все три колдовских навыка, придумывают клички по цвету. Но в той палитре меньше десятка цветов, а знаменитых колдунов раза в два больше.

Иногда возникает путаница. Она возникла и в этот раз.

Вместо молодого придурка, названного всего лишь за цвет одежды, нас встретил какой-то старик.

Я успел только отстранённо удивиться, почему этот колдун Жёлтый, если он одет в коричневое.

И тут же моего соседа справа испепелила вспышка золотого огня.

Вот почему.

Дядька Сивый козликом отскочил прочь. Я последовал за ним. Все охотники оперативно рассредоточились, стараясь максимально разорвать дистанцию.

— Разведарь поганый, — чертыхался дядька вполголоса. — Командир, голова из шопы… не мог допросить гадёныша по-людски! А то ж славы быстрой захотелось… Жёлтого ему захотелось… а это не новый, это старый козёл живой! Порешит нас — только в путь… следующий, вша!

Я сунул Сивому заряженную аркебузу.

Похоже, дела плохи.

Первые же взрывы золотого света выбили младший состав. Все студенты, молодые пацаны, иссохли в считанные мгновения. Раз — и от парней остались мумифицированные скелеты.

Знакомая картина.

Крестьяне, чьим сыном я являлся, умерли схожим образом. Такова работа двух главных способностей колдунов: Контроль и Кража. Яркая золотая вспышка — взрыв, вызваный Колдовством, третьей способностью. Визитная карточка этого конкретного Жёлтого Колдуна.

Знать о таком заранее было бы неплохо.

На опытных именованных Колдунов ходят дивизиями, а не взводом.

События между тем понеслись вскачь.

Ветераны, подхватив аркебузы, бросились врассыпную по лесу. У каждого нашёлся запасной рожок с порохом и кисет с пулями, видимо, как раз на случай, когда помощник сдохнет.

Я бросился вслед за Сивым, который тоже резво рванул прочь с поляны.

Начался бедлам. Охотники разбежались кто куда, на ходу заряжая тугой огнестрел и изредка отстреливаясь.

Их по очереди находили вспышки золотого огня.

Мы с моим стариком тоже неслись вскачь. Я не отставал от резвого колченогого ветерана. Восстановить привычную тактику будет непросто, особенно если сейчас всех бойцов сольют.

Стандартная метода охотников: подойди не ближе дистанции Контроля и расстреляй врага, дала сбой на этапе установки дистанции. Выбор у нас теперь невелик: либо сбежать, либо построиться где-нибудь подальше и снова открыть огонь.

На периферии я отмечал других бойцов. Похоже, отступление не превратилось в паническое бегство, и нас ждёт второй вариант.

Наконец, отряд выбежал на прогалину. Один за другим старые охотники выстраивались в линию. Понятно, без новобранцев, те остались лежать позади.

— Здесь не место таким молокососам, как ты, пацан, — меланхолично заметил Сивый. — Жёлтый, вша. Это полста шагов, минимум. Сдохнешь ни за что.

Мы с моим «дядькой» встали в строй. Обе наши аркебузы были заряжены, я готов принимать отстрелянное оружие, а Сивый щурился и пытался разглядеть колдуна за пролеском.

Остальные охотники держались рядом, спешно заряжая свои пугалки. Ругались старики хуже матросов. Понизить голос никто не пытался, колдун всё равно чувствует нас задолго до того, как может дотянуться своей магией.

— Небось, хотел артефактором стать, разбогатеть, растолстеть, деньгу заколотить… — разглагольствовал в мою сторону Сивый. — Ан не выйдет. После такого только в Охотники, если выживешь. Следующий, вша!

Я машинально подал старику вторую заряженную аркебузу. И попытался обработать информацию.

Обработал.

В смысле — только в Охотники?! А если я не хочу? Мой контракт с Орденом истекает через месяц!

Колдун вынырнул из-за деревьев, как чёрт из табакерки. И тут-то я вплотную почувствовал его Контроль.

Там, у сторожки я не осознал. А вот теперь до меня дошло.

Пятьдесят метров! Жёлтый Колдун подминает волю людей с расстояния величиной с хорошую корабельную сосну. Это расстояние больше длины главной площади города. Под крепостными стенами такой пройдёт — внутри хана всему живому.

И мне хана.

Колдун вальяжно шёл из подлеска. Мы уже были в пределах его Контроля, но, видимо, за пределами его Колдовства. Я чувствовал силу Колдуна, словно накатывающие волны.

Словно ты в одиночку застрял посреди метели, и убаюкивающий холод пытается тебя усыпить.

Зар-раза!

Сивый и остальные бойцы отряда стояли, как скалы, упирая аркебузы в длинные вилки. Если Колдун подойдёт ближе, то дотянется до нас Колдовством. И тогда ждёт нас либо его жёлтая вспышка, либо Контроль с последующей Кражей. Последнее случится, если наша непонятная сопротивляемость даст трещину.

Про существование некой сопротивляемости я прежде не знал. Но только её наличие могло объяснить, почему мои сверстники только что сдохли, как мухи, а всё старичьё выжило. Почему выжил я, когда погибла моя деревня? Похоже, ответ на этот вопрос и отличал Охотников от всех остальных.

Могу предположить, что Орден Охотников набирает в свои ряды именно людей, способных противостоять Контролю. Меня приютили, приняли на обучение, исправно платили полновесным серебром…

А ларчик-то просто открывался.

Похоже, сражение с именованными Колдунами зависит не только от боевых навыков.

Засада.

Давящий Контроль противника усиливался, но мне держаться было несложно. Сивый же, старый опытный вояка, ненадолго «завис». Однако не прошло и пары секунд, как он вытащил у меня из рук очередную заряженную аркебузу.

Колдун не спешил. Он раз за разом пытался продавить наш отряд, не обращая внимания на выстрелы.

Охотники палили, словно в последний раз.

— Следующую! — рявкнул Сивый.

Я передал оружие снова. И снова.

Выстрелы становились всё реже.

Контроль явно действовал на напарника сильней, чем на меня. Что до остальных... по мере вальяжного приближения Жёлтого Колдуна ветераны Ордена один за другим сдавались на его милость.

То один, то другой охотник застывал, не в силах более затолкнуть пулю в дуло аркебузы. Волны Контроля подтачивали разум, обещали покой. И на очередной волне человек либо приходил в себя и продолжал заряжать оружие, либо начинал усыхать.

Меня трясло. До дрожи хотелось выстрелить самому, казалось, что уж я-то точно попаду. Разумом я понимал, что в роли помощника от меня больше толку.

Однако Сивый стрелял всё медленней.

Я попытался отобрать аркебузу у соседа сбоку, застывшего полутрупа, но тот отмер и отпихнул меня.

— Двй ркбузу, — прохрипел Сивый.

Я отдал заряженную, принимая пустую.

Ветеран выглядел всё бледнее. Неизвестно, сможет ли он зарядить оружие, если я перестану это делать за него.

Сивый продолжал стрелять и даже довольно прицельно. Но золотистый щит противника отводил удары.

На последних двадцати метрах пути Колдуна стрелял только мой напарник. Из остальных охотников, кто был жив, все спеклись и медленно усыхали. Кто-то уже уронил оружие.

Враг вышел на дистанцию поражения.

Нашего поражения.

Там, на границе своей силы, Жёлтый Колдун остановился.

— Сивый? Хо-хо… — произнёс он. — Сколько лет, сколько зим…

Мой старший товарищ завис. Не от внезапной встречи с кем-то знакомым, нет. Узнавание явно произошло гораздо раньше.

Волны Контроля никуда не делись, продолжая подтачивать всех нас. Вблизи влияние Колдуна только усилилось.

Рывком взяв себя в руки, Охотник оскалился в щербатой ухмылке.

— Стареешь, Горик, — прошипел он и направил оружие в упор на противника.

Бабах! Прозвучал очередной выстрел.

Снова промах. Золотой щит выдержал.

— Следщ! — прохрипел мне Сивый.

— Это я-то старею? — довольно оскалился Колдун. — На себя посмотри, братец. Никуда не годится. И кого ты с собой привёл?..

Братец? Вот так встреча, вашу ж кавалерию.

Сивый выстрелил. Промах.

Если бы старик меньше болтал, может быть, успел бы больше настрелять. Раз дают стрелять, стреляй, стреляй же, старый пень!

— Хо-хо... — манерно хохотнул враг.

Внешне Жёлтый Колдун действительно был похож на Сивого. Более целый, хорошо сохранившийся дед в ладном дворянском камзоле, он выглядел так, как молодая версия колченогого ветерана Ордена Охотников.

Поприветствовав братца, Колдун возобновил свой неотвратимый ход.

Дальше пошла форменная тупая дуэль. На нас накатывали волны Контроля, тем сильней, чем ближе Колдун. Прочие ветераны потихоньку скукоживались, подчинившись и отдавая свои жизненные силы врагу.

Я выжидал.

И вот, наконец, наступил момент, когда Сивый не сумел забрать у меня аркебузу. Жёлтый Колдун (Горик?) установил над ним Контроль, и старый ветеран застыл в нелепой позе с зажатым взводом фитиля.

Фитиль коснулся пороха. Выстрел.

И ничего.

Колдун просто отошёл от траектории прицела. Слишком медленно наводили на него дуло аркебузы.

Сивый застыл окончательно.

Враг злорадно улыбнулся.

— Попрощайся с товарищами, старый хрен, — выплюнул Колдун, подойдя вплотную.

Пора.

У меня в руках так и осталась заряженная аркебуза, которую следовало передать напарнику. Мой навык работы с этим оружием не сравнится с ветераном Ордена. Но Сивый уже не боец, с расстояния в два метра промахнуться невозможно, а я свеж и готов стрелять.

Я потянул на себя взвод.

Бабах!

— Сюрприз, — ещё шире улыбнулся Колдун.

Пуля застряла в сияющей золотой защите.

— Зар-раза, — прошипел я.

Контроль Колдуна упал на плечи, словно давление толщи вод. Я замер. Вот печёнкой чуял, что, если меня сейчас не «съедят», так взорвут. Оказывается, можно ощутить, как на тебе работает чужой Контроль. Как за ним приближается Кража. И даже как сгущается в воздухе само Колдовство.

Сила Жёлтого собиралась тучей над каждым из нас, готовая сжечь любого по щелчку пальцев.

Сивый смотрел на братца обречённо. Старик сдался? Уже?!

Кто-то из товарищей упал на колени.

Всё. Конец.

Я не выдержал.

В ответ на давление я надавил сам. На Колдуна.

Таким же многотонным зимним пледом да сверху в буран. Враг поддался, и я, почуяв успех, потянул на себя. И без всяких проблем что-то вытащил из противника. Словно конфетку отобрал у ребёнка.

Я Украл его жизненную силу.

Жёлтый Колдун не понял, что случилось. Он, так и не перестав улыбаться, усох у нас на глазах за секунды. Р-р-раз, и вместо старика в камзоле стоит обтянутый кожей скелет. Его невидимые щупальца, держащие моих товарищей, ослабли, отпустили, даже вернули взятое.

Победа!

Всё произошло очень быстро. Я с радостью посмотрел на орденцев. Они выжили! Все они выжили!

Но Охотники мою радость не разделили.

Бойцы, как один, повернулись ко мне, поднимая оружие. Едва только Контроль Жёлтого пропал, Охотники, не сговариваясь, продолжили заряжать оружие.

Сивый выстрелил из той самой аркебузы, которую я не так давно всунул ему в руки.

— Что за чёрт? — взвыл я. — Я не враг!

В ответ один из Охотников выхватил нож и метнул в меня.

Нож и пули натолкнулись на мой барьер. Я еле-еле успел скопировать навык, которым защищался Жёлтый. Что-то подобное я помнил из обучения артефакторике. Пригодилось.

Прописываешь задачу. Вместо материи — воздух, благо сил теперь хватает. Никаких накопителей не нужно, только своя магия, честно украденная у противника.

Осадный щит: несколько плотных преград, перевязанных сеткой. Я спешно переплетал один слой за другим, наблюдая, как оружие моих товарищей застревает в них.

Надорванный слой без связей, в котором увяз нож, отправил намерение удара внутрь. Мимо меня пролетела тень без материального носителя, врезалась в землю, сделав траву острой, как лезвие.

Близко.

Я отвернулся от звенящих на ветру зелёных стеблей с металлическим блеском. Не ко времени эти странности.

— Вы сдурели? — переспросил у орденцев. Наивно? Знаю.

До сих пор поверить не могу.

Мне не ответили. Молча Сивый и его полуживые товарищи отскочили прочь, разрывая дистанцию.

Методика подавления колдуна: выйди из его зоны Контроля. Они… надеялись выйти из моей? Но я ещё ничего не применил.

Эти люди моментально увидели во мне врага. Несмотря на четыре года службы.

— Колдун! — прошипел один из бойцов, подтвердив мою дурную догадку.

Колдуном, оказывается, так просто стать.

— А ведь я вас спас, — мрачно произнёс им вслед.

Как ни странно, мне ответили.

— Вша, малец. Ты что, не знаешь, что Колдунство — это дорога в один конец? — так же мрачно отозвался Сивый. — Украл жизнь — умри. Всё.

Залп из аркебуз поставил точку в этом вопросе.

Некоторые пули попали по мне, но щит их выдержал. Я чувствовал свою силу. Силу Колдуна. Совсем, совсем не то, что было доступно мне-артефактору. Вместо тонкой ниточки, которой плетёшь невесомую паутинку зачарования, у меня в руках оказалась огромная чаша живой мощи, которой можно пользоваться, как вздумается.

Кажется, я смогу повторить взрыв Жёлтого. Это просто. Неисправные артефакты взрываются очень похоже.

Залп! Бойцы выстрелили в меня одновременно.

Перезарядка.

Залп!!

Я тяжело вздохнул и устало поглядел на бывших товарищей. Кажется, они считают, что уже вышли из зоны моего Контроля. Это не так. Но…

Я смотрел в глаза этих внезапно ставших чужими людей. А ведь именно Сивый нашёл меня в той деревне, которую посетил Чёрный Колдун. Именно он взял под своё крыло, стал мне наставником в бою. Я обязан ему жизнью.

И что, теперь мы враги?

Ладно, раз уж так получилось, нужно бежать отсюда.

Не убивать же собственных соратников, пусть и бывших.

Со вздохом я развернулся и медленно побрёл прочь от орденцев. У Жёлтого Колдуна ведь были какие-то припасы? Могу забрать себе.

— Зелёный Колдун! — крикнул мне вслед Сивый. Я обернулся.

Ну да, все три способности налицо: Контроль и Кража на Жёлтого, а потом и Колдовство-щит. Теперь, значит, мне-Колдуну можно дать цветное имя? Разве что…

…почему Зелёный?

Хотя, насколько мне известно, Жёлтый-младший уже есть и не один. Что насчёт Красного, Синего, Чёрного, наконец?

— Почему Зелёный? — спросил я вслух.

— Потому что в лесу, вша! Это всё что ли, Ксей?! Нахрена ты это сделал?

— Спасти вас хотел, дураков, — пожал плечами, — и себя.

— И чё, стоило оно того? — зло ощерился Сивый, больше напомнив своего покойного братца.

— Очевидно же, что да, стоило. Как можно считать иначе? — буркнул про себя.

Наверно, местный менталитет.

У меня ещё куча дел. Посмотреть, что можно утащить из хозяйства Жёлтого, разобраться в своих силах, свалить отсюда подальше.

На благодарность тут, кажется, рассчитывать не приходится. Чёртовы фанатики.

С этими невесёлыми мыслями, я пошёл прочь.

Так, о четвёртом году моего пребывания в новом мире, случилась вся эта заварушка.

Зовут меня Алексей, но для местных я отныне Зелёный Колдун.

Зато живой.

Глава 1. Наследство Жёлтого колдуна

Лето 2065 г. Графство а-Зуф.

Решив, что с бывшими соратниками говорить больше не о чём, я отвернулся.

Лес, мох, земля — всё показалось ослепительно зелёным, подсвеченное жарким полуденным солнцем. Форменное сюрко, натянутое на льняную рубаху, давило и мешало дышать.

Стащив с себя раскрашенное полотно, в последний раз посмотрел на герб Ордена. Птица, несущая веточку. У меня на родине это символ мира, благородный символ. Но как все прекрасные вещи, подвержен гниению со временем.

Мой укреплённый щит чуть-чуть гудел под гром стреляющих аркебуз. После того, как я переплёл слои воедино, странных аномалий больше не возникало.

Вздохнув, Колдовством резко выдрал аркебузы из рук орденцев. Сломав все, кроме двух, кинул их на землю и бросил поверх ненужное сюрко. Два самых целых огнестрела и пару кисетов с порохом и пулями прихватил для себя.

Всё, я собран.

Телекинез мне-Колдуну давался до обидного легко. Пока был простым студентом-артефактором, еле-еле приводил в движение самые крохотные язычки механизмов. А тут даже просадку по энергии не ощутил.

Хорошо. Украденной жизни Жёлтого Колдуна хватит надолго.

Пора сматывать удочки.

В последний раз пристально оглядев бывших соратников, не увидел ни капли сомнения, что меня нужно убить. Только сожаление, что нет мортир.

— Вы помните, где лошади, братья. Прощайте, — буркнул и потопал в спасительную тень.

Хоть с кулаками не полезли — и то хлеб.

В одиночестве вошёл обратно в лес, и прелая прохлада тут же наполнила лёгкие. Припекать макушку перестало.

Я уверенно направился в сторону старого дома Жёлтого Колдуна. Прежде, чем покинуть это графство, следует поживиться имуществом покойного. Где ещё быстро, на халяву и без сантиментов можно найти припасы и одежду?

Нигде.

По пышному подлеску словно табун пробежал. Тут и там зияли просеки в поломанных кустах, сбитые ветки. Путь обратно показался куда длиннее, чем при отступлении.

Своих бывших соратников я ощущал всё ещё на злополучной полянке. К моему облегчению, никто из них не попёр следом. Видать, какое-то чувство самосохранения даже у охотников есть.

Это хорошо.

Когда я зашёл в сторожку, удивился, насколько аккуратно жил колдун. В домике царила просто стерильная чистота. Возникает неловкий вопрос: сам прибирал али помогал кто?

Впрочем, ответ вскоре обнаружился в виде специального артефакта. Хм, то есть, колдуны, изгои общества, имеют возможность покупать себе бытовые приборы? Или он их украл? Или сам сделал?

Какое вообще образование может получить колдун до того, как станет колдуном? Какими средствами может обладать, какими навыками? Я, например, стал «Зелёным», прости господи, с голой жопой.

Неважно. Меня лихорадило от произошедшего. Четыре года знал этих людей в бою, спину им доверял — и что? Всё?

Неважно. Куда интереснее другое. Тот кинжал, застрявший в слоях щита. Как такое получилось? Тень сущности кинжала продолжила путь и слилась с травой.

Сознание — это тень сущности человека. Как выглядит преграда, которая отделяет одну вселенную от другой? Как получилось, что я оказался в теле местного пацана?

Вот оно.

Я словно стряхнул с себя оцепенение и родился заново. Там, в орденской Семинарии, меня учили клепать игрушки. Да, дорогие. Да, способные помочь устроиться в новом, чужом мире.

Но нужно ли мне это?

Где-то там, во Вселенной, за неизвестным щитом плавает моя Родина.

Я хочу домой.

Возможно ли это? Я думал, что нет. Но вдруг — да?

Приобретённые навыки ремесленника-артефактора тут не помогут. А вот базовые законы работы местной магии хорошо бы разобрать поподробней.

Курс выбран. Задача ясна. Приступаю.

И первым на очереди стоит обследовать берлогу Жёлтого Колдуна, мир праху его. Если найдётся что-то полезное, хорошо. Как минимум провиант и деньги, а там посмотрим.

Сокровище нашлось, далеко ходить не надо. У старика на виду стояли два сундука украшенных камнями парчовых камзолов, а под ними плотной грудой лежали монеты. Золото.

Я набрал горсть и рассыпал обратно. Мелодичное звяканье отбило рваный ритм. Есть что-то завораживающее в подобном занятии. Зачем Жёлтому такое богатство под матрасом?

На пятьдесят золотых можно собрать полный доспех графа с боевым конём и оружием. Или снарядить батальон аркебузиров, что куда полезнее.

Здесь же на армию хватит.

Покачав головой, я захлопнул сундуки. Тащить эту рухлядь с собой глупо. В деревнях всё равно рассчитываются серебром, а в города мне путь теперь заказан. В каждом крупном населённом пункте откомандирован свой отряд охотников. Лишний раз связываться с ними не хочется.

Буквально около двери прислонился огромный баул. Я заглянул внутрь. Ожидаемо.

Внутри были плотно сложены дорожные вещи, кошель с серебром, куль золота, несколько бытовых артефактов и солонина. Похоже, старый беглец насобирал сундуков, но сам был готов рвать когти по свистку.

Дельный колдун. Заплечный рюкзак — для моментальной эвакуации, сундуки — для организованной. Продуманный малый.

Я огляделся, что в сторожке осталось интересного. Сторожка не отличалась размерами. Кроме топчана и каменной печки с тёплым супом в очаге, целую стену закрывала ширма.

— Джекпот, — пробормотал я, отодвигая створку.

За ширмой обнаружилась небольшая конторка. Я-то ожидал увидеть туалет, но наткнулся на письменный стол-подоконник.

От одного взгляда уши встали торчком!

Четверть широкой столешни занимали аккуратные стопочки подшитых блокнотов. Ближе к окну роскошно развернулся чехол для канцелярии. А на рабочем месте был открыт один из блокнотов Жёлтого Колдуна, перо сунуто в чернильницу, чернила на бумаге ещё не обсохли.

Неужели, записи о магии?

Я прочитал первую строчку.

О боже!

В ужасе отшатнулся от стола. Если однажды начну писать стихи, то застрелюсь! Если совсем приспичит, ограничусь прозой, желательно очень пошлой. С картинками. Вообще в форме комикса.

Пролистал остальные блокноты на всякий случай. Нашлись личные записи, хорошо. Нашлась карта всей губернии. Неплохо.

Я взял в руки карту и присмотрелся к пометкам Жёлтого. Так и думал.

Командир увёл нас за пределы одной орденской епархии в другую. Граница епархий пролегает буквально в двух шагах отсюда. Мы шли на север, к горам, обогнули графский лес и вошли на территорию а-Зуф.

Губерния делится на три графства и Речной Край. Речной Край с городом Хох на реке Хох — бывшая вотчина угасшего рода герцогов. Окрестные графы когда-то были их вассалами. Однако сейчас из столицы назначают губернатора без длинной родословной. Теперь именно он управляет основным товарооборотом через главную судоходную реку региона.

Судя по отметкам на карте, старик детально проработал план побега. Отсюда вела тропинка напрямую через лес до мелкой речушки, а дальше либо вверх по ней, к горам, либо вниз, в город Хох.

Хорошо. Я свернул карту и засунул себе за пазуху.

О, а вот это ещё интереснее. Наработки по Колдовству. Отлично!

Старик скрупулёзно описывал техники, которыми пользовался. Только полезные вещи: щит, осадный щит, копьё, стрела, кнут… о, медицинская подборка! Бытовые приёмчики? Живём!

Это я удачно зашёл.

Аккуратно свернул канцелярию, завинтил чернильницу, собрал блокноты (даже со стихами), сгрузил в небольшой саквояж, найденный около колченогого табурета. На всё про всё понадобилось не более десяти минут.

Из сундуков набрал лишний мешочек с золотом и поотрывал камни с камзолов. Пригодится. Вышел из сторожки, гружёный добром Колдуна.

Задача: собраться в дорогу, ограбив покойника. Выполнено.

Мой дальнейший план действий содержал много неопределённостей. Я уже за четыре года понял, что никто мне не расскажет, как попасть в другой мир. В начале рыскал по библиотеке Семинарии, но нашёл только бытовую магию и однослойные щиты. В остальные части архивов не хватало доступа. Даже осадный щит, который я только что применил, был воссоздан мной по слухам и доработан на коленке.

Но это не главное.

Чего не хватало местному обучению, так это фундаментальной базы. Есть ли она вообще?

При создании артефактов мы записывали свойства в тень материи, запитывали систему от камней-накопителей. Но что такое «тень материи»? Каким образом тень кинжала слилась с травой, наделив ту остротой? Могло ли моё сознание, оторвавшись от старого тела, войти в новое точно так же?

Ведь могло! Не боги горшки обжигают, а я не дикарь, чтобы верить в случайности.

Если что-то произошло, значит такое возможно. Главный вопрос: как?

Необычное магическое явление разожгло любопытство и надежду. Если щиты могут работать как-то странно, то нужно выяснить, были ли какие-то щиты там, где я впервые проснулся в этом мире.

Конечно, прошло уже четыре года. Но какие ещё есть варианты? Ясно одно: издалека ответов не найти. Даже если я найду способ отправить самого себя в новое путешествие, потребуется узнать точное местоположение родного мира.

А пока мой конечный пункт назначения — разрушенная деревня на юге губернии.

Я ни разу не учёный. Но образование получил недурное, ни в школе, ни в академии не отлынивал. Разберусь, раз надо.

И раз уж я собрался разбираться с местной наукой, то у моего пути появляется промежуточная цель.

Наметив план, я снова прислушался к своим ощущениям. Бывшие товарищи только-только покидают поле боя. Пока они доберутся до обоза, оставленного дальше от опушки, пока выйдут к ближайшей деревне, пройдёт время. А уж если орденцы решат обойти графские земли и сначала вернуться в Речной Край, то им потребуется несколько дней.

Мне же следует экономить силы.

Я прислушался к себе. Даже в лучших камнях-накопителях энергия не хранится долго. Младшие колдуны постоянно убивают, чтобы иметь запас украденной силы. Их энергия вытекает, как из дырявой бочки, и фонит на всю округу. У именованных колдунов дела обстоят получше. А у меня? Пока непонятно. Буду исходить из того, что времени немного.

Сверившись с картой, поудобней подтянул скрипящую лямку рюкзака и пошёл дальше в лес.

Жёлтый Колдун оказался предусмотрительным малым. Весь его быт учитывал возможное нападение Ордена. Поэтому он и выбрал лесок на самом краю графства, вдали от главной дороги. Сам он, похоже, редко покидал свою берлогу. Вместо слуг использовал случайных учеников. А ученики Жёлтого безобразничали уже с другой стороны границы, зачастую довольно далеко отсюда.

Получалось, что младшие колдуны живут в одной епархии Ордена и оттягивают внимание на себя, старший — в другой и всегда предупреждён о проблемах.

По уставу наш командир должен был отправить доклад в столицу, а также письмо графу а-Зуф и уведомление их корпусу разведки Ордена. Письма через муниципальные артефакты идут быстро. Ничего не мешало командиру отряда поступить по уставу.

Но пока крутится машина бюрократии, старик успел бы уйти отсюда с сундуками. К тому же местные трения между знатью и губернатором вечно тормозят любой процесс. На выходе получим знатную путаницу.

Мне стоит взять такой метод на заметку.

Так, размышляя, я пробирался по густому лесу, раздвигая ветви над тропой. Не прошло и двадцати минут, как я вышел на берег неширокой реки.

За спиной сомкнулись пышные кусты. Речка пряталась за ними, притворяясь просекой между деревьями. Но стоило выйти, как я тут же промочил ноги в мягком иле небольшой заводи, полной коряг. Дальше от берега вода с негромким гулом плескалась и неслась прочь.

Бинго.

К поваленному дереву был привязан крепко сбитый плот. Казалось, только отвяжи канатные верёвки, и он рванёт вниз по течению.

Прямо то, что нужно.

Осталось только кое-что проверить. Я чувствовал присутствие посторонних буквально за соседним бугром.

После Кражи моё чутьё обострилось до неприличия. Раньше я мог ощутить чужой взгляд издалека. Но теперь мне по силам даже пересчитать жителей ближайших деревень. Что уж говорить о тех двоих, притаившихся рядом с плотом.

С каждым шагом вода плескалась и затекала в сапоги. Поднявшись на мокрую горку, заросшую колючим кустарником, я снова оказался на притоптанной тропе. И сверху можно было расслышать тихие рыдания.

— Нет… нет…

Отодвинув жёсткие ветки, я обнаружил глубокую яму-тюрьму. Земляной зиндан перегородила ржавая рама с решёткой, вкопанная под ногами. Скобы рамы зажаты штырями, до которых невозможно дотянуться снизу.

Листва кустарника перестала закрывать обзор, и дно ямы осветил луч полуденного солнца.

На меня снизу посмотрели два грязных оборванных пленника. Оба были заросшими, как шимпанзе, из нечесаной гривы выглядывал только перепачканный нос, лоб и щёки.

Дохнуло запашком нечистот.

Мужики жались к углу ямы, дрожали и скребли по земле, словно надеялись выкопать тоннель.

Им потребовалась секунда на осознание, что наверху — неизвестный молодой пацан. Пленники моментально замолчали. Бегающие глаза навыкате как по команде стрельнули мне за одно плечо, потом за другое, высматривая опасность.

Но кроме меня никого тут не было. И я, малолетка в чистенькой рубашке, выглядел, как дурной щёголь, который только что вылез из города навстречу приключениям.

Быть чистеньким — нормально для артефактора после встречи с бытовым артефактом.

Мужики переглянулись и, опираясь друг на друга, неуклюже потянулись наверх.

— Добрый человек! — сипло позвал один из них.

Второй подхватил:

— Добрый человек, вытащи! Нас поймал колдун!

Колоритные типы, щёлкая суставами, забрались по глиняному откосу и вцепились в решётку. Ужас в выпученных глазах сменился жадной, ошеломляющей надеждой.

— Добрый человек, скорей! Открой, пока колдун не вернулся! — шёпотом заголосили они.

Предусмотрительным сыном собаки был Жёлтый Колдун. Плот и река — это быстрая эвакуация. А пленники — закуска на дорожку, силушкой колдовской разжиться.

Деревенские?

Если так, их следует вытащить и отпустить на все четыре стороны. Но эти жертвенные агнцы не выглядели мирными жителями. Под слоем грязи угадывался купеческий кафтан, разномастные сапоги явно сняты с чужой ноги, глаза людей, готовых бить и бежать.

— Кто вы, ребята? — спросил я негромко.

— Дык, — пустил петуха правый. — Арш и Рур из Лосевки!

— Лосевка, Лосевка… соседняя деревня? — спросил я, припоминая карту. — Та, где синяя дверь у мельницы?

Мы проезжали через другую деревню, и там как раз была мельница с облупившейся окраской двери. Настоящая местная достопримечательность, цвет очень дорогой и эпатажный.

Пленники колдуна закивали, подтверждая синюю дверь.

Не местные.

Неважно.

Осмотрев запорный механизм, схватился за штырь решётки. Ржавый рычаг получилось отвернуть с трудом. Скрипело так, что птицы разлетелись.

— А ты кто будешь, господин? — с запоздалым подозрением спросил самый говорливый из двоих.

— Студиоз, — коротко пояснил я.

Младших орденцев часто набирали из учеников Семинарии, у которых что-то не задалось с обучением. То денег нет, то мозгов на науку не хватает. Потому в народе прижилось название для таких, как я.

— За господином Колдуном пришли охотники?! — обрадовался пленник. Второй с сомнением разглядывал меня и косился колючим взглядом по сторонам.

— Так точно, — подтвердил я.

Когда штырь вылез из паза, я отошёл, позволяя мужикам выбраться. Те торопливо откинули решётку и вскарабкались на пригорок.

Наверху они огляделись и притихли. Жужжали стрекозы, шуршали листья, солнце жарило. Я один-одинёшенек. Говорливый что-то для себя решил, просиял и скорчил мне зверскую рожу. Второй, более разумный, придержал товарища.

— Спасибо тебе, молодой господин, — нервно начал он. — А где господа охотники?

Я спокойно смерил взглядом бывших пленников. И демонстративно вздохнул.

— Охотников здесь больше нет. Колдун умер.

Мужики переглянулись.

— …больше нет, — повторил за мной второй.

Я решил не ждать, пока они соберутся с мыслями. Планы сами себя не выполнят. Чтобы чего-то добиться, пора бы уже отправляться.

— Плот нужно отвязать, — тихо приказал моим невольным подручным. — Приступайте.

Прыгнув с пригорка на плот, я бросил на обсохшие брёвна рюкзак и портфель с бумагами колдуна. Мне ещё позаботиться об аркебузах нужно: оружие следует держать в боеготовности.

— Ну? — тихо и с угрозой произнёс я.

Разбойники закрыли рты и послушно пошли выполнять указание. Даже колдовского Контроля не потребовалось. Один бросился к канату, другой влез в воду и вытолкал плот ближе к середине реки, на самую стремнину. Когда всё было готово, оба мужика полезли на судёнышко.

Их выбор.

— С богом! — произнёс я, с удовольствием ощущая влажный ветер в волосах. — Ты, встань туда.

У края брёвен был приставлен шест. Он мог пригодиться, чтобы преодолеть ближайшее колено реки. Или чтобы чем-то занять спутников.

Плот быстро набирал скорость. Вот мы завернули за изгиб реки, прошли устья нескольких лесных ручьёв. Порогов нет, течение пусть быстрое, но ровное. Живём!

Наблюдать, как мимо проходят берега, оказалось приятно. Словно домой вернулся и на машине едешь.

Чтобы усилить это ощущение, я перебрался на переднюю часть плота, уселся слева, подтащил к спине рюкзак и уставился вдаль, откинувшись на него.

— Добрый господин... куда мы плывём?

— Хм?

Тратить внимание на пленников прежнего колдуна не хотелось. Приблизиться без моего ведома они не смогут. Плыть дня три. Ещё всё впереди.

Я чуял направленный взгляд обоих. Мужики в некотором ступоре смотрели мне в затылок, держась за шест, как за спасение. Как относиться к происходящему, они не знали.

Вздохнул.

— Мы плывём вниз по течению, в город Хох, — пояснил я. — Куда ж ещё?

Логика — страшная сила.

Мужики переглянулись.

— Господин, а когда мы будем кушать?

Я возвёл очи горе, благо не видно.

— В воде полно рыбы, — хмыкнул в ответ. — Ловите. Заодно искупаетесь.

Рядом с шестом лежала даже рыболовная сеть. Предусмотрительным типом всё же был этот Жёлтый Колдун. Правда, зачем столько сложностей, когда есть телекинез?

— Главное, прополощитесь в речке. Воняет, —добавил я. — Если ничего не поймаете, у меня с собой крупа и котелок. Кашку сварим.

Котелок я прихватил из очага Жёлтого, земля ему пухом. Хорошо готовил старик. Запах мясного жаркого вырывался из-под плотной крышки.

Но делиться не очень-то хотелось. А тем более подпускать к себе запаршивевших разбойников. Открыв чугунную крышку, я вдохнул аромат. М-м-м, со специями.

Вытащил из собственной котомки миску с крупной деревянной ложкой. Перевалив на тарелку, я с аппетитом принялся за трапезу. Мясные волокна таяли во рту.

Глаза моих спутников стали совсем дикими. Я поймал себя на мысли, что разбойник — не мирный житель, комбатант. Потенциальный враг, готовый удавить за краюху хлеба.

Если бы я оставил их на берегу, в карцере, они бы либо издохли там, либо дождались охотников. Реакция охотников мне известна: спросят, откуда. Проверят. Не совпадёт — продолжат спрашивать, но уже по-жёсткому.

Похоже, я ищу оправдание украсть их жизненную силу.

Одёрнул себя. Не хочу становиться тем, кто делит людей на сорта. Пока «разбойники» не показали себя, обижать их невежливо.

— Поплавали? — подал голос. — Хорошо. Я оставил вам суп. Приборов больше нет. Берите мои.

Мокрые, оголодавшие мужики набросились на котелок

— Рыбу всё же придётся ловить, — поделился я, отворачиваясь. — Иначе на завтра только каша.

Дул встречный ветер, брызги воды задевали лицо. Скоро вся одежда промокнет. Тогда и пригодятся вещички колдуна: хороший дорожный плащ, камни как заготовки для артефактов.

А пока…

Я с мрачным удовлетворением исследовал мир вокруг через колдовское чутьё. Пространство расцветало, ближайшие населённые пункты мерцали огнями перед мысленным взглядом. Размытыми пятнами отображались леса и поля. Тускло отсвечивал разум молочных коров, стада овец и коз. И люди… сколько было людей вокруг.

А откроешь глаза — и пустота. Лишь синяя лента реки, по которой мы несёмся со скоростью пьяного велосипедиста.

Непосредственной опасности рядом не было, кроме двух шумных бармалеев.

Можно и отдохнуть, отвлечься.

Я открыл карту. До судоходной реки Зуф плыть три дня, а там уже и сам региональный центр, город Хох, недалеко. В свою очередь охотники к тому моменту уже успеют отправить сообщение командованию Ордена. Вряд ли они будут ожидать моего триумфального возвращения, но светить лицом больше не стоит.

Недалеко до устья будет мелкая деревенька Комары. Там можно закупить тележку и добраться до города посуху. На берегу оставлю пленников колдуна, пусть идут куда хотят. В Комарах соберу припасов. Решено.

Я поглядел на спутников. Они тут же опустили глаза. Тоже на меня смотрят.

Можно, конечно, избавиться от них. Прямо сейчас. Трупы в воду, никаких следов. Да и спать-то как? Доверять кому-то спину? Спасибо, попробовал уже. Придётся терпеть.

Наверно, так и становятся настоящими Колдунами. Чур меня, чур. То человек не так пахнет, потом не так смотрит. А там бах! — и людей вокруг не осталось, а ты чудовище.

Мои спутники ещё не поняли, что я больше не студиоз, младший охотник на колдунов. Оно и к лучшему.

— А Жёлтый-то не вернётся? — доев суп, спросил у меня Рур. Я выяснил, кто из них кто. Арш — говорливый, Рур — поразумнее.

— Не, — отмахнулся в ответ. — Убили его.

Убить колдуна по местным меркам — благое деяние. Пусть порадуются.

Мужики переглянулись.

Кажется, их это не сильно успокоило.

— Если вы хотели компенсации от Ордена, идти надо было пешком, — заметил я. — Обоз, разведка и лекарь остались там, откуда мы уплыли.

Мужики заметно расслабились. Интересно.

Неужели им в происходящем ничего не кажется странным? Или это только я, параноик с Земли, чем-то недоволен?

— Не нужно обоза, господин, — вежливо понижая хриплый бас, ответил Рур. — Мы уж как-нибудь сами разберёмся.

— Славно, раз так, — тонко улыбнулся я. — Зато домчимся с ветерком.

Мужики закивали в ответ. На этом я свой социальный долг посчитал выполненным. Хватит болтать попусту.

Вытащив записи Жёлтого, я погрузился в чтение. Солнце ещё высоко, свет падает сверху и справа, отлично. Информация мне попалась интересная. Что там пишет Колдун про колдовство? Почитаем.

(1.1) Лето 2065 г. Речной Край. Река Лесная.

— А что, добрый господин, вы не со своими? — спросил у меня Рур.

Я поднял голову, отвлекаясь от заметок. Интересное чтиво, что ни говори. По всему выходило, что местная артефакторика и колдовство — суть стороны одной монеты. Просто одно идёт с упором на сложность, энергоэффективность и бытовое применение, а другое — на скорость, мощь и боевые техники.

Интересно, конечно. Но немного не то, что я хочу.

Ах да, мне задали вопрос.

— Да неприятность приключилась, ребята, — хмыкнул я, любезно улыбаясь. — Лошадки — всё, больше недоступны. Из оружия вот, две пищалки остались. Остальные уж как-нибудь сами доберутся, без меня.

Чем мне нравились мои спутники, эти простые, хорошие парни: врать им было одно удовольствие. Технически я говорил бредовенькую, но правду, а они додумывали за меня, как такое возможно. Меня за язык никто не ловил. Наоборот, бородачи потихоньку оттаивали и успокаивались. Жгучая жадность и лёгкое высокомерие всё сильней вылезали наружу.

Закат догорал, световой день близился к концу. А мне хотелось всего: и дневники Жёлтого, и его заметки по боевым техникам.

Дошло до того, что я начал прикидывать, а не сделать ли на коленке артефакты-светильники? Из самоцветов получатся отличные лампочки. Спутники мои взбесятся, а так идея хорошая.

Или можно накрутить артефакт из самого плота. Правда деревянная посудина рисковала не доплыть до места назначения. Мокрое, проеденное жуками дерево и плотом недолго служить будет. Что уж говорить про магию? Сделаю кустарный военно-речной крейсер, так он утонет через два дня.

А почему бы и нет? Будет, чем тёмной ночью заняться.

Солнце, наконец, погасло. Вздохнув, я отложил бумаги в сторону. В таких сумерках только глаза портить.

— Вы б привели себя в порядок, что ли, — лениво заметил я спутникам. — Как к людям-то пойдёте? Если смущаетесь, я отвернусь.

Рур и Арш неожиданно заверили меня, что желают повторно искупаться и очень смущаются. Хмыкнув, действительно отвернулся. Ещё на этих жертв Жёлтого Колдуна не смотрел.

Мне было достаточно их чуять. И я не запах имею в виду.

Контроль. Как только стал колдуном, осознал возможность взять под Контроль любого на колоссальном расстояние от себя. Я снова и снова погружался в свои ощущения, пытаясь то расширить их, то сжать. И так весь сегодняшний день, а не только сейчас.

Каждый человек вокруг был источником энергии. Притом все они отличались друг от друга. Некоторые оказались больше подвержены Контролю, а другие меньше. Я постоянно отслеживал эту волшебную сопротивляемость, слегка «пробуя на вкус» каждого в доступном радиусе.

Например, Рура и Арша я мог «поймать» запросто. А вот моих бывших соратников — нет. Я их чувствовал до сих пор, но для Контроля расстояние уже стало критическим. Интересно.

После Кражи жизненной силы старика Жёлтого моя зона восприятия расширилась в десятки раз. Особенно меня поразила лёгкость, с которой можно превратиться в ещё одного колдуна. Всё равно что наркотик. Любой возьмёт, захочет ещё и так пропадёт.

Не удивительно, что орденцы считали колдовство дорогой в один конец.

Другой любопытной деталью вышла зона Контроля. Я помню, как шагал Жёлтый, с приближением проникая в наши головы. Размер зоны Контроля Жёлтого Колдуна можно сравнить с площадью ратуши Хоха. Моя — шире города целиком.

Очень интересно.

Это вселяло надежду, что я не закончу так же глупо, как Жёлтый. Если дальность Контроля выше, то можно защищаться с безопасного расстояния.

Но расслабляться не стоит.

— Что-то случилось? — я открыл глаза и весело уточнил у подошедшего человека.

Рур всё ещё громко плескался, а вот Арш скромно стоял у меня за спиной в одних портках, вскинув руки. Оба кулака сжаты в характерный жест над головой, чтобы со всей дури зарядить по затылку противника.

Когда я повернулся, подтягивая к себе аркебузу, Арш замер. На пухлых розовых губах, торчащих из бороды, застыла натужная улыбка.

— Дык вот, обсыхаю, господин, — неловко заявил он.

— Молодец, — кивнул в ответ. — У меня есть сменная одежда. Хотите примерить?

— Д-да.

Я полез в рюкзак Жёлтого и достал пару аккуратно свёрнутых камзолов. Там, в сторожке, вытряхивать их не стал, а тут обдумал и решил, что не хочу носить вещи покойника. Записей и драгоценных камней уже достаточно, и их гораздо удобнее носить с собой, чем чужую вычурную одежду.

Арш выпучил глаза в пол-лица, став похожим на Нафаню, персонажа советского мультфильма. Костюмчик, который он по простоте сразу полез надевать, довершал картину.

Рур явно узнал, откуда вещи. Золотое шитьё и ладный крой украшали даже довольно повседневную одежду. Жёлтый Колдун был франтоват.

В освободившийся рюкзак я переложил бумаги и мешочек с золотом. Мне хватит и этого. Да и плыть с двумя полуголыми мужиками не прельщает. Или нюхать их старые портки.

Хотя вроде молодчина Рур свою старую одежду сидит, стирает, как ни в чём не бывало.

— Берите, друзья. Я не жадный.

Арш, размахивающий руками, «обсыхая», прекратил изображать ветряную мельницу. Как не в себе, он приблизился и поднял ближайший камзол. Даже в сумерках золотая вышивка дивно блестела.

— Урк… — крякнул он.

— Берите-берите, — подбодрил я.

После чего снова закрыл глаза.

Как по мне, я сделал молодцам медвежью услугу. В этих красивых тряпках они только приключения себе найдут. В этом мире одежда была главным паспортом человека. И чужая одежда намётанному взгляду весьма заметна.

Рур продолжил стирать старые вещи. Умный малый, хоть и прежний его наряд тоже выдаёт род занятий.

Когда я отвернулся, с удовольствием наблюдал немую пантомиму. Арш хотел подойти и ударить. В переглядываниях Рур вытащил язык, перекосился и провёл по шее в узнаваемом жесте, тут же замотав головой. Арш подчинился.

Интересно.

Я улыбнулся.

Приятно думать о людях лучше, чем они есть. Может, ребята мне попались честные, работящие, ответственные, благодарные мне за спасение? Прямо верю в их невинную доброту.

— Ну что, закончили? Красавцы! — оскалился в темноте.

Так я и наслаждался плаванием, репетировал Контроль. Мои невольные жертвы его не замечали, но он был.

Ночью я на всякий случай усыпил спутников с помощью Колдовства. А то дремать вполглаза не хотелось.

…

Следующие два дня ребята бродили по плоту, иногда подходили ко мне.

Тогда я спрашивал, не случилось ли чего.

Что характерно, ничего не случалось. То зарядка у Арша, то ещё какая отговорка. Пару раз рыбку поймали, молодцы.

Камзолы сверкали на солнце, мне нравилось. Особенно в сочетании с недомытыми лохматыми патлами, бородами и зверскими мордами. Маскировка — зачёт.

Живенько было у меня на плоту, ни вечера без развлечений.

Но вскоре плавание подошло к концу.

Лето 2065 г. Речной Край. Опушка.

За три дня плот превратился в неплохую яхту-артефакт. Когда пришло время приставать к берегу, я имитировал замедление течения.

Мы причалили ровно на выходе из леса, и дальше идти по воде я не собирался. Плот дрожал, так и норовя уплыть, но зачарованная древесина держалась поперёк течения.

Вещички упаковал, золото прихватил. Всё, я готов.

— Ну что, расходимся, братцы? — спросил у ребят. Те невнятно засоглашались.

Кажется, на лице Рура я заметил немалое облегчение. Поумней будет, рад, что живым остался. Вскинув аркебузы на одно плечо, рюкзак на другое, я встал, давая последние команды плоту-артефакту. Тот тут же задрожал сильней, мужики еле успели с него спрыгнуть.

Несколько часов проплывёт, а потом затонет. Улики в воду буквально.

— А… — потерянно протянул Рур. Арш так и остался осоловело смотреть на реку.

— Я в деревню, — бодро сообщил я. И выжидающе уставился на главного из этой пары.

— А…

— Хотите со мной? — подсказал бармалею.

Рур опомнился.

— Пожалуй, нет, господин, — с сомнением, наконец, проворчал этот тетерев. И оглянулся на мой огнестрел. — А скажите, зачем вы огненную палку заряженной держите?

Честно? Потому что угрожаю так. И потому, что они пытались на меня напасть уже пару десятков раз, даже этот «умный».

Не сомневаюсь, что тут-то наши пути должны разойтись. Можно, конечно, с собой эту парочку взять…

Но, надеюсь, я довольно сносно изобразил удачливого студиозуса, а не начинающего Колдуна, которым являюсь.

И, раз сейчас нам пора расстаться, им пришло время решить, хотят ли они те золотые монеты, доставшиеся в наследство от Жёлтого Колдуна.

Так вот, если они решат, что хотят, то я их заКонтролю. Но так как мне желателен тот вариант, где они не рыпаются, то у меня на виду ружьё, и я готов из него стрелять.

Такова причина.

— Ну так к людям приплыли, добрые мои, — бодро ответил на вопрос Рура. — Знаете, каковы люди?

— Ну…

— Вот придёшь к ним без всякого оружия, — вдохновенно продолжил заливать я, — а люди тебя и не воспринимают всерьёз. Не люблю такого. Я ж не вредный, но уважения тоже хочу. Какого-нибудь.

Что, конечно, абсолютная правда.

— Это да… — невнятно согласился детина, опуская взгляд.

— Вот так. А теперь — до новых встреч, друзья.

И потопал прочь.

Пленники Жёлтого Колдуна остались у плота в своих красивых камзолах, но без монетки.

Зато живые.

Отойдя от них на достаточное расстояние, чтобы пропасть из виду, я затушил фитили аркебуз. Нечего добро тратить. Чай, не бесконечный же запас.

Так, насвистывая, я двинулся по тоненькой тропинке, уходящей от реки.

«И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл», теперь в деревню Комары.

Так приятно ноги размять после длительного плавания!

(1.2) Лето 2065 г. Речной Край. Деревня Комары.

Деревней можно назвать небольшое поселение, в котором отсутствует церковь. Если церковь есть, то это уже не деревня, а село. Это на Земле.

Здесь ситуация была похожая, только привычный крестово-купольный храм заменяла круглая ротонда совершенно нецерковного назначения.

Использовалась такая деревянная колокольня в качестве барака для отряда охотников, случись им проходить мимо и остановиться на ночь.

Либо в такой постройке могли проживать разного рода разведчики, ученики и «советчики», то есть, те, кто вроде как работал на Орден неполный рабочий день.

Ротонды Ордена были зданьицами небольшими, даже близко не стояли с Троном или Семинарией. Они символизировали защиту от злых сил, не обязательно связанных с колдунами.

Так вот, в деревнях не было даже круглой избушки. Защита от злых сил обходилась без символов. И, полагаю, без защиты как таковой.

Я, например, вошёл в деревню с той же лёгкостью, с которой некий, не будем его называть, колдун когда-то добрался до Больших Колтунов.

Прямо страшно за местных жителей.

Деревня располагалась на холме, и не могу сказать, что от реки я увидел все крыши. Но ни одной купольной не заметил.

Это к лучшему. Связываться с фанатиками не хотелось, особенно после неприятного прощания с прошлой жизнью.

Я шёл не торопясь, но и без особого труда. Молодое, здоровое тело — это не шутка, тут летать над землёй можно, образно говоря. И никакой баул не помеха.

Общего забора у деревни Комары не было. Окрестности утопали в зелени, открывающаяся равнина была засеяна золотой пшеницей, а у первого же домика за небольшим штакетником росли аккуратные грядки овощей.

Пастораль.

Прямо не верится, что в пяти днях пути отсюда начинается Пустошь, где водятся очень страшные кракозябры.

И не верится, что в любую минуту в этот заповедный край может прийти какой-нибудь колдун, прочитать стишки и всех убить.

Меня одного смущает эта кошмарная беззащитность местных жителей? Где тут спрятался мусорный монстр?

Выйдя на центральную просёлочную дорогу деревни, я пошёл вдоль неё. Смотрел по сторонам, слушал звуки: стрёкот, мычание, лай. Нюхал запах говна, валяющегося на грунтовой дорожной одежде.

Искал дом побольше, полагая, что старостой окажется самый зажиточный местный житель.

Люди тут были. Но как-то в основном по домам. Где-то впереди бегали дети, но кричать им я не стал, а следом откуда-то выбежала женщина и позвала их внутрь.

За очередным штакетником какая-то бабка копалась в грядке.

Вот она-то мне и нужна!

— Бабуля, приветствую, — подал голос я.

Мне не ответили. Глухая?

— Бабуля, добрый день!

— Ась?

— Бабуля, мне б старосту там или ещё кого. Подскажи, куда идти-то!

— Ась?!

Кажется, следует поискать кого-то другого.

— Не слышит она, — вышел из-за внутренних ворот дома огроменный детина. — Что тебе, мил человек? Говори да иди, куда шёл.

Для такой волшебной пасторали местные жители, на мой взгляд, слишком неприветливые.

Молодой парень каких-то эпических габаритов возвышался над половиной кустов. Настоящий Алёша Попович, в рубахе, лаптях и с острыми тёмными усами.

— Еды хотел прикупить. Картошки, может быть, прошлогодней, если новая ещё не поспела. Лепёшек каких-нибудь, яиц, молока… Что там у вас есть? Мяса.

— В город мы и сами увезём, на ярмарку.

— Себе в дорогу.

— Хм…

Тут, наконец, на дороге начали появляться жители деревни. С топорами, с вилами. Немного, человек пять.

Моё чутьё подсказывало: в деревне куда больше народу. Но первыми явились именно эти.

— Эй, малой, помощь нужна?! — крикнул один из подоспевших ребят.

— Не… — ответил детина.

…Хорошо, а то уж было подумал, что малой — это я.

— Проходи, мил человек, с батей моим поговоришь. Старосту хотел — он и есть.

Пожав плечами, я пошёл за «малым». Страшно представить, каков там на вид его батя.

Оглянувшись, отвлёкся на подошедших парней с топорами. Лица были хмурые, настороженные.

Вот вам и беззащитная деревенька.

(1.3) Лето 2065 г. Речной Край. Деревня Комары. Дом старосты.

— Ты что ли бабку нашу кликал, меня искал? — пробасил голос из-за занавески.

Меня проводили в комнату, служащую, похоже, то ли кабинетом, то ли столовой.

Запахи в доме стояли одуряющие. Уютный дух хлеба, где-то за перегородкой что-то шкварчало.

Потолки в коридоре и в комнатах оказались настолько высоки, что я бы достал до них только на цыпочках. Всё здесь было крупное. Как раз под стать хозяину дома, сидящему за столом.

Рядом с ним стояло блюдо с яблоками. И другое, ближе ко мне, с красивой тёплой булкой.

— Искал.

Я зашёл следом за «малым», и оказался в некой помеси кабинета и обеденной зоны. За огромным обеденным столом сидел его «батя», видимо, староста.

Тот копался в каких-то бумагах, вгрызаясь в лопающееся от сока яблоко. Поминутно оглядывал меня, словно сравнивая с кем-то.

Ростом староста — огромный. На широком носу поблёскивало крохотное пенсне. Мужик постоянно поправлял неуместный аксессуар кулаком-оглоблей.

Я улыбнулся комичности зрелища.

Средневековье? Нет, не слышали. В этой волшебной стране каждый второй крестьянин — грамотный. Сероватые небольшие листы бумаги для записей — отнюдь не безумная роскошь.

Оглядывая убранство небольшого комнаты, я отметил вышитые полотенца по углам, плетёные из цветов и травы венки на крючках, чистоту и благолепие. Комната вызывала яркое ощущение, что её хозяина любят домочадцы.

Подойдя поближе к столу, я бездумно отломил от каравая немалую краюху. Горячая, пышущая здоровьем и жаром, с ягодами внутри — вкуснотища. Я с удовольствием захрустел корочкой.

Мир этому дому.

Мужик за столом поднял взгляд и с немым изумлением посмотрел на меня. С запозданием я вспомнил, что в этом мире другие традиции. И только что я внаглую пришёл и сразу потянулся к еде.

Попавшая на язык ягода застряла в горле.

— Припасов бы мне в дорогу, — произнёс я, прокашлявшись.

— Оно и видно, что оголодал, — буркнул староста, но больше никак не прокомментировал моё наглое нападение на его еду. — Часом не разбойник?

— Какая тут связь? — хмыкнул я.

Староста смерил меня тяжёлым взглядом.

— Один ходишь, — буркнул он, — без жратвы, без цели. Либо висельник, либо колдун.

Без цели? С чего такие выводы? Цель у меня есть.

— Разве у вас нет листовок? — улыбнулся я. Староста целился в небо, а попал в яблочко.

— Есть, с колдунами, — хмуро произнёс староста. — Вот.

Староста сгрёб стопку листов и кинул передо мной.

Я с интересом уставился на тонкую кипу из двух десятков портретов. Интересное чтиво! Следовало раньше изучить розыскные листы, а не полагаться на орден. Глядишь, узнавал бы коллег с одного взгляда.

Буквально с первых страниц на меня оскалено глядели Арш из Бурундуков и Рур из Большихи. Сюрприз. Я-то думал, что мои спутники просто разбойниками были.

Или вот этот кадр… некто Мол из Малых Колтунов. Судя по имени, был когда-то моим соседом. Мальчик, в тело которого я попал, тоже вырос в деревне Малые Колтуны.

Долистав портреты, я положил их обратно на стол. Не густо. Мелкие злодеи из окрестных сёл и деревень — и всё. А мне бы хотелось увидеть хоть одно громкое имя. Не «оттуда-то», а «такого цвета», «эдакого цвета».

Странно, что у главы поселения таких не нашлось.

Я посмотрел в глаза старосты.

— Меня в этом списке нет. Что насчёт припасов?

Староста мрачно взял стопку листовок и убрал прочь.

— Платишь чем? — пробасил он.

— Золотом, — я продемонстрировал мелкую монету из сбережений Жёлтого Колдуна.

Крупный номинал вряд ли ходят в таком захолустье. Но у меня с собой только такие. Старый чёрт скопил столько, словно титул купить собрался.

— Много, — оценил малую золотую гинею собеседник. — Ладно, — подумав, решил он. — На телегу тебе соберём. Возьмёшь.

Телегу? До города Хох неделя. Еда на одного человека в любом случае поместится в рюкзак. Гора еды мне не нужна.

Хотя… есть идея. Если я хочу скрытно проникнуть в Хох, главный торговый центр региона, то именно телега с шатром и пригодится. Додумывая мысль, я постучал костяшками пальцев по деревянному столу.

— Если на телегу, то давайте все фрукты-овощи, какие есть. Продам в городе.

Обычно в это время года из деревень приезжают земледельцы на первую Ярмарку. Ранние дары природы уже поспели, и их спешат привезти, чтобы сбыть подороже, чем в разгар сезона.

Староста задумался.

— Хм, — протянул он. — Мик! — прикрикнул поверх моей головы.

— Ась? — отозвался «малой». Детина стоял за моей спиной и особо не отсвечивал. Пока я хорошо себя веду, молчит. Нападу — ударит со спины.

Милейшие люди здесь живут.

— Иди. Скажи там, — распорядился глава семейства, — что гость наш — купец. Яблоки на продажу заберёт. И гужевую купит повозку. Пусть пока собирают, — медведь перевёл взгляд на меня. — А я торговаться буду.

Прозвучало словно угроза.

Я пожал плечами. Это ведь не бог весть что — договариваться о цене. Чай, не в гипермаркете покупаю.

— Дам две золотые гинеи за пятнадцать мешков яблок и телегу с двумя лошадьми, — я наобум предложил первую цену.

Верзила-староста аж подобрался, как тигр перед прыжком.

— Ха-ха, — раздельно произнёс он, приподнимая пенсне. — Лошади по гинее. И одной тебе хватит, зачем две?

Допустим. Сколько лошадей нужно — ему виднее. Я безразлично пожал плечами и принял игру.

— Хорошо, — хмыкнул в ответ. — одна лошадь по полгинеи. Яблоки на телеге ещё за одну.

Лицо старосты смягчилось, а из позы исчезла угроза. Это тоже была какая-то проверка?

— Нет, — отрезал он. — Продам одну лошадь за одну гинею. С пустой телегой — за две с половиной.

Серьёзный у человека подход: нет и всё. Лошадок местных я ещё не видел. Будь тут реальный купец, стоило бы посмотреть.

— Пойдём, погляжу на твоих лошадей, и, может быть, соглашусь на три гинеи вместе с лошадьми и яблоками.

Староста поднялся из-за стола.

— Три с половиной, — напомнил он. Настырный.

Мы вышли. К этому моменту жители деревни уже оперативно всё собрали. На просёлочной дороге припарковалась крепко сколоченная телега, и очередной местный великан уже сгружал последний мешок. Их мешки оказались раза в полтора больше тех, к которым я привык. А лошадь, она штука, — высокий тяжеловоз с длинной расчесанной гривой. Такая до самого Хоха самолёт довезёт, не то что телегу.

— Три гинеи, лошадь одна, — задумчиво признал я.

Староста стоял на своём.

— Груш ещё дам, — настойчиво процедил он. — Пироги в дорогу. Будет четыре гинеи.

Что странно: чем больше мы торговались, тем спокойнее на меня смотрели местные. Похоже, изначально они опасались, что я сюда не разговоры разговаривать пришёл.

Учту на будущее.

— Давай и груши, — решил я. — Вдогонку к яблокам, лошади и телеге, за три гинеи всего.

Я весело улыбнулся суровому виду старосты.

— Хлеб мой ел, — начал перечислять тот. — Пироги дам в дорогу! Груши. Ягод полмешка. Четыре. Троф.

До меня не сразу дошло, что Троф — это имя старосты.

Я рассмеялся. Неожиданно. Староста оказался вполне дружелюбным малым. Места вокруг опасные, а сам он человек прямой. Видать, поначалу он всё же принял меня за душегуба.

Вот оно что. Местные душегубы не торгуются с жертвами.

— Ксей, — кивнул я, тоже представившись. — Четыре, раз так. По рукам!

Отличная сделка.

План намечен. Как приеду в город, зайду через сельские ворота. Мол, яблоки буду продавать. Личина мелкого торговца из деревни — отличное прикрытие, чтобы не поднимать шум. И не важно, успею ли распродать товар.

Купец из меня тот ещё.

Скинув с плеча рюкзак, я, покопавшись в нём, нашёл мешок с монетами. Отсчитав четыре тонких золотых кругляша, я вытащил и передал в руки старосты. Тот попробовал монету на зуб, довольно прищурился, и подобрел окончательно.

— Хорошее имя, — пробасил он. — Пойдём, купец. Жена моя на стол накроет. Всего одну краюху хлеба съел — мало. Угощу на дорожку, тогда и поедешь.

Стол? Звучит отлично.

(1.4) Лето 2065 г. Речной Край. Деревня Комары. Дом старосты.

Деревянный сруб, накрытый стол, суровая жена со скалкой, детки по лавкам, милейшие соседи — звучит, как мечта из прошлого. Я последовал за хозяином внутрь, всё ещё витая в облаках. Ностальгия по старому миру мучила меня сильней, чем я готов был раньше признать.

— Там, где я рос, — мечтательно пробормотал я, — есть традиция: разделить хлеб с гостем. Если гость принимает угощение, значит, пришёл с миром. Я снова забыл, что здесь иначе.

Староста скосил

— Иностранец, что ли? — хохотнул староста. — Хорошая традиция, — одобрил он. — Понятная.

Мы зашли обратно в дом. Запахи еды стали ярче. Мимо проскользнула дородная женщина в сарафане. На вытянутых руках она несла огромный жбан, закутанный в полотенце. От него одуряющее пахло мясом и овощами.

В столовой вовсю хозяйничали мелкие девчушки, лицом похожие на хозяина, как две капли воды. Стол старосты обтерли, убрали лишнее и постелили скатерть. Бумаги, я обратил внимание, теперь аккуратно лежали на полке рядом с местом главы семьи.

Я с интересом наблюдал за суетой. Когда стол был накрыт, жена и дочки старосты убежали, а мы с ним и трое детин один другого шире начали рассаживаться по бокам. Видимо, сыновья хозяина дома.

Любопытно, что стол позволял вмещать всех, в том числе и женщин. Но те попрятались, едва расставили посуду.

Доверие. Как много в этом слове… — я неторопливо грезил, присаживаясь рядом со старостой. — Чтобы всего лишь поворачиваться спиной к незнакомцу, нужно родиться в идеальном мире.

Староста, прежде чем пройти во главу стола, отломил от ближайшей булки два куска, один протянул мне, другой тут же сжевал сам.

Я принял предложенное.

— Мир этому дому, — серьёзно произнёс в ответ.

Староста кивнул.

— Мир этому дому, — согласился он. — Кушайте.

Сыновья, получив разрешение, накинулись на еду. Не отставал и я.

Строго у них тут.

Минут пятнадцать над столом раздавалось только хлюпанье.

— Хорошая традиция, купец Ксей, — степенно огласил староста, когда моя тарелька показала дно. — А у нас иной обычай: только отобедал вместе за щедрым столом, так пора и уезжать.

Я поперхнулся. Прожевал. Проглотил.

— А если вместе брать, то и гость не буянит, и прощаться уже пора? — иронично осведомился у старосты.

— Сечёшь, купец, — хмыкнул хозяин. — Испробуй десерт, и в дорогу.

— Ну, спасибо за науку, — хмыкнул я.

— Можно ещё историю рассказать, — важно добавил младшенький из сыновей, парнишка лет семи. — Ты, дядька, видел когда-нибудь колдуна? — с еле сдерживаемым любопытством спросил он.

Староста кинул сердитый взгляд на мальчишку, но одёргивать не стал. Видимо, я всё же показался достаточно безопасным гостем.

— Только что, — кивнул я. Дети в ужасе замерли. — Твой отец портретики показывал.

Я указал на стопку листовок на полке прямо за спиной главы семьи. Все выдохнули. Староста строго посмотрел на меня, мол, не пугай так.

— Да нет же, дядька! — допытывался мелкий. — Настоящего колдуна! Не рисованного!

— Видел, — серьёзно признал я. — Когда долг перед Семинарией отрабатывал. Ездил за охотниками, заряжал оружие. Тогда и насмотрелся.

Лгать не стал. Тем более, меня с самого прибытия в эту деревню глодало любопытство.

Недоверчивость местных. То, как они в какой-то момент успокоились. То, как первое, о чём спросили, не колдун ли я часом или не разбойник.

Тут есть тонкость: разбойника любой местный каланча скрутит в бараний рог. А колдуна — нет.

— Уааа! — поражённо воскликнул мальчишка.

Другой, постарше, важно одёрнул мелкого:

— Батя говорит, мы любого колдуна на вилы подымем. Не визжи.

Детишки устроили тихую потасовку на другом конце стола, споря, кто визжал, а кто нет. Я же, доедая суп, задумался.

С вилами они хватили лишнего. Даже самое длинное древковое оружие — ничто против колдовского Контроля. Те же охотники Колдунов убивали только стрелковым, издалека.

Но охотники шли на Цветных, а тут на розыскных листах я увидел только местных, нетитулованных.

Например, я теперь Зелёный Колдун. И поймать в свои сети всех жителей деревни я мог ещё от реки. Старик Жёлтый ловил противника с пятидесяти шагов. Мой прежний опыт подсказывает: обычные люди беззащитны. Какие вилы? Только аркебузы сгодятся, а лучше — мортиры.

В идеале — баллистические ракеты. Но чего нет, того нет.

А едва кто попался в сеть — у того можно сразу Красть. По сути, Колдун — это оружие массового поражение, бьющее по площади. Обычные люди умирают мгновенно. Не спасает ничего.

И только старые Охотники держались подольше. Ветераны отряда не сразу сдались Жёлтому Колдуну. Как так?

Я задумчиво гонял по дну тарелки последний кусок говядины.

Складывается впечатление, что что-то нечисто в этом Ордене Охотников. Может, у них были при себе какие-то артефакты? Тогда тех, кому не выдают набор, по сути отправляют на убой.

Либо…

Впрочем, неважно.

— На вилы? — меланхолично переспросил я. — А как вы определите, что человек — колдун?

Это важный вопрос. Я бы хотел драться поменьше, заниматься своими делами побольше. А значит, лучше не попадаться на горячем.

Младшенький сыновья Трофа давно успокоились после отцовой-то оплеухи.

— Так по портретам же! — хором ответили детишки.

— От мала до велика, все в деревне заучивают портреты? — не поверил я.

Троф гулко заворчал. Тема разговора зашла куда-то не туда, но сам обед подходил к концу. Ему недолго оставалось меня терперь, можно и ответить.

Прямой взгляд старосты впился в меня.

Догадался он или нет?

— Представь, бежит к тебе злой человек, — наконец, произнёс Троф. — Глаза навыкате, жадные. Да не убить тебя хочет, а поймать и пытать. Высокомерно рассказывает, как ты будешь кричать и молить о пощаде… Все колдуны такие, душегубы проклятые.

Мои брови улетели на лоб.

Троф замолчал, всем видом показывая, что тема не застольная. Но мне было чертовски любопытно.

Я прежде на объект охоты вообще не смотрел: заряжать аркебузу — не простая работа. Делать это нужно быстро, по сторонам смотреть некогда. И в задачи боевого отряда охотников не входил поиск врагов, только ликвидация уже найденных.

Словом, моё любопытство разгорелось с новой силой.

— Как же тогда понять, что человек — точно не колдун? — уточнил я.

Из собственных скудных заметок, я мог только согласиться с описанием Трофа. В среднем противники Ордена были людьми грязными, неухоженными, безумными. Встречались чаще всего в лесах, в заброшенных пустнных деревнях, на покинутых мельницах, в избах на отшибе.

Если они успевали понять, кто пришёл по их душу, то на лицах застывал страх.

Пятый стрелковый отряд расстреливал колдунов издалека, из аркебуз. По крайней мере, за два последних года ничего другого я не встречал. Франтоватый Жёлтый вылез, как чёрт из табакерки, и стал серьёзным исключением из всех правил.

И как лучше скрываться начинающему колдуну? Не кричать про пытки — понятно. Ещё советы будут?

Староста тяжело смотрел на меня прямым, немигающим взглядом.

Неужели догадался?!

— Листовки заучи, — сказал, наконец, Троф. — Встретишь, бей или беги.

Глядя прямо ему в глаза, я кивнул. Но у меня ещё оставались вопросы.

— Странно, что я не узнал ни одного из этих, на портретах. — нейтрально заметил в ответ. — Например, Жёлтый Колдун

Всех за столом разом передёрнуло. Глаза Трофа потемнели то ли от гнева, то ли от страха. Даже голос старосты зазвучал на октаву ниже.

— Молчи, купец!

Глава семьи поднялся. Быстрым шагом он пошёл к шкафу-секретеру. Открыв одну из створок, откуда-то снизу вытащил куцую пачку бумаги.

— На, отрок, гляди, — громогласно прошипел он. — И не говори, что не видел!

Я отодвинул от себя тарелку и аккуратно взял протянутые листы. Вот те раз. Подборка охотничьих плакатов на цветных Колдунов! Бумага более плотная: почти картон. Дорогая: белая, чистая. Каждый лист состоит из одной ориентировки. Только портрет преступника, без пояснений и подписи.

Сходство — неплохое, исполнение реалистичное. Я быстро нашёл старого Жёлтого Колдуна. Написанный бежевой и охристой красками, старик выглядел весьма представительно. Куда лучше предыдущей мазни с Рурами и Молами.

Я пролистал все плакаты.

Каждый Колдун был таким же: гордым, с прямой осанкой, нарисован в классической манере, хоть сейчас на холст. Такое ощущение, что рисовали не именованных Колдунов, а уважаемых дворян, больно вид у них спесивый и породистый.

Это такое художественное преувеличение? Или я чего-то не знаю?

Цвет имени преступников угадывался на раз. Ни одной буквы на плакатах не значилось, только краска. Имя? Зачем, называй, как хочешь!

Причём цвета повторялись. Жёлтых — двое. Зелёных — трое. Голубеньких — пятеро.

Оп!

Чёрный.

На листовке Чёрного Колдуна (единственного) был только силуэт. Здесь художник даже не думал прописывать черты лица, просто закрасил.

Я помахал найденным «портретом», показывая Трофу.

От моих действий сыновья старосты прыснули в стороны, чуть не взлетев с лавок.

— Разве по такому можно узнать человека?

— Дурак! — моментально вспылил Троф, подскакивая ко мне. — Не размахивай, невежа! Дай сюда!

Староста выхватил пачку у меня из рук и, баюкая, словно сокровище, быстро спрятал обратно в секретер.

— Бездельник, — в голосину бушевал он. — Ты чему в своей Семинарии учился?! Чему тебя отец учил, неуч?!

Я оторопел. Сыновья старосты тоже смотрели на меня, как на покойника.

— Узнал кого из этих — считай, помер! Кто додумается морду Гербового учить? А ну лик ихний истрётся?!

— И что будет? — недоумённо спросил я.

Троф ударил кулаком по столу.

— Узнает об этом Цветной Колдун! — бухнул он. — Придёт спрашивать, почему за его ликом не уследили!

Староста словно стал другим человеком. Вот умом понимаю: ну что за глупые суеверия? Кому какое дело до «лика» в деревенском комоде? Однако…

Суеверия не отменяют факта, что сам сбор энергии у Цветного Колдуна — чудовищное оружие. А младшие колдуны вынуждены причинять боль жертве, чтобы отнять энергию.

То есть, с одними деревенские жители могут справиться самостоятельно, а с другими — нет. И контролировать данный вопрос нельзя, только плевать через левое плечо в надежде, что обойдётся.

Печально.

— Так не бывает, — решительно заявил я.

Староста дышал тяжело и зло. Но в конце концов, затих. Я спокойно переждал бурю.

Прошлая жизнь научила терпению. Эта, по всему видать, углубит науку.

Колдовство чем-то похоже на заряженный автомат. Обращаться с таким — первое, чему учат в армии. Не направляй ни на себя, ни на гражданских — вот главное правило. С колдовством это правило тоже работало.

— Невозможно, чтобы каждый колдун зачаровал каждый портрет, — спокойным голосом эксперта пояснил я свое заявление. — И тех, и других слишком много. Задача нереальная.

Глядя на меня, мужик сел на своё место, открыл другой ящик секретера и вытащил кувшин с прозрачной, как слеза, жидкостью. Накапав себе прямо в супницу, он осушил залпом.

Детки его, и большие, и малые, сидели тихо, как мыши.

— Молодой ты больно, торговец, — буркнул он. — И иностранец к тому же. — покачав головой, деревенский староста убрал графин обратно в шкаф.

— Прошу прощения, если обидел, — наклонил голову я.

Хоть и считаю, что любопытство оправдано, присутствующим я здорово испортил аппетит.

Троф, отходчивый малый, медленно успокаивался. Даже дышать стал ровнее.

— Не суди, — наконец, произнёс он. — Разное на свете бывало. И Колдуны Цветные — жуткие себялюбы. Не следовало тебе их разглядывать, купец. Не дай Богиня, накличешь. И на себя, и на нас.

Мне даже стыдно стало. Похоже, мне пора. Незачем дальше хорошим людям портить вечер.

— А эти, обычные, не придут картинки проверять, батя? — спросил младшенький сынок старосты.

Мальчику в руки попала стопка обычных портретиков. И, как положено ребёнку и не положено мне, он не смог сдержать любопытства.

Батя через силу вздохнул, помахал рукой в воздухе, отчегомредний сын отобрал у младшенького бумажки и передал отцу. Но на вопрос ребёнка мудрый папа-староста ответил.

— То безымянные! — сурово пояснил он. — Видишь, Гербового имени нету! Как мамка назвала, так и ходят.

— То простые колдунцы, — пояснил средний мальчик, возвращая отцу листовки. — Оне не убивают одним взглядом. Им, вишь, надо человека поймать, пытать, убить, крови напиться — и тогда они смогут колдовать целый день!

— Оооо! — поражённо протянул мелкий.

Когда мальчик замолчал, за столом опустилось тягостное молчание.

— Пора прощаться? — спросил я.

Троф встрепенулся.

— Да, купец, успехов тебе.

Выпроводили меня быстро. Тепло распрощавшись со старостой, я вышел за калитку палисадника.

Лошадка ждала меня там же, кушая из кармана, привязанного за ушами. Всего нужно было, что сесть на передок телеги да взять за поводья.

Пешком до Хоха дней пять, конному — два-три дня. Сколько выйдет на телеге, судить не берусь, посмотрим на месте. За пределы деревни выехал с ветерком.

А потом возникла непредвиденная трудность.

Глава 2. Дорога назад

Лето 2065 г. Речной Край. Просёлочная дорога.

— Да иди ж ты, наконец! — в сердцах прикрикнул я, встряхивая поводья.

Ноль внимания.

Лошадь остановилась через несколько часов от деревни. Возвращаться и договариваться о вознице меня не прельщало. Но что делать-то?

Попробовал забраться на этого гиппопотама. Пришлось помогать себе телекинезом. Оказалось, не все лошади начинают топать, когда их ударишь пятками по бокам.

Словом, единственным, на что реагировал этот огромный рыжий монстр, был смачный шлепок по крупу. Но идти рядом с лошадью и постоянно её шлёпать — это какой-то особый вид извращений.

Я попробовал, мне не понравилось. Начнём с того, что первые шаги она начинала уж очень резво, приходилось бежать за ней, подстраиваясь под темп. Потом немного шла спокойно, а в конце замедлялась и останавливалась. Получалось «шлёп, цык-цык-цык-цык-цык, цок-цок, цок-цок, цок, фхр… шлёп!»

Мне быстро надоело.

Так мы и застряли.

Дальше дорога ныряла в очередной лес, тенистый и прохладный.

А эта четвероногая саботажница — ни в какую.

Единственное, что меня утешало: в лесу были люди. Довольно близко. Они что-то постоянно обсуждали, но читать по губам с помощью Контроля мне было не под силу. Пока.

Когда трое из четверых вылезли из кустов и вышли на дорогу, я обрадовался им, как маме родной.

Лесовики быстрым шагом направились ко мне.

Чутьё колдуна сигнализировало об их приближении, как радар. Вскоре они оказались достаточно близко, чтобы я их разглядел: один знакомый человек и двое неизвестных.

Между всеми тремя было немалое сходство: бороды лопатой, лохмы помелом, походка враскорячку.

Но различие между людьми оказалось поистине кричащим.

Двое позади были одеты в льняные рубахи и штаны. А тот, что впереди, обрядился в очень красивый камзол, расшитый золотой нитью.

Арш. Ясненько, по какому поводу они ко мне пришли.

Не доходя до нас с лошадкой шагов пятнадцать, Арш встал в позу петуха и растопырил пальцы.

— Ну что, студентик, не ждал, да? Не ждал? — широко улыбнувшись щербатым ртом, он выгнул грудь колесом и набрал побольше воздуха.

Я поднял бровь.

На меня полился поток претензий.

— Ты думаешь, всё можно, да? Родился с золотой ложкой во рту, и уже главный, да?! Нахапал себе сундук золота, и богач, да?!!

Как там сказал Троф? «Если лезет человек и объясняет, как тебя пытать будет, то это точно колдун»? Смотри-ка, описание работает!

Два подозрительных субъекта позади Арша разошлись в стороны, закрывая мне пути к бегству. Их четвёртый товарищ подобрался к кромке подлеска и прятался в кустах.

— А нет уж!! Я-то же тебе покажу, я-то уж тебя проучу!

Арш надвигался на меня, как медведь на бочонок мёда.

— Выворачивай карманы, тля! Грязный ордын..гх… кхрр… гх…

Прямо в шею горе-колдуна из Бурундуков из-за его спины прилетела стрела. Арш захрипел и упал лицом вниз под копыта моей лошадки. Та лишь всхрапнула, брезгливо переступив с копыта на копыто.

Стрелял тот парнишка, который скрывался в лесу. Оба спутника Арша глянули на тело с мрачным удовлетворением. Проверили, что мёртв. Один пнул мертвеца.

— Что ж вы так друга-то своего?.. — спросил я у них.

— Колдун, тля, — сплюнул тот, что постарше. — Туда и дорога.

Печально, но эту песню я уже слышал.

— Ну, кхм. Спасибо за чудесное спасение.

Мужики уставились на меня. Их враждебные намерения были очевидны.

— Ты, господин шибко умный, слезай давай, — скривился старший. — Жить хочешь? Обувку сымай. Разбойники мы, а не милосердный Орден. Грабить будем.

— Ну хоть не душегубы… — философски заметил я.

Моё спокойствие их, кажется, разозлило.

Старший, набычившись, сделал ещё один шаг вперёд.

— А не слезешь по-хорошему, кум мой тебя стрелкой снимет. Хочешь стрелку в глазницу? Он могёт.

Оба разбойника стояли хорошо так в стороне от траектории выстрела, давая ребёнку в лесу свободу манёвра.

Интересно, они знают, что у меня есть аркебузы?

Впрочем, этот факт не меняет расстановки сил.

Обычному человеку следовало начать заряжать ружья до того, как незнакомцы подойдут — это во-первых.

Во-вторых, у двух средневековых пукалок ни о какой прицельной точности не идёт и речи. Особенно без палок-подставок. Малая скорость стрельбы плюс разброс попаданий делают аркебузу хорошим оружием только для крупного отряда, стреляющего залпом. Компенсируются эти недостатки высокой пробивной способностью: пуля может прошить насквозь некрупные деревья и почти любые доспехи.

Я не отряд, понятное дело. Против троих человек даже с расстояния в десять метров незаряженная аркебуза могла бы сойти лишь за палку. Против снайпера издалека одинокий средневековый огнестрел не котируется вообще.

Даже Арш, покойник, это понимал. Потому и полез ко мне с маленькой, но толпой, и с лучником в придачу.

Снайперы — сила. В плен таких не берут.

Не зря у Ордена они на особом счету.

— Вижу, — хмыкнул я в ответ главному разбойнику. — Парни… Вы, конечно, ошиблись адресом… но именно вы-то мне и нужны!

Разбойники?

Отлично!

Пусть они и не террористы, эти кадры были как раз в серой зоне моих моральных принципов. Тех самых принципов, которые не позволяют мне лезть к гражданским. Самооборона — да, а к тем, кто меня не трогает, — ни-ни.

Угроза была? Была. Представился разбойником? Ага.

Раз взял в руки оружие и пошёл грабить-убивать, то это не гражданский.

Что это значит?

Контроль.

Чутьё уже не сигнализировало о присутствии рядом людей, оно вопило благим матом. Обострившееся чувство чужого взгляда говорило: бери.

Слишком близко.

Слишком доступно.

Я потянулся к разуму этих людей и получил искомое мгновенно.

Лесные бармалеи застыли. На их лицах не дрогнул ни мускул, но в глазах отразился ужас.

Я приотпустил Контроль.

— Ну, вы поняли, в чём суть, — криво улыбнулся я, переводя взгляд с одного разбойника на другого.

Мальчик возраста моего тела вылез из кустов с луком наперевес и торопливо побрёл к нам.

Он, разумеется, тоже попался, как муха в сироп.

Сопротивления я почти не почувствовал. И Арш, и уж тем более охотники и Жёлтый Колдун сопротивлялись Контролю куда успешней. Они хоть как-то сражались. Тут — открытые двери, приходи и бери, что хочешь.

— Цветной… — с безнадёгой в голосе прохрипел старший разбойник.

— Зелёный, — уточнил я. — И мне от вас кое-что надо. Выполните — отпущу живыми.

Я приспустил Контроль. Сжал. Приспустил. Сжал.

Думаю, меня поняли.

Ну и хорошо.

Я улёгся на телеге в обнимку со своим рюкзаком. Развязал телекинезом один из мешков, оттуда мне в руку вылетело отличное наливное яблочко. Указав яблоком на своё имущество, я обратился к этим добрым людям, решившим оказать мне посильную помощь.

— В общем, меня нужно довезти в Хох и там продать эти яблоки. Главная проблема — заставить эту лошадь топать.

— Это жеребчик, — вякнул младший разбойничек.

— Да какая разница?.. Приступайте.

А жизнь-то налаживается!

Стоило одному икающему от страха мужику взять в руки поводья и как-то ими щёлкнуть, как упрямая кобыла резво порысила вперёд, переступив тело бедняги Арша. Тот проплыл где-то под колёсами. Я, лежащий поперёк телеги, только взглядом мазнул по этой жертве обстоятельств.

Разбойник-лучник запрыгнул на лошадку безо всякого телекинеза. У третьего, старшего, была возможность сесть рядом со мной в телегу, но он, кажется, решил пойти пешком.

Напоследок он пнул труп.

— Тупой гусь, — ругнулся вполголоса мой новый работник.

Я услышал.

— Арш-то? — задумчиво протянул в ответ, грызя сладкое яблоко. — Да, туповат был. Но о покойниках не говорят плохо, либо вообще не говорят. Не отставайте, любезный, иначе придётся бежать не так, как вы умеете, а как умею я. Впрочем, если хотите, можете похоронить покойного. Полдня на это у вас точно есть.

(2.1) Лето 2065 г. Свободный город Хох. Городская стена.

Хохский тракт начинался у Восточных Врат города и шёл до самой столицы. Во время праздников и парадов эти ворота раскрывали нараспашку. Они были настолько широкими, что пройти могла колонна пехоты, либо два требушета с обслугой, либо пять-шесть обычных телег.

Как по мне — слишком шикарно.

Нечто, больше похожее на парижскую Триумфальную Арку, чем на крепостную стену средневекового города, куда это годится? У нас тут стена настоящая или игрушечная?

Но это, разумеется, уже не моё дело.

Мы приехали.

Хох был особенно многолюден во время осенних ярмарок. И пусть пока только конец лета, в слетевшуюся толпу торговцев понадеялся вписаться и я.

С яблоками.

Проверну свои делишки, спрячусь в телеге, пока идёт торговля и меня ищут. А потом уеду.

И поминай как звали.

В идеале моё лицо даже не засветится нигде. На передке телеги сидят мои новые помощники, бывшие лесные разбойники. Они и будут торговать на ярмарке.

Все при деле.

К городу мы подошли с северной стороны, ради которой пришлось сделать небольшой крюк.

Это было логично.

Чем лезть в Восточные Врата, где находится самый большой охранный пункт и самая длинная очередь, мы с моими новыми бармалеями собрались воспользоваться маленькой калиткой.

«Калитка» гораздо больше соответствовала представлениям о фортификации.

Таких небольших выходов для крестьянских подвод и одиноких путников было натыкано предостаточно. Располагались они по всему периметру стены между монументальными Восточными и заложенными камнем Западными Вратами.

Размером эти «калитки» были в два моих роста, в каждой имелись парные решётки и окованные медью дубовые распашные створки.

Снаружи стоял пост охраны: небольшой деревянный сарай со смотровым окном.

Полагаю, в случае нападения задача сидящих тут смертников — громко кричать.

К счастью, никто не собирался ни на кого нападать.

Утро было раннее, охрана — сонная, бармалеи — напряжённые, а я в мешке из-под яблок.

В деревнях-то в такое время уже кипела жизнь. А вот город пока что ещё не проснулся.

Заутреню мы с помощниками выбрали специально. Привратники — и те спали в своём грубо сколоченном КПП.

Наша кобылка, громко цокая, замедлилась и оглушительно всхрапнула. Мы остановились напротив смотрового окна сараюшки.

Из-за досок высунулась злая толстая морда в берете. Красное лицо отлично смотрелось на фоне помпезных полос ткани, которой был обтянут сарай. Цвет в тон герба города, червонный.

Харя скрылась в окне, рявкнула на кого-то внутри сарая и тут же вернулась.

Между лысиной и выцветшим красным беретом появился потрёпанный парик.

Красота. Всегда ценил местную моду. Не разбирался в ней, но ценил.

— С какой целью в городе? — хрипло спросил сонный привратник.

С обратной стороны хибарки вылез второй стражник, помоложе.

— На продажу фрукты, — хмуро ответил мой бармалей, провожая взглядом молодого.

На меня разбойник не оглядывался. Всё, что нужно, мы обговорили заранее.

За два с половиной дня пути братцы-душегубы пообвыкли и лишь немного шугались, когда я совершал резкие движения.

Что я делал нечасто.

Тем не менее, ребята продолжали держаться от меня подальше.

Младшенький братец так и катился на кобыле, да и спал на ней же. Средний братец давно бросил плакать и теперь тихо сидел на передке телеги, зажав в побелевших пальцах поводья. Рядом с ним примостился старший брат.

Последний осуществлял творческое руководство коллективом.

Всё было очень чинно и благопристойно.

Бармалеи, будучи родными братьями, изображали самих себя. А я в это время спрятался и «смотрел» на происходящее с помощью чутья-Контроля.

Разбойники были свободны ровно настолько, насколько я им позволил.

И они об этом знали.

Толстый привратник в окне проморгался и зверски выпучил на нас маленькие чёрные глазки.

— Какие ещё фрукты в полночь? А ну стой!

Раздавшийся впереди скрип заставил мужика высунуться из окошка. Вылез он чуть ли не наполовину и увидел снаружи, как его подчинённый открывает ворота. Не дожидаясь команды.

Инициативный парнишка, деятельный.

Вот только начальник не обрадовался. Морда стражника начала обретать лиловый оттенок.

— Окстись, дядя. Утро, — в тон ему ответил старший бармалей. — Петухи поють, пора працувати.

— Эт вам пора, голоногие, — воскликнул окончательно проснувшийся толстяк. — Отойди от вертушки, бездельник! Сначала товар проверь, пошлину получи, обормот!

С этими словами уважаемый человек залез обратно в нору. Видимо, досыпать.

Мои разбойники переглянулись с молодым стражником. Тот покраснел.

Мальчишка бросил дёргать за какую-то верёвочку, торчащую из стены, и подбежал к нам.

Осмотрев нашу телегу, парень назвал цену на проход в четыре пенса, поторговался с моим старшим бармалеем, утащил охапку яблок из соседнего со мной мешка. Набрал как на отряд, воришка!

Но в целом ничего больше и не случилось. На другом конце верёвочки оказался третий стражник, который отдыхал у подъёмного механизма. Решётка поднялась, ворота отворились.

Так мы въехали в город.

Утренние сумерки потихоньку отступали, но людей пока на улицах не было. Когда телега отошла подальше, я, убедившись, что никто не смотрит, вылез из своего укрытия.

Ну, наконец-то!

Свобода.

Мой кожаный жилет и рубаха пропахли лежалыми яблочками. Я подёргал ткань, проветривая её.

Тёплый воздух городской окраины я вдохнул с заметным облегчением.

— Фух. Выбираться из города нужно будет как-нибудь по-другому, — задумчиво сообщил своим миньонам. — Ещё раз в мешок я не полезу.

Вы проведите несколько часов среди даже самых вкусных фруктов или овощей — посмотрю я на вас. Они отбили мне бока, я пропах ими, но главное: лежать в скрюченной позе было не здорово.

— А колдануть? — вякнул с лошади младший разбойничек. Тот, который лучник.

На ребёнка зашикали братья.

Звали их всех троих похоже: Ниф, Нуф и Ноф. Я всё время путал, которого как, из-за ощущения, что столкнулся с тремя поросятами. Кажется, Ноф, умный поросёнок, — средненький, но это не точно.

— Так заряд экономлю, — ответил я ему. — Знаете же, из чего у меня заряд.

Ну, право слово, нечего посреди города вслух такое обсуждать. Пусть и на безлюдной улочке.

— Разрядится твой заряд впустую, господин Кол…

— Лучше по имени.

— …господин Ксей.

— И без «господ». Я сам по происхождению из крестьянских.

Старший разбойник мрачно и очень выразительно на меня глянул.

Так-то он прав, с крестьянами меня никто не путал. Однако и среди дворян я за своего не вышел. Иномирец, одним словом. Но не признаваться же в этом?

Выбросив из головы тонкости местных социальных взаимодействий, я хлопнул себя по коленям.

— Ну что, ребят, отдохнём и на рынок, палатку ставить? Или, может, пока гостиницу найдём?

С безлюдной окраинной улочки мы выкатили на дорогу к Ратуше. На площади перед ней и будет проходить ярмарка.

Народ стал потихоньку появляться вокруг нас. Пешеходы повылезали из домов, а впереди показалась ещё одна телега. То ли приехала чуть раньше, то ли хозяева свернули сюда откуда-то ещё.

Да и не важно.

— Лучше бы, господин Ксей, в чужую палатку напроситься, — настороженно ответил мне то ли Ниф, то ли Нуф: старший свин. — И зачем гостиница? В телеге поспим, дерюгой накроемся. До торговли часик-другой, мы как раз успеем и растележиться, и с соседями познакомиться. А вы, господин, даже поспать тут можете.

Так-то я выспался на сутки вперёд. Но в ответ на предложение только покивал:

— Дело хорошее. Но лучше не расслабляться! В город проникли без труда, но что дальше будет — только богам ведомо.

Местных богов мне известно двое.

Так и не смог выяснить, были ли адекватные свидетельства их существования, или всё как у нас.

— Г-господин Ксей… Вы же не собираетесь тут… того? — подал голос средний брат.

Я глянул на самого мнительного из этой семейки и усмехнулся.

— Если бы я собирался «того», то мог бы без лишних трудностей прийти пешком.

— А з-за-зачем вам в город?! — судорожно воскликнул разбойник.

Я поднял бровь.

Совесть, никак, не спит? Привезли лису в курятник, а теперь спрашиваете, с какой целью?

— Невеста у меня тут осталась, — как мог тоскливо ответил я ему, — встретиться хочу! Лично ей скажу, что разрываю помолвку.

Это не совсем моя цель для посещения города. Но раскрывать свой маршрут посторонним, которые не участвуют в деле? Незачем.

Внезапно позади нас показалась двуколка. Вырулила откуда-то из дворянских районов и поспешила к ратушной площади так быстро, что грязь разлеталась из-под колёс.

Редкие прохожие рассыпались с пути лихача. Влекомая хилой лошадёнкой запряжка пролетела мимо нас, как ужаленная. Извозчик подгонял подыхающую клячу.

По счастью, никого не задавил.

Телега, что ехала впереди, чуть не перевернулась: так их лошадь испугалась приближающегося грохота.

Даже наша пофигистичная кобыла (которая конь, я помню) всхрапнула перед безумным гонщиком. Нуф (или Ниф) забыл о робости и слетел к ней, вцепившись в недоуздок, чтобы успокоить и уберечь, отвести в сторону.

К сожалению, больше ничего он не успевал.

Кажется, нам сейчас сломают оглоблю с передним колесом.

Раздался характерный треск.

Я проводил взглядом экипаж… и встретился глазами с пассажиром.

Глаза девушки под навесом расширились от узнавания.

— Стой!! — пронёсся над улицей женский крик.

Её послушались.

Этого-то мне и не хватало.

Вспомнишь солнце — вот и лучик.

Извозчик дёрнул на себя поводья, отчего разогнавшаяся двуколка наехала на бедную лошадь. Та тут же заржала, заплакала и попыталась выскочить из-под переднего щитка. У неё даже получилось.

— Тупая баба, — буркнул возмущённый Нуф, прижимая нашего тягача к правой стороне дороги. Телега неохотно поелозила следом.

Средний и младший братья, плакса и лучник, как оказалось, чудесно ладили с лошадьми. Уж на что мне больно было смотреть на клячу извозчика, а им-то, наверно, совсем невмоготу.

Между тем леди спрыгнула из экипажа. У неё, очевидно, образовалось внезапное дело посреди дороги.

И, кажется, этим делом был я.

— Лилия, — смурно поприветствовал собственную невесту.

Подумав, я добавил с притворной нежностью:

— Моя Лилия…

Выпрыгнувшая леди отпрянула, упёршись в бок своей повозки. Смотрела она на меня во все глаза, открывая и закрывая рот. И если сначала девушка искренне мне обрадовалась, то мгновением позже её что-то напугало.

Неужели новости дошли даже до мелких дворян?

Моя невеста была особой взбалмошной. Удержать её внимание всегда становилось сложной задачей. А уж балансировать в рамках её представлений о гламурном и галантном кавалере, будучи босяком?..

Намучился я с ней.

Перепрыгнув через борт телеги, я встал во весь рост, пристально взглянув на леди в ответ.

— Ксей, — слабым голосом произнесла юная баронесса. — Что ты тут делаешь?

Я улыбнулся её непосредственности.

— Моя драгоценная Лилия… Я пришёл за тобой.

На лице девушки застыло выражение, словно щенка застукали за порчей ботинок. Она уже была не рада своей поспешной остановке. Кажется, вместо романтического образа из меня вышла карикатура на маньяка, и малышка тут же испугалась.

Как я и говорил, взбалмошная девочка. Чуть не угробил экипаж из-за внезапного торможения, перегородила дорогу… всё потому, что углядела кого-то проездом? А теперь не рада.

И почему бы?

Глядя на её побледневшее лицо, могу утверждать: свадьба отменяется. Она уже знает, кем я стал.

(2.2) Лето 2065 г. Свободный город Хох.

Когда-то, в юности, в другом ещё мире, у меня была похожая проблема. Не знаю, как это определяют обычные люди, но, после возвращения со службы, я воспринимался ими как опасность. Взгляд? Поведение? Выбор слов? Моя срочная служба пришлась на гражданскую войну, и я сам поначалу вздрагивал от каждой тени.

Как объяснить молоденькой девчушке, что я не желаю ей зла? Расторгнуть помолвку, попрощаться и уйти, пусть забудет, словно страшный сон.

Я улыбнулся Лилии. Раньше с ней было просто: не знаешь, что делать — скажи что-то романтично-ласковое.

— Мне бы хотелось провести с тобой вечность, — опробовал старую схему. — Гулять, держась за руки, провожать закаты...

Достаточно романтично?

— Ах…

Я еле успел подхватить Лилию на руки. Моих потуг она совсем не оценила.

— Хозяйка! Хозяйка, кто платить будет? — недоумённо воскликнул извозчик, аж подпрыгивая на козлах. — Золотая гинея, хозяйка!

Я с раздражением глянул на мужика. Вот почему он так гнал. Если ему обещали золотую гинею после поездки, значит, и до поездки он одну получил. Человек решил сменить транспорт с господских щедрот, а старую кобылу с повозкой уже списал в утиль.

Не люблю, когда живых существ списывают. Пусть это и всего лишь лошадь.

— Куда вы ехали, милейший?

Я кинул дураку гинею. Тот просиял.

— Так к Ратуше, господин! Его милость барон изволил подать ходатайство, а миледи забыла купчую!

Так.

Интересно.

У Лилии а-Ог могла быть только одна купчая. Та, которую подарил ей я.

Все документы Лилии я оформлял лично, дарил с помпой и в присутствии будущих тестя с тёщей. Де-юре это было обещание девушке, что у нас будет, где жить. Де-факто — подарок старому барону.

Заполучить сердце девицы — это полбеды, а добраться до сердца её родителей — совсем другая история.

Помолвка не оформлялась юридически. А вот владение куском земли — оформлялось. Нужно сказать, я за четыре года стал владельцем нескольких кусочков, которые плавно и незаметно выросли в отличный участок. На тот момент это было за пределами города, но Сивый, старый козёл, оказался прав. Город рос настолько стремительно, что только успевай проворачиваться.

Стену, которую я преодолел в мешке из-под яблок, строили при мне же. В том числе — с помощью артефактов. В том же числе — с помощью моих. Как ученик Семинарии и помощник охотников Ордена, я был им не только военно обязан, но и строительно обязан.

Прямо ностальгия берёт. Попал, понимаешь, в средневековье, а тут — сплошная современность времён моей службы.

Даже тот факт, что Западные Врата сначала построили, а потом заложили камнем, вызывает умиление.

В любом случае, эта возня была мне хорошей практикой. Результатом стал дом, который теперь стоит на моём участке в черте города. Большой особняк, который я построил сам, с помощью артефактов.

Я предполагал, что однажды моё творение будет стоить очень дорого. Но это однажды наступило куда раньше, чем я ожидал.

И, похоже, настолько раньше, что сам барон, ручек бумажками не маравший, засуетился. Сколько времени-то прошло? Неделя.

Похоже, старый мошенник едва услышал, кем я стал, побежал в Ратушу оформлять документы о наследстве. Это пока королевская казна всё не отобрала.

Все бумаги больших и малых хозяйств в городе заверяются в Ратуше.

Говорю же, ностальгия.

Другой мир, ишь.

— Что ж, я вижу, мне тоже нужно к Ратуше. Я успел как раз вовремя.

— Господин, а скрываться? — тихо спросил у меня старший братец-разбойник.

Я слегка пожал плечами.

— Ну, не получилось. Продайте, что ли, яблочки да смотрите по обстановке. Если что — признавайтесь, что вас поймали, пытали, угрожали, контролировали. Ну, знаете, как это бывает, да?

— Да уж знаем, — скривился мужик.

— Отлично, раз так.

— Господи-и-ин? — протянул извозчик, когда я положил обморочную Лилию обратно в двуколку. — Лошадка не потянет, господи-и-ин!

— Сам тащи, если лошадка не может, — ответил ему.

Пристроившись рядом с невестой, я спокойно посмотрел на этого доисторического таксиста.

— Ну?

— Господин, езда денег стоит.

Я молчал.

— А… поехали, господин!

Бедная лошадь. Животное почти заскулило, когда извозчик щёлкнул над ним кнутом.

Его бы кто так.

Понимая, что это капля в море, я чуть-чуть подтолкнул двуколку телекинезом. Помог, называется.

Повозка, не торопясь, покатилась в сторону ратушной площади.

(2.3) Лето 2065 г. Свободный город Хох. Ратуша.

— Пора вставать, милая, — тихо произнёс я.

— Мама?.. — пробормотала Лилия. — Ксей?.. О боже, я не одета!

Девушка подскочила на кресле двуколки. Хорошо, что мы уже остановились. Двухколёсный экипаж доставил нас до места за какие-то четыре минуты.

И незачем было так торопиться, едва ли не пешеходов сбивать.

Ратуша была небольшим массивным зданием с колокольней. Она совершенно не смотрелась после Семинарии и Трона.

А всё потому, что Хохская Ратуша была построена ещё в те времена, когда город оказался почти разрушен войной с соседним халифатом. В ту войну семья герцога а-Хох погибла в полном составе, а всё герцогство в какой-то момент превратилось в рассадник партизан и мелких ополченских отрядов, собранных из жителей здешних деревень и сёл. Посёлки тех лет вымерли, остались только отчаявшиеся люди, которым стало нечего терять.

Страшная была война, если верить хроникам. Закончилась с образованием Пустоши. На руинах герцогства кое-как организовали самоуправление, получилась губерния Хох.

Здание Ратуши выложено керамическим кирпичом вручную, без артефактов, силами крестьян-ополченцев тех времён.

Это уже потом здание кое-как украсили, надстроили часовую башню. И уже годами позже внутрь заехал губернатор из столицы. Было это лет двести назад.

Нынче вся светская власть в городе Хох — зажиточное, зажравшееся чиновничье царство.

У этого города богатая история.

Я с большим интересом её изучал.

Но сейчас, понятное дело, не об этом речь.

Часы пробили восемь утра. Как они заставили здешних чиновников работать в такую рань, уму непостижимо. Нас уже ждали.

Мы с девушкой под руку прошли внутрь. Охранник в красном берете пропустил нас в дверную щёлочку закрытой Ратуши и провёл по длинному коридору. Прямиком до писарских кабинетов.

Девушка дрожала, как осиновый лист.

— Лилия?! Почему так долго? — раздался голос из-за дверей нашего кабинета.

Я только вздыхал. Мои попытки её успокоить ни к чему не привели.

Мы вдвоём вошли внутрь.

— Барон а-Ог, — мило поздоровался я.

Внутри оказался сам старый пройдоха и некий квадратный господин, чья ширина совпадала с высотой. На господине были надеты вещички не хуже, чем я нашёл в сундуке Жёлтого Колдуна. Один в один.

Мода такая, что ли?

Рядом с квадратным господином карикатурным партнёром пристроился длинный сухонький писарь.

Очевидно, это были сам чиновник и тот, кто за него работает.

— Ух!..

При виде меня барон шлёпнулся в обморок. Сразу.

— Папочка! — воскликнула Лилия.

— Чего это он? — сварливо спросил чиновник.

Нарядный господин колобок брезгливо оглядел картину. Старый писарь рядом даже не дёрнулся.

— Нервы шалят, — со вздохом объяснил я. — У всего семейства.

— Кто в таком случае платить-то будет? — буркнул чин. — И как землю оформлять?

— Я буду. И платить, и оформлять.

— А вы кто, молодой человек?.. — подозрительно спросил меня нарядный господин.

Я представился по всей форме.

— Ксей из Малых Колтунов, студент-артефактор. Жених юной Лилии а-Ог. Желаю подарить ей особняк на восьмой аллее.

— Из тех, что на восточной окраине? Хваткий молодой человек, — оценил колобок. — В бароны метите?

— Да как-то уже нет, — снова вздохнул я. — Это прощальный подарок.

— Э... — кажется, шестерёнки в мозгах госслужащего забуксовали.

Видя такую напряжённую работу мысли, решил ему пояснить:

— Я оплачиваю обучение в семинарии охотой. Полагаю, следующая охота, в которой буду участвовать, может стать и последней. Вот, желаю разобраться с наследством.

Чиновник с уважением посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на обморочного барона.

— Прощелыга, — с завистью протянул он. — Моей бы курице такого жениха.

— Боюсь, вы бы не оценили, — вежливо отозвался я.

Кажется, несмотря на моё предупреждение, чиновник остался при своём мнении. Чем повысил мне настроение.

Видимо, сама идея показалась колобку просто отличной. Влюблённый простолюдин-артефактор, достаточно деятельный, чтобы, во-первых, стать артефактором, во-вторых, отгрохать особнячок, где надо, за копейки, а потом ещё и подарить его дочке «прощелыги».

Звучит неплохо, верно?

То, что я не узнал этого чиновника, могло означать одно. Он недавно на своей должности, скорее всего — недавно в губернии. Либо, может быть, дочка у него, если и есть, то надёжно замужем.

Иначе мы были бы представлены друг другу.

Я интересовался мелкими дворянами с дочерьми, и этот колобок не проходил ни одним из кандидатов в мои тести.

— Ну, пожалуйте, — наконец, протянул чиновник, закрывая тему. — Купчую-то принесли?

— Вот, — протянул я свёрнутую в трубочку грамотку.

Колобок передал свиток помощнику.

Оформление документов не заняло много времени. У барона всё было подшито и на мази.

Сам старый мошенник уже проснулся, но не решался этого показать. Так и лежал, следил за мной из—под прикрытых век, пока Лилия квохтала над ним вместе с каким-то служащим ратушной канцелярии. Рядом с ними с глупым видом стоял стражник в красном берете и исполнял постоянные поручения вроде «принесите воды», «возьмите веер и машите, машите».

Колобок смотрел на цирк, и ему явно не хватало попкорна.

— Вот сюда вашу роспись, — по-деловому сухо приказал мне его помощник.

— Пожалуйста.

— И роспись благоприобретателя.

— Лилия! — позвал я.

Девочка вспорхнула и моментально оказалась рядом. Мгновенно углядев всю документацию, она поставила автограф там, где попросили.

Ничто так не успокаивает нервы, как скучная бюрократия. Почему? Да потому что страшный преступник, спокойно оформляющий документы, — это из области фантастики.

Не шучу.

Лилию рутина привела в чувства лучше всех моих увещеваний.

— Ну вот и всё, милая, — с очередным вздохом сообщил я, передавая ей бумаги. — Наше недолгое счастье подошло к концу. Мне больше не понадобится всё это, а тебе пригодится...

— Ксей... милый Ксей... как жаль... — заломила руки девушка.

Я говорил, что она на диво романтична? Хорошая девочка.

— Ну, зато все живы, — повторил я свою любимую мантру.

— Куда ты теперь пойдёшь? — со слезами на глазах поинтересовалась малышка.

Всё, из злобного колдуна я снова превратился в «милого Ксея».

Приятно.

— Да уж найду... — я припомнил сторожку Жёлтого. Таких сторожек в каждом баронстве по несколько стоит. Да и построить я могу, опыт уже есть.

— А еда, а одежда, ты всё собрал? — практично взялась настаивать девушка. — Ты всегда был таким...

— Я как-то налегке.

— …да, именно таким!

Я неловко рассмеялся.

— Ксей, позволь тогда я соберу для тебя в дорогу вещи!

— Э?..

— Встретимся в доме! Сегодня! На закате!

И, выдав это послание, девушка стремительно выскочила за дверь. Барона уже несколько минут как след простыл. Дарственная и купчая тоже куда-то делись.

Говорил же, что старый барон — пройдоха и мошенник? Это не фигура речи, это так и есть.

Я посмотрел на франтоватого чиновника. Тот причмокнул губами, проводив взглядом Лилию.

— А вы везунчик, молодой человек! Какая бестия, какая бесстыдница, — приговаривая, засмеялся колобок.

Меня передёрнуло.

Вот уж не было печали!

Нравы в этом мире были довольно строгими. Бедная девушка только что ославила себя на весь местный бомонд. Про свою дочь этот круглый господин так бы не сказал. Жаль глупышку.

Вот только… не только это меня расстроило.

Чутьё-Контроль показывали мне немного иную картину происходящего.

Я наблюдал за шевелением людей сначала в Ратуше и возле неё, а вскоре и во всём городе. Люди оказывались рядом с бароном а-Ог, говорили о чём-то, разбегались прочь, как круги на воде от горсти пущенных камней.

— Мне определённо везёт, — согласился я с чиновником. Тот, видимо, никуда не торопясь, жизнерадостно хмыкнул, больше не развивая тему.

Да уж. Например, мне везёт в том, что хоть кто-то ещё не знает, с кем свела его судьба.

Что-то грядёт.

Поживём — увидим, выживем — учтём.

(2.4) Лето 2065 г. Свободный город Хох.

Ждать до вечера я не стал. Основное, что я хотел сделать в Хохе, — это забрать свои пожитки из старого кабака, над которым я четыре года снимал чердачок.

Месяц у меня оплачен наперёд, и требовать деньги назад в моём положении — только людей лишний раз пугать. Зачем?

С мешком золота от Жёлтого Колдуна я стал транжирой.

Добрался до чердачка по крышам. Влез через окно и тут же огляделся. Люди рядом были, но только внизу. А тут лишь пыль висела в воздухе, сверкая в солнечных лучах.

Никто в мою мастерскую не заходил, и слава богу.

Я быстренько отключил режим незаметности, режим защиты, разминировал свой небольшой склад.

Повезло.

Хотя в Ордене уже узнали о том, как я стал колдуном, сложить два плюс два у них не вышло. Что за два плюс два?

Я артефактор и люблю свои игрушки. Самое главное: они у меня есть!

Собрав все готовые (их было немного) и недоделанные проекты, я вышел так же, как и вошёл: через окно.

По-тихому и без лишнего шума так и покинул свою берлогу.

Прощай, старая жизнь.

В слегка меланхоличном, но всё же приподнятом настроении я вернулся к Ратуше.

Долго бродить по площади в поисках братьев-разбойников не пришлось.

Те сколотили из еле обтёсанных веток навес, закрыли его дерюгой, которой меня снабдили в деревне Комары. Затем они сняли с телеги один из бортиков, разложили на нём товар и теперь активно зазывали покупателей.

Кажется, окружающие торговцы пальцем у виска крутили: зачем столько возни ради десятка мешков простых яблок?

Морока.

Несмотря на сезон, яблок на ярмарке было не так уж много. Большинство селян приедут в город на следующей неделе или даже позже, когда поспеют основные урожаи.

Ярмарка не зря называлась осенней. Это сейчас, летом, тут собирается стихийное торжище. А в первый месяц осени весь процесс организуют, стрясут невеликую мзду с продавцов, распихают тех по предписанным частям площади, а на центральном помосте начнутся выступления уличных артистов.

Словом, мы успели до начала основного столпотворения.

— Как успехи? — спросил я у моих бармалеев.

— Продали две корзины! — отчитался старший брат.

Я оглядел вываленные на прилавок фрукты. Из четверти тонны осталось… четверть тонны?

— Хм, ну хорошо. Продолжайте в том же духе.

С этими словами я нырнул за шторку навеса, которую ребята выгородили по моему поручению.

Тенёк, прохлада, хорошо.

На камнях мощёной площади была расстелена сложенная в несколько раз дерюга. Присесть можно — вообще отлично.

Я, довольный, уселся на получившийся коврик и приступил к самому интересному.

Разложил перед собой свои пожитки. Читай — артефакты. Ну, или заготовки под них.

Один из проектов мне следовало закончить как можно скорее, от этого зависит время моего пребывания в городе. К счастью, работа уже вошла в завершающую стадию.

Изготовление артефакта — задача небыстрая и состоит из нескольких частей.

Если говорить терминами современных мне технологий, артефакт — это железо и софт. «Железо» состоит из предмета зачарования и батарейки к нему. А «софт» — это сама программа действий, которая записывается на предмет и, собственно, выполняет заказанную функцию.

Написать «софт» — это полбеды.

Программное обеспечение у всех моих текущих проектов давно готово и проверено. Уж в этом я стал докой. Мне нравится возиться с формулами, изучать их, придумывать новое, творить.

Моей основной проблемой последние четыре года были именно батарейки.

Зарядное устройство к артефакту — это ещё один артефакт, чья основная функция — хранение и передача запаса энергии. В идеале ещё и накопление.

Моих батареек вечно не хватало на все задуманные проекты.

Их изготовление похоже на заворачивание репчатого лука обратно в одёжки. Если наблюдать со стороны — то на наращивание кристалла в солёной воде. Слой за слоем ты постепенно увеличиваешь ёмкость, пока батарейка не наберёт достаточную мощность, чтобы поддерживать работу артефакта.

А теперь я Колдун, и заряда у меня стало очень, очень много. Словно умирающего от жажды человека поместили в озеро.

Можно даже использовать «софт» без накопителей, обходясь своими (украденными) силами.

Шучу.

Я стал транжирой, но не настолько.

Весь оставшийся день я посвятил клепанию батареек и прикручиванию их к скопившимся заготовкам артефактов.

Вечер подкрался совершенно незаметно.

Слава богу, я успел опомниться до наступления назначенного времени. Было бы неудобно, опоздай я на встречу с собственной уже почти бывшей невестой.

Вот вроде бы виделись, имущество поделили, вопросов больше нет…

Но прямо и по-простому об окончании помолвки никто не объявлял: ни я, ни барон. Понятно, что теперь я, считай, преступник. Никакого светлого будущего и дворянского титула мне больше не светит. И так далее.

Но что любому взрослому человеку понятно — это одно, а произнести всё вслух — это уже другое.

В молодости у меня была записная книжка, где я большими буквами нарисовал фразу на обложке «скажи жене, что любишь её, а то она забыла». Помогало очень, очень сильно.

Полагаю, к разрыву отношений такое напоминание тоже применимо.

— Ну, я пошёл, — произнёс я, оглянувшись на прилавок. Количество яблок заметно уменьшилось.

К вечеру народу на улицах осталось совсем мало, и старший брат-разбойник стоял на посту один. Его младшенькие прикорнули в телеге.

— Удачи? — неуверенно произнёс он.

Кажется, вспомнил. Этого зовут Нифом. Нуф — лучник.

Я глянул на Нифа. Тот стушевался.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Кстати…

Задумчиво посмотрев на заходящее золотое солнце, подпёртое алыми, как кровь, облаками, я снова обратил внимание на грешную землю.

— Как ты думаешь, Ниф, лучше смерть или немного Контроля?

Мужик опешил.

— Скажите, что вам надо, господин Колдун, и, может, без ваших штучек обойдёмся? — с надеждой произнёс он.

— Это философский вопрос. Почти риторический, — вздохнул в ответ я.

— Фило… чё?

— Ты сам, на моём месте, выбрал бы смерть или стать Колдуном? — зачем-то пояснил ему.

— Э… — завис разбойник.

Разнылся я что-то. Не к добру.

— Ладно, забыли. Мне пора. Буду поздно. Можешь сворачиваться.

И я потрусил в сторону восточных окраин, где располагался мой домик.

То есть, уже особняк Лилии а-Ог.

Глава 3. Прощание с городом Хох

Лето 2065 г. Свободный город Хох. Восточная часть.

Восьмая аллея располагалась в северо-восточном районе города, довольно далеко от Ратуши.

В этой части Хоха дороги отходили от Площади Ордена, как лучики.

Я пришёл как раз вовремя.

И вот передо мной дом, который я построил сам, с деревом, которое посадил в честь приятной мне поговорки.

Если бы я не передал эту недвижимость в дар, её бы отжал король. Колдуны вне закона. А вне закона — это без права чем-то владеть.

Ждать оставалось недолго. Сколько идёт приказ из столицы? Две недели на коне или час через связной артефакт. Полагаю, мы успели распорядиться собственностью только потому, что никому не интересен очередной уездный колдун и его пустой дом.

Особнячок занял место среди весьма престижного новостроя. Он ничем не выделялся в ряду соседей.

Как раз в этом заключалась его особая прелесть.

Здесь, рядом с вычурными резиденциями мелкопоместного и купеческого бомонда, элегантный двухэтажный домик с эркерами смотрелся органично.

Хороший дом.

Отключив артефактную защиту, я зашёл внутрь.

Огромный зал с лестницами по обе стороны был абсолютно пуст. Я не шучу. Голые стены без всякой штукатурки обнажали кирпичную кладку. Никакой мебели. Коробка снаружи выглядела, как конфетка, а внутри я ещё не работал.

И судя по всему, уже не займусь.

Пусть так.

Как настоящая женщина, Лилия приехала через добрых полчаса после заката в закрытом экипаже.

Шикарная карета-рыдван подкатила к самому входу громко и с помпой. Я услышал изнутри, как стучат тяжёлые колёса по мостовой. А уж почуял…

Да, почуял.

Взглянув последний раз на главную прихожую моего не состоявшегося будущего, я, не оглядываясь, вышел прочь.

Первым, что я встретил на улице, была карета Лилии. Из маленького окошечка высунулось её бледное до синевы лицо. При ближайшем рассмотрении шикарный экипаж оказался куда скромнее, со щелями и льняными занавесками. Издалека-то был виден лишь его ярко окрашенный белый цвет и окованные блестящей медью углы.

Кажется, у этой тарантайки не было рессор. Тряска внутри, должно быть, стояла знатная.

На заднике располагался сундук. Большой.

Незнакомый кучер был старше грязи. Он хмуро глянул на меня из-под белых кустистых бровей.

Не дожидаясь, пока он спустится с козел, я подошёл к карете и открыл дверцу.

— Лилия, — поприветствовал я девушку.

— М-милый Ксей!.. — запинаясь, произнесла она и выпорхнула из душной коробки. — Смотри, сундук!

Лилия спустилась с помощью моей поданной руки, но тут же отдёрнулась и проскакала к торцу кареты.

— Вот, смотри, К-к-ксей! Я собрала одежду и припасы на несколько недель! Зефир, как ты любишь! Тёплый камзол, гладкий камзол, синий с вышивкой, а вот, вот, без вышивки. И штаны немодные, не лосины.

Девушка распахнула сундучище, еле-еле до него дотянувшись. Там довольно аккуратно лежало всё, ею перечисленное. Включая огромный пакет зефира.

Я улыбнулся и, не выдержав, закатил глаза.

Ладно, зефир. Пусть. Молодая кокотка старалась. Но мне одному любопытно, как она предлагает тащить в путешествии этот гроб?

А вот камзолы и штаны были что надо. Я-то по большей части налегке. Учитывая, что мальчику, которым я переродился, едва исполнилось восемнадцать, тело только-только перестало расти. Пошив одежды был больной темой все последние четыре года.

А тут всё словно под меня скроено.

И зефир.

Мило, что скажешь?

Старик-кучер не спешил к нам подходить, как-то снимать сундучище с задника. Да и как такую махину снимешь? Только вдвоём с другим молодым лбом, а не с сухоньким смертником.

— Лилия, тише. Для кого этот цирк?.. — слегка улыбаясь, спросил я.

Девушка замерла, как вспугнутая лань.

— А?..

— Для кого, спрашиваю, цирк? — повторил я. — Мне нужно сказать тебе кое-что.

— А-а-а?.. К-к-ксей?

— Помолвка разорвана, Лилия. Конец. Живи счастливо, не поминай лихом.

— Ч-что? Н-но? — совсем смешалась девушка. И пришла к парадоксальному выводу. — Ты меня никогда не любил!

Я оглянулся в сторону, куда указывало вопившее дурным голосом колдовское чутьё. Там из всех щелей и ворот соседских особняков просачивались отряды орденских стрелков. С Первого по Четвёртый. То тут, то там среди этих сосредоточенных морд мелькали знакомые лица.

Они выстраивались в ряды друг за другом. Дядька со студиозусом каждый, первая линия присела, вторая смотрит сверху, третья ещё выше. Четвёртая линия стоит позади.

Известное мне построение, очень сложное. Мы отрабатывали на обучении. Ряды меняются местами и палят, как из пулемёта.

Свои позиции каждый из орденцев занял стремительно.

Я одного не понял. Допустим, кучер — смертник. А как они собрались стрелять через Лилию?

Они действительно собрались стрелять через Лилию?!

Кажется, девушка тоже о чём-то таком догадалась.

— Ксей… Ксей, я не хочу умирать!

— А согласилась на эту авантюру ты зачем? — мрачно спросил её.

— Отец сказал…

Как интересно.

— Он идейный или ему заплатили?

— Не зна-а-аю.

Она-то не знает, но мне их план понятен, как дважды два.

Основная цель Ордена — не допустить Кражи. Кража — это усиление Колдуна, а значит, больше жертв. И юную баронессу, и её престарелого спутника прикрывают дорогие и мощные анти-Контрольные артефакты.

Одноразовые, кстати.

С защитой же у этих двоих не очень. На Лилии какой-то ширпотреб, на старике-кучере и такого нет.

Залп!!

Грохнуло.

Рыдван разнесло в клочья. От дома за моей спиной откололся эркер.

Лилию пришлось прикрывать барьером. Мне было ясно, как день, что её слабый защитный артефакт не рассчитан на три ряда аркебузиров.

Такой же барьер я изобразил и вокруг старого кучера, хотя видит бог, смертник сам выбрал себе судьбу.

Лошадки — не везёт мне с ними — сдохли. Жалко их.

— Мазилы.

Впрочем, залпы аркебуз всегда такие.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

— Жалко зданьице, — криво ухмыльнулся я Лилии. — Только в обморок не падай, потом не очнёшься.

— Ты… ты будешь меня пытать?..

— Конечно, — с заметным сарказмом произнёс я, не обращая внимания на развёрзшийся вокруг хаос.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

Барьер снова выдержал, но так бездарно сливать заряд, оставшийся от Жёлтого Колдуна, мне надоело.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

От кареты остались прыгающие по мостовой доски. Мой дом расколошматили в щебень. А Лилия всё не могла взять в толк, что пора сматывать удочки.

Наверно, баронесса хотела спрятаться за чьим-то могучим плечом. Моим, например.

В любовных романах вечно попадаются прынцы, способные сберечь прынцесс за своими сияющими доспехами.

Малышка зря надеялась.

Пули пистолета ТТ пробивают деревянный брус толщиной сантиметров тридцать. Два близко стоящих человека можно поразить одной пулей.

Аркебуза бьёт раза в четыре сильнее. Тут в очередь можно встать и считать, на котором несчастном полёт смерти прекратится. Пробьёт даже доспех.

Я посмотрел на девушку. Она замерла, как обезьяна перед удавом Каа. Я сделал шаг в сторону, картинно освобождая ей дорогу.

Огромные голубые глаза красавицы наполнились слезами отчаяния. Дура-баба. То её пытать, то её спасать.

Наконец, она поняла, что я имею в виду.

Лилия завизжала, как резаная. Мне показалось, или её голос был полон скорее гнева, чем страха?

Визжа громче выстрелов, девица побежала прочь. Я проводил её взглядом. Её не тронули, всё нормально.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

Может же, когда хочет! В обморок не упала, бежит быстро, подбирая юбки. Чисто козочка.

Молодец.

Подняв взгляд на застывшего кучера, сидящего с прямой спиной на остатках кареты, я хмыкнул.

— Старик. Тебя пригибаться-то не учили?

— Не учат такому, Колдун. Пуля везде достанет, — с сиплым, надсадным кашлем ответил мне орденец. Дышать в этой пыли действительно становилось сложновато. — Умирать на пузе — не дело.

— А если просто уйти? Ты бегать-то умеешь? Видал, баронесса унеслась? Жить-то хорошо, старик.

Старик отрывисто засмеялся.

— Куда мне, Колдун, ещё и бегать. Хороший щит, да недолго держать его сможешь. Девку отпустил, молодец. Украсть остатки силёнок моих надеешься? Зря, зря.

Я выругался в сердцах.

Чего я ещё ожидал от смертника?

Очередной фанатик. Не люблю фанатиков.

— Много болтаешь, старик. Либо сматывайся, либо я опущу щит.

— Поди в Ад к йориндам! Кха-кха-колдун.

Прости, господи.

Ненавижу войну. Принципы принципами, но своя жизнь дороже, а заряд щита не бесконечен.

Я предупредил — я выполнил.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

План мой не обойдётся без жертв, это понятно. Но знать издалека и видеть вживую — разные вещи.

Мне пора в путь.

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП!!!

Орденцы стояли за четыре десятка метров от меня.

Это дальше среднего расстояния для стрельбы. Цветных именованных колдунов, чья Зона Контроля выше, можно пересчитать по пальцам.

Я займу один из этих пальцев, но мои противники пока об этом не догадались. Не будем их разубеждать.

И, глядя на знакомые лица за дулами аркебуз, я применил ещё одну наработку Жёлтого Колдуна.

Невидимость.

(3.1) Лето 2065 г. Свободный город Хох.

Бойцы, потеряв меня из виду, выстрелили ещё несколько раз, но вспышки сработавшего щита не последовало. Жёлтый ореол больше не сверкал.

И не потому, что меня там не было. Просто я вспышку отключил.

Стрелки опустили аркебузы, оглядываясь по сторонам. В дыму найти что-то было сложно.

Да и я был уже далеко.

Применив Невидимость, я устремился в сторону собственного дома, запрыгнул на обломки эркера, по остаткам стены забрался на крышу, а дальше рванул к своей цели.

Юное, сильное тело исполняло скоростной паркур, словно это была пешая прогулка. Экономный колдовской телекинез заставлял почувствовать себя птичкой.

Дёшево и сердито.

Ну что ж, поехали?

Мой путь пролёг через дворы. Где нужно, я перелетал с крыши на крышу. Чтобы надёжно сбить возможных преследователей, я планировал совершить небольшой крюк.

А потом я пойду напрямую к своей цели.

К самому сердцу Ордена Охотников.

Туда, где сейчас находится половина этого самого Ордена.

Но это ненадолго.

Что я сделал? Я создал Зону Контроля. Вот только не рядом с собой, а позади, ниже по Восьмой аллее.

Дальше по аллее-лучу будет переход на следующее кольцо. Сделав круг по этому кольцу можно добраться до квартала красных фонарей, где всегда полно людей.

А люди — раздолье для Колдуна, это все знают.

Я пустил созданную Зону перемещаться прочь от аркебузиров. Из-за дыма и отсутствия посторонних на улице, стрелки не сразу поняли, что произошло.

Мощность Контроля меняется от Колдуна к Колдуну. Средняя Зона Контроля для цветных Колдунов — всего двадцать метров.

В моей же власти весь город Хох. Только показывать этого я не собирался. Сказано двадцать метров? Пусть будет так. Я же не себя защищаю, я создаю наживку.

И эта наживка уже удаляется по лучу.

Я не собираюсь забирать чью-то жизненную силу.

Я просто поиграю в кошки-мышки с охотниками Ордена. Пусть они побегают.

Чтобы бойцы не потеряли наживку, я создал новое Колдовство: Иллюзию. В дыму внутри виртуальной Зоны Контроля мелькнул силуэт моих пропорций.

Бинго.

Один из стрелков закричал, и засадная рота начала манёвры перестроения.

Их командир связался со штабом. Связные артефакты есть у каждого отряда, и где-то сидит координатор.

Ничего страшного, ни Маршалы, ни сам Магистр Ордена не помешают нам в нашей игре.

Зона Контроля уже ускользала вниз по Восьмой аллее. Дома ближайших соседей были пусты, а жители эвакуированы. Ну, молодцы орденцы, конечно.

Но уже через два квартала нашлись люди. Я включил на них Контроль, и они застыли по моей команде. Однако не прошло дюжины секунд, как я отключил Контроль.

Наживка отсюда «убежала».

Контроль летел по улицам со скоростью бега трусцой. По заряду эта Иллюзия стоила мне немногим дороже телекинеза. То есть, очень дёшево.

Хорошо придумано, правда?

Наживка замечена.

Я подключил артистизм, добавил шума и грохота. Шорохи, вой котов, треск бьющейся посуды и крики, крики, крики.

Орденцы клюнули. Не могли не клюнуть.

В городе сейчас находится тринадцать из семнадцати отрядов Охотников. И город даже не подумали эвакуировать, когда узнали, что я пришёл.

Если спросите моё мнение — защищать своих граждан нужно лучше. Геройства фанатиков мало, иногда следует просто взять и заранее позаботиться о безопасности непричастных.

Но я этих людей не жизни учить собрался. Планы на сегодняшнюю ночь у меня совершенно другие.

Четыре отряда на Восьмой аллее, ещё пять отрядов с юго-запада и с северо-востока, итого девять. Остальные бойцы Ордена подняты по тревоге и вот-вот покинут Трон.

Чутьё работало лучше навигатора, показывая, кто где. Охотники действительно сопротивлялись Контролю лучше простых людей, и от этого их было проще найти.

Я направил наживку в квартал красных фонарей, как и собирался.

Бегущий человек преодолевает это расстояние за семь минут. Стрелковые отряды, расквартированные в бараках Трона, собираются чуть дольше, но ненамного.

— И-и-и-и-и!.. — задребезжала моя иллюзия.

— А-а-а-а!.. — завизжали проститутки и их клиенты.

Час после заката: лучшее время для посещения таких мест. Визг поднялся что надо! Даже я, преодолевший уже половину пути, услышал.

По всему городу поднималась паника и хаос. А мои иллюзии разбавляли их направлением, заставляя участников следовать сценарию.

Паника и хаос хороши в меру.

Вот все отряды Ордена покинули Трон.

Отлично.

Наживка и звуковое сопровождение хорошо себя показали!..

Залп!

Залп!!

Залп!!!

ЗАЛП-ЗАЛП-ЗАЛП!!!

Мда…

Может быть, пускать этот праздник на людные улицы было не такой уж светлой идеей.

Экономия накрылась медным тазом.

Защитные барьеры я создал сразу около охотников, отчего жертв среди мирного населения удалось избежать. Но мой заряд заметно просел.

Чёртовы фанатики. Ненавижу фанатиков.

Но мы ещё посмотрим, кто кого.

«Невидимый колдун» пробежал под носом у стрелков, ломая к чертям их аркебузы. Нужно было сразу это сделать!

Пусть холодным оружием «убивают», а лучше пусть руками ловят.

Ложная Зона Контроля снова возникла вдалеке от орденцев и рванула по другому лучу в сторону Ратуши.

Бойцы — за ней. Координатор направлял их железной рукой…

Всё.

Охотников задействовали всех.

Пусть побегают по городу. Уж я-то устрою им марафон.

Главное — обойтись без жертв среди горожан. А то чувствовать себя террористом совсем не круто.

Упаси меня боже от этого груза вины. Иначе моя совесть меня съест.

Она, совесть, такая штука: вечно твердит, что пытать нехорошо, убивать нехорошо, воровать нехорошо, даже брать людей под Контроль не очень здорово… именно в таком порядке по убыванию уровня злодейства.

А у меня вот мечта не исполнена: хочу прочитать всю библиотеку Ордена.

Ту самую, десяток золотых гиней за день посещения.

Всю. Абсолютно всю.

Мечта такая.

Спрыгнув с крыши последнего дома и не думая снимать невидимость, я неторопливо пошёл поперёк Площади Ордена. Преодолев её, я оказался перед входом в боковое крыло Семинарии.

Вот оно, святилище любви моей.

Где-то в другой части города Хох развлекались ускакавшие отсюда Охотники.

И раз все они там, здесь их больше нет.

Зато здесь есть я.

Пришёл, как говорят, поживиться.

(3.2) Лето 2065 г. Свободный город Хох. Площадь перед Ратушей.

Три брата-разбойника прятались в грубо сколоченной палатке и, вздрагивая, прислушивались к происходящему на площади. Перед ними горела лучина, освещая руки, сцепленные в замок, лица, обезображенные страхом.

В городе творился какой-то бардак, и братья Ниф, Ноф и Нуф знали, кто в этом виноват.

Колдун.

Вот выйдешь с топором на милого человека, а он окажется чёртом лесным. Развелось нелюди!

Ниф скривился. Средний-то брат давно с ним промышляет, а вот младшего впервые взяли на дело.

И что? Сначала встретил старину Арша, оказавшегося мелким колдуном. А потом этого… господина Ксея.

И теперь сидишь, как на иголках, ждёшь, то ли Орден придёт, прирежет тебя как пособника, то ли Колдун вернётся. Причём не знаешь, что хуже.

Малого сгубил, себя не уберёг, тля. Решил позариться на золотишко колдовское!

Цветной колдун, тля. Не просто душегуб, решивший на халяву разжиться магией, а такой… такой! Правильно бабки рассказывают страшные сказки про Цветных колдунов. Реальность страшнее сказок!

Говорят, Чёрный Колдун, не к ночи будь помянут, может достать тебя с другого края земли. Говорят, за Пустошью есть страна, где живёт Синий Колдун, который с одного конца Пустоши достаёт до другого.

А есть теперь ещё Зелёный. Начинающий Колдун, тля.

Ниф всё слушал крики и беготню снаружи палатки.

Поймают? Нет?

Убьют? Не смогут?

Колдуны редко заходили в большие города, и Ниф внезапно понял, что не знает, почему. Ведь тут-то для них раздолье!

Волосы дыбом вставали от этих мыслей. Думать вредно, ох вредно. Аж жить страшно в этой безнадёге.

Остаётся только сесть и заплакать.

Вот как братец Ноф.

Ниф едва-едва успел это подумать, как внезапно братец Ноф перестал всхлипывать.

Сморщенная физиономия разгладилась, выражение лица сменилось на спокойное любопытство.

У Нифа позвоночник покрылся испариной от затылка до табуретки.

На него из глаз брата выглянул Колдун.

Это сон?

Может, это просто сон?

Пресвятая богиня, скажи, что это сон!

Контроль. Это Контроль!

Колдун рядом?!

— Уа-а-а-а! — взвыл Ноф, хватаясь за голову.

И снова опустил руки, выпрямился, ровно сел. Спокойно оглядел палатку.

Ниф давно вскочил, не зная, то ли бежать, то ли нападать. Нуф в ужасе забился под яблоки, накрыл голову рукой и тихо скулил на одной ноте.

Колдун их убьёт?!!

— Ребята, это я, — спокойным голосом произнёс Ноф.

Поменялось всё: вместо деревенского говорка братец обзавёлся господским выговором. При этом речь-то вёл по-простому, как любил Колдун.

Ниф, выпучив глаза, уставился на брата.

Это Колдун так указания дать хочет?!! Тля!

Ноф улыбнулся лёгкой, уверенной улыбкой Зелёного Колдуна. Когда умиротворённый взгляд снова нашёл старшего брата, Ниф уже был готов под землю закапываться.

Добрый господин Ксей, так его и разэдак!

— Собираемся, телегу бросаем, валим из города. Я тут ещё немного побегаю, а после найду вас в лесу. Ну, не мне вас учить, как прятаться.

— Г-г-г-господин, к-к-куда идти? — кое-как справился с собой Ниф.

— В лес.

— В к-к-к-какой?

— Да в любой. Вам на лошадях несколько дней прочь ехать нужно, чтоб от меня скрыться. Так что рассчитываю на ваши навыки, ребята! Спрячьтесь как следует!

Ноф попытался нырнуть туда же под яблоки, где закопался Нуф.

Несколько минут ничего не происходило, отчего Ниф немного успокоился. Подойдя к братьям, он присел рядом с ними на корточки.

— Ну, чё… давай собираться, что ли? — хмуро и обречённо произнёс он.

Ноф поднял лицо к лучине. У него из глаз, как из ведра, текли слёзы.

— Он нас убьёт, да? Убьёт, да? — тонким голосом спросил средний брат.

— Мне-то откуда знать? — буркнул Ниф. — Может, и не убьёт.

— Не убьёт, да? Не убьёт, да? — затянул Ноф, но тут же снова мгновенно успокоился. Даже голос его поменялся и стал совершенно чужим. — Хорош причитать, ночь короткая, живей соберётесь, живей останетесь!

— Хорошо бы, господин Ксей, — освоился с проклятой манерой Ниф.

Колдун, тля. И приказы у него поганые, колдунские. Так бы и стукнул по темечку, а как?!

Ниф перевёл задумчивый взгляд на брата.

Брат только икал и зажимал себе рот руками.

— Поторопимся, — решил Ниф. — Будем живы к завтрашнему утру, помолимся богине за её семейное счастье. Уж она как-то уживается с чернобогом, а у нас всего лишь Зелёный Колдун.

— Отличный настрой. Одобряю.

(3.3) Лето 2065 г. Свободный город Хох. Семинария.

Я поднялся по широкой парадной лестнице и зашёл на нужный этаж. Меня встретила анфилада кабинетов с одной стороны и окон с другой. Стемнело, но ночь стояла яркая, а небо сияло звёздным ковром.

Хорошо.

Внутри Семинарии было красиво, как в Эрмитаже. Картин меньше, а вот отделка роскошная.

Не хотелось бы сражаться здесь. Разнесём же вдребезги такую красоту.

К счастью, народу ночью тут немного.

Охрану на входе я преодолел без проблем. Несмотря на ценность объекта, младшие чины не имели приличных противо-Контрольных артефактов. И сопротивляемость была хиленькой. Я сработал так быстро, что никто ничего не понял.

Охранники чуть-чуть клюнули носом в один момент и проснулись в другой. Бывает, особенно ночью.

Особенно, когда мимо крадётся Колдун.

Впрочем, я шёл спокойно, никуда не торопясь. Всё успеется. Весь Орден поднят на уши, им не до меня. Они там ловят кого-то.

Вход в библиотеку находился посреди здания. Требовалось обогнуть второй этаж, преодолеть коридор, а потом спуститься вниз.

Сами книги в основном хранились под землёй. На первом этаже остался лишь читальный зал с «парадной» частью библиотеки.

Я полагал, что где-то тут наткнусь ещё на охрану. Но больше бойцов в Семинарии не нашлось. Вместо них я увидел только сиротливо горящую лампу над конторкой библиотекаря.

Обманчиво скромное рабочее место принадлежало второму лицу Семинарии. Ректор этого вуза руководил преподавателями, господин Дулеб — остальным персоналом, а главное — поставками. Всеми. От провианта до учебных пособий.

Для главного сенешаля Семинарии, дедуля был чересчур скромен.

Сам хозяин конторки сидел за столом и что-то записывал. Я оглядел нагромождение приходно-расходных книг. Знакомая картина.

Дедуля Дулеб — трудоголик и многостаночник.

Студенты его не особо уважают. Старику просто не хватает времени на имидж, он вечно в делах. Да и сенешаль — профессия почему-то не престижная.

Хозяйственно-бытовая служба и администрация работали скрыто, не выставляясь напоказ, и к тому же оказались свалены в одну кучу. Внутри кучи перемешались должности от библиотекаря до главы снабжения.

А между тем в мире ценились власть и личная сила. Власть была у короля, герцогов, графов, чиновников, а у счетоводов-хозяйственников были записи, а также котлы, тряпки, иглы… и готовить, прибирать, шить приходилось зачастую тем же людям, которые этим процессом руководили.

Меня этот момент всегда умилял.

Налицо было нерациональное использование трудовых ресурсов, а так же непонимание студентами пользы от доброго отношения господина Дулеба.

Хотя что тут непонятного? У хозяина кухни всегда найдётся лишняя порция. А в Семинарии любой вопрос можно решить либо через одно место, либо через главного сенешаля.

Всё просто.

— Кто здесь? Ты, Ксей?

Я втянул носом воздух.

Старый библиотекарь поднял голову и, подслеповато щурясь, вглядывался туда, где я стоял.

Я прятался под невидимостью за пределами света лампы. Но как-то он меня почуял. И догадался, кто пришёл.

Подмогу старик вызвать не успел.

Артефакт-сигналка находился у него под носом, только руку протяни. Выглядела эта вещица как одноцветный кубик Рубика и стояла ближе к краю стола, придерживая стопку отдельных листов.

Старик медленно потянулся к кубу, не торопясь нажимать.

Догадывается, но сомневается.

Я с анатомическим интересом разглядывал этого динозавра.

Среди Ордена был очень большой разброс возрастов, однако настоящими членами считались люди лет от сорока. Младше — уже как-то несерьёзно.

А кто у нас был младше? Например, помощники аркебузиров, около двадцати лет каждому пареньку. И где они? Далеко ходить не надо: я сам стал свидетелем гибели молодняка. Бешеная текучка кадров!

В противовес им имелись вот такие занятные старички. Зубры, которые старше грязи.

Сенешаль Семинарии Хоха, оказывается, имел сопротивляемость, дай бог каждому.

Что я слышал о нём? Бывший стрелок, он состоял в Ордене, наверно, со времён последней войны нашего королевства с Халифатом и пережил весь свой отряд.

Я не смог взять господина Дулеба под Контроль. Но не из-за какого-то амулета, никакой специальной защиты у старика не было кроме дикой, неподдающейся сопротивляемости организма.

Не хотелось бы, чтобы сюда сбежался весь Орден. Я с таким трудом отправил их веселиться в другом направлении.

Моё чутьё вытянулось, как щупальцы. Не дожидаясь, пока что-то спугнёт старика, я позволил чутью тщательно обследовать начинку сигнализации.

Так.

Поднатужившись, я дотянулся Колдовством и закоротил артефакт к чертям. Сделать это через руку деда оказалось весьма непросто. Старик не успел нажать на кубик.

Кубик потух.

Дед в сердцах стукнул кулаком по столу, поднимаясь.

— Колдун.

Интересно, что библиотекарю, как и мне, оказалось не обязательно прикасаться к артефакту, чтобы определить, работает он или нет.

— Колдун, — недовольно повторил господин Дулеб. Смотрел он теперь прямо на меня, словно уже нож втыкал. — Вот знали же, — ворчливо добавил он, — не следует давать выжившему после Чёрного учиться… и дали. На артефактора, вишь! Вот и поплатились...

Ну-ну.

Так старый орденец предполагал, чем всё закончится?

А много ли вообще среди колдунов артефакторов?

Вопросы, вопросы.

Я вышел на свет лампы, сбрасывая невидимость.

— И вам не хворать, сенешаль Дулеб, — спокойно поприветствовал я.

Старику только этого и надо было.

— Изыди!

Боевой библиотекарь моментально достал из-под стола небольшой складной арбалет с тремя стрелами.

Стрелы мерцали артефактной начинкой.

Первый выстрел произошёл незамедлительно. Магию в стреле я погасил уже на лету.

Задача, к счастью, облегчалась тем, что этот опасный динозавр не мог прикрыть телесами летящий снаряд.

Фух, напугал.

— Не надо паники, — поднял руки в мирном жесте. — Я к вам по делу, господин Дулеб.

Дед даже слушать меня не стал.

Он пальнул ещё дважды. И снова с прежним результатом: все выстрелы встретились с моим щитом.

Стрелы безопасно упали на пол.

Старик зло откинул прочь арбалет и уселся обратно на стул.

— По какому делу, ирод?! — шипя, спросил он.

— Рассрочку за обучение оплатить и закрыть, — тонко улыбнулся я.

— Зачем?! — воскликнул сенешаль.

— Поверите, совесть гложет…

— Ха!

Минуту дед молча смотрел на меня, вперив взгляд белёсых глаз. Наконец, он горестно вздохнул.

— Ну ладно. Обожди, злодей, буду договор искать.

Поднимаясь с места снова, старик «незаметно» нажал на ещё какую-то фитюльку под столом. Классический «маячок», я с такими для охоты на крыс сталкивался.

Еле успел заметить и обезвредить!

Ишь, какая игрушка. Сама проста, как табуретка, но небольшая особенность изменяет её до неузнаваемости.

О таких в книгах не пишут. По крайней мере, скрытую сигнализацию я ни разу не встречал. Работа накопителя приглушена настолько, что, кажется, вещица потребляет пустоту. Я еле-еле успел отключить игрушку.

Интересно, что старик моментально заметил мои действия и зыркнул изподлобья.

Любопытство меня погубит.

— А вы, сенешаль, получается, артефактор?

— Был им, — буркнул дед.

— А что же в Ордене осели? Тоже от библиотеки в восторге?

Старик посмотрел на меня, как на идиота.

Я слегка улыбнулся в ответ, показывая, что пошутил.

Библиотека у Ордена, конечно, замечательная, но жизнь за неё отдать — неравный обмен. Я вот смог — пришёл, а если бы не мог себя защитить, не приходил бы.

Как ни странно, сенешаль мне ответил.

— Проигрался я в карты, дурень, — буркнул он, — залез в долги. Что, думаешь, раз старик, то молодым никогда не был? Все мы здесь от чего-то спрятались, юноша. И ты бы спрятался… однажды. Вон, мой маяк заметил, ха! Умный, гусь. Жаль, в Колдуны пошёл.

— Да тут как-то вопрос жизни и смерти стоял, — пожал плечами я.

— Ну и сдох бы лучше, — прищурился орденец.

— Вам-то, может, и лучше, а мне нет. И если сдохнуть лучше, то откуда берётся такая тьма колдунов, что отстреливать их не успевают?

Меня этот вопрос мучает до сих пор.

— Крестьяне вечно недовольны, — вяло отмахнулся старик. — Бунтуют так. Кто в разбойники, кто в погань, как ты.

— А вы им пробовали не рассказывать, каким образом «в погань» идти? Чтоб никто не знал, что так вообще можно было? — заметил я.

Цветных колдунов-то куда меньше, чем слабосилков. А безымянные слабосилки не могут просто взять и Украсть чужой заряд. Для них предусмотрены очень некрасивые способы отъёма жизненных сил.

Зачем им пояснять на пальцах, как это делается?

Вот просто — зачем?

Старик остановился и невидящим взглядом уставился в пустоту перед собой. Но вскоре проснулся и покачал головой.

— Как тут не расскажешь? Уже все всё знают. А кто не знает, того ловят колдуны, объясняют и показывают… и иногда, криволапые, упускают. А жертва сбежит да всё расскажет соседям. Может, специально и упускают, уроды, чтоб ученичков набрать.

Он глянул на меня острым взглядом.

— А я что? Ещё никого не обучал, — ворчливо возмутился я.

Сенешаль только ещё покачал головой и снова зарылся в каталог.

— Во… подзабыл, как там тебя. Алексей… В дворяне метишь, падаль? Ну-ну… восемь тысяч гиней за год, четыре полных года. И треть уже оплачена… Шустрый хмырь ты был. Что, совсем не боишься?

Сенешаль что-то там подсчитывал и заполнял, а его бухтение могло бы усыпить какого-нибудь студента.

Но я видел перед собой бойца.

Да, медленного и хрупкого, зато опытного и с козырями в рукавах.

Следил за дедом внимательно, вопрос услышал. Хочет побеседовать? Пожалуйста, тем более, мне тоже есть, о чём спросить.

— Господин Дулеб… поймите правильно, — осторожно начал я, подбирая слова. Чутьё обострилось до предела, словно мы два мушкетёра на дуэли, и сейчас в любой момент начнём стрелять. — Я не склонен к безумному риску. Но и жить всю жизнь в страхе не хочу. Вы знаете, что я убил Жёлтого Колдуна с помощью Кражи? На удивление просто получилось.

— Похвастаться решил? — презрительно вставил сенешаль, подбивая итоги и не поднимая головы от бумажек.

— И вот я пытаюсь понять, — продолжил я, не обращая внимания на подколку. — Его Зона Контроля была почти с Площадь, но моя шире. Он активно применял в бою Колдовство, и все охотники, на которых он Колдовал, дохли, как мухи. Не от Кражи, так от взрывов. Я прочитал записи Жёлтого, изучил его приёмы. Они оказались очень, очень простыми. Я не то, что напал на город… ну, допустим, напал. Объясните мне, это вообще как? Мне казалось, что армия и Орден — это большая, необоримая сила, для которой один человек — клоп. Только высунется кто — его найдут и накажут. И поэтому закон един для всех: просто есть, кому его исполнять. У Ордена есть бойцы, а у тех огнестрельное оружие, пушки, требушеты, — тихо продолжил я и закончил так же тихо. — Но вот одиночка... выходит против армии… и?.. где они все? На каком чуде держится эта власть и этот закон, если такое возможно?..

— Мечтатель, что ли? — широко улыбнулся щербатым ртом старый брюзга.

Я прямо почувствовал себя на возраст своего тела. Сколько мне там? Семнадцать? Восемнадцать?

Мало, одним словом.

— Ты, гусь, Колдун уровня Чёрного. Знаешь, почему наша или любая другая страна ещё существует? Потому что Чёрный себе людей, как скот разводит, чтоб Колдовства всегда было в достатке. И ты так будешь делать рано или поздно. Чем меньше таких, как ты, тем спокойней людям живётся.

— Какой радиус Зоны Контроля у Чёрного?

— Порядка двухсот пятидесяти… четыре дня пути и растёт, — ответил мне старик.

Мой раза в три меньше. А значит, концентрация сил в эпицентре ниже, и встретиться с ним я бы сейчас не рискнул.

Но как наращивать радиус, я, кажется, понял.

Другое интересное замечание: а знают ли об этом рядовые охотники? Они успокоились, когда услышали, что террорист ушёл в тот же день. А Зона Колдовства не может быть настолько меньше Зоны Контроля.

И ещё… терзают меня смутные подозрения насчёт истинного назначения Ордена.

— При этом внятной управы на нас нет… — медленно проговорил я. — Кроме других Колдунов.

Делиться своими подозрениями по последней догадке я не собирался.

Старик вообще не просил чем-то делиться. Сказал и сказал.

— Сдохнешь ещё. Неопытный ты шибко, при этом шиложопый. Таких недолог век.

— Только без стихов, — поморщился я. — Бесит.

— Хы-хы-хы, — закряхтел сенешаль Дулеб. — Вот, держи, дурень. Диплом не получишь. Не думай, что можешь без экзамена, халявщик ты эдакий. А грамотку держи. Прослушал курсы, ишь. Иди, может кто тебя на службу примет, хы-хы-хы-хы!..

Старик захлебнулся в смехе и раскашлялся. По спине его, что ли, постучать?

— Да уж спасибо, — криво ухмыльнулся я, принимая грамотку и чек. — С вами приятно иметь дело, господин Дулеб.

— А с тобой — нет! — отрезал дед. — Получил что хотел, теперь вали. Убивай кого хошь, с меня начни, да недолог будет твой век, понял, глупец? Если наши парни тебя не приголубят, так какому-нибудь коллеге своему дорогу перейдёшь. Они это дело любят. С Колдунов, говорят, энергии собрать можно куда больше, чем с простого народа, хы.

— Спасибо за наставление, — хмыкнул я. — Оно было уместным. Раз так, то я исполню то, зачем пришёл.

И я развернулся к книжным полкам.

— Ха! Книжек украсть хочешь, дурень?! Ну бери, сколько сможешь утащить. И беги, беги, нигде больше дома себе не найдёшь!

— Хм. Спасибо за разрешение, сенешаль. Я уж было подумал, что действительно красть придётся.

Я перевёл взгляд на свою цель.

— Шутник… А-а-а-а-а-а!!!

Дед взвыл раненным зверем и тут же захлебнулся в кашле. Я подскочил к нему.

Кажется, старика хватил удар. У него был лечебный артефакт на груди, почти разрядившийся. Я накачал его лечилку энергией по маковку.

Помогло слабо

Одной мучительной секундой я давил гаснущую волю этого динозавра и, наконец, перехватил Контроль.

Контроль для лечения людей совершенно не предназначен. Разве что успокоить, отключить восприятие. Но в нашем случае это то, что нужно.

Фух. Еле успел!

День сегодня какой-то… волнительный.

Старик уснул, и его жизни больше ничего не угрожало. Хорошо. Жаль было бы деда.

Я перевёл взгляд на пустые полки.

После меня в парадной части библиотеки не осталось ни одной книжки. Больше скажу: подземный архив я тоже обнёс.

Зона Колдовства. Она раза в два-три меньше Зоны Контроля, и возможности колдуна стремительно увеличиваются, чем ближе к телу.

Возможно, изобразить какое-нибудь тонкое воздействие метрах в ста от себя я бы всё же не сумел. Не будь у меня специального артефакта.

Весь сегодняшний день прикручивал мощный накопитель к моему выпускному проекту.

Собирался представить комиссии эту вещицу с названием «Сундук» или «Карман», но мысленно называл её по-другому.

Инвентарь.

Всё, что я только что сделал, это Колдовством обозначил зону для работы Инвентаря и включил его. А уж моя прелесть всосала всё, что не было прикручено к полу.

Пара секунд — и в библиотечном крыле остались только расходные книги на рабочем столе старого сенешаля. Без них я как-нибудь обойдусь.

Тем более, зачем я только что расстался с целой прорвой денег, если об этом не будет официальной записи?

Я поднялся. Дедок спит на полу. Нехорошо.

Поднял невесомое тело, усадил на стул. Тоже не здорово, но уже жить можно.

А мне пора.

Всё же в этом мире не так уж и плохо. Особенно с запасом книжек.

Конечно, колдуны хуже террористов, а охотники Ордена — вообще атас. Тут ничего не поделаешь, с этим приходится сталкиваться.

Но человеку XXI века в условиях информационного голода иногда живётся сложнее, чем наркоману без дозы.

Так что моё возвращение в Хох было неизбежно. Вещички забрать, книжек захватить.

Теперь же я всё, что хотел, сделал.

От прежнего заряда осталась седьмая часть. Немало, но второй такой гонки, как сегодня, я не осилю.

А значит, пора сматывать удочки по-тихому или почти по-тихому.

Как там сказал сенешаль? Шиложопый?

Посмотрел бы я на него, если б он сам оказался в новеньком, свеженьком, сильном молодом теле! Ещё бы не такие коленца, небось, отплясывал.

Мечты должны сбываться. Точка.

Теперь путь мой лежит через кладовую Ордена. Там я тоже кое-что возьму.

(3.4) Лето 2065 г. Свободный город Хох. Небо.

Кладовые в Семинарии располагались на каждом этаже своя. Просто знай, пройди по коридору и за самой узкой дверцей найдёшь хозинвентарь.

Дверь-то я нашёл.

Открыл.

То чувство, когда люди чистят платиновый унитаз золотыми ёршиками. Вроде можно так, но как-то неприлично.

Вся кладовая была под завязку забита чистящими артефактами. Полка за полкой, маленькие и большие, они выстроились в рядок и, видимо, подходили на все случаи жизни. Вспоминая стоимость посещения библиотеки посторонними — да, понятно.

А я всего лишь пришёл за метлой.

Подумав, сгрёб всё без разбора, и метлу тоже нашёл.

Несколько метёлок лежали кучкой в дальнем углу.

Успех!

Мне давно было неудобно, что здешние традиции отличаются от привычных, что юмор у меня местным кажется не смешным, образы не понятны, цитаты неизвестны. Пора это исправлять!

Да, такая вот блажь посреди ответственной и опасной операции… кхм.

Я схватил самую пышную метёлку. То, что надо.

Местные жители никогда не видели ведьмы на метле. Увидят.

Разве что пора уж начать экономить заряд. С этими мыслями я навинтил простейший ветряной щит на хозинвентарь. Телекинез, щит, привлечение внимания.

Поехали?

Оседлав метлу, я вылетел в окно.

Метла быстро отнесла меня вверх, далеко в облака. Я оставил город позади, зависнув над ним. Сверху улицы освещала полная луна, такая яркая, что моя тень чернильным пятном лежала внизу на земле.

Ну что тут сказать?

— Уиии! — мой крик восторга быстро захлебнулся.

Несмотря на ветряной щит, я мгновенно продул горло и поперхнулся воздухом.

Однако дело уже было не остановить. На меня смотрела стража Семинарии, служители Трона, гуляки, студенты, напуганные жители города Хох, вышедшие на улицы — все подняли головы вверх.

А я?

Давно хотел попробовать полёт на метле, да как-то не было ни времени, ни возможности. И ведь всего-то нужно простейшее зачарование для артефакта. Но батарейки-накопители требовались на других проектах…

Так гибнут мечты.

— Уииии… — залихватски крикнул я снова. Уже без прежней радости.

Идея запустить в массы сказку в европейском стиле про колдуна на метле быстро себя изжила.

Лучше бы в нормальной ступе летел, честное слово!

Повисев в воздухе над городом, я дал круг около шпиля Трона Ордена и рванул прочь со скоростью истребителя.

И так, сохраняя гордый вид и ровную осанку, я скрылся из виду горожан.

Конец.

Своих помощников я заметил на прогалине ближайшего леса. Спустился без помпы, спрыгнул с метлы, выпрямился.

Разбойнички выстроились в ряд перед телегой. На меня глядели квадратными глазами.

— Что, друзья? Колдуна никогда не видали? — как мог, весело, поинтересовался я. — Докладывайте, что ли, как успехи?

Ниф, Ноф и Нуф дружно сглотнули ком в горле.

Чем их так поразил мой полёт на метле, я не понял. Ну, хоть кому-то понравилось представление, не зря летал.

— Яблочки продали? — строго уточнил у них.

Получу сейчас серебрушки и медь, подарю бедолагам телегу с лошадью, и пусть идут на все четыре стороны.

Разве что можно дерюгу утащить. Получится ковёр-самолёт.

Я задумчиво осмотрел, что находится передо мной. Лошадка, тележка, немного яблок, остатки прочей снеди…

Средний брат всхлипнул и тихо заплакал. Снова нервы у человека шалят? Ну, тут я не помощник.

Решено!

Лошадь оставлю специалистам, а телегу себе заберу. Будет телега-самолёт. Почти как ступа, только с восточными мотивами. То, что доктор прописал.

Суматошный был день, я устал.