Зельда Хаотичная. Книга четвертая

Глава 1. Возвращение

Первое сентября. Люминарская Академия Магии государства Арканы встречала студентов после летних каникул.

Главные ворота были распахнуты настежь. Десятки карет выстроились вдоль широкой дороги, высаживая возбуждённых студентов. Кто-то приехал на летающих платформах — новомодном изобретении этого года от гномов. Кто-то прибыл по порталу из столицы. Кто-то просто телепортировался прямо во двор, заставляя охранников нервно вздрагивать.

Зельда Нонцет-Клавдий стояла у ворот и смотрела на всю эту суматоху с улыбкой.

Пятнадцать лет. Второй курс. И так много всего изменилось за лето.

Она выросла — буквально. На добрых пять сантиметров. Её платье, купленное в начале прошлого года, теперь казалось немного коротковатым. Тёмно-зелёная ткань с серебряной вышивкой облегала фигуру, которая тоже изменилась за лето, став более женственной. Волосы Зельды — фиолетовые с того самого детского эксперимента с шампунем в четыре года — были заплетены в сложную косу, работа Азграл'Ога, конечно.

На шее висел амулет — подарок отца на день рождения. Серебряная и золотая цепочка, сфера с чистым хаосом внутри. Тёплый, пульсирующий, постоянная связь с Ка'азеротом. Если нужно, она могла позвать отца в любой момент.

— Хозяйка, — Мармелад сидел у неё на плече, его многомерный кошачий хвост лениво покачивался, фазируя сквозь реальность. — Ты уверена, что готова к этому?

— К чему? — Зельда повернула голову, глядя на кота.

— Ко второму курсу. К новым предметам. К… — Мармелад многозначительно помолчал, — …к принцу Финроду. И Томасу. И Дрейвену.

Зельда поморщилась. Лето в поместье бабушки было прекрасным — день рождения, друзья, море, золотая яхта, пираты. Они все встречались, и три парня были… нормальными. Более-менее. Но теперь, в академии, всё могло снова стать странным.

«Хозяйка нервничает,» — пропищал голос в её голове. Эолис, лисёнок хаоса, проснулся.

«Я не нервничаю!»

«Твоя магия говорит обратное. Она колышется как встревоженное море.»

Зельда коснулась амулета, и сразу почувствовала тепло. Голос отца — мягкий, успокаивающий — прозвучал в её мыслях:

«Доброе утро, солнышко. Волнуешься?»

«Немного, папа.»

«Не волнуйся. У тебя всё получится. И если что — я всегда рядом. Просто позови.»

Зельда улыбнулась. «Спасибо, папа.»

Связь оборвалась — мягко, тепло.

— Госпожа, — раздался голос позади.

Зельда обернулась. Азграл'Ог стоял рядом с каретой, в своём неизменном розовом костюме — на этот раз элегантном сюртуке цвета увядшей розы с тёмно-розовыми отворотами. Его рога были отполированы до блеска, красная кожа выглядела почти человеческой при правильном освещении. На руках он держал три огромных чемодана, ещё два левитировали за его спиной.

— Ваши вещи доставлены. Комната подготовлена. Я уже разместил ваши книги, одежду и… — он кашлянул деликатно, — …тридцать семь новых платьев, которые госпожа Агата приказала пошить за каникулы.

Зельда застонала.

— Бабушка снова переборщила.

— Госпожа Агата считает, что императрица должна выглядеть соответственно, — Азграл'Ог ответил ровным тоном, но в его глазах мелькнуло одобрение.

У ног Зельды послышалось урчание. Гиль — фиолетовый дракон хаоса размером с крупную собаку — потягивался после долгой дороги. Его чешуя переливалась на солнце, крылья были сложены, но подрагивали от желания размяться.

— Наконец-то мы приехали! — дракон потерся о ногу Зельды, требуя внимания.

Зельда погладила его по голове.

— Да, малыш, мы приехали. Скоро полетаешь.

Пушинка — боевая подушка с лапками и шпагой — гордо шагала рядом, размахивая своим оружием. Она явно была довольна возвращением в академию.

Над головой Зельды материализовался Эолис — фиолетовый лисёнок с маленькими рожками и драконьими крыльями. Его пушистый хвост развевался, глаза светились озорством.

— Зельда! — раздался знакомый голос.

Она обернулась и увидела бегущую к ней Лиру. Её подруга почти не изменилась — те же каштановые кудри, те же весёлые карие глаза. Только одежда стала более изысканной. Элара бежала следом, её длинные чёрные волосы развевались на ветру.

Они столкнулись в объятиях, смеясь и перебивая друг друга.

— Ты выросла! — Лира восхищённо оглядела Зельду.

— И похорошела, — добавила Элара.

— Правда? — Зельда смущенно улыбнулась. — Вы тоже

— Ох уж эти неловкие комплименты, — Лира хихикнула.

За ними появились остальные друзья. Ариана — высокая, рыжеволосая, в ярком красном платье. Лидия — светловолосая, с вечно весёлой улыбкой, в синем . Седвик — худощавый парень с умным взглядом. Бориус — крепкий, широкоплечий, с добродушным лицом.

— С возвращением, Зельда! — они хором приветствовали её.

Зельда обняла каждого, чувствуя тепло дружбы.

— Я так скучала по вам!

— А мы по тебе, — Ариана улыбнулась. — Хотя письма помогали.

— Да, но это не то же самое, — Лидия кивнула.

В этот момент двор наполнился возбуждённым гулом. Студенты расступались, указывая на что-то у главных ворот.

Зельда повернулась.

И увидела его.

Принц Финрод шёл через двор. Высокий, в светло-синей мантии, расшитой серебром. Длинные золотые волосы распущены, развеваются на ветру. Голубые глаза сканировали толпу, пока не остановились на Зельде.

Он улыбнулся. Элегантно поклонился. И направился прямо к ней.

— О боги, — Элара прошептала. — Начинается.

— Добрый день, императрица Зельда, — голос Финрода был мелодичным, с лёгким эльфийским акцентом. — Какая радость снова видеть вас.

Зельда кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Добрый день, принц Финрод.

Она заметила, как одновременно появилось две точки напряжения. Томас стоял у входа в главное здание — он вырос за лето, стал шире в плечах, волосы чуть длиннее, лицо загорелое. Его отца недавно возвели в графы за помощь короне, но сам Томас пока титула не имел. Когда их взгляды встретились, он помахал рукой, но его улыбка была напряжённой.

Дрейвен сидел у фонтана — сын барона, хотя это мало что значило в его возрасте. Его тёмные волосы были коротко острижены, форма безупречна. Он смотрел на Финрода с откровенной враждебностью, рука инстинктивно легла на рукоять меча.

— Мне кажется, или здесь похолодало? — прошептала Лира.

— Это называется «мужское соперничество», — Ариана хихикнула. — И Зельда в эпицентре.

Зельда застонала.

— Не начинайте.

— Мы ничего не начинаем, — Лидия невинно сказала. — Это они начинают.

Финрод подошёл ближе.

— Надеюсь, вы хорошо провели лето? — он спросил вежливо.

— Очень хорошо, — Зельда ответила. — А вы?

— Прекрасно. Готовился к учёбе здесь, тренировался. И думал о друзьях из академии.

Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно.

Мармелад тихо фыркнул на плече Зельды.

«Он не сдаётся.»

«Я заметила.»

Эолис завис над головой Финрода, изучая его с любопытством.

— Хозяйка, он вкусно пахнет? — Гиль подошёл ближе, обнюхивая эльфа.

Финрод посмотрел на дракона с интересом.

— Ваш фамильяр вырос.

— Да, — Зельда кивнула. — За лето он стал размером с собаку. И научился летать. Более-менее.

— Я летаю не хуже Селериона! — возмущённо буркнул Гиль.

В этот момент над их головами пролетела серебристая тень. Селерион — птице-кот с перьевыми ушами и совиными крыльями — сделал эффектную бочку в воздухе и приземлился прямо на фонтан.

— Мармелад! — он объявил торжественно. — Я вернулся с летних каникул! И у меня есть новости!

Мармелад поднял одно ухо.

— Что на этот раз, пижон?

— Пижон?! — Селерион возмутился, расправляя крылья. — Я — уважаемый преподаватель по использованию волшебных палочек! Декан Варилий дал мне повышение! Теперь я преподаю не только первокурсникам, но и старшим курсам!

— Поздравляю, — Мармелад буркнул. — Но ты всё ещё пижон.

— А ты всё ещё ворчун!

— Пижон!

— Ворчун!

Студенты вокруг засмеялись. Зельда закрыла лицо руками.

— Они опять начали.

— Это традиция уже, — Элара хихикнула.

Финрод наблюдал за спором фамильяров с улыбкой.

— Ваш кот… весьма характерный.

— Это мягко сказано, — Зельда вздохнула.

Томас наконец подошёл к ним. Его движения были уверенными, но в глазах читалась настороженность.

— Зельда, — он обнял её. — Рад видеть.

— И я рада, — Зельда улыбнулась.

Дрейвен тоже подошёл, его приветствие было более сдержанным.

— С возвращением.

— Спасибо, — Зельда кивнула.

Теперь все трое стояли вокруг неё. Финрод — элегантный и обаятельный. Томас — тёплый и надёжный. Дрейвен — сильный и защищающий.

И все трое смотрели друг на друга с плохо скрываемым соперничеством.

— Итак, — Ариана наклонилась к Зельде, — как ты планируешь выживать в этом треугольнике?

— Я планирую игнорировать его, — Зельда прошипела.

— Удачи, — Лидия хихикнула.

* * *

Большой зал академии был украшен магическими иллюзиями — летающими знамёнами, светящимися рунами, парящими в воздухе кристаллами. Длинные столы уставлены едой. Преподаватели сидели за высоким столом на возвышении. Декан Варилий стоял в центре, его седые волосы и борода были аккуратно подстрижены, мантия расшита золотом.

Студенты заполняли зал, рассаживаясь по курсам. Первокурсники — впереди, нервные и возбуждённые. Второкурсники — за ними, уже более уверенные. Старшие курсы — сзади, с видом видавших виды ветеранов.

Зельда села за стол второкурсников между Лирой и Эларой. Мармелад устроился у неё на коленях , невидимый для большинства. Гиль лёг у её ног, урча дымом. Пушинка пристроилась на спинке стула. Эолис завис над её головой.

«Много людей,» — заметил Эолис. «Шумно.»

«Ты к этому привыкнешь.»

«Не хочу привыкать. Хочу играть!»

Зельда мысленно погладила лисёнка. «После пира.»

Финрод сел напротив неё, его взгляд был тёплым.

— Могу присоединиться?

— Конечно, — Зельда кивнула.

Томас сел справа от неё, его плечо коснулось её плеча. Зельда почувствовала тепло.

Дрейвен сел слева, окинув Финрода холодным взглядом.

Теперь она оказалась между двумя парнями, а третий сидел напротив.

— Я чувствую запах катастрофы, — прошептала Элара.

— Это пахнет хаосом, — Лира прошептала в ответ.

Декан Варилий поднялся, и зал мгновенно затих. Даже призраки-преподаватели, парящие над столами, замерли в ожидании.

— Добро пожаловать, студенты, — голос декана был глубоким и властным. — Новый учебный год начинается. Для первокурсников — это начало пути. Для старших курсов — продолжение совершенствования. И для всех — возможность узнать нечто новое.

Он обвёл взглядом зал.

— В этом году у нас есть несколько важных изменений. Во-первых, мы рады вновь приветствовать студентов по программе обмена из Эльфийского Королевства. — Он кивнул в сторону Финрода и ещё нескольких эльфов, сидящих за разными столами. — Но теперь они будут учиться с нами весь год, делясь своими знаниями и перенимая наши.

Студенты зааплодировали. Эльфы встали и поклонились, удивив многих.

— Во-вторых, — продолжил декан, — в этом году мы вводим новый предмет для второкурсников и старше. Магическая инженерия, или, как её называют в народе, магитек.

По залу прокатился возбуждённый шёпот.

— Магитек — это сплав магии и технологии, — объяснил декан. — Способ использовать магические принципы в создании механизмов, артефактов, инструментов. Это одновременно и древняя, утерянная с момента падения Империи и новая и быстро развивающаяся область. И мы счастливы представить вам профессора, который будет вести этот предмет.

Боковая дверь распахнулась.

В зал вошёл гном.

Маленький, полтора метра ростом, но невероятно широкий. Рыжая борода была заплетена в косы, усы торчали в стороны, словно обрубки канатов. На голове — защитные очки, сдвинутые на лоб. Одет в кожаный фартук, под которым виднелась простая льняная рубашка и потёртые кожаные штаны. Руки в масле и копоти. За спиной — огромный рюкзак, из которого торчали инструменты, чертежи, какие-то странные устройства.

Гном шёл уверенной походкой, тяжёлые сапоги стучали по полу. Его карие глаза блестели от энтузиазма.

Он поднялся на возвышение, встал рядом с деканом — который возвышался над ним почти на метр — и расплылся в широкой улыбке.

— Студенты! — его голос был грубым, с гортанным гномьим акцентом. — Меня зовут Клаудиус Шестерёнка! Мастер-инженер, изобретатель, создатель чудес! Я прибыл из Железных Гор, чтобы научить вас тому, чего не знает большинство магов!

Он достал из рюкзака небольшое устройство — металлический шар размером с кулак, покрытый рунами и шестерёнками.

— Это, — он поднял шар, — магический двигатель нового поколения. Работает на кристалле маны. Может поднять груз в тысячу килограммов. Может работать сутками без перерыва. И создан он не только заклинанием, но и руками, разумом и расчётами!

Он щёлкнул выключателем. Шар засветился, начал тихо гудеть. Над ним появилась левитирующая платформа — простая деревянная доска.

— Вот, — Клаудиус положил на платформу свой массивный рюкзак. Платформа даже не дрогнула. — Сплав магии и инженерии! Устойчивая, надёжная, повторяемая! Не нужно каждый раз читать заклинание! Просто включил — и готово!

Студенты смотрели с восхищением.

— В моих классах, — продолжил Клаудиус, — вы научитесь создавать магитек-артефакты. Двигатели. Летающие платформы. Коммуникаторы. Защитные механизмы. Боевые конструкты. Всё, что объединяет магию и механику!

Он достал из рюкзака ещё одно устройство — металлическую перчатку, усеянную кристаллами.

— Это магитек-перчатка усиления! — он надел её на правую руку. — Позволяет магу увеличить силу заклинаний в три раза!

Он направил руку в сторону, активировал перчатку. Кристаллы засветились. Клаудиус произнёс простое заклинание света.

Из его руки вырвался ослепительный луч, яркий как солнце. Студенты ахнули, зажмурились.

Через секунду свет погас.

— Видите? — Клаудиус ухмыльнулся. — Простое заклинание, но усиленное магитеком! Представьте, что вы можете сделать с более сложными заклинаниями!

Профессор Торвальд, сидевший за преподавательским столом, деликатно кашлянул и указал на стену позади гнома.

— Профессор Шестерёнка... вы прожгли дыру в стене.

Все повернулись.

В каменной стене зияла идеально круглая дыра диаметром с кулак. Сквозь неё был виден коридор, где какой-то первокурсник застыл с открытым ртом, держа в руках тарелку супа. Точнее ее половину.

Клаудиус обернулся, посмотрел на дыру, почесал бороду.

— Эээ... — он задумался на секунду. — Да! Именно! Вот что я имел в виду! Мощность! Эффективность! Пробивная способность!

— Вы сказали «простое заклинание света», — напомнил декан Варилий ровным тоном, хотя в уголках его губ дрожала улыбка.

— Очень простое! — воодушевлённо кивнул Клаудиус. — И смотрите, какой результат! Если бы это была боевая ситуация, враг был бы...

— Мёртв, — закончил профессор Солариус.

— Испепелён, — добавил призрак профессора Элдрика.

— С дыркой размером с кулак, — уточнила профессор Моргана.

— Именно! — Клаудиус торжествующе поднял палец в воздух. — Вот для чего нужен магитек! Превращать обычные заклинания в оружие массового поражения!

Студенты неуверенно переглянулись.

— Это... хорошо? — прошептал кто-то .

— Профессор Шестерёнка, — декан встал, подошёл к дыре в стене, заглянул в коридор. Первокурсник всё ещё стоял там, не двигаясь, суп (да, именно суп) медленно растекался у его ног. — Возможно, стоило бы упомянуть о калибровке мощности ПЕРЕД демонстрацией?

— А где в этом веселье? — Клаудиус весело подмигнул.

Декан закрыл глаза, глубоко вздохнул.

— Северную башню взорвали несколько раз за прошедшие десять лет. Западное крыло затопило в позапрошлом году. Теперь у нас дыра в стене столовой. — Он открыл глаза, посмотрел на потолок. — Почему я до сих пор работаю здесь?

— Потому что ты единственный, кто может справится с последствиями, дедушка! — крикнула Зельда, не удержавшись.

Студенты засмеялись.

Декан посмотрел на внучку, его губы дрогнули в улыбке.

— Зельда, милая, напоминаю, что ты лично ответственна за инцидент с вареньем на полу, живую подушку, саркастичного гремлина и как минимум три незапланированных портала.

Зельда покраснела.

— Два портала вообще Томас открыл! А вообще, это... Это были несчастные случаи!

— Как и моя дырка! —радостно согласился Клаудиус. — Видите? Несчастные случаи случаются! Это часть обучения!

— Профессор, — Варилий устало потёр переносицу, — я ценю ваш энтузиазм. Но, пожалуйста, в следующий раз калибруйте мощность ПЕРЕД тем, как стрелять заклинаниями в стены моей академии.

— Обещаю! — Клаудиус поднял руку в клятве. — В следующий раз буду целиться в потолок!

— НЕТ, — хором сказали все преподаватели.

— В пол?

— НЕТ.

— В окно?

— ПРОФЕССОР ШЕСТЕРЁНКА, — декан сказал очень спокойно, что было гораздо страшнее крика, — следующая демонстрация будет проходить НА ПОЛИГОНЕ. За пределами академии. Вдали от студентов и зданий.

— Ооо, у вас есть полигон? — Клаудиус воодушевился. — Отлично! Я как раз привёз прототип магитек-пушки! Думаю, там можно будет протестировать!

Декан побледнел.

— Магитек... пушки?

— Да! Стреляет сгустками концентрированной маны! Радиус поражения — пятьдесят метров!

Профессор Солариус уронил вилку.

Профессор Моргана прижала руку ко рту.

Призрак профессора Элдрика проплыл сквозь стол и начал истерически хихикать.

А Зельда, Томас, Дрейвен и все их друзья переглянулись с одинаковым выражением восторга и ужаса на лицах.

— Магитек будет ОФИГЕННЫМ предметом, — прошептал Томас.

— Или мы все умрём, — добавил Дрейвен.

— Или и то, и другое, — Зельда кивнула.

Лира хихикнула:

— Ставлю десять серебряных, что к концу семестра профессор Шестерёнка взорвёт что-нибудь важное.

— Принято, — Элара пожала ей руку. — Я ставлю, что он взорвёт ДВА важных объекта.

— Я ставлю, что Зельда ему в этом поможет, — добавила Ариана.

— Эй! — Зельда возмутилась, но не слишком убедительно.

А Клаудиус тем временем продолжал радостно объяснять декану устройство магитек-пушки, размахивая руками и случайно активируя перчатку ещё раз, из-за чего люстра над преподавательским столом начала тревожно раскачиваться.

Зал взорвался аплодисментами — частично из восхищения, частично из облегчения, что никто не пострадал.

Клаудиус поклонился и пошёл к своему месту за преподавательским столом.

Проходя мимо столов, он вдруг остановился возле второкурсников. Его взгляд задержался на Зельде.

Точнее, на Гиле, дракончике у её ног.

— О! — гном присел на корточки, рассматривая дракона. — Фиолетовый дракон хаоса! Редкость! Не видел таких лет… — он задумался, — …двести?

— Ты видел подобных мне? — Гиль поднял голову, заинтересованно.

— Ты хозяйка этого красавца? — Клаудиус посмотрел на Зельду.

— Да, — Зельда кивнула. — Его зовут Гиль.

— Прекрасное имя, — гном улыбнулся. — Знаешь, когда подрастёт, из него можно сделать отличный источник энергии для магитек-устройств. Хаос-магия и технология прекрасно сочетаются!

— Из себя батарейку сделай! — возмущённо рыкнул Гиль.

— Не волнуйся, малыш, — Клаудиус погладил дракона. — Я шучу. Но ты действительно интересный экземпляр.

— Фиолетовые волосы, фиолетовый дракон, магия хаоса так и пульсирует от тебя... — Он прищурился. — Погоди-ка. Ты та самая девочка, которая нашла моего ОЧЕНЬ дальнего родственника в старом форте? Получил письмо от него недавно.

Зельда моргнула.

— Вашего... родственника?

— Грунд Железная Борода, — Клаудиус кивнул с ухмылкой. — Дворф-кузнец. Ну, точнее, был воином, потом стал кузнецом. Мой дальний-предальний родственник. Четвероюродный прапра... — он задумался, считая на пальцах, — ...прапрапрадед? Или племянник? Короче, из клана Шестерёнок, но ветвь Железных Бород. Мы все родня, если копнуть глубоко!

— Я... встречалась с ним, — Зельда осторожно ответила, вспоминая события . — Мы нашли его в старом форте. В темнице. Он провёл там тысячу лет.

— ХА! — Клаудиус хлопнул себя по коленям. — Значит, это не шутка, и старый Грунд выжил! Я думал, его давно нет в живых! Хотя для вампира тысяча лет — это как для нас выходные. Это он писал мне?

— Эм... — Зельда замялась. — Не знаю. Мы его освободили, накормили, и он остался работать в нашей кузнице.

— Типично для Грунда, — Клаудиус рассмеялся. — Всегда был лояльным, но недальновидным. Надо же было умудриться — украсть драконью сталь и на тысячу лет застрять в темнице. Скажу честно, поделом ему. Да, это жестоко, но зато он точно исправился!

Студенты за соседними столами слушали, забыв дышать.

— Клан Шестерёнок славится упрямством, — Клаудиус продолжил с гордостью. — Мы не сдаёмся. Даже если сидим в темнице тысячу лет! А ещё мы делаем лучшие механизмы во всех Железных Горах! Если Грунд научит тебя чему-то о ковке — считай, повезло!

Он ушёл к преподавательскому столу, напевая какую-то гномью песню.

Томас наклонился к Зельде.

— Похоже теперь вся академия знает дворфа-вампира.

— Да, это будет долгая история, — Зельда вздохнула.

— У тебя все истории длинные, — заметил с улыбкой Дрейвен.

Финрод слушал с интересом.

— Надо будет попросить Грунда выковать чего-нибудь.

Декан Варилий поднял руку, призывая к тишине.

— Итак, — объявил он, — занятия по магитеку начнутся со следующей недели. Для второкурсников это будет два раза в неделю. Для старших курсов — три раза, плюс практикумы. На полигоне! Расписания будут розданы завтра утром.

Он хлопнул в ладоши.

— А теперь — пир! Приятного аппетита!

Столы мгновенно наполнились едой. Жареное мясо, овощи, хлеб, сыры, фрукты, пироги, соки, вино для преподавателей.

Студенты начали накладывать еду, разговоры загудели.

Азграл'Ог появился из-за колонны, держа поднос со свежей выпечкой.

— Госпожа, — он поклонился. — Я приготовил для вас специальные булочки с корицей и медовые пирожные.

Зельда взяла булочку, откусила.

Она была идеальной. Тёплой, ароматной, тающей во рту.

— Азграл'Ог, это восхитительно!

— Благодарю, — демон улыбнулся.

Он поставил поднос на стол, и друзья начали брать выпечку.

— Боги, это вкусно! — Томас откусил пирожное.

— Лучше чем у поваров академии, — признал Дрейвен.

Финрод попробовал булочку и кивнул с одобрением.

— Ваш слуга — настоящий мастер.

Студенты за соседними столами смотрели на Зельду с завистью.

— У неё есть личный демон-повар, —прошептал кто-то .

— И дракон, — добавил другой.

— И боевая подушка, — третий указал на Пушинку.

— Она императрица, — объяснил четвёртый. — Ей можно и положено.

Зельда услышала шёпот и покраснела.

— Не обращай внимания, — Лира похлопала её по плечу. — Пусть завидуют.

— Но мне неловко, —прошептала Зельда .

— Ты заслуживаешь этого, — Элара сказала твёрдо. — После всего, через что ты прошла.

Зельда улыбнулась, чувствуя благодарность.

Пир продолжался. Студенты ели, смеялись, обсуждали лето. Преподаватели разговаривали между собой. Селерион и Мармелад продолжали спорить в углу зала, к всеобщему веселью.

Зельда ела, слушая разговоры вокруг. Томас рассказывал о лете в поместье, о том, как его отца возвели в графы. Дрейвен делился историями о тренировках с мечом. Финрод описывал эльфийское королевство.

Все трое время от времени бросали взгляды друг на друга — оценивающие, настороженные.

«Хозяйка, твоя магия опять волнуется,» — предупредил Эолис.

«Я знаю. Контролирую.»

Зельда коснулась скипетра, висящего на поясе. Почувствовала тепло Гая и Сафины внутри.

«Всё в порядке, дитя,» — голос Сафины был успокаивающим. «Дыши. Направляй магию в каналы и в подарок от Морганы. Он хорошо впитывает излишки магии»

Зельда глубоко вздохнула. Представила потоки магии, текущие по невидимым руслам. Успокоила их и направила в камень.

Медленно напряжение спало.

— Ты в порядке? — тихо спросил Томас.

— Да, — Зельда кивнула. — Просто устала.

— Понимаю, — он улыбнулся.

* * *

Когда пир подошёл к концу, декан Варилий снова встал .

— Студенты, —объявил он , — отдыхайте сегодня. Завтра утром — первые занятия. Расписания будут висеть в вестибюле ближе к вечеру.

Студенты начали расходиться. Первокурсники — с преподавателями, которые показывали им комнаты. Старшие курсы — самостоятельно, уже зная дорогу.

Зельда вместе с подругами поднялась в их комнату. Азграл'Ог уже закончил распаковку — все вещи были аккуратно разложены по шкафам, книги стояли на полках, кровати были застелены.

— Боги, как я скучала по этой комнате! — Лира плюхнулась на свою кровать. — В родительском поместье всё такое... скучное.

— А я скучала по городу, — Элара подошла к окну, глядя на двор академии. — По шуму, по людям, по магазинам!

Ариана открыла свой шкаф, восхищённо разглядывая новые платья.

— Зельда, твоя бабушка просто невероятная! Эти платья!

— Она переборщила, — Зельда застонала. — Тридцать семь платьев! Куда мне столько?!

— На каждый день, для занятий, для праздников, для прогулок... — Лидия начала считать на пальцах. — Вообще-то, для императрицы это мало!

Девочки рассмеялись.

Мармелад запрыгнул на подоконник, растягиваясь на солнце.

— Наконец-то можно расслабиться.

Селерион устроился рядом, складывая крылья.

— Всё ворчишь, Мармелад?

— Не пижону меня об этом спрашивать, Селерион.

Зельда закатила глаза.

— И началось...

* * *

После полудня Зельда с друзьями решили прогуляться по территории академии. Лето внесло изменения — новые клумбы с цветами, отремонтированная беседка у озера, даже несколько новых статуй вдоль главной аллеи.

— Смотрите, — Томас указал на одну статую. — Это же декан Варилий в молодости!

Действительно, высокий мужчина в мантии мага, с решительным лицом и поднятым посохом.

— Красавец был, — хихикнула Лира.

— Всё ещё красавец, — Зельда защитила дедушку. — Просто старше.

Они дошли до озера. Вода блестела на солнце, утки плавали у берега, где-то вдалеке слышались голоса других студентов.

Финрод присел на траву у воды, глядя на своё отражение.

— Красивое место. В эльфийском королевстве озёра другие — более... дикие. Здесь всё ухожено, организовано.

— Академия гордится своей территорией, —кивнул Дрейвен . — Садовники работают круглый год.

Томас бросил камешек в воду, наблюдая расходящиеся круги.

— Знаете, я рад, что мы все вернулись. Лето было хорошим, но... я скучал по этому месту.

— И по друзьям, — Зельда добавила с улыбкой.

Томас покраснел.

— Ну... да. И по друзьям.

Финрод посмотрел на Зельду, его взгляд задержался чуть дольше обычного.

— Я тоже рад, что вернулся. Здесь... интересно.

Дрейвен тихо фыркнул, но ничего не сказал.

Они посидели ещё немного, разговаривая о планах на год, о новых предметах, о том, что магитек может оказаться либо самым интересным, либо самым опасным уроком.

— Ставлю пять серебряных, что к концу недели Клаудиус взорвёт что-нибудь, —объявил Томас .

— Принято, — Дрейвен пожал руку. — Я ставлю, что он взорвёт что-нибудь уже завтра.

Зельда рассмеялась.

— Вы ужасные!

— Реалистичные, — поправил Томас. — Я сужу по себе.

* * *

К вечеру студенты начали собираться в общих комнатах и гостиных, обсуждая летние приключения, делясь новостями.

Зельда с подругами сидели в их комнате, когда раздался стук в дверь.

— Войдите! — позвала Лира.

Дверь открылась, и вошли Томас, Дрейвен и Финрод.

— Мы не помешали? —спросил Томас .

— Нет, заходите, — Зельда улыбнулась.

Парни расселись — Томас и Дрейвен на стульях у стола, Финрод присел на подоконник с естественной эльфийской грацией.

— Расписание вывесили, — Дрейвен сообщил. — Магитек у нас завтра после обеда. Утром — история магии и практика заклинаний.

— Нормальное начало, — Элара кивнула. — Не сразу взрывы и хаос.

— Взрывы и хаос будут после обеда, —уточнил Томас .

Все засмеялись.

Финрод посмотрел в окно, где небо начинало окрашиваться в оранжевые и розовые тона заката.

— Красивый вечер. Может, прогуляемся перед сном?

— Хорошая идея, — Зельда встала. — Девочки, идёте?

— Конечно! — Лира и Элара вскочили.

— Мы тоже, — Ариана и Лидия присоединились.

Вся компания вышла из комнаты, спустилась вниз и вышла во двор.

Вечер был тёплым. Магические фонари вдоль дорожек начинали мягко светиться. Студенты гуляли парами и группами, смеялись, разговаривали. Где-то играла музыка — кто-то из старшекурсников принёс лютню.

Зельда шла между Томасом и Дрейвеном, Финрод — чуть позади. Подруги болтали, перебивая друг друга, обсуждая завтрашние занятия.

Гиль трусил рядом, обнюхивая новые запахи. Пушинка важно шагала, держа шпагу наготове. Эолис парил над головой Зельды, светясь мягким фиолетовым светом.

Мармелад шёл независимо, хвост высоко поднят.

— Знаешь, — Томас тихо сказал Зельде, — я правда рад, что мы все здесь. Вместе.

Зельда улыбнулась.

— Я тоже.

Дрейвен кивнул в знак согласия, хотя его взгляд периодически скользил к Финроду с лёгкой настороженностью.

Они сделали круг по территории, отмечая свежий ремонт, вернулись к главному зданию, когда небо уже потемнело, и звёзды начали появляться.

— Пора спать, — Элара зевнула. — Завтра рано вставать.

— Да, и нужно быть в форме для магитека, —добавила Лира .

Все направились к своим комнатам.

Зельда поднялась, её фамильяры последовали за ней.

— До завтра, — Томас помахал.

— Спокойной ночи, — Дрейвен кивнул.

— Сладких снов, — Финрод поклонился.

Зельда улыбнулась им всем и пошла к лестнице вместе с подругами.

Лира, Элара, Ариана и Лидия окружили её, болтая и смеясь.

— Итак, — Элара начала, — как ты планируешь справляться с этой ситуацией?

— Какой ситуацией? — Зельда сделала вид, что не понимает.

— С тремя парнями, которые явно в тебя влюблены, — Лира прямо сказала.

Зельда застонала.

— Я не готова к этому. Мне пятнадцать. У меня есть учёба. Магия. Империя, которую я не хочу возрождать, но обязанности которой на мне висят. Три парня — это последнее, о чём я хочу думать.

— Но они думают о тебе, — Элара заметила.

— И будут продолжать, — Лира добавила. — Так что лучше привыкай.

* * *

Комната фрейлин находилась в западной башне — просторная, светлая, с пятью удобными кроватями вдоль стен. Каждая с собственным балдахином и прикроватным столиком. В центре стоял большой общий стол для занятий, окружённый мягкими креслами. Вдоль одной стены тянулись шкафы для одежды — по одному для каждой девочки. Была даже отдельная ванная комната с большим зеркалом.

Азграл'Ог принес вечерний перекус с чаем, вазу со свежими цветами и пять маленьких записок от бабушки — по одной для каждой девочки.

Зельда взяла свою: «Горжусь тобой. Будь сильной. Люблю. Агата.»

Она улыбнулась, прижимая записку к сердцу.

Лира читала свою и хихикала:

— Бабушка Агата написала мне: «Присматривай за Зельдой. Она притягивает неприятности как магнит.»

— Мне она написала то же самое! — Элара показала свою записку.

— И мне! — Ариана рассмеялась.

— И мне тоже, — Лидия подтвердила.

Зельда закрыла лицо руками.

— Бабушка, ну правда!

Девочки засмеялись, обнимая её.

— Она права, — Элара сказала с улыбкой. — Ты действительно притягиваешь неприятности.

— Но мы тебя любим, — Лира добавила.

— Именно поэтому мы твои фрейлины, — Ариана кивнула.

— Будем вместе притягивать неприятности! —объявила Лидия .

Зельда рассмеялась сквозь слёзы.

Мармелад запрыгнул на её кровать — самую дальнюю от окна, у стены.

— Долгий день, хозяйка.

— Да, — Зельда вздохнула, садясь на кровать. — И завтра будет ещё длиннее. Новые предметы. Новые вызовы. И… — она помолчала, — …три идиота, которые не могут вести себя нормально.

— Они пытаются завоевать твоё сердце, — Мармелад заметил. — Это естественно.

— Мне пятнадцать, — Зельда напомнила. — Я не готова к романам.

Гиль забрался к ней на кровать, свернулся клубком у ног.

Пушинка прислонила шпагу к стене, устроилась на соседней подушке.

Эолис завис над кроватью, мягко светясь .

Селерион устроился на широком подоконнике, сложив крылья.

— Спокойной ночи, Мармелад, — сказал он сонно.

— Сладких снов, Зельда. И тебе, Селерион, — буркнул Мармелад.

— Всем спокойной ночи! — сказала Зельда, подавляя зевок.

Подруги разошлись по своим кроватям, переодеваясь в ночные рубашки.

— Как думаешь, — Лира прошептала в темноте, — магитек будет сложным?

— Надеюсь, нет, — Элара ответила. — Хотя с Клаудиусом Шестерёнкой, судя по всему, всё возможно.

— Главное, чтобы ничего не взорвалось, —добавила Ариана .

— Зная нашу удачу, — Лидия вздохнула, — что-нибудь обязательно взорвётся.

Девочки тихо засмеялись.

Зельда легла, укрывшись одеялом. Коснулась амулета на шее.

«Папа?»

«Я здесь, солнышко.»

«Спасибо. За всё. За амулет. За поддержку. За то, что ты всегда рядом.»

«Всегда, дитя. Спи. Завтра будет интересный день. И если что — я всегда на связи. Просто позови.»

«Обязательно. Спокойной ночи, папа.»

«Спокойной ночи, моя девочка.»

Связь оборвалась тепло.

Зельда коснулась скипетра на прикроватной тумбочке.

«Гай. Сафина. Завтра начнётся магитек. Вы поможете мне?»

Голос Гая прозвучал в её мыслях — мудрый, спокойный:

«Конечно, дитя. Магитек — это буквально сочетание хаоса магии и порядка инженерии. Ты справишься. Мы будем направлять тебя на каждом шагу.»

Сафина добавила мягко:

«Спи, Зельда. Набирайся сил. Завтра будет большой день. Первый урок всегда самый важный.»

Зельда улыбнулась и закрыла глаза.

Вокруг неё спали подруги — её фрейлины, её семья. Фамильяры устроились поудобнее. Даже Мармелад и Селерион прекратили спорить.

Всё было тихо, спокойно, уютно.

* * *

И где-то далеко, в тронном зале между измерениями, за пределами реальности, Владыка Хаоса и Разрушений Ка'азерот наблюдал за своей дочерью через магическое окно.

Его шесть глаз смотрели с бесконечной нежностью на спящую девочку, окружённую друзьями и фамильярами.

— Она выросла, — он прошептал с гордостью и лёгкой печалью. — Моя малышка взрослеет.

Мармелад, намывая переднюю лапу, ответил.

— Это естественно, босс. Дети растут.

— Я знаю, — Ка'азерот кивнул. — Но… она всегда будет моей малышкой. Неважно, сколько ей лет. Неважно, какой она станет сильной. Она всегда будет моим ребёнком.

Он помолчал, глядя на окно.

— У неё теперь есть настоящие друзья. Подруги, которые любят её не за титул, не за силу, а просто за то, кто она есть. Это… — его голос дрогнул, — …это то, о чём я мечтал для неё.

Мармелад мурлыкнул, запрыгивая на подлокотник трона.

— Вы хороший отец, босс. Даже на расстоянии.

— Я стараюсь, — Ка'азерот улыбнулся. — Я очень стараюсь.

Он продолжал смотреть, пока дыхание Зельды не стало глубоким и ровным. Пока все девочки не заснули. Пока фамильяры не затихли.

Только тогда он закрыл окно.

— Спокойной ночи, солнышко, — прошептал он в пустоту. — Сладких снов. Я люблю тебя.

Ка'азерот занялся созданием новых миров.

Ну а Зельду ждал новый учебный год. Новые вызовы. Новые приключения.

Магитек. Три влюблённых парня. Новые предметы. Старые тайны.

И Зельда Нонцет-Клавдий, пятнадцатилетняя императрица без империи, дочь бога, студентка второго курса, была готова ко всему этому.

Наверное…

Глава 2. Первый урок

Зельда проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески.

Первая мысль была: Магитек сегодня.

Вторая мысль: Я совершенно не готова.

Она села на кровати, потянулась. Вокруг спали подруги — Лира тихо посапывала, укрывшись одеялом с головой, Элара раскинулась звездой, Ариана спала изящно, словно позировала для портрета, а Лидия обнимала подушку.

Мармелад открыл один глаз с подоконника.

— Доброе утро, хозяйка. Нервничаешь?

— Немного, — призналась шёпотом Зельда.

— Это нормально. Первый урок магитека с профессором, который прожигает дыры в стенах.

— Спасибо, что напомнил.

Гиль сонно зевнул у её ног, выпуская крошечное облачко дыма. Пушинка всё ещё спала на соседней подушке, её шпага аккуратно прислонена к стене. Эолис светился мягким фиолетовым светом, паря над кроватью.

«Хозяйка волнуется,» — пропищал лисёнок в её голове.

«Ты тоже проснулся?»

«Я чувствую твою магию. Она... беспокойная.»

Зельда коснулась амулета на шее. Тёплый, пульсирующий. Связь с отцом была там, стабильная и успокаивающая.

«Доброе утро, солнышко,» — голос Ка'азерота прозвучал мягко. «Большой день сегодня.»

«Магитек.»

«Ты справишься. Помни — хаос и порядок могут существовать вместе. Это не противоположности, а части одного целого.»

«Спасибо, папа.»

Зельда встала, подошла к окну. Двор академии уже оживал — студенты спешили на завтрак, преподаватели прогуливались по территории, призраки патрулировали коридоры.

— Зельда? — Лира высунулась из-под одеяла. — Ты уже встала?

— Не могла больше спать.

— Это из-за магитека? — Элара потянулась, открывая глаза.

— Наверное.

— Не волнуйся, — Ариана села, поправляя волосы. — Будет интересно. Или взрывоопасно. Или и то, и другое.

— Вот это меня и беспокоит, — Зельда вздохнула.

Лидия хихикнула, вылезая из-под одеяла.

— Ставлю пять серебряных, что к концу урока что-нибудь взорвётся.

— Я не принимаю эту ставку, — Элара покачала головой. — Слишком предсказуемо.

В дверь постучали — деликатно, один раз.

— Войдите! — позвала Зельда.

Дверь открылась, и вошёл Азграл'Ог, неся большой поднос с завтраком. На этот раз его розовый костюм был более сдержанным — светло-розовый сюртук с тёмными пуговицами.

— Доброе утро, госпожа. Девицы-фрейлины. — Он поклонился. — Завтрак. Свежая выпечка, фрукты, чай, сок. И специально для вас, госпожа, — медовые булочки с корицей.

Он поставил поднос на центральный стол.

— Спасибо, Азграл'Ог, — Зельда улыбнулась.

— Сегодня у вас первый урок магитека, — заметил демон ровным тоном. — Полагаю, волнение естественно. Но я уверен, что вы справитесь. Госпожа Агата передавала, что гордится вами.

— Бабушка всегда знает, как подбодрить, — Зельда почувствовала тепло.

Азграл'Ог кивнул и вышел, закрыв дверь за собой.

Девочки набросились на завтрак, обсуждая предстоящий день.

— У нас сначала история магии, — Лира жевала булочку. — Потом практика заклинаний. А после обеда — магитек.

— Надеюсь, история будет не слишком скучной, — Элара вздохнула. — В прошлом году половину времени мы слушали про войны магов.

— А я люблю историю, — возразила Ариана . — Это полезно. Знать прошлое, чтобы понимать настоящее.

— Философ нашёлся, — Лидия хихикнула.

Зельда выбрала платье — одно из тех самых тридцати семи. Тёмно-синее, с серебряной вышивкой по краям, удобное для занятий. Заплела волосы в простую косу, не дожидаясь Азграл'Ога. Надела амулет, прикрепила скипетр к поясу.

Гиль потянулся, встряхнул крыльями.

— Хозяйка, я пойду с тобой?

— Конечно, малыш. Только веди себя хорошо.

— Я всегда веду себя хорошо! — дракон возмущённо фыркнул дымом.

Пушинка подхватила шпагу, готовая следовать за Зельдой. Эолис завис над её головой, светясь мягко.

Мармелад спрыгнул с подоконника, потянулся.

— Идём завоёвывать знания?

— Или взрывать полигон, — буркнула Зельда.

— Это тоже вариант.

* * *

Большой зал был полон студентов, завтракающих перед занятиями. Зельда и её подруги сели за стол второкурсников. Томас уже был там, жуя какой-то пирог.

— Доброе утро! — он помахал рукой.

— Доброе утро, — Зельда села рядом.

— Готова к магитеку?

— Как можно быть готовым к чему-то настолько непредсказуемому?

— Справедливо, — Томас усмехнулся. — Я планирую просто следовать инструкциям и молиться, чтобы ничего не взорвалось.

— Учитывая вчерашнюю дыру в стене, — заметила Элара , — это мудрая стратегия.

Дрейвен подошёл к столу, его форма была безупречна.

— С добрым утром.

— Доброе утро, Дрейвен, — Зельда кивнула.

Он сел напротив, окинул всех взглядом.

— Магитек будет на полигоне. Я слышал, как декан и профессор Шестерёнка обсуждали подготовку. Похоже, ожидают... инцидентов.

— Обнадёживающе, — сказала Лира с сарказмом.

Финрод появился у стола, его светло-синяя мантия развевалась.

— Могу присоединиться?

— Конечно, — Зельда сдвинулась.

Он сел изящно, взял яблоко.

— Магитек — интересная дисциплина. В эльфийском королевстве мы тоже изучаем сочетание магии и ремесла, но наш подход... более медитативный.

— Медитативный? — Томас переспросил.

— Мы создаём артефакты медленно, вкладывая в них гармонию. Гномий магитек, насколько я понял, более... динамичный.

— Взрывной, — поправил Дрейвен.

— Именно, — Финрод улыбнулся.

— Кстати, — Лира достала расписание, — у нас сегодня история магии. Смотрите — профессор Малверн!

— Малверн? — Томас нахмурился. — Это кто? В прошлом году у нас был Гроникус.

— Новая преподавательница, — пояснила Элара. — Я слышала, как декан говорил с профессором Солариусом вчера вечером. Гроникус один не справляется со всеми курсами — история магии слишком обширный предмет. Поэтому наняли вторую преподавательницу.

— Надеюсь, она не такая скучная, как Гроникус, — Томас вздохнул. — Я засыпал на его уроках через пять минут в прошлом году.

— Говорят, она совсем другая, — Ариана наклонилась ближе, понижая голос. — Старшекурсники видели её вчера. Строгая, но энергичная. Использует иллюзии на уроках.

— Интересно, — Зельда задумалась. — Значит, у нас будет новый преподаватель.

— Два преподавателя истории, — Финрод заметил. — В эльфийской академии тоже так. Один ведёт древнюю историю, другой — современную. Логично.

— Только бы не была ещё одним Гроникусом, — пробормотал Томас.

— Узнаем скоро, — Дрейвен кивнул на часы. — Урок через полчаса.

Зельда ела, слушая разговоры. Все волновались о магитеке. Первокурсники с завистью смотрели на старшие курсы — им предстояло ждать целый год.

— Зельда, — Томас наклонился ближе, — если что-то пойдёт не так, просто зови. Мы поможем.

— Спасибо, — она улыбнулась.

Дрейвен кивнул в знак согласия. Финрод тоже.

Все трое смотрели на неё с едва заметной заботой.

«О боги,» — подумала Зельда. «Это будет долгий год.»

* * *

Урок истории магии проходил в большой аудитории с высокими окнами и рядами деревянных скамеек. Профессор Малверн — пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, острыми карими глазами, в элегантной тёмно-синей мантии с серебряной вышивкой — стояла у доски, покрытой рунами и схемами.

Зельда с интересом наблюдала за новой преподавательницей. Малверн была совсем не похожа на монотонного Гроникуса из рассказов старшекурсников.

— Добро пожаловать на первый урок истории магии в новом учебном году! — голос профессора был энергичным, живым. — Я профессор Элеонора Малверн, и я рада присоединиться к преподавательскому составу академии. Декан Варилий справедливо решил, что один профессор Гроникус не может справиться с преподаванием истории на всех курсах — предмет слишком обширен. Поэтому он продолжит вести первокурсников, а я буду работать со второкурсниками и старше.

Она взмахнула рукой, и над доской появилась иллюзия — движущаяся карта древнего мира.

— Сегодня, — продолжила она, — мы не будем просто записывать даты и имена. Мы будем ПОНИМАТЬ историю. Видеть связи. Применять знания прошлого к настоящему.

Студенты переглянулись с одобрением. Это уже звучало интереснее.

— Мы начнём с темы, которая особенно актуальна в этом году, — Малверн улыбнулась. — Империя и её наследие. В частности — магитек.

Студенты заскрипели перьями, записывая.

— Империя, как вы знаете, пала тысячу лет назад. Но её наследие живёт до сих пор. Магитек, который вы начнёте изучать сегодня, был одним из величайших достижений Империи.

Зельда навострила уши.

— Имперские маги научились сочетать магию с инженерией, создавая артефакты невероятной мощи. Летающие крепости. Автоматические защитные системы. Транспортные порталы между городами. Всё это работало на магитеке.

Профессор Малверн провела рукой, и над доской появилась иллюзия — величественный город с башнями, мостами, летающими платформами.

— Один из городов империи, Аркелон, был построен почти полностью на магитеке. Каждое здание имело встроенные системы освещения, отопления, вентиляции. Улицы сами очищались. Фонтаны работали без остановки.

Студенты смотрели с восхищением.

— Но, — профессор подняла палец, — магитек требует контроля. Баланса магии и механики. Когда Империя пала, многие артефакты вышли из строя. Некоторые — взорвались. Другие — стали опасными. Аркелон и, возможно, Нонцетрум были разрушены взрывами магитек артефактов. Вот почему магитек был почти забыт на века.

Она повернулась к студентам.

— Только сейчас, благодаря работе гномьих мастеров и человеческих магов, мы начинаем восстанавливать утраченные знания. Профессор Шестерёнка — один из лучших специалистов в этой области.

Зельда записывала, её мысли работали.

«Магитек требует баланса. Хаос и порядок. Как сказал папа.»

— Есть вопросы? — профессор Малверн спросила.

Зельда подняла руку.

— Да, мисс Нонцет-Клавдий?

— Профессор, а использовали ли в Империи магию хаоса для магитека?

Аудитория затихла. Все повернулись к Зельде.

Профессор Малверн задумалась.

— Интересный вопрос. Насколько нам известно, имперские маги экспериментировали с различными типами магии, включая хаос. Но результаты были... непредсказуемыми. Хаос по своей природе нестабилен, а магитек требует стабильности.

— Но что, если найти способ стабилизировать хаос? — Зельда продолжила.

— Тогда, — профессор улыбнулась слегка, — это был бы прорыв. Но это теоретический вопрос. На практике никто не смог этого добиться, ведь хаос и стабильность — несовместимые понятия.

«Ещё не смог,» — подумала Зельда.

Урок продолжился. Профессор рассказывала о падении Империи, о войнах магов, о том, как знания были утеряны и медленно восстанавливаются.

Зельда слушала, но её мысли блуждали.

«Хаос и порядок. Магитек и магия хаоса. Может быть, это и есть моя роль? Не возрождать Империю, а найти новый путь?»

* * *

Практика заклинаний проходила на открытом дворе академии. Профессор Солариус — высокий мужчина с седыми волосами и пронзительными серыми глазами, в белоснежной мантии паладина — руководил упражнениями.

Томас наклонился к Зельде, пока профессор готовил защитные барьеры.

— Знаешь, почему Солариус всегда ведёт практику у младших курсов?

— Почему?

— Его защитные щиты, — Томас кивнул на профессора. — Говорят, он может остановить даже боевое заклинание декана Варилия. Так что если кто-то из нас случайно запустит огненный шар не в ту сторону...

— Профессор остановит, — Зельда закончила.

— Именно. Для неопытных студентов это лучший вариант.

— СТУДЕНТЫ! — голос Солариуса прервал разговор. — Сегодня мы повторяем базовые элементальные заклинания! Огонь, вода, воздух, земля! По очереди!

Он взмахнул рукой, и вокруг двора появились мерцающие защитные барьеры — прозрачные, но плотные, словно стеклянные стены.

— Защита установлена. Можете практиковаться, не опасаясь за окружающих.

Студенты выстроились в ряд. Каждый должен был создать небольшой элементальный эффект.

Томас вызвал струю воды — чистую, устойчивую.

Дрейвен создал огненный шар — контролируемый, яркий.

Финрод призвал ветер — элегантный, плавный.

Лира попыталась вызвать землю — получилась небольшая горка камней.

Элара создала водяную сферу — красивую, но нестабильную.

Очередь дошла до Зельды.

Она вздохнула, сосредоточилась.

«Огонь. Простое заклинание огня.»

Она подняла руку, произнесла слова силы.

Огонь вспыхнул — но не обычный оранжевый, а фиолетовый, с искрами хаоса.

Профессор Солариус нахмурился.

— Мисс Нонцет-Клавдий, постарайтесь контролировать элемент. Чистый огонь, без примесей.

— Я пытаюсь, — Зельда призналась.

Она снова сосредоточилась. Коснулась скипетра на поясе.

«Гай, Сафина, помогите.»

«Дыши, дитя,» — голос Сафины был успокаивающим. «Направь хаос в русло. Не подавляй его, а веди.»

Зельда попыталась ещё раз.

Огонь стал более стабильным, хотя фиолетовый оттенок остался.

— Лучше, — профессор кивнул. — Продолжайте работать над контролем.

Упражнения продолжались. Зельда старалась, но каждое её заклинание несло в себе след хаоса.

После урока Томас подошёл к ней.

— Не переживай. У тебя уникальная магия. Это не плохо, просто... особенно.

— Спасибо, — Зельда улыбнулась слабо.

Дрейвен добавил:

— Главное — контроль. Ты справишься.

Финрод посмотрел задумчиво.

— Магия хаоса... В эльфийских легендах говорится, что она может быть как разрушительной, так и созидательной. Всё зависит от того, кто ею владеет.

— Обнадёживающе, — Зельда вздохнула. — Скажи это кроликам, что пасутся во дворе академии.

* * *

Обеденный перерыв прошёл в напряжённом ожидании. Студенты обсуждали магитек, строили предположения, делали ставки.

Зельда почти не ела. Её желудок сжимался от волнения.

— Зельда, — Лира положила руку на её плечо, — всё будет хорошо.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила Лира. — Но мы вместе. Если что-то взорвётся, взорвётся для всех.

— Какое утешение, — Элара хихикнула.

Когда время подошло, второкурсники и старшекурсники направились к выходу из академии. За главным зданием, в отдалении, находился полигон.

Зельда шла вместе с подругами и друзьями. Гиль трусил рядом, его хвост подрагивал от возбуждения. Пушинка важно шагала, держа шпагу. Эолис парил над головой Зельды.

Полигон представлял собой большую огороженную территорию. Каменные стены были покрыты защитными рунами, светящимися слабым голубым светом. В центре стоял помост с различными устройствами, инструментами, ящиками с кристаллами.

Клаудиус Шестерёнка стоял у помоста, его рюкзак лежал рядом, а сам он что-то настраивал на большом столе.

— А, студенты! — он повернулся, широко улыбаясь. — Добро пожаловать на ваш первый урок магитека!

Студенты собрались вокруг.

— Прежде всего, — Клаудиус поднял руку, — правила безопасности!

Он достал свиток, развернул его.

— Правило первое: всегда проверяйте руны перед активацией! Правило второе: не активируйте устройства, пока не поняли, как они работают! Правило третье: если что-то начинает дымиться, светиться или издавать странные звуки — ОТОЙДИТЕ!

Он свернул свиток.

— Всё понятно?

— Да, профессор! — студенты хором ответили.

— Отлично! Теперь забудьте всё, что я сказал, потому что в реальности всё пойдёт не так!

Студенты неуверенно засмеялись.

— Шучу! — Клаудиус расхохотался. — Но серьёзно, будьте осторожны. Магитек — это мощная штука. И да, иногда взрывается.

Он подошёл к столу, на котором лежали металлические детали, кристаллы маны, инструменты.

— Сегодня вы научитесь создавать простейший магитек-двигатель! — он поднял небольшое устройство размером с кулак. — Вот он. Металлический корпус, руны стабилизации, кристалл маны в центре, шестерёнки для передачи энергии.

Он положил устройство на стол.

— Принцип работы прост. Кристалл маны накапливает магическую энергию. Руны направляют её в шестерёнки. Шестерёнки вращаются, создавая движение. Движение можно использовать для чего угодно — поднятия грузов, вращения механизмов, освещения.

Клаудиус активировал устройство. Оно засветилось, зажужжало, и над ним появилась небольшая левитирующая платформа.

— Видите? Простой, надёжный, повторяемый!

Он выключил устройство.

— Теперь ваша очередь! Разделитесь на пары! Каждая пара получит набор деталей и инструкцию. Ваша задача — собрать рабочий двигатель!

Студенты начали разбиваться на пары. Зельда оказалась с Лирой.

— Ну что, — Лира потёрла руки, — попробуем не взорвать полигон?

— Попробуем, — Зельда кивнула.

Клаудиус раздавал наборы. Каждый содержал металлические пластины, руны, кристалл маны, шестерёнки, инструменты и короткую инструкцию.

Зельда и Лира разложили детали на столе.

— Итак, — Лира читала инструкцию, — сначала соединяем основные пластины... потом закрепляем руны... потом вставляем кристалл... потом шестерёнки...

— Звучит просто, — Зельда взяла одну пластину.

— На бумаге всё просто, — Лира вздохнула.

Они начали работать. Соединяли пластины, закрепляли руны маленькими болтами, аккуратно вставляли кристалл маны в центр.

Рядом Томас и Седвик собирали своё устройство. Томас что-то неправильно соединил, и его устройство начало дымиться.

— Эй! — Томас отшатнулся. — Оно дымится!

Клаудиус подскочил.

— Правило третье!

— Я помню! — Томас отошёл подальше.

Клаудиус быстро отключил кристалл, осмотрел устройство.

— Ты перепутал полярность рун. Вот, — он указал. — Эта руна должна быть здесь, а эта — там.

— Ой, — Томас почесал затылок.

— Ничего страшного, — Клаудиус похлопал его по плечу. — В первый раз все ошибаются. Главное — учиться на ошибках!

Он ушёл помогать другим студентам.

Дрейвен работал методично, проверяя каждую деталь перед установкой. Их устройство собиралось медленно, но правильно.

Финрод и один из эльфов-студентов работали с элегантной точностью, словно создавали произведение искусства. Их движения были плавными, руны устанавливались идеально.

Элара и Ариана возились со своим устройством, периодически спорили о том, куда какая деталь идёт.

Зельда и Лира продолжали сборку. Пластины соединены, руны закреплены, кристалл вставлен.

— Теперь шестерёнки, — Лира передала маленькие металлические колёсики.

Зельда начала их устанавливать. Маленькие, точные, они должны были передавать энергию от кристалла к корпусу.

Она коснулась кристалла, чтобы проверить его положение.

И почувствовала покалывание.

Её магия откликнулась.

«Осторожно,» — предупредил Эолис в её голове.

Зельда отдёрнула руку.

— Всё в порядке? — Лира спросила.

— Да, просто... статика, — солгала Зельда.

Они закончили сборку. Устройство выглядело так же, как у Клаудиуса — компактное, аккуратное.

— Проверим? — Лира спросила.

— Давай.

Зельда произнесла активационное слово, указанное в инструкции.

Кристалл засветился.

Руны заработали.

Шестерёнки начали вращаться.

И устройство зажглось фиолетовым светом.

— Э... — Лира моргнула. — Оно должно быть фиолетовым?

— Не думаю, — Зельда ответила.

Устройство начало светиться ярче. Шестерёнки вращались быстрее. Над ним появилась платформа — но не простая деревянная, а светящаяся, с узорами хаоса.

Клаудиус повернулся, увидел, остановился на месте.

— О... — он медленно подошёл. — Что... что вы сделали?

— Мы просто следовали инструкции! — Лира запротестовала.

Клаудиус склонился над устройством, его глаза горели.

— Это... это невероятно... Руны работают... кристалл перегружен, но стабилен... шестерёнки вращаются в три раза быстрее обычного... и этот фиолетовый свет...

Он посмотрел на Зельду.

— Вы что-нибудь делали с кристаллом?

— Ничего, — ответила Зельда.

— Кристалл заряжен на максимум, — Клаудиус прошептал с благоговением. — Ваш двигатель превратился в... в гибридный артефакт!

Гиль, который наблюдал рядом, чихнул.

Маленький огненный чих.

Он попал прямо в кристалл.

Устройство вспыхнуло.

Фиолетовый свет стал ослепительным. Платформа над ним начала подниматься всё выше и выше, притягивая к себе мелкие металлические предметы.

— О нет, — Зельда прошептала.

— ОТОЙДИТЕ! — закричал Клаудиус.

Студенты отпрыгнули. Зельда схватила скипетр.

«Гай! Сафина! Помогите!»

«Мы здесь, дитя!» — голоса духов прозвучали одновременно.

Зельда направила скипетр на устройство. Серебряная и золотая энергии потекли из него, окутывая фиолетовое свечение.

«Успокой хаос,» — Сафина направляла. «Не подавляй, а веди.»

«Создай баланс,» — Гай добавил. «Порядок и хаос вместе.»

Зельда сосредоточилась. Представила потоки магии — бурлящий хаос и спокойный порядок. Соединила их, сплела вместе.

Устройство начало стабилизироваться. Свет стал мягче. Платформа опустилась. Металлические предметы перестали притягиваться.

Через несколько секунд устройство просто тихо светилось фиолетовым, работая ровно и стабильно.

Зельда выдохнула, опуская скипетр.

Клаудиус стоял, открыв рот.

— Это... это... — он не мог подобрать слова. — Я никогда... за годы изучения магитека... не видел ничего подобного!

Он подошёл к устройству, осторожно изучил его.

— Ты стабилизировала кристалл на грани взрыва. Смешала в нем все элементы в стабильном состоянии. Создала гибридный магитек-артефакт, который работает на нескольких энергиях одновременно!

Он посмотрел на Зельду, его глаза сияли.

— Девочка, ты только что сделала то, что считалось невозможным!

Студенты молчали, потрясённые.

Томас нарушил тишину:

— Значит... это хорошо?

— ХОРОШО?! — Клаудиус воскликнул. — Это прорыв! Это революция! Это...

Он осёкся, успокоился.

— Извините. Увлёкся. Да, это очень хорошо.

Он взял устройство, аккуратно отключил его.

— Я заберу это для изучения. С твоего разрешения, конечно.

— Конечно, — Зельда кивнула.

— Превосходно! — Клаудиус бережно положил артефакт в отдельный ящик. — Мы ещё обсудим это. Но сейчас — продолжим урок!

Он повернулся к остальным студентам.

— Остальные! Заканчивайте свои двигатели! У нас ещё полчаса!

Студенты вернулись к работе, но периодически бросали взгляды на Зельду.

Лира наклонилась к ней.

— Ты в порядке?

— Да, — Зельда кивнула. — Просто... устала.

— Ты только что создала невозможное, — Лира прошептала. — Это потрясающе!

— Или пугающе, — Зельда вздохнула.

Томас подошёл.

— Всё хорошо?

— Да.

Дрейвен тоже подошёл, его лицо было серьёзным.

— Ты справилась. Хорошо.

Финрод наблюдал издалека, его взгляд был задумчивым.

Урок продолжился. Другие студенты закончили свои двигатели — все обычные, без фиолетового света и хаоса. Клаудиус проверил каждый, дал советы, похвалил тех, кто справился хорошо.

Когда урок закончился, он собрал всех.

— Отличная работа для первого дня! — объявил он. — Вы все молодцы! Некоторые даже не взорвали ничего!

Студенты засмеялись.

— Домашнее задание: прочитайте первую главу учебника по магитеку. Она объясняет основы теории. Причем понятнее, чем если бы объяснял я. На следующем уроке мы будем создавать более сложные устройства!

Он помахал рукой.

— Свободны!

Студенты начали расходиться. Зельда шла медленно, её мысли были заняты.

«Я создала гибридный артефакт. Соединила хаос, порядок и магические элементы. Папа был прав. Это возможно.»

* * *

Вечером, в комнате фрейлин, девочки обсуждали урок.

— Зельда, это было невероятно! — Лира восхищённо говорила. — Ты видела лицо профессора? Он был как ребёнок, получивший лучший подарок!

— Да, — Элара кивнула. — Но это было и страшно. Когда устройство начало светиться...

— Я думала, оно взорвётся, — Ариана призналась.

— Я тоже, — Зельда вздохнула, садясь на кровать.

Лидия подошла, обняла её.

— Но ты справилась. Ты всегда справляешься.

Зельда улыбнулась слабо.

— Спасибо.

Она коснулась амулета на шее.

«Папа?»

«Я здесь, солнышко.»

«Я сделала это. Соединила хаос и порядок. Как ты говорил.»

«Я знаю,» — голос Ка'азерота был полон гордости. «Я всё видел. Ты молодец, доча. Ты можешь сделать то, что никто не мог сделать до тебя. Создаёшь новый путь.»

«Но это пугает. Что, если я потеряю контроль?»

«Ты не потеряешь,» — Ка'азерот сказал твёрдо. «У тебя есть друзья. Фамильяры. Гай и Сафина в скипетре. И я. Мы все поддержим тебя.»

«Спасибо, папа.»

«Спокойной ночи, солнышко. Я люблю тебя.»

«И я тебя люблю.»

Связь оборвалась.

Зельда легла на кровать, укрывшись одеялом. Гиль свернулся у её ног. Пушинка устроилась на соседней подушке. Эолис светился мягко над кроватью.

Мармелад запрыгнул на подоконник.

— Это был долгий день, хозяйка.

— Очень долгий.

— Но ты отлично справилась.

— Наверное…

Подруги разошлись по своим кроватям. Лира зевнула, Элара потянулась, Ариана и Лидия обменялись шёпотом.

— Спокойной ночи, — сказала тихо Зельда .

— Спокойной ночи, — ответили хором девочки.

Зельда закрыла глаза.

На столе, в углу комнаты, лежало её устройство — Клаудиус вернул его после изучения. Оно тихо светилось фиолетовым, словно живое.

«Хаос, порядок и элементы» — думала Зельда, засыпая. «Это моя сила. Мой путь.»

«И этот год будет… интересным.»

Она улыбнулась и провалилась в сон.

Глава 3. Весть с севера

Третий день в академии начался, как обычно — с появления Азграл’Ога.

Дверь комнаты фрейлин тихо открылась. Высокий демон в безупречном розовом костюме дворецкого вошёл беззвучно, неся поднос с утренним чаем и лёгкими закусками.

— Доброе утро, госпожа, — его глубокий голос прозвучал вежливо. — Время пробуждения.

Зельда сонно открыла глаза.

— Доброе утро, Азграл’Ог… Демон аккуратно поставил поднос на столик, подошёл к окну, раздвинул занавески. Солнечный свет залил комнату.

Лира застонала, натягивая одеяло на голову. — Ещё пять минут… — Мисс Маринелли, занятия начинаются через час, — невозмутимо заметил Азграл’Ог. — Рекомендую подниматься.

Элара села, зевая. — Он прав. Нужно вставать. Ариана и Лидия потянулись. Азграл’Ог начал свои обычные утренние обязанности. Проверил гардероб Зельды, приготовил платье на день, уточнил причёски и аксессуары. — Госпожа, сегодня я рекомендую тёмно-зелёное платье с серебряной отделкой. Оно подчеркнёт ваши глаза и будет практично для занятий. — Спасибо, — Зельда встала, потягиваясь. Гиль, спавший на подоконнике, тоже проснулся. Зевнул. Увидел пролетающую мимо окна бабочку.

Его глаза загорелись охотничьим азартом. — Еда! — рыкнул он радостно. Прыгнул. Промахнулся. Чихнул от досады. Маленький огненный чих попал прямо в занавеску и ткань вспыхнула. — О нет, — прошептала Зельда. — ПОЖАР! — закричала Лира, вскакивая.

Азграл’Ог обернулся. Увидел горящую занавеску. Его красные глаза даже не моргнули.

С абсолютным спокойствием, не меняя выражения лица, он поднял руку и щёлкнул пальцами.

Тёмно-красное пламя окутало горящую занавеску. Через секунду огонь погас, оставив ткань обугленной, но больше не горящей. — Вторая занавеска за три месяца, — Азграл’Ог произнёс ровно, глядя на виновато съёжившегося Гиля. — Молодой дракон, полагаю, вам следует научиться контролировать пламя. — Простите, — тихо пискнул Гиль.

Демон вздохнул — еле заметно, но выразительно — и продолжил свои обязанности, словно ничего не произошло. — Госпожа, ваш утренний чай. Рекомендую выпить, пока горячий.

Зельда, всё ещё потрясённая скоростью реакции демона, взяла чашку. — Спасибо, Азграл’Ог. Ты… невероятно спокойный. — Я служу вам, госпожа, — демон ответил с лёгкой иронией. — Горящие занавески — меньшее из возможных происшествий.

Мармелад невозмутимо открыл один глаз. — Утро началось… предсказуемо, — пробормотал он, потягиваясь. — Я не хотел… — пропищал дракон, прижимаясь к ногам Зельды.

Зельда вздохнула, погладила его по голове. — Всё хорошо, малыш. Просто… старайся не дышать огнём в комнате, ладно? — Ладно, — дракон кивнул, прижимаясь к её руке.

Ариана села на кровати, зевая. — Что я пропустила? — Первый пожар от Гиля в академии, — Лидия хихикнула, вставая. — Теперь официально началось. — И Азграл’Ог потушил его, даже не моргнув, — добавила Элара с восхищением. — Первый?! — уставилась Элара. — Надеюсь, последний!

Зельда покраснела, глядя на виновато съёжившегося дракончика. — Извините. Я… я не ожидала, что он будет чихать огнём, охотясь на бабочек.

Азграл’Ог, между тем, взмахнул рукой. Обугленная занавеска исчезла, на её месте появилась новая — точно такая же. — Хорошо, что это занавеска, — спокойно заметил он. — Госпожа, настоятельно рекомендую обучить молодого дракона контролю. — Я знаю, — Зельда взяла Гиля на руки. Он прижался к ней, дрожа. — Поговорю с профессором Клатокином сегодня же. Он — знаток магических существ. Должен знать, как научить контролировать пламя. — Мудрое решение, — Азграл’Ог кивнул. — А пока позвольте мне помочь вам подготовиться к учебному дню.

Он подошёл к Зельде, аккуратно расчесал её длинные волосы, заплёл в косу — быстро, умело, профессионально. — Ваш амулет, госпожа.

Он протянул ей амулет связи с Ка’азеротом.

Зельда надела его. «Доброе утро, папа.» «Доброе утро, солнышко,» — голос Ка’азерота прозвучал тепло. «Как спалось?» «Хорошо. Пока Гиль не поджёг третью занавеску.»

Ка’азерот рассмеялся. «Азграл’Ог справился?» «Он даже не вздрогнул. Просто щёлкнул пальцами.» «Вот почему я послал его к тебе. Лучший дворецкий в Бездне.» «Спасибо, папа.»

Она улыбнулась и оборвала связь.

Азграл’Ог помог Зельде надеть платье, поправил складки, проверил, что всё сидит идеально. — Вы выглядите безупречно, госпожа, — он оценивающе осмотрел её. — Готовы к завтраку? — Да, — Зельда кивнула.

Демон повернулся к остальным девочкам. — Леди, если вам нужна помощь с причёсками или нарядами, я к вашим услугам. — Спасибо, Азграл’Ог, — Лира улыбнулась.

Когда с прическами было покончено, демон, пожелав всем приятного аппетита, растворился в тенях, — его научила этому способу Шэба, которая не рискнула появляться в академии.

Мармелад спрыгнул с кровати, подошёл ближе к Зельде. — Хозяйка, Азграл’Ог прав. Гилю нужны уроки контроля. Срочно. — Я знаю, — она вздохнула, погладив дракончика. — Малыш, мы научимся. Вместе. Хорошо? — Хошошо, — тихо пискнул дракон.

Зельда взяла скипетр, прикрепила к поясу. Гиль пристроился у ног, Пушинка устроилась на его голове, а Эолис парил над головой.

Мармелад шагал рядом, его хвост подёргивался. — Завтрак? — предложил он. — Завтрак, — кивнула Зельда.

Девочки вышли из комнаты, направляясь в Большой зал.

* * *

Большой зал академии был полон студентов, завтракающих перед занятиями. Запах свежей выпечки, жареного мяса и чая наполнял воздух.

Зельда и её подруги сели за стол второкурсников. Слуги сразу принесли тарелки — яичницу, булочки, фрукты, сок. — После вчерашнего алхимического эксперимента, когда я сделала эту дрянь со вкусом мыла, я думала, что навсегда потеряла аппетит. — Лира вздохнула с облегчением. — Но завтрак все исправил. — Ты же сама выпила зелье памяти, — напомнила Элара. — Я думала, это поможет в учёбе! — И помогло? — Нет. Я запомнила ВСЁ, что произошло в тот день. Включая то, как ты чихнула молоком.

Девочки засмеялись.

Зельда откусила булочку. Тёплая, с мёдом и корицей. Вкусно. — Зельда!

Она обернулась.

Томас шёл к их столу, неся тарелку с ещё одной булочкой. — Доброе утро! — он улыбнулся. — Я взял лишнюю. Подумал, ты захочешь ещё одну. Он поставил тарелку перед ней. Зельда моргнула. — О. Спасибо, Томас. Очень мило.

Томас покраснел слегка, потёр затылок. — Не за что. Я просто… ну… я знаю, что ты любишь с корицей.

Он сел рядом, начал есть свой завтрак.

Через минуту появился Финрод.

Элегантный, как всегда, в светло-голубой мантии, с серебряным кувшином в руках. — Доброе утро, Зельда, — он поклонился изящно. — Я принёс эльфийский чай. Утренний сбор, с лунными травами. Очень освежает разум.

Он налил чай в изящную чашку, поставил перед ней. — Спасибо, Финрод, — Зельда улыбнулась. — Ты всегда такой заботливый.

Финрод сел напротив, его голубые глаза светились. — Для тебя — всё, что угодно.

Томас посмотрел на него. Финрод посмотрел на Томаса.

Напряжение повисло в воздухе.

Зельда не заметила, попивая чай. — Ммм, вкусно! Правда освежает.

Дрейвен подошёл бесшумно, как тень. Он не говорил ничего, просто поставил тарелку с нарезанными фруктами перед Зельдой.

Яблоки, груши, виноград и еще десяток фруктов — всё аккуратно нарезано.

Зельда посмотрела на него удивлённо. — Дрейвен? — Ты вчера не ела фрукты на ужине, — он сказал тихо. — Подумал, тебе точно захочется чего-нибудь вкусненького, кроме булок

Он сел рядом с Томасом, молча начал есть.

Томас уставился на фрукты. Финрод тоже.

Три мальчика сидели вокруг Зельды. Каждый смотрел на других.

Лира, сидевшая напротив, закусила губу, пытаясь сдержать смех.

Элара прикрыла рот рукой.

Ариана и Лидия переглянулись, их глаза сияли от веселья.

Зельда ела булочку, пила чай, ела фрукты, совершенно не замечая напряжения. — Спасибо вам всем, — сказала она искренне. — Вы такие добрые друзья.

Томас открыл рот.

Финрод тоже.

Дрейвен молча сжал кулаки. — Друзья, — повторил Томас медленно. — Конечно, — Зельда кивнула. — Лучшие друзья.

Финрод вздохнул. — Да. Друзья.

Дрейвен промолчал, но его лицо украсила хитрая улыбка.

Мармелад, сидевший под столом, мурлыкал от смеха. «О боги, это золото,» — подумал он.

Эолис светился, его голос прозвучал в голове Зельды. «Хозяйка, они соперничают за твоё внимание.»

Зельда моргнула мысленно. «За что? Они просто принесли завтрак.» «Да, но…» «Это мило. Друзья заботятся друг о друге.»

Эолис вздохнул. «Хозяйка… иногда ты удивительно наивна.»

Завтрак продолжился в странной атмосфере.

Томас пытался рассказать смешную историю про урок магитека.

Финрод рассказывал об эльфийской поэзии.

Дрейвен аристократично ел, периодически бросая взгляды на двух других, периодически отпуская мелкие шутки по поводу учебы.

Зельда слушала всех, отвечала, смеялась.

Подруги наблюдали, едва сдерживая хихиканье. — Зельда, — Лира наклонилась ближе, когда мальчики отвлеклись на разговор между собой, — ты правда не замечаешь? — Что? — Зельда посмотрела на неё. — Томас принёс тебе булочку. Финрод — чай. Дрейвен — фрукты. Все трое сидят вокруг тебя. Все трое смотрят друг на друга с… напряжением.

Зельда нахмурилась. — Ну… они заботливые?

Лира закатила глаза. — Ла-а-адно. Поговорим позже.

В воздухе раздалась птичья трель — сигнал, что пора идти на занятия. Студенты начали расходиться на уроки. — Первым у нас алхимия! —объявила Элара . — С профессором Морвенна, — добавила Ариана. — О нет, — Томас застонал. — Она же безумная. — Не безумная, — Зельда поправила. — Просто… очень увлечённая. — Он уже несколько раз взрывала лабораторию. «Вместе с башней», —заметил Дрейвен. — И каждый, говорят, утверждала, что это жертва во имя прогресса, — усмехнулся Финрод. — Профессор Крамбли тоже взрывал башню. — Встала на защиту Морвенны Зельда. — Согласна, они оба безумные алхимики. — Засмеялась Элара.

Они направились к алхимической башне.

* * *

Алхимическая лаборатория находилась в северной башне академии — по понятным причинам называемой «взрывной». Взрывы случались регулярно.

Профессор Морвенна встретила их у входа. Строгая женщина средних лет с острым носом и ещё более острым языком. Рыжие волосы, собранные для работы в тугой пучок. Чёрная роба, фартук и защитные очки — профессор очень дотошно относится к рабочей униформе. — Студенты, — она окинула их взглядом. — Сегодня мы будем варить Зелье Лёгкости. Базовое, простое, но полезное.

Студенты настороженно переглянулись . — Это… опасно? — спросила осторожно Лира. — Всё опасно, если делать неправильно, мисс Маринелли, — холодно ответила профессор Морвенна. — Но у нас есть защитные барьеры и чары. И, надеюсь, у вас есть мозги, чтобы следовать инструкциям.

Она провела их внутрь.

Лаборатория была большой, с рядами столов, на которых стояли котлы, колбы, ингредиенты. Полки вдоль стен ломились от банок с глазами тритонов, корнями мандрагоры, крыльями летучих мышей. — Разделитесь на пары! — профессор скомандовала. — Каждая пара получит котёл и ингредиенты!

Зельда встала с Лирой. Томас — с Седвиком. Финрод — с одним из эльфов-студентов. Дрейвен — с Эларой. Лидия — с Арианой. Профессор раздала списки ингредиентов и инструкции. — Зелье Лёгкости, — она объяснила, — делает того, кто его выпьет, легче. Буквально. Вес уменьшается вдвое. Полезно для скалолазания, прыжков, побега от преследователей и при падении с больших высот!

Она захихикала. — Или для полёта. Если добавить крылья. Итак, рецепт и инструкция на доске. Начинаем работу с росписи в журнале безопасности!

Студенты начали работать.

Зельда и Лира внимательно следовали инструкциям: Корень лунного цветка — измельчить. Перо грифона — добавить целиком. Вода из горного ручья — три капли. Пух одуванчика — без семян и, строго! , ровно сто сорок пушинок.

Всё смешивалось в котле, начинало светиться бледно-голубым. — Получается! — Лира обрадовалась.

Гиль, сидевший стуле возле котла Зельды, заинтересованно наблюдал.

Он наклонился ближе к котлу.

Понюхал. Чихнул.

Маленький огненный чих попал прямо в зелье и оно вспыхнуло ярко-фиолетовым светом. — О нет, — Зельда прошептала. Подбежала профессор Морвенна. — Что случилось? — Гиль… чихнул в котёл, — Лира призналась. Профессор заглянула внутрь.

Её глаза расширились. — Это… это великолепно! — Великолепно? —спросила нервно Зельда. — Конечно! — профессор засмеялась. — Драконий огонь! Забытый катализатор многих рецептов! Он усилил зелье! Оно теперь в десять раз эффективнее!

Она зачерпнула ложкой немного зелья, понюхала. — Обычное Зелье Лёгкости уменьшает вес вдвое. Это… это уменьшит вес в ДВАДЦАТЬ раз!

Студенты уставились на котёл. — Это безопасно? —спросил Томас . — Абсолютно! — заверила профессор. — Просто… очень эффективно. Кто-нибудь хочет попробовать?

Тишина.

Никто не двигался.

Профессор посмотрела на Томаса, который оказался ближе всех. — Мистер Томас, рада что вы вызвались добровольцем! — Что?! Я не… — Отлично!

Она пихнул ложку зелья прямо ему в рот.

Томас посмотрел на Зельду. Зельда пожала плечами, извиняясь.

Три секунды ничего не происходило.

Потом его ноги оторвались от пола.

Он начал медленно подниматься вверх. — Эм, — он сказал спокойно, — это нормально? — Совершенно! — профессор захихикала. — Вы теперь весите меньше воздуха! Левитация!

Томас поднялся к потолку.

Повис там, размахивая руками. — Как мне спуститься?! — Подождите час! Зелье закончится! — Час?!

Студенты засмеялись.

Зельда прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех.

Финрод улыбался, глядя на парящего Томаса.

Дрейвен хмыкнул. —Это изменит многое, — заметила профессор Морвенна, записывая в блокнот. — Драконий огонь как катализатор. Ручных драконов почти ни у кого нет! Гиль, ты официально почетный гость лаборатории! Нет, ты почетный профессор алхимии!

Она посмотрела на Зельду. — Мисс Нонцет-Клавдий, вы и ваш дракон воссоздали уникальное зелье. Пять баллов за инновацию! — Спасибо, профессор, — сказала неуверенно Зельда.

Томас всё ещё парил под потолком. — ПОМОГИТЕ! — Потерпите, мистер Томас! — профессор помахала ему. — Это полезный опыт!

Урок продолжился. Другие пары закончили свои зелья — все обычные, без драконьего огня. Через час Томас медленно начал опускаться. Когда он наконец коснулся пола, его лицо было бледным. — Никогда! Больше! Не буду! Добровольцем! — он сказал твёрдо.

Зельда подошла, виновато улыбнулась. — Прости.

Томас вздохнул. — А ты тут причем, не ты же мне эту дрянь в рот пихнула. Но прошу, не давай никому больше делать меня добровольцем! — Обещаю.

По кабинету разнеслась птичья трель. Урок закончился. — Отличная работа, студенты! — профессор объявила. — Домашнее задание: прочитайте главу про катализаторы! И помните — творчество приветствуется!

Студенты начали выходить.

Зельда шла рядом с Лирой и подругами. Томас, Финрод и Дрейвен шли следом. — Это был… интересный урок, —заметила Лира. — Томас летал, — хихикнула Элара. — Честно, я даже завидую, — улыбнулась Ариана. — Надеюсь, с ним всё в порядке, — Зельда обернулась.

Томас шёл, слегка шатаясь. — Всё нормально, —заверил он. — Просто… голова кружится. — Отдохни, — предложил Финрод. — Да, — кивнул Дрейвен. — Посиди.

Томас сел на скамейку в коридоре.

Зельда села рядом. — Правда всё хорошо? — Да, — Томас улыбнулся. — Просто непривычно. Летать под потолком. — Оно и вправду невкусное? — Да, словно я пожевал подушку, но это было… забавно. Наверное.

Финрод и Дрейвен стояли рядом, молча наблюдая.

Подруги переглянулись, хихикая.

Мармелад мурлыкал. «Эта девочка совершенно не понимает, что происходит,» — подумал он с весельем.

* * *

Зельда шла на следующий урок, когда Финрод догнал её. — Зельда, — он сказал мягко, — не хочешь прогуляться в саду? До урока ещё десять минут. Зельда посмотрела в окно. Сад выглядел прекрасно — осенние листья золотились на солнце, журчал фонтан . — Звучит хорошо, —кивнула она . Они направились к выходу.

Томас, увидев это, быстро подошёл. — Я тоже хотел подышать свежим воздухом! — объявил он. — Можно с вами?

Финрод посмотрел на него. — Конечно, — сказал он вежливо, но с лёгким напряжением в голосе.

Дрейвен, улыбнувшись, открыл дверь и ничего не сказав просто пошёл рядом.

Четверо вышли в сад.

Осенний воздух был свежим и прохладным. Листья шуршали под ногами. Птицы пели. Финрод начал рассказывать об эльфийской поэзии. — В нашем королевстве есть традиция, —говорил он, глядя на Зельду, — поэты посвящают стихи тем, кто вдохновляет их. — Звучит красиво, — Зельда улыбнулась. — Я подумывал… написать стихотворение, — сказал тихо Финрод. — О чём? — О… об осени. И о красоте, которую она приносит.

Томас закашлялся. — А я недавно выучил новую магию! — сказал он быстро. — Хочешь посмотреть, Зельда? — Конечно!

Томас поднял руку, произнёс заклинание. Над его ладонью появились маленькие светящиеся бабочки, порхающие в воздухе. — Ого, — Зельда восхитилась. — Как красиво! Томас покраснел от удовольствия. — Спасибо. Я практиковался.

Финрод смотрел на бабочек с лёгким раздражением.

Дрейвен молча достал шерстяной платок из воздукха и протянул Зельде.

Зельда моргнула. — Спасибо, но… зачем? — Холодно, — он сказал. — Можешь простудиться. — О. Спасибо, Дрейвен.

Она взяла платок, накинула на плечи. Томас и Финрод переглянулись, затем посмотрели на Дрейвена.

Дрейвен невозмутимо смотрел вперёд.

Зельда остановилась у фонтана, глядя на воду. — Как здесь спокойно, — она вздохнула. — После утреннего хаоса приятно. — Утренний хаос? — Финрод спросил. — Гиль поджёг занавеску.

Все трое засмеялись. — Твой дракон полон сюрпризов, —заметил Томас . — Да, — Зельда улыбнулась. — Но он старается. Просто ещё маленький.

Она посмотрела на мальчиков. — Кстати, вы все трое так заботливы сегодня. Спасибо вам.

Томас, Финрод и Дрейвен замерли. — Всегда рады помочь, —сказал мягко Финрод. — Да, — Томас кивнул. — Друзья помогают друг другу. — Всегда к твоим услугам. — улыбнулся Дрейвен.

Зельда улыбнулась им. — Вы лучшие. Птичья трель раздалась над их головами. — Урок начинается! — спохватилась Зельда. — Идем!

Они поспешили обратно в академию.

* * *

Урок Теории построения магии проходил в одной из больших аудиторий. Декан Варилий вёл этот урок лично — редкость, обычно он был слишком занят административными делами.

Высокий мужчина с полностью лысой головой и длинной седой бородой стоял у доски, покрытой магическими формулами. Острые черты лица, пронзительные серые глаза. Раньше он носил парик, но гремлин Григорий сжёг его этой ночью, в отместку за запрет печенек. Декан решил больше не мучаться и отказался от париков. — Сегодня, — его голос был твёрдым и ясным, — мы обсудим баланс магических энергий при построении заклинания.

Студенты записывали. — Магия — это не просто сила, —продолжил Варилий. — Это система. Баланс тех или иных заклинаний очень важны. Особенно если встречаются заведомо несовместимые энергии. Огонь и вода. Хаос и порядок. Жизнь и смерть.

Зельда навострила уши. — Что происходит, когда баланс нарушается? —спросил Варилий .

Один из студентов поднял руку. — Катастрофа? — Верно, — декан кивнул. — Взрывы. Разрушения. Нестабильность. Поэтому баланс так важен.

Он повернулся к доске, нарисовал схему. — Возьмём, например, хаос и порядок. Две противоположности. Хаос — непредсказуемость, изменение, энергия. Порядок — стабильность, структура, контроль.

Зельда слушала внимательно. — Большинство магов используют одно или другое, —объяснил Варилий. — Но истинная сила — в балансе. Когда хаос направляется порядком, а порядок оживляется хаосом.

Он посмотрел на Зельду, которая подняла руку. — Мисс Нонцет-Клавдий, у вас есть вопрос? — Профессор, а хаос и порядок в одном заклинании совместимы без посторонних энергий?

Варилий слегка улыбнулся. — Коротко — да. Практически — очень сложно. Требуется огромный контроль и понимание обеих энергий. — Но это возможно? — Возможно, для бога, — кивнул он. — И, если кто-то из смертных сможет это сделать, результат будет… впечатляющим. Его взгляд задержался на ней на мгновение дольше.

Зельда поняла, что дедушка поощряет её. — Спасибо, профессор.

Урок продолжился. Варилий объяснял теории, показывал примеры, отвечал на вопросы.

Когда урок закончился, Зельда чувствовала, что что-то ускользает от нее. Что-то важное. «Баланс,» — думала она. — «Хаос и порядок. Вместе. Но что-то же я упускаю?»

* * *

Обеденный перерыв. Большой зал снова полон студентов.

Зельда села со своими подругами. Тарелки с едой уже ждали — суп, хлеб, мясо, овощи. — Как тебе урок с Варилием? — спросила Лира. — Интересно, — ответила Зельда. — Но меня ощущение, что я что-то упустила. — А по мне, это сложно, — вздохнула Элара. — Но полезно, — возразила Ариана.

Томас, Финрод и Дрейвен появились внезапно.

На этот раз они не просто принесли еду. Они начали открыто соперничать.

Финрод начал рассказывать историю об эльфийских легендах. — В древности, — говорил он, глядя на Зельду, — эльфийские рыцари посвящали подвиги своим дамам. Носили их цвета в бою. — Романтично, — Зельда заметила, откусывая хлеб. — Да. Традиция всё ещё жива. Многие молодые эльфы следуют ей. Томас вмешался. — А в человеческих королевствах маги часто называют свои открытия в честь близких, чтобы впечатлить… друзей.

Он поднял руку, создал маленький из воздуха фиолетовый камень, похожий бриллиант. — Видишь? Он прочнее стали и отлично накапливает ману. Я назвал его Зельдиум. — Красивый, — Зельда улыбнулась.

Дрейвен молча встал, забрал грязную тарелку Зельды, заменил на свежую с десертом.

Зельда посмотрела на него удивлённо. — Спасибо, Дрейвен. Ты всегда так внимателен. Дрейвен кивнул, улыбнувшись, сел обратно. Томас и Финрод уставились на него. Подруги Зельды едва сдерживали смех.

Лира наклонилась к Эларе. — Это невыносимо, — прошептала она. — Как она не видит? — Ты уверена, что она не видит? — спросила тихо Элара. — Но это смешно.

Ариана и Лидия хихикали.

Зельда доела десерт. — Что дальше? — спросила она. — Свободное время, — Лира ответила. — До вечера уроков нет. — Пойду в библиотеку, —решила Зельда. — Хочу почитать о магитеке. — Я с тобой, — быстро сказал Томас. — И я, — Финрод добавил. — О, я как-раз хотел уточнить совместимость магитека и доспехов. — Глаза Дрейвена загорелись энтузиазмом.

Зельда улыбнулась. — Отлично! Вместе веселее.

Подруги переглянулись. — Мы… останемся здесь, — сказала Лира. — У нас есть дела. — Хорошо, — кивнула Зельда. Четверо направились в библиотеку.

* * *

Библиотека академии была огромной. Высокие полки с тысячами книг, столы для чтения, тихая атмосфера.

Зельда нашла раздел о магитеке, начала просматривать книги.

Томас, Финрод и Дрейвен расположились рядом.

Каждый пытался помочь.

Томас доставал книги с верхних полок.

Финрод переводил древние эльфийские тексты.

Дрейвен молча принес бумагу и перья для записей, заодно взял книгу о магитехнических доспехах.

Мармелад сидел на столе, наблюдая. — Хозяйка, — он сказал тихо, — ты правда не замечаешь? — Что? — Зельда подняла голову от книги. — Ничего, — Мармелад вздохнул.

Эолис светился над её головой. «Хозяйка, они соревнуются за твоё внимание.» «За что? Они просто помогают с исследованием.» «Нет, хозяйка. Они…» «Смотри, я нашла интересную главу о гибридных артефактах!»

Эолис вздохнул. «Хозяйка ты безнадёжна.»

Время шло. Зельда читала, записывала, обсуждала с мальчиками.

К вечеру она собрала целую стопку заметок. — Спасибо вам всем, — она сказала искренне. — Вы очень помогли. — Всегда рады, — Томас улыбнулся. — Для тебя — что угодно, — Финрод добавил мягко.

Дрейвен даже не кивнул, увлекшись какими-то записями в книге.

Они отправились в столовую. Ужин прошёл спокойно. Потом — свободное время.

* * * Вечер. Комната фрейлин.

Девочки сидели на кроватях, обсуждая день. — Зельда, — серьёзно сказала Лира, — нам нужно поговорить. — О чём? — Зельда погладила Гиля, который свернулся на её коленях. — О Финроде, Томасе и Дрейвене. — Что с ними?

Элара вздохнула. — Зельда. Они явно… заинтересованы в тебе. Больше, чем просто друзья.

Зельда моргнула. — Что? Нет. Мы просто друзья. — Финрод принёс тебе чай, — Лира перечислила. — Томас — булочку. Дрейвен — фрукты. Все трое сидели вокруг тебя за завтраком. Потом пошли с тобой в сад. Потом в библиотеку. Они постоянно пытаются привлечь твоё внимание!

Зельда нахмурилась. — Они просто… заботливые друзья?

Ариана и Лидия хихикнули. — Зельда, — мягко сказала Элара, — они ревнуют друг к другу. Ты правда не видишь?

Волшебница вздохнула. — Я… Я просто не готова, поэтому делаю вид, что не замечаю, — призналась она. — Но почему? — удивилась Лира. — Они скоро бодаться начнут, борясь за твой взгляд. Зельда покраснела. — Но…, но я не хочу романтики! Мне пятнадцать! У меня куча дел! Учёба, магия, Гиль, фамильяры… Финрод — он как павлин, вечно пытается покрасоваться. Дрейвен — стал себе на уме. А Томас — слегка легкомысленен. — Но они все трое неплохие, — осторожно заметила Ариана. — Знаю, — Зельда опустила голову. — Просто… не сейчас. Не знаю, когда буду готова. Может быть, никогда.

Лира похлопала её по плечу. — Ничего. Разберёшься. Главное — не води их за нос слишком долго. Будь честна, когда придёт время. — Я постараюсь, —задумчиво кивнула Зельда .

Разговор перешёл на другие темы. Уроки, домашние задания, планы на выходные. Постепенно девочки начали готовиться ко сну. Зельда легла на кровать, укрывшись одеялом. Гиль свернулся у её ног. Пушинка устроилась на соседней подушке. Эолис светился мягко над головой.

Мармелад запрыгнул на подоконник. — Сложный день, хозяйка? — Немного, — Зельда призналась. — Всё будет хорошо, — кот мурлыкнул.

Зельда закрыла глаза, начиная засыпать.

Тишина опустилась на комнату.

* * *

Поздний вечер. Все спали.

Амулет Мармелада внезапно вспыхнул.

Кот проснулся, подскочил.

Голос Гарольда Железный Коготь прозвучал в его голове — встревоженный, напряжённый. «Мармелад! Ты на связи?» «Да,» — ответил тихо Мармелад, чтобы не разбудить девочек. «Что случилось, Гарольд?» «Передай Владыке срочно! Это важно!» «Слушаю.» «Теологическая Империя узнала о моём… статусе.»

Пауза. «О святом оборотне?» — Мармелад уточнил. «Да. Они считают это кощунством. Оборотень не может быть святым. Церковь объявила меня еретиком.»

Мармелад напрягся. «И что они делают?» «Готовятся к войне. Против графства. Собирают армию на границе. Инквизиция требует моей головы.»

Голос Гарольда дрожал — от гнева или страха, сложно было сказать. «Мне нужен совет Владыки. Срочно. Я не знаю, что делать. Вероятность того, что в это тянут Аркану очень высока!» «Понял,» — Мармелад сказал твёрдо. «Держись, Гарольд. Я передам. Владыка поможет.» «Спасибо.»

Связь оборвалась.

Мармелад потянулся и лег.

* * *

В это же время он говорил с Ка’азеротом. — Босс, там Гарольд тревожную новость сообщил. — Что случилось?

Мармелад быстро пересказал всё.

Тишина.

Потом Ка’азерот хмыкнул. — Теологическая Империя. Фанатики. Они не слушают разум. Только веру. — Что делать, босс? —Я подумаю. Передай Гарольду — пусть держится. Не делает резких движений. Я свяжусь с ним завтра. — Понял. —И Мармелад… — Да, босс? — Пока не говори Зельде. — Хорошо, босс.

* * *

Мармелад осмотрел комнату.

Зельда спокойно спала, обнимая Гиля. Подруги тоже спали.

Смотрел на спящую Зельду с беспокойством. «Хозяйка ещё не знает,» — подумал он. — «Но скоро узнает. И это её расстроит.»

Он вздохнул, закрыл глаза.

За окном ярко светила луна .Мерцали звёзды.

Где-то далеко, на севере, в графстве Железный Коготь, святой оборотень готовился к войне.

А в тронном зале Ка’азерот сидел, задумчиво превращая погибшую вселенную в райский сад.

Его лицо было мрачным. — Теологическая Империя, — прошептал он. — Проклятые фанатики.

Он посмотрел в магическое окно, где спала его дочь. — Сладких снов, малышка. Всё будет хорошо.

Глава 4. Лёд и пламя

Четвёртое утро в академии началось спокойнее предыдущих — по крайней мере, ничего не горело.

Азграл'Ог вошёл в комнату фрейлин с обычным подносом чая и лёгких закусок, беззвучно раздвинул занавески.

— Доброе утро, госпожа, — его глубокий голос прозвучал вежливо. — Время пробуждения.

Зельда открыла глаза, потянулась.

— Доброе утро, Азграл'Ог.

Гиль, спавший рядом с ней, зевнул, показывая маленькие острые зубки. Из его пасти вырвался лёгкий дымок.

Демон окинул дракончика оценивающим взглядом.

— Молодой дракон сегодня воздерживается от поджогов. Похвально.

— Я стараюсь, — пропищал Гиль гордо.

Азграл'Ог помог Зельде одеться — выбрал практичное серое платье с удобными рукавами, идеальное для занятий с магическими существами. Заплёл волосы в аккуратную косу.

— Сегодня у вас урок профессора Клатокина, — заметил демон. — Рекомендую надеть защитные перчатки. Молодые грифоны имеют привычку царапаться и откусывать пальцы.

— Спасибо за совет, — улыбнулась Зельда.

Девочки собрались, позавтракали лёгкими закусками, которые принёс Азграл'Ог, и отправились в Большой зал на основной завтрак.

* * *

Большой зал встретил их обычным гулом голосов и ароматом свежей выпечки.

Зельда села за стол второкурсников. Лира и Элара уже были там, обсуждая домашнее задание по трансфигурации.

— …и профессор сказал, что, если я ещё раз превращу перо в курицу вместо голубя, она меня саму превратит в птицу, — Лира вздохнула.

— Может, стоит сосредоточиться на визуализации? — предложила Элара. — Представляй голубя чётче.

— Я пыталась! Но получается что-то пернатое и недовольное.

Зельда хихикнула, откусывая булочку.

— Зельда!

Она обернулась.

Томас шёл к столу с тарелкой фруктов.

— Доброе утро! Я слышал, у нас сегодня урок с Клатокиным? — он поставил тарелку перед ней. — Взял тебе яблок. Он всегда долго рассказывает, можешь проголодаться.

— Спасибо, Томас, — Зельда улыбнулась.

Финрод появился следом, неся кувшин с соком.

— Доброе утро, Зельда. Свежевыжатый апельсиновый сок. Витамины полезны перед работой с существами. — он элегантно налил ей стакан.

— Очень мило, Финрод.

Дрейвен подошёл бесшумно, положил рядом с тарелкой Зельды небольшую книжку.

— «Драконы: от первых месяцев до захвата королевства», — сказал он тихо. — Подумал, пригодится.

Зельда взяла книгу, просмотрела.

— Спасибо, Дрейвен. Это действительно полезно.

Три мальчика сели вокруг неё. Переглянулись. Томас чуть сдвинулся ближе. Финрод выпрямился. Дрейвен невозмутимо ел.

Лира прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку.

Элара закатила глаза.

Зельда делала вид, что не замечает напряжения, спокойно завтракая.

— Так, —сказала она бодро, — идём на урок к Клатокину?

— Да, — кивнул Томас, складывая в сумку печеньки.

— Думаю надо поспешить, — кивнул Финрод.

— Он обещал сюрприз, — добавил Дрейвен.

— Отлично! — Зельда допила сок. — Тогда пошли. Не хочу опаздывать.

Они встали, направились к выходу.

Мармелад, шедший рядом с Зельдой, тихо пробормотал:

— Хозяйка, не все магические животные могут спокойно находиться возле дракона.

— Я знаю, — прошептала она.

* * *

Вольеры для магических существ находились за главным зданием академии — большая огороженная территория с различными загонами, клетками, аквариумами и открытыми площадками.

Студенты собрались у входа.

Профессор Клатокин уже ждал их.

Высокий мужчина с седыми волосами и моноклем сидел на скамейке, профессионально тасуя колоду карт. Рядом с ним устроился гремлин Григорий, азартно поглядывая на карты.

— Ещё раунд, Григорий? — Клатокин улыбнулся, не глядя на приближающихся студентов.

— Кррр, — гремлин кивнул.

— Ставка?

— Кррр-кррр!

— Две монеты? Смело. Принято.

Клатокин ловким движением раздал карты. Григорий схватил свои, изучил.

Студенты остановились, переглядываясь.

— Эм, профессор? — Томас кашлянул.

Клатокин посмотрел на них, как будто только заметил.

— А! Студенты! — он отложил карты. — Доброе утро. Минутку, дайте закончить партию.

Он посмотрел на карты Григория, хмыкнул.

— У тебя пара семёрок. У меня три десятки. Я выиграл.

— КРРР! — Григорий возмутился.

— Правила есть правила, — Клатокин пожал плечами, забирая монеты. — В следующий раз повезёт.

Гремлин фыркнул, спрыгнул со скамейки и убежал куда-то.

Клатокин встал, потянулся и улыбнулся.

— Обиделся, что проиграл способность говорить до конца дня, а отыграться так и не смог. Итак, студенты! Сегодня мы изучаем уход за молодыми магическими существами. Профессор Морвенна попросила меня предоставить несколько ручных видов для алхимических нужд. Отличная возможность для практики!

Он повернулся, провёл их внутрь вольера, засовывая колоду карт в карман.

Студенты ахнули.

Территория была полна самых разных существ!

В одном загоне прыгали пушистые мурлыки — круглые пушистые шарики размером с кулак, с огромными блестящими глазами. Они мурлыкали мелодично, перекатываясь друг через друга.

— Мурлыки, — Клатокин объяснил расслабленно, — дают шерсть для зелий спокойствия. Их мех и мурчание обладают успокаивающими свойствами. Морвенна их обожает.

В стеклянных клетках порхали светлячковые феи — крошечные существа размером с палец, светящиеся мягким золотистым светом. Их крылышки переливались всеми цветами радуги.

— Эти феи сбрасывают крылышки раз в месяц, — профессор продолжил. — Их используют в зельях света и видений.

В следующем загоне сидели лунные кролики — белоснежные, с длинными серебристыми ушами и красными глазами. Они тихо грызли лунную траву.

— Слёзы лунных кроликов — ингредиент для зелий памяти, — Клатокин пояснил. — Но не волнуйтесь, мы их не заставляем плакать. Они плачут естественным образом раз в неделю во время полнолуния.

У небольшого искусственного костра грелись огненные саламандры — красные ящерки длиной с ладонь, оставляющие опаленные следы там, где проползали.

— Их чешуя и хвосты используется в зельях огнестойкости, — профессор показал. — Благо отращивают они их достаточно быстро.

В аквариумах плавали пресноводные тритоны — синие существа с жабрами и большими глазами, выпускающие пузыри.

— Слизь тритонов — основа для зелий дыхания под водой и омолаживания кожи.

А в воздухе, не садясь на землю, парили ветровки — маленькие пернатые создания, которые летали без единого взмаха крыльев, используя магию воздуха.

— Их перья способны проводить магию каналам внутри и отражать ее, если она попадает напрямую в перо, — Клатокин закончил обзор, зевая. — Многие шаманы используют их как обереги.

Студенты смотрели с восхищением.

— Сегодня вы будете работать в парах, — профессор объявил. — Ухаживать за существами. Кормить, чистить загоны, собирать ингредиенты, которые они дают естественным образом. Никакого насилия, никакого принуждения. Мы работаем с существами, а не используем их. Понятно?

— Да, профессор! — хором ответили студенты.

Клатокин начал распределять задания.

Зельда с Лирой получили мурлыков.

Томас с Седвиком — светлячковых фей.

Финрод с другим эльфом — лунных кроликов.

Дрейвен с Лидией — огненных саламандр.

Элара с Арианой — водяных тритонов.

Зельда подошла к загону мурлыков. Пушистые шарики сразу подкатились к ней, мурлыкая громче.

— Ой, какие милые! — Лира присела, протянула руку.

Один мурлык запрыгнул на её ладонь, свернулся калачиком.

— Они тёплые! — удивилась она.

— И очень дружелюбные, — Зельда погладила другого. — Смотри, какая мягкая шерсть!

Клатокин подошёл, протянул им мягкую щётку.

— Вычёсывайте аккуратно. Собирайте шерсть в этот мешочек. Мурлыкам это нравится — для них это как массаж.

Зельда начала осторожно вычёсывать. Мурлык мурлыкал ещё громче, явно наслаждаясь.

— Он счастлив, — Лира засмеялась.

Гиль, сидевший позади Зельды, заинтересованно наблюдал.

— Они пушистые! Хочу тоже!

— Осторожно, малыш, — Зельда предупредила. — Не обжигай их.

Рядом Томас пытался поймать светлячковую фею в сачок.

— Стой! Стой, пожалуйста!

Фея уворачивалась и звенела смеясь.

— Они игривые, мистер Томас, — Клатокин подсказал, доставая из кармана карту и рассматривая её задумчиво. — Предложите им нектар. Они сядут сами.

Томас достал капельку нектара на ложечке. Фея сразу подлетела, села, начала пить.

— Получилось! — обрадовался он.

Финрод элегантно чистил загон лунных кроликов, напевая эльфийскую песню. Кролики слушали, прижав уши, явно успокаиваясь.

Лидия улыбаясь кормила огненных саламандр кусочками угля. Ящерки хватали еду, столпившись у её рук. Дрейвен в это время менял дрова в согревающем их очаге.

Работа шла спокойно, размеренно.

Клатокин сел на скамейку, начал раскладывать пасьянс, поглядывая на студентов.

Через полчаса он хлопнул в ладоши.

— Отлично, студенты! Вы хорошо справляетесь. А теперь… — он улыбнулся, убирая карты, — особый сюрприз.

Он вышел из вольера, вернулся, неся большую накрытую клетку.

Поставил её в центре.

— Сегодня у нас особые гости, — сказал он. — Существа, о которых профессор Морвенна просила очень сильно и которые нужны для вашего образования.

Он сдёрнул покрывало.

В клетке сидели пять маленьких драконов — размером с кошку. Красный, синий, зелёный, чёрный и… золотой.

Студенты загудели.

— Драконы! — кто-то воскликнул.

— Молодые драконы, — кивнул Клатокин. — Около месяца от роду. Идеальный возраст для изучения развития стихийных способностей.

Он открыл клетку. Драконы вылезли, огляделись любопытно.

Красный дракон фыркнул, выпустив дымок.

Синий пискнул, брызнув водой.

Зелёный зашипел.

Чёрный сверкнул маленькой молнией.

Золотой просто сел, глядя на всех умными глазами.

— Драконы — стихийные существа, — Клатокин начал лекцию, прислонившись расслабленно к ограде . — Каждый рождается с предрасположенностью к определённому элементу. Красные — огонь. Синие — вода или лёд. Зелёные — яд или природа. Чёрные — тьма или молния. Золотые — самые редкие, обычно свет или чистая магия.

Студенты записывали.

— Сегодня мы будем учить их контролировать стихии. Базовое упражнение — зажечь свечу. Или в случае синего — заморозить воду. Каждый соответственно своей стихии.

Клатокин расставил свечи и чашки с водой на каменных подставках.

— Кто хочет попробовать первым?

Зельда подняла руку.

— Профессор, у меня есть дракон. Могу я…?

Клатокин посмотрел на Гиля, сидящего у её ног.

Его глаза за моноклем загорелись интересом.

— О! Вы привели своего дракончика? Декан так и не дал мне с ним поработать. Отлично! — он выпрямился. — Мисс Нонцет-Клавдий, ваш дракон станет примером. Подойдите.

Зельда вышла вперёд.

Все студенты повернулись, наблюдая.

Клатокин подошёл ближе, рассматривая Гиля.

— Красивая фиолетовая чешуя. Необычный окрас. Сколько ему?

— Около года, — ответила Зельда.

— Отлично. Он уже дышит огнём?

— Да. Слишком часто, — Зельда вздохнула. — Поджигает вещи.

Клатокин рассмеялся.

— Нормально для молодых! Контроль приходит с практикой. — он выпрямился. — Давайте проверим. Поставьте его перед свечой.

Зельда осторожно поставила перед Гилем на стол потухшую свечу.

— Ну давай, малыш. Зажги свечу. Только свечу, не стол.

Гиль кивнул серьёзно.

Набрал воздуха.

Сосредоточился.

И выдохнул вместо огня…

Поток ледяного воздуха.

Свеча покрылась толстым слоем инея. Вокруг неё образовались ледяные кристаллы.

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Все уставились на дракона.

Гиль моргнул, озадаченно посмотрел на свои лапы.

— Я… я не то сделал? — пискнул он растерянно.

Клатокин замер. Монокль чуть не выпал.

Медленно, очень медленно, он подошёл ближе.

Присел перед Гилём на корточки.

— Повтори, — он сказал тихо, и вся его обычная расслабленность исчезла.

Гиль неуверенно вдохнул. Выдохнул снова.

Ледяной воздух вырвался сильнее, на этот раз образовав маленькие снежинки, которые закружились в воздухе.

Клатокин выдохнул потрясённо.

— Невероятно, — прошептал он.

Потом громче, обращаясь ко всем:

— Студенты! Вы видите перед собой редчайшее явление!

Он встал, указал на Гиля.

— Этот дракон — многостихийный!

Студенты загудели громче.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — Клатокин повернулся к Зельде, поправляя монокль. — Ваш дракон уже проявлял огненное дыхание раньше?

— Да, — Зельда кивнула. — Постоянно. Поджигает вещи по нескольку раз на дню.

— А сейчас выдохнул ЛЁД, — Клатокин указал на обледеневшую свечу. — Противоположную стихию! Это… это встречается раз в столетие! Может быть, реже!

Зельда была ошеломлена.

— Это… хорошо?— Хорошо?! — Клатокин повернулся к ней. — Мисс Нонцет-Клавдий, ваш дракон УНИКАЛЕН! Многостихийные драконы — легенда! А с противоположными стихиями — огонь и лёд — это… я за пятьдесят лет преподавания такого не видел!

Он осторожно погладил Гиля по голове.

— Молодой дракон, ты особенный. Очень, очень особенный.

Гиль пискнул, выпятив гордо грудь.

— Я молодетц!

Студенты начали шептаться, показывать пальцами.

Томас подошёл ближе, глаза горели любопытством.

— Он правда может и огонь, и лёд?

— Теоретически — да, — Клатокин кивнул. — Но ему нужны тренировки. Научиться переключаться, контролировать обе стихии. Это сложнее, чем для обычного дракона в десятки раз.

Он посмотрел на Зельду серьёзно.

— Мисс Нонцет-Клавдий, вашему дракону нужны особые занятия. Я готов помогать. После основных уроков, по вторникам и четвергам. Приходите в вольер. — он хмыкнул. — Придётся отложить партии с Григорием.

— Спасибо, профессор! — Зельда благодарно кивнула.

Клатокин улыбнулся.

— Благодарить меня? Это для меня честь работать с таким редким существом! Даже интереснее, чем выиграть у Григория в покер.

Он повернулся к остальным студентам.

— А теперь продолжим. Остальные драконы — попробуйте со своими стихиями!

Урок продолжился, но атмосфера изменилась. Все студенты то и дело бросали взгляды на Гиля, который важно стоял рядом с Зельдой, расправив крылья, явно гордый вниманием.

Красный дракон из клетки зажёг свечу (спалив заодно половину стола, что вызвало быстрое тушащее заклинание от Клатокина, который даже не прервал раскладывание нового пасьянса).

Синий дракон заморозил чашку воды (и руки студента, который её держал).

Зелёный выплюнул маленькую каплю кислоты (она прожгла дыру в камне).

Чёрный сверкнул черной молнией (ударив в защитный барьер).

Золотой… просто светился мягко, ничего не делая.

— Золотые развиваются медленнее, — Клатокин объяснил, не отрываясь от карт. — Их стихия — чистая магия. Проявится позже. И мощнее.

Урок закончился.

Студенты выходили из вольера, обсуждая увиденное.

Зельда задержалась.

— Профессор Клатокин?

Он обернулся, убирая колоду в карман.

— Да, мисс Нонцет-Клавдий?

— Почему Гиль такой? Многостихийный? Клаудиус Шестерёнка сказал что он дракон Хаоса, это может быть связано?

Клатокин вздохнул, подошёл ближе.

— Честно? Дракон Хаоса, это вид драконов, которые могу выдыхать разные стихии, но что бы две противоположные, это даже для них неслыханная редкость. Никто не знает почему и как. Генетика, магия, случай… — он пожал плечами. — Иногда драконы рождаются с особыми дарами. Возможно, магическая аномалия во время кладки яиц. Или…

Он посмотрел на Зельду внимательно.

— Или он связан с кем-то особенным. Молодые приручённые драконы отражают магию своих хозяев. Если хозяин владеет противоположными силами… дракон может тоже.

Зельда похолодела.

Клатокин, похоже, не понял её мысли.

— Не волнуйтесь, — он сказал мягко. — Что бы ни было причиной, Гиль — чудо. И я помогу вам его тренировать. Даже если придётся проиграть Григорию пару раз.

— Спасибо, профессор.

Они вышли из вольера вместе.

Обед прошёл в приподнятом настроении.

Новость о многостихийности Гиля разлетелась по академии быстро. Студенты подходили к Зельде, поздравляли, расспрашивали.

Гиль наслаждался вниманием, важно восседая у ног хозяйки.

— Я особитенный! — пищал он гордо.

— Да, малыш, — Зельда гладила его. — Очень особенный.

За обедом мальчики снова собрались вокруг неё.

Финрод принёс изысканный эльфийский десерт — маленькие пирожные с лунными ягодами.

— В честь открытия, — он сказал изящно. — Редкость заслуживает редких сладостей.

— Спасибо, Финрод, — Зельда приняла тарелку.

Томас показал фокус — создал маленькую ледяную фигурку дракона в воздухе.

— Смотри! Я сделал Гиля изо льда!

Дракончик пискнул восторженно.

— Это я! Красиво!

Зельда засмеялась.

— Отличная работа, Томас.

Дрейвен молча положил рядом с её тарелкой трактат о драконах Хаоса.

Зельда посмотрела на него благодарно.

— Спасибо, Дрейвен. Обязательно прочту.

Он кивнул.

Лира, наблюдавшая за всем этим, тихо прошептала Эларе:

— Они не сдаются.

— И не сдадутся, — Элара хихикнула.

Зельда слышала, но делала вид, что нет, сосредоточившись на десерте.

* * *

После обеда — урок пространственной магии с профессором Торвальдом.

Высокий мужчина с седой бородой и строгими серыми глазами встретил студентов в специальной аудитории с усиленными стенами. Здесь практиковали опасную магию — порталы, телепортацию, пространственные разломы.

— Доброе утро, студенты, — чётко произнёс Торвальд. — Сегодня мы изучаем продвинутые техники порталов. Вы уже освоили базовый портал точка-точка. Теперь переходим к более сложным вариантам.

Он взмахнул палочкой. На доске появилась схема.

— Типы порталов, — начал он перечислять. — Первый — базовый, точка-точка. Открывается, человек проходит, портал закрывается. Вы это знаете.

Студенты кивали.

— Второй тип — пространственный якорь. Портал остаётся открытым определённое время. Полезно для переноски грузов или групповых перемещений.

Он показал пример — открыл портал в соседнюю комнату, портал светился стабильно.

— Видите? Он держится. Через него могут пройти несколько человек. Но требует больше магии и концентрации. Вам они тоже знакомы.

Портал закрылся.

— Третий тип — групповой портал. Открывается сразу для нескольких людей одновременно в разных местах. Сложнее, нужно рассчитать места откуда переносятся люди и мощность.

Торвальд показал — открыл несколько маленьких порталов, над пятью партами, и единым выходом над его столом.

— И четвёртый — пространственно-временной портал. Двусторонний. Можно войти с обеих сторон. Открывает путь между разными мирами или небольшими временными промежутками. Очень удобно, если вы опаздываете на полчаса. Но это сложный тип магии, требует идеального контроля и баланса магии.

Он закрыл порталы, повернулся к студентам.

— Сегодня вы будете практиковать временные якоря. Откройте стабильный портал в соседнюю комнату, он должен просуществовать тридцать минут. Начинаем.

Студенты выстроились у портальных площадок.

Первым портал открыл Дрейвен.

Он сосредоточился, начертил руны в воздухе. Портал открылся — тёмный, мрачноватый, но стабильный.

— Отлично, мистер Дрейвен, — Торвальд кивнул, создав движением руки таймер над порталом.

Следующей была Элара.

Её портал дрожал, но держался.

— Хорошо. Чуть больше концентрации.

Финрод создал элегантный портал — светящийся серебром по краям, идеально круглый.

— Превосходно, принц Финрод.

Томас подошёл, нервничая.

— Я постараюсь…

Он начертил руны. Портал открылся.

Но вместо соседней комнаты….

— О нет, — Томас прошептал.

Из портала полилась вода с рыбами — видимо портал открылся в каком-то водоёме.

— Опять?! — Торвальд мгновенно собрал всю воду и вытолкнул ее обратно в портал, после чего закрыл его.

Томас красный как рак смотрел на промокших друзей.

Студенты засмеялись.

— Мистер Томас, — Торвальд вздохнул тяжело, вытирая воду с лица, — визуализация. Вы должны чётко представлять, куда открываете портал! Хорошо, что это был не вулкан!

— Извините, профессор, — Томас покраснел.

Зельда подошла последней.

Она сосредоточилась, представила соседнюю комнату.

Начертила руны.

Портал открылся.

Но он был… слишком мощным.

Края искрились хаосом — фиолетовые и золотые всполохи. Портал дрожал, расширялся, пытался вырваться из-под контроля.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — Торвальд быстро подошёл, — контролируйте силу! Меньше магии!

Зельда стиснула зубы, попыталась уменьшить поток.

Портал стабилизировался, но всё ещё искрился.

По итогу все порталы, кроме Томаса, продержались около тридцати минут.

Портал Зельды продержался сорок и захлопнулся с громким ХЛОП.

— Слишком много силы, — заметил Торвальд. — Но портал был стабилен. Хорошо. Работайте над контролем мощности.

Зельда кивнула, вытирая пот со лба.

«Хаос рвётся наружу,» — подумала она. — «Эолис, надо сдерживать свои порывы!»

«Это не я! Просто твоя сила растет быстрее, чем ты учишься ее контролировать. Нужно больше практики!»

Урок продолжился. Студенты практиковались снова и снова.

К концу урока Томас наконец открыл портал правильно (хотя и продержал только пятнадцать минут, потому что он оказался открыт не в соседнюю комнату, а в женский туалет).

Зельда научилась уменьшать мощность (портал всё ещё искрился, но не так сильно).

Торвальд остался доволен.

— Неплохо. Домашнее задание — прочитать главу о зеркальных порталах. На следующем уроке будем их изучать.

Студенты вышли из аудитории.

Томас был мокрый, но весёлый.

— Я открыл портал в туалет, — он натянуто засмеялся. — Кто бы мог подумать!

— Ты открыл портал в женский туалет, — поправила Лира.

— Хорошо хоть не в кабинку…

Зельда улыбалась, но внутри беспокоилась.

«Моя сила растет слишком быстро.»

* * *

Вечер. Комната фрейлин.

Девочки собрались за столом, делая домашние задания.

Зельда писала отчёт по уроку волшебных существ. Описывала мурлыков, светлячковых фей, драконов.

Лира решала задачу по трансфигурации, пытаясь понять, почему её голубь превращался в курицу.

Элара читала главу о зеркальных порталах, делая заметки.

Ариана рисовала диаграмму для урока астрономии.

Лидия зубрила заклинания защиты.

Работали молча минут десять.

Потом Лира оторвалась от задачи.

— Зельда, передай перо, пожалуйста.

— Держи, — протянула Зельда .

— Спасибо. Кстати, — Лира понизила голос, — Финрод сегодня опять читал стихи наизусть. На обеде. Слышала?

Зельда закатила глаза.

— Слышала. Про осень и красоту природы в эльфийских лесах.

— А смотрел он при этом на тебя, —заметила Элара , не отрываясь от книги.

Зельда покраснела.

— Может, ему просто нравится осень.

— Конечно, — хихикнула Ариана. — И лунные ягоды он принёс просто так.

— Редкие сладости для редких событий, — процитировала Лидия, подражая голосу Финрода.

Девочки засмеялись.

— Ладно, ладно, — подняла руки Зельда. — Он… внимательный.

— Павлин, — напомнила Лира. — Ты же сама сказала.

— Красивый павлин, — уточнила Элара.

Зельда вздохнула.

— Да. Но иногда слишком… театральный.

— А Томас? — спросила Ариана. — Он сегодня залил всех водой.

— Случайно! — защитила его Зельда. — Он просто нервничал.

— Легкомысленный, — кивнула Лира. — Твои слова.

— Но добрый, — возразила Зельда. — И весёлый. С ним не скучно.

— И он делает ледяных драконов, — добавила мечтательно Лидия.

Девочки снова хихикнули.

— Помоги мне с формулой, — Элара попросила Зельду. — Не понимаю, как рассчитать размер зеркального портала.

Зельда наклонилась, посмотрела.

— Смотри, тут нужно учесть количество людей, умноженное на среднюю массу…

Пока объясняла, Лира снова вклинилась:

— А Дрейвен принёс тебе трактат. Нашёл его специально. Где он вообще узнал про такой редкий трактат?

Зельда пожала плечами.

— Не знаю. Он последнее время слишком… загадочный.

— Себе на уме, — кивнула Элара. — Твои слова опять.

— Но надёжный, — добавила тихо Зельда. — Когда нужна помощь, он всегда рядом. Молча, но рядом.

Повисла пауза.

Лира отложила перо.

— Так. Серьёзно. Кто тебе нравится больше?

Зельда опустила голову.

— Я не знаю. Честно. Все трое… разные. У каждого есть плюсы и минусы.

— Но ты должна выбрать когда-нибудь, — сказала мягко Ариана.

— Почему? — посмотрела на неё Зельда. — Мне пятнадцать. Может, мне вообще никто не нужен. Может, я хочу сосредоточиться на учёбе и магии.

— Можешь, — согласилась Элара. — Но они не сдадутся просто так. Они будут продолжать стараться.

Зельда вздохнула.

— Я знаю.

Лира похлопала её по плечу.

— Ничего. Когда будешь готова, решишь. А пока… наслаждайся вниманием.

— Три красивых, умных, внимательных мальчика, — Лидия мечтательно вздохнула. — Мне бы такие проблемы.

Девочки засмеялись.

Разговор перешёл на Гиля.

— Кстати, о редкостях, — Лира сказала. — Многостихийный дракон! Как ты думаешь, почему он такой?

Зельда задумалась.

— Клатокин сказал… что драконы отражают магию хозяев. Если учесть что мой источник не простая магия…

— Хаос, — Элара поняла. — Ты балансируешь хаос среди порядка. Гиль отражает твое дуальное состояние.

— Огонь и лёд — противоположности, —добавила Ариана . — Как хаос и порядок.

Зельда кивнула медленно.

— Наверное, поэтому. Он связан со мной. Моя магия влияет на него.

— Это невероятно, — Лира улыбнулась. — У тебя уникальный дракон!

— Ну, он изначально уникален, — Зельда погладила спящего Гиля. — Мой особенный малыш.

Девочки вернулись к домашним заданиям.

Работали ещё час, обсуждая между делом уроки, профессоров, академическую жизнь.

Постепенно начали готовиться ко сну.

* * *

Поздний вечер. Балкон комнаты фрейлин.

Зельда вышла с Гилём на свежий воздух.

— Давай попрактикуемся, — сказала она тихо.

Гиль кивнул, встрепенулся.

Зельда поставила перед ним маленькую свечу.

— Сначала огонь. Зажги свечу.

Гиль вдохнул, сосредоточился. Выдохнул.

Маленький огонёк вырвался, зажёг фитиль.

— Отлично! — Зельда похвалила. — Теперь потуши. Льдом.

Гиль снова вдохнул. Выдохнул.

Ледяной воздух…

Слишком сильный.

Гиль выдохнул изо всех сил, стараясь произвести впечатление.

Холод был таким резким, что его собственный язык… ПРИМЁРЗ К НЁБУ.

— ААА! — Гиль попытался закричать, но получилось только невнятное мычание.

Он замахал лапами в панике.

— Гиль! — Зельда схватила его. — Что случилось?!

Дракон открыл пасть, показал — его маленький розовый язык был покрыт льдом, примёрз.

— О боги, — Зельда ахнула. — Ты заморозил свой язык!

Гиль заплакал — беззвучно, жалобно, слёзы текли по чешуе.

— Не плачь, малыш, сейчас, сейчас, — Зельда быстро думала.

Тёплая вода? Заклинание?

Она произнесла простое согревающее заклинание, направила на язык Гиля.

Лёд начал таять.

Через минуту язык оттаял.

Гиль пискнул жалобно:

— Бо-ольно…

— Я знаю, малыш, — Зельда обняла его. — Прости. Нужно быть осторожнее.

Гиль прижался к ней, всхлипывая.

— Я не хотел… я хотел хошошо…

— Ты хорошо справился, — Зельда успокоила. — Просто слишком сильно постарался. В следующий раз — мягче, ладно?

— Хошошо…

Они посидели так минут пять, пока Гиль не успокоился.

Потом попробовали снова.

На этот раз — осторожнее.

Гиль выдохнул лёд мягко. Свеча покрылась лёгким инеем, не примерзая ни к чему.

— Вот так! — Зельда обрадовалась. — Видишь? Получилось!

Гиль пискнул гордо (но осторожно).

Они практиковались ещё несколько раз.

Огонь — зажечь.

Лёд — погасить.

Огонь — зажечь.

Лёд — погасить.

Гиль уставал, но контроль улучшался.

Зельда чувствовала гордость.

«Лёд и пламя. Мой маленький дракон учится.»

Она занесла его обратно в комнату, уложила спать.

Гиль свернулся калачиком, тихо засопел.

Зельда легла на кровать, укрывшись одеялом.

Эолис светился мягко над головой.

Мармелад запрыгнул на подоконник.

— Хорошо прошел день, хозяйка?

— Да, — Зельда улыбнулась. — Хотя и не без сюрпризов. Гиль может дышать не только огнем.

— Он отражает тебя, —заметил Мармелад . — Хаос и порядок. Огонь и лёд.

— Наверное, — Зельда закрыла глаза. — Спокойной ночи, Мармелад.

— Спокойной ночи, хозяйка.

Тишина опустилась на комнату.

Зельда заснула быстро, уставшая после долгого дня.

* * *

Глубокая ночь. Все спали.

Амулет Мармелада тихо вспыхнул.

Кот проснулся мгновенно, соскочил с подоконника, выбежал в коридор.

Нашёл тихий угол, коснулся амулета.

«Гарольд?»

«Мармелад,» — голос графа прозвучал напряжённо, глухо. — «Передай Владыке. Войска Теологической Империи на границе королевства. Три легиона. Инквизиторы требуют моей выдачи.»

Мармелад напрягся.

«Сколько у тебя времени?»

«Неделя. Может, меньше. Они готовят осаду, собирают магов. Это серьёзно.»

«Ты можешь держаться?»

«У меня пятьсот воинов и тысяча наемников. У них — три легиона. Тысячи людей. Это не оборона, Мармелад. Это смертный приговор.»

Голос Гарольда дрожал — не от страха, от ярости.

«Они называют меня мерзостью. Богохульством. Требуют сжечь на костре.»

«Держись,» — Мармелад сказал твёрдо. — «Я передам Владыке. Он поможет.»

«Надеюсь,» — Гарольд вздохнул.

Связь оборвалась.

* * *

Мармелад посмотрел на Ка'азерота в тронном зале и быстро всё пересказал.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

Потом Ка'азерот вздохнул — глубоко, как раскат грома.

— Три легиона. Инквизиция не шутит.

— Что делать, босс?

— Сообщи Варилию. — голос Ка'азерота был холодным, жёстким. — Думаю Аркане не выгоден филиал фанатиков под боком. Особенно академии.

— Зельду предупредить?

— Нет. Пока она не должна беспокоиться. У неё достаточно забот с драконом и влюблёнными мальчишками.

Последние слова прозвучали с лёгкой иронией.

— Понял, босс.

— И Мармелад…

— Да?

— Не отходи от нее. Её сила растет, она скоро станет сильнее вдвое.

— Вдвое? Но она только-только научилась контролировать себя!

— Увы, к совершеннолетию ее силы будут удваиваться каждый год. Сам понимаешь, дочка бога, силы ей достались немалые.

— Понятно.

* * *

Мармелад посмотрел на Зельду в комнате.

Она спала спокойно, обнимая Гиля. Дракончик тихо посапывал.

Кот запрыгнул на подоконник, устроился там, посмотрев в ночное небо. Светила ярко луна холодно мерцали звёзды.

Где-то далеко, на севере, в графстве Железный Коготь, святой оборотень стоял у стола и смотрел на донесения разведчиков.

Три легиона. Тысячи врагов. Инквизиторы в доспехах и боевые маги.

Гарольд сжал рукоять меча.

«Придётся драться,» — подумал он. — «До конца.»

А в тронном зале, в измерении Хаоса, Ка'азерот сидел на троне.

Его глаза горели фиолетовым огнем.

— Теологическая Империя, основанная на руинах трех королевств, — прошептал он в темноту. — То, что спасло тысячи людей от гибели, стало монстром, пожирающих слабых.

Он посмотрел в магическое окно, где спала его дочь.

— Прости, малышка. Скоро твоя жизнь снова изменится. Эта война точно затронет всех. Но пока рядом Шепчущая Бездна и Агата, ты в безопасности.

Глава 5. Выходной в Форте

Суббота. Первый настоящий выходной в академии.

Зельда проснулась поздно — без звонков, без расписания, без спешки. Просто открыла глаза, потянулась сладко и улыбнулась потолку.

Гиль спал рядом, свернувшись калачиком. Его фиолетовая чешуя мягко блестела в лучах утреннего солнца, проникавших сквозь занавески. Из ноздрей время от времени вырывались крошечные дымки — то холодные морозные облачка, то тёплые парообразные.

— Доброе утро, малыш, — прошептала Зельда, поглаживая дракончика по спине.

Гиль зевнул, показывая острые зубки.

— Ммм... хозяйка? Утро уже?

— Да, — Зельда улыбнулась. — Но сегодня выходной. Можно никуда не спешить.

Дракончик приподнялся, потянулся всем телом — передние лапы вперёд, задние назад, хвост трубой.

— Выходной! Это значит... к бабушке?!

— Именно, — Зельда кивнула. — Соскучилась по ней.

Гиль запищал радостно.

— К бабушке Агате! Она печёт пироги! Много пирогов!

Мармелад, дремавший на подоконнике, открыл один жёлтый глаз.

— Хозяйка, как планируешь добираться? Каретой или порталом?

Зельда задумалась, почёсывая Гиля за ушком.

— Порталом, наверное. Хочу попрактиковаться. Мы же учились создавать стабильные порталы у профессора Торвальда.

Мармелад насторожился, второй глаз тоже открылся.

— Хозяйка, ты уверена? Портальная магия опасна, если неправильно визуализировать место назначения...

— Буду очень осторожна, — заверила его Зельда. — Обещаю. Я же не хочу оказаться где-нибудь на дне океана или в жерле вулкана.

Эолис, до этого тихо парящий под потолком, засветился ярче.

«Я помогу контролировать поток магии, если что-то пойдёт не так.»

— Спасибо, Эолис, — Зельда улыбнулась светящемуся духу.

Она встала, подошла к шкафу, выбрала простое дорожное платье — серое, из плотной ткани, удобное для движения, без всяких фрейлинских излишеств с кружевами и вышивок. Заплела волосы в простую косу.

Лира и Элара ещё спали — Лира свернулась калачиком под одеялом, Элара раскинулась звездой на кровати, тихонько похрапывая.

Лидия сидела на своей кровати и читала какую-то книгу, а Ариана ушла в библиотеку.

Зельда улыбнулась и помахала Лидии, тихо вышла из комнаты, стараясь никого не разбудить.

* * *

Внутренний двор академии встретил её утренней тишиной.

Туман клубился между мраморными колоннами. Птицы пели в садах. Фонтан тихо журчал. Воздух был свежим, прохладным, пахло росой и цветами.

Зельда встала в центре двора, глубоко вдохнула, закрыла глаза.

Визуализация. Главное — чёткая визуализация.

Она представила Форт. Главный зал с высокими потолками. Мраморные полы с вкраплениями гранита. Витражи с имперскими орлами, через которые льётся разноцветный свет. Камин, потрескивающий огнём. Гобелены на стенах с гербами Нонцетов.

Запах. Запах старого камня, воска от свечей, лёгкий аромат роз из сада.

Звуки. Тихое эхо шагов в пустых коридорах. Шелест занавесок. Далёкий звук фонтана во дворе.

Зельда сосредоточилась, начертила руны в воздухе — медленно, аккуратно, как учил профессор Торвальд. Круг. Спираль. Якорь. Ключ.

Магия отозвалась.

Портал открылся — мерцающий круг фиолетово-золотого света, вращающийся в воздухе.

Зельда открыла глаза, улыбнулась.

— Получилось!

Эолис запрыгнул ей на плечо.

— Красиво светится!

Мармелад обнюхал портал.

— Стабильный. Хорошая работа, хозяйка.

Гиль довольно выдохнул дым и посмотрел ей в глаза.

Пушинка просто помахала шпагой и села на голову дракона.

Зельда глубоко вдохнула.

— Ладно. Идём.

Она шагнула в портал.

* * *

Мир закружился.

Цвета смешались в калейдоскоп. Пространство сжалось и растянулось одновременно. Ощущение падения и полёта вместе.

Секунда.

Две.

Три.

Зельда ступила на твёрдый пол.

Открыла глаза.

И замерла.

Это была НЕ главная зала Форта.

Это была тёмная каменная комната. Холодная. Сырая. С низким потолком и факелами на стенах.

Оружие. Везде оружие. Ножи на стенах, кинжалы на столах, арбалеты на стойках, мечи в углах. Мишени для метания с воткнутыми ножами. Карты на столе — карты города с отмеченными точками.

И люди.

Десять человек в чёрных плащах с капюшонами.

Они сидели за столом, обсуждая что-то.

И резко обернулись, когда портал открылся.

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Зельда и незнакомцы уставились друг на друга.

Один из них — высокий мужчина с шрамом через всё лицо и холодными серыми глазами — медленно опустил руку к ножу на поясе.

— Кто ты? — прорычал он низким голосом.

Второй убийца — женщина с длинными тёмными волосами — отодвинула стул, встала.

— Как ты нашла это место?

Третий потянулся к арбалету.

Зельда побледнела.

— Ой.

Гиль расправил крылья, зло зарычав и выдохнув пламя.

— Хозяйка, это не бабушка!

Мармелад выгнул спину, зашипел угрожающе.

— Хозяйка, уходим!

Убийца со шрамом сделал шаг вперёд, но упал, взвыв от боли, получив укол в ногу от Пушинки.

Зельда рванулась обратно к порталу, крикнув на бегу:

— Простите! Ошиблась адресом! Неправильно визуализировала!

Она прыгнула в мерцающий круг и ее фамильяры тоже.

За спиной раздался крик:

— Держите её!

Но портал захлопнулся с громким ХЛОП, отсекая звуки погони.

* * *

Зельда упала на колени во дворе академии, тяжело дыша.

Сердце колотилось. Руки дрожали.

— О боги... о боги... это было логово наёмных убийц!

Мармелад приземлился рядом, его шерсть стояла дыбом.

— Хозяйка, тебе же говорили, проверь координаты, а потом лезь в портал!

— Я знаю! — Зельда дрожала. — Я... я подумала о тёмной комнате с оружием! Просто в Форте есть такая же!

Гиль прижался к ней, успокаивая.

— Не бойся, хозяйка, мы бы защитили тебя! Это им стоило бояться тебя! Вон, Пушинка даже кинжал украла.

Эолис засветился успокаивающе, обвился вокруг её головы тёплым светом.

«Ты в безопасности. Всё хорошо. Но нужно попробовать ещё раз. На этот раз думай не о КОМНАТЕ, а о ЧЕЛОВЕКЕ. О бабушке Агате.»

Зельда кивнула, вытирая пот со лба.

— Да. Да, хорошая мысль. Бабушка. Агата. Её лицо.

Она встала на дрожащих ногах, отряхнулась.

Глубокий вдох. Выдох.

Снова начертила руны — на этот раз медленнее, осторожнее, с максимальной концентрацией.

Думала об Агате. О её лице — демоническом, но родном. О золотых глазах, полных любви. О её тёплых объятиях. О её улыбке. О запахе пирогов, которые она печёт. О звуке её голоса, называющего "внученька".

Портал открылся — более яркий, более устойчивый.

Зельда глубоко вдохнула.

— Второй раз. Пожалуйста, пусть это будет правильно.

Она шагнула внутрь.

* * *

Мир снова закружился. Цвета, свет, пространство. И на этот раз... Зельда ступила на мраморный пол.

Открыла глаза.

Главный зал Форта.

Высокие потолки. Витражи, через которые льётся утренний свет — красный, золотой, синий. Камин с потрескивающим огнём. Гобелены на стенах. Мраморные колонны. Знакомый уют.

— ПОЛУЧИЛОСЬ! — Зельда закричала радостно, подпрыгивая.

Гиль выскочил из портала, подпрыгнул и полетел кругами.

— Мы дома! Мы дома! Форт! Бабушка!

Мармелад выдохнул с огромным облегчением.

— Слава всем богам. Я уже думал, мы окажемся в логове драконов. Или в активном вулкане. Или на дне океана.

Зельда засмеялась, ещё дрожа от адреналина.

— Я тоже так думала!

— Зельда?!

Она обернулась.

В дверном проёме стояла Агата, вытирая руки кухонным фартуком. Демоническая форма — рога, крылья, хвост — выглядела почти комично в этом фартуке с вышитыми маргаритками.

— Бабушка! — Зельда бросилась к ней, не обращая внимания на протокол.

Агата поймала её в объятия, крепко обняла.

— Внучка! Как ты попала сюда? Я думала ты приедешь вечером на карете!

— Портал, — Зельда улыбнулась, утыкаясь лицом в плечо Агаты. Пахло корицей и ванилью. — Практиковалась в портальной магии. Правда, с первого раза попала в логово каких-то темных личностей, но со второго раза получилось правильно!

Агата замерла.

Отстранилась, держа Зельду за плечи.

— В логово КОГО?!

— Наёмных убийц, наверное, — повторила Зельда максимально невинно. — Человек десять. В чёрных плащах. С ножами. И картами. Очень мрачное место. Но я быстро сбежала! Они даже не успели достать оружие! Ну, почти не успели. Пушинка даже кого-то поранила.

Агата закрыла глаза, массируя переносицу между рогами.

— Зельда Нонцет-Клавдий... внучка моя любимая... ты не можешь просто НОРМАЛЬНО приехать? Каретой? Стабильным порталом с первого раза? Или хотя бы попросить кого-то опытного открыть портал?

— Извини, бабушка, — Зельда виновато улыбнулась. — В следующий раз постараюсь. Обещаю.

Агата вздохнула, но улыбнулась — тепло, как улыбаются бабушки.

— Ладно. Главное, ты здесь. И целая. И не привела за собой десяток убийц. А то потом думай, куда тела девать… Заходи, я как раз готовлю завтрак. Ты завтракала?

— Нет.

— Тогда марш в малую столовую при кухне. Накормлю.

* * *

Кухня Форта была огромной — с двумя каменными печами, длинными дубовыми столами, медными кастрюлями и сковородами, висящими на крюках у потолка, полками с керамической посудой.

У одной печи колдовал Азграл'Ог — в розовом поварском фартуке, помешивая что-то в огромной чугунной кастрюле. Его демоническое лицо было сосредоточенным, профессиональным.

У другой печи работал Тарнис Пепельнорук, раскатывал тесто для пирогов.

Агата стояла у центрального стола, нарезая овощи с демонической скоростью и хирургической точностью — ломтики были абсолютно идентичными.

— Азграл'Ог, добавь ещё базилика, — командовала она, не отрываясь от нарезки. — И уменьши огонь, а то соус пережарится!

— Слушаюсь, госпожа Агата, — демон послушно добавил пучок свежего базилика, убавил пламя.

Повар Тарнис бормотал себе под нос какую-то песню, раскатывая тесто ритмичными движениями.

— Пироги с яблоками будут через полчаса, леди Агата. И булочки с корицей уже на подоконнике остывают.

— Отлично, Тарнис, — Агата кивнула одобрительно.

Зельда вошла, улыбаясь от уюта и домашней атмосферы.

— Как же вкусно пахнет!

— Садись, внучка, — Агата указала ножом на проход в малую столовую. — Сейчас накормлю как следует. Ты наверняка в академии питаешься одними бутербродами.

— Не совсем...

— Садись, говорю!

Зельда покорно села за стол.

Но не успела она устроиться, как...

Гиль, шагавший по кухне, учуял ЗАПАХ.

Пироги. Свежие. Ароматные булочки с корицей на подоконнике, ещё тёплые, посыпанные сахарной пудрой.

Дракончик застыл, ноздри раздулись.

Глаза загорелись.

— Вкусняшки...

— Гиль, нельзя! — предупреждающе воскликнула Зельда.

Слишком поздно.

Дракончик метнулся к подоконнику пурпурной молнией, схватил булочку зубами и нырнул под стол.

Звуки счастливого чавканья раздались из-под скатерти.

Эолис, парящий под потолком, засветился ещё ярче.

«О! Булочки! Мне тоже хочется!»

Он спикировал, схватил зубами ещё одну булочку, унёсся обратно к потолку.

Мармелад, наблюдавший за всем этим с подоконника, фыркнул.

— Ну раз уж они воруют, то грех не присоединиться.

Он изящно прыгнул на стол, схватил большой кусок колбасы с тарелки, скрылся за шкафом в углу.

Агата обернулась, увидела хаос, вскинула руки.

— Эй! Воришки! Верните немедленно!

Азграл'Ог невозмутимо помешивал кастрюлю.

— Фамильяры проявляют инициативу, госпожа.

— Это называется воровство, Азграл'Ог!

Тарнис добродушно засмеялся, продолжая раскатывать тесто.

— Ой, пусть едят, леди Агата. Растущим организмам нужно много энергии. Особенно драконам и духам.

Агата драматично вздохнула .

— Хорошо. Но только по одной булочке каждому! Слышите, банда воришек?!

Гиль высунул морду обсыпанную сахарной пудрой , из-под стола, .

— Слышу, госпожа Агата! Обещаю!

Эолис прочавкал с потолка.

«Одну. Только одну. Честно.»

Мармелад промолчал, методично поедая колбасу за шкафом.

Зельда засмеялась.

— Прости, бабушка. Они неисправимые.

— Вижу, — Агата улыбнулась. — Ну ничего. Главное, что все счастливы.

* * *

Завтрак был роскошным.

Высокие стопки блинчиков с мёдом и сливочным маслом. Воздушный омлет с сыром, помидорами и свежими травами. Жареный бекон, хрустящий и ароматный. Свежие булочки (те, что остались после налёта фамильяров). Фруктовый салат с виноградом, яблоками и грушами. Апельсиновый сок. Чай с бергамотом.

Зельда ела, наслаждаясь каждым кусочком.

— Бабушка, это невероятно вкусно! Лучше, чем в академической столовой!

Агата улыбнулась, подливая ей ещё чаю.

— Рада, что тебе нравится, внучка. Ешь больше, ты похудела в академии!

— Я не похудела, — Зельда засмеялась.

— Похудела! — настаивала Агата, указывая ложкой. — Смотри, щёки впали! Кожа бледная! Явно недоедаешь!

— Бабушка, я ем три раза в день!

— Три раза МАЛО для растущей девочки! — Агата подложила ей ещё три блинчика. — Особенно для императрицы с божественной силой! Тебе нужно питаться как минимум пять раз!

Азграл'Ог, стоявший у стены, тихо улыбнулся.

— Классическое поведение бабушки. Независимо от демонической формы.

Мармелад, устроившийся на соседнем стуле и жующий бекон, мурлыкнул.

— Приятно видеть хозяйку счастливой. Она редко так улыбается в академии.

Гиль, сидящий под стулом Зельды, грыз еще одну булочку.

— Бабушка Агата лучшая! Готовит вкусно!

Агата засмеялась, погладила дракончика по голове.

— Спасибо, малыш. Ты тоже хороший.

Когда завтрак закончился, Зельда откинулась на стуле, счастливо вздохнув.

— Я так скучала по домашней еде.

— А я скучала по тебе, — мягко сказала Агата , беря её за руку. — Очень скучала, внученька. Расскажи, как дела в академии? Как учёба? Друзья? Мальчики?

Зельда покраснела на последнем слове.

— Бабушка!

— Что «бабушка»? — Агата усмехнулась хитро. — Я же вижу, как они смотрят на тебя. Томас, Финрод, Дрейвен. Все трое.

— Они просто друзья!

— Друзья, которые постоянно ухаживают, соревнуются за внимание и краснеют, когда ты рядом? — Агата подняла бровь. — Внучка, я прожила достаточно долго. Я знаю, как выглядит ухаживание.

Зельда закрыла лицо руками.

— Я не хочу об этом говорить...

Агата засмеялась, обняла её.

— Ладно, ладно. Не буду тебя смущать. Но знай — я рада, что у тебя есть друзья. Настоящие, верные друзья. И если кто-то из них станет чем-то большим — ещё лучше.

Зельда обняла бабушку в ответ, пряча красное лицо.

— Спасибо, бабушка.

* * *

После завтрака Агата повела Зельду в гостиную — большую уютную комнату с камином, мягкими креслами, книжными полками вдоль стен.

Они устроились у огня — Агата в кресле, Зельда на диване.

Гиль свернулся рядом с Зельдой, посапывая от сытости.

Агата налила себе вина, Зельде — яблочного сока.

— Внучка, — она начала серьёзно, глядя в огонь, — я хочу рассказать тебе кое-что. О себе. О прошлом. О том, как меня стали называть Вайверн.

Зельда выпрямилась, слушая внимательно.

— Я уже слышала это прозвище. Финрод говорил, что ты герой. Что ты спасла тысячи эльфов.

— Это правда, — Агата кивнула, отпивая вино. — Но история того, КАК это произошло... я никогда тебе полностью не рассказывала. Думаю, пора.

Она откинулась в кресле, глядя сквозь огонь в далёкое прошлое.

— Это было двести лет назад. Тёмная Война только набирала обороты. Некромант Зараш — да сгниют его кости в аду — поднял армии нежити. Легионы скелетов, зомби, вампиров, упырей. Города падали один за другим. Королевства паниковали.

Голос Агаты стал тише, тяжелее.

— Эльфийское королевство было в опасности. Их столица — Синдаро́ст — находилась под угрозой. Некромант хотел захватить древний артефакт Нонцетов, который охраняет дворец эльфов.

Зельда слушала, затаив дыхание.

— Союз Свободных Народов сформировал объединённую армию. Люди, эльфы, дворфы, даже орки. Всех объединила общая угроза. Меня попросили присоединиться как наёмника.

Агата улыбнулась.

— Мне было тогда... пятьдесят лет. Для мага это почти юность. Я была молода, горяча, жаждала славы и приключений. И хорошо платили.

— Ты сражалась за деньги? — Зельда удивлённо спросила.

— Поначалу — да, — Агата кивнула честно. — Но потом... потом стало личным. Нежить убила моих друзей. Сожгла деревни, где я останавливалась. Я видела мёртвых детей, внучка. Это... меняет человека.

Она сжала бокал.

— Битва при Серебряных Вратах. Последний рубеж перед эльфийской столицей. Мы стояли — пять тысяч воинов — против пятидесяти тысяч нежити.

— Пятидесяти тысяч?! — Зельда ахнула.

— Да, — Агата кивнула мрачно. — Один к десяти. Неплохие шансы, если не считать, что нежить не чувствует боли, страха, усталости. Они наступали волнами. Мы держались. День. Два. Три.

Она встала, подошла к окну.

— На четвёртый день Зараш выпустил своё секретное оружие. То, что он прятал до решающего момента.

Голос Агаты стал почти шёпотом.

— Он заключил сделку с демоном.

Зельда замерла.

— Демон?

— Не просто демон, — Агата повернулась, её золотые глаза горели воспоминаниями. — Древний демонический дракон. Сорок метров от носа до хвоста. Крылья закрывали солнце. Глазницы пылали зелёным огнём.

— Знаю таких, хитрые твари, даже для Лорда Демонов неприятный противник. — Вставил свой комментарий Азграл'Ог.

Агата кивнула и начала ходить по комнате, рассказывая.

— Он налетел на наши позиции утром четвёртого дня. Дыхание его было не огнём, как обычно, а некротической энергией — чёрным туманом, убивающим всё живое за секунды. Один выдох — умирали десятки. Трава чернела. Деревья гнили. Камни крошились.

Агата сжала кулаки.

— Я видела, как солдаты падали. Как эльфийские лучники гибли на стенах. Как командиры кричали приказы отступать. Паника. Хаос. Смерть.

— Что ты сделала? — прошептала Зельда.

Агата усмехнулась — хищно, дико.

— Глупость. Невероятную, безумную, героическую глупость.

Она подошла к камину, глядя в пламя.

— Я взяла меч. Мой старый верный клинок — Серебряная Буря, зачарованный святой магией. Выбежала на поле боя через горящие баррикады. И закричала на дракона во весь голос: "Эй, ты, червяк! Спустись сюда, если не боишься!"

Зельда прыснула, прикрывая рот.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — Агата засмеялась. — Дракон обернулся. Огромная голова с горящими яростью глазами. Он посмотрел на меня — маленькую фигурку на поле — и зарычал. Звук был как землетрясение. Земля задрожала.

Она развернулась к Зельде, глаза блестели азартом.

— Он налетел, открыл пасть размером с дом, выдохнул некротический туман прямо на меня.

— И что ты сделала?!

— Уклонилась, — Агата улыбнулась. — Едва. Туман прошёл в сантиметре. Я чувствовала холод смерти на коже. Трава под ним почернела мгновенно. Если бы попала под дыхание — умерла бы за секунду.

Она начала показывать движения.

— Я бежала к нему. Перепрыгивала через трупы, мимо горящих обломков катапульт. Дракон ударил когтями — я пронеслась между пальцами. Он укусил — я перекатилась. Хвостом размахнулся — я подпрыгнула.

Глаза Агаты загорелись воспоминаниями битвы.

— Каждый удар мог снести каменный дом. Каждый промах создавал воронку в земле. Но я была быстрой. Молодой. Злой. Я добралась до его ноги, запрыгнула, вцепилась в голень.

— И полезла вверх?! — Зельда была зачарована.

— Да, — Агата кивнула. — Полезла по ноге, цепляясь за чешую, гребень. Дракон трясся, пытался сбросить меня. Летал петлями. Переворачивался. Но я держалась.

Она улыбнулась хищно.

— Я добралась до шеи. До головы. Встала прямо между рогов — огромных, изогнутых. Подняла меч двумя руками.

Агата подняла руки, как будто держа клинок.

— И ударила. Одним мощным ударом. Прямо в основание черепа, применив все усиливающие заклинания, что знала на тот момент.

Она резко опустила руки.

— Серебряная Буря — зачарованный клинок — прорубила кость. Дракон взвыл, оглушая всех, даже мертвых, своим воем.

Агата опустила руки.

— Дракон рухнул. Сорок метров мяса и костей обрушились на землю с грохотом, слышным за десять километров. Облако пыли поднялось до небес. Я спрыгнула в последний момент, приземлилась, перекатилась, едва не сломав ноги.

Тишина.

Зельда сидела с открытым ртом.

— Бабушка... это... это невероятно!

Агата вернулась к креслу, села, отпила вина.

— Это было безумно, — она засмеялась устало. — Абсолютно безумно. Любой нормальный человек убежал бы. Но я... я была зла. И молода. Опасная комбинация.

— Что было дальше?

— Армия нежити, увидев падение их величайшего оружия, дрогнула, — Агата продолжила. — Мёртвые не паникуют, но проблема была в том, что Зараш погиб под драконом. Контроль над мертвыми пропал. Наши солдаты, воодушевлённые, контратаковали. Разгромили нежить. Победа.

Она улыбнулась.

— После битвы эльфы подошли ко мне. Я стояла у туши дракона, вся в пыли и крови, а рядом лежало то, что осталось от владыки мертвых. Король эльфов преклонил колено передо мной. Великий эльфийский король — передо мной, человеком. Наёмником.

Голос Агаты стал мягче.

— Он сказал: "Ты сразила дракона в одиночку. Подвиг, достойный песен. Отныне ты не просто Агата. Ты — Вайверн, быстрая и смертоносная героиня. Убийца Драконов. Героиня Серебряных Врат. Твоё имя будут помнить, пока живы эльфы."

Агата улыбнулась ностальгически.

— И с тех пор меня так и зовут. Вайверн.

Зельда встала, обняла бабушку крепко.

— Бабушка, ты потрясающая! Самая крутая бабушка в мире!

Агата обняла её в ответ, гладя по волосам.

— Спасибо, внученька. Но знаешь, чем я горжусь больше всего?

— Чем?

— Не убийством дракона, — Агата мягко сказала. — А спасёнными жизнями. Тысячи эльфов выжили. Дети выросли. Семьи остались целыми. Вот что делает героем, внучка. Не сила. Не слава. А спасённые жизни.

Зельда кивнула, слёзы блестели в глазах.

— Я постараюсь запомнить, бабушка.

— Хорошая девочка, — Агата поцеловала её в лоб. — А Серебряных Врат, кстати не осталось, их снес дракон, когда пытался скинуть меня.

* * *

Днём в Форт пришёл гость.

Азграл'Ог открыл дверь, впустил высокого мужчину в элегантной тёмно-синей мантии с серебряными рунами.

— Декан Вариллий, — демон поклонился. — Добро пожаловать.

Зельда, читавшая в библиотеке книгу о драконах Хаоса, услышала голоса, выбежала в главный зал.

— Дедушка! — она обрадовалась, бросаясь к нему.

Вариллий улыбнулся тепло, поймал её в объятия.

— Здравствуй, внучка. Агата пригласила меня на обед. Надеюсь, я не помешал твоему отдыху?

— Конечно нет! — Зельда обняла его крепко. — Я так рада тебя видеть!

Вариллий погладил её по голове.

— И я рад, Зельда. Как выходной проходит?

— Замечательно! Бабушка рассказала, как получила прозвище Вайверн! Она убила демонического дракона!

— О, эту историю я помню, — Вариллий усмехнулся. — Я был там. На той битве. Видел всё своими глазами. Безумство и храбрость в равных долях. Классическая Агата.

Агата вышла из кухни, вытирая руки.

— Дедушка! Рада, что пришёл. Проходи, обед уже почти готов.

Декан галантно поклонился ей .

— Агата. Ты выглядишь прекрасно. Демоническая форма тебе идёт. Очень... впечатляюще.

— Льстец, — Агата засмеялась. — Но спасибо. Проходи в столовую.

* * *

Обед был семейным, тёплым, наполненным разговорами. Агата не позволила демонам готовить.

Жареная курица с розмарином и чесноком. Овощи на гриле с травами. Свежий хлеб с хрустящей корочкой. Грибной суп. Пироги с вишнями. Вино для взрослых, сок для Зельды.

Вариллий рассказывал забавные истории из академии — как студент третьего курса случайно превратил свою шляпу в летучую мышь, и она теперь живёт на чердаке; как паладины в прошлом году чуть не разрушили библиотеку, благословляя книги (книги по некромантии и демонологии взорвались); как профессор Клатокин снова проиграл у декана в карты.

Агата делилась воспоминаниями из прошлого — о путешествиях, битвах, странных существах, которых встречала.

Зельда слушала, смеялась, чувствовала себя счастливой.

Семья. Настоящая семья. Прадедушка, бабушка, внучка за одним столом.

После обеда они пили чай в гостиной у камина.

Вариллий посмотрел на Зельду серьёзно.

— Внучка, как дела с контролем магии? Профессора не ругаются?

Зельда кивнула.

— Стараюсь. Эолис помогает балансировать потоки. И практикуюсь каждый день.

— Хорошо, — Вариллий кивнул одобрительно. — Продолжай. Твоя сила растёт очень быстро. Быстрее, чем у обычных магов.

Агата нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду, Вариллий?

Декан вздохнул, поставил чашку.

— Я наблюдаю за Зельдой в академии каждый день. Её магический потенциал... огромен. И нестабилен. Как река перед половодьем, готовая выйти из берегов.

Он посмотрел на Зельду.

— Ты должна практиковаться каждый день, внучка. Контроль — это единственное, что стоит между тобой и катастрофой.

— Катастрофой? — Зельда побледнела.

— Неконтролируемая магия может натворить бед, —объяснил Вариллий мягко. — Для тебя и для окружающих. Взрывы. Трансформации. Разрывы пространства. Я видел такое раньше, да и сам в молодости натворил проблем.

Зельда кивнула серьёзно.

— Я понимаю, дедушка. Буду ещё осторожнее.

— Хорошая девочка, — Вариллий улыбнулся, погладив её по руке.

Вечером он попрощался, вызвал портал обратно в академию.

— До свидания, внучка. Береги себя. И практикуйся!

— До свидания, дедушка! — Зельда помахала.

Портал закрылся с тихим шелестом.

* * *

Вечер опустился на Форт.

Зельда сидела в гостиной, читая. Агата вязала что-то в кресле. Камин тихо потрескивал.

Уют. Тепло. Покой.

Раздался стук в дверь.

Азграл'Ог открыл.

В зал вошёл дворф.

Грунд Железная Борода.

Он выглядел совершенно иначе, чем три месяца назад, когда его освободили из темницы.

Рыжая борода аккуратно подстрижена и заплетена в традиционные дворфийские косы. Волосы чистые, блестящие. Кожа здорового цвета, не бледная. Глаза красные — вампирские — но живые, разумные, счастливые.

Одежда новая — добротный кожаный фартук кузнеца, простая, но крепкая рубаха, штаны.

— Добрый вечер, императрица, — Грунд поклонился. — Леди Агата.

— Добрый вечер, Грунд, — Зельда улыбнулась. — Как дела? Как кузница?

Дворф улыбнулся — широко, счастливо.

— Прекрасно. Кузница работает замечательно. Я ковал сегодня целый день. Делал подковы, гвозди, петли для ворот. Простая работа, но... это счастье. Настоящее счастье — работать после тысячи лет бездействия.

Он достал из-за спины длинный свёрток, аккуратно обёрнутый мягкой оленьей кожей.

— Императрица, я закончил работу над одной вещицей. Хотел показать лично.

Зельда встала, заинтересовавшись.

— Что за вещичка, Грунд?

— Это… — дворф стушевался. — Это благодарность. Подарок. За то, что вы освободили меня. Дали мне вторую жизнь. Возможность снова ковать.

Он протянул свёрток.

Зельда приняла его, развернула кожу.

Внутри лежали ножны.

Но какие ножны!

Они были сделаны из тёмной кожи — чёрной, мягкой, идеально выделанной. По всей длине шли серебряные руны, светящиеся мягким голубым светом. Отделка — золотая, с узорами имперских орлов, переплетённых с драконами. Застёжки — из мифрила.

Работа была безупречной. Каждый стежок, каждая руна, каждый завиток узора — совершенны.

— Это... — Зельда прошептала, проводя пальцами по рунам, — это прекрасно, Грунд.

— Это не просто ножны, — дворф объяснил с гордостью в голосе. — Это магические ножны Изменения. Я ковал их три недели. Использовал драконью сталь для основы, мифрил для рун, вплёл чары трансформации и усиления.

Он указал на руны.

— Эти ножны позволяют мечу менять форму по вашему желанию. Любую форму клинка — от маленького кинжала до огромного двуручника.

Зельда ахнула.

— Меч может менять форму?!

— Да, — Грунд кивнул. — Скипетр Дракона — живой артефакт, правда? Душа императора Гая внутри. Меч тоже имеет в себе живую душу, но кто это, не знал, как я помню, даже Гай. С этими ножнами меч сможет принимать любую форму, которую вы пожелаете. И носить его с собой, как полагается.

Зельда достала Скипетр из пространственного кармана, которому она научилась у дедушки после войны с нежитью.

Коснулась древка.

«Гай? Ты здесь?»

Скипетр тут же откликнулся тёплым золотым сиянием.

Голос Гая Нонцета прозвучал в её голове — удивлённый, восхищённый.

«Слышу, правнучка. Это реально ножны Изменения! Древнейшая кузнечная магия! Грунд, создал настоящий шедевр!»

— Гай сказал, что ты создал шедевр! — передала Зельда.

Грунд поклонился низко.

— Благодарю, император. Это честь — работать для вашей наследницы.

Зельда осторожно вложила меч, что тут же принес Азграл'Ог, в ножны.

ЩЕЛК.

Идеальное совпадение.

Руны на ножнах вспыхнули ярче, пульсируя магией.

И вдруг...

Меч заговорил.

Глубоким, мудрым, слегка меланхоличным — как старый философ, повидавший слишком много войн и смертей.

«Наконец-то,» — прозвучал новый голос медленно, с облегчением. «Тысячу лет молчания. Тысячу лет бестелесности. Тысячу лет ожидания в темноте. Наконец-то я могу снова говорить. Снова быть.»

Все в комнате замерли.

Зельда прошептала:

— Кто... кто ты?

«Я — Душа Меча,» — ответил голос. «Я был выкован, еще до появления людей в этом мире. Но говорить я могу, только когда попаду в руку тому, кто сможет мной полноценно пользоваться. Теперь... теперь я здесь.»

Меч в ножнах начал светиться.

Форма потекла, трансформировалась, как жидкий металл.

Из большого громоздкого, меч медленно превратился в элегантный одноручный меч.

Элегантный клинок с прямым лезвием, серебристый металл с золотыми рунами, бегущими вдоль клинка. Рукоять, обмотанная кожей. Гарда в форме раскрытых драконьих крыльев.

«Вот форма, удобная тебе.» — сказал Меч с достоинством. «Гай Нонцет много лет не мог разгадать мои тайны, но добавил много новых. С руной сыра ты знакома лично.»

— Да уж, я помню, как залила весь внутренний двор академии сыром! — Зельда осторожно вытащила меч из ножен.

Он был лёгким — идеально сбалансированным. Вес распределён так, что меч казался продолжением руки.

«Я служил в сотнях битв,» — продолжил Меч. «Сражался против тиранов, чудовищ, демонов. Защищал невинных. Вершил справедливость. Но века молчания наступили, когда потерялись мои ножны. И вот, у меня новый дом. И новая владелица.»

— Я... — Зельда не знала, что сказать. — Я не знаю, достойна ли...

«Ты достойна,» — Меч перебил мягко. «Я выбрал тебя. Этого достаточно.»

Голос стал меланхоличнее.

«Я устал от войн, Зельда. Тысяча лет битв оставляют след. Я мечтаю о мире. Но я буду сражаться, если нужно. Чтобы защитить тех, кого ты любишь.»

Зельда почувствовала слёзы.

— Как... как мне тебя называть?

Меч помолчал.

«У меня было много имён. "Справедливость". "Конец Войн". "Клинок Императора". Но моё настоящее имя, данное кузнецом при создании... я забыл. Слишком много времени прошло.»

Пауза.

«Но Гай называл меня просто — Меч. Или, когда был в хорошем настроении, Гаэль. «Светлый воин» на древнем языке.»

— Гаэль, — Зельда повторила тихо. — Красивое имя. Можно я буду так тебя называть?

«Буду рад, юная императрица.»

Грунд кашлянул.

— Императрица, могу показать возможности ножен?

Зельда кивнула, всё ещё держа меч.

— Скажите вслух, какую форму хотите, — объяснил Грунд . — Меч трансформируется.

Зельда подумала.

— Шпага.

Меч засветился голубым.

Форма потекла, изменилась.

Через секунду в руках Зельды была элегантная шпага — тонкая, изящная, идеальная для фехтования.

— Невероятно! — Зельда взмахнула. — Такая лёгкая!

— Двуручный меч, —попробовала она .

Шпага удлинилась, стала шире, тяжелее. Рукоять увеличилась для двух рук. Клинок стал почти два метра.

Зельда еле удержала его.

— Тяжёлый!

«Это удобно для мощных рубящих ударов,» — объяснил Гаэль. — «Против бронированных противников или больших существ.»

— Кинжал, — сказала Зельда.

Меч снова трансформировался — в церемониальный кинжал, украшенный рунами, с драконом на вершине рукоятки.

«Для парадов и приёмов,» —пояснил Гаэль . «Когда императрица должна выглядеть величественно, но с возможностью защищаться.»

Зельда рассмеялась.

— Обратно в обычный меч.

Кинжал вернулся в форму стандартного длинного меча.

Она вложила его в ножны. Пристегнула к поясу.

Повернулась к Грунду, глаза блестели от слёз благодарности.

— Грунд... это невероятный подарок. Больше, чем я могла представить. Спасибо. Огромное спасибо.

Дворф поклонился так низко, что борода коснулась пола.

— Это честь, императрица. Честь моей жизни. Вы дали мне свободу. Возможность снова ковать. Это... бесценно. Я отдал бы всё, чтобы служить вам.

Голос его дрожал от эмоций.

Агата встала, подошла к дворфу, обняла его.

— Ты замечательный мастер, Грунд. Один из лучших, кого я знала. И мы счастливы, что ты с нами.

Грунд кивнул, вытирая глаза.

— Спасибо, леди Агата.

Агата, подняла бокал.

— За мастера Грунда! За его искусство! За семью! За новые начинания!

Все подняли бокалы.

— За семью! — сказали хором.

Звон бокалов разнёсся по комнате.

* * *

Ночь опустилась на Форт.

Зельда лежала в своей комнате — большой, уютной, с высоким балдахином над кроватью из резного дуба.

Гиль спал рядом, тихо посапывая, иногда выпуская дымок изо рта.

Мармелад дремал на широком подоконнике.

Эолис светился мягко над изголовьем кровати.

Пушинка спала на подушке возле Зельды.

Зельда закрыла глаза, расслабилась после насыщенного дня.

Сон пришёл быстро.

* * *

Темнота.

Тишина.

Покой.

Потом появился свет — фиолетовый, мягкий, тёплый, знакомый.

Зельда открыла глаза.

Она стояла в Тронном Зале Владыки Хаоса.

Огромное, бесконечное пространство. Колонны из застывшего времени, мерцающие всеми цветами спектра. Пол из звёздной пыли, под которым видны миллионы измерений. Потолок открывает вид на вихри хаоса.

На массивном троне сидел Ка'азерот.

Её отец.

— Папа! — Зельда побежала к нему.

Ка'азерот встал, раскрыл объятия.

Она бросилась в них, обняла крепко.

— Привет, солнышко, — он прошептал, гладя по волосам. — Как день прошёл?

— Замечательно! — Зельда отстранилась, улыбаясь. — Бабушка рассказала про битву с костяным драконом! Дедушка Вариллий приходил в гости! Грунд подарил мне волшебные ножны! И теперь у меня есть говорящий меч Гаэль!

Ка'азерот засмеялся — глубоко, тепло.

— Я знаю. Я всё видел. Ты счастлива?

— Очень, — Зельда кивнула.

Они сели на ступени трона, как всегда — отец и дочь.

Ка'азерот обнял её за плечи.

— Зельда, мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном. О твоей силе.

Она посмотрела на него серьёзно.

— Дедушка Вариллий тоже говорил об этом. Что моя сила растёт слишком быстро.

— Он прав, — Ка'азерот кивнул. — Но есть детали, которых он не знает. Которые знаю только я.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза.

— Твоя сила будет удваиваться каждый год. До совершеннолетия — до восемнадцати лет.

Зельда замерла.

— Удваиваться? Каждый год?

— Да, — Ка'азерот кивнул. — Сейчас, в пятнадцать лет, ты на уровне сильного мага. Через год, в шестнадцать, будешь на уровне архимага. В семнадцать — почти полубог. В восемнадцать... в восемнадцать ты будешь могущественнее большинства существ этого мира.

Он сжал её плечо.

— Ты дочь бога, Зельда. Моя дочь. Твоя сила не человеческая. Она божественная. И она растёт экспоненциально, пока ты не достигнешь зрелости.

Зельда почувствовала страх.

— Но... я не смогу контролировать такую силу! Она будет слишком большой!

— Ты научишься, — Ка'азерот сказал уверенно. — С практикой. С тренировками. С помощью учителей. Ты сильная, умная, целеустремлённая. Ты справишься.

Он помолчал.

— Но есть и другой путь тренировок.

— Какой?

Ка'азерот встал, протянул руку.

— Создавать новые миры. Вместе со мной.

Зельда встала рядом, взяла его руку.

— Новые миры? Что ты имеешь в виду?

Ка'азерот взмахнул рукой.

Перед ними появилась вращающаяся сфера света.

— Измерения, которые мы будем создавать вместе, — он объяснил. — Ты и я. Отец и дочь. Я научу тебя контролировать свою силу, создавая новые миры.

Видение расширилось, показывая леса, города, горы, океаны.

— Мы будем создавать живые миры, разрушать мёртвые, — Ка'азерот продолжал. — Без контроля это будет сложно. Но именно поэтому это лучшая тренировка. Представь — ты сможешь создать мир полностью по своему вкусу. Научишься управлять огромными потоками магии, формировать реальность.

Он повернулся к ней.

— Это не просто практика заклинаний, Зельда. Это обучение божественной магии творения. Когда ты научишься создавать и поддерживать целые миры, контролировать свою силу в этом мире станет простым делом.

Зельда смотрела на вращающуюся сферу, её сердце билось быстро.

— Но... где мы будем это делать?

— В пустых измерениях, — Ка'азерот объяснил. — Их бесконечное количество. Мы будем приходить туда, ты будешь практиковаться в творении, я буду учить тебя. А после тренировки — возвращаться сюда, к друзьям, к бабушке, к обычной жизни.

Он улыбнулся.

— Ты не должна выбирать между силой и близкими, солнышко. Ты можешь иметь и то, и другое. Просто нужно научиться правильно управлять своим даром.

Зельда задумалась.

— Это... это как уроки магии? Но вместо заклинаний — целые миры?

— Именно, — Ка'азерот кивнул. — Только масштаб больше. Но принцип тот же — практика, контроль, совершенствование.

Зельда медленно кивнула.

— Я... я попробую, папа. Хочу научиться. Хочу контролировать свою силу.

Ка'азерот обнял её.

— Вот и отлично. Мы начнём, когда будешь готова. Не торопись. Это долгий путь обучения.

Он поцеловал её в макушку.

— Что бы ты ни решила — я буду рядом. Всегда. Я люблю тебя больше, чем само существование .

Зельда обняла его крепко.

— Я тоже люблю тебя, папа. Так сильно.

Они стояли так долго, в обнимку, в тишине бесконечного зала.

Потом Ка'азерот мягко отстранился.

— Тебе пора просыпаться, дочка. Уже почти десять утра.

— До свидания, папа, —прошептала Зельда .

— До свидания, моё солнышко.

Фиолетовый свет начал тускнеть.

Тронный зал растворился в темноте.

* * *

Зельда проснулась.

Утренний свет лился в окно — мягкий, тёплый.

Гиль зевал рядом, потягиваясь.

Мармелад умывался на подоконнике.

Обычное воскресное утро.

Но в голове Зельды крутились мысли.

Создавать миры.

Учиться божественной магии.

Тренироваться под руководством отца.

Это звучало... правильно. Как логичный следующий шаг.

Её сила росла. Нужно было учиться её контролировать. И кто лучше научит, чем сам бог хаоса?

Зельда встала, потянулась, улыбнулась новому дню.

Будущее было полно возможностей.

Обучение. Рост. Сила.

Но сегодня был просто прекрасный выходной.

И этого было достаточно.

Глава 6. Русалка на суше

Владыка Ка'азерот, Лорд Первозданного Хаоса, Разрушитель Миров и прочая, и прочая, сидел на троне из застывшего времени и наблюдал за дочерью через магическое окно.

Вторая неделя учёбы. Вторая неделя ежедневного наблюдения. Вторая неделя хронической тревожности, которая, как выяснилось, не отпускает даже бессмертных богов.

Впрочем, сегодняшнее утро было спокойным. Зельда завтракала в столовой академии. Каша с мёдом. Чай. Рядом подруги — Лира что-то рассказывала, размахивая ложкой, Элара конспектировала прямо за столом (этот ребёнок конспектировал ВСЁ). Мармелад дремал на подоконнике. Гиль свернулся калачиком под столом, тихо посапывая, его дыхание чередовало тёплое и холодное.

Нормальное утро. Спокойное утро.

Ка'азерот, уже давно расслабившийся и принявший положение дочки в обществе, спокойно взирал на обстановку.

Но потом к столу подошёл Финрод.

Эльфийский принц — высокий, в светло-синей мантии, расшитой серебряными рунами — сел напротив Зельды с видом, который Ка'азерот классифицировал как «подозрительно уверенный». Положил перед ней коробочку с эльфийскими сладостями. Улыбнулся.

— Доброе утро, Зельда.

Ка'азерот прищурил все шесть глаз. Эльф приносил сладости каждое утро уже вторую неделю. Это было раздражающе, но терпимо.

Финрод наклонился ближе. Очень близко к ее уху. Его голос стал тише, мягче. Он произнёс:

— Позвольте пригласить вас на прогулку после занятий. По парку. Наедине.

Ка'азерот перестал дышать.

(Технически, он не нуждался в дыхании. Но он перестал делать это даже символически.)

— Наедине, — он повторил, анализируя это слово.

Тишина в тронном зале сгустилась, словно патока.

— Он сказал «наедине», — Ка'азерот встал с трона. — Мармелад. Он. Сказал. «НАЕДИНЕ».

— Босс, я слышал, — голос Мармелада звучал откуда-то из-за подоконника академии. — Он пригласил её на прогулку. Это нормально. Так делают.

— НАЕДИНЕ! — Ка'азерот заходил по тронному залу. Стены задрожали, пространство вокруг него начало искажаться. В трёх ближайших измерениях одновременно произошли необъяснимые сейсмические явления. — Знаешь, что значит «наедине»?! Это значит — без свидетелей! Без защиты! Без...

— Без отца-бога, подсматривающего через магическое окно?

— ИМЕННО!

— Босс, успокойтесь. Ей пятнадцать. Ему пятнадцать, если брать возрастные мерки людей. Это прогулка по парку, а не… предложение руки и сердца.

— Сегодня прогулка, завтра — предложение! Я знаю этих эльфов! Они живут тысячи лет и планируют на столетия вперёд! — Ка'азерот ткнул когтем в окно. — Они уже пыталась объявить мою дочь невестой! Без спроса! Без моего согласия!

— Технически, вас тогда не существовало для эльфов, босс. Они не знали, что у Зельды есть отец. Да и это был договор между эльфами и Агатой, которую все считали покойной.

— И это их оправдание?! — Ка'азерот сжал кулаки. Трон за его спиной треснул. — Я уничтожу его. Я превращу его в...

— Босс.

— ...в лягушку. Нет — в комара. Нет — в ПЫЛЬ. Нет — в пылинку на подлокотнике, которую случайно стирают тряпкой раз в...

— Босс!

— ЧТО?!

— Зельда ему отказала.

Пауза.

Ка'азерот повернулся к окну.

Зельда, слегка покрасневшая, качала головой:

— Спасибо, Финрод, но я сегодня занята. Может, в другой раз. Со всеми. Группой.

«Со всеми. Группой.» Ка'азерот медленно сел обратно на трон. Пространство перестало дрожать. Три пострадавших измерения начали восстанавливаться.

— Она умная девочка, — он прошептал.

— Она ваша дочь, босс. Чему вы удивляетесь?

— Но он ещё попробует. Я ЗНАЮ, что попробует.

— Конечно, попробует. За прошлую неделю он пробовал это сделать раз двадцать, правда менее инт… интенсивно. Он же эльф. Они упрямые. Как некоторые боги хаоса, которых я знаю.

Ка'азерот проигнорировал шпильку. Его глаза сузились, следя за Финродом, который принял отказ с достоинством — улыбнулся, кивнул и продолжил завтрак. Но кончики его эльфийских ушей порозовели.

— Мармелад.

— Да, босс?

— Если он ещё раз скажет «наедине»...

— Что? Уничтожите его? Превратите в комара? Испепелите?

Долгая пауза.

— Нет. Я поговорю с его матерью. Эта дама, которую боится даже его отец, Миритель Острый Лист должна понимать, что у моей дочери есть отец. И этот отец — не одобряет прогулок «наедине».

— О боги, — Мармелад застонал. — Босс, пожалуйста, не надо.

— Решено.

— Босс, вы собираетесь устроить родительское собрание с эльфийской королевой? Вы? Бог Хаоса?

— Да. И я буду очень вежлив. Устрашающе вежлив.

Мармелад закрыл глаза и мысленно помолился всем известным ему божествам (кроме своего босса, разумеется — этому молиться было бесполезно).

* * *

Зельда, разумеется, ничего об этом не знала.

Она доедала кашу, стараясь не думать о Финроде и его приглашении. Прогулка наедине. Зачем ему это? Они и так виделись каждый день. В группе. Со всеми. Где безопасно. Где не нужно думать о том, почему его глаза такие зелёные и почему он улыбается именно так.

Нет-нет-нет. Не думать.

— Зельда? — Элара подняла глаза от конспекта. — Ты покраснела.

— Нет.

— Покраснела, — подтвердила Ариана.

— Чуть-чуть, — добавила Лидия.

— Предатели, — буркнула Зельда в чашку чая.

«Доброе утро, солнышко,» — голос Ка'азерота прозвучал в голове. Подозрительно бодрый. Подозрительно спокойный.

«Доброе утро, папа.»

«Как дела? Всё хорошо?»

«Всё нормально. Учёба. Завтрак.»

Пауза.

«Этот эльф... он ничего тебе не говорил? Странного?»

Зельда поперхнулась чаем.

«ПАПА!»

«Что? Отцовский интерес. Я имею право знать.»

«Нет, не имеешь! Это мои дела!»

«Солнышко, я просто...»

«ПАПА. Нет.»

Долгая пауза.

«Ладно. Учись хорошо. Целую. И будь осторожна с эльфами.»

Связь оборвалась.

Зельда покачала головой. Он знал. Конечно, он знал. Он ВСЕГДА знал. Как рассказал Мармелад — магическое окно наблюдения работало двадцать четыре часа в сутки и она давно перестала питать иллюзии на этот счёт.

Томас подошёл с двумя стаканами — сок для себя и для Зельды. Сел рядом. Как всегда.

— Финрод опять со сладостями?

— Угу.

— Он упорный.

— Угу.

— Ты в порядке?

Зельда посмотрела на него. Томас не спрашивал «что он сказал» или «что ты ответила». Он спрашивал — в порядке ли ОНА. Просто. Без подтекста.

— В порядке, — она улыбнулась. — Спасибо, Томас.

— Не за что, — он пожал плечами и отпил сок.

Дрейвен сидел чуть поодаль, молча ковыряя кашу. Положил перед Зельдой книгу — «Основы барьерной магии, продвинутый курс» — и продолжил есть.

Нормальное утро. Почти нормальное.

* * *

Первым уроком была история магии с профессором Малверн — пожилой женщиной с живыми глазами и острым умом, совсем не похожей на монотонного Гроникуса. Малверн вела курс по истории Империи Гая и её наследию, и её лекции были скорее захватывающими рассказами, чем сухим перечислением дат.

— ...и именно после падения Крепости Трёх Ветров, — Малверн расхаживала у доски, — южные королевства осознали, что разобщённость — это смерть. Магитек Империи Гая объединял, а его утрата — разъединила. Сегодня мы видим отголоски этого разделения в политике Теологической Империи.

Зельда записывала, но мысли уплывали. Сегодня она ждала кое-чего. Вернее, кое-кого.

Лирея.

Они переписывались всё лето — через магические письма, которые доставлял специальный водяной элементаль. Лирея рассказывала, что отец работает над артефактом трансформации. Что второй прототип взорвался. Что третий превратил самого Морского царя в краба на пол дня, и мать хохотала до икоты. Что четвёртый — почти работал, но ноги получались разной длины. Что пятый...

Лирея должна была приехать в академию. Это было решено ещё летом, на морских каникулах. Они обнялись на прощание, и Лирея сказала: «Увидимся в академии!» — и Зельда ответила: «Обязательно!»

Но артефакт всё никак не хотел стабилизироваться. Каждую неделю Зельда получала письмо: «Ещё не готов. Папа говорит — скоро. Может быть. Наверное. Если шестой прототип не превратит его в осьминога.»

И Зельда ждала.

Дверь аудитории распахнулась.

Все повернулись.

В дверях стоял помощник декана — молодой маг в форменной мантии, запыхавшийся.

— Прошу прощения, профессор Малверн. Декан Варилий просит госпожу Нонцет-Клавдий явиться в его кабинет.

Малверн кивнула:

— Разумеется. Зельда, идите.

Сердце Зельды прыгнуло. Не от страха — от надежды. Варилий вызывает посреди урока? Не из-за проблемы. Из-за гостьи. Из-за...

Она схватила сумку и вылетела из аудитории, забыв попрощаться.

Мармелад спрыгнул с подоконника и потрусил за ней.

— Хозяйка, не беги.

— Я не бегу!

— Бежишь. Твоя мантия развевается, и ты только что чуть не снесла первокурсника.

— Извините! — крикнула Зельда через плечо мальчику, чудом успевшему прижаться к стене.

* * *

Кабинет Варилия. Массивная дубовая дверь приоткрыта.

Зельда постучала, не дожидаясь ответа, и вошла.

Варилий сидел в кресле, улыбаясь. А напротив него, в гостевом кресле, сидела...

— ЛИРЕЯ!!!

Девушка обернулась — и Зельда увидела знакомое лицо: большие глаза цвета морской волны, высокие скулы, бледная кожа с лёгким перламутровым отливом, словно внутри мерцал лунный свет. Длинные зелёные волосы, спадающие до пояса, мерцали, как подводные водоросли на солнце.

И ноги.

Самые настоящие, человеческие НОГИ в простых туфлях.

— ЗЕЛЬДА! — Лирея вскочила из кресла, покачнулась — ноги ещё слушались неидеально, — ухватилась за подлокотник, выпрямилась и бросилась к подруге.

Они столкнулись в объятиях посреди кабинета.

— Ты ЗДЕСЬ! Ты на НОГАХ! АРТЕФАКТ РАБОТАЕТ!

— РАБОТАЕТ! — Лирея смеялась и всхлипывала одновременно. — Папа закончил! Шестой прототип! Стабильный!

Она отстранилась и показала медальон на шее — круглый, из перламутра, с вкраплениями коралла, мерцающий голубым светом.

— Пятый превратил его в осьминога на три часа, — Лирея хихикнула. — А шестой — заработал! Мама говорит, это потому что папа злился так сильно, что вложил в артефакт чистую ярость.

— Морской царь Буль Третий — осьминог, — Мармелад фыркнул с подоконника. — Я начинаю собирать коллекцию его перевоплощений.

— Это было НЕ СМЕШНО! — Лирея возмутилась. — У него было ВОСЕМЬ ног и он не мог удержать трезубец! Нептун пытался покормить его рыбой!

Варилий кашлянул — мягко, с отеческой улыбкой.

— Я рад, что знакомить вас не нужно. Леди Лирея прибыла сегодня утром с письмом от своего отца. Зачисление на второй курс — согласно предварительной договорённости.

Зельда сияла.

— Наконец-то! Я каждую неделю ждала!

— Я знаю, — Лирея сжала её руки. — Я тоже. Папа каждый раз говорил «ещё немного», и каждый раз что-то взрывалось.

Варилий достал из ящика стола бумаги.

— Осталось решить формальности. Курсы, расписание... и проживание. Мы можем выделить отдельную комнату, леди Лирея, если вам нужны особые условия. Ванна, регулярный доступ к воде...

Лирея посмотрела на Зельду. На её руку, которую всё ещё держала.

— Я хочу быть фрейлиной Зельды. Если можно.

Тишина.

Варилий поднял бровь.

— Вы уверены? Вы — дочь Морского царя. Принцесса.

— Одна из двадцати трёх, — Лирея пожала плечами. — Это не значит много. А Зельда... — она замялась. — У меня никогда не было настоящих подруг. Сто двадцать лет. Сто двадцать лет я плавала одна, разговаривала с рыбами и пугала рыбаков. Зельда — первая, кто захотел дружить. Не потому что я принцесса, а просто потому что... потому что.Она не договорила.

Зельда почувствовала знакомый комок в горле. Она сама знала это одиночество. Четырнадцать лет без отца, без понимания, кто она. И потом — друзья. Лира, Элара, Ариана, Лидия. Каждый из них стал семьёй.

— Дедушка, — она посмотрела на Варилия. — Пожалуйста.

Старый декан улыбнулся — той особенной улыбкой, которую берегут для внуков.

— Полагаю, одна дополнительная кровать не станет проблемой. Хотя, учитывая... специфику, скорее ванна-ложе.

— СПАСИБО! — Лирея подпрыгнула — и чуть не упала. — Как же тяжело пользоваться этими штуками!

Зельда поймала её.

— Привыкнешь, — сказала она, улыбаясь.

— Это сколько же мне нужно привыкать?!

— Ну, мне потребовалось четырнадцать лет.

— У ТЕБЯ они с рождения!

— Именно поэтому.

Мармелад вздохнул.

— Шесть девочек. Один подоконник. Мне нужна прибавка к жалованью.

— Но ты не получаешь жалования. — Возразила Зельда.

— Значит пора требовать. — Парировал кот.

* * *

Новость о русалке разлетелась по академии за считанные минуты.

К обеду Лирею знали все. Студенты оборачивались в коридорах, шептались за углами. Русалка на суше — невиданное дело.

Зельда вела Лирею по академии, показывая классы, лаборатории, библиотеку. Лирея цеплялась за её руку, ведь она встала на ноги только когда приехала в академию. Каждая лестница была испытанием.

— Почему у вас СТОЛЬКО ступенек?! — стонала Лирея на третьем лестничном пролёте.

— Это магическая академия. Традиции.

— У вас традиция — мучить русалок?!

— Ты ещё лабиринт не видела.

— Какой лабиринт?!

— Под академией. Древние катакомбы. На следующей неделе там практические занятия.

Лирея побледнела.

— Я ещё по ровному полу нормально не хожу, а вы хотите запихнуть меня в ЛАБИРИНТ?!

— Привыкнешь, — Зельда улыбнулась.

Мармелад шёл рядом.

— Хозяйка, на третьем этаже я видел мокрое пятно. Русалка опять протекает.

— Я НЕ протекаю! — Лирея покраснела, перламутровая кожа приобрела нежный розовый оттенок. — Просто артефакт иногда... реагирует на эмоции. Конденсат.

— Конденсат. Конечно.

В Большом зале подавали обед. Зельда усадила Лирею за стол второкурсников.

Подруги ждали — все четверо, с горящими от любопытства глазами.

— Девочки, — Зельда положила руку на плечо Лиреи, — это Лирея. Вы о ней слышали. Теперь она здесь. Моя фрейлина и наша новая соседка.

Полсекунды тишины.

Потом Лира бросилась обнимать Лирею с криком «Ты здесь! Настоящая русалка!», Элара немедленно начала изучать артефакт на шее («Биомагическая конверсия? Или метаморфическое заклинание? Какой принцип стабилизации?»), Ариана протянула чашку горячего чая, а Лидия тихо и тепло улыбнулась.

Лирея выглядела ошарашенной.

— Вы все такие...

— Шумные? — подсказал Мармелад.

— Тёплые, — прошептала Лирея. И моргнула — быстро-быстро.

Зельда сжала её руку под столом. Она знала это чувство. Когда ты всю жизнь одна — и вдруг принимают.

* * *

А потом пришли мальчики.

Финрод заметил Лирею первым.

Он шёл к столу с тарелкой, обсуждая что-то с однокурсником, — и остановился. Просто встал посреди зала, как вкопанный.

Зелёные волосы. Перламутровая кожа. Глаза цвета океана.

Финрод — обычно гладкий и уверенный, как шёлковый платок — превратился в статую. Рот приоткрылся. Тарелка опасно накренилась.

Зельда наблюдала за ним с чувством, которое не могла — и не хотела — назвать.

Он подошёл. Поставил тарелку. Посмотрел на Лирею. На Зельду. Снова на Лирею.

— Позвольте представиться, — он поклонился. — Принц Финрод Звёздный Свет, к вашим услугам.

Зельда отметила: кончики его эльфийских ушей порозовели. Во второй раз за сегодня. Новый рекорд.

— Привет, — Лирея моргнула. — Я Лирея. Дочь Морского царя Буля Третьего.

— Морского царя? — глаза Финрода расширились. — Вы — принцесса?

— Одна из двадцати трёх. Ничего особенного.

— Двадцать три... — Финрод выглядел так, словно ему открыли двадцать три новых созвездия.

Дрейвен подошёл — тихо, как тень. Тёмные волосы коротко острижены, форма безупречна. Он окинул Лирею коротким взглядом, и Зельда заметила: его обычная невозмутимость дала трещину. Чуть-чуть. На секунду. Потом он выпрямился, и на его лице появилось выражение, которого Зельда не видела прежде, — серьёзное, торжественное, почти официальное.

— Дрейвен Редмонд, — он коротко поклонился Лирее. — Сын графа Редмонда. Рад знакомству.

— Лирея, — русалка кивнула в ответ.

А потом Дрейвен сказал странную вещь:

— Прошу простить, если буду немногословен. Это... не грубость. Я готовлюсь принять обет молчания.

Зельда замерла.

— Обет молчания? — она уставилась на Дрейвена. — Ты что?

Лирея тоже выглядела озадаченной.

— Обет молчания — это когда совсем нельзя говорить?

— На год, — Дрейвен кивнул. — Одно из условий вступления в орден паладинов. Я должен доказать, что моя воля сильнее потребности в словах.

Тишина за столом.

— Ты хочешь стать паладином?! — Лира подскочила. — С каких пор?!

Дрейвен посмотрел на неё спокойно.

— Давно. Я не говорил, потому что... — тень улыбки, — ...уже тренировался.

— Вот почему ты всегда молчишь! — Ариана хлопнула себя по лбу. — Я думала, это характер!

— Частично — характер, — Дрейвен признал. — Частично — подготовка. Обет начнётся после зимних каникул. До тех пор я... стараюсь говорить только когда необходимо.

Зельда смотрела на него — на мальчика, который был задирой на первом курсе, который обзывал Лиру и дразнил её. Который изменился. Который стал другом, защитником, молчаливой опорой. И всё это время он готовился к чему-то большому, о чём никому не рассказывал.

— Паладины защищают, — сказала она тихо. — Это... это очень похоже на тебя, Дрейвен.

Он посмотрел на неё. Коротко. Но в этом взгляде было столько всего, что Зельда отвела глаза первой.

— Подожди, — Лира наморщила лоб. — Орден паладинов — это же серьёзно. Годы тренировок, обеты, посвящение. Ты уверен?

— Абсолютно, — просто ответил Дрейвен.

— А как же учёба? Академия?

— Орден не требует бросать академию. Обет молчания — первый этап. Далее — обет служения. Потом — испытание. Я хочу закончить оба.

Элара, никогда не упускавшая возможности задать вопрос, подняла руку:

— А обет молчания — это полное молчание? Или можно писать?

— Полное, — Дрейвен чуть улыбнулся. — Ни слова. Но записки и жесты разрешены. Иначе я просто не смогу учиться.

— Год без единого слова, — Ариана присвистнула. — Я бы не выдержала и дня.

— Мы знаем, — хором сказали все, включая Мармелада.

Дрейвен фыркнул — почти беззвучно. Для него это был полноценный смех.

— Обет молчания, — Лирея задумалась. — У русалок тоже есть подобное. Когда тритон хочет доказать серьёзность намерений, он молчит семь приливов. Это знак уважения.

— Вот видите, — Дрейвен кивнул ей. — Вы понимаете.

И Зельда заметила: он сказал Лирее больше слов за минуту, чем обычно говорил кому-либо за час. Русалка была чужой, новой — и, может быть, именно поэтому ему было проще открыться.

Маленький, колючий укол кольнул где-то под рёбрами. Зельда проигнорировала его с привычной решимостью.

Томас пришёл последним. Весёлый, открытый, с двумя стаканами сока.

— Привет! О, ты Лирея! — узнал он русалку и протянул руку, поставив стакан на стол перед Зельдой. — Томас! Зельда рассказывала о тебе всё лето!

— Лирея, — русалка пожала его руку, слегка удивлённая простотой.

— Здорово, что ты наконец добралась! Зельда считала дни, знаешь?

— Не считала, — пробормотала Зельда.

— Считала, — подтвердили хором все четыре фрейлины.

Томас улыбнулся — и сел рядом с Зельдой. Как всегда. На своём месте. Он не потерял голову. Не покраснел. Не замер. Он просто — остался.

Зельда не поняла, почему от этого стало чуть теплее.

* * *

Перемена после обеда. Двор академии, осеннее солнце.

Лирея стояла у фонтана, заворожённо глядя на воду. Её пальцы тянулись к струям — инстинктивно, как тоскующие.

— Скучаешь? — Зельда подошла.

— Немного, — Лирея призналась. — Артефакт держит форму, но внутри я всё ещё русалка. Особенно когда слышу воду.

— Попрошу дедушку разрешить тебе плавать в озере по вечерам. Академия же у самого озера.

Лирея просияла.

— Правда? Можно?!

— Конечно. Он тебе не откажет.

Финрод материализовался рядом с тремя стаканами сока — один для Зельды, один для Лиреи и один себе.

— Апельсиновый, — он протянул Зельде. — И грушевый. Подумал, леди Лирее может быть непривычно с нашими напитками.

Лирея попробовала.

— Это ВКУСНО! У нас под водой ничего подобного нет!

— Рад, — Финрод улыбнулся ей. Шире, чем обычно.

Зельда молча пила сок.

Дрейвен подошёл бесшумно. Положил перед Лиреей маленькую книжку.

— «Путеводитель по сухопутной жизни для водных существ.»

— Такие книги СУЩЕСТВУЮТ?!

— Нашёл в библиотеке, — и ушёл. Молча. Тренируясь.

Зельда смотрела, как двое из трёх её ухажёров наперебой оказывают внимание русалке. Лицо было спокойным. Абсолютно спокойным.

Эолис в её голове благоразумно молчал, самостоятельно подавив волны магии.

Потом появился Томас. Без подарков, без сока, без книг. Просто подошёл, сел на край фонтана рядом с Зельдой.

— Слушай, если вдруг Лирее нужна помощь с конспектами — я могу дать свои. Почерк у меня разборчивый.

— Это было бы здорово, — Зельда повернулась к нему. — Правда, Томас.

— Не за что, — он улыбнулся.

Просто улыбнулся. Без задних мыслей, без стратегии. Просто друг.

Зельда поймала себя на том, что улыбается в ответ. Тепло. Легко. И тут же встряхнула головой. Нет. Никаких мыслей. Она — студентка. У неё уроки. И русалка, которую нужно адаптировать к суше.

— Идём, — она встала. — Солариус не любит опозданий.

* * *

Урок практической магии.

Профессор Солариус — высокий мужчина с седыми волосами и пронзительными серыми глазами, в белоснежной мантии бывшего паладина — стоял во дворе, скрестив руки на груди. Маг света седьмого круга, специалист по защитной магии, чьи барьеры, по слухам, могли остановить даже боевое заклинание декана Варилия.

На первом курсе он учил их создавать базовые щиты в разных конфигурациях. Теперь, на втором, требования выросли.

— Защитные барьеры второго уровня, — объявил он. — Многослойные, адаптивные, способные подстраиваться под тип атаки. Суть в том, что ваш щит буквально состоит из разных щитов. Второй уровень – два щита. Третий – три щита. Высший уровень – все возможные щиты в одном. Но такой щит могут создать два мага в этом королевстве. Это декан и Агата Вейверн. Тренируемся с щитами второго уровня. Разбейтесь на пары. Один атакует, второй защищается. Потом меняетесь.

Он обвёл взглядом класс. Его глаза остановились на Лирее.

— Новая студентка. Леди Лирея, верно?

— Да, профессор, — Лирея нервно переступила с ноги на ногу.

— Водная магия?

— Да.

— Интересно. Покажите, на что способна ваша защита.

Лирея подняла руки — и вместо щита перед ней встала стена воды. Сверкающая, плотная, живая.

Солариус бросил в неё тестовое заклинание — луч света. Заклинание вошло в воду и... утонуло. Без следа. Без отражения. Просто — исчезло.

Профессор приподнял бровь. Для Солариуса это было равносильно бурному восторгу.

— Впечатляюще. Ваш барьер не отражает атаку — абсорбирует. Другой принцип. — Он повернулся к классу. — Обратите внимание, студенты! Водная магия поглощает энергию заклинания, рассеивая её в массе жидкости. У этого подхода есть свои слабости, но против направленных энергетических атак он эффективен. А вот физические он пропустит. — Сказа это, Солариус пробил щит ледяным копьем, которое хоть и затормозилось, но прошло щит насквозь.

И добавил, чуть тише, но так, что первые ряды слышали:

— Если хотите — после основного занятия покажу, как совместить водный барьер с классическим щитом. Комбинированная защита.

Лирея расцвела.

Финрод, тренировавшийся неподалёку, смотрел на неё с выражением, которое Зельда мысленно окрестила «восхищённая оторопь».

Зельда встала в пару с Томасом — привычно, не задумываясь.

— Барьер, — скомандовал Томас.

Зельда подняла руки. Фиолетовая энергия вспыхнула — плотная, хаотичная, переливающаяся, сплетая из магии косички выстроенные в шестигранники, создавая устойчивую и прочную защитную сферу. Барьер засветился вокруг неё, золотой с лёгкими фиолетовыми искрами по краям шестигранников. Зельда заменила настройки и шестигранники стали двигаться, подстраиваясь под возможные виды атаки со стороны Томаса.

Томас ударил. Барьер отразил легко — слишком легко. Томаса отбросило на три метра.

— Ой! Прости!

— Ничего, — он поднялся, потирая спину, улыбаясь. — Ты стала сильнее.

— Папа помогает тренироваться, — смутилась Зельда.

— Заметно. Давай ещё раз?

Зельда кивнула, но её взгляд на мгновение скользнул к Лирее, вокруг которой собралась маленькая группа — Солариус объяснял, Финрод слушал, даже Дрейвен подошёл ближе.

«Хозяйка...» — голос Эолиса.

«Не надо.»

«Ты ревну...»

«Я. Сказала. Не надо.»

Пауза.

«Твоя магия колышется.»

— Зельда? — Томас коснулся её плеча. — Всё хорошо?

Она моргнула. Посмотрела на него. Карие глаза, открытое лицо, искреннее беспокойство.

— Да, — сказала она. — Всё хорошо.

И это почти было правдой.

Солариус также объявил:

— На следующей неделе — практическое занятие в лабиринте под академией. Верхние уровни. Ловушки обезврежены Агатой, нежить вычищена полностью, но магия создаёт условия, приближённые к реальным природным, а монстры имеют и зубы и клыки. Подготовьтесь.

Волна шёпота прокатилась по студентам. Лабиринт. Все помнили прошлогодний инцидент с нежитью. Помнили паладина-оборотня, орден паладинов и возвращение Агаты, которая уничтожила повелителя мертвых.

Зельда переглянулась с Томасом. Он кивнул — понимающе, серьёзно. Они оба знали, что лабиринт — это не просто учебный полигон. Это место, где однажды всё чуть не пошло очень, очень плохо.

* * *

Вечер.

Комната фрейлин преобразилась. Азграл'Ог — демон-дворецкий в безупречном розовом костюме — за двадцать минут организовал шестое спальное место: ванну-ложе из белого камня, наполненную прохладной солёной водой.

— Солёность — три процента, температура — шестнадцать градусов, — Азграл'Ог деловито объяснял Лирее. — Замена воды каждые три дня. Если потребуются водоросли для питания, сообщите заранее.

— Азграл'Ог! — Лирея расплылась в улыбке. — Я так рада тебя видеть! Ты всё ещё в розовом!

— Разумеется, госпожа Лирея, — демон поклонился с достоинством. — Розовый — мой фирменный стиль. И я рад видеть вас на ногах. В буквальном смысле.

— Помнишь, как ты играл в карты с моим папой на яхте? Он до сих пор жалуется, что проиграл тебе три партии подряд.

— Морской царь — достойный соперник, — Азграл'Ог позволил себе лёгкую улыбку. — Но блефует слишком очевидно. Его трезубец светится, когда он врёт.

Лирея захихикала.

— Вечерний чай через десять минут, — демон вернулся к деловому тону. — Медовые булочки с корицей. Для госпожи Лиреи — отдельно: морские крекеры с солью, которые я заказал заранее, узнав о вашем прибытии.

— Заранее?! — Лирея уставилась на него. — Ты ЗНАЛ, что я приеду?

— Я знаю всё, что касается благополучия госпожи Зельды и её окружения. Это моя работа. И да, госпожа, я нашел подходящих слуг для сопровождения ваших фрейлин. Это демонессы, которые отлично знают этикет и боевые искусства.

— Но зачем?.. — Хотела возразить Зельда, но демон прервал ее вопрос.

— Распоряжение ваших отца и бабушки. — Он низко поклонился и бесшумно вышел.

Ариана проводила его взглядом.

— Этот демон пугает меня тем, насколько он... идеален.

— Привыкнешь, — сказала Зельда.

— Ты слишком часто это говоришь! — Лирея засмеялась. — А теперь нам привыкать еще к пяти демонессам!

Чай прибыл на левитирующем подносе. Булочки были тёплыми. Девочки расселись — пятеро на кроватях, Лирея на краю ванны-ложа, болтая ногами, к которым всё ещё не ривыкала.

— Ну, — Ариана откусила булочку, — рассказывай. Каково под водой?

— Мокро, — Лирея фыркнула.

Общий смех.

— А серьёзно? — Лира подсела ближе. — Там правда всё светится?

— Глубже — да. Кораллы, рыбы, водоросли. По ночам город Приливов выглядит как небо наоборот. Звёзды внизу, темнота сверху.

— Красиво, — прошептала Лидия.

— А мальчики? — Ариана, разумеется, перешла к главному. — У русалок есть мальчики?

— Тритоны, — поправила Лирея. — Конечно. Но у нас всё по-другому. Если тритон хочет показать, что ему нравится русалка, он поёт ей серенаду. Три дня подряд. Каждый день — новую. Потом приносит жемчужину — ту, которую сам нашёл на дне. Потом ждёт ответ. Год.

— ГОД?! — хором выдохнули пять девочек.

— Год. Знак уважения. Чтобы русалка могла обдумать.

— У людей всё быстрее, — Лира хихикнула. — Мальчик смотрит, краснеет, мямлит и приносит яблоко.

— Или эльфийские сладости, — добавила Ариана невинно.

— Или молча книгу подсовывает, — Элара поправила очки.

— Или приглашает на прогулку «наедине», — Зельда пробормотала, не подумав, — и тут же пожалела.

Четыре пары глаз впились в неё.

— НАЕДИНЕ?! — Ариана подпрыгнула. — Финрод?!

— Когда?!

— Что ты ответила?!

— Отказала, — Зельда уткнулась в чашку. — Естественно. И хватит об этом.

— Подождите, — Лирея подняла руку. — Он пригласил тебя гулять наедине? Без серенады? Без жемчужины? Без года ожидания?! Просто — СКАЗАЛ?!

— Так у нас делается, — Лидия объяснила.

— Это ДИКОСТЬ! — Лирея всплеснула руками. Из ладоней вырвались брызги. — У русалок такое сочли бы... не знаю... безумием!

— Добро пожаловать на сушу, — Элара вздохнула.

— И Дрейвен! — Ариана не унималась. — Он тебе столько слов сказал при знакомстве! Обычно из него слова клещами тянут! А тут — раз, и про обет молчания, и про паладинов!

— Он не мне, — Лирея покраснела. — Он Зельде и... всем...

— Тебе, — подтвердила Лира. — Он смотрел на тебя, когда говорил.

Лирея замолкла, прижав руки к груди.

— Нет-нет-нет. Я только приехала. Я даже ходить нормально не умею! Мне не нужны сухопутные ухажёры!

— Поздно, — Ариана улыбнулась. — Два из трёх уже переключаются.

— Из ТРЁХ?!

— Финрод, Дрейвен и Томас, — Элара загнула пальцы. — Финрод и Дрейвен, похоже, впечатлены тобой. А Томас...

— А Томас — нет, — заметила Лидия тихо.

Пауза.

— Он единственный, кто не потерял голову, увидев тебя, — добавила Элара.

В дверь постучали — тихо, деликатно.

— Кто? — позвала Зельда.

— Томас! Можно на секунду?

Зельда открыла дверь. Томас стоял в коридоре с бумажным пакетом. Из пакета одуряюще пахло свежей выпечкой.

— Договорился с Тарнисом на кухне и принес вам печенье, — он протянул пакет. — Еще подумал, что Лирее будет приятно попробовать его фирменное печенье. Первый день — всегда стресс. А кстати, давно твой демон-повар в академии работает? Он же готовит лучше любого королевского шефа.

— Тарнис здесь с первого дня, как я вернулась в академию, — Зельда улыбнулась. — Дедушка разрешил ему остаться на кухне. Говорит, что качество питания студентов выросло на триста процентов.

— Верю, — Томас кивнул. — У него даже каша — шедевр.

Зельда взяла пакет.

— Ты пошёл к демону-повару. Ради печенья для моей подруги, которую увидел три часа назад.

— Ну, вообще я хотел принести тебе пирожное, но Тарнис же лучший в академии. Он предложил пакет печенек для тебя и твоих подруг А печенье помогает от стресса.

Он улыбнулся, помахал рукой и ушёл.

Зельда закрыла дверь. Повернулась. Шесть пар глаз.

— Что? — спросила она, чувствуя жар на щеках.

— Ничего, — хором ответили пять девочек.

Но Ариана не удержалась:

— Просто он пошёл к демону-повару. За печеньем. Для человека, которого видел три часа назад. Потому что «первый день — стресс».

Зельда молча начала раздавать печенье.

Лирея откусила кусочек — и замерла.

— Это самое вкусное, что я ела в жизни. У нас под водой НИЧЕГО такого нет.

— Тарнис — волшебник, — Зельда кивнула.

— А Томас — хороший парень, — Лирея сказала просто. Без подтекста.

Зельда кивнула.

— Да. Он хороший.

И что-то маленькое, тёплое и совсем-совсем тихое шевельнулось у неё в груди.

— Ладно, — она хлопнула в ладоши, — хватит о мальчиках. Лирея, устраивайся. Завтра — первый полный учебный день!

Лирея улыбнулась — широко, счастливо, как человек, который впервые в жизни чувствует себя дома.

— Спасибо, Зельда. За всё.

— Я тоже рада.

И это было правдой. На все сто процентов.

Ну, может, на девяносто семь.

Три процента занимало колючее, непонятное чувство, которое Зельда решительно отказывалась называть ревностью.

* * *

Ночь.

Девочки заснули. Лира — калачиком. Элара — на спине, как солдат. Ариана — изящно. Лидия — обнимая подушку. Лирея погрузилась в ванну-ложе; вода тихо мерцала вокруг неё голубым светом.

Зельда лежала с закрытыми глазами. Гиль сопел рядом, дыхание чередовало тёплое и холодное.

Мармелад сидел на подоконнике. Глаза открыты. Жёлтые, невесёлые.

Он ждал, пока все уснут.

Потом протянулся мыслью — далеко, на север, через леса и горы.

Голос Гарольда — тихий, хриплый, уставший:

«Мармелад.»

«Слушаю.»

«Они перешли границу. Инквизиция. Три отряда, передовые разъезды. Основная армия — в двух днях пути.»

«Сколько?»

«Около пяти тысяч. Три легиона, инквизиторы, боевые маги Теологической Империи. У меня — пятьсот воинов и тысяча наёмников. Мы можем держать перевалы, но если они обойдут с востока...»

«Я передам Владыке.»

«Мармелад.»

«Да?»

«Скажи ему — я не отступлю. Это моё графство. Мои люди. Но если Аркана не поможет, нас сомнут.»

«Понял.»

Связь оборвалась.

Мармелад открыл глаза. Посмотрел на спящую Зельду — фиолетовые волосы на подушке, амулет мерцает тёплым светом.

* * *

В тронном зале Ка'азерот слушал.

Его глаза горели тёмно-красным. Цвет гнева.

— Пять тысяч, — прошептал он. — Против полутора.

— Что делать, босс?

Ка'азерот сжал подлокотники. Застывшее время осыпалось песком.

— Отправь Хруста и Шороха к Гарольду. Диверсии, засады — ничего открытого. Пока. Замедлить продвижение.

— А Варилий?

— Свяжись с ним. Пусть готовит Аркану к возможному конфликту. Тихо.

— А Зельда?

Долгая пауза.

Ка'азерот повернулся к окну. Его дочь спала, обнимая Гиля. Рядом — ванна-ложе с русалкой. Четыре подруги в своих кроватях. Фамильяры по углам.

Мирная картина.

— Нет, — сказал он тихо. — Зельда не должна знать. Пока.

— Босс, она рано или поздно узнает. И будет злиться.

— Пусть злится. Лучше пусть злится на меня потом, чем волнуется сейчас. У неё наконец нормальная жизнь, Мармелад. Учёба. Подруги. Русалка, которая учится ходить. Дракон, который учится дышать огнем.

Его голос дрогнул.

— Четырнадцать лет я смотрел на неё через окно и не мог обнять. Четырнадцать лет она росла без отца, без друзей, без понимания, кто она. И сейчас — впервые — у неё всё хорошо. Я не отниму это. Не сейчас.

Мармелад промолчал.

— Понял, босс. Не скажу.

— Спасибо.

— Но...

— Что?

— Она — ваша дочь. Умная, сильная и упрямая. Если война дойдёт до академии — она узнает сама. И тогда остановить её будет невозможно.

Ка'азерот закрыл глаза.

— Я знаю. Но пока... пусть спит спокойно.

Он посмотрел на окно в последний раз.

— Сладких снов, солнышко, — прошептал он. — Папа всё решит.

И тише, почти неслышно:

— Я надеюсь.

Глава 7. Тролль, постамент и ночной урок

Вторник начался с взрыва.

Впрочем, на уроках профессора Клаудиуса Шестерёнки это считалось нормой.

Маленький гном стоял посреди лаборатории магитека — заваленной шестерёнками, кристаллами, обломками прототипов и тремя новыми дырами в стене (две от прошлой недели, одна свежая) — и сиял, как начищенная медная деталь.

— Студенты! — его грубый голос с гортанным гномьим акцентом перекрывал звон осыпающейся штукатурки. — Сегодня у нас ОСОБЫЙ день!

Он указал на Лирею, которая стояла в заднем ряду, вцепившись в стол обеими руками (ноги всё ещё подводили на неровном полу лаборатории).

— У нас новая студентка! Чистая водная магия! Знаете, что это значит?!

Студенты переглянулись.

— Что класс затопит? — предположил Томас.

— НЕТ! — Шестерёнка подпрыгнул (учитывая его рост, он всё равно не дотянулся до плеча среднего студента). — Это значит — РЕВОЛЮЦИЯ! Водная магия морского народа и магитек практически никогда не совмещались! Потому что русалки живут под водой, а гномы — под землёй! Мы никогда не сотрудничали! Но сегодня... — он достал из рюкзака устройство размером с кулак, покрытое рунами и шестерёнками, — сегодня мы это ИСПРАВИМ!

Он поставил устройство на стол.

— Магитек-насос! Служит для откачки воды из шахт, озер и других водоёмов, и ёмкостей. Работает на кристале воздушной или земляной магии, но теоретически может работать на водной магии! Леди Лирея, подойдите!

Лирея неуверенно подошла, едва не споткнувшись о провод (кто оставил провод посреди лаборатории магитека? Шестерёнка. Шестерёнка ВСЕГДА оставлял провода где попало).

— Положите руки на кристалл и влейте немного водной энергии. Совсем чуть-чуть!

— Чуть-чуть — это сколько?

— Ну... — Шестерёнка почесал бороду. — Представьте маленький ручеёк. Тоненький-тоненький.

Лирея положила руки на кристалл.

Она представила ручеёк.

Проблема заключалась в том, что «маленький ручеёк» для русалки, выросшей в океанских глубинах, — это примерно то же, что «небольшой костерок» для древнего дракона, который мог размахом крыльев вызвать ночь в небольшом городе.

Кристалл вспыхнул голубым. Насос загудел. Затрясся. И из него хлынула вода.

Не ручеёк. Не поток. ВОДОПАД.

Студенты завизжали, запрыгивая на столы. Шестерёнка, стоявший ближе всех, мгновенно оказался по пояс в воде — что для гнома означало «почти с головой» поскольку гномы очень плохо плавают, примерно как камни.

— Великолепно!!! — заорал он, выплёвывая воду. — потрясающе!!! Столько мощности!!!

— Я не специально! — лирея отдёрнула руки.

Вода продолжала хлестать. Устройство работало автономно, напитавшись водной магией. Лаборатория стремительно превращалась в бассейн.

Зельда схватила скипетр с пояса.

«Гай! Сафина!»

«Мы здесь,» — голос Гая прозвучал спокойно.

«Стабилизируй устройство,» — Сафина, как всегда, была деловита. — «Вливай свою магию в кристалл. Направь поток энергии в другую сторону. Не подавляй — преобразуй.»

Зельда направила скипетр на бешено гудящий насос. Её энергия обвила устройство, проникла в кристалл. Зельда почувствовала поток водной магии, Эолис стал направлять ее восприятие, объясняя, как заставить энергию работать вспять. Несколько мысленных символов и звук устройства изменился.

Вода перестала хлестать, а та что вытекла, стала засасываться обратно.

Шар медленно вращался, сверкая голубым и фиолетовым.

Шестерёнка уставился на шар. Потом на Зельду. Потом снова на шар.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — прошептал он. — Вы только что использовали изменение потока водной маггии в магитек-устройстве. Буквально изменили полярность, как на электрическом устройстве. Это... я никогда такого не видел! Это... это...

— Невозможно? — подсказал Томас, стоявший на столе.

— Невозможно! И поэтому прекрасно! — шестерёнка захлопал в ладоши, разбрызгивая воду. — запишите! Все запишите! Историческое событие! Первая в мире инверсия магического потока через магитек-конвертер!

Лирея, мокрая, красная, стояла посреди лужи и выглядела так, будто хочет провалиться обратно в океан.

— Извините, — пробормотала она. — Я правда не хотела...

— Не хотела?! — Шестерёнка был в экстазе. — Леди Лирея, вы затопили мою лабораторию! Это ЛУЧШЕЕ, что случалось на моём уроке с тех пор, как я прожёг дыру в стене!

— Это было на прошлой неделе, — заметила Элара.

— ИМЕННО! Прогресс! А леди Зельда уже все высушила! Даже мою бочку с пивом!..

* * *

После урока, пока студенты выжимали мантии, Финрод появился рядом с Лиреей. Он протягивал ей сухую мантию — свою запасную, из тонкого эльфийского полотна.

— Возьмите. Вам будет холодно в мокром.

— Спасибо, — Лирея приняла мантию, не поднимая глаз. — Мне так неловко. Я затопила класс в свой второй день.

— Вы продемонстрировали невероятную мощность водной магии, — Финрод улыбнулся. — Это впечатляет.

Дрейвен подошёл молча. Протянул Лирее полотенце. Кивнул. Ушёл.

Для Дрейвена в последнее время — это практически тост на свадьбе.

Томас тем временем помогал Зельде вычерпывать остатки воды из соседних кабинетов лаборатории, куда не дотянулся насос, заклинанием притяжения.

— Знаешь, — он выжал мантию, — когда Солариус говорил, что водная магия «абсорбирует», он забыл упомянуть, что она ещё и ПРОИЗВОДИТ. Много. Очень много.

— Лирея не виновата, — Зельда улыбнулась. — Вспомни мои вишневые полы.

— Я не обвиняю. Просто думаю, что Шестерёнке стоит заказать водонепроницаемую лабораторию.

Зельда фыркнула — невольно, против воли. Потом улыбнулась.

— Спасибо, что помогаешь убирать.

— Всегда готов, — Томас пожал плечами. Просто. Без подтекста.

Три процента ревности внутри Зельды покачнулись. Может, два с половиной.

* * *

Обед в Большом зале.

Шестерёнка, уже сухой и переодевшийся, рассказывал всем, кто соглашался слушать (и многим, кто не соглашался), о «великом прорыве в магитеке». Солариус слушал скептически. Малверн — с интересом. Призрак профессора Элдрика парил над столом и делал вид, что его это не касается, но при этом записывая некоторые формулы в блокнот.

Григорий, гремлин-сатирик, сидел на люстре и грыз печенье, украденное с преподавательского стола. Его огромные глаза следили за залом с выражением существа, которому отчаянно скучно.

А скучающий Григорий — это опасный Григорий.

— Кррр, — пробормотал он, доедая печенье. — Скучно. Ску-у-у-учно. Нужно развлечение.

Он посмотрел вниз, на студентов. Потом посмотрел на выход. Потом — на лестницу, ведущую в подземелья.

Его глаза загорелись.

* * *

Прошёл час.

Зельда сидела в библиотеке, помогая Лирее разобраться с конспектами по теории магии (почерк Томаса действительно оказался разборчивым — спасибо ему). Элара объясняла принципы конверсии маны. Ариана рисовала на полях. Лидия тихо читала. Лира зевала.

Нормальный послеобеденный час.

И тут из коридора донёсся рёв.

Не рёв зверя. Не рёв чудовища. Рёв громкого мужского голоса, раскатистого, с отчётливым ритмом.

Двери библиотеки распахнулись.

В проёме стоял тролль. Необычный тролль.

Зеленокожий. С клыками, когтями и маленькими злыми глазками. С виду классический пещерный тролль из подземелья. Только метрового роста.

Студенты вскочили, схватились за палочки.

Тролль поднял лапу — не для удара. Для ЖЕСТА.

Театрального жеста.

И продекламировал:

— Библиотека! Храм науки! Здесь маги корчатся от скуки! Конспекты пишут день и ночь, а толку — как воду в ступе истолочь!

Тишина.

Абсолютная тишина.

Тролль оглядел замерших студентов и продолжил, ткнув когтем в Элару:

— Вот эта, в очках — зубрилка! Её мозги — как банка шпрот! Все знания в ней — как в могилке, не найдут обратно ход!

— Что?! — Элара выронила конспект.

Тролль повернулся к Лире:

— А эта — рыжая девица! Болтлива, словно водяница! Язык длиннее, чем река, а ум — короче червяка!

— ЭЙ! — Лира вспыхнула.

Тролль сделал реверанс — на удивление грациозный для существа его размеров — и загрохотал дальше по коридору, оставляя за собой шлейф оскорблений:

— Академия — приют для бездарей! Здесь учат тех, кто глуп как пень! Профессора — смешнее клоунов! Лысина декана затмевает день!

В коридоре тролль наткнулся на Финрода. Эльф стоял у окна с книгой, элегантный, невозмутимый — ровно полсекунды.

— О, эльф! Ушастый! Бледный! Длинный! Ты выглядишь, как стебель дынный! Твой взгляд надменный — хуже яда! А всё лицо — одна досада!

Финрод открыл рот. Закрыл. Кончики ушей стали пунцовыми.

— Я... — начал он.

— Молчи, ушастый! Не перечь! Твоя манерная, дряблая речь — как мёд просроченный, тягуча! Никому не нужен, даже скучно!

Финрод Звёздный Свет, принц эльфийского королевства, впервые в жизни не нашёл что ответить.

Дрейвен, шедший по коридору, молча встал между троллем и Финродом, положив руку на рукоять меча.

Тролль посмотрел на него сверху вниз.

— О, молчаливый! Хмурый! Злой! Стоишь тут, словно часовой! Не говоришь — и слава богу! Свою глупость прячешь понемногу?

Дрейвен не шелохнулся. Его лицо осталось каменным. Но пальцы на рукояти побелели.

— Обет молчания? — тролль прищурился. — Смешно! Молчишь, как пень уже давно! Паладин, говоришь? Герой? А выглядишь — как столб с дырой!

Томас, появившийся из-за угла, попытался отвлечь тролля:

— Эй! Здоровяк! Может, хватит?

Тролль повернулся. Оглядел Томаса с ног до головы.

— А ты кто? Простой, как лапоть! Ни меча, ни шпаги, ни крыла! Таких, как ты — хоть пруд пруди! Обычный парень. Уходи.

— Спасибо, — Томас невозмутимо пожал плечами. — Я горжусь этим.

Тролль моргнул. Впервые за всю свою рифмованную карьеру он не знал, как реагировать на человека, который принял оскорбление как комплимент.

— Ты... ты СТРАННЫЙ, — буркнул тролль уже без рифмы и понёсся дальше.

С люстры в библиотеке раздалось тихое «кррр-хи-хи-хи».

Зельда подняла голову. На люстре сидел Григорий, дрыгая ножками от восторга.

— Григорий, — сказала Зельда ровным голосом. — Ты выпустил тролля из подземелья?

Гремлин приложил лапку к груди с выражением оскорблённой невинности, попутно грызя печеньку.

— Я? Кррр! Клевета! Поклёп! Как вы могли подумать такое о маленьком безобидном гремлине!

— Григорий.

— ...Ладно. Да. Но в моё оправдание — мне было СКУЧНО. А он ОБЕЩАЛ быть тихим!

— Тихим?! Он декламирует оскорбления в СТИХАХ!

— Именно поэтому я его и выпустил! — Григорий просиял. — Родственная душа! Он единственный в этом подземелье, кто ценит сатирическое искусство!

С этажа выше донёсся грохот и голос тролля:

— О, маг в белом! Ты как моль! Летаешь важно, как король! Твой щит — стекляшка! Твой меч — тряпица! Тебя побьёт и пятиклассница!

— Кто выпустил эту гадость из подземелья? Григорий! — рёв Солариуса перекрыл тролля. Видимо, тролль добрался до преподавательского крыла.

Зельда вскочила.

— Идём! Нужно его поймать, пока он не добрался до декана!

— Поздно, — Мармелад поднял ухо. — Слышишь?

Издалека донеслось:

— Декан! Декан! Лысый как пятак! Борода как веник, и по уму — простак! Парик сожгли — и то не жалко! Ведь голова твоя — как скалка!

Пауза.

Потом — голос Варилия, удивительно спокойный:

— Молодой человек, ваша рифма хромает. «Скалка» и «жалко» — неточная пара. Попробуйте «палка».

Тишина.

— ...Декан! Лысый как пятак! Без парика — совсем чудак! Тебя метлой бы по затылку, а голова — ГЛАДКА КАК ПАЛКА!

— Уже лучше, — одобрил Варилий. — Но ритм сбивается в третьей строке. Вот вам допуск в библиотеку, там есть хороший самоучитель рифмы.

* * *

Погоня за троллем заняла остаток дня.

Солариус поставил барьер — тролль обошёл его, продекламировав:

— Барьер поставил! Ох, герой! А я пойду-ка стороной! Ведь маг, который щит творит дорогу и себе загородит!

Морвенна попыталась усыпить его алхимическим зельем — тролль учуял запах и отпрыгнул:

— В углу с ретортой ты сидишь, мешая в банке мутный яд. Как мышь над колбою дрожишь, пугая запахом ребят. Ты варишь зелья день и ночь, но губ твоих не знал никто, и парни убегают прочь, зачуяв запах за версту.

— Я ЗАМУЖЕМ! — рявкнула Морвенна.

— Бедный муж, тебе сочувствую! — тролль захохотал и понёсся дальше.

Лирея, оказавшаяся у него на пути в коридоре второго этажа, инстинктивно выставила водяной барьер. Стена воды встала перед троллем.

Тролль остановился. Посмотрел на воду. Посмотрел на Лирею.

И медленно, величественно прошёл СКВОЗЬ барьер, потому что — как отметил Солариус на прошлом уроке — водный щит пропускает физические объекты.

Мокрый, довольный тролль остановился перед Лиреей и продекламировал:

— Русалка! На суше! Без хвоста! Бледна, как утренняя мечта! Ходить не можешь — ноги кривы! А волосы — зелёныё как оливы!

— Мои ноги не кривые! — лирея побагровела. — и волосы прекрасные! Я НЕ РЫБА! — добавила она по привычке, хотя тролль рыбой её не назвал.

Зельда, наконец догнавшая тролля, подняла руки. Фиолетовая энергия вспыхнула — не барьер, а сеть. Магия сплелась в ловчую паутину, окутавшую тролля со всех сторон.

Тролль замер, увязнув в фиолетовых нитях. Попытался вырваться — нити сжались крепче.

— Ах, фиолетовая ведьма! Вот сюрприз! — тролль даже в ловушке не умолкал. — Поймала в сети, как каприз! Но я не рыба! Не улов! Я — бард! Мастер прекрасных слов!

— Рифма хромает, — заметила Зельда.

— Это АВТОРСКИЙ СТИЛЬ! — возмутился тролль.

Солариус, подоспевший следом, установил вокруг тролля силовой барьер — на сей раз непроницаемый.

— Обратно в подземелье, — он был мрачнее тучи. — И запечатать выход тройной печатью.

Тролль, которого двое преподавателей повели вниз, обернулся на прощание:

— Прощайте, маги! Жалкий сброд! Вы скучный, серый, тухлый род! Но я вернусь — имейте вы в виду! И новых рифм я вам найду!

С потолка донеслось восхищённое «кррр» и оттуда посыпались крошки.

Григорий аплодировал, жуя печеньки и держа в руках самоучитель рифмы.

* * *

— Григорий лишён печенья на две недели, — объявил Варилий за ужином. — И ему запрещено приближаться к подземельям.

— ДВЕ НЕДЕЛИ?! — гремлин, сидевший на люстре, схватился за голову. — Без печенья?! Это жестокость! Это пытка! Это нарушение моих прав как разумного магического существа!

— Ты выпустил тролля-болтуна в академию, — Варилий невозмутим. — Тролль оскорбил двенадцать студентов, шестерых преподавателей, одного призрака, кота, декана и подушку в коридоре.

— Подушку?

— Назвал её «бесформенной тряпкой, набитой перьями и разочарованием».

— Ну... технически он прав, — пробормотал Григорий.

— Две недели, — повторил Варилий. — И Пушинка быстро показала ему, что разочарование легко протыкается шпагой.

Григорий уполз в угол, бормоча о несправедливости мира и жестокости бюрократии.

Шестерёнка, сидевший за преподавательским столом, вдруг подпрыгнул:

— Подождите! Тролль-болтун — это же УНИКАЛЬНЫЙ вид! Тролль, который использует речь вместо физической агрессии! Это эволюционный скачок! Мне нужно его изучить!

— Нет, — Варилий и Солариус сказали одновременно.

— Но...

— Нет.

— Хотя бы записать его стихи? Для науки!

— Профессор Шестерёнка, — Варилий посмотрел на него поверх очков, — тролль назвал вас — и я цитирую — «коротким, как обрубок, и бородатым, как метёлка». Вы действительно хотите это записывать?

Шестерёнка задумался.

— ...Метёлка — это обидно. Борода — это ГОРДОСТЬ гнома.

— Именно.

— Ладно. Но если он заговорит о магитеке — зовите!

* * *

Тем временем, пока академия гонялась за троллем, в городке при академии происходили события, о которых узнали только наутро.

Шнырк и Грызлик — два гоблина-уборщика, верные последователи Великого Ка'азерота — убирали городскую площадь.

Это была их обычная ночная работа. Подмести. Вынести мусор. Протереть фонтан. Поправить фонари. Никто не замечал. Никто не благодарил. Гоблины привыкли.

Но сегодня Грызлик заметил кое-что.

— Шнырк, — он дёрнул напарника за рукав. — Смотри. Постамент.

Посреди площади стоял памятник мэру города. Бронзовая фигура толстого человека в пышной мантии, указывающего пальцем в небо (мэр считал это «вдохновляющей позой»; горожане считали, что он указывает на ближайшую таверну, ведь она реально была напротив). Фигура стояла на каменном постаменте — массивном кубе из серого гранита.

Грызлик обошёл постамент. Принюхался. Прижал ухо к камню.

— Слышишь? — прошептал он.

— Нет, — Шнырк нервно оглянулся. — Что я должен слышать?

— Камень. Внутри камня. Поёт!

Шнырк тоже прижал ухо. Тишина. Потом — едва различимый гул. Вибрация.

— Это... — Грызлик замер. Его глаза расширились. — Аметист. Священный аметист! Камень Хаоса! Он замурован внутри постамента!

— Откуда ты знаешь?

— Потому что алтарь ПОЁТ, когда чувствует родственный камень! Я каждый день чищу алтарь Великого Ка'азерота в академии! Я знаю, как звучит священный камень!

Шнырк посмотрел на постамент. Потом на мэра.

— Грызлик, это постамент памятника мэру.

— И что?

— Мы не можем его украсть!

— Мы не крадём! — Грызлик выпятил грудь. — Мы ОСВОБОЖДАЕМ священный камень из плена! Это религиозный долг!

— Декан убьёт нас.

— Ка'азерот защитит! Он уже не раз защищал нас!

— Ка'азерот — бог хаоса и созидания. Он разрушает только то, что использует для созидания.

— Тем более! Он поймёт наш порыв! Мы сломаем постамент, что бы создать еще более красивый алтарь!

Грызлик уже засучивал рукава. Шнырк обречённо вздохнул.

* * *

Операция «Священный Камень» заняла четыре часа.

Сначала гоблины попытались выковырять аметист из постамента. Не вышло — камень был замурован слишком глубоко.

Тогда они решили забрать постамент целиком.

Проблема: постамент весил тонну. Гоблины весили, оптимистично, по двадцать кило каждый.

Решение: Грызлик сбегал за подмогой. Вернулся с шестью гоблинами-уборщиками, верёвкой и самодельной тележкой из украденных (то есть «найденных») досок.

Восемь гоблинов, кряхтя и пыхтя, стащили бронзового мэра с постамента (мэра поставили в фонтан, прямо на трубу, случайно сломав ему указующий палец. Из пальца символично потекла вода, скопившаяся в скульптуре) и погрузили каменный куб на тележку.

Тележка немедленно сломалась.

— Священный камень испытывает нас! — объявил Грызлик.

— Священный камень весит ТОННУ! — простонал Шнырк.

Они починили тележку. Усилили досками от ближайшего забора (забор принадлежал булочнику — тот обнаружит пропажу только утром и обвинит соседских коз, которые любили ломать его забор ради капусты). Потащили.

Застряли в переулке — постамент оказался шире, чем просвет между домами.

— Толкай! — командовал Грызлик.

— Толкаю! Не идёт!

— Сильнее!

— Я гоблин, а не тролль!

Один из гоблинов предложил снять ставни с ближайшего дома. Другой — сломать стену. Третий — «помолиться Ка'азероту, чтобы дома раздвинулись».

В итоге они подняли постамент вертикально и протащили боком, оставив на штукатурке обоих домов глубокие борозды.

Старушка на втором этаже проснулась от грохота. Выглянула в окно, увидела восемь гоблинов, тащащих каменный куб через улицу при свете луны, помолилась и закрыла ставни.

— Показалось, — сказала она себе. — Определённо показалось.

На углу следующей улицы тележка застряла в канаве. Гоблины толкали, тянули, ругались на гоблинском. Мимо прошёл ночной стражник — посмотрел на гоблинов, похожих из-за грязи на чертят, на постамент, на тележку. Потёр глаза. Посмотрел ещё раз.

— Я ничего не видел, — сказал он вслух и пошёл дальше. — Мне через три месяца на пенсию. Я ничего не видел.

К четырём часам утра постамент был доставлен к академии. К пяти — гоблины раскололи его и извлекли аметист. Камень размером с кулак, тёмно-фиолетовый, пульсирующий внутренним светом.

— Священный! — Грызлик прижал камень к груди. — Чувствуешь? Он тёплый! Он живой!

— Он фиолетовый, — уточнил Шнырк. — Как магия дочки хозяина.

— ИМЕННО! Это знак! Камень принадлежит алтарю!

К рассвету аметист занял почётное место на алтаре Ка'азерота в святилище под академией. Гоблины пели гимн на гортанном языке. Свечи горели фиолетовым пламенем. Руны мерцали.

А на городской площади бронзовый мэр сидел в фонтане, поливая из пальца улицу перед таверной.

* * *

Ка'азерот узнал об этом утром.

— Мармелад.

— Да, босс?

— Мои… последователи?.. украли памятник мэру?

— Технически — только постамент, босс. Сам мэр теперь стоит... сидит... в общем, он в фонтане. Поливает улицу.

Пауза.

— Зачем?

— Внутри постамента был спрятан аметист. Грызлик утверждает, что камень «пел ему». Они освободили его и приделали к вашему алтарю.

Ка'азерот закрыл лицо руками. Все шесть глаз одновременно.

— Мои последователи — гоблины-уборщики, которые таскают городское имущество ради украшения алтаря.

— Они очень преданны, босс.

— Я знаю. В этом-то и проблема.

Он помолчал.

— Мэр будет жаловаться Варилию?

— Уже жалуется. С утра. Громко.

— Вели гоблинам вернуть обломки постамента и поставить мэра обратно. А аметист... — Ка'азерот задумался. — Пусть оставят. Если камень действительно пел — значит, он связан с хаосом. Ему на алтаре самое место.

— А мэру?

— Мэру пусть Азграл'Ог отправит корзину с пирожными от анонимного благодетеля. И букет. Большой букет. Колбасы. С извинительной запиской от «неустановленных лиц».

— «Неустановленных лиц», босс?

— Ну не от бога же хаоса! — Ка'азерот фыркнул. — У меня есть репутация.

* * *

Ночь.

Зельда дождалась, пока все уснут. Лира свернулась калачиком. Элара — на спине. Ариана — изящно. Лидия — с подушкой. Лирея — в ванне-ложе, мерцающей голубым.

Зельда бесшумно встала, взяла скипетр с тумбочки и выскользнула из комнаты. Мармелад открыл один глаз, посмотрел на неё, закрыл обратно. Он знал, куда она идёт.

Сад за академией. Тихий, серебристый от луны. Деревья шелестели. Светлячковые феи мерцали в кронах.

Зельда села на каменную скамью. Коснулась скипетра.

— Гай. Сафина. Я решила позаниматься сегодня наяву.

Воздух сгустился. Из тени выступили две призрачные фигуры.

Гай Нонцет — в простой тунике, с мудрыми глазами и спокойной улыбкой. Рядом — Сафина, дух скипетра, женщина с синими глазами и бледной, словно кость, кожей.

— Зельда, — Гай кивнул. — Как прошёл день?

— Тролль оскорблял всех стихами, гремлин лишён печенья, Лирея затопила лабораторию магитека, а гоблины украли постамент памятника мэру.

Пауза.

— Обычный день, — констатировала Сафина.

Гай рассмеялся — негромко, но с чувством.

— Садись удобнее. Сегодня мы поговорим о том, что случилось на уроке Шестерёнки.

Зельда выпрямилась.

— Ты видел?

— Мы всегда видим, когда ты касаешься скипетра, — Сафина ответила. — Ты совместила магию хаоса с водной магией через магитек-устройство. И инвертировала её. Ты понимаешь, что это значит?

— Шестерёнка сказал — «историческое событие».

— Он прав, — Гай стал серьёзным. — В Империи мы делали нечто подобное. Но мы ушли дальше. Намного дальше.

Он поднял руку, и в воздухе появилась призрачная схема — светящиеся линии, кристаллы, потоки энергии.

— Магитек Империи работал на балансе многих сил: хаос как источник энергии, порядок как структура, стихии, как направление. Хаос — бесконечен, непредсказуем, текуч. Порядок — стабилен, измерим, повторяем. По отдельности они ограничены. Вместе — создают артефакты, которые работают вечно.

— Вечно? — Зельда подалась вперёд.

— Вечно. Потому что хаос как магия самовосполняется — она черпает энергию из самой ткани реальности. А порядок направляет эту энергию в нужное русло.

Сафина подошла ближе.

— Смотри. — Она провела рукой, и схема ожила. — Представь кристаллическую решётку. Упорядоченную, как твой шестигранный щит. Каждый узел решётки — точка стабильности. А между узлами — хаос, свободная энергия, которая течёт и питает структуру.

Зельда смотрела завороженно. Это было... знакомо. Её щит работал точно так же — шестигранники порядка, фиолетовые искры хаоса на стыках. Она создавала это интуитивно, опираясь на подсказки бабушки, не понимая принципа. А оказывается — за этим стояла целая наука. Наука погибшей Империи.

— Попробуй, — Гай протянул ей маленький кристалл, материализовавшийся из воздуха. — Не щит. Артефакт. Создай кристаллическую решётку внутри камня и наполни её хаос-энергией. Как батарею.

Зельда взяла кристалл. Закрыла глаза.

— Подожди, — Сафина остановила её. — Не спеши. Сначала почувствуй камень. Его структуру. Каждый кристалл имеет естественную решётку — атомы, выстроенные в определённом порядке. Твоя задача — не сломать эту решётку, а дополнить.

— Как с щитом? — Зельда вспомнила свои шестигранники.

— Именно как с щитом, — Гай кивнул. — Ты интуитивно создала правильную структуру ещё на первом курсе. Шестигранники — одна из самых стабильных форм в природе. Пчелиные соты, базальтовые столбы, кристаллы кварца. Империя использовала эту форму повсюду.

— Бабушка говорит, что косички делают это еще прочнее, — заметила Зельда.

— И она права, — ответила Сафина. — Твоя бабушка очень умна и как маг — гениальна. Форма, что она тебе показала — дает идеальную структуру для контроля магии, а сила, что ты получила от отца, позволяет эту форму наполнить, не боясь истощения.

— Насколько я понял, твоя мама была архитектором, так что твоя точность в формах — наследие твоей мамы. — Задумчиво сказал Гай.

Зельда почувствовала, как что-то тёплое сжалось в груди. Мама. Она почти никогда не говорила о ней — слишком больно. Но знать, что частичка матери живёт в ней, в её магии, в форме её щита...

— Давай, — прошептала она. — Я готова.

Сосредоточилась.

Порядок — структура. Маленькие шестигранники внутри камня. Один, два, три... десять... двадцать... Паутина линий, решётка, каркас. Зельда чувствовала, как её магия входит в камень, как пальцы в перчатку — каждый узел решётки встаёт на место с тихим щелчком, который слышала только она.

Хаос — энергия. Фиолетовая, тёплая, живая. Она наполнила решётку, потекла по каналам, засветилась на стыках. Не бурлящая, не разрушительная — укрощённая, направленная, но всё равно свободная. Хаос, который нашёл дом.

Кристалл в её ладони вспыхнул мягким фиолетовым светом.

Зельда открыла глаза.

Маленький камешек мерцал — ровно, стабильно, как живое сердце. Тёплый на ощупь. Фиолетовые искры пробегали по его граням — точно так же, как по шестигранникам её щита.

— Я... я сделала это?

— Ты сделала больше, чем думаешь, — Сафина подошла ближе, изучая камень. — Решётка стабильна. Энергия не рассеивается. Это не временное заклинание — это АРТЕФАКТ. Он будет работать, пока камень цел.

— Сколько? — Зельда повернула камешек в пальцах.

— Годы. Десятилетия. Может — века, — Сафина ответила. — В Империи такие камни использовались для освещения городов. Тысячи маленьких кристаллов, каждый горящий столетиями. Без подзарядки. Без обслуживания. Просто — свет.

— Первый артефакт хаоса за пятьсот лет, — прошептал Гай. Его голос дрожал — от гордости, от волнения, от чего-то, что призракам, по идее, недоступно. — Ты — наследница Империи, Зельда. Этого знания нет больше нигде. Оно умерло вместе с нами. И сегодня — возродилось.

Сафина кивнула.

— Пока это просто светящийся камешек. Но принцип — тот же. Масштабируй — и получишь двигатель. Оружие. Щит, который не пробьёт никто. Город, который работает сам по себе. Мир...

— Мир? — Зельда посмотрела на неё.

— Ты — дочь бога-создателя, — Сафина сказала тихо. — Ты можешь создавать миры. Но для этого нужна не только сила. Нужно понимание. Нужен баланс. Нужен расчёт. Магитек хаос — это мост между сырой мощью и осмысленным творением. Как только освоишься, я объясню, в чем прелесть инвертированной магии.

Зельда сжала камешек в ладони. Он пульсировал — тепло, ровно. Как маленькое фиолетовое сердце.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, дедушка. Спасибо, Сафина.

— Тренируйся, — Гай положил призрачную руку ей на плечо. — Каждую ночь. Мы будем рядом. Всегда. Если захочешь, я потом расскажу, почему сейчас никто не помнит о магии Хаоса.

Призраки растворились в лунном свете.

Зельда сидела одна в саду, держа на ладони светящийся камень.

Первый артефакт хаоса за пятьсот лет.

Маленький. Почти бесполезный. Просто — ярко светился.

Но это было начало.

* * *

А на подоконнике комнаты фрейлин Мармелад сидел с открытыми глазами.

Он чувствовал — далеко, на севере — Хруст и Шорох замедлили инквизицию. Взорвали мост. Отравили колодец (не людей — лошадей; причем лошади просто заснули — демоны были профессионалами). Засыпали перевал камнепадом.

Но армия продвигалась. Медленнее, но неумолимо.

Мармелад посмотрел на ночное небо.

«Босс,» — подумал он. — «Времени всё меньше.»

В тронном зале Ка'азерот сидел, глядя в магическое окно. Его дочь возвращалась из сада, прижимая к груди светящийся камешек. Улыбалась. Редкий момент за день — не натянуто, не вежливо, а по-настоящему.

Она росла. Становилась сильнее. Умнее. Учила то, что было утрачено. То, что Гай не хотел раскрывать никому.

А война приближалась.

— Ещё немного, — прошептал Ка'азерот. — Дай ей ещё немного времени.

Он не знал, к кому обращался. Может, к самому себе. Может, к вселенной. Может, к времени, которое застыло в его троне, а теперь утекало, как песок.

Фиолетовый камешек в руках Зельды мерцал в темноте яркой звездочкой.

Маленькое сердце.

Маленькая надежда.

Глава 8. Пять демонесс и три генерала

Среда началась с построения.

Не учебного. Не физкультурного. Скорее — с военного смотра.

Азграл'Ог стоял посреди комнаты фрейлин — безупречный, как всегда, в розовом костюме цвета увядшей розы — и критически осматривал пять женщин, выстроившихся в шеренгу у стены.

Пять высоких, стройных, элегантных женщин в совершенно разных нарядах — и это, судя по подёргиванию века Азграл'Ога, было проблемой. Одна в строгом сером платье военного кроя. Другая — в чёрном, облегающем, с кожаными вставками. Третья — в свободной тунике с карманами. Четвёртая — в уютном платье тёплых тонов с вышивкой. Пятая — в чём-то зеленовато-синем, напоминающем водоросли, перешитые в элегантное вечернее платье. Человеческий облик — никаких рогов, хвостов и когтей. Но что-то в них было... не совсем обычное. Слишком прямая осанка. Слишком плавные движения. Слишком внимательные глаза, которые оценивали комнату так, как солдат оценивает поле боя.

— Госпожа, — Азграл'Ог повернулся к Зельде с поклоном, — позвольте представить ваших личных слуг, отобранных лично мной по распоряжению Владыки Ка'азерота и госпожи Агаты. Каждая из них обучена этикету, боевым искусствам, целительной магии и — что немаловажно — сервировке стола.

— Сервировке стола? — Зельда моргнула.

— Императрица не может позволить себе неправильно расставленные приборы, — Азграл'Ог ответил так, будто это было очевиднее закона тяготения.

Шесть девочек — Зельда, Лира, Элара, Ариана, Лидия и Лирея — сидели на кроватях и смотрели на демонесс с выражениями, варьирующимися от любопытства до лёгкой паники.

— Итак, — Азграл'Ог сделал жест в сторону первой демонессы, — Велиара. Старшая. Ваша координатор.

Велиара шагнула вперёд. Высокая женщина с пепельными волосами, собранными в строгий узел, и серыми, как зимнее небо, глазами. Красивая — холодной, отточенной красотой клинка. На виске — тонкий белый шрам, почти незаметный.

— Госпожа Зельда, — голос низкий, спокойный. — Для меня честь служить дочери Владыки.

— Нельмира, — вторая. Черноволосая, смуглая, с хитрыми тёмными глазами, которые непрерывно сканировали комнату. Не успев представиться, она уже кивнула на окно: — Щеколда расшатана. Петли левой створки проржавели. Если кто-то полезет снаружи — створка слетит от удара ногой. — Она повернулась к Лире: — Приставлена к вам, леди. Ваше платье, кстати, по фасону не подходит к цвету глаз, а в случае боя вы запутаетесь в подоле и умрёте красиво, но быстро.

Лира открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Она... она только что оценила моё ПЛАТЬЕ и мою СМЕРТЬ в одном предложении?!

— Тальвия, — третья. Рыжеволосая, в очках (очки были элементом образа — зрение у демонесс было безупречным), с блокнотом в руках. — Приставлена к леди Эларе. Я прочитала ваши конспекты. Впечатляюще. Есть замечания.

Элара выронила подушку.

— За... замечания?!

— Двенадцать. Мелких. Обсудим позже.

— Ириска, — четвёртая. Русые волосы, широкая улыбка, мягкие черты. Выглядела как добрая деревенская тётушка. — Для леди Лидии. Я принесла пирожные.

Лидия тихо улыбнулась. Они уже подружились.

— Ривенна, — пятая. Высокая, гибкая, с тёмно-изумрудными волосами и голубыми глазами. — Для леди Лиреи. Я провела сорок лет на дне Внутреннего моря, выполняя задание Владыки. Знакома с водной средой.

Лирея уставилась на неё.

— Ты была ПОД ВОДОЙ?

— Сорок лет, — Ривенна кивнула. — Морские демоны. Дипломатическая миссия. Я умею плавать лучше большинства рыб.

— У ДЕМОНОВ есть дипломатические миссии?!

— Война — это продолжение дипломатии, — Велиара заметила невозмутимо. — А дипломатия — это война без трупов. Обычно. Некоторые ресурсы лучше покупать, чем добывать войной.

— А для леди Арианы? — Ариана осмотрела шеренгу. — Меня пропустили?

Азграл'Ог кашлянул.

— Леди Ариана, вашей персональной слугой назначена Нельмира. Она будет курировать вас и леди Лиру одновременно, учитывая... ваш темперамент.

Нельмира повернулась к Ариане. Окинула её взглядом — сверху вниз, снизу вверх — за полсекунды.

— Леди Ариана. Ваше платье. Рукава слишком узкие — ограничивают замах. Подол длинный — зацепитесь при беге. Отделка серебряная — бликует на солнце, демаскирует. При этом цвет не подходит к вашим глазам, а крой устарел лет на пять. Вывод: вы одновременно уязвимы и немодны. Это недопустимо.

Ариана задохнулась.

— Ты... ты критикуешь моё платье?!

— Я анализирую. Критика подразумевает эмоции. Я констатирую факты.

Азграл'Ог позволил себе тень улыбки, но при этом его правый глаз как-то странно подёргивался.

— Я подобрал каждую слугу с учётом характера подопечной. Нельмира... видит всё. Одновременно.

— Это правда, — Нельмира кивнула, не отрывая взгляда от Арианы. — Четыре угла комнаты. Два окна. Одна дверь. Шестнадцать предметов мебели. Шесть подопечных. Кот на подоконнике — боевая единица. Подушка со шпагой — боевая единица. Дракончик на кровати — боевая единица. — Она помолчала. — Ваш дворецкий, кстати, стоит немного криво. Левое плечо ниже правого на полсантиметра. Старая травма?

Азграл'Ог выпрямился. Впервые за всё время службы кто-то заметил его давнюю рану.

— Привычка ходить со щитом, — сказал он с достоинством.

— Конечно, — Нельмира улыбнулась. — Если понадобится прикрытие с левого фланга — я учту.

* * *

Зельда потянула Азграл'Ога в сторону.

— Азграл'Ог, пять демонесс?! Это... не слишком ли?

— Распоряжение Владыки Агаты, — демон поклонился. — Безопасность ваших фрейлин — приоритет.

— Безопасность от ЧЕГО? Мы в академии!

Азграл'Ог помолчал. Его обычная невозмутимость дала едва заметную трещину.

— Госпожа, — он заговорил тише, — ваш отец и бабушка имеют свои причины для волнений. Я не вправе их обсуждать. Но поверьте — каждая из этих женщин стоит небольшой армии. Они здесь не для сервировки стола.

— Тогда для чего?

— Для всего остального.

Он поклонился и вышел, оставив Зельду с неприятным чувством, что ей не рассказывают чего-то важного.

Впрочем, это чувство у неё было с первого дня учёбы.

Гиль, дремавший на кровати Зельды, проснулся, увидел пять незнакомых женщин и зарычал. Из его пасти вырвалась струйка фиолетового дыма.

— Хозяйка! Чужие! Я их прогоню!

— Гиль, нет! Это наши слуги!

— Слуги? — дракончик принюхался. Обнюхал Велиару (она не шевельнулась). Обнюхал Ириску (та улыбнулась и почесала его за ухом). Обнюхал Нельмиру (та, не прерывая обнюхивания, произнесла: «Правое крыло — амплитуда ограничена, мало тренировок. Но огненная железа в норме»).

— Они пахнут огнём, — Гиль заявил. — И железом. И немножко кровью. Но вообще — нормально.

— Спасибо за одобрение, — Велиара произнесла без тени иронии.

Пушинка, боевая подушка, подошла к Ривенне и ткнула её шпагой в ногу. Ривенна посмотрела вниз. Пушинка выжидательно смотрела вверх.

— Это... подушка, —сказала Ривенна . — С оружием.

— Это Пушинка, — Зельда вздохнула. — Она проверяет, враг ты или нет.

Ривенна присела на корточки. Протянула палец. Пушинка обнюхала (есть ли у подушек нос? Вопрос философский), подумала и убрала шпагу.

— Принята, — констатировал Мармелад с подоконника.

* * *

Выход в коридор стал... событием.

Над головой Зельды материализовался Эолис — фиолетовый лисёнок с маленькими рожками и драконьими крыльями. Он уставился на Велиару, потом на Нельмиру, потом на всех пятерых.

«Хозяйка, — его голос прозвучал в голове Зельды, — они сильные. Очень сильные. Сильнее большинства преподавателей.»

«Я знаю, Эолис.»

«А ещё от них пахнет пеплом и звёздами. Странное сочетание.»

Эолис подлетел к Велиаре, обнюхал её (для бестелесного существа он удивительно любил обнюхивать), и устроился на плече Зельды, не сводя глаз с демонесс.

«Мне они нравятся, — решил он. — Серьёзные. Как бабушка Агата. Только моложе. И без рогов.»

«У них есть рога. Просто спрятаны.»

«Всё равно нравятся.»

Шесть девочек и пять демонесс. Одиннадцать человек (или пятеро людей, одна русалка и пять демонов в человеческом облике, если быть точнее). Процессия двигалась по коридору академии, привлекая взгляды всех, кто попадался на пути.

Первокурсник у стены уронил книги. Третьекурсница забыла закрыть рот. Призрак профессора Элдрика пролетел сквозь стену, увидел процессию и пролетел обратно.

— Мне кажется, или на нас смотрят? — прошептала Лира.

— Тебе не кажется, — Нельмира ответила за её спиной. — Шестнадцать пар глаз в этом коридоре. Двадцать одна, если считать призраков. Третий слева — слабое колено, прихрамывает. Пятая справа — близорука, щурится. Преподаватель у двери — мантия зацепится за ручку при отступлении. Выход в конце коридора — единственный. Окно справа — витражное, не откроется. Плохой коридор для обороны.

— Мы идём на урок, — прошипела Лира . — А не на войну!

— Одно другому не мешает, — ответила невозмутимо Нельмира.

Они прошли мимо преподавательского крыла. Малверн, стоявшая у двери, посмотрела на процессию с удивлением, но промолчала.

Шестерёнка высунулся из лаборатории, увидел пять элегантных женщин и восхищённо присвистнул:

— Ого! Новые ассистентки? Кто-нибудь разбирается в магитеке?

— Я знакома с механизмами осадных орудий, — ответила Велиара ровным тоном.

— О! Прекрасно! Какого калибра?

— Достаточного, чтобы разрушить крепостную стену.

Шестерёнка замер, моргнул, и попросив подождать, убежал в лабораторию за блокнотом и карандашом.

В этот момент они встретили Солариуса.

* * *

Профессор шёл по коридору — как всегда, прямой, в белоснежной мантии, с выражением человека, у которого расписание, план и абсолютный порядок в жизни.

Он увидел процессию. Скользнул взглядом по девочкам. По демонессам.

И остановился.

Его лицо не изменилось. Но что-то произошло с глазами — они стали острее, жёстче, как лезвия. Взгляд бывшего паладина, который провёл десятилетия на войне с нечистью.

Он смотрел на Велиару. На Тальвию. На Нельмиру.

Три секунды. Солариус создал вокруг процессии купол непроницаемости, а Шестерёнка, вернувшись, решил подойти попозже.

— Велиара Пепельная, — он произнёс тихо. — Генерал Пепельного Легиона.

Велиара повернулась к нему. Её серые глаза встретили его серые глаза.

— Солариус, — она кивнула. — Паладин Серебряного Рассвета. Бывший командор Третьего ордена.

Коридор замер. Студенты, хоть и не слышали ничего, смотрели на напряжённого Солариуса и служанок. Фрейлины, Мармелад на плече Зельды — все почувствовали, как воздух стал тяжелее.

Солариус перевёл взгляд.

— Тальвия Лунная Тень. Командующая диверсионными операциями Четвёртого демонического корпуса.

Тальвия поправила очки.

— Командовавшая, профессор. В отставке. Теперь я занимаюсь конспектами.

— И Нельмира Железные Когти. Генерал Левого крыла.

Нельмира улыбнулась — коротко, цепко.

— Вы помните. Приятно. Кстати, вы компенсируете правое бедро наклоном корпуса. Та рана на Горящих Полях?

Солариус расправил плечи.

— Помню каждый бой. Битва у Перевала Стонов. Ваш фланговый удар. Тридцать два моих паладина.

— Двадцать девять, — поправила Нельмира. — Трое выжили. Я проверяла.

— А я помню вашу молнию на Горящих Полях, — Велиара чуть наклонила голову. — Шрам до сих пор иногда чешется.

Она коснулась виска — того самого белого шрама.

— А я помню ваш ответный удар, — ответил Солариус. — Три ребра. Срослись криво. Ноют к дождю.

Тишина.

Студенты пытались по губам понять, о чём идёт разговор. Лира вцепилась в руку Зельды. Элара судорожно конспектировала. Ариана забыла про моду.

Потом Велиара протянула руку.

— Ничья, — сказала она. — Тогда и сейчас.

Солариус посмотрел на её руку. Потом — на Зельду. На девочек, стоящих за спинами трёх демонических генералов, переодетых горничными.

Он пожал руку.

— Ничья, — повторил он. — Приятно видеть вас при мирном деле. Надеюсь, в этот раз мы на одной стороне.

— На стороне дочери нашей Владыки Агаты, — ответила просто Велиара. — Это единственная сторона, которая имеет значение.

Солариус кивнул. Развернулся. Ушёл, сняв полог.

Зельда выдохнула.

— Велиара, — прошептала она. — Ты... ГЕНЕРАЛ?

— Да. Теперь я ваша слуга, госпожа.

— Три генерала среди пяти горничных?!

— Азграл'Ог не ищет дешёвых решений, особенно когда приказывает Агата или ваш отец, — Велиара позволила себе тень улыбки. — Ваш дворецкий — перфекционист.

* * *

Варилий узнал об этом через десять минут.

Солариус вошёл в его кабинет без стука — что само по себе было событием, потому что Солариус стучал ВСЕГДА.

— Варилий.

— Да?

— Вы знали?

— О чём конкретно?

— О том, что среди пяти горничных, приставленных к фрейлинам вашей внучки, три — демонические генералы?

Пауза.

Варилий снял очки. Протёр. Надел обратно.

— Какие... генералы?

— Велиара Пепельная. Тальвия Лунная Тень. Нельмира Железные Когти. Я лично сражался с каждой из них. Это не горничные, Варилий. Это элитные боевые офицеры армии демонического доминиона.

Варилий медленно опустился в кресло.

— Это уже филиал ада, а не академия, — простонал он. — У меня демон-дворецкий в розовом. Демон-повар на кухне. Гоблины-культисты в подвале. Гремлин-сатирик , любящий качаться на люстре. Тролль-поэт в подземелье. А теперь — три демонических генерала в роли горничных!

— Четверо, — поправил Солариус. — Азграл'Ог тоже не простой дворецкий. Я проверял его ещё в прошлом году.

Варилий закрыл лицо руками.

— Что дальше? Дракон на должности садовника?

— У вашей внучки уже есть маленький дракон, — напомнил Солариус. — Но он пока только поджигает занавески.

Варилий застонал.

— Я напишу Агате. Она должна была предупредить.

— Она в своём праве, всё же её внучка имеет особенный статус, — Солариус скрестил руки. — Но я прошу уточнить, насколько безопасны они для учеников? И зачем столько элитных бойцов?

Их взгляды встретились. Оба — старые, мудрые, видевшие войны. И оба понимали: трёх генералов не присылают охранять студенток без причины.

— Я выясню, — сказал тихо Варилий.

Солариус кивнул. Направился к двери. Остановился.

— Варилий, — не оборачиваясь. — Одно скажу. Если Велиара Пепельная согласилась стать горничной — значит, угроза серьёзная. Эта женщина не стала бы унижаться ради пустяка. Она гордая. Гордее любого паладина, которого я знал.

— Ты считаешь, что это унижение?

— Я считаю, что это жертва. А жертвы приносят только перед настоящей войной.

— Я думаю, ты недооцениваешь новую мощь Агаты.

Солариус вышел. Варилий остался один в кабинете, глядя на портрет основателя академии на стене.

— Тебе было проще, — сказал он портрету. — У тебя не было демонов в штате.

Портрет промолчал. Но Варилию показалось, что основатель слегка ехидно усмехнулся.

* * *

Но до выяснений было далеко, потому что демонессы уже вошли в рабочий режим.

Григорий, лишённый печенья второй день, сидел на люстре в Большом зале и мрачно наблюдал за демонессами. Его огромные глаза следили за каждым их движением.

— Кошмар, — пробормотал он. — Пять штук. Пять демониц. Все красивые. Все опасные. Все ходят как кошки.

Он посмотрел на Мармелада, который рядом с ним ел окорочок, украденный у одного из студентов.

— Без обид, кот.

— Я — многомерное существо, а не просто кот, — Мармелад ответил, не отрываясь от курицы.

— Ты воруешь окорочка, вылизываешь лапу и не только. Ты кот.

— Я ем во всех измерениях разную еду, чищу многомерную конечность. Это другое.

Григорий вздохнул. Потом его глаза загорелись. Он посмотрел на Нельмиру, которая шла мимо с подносом для Арианы.

— О! — он свесился с люстры. — Госпожа демонесса! Хотите печеньку?

Нельмира подняла голову.

— У тебя нет печенья. Ты лишён его на две недели. — Она прищурилась. — Левая лапа. Ты прячешь печенье за спиной. Крошки на подбородке. Украл из кладовой через вентиляционную шахту — на шерсти пыль и паутина. Шахта, кстати, идёт мимо архива — плохая точка безопасности, надо будет поставить решётку.

Григорий медленно убрал лапу из-за спины. В ней действительно было печенье.

— Браво! — он поаплодировал. — Даже демоны меня раскусили! Я знаменитость!

На уроке истории Тальвия села позади Элары. Малверн рассказывала о падении Крепости Грифонов.

— ...и когда южная стена обрушилась, гарнизон отступил к внутреннему двору, — Малверн указала на карту.

— Стена не обрушилась, — Тальвия заметила негромко. — Её подорвали изнутри. Три заряда. Я знаю, потому что...

Она осеклась. Посмотрела на Элару. На Малверн.

— ...потому что читала об этом в очень подробном источнике, — закончила она.

Элара уставилась на свою демонессу с выражением человека, открывшего новую вселенную.

— Ты была там?!

— Я читала, — Тальвия поправила очки. — Очень. Подробный. Источник.

На перемене Финрод подошёл к Зельде — с эльфийскими сладостями, разумеется.

— Доброе утро, Зельда. Я принёс...

Велиара шагнула между ними. Не агрессивно. Просто — оказалась там.

— Принц Финрод, —вежливо произнесла она . — Госпожа занята. Вы можете оставить подарок, и я передам его лично.

Финрод уставился на Велиару снизу вверх (демонесса была на голову выше).

— Я... хотел бы отдать лично.

— Лично — это привилегия, принц. Она требует разрешения.

— Велиара, — Зельда вздохнула. — Это Финрод. Он мой... друг. Он может подходить.

Велиара отступила — ровно на полшага. Достаточно, чтобы Финрод мог передать коробочку. Недостаточно, чтобы он чувствовал себя комфортно.

Финрод передал сладости. Его уши были пунцовыми.

Дрейвен подошёл позже. Молча. Кивнул Зельде. Положил перед ней книгу — «Практическая барьерная магия, том шестой. Уровень магистра». Посмотрел на Велиару.

Велиара посмотрела на него.

Пауза. Две секунды.

Дрейвен коротко поклонился — воинский поклон, чуть наклонив голову и правую руку прижав к груди. Велиара ответила тем же жестом. Точным. Зеркальным.

— Узнаёт воина, — пробормотала Нельмира за спиной Арианы. — Неплох. Правая рука — доминантная. Левая — защитная. Центр тяжести низкий. Мечник. Щитовик. Тяжёлый класс. Против группы — устоит. Против мага — уязвим с дистанции.

— Нельмира, — Ариана прошипела, — мы оцениваем ухажёров, а не противников!

— А какая разница? — Нельмира искренне удивилась.

Дрейвен ушёл. Молча. Как всегда. Но в его шаге появилось что-то новое — как будто он прошёл проверку, о которой не просил.

Велиара проводила его взглядом.

— Этот мальчик, — сказала она тихо, — несёт на плечах что-то тяжёлое. Обет?

— Откуда ты знаешь? — Зельда удивилась.

— Я прожила достаточно, чтобы узнавать людей, которые готовятся умирать за идею. У них особый шаг. Тяжёлый, но решительный. Как у солдат перед последним боем.

— Он не собирается умирать! — Зельда вспыхнула.

— Я не сказала, что собирается. Я сказала — готов. Это разные вещи, госпожа.

Финрод, наблюдавший за сценой из-за колонны (он не подслушивал — он «оценивал обстановку»), подошёл чуть позже.

— Зельда, — его голос был безупречно вежлив, но кончики ушей всё ещё розовели. — Твоя... слуга. Она считает, что я должен записываться на аудиенцию?

— Она перестаралась, Финрод. Извини.

— Не нужно извиняться. Просто... — он замялся. — Раньше я мог просто подойти.

— Ты и сейчас можешь. Я поговорю с Велиарой.

— Нет, — Финрод покачал головой с достоинством, которое далось ему непросто. — Если это для твоей безопасности, я готов ждать. Просто... не забывай обо мне за стеной из слуг.

Он улыбнулся — слегка грустно — и ушёл.

Зельда проводила его взглядом. Что-то кольнуло в груди. Не три процента ревности — что-то другое. Может, жалость. Может, благодарность. Может, понимание, что Финрод, при всей своей эльфийской гордости, умел быть уязвимым.

Томас пришёл на обед с двумя стаканами сока. Один для себя. Один для Зельды. Как всегда.

— Привет, — он поставил стакан перед ней. — Апельсиновый. Твой любимый.

Ривенна, стоявшая позади Лиреи, посмотрела на Томаса. Потом на Велиару. Подняла бровь.

Велиара чуть качнула головой — «пропустить».

Томас прошёл мимо демонессы, даже не заметив её. Сел рядом с Зельдой. Улыбнулся.

— Я слышал, у вас теперь служанки? Впечатляет. Велиара мне понравилась. Суровая.

— Она генерал демонов, —прошептала Зельда .

— Ну... тогда не очень суровая, — Томас невозмутимо отпил сок.

За соседним столом Нельмира наклонилась к Ривенне:

— Видела эльфа? Осанка хорошая, но открывается при поклоне — удар в шею. Красивый, впрочем. Собственно, как и все эльфы. Наверное, это у них в природе.

— Молчаливый мне больше нравится, — Ривенна ответила. — Воин. Сильный, сдержанный. Из него вышел бы отличный демон-командир. Даже сейчас ему можно поручить десяток импов.

— А третий? — Ириска, добродушная демонесса Лидии, подсела ближе. — Тот, обычный?

— Обычный, — Нельмира задумалась. — Ни магии, ни титула, ни меча. Никаких видимых уязвимостей в бою — потому что он и не боец. Зато... — она помолчала, — ...добрый. Просто добрый. Знаете, как это редко? Я живу полторы тысячи лет. Добрых мужчин встречала реже, чем единорогов.

— Он ещё и сок приносит каждый день, — Ириска вздохнула. — Без просьбы. Просто так.

— Надёжный, — Велиара подвела итог, подойдя к ним. — Тихий, надёжный и совершенно не понимает, что делает всё правильно. И явно имеет свои секреты. Самый опасный тип.

— Опасный? — Ириска удивилась.

— Для сердца, —уточнила Велиара . — Таких невозможно не полюбить. И невозможно забыть.

Зельда, сидевшая через два стула, отчаянно делала вид, что не слышит. Её уши горели.

«Хозяйка, ты красная,» — голос Эолиса в голове.

«Помолчи, Эолис.»

«Они правы, знаешь. Он хороший.»

«Пожалуйста, помолчи!»

* * *

Вечер. Комната фрейлин.

Азграл'Ог вошёл с вечерним чаем на левитирующем подносе. За ним — Велиара и Нельмира. Ириска уже сидела рядом с Лидией, угощая её пирожными. Тальвия и Элара обсуждали конспекты в углу (точнее, Элара задавала вопросы, а Тальвия отвечала так, будто цитировала секретные военные отчёты). Ривенна сидела у ванны-ложа Лиреи, и они тихо разговаривали на языке, который остальные не понимали — смесь общего с морскими интонациями.

— Итак, — Азграл'Ог окинул комнату взглядом. Его веко дёрнулось. — Вопрос гардероба. Я терпел весь день. Больше не могу.

— О нет, — простонала Зельда.

— О да, — Ариана выпрямилась.

— Вы, — Азграл'Ог обвёл демонесс жестом, полным страдания, — выглядите как пять незнакомок, случайно столкнувшихся в коридоре. Серое, чёрное, бежевое, водоросли и... что это вообще, Тальвия? Мешок с карманами?

— Функциональная туника, — Тальвия поправила очки.

— Мешок. С карманами. Я подготовил единую форму для слуг госпожи, — Азграл'Ог достал из ниоткуда пять комплектов одежды. Тёмно-бордовые платья с серебряной отделкой. Элегантные. Строгие. Одинаковые.

— Одинаковые, — Велиара произнесла ровно. — Азграл'Ог, мы не солдаты на параде.

— Вы слуги госпожи. Единообразие — это дисциплина.

— Единообразие — это мишень, —поправила Нельмира , не поднимая глаз от блокнота, в который что-то записывала. — Серебряная отделка бликует. Днём на солнце, ночью при луне и факелах. Нас заметят раньше, чем мы заметим угрозу. Сам бордовый неплох — тёмный, не маркий. Но серебро надо убрать или заменить на матовое. Крой, впрочем, приличный — не ограничивает замах.

— Мне нужен зелёный, —заявила Ривенна . — Я сорок лет носила водоросли. Имею право на нормальный зелёный.

Тальвия поправила очки.

— Мне, в принципе, всё равно. Лишь бы карманы были. Мне нужно минимум шесть карманов.

— Шесть? — Азграл'Ог приподнял бровь. — Для чего?

— Блокнот. Запасной блокнот. Чернила. Запасные чернила. Карта. И нож.

— Нож не является элементом гардероба.

— Нож является элементом выживания. А выживание — основа любого гардероба.

Азграл'Ог посмотрел на Велиару, ища поддержки. Велиара пожала плечами.

— Она не неправа.

— Я хочу тёплые тона, — Ириска мягко улыбнулась. — Может, персиковый?

— Персиковый, — Азграл'Ог произнёс это слово с выражением человека, которому предложили надеть шапку из кактуса. — Персиковый — это не цвет. Это недоразумение.

— Это КРАСИВЫЙ цвет! — Ириска возразила.

— Это цвет, который не может решить, хочет ли он быть розовым или оранжевым. Он — хроматическое малодушие.

— Хроматическое малодушие, — повторила Ариана, доставая блокнот. — Я запишу. Это гениально.

— А я запишу, что персиковый лучше виден в сумерках, чем бордовый, — добавила Нельмира . — Если нас атакуют на рассвете, Ириску увидят первой.

— Нас НИКТО не будет атаковать на рассвете! — Ириска всплеснула руками.

— Никогда не говори «никогда», — Велиара, Нельмира и Тальвия произнесли одновременно.

Ариана встала, как полководец перед картой.

— Компромисс! Единая базовая форма — да, Азграл'Ог прав, это дисциплина. НО! Индивидуальные аксессуары. Пояс, шарф, брошь. Каждая демонесса — свой акцент. Единство с характером.

Тишина.

Азграл'Ог посмотрел на Ариану. Велиара приподняла бровь.

— Эта девочка, — медленно сказала Велиара , — понимает суть командования. Единство цели при разнообразии средств.

— Компромисс принят, — Азграл'Ог кивнул. — При условии, что аксессуары не нарушают цветовую гармонию. Леди Ариана, вы поможете мне с подбором?

Ариана засияла так, что Гиль, дремавший в углу, приоткрыл один глаз, решив, что кто-то зажёг фонарь.

— С удовольствием!

— Я обречена, — Зельда уткнулась лицом в подушку.

— Ты императрица, — Мармелад заметил с подоконника. — Обречённость — часть должности. А вообще, компромисс среди сторонников императорской особы — это верх сплочённости.

* * *

Позже, когда демонессы разошлись по постам (они не спали — дежурили посменно в коридоре), а девочки устроились в кроватях, начались разговоры.

— Три генерала, — прошептала Лира. — Три генерала среди наших горничных!

— Технически, Ириска и Ривенна — не генералы, — поправила Элара. — Ириска — бывшая целительница Седьмого легиона, а Ривенна — дипломат.

— Откуда ты знаешь?!

— Тальвия рассказала. Она... очень информативна.

— Информативна, — повторила Лира . — Ты имеешь в виду — она рассказывает тебе военные секреты?!

— Не секреты. Факты. Исторические факты. Которых нет в наших учебниках. Она видела вещи, о которых я только читала. Падение Крепости Грифонов, осада Каменного Сердца, битва за Внутреннее море... Она там была, Лира!

— Ладно, мне моя тоже нравится, — Лира неохотно призналась. — Нельмира. Она ужасная. Мне это... непривычно.

— Ужасная? — Ариана хихикнула.

— Она за полдня оценила каждого встречного! Каждого! «Этот хромает — слабое колено. Та щурится — близорука. У повара на кухне нож в левом рукаве — левша, опасен в ближнем бою. А ваше платье, леди Лира, имеет семь уязвимых точек, включая пуговицу на воротнике, за которую можно схватить!» Семь! У моего платья семь уязвимых точек!

— А я в шоке от того, что она одновременно знает слабости платья и слабости врага, — Ариана села в кровати. — Она сказала мне: «Ваша брошь красивая, но острый край повёрнут к горлу — при падении проткнёте себе шею. Переверните.» И знаете что? Она была права.

— Мне нравится Ириска, — Лидия прошептала. — Она тёплая. И пирожные вкусные.

— Ривенна знает морской язык, —сказала Лирея из ванны-ложа. — Настоящий, глубинный. Не тот, которому учат на поверхности. Она разговаривала с кракенами.

— С кракенами?!

— Они не такие страшные, как все думают, — Лирея пожала плечами. — Просто большие. И обидчивые. Ривенна говорит, что однажды вела переговоры с Великим Кракеном Бездны. Три дня. Он обиделся на формулировку в договоре. В был затоплен целый остров. Пришлось переписывать.

— Она затопила остров?

— Кракен затопил. Она переписала договор. Демонская дипломатия, — Лирея сказала это так, будто это было совершенно нормально. Может, для русалки и было.

Зельда лежала, глядя в потолок. Пять демонесс. Три генерала. Её отец и бабушка прислали армию, замаскированную под прислугу.

Зачем?

Она повернулась к Мармеладу.

— Мармелад, — прошептала она. — Почему выбрали генералов? Азграл'Ога уже мало?

Кот приоткрыл один глаз.

— Потому что ты его дочь, а он — бог хаоса, который склонен к перестраховке. Спи, хозяйка.

— Мармелад...

— Спи.

Зельда не стала спорить. Но перед тем как закрыть глаза, она коснулась скипетра на тумбочке.

«Гай?»

«Да, дитя?»

«Ты что-нибудь знаешь?»

Пауза.

«Нет, но догадываюсь. Спи, Зельда. Завтра будет долгий день.»

Это не было ответом. Но Зельда уже привыкла, что в её семье ответы прячутся за молчанием.

* * *

В это время Мармелад беседовал с Ка'азеротом.

— Демонессы?

— Да, босс. Все пять. Агата перестраховалась. Велиара взяла командование. Солариус узнал троих.

— Предсказуемо. Как он отреагировал?

— Пожал руку. Сказал «ничья». Потом пошёл к Варилию.

— Варилий?

— Сказал, что академия — филиал ада.

— Технически, — Ка'азерот хмыкнул, — он не так уж далёк от истины.

Пауза.

— Босс, — Мармелад помолчал. — Зельда спрашивала. Почему генералы.

Ка'азерот закрыл глаза.

— Это воля Агаты, а не моя. А я посвятил её в то, что движется война. И что Хруст и Шорох замедлили инквизицию, но не остановили. Гарольд держит перевалы, но армия обходит с флангов. Если они прорвутся, то Аркане придётся вмешаться для защиты союзника.

— Зельда не знает.

— И не должна. Армии для этого и нужны, чтобы дети не знали этого.

— А если нескольких недель не будет?

Ка'азерот открыл глаза. Все шесть. Фиолетовые, как магия его дочери.

— Тогда в дело вмешается Варилий и Агата с легионами Ада. Поверь, это будет страшнее моего гнева.

Мармелад помолчал. Потом мурлыкнул — тихо, по-кошачьи, что для многомерного существа было выражением абсолютной лояльности.

— Понял, босс.

— Интересно, подерутся Азграл'Ог и Нельмира на фоне моды?

— Спорю на жемчужную форель, что да.

— Ладно, принимаю ставку.

В комнате фрейлин Мармелад свернулся калачиком у ног Зельды. За дверью бесшумно дежурила Велиара — генерал Пепельного Легиона, которая уничтожала армии и разрушала крепости, а теперь стояла в коридоре студенческого общежития, охраняя сон шестерых девочек.

И впервые за тысячу лет чувствовала, что это — самое важное задание в её жизни.

Глава 9. Большой Взрыв

Первое, что услышала Зельда в это утро, было не пение птиц за окном.

Не тихий голос Азграл'Ога с подносом чая.

Не Мармелад, философски комментирующий рассвет с подоконника.

Это был горн.

Настоящий боевой горн — медный, с раструбом размером с голову Гиля — и Нельмира играла в него так, словно объявляла атаку на неприятельские укрепления. Звук прокатился по комнате, отразился от потолка, заставил задребезжать стаканы на столе и, судя по звукам из коридора, навёл панику среди нескольких студентов с соседнего этажа.

— Подъём! — объявила Нельмира, опуская инструмент с выражением человека, сделавшего важное государственное дело. — Пятнадцать минут на умывание. Одна минута на споры о том, нужно ли вставать. Совмещать не рекомендую.

Лира издала звук, который в мирной жизни никогда бы не вышел из человеческого горла. Что-то среднее между воем и официальным протестом.

— Который... — она с трудом приоткрыла один глаз. — Который сейчас час?

— Шесть утра. — Нельмира уже убирала горн в специальный чехол с той деловитостью, с которой полководцы убирают мечи после победной битвы. — Ранний подъём развивает дисциплину, повышает концентрацию и даёт тактическое преимущество перед противником.

— У нас нет противника! — простонала Ариана, зарываясь в подушку. — У нас есть занятия в девять!

— Противник — это хаос неорганизованного утра, — невозмутимо ответила Нельмира. — Он повсюду.

Эолис в голове у Зельды хихикнул: «Она же говорит про тебя, хозяйка».

«Я знаю», — мрачно согласилась Зельда, садясь на кровати. Гиль, свернувшийся у неё в ногах, открыл один фиолетовый глаз, оценил ситуацию, счёл её неприемлемой и закрыл глаз обратно.

— Гиль, — позвала Зельда.

— Сплю, — сообщил дракончик.

— Ты разговариваешь.

— Это рефлекс. Я сплю и говорю одновременно. Редкий талант.

Велиара появилась в дверном проёме с видом существа, которое не спало всю ночь и при этом чувствовало себя прекрасно — что было чистой правдой. Она оглядела комнату, в которой пять студенток находились на разных стадиях пробуждения, и произнесла:

— У Нельмиры пятнадцать минут. Я советую успеть.

— А если не успеем? — дерзко спросила Лидия, не открывая глаз.

— Тогда зарядка будет длиннее, — сообщила Велиара и удалилась.

Лидия открыла глаза.

— Зарядка?!

,* * *

Двор академии в половине седьмого утра был завёрнут в сизый утренний туман и тишину, которую никто не просил нарушать. Редкие студенты, вышедшие по собственной воле, смотрели на компанию из пяти девочек и пяти демонесс с нескрываемым изумлением.

Нельмира встала перед строем с тем же выражением, с каким, вероятно, выстраивала легионы перед сражениями.

— Разминка, — объявила она. — Стандартная. Двадцать минут. Начинаем с растяжки.

— Нельмира, — осторожно начала Лира, — у нас физкультуры в расписании нет...

— Физкультура — это не расписание. Это образ жизни.

Ириска, возникшая рядом с подносом, на котором стояли маленькие стаканчики с горячим чаем, с надеждой предложила:

— Может, сначала чай?

— После, — сказала Нельмира.

— После? — Ириска посмотрела на поднос с искренней тоской.

— После.

Тальвия уже что-то записывала в блокнот. Ривенна стояла с видом существа, которое сорок лет провело на морском дне и которому никакая зарядка не страшна. Элара смотрела на всё происходящее с видом человека, постепенно обнаруживающего, что ему это неожиданно нравится.

В дверях флигеля возник Азграл'Ог. Его взгляд скользнул по строю, по Нельмире с её командирским видом, по пяти девочкам в различной степени бодрости — и он медленно, с достоинством кивнул. Именно так, как кивает один профессионал другому.

Нельмира заметила. Кивнула в ответ.

Профессиональное взаимопонимание состоялось без единого слова.

— Я подготовлю завтрак к возвращению, — произнёс Азграл'Ог и удалился.

— Он мне нравится, — сказала Нельмира.

— Всем нравится, — пробормотала Зельда, начиная тянуться. — Это часть его необъяснимого обаяния.

Двадцать минут спустя, красные, слегка запыхавшиеся, но — что самое удивительное — проснувшиеся по-настоящему, все пятеро вернулись в столовую. Ириска торжественно разлила чай. Зельда обхватила стакан двумя руками, закрыла глаза и почувствовала, что жизнь, возможно, имеет смысл.

— Это было... — начала Лира.

— Неожиданно хорошо, — закончила Ариана и немедленно смутилась, словно призналась в чём-то постыдном.

— Я сделаю пометку, — невозмутимо сказала Нельмира, открывая блокнот.

* * *

Столовая к завтраку набралась студентами постепенно, как наполняется бочка — сначала по капле, потом потоком. Запах свежего хлеба и горячей каши заполнял зал. Преподаватели за своим столом выглядели людьми, ещё не принявшими окончательного решения о том, как они относятся к новому дню.

Именно в этот момент спокойствие дало трещину.

Со стороны преподавательского стола послышался металлический лязг, а потом звонкий пищащий голос объявил:

— Эй! ЭЙ! Ты, боевая подушка! Я вызываю тебя!

Григорий стоял на преподавательском столе — маленький, рыжий, непропорционально самоуверенный — и указывал лапкой на Пушинку, которая сидела рядом с тарелкой Зельды и невозмутимо дремала.

Пушинка недовольно зашевелилась.

— Григорий, — вздохнула Лира, — опять?

— Я отрабатывал новую технику! — объявил гремлин с видом полководца, раскрывающего военную тайну. — Три недели! Я изучил «Трактат о семи школах клинкового боя» и разработал контрприём специально против подушечной тактики!

— Ты проигрываешь каждый раз, — заметила Элара.

— Это не проигрыш! Это накопление опыта!

Пушинка, тем временем, поднялась. Не торопливо. С достоинством. Потянулась, как кот перед прыжком, и приняла стойку — прямая спина, чуть согнутые коленные суставы, передние лапки на уровне груди. Классическая школа. Безупречная.

Профессор Элдрик, призрачный и задумчивый, обернулся на звук. Его прозрачные брови поползли вверх.

— О, — сказал он, — снова.

— Григорий объявил вызов, — подтвердил Солариус, не отрываясь от кружки с чаем, но уже ставя её на стол с видом человека, который освобождает руки на всякий случай. — Стойка у подушки лучше, чем в прошлый раз. Она работала.

— Двадцать монет на Пушинку, — сказал Элдрик.

Солариус медленно повернул голову.

— Вы? На подушку? Вы же в прошлый раз ставили на Григория.

— В прошлый раз я ошибся, — невозмутимо ответил призрак. — Я умею учиться на ошибках. Это называется опыт.

— Двадцать принято, — Солариус достал монеты. — Я тоже на Пушинку. Тридцать.

Варилий, сидевший во главе преподавательского стола с чашкой горького кофе и выражением декана, который в это утро уже всё видел, произнёс:

— Я поставлю на Григория. Десять монет. Из педагогических соображений.

— Из каких соображений? — уточнил Солариус.

— Чтобы напомнить себе, что упорство не всегда приводит к победе.

Студенты вокруг уже побросали завтраки и тянули шеи. Кто-то рядом с Зельдой скороговоркой шептал соседу: «он же каждый раз проигрывает» — «да, но посмотри на его стойку, он что-то придумал» — «ставлю три монеты на Григория» — «ты сумасшедший».

Велиара, стоявшая у стены, наблюдала за происходящим с видом человека, профессионально оценивающего боевую обстановку. Нельмира рядом с ней что-то тихо говорила. Велиара один раз коротко кивнула.

Дуэль началась.

Григорий атаковал первым — быстро, с хитрым финтом, который он действительно явно отрабатывал. Лже-выпад влево, резкий разворот, удар вилкой справа.

Пушинка уклонилась. Не быстро. Именно настолько, насколько нужно. Ровно на ту дистанцию, чтобы вилка прошла в сантиметре от неё, — и тут же ответила молниеносным тычком лапкой по запястью Григория.

Вилка зазвенела об стол.

Григорий покосился на пустую руку. Потом на вилку. Потом на Пушинку.

— Это... — начал он.

Пушинка ударила второй лапкой — несильно, но точно. Григорий сел на стол с таким видом, словно внезапно обнаружил, что гравитация существует.

В столовой взорвался смех.

— Восемь секунд, — сообщил Солариус, убирая часы в карман. — Личный рекорд. В прошлый раз было одиннадцать.

— Прогресс, — мрачно согласился Григорий, лёжа на спине на столе и глядя в потолок.

Пушинка поклонилась — всему залу, — после чего вернулась к Зельде, запрыгнула обратно на место и легла с видом существа, не желающего обсуждать произошедшее.

— Варилий, — сказал Солариус, протягивая руку ладонью вверх, — с вас десять монет.

Варилий вздохнул и отдал монеты с видом человека, получившего именно тот педагогический урок, который и планировал.

— Хорошая техника у подушки, — сказал Элдрик, принимая свой выигрыш. — Реакция отличная. Я впервые поставил на победителя.

— Поздравляю с личным прогрессом, профессор, — Солариус убрал монеты. — Нам обоим это даётся по-разному.

Зельда смотрела на всё это с видом человека, который давно перестал удивляться академии, но всё ещё находит в ней что-то тёплое.

* * *

Первым уроком шла боевая магия у профессора Элдрика — призрак плыл перед классом с той лёгкостью, с которой двигаются только те, кого больше не ограничивает земное притяжение.

— Сегодня мы говорим о подготовке к реальным сражениям, — начал он, и в голосе его появилась та особая интонация, с которой говорят люди, знающие о войне не из книг. — Конкретно — о боевых заклинаниях в стеснённых условиях. О том, как работать в группе. И о том, как совместить стихии, которые по всем учебникам несовместимы.

Несколько студентов переглянулись.

— Огонь и лёд, — продолжил Элдрик. — Гроза и земля. Вода и молния. Традиционная теория говорит — нельзя. Реальный бой говорит иначе.

Он развернулся к доске и начертил в воздухе схему — та повисла прозрачными светящимися линиями.

— Огонь в ледяной капсуле. — Элдрик поднял руку. — Наблюдайте.

То, что он создал, было одновременно изящным и жутковатым. Небольшой огненный шар — живой, пульсирующий — заключённый в прозрачную ледяную оболочку, которая его не гасила, а сдерживала. Удерживала тепло внутри, давая огню концентрироваться, накапливаться — пока давление не достигло бы точки разрыва.

— Не сейчас, — сказал Элдрик, гася конструкцию. — Это финальная стадия. Сначала вы научитесь держать оба заклинания одновременно, не давая им уничтожить друг друга.

— Профессор, — поднял руку кто-то из студентов, — но это же невозможно физически? Огонь тает лёд, лёд гасит огонь...

— Это невозможно, если думать о них как о противниках. — Элдрик посмотрел на него. — Думайте о них как о партнёрах с разными задачами. Огонь — сила. Лёд — направление и форма. Они не борются. Они работают вместе.

Следующие полтора часа прошли в попытках создать «огонь в ледяной капсуле» с переменным успехом. Томас дважды добился красивого результата, после чего оба раза терял концентрацию, и конструкция рассыпалась. Дрейвен работал сосредоточенно и молча — у него получалось держать форму дольше, хотя огонь был слабее. Финрод создал безупречную конструкцию с первой попытки и держал её ровно столько, сколько нужно для оценки.

Зельда начала работать, как все — стандартное заклинание огня, стандартный купол льда поверх. Конструкция держалась. Держалась...

А потом что-то пошло не так.

Или не совсем не так.

Лёд начал светиться. Не ярко — едва заметно, самым краем, тем особым оттенком, который Зельда уже знала и старательно не замечала в себе. Фиолетовым.

«Хозяйка», — тихо сказал Эолис внутри неё. — «Не надо. Просто держи стандартно.»

«Я стараюсь», — мысленно ответила Зельда, но было уже поздно. Оттенок стал чуть заметнее. Огонь внутри капсулы начал пульсировать не хаотично, а в ритм — словно сердцебиение.

Она быстро погасила конструкцию. Раньше, чем нужно. Раньше, чем кто-то успел заметить — она надеялась.

Элдрик, проплывавший мимо, остановился.

Посмотрел на то место, где только что висела её конструкция. Потом на Зельду.

— Почему погасили? — спросил он.

— Потеряла контроль над формой, — сказала Зельда ровным голосом. — Решила начать заново.

Элдрик помолчал секунду. Его взгляд был внимательным — не подозрительным, просто внимательным, каким бывает взгляд человека, заметившего нечто, что не вписывается в привычную картину.

— Начните заново, — сказал он наконец. — Но не торопитесь гасить. Иногда нестандартный результат интереснее правильного.

И поплыл дальше.

Зельда выдохнула. Рядом Лира бросила на неё быстрый взгляд — она заметила оттенок — и так же быстро отвела глаза. Ничего не сказала. Поняла.

«Спасибо», — подумала Зельда.

«Пожалуйста», — ответила Лира, не произнося ни слова.

Зельда начала сначала — на этот раз аккуратнее, держа Эолиса чуть дальше от конструкции, создавая самый обычный огонь в самом обычном льду. Скучно. Правильно. Безопасно.

После урока Элдрик задержал её у двери — секунды на три, пока остальные выходили.

— Зельда, — сказал он негромко, — у вас необычная магия. Я имею в виду это как наблюдение, не как критику.

— Я знаю, — ответила Зельда. — Она иногда... ведёт себя нестандартно.

— Это бывает, — кивнул Элдрик. — Если вам когда-нибудь понадобится разобраться, почему — приходите. Я видел много стихий за свою жизнь и... — он сделал паузу, — послежизнь. Но ваша меня интересует.

Он ушёл сквозь стену, как обычно.

Зельда стояла в пустом коридоре и думала о том, что «интересует» в устах призрачного профессора боевой магии звучит одновременно обнадёживающе и немного тревожно.

* * *

Второй урок был астрологией у профессора Астерии, и проходил он в обсерватории — круглой башне на северном фланге академии, стены которой были сплошь покрыты картами звёздного неба, нанесёнными поверх старой штукатурки разными чернилами в разные эпохи. Куполообразный потолок раздвигался по команде профессора, открывая небо.

— Сегодня, — сказала Астерия, женщина с серебряными прядями в тёмных волосах и манерой говорить тихо, словно боясь вспугнуть что-то живое, — мы будем искать.

— Что искать? — спросил кто-то.

— Увидим. Откройте карты.

Студентам раздали личные атласы — небольшие книги с подвижными страницами, реагирующими на магическое прикосновение. Астерия объяснила: каждый из известных объектов неба уже нанесён, классифицирован, изучен. Задача студента — найти аномалию. Нечто, что не вписывается. Нечто, что двигается не так, светится не тем цветом, появляется не вовремя.

— Звёзды не молчат, — сказала Астерия. — Они всё время говорят. Просто нужно научиться слушать.

Зельда открыла атлас и начала смотреть — не торопливо, просто давая глазам скользить по поверхности, как учила Агата. «Не ищи конкретное, просто смотри на всё» — бабушка говорила это про грибы в лесу, но принцип оказался универсальным.

— Вот здесь что-то не так, — тихо сказал Финрод рядом.

Они сидели за одним столом — Астерия рассадила студентов парами, и это вышло само собой, без умысла, — просто, потому что Финрод оказался рядом.

— Где? — спросила Зельда.

— Вот этот сектор. — Финрод провёл пальцем, не касаясь страницы. — Видишь? Три известные звезды образуют треугольник. А между ними, по атласу, должно быть пустое пространство. Но там есть точка.

Зельда посмотрела. Точка была крошечной, почти незаметной на фоне остального рисунка — но она была.

— Может, это пометка? — осторожно предположила она.

— Пометки наносят чернилами другого цвета. — Финрод слегка наклонился к атласу. — Это светится. Самостоятельно.

Зельда тоже наклонилась. Точка действительно светилась — слабо, едва заметно, тем холодным светом, каким светятся далёкие вещи.

Астерия появилась за их спинами.

— Нашли что-то?

— Здесь, — сказал Финрод, — незарегистрированный объект. В секторе Три-Девять.

Астерия долго смотрела на карту. Потом взяла специальный инструмент — тонкую металлическую указку с линзой на конце — и поднесла к точке.

Тишина.

— Хмм, — сказала Астерия наконец.

— Что это? — спросила Зельда.

— Это, — Астерия выпрямилась и посмотрела на них, — звезда, которой не было в прошлом месяце. Точнее, она была. Но не светила. А теперь светит. — Пауза. — По астрологическим меркам она совсем молодая. Несколько тысяч лет от роду — для звезды это почти младенец.

— И она не была в атласе? — Финрод нахмурился.

— Её не было видно. — Астерия посмотрела на него, потом на Зельду. — Что-то изменилось в её пространстве. Она начала гореть ярче. — Пауза. — Это открытие. По правилам академии, открыватели имеют право назвать объект.

Наступила тишина.

— Называй ты, — сказала Зельда Финроду.

Финрод посмотрел на неё.

— Мы нашли вместе. Значит, вместе и называем. — Он чуть помолчал. — Нужно одно имя.

Зельда подумала. Молодая звезда. Младенец по меркам неба. Что-то, что горело всегда, но стало видимым только сейчас.

— Аврора? — предложила она. — По-древнему — «рассвет».

Финрод на мгновение замер.

— Хорошее имя, — сказал он. И в его голосе не было ни пижонства, ни игры — просто искреннее согласие.

Эолис внутри Зельды произнёс: «Уши».

«Что?»

«У тебя уши красные».

«Помолчи».

Астерия сделала пометку в официальном журнале: «Сектор Три-Девять. Звезда Аврора. Открыта студентами Зельдой Нонцет-Клавдий и принцем Финродом в ходе урока астрологии».

— Поздравляю, — сказала она негромко. — Не каждому студенту удаётся открыть что-то, что было скрыто тысячи лет.

* * *

На обеде Зельда думала об Авроре — маленькой звезде, которая горела всегда, просто никто не смотрел в ту сторону, — и поэтому не сразу заметила, что в столовой что-то изменилось.

А изменилась атмосфера. Студенты в дальнем конце зала вдруг начали улыбаться и оглядываться, потом тихо переговариваться.

Зельда обернулась.

Агата Клавдий входила в столовую Люминарской Академии так, словно она всю жизнь здесь жила — неторопливо, с лёгкой улыбкой, в глубоко-бордовом платье, которое было одновременно элегантным и таким, в котором можно было бы, если понадобится, победить небольшое войско. За ней в шаге следовал Тарнис — демон-кулинар, который в академии был не знаком никому, но каким-то образом уже успел поздороваться с тремя студентами из кулинарного кружка.

— Бабушка! — Зельда вскочила.

И сразу же — прежде чем она успела оценить расстояние, количество наблюдателей и общую обстановку — Агата уже подошла, взяла её лицо в ладони и поцеловала в лоб.

— Ну бабушка! — Зельда немедленно покраснела до корней волос. — Тут же все смотрят!

— Конечно смотрят, — согласилась Агата с полным спокойствием. — Ты моя любимая внучка. Почему бы им не смотреть?

— Потому что я второкурсница! Это... это...

— Это нормально, — сказала Агата и погладила её по голове так, словно ей было пять лет, а не пятнадцать.

Лира старательно смотрела в тарелку. Элара — в окно. Ариана и Лидия переглянулись с видом людей, которые наслаждаются происходящим, но достаточно тактичны, чтобы не смеяться вслух. Немолчащим оставался только Гиль.

— Бабушка Агата! Ты привезла пироги?!

— Разумеется, — ответила Агата, и Тарнис немедленно материализовал корзину.

— Пироги! — Гиль воспрял духом с такой силой, что дал небольшой дымок.

Агата устроилась за столом с той же естественностью, с которой устраивалась везде. Рядом оказался Варилий — декан подошёл ещё до того, как Зельда перестала краснеть. Поздоровался с Агатой — официально, но в его глазах была та хитринка, которая появляется у людей, давно и хорошо знающих друг друга.

— Агата, — сказал Варилий, — рад видеть тебя.

— Ещё бы, — согласилась Агата. — Я привезла пироги.

— Ты всегда права в самом важном.

Они поговорили несколько минут — о погоде, о том, как идёт второй курс, о том, что Тарнис хочет передать декану рецепт «Бисквита с магической начинкой». Потом Варилий наклонился к Агате и сказал что-то — тихо, почти не двигая губами. Агата ответила.

И тут Варилий поднял руку — небрежным жестом, словно просто проверял кольцо на пальце — и вокруг двух стульев беззвучно возник полог тишины. Не видимый, не цветной, ничем не обозначенный. Просто — стена между ними и остальным залом.

— Они закрылись, — сказала Лира шёпотом.

Зельда почувствовала это — лёгкое, едва заметное изменение в воздухе, словно кто-то накрыл стол стеклянным колпаком.

— Нельмира, — тихо произнесла Ариана с тем количеством невинности, которое означало обратное, — ты же умеешь читать по губам?

Нельмира, стоявшая у стены, посмотрела на Ариану с видом человека, который понял ловушку, но уже в неё попал.

— Теоретически, — сказала она.

— Теоретически — смотри туда.

Нельмира посмотрела.

Несколько секунд тишины.

— Варилий говорит что-то о... — начала она.

И тут Азграл'Ог возник рядом — с подносом чая, абсолютно бесшумно, как он всегда возникал, — и поставил на стол чашки. Тарелка с пирожками встала именно между Нельмирой и линией её зрения на Варилия с Агатой.

Нельмира посмотрела на Азграл'Ога.

Азграл'Ог смотрел на поднос.

— Прошу прощения, — сказал он вежливо. — Позвольте.

И взял тарелку с пирожками, чтобы переставить её — на сантиметр правее. Потом взял чашку и поставил туда, где была тарелка. Потом переложил ложечку.

Разговор за пологом остался нечитаемым.

— Готово, — сообщил Азграл'Ог, убирая поднос. Его лицо выражало ровно ничего, кроме профессионального удовлетворения от правильно поданного чая.

Нельмира медленно перевела взгляд на него.

— Случайно? — спросила она.

— Как всегда, — ответил Азграл'Ог и удалился.

Нельмира некоторое время смотрела ему вслед.

— Он мне нравится ещё больше, — произнесла она наконец.

— Что же они обсуждают? — вздохнула Лидия.

— Не узнаем, — сказала Тальвия с философским спокойствием. — Это нормально. Взрослые разговаривают о вещах, которые нам пока знать не нужно.

Все посмотрели на неё.

— Это не значит, что не любопытно, — добавила Тальвия. — Просто нечего поделать.

* * *

Третьим уроком был магитек — и профессор Шестерёнка встретил класс у главных дверей в рабочей куртке, испещрённой масляными пятнами, с гаечным ключом за поясом и тем особым выражением человека, который придумал что-то хорошее и пока никому не сказал.

— Сегодня не в классе, — объявил он. — Идём к озеру.

— К озеру? — переспросила Лира.

— К озеру. — Шестерёнка уже разворачивался и шёл. — Быстро. Пока вода не слишком холодная.

Студенты переглянулись и пошли следом.

У берега озера, прикрытое брезентом и верёвками, стояло нечто. Нечто размером с небольшую комнату — металлическое, клёпаное, с иллюминаторами из толстого стекла и выступами по бокам, которые Зельда после паузы опознала как манипуляторы.

— Это... — начала Элара.

— Батискаф, — объявил Шестерёнка с такой интонацией, с какой объявляют о великих открытиях. — Собственной разработки. Третья модель. Две предыдущие на дне. Это инженерный прогресс.

— На дне? — переспросил кто-то испуганно.

— Первая затонула на тридцать второй секунде. Вторая — через четыре минуты. Это третья модель. Значит, мы работали над ошибками. Садитесь по трое.

Зельда посмотрела на батискаф. Потом на Лиру. Потом на Элару.

— Нормально, — сказала Элара.

— Абсолютно, — согласилась Лира голосом человека, в это не верящего.

Батискаф оказался теснее, чем казался снаружи. Шестерёнка объяснил управление — рычаги по бокам, верхняя кнопка для подъёма, нижняя для опускания, два манипулятора снаружи управлялись через специальные перчатки.

— Магическая аэрация, — добавил он. — Воздух внутри не заканчивается. Это единственное, что я считаю абсолютно надёжным. Всё остальное — работает примерно.

— Примерно? — тихо переспросила Лира.

Озеро, которое снаружи казалось просто озером, внутри — сквозь толстое стекло иллюминаторов — оказалось целым миром.

Зельда не ожидала. Подводный свет — зеленоватый, живой — падал с поверхности косыми столбами. На дне рос тёмный мох, а между камнями двигались существа — маленькие, прозрачные, похожие на осколки стекла, которые умеют плавать.

— Это... — начала Элара.

— Водяные светляки, — сказал Шестерёнка через переговорное устройство. — Магическая фауна академического озера. Их здесь никто особо не изучал. Это к вопросу о том, что не надо далеко ходить за открытиями.

Зельда смотрела на водяных светляков. Они двигались медленно, синхронно — десятки крошечных огоньков в тёмной воде.

— А рыбалка? — напомнила Лидия по переговорнику из соседнего батискафа.

— Рыбалка! — оживился Шестерёнка. — Надевайте перчатки управления манипуляторами. Задача — поймать хотя бы одного водяного светляка без вреда для него. Это тест на точность управления.

Следующие сорок минут класс пытался поймать светляков манипуляторами. Результаты были неоднородными: Дрейвен поймал трёх — методично, без лишних движений. Томас поймал двух, потом случайно отпустил обоих и виновато смотрел им вслед. Финрод — четыре, чисто и аккуратно. Зельда поймала одного, долго смотрела на него — он светился голубым, живым, пульсировал как крошечное сердце — и отпустила.

— Зачем отпустила? — спросил Шестерёнка.

— Он хотел уплыть, — объяснила Зельда.

Шестерёнка помолчал.

— Засчитываю как поимку, — сказал он наконец. — За мотивацию.

Ривенна, стоявшая на берегу с видом существа, которому не нужен батискаф для наблюдения за водой, смотрела на озеро с выражением, которое не было ностальгией — но и ничем другим тоже не было. Сорок лет на дне океана. Потом — перстень Агаты, сухой воздух, горизонт без воды.

Тальвия подошла к ней и встала рядом.

— Скучаешь? — спросила тихо.

— По воде? — Ривенна помолчала. — По тишине — иногда.

— Под водой тихо?

— Иначе тихо, — ответила Ривенна. — Не отсутствие звука. Другой звук.

Тальвия кивнула и записала что-то в блокнот.

— Я написала: «море — это другая тишина», — сообщила она. — Если не возражаешь.

— Не возражаю, — сказала Ривенна и первый раз за весь день чуть улыбнулась.

* * *

Вечером в комнате было тихо — насколько бывает тихо в комнате, где живут пять девочек, два фамильяра, один дракончик, одна боевая подушка и пятеро демонесс, часть которых стоит у стен, а часть устроилась на стульях с книгами.

Нельмира читала. Тальвия писала. Ириска тихо вязала. Ривенна смотрела в окно. Велиара у двери делала то, что она всегда делала — стояла и наблюдала.

Зельда разбиралась с домашним заданием — «огонь в ледяной капсуле» требовал подробного описания физических принципов взаимодействия стихий. Она писала «стандартное взаимодействие» и старательно не думала о фиолетовом оттенке.

Томас, сидевший в кресле у окна и переписывавший что-то из учебника, вдруг закрыл книгу.

— Слушайте, — сказал он, и в его голосе было то особое смущение, с которым люди говорят о чём-то важном, что долго держали при себе. — Я хочу сказать кое-что. Это не секрет, просто... я ещё никому не говорил.

Все повернулись.

Томас посмотрел на кольцо у себя на пальце — простое, серебряное, с маленьким оранжевым камнем, в котором что-то двигалось. Потом снял его и положил на ладонь.

— Я сделал это сам. — Пауза. — Я хочу стать артефактором камней.

Тишина.

— Артефактором? — переспросила Лира.

— Камней, — подтвердил Томас. — Не оружия, не доспехов. Камней. Самоцветов. Талисманов. — Он смотрел на кольцо. — Это звучит не так... внушительно. Я знаю. Но...

— Можно посмотреть? — перебила Нельмира.

Томас, кажется, не ожидал вопроса именно от неё. Но протянул кольцо.

Нельмира взяла его двумя пальцами. Посмотрела. Повернула к свету. Посмотрела снова. Поднесла к глазу, как опытный оценщик.

— Камень — волканит? — спросила она.

— Солнечный, — ответил Томас. — Не самый редкий. Но он держит тепло. Я вплёл заклинание «Огненная стрела» в структуру камня — не снаружи, а внутрь. Если нужно, кольцо можно активировать без слов.

— Покажи шов, — потребовала Нельмира.

Томас взял кольцо обратно и показал — там, где металл встречался с камнем, была едва заметная линия.

— Вот здесь заклинание вошло в камень, — объяснил он. — Я потратил три недели на то, чтобы шов не давал утечки маны.

Нельмира смотрела на линию.

— Утечки нет, — сказала она наконец.

— Нет.

— Заклинание устойчиво?

— Двести активаций без потери мощности. Я проверял.

Нельмира помолчала. Потом посмотрела на Томаса тем особым взглядом, которым смотрят люди, переоценивающие кого-то в большую сторону.

— Это хорошая работа, — сказала она.

Тальвия, не поднимая головы от блокнота:

— Очень хорошая.

Ривенна у окна:

— Вода не испортит?

— Не испортит. Я обработал металл. — Томас убрал кольцо обратно. — Я просто... хотел, чтобы кто-то знал. Что это серьёзно. Что я думаю об этом всерьёз.

— Это серьёзно, — сказала Велиара от двери.

Все посмотрели на неё.

— У меня был командир, — сказала Велиара. — Носил кольцо с защитным камнем. Дешёвое, на вид. Три раза спасало жизнь. Вещь делает не материал. Вещь делает намерение мастера. — Пауза. — Хорошее намерение.

Томас молчал секунду.

— Спасибо, — сказал он.

Зельда смотрела на него — на его кольцо, на то, как он убирает руки, как смотрит в сторону с тем особым выражением человека, который только что решился сказать вслух что-то, что долго жило только внутри. Три недели на шов, чтобы не было утечки. Двести активаций для проверки.

Это было решение о том, кем становиться.

* * *

Ночь пришла тихо — сначала просто потемнело за окном, потом звёзды стали ярче, потом Азграл'Ог бесшумно погасил лампы. Девочки засыпали одна за другой — Лира, потом Ариана, потом Лидия. Элара ещё что-то записывала при слабом свете магического фонарика, потом и она угомонилась.

Зельда лежала с открытыми глазами.

Думала об Авроре — маленькой звезде, которая горела тысячи лет, пока кто-то не посмотрел в ту сторону. О кольце с солнечным камнем, в котором намерение мастера важнее материала. О фиолетовом оттенке, который она едва успела погасить. О том, что Элдрик заметил — не что именно, но что что-то было. И про себя сказал «интересно».

Амулет на шее был тёплым.

— Папа, — позвала она тихо, одними губами.

Тепло стало теплее. Связь открылась — мягко, без щелчка.

«Не спишь», — сказал Ка'азерот. Не вопросительно — он знал.

«Не сплю. Думаю.»

«Об Авроре?»

Зельда улыбнулась. Он видел всё.

«Об Авроре. И о том, что она горела всегда. Просто никто не смотрел.»

Пауза.

«Хочешь сделать то же самое? Зажечь что-то?»

«Нет. Просто интересно — как это, гореть давно, а стать видимой только сейчас.»

Ка'азерот помолчал — и Зельда почувствовала в этой паузе что-то большое, что он не говорил вслух, но что было там.

«Малышка», — сказал он наконец, — «хочешь попробовать? Сегодня ночью?»

«Попробовать что?»

«Создать мир.»

Зельда открыла глаза — уже настоящие, не внутренние.

«Это... возможно?»

«Для меня — обычная работа. Для тебя — урок. Небольшой мир. По меркам вселенной — очень небольшой.»

Она закрыла глаза снова.

Пространство изменилось — не резко, а как меняется воздух перед грозой. Стало тише. Больше.

Зельда оказалась там, где не было ничего.

Не темнота — темнота это что-то. Просто — ничто. Абсолютное, терпеливое, очень старое ничто, у которого, кажется, есть своё мнение о происходящем.

Ка'азерот был рядом — не как фигура, скорее как присутствие. Большое, знакомое, тёплое даже здесь.

— Начнём с начала, — сказал он, и его голос здесь звучал иначе — объёмнее. — С самого настоящего начала. Всё, что ты знаешь о магии — это уже середина. Начало раньше.

— Что было в начале? — спросила Зельда.

— Ничто. — Пауза. — А потом — всё сразу.

— Это не очень понятно.

— Нет, — согласился Ка'азерот. — Никому не понятно. Даже мне. Это было до меня. — Он помолчал. — Но я могу показать приближение. Не настоящее — приближение. Смотри.

Зельда почувствовала, как что-то сжалось — до точки, до меньше точки, до невозможного. И потом — разжалось.

Не взрыв в том смысле, в котором она понимала взрывы — не шум, не свет, не давление. Просто в один момент было ничто, а в следующий — что-то стало существовать. Много чего. Сразу. Одновременно.

— Тепло, — произнесла Зельда, потому что первое, что возникло, было теплом.

— Всегда тепло, — подтвердил Ка'азерот. — Сначала — тепло. Потом — свет. Потом — движение.

Зельда видела это движение — точки, которые разлетались во все стороны, неструктурированные, хаотичные, свободные. И в этой свободе было что-то невероятно красивое — не потому, что красиво, а потому что правильно.

— А законы? — спросила она. — Их надо устанавливать?

— Законы приходят сами, — сказал Ка'азерот. — Если есть движение — будет притяжение. Если есть притяжение — будет форма. Если есть форма — будет порядок. Законы не навязывают. Законы — это то, чем мир сам себя объясняет.

— Но можно задать вначале?

— Можно. До того, как они сложились сами. — Пауза. — Как ты хочешь — с большим притяжением или меньшим?

— А в чём разница?

— С большим — звёзды крупнее, планеты горячее, жизнь появляется быстрее. С меньшим — больше пустого пространства, дольше всё, зато богаче разнообразие.

Зельда подумала.

— Среднее, — сказала она. — Пусть будет как обычно. Я хочу понять, как это работает по умолчанию. Потом — менять.

— Хорошее решение, — сказал Ка'азерот, и в его голосе было то, что она всегда слышала в нём, когда он был доволен — не похвала, просто тепло. — Тогда смотри, как складываются первые звёзды.

И Зельда смотрела.

Точки притягивались — медленно, по меркам человека, мгновенно по меркам бога — и сжимались, и загорались, и первая звезда в этом маленьком мире стала светиться так, словно всегда это умела.

— Папа, — тихо спросила Зельда, — а Аврора — она тоже так? Всегда горела, просто...

— Просто раньше не для кого было светить, — ответил Ка'азерот.

Звезда горела.

Новый мир разворачивался — медленно, терпеливо, по законам, которые он сам для себя выбирал.

И Зельда смотрела, и думала о горне в шесть утра, и о замороженном огне в ледяной капсуле, и о кольце с солнечным камнем — намерение мастера важнее материала, — и о маленькой звезде в секторе Три-Девять, которая горела тысячи лет, пока кто-то не посмотрел в ту сторону.

— Хорошее начало, — сказал Ка'азерот.

— Да, — согласилась Зельда.

И мир продолжал разворачиваться в тишине — первый из тех, что она когда-нибудь создаст.

* * *

Велиара сменила Нельмиру на посту у двери в полночь. Кратко. Без слов.

Нельмира ушла. Велиара осталась.

Где-то далеко — она чувствовала это демоническим чутьём — что-то двигалось. Не здесь. Не скоро. Но двигалось, приближалось, не торопясь и не останавливаясь.

Война — это не момент. Это процесс. Она знала это лучше, чем кто-либо другой в этом здании.

Велиара посмотрела на закрытую дверь комнаты, за которой спала Зельда — или не спала, улыбалась чему-то во сне, создавала маленький мир в пространстве между явью и сном.

Ничего. Просто долг.

Этого достаточно.

Глава 10. Павлиний инцидент

Утро началось с горна.

Впрочем, по утрам вечно что-то происходило, так что Зельда уже почти привыкла рано вставать. Почти — потому что к звуку, способному поднять мёртвых из склепа под академией, привыкнуть по-настоящему невозможно. Можно лишь смириться, как смиряются с дождём, налогами и тем фактом, что Григорий рано или поздно опять что-нибудь натворит.

Нельмира стояла у двери с горном наперевес и выражением абсолютного морального удовлетворения.

— Подъём. Четырнадцать минут на умывание. Минута на споры уже использована — я слышала, как леди Ариана застонала под подушкой. Это считается.

— Это не было спором! — Ариана высунула из-под одеяла один глаз. — Это был стон отчаяния!

— Отчаяние — непродуктивная эмоция, — Нельмира убрала горн в чехол. — Продуктивная эмоция — это смирение. Или энтузиазм. Я принимаю оба варианта.

Эолис хихикнул в голове у Зельды: «Мне нравится эта демонесса. Она понимает хаос лучше, чем думает.»

«Она понимает ПОРЯДОК,» — мрачно поправила Зельда, садясь на кровати.

«Порядок и есть хаос, доведённый до крайности,» — философски заметил лисёнок.

Гиль, свернувшийся калачиком у ног Зельды, приоткрыл один фиолетовый глаз, оценил обстановку и решил, что жизнь несправедлива. Из его пасти вырвалось облачко — наполовину дымное, наполовину морозное.

— Не хочу, — сообщил он.

— Гиль, мы это обсуждали.

— Я обсуждал. Решение было: не хочу.

Велиара появилась в дверном проёме — бесшумно, как всегда.

— Двенадцать минут, — сказала она.

Лира, Элара, Лидия и Ариана вскочили одновременно, как по команде. Три утра с Нельмирой научили их главному: время, названное Нельмирой — это не предложение. Это обратный отсчёт.

Зарядка во дворе прошла быстрее обычного — Нельмира сократила программу на пять минут, потому что, как она выразилась, «сегодня предстоит насыщенный день, и тактическое преимущество утренней бодрости нужно использовать эффективно». Никто не понял, что она имеет в виду, но никто и не спорил.

Когда они вернулись в столовую, красные и запыхавшиеся, Азграл'Ог уже ждал — с подносом, чаем и видом существа, для которого каждое утро является возможностью продемонстрировать безупречный вкус.

Сегодня его костюм был светло-розовым с перламутровыми пуговицами. Сюртук сидел идеально. Рога отполированы до зеркального блеска.

— Доброе утро, госпожа. Леди-фрейлины, — он поклонился. — Завтрак. Овсяная каша с мёдом, тосты, свежевыжатый сок и — специально для вас, госпожа — медовые булочки с корицей.

— Спасибо, Азграл'Ог, — Зельда схватила булочку.

Нельмира окинула фрейлин взглядом — быстрым, профессиональным, оценивающим.

— Одежда, — сказала она.

Азграл'Ог, расставлявший тарелки, замер.

— Прошу прощения?

— Одежда фрейлин, — повторила Нельмира. — Платья, в которых они вышли на зарядку. Длинные юбки, узкие рукава, декоративные элементы. Это непрактично. Для утренних упражнений нужна свободная одежда — короткие штаны, рубашки без вышивки, обувь без каблуков.

Тишина.

Азграл'Ог медленно повернулся к Нельмире. Его глаза — обычно вежливые, спокойные — приобрели выражение, которое Зельда видела только однажды: когда кто-то из студентов предложил ему спрятать рога.

— Короткие штаны, — повторил он голосом, от которого температура опустилась на несколько градусов. — Без вышивки.

— Да. Функциональность важнее эстетики.

— Функциональность, — Азграл'Ог произнёс это слово так, как произносят названия неприличных болезней. — Генерал Нельмира, я одевал госпожу и её фрейлин с первого дня. Каждое платье подобрано с учётом ткани, кроя, цветовой гаммы и индивидуальных особенностей фигуры. Каждая вышивка имеет смысл. Каждая пуговица — на своём месте. И вы предлагаете заменить это... короткими штанами.

— Штаны не мешают бегать, — Нельмира пожала плечами. — Платья мешают.

— Мои платья не мешают НИЧЕМУ.

— Леди Лира зацепилась подолом за куст. Дважды.

— Куст был неправильно подстрижен!

Зельда переглянулась с подругами. Лира прикрыла рот рукой. Элара записывала. Ариана смотрела с видом человека, наблюдающего захватывающий спектакль. Лидия тихо хихикала.

— Предлагаю компромисс, — сказала Велиара от дверного проёма, и оба замолчали. Генерал Пепельного Легиона говорила редко, но когда говорила — слушали все. — Утренние упражнения — практичная одежда. Остальное время — на усмотрение Азграл'Ога.

Азграл'Ог и Нельмира посмотрели друг на друга.

— Допустимо, — сказал Азграл'Ог с видом человека, подписавшего мирный договор ценой территориальных уступок.

— Приемлемо, — кивнула Нельмира.

Мармелад, наблюдавший с подоконника, мурлыкнул:

— Надо рассказать боссу. Ставку он проиграл — подрались, но помирились. Жемчужная форель остаётся у меня.

* * *

Завтрак в общей столовой уже подходил к концу, когда двери столовой распахнулись.

В проёме стояла девушка — высокая, стройная, с длинными зелёными волосами, мерцающими как подводные водоросли на солнце. Её кожа отливала лёгким перламутром — побочный эффект нового амулета, придававший ей едва заметное нездешнее сияние. На шее блестел сам амулет — не тот круглый медальон шестого прототипа, а что-то новое: тонкий серебряный обруч с крупной бирюзовой жемчужиной в центре, от которой расходились тончайшие нити кораллового золота.

Лирея.

— Лирея! — Зельда вскочила, едва не опрокинув тарелку.

Русалка — в человеческом обличье, на двух ногах, в простом голубом платье — улыбнулась так широко, что, казалось, вся столовая стала светлее.

— Зельда!

Они столкнулись посреди зала в объятиях, которые чуть не повалили обеих на пол, потому что Лирея всё ещё не до конца доверяла законам равновесия на двух ногах.

— Ты уже вернулась? Ты так внезапно пропала вчера! Амулет! Он новый?!

— Седьмой прототип! — Лирея сияла. — Папа закончил позавчера! Шестой начал перегреваться от морской воды, представляешь? Амулет для русалки, который ломается от воды!

— А седьмой?

— Стабильный! Папа говорит — идеальный. Мама говорит — она поверит, когда пройдёт месяц без взрывов. Нептун говорит — он тоже хочет ноги. Кораллия говорит — зачем ноги, если нельзя плавать. Перла просто плакала, потому что я опять уезжала.

Лирея говорила быстро, захлёбываясь словами, как всегда, когда волновалась. Её глаза цвета морской волны блестели.

— А ещё — смотри!

Она коснулась амулета. Бирюзовая жемчужина мигнула.

— Папа встроил систему поддержания влажности! Больше никакого конденсата! Никаких луж! Никаких мокрых пятен на третьем этаже!

— Русалка больше не протекает, — констатировал Мармелад с подоконника. — Прогресс.

— Я НИКОГДА не протекала! — Лирея покраснела до перламутрово-розового оттенка. — Это был конденсат!

Подруги окружили её — Лира обнимала, Элара уже изучала новый амулет («Бирюзовый жемчуг? Встроенная гидростабилизация? Потрясающе!»), Ариана предлагала чай, Лидия улыбалась тепло и тихо.

Зельда смотрела на Лирею и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её подруга вернулась. Семья снова была в сборе.

Именно в этот момент — когда всё было хорошо, когда столовая гудела от смеха и радости, когда Гиль пытался обнюхать новый амулет Лиреи, а Пушинка церемонно поклонилась русалке — Дрейвен сел рядом с Зельдой.

Молча. Как всегда.

Он не принёс подарков. Не произнёс речей. Просто сел — рядом, чуть ближе, чем обычно. Его тёмные глаза были спокойны. Форма безупречна.

Зельда почувствовала его присутствие — как чувствуют тёплую стену в холодную ночь. Надёжное. Постоянное.

Дрейвен не говорил уже несколько дней. Обет молчания — часть испытания добродетели для будущих паладинов. Тридцать дней без единого слова. Ни приветствий, ни жалоб, ни даже ответов на вопросы. Только действия. Только присутствие.

И всё же — Зельда видела, как он смотрит на неё. Не так, как Финрод — с эльфийской галантностью и сладостями. Не так, как Томас — с дружеской теплотой и фокусами. Дрейвен смотрел, как воин, нашедший то, что стоит защищать.

Велиара, стоявшая у стены, заметила. Чуть кивнула — едва заметно. Воин узнавал воина.

Зельда тронула Дрейвена за руку — легко, мимолётно.

— Спасибо, что ты здесь, — прошептала она.

Он не ответил. Не мог. Но уголок его губ дрогнул.

И этого было достаточно.

* * *

Первый урок отменили.

Это само по себе было событием — в академии уроки отменяли реже, чем Григорий выигрывал у Пушинки. Помощник декана — бледный, взмокший — пробежал по коридорам, стуча в каждую дверь:

— Все студенты — в большой зал! Немедленно! Распоряжение декана!

Зельда переглянулась с Лирой. Элара уже конспектировала: «Внеплановое собрание. Причина неизвестна. Помощник декана — повышенный уровень тревожности».

— Элара, — Зельда вздохнула, — ты не обязана записывать ВСЁ.

— Записи — основа знания, — невозмутимо ответила подруга.

По дороге в большой зал Зельда заметила несколько вещей, от которых ей стало не по себе.

Первое: Азграл'Ог стоял у лестницы в своём неизменном розовом (хотя поменять его он не мог, ведь проклятье Бога Хаоса ему не снять) — но без улыбки. Впервые на памяти Зельды его лицо было абсолютно неподвижно, как маска. Пуговицы сюртука застёгнуты до самого горла. Рога — не отполированы, а тускло мерцали, как сталь перед боем.

Зельда остановилась так резко, что Лира врезалась ей в спину.

— Азграл'Ог, — прошептала она. — Что случилось?

Демон посмотрел на неё. Его глаза — обычно вежливые и спокойные — были серьёзны.

— Госпожа, — он поклонился. — Пожалуйста, идите в зал. Всё под контролем.

Но его голос говорил иное.

Второе: демонессы исчезли. Все пять — Велиара, Нельмира, Тальвия, Ириска, Ривенна — словно растворились. Ни у дверей, ни в коридорах, ни за углами. Зельда не видела их с завтрака.

Третье: Мармелад сидел у неё на плече и молчал. Мармелад — МОЛЧАЛ. Кот, который комментировал всё на свете, от погоды до качества рыбы, сидел и молчал, а его хвост был напряжён, как струна.

— Мармелад? — тихо позвала Зельда.

— Не сейчас, хозяйка, — прошептал он. — Просто иди в зал. И держись ближе к деду.

В большом зале уже собрались студенты — встревоженные, шепчущиеся, переглядывающиеся. Преподаватели стояли вдоль стен с лицами людей, знающих то, чего пока не знают остальные.

Профессор Солариус стоял у левой стены — в полной боевой амуниции паладина. Не учебной — боевой, с руническими усилениями и защитными амулетами. Его серые глаза были холодны.

Зельда нашла место рядом с подругами. Лирея села рядом, нервно касаясь амулета. Дрейвен сел на скамейку за спиной Зельды — молча, как часовой.

Варилий стоял на возвышении в центре зала. Его лицо было спокойно — тем особым декановским спокойствием, которое означает, что ситуация крайне серьёзная.

— Студенты, — его голос, усиленный магией, заполнил зал. — Сегодня в академию прибыла делегация Теологической Империи. Десять инквизиторов. Они прибыли с дипломатической миссией — обсудить позицию Арканы в текущем конфликте.

Шёпот прокатился по залу.

— Каком конфликте? — Лира наклонилась к Зельде.

Зельда не знала. Но у неё похолодело внутри.

Варилий продолжил:

— Я прошу всех сохранять спокойствие и вести себя достойно. Делегация будет принята в этом зале. Студенты остаются на своих местах. Никаких провокаций. Никаких инцидентов.

Он посмотрел — на одну секунду — прямо на Зельду.

И в этом взгляде было: «Будь осторожна.»

Двери зала распахнулись.

Они вошли.

Десять человек в чёрных мантиях, расшитых алыми символами пламени. Тяжёлые капюшоны, тёмные лица, руки в перчатках. Впереди — высокий мужчина с бритой головой и шрамом через левую щёку. Его глаза были цвета пепла — серые, холодные, выжженные.

Зельда почувствовала их ещё до того, как увидела. Магия внутри неё — обычно спокойная, ленивая, как сытый кот — вдруг напряглась. Дёрнулась. Зашипела.

«Хозяйка,» — Эолис встревожился. «Чувствуешь?»

«Чувствую. Что это?»

«Враждебность. Глубокая, застарелая. Они пропитаны ею.»

Инквизиторы прошли через зал — мимо студентов, мимо преподавателей — и остановились перед Варилием. Их шаги были одинаковыми — военная выправка, ни единого лишнего движения.

Лидер — тот, со шрамом — поклонился. Коротко. Формально.

— Декан Варилий. Я — Верховный инквизитор Торквемас. Мы прибыли от имени Святейшего Престола Теологической Империи.

— Добро пожаловать в Люминарскую Академию, — Варилий ответил ровным тоном. — Мы готовы выслушать вас.

Торквемас выпрямился. Обвёл зал взглядом — медленным, оценивающим. Его глаза остановились на каждом преподавателе, на каждой группе студентов. Считал. Запоминал.

— Мы прибыли с требованием, — его голос был ровным, как лезвие. — Теологическая Империя объявила графство Железный Коготь еретическим. Оборотень Гарольд, именующий себя святым, — богохульник и враг веры. Армия Империи выдвинулась к границам графства.

Зельда похолодела. Гарольд. Графство Железный Коготь. Война.

Она вспомнила Мармелада, который говорил «не сейчас». Ка'азерота, который сказал Мармеладу «не говори Зельде». Демонесс-генералов, присланных для защиты.

Вот почему.

— Мы требуем, — продолжил Торквемас, — чтобы Аркана и, в частности, эта академия — соблюдали строгий нейтралитет. Не оказывали помощь еретику. Не давали убежище его людям. Не вмешивались в священную войну.

Варилий слушал, не меняясь в лице.

— И если мы откажемся? — спросил он спокойно.

— Очистительный огонь, — Торквемас произнёс это так же ровно, как если бы говорил о погоде, — не знает границ. Он сожжёт ересь — где бы она ни пряталась. Даже за стенами... — он обвёл зал взглядом, — ...богомерзких академий.

Шёпот среди студентов стал громче. Кто-то ахнул. Кто-то прижался к соседу.

Варилий не дрогнул.

— Аркана — суверенное государство. Мы примем решение о нашей позиции самостоятельно, без угроз.

— Это не угроза, — Торквемас слегка наклонил голову. — Это пророчество.

И тут его взгляд — серый, выжженный — упал на Лирею.

* * *

Он увидел её сразу. Не потому что Лирея пряталась — она сидела рядом с Зельдой, держась за её руку. Но зелёные волосы, глаза цвета океана, лёгкий перламутровый отлив кожи от амулета — даже в человеческом обличье русалка выделялась, как жемчужина в золе.

Торквемас прищурился. Потом его рука — медленно, демонстративно — поднялась и указала на Лирею.

— Это, — он произнёс с брезгливостью, от которой Зельде стало жарко, — что здесь делает?

Зал замер.

— «Это»? — прошептала Лирея. Её рука в руке Зельды задрожала.

— Водяная тварь, — Торквемас продолжил тем же ровным, жутким голосом. — В академии магии. Среди людей. В чужой шкуре, скрывающей мерзкую суть.

— Эй! — Зельда начала вставать, но Лира схватила её за плечо.

— Зельда, не надо...

Торквемас шагнул ближе. Два инквизитора за его спиной сдвинулись синхронно — как части одного механизма.

— Нелюдь в человеческой форме. Маскировка. Обман. — Он повернулся к Варилию. — Вот какую ересь вы допускаете в своих стенах, декан? Водяные твари, притворяющиеся людьми? Что дальше — демоны в розовых костюмах?

Если бы Зельда не была так зла, она бы оценила иронию.

— Лирея — студентка этой академии, — Варилий ответил твёрдо. — Дочь Морского царя. Она здесь по праву и по приглашению.

— Дочь морского нечистого, — поправил Торквемас. — Порождение морской бездны. Тварь.

— Не смей!

Это была Зельда.

Она встала — резко, быстро, раньше, чем Лира успела её удержать. Раньше, чем Мармелад успел сказать «спокойно». Раньше, чем разум успел догнать чувство.

— Не смей называть мою подругу тварью!

Торквемас повернулся к ней. Медленно. Его пепельные глаза сузились.

— А ты кто такая, девочка?

— Зельда Нонцет-Клавдий. Внучка декана. И подруга Лиреи. Она не тварь. Она лучше и добрее любого из вас.

— Зельда... — Варилий предупреждающе.

Но инквизитор уже смотрел на неё — внимательно, цепко. Его взгляд скользнул по амулету на её шее. По фиолетовым волосам. По глазам, в которых — если знать, куда смотреть — мерцали отблески того, что не должно мерцать.

— Интересно, — прошептал он.

И протянул руку к Лирее.

Не быстро — медленно, почти лениво. Но в этом жесте была угроза. Намеренная. Холодная. Его пальцы, затянутые в чёрную перчатку, потянулись к амулету русалки — к единственному, что позволяло ей быть здесь, ходить, жить среди людей.

— Снимем маску, — сказал Торквемас. — Покажем всем, что скрывается под...

Зельда не услышала, что он сказал дальше.

Потому что мир взорвался фиолетовым.

Она не хотела. Не планировала. Не контролировала. Просто — увидела, как чёрная перчатка тянется к Лирее, к её подруге, к девочке, которая сто двадцать лет плавала одна и наконец нашла друзей, — и что-то внутри лопнуло.

Хаос.

Настоящий, первозданный, древний, как сама вселенная.

Фиолетовая волна вырвалась из Зельды — не из рук, не из скипетра, а отовсюду, из каждой клетки тела. Она прокатилась по залу, как цунами по побережью. Студенты отшатнулись. Преподаватели подняли щиты. Воздух загустел и запах озоном.

Волна ударила в инквизиторов.

Пятеро из них — включая двоих, стоявших ближе всего к Торквемасу — даже не успели закричать. Свет окутал их, как кокон. Мантии затрепетали. Тела начали меняться — уменьшаться, сжиматься, перестраиваться.

Через три секунды — ровно три — на каменном полу большого зала стояли пять павлинов.

Великолепных. С роскошными хвостами, переливающимися всеми оттенками синего и зелёного. Одного — с остатками чёрной мантии на шее. Другого — с моноклем, непостижимым образом оставшимся на клюве.

Павлины озирались — растерянно, бессмысленно. В их глазах не было ни узнавания, ни ярости, ни страха. Просто — птичье недоумение. Они не помнили. Не знали. Не понимали.

Они стали птицами. Навсегда.

Оставшиеся пятеро — включая Торквемаса — стояли, окаменев от ужаса. Фиолетовый свет лизнул их, но не тронул. Волна прошла мимо, за счёт осыпавшихся в прах амулетов защиты, — на волосок.

Торквемас — человек, переживший войны, охоту на еретиков и ритуалы очищения — побелел. Совершенно, абсолютно побелел, как мел.

А потом он закричал.

— МАГ ХАОСА!

Его голос — сорванный, дикий — прокатился по залу.

— ОТРОДЬЕ ХАОСА! ОНА — ОТРОДЬЕ ХАОСА!

Пятеро инквизиторов бросились к дверям. Не отступая — именно бросились, как бросаются от пожара, от чумы, от конца света. Торквемас бежал первым, его чёрная мантия развевалась за ним, и он кричал — не переставая, не оборачиваясь:

— ХАОС! ХАОС В АКАДЕМИИ! ОТРОДЬЕ БЕЗДНЫ!

Двери зала грохнули за ними.

Тишина.

Пять павлинов клевали каменный пол.

Студенты смотрели на Зельду.

Все преподаватели смотрели на Зельду.

Зельда стояла посреди зала, руки дрожали, глаза — широко раскрытые, испуганные, полные слёз — и вокруг неё всё ещё мерцал фиолетовый свет, угасающий медленно, как последние угли костра.

— Я не хотела... — прошептала она. — Я не...

«Хозяйка,» — голос Эолиса дрожал. «Хозяйка, ты...»

«Я знаю.»

«Это великолепно! Это сильнейшее волшебство! Необратимое для других магов.»

Зельда посмотрела на павлинов.

Пять человек. Пять инквизиторов. Плохих, жестоких, фанатичных — но людей. А теперь — птицы. Из-за неё.

Мармелад на её плече вздрогнул.

— Босс, — сказал он в тронном зале Ка'азерота, — у нас проблема.

* * *

Первым двинулся Солариус.

Паладин, старый воин, переживший десятки сражений, — шагнул вперёд, и его руки уже светились защитными рунами. За ним встали четверо старших учеников — третьекурсники и четверокурсники, лучшие боевые маги академии.

— Стоять, — голос Солариуса был ровным, профессиональным. Голосом человека, который знает, что делает. — Мисс Нонцет-Клавдий, не двигайтесь.

— Солариус... — Варилий начал.

— Декан, — Солариус не обернулся, — в зале только что была неконтролируемая вспышка магии хаоса. Пятеро людей необратимо трансформированы. Источник — ваша внучка. Протокол безопасности требует...

— Я знаю, что требует протокол.

— Тогда вы знаете, что я обязан её нейтрализовать.

Зельда отступила на шаг. Потом ещё на один. Слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить. Магия внутри неё — та самая, которая только что превратила пятерых людей в птиц — всё ещё бурлила, колыхалась, как потревоженное море. Если она сорвётся ещё раз...

— Солариус, пожалуйста, — она подняла руки. — Я не хотела... я не контролировала...

— Именно поэтому, — Солариус шагнул ещё ближе. — Магия хаоса. Неконтролируемая. Это именно то, от чего я должен защитить студентов.

Старшие ученики обступали её полукругом. Кто-то уже готовил сковывающее заклинание — серебряные нити магии вились между пальцами.

Зельда закрыла глаза.

«Папа... — позвала она через амулет. — Папа, помоги...»

Тепло пришло сразу — сильное, мгновенное. Но голос Ка'азерота был напряжён:

«Я здесь, солнышко. Держись. Помощь идёт.»

— Не трогайте её.

Голос.

Тихий. Ровный. Человеческий.

Все вздрогнули.

Дрейвен стоял между Зельдой и Солариусом.

Он — который не произнёс ни слова за последние дни. Он — который принял обет молчания ради испытания добродетели, ради мечты стать паладином, ради всего, во что верил. Он — стоял, широко расставив ноги, с обнажённым мечом и смотрел прямо в глаза Солариусу.

— Не трогайте её, — повторил он. — Она защищала подругу. Она не враг.

— Мистер Редмонд, — Солариус нахмурился, — вы нарушили обет...

— Я знаю, — Дрейвен не отступил. — Мне плевать. Я не позволю вам причинить ей вред.

Рядом с Дрейвеном — почти одновременно — встали ещё двое.

Томас шагнул вперёд, его руки светились ледяной магией, которая исходила из кольца, — не атакующей, защитной. Его лицо было бледным, но решительным.

— Она моя подруга, — сказал он негромко. — И я не буду стоять в стороне.

Финрод — принц, эльф, дипломат — встал по другую сторону Дрейвена. Без оружия. Без магии. Просто — встал, выпрямившись, подняв подбородок, с тем особым эльфийским достоинством, которое стоит целой армии.

— Зельда Нонцет-Клавдий — мой друг и союзник эльфийского королевства, — произнёс он голосом, в котором было тысячелетие дипломатической школы. — Я настоятельно рекомендую пересмотреть ваши действия, профессор.

Три юноши. Молчаливый воин, маг-изобретатель, эльфийский принц. Стеной — перед дрожащей девочкой с фиолетовыми глазами.

Тишина в зале стала абсолютной.

И тут пол дрогнул.

Не сильно — ровно настолько, чтобы все почувствовали. Стаканы на столах звякнули. Один павлин испуганно взмахнул крыльями.

Двери зала открылись.

Азграл'Ог вошёл первым. Не в облике вежливого дворецкого — в своём настоящем обличье, насколько это было возможно в замкнутом помещении. Рога. Красная кожа. Глаза, пылающие тёмным огнём. Два с лишним метра демонической мощи, от которой воздух загустел.

— Если кто-нибудь, — он произнёс голосом, от которого задрожали стены, — тронет мою госпожу, я лично прослежу, чтобы последнее, что он увидел — были мои глаза. Очень близко.

За ним — Агата.

Бабушка Зельды шагнула через портал, открывшийся прямо в стене зала. Не бабушка-в-фартуке. Бабушка-демон-лорд. Рога изогнутые, элегантные. Магия клубилась вокруг неё, как дым вокруг пожара. Её глаза горели красным.

— Кто, — она спросила тихо, и от этой тишины стало страшнее, чем от любого крика, — посмел угрожать моей внучке?

Солариус замер. Его руки — всё ещё светящиеся защитными рунами — дрогнули, но не опустились.

И тут стены академии СОДРОГНУЛИСЬ.

Из-под пола, из трещин в камне, хлынула вода. Не потоком — стеной. Озёрная, речная, морская — вперемешку, бурлящая, рычащая.

Буль Третий, Морской царь, возник посреди зала — гигантский, в полный рост, с трезубцем, от которого расходились волны во все стороны. Его борода струилась, как водопад. Его глаза были штормовыми.

— ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?! — прогремел он голосом, от которого вода на полу встала столбом. — КТО ПОСМЕЛ НАЗВАТЬ МОЮ ДОЧЬ ТВАРЬЮ?!

К нему подбежала Лирея — мокрая, испуганная, но целая.

— Папа... — она потянула его за рукав. — Папа, успокойся...

— УСПОКОИТЬСЯ?! — вода поднялась до колен у половины студентов. Кто-то вскочил на стул. Кто-то начал карабкаться на стол. Один павлин поплыл.

— Буль Третий, — Агата повернулась к нему, — будьте добры, уберите воду. Здесь дети.

Морской царь посмотрел на неё. Потом — на зал, в котором студенты стояли по колено в воде, а один павлин отчаянно грёб лапами и крыльями.

— О, — сказал он. — Простите. Отцовский инстинкт.

Вода начала отступать — медленно, неохотно.

Варилий шагнул вперёд. Старый декан — мокрый по колено, с очками на кончике носа — встал между Солариусом и стеной защитников.

— Достаточно, — сказал он.

Его голос не был громким. Не был усилен магией. Но в нём было что-то, что заставило всех замолчать.

— Солариус. Опустите руки. Это приказ декана. Она — моя внучка.

Солариус смотрел на него — тяжёлым, оценивающим взглядом. Руки всё ещё светились. Старший ученик за его плечом не убрал сковывающее заклинание.

— Варилий, — Солариус произнёс медленно, — вы мой друг. Но пятеро людей только что необратимо превращены в птиц. Внучка или нет — протокол существует не просто так. Одно слово декана не может...

Он не договорил.

Потому что скипетр на поясе Зельды вспыхнул.

Золотой свет — не фиолетовый, другой, древний, тёплый — хлынул из артефакта и заполнил зал. Не угрожающий. Не хаотический. Наоборот — упорядоченный, величественный, как свет в тронном зале давно павшей империи.

И из этого света шагнула фигура.

Высокий мужчина в императорской тоге, с седыми волосами и мудрыми глазами, в которых была сталь тысячи битв и мудрость тысячи лет. Полупрозрачный, призрачный — но его присутствие было таким, что казалось, стены зала раздвинулись.

Гай Нонцет.

Основатель Империи. Объединитель народов. Победитель в третьей Великой Магической войне.

— Довольно, — сказал он.

Одно слово. Негромкое. Но в нём было что-то, от чего замолчали все — Солариус, студенты, Агата, Буль, даже павлины перестали клевать пол.

Гай Нонцет обвёл зал взглядом — медленным, императорским. Его глаза остановились на Солариусе.

— Я знаю тебя, маг, — сказал Гай. — Не лично. Но по духу. Ты — воин, защитник, человек долга. Ты делаешь то, что считаешь правильным. Я уважаю это.

Солариус стоял, не двигаясь. Его руки перестали светиться. Лицо побледнело.

— Вы... — прошептал он. — Гай Нонцет. Император.

— Бывший император, — Гай позволил себе тень улыбки. — Ныне дух в скипетре. Но моя кровь и моё наследие живут — в этой девочке.

Он повернулся к залу — к студентам, к преподавателям, ко всем.

— Зельда Нонцет-Клавдий — моя официальная наследница. Наследница Империи Нонцетрум. Прямой потомок моей дочери Лариэль. Её фрейлины — дамы имперского двора. Её слуги — армия, верная короне. Она несёт в себе силу, которую не выбирала, — но она несёт её с достоинством. И если кто-нибудь в этом зале считает, что пятнадцатилетняя девочка, защитившая подругу от мерзавца, заслуживает быть схваченной — пусть скажет это мне. Императору, который владел магией хаоса в той же степени, как и другими силами.

Рядом с Гаем материализовалась ещё одна призрачная фигура — женщина с синими глазами и бледной кожей, в элегантном платье.

Сафина положила руку на плечо Гая — жест простой, молчаливый, но говорящий: мы вместе.

Тишина.

Солариус смотрел на Гая Нонцета — на призрак человека, чьё имя было в каждом учебнике истории, чей скипетр хранили эльфы тысячи лет, чья империя до сих пор была мерилом величия и процветания.

Потом — медленно, осознанно — опустился на одно колено.

— Простите, — сказал он. — Ваше Величество, Зельда Нонцет-Клавдий. Я ошибся.

Старшие ученики за его спиной переглянулись — и один за другим опустились следом.

Гай Нонцет кивнул — коротко, по-военному.

— Вставайте. Императорский этикет не требует коленопреклонений от достойных людей. — Он посмотрел на Солариуса с уважением. — Вы защищали студентов. Это благородно. Просто в этот раз вы защищали не студентку, которую нужно было защищать, а тех, кто этого не заслужил.

Солариус поднялся. Его лицо было серым, но в глазах — не стыд. Понимание.

— Я это запомню, — сказал он тихо.

— Я тоже, — ответил Гай.

Буль Третий, уже значительно уменьшившийся в размерах (хотя всё ещё мокрый), виновато посмотрел на лужи.

— Я... э... прошу прощения за потоп. Отцовский инстинкт, понимаете. Когда мою дочь оскорбляют — вода реагирует раньше мозга.

— Мы заметили, — Варилий вздохнул.

— Я помогу убрать! — Буль поднял трезубец. Вода мгновенно собралась в шар и вылетела в окно. — Вот! Как новая!

Пол действительно стал сухим. Хотя со стульев ещё капало.

Гай и Сафина медленно растворились — золотой свет угас, втянувшись обратно в скипетр. Но их присутствие ещё ощущалось — как тепло от камина, в котором догорают угли.

* * *

В наступившей тишине — мокрой, потрясённой, пропахшей озоном и морской солью — никто не заметил, как открылась маленькая дверь в дальней стене зала. Та самая дверь, которая вела в подвалы. Та самая, за которой жили гоблины.

Три гоблина вошли гуськом.

Маленькие, зелёные, с большими ушами и выпученными глазами. Первый нёс свёрнутый пергамент, перевязанный фиолетовой лентой. Второй нёс предмет, завёрнутый в чёрный бархат. Третий нёс фонарь — зачем-то.

Они протопали через весь зал, мимо павлинов (один гоблин погладил ближайшего по голове), мимо остолбеневших студентов, мимо Солариуса с его боевой мантией — прямо к Зельде.

Первый гоблин поклонился — низко, до пола.

— Послание Великого Ка'азерота, — пропищал он. — Для дочери его. Для госпожи Зельды.

Зал замер снова. Но уже по другой причине.

— Ка'азерот? — прошептал кто-то из студентов. — Бог Хаоса?

— Он что, сказал «дочери»?

— ДОЧЕРИ?!

Зельда закрыла глаза. Последний секрет. Последняя стена. Рухнула.

Она протянула руку и взяла пергамент.

Развернула.

Почерк был знакомым — крупный, размашистый, с завитками, которые отец всегда добавлял «для красоты».

«Зельда, моя девочка.

Я знаю, что произошло. Я видел многое, часть передал Мармелад.

Не вини себя. Хаос — часть тебя, как сердцебиение. Иногда он вырывается. Это не делает тебя плохой. Это делает тебя — мной.

Инквизиторы, которые убежали, расскажут о тебе. Скрывать больше невозможно. Война, о которой я не хотел тебе говорить, стала ближе. Графство Железный Коготь осаждено. Гарольд держится, но силы неравны. Империя фанатиков хочет сжечь всё, чего не понимает.

Я посылаю тебе зеркало. Через него мы можем говорить в любое время — не во сне, не через амулет, а лицом к лицу. Ты увидишь меня. Я увижу тебя. Это важно, потому что в ближайшие недели нам нужно будет говорить часто.

Я люблю тебя больше, чем существование. Помни это. Что бы ни случилось.

Твой папа.

P.S. Передай Мармеладу ставку. Азграл'Ог и Нельмира подрались, но помирились. Жемчужная форель его. P.P.S. Павлины красивые. С замечаниями, но красивые.»

Зельда прочитала письмо. Перечитала. Слёзы капали на пергамент, размывая фиолетовые чернила.

Второй гоблин поднял свёрток, развернул бархат.

Зеркало.

Небольшое — размером с книгу — в серебряной раме с фиолетовыми камнями. Стекло было тёмным, как ночное небо, и в его глубине мерцали крохотные точки, похожие на звёзды.

Зельда взяла его.

Стекло засветилось.

И в нём появилось лицо.

Шесть фиолетовых глаз. Тёмная кожа с золотистыми отметинами. Рога — витые, огромные. Улыбка — тёплая, нежная, совершенно не подходящая существу, которое уничтожает и создаёт миры.

— Привет, солнышко, — сказал Ка'азерот.

В зале — полном студентов, преподавателей, демонов, русалок и павлинов — наступила такая тишина, что было слышно, как капает вода со стула.

Сотни пар глаз смотрели на зеркало. На шестиглазое существо в нём. На Зельду, которая плакала, улыбалась и прижимала зеркало к груди одновременно.

— Папа, — прошептала она. — Папа, я превратила людей в павлинов.

— Я знаю, малышка.

— Они не вернутся. Это необратимо.

— Я знаю.

— Я не контролировала...

— Я знаю, — Ка'азерот помолчал. — Зельда, послушай меня. Ты — моя дочь. Ты несёшь в себе силу, которая старше звёзд. Иногда она вырывается. Это больно. Это страшно. Но это — ты. И мы научимся. Вместе.

— Но все теперь знают...

— Да, — Ка'азерот кивнул. Все шесть глаз были серьёзны. — Все теперь знают. И это значит, что прятаться больше нельзя. Но это также значит, что защищать тебя стало проще.

Он посмотрел — через зеркало — на зал. На Варилия, стоящего рядом с внучкой. На Агату в обличье демон-лорда. На Азграл'Ога с его рогами и пылающими глазами. На Дрейвена, который стоял перед Зельдой, как стена. На Томаса и Финрода рядом с ним.

— У тебя хорошие защитники, — сказал Ка'азерот тихо. И добавил, обращаясь к залу: — Спасибо. Всем, кто встал рядом с моей дочерью сегодня.

Мармелад фыркнул:

— Босс, вы только что поблагодарили три сотни студентов, которые стоят по мокрому полу и пялятся на бога хаоса в зеркале. Они запомнят этот день навсегда.

— Хорошо, — Ка'азерот улыбнулся. — Пусть помнят. Пусть знают, что у Зельды есть семья. И эта семья — не из тех, с кем стоит связываться.

Он посмотрел на Зельду.

— Мы поговорим вечером, солнышко. Через зеркало. Подробно. О войне. О Гарольде. Обо всём. Больше никаких секретов.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Зеркало погасло. Фиолетовые огоньки медленно угасли, оставив только тёмное стекло с мерцающими звёздами.

Третий гоблин — тот, что нёс фонарь — наконец понял, что фонарь не нужен, и виновато затушил его.

— Послание доставлено, — пропищал первый гоблин. — Да здравствует Великий Ка'азерот! Да здравствует его дочь!

Все три гоблина поклонились и утопали обратно в подвал.

Павлин с моноклем на клюве клюнул пол.

* * *

Вечер пришёл медленно.

После того, как зал был осушён (окончательно), павлины отловлены (Григорий помогал, хотя его не просили, и был укушен дважды), студенты отправлены по комнатам, а преподаватели собрались на экстренное совещание — наступила тишина.

Тяжёлая, липкая тишина, в которой каждый думал о своём.

Зельда сидела в комнате фрейлин. На кровати. Ноги подтянуты к груди. Зеркало в руках — тёмное, спящее. Мармелад лежал рядом, прижавшись тёплым боком.

Подруги были вокруг.

Лира — на полу, спиной к кровати Зельды, молчала. Она не отошла ни на шаг с момента инцидента.

Элара — за столом, с закрытой тетрадью. Впервые за всё время она не записывала.

Ариана и Лидия — на соседней кровати, держась за руки. Лидия тихо плакала. Ариана гладила её по голове.

Лирея — в кресле, с мокрыми глазами, обхватив колени. Её амулет мерцал слабо — система поддержания влажности работала на пределе, реагируя на эмоции.

— Я виновата, — прошептала Лирея. — Если бы меня здесь не было...

— Не смей, — Зельда подняла голову. — Не смей так думать. Ты — моя подруга. Ты имеешь право быть здесь. Они не имели права тебя оскорблять.

— Но ты из-за меня...

— Я из-за них, — Зельда поправила. — Из-за их ненависти. Из-за их слов. Не из-за тебя. Никогда из-за тебя.

Лирея всхлипнула.

— Они назвали меня тварью.

— И за это они теперь клюют зерно во дворе, — Мармелад открыл один глаз. — Справедливость восторжествовала. Своеобразно, но восторжествовала.

Дверь тихо открылась. Дрейвен стоял в проёме.

Молча.

Нет — уже не молча. Обет был нарушен. Дни молчания, дни испытания — закончились двумя фразами, сказанными в защиту девочки, которая превращает людей в павлинов.

— Дрейвен, — Зельда подняла глаза. — Твой обет...

— Испытание добродетели, — он сказал тихо. — Тридцать дней молчания, чтобы доказать силу воли и преданность долгу. Я недолго продержался.

Пауза.

— Но паладин защищает невинных. Это первый и главный обет. Важнее молчания. Важнее любого испытания. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты не виновата, Зельда. Ты защищала подругу. Это и есть добродетель.

Зельда почувствовала, как что-то сжимается в груди — тёплое, больное, благодарное.

— Ты потерял шанс стать паладином. Из-за меня.

— Нет, — Дрейвен покачал головой. — Если защитить невинного — значит провалить испытание, то это не то паладинство, которому я хочу служить.

Он помолчал.

— Спокойной ночи, Зельда.

И ушёл.

Тихо. Как всегда.

Лира посмотрела на Зельду. Потом на дверь, за которой исчез Дрейвен.

— Он тебя любит, — сказала она просто.

Зельда не ответила. Но зеркало в её руках стало чуть теплее — или ей показалось.

Позже — когда подруги уснули, когда Азграл'Ог погасил лампы, когда Велиара встала на пост у двери — Зельда коснулась зеркала.

Стекло засветилось.

Шесть фиолетовых глаз.

— Не спишь, — сказал Ка'азерот. Не вопросительно.

— Не сплю.

— Расскажи мне всё.

И Зельда рассказала. О горне. О Лирее с новым амулетом. О чёрных мантиях и словах «водяная тварь». О фиолетовой волне, которую она не контролировала. О павлинах, которые не вернутся. О Дрейвене, который нарушил обет. О дедушке, который сказал «она моя внучка». Об Агате, Азграл'Оге, Буле и его потопе. О Гае Нонцете, который назвал её наследницей перед всей академией. О Томасе и Финроде, вставших стеной.

Ка'азерот слушал. Молча. Все шесть глаз были открыты.

Когда она закончила, он долго молчал.

— Война, — сказал он наконец. — Теологическая Империя готовит армию. Гарольд держит перевалы, но они обходят с флангов. Хруст и Шорох замедлили инквизицию, но не остановили. Те инквизиторы, что убежали сегодня, расскажут о тебе. Магия хаоса в академии. Дочь бога хаоса среди студентов. Для фанатиков это — приглашение к войне.

— Что будет?

— Не знаю, — Ка'азерот признался. — Но я готовлюсь. Агата готовится. Варилий теперь знает масштаб. Демонессы на месте. Буль предложил морскую блокаду на случай, если Империя пойдёт морем.

— А я?

— А ты, — его голос стал мягче, — будешь учиться. Контролировать хаос. Создавать миры и не разрушать людей. Я буду учить тебя каждую ночь. Через зеркало, во сне, через амулет — как угодно. Мы справимся.

Пауза.

— Папа?

— Да, малышка?

— Те павлины. Они правда... навсегда?

Ка'азерот помолчал.

— Магия хаоса необратима, пока ты не научишься контролировать её на уровне архимага. Может быть, через годы. Может быть — раньше, если будешь усердно тренироваться.

— Годы...

— Или раньше. Ты — моя дочь. Ты учишься быстро.

— Но они не страдают? Им хорошо?

— Они павлины, — Ка'азерот позволил себе тень улыбки. — Они не помнят, кем были. Не страдают. Просто... гуляют по двору и демонстрируют хвосты. Для бывших инквизиторов — это, пожалуй, шаг вперёд.

— Папа!

— Прости. Но это правда.

Зельда вздохнула. Прижала зеркало ближе.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже, солнышко. Каждую секунду. Но теперь — у нас есть зеркало. И ты видишь меня. И я вижу тебя. Это много.

— Это много, — согласилась она.

— Спи, Зельда. Завтра будет тяжёлый день. Новая реальность. Новые вызовы. Но ты не одна.

— Я знаю, папа.

— Спокойной ночи, моя девочка.

— Спокойной ночи.

Зеркало погасло.

Зельда лежала в темноте, слушая дыхание подруг. Мармелад мурлыкал рядом — тихо, успокаивающе. Гиль сопел у ног, его дыхание чередовало тёплое и холодное. Эолис светился в глубине её души — мягко, как ночник.

За дверью бесшумно стояла Велиара.

Во дворе бродили пять павлинов.

Где-то на севере шла война.

А в маленькой комнате студенческого общежития Зельда Нонцет-Клавдий — дочь бога хаоса, внучка декана, наследница империи, подруга русалки, девочка, которая превращает инквизиторов в птиц — медленно засыпала, держа в руках зеркало, в глубине которого мерцали звёзды.

И последнее, о чём она подумала перед сном — о Дрейвене, который нарушил обет ради неё.

О словах: «Не трогайте её.»

О том, что некоторые вещи стоят больше, чем любое испытание.

Глава 11. Утро после

Зельда не хотела вставать.

Не потому что устала — хотя устала тоже. Не потому что не выспалась — хотя разговор с отцом через зеркало затянулся далеко за полночь. А потому что за дверью был мир, в котором все теперь знали о ней всё.

Знали, что она — дочь бога хаоса. Знали, что она превратила пять человек в павлинов. Навсегда.

Зельда лежала, глядя в потолок, и слушала, как подруги просыпаются вокруг неё. Привычные звуки — Лира бормочет что-то про пять минуточек, Элара уже шуршит тетрадью, Ариана вздыхает с видом трагической героини, Лидия тихо зевает. Лирея плещется в своём ложе-ванне — мягко, почти беззвучно, только амулет мерцает бирюзовым.

Обычное утро. Как будто вчера ничего не случилось.

Но оно случилось.

Горн ударил ровно в шесть.

Нельмира стояла в дверях — невозмутимая, собранная, с горном в чехле и выражением абсолютной уверенности в том, что утренняя рутина важнее любого апокалипсиса.

— Подъём. Четырнадцать минут. — Она посмотрела на Зельду — одну секунду дольше, чем обычно. — Зарядка по расписанию.

Зельда не двигалась.

— Я не хочу выходить, — прошептала она.

Мармелад, свернувшийся рядом, приоткрыл один глаз.

— Хозяйка.

— Не хочу. Пусть они все... пусть забудут. Пусть...

— Хозяйка, — Мармелад сел, посмотрел на неё серьёзно. — Ты — дочь Ка'азерота. Наследница Нонцетрума. Ты вчера превратила пять фанатиков в птиц, потому что они оскорбили твою подругу. Это не то, от чего прячутся под одеялом. Это то, с чем выходят в мир и живут дальше.

Пауза.

— И Азграл'Ог испёк булочки с корицей.

Зельда помолчала.

— С корицей?

— С корицей и мёдом.

Она села на кровати.

Лира тут же оказалась рядом — молча, просто положила руку на плечо. Элара подвинулась ближе с другой стороны. Ариана протянула расчёску. Лидия — улыбку.

Лирея выбралась из ванны-ложа, встала на ноги (амулет мигнул бирюзовым), подошла.

— Вместе, — сказала она.

Зельда посмотрела на них — на шестерых девочек, которые не отступили, не отвернулись, не испугались.

— Вместе, — повторила она.

Нельмира кивнула от двери.

— Тринадцать минут.

* * *

Зарядка прошла в молчании — не тяжёлом, а сосредоточенном. Нельмира не комментировала, не подшучивала, просто вела упражнения чётко и ровно. Велиара стояла у стены, наблюдая. Тальвия записывала что-то в блокнот. Ривенна смотрела в окно с видом существа, оценивающего горизонт на предмет приближающегося флота.

Когда они вошли в столовую, Зельда замерла на пороге.

Все. Смотрели. На. Неё.

Не так, как она боялась. Не с ужасом. Не с отвращением.

С любопытством. С восхищением. С тем особым блеском в глазах, который бывает у людей, когда они видят что-то невероятное и ещё не решили, как к этому относиться.

Первокурсник — маленький, рыжий, с веснушками — подбежал к ней, едва она села.

— Это правда, что вы превратили инквизиторов в павлинов? Одним заклинанием? Без палочки?!

— Я... — Зельда не знала, что сказать. — Это было случайно...

— СЛУЧАЙНО?! — его глаза стали ещё больше. — Это ещё круче!

Он убежал к друзьям, размахивая руками.

За соседним столом шёпот:

— Помнишь варенье на первом курсе? Это тоже была она...

— А живая чашка с глазками!

— А подушка, которая фехтует? ПОДУШКА!

— Гремлин! Григорий тоже из-за неё появился!

— А разбойники в городе — кто-то говорит, она превратила их в кроликов одним движением...

— Ну конечно! Она же дочь БОГА!

Зельда сидела, слушала и не верила своим ушам. Каждый её случайный инцидент за полтора года — каждая неудача, каждая катастрофа, каждый позор — теперь пересказывался как подвиг. Варенье на полу стало «демонстрацией стихийной трансмутации». Живая чашка — «спонтанным одушевлением материи». Пушинка — «созданием уникального магического конструкта, не имеющего аналогов».

— Они думают, что я это делала специально, — прошептала Зельда Мармеладу.

— Не разочаровывай их, — мурлыкнул кот. — Репутация непредсказуемого мага хаоса — лучшая защита. Никто не тронет того, кого боится и уважает одновременно.

— Но я НЕ делала это специально!

— Тем более не разочаровывай.

Азграл'Ог поставил перед ней тарелку с булочками — с корицей и мёдом, как обещано. В безупречном розовом костюме, с улыбкой, с отполированными рогами. Как будто вчера не стоял перед Солариусом в полном демоническом обличье, угрожая вырвать глаза.

— Доброе утро, госпожа, — он поклонился. — Завтрак. И, позвольте заметить, павлины во дворе уже нашли кормушку. Они предпочитают зерно с изюмом. Я позаботился.

— Ты... кормишь павлинов?

— Они — гости академии, — Азграл'Ог сказал это так, будто бывшие инквизиторы в перьях были приглашены на официальный приём. — Хорошее питание — основа достойного содержания.

* * *

Первый урок — история магии. Профессор Малверн.

Зельда вошла в аудиторию последней, стараясь не смотреть ни на кого. Но взгляды — десятки взглядов — прилипали к ней, как мокрые листья.

Малверн стояла у доски. Увидела Зельду, кивнула — спокойно, как всегда.

— Садитесь, мисс Нонцет-Клавдий.

Зельда села.

Малверн обвела взглядом аудиторию. Студенты ёрзали, шептались, косились на Зельду.

— Я вижу, — сказала Малверн, — что вчерашние события волнуют вас больше, чем тема сегодняшней лекции. Что ж. Тогда изменим тему.

Она взмахнула рукой. Иллюзия заполнила аудиторию — величественный город с башнями, мостами, летающими платформами. Аркелон, столица павшей Империи Нонцетрум. — Магия хаоса, — начала Малверн, — это не проклятие. Не болезнь. Не «скверна», как утверждают некоторые невежественные фанатики, которые теперь клюют зерно во дворе.

Кто-то фыркнул. Потом ещё кто-то. Потом засмеялся весь зал.

Малверн позволила себе тень улыбки.

— Магия хаоса — это одна из древнейших сил мироздания. Сам император Гай Нонцет, основатель Империи, владел ею. Он строил города — не разрушая, а создавая. Хаос в его руках превращал песок в мрамор, воду в кристалл, пустошь в сад.

Иллюзия сменилась — Гай Нонцет, молодой, в простой тоге, поднимает руки, и из пустой равнины вырастает крепость.

— Империя Нонцетрум стояла на фундаменте хаоса, — продолжила Малверн. — Её магитек работал на балансе хаоса и порядка. Её армии использовали хаотическую магию в обороне. И Гай правил дольше, чем любые правители в истории. Многие из изобретений Нонцетрума используются и по сей день.

Она повернулась к Зельде.

— Мисс Нонцет-Клавдий — прямой потомок Гая Нонцета. Наследница этой традиции. То, что произошло вчера, было неконтролируемым выбросом — как и у любого молодого мага с огромным потенциалом. Разница лишь в масштабе.

Пауза.

— И в том, что результат — довольно красивые птицы.

Снова смех. Теплее, свободнее.

Зельда сидела, не двигаясь. Слёзы подступали к глазам — но не от стыда. От благодарности. Малверн только что сделала то, чего не мог сделать никто другой — превратила «отродье хаоса» в «наследницу великой традиции». Одним уроком. Одной лекцией.

После занятия Малверн задержала Зельду.

— Мисс Нонцет-Клавдий.

— Да, профессор?

— Я бы хотела... — Малверн замялась, что для неё было крайне нетипично, — ...попросить вас о помощи. Точнее, вашего прапрапрадеда, ведь он живой, ну, относительно , конечно, но свидетель событий прошлого! Он сможет открыть много тайн, которые не понятны нам по сей день.

Зельда моргнула.

— Вы... хотите работать с Гаем?

— Хочу, — Малверн кивнула. — Очень.

* * *

На перемене Зельду перехватил Солариус.

Он стоял в коридоре — не в боевой мантии, а в обычной преподавательской. Без рунических усилений. Без защитных амулетов. Просто — человек.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — он поклонился. Коротко. По-военному. — У меня к вам два дела.

Зельда напряглась. Рядом мгновенно оказался Дрейвен — молча, с рукой на мече.

Солариус посмотрел на Дрейвена. Потом — на Зельду.

— Первое, — он сказал ровно. — Я приношу официальные извинения за вчерашнее. Я действовал по протоколу, но протокол не оправдывает попытки схватить студентку, защитившую подругу. Это была ошибка. Моя ошибка.

Пауза.

— Второе. — Солариус выпрямился. — Вчера дух императора Гая Нонцета назвал вас наследницей Империи. Я, Солариус Тит, пусть и бывший, но паладин и профессор боевой магии Люминарской Академии, приношу клятву верности наследнице Нонцетрума. Мой меч — ваш, если вы примете его.

Зельда открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Я... спасибо, профессор. Но вы не обязаны...

— Обязан, — Солариус сказал твёрдо. — Я всю жизнь искал того, кто достоин моей службы. Вы — достойны.

И потом — тише, почти просительно:

— И ещё... могу ли я попросить вас показать ваш щит?

— Щит?

— Ваш знаменитый щит из шестигранников. Тот, который вы использовали на занятиях. Я наблюдал за ним весь семестр. Но только теперь понимаю, что видел куда больше, чем кажется.

Зельда нерешительно подняла руку. Фиолетовый свет мигнул — и перед ней развернулся щит — золотая сфера из движущихся шестигранников с фиолетовыми искрами хаоса на стыках,переливающийся, с вплетёнными нитями хаоса.

Солариус смотрел на него молча. Долго.

— Теперь все понятнее, он не блокирует, — наконец прошептал он. — Он перестраивает. Враждебная магия входит и... преобразуется. Становится нейтральной. Или даже целительной.

— Я не знала, что он так работает, — призналась Зельда. — Он просто... получался.

— «Просто получался», — Солариус повторил. В его голосе было что-то похожее на благоговение. — Мисс Нонцет-Клавдий, этот щит — уровень архимага. Минимум. Я тридцать лет изучаю боевую магию и не могу создать ничего подобного. Вам не достаёт практики, что бы сделать вашу защиту непробиваемой. Даже боги не смогут ее пробить, когда вы доведёте его до совершенства.

Он снова поклонился — глубже, чем в первый раз.

— Для меня честь служить вам.

Дрейвен, стоявший рядом, чуть расслабил руку на мече. Совсем чуть-чуть.

* * *

Но настоящий хаос — в хорошем смысле — начался после обеда.

Клатокин ворвался в столовую.

Не вошёл — ВОРВАЛСЯ. Без пасьянса. Без карт. Без обычной ленивой невозмутимости. Его глаза были широко раскрыты, монокль свисал на цепочке, седые волосы торчали во все стороны.

— ГДЕ ДРАКОН?! — закричал он с порога. — ГДЕ ГИЛЬ?!

Гиль, мирно дремавший у ног Зельды, вздрогнул и выпустил облачко — наполовину дым, наполовину иней.

— Я тут, — пискнул он. — Что случилось?

Клатокин подлетел к нему, рухнул на колени, схватил дракончика обеими руками и уставился на него с выражением учёного, открывшего новый элемент таблицы Менделеева.

— Дракон Хаоса, — прошептал он. — НАСТОЯЩИЙ дракон Хаоса. Не просто многостихийный — хаосный! Ваш огонь и лёд — это не две стихии, мальчик мой! Это ОДНА стихия в двух проявлениях! Хаос, который проявляется как противоположности!

— Я особитительнный? — Гиль расправил крылья.

— Ты УНИКАЛЕН! — Клатокин прижал его к груди. — За пятьдесят лет преподавания я описал двести видов драконов. Дракон Хаоса числился в теоретическом разделе. ТЕОРЕТИЧЕСКОМ! А ты — живой, настоящий, и сидишь тут, как будто это нормально!

— Это нормально, — сказал Гиль с достоинством. — Я всегда такой.

— Мне нужно переписать три монографии, — Клатокин встал, всё ещё держа Гиля. — Четыре статьи. Пересмотреть классификацию Штормборна. И... — он посмотрел на Зельду, — мисс Нонцет-Клавдий, вы позволите мне проводить расширенные исследования? Не только тренировки — полный магический анализ? Замеры стихийного баланса? Тесты на хаотическую резонансность?

— Э... да?

— ПРЕВОСХОДНО! — Клатокин прижал Гиля ещё крепче. Дракончик пискнул. — Начнём сегодня! Нет, завтра! Нет, сегодня вечером! Нет, мне нужно подготовить оборудование!

Он умчался, унося Гиля. Через пять секунд вернулся, поставил дракончика на стол перед Зельдой.

— Простите. Увлёкся. До вечера!

И умчался снова.

Гиль посмотрел ему вслед, потом на Зельду.

— Он меня любит, — сказал дракончик гордо.

— Он тебя изучает, — поправил Мармелад.

— Это одно и то же, — заявил Гиль и свернулся обратно у ног Зельды, сияя от самодовольства.

Но Клатокин был только первым.

К концу дня у Зельды образовалась очередь из преподавателей.

Моргана пришла с алхимическими колбами и вопросами о влиянии хаоса на трансмутацию металлов. «Если вы просто подержите руку над тиглем с оловом, мисс Нонцет-Клавдий, я подозреваю, что результат будет... интересным.»

Клаудиус Шестерёнка примчался с новым магитек-прототипом и глазами, горящими изобретательским безумием. «Помните наш гибридный артефакт? Я хочу создать серию! С вашей помощью мы можем совершить революцию отрасли!»

Малверн уже составила расписание уроков и интервью с Гаем.

Даже профессор Элдрик — призрак — заглянул с вопросом: «Хаотическая магия и посмертное существование — есть ли связь? Я спрашиваю для друга. То есть для себя.»

Мирелла прилетела прилетела вместе с ним, распращивая про руны Хаоса и просила подготовить доклад на следующее занятие.

Зельда сидела в окружении учёных, которые смотрели на неё не как на угрозу, а как на ключ к тайнам, которые они не могли разгадать десятилетиями. Она чувствовала себя одновременно польщённой, ошеломлённой и слегка испуганной.

— Они все хотят экспериментировать, — прошептала она Мармеладу. — Со мной.

— Добро пожаловать в жизнь редкого магического существа, — кот зевнул. — Гиль тебя понимает.

— Я понимаю! — подтвердил Гиль, не открывая глаз.

* * *

Но среди всего этого восторга — отдушиной звучал Григорий.

Гремлин объявил себя «Верховным Павлиньим Маршалом Академии» ещё вчера вечером, когда помогал ловить павлинов (и был много раз исклеван, но это его только раззадорило). К утру он уже соорудил загончик из старых стульев, подушек и одного украденного ковра.

Зельда обнаружила его во дворе после уроков.

Григорий стоял на перевёрнутом ведре перед пятью павлинами. В лапке он держал свисток (откуда он его взял — лучше не спрашивать). На голове — маленькая треуголка из бумаги.

— Рота-а-а! — скомандовал он. — Напра-ВО!

Пять павлинов продолжали клевать землю. Один — тот, с моноклем на клюве — поднял голову и посмотрел на Григория с выражением, подозрительно похожим на презрение.

— Я сказал: НАПРАВО!

Павлин с моноклем повернулся. Налево.

— Не в ту сторону, Генерал Пёрышкин! — Григорий взмахнул свистком. — Направо — это ТУДА!

Генерал Пёрышкин демонстративно распустил хвост и отвернулся.

Пушинка сидела на заборе загончика и наблюдала — с видом профессионала, оценивающего работу любителя. Её маленькая шпага была прислонена к столбику.

— Григорий, — Зельда не знала, смеяться или плакать, — ты пытаешься дрессировать бывших инквизиторов.

— Бывших инквизиторов? — гремлин обернулся. — Нет! Это мои ПАВЛИНЫ! Они будут лучшей строевой ротой академии! Генерал Пёрышкин уже освоил команду «стоять» — правда, он не умеет делать ничего другого, но это уже что-то!

Один из павлинов — без монокля, зато с остатками чёрной мантии — клюнул Григория в ногу.

— АЙ! Рядовой Мантия, это неуставное поведение!

Зельда смотрела на это — на гремлина в бумажной треуголке, на пять павлинов, которые ещё вчера были инквизиторами, на Пушинку-наблюдателя — и впервые за день почувствовала, что, может быть, мир не закончился. Может быть, он просто стал немного абсурднее.

Мармелад, сидевший на плече, вздохнул:

— Хозяйка, только в этой академии превращение людей в птиц может закончиться созданием строевого подразделения павлинов под командованием гремлина.

— Это плохо?

— Это нормально. Для нас.

* * *

К вечеру настроение в академии изменилось.

Новость пришла между ужином и десертом — как всегда, в самый неподходящий момент.

Варилий вошёл в столовую. Не с улыбкой. С лицом декана, на чьих плечах лежит не только академия, но и часть государства.

— Студенты, — его голос заполнил зал, — я обязан вас проинформировать. Сегодня Совет Арканы принял решение — наша армия выступает на помощь графству Железный Коготь. Теологическая Империя начала осаду, и наш союзник нуждается в поддержке.

Тишина.

— Гильдия магов, — продолжил Варилий, — направит боевых магов в поддержку армии. Некоторые из них — преподаватели этой академии.

Шёпот. Тревожный, растерянный.

— Академия продолжит работу, — Варилий поднял руку. — Занятия не отменяются. Ваша безопасность — мой приоритет. Но я прошу вас помнить: где-то далеко люди сражаются за свободу верить, жить и быть такими, какие они есть. В том числе — за право вашей однокурсницы Лиреи ходить на двух ногах. И за право вашей однокурсницы Зельды быть собой.

Он посмотрел на Зельду. Потом на зал.

— Война — это не приключение. Это цена, которую платят за то, чтобы вы могли спокойно сидеть в этом зале и есть десерт.

Он развернулся и ушёл.

Столовая молчала долго.

Потом Лира тихо сказала:

— Это из-за нас? Из-за вчерашнего?

— Нет, — Зельда покачала головой. — Война началась раньше. Просто теперь... теперь все всё знают.

Ариана положила руку на стол — ладонью вниз.

— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.

Лидия положила свою руку поверх.

Элара — свою.

Лирея — свою (чуть влажную, но тёплую).

Лира — свою.

Зельда посмотрела на них. На пять рук, сложенных стопкой. На пять пар глаз — серьёзных, решительных, любящих.

Она положила свою руку сверху.

— Вместе.

* * *

Ночь пришла тихо.

Подруги уснули — одна за другой, как свечи, гаснущие от ветра. Лира — первой, свернувшись калачиком. Ариана — элегантно, как всегда. Лидия — обнимая подушку. Элара — с тетрадью на груди. Лирея — в своём ложе-ванне, мерцая бирюзовым.

Зельда коснулась зеркала.

Шесть фиолетовых глаз.

— Привет, солнышко.

— Привет, папа.

— Как день?

— Странный. Все... в восторге. Преподаватели хотят экспериментировать. Студенты пересказывают мои катастрофы как подвиги. Солариус принёс клятву верности. А Григорий дрессирует павлинов.

Ка'азерот рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить девочек.

— Павлинов? Серьёзно?

— Серьёзно. Он назвал одного Генерал Пёрышкин.

— Я начинаю любить этого гремлина.

Зельда помолчала.

— Папа, Аркана отправила армию. К Гарольду.

Ка'азерот стал серьёзным.

— Я знаю. Мармелад доложил. Это правильное решение. Гарольду нужна помощь.

— А мы?

— А мы будем готовиться, — Ка'азерот помолчал. — Спи, солнышко. Сегодня ночью — практика. Продолжим наш мир.

Зеркало погасло.

Зельда легла, закрыла глаза. Мармелад мурлыкал рядом. Гиль сопел у ног.

И мир исчез.

* * *

Она оказалась ТАМ.

Не темнота — не свет. Пространство между пространствами. Место, где законы ещё не решили, какими им быть.

Ка'азерот был рядом — огромный, тёплый, привычный. Шесть фиолетовых глаз мерцали в пустоте, как маяки.

— Помнишь, где мы остановились? — спросил он.

— Первая звезда, — Зельда улыбнулась. — Она горела.

— Горит до сих пор. Смотри.

Он раздвинул пустоту — как раздвигают занавески — и Зельда увидела: маленький мир, который они начали создавать в прошлый раз. Звезда в центре — яркая, тёплая. Вокруг неё кружились точки — будущие планеты, ещё не оформившиеся, ещё не выбравшие форму.

— Сегодня, — сказал Ка'азерот, — мы дадим одной из них воду.

— Воду?

— Океаны. Моря. Реки. Вода — это жизнь. Без воды мир мёртв.

Зельда протянула руки к ближайшей точке. Почувствовала её — горячую, сухую, каменную. Планета из камня и пыли. Ни капли влаги.

— Как?

— Представь дождь, — сказал Ка'азерот. — Не заклинание — ощущение. Мокрый ветер в лицо. Лужи под ногами. Звук капель по крыше.

Зельда закрыла глаза.

Дождь. Академия. Осень. Лужи во дворе. Григорий прячется от капель под шляпой, которая в три раза больше его. Пушинка стоит под дождём, не шевелясь, как маленький мохнатый стоик. Лира хохочет, промокшая насквозь.

Вода.

Она почувствовала, как хаос внутри неё сдвигается — не взрывом, как вчера, а волной. Мягкой, тёплой, огромной.

И на планете пошёл дождь.

Не сразу — сначала пар, потом облака, потом капли. Первые капли упали на раскалённые камни и зашипели. Потом — больше. И больше. И ещё.

Камни остывали. Впадины наполнялись. Ручьи побежали к низинам.

— Не останавливайся, — голос Ка'азерота был тёплым. — Чувствуй.

Зельда чувствовала. Вода заполняла мир — осторожно, терпеливо, как заполняет ванну. Первый океан. Первое море. Первое озеро в горной чаше.

И тут...

— Одна вода, — раздался знакомый голос. — Куда ни глянь — одна вода. Даже рыб нет. Скучно.

Мармелад сидел на камне посреди формирующегося континента. Его хвост лениво покачивался. Его многомерные глаза оценивали новорождённый мир с видом ресторанного критика, которому подали суп без соли.

— Мармелад?! — Зельда вздрогнула. — Ты как здесь?!

— Хозяйка, — кот посмотрел на неё с бесконечным терпением, — я существую во всех мирах и измерениях одновременно. Ты создала новый мир — я автоматически здесь. Это как подписка. Отменить нельзя.

Ка'азерот хмыкнул.

— Мармелад, мы только начали. Рыбы будут позже.

— Позже! — кот фыркнул. — Вы создали целый океан, а рыб — «позже»! Это как построить дом и забыть про мебель!

— Мы создали океан ПЯТЬ СЕКУНД назад.

— Пять секунд — это вечность для голодного кота, — Мармелад поднял нос. — И ещё — тут нет ничего, кроме камней и воды. Мне одному скучно. Нет деревьев, нет птиц, нет мышей...

— Мышей?

— Я кот, босс. Мне нужны мыши. Хотя бы теоретически.

Зельда рассмеялась — впервые за день по-настоящему, от души.

— Мармелад, мы ещё не дошли до жизни! Сначала — вода, потом — атмосфера, потом — почва, потом — растения, и ПОТОМ — животные!

— Бюрократия, — Мармелад презрительно дёрнул ухом. — Я знал, что боги погрязнут в бюрократии.

— Мармелад, — Ка'азерот сказал с ласковой угрозой, — если ты не прекратишь капризничать, я создам пауков с крыльями. Специально для тебя.

Кот замер.

— Ты не посмеешь.

— Летающие пауки, Мармелад. Размером с голубя. Которые любят котов.

— Это... это жестоко! Это бесчеловечно! Это...

— Это мотивация, — Ка'азерот улыбнулся. — Сиди тихо и наблюдай. Или помогай. Но не критикуй океан, которому пять секунд.

Мармелад сжался, прижав уши.

— Ладно, ладно! Никаких летающих пауков! Я буду тихим! Тихим и благодарным!

Он помолчал ровно две секунды.

— Но рыбы всё-таки нужны.

Зельда и Ка'азерот переглянулись — и засмеялись. Вместе, в пустоте между измерениями, над маленьким миром с одним океаном и одним очень недовольным котом.

— Ладно, — сказала Зельда, вытирая слёзы смеха. — Давай попробуем создать рыб. Для Мармелада.

— Для науки, — поправил кот с достоинством.

Зельда сосредоточилась. Рыбы. Что-то живое. Первая жизнь в их маленьком мире.

Хаос внутри неё сдвинулся — мягко, любопытно. Не как вчера, не как взрыв. Как росток, пробивающийся через землю.

В океане что-то мигнуло.

Потом ещё.

Потом — стайка крохотных серебристых существ метнулась через воду, блеснув чешуёй.

— Рыбы! — Мармелад вскочил. — Настоящие рыбы!

— Маленькие, — заметил Ка'азерот. — Но живые. Хорошая работа, солнышко.

Зельда смотрела на них — на крохотных серебристых рыбок в молодом океане молодого мира — и чувствовала что-то, чего не чувствовала раньше. Не хаос. Не разрушение. Не страх.

Творение.

— Папа, — прошептала она, — я создала жизнь.

— Да, малышка, — Ка'азерот обнял её. — Ту же силу, что вчера превратила людей в павлинов, — сегодня ты использовала, чтобы создать живых существ. Хаос — это не разрушение. Это изменение. А изменение может быть... чем угодно.

Мармелад уже пытался поймать лапой рыбку через поверхность океана.

— Маловаты, — критически заметил он. — Но потенциал есть.

* * *

Зельда спала глубоко и спокойно, улыбаясь во сне.

Ка'азерот вернулся в тронный зал.

Улыбка погасла.

— Шеба, — позвал он.

Из тени — мгновенно, беззвучно — возникла фигура. Не горничная, не девочка-демонесса. Шепчущая Бездна в истинном обличье — тёмная, текучая, с глазами, в которых отражались тысячи измерений одновременно.

— Владыка, — её голос был шёпотом, но заполнял весь зал.

— Доклад.

— Теологическая Империя получила подкрепление. Не смертное.

Ка'азерот замер.

— Объясни.

— Фотэн, — Шеба произнесла имя с тем особым холодом, который Бездна приберегала для по-настоящему опасных существ. — Бог Света и Порядка. Его жрецы благословили армию Империи. Его аватар зримо явился перед войсками. Солдаты Империи верят, что идут на священную войну с божественной поддержкой.

Ка'азерот сел на трон. Медленно. Тяжело.

Фотэн. Опять Фотэн.

Тот самый, чьи легионы вторглись в мир под опекой Ка'азерота. Тот самый, чей аватар был уничтожен случайным ударом. Тот самый, который поклялся: «Это ещё не конец.»

И вот — продолжение.

— Он действует через смертных, — Ка'азерот процедил. — Как всегда. Прячется за своими фанатиками, благословляет чужие мечи.

— Есть ещё кое-что, — Шеба помолчала. — Те инквизиторы, что убежали из академии. Они доложили не только о Зельде. Они доложили о скипетре Гая Нонцета. О демонах в академии. О морском царе. Фотэн теперь знает, что ваша дочь — наследница Империи с армией союзников.

— И он видит в этом угрозу.

— Он видит в этом возможность, — поправила Шеба. — Уничтожить наследницу хаоса, пока она молода и не контролирует силу. Одним ударом.

Тишина.

Ка'азерот смотрел в пустоту. Шесть глаз горели — не теплом, не светом. Чем-то древним, тяжёлым, опасным.

— Фотэн, — прошептал он, — ты выбрал очень неудачную цель.

В этот момент воздух в тронном зале вспыхнул.

Портал — яркий, зеленовато-золотой, пахнущий лесом и древней магией — раскрылся прямо перед троном.

И из него вышел Эллувиар Сильвэрион.

Бог эльфов был великолепен — высокий, с серебряными волосами до пояса, в одеянии из живых листьев, которые мерцали изумрудным светом. Его длинные эльфийские уши подрагивали от негодования. Его глаза — зелёные, как весенний лес — горели праведным возмущением.

— КА'АЗЕРОТ! — он вошёл, и живые растения проросли из пола тронного зала, тут же увядая от хаотической энергии помещения. — Из-за ТВОЕЙ дочери мой народ идёт на ВОЙНУ!

Ка'азерот не встал. Не двинулся.

— Эллувиар, — он сказал ровно, — мы же договаривались стучаться.

— Стучаться?! СТУЧАТЬСЯ?! — бог эльфов взмахнул руками, и из пола выросла маленькая берёзка, которая тут же превратилась в фиолетовый мох от контакта с магией хаоса. — Мой принц Финрод — мальчишка, которого я растил тысячу лет как образец эльфийской мудрости и сдержанности — встал с мечом перед твоей девчонкой и потребовал от короля отправить армию! АРМИЮ, Ка'азерот! Десять тысяч эльфийских воинов маршируют на юг, потому что человеческая девочка превратила пять идиотов в ПТИЦ!

— Красивых птиц, — уточнил Ка'азерот.

— Не важно, КАКИХ птиц! — Эллувиар навис над троном. — Мои эльфы — величественные, возвышенные создания! Они не должны воевать за людские свары!

— Но они воюют.

— Потому что ТВОЯ дочь их туда втянула!

— Моя дочь, — Ка'азерот поднялся с трона — медленно, и зал, казалось, стал меньше, — не просила Финрода вставать с мечом. Не просила короля отправлять армию. Она вообще не знала, что эльфы вмешаются. Финрод принял решение сам. Потому что... — он позволил себе улыбку, — ...потому что твоё «величественное и возвышенное создание» оказалось достаточно благородным, чтобы защитить друга.

Эллувиар открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Это... это демагогия!

— Это правда. И ты это знаешь.

Бог эльфов замолчал. Его уши подрагивали — медленнее, менее гневно.

— Фотэн, — сказал он наконец. Тише. Серьёзнее.

— Ты тоже знаешь.

— Мои разведчики подтвердили. Аватар Фотэна явился перед армией Теологической Империи. Он благословил их оружие. — Эллувиар сел — прямо в воздух, который послушно сформировал под ним кресло из живых ветвей. — Это не просто человеческая война, Ка'азерот. Это божественное вмешательство.

— Я знаю.

— Если Фотэн поддерживает Империю — мои эльфы окажутся против бога Света. — Эллувиар потёр переносицу. — Я не воевал с Фотэном двести тысяч лет. Не хотел бы начинать сейчас.

— Но и не отступишь, — Ка'азерот сказал это не как вопрос.

Эллувиар посмотрел на него. Долго.

— Мои эльфы уже в пути. Финрод — с ними. Я не могу бросить свой народ.

— Не можешь.

— И Фотэн... — Эллувиар поморщился, — Фотэн давно перешёл границы. Его «очистительный огонь» жжёт не только «еретиков». Он жжёт всех, кто думает иначе. Если он победит в этой войне — эльфы станут следующей целью. Мы для него — «нелюди». Такие же, как русалки и оборотни.

— Значит, — Ка'азерот протянул руку, — мы снова союзники?

Эллувиар посмотрел на протянутую руку. Потом на Ка'азерота. Потом снова на руку.

— Ты невыносим, — сказал он.

— Знаю.

— Твоя дочь — хаос на ногах.

— Знаю.

— Из-за тебя мои священные деревья под угрозой.

— Это из-за нашего пари, — поправил Ка'азерот. — И ты сам согласился.

Эллувиар вздохнул — глубоко, протяжно, по-эльфийски величественно.

И пожал руку.

— Союзники. Снова. — Он поморщился. — Но после войны мы поговорим о компенсации!

— Два мира для эльфов? — Ка'азерот ухмыльнулся.

— Три! — Эллувиар ткнул пальцем. — Три мира! С лесами!

— Один. С лесами и горами.

— Два! С лесами, горами и реками!

— Полтора.

— КАК ПОЛТОРА?! Как можно создать ПОЛТОРА мира?!

— Я бог хаоса, — Ка'азерот развёл руками. — Я могу всё. Даже полтора мира.

Мармелад, наблюдавший из угла (он уже оценил плюсы новорождённого мира, облизываясь, вспоминая прекрасный вкус маленьких рыбок), прокомментировал:

— Торгуются. Как на базаре. Боги.

Эллувиар ушёл через портал — с достоинством, с ворчанием и с обещанием «ещё поговорить об этом».

Тронный зал опустел.

Ка'азерот сел на трон. Откинулся. Закрыл глаза.

Фотэн. Теологическая Империя. Война. Дочь в центре.

Эллувиар — ворчливый, надменный, но надёжный союзник.

Аркана отправила армию. Эльфы — свою. Гарольд держит перевалы.

А его девочка спит в общежитии, улыбаясь во сне, потому что сегодня она создала рыб в маленьком океане маленького мира.

— Мармелад, — позвал он тихо.

— Да, босс?

— Как рыбы?

— Маловаты, — кот запрыгнул на подлокотник. — Но потенциал есть.

Ка'азерот открыл глаза. Все шесть.

— Передай Велиаре — максимальная готовность. Передай Агате — пусть собирает легионы Ада, которые ей подчинятся. Передай Гарольду — помощь идёт. С двух сторон.

— А Зельде?

— Зельде... — Ка'азерот посмотрел на магическое окно, в котором его дочь спала, обнимая зеркало, — Зельде скажи, что рыбы красивые. И что завтра мы создадим для Мармелада мышей.

— О, мыши! — кот просиял. — Наконец-то конструктивный подход к созданию миров!

Ка'азерот улыбнулся.

За стенами тронного зала собиралась буря. А в мире Зельды Бог Света точил мечи, армии маршировали. Мир готовился к войне.

Но сегодня ночью — в комнате студенческого общежития — Зельда Нонцет-Клавдий спала спокойно.

И в её маленьком мире плавали серебристые (вкусные) рыбки.

И этого было достаточно.

Глава 12. На военных рельсах

Нельмира увеличила дистанцию.

Без предупреждения, без обсуждения. Она пригнала мальчишек и вместо обычных двадцати минут зарядки объявила:

— Сегодня — полный боевой марш-бросок. Пять кругов вокруг академии. Темп — выше среднего. Война не ждёт тех, кто не может бежать.

Пять кругов вокруг академии — это два с лишним километра. Для пятнадцатилетних студенток в платьях (практичных, по компромиссу с Азграл'Огом) — это было серьёзно.

К третьему кругу Лира сдалась. Просто села на траву, прижала руки к бокам и прохрипела:

— Всё. Я мертва. Похороните меня здесь. С видом на озеро.

К четвёртому — Ариана перешла на шаг, Лидия тяжело дышала, а Элара бежала, бормоча: «Записать... пульс... сто сорок... нет, сто шестьдесят... забыла тетрадь...»

Лирея, к удивлению всех, держалась — амулет мерцал бирюзовым, компенсируя непривычную нагрузку на новые ноги. Но на пятом круге и она остановилась, хватая ртом воздух.

Дрейвен финишировал — красный, мокрый, но на ногах. Молча кивнул Нельмире.

Томас отстал на полкруга, но добежал.

Финрод — эльфийская выносливость помогала, но и он выдохся.

А Зельда бежала.

И бежала.

И бежала.

Нельмира, наблюдавшая с секундомером, нахмурилась. Потом подняла бровь. Потом обе брови.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — позвала она. — Стойте.

Зельда остановилась. Дыхание ровное. Пульс спокойный. Ни капли пота.

— Сколько кругов я пробежала? — спросила она.

— Семь, — Нельмира ответила ровно. — Вы пробежали на два круга больше всех и не запыхались. Ваш пульс — шестьдесят два удара. Это пульс человека, который лежит на диване.

— Я... не заметила, — Зельда моргнула. — Мне не тяжело. Совсем.

Нельмира посмотрела на неё тем особым взглядом тактического аналитика, который одновременно оценивает боевую эффективность и эстетику ситуации.

— Интересно, — сказала она. — Очень интересно.

«Хозяйка...» — раздался слабый голос в голове Зельды.

Эолис. Но не весёлый, не хихикающий. Измученный.

«Хозяйка, пожалуйста... можно я... отдохну?»

«Эолис? Что с тобой?»

«Я... устал. Очень. Ты бежала семь кругов, а я чувствовал каждый шаг. Каждый. Твоё тело не устаёт — оно берёт энергию из источника. Из меня. А я... я маленький...»

Зельда похолодела.

«Ты чувствуешь мою усталость?!»

«Всю. До последней капли. Ты — черпаешь энергию из источника , но проводишь её через меня. Это очень выматывает.»

Амулет на шее потеплел. Голос Ка'азерота — мягкий, но задумчивый:

«Я слышу. Эолис прав, солнышко. Твой источник — часть первозданного хаоса. Он даёт тебе выносливость, которой нет у смертных. Но Эолис — дух-проводник. Он несёт нагрузку, которую по идее ты можешь на него не переводить. Нужно научиться перенаправлять энергию отдельно от него.»

«Как?»

«Практика. Контроль. Сознательное ограничение. Мы поработаем над этим.»

Зельда посмотрела на подруг, которые лежали на траве в различных стадиях умирания.

— Эолис, прости, — прошептала она. — Я не знала.

«Ничего, хозяйка. Просто... в следующий раз... может, пять кругов? Не семь?»

Мармелад, сидевший на заборе, лениво зевнул:

— Босс передаёт через меня, дословно: «Бедный лисёнок. Надо будет научить её не убивать собственного фамильяра утренней пробежкой.»

— Мармелад! — Зельда покраснела. — Я его не убиваю!

— Ещё нет, — Мармелад почесал ухо. — Но ты на верном пути.

Нельмира сделала пометку в блокноте. Её лицо не выдавало эмоций, но перо двигалось быстрее обычного.

— Бесконечная выносливость, — пробормотала она. — Пока с ограничением по фамильяру. Тактически — преимущество. Стратегически — необходимость тренировки контроля. И фамильяра.

Она посмотрела на Зельду. Потом — на Велиару, стоявшую у стены.

— Красиво и практично, — добавила она. — Одновременно.

Велиара чуть кивнула.

Подруги, всё ещё лежавшие на траве, наблюдали за разговором с разной степенью заинтересованности.

— Она пробежала семь кругов и даже не вспотела, —простонала Ариана . — Семь. Кругов. Я ненавижу магию хаоса.

— Ты ненавидишь бег, — поправила Элара, которая уже записывала в тетрадь. — Хаос тут ни при чём.

— Но это же нечестно! — Лира села, всё ещё красная. — Мы умираем, а она свежая, как ромашка!

— Не совсем, — Зельда виновато посмотрела на них. — Эолис вымотался вместо меня. Мне нужно научиться контролировать себя. Иначе я смогу убить частичку себя утренней пробежкой.

— Это был бы самый нелепый способ погибнуть в истории магии, — Мармелад заметил. — «Причина смерти: хозяйка бегала.»

Лирея, которая слушала, сидя на траве и массируя непривычные ноги, тихо сказала:

— Зельда, если тебе нужно тренироваться распределять нагрузку — я помогу. У русалок есть техники работы с водными духами. Может быть, они подойдут и для Эолиса.

Зельда посмотрела на неё с благодарностью.

— Спасибо, Лирея.

— Мы семья, — русалка пожала плечами. — Семья помогает.

* * *

После завтрака Солариус попросил Зельду и Дрейвена задержаться.

Они стояли втроём в пустой аудитории — паладин, молчаливый воин и девочка с фиолетовыми волосами.

— Я думал об этом всю ночь, — начал Солариус. Его голос был деловитым, без церемоний. — После вчерашней клятвы. После всего, что произошло.

Он положил на стол свиток — старый, пожелтевший, с печатью ордена паладинов.

— Мисс Нонцет-Клавдий, у империи Нонцетрум были свои рыцарские ордена. Я изучал их историю двадцать лет. Орден Серебряного Рассвета. Орден Драконьего Щита. Орден Хаотического Пламени. Все погибли вместе с Империей.

Пауза.

— Я предлагаю создать новый. Орден Паладинов Нонцетрума. Верный наследнице. С уставом, с традициями, с целью — защитить вас и всё, что вы представляете.

Зельда уставилась на него.

— Мне пятнадцать. У меня не может быть рыцарского ордена.

— У вашего прадеда Гая орден был в четырнадцать, — Солариус позволил себе тень улыбки. — Правда, он его получил случайно, выиграв пари.

Скипетр на поясе засиял. Голос Гая зазвучал чуть смущённый: «Это было не пари. Это была стратегическая инициатива. Просто... выглядела как пари.»

Зельда прикусила губу, сдерживая смех.

— Мистер Редмонд, — Солариус повернулся к Дрейвену. — Вы нарушили обет молчания, защищая невинного. В старом ордене это считалось бы провалом испытания.

Дрейвен молчал. Его лицо было каменным.

— Но в ордене, который я предлагаю создать, — продолжил Солариус, — защита невинного и есть высшее испытание. Вы прошли его. Если согласитесь — вы станете первым паладином Нонцетрума.

Дрейвен посмотрел на Зельду. Потом на Солариуса.

— Я согласен, — сказал он тихо.

Это были первые слова, которые он произнёс с момента нарушения обета. Он говорил мало и только когда действительно нужно. Как будто теперь каждое слово стоило ему усилия — не потому что не мог, а потому что ценил молчание ещё больше.

Солариус кивнул.

— Тогда начинаем. Я напишу устав. Вы — первый рыцарь. Мисс Нонцет-Клавдий — сюзерен.

— Я даже не знаю, что делает сюзерен, —прошептала Зельда .

Амулет на шее потеплел: «Не волнуйся, солнышко. Гай научит тебя сегодня вечером. Это проще, чем кажется. Сложнее, чем хочется.»

— Могу ли я вступить? — раздался голос от двери.

Томас стоял в проёме, бледный, но решительный. За его спиной маячил Финрод — с тем особым эльфийским выражением, которое означало «я здесь случайно, но раз уж я здесь...»

— Я не паладин, — Томас сказал, входя. — Но я маг-изобретатель. Ордену нужно оружие, артефакты, снаряжение. Я могу это обеспечить.

— А я, — Финрод шагнул вперёд, — могу быть связующим звеном с эльфийским королевством. Дипломатия — тоже оружие.

Солариус посмотрел на Зельду. Ждал решения. ЕЁ решения.

Зельда посмотрела на них — на Дрейвена с мечом, на Томаса с его кольцом-артефактом, на Финрода с эльфийским достоинством, на Солариуса с тридцатью годами боевого опыта.

— Да, — сказала она. — Все — добро пожаловать.

Дрейвен чуть улыбнулся. Чуть-чуть. Но Зельда заметила.

* * *

В кабинете Варилия было тесно.

Не физически — кабинет был огромным. Но присутствие Агаты (демон-лорд, рога, магическая аура, кожаные штаны и элегантный жакет) рядом с Варилием (декан, очки, чайник, академическая мантия) создавало ощущение, что две вселенные столкнулись и пытаются договориться о парковочном месте.

— Зельда, — Варилий начал, протирая очки, — мы с твоей бабушкой обсуждали стратегическую ситуацию.

— Мы ругались, — поправила Агата. — Но продуктивно.

— Обсуждали, — Варилий надел очки обратно. — И пришли к выводу, что нам нужна карта.

— Карта фортпостов Империи, — Агата наклонилась вперёд. — Ты нашла её в прошлом году, в форте возле города. Больше пятидесяти скрытых баз по всему континенту. С магией отведения взора. Невидимые для всех, кроме тех, кто служит императору.

Зельда кивнула. Достала скипетр.

— Гай, — позвала она.

Золотой свет. Призрачная фигура императора материализовалась — седые волосы, мудрые глаза, лёгкая улыбка.

— Варилий, Агата, — он поклонился. — Рад видеть вас вместе. Не ругаетесь?

— Ругаемся, — сказали оба одновременно.

— Продуктивно, — добавила Агата.

Гай рассмеялся и взмахнул рукой. В воздухе развернулась карта — огромная, светящаяся, трёхмерная. Континент во всей красе. И на нём — десятки золотых точек.

— Пятьдесят три фортпоста, — сказал Гай. — Построены в разные годы правления. Два десятка еще до создания империи. Каждый — с магией отведения взора, с запасами, с системами связи. Часть — на территории Арканы. Часть — в эльфийских землях. Часть — на нейтральных территориях. И четыре, — его голос стал серьёзнее, — на территории того, что сейчас называется Теологической Империей.

Варилий и Агата переглянулись.

— Четыре базы в тылу врага, — прошептала Агата. — Невидимые для них.

— С запасами оружия, провианта и магических артефактов, — Гай кивнул. — Консервационная магия должна была сохранить всё. Если форты не разрушены — а они не должны быть, магия отведения взора защищает и от случайных разрушений — это колоссальный стратегический актив.

Варилий снял очки. Потёр переносицу. Надел обратно.

— Ты понимаешь, — он посмотрел на Зельду, — что эта карта меняет всё?

Зельда кивнула. Она понимала. Четыре невидимые базы в тылу армии, которая идёт на их союзника. Разведка. Снабжение. Диверсии. Эвакуация раненых.

— Я могу дать доступ, — сказала она. — Любому, кто принесёт мне магическую клятву верности. Магия фортов автоматически признает их.

Агата улыбнулась — хищно, по-демонически.

— Внучка, я горжусь тобой.

Амулет потеплел. Голос Ка'азерота: «Я тоже, солнышко. Ты думаешь как императрица. Гай сейчас точно в восторге.»

Рядом материализовалась Сафина и тихо добавила:

— Я подготовлю список фортов с описаниями для Варилия. Гай, диктуй.

Гай кивнул — и начал диктовать. Сафина записывала. Варилий слушал, делая пометки. Агата изучала карту, помечая стратегические точки.

Семья работала. Вместе.

* * *

Объявление вывесили после обеда.

Большой пергамент на главной доске объявлений. Печать декана. Подпись Варилия.

«В связи с текущей военной обстановкой и необходимостью практической подготовки студентов, все занятия переводятся в формат практических учений. Лабиринт под академией — отныне основная учебная площадка. Все курсы, включая первый. Расписание прилагается. Безопасность гарантирована.»

Студенты столпились у доски, читая, перешёптываясь.

— Лабиринт? — первокурсник с веснушками (тот самый, что восхищался павлинами) побледнел. — Там же монстры!

— Были монстры, — поправил третьекурсник. — Теперь там полигон. Агата Вейверн лично всё контролирует.

— Агата Вейверн? Демон-лорд?!

— Она же бабушка Зельды. Той самой. С павлинами.

— О.

Зельда слушала, стоя в стороне. Лабиринт. Она помнила его — тёмные коридоры, слизь на стенах, скрежет когтей в темноте. Нежить. Скелеты. Король мёртвых. Падение через шахту, Финрод рядом, Мармелад на ней.

Но теперь лабиринт был другим. Агата и Моргана очистили его. Монстры — под контролем через магическую табличку. Уровни размечены по сложности. Ловушки — учебные, не смертельные.

И Зельда знала коридоры. Помнила закоулки, тупики, скрытые проходы. Она была там, когда ещё было по-настоящему опасно.

— Ты ведь уже была внизу, — Элара посмотрела на неё. — В прошлом году. Когда сражалась с нежитью.

— Да, — Зельда кивнула. — Знаю многие закоулки. Могу показать.

— Это, — Нельмира появилась рядом (как всегда, бесшумно), — тактическое преимущество. Знание местности — половина победы.

Она посмотрела на Зельду оценивающе.

— Предлагаю вас — проводником первых групп. Вы знаете лабиринт, студенты доверяют вам, и ваша магия хаоса может быть полезна, если что-то пойдёт не так.

— А что может пойти не так? —настороженно спросила Лира .

— Всё, — Нельмира ответила невозмутимо. — Всегда. Поэтому мы готовимся.

* * *

Первый урок в лабиринте прошёл после обеда.

Второкурсники — группа Зельды — спускались первыми. Профессор Элдрик вёл — призрак плыл впереди, его прозрачное тело мерцало в темноте подземелья, как живой фонарь.

Лабиринт изменился с тех пор, как Зельда была здесь в последний раз. Стены — те же серые камни, покрытые мхом и светящимися грибами. Но теперь на перекрёстках стояли указатели — руны, отмечающие уровень сложности. Зелёные — безопасно. Жёлтые — средняя сложность. Красные — только со старшекурсниками.

— Сегодня, — Элдрик обернулся к студентам, его призрачные глаза мерцали, — мы работаем в группах по четверо. Задача — пройти маршрут зелёного уровня, нейтрализовать три учебные цели и вернуться. Время — один час.

Зельда оказалась в группе с Дрейвеном, Лирой и Бориусом. Дрейвен — воин, Лира — поддержка, Бориус — целитель. Зельда — боевой маг.

— Я знаю этот коридор, —сказала Зельда , когда они свернули налево. — Он ведёт к большой пещере с грибами. Дальше — развилка. Левый проход безопасен. Правый — там раньше были скелеты.

— Раньше? — Лира прижалась к стене.

— Агата их убрала. Теперь там учебные големы. Они атакуют, но не причиняют вреда. Только ставят метку — если тебя «убили», ты выбываешь на десять минут.

— Откуда ты всё это знаешь? — Бориус удивлённо смотрел на неё.

— Я была здесь, — Зельда улыбнулась. — В прошлом году. Когда было по-настоящему опасно. Ну а об изменениях мне бабушка рассказала.

Дрейвен молча кивнул. Он помнил. Все помнили ту историю — как Зельда и Финрод провалились в лабиринт, как сражались с нежитью, как Ка'азерот едва не вмешался.

Группа двинулась вперёд. Зельда вела — уверенно, спокойно. Знакомые стены, знакомые повороты. Здесь она бежала от скелетов. Здесь Мармелад учуял опасность. Здесь Пушинка дралась с тремя мертвецами одновременно.

Первая учебная цель — голем из камня, трёхметровый, медленный. Дрейвен отвлёк, Зельда ударила магией преобразования. Голем рассыпался. Не в камни — в бабочек. Фиолетовых.

— Это... было неожиданно, — Бориус смотрел на бабочек.

— Преобразование, — Зельда пожала плечами. — Никогда не знаешь, что получится, если использовать хаотический источник.

Амулет потеплел: «Красивые бабочки, солнышко. Но в следующий раз попробуй превратить его во что-то полезнее.»

«Папа, Эолис захотел бабочек.

«Ну, ты могла сделать из него что-нибудь съедобное или запас воды.»

Вторая цель — три маленьких голема, быстрых, юрких. Лира замедлила их водной магией. Бориус поставил целительный барьер. Дрейвен рубил мечом. Зельда — прикрывала щитом. Тем самым, шестигранным, который Солариус назвал архимагическим.

Третья цель оказалась хитрее — голем-невидимка. Обычные студенты искали бы его минут двадцать. Но Зельда просто закрыла глаза, почувствовала хаос внутри — и он отозвался. Магия хаоса ощутила чужую магию, как кот чувствует мышь.

— Там, — Зельда указала в тёмный угол. — За третьим камнем.

Дрейвен ударил точно. Голем проявился и рассыпался.

Группа Зельды финишировала первой. На двадцать минут раньше остальных.

Когда они вернулись на поверхность, другие группы ещё были внизу. Томас и Финрод появились через десять минут — довольные, но измотанные. Третий голем дал им бой.

— Он превратился в двух големов поменьше, когда я его ударил!—объяснял Томас , размахивая руками. — Кто проектировал эти тренажёры?!

— Агата, — Зельда улыбнулась.

— Ну конечно. Демон-лорд создаёт учебных монстров. Почему я не удивлён.

Финрод, стряхивая пыль с мантии, посмотрел на Зельду.

— Ты вела свою группу. Уверенно. Как подобает Императрице.

— Ну... Я же была там раньше, — Зельда пожала плечами. — Когда было по-настоящему страшно. Да ты и сам должен помнить.

— Это заметно, — Финрод сказал мягко. — Ты не боялась.

Зельда подумала. Он был прав. Она не боялась. Впервые лабиринт не казался ей угрозой — он казался домом. Странным, тёмным, пахнущим мхом и старой магией — но домом.

Последняя группа поднялась через сорок минут. Первокурсники — бледные, взъерошенные, но целые. Один — с фиолетовой бабочкой на плече.

— Откуда бабочка? — спросил Элдрик.

— Из голема! — первокурсник сиял. — Мисс Нонцет-Клавдий превратила голем в бабочек, а одна прилетела к нам!

Зельда покраснела.

— Это было спонтанное решение ...

— Красивое решение, — поправил Элдрик, записывая. — Хаотическая трансмутация боевых конструктов. Это войдёт в мою следующую монографию.

— Невероятно, — Элдрик записывал результаты. — Мисс Нонцет-Клавдий, ваше знание лабиринта и магическая чувствительность дают вашей группе колоссальное преимущество. Я рекомендую вас как командира группы для следующих учений.

Зельда улыбнулась. Впервые за долгое время — без страха, без стыда. Просто — гордость. Она знала что-то, что могло помочь. И помогало.

Амулет потеплел. Голос Ка'азерота — тихий, гордый: «Ты ведёшь людей, солнышко. Не замечаешь, но ведёшь. Это дар. Не теряй его.»

* * *

Между уроками, во время перемены, академия вдруг загудела — не тревожно, а удивлённо.

Велиара появилась в столовой с двумя связанными людьми. Мужчины в простой одежде — на первый взгляд обычные путники. Но их руки были скованы магическими кандалами, а на лицах — выражение людей, осознавших, что план провалился катастрофически.

— Лазутчики, — Велиара сказала коротко, обращаясь к Варилию. — Двое. Задержаны на периметре. Маскировка под торговцев. При себе — записи с описанием расположения академии, расписание занятий и... — она помолчала, — подробная записка с описанием внешности мисс Нонцет-Клавдий. Цвет волос, рост, привычки. Включая «всегда носит амулет на шее» и «часто сопровождается котом и маленьким драконом».

Зал затих.

— Теологическая Империя, —ровно произнёс Варилий . — Шпионы.

— По всей видимости, — Велиара кивнула. — Они ищут информацию для прицельного удара. Слабости, маршруты, моменты уязвимости.

Один из связанных поднял голову. Молодой, со шрамом на подбородке. В его глазах не было страха — было фанатичное упрямство.

— Свет очистит этот мир от скверны, — прохрипел он . — Отродье хаоса будет уничтожено. Так говорит Фотэн.

Зельда похолодела.

Варилий посмотрел на него , потом — на Велиару.

— Уведите. Допрос — после уроков. Моргана и Солариус проведут.

Велиара кивнула и увела пленных.

Зельда почувствовала, как амулет раскалился — не больно, но горячо. Голос Ка'азерота — не тёплый, не мягкий, а стальной:

«Они охотятся на тебя, солнышко. Фотэн не остановится на шпионах. Будь осторожна. Велиара знает, что делает. Доверяй ей.»

— Нельмира задержала ещё одного на восточной стене, — добавила Велиара. — Тальвия — двоих у входа в лабиринт. Итого — пятеро за утро.

— Пятеро?! — Варилий поднялся. — Это не разведка. Это подготовка к операции.

— Именно, —кивнула Велиара . — Рекомендую усилить охрану. Немедленно.

— А шестого, — раздался голос из-за угла, — поймал Я!

Григорий. В бумажной треуголке (теперь это было постоянное украшение). Он стоял у двери, скрестив лапки на груди, с видом величайшего полководца, когда-либо жившего на земле.

— Какого шестого? — Варилий повернулся.

— Шестого лазутчика! Он пытался пролезть через сад! Мимо МОИХ павлинов!

Варилий закрыл глаза.

— Григорий, что ты сделал?

— Операция «Жужжащее Правосудие»! — гремлин воздел кулачок. — Я обсыпал его пыльцой медовника! Той самой, которую обожают агрессивные медоносные шершни!

Тишина.

— Шершни, — повторил Варилий.

— МЕДОНОСНЫЕ! АГРЕССИВНЫЕ! — Григорий уточнил с гордостью. — Он сейчас сидит у фонтана и очень, очень хочет сдаться. Шершни облепили его с ног до головы. Он кричит, но тихо, потому что боится открыть рот.

Солариус, стоявший у стены, закрыл лицо рукой. Его плечи подозрительно вздрагивали.

Варилий вздохнул.

— Григорий.

— Да, декан?

— Это... — Варилий подбирал слова, — ...эффективно. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждай охрану ДО того, как выпускаешь шершней.

— Понял! — Григорий отдал честь. — Операция «Жужжащее Правосудие — 2» будет ещё лучше!

— Не надо «два», —сказал Варилий очень быстро. — Достаточно «одного».

Амулет на шее Зельды потеплел. Голос Ка'азерота — и в нём явственно слышался смех:

«Гремлину — повышение. До генерала шершней. Немедленно.»

Зельда закусила губу, сдерживая хохот.

Мармелад на подоконнике философски заметил:

— Шесть шпионов за утро. Пять поймали демонессы. Одного — гремлин с шершнями. И мне кажется, что шершни были эффективнее.

Генерал Пёрышкин, каким-то образом проникший в столовую, клюнул связанного лазутчика в ботинок.

— И павлины помогли, — добавил Григорий.

* * *

Вечер пришёл тихо — как всегда после длинного дня, который был слишком насыщен, чтобы осмыслить его целиком.

Подруги разошлись по кроватям. Зельда сидела на своей, со скипетром на коленях.

Не зеркало — не сегодня. Сегодня был урок. Другой.

Она коснулась скипетра и легла закрыв глаза. Сон пришел мгновенно.

Золотой свет в просторной комнате. Призрачные фигуры Гая и Сафины у доски, сама Зельда сидит за партой с кучей учебников.

— Готова? — спросил Гай.

— Готова, — Зельда кивнула.

— Тогда повторим основы, — Гай сложил руки на коленях, сев на материализовавшийся рядом с ним стул — Ты — наследница империи. Это не титул. Это обязанность. Ты уже приняла клятву Солариуса. Дала доступ к фортам. Стала сюзереном ордена. Но ты не понимаешь, что всё это значит. Пока.

— Пока, — согласилась Зельда.

— Политика, — начал Гай, — это искусство понимать, чего хотят люди, и давать им это так, чтобы они давали тебе то, что нужно тебе.

— Звучит как манипуляция.

— Звучит как дипломатия, — поправила Сафина. — Манипуляция — когда обманываешь. Дипломатия — когда обе стороны хоть в чем-то выигрывают.

— Пример, — Гай поднял палец. — Аркана отправила армию на помощь Гарольду. Почему?

Зельда задумалась.

— Потому что Гарольд — союзник?

— Это причина. Но не единственная. Аркана также показывает Теологической Империи, что нападение на союзника — это нападение на Аркану. Это сообщение. Политическое. «Мы не боимся вас.»

— А эльфы?

— Эльфы, — Гай усмехнулся, — пришли из-за Финрода. Но король подал это как «защиту исторических союзов». Потому что признать, что десять тысяч воинов выступили из-за влюблённого мальчишки — политически неприлично.

Зельда фыркнула.

— А Фотэн?

Гай стал серьёзным.

— Фотэн — бог. Он не играет в политику смертных. Он её создаёт. Теологическая Империя — его инструмент. Инквизиторы — его солдаты. Для него война — не конфликт государств, а крестовый поход. Против хаоса. Против «нечистых». Против всего, что не подчиняется его порядку.

Пауза.

— Против тебя, Зельда. Лично.

— Я знаю, — прошептала она.

— И поэтому тебе нужно понимать не только магию, но и политику. Не только как сражаться, но и как не сражаться. Иногда лучшая победа — та, в которой не пролилась кровь.

Сафина добавила мягко:

— Военное дело — это не только мечи и заклинания. Это логистика. Снабжение. Разведка. Связь. Форты, которые ты показала Варилию сегодня — это не просто здания. Это сеть. Она позволяет перемещать людей, информацию, ресурсы — незаметно для врага.

— Как паутина, —сказала Зельда .

— Именно, — Гай кивнул. — И ты — паук в её центре. Не потому что хочешь. Потому что так устроен мир.

Урок продолжался. Гай рассказывал о тактике — как удержать перевал с малыми силами, как организовать отступление, как вести переговоры с позиции слабости, превращая её в силу. Сафина добавляла примеры из истории — точные, конкретные, безжалостные.

— Союзники, — Гай поднял палец. — Самая сложная тема. Союзники — это не друзья. Друзья помогают, потому что любят. Союзники помогают, потому что им выгодно. Пока выгодно — они рядом. Когда выгода заканчивается — они уходят. В лучшем случае.

— А как сделать так, чтобы выгода не заканчивалась?

— Быть нужной, —ответила Сафина . — Ты — наследница империи с пятьюдесятью тремя секретными базами, магией хаоса и армией демонов. Ты нужна многим. Пока это так — союзники будут.

— А Финрод? — Зельда спросила тихо. — Он... союзник?

Гай и Сафина переглянулись.

— Финрод, — Гай сказал осторожно, — это сложнее. Он и друг, и союзник. И... кое-что ещё. Что касается чувств — я не советник. Но что касается политики: эльфийский принц, стоящий за тебя — это десять тысяч мечей. Помни об этом.

— Это циничнее, чем мне хотелось бы, — Зельда вздохнула.

— Это реальность, — Гай сказал мягко. — Но реальность не исключает чувств. Просто заставляет думать о них шире.

Зельда слушала, запоминала, задавала вопросы. Некоторые — наивные. Некоторые — неожиданно точные. Когда она спросила: «А что если предложить людям Теологической Империи не войну, а торговлю? Их жрецы фанатичны, но их купцы — прагматики» — Гай замолчал надолго.

— Ты думаешь как твой прадед, — сказал он наконец. — Я тоже начинал с торговли. Империю строят не мечами — мечами её защищают. Строят — мостами. Дорогами. Договорами.

Сафина улыбнулась — впервые за вечер.

— Она готова, Гай.

— Нет, — Гай покачал головой. — К этому нельзя быть готовым. Но задатки... задатки есть.

Амулет периодически теплел — Ка'азерот слушал через связь и молчал. Но однажды, когда Гай сказал: «Лучший полководец — тот, кто выигрывает войну, не начиная сражения», — амулет стал совсем горячим.

И голос Ка'азерота — тихий, только для неё:

«Запомни это, солнышко. Запомни навсегда.»

Зельда запомнила.

* * *

Поздно ночью, когда Гай и Сафина закончили занятия, Зельда проснулась и коснулась зеркала. Ненадолго. Просто — увидеть лицо.

Шесть фиолетовых глаз.

— Не спишь, — сказал Ка'азерот.

— Сейчас снова лягу. Хотела сказать спокойной ночи.

— Спокойной ночи, солнышко. Ты сегодня здорово поработала. И бежала красиво. Эолис просит передать, что завтра постарается помочь с перенаправлением потоков, так что беги сколько хочешь, если что, он скажет, когда остановиться.

Зельда рассмеялась.

— Хорошо, постараюсь не увлекаться.

— И... Зельда?

— Да?

— Рыбы в нашем мире подросли. Мармелад, правда, уже оценил их вкус, но сейчас жалуется что рыбалка проходит безуспешно, рыбки научились уворачиваться от него.

— А он не оголодает? — Забеспокоилась Зельда.

— Нет, он же ест во всех мирах, так что он может в одном мире не есть вообще. — Засмеялся Ка'азерот.

— Спокойной ночи, папа. — Улыбнулась Зельда, устало зевнув.

— Спокойной ночи.

Зеркало погасло.

Зельда легла. Мармелад свернулся рядом. Гиль сопел у ног. Эолис мерцал в глубине души — слабо, устало, но спокойно.

За стенами академии, где-то далеко, шла война.

В лабиринте под ней готовились к бою.

В тылу врага ждали невидимые форты.

А пятнадцатилетняя девочка, которая утром узнала, что её выносливость бесконечна, днём стала сюзереном рыцарского ордена, а вечером учила политику у призрака императора — засыпала, обнимая зеркало, в котором мерцали звёзды.

И где-то в новорождённом мире серебристые рыбки плавали в молодом океане.

И сидел на острове Мармелад, который думал, как их поймать.

Глава 13. День, когда всё пошло не по плану

Утро началось с прорыва.

Не магического — физического. Зельда пробовала совет Лиреи и Ка'азерота: перенаправлять энергию источника в обход Эолиса. Лирея вчера вечером показала ей технику русалок — «раздвоение потока», когда энергия водного духа разделяется на рабочую и резервную.

— Представь два ручья, — объяснила Лирея. — Один течёт через Эолиса. Другой — напрямую в тело. Тебе нужно научиться открывать второй, не закрывая первый.

Зельда бежала. Третий круг. Четвёртый. Пятый. Эолис в голове молчал — не от усталости, а от сосредоточенности. Она чувствовала два потока: один — привычный, тёплый, через лисёнка. Второй — новый, дикий, идущий напрямую из источника хаоса.

«Получается, хозяйка!» — Эолис радостно пискнул. «Энергия идет мимо меня! Я чувствую только увеличение силы, без напряжения!»

Шестой круг. Седьмой. Зельда летела — ноги едва касались земли. Ветер свистел в ушах. Подруги давно остановились. Даже Дрейвен стоял, тяжело дыша, наблюдая за ней.

Восьмой круг.

И тут она споткнулась о камень и… Контроль сорвался.

Второй поток — дикий, необъезженный — хлынул в тело, как река, прорвавшая плотину. Зельда не ускорилась — она ИСЧЕЗЛА. Одно мгновение она бежала по дорожке вокруг академии, следующее — мир вокруг неё смазался в полосы света и цвета.

Она не почувствовала стену.

Просто — прошла сквозь неё. Через восточную стену академии, через коридор первого этажа, через библиотеку (мимо остолбеневшего библиотекаря), через западную стену — и вылетела на лужайку с другой стороны здания.

Остановилась. По колено в воде в фонтане.

Стояла, тяжело дыша — впервые за всё утро.

— Что... — она посмотрела на свои руки. Они слегка мерцали фиолетовым. — Что только что произошло?

«Хозяйка,» — Эолис пищал в её голове, — «ты только что прошла сквозь здание. СКВОЗЬ. Камень, дерево, стекло — всё. Ты стала... нематериальной. На секунду.»

Амулет раскалился. Голос Ка'азерота —веселый, но слегка удивлённый, что для бога хаоса было редкостью:

«Солнышко. Ты только что использовала хаотический сдвиг фазы. Это... это техника, которой мои генералы учатся тысячу лет практики. Ты сделала это случайно. На утренней пробежке.»

Мармелад, сидевший на подоконнике библиотеки (той самой, через которую она пролетела) и читал книгу о рыбалке, высунулся наружу:

— Библиотекарь жив, но в обмороке. На всякий случай сообщаю.

Нельмира подошла через пять мину — быстрым шагом обойдя академию, с блокнотом.

— Мисс Нонцет-Клавдий. Вы только что прошли сквозь академию.

— Я не хотела...

— Я знаю. — Нельмира записывала. — Скорость прохождения — приблизительно две секунды на всё здание. Материальность — нулевая в момент прохождения. Повреждения зданию — отсутствуют.

Она подняла глаза.

— Тактически — бесценно, но вам нужен контроль. Срочно.

— Это я уже слышала, и не один раз. — Вздохнула Зельда.

Амулет потеплел: «Мы поработаем над этим. А пока — пожалуйста, не проходи сквозь людей. Это... неприятно. Для них.»

Подруги подбежали минут через пятнадцать — запыхавшиеся, потрясённые.

Азграл'Ог появился через три секунды — в безупречном розовом, с подносом, на котором стояла чашка горячего чая и лежало полотенце. Как будто он предвидел, что его госпожа окажется в фонтане.

— Госпожа, — он поклонился, протягивая полотенце. — Чай с мёдом. Согревает после холодной воды.

— Азграл'Ог, — Зельда уставилась на него, выйдя из фонтана и принимая полотенце, — я только что прошла сквозь здание. А ты принёс чай.

— Госпожа, — демон сказал с достоинством, — за пятьсот миллионов лет службы я усвоил одну истину: какой бы ни была катастрофа, горячий чай делает её терпимой. — Он окинул взглядом путь, который проделала Зельда. — Впрочем, ремонт, похоже, не требуется. А библиотекаря я попозже навещу.

— Ты прошла сквозь СТЕНУ! — Лира хватала её за руки, проверяя материальность. — Ты целая?! Ничего не повредила?

— Целая, — Зельда пошевелила пальцами. — Кажется.

— Я записала, — Элара уже строчила в тетради. — «Хаотический сдвиг фазы. Субъект прошёл сквозь стены, два коридора и одного библиотекаря. Библиотекарь в обмороке. Субъект невредим.»

— Я не проходила сквозь библиотекаря! — Зельда ужаснулась. — Он стоял сбоку!

— Мармелад утверждает, что ты прошла сквозь его стол, — уточнила Элара.

— Стол — это не библиотекарь!

Дрейвен подошёл последним. Молча. Посмотрел на Зельду. Потом — на стену, через которую она прошла. Потом снова на Зельду.

— Впечатляет, — сказал он. Одно слово. Но в нём было всё.

Лирея осторожно тронула стену.

— Она целая. Ты не пробила её — ты действительно прошла СКВОЗЬ. Как призрак.

— Как хаос, — поправил Мармелад. — Хаос не признаёт границ.

* * *

Урок ухода за магическими существами проходил на полигоне за академией.

Клатокин стоял перед Гилем с набором измерительных приборов, кристаллических сфер и одним бутербродом (для себя, не для дракона).

— Итак, мальчик мой, — он потёр руки. — Сегодня мы тестируем твой стихийный выход. Огонь — налево. Лёд — направо. По моей команде.

Гиль расправил крылья. Маленький, размером с собаку, с фиолетовой чешуёй и горящими глазами. Он выглядел серьёзно. Почти. Ведь он охотился за бутербродом, когда прозвучала команда.

— Огонь! — скомандовал Клатокин.

Гиль в панике набрал воздух. Открыл пасть.

Из неё вылетел поток... карамели.

Густой, тягучей, золотисто-коричневой карамели. Она шлёпнулась на полигон — горячая, липкая, пахнущая жжёным сахаром.

Клатокин моргнул.

— Это... не огонь.

— Я старался! — Гиль обиженно пыхнул, но взгляд от бутерброда не уводил. Ещё одна порция карамели вылетела и приземлилась на ботинок профессора.

— Попробуем лёд, — Клатокин осторожно снял карамель с ботинка. — Лёд, Гиль. Холод. Мороз.

Гиль сосредоточился. Набрал воздух. Выдохнул.

Карамель. Но на этот раз — холодная. Застывшая в форме леденцов.

— Фиолетовые леденцы, — Клатокин поднял один, осмотрел через монокль. — Кристаллическая структура... хаотическая. Разумеется. Стихийный баланс нарушен. Вместо чистого элемента — трансмутация.

— Он превращает стихии в сладости? — Зельда, наблюдавшая с безопасного расстояния, не верила своим глазам.

— Хаос, мисс Нонцет-Клавдий! — Клатокин был в восторге, а не в ужасе. — Дракон Хаоса не выдыхает стихии! Он трансмутирует энергию в непредсказуемые формы! Это подтверждает мою теорию!

— Какую теорию?

— Которую я напишу сегодня вечером!

— А теперь, — он повернулся к Гилю, — попробуй одновременно огонь и лёд. Вместе.

Гиль посмотрел на него. Потом на Зельду. Потом снова на Клатокина. Потом на бутерброд. Потом снова на Клатокина.

— Одновременно?

— Одновременно.

Дракончик набрал воздух — глубоко, раздув даже щёки. Его глаза засветились фиолетовым.

И выдохнул.

Поток карамели — огромный, мощный, горяче-холодный одновременно — обрушился на полигон. Горячая карамель смешалась с ледяной, создавая причудливые башни, мосты и арки из застывших сладостей. Полигон за тридцать секунд превратился в карамельный замок.

— ВЕЛИКОЛЕПНО! — Клатокин стоял по колено в карамели, его глаза горели. — Двойная трансмутация! Горячая и холодная фазы одновременно! Это... это переписывает всё, что мы знали о драконьих стихиях!

Гиль сидел посреди карамельного хаоса, облизываясь.

— Вкусно, — сообщил он, утащив таки бутерброд, сего профессор не заметил.

Мармелад, наблюдавший с забора, принюхался.

— Рыбной карамели нет?

— Нет, — Гиль задумался. — Я не умею делать рыбу.

— Жаль, — кот вздохнул.

Студенты, наблюдавшие с безопасного расстояния, начали подходить ближе. Кто-то осторожно попробовал карамель.

— Вкусная! — первокурсник с веснушками (тот, который восхищался павлинами) облизнул пальцы. — Реально вкусная! С фиолетовым привкусом!

— «Фиолетовый привкус» — это не вкус, — Элара поправила.

— Нет, именно фиолетовый! Попробуй сама!

Элара попробовала. Замерла. Достала тетрадь.

— Он прав. Фиолетовый привкус. Это... невозможно. Цвет не имеет вкуса. Но это хаотическая карамель, так что...

Через десять минут половина студентов первого и второго курса жевали карамель. Клатокин бегал между ними с приборами, замеряя «магическую насыщенность пищевого продукта хаотического происхождения».

— Мне нужна лаборатория! — он кричал. — И повар! И алхимик! И ещё одна монография!

Гиль сидел посреди карамельного хаоса, как маленький фиолетовый король на троне из сладостей, и принимал комплименты с видом существа, осознавшего своё истинное предназначение.

— Профессор Клатокин, —осторожно спросила Зельда, помня свое фиаско с сырной руной в мече, — а как мы будем убирать это?

Профессор огляделся. Полигон был покрыт карамелью на полметра в высоту. Башни из застывших сладостей возвышались на два метра. Один учебный манекен для стрельбы был полностью залит карамелью и теперь выглядел как гигантский леденец.

— Убирать? — Клатокин посмотрел на неё с искренним недоумением. — Зачем? Это же научный материал! Я буду изучать кристаллическую структуру неделю!

Азграл'Ог, который каким-то образом оказался на краю полигона с чайным набором, посмотрел на карамельный пейзаж с выражением существа, чья эстетика была оскорблена до глубины души.

— Госпожа, —сказал он , — я готов организовать уборку. Однако должен заметить, что карамель цвета тёплого золота, застывшая в формах, напоминающих абстрактную скульптуру... — он наклонил голову, оценивая, — ...пожалуй, не лишена определённого стиля. Если бы профессор Клатокин позволил мне сохранить вон тот кусок — он идеально впишется в декор столовой.

— Какой? — Клатокин обернулся.

— Тот, что похож на лебедя, — Азграл'Ог указал на бесформенную глыбу карамели, в которой при большом воображении можно было разглядеть что-то похожее на птицу. — Или на павлина. С определённого угла.

— Это научный образец! — Клатокин прижал глыбу к груди.

— Это будущий элемент декора, — Азграл'Ог не отступал. — С вашего позволения, профессор, я могу организовать витрину.

Они спорили ещё пять минут. Мармелад тем временем методично вылизывал ближайшую карамельную лужу, утверждая, что на вкус она как форель.

— А занятия? На полигоне?

— Перенесём на запасной полигон. А этот — объявим лабораторией. Временной. До окончания исследований.

— Или пока студенты не съедят всё, — заметил Мармелад.

— ЭТО НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛ! — Клатокин прижал карамельную башню к груди. — Никто не будет его есть!

Первокурсник с веснушками, жевавший кусок карамели за его спиной, незаметно спрятал руку за спину.

Амулет потеплел: «Дракон, который выдыхает карамель. Моя дочь, которая проходит сквозь стены. Хорошее начало дня.»

* * *

На большой перемене Зельда застала сцену, которую не ожидала увидеть.

В пустой аудитории за столом сидели Солариус, Дрейвен, Томас и Финрод. Перед ними лежал свиток — устав Ордена Паладинов Нонцетрума. Солариус диктовал. Томас записывал. Финрод поправлял формулировки. Дрейвен односложно отвечал или качал головой.

Зельда остановилась у двери, не решаясь войти.

— Параграф четвёртый, — говорил деловито Солариус. — Обязанности рыцаря ордена. Пункт первый — защита сюзерена и всех, кого сюзерен возьмет под своё покровительство. Пункт второй — соблюдение кодекса чести. Пункт третий...

Он помолчал. Посмотрел на троих юношей.

— Пункт третий. Запрет на вражду между членами ордена. По любой причине. Включая... — он выдержал паузу, — ...личные чувства.

Тишина.

Томас поднял голову от свитка. Финрод перестал поправлять формулировки. Дрейвен — и тот посмотрел на Солариуса.

— Я не слепой, — Солариус сказал ровно. — Вы трое влюблены в одну девушку. В вашу Императрицу. Это ваше право. Но если вражда из-за чувств разрушит орден, который ещё даже не создан, — вы подведёте и себя, и её.

Финрод первым нарушил молчание:

— Это... разумно.

— Это необходимо, — поправил Солариус. — В старых орденах Нонцетрума такой пункт был. Дословно: «Ни один рыцарь не обнажит меч против брата по ордену из-за любви к сюзерену, ибо служение выше страсти.»

— Красиво сказано, — Томас пробормотал, записывая. — Жёстко, но красиво.

Дрейвен молча кивнул. Один раз.

— Тогда записываем, — Солариус кивнул. — И запомните: вы — братья по оружию. Что бы ни случилось между вами и Зельдой — орден важнее.

Зельда, стоявшая за дверью, почувствовала, как горят щёки. Она тихо отступила, надеясь, что её не заметили.

Но на полпути к лестнице остановилась. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

Три мальчика. Три друга. Три... влюблённых? Она не знала, что думать об этом. Дрейвен — молчаливый, надёжный, как скала. Томас — изобретательный, тёплый, всегда рядом с шуткой и помощью. Финрод — изящный, дипломатичный, с тысячелетием культуры за плечами.

И все трое — в ордене. Все трое — её рыцари. Все трое подписались под пунктом «служение выше страсти».

Ей было пятнадцать. Это было слишком.

«Хозяйка,» — Эолис мягко прошептал, — «не думай об этом сейчас. У тебя есть время.»

«Время? У меня война под носом, орден, империя которой нет, но при этом она есть и три мальчика, которые дали клятву не драться из-за меня. У меня НЕТ времени.»

«Тогда просто дыши. И ешь булочки. Булочки помогают.»

Зельда невольно улыбнулась. Лисёнок был прав. Булочки помогали.

Мармелад, сидевший у неё на плече, шепнул:

— Заметили. Все четверо. Но сделали вид, что нет. Рыцари.

Амулет потеплел: «Паладин с мудростью. Редкость. Я одобряю этот пункт. Очень.»

* * *

Взрыв произошёл после обеда.

Не большой — по академическим меркам, но достаточный, чтобы из подвала под тренировочным залом вылетел столб разноцветного дыма и хлопок, от которого задребезжали стёкла на втором этаже.

Зельда побежала вниз — она знала этот подвал. Склад волшебных палочек. Дом Селериона, который нашел станок для создания волшебных палочек и так увлекся своим делом, что даже выходить почти перестал.

Селерион стоял посреди зала, его перьевые уши торчали в разные стороны, крылья распахнуты, а на морде — выражение существа, пережившего личный апокалипсис.

Вокруг него — осколки. Десятки осколков палочек. Разноцветная пыль в воздухе. Искры магии, ещё не погасшие, плясали между полками.

А в углу сидел первокурсник — тот самый, рыжий, с веснушками. Бледный, как мел. В руках — обломок палочки.

— Я... — он заикался. — Я только хотел посмотреть... и полка... и они упали... и я попытался поймать... и сжал слишком сильно... и потом другие тоже покатились... и...

— Семь палочек, Тулий! —взвыл Селерион . — Семь! За пятьсот лет ни одна не пострадала, а ты за тридцать секунд семь сломал!

Птице-кот метался по залу, подбирая осколки, прижимая их к груди, причитая.

— Палочка из кости василиска — сломана! Палочка из рога единорога — в трёх частях! Палочка из коралла морской ведьмы — стерта в ПЫЛЬ!

Он подлетел к Зельде, прижимая осколки.

— Ты понимаешь?! Палочка из коралла морской ведьмы! Их больше НЕ ДЕЛАЮТ! Морские ведьмы вымерли триста лет назад после войны за остров Эха! Это был уникальный экземпляр!

— Селерион, — Зельда мягко тронула его за крыло, — успокойся. Сколько палочек уцелело?

Птице-кот замер. Закрыл глаза. Посчитал, шевеля губами.

— Один миллион сорок три. Но СЕМЬ! — он снова взвыл. — Семь моих красавиц!

Первокурсник выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Зельда вспомнила свой собственный бесконечный список «катастроф» и присела рядом.

— Эй, — сказала она мягко. — Всё нормально, Тулий. Я однажды превратила пол в варенье. На первом курсе. Бывает.

— Вы превратили пол в варенье?!

— И чашку в живое существо. И создала боевую подушку. И пять человек в павлинов превратила. Так что семь палочек — это ещё ничего.

— Шесть, — Селерион вдруг поправил, осматривая осколки внимательнее. — Подожди... эта палочка из дуба! Она просто треснула! Я могу склеить её специальным составом! Шесть! Только шесть потеряно! — Он немного воспрянул. — Это всё ещё ужасно, но чуть менее ужасно!

Первокурсник робко спросил:

— Я могу как-то помочь? Убрать? Почистить?

Селерион посмотрел на него. Вздохнул.

— Можешь. Начни с левой полки. Осторожно. ОЧЕНЬ осторожно. И если хоть одна палочка качнётся — ЗАМРИ.

Мальчик кивнул и осторожно пошёл к полке.

Мармелад, заглянувший в подвал, прокомментировал:

— Пижон, не драматизируй. Один миллион сорок три. Шесть... Это даже не один процент. А еще ты все равно сделаешь еще новых палочек.

— Палочки — это ИСКУССТВО! —фыркнул Селерион . — Мне еще учится и учится создавать идеальные!

— Вот теперь ты ворчун, — Мармелад зевнул.

— А ты напыщенный пижон!

Зельда улыбнулась. Некоторые вещи не менялись.

* * *

В лабиринте, на практике, ждал сюрприз. Неприятный.

Группа третьекурсников на жёлтом уровне обнаружила то, чего не должно было быть — дверь, спрятанную за обвалившейся стеной. Старую, деревянную, с рунами, которые давно погасли.

За дверью — комната. Маленькая, тёмная, пропахшая чем-то гнилым и сладким одновременно. Столы с колбами. Свитки с формулами. Символы на стенах — чёрные, перечёркнутые кругами.

Некромантское логово. Заброшенное, старое — но не пустое.

Три зомби.

Не учебные големы — настоящие зомби. Медленные, полуразложившиеся, но всё ещё опасные. Они стояли в углу, неподвижные, как статуи — пока студенты не вошли.

Крик разнёсся по лабиринту.

Зельда услышала его с верхнего уровня — и побежала вниз. Не думая, не планируя. Как тогда, в прошлом году.

Она нашла третьекурсников у двери — двое внутри, один снаружи, все в ужасе. Зомби двигались медленно, но неотвратимо.

— Щиты! —крикнула Зельда . — Целительная магия по зомби! Свет!

Дрейвен появился за её спиной — молча, с мечом.

— Вместе, — сказал он.

Один удар Дрейвена. Одна стрела хаоса от Зельды. Один целительный луч от подоспевшего Бориуса.

Три зомби рассыпались в прах.

Тишина.

— Все целы? — Зельда обернулась к третьекурсникам.

Они кивнули. Бледные, дрожащие, но целые.

Солариус прибыл через минуту — в полной боевой готовности. Осмотрел комнату. Лицо потемнело.

— Недоработка. Агата очистила основные туннели, но это место скорее всего было завалено во время битвы с нежитью. А повторный обвал открыл проход.

Он присел, осмотрел свитки на столе. Руны мерцали слабо — остаточная магия.

— Да, тут нет свежих заклинаний. Свиткам лет двести. Может, больше. Зомби без внешних раздражителей впали в спячку. Когда стена обвалилась, а студенты вошли внутрь - проснулись.

— Тогда, тут могут быть ещё такие места? — спросила Зельда.

— Возможно. Лабиринт огромен, даже Агата его полностью не видит. Некроманты использовали его десятилетиями. — Он повернулся к третьекурсникам. — Ваша ошибка – вы запаниковали. В первую очередь вам надо было заблокировать проход и ждать подмогу. Запомните: разведка неизвестных помещений — только с боевым прикрытием.

Потом посмотрел на Зельду.

— Мисс Нонцет-Клавдий, вы среагировали мгновенно. Точно. Эффективно. Как настоящий командир.

— Я просто услышала крик и побежала, — Зельда пожала плечами.

— Именно, — Солариус кивнул. — Командир не просто думает — он думает действуя. А иногда и думать некогда.

Дрейвен молча убрал меч в ножны. На лезвии — ни капли. Чистый удар.

Амулет потеплел: «Горжусь тобой, солнышко. Лидер боится за других. Трус боится за себя.»

Агата появилась через десять минут — через портал, прямо в лабиринт. Осмотрела логово. Её глаза горели красным.

— Зомби, — процедила она. — Я думала, мы зачистили всё. Видимо, пропустили замурованные или заваленные отсеки.

— Нужна полная ревизия, — сказал Солариус.

— Согласна. Я и демонессы проведут разведку глубоких уровней. Я сегодня, Тальвия и Ривенна — завтра утром.

Она посмотрела на Зельду. Потом на рассыпавшихся в прах зомби.

— Хорошая работа, внучка.

Зельда слабо улыбнулась. Адреналин отступал, и руки начинали дрожать. Пальцы пахли сыростью и старой магией. Дрейвен заметил — встал чуть ближе. Не касаясь. Просто — рядом. Его присутствие ощущалось как тёплая стена — надёжная, молчаливая, постоянная.

* * *

Вечером, за ужином, столовая пахла корицей и мёдом — Азграл'Ог превзошёл себя. На столе перед Зельдой стояли медовые булочки (вторая партия за день — первую, по словам демона, «Григорий тихо конфисковал для нужд павлиньей армии»), травяной чай с бергамотом и свежий яблочный пирог.

— Госпожа, — Азграл'Ог поклонился, расставляя тарелки с той безупречной элегантностью, которая делала даже столовую общежития похожей на королевский обеденный зал, — после дня, в котором вы прошли сквозь стену, перенесли карамельный потоп и зомби в лабиринте, я счёл необходимым обеспечить ужин, достойный этих подвигов.

— Азграл'Ог, — Зельда посмотрела на пирог, — это не подвиги. Это катастрофы.

— Катастрофы госпожи, — демон улыбнулся, — всегда подвиги. Это вопрос перспективы.

Клаудиус Шестерёнка влетел в столовую с выражением человека, несущего новость века.

— ДЕКАН! — он запрыгнул на стул, чтобы быть на уровне глаз Варилия. — Срочное сообщение! Из Хребтового Бастиона!

Варилий поднял голову от тарелки.

— Хребтовый Бастион? Гномья крепость?

— Совет Кланов принял решение! — Шестерёнка размахивал свитком. — Гномы и дварфы отправляют объединённую армию! Двадцать тысяч топоров и пять тысяч осадных машин! Против Теологической Империи!

Зал загудел.

— Гномы воюют? — прошептал кто-то. — Гномы НИКОГДА не воюют!

— Гномы воюют, когда кто-то угрожает торговле, — Шестерёнка поправил. — Инквизиторы перекрыли три наших торговых пути и объявили гномьи руны «еретической скверной». РУНЫ! Которым пять тысяч лет! Совет Кланов пришёл в ярость!

Варилий откинулся на стуле.

— Аркана. Эльфы. Теперь гномы и дварфы. — Он посмотрел на Зельду. — Союз формируется раньше, чем о нем даже думать начали.

Амулет потеплел. Ка'азерот рассмеялся: «Фотэн перестарался. Он задел всех одновременно. Когда фанатик объявляет врагами всех, кроме себя — все остальные объединяются.»

Шестерёнка спрыгнул со стула.

— И ещё! Совет Кланов просит доступ к имперским магитек-чертежам! Они знают, что у наследницы Нонцетрума есть доступ к архивам! Они готовы обменять на оружие и осадные машины!

Голос Гая — из скипетра, слышный только для неё: «Дай им базовые чертежи. Не секретные. И не все. Достаточно для благодарности. Недостаточно, чтобы обошлись без тебя. Дипломатия, правнучка.»

— Передайте Совету Кланов, — Зельда сказала, стараясь звучать уверенно, — что наследница Нонцетрума готова к сотрудничеству. Базовые чертежи — в обмен на военную поддержку и совместные разработки.

Варилий посмотрел на неё. Чуть улыбнулся.

— Ты начинаешь звучать как императрица.

— Я звучу как девочка, которую жизнь заставляет быть императрицей, а призрак учит дипломатии, — ответила Зельда.

— Это одно и то же. Все императоры начинали с того, что их кто-то учил.

Амулет потеплел: «Базовые чертежи — правильный ход. Гай как всегда мудр. Я доволен. Ты растёшь, солнышко.»

Зельда посмотрела на зал — на студентов, которые обсуждали новость, на преподавателей, которые переглядывались, на Шестерёнку, который уже мчался к двери с письмом.

Аркана. Эльфы. Гномы. Дварфы. Демоны.

Против одной Теологической Империи и её бога.

Война ещё не была выиграна. Но впервые — впервые за всё это время — Зельда почувствовала, что они не одни. Что мир, который казался враждебным, на самом деле оказался куда более лоялен к ней.

Лирея тронула её за руку.

— Ты в порядке?

— В порядке, — Зельда кивнула. — Просто... многовато всего за один день.

— Всего? — Лирея подсчитала на пальцах. — Ты прошла сквозь здание, Гиль залил полигон карамелью, мальчишки написали устав, первокурсник взорвал палочки, вы с Дрейвеном убили трёх зомби, и гномы пошли на войну. Это не «много». Это... нормальный вторник.

Зельда рассмеялась.

— Нормальный вторник. Для нас.

* * *

Ночь. Сон. Пространство между мирами.

Ка'азерот ждал.

— Сегодня мы создадим континенты, а то Мармелад устал сидеть на том островке в океане. — Сказал он улыбаясь. — И добавим побольше жизни.

Он покосился на маленький остров, где сидел Мармелад. Кот держал в лапах конструкцию из ветки и лианы. Удочку.

— Я рыбачу, — сообщил он с достоинством. — Не мешайте.

— Мармелад, откуда ветка? — Зельда удивилась. — Здесь нет деревьев!

— Я принёс из другого измерения. У меня есть свои ресурсы и фокусы.

Зельда сосредоточилась. Земля. Камень. Горы. Хаос сдвинулся — мощно, тяжело. Эолис радостно помогал ей.

Из океана начали подниматься массивы. Медленно, грохоча, пенясь. Камень выходил из глубины, складываясь в хребты, расстилаясь равнинами.

— Не торопись, — Ка'азерот направлял. — Чувствуй баланс. Если переборщишь, то расколешь планету.

Континент формировался — большой, с горным хребтом посередине, разделяя его пополам, с равнинами по краям, с заливами и бухтами.

— Теперь флора, — кивнул Ка'азерот.

Зельда представила траву, но не обычную зеленую. Она хотела создать что-то уникальное. Хаос отозвался — трава была фиолетовой. С серебристыми прожилками.

—Замечательно, — Ка'азерот рассмеялся. — Тебе удалось создать что-то своё, уникальное. Продолжай.

Деревья росли — с закрученными стволами, с листьями, меняющими цвет каждую секунду.

— Это дерево растёт ВВЕРХ НОГАМИ, — Мармелад ткнул лапой. — Корни наверху.

— Так надо, —пожала плечами Зельда. — Оно не перевернуто. Эти деревья могут собирать влагу из воздуха корнями, а листьями — создают укрытие для животных и не затеняют другие деревья. В земле тоже есть корни.

— Это логично. И красиво, — Ка'азерот наклонил голову. — Мир не обязан быть копией других миров.

Зельда создавала ещё: кусты с ягодами, которые светились в темноте. Цветы, которые открывались ночью и закрывались днём. Лианы, которые росли не вверх, а горизонтально, образуя мосты между деревьями.

— Теперь экосистема, — Ка'азерот стал серьёзен. — Это важно, солнышко. Мир без экосистемы — мёртвый мир. Всё должно быть связано.

— Как?

— Круг жизни, малышка. Растения производят газ для дыхания и пищу. Травоядные едят растения. Хищники едят травоядных. Когда травоядные и хищники умирают — их тела питают почву. Почва питает растения. Круг замыкается.

— А если одно звено исчезнет?

— Ну, если баланс сохранится, то не страшно. — Ответил Ка'азерот. — А вот если из цепочки выпадет важное звено, то будет катастрофа. Вот почему создание мира — это не просто магия. Это инженерия. Биология. Математика. Баланс.

— А фауна? — Мармелад поднял голову от удочки. — Мыши?

— Сначала экосистема, — Ка'азерот поднял палец. — Трава — травоядные. Травоядные — хищники. Хищники — падальщики. Круг.

— А мыши где в этом круге?

— Мыши — грызуны. Их едят хищники. Лисы. Совы.

— Или коты, — Мармелад подсказал.

— В этом мире нет котов. Ты — единственный.

— Монополия! — просиял кот.

Зельда создала маленьких серебристых грызунов. Мармелад бросил удочку и метнулся за ними.

— Быстрые! Слишком быстрые!

— Обычные мыши, — Зельда объяснила. — Просто непредсказуемые.

— Они бегают ЗИГЗАГАМИ! — Мармелад развернулся на месте, пытаясь поймать мышь, которая метнулась влево, потом вправо, потом — вверх по перевёрнутому дереву. — Мыши не бегают вверх!

— Бегают, — заметил Ка'азерот. — Просто ты не охотился за ними в лесу.

— Ну а что ещё? — Зельда задумалась. — Птицы? Бабочки? Нужны опылители для цветов.

— Правильно мыслишь, — Ка'азерот кивнул. — Экосистема — это сеть. Птицы или бабочки опыляют, разносят семена, контролируют популяцию насекомых.

Зельда сосредоточилась. Птицы. Маленькие, яркие.

Из ветвей перевёрнутого дерева вспорхнула стайка крохотных птиц — с серебристыми перьями и хвостами, которые светились в темноте, как маленькие фонарики.

— Они светятся! — Мармелад поднял голову, оторвавшись от погони за мышью.

— Биолюминесценция, — Ка'азерот улыбнулся. — В мире с перевёрнутыми деревьями — светящиеся птицы вполне логичны. Они освещают нижнюю часть крон, где листья.

— А насекомые? — Зельда спросила.

— Осторожно с насекомыми, — Ка'азерот предупредил. — Насекомые размножаются быстро. Если создашь слишком много — они съедят всю флору.

Зельда создала немного — жуков с радужными панцирями и бабочек с крыльями из чистого света и железных муравьев, которые будут питаться опавшей листвой и мертвыми животными.

— Пауков не надо! — Мармелад крикнул из кустов. — Особенно летающих!

— Пауков не будет, — Зельда засмеялась. — Обещаю.

Мармелад наконец поймал мышь. Посмотрел на неё. Мышь посмотрела на него большими серебристыми глазами. Мармелад отпустил.

— Слишком милая, — буркнул он. — Не могу есть то, что на меня смотрит умоляющим взглядом.

Он вернулся к удочке. Сел на камень. Забросил лиану в океан.

— Рыбы тоже смотрят, — заметил Ка'азерот.

— Рыбы не смотрят так! Мыши моргают! Это нечестно!

— Фрукты? — предложила Зельда. — Не моргают.

— Я КОТ!

— Многомерный кот в мире, который создает пятнадцатилетняя девочка, — поправил Ка'азерот. — Придётся адаптироваться.

Мармелад обиженно свернулся на камне. Удочка торчала из-под его хвоста.

— Ненавижу экосистемы, — пробормотал он. — И хаотических мышей. И перевёрнутые деревья. И светящихся птиц.

— Но любишь рыбу, — Зельда улыбнулась.

— Рыбу люблю, — признал кот. — Если бы она ещё ловилась...

Поплавок на удочке дёрнулся. Мармелад подскочил.

— КЛЮЁТ!

Он потянул — резко, по-кошачьи. Из воды вылетела серебристая рыбка — крупнее тех, что были вчера. Она повисла в воздухе, сверкая чешуёй.

Мармелад посмотрел на неё. Рыбка посмотрела на Мармелада.

Кот вздохнул.

— И эта смотрит.

Он отпустил рыбку обратно в океан.

Ка'азерот и Зельда переглянулись — и засмеялись. Тихо, тепло, в мире, где фиолетовая трава покрывала континенты, перевёрнутые деревья тянули корни к небу, светящиеся птицы пели в ветвях, хаотические мыши бегали зигзагами по равнинам. Серебристые рыбки плавали в океане.

И на маленьком острове сидел многомерный кот с удочкой и экзистенциальным кризисом.

Это был хороший мир.

Глава 14. Обычный день

В тронном зале Ка'азерота утро начиналось с наблюдения.

Бог Первозданного Хаоса сидел на троне, магическое окно перед ним показывало столовую Люминарской Академии. Мармелад лежал на подлокотнике, лениво наблюдая.

— Опять, — сказал Ка'азерот.

— Что «опять», босс?

— Томас. С соком.

В столовой Томас Валторн ставил перед Зельдой поднос. Свежевыжатый апельсиновый сок, медовые пирожные, корзинка с фруктами. Четвёртое утро подряд.

— Я сделал лишнее на кухне, — Томас сказал с улыбкой, которая говорила: «Я встал в пять утра специально ради этого». — Не пропадать же.

—Спасибо! — Зельда взяла пирожное. — Ты очень добрый, Томас.

«Добрый», — Ка'азерот простонал на троне. — Она сказала «добрый». Мармелад, она его назвала добрым. Не «я вижу твои чувства». Не «мне приятно». Добрый. Как котёнка.

— Технически, босс, он и есть добрый. Пирожные вкусные. Я пробовал.

— Ты пробовал пирожное? Ты же не любишь сладкое?

— Профессиональная дегустация.

Азграл'Ог, расставлявший тарелки, бросил взгляд на Томаса и невозмутимо заметил:

— Мистер Валторн, вы четвёртое утро подряд «случайно» готовите лишнее. Мне сервировать для вас постоянное место рядом с госпожой — или вы продолжите стоять с подносом и делать вид, что это совпадение?

Томас покраснел. Подруги хихикнули. Нельмира оценила завтрак профессиональным взглядом:

— Питательная ценность — высокая. Баланс белков и углеводов — приемлемый. Подача — избыточно эстетичная для утренней трапезы. — Она посмотрела на Томаса. — Но функционально.

— «Избыточно эстетичная», — Фыркнула Ириска, проходя мимо. — Нельмира, это называется «ухаживание».

— Я знаю, как это называется, — Нельмира невозмутимо сделала пометку в блокнот. — Просто фиксирую параметры.

В тронном зале Ка'азерот сжал подлокотник.

— Этот мальчишка с его пирожными. Если он обидит Зельду… Я выращу ему рога. Красивые, витые. А потом — обломаю.

— Босс, он просто принёс сок и пирожное.

— Мармелад, он четыре дня подряд «случайно» приносит сок!

Мармелад зевнул.

— Каждый сок, который приносит мальчик девочке — с намерением. Это биология, босс. Даже боги не могут её отменить.

— Я бог ХАОСА. Я могу отменить ВСЁ.

— Кроме подросткового возраста своей дочери.

Ка'азерот замолчал. Потому что Мармелад был прав. И это бесило больше всего.

* * *

Первый урок — руны с профессором Мереллой.

Зельда сидела над тетрадью, пытаясь разобрать систему защитных рун четвёртого порядка. Линии сплетались, пересекались, создавали узоры, которые имели смысл по отдельности, но вместе превращались в кашу.

— Я не понимаю, — прошептала она Лире. — Как третий контур соединяется с пятым? Через что?

— Через связующую руну, — Лира показала. — Вот эту.

— Но она же не подходит к четвёртому порядку! Мерелла говорила...

Дрейвен, сидевший через ряд, молча встал. Подошёл. Взял её тетрадь. И положил в нее записку в три строки — аккуратным, чётким почерком. Схема соединения. Стрелки. Пояснение в четыре слова: «Третий через инверсию пятого.»

Положил тетрадь обратно. Вернулся на место.

Зельда посмотрела на схему. Посмотрела на руны. Посмотрела снова на схему.

Всё встало на место. Три строчки объяснили то, что она не могла понять двадцать минут.

— Спасибо, — она обернулась к нему.

Дрейвен кивнул. Один раз. И вернулся к своим записям.

Лира наклонилась к Зельде:

— Он ради тебя написал ЦЕЛЫХ три предложения. Для Дрейвена это поэма.

— Это не поэма, — Зельда покраснела. — Это схема.

— Любовная схема, — Лира ухмыльнулась.

— Лира!

Велиара, стоявшая тенью у стены, чуть кивнула — едва заметно. Нельмира записала: «Коммуникация через письменный текст. Минимум слов, максимум эффективности. Тактически безупречно. Эстетически — лаконично, но элегантно.»

После урока, на лестнице, Зельда почувствовала холод — холодный ветер из открытого окна ударил в коридор, и она передёрнула плечами, мантия оказалась тонкой.

Что-то тяжёлое и тёплое легло ей на плечи.

Плащ. Тёмный, суконный, пахнущий сталью, кожей и — чуть-чуть — кузнечным дымом.

Зельда обернулась.

Дрейвен уже уходил. Без плаща. Без слов. Без оглядки.

Она стояла, кутаясь в его плащ, и не могла его снять. Не потому, что замёрзла. А потому что он был тёплый. И пах правильно. И внутри что-то сжималось — непонятное, новое, пугающее.

Мармелад на плече понюхал плащ.

— Хороший плащ. Шерсть. Подкладка — кожа. Качественный.

— Мармелад, помолчи.

***

В тронном зале Ка'азерот наклонился к окну.

— Этот молчаливый мальчишка. Он написал ей записку.

— Пояснение к уроку, босс. Три строчки.

— Три строчки для него — это письмо! Я знаю этот тип. Молчит-молчит, а потом — раз — и свадьба. Без предупреждения.

— Босс, ему шестнадцать.

— А мне миллиарды лет. И я всё равно волнуюсь! Ему тоже сделаю рога! Маленькие и обидные!

— А если серьёзно, босс, — Мармелад приподнял голову, — этот молчаливый — самый опасный из трёх. Томас — шумный, его видно. Эльф — красуется, его тоже видно. А этот... тихий. Делает. Не говорит. Просто — рядом. Такие завоёвывают сердца, пока никто не замечает.

Ка'азерот посмотрел на Мармелада. Потом на магическое окно, где Дрейвен сидел за партой, спокойный и невозмутимый.

— Ты прав, — сказал он мгновенно успокоившись. — Этот — опасен. Потому что честен. А честность... честность сильнее пирожных и книг.

* * *

На перемене Финрод догнал Зельду в коридоре.

— Позволь, — он забрал у неё стопку книг из библиотеки. Десять томов по истории Империи, которые запросила Малверн. — Мне как раз по пути.

— Твоя аудитория в другом крыле, — заметила Элара, не поднимая глаз от тетради.

— Я решил пойти длинным путём, — Финрод улыбнулся. — Для здоровья.

Он шёл рядом с Зельдой — элегантный, со стопкой книг, которую нёс одной рукой так, будто это были не десять томов, а букет цветов. Рассказывал об эльфийской архитектуре — как строят мосты из живых деревьев, как дома растут вместе с лесом.

— Это красиво, — Зельда слушала, забывая на минуту о войне, павлинах и кольчугах.

Тальвия прошла мимо, бросив взгляд на Финрода:

— Эльфийский принц. Красуется. Классика.

Ириска, шедшая рядом, добавила:

— Но красиво красуется. Надо отдать должное.

— Стиль есть, —признала Тальвия . — Хотя книги — не лучший повод для прогулки.

— Книги — идеальный повод, — возразила Ириска. — Тяжёлые, требуют помощи, обеспечивают совместное времяпрепровождение. Тактически грамотно.

— Вы знаете, что я вас слышу? — обернулся Финрод.

— Знаем, — обе демонессы ответили хором и удалились.

В тронном зале Ка'азерот сжал подлокотники трона.

— А этот ЭЛЬФ! Смотри, как красуется! Волосы! Улыбка! «Мне по пути»! Ничего ему не по пути! Его аудитория в другом крыле!

— Элара уже отметила, —заметил Мармелад .

— Жалко он не стал павлином… Может оленем его сделать?

— Босс, а как же военный союз?

— Я сегодня понял, что рога очень удобная вещь. Их можно обламывать всем, кто тебе не нравится.

— У эльфов не бывает рогов.

— Я бог хаоса. У ЭТОГО — будут. Клянусь всем первозданным! Эльфийские, с завитками и серебром!

— А если Зельда выберет его? — спросил невинно Мармелад.

Ка'азерот замер. Все шесть глаз моргнули.

— Выберет? — он повторил тихо. — Моя дочь? Отдать этому павлину моё маленькую солнышко? Если она... выберет кого-то?

— Босс, ей пятнадцать. Это случится. Рано или поздно.

— Поздно, — Ка'азерот сказал твёрдо. — Очень поздно. Лет через сто. Когда она станет архимагом. И только после собеседования со мной. Лично. В тронном зале. С полным набором допросных заклинаний.

— Собеседование с богом хаоса в сердце хаоса. Это даже для бессмертных перебор.

— Для моей дочери — норма.

Мармелад зевнул. — Босс, вы самый обычный отец во всех измерениях. Несмотря на то, что вы создаёте миры и можете уничтожить звёзды. Обычный ревнивый папочка.

Ка'азерот на мгновение замолчал.

— Ты прав, что-то я опять глупо себя веду. — Буркнул недовольно бог Хаоса. — Но я так волнуюсь за нее, что даже их ухаживания за Зельдой становятся раздражающими. Нужно скорее разобраться с Фотэном и его последователями.

* * *

За обедом подруги собрались вокруг Зельды.

Лира начала без предисловий:

— Ты понимаешь, что происходит?

— Что? — Зельда жевала булочку.

— Томас кормит тебя четвёртый день. Дрейвен учит третий день. Финрод носит книги каждый день. Зельда,, это не дружба.

— Они просто помогают...

Пять пар глаз посмотрели на неё. Молча. С одинаковым выражением.

— Я записала статистику, — Элара раскрыла тетрадь. — Томас: завтрак четыре из пяти дней, десерт два из пяти, случайные встречи на кухне — ежедневно. Дрейвен: помощь с учёбой три из пяти дней, молчаливое сопровождение — ежедневно, записки в тетради — два раза. Финрод: переноска предметов — ежедневно, прогулки «по пути» — четыре из пяти дней, эльфийские истории — три из пяти.

— Ты ведёшь СТАТИСТИКУ?!

— Записи — основа знания, — Элара пожала плечами. — Это не дружба, Зельда. Это ухаживание. Три разных стиля, одна цель.

Ариана вздохнула мечтательно:

— Три рыцаря. Три стиля любви. Один — кормит. Другой — учит. Третий — восхищается. Это как из романа!

— Это как из кошмара, — Зельда уронила голову на стол.

— У русалок проще, — Лирея сказала задумчиво. — Самец строит коралловый замок. Самка оценивает архитектуру. Если замок кривой — кидает в него крабом.

Пауза.

— Может, не стоит кидаться крабами, — предложила Лидия тихо.

— Может, стоит, — Лира хмыкнула.

Лидия положила руку на плечо Зельде.

— Не торопись, — сказала она мягко. — Ты не обязана выбирать сейчас. Ты не обязана выбирать вообще. Они все — хорошие люди. Что бы ни случилось — никто из них не перестанет быть твоим другом.

— Откуда ты знаешь? — Зельда прошептала.

— Потому что они дали клятву, — Лидия улыбнулась. — И потому что они любят тебя. А любовь — это не только «быть вместе». Это ещё и «быть рядом, даже если не вместе».

Ариана всхлипнула.

— Лидия, это самое красивое, что я слышала за всю жизнь!

— Это здравый смысл, —поправила Элара . — Но да. Красиво.

В тронном зале Мармелад повернулся к Ка'азероту:

— Босс, как думаете, кто первый не выдержит уставной запрет?

Ка'азерот прищурился.

— Эльф. Они красуются, пока не сломаются. А потом — драма на тысячу лет с серенадами и стихами.

— Я ставлю на Томаса. Он эмоциональный. Жемчужная форель?

— Опять форель? Мармелад, ты только о рыбе и думаешь!

— Я люблю рыбу.

— Принято. Но если эльф сорвётся первым — ты мне должен молчание на целый день.

— Молчание?! Это бесчеловечно! Я говорящий кот! Мне нужно комментировать!

— Именно поэтому это хорошая ставка. Разрешено будет только мяукать.

* * *

Перед занятием в лабиринте у входа появился тот, кого никто не ожидал.

Невысокая фигура в глубоком капюшоне. Бледная кожа. Рыжая борода, аккуратно подстриженная. Красные глаза, прищуренные от дневного света. В руках — свёрток из промасленной ткани.

Грунд.

Дварф-вампир-кузнец. Тысячу лет в темнице. Полувампир. Мастер, владеющий знаниями эпохи Гая Нонцета. И личный кузнец Зельды.

Он ступил в коридор — осторожно, щурясь. Его присутствие ощущалось мгновенно — холод, старая магия, запах кузнечного горна и что-то ещё, от чего волосы вставали дыбом.

Солариус среагировал первым.

Паладин развернулся, руки вспыхнули рунами, боевая стойка — мгновенная, отработанная десятилетиями.

— НЕЖИТЬ! — его голос прогремел по коридору. — В академии! Все назад!

Студенты шарахнулись. Грунд замер, прижав свёрток к груди.

— Я не... — начал он.

— Профессор! — Зельда встала между Солариусом и Грундом. — Стоп! Это мой слуга!

Солариус не опустил руки. Руны пульсировали.

— Мисс Нонцет-Клавдий, это существо излучает некротическую энергию. Оно...

— Это мой личный кузнец, —сказала Зельда твёрдо. — Грунд. Дварф-полувампир. Который владеет знаниями времён Гая Нонцета. Он служил в имперской армии и ковал оружие для легионов. Лично.

Тишина.

Малверн, стоявшая у стены с учебниками, медленно опустила их на пол.

— Что вы сказали? — её голос был тихим. — Знания времён Гая? Он — свидетель той эпохи?

— Тысячу лет в темнице имперского форта, — кивнула Зельда. — Он помнит Империю. Лично. Кузнечное дело, военную технику, руны, сплавы.

Малверн посмотрела на Грунда так, как Клатокин смотрел на Гиля.

— Живой свидетель, — прошептала она. — Живой свидетель эпохи Нонцетрума. Это... это бесценно.

Клатокин, появившийся откуда-то (он всегда появлялся, когда что-то интересное происходило), протиснулся вперёд:

— Полувампир! Дварфийский полувампиризм! Один укус, гибридная трансформация! Мне нужно изучить его метаболизм! Как он пережил тысячу лет в темнице?!

Шестерёнка выглянул из-за угла:

— Грунд? Я думал ты не придешь! Пошли выпьем за родство!

Грунд стоял, прижимая свёрток, и смотрел на толпу преподавателей с выражением обречености.

— Я... — он сглотнул. — Я просто принёс кольчугу. Для госпожи Зельды. Которую выковал лично для неё.

— Кольчугу? — Солариус наконец опустил руки. Профессиональный интерес пересилил паладинский инстинкт. — Какую кольчугу?

Грунд развернул свёрток. На промасленной ткани лежала кольчуга — и зал ахнул.

Серебристо-фиолетовая. Каждое кольцо — идеальное, миниатюрное, соединённое с соседними так плотно, что кольчуга казалась жидкой тканью. На груди — имперский орёл Нонцетрума, выкованный из лунного серебра. По краям — руны защиты, мерцающие слабым светом.

— Имперская работа, —прошептал Солариус . — Настоящая имперская работа. Я видел такие только в музеях или в личных сокровищницах. И то — худшего качества.

— Я ковал из материалов, которые хранятся в форте, —сказал Грунд , чуть расправив плечи. — Старые запасы. Лунное серебро, мифриловая проволока, драконья сталь для основы. Руны — по имперским стандартам. Защита от магии, стрел и клинков.

— Ты... — Шестерёнка подошёл, касаясь кольчуги кончиками пальцев, — ты использовал тройное плетение? С руническим усилением на каждом третьем кольце?

— На каждом втором, —поправил Грунд . — Третье — слишком редко для боевого доспеха. Командир Торгрим всегда говорил: «Лучше потратить лишний день на ковку, чем лишнюю жизнь на лечение.»

Шестерёнка выглядел так, будто ему показали чертежи вечного двигателя.

— Я знал, что ты мастер, — он схватил Грунда за рукав. — Возьми меня в ученики!

— А мне нужно с вами поговорить, — не отступала Малверн. — Исторические свидетельства. Первоисточник эпохи Нонцетрума. Это переворот в историографии.

— И мне, —вклинился Клатокин. — Метаболизм. Как вы питались в заточении?

Грунд посмотрел на Зельду с выражением существа, просящего о спасении.

— Госпожа...

— Грунд — мой подданный, —сказала Зельда , забирая кольчугу. — Он согласится на встречи, когда будет готов. Не все сразу. Пожалуйста.

Преподаватели неохотно отступили. Грунд выдохнул.

Солариус подошёл последним. Посмотрел на кольчугу. Потом на Грунда.

— Прошу прощения, — сказал он. — За реакцию. Паладинский инстинкт.

— Понимаю, — Грунд кивнул. — Все же полувампиры и вампиры только при Гае чувствовали себя людьми. Сейчас нам везде не рады.

— Не везде, — Солариус протянул руку. — но в этой академии — рады. Если госпожа за вас ручается.

Грунд пожал руку. Осторожно. Как существо, которое тысячу лет не пожимало ничью руку.

Зельда взяла кольчугу в руки. Она была удивительно лёгкая — как шёлковый платок, но прочная, как камень. Каждое кольцо было тёплым на ощупь, словно металл помнил жар кузнечного горна, в котором родился. Руны на поверхности откликнулись на её прикосновение — мягкая пульсация, как сердцебиение.

— Она живая, — прошептала Зельда.

— Не живая, — Грунд поправил с гордостью мастера. — Но помнит. Хороший металл всегда помнит руки, которые его ковали. И помнит того, для кого выкован.

Она накинула кольчугу — и ахнула. Кольчуга легла идеально. Как будто была частью её — не одеждой, а кожей. Серебристо-фиолетовый свет пробежал по кольцам, откликаясь на магию хаоса внутри.

Азграл'Ог, стоявший рядом, оценил:

— Превосходная работа, мастер Грунд. Цветовая гамма сочетается с магической аурой госпожи. Силуэт — безупречен. Практичность и эстетика в равных частях. — Он чуть наклонил голову. — Я бы предложил дополнить ансамбль тёмным плащом с серебряной каймой, но это можно обсудить позже.

— Это боевой доспех, —нахмурился Грунд . — Не бальное платье.

— Мастер Грунд, — Азграл'Ог улыбнулся, — в моём опыте лучшая броня — та, в которой воин чувствует себя не только защищённым, но и прекрасным. Уверенность — тоже оружие.

Грунд открыл рот. Закрыл. Потом — усмехнулся. Впервые за тысячу лет.

— Вы странный демон.

— Я безупречный демон, который повелевал легионами, — поправил Азграл'Ог. — Это разные вещи.

Амулет потеплел: «Хорошая кольчуга. Грунд — последний из великих мастеров того времени. Посредственный тогда – великий сегодня. Береги его, солнышко.»

* * *

После обеда, когда академия гудела от обсуждения дварфа-вампира, Зельда почувствовала что-то новое. Не магию. Не хаос. Что-то... другое.

Тени в коридорах стали глубже. Не темнее — глубже. Как будто у них появилось дно. Или глаза.

Мармелад на плече напрягся.

— Хозяйка, — шепнул он. — Не пугайся. Но за тобой наблюдают. Из каждой тени.

Зельда замерла.

— Кто?

— Старый друг. Очень старый.

Тень у стены — обычная тень от колонны — шевельнулась. Из неё шагнула фигура.

Невысокая женщина в безупречной чёрной форме горничной. Белый фартук. Кружевной чепец. Бледное лицо с тонкими чертами. Глаза — тёмные, глубокие, с чем-то, что нельзя было назвать цветом, потому что цвет подразумевает свет, а в этих глазах света не было. Была бездна.

— Шеба, — Зельда прошептала.

— Госпожа Зельда, — голос был ровным, спокойным, без обрывов. Один голос. Один тон. Никаких шёпотов из тысячи измерений — Агата научила её говорить как одно существо, а не как тысяча. — Я прибыла по поручению Владыки Ка'азерота и леди Агаты. С сегодняшнего дня я принимаю командование охраной.

Велиара появилась рядом — бесшумно, как всегда. Посмотрела на Шебу. Шеба посмотрела на Велиару.

Две генерала. Две силы. Одна — Пепельный Легион, тысячи лет на поле боя. Другая — Шепчущая Бездна, существо, которое старше большинства богов.

— Генерал Велиара, — Шеба поклонилась. — Ваша работа по защите госпожи — безупречна. Я здесь не для замены. Я здесь для усиления.

Велиара молча кивнула. Один раз.

— Я могу быть в каждой тени академии одновременно, —продолжила Шеба . — Каждый коридор. Каждая комната. Каждый угол. Ни один лазутчик не пройдёт незамеченным. Ни одна угроза не приблизится к госпоже или её фрейлинам.

— А демонессы? — спросила Зельда. — Нельмира, Тальвия, Ириска, Ривенна?

— Остаются на своих постах. Я — старшая горничная. Они подчиняются мне в вопросах безопасности. В вопросах быта — Азграл'Огу, как и прежде.

— Старшая горничная, —повторил Мармелад . — Шепчущая Бездна — старшая горничная. Босс, ты это серьёзно?

Амулет потеплел: «Абсолютно серьёзно. Фотэн прислал шпионов. Следующим шагом будут убийцы. Шеба в каждой тени — это лучшая защита, которую я могу дать, не вмешиваясь лично.»

— Я также буду присутствовать на уроках, —добавила Шеба . — Незаметно. В тенях. Госпожа, вы не будете меня видеть, если не захотите. Но я буду рядом. Всегда.

Зельда посмотрела на неё — на бледное лицо, на бездонные глаза, на идеальный фартук горничной.

— Спасибо, Шеба, — сказала она. — Рада, что ты здесь.

Шеба позволила себе тень улыбки — первую за тысячелетия, возможно.

— Я тоже рада, госпожа. Давно не работала среди живых. Это... освежает.

Она шагнула обратно в тень — и исчезла. Но тень стала чуть глубже. Чуть внимательнее.

Нельмира, наблюдавшая со стороны, записала в блокнот: «Новый командир охраны. Шепчущая Бездна. Присутствие в каждой тени. Тактически — абсолютное преимущество. Эстетически — впечатляет.»

* * *

Урок в лабиринте прошёл спокойнее, чем вчера — без зомби, без взрывов, без карамели. Зельда в новой кольчуге чувствовала себя увереннее — лунное серебро мягко мерцало в темноте подземелья, руны на кольцах тихо гудели, откликаясь на её магию.

— Кольчуга резонирует с источником хаоса, — Элара записывала на ходу. — Руны усиливают защитное поле. Предполагаю, что в бою эффективность щита увеличится на двадцать-тридцать процентов.

— Элара, мы на учебной тренировке, —вздохнула Зельда .

— Данные не ждут удобного момента.

Группа прошла жёлтый уровень за сорок минут. Три голема нейтрализованы (ни один не превращён в бабочек — прогресс). Дрейвен прикрывал левый фланг молча и безупречно. Томас сделал на ходу ловушку из ледяной руны и верёвки. Финрод обнаружил скрытый проход, который пропустили все остальные.

Три рыцаря. Работающие вместе. Не соперничающие — дополняющие.

Зельда смотрела на них и думала: «Может быть, устав работает.»

Потом Дрейвен протянул ей руку, помогая перепрыгнуть через расщелину, Томас подал фонарь, а Финрод придержал ветку, чтобы она не ударила её по лицу — и все трое сделали это одновременно.

И Зельда подумала: «Или не работает.»

На выходе из лабиринта их встретил Григорий. Гремлин в бумажной треуголке стоял с Генералом Пёрышкиным на плече — павлин каким-то образом научился сидеть на гремлине, хотя был в два раза больше его.

— Докладываю! — Григорий отсалютовал. — Павлинья рота провела патрулирование восточного сада! Обнаружено: четыре подозрительных куста, один забытый бутерброд и один первокурсник, прогуливающий урок! Первокурсник отправлен на занятия! Бутерброд конфискован!

— Григорий, — Зельда улыбнулась, — павлины не могут патрулировать. Они едят зерно и клюют студентов.

— Это и есть патрулирование! — гремлин оскорбился. — Генерал Пёрышкин лично клюнул подозрительный куст! Куст оказался обычным, но бдительность — наше всё!

Генерал Пёрышкин расправил хвост — горделиво, как на параде — и клюнул Григория в ухо.

— АЙ! Генерал, это не по уставу!

Из тени у стены мелькнули бездонные глаза Шебы. Наблюдала. Охраняла. И — возможно — тихо развлекалась.

* * *

Вечер принёс холод. Не погодный — новостной.

Варилий вошёл в столовую с лицом, которое Зельда уже научилась читать. Лицо «плохие новости».

— Студенты, — его голос был ровным. — Сегодня днём армия Теологической Империи захватила перевал Орлиного Крика. Войска Гарольда Железного Когтя отступили на вторую линию обороны.

Тишина. Тяжёлая.

— Потери? — спросил кто-то.

— Есть, — Варилий не уточнил. — Армия Арканы ещё не вступила в бой — она на марше. Эльфийский корпус — в двух днях пути. Гномы и дварфы — в четырёх. Гарольд держится, но ему нужно продержаться до подхода союзников.

— Перевал Орлиного Крика, —прошептала Зельда . Она помнила карту. Помнила золотые точки фортов. Ее рука взметнулась вверх, привлекая внимание декана. — Рядом с перевалом есть форт Каменного Орла.

Варилий посмотрел на неё.

— Ты уверена, внучка?

— Уверена. Форт — в трёх километрах от перевала. С запасами, системой связи и магией отведения взора. Если Гарольд отступит к нему — он получит базу, о которой враг не знает. Я готова открыть ему этот форт.

Варилий и Агата переглянулись.

— Нужно передать координаты Гарольду, — сказала Агата. — Немедленно.

— Мармелад, — позвала Зельда.

Кот, лежавший на подоконнике, открыл один глаз.

— Передай Гарольду координаты форта Каменного Орла.

— Уже передаю, — Мармелад закрыл глаз. Через секунду открыл. — Босс принял. Гарольд получил координаты.

Зельда не улыбнулась. Война — даже если ты помогаешь — не повод для радости.

Но перевал захвачен. Люди погибли. И это только начало.

Амулет потеплел — не весело, не гордо. Тепло. Просто тепло. Молчаливая поддержка отца, который знал, что его дочь сейчас чувствует.

* * *

Ночью Зельда не создавала миры.

Она коснулась зеркала. Шесть фиолетовых глаз — серьёзных, без улыбки.

— Перевал, — сказала она.

— Я знаю, — Ка'азерот кивнул. — Гарольд идет к форту. Форт цел, запасы — на месте. Консервационная магия работает.

— Но перевал потерян.

— Один перевал. Из трёх. Гарольд удерживает два других. С подходом союзников — отобьёт и этот.

Пауза.

— Папа, люди погибли.

Ка'азерот молчал долго.

— Да, солнышко. Люди погибли. И ещё погибнут. Война — это не игра. Не урок. Не тренировка в лабиринте. Это — смерть. И ты ничего не можешь с этим сделать. Пока.

— Пока?

— Пока ты учишься. Пока растёшь. Пока становишься тем, кем должна стать. Сейчас ты помогаешь — картами, фортами, дипломатией. Скоро сможешь помогать — силой.

— Я не хочу помогать силой, —прошептала Зельда . — Я не хочу превращать людей в павлинов. Или проходить сквозь стены. Я хочу, чтобы никто не умирал.

— Я тоже, — Ка'азерот сказал тихо. — Но мир устроен иначе. И лучшее, что мы можем — защитить тех, кого любим. И наказать тех, кто угрожает им.

Зельда прижала зеркало к груди.

— Спокойной ночи, папа.

— Спокойной ночи, солнышко. Я рядом. Всегда.

Зеркало погасло.

Зельда лежала в темноте. Мармелад мурлыкал рядом. Гиль сопел у ног. В каждой тени комнаты присутствовала Шеба — незримая, безмолвная, бдящая.

За стенами академии шла война.

В перевале Орлиного Крика горели костры врага.

В невидимом форте Гарольд организовывал оборону и перевязку раненых.

А в комнате общежития пятнадцатилетняя девочка — наследница империи, дочь бога, сюзерен ордена, подруга русалки и владелица пяти павлинов — засыпала, сжимая зеркало, в котором мерцали звёзды.

И последнее, о чём она подумала — не о войне. Не о рыцарях. Не о фортах.

О трёх строчках в тетради. Аккуратным почерком. «Третий через инверсию пятого.»

И о плаще, который пах сталью и кожей.

И о книгах, которые нёс кто-то, кому было совсем не по пути.

Ей было пятнадцать. И мир был слишком большим. И слишком сложным. И слишком красивым.

Но булочки помогали.

Глава 15. Портал, свинка и флот

Ночь была тихой. Слишком тихой.

Зельда спала, обнимая зеркало. Мармелад лежал на подоконнике — свернувшись, но не спал. Коты не спят, когда чувствуют опасность. А Мармелад — многомерный кот, существующий во всех измерениях одновременно — чувствовал опасность раньше, чем она появлялась.

Шеба дежурила в тенях. Демонессы — на постах. Академия молчала.

И всё-таки — что-то было не так.

Мармелад приоткрыл один глаз. Потом второй. Его уши повернулись — как антенны, ловящие сигнал.

Шорох. На подоконнике. Снаружи.

Не ветер. Не птица. Что-то тяжёлое, осторожное, человеческое.

Мармелад не шевельнулся. Ждал.

Окно открылось — медленно, бесшумно. Магия. Кто-то снял защитные руны. Профессионально.

Фигура скользнула внутрь. Чёрная одежда, капюшон, в руке — тонкий клинок, смазанный чем-то, что пахло полынью и смертью. Яд. Убийца.

Он сделал шаг к кровати Зельды.

И наступил на Мармелада.

Кот взвился — не мяукнул, не зашипел, а ВЗОРВАЛСЯ. Многомерное существо, принявшее боевую форму — больше, чем обычный кот, с когтями, которые могли резать пространство.

— ХОЗЯЙКА! — заорал Мармелад, вцепившись убийце в лицо. — УБИЙЦА! ПРОСНИСЬ!

Зельда вскочила. Зеркало упало на кровать. Глаза — широко распахнутые, сердце колотится.

Она увидела: Мармелад на лице человека в чёрном. Клинок, летящий к ней, и падающий отразившись от ее щита. Подруги, просыпающиеся с криками.

— ХОЗЯЙКА, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — орал Мармелад, удерживая убийцу.

— ЧТО?!

— ДА ХОТЬ В КРЫСУ ЕГО ПРЕВРАТИ!

Хаос внутри Зельды — сонной, испуганной — рефлекторно вспыхнул. Фиолетовая волна ударила в убийцу, превращая его.

Не в крысу.

В морскую свинку.

Пушистую. Рыжую. С маленькими чёрными глазками и усами, торчащими в разные стороны.

Мармелад, державший когтями лицо убийцы, вдруг обнаружил, что держит когтями морскую свинку. Размером с кулак.

Он бросил её на пол.

Свинка приземлилась, покрутилась, посмотрела на свои лапки.

И заговорила.

— Что?.. Что ты со мной сделала?! — голос был высокий, писклявый, но интонация — интонация убийцы. Хриплая, злая, привыкшая командовать. — Я — Бальтазар! Элитный агент Святейшего Престола! Тень гнева Фотэна! Я убил двадцать три...

— Ты морская свинка, — перебил его Мармелад, глядя на него сверху вниз.

— Я не морская свинка! Я...

Бальтазар посмотрел на себя. Пушистое тело. Маленькие лапки. Круглые ушки. Усы.

— О нет, — пискнул он. — О нет, нет, нет...

Он попытался бежать — маленькие лапки скользили по каменному полу. Добежал до стены. Ткнулся носом. Развернулся. Побежал в другую сторону. Ткнулся в ножку кровати.

— Я элитный агент! — пищал он в панике. — у меня двадцать три подтверждённых... — Он посмотрел на свои лапки. Круглые. Пушистые. С крохотными коготками. — ...у меня были двадцать три подтверждённых...

Мармелад сел перед ним, обернув хвост вокруг лап. Спокойный. Величественный. Крупный — с точки зрения морской свинки.

— Добро пожаловать на дно пищевой цепочки, — сказал он.

Шеба материализовалась из тени — мгновенно, бесшумно. Её бездонные глаза оценили ситуацию за долю секунды. Посмотрела на свинку. Потом на окно. Потом на Зельду. В воздухе ещё висел запах полыни от отравленного клинка, который лежал на полу — отбитый щитом Зельды, который она возвела не задумываясь, рефлекторно.

— Убийца, — она сказала ровно, но было видно, что она нервничает. — Проник через окно. Обошёл мои тени на подоконнике — профессиональная работа. Использовал амулет невидимости. Амулет разрушен трансмутацией.

— Как ты его пропустила? — Мармелад уставился на Шебу.

— Он был невидим для теней. Божественная маскировка. Артефакт Фотэна. — В голосе Шебы было что-то, похожее на досаду. — Я не думала, что дело дойдет до божественных артефактов. Придется усилить тени соответствующей магией.

Велиара появилась через три секунды — в полной боевой форме. Нельмира — через пять. Агата — через портал — через десять.

— Убийца? — Агата посмотрела на свинку на полу. — Это... убийца?

— Был убийцей, —поправил Мармелад . — Теперь — морская свинка. Говорящая.

— Я требую вернуть мне тело! — пищал Бальтазар, бегая по полу. — это нарушение всех конвенций! Я — агент святейшего престола!

— Ты — пушистый грызун, который испугано пищит, — Мармелад сел перед ним. — Привыкай.

— Я никогда не привыкну! Я убил двадцать три...

— Двадцать три что? Морковки?

— Человека! Двадцать три человека!

— Это в прошлом. Теперь ты ешь фрукты и траву и пищишь. Карма.

Бальтазар замер. Посмотрел на Мармелада. Потом на свои лапки. Потом снова на Мармелада.

— Я тебя ненавижу, кот, — прошипел он грозно (насколько может грозно звучать шипение морской свинки).

— Взаимно, — Мармелад зевнул.

Зельда сидела на кровати, дрожа. Адреналин отступал, и вместо него приходил страх — настоящий, запоздалый, от которого зубы стучали, а по телу тек холодный пот.

Подруги были вокруг — мгновенно, без вопросов. Лира обнимала, горячая, крепкая, бормоча: «Всё хорошо, всё хорошо, мы здесь.» Элара уже что-то записывала — руки тряслись, но перо двигалось: «Покушение. 02:47. Метод проникновения — окно. Нейтрализация — хаотическая трансмутация.» Ариана плакала — тихо, за двоих. Лидия держала Зельду за руку — молча, крепко, как якорь. Лирея стояла с амулетом наготове, готовая залить комнату водой при малейшей угрозе, перламутровая кожа мерцала тревожным синим.

— Я... — Зельда посмотрела на свинку. — Я хотела в крысу. Получилась морская свинка.

— Хаос, — Мармелад сказал. — Ты хотела что-то маленькое и безобидное. Крыса — не безобидная, она ассоциируется с укусами, болезнями и просто некрасивая. А морская свинка — подсознательно считается безобидной, потому, что пушистая и милая. Ты выбрала хороший вариант.

— Унизительный вариант! — Запищал из угла Бальтазар. — Я мог бы быть хотя бы хорьком! Хорьки хотя бы хищники!

Амулет раскалился. Голос Ка'азерота — не тёплый. Ледяной:

«Убийца. Фотэн прислал убийцу. К моей дочери. В спальню.»

Пауза.

«Шеба — расширь зону охраны, следи за всеми лесами вокруг академии. Велиара — двойной пост у окон. Агата — твои уроки по созданию щита спасли жизнь Зельде! Спасибо.»

И потом — тише, только для Зельды:

«Ты молодец, солнышко. Ты среагировала быстро и правильно. Ты жива. Это главное.»

— Что делать со свинкой? — спросила Нельмира практично.

Бальтазар, услышав «свинкой», возмущённо пискнул.

— Допросить, —сказала Велиара .

— Я не буду давать показания! — Бальтазар попытался выпрямиться в полный рост. Для морской свинки это было не очень впечатляюще.

— Ты будешь давать показания, — Агата наклонилась к нему, и её глаза вспыхнули красным, — или я скормлю тебя Мармеладу.

— Я не ем грызунов, — Мармелад поморщился. — У меня есть стандарты.

— Это обидно, — пискнул Бальтазар, задумчиво почесав за ухом. — Кот не хочет меня есть. Это дно.

— Добро пожаловать, — Мармелад повторил. — Я же говорил.

* * *

Утро после покушения было напряжённым — но академия жила своей жизнью.

Бальтазара посадили в стеклянную банку (с дырочками для воздуха и подстилкой из сена — Азграл'Ог настоял на «достойном содержании даже для военнопленных и зверушек»). Допрос провели Велиара и Солариус. Свинка ругалась, пищала, но в итоге рассказала — Фотэн лично благословил миссию, амулет невидимости — штучная работа, таких всего три.

— Значит, ещё два убийцы, — сказал мрачно Солариус.

— Были, — Шеба ответила из тени. — Я нашла их. Они больше не проблема.

Никто не спросил подробностей.

Томас и Шестерёнка, узнав про амулет невидимости, заперлись в мастерской на четыре часа. Вышли с прибором — кристаллической сферой на медной подставке, которая вращалась, испуская тонкие лучи света.

— Сканер шпионов! —объявил Томас с гордостью, ставя прибор на стол в столовой. — Обнаруживает любую маскировочную магию в радиусе ста метров. Включая божественную. Мы использовали осколки амулета Бальтазара как калибровочный образец.

— Если кто-то под маскировкой войдёт в зону действия — сфера загорится красным, —добавил Шестерёнка , полируя медную подставку рукавом. — Принцип простой: амулет Фотэна создаёт слепую зону для магического зрения. Наш сканер работает не на магии, а на резонансе кристаллов. Он видит не человека — он видит дыру, которую создаёт маскировка. Как тень.

— Гениально, — Элара записывала.

— Мы сделаем ещё четыре, — Томас продолжил. — На каждое крыло академии. И один — для спальни Зельды. Лично.

Зельда посмотрела на него — на мешки под глазами, на руки, покрытые ожогами от пайки, на его решительное лицо.

— Спасибо, Томас, — сказала она тихо.

— Не за что, — он улыбнулся. — Это просто... практика.

Мармелад на плече шепнул:

— «Практика.» Четыре часа сна. Ожоги на руках. «Практика.»

— Мармелад, помолчи.

— Молчу.

Голос Ка'азерота раздался из амулета: «А у мальчика огромный потенциал.»

* * *

На уроке порталов профессор Торвальд объяснял теорию не рунных пространственных переходов. Зельда слушала — и не слушала. Её мысли были далеко.

Гарольд. Форт Каменного Орла. Раненые. Перевал в руках врага. Армия Арканы на марше, но ещё далеко. И маги — боевые маги, которые могли бы помочь — сидят здесь, в академии.

Если бы можно было просто... открыть дверь. Отсюда — туда. Из академии — в форт. Мгновенно.

Она протянула руку — машинально, не думая — и Эолис, согласно пискнув, направил энергию на выполнение ее воли.

Воздух перед ней треснул.

В руке Зельды образовалась дверная ручка. Фиолетовая линия прорезала пространство, двигаясь от ручки, создавая рисунок двери в воздухе. Зельда машинально повернула ручку и открыла дверь. А за дверью был коридор. Каменный. Со старыми факелами. С имперским гербом на стене.

Форт Каменного Орла.

— Что... — уставился Торвальд. — Мисс Нонцет-Клавдий, это дверной портал?!

— Я... я не хотела! — Зельда отдёрнула руку от ручки, но портал не закрылся. Он пульсировал, мерцал, фиолетовые искры летели во все стороны.

Через портал из форта выглянуло лицо — бородатое, испуганное, с повязкой на лбу.

— Что за?.. — солдат Гарольда уставился на класс, полный студентов. — Это... академия?!

— ПОРТАЛ! — Торвальд бросился к нему. — Стабильный! Пространственный переход! Мисс Нонцет-Клавдий, не останавливайтесь! Не прерывайте поток энергии!

Он схватил мел, начал чертить руны стабилизации прямо на полу вокруг портала.

— Помогите! — крикнул он студентам. — Руны третьего порядка! По кругу! Быстро!

Студенты бросились помогать. Элара чертила точнее всех. Дрейвен держал мел так, будто это был меч — точно, без лишних движений.

Через десять минут портал был стабилизирован. Фиолетовое мерцание стало ровным. Переход — устойчивым.

Торвальд стоял перед ним, тяжело дыша.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — медленно сказал он , — вы только что открыли нерунный пространственный портал. На расстояние в сотни километров. Хотя я даже четверти всех условий не объяснил.

— Я думала о Гарольде, —прошептала Зельда . — О форте. О раненых. И просто... захотела, чтобы была дверь, чтобы помочь.

— Хаос, — Торвальд задумчиво взял записи у удивленно пискнувшей Элары, изучая их. — Хаос не открывает двери. Он создаёт их. Там, где их не было. Мисс Элара, я возьму ваши записи на время.

Варилий прибыл через пять минут. Посмотрел на портал. На форт за ним. На Зельду.

— Это меняет всё, — сказал он, улыбнувшись. — Мы можем переправить боевых магов. Припасы. Подкрепление. Мгновенно.

— Портал нужно поддерживать, — предупредил Торвальд. — Мисс Нонцет-Клавдий создала его, но для постоянной работы нужна руническая рамка с энергетическими кристаллами. Я и студенты сделаем её за день.

— Действуйте, — Варилий кивнул.

К вечеру руническая рамка была готова. Торвальд и двенадцать старшекурсников выстроили её из мела, серебра и кристаллов — круг диаметром в три метра, с якорными рунами на каждой стороне. Портал стабилизировался окончательно — ровное фиолетовое мерцание, без искр, без колебаний.

Первыми прошли двадцать боевых магов из гильдии Арканы — в полном снаряжении, с посохами и артефактами. За ними — повозка с целительными зельями и припасами. Маги шагали в портал настороженно, но выходили на той стороне — в каменном коридоре форта — с облегчением.

— Работает, — выдохнул Торвальд. — Стабильный переход. Мисс Нонцет-Клавдий, вы смогли сделать то, чему учатся десятилетиями. Дальний не рунный портал без якоря на принимающей стороне.

— Я думала о раненых, о том, что надо помочь, — сказала тихо Зельда.

— И смогли найти опорную точку в том месте, где никогда не были, — кивнул Торвальд. — Запомните это ощущение. Ваша магия явно работает на намерение. Не на формулах. На чувстве.

Амулет потеплел: «Я горжусь тобой, Зельда. Твое стремление помогать людям очень радует меня. Гай в скипетре сейчас аплодирует. Я тоже, но тихо, чтобы не разрушить какой-нибудь мир.»

* * *

Пока Торвальд и студенты укрепляли портал, а первые боевые маги готовились к переходу, Варилий сидел в своём кабинете с Солариусом и Агатой. Стакан чая остыл. Очки сняты. Лицо — усталое.

— Знаете, — он сказал тихо, — когда я стал деканом, у нас было семь факультетов. Семь. Стихийная магия — огонь, вода, земля, воздух. Магия света и защиты. Травничество и алхимия. Руны и артефактоведение. Магия разума. Целительство. Магия пространства.

Он посмотрел в окно — на двор, где павлины гуляли среди студентов в боевых мантиях.

— Семь факультетов. Семь старших профессоров. Специализация. Мастерство. Каждый студент знал, кем станет — боевым магом, целителем, артефактором, травником.

Солариус слушал молча. Агата — тоже, что для неё было редкостью.

— А теперь? — вздохнул Варилий. — Все свалилось в кучу. В один факультет. «Общая магия.» Стихии, руны, алхимия, порталы — всё вместе, всё поверхностно. Студенты знают понемногу обо всём, но ни в чём не мастера. Мы потеряли глубину. Потеряли специализацию. Потеряли... суть.

— Да, я заметил это. — Кивнул Солариус. — Все из-за Лабиринта?

— Да, но не только. Помнишь инспекцию? Они объявили об «оптимизации». Объединение кафедр. Сокращение ставок. «Зачем семь старших профессоров, если можно одного декана использовать?» — Варилий горько усмехнулся. — Я один — и за стихийщиков, и за целителей, и за рунистов. Ну и на фоне всего случившегося — «каждый от травника, до огненного мага, должен знать все, что знают другие».

Он поднялся, подошёл к стене, где висела старая картина — академия, какой она была много лет назад. Семь башен, каждая со своим флагом. Семь цветов. Семь традиций.

— Башня Огня — красный флаг. Башня Воды — синий. Башня Земли — зелёный. Башня Воздуха — белый. Башня Света — золотой. Башня Трав — изумрудный. Башня Рун — серебряный, — он перечислял, касаясь картины пальцем. — Теперь все семь башен — учебные корпуса без специализации. Флаги висят как декорации. И проблема эта не только в Аркане. Это решение верховного совета магов, а значит, это происходит везде.

— Студенты не смогут работать в специализированных группах, — заметил Солариус. — На поле боя каждый должен знать свою роль. Целитель лечит. Боевой маг атакует. Рунист ставит защиту. А когда все — «универсалы»…

— Все делают всё одинаково плохо, — Варилий закончил. — Именно.

— Кроме Зельды, — заметила с улыбкой Агата. — Которая вообще умеет действовать по плану, но случайно делает то, чего не могут архимаги.

— Кроме Зельды, — Варилий согласился. — Которая является ходячим аргументом в пользу того, что система образования сломана еще до ее рождения. Магия Хаоса, которая выпала из системы, некроманты, которые загнаны в подполье. Не говоря уже о проклинателях, демонологах и призывателях, которых объявили вне закона под давлением Теократической Империи.

Он замолчал.

— После войны, — сказал он тихо, — после войны я верну факультеты. Все семь. Нет, все одиннадцать. Найду старших профессоров для всех. Восстановлю специализацию. Эта академия будет такой, какой должна быть по замыслу основателя.

— Если победим, — Солариус добавил.

— Когда победим, — поправила Агата. — На нашей стороне много союзников, а могущество Зельды дает нам очень большое преимущество. Надо только научить ее пользоваться им.

* * *

Вечером, когда портал был стабилизирован и первые двадцать боевых магов Арканы перешли в Форт Каменного Орла, произошло ещё одно событие.

Стены академии содрогнулись. Знакомо.

Из-под пола в столовой хлынула вода — но на этот раз аккуратно, контролируемо, собравшись в столб, из которого шагнул Буль Третий.

Не в полный рост — в уменьшенном виде, чтобы поместиться в столовой. Но всё равно — трезубец, борода-водопад, штормовые глаза.

— Уважаемый Декан, Зельда и доченька! — он прогудел (тихо, по его меркам — стены лишь слегка задребезжали). — У меня для вас новости!

— Буль Третий, приветствую вас. — вздохнул Варилий. — Большая просьба, можно в следующий раз пройти через дверь?

— Дверь — это для сухопутных, — Буль отмахнулся. — Итак, новость! Мой флот перехватил весть. Теологическая Империя готовила морскую экспедицию — тридцать кораблей с пехотой. Обходной манёвр.

Зельда похолодела.

— Тридцать кораблей?

— Готовила, — Буль поднял палец. — Прошедшее время. Потому что их флот застрял в порту.

— Застрял?

Буль Третий улыбнулся. Для морского царя это выглядело как приливная волна, решившая стать дружелюбной.

— Я блокировал порт. Мои водяные создали подводные рифы на выходе из гавани. Течения перенаправлены. Ветер — встречный. Их корабли не выйдут, пока я не позволю. А я не позволю, пока не попросите.

— Вы... заблокировали целый флот? — Зельда уставилась.

— Я — Морской Царь, — Буль сказал просто. — Море — мой дом. Мои подданные. Мои волны. Никто не плавает без моего разрешения.

Варилий смотрел на Буля с выражением человека, который понимает, что события вышли далеко за рамки академической политики.

— Буль Третий, — он сказал осторожно, — это... божественное вмешательство?

— Это отцовское вмешательство, —поправил Буль . — Они оскорбили мою дочь. Назвали тварью. Мои океаны закрыты для них. Навсегда. Или пока я не остыну. Что маловероятно.

Лирея, стоявшая рядом с Зельдой, покраснела до перламутрово-розового.

— Папа...

— Что? — Буль посмотрел на неё невинно. — Я защищаю семью.

Варилий задумчиво повернулся к Зельде. Потом — к Лирее. Потом — обратно к Булю.

— Буль Третий, — он сказал медленно, — вы ведь не обычный морской царь. Вы...

— Младший бог, — Буль кивнул, как будто это было обыденностью. — Как и Левиафан. Мы — «смертные» боги. Достаточно сильные, чтобы управлять стихиями, но достаточно... маленькие, чтобы жить в обычных мирах, не разрушая их своим присутствием. В отличие от старших богов вроде Ка'азерота или Фотэна, которые одним появлением могут расколоть планету, если не стереть мироздание.

— Подождите, — Зельда подняла руку. — Левиафан тоже младший бог?

— Конечно. Мы с ним двоюродные братья. По линии Первозданного Океана. Он отвечает за глубины, я — за поверхность. У нас семейный бизнес, — Буль усмехнулся.

— Сколько вообще младших богов? — спросила Элара, уже записывая.

— Пара десятков. Большинство спят или прячутся. Мы не любим привлекать внимание старших. Когда старшие боги ссорятся — младшие страдают первыми. Как мебель во время ссоры великанов.

— Ваше Морское Величество, —сказал осторожно Варилий, — если вы — бог, пусть и младший... значит, Лирея...

— Полубогиня, — подтвердил гордо Буль. — Моя дочь. Кровь от крови. Океан от океана. Лучшая русалка во всех морях.

— Папа! — Лирея закрыла лицо руками. Её перламутровая кожа сияла от смущения.

Зельда посмотрела на подругу. На девочку, которая полгода назад впервые встала на ноги. Которая спала в ванне-ложе, мерцая бирюзовым.

Полубогиня. Её лучшая подруга — полубогиня.

— Лирея, — сказала медленно Зельда, — получается теперь в академии учаться две полубогини?

— Ну... да? — Лирея опустила руки, задумавшись.

— Обычная полубогиня с хвостом, — Мармелад прокомментировал. — В одной комнате с дочерью бога Первозданного Хаоса. Нормальное общежитие.

Варилий снял очки. Протёр. Надел. Снял снова.

— Одна студентка — дочь бога Первозданного Хаоса. Другая — дочь младшего бога моря. У меня в академии — два полубога. Два. В одной комнате.

— И дракон, который умеет выдыхать карамель, — добавил Гиль из-под стола.

— И кот, который существует во всех измерениях, — добавил шепотом Мармелад.

— И пять павлинов, которые были инквизиторами, — добавил Григорий с люстры.

— И морская свинка, которая была убийцей, — добавил Бальтазар из стеклянной банки на столе Варилия, доедая одуванчик.

Варилий закрыл глаза.

— Мне нужен отпуск, — прошептал он.

— После войны, дедушка, — Агата погладила его по плечу. — После войны — обязательно.

Буль Третий развернулся, собираясь уходить. Остановился.

— Зельда, — он сказал серьёзно. — Береги мою дочь. Я знаю, что ты и так бережёшь. Но... береги.

— Она — моя лучшая подруга, —ответила Зельда . — Я за неё — в огонь и в воду.

Буль улыбнулся — тепло, по-отцовски. Потом растворился в столбе воды, который аккуратно всосался обратно в пол, не оставив ни капли. Азграл'Ог одобрительно кивнул — чистота была на высоте.

Лирея тронула за руку Зельду.

— Спасибо. Ты не очень переживаешь?

— Переживаю? — Зельда посмотрела на неё. — Лирея, я — дочь бога хаоса. Ты — дочь бога моря. Мы обе полубоги. Нам ли переживать?

— Но мы обе в опасности, — Лирея возразила.

— Ну, теперь с нашими силами, мы справимся, —улыбнулась Зельда . — И мне оттого, что ты полубогиня... легче. Я не одна такая.

Лирея обняла её — мокро, тепло, по-русалочьи.

— Мы семья, — прошептала она.

— Семья, — согласилась Зельда.

Амулет потеплел: «Буль — надёжный мужик. Младшие боги не врут. Если он сказал, что флот не выйдет — он не выйдет. Фотэн теряет ещё одно преимущество. А Лирея — хорошая девочка. Береги её, солнышко.»

* * *

Ночью Зельда коснулась зеркала.

— Папа.

— Солнышко.

— Они прислали убийцу.

Тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Я знаю, — Ка'азерот сказал. — Я говорил с Фотэном. Через каналы, которые боги используют между собой. Он отрицает, разумеется. Но мы оба знаем правду.

— Что ты ему сказал?

— Что, если следующий убийца хотя бы приблизится к твоей комнате — я приду лично. Не аватаром. Не через посредников. Лично. В его основной мир. И тогда Фотэн узнает, что такое Хаос. По-настоящему.

Пауза.

— Он испугался?

— Фотэн не умеет бояться. Но он умеет считать. И он знает, что прямой конфликт со мной он не переживёт, особенно потеряв своих последователей.

— А убийцы?

— Шеба нашла двоих оставшихся. Они больше не проблема. Четвёртого не будет. Фотэн не станет рисковать.

Зельда прижала зеркало ближе.

— Мне было страшно, папа.

— Я знаю, малышка. Мне тоже. Даже богам бывает страшно. Особенно когда дело касается тех, кого мы любим.

Зельда закрыла глаза.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, солнышко. Шеба рядом. Мармелад рядом. Я рядом. Всегда.

Зеркало погасло.

В банке на тумбочке (Азграл'Ог поставил её «чтобы пленный был под наблюдением, но в комфортных условиях») Бальтазар ворочался в сене.

— Эй, — пискнул он тихо. — Кот.

Мармелад приоткрыл глаз.

— Чего?

— Как... как ты привык? Быть не тем, кем был? Ведь ты явно был человеком.

Мармелад помолчал.

— Не знаю, по ощущениям — я всегда был котом, — сказал он. — Но понимаю вопрос. Привыкнешь. Не сразу. Но привыкнешь.

— Я был лучшим убийцей.

— А теперь ты пушистый, спишь и ешь в свое удовольствие. Жизнь — она такая.

Бальтазар замолчал.

Потом:

— Сено, кстати, неплохое.

— Азграл'Ог выбирал на свой вкус. У него обширные знания и таланты.

— Демон с вкусом к сену. Этот мир безумен.

— Добро пожаловать, — Мармелад закрыл глаз. — Спи, свинка. Завтра будет длинный день.

— Не называй меня свинкой.

— Спи, Бальтазар.

Пауза.

— Кот.

— Что ещё?

— Она... та девочка. Она действительно не хотела превращать меня в это? Она хотела крысу?

— Хотела крысу. Получилась свинка. Хаос своеволен. Никогда не знаешь, что получится.

— Крыса была бы хуже, — тихо признал Бальтазар. — У крыс голый хвост. Мерзость.

— У тебя вообще нет хвоста.

— Именно! И это единственный плюс!

Мармелад фыркнул — почти беззвучно.

— Спи, Бальтазар. Серьёзно. Завтра будет длинный день. И, возможно, салат.

— Салат?!

— Азграл'Ог наверняка приготовит тебе что-нибудь. Он готовит даже для военнопленных.

— Демон готовит салат для морской свинки, которая была убийцей. Этот мир...

— Безумен. Я знаю. Спи.

— Спокойной ночи, кот.

— Спокойной ночи, свинка.

— Не называй меня свинкой!

За стенами академии маршировали армии. Флот стоял в порту. Портал мерцал фиолетовым, перенося магов на фронт.

А в маленькой комнате общежития спали шесть девочек, один кот, один дракон, одна боевая подушка, один лисёнок в душе — и одна говорящая морская свинка в стеклянной банке с отличным сеном.

И в каждой тени бодрствовала Бездна.

И мир продолжал вращаться, а бог Хаоса наблюдать.

Глава 16. Белый голубь

Утро началось с писка.

— Я ОТКАЗЫВАЮСЬ есть одуванчики! — Бальтазар стоял в своей банке, уперев крохотные лапки в стеклянную стенку. — Я — элитный агент! Мне положена мясная диета!

Азграл'Ог, невозмутимый в безупречном розовом, поставил перед банкой крохотное блюдце с салатом из одуванчиков, тёртой морковью и ломтиками яблока. Рядом — напёрсток с водой.

— Мастер Бальтазар, — сказал он с достоинством, — морские свинки — травоядные. Ваш новый метаболизм не усвоит мясо. Одуванчики, напротив, содержат витамин С, который вашему виду жизненно необходим.

— Мой ВИД — человек!

— Был, — Мармелад поправил с подоконника. — Теперь твой вид — «Cavia porcellus». Ешь одуванчики, Бальтазар. Они полезнее, чем яд, которым ты мазал кинжалы.

Бальтазар посмотрел на салат. Потом на Мармелада. Потом на салат.

Съел одуванчик.

— Неплохо, — буркнул он. — Но я всё равно протестую.

Подруги, собиравшиеся на завтрак, столпились вокруг банки.

— Какая милая свинка! — Ариана протянула палец к стеклу. — Пушистенькая!

— Я УБИЛ ДВАДЦАТЬ ТРИ...

— Ой, она пищит! — Лира захлопала в ладоши. — Прелесть!

Бальтазар уставился на неё с выражением существа, переживающего экзистенциальный кризис нового уровня.

— Кот, — пискнул он Мармеладу. — Скажи им, что я опасен.

— Ты рыжий, пушистый и ешь одуванчики, — Мармелад зевнул. — Ты примерно так же опасен, как тапочка.

— Я ненавижу тебя.

— Взаимно. Доедай морковь.

Лидия осторожно просунула палец через дырочку в крышке. Бальтазар посмотрел на палец. Потом — обнюхал. Потом — ткнулся носом.

— Он тёплый, — пробормотал он удивлённо. — Человеческий палец. Тёплый.

— Он тебя гладит, — Мармелад заметил. — Привыкай. Морских свинок гладят. Это их судьба.

— Моя судьба — убивать по приказу Святейшего...

— Была, — Мармелад поправил. — Теперь твоя судьба — быть пушистым и получать морковь. Объективно говоря — повышение.

Бальтазар хотел возразить. Но Лидия почесала его за ухом. И он замолчал. Потому что это было... приятно. Непростительно, невыносимо, унизительно приятно.

— Никому не рассказывай, — прошипел он Мармеладу.

— О чём? О том, что ты мурлычешь, когда тебя чешут?

— Я НЕ МУРЛЫЧУ!

— Мурлычешь. У морских свинок это называется «поркание». Очень мило.

— Я УБЬЮ тебя, кот.

— Как? Защекочешь усами?

Амулет на шее Зельды потеплел. Голос Ка'азерота — и в нём был утренний смех: «Свинка спорит с котом. Лучшее начало дня, которое я видел за миллиарды лет».

* * *

Первый урок — целительская магия. Но не в аудитории.

Профессора Эвридика и Валерия собрали второкурсников у портала.

— Сегодня, — сказала Эвридика, строго глядя на учеников, — мы практикуем в полевых условиях. Форт Каменного Орла. Настоящие раненые. Настоящие раны. Целительские заклинания — не теория, а необходимость, за которой стоит жизнь человека.

Студенты переглянулись. Лица побледнели.

— Кто не готов — может остаться, — добавила мягко Валерия. — Это не принуждение.

Никто не остался.

Они шагнули через портал — и мир изменился. Каменные коридоры форта пахли дымом, кровью и травяными припарками. Факелы на стенах коптили, потому, что магические унесли в лазарет. Где-то капала вода. И — стоны. Тихие, сдержанные, мужские стоны людей, которые привыкли терпеть боль.

Лазарет занимал весь первый этаж. Двадцать коек. На каждой — раненый солдат армии Гарольда. Порезы, ожоги, сломанные кости. Один — с перевязанной головой, без сознания. Другой — с рукой в лубке, бледный, но улыбающийся.

— Подкрепление из академии? — он спросил, увидев студентов. — Маленькие вы какие-то для подкрепления.

— Это студенты. Они будут сегодня целителями. — Сказала Эвридика. — Пока учатся. Но помогут.

— Учиться на мне? — солдат усмехнулся. — Ну давайте. Хуже, чем меч в бок, уже не будет.

Валерия распределила студентов по парам. Зельда оказалась с Лирой. Их пациент — молодой лучник с ожогом на плече. Магический огонь — стихийная атака.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — подошла к ним Эвридика, — ожог второй степени. Ваша задача — убрать некроз, очистить рану, начать регенерацию. Стандартное целительное плетение.

Зельда протянула руки. Целительная магия — достаточно сложная магия. Она требовала понимания процессов в организме, что для студента второго года достаточно сложно. Но основы этой магии позволяют даже некроманту вылечить любые раны, хотя и с более высокими затратами сил, что для Зельды не было большой проблемой. Зелёный свет с примесью фиолетового свечения потёк из ладоней — слабый, неуверенный, но тёплый, Эолис в ее ядре аккуратно помогал направлять силу хаоса.

Лучник дёрнулся.

— Щиплет!

— Простите! — Зельда дрогнула, от чего поток стал более фиолетовым.

— Нет, нет, — он улыбнулся. — Щиплет — значит работает. Продолжай.

Зельда работала — медленно, осторожно. Хаос внутри неё пытался вмешаться, превратить зелёный свет в фиолетовый, но она удерживала. Контроль. Баланс. Не позволять хаосу решать за неё.

Ожог бледнел. Кожа розовела. Лучник смотрел с удивлением.

— Ого, — он прошептал. — Быстро работаешь.

— Это не я, — Зельда улыбнулась. — Это магия.

— Магия в твоих руках, дочка. Значит — ты.

Лира работала рядом — её водная магия отлично подходила для промывания ран и снятия жара. Элара — точная, методичная — накладывала целительные руны. Томас — прирождённый целитель по словам Эвридики — делал больше всех, его золотистый свет был ровным и уверенным, попутно он рисовал что-то в блокноте, похожее на кольцо.

Зельда наблюдала за всеми и понимала: вот она, специализация, о которой говорил Варилий. Каждый — хорош в своём. Вместе — они команда. Порознь — «универсалы», которые делают всё одинаково средне, если не хуже.

Солдаты смотрели на студентов — сначала с недоверием, потом с благодарностью. Один старый сержант с перебинтованной ногой тихо сказал:

— Знаешь, дочка, я тридцать лет воюю. Впервые вижу, чтобы дети лечили солдат. Но если ваши руки лечат — значит, руки правильные. Неважно, чьи.

Зельда улыбнулась. И продолжила работать.

В этот момент через портал вбежали носильщики с раненым. Тяжёлый — без сознания, кровь сквозь повязки, лицо серое.

— ЦЕЛИТЕЛЬ! — крикнул носильщик. — Срочно! Арбалетный болт! В грудь! Мы вытащили, но кровотечение не останавливается!

Эвридика метнулась к нему.

— Обормоты, нельзя вытаскивать стрелу, если целитель далеко! Пока она была в ране, она сдерживала кровотечение! — Ругалась на них Валерия, помогая Эвридике получить доступ к ране, срезая одежду.

Студенты отступили — это был не учебный уровень.

Но тут Финрод шагнул вперёд.

— Я знаю эльфийское целительство, — он сказал тихо. — Глубокое. Для критических ран.

Он опустился на колени рядом с раненым, не слушая возражение профессоров. Положил руки на грудь — и закрыл глаза.

Золотистый свет. Яркий, тёплый, пахнущий весенним лесом и утренней росой. Эльфийская магия — древняя, чистая, требующая от мага всё.

Финрод побледнел. Его руки дрожали. Золотой свет пульсировал — ярче, ярче, ярче.

— Финрод, — Зельда подошла. — Ты...

— Не мешай, — он прошептал сквозь стиснутые зубы. — Ещё... немного...

Кровотечение остановилось. Рана закрылась. Цвет вернулся на лицо раненого. Он вдохнул — глубоко, хрипло, но живо.

Финрод открыл глаза — мутные, пустые. Улыбнулся.

— Жив, — прошептал он.

И упал.

Зельда поймала его — едва успев. Он был лёгким, невесомым, как бумага. Лицо белое. Пульс — едва различимый. Он отдал всё. Всю силу. До последней капли.

— Финрод! — Зельда держала его, и внутри что-то сжалось — не хаос, не магия. Страх. Человеческий, простой, горячий. — Финрод, очнись!

Он не очнулся. Но дышал. Слабо, ровно. Как человек, который заснул после самой тяжёлой работы в жизни.

Эвридика подошла с недовольным лицом. Проверила пульс, просканировала его магией.

— Магическое истощение. Полное. Он отдал всё до дна. — Сказала она свой вердикт. — Эльфийское целительство требует от мага жизненную силу. Он рисковал жизнью. Ради незнакомого человека.

Зельда смотрела на Финрода — на бледное лицо, на серебристые волосы, разметавшиеся по её коленям. На руки, которые минуту назад светились золотом, а теперь были холодными. Она чувствовала его пульс — слабый, неровный, как свеча на ветру.

Не книги. Не прогулки. Не «мне по пути».

Вот кто он на самом деле? Не дипломат. Не принц. Не эльфийский красавец с тысячелетней культурой. Мальчик, который отдал всё — до последней капли — ради незнакомого человека.

Лира присела рядом, положила руку на плечо Зельде.

— Он будет в порядке, — прошептала она. — Истощение лечится сном и временем.

— Я знаю, — Зельда сказала. — Но он... он мог умереть. Если бы отдал чуть больше.

— Он, конечно, тот еще обалдуй, но не мог, — Ответила Валерия, закончив с раненым солдатом. — И, хотя эльфийское целительство — это обмен жизнь на жизнь, я или Эвридика спокойно бы остановили его в крайнем случае. Но в данной ситуации это будет ему уроком — контролируй себя и свои чувства. Целитель должен сопоставлять свои силы и возможности, в принципе, как и любой маг. Но он молодец, мало кто кинется спасать незнакомца рискуя своей жизнью.

Зельда осторожно убрала прядь серебристых волос с его лица. Финрод дышал ровно. Спокойно. Как человек, который сделал правильную вещь и не жалеет.

* * *

Финрода перенесли обратно в академию через портал. Он очнулся через час — слабый, но улыбающийся.

— Жив? — первое, что он спросил. — Тот солдат?

— Жив, — Зельда сидела рядом. — Благодаря тебе.

Финрод закрыл глаза. Улыбнулся.

— Хорошо.

И заснул.

Дрейвен, что нес эльфа, стоял у двери. Смотрел на спящего Финрода. Потом — на Зельду, которая сидела рядом с ним.

Потом ушёл. Без слов.

А через час Зельда нашла в своей тетради — между конспектами по рунам — листок. Аккуратный почерк. Четыре строки.

«Я не умею говорить красиво. Моя сила — клинок и броня. Но я буду стоять между тьмой и тобою. Каждый день, без слов, охраняя тебя.»

Ни подписи. Ни имени.

Но почерк — аккуратный, чёткий, с нажимом в конце каждой строки — был знакомым. Три строчки в тетради. Схема соединения рун. «Третий через инверсию пятого.»

Тот же почерк.

Зельда читала — и перечитывала. И перечитывала. И перечитывала.

Четыре строки. Без украшений. Голая правда — как меч без ножен. «Я буду стоять между тьмой и тобою.» Не «я буду любить тебя». Просто — стоять. Между ней и тьмой. Каждый день. Без слов. Пока стоит.

И она не могла дышать.

Мармелад на плече хмыкнул:

— Этот мальчик мало говорит, но стихи у него удачные.

* * *

После обеда — урок магитека с профессором Шестерёнкой.

Профессор был в ударе. Его глаза горели тем маниакальным блеском, который означал: «Я придумал что-то гениальное, и сейчас мы все или станем свидетелями чуда, или взорвёмся.»

— Живые доспехи! — он объявил, расстелив на столе чертежи. — Доспехи, которые реагируют на магию владельца! Усиливают защиту! Адаптируются к атакам! И — самое главное — двигаются ВМЕСТЕ с носителем, как вторая кожа!

— Как кольчуга Грунда, — заметила Зельда. — Она откликается на мой хаос.

— Именно! — Шестерёнка ткнул в неё пальцем. — Кольчуга Грунда — прототип! Имперская технология! Но Грунд работал интуитивно, по старым стандартам. Мы можем улучшить! С помощью современного взгляда на магитек!

— Что нужно? — Томас уже засучивал рукава.

— Мне нужен хаос, — Шестерёнка посмотрел на Зельду. — Ваша энергия. Как источник для калибровки. И мне нужен артефактор, — он посмотрел на Томаса. — Ваши руки и ваша точность. Ну и помощь остальных студентов, работы много.

Три часа они работали. Шестерёнка проектировал руны, попутно комментируя каждую предложенную студентами. Томас паял, Дрейвен собирал, Элара чертила. Зельда давала потоки хаоса — осторожные, контролируемые, через Эолиса.

Результат стоял на столе — нагрудник из драконьей стали, покрытый рунами, которые мерцали фиолетовым. Когда Зельда коснулась его — руны вспыхнули, и нагрудник... шевельнулся. Подстроился. Изменил форму, подгоняясь под её тело как размером, так и формой.

— Получилось, — прошептала Зельда. — Он живой?

— Адаптивный, — поправил Шестерёнка. — Он чувствует владельца. Подстраивается. И — теоретически — может отклонить удар ДО того, как он достигнет тела. Предсказание через руны, которые питает хаос.

— Предсказание через хаос? — Элара записывала с бешеной скоростью.

— Ну, можно сказать и так. Руна предсказания видит варианты удара, а подпитанная хаосом, она видит даже те, которые невозможны с точки зрения обычного воина, — объяснил Шестерёнка. — Включая возможность контратаки. То есть, если воин атакует, а в ответ может прилететь смертельный удар, они или сместят его с траектории, или просто не дадут начать атаку.

— Это невозможно, — Солариус, наблюдавший со стены, качнул головой.

— Это магитек, — Шестерёнка улыбнулся. — Невозможное — наша специальность.

Грунд, который пришёл посмотреть на работу (Шестерёнка вытащил его из кузницы обещанием «увидеть кое-что интересное»), изучал нагрудник молча. Потом тронул руны. Потом постучал по стали.

— Хорошая работа, — сказал он наконец. — Для новичков. Но кристаллическая решётка слабовата, руны легко повредить, да и привязки к определенному человеку нет, что делает их желанной добычей для врага. Если позволите — я могу усилить основу, укрепить руны и настроить на магию «свой-чужой». Имперские методы закалки дают двойную прочность.

— Вы можете УЛУЧШИТЬ это?! — Шестерёнка схватил его за руку. — Как?! И когда?

— Завтра, — Грунд пожал плечами. — Мне нужен горн, молот и шесть часов. И тишина. Я привык к тишине.

— Я буду молчать! — Шестерёнка поклялся. — Как рыба!

— Ты не умеешь молчать, Шестерёнка, — усмехнулся Грунд. — Но если принесешь бочонок пива, я сделаю вид, что ты нем с рождения. Заодно покажу, как укреплять руны и настраивать привязку.

Томас, вытирая пот со лба, посмотрел на Зельду.

— Это... подарок.

И положил перед ней ещё кое-что. Маленький медный прибор с кристаллическим кувшином и рунной рукояткой.

— Соковыжималка, — он сказал. — Магитековая. Кладёшь любой фрукт, нажимаешь руну — свежий сок за три секунды. Чтобы я не вставал в пять утра.

— Томас...

— Это практично, — он улыбнулся. — Просто практично.

Зельда держала соковыжималку и смотрела на Томаса — на руки в ожогах и следах припоя, на мешки под глазами, на улыбку, за которой пряталось всё, что он не умел говорить.

Стихи. Золотой свет. Соковыжималка.

Три мальчика. Три языка любви. И она — посередине.

* * *

Во время ужина столовая гудела — весело, шумно, живо. Новости с фронта были хорошими: маги из портала укрепили оборону, Гарольд удерживал позиции, эльфийский корпус в дне пути, гномы и дворфы тоже быстро продвигались. Студенты обсуждали живые доспехи. Клатокин спорил с Шестерёнкой о «хаотической адаптации». Малверн записывала показания Грунда об имперских сплавах. Селерион ссорился с Мармеладом на подоконнике. Бальтазар доедал яблоко в банке, ворча о «деградации стандартов питания молодежи».

Григорий стоял на столе (на своём, ему его выделил Валирий, в обмен на обещание не пускать павлинов в его кабинет) и докладывал:

— Павлинья рота провела учения! Генерал Пёрышкин освоил команду «кругом»! Правда, он поворачивается не в ту сторону, но это ПРОГРЕСС!

— А остальные? — спросила Лира.

— Рядовой Мантия научился ходить строем! Правда, только задом наперёд. И Рядовой Клюв съел мой свисток. Но в целом — рота на высоте!

Азграл'Ог поставил перед Зельдой тарелку с супом — тыквенным, с гренками и сметаной. Запах — тёплый, домашний, правильный.

— Госпожа, — он поклонился. — Сегодня был непростой день. Домашняя еда успокаивает.

— Азграл'Ог, ты, как всегда, на высоте.

— Спасибо, госпожа.

Бальтазар в банке на краю стола грыз яблоко, ворча:

— В моей прошлой жизни я ужинал в лучших тавернах Святого Города. Жареная утка. Вино из подвалов Архижреца. А теперь — яблоко. В банке.

— Хорошее яблоко, — заметил Мармелад.

— Хорошее, — Бальтазар признал неохотно. — Но я хочу вина!

Зельда смеялась. Подруги смеялись. Финрод — бледный, но вернувшийся к ужину — улыбался. Дрейвен улыбнулся. Томас рассказывал о планах усовершенствовать соковыжималку.

Всё было хорошо.

Всё было нормально.

Обычный вечер в академии, где живут полубоги, демонессы, гремлин с павлинами и говорящая морская свинка.

А потом в открытое окно влетел голубь.

Белый.

Не обычный — сияющий. С золотистым ореолом вокруг перьев.

Сканер Томаса не среагировал — голубь не нёс маскировочной магии. Шеба в тенях не почувствовала угрозы — птица была чистой, без ловушек, без заклинаний. Просто — голубь с запиской.

Он пролетел через всю столовую — мимо студентов, мимо преподавателей, мимо Велиары, которая потянулась к мечу, мимо Нельмиры, которая схватила нож.

И сбросил записку прямо в тарелку Зельды.

Маленький свёрток пергамента упал в суп. Золотые брызги.

Мармелад взволновано вскочил:

— Не трогай!

Шеба материализовалась из тени:

— Госпожа, не...

Варилий поднялся:

— Зельда, подожди...

Агата шагнула вперёд:

— Внучка, не...

Но Зельда уже развернула пергамент. Мокрый от супа, с золотыми чернилами, которые не размылись.

Три слова.

«Твоя мама жива.»

Столовая замерла.

Зельда смотрела на записку. Буквы плыли перед глазами. Золотые. Чёткие. Три слова, которые разломили мир пополам.

Мама.

Жива.

Записка выпала из пальцев. Зельда побледнела — не бледностью испуга, а бледностью человека, у которого земля ушла из-под ног.

Амулет на шее раскалился. Не теплом — жаром. Голос Ка'азерота — и впервые за все четыре книги, за все месяцы, за все разговоры через зеркало — в нём не было ни иронии, ни тепла, ни гнева.

Страх и отчаяние.

Чистые, древние, божественные страх и отчаяние.

«Атрисия...»

Одно слово. Имя. И тишина.

Зельда подняла голову. Посмотрела в пустоту. Сквозь стены. Сквозь миры. Туда, где сидел на троне бог хаоса, создатель вселенных, всемогущее существо — и боялся.

— Папа, — прошептала она. — Мама жива?

Амулет молчал.

Тишина.

Абсолютная, звенящая, невыносимая тишина.

И в этой тишине — голубь взмахнул крыльями и вылетел в окно. Белый. Сияющий. Равнодушный.

А Зельда стояла, сжимая мокрый пергамент, и мир вокруг неё менялся. Навсегда.

Глава 17. Императрица

Зельда очнулась в полумраке.

Первое, что она почувствовала — холод под спиной. Каменный, сырой, пробирающий до костей. Потом — запах. Воск, старое дерево, мох. И что-то ещё — магия, древняя, тяжёлая, стремящаяся пропитать каждый камень. Фиолетовые свечи горели вдоль стен, отбрасывая причудливые тени на низкий потолок, покрытый рунами. Руны Ка'азерота — она узнала их. Видела во сне, когда отец учил её создавать миры.

Гоблинская часовня. Посвящённая богу Первозданного Хаоса. Под академией, в подвалах, куда студенты обычно не заходили. Гоблины постоянно расширяли и улучшали её.

Зельда лежала на каменной скамье (которую гоблины тайком утащили из другого храма), укрытая плащом Дрейвена. Опять — его плащом. Запах стали и кожи- знакомый, тёплый. Единственное тёпло в этом холодном месте.

Голова гудела. Тело было чужим — ватным, тяжёлым, как после долгой болезни. Последнее, что она помнила — столовая. Суп. Голубь. Записка. Три слова.

«Твоя мама жива.»

И — темнота.

«Хозяйка?» — голос Эолиса. Тихий. Осторожный. Как будто боялся спугнуть. «Ты очнулась. Слава хаосу.»

«Эолис. Что произошло?»

«Ты потеряла сознание. Магический шок. Твой источник... он отреагировал на записку. Выброс энергии. Мне пришлось погасить его, иначе... иначе половина столовой превратилась бы во что-нибудь непредсказуемое.»

«Спасибо.»

«Не за что, хозяйка. Я для этого и существую.»

Она услышала голоса. За стеной — в алтарной части часовни — спорили. Громко. Зло. Знакомые голоса.

— ...это ЛОВУШКА, и ты это знаешь! — Агата. Её голос был острым, как клинок. — Фотэн пытается вывести тебя из равновесия! Заставить совершить ошибку! Бросить всё и кинуться искать!

— А если нет?! — Ка'азерот. Не через амулет — лично. Его присутствие ощущалось даже через стену — давление, от которого свечи мерцали и руны на потолке пульсировали. — А если Атрисия ЖИВА?! Если она жива, и я мог бы найти её, но не...

— Мог бы ЧТО?! — Агата рявкнула. — Бросить Зельду? Бросить войну? Бросить всех, кто на тебя рассчитывает? Ради записки?!

— Записка написана ЕЁ рукой! — прорычал Ка'азерот, и стена содрогнулась. — Я узнаю почерк Атрисии среди миллиона других! Это ОНА писала!

Тишина. Тяжёлая. Давящая.

— Варилий, — Агата повернулась. — Скажи ему.

Варилий стоял между ними — маленький, в очках, без мантии. Просто старик между двумя существами, каждое из которых могло уничтожить города одним движением кисти.

— Ка'азерот, — он сказал тихо, но твёрдо. — Я понимаю твою боль. Атрисия — моя праправнучка и мать моей прапраправнучки. Я тоже хочу, чтобы она была жива. Но Агата права. Это может быть провокацией.

Зельда слушала. Каждое слово — как удар. Мама. Атрисия. Всю жизнь ей говорили — умерла при родах. Умерла, подарив жизнь дочери. Зельда носила эту вину с тех пор, как была достаточно взрослой, чтобы понять, что значит «умерла при родах». Она убила маму. Своим рождением.

А теперь — жива?

«Хозяйка, — Эолис прошептал внутри, — они спорят. Но они все тебя очень любят. Помни это.»

«Я помню. Но они мне врали, Эолис. Всю жизнь.»

«Не врали. Защищали от неизвестности.»

«Это одно и то же.»

«Нет. Не одно.»

Зельда села на скамье. Плащ соскользнул. Холод обнял её — и она приняла его. Холод прояснял мысли.

Внутри неё шёл спор — не менее яростный, чем за стеной.

«Мама жива! Нужно бежать! Искать! Сейчас!»

«Куда? Ты даже не знаешь, где она!»

«Но папа знает! Или может узнать!»

«Папа искал четырнадцать лет. Во всех измерениях. Не нашёл.»

«Значит, плохо искал!»

«Он — бог, что создаёт вселенные. Если ОН не нашёл — значит, это не вопрос усилий. Это вопрос... чего-то другого.»

«Тогда что делать?!»

Пауза. Тишина внутри.

«Думать. Не чувствовать — думать.»

Голос Гая. Не из скипетра — из памяти. «Лучший полководец — тот, кто выигрывает войну, не начиная сражения.»

Голос Сафины. «Спешка убила не одно поколение великих магов. Терпение — побеждает.»

Голос Ка'азерота. «Запомни это, солнышко. Запомни навсегда.»

Зельда встала. Ноги держали. Плащ остался на скамье.

Она вошла в алтарную часть часовни.

— Расскажите мне всё, — сказала она. — С самого начала. Не «мама умерла при родах». Всю правду. Кто она была. Что произошло. Почему вы мне не рассказывали. И что вы знаете сейчас.

Все трое обернулись.

Ка'азерот — огромный, даже в уменьшенном виде заполнявший половину часовни, единственное место, где он мог появится в этом мире. Его шесть глаз — мокрые. Бог Хаоса плакал.

Агата — руки скрещены, но пальцы дрожали. Демон-лорд, которого боялись легионы злейших созданий Ада — дрожала.

Варилий — очки сжаты в руке, лицо серое.

— Солнышко... — начал Ка'азерот.

— Всё, что я знаю, что маму зовут Атрисия, —перебила Зельда . — Мне говорили, что она умерла при родах. Я жила с этим всю жизнь. Думала, что убила собственную маму. Теперь — эта дурацкая записка. Её почерком, я слышала. Что она жива. Мне нужна ПОЛНАЯ правда. Не эта глупая «защита». Правда.

Агата заговорила первой.

— Атрисия, — начала она, — была человеком. Девушкой из мира нашего мира, который Ка'азерот, как ты знаешь, опекает, вместе с несколькими другими сущностями. Тогда он ходил по нашему миру в теле смертного аватара. А она была красивой. Доброй. Умной. И упрямой — боги, какой упрямой. Она спорила в детстве со мной, потом с твоим отцом так, что стены тряслись. И я, да что там говорить, он — бог, создатель, всемогущий — уступал. Каждый раз.

— Не каждый, — Ка'азерот буркнул.

— Каждый, — Агата повторила. — Они любили друг друга. Не как бог и смертная — как мужчина и женщина. Он ради неё научился готовить. Готовить! Бог Хаоса! Яичницу!

Зельда невольно улыбнулась. Сквозь боль — но улыбнулась.

— В ночь после твоего рождения, —продолжила Агата , и голос стал тяжелее, — Атрисия была рядом с тобой. Держала тебя. Улыбалась. Ка'азерот вышел — на минуту, может две. Когда вернулся — кроватка была на месте. Ты — на месте. Атрисии — не было. Ни следа. Ни запаха. Ни магического отпечатка. Как будто её стёрли.

— Я перевернул мироздание, — хрипло сказал Ка'азерот. — Четырнадцать лет. Каждый мир. Каждое измерение. Каждое царство — живых и мёртвых. Даже владения Энтропии — даже туда я заглядывал, хотя это... чревато большим скандалом. Ничего. Ни следа. Ни тени.

— Связь между ними — магическая, супружеская — оборвалась мгновенно, — добавил тихо Варилий. — Не ослабла. Оборвалась. Как перерезанная нить. Такое невозможно для тех, кто связан божественным браком.

— Но записка, — Зельда сказала. — Это точно её почерк?

— Да, — Ка'азерот кивнул. — Я уверен. Каждый завиток. Каждый нажим. Это она.

— Значит, она жива? Или была жива, когда писала?

— Да.

— И кто-то знает, где она. Или знал. И отправил голубя с символикой Фотэна.

Пауза.

Зельда закрыла глаза. Внутри — буря. Хаос рвался наружу. Эолис дрожал, удерживая потоки. Свечи в часовне замерцали — фиолетовый свет стал ярче.

«Хозяйка, — Эолис прошептал, — ты сильная. Ты справишься. Дыши.»

Она дышала. Глубоко. Медленно. Раз. Два. Три.

Хаос улёгся. Свечи успокоились.

Зельда открыла глаза.

— Тогда вот что мы сделаем, — сказала она. Голос — ровный, чёткий, без дрожи. Голос, которого у неё не было вчера. — Мы не побежим искать маму. Не сейчас. Потому что этого от нас ждут. Нас пытаются заставить совершить ошибку — бросить войну, бросить союзников, бросить всё ради надежды из-за одной записки.

Она посмотрела на Ка'азерота.

— Мы закончим войну. Мы победим. И на правах победителей — потребуем ответы. Потому что у победителя есть сила и право требовать. А у того, кто бежит в панике — только страх.

Она посмотрела на Агату.

— И если мама жива — она ждала четырнадцать лет. Она подождёт ещё немного. Потому что я приду за ней. Но приду — сильной. Не испуганной девочкой. Императрицей.

Тишина.

Ка'азерот — бог Первозданного Хаоса — смотрел на свою дочь. И медленно, тяжело, торжественно — поклонился. Бог — перед пятнадцатилетней девочкой.

Агата поклонилась следом. Глубоко. С уважением, которого она не выказывала никому за всю свою жизнь.

Варилий — последним. Коротко. По-декански. С влажными глазами.

— А теперь, — сказала тихо Зельда , — мне нужно позавтракать. Потому что императрицы тоже едят.

Агата рассмеялась — хрипло, сквозь слёзы.

— Идём, внучка. Азграл'Ог уже наверняка накрыл стол.

* * *

День прошёл. И Зельда была другой.

Первый урок — трансфигурация с профессором Торвальдом. Тонкий контроль силы — изменение точечной части структуры. На столе перед каждым студентом — божья коровка в стеклянной колбе. Задача: изменить количество точек на панцире. Не больше, не меньше. Только точки.

Зельда взяла колбу. Божья коровка ползла по стеклу — красная, с семью чёрными точками. Маленькая. Живая. Хрупкая.

Она протянула руку. Магия потекла — и сорвалась, поскольку она никак не могла сконцентрироваться. Хаос дёрнулся, и как необъезженный конь, рванул в сторону — и Зельда почувствовала, как энергия хлынула в колбу слишком сильно, слишком быстро, слишком...

Раньше — она бы запаниковала. Отдёрнула бы руку. Божья коровка превратилась бы в подушку, или в варенье, или в маленького дракончика.

Но не сегодня.

Сегодня Зельда недовольно сжала губы, перехватила поток — не остановила, а ПЕРЕНАПРАВИЛА. Заставила хаос течь туда, куда ОНА хотела, вызвав восторг у Эолиса. Не в тело жука — в точки. Только в точки.

Хаос сопротивлялся — секунду, две — а потом подчинился.

Божья коровка не изменилась. Но её точки — семь чёрных кружочков — засияли. И на каждом — тончайший, микроскопический рисунок. Леса. Горы. Реки. Семь миниатюрных пейзажей — на точках жука.

Торвальд подошёл. Посмотрел через увеличительную линзу. Его руки дрогнули.

— Это... — он прошептал. — Это микрогравировка? На живом существе. Без повреждения структуры. Нет. Мисс Нонцет-Клавдий, вы сделали эти картинки естественной частью этих точек. Они будут наследоваться следующими поколениями. Это трансфигурация на генетическом уровне! И это при срыве контроля! Я видел как энергия потекла не туда!

— Я заставила её подчиниться, — просто сказала Зельда.

— Вы заставили подчиниться свою энергию, — повторил Торвальд. — Вы понимаете, что это значит?

— Что я больше не боюсь ошибок, — ответила она. — Потому что даже ошибка может стать чем-то правильным. Если не паниковать.

«Хозяйка, — Эолис мурлыкнул внутри, — это было КРАСИВО. Я помогал, но ты вела. Ты.»

Подруги смотрели на неё — не с удивлением. С чем-то другим.

— Что с ней случилось? —шепнула Лира Эларе.

— Не знаю, — Элара записывала. — Но она перестала бояться своей силы. Полностью.

Дрейвен, сидевший через ряд, смотрел на неё. Молча. Но что-то в его глазах — что-то, что обычно было спрятано за стальной невозмутимостью — дрогнуло.

Томас уронил колбу, смотря на неё.

Финрод, всё ещё бледный после вчерашнего, прошептал одно слово: «Императрица».

Солариус, проходя мимо аудитории, остановился в дверях. Посмотрел на Зельду и рефлекторно отдал честь — коротко, по-военному. Как отдают честь командиру. И ушёл.

* * *

После обеда — через портал — в форт. Целительскую практику с Эвридикой и Валерией решили сделать ежедневной, что бы облегчить работу медиков.

Зельда работала с ранеными — сосредоточенно, уверенно. Зелёный свет с фиолетовыми искрами. Контроль. Баланс. Намерение.

Третий пациент — старый сержант с раной от проклятого клинка на бедре, которая не заживала неделю. Зельда положила руки — и хаос дёрнулся, чувствуя её желание помочь. Поток вырвался из-под контроля, хлынул широкой волной — не в рану, а во все стороны.

Зельда недовольно топнула и перехватила, как утром с божьей коровкой. Заставила хаос делать то, что ОНА хотела.

Исцелить.

Волна прошла через лазарет. Тихая, тёплая, фиолетово-зелёная. Коснулась каждого — каждого раненого, каждого целителя, каждого, кто стоял в радиусе десяти метров.

И — омолодила.

Сержант с раной на бедре выпрямился. Рана закрылась. Но не только — морщины разгладились. Седина отступила. Суставы перестали хрустеть. Он выглядел на двадцать лет.

Лучник с ожогом — который Зельда лечила вчера — посмотрел на свои руки. Шрамы, которые были с ним десять лет — исчезли.

Эвридика схватилась за лицо. Потом — за зеркало в кармане. И замерла.

Ей было пятьдесят три. Из зеркала смотрела двадцатилетняя девушка.

— Что... — она прошептала.

Валерия стояла рядом — тоже двадцатилетняя. Тоже в шоке. Морщины — исчезли. Боль в спине от застарелого проклятия, которая мучила двадцать лет — исчезла. Магический артрит в пальцах — исчез.

— Мисс Нонцет-Клавдий, — Эвридика повернулась к ней. — Вы только что омолодили всех в радиусе десяти метров. До двадцати лет. Включая меня.

— Я... — Зельда побледнела. — Я не хотела. Просто моя сила вырвалась из-под контроля, пришлось перенаправлять ее…

— Вы подавили срыв, —медленно сказала Валерия. — Перенаправили энергию. В исцеление. В ПОЛНОЕ исцеление. Все болезни. Все раны. Все возрастные изменения. За секунду.

— Это... — Эвридика трогала своё лицо. — Это невозможно. Полное омоложение — это магия уровня... уровня...

— Уровня бога, —тихо закончила Валерия .

Зельда стояла посреди лазарета, окружённая людьми, которые стали снова молодыми и здоровыми. И понимала — хаос не подчинился ей. Он СОГЛАСИЛСЯ. Потому что она хотела исцелить. И хаос — который разрушает, меняет, искажает — решил, что исцеление — это тоже изменение.

«Хозяйка, —тихо пискнул Эолис , — ты только что стала самым популярным человеком в этом форте.»

* * *

После занятий Зельда пошла в командную комнату форта.

Гарольд и три его командира. Двадцать магов из академии. Они что-то обсуждали у стола с документами.

Зельда держала скипетр в правой руке. Он пульсировал — золотой свет, тёплый, уверенный.

— Покажите мне карту, — сказала она.

Гарольд посмотрел на неё и молча развернул карту на столе, под удивлённые взгляды окружающих. Линии обороны. Позиции врага. Перевалы. Дороги.

Зельда изучала — долго, молча. Потом достала мел и нарисовала руну прямо на карте. Поисковую руну — простую, базовую, из курса первого года.

И направила в нее хаос, заставив Эолиса пищать от восторга.

Руна вспыхнула фиолетовым. И карта ожила.

Точки. Сотни красных и зеленых точек — загорелись по всей карте. Каждая — вражеский или дружеский солдат. Каждая — в реальном времени. Движущиеся, перемещающиеся, концентрирующиеся.

Гарольд жадно уставился на карту.

— Это... все силы обеих армий?

— Все, — Зельда кивнула. — Каждый солдат, каждый маг, каждый офицер. В реальном времени.

Гай материализовался рядом с картой. Призрачный. Величественный. С глазами полководца, который видел тысячу сражений. Его призрачные глаза горели.

— Правнучка, — он прошептал. — Ты только что превратила обычную карту в стратегический артефакт, о котором я и мои генералы мечтали всю жизнь. Полная видимость поля боя. В реальном времени. Это... — он замолчал, подбирая слова, — ...это переворот. В военном деле.

— Я просто наложила поисковую руну, — пожала плечами Зельда.

— И напитала ее самой непослушной силой, — Гай покачал головой. — Обычная руна ищет в радиусе ста метров что-то определенное. Хаос расширил её до всего континента. И привязал к живым существам, а не к магическим следам. Это невозможно для мага с обычным источником.

— Для обычного — да, — Зельда посмотрела на карту. На красные точки. На слабые места. — Но я — не обычная. Я дочь бога и внучка величайших людей в истории.

Она подняла скипетр и указала на левый фланг.

— Здесь, — её голос стал жестким и командным. — Их силы растянулись. Линия снабжения — одна дорога через ущелье. Вот концентрация — двести солдат на перевале. Вот — сорок в ущелье. Вот — обоз, в двадцати километрах позади.

Она провела линию кончиком жезла.

— Удар из Форта Каменного Орла — через ущелье — перерезает снабжение. Маги атакуют с фронта. Обоз останется без прикрытия — его захватит мобильный отряд. Без еды, без стрел, без зелий — перевал падёт за два дня.

Три командира и маги смотрели на карту. На красные точки. На линии, которые провела Зельда.

— Она права, — сказал старик-командир. — Боги. Она абсолютно права. Я сорок лет воюю, но с такой картой... с такой картой это не план — это приговор.

— Сколько продержится руна? — спросил молодой маг.

— Пока карта цела, — ответила Зельда . — Руна не ограничена временем и энергией.

— Девочка, — женщина-командир покачала головой. — Ты только что выиграла нам войну. Одной руной на куске дешевого пергамента.

— Пока только облегчила вам задачу. О победе рано говорить. — Голос Зельды не оставлял права на возражения.

Гай стоял рядом — призрачный, светящийся. Его глаза блестели.

— Я горжусь тобой, правнучка, — сказал тихо он. — Больше, чем ты можешь себе представить.

Гарольд посмотрел на Зельду. Потом — на командиров.

— Вы слышали Императрицу, — сказал он. — Готовим операцию.

Зельда не поправила его.

* * *

Она вернулась в академию к ужину. Ела суп. Слушала Григория. Смотрела, как Бальтазар грызёт яблоко. Смеялась над его перепалками с Мармеладом.

Но внутри — Эолис чувствовал — всё кипело.

«Хозяйка, ты держишься. Но долго так нельзя, ты можешь выгореть.»

«Я знаю.»

«Поговори с ними. С подругами. Они — твоя опора и семья.»

«Я знаю. Позже.»

«Сейчас, хозяйка. Сейчас.»

«Вечером, в спальне.»

Вечером, в комнате. Подруги уже были там — Лира читала, Элара проверяла записи, Ариана расчёсывалась, Лидия медитировала, Лирея плескалась в ванне-ложе.

Зельда села на кровать. Посмотрела на них. На шесть девочек, которые были с ней — через павлинов, и карамель, и зомби, и войну, и стихи, и записки в тетради.

— Моя мама жива, — сказала она.

Все замерли.

— Записка — от неё. Её почерком. Мне всю жизнь говорили, что она умерла при родах. Но она жива. Где-то. И даже папа — бог, создатель вселенных — не знает, где...

Голос сломался. Не на словах — на «где». На этом коротком слове, за которым стояли четырнадцать лет пустоты.

— Всё указывает, что мама жива, — прошептала она. — Но даже папа не знает, где она!

И Зельда заплакала.

Не тихо. Не по-императорски. По-детски. Навзрыд. Как обычная пятнадцатилетняя девочка, которая узнала, что мама — не умерла. Что мама — где-то. Что мама — ждёт. Или не ждёт. Или не помнит. Или не может вернуться. И никто — НИКТО — не знает, почему.

Лира обняла первой. Потом — Ариана. Потом — Элара. Лидия — молча, крепко. Лирея выбралась из ванны, мокрая, перламутровая, и обняла всех вместе.

Шесть девочек. Одна кровать. Одни слёзы.

Мармелад лежал рядом. Не комментировал. Просто — мурлыкал. Низко, тепло, по-кошачьи. Единственный звук, который мог утешить, не требуя слов.

Они просидели так час. Может — два. Зельда плакала, потом успокаивалась, потом плакала снова. Подруги держали. Не отпускали. Не уходили.

— Мы найдём её, — сказала Лира. — Вместе.

— Обыщу все библиотеки, — добавила Элара. — Систематизирую. Найдём зацепки.

— Мой папа контролирует все моря, — сказала Лирея. — Если твоя мама где-то на воде — он найдёт.

— А мы будем рядом, — прошептала Лидия. — Что бы ни случилось.

— Всегда, — всхлипнула Ариана.

Зельда смотрела на них. На пять пар глаз. И понимала: она не одна. Никогда не была одна.

— Спасибо, — прошептала она.

— Мы семья, — сказала Лирея.

— Семья, — повторили все.

* * *

Зельда заснула. Тяжело. Неспокойно.

И увидела мир.

Не свой. Не тот, с фиолетовой травой и серебряными деревьями. Другой.

Мир из шестерёнок.

Тысячи. Миллионы. Золотые, серебряные, медные — они вращались, сцеплялись, двигались в идеальной гармонии. Не хаос — порядок. Абсолютный, безупречный, математический. Каждая шестерёнка — на своём месте. Каждое движение — рассчитано. Мир-механизм. Мир-часы.

И в центре — девушка.

Тёмные волосы, собранные в небрежный узел. Тонкие руки, покрытые золотистой пылью от шестерёнок. Лицо — Зельда не могла разглядеть его чётко, сон размывал черты. Но что-то в повороте головы, в движении пальцев, в наклоне плеч — было знакомым. До боли. До слёз.

Девушка сидела на полу среди шестерёнок и работала. Собирала. Подгоняла. Заменяла сломанные. Её пальцы двигались без остановки — быстро, точно, с одержимой сосредоточенностью существа, которое забыло обо всём. О времени. О мире. О себе.

Она не видела Зельду. Не чувствовала. Была поглощена работой — целиком, полностью, как человек, для которого больше ничего не существовало.

Зельда хотела подойти. Хотела позвать. Хотела закричать — кто ты? Почему ты здесь? Почему я чувствую, что знаю тебя?

Она открыла рот.

— Ма...

И проснулась.

От собственного голоса. От слова, которое не успела договорить. От крика, который разорвал тишину комнаты.

Все проснулись. Лира вскочила. Элара схватила палочку. Ариана ахнула, упав с кровати. Лидия открыла глаза и мгновенно, без паузы создала щит вокруг зельды. Лирея выплеснула воду из ложа от испуга. Мармелад выгнул спину, ища опасность. Гиль пыхнул льдом, заморозив окно. Бальтазар в банке подавился морковкой.

— Зельда! — Лира схватила её за руку. — Что? Что случилось?

Зельда сидела на кровати. Сердце колотилось. Руки дрожали. На щеках — мокрые дорожки слез.

— Сон, — прошептала она. — Я видела... я видела кого-то. В мире из шестерёнок. Девушку. Она строила что-то. И я хотела позвать... и...

Она замолчала.

Мармелад сидел рядом. Он знал, что Зельда видела не обычный сон, но что это было, он не мог вспомнить.

И поэтому промолчал.

Зельда легла обратно. Подруги не ушли — остались рядом. Лира — справа. Лирея — слева. Остальные — на соседних кроватях, но подвинув их ближе. Не одна. Никогда не будет одна.

Сон пришёл. Но не тот.

Просто шестерёнки. Золотые, серебряные, медные.

Но без девушки с тёмными волосами. И слова, которое она не успела сказать.

Мама.

Глава 18. Праздник урожая

Утро началось с Пушинки.

Точнее, с того, что Пушинка решила атаковать рассвет. Боевая подушка стояла на подоконнике, размахивая крошечной шпагой и выкрикивая воинственные «Пи-пи-ПИ!» в адрес солнечного луча, пробившегося сквозь занавеску. Луч, разумеется, не сдавался. Пушинка — тем более.

Зельда застонала и натянула одеяло на голову.

— Пять минут, — пробормотала она. — Ещё пять минут.

Мармелад, свернувшийся калачиком у неё в ногах, открыл один глаз.

— Хозяйка. Уже семь. Завтрак через полчаса. И я голоден.

— Ты всегда голоден.

— Это не аргумент. Это констатация факта.

Гиль поднял голову с пола, где спал, свернувшись кольцом. Дракон размером с крупную собаку потянулся, зевнул, выпустив облачко фиолетового дыма, и вопросительно посмотрел на хозяйку.

Эолис завозился внутри её магического ядра — лисёнок с крыльями дракона и рожками всегда просыпался позже всех.

«Утро?» — сонный голос в голове. «Не хочу утро. Хочу рыбу.»

«Эолис, сейчас не время для рыбы.»

«Для рыбы всегда время.»

Селерион, птице-кот, сидел на спинке стула и наблюдал за Пушинкой с выражением снисходительного превосходства.

Зельда села в кровати, протёрла глаза. Комната в общежитии академии была знакомой — каменные стены, высокие окна, шкаф с учебниками, стол с незаконченным эссе по алхимии. Утренний свет заливал всё мягким золотом.

После сна об Атрисии — мире шестерёнок, фигуре в тумане, ощущении почти-узнавания — просыпаться в обычной комнате было странно. Как будто одной ногой она стояла в реальности, а другой — в чём-то огромном, непостижимом, что только начинало обретать форму.

Амулет на шее был тёплым. Привычно тёплым — папа наблюдал. Зельда коснулась его пальцами.

«Доброе утро, папа.»

Тишина. Потом — голос Ка'азерота, мягкий и чуть хриплый, будто бог Хаоса тоже только проснулся:

«Доброе утро, солнышко. Как ты?»

Он не спросил про сон. Не упомянул Атрисию. Но в его голосе была осторожность — бережная, нежная. Он ждал, когда она будет готова. Не давил.

«Нормально, пап. Правда.»

«Хорошо. Тогда иди на завтрак. Мармелад прав — он действительно голоден. Я чувствую это отсюда».

Зельда хихикнула и пошла одеваться.

* * *

Столовая академии гудела привычным утренним шумом. Студенты сонно жевали, преподаватели пили кофе, призрак профессора Элдрика парил над столами, подглядывая в чужие тарелки.

Зельда села на своё обычное место. Азграл'Ог — который следовал за ней повсюду, как тень в розовом сюртуке — уже поставил перед ней тарелку с идеально приготовленной яичницей, свежим хлебом и стаканом сока.

— Госпожа, — поклонился он. — Булочки с корицей будут через три минуты.

— Спасибо, Азграл'Ог.

Подруги подтянулись одна за другой. Элара — аккуратная, собранная, уже с учебником. Лира — с хохотом и историей о том, как Пушинка вчера вызвала на дуэль метлу уборщика. Лидия и Ариана — вместе, как всегда, обсуждая что-то шёпотом.

Лирея появилась последней — перламутровая кожа мерцала в утреннем свете, и несколько первокурсников уставились на неё с открытыми ртами. Лирея не замечала — она была занята, пытаясь одновременно идти и читать записку из дома.

Финрод уже сидел напротив — серебристый камзол, золотые волосы, лёгкая улыбка. Томас — справа, сумка с инструментами, которую ему подарил недавно профессор Шестерёнка, висела на нем даже за завтраком. Дрейвен — слева, молчаливый, как скала.

Зельда оказалась между тремя ухажёрами. Как обычно.

— Я чувствую запах катастрофы, — прошептала Элара.

— Это запах яичницы, —прошептала Зельда в ответ.

Декан Варилий поднялся из-за преподавательского стола, и столовая притихла. Прадедушка Зельды и, по совместительству, один из самых могущественных магов континента, обвёл студентов взглядом. На его лице было выражение, которое Зельда научилась распознавать: он собирался сообщить хорошие новости и наслаждался предвкушением.

— Доброе утро, студенты, — его голос разнёсся по залу. — У меня объявление. Кто помнит, какой сегодня день?

Молчание. Кто-то робко предположил «среда».

— Среда, — Варилий кивнул. — Но не просто среда. Сегодня — Праздник урожая!

Он произнёс это с таким торжеством, будто объявлял о рождении новой звезды.

По залу пронёсся возбуждённый шёпот.

— В честь праздника, — продолжил декан, — занятия отменяются. Выходной! В городе — большая осенняя ярмарка. Торговцы со всего графства, музыканты, фокусники, аттракционы. Все свободны.

Столовая взорвалась радостными криками. Кто-то захлопал. Первокурсники подпрыгнули. Даже призрак профессора Элдрика сделал мёртвую петлю от восторга.

Зельда почувствовала, как что-то тёплое и лёгкое поднимается в груди. Выходной. Ярмарка. Никаких записок от врагов, никаких видений в мирах шестерёнок, никаких политических кризисов. Просто — день.

Амулет потеплел.

«Ярмарка, значит?» — голос Ка'азерота был задумчивым. «Знаешь, я когда-то любил ярмарки. Давно. Очень давно. Купи мне засахаренных орехов.»

«Папа, ты бог. У тебя нет желудка.»

«У меня есть ностальгия. Это гораздо голоднее любого желудка.»

— Я иду! — Зельда объявила друзьям. — Все идут?

Ответ был единогласным.

* * *

К девяти утра компания собралась у ворот академии. Полный состав: Элара, Лира, Лидия, Ариана, Лирея — и, разумеется, трое парней, появившиеся порознь и с подозрительной пунктуальностью.

Финрод пришёл первым. Эльфийский принц выглядел так, будто собирался на приём к королю, а не на деревенскую ярмарку: серебристый камзол, аккуратно уложенные золотые волосы, лёгкая улыбка. В руке он нёс букет осенних астр — белых, с фиолетовой каймой.

— Доброе утро, Зельда, — он протянул цветы с лёгким поклоном. — Подумал, что они подходят к твоим глазам.

Зельда покраснела, принимая букет.

«Он пытается купить мою дочь цветами?» — Ка'азерот в амулете хмыкнул. «Хотя... выбор неплохой. Фиолетовый — наш цвет. Посмотрим…»

Томас появился следующим. Никаких цветов, никаких камзолов. Простая рубаха, рабочие штаны, сумка с инструментами. Но в руках — что-то маленькое, завёрнутое в ткань.

— Привет, — он улыбнулся, чуть смущённо. — Вот. Сделал вчера вечером.

Зельда развернула ткань. Внутри лежала крошечная механическая бабочка — латунная, с тончайшими крыльями из серебряной проволоки и маленьким сапфировым глазком. Когда Зельда коснулась её, бабочка ожила, расправила крылья и взлетела, кружась вокруг её головы.

— Томас! — Зельда ахнула. — Она прекрасна!

— Работает на остаточной магии, — Томас почесал затылок. — Будет летать, пока есть хоть капля маны. А рядом с тобой маны... ну... достаточно.

«Хм», — хмыкнул Ка'азерот. — «Этот мальчишка опаснее, чем эльф. Цветы завянут. Бабочка — нет.»

Дрейвен пришёл последним. Молча. Без подарков. Просто кивнул Зельде, встал рядом и — когда утренний ветер усилился — снял свой тёмный плащ и набросил ей на плечи. Без слова. Без жеста. Просто — факт.

Плащ пах дымом и железом. Был тёплым.

— Спасибо, — сказала Зельда тихо.

Дрейвен кивнул.

«А этот», — Ка'азерот задумался. — «Мне нравится его желание быть ее щитом. Молчит. Делает. Не хвастается.»

Подруги переглянулись. Лира достала из кармана маленький блокнот.

— Финрод — цветы. Томас — бабочка. Дрейвен — плащ, — она записала шёпотом. — Счёт: три — ноль — ноль в пользу всех троих.

— Лира! — зашипела Зельда.

— Что? Я веду статистику. Это важная наука.

* * *

Ярмарка оказалась всем, чего Зельда не знала, что ей сейчас нужно.

Центральная площадь города преобразилась. Шатры и палатки выстроились рядами — яркие, пёстрые, с флагами и лентами. Торговцы кричали, зазывая покупателей. Музыканты играли весёлые мелодии — скрипка, флейта, барабан. Дети бегали между прилавками. Пахло жареными каштанами, печёными яблоками, мёдом, корицей, свежим хлебом и чем-то невообразимо вкусным, чему Зельда не знала названия.

Лирея замерла на входе, глаза расширились. Перламутровая кожа переливалась в свете факелов и магических огоньков, развешанных над прилавками.

— Это... — она задохнулась. — Это как коралловый рынок на дне, только... тёплый. И пахнет. У нас под водой ничего не пахнет так.

— Добро пожаловать в мир сухопутных развлечений, — Элара взяла её за руку. — Идём, я покажу, что такое жареные каштаны.

Зельда шла по ярмарке и чувствовала, как напряжение последних дней медленно отпускает. Механическая бабочка Томаса кружила над её головой, привлекая восхищённые взгляды. Плащ Дрейвена согревал плечи. Астры Финрода она заткнула в мешочек на поясе — руки были заняты: в одной — печёное яблоко в карамели, в другой — мешочек жареных каштанов.

И тут случилось ЭТО.

Мармелад, до этого дремавший у Зельды на плече — невидимый для большинства, но абсолютно реальный, — вдруг поднял голову. Его многомерные глаза сфокусировались на прилавке с рыбой.

— Хозяйка, — он сказал голосом, от которого Зельда инстинктивно напряглась. — Этот торговец продаёт серебристую форель по два серебряных за штуку.

— И что?

— Это грабёж. Серебристая форель стоит максимум восемь медных. Я знаю — я ел их в семи измерениях.

— Мармелад, мы просто гуляем...

— Грабёж, — повторил кот с непоколебимой уверенностью. — Я не могу пройти мимо грабежа. Особенно, когда хочу есть!

Он спрыгнул с плеча и направился к прилавку. Торговец — полный мужчина с красным лицом и щетинистыми усами — его не видел. Люди обычно видели Мармелада, если он хотел быть видимым.

Мармелад хотел.

Он материализовался прямо на прилавке, среди рыб, и уставился на торговца.

Торговец уставился на кота.

Кот уставился на торговца.

— Два серебряных за форель, — Мармелад произнёс с таким презрением, что рыба на прилавке, казалось, покраснела от стыда. — Серьёзно?

Торговец открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Кот... говорящий кот...

— Обычный ученый кот, — ответил Мармелад. — Я видел форель во многих магазинах. Нигде — слышишь, НИГДЕ — она не стоит два серебряных. Восемь медных. Максимум.

— Но... но я...

И тут к прилавку подлетел Селерион. Птице-кот приземлился на край, сложил крылья и посмотрел на торговца совиными глазами — огромными, жёлтыми, немигающими.

— Ну-ну, нехорошо портить праздник такими ценами, — сказал Селерион.

Торговец побледнел.

— Согласен, — согласился Мармелад. — А то, что форель недостаточно свежая для такой цены. Плавники уже подсохли. Глаза мутноватые. Утренний улов? Не смеши. Это вчерашняя рыба.

И тут из переноски на поясе Зельды раздался знакомый писк. Бальтазар — морская свинка, бывший элитный убийца, навечно заточённый в пушистом теле — высунул мордочку. Он категорически отказался оставаться в академии, заявив, что «профессиональный убийца не сидит дома, пока другие веселятся».

— Да я лично знаею поставщика ядов, который продаёт яд из рыбы дешевле, чем вы продаёте рыбу! — произнёс Бальтазар.

— Обескураживающее сравнение. — Мармелад кивнул в сторону свинки. — Эта свинка очень опасна в гневе.

Торговец сдался. Форель досталась им за шесть медных.

Мармелад спрыгнул с прилавка с видом победителя, держа самую крупную рыбу в зубах. Селерион перелетел на плечо Зельды. Бальтазар пискнул одобрительно и залез в переноску.

— Торговый альянс, — сказал Финрод с лёгкой улыбкой. — Кот, птица и убийца-свинка. Страшная комбинация.

— Непобедимая, — поправил Томас.

— Это справедливо, — сказал Дрейвен. Но углы его губ дрогнули.

* * *

Торговый альянс набирал обороты.

У прилавка с медовыми пряниками Мармелад прочитал торговцу лекцию о пчеловодстве в Аркане и закупочной цене меда у пасечников. Цена на пряники с медом упала на треть.

У лавки с тканями Селерион сел на рулон шёлка и отказался слезать, пока торговка не снизила цену. Он мурлыкал так оглушительно, что покупатели шарахались. Торговка сдалась за пять минут. Радостный кот утащил в свою мастерскую пят рулонов шелка пещерных пауков.

У оружейного прилавка Бальтазар оценил каждый клинок, каждый наконечник стрелы и каждый щит с точностью профессионала. Торговец-оружейник, здоровенный мужик с руками как брёвна, слушал претензии говорящей морской свинки с нарастающим недоумением, пока Мармелад не начал переводить:

— Этот кинжал сбалансирован неправильно, гарда шатается, и если метнуть его с левой руки на дистанции в двадцать шагов, он воткнётся рукоятью вперёд.

— Откуда свинка знает про метание кинжалов?! — побагровел оружейник.

— У моего коллеги... богатый жизненный опыт, — Мармелад облизнулся. — Скидку или уходим?

Зельда, к своему удивлению, стала владелицей пяти метательных ножей и скрытого клинка для ношения в рукаве.

К полудню за тройкой торговцев ходила толпа зевак. Бальтазар, к собственному удивлению, получал от процесса удовольствие. Впервые с момента превращения он не ворчал. Его профессиональные навыки — оценка оружия, знание ядов, понимание рыночных цен — наконец-то нашли мирное применение.

— Знаешь, хозяйка, — Мармелад запрыгнул Зельде на плечо, когда они двигались к следующему ряду, — этот убийца в теле свинки... он мне нравится. Профессионал. С ним можно работать.

-— Для болтливого кота, ты достаточно… терпимый. — Хмыкнул Бальтазар.

Мармелад фыркнул, но хвост его качнулся — довольно.

«Мужская дружба», — прокомментировал Ка'азерот через амулет. — «Рождённая в огне торговых баталий.»

* * *

Пока торговый альянс терроризировал ярмарку, остальные наслаждались праздником.

Лирея попробовала жареные каштаны и чуть не расплакалась от восторга. Потом попробовала медовые пряники и расплакалась по-настоящему.

— У вас, — сказала она сквозь слёзы и крошки, — у вас, сухопутных, есть всё. ВСЁ. Мёд! Каштаны! Печёные яблоки! Корица! У нас есть водоросли. ВОДОРОСЛИ, Элара! Ты понимаешь масштаб трагедии?!

— Тебе нравятся пряники, — Элара терпеливо вытирала ей перламутровую щёку. — Это хорошо. Съешь ещё один и перестань плакать.

— Я не плачу! Это аллергия на счастье!

Финрод выиграл для Зельды мягкую игрушку — плюшевого дракона, фиолетового, подозрительно похожего на Гиля. Метнул три кольца на шест — попал с первой, второй и третьей попытки. Идеально. Хозяин палатки посмотрел на него с подозрением.

— Вы точно не использовали магию?

— Я эльф, — Финрод пожал плечами. — У нас хорошая координация.

Томас тем временем обнаружил палатку механика — старого гнома, продававшего заводных птичек, крутящиеся шкатулки и музыкальные часы. Пропал на полчаса. Вернулся с блестящими глазами, масляным пятном на щеке и деталями от трёх разных механизмов.

— Смотри, — он показал Зельде крошечную шестерёнку. — Это работа мастера Гельмута из Железных Гор. Видишь насечку? Ручная работа. Каждый зубец обточен вручную!

— Это... шестерёнка, — Зельда сказала осторожно.

— Это ИСКУССТВО, — Томас прижал шестерёнку к груди.

Дрейвен стоял чуть поодаль, наблюдая. Он не играл в игры, не покупал безделушек. Но когда Зельда оглядывалась — а она оглядывалась чаще, чем хотела бы признать — он всегда был рядом. Тихий. Внимательный.

Один раз, когда толпа сгустилась и Зельду оттеснили к прилавку с горшками, Дрейвен оказался рядом в ту же секунду. Молча отодвинул двух здоровенных крестьян, не взглянув на них, и протянул Зельде руку, выводя из давки.

Его ладонь была тёплой. Шершавой от мозолей после тренировок с мечом.

— Спасибо, — сказала Зельда, чувствуя, как щёки теплеют.

Дрейвен кивнул. Отпустил руку. Отступил на шаг.

Лира молча поставила галочку в блокноте.

* * *

К обеду компания оккупировала длинный стол под навесом и устроила пир из ярмарочной еды: пирожки с мясом и капустой, жареные колбаски, медовые пряники, печёные яблоки и четыре порции мороженого для Лиреи, которая поклялась, что мороженое — лучшее изобретение сухопутных цивилизаций.

За едой болтали обо всём и ни о чём. Лира рассказывала, как однажды на ярмарке случайно превратила арбуз в ежа. Ариана описывала традиции праздника урожая в своей провинции, где принято дарить лучший початок кукурузы тому, кого любишь. Элара тихо объясняла Лирее концепцию «горячего шоколада», и русалка слушала с выражением человека, которому открыли тайну вселенной.

Зельда смотрела на друзей и чувствовала покой. Настоящий, тёплый, без примеси тревоги.

«Тебе идёт улыбка, солнышко», — сказал тихо Ка'азерот. — «Побольше бы таких дней.»

* * *

После обеда торговый альянс провернул свою самую грандиозную операцию.

На краю ярмарки расположился торговец редкостями — седой старик с хитрыми глазами: магические камни, старинные монеты, засушенные ингредиенты для зелий, странные артефакты.

Томас, разумеется, застрял.

Мармелад подошёл первым. Селерион сел на прилавок. Бальтазар занял позицию в переноске.

Мармелад: — Этот камень вы называете «слеза дракона»? Согласно формуляру камней Арканы, такие камни — обычная галька. Стоят пол медяка.

Торговец: — Это редчайший артефакт!

Бальтазар: — Я видел идентичный камень в каталоге гильдии убийц. Там он использовался как грузик для рыбалки. Цена — четыре медных за мешочек.

Торговец побледнел.

Селерион: — Я своим профессиональным глазом вижу трещину в этом камне. Изнутри. Что снижает стоимость ещё на двадцать процентов.

К концу операции Томас получил три редких ингредиента, набор старинных шестерёнок и маленький кристалл маны — за половину начальной цены. Торговец сидел с видом человека, который хотел обмануть, но был обманут сам.

Бальтазар издал звук, похожий на смех.

— Пи-хи-хи-пи.

— Смеётся, — сказал с удивлением Мармелад. — Не знал, что морские свинки так умеют.

* * *

Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться и огоньки на ярмарке зажглись — магические, тёплые, золотистые, — Зельда приняла решение.

— Давайте ко мне, — она сказала. — В форт. Тарнис уже наверняка приготовил ужин. Настоящий ужин, не ярмарочные пирожки.

— У тебя есть личный повар? — Ариана ахнула.

— У неё есть личный демон-дворецкий, личный кузнец-вампир, бабушка-архидемон и дрессированные гремлином павлины, — перечислила Лира. — Повар — это самое нормальное.

— Павлины, это которые инквизиторы? — уточнила Лирея.

— Бывшие инквизиторы, —уточнила будничным тоном Элара.

Все двинулись к форту. Дорога от города была короткой — пять минут до ближайшего переулка и десять на создание правильного портала. Мармелад, Селерион и Бальтазар шли (ехали, летели) вместе — обсуждая, судя по интонациям, завтрашние торговые планы.

Форт встретил их светом и запахом жаркого.

Азграл'Ог встретил их с поклоном — он каким-то образом оказался здесь раньше всех:

— Добро пожаловать, госпожа. И гости госпожи. Ужин будет подан через двадцать минут.

Агата ждала в гостиной, вывязывая что-то в кресле у камина. Рога скрыты иллюзией, но улыбка — настоящая.

— Повеселились?

— Бабушка, — Зельда обняла её, — это был лучший день за долгое время.

Пять демонесс — Нельмира, Талвия и остальные — заняли позиции по периметру: невидимые, незаметные, но бдительные. Нельмира, впрочем, успела оценить наряд Лиреи — перламутровое платье с морским жемчугом — и одобрительно кивнуть.

Тарнис превзошёл себя. Стол ломился: жаркое из оленины, запечённые овощи, три вида хлеба, салаты, фаршированная рыба (Лирея попросила не смотреть ей в глаза, пока она ест рыбу, «это сложные эмоции»), пироги — яблочный, вишнёвый и шоколадно-перечный, рецепт Грунда.

— За Праздник урожая! — Варилий, который пришел по приглашению Агаты, поднял кубок.

— За праздник! — хором ответили все.

Бальтазар, сидящий на столе в своей банке-террариуме, грустно пискнул и опустил мордочку в крошечную миску с салатом из одуванчиков. Мармелад свернулся рядом с банкой, лениво жуя кусок рыбы.

— Неплохой день, —сказал кот . — Для смертных.

— Хочу пива, — ответил Бальтазар.

— Тебе нельзя, — возразил Селерион.

— Зануда! — Ответила свинка.

— Алкаш! — Встрял Мармелад.

Все рассмеялись.

* * *

Веселье было в разгаре, когда Агата вдруг подняла голову. Её демонические глаза — на мгновение показавшиеся из-под иллюзии — сфокусировались на двери.

— Ждём гостей, — она сказала негромко, но голос её изменился.

Амулет потеплел — сильнее обычного.

«Внимание, солнышко», — Ка'азерот сказал коротко. «Идет делегация дворфов и гномов».

Азграл'Ог открыл двери столовой.

В зал вошли четверо.

Дворфы. Настоящие дворфы и гномы — не профессор Шестеренка с его чудачествами, а представители из тех, чьи портреты висят в залах совещаний подгорных королевств. Невысокие, широкоплечие, в блестящих кольчугах поверх церемониальных одежд. Бороды заплетены в сложные косы с серебряными кольцами. На поясах — боевые топоры, обёрнутые красной лентой — знак мирных намерений.

Первый — самый старший, с бородой до пояса и глазами цвета гранита — нёс свиток. Второй и третий — моложе, крепче — несли сундук, покрытый рунами. Четвёртый шёл последним и выглядел иначе: выше остальных, стройнее, с короткой бородой и двумя серебряными кирками на груди — знаком Совета Старейшин.

Делегация остановилась. Старший вышел вперёд, его взгляд нашёл Зельду. Посмотрел долго, оценивающе, с тем особым дворфийским прищуром, который означал: «Я всё вижу и ничего не упускаю».

Потом медленно опустился на одно колено.

Остальные трое — за ним.

— Зельда Нонцет-Клавдий, — голос старшего был как грохот камня в горной пещере, — наследница Гая Великого, Императрица по праву крови и Регалий. Мы — послы Совета Старейшин Железных Гор — пришли засвидетельствовать нашу верность.

Тишина. Абсолютная.

Лира уронила вилку. Ариана замерла с открытым ртом. Элара побледнела. Лидия схватила Ариану за руку. Финрод выпрямился — эльфийский принц знал, что такое клятва верности, ведь эльфы уже принесли ее. Томас забыл про шестерёнку. Дрейвен тихо положил руку на меч.

Лирея шёпотом спросила Элару:

— Они что... стоят на коленях?

— Да. Перед Зельдой.

— Но она же... она ест пирог...

Зельда действительно держала кусок шоколадно-перечного пирога. Посмотрела на пирог. На коленопреклонённых дворфов. На пирог.

«Положи пирог, солнышко,» — мягко подсказал Ка'азерот.

Зельда положила пирог. Вытерла пальцы салфеткой. Встала.

И тут Бальтазар решил внести свой вклад.

— Церемониальные топоры делегации — работа мастера Тор'гала из клана Гранитных Молотов, приблизительно трёхсотлетней давности. Превосходная сталь. Одобряю!

Старший дворф медленно повернул голову к банке.

— Это... ваш советник, Императрица?

— Да, — Мармелад опередил Зельду. — Советник по вопросам вооружений. Опытный, но бывший специалист. Очень бывший. Не обращайте внимания на форму — содержание безупречно.

Бальтазар вытянулся с достоинством, если это можно сказать о морской свинке с мордочкой в зелени одуванчиков.

Гиль, лежавший у ног Зельды, поднял голову и лизнул ближайшего дворфа. Язык дракона хаоса оставил на его кольчуге фиолетовый след карамели.

— Гиль! — Прошипела Зельда. — Не лижи незнакомых послов!

Дракон фыркнул и положил голову на лапы.

Зельда глубоко вдохнула. Посмотрела на дворфов. На друзей. На Агату, что сидела с лёгкой улыбкой. На Азграл'Ога у стены. На Варилия, который кивнул ей ободряюще.

«Скажи: «Встаньте, друзья. Ваша верность — честь для меня. Разделите с нами трапезу,»» — подсказал Ка'азерот. — «Дворфы уважают тех, кто делит с ними еду. Особенно пиво».

— Встаньте, друзья, — Зельда повторила, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ваша верность — честь для меня. Разделите с нами трапезу. Сейчас вам принесут лучшего пива.

Старший дворф поднялся. На его каменном лице мелькнуло одобрение.

— С радостью, Императрица.

Азграл'Ог уже расставлял дополнительные приборы, доставая их из воздуха. А рядом уже материализовались пять больших бочек пива.

Дворфы расселись. Сундук поставили у стены. Свиток старший посол положил рядом с собой.

И тут дверь кузницы, выходящая в коридор рядом со столовой, распахнулась.

В проёме появился Грунд.

Грунд Железная Борода. Дворф-вампир-кузнец. В кожаном фартуке, с молотом на поясе, с рыжей бородой в традиционных косах и красными вампирскими глазами, светящимися в полумраке коридора.

Он вошёл, не зная о послах. Шёл ужинать.

— Императрица, — он поклонился Зельде, — я закончил новую партию наконечников для стрел армии Гарольда. Хотел показать после...

Он замер.

Посмотрел на дворфов. Те смотрели на него. Узнавание вспыхнуло одновременно.

Четвёртый посол — тот, что повыше, со знаком Совета Старейшин — медленно встал. Его лицо исказилось.

— Грунд? — он произнёс, и в его голосе смешались шок, гнев и нечто третье. — Грунд Железная Борода?

Грунд побледнел. Что для бледнокожего пусть и полувампира — но впечатляющее достижение.

— Кто ты? — он прошептал. — Назовись, мой потомок из клана Железная Борода?

Тишина.

Дворф сделал шаг вперёд. Кулаки сжались.

— Ты. Жив. — Каждое слово — как удар молота по наковальне. — Позор рода. Вор. Ты — жив.

— Я... — Грунд сглотнул. — Я...

— Тысячу лет, — Торвин говорил тихо, что было страшнее крика. — Тысячу лет наш род считал тебя мёртвым. Тысячу лет твоё имя было проклятием в нашем доме. «Грунд-вор. Грунд, опозоривший клан.» Мать рассказывала мне как предупреждение. «Не будь как Грунд, юный Торвин!»

Грунд опустил голову. Молот соскользнул с плеча, глухо ударившись о камень.

— Я знаю, — он сказал хрипло. — Я заслужил каждое слово.

Друзья за столом замерли. Финрод нахмурился. Дрейвен не убрал руку с меча.

«Не вмешивайся пока,» — Ка'азерот сказал тихо. «Это должно разрешиться между ними. Но будь рядом.»

Торвин тяжело дышал .

— И ты служишь... ей? — он кивнул в сторону Зельды. — Императрице?

— Да, — Грунд поднял голову. В красных глазах горели боль и решимость. — Она освободила меня от тысячи лет заточения. Дала второй шанс. Дала кузницу. Дала жизнь. Я служу ей честно. И буду служить.

Торвин молчал долго.

Потом посмотрел на Зельду.

— Императрица. Вы приняли на службу преступника. Позор клана Железных Бород. Вы знали об этом?

— Знала, — Зельда ответила спокойно. Удивительно спокойно для пятнадцатилетней девочки с крошками пирога на подбородке. — Грунд рассказал мне всё. Прок кражу, суд, и тысячу лет забвения в темнице.

Она помолчала.

— Он был осуждён на двадцать лет. Отсидел тысячу. Я думаю, этого достаточно.

Торвин вздрогнул.

— Двадцать лет? Приговор был... двадцать? Но это приговор за проступок, а не преступление….

— Двадцать, — подтвердил Грунд. — Я сидел в темнице этого форта. Когда империя пала — обо мне забыли. Тысячу лет в цепях. Питался крысами. Почти забыл собственное имя.

Он медленно поднял молот с пола. — Я не прошу прощения у клана. Я знаю — то, что я сделал, непростительно. Но я заплатил, Торвин. Тысячей лет темноты.

Торвин стоял, и что-то менялось в его лице. Гнев не ушёл — но к нему примешался ужас. Или жалость. Или понимание.

Старший посол прокашлялся.

— Мы пришли с клятвой верности. Наша миссия — к Императрице. Вопросы рода решаются внутри рода. Не здесь.

Торвин медленно кивнул. Сел. Но его глаза ещё долго не отрывались от Грунда, который занял своё место в углу, сгорбившись над тарелкой с кровяным пудингом.

Церемония продолжилась. Старший посол развернул свиток и зачитал клятву — древнюю, на стародворфийском. Сундук открыли: блок чистейшей драконьей стали (Грунд вздрогнул), набор рунических резцов ручной работы и маленькая корона из мифрила, инкрустированная аметистами.

— Корона Младшего Союзника, —объяснил старший . — Знак того, что Железные Горы признают ваше право.

Зельда приняла корону. Аметисты мерцали фиолетовым.

— Спасибо. Я не надену сейчас — она слишком красива для ужина. Но клянусь — будет храниться с честью.

Старший — впервые — улыбнулся.

— Мудрые слова, Императрица.

«Неплохо, солнышко», — с гордостью сказал Ка'азерот. — «Ты быстро учишься.»

После церемонии ужин продолжился — немного тише, но разговоры вернулись. Дворфы оказались отличными собеседниками. Старший посол обсуждал с Варилием политику. Молодые дворфы с интересом рассматривали бабочку Томаса.

Торвин молчал. Но один раз его взгляд встретился с взглядом Грунда через стол. И Грунд увидел в нём не прощение. Ещё нет. Но — признание. Тысяча лет. Крысы. Цепи. Темнота.

Может быть, Торвин Железная Борода впервые задумался о том, какова цена позора, когда позор длится вечность.

Грунд отвёл глаза первым. Но его рука, сжимавшая ложку, чуть расслабилась.

* * *

Ночью, когда гости разошлись — послы устроились в гостевых комнатах, друзья ушли в академию через портал — Зельда сидела на подоконнике и смотрела на звёзды.

Мармелад лежал на коленях, мурлыча. Гиль спал у кровати. Эолис дремал в магическом ядре. Пушинка и Селерион уже спали.

— Мармелад, — спросила тихо Зельда. — Как думаешь, Торвин когда-нибудь простит Грунда?

Кот открыл один глаз.

— Дворфы — упрямый народ, хозяйка. Их обиды живут дольше гор. Но... я видел его глаза. Там был не только гнев. Может быть, он злился на себя и свой род — за то, что тысячу лет никто не знал. Не искал.

— Думаешь?

— Я существую во всех измерениях, хозяйка. Видел много дворфов. Они ломаются не от позора. Они ломаются от потери. А Торвин только что нашёл то, что считал потерянным. Это сложнее, чем простой гнев.

Зельда погладила кота. Амулет на шее был тёплым.

«Папа?»

«Да, солнышко?»

«Спасибо за сегодня. За подсказки. За то, что ты рядом.»

Тишина. Потом — тепло. Больше обычного. Как объятие.

«Всегда, солнышко. Всегда.»

Зельда закрыла глаза. Механическая бабочка тихо кружила. Плащ Дрейвена, который он оставил Зельде, висел на стуле. Плюшевый дракон от Финрода лежал на подушке.

Три подарка. Три мальчика. Три разных ответа на вопрос, которого она пока не задавала.

Но это — потом.

Сейчас — звёзды. Мармелад. Тёплый амулет.

Завтра будут проблемы. Записки, война, дворфы, политика. И мама…

Но сегодня был Праздник урожая. И он был прекрасен.

Зельда уснула, улыбаясь.

Глава 19. Война

Зельда проснулась от крика.

Не человеческого — магического. Амулет на шее раскалился так, что она вскочила, хватаясь за грудь. Голос Ка'азерота ворвался в сознание — не мягкий, не тёплый. Жёсткий. Командный.

«Доча. Вставай. Быстрее.»

Без «солнышко». Без шуток. Зельда никогда не слышала отца таким.

Она вскочила с кровати. Форт гудел — шаги, голоса, звон металла. Мармелад уже стоял на подоконнике, шерсть дыбом, глаза встревоженно горели.

— Хозяйка, —сказал он коротко. — Война пришла на порог.

Гиль зарычал — низко, глухо, по-настоящему. Не как домашний питомец — как хищник, почуявший кровь. Эолис вспыхнул внутри магического ядра, и Зельда почувствовала его тревогу — острую, колючую, подавляющую.

Дверь распахнулась. Азграл'Ог — без обычного поклона, без «госпожа». Он принес ей платье военного покроя и просто сказал:

— Вас ждут в столовой, госпожа.

* * *

В столовой форта уже были все. Агата стояла у стола с развёрнутой картой, иллюзия с снята — демоница во всей красе, золотые глаза горят. Варилий сидел в кресле, рядом еще представители гильдии магов — бледные, сосредоточенные. Дворфийские послы, оставшиеся на ночь, по предложению Зельды, стояли у стены в полной боевой готовности — красные ленты сняты с топоров.

Грунд стоял в углу с молотом и щитом. Нельмира и Талвия — по бокам двери. Шеба в своем истинном облике за Агатой и повсюду в тенях.

Зельда вошла, и все посмотрели на неё.

— Что случилось? — она спросила, хотя по лицам уже знала ответ.

Агата указала на карту.

— Теологическая империя. Они ударили ночью. Форт Гарольда осаждён.

Зельда подошла к карте. Красные метки — вражеская армия — окружали маленький квадратик форта.

— Осада? Как? Гарольд укреплён, у него гарнизон, портал...

— Портал работает, — Варилий сказал тяжело. — Но дороги отрезаны. Они подкупили нескольких воинов — те открыли для разведчиков местоположение форта. Разведчиков перехватили, предателей... — он помолчал. — армия империи пришла позже. Инквизиторы сожгли предателей. Торжественно. Перед стенами форта. Как послание.

Зельда почувствовала, как холод прошёл по спине. Не магический — человеческий. Страх за людей, которых она знала. За Гарольда.

— Форт держится?

— Форт неприступен, — подтвердил появившийся Гай. — Магическая защита выдержит месяцы. Гарнизон силён. Но это не главное.

Он провел пальцем по карте — от форта, через горы и долины, к городу рядом с академией.

— Отрезав Гарольда от дорог, армия империи двинулась сюда. К нам. К Аркане.

Тишина.

— Сколько их? — спросила Зельда. Голос не дрогнул. Она сама удивилась.

— По данным разведчиков — двадцать тысяч, — ответил Варилий. — Пехота, кавалерия, боевые маги. И инквизиторы. Много инквизиторов. Их ведёт Фотэн — не лично, он бережет свою аватару, но его благословение на каждом знамени.

— Цель? — Зельда уже знала ответ, но всё спросила.

Старший дворфийский посол ответил за всех. Голос был тверд как камень:

— Уничтожить исчадие хаоса, что стремится вернуть проклятую империю Нонцета-Искажённого. Их слова. Не мои.

Исчадие хаоса. Это про неё. Пятнадцатилетняя девочка с фиолетовыми волосами, которая вчера весело ела пирог на ярмарке.

Амулет потеплел.

«Не бойся,» —сказал Ка'азерот . Теперь мягче. «Ты не одна. И ты сильнее, чем они думают.»

— Что с подкреплением эльфов? —спросила Зельда, глядя на карту.

— Финрод связался с отцом, — кивнул Варилий. — Эллувиар и его войска перехватили левый фланг имперцев — задержали, связали боем. Но это только часть армии. Основные силы идут на нас.

— Гномы?

Старший посол шагнул вперёд.

— Наши воины прибыли в Аркану вчера вечером. Пять тысяч топоров. Мы уже начали укреплять стены города и академии. Камень — наша стихия. К завтрашнему утру оборона будет втрое крепче.

— Хорошо, — Зельда кивнула. — Это хорошо.

Она посмотрела на карту ещё раз. На синие линии — море. На маленькие значки кораблей у побережья.

— А флот? Он же должен быть в порту Империи? Где он?

Варилий и Агата переглянулись.

— Да, —сказала Агата . — Тридцать военных кораблей вышли из порта империи на рассвете. При поддержке Фотэна — магия света на парусах, попутный ветер. Идут к нашему побережью, прорвав блокаду морского царая.

— Наш флот?

— У нас нет военного флота, внучка, — сказал хмуро Варилий. — Аркана предпочитает торговый флот.

Зельда подумала, вглядевшись в карту и улыбнулась. Впервые за это утро.

— Но у нас есть Билли Бонс.

* * *

Море было спокойным.

Капитан Билли Бонс стоял на носу золотой яхты и смотрел на горизонт. Кораллы на его коже поблёскивали в утреннем свете. Водоросли на левой руке шевелились, будто чувствовали приближение шторма.

Шторма не было. Было кое-что похуже.

На горизонте, там, где море встречалось с небом, появились паруса. Один. Два. Пять. Десять. Двадцать.

Тридцать.

Белые паруса с золотым солнцем Фотэна. Военные галеоны — тяжёлые, бронированные, с магическими пушками на палубах. Они шли клином, рассекая волны, и от них исходило сияние — тёплое, золотистое, отвратительное.

Билли Бонс щёлкнул зубами. Которые, кстати были острые, как у акулы.

— Красивые корабли, — он сказал вслух. — Будет жалко их топить.

Он обернулся.

За ним на палубе стояла команда. Его команда. Живые пираты — моряки Жакот Бэрри, рыбаки из прибрежной деревни, контрабандисты, бродяги и один бывший повар, который утверждал, что «держит нож, а значит, может драться». Всего — сорок три человека на двух кораблях: золотой яхте и магическом фрегате.

Сорок три человека на двух кораблях против тысяч на тридцати военных галеонах.

Лица были бледными. Руки дрожали. Кто-то молился. Кто-то тихо ругался. Повар судорожно сжимал кухонный нож.

Жакот Бэрри стояла у штурвала фрегата — Билли видел её через магическую связь, которая позволяла ему управлять обоими кораблями одновременно. Бывшая пиратка была бледна, но держалась. Руки на штурвале не дрожали.

— Капитан, — один из матросов сглотнул. — Это... это тридцать кораблей. У нас два.

— Я умею считать, — спокойно сказал Билли.

— Мы все умрём, — прошептал другой матрос.

— Вы — возможно, — Билли повернулся к команде. Его серые глаза — живые, несмотря на мёртвое тело — обвели каждого. — Я — нет. Я уже мёртв. Это даёт определённые преимущества.

Молчание.

Билли Бонс снял треуголку. Почесал коралл на виске. Надел треуголку обратно.

— Послушайте, — он сказал голосом, который двести лет командовал кораблями. — Я не буду врать. Нас мало. Их много. У них божественая магия Фотэна, тяжёлые пушки и фанатики на палубах.

Пауза.

— Но у них нет меня.

Он улыбнулся. Широко. С кораллами и всем прочим.

— Я плавал по этим водам, когда их деды ещё не родились. Я знаю каждое течение, каждую мель, каждый риф. Я утопил больше кораблей, чем они построили. И я — нежить. Мне не нужен сон, еда или воздух. Я могу управлять двумя кораблями одновременно.

Он посмотрел на горизонт, где паруса приближались.

— А ещё — империя идёт уничтожить мою хозяйку. Девочку, которая вернула меня к жизни. Дала мне корабль. Дала мне цель. — Голос стал тише, но твёрже. — Я лежал на дне двести лет. Скелет в иле. И она подняла меня. Дала мне корабль. Дала мне возможность снова дышать воздухом моря.

Он повернулся к команде.

— Так вот. Я не дам им пройти. С вами или без вас. Но с вами всё же будет веселее.

Молчание. Потом повар — тот самый, с кухонным ножом — шагнул вперёд.

— Я с вами, капитан. Терять мне нечего. Империя всё равно сожжёт нашу деревню.

Ещё один матрос кивнул. Потом другой. Потом — цепная реакция.

Жакот Бэрри через магическую связь усмехнулась:

— Мои тоже. Мы уже были мертвецами, когда девчонка дала нам шанс. Пришло время отплатить.

— Хорошо, — Билли надел треуголку поглубже. — Тогда слушайте план. И да — план включает в себя момент, когда вам покажется, что мы тонем, а море сошло с ума. Не паникуйте. Это часть плана.

— А если мы действительно будем тонуть? — спросил повар.

— Тогда паникуйте, — Билли пожал плечами. — Но тихо. Я не люблю шум во время работы.

И тут над водой раздался всплеск. Из глубины поднялась фигура — огромная, мерцающая, с трезубцем и короной из пены.

Буль Третий. Смертный бог моря. Мелкий по божественным меркам, но в собственных водах — сила несокрушимая.

— Капитан Бонс, — Буль произнёс голосом разгоняя волны. — Левиафан и я готовы вам помочь. Что от нас требуется?

Билли Бонс посмотрел на бога. На тридцать приближающихся галеонов. На свои два корабля. На дрожащую, но готовую к бою команду.

И рассмеялся.

— Требуется хаос, ваше божественность. Много хаоса.

* * *

Первый залп имперцы дали с расстояния в пятьсот метров. Магические ядра — светящиеся, золотые, пропитанные силой Фотэна — полетели к яхте, оставляя за собой дымные золотистые хвосты.

Билли Бонс крутанул штурвал. Яхта легла на борт так резко, что половина команды покатилась по палубе. Ядра прошли в метре от мачты. Одно задело перила — золото вспыхнуло и оплавилось.

— Неплохой выстрел! — Билли крикнул в сторону вражеского флота. — Для слепых!

Одновременно он дёрнул магическую связь с фрегатом, подняв несуществующим ветром его паруса. Корабль Жакот Бэрри развернулся, выходя из-за скалистого мыса, и дал залп всеми пятьюдесятью двумя пушками почти в упор.

Ядра фрегата не светились. Они были обычными — чугунными, тяжёлыми, проверенными столетиями. Но выпущенные в борт ближайшего галеона с пятидесяти метров, они разнесли его в щепки.

Первый.

Имперский флот перестроился. Клин распался, корабли начали расходиться веером, пытаясь окружить два пиратских судна.

Билли ждал этого.

— Жакот! — он крикнул через связь. — Манёвр «пьяная русалка»!

— Есть «пьяная русалка»! — голос Жакот был весёлым. Слишком весёлым для человека под обстрелом. Пиратская кровь кипела в ее жилах.

Два корабля — яхта и фрегат — развернулись навстречу друг другу. Со стороны казалось, что они столкнутся. Имперские канониры, увидев это, перенесли огонь в точку предполагаемого столкновения.

Корабли разошлись в последний момент — волосок, пена, треск рей — магия Билли Бонса развела их почти мгновенно, хотя и с небольшим ущербом. Ядра имперцев, выпущенные в пустое место между ними, продолжили полёт — и попали в галеоны на противоположной стороне.

Два имперских корабля, поражённые своими же снарядами, накренились. Один загорелся.

— Три! — Билли считал, наблюдая, как имперца покидают тонущие корабли.

Второй залп имперцев был точнее. Ядро попало в мачту яхты — она покачнулась, но выдержала. Другое ядро — прямо в капитанский мостик.

Прямо в Билли Бонса.

Магический снаряд, пропитанный светом Фотэна, ударил капитана в грудь. Свет вспыхнул. Билли разлетелся на части.

Буквально.

Голова отлетела в одну сторону палубы, рука — в другую сторону, ноги — за борт.

Команда завопила.

— КАПИТАН!

Голова Билли Бонса — без треуголки, которая упала у штурвала, но с кораллами и невозмутимым выражением — покатилась по палубе и остановилась у ног повара.

— Не стой столбом, — сказала голова. — Подними меня.

Повар, бледный как полотно паруса, машинально поднял голову.

— Теперь иди к штурвалу, — скомандовала голова. — Я должен видеть происходящее.

— Вы... вы живы?! — пискнул повар.

— Я нежить, идиот. Я не могу умереть. Это и есть мое главное преимущество. А теперь — ШТУРВАЛ!

Тело Билли Бонса тем временем собиралось обратно. Рука приползла по палубе, как паук. Ноги выбросил из воды царь Буль. Торс флегматично сидел, прислонившись к мачте, терпеливо ожидая.

Повар, держа голову капитана перед собой как фонарь, добежал до штурвала.

— Лево руля! — голова скомандовала. — Резко! Сейчас!

Повар крутанул штурвал. Яхта увернулась от очередного залпа.

— Жакот, — голова Билли сказала через магическую связь, — дай залп по флагману. Правый борт. По ватерлинии.

Фрегат развернулся. Пушки грохнули.

Флагман империи содрогнулся. Вода хлынула в пробоины ниже ватерлинии.

Тем временем тело Билли Бонса наконец собралось. Он встал, отряхнулся, подошёл к повару и забрал свою голову.

— Спасибо, — он водрузил голову на место. Она встала с лёгким щелчком. — Ненавижу, когда так происходит. Приходится заново привыкать к шее.

— Капитан... — повар смотрел на него с ужасом и восхищением.

— Да?

— Вы самый страшный человек, которого я встречал.

— Я не человек, — Билли поправил треуголку. — Я капитан. А теперь — к делу. Царь Буль!

Море вздыбилось.

Буль Третий ударил снизу. Не по кораблям — по воде под ними. Течения изменились. Волны пошли кругом и образовался водоворот. Три галеона, шедших строем, столкнулись бортами. Треск дерева, крики, обломки.

Левиафан — невидимый из под воды, глубоководный — прошёл под килем четвёртого галеона. Корабль подбросило, как игрушку и он перевернулся.

— Семь, — считал Билли. — Нет, восемь. Тот горящий тоже тонет. Восемь из тридцати.

Имперский адмирал, видимо, был не дурак. Флот начал отступать, перегруппировываясь. Магия Фотэна на парусах засветилась ярче — усилились защитные заклинания.

Билли прищурился.

— Защита? — он хмыкнул. — Посмотрим.

Он закрыл глаза. И почувствовал что-то новое.

Связь с яхтой — привычная, тёплая, как рука на штурвале. Связь с фрегатом — через Жакот, через магию Зельды, которая связала их всех. Но сейчас...

Сейчас он чувствовал больше.

Брошенные корабли. Те, что остались на воде после столкновений и атак — без команды, повреждённые, но на плаву. Их было пять. Пять мёртвых кораблей, дрейфующих среди обломков.

И Билли Бонс — нежить, созданная магией хаоса и созидания — почувствовал, что может до них дотянуться.

— Ну здравствуйте, — он прошептал и протянул руку.

Магия Зельды — та самая, что подняла его со дна, что вдохнула в мёртвые кости жизнь — потекла через него. Через воду. К мёртвым кораблям.

Пять штурвалов повернулись одновременно. Пять комплектов парусов развернулись. Пять кораблей — без единого живого человека на борту — начали двигаться.

Жакот Бэрри на фрегате выронила подзорную трубу.

— Билли... ты что делаешь?!

— Расширяю флот, — ответил капитан-нежить, и кораллы на его коже засветились фиолетовым — цветом хаоса. Цветом Зельды. — Оказывается, миледи дала мне больше, чем мы все думали.

Семь кораблей — два своих, пять захваченных — развернулись строем.

Против оставшихся двадцати двух.

И все двадцать два хотели драться. Магический флот, управляемый нежитью, корабли-призраки без команды, бог моря с трезубцем и невидимое чудовище под водой — это было вызовом их вере. Вызовом могуществу Фотэна.

Имперский флот развернулся. Паруса наполнились — они решили снова перегрупироваться.

Билли Бонс смотрел, как вражеские паруса маневрируют на горизонте, пока он изучал возможности своих.

— Не сбегут, — сказал он. Потом посмотрел на свои руки — фиолетовый свет гас, но ощущение пяти кораблей осталось. Как пять новых пальцев. — Надо же. Семь кораблей. Неплохо для мертвеца.

Повар сидел на палубе, прижимая к груди кухонный нож, и тихо плакал от облегчения.

Жакот Бэрри через магическую связь рассмеялась:

— Билли Бонс, ты чокнутый гений!

— Я не гений, — Билли поправил треуголку. — Я капитан. Гении изобретают. Капитаны побеждают. Готовьтесь, теперь у нас есть шанс потопить их всех!

* * *

Военный совет молчал, на слова Зельды, которая указала на карту на столе, что пестрела метками. Красные — враг. Зелёные — эльфы. Серые — гномы. Синие — флот, объясняя, что на ней видит.

И тут дверь зала распахнулась.

В проёме стоял Билли Бонс.

Нежить-капитан выглядел, мягко говоря, потрёпанным. Сюртук порван в трёх местах. Треуголка набекрень. Один коралл на щеке расколот. На груди — выжженное пятно от магии Фотэна. Голова сидела на шее чуть криво — видимо, до конца не встала на место после инцидента с ядром.

Он вошёл, оставляя мокрые следы на каменном полу, и остановился перед Зельдой.

— Миледи, — он поклонился. Голова чуть сместилась. Он поправил её. — Докладываю. Вражеский флот разбит и обращён в бегство. Потоплено двенадцать кораблей. Повреждено ещё восемь. Остатки отступили в порт. Потери с нашей стороны: минимальные. Одна мачта. Половина перил на яхте и, кажется, все продукты на камбузе. Моя голова — дважды. — Он помолчал. — И кухонный нож повара. Он сломался о чью-то кирасу, когда тот пошел первым на абордаж. Теперь его все зовут капитан Кок.

Тишина в зале.

— Кроме того, — Билли продолжил, — мною захвачено и подчинено, как ни странно, пять кораблей. Без команды, но я могу ими управлять. — Он посмотрел на свои руки. — Ваша магия, миледи... она дала мне больше возможностей, чем мы думали. Я чувствую эти корабли, как собственные руки. Могу управлять всеми семью одновременно.

Зельда смотрела на него. Потом на Агату. Потом на Варилия.

Варилий откинулся в кресле.

— Семь кораблей, — повторил он. — Управляемых одной нежитью. Без экипажа.

— Я не совсем нежить, — уточнил Билли. — Я — парадокс. Так сказала леди Агата. Мне нравится это слово. Парадокс с семью кораблями.

Солариус, посмотрел на Зельду с выражением, которое она видела всё чаще в последние дни. Смесь восхищения и лёгкого ужаса.

— Императрица, — он сказал тихо. — Ваша магия растёт.

Амулет потеплел.

«Он прав, — Ка'азерот сказал. — Билли Бонс — твоё создание. Его сила растёт вместе с твоей. Это... хорошо. И немного пугает твоих людей.»

Зельда не успела ответить. Потому что в этот момент ее ядро вспыхнуло жутким чутьем.

Плохое предчувствие — то самое, которое преследовало её с утра, — вдруг выросло, заполнило грудь, горло, голову.

Гарольд.

— Мне нужно в форт Каменного Орла, — Зельда встала. — Сейчас.

— Зельда, — Агата начала, — мы только что...

— Сейчас, — Зельда повторила, и голос был не её. Не девочки. Не студентки. Командира. Того самого, что родился в часовне Ка'азерот, когда даже отец поклонился ей.

Агата замолчала. Кивнула.

Портал вспыхнул через три секунды.

* * *

Форт Каменного Орла был окутан дымом.

Зельда шагнула из портала на стену и увидела армию. Настоящую армию, растянувшуюся по равнине перед крепостью. Шатры, знамёна, осадные орудия. Тысячи людей в сверкающих доспехах с золотым солнцем на нагрудниках.

Инквизиторы стояли впереди — в белых мантиях, с жезлами, от которых исходил свет Фотэна. Перед ними, на вкопанных столбах — обугленные останки. Предатели. Послание.

Зельда отвернулась от столбов. Руки сжались в кулаки.

Гарольд, подбежал к ней —невозмутимый, бородатый, в помятых доспехах. Усталое лицо, но глаза — решительные.

— Императрица! Что вы тут...

— Я здесь, — твердо сказала Зельда. — Доложи обстановку.

— Они готовят штурм. Магия Фотэна пробивает нашу защиту. Медленно, но пробивает. Но я не знаю когда щит падёт.

Зельда посмотрела вниз. На равнину. На армию.

И увидела ЕГО.

Тварь, больная фантазия Фотэна, двигалась через ряды имперских солдат, как бронированная гора. Размером с дом — приземистая, широкая, покрытая пластинами света, как носорог — бронёй. Морда — бульдожья, сплющенная, с огромной пастью, полной зубов, каждый из которых светился золотом. Глаза как два слепящих прожектора. Лапы — толстые, как колонны, с когтями, оставляющими борозды в земле.

Чудовище источало магию Фотэна так плотно, что воздух вокруг него дрожал. Солдаты расступались, щурясь от света. Инквизиторы кланялись. Тварь не замечала их. Она смотрела на стену.

На Зельду.

Гиль зарычал рядом — и впервые за всё время Зельда увидела в глазах своего дракона хаоса не игривость, а настоящую ярость.

— Гиль... ненавидит... это... — дракон прошипел, шерсть встала дыбом, фиолетовое пламя закапало с клыков.

Тварь открыла пасть. Рёв сотряс стены. Магия света ударила в щит форта — и щит треснул. Не упал. Треснул. Как стекло.

— Ещё один удар — и стена откроется, —сказал Гарольд .

Тварь напряглась. Набрала воздуха.

И тут Зельда спрыгнула со стены, достав меч из ножен.

— ЗЕЛЬДА! — крик Гарольда.

— ГОСПОЖА! — крик Азграл'Ога, прошедшего через портал следом.

Но Зельда уже стояла на земле. Перед стеной. Между фортом и армией.

Пятнадцатилетняя девочка с фиолетовыми волосами. Со скипетром в одной руке и мечом Гаэлем в другой. С Мармеладом на плече. С Гилем у ног. С раскалённым амулетом на груди.

Армия замерла. Двадцать тысяч человек смотрели на неё.

Зельда посмотрела на землю под ногами. На камни. На обломки стены, разбросанные вокруг. На сломанные мечи и помятые щиты — остатки прошлых битв.

И протянула руки.

Хаос хлынул из неё — не фиолетовый, не золотой, а белый. Чистый. Первозданный. Такой, каким бывает только в момент рождения звезды или первого вздоха новорождённого.

Камни дрогнули. Поднялись из земли. Мечи вырвались из грязи, щиты выпрямились.

И начали собираться.

Камень к камню. Металл к металлу. Земля, сталь, ржавчина — всё обретало форму. Фигуры — человеческие, но не совсем. Выше. Шире. Каменные тела, стальные руки, щиты и мечи как продолжения этих самых рук.

Десять. Двадцать. Пятьдесят. Сто.

Голем за големом поднимался из земли, вставая строем перед Зельдой. Армия из камня и стали.

Но это было не всё.

Зельда почувствовала, что может больше. Что белый хаос внутри неё — не просто сила. Это то, чем папа создаёт миры. То, чем они вместе создавали рыб и деревья в её снах.

Созидание.

Она вдохнула — и выдохнула хаос в каждого из каменных воинов.

И они ожили.

Не как големы — механические, тупые, подчинённые приказу. Они ожили по-настоящему. Головы повернулись. Глаза — каменные, но живые — засветились фиолетовым. Каждый воин посмотрел на Зельду. Каждый — осознанно. С волей. С разумом.

Сто каменных воинов. Сто душ, рождённых из хаоса.

Первый воин — самый высокий, с огромным щитом — медленно опустился на колено перед Зельдой.

Остальные — за ним.

Амулет обжёг кожу. Но не от предупреждения. От эмоции. Ка'азерот — бог Первозданного Хаоса, создатель миров, существо, которому поклонялись вселенные — молчал.

Долго.

Потом:

«Зельда.»

Без «солнышко». Просто имя. И в этом имени — всё. Гордость. Страх отца за дочку. Восхищение. Тревога.

«Ты сделала то, что умею только я. Ты дала им души. Настоящие. Не копии, не иллюзии. Души.»

Пауза.

«Это... это прекрасно. И это очень, очень опасно. Ты только что показала всему миру — всем богам — что ты можешь созидать жизнь. А это, солнышко... это меняет всё.»

Зельда не ответила. Она смотрела на свою армию. На сто живых каменных воинов, стоящих перед ней на коленях. Тех, кто защитит ее друзей и родственников.

Потом посмотрела на тварь Фотэна.

Бронированный бульдог смотрел на неё. Его горящие глаза сузились. Магия света вспыхнула — ярче, злее. Тварь ударила лапой по земле, образуя борозду в десять метров.

Тварь увидела Зельду. Увидела хаос. Увидела врага, ради которого была создана.

И побежала.

Земля дрожала под её лапами. Бронированная туша неслась через поле, сметая собственных солдат. Пасть распахнулась — золотой свет, жар, рёв.

Прямо на Зельду.

Каменные воины встали. Щиты подняли. Мечи обнажили.

Гиль взревел и шагнул вперёд — маленький, но яростный.

Мармелад — не кот, но существо, видевшее тысячи миров — оскалился.

Скипетр Дракона засветился в руке Зельды. Меч Гаэль запел в её руке — тонко, чисто, смертоносно.

Амулет горел.

Тварь приближалась.

Земля тряслась.

Свет против хаоса.

Зельда стояла.

Глава 20. После бури

Тварь неслась на Зельду.

Бронированная гора из света и ненависти, размером с дом, с пастью, полной золотых зубов, с глазами-прожекторами и когтями, оставляющими глубокие борозды в земле. Магия Фотэна окутывала её, как доспех, — раскалённая, слепящая, яростная.

Двадцать тысяч имперских солдат смотрели с предвкушением.

Каменные воины — сотня живых душ в телах из камня и стали — подняли щиты.

Гиль зарычал, расправив крылья и выдохнул яркое пламя.

Мармелад оскалился, приняв свою драконью форму рядом с Зельдой и Гилем.

И тут Зельда подняла руки.

Не вперёд — не для атаки. В стороны — для создания щита.

Золотые шестиугольники вспыхнули в воздухе. Косички магии, знакомые, как собственные пальцы, сплелись в структуру — плотную, сияющую, с фиолетовыми искрами хаоса на стыках. Щит.

Но не вокруг неё.

Вокруг ТВАРИ.

Золотая сфера возникла прямо перед бегущим монстром — и замкнулась. Шестиугольники сомкнулись с тихим звоном, как крышка шкатулки. Тварь влетела в сферу на полном ходу — и упёрлась в стену.

Рёв. Оглушительный, яростный, полный непонимания. Монстр Фотэна ударил лапой — щит не шелохнулся. Ударил головой — щит засветился ярче. Открыл пасть, обрушил поток магии света — и золотые шестиугольники поглотили его, как вода поглощает камень.

Тварь была в ловушке.

В сфере из щита Зельды.

— Что за... — воскликнул Гарольд, застывший на стене.

Каменные воины замерли.

Даже Мармелад приоткрыл рот от удивления.

Тварь поняла. И разъярилась. Она начала биться о стенки сферы — яростно, бешено, с такой силой, что земля дрожала. Золотая сфера покатилась от ударов — медленно, тяжело, оставляя рытвину под собой. Тварь внутри перебирала лапами, как в шарике для хомяка, яростно пытаясь вырваться и давя все, что попадает под нее, разогнав всех с поля боя. Даже Зельда со своими воинами отошла к самой стене.

И тут Зельда заметила, что с каждым оборотом сфера и тварь становились меньше.

Чуть-чуть. На ладонь. На две. Магия Фотэна, которая питала чудовище, впитывалась в шестиугольники щита и рассеивалась — фиолетовые искры хаоса на стыках пожирали свет, как огонь пожирает хворост. Тварь уменьшалась, теряя силу, теряя массу, теряя саму себя.

Ростом с дом. Телегу. Лошадь. Собаку. Кошку.

Тварь каталась в сфере, пытаясь вырваться из нее, всё ещё яростная, всё ещё рычащая — но уже не страшная. Скорее... комичная. Маленький бронированный бульдог, бегущий в золотом шаре, как хомяк в колесе.

Имперская армия смотрела, отбежав от твари подальше. Двадцать тысяч человек. И каждый видел — орудие их бога, созданное для уничтожения хаоса, каталось в золотом шарике и уменьшалось.

Тварь стала размером с кулак. Потом — с яблоко. Потом — с грецкий орех.

Хомяк.

Маленький, светящийся, бронированный хомяк с крошечными зубками и глазками-фонариками. Он бегал в сфере, пища от ярости.

Зельда опустила руки. Сфера повисла в воздухе перед ней, мерцая. Внутри — беснующийся хомяк Фотэна.

«Доча,» — Ка'азерот в амулете звучал так, будто не мог решить — гордиться или Смеяться. «Ты только что превратила орудие бога Света в хомяка. Ну, точнее бронированного бульдога-хомяка Я... у меня нет слов, насколько я в восторге! Большего унижения он явно не испытывал!»

Зельда почувствовала, как силы покидают её. Быстро. Слишком быстро. Щит, созидание каменных воинов, одушевление — всё это высосало из неё столько энергии, что ноги подогнулись.

Но сначала — дело.

Она подняла дрожащую руку к амулету и разорвала ткань пространства. Портал — односторонний, фиолетовый, пульсирующий — открылся перед ней. По ту сторону мелькнул тронный зал Ка'азерота: вращающиеся миры, трон из застывшего времени, шесть фиолетовых глаз.

Зельда взяла сферу с хомяком и бросила в портал.

— Подарок, папа, — прошептала она.

Портал захлопнулся.

И Зельда упала.

* * *

Темнота. Тишина. Потом — голоса, далёкие, как на дне колодца.

«...магическое перенапряжение, очень много энергии...»

«...стабилизировать...»

«...портал в лазарет, быстрее!...»

Зельда чувствовала руки — сильные, знакомые. Азграл'Ог нёс её. Запах розового парфюма. Потом — вспышка портала, запах трав и чистого белья.

Лазарет. Академия.

Голос Агаты — жёсткий, командный:

— Положите её сюда. Эвридика, проверь ядро. Валерия, стабилизирующее зелье. Немедленно. Она буквально пропустила через себя вселенную энергии!

Голос Варилия — тише, мягче:

— Она справилась. Она справилась, Агата.

— Она чуть не умерла!

— Она — справилась.

Темнота.

* * *

Зельда открыла глаза.

Белый потолок. Солнечный свет. Запах лаванды и целебных трав. Мягкая подушка. Тёплое одеяло.

Лазарет Люминарской Академии. Знакомая кровать у окна — та самая, где она уже лежала после инцидента с лабиринтом на первом курсе.

— Добро пожаловать обратно, — прозвучал голос Элары. Тихий. Ласковый. С ноткой «я-тебя-убью-когда-ты-поправишься».

Зельда повернула голову. Элара сидела у кровати в кресле, под глазами — тёмные круги. Рядом — Лира, Лидия, Ариана. Лирея стояла у окна, перламутровая кожа бледнее обычного.

— Сколько... — Зельда хрипнула. Горло пересохло.

— Сутки, — Элара подала ей стакан воды. — Ты спала целые сутки. Мы по очереди дежурили.

— Армия?

— Отброшена, — Лира подалась вперёд, и впервые её голос был серьёзным. — За перевалы. Гномы и твои... — она помедлила, подбирая слово, — ...каменные ребята. Они прогнали имперцев до самых гор. Без потерь. Ну, у каменных потери есть — два воина потеряли руки, но Грунд уже чинит.

— Чинит?

— Он кузнец, Зельда. Каменным воинам нужны каменные запчасти. Грунд говорит, что это «проще, чем ковать наконечники».

Зельда откинулась на подушку и рассмеялась. Тихо, слабо, но рассмеялась.

И тут дверь лазарета распахнулась.

Вошла Агата . Рога скрыты иллюзией, но глаза горели.

— Зельда Нонцет-Клавдий, — она произнесла полным именем, что не предвещало ничего хорошего. — Ты. Спрыгнула. Со стены. Против армии. Одна!

— Технически не одна. Мармелад был на плече.

— НЕ ДЕРЗИ БАБУШКЕ!

Подруги вжались в кресла.

Агата подошла к кровати. Золотые глаза буравили внучку. Потом — медленно, будто борясь с собой — наклонилась и обняла. Крепко. Молча. Долго.

— Дура, — прошептала она в фиолетовые волосы. — Бесстрашная дура. Моя дура. Вся в меня.

— Бабушка, — Зельда уткнулась ей в плечо. — Я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты чуть не сожгла собственное тело магией. Эвридика говорит — ещё одно заклинание, и ты бы...

Она не закончила.

Амулет на шее потеплел.

— Доча, — прозвучал в в палате, под неодобрительный взгляд Агаты, голос Ка'азерота. Мягкий. Тёплый. Гордый. — Ты молодец. Ты невероятная. Ты сделала то, чего я не мог себе представить.

— Папа, — Зельда улыбнулась. — Спасибо.

— Ага, спасибо. — Буркнула бабушка. — Твоя дочка чуть себя не убила, а ты её хвалишь!

— Не переживай, солнышко справилась бы. Кстати. — Пауза. — ЗАБЕРИ СВОЕГО ХОМЯКА!

Зельда моргнула.

— Что?

— Эта... тварь, — Ка'азерот продолжил, и в его голосе было что-то, чего Зельда раньше не слышала от бога-создателя вселенных: бессилие. — Она бегает по моему тронному залу. Грызёт миры. ГРЫЗЁТ МИРЫ, Зельда! Маленький светящийся хомяк грызёт планеты, которые я создавал тысячелетиями!

Подруги переглянулись.

— Хомяк? — Лира спросила.

— Монстр Фотэна, — Зельда объяснила. — Я его... уменьшила. И отправила папе, потому что начала терять сознание. Но разве он хомяк?

— Она отправила мне ХОМЯКА. В тронный зал. Бронированного, светящегося, злобного бульдога, размером с хомяка и с зубами, которые прогрызают реальность! Он уже сожрал мой любимый астероидный пояс! И спутник у третьей планеты в системе Альтаир! Я два века его до ума доводил!

Все смотрели на Зельду. Потом — друг на друга.

И Лирея — тихая, вежливая Лирея — первой начала смеяться. За ней — Лира. Потом Ариана. Потом Элара. Даже Лидия хихикнула, прикрыв рот рукой.

Агата стояла, скрестив руки, и губы её дрожали от усилия не улыбнуться.

— Это НЕ СМЕШНО! — Заявил Ка'азерот. — Мармелад пытался его поймать и застрял в пятом измерении, которое прогрыз этот монстр! Я бог Хаоса и Созидания, а какой-то хомяк терроризирует мой тронный зал!

— Папа, — Зельда сказала, вытирая слёзы, — Дай ему имя. Может, привыкнешь.

— Дать ему имя?! Я не буду называть тварь Фотэна! Это... это принципиально! — Пауза. — Хотя он забавно шевелит усами, когда грызёт астероиды. Но это ничего не значит!

* * *

В лазарет потянулись гости.

Первым пришёл Финрод — с букетом белых роз и томиком стихов в кожаном переплёте.

— Для поправки, — он улыбнулся, ставя цветы на тумбочку. — Стихи Ильмарэ — лучшего эльфийского поэта. Говорят, они лечат душу.

— Спасибо, Финрод, — Зельда взяла книгу и даже прочитала пару стихотворений.

Через десять минут появился Томас. Без цветов. С коробкой.

— Это... — он открыл крышку. Внутри лежали пирожные. Не обычные — каждое было в форме маленького каменного воина, с фиолетовыми глазками из сахарной глазури. — Тарнис помог. Я делал формочки. Из шестерёнок. Ну, не из шестерёнок, из... неважно. Попробуй.

Зельда взяла пирожное-воина, откусила. Шоколад и малина. Идеально.

— Томас, это потрясающе.

Он покраснел до ушей.

Ещё через пять минут в дверях появился Дрейвен. Молча вошёл. Молча поставил на тумбочку кружку — горячий шоколад с корицей. Молча достал из-за спины плед — тёмный, мягкий, пахнущий дымом и хвоей. Накинул Зельде на ноги. Кивнул и ушёл сказа «Поправляйся».

Лира с Эларой молча что-то записали в блокнот.

— Финрод — стихи и розы. Томас — пирожные-воины. Дрейвен — шоколад и плед, —Записала Лира под диктовку Элары. — Статистика не лжёт: все трое безнадёжны.

— Лира!

— Мы учёные, Зельда. Данные есть данные. — Хором ответили подруги.

* * *

К полудню Зельда чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы сесть в кровати. Подруги не уходили. Ариана принесла учебники — «чтобы ты не отставала», но Элара тут же убрала их обратно в сумку: «Она чуть не умерла вчера, Ариана. Учебники подождут».

Зашёл Солариус — коротко, по-военному, поклонился. Сказал:

— Императрица. Ваши воины стоят на стенах форта Каменного Орла. Ни один не покинул пост. Они... ждут вас.

— Ждут?

— Они спрашивают о вас. Каждого, кто входит в форт. «Как госпожа? Когда вернётся?» Каменными голосами. Гарольд говорит, что это одновременно трогательно и пугающе.

Зельда улыбнулась. Сто каменных душ. Её создания. Её дети, в каком-то смысле.

«Ты понимаешь, что это значит?» — Ка'азерот спросил тихо. «Они живые. По-настоящему. Они будут расти. Учиться. Думать. Ты дала им жизнь — теперь ты за них отвечаешь.»

«Знаю, папа.»

«Хорошо. Потому что один из них уже пытался помочь Тарнису на кухне.»

«И?»

«Раздавил три кастрюли, сломал разделочный стол и случайно заморозил суп, коснувшись его каменным пальцем. Тарнис в истерике. Азграл'Ог пытается объяснить воину концепцию «хрупкости». Воин не понимает. Он искренне хотел помочь.»

Зельда рассмеялась — и на этот раз по-настоящему. Громко, от души, так что подруги уставились на неё.

— Что? —спросила Элара .

— Мой каменный воин сломал кухню Тарниса, —объяснила Зельда сквозь смех. — Пытался помочь.

— О нет, — Лирея прижала руки к щекам. — Бедный Тарнис.

— Бедная кухня, — поправила Ариана.

* * *

Ближе к вечеру, когда подруги наконец ушли за ужином, в лазарет тихо вошёл Грунд.

Дварф-вампир-кузнец выглядел иначе. Не сгорбленным, не виноватым — прямым. Борода заплетена в боевые косы. На фартуке — пятна сажи и каменной пыли.

— Императрица, — поклонился он. — Я... рад, что вы в порядке.

— Спасибо, Грунд. Как воины?

— Чиню, — он позволил себе лёгкую улыбку. — Двое потеряли руки. Один — ногу. Каменные тела крепкие, но хрупкие. Я делаю замену. Из драконьей стали. Той, что дварфийские послы привезли. Она буквально прирастает к ним, если задать правильную форму.

Он помолчал.

— Императрица. Я хотел... рассказать вам кое-что.

Зельда кивнула.

— Торвин, — Грунд сказал имя тихо, как пробуя на вкус. — Мой... родственник. Посол. Он дрался рядом со мной. Вчера. На стенах.

— Рядом с тобой?

— Он пришёл утром, когда началась осада. Встал рядом. Не сказал ни слова. Просто — встал. С топором. Когда имперцы полезли на стену — он дрался. Я дрался. Мы дрались рядом, прикрывая друг другу спины.

Грунд посмотрел на свои руки — бледные, вампирские, в ожогах от раскалённого металла.

— После боя он посмотрел на меня. И сказал одно слово.

— Какое?

— Отличная битва, Кузнец.

Зельда подняла бровь.

— Не «вор». Не «позор». Кузнец, — Грунд повторил, и в его красных глазах блеснуло что-то. — Он назвал меня кузнецом. Впервые за тысячу лет кто-то из рода назвал меня тем, кем я хотел быть.

Тишина.

— Это ещё не прощение, —сказал Грунд быстро, будто боясь, что его неправильно поймут. — И я не заслужил прощения. Но это... начало. Может быть. Если повезёт.

— Повезёт, — Зельда сказала уверенно. — Я верю в это, Грунд.

Дварф кивнул. Поклонился. Ушёл — прямой, широкоплечий, с молотом на плече.

* * *

На следующее утро Зельду выписали — под строгим надзором Эвридики, с запретом на магию минимум три дня и с таким количеством зелий, что Мармелад заметил:

— Хозяйка, ты гремишь, как аптека на колёсах.

Ариана с Лиреей забрали её из лазарета и повели в общую гостиную второкурсников. Там уже все ждали . Парни, подруги, даже Бальтазар в своей банке, торжественно установленной на каминной полке.

Кто-то принёс печенье. Кто-то — чай. Тарнис передал через Азграл'Ога корзину с булочками и записку: «Ваш каменный друг извинился за кастрюли. Он принёс мне валун с выемкой в качестве компенсации. Я не знаю, что с ним делать, но ценю жест».

Зельда сидела в кресле, завёрнутая в плед Дрейвена, с кружкой горячего шоколада. Механическая бабочка Томаса снова кружила над головой. Гиль лежал у ног, мурлыча и выдыхая дым. Мармелад лежал на коленях. Пушинка маршировала у двери, карауля вход.

И она почувствовала, как что-то внутри — тугое, стальное, натянутое до предела — медленно отпускает. Как пружина, которая наконец разжимается.

Элара внимательно посмотрела на неё. . Потом улыбнулась.

— О, — она сказала. — Ты наконец-то отключила в себе Императрицу.

Зельда удивленно моргнула.

— Что?

— Ты расслабилась, — Элара объяснила. — Впервые за... сколько? Неделю? Две? С тех пор, как началась эта война, ты была — другой. Командир. Решения. Приказы. И сейчас ты наконец-то снова — ты. Зельда. Которая пьёт шоколад и гладит кота.

Все засмеялись.

— Императрица в пижаме, — добавила Лира. — Это должно стать гербом.

— Тебе идёт быть собой, — сказал тихо Финрод, и впервые в его голосе не было ни галантности, ни позёрства. Просто — правда.

Томас кивнул, увлеченно ковыряя шестерёнку.

Дрейвен — молча, как всегда — чуть заметно улыбнулся.

Зельда почувствовала, как тепло заливает грудь. Не магическое. Не от амулета. Человеческое.

Дом. Друзья. Покой.

* * *

Покой, разумеется, продлился ровно до ужина.

Столовая академии была полна студентов, когда раздался ГРОХОТ.

Не магический. Не боевой. Деревянный. Хрустящий. С привкусом земли.

Все повернулись к дверям.

В коридоре, ведущем к пустой малой столовой — той, которую использовали для малых официальных банкетов с гостями, — что-то происходило. Земля сыпалась из-под двери. Из щелей тянулись ветки. Настоящие ветки. С листьями.

— Это что? — привстала Лирея.

Раздался еще ГРОХОТ — громче предыдущего. Дверь малой столовой выгнулась наружу. Петли заскрипели, а усиленное магией дерево затрещало.

Зельда, вопреки всем медицинским предписаниям, вскочила и ринулась к двери. Подруги — за ней. Парни — за подругами.

— Зельда, тебе нельзя! — Элара схватила её за рукав.

— Элара, там что-то растёт.

— Именно поэтому тебе нельзя! Каждый раз, когда где-то что-то растёт, взрывается или оживает — ты оказываешься в эпицентре!

— Я не виновата!

— В ЭТОТ РАЗ — возможно! Но статистика против тебя!

Раздался еще один грохот — и дверь малой столовой слетела с петель.

Из проёма вырвался поток листьев, земли и запах леса — густой, первобытный, мощный. В коридор выбрался — именно выбрался, протиснувшись через порог — дубовый корень толщиной с бочку.

— Это... — Томас почесал затылок. — Это дуб. Пробковый.

— Внутри малой столовой, — добавил Финрод.

— Очень большой дуб, — уточнил Дрейвен.

Зельда протиснулась мимо корня и заглянула в малую столовую.

Посреди помещения — там, где ещё утром стоял банкетный стол — рос дуб. Огромный. Могучий. С кроной, пробившей потолок и вылезшей на второй этаж. Корни перевернули каменный пол, опрокинули стулья, выдавили стену. Листья сыпались дождём. Жёлуди — размером с яблоко — лежали повсюду.

На нижней ветке дуба висел Григорий.

Гремлин — маленький, зелёный, с ушами больше головы — висел на суку возле павлина. Бывший инквизитор, ныне — птица с великолепным хвостом — нервно переступал когтистыми лапами по ветке. В лапах Григория был раскрытый гримуар — огромный, в кожаном переплёте, с рунами, который гремлин держал вверх ногами.

Рядом с дубом, по колено в земле и корнях, стоял человек.

Высокий. Худощавый. С длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу, перевитую лозой. Борода — аккуратная, с вплетёнными цветами (живыми). Одет в мантию из листьев — буквально из листьев, которые шелестели при каждом движении. В одной руке — лейка. В другой — горшок с маленьким деревцем. На лице — выражение абсолютного недоумения.

— Я, — человек произнёс с достоинством, — поливал фикус.

Григорий на ветке виновато пискнул.

— Что здесь произошло? — спросила Зельда, чеканя каждое слово.

Григорий — существо, не знающее стыда, страха и здравого смысла — слез с сука и сел на павлина.

— Я нашёл книгу! — он объявил гордо. — Книга, которая научит говорить с птицами! Я хотел говорить с генералом Пёрышкиным! — он погладил павлина. — Ну и прочитал заклинание!

— Какое заклинание? — Зельда посмотрела на гримуар. Руны на обложке были ей знакомы. Это был...

— Это мой гримуар, — раздался из коридора голос Варилия. Декан протиснулся мимо корней, бледный, с выражением человека, который только что узнал, что его худший кошмар материализовался. — Гримуар магии друидов. Я хранил его в кабинете. За тремя замками.

—Фиговые замки, скажу я вам, декан! — Рассмеялся гремлин. — Я вскрыл их отвёрткой!

Варилий закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на дуб. На гримуар. На незнакомца с лейкой.

И замер.

Его лицо изменилось. Полностью. Мгновенно. Декан. Маг. Прадедушка. Всё это исчезло. Остался — отец.

— Валий? —прошептал он .

Человек с лейкой посмотрел на Варилия. И его лицо тоже изменилось — из недоумения в шок, из шока — в узнавание.

— Папа?

— СЫНОК!

Варилий — величайший маг, декан Люминарской Академии, человек, чья сдержанность была легендарной — перешагнул через корень дуба, наступил в лужу от лейки, споткнулся о жёлудь, поскользнулся на листьях — и обнял сына.

Крепко. По-отцовски. Так, что лейка выпала из рук Валия и загремела по полу.

— Папа, — Валий обнял его в ответ, — что происходит? Я поливал фикус в саду святилища, и вдруг — свет, грохот, портал, и я здесь. С фикусом. И дубом. Откуда дуб?

— Заклинание призыва помощи, — Варилий отстранился, вытирая глаза. — Григорий... гремлин... прочитал из моего гримуара заклинание призыва помощи друида. А жидкость, которой ты поливал фикус, перенеслась вместе с тобой и... — он посмотрел на дуб, пробивший потолок, — ...немного переборщила с ростом, найдя под кладкой корень дуба.

— Немного?! — донёсся голос профессора Солариуса со второго этажа, куда дуб пробился кроной. — Декан, крона заняла весь мой кабинет! И теперь здесь живёт белка! Белка, которая украла мою фляжку, декан!

Зельда стояла в дверях, в пижаме, босиком, с Мармеладом на плече, и смотрела на сцену: Варилий обнимает сына, гремлин на ветке, павлин на ветке, дуб через два этажа, Солариус ругается с белкой.

За её спиной стояли все — подруги, парни, студенты, преподаватели. Все видели Варилия — не декана, не мага, а отца, который обнимает сына и говорит «сынок» голосом, от которого хочется плакать.

Зельда посмотрела на них. На Варилия и Валия. На объятие посреди хаоса, корней и листьев.

И улыбнулась.

Потому что поняла. Семья — это и есть то, ради чего стоит быть Императрицей. Ради чего стоит создавать каменных воинов, уменьшать монстров, сражаться с богами.

Ради вот этого. Ради «сынок». Ради объятия в луже от лейки.

Амулет потеплел.

«Доча,» — Ка'азерот сказал тихо. «Ты улыбаешься. Хорошо. Кстати — хомяк свернулся на моём троне и спит. Он... тихо сопит. Это раздражает. Но терпимо.»

Зельда рассмеялась.

«Ты его уже назвал, папа?»

Долгая пауза.

«...Нет.»

«Врёшь.»

Ещё более долгая пауза.

«...Шарик. Его зовут Шарик. Но если кто-то узнает — я всё отрицаю.»

Зельда смеялась так, что Мармелад чуть не свалился с плеча.

Жизнь продолжалась. Со всем хаосом, дубами, хомяками и любовью.

Жизнь продолжалась.

Глава 21. Новые корни

Кабинет Варилия пах старыми книгами и корицей.

Не обычной корицей — той, которую Азграл'Ог добавлял в чай, тёплой и домашней, — а корицей из древних свитков, пропитавшей пергамент за столетия хранения. К ней примешивался запах каминного дыма, пчелиного воска от свечей и чего-то травяного — видимо, фикус Валия источал собственный аромат, тихий, зелёный, живой.

Зельда сидела в кресле у камина, поджав ноги и обхватив кружку с чаем обеими руками. Фарфор был горячим — приятно, почти обжигающе. Пальцы покалывало. Чай пах бергамотом — Азграл'Ог знал её вкусы лучше, чем она сама.

Агата — рядом, в соседнем кресле, элегантно потягивая чай из фарфоровой чашки. Рога скрыты иллюзией, но пальцы с длинными, скорее когтями, чем ногтями, на чашке она скрывать не стала. Впрочем, Валий, похоже, не замечал — или не удивлялся. В семье Варилия, видимо, считалась нормой иметь какие-то секреты.

Мармелад лежал у Зельды на коленях, свернувшись тёплым клубком. Его мех был мягким — шелковистым, как всегда, после того, как кот принимал свою обычную форму после драконьей. Зельда машинально гладила его, чувствуя, как вибрация мурлыканья передаётся через ладонь в грудь.

Гиль дремал у камина, свернувшись кольцом. Фиолетовые чешуйки отбрасывали блики на каменный пол. Время от времени дракон выдыхал тоненькую струйку дыма — не огня, а именно дыма, пахнущего карамелью. После боя с тварью Фотэна Гиль стал спокойнее. Будто доказал что-то самому себе.

Пушинка спала на подлокотнике кресла Агаты, обнимая шпагу. Селерион сидел на книжной полке, наблюдая за разговором совиными глазами.

И Эолис — Эолис наконец-то пришёл в себя.

«Хозяйка,» — голос лисёнка в голове был бодрым, возмущённым и невыносимо болтливым. «Хозяйка, ты понимаешь, что ты со мной сделала?»

«Эолис, не сейчас...»

«СЕЙЧАС! Ты пропустила через меня столько энергии, что я видел ЦВЕТА, которых не существует! Семнадцать новых оттенков фиолетового! Я не знал, что их столько!»

«Эолис...»

«И ты не разделила потоки! Помнишь тебя учили — разделять потоки хаоса, вести их параллельно от меня? Ты слила всё в один поток и пустила через меня, как через водопроводную трубу! Я — тонкий магический инструмент, а не водопроводная труба!»

Зельда мысленно вздохнула.

«Прости, Эолис. Я... была в бою. Не до тонкостей.»

«Не до тонкостей! Она создала армию из камней, одушевила сто воинов, уменьшила бога-бульдога до хомяка — и говорит «не до тонкостей»!»

Пауза. Потом — тише, с ноткой удивления:

«Хотя... знаешь что? Я стал сильнее.»

«Что?»

«Серьёзно. Этот поток — он был чудовищным, да. Но он... расширил меня. Как мышцу, которую перенапрягли, и она выросла. Мои каналы стали шире. Я чувствую больше. Вижу дальше. Могу проводить больше энергии.»

Он помолчал.

«Всё равно предупреждай в следующий раз. Пожалуйста. Я чуть не растворился в потоке. Это было... страшно.»

«Обещаю, Эолис. Прости.»

«Ладно. Прощаю. Но только потому, что теперь я круче, чем раньше. И потому что хомяк — это было смешно.»

Напротив, за массивным дубовым столом, заваленным свитками и кристаллами, сидели Варилий и Валий. Свечи на столе горели ровно, отбрасывая тёплые тени на лица отца и сына.

Они не виделись — как выяснилось — семнадцать лет. Валий уехал в святилище друидов «на полгода», которые превратились в семнадцать лет, потому что «фикусы не ждут» и «великое дерево мудрости нельзя бросить в период цветения, папа, ты же понимаешь».

Варилий, судя по лицу, не понимал. Но кивал.

Зельда смотрела на них и думала о странности семьи. Варилий — её прадедушка. Строгий, властный, способный одним щелчком пальцев обратить человека в камень. И вот он сидит, кивает и слушает, как его сын рассказывает о трюфелях. Потому что любит. Потому что скучал. Потому что семнадцать лет — это много, даже для мага, живущего столетиями.

— Расскажи мне всё, — сказал декан, наливая сыну чай. Чайник был старый, серебряный, с гравировкой — Зельда заметила на нём инициалы «В. и Э.». Варилий и Эллада. Когда-то это был их чайник. На двоих.

Валий Клавдий оказался полной противоположностью отца. Где Варилий — строгий, сдержанный, властный, — Валий был мягким. Рассеянным. С мечтательными глазами и привычкой вплетать в разговор латинские названия растений.

— Ну, — Валий отпил чай, — после того как ты освободил маму, я решил, что пора ехать. Помнишь? Ты сказал: «Сынок, ты должен найти свой путь». И я нашёл. Друидизм. Растения. Природная магия. Мне нравится выращивать вещи, а не взрывать их.

— Я ничего не взрываю, —возразил с достоинством Варилий.

— Папа. Ты взорвал дворец короля Арканы. Дважды.

— Это были контролируемые эксперименты.

— С незапланированными последствиями.

Мармелад приоткрыл один глаз.

— Хозяйка, — прошептал он, — мне нравится этот друид. Он троллит собственного отца. Это редкий талант.

«Согласен, — вставил Эолис. — Варилий краснеет! Я никогда не видел, как Варилий краснеет! Это исторический момент!»

Зельда мысленно шикнула на обоих и продолжила слушать.

Потом Валий поставил чашку — фарфор тихо звякнул о блюдце — и посерьёзнел.

— Папа. А как мама?

Тишина. Камин потрескивал. Свечи мигнули — будто кабинет сам задержал дыхание.

Варилий откашлялся. Неловко. Декан Люминарской Академии, один из сильнейших магов континента, смотрел в стену и откашливался, как нашкодивший школьник.

— Мама... — начал он. Снова откашлялся. — Твоя мать... находится... здесь.

— Здесь? — Валий вскочил, стул скрипнул по каменному полу. — В академии? Где?!

Варилий молча указал на дальний угол кабинета.

Там, за книжным шкафом, частично скрытая стопкой энциклопедий, стояла каменная статуя. Эльфийка — высокая, стройная, с длинными волосами и выражением яростного возмущения, застывшим в камне. В одной руке — кинжал. В другой — мешок. На лице — злость пополам с удивлением. Навечно.

Валий посмотрел на статую. На отца. Снова на статую.

— Опять?! — воскликнул он.

Зельда подавилась чаем. Горячая жидкость обожгла подбородок, Мармелад на коленях вздрогнул.

— О-опять?! — она закашлялась, вытирая подбородок рукавом. — Что значит «опять»?! Она раньше уже грабила?

«О, хозяйка, — Эолис в голове захихикал. — Это семейная традиция! Окаменение как воспитательная мера! Я хочу знать подробности!»

Валий сел обратно в кресло и провёл рукой по лицу. Лоза в его косе тихо зашелестела — живая, реагирующая на эмоции хозяина.

— Мама... — он вздохнул. — Как бы это сказать... У мамы очень специфическое хобби.

— Хобби?!

— Эллада и я, — Варилий заговорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом, — были... в молодости... искателями приключений. Мы путешествовали по континенту. Исследовали руины, древние храмы, подземелья. Я искал знания — книги, артефакты, заклинания. А Эллада...

— Сокровища, — Валий закончил. — Мама искала сокровища. Золото, драгоценности, редкие камни. У неё невероятный талант находить ценности. И ещё более невероятный талант... присваивать чужие.

— Она воровка, — сказала прямо Агата. Чашка в её когтистых пальцах даже не дрогнула.

— Искательница приключений с гибкими моральными принципами, — поправил Варилий.

— Воровка, — повторила Агата.

Варилий сдался.

— Да. Воровка. Блестящая, талантливая, очаровательная воровка. С навыками боя, магией иллюзий и абсолютным отсутствием чувства вины.

Мармелад на коленях Зельды фыркнул.

— Хозяйка, теперь понятно, откуда у тебя талант влипать в неприятности. Генетика.

«И откуда умение обращать врагов в безобидные формы! — добавил Эолис. — Дед в камень, внучка в хомяков. Семейная специализация!»

Зельда переводила взгляд с одного на другого. Кожа кресла под её ладонями была гладкой, прохладной — контраст с горячей чашкой.

— И вы... поженились?

— Она была невероятно красива, — Варилий сказал, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое. Старое. Больное. — И невероятно опасна. И когда она улыбалась... — он замолчал, покачал головой. — Неважно. Мы путешествовали десять лет. Потом я получил должность в академии и осел. Эллада пыталась. Честно пыталась. Но через два года...

— Сколотила банду и начала грабить купцов, — закончил будничным тоном Валий.

— Тебе было шесть! — Варилий посмотрел на сына. — Откуда ты знаешь?

— Папа, я жил в доме, где мама хранила награбленное в подвале. Я думал, что все подвалы полны золота. До школы.

Варилий закрыл глаза. Морщины на его лице стали глубже.

— Когда я узнал, — он продолжил тише, — я пытался поговорить с ней. Убедить. Она не согласилась. Сказала, что «честная жизнь — это скучная жизнь». Я был вынужден... — он посмотрел на статую.

— Обратить её в камень, — закончила Зельда.

— В первый раз, — уточнил Валий.

— В ПЕРВЫЙ?!

— Через пять лет я освободил её, —продолжил Варилий . — Она поклялась, что исправится. И исправилась. На какое-то время. Потом Валий уехал к друидам, и я... потерял её из виду. До того момента, когда она похитила трёх моих студенток.

Он посмотрел на Зельду.

— Тебя в том числе, внучка.

Зельда вспомнила подвал. Запах сырости и старого камня. Верёвки на запястьях — грубые, врезавшиеся в кожу. Голос Эллады — насмешливый, холодный. Кинжал у горла Лиры. «Мой бывший муж и его калеки-преподаватели.»

Воспоминание было острым, как осколок. Зельда моргнула, отгоняя его.

— Это была... прабабушка? — она произнесла слабо.

— Технически — да, — Агата вздохнула.

— Технически — бывшая жена моего отца, мать для меня, и прабабушка для тебя, — Валий подсчитал. — Семейное древо у нас... ветвистое.

«Ветвистое?!» — Эолис возмутился в голове. — Да у вас не древо, а джунгли! Воровка-прабабушка, бог-отец, демон-бабушка...»

— Кстати о семейном древе, — Зельда повернулась к Валию. — Ты мне кем приходишься?

Валий задумался, загибая пальцы. Цветы в его бороде покачивались при каждом движении — живые, маленькие, лиловые.

— Варилий — твой прапрапрадедушка. Я — его сын. Агата — его... — он посмотрел на демоницу. — Внучка?

— И твоя племянница, — поправила Агата. — По линии второй жены.

— У деда была вторая жена?! — Зельда повернулась к Варилию.

Варилий покраснел. Впервые на памяти всех присутствующих. Кончики ушей стали пунцовыми.

— Не жена. Интрижка. Давно. Очень давно.

— Сколько у тебя было «интрижек», папа? — Валий спросил с выражением человека, который давно подозревал, но никогда не спрашивал.

Варилий покраснел ещё сильнее. Зельда не знала, что человеческое лицо способно на такой оттенок.

— Несколько.

— Папа.

— Около... — он прокашлялся. — Около двадцати детей. Приблизительно. Тех, о ком я знаю

Тишина. Только камин потрескивал.

— ДВАДЦАТЬ?! — Произнесли хором Зельда, Валий и Агата.

— Я был молод! — Защищался Варилий, вжимаясь в кресло. — И путешествовал! И Эллада тогда ещё не... мы ещё не были вместе, и...

— Двадцать, —повторила ледяным тоном Агата.

— Где остальные? — спросила Зельда.

— Повсюду, — Варилий признал. — Некоторые — сильные маги. Некоторые — одарённые магией ремесленники. Один — пират, но мы не поддерживаем связь.

— Пират, — Зельда сказала. — У меня есть родственник-пират?

Мармелад перевернулся на спину, подставляя живот.

— Хозяйка, твоя семья — это энциклопедия хаоса. Даже босс был бы впечатлён.

«Босс СЛУШАЕТ,» — Ка'азерот вставил через амулет. «И да, я впечатлён. Двадцать детей, и это только те, о ком он знает. Этот смертный плодовитее некоторых богов.»

Зельда откинулась в кресле, чувствуя мягкую обивку спиной, и посмотрела в потолок. Потолок был высокий, с лепниной — розы и виноградные лозы, потемневшие от времени.

— Мой прадедушка — декан академии с двадцатью детьми. Моя, пусть не родная, но прабабушка — окаменевшая эльфийка-грабительница. Дядя моей бабушки — друид, который поливает фикусы и выращивает дубы за одно мгновение. У меня есть троюродный дедушка-пират. Моя бабушка — архидемон, пусть и волей случая. Мой отец — бог Хаоса.

Пауза.

— Нормальная семья, — заключила она.

Агата фыркнула. Валий рассмеялся — звонко, по-мальчишески, но в его взгляде сквозило недоумение. Даже Варилий позволил себе улыбку — тонкую, виноватую, но настоящую.

«Абсолютно нормальная семья, — согласился Эолис. — Для цирка.»

* * *

Разговор постепенно перешёл к серьёзному.

— Война, — Варилий расстелил карту на столе. Пергамент был жёстким, шуршащим, пахнущим чернилами. Красные метки выделялись на бледном фоне, как капли крови. — Святая Империя отброшена за перевалы, но это временно. Они перегруппируются. Ударят снова.

Зельда подошла к столу, поставив кружку. Чай остыл — она забыла о нём. Карта была знакомой, но каждый раз, глядя на красные метки, она чувствовала холодок — не магический, а человеческий. За каждой меткой — люди. Солдаты. Инквизиторы. Те, кто хочет её уничтожить.

И те, кого она должна защитить.

Валий наклонился над картой, его рассеянность мгновенно исчезла. Друид изучал рельеф с профессионализмом человека, который десять лет жил среди лесов и гор. Его пальцы — испачканные землёй, с зелёными следами сока растений — скользили по горным линиям.

— Перевалы, — он провёл пальцем. — Папа, если засадить их лесом — густым, быстрорастущим — эльфам будет удобнее защищать проходы. Лес — их стихия.

Зельда покачала головой.

— Нет.

Все посмотрели на неё.

— Если мы превратим перевалы в лес, — она объяснила, — мы запрём и себя. Армия Гарольда не сможет пройти. Подкрепления из Арканы — тоже. Мы создадим стену, которая работает в обе стороны.

«Умница,» — одобрил её слова через амулет Ка'азерот. Тихо, только для неё.

«Она думает как полководец! —добавил Эолис . — Когда она успела? Неделю назад она думала, как студентка!»

«Война учит быстро, Эолис.»

Валий задумался, потом кивнул.

— Справедливо. Я не подумал о логистике.

— Но, — Зельда подалась вперёд, чувствуя, как край стола упирается в бёдра, — помощь с урожаем — это другое. Поздняя осень. Зима на пороге. Война означает — нужно кормить армию, город, академию. А запасы не бесконечны.

— Зелье быстрого роста, — Валий сказал мгновенно, глаза загорелись. — Я могу его приготовить. Позволяет вырастить урожай даже зимой.

— Побочные эффекты? — Агата спросила, постукивая когтем по подлокотнику.

— Обедняет почву, — Валий признал. — На несколько лет делает землю непригодной для обычного земледелия. Но если заранее обогатить её друидской магией...

— Можно минимизировать ущерб, —закончил Варилий . — Хорошо. Завтра обсудишь это с профессором Морвенной.

— С удовольствием, — Валий улыбнулся, и цветы в его бороде, казалось, расцвели ярче.

Зельда кивнула и, попрощавшись, отправилась спать, слыша за спиной расспросы Валия об её отце и боге Хаоса.

* * *

Вечером, в общежитии, Зельда рассказала подругам о Валии.

Комната пахла лавандовым мылом и горячим молоком — Лидия принесла кувшин из кухни. Свечи горели на подоконнике, за окном тихо падал снег — мягкий, пушистый, освещённый магическими фонарями двора.

— У меня есть двоюродный прадедушка, — объявила Зельда, забравшись в кровать с Мармеладом на коленях. Одеяло было тяжёлым, тёплым — Азграл'Ог позаботился о зимних одеялах раньше, чем выпал снег. — Друид. Он поливал фикус, когда Григорий случайно призвал его.

— Прадедушка друид, — кивнула Элара. — Для тебя это удивительно нормально.

— А ещё у прапрапрадедушки двадцать детей, — добавила Зельда.

Тишина.

— ДВАДЦАТЬ?! — хором.

— Он был молод, — Зельда повторила слова Варилия, стараясь не смеяться.

— Декан Варилий — бабник?! — Элара схватилась за блокнот, перо заскрипело по бумаге. — Это нужно записать!

— Элара, если ты запишешь это, он превратит тебя в фикус, — предупредила Ариана.

— Оно стоит того!

— Лира отбери у Элары блокнот.

— Ладно, ладно, — Лира спрятала блокнот, отобранный у подруги под подушку. — Но мы запомним.

Зельда закрыла глаза. Амулет был тёплым — папа рядом, как всегда. Мармелад мурлыкал — вибрация проходила через одеяло, через тело, успокаивая. Гиль дышал у кровати — тихо, ровно, карамельным дымом.

«Спокойной ночи, Эолис.»

«Спокойной ночи, хозяйка. И помни — в следующий раз РАЗДЕЛИ ПОТОКИ. Я не водопроводная труба!»

«Спокойной ночи, Эолис.»

«...Спокойной ночи.»

За окном шёл снег — первый в этом году.

— Спокойной ночи, —прошептала Зельда .

— Спокойной ночи, Императрица-с-двадцатью-дядями-и-тётями, — ответила Лира.

Подушка полетела через всю комнату.

* * *

Утро началось с зарядки. Но не той, которую проводили демоницы. Общей, которую решил ввести Солариус и смог уговорить декана.

Воздух был холодным — колючим, свежим, пахнущим снегом и хвоей. Первый снег покрывал землю тонким слоем, хрустящим под ногами. Каждый выдох превращался в облачко пара, каждый вдох обжигал горло морозной свежестью.

Солариус — в белоснежной мантии, невозмутимый, как скала, — стоял на плацу и наблюдал, как студенты бегали, прыгали, отжимались и проклинали всё на свете.

Зельда бежала рядом с Эларой. Ноги пружинили по подмёрзшей земле, мышцы ныли после трёх дней в кровати, но тело слушалось. Кожу покалывало от холода, щёки горели.

«Бежим! — Эолис ликовал в голове. — Я люблю бег! Ветер в ушах! Ну, в твоих ушах, но я чувствую! Быстрее!»

«Эолис, я не могу быстрее. Мне все еще запрещено использовать магию без разрешения.»

«Это отговорки! Ты создала сто каменных воинов, а не можешь пробежать два круга?»

— Бодрее! — Элара подбадривала рядом, будто слышала Эолиса. — Ты создала армию из камней, а не можешь пробежать два круга?

«Видишь?» — Эолис торжествовал. — Даже Элара согласна!»

— Я не могу, если начну бежать быстрее, придется использовать магию, — пропыхтела Зельда. — А мне нельзя!

Лирея бежала чуть позади, её перламутровая кожа розовела на холоде. Ноги до сих пор казались ей странным изобретением, но русалка упорно не отставала. Снег под её босыми ступнями (она отказывалась от обуви, потому что «ноги должны чувствовать землю, как хвост чувствует воду») таял, оставляя мокрые следы.

Финрод бежал легко — эльфийская грация делала зарядку похожей на танец. Томас пыхтел, но не сдавался, его сумка с инструментами подпрыгивала на плече, хотя ему предлагали ее снять. Дрейвен бежал так, будто шёл — ровно, размеренно, без единого лишнего движения — опыт тренировок как паладина.

После зарядки — завтрак, горячий чай и булочки Тарниса. Зельда сжимала кружку обеими руками, отогревая пальцы. Пар поднимался от чая, оседая на ресницах тёплой влагой. Корица. Бергамот. Дом.

Первый урок — защитная магия.

* * *

— Сегодня, — Солариус обвёл класс взглядом, — мы будем изучать нечто необычное. Нечто, чего нет ни в одном учебнике.

Он повернулся к Зельде.

— Мисс Нонцет-Клавдий. Ваш щит.

Зельда встала, чувствуя на себе взгляды.

— Я наблюдал за вашим щитом с первого курса, —продолжил Солариус . — Шестиугольная структура. Плетёные косички. Фиолетовые искры хаоса на стыках. Это не стандартная защита — это уникальная школа магии.

«О, хозяйка, он тебя хвалит! — Эолис завертелся в ядре. — Наконец-то кто-то ценит ваше творчество! Скажи ему, что я тоже участвую!»

«Эолис. Тихо.»

«Но...»

«Тихо. Этот щит меня учила делать бабушка еще до твоего появления.»

Зельда подняла руки. Золотые шестиугольники вспыхнули — знакомые, тёплые. Косички магии сплелись, подвижные шестигранники перестраивались. Свет играл на гранях — золотой, с фиолетовыми искрами на стыках, будто маленькие молнии пробегали по поверхности.

Она чувствовала щит — не глазами, а чем-то глубже. Каждый шестиугольник — как клетка кожи. Каждая искра — как нервное окончание. Щит был частью неё.

Солариус обошёл его, изучая.

— Обратите внимание. Фиолетовые искры — энергия хаоса. Она заполняет промежутки между элементами порядка, делая щит одновременно жёстким и гибким. Как мышцы на скелете.

Он бросил тестовое заклинание — огненный шар. Щит поглотил его, шестиугольники перестроились, распределяя энергию. Зельда почувствовала тепло — мимолётное, как поцелуй пламени — и щит уже остыл.

— И главное — то, что произошло три дня назад. Мисс Нонцет-Клавдий создала этот щит не вокруг себя. Вокруг противника. Замкнула тварь Фотэна в сферу. И сфера поглотила его магию.

Класс затаил дыхание.

— Этот щит — не только защита. Это оружие. Ловушка. Клетка.

Зельда убрала щит и села. Руки чуть дрожали — не от усталости, а от осознания. Солариус только что назвал её магию «новой школой». Её — пятнадцатилетнюю девочку, которая в двенадцать лет случайно превращала завтрак в бабочек.

«Ты изменилась, хозяйка, — сказал тихо Эолис. Без шуток. — Мы все изменились.»

* * *

Второй урок — зельеварение у профессора Морвенны.

Класс заполнился запахами трав, кипящих котлов и мокрой земли — Валий стоял посреди класса, весь в грязи, с горшком фикуса и широкой улыбкой.

— Студенты, — Морвенна представила, — сегодня у нас гость. Валий Клавдий, верховный друид святилища Зелёного Сердца. И его фикус.

— Фикус — необходимый инструмент, — объяснил серьёзно Валий.

Зелье быстрого роста оказалось сложнее, чем звучало. Валий показывал — руки двигались уверенно, травы летели в котёл с точностью, которая не вязалась с его рассеянным видом. Запах менялся — от горького к сладкому, от земляного к цветочному.

Когда он капнул зелье на фикус, растение дрогнуло и выросло на полметра за тридцать секунд. Листья раскрылись — сочные, зелёные, пахнущие свежестью. Ствол утолщился с тихим хрустом.

«Хочу! — Эолис закричал. — Хочу это зелье! Представь, хозяйка — если капнуть его на Гиля? Он вырастет до размеров дома!»

«Эолис, НЕТ.»

«Но...»

«НЕТ. Ты же слышал, это зелье только для растений.»

Томас, предсказуемо, увлёкся и случайно вырастил из стола грибницу. Морвенна была в ужасе — её стол, тёмный, полированный, с историей в полвека — зарос трюфелями. Валий — в восторге.

— Трюфели! — он воскликнул, разглядывая грибы с нежностью. — На дубовом столе! Уникальный случай!

— Это МОЙ стол, —простонала Морвенна .

— Был ваш. Теперь он — экосистема. Скорее всего он уже был поражен грибницей.

Мармелад, сидевший на подоконнике класса, принюхался.

— Хозяйка, трюфели стоят пять золотых за штуку. На столе — минимум двадцать. Томас только что заработал больше, чем большинство студентов за год.

«Запиши! — Эолис возбудился. — Записывай рецепт! Мы будем выращивать трюфели и продавать! Станем богатыми!»

Зельда мысленно закатила глаза. Но улыбнулась.

* * *

Третий урок — боевая магия в лабиринте.

Каменные коридоры пахли сыростью и старой магией — тяжёлой, тягучей, будто воздух сам был заколдован. Факелы горели на стенах синим пламенем, отбрасывая танцующие тени.

Зельда оказалась в паре с Дрейвеном. Молчаливым, надёжным, как стена.

В лабиринте она впервые по-настоящему использовала Гаэль. Меч пел в её руке — тонко, чисто, радостно. Рукоять была тёплой, сапфир на навершии пульсировал в такт её сердцу. Драконье крыло крестовины ловило свет факелов — и казалось, что меч дышит.

Магические создания атаковали из-за углов. Зельда чередовала магию и клинок — щит на левой руке, Гаэль в правой. Руны на лезвии вспыхивали при каждом ударе — фиолетовые, живые.

Дрейвен дрался рядом — молча, точно. Они двигались как пара, не сговариваясь.

«Хозяйка! — Эолис комментировал каждый удар. — Слева! Нет, справа! Нет, СВЕРХУ! О, Дрейвен уже убил его. Молодец, Дрейвен. Тихий, но эффективный.»

— Хороший меч, — Дрейвен сказал на выходе. Для него это была длинная речь.

— Спасибо, — Зельда улыбнулась. Ладони покалывало от рукояти — приятно, как после хорошей тренировки.

Финрод, вышедший с Томасом, посмотрел на них с выражением, которое Зельда предпочла не анализировать.

«Ревнует,» — констатировал Эолис. — Определённо ревнует. Хочешь, я подожгу ему волосы? Нет? Ладно. Но предложение в силе.»

* * *

Обед.

Столовая гудела привычным шумом. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и яблочным пирогом. Каменный воин стоял в углу, подавая хлеб с торжественностью дворецкого. Студенты к нему привыкли — почти.

Зельда сидела между подругами, наслаждаясь теплом, едой и ощущением обычности. Суп был горячим — обжигал нёбо, согревал изнутри. Хлеб — свежий, с хрустящей коркой.

«Хозяйка, можно мне рыбу?» —заканючил Эолис. — Я заслужил рыбу. После всего, что ты со мной сделала — мне положена рыба. Большая рыба. С лимоном.»

«Эолис, ты не ешь. У тебя нет тела.»

«Но я чувствую вкус через тебя! Ешь рыбу! Ешь рыбу для меня!»

Зельда рассмеялась вслух, и Лира посмотрела на неё вопросительно.

— Эолис просит рыбу, — объяснила Зельда.

— О, он проснулся? — улыбнулась Элара. — Как он?

— Болтает без умолку. Жалуется, что я его перегрузила. Требует рыбу. Попрошайка. Впрочем, это обычное его поведение.

«Я СЛЫШУ!» — возмутился Эолис. — Я не обычный! Я улучшенный! Модернизированный! Мощность увеличена на тридцать процентов!»

И тут двери столовой распахнулись.

Зельда подняла голову — и замерла.

В зал вошла делегация. Три фигуры в белых мантиях с серебряной вышивкой — солнце и луна, символы храма Люминарии. Впереди шла женщина — высокая, стройная, с серебристыми волосами. Лицо спокойное. Глаза светлые.

На её плече сидел голубь.

Белый. Сияющий. С золотистым ореолом.

Всё вокруг — шум, еда, запахи, Эолис — исчезло. Осталась только Зельда и голубь.

Тот самый. Тот самый голубь, который влетел в столовую. Который сбросил записку в тарелку.

«Твоя мама жива.»

Ложка выскользнула из пальцев и звякнула о тарелку. Суп плеснул на скатерть. Зельда не заметила.

«Папа,» —позвала она через амулет. Голос в голове дрожал.

«Я вижу,» —ответил Ка'азерот. Его голос тоже изменился — натянутый, как струна. «Это тот голубь. Я узнаю его ауру. Храм Люминарии, значит. И они знают что-то об Атрисии.»

Пауза.

«Будь осторожна, солнышко. Пожалуйста.»

Даже Эолис замолчал. Впервые за весь день.

Варилий уже шёл навстречу делегации.

— Верховная жрица. Какая честь. Чему обязаны?

Жрица поклонилась.

— Декан Варилий. Мы пришли с посланием. И с предложением, — она посмотрела через зал. Прямо на Зельду. — Для вашей внучки.

Зельда встала. Медленно. Руки не дрожали — Императрица не дрожит. Но внутри пятнадцатилетняя девочка хотела подбежать к голубю, схватить его и спросить у жриц одно, единственное:

«Где моя мама?»

Но она стояла. И ждала.

Потому что научилась ждать.

Даже когда ожидание разрывало сердце.

Глава 22. Покровительница

Кабинет дедушки пах тревогой.

Не буквально — камин горел ровно, свечи не мигали, чай на столе был свежим и пах травами. Но Зельда чувствовала тревогу кожей — лёгкое покалывание на затылке, напряжение в воздухе, как перед грозой. Амулет на шее пульсировал — ровно, настойчиво, будто папино сердце билось в такт её собственному.

Три жрицы Люминарии сидели напротив. Белые мантии с серебряной вышивкой казались слишком чистыми для этого мира — слишком белыми, слишком совершенными. Пахло от них чем-то цветочным — не розами, не лавандой, а чем-то, чему Зельда не знала названия. Запах храма? Запах вечности?

Верховная жрица представилась Серафимой. Она сидела прямо, руки сложены на коленях. Серебристые волосы, светлые глаза, лицо без возраста. Ей могло быть тридцать. Или триста.

Голубь сидел на её плече. Белый. Сияющий. Тот самый.

Зельда не могла отвести от него глаз.

«Хозяйка,» — Эолис шептал в голове, непривычно тихо. «Я чувствую от этого голубя... свет? Не Фотэна — другой. Старше. Чище. Как утреннее солнце, а не полуденный жар.»

«Люминария, —подтвердил через амулет Ка'азерот. — Свет знаний, не свет силы. Они разные, солнышко. Фотэн — меч. Люминария — фонарь».

Рядом с Зельдой сидели Агата, рога были привычно скрыты, и Варилий, бледный, но собранный. Валий стоял у окна, его фикус на подоконнике тихо покачивал листьями, словно тоже чувствовал напряжение.

Мармелад лежал у Зельды на коленях — тёплый, мягкий, но не мурлыкающий. Настороже. Гиль свернулся у её ног, фиолетовые глаза полуоткрыты. Пушинка сидела на подлокотнике кресла, сжимая шпагу. Даже Селерион прилетел — наблюдал с полки, жёлтые совиные глаза немигающе смотрели на жриц.

— Итак, — Зельда заговорила первой. Голос ровный. Руки — на коленях, пальцы сцеплены, чтобы не дрожали. — Вы знали мою маму.

Это был не вопрос. Утверждение. Твердое утверждение.

Серафима степенно кивнула. С достоинством и с уважением, которое чувствовалось физически.

— Атрисия получила покровительство Люминарии ещё в юности, — жрица заговорила тёплым, как ветер, голосом — мягким, но несущий за собой силу. — Дочь Агаты Клавдий и Вергилия Нонцета. Из древнего рода. Но дар, который в ней жил, не имел отношения к родословной. Он был — её собственный.

«Хозяйка,» — Эолис прошептал. «Твоя мама... она была как ты. Созидатель. Только не через хаос — через порядок. Через структуру. Через камень.»

«Гай говорил, — вспомнила Зельда, — что мама была архитектором. Что от неё мне досталась точность в формах.»

«Он говорил правду. Шестиугольники в щите — это не хаос. Это порядок. Мамин дар, который твоя бабушка помогла тебе вознести в стократ.»

У Зельды защипало в глазах. Она моргнула. Не сейчас, не перед жрицами. Не перед всеми.

— Атрисия построила новый храм Люминарии, — продолжила Серафима, и в её голосе зазвучала искренняя, живая гордость. — За одну ночь.

— За одну ночь? — Агата подняла бровь. — Целый храм?

— Главный храм, — подтвердила Серафима. — Старый был разрушен землетрясением. Мы потеряли всё — стены, крышу, библиотеку. Атрисия пришла на рассвете, встала посреди руин и сказала: «Если нельзя починить, то я построю новое». И построила.

Жрица замолчала на мгновение, и Зельда увидела, как её глаза устремились в даль, в прошлое

— Камень поднялся из земли, как живой. Стены сложились сами. Колонны выросли, словно деревья. Крыша сомкнулась подобно бутону цветка. К рассвету следующего дня храм стоял — белый, сияющий, с куполом из лунного камня, что она призвала за километры от храма.

Тишина.

— Мы до сих пор молимся в этом храме, —добавила тихо Серафима . — Каждый камень помнит её руки. Буквально — если приложить ладонь к стене, можно почувствовать тепло. Четырнадцать лет прошло, а камни всё ещё тёплые, даже в самую лютую стужу.

Агата отвернулась к окну. Зельда видела, как её плечи дрогнули — один раз, коротко. Бабушка, которую буквально назвали виверной за храбрость и ярость, плакала. Молча. Отвернувшись.

Мармелад тихо мяукнул — не для Зельды. Для Агаты. Звук был мягким, почти неслышным. Утешение от кота, существовавшего во всех измерениях.

— Вы знаете, где она? — спросила Зельда. Главный вопрос, единственный, который занимал ее голову.

Серафима опустила взгляд.

— Нет.

Одно слово. Как удар под дых. Как нож.

— Люминария — покровительница Атрисии, — продолжила жрица. — Связь между богиней и покровительствуемой не разрывается при жизни. Никогда. Люминария чувствует каждого, кого взяла под крыло. Атрисия — жива. Люминария знает это точно. Но где... — она покачала головой. — Связь есть, но она... искажена. Как голос через стену. Люминария слышит, что Атрисия жива. Но не видит, где. И не может до неё достучаться.

— Как и я, —заговорил через амулет Ка'азерот. Вслух. Все в кабинете вздрогнули — голос бога хаоса в маленьком кабинете звучал как гром в коробке. — Четырнадцать лет. Каждый мир. Каждое измерение. Ничего. Ни следа.

Серафима посмотрела на амулет. Потом — на Зельду.

— Бог Хаоса, — она произнесла без страха, без осуждения. — Отец ребёнка Атрисии. Мы знали о тебе.

— И не осуждаете? — Спросила с ноткой вызова Агата.

— Люминария — богиня знаний, — ответила просто Серафима. — Знание не осуждает. Оно понимает. Атрисия любила — и была любима. Это не грех, это чудо.

Зельда почувствовала, как амулет потеплел. Сильно. Папа... благодарил? Или просто чувствовал?

«Эолис,» — она позвала мысленно. — Ты в порядке?»

«Я... да. Просто... ты плачешь, хозяйка. Внутри. И я плачу вместе с тобой. Прости. Я не могу остановиться.»

«Не останавливайся. Это нормально.»

— Записка, — сказала хрипло Зельда, заставив себя вернуться к делу — Белый голубь с запиской «Твоя мама жива». Это вы послали?

— Да, — Серафима кивнула. — Мы долго сомневались. Не знали, стоит ли. Но Люминария настояла. Она сказала: «Дочь имеет право знать, что мать жива. Даже если мы не можем сказать, где».

— А голубь? — Зельда посмотрела на птицу. Голубь ответил взглядом — блестящие чёрные глазки, золотистый ореол. — Почему голубь?

— Голубь — вестник Люминарии, — Серафима погладила птицу. — Он несёт только правду. Не может нести ложь. Если бы Атрисия была мертва — голубь не полетел бы.

Тишина. Камин потрескивал дровами, а за окном падал снег — тихий, мягкий, безразличный к человеческим трагедиям и божественным делам.

— Зачем вы здесь? — спросила Зельда. — Вы сказали — послание и предложение.

Серафима выпрямилась.

— Послание вы уже слышали. Атрисия жива и это подтверждает сама Люминария. А предложение... — она посмотрела на Варилия, потом снова на Зельду. — Мы приглашаем вас в храм Люминарии. С семьёй. С друзьями. Храм предлагает защиту и помощь в защите академии и королевства. Люминария готова встать на вашу сторону в этой войне.

— Люминария? — Варилий подался вперёд. — Богиня знаний — против бога света Фотэна?

— Фотэн перешёл черту, — жёстко сказала Серафима . Впервые в её голосе зазвучала сталь. — Он опорочил храм Люминарии на своей земле. Создаёт тварей с помощью запретной магии. Благословляет фанатиков, что сжигают ученых и книги. Это не свет — это тирания. Люминария терпела долго. Но когда Фотэн направил армию против ребёнка — против дочери женщины, которая построила нам храм... Против той, кого мы называли сестрой, а Люминария – дочерью. — она замолчала. — Терпение закончилось.

«Ого,» — Эолис присвистнул в голове. «Богиня знаний обиделась. Это... это серьёзно, хозяйка. Знаешь, что говорят: не бойся меча — бойся библиотекаря, которого разозлили.»

— До храма — день пути, — продолжала Серафима. — Мы обеспечим безопасность дороги. Храм защищён древней магией — ни один солдат империи не войдёт на его территорию.

Зельда посмотрела на Агату. Бабушка кивнула — едва заметно. На Варилия — он тоже кивнул. На Валия у окна — друид улыбнулся ободряюще, цветы в его бороде качнулись.

— Хорошо, — Зельда сказала. — Мы поедем.

Амулет вспыхнул.

«Доча,» — Ка'азерот сказал. «Возьми с собой зеркало. Моё. То, что в часовне. Я хочу... видеть. В Храм Люминарии я не смогу открыть окно. Если камни помнят Атрисию... я хочу быть рядом. Хотя бы через зеркало».

«Конечно, папа».

* * *

Сборы начались немедленно.

Столовая академии превратилась в штаб — карты на столах, списки провизии, маршруты. Азграл'Ог, разумеется, уже упаковал три сундука с вещами Зельды, прежде чем она успела попросить.

— Госпожа, — он поклонился, — тёплое платье, зимний плащ, запасные перчатки, три пары носков из шерсти мериноса, набор зелий от простуды, корзина с едой на дорогу — включая форель для господина кота и одуванчиковый салат для мастера Бальтазара.

— Азграл'Ог, мы едем на один день.

— День — это двадцать четыре часа для непредвиденных обстоятельств, госпожа. Я предпочитаю быть готовым. Даже к тому, что Фотэн придет свататься к вашей бабушке.

Мармелад расхохотался, а Бальтазар одобрительно пропищал:

— Уважаю тех, кто мыслит стратегически.

Подруги собирались шумно. Элара составляла список необходимых книг («В храме Люминарии — библиотека! Самая большая на континенте! Я не могу поехать без списка!»). Лира паковала блокноты, три пера и запасные чернила, что бы делать записи с Эларой. Ариана спорила с Лидией о том, брать ли валенки или зимние сапоги. Лирея стояла перед зеркалом и с ужасом рассматривала меховую шапку.

— Это мёртвое животное, — прошептала русалка. — На моей голове. Мёртвое животное.

— Лирея, ты ешь живую рыбу, — терпеливо объясняла Элара. — А тут всего лишь кусочки шкуры кролика.

— Оно кролики такие милые, когда живые!

— Ты мёрзнешь на холоде.

— Я лучше замёрзну, чем надену то, что сделали из милого кролика!

Парни собирались в своих комнатах. Финрод вышел элегантно, с одной дорожной сумкой, уложенной с хирургической точностью. Томас собирался хаотично, засовывая инструменты в каждый карман, пока сумка не стала похожа на ежа. Дрейвен, как положено паладину — без сумки вовсе, только меч на поясе и плащ на плечах. Остальное он тайком отдал Азграл'Огу.

— Ты ничего не берёшь? — Томас посмотрел на него.

— Меч. Плащ. Достаточно.

— А если будет холодно?

— Не будет.

— А если будет?

Дрейвен посмотрел на Томаса. Томас замолчал.

Зельда наблюдала за суетой и чувствовала странное тепло. Не от амулета — от людей. Все ехали с ней. Без вопросов, без сомнений. Подруги, парни, бабушка, прадедушка, двоюродный прадедушка с фикусом. Все.

«Эолис, ты готов?»

«Хозяйка, я РОЖДЁН готовым! Храм Люминарии! Библиотека! Может быть, там есть книги о фамильярах? Может, я узнаю, кем был до того, как стал ТОБОЙ? Может...»

«Эолис.»

«Да?»

«Дыши.»

«Я не дышу. У меня нет лёгких.»

«Метафорически.»

«...Ладно. Дышу метафорически.»

И тут дверь столовой распахнулась. С грохотом. С морозным ветром. С запахом пота, железа и крови.

В проёме стоял Бориус Валторн.

Старшекурсник выглядел не так, как Зельда его помнила. Не тот Бориус — высокомерный аристократ, который называл её «грязью» на первом курсе — был гладким, ухоженным, уверенным. Не тот, что стеснялся своих корней в академии эльфов. Этот Бориус - был воином.

Выше, чем раньше. Шире в плечах. Волосы — обрезаны коротко, по-военному. На щеке — свежий шрам, красный, ещё не заживший. Доспехи — боевые, не парадные, с вмятинами и следами магических ударов. Меч на поясе — настоящий, тяжёлый, побывавший в деле.

За ним — ещё трое. Тиллий — рыжий, худой, без обычной ухмылки; вместо неё — усталость. И два незнакомых студента-старшекурсника, такие же потрёпанные.

— Зельда! — Бориус пересёк столовую в три шага и отдышался. — Мы с плохими вестями. Форт Каменного Орла окружен. Я стоял на стенах с твоими каменными ребятами.

Он остановился перед ней. Тяжело дышал. Пар поднимался от доспехов — он бежал.

— Армия империи пошла на новый штурм. Элита — лучшие маги, паладины, инквизиторы. Прорвали все перевалы. Окружили форт. Среди эльфов сотни раненых и убитых…

Зельда почувствовала, как мир качнулся. Только что — сборы, надежда, храм. И вот — война. Снова.

— Когда это случилось? — она спросила. Голос не дрогнул. Императрица.

— Прорыв начался на рассвете, —ответил Бориус . — Мы помогали в лазарете, пока не пришлось самим выйти на стены. Часов пять, может, шесть назад.

— Щит форта?

— Держится. Твари его не могут пробить. Но они окружили его. Полностью. Все маршруты отрезаны. Портал пока работает, но маги империи пытаются его заглушить, используя благословение Фотэна.

Варилий уже стоял у карты, двигая метки.

— Все перевалы? —спросил он жёстко.

— Все три, — Бориус кивнул. — Эльфы удержали северный на четыре часа, но их оттеснили, им пришлось уходить в форт, неся потери. Гномы на южном дрались до последнего, но при таком численном перевесе... — он покачал головой. — Их оттянули к стенам Арканы. Дварфийские укрепления держатся, но надолго ли — не знаю.

Тиллий шагнул вперёд. Рыжие волосы грязные, лицо серое.

— Это не обычные солдаты, Зельда. Элита. Каждый боец — маг или паладин. Инквизиторы с ними — обученные, не обычные фанатики из деревни. Настоящие боевые маги Фотэна.

Зельда посмотрела на карту. Красные метки — повсюду. Форт в кольце. Перевалы — потеряны. Аркана — под угрозой.

И она только что согласилась ехать в храм.

— Храм подождёт, — она сказала.

— Нет, — сказала Серафима, стоявшая в дверях. — Именно сейчас. Храм не подождёт. Именно сейчас больше всего вам нужна помощь Люминарии.

Зельда посмотрела на жрицу. На Бориуса. На карту. На Агату.

— Объясните, — она сказала.

— Храм Люминарии — не просто здание, — Серафима заговорила быстро, точно. Жрица-дипломат превратилась в жрицу-стратега. — Это узел силы. Древний. Атрисия построила храм учитывая всё. Камни храма пропитаны магией земли. И магией Люминарии. Если вы, Зельда, коснётесь этих камней — камней, которые помнят руки вашей матери — ваша сила созидания вырастет. Многократно. Так считает Люминария.

Зельда задумалась.

— Сколько каменных воинов вы создали в прошлый раз? — Спросила Серафима.

— Сто.

— С силой храма сможете тысячу. Может быть, больше.

Зельда почувствовала, как что-то сжалось внутри. Не страх — предвкушение.

«Доча, —заговорил Ка'азерот через амулет. Серьёзно. Без шуток. Если это правда — если камни храма помнят Атрисию — это может быть ключом. Не только к силе. К ней. К маме. Возьми зеркало и поезжай. Я буду рядом. А на счет Арканы, академии и форта — доверься друзьям, демоницам с Азграл'Огом и бабушке. Уж они то смогут продержаться».

— Бориус, — Зельда повернулась к старшекурснику. — Форт продержится?

— Без твари Фотэна — да. Щит крепкий. Каменные воины стоят на стенах. Грунд ремонтирует доспехи и кует новые без остановки. Гарольд — лучший из командиров, которого я знаю. Но если империя найдёт способ пробить щит...

— Они не найдут, — Сказала Агата. — Не за один день. А уж я спокойно помогу в обороне.

Она посмотрела на Зельду.

— Ты едешь в храм. Сегодня. Со всеми. Бориус — ты тоже. Тебе нужен отдых и лечение. — Она посмотрела на шрам на его щеке. — Это должна осмотреть целительница.

— Царапина, — Бориус отмахнулся.

— Это приказ, — сказала Зельда, подтверждая слова бабушки.

Бориус моргнул. Посмотрел на неё — долго, внимательно. И увидел то, что видели все в последние дни: не девочку с фиолетовыми волосами, а Императрицу.

— Слушаюсь, — он сказал. Без иронии.

Тиллий за его спиной тихо присвистнул.

— Она изменилась, —прошептал он .

— Война, —ответил тихо Бориус. — Война всех меняет.

* * *

Сборы возобновились — теперь с другой энергией. Не праздничной, не предвкушающей. Деловой.

Агата отдавала команды демонессам — Нельмира и две другие оставались вместе с ней в Аркане для защиты. Талвия и Ривенна ехали с Зельдой.

Грунд вызвался остаться в форте — «Твои воины нуждаются в починке, Императрица. И в кузнеце.» Торвин — молча — встал рядом с ним. Грунд посмотрел на родственника, и что-то мелькнуло в красных глазах. Благодарность? Удивление?

— Кузнец, — Торвин сказал коротко. — Идём работать.

Два дворфа ушли вместе.

Солариус остался командовать обороной академии. Поклонился Зельде — коротко, по-военному.

— Императрица. Возвращайтесь с силой. Мы продержимся.

Зельда кивнула.

Каменный воин — тот самый, что ломал кухню Тарниса — стоял в дверях столовой. Когда Зельда проходила мимо, он медленно наклонил голову. Каменные глаза светились фиолетовым.

— Госпожа, — его голос был как скрежет гравия. — Мы ждём. Мы всегда ждём.

Зельда коснулась его каменной руки. Холодная. Шершавая. Живая.

— Я вернусь, — она прошептала. — Обещаю.

* * *

Караван выехал из ворот академии в полдень.

Две кареты — одна для Зельды, подруг и Агаты, которую все же уговорили ехать вместе с караваном, вторая для Варилия, Валия и Серафимы. Верхом — Финрод (на белом эльфийском коне, разумеется), Дрейвен (на тяжёлом боевом жеребце), Томас (на мирной кобыле, которая явно предпочла бы пастись, а не скакать). Бориус и Тиллий — верхом на тележке обоза.

Бальтазар ехал в специальной корзине, прикреплённой к седлу Финрода. Морская свинка категорически отказалась оставаться.

Мармелад — на крыше кареты, наблюдая за дорогой. Гиль — внутри, свернувшись у ног Зельды. Пушинка — на облучке, рядом с кучером, размахивая шпагой при каждом повороте. Селерион — остался в академии, помогать с защитой.

Зеркало Ка'азерота — тяжёлое, в серебряной раме с рунами — лежало в отдельном сундуке, обёрнутое в фиолетовый шёлк. Зельда чувствовала его даже через стенки сундука — тёплое, пульсирующее, живое.

Дорога вела на запад, через заснеженные поля и голые рощи. Первый снег уже лёг — не глубокий, но достаточный, чтобы мир стал белым. Колёса кареты скрипели по подмёрзшей земле. Воздух пах морозом и хвоей. Солнце висело низко — зимнее, бледное, холодное.

В карете было тепло — Азграл'Ог (каким-то образом оказавшийся здесь раньше всех, хотя никто не видел, как он сел) поставил магическую жаровню под сиденьем. Подруги сидели, прижавшись друг к другу. Лирея обмотала ноги тремя одеялами и всё равно дрожала.

— Ненавижу холод, —буркнула русалка . — Под водой температура стабильная, за счет подводных вулканов и теплых течений. А здесь — то жарко, то холодно, то снег, то дождь. Сухопутные, вы безумные существа.

— Мы знаем, — Элара погладила её по перламутровому плечу.

Зельда смотрела в окно. Белые поля. Серое небо. Голые деревья, как скелеты великанов.

Война — позади. Храм — впереди. Мама — где-то.

«Хозяйка, — заговорил тихо Эолис. Без шуток. Без болтовни. Просто — рядом. — Мы найдём её. Верь.»

«Откуда ты знаешь?»

«Не знаю. Чувствую. Ты создала армию из камней. Одушевила сотню воинов. Уменьшила бога-бульдога до хомяка. Ты — дочь бога Хаоса и женщины, которая за ночь построила храм, которым годится богиня. Если кто-то и найдёт Атрисию — это ты.»

Зельда улыбнулась. Чуть-чуть. Одними уголками губ.

Амулет был тёплым.

«Папа?»

«Да, солнышко?»

«Мы едем.»

«Знаю. Я вижу. Но на территории храма Люминарии я тебя не увижу. Атрисия построила храм за одну ночь. Из камня. Из земли. Из любви. Ты — наша дочь. Ты найдёшь её. Я верю в тебя.»

Карета катилась вперёд. Снег падал. Мир был белым.

И где-то — далеко, за стенами реальности, за гранью миров — была женщина, которая могла одной волей повелевать камнем, ждала.

Ждала, когда дочь придёт за ней.

Глава 23. Дорога к храму

Зельда проснулась от запаха дыма.

Не пожарного — кострового. Тонкого, смолистого, сосново-берёзового. И ещё — чая. Где-то рядом грели чайник, и ветер тянул запах в её палатку через щель у входного полога.

Она открыла глаза.

Над головой — серо-синий потолок шёлковой палатки, расписанный изнутри золотыми звёздами (эльфийская работа, из обоза эльфов, которые решили сопроводит Зельду к храму как охрана. Зельда подозревала, что без вмешательства Финрода тут не обошлось). Под боком — Лирея, спящая, дышащая ровно, со слегка влажной от ночной росы прядью у виска. С другого боку — Лидия, которая во сне обнимала корзинку с Бальтазаром так, будто это плюшевая игрушка. Бальтазар, внутри корзинки, тихо посапывал. Морские свинки спят семнадцать часов в сутки — и мастер-ассасин, видимо, добирал упущенное.

Ариана и Элара — у дальней стенки, голова к голове, как сёстры. Лира — на отдельном тюфяке, обнимая блокнот.

«Доброе утро, хозяйка,» — Эолис тёплым шёпотом внутри.

«Доброе утро. Сколько времени?»

«Светает. Часа полтора до восхода. В лагере уже начали будить лошадей.»

Зельда тихо села. Выпуталась из одеяла. Потянулась за платьем, которое лежало на сундуке у входа — простым дорожным, тёмно-серым, без вышивки. Платье, в котором ночью её можно было перепутать со служанкой, если в глаза не глядеть.

Они выехали вчера вечером. Ехали до глубокой ночи — медленно, потому что часть дороги шла через старую трясину, где даже эльфийские лошади отказывались идти быстрее шага. К полуночи добрались до этого поля — невысокий холм, окружённый редким сосняком, с ручьём под склоном и старым кострищем, выложенным камнями. Видимо, тут часто останавливались караваны до них.

Поставили десять палаток. Подругам — большую общую, чтобы не разлучать. Зельде сначала предлагали отдельную («Императрица должна спать одна»), но она отказалась. После всего, что было — ей хотелось быть с подругами.

Сейчас, на рассвете, всё ещё спали. Кроме лагеря.

Зельда выскользнула из палатки.

* * *

Лагерь жил тихой утренней жизнью.

Костёр в центре — основной, для готовки — горел низким, ровным пламенем. Над ним висел котёл, и в нём что-то булькало — каша, по запаху, овсяная, с маслом и щепоткой соли. У костра сидел Тиллий — на плече свежие повязки, лицо бледное, но руки уверенно мешали кашу деревянной ложкой. Рядом на бревне сидел Бориус — закутанный в плащ, с кружкой в руке.

— Зельда, — Бориус увидел её первым, попытался привстать.

— Сидите, — Зельда подошла, села рядом на пень для колки дров.

— Ты рано, кашу только заварили, — сказал Бориус, отпивая из кружки.

— Нервы, наверное. — Призналась Зельда, смотря на огонь. — А ты стал мужественее, Бориус.

Он кивнул. Глаза у него потеплели. И — Зельда впервые заметила — у Бориуса были ровно такие же зелёные глаза, как у Морганы. Сын своей матери.

Тиллий протянул ей деревянную миску.

— Каша с мясом, Импера... Зельда. Холодно ещё. Так хоть не замерзнешь.

Она взяла и вдохнула запах. Каша пахла домом — не её домом, а чьим-то, общим, дорожным. Запах, который знают все, кто хоть раз ночевал в палатке у костра.

Откуда-то из-за палаток донёсся приглушённый писк, переходящий в боевой клич:

— Куст подозрителен! Генерал Пёрышкин, обходим слева!

— Григорий, — Бориус усмехнулся. — Уже третий раз обходит лагерь. Пытается доказать, что полезен. Как и его павлин.

— Григорий давно пытается показать, что может быть полезным. — Пояснил Тиллий, накладывая себе кашу. — Пёрышкина он хорошо выдрессировал. Вчера ночью павлин клюнул сову, которая пролетала мимо. Сова рухнула в мою палатку без сознания. Пёрышкин маршировал час с гордым видом.

Зельда невольно улыбнулась.

«Хозяйка,» — позвал её Эолис тихо. — «Пожалуйста, никогда не давай Григорию настоящее войско. Пожалуйста.»

«Обещаю.»

* * *

Из палатки в десяти шагах вышла Агата.

Бабушка была одета по-походному, но элегантно — простая бордовая рубаха, кожаные штаны, сапоги, бордовый плащ, наброшенный на плечи. Без своих обычных сложных причёсок — волосы заплетены в одну толстую косу. Без украшений, кроме одного серебряного кольца, которое она никогда не снимала. Обыкновенная бабушка после плохого сна.

Она подошла к костру, села рядом с Зельдой, обняла её одной рукой.

— Как спалось?

— Вроде ничего. А тебе?

— Не очень. — Агата протянула руки к огню. — Демоны вообще мало спят.

— Бабушка.

— Что?

— Ты не демон. Ты — бабушка.

Агата посмотрела на неё и улыбнулась.

— Спасибо, дорогая.

* * *

Серафима появилась из своей палатки последней — как объяснили ее сопровождающие, она всегда появлялась позже всех, потому что её утренняя молитва Люминарии длилась полтора часа.

Жрица была в простом дорожном облачении — серо-белое платье, волосы убраны под плотную косынку, на шее серебряный медальон с символом Богини. Лицо — спокойное, омытое, без следов сна. Только глаза — будто чуть темнее обычного. Зельда решила: молилась не только утренней молитвой. Может быть, всю ночь.

— Утро доброе, — Серафима поклонилась.

— Доброе. Вы спали?

— Я молилась, — жрица мягко улыбнулась . — Это для меня заменяет сон. Богиня даёт силы тем, кто к Ней обращается.

Она села напротив. Тиллий молча подал ей кашу. Серафима поблагодарила кивком.

— Сегодня к закату должны быть у храма, — сказала она, помешивая ложкой. — Если ничего не задержит. Дорога после этого поля идёт через старый лес, а потом — открытая равнина. Храм виден с равнины. Ещё издали.

— Сколько по часам?

— Если без остановок — около десяти-одиннадцати. С остановками — тринадцать. Я не настаиваю на скорости, Императрица. Богиня ждёт. Ей не свойственно торопить.

Зельда кивнула.

— Тогда — после завтрака выезжаем.

* * *

Через час лагерь свернулся.

Палатки сложили эльфы — быстро, без лишних движений, каждая складка отточена тысячелетней привычкой. Каменные воины — двое впереди, двое позади — стояли в полном неподвижном терпении, и только когда Зельда подходила, поворачивали к ней свои каменные лица. Один из них — самый высокий, с прожилками драконьей стали в правом плече — сказал каменным гулким голосом:

— Госпожа. Доброе утро. Дорога безопасна.

— Спасибо. Как тебя зовут?

Каменный воин помолчал. Будто впервые задумался об имени.

— У меня нет имени, госпожа.

— Тогда я тебе подарю имя. Какое ты хочешь?

Снова пауза.

— Какое-нибудь короткое, госпожа. Чтобы быстро отзываться.

— Хорошо. Буду звать — Дрейк.

Каменный воин кивнул. И — Зельда увидела на его лице что-то похожее на удовлетворение.

«Хозяйка, — Эолис мягко, — ты только что окрестила первого из своих детей.»

«Они не дети.»

«А кто? Они твои создания. Они растут. Учатся. Думают. Это ли не дети?»

Зельда промолчала.

* * *

Карета тронулась первой.

В этот раз Зельда сидела с подругами, как и вчера. Шесть на шесть подушек, тесно, тепло, уютно. Бальтазар уже проснулся в корзинке, грыз ломтик яблока, который Лидия выпросила у Тиллия.

— Я протестую, — пискнул он первым делом. — Меня везут как картофелину! В корзинке! Без права голоса!

— У тебя есть право голоса, — Мармелад зевнул на плече Зельды. — Ты его прямо сейчас и используешь. Громко. Об этом и сожалеем.

— КОТ.

— Свинка.

— Я был мастером ассасинов!

— Мы помним. Каждый раз помним. Все помним. Лошади — и те уже помнят и шепчутся по ночам, что свинка Бальтазар – мастер ассасинов.

— Я не успел рассказать лошадям!

— Они слышали через стенку палатки.

Бальтазар замолчал. Подумал. Потом — тихо, удручённо:

— Это и правда унизительно. Кого мне теперь убивать, чтобы вернуть достоинство?

— Никого. — Лидия мягко погладила его по голове через дырочку в крышке. — Тебе достоинство теперь даёт не убийство, а то, что ты лучший в лагере дегустатор одуванчиков.

— Это... сомнительный комплимент.

— Это лучшее, что я могу предложить. Ну, еще ты можешь дружелюбно дергать носиком. Это так мило.

Бальтазар вздохнул — пискляво, как настоящая морская синка. И продолжил грызть яблоко.

«Папа, — Зельда мысленно. — Как там Шарик?»

«Отлично, — заговорил в амулете весело Ка'азерот. — Вчера прорвался в какой-то погасший мир и разворотил его на части. Кстати, передай Бальтазару, что размер и тело не влияют на мастерство».

Зельда передала. Бальтазар — впервые за сутки — притих. Потом — очень тихо, без обычной своей агрессии — сказал:

— Передайте Владыке Хаоса — спасибо.

И продолжил жевать. Но уже как-то иначе. Спокойнее.

* * *

Через час пути к карете подъехал Финрод.

Эльфийский принц был на белом жеребце — высоком, длинногривом, с серебряными колечками в косах. Сам Финрод — в дорожном плаще цвета первой весенней зелени и в тонкой охотничьей кольчуге. На бедре — узкий меч в простых кожаных ножнах.

Он постучал в окно тонким перстнем — деликатно.

Лирея, сидевшая ближе, открыла.

— Леди, — Финрод поклонился в седле. — Если позволите, могу ли я некоторое время сопровождать карету?

— Сопровождай, — Улыбнулась Зельда. — Только не утомляйся.

— Ради вашей улыбки, Императрица, я готов ехать рядом до самого края мира.

— О, — Лира пробормотала, не отрываясь от блокнота. — Он опять.

— Ты записывай, — Элара толкнула её локтем. — Это полевой материал.

Финрод, конечно, услышал — эльфийский слух не пропускает шёпотов. Но виду не подал. Только улыбнулся уголком рта и достал из седельной сумки маленькую книжицу в зелёном переплёте.

— Я прихватил в дорогу, — он протянул её через окно. — Сборник стихов Эльфраиды Утренней. Если будет долго и скучно...

Зельда взяла. На обложке — серебряное тиснение: «Дороги, которые мы выбираем».

— Спасибо.

— Ради вас.

В амулете заговорил Ка'азерот — тихо, только для неё, едко и довольно одновременно:

«О, новая книжечка. У меня в библиотеке двести семьдесят таких сборников. Включая оригинал, который Эльфраида подписала мне лично. Я был на её свадьбе. Между нами — её жених плакал, потому что она читала своё стихотворение полтора часа. Эльф старается, конечно. Очаровательно.»

«Папа, не подкалывай».

«Я не подкалываю. Я констатирую факты. Если он думает, что я за ним не наблюдаю — это его проблема».

«Ты был на свадьбе у эльфов?»

«Раньше аватары богов встречались чаще, чем ты думаешь».

Зельда невольно улыбнулась, и Финрод воспринял улыбку на свой счёт.

— Рад, что угодил, — он поклонился ещё раз и слегка отъехал вперёд, чтобы не загораживать обзор.

* * *

Через несколько минут с другой стороны кареты послышался скрип колёс.

Зельда выглянула в окошко.

К карете подкатил Томас — на маленькой повозке, переоборудованной под передвижную мастерскую. Тут стояли деревянные ящики, торчали инструменты, болтался какой-то прибор с двумя медными антенками. Сам Томас — в кожаном фартуке поверх обычной туники, рукава закатаны, на руках перчатки со старыми следами от пайки.

— Доброе утро, — он улыбнулся.

— Доброе. Ты вообще спал?

— Часа четыре. Хватит.

— Тебе не хватит. — Зельда вздохнула. — Томас, посмотри на свои руки. Ты скоро так руки себе сожжешь. Опять ночью паял?

Он смутился.

— Я доделывал сканер. Чтобы он работал устойчивее. Вчера на привале он начал давать ложные срабатывания, и я понял, что нужно перебрать резонатор. Перебрал. Теперь — стабильно.

— Покажешь?

— Конечно!

Он повернул ручку прибора. Стрелка двинулась плавно, без рывков, и встала ровно над цифрой ноль.

— Видишь? Сейчас вокруг — никакой магии Фотэна. Стрелка спокойна. А когда мы подъезжали к храму вчера утром... ну, точнее — к маленькой часовенке у дороги — стрелка показывала единицу. Слабенький фон.

— Поразительно. Ты сам собрал?

— С помощью советов профессора Шестёренки. И декан Варилий помог теорией. И Элара — резонансной математикой. И...

— Томас. — Зельда мягко прервала. — Ты собрал с их помощью. Но собрал ты. Не принижай своей заслуги.

Он замолчал. Кивнул. И где-то глубоко в груди — у него что-то расправилось, будто человек, всю жизнь сутулившийся, на секунду выпрямился.

«Мальчишка, — хмыкнул Ка'азерот в амулете. — Вырастет в значительного человека, если его не сожжёт собственная скромность. Ну или если он не сожжет себя, заснув за пайкой».

«Папа!»

«Что? Я серьезно. Передай, что я отправлю ему пару книг по теории, если он перестанет ночью сжигать свои перчатки.»

Зельда передала. Томас — сначала не поверил. Потом покраснел до ушей. Потом кивнул, очень серьёзно, как принимающий присягу.

— Я... я постараюсь.

— Надеюсь, — сказала, улыбнувшись, Зельда. — Иначе бы он не предложил.

Томас кивнул, отъехал на своей повозке. Зельда смотрела ему вслед.

* * *

Оказалось, Дрейвен сидел на месте кучера. В чёрном плаще, в чёрной кожаной куртке, без украшений. Глаза острые, тёмные, внимательные.

Просто ехал, управляя каретой.

Зельда увидела его случайно, в отражении доспехов одного из воинов. Он смотрел вперёд.

Минуту. Две. Три.

Наконец Зельда не выдержала.

— Дрейвен.

Он повернул голову.

— Да, Императрица.

— Ты что-то хочешь сказать?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы быть рядом, — он сказал просто. — Если что-то случится — я успею.

И снова отвернулся.

Зельда некоторое время смотрела на его затылок. Потом тихо закрыла окно.

Лира уже писала, что-то под тихие комментарии Элары. Ариана хихикала.

— Что? — Спросила Зельда.

— Ничего, — ответили три голоса хором.

— Девчонки.

— Финрод дарит стихи, — Элара уточнила, не отрываясь от блокнота. — Томас хвастается изобретениями. Дрейвен ведет себя как телохранитель. Это очень показательно.

— Показательно для чего?

— Для того, что все трое всё ещё борются за главный приз.

— Я не приз!

— С точки зрения окружающих, — пожала плечами Ариана, — ты — главный приз для любого, кто сможет стать твоим спутником жизни.

Зельда уткнулась лбом в окно.

«Папа, помоги.»

«Извини, солнышко. В этой битве я неприменим. Боги не вмешиваются в женские наблюдения и разговоры. Это очень важный закон.»

«Какой ещё закон?»

«Закон самосохранения. Однажды я попытался прокомментировать что-то подобное у Атрисии и её подруг. Пришлось две недели прятаться в седьмом измерении.»

Зельда — несмотря ни на что — рассмеялась.

* * *

К полудню караван подъехал к тесной долине, где дорога перекатывалась с холма на холм. И там, на дороге, — стояли беженцы.

Сотня. Может, двести. Не больше. Серая людская масса — узлы, телеги, плачущие дети, измученные старики. Они шли не куда-то конкретно — просто прочь. От войны.

Талиндор, тот самый, что сопровождал ее из королевства эльфов, а теперь пришел с отрядом по просьбе Финрода, поднял руку. Караван остановился.

Зельда выглянула в окно — и увидела глаза. Десятки глаз. На неё смотрели как на чудо. Или как на проклятие. Или просто как на богато одетого ребёнка в красивой карете.

— Открой, — сказала она Лидии.

Лидия открыла. Зельда шагнула на дорогу.

Холодный воздух. Запах дыма от далёких пожарищ. Запах немытых тел. Запах горя.

Она пошла к ним.

— Императрица, — Талиндор, Дрейвен и Финрод оказались рядом. — Это может быть...

— Я знаю, что это может быть. Но это люди.

К ней подошла женщина. Старая, в платке, в одной руке — узел, в другой — крошечная девочка лет двух с замотанной в тряпку ножкой.

— Госпожа, — женщина прошептала. — Внучку наказал инквизитор за то, что она плакала. Ножку жжёт и она не заживает.

Зельда присела. Девочка посмотрела на неё огромными серыми глазами. Не плакала. Просто смотрела.

— Можно я посмотрю?

— Можно, госпожа... можно...

Зельда сняла повязку. На стопе — белый ожог, круглый, с монету. Магический. От такого даже целители в форте разводили руками: магия инквизиции, обычные заклинания не справляются.

«Эолис?»

«Не проблема, хозяйка. Хаос против бледного пламени — вообще не проблема».

«Хорошо, давай поможем».

Зельда аккуратно положила ладонь на ожог. Закрыла глаза. Эолис — внутри — начал помогать ей формировать идеею. Идеею того, что плоть должна жить, а боль — уйти.

Под её пальцами стало тепло. Простое уютное тепло, как материнское.

Через минуту она убрала ладонь.

Ожога не было. Только розоватый след, который бывает, когда отпадает струп с болячки.

Старуха ахнула. Девочка пошевелила пальчиками. Удивлённо. Без боли.

— Госпожа... мы…

— Я просто помогла. — Зельда мягко её остановила. — Не надо благодарностей.

Но за ней уже стояла очередь. Раненые. Больные. Голодные. Десятки.

Серафима уже вышла, поправляя серебряный медальон.

— Что же, пожалуй, тут надо поработать всем вместе, — сказала она.

— Да, — кивнула Зельда.

Они работали почти два часа. Серафима, Зельда, Бориус, Дрейвен, Томас, фрейлины, Финрод. Эльфы раздали дорожное продовольствие. Агата следила за порядком, Азграл'Ог готовил обед.

Когда они закончили, солнце уже клонилось к горизонту.

Старуха с девочкой подошла к Зельде последней. Что-то протянула — маленький тряпичный узелок.

— Что это?

— Подарок. Прабабкин. Я его всю дорогу несла. А теперь — отдам его тебе.

Внутри — маленькая деревянная фигурка. Лиса. Грубо вырезанная, чёрная от старости, с потёртыми боками. Зельда взяла её.

— Спасибо.

— Это от всех нас, —просто сказала старуха. — Мы не знаем кто ты, но знаем, что добрая. Большего не надо.

Беженцы постепенно ушли как серый поток вдоль обочины.

Зельда долго стояла, держа в руке деревянную лисичку.

«Хозяйка, — Эолис тихо. — Можно мне такую же фигурку?»

«У тебя есть. Эта.»

«Это не я.»

«Это любой лис, который оберегает любую девочку. Значит — ты тоже.»

«Хозяйка...»

«Мы держим её при себе. Хорошо?»

«Хорошо.»

Зельда положила фигурку в карман платья. Эолис внутри нее, она почувствовала, впервые за всю дорогу свернулся клубочком и спокойно задремал.

* * *

Перед закатом караван въехал в старый лес.

Лес был странный.

Не страшный — странный. Старые сосны, поросшие седым лишайником. Подлесок — реденький. Тропа — заросшая, но заметная. Воздух — прохладный, влажный.

И — тишина.

Не та тишина, что бывает в лесу, где зверьё испуганно спряталось. Ощущение было такое, будто в лесу никогда не было зверья, а птицы здесь не пели тысячу лет.

Зельда выглянула из кареты.

— Серафима, — позвала она. — Что это за место?

Жрица подъехала на своей лошади. Взглянула — и побледнела.

— Это... священная роща. Когда-то. Здесь был малый храм. Лет сто пятьдесят назад. Потом его... оставили.

— Почему?

— Не знаю. Записи говорят: «по велению Богини». Никто не помнит, что именно велела Богиня.

«Хозяйка, — Эолис проснулся. — Мне здесь не нравится.»

«Что чувствуешь?»

«Не чувствую. В этом и проблема. Ничего не чувствую. Здесь... Слишком упорядочено?»

— Талиндор, — Зельда не оборачиваясь. — Сколько до выхода из леса?

— Полчаса, Императрица.

— Идём пешком впереди карет. Я и охрана. Подругам — из карет не выходить.

— Зельда! — высунулась Лирея, пытаясь что-то возразить.

— Сидеть! — Зельда повернулась, кинув строгий взгляд на подругу. И голос у неё был стальной. — Я серьёзно.

Лирея кивнула. Закрыла окно.

Пошли пешком — Зельда, Талиндор, шесть эльфов, Финрод, Дрейвен. Все с мечами наголо. Томас остался у своей повозки — стрелка его сканера дёргалась бессмысленно во все стороны, будто прибор сошёл с ума.

— Это точно не Фотэн. — Прошептал в спину уходящим Томас. — Это что-то другое. Будьте осторожны.

* * *

Через двести шагов они увидели монаха.

Он стоял на тропе. Один. В простой коричневой рясе, с верёвочным поясом. Босой. Лет пятидесяти, может, шестидесяти. Седой. Лицо — обычное, спокойное. Глаза приоткрыты.

И он не двигался.

Совсем.

Не дышал.

— Ох, — Серафима подошла сзади, и её голос дрогнул. — Боги.

— Кто это? — Тихо прошептала Зельда.

— Это... это брат Игнатий. Он ушёл сюда медитировать тридцать лет назад. Мы думали, он давно умер.

— Он не умер. Хотя и не дышит. — Сказал Финрод, просканировав старца магией.

— Нет. Но и не живой. Посмотри.

Зельда посмотрела.

Монах стоял в позе медитации — руки сложены, спина прямая, глаза приоткрыты. Но что-то было не так. Зельда не сразу поняла что. Потом — поняла.

На его рясе сидела бабочка. Большая, белая, с серыми крапинками. И бабочка тоже не двигалась. Не порхала. Не билась. Не улетала.

И паутинка на его волосах. Целая паутинка. С пауком в центре. И паук не двигался.

И капля росы на кончике пальца. Не падала.

Время вокруг монаха — стояло.

— Что это? — прошептала Зельда. — Серафима? Что это?

— Я не знаю, — жрица была белой как мел. — В священных текстах есть упоминания. Очень редкие. О... о Той, что придет после.

— О ком?

— У неё нет имени среди смертных. Жрицы не произносят даже названий, потому что произнести — значит призвать. О ней говорят только: «Она. Та. Та, что улыбается.»

— Богиня?

— Не богиня. Не одна из великих сил, которые мы знаем. Что-то... другое. Очень древнее. Как твой отец. Да, твой отец равен ей по силе.

Дрейвен — молча стоявший позади — вдруг заговорил. Его голос был ровный, но Зельда услышала: он напрягся.

— Я видел такое, — он сказал. — У некромантов. В книге, которую Дариус прятал. Она называлась «Энциклопедия Невозможного». Там был рисунок. Девушка с слишком большой улыбкой. Вокруг — застывшее время. Подпись: «Совершенство мира. Конечная форма. Не призывать.»

— И что Дариус?

— Дариус сказал, — Дрейвен помолчал, — что эту страницу он вырывал из многих книг. Что есть силы, с которыми не торгуются даже некроманты. И вырвав страницу, сжег её.

«Папа, — Зельда мысленно. — Папа, ты знаешь, что это?»

Долгая пауза. Очень долгая.

«Знаю, солнышко. Но не сейчас. Сейчас — уходи отсюда. Быстро. Не трогай монаха. Не трогай бабочку. Не дыши на паутину. И — главное — не смотри слишком долго. Если будешь смотреть — А то се… то она заметит, что ты смотришь.»

«Кто заметит, папа?»

«Та, что любит, когда на неё смотрят. Уходи, солнышко. Просто уходи.»

Зельда отступила. Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Когда они отошли уже шагов на пятьдесят, она оглянулась.

Монах стоял на месте. Бабочка сидела. Паук висел.

И — на самом краю зрения, где между деревьями была тень, — Зельде показалось. На секунду. На полсекунды.

Что в тени стоит ещё одна фигура. Не монах. Кто-то выше. Тоньше. И эта фигура — улыбается открытой улыбкой. И в этой улыбке много зубов. Слишком много.

Зельда моргнула — и тень стала просто тенью.

— Идём, — сказала она. — Быстрее.

Они шли быстро. Очень быстро. Карета едва поспевала. Талиндор не задавал вопросов — эльфийская выучка велела доверять командиру.

К выходу из леса все были вспотевшие, бледные и молчаливые.

Когда последняя повозка пересекла невидимую черту между лесом и полем — будто что-то отпустило. Воздух снова стал легче. Птицы запели на ближайшем кусте — глупые, обычные, прекрасные птицы. Зельда выдохнула, почувствовав, как напряжение спало.

— Что это было? —спросил Финрод тихо.

— Что-то очень древнее, — ответила Серафима. — И очень... Совершенное?

* * *

Храм стоял на холме.

Они увидели его на закате — солнце как раз садилось за дальние горы, и его последние лучи коснулись каменных стен. Храм был не огромным. Не подавляющим. Скромным — как может быть скромен идеально пропорциональный дом.

Серые камни. Тёмная черепичная крыша. Маленькая колоколенка над входом — без колокола, только пустая арка. Сад вокруг — заросший, но не одичавший. Кусты дикой розы. Лавровые деревья. Белые цветы у самого порога.

И камни... сияли.

Не ярко. Тихо. Тёплым серебристо-зелёным светом, который шёл изнутри — как уголь в догорающем костре. Едва заметный. Но — сияли.

Серафима остановила лошадь.

— Это... — она провела рукой по щеке. По щеке текла слеза. — Это значит... он знает, что мы пришли.

— Кто — она?

— Храм. Камни узнают тебя, дочь Атрисии. Они приветствуют тебя.

Караван остановился у подножия холма. Финрод стоял молча, восхищённо смотря на храм. Томас вытащил свой сканер — тот показывал ноль. Зельда чувствовала силу. Не Хаос. Не свет Фотэна. Что-то третье, мягкое, незнакомое. Дрейвен стоял в стороне, как часовой. Подруги жались друг к другу. Бориус с Тиллием рядом.

Агата — впервые за дорогу — спешилась и подошла к Зельде. Положила руку на плечо.

— Готова?

— Не знаю.

— Это правильный ответ. Идём.

* * *

Они пошли вверх. Все вместе.

Зельда — впереди. Агата — рядом. Серафима — сразу за ними. Подруги — следом. Финрод, Томас и Дрейвен — все трое, в ряд, как почётный караул. Азграл'Ог — позади всех, в розовом сюртуке, который сейчас казался сюртуком жреца, чем дворецкого. Мармелад сидел у Зельды на плече, шерсть дыбом, хвост подёргивается.

Бальтазар, молча сидел в корзинке у Лидии.

Внутри храма было тихо.

Не пусто — тихо. Свет шёл от каменной кладки, мягкий, не слепящий. Потолок — высокий, со сводом. Колонны — простые, гранёные. И в центре — одна большая колонна. Толще остальных. Светлее остальных. С едва заметным серебристо-зелёным свечением, идущим изнутри камня.

Зельда подошла.

На колонне, на разной высоте, были отпечатки ладоней. Десятки. Может, сотни. Маленькие, большие. Все — следы человеческих рук. Все — стёртые временем, но видимые.

— Атрисия клала руки сюда, когда строила, — прошептала Серафима, указав на отпечатки Атрисии. — Каждый раз, когда уставала. Она говорила: «Я отдаю камню кусочек себя, и камень отдаёт мне кусочек силы.» Это было обычное обращение мага земли с материалом. Только — у Атрисии получалось как ни у кого. Теперь каждый, кто хочет благословения камня, кладет руки на эту колонну. И она отвечает.

Зельда коснулась одного отпечатка кончиком пальца. Подушечка её пальца легла в подушечку пальца матери.

Тепло.

Тёплое-тёплое. Будто пальцы матери ещё были тут. Будто их тепло осталось в камне.

«Мама, — Зельда подумала. — Мама, это ты?»

Тишина.

Но — тёплая тишина.

Зельда закрыла глаза. Положила всю ладонь на колонну. Пальцы попали ровно в отпечаток.

И в этот момент…

Зельда исчезла.

Все смотрели на неё. Агата — справа. Серафима — слева. Подруги — позади.

Колонна осталась. Отпечатки ладоней матери — остались. Тепло свечения — осталось.

Зельды — не было.

* * *

Полсекунды никто не двигался.

Потом — Мармелад упавший на пол — потому что плеча, на которое он опирался, не стало, воскликнул:

— Хозяйка? — кот сказал тихо, ошарашенно. — Хозяйка?

Тишина.

— Хозяйка?! — громче, с нарастающей паникой. — ЗЕЛЬДА?!

Кот прыгнул к колонне. Понюхал. Прыгнул вокруг. Прижал уши, втянул когти, попытался — впервые за всю историю их связи — нащупать ниточку, которая вела от него к ней. Невидимую кошачью нить, которая всегда была. Тёплая. Пульсирующая. Незыблемая.

Нити не было.

Не оборвана. Не натянута. Просто — нет.

— Я НЕ ЗНАЮ ГДЕ ОНА, — Мармелад завыл. По-кошачьи. Во всех измерениях сразу. — Я НЕ ЗНАЮ ГДЕ ХОЗЯЙКА!

Агата упала на колени. Будто её кто-то ударил под коленями, и она подкосилась.

— Зельда?

Лирея вскрикнула и заплакала. Лира схватилась за неё. Элара уронила свой блокнот — впервые за всё время. Ариана зажала рот руками. Лидия прижала к груди корзинку с Бальтазаром, который сделал вид, что его тут нет.

Финрод бросился к колонне. Положил ладони. Зашептал на эльфийском — древнее заклинание поиска. Ничего. Камень не откликался.

Томас побежал к двери — за своим сканером. Принёс. Включил. Стрелка стояла на нуле. Полностью. Нет резонанса. Нет следов магии. Нет следов чего-либо. Будто Зельду стёрли не из храма, а из самого факта существования.

— Этого не может быть, — прошептал Томас . — Магия так не работает. Любая магия оставляет след. Любая. Даже хаос. Даже свет.

Дрейвен — единственный — не двигался. Стоял, где стоял. Смотрел на колонну. Глаза — острые, неподвижные, полные отчаяния.

И только Серафима — спокойная, на коленях у самой колонны, — медленно подняла лицо.

— Она не пропала, — тихо сказала жрица.

— Где ОНА?!

— Не здесь. Не сейчас. Но — жива.

Серафима показала на колонну. На отпечаток ладони матери. И отпечаток — теперь — было два отпечатка. Большой — Атрисии. И поверх — поменьше — Зельды. Перекрытые. Смешанные. Как одно целое.

— Они вместе, — Серафима прошептала. — Где-то. В каком-то «где-то». Богиня не знает.

* * *

В Тронном зале Владыки Хаоса Ка'азерот сидел перед зеркалом и не двигался.

Зеркало показывало храм. Колонну. Плачущую подругу его дочери. Бабушку его дочери, на коленях. Мармелада, который выл не только там, но и в его тронном зале.

Единственное что чувствовал бог — это амулет.

Амулет был у дочери. Связь не оборвалась.

Ка'азерот закрыл шесть глаз. Открыл. Закрыл снова.

«Жива, — он мысленно повторил. — Жива.»

Не «возможно жива». Не «может быть, жива». Жива. Связь это подтверждала — амулет работал, тепло шло обратно тонкой нитью. Слабее, чем обычно — будто через много слоёв ткани, — но шло.

Ка'азерот выдохнул. Длинно, хотя богу не нужно дышать. И — обращаясь к зеркалу, к храму, ко всем там собравшимся — сказал. Спокойно.

— Я приду через час. Лично. Серафима. Жрица. Подготовь рассказ — всё, что знаешь о камнях, о том, куда ушла моя дочь. И пригласи свою хозяйку. Агата. Бориус. Тиллий. Все. Не уезжайте. Я сейчас приду.

Тишина.

— Зельда жива, — добавил он. — Связь работает. Поэтому я ещё не разрушаю ваш мир в этот момент. Хочу, чтобы вы это знали.

Очень долгая пауза.

— И да, я знаю, что Ты тут. И твоё счастье что ты тут не причём.

Он произнёс «Ты» очень четко. И все, кто стоял в храме, почувствовали это «Ты». В храме стало холодно — несмотря на тёплое свечение камней.

Ветер качнул ветку лавра у входа. Тихо. Почти незаметно.

Но все, кто стоял там, поняли — Она услышала.

И — улыбнулась.

Где-то в тенях.

* * *

Мармелад сидел рядом с пустотой, где была хозяйка.

Но — впервые в своей многомерной жизни — был просто маленьким, рыжим, грустным котом. У которого пропала хозяйка. И который не знал, как её вернуть.

— Босс, — он сказал тихо, через связь. — Я её не чувствую.

— Знаю.

— Это первый раз. С тех пор, как мы связались — впервые. Я её не чувствую.

— Знаю, Мармелад.

— Что мне делать?

Долгая пауза.

— Жди. Мы её найдём. Ты — лучший кот всех измерений. Я — бог Хаоса. Агата величайший воин и повелительница демонов. Зная где амулет — мы её вытащим. Куда бы её ни забрали.

— А если...

— Никакого «если».

Мармелад коротко кивнул. Лёг на каменный пол храма. Закрыл глаза.

Снаружи начался дождь.

Тихий, ровный, без ветра. Дождь, который падал на камни храма и на голову застывшего где-то в лесу монаха, и на бабочку у него на рясе, и на паука в его волосах. И капли, падая на бабочку, тоже застывали — в воздухе, на полпути.

Где-то — там, далеко-далеко, — улыбка стала чуть шире.

И — терпеливее.

Продолжение следует...