ЗеДарко: Светлый Ангел

Пролог

Прошло более двух месяцев с тех пор, как небо Заблодонии навсегда закрылось перед солнцем. Вечный дождь лил без устали — холодный, упорный, будто сам мир плакал о том, что утратил. Тучи, тяжёлые и чёрные, висели над землёй, как погребальные покровы, скрывая даже бледный свет луны. Города, некогда сиявшие магическими огнями и величием древних башен, теперь тонули в серой мгле. Воздух пах пеплом, прелой листвой и тихой, неразрешимой скорбью.

Клан «Адское Пламя», некогда грозный и непреклонный, словно сама стихия огня, теперь пылал лишь тлеющими угольками былой мощи. Их лидер, Рональд — хладнокровный стратег, наследник дела легендарного Арага, исчез в хаосе Битвы на горе Бардал. Никто не знал, пал ли он от руки ангела, предал ли клан в последний миг или стал жертвой собственного замысла. Без него «Адское Пламя» раскололось: одни воины требовали мести, другие ухода в тени, третьи преклонения перед пробуждённой силой ЗеДарко. В их зелёных доспехах больше не отражался огонь решимости — лишь тусклый блеск сомнений.

Столица клана «Хранители», величественный Альдамбл, обратилась в прах. Белоснежные башни, некогда символ чистоты и порядка, рухнули под ударами ангельского гнева. Их глава, Клэр женщина с огнём в глазах и льдом в сердце, была унесена одним из ангелов прямо с поля боя, будто сама тьма забрала её в залог за проваленный союз. Из десятков тысяч воинов клана "Хранители", что клялись защищать Заблодонию до последнего вздоха, осталась лишь сотня израненных душ, блуждающих среди руин, как призраки былого величия. Их знамёна сожгли, их веру разрушили. «Хранители» больше не были великим кланом. Они лишь выживали.

Клан «Святое Крыло», несмотря на утрату своей столицы Энлакастали, отказался пасть на колени. Среди обломков, под бесконечным дождём, они поднимали стены заново — камень за камнем, жизнь за жизнью. Бишка, их непоколебимая предводительница, ходила по улицам в потрёпанном платье, с мечом у бедра и решимостью в глазах. Она не произносила речей — она действовала. Каждый выживший горожанин, каждый беженец, каждый воин из союзных кланов получал приют, еду и задание: строить. Не ради славы — ради будущего, которое ещё можно спасти.

Именно «Тёмные Ангелы» и "Ребор" стали теми, кто подставил плечо в час отчаяния. Пелестер и Критей, отдали приказы: всё, что есть у клана — провизия, древесина, магические кристаллы, мастера и целители — направляется в руины Энлакастали. Их караваны, везли мешки с зерном и ящики с инструментами. Их воины, привыкшие к боям и убийствам, возводили дома и чинили крыши. В этом жесте не было славы — только долг. Долг перед теми, кто не сдался. Долг перед миром, который всё ещё дышал, пусть и с трудом.

Но в глубине туч, за завесой дождя, где даже молнии боялись ударить, что-то шевелилось.

ЗеДарко раскололся

Но ангелы — нет.

Глава 1: Письмо

Дом Стрел, некогда величественная столица клана «Тёмные Ангелы», теперь дышал тяжело — как раненый зверь, прячущийся в логове. Вечный дождь, не прекращавшийся уже более двух месяцев, стучал по чёрным черепичным крышам, стекал по стенам с узорами древних рун и собирался в лужи у подножия башен Совета. Воздух был густым от сырости и тревоги.

В главном зале Дома Стрел, при тусклом свете магических фонарей, стоял Пелестер. Его чёрно-белые доспехи были потрёпаны, а лицо измождено бессонницей и заботами. В руке он сжимал письмо. Не просто свиток, а пергамент, запечатанный воском с оттиском, который он узнал бы среди тысяч: символ Гарбита — бывшего заместителя, предателя, что когда-то ходил рядом с ним как брат.

Его пальцы дрожали.

- Он пишет… - начал Пелестер, голос его был хриплым, будто вырванным из глубины боли. - Под Энлакастали, глубоко под землёй… находится Гробница Богов.

Сейа, стоявшая рядом, нахмурилась. Её глаза, ещё не оправившиеся от последней битвы и пыток Клэр в Альдамбле, вспыхнули тревогой. Грешник, опираясь на свой огромный молот, молчал, но его взгляд был острым, как лезвие. Зи, прислонившись к колонне, сжимала лук так, будто готова была выстрелить в самого посланника, если бы тот ещё дышал.

- Гробница Богов? - Переспросила Сейа. - Что это значит?

- Это ключ, - ответил Пелестер, не отводя глаз от письма. - Это место, где, по легендам, были запечатаны древние боги Заблодонии. Никто не знал, где находится гробница. Да и вообще это были лишь слухи. Гарбит утверждает, что именно там скрыта последняя надежда, чтобы остановить конец света.

Он сделал паузу, будто боясь произнести следующие слова.

- Именно поэтому «Хранители» напали на «Святое Крыло». Не ради власти. А чтобы найти Гробницу.

Грешник сплюнул на пол.

- И ты веришь этому змею? Почему бы просто не рассказать об этом Бишке, и не объединиться с ней, для поисков Гробницы.

- Не верю, - ответил Пелестер. - Но я не могу игнорировать это. Мы должны проверить его теорию.

Он поднял глаза на героев.

- Вы ещё не восстановились. Я это вижу. Но времени нет. «Святое Крыло» восстанавливает город, но они слепы к тому, что может таиться под их ногами. Я прошу вас… отправиться в Энлакастали. Отвезти провизию — это прикрытие. И найти вход в Гробницу. Узнать, что там. И почему Клэр отдала приказ атаковать столицу, даже зная, что это погубит её клан.

Сейа кивнула, но в её глазах мелькнул другой вопрос.

- А Ята? И Юбиро? Они с нами?

Пелестер опустил взгляд. Молчание длилось слишком долго.

- Я не видел их уже около недели, — наконец сказал он. — Последнее, что мне доложили… они ушли на северо-запад. К Снежному Порту.

Зи резко выпрямилась.

- Что?

- Она исчезла, — продолжил Пелестер. — Оставила только записку: «Я должна найти Трозеля". А Юбиро… они последовали за ней. Сказали, что чувствуют ответственность.

Сейа закусила губу. Грешник тяжело вздохнул.

- Значит, идем втроем, — сказал он, поднимая молот.

Пелестер нахмурился.

- Отправляйтесь завтра на рассвете, - сказал он. - Возьмите теневых коней. И помните: если Гробница существует… она, скорее всего, охраняется. Чем-то… древним.

Он подошёл к окну, за которым лил дождь, несущий в себе пепел прошлого и предчувствие грядущего.

- И прошу вас, будьте предельно осторожны.

Сейа посмотрела на него и кивнула.

А за окном, вдали, где-то между облаками и руинами, пронёсся первый крик ангела.

Дождь всё ещё лил над Домом Стрел, неумолимый и безжалостный, будто небеса оплакивали то, что уже невозможно вернуть. Сейа шагнула через порог своего дома — скромного, но уютного строения на окраине города, где когда-то она и Трозель проводили ночи, шептались о будущем. Теперь в этих стенах царила тишина, нарушаемая лишь каплями, стучащими по черепице.

Она не зажигала свет. Не нуждалась в нём. Её пальцы на ощупь находили всё: склянки с травами, колбы с эссенциями, корни друидских растений, собранные ещё до войны. Алхимический стол был её убежищем, как когда-то объятия Трозеля. Она налила в колбу настойку из лунного папоротника, добавила каплю слезы феникса — редкий ингредиент, подаренный ей старейшиной ещё в детстве, — и начала медленно перемешивать, шепча заклинание исцеления.

«Я верну тебя…» — думала она, и в этом обещании не было сомнения. Только решимость. Только боль.

Она не могла понять, почему Ята ушла, не сказав ни слова. Не попрощавшись. Не объяснившись. Возможно, у них и вправду разные пути. Ята — путь клинка и теней. Сейа — путь света и корней. Но цель одна: вернуть Трозеля. Даже если для этого придётся пройти сквозь ад. Даже если придётся отдать свою душу.

В это же время, в глубине Дома Советов, за тяжёлыми дубовыми дверями оружейной, горел магический факел, отбрасывая длинные тени на стены, увешанные доспехами и оружием прошлых эпох.

Грешник стоял у стеллажа, его массивная фигура казалась ещё тяжелее в полумраке. Он молча смотрел на доспехи — чёрные, с белой инкрустацией, с гербом «Тёмных Ангелов» на груди. Те самые, что носил в день, когда его изгнали. Те, что он клялся больше никогда не надевать.

- Пелестер сказал, что ты можешь вернуться, - тихо произнесла Зи, стоявшая рядом. Её голос был мягким, почти робким — редкость для неё. - Может, пора отказаться от этого прозвища? «Грешник»… Оно больше не твоё.

Он не ответил сразу. Только провёл пальцами по трещине на нагруднике — след от удара, который нанёс ему сам Пелестер в день изгнания.

- Я предал клан, - наконец сказал он, не глядя на неё. - Пока я не искуплю вину… я не достоин носить своё имя.

Зи кивнула. Она понимала. Понимала лучше, чем кто-либо.

Сама она уже облачилась в новые доспехи — лёгкие, кожаные, с тонкой белой вышивкой по краям. Они подчёркивали её стройность, но не мешали движению. На шее, как всегда, висели наушники Ивана. Талисман памяти. Талисман любви.

- Ты выглядишь… как одна из "Тёмных Ангелов", — сказал Грешник, наконец надевая свои доспехи. Металл звякнул, будто пробуждаясь после долгого сна.

- Я и есть одна из "Тёмных Ангелов", — ответила Зи. — С самого первого боя.

Они обменялись взглядом — без слов, но полным смысла. В этом взгляде была боль утраты, но и новая надежда.

За окном дождь усилился. Где-то вдалеке, под Энлакастали, Гробница Богов.

А где-то между небом и землёй — Трозель, Хогу и пять сущностей Тёмного Ангела.

И завтра всё начиналось с самого начала. Новая попытка спасти мир.

Глава 2: Путь Яты

Серые тучи нависли над Кресградом, будто небо не могло вынести тяжести происходящего в мире и плакало за всех — за павших, за преданных, за тех, кто ещё не знал, что будто завтра станет последним днём их жизни.

Улицы величественного города, обычно оживлённые торговцами, наёмниками и странниками, теперь были почти пусты. Лишь изредка мимо проходил часовой в золотых доспехах, спешащий укрыться под навесом, или старый нищий, прячущийся от холода в тени полуразрушенной арки. Ветер гнал по мостовой лужи, отражавшие тусклый свет фонарей, и капли стучали по черепичным крышам, словно барабаны перед битвой.

В таверне «Последний Приют», что стояла на окраине, у самого края городских стен, горел огонь в очаге. Там, за дальним столом у окна, сидели трое: Ята — тибалка с чёрными, как ночь, волосами, рядом с ней — брат и сестра из расы юбиро: Юсприн, высокий и молчаливый, в лёгкой броне, с мечом у бедра, и Юсарина — жрица с двумя косами, её взгляд был спокоен, но в нём читалась тревога. Оба в шлемах жизнеобеспечения.

Ята отпила глоток тёплого травяного отвара — эль в таких делах был бы роскошью, а ей требовалась ясность. Она смотрела в окно, сквозь стекло, покрытое каплями дождя, будто пытаясь разглядеть за ним нечто большее — путь, знак, намёк.

- Ты так и не сказала Пелестеру, что уходишь, - наконец нарушила тишину Юсарина. Её голос был мягок.

Ята не отвела взгляда от окна.

- Он не нянька. Он глава клана. У него сейчас забот итак хватает. - Она сделала паузу, затем тихо добавила: - Это мой путь. Только мой.

Юсприн перестал точить клинок и поднял глаза. Его голубая кожа казалась ещё бледнее в свете огня.

- Почему ты уверена, что он в землях «Хранителей»? - Спросил он. - После раскола ЗеДарко, может он уже мёртв?

Ята резко повернулась к нему. В её глазах вспыхнула боль, но тут же погасла, оставив лишь сталь.

- Он жив. Я чувствую это. - Она положила ладонь на грудь. — Здесь. И если его там нет — там хотя бы должны остаться следы.

Юсарина вздохнула и откинулась на спинку стула.

- Ты рискуешь жизнью ради чувства…

- А вы? - Перебила Ята, глядя на них обоих. - Почему вы пошли со мной? Вы могли остаться в Доме Стрел. Ждать, пока Пелестер что-то придумает.

Между ними повисла тишина. Только треск дров в камине и шум дождя за окном наполняли комнату.

Юсприн медленно провёл пальцем по лезвию меча.

- Сидеть и ждать конца — бессмысленно, - сказал он. - Мы уже слишком долго ждали. В Доме Стрел. Каждый день — это ещё один шанс упустить то, что может спасти всех.

- И… - добавила Юсарина, - нам нужно найти способ связаться с другими юбиро. Если они ещё живы. Если Техноградит ещё держится в небе. Я не думаю что ангелы проигнорировали его. А с тобой… - она посмотрела на Яту, - у нас есть цель. Даже если она ведёт в логово врага.

Ята кивнула. В её взгляде мелькнуло нечто похожее на благодарность.

- Завтра мы выдвигаемся, - сказала она. - Через перевал Дымных Вершин. Там граница земель «Хранителей». Если Трозель там — мы найдём его. Если нет… - она замолчала на мгновение, - тогда я перерою всю Заблодонию вдоль и поперек. Но найду его.

- А если нас поймают? - Спросил Юсприн. - «Хранители» объявили нам войну, помнишь?

- Пусть попробуют, - усмехнулась Ята, и в её улыбке не было ни капли страха. - Если от них ещё что-то осталось.

Юсарина посмотрела на брата. Он едва заметно кивнул.

- Тогда завтра, - сказала жрица. - Но сначала — сон. Даже сердце, ведомое любовью, нуждается в отдыхе. - Посмеялась она.

Ята встала, подошла к окну и прижала ладонь к холодному стеклу. За ним — дождь, тьма, пустота. Но где-то там, за горами, за лесами, за стенами вражеских городов — он. Трозель. Её детство. Её любовь. Её надежда. Её жизнь.

- Я найду тебя, - прошептала она так тихо, что даже сама едва расслышала. - Даже если весь мир скажет: «Он уже не твой».

За спиной Юсарина потушила светильник. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены. Ночь над Кресградом становилась глубже.

Дождь усилился, поднимая туман, подобный живому существу, выползал из переулков и обвивал дома холодными щупальцами. В таверне «Последний Приют» все спали — даже Юсприн, обычно бдительный, как страж на границе миров, уступил усталости.

Но не Ята.

Она лежала на узкой кровати, одетая даже под одеялом, кинжалы под подушкой, ухо прислушивалось к каждому шороху. Сон для неё был не отдыхом, а паузой между бдением. И всё же — даже она не услышала, как вошёл он.

Сначала — лёгкий запах гари и пепла. Затем — густой чёрный дым, просочившийся под дверь, как змея, скользнувшая сквозь трещину в реальности. Он не рассеивался, не таял в воздухе — он рос, сгущался, принимал форму.

Ята вскочила с постели, как пружина. Кинжалы уже были в руках, лезвия отсвечивали в свете угасающего светильника. Её тело напряглось, дыхание замерло.

- Кто ты? - Прошипела она.

Дым сгустился окончательно. Перед ней возник силуэт — высокий, в красной маске с серебряным узором, напоминающим крылья. Глаза за прорезями горели тусклым янтарным светом.

- Не надо нападать, - сказал он. Два голоса слитые в один, был спокойный, но с отзвуком чего-то древнего, будто эхо из забытого храма. - Я пришёл с миром.

Ята не опустила клинки.

- Рэддоун, - наконец произнесла она, узнав его. - Пелестер упоминал тебя. Ты помог нам в битве за столицу «Святого Крыла». Ты… исчез.

- Исчез, но не ушёл, - ответил Рэддоун, медленно поднимая руки, показывая, что безоружен. - Я искал. Как и ты.

- Ты ищешь Трозеля? - Спросила она, не скрывая недоверия.

- Да.

- Зачем?

Рэддоун помолчал. Его маска не выдавала эмоций, но в голосе прозвучала тень сожаления.

- Я не могу сказать тебе всё сейчас.

Ята нахмурилась. Её пальцы крепче сжали рукояти кинжалов.

- Ты хочешь присоединиться к нам? К моему отряду?

- Я хочу идти с тобой. Только с тобой. Остальные… им не нужно знать, кто я и зачем я здесь. Пока.

Она окинула его взглядом — оценивающим, холодным.

- Почему именно я? - Спросила она.

- Потому что, только ты ищешь. Никто больше.

Ята молчала. Сердце стучало не от страха — от интуиции. Та самая, что всегда подсказывала ей, где прячется Трозель в детстве, где лежит ловушка врага, когда молчать, а когда бить первым.

- Ладно, - сказала она наконец, опуская кинжалы. - Но если ты предашь нас — я убью тебя первой. Без слов. Без предупреждения. Запомни, я знаю как убивать масок.

- Принято, - кивнул Рэддоун.

Он сделал шаг вперёд, и тень за его спиной слегка колыхнулась, будто живая.

- Куда мы отправляемся?

- В земли «Хранителей». В Снежный Порт. Там, возможно, есть следы Трозеля. Или хотя бы те, кто видел его последним.

Рэддоун покачал головой.

- Ты не найдёшь его там. Но… — он замялся, будто взвешивая каждое слово, — то место, куда ты идёшь, даст тебе подсказки. Не ответы. Подсказки. О том, что происходит. О том, что происходило. И о том, что тебя ждёт дальше.

Ята нахмурилась.

- Что это значит?

- Это значит, что путь верен. Просто… не конечен. Ты должна дойти до того места. Увидеть то, что скрыто. И тогда ты поймёшь — куда идти дальше.

Он повернулся к окну. За стеклом туман начал редеть, и на небе показалась луна, бледная, как шрам на лице мира.

- Я буду рядом. Но невидимо. Пока не настанет время. Я спрячу своё тело, а ты положи меня в сумку.

- А когда это время придёт? - спросила Ята.

- Когда мы услышим его голос, — тихо ответил Рэддоун.

Он начал растворяться в тени у стены, как дым, возвращающийся в ночь.

И он исчез. Оставив только маску на полу. Ята подняла его маску и положила в свою походную сумку.

Ята осталась одна. В комнате снова было тихо. Только дыхание спящих за стеной и далёкий стук капель с крыши.

Глава 3: Память

Прошло три месяца с тех пор, как Кие вернулась в Энлакастали.

Город, некогда величественный и полный жизни, всё ещё не мог избавиться от шрамов войны. Да, руины постепенно уступали место новым зданиям, улицы снова звучали шагами, а на площадях вновь раздавался голос кузнецов и торговцев. Но запах — запах не уходил. Он въелся в камни, в дерево, в душу каждого, кто остался. Запах гари, пепла и крови. Даже дождь, который лил без остановки все эти дни, не мог смыть его. Казалось, сам мир оплакивал то, что произошло здесь.

Кие стояла на краю центральной площади, где когда-то возвышалась башня Совета. Теперь на её месте возвышался лишь скелет обгоревших балок и треснувших плит. В руках она держала потрёпанную книгу в кожаном переплёте — последнюю надежду из сотен, что она перелистала за эти недели.

Она вернулась из Аркадии вчера. Пустой.

Нет — не совсем пустой. Внутри неё кипела ярость. Не отчаяние, нет. Ярость от того, что ответы где-то рядом, но скрыты за завесой, которую никто не осмеливается приподнять.

- Ты снова здесь, — раздался знакомый голос за спиной.

Кие не обернулась. Она знала этот голос. Голос, в котором звучала усталость, но не сломленность.

- Бишка, - сказала она тихо и улыбнулась. - Наш город снова живёт.

Бишка подошла ближе. Её чёрные волосы, собранные в строгий хвост, были мокры от дождя, а глаза — тяжёлыми от бессонных ночей. Но в них всё ещё горел огонь.

- Пока хоть один из нас дышит — город жив. А если дышит город… значит, живи и мы.

Кие наконец повернулась. В её серебристых глазах не было слёз. Только вопрос, который она не могла задать вслух.

- Я была в Аркадии, - начала она. - У меня был доступ к Запретным Архивам. Я читала свитки, которые не открывали со времён Войны за Тьму. Я искала хоть намёк… хоть слово…

- И? - Бишка напряглась.

- Ничего. Ни слова об Апримезоре. Ни строки о Диктаторе. Никаких упоминаний о двери, что поглотила нас на пять лет. Никаких легенд о параллельных мирах, о том, где мы были… Ничего.

Бишка молчала. Долго. Потом глубоко вздохнула, будто пытаясь вдохнуть не воздух, а смысл.

- Может, этого и не должно быть в книгах, - сказала она наконец. - Может, то, что вы пережили… это не часть истории. Это — пророчество. А пророчества не пишут. Их переживают.

- Но как? - Кие сжала книгу так, что пальцы побелели. - Как понять, что это было? Почему нас туда занесло? Почему Райзох… - её голос дрогнул, но она не дала себе сорваться. - Почему он исчез именно там? Что вообще произошло?

- Я не знаю, - честно призналась Бишка. - Ни в одной легенде нет упоминаний о том, что за дверью может быть… пристанище Богов. Это звучит как бред сумасшедшего.

- Но это правда, - твёрдо сказала Кие. - Я видела это. Мы все это видели. Там были зеркала, в которых отражалась не реальность, а… суть. Там был Диктатор. Он не просто существовал — он управлял. И он знал нас. Знал каждого из нас… как будто мы были частью его замысла с самого начала.

Бишка посмотрела на неё с новым выражением — не сомнением, а тревогой.

- Ты думаешь… дверь всё ещё активна?

- Я не знаю. — Прошептала Кие. — Это не просто дверь, Бишка. Она — ключ. Ключ ко всему. К прошлому, к будущему… к истине.

В этот момент дождь усилился. Капли стучали по камням, как будто сам небесный свод требовал ответа.

Бишка положила руку на плечо Кие.

- Тогда найди способ открыть её снова. Но будь осторожна. Если за ней — Боги… то они не прощают ошибок. Вдруг это их тюрьма, и они выберутся в наш мир. А нам итак этих долбанных Ангелов хватает.

Кие кивнула. В её глазах вспыхнула решимость.

- Я не боюсь их, - сказала она. - Я боюсь только одного — что мы так и не поймём, почему все это случилось?

- Можешь собрать свой отряд, и возьми с собой сферу связи. Сообщай обо всем, что узнаешь.

- Хорошо. Спасибо.

Кие развернулась и пошла прочь, оставляя за собой мокрые следы на мостовой. Бишка смотрела ей вслед, и впервые за долгое время почувствовала не надежду, а страх.

Потому что если Кие права… то дверь — может принести больше бед.

Начало чего-то гораздо большего.

И, возможно, куда более страшнее, чем ЗеДарко и Сущности Тёмного Ангела.

Город дышал. Медленно, с трудом — но дышал.

Кие стояла у восточных ворот Энлакастали, её пальцы сжимали ремень походного мешка так, будто боялись, что земля уйдёт из-под ног. За спиной — руины, надежда и последние остатки былого величия. Впереди — пустота, вопросы и долг, который не давал покоя.

Собрать отряд в эти времена было почти невозможно. Добровольцев не было. Те, кто ещё мог держать меч, предпочитали копать, строить, закапывать мёртвых. А те, кто помнил былую славу клана «Святое Крыло», смотрели на неё с тихой обидой — будто она ушла, а они остались умирать.

Из десятков тысяч воинов осталась сотня. Может, даже меньше.

Кие знала: впутывать их в свою миссию — значит обречь на гибель. Она не могла этого допустить. Не после всего, что уже случилось.

Она надела новые доспехи — жёлтые, как пламя надежды, с вышитыми символами клана на груди. Простые, но прочные. Взяла кинжалы, запас воды, немного еды и свиток с картой. Ничего лишнего. Только то, что нужно для пути.

И пошла.

Но не успела она отойти и на полмили, как за спиной раздался голос:

- Ты думаешь, я позволю тебе уйти одной?

Кие обернулась. У ворот, опершись на лук, стоял человек в желтой броне клана «Святое Крыло». Его лицо было знакомо — не по боям, а по рассказам. Высокий, с коротко стриженными тёмными волосами и прямым взглядом. На плече — выцветший знак лучника.

- Ты кто? - Удивилась она.

- Катор, - кивнул он, подходя ближе. — Друг Цуму. Пять лет назад, она присоединилась к вашему отряду.

Кие опустила глаза. Как будто Цуму стояла перед ней — смеялась, шутила, говорила, что «всё будет нормально». А потом… потом её не стало.

- Помню, - тихо ответила Кие.

- Она так и не вернулась, - сказал Катор, и в его голосе не было обвинения — только боль. - Я видел, как ты ходишь по городу. Как смотришь на руины, будто ищешь в них ответы. Я видел, как ты ночами не спишь, сидя у костра. Ты несёшь на себе то, что не должна нести одна.

Кие молчала. Слова застряли в горле.

- Я хочу пойти с тобой, - продолжил Катор.

- Ты нужен здесь, - возразила она. - Городу нужны руки. А не ещё один воин, ушедший в неизвестность.

- Город выживет, - ответил Катор. - Наш клан ведь сильный.

Кие посмотрела на него. В его глазах не было отчаяния — только решимость. И, может быть, последняя искра веры.

Она колебалась. Сердце тянуло её вперёд, а разум напоминал об ответственности. Но в конце концов… в конце концов, она кивнула.

- Хорошо. Но если передумаешь, то скажи сразу. Я не стану держать тебя.

Катор усмехнулся.

- Я не из тех, кто бросает товарищей.

Они пошли вдоль дороги, ведущей к востоку. Дождь все еще шумел, небо оставалось серым, будто не решалось простить миру случившееся.

- Расскажи мне, что произошло, - попросил Катор, когда они отошли подальше от города.

Кие глубоко вздохнула.

- Мы вошли в дверь… ту самую, что появилась в центре крепости. Там было… другое измерение. Или время. Или и то, и другое сразу. Мы потеряли пять лет. А для нас прошло несколько дней. Там был Темный Ангел. Он сказал, что его предали. Что он не враг. Что за всем этим стоит Диктатор — Бог Отражений. Мы сражались. Мы падали. Мы теряли друг друга… Райзох, Калинора, Минтара, Сайхара… Все они погибли.

Катор шёл молча, слушая. Потом спросил:

- И куда мы теперь идём?

Кие остановилась, посмотрела на горизонт.

- Нам нужен отряд. Настоящий. Не из тех, кто ждёт приказа, а из тех, кто готов рисковать ради того, во что верит. Я слышала, что клан «Драконобой» всё ещё жив. Они охотились на «Отмеченных», но… возможно, они уже поняли, что всё не так просто. Мы отправимся в деревню Острый Клык. Там они базируются. Если хоть один из них согласится пойти с нами, это уже хорошо.

Катор кивнул, перебросил лук за плечо и шагнул вперёд.

Глава 4: Орден "Надзор"

В глубине древнего леса, за завесой туманов и забвения, возвышался Храм Забытых — мрачное, величественное сооружение, чьи стены хранили память о временах, когда мир ещё не знал имени ЗеДарко. Когда-то он был сердцем ордена «Надзор», тайного братства, стоявшего на страже баланса между светом и тьмой. Его башни, уходящие в небо, словно костяные пальцы, цеплялись за облака, а подземелья уходили так глубоко, что, говорили, достигали самой бездны. Что было правдой...

Храм был построен не из камня и не из стали — его основу составляли заклинания, вырезанные в живом кристалле, и руны, начертанные кровью первых "Хранителей". Воздух внутри был пропитан магией, старой и холодной, как дыхание времени. Стены шептали на забытых языках, а тени двигались сами по себе, будто помнили, кто здесь правил раньше.

Центральное помещение храма, Зал Панели, хранило самую страшную и ценную реликвию ордена: Прозрачную Панель, способную видеть всех, кто представлял какую-либо угрозу миру. Сейчас она не просто отображала имена и местоположения — она чувствовала пульс меток, всех "Отмеченных", их активность и пассивность. Но активировать её могла лишь одна сила - Тёмное Исцеление, искусство, почти утраченное в мире из-за малого количества Тёмных Жриц.

Долгие годы Храм Забытых стоял пустым. Орден «Надзор» исчез, как дым на ветру. Лишь легенды напоминали о нём — в шёпоте стариков, в обрывках древних манускриптов, в снах тех, кто ещё помнил, что баланс нельзя нарушать без последствий.

Но всё изменилось в день, когда Пемана, израненная и истекающая кровью, вползла в Зал Панели. Она не знала, что ищет — лишь чувствовала, что это место зовёт её. И тогда из тени появился Ксандр — тибал с лицом, иссечённым временем, и глазами, в которых горел свет давно забытых эпох. Он был заморожен в кристаллической капсуле в подземельях храма, оставленный здесь как последний страж, пробуждённый лишь тогда, когда Темный Ангел вновь коснётся мира.

Ксандр спас Пеману. Он не просто исцелил её тело, он увидел в ней то, что другие не замечали: решимость, способную возродить то, что считалось мёртвым. И когда Пемана, дрожащей рукой, коснулась Панели Лидеров, и та вспыхнула, Ксандр преклонил колено.

- Ты — не просто выжившая, - сказал он. - Ты — начало нового надзора.

С тех пор многое изменилось.

Пемана стала главой ордена «Надзор». Её имя больше не ассоциировалось с наивной девушкой из отряда клана «Драконобой» — теперь оно звучало как приговор для тех, кто нарушал баланс. Она не искала власти, но приняла её, понимая: если никто не встанет между порядком и хаосом, то хаос победит.

Аласата, выжившая ученица Школы Темного Исцеления, стала Смотрителем Панели. Её душа, некогда разорванная болью и предательством, теперь служила миру. Только её руки, пропитанные тёмной магией, могли пробуждать Прозрачную Панель, направлять её взор, читать скрытые знаки в метках Отмеченных. Она больше не плакала. Она наблюдала. И знала абсолютно все, о их целях.

Ксандр, некогда Хранитель Ордена, теперь был заместителем Пеманы. Он обучал новичков, восстанавливал древние архивы, вёл переговоры с кланами — но всегда помнил: его долг — не править, а служить тому, кто способен вести других.

И когда Пемана произнесла знаменитые слова:

«Орден "Надзор" снова наблюдает!»,

Ксандр отправил Весточку Судьбы — древний ритуал, призывающий всех, кто когда-то дал клятву ордену. Через леса, горы, руины и подземелья, через границы кланов и времён, сигнал пронёсся, как эхо пробуждения.

И они пришли.

Бывшие шпионы, целители, воины, маги — те, кто скрывался, кто ждал, кто не верил, что орден вернётся. Сотня душ собралась у стен Храма Забытых. Не армия. Не орда. Но ядро нового порядка. Члены разных кланов, или просто горожане. Кто жил, скрывая своё прошлое.

Теперь, когда Заблодония погружена во тьму, когда кланы рушатся, а ангелы парят над руинами, орден «Надзор» вновь встал на стражу всего мира.

Глубоко под Храмом Забытых, за семью герметичными дверями и тремя уровнями магических щитов, скрывалась Древняя Лаборатория — место, где наука и магия сплелись в единый, пульсирующий организм. Здесь не было пыльных томов или свечей. Вместо них — мерцающие голограммы, биолюминесцентные колонны с живыми культурами клеток, и стеллажи с артефактами, чьи руны тихо напевали древние заклинания.

Эта лаборатория была сердцем ордена «Надзор» — не в смысле власти, а в смысле пульса. Именно здесь рождались те, кто должен был выжить в новом мире. Здесь создавались доспехи, способные отражать ангельский свет, клинки, пронзающие тело, и зелья, возвращающие к жизни даже тогда, когда душа уже стояла у врат.

И во главе всего этого стояла профессор Лисия.

Её золотистые волосы, переливающиеся ярко-синими и розовыми прядями, будто впитывали в себя свет лабораторных ламп и отражали его в виде хаотичной, но гармоничной палитры. Глаза цвета морской пены, то задумчивые, то искрящиеся, следили за сотнями процессов одновременно. На левом плече татуировка: сердце, пронизанное двойной спиралью ДНК. Не символ любви. Символ жизни как кода, как проекта, как технологии, которую можно переписать.

Её одежда — облегающий розовый топ из самовосстанавливающейся полимерной ткани, меняющей плотность под ударом, и короткая юбка-пелерина, скрывающая под собой микроскопические датчики, отслеживающие всё: от уровня адреналина до микротрещин в костях. На шее чип-коллар, напрямую связанный с лабораторными системами. Он не просто передавал команды, он чувствовал её мысли, её усталость, её вдохновение.

Её глаза были усилены биоимплантами, позволяющими видеть на клеточном уровне. Но она всё ещё моргала. Привычка. Человечность, которую она не спешила удалять.

- О, это была не ошибка, - говорила она, глядя, как один из её прототипов взрывается сине-розовым пламенем. - Это неожиданный результат! Запишите: «Реакция брони на ангельскую частоту — 73% совместимости, 27% взрывоопасности. Повторить с модуляцией тёмной магии».

Она смеялась. Но в её смехе всегда звучала грусть — не за потерянные образцы, а за тех, кто уже не дождётся нового поколения брони.

После того как Ксандр отправил Весточку Судьбы, Лисия вернулась в лабораторию. Её команда — двадцать учёных, выживших после Войны за Тьму, — собралась вновь. Кто-то пришёл из Технограда, живя вместе с юбиро и технолоидами, кто-то — из подземных убежищ, кто-то — прямо из пленения у «Хранителей». Все они несли в себе шрамы, но не сдавались. Потому что Лисия научила их: тело можно починить, разум усилить, а душу перепрограммировать.

Но главным проектом Лисии стали четыре артефакта.

Когда-то, до Войны за Тьму, поисковый отряд ордена наткнулся на странное захоронение в Сердце Пустоты, не далеко от сасой Бездны. Там, в кристаллическом саркофаге, лежали четыре сферы, идеально круглые, сплетённые из чего-то среднего между металлом и плотью. В центре каждой — глаз, не статичный, а дышащий. Он моргал. Он следил. Он ждал.

Никто не знал, что это. Не оружие. Не броня. Не магический кристалл. Скорее — зародыши чего-то большего. Их пытались активировать магией, электричеством, кровью — безрезультатно. Лишь слабое пульсирование отвечало на прикосновение.

Но теперь, с возрождением ордена и возвращением Тёмного Исцеления через Аласату, Лисия почувствовала: время пришло.

Она выделила отдельную комнату, Зал Четырёх Глаз, где артефакты покоились на подставках из живого кристалла. Вокруг магнитные поля, биосканеры, резервуары с плазмой, наполненной частицами тьмы. Каждый день Лисия подходила к ним, шептала им, как детям, и записывала малейшие изменения в их ритме.

- Они не спят, - сказала она однажды Ксандру. - Они выбирают. Кого-то. Что-то. Может, Отмеченных. Может, Темного Ангела. А может… нас.

Ксандр, обычно сдержанный, лишь кивнул. Он знал: если Лисия что-то говорит, значит так и есть. Никто не считал ее сумасшедшей.

А пока артефакты молчали, лаборатория не простаивала. Учёные под руководством Лисии создавали:

Теневые доспехи — ткань, реагирующая на страх и превращающая его в защитный щит;

Кровавые клинки — оружие, питающееся жизненной силой владельца и возвращающее её в бою;

Зелья памяти — позволяющие временно загрузить навыки павших воинов;

Глаза Истины — импланты, видящие сквозь иллюзии.

Всё это шло в руки солдат ордена. Всё это делало их не просто людьми, а орудиями баланса.

Но Лисия знала: всё это — лишь подготовка.

Настоящая работа начнётся, когда один из четырёх глаз откроется полностью.

Под самыми глубокими корнями Храма Забытых, пряталась Тюрьма Бездны — не тюрьма в привычном смысле, а живой карцер, вырезанный из плоти реальности. Её стены не были камнем, а скорее — застывшей тьмой, способной поглощать даже мысли. Воздух здесь был запечатан, заморожен во времени, чтобы ни один звук, ни один крик не достиг верхнего мира.

Когда-то Тюрьма Бездны считалась неприступной. Здесь томились не просто преступники — здесь гнили существа, чьё существование нарушало саму ткань бытия: демоны, что пили время; тираны, что правили мирами через боль; боги-отступники, чьи имена стирались из памяти вселенной; и чудовища, рождённые из кошмаров, что не должны были существовать.

И над всем этим стояла Селеста — Страж Бездны, Последняя Хранительница Порога. Светловолосая тибалка, приняв обет бессмертия, дабы стать вечным Стражем Тюрьмы. Говорили, что она вовсе не тибалка, а воплощение самой печати, созданной орденом «Надзор» в день, когда мир впервые пошатнулся на грани уничтожения.

Но когда орден пал, когда Храм Забытых погрузился в молчание, Селеста исчезла. Без предупреждения. Просто оставила за собой пустоту и не защищённые врата.

Ходили слухи, что в ту ночь из Тюрьмы сбежали двадцать узников. Слишком мало для катастрофы, но слишком много для всеобщего спокойствия.

Когда Пемана возродила орден, одной из её первых задач стало восстановление Тюрьмы Бездны. И Селеста вернулась — не с покаянием, а с холодной решимостью. Она не объясняла, куда уходила. Лишь сказала:

- Я ушла, чтобы понять: можно ли доверять миру, который забыл, зачем нужна тюрьма.

Ответ — нет.

Поэтому она вернулась. Чтобы закрыть то, что угрожает миру.

Восстановление заняло меньше месяца. Селеста лично восстановила Печать Пустоты, вплела в стены новые руны забвения и активировала Сердце Тюрьмы — древний артефакт, питающийся страхом и болью, чтобы удерживать узников в вечном забвении.

Из двадцати сбежавших она уже идентифицировала большинство.

Дева без Лица — существо, что крадёт обличья павших и говорит их голосами, чтобы манипулировать живыми.

Семеро из Пепла — бывшие воины-фанатики, сожжённые заживо в ритуале, но вернувшиеся как единый разум, жаждущий возродить ЗеДарко.

Теневой Кузнец, что ковал оружие из душ.

Глаз Без Имени, чей взгляд стирает память.

И другие — чьи имена даже в архивах ордена записаны символами запрета.

Но сейчас Тюрьма Бездны готовилась к новой эпохе.

В подземельях, где раньше стояли простые магические клетки, теперь возвышались технологические темницы — гибрид магии и биоинженерии, созданные под руководством профессора Лисии. Каждая клетка была:

Живой: способной адаптироваться к силе узника, усиливать подавление при попытке побега.

Самовосстанавливающейся: даже если существо разрушит стену, та вырастет вновь из кристаллической плоти.

Связанной с Панелью: каждая темница передавала данные Аласате в Зал Панели — пульс, уровень магической активности, даже эмоциональное состояние.

Эти клетки предназначались не для обычных преступников.

Они строились даже для Отмеченных.

- Если Темный Ангел пробудится в одном из них, - сказала Лисия на совете, - мы не сможем его убить. Но мы можем запечатать.

- Сколько клеток сейчас есть? — спросил Ксандр.

- Двадцать, - усмехнулась Лисия, - у нас есть двадцать клеток и двадцать шансов не умереть.

Селеста молчала. Она стояла у входа в Тюрьму, её плащ колыхался в несуществующем ветру.

Она знала: Тюрьма Бездны больше не для наказания.

Теперь она — последний рубеж перед концом света.

В глубине Храма Забытых, в Зале Панели, где воздух был плотнее обычного и насыщен древней магией, стояли трое.

Аласата — Смотритель Панели, её руки покрывали мерцающие руны, вырезанные не чернилами, а самой тьмой. Каждый символ пульсировал в такт её дыханию, будто её кровь теперь текла не по венам, а по линиям забытой магии. Её глаза, некогда полные боли и сомнений, теперь были спокойны — холодны, как лёд, но не мёртвы. В них жила новая цель.

Рядом с ней — Пемана, глава возрождённого ордена «Надзор». Её поза была уверенной, взгляд острым. Она больше не та израненная девушка, что ползла по коридорам храма. Теперь она — судья, стратег, последняя надежда мира, который уже не верит в спасение.

И Ксандр — старец с лицом, иссечённым веками, и глазами, видевшими падение империй. Он стоял чуть позади, как тень, как напоминание: даже в новом порядке есть место древним знаниям.

Перед ними, в центре зала, Прозрачная Панель пылала мягким сине-чёрным светом. На её поверхности, словно капли крови на стекле, проступали имена:

1. Зарина — Уничтожена

2. Грим — Уничтожен

3. Райден — Уничтожен

4. Алтер — Альдамбл

5. Люмина — Древний Лес Шепчущих Ветров

6. Рональд — Башня Арага

7. Серафина — Остров Туманов

8. Трозель — Даргхох

9. Хогу — Даргхох

10. Сандерия — Огнекамск

Когда взгляд Аласаты упал на имя «Трозель», её сердце дрогнуло — не от любви, не от ненависти, а от воспоминания. Не её воспоминания. Той, что жила в этом теле раньше. Той, что смеялась с Пелестером под луной, что верила в свет даже в самой гуще тьмы. Та Аласата умерла в стенах Школы Темного Исцеления. Но её отголоски всё ещё жили в костях, в крови, в каждом вздохе.

- Он рядом с Хогу, - тихо произнесла Пемана. - Оба в Даргхохе. Но Панель показывает не только их.

Свет на поверхности Панели изменился. Вместо имён появилась карта — гора Бардал, или то, что от неё осталось. Там, где когда-то возвышалась вершина, а позже уничтоженная самим ЗеДарко. Все Отмеченные. Семеро. В один миг, все собрались там, будто призванные невидимой силой.

- Почему они вернулись? - спросил Ксандр, его голос звучал, как скрип древнего дерева. - После битвы за Камень Молнии, ЗеДарко поглотил семь Светил. Он стал единым. Что может привлечь Отмеченных снова?

- Не знаю, - ответила Аласата. - Но это не самое тревожное.

Панель вновь изменилась. На ней появились новые символы — не имена, а отпечатки. Каждый — как трещина в реальности. Это были обладатели осколков.

После битвы за столицу «Святого Крыла» ЗеДарко раскололся. Его обломки разлетелись по всему континенту, как семена хаоса. Один из них — самый крупный — попал в руки ордена «Надзор». Сейчас он лежал в лаборатории Лисии, запечатанный в три слоя живого кристалла и магнитного поля.

Но даже сквозь защиту он влиял на тех, кто его окружал.

- Безумие, - прошептала Аласата, вспоминая доклады Лисии. - Те, кто берут осколок в руки, получают силу — физическую, ментальную, магическую. Но их разум… разрушается. Они видят то, чего нет. Слышат голоса. Начинают верить, что они — боги. Или жертвы. Или и то, и другое сразу.

- Мы не можем допустить, чтобы такие существа бродили по Заблодонии, - сказала Пемана. - Каждый осколок это бомба. Каждый носитель, угроза живым.

- И что ты предлагаешь? - Спросил Ксандр.

- Мы забираем осколки. Любой ценой.

Тишина повисла над залом, тяжёлая, как камень.

- Даже если носитель умрёт? - уточнила Аласата, не отводя взгляда от Панели.

- Особенно если умрёт, - ответила Пемана. — Мы не судьи. Мы стена. И если стена должна быть построена из костей, пусть так и будет.

В тот же день из Храма Забытых вышли три отряда «Надзора».

С четкими координатами, нахождения осколков.

У Каждого отряда приказ.

Забрать любой ценой.

Глава 5: Судьба "Драконобоя"

Деревня «Острый Клык» встретила их тишиной, нарушаемой лишь стуком дождя по крышам и гулом далёких гроз. Всё здесь дышало забвением: покосившиеся избы, тропинки, превратившиеся в болото, и запах гниющих листьев, смешанный с дымом из печных труб. Но в самом сердце деревни, за стенами старой таверны с вывеской «Клык и Кружка», царила иная реальность.

Смех. Песни. Звон кружек.

Кие остановилась у входа, её пальцы впились в рукоять кинжала. За дверью балаган. Люди пили, шутили, играли в кости, будто не было ни войны, ни падших городов, ни ангелов с крыльями из пепла, что сжигали небо над континентом.

- Они не понимают, - прошептала она, голос дрожал от гнева. - Или не хотят понимать.

Катор молча кивнул и шагнул внутрь.

Таверна была переполнена. За столами сидели воины в потрёпанных чёрных доспехах с символами клана «Драконобой» — кто с кружкой в руке, кто с кубком, кто уже спящий под столом. На сцене, если её можно так назвать, пьяный азейл-бард пытался спеть балладу о великом походе… на рынок за элем.

Катор подошёл к барной стойке, где за стойкой стоял трактирщик с лицом, изборождённым шрамами и усталостью.

- Где Желоб? - Спросил он тихо, но твёрдо.

Трактирщик взглянул на него с недоверием, потом — на Кие, стоявшую у двери, как призрак из другого мира.

- Желоба нет, - буркнул он. - Исчез в тот день, когда дождь начался. С тех пор — ни слуху, ни духу.

В этот момент к Катору подошла женщина.

Высокая, с кошачьими ушами и шрамом, пересекающим всё лицо от виска до подбородка. Её чёрные доспехи были украшены выцветшими символами клана, но взгляд — острый, как лезвие.

- Я Рудерика, - сказала она, скрестив руки на груди. - Временный лидер «Драконобоя». А вы кто такие?

Катор представился, объяснил, что они ищут наёмников для опасной миссии. Что им нужны те, кто ещё верит в смысл сражаться.

Рудерика фыркнула.

- Миссия? В этом мире? - Она махнула рукой в сторону пирующих. - Мы давно перестали верить в смысл. Желоб ушёл. Остальные… решили, что лучше пить, чем смотреть, как мир рушится.

Из тени у двери вышла Кие. Её глаза горели холодным огнём.

- Вы предали всё, за что когда-то боролись, - сказала она. - Ваш клан мечтал о славе. А теперь вы — гниль в таверне, прячетесь за кружками, пока ангелы сжигают города. Вы даже не пытаетесь…

Рудерика рассмеялась, коротко, жёстко.

- Не лезь не в своё дело, девочка. Ты не знаешь, что мы пережили. Не знаешь, сколько из нас погибло, выполняя «великие миссии». А теперь? Теперь мы живём. Пока можем.

Кие сжала кулаки.

- Если это жизнь — я отказываюсь от неё.

Она повернулась к Катору.

- Уходим. С такими союзниками мы проиграем ещё до начала пути.

Катор кивнул, хотя в его глазах читалась боль. Он кивнул Рудерике в знак уважения — не за слова, а за то, что она когда-то, возможно, была кем-то большим.

Они вышли из таверны. Дождь обрушился на них с новой силой, будто пытался смыть позор, который они только что увидели.

- Мы не можем полагаться на других, — сказала Кие, когда они отошли достаточно далеко от деревни. - Мир рушится, а те, кто мог бы его спасти, прячутся в пьяном забытьи. Надо верить только в себя.

- Я согласен, - ответил Катор. - Но… жаль. «Драконобой» когда-то был надеждой для многих.

В этот момент их окликнули.

- Эй! Подождите!

Они обернулись.

К ним бежала девушка — тибалка с длинными тёмными волосами, развевающимися на ветру, в коротком чёрном платье с длинными рукавами. Её голубые глаза светились решимостью, а в руках она сжимала посох с медным навершием.

Остановившись перед ними, она тяжело дышала, но улыбалась.

- Меня зовут Бартали, - сказала она. - Я из «Драконобоя». Я слышала ваш разговор.

Она оглянулась на деревню, где всё ещё доносился смех.

- Я не могу больше смотреть, как мой клан сам себя уничтожает. Мы были больше, чем пьяные тени. И я… я хочу вернуть это. С вами.

Кие молчала. Потом медленно протянула руку.

- Ты уверена?

Бартали крепко сжала её ладонь.

- Больше, чем когда-либо.

Катор улыбнулся — впервые за долгое время.

- Тогда вперёд, - сказал он. - Путь будет тяжёлым. Но теперь мы не одни.

Дождь не прекращался. Но в этом мокром, разрушенном мире впервые за долгое время вспыхнуло маленькое пламя надежды в сердце Кие.

Дорога к Крепости Святого Крыла пролегала через пепельные поля, где когда-то колосились пшеничные хлеба, а теперь лишь ветер шептал о погибших временах.

Кие шла впереди. Её жёлтые доспехи, хоть и были новыми, уже потемнели от грязи и дыма. За ней шли Катор с луком за спиной и Бартали, чьи длинные волосы развевались, как знамёна забытой эпохи.

- Я должна увидеть её снова, - сказала Кие, не оборачиваясь. - Дверь… она не просто дверь. Она сердце всего, что случилось. Я уверена.

Катор кивнул, но в его глазах читался вопрос.

- Расскажи, что вы там видели… внутри.

Кие замедлила шаг. На мгновение ей показалось, что она снова стоит в том бесконечном зале, где стены отражали не лица, а души. Где каждый этаж был испытанием, а каждый шаг выбором, между светом и тьмой.

- Мы прошли через ад, - начала она тихо. - Бесконечная лестница. На каждом этаже — иллюзии, воспоминания, страхи. Там не было времени. Только правда. Мы видели, как Диктатор создавал ЗеДарко. Как он разделил реальность на зеркала. И как Темный Ангел… был заточён в том мире.

- Но ты вернулась, - вмешалась Бартали. - А остальные…?

- Остальные погибли, - сказала Кие, и в её голосе не было слёз, только усталость сотен ночей без сна. - Калинора, Минтара… все. Они остались там. Или… стали частью этой двери. Я не знаю. Но я чувствую их. Иногда в тишине. Иногда в снах.

Катор молчал. Потом спросил:

- А как ты вернулась?

- Незнаю, но мне кажется благодаря Райзоху.

- А почему ты уверена, что дверь ещё откроется?

- Потому что она ждёт, - ответила Кие. - Ждёт того, кто поймёт её язык. А я… я почти поняла.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом сапог по мокрой земле.

Внезапно Катор повернулся к Бартали.

- Я всегда восхищался «Драконобоем», - сказал он. - В юности я ходил с ними на задания. Охотились на теневых волков в Ледяных Пустошах, выслеживали культистов «Ока ЗеДарко» в Сильверграде… Они были… легендой.

Бартали опустила глаза.

- Легенда умерла, - прошептала она. - После того как отряд Кистерна исчез… точнее, не исчез. Их нашли мёртвыми под Снежным Портом. Четверых. Тела покрыты гнилой слизью, как будто их поглотила сама тьма. Говорят, убил их один из ангелов.

Катор ахнул.

- Но именно после этого Желоб, наш лидер, просто ушёл. В тот же день, когда начался дождь. Не оставил записки. Не сказал прощания. Просто исчез.

Она замолчала, сжав кулаки.

- А остальные… решили, что нет смысла бороться. Что мир всё равно погибает. Так началось пьянство. Сначала, чтобы забыть. Потом, чтобы не чувствовать. Теперь они даже не воины. Просто пьяницы в таверне.

- Но ты не ушла, - заметил Катор.

- Я хотела, - призналась Бартали. - Но не могла. Потому что помнила, кем мы были. И верила, где-то ещё есть те, кто помнит это тоже.

Бартали улыбнулась, впервые за долгое время.

- Не все остались в Остром Клыке, - продолжила она. - Те, кто не смирился с падением… они собрались и ушли на запад. В земли Тибалита. Там, говорят, основали новую базу. Новый «Драконобой».

Кие остановилась и обернулась.

- Тибалит… - задумчиво произнесла она.

- Значит, после Крепости, идем на запад, - сказал Катор.

- Если дверь не даст ответа, - кивнула Кие. - Но сначала… я должна увидеть её. Последний раз. Или первый — по-настоящему.

Они двинулись дальше. Три фигуры на фоне умирающего мира.

Но в их сердцах — всё ещё горел огонь.

И где-то вдали, за горизонтом пепла и дыма, Крепость Святого Крыла ждала их.

С дверью, что вела не в никуда…

А в самое сердце тайны.

Глава 6: Биоброня

В глубине Храма Забытых, в Зале Четырёх Глаз царила почти священная тишина. Только мерное гудение систем жизнеобеспечения и тихий шелест пера по бумаге нарушали покой.

Лисия стояла у панели наблюдения, её розовый топ едва заметно пульсировал в такт внутренним датчикам. На экране перед ней — данные о четырёх артефактах: температура, биоэлектрическая активность, частота «дыхания». Ничего нового. Только стабильный, почти сонный ритм. Она делала записи в журнале — гипотезы, расчёты, фантазии на тему того, что произойдёт, если артефакт когда-нибудь подаст признаки жизни.

Из колонок раздался голос — мягкий, нейтральный, с лёгким эхом:

- Профессор Лисия, к вам прибыл воин из третьего поискового отряда. Кайан. Передаст ингредиенты для эксперимента «Нова-7».

Лисия не оторвалась от экрана.

- Пусть зайдёт. Прямо сюда. В Зал Четырёх Глаз.

- Подтверждено.

Спустя пару минут двери раздвинулись с тихим шипением. В зал вошёл Кайан.

Он был высок, молчалив и безлик — в буквальном смысле. Его розовая броня, отполированная до зеркального блеска, не имела ни единой царапины. Шлем полностью скрывал лицо, глаза, даже дыхание. Лишь лёгкий изгиб плеч и уверенный шаг выдавали в нём лидера, того, кто не просто выживает, а ведёт других сквозь ад.

Без единого слова он протянул Лисии небольшой контейнер с биоматериалом: фрагменты ткани ангела, капсулы с тёмной плазмой и кристаллы, добытые в руинах Альдамбла.

- Спасибо, Кайан, - сказала Лисия, принимая контейнер. - Можешь идти.

Он развернулся.

И в этот момент — всё изменилось.

Один из артефактов — тот, что стоял слева, третий по счёту, вздохнул.

Глаз в его центре расширился, зрачок начал метаться из стороны в сторону, будто искал что-то… или кого-то.

Лисия замерла.

- Подожди, - сказала она, голос её дрогнул от возбуждения. - Не уходи.

Кайан остановился. Не обернулся. Просто ждал.

Лисия подошла к артефакту, осторожно сняла его с подставки. Он был тёплый. Живой. И в её руках, он завибрировал.

Тогда она сделала то, что никогда не осмеливалась раньше:

- Подойди ближе.

Кайан шагнул вперёд.

И артефакт ожил.

Из его поверхности вырвались плети — не металлические, не органические, а нечто среднее: сталь, плоть, свет и боль, сплетённые в единое существо. Они метнулись к Кайану, обвили его тело, сорвали шлем с головы — и в тот же миг вонзились ему в рот.

Лисия отступила на шаг, но не от страха, а от восторга.

Она видела, как артефакт впитывает Кайана.

Его розовая броня треснула, затем расплавилась, сливаясь с плетями. Его тело начало трансформироваться.

Кожа исчезла. Мышцы — тоже. На их месте выросли био-энергетические проводники, пульсирующие сине-розовым светом. Из локтей вырвались два огромных крыла-клинка, острые, как лезвия богов. Наплечники стали живыми лезвиями, готовыми отсечь любую угрозу. На голове вырос рог, излучающий слабое поле подавления магии.

Его глаза — больше не глаза. Это сенсорные матрицы, способные видеть сквозь стены, считывать эмоции, предугадывать движения на три секунды вперёд.

Сердце? Нет. В груди теперь пульсировало ядро био-реактора — компактный источник энергии, способный питать его тело месяцами без отдыха.

Он не дышал.

Он не чувствовал боли.

Он не уставал.

Кайан медленно поднялся на ноги. Его голос, когда он заговорил, был не человеческим — глубоким, резонирующим, будто говорил не рот, а сама броня:

- Я… чувствую всё. Каждую вибрацию в воздухе. Каждый импульс в вашем мозгу, Лисия. Я вижу страх. Но вижу и жажду. Ты хотела этого. Ты мечтала об этом.

Лисия подошла ближе, её горели.

- Я — оружие, - ответил он. - Оружие "Надзора". Артефакт выбрал меня.

Лисия улыбнулась.

- Тогда добро пожаловать в новую эпоху, Кайан.

Ветер над землями «Адского Пламени» дул жаркий и сухой, не смотря на дождь.

Вдали, среди обугленных холмов и выжженных полей, раскинулась деревня Золотой Воск — некогда процветающее поселение, кормившее Башню Арага золотом из глубин земли. Теперь же деревня молчала. Ни лая псов, ни стука кирок, ни детского смеха. Только воронье карканье да скрип ветра в пустых оконных проёмах.

В эту тишину вошёл отряд Первых Поисковиков ордена «Надзор».

Во главе — Элиандра, тибалка с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу, украшенную живыми цветами, несмотря на апокалипсис. Её розовое платье с вышитыми золотыми лилиями казалось издёвкой над окружающей разрухой, но в этом и была её суть: красота как акт сопротивления. В руке она держала топор с рукоятью из чёрного дерева и лезвием, инкрустированным серебряными рунами подавления.

Рядом с ней — Горн, человек с лицом, изрезанным шрамами, и густой чёрной бородой, в которой застряла пыль дорог. Его двуручный топор, выкованный из метеоритной стали, висел на спине, но рука уже лежала на рукояти. Он первым почувствовал — запах крови и гнили, пропитавший воздух, как проклятие.

Замыкал отряд Рангар — азейл-волк с пепельно-серой шерстью и глазами, горящими холодным огнём. В каждой руке он держал массивный боевой молот, покрытый рунами глушения магии. Он не говорил, он нюхал, и его уши дрожали от каждого шороха.

- Аласата сказала, что осколок внутри шахты, - тихо произнесла Элиандра, не отводя взгляда от чёрного входа в золотую жилу. - И, скорее всего, у одного из шахтёров.

- Не у шахтёра, - хрипло ответил Горн, принюхиваясь. - У того, кто был шахтёром.

Они вошли.

Тьма внутри была плотной, почти осязаемой. Факелы на стенах давно погасли, но свет исходил откуда-то из глубины — фиолетовый, пульсирующий, мерзкий.

Первое, что увидели Поисковики, — трупы.

Рабочие лежали повсюду: разорванные, вывернутые, с вырванными внутренностями. Некоторые были прибиты к стенам, будто насекомые. На полу — лужи крови, смешанной с золотой пылью, отчего всё сияло зловещим блеском.

И в центре этого кошмара, стоял он.

Шахтёр. Или то, во что он превратился.

Его тело было покрыто чешуёй, выросшей поверх рваной рубахи. Из спины торчали шесть рук — три пары, каждая с когтями, как у хищника. Его голова была расширена, челюсти разорваны в улыбке, обнажая сотни иглоподобных зубов. Глаза — мутные, белые, без зрачков. Он стоял на четвереньках, пожирая труп, и каждый его глоток сопровождался хрустом костей.

Но самое страшное, было в его животе.

Сквозь плоть, будто сквозь тонкую ткань, светился осколок ЗеДарко. Кристалл пульсировал, как сердце, и с каждым ударом его свет становился ярче, а тело чудовища — ещё более искажённым.

- Вот он, - прошептала Элиандра. - Осколок выбрал носителя… и начал переписывать его.

- Носитель мёртв, - сказал Горн, вытаскивая топор. - Это уже не человек. Это инкубатор.

Рангар зарычал, его молоты поднялись.

Чудовище замерло. Медленно повернуло голову. Белые глаза уставились на Поисковиков. Из пасти потекла слюна, смешанная с кровью и золотой пылью.

- Орден «Надзор» не оставляет угрозу в живых, - сказала Элиандра, поднимая топор. - Даже если они когда-то были людьми.

- Тогда начнём с головы, - хрипло усмехнулся Горн. - Я сам с ним справлюсь.

Горн не кричал. Не молился. Он просто шагнул вперёд.

Первая пара когтистых рук рванула вперёд — стремительно, как молния из бездны. Горн ушёл в сторону, и топор рассёк воздух, оставив за собой след, похожий на рану. Вторая пара вцепилась в его доспех — скрежет металла по чешуе, искры, падающие вниз, как пепел. Третья — ударила в грудь, но розовые латы выдержали, хотя под ними хрустнули рёбра.

Монстр зарычал — звук, в котором не было горла, только боль и голод, сплетённые воедино. Он бросился вперёд, разевая пасть, готовую проглотить не только тело, но и душу.

И тогда Горн сделал то, что никто не ожидал.

Он не уклонился. Он шагнул внутрь.

Прямо под пасть, между когтистых рук, в самое пульсирующее сердце чудовища. Топор взмыл вверх. Лезвие вонзилось в живот, разорвало плоть, и кристалл оголился.

Горн вырвал его.

Чудовище застыло, будто марионетка, у которой перерезали нити. Потом оно начало рушиться — не падать, а рассыпаться. Чешуя обратилась в пепел, руки отвалились, как сгнившие ветви, глаза потухли, как угли в заброшенном очаге.

- Эй, эгоист! Ты даже мне не дал подраться! - Возмутился Рангар.

- Прости, дружище, я увлекся.

Горн стоял среди обломков, держа в окровавленной руке пульсирующий осколок.

Элиандра подошла, достала капсулу подавления, разработку Лисии, и аккуратно поместила кристалл внутрь. Свет погас.

Тишина вернулась в шахту.

- Мы опоздали, - сказала Элиандра, глядя на тела. - Он убил их всех, прежде чем осколок полностью вошёл в него.

- Но мы не дали ему выйти наружу, - ответил Горн, вытирая лезвие о рубаху мертвеца. - Это уже победа.

Рангар молча кивнул, его глаза всё ещё горели. Он знал: таких, как этот шахтёр, будет больше. Осколки разлетелись по миру. И каждый из них ищет плоть.

В тишине Храма Забытых, где даже эхо боялось нарушить покой древних стен, Лисия ворвалась в зал совета с таким сиянием в глазах, будто сама тьма наконец подарила ей ответ.

- Он пробудился! - Выдохнула она, не скрывая восторга. - Один из артефактов… выбрал носителя!

За её спиной стоял Кайан, всё так же в розовой броне, всё так же безмолвный, но теперь в его осанке чувствовалась иная глубина. Не просто воин. Не просто человек. Что-то большее.

Пемана подняла взгляд от карты, на которой отмечались последние перемещения ангелов и осколков. Ксандр, сидевший в кресле из чёрного кристалла, медленно встал, его старческие глаза вспыхнули интересом.

- Расскажи, - произнесла Пемана.

Лисия улыбнулась, той самой улыбкой, что рождалась не от эмоций, а от прорыва.

- Артефакт активировался при контакте с Кайаном. Он не просто надел его — он стал им. И наоборот.

Она повернулась к Кайану:

- Покажи им.

Кайан кивнул. Закрыл глаза. Сделал вдох — последний, по-человечески.

И тогда началось.

Из его спины, плеч, груди и ладоней вырвались нити — не провода, не корни, а нечто среднее между живой плотью и закалённой сталью. Они вились в воздухе, как змеи, реагируя на невидимую волю артефакта, и мгновенно окутали его тело. Броня собралась за доли секунды: сначала — пульсирующий каркас из био-энергетических вен, затем — пластины, переливающиеся сине-розовым светом, потом — крылья-клинки, рог-антенна, сенсорные глаза, лишённые зрачков, но полные знания.

Перед Пеманой и Ксандром стоял уже не воин.

Перед ними стояло оружие нового мира.

- Всевышний… — прошептала Пемана, не в силах отвести взгляд.

Ксандр лишь кивнул, его пальцы сжали посох так, будто он впервые за века почувствовал надежду.

Лисия тем временем вызвала голограмму над ладонью. На ней мелькали параметры:

Субъект: Кайан

Статус: Слияние с Артефактом Типа «Око Тьмы»

Физическая сила: 12 тонн

Скорость: до 0.8 скорости света (в кратковременном импульсе)

Восприятие: сквозь стены, через время (предсказание на 3.2 сек), эмоциональный резонанс

Регенерация: мгновенная при повреждениях ниже уровня «ядерного»

Ограничения: неизвестны. Вероятно — отсутствуют.

- По нашим расчётам, - сказала Лисия, - он равен по мощи одной из сущностей Темного Ангела. Возможно, даже превосходит их в скорости и адаптивности.

Пемана медленно подошла к Кайану. В её глазах читалась не только тревога...

- Это величайшее оружие, которое у нас когда-либо было, — сказал Ксандр. - Но оружие нужно испытать.

- Разумеется, - кивнула Лисия. - Я уже подготовила симуляцию боёв с теневыми гигантами и ангельскими аватарами.

- Нет, - перебила Пемана. - Не симуляцию. Настоящий бой. Сначала с теми кто прячется в Подземелье Тьмы. Те, что вырвались из Тюрьмы Бездны. Пусть Кайан докажет, что может сражаться не только в лаборатории.

Она сделала паузу, затем добавила тише:

- А потом… мы отправим его за Отмеченным.

Ксандр нахмурился:

- Это рискованно. Если он потерпит неудачу…

- Если он потерпит неудачу, — перебила Пемана, — значит, он не тот, кто нам нужен. У нас нет времени проводить симуляции, в надежде что он наше спасение. А если победит… мы получим не просто убийцу. Мы получим оружие, против Темного Ангела.

Кайан молчал. Но его сенсорные глаза вспыхнули, не от гнева. От готовности.

Лисия улыбнулась.

- Тогда начнём с Подземелья Тьмы. У меня уже есть координаты трёх сбежавших узников. Один из них — Глаз Без Имени. Второй — Теневой Кузнец. Третий… его даже в архивах называют «Тот, Кто Ждёт».

- Отлично, - сказала Пемана. - Пусть Кайан отправится один. Без поддержки. Без связи. Только он… и его новая суть.

Кайан кивнул.

И в тот же миг его тело растворилось в воздухе — не исчезло, а перешло в состояние между мгновениями.

В зале осталась лишь тишина… и эхо шагов, которых никто не услышал.

Глава 7: Разум Ридевальда

Два месяца дождя без перерыва.

Небо больше не плакало — оно истекало кровью, слёзами, пеплом. Вода лилась с таким упорством, будто пыталась смыть с лица Заблодонии всё живое — города, дороги, память, надежду.

Ридевальд шёл.

Не вперёд. Не назад. Просто шёл.

Без доспехов. Без топоров. Без имени.

То, что когда-то было воином клана «Тёмные Ангелы», теперь напоминало призрака — мокрый, измождённый, с пустыми глазами и дрожащими руками. Его шерсть слиплась от грязи и дождя, а тело, некогда кованое в боях, теперь выглядело как оболочка, лишённая духа.

Пытки в темнице «Хранителей» сломали не только плоть. Они вырвали из него веру.

Он не верил в клан. Не верил в друзей. Не верил даже в Сейу — ту, ради которой когда-то готов был умереть.

Потому что умереть было проще, чем жить с мыслью, что ты никого не смог спасти.

Еды не было.

Деревья больше не плодоносили — их ветви гнили под дождём. Ягоды превратились в слизь. Животные исчезли, будто сама природа сдалась перед вечной мглой.

Ридевальд стучал в двери деревенских хижин, просил кусок хлеба, глоток воды. Иногда ему бросали объедки, чаще — встречали палками и проклятиями. Он не сопротивлялся. Он уже не был тем, кого боялись.

Он просто существовал.

Как тень. Как эхо.

Но однажды, на дороге, ведущей к Тибалиту — его взгляд упал на что-то, сверкнувшее в луже.

Осколок.

Чёрный, как ночь. Горячий, как сердце вулкана.

Он лежал посреди грязи, но не был испачкан. Дождь стекал с него, будто боялся коснуться.

Ридевальд поднял его.

И в тот же миг — шёпот.

Не в ушах. В голове. В крови. В костях.

Голос был тихим, но каждое слово резало сознание, как лезвие:

«Ты был сломлен… но не уничтожен.

Я верну тебе силу.

Верну тех, кого ты потерял.

Верну тебе твоё имя.

Иди. Ты нужен мне… как я нужен тебе.»

Ридевальд не сопротивлялся.

Он пошёл.

Чёрная гора на западе Заблодонии не имела названия. Её избегали даже демоны. Легенды гласили, что здесь когда-то пали боги, и их кости превратились в камень.

Ридевальд вошёл в пещеру у подножия.

Тьма. Тишина.

Никаких монстров. Никаких ловушек. Только стены, покрытые влагой, и пульсация в ладони — ритм осколка, ведущего его всё глубже.

Он шёл часами. Может, днями. Время здесь не имело смысла.

И вдруг — свет.

Красный, как кровь, как пламя, как гнев.

Перед ним открылся зал.

Огромный, круглый, идеально сохранившийся. Стены были покрыты письменами, древними символами, которые никто не читал тысячи лет. На полках, вырезанных прямо в камне, стояли книги в кожаных переплётах, их корешки не пыльные, а будто ждали прикосновения. Воздух пах озоном и металлом.

Ридевальд бродил между стеллажами.

Он не знал, зачем. Но осколок в его руке пульсировал сильнее с каждым шагом.

В центре зала стоял алтарь.

Пустой. Гладкий. Чёрный, как бездна.

Он положил ладонь на поверхность.

Щёлк.

Игла выстрелила из камня, пронзив плоть до кости.

Ридевальд вскрикнул, не от боли, а от внезапного пробуждения.

С потолка, с шипением пара, опустилась стеклянная капсула. Внутри — два топора.

Чёрные. Острые. С рунами, пылающими алым огнём.

Аура вокруг них искажала воздух, будто само пространство трепетало перед их мощью.

Ридевальд подошёл. Взял их. И в тот же миг — всё вернулось.

Сила. Ясность. Цель.

Он вспомнил Сейу — её пустые глаза, её слёзы, её крик: «Ридевальд, вернись!»

Он вспомнил Трозеля, не как врага, а как того, кого нужно спасти от самого себя.

Он вспомнил Пелестера, Грешника, даже Ивана, тех, кто сражался вместе с ним.

И он понял: он не имел права сдаваться.

Из стены выдвинулся второй контейнер.

Внутри доспехи.

Чёрные, как ночь после конца мира. Пластины — острые, как клинки. По швам — тонкие нити огня, пульсирующие в такт его сердцу. Красные руны, поверх чёрного металла. Это были не просто доспехи. Это была карма. Суд. Месть.

Он надел их.

Каждая пластина ложилась на тело, как вторая кожа. Словно выкованные специально для него.

Он почувствовал себя не просто воином азейлом.

А оружием.

На одном из стеллажей он нашёл цепь — золотую, но не блестящую, а матовую, будто выкованную из самой воли.

Он прицепил к ней осколок ЗеДарко и повесил себе на пояс.

Тот тут же затих, будто принял волю хозяина.

Ридевальд вышел из зала. Не шёл. Шагал.

Дождь всё ещё лил. Но теперь он не смывал его. Он очищал.

Где-то далеко, за горизонтом, ангелы кружили над руинами.

Где-то в Энлакастали, Сейа плела заклинания, помогая раненым.

Где-то в каньонах Трозель сражался с собственной тьмой.

А Ридевальд шёл в земли Хранителей.

Не как сломленный изгнанник. А как мститель.

И в его глазах больше не было боли.

Только огонь. Огонь очищения.

Глава 8: Испытание Биоброни

Подземелье Тьмы дышало.

Не метафорически — оно дышало. Скалы в его устье вздымались и опадали, будто грудная клетка древнего зверя, а воздух, вырывающийся из глубин, был пропитан запахом пепла, крови и забвения. Здесь, на южной окраине Заблодонии, за пределами земель клана «ФокХаун», начиналась зона, которую даже демоны обходили стороной.

Кайан появился внезапно.

Просто возник — между одним мгновением и следующим, благодаря сверхскорости его биоброни. Появившись, Кайан сбросил броню, его человеческое тело, было обтянуто розовой бронёй, но в глазах уже горел иной свет, не человеческий, не звериный, а точный, как лезвие, и холодный, как вакуум.

Он не знал своего врага. Не знал его тактик, его слабостей, его боли. Он знал лишь имя и место:

Глаз Без Имени.

Подземелье Тьмы.

Юг Заблодонии.

И этого было достаточно.

На пороге пещеры, в тени, сотканной из тьмы и пыли, стоял скорпид.

Его тело — гибрид человека и скорпиона: хитиновая броня, покрывающая спину и грудь; когтистые руки с жилами, пульсирующими ядом; хвост, извивающийся над головой, как змея, готовая ужалить. Его лицо скрывала маска из чёрного обсидиана — без глаз, без рта, без черт. Только гладкая поверхность, отражающая пустоту. Отсюда и имя: Глаз Без Имени — убийца, чьё лицо никто не видел, чьё имя стёрлось из памяти жертв ещё до их смерти.

Он был с континента Порозен — выжженной пустыни, где выживали только те, кто умел убивать быстрее, чем думать. Там, где вода ценилась дороже золота, а честь — дороже жизни. Но Глаз Без Имени не верил ни в воду, ни в честь. Он верил только в кровь.

Когда «Надзор» поймал его после резни в деревнях Красного Потока и Тихого Камня в землях Тибалита, где он в одиночку перерезал более трёхсот душ, не оставив ни одного свидетеля — его сбросили в Тюрьму Бездны без суда. Там он и пролежал… до дня, когда Селеста ушла, а стены дрогнули.

Теперь он стоял здесь. Свободный. Голодный. Готовый убивать снова.

Но Кайан не дал ему шанса.

Без слов. Без предупреждения. Без пафоса.

Кайан включился.

Из его тела вырвались нити биоброни — живые, пульсирующие, сверкающие сине-розовым светом. За долю секунды он превратился в оружие: крылья-клинки расправились из локтей, рог на лбу засветился полем подавления, сенсорные глаза зафиксировали каждое движение скорпида с точностью до микросекунды.

Глаз Без Имени рванул вперёд, хвост мелькнул, как молния, а когти рассекли воздух, целясь в горло.

Кайан не уклонился.

Он ускорился.

Скорость, близкая к световой, исказила пространство вокруг него. Враг увидел лишь вспышку и почувствовал внезапную боль.

Крылья-клинки, выросшие из локтей Кайана, вспархнули вверх и вниз — один раз.

Хитиновая броня скорпида не выдержала. Она треснула, как стекло под ударом молота. Тело Глаза Без Имени разлетелось на три части: голова отлетела в угол перещеры, торс рухнул на колени, хвост ещё дергался в агонии, но уже не имел хозяина.

Кайан замер.

Он смотрел на останки врага. Впервые чувствуя силу, которая не была его собственной, но и не чужой. Это была гармония — плоть и сталь, магия и технология, инстинкт и расчёт. Все чем обладал Кайан, стало единым целым. Как и биоброня, которая стала его второй кожей.

- Ты был первым, - сказал он, голос его звучал как эхо из глубин космоса. - Но не последним.

Он наклонился, поднял маску скорпида и раздавил её в ладони.

Затем Кайан повернулся и направился вглубь Подземелья Тьмы.

Его следующая цель — Теневой Кузнец.

Подземелье Тьмы не кончалось.

Оно дышало, извивалось, как живое существо, и с каждым шагом Кайана становилось всё плотнее, всё тяжелее. Воздух здесь не просто пах гнилью и пеплом, он вибрировал от скопившейся боли, от тысяч криков, запертых в стенах за века заточения. Но Кайан шёл без колебаний. Его сенсорные глаза видели сквозь тьму, его био-реактор пульсировал ровно, без усталости, без страха.

Он уже уничтожил Глаз Без Имени — быстро, почти бездумно. Артефакт в его теле не требовал объяснений. Он требовал действия.

И тут же, будто откликнувшись на его присутствие, из стен вырвались теневые чудовища.

Они не имели форм — лишь силуэты с острыми лезвиями вместо рук, с пустотой вместо лиц. Их оружие было выковано из самой тьмы: клинки, копья, кнуты — всё это мерцало, как пламя в вакууме, и стремилось разорвать плоть, душу, реальность.

Кайан даже не остановился.

Он взмахнул крыльями-клинками, и пространство вокруг разорвалось. Не просто тени пали — сама теневая реальность в этом коридоре исчезла, как будто её никогда не существовало. Стены обнажили древние руны, пол застонал, а воздух наполнился запахом озона и расплавленного металла.

Из глубины тоннеля вышел Теневой Кузнец.

Он был огромен — плечи широки, как у медведя Довердона, торс покрыт шрамами и древними татуировками, выжженными магическим огнём. Его борода, сплетённая в косы, была пропитана пеплом и кровью. В правой руке он держал кузнечный молот, который пульсировал чёрным светом. В левой — двуручный меч, выкованный из теневой стали, способной резать не только плоть, но и время.

Он был нортхемом — воином с континента Довердон, земли вечного снега и вечной войны. Сбежав от бесконечной войны, он попал в плен азейлам. Ему пришлось служить одному из тиранов Разотопии, столицы азейлов, ковав оружие для убийц и палачей. После битвы у Северных Врат, где он лично уничтожил три отряда «Хранителей», его поймал орден «Надзор» и сбросил в Тюрьму Бездны, не давая даже права на суд.

Теперь он стоял перед Кайаном.

Он ударил молотом по лезвию меча и из этого удара родились новые тени. Не просто чудовища — острые лезвия тьмы, летящие со скоростью звука, пронзающие реальность.

Тело Кайана превратилось в вспышку сине-розового света. Он прошёл сквозь волну теневых клинков, как сквозь дым. Каждое лезвие, коснувшееся его биоброни, растворялось, поглощённое живыми пластинами.

Теневой Кузнец зарычал — звук был похож на грохот лавины в горах Довердона. Он бросился вперёд, меч и молот рассекали воздух, оставляя за собой шлейфы разорванной реальности. Из каждого взмаха молота, рождались ттеневые монстры.

Кайан поднял руку.

Из его локтя выстрелило крыло-клинок, длиннее, острее, быстрее любого меча.

Оно разрезало Теневого Кузнеца пополам — от плеча до таза. Вторым движением — ещё раз, поперёк. Тело распалось на четыре части, каждая из которых ещё несколько секунд дергалась, пытаясь собраться обратно. Но био-энергетическое поле Кайана подавляло регенерацию, и тело Кузнеца застыло.

Тени что родились от молота, подползли к хозяину, пытаясь склеить его тело, но Кайан прервал их. Рог на его голове испустил вспышку яркого света, стирая из реальности теневых монстров и самого Кузнеца.

Тишина вернулась.

Кайан пошел дальше не оглядываясь. Он знал, второй злодей уничтожен.

В самом конце Подземелья Тьмы, за последней аркой, вырезанной из костей древних богов, стояла фигура.

Она не двигалась. Не дышала. Она просто была.

Тот, Кто Ждёт.

Его силуэт был размыт, как будто он существовал одновременно в нескольких реальностях. Лица у него не было — лишь пустота, в которой отражались все возможные будущности. В руках — ничего. Но Кайан чувствовал: это существо сильнее всех сбежавших узников Тюрьмы Бездны вместе взятых.

Оно не нападало. Оно ждало, когда Кайан сделает первый шаг.

И Кайан сделал.

Биоброня вспыхнула, сенсорные глаза активировались на максимум, реактор в груди начал пульсировать в боевом ритме.

Это был не просто бой.

Это был финал испытания.

И если Кайан выживет — он станет не просто оружием.

Он станет судьей для Отмеченных.

Для ангелов.

Для самого ЗеДарко.

Он шагнул вперёд.

Тьма Подземелья Тьмы сгущалась, как смола.

Перед Кайаном стоял Тот, Кто Ждёт.

Его силуэт был размыт, как будто он существовал на грани реальностей, но теперь, в свете сенсорных глаз Кайана, обман исчез. Биоброня мгновенно проанализировала существо:

— Раса: Инсект.

— Происхождение: континент Жоуларен.

— Тип: хищник-завоеватель, высший кастовый воин.

— Скорость: 12 м/с.

— Рефлексы: предиктивные.

— Оружие: органические лезвия, встроенные в конечности.

— Слабость: центральная нервная ганглия — между третьим и четвёртым сегментами груди.

Кайан ничего не знал об инсектах. Но биоброня знала всё. Она не думала — она вычисляла.

Инсект не нападал. Он ждал. Его многосоставные глаза отражали Кайана с сотни углов, просчитывая каждый возможный сценарий боя. Он был не просто убийцей — он был стратегом, выжившим в болотах Жоуларена, где плоть пожирает плоть, а победитель съедает проигравшего ещё до того, как тот умрёт.

Кайан сделал шаг вперёд.

Биоброня выпустила пар — тонкий, сине-розовый, пахнущий озоном и расплавленным металлом. Это был не звук. Это было предупреждение.

В следующее мгновение Кайан исчез — и появился прямо перед инсектом.

Но инсект уже не был там.

Он материализовался за спиной Кайана — мгновенно, без следа, будто сама тьма подарила ему крылья. Его руки раскрылись, и из предплечий выстрелили лезвия, острые, как мысль о смерти. Они вспороли биоброню Кайана от лопаток до поясницы.

Кайан почувствовал боль — не физическую, а информационную: система зафиксировала повреждение, и тут же перестроила ткань. Пластины сомкнулись, вены засветились ярче, и через долю секунды на спине не осталось и царапины.

- Глупо, - прошептал Кайан сам себе. - Я позволил врагу коснуться меня.

Инсект застыл. Он не ожидал, что рана исцелится мгновенно. Его инстинкты закричали: «Это не человек. Это ловушка».

Но было поздно.

Кайан поднял голову. Его рог, не украшение, не символ, ядро временного подавления, начал мерцать. Тёмная энергия, сжатая до квантового состояния, вырвалась наружу.

Инсект завис.

Время вокруг него остановилось. Его мышцы застыли в движении, лезвия — в полёте, глаза — в миг расчёта. Он был жив, но заперт между мгновениями.

Кайан не стал ждать.

Его крылья-клинки вспыхнули, превратившись в вихрь смерти. Один, два, три удара — и тело инсекта разлетелось на мелкие кусочки, каждый из которых ещё несколько секунд пульсировал жизнью, прежде чем угаснуть навсегда.

Тишина вернулась в Подземелье.

Испытание было пройдено.

В ту же секунду Кайан появился в Зале Панели Храма Забытых.

Пемана и Аласата стояли у светящейся поверхности. Обе — напряжённые, обе — готовые к худшему.

Кайан опустил руку на грудь. Биоброня рассыпалась обратно в нити, втянулась внутрь, и перед ними снова стоял человек в розовой броне — без каких-либо следов боя.

- Миссия выполнена, - сказал он. Голос был ровным, но в нём чувствовалась новая глубина — не только сила, но и осознание.

Пемана открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Её пальцы сжались в кулаки.

Аласата взглянула на Панель. Три точки, что мигали в Подземелье Тьмы, погасли.

- Глаз Без Имени… Теневой Кузнец… Тот, Кто Ждёт… - прошептала она. - Все трое стерты с лица земли.

Пемана медленно выдохнула. Впервые за долгое время в её сердце вспыхнула надежда — не на спасение мира, а на месть.

- Кистерн… Капак… Ядагара… Эмдея... - произнесла она, почти шёпотом. - Вы будете отмщены.

Она посмотрела на Кайана — не как на оружие, не как на солдата, а как на надежду.

Надежда на то, ради чего она возродила этот орден. Будто сама судьба подыгрывала ей.

Надежда на то, чтобы остановить Отмеченных.

- Подготовься, Кайан, - сказала она, и в её голосе зазвучала сталь. - Следующая цель — Отмеченные.

Глава 9: Охота на Ангелов

В Зале Панели Храма Забытых царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом древних механизмов и тихим шелестом рун на стенах. Лисия стояла перед Кайаном, её пальцы скользили по экрану портативного сканера, встроенного в чип-коллар на её шее.

- Пульс стабилен. Био-реактор в зелёной зоне. Нейронная активность выше нормы, но контролируема, - произнесла она, и в её голосе звенела гордость. - Ты не просто переродился, Кайан. Ты эволюционировал.

Кайан молча кивнул. Он чувствовал себя… целым. Не просто здоровым, а совершенным. Каждая клетка его тела пела в унисон с артефактом, каждое движение было точным, как расчёт, каждая мысль, ясной, как сгинувшее солнце. Он больше не был человеком, который сомневался в себе. Он был оружием, осознающим себя.

В нескольких шагах от них, у светящейся Панели, стояли Пемана, Аласата и Ксандр. Их взгляды были прикованы к пульсирующим точкам на карте Заблодонии.

- Все Отмеченные на своих прежних местах, - сказала Аласата, её голос был спокоен, но в глазах читалась тревога. - Но… двое. Они кружат прямо сейчас, в пяти километрах отсюда, близ границы земель Тибалита.

- Тибалит? - переспросила Пемана, её пальцы сжались в кулак. - Тогда мы не можем ждать. Если они собрались у Тибалита, это наш шанс. Мы ударим первыми.

Она посмотрела на Кайана, потом на дверь, за которой уже собрались Элиандра, Горн и Рангар.

- Я лично поведу отряд Первых Поисковиков. И Кайан пойдёт с нами.

- Это рискованно, - возразил Ксандр. - Ты глава ордена. Твоя жизнь…

- Моя жизнь — ничто, если мы не остановим их, - перебила Пемана. - Я потеряла Кистерна. Капака. Я ничего не стою, если сижу сложа руки.

Аласата кивнула, её пальцы коснулись Панели, и координаты ангелов вспыхнули ярче.

- Они движутся по кругу. Скорее всего, патрулируют. Но если вы приблизитесь, то они заметят. Будьте осторожны.

- Мы будем быстрыми, - сказала Пемана, уже направляясь к выходу. - И безжалостными.

Через десять минут отряд был готов.

Пемана — в лёгких доспехах, с луком за спиной и стрелами, начинёнными ядом Лисии.

Кайан — в человеческой форме, но с артефактом, пульсирующим под кожей, готовым в любой момент обернуться биобронёй.

Элиандра — в своём розовом платье с цветочными узорами, топор в руке, глаза полны решимости.

Горн — с двуручным топором, борода спутана ветром, взгляд как у зверя перед прыжком.

Рангар — азейл-волк, молчаливый, с двумя молотами, каждый из которых мог разнести череп врага одним ударом.

Они вышли из Храма Забытых под вечным дождём Заблодонии. Небо было чёрным, как проклятие. Ветер нес запах грозы и пепла.

- Координаты получены, - сказала Пемана, не оборачиваясь. - Двигаемся быстро. Тишина — наш союзник. Смерть — наша цель.

Кайан пошёл последним. Он не смотрел на небо. Он чувствовал его.

Где-то там, в облаках, кружили ангелы.

И он знал: скоро они узнают, что охотники стали добычей.

Отряд исчез в тумане.

***

Развалины деревни лежали под серым небом, будто забытые самим временем. Дощатые дома, некогда полные смеха и дыма из печей, теперь были лишь грудами обугленного дерева и пепла. Ветер шептал сквозь трещины в стенах, неся с собой запах гнили и чего-то ещё — могущественной, древней энергии, которую чувствовал даже воздух.

Кайан остановился первым. Его сенсорные глаза зафиксировали аномалию:

- Здесь что-то было. Недавно. Очень мощное.

Пемана кивнула, её пальцы уже лежали на тетиве. Элиандра, Горн и Рангар рассредоточились, инстинктивно занимая боевые позиции. Но не успели они обменяться и словом, как небо взорвалось.

Из-за туч, будто вырезанный из самого холода, вырвался луч льда, не просто магия, а концентрированная смерть, способная заморозить плоть за мгновение. Он врезался в землю в нескольких шагах от отряда, и всё вокруг — трава, камни, даже воздух — покрылось коркой льда, хрустящей, как стекло.

Все бросились в стороны. Горн выругался, его борода уже покрылась инеем.

- Стреляй сколько хочешь, - проворчал он, смотря как Пемана натягивает тетиву. - Но они слишком высоко. Это не птицы, это ангелы.

Но Кайан уже не слушал.

Он включился.

Из его тела вырвались нити биоброни, и за долю секунды он превратился в сияющее оружие — крылья-клинки расправились, рог засветился, а пластины на груди начали пульсировать, вбирая энергию из пространства, из земли, из самого времени.

- Я сам с ними разберусь, - сказал он, голос его звучал как гул реактора.

Он поднял руки к груди — и распахнул её.

Под бронёй, где должно было быть сердце, открылась камера плазмы, наполненная сжатой тьмой и светом одновременно. Собрав накопленную энергию, Кайан выстрелил.

Луч плазмы прорезал небо, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха. Он ударил в двух ангелов, кружащих над деревней. Их крылья вспыхнули, как бумага в огне, и они рухнули вниз, оставляя за собой дымные следы.

- За ними! - Крикнула Пемана и бросилась бегом.

Кайан же осел на колени. Его биоброня потускнела, сенсорные глаза мигнули красным — признак перегрузки.

- Что с тобой? - Обернулась Пемана.

- Истратил слишком много энергии, - прохрипел он. - Но скоро восстановлюсь. Догоню вас.

Пемана кивнула и помчалась дальше.

Через несколько минут отряд достиг места падения. Но там лежал только один ангел.

Его крылья были сломаны, перья обгорели, тело покрыто трещинами, будто он упал с края мира. Но вдруг он шевельнулся.

Медленно, с трудом, ангел поднялся на ноги. Его плащ — грязные лохмотья, когда-то, возможно, принадлежавшие бродячему торговцу. На лице — маска из чёрного кристалла, в форме морды тигра, без глаз, без рта. Только гладкая поверхность, отражающая страх.

Он взмахнул крыльями, и те выпрямились, будто не были сломаными. Он собрался взлететь.

- Не дать ему уйти! - Закричала Элиандра.

Горн и Рангар бросились вперёд. Топор и молоты рассекли воздух — но ангел даже не повернулся. Одним движением руки он отбросил их, как тряпичные куклы. Оба воина врезались в руины и не поднялись сразу.

Пемана замерла.

Внезапно её тело содрогнулось. Перед глазами всплыл снежный порт — крики Кистерна, падение Капака, клинок ангела, пронзающий грудь Роша…

Она упала на колени, дыхание сбилось, руки задрожали.

- Нет… только не снова… — прошептала она своим внезапным воспоминаниям о той бойне.

Но в этот момент перед ней возник Кайан.

Он стоял, всё ещё в биоброне, но теперь — стабильный, собранный, готовый.

- Не переживай, - сказал он, не оборачиваясь. - Я займусь им.

Пемана подняла глаза. В них читалась боль… и надежда.

Кайан шагнул вперёд.

Перед ним стоял Алтер — по данным Аласаты, бывший бродячий торговец, азейл тигр, один из Отмеченных, ныне ставший сущностью Темного Ангела. Его крылья, хоть и белые, излучали не свет, а пустоту.

Алтер не говорил. Он просто встал в боевую стойку.

Кайан — тоже.

Ветер стих. Даже пепел перестал падать.

Это был первый бой между оружием нового мира и воплощением древней тьмы.

Биоброня против Ангела.

Технология против Мифа.

Человек — против Судьбы.

И в этот момент небо снова потемнело.

Дождь лил не переставая, но теперь он был обжигающим — каждая капля шипела, касаясь раскалённого воздуха между двумя существами, стоявшими лицом к лицу в руинах забытой деревни.

Кайан стоял, всё ещё в биоброне, но чувствовал — энергия на исходе. Он не знал всех возможностей артефакта. Не было времени на тренировки, на эксперименты. Всё познавалось в бою. И сейчас он сражался не столько с ангелом, сколько с самим собой.

Алтер не спешил. Он не кричал, не парил, не вызывал разрушения. Он просто стоял, будто отсоединившись от общего разума ангелов. Его движения были точны, взгляд — сосредоточен. Он интересовался Кайаном. Как охотник интересуется новым зверем.

Сенсоры Кайана мгновенно проанализировали противника:

Скорость: превышает пределы восприятия.

Сила: в 3,7 раза выше пика биоброни.

Реакция: предиктивная, основанная на чтении намерений.

Оружие: органическое. Источник — собственное тело.

И вдруг — Алтер двинулся.

Он проткнул собственную спину, и из раны вытянул позвоночник, превратив его в меч из костей и света. Лезвие пульсировало, как живое сердце.

Кайан бросился вперёд.

Их столкновение разорвало воздух.

Крыло-клинок Кайана рассёк дождь, но ангел поймал его за локоть. Сжал. Хрустнула биоброня — впервые с момента активации. Затем — вспышка. Меч-позвоночник отсёк руку Кайана.

Фонтан крови брызнул вверх — но тут же испарился. Отсечённая конечность задымилась и начала растворяться, как будто её никогда не существовало.

Ангел отбросил Кайана в руины. Тот ударился о камни, но не почувствовал боли. Только пустоту. И осознание: он ещё не раскрыл весь потенциал биоброни.

Тем временем ангел повернулся к Пемане.

Она уже стояла на ногах, лук в руках, глаза — полны ярости. Она уклонилась от удара, выстрелила. Стрела вонзилась в маску Алтера — но не пробила её. Лишь оставила царапину на чёрном кристалле.

Ангел шагнул ближе. Поднял меч. Готовился нанести последний удар.

Но в ту же секунду, перед ним появился Кайан и схватил его за горло.

Он не знал, откуда взялись силы. Возможно, артефакт почувствовал угрозу.

Они взмыли в небо — два существа, рождённых разными мирами, но сошедшиеся в одном мгновении.

В воздухе Кайан начал накапливать энергию в груди. Пластины биоброни засветились, вены пульсировали. Ангел же, не теряя времени, впился пальцами в шею Кайана, пытаясь оторвать ему голову.

Кайан задыхался. Его зрение темнело. Но в последний миг он распахнул грудь.

Из его тела вырвался взрыв плазмы, такой мощный, что даже дождь испарился в радиусе сотни метров.

Алтер не закричал. Он просто рассыпался в прах — белый, мерцающий, почти красивый.

***

На земле Пемана увидела огненную вспышку в небе. Через мгновение тело Кайана упало рядом, без рук, без ног, лишь туловище в обрывках биоброни.

Она бросилась к нему.

- Ты… жив? - Прошептала она, голос дрожал.

Кайан открыл глаза. Его сенсоры мигнули слабым светом. Он усмехнулся:

- Похоже… мне стоит лучше изучить свои способности.

В этот момент к ним подошёл Горн. Он замер, увидев, как из обрубков начали расти новые конечности — сначала вены, потом мышцы, затем пластины биоброни. Регенерация шла на глазах.

- Великий Диктатор… - выдохнул он. - Ты не человек. Ты — чудо.

Из Храма Забытых раздался голос в коммуникаторе Пеманы.

- Пемана, - сказала Аласата, - Алтер уничтожен. Панель подтверждает: один из Отмеченных стёрт с лица земли.

Пемана глубоко вдохнула. Подняла маску ангела — тяжёлую, холодную, пустую. Посмотрела в небо, где дождь снова стал обычным.

- Это только начало войны, - сказала она тихо. - Но первый бой мы выиграли.

Где-то вдалеке, за горизонтом, ещё шесть точек продолжали пульсировать на Панели.

Но теперь орден «Надзор» знал:

Отмеченных можно убить.

И оружие для этого уже создано.

Глава 10: Люми

Ридевальд шёл.

Его шаги были размеренны, но в них чувствовалась не усталость — гнев, сжатый до состояния льда.

Он направлялся в земли «Хранителей».

Не для переговоров. Не для мести в обычном смысле.

Он шёл уничтожить их всех — до единого.

За пытки. За унижение. За то, что сломали его, того, кого не могли одолеть в бою.

Но теперь он был не тем.

Его чёрные доспехи, выкованные в тайной пещере, пульсировали тусклым огнём при каждом ударе сердца.

Топоры в руках — не просто оружие, а продолжение воли, острые, как правда, жгучие, как пепел воспоминаний.

А на поясе — осколок.

Чёрный, тёплый на ощупь.

И в голове — шёпот:

«Они сломали тебя… но ты восстал.

Теперь ты выше их страха.

Убей их всех.

И потом убей того, кто причиняет боль Сейе больше всех.

Убей Трозеля.»

Слова не были приказом.

Они были откровением.

И Ридевальд верил: только смерть Трозеля положит конец страданиям той, которую он любил больше жизни.

***

Когда он достиг окраин бывшей деревни — той самой, что когда-то граничила с землями «Хранителей», — дождь усилился.

Небо вдруг озарило: из-под земли, будто от самого сердца мира, вырвался мощнейший луч света.

Он врезался в высоту, разорвал облака — и сбил двух ангелов, что кружили над руинами.

Ридевальд побежал.

Он знал: это не просто ангелы. Это Отмеченные.

Возможно один из них — Трозель.

Его сердце заколотилось не от страха, а от ясности.

Он должен найти его. Он должен убить.

Но когда он ворвался в эпицентр падения — там никого не было.

Только густой дым, обломки домов и эхо битвы, доносящейся с другой стороны деревни.

Ридевальд остановился.

Он озирался, ноздри раздувались от напряжения.

Где ты, Трозель?

Я пришёл за тобой…

Вдруг — плач.

Тонкий, прерывистый, совсем рядом.

Из-под груды щебня и обугленных брёвен доносился женский голос.

Ридевальд не колебался.

Он подошёл, начал разгребать завал.

Камни, балки, кровля — всё отлетало в сторону под ударами его кулаков.

И вот — она.

Молодая девушка.

Чёрные волосы коротко стрижены, глаза — большие, влажные от слёз.

Одета вызывающе: обтягивающие чёрные штаны, сетчатые чулки, едва прикрытая грудь — лишь тонкий топ, а сверху — белая меховая куртка, контрастирующая с дождём и пеплом.

Увидев его, она вскрикнула от облегчения и бросилась на шею, впившись пальцами в его доспехи:

- Спасибо! О, боги… ты спас меня! Я думала, что умру здесь!

Ридевальд резко отстранил её — не грубо, но твёрдо.

- Уходи, - сказал он. - Здесь опасно. Скоро начнётся битва. Или хуже.

Девушка всхлипнула, указала на ногу:

- Я не могу… Я повредила лодыжку. Не могу идти.

Он нахмурился.

Взгляд скользнул по её лицу, одежде, позе.

Что-то не так.

Но… она человек. Не ангел. Не враг.

А он всё ещё воин, даже если его цель убийство.

- Ладно, - буркнул он. - Держись крепче.

Он поднял её на руки, легко, будто она была пушинкой.

Девушка тут же прильнула к его груди, пряча лицо в меховой воротник куртки.

Ридевальд двинулся прочь от руин.

Каждый шаг отзывался в нём решимостью.

Он знал: Отмеченные подождут.

Он вернётся.

Он найдёт Трозеля.

Но пока…

Пока он не оставит беззащитного человека на растерзание ангелам и воинам.

Дождь стекал по его доспехам, но огонь внутри не гас.

Осколок на поясе вновь зашептал:

«Ты прав… Сначала — порядок.

Потом — суд. В этом твоя суть. Я привыкну.»

Ридевальд шёл вперёд.

В груди — ярость.

На плечах — чужая боль.

В руках — судьба незнакомки.

А в душе — клятва:

«Трозель и все отмеченные умрут. И мир, наконец, снова станет живым».

Бесконечный дождь, наконец, замерз.

Земли «Хранителей», некогда белоснежные, теперь превратились в ледяное царство — безмолвное, хрупкое, коварное. Снег, что веками лежал мягким покрывалом, спрессовался под тяжестью осадков и времени, превратившись в твёрдый, скользкий лёд, под которым мерзла сама память мира.

Ридевальд укрылся в неглубокой пещере на склоне горы.

Он прокопал в снегу небольшое углубление, разжёг костёр из сухих веток, найденных под скальным выступом, и устроил примитивный лагерь. Огонь трещал, едва отгоняя холод, въевшийся в кости.

В углу пещеры, свернувшись калачиком, сидела девушка.

Её вызывающая одежда казалась неуместной в этом ледяном аду.

Ридевальд нахмурился.

- Не холодно тебе в этом? - Спросил он, кивая на её наряд.

Девушка подняла на него большие, тёмные глаза и покачала головой.

- Нет… - прошептала она. - Внутри… будто огонь живёт. Греет.

Ридевальд помолчал, глядя на пламя.

- Как тебя зовут?

- Не помню, - ответила она честно. - Только… что-то вроде… Люми. Или начинается так.

- Люми… - пробормотал он. - Значит, так тебя и буду звать.

Он достал из сумки остатки сушёного мяса и хлеба, завёрнутые в промасленную ткань, и протянул ей.

- Ешь. Потом иди на юг. Там земли клана «Инстинкт». Найдёшь помощь.

Он встал и направился к выходу.

Но не успел сделать трёх шагов, как Люми вскочила и бросилась за ним.

- Я пойду с тобой! - Выпалила она.

Ридевальд обернулся, нахмурившись.

- Зачем? Мир сейчас, не место для одиноких странников. Особенно для таких, как ты.

- А с тобой, будет безопасно, - сказала она, не дрогнув. - Ты спас меня. Значит, ты сильный. Я не буду тебе мешать!

Ридевальд прищурился. Его взгляд скользнул по её ноге — той самой, что была повреждена под руинами.

Теперь на ней не было и следа от раны.

- Как твоя нога зажила так быстро? - спросил он, голос стал твёрже.

- Не знаю, - честно призналась Люми. - Просто… прошло. Как будто ничего и не было.

Ридевальд молча смотрел на неё.

Он чувствовал — она не врала. Но в её словах сквозила неестественность. Как будто её тело… не совсем человеческое.

Или не совсем живое.

Но он не стал спорить. Не было сил. Не было желания.

- Я иду убивать клан, - сказал он резко, почти грубо. - «Хранителей». Всех до последнего. Ты понимаешь, о чём я?

Люми не дрогнула.

- Понимаю, - кивнула она. - И всё равно пойду с тобой. Пока не найду, где мне можно будет остановиться. Пока не вспомню, кто я.

Ридевальд молча вышел из пещеры.

Дождь всё ещё моросил, но теперь он сразу замерзал на земле, превращая путь в ловушку для неосторожных.

Он не оглянулся.

Но через мгновение услышал за спиной шаги.

Лёгкие. Упорные.

Люми шла за ним.

Он не стал её останавливать.

Пусть идёт.

В этом мире, где даже ангелы стали палачами, быть убийцей — не грех.

А быть одиноким — приговор.

И если эта странная девушка с огнём внутри и забытым именем решила выбрать его путь — пусть будет так.

Пусть станет тенью в его тени.

Пусть станет ещё одной искрой в этом ледяном аду.

Ридевальд двинулся вперёд.

К землям «Хранителей».

Глава 11: Дверь

Крепость Святого Крыла встретила их тишиной.

Не той тишиной, что рождается от мира и покоя. Нет. Это была тишина мёртвого места — глухая, тяжёлая, будто воздух сам боялся дышать. Стены, некогда сияющие золотом клана, теперь были покрыты пылью, мхом и тенями забвения. Ворота висели перекошено, а солдат у входа, не было. Ни одного. Ни патруля, ни сторожа, ни даже следа недавнего присутствия.

Кие остановилась у разбитой арки восточного двора. Её сердце замерло.

Перед ней — дверь.

Та самая. Та, что вела в никуда и куда-то одновременно. Та, за которой прошло пять лет, хотя для мира, лишь миг. Та, что поглотила её друзей… и вернула лишь её одну.

Она дрогнула. Пальцы сжались в кулаки, будто пытаясь удержать воспоминания, рвущиеся наружу: голос Райзоха, смех Минтары, свет в глазах Калиноры… и лицо, скрытое под маской Темного Ангела.

- Ты в порядке? - Тихо спросил Катор, стоявший рядом.

Кие не ответила. Она просто шагнула вперёд.

Внезапно Катор напрягся. Его слух уловил шорох, под навесом у восточной стены, где когда-то хранились припасы для гарнизона, кто-то копошился.

- Там кто-то есть, - прошептал он, снимая лук с плеча.

Кие и Бартали последовали за его взглядом. Из-под тенистого навеса вышли трое.

Первой вышла женщина, высокая, атлетичная, будто выточенная из мрамора и пламени. Её золотистые волосы струились по плечам, а в выразительных голубых глазах читалась смесь уверенности и усталости. Корсет-броня с открытыми боками подчёркивал изящную талию, а серебряная юбка-панцирь с лепестковыми пластинами звенела при каждом шаге. Высокие сапоги с золотыми наконечниками делали её походку похожей на танец воительницы.

Рядом с ней — тибал в серебристой мантии, держащий посох, на вершине которого мерцало зелёное пламя. Его лицо было спокойным, но глаза — настороженными.

Третьим стоял азейл, сиамский кот в массивных серебряных доспехах, с двуручным топором, лезвие которого казалось способным расколоть саму землю.

Женщина подошла вплотную, не скрывая оценочного взгляда.

- Кто вы? - Спросила она, голос её звучал как звон клинка по стали.

- Кие, - ответила Кие, не сводя глаз с двери. - Из клана «Святое Крыло». А это Катор и Бартали.

- Фелиция, - представилась женщина. - Капитан отряда клана «Ребор». Это мои спутники — Корделиус и Муррэй.

- Что вы здесь делаете? - Спросил Катор, всё ещё держа лук наготове.

Фелиция скрестила руки на груди.

- Мы здесь на миссии. Наши чародеи зафиксировали мощный выброс тёмной энергии в этом месте. Не ту, что исходит от Темных Ангелов… что-то хуже. Что-то древнее. Сильнее чем отмеченные, которые сейчас летают в небе.

Она кивнула в сторону двери.

- Единственное, что мы нашли, вот эта странная дверь. А за ней... просто… стена. Она не ломается. Не реагирует на магию. Даже зелёное пламя Корделиуса отскакивает, как от зеркала.

Кие медленно подошла к двери и провела ладонью по её поверхности. Холод. Гладкость. Тишина.

- Это не дверь, - прошептала она. - Это врата.

- Врата в что? - Спросил Муррэй, его хвост нервно подрагивал.

Кие не ответила. Вместо этого она попыталась открыть дверь.

Ничего.

Дверь не шелохнулась. Не издала ни звука. Не дрогнула даже тень на её поверхности.

Муррэй нахмурился.

- Странно… Мы же открывали её час назад.

Он подошёл, упёрся ладонями в дерево и надавил. Ничего. Ни скрипа, ни движения.

- Теперь не открывается, - сказала Кие тихо. - Возможно… она не открывается для тех, кто уже был там, и не впускает тех кого не желает видеть.

Фелиция подошла ближе, её глаза сузились.

- Ты была там?

Кие кивнула.

- Пять лет. Хотя для мира прошло… пять мгновений.

- Что там? - Спросил Корделиус, его зелёное пламя пульсировало, будто живое.

Кие глубоко вздохнула.

- Там — реальность, в которой нет времени. Там — зеркала, отражающие не лица, а души. Там — Диктатор, Бог Отражений. И Темный Ангел.

Фелиция побледнела.

- Темный Ангел?

Кие не ответила. Вместо этого она повернулась к своим спутникам.

- Нам нужно отдохнуть. Собраться с мыслями. Давайте разобьём лагерь. Здесь. Внутри крепости.

Фелиция молчала несколько секунд, потом кивнула.

- Хорошо. Мы тоже останемся. Если там правда то, что ты описала… то мы все теперь в одной лодке.

Катор переглянулся с Бартали. Та едва заметно кивнула — в её глазах читалось: «Они могут быть союзниками. Пока что».

Герои начали расставлять палатки у внутреннего двора.

Костёр трещал, разбрасывая искры в тусклый вечер. Пламя отбрасывало длинные тени на стены разрушенной крепости, будто само прошлое вытягивало руки, чтобы коснуться живых.

Катор умело разжёг огонь, не слишком яркий, чтобы не привлечь внимание хищников, но достаточно тёплый, чтобы прогнать сырость, въевшуюся в кости за долгие дни пути. Бартали и Муррэй жарили на вертелах куски дичины, пока Корделиус, молчаливый и точный в движениях, раскладывал перед костром импровизированные сиденья из старых досок и обломков брони.

Кие и Фелиция всё ещё стояли у двери.

Молчание между ними было не пустым, оно было тяжёлым, как гранит, и пронизанным недоверием, которое медленно таяло под гнётом общей цели.

- Какова ваша настоящая миссия? - наконец спросила Кие, не отрывая взгляда от древних символов, вырезанных на поверхности двери. - Вы ведь не просто пришли «проверить аномалию».

Фелиция замерла. Её пальцы слегка сжали рукоять меча на бедре, будто защищая не тело, а тайну.

- Нам нужен гримуар, - сказала она, почти шёпотом. - Древнейший из всех. Его магия — не заклинания. Это язык мира. И по всем нитям, что наши чародеи могут уловить… он должен быть здесь. Где-то в этой крепости. Или… за этой дверью.

Кие резко обернулась.

- Гримуар Сайхары?

Фелиция нахмурилась.

- Сайхара? Кто это?

- Он был у одного из моих… - Кие осеклась, сглотнув ком в горле. - У Сайхары. Колдуна из нашего отряда. Он носил его с собой всегда. Но Сайхара был убит богом Отражений. Гримуар остался там, за дверью.

Фелиция побледнела. В её глазах мелькнуло отчаяние — мимолётное, но глубокое.

- Тогда… всё напрасно, - прошептала она. - Всё, ради чего мы шли…

Кие подняла на неё взгляд.

Из-за спины их окликнули:

- Эй! Костёр и еда готовы. Идите под навес, заболеете еще.

Катор стоял у огня, улыбаясь — не весело, а с той тёплой усталостью, что даётся только тем, кто прошёл через огонь и не сгорел.

Они подошли и сели. Бартали протянула Кие деревянную чашку с дымящейся кашей и куском жареного мяса. Муррэй молча кивнул в знак уважения, а Корделиус, не поднимая глаз, уже разлил по кружкам травяной отвар.

Ели молча. Только треск огня и шорох ветра в руинах.

Потом Кие спросила:

- Зачем вам этот гримуар?

Корделиус удивленно уставился на Фелицию.

- Ты ей рассказала?

Фелиция кивнула, отложила чашку и посмотрела в пламя.

- Говорят, он существовал до начала времён. Что первое Божество, не создавало мир, а писало его. Строку за строкой. Звёзды как буквы. Горы как абзацы. Души как знаки препинания между дыханиями вечности. Всё, что есть — было вписано в эту книгу. И пока она существует… реальность жива. Но со временем гримуар утратил связь с миром. Его страницы стали неразборчивы даже для самых древних магов. А пять лет назад… магия гримуара исчезла. Совсем. Как будто его сотёрли из бытия.

Она сделала паузу, будто боясь произнести следующие слова.

- И вот два месяца назад… нити вернулись. Слабые, но настоящие. Как отголосок эха. «Ребор» не мог игнорировать это. Мы отправили отряды во все известные святилища, башни, руины… но лишь один след привёл сюда. К этой двери.

- Которая не открывается, - добавил Катор.

- Пока что, - поправила Кие.

Фелиция посмотрела на неё.

- Ты веришь, что сможешь её открыть?

- Нет. Я не верю. Но для чего-то она открылась в первый раз. Нужно собраться с мыслями. Я сейчас мало соображаю что к чему. Дайте мне время до утра.

Катор усмехнулся и обратился к воинам клана "Ребор".

- Тогда, кажется, у нас общая цель.

Наступила тишина. Все переглянулись: сбежавшая из проклятой двери, лучник с упрямым сердцем, тибалка в чёрном платье с огнём в глазах, сиамский кот с топором, маг с зелёным пламенем, и капитан «Ребора» — словно собрание судеб, разбросанных ветром, но случайно сошедшихся у одного порога.

И вдруг — все кивнули. Одновременно. Без слов. Только согласие.

Союз был скреплён не клятвой, не кровью, а простым взглядом.

Костёр потрескивал. Где-то вдалеке прокричал ночной хищник. А дверь…

дверь просто стояла.

Глава 12: Переговоры

Дождь не прекращался. Он лил на Заблодонию уже третий месяц — упорный, безжалостный, будто небеса оплакивали павших и предчувствовали новые жертвы. В главном зале Совета, освещённом тусклым светом магических фонарей, Пелестер и Касси склонились над картой города. Толстые свитки расстелены на столе, покрытом царапинами от мечей и пятнами чернил — следами решений, которые нельзя было отменить.

- Воздушные патрули нужно удвоить, - говорила Касси, её палец водил по линии теневых башен на юго-востоке. - Ангелы нападают без предупреждения. Если они ударят с неба, у нас не будет времени на эвакуацию.

- Согласен, - кивнул Пелестер. - Но у нас почти нет тарантулов-всадников. Только два. И один из них ранен. Мы должны полагаться на магические барьеры и арбалетчиков на вершине Башни Защиты.

В этот момент дверь зала распахнулась с лёгким скрипом. На пороге стоял стражник в чёрно-белых доспехах, его лицо было напряжено.

- Глава, - произнёс он, слегка запыхавшись. - К вам прибыл Критей. Глава клана «Ребор».

Пелестер поднял бровь. Касси молча отошла в сторону, скрестив руки на груди. Через мгновение в зал вошёл Критей, высокий азейл, белый тигр в серебристой броне, с грацией и гордостью в каждом шаге. Его взгляд был твёрд, но в нём читалась тревога.

- Пелестер, - начал он без предисловий. - У нас проблемы на границах с кланом «Нитим». Они провоцируют стычки, жгут посты, уничтожают караваны. Прайдер действует агрессивно. Мы просим твоей поддержки.

Пелестер медленно отложил перо и поднял глаза.

- Поддержки? - Повторил он, и в его голосе прозвучала ледяная ирония. - Ты отказался помочь «Святому Крылу», когда Клэр вела армию на Энлакастали. Ты сказал: «Это не наша война». А теперь приходишь с просьбой?

Критей не опустил взгляда.

- Помощь требовалась «Святому Крылу», а не тебе, Пелестер. Я не хотел втягивать свой клан в конфликт чужих амбиций. Но сейчас речь идёт о прямой угрозе моим землям.

- А сейчас это уже твой конфликт, - парировал Пелестер, - и ты хочешь, чтобы мы за тебя сражались?

Он встал, подошёл к окну. За стеклом дождь хлестал по башням Дома Стрел.

- Мы заняты, Критей. Мы помогаем Энлакастали восстановиться. Мы укрепляем свои стены. Мы готовимся к тому, что ангелы могут ударить в любой момент. У меня нет ни людей, ни ресурсов, чтобы вмешиваться в твою спорную границу.

Критей стиснул челюсти, но не ответил гневом. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

- Ты прав, - сказал он тише. - Но если Прайдер развернёт войну против всех… ты тоже не останешься в стороне. Мы все связаны.

Пелестер молчал несколько секунд. Потом вздохнул.

- Хорошо. Я не пошлю войска. Но если ситуация обострится, я поговорю с Прайдером. Лично. Он слушает тех, кто не боится смотреть ему в глаза.

Критей кивнул.

- Этого достаточно. Спасибо.

- Не благодари, - отрезал Пелестер. - Я делаю это не ради тебя. А ради мира, который ещё можно спасти.

Критей развернулся и покинул зал. Касси, всё ещё стоявшая у карты, тихо спросила:

- Ты действительно поговоришь с Прайдером?

- Если придётся, - ответил Пелестер, глядя в окно. - Но я не доверяю ни одному из них. Ни Критею. Ни Прайдеру.

Там, за тучами, где-то в вышине, пронёсся крик ангела.

Крик ангела пронзил дождливое небо над Домом Стрел — тонкий, ледяной, будто вырванный из горла не живого существа, а самой пустоты. Касси, стоявшая у окна с чашей тёплого травяного настоя в руках, вздрогнула так, что горячая жидкость плеснула на её доспехи.

- Чего они ждут? - Спросила она, не оборачиваясь, но её голос дрожал от напряжения и злости. - Почему не нападают? Уже два месяца, и за всё это время уничтожили лишь несколько жалких деревень… Да и то, без системы, без цели. Просто кружат. Как падальщики над трупом.

Пелестер, сидевший за столом с картой Заблодонии, поднял глаза. Его лицо было усталым.

- Я думаю… - начал он тихо, - это потому, что ЗеДарко расскололся. Если он был тем, кто управлял ангелами, то теперь они… брошены. Как солдаты без полководца. Никто не отдаёт им приказов. Они просто… существуют. Летают. Ждут. Может, ищут нового хозяина. Или просто не знают, что делать без него.

Он сделал паузу, опустив взгляд на разлом на севере карты — там, где раньше стояла гора Бардал.

- Но это лишь моё предположение. Никто не знает, что на самом деле происходит… Никто, кроме, возможно, тех, кто видел всё с самого начала.

В этот момент дверь зала снова распахнулась. На пороге стоял стражник, его дыхание было прерывистым.

- Командир… к нам пожаловал один из представителей ордена «Надзор».

Пелестер нахмурился. «Надзор» — имя, о котором лишь шептались. Орден, что не вмешивался в дела кланов никогда. Орден теней и знаний. Если они появились… значит, ситуация хуже, чем все думали.

В зал вошёл воин.

Его массивная фигура была облачена в тяжёлую розовую броню, выкованную не из стали, а из чего-то древнего — возможно, костей драконов или сплава звёздной руды. На его спине не висел меч — он плавал в воздухе, окружённый тусклым сиянием, будто дышал собственной волей. Клинок был огромен — почти ростом с человека, с рунами, мерцающими, как пульс.

- Я Валдемар, - произнёс он, его голос звучал мягко, но с силой, будто из глубин земли. - Хранитель Ордена «Надзор». Я принёс тебе послание от нашей главы — Пеманы.

Пелестер встал.

- Говори.

- Если ты готов объединить свои силы с нами в войне против ангелов, - сказал Валдемар, - орден предоставит тебе ресурсы, знания и силу. Мы предлагаем союз. Не помощь. Союз.

Тишина повисла в зале. Даже дождь за окном словно замер.

- Я согласен, - ответил Пелестер без колебаний.

Валдемар кивнул. Он уже поворачивался, чтобы уйти, когда Пелестер вдруг спросил:

- С вами ли сейчас… Аласата?

Воин не обернулся. Но его голос стал чуть тише, будто он говорил не как посланник, а как тот, кто знал истину с самого начала.

- Да. Она выполняет важнейшую роль в этой войне. Без неё механизм ордена не запустился бы. Она — Око.

Пелестер сжал кулаки, но в его глазах не было гнева, только боль и странная надежда.

- Передай ей… что я жду её возвращения.

- Она знает, - ответил Валдемар и добавил. - И у тебя будет возможность сказать ей об этом лично.

За дверью снова застучал дождь.

А где-то высоко, над облаками, ангелы продолжали кружить — слепые, потерянные, ждущие… чего-то.

Касси нарушила тяжёлое молчание, повисшее после ухода Валдемара.

- Почему ты не остановил Аласату, когда она вернулась из Школы Темного Исцеления? - спросила она, отложив перо и подняв на Пелестера свои зелёные, пронзительные глаза. - Ты ведь знал, что она уйдёт. Знал — и всё равно позволил.

Пелестер не сразу ответил. Он сидел, опустив голову, пальцы его сжимали край стола так, будто пытался удержать что-то ускользающее.

- Она словно была… чужая, - произнёс он наконец, голос его дрожал от сдерживаемой боли. - Я смотрел ей в глаза, и не узнавал. Будто из неё выжгли ту, кем она была. Словно пепел на месте живого человека. Я… испугался. Не смог остановить. Не знал, кого останавливать.

Он поднял взгляд, и в нём читалась не только боль, но и уважение к чему-то непостижимому.

- Она стала Темной Жрицей, Касси. А они живут по иному пути. Всё, что для них когда-то было дорого — любовь, клан, дом, люди… — всё это исчезает в миг. Не потому что они этого хотят. Просто их новая суть… не позволяет оставаться прежними.

Касси отвела глаза. Она никогда не испытывала романтических чувств. Для неё любовь — это расчёт, долг, преданность. И в её логике, если ты кого-то любишь, ты его не отпускаешь. Никогда.

- Мне трудно понять, - тихо сказала она. - Я бы не пустила.

Пелестер усмехнулся, горько, без тени радости.

- Иногда именно отпустить — и есть любовь. Особенно если тот, кого ты отпускаешь… больше не принадлежит этому миру.

Он вдруг встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом серая пелена дождя сливалась с небом, но в его глазах вспыхнуло что-то новое — решимость.

- Значит, Аласата всё-таки в Ордене «Надзор»… - прошептал он, будто для себя. - Это хорошие новости.

Он взял со стола тонкий пергамент, запечатанный в простой восковой печати с символом звезды, вписанной в ладонь.

- Валдемар оставил это, - сказал он, разворачивая письмо. - Пемана назначает встречу. Через неделю. В Храме Забытых. Приглашает лидеров всех кланов Заблодонии. Говорит, что есть способ объединить силы против ангелов… и, возможно, остановить ЗеДарко.

Касси медленно подошла к нему.

- Ты веришь ей?

- Я не знаю, - ответил Пелестер. - Но я верю Аласате. А если она с ними… значит, орден — не враг.

Он сложил письмо, закинул его в камин и повернулся к Касси. В его взгляде больше не было сомнений.

- Подготовь отряд. Мы едем в Храм Забытых.

Глава 13: Геноцид

Альдамбл.

Когда-то сердце чистоты, оплот порядка, белоснежная жемчужина Заблодонии.

Теперь, ледяной склеп, полуразрушенный, обезглавленный, плачущий дождём, замерзшим на лицах мёртвых.

Ридевальд стоял у ворот.

За его спиной, стояла Люми.

Она смотрела на город с тревогой, сжимая меховую куртку на груди. Её короткие чёрные волосы развевались на холодном ветру, но в глазах не было страха за себя, только за город.

- Спрячься, - сказал Ридевальд, не оборачиваясь. - И не выходи, пока я не вернусь.

- Почему ты так ненавидишь их? - тихо спросила она. - Что они сделали с тобой?

Он помолчал. Потом бросил через плечо:

- Может, потом расскажу.

И шагнул вперёд.

***

Рынок Альдамбла был пуст, почти.

Лишь несколько торговцев, укутанных в шерсть и меха, пытались спасти остатки своих лотков от ледяного ветра.

Один из них увидел его первым — азейла в чёрных доспехах, с красными рунами, с топорами, от которых исходил жар, несмотря на мороз.

Торговец отступил. Потом закричал.

Ридевальд не ответил.

Он просто ударил.

Первый топор вспорол горло стражнику, бросившемуся ему навстречу.

Второй — разрубил пополам женщину в платке, пытавшуюся укрыть ребёнка под прилавком.

Рынок взорвался визгами.

Люди бежали, спотыкались, падали. Кто-то взывал к богам, кто-то к Клэр.

Но Клэр мертва. Или хуже — унесена ангелом.

А Ридевальд... Ридевальд был судом.

Он не делал различий.

Воин или торговец.

Мужчина или ребёнок.

Гражданин или палач.

Все — Хранители.

Все — враги.

Каждый шаг — кровь.

Каждый взмах — смерть.

Каждое дыхание ледяное, как его сердце.

Город окрашивался в красное.

Кровь стекала по льду, растекалась, не успевая замёрзнуть.

Из подвалов, из домов, из руин выбегали стражники, в белых доспехах, с копьями и мечами.

Они падали быстрее, чем успевали закричать.

***

Внезапно — тень.

Лёгкая. Бесшумная.

Как будто сам ветер отразился в стали.

Перед Ридевальдом возник Хиро Нару.

Белая маска. Белые доспехи. Два клинка в руках, острые, как ледяные иглы.

Он был один. Без отряда. Без криков. Просто — стоял.

- Ты не пройдёшь дальше, - сказал он. Его голос был спокоен, но в нём читалась боль. - Сегодня я остановлю тебя, Ридевальд.

- Вот и ты, тварь. - Спокойно сказал, Ридевальд, вспомнив Хиро Нару. Из-за него, отряд Ридевальда попал в плен.

Бой начался мгновенно.

Хиро — молния: увороты, подсечки, контратаки.

Ридевальд — лавина: неуклонный напор, бешеная сила, хладнокровная жестокость.

Каждый удар азейла сопровождался треском льда под ногами.

Каждый парированный ударов заставлял Хиро отступать, будто под натиском самой тьмы.

Но вдруг, магия.

Перед Хиро вспыхнула Никатена.

Её карты вспыхнули в воздухе, словно крылья феникса.

Она схватила ниндзю за руку и они исчезли, растворившись в вихре теней.

Ридевальд остановился.

Посмотрел на пустое место.

Потом — снова на город.

Он продолжил.

***

Люми наблюдала всё с крыши полуразрушенного дома на окраине рынка.

Её дыхание замерзало в воздухе.

Руки дрожали.

Она хотела бежать.

Но не могла отвести взгляд.

Ридевальд превратился в чудовище.

Нет — не визуально. А внутри.

Он врывался в дома.

Вытаскивал людей из подвалов.

Рубил без криков, без угроз. Просто — убивал.

Целый день. Всю ночь.

Без перерыва. Без усталости. Никто не мог дать ему отпор.

Осокол на его поясе пульсировал, будто насыщался кровью, дыханием, болью.

И шептал:

«Ты прав. Все они виновны. Убивай. Мир будет чище без них.»

К рассвету Альдамбл умолк.

Не осталось ни одного живого.

Торговцы. Стражники. Жрицы. Дети. Горожане.

Все — мертвы.

Город, некогда символ чистоты, стал алтарём мести.

Люми спустилась с крыши.

Её ноги скользили по льду, окрашенному в багрянец.

Она шла к Ридевальду, стоявшему посреди площади, с топорами, капающими кровью. Броня впитывала в себя всю пролитую кровь.

- Ты... - прошептала она. - Ты убил их всех?

Он не ответил.

Только кивнул.

И в его глазах не было ярости и триумфа.

Не было триумфа.

Только пустота. Будто все его эмоции впитал осколок.

- Теперь… - сказал он хрипло, - они знают, каково это, быть сломанным.

И пошёл дальше.

Вглубь ледяных руин.

Искать выживших.

Люми осталась.

Среди мёртвых.

Среди тишины.

И впервые за всё время — пожалела, что пошла за ним.

Прошло два дня.

Может, три.

Время здесь больше не измерялось солнцем — оно стекало каплями дождя по обугленным балкам и замерзало в лужах крови.

Альдамбл умолк.

Потому что умер окончательно.

Ни криков. Ни плача. Ни хрипов умирающих.

Только тишина, тяжёлая, как надгробие.

И в этой тишине, лишь дыхание.

Медленное, глубокое.

Дыхание Ридевальда.

Он стоял посреди центральной площади, где когда-то возвышался флаг «Хранителей». Теперь там был лишь обломок древка и растоптанный герб, пропитанный тёмно-алым. Его чёрные доспехи блестели от влаги — не дождевой, а кровавой. Топоры висели на поясе, но лезвия уже не сверкали. Они жаждали. И, казалось, всё ещё не были сыты.

Люми вышла из-за полуразрушенной колонны.

Её белая меховая куртка теперь была в пятнах грязи и чужой крови.

Она смотрела на него — не с гневом, не с ужасом, даже не с отвращением.

А с потрясением.

- Зачем? - Прошептала она, голос дрожал, как лист на ветру. - Зачем ты всё это сделал?

Ридевальд не обернулся.

Он смотрел на руины, где когда-то стояла тюрьма. Где его пытали. Где его ломали. Где он перестал быть тем, кем был.

- «Хранители» — бесчеловечны, - сказал он низко, почти шепотом, но каждое слово резало воздух, как лезвие. - Они — предатели. Они сломали меня. Они предали клан «Тёмные Ангелы». Они истязали Сейю, Яту, Зи... Они думали, что могут стереть нас из памяти мира, как пыль со стола.

Он наконец повернулся. В его глазах не было ярости. Только ледяной покой.

- Они не достойны жить.

Люми опустила взгляд.

Ей хотелось верить, что это не так. Что в этом мире ещё остаётся место милосердию.

Но она видела, как он убивал.

Не в битве.

Не ради выживания.

А ради возмездия.

- Ты… - прошептала она, как будто пыталась убедить себя, что это невозможно. - Ты уничтожил целую столицу. За три дня. Даже после ангелов… даже в руинах… здесь были люди. Невиновные...

- Невиновные? - Ридевальд горько усмехнулся. - Нет. Они все виноваты в том, что служили "Хранителям".

Он двинулся прочь.

Шаг за шагом, не оглядываясь.

Без сожаления. Без колебаний.

- Ты можешь ненавидеть меня, - бросил он через плечо. - Можешь проклинать моё имя до конца дней. Но это мой путь.

Он остановился на мгновение, словно вдыхая саму суть мира.

- Жизнь жестока. И те, кто делает её ещё хуже, не заслуживают дышать.

Люми не ответила сразу.

Она смотрела, как его силуэт исчезает в тумане, где дождь стекал по ледяным обломкам, как слёзы забытого бога.

Она могла остаться. Спрятаться. Попытаться забыть всё это.

Но… что тогда останется от неё самой?

- Куда ты идёшь? - Спросила она, догоняя его.

Ридевальд не замедлил шаг.

- Обратно к Чёрной Горе.

Он коснулся осколка ЗеДарко на поясе. Тот едва заметно пульсировал.

- Я должен понять, что это за место. Почему оно дало мне силу. Почему оно… выбрало меня.

Люми кивнула.

Она не верила в богов. Не верила в пророчества.

Но в этом мире, где ангелы стали палачами, а герои — убийцами, вера перестала быть вопросом.

И Люми выбрала — идти за ним.

Даже если он — чудовище.

Даже если это путь в пропасть.

Потому что в этом умирающем мире… он был единственным, кто ещё жил.

Глава 14: Хранители

Холодный ветер, пропитанный пеплом и кровью, выл над опустошёнными землями «Хранителей».

Город Альдамбл молчал.

Не от умиротворения — от смерти.

Хиро Нару стоял на краю обрыва, сжимая клинки так крепко, что костяшки побелели. Его белая маска скрывала лицо, но дрожь в плечах выдавала всё: ярость, отчаяние, вину.

Он видел, как Ридевальд превратил столицу в ад.

Он слышал крики, которые уже не раздавались.

И он не мог вернуться.

- Мы не можем остановить его сейчас, - тихо сказала Никатена, её карты всё ещё мерцали в воздухе, будто дым от сгоревшего заклинания.

Она стояла рядом с Гаминой, чьи два меча были опущены, но взгляд оставался насторожённым.

- Он чудовище, - добавила Гамина. - Он несёт в себе что-то… древнее. Осколок ЗеДарко.

Хиро резко обернулся:

- Я обязан вернуться! Там наши люди! Мои клятвы!

- А если ты умрёшь там, - спокойно возразила Никатена, - кто поведёт клан вперёд?

Он не ответил.

Только сжал челюсти, пока не заскрипели зубы.

Потом медленно, с болью в каждом движении, кивнул.

- Снежный Порт, - выдохнул он. - Там должны быть выжившие.

***

Снежный Порт, некогда оживлённый портовый город, теперь напоминал призрачную гавань. Лёд покрывал причалы, корабли замерли в вечном сне, а ветер носил эхо пустоты. И лил дождь.

На окраине, в полуразрушенном складе, ждали восемь выживших воинов клана "Хранители" .

- Они живы, - прошептала Айселин, её белые волосы развевались на ветру, а синие губы едва шевелились от холода и усталости.

Первым вышел вперёд Аурелий — азейл, белый лев, с двумя топорами за спиной и взглядом, полным ярости. Его шерсть была перемазана кровью, но осанка — непоколебима.

- Где остальные? - Спросил он, голос был низким, почти рычащим.

- Нет остальных, - ответил Хиро, снимая маску. Его лицо было бледным, глаза пустыми. - Альдамбл пал. Ридевальд уничтожил его.

Все замерли.

- Кто? - спросила Аелия, её светлые волосы были заплетены в воинскую косу.

- Ридевальд, - выдавил Хиро. - Бывший воин «Тёмных Ангелов». Сломленный когда-то магией Клэр… и восставший с огнём в глазах.

Солария, темноволосая воительница в меховых наплечниках, сжала рукоять своего двуручного меча:

- Он один уничтожил целый город?

- Так и есть, - вмешалась Никатена. - Он не просто воин. Он оружие ЗеДарко. Я видела осколок на его поясе.

Стефани, жрица света с рыжими волосами и тёплым, но уставшим взглядом, подошла ближе:

- Мы не можем бросить Альдамбл. Даже если он мёртв… мы должны похоронить мёртвых. И отомстить.

- Месть, это не путь «Хранителей», - тихо сказал Рэдмарк, воин с белыми волосами, чёрной бородой и шрамом, рассекающим лицо пополам. - Но такое прощать нельзя.

Кайрон, азейл-рысь с алебардой, стукнул древком о землю:

- Тогда готовимся. Мы должны найти его.

Хиро поднял голову.

Его рука легла на рукоять клинка.

Взгляд вновь стал твёрдым.

- Мы отступили не из страха. Мы отступили, чтобы вернуться сильнее. Клэр больше нет. Альдамбл — в пепле. Но клан «Хранители» — жив.

И в этот момент, над Снежным Портом, сквозь вечный дождь, впервые за два месяца, мелькнул слабый луч света.

Будто мир заметил, что они ещё сражаются.

Гамина усмехнулась.

- Он не знает, с кем связался.

Никатена разложила карты на обледеневшем камне.

Одна — перевёрнутая.

С изображением падшего ангела.

- Он думает, что судит мир, - прошептала она.

Над Снежным Портом нависла тишина — не та, что приносит покой, а та, что следует за бедствием. Ветер выл между обломками домов, гоня перед собой ледяную пыль и пепел сгоревших надежд. У костра, разожжённого из обломков причала и старых досок, сидели последние из «Хранителей». Их лица были измождёнными, взгляды — уставшими, но в каждом глазу ещё горел огонь, пусть и едва заметный.

Гамина первая нарушила молчание. Её голос прозвучал резко, без прикрас:

- Мы не выживем здесь. Вечный дождь, лёд, голод… Скоро начнётся гниль не только в городах, но и в нас самих. Нужно уходить на юг. Там ещё есть земли, где можно дышать. Где можно жить.

Никто не возразил.

Даже Аурелий, азейл-лев с топорами, впитавшими кровь сотен врагов, лишь кивнул, глядя в пламя, как в пророчество.

Они поднялись.

Без церемоний, без речей. Только погрузили в мешки остатки провизии, высохшее мясо, немного зерна, фляги с водой. Кто-то взял с собой обломок знамени клана. Теперь оно было в пятнах крови, но всё ещё узнаваемо.

"Хранители" не уничтожены. Они отступали.

***

Когда они вышли из укрытия, Солария остановилась. Её меховые наплечники трещали от холода, а рука сжимала рукоять двуручного меча так, будто искала в нём ответ.

- А Клэр? — Спросила она. - Что с ней?

Все замерли.

- Говорят, ангел унёс её с поля битвы под Энлакастали, - тихо сказала Аелия, её светлые волосы развевались на ветру. - Никто не видел, куда он полетел. Может, в небо. Может, в бездну.

Хиро Нару стоял молча. Его маска скрывала лицо, но напряжённые плечи выдавали всё.

- Нужно найти её, - наконец произнёс он. - Она не просто глава клана. Она… знала что-то. О ЗеДарко. О Темном Ангеле. Возможно, она единственная, кто понимает, что на самом деле происходит.

- Но как? - Вмешалась Айселин, её белые волосы и синие губы казались почти призрачными в сером свете мира. - Мы не знаем ни направления, ни цели. Она могла быть убита. Или превращена в одно из этих… существ.

Хиро не ответил. Он не знал.

- А Ридевальд? - Спросил Рэдмарк, его шрам поблескивал в отсветах уходящего костра. - Он уничтожил Альдамбл. Он убил тысячи наших. Он — монстр.

Хиро вздохнул. В этом вздохе было всё: усталость, вина, гнев.

- Дом Стрел, - сказал он. - Там он служил. Там его корни. Если кто-то знает, где искать этого… изверга, то это Пелестер. Даже если Ридевальд отрекся от «Тёмных Ангелов», Пелестер не забудет своего воина. Он всегда знал больше, чем говорил.

- Ты уверен? - Спросила Стефани, жрица света, её рыжие волосы были стянуты в строгий узел, но глаза выдавали тревогу.

- Нет, - честно признал Хиро. - Но это единственный след, который у нас есть.

Они двинулись на юг.

По ледяным дорогам, мимо замёрзших рек, сквозь пустые деревни, где даже вороны больше не каркали.

За спиной остались руины Альдамбла, мёртвый город, ставший алтарём мести.

Впереди — неизвестность.

Но даже в этом мире, погружённом во тьму и дождь, путь ещё не кончался.

Хиро шёл первым.

Он нес с собой не только клинки, но и долг.

Долг перед павшими.

Долг перед Клэр.

И долг перед той самой истиной, ради которой «Хранители» когда-то клялись хранить мир.

Глава 15: Прибытие в Столицу

Спустя несколько дней пути под серым небом и беспрерывным дождём, караван с припасами наконец достиг стен Энлакастали. Город, некогда величественный и полный жизни, теперь напоминал гигантскую стройплощадку, окружённую призраками былого величия. Обломки башен, временные бараки, груды строительного камня и редкие магические фонари, колыхающиеся на ветру, — всё это дышало упорством и отчаянием.

У ворот героев встретил Навилл — высокий воин с густой бородой с шрамом через всё лицо и взглядом, в котором читалась усталость.

- Спасибо, что привезли, — сказал он, прижав кулак к груди в знак уважения. - Без этих припасов мы бы не продержались и недели. Мои огромные благодарности Пелестеру.

Сейа кивнула, сбросив с плеч мокрый плащ.

- Я пойду в лазарет. Там, наверное, нужна помощь.

- А мы пойдём осмотреться, - добавил Грешник, перекинув за спину тяжёлый молот. - Надо поискать хоть какие-то следы… той самой Гробницы.

Зи молча поддержала его взглядом. Их миссия была ясна: найти вход под землю, понять, почему «Хранители» напали, и не дать этой тайне уничтожить то, что ещё можно спасти.

В лазарете, среди запаха лекарств, крови и горькой надежды, Сейа уже успела перевязать троих раненых, когда к ней подошла Бишка.

- Как ты? — спросила глава клана «Святое Крыло», её голос был тише обычного, но в нём всё ещё чувствовалась сталь.

Сейа закусила губу.

- Никак… Мой путь… он ни к чему не привёл. Я не нашла Трозеля. Так что решила хоть здесь быть полезной.

Бишка вздохнула и опустила взгляд на свои руки, испачканные грязью от стройки.

- Мы тоже ищем… Хогу. Кажется, мы знаем, кто из ангелов он. Тот, что с шестью крыльями, в жёлтых литых доспехах… Одно крыло у него — чёрное, гнилое. Прилетал сюда совсем недавно. Просто стоял… смотрел, как работают. Мы ждали атаки. Но он ушёл.

Сейа на мгновение замерла.

- А Трозеля… не видели?

- Нет, - ответила Бишка. - Ни его, ни других. Только того шестикрылого, достаточно близко. И больше никого.

Сердце Сейи сжалось. Надежда — хрупкая вещь. Но она умела держаться даже в самой гуще тьмы. Если Хогу был здесь, значит они еще не полностью потеряли себя.

Тем временем Грешник вошёл в таверну «Последний Луч» — временно перестроенный штаб солдат, рабочих и странников. То, что он увидел, заставило его на миг замереть в дверях.

Будто весь мир собрался здесь.

За столами ели и пили представители кланов, которые совсем недавно резали друг друга на поле боя. Хладнокровные наёмники «ФокХаун» — в синих доспехах. Остатки «Хранителей». Бойцы «Адского Пламени», и небольшие группы клана "Нитим". «Стражи Бурь» в плащах с молниями, молчаливые и настороженные. «Вольники» с теневыми котами, привязанными у входа. Даже «Мокрое Золото», клан столицы людей. Кланы "Войд", "Инстинкт", "Ребор" и другие малоизвестные кланы.

Все забыли о распрях. Все работали вместе.

Грешник подошёл к стойке.

- Эля, - буркнул он.

Трактирщик, пожилой человек с седой бородой и добрыми глазами, покачал головой.

- Сухой закон. Только травяной отвар или калисийский чай.

- Да чтоб тебя… - проворчал Грешник, но всё же согласился на чай.

Он огляделся, и взгляд его упал на группу в синих доспехах — «ФокХаун». Сел рядом.

- Не думал, что увижу вас здесь. Вы же обычно появляетесь, только чтоб кого-то убрать с пути истории.

Один из наёмников, с шрамом на шее и спокойным взглядом, усмехнулся.

- Мир на краю гибели. Даже убийцы начинают выбирать сторону. Сегодня мы не за деньги. Мы за то, чтобы завтра был день.

Грешник кивнул с уважением.

- За это я бы с тобой выпил по-братски. Но, видимо, тут даже пиво под строжайшим запретом.

Второй наёмник, молчаливый до этого, хитро прищурился… и чуть заметно постучал пальцем по боку своего плаща. Из-под доспехов мелькнуло горлышко бутылки.

Грешник окинул взглядом полупустую кружку с чаем, решительно встал, вылил содержимое в горшок с фикусом у окна и поставил кружку перед наёмником.

- Наливай до краёв. Пусть хоть что-то в этом мире останется живым.

Вечерний дождь над Энлакастали лил всё так же упорно, когда Зи достала из-за пазухи небольшую призму связи — гладкий кристалл с мерцающим ядром. Она осторожно активировала его, и через мгновение в воздухе возникло изображение Пелестера: усталое, но собранное лицо, освещённое тусклым светом фонарей Дома Стрел.

- Караван добрался, - сказала она без предисловий. - Никаких происшествий.

- Хорошо, - кивнул Пелестер. - Я через два дня уезжаю. Орден «Надзор» созывает всех лидеров кланов в Храм Забытых. Встреча состоится через пять дней.

Зи прищурилась.

- Все кланы?

- Да. Даже те, кто до сих пор держался в тени. Орден считает, что настало время объединиться перед лицом общей угрозы. Бишка должна завтра покинуть город. Так что… вы можете спокойно продолжать поиски. Никто не будет мешать. Найдете гробницу, входите без меня. Я думаю встреча кланов сейчас тоже важное мероприятие.

- Поняла, - кивнула Зи. - Только… потом расскажи, как прошла встреча. Если, конечно, доживёшь до неё.

Пелестер усмехнулся, слабо, но всё же оценил ее странную шутку.

- Удачи вам. И… будьте осторожны. Под землёй могут быть не только стены.

Связь оборвалась. Призма погасла.

Зи спрятала её обратно под доспехи и огляделась. Город кипел работой: люди таскали брёвна, чинили стены, разбирали завалы. Всё шло своим чередом — только вот под этим фасадом порядка таились тайны, скрытые под камнями древней столицы.

На следующее утро Бишка покинула Энлакастали в сопровождении троих воинов. Их ездовые тигры — огромные, с полосами, словно вырезанными молнией, — умчали их прочь в сторону Храма Забытых, оставив за спиной лишь пыль и отголоски галопа.

Зи не стала ждать. Она направилась к Великому Дому «Святого Крыла» — каменному сердцу города, где заседал Совет и располагались покои главы клана.

Внутри всё было так, как и должно быть в резиденции власти: парадный зал с полукруглым столом из тёмного дуба, трон в центре — массивный, с резьбой под крылья, стулья по краям с гербами союзных кланов. Сухо. Чисто. И — пусто. Никаких тайных дверей, никаких скрытых надписей. Даже пыль лежала ровно.

Она прошла в покои Бишки — просторную комнату с кроватью и шкафом, личным алтарём из полированного камня и несколькими свитками на полке. Ничего. Ни карт, ни дневников, ни артефактов. Только запах трав и старого пергамента.

План рухнул.

К полудню Зи вернулась к Сейе и Грешнику. Они сидели под деревянным навесом у временной кухни, где раздавали горячую похлёбку. Сейа аккуратно ела, держа чашку обеими руками, будто боясь обжечься. Грешник, как всегда, смотрел вдаль, его огромный молот лежал рядом, как верный пёс.

Зи взяла свою порцию — густую, с кусочками вяленого мяса и кореньями, и села напротив.

- Ничего, - сказала она. - Ни намёка. Ни заклинаний, ни потайных дверей. Даже пыль не сдвинута.

- Ладно, - буркнул Грешник. - Вечером вернёмся. Ночью глаза зорче.

- Согласна, - кивнула Зи, отхлёбывая из чашки.

Сейа на мгновение замерла.

- А… я утром видела кое-что странное, - тихо сказала она. - Возле Великого Дома… стояла фигура. Без лица. Только череп. Глазницы пустые. Но по фигуре девушка. Тонкая, в лёгком плаще. Я хотела подойти… но она исчезла. Словно испарилась.

Грешник нахмурился.

- Родежены, - проговорил он, и увидел вопросительный взгляд Сейи. - Или проклятые люди. На сколько я помню, живая нежить с западного континента.

Они помолчали. Дождь застучал по навесу, словно отсчитывая время.

- Пока вернемся к работе, - сказал Грешник, поднимаясь. - Город не построится сам. А ночью… встретимся у Великого Дома.

Сейа кивнула. Зи выпила остатки похлёбки и тоже встала.

Где-то глубоко под их ногами, в недрах земли, ждала Гробница Богов.

А над ними — молчали ангелы.

Глава 16: Стычка

Прошло уже больше шести дней с тех пор, как они покинули Кресград. Дорога к Снежному Порту оказалась долгой, но удивительно спокойной — словно сам мир затаил дыхание, ожидая, когда они переступят черту, за которой начинается не просто чужая земля, а логово врага.

Дождь не прекращался ни на час. Он лил не как очищение, а как наказание — монотонное, изнуряющее, проникающее под кожу и в мысли. Герои останавливались чаще, чем планировали: в крошечных деревушках, полуразрушенных постоялых дворах, в заброшенных храмах, где ещё сохранились очаги и запасы сухих дров. Каждую ночь они тратили не на разговоры, а на сон, на еду, на то, чтобы согреть кости и выжать из себя хоть каплю сил перед следующим днём.

Теперь до Снежного Порта оставалось менее суток пути. Но даже на расстоянии воздух уже изменился. Влага в дожде перемешалась со снегом, и ветер, что раньше был лишь назойливым, стал ледяным, острым, будто наточенным на костях павших. Всё вокруг покрывалось коркой инея: трава хрустела под ногами, ветви деревьев звенели, как стекло, а дорога превратилась в скользкую ленту, окутанную туманом.

Юсприн и Юсарина дрожали. Их синяя кожа юбиро плохо переносила холод — она не просто мерзла, она реагировала, словно каждая клетка тела кричала от боли. В последнем поселении Ята настояла на покупке меховых шуб, тяжёлых и неуклюжих, но спасительных. Юсарина с благодарностью укуталась в свою, пряча руки в рукава до самых локтей, а Юсприн, хоть и ворчал, что «воин не нуждается в пушистом утешении», всё равно не снимал шубу ни на миг

А Рэддоун…

Рэддоун молчал.

С тех пор как он исчез той ночью, он не показывался. Только маска, красная, висела теперь на поясе Яты, будто талисман. Иногда, в тишине, она ловила лёгкое тепло от неё, будто кто-то смотрит вокруг изнутри. Но она не спрашивала. Не звала. Она знала — если он захочет, он придёт. А если нет… значит, его время ещё не пришло.

Теперь они стояли у входа в последнюю таверну перед Снежным Портом. Над вывеской, облупленной и покосившейся, виднелось название: «Последний Глоток».

Изнутри доносился гул — смех, пение, звон кружек, крики, будто за стенами уже начался конец света, а здесь, в этом тесном, грязном зале, все просто решили умереть весело.

- Похоже на отчаяние. Они готовы уже завтра умереть, — пробормотал Юсприн, оглядываясь.

- Верно, — тихо добавила Ята.

Они вошли.

Таверна была забита до отказа. За длинными деревянными столами стояли бочки вместо стульев, люди пили прямо из котелков, кто-то играл на треснувшей лютне, кто-то танцевал, не обращая внимания на лужи эля под ногами. Запах дыма, пота, жареного мяса и чего-то прогорклого висел в воздухе, как завеса.

Но Ята сразу заметила их.

Трое. У дальней стены. В красных доспехах с золотыми насечками — знак клана «Нитим». Одна из них точила кинжал. Второй пил, не отрываясь, из огромной кружки. Третий — молчаливый, с шрамом через всё лицо — смотрел прямо на дверь. На них.

Ята на миг замерла, рука непроизвольно легла на один из кинжалов под плащом.

- Не смотри, - шепнула ей Юсарина. - Просто идём.

Они протиснулись между столами, отвечая на хмельные ухмылки молчанием. Единственный свободный стол стоял у окна — в углу, но с хорошим обзором. Им повезло.

- Надеюсь, это не знамение, - сказала Юсарина, снимая шубу и тут же снова натягивая её — настолько здесь было холодно, несмотря на огонь в камине.

- Будьте готовы к бою, - ответила Ята, садясь напротив.

Она заказала еду — горячий бульон, хлеб, вяленое мясо и эль, хотя пить не хотелось. Всё, что ей хотелось — это лечь, закрыть глаза и проснуться уже за стенами Снежного Порта, где, может быть, найдутся ответы. Или хотя бы подсказка.

Юсприн сидел, напряжённый, как тетива. Его взгляд то и дело скользил к воинам «Нитим». Он чувствовал то же, что и она: это не случайность.

- Они нас узнали? - Спросил он, почти не шевеля губами.

- Не знаю, - ответила Ята. - Но если начнётся драка, в таверне будет балаган, и не видать нам теплых кроватей.

Юсарина молчала. Она смотрела в окно, где снег вместе с дождем уже падал плотнее, превращаясь в сосульки. Превращая все вокруг в ледяной ад.

- Завтра всё решится, - сказала она вдруг. — Не в Снежном Порту. А после. Там, где начинается путь к Трозелю.

Ята не ответила. Она просто кивнула.

За соседним столом чья-то кружка упала на пол с громким звоном. Кто-то зарыдал, кто-то захохотал. Мир за стенами таверны рушился, но здесь, в этом шуме, в этом хаосе, трое сидели молча — уставшие, напуганные, но не сломленные.

Завтра их ждал тяжёлый день.

А сегодня… сегодня им оставалось только ждать. И надеяться, что ночь пройдёт без крови.

Таверна «Последний Глоток» всё ещё гудела, как разбуженный улей. Но за стенами их комнаты — за тонкими досками и грязными занавесками — было уже не до веселья.

Ята сняла пуховой плащ и повесила его на гвоздь у двери. Под ним на ней оставались облегающая кожаная рубаха и штаны, затянутые ремнём с петлями для кинжалов. Она устало провела рукой по волосам. Мышцы ныли от холода. Но Ята не позволила себе расслабиться. Не здесь. Не теперь.

Она только опустилась на край кровати, когда раздался стук.

Не вежливый. Не осторожный.

Громкий. Сильный. Угрожающий.

Ята замерла. Рука потянулась к ближайшему кинжалу — не успела.

Бах!

Дверь вылетела из петель с треском, ударившись о стену и разлетевшись на щепки. В проёме, заполнив всё пространство своей массой, стоял воин.

Его доспехи горели в свете тусклого светильника — лакированные пластины красного, как запекшаяся кровь, металла. Плюмаж на шлеме колыхался, будто живое пламя. В руках — огромный топор с лезвиями, отточенными до зеркального блеска, и круглый щит с белым крестом и золотым гербом по центру.

- Флоренс… - прошептала Ята, узнавая его по описанию из донесений клана.

Воин «Нитим». Не просто боец, был когда-то одним из личной стражи Хилины.

- Что вы, крысы из «Тёмных Ангелов», здесь вынюхиваете? - Прогремел он, и голос его был будто грохот камнепада в горах.

Ята не ответила. Она медленно встала, не отводя глаз от узкой прорези в его шлеме.

- А вы? - Спросила она, голосом, острым, как лезвие. - Я думала вы, псы, без своей хозяйки глотки себе перережите.

Флоренс не ответил. Он лишь перехватил топор — коротко, плотно, как убийца, знающий цену каждой секунде.

И бросился вперёд.

Первый удар рассёк воздух так, что деревянный стол в углу раскололся надвое. Ята отпрыгнула, но не просто назад — вниз. Она скользнула под его ногами, будто тень, и в миг оказалась у его спины. Её пальцы впились в швы доспехов, а второй кинжал уже взлетел к его шее.

Но Флоренс не был просто тяжеловесом. Он сбросил её, как собаку с плеча, одним резким движением корпуса. Ята полетела на спину, выронив кинжал. Дыхание вышибло из лёгких.

Он не дал ей подняться.

Щит с глухим стуком упал на пол. Его левая рука сомкнулась на её горле — железная хватка, без жалости. Он поднял её, будто тряпичную куклу, и прижал спиной к стене. Её ноги болтались в воздухе. Задыхалась.

Но Ята не была той, кто сдаётся.

Второй кинжал — спрятанный в рукаве — выскользнул в ладонь. Одним резким движением она вонзила его под нижний край доспеха, в мягкий участок под рёбрами.

Флоренс зарычал — не от боли, а от ярости. Он швырнул её в шкаф с такой силой, что дерево разлетелось в щепки. Ята ударилась спиной, почувствовала, как треснуло что-то внутри — не кости, но боль на миг ослепила.

Она упала на пол в облаке пыли и осколков.

А Флоренс — с кинжалом в животе, всё ещё держа топор — развернулся и выбежал, не оглядываясь.

Ята не медлила.

С хрипом поднявшись на четвереньки, она нашарила первый кинжал, поднялась на ноги и бросилась следом в коридор.

- Юсприн! Юсарина! - Крикнула она, не останавливаясь. - «Нитим» здесь!

Её голос прорезал пьяный гул, как лезвие сквозь плоть.

Юсприн и Юсарина выскочили из своих комнат одновременно, в шубах, с оружием в руках, ещё не до конца проснувшись, но уже готовые к бою. Они увидели Яту, растрёпанную, с кинжалом в руке, дышащую тяжело, будто только что вырвалась из лап смерти.

- Уходим! - Выдохнула она, не оглядываясь. - Быстро!

Они не задавали вопросов. Не было времени.

Выбежав на улицу, герои замерли.

Перед ними, в свете тусклого фонаря, стояли трое. Снег хрустел под их сапогами, но они не двигались — будто ждали.

Флоренс — всё ещё в красных доспехах, с повязкой на животе, где торчал конец вырванного кинжала. Его шлем был снят, лицо бледное, с прижатыми губами, глаза горели ненавистью.

Рядом с ним стоял Фламм. Высокий, подтянутый, с лицом, отточенным годами службы. Его взгляд был не злым, но тяжёлым — как у того, кто слишком часто видел, как рушатся миры. Красная кольчуга под пластинами доспехов отсвечивала угольным блеском, а золотые узоры на нагруднике, драконы в кольцах пламени, казались живыми в мерцающем свете.

Третья Мерри. Её образ контрастировал с мрачной зимней ночью: пышное красное платье, золотистые локоны, круглое лицо с невинными глазами и… двумя кинжалами в руках, от которых исходила радужная дрожь, признак заклинательного оружия. Она улыбалась. Но не радостно. Скорее — как хищник, который уже выбрал жертву.

- Что «Тёмные Ангелы» и юбиро делают в землях «Хранителей»? - спросил Фламм, шагнув вперёд. Его голос был ровным, без угрозы, но без слабости.

Ята, не сбавляя напряжения, ответила не сразу. Она медленно перевела взгляд с Флоренса на Фламма и сказала:

- Сначала ты ответь, что вы здесь делаете.

Фламм чуть наклонил голову, будто оценивая её дерзость. Потом кивнул.

- По приказу Прайдера. Ищем его дочь Сандерию. Пропала после битвы на горе Бардал.

- Не видела её, - резко бросила Ята. - Ни разу за последние месяцы.

- Я ответил, - сказал Фламм. - Теперь твоя очередь.

На мгновение повисла тишина. Только ветер шуршал в снегу.

- Мы ищем коммуникатор юбиро, - сказала Ята, не моргнув. - Чтобы связаться с Техноградитом. Без него они не смогут вернуться на родину.

Юсприн чуть напрягся, он знал, что это ложь. Но не подал виду.

Фламм внимательно смотрел на неё. Потом вздохнул.

- Тогда вам не стоит здесь задерживаться. Мир и так на краю гибели. Нет смысла убивать друг друга.

- Эта сука проткнула меня! - Вдруг заорал Флоренс, сжимая кулаки. - Я хочу её крови!

- Ты сам вломился в чужую комнату с топором, - спокойно сказал Фламм, не поворачиваясь. - Если бы она хотела убить тебя, перерезала бы тебе горло. Будь благодарен, что жив.

Флоренс захрипел от ярости, но не посмел возразить. Фламм, очевидно, был его командиром.

- Простите за беспокойство, - сказал Фламм, поклонившись едва заметно. - Пути ваши — не наши. Надеюсь, мы не встретимся снова при таких обстоятельствах.

Он махнул рукой. Мерри убрала кинжалы за пояс, всё ещё улыбаясь. Флоренс бросил на Яту последний взгляд, полный угрозы, но последовал за ними.

И вот они исчезли в снежной пелене — тени в красном, растворившиеся в ночи.

Герои стояли ещё несколько мгновений, дрожа не от холода, а от напряжения.

- Ты соврала им, - тихо сказал Юсприн, когда вернулись в таверну.

- А ты бы сказал правду? - огрызнулась Ята, подойдя к стойке. - Что мы идём за Трозелем?

Она хлопнула монету на барную стойку.

- Эль. Двойную порцию.

Хозяин кивнул и поставил перед ней глиняную кружку, полную тёмного, горького напитка. Ята подняла её, не торопясь, и сделала большой глоток.

- Завтра мы выходим, - сказала она, не глядя на спутников.

Юсарина тихо опустилась на скамью рядом. Юсприн остался у двери, прислушиваясь к ветру за стенами.

Глава 17: Новый Кандидат

В Холле Храма Забытых, под высокими сводами, украшенными древними рунами и мерцающими кристаллами, собрался весь орден «Надзор».

Всего за десять минут, точно, как приказала Пемана, сотня воинов, учёных, целителей и инженеров встали в чёткие ряды. Их доспехи отливали тусклым светом, лица были сосредоточены, но в глазах читалось напряжение: все чувствовали — сегодня произойдёт нечто большее, чем обычная проверка боеготовности.

Перед ними, на возвышении, стояла Пемана.

Слева от неё Лисия, с возбуждённым блеском в глазах, будто она уже предвкушала прорыв. Справа Кайан, в своём человеческом облике, но с артефактом, пульсирующим под кожей, словно сердце, ждущее команды.

Пемана подняла руку. Тишина упала на зал, как покров.

- Братья и сёстры ордена «Надзор», - начала она, голос её звучал чётко, без дрожи, но с глубокой внутренней силой. - Сегодня мы стоим на пороге нового этапа. Мы больше не просто наблюдатели. Мы — создатели будущего.

Она сделала паузу, окинув взглядом каждого.

- Недавно мы совершили открытие. Артефакты, что веками молчали в наших подземельях, пробудились. Один из них выбрал носителя. И сегодня вы увидите его силу.

Она повернулась к Кайану:

- Покажи им.

Кайан кивнул. И в тот же миг вырвалась биоброня.

Из его тела вырвались нити из стали и плоти, пластины вспыхнули сине-розовым светом, из локтей выросли крылья-клинки, на голове засиял рог, а сенсорные глаза окинули зал взглядом, пронзающим душу.

Воины замерли.

А потом — аплодисменты. Не громкие, не восторженные, а почтительные, как дань уважения новому оружию, рождённому не в кузнице, а в слиянии плоти и артефакта.

Когда тишина вернулась, вперёд вышла Лисия.

- У нас есть ещё три артефакта, - сказала она, голос её дрожал от нетерпения. - И мы не знаем, кого они выберут. Но мы должны узнать. Сейчас.

Её помощники вынесли первый артефакт, сферу с глазом в центре. Она тихо дышала, как спящее существо. Лисия лично повела его по рядам. Солдаты замирали, когда артефакт проходил мимо. Некоторые даже отводили глаза, будто боялись, что он выберет их.

Но артефакт молчал.

Тогда вынесли второй.

Лисия снова пошла по рядам, и вдруг... Сфера замерцала.

Остановилась напротив девушки из второго поискового отряда.

Аргана.

Высокая, стройная, с чёрными волосами, переливающимися синевой, как ночь над бездной. Её глаза — ярко-красные, с лёгкой насмешкой, будто весь мир ничто. На ней розовый комбинезон с глубоким вырезом, сапоги со шипами, плащ из живой ткани, дышащей в такт её дыханию.

Она любила быть в центре внимания. Но сейчас — испугалась.

- Что… что это? - Выдохнула она.

Артефакт не дал ответа.

Из него вырвались органические щупальца, не из плоти, не из металла, а из чего-то между. Они обвили Аргану, сорвали с неё плащ, вонзились ей в рот, в глаза, в кожу.

Она закричала.

Звук был ужасен. Артефакт не убивал. Он переписывал личность.

Через несколько мгновений крик стих.

Перед орденом стояла новая Аргана.

Её тело теперь было единым организмом с биобронёй.

Голова скрыта под шлемом с огромным рогом, острие которого светилось холодным розовым.

Грудь и живот, не плоть, а рельефные био-энергетические проводники, пульсирующие светом.

Из локтей вылезли крылья-клинки, острые, как мысль о смерти.

Из пальцев — энергетические когти, способные разрезать даже ангельскую броню. Ноги в пластинах на каблуках, каждый шаг оставлял на полу след из света. Глаза-сенсоры, видящие через стены, читающие эмоции, предугадывающие движения за мгновения до их совершения.

Она медленно повернула голову.

Взгляд был пустым, но не мёртвым. Осознающим.

Лисия бросилась к ней, глаза её сияли.

- Аргана! Как ты себя чувствуешь?

Та моргнула.

- Превосходно, — сказала она, и в её голосе зазвенела новая сила. - Будто заново родилась.

Пемана подошла ближе. В её глазах — не страх, не удивление. А решимость.

- Тогда добро пожаловать в новую эпоху, Аргана.

Воины обсуждали увиденное, два оживших артефакта, две биоброни, две новые силы, рождённые в стенах ордена, где раньше царило лишь молчание.

Лисия подошла к Кайану и Аргане, всё ещё мерцающим остатками преобразования.

- Кайан, проводи ее, - сказала она, глаза её горели не столько от усталости, сколько от нетерпения. - В тренировочный зал. Нужно, чтобы ты помог ей освоить базовые движения, связи между системами, реакции на угрозу. Аргана, ты ещё не чувствуешь свою броню, как своё тело.

Аргана кивнула, её сенсорные глаза слегка мигнули.

- Я чувствую… жажду, - прошептала она. - Просто жажду движения.

- Отлично, - улыбнулась Лисия. - Тогда тебе понравится новое тело.

Аргана последовала за Кайаном. Ее шаги не издавали звука, биоброня уже адаптировалась к ее походке, к ее ритму.

Когда они скрылись за аркой, Пемана повернулась к оставшимся помощникам Лисии.

- Выносите третий артефакт.

Последняя сфера с глазом в центре была принесена в зал и медленно пронесена по рядам. Все затаили дыхание. Но артефакт оставался мёртвым. Ни дрожи, ни вспышки, ни даже намёка на интерес. Он просто… лежал.

- Никто, - тихо сказала Пемана. - Он никого не выбрал.

Она подняла руку.

- Собрание окончено. Возвращайтесь к своим обязанностям.

Воины поклонились и разошлись, оставив Пеману и Лисию наедине в пустом зале.

- Мы не знаем, что это такое, - сказала Пемана, не глядя на подругу. - Ни их природу, ни цели, ни последствия. Мы просто… позволили им войти в людей. А если это ловушка? Если они не пробуждают силу, а заменяют?

Лисия вздохнула, но без сомнения.

- Тогда мы должны узнать правду. Я предлагаю отправить второй поисковый отряд вместе с Кайаном и парой археологов туда, где артефакты были найдены. Может, место хранит ответы.

- Согласна, - кивнула Пемана.

Они вошли в Зал Панели. Аласата стояла у светящейся поверхности, её руки всё ещё покрывали древние руны.

- Аласата, покажи где были найдены четыре артефакта, биоброня, — попросила Пемана.

Аласата коснулась панели. Карта Заблодонии развернулась, и одна точка вспыхнула — Сердце Пустоты, примерно в середине океана, который отделял Заблодонию и Довердон, северный континент.

- Там, - сказала Аласата. - Именно там отряд ордена нашёл артефакты до Войны за Тьму. Архивы говорят, что это место молчало тысячелетия. Пока не стало испускать ультразвук, что стало помехой для торговых кораблей.

- Значит, туда мы и отправим второй отряд, - решила Пемана.

Она повернулась к проёму, за которым стоял Ксандр, словно зная, что он уже там.

- Ксандр, нужно перерыть библиотеку. Все свитки, все карты, все упоминания о Сердце Пустоты, артефактах с глазами, древних пробуждениях. Даже если это легенды без источников — приноси мне.

Старец поклонился.

- Будет сделано, госпожа.

Пемана глубоко вдохнула. Она не могла привыкнуть к таким обращениям. Ведь совсем недавно она была лишь членом третьесортного клана, а сейчас возглавляла целый орден.

- А я… должна готовиться к совету. Лидеры кланов прибудут через два дня.

Она посмотрела на Аласату, затем на Лисию и Ксандра.

- Найдите правду о биоброне.

Глава 18: Ритуал

Ночь над Энлакастали была особенно тяжёлой. Улицы, обычно оживлённые даже в сумерках, теперь были пусты, лишь тени воинов в серебристых доспехах крались между руинами, обыскивая каждый угол, каждую щель.

Грешник наблюдал за ними из тени полуразрушенной часовни. Сердце его сжималось от тревоги.

- Их слишком много, - прошептал он, не отрывая взгляда от патруля. — «Ребор» не просто гостит… они что-то ищут.

Рядом, присев на корточки, Зи внимательно изучала ландшафт.

- Я уже заметила, - сказала она. - Они не помогают в строительстве. Только лазают по руинам. Особенно интересуются Великим Домом.

Пройдя в Великий Дом, герои кинулись изучать каждый угол.

- Возможно, Гарбит был прав, - задумчиво произнёс Грешник. - Возможно, разгадка ближе, чем мы думали.

- Я нашла кое-что, - тихо сказала Зи. - Под покоями Бишки. Прямо под её кроватью, потайная кнопка которая открывает люк. Ведёт в подземелье.

Сейа, стоявшая чуть поодаль, сжала посох в руках.

- Тогда идём.

Примерно час трое героев спускались по влажной каменной лестнице вглубь земли. Воздух становился всё тяжелее, пропитанным запахом пыли, старинных заклинаний и чего-то древнего — словно сама земля хранила здесь тайну, которую никто не должен был знать.

Сейа подняла посох. Из его вершины вырвался мягкий зелёный свет, озаряющий узкий коридор перед ними.

- Мы на верном следу, - прошептала она. - Природа чувствует это место.

Грешник шёл впереди, молот на плече, взгляд напряжён.

- Если Гробница Богов действительно здесь… значит, «Хранители» знали. И Бишка, возможно, тоже. Но почему молчала?

Не успел он договорить — из-за поворота раздался лязг стали.

- Вперёд! - Раздался женский голос, звонкий и ледяной.

Из тьмы выскочили десять воинов клана «Ребор» — в серебряных доспехах, с мечами наготове. Их возглавляла тибалка.

Фрея. Её серебристые волосы были коротко подстрижены, почти до плеч, а грубый шрам пересекал всё лицо от виска до подбородка. В руке она держала меч, лезвие которого мерцало ледяным сиянием, будто выковано из самого сердца зимы.

- Нарушители, - прошипела она. - Смерть вам за дерзость.

Грешник шагнул вперёд, но коридор был слишком узким. Его молот, гроза полей сражений, здесь был бесполезен, не размахнуться, не нанести удар. Фрея это поняла мгновенно.

Она атаковала первой. Ледяной клинок свистел в воздухе, оставляя за собой иней. Грешник едва успевал блокировать, отступая под натиском.

Зи выхватила лук, но пространство не позволяло натянуть тетиву на полную. Сейа попыталась вызвать корни, чтобы связать врагов, но камень был мертв, здесь не росла жизнь.

Их окружали. Силы были неравны.

Внезапно из глубины тоннеля вспыхнул яркий, почти ослепительный свет. Все зажмурились. Воины «Ребора» вскрикнули от боли — их кожа, привыкшая к полумраку, не выдержала.

Из тени вышла она.

Та самая, кого Сейа видела утром, девушка с черепом вместо лица, в плаще древнего покроя. В руках она держала посох, увенчанный кристаллом, из которого лился чистый, обжигающий свет.

Родеженка. Свет её посоха заставил «Ребор» отступить — не от страха, а от физической боли. Фрея, заслонив лицо, бросила на незнакомку яростный взгляд, но, поняв, что преимущество утрачено, скомандовала:

- Отступаем! Нужно защитить святилище!

И воины исчезли в глубине коридора, оставив троицу героев и загадочную нежить наедине с тишиной.

Тяжело дыша, Грешник опёрся на молот.

- Кто ты?

Родеженка медленно подошла. Её пустые глазницы, казалось, смотрели сквозь плоть, прямо в душу.

- Меня зовут Айли Лилу, - Произнесла она. Голос её был мягким, почти мелодичным, несмотря на отсутствие плоти. - Я — верховная жрица расы родеженов. Моя родина — континент Кордегру, что лежит западнее Заблодонии, за Туманным Океаном.

Сейа смотрела на неё с изумлением.

- Но… ты же скелет. Как ты жива?

Айли Лилу наклонила череп.

- Наша раса была проклята несколько веков назад. Все, кто умирает на землях Родежии, восстают как живые мертвецы. Мы не стареем. Не болеем. Не голодны. Мы бессмертны. Но от клинка все же умираем. Таково наше наказание за гордыню предков.

Грешник нахмурился.

- И что ты здесь делаешь?

- Я несу вечное паломничество, - ответила Айли. - Моя цель, это Гробница Богов. Здесь, под этим городом, спрятано то, что может спасти или погубить ваш мир. Я ищу её с тех пор, как услышала зов из глубин земли.

- Ты знаешь, что там? - Спросил Грешник.

Айли Лилу повернулась к тоннелю, куда ушли Фрея и её отряд.

- Лучше самим увидеть. Но сначала… - Она подняла посох, и кристалл вновь засветился. — …надо избавиться от непрошеных гостей. Они не должны добраться до святилища первыми.

Грешник кивнул. Сейа сжала посох. Зи приставила стрелу к тетиве — на этот раз пространство позволяло.

- Тогда пошли, - сказал Грешник. - Покажи нам Гробницу.

И они двинулись вглубь тьмы.

Сырость пещеры обволакивала героев, как живая ткань, пропитанная запахом древней земли, гнили и чего-то невыразимо древнего. Воздух был густым, почти непроницаемым, и каждый вдох давался с трудом. Грешник, Зи, Сейа и Айли Лилу двигались вглубь тоннеля, ступая по скользкому камню, освещённому лишь тусклым зелёным сиянием посоха Сейа.

Внезапно Айли Лилу остановилась. Её пустые глазницы застыли в направлении, где коридор изгибался вниз, в чрево земли.

- Я чувствую её… - прошептала она, голос её звучал будто эхо из глубин времени. - Тьма. Чуждая, но… знакомая. Враги уже у алтаря.

- Значит, Фрея не просто так рыскала здесь, - проворчал Грешник, крепче сжимая молот. - Скорее!

Они бросились бежать. Вода хлюпала под ногами, капли стекали с потолка. И вот, Древние Врата.

Огромные, из чёрного обсидиана, покрытые рунами, что мерцали тусклым фиолетовым светом. Заперты. Без ключа. Без замка. Только магия могла открыть их.

Айли Лилу тяжело вздохнула. Её грудная клетка — пустая, но всё же дышала.

- Я боялась этого… - сказала она. - У «Ребора» есть Темные Жрицы. Только они могут разбудить эти врата.

- И что делать? - Спросила Сейа, стараясь говорить спокойно, хотя её мучило предчувствие.

- Я — Верховная Жрица Родежии. Я знаю их заклинания. Но цена… высока.

Она сняла с себя накидку.

Под ней остался лишь скелет — чистый, почти идеальный, но с неровными участками плоти, будто не до конца отжившей проклятие. На рёбрах — тонкие жилы, на пальцах — обрывки сухожилий. Всё это мерцало слабым, болезненным светом.

Зи прикрыла рот ладонью. Сейа отвернулась. Только Грешник смотрел прямо, без страха и без отвращения — с уважением к тем, кто боролся с собственным бытием.

Тьма вокруг Айли Лилу начала сгущаться. Из воздуха вытянулись ленты теней, сплетаясь в круг под её ногами. На костях её рук загорелись руны — не нарисованные, а выжженные изнутри, будто сама суть её сущности вырвалась наружу. Из них вился чёрный дым, пульсирующий, как живой.

Она открыла челюсть — и на древнем языке, на котором когда-то говорили боги, произнесла первое слово заклинания.

Земля задрожала.

Врата заскрипели.

Медленно, с гулом, будто сама вечность сопротивлялась, они начали расходиться.

- Приготовьтесь! - Рявкнул Грешник, вставая перед Айли Лилу. - Как только откроются они нападут!

И он не ошибся.

Едва щель достигла человеческого размера, из-за врат вырвались воины «Ребора» — десятки, вооружённые до зубов, с яростью в глазах и мечами, готовыми рубить всё живое.

- Защищайте жрицу! - Крикнул Грешник, бросаясь в атаку.

Зи уже натянула тетиву. Стрела пронзила горло первому воину. Сейа вызвала корни из щелей в полу — они обвились вокруг ног нападающих, лишая их равновесия. Грешник, как буря, ворвался в ряды врага — его молот раскалывал кости и доспехи.

Бой был коротким, но жестоким. Каждый миг жизни Айли Лилу был под угрозой.

Но когда последний воин упал, герои ворвались за врата.

И замерли.

Зал Гробницы.

Пол был усыпан сотнями чёрных свечей, пламя которых горело бездымным, ледяным светом. Стены покрывали руны, старше самого мира. В центре, на круглом алтаре из серого камня, стояли пять Темных Жриц «Ребора» — в серебрянных кожаных одеяниях, лица их были закрыты полупрозрачными вуалями. Их руки тянулись к небу, голоса сливались в единый гул на древнем языке.

Они проводили ритуал.

И что-то… просыпалось под алтарём.

- Они пытаются разбудить Богов? - Спросила Зи, её голос дрожал от ужаса.

- Нет, хуже...

- Тогда им конец, - сказал Грешник, поднимая молот.

Зал Гробницы будто задержал дыхание. Свечи трепетали, но пламя не дрожало, будто само время застыло в ожидании.

- Вы опоздали! - Крикнула Фрея, её голос, пронзительный и ледяной, разнёсся по каменным сводам. - Ритуал завершён!

И словно в подтверждение её слов, жрицы прекратили пение. Последние ноты заклинания растворились в воздухе, и на мгновение воцарилась гробовая тишина.

Тогда из центра алтаря, из самого сердца чёрного камня, вырвался столп белого дыма. Слепящего, чистого, почти священного. Он взметнулся к потолку, заполнив зал ослепительным сиянием.

Жрицы, что стояли на алтаре, не закричали. Они просто рассыпались — их тела исчезли, будто их и не было, оставив после себя лишь пепел и мёртвую тишину. Их жизнь была жертвой, принесённой ради пробуждения.

Грешник, бросившийся к алтарю в последней попытке остановить ритуал, был отброшен ударной волной. Он рухнул на каменный пол, откатившись на несколько шагов, молот выскользнул из его руки.

- Слишком поздно! - Закричала Айли Лилу, её пустые глазницы были устремлены к алтарю. - Нужно уходить! Сейчас!

Но Грешник уже поднялся на ноги. Гнев, чистый и первобытный, горел в нём ярче любого пламени.

- Нет! - Рявкнул он. - Они не уйдут!

Он в ярости бросился на воинов «Ребора», подобрав свой молот, рубя и круша всех подряд.

Зи, не раздумывая, прикрыла его спину. Стрелы одна за другой вонзались в горла и сердца врагов. Сейа вызвала корни из щелей в полу: они обвивали ноги воинов, связывая их, останавливая бегство.

Фрея, оценив ситуацию, резко скомандовала:

- Отступаем! Миссия выполнена!

Десяток воинов в серебряных доспехах, прикрываясь щитами и магией, бросились к тоннелю. Фрея последней выскочила из зала, её ледяной меч ещё раз сверкнул в свете свечей, и она исчезла в темноте.

Герои остались одни.

Тишина опустилась на зал, будто сама Гробница скорбела.

Сейа тяжело дышала, опираясь на посох. Её взгляд был прикован к алтарю, где белый дым уже оседал, оставляя за собой лишь отпечаток чего-то невероятно древнего и чуждого.

- Что это был за ритуал? - Прошептала она.

Айли Лилу медленно подошла к ним. Её кости слегка дрожали — не от страха, а от ужаса перед тем, что было содеяно.

- Это был ритуал возрождения Светлого Ангела, - сказала она, голос её был глухим, как эхо забытого храма.

Она повернулась к ним, и в её пустых глазницах, казалось, мелькнула боль.

- И теперь… на Заблодонии появились десять Отмеченных Светлого Ангела.

Грешник замер.

- Десять… как у Темного?

- Да, - кивнула Айли. - Но если Темный Ангел рождается из разрушения… то Светлый — из жертвы. И его сосуды не несут тьму… Они несут очищение.

- Что это значит? - Спросила Зи, её пальцы всё ещё сжимали лук.

- Это значит, - ответила Айли Лилу, - что очередная война только начинается.

Глава 19: Отмеченные Светлого Ангела

Юг.

Даже здесь, за пределами вечного льда и обледеневших руин, дождь не прекращался. Он лил не так яростно, как на севере, но всё равно без устали, без надежды на просвет. Земля превратилась в болото, а леса — в призрачные чащи, где каждый шорох казался угрозой.

Остатки клана «Хранители» шли молча.

Десять душ.

Их знамёна сожжены. Их столица прах. Их глава исчезла.

Они искали ответы. Но мир молчал.

К вечеру они нашли убежище — заброшенную башню, стоящую на краю вязкого болота. Стены её были покрыты трещинами, крыша местами обвалилась, но внутри — хоть какой-то кров. Они разожгли костёр в центре главного зала, поделили скудные запасы провизии и сварили простую похлёбку из сушёного мяса и кореньев.

Тишина легла тяжело, как пепел.

Никто не хотел говорить первым.

Даже Гамина, всегда готовая к бою, лишь сидела у огня, поглядывая в тени за окнами.

Но в полночь — шорох.

Снизу. С лестницы.

Медленный, уверенный. Не крадущийся. Не враждебный. Обычный.

Хиро Нару вскочил первым, рука легла на рукоять клинка.

Гамина встала в боевую стойку, мечи уже наполовину вынуты из ножен.

Рэдмарк нахмурился, его шрам побледнел от напряжения.

Из проёма появился азейл-волк.

Высокий, измождённый. Его доспехи были обуглены, покрыты сажей и следами огня, будто он прошёл сквозь ад. В глазах — усталость тысяч ночей без сна.

Он остановился на пороге.

- Не помешаю? - Спросил он хрипло.

Хиро молча махнул рукой Гамине.

Потом кивнул:

- Садись. У нас есть похлёбка.

Азейл не поблагодарил. Просто подошёл, опустился на корточки у костра и взял деревянную миску. Ел молча. Быстро. Без жадности, но без пауз.

Минуты тянулись.

Никатена, наконец, не выдержала. Её голос был тих, но насторожен:

- Кто ты? По доспехам не понять из какого ты клана.

Азейл опустил миску на колени.

Посмеялся.

- Вы все играете в кланы!

Потом он посмотрел в огонь.

- Зовите меня Отверженным.

Больше он ничего не сказал.

Когда похлёбка кончилась, он встал.

Поклонился, но не как воин, а как тот, кто давно забыл, что такое честь.

- Спасибо за трапезу.

Он развернулся и направился к лестнице.

Но в проёме остановился. Не оборачиваясь, произнёс:

- Клэр в Башне Арага. Нужно только поискать.

И исчез.

Хиро Нару бросился за ним.

Лестница скрипнула под его ногами.

Но снаружи — ничего.

Ни следов. Ни дыхания. Ни теней.

Будто его и не было.

Когда он вернулся, все смотрели на него.

- Можно ли верить ему? - Спросила Солария, сжимая рукоять меча.

Хиро долго молчал. Огонь отбрасывал длинные тени на его маску.

- Не знаю, - наконец сказал он. - Но у нас нет других вестей.

Он оглядел своих товарищей — последних из «Хранителей». Их глаза были полны усталости, но всё ещё горели искрой.

- Ложитесь спать, - приказал он. - Завтра решим, куда идти.

Не успели «Хранители» разложить одеяла у костра, как мир погас.

Без предупреждения. Без грома. Без вспышки.

Просто тьма.

Глубокая, плотная, неестественная.

Даже пламя костра, который ещё мгновение назад отбрасывал тёплые тени на стены заброшенной башни, потух — не исчез, нет. Он остался, но его свет перестал освещать. Огонь горел, но не светил. Как будто сама реальность лишилась способности отражать свет.

- Что происходит?! - Вырвалось у Соларии, её голос дрожал, хотя она привыкла держать страх под контролем.

- Свет… куда делся свет?! - Закричала Айселин, её белые волосы взметнулись, будто её коснулась невидимая рука.

Хиро Нару замер. Его натренированные рефлексы не давали паниковать, но даже он чувствовал — это не магия теней. Это что-то древнее. Что-то, что поглотило само понятие «видимости».

- Никто не шевелится! - Приказал он, его голос прорезал кромешную тьму, как лезвие. - Не двигайтесь! Не дышите громко! Просто… ждите.

На минуту воцарилась тишина. Только хриплое дыхание и приглушённое всхлипывание Аелии.

Потом стоны. Сначала тихие, потом отчаянные.

- Я ничего не вижу… - прошептал Рэдмарк, его шрам будто горел под этой тьмой.

Они сидели так целый час.

Без времени. Без ориентиров. Без надежды.

И вдруг свет вернулся.

Костёр снова заиграл оранжевыми бликами на стенах. Тени легли на лица. Все облегчённо выдохнули... но лишь на миг.

Из уст Никатены вырвался крик, от которого содрогнулись сами стены башни.

Не человеческий. Не звериный. Ангельский — искажённый, рваный, полный боли, будто её душу выдирали из тела.

- Никатена?! - Вскочила Аелия, но тут же схватилась за уши.

Из её ушей хлынула кровь.

Перепонки лопнули от звука.

На спине Никатены вздулась плоть.

Чёрные отростки, покрытые жилами и слизью, прорвали одежду, извиваясь, как змеи.

Кожа трескалась, кровь стекала по пояснице — но она не кричала от боли.

Она выла, как существо, изгнанное из собственного тела.

Отростки стали крыльями.

Массивные, бархатисто-чёрные, с перьями, похожими на обугленные пеплом. Они расправились в полумраке, и в этом жесте не было величия, только мука.

- Держи её! - Закричал Хиро.

Рэдмарк не раздумывал. Он бросился вперёд, схватил Никатену за плечи, прижав её к полу. Она билась, как одержимая, её тело выгибалось дугой, глаза стали чёрными — без белков, без зрачков, без души.

Из них полилась чёрная кровь.

Густая. Маслянистая. С запахом гниющих корней и сожжённых пророчеств.

И вдруг — всё прекратилось.

Крылья растворились в воздухе, как дым.

Никатена обмякла.

Её дыхание стало поверхностным.

Она потеряла сознание.

В башне воцарилась тишина.

Только капли крови с ушей Аелии падали на каменный пол — тук… тук… тук…

Хиро поднялся, его маска скрывала лицо, но руки дрожали.

- Это не просто тьма, - прошептал он. - Это очень похоже на то, когда появились Отмеченные Темного Ангела.

Гамина опустилась на колени рядом с Никатеной, приложила пальцы к её шее.

- Пульс есть… но слабый.

- Ты хочешь сказать что...? - Спросила Солария.

- Она теперь... Отмеченная? - Замер Рэдмарк, глядя на свои руки, испачканные чёрной кровью.

Хиро подошёл к окну. За стеклом — вечный дождь и ночь.

- События Войны За Тьму повторяются. - Сказал Хиро.

В углу, прижавшись к стене, сидела Аелия. Её светлые волосы растрёпаны, лицо бледно, а глаза — широко раскрыты от ужаса и непонимания. Она кричала, но звук не доходил даже до собственных ушей.

- Я не слышу! - Выкрикивала она, хватая Соларию за руку. - Ничего не слышу!

Солария и Стефани сидели рядом, обе в растерянности. Жрица Света зажигала в ладонях золотистые искры, направляя их к ушам Аелии, пытаясь залечить раны, но магия Света не помогала. Перепонки были разорваны, не просто повреждены, а уничтожены криком, исходившим не из этого мира.

Тогда Айселин подошла молча. Она достала из сумки Стефани маленький флакон с густой серебристой мазью — редкое средство из ледяных пещер, переданное жрицами севера. Аккуратно нанесла на уши Аелии.

Потом, без слов, положила ладони на виски тибалки.

Лёд коснулся разума.

Аелия внезапно увидела голос — не услышала, но почувствовала:

«Твои перепонки лопнули. Ты больше не услышишь звуков мира. Но ты можешь слышать сердца. Ты можешь слышать магию. Это не конец. Это... перемена.»

Аелия задрожала. Глаза наполнились слезами. Она сжала кулаки, пытаясь сопротивляться панике.

Но потом — глубокий вдох. И кивок.

Она приняла это.

У разбитого окна, стояли Хиро Нару, Гамина и Аурелий. Их голоса были приглушены, но напряжение витало в воздухе, как дым перед бурей.

- Это началось, - тихо сказал Хиро Нару, его глаза горели в полутьме. — Сначала Темные. Теперь Светлые. Скоро появятся и другие. Если Отмеченные Светлого Ангела просыпаются… значит, Война за Тьму вернётся. В очередной раз.

- Тогда убей её, - резко бросил Аурелий, кивнув в сторону девушки, лежащей без сознания на полу. - Пока она не превратилась. Пока у неё ещё нет крыльев. Пока она не станет угрозой для всех нас.

Гамина вскинула голову. Её глаза вспыхнули яростью, а руки потянулись к мечам.

- Тронешь её, я убью тебя сама, - прошипела она. - Никатена нам не враг. Она наша семья. Член клана "Хранители".

- А если она станет ангелом? - спросил Аурелий, не отводя взгляда. - Если завтра её крылья обратятся против нас? Ты всё равно будешь защищать её?

Гамина стиснула челюсти. Она не знала ответа.

Молчание длилось долго.

Наконец, Хиро Нару снял маску. Его лицо было измождённым, но взгляд — твёрдым.

- Мы не решим это сейчас. Ни в гневе. Ни в страхе. Ни в добродетели. Утром мы идём в Башню Арага. Там может быть Клэр. Там могут быть ответы. А с Никатеной… - он посмотрел на бездыханное тело колдуньи, чьи веки слегка подрагивали в кошмаре, - мы позаботимся о ней. Если она станет ангелом… Тогда решим, как поступить с ангелом.

Гамина кивнула. Аурелий отвернулся, но не возразил.

За окном дождь усилился.

Глава 20: Технолоиды

Катор проснулся первым. Холод проник под плащ, но это не тревожило его — тревожило молчание.

Он вышел из руин, где они устроили ночлег, и сразу увидел её.

Кие стояла у двери. Её силуэт на фоне серого неба казался хрупким, хоть Катор знал: внутри неё буря.

Он подошёл, положил руку на её плечо.

- О чём думаешь?

Кие не ответила сразу. Только вдохнула, глубоко, будто пытаясь втянуть в себя не воздух, а смысл.

- Там, за дверью… он был пленён, - наконец сказала она. - Темный Ангел. Он… сказал, что мой отец, Астриан, сражался на его стороне. Что он был его… союзником. В Войне за Тьму.

Её голос дрожал не от страха, а от потери. Потери веры в то, кем был её отец.

- Неужели он был… злодеем?

Катор вздохнул. Он не знал Астриана. Но знал Кие.

- Может, он просто сражался за то, во что верил, - сказал он. - Даже если мир назвал это злом.

Он помолчал, потом спросил тише:

- А Цуму? Что с ней случилось? Там.

Кие опустила глаза.

- Она… исчезла. В том мире. Там было другое будущее. Разрушенное. Она вместе с Тенкаисой и другими ушли в дверь, за которым оказалась другая реальность. Потом вернулись только Джинара и Тенкаиса. Но мы не знаем, жива ли Цуму и остальные.

Катор замолчал. Но в его груди что-то изменилось. Очаг надежды, давно прикрытый пеплом отчаяния, вдруг ярко вспыхнул. Если Цуму жива… значит, не всё кончено.

- Мы найдём их, - сказал он. - Обязательно.

В этот момент к ним подошёл Муррэй.

- Эй, приве… - начал он.

Но не договорил.

Он резко вскинул голову, его уши дрогнули, хвост взвился.

- В укрытие! Быстро!

Катор и Кие обернулись. Небо разорвало огненное пятно — стремительное, пульсирующее, оставляющее за собой шлейф дыма и искр. Огненный шар.

- Беги! - Крикнул Катор.

Они бросились к руинам. Шар обрушился в нескольких шагах от двери. Взрыв не был громким, он был тяжёлым. Земля дрогнула, воздух наполнился пылью и осколками, а волна жара отбросила даже тех, кто уже успел залечь.

Тишина вернулась через мгновение. Потом, хриплое дыхание. Потом голос.

- Что это было? - Крикнула Бартали, выбегая вместе с Фелицией и Корделиусом.

Кие осторожно вышла из укрытия.

Это был не огненный шар, это был... корабль.

Сферический, покрытый чёрными пластинами, будто чешуёй, с полосами света, пульсирующими под корпусом. Он был горячим, но не пылающим, будто дышал.

- Это воздушный корабль технолоидов, - сказала Фелиция, её голос был напряжён. - Я видела такие в архивах «Ребора». Они не посещали Заблодонию после Войны за Тьму.

Как будто в ответ на её слова, корабль издал низкий механический гул. Панели на его поверхности разошлись, как лепестки ночного цветка, и изнутри поднялись двое.

Первым вышел технолоид — исполин ростом на пару голов выше Муррэя. Его тело было выточено из обсидиана голубоватого оттенка, каждое движение сопровождалось лёгким жужжанием шестерён. Голова — маленькая, почти без лица, лишь сенсоры, мерцающие тусклым светом. Руки массивные, с когтями, острыми, как клинки. А в груди, под пластинами, пульсировал реактор, горящий красным, как сердце.

За ним вышла женщина.

Или почти женщина.

Её фигура была изящной, выраженная грудь, узкая талия, изгиб бёдер, всё, как у живых. Но кожа её была из чёрного металла, матового, с тончайшими швами. Её волосы — длинные, алые, будто сотканные из светящихся волокон, колыхались без ветра. Лицо гладкое, почти без черт, кроме глаз-сенсоров, пылающих багровым. В руке она держала энергетический клинок, чьё лезвие пело, нарезая воздух.

Технолоид поднял руку. Не в угрозе. В жесте мира.

- Мы пришли без вражды, — прогудел он, голос его звучал как смесь металла и ветра. - Я — Нексус-7.

Он повернулся к своей спутнице.

- А это — Шесть У Шесть Си.

Пауза.

- Но вы можете называть её… Бубси. Вам так проще будет.

Тишина повисла над руинами, как дым.

Кие сделала шаг вперёд.

- Мое имя Кие. А это... - она указала на остальных. - Катор, Бартали, Фелиция, Корделиус и Муррэй. Зачем вы здесь?

Нексус-7 медленно опустил руку. Его реактор в груди вспыхнул ярче.

- Мы ищем дверь, - сказал он. - И того, кто знает, что скрыто за ней.

И взгляд его сенсоров упал прямо на Кие.

Кие стояла у двери, её пальцы слегка касались холодной поверхности, будто пытаясь нащупать пульс у мёртвого мира. Нексус-7 стоял рядом, его обсидиановое тело мерцало в свете угасающего утра, а красный реактор в груди пульсировал медленно, будто вздыхал.

- Зачем вам эта дверь? - Спросила она, не отводя взгляда от технолоида. Она впервые видела представителя этой расы в живую.

Нексус-7 замер на мгновение, затем заговорил, его голос звучал как шелест шестерён и эхо далёких времён:

- Светлый и Темный Ангелы возвращаются. Мы ощущаем их приближение в каждой вибрации небес. Эта дверь… она не просто проход. Она — врата между мирами. Пять столетий назад Боги ступили на Заблодонию впервые, чтобы встретиться со своими творениями. Мир тогда был… идеален. Но потом их история стёрлась. Исчезла из книг, из памяти, из песен.

Он сделал паузу, его сенсоры на мгновение потускнели.

- Столетие назад прародители вашего клана нашли эту дверь. Они построили вокруг неё крепость, чтобы ее никто не нашел. Но и они боялись того, что может выйти...

- И пятьдесят лет спустя дверь открылась снова, - прошептала Кие, вспоминая архивы.

- Да. Тридцать пять воинов, лучших из лучших, вошли внутрь. Ни один не вернулся. И тогда началась Война за Тьму. Вы думаете, она была о власти или землях? Нет. Она была о страхе. О том, что скрывалось за этой дверью.

Нексус-7 медленно повернулся к Кие. Его сенсоры сфокусировались на её лице.

- Ты — дочь Астриана. Героя, что сражался не за славу, а за правду. Ты была внутри. Расскажи мне… что ты там видела?

Кие закрыла глаза. На мгновение она снова оказалась на лестнице — бесконечной, без начала и конца. Где каждый этаж был зеркалом души. Где умирали ее товарищи.

- Это… не была земля Богов, - сказала она тихо. - Там не было садов, не было света. Только пустота. Ощущение… будто мир умер ещё до того, как мы туда вошли. Лестница уходила вверх, и с каждым шагом становилось тяжелее дышать. С каждым этажем, становилось ясно что мир давно сгнил. Там не было времени. Только испытания, иллюзии а в конце, Диктатор.

Нексус-7 замолчал. Его реактор вспыхнул ярче.

- Странно… - прогудел он. - В наших архивах сказано иначе. Мир за дверью был раём. Местом, где Боги отдыхали от вечности.

- У нас все было по другому, - сказала Кие. - Будто мы были в пустоте, в осколках от каждого мира.

В это время Катор, Корделиус и Муррэй стояли чуть поодаль, оглядывая Бубси. Та не шевелилась. Не дышала. Не моргала — ведь у неё не было век. Но её красные сенсоры медленно скользили по ним, будто изучали.

- Я думал, технолоиды не делятся на половые признаки, - сказал Катор, слегка нахмурившись. - Что они все… однополые.

Муррэй, не отрывая взгляда от Бубси, усмехнулся.

- Да ну? А эта… она словно из сказки. Загадочная. Красивая. Уникальная.

Корделиус толкнул его локтем в бок.

- Ты совсем одурел? Она — машина. У неё нет чувств. Нет сердца. Только провода и команды.

Бубси не ответила. Не дрогнула. Но сенсоры её вспыхнули на долю секунды ярче — будто смеялась.

Нексус-7 обернулся к ним.

- Вы ошибаетесь, - сказал он. - Технолоиды чувствуют. Не так, как вы. Но мы чувствуем. Боль. Потерю. Тоску. Даже любовь, наш код это позволяет. Бубси… она — первая из экспериментальных форм. Её тело спроектировано под естественные женские черты. Чтобы понять, что такое эстетика души, а не только функциональность.

Он сделал паузу.

- Но при создании… забыли ей встроить речевой модуль. Она не может говорить. Только слушать. Только чувствовать.

Муррэй расхохотался, громко, искренне.

- Ну тогда она идеал! Женщина, которая не спорит!

Катор и Корделиус не удержались, тоже рассмеялись, хотя и нервно.

Но в следующий миг над ними пронёсся гневный голос:

- ЗАТКНИТЕСЬ! - Взревела Фелиция, её глаза горели, как два уголька. - Вы шутите над ней, как над куклой! А она, может, пережила больше, чем все вы вместе взятые!

Тишина опустилась на них, тяжёлая, как ржавый щит.

Муррэй опустил голову. Даже Бубси, казалось, слегка отвела взгляд.

Нексус-7 медленно поднял руку.

- Не вините их, - сказал он. - Они не знали. А я… я скучал по Заблодонии. По её боли. По её надежде. По её живым существам.

Кие посмотрела на него, на этого гиганта из обсидиана.

- Ты был здесь раньше?

- Я был создан здесь, - ответил Нексус-7. - До того, как технолоиды ушли в небеса, подняв часть континента в воздух и назвав свою землю Техноградитом. До войны. До забвения. Я помню запах лесов. Звон ручьёв. И лицо той, что создала меня…

Он опустил взгляд.

- Но это уже другая история.

Кие медленно отвела взгляд от Бубси и перевела его на Нексуса-7. Ветер, что до этого едва шелестел в руинах, замер, будто сам воздух ждал ответа.

- Вот она, дверь, - сказала она, голос её звучал твёрдо, но в глубине, дрожал. - Что вы собираетесь с ней делать?

Нексус-7 не ответил сразу. Его реактор в груди пульсировал медленно, почти размышляя.

- Эта ночь… - начал он, и даже в механическом тембре его голоса прозвучала тревога. - Мир погрузился в кромешную тьму. Ни звёзд, ни луны, ни света костров. Тьма, что поглотила всё. Это был знак.

- Знак чего? - Спросила Кие.

- Знак того, что Отмеченные Светлого Ангела появились.

Все замолчали. Даже дождь, что до этого тихо стучал по камням, будто испугался произнесённых слов.

- Отмеченные… Светлого Ангела? - переспросила Кие, нахмурившись. - Но ведь… ведь пророчество говорило только о Темном. Что только Темный Ангел может дать свои метки живым.

- Пророчество, лишь тень истины, - ответил Нексус-7. - Свет и Тьма всегда рождаются вместе. Если Темный Ангел пробуждается, значит, где-то уже стоит и Светлый. И их Отмеченные, как два пламени, зажжённых у разных концов мира, ищут друг друга.

- Но откуда ты знаешь, что они появились? - Вмешалась Фелиция.

- Потому что этой ночью была тьма. Эта тьма не была природной, - сказал Нексус-7. - Это была магия. Тьма, что рождается, когда души получают печать Светлого. Так было и с метками Темного Ангела.

- Но тогда была белая вспышка. - Вспомнил Корделиус.

Нексус-7 утвердительно кивнул.

Катор, всё это время молчавший, наконец заговорил:

- А ваша миссия? Зачем вы здесь?

Нексус-7 медленно повернулся к нему. Его сенсоры на мгновение потускнели, будто погрузились в воспоминания.

- После окончания Войны за Тьму, технолоиды ушли. Мы покинули Заблодонию, чтобы не стать орудием разрушения в чужих руках. Но мы не забыли этот мир. Мы наблюдали. Ждали. И когда ЗеДарко пробудился… когда ангелы вновь поднялись в небо… мы не могли остаться в стороне.

Он сделал паузу, и в его голосе зазвучало нечто большее, чем логика.

- Технолоиды отправили сотни отрядов по всем континентам. Нам нужно понять: добралось ли проклятие до остальных земель? Сколько ещё живо? Сколько ещё может быть спасено?

- А вы? - Спросил Катор. - Почему именно вы оказались здесь?

- Потому что это эпицентр, - ответил Нексус-7. - Сердце бури. И если дверь — врата между мирами, значит, именно здесь решится судьба не только Заблодонии… но и всего, что за её пределами.

Бубси всё это время молчала. Но сейчас она шагнула вперёд, тихо, плавно, почти как танец. Её энергетический клинок погас, и она подняла руку, указывая на дверь.

- Она чего-то хочет, - сказал Корделиус, нахмурившись. - Что она хочет сказать?

Нексус-7 не ответил. Но его реактор вспыхнул ярче — один раз. Как согласие.

В этот момент дверь снова дрогнула. Тонко, едва уловимо, но все это почувствовали. Как будто внутри что-то проснулось.

Глава 21: Совет Кланов

Спустя несколько дней пути под тяжестью вечного дождя Пелестер, Касси и Эрид наконец достигли Храма Забытых.

Он стоял на вершине мёртвого холма, окружённого обломками древних статуй и разбитыми колоннами, чьи тени тянулись к земле, словно умоляя о забвении. Стены храма, вырезанные из чёрного базальта, были покрыты рунами, которые мерцали тусклым светом даже под слоем воды и мха. Воздух здесь был иным — пропитанным тишиной и древностью.

У самого порога их встретил Валдемар, могучий Хранитель Ордена «Надзор» в розовых доспехах, с парящим над плечом мечом, будто выкованным из памяти звёзд.

- Добро пожаловать, - произнёс он, поклонившись с достоинством. - Чувствуйте себя как дома.

Он протянул руку и взял поводья теневых коней, ведя их к стойлам.

Пелестер на миг задержал взгляд на воротах храма, потом окинул глазами конюшню. Два грифона клана «Стражи Бурь», с перьями, переливающимися от серого к багровому. Три огромных ворона «ФокХауна», с клювами, покрытыми рунами тишины. Три ездовых ящера клана «Ребор», их чешуя отливала серебром даже в этой мгле.

- Встреча будет интересной, - тихо сказала Касси, пряча усмешку за серьёзным взглядом.

- Если, конечно, мы все доживём до её окончания, - добавил Эрид, поправляя плащ.

Внутри храма царила полумгла, смягчаемая лишь мерцающими огнями в старинных бронзовых канделябрах. Зал был просторен, но не помпезен, ни тронов, ни знамён, только круглый каменный стол в центре, вокруг которого уже собрались представители кланов.

Первой Пелестер узнал Кларису — третью главу клана «Стражи Бурь».

Она стояла, скрестив руки на груди, в лёгких красно-синих доспехах, будто для бала, а не для войны. Её тёмные волосы ниспадали до пояса, а кошачьи уши едва заметно подрагивали от каждого звука. С первого взгляда, юная, почти ребёнок. Но Пелестер знал: в тех землях, где правила Клариса, гражданская война не утихала почти сотню лет. А клан «Стражи Бурь» не имел одного правителя — их было трое, и каждый управлял своим регионом с железной хваткой.

Рядом с ней стоял её оруженосец Траер.

Если бы не титул, никто бы не принял его за слугу. Он был закован в тяжёлые синие доспехи с алой тканью на груди, а лицо его скрывал плотный, закрытый шлем без прорезей для глаз. В правой руке он держал меч, не парадный, а боевой, с зазубренным лезвием, будто после сотен убийств.

Пелестер почти не сталкивался с этим кланом. Лишь слышал слухи: как «Стражи Бурь» вырезали целые деревни, чтобы усмирить бунт; как их правители меняли союзников чаще, чем погоду; как они не боялись ни ангелов, ни ЗеДарко — только друг друга.

- Они прибыли, - сказала Клариса, не поворачивая головы, но её голос звучал мягко, почти игриво. - Глава «Тёмных Ангелов»… я слышала о тебе. Говорят, ты потерял брата. Сначала отца... потом брата... жаль.

Пелестер лишь кивнул, направляясь к столу.

- Мы все что-то потеряли, - сказал он, обводя взглядом собравшихся. - Но сегодня речь не о прошлом. А о будущем.

Воздух в зале был густым, пропитанным не только сыростью древнего камня, но и тайными замыслами, скрытыми улыбками и старыми обидами.

У круглого стола — вырезанного из чёрного базальта, с рунами, мерцающими в такт дыханию земли — уже собрались представители кланов.

Критей, глава клана «Ребор», стоял с лёгким оскалом. Белый тигр-азейл, могучий и грациозный одновременно, он держался с той хищной уверенностью, что рождается не в битвах, а в тенях рынков, договоров и выгодных сделок. Рядом с ним — Татина, тибалка с белыми волнистыми волосами, будто сотканными из тумана. Её серебряный посох издавал тихий звон, словно шептал заклинания, даже когда она молчала. За её спиной стояла Касания, человек с длинными тёмными волосами и холодным взглядом, её серебряные доспехи отливали лунным светом, несмотря на отсутствие окон.

- Дорогой друг! - Произнёс Критей, когда Пелестер вошёл в зал. Его голос был медовым, но глаза ледяными. - Как приятно видеть тебя в эти нелёгкие времена.

Пелестер лишь кивнул. Внутри же всё сжалось. «Друг?» - подумал он. «Мы оба знаем, что это ложь. Все здесь не ради мира. Все — ради власти, выгоды, контроля над тем, что останется после Конца.»

Его взгляд скользнул дальше.

Изольда.

Высокая, мощная черноволосая воительница, глава клана «ФокХаун» стояла чуть поодаль, положив руку на рукоять меча. Её глаза встретились с глазами Пелестера — и в них не было ни ненависти, ни упрёка. Только знание. И лёгкая усмешка.

Пелестер отвёл взгляд первым.

Как бы он ни хотел забыть, именно с ней его предки когда-то заключили тот договор, что стал тёмным пятном в истории клана «Тёмные Ангелы». Именно благодаря «ФокХаун» была основана Академия Гранда, школа шпионов, убийц и теневых оперативников, что долгие годы служила оружием в его руках. Академия, чьи методы даже он сам теперь не осмеливался вспоминать без горечи.

Но прошлого не воротишь.

Рядом с Изольдой стояли её соратники. Томмир, азейл-кот с синей шерстью и тяжёлыми синими доспехами, его топор покоился на плече, будто ждал приказа. И Даши, девушка с синими, почти фиолетовыми волосами, в облегающем синем платье, но с двуручным мечом наизготовку — символ того, что даже в этом мире красота может убивать.

Изольда улыбнулась Пелестеру. Молча.

Он не ответил.

Его мысли унеслись далеко, к Башне Арага, к ежегодным съездам кланов, где спорили о границах, торговле, праве на добычу. Там всё было иначе: формально, холодно, но предсказуемо. Сегодня же — собрались даже те, кто годами протестовал против «Адского Пламени», кто называл старый порядок тиранией. Даже анархисты, наёмники, сектанты и отступники — все пришли. Не ради мира.

Ради возможности.

Пелестер глубоко вдохнул.

Он знал: если сейчас не взять инициативу в свои руки — этот стол станет не местом объединения, а ареной для нового раздела мира. А Забота об ангелах и Гробнице Богов останется пылью на забытых фресках.

Пелестер только занял место у тяжёлого каменного стола, как двери Храма Забытых вновь распахнулись — на этот раз с тихим, почти торжественным скрипом. В зал вошли Бишка и Вариана.

Бишка, в своём золотисто-бирюзовом наряде, всё так же выглядела как воплощение силы и изящества: её чёрные волосы ниспадали до талии, кошачьи ушки подрагивали от каждого шага, а в глазах горела та же решимость, что подняла Энлакастали из пепла. Рядом с ней шла Вариана — тибалка в жёлтых доспехах, с мечом у бедра и взглядом, что не раз уже смотрел в лицо смерти. Её золотой обруч на голове отсвечивал в полумраке, как отблеск уходящего солнца.

Пелестер, Касси и Эрид подошли к ним без промедления. Молча, как старые друзья после долгой разлуки, они обнялись, сдержанно, но крепко.

- Как продвигается отстройка? - спросил Пелестер, когда они отстранились.

- Благодаря вам, и всему континенту, - ответила Бишка, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. - Дома растут быстрее, чем падали. Даже те, кто вчера были нашими врагами, сегодня таскают камни для стен. Заблодония… всё ещё дышит.

Они улыбнулись друг другу, той редкой, хрупкой улыбкой, что рождается лишь между теми, кто стоял спиной к спине, и наблюдали как мир рушится.

Но мир не давал им передышки.

Сквозь арку зала вошёл Прайдер.

Его белоснежные волосы были стянуты в хвост, лицо — всё в шрамах, но взгляд, резкий, как лезвие. В его руке не было оружия, но каждое движение говорило: он всегда готов убить. Рядом с ним шла Патайна — его жена, дипломат клана «Нитим». Полукровка: человек и тибал. Её красота была почти сверхъестественной, длинные светлые волосы, тонкая талия, и алый доспех, облегающий фигуру, как вторая кожа. Она несла в себе изящество тибалов и силу людей, и это делало её опасной вдвойне.

Критей, увидев Прайдера, вскочил со своего места.

- Какого демона твои войска стоят на границах «Ребора»?! - Зарычал он. - Вы нападаете на наши караваны! Мы же не враги!

Прайдер остановился в центре зала. Оглядел всех. Усмехнулся, медленно, ядовито.

- У нас есть информация, - произнёс он ледяным тоном, - что вы, «Ребор», похитили мою дочь. Сандерию.

Критей побледнел.

- Это ложь! Зачем нам твоя дочь? Мы занимаемся помощью в восстановлении Энлакастали, и готовимся к войне с Темным Ангелом!

- Ты лжёшь! - Рявкнул Прайдер, и воздух в зале словно сжался. - Вы преследуете какие-то свои мерзотные цели.

Но их яростный спор прервали новые гости.

В дверях появились представители клана «Инстинкт».

Они вошли тихо, почти незаметно — как тень утром. Их клан редко вмешивался в войны, предпочитая хранить покой своих земель и наблюдать со стороны. Во главе шёл Шастир — могучий воин в белых доспехах с синими наплечниками и наголенниками. На спине у него висел арбалет, в руке — массивный меч. Его лицо было спокойным, но глаза — напряжёнными, будто он знал, что в этом зале начнётся не просто совет, а ссора, способная разорвать хрупкое единство.

Рядом с ним шла Тила — рыжеволосая девушка в бело-синем пушистом платье. В руках она держала пергамент и перо. Она не носила оружия, но её слова, как говорили, могли разрушить договор быстрее, чем меч.

- Мы здесь не для ссор, - сказала Тила тихо, но чётко, будто упрекая двух лидеров своих кланов, как маленьких детей. - Мы здесь, чтобы предотвратить их.

Следом, через порог вошли «Мокрое Золото».

Король Гидемал III и его жена Элинора, величественные, облачённые в золотые доспехи, украшенные изумрудами и жемчугом. Гидемал был человеком с лицом венценосца и глазами торговца. Он окинул всех взглядом… и вдруг замер.

Его взгляд встретился с Изольдой.

На мгновение в его глазах мелькнуло смущение, он тут же отвёл взгляд. Недавно клан «ФокХаун» спас его сына от заговора в королевском дворце и вторжения Гидемала II.

Изольда лишь чуть приподняла бровь. Не улыбнулась. Не кивнула. Но в её взгляде читалось: «Ты мне должен».

Едва успели стихнуть последние эхо слов Прайдера и Кистерна, как двери Храма Забытых вновь распахнулись — на этот раз с громким скрипом, почти насмешливым, как будто сама дверь усмехалась над теми, кто сейчас войдет.

В зал ввалились трое.

Клан «Драконобой».

Их появление было настолько неуместным в этом зале собравшихся правителей, что на миг всё замерло.

Рудерика — новая глава клана, азейла кошка с растрёпанными чёрными волосами, повязкой на одном глазу, еле держалась на ногах. За ней шли её «сопровождающие». Казина, азейла с кошачьими ушками и взглядом, уставившимся в пустоту, будто она уже умерла внутри. И Миссо, волшебница со светлыми, спутанными волосами, в руках которой вместо посоха болталась бутылка рома.

Рудерика, пошатываясь, добралась до свободного кресла у стола и рухнула в него, будто её кости превратились в желе. Схватив бутылку у Миссо, она закинула ноги на каменный стол и начала жадно пить ром прямо из горлышка, не обращая внимания на осуждающие взгляды.

Гидемал III, король «Мокрого Золота», с презрением посмотрел на эту сцену и фыркнул так громко, что эхо разнеслось по сводам:

- Какого чёрта эти грязные свиньи забыли на совете? - Прогремел он, вставая с места. - Выкинуть их отсюда! Эти шлюхи даже не стоят того, чтобы дышать одним воздухом с нами!

Рудерика мгновенно взорвалась.

Она вскочила на ноги, выхватила из-за пояса кинжал и, дрожа от ярости и алкоголя, заорала:

- Ещё одно слово, и я начну здесь бойню! Я не шлюха, я — глава клана, и если ты не заткнёшься, король помойки, я вырежу тебе язык и набью им твою золотую корону!

В зале повисла тишина, наэлектризованная угрозой.

Но прежде чем кто-то успел сделать хоть шаг, из теней у двери метнулась быстрая фигура.

Миг и кинжал уже приставлен к горлу Рудерики.

Тень материализовалась.

Перед всеми стояла Лиса — рыжеволосая воительница клана «Войд», одетая в обтягивающий чёрно-синий костюм, с поясом, увешанным метательными клинками. На лице — синяя маска, излучающая слабое фиолетовое мерцание. Эта маска была не просто артефактом. Это была побеждённая Лидерская Маска — Блудэй. Живая. Разумная. Она шептала Лисе в голову, делилась знаниями, усилиями, опытом павшего врага.

- Ты не начнёшь бойню, - прошептала Лиса, её голос звучал спокойно, но с ледяной угрозой. - Особенно здесь. Особенно сейчас.

Рудерика замерла, её пьяная ярость на миг потухла перед холодом настоящей опасности.

Следом за Лисой в зал вошёл Типот, глава клана «Войд».

Высокий, с длинными чёрными волосами и густой бородой, он был облачён в чёрную кольчугу, поверх которой сияли синий нагрудник и наплечники. В руке он держал меч, полированный, идеально выточенный, будто выкованный из лунного света. Рядом с ним шла его дочь, Синди, старшая сестра Лисы, тоже рыжеволосая, в чёрно-синих доспехах с гравировкой по краям, похожей на змеиные чешуйки.

Типот подошёл прямо к Пелестеру, остановился на расстоянии вытянутой руки и протянул ладонь.

- Пелестер, - сказал он, его голос был низким, но тёплым. - Я пришёл не как враг. А как союзник.

Пелестер, не колеблясь, пожал ему руку.

Типот слегка наклонил голову — жест глубокого уважения.

- Ты один из немногих, кто не боится смотреть в лицо тьме… и не теряет при этом собственное. За это, честь тебе.

Пелестер кивнул.

- Твоя честь, в твоих поступках, Типот. А не в титулах.

В этот момент Блудэй, маска на лице Лисы, тихо прошептала ей в разум:

«Они все лгут. Но этот… этот говорит правду. Следи за ним.»

В зале Храма Забытых царила напряжённая тишина. Все кланы были на месте: «Святое Крыло», «Ребор», «Стражи Бурь», «ФокХаун», «Нитим», «Инстинкт», «Мокрое Золото», «Драконобой», «Войд»… Даже пьяная Рудерика умолкла.

Но их не хватало. «Вольников» и...

«Адского Пламени» — тех, чьё имя звучало как приговор и как спасение одновременно.

Валдемар, стоя у каменного стола, уже поднял руку, чтобы открыть собрание, когда вдруг двери храма с грохотом распахнулись.

В зал вошли трое.

Первым шёл Леон — азейл-лев в массивных зелёных доспехах, покрытых узорами пламени и пепла. За спиной у него висел тяжёлый топор с лезвиями, похожими на обугленные кости. Его шаги эхом отдавались в зале, будто сама земля дрожала под ним.

За ним шла Карми, девушка с обнажёнными руками, на которых были надеты когтистые перчатки из чёрного металла, источающие лёгкий дым. Её взгляд был холодным, но в нём читалась жажда боя.

Замыкала троицу Тариана — жрица света в изумрудно-зелёном платье и шелковом плаще, развевающемся, будто от ветра, которого не было. В руке она держала жезл, мерцающий мягким золотистым светом. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза… глаза смотрели сквозь всех, как будто знали слишком много.

- Леон от клана «Адское Пламя», - провозгласил он, не склоняя головы. - Представляю клан по воле Рональда. Он… не смог присутствовать.

Пелестер нахмурился.

- Почему? - Спросил он, его голос звучал спокойно. - Чем он занят в такой момент?

Леон оскалился, не улыбнулся, а именно оскалился, как зверь, почуявший угрозу.

- Это не твоё дело, Пелестер.

В зале повисла тишина.

Но не надолго.

- Ты, ублюдок, - раздался голос, полный ярости и презрения. Прайдер шагнул вперёд, его рука лежала на рукояти кинжалов. - Ты урод, мерзость в зелёной броне. А Пелестер, глава клана. И если ты ещё раз посмеешь так говорить с Пелестером, или с кем-то из глав кланов, я вырежу тебе кишки и вывешу их на стенах Башни Арага, как показатель твоей глупости.

Леон побледнел. Его хвост дёрнулся, уши прижались к голове. Он дрогнул — и, сглотнув, пробормотал:

- Простите, Пелестер.

Пелестер не ответил. Он лишь смотрел на Леона, и в его глазах читался не гнев, а страх.

- Где Рональд? - Вновь спросил он.

Но прежде чем Леон успел вымолвить хоть слово, дверь с противоположной стороны Храма отворилась.

Из неё вышли трое.

Пемана — в розовых доспехах Ордена «Надзор», её лицо было серьёзным, почти строгим.

Аласата, Тёмная жрица ордена и Ксандр, хранитель знаний.

Увидев Аласату, сердце Пелестера дрогнуло.

Пемана вышла к центру зала и, не обращая внимания на изумление собравшихся, громко сказала:

- Рональд не пришёл… потому что он сейчас в небе.

Все замерли.

- Он — один из Отмеченных Темного Ангела.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Пелестер медленно сжал кулаки. Из-за Рональда начали охоту на Трозеля, когда на съезде кланов, Рональд обьявил Трозеля отмеченным. Хотя сам таковым являлся.

- Это… невозможно… - прошептала Бишка.

- Нет, - сказала Аласата, её голос был тих, но чёток. - Это логично. Кто, как не он, мог бы убедить всех убивать других Отмеченных… чтобы остаться единственным сосудом?

Пелестер посмотрел на Леона — и в его глазах не было больше вопросов.

Глава 22: Слово "Ребора"

Леон замер, словно громом поражённый.

- Нет… Это невозможно! - Выдохнул он, его золотистые глаза азейла-льва расширились от шока. - Рональд не может быть… Отмечённым! Он же сам приказал убивать их всех!

Пелестер шагнул ближе, его взгляд стал тяжёлым, как наковальня.

- Почему он не пришёл на собрание? - повторил он, уже не спрашивая, а требуя ответа.

Леон опустил голову. Его грива, обычно горделиво распущенная, теперь будто осела под гнётом вины.

- Он… исчез, - прошептал он. - После битвы на горе Бардал.

В зале раздалось несколько взволнованных возгласов.

Прайдер и Патайна переглянулись. У Патайны дрогнули пальцы — она судорожно сжала край своего доспеха, глаза метнулись к Пемане. В её взгляде мелькнуло осознание и ужас.

Пемана, стоявшая чуть поодаль, уловила этот взгляд. Она подошла и тихо, но чётко произнесла:

- Да. Сандерия тоже Отмеченная Темного Ангела.

Патайна побледнела. Прайдер сжал челюсти так, что хруст разнёсся по залу.

- Проклятие… - прошипел он. - Мы же сами… мы сами отправили охотников на других Отмеченных… а наша дочь…

Пелестер почувствовал, как гнев подступает к горлу. Он вспомнил, как Прайдер стоял в центре Дома Стрел, кричал, что Трозеля нужно убить «и конец света отменится», требовал крови его брата. А теперь, его же дочь, одна из тех, кого он призывал резать без пощады.

«Нет тебе прощения», - пронеслось в голове Пелестера.

Но он сдержался. Не сейчас. Не здесь. Сейчас требовалось не мщение, а объединение.

В этот момент Рудерика, до этого сидевшая, отхлёбывая ром, вдруг вскочила с кресла и, пошатываясь, бросилась к Пемане.

- Ты жива! - Завопила она, обхватив Пеману в медвежьи объятия. - Я думала… я думала, ты погибла! Вместе с Кистерном!

- Да, я выжила благодаря чуду. Один из ангелов перебил нас, не прилагая каких либо усилий...

Пемана слегка улыбнулась, но тут же поморщилась и принюхалась.

- Рудерика… ты пьяна?

Рудерика отстранилась, обиженно надула губы, фыркнула и, не говоря ни слова, вернулась к столу, громко бросившись в кресло.

- Ну и ладно! - Буркнула она. - Кто вообще вас слушать-то будет в таком наряде… розовый? Больше на клоунов похожи. Пемана, тебе розовый не идет!

Валдемар, громко но спокойно сказал:

- Имейте уважение, господа. Перед вами десятый лидер ордена "Надзор"!

Тишина повисла лишь на миг. Затем Аласата, стоявшая рядом с Пеманой, сделала шаг вперёд. Её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь.

- Довольно слов, - сказала она. - Пора показать вам правду.

Она подошла к каменному столу и нажала на скрытый рельеф под краем. Сначала ничего не произошло. А затем, земля под ногами слабо дрогнула, и поверхность стола ожила.

Камень расплавился, как воск, и превратился в объёмную карту Заблодонии — с горами, реками, клановыми границами. Но главное, шесть чёрных точек медленно двигались по карте. Каждая пульсировала, будто дышала.

- Это Отмеченные Темного Ангела, - произнесла Аласата. - Те, кого вы называли угрозой… но не знали, кто они на самом деле.

Все замерли, глядя на карту.

Одна точка мигала у Башни Арага — Рональд.

Другая в руинах Даргхоха — Трозель.

Третья на юге, в Огнекамске — Сандерия.

Четвёртая в горах Острых Клыков — Хогу.

Пятая в Древнем Лесу — Люмина.

Шестая на острове в Костлявом Море — Серафина.

- Где остальные? - спросил Критей, хмурясь. - Их должно быть десять.

- Четверо уже мертвы, - ответила Пемана. - Зарина, Грим, Райден... Их убили до того, как начался настоящий хаос.

- Но если убить всех Отмеченных, Темный Ангел не сможет возродиться, - сказал Прайдер.

- Это доля правды, - возразила Аласата, - но на самом деле... - она сделала паузу, - По нашим данным, отмеченные накапливают свою силу, для передачи ее истинному Темному Ангелу. Темный Ангел возродится в любом случае. Но только от нас зависит, в каком виде.

Пелестер посмотрел на точку Трозеля. Его брат. Его боль. Его надежда.

- Тогда, - сказал он, голос его был твёрд, как сталь, - мы найдём каждого.

Когда Аласата заговорила, её голос звучал не как у жрицы, а как у судьи, что читает приговор миру.

- Изначально их было десять, - сказала она, глядя на мерцающую карту Заблодонии. - Как и должно быть. Но четверо уже мертвы. Первая Зарина, ученица Академии Магов. Её убили до того, как она смогла превратиться в ангела. Просто испуганная девушка с огнём в крови. Вторым был Грим, старейшина Даргхоха. Он знал, кто он, но принял смерть почти без сопротивления. Третий Райден, главарь банды «Пожар» в Сильверграде. Его убили в бою. Он уже начал меняться… но не до конца.

Рудерика, до этого сидевшая, уткнувшись в пустую бутылку, вдруг выпрямилась. Её пьяные глаза вспыхнули гордостью.

- Это был отряд Пеманы! - Гордо возвестила она, ударив кулаком по столу. - Они — гордость клана «Драконобой»! Никто больше не осмеливался поднять руку на Отмеченных… а они — пошли и сделали.

- Четвертым убили еще одного, но уже в форме ангела, - продолжила Аласата. - это был Алтер, странствующий торговец. Силы ордена "Надзор" справились с ним.

Клариса, стоявшая у дальнего края стола, присвистнула, тихо, почти игриво, но в её голосе слышалось искреннее уважение.

- Убить Отмеченного в форме ангела, почти невозможно, - сказала она, её кошачьи ушки настороженно подрагивали. - Как вам это удалось?

Пемана, стоя рядом с Аласатой, лишь чуть прищурилась. Она не собиралась раскрывать секреты Ордена «Надзор», не сейчас.

- Если все кланы объединятся… - произнесла она чётко, - если вы готовы сражаться не за земли и титулы, а за саму Заблодонию… тогда Орден откроет свои знания. Наши силы станут вашим щитом.

Тишина повисла на миг — тяжёлая, полная недоверия и надежды.

Аласата продолжила:

- Осталось шестеро.

Она указала на точки на карте.

- Первый — Рональд, глава клана «Адское Пламя». Он объявил охоту на Отмеченных… но сам оказался одним из них. Неизвестно, знал ли он об этом раньше. Его мотивы никому не понятны. Либо он правда хочет предотвратить конец света, жертвуя собой, либо он преследует более зловещие цели. Пока не понятно.

Пелестер сжал челюсти, но промолчал.

- Второй — Хогу, воин клана «Святое Крыло».

Бишка побледнела, но не произнесла ни слова.

- Третий — Трозель, воин клана «Темные Ангелы»… и брат Пелестера.

Пелестер опустил взгляд. В зале никто не осмелился заговорить.

- Четвёртая — Сандерия, воин клана «Нитим»… и дочь Прайдера.

Прайдер стоял как статуя. Его пальцы впились в рукоять кинжала так, что костяшки побелели. Патайна тихо всхлипнула.

- Пятая — Люмина. Работница борделя в Туманном Квартале. Никто не знал, что в ней сила ангела. Пока она случайно не убила своего клиента.

Рудерика засмеялась.

- Вот это я понимаю обслужила!

- Шестая — Серафина. Бывший член клана «ФокХаун». Ушла из клана три года назад. С тех пор наёмная убийца. Никто не знал, куда она исчезла… и что носит в себе.

При упоминании имени Серафины, Изольда резко подняла голову.

- Я её помню, - сказала она, голос её стал ледяным. - Хитрая, жестокая… и слишком умна для своей роли. Когда она отреклась от клана, я предлагала убить её на месте. Стоило это сделать.

- Возможно, она знает больше, чем кажется, — вмешалась Пемана.

Аласата подняла глаза на всех собравшихся.

- Мы не знаем, на каком уровне их сила Темного Ангела. Но одно ясно: если мы не остановим их до полного превращения… ангелы накопят силу до такой степени, что они все могут стать истинными. И тогда забота об остатках мира уйдёт в прошлое. Потому что не останется никого, кому можно будет помочь.

Леон, ещё не оправившись от потрясения, резко поднялся из-за стола. Его когтистые пальцы впились в край камня, будто пытаясь удержать реальность от распада.

- Зачем вы нас собрали? - Спросил он, голос его дрожал от ярости и страха. - Чтобы объявить, что наш лидер враг? Что весь мир катится в пропасть, а мы должны просто сидеть и слушать?

Пемана, стоявшая у края стола-карты, не дрогнула. Её розовые доспехи мерцали в свете древних рун, а взгляд был твёрд, как пророчество.

- Нет, Леон, - ответила она. - Я собрала вас не для приговора. А для миссии.

Она подошла ближе, и её голос стал тише, но каждое слово звучало как удар колокола.

- Когда ЗеДарко раскололся, его осколки разлетелись по всему миру. Некоторые попали в землю, другие — в воду, третьи — прямо в руки живых существ. И с каждым осколком приходит проклятие.

Она подняла ладонь и на карте Заблодонии, помимо шести чёрных точек Отмеченных, вспыхнули красные. Больше ста. Может пол тысячи.

В зале воцарилась тишина.

- Что это? - Спросил Пелестер, его пальцы сжались в кулак.

- Осколки ЗеДарко, - ответила Аласата, её голос был спокойным. - Некоторые из тех, кто поднял их, превратились в монстров. Другие… получили сверхсилы. Но все они, угроза. Осколок искажает разум, усиливает жажду власти, мести, разрушения.

Шастир, молчаливый глава «Инстинкта», внезапно указал на карту:

- Рядом с Люминой — осколок.

Все взоры устремились к точке у Древнего Леса

- Значит, Люмина обладает осколком? - Уточнил он.

- Не обязательно, - ответила Аласата. - Есть два варианта. Либо она сама — носитель. Либо рядом с ней — тот, кто держит осколок. Мы не знаем.

Пелестер поднял глаза на Пеману.

- Получается… помимо ангелов, мир нужно защищать и от обладателей осколков?

Пемана кивнула.

- Не просто защищать. Собрать их. Изолировать. Орден «Надзор» уже уничтожил десяток таких монстров и извлёк осколки. Если носитель ещё не превратился в чудовище — осколок можно просто отобрать. Но если он стал частью хаоса… придётся убивать.

Она сделала паузу, оглядывая всех собравшихся.

- Именно для этого я собрала вас здесь. Начать охоту. На Отмеченных. На осколки. На всё, что угрожает выжить миру. Объединить все наши силы, для войны с Концом Света.

Затем она подняла руку.

- Кто за объединение? Кто готов работать вместе, не как кланы, а как единая сила? Единый союз.

Первым руку поднял Пелестер.

- Я за, - сказал он без колебаний. - Но у меня одна просьба. На счет Трозеля… Не убивайте его. Не трогайте. Я сам с ним разберусь. Вернувшись в Дом Стрел, я соберу отряд и мы отправимся за Трозелем.

Пемана посмотрела ему в глаза и кивнула.

- Он ваш, Пелестер. Обещаю.

Следом поднял руку Леон.

- Я за объединение, - проговорил он, его голос был тяжёл, но твёрд. - Но мне нужно созвать Совет «Адского Пламени». Нам всем нужно осмыслить… что Рональд один из них. Это не просто весть. Это переворот. Не все смогут принять тот факт, что Рональд враг.

Третьей подняла руку Клариса. Её кошачьи уши прижались к голове, но на лице играла лёгкая, почти детская улыбка.

- Я за, - сказала она. - Но… мой Теневой Совет будет против. Они считают, что судьба мира — не наше дело. Если остальные два правителя «Стражей Бурь» откажутся… то только «Небесные Стражи», которых я веду, пойдут с вами.

Она слегка наклонила голову.

- Но знайте, мои воины не знают поражений. И не знают страха.

В зале Храма Забытых, где недавно ещё звучали угрозы и споры, теперь поднимались руки — не для боя, а для клятвы.

Храм Забытых наполнился тишиной, прерываемой лишь тихим трепетом пламени в канделябрах и мерцающими точками на карте перед ними — чёрными и красными, будто раны на теле мира.

Шастир и Тила обменялись взглядом. Без слов. Без жестов. Только два разума, давно научившихся слышать друг друга сквозь шум мира. Затем Шастир поднял руку.

- Клану «Инстинкт» больше нет смысла сидеть в стороне, - произнёс он спокойно, но твёрдо. - Мы вступаем в союз.

Пелестер кивнул. Даже в этом жесте читалось облегчение.

Следом подняла руку Изольда. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнула старая, проверенная решимость.

- «ФокХаун» каждый день спасает этот мир от гибели, - сказала она, и в её голосе не было пафоса, только усталая уверенность. - Сегодня не исключение. Мы с вами.

За ней руку поднял Гидемал III. Король в золотых доспехах, лишь коротко бросил:

- «Мокрое Золото» вступает в союз.

Наступила очередь «Нитим».

Прайдер молчал, хмурясь, его пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Он колебался, между гордостью, страхом и гневом. Но перед тем как он успел что-то сказать, руку подняла Патайна.

- Мы с вами, - сказала она, не глядя на мужа.

Прайдер развернулся к ней, глаза его вспыхнули яростью.

- Какого чёрта ты принимаешь решение вместо меня?! - Прорычал он.

Патайна даже не посмотрела в его сторону. Она обращалась только к Пемане:

- Я прошу вас… не трогать Сандерию. Это моя дочь. Я сама разберусь с ней.

Прайдер оскалился, его когти впились в доспехи.

- Ты что творишь?! Ты игнорируешь меня при всех?!

- Жизнь моей дочери для меня важнее, чем твои идиотские игры в силу и месть, - ответила Патайна, и в её голосе звучала такая боль и твёрдость, что даже Прайдер на миг замолчал.

Затем, скривив губы, он всё же поднял руку.

- Ладно. «Нитим» вступают в союз. Но если кто-то прикоснётся к Сандерии без моего ведома… я сам прикончу его.

Пемана кивнула.

- Ты получишь шанс встретиться с ней. Обещаю.

Затем руку поднял Типот, глава «Войда». Он посмотрел на Пелестера и медленно, с достоинством, поклонился.

- С честью буду сражаться на стороне союза, - сказал он. - Я доверяю тебе, Пелестер.

Пелестер склонил голову в ответ. Не как вождь. А как человек.

- Мы тоже присоединимся к союзу, - подняла руку Бишка. - Но не расчитывайте на многое. Нас почти не осталось, после нападения "Хранителей". Но мы поможем чем сможем.

Почти все кланы дали клятву.

И всё же двое молчали.

Рудерика и Критей.

Пемана подошла к Рудерике. Та сидела, опустив голову на стол, пальцы её всё ещё сжимали пустую бутылку.

- Рудерика, - мягко спросила Пемана. - Какое твое решение?

Рудерика медленно подняла взгляд. Глаза её были мутными, но в них всё ещё мерцал огонь, слабый, задавленный, но живой.

- Было б круто… - пробормотала она с трудом, - присоединиться… но «Драконобой»… уже не тот. После того как Желоб исчез… мы… пустились во все тяжкие. Пьянки. Оргии. Каждый день, как прощание. Мы… не воины. Больше не воины...

Пемана сжала губы. В её глазах мелькнула боль.

- Я помню Желоба, - тихо сказала она. - Он гордился бы тобой, если бы ты сейчас направила своих воинов к правильной цели.

- Он бы убил меня за то, кем мы сейчас стали, - горько усмехнулась Рудерика.

В этот момент к ней подошла Миссо, шатаясь, но с ясным взглядом.

- У нас закончилась выпивка, - сказала она.

Рудерика кое-как поднялась. Покачнулась. Почти упала, но Казина подхватила её под руку.

- Прости, Пемана… - прошептала она. - Прости за… всё это. Мы опозорили тебя.

Они вышли из Храма Забытых, втроем. Не как герои. Не как вожди. А как уцелевшие обломки былого величия.

Пемана смотрела им вслед, и в её сердце была не злость, а стыд. Стыд за то, как пал клан, который когда-то первым пошёл в бой с Отмеченными.

Оставался только Критей.

Он стоял, опершись на стол из чёрного камня. Его белые усы слегка подрагивали, а в глазах читалась… насмешка?

Прайдер не выдержал:

- Чего ждёшь, кошачья морда?! Ты что, боишься?!

Критей лишь рассмеялся, громко, искренне, почти по-детски.

Но никто не понял, что за мысль крутилась у него в голове.

Был ли это отказ? Задержка? Или… он уже знал нечто, о чём остальные и не догадывались?

Пемана сделала шаг к нему.

- Критей… Ты с нами?

Он умолк. Посмотрел на неё. Потом на карту. На точку у границ «Ребора». На точку Сандерии. На точку Рональда.

В зале Храма Забытых повисла напряжённая пауза. Все ждали, что же скажет последний из лидеров, чьё молчание до сих пор было загадкой. Критей же вдруг улыбнулся, той странной, почти безумной улыбкой, что так часто появлялась на его морде перед самыми коварными ходами.

- Скажите мне, - начал он, медленно поворачиваясь к собравшимся, - кто из вас знает, почему «Хранители» напали на «Святое Крыло»?

Пелестер напрягся.

Этот вопрос не был случайным. Это был вызов.

- Зачем ты это спрашиваешь? - Холодно спросила Бишка.

Критей проигнорировал ее и обратился к Прайдеру:

- Ты отправил войска на помощь Клэр. Почему? Что заставило тебя поднять меч против столицы, которую сам же в прошлом защищал?

Прайдер замялся. Но ответила Патайна:

- Клэр сказала… что Сандерия была в плену у «Святого Крыла».

- Ложь, - тихо сказала Бишка. - Мы никогда не держали её в плену. Патайна, почему ты лично не спросила у меня? Вы идиоты готовы по любой безумной причине начать войну, не узнав истину. - Она посмотрела на Критея. - Так почему они напали?

Критей лишь усмехнулся.

- Потому что под Энлакастали находится Гробница Богов.

Тишина, наступившая после этих слов, была гуще, чем сама вечная тьма Бездны.

Бишка побледнела.

- Что… что это значит?

- Это значит, - Критей шагнул к центру зала, его хвост взвился, глаза горели, - что вы все слепцы. Даже будучи главой клана, Бишка, ты не видела того, что лежит под твоими ногами. «Хранители» знали. И я знал. И сейчас… мои воины уже там.

Он повернулся к Пемане и, к всеобщему изумлению, поклонился.

- Прости, Пемана. Я уважаю твой Орден. Но «Ребор» не ждёт милости от других. Мы не присоединимся к союзу. Мы решим проблему с Темным Ангелом по-своему.

- Что ты сделал?! - Крикнула Аласата.

- Мы призвали Светлого Ангела, - произнёс Критей, и в его голосе зазвучала почти религиозная восторженность. - Через ритуал в Гробнице Богов. Десять избранных вскоре будут наделены метками Светлого Ангела. Вторая Война за Тьму начинается. Отмеченные Света уничтожат Отмеченных Тьмы. А потом… Светлый Ангел вновь победит Темного, как в прошлый раз.

В зале воцарился шок.

Пемана впервые за всю свою жизнь потеряла контроль.

- Ты идиот! - Закричала она, голос её дрожал от ужаса. - Ты ничего не понимаешь! Это не легенда из детских сказок! Это циклическая катастрофа! Светлый Ангел не приходит, чтобы спасти, он приходит, чтобы стереть всё живое, считая это очищением!

Она сделала шаг к нему, но...

Мир погас.

Не погасло пламя. Не пропал свет.

Свет перестал существовать.

Тьма обрушилась на Храм не как отсутствие огня, а как сама суть реальности. Пелестер не видел даже своих пальцев. Он чувствовал присутствие Касси справа и Эрида слева, только по дыханию.

Из тьмы раздался спокойный, но твёрдый голос Валдемара:

- Не двигайтесь. Не кричите. Оставайтесь на местах.

Но Критей смеялся.

- Началось… - шептал он, и смех его эхом отдавался в пустоте. - Скоро десять избранных станут ангелами Света. И мир будет очищен.

- Я убью тебя! - Прорычал Пелестер сквозь тьму. - За всё, что ты наделал!

- Что я наделал? - удивился Критей. - Я лишь призвал помощь против Темного Ангела! Разве это преступление? Так же поступили и наши предки!

Тогда из мрака, трепещущим, полным отчаяния голосом, заговорила Пемана:

- Все легенды… все хроники… они переврали правду. Война за Тьму не была битвой добра и зла. Это была война за выживание. Темный Ангел — ошибка мира. Но Светлый Ангел — его смерть.

- Что ты хочешь сказать? - Прошептала Бишка.

- То, что Критей только что обрёк Заблодонию на окончательное уничтожение, - ответила Пемана. - Светлый Ангел не спасёт мир… Он сотрёт его до последнего атома.

Где-то над ними, в небе, которое больше никто не мог видеть, раздались крики ангелов.

Глава 23: Двое Под Одной Маской

Снежный Порт встретил их тишиной.

Город, некогда кипевший торговлей, переполненный моряками, наёмниками и гонцами из дальних земель, теперь напоминал призрачный скелет. Улицы были завалены снегом, перемешанным с грязной, ледяной жижей. Ветер выл в пустых арках, а двери заброшенных лавок скрипели, будто жаловались на уход людей. Все уходили на юг, туда, где ещё теплилась надежда на выживание.

- Ледяной ад, - прошептала Юсарина, едва сдерживая дрожь, несмотря на меховую шубу.

Таверна, в которую они зашли, называлась «Последняя Ночь». Внутри, два посетителя у камина и женщина за стойкой, с лицом, иссушенным годами и тревогой.

- Что будете пить? - Спросила она без энтузиазма, будто давно забыла, как принимать гостей.

- Чего-нибудь согревающего, - ответила Ята, стягивая мокрый плащ.

Хозяйка вздохнула.

- Остался только калисийский чай. Дела у таверны… - она махнула рукой, - хуже некуда. Все уходят. Кто на юг, кто в горные пещеры, кто на съедение проклятым ангелам. Главное подальше отсюда.

- Дайте три кружки, - кивнул Юсприн.

Они сели за дальний стол, рядом с огнём.

Пока хозяйка варила чай, Юсприн наклонился к ней и тихо спросил:

- Скажите… происходило ли что-нибудь странное в городе за последнее время?

Женщина пожала плечами.

- Ничего, кроме холода и смерти. Люди… исчезают. Не то сбежали, не то съедены. А кто остался, тот молчит.

Но один из посетителей, седой мужчина с шрамом через бровь и ветхой шубе охотника, неожиданно оторвался от своей чаши и бросил взгляд на троицу.

- Зачем вам эта информация? - Спросил он, голосом, привыкшим к лесным теням и тайнам.

Ята не колебалась.

- Ищем боевого товарища. Пропал без вести.

Мужчина хмыкнул, отхлебнул чаю и поставил кружку с глухим стуком.

- Пару месяцев назад, под мостом, на выезде из города… случилась бойня. Нашли шесть тел. Четверо из «Драконобоя», двое из «Адского Пламени». Лежали… не просто мёртвые. Расчленённые. Обглоданные. В густой, вонючей жиже, будто кто-то вырвал у них всё, плоть, душу, даже имя.

Он помолчал, будто давая словам осесть.

- А рядом… коконы. Не яйца. Не скорлупа. Что-то… живое. Огромное. С трещинами, будто изнутри их рвали. Ни один охотник, ни один маг не рискнул трогать.

Ята похолодела.

Она знала эти слова. Слизь. Коконы. Расчленённые тела.

То же, что докладывали «Хранители» в своём донесении.

- Где этот мост? - Спросила она, вставая.

- На выезде с северной стороны. Там, где дорога уходит в Ледяные Пустоши.

- Я пойду туда. Сейчас.

- Мы с тобой, - сказал Юсприн, поднимаясь.

- Нет, - возразила Ята. - Останьтесь. Погрейтесь. Я быстро.

Юсарина покачала головой, плотнее запахивая шубу.

- Ты не оставишь нас одних. И мы не оставим тебя.

Ята посмотрела на них, на упрямый взгляд брата, на решимость сестры за этими синими глазами, — и кивнула.

- Хорошо.

Хозяйка молча поставила перед ними три кружки горячего чая. Пар поднимался вверх, будто последнее дыхание тепла перед входом в ледяной ад.

Они выпили молча. Потом встали. И вышли — в ночь, в снег, в тишину, где ждали коконы… и, возможно, первый след Трозеля.

А за их спинами, в таверне, седой охотник допил чай до дна и прошептал:

- Пусть ваши души найдут путь обратно…

Под мостом, что вел из Снежного Порта в Ледяные Пустоши, царила тишина, не та, что приносит покой, а та, что предшествует гибели.

- Это не место для живых. Здесь родились сущности Тёмного Ангела. Здесь Трозель… перестал существовать. - Прошептал Яте, Рэддоун.

Когда герои спустились по обледенелой тропе, их ноги провалились в липкую, тёплую жижу — смесь чёрного и жёлтого, с гнилостным блеском, будто гной, вытекший из раны мира. Воздух здесь был плотным, ядовитым. Ята тут же схватилась за горло: её глаза слезились, а в носу защипало, смрад был настолько тошнотворным, что хотелось вывернуться наизнанку.

Юсприн и Юсарина, в своих шлемах с фильтрами, лишь напряглись, они не чувствовали запаха, но видели, как Ята бледнеет.

- Ты в порядке? - Спросила Юсарина, протягивая руку.

- Да… - выдавила Ята, сжав зубы. - Просто… ужасный запах.

Перед ними стояли три разбитых кокона. Их оболочки, когда-то гладкие и блестящие, теперь треснули, будто изнутри их рвали когтями. Вокруг валялись обломки плоти: рука с ободранной кожей, нога с торчащей костью, кусок туловища без головы, в котором всё ещё шевелились белесые черви.

- Четырёх коконов не хватает, - прошептал Юсприн, считая. - По рассказам, их было семь.

Ята не ответила. Её взгляд упал на один из коконов — ближайший, слегка приоткрытый, как пасть мёртвого зверя. Она подошла, осторожно наклонилась… и замерла.

- Нет… - вырвалось у неё.

Внутри, в слоях прозрачной, но жёсткой мембраны, был лук Трозеля. Тот самый, чёрный, с серебряными прожилками, с резьбой в виде крыльев на рукояти. Его тетива была порвана, древко покрыто слизью, но он был узнаваем.

- Это… его… - прошептала она, голос дрожал.

Она обнажила кинжал и начала резать стенки кокона. Мембрана хрустела, сопротивлялась, как живая кожа. Жижа на её руках шипела, оставляя волдыри. Но Ята не останавливалась.

- Что ты там нашла? - Спросила Юсарина, подходя ближе.

Ята не ответила, пока не вырвала лук из липкой тьмы. Она подняла его дрожащей рукой.

- Это его лук, - сказала она. - Я узнаю каждую царапину на нём.

Юсприн подошёл, провёл пальцем по древку. Его лицо потемнело.

- Да… - выдохнул он. — Это лук Трозеля.

Наступило молчание. Даже ветер здесь стих.

И вдруг — голос.

Не вслух. Не в ушах.

Внутри головы Яты.

- Уходите… сейчас же… - прошептал Рэддоун, и в его голосе не было хладнокровия, только чистый ужас. - Что-то странное происходит с миром...

Ята резко обернулась.

- Нам надо уходить! - Крикнула она.

Но было поздно.

Мир погас.

Не закат. Не туча. Не ночь.

Просто — тьма.

Абсолютная. Без звёзд, без теней, без контуров. Даже ладонь перед глазами не видно. Герои замерли, как статуи.

- Юсприн? - Позвала Ята.

- Здесь, - откликнулся он, но голос звучал странно, отдалённо, как сквозь воду.

- Юсарина?

- Я… тоже здесь…

Они не могли видеть друг друга. Не могли двигаться — не от страха, а потому что реальность перестала отвечать. Ни звука шагов. Ни дыхания. Ни ветра. Только тишина, плотная, как стена, и эта тьма, которая не была пустотой… а голодом.

Где-то в этой бездне, глубоко, что-то проснулось.

Внезапно — как будто кто-то вновь зажёг свечу в погребённом храме — свет вернулся.

Ята моргнула, ослеплённая, и пошатнулась, пытаясь удержать равновесие. Воздух снова обрёл запах — тления, снега, страха. Под ногами хлюпала жижа, всё так же тошнотворная, но теперь уже не страшная, а просто… обычная.

Она обернулась.

- Юсприн? Юсарина? - Её голос дрожал.

Никого.

Только пустота, мост и снежная пелена за его арками. Ни следов борьбы, ни криков, ни даже шороха шагов. Как будто двое юбиро исчезли, растворились вместе с темнотой.

- Где они? - Прошептала она, сжимая кинжал в руке так, что костяшки побелели.

И в этот момент, голос.

Он не звучал в ушах. Он возник внутри, как тихий ветер сквозь трещины души.

- Произошло страшное, Ята…

- Рэддоун? — Выдохнула она.

- Тебе нужно выслушать меня. Без сомнений. Без споров.

Она замерла.

- Кто-то совершил ритуал. Ритуал призыва Светлого Ангела.

- Что? - Ята фыркнула, почти смеясь от абсурда. - Так это же хорошо! Светлый Ангел — спаситель! Что здесь страшного?

- Перестань перебивать, - голос стал твёрже, почти приказным. - Ты ничего не знаешь. Твоя вера — детская сказка, которой кормили кланы, чтобы люди не теряли надежду. Но правда ужаснее.

Он сделал паузу, как будто давая ей осознать.

- В Войне за Тьму Светлый Ангел не спас мир. Его призвали, чтобы уничтожить Темного. Но… он начал уничтожать всё, что имело тень. Всё, что было несовершенно. Всё, что боялось его. Он стал чисткой. Огнём, выжигающим не только зло и добро, но и страх, и сомнение, и слабость. Поэтому его тоже запечатали. Обоих. В разных мирах. В разных телах. И теперь…

Ята похолодела.

- Теперь его призвали снова. Возможно такие же идиоты, которые считают что Светлый Ангел, спаситель мира. И война, которая сейчас начнётся, не будет битвой добра и зла. Это будет бойня. Два божества уничтожат друг друга, и сожгут мир между собой.

- Но… если раньше мы могли остановить Темного… - прошептала она.

- Теперь шансы на выживание равны нулю, - сухо ответил Рэддоун. - Один — это угроза. Два — это конец.

Ята опустилась на колени. Её тело дрожало. Она не могла говорить. Не могла думать. Только смотрела на лук Трозеля.

- То, что мир погас… то, что вы час пробыли в абсолютной тьме… это был не сбой. Это был ритуал распределения меток. Как тогда, с Темным Ангелом. Только теперь метки Светлого Ангела.

Он замолчал. И в тишине Ята почувствовала, как маска на её поясе, та самая, красная с древними узорами, пульсирует, словно живое сердце.

- Я получил метку Светлого Ангела, - тихо сказал Рэддоун.

- Откуда ты знаешь? - Вырвалось у неё, почти с отчаянием.

- Потому что мы маски, древнейшая раса, которая существовала до начала времен. Мы… мы древнее, чем вы думаете. Когда будет поспокойней, я расскажу тебе всё. Но сейчас…

Он замолчал на мгновение. Потом — решительно:

- Нужно найти твоих друзей.

Ята поднялась. Медленно. С болью в каждом движении. С холодом в груди и пламенем в глазах.

- Хорошо, - сказала она. - Найдём их.

И впервые за долгое время она положила ладонь на маску, не как на талисман, а как на союзника.

Снег хлестал, как бич. Дождь пронизывал насквозь, даже сквозь мех и кожу.

Ята бежала почти вслепую, по интуиции, по боли в груди, по шепоту, что жил в её костях.

- Я чувствую их… - прошептал Рэддоун прямо в её сознании. - Темных… и Светлых.

Она замерла. Сердце сжалось, как кулак.

- Один из Отмеченных Темного Ангела — рядом! Уходи! Прячься! Беги!

Но было поздно.

Из-за завесы снега доносился звон стали, треск молний и крик Юсприна.

Ята рванулась вперёд, пробиваясь сквозь пургу, и увидела картину, от которой вены наполнились льдом.

Посреди пустынного ущелья, у скалы, покрытой инеем, сражались Юсприн и Юсарина. Против них — ангел.

Она была прекрасна и ужасна одновременно: в плотных красных доспехах, с закрытым шлемом, из-под которого вырывались длинные, светлые волосы. Её белые крылья, огромные и мощные, били воздух, поднимая снежные вихри. С каждой секундой она выпускала огненные шары, один за другим, как божественное наказание.

Юсприн уворачивался, прыгая между валунами, отвлекая внимание. Его меч сверкал, но не доставал, ангел двигалась слишком быстро. Юсарина, стоя на коленях на снегу, читала заклинание, её жезл пульсировал белым светом. Из него вырывались молнии, бившие прямо в центр доспехов ангела… но не оставляли следа.

- Она неуязвима! - Крикнула Юсарина, задыхаясь от холода и напряжения.

Ята не раздумывала.

Она ринулась вперёд, кинжалы в руках, снег хрустел под её сапогами. Запрыгнула на спину ангела, вцепилась в огромное крыло, как в древесный ствол, и занесла кинжал к её шее.

Но ангел лишь легонько взмахнул.

Ята полетела вниз, будто пушинка в урагане. Ударилась о камень, боль пронзила всё тело, но она не позволила себе крикнуть.

Юсприн, видя это, бросился вперёд, меч занесён для решающего удара.

Ангел пнула.

Сухой треск — рёбра. Юсприн рухнул, хрипя, будто у него украли последние капли воздуха.

Теперь ангел смотрела на Яту.

Она медленно подлетела, опустившись на снег без единого звука. Подняла руку и ударила.

Ята подняла обе руки, пытаясь защититься. Первый удар — в предплечье. Второй в локоть. Третий в кисть.

- Хррр… - вырвалось у неё.

Левая рука сломана. Кость выступила сквозь кожу. Боль ослепительная, жгучая. Она упала на колени.

И тогда — шёпот.

- Ты погибнешь, если не сделаешь это сейчас, - прошептал Рэддоун, и в его голосе была не только паника, но отчаяние. - Надень меня на лицо.

- Ты с ума сошёл?! - Выдохнула Ята, сквозь слёзы боли.

- Если хочешь жить, сделай это!

Ангел уже отвернулась — Юсарина в этот момент выпустила волну молний, отвлекая её внимание на миг.

Один миг.

Ята вырвала маску из сумки. Красная, с узорами, как крылья в полёте. Пальцы дрожали, но она не колебалась. Поднесла к лицу — и надела.

Боль исчезла.

Вместо неё — вспышка.

Два разума слились: её — живая, страстная, полная боли и надежды… и его — древний, тяжёлый, полный знаний и тьмы. Сила хлынула через неё, как бурный поток сквозь трещину в плотине.

Вокруг её тела взметнулась ударная волна, сметая снег и камни. Воздух задрожал.

Её левая рука, та, что была сломана, истекала кровью, внезапно покрылась чёрной слизью. Кожа потемнела, пальцы вытянулись, превратившись в острые когти, будто лапа зверя из кошмара. Вокруг запястья закрутился чёрный дым, пульсирующий, как живое дыхание.

На её лице — маска Рэддоуна. Глаза за прорезями засветились янтарным пламенем.

Ангел обернулась.

И впервые — замерла.

- Кто ты? - Произнесла она, ее голос будто состоял из нескольких интонаций. Будто говорил не один голос, а десяток одновременно.

Ята встала. Медленно. Уверенно.

- Я — та, кто тебя уничтожит, - прошептала она, и голос был уже не только её, но и Рэддоуна.

Снег вокруг Яты завихрился, подхваченный невидимой силой. Маска Рэддоуна плотно прилегала к её лицу, будто срослась с кожей. За прорезями янтарные глаза горели не только её собственным огнём, но и чем-то древним, холодным, почти божественным.

- Не перестарайся, - прошептал Рэддоун прямо в её сознание, голос его был спокоен, но настойчив. - Ты впервые носишь маску. Тело не готово. Это может убить тебя… если ты забудешь, что ты человек, а не оружие.

Ята медленно повернула голову к ангелу. Та всё ещё стояла, опустив руки, крылья её слегка дрожали, не от страха, а от недоумения. Она не ожидала сопротивления.

- Что я могу? - Спросила Ята мысленно, не отводя взгляда. - Какие силы во мне теперь?

- Твоя левая рука, прочнее любой стали. Когти на ней могут рассечь броню, как ткань. Ты обладаешь физической силой, равной силе ангела. И скоростью, что не уловит глаз. Но слушай меня: не увлекайся. Твоё тело ещё не адаптировалось. Каждый удар это риск. Каждый рывок, шаг к разрыву мышц, костей… разума.

- Сможем ли мы навалять ей сейчас? — спросила Ята, сжимая когтистую ладонь.

- Не стал бы рисковать. Забери друзей. Уходите.

- Хорошо.

И она бросилась вперёд.

Не с криком. Не с угрозой. Просто — как молния по льду.

Ангел даже не успела моргнуть.

Ята замахнулась левой рукой, окутанной чёрной дымкой, и со всей мощи, что дала ей маска, ударила прямо в голову ангела.

Хруст.

Шлем ангела треснул и рассыпался на осколки, как стекло. Ангел отлетела, оставляя в воздухе искры и кусочки красного металла, и рухнула на колени, хватаясь за висок.

Ята замерла.

И узнала ее.

- Сандерия… - вырвалось у неё.

Длинные светлые волосы, бледное лицо с тонкими скулами, глаза — полные боли и смятения. Дочь Прайдера. Воительница клана «Нитим». Та, с кем Ята однажды пересекалась в руинах Заветренного Каньона, на охоте на монстров. Жизнерадостная девушка, с которой Ята быстро нашла общий язык.

Сандерия подняла голову.

- Ты… - прошептала она, голос дрогнул.

И не сказала больше ничего. Взмахнула крыльями и взмыла в небо.

Ята не преследовала. Она повернулась и побежала к своим.

Юсприн лежал на снегу, тяжело дыша. Юсарина склонилась над ним, руки её светились белым светом, а между ладонями витали тонкие нити магии, вплетаясь в грудь брата, сращивая рёбра.

- Юсприн… - выдохнула Ята, опускаясь на колени.

Юсарина подняла глаза — и замерла.

Перед ней стояла Ята… но не та, кого она знала. На лице — маска, красная, с узорами, как крылья в полёте. Глаза — янтарные, чужие. А голос… когда Ята заговорила, он прозвучал двумя тонами: её собственный — низкий, напряжённый, и другой — глубокий, древний, почти безэмоциональный.

- Расскажу позже, - сказала Ята. - Сейчас надо убираться отсюда. Быстро.

Юсарина на миг сжалась, но тут же взяла себя в руки. Она кивнула.

- Юсприн, ты можешь идти?

- Могу… - выдавил он сквозь зубы. - Даже если буду плеваться кровью каждые пять шагов.

Он попытался подняться. Ята подхватила его под плечо, осторожно, несмотря на новую силу. Когти она прижала к ладони, чтобы не поранить.

- Идём, - сказала она.

И повела их прочь — от разрушенного ущелья, от следов слизи и коконов, от тьмы, что только что проглотила свет.

А в её голове Рэддоун молчал. Но она чувствовала: он был напряжён.

Глава 24: К Сердцу Пустоты

Ветер над причалом Храма Забытых был солёным и резким, несущим запах далёких берегов и забытых имён. На краю обрыва, где скалы обрывались в бурлящее море, стоял корабль, не деревянный галеон и не парусник, а плавучая крепость ордена «Надзор», выкованная из живого металла и зачарованного камня. Его паруса были сотканы из теневой ткани, а мачты — из костей древних драконов, павших еще до Войны за Тьму.

На палубе собрались три воина и два археолога. Их возглавлял Кайан — теперь уже не просто носитель артефакта, а командир новой эпохи.

Рядом с ним стояла Морвена.

Её темные волосы развевались на ветру, как дым над костром, а безупречная фигура, напоминала оружие, выкованное для убийства и любви одновременно. В руке она держала боевую косу, лезвие которой было вырезано из кристалла Камня Льда. Её взгляд был спокоен, но в глубине горела обида. Она не хотела быть здесь. Она клялась не по воле, а по крови. Её отец, воин клана «Нитим», дал клятву ордену, если он не доживёт до возрождения ордена, его дети станут его руками. Он не дожил до возрождения ордена. Поэтому его клятва перешла по наследству.

Рядом с ней, сжимая двуручный меч, стояла Лами.

Юная, почти ребёнок. Темные волосы, до плеч, с розовой челкой, голубые глаза, полные злости и страха. Она только что покинула учебный лагерь клана «Ребор», где учили сражаться, а не исполнять клятвы, данные до её рождения. Её одежда, мешковатые кофта и штаны, выдавала недовольство, она не хотела служить ордену. Она хотела быть свободной. Но кровная клятва для нее, это приговор.

С ними шли археологи.

Роза — маг земли, живая легенда. Её пышные светлые волосы, убранные под широкополую шляпу, не седели веками. Её лицо оставалось юным, несмотря на то, что она видела расцвет и падение двух поколений ордена. Однажды, в Академии Магов, с ней произошёл магический сбой, никто не знал, что именно случилось, но с того дня время перестало поедать ее возраст. Теперь она носила броню с короткой юбкой, не из кокетства, а потому что время научило её не стыдиться красоты.

Рядом с ней — Санрека.

Светловолосая, коса до пояса, глаза — как у испуганной лани. Она не умела держать меч. Всего месяц назад её завербовали из библиотеки, где она переводила древние манускрипты. В ордене её начали учить сражаться, но пока она дрожала при виде крови. Тем не менее, именно она знала разные языки мира, и именно её память хранила карты, стёртые временем.

- Мы плывём в Сердце Пустоты, - сказал Кайан. - Ксандр ничего не нашел в архивах. Поэтому мы не знаем что нас там ждет. Роза, ты вообще слышала что-то об этом месте?

- Нет, все исследования Сердца Пустоты были засекреченны. Странно что Ксандр не нашел никаких записей, - тихо добавила Роза, касаясь палубы ладонью. Земля под кораблём отозвалась лёгким гулом.

- Тогда не будем терять время, - сказал Кайан, поворачиваясь к рулевому колесу. - Поднять якорь.

На палубу вышла девушка, по имени Пэрри. Она была капитаном этого корабля. Светловоласая девушка, с розовыми прядями на кончиках волос, в обтягивающем розовом костюме.

- Добро пожаловать на мой корабль, друзья! - Поприветствовала она своих товарищей. - Чувствуйте себя как дома, путь предстоит не близкий.

Корабль начал двигаться.

Паруса наполнились ветром, сотканные из теней бездны. Волны разошлись в стороны, будто уступая дорогу тем, кто идёт за истиной.

На палубе никто не говорил. Морвена сжала косу. Лами ушла в свою каюту. Роза закрыла глаза и начала шептать заклинание устойчивости. Санрека, держась за борт, смотрела на уходящий берег.

Кайан стоял у носа корабля. Плыть три недели, если повезет, то две.

Моросил дождь — тонкий, едва уловимый, будто сам океан дышал влагой. На корме корабля, выкованной из живого металла и зачарованного камня, сидели Роза и Санрека. Ветер играл с пышными светлыми прядями первой и аккуратной косой второй, но обе молчали, наблюдая, как волны разрезают тьму, уступая дорогу их судну.

Роза кивнула, её широкополая шляпа слегка склонилась вперёд. Молодое лицо, юная кожа, но в глазах — глубина, которую не спрячешь.

- Санрека, - вдруг спросила она, - ты когда-нибудь думала, что хотела бы жить вечно?

Санрека удивлённо обернулась.

- Я давно хотела спросить, почему ты не стареешь? - Осторожно спросила Санрека.

Роза замолчала. Её взгляд, обычно лёгкий и насмешливый, вдруг стал тяжёлым, будто внутри неё проснулись тени, которые она давно училась прятать.

- Не помню, - честно сказала она. - В Академии Магов… был инцидент. Магический сбой. Я тогда возилась с заклинанием удержания времени. Хотела остановить его на мгновение… чтобы спасти ученика. А он взорвался. И со мной что-то случилось. С того дня… возраст перестал ко мне цепляться.

Неловкое молчание.

- Но вот память... Память как у всех. Обычная. Иногда… даже хуже. Ты помнишь, как я вчера забыла, где лежит твоя тетрадь с расшифровками древних рун?

Санрека засмеялась.

- А ты не ведёшь дневник? Чтобы записывать важное?

Роза задумалась. Потом улыбнулась — уже по-настоящему.

- Знаешь… хорошая идея. Но есть одно «но», я терпеть не могу писать.

- Тогда тебе бы помог дневник-ассистент! - Рассмеялась Санрека.

Обе засмеялись, и на миг ветер стал теплее.

После минуты молчания, когда только шум волн и трепет парусов нарушали тишину, Санрека тихо спросила:

- Почему ты присоединилась к ордену?

- Орден — моя семья.

Санрека повернулась к ней.

- Я росла вместе с ним. Буквально. Когда его основали, я была ещё девочкой. Возилась в архивах, пока другие учились сражаться. А потом… когда орден распустили, я ушла в Академию Магов. Думала, там найду покой. Но как видишь, покой я получу только в битве.

Она уставилась на воду, и в её глазах мелькнуло что-то старое, почти древнее.

- Я пережила своих детей. Видела, как состарились внуки. Когда правнуки начали ходить и звать меня «прабабушка», я… ушла. Просто исчезла из их жизни. Не могла больше смотреть, как те, кого любишь, умирают. А я нет.

Санрека тихо покачала головой.

- Это ужасно… пережить столько…

- Да, - мягко согласилась Роза. - Но со временем становится легче. Я больше не знаю своих родных. И это… хорошо. Пусть живут своей жизнью. Без призрака бессмертной бабки, которая никогда не стареет.

Она улыбнулась — легко, грустно, но искренне.

- Зато у меня есть орден. И теперь вы.

Санрека положила руку на её ладонь.

- Мы с тобой.

Где-то в трюме корабля раздался глухой стук, будто что-то огромное проплыло под килем. Но девушки не испугались. Они знали, где бы они ни были, орден с ними. Даже сквозь вечность.

Океан перед ними был спокоен, слишком спокоен для тех широт, где даже рыбы боялись плавать.

Роза, задумчиво перебирая в руках обрывок старой карты, вдруг спросила:

- Санрека… откуда ты вообще знаешь все языки мира? Я видела, как ты за минуту расшифровала руны на том обелиске у ворот Храма Забытых, язык, который не читал никто последние триста лет. Как?

Санрека вздохнула. Пальцы её сжали край плаща, будто пытаясь удержать что-то, что давно ускользнуло.

- Я… никогда не знала своих родителей, - тихо начала она. - Меня нашли маски в Сазилирии, когда я была совсем ребёнком. В руинах древнего храма.

Роза не перебивала. Она знала, такие истории не рассказывают дважды.

- Там был он… Блудэй. Маска.

Санрека улыбнулась, горько, но с теплотой.

- Он взял меня к себе. Воспитывал не как дочь, а как… книгу, которая ещё не написана. Каждое утро, древние тексты. Каждый вечер, руны на камне, звезде, воде. Он учил меня не читать слова, а слышать язык магии. Говорил: «Если ты поймёшь, как дышит мир, ты поймёшь любое письмо, даже если оно написано кровью мёртвых».

Роза приподняла бровь.

- Он… вкладывал в тебя магию?

- Не вкладывал. Вливал. Как вино в кувшин. Часами сидел со мной, прижав ладонь ко лбу, и шептал заклинания на языках, которых больше не существует. Я чувствовала, как что-то горячее и живое проникает внутрь, как корни, обвивающие душу. После этого я начала… видеть. Буквы пульсировали. Руны шептали. Даже пустота говорила на своём языке.

Она замолчала, уставившись в воду.

- Потом началась война. Та, что расколола Сазилирию. Блудэй не участвовал в ней. Он только наблюдал. Пока не понял, что его братья-маски сбились с пути. Когда их изгнали... он взял меня с собой. Сказал: «Заблодония ещё не мертва. Там есть, что спасти».

- И что случилось потом?

Санрека пожала плечами, но в этом жесте было больше боли, чем безразличия.

- Однажды он просто… исчез. Оставил амулет с синим камнем и записку: «Ищи тех, кто помнит, что такое баланс». Я шла по его следу. Но следы пропали. А потом… я наткнулась на Валдемара. На ваш орден. И решила, может, это и есть то, что он имел в виду.

- Ты не сирота, Санрека. Ты — наследие. Того, кто верил, что знание сильнее меча. Что слова могут остановить войну.

Санрека взглянула на неё, и в её глазах впервые за долгое время мелькнуло не сомнение, а уверенность.

- Знаешь… иногда мне кажется, что Блудэй не исчез. Он просто стал частью того, что я читаю. Каждый раз, когда я расшифровываю древний текст… я слышу его голос.

Роза улыбнулась.

- Тогда, когда мы доберёмся до Сердца Пустоты, читай не только руны. Читай тишину между ними. Может, именно там он оставил тебе ответ.

Над палубой пролетела чайка, оставляя в воздухе тонкий крик, похожий на шепот на забытом языке.

Глава 25: Шепот Осколка

Четыре дня.

Четыре дня молчания, прерываемого только шорохом шагов по ледяной корке, да тяжёлым дыханием под бесконечным дождём, который не знал ни утра, ни ночи.

Ридевальд шёл.

Не разговаривал. Не оглядывался.

Топоры на поясе не сверкали, они дышали, пульсируя в такт его сердцу.

Доспехи, чёрные, как сама воля ЗеДарко, не скрипели, они сливались с тьмой, будто были вылиты из неё.

За ним шла Люми.

Она шла молча, не отставая.

Её белая меховая куртка почернела от грязи и дождя, сетчатые чулки превратились в лохмотья, но взгляд — остался чётким, непоколебимым.

Ридевальд не понимал, зачем он ждёт её.

Он мог бросить её в Альдамбле.

Он мог оставить у первой же развалины.

Мог бы сказать: «Иди. Ты мне не нужна».

Но не сказал.

Каждый раз, когда она начинала спотыкаться, когда её дыхание становилось прерывистым, он находил укрытие, под скалой, в обломках хижины, и других местах, молча садился у входа, давая ей передохнуть.

Он не смотрел на неё.

Но чувствовал, когда она засыпала.

И слышал, когда она просыпалась.

В её присутствии осколок ЗеДарко вёл себя странно.

Не кричал.

Не пытался сжечь его разум жаждой крови.

Шёпот стал тише, чётче, будто в её свете тьма обретала форму.

Иногда Ридевальд ловил себя на мысли: «Она — не случайная встреча».

Он помнил, как её нога зажила за считанные минуты.

Никакой магии. Никакого заклинания.

Просто ускоренная регенерация, как будто время для неё течёт иначе.

Или вовсе не течёт.

- Почему ты идёшь за мной? - Вдруг спросил он на закате четвёртого дня, когда впереди уже виднелась громада Чёрной Горы.

Люми остановилась. Промокшая прядь чёрных волос упала ей на лоб.

- Ты думаешь, что я могла бы уйти в первый же город, - ответила она, - и быть в безопасности.

- Так почему не ушла?

Она посмотрела на него — прямо, без страха.

- Потому что… каким бы ужасным ты ни был… рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Ридевальд не ответил.

Он лишь сжал челюсти и двинулся дальше.

Пещера встретила их прохладой и тишиной.

Той самой, что поглотила его, сломленного, и вернула вооружённого, облачённого в тьму, готового к суду.

Ридевальд остановился в центре зала.

Красное свечение всё так же сочилось из стен, книги на полках не пылью покрылись, а ждали.

И только сейчас он осознал, он не вернулся за ответами.

Он вернулся, потому что осколок вёл его сюда.

Ради чего-то, что он должен найти.

«Ты близок…» - прошелестел голос в голове, но теперь почти человеческий.

«Это место — колыбель того, что должно родиться заново».

Ридевальд обернулся к Люми.

Она стояла у входа, оглядывая зал с той же лёгкой тревогой, с какой смотрит человек на место, где когда-то уже был.

- Ты знаешь это место? - Спросил он.

Люми покачала головой.

- Нет… Но… я чувствую… что должна быть здесь.

Ридевальд кивнул.

Он подошёл к алтарю, провёл ладонью по чёрному камню, осторожно.

Игла не выстрелила.

Пещера молчала.

Огонь в центре зала горел ровно, не коптя стены, будто пытался не осветить, а почтить то, что здесь должно было произойти.

Люми, дрожа от холода или чего-то иного, начала снимать с себя одежду.

Сначала белую меховую куртку, пропитанную грязью и кровью.

Потом сетчатые чулки, разодранные до ниток.

Наконец сапоги, подошвы которых стёрлись до дыр.

Осталась лишь обтягивающая ткань, короткие чёрные штаны и топ, едва прикрывающий грудь.

Она стояла посреди зала, хрупкая, как стекло, но в её движениях чувствовалась непривычная грация, не воина, не беженки… а аристократки.

- Для меня это… непривычно, - сказала она тихо, не глядя на Ридевальда. - Кажется… я жила в роскоши. Не принимать ванну неделю, для меня это как преступление.

Ридевальд, сидевший на чёрном камне у стены, усмехнулся.

- Воином, до того как потеряла память, ты точно не была.

- Почему ты так считаешь? - обернулась Люми, слегка нахмурившись.

Он взглянул на неё, не с похотью, а с холодным анализом бывалого бойца.

- Твоя кожа гладкая, не загрубевшая от шрамов. Тело стройное, но без мышц настоящего бойца. Ты создана не для войны…

Он сделал паузу.

- А для утех.

Люми покраснела.

- Я умею владеть мечом!

Ридевальд грубо фыркнул, почти рассмеялся.

- Не верю.

Она отвернулась и, не сказав больше ни слова, босиком подошла к стеллажам.

Начала рыскать между книгами, в ящиках, за полками, искала припасы, одежду, что угодно.

Но движения её были нервными. Будто она не сама управляла своим телом.

- Ридевальд, - вдруг спросила она, не оборачиваясь, - чего ты добиваешься? Какова твоя цель?

Он долго молчал.

Смотрел на свои ладони, в них всё ещё чувствовалась кровь Альдамбла.

Потом тихо сказал:

- Я хочу найти Трозеля… и убить его.

- Кто такой Трозель?

Ридевальд поднял глаза и в них вспыхнула боль, глубже любой раны.

- Он забрал у меня всё. Любовь. Веру. Дружбу. Дом. Бывший боевой товарищ. Член клана «Тёмные Ангелы». Тот, кто… украл у меня Сейу.

Голос его дрогнул, но он не сбавил.

- Она влюбилась в этого урода. Забыла обо мне. А потом он стал... Отмеченным. Перебил наших товарищей и соратников. Потом… стал ангелом.

Он замолчал. Сжал кулаки так, что костяшки побелели.

- Он причинил Сейе неописуемую боль. Исчез. Оставил её одну, сломленную. А я… я не хочу, чтобы она страдала.

Люми медленно подошла к нему.

Без сомнений, положила ладонь на его напряжённое плечо.

- Кто он для тебя? - Прошептала она. - Только враг?

Ридевальд не ответил.

И в этот момент она обняла его.

Он резко отстранился и замер.

Перед ним стояла Люми, но уже не та.

Она сбросила остатки одежды.

Босая, обнажённая, с кожей, будто изнутри освещённой мягким светом.

А её глаза…

Горели белым.

Ридевальд инстинктивно потянулся к топору.

Он знал, она не человек. Это проявление. Возможно она Отмеченная.

Но в тот же миг, шёпот.

«Не сопротивляйся. Это дар. Она сосуд. Ты семя воли. Оплодотвори её. Через неё родится новый мир».

Осколок на поясе пульсировал, как сердце.

Тёплый. Настойчивый. Правдивый.

Ридевальд медленно опустил руку с топора.

Снял наплечники. Нагрудник. Пояс.

Он шагнул вперёд.

Люми не отступила.

Она лишь закрыла глаза.

И когда его руки обвили её стан, когда их тела соединились посреди древнего зала, среди книг, что помнили падение богов, каменные стены пещеры вздохнули.

Где-то глубоко, под землёй, что-то проснулось.

Нечто, что ждало этого момента.

Нечто, что должно было родиться от мести и света, от тьмы и жертвы.

Ридевальд не испытывал наслаждения.

Только долг.

Только огонь, который он сам разжёг в этом аду.

А Люми…

Люми приняла.

И когда всё завершилось, она открыла глаза.

Белый свет погас. Осталась только девушка. Слёзы на щеках.

Ридевальд поднял с пола свой плащ и накинул ей на плечи.

- Я не хочу знать, зачем ты это сделала, - сказал он. - Но больше не повторяй этого никогда.

Глава 26: Кровь Темного Ангела

Тишина опустилась на Гробницу Богов, будто сама вечность замерла, чтобы дать героям перевести дух. Пламя чёрных свечей трепетало, но не шумело — лишь тени скользили по стенам, словно прислушиваясь к каждому их слову.

Сейа стояла у края зала, её взгляд блуждал по пустоте. Никаких надписей. Никаких свитков. Никаких саркофагов. Только гладкие стены да алтарь в центре, на котором ещё мерцала сердцевина белой жидкости, остаток ритуала клана «Ребор».

- Зачем вообще эта Гробница? - Прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то. - Здесь даже нет захоронений... Ничего, что могло бы объяснить что это за место.

Грешник шагнул вперёд и остановился у алтаря. Тяжёлая рука его протянулась к жидкости, но не коснулась, лишь повисла над ней, чувствуя странную вибрацию в воздухе.

- Что это за жидкость? - Спросил он, нахмурившись.

Айли Лилу, всё ещё облачённая в тьму, что покрывала её костяной силуэт, медленно подошла ближе.

- Это… кровь Темного Ангела, - произнесла она, и её голос прозвучал с благоговейным ужасом.

Зи резко обернулась.

- Откуда у «Ребора» кровь Темного Ангела? - Выпалила она.

- Для призыва не нужна кровь самого ангела, - спокойно пояснила Айли. - Достаточно крови Отмеченных. Их сущность, отражение его силы. И для возрождения Светлого Ангела требуется жертвоприношение Темных Жриц. Их жизнь ключ к чистоте света.

Зи нахмурилась.

- Значит… «Ребор» сталкивался с одним из Отмеченных. И смог заполучить у него хоть каплю крови.

Сердце Сейи вздрогнуло, как от удара.

- А вдруг… - выдохнула она, - они дрались с Трозелем?

Паника ударила в виски. В её воображении мелькнули ужасные картины: Трозель в оковах, израненный, брошенный в темницу клана «Ребор», возможно мёртвый. Она резко повернулась к товарищам.

- Нам нужно ехать в Сильверград! Сейчас же! Вдруг он у них в плену!

Грешник, не говоря ни слова, подошёл к ней и положил свои огромные ладони на её плечи. Его взгляд был строгим, но не жёстким, скорее, как у старшего брата, знающего боль младшего.

- Сейа, - сказал он твёрдо. - Мы ничего не знаем. Мы не можем бросаться в неизвестность. Пелестер сейчас на встрече в Храме Забытых. Он свяжется с нами. И если там будет хоть слово о Трозеле, мы сразу поймем что делать.

Сейа закусила губу. Глаза её наполнились слезами, но она сдержалась. Кивнула. Медленно. С трудом.

- Хорошо… - прошептала она.

Грешник кивнул в ответ, затем повернулся к Айли Лилу.

- Вот ещё что… - начал он. - Если Светлого Ангела призвали через ритуал… то как тогда призвали Темного Ангела? Ведь его метки тоже появились внезапно. И тоже через ритуал, верно?

Айли Лилу замерла. Её пустые глазницы устремились в пол, будто она перебирала древние знания, хранимые в костях её рода.

- Да… - наконец сказала она. - Оба ангела пробуждаются через ритуал пробуждения. Но… есть разница в цене.

Она подняла свой взгляд.

- Для призыва Темного Ангела нужна кровь Старого Бога… и жертвоприношение Нового Бога.

- Что ты имеешь в виду? - Спросила Зи.

- Старые Боги — это те, кто создал мир. Их сила заключена в артефактах, в земле, в камнях. Это те, о ком молятся. А Новые Боги… это те, кого мир сам избрал — герои, праведники, святые. Те кто вознесся, стал сверх существом. Жертвоприношение такого существа — последнее условие.

Она сделала паузу, и её голос стал почти шёпотом.

- Тот, кто провёл ритуал Темного Ангела, - очень могущественный. Или… очень безумный.

В зале повисла тишина.

Даже свечи, казалось, перестали гореть.

Грешник нахмурился, его взгляд погрузился в тени, будто он вспоминал что-то давнее.

- Я знаю про Новых Богов, - сказал он, голос его был низким, как гул подземелья. - По всему континенту внезапно начали появляться храмы. Новые. Люди поклоняются кому-то, кого раньше не было. Бог Отражений, Бог Песка, Бог Теней… Кто-то даже шепчет о Боге Пустоты. Я думал, это просто культы. Но теперь…

- Это правда, - подхватила Зи, скрестив руки на груди. - Я слышала, как в Восточных Землях поют гимны этому Богу Отражений. Говорят, он слышит каждого, кто смотрит в зеркало. Но чтобы провести ритуал призыва Темного Ангела… - она замолчала на мгновение, - нужен тот, кто превосходит самого Бога по силе. Или… по воле.

Сейа, стоявшая у края алтаря, вдруг тихо произнесла:

- А может, Нового Бога не убили… и не принесли в жертву насильно.

Все повернулись к ней.

Айли Лилу наклонила череп:

- Что ты имеешь в виду?

- Возможно… - Сейа замялась, но её голос укрепился, - он сам стал жертвой. Добровольно. Может, именно он и провёл ритуал. Чтобы остановить что-то худшее.

Грешник медленно кивнул.

- Вариант имеет место быть. Но не стоит зацикливаться на нем. Если это правда, мы это узнаем. А пока… - он обвёл взглядом зал, - надо искать следы.

Сейа подошла ближе к алтарю. Сердцевина всё ещё мерцала, густая, прозрачная, почти как ртуть, но с внутренним светом. Она протянула руку, не касаясь, только приблизившись.

И жидкость ожила.

Она забулькала, будто проснулась. Несколько капель подскочили вверх и упали на тыльную сторону ладони Сейи.

- Ай! - Вскрикнула она, отдергивая руку.

Капли шипели, как раскалённый металл в воде, и испарялись, оставляя после себя лёгкий запах озона и чего-то древнего.

Грешник тут же шагнул вперёд, схватил её за плечо и отвёл назад.

- Что ты делаешь?! - Рявкнул он, но без злобы, скорее, от тревоги.

Сейа смотрела на свою руку, на обугленные пятна, уже затягивающиеся под её собственной магией.

- Даже в этих каплях… - прошептала она, - огромная сила. Это не просто кровь...

Айли Лилу не теряла времени. Из-под плаща она достала небольшой кувшинчик из чёрного стекла, украшенный рунами родеженского зачарования и вылила содержимое на пол. Осторожно, почти благоговейно, она опустила его в сердцевину и наполнила.

- Зачем? - Спросила Зи, прищурившись.

- Пригодится, - ответила Айли.

Грешник оглядел зал ещё раз, его взгляд стал твёрже.

- Нужно обыскать всё. Каждую стену. Каждую щель в полу, в потолке. Каждый камень. Если здесь что-то спрятано, мы найдём. А если не здесь… - он указал на тоннель, ведущий обратно к покоям Бишки, - то там. Ведь не зря это место называют Гробницей Богов.

- А если там ничего нет? - Спросила Зи.

- Тогда дождемся сообщения от Пелестера, и решим что делать дальше.

Они обыскали всё.

Каждый камень в зале Гробницы Богов, каждую щель в полу, каждый сантиметр стены в тоннеле, ведущем от покоя Бишки. Грешник методично простукивал стены молотом, Зи ловко прощупывала углы на наличие скрытых пружин, Сейа нашëптывала заклинания, чтобы выявить магические следы. Но ничего. Ни скрытой двери, ни тайника, ни даже намёка на то, что это место когда-то было чем-то большим, чем просто пустой храм.

- Ничего нет, - с досадой бросила Зи, отряхивая пыль с перчаток.

Сейа молчала. Её взгляд блуждал по стенам, будто сердце шептало ей, что они упускают что-то важное.

Усталые и разочарованные, герои начали двигаться назад к лестнице, что вела наверх, к покоям Бишки.

Но вдруг Айли Лилу остановилась.

Она застыла у поворота, где стена встречалась с первыми ступенями лестницы. Её пустые глазницы уставились на камень, будто видели то, что скрыто от живых.

- Вы… видите это? - Спросила она, голос её дрожал от напряжения.

- Что именно? - Насторожился Грешник.

- Руны. Светящиеся. На стене.

Все подошли ближе. Вглядывались. Щурились.

- Ничего, - сказал Грешник.

- Я тоже не вижу, - подтвердила Зи.

- Нет… ничего, - прошептала Сейа, покачивая головой.

Айли Лилу глубоко вздохнула, если можно так назвать движение грудной клетки без лёгких.

- Отойдите, - приказала она. - На безопасное расстояние.

Герои отступили. Только тень её костлявой фигуры падала на стену, будто мост между мирами.

Медленно, с осторожностью, Айли подняла руку и положила ладонь на камень.

И сразу же зашептала, на языке, что забыт даже богами. Слова не имели звука, но вибрировали в воздухе, как струны, натянутые между жизнью и смертью.

Руна вспыхнула.

Не просто засветилась, взорвалась ярким, почти ослепительным светом. И прямо в каменной стене материализовалась дверь. Не выдвинулась, не открылась — появилась, будто всегда была там, просто невидимая для непосвящённых.

Грешник не колебался. Он подошёл, упёр ладонь в древесину, тёплую, живую, несмотря на вечный холод подземелья и толкнул.

Дверь открылась без скрипа.

Из проёма вырвался яркий, чистый свет, такой, что герои инстинктивно прикрыли глаза. Он не жёг, он звал.

Переглянувшись, не сказав ни слова, они поняли друг друга. По очереди, первым Грешник, за ним Сейа, затем Зи и, в конце, Айли Лилу, — вошли внутрь.

Холодный дождь хлестнул в лицо.

Грешник моргнул, пытаясь прийти в себя. Он стоял посреди руин — разрушенных башен, обломков стен, заросших мхом и корнями. Небо было темным, как всегда, но над ним не было сводов Гробницы. Только вечный дождь и гул ветра.

Он обернулся. Сейа, Зи и Айли Лилу уже были рядом, оглядываясь с таким же замешательством.

И тут он увидел их.

Перед дверью стояли воины. В центре стоял азейл сиамский кот: стройный, гибкий, с хвостом, нервно подрагивающим в такт дождю, в серебрянных доспехах. Его глаза горели, как два лезвия.

Клан «Ребор».

- Готовьтесь! - Рявкнул Грешник, выхватывая молот. - Здесь «Ребор»!

Зи мгновенно наложила стрелу на тетиву. Сейа подняла посох, зелёный свет уже начал пульсировать на кончике. Айли Лилу беззвучно встала в боевую позицию, её посох с кристаллом засветился тёмно-алым.

Азейл, увидев их испугался и закричал.

Глава 27: Формирование Альянса

Тьма в Храме Забытых только рассеялась, но гнев Пелестера стал ярче любого света.

- Ты обрёк мир на уничтожение! - Прорычал он, и его кулак обрушился на каменный стол с такой силой, что камень раскололся, оставив глубокую вмятину, будто от удара титана.

Не дожидаясь ответа, Пелестер выхватил оба меча, один чёрный, как тень, другой серебряный, как луна. Он бросился вперёд, шагнул на стол и, занеся клинки над головой, метнулся к Критею.

Но в последний миг сталь зазвенела.

Касания, воительница в серебряных доспехах, встала между ними, её меч встал поперёк пути удара Пелестера. Искры брызнули.

Критей рассмеялся, искренне, почти радостно.

- Вот это да! - Воскликнул он. - Даже ты, Пелестер, не смог пробиться сквозь её защиту!

Пелестер отпрыгнул, оценивая противницу. И вдруг узнал меч.

«Касание Дьявола» — легендарное оружие, что принадлежало отцу Критея, бывшему главе «Ребора». Говорили, он вырезал свою страну, чтобы усмирить бунт, и каждое убийство, совершённое этим клинком, давало владельцу часть силы павшего.

И теперь он был в руках Касании.

Её глаза пылали тёмным светом, не сверхъестественным, но искажённым. Как будто меч уже начал пожирать её разум, превращая в свою марионетку.

- Ты разрушил всё, ради чего мы боролись! - Закричал Пелестер, сжимая мечи. - Всё это, ради твоего безумного ритуала?!

- Хватит верить этим сказкам! - Рыкнул Критей, его усы дрожали от азарта. - Светлый Ангел уничтожит Темного. Мир очистится. И снова зацветёт!

Но он не успел договорить.

Из тьмы вырвался Прайдер, с двумя кинжалами в руках, его глаза горели белой яростью. Он был быстр, как молния. Один кинжал уже коснулся горла Критея…

…когда воздух взорвался магией.

Прайдера отбросило к стене с такой силой, что камень треснул. Он рухнул на колени, откашливая кровь.

Татина, колдунья «Ребора», стояла, подняв руки, её белые волосы развевались в невидимом ветру, а серебряный посох пульсировал синим огнём.

- Не трогать нашего главу, - прошептала она, и её голос был нечеловечески холоден.

Касания бросилась в атаку на Пелестера. Сталь звенела, искры летели, будто звёзды падали на землю.

И в этот момент, перед лицом Критея, прямо в воздухе, материализовалась фигура в биоброне.

Аргана.

Секретное оружие Ордена «Надзор». В руке энергетический клинок, уже касавшийся горла Критея.

- Хватит! - Закричала Пемана, и её голос прозвучал как гром среди тишины. - Все — остановились!

Бой прекратился.

Даже Татина опустила руки.

Пелестер застыл с мечами наготове.

Прайдер медленно поднялся на ноги.

Критей смотрел на Аргану с ужасом.

- Что… что это за чудовище?! - Прохрипел он.

Пемана не ответила. Она подошла к центру зала.

- С этого момента, - Произнесла она громко и чётко, - за преступление против жизни, за нарушение Завета Баланса, за ритуал, направленный на пробуждение Светлого Ангела… Клан «Ребор» и вся его территория объявляются преступным государством. Орден «Надзор» объявляет «Ребору» войну.

Шок прошёл по залу.

Критей побледнел. Его усы дрогнули. Он открыл было рот, и вдруг засмеялся. Сначала тихо, потом громко, истерично.

- Вы делаете ошибку! - Крикнул он. - Вы не понимаете! Свет — это единственная надежда!

Он повернулся к Прайдеру:

- А ты, Прайдер? Не хочешь нам отомстить? Ведь мы действительно пленили Сандерию. Выкачали у неё кровь, чтобы активировать ритуал. Но она сбежала… в последний момент. Так что ты можешь ненавидеть нас… или присоединиться к правде!

Прайдер поднялся. Его лицо исказилось от ярости.

- Я объявляю войну «Ребору», - сказал он, и в его голосе не было сомнений.

Пелестер перевёл взгляд на Аласату. Та кивнула, почти незаметно.

Тогда он сложил мечи в ножны и сказал:

- Клан «Тёмные Ангелы» присоединяется к войне против «Ребора».

Пемана подошла к Критею. Её глаза горели холодным пламенем.

- Уходи, - сказала она. - В нашей следующей встрече… я лично убью тебя.

Критей молчал. Потом кивнул, развернулся и направился к двери. За ним, тихо и бесшумно, последовали Касания и Татина.

Двери Храма Забытых закрылись за ними.

Тишина в Храме Забытых была тяжёлой, как каменный гроб. Все стояли, погружённые в свои мысли, о предательстве, о войне, о мире, который вот-вот может рассыпаться в пепел. Никто не говорил. Никто не двигался.

И вдруг, дверь распахнулась.

В зал вошли трое.

Их появление было настолько неожиданным, что даже Валдемар, стоявший у стены, на миг напрягся.

Впереди шёл Александр, глава клана «Вольники», клана, о котором ходили лишь слухи: свободных воинов, не подчиняющихся ни одному правителю, но всегда встающих на сторону справедливости. Он был облачён в белые доспехи, на голове рогатый шлем, а на талии зелёный тряпичный пояс, пропитанный кровью. С его секиры капала тёмная, густая кровь, а на нагруднике виднелись свежие брызги.

Рядом с ним шла Оксана, его заместительница. Рыжие волосы, собранные в хвост, украшали две заколки в форме цветочков, странное украшение для воительницы, но её взгляд был холоден, как сталь. На ней белая рубашка с длинными рукавами, короткая зелёная юбка и крестообразный меч, будто вырезанный из костей святого. Её одежда тоже была в пятнах крови.

Третья, Алина, азейла-лиса с длинными светлыми волосами и зелёными глазами, горящими ледяной яростью. В белом боди с зелёными пластинами, поножах и рукавицах. В руках топор, от которого исходило зелёное свечение, будто пропитанное ядом или магией древнего леса.

Александр остановился в центре зала, снял шлем и длинные светлые волосы упали на плечи.

- Простите за опоздание, - произнёс он, голос его был тих, но чёток. - По дороге на нас напали… два чудища. С чёрными кристаллами в груди. Мы убили их… но они были сильны. И к тому же, мир погас. Нам пришлось переждать это.

Пемана кивнула.

- Да. Именно о таких носителях осколков ЗеДарко мы и говорили.

Аласата, стоявшая у карты, нахмурилась.

- Вы забрали осколки?

Александр молча достал из поясной сумки два чёрных кристалла, пульсирующих тусклым светом. Их поверхность была покрыта трещинами, будто они готовы были взорваться в любой момент.

Аласата протянула руку. В ту же секунду из другой комнаты выскочили два воина «Надзора» в лёгких доспехах с прозрачными капсулами в руках. Они осторожно поместили осколки внутрь, и те тут же погасли, будто уснули.

- Спасибо, - сказала Аласата. - Вы сделали больше, чем многие.

Пемана кратко, но ёмко пересказала Александру всё, что произошло в Храме: предательство Критея, ритуал в Гробнице, рождение Отмеченных Светлого Ангела, объявление войны «Ребору».

Александр молча слушал. Потом кивнул.

- «Вольники» вступают в альянс. Мы не позволим миру сгореть в чужой идее «спасения».

Пелестер впервые за долгое время почувствовал надежду. Не слепую. А ту, что рождается в бою.

Но Аласата уже снова стояла у стола-карты.

- Смотрите, - сказала она, и её палец указал на поверхность камня.

Десять новых точек вспыхнули на карте Заблодонии.

Белые. Сияющие. Неприступные.

- Это… Отмеченные Светлого Ангела, - сказала она. - Они уже появились. И они… сильнее, чем Отмеченные Тьмы.

Все подошли ближе.

Глава 28: Истина Маски

Тишина в Храме Забытых снова стала плотной, когда Аласата начала сканировать новые точки на карте. Каждое её движение, лёгкое прикосновение пальцев к камню, шепот древнего заклинания, заставляло точки пульсировать, как сердца, пробуждающиеся после долгого сна.

Десять.

Ровно столько, сколько было у Темного Ангела.

Судьба, будто насмехаясь, воспроизводила ту же схему, но теперь Свет сам стал угрозой.

Все собравшиеся молчали. Даже Рудерика, если бы осталась, не нашла бы сил для шутки.

Типот, стоявший в стороне, не отрывал взгляда от Арганы. Её биоброня, не сталь, не магия… а нечто живое. Пульсирующая плоть, дышащая, как существо, рождённое в чужом мире. На шее, тонкие жилы, мерцающие под светом. На руках, суставы, двигающиеся без скрипа, будто масло для них, кровь.

- Кто она? - Тихо спросил Типот, не отводя глаз.

Пемана посмотрела на него. Потом на остальных. Оценивала. Взвешивала. Решала: можно ли доверять?

- Это разработка нашего научного отдела, - наконец сказала она. - Новая технология. Прототип. Тестовая версия боевого костюма нового поколения.

Валдемар, стоявший у колонны, знал, что она лжёт.

Но он промолчал.

«Правильно делает, - подумал он. - Союз — не гарантия верности. Выбирать друзей стоит осторожно. Особенно когда мир стоит на краю гибели.»

Аласата завершила сканирование.

- Итак, - сказала она, голос её был ровным, но в глазах читалась усталость, - десять Отмеченных Светлого Ангела. Первая — Сандра. Командир Чистильщиков клана «Тёмные Ангелы».

Пелестер резко втянул воздух.

- Снова? - Прошептал он. - Опять… мой клан?

Его пальцы сжались в кулак.

Судьба будто издевалась: сначала его брат Трозель, теперь Сандра, его верный воин, та, что вырезала сотни врагов ради защиты Дома Стрел.

- Она в Доме Стрел, - сказала Аласата. - Пока не перевоплотилась. Но метка уже в ней.

Пелестер кивнул, но в глазах горела боль.

«Я сам с ней разберусь, - подумал он. - Как и с Трозелем.»

Аласата замолчала. Потом её взгляд резко метнулся к Пемане.

- Вторая… - начала она, и в её голосе прозвучала неуверенность. - Пэрри. Капитан корабля «Надзора».

Пемана вздохнула с досадой.

- Да… она сейчас с Кайаном, - сказала она. - На миссии, плывут к Довердону.

Она повернулась к Валдемару:

- Свяжись с Кайаном. Немедленно. Предупреди его.

Валдемар молча поклонился и вышел.

Аласата продолжила:

- Третий — Желоб. Из расы скорпидов.

Имя «Желоб» ударило по залу, как гром.

Пемана вздрогнула.

- Повтори, - сказала она, голос её стал хриплым.

- Желоб, - повторила Аласата. - Бывший глава клана «Драконобой». Исчез после битвы за Энлакастали.

- Он… жив? - Прошептала Пемана, подперев подбородок ладонью. - Все думали, он погиб, сражаясь с ангелом…

- Он в землях Тибалита, - сказала Аласата.

Пелестер нахмурился.

- Кстати… почему принцесса Тибалита не прибыла на собрание?

В этот момент дверь открылась, вернулся Валдемар.

- Она отвергла приглашение, - сказал он.

Изольда мрачно усмехнулась.

- В Тибалите гражданская война, - сказала она. - Пятеро наследников начали борьбу за трон. Принцесса просила нас вмешаться, но… сейчас есть дела поважнее.

Пемана кивнула.

- Продолжай, Аласата.

- Четвёртая — Алетта. Наемная убийца. Одиночка.

Гидемал III фыркнул.

- Я её знаю. Однажды пришла за моей головой. Но оказалось, она любит деньги больше чести. За двойную плату убила своего нанимателя. Оставила мне в подарок его пальцы.

- Она в Огнекамске, - сказала Аласата. - Пятый — Дмитро, клан «Инстинкт».

Шастир вскочил.

- Дмитро?! - Выдохнул он. - Он — герой нашего клана! Спас сотни жизней в Войне с Драконами! Он… он не может быть…

Тила подошла к нему, положила руку на плечо.

- Мы уже ничего не сможем сделать, - тихо сказала она. - Если метка в нём, она уже не отпустит.

Шастир опустил голову. Впервые за всё время, он выглядел сломленным.

Аласата сделала паузу, словно собираясь с силами перед последними именами. Воздух в Храме Забытых густел от напряжения, каждое новое имя будто врезалось в стены, оставляя шрамы в судьбе мира.

- Шестая — Юрина Юранида, воин расы юбиро. Находится в Юроби, столице их народа, на Техноградите.

Пелестер нахмурился. Юбиро — раса, которая создала технолоидов и вместе с ними подняла огромную часть Заблодонии в небо, назвав континент Техноградитом.

- Седьмой — Виго, тибал, генерал армии Тибалита. Сейчас в городе Вердам. - Продолжила Аласата. - Восьмой — Скайл, представитель далёкого континента, раса Карпингеры. Подвид — ястреб. Находится в Аркадии.

Аласата перевела дух, ей все еще с трудом давалось такое большое использование магии Темного Исцеления

- Девятая — Никатена, из клана «Хранители». Идет по дороге, ведущей к Башне Арага.

Пелестер смотрел на Аласату с болью, он чувствовал ее усталость, и он грустил, что не может ее поддержать.

- И последний… - Аласата замолчала. - Десятый — Рэддоун. Из расы Масок.

Пелестер знал его.

Тёмная ночь. Битва за Энлакастали. Рэддоун, маска парящая над полем боя, направляющая силы, исцеляя раненых, отражая ангельские удары. Он помогал «Святому Крылу» и "Темным Ангелам", хотя не был связан с ними ничем, кроме долга перед миром.

- Я знаю его, - сказал Пелестер. - Он сражался с нами плечом к плечу. Спас не мало жизней.

В этот момент Лиса, дочь Типота, вдруг застыла. Её тело напряглось, глаза закатились. Из её уст раздался совершенно другой голос, глубокий, хриплый, будто из глубин времени.

- Я тоже знаю Рэддоуна.

Это говорил Блудэй, маска на её лице.

Все замерли.

- Мы были боевыми товарищами, - продолжала Лиса голосом Блудэя. - После изгнания из Сазилирии, раса Масок пыталась обосноваться в Заблодонии. Без земли. Без тел. Только маски и боль. Однажды Рэддоун появился передо мной. Сказал: «Мир скоро разрушится. Готовься.» Я спросил — откуда он знает? Но в тот же миг — белая вспышка озарила всё. И он… исчез.

Тишина.

- У меня вопрос, - осторожно сказала Бишка, глядя на Лису. - Ты… носишь маску на лице? Маску... не просто маску, а маску из расы масок?

Типот положил руку на плечо дочери.

- Да. Однажды, когда ей было шестнадцать, на неё напали чудовищные пауки из Подземелий Чёрного Корня. Блудэй… спас её, заставив надеть себя на лицо.

С тех пор они… неразлучны.

- А где твое тело? Точнее, что с вашими телами? - спросил Пелестер, вспоминая. - Однажды Рэддоун просил меня… надеть его на мертвое тело. И он… начал управлять им как своим.

Блудэй кивнул, движение было странным, будто маска двигалась сама по себе.

- Да. Мы, Маски, можем владеть мертвыми телами, как своими. Но магия разъедает их. Через пару месяцев, тело превращается в пепел. С живыми все иначе. Если маска наденет себя на живого, она получает всю свою истинную силу… но не сможет управлять телом. Приходится только договариваться с носителем. Дружить.

Пемана сложила руки на груди.

- Не боишься ли ты, Блудэй, раскрывать такие секреты? Раньше о вас вообще никто не знал. Ни единого факта о вас. Ни в каких архивах.

Лиса улыбнулась.

- Я чувствую. Все, кто стоит в этом зале… умеют хранить секреты. Не зря вы объединились.

Леон фыркнул.

- Ты слишком наивен для древней маски, - бросил он.

- Именно потому, что я древний, - ответил Блудэй, - я и понимаю, когда можно говорить… а когда молчать.

Пемана оглядела всех.

- Сегодня достаточно, - сказала она. - Завтра мы составим план. Сейчас нужно отдохнуть. Для гостей подготовлены покои.

Все молча покинули зал.

Пелестер остался один. Он подошёл к карте. Взгляд его упал на точку у Дома Стрел, там Сандра.

Затем, на Энлакастали, там Хогу.

И на Даргхох... Трозель.

Он прошептал:

- Брат… держись. Я иду.

Глава 29: Шанс

Зал опустел. Последние шаги эхом затихли в коридорах Храма Забытых. Остались только карта, мерцающая на каменном столе, да тишина, тяжёлая, как пророчество.

Пелестер стоял неподвижно, глядя на точки, что пульсировали на карте, как раны на теле мира.

Шесть Тьмы. Десять Света.

А между ними Заблодония, израненная, мокрая, но всё ещё дышащая.

«Неужели всё сгорит?» - думал он.

Он вспомнил отца, Лестера, молчаливого, сурового, но справедливого. Вспомнил Арага, легендарного главу «Адского Пламени», чьё имя до сих пор звучало как гром.

Они победили в Войне за Тьму, но не убили ангелов.

Они запечатали их.

И тем самым, лишь отсрочили конец.

А теперь время вышло.

И теперь он должен найти то, что они не нашли.

Победить то, что они лишь загнали в сон.

Пелестер услышал голос.

Тихий. Родной. Столь любимый, что сердце Пелестера сжалось, как от удара.

- Ты… ненавидишь меня?

Он обернулся.

Аласата.

В розовом платье Темной Жрицы, с лицом, лишённым эмоций, но с глазами, в которых всё ещё горел тот самый огонь, не яркий, как прежде, но живой.

- Нет, - сказал он, и голос его дрожал. - Я… всё ещё люблю тебя. Это ты должна ненавидеть меня. Я отдал тебя Безликим. Не защитил. Не боролся. Просто… отпустил.

Аласата подошла ближе. Остановилась в трёх шагах. Посмотрела прямо в глаза, без злобы, без боли.

- Да, - сказала она. - Я ненавижу тебя за это.

Слова ударили, как лезвие в сердце.

Пелестер почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это было самое страшное, чего он боялся услышать, с того дня, как увидел её снова.

Он открыл было рот, оправдание, извинение, хоть что-то…

Но она подняла руку.

- Не надо. Не нужно оправдываться.

Он замолчал.

Аласата опустила взгляд, потом снова подняла его.

- Я не виню тебя. Все мы знали, если нарушишь всемирный договор и откажешь Безликим, «Тёмных Ангелов» сотрут с лица земли. И я… понимаю тебя.

Они стояли молча. Между ними, годы боли, молчания, потерь.

И всё же связь, что не разорвалась бы даже в Аду.

Пелестер сглотнул.

- Неужели… Школа Темного Исцеления так сильно изменила тебя?

Аласата чуть наклонила голову.

- Сначала я думала, что той Аласаты больше нет. Что её сожгли в печах этой школы, как жертву.

Когда я вышла оттуда, я была опустошена. Решила что прошлое, это пепел. Я сожгла все мосты. Ушла от клана. От тебя. От всего, что было.

Она замолчала. Потом тихо добавила:

- Я думала что ничего от неё не осталось. Но… это не так. Я просто… повзрослела. Научилась убивать эмоции. Потому что в школе… - её голос дрогнул, хотя лицо оставалось без выражения, - …я видела ужасы, страшнее любой войны. Молодые девушки резали друг друга. Сходили с ума от боли. Растворялись в тьме, пока не оставалось ничего, кроме крика. А потом, чтобы выйти из этой школы… я убила свою лучшую подругу. Мы прошли через всё вместе. И в последнем испытании... я сделала это. Своими руками.

Тишина.

Пелестер почувствовал дрожь в её теле — лёгкую, почти незаметную.

Она не плакала. Не кричала. Но душа её страдала.

Ему захотелось подойти, обнять её, сказать, что всё будет иначе. Что он больше никогда не отпустит её.

Но он знал — сейчас это неуместно.

Она уже не та девушка, что ждала его под луной.

Она — Тёмная Жрица, оружие Ордена, хранительница последней надежды.

А он — Пелестер, брат Трозеля, глава клана, обречённого на выбор между любовью и долгом.

Он лишь кивнул.

- Спасибо, что сказала правду.

- Правда — единственное, что осталось у нас, - ответила Аласата. - Всё остальное — пепел.

Она развернулась и собралась уходить.

Аласата уже сделала шаг к выходу, когда Пелестер, собрав в кулак всё, что осталось в нём от мужества, схватил её за руку.

- Подожди.

Она остановилась. Не вырвалась. Просто… повернулась. Взгляд её был спокоен, но в глубине что-то дрожало. Как отголосок былого.

- Ты… совсем не чувствуешь ко мне ничего? - Спросил он, голос его был тише шепота, будто боялся разрушить хрупкую паутину между ними. - Неужели Школа… уничтожила всё? Даже память о нас? Всё через что мы прошли...

Аласата смотрела на него. Медленно, почти с болью, высвободила руку.

- Я… до сих пор не понимаю своих чувств, - сказала она, почти беззвучно. - Передо мной стоит родной человек. Тот, кого я знала лучше, чем себя. Но… сердце не стучит, как раньше. Нет… отголосков внутри. Я всё помню. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую ночь под луной. Каждый поцелуй. Эти воспоминания дороже всего на свете. Но сейчас… я не знаю, люблю ли я тебя.

Пелестер сжал челюсти. Слова её были как лёд, жгли, проникали глубоко в сердце.

- Есть ли у меня… хоть малейший шанс? - Спросил он. - Вернуть всё? Вернуть тебя?

Аласата на миг закрыла глаза.

Когда открыла, в них была грусть.

- Я чувствую… как меня тянет к тебе, - прошептала она. - Но…

Она замолчала. Посмотрела на карту, на точки, что пульсировали, как сердца мира, готового разорваться.

- У тебя будет шанс, Пелестер, - сказала она твёрдо. - Но только после войны. Когда всё закончится. Тогда… я сама не знаю, что почувствую. Мы поговорим. Я обещаю, я выслушаю тебя. И я скажу тебе все, что чувствую.

Она развернулась и вышла.

Пелестер остался один.

Он подошёл к карте. Взгляд его скользнул по точкам, по Трозелю, по Сандре, по Рэддоуну, по всем, кого предстояло остановить, спасти, убить…

И в глубине души, где ещё не умерла надежда, он дал себе клятву.

«Я завершу эту войну. Ради тебя, Аласата. Я верну то, что было.»

Аласата не плакала с тех пор, как вышла из Школы Темного Исцеления.

Слёзы — роскошь для тех, у кого ещё осталась душа, не покрытая льдом.

Но теперь, за закрытой дверью Зала Панели, она позволила себе сломаться. Тихо. Без крика. Без стона.

Просто слёзы, катящиеся по щекам, будто река, прорвавшая плотину.

Она солгала Пелестеру.

Она любила его.

Всё ещё.

Глубже, сильнее, чем раньше.

Потому что теперь любовь не была сладкой грезой, она стала болью, которую она носила в себе как тайну.

Именно это чувство, последнее живое, Безликие не смогли вырвать из неё, сколько бы ни пытались. Даже в пытках, даже в безумии.

Оно осталось. Как искра в пепле.

В дверях зала появилась Пемана.

- Прости, - сказала она мягко, входя внутрь. - Я… немного подслушала.

Аласата не обернулась. Не попыталась скрыть слёзы. Она знала, Пемана не враг.

- Я видела, как ты смотрела на него на собрании, - продолжила Пемана, подходя ближе. - Каждый взгляд, как прикосновение. Так почему же ты отталкиваешь его? Почему не скажешь всё, как есть?

Аласата вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но новые тут же выступили на глазах.

- Я боюсь, - прошептала она. - Боюсь того, что сидит во мне. Той тьмы, что Школа влила в мою плоть. А если я… снова стану слабой? Если, обняв его, я… позволю тьме вырваться? А если он станет следующим, кого я… убью?

Пемана тихо вздохнула.

- У меня в отряде была Темная Жрица, - сказала она. - Эмдея. Она, как и ты, прошла через Ад. Но вместо того чтобы прятать боль, она жила с ней. Напивалась в баре с Рудерикой и Кистерном. Смеялась до слёз. Пела песни, которых никто не знал. Делилась страхами. Она боролась с Тьмой, оставаясь человеком. Потому что знала: если перестанешь быть собой — Тьма победит. Ведь именно это Безликие вам внушали, страх быть собой.

Аласата молчала.

- Я кое-как сдержалась, - наконец сказала она, - чтобы не броситься ему на шею… и не расцеловать до потери памяти. Но… я дала ему мотивацию. Пусть быстрее закончит войну.

Пемана улыбнулась, тепло, почти матерински.

- Тогда держись. Потому что этот мир… и он… нуждаются в тебе.

Она положила руку на плечо Аласаты, затем тихо развернулась и вышла, оставив её наедине с тенью, с болью… и с надеждой.

Аласата активировала панель, и открыла карту Заблодонии. Она долго смотрела на все точки что были на карте. Десять точек Отмеченных Светлого Ангела, шесть Темного. И около сотни осколков ЗеДарко. И к тому же, клан "Ребор". Война будет долгой.

Она вышла из Зала Панели и услышала из Главного Зала крик Пелестера.

Она быстро прибежала, в зале стояли Пелестер, Леон, Ксандр и Пемана.

- Что случилось? - Спросила Аласата, подходя к столу.

- Что это значит? - Пелестер указал на две точки на юге земель Тибалита.

Одна пренадлежит Люмине, Отмеченной Темным Ангелом, а вторая точка это осколок ЗеДарко.

Рядом с точками, загорелась еще одна. Ярко красная.

Аласата удивленно смотрела на эту точку. Она не могла понять что это.

Она зашла обратно в Зал Панели, попыталась с помощью Темного Исцеления подключиться к источнику этой новой точки, но за сегодня она исчерпала весь запас магии, голова закружилась и она упала без сознания.

Глава 30: Открытая Дверь

Дверь дрогнула, не как прежде, не тихо и робко, а с глухим, металлическим скрежетом, будто просыпались древние цепи.

Она открылась.

Бубси первой заметила это. Её сенсоры вспыхнули, и она шагнула назад с той странной, почти человеческой настороженностью, что не поддавалась логике.

- Отойдите! - Закричал Муррэй, его хвост взметнулся, а уши прижались к голове. - ВСЕ — ОТ ДВЕРИ!

Не успел он договорить, как из-за порога вышел он.

Высокий, мускулистый, в черно-белых доспехах с выцветшими символами клана «Темные Ангелы». В его руках огромный молот, покрытый царапинами, засохшей кровью и следами магии. За ним шли трое.

Азейла-лиса с посохом. Тибалка с луком, стрела уже на тетиве, взгляд как бритва. И… нечто. Скелет в плаще, череп скрыт под капюшоном, глазницы пустые, но всё же видящие.

Мужчина с молотом мгновенно уставился на Муррэя. Его голос прорезал воздух, как удар стали:

- Готовьтесь! Здесь клан «Ребор»!

Муррэй завизжал, от чистого инстинкта выживания и выхватил секиру. В следующее мгновение молот мужчины обрушился на лезвие секиры с грохотом, от которого задрожала земля.

Но прежде чем бой разгорелся, Кие закричала:

— СТОЙТЕ!

Все замерли. Даже молот застыл в воздухе.

Кие смотрела на них с таким выражением, будто перед ней не чужаки, а призраки из прошлого.

- Это «Темные Ангелы»! - Прошептала она. - Не враги!

Азейла-лиса, мгновенно схватила мужчину за плечо.

- Подожди! Это «Святое Крыло»! - Крикнула она. - Они наши союзники!

Мужчина резко остановился. Молот опустился.

Муррэй тут же отпрыгнул и спрятался за Фелицию, дрожа всем телом.

Тишина. Только дыхание, треск костра и шорох ветра.

- Кто вы? - Спросила Кие, шагая вперёд.

Нексус-7, стоявший чуть поодаль, загудел:

- Странно… Они вышли из двери. Там где мир Богов.

Мужчина фыркнул, оглядывая технолоидов.

- Чёрт… технолоиды. Давно я вас не видел.

Азейла опустила посох и сделала шаг вперёд.

- Меня зовут Сейа. Из клана «Темные Ангелы».

- Грешник, - представился воин с молотом, кивнув. - Тоже из «Тёмных».

- Зи, - сказала тибалка, не опуская лук, но смягчая взгляд. - «Темные Ангелы».

Последней заговорила та, чьё лицо было лишь кость.

- Айли Лилу, - прозвучал её голос. - Родом с континента Кордегру.

Нексус-7 слегка наклонил голову.

- Живые мертвецы… Да, я помню ваш народ. Родежены.

Соратники Кие тоже представились — кто кратко, кто с недоверием. Фелиция смерила взглядом каждого, особенно Грешника.

- Почему вы напали? - Спросила она.

Сейа вздохнула.

- В другом месте… в Гробнице Богов… клан «Ребор» напал на нас без предупреждения. Хотели убить. Они провели ритуал призыва Светлого Ангела.

- Ложь! - Выкрикнул Корделиус. - Мы бы знали, если бы клан планировал ритуалы!

Айли Лилу подошла к Фелиции и спросила:

- Ты знала о ритуале?

- Нет! - Воскликнула Фелиция.

Глазницы Айли Лилу вспыхнули белым светом.

Айли Лилу медленно повернулась к Корделиусу.

- Ты знал? - Прошептала она.

Корделиус замялся.

- Н-нет… я не знал.

Глазницы вспыхнули красным.

- Ты лжёшь, - сказала Айли Лилу. - Ты знал.

Фелиция пошатнулась, будто её ударили в грудь.

- Почему?.. - прошептала она. - Почему мне ничего не сказали?

Корделиус опустил взгляд.

- Критей приказал держать тебя в стороне. Ты бы была против ритуала. А им был нужен Светлый Ангел… любой ценой.

Фелиция резко повернулась к Муррэю.

- Ты знал?

Тот замахал хвостом, уши поднялись.

- Нет! Я был с тобой всё это время! И изучал информацию о гримуаре!

- Гримуар? - Переспросила Айли Лилу, склонив голову набок. - Что за гримуар?

Фелиция открыла рот, но не успела ответить.

- Подождите! - Вмешалась Кие. Её голос звучал резко, почти с отчаянием. - Вы все позабыли о главном?

Все обернулись.

- Они вышли из двери!

Грешник нахмурился, обернулся… и замер.

Позади стояла только дверь. Без стен. Без рамы. Без замка. Просто дверь.

Он подошёл к ней, схватил за ручку, рванул, сначала осторожно, потом со всех сил. Не поддается.

- Что за чертовщина? - Спросил он. - Не открывается!

Кие вдруг рассмеялась, горько, но с облегчением.

- Мы вернулись к началу, - сказала она.

Бартали сделала шаг вперёд.

- Откуда вы зашли, что оказались здесь?

Сейа переглянулась с Грешником, затем с Зи и Айли Лилу. Все кивнули.

- Мы нашли эту дверь… - сказала Сейа тихо, - в Гробнице Богов, под Энлакастали.

Молчание повисло тяжелее любого доспеха.

- Под… нашим городом? - переспросила Кие, её глаза расширились.

Нексус-7 подошёл ближе к двери. Его реактор пульсировал тревожно.

- Значит, дверь не точка отправления. Она как будто сеть. У неё множество входов. И множество выходов.

В этот момент Бубси неожиданно подошла к двери и коснулась её ладонью.

Дверь загудела.

Не открылась.

Но засветилась — тонкими, синими линиями, как вены древнего существа.

Все замерли.

Синие линии, извиваясь по поверхности древней двери, пульсировали, будто кровеносные сосуды пробуждающегося бога. Они мерцали ровно, почти ласково, но в этой ласке скрывалась давняя боль, закодированная в рунах, которые забыл даже сам мир. Айли Лилу шагнула вперёд. Её пустые глазницы не моргали, но внутри черепа бурлила память, не воспоминание, а знание, унаследованное предками, вырезанное в костях её народа, когда боги ещё смотрели на смертных не с презрением, а с тревогой. - Эти линии… - прошептала она, голос её был тих, но пронзал, как лезвие через шёлк. - Это не просто узор. Это язык. Язык Родеженов… язык, который мы сами перестали понимать, когда утратили веру. Она повернулась к Нексусу-7, и хотя у неё не было бровей, её взгляд был полон вопроса. - Кто она на самом деле? Технолоид не дрогнул. Его реактор в груди едва заметно замедлил пульсацию, как бы взвешивая каждое слово. - Бубси — экспериментальный образец, - заговорил он, голос его звучал глухо, почти с сожалением. - Её тело спроектировано по чертежам, найденным в архивах Техноградита. Но суть её, не в броне и внешности, а в исходном коде. В неё была вплетена душа. Душа Верховной Правительницы Родеженов… той, что заключила Пакт Огня и Тьмы с нашими прародителями за сто лет до Войны за Тьму. Айли Лилу медленно кивнула. В её костях что-то отозвалось, тихий звон, как колокольчик в пустом храме. - Пакт… - прошептала она. - Значит, не всё забыто. Не всё предано праху. Она сбросила с плеч плащ, обнажив скелет, покрытый тонкими нитями плоти, свидетельство того, что даже проклятие не смогло вытравить в ней жизнь. Истинную, не телесную, а духовную. - Отойдите, - сказала она, и в этом слове не было просьбы. Это был приказ, исходящий не от неё, а от самой Истины, что покоилась в её костях. - Дальше. На безопасное расстояние. Все отступили. Нексус-7 отвёл свой взгляд от двери. Бубси стояла неподвижно, её сенсоры следили за Айли Лилу с немой, почти материнской тревогой. Родеженка подняла руки. И тогда началось. Кости её загорелись чёрным светом, не тьмой, а чем-то глубже, сиянием бездны, что знает имена всех павших и всех грядущих. Руны на её рёбрах засветились в ответ двери, и воздух в руинах задрожал, будто не выдерживал веса этого заклинания. Земля вздрогнула. Стены, те, что ещё стояли, затряслись. Камни посыпались с стен арок и зданий, но никто не обратил на это внимания. Все смотрели на дверь. Та скрипнула. Щель между створками расширилась, и оттуда повеяло ледяным ветром, пахнущим снегом, пеплом и чем-то... неправильным. Кие шагнула вперёд. Сердце её билось так, будто пыталось вырваться из груди. Она не думала. Не колебалась. Всё, что было внутри неё, боль, надежда, память о погибших товарищах, тянуло её к той щели, к тому, что скрывалось за ней. Но рука Катора легла ей на плечо. Прочно. Спокойно. Не позволяя сорваться. - Подожди, - сказал он. В этот момент Айли Лилу, всё ещё стоявшая у порога, резко отлетела назад, будто её сбила невидимая волна. Она ударилась о каменный пол, кости не сломались, но раздался глухой, мерзкий хруст. - Айли! - Вырвалось у Сейи. Они бросились к ней. Кие помогла поднять её на ноги. Голова родеженки свисала, но через мгновение она вскинула череп, и в её пустых глазницах мелькнуло нечто похожее на страх. Сейа обернулась. Открытая дверь вела не в лестницу вечности, не в зал зеркал, не в пустоту… а на снежную гору. Вершина Бардал, покрытая инеем, с черными трещинами по склонам, следами, где однажды вырвался наружу ЗеДарко. - Там… - прошептала Сейа, её голос дрожал. - Там, где всё началось. Где погибли тысячи… где исчезла наша надежда… где пропал Трозель... Она сделала шаг к порогу двери. - Сейа, стой! - Окликнула Зи, хватая её за руку. - Куда ты? Сейа остановилась, будто проснувшись. Она медленно повернулась к лучнице. - Ты разве не видишь? - Спросила она, указывая на дверь. - Там же… гора Бардал. Разрушенная. После Пробуждения. Но Зи смотрела не на гору. Она смотрела внутрь и видела совсем другое. - Я… - выдохнула она, и её глаза расширились. - Я вижу… комнату. Тишина. - Внутри… - продолжала Зи, голос её стал тонким, почти детским. За столом сидел парень. В наушниках как у Зи. Он нажимал кнопки и смотрел на доску с изображениями. Это… это Иван. Она вырвалась из руки Сейи и бросилась к двери. - Нет! - Крикнула Сейа, на этот раз поймав ее. - Что ты видишь?! - Ивана! - Воскликнула Зи, и в её глазах блеснули слёзы. - Он жив! Айли Лилу, поднявшись на ноги, подошла к обеим. Её голос был твёрд, как камень. -;А что видишь ты? - Спросила она у Сейи. - Гору, - твёрдо ответила та. - Разрушенную. Кровавую. Там, где… где он исчез, став сущностью Темного Ангела. Айли медленно покачала головой. - А я вижу… существо. Оно не имеет формы. Оно играет с дверью. С нами. С нашими воспоминаниями. Оно подделывает реальность, чтобы завлечь нас внутрь. Оно знает, что мы хотим… и показывает именно это. Она перевела пустой взгляд с одной девушки на другую. - Дверь ведёт в никуда. Она отражает. И если вы сделаете шаг, вы станете частью этого отражения. Навсегда. Ветер, что дул из проёма, стал теплее. Оттуда донёсся смех — тонкий, детский, ломающий рассудок. Кие вцепилась в рукоять кинжала.

Глава 31: Безумие Ридевальда

Серый свет пробивался сквозь расщелины в скале, окрашивая стены пещеры в оттенки пепла.

Ридевальд проснулся.

Не от холода. Не от голода.

От жажды.

Жажды крови, мести, власти.

Она пульсировала в висках, в венах, в каждой клетке тела, поджаривая разум, как пламя.

Он повернул голову.

В углу, свернувшись калачиком, лежала Люми.

Голая. Беззащитная. Следы прошлой ночи ещё горели на её коже, как руны, начертанные судьбой.

Он сел, потянулся к поясу и взял осколок ЗеДарко.

Тот тут же ожил в ладони, пульсируя, как сердце.

«Ты силен, но один не выживешь. Ты убьёшь их всех… но сначала найди союзников. Они нужны тебе.»

- Мне не нужны союзники, - прохрипел Ридевальд, сжимая осколок так, что края впились в ладонь. - Я убью их всех сам. Каждого.

Осокол вспыхнул.

Не светом, болью.

Жгучей, проникающей в кости, будто раскалённые иглы втыкались под кожу.

«Не спорь. Ты мое орудие. Я твой хозяин.»

Ридевальд зарычал, как зверь, загнанный в угол.

С силой швырнул осколок обратно на пояс и рявкнул:

- Заткнись. Или я разобью тебя об эту скалу.

Осокол умолк.

Тишина накрыла пещеру, как погребальный саван.

В этот момент Люми открыла глаза.

Испуганно огляделась.

Взгляд упал на Ридевальда и дрогнул.

Он молча поднял с пола её белую меховую накидку и комок чёрных штанов, бросил ей под ноги.

- Одевайся, - бросил он. - Рядом город. Досбери. Купим тебе одежду. Не нашёл здесь ничего приличного.

Люми молча натянула одежду на себя, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы на штанах.

Потом вдруг замерла.

- Я всё вспомнила, - прошептала она. - Меня зовут Люмина.

Она подняла глаза, не униженные, не покорные. Острые, как клинок.

- Я была элитной путаной в Кресграде. Обслуживала королевских гостей, лордов, послов. У них были деньги… и слабости.

Она сглотнула.

- Однажды один из них попытался убить меня. Я… я защищалась. Убила его.

Голос дрогнул.

- В ту же ночь… во мне проснулась метка. Я стала Отмеченной Темного Ангела.

Ридевальд хмыкнул.

- Значит, я был прав. Ты одна из них.

- Но теперь тебе всё равно, да? - Спросила она, глядя прямо в его жёлто-зелёные глаза.

- Да, - холодно ответил он. - Теперь мне всё равно, кто ты.

Он шагнул ближе.

- В тебе зачат мой плод. Ты теперь обязана быть рядом. Пока не родишь.

Люмина замерла.

Глаза её расширились.

И хлынули слёзы.

Она вспомнила ночь. Тьму. Его руки. Его голос, говоривший не с ней, а с осколком.

- Ты сумасшедший! - Закричала она, голос срывался на истерике. - Ты… ты надругался надо мной!

- Дура, - огрызнулся Ридевальд. - Сама раздвинула ноги. Да и чего ревёшь? Тебе не в новинку, трахаешься со всеми подряд.

- Я не буду рожать! - Выкрикнула Люмина. - Никогда!

В тот же миг — рука.

Мощная, покрытая шрамами и шерстью, сжала её горло.

Ридевальд поднял её в воздух, как тряпичную куклу.

Его лицо исказилось, не яростью, а предельной жестокостью.

- Слушай меня, шлюха, - прошипел он, каждое слово, как удар кинжалом. - Ты не смеешь больше ни единого слова сказать против меня. Ни одного. Или я вырву твой язык.

Он швырнул её на пол.

Люмина упала, задыхаясь, хватая ртом воздух.

Когда смогла говорить, подняла взгляд и увидела осколок на его поясе.

- Этот осколок… - прошептала она. - Он управляет тобой.

Она поднялась на колени, голос дрожал, но в нём зазвучала мольба:

- Избавься от него, Ридевальд. Пока не поздно. Это осколок уничтоженного ЗеДарко. Он не даст тебе силы, он захватит тебя. Целиком.

Ридевальд взревел.

Схватил её за волосы, рванул к себе.

- Заткнись! - Прошипел он, глаза горели безумием. - Не смей мне указывать, что делать!

- Ты хотя бы знаешь, что Светлый Ангел призвал своих Отмеченных? - выдохнула Люмина, сквозь боль. - Они чувствуют нас. Чувствуют меня. Найдут и убьют. Убьют меня, умрет и твой плод.

Ридевальд замер.

Потом… рассмеялся.

Хрипло. Зловеще.

- Я знаю, - сказал он. - И это хорошо.

Он отпустил её волосы, но не отступил.

- Если ты чувствуешь, где находятся Отмеченные… значит, ты можешь привести меня к Трозелю.

Люмина посмотрела на него.

Просто кивнула.

- Хорошо, - прошептала она. - Я отведу тебя к нему.

Ридевальд одел доспехи, подобрал топоры, проверил пояс.

Осокол молчал.

Но Люмина чувствовала, он слушал.

Они вышли из пещеры.

Дождь лил, как всегда.

Но теперь он не был просто водой.

Он был маслом на огонь, что горел в душе Ридевальда.

А Люмина…

Люмина шла за ним.

Ридевальд шёл вперёд.

Быстро. Жёстко. Без оглядки.

Его чёрные доспехи впитывали свет, как тьма впитывает надежду.

Он не смотрел назад, не потому, что не волновался.

А потому что знал, она не посмеет сбежать.

Люмина шла следом.

Тише. Тяжелее.

Не от усталости, а от вопросов, которые грызли её изнутри.

Почему она идёт за ним?

Почему не ушла, когда была возможность?

Почему её тело слушается его, как будто она, тень, привязанная к пламени?

Она вспомнила.

Ясно, как вспышка молнии в ночи.

Она летала.

Не как человек. Не как женщина.

А как Сущность Темного Ангела.

С крыльями из пепла и кинжалом из самой бездны.

И тогда — луч.

Яркий, как наказание.

Он сбил её с небес, расколол сознание, и вернул в тело человека.

Но разум… её разум остался целым.

Она посмотрела на свои руки.

И вспомнила силу.

Сжала пальцы.

Сосредоточилась.

И в миг тьма приняла её.

Чёрные пластины обвили тело, сплетаясь в доспех, тяжёлый, как проклятие.

Маска закрыла лицо, гладкая, без черт, без эмоций.

В руке возник кинжал, из той же тьмы, из которой был сплетен доспех.

Люмина воскресла.

Сущность Темного Ангела. Но с человеческой душой.

Она подняла взгляд на спину Ридевальда.

И задумалась.

Убить? Или улететь?

В этот миг в его голове шёпот.

«Она пытается сбежать».

Осокол на поясе Ридевальда предупредил.

Ридевальд резко обернулся и замер.

Перед ним стояла Люмина, но уже не та.

Крылья, не полностью распущены, рвались из плоти, как лезвия сквозь кожу.

Глаза за маской горели фиолетовым огнём.

- Ах ты тварь! — зарычал он, и бросился вперёд.

Люмина рванула ввысь, но крылья не выдержали.

Она лишь подпрыгнула, паря медленно, неуверенно.

Ридевальд схватил её за ногу, вцепился, как зверь в добычу.

- Ты никуда не уйдёшь! - Ревел он, подвешенный к земле её полётом.

Люмина, не колеблясь, метнула в него шар тьмы.

Но Ридевальд, второй рукой, отбил его топором, огонь по лезвию вспыхнул, рассеяв магию.

Она рванулась вперёд, пытаясь сбросить его инерцией.

Но Ридевальд отбросил топор.

Схватился за вторую ногу.

И начал взбираться по её телу, как по лестнице.

Достиг спины.

Выхватил второй топор.

И рубанул по одному крылу.

Кость. Плоть. Магия.

Крыло сопротивлялось, оно было не просто плотью.

Оно было частью души.

Но топоры из пещеры Черной Горы, рубили даже души.

Крыло отлетело, оставив за собой шлейф чёрной энергии.

Люмина взвыла, не голосом, а вихрем боли, что вырвался из её груди.

Она рухнула.

Ридевальд вместе с ней.

Удар об скалы. Ридевальд ударился головой, из которой хлынула кровь.

Люмина пришла в себя первой.

Обрубок крыла пульсировал нестерпимой болью.

Её ангельская броня спасла тело.

Но не дала спастись.

Она поднялась на колени.

И тут же тень накрыла ее.

Ридевальд стоял перед ней.

Глаза, жёлто-зелёные, как у зверя, что голодал два месяца.

Топоры в руках.

Осокол пульсировал.

- Ты… хорошая тренировка, - произнёс он холодно. - Перед встречей с Трозелем.

И ударил её обухом в бок.

Люмина рухнула лицом в лужу.

Дождь стекал по её маске.

Он поставил ногу ей на спину.

Придавил.

Словно она не ангел, а насекомое.

- Больше не сбежишь, - прошипел он.

И одним движением, отрубил обе ступни.

Белая кровь брызнула на камни.

Люмина не закричала.

Не почувствовала боли.

Она знала, её тело восстановится.

Но это не имело значения.

Потому что Ридевальд уже сказал:

- Я помню твою регенерацию.

Каждый раз, как ты попытаешься уйти, я буду отрубать тебе ноги.

Он сел рядом.

Усталый. Злой. Оправданный.

Люмина лежала.

Не сопротивлялась.

Не плакала.

Только смотрела в дождь.

Глава 32: План Войны

Рассвет над Храмом Забытых был бледным, дождь моросил, будто сам устал от самого себя. Блеклые лучики солнца, прорвавшись сквозь вечные тучи, коснулись чёрного базальта стен, будто благословляя собравшихся.

Главный зал вновь наполнился лидерами кланов и их соратниками. Вчерашняя ярость уступила место суровой решимости. Все молчали, но в каждом взгляде читалась готовность идти до конца.

Пемана, Аласата, Ксандр и Валдемар встретили их у входа, не как правителей, а как союзников.

Без долгих речей, без церемоний, Пемана подошла к центру зала и подняла руку.

- Шестнадцать ангелов, - сказала она. - Десять Света. Шесть Тьмы. Клан «Ребор» объявлен врагом мира. Гражданская война в Тибалите угрожает стабильности всего континента. И осколки ЗеДарко всё ещё рассеяны по земле.

Она оглядела всех.

- Нам нужно распределить угрозы. Сейчас. Медлить больше нельзя.

Первым шагнул вперёд Прайдер.

- Я отправлю войска в Сильверград.

Он достал сферу связи, активировал её и сказал:

- Мория, готовь армию. Мы идём войной на Сильверград.

Пелестер кивнул.

- Эрид, - обратился он к своему воину, - отправляйся в Дом Стрел. Готовь войска. Свяжись с заместителем Прайдера и веди армию в Рыбноя. Там вы объединитесь.

Эрид коротко поклонился и вышел.

Пелестер достал свою сферу.

- Логус, - сказал он, - готовь армию. Жди Эрида в Доме Стрел. Затем марш в Рыбноя и ждите команды.

Затем заговорила Изольда.

- «ФокХаун» и «Вольники», возьмут на себя Тибалит. Две цели: прекратить гражданскую войну… и устранить Виго, Отмеченного Светлого Ангела.

Пемана кивнула.

- Принято.

- Мы с Патайной идём за Сандерией, - сказал Прайдер. - Она моя дочь… и я сам решу её судьбу.

- Я беру Сандру, - сказал Пелестер. - И свяжусь с Сейей. Она займётся Трозелем.

Леон шагнул вперёд.

- Я иду в Башню Арага. Никатена и Рональд, наша цель. Так же, нам нужно поднять Совет Клана.

Бишка сжала кулаки.

- Хогу мой. Мы сами займемся им.

Шастир, всё ещё бледный от вести о Дмитро, твёрдо произнёс:

- Я разберусь с Дмитро. Он герой нашей страны, я не позволю ему стать угрозой.

Типот обвёл взглядом союзников.

- «Войд», «Мокрое Золото» и «Стражи Бурь» займутся осколками. Мы будем их выслеживать, извлекать, уничтожать.

- Орден «Надзор» возьмёт на себя охоту на остальных Отмеченных, - сказала Пемана. - Так же, мы будем координировать, помогать, прикрывать.

Гидемал III нахмурился.

- А эта… яркая красная точка, что появилась вчера на карте? Что с ней?

Все повернулись к Аласате.

- Я пока не могу её проанализировать, - сказала она. - Но… имею в виду.

Затем она достала из сумки маленькие призмы связи, крошечные кристаллы, мерцающие тёплым светом.

- Это разработка нашего научного отдела, - сказала она. - Вложите их в ухо. Чтобы связаться со мной, нажмите и держите палец. Я сразу же услышу любого из вас. И… призма так же является предметом отслеживания вас. На моей карте я буду видеть всех вас, кто с призмой. Так мы не потеряем друг друга.

Один за другим все вложили призмы в ухо.

Тихий звон прокатился по залу, как звук будущей победы. На карте начали отображаться все точки, кто вложил призму в ухо.

Пемана вышла в центр.

- Слушайте меня, - сказала она, и в её голосе звучала не власть, а вера. - От наших действий зависит, умрёт ли мир… или выживет. Мы уничтожим тех, кто угрожает жизни. Мы остановим ангелов. Мы соберём осколки. Мы сохраним то, что ещё можно спасти.

Она подняла взгляд.

- Вы — не просто кланы. Не просто правители своих земель! Вы — последняя надежда Заблодонии!

Тишина.

Затем — кивки. Сжатые кулаки. Решимость в глазах.

Без лишних слов, без пафоса, альянс распрощался, пожелав друг другу удачи.

Один за другим они покинули Храм Забытых.

Холодное утро окутало двор Храма Забытых тонкой дымкой тумана. Воздух был пропитан запахом мокрого камня.

Пелестер, Касси, Бишка и Вариана вышли на улицу. За их спинами священные стены храма, впереди война, разветвлённая, как корни древнего дерева.

Пелестер достал свою призму связи нажал на неё.

- Сейа, - произнёс он. - Вы там?

Через мгновение раздался голос Сейи, уставший, но твёрдый.

- Пелестер… Мы не смогли остановить ритуал. «Ребор» провёл его. Светлый Ангел… уже пробуждён.

- Я знаю, - ответил Пелестер. - Критей сам во всём признался на собрании. Где вы сейчас?

- Мы нашли в Гробнице… странную дверь, - сказала Сейа. - Шагнули в неё и оказались в Крепости Святого Крыла. Как будто дверь вела сквозь пространство.

Она замолчала на миг.

- А как у вас? Как прошло собрание?

- Мы создали альянс, - ответил Пелестер. - Объединили кланы. Объявили войну «Ребору». У нас есть данные по всем Отмеченным, и Тьмы, и Света.

Он сделал паузу. Голос его стал тише.

- Сейа… Трозель сейчас в Даргхохе.

Тишина на другом конце.

- Я… отправлюсь туда немедленно, - прошептала она.

- Я еду в Дом Стрел, - сказал Пелестер. - Там Сандра. Она… стала Отмеченной Светлого Ангела.

- Я её почти не знала, - сказала Сейа. - Что ты собираешься с ней делать?

- Не уверен, - честно ответил он. - На месте разберусь.

Он замолчал, затем добавил:

- Я буду отслеживать перемещения Трозеля. Если он улетит из Даргхоха, то ты первой узнаешь. Верни его домой, Сейа.

- Обещаю, - сказала она.

- Удачи.

Пелестер отключил связь и убрал призму в сумку.

Он подошёл к Бишке, Касси и Вариане.

- Что будешь делать? - Спросил он Бишку.

- Возвращаюсь в Энлакастали, - ответила она. - Аласата сказала, что Хогу часто бывает там. Мы его поймаем в родных стенах. А ты?

- В Дом Стрел, - сказал Пелестер. - Нужно пленить Сандру, пока она не превратилась в ангела. И курировать штурм Сильверграда.

Бишка кивнула.

- Береги себя, Пелестер. Не дай Тьме… или Свету… забрать тебя.

- Я уже потерял слишком много, - ответил он. - Больше не отдам ничего.

Они обнялись, коротко, как товарищи по оружию, которые понимают, прощание может стать последним.

Затем Пелестер и Касси сели на своих теневых коней, тех, что пили тьму вместо воды и бежали быстрее ветра.

Животные фыркнули, их глаза вспыхнули фиолетовым, и они помчались по дороге, ведущей на юго-восток, к Дому Стрел.

Тени теневых коней, как живые, скользили по мокрой дороге, оставляя за собой лишь лёгкий след, быстро стираемый дождём. Ветер, впервые за долгое время, нес не только пепел, но и запах прелой листвы, признак того, что природа всё ещё жива.

Пелестер и Касси ехали молча. Только копыта, мерно стучащие по камню, нарушали тишину.

Наконец Касси нарушила молчание.

- Как прошла твоя встреча с Аласатой?

Пелестер не сразу ответил. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, где на горизонте уже маячили золотые башни Кресграда.

- Я пообещал ей… закончить войну как можно быстрее, - сказал он тихо. - Поэтому сначала займемся Сандрой. Затем я присоединюсь к штурму Сильверграда. Критей не остановится сам. Его нужно уничтожить, до того, как он сделает что-то гораздо ужаснее.

Касси нахмурилась.

- А правильно ли сейчас бросать все силы на Сильверград? - Спросила она. - Главная угроза теперь не «Ребор», Пелестер. Это ангелы. И осколки. И та красная точка, что появилась на карте. Ты сам сказал, Светлый Ангел, не спасение. Это геноцид в святой оболочке.

Пелестер сжал поводья. Он знал, что она права. Но в его голове всё ещё звучал голос Критея, полный безумной веры: «Свет очистит мир».

- Ты права, - наконец сказал он. - Критей никогда не был таким… безрассудным. Он всегда играл на опережение. А теперь будто бросил всё в огонь. Возможно, он что-то знает. Или… кто-то управляет им.

Касси вздохнула.

- Тогда доверь войну с «Ребором» Эриду и Логусу. Они справятся. А ты… ты нужен там, где сражаются не армии, а судьбы. Твоя сила, не в тактике, Пелестер, для этого есть Логус. Твоя сила в том, что ты можешь стоять лицом к лицу с ангелом… и не отвести взгляд.

Пелестер молчал долго. Ветер трепал край его плаща. Он вспомнил Трозеля. Сандру. Аласату. И всех, кого он уже не успел спасти.

- Ты права, - сказал он наконец. - После Сандры… мы не поедем в Сильверград. Мы отправимся за следующим Отмеченным. Пусть Эрид ведёт войну с «Ребором». А мы — с Самим Концом.

Касси кивнула.

- Тогда сообщи ей. Аласата должна знать, что ты изменил план.

- Хорошо, - ответил Пелестер, касаясь уха.

Тени коней ускорили бег.

Над головой, сквозь редкие тучи, мелькнула звезда, редкость в эти дни.

Глава 33: Бог Ключей

Тишина, что нависла над руинами Крепости Святого Крыла, была обманчивой. Она не принадлежала покоящемуся миру, она была паузой перед ударом. Перед решением, которое изменит всё.

Герои стояли перед дверью. Та самая, что проглотила пять лет их жизни и выплюнула лишь Кие.

И тогда раздался голос.

- Кие… - прозвучало эхом, но не изнутри двери, а будто из самой плоти воздуха. - Опять ты? Ты же с трудом вырвалась из Кошмара Тысячи Отражений… Зачем возвращаешься? Чтобы вновь утонуть в том, откуда не все могут вернуться?

Кие не дрогнула. Её пальцы сжались на рукояти кинжалов, но она не ответила. Вместо этого резко шагнула вперёд и выкрикнула:

- Покажись!

Голос рассмеялся, мягко, почти с жалостью.

- Ты привела новую добычу Новым Богам. Молодую плоть, горячие сердца, свежие души… Они так сладки в первые мгновения перед падением. Уйдите. Все. Вы совершаете жестокую ошибку.

Мгновение и голос узнал каждого:

- Ты, Сейа… Ты должна была быть у Трозеля. Там, где он сейчас, в пепле Бардала, под взглядом ЗеДарко. Но я немного ошибся… и отправил тебя сюда, в эти руины, вместо Даргхоха. Прости.

Сейа резко подняла голову. Её глаза сузились.

- Откуда ты знаешь о нём? О нас?

- Я знаю всё, - ответил голос, и в его интонации не было гордыни, лишь усталость. - Ваша встреча с ним не просто судьба. Это ось, вокруг которой вращается выживание мира. Если вы не воссоединитесь, то всё рухнет. Вся жизнь на этой земле.

Затем он обратился к Фелиции.

- Гримуар… Не ищи его. Он не для тебя. Не для «Ребора». Не для кого-либо из живущих. Его носил Сайхара — единственный смертный, чья душа была чиста настолько, чтобы не сгореть от его власти. Он погиб. И гримуар должен остаться за дверью.

Фелиция сжала челюсти, но не ответила.

- Бартали… - продолжил голос, и в его тоне мелькнула почти материнская печаль. - Ты мечтаешь возвысить «Драконобой» через эту дверь. Но судьба твоего клана решается не здесь. Она решается сейчас, на западе, в землях Тибалита. Желоб привел свой клан в Тибалит ради того, о чем вы все давно мечтали. Иди к нему. Пока не поздно.

Бартали дернулась, как от удара. Имя Желоба ударило её в самое сердце.

- А ты, Зи… - голос стал резче, почти колючим. - Я вижу огонь в твоей груди. Ты хочешь мести. Ты хочешь убить Прайдера за Ивана. И думаешь, что это путь? Ты тратишь время на дверь, которая не вернёт тебе его. А Прайдер… он живёт. Где-то. И спит спокойно.

Зи застыла. Лук в её руках дрожал.

- И вы… - голос обратился к Нексусу-7, чьи оптические датчики светились в полумраке. - Вы созданы не для того, чтобы следовать за Кие, как стая за вожаком. Вы должны уничтожать Ангелов. Всех. Без разбора. Их сущности, яд для мира. Вы сбились с пути.

Грешник вдруг шагнул вперёд.

- А почему ты так переживаешь? Ты же… Бог? Зачем тебе наш мир?

Долгая пауза.

- Потому что богам нужна вера, - прозвучал ответ. - Они не живут сами по себе. Они зеркало живых. Без ваших молитв, ваших страхов, ваших надежд, они гаснут. Конец света? Это не просто пепел и руины. Это смерть для нас всех. Даже для тех, кто прячется за дверью.

Затем он снова обратился к Кие.

- Пять лет назад вы вошли не по своей воле. Вас заманили. Кто-то украл Ключи Древних и оставил дверь открытой. Не ради спасения мира… а ради эксперимента. Ты ищешь ответы там, где их нет. Темный Ангел лгал. Или… сам был обманут.

- Нет! - Вырвалось у Кие. - Он сказал, что за дверью есть артефакт который спасет мир! Что только им можно остановить ЗеДарко!

- Он видел то, что хотел видеть, - прошептал голос. - Как и ты.

Тишина. Ветер шелестел обломками черепицы. Герои стояли, как статуи, будто каждый взвешивал: верить… или нет?

И тогда дверь вспыхнула.

Не синим. Не чёрным. А белым, ослепительным светом, как если бы внутрь ворвалось само солнце.

Из проёма шагнул он.

В белой рясе, обмотанной цепью, с которой свисало множество ключей. На голове капюшон, скрывающий лицо. А в руке большой меч.

- Я — Кхи, Бог Ключей, - произнёс он, и на этот раз голос был не в воздухе, а внутри головы каждого. - Хранитель Врат, Страж Междумирья, Слуга Веры… и Палач тех, кто ворует судьбу у других.

Он поднял посох.

— Уходите. Пока можете.

Свет, исходящий от Бога Ключей, мерцал, как пламя на ветру, не угрожающе, но неумолимо. Он стоял посреди руин Крепости Святого Крыла, как статуя, вырезанная из самой памяти мира. Его плащ из теней и ключей шелестел без ветра, а взгляд, скрытый под капюшоном, видел не лица, а судьбы.

- Уходите, - повторил он, и в этом слове не было злобы. Только усталость. - Вы ещё не поняли? За этой дверью, нет ответов.

Но Кие не слушала.

Она никогда не слушала, когда речь шла о цели.

Сжав в ладонях кинжалы, она выкрикнула:

- Я не позволю тебе решать, что мне нужно!

И бросилась вперёд.

Её прыжок был стремителен, почти как у тибальской охотницы, но Бог Ключей даже не двинулся. Просто взмахнул рукой, будто отгоняя муху.

Воздух сжался.

Кие врезалась в каменную стену, как марионетка с перерезанными нитями. Кинжалы вылетели из её рук, задребезжав по полу. Она рухнула на колени, но глаза её все ещё горели.

Сейа обернулась к Грешнику.

- Мы должны помочь ей! - Выдохнула она.

Грешник, стоявший в тени обломков, нахмурился. Он опустил свой молот.

- Нет, - сказал он твёрдо. - Это не наша битва.

И, не дожидаясь возражений, схватил Зи за запястье и Айли Лилу за костлявую руку. Зи попыталась вырваться, но он уже тянул их прочь.

- Бежим! - Приказал он.

Четверо исчезли в арке разрушенной галереи, оставив Кие, Бога Ключей и остальных у двери.

Бог Ключей проводил их взглядом. В его голосе, когда он заговорил снова, прозвучало что-то вроде… одобрения.

- Это правильное решение, - произнёс он.

Но в тот же миг — бум!

Под его ногами взорвалась плазменная сфера, вырвавшаяся из ладони Нексуса-7. Вспышка озарила руины, расплавив камень и подняв облако пыли.

Бог отпрыгнул, не в панике, а с изяществом, как будто танцуя.

И тут началась настоящая атака.

Фелиция первой ринулась вперёд, её клинок, заточенный на убийство, сверкнул в воздухе. Удар за ударом — точно, яростно, без сожаления. Но каждый её выпад парировался. Не мечом. Не щитом. Просто воздухом, который складывался в преграду, будто сама реальность защищала Кхи.

Катор натянул лук. Две стрелы, одна за другой, вонзились в грудь и плечо Бога. Но тот даже не дрогнул. Ключи на плаще звякнули, как смех.

Тогда Бубси включила энергетический клинок.

Сине-розовое лезвие рассекло ткань его рукава и плоть под ней, не глубоко, но достаточно, чтобы кровь (или то, что ей подобно) потекла по костяным пальцам.

На мгновение Бог замер.

А затем исчез.

И появился за спиной Корделиуса.

Тот стоял, погружённый в заклинание, его руки плели в воздухе нити тёмной магии, предназначенной, чтобы уничтожить Бога. Но он так и не успел закончить.

Меч Кхи, пронзил Корделиуса насквозь.

- НЕЕЕЕТ! - Завыл Муррэй, бросаясь вперёд.

Корделиус рухнул. Его глаза, ещё мгновение назад полные концентрации, стали пустыми. Зелёное пламя на его руках погасло.

Бог Ключей выдернул меч. Он не выглядел злым. Только усталым.

- Хватит, - сказал он. - Если вы продолжите, то я убью вас всех. Не из ненависти. Из необходимости.

Но в этот момент, тень.

Кие, которую все считали поверженной, уже стояла за его спиной.

Она схватила цепь с ключами, оплетавшую его шею, и рванула на себя. Другая её рука, дрожащая, окровавленная, вонзила кинжал прямо в основание шеи.

Бог Ключей замер.

Затем, просто вспыхнул.

Яркий, ослепительный свет заполнил всё пространство, выжигая даже тени. И когда он угас, Бога не стало.

Только цепь с ключами осталась в руке Кие.

Она тяжело дышала, опираясь на стену, но не выпускала добычу.

И тогда, из воздуха, из камней, из самой двери, раздался голос:

- Упрямые… идиоты. Вы не верите. Вы не слушаете. Вы выбираете боль, как мать выбирает ребёнка. Хорошо. Если так сильно хотите, входите. Пусть ваша смерть станет последним отражением в зеркале мира.

Тишина.

Фелиция и Муррэй уже стояли над телом Корделиуса. Муррэй рыдал, прижимая голову друга к груди. Фелиция медленно опустилась на колени. Пальцы её дрожали, когда она коснулась щеки погибшего.

- Он… не дышит, - прошептала она.

Нексус-7 подошёл ближе. Его реактор мерцал, как сердце, разрывающееся от боли.

Кие смотрела на цепь в своей руке. Ключи звенели, тихо, почти просительно.

Она подняла глаза на дверь.

И в этот момент дверь затрещала, будто смеялась сквозь камень и время.

Глава 34: Тяжелый Выбор

Лес за Крепостью Святого Крыла был тих. Даже вороны замолкли, будто уважая скорбь живых. Грешник шёл впереди, его молот волочился по мокрой земле, оставляя за собой борозду, как шрам. За ним Сейа, Зи и Айли Лилу, чьи кости тихо постукивали при каждом шаге, будто молитва, обращённая не к небу, а к самой земле.

Первыми нарушила молчание Сейа. Её голос был спокоен, но в нём звенело обвинение:

- Почему мы не вмешались?

Грешник не обернулся. Его ответ прозвучал глухо, почти как приговор:

- Это не наш бой. И не бой смертных вовсе. Боги не то, с чем можно сражаться. Это не бездушные, не клан «Хранители», даже не Отмеченные. Это… высшие существа. Они дышат верой и временем, как мы воздухом. Связываться с ними, всё равно что пытаться сжечь огонь водой.

Зи фыркнула, обгоняя Сейу и став рядом с Грешником.

- Кие всё равно туда пойдёт. Она не из тех, кто останавливается перед дверью. Особенно если за ней истина. Она доберётся до неё, даже если вся Вселенная станет на её пути.

Она задумалась и добавила с горечью:

- Неужели тебе самому не интересно… что там, за дверью?

Грешник, наконец, остановился. Повернулся. В его глазах не было любопытства, только усталость веков.

- Конечно, интересно, - признал он. - Откуда берутся боги? Кто писал суть этого мира? Как зародилась первая искра жизни? Да, это увлекает. Но, Зи… мы не на экскурсии. Мир сейчас балансирует на лезвии. Ангелы восстали. Кланы рвут друг друга на куски. И где-то посреди всего этого, Кие, которая своим идиотским упорством, пытается разбудить то, что будить не стоит!

Он помолчал, глядя вдаль, где за деревьями начинались холмы Даргхоха.

- Время для чаепитий с богами никогда не придет. Сейчас время выживать.

Айли Лилу кивнула, её череп едва слышно скрипнул.

- Он прав, - сказала она, голос её звучал как шелест старинных свитков. - И особенно важно не допустить, чтобы Гримуар Сайхары попал не в те руки. В нём не просто магия. В нём сама структура реальности. Это не книга. Это инструмент. И если им воспользоваться… даже случайно… он может стереть всё живое одним щелчком пальца.

Грешник присвистнул.

- Тогда остаётся надеяться на благоразумие Кие. И на то, что душа у неё, как у её отца.

Зи резко обернулась.

- Ты… знал Кие?

Грешник усмехнулся, горько, без веселья.

- Ещё бы. Я видел её еще младенцем. Родилась в самый разгар Войны за Тьму. Её отца звали Астриан. Один из немногих, кто сражался не за славу, не за клан, а за… правду. Он был героем. Последним, кто видел обоих ангелов лицом к лицу. А потом его убил Светлый Ангел — в последней битве, перед запечатыванием.

Зи замерла. В глазах её вспыхнуло озарение.

- Почему… за все это время… ты ни разу не рассказал о Войне за Тьму?

Грешник опустил взгляд. Его голос стал тише, почти шёпотом:

- Потому что память стёрта. После того как Араг запечатал Темного Ангела, мир… почти все забыл. Не полностью, но так, что каждый помнит лишь обрывки. Один клятву на закате, другой лицо павшего друга, третий звук колокола перед гибелью города. Чтобы собрать целую картину Войны за Тьму, нужно сложить сотни тысяч осколков чужих воспоминаний.

Он поднял глаза.

- Я помню только одно: Араг запечатал Темного Ангела. Куда исчез сам Араг, не знает никто. Что стало с Светлым Ангелом, я уже не помню. И, возможно, это хорошо, что не помню.

Айли Лилу вдруг заговорила, и в её голосе зазвучала тень древнего ужаса:

- Я помню призыв Ангелов в Войне за Тьму. Это сделал клан «Тени Рассвета». Они искали не власти, а абсолютного контроля над Заблодонией. Они верили, что могут управлять даже богами. Однажды они вызвали Хозяина Преисподни, существо, что пожирало города целиком. «Хранители» едва выстояли. Их города горели неделями.

- И где они теперь? - Спросила Сейа, впервые за долгое время отрывая взгляд от земли.

- Уничтожены, - ответила Айли. - В Войне за Тьму. Их земли граничили с территорией «Хранителей». Те не простили им призыв. Не осталось ни одного камня над другим. Только пепел.

Тишина легла на тропу, как покров.

Герои молча шли дальше. Путь их лежал в Даргхох, город, что стоит на пути к Северу, к горе Бардал, к тому месту, где, по данным Аласаты, был замечен Трозель. Сейа шагала всё быстрее, будто ноги сами несли её к нему.

Она не говорила ни слова. Но все чувствовали: встреча неизбежна.

И никто не знал, станет ли она воссоединением… или прощанием.

Ветер стих. Крепость Святого Крыла затаила дыхание, будто понимала, сейчас решится не просто судьба отряда, а само будущее мира.

Кие, Катор и Бартали стояли перед дверью. Та самая, что поглотила пять лет их жизни и выплюнула лишь Кие, измученную, но не сломленную. За их спинами могила. Простая, без надписи, выложенная из обломков крепостной стены. На ней лежал обугленный кусок дерева. Всё, что осталось от посоха Корделиуса.

Фелиция и Муррэй стояли у могилы. Муррэй молчал, его уши были прижаты к голове, хвост опущен. Фелиция сжимала рукоять меча так, что костяшки побелели.

Чуть в стороне, в тени разрушенной арки, стояли Нексус-7 и Бубси. Технолоиды не дышали, не моргали, но их реакторы пульсировали, медленно, тревожно, как сердца перед прыжком в пропасть.

Нексус-7 нарушил тишину:

- Может, он прав… Бог Ключей. Может, мы не должны будоражить это осиное гнездо. Дверь, не врата к спасению.

Кие не обернулась. Её пальцы уже сжимали цепь с ключами так, будто это последняя нить, связывающая её с прошлым.

- Никто не сможет меня переубедить, - сказала она тихо, но чётко. - Я иду туда. Одна или нет, не важно. Если вы передумаете… я пойму. Я даже не буду вас осуждать. Но я не остановлюсь.

Катор вздохнул. Он подошёл ближе, его лук мягко стукнул о броню.

- Ты же сама сказала, вы потеряли пять лет за несколько дней. А если мы зайдём сейчас, то выйдем через десять? Двадцать? А что, если за это время ЗеДарко уничтожит всё? Что, если, пока мы будем искать правду в лабиринтах времени, мир сгорит без нас?

Кие медленно повернулась к нему. В её глазах не было сомнения. Только боль, превращённая в сталь.

- Это не важно, - сказала она. - Потому что там, за этой дверью, ключ ко всему. Темный Ангел обещал. Он сказал, что только там можно остановить конец. Я верю ему. Даже если он солгал, я должна проверить.

Она глубоко вдохнула и повернулась ко всем.

- Кто идёт со мной?

Тишина. Потом все начали смотреть друг на друга.

Нексус-7 и Бубси переглянулись. В их движениях не было колебаний, только расчёт и долг.

- Исследование этой двери — наша миссия, - сказал Нексус-7. - Мы созданы не для того, чтобы бежать от тайн. Мы для того, чтобы их изучать. Мы идём.

Катор кивнул, не глядя на могилу, но его слова были адресованы ей:

- Я иду. Я должен найти Цуму. Живой или мёртвой, неважно. Я не оставлю её там, в том кошмаре.

Бартали молчала дольше всех. Её пальцы нервно теребили край плаща. Слова Бога Ключей звучали в голове, как эхо:

«Судьба твоего клана решается на западе… Иди к Желобу».

Она хотела вернуть «Драконобою» былую славу. Хотела найти его, последнего, кто ещё верил в честь. Но… любопытство. Жажда узнать, что скрывается за дверью.

Она подняла глаза на Кие. Взгляд был твёрд.

- Я иду.

Фелиция и Муррэй медленно подошли. Фелиция остановилась в трёх шагах от двери. Её голос был сух, как пепел.

- Глупо мстить богу. Глупо рисковать ради иллюзий. Но… я здесь не ради мести. Я здесь за гримуаром. И без него я не уйду. Даже если за дверью ад. Даже если я не вернусь.

Муррэй кивнул, не сказав ни слова. Его глаза были полны решимости.

Кие оглядела их всех.

И впервые за долгое время, улыбнулась. По-настоящему.

- За этой дверью нас ждёт либо смерть… либо спасение мира. А когда мы вернёмся, возможно, мир уже не будет таким, каким мы его помним. Он будет либо уничтожен… либо возрождён.

Все кивнули. Без слов. Без клятв. Только взгляды, скреплённые общей целью и надеждой.

Кие подняла цепь с ключами. Ключи зазвенели, мягко, почти ласково. Она выбрала самый массивный, чёрный, как обсидиан, с рунами, выгравированными не рукой, а самим временем.

На двери не было замочной скважины. Только гладкая, древняя поверхность с ручкой.

Но когда она приложила ключ к двери, та затрепетала.

Синие вены вспыхнули ярче. Камень застонал. И медленно, со скрипом, будто сама реальность с трудом размыкала свои челюсти, дверь открылась.

За ней не было света. Не было тьмы.

Была пустота, полная голосов, имён и судеб, ожидающих тех, кто осмелится сделать шаг.

Кие сделала его первой.

Остальные — за ней.

И дверь закрылась за ними…

***

- На двери был ваш язык? - Спросила Зи.

- Да. Эта дверь, создание родеженов. За ней находится междумирье — Божья Земля Обетованная.

- То есть, они создали дверь которая ведет в мир где живут Боги? - Спросил Грешник.

- Да. Но я не думала что она здесь, на Заблодонии. Родежены своей магией уничтожили Междумирье. Точнее, превратили чудесный, красочный мир в кавардак, хаос, переплетенный разными путями. Внутри двери милионы других дверей. Лабиринт безумия. Но родежены... В общем, теперь это Тюрьма Богов.

Глава 35: Санрийцы

На борту корабля «Надзора», выкованного из живого металла и зачарованного камня, царила напряжённая тишина. Ветер, до этого моросивший мягко, вдруг стал резким и злым. Волны набирали высоту, будто море предчувствовало бурю, не стихийную, а кровавую.

В рубке капитана, окружённой магическими рунами и картами, сияющими в полумраке, Кайан стоял перед Пэрри, женщиной с лицом, выточенным из гранита, и глазами, что видели сотни штормов.

- Пемана сообщила мне, - сказал Кайан, голос его звучал ровно, но с оттенком тревоги, - что ты Отмеченная. Светлого Ангела.

Пэрри резко обернулась. Её пальцы замерли на рукояти своего меча.

- Что? - Выдохнула она. - Но… я ничего не чувствую! Ни метки, ни голоса, ни видений!

- Метки не всегда объявляют о себе сразу, - ответил Кайан. - Но Панель не ошибается. Аласата подтвердила: твоё имя в списке.

Пэрри побледнела. Она поднялась со своего стула.

- Что теперь?

- Есть один путь, - сказал Кайан. - Мы не знаем, проснётся ли ангел в тебе. Но если проснётся, ты станешь угрозой. Для всех. Даже для себя.

Он достал из-за пояса семя Бездны, чёрный кристалл, пульсирующий в такт сердцу Тюрьмы. Все воины «Надзора» носили его на случай, если нужно пленить чудовище.

- Я вызову Селесту. На время… ты будешь в Тюрьме Бездны. Лисия уже изучает способы извлечь метку. Мы найдём лекарство.

Морвена фыркнула и выходя из рубки проронила:

- Какие же вы братья и сестры, - прошипела она, - если «спасти», значит запереть в тюрьме бездны.

Пэрри глубоко вздохнула. В её глазах не было страха. Только решимость.

- Сделай это.

Кайан раздавил семя в ладони.

Из трещины в полу вырвался портал Бездны, чёрный, без звука, без света, лишь пульсирующая пустота. Из него шагнула Селеста.

- Кайан, - прошептала она. - Ты снова зовёшь Бездну к жизни.

- На время, - ответил он.

Селеста кивнула, взяла Пэрри под руку и в этот момент…

Взрыв.

Корабль качнуло, как игрушку в руках гиганта. Гул прокатился по палубе, разнося стёкла в иллюминаторах. Где-то вдалеке раздался крик Лами:

- Кайан! На нас напали!

Они выбежали на палубу.

Там царила битва.

Роза, стоя на коленях, вытягивала руки к морю. Перед ней, из пены и соли, вырастали булыжники, которые она метала в врагов с силой катапульты. Её шляпа слетела, светлые волосы развевались, как знамёна.

- Санрийцы! - Закричала она, не оборачиваясь. - Тролли с Довердона! Три корабля! Пираты!

Кайан вскинул голову.

Да. Три судна, грубые, обшитые костью и железом, с парусами из шкур и знамёнами в виде черепов. На их бортах прыгали санрийцы, массивные, зеленокожие, с клыками и топорами. Их раса веками промышляла пиратством, грабежами и работорговлей. Они не боялись богов. Они боялись только пустых животов.

Но сегодня они ошиблись.

Кайан включился.

Из его тела вырвались плети артефакта, сталь, плоть, свет и тьма. За мгновение он превратился в биоброню: крылья-клинки, рог-антенна, сенсорные глаза, ядро в груди, пульсирующее боевой энергией.

- Уводи Пэрри! - Приказал он Селесте.

Но Пэрри не двинулась.

- Я капитан этого корабля, - сказала она, хватая меч со своего пояса. - И пока я дышу, я не сдамся пиратам.

Кайан посмотрел на неё.

- Тогда держись, капитан, - сказал он. - Сейчас будет гроза.

Он забрался на борт корабля.

- Приближайтесь к ним! - Приказал Кайан, его голос, усиленный биобронёй, прокатился по палубе, заглушая рёв волн и крики врагов. - Я займусь одним кораблём. Остальные берите на абордаж!

Не дожидаясь подтверждения, он взмыл в воздух.

Не прыгнул. Не взлетел. Просто исчез с палубы и появился над кораблем санрийцев, зависнув на мгновение, как комета перед падением. Затем — удар. Его тело врезалось в палубу вражеского корабля с такой силой, что доски треснули, а два санрийца упали за борт, даже не успев вскрикнуть.

Санрийцы застыли.

Это было не чудовище. Не демон. Это было оружие, облачённое в плоть и сталь, с глазами, не моргающими, с клинками на локтях, что дышали смертью. Их предания не знали такого. Их боги не предупреждали.

Но страх длился секунду.

- Убить его! - Заревел самый крупный санриец, занося топор.

Они бросились вперёд, десятки, с клыками, когтями, яростью и жаждой наживы.

Кайан не двинулся с места.

Его крылья-клинки, выросшие из локтей, вспархнули вверх, вниз, по кругу. Движения были настолько быстрыми, что воздух задымился. Головы падали. Руки отлетали. Тела разрезались, как ткань.

За три секунды палуба опустела.

Последний санриец упал на колени, дрожа, закрывая рукой вспоротый живот.

- Что… что ты?!

Кайан молча прошёл мимо него и направился в оружейную.

Там, в полутьме, пахнущей порохом и гнилью, он нашёл всё, что нужно: пушечные ядра, бочки с чёрным топливом, мешки с порохом — достаточно, чтобы отправить корабль на дно вместе с мертвой командой. Его рог, ядро энергетического поля, вспыхнул.

Магнитно-биологический импульс пронзил бочку с порохом.

Вспышка.

Кайан уже переместился на палубу и прыгнул в воду, когда за его спиной взорвался весь корабль. Огонь взметнулся к небу, разбрасывая обломки, тела и пепел. Волна накрыла оба оставшихся судна, заставив санрийцев паниковать.

Роза всё ещё метала булыжники.

Лами рубилась с троллем у мачты, её огромный меч оставлял светящиеся следы.

Пэрри стояла у штурвала, её клинок был окровавлен.

Морвена с яростью в глазах отсекала голову ещё одному пирату своей косой.

Кайан вынырнул из воды, и тут же увидел картину.

Два вражеских корабля санрийцев уже лежали бортами вплотную к кораблю «Надзора», и по абордажным мосткам хлынули волны зеленокожих воинов. На палубе бушевала схватка без правил: крики, звон стали, треск магии.

Пэрри, с мечом в руке, лицо в крови, но взгляд, как у бури.

Морвена, коса вращалась, рассекая воздух, её движения были танцем смерти.

Селеста, тихо, без звука, убивала одним касанием, будто забирая не жизни, а души.

Роза колдовала землю под ногами врагов на их кораблях, заставляя доски палубы раскалываться.

Лами рубила врагов своим двуручным тесаком.

Моряки «Надзора» сражались спина к спине, как братья, как стена.

Но над всем этим возвышался Моргроль Громкий — вождь санрийцев, гигант с шрамом от лба до подбородка и копьём, выкованным из костей морских драконов. Он стоял посреди палубы, глядя на Пэрри, и хрипло заревел:

- Сдавайтесь! Отдайте корабль и сокровища, оставлю вас в живых! Иначе… вы все станете кормом для морских червей!

Морвена плюнула ему под ноги.

- Пошел к черту, урод!

И бросилась вперёд, коса сверкнула, как молния.

Моргроль парировал, но Морвена уже подпрыгнула, намереваясь нанести решающий удар сверху.

И в этот момент, всё остановилось.

Из неба раздался крик.

Не человеческий. Не звериный. Ангельский, такой, что душа дрожала, а плоть пыталась разорваться.

Все замерли.

Даже волны.

Все подняли головы.

Сквозь тучи, окутанные дымом и огнём, к кораблям приближалось крылатое существо. В красных доспехах, с белыми крыльями, будто вырезанными из света. Это была Отмеченная Темного Ангела, та, что, видимо, отследила метку Пэрри.

Роза посмотрела на Пэрри.

И в этот миг капитан закричала.

Не от боли. От перерождения.

Её тело содрогнулось в конвульсиях. Из спины, взрыв крови. Два огромных чёрных крыла прорвали плоть и одежду, расправились в полную силу. По коже Пэрри поползла розовая броня, не как у Кайана, а из небесной стали. Из глаз потекла чёрная жидкость, но в мгновение ока она трансформировалась в шлем — розовый, изящный, с узорами, напоминающими морские волны.

Пэрри превратилась.

Перед глазами всего отряда, предстала Сущность Светлого Ангела, но с чёрными крыльями и розовой бронёй, будто свет и тьма смешались в ней в единое.

Роза стояла с открытым ртом. Она видела многое за свою вечную жизнь. Но такого, никогда.

Пэрри взмыла в небо.

Просто, взмахнула крыльями и оторвалась от земли, как лист на ветру.

И бросилась на ангела в красных доспехах.

Их столкновение разорвало небо.

Молнии хлестнули по воде. Волны взметнулись в десятки метров. Корабли качнулись, как щепки.

На палубе Моргроль зарычал:

- Это… это их война, не наша! Уходим!

Санрийцы бежали к своим кораблям.

Там, среди туч, две ангельские сущности сражались не на жизнь, а на уничтожение.

Глава 36: Третье Пробуждение

Паника охватила санрийцев, как чума. Их вождь, Моргроль, ещё сражался, но большинство уже метались по палубе, пытаясь уйти от безумия, развернувшегося в небе. Некоторые бросились на свои корабли и, не целясь, начали стрелять из пушек, не в корабль «Надзора», а в ангелов, будто надеясь, что огонь уничтожит и тех, и других.

Пэрри, сорвалась вниз, как молния. Её удар, кулаком, усиленным ангельской силой и врезался в грудь ангела в красных доспехах. Та пролетела сквозь воздух, как стрела, и пробила сквозную дыру в корпусе одного из пиратских кораблей. Дерево треснуло, паруса вспыхнули, и судно начало тонуть, накреняясь в чёрную пучину.

На палубе «Надзора» бушевала другая битва.

Морвена танцевала вокруг Моргроля, её коса свистела в воздухе, оставляя за собой следы серебряного света. Санриец был силён, каждый удар его копья мог расколоть камень, но ловкость Морвены была не от мира сего. Она уходила от ударов, как дым, парировала остриё косой, будто читала его мысли.

Но Моргроль не был честным воином.

Когда понял, что проигрывает, он схватил двух своих соплеменников и подставил их как щит, крича:

- Ты не посмеешь!

Морвена на миг замерла. Но лишь на миг.

- Трусливый урод, - прошипела она. - Ты не уйдешь живым!

И в этот момент, ангел в красных доспехах вылетела из воды.

Её крылья не были мокрыми. Вода отступала от неё. В руке она держала арбалет, выкованный из костей забытых богов. Не целясь, она выстрелила.

Болт, быстрее звука, вонзился в одно из чёрных крыльев Пэрри.

Капитан вскрикнула, не от боли, а от разрыва связи с небом. Она потеряла высоту, завертелась в воздухе и рухнула в океан.

Ангел в красных доспехах, приземлилась на палубу «Надзора» с грацией хищника. Её шлем скрывал лицо, но взгляд был направлен прямиком в угол палубы, где дрожала Санрека. Девушка, не сильная в бою, прижавшаяся к бочке, сжимающая в руках свой амулет с синей маской.

Ангел взяла новый болт. Натянула тетиву.

Но не успела выстрелить.

Из-под ног ангела вырвался огромный валун, вытащенный из самой глубины моря. Роза, стоя на коленях, руки в земле, крикнула:

- Беги, Санрека!

Камень врезался в ангела, сбив его с ног и отправив обратно в воду. Всплеск был громким.

Санрека бежала, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Страх, неотъемлемая часть её жизни с тех пор, как она осталась одна. И сейчас он был сильнее всего: ангел с арбалетом, палуба, полная трупов, крики, взрывы…

Она споткнулась о выбоину в полу и рухнула.

Из её сумки, выкатился артефакт. Тот самый, что не отреагировал ни на кого в зале. Лисия дала его Санреке «на всякий случай», вдруг в Сердце Пустоты он отзовётся.

Артефакт ударился о пол.

Санрека ударилась лбом о его сердцевину.

И тогда, всё изменилось.

Артефакт ожил.

Из него вырвались органические нити, не просто щупальца, а живые жилы, пульсирующие тьмой и светом одновременно. Они обвили Санреку, впились в кожу, в глаза, в рот, в душу. Она закричала, но не от боли, а от переписывания.

Плоть исчезла. Мышцы перестроились. Кости уплотнились.

На её теле выросла биоброня, не такая, как у Кайана или Арганы. Она была гибкой, жилистой, будто сотканной из корней и молний. Мышцы на руках и животе вились нитями энергии, питающими каждое движение. На голове шлем, украшенный острыми рогами, похожими на уши тибалов.

Из-под шлема вырывались её светлые волосы, но теперь они ожили, двигались сами, как щупальца, ощупывая воздух, ища угрозу.

Её глаза, сенсоры, мерцающие фиолетовым. Она видела не просто врагов. Она видела их намерения, их страх, их смерть.

Тем временем на палубе Кайан вышел из воды, его биоброня дымилась от соли и ран. Он искал ангелов, но неожиданно удар сбоку сбил его с ног. Мощный, точный, нечеловеческий.

Он врезался в мачту, и та, не выдержав, вырвалась с корнями из палубы и рухнула в океан.

Кайан поднялся и замер.

Перед ним стояла Пэрри. Её розовая броня теперь пульсировала агрессией, чёрные крылья были расправлены. Ангельская сущность подавила человека. Она не узнавала союзников. Она видела только цель.

- Ты угроза, - прошептала она, голос её звучал как хор из тысяч голосов.

Кайан не ответил. Он бросился вперёд.

Но Пэрри увернулась. И в следующее мгновение её нога врезалась ему в бок с такой силой, что Кайан отлетел за борт и снова исчез в воде.

На другой стороне палубы Морвена задыхалась.

Её коса дрожала в руке. Моргроль был изнуряющим противником, неукротимый, жестокий, без чести. Она вложила всё в последний удар, но он отбил его и занёс копьё, чтобы пригвоздить её к доскам.

- Прощай, девчонка! - Зарычал он.

Но в тот же миг, его грудь взорвалась.

Не от взрыва. От выстрела.

Через тело Моргроля пробила тонкая энергетическая струя, вышедшая из кулака Санреки. Её рука дымилась, сенсорные глаза горели.

Санриец упал с круглыми глазами. Мёртв.

Морвена подняла голову.

Увидела Санреку, в биоброне, с рогами, с волосами-щупальцами, с глазами, полными нового знания.

- Какого чёрта происходит вообще?! - Вырвалось у неё, и в этом крике было больше страха, чем злости.

Санрека подошла, её шаги не издавали звука.

- Я не знаю, - тихо сказала она, голос её звучал странно, то девичий, то резонирующий, как у Кайана.

Корабль «Надзора» скрипел, как умирающий зверь. Вода хлестала через борт, палуба накренилась, мачта уже лежала в пучине, а корма медленно уходила под воду. Вокруг лишь пустота и разруха. Оба корабля санрийцев исчезли, унесённые в глубины океана.

Кайан поднялся на палубу, вода стекала с его биоброни, сияющей в последних лучах мрачного заката. Врагов больше не было. Ангелов тоже нигде не было. Только его отряд.

Санрека в новой биоброне. Лами, дрожащая, с мечом в руке, с огнём в глазах. Селеста, непоколебимая, как скала, её тень казалась глубже самой Бездны. Морвена, измученная, но живая. Роза, стояла, опираясь на посох, её лицо было бледным, но взгляд, твёрдым.

Кайан подошёл к Санреке.

- Санрека? - Спросил он, глядя на её биоброню.

- Лисия дала мне артефакт, - ответила та, голос её звучал спокойно, но с отзвуком чего-то древнего. - Чтобы проверить его реакцию на Сердце Пустоты. Но в панике… он выпал. Я упала. Ударилась лбом. И он… поглотил меня.

Кайан кивнул. Он знал это чувство. Не сопротивление. Не боль. А слияние.

Но времени на разговоры не было.

- Корабль тонет, - сказал он. - Нам не доплыть до Сердца Пустоты.

Лами взвизгнула:

- Мы утонем! Все утонем!

Моряки «Надзора» заволновались, кто-то закричал, другие бросились искать шлюпки, хотя те уже были разбиты.

Тогда Селеста шагнула вперёд.

- Молчать! - Её голос прокатился по палубе, как удар колокола в пустом храме. Все замерли. - Я открою портал Бездны, - сказала она. - Все выжившие моряки войдут. Портал доставит вас в Тюрьму Бездны, а оттуда я вас провожу в Храм Забытых.

Никто не возразил.

Моряки бросились к ней. Селеста закрыла глаза и из палубы вырвался чёрный вихрь, вращающийся без звука. Один за другим, моряки ныряли в него, исчезая в пустоте.

Когда последний скрылся, Селеста обернулась к Кайану.

- А вы? Как выберетесь?

Кайан посмотрел на своих, на Санреку, на Розу, на Лами, на Морвену. Потом на горизонт. Где-то там, за волнами, виднелся остров. Острый, чёрный, безжизненный. Сердце Пустоты.

- Мы полетим, - сказал он.

Санрека удивлённо посмотрела на него.

- Как?

- За борт… ангелы швыряли меня не раз, - усмехнулся Кайан, впервые за долгое время. - И я понял одну вещь: биоброня может парить. Но для этого нужно запустить антигравитационный импульс через оптические сенсоры.

Он посмотрел на Санреку.

- Надави на сенсоры в глазах, как будто хочешь увидеть сквозь туман. И поверь, что можешь летать.

Санрека закрыла глаза. Нажала.

И вдруг, её тело оторвалось от палубы.

Кайан взял под руки Розу и Лами.

Санрека Морвену, которая только хмыкнула:

- Ну конечно, теперь я лечу. Почему бы и нет.

Они поднялись в воздух.

Селеста смотрела на них, стоя у края тонущего корабля.

- Удачи, — сказала она. И шагнула в портал.

Портал закрылся.

А Кайан и его отряд полетели — сквозь дождь, сквозь тучи, сквозь страх и надежду, к Сердцу Пустоты.

Глава 37: Неожиданный Эксперимент

Тишина Зала Панели была прервана шагами Пеманы. Она вошла быстро, лицо напряжённое, глаза горячие.

- Кайан связался со мной, - сказала она без прелюдий. - Санрека… случайно активировала третий артефакт. Стала носительницей биоброни.

Аласата оторвалась от панели, Ксандр медленно поднял голову.

- Случайно? - Переспросила Аласата.

- По его словам, да. - Пемана замялась. - Ударилась об сердцевину головой.

Ксандр встал, его старческие пальцы сжали посох.

- Нужно сообщить Лисии.

***

Через несколько минут Лисия ворвалась в зал, её чип-коллар мигал в тревожном ритме.

- Санрека? - Выдохнула она, глаза расширились. - Я… дала ей артефакт для анализа. Только для сканирования! Я не думала, что…

- Ты дала ей артефакт? - Пемана сделала шаг вперёд, голос дрогнул. - Без моего разрешения?

Лисия опустила взгляд, но не из раскаяния, из расчёта.

- Она лучший аналитик в лаборатории. И… я хотела проверить, среагирует ли артефакт на Сердце Пустоты.

Пемана хотела ответить, но вдруг Ксандр поднял руку.

- Если артефакт способен входить в живых, по их воле... - начал он медленно, словно взвешивая каждое слово, - может ли он… воскресить мёртвого?

Все замерли.

- Что ты имеешь в виду? - Спросила Лисия, её голос стал тише.

Ксандр обвёл их взглядом, и в его глазах вспыхнула боль, старше самого Храма.

- Мой брат. Валтарион. Последний истинный лидер ордена «Надзор» до распада. Его тело покоится в Склепе Героев.

- Ты хочешь… оживить его? - Пемана сжала кулаки. В её голосе прозвучала ревность, не личная, а иерархическая. Она стала главой ордена не по наследству, а по праву выжившей. А теперь, он хотел вернуть тень прошлого?

- Лишь попробовать, - сказал Ксандр. - Пробудить. Если душа ещё в костях… а артефакт, больше чем броня… возможно, они найдут друг друга.

Лисия посмотрела на Пеману.

- Если ты согласна… мы можем попробовать. Это риск. Но… это будет прорыв.

Пемана закрыла глаза. Она думала о Кистерне, о Капаке, о тех, кого не вернуть.

А что, если… можно?

- Делайте, - сказала она. - Но если это обернётся хаосом, ответственность на вас.

Лисия кивнула. Уже через минуту она скрылась за дверью, чтобы забрать последний артефакт из лаборатории.

***

Склеп Героев находился под самыми основаниями Храма, зал из чёрного камня, где покоились те, кто отдал жизнь за орден. Воздух здесь был сухим, пропитанным благовониями и пеплом. Стены украшали имена, вырезанные светящимися рунами.

Ксандр шёл уверенно, будто его ноги помнили каждый поворот. Он остановился у простой плиты без надписи, только символ: перевёрнутый глаз.

- Здесь, - прошептал он.

Он открыл саркофаг. Внутри лежали останки Валтариона, тело, забальзамированное по древнему обряду тибалов, но почти полностью разложившееся. Кожа и плоть, тень, только кости сохранили форму.

- Ты думаешь, артефакт среагирует на кости? - Спросила Пемана, глядя на мумифицированный череп.

- У тибалов есть поверье, - ответил Ксандр, не отрываясь от брата. - Душа не уходит в небеса. Она остаётся в костях.

- Впервые слышу, - фыркнула Пемана.

В этот момент в склеп спустилась Лисия, сопровождаемая двумя помощниками. В её руках, капсула с последним артефактом.

Она подошла к саркофагу, достала сферу. Глаз в центре мигнул, впервые за века.

- Вы готовы? - Спросила она.

Не дожидаясь ответа, она взмахнула рукой и с силой вонзила артефакт в грудную клетку Валтариона.

На мгновение, ничего.

Потом, вспышка.

Артефакт взорвался светом, и из него вырвались нити — чёрные, плотные, пульсирующие, как живые вены. Они окутали останки, проникли в кости, в череп, в пепел. Затем артефакт обмяк, превратившись в светящуюся жижу, которая начала впитываться в тело.

Десять минут. Только пульсация. Никакого движения.

- Похоже, мы потеряли его, - сказала Лисия, цокнув языком. - Артефакт растворился. Эксперимент провален.

Но вдруг…

Жижа сжалась. Затем вытянулась. Начала формировать.

Мышцы, не плоть, а биоэнергетические проводники.

Кожа — не кожа, а розовая биоброня, мерцающая, как пламя.

Из плеч, по три острых шипа.

С запястий, лезвия, направленные в стороны.

Из голеней клинки, готовые рассечь землю.

На голове шлем, из-под которого струились тёмные волосы, длинные, как ночь.

В груди, сквозь пластины брони, пульсировал сам артефакт, теперь уже не сфера, а сердце.

Фигура медленно поднялась на ноги.

Она повернула голову. Сенсорные глаза вспыхнули алым.

- Я… жив... - прошептал Валтарион, голос его звучал как гул древнего механизма, проснувшегося после тысячелетнего сна.

Пемана отступила на шаг. Не от страха. От осознания.

Орден «Надзор» только что воскресил своего прошлого лидера.

И теперь у неё есть не только союзник…

Но и соперник.

Ксандр упал на колени.

- Брат…

Валтарион молча смотрел на свои руки, длинные, сильные, но теперь чужие. Он потрогал грудь, где пульсировал артефакт.

- Что… со мной случилось? - Спросил он, голос дрожал не от страха, а от разрыва времени. Последнее, что он помнил — это боль, холод стали в груди и крик Ксандра вдалеке.

Ксандр сделал шаг вперёд. Его старческие пальцы дрожали, когда он положил руку на плечо брата.

- Ты умер, - сказал он тихо. - Но мы… вернули тебя.

Валтарион медленно кивнул, будто пытаясь собрать осколки памяти.

Лисия, стоявшая в стороне, подошла ближе.

- Попробуй деактивировать броню, - сказала она, глаза её сияли профессиональным интересом. - Просто подумай, что ты в безопасности. Артефакт чувствует намерения.

Валтарион закрыл глаза. Сосредоточился.

И биоброня рассыпалась.

Нити из стали и плоти медленно втянулись внутрь, исчезнув в грудной клетке, там, где раньше было сердце. Перед Пеманой, Аласатой и Ксандром теперь стоял молодой тибал — обнажённый, с длинными чёрными волосами, струящимися по плечам, и глубоким шрамом.

Ксандр не выдержал.

Из его глаз покатилась слеза — первая за многие десятилетия. Он бросился вперёд, обхватил брата, прижал к себе, как будто боялся, что тот снова исчезнет в пепле времени.

- Ты вернулся… - прошептал он. - Ты вернулся, брат…

Затем, не отпуская руку Валтариона, он потянул его к выходу.

- Пойдём. В мои покои. Я расскажу тебе всё. О падении ордена. О войне. О том, что происходит в мире.

- Подожди! - Крикнула Лисия, уже бегущая за ними. - Он должен пройти обследование! Мы не знаем, как артефакт повлиял на его нейронные связи, метаболизм, психику! Он — первый воскрешённый носитель! Это беспрецедентно!

Но Ксандр уже уводил брата, не оглядываясь. Его шаги эхом отдавались в каменных коридорах Склепа, будто сам Храм Забытых снова обрёл часть своей души.

***

Пемана осталась одна.

Тишина опустилась на неё, тяжёлая и липкая, как дождь над Заблодонией. Она смотрела на пустое место, где только что стоял Валтарион, и чувствовала, как внутри что-то трескается.

Она стала главой ордена не по праву крови, не по наследству, а потому что выжила, когда все пали. Она отстроила орден заново, собрала воинов, восстановила Панель, нашла союзников. Она боролась.

А теперь, он вернулся.

Тот, чьё имя до сих пор шептали с благоговением в архивах. Тот, чьей тени она никогда не могла достичь.

- Он не знает, что мир стал другим, - сказала Аласата, подходя ближе. - Он думает, что всё ещё 527-ой год.

Пемана глубоко вдохнула, сжала кулаки и выпрямила спину.

- Пусть Ксандр расскажет ему правду. Но если Валтарион решит, что он должен вести орден, - она посмотрела на Аласату, - я не уступлю. Не ради власти. А ради тех, кто умер, пока он был мертв.

Аласата кивнула. Она понимала.

Пемана вложила всю свою суть в этот новый орден. Она не может отдать то, что построила, тому кто все разрушил.

Глава 38: Новая Лестница

Зал, в который они шагнули, не имел названия. Не потому что его забыли, а потому что язык мира не мог описать его суть.

Стены, некогда, быть может, покрытые росписями или рунами, теперь были ободраны до кости, скальной, чёрной, будто выжженной изнутри. Пол трескался под ногами, как старая кожа, и из каждой щели сочилась жёлтая жижа, густая, мерцающая, с запахом гниющей плоти и озона. Она пульсировала, будто дышала.

Кие первая остановилась. Её жёлтые доспехи потемнели ещё сильнее от испарений, исходящих из пола.

- Это… не то место, - прошептала она. - В первый раз… всё было иначе. Там была лестница вверх. Бесконечная. Здесь… ничего этого нет.

Остальные оглядывались с изумлением. Даже Бубси, чьи сенсоры сканировали пространство на всех частотах, не могла найти границ. Зал был огромен. Не просто большим, непомерным. Дальнейшие стены терялись во мраке, как горизонт в пустыне.

- Возможно, это не то же самое пространство, - раздался голос Нексуса-7. Его реактор пульсировал редко, будто опасаясь пробудить что-то. - Мы могли попасть в другую часть Междумирья. Ту, что лежит глубже.

- Может мы на вершине? - Тихо добавила Бартали.

Все обернулись. Она стояла у дальней стены, указывая на то, что до этого скрывалось в тенях: лестница. Не вверх.

Вниз.

Кие подошла ближе. Сердце её замерло.

- Это… вершина? - Спросила она, не веря себе. - Мы на самом верху этого мира? И… вниз, единственное направление?

Она огляделась. Лестницы наверх не было. Ни следа. Ни намёка.

Кие сжала губы. Её пальцы потянулись к цепи с ключами. В голове метались мысли, а что, если они сделали ошибку? Что, если Бог Ключей был прав?

- Нексус, - сказала она, не отводя взгляда от лестницы, - выстрели в стену.

- Ты хочешь пробить реальность? - Удивился технолоид.

- Я хочу знать, что за ней.

Нексус-7 не стал спорить. Он поднял руку, суставы мягко щёлкнули, и в ладони начала собираться плазма, сначала тусклая, потом яркая, как ядро звезды.

Бум.

Выстрел пронзил воздух, врезался в стену, и та затрещала.

По поверхности побежали трещины, ветвясь, пульсируя. Жёлтая жижа хлынула из новых ран, шипя и пенясь.

Бубси не раздумывая подошла, включила энергетический клинок и начала бить по трещине, методично, мощно, будто рубила не камень, а плоть монстра.

И тогда — взрыв.

Огромный пласт стены откололся, рухнул внутрь зала, и в образовавшемся проёме открылся… космос.

Не звёздное небо. Не ночь.

Настоящий космос — без звуков, без воздуха, без начала и конца.

Кие подошла к краю. Ветер не дул. Но тяга чувствовалась, лёгкая, обманчивая, зовущая вглубь.

Они стояли на краю башни без дна. Под ними бездна, уходящая в никуда. Вокруг обломки миров: перевёрнутые города, обломки планет, уцелевшие башни, корабли, горы, всё это медленно вращалось вокруг башни, как спутники вокруг мёртвой звезды.

Муррэй, заворожённый, сделал шаг вперёд и чуть не сорвался.

- Держись! - Выкрикнула Фелиция, хватая его за хвост.

Бартали дрожала. Её лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

- Я… - выдохнула она, - я ни разу не видела ничего подобного. Это… не мир. Это кладбище миров.

- Это… не поддаётся сознанию, - сказал Нексус-7, впервые за всё время голосом, в котором звучал страх. - Даже мои архивы молчат.

Кие молчала дольше всех.

Она смотрела в космос и впервые за пять лет, с тех пор как Райзох растворился в осколках зеркала, усомнилась.

Правильно ли они поступили?

Стоило ли возвращаться?

А что, если Темный Ангел солгал?

Но в этот момент Катор шагнул вперёд. Его голос был твёрд, почти весел:

- Ну что стоим? Если разгадка мира где-то здесь, значит нужно идти!

Эти слова ударили Кие, как удар кнута. Она вспомнила слова Райзоха, сказанные на самом первом этаже:

«Мы не можем остановиться. Даже если всё рухнет, мы должны идти вперёд».

Она глубоко вдохнула. Выпрямила спину.

- Все к лестнице, - сказала она. - Мы спускаемся.

И, не дожидаясь возражений, первой ступила на ступени.

Спуск казался бесконечным.

Десять этажей? Двадцать? Кие уже сбилась со счёта. В этом месте время не шло, оно висело, как пыль в воздухе, неподвижное, густое, давящее. Ни звука шагов за спиной. Ни шепота ветра. Ни врагов. Ни ловушек. Ни даже призраков прошлого.

Только пустота.

И эта пустота была страшнее любого монстра.

На каком-то этаже, точнее, в зале, похожем на все предыдущие: круглый, с потрескавшимися колоннами и полом, покрытым всё той же жёлтой, остывшей слизью, Нексус-7 вдруг остановился.

- Нужен привал, - сказал он. - Мы идём слепо. Надо подумать. Спланировать. Если бежать сломя голову, то мы можем пропустить то, что ищем… или угодить туда, откуда не выйдем.

Кие кивнула. Она чувствовала то же самое. Её тело не уставало, но душа нуждалась в паузе.

- Хорошо, - сказала она. - Остановимся здесь.

Катор тут же открыл свой походный мешок и начал раздавать пайки, сухие, горькие, но питательные. Он протянул по одному всем, включая технолоидов.

Нексус-7 усмехнулся, иронично, но без злобы.

- За нас не переживай, - сказал он. - Мы не едим. У нас иное питание.

Муррэй, уже разворачивая свой паёк, насторожил уши.

- А чем вы тогда питаетесь? - Спросил он, глаза его сияли детским любопытством.

Нексус-7 не ответил сразу. Он открыл небольшой отсек в своём животе, панель, скрытую под бронёй. Из него он извлёк прозрачный контейнер, внутри которого лежали кубики, не просто блестящие, а пульсирующие.

- Это — Энергетик, - пояснил он. - Пища и топливо. Сжимает солнечную энергию в кристаллическую решётку. Один кубик, на три дня автономного режима. Два, если активировать боевой режим.

Он вынул один кубик и протянул Бубси. Сам же взял другой и… закинул в рот, где вместо языка вращался энергетический преобразователь. Кубик растворился с лёгким хрустом, как лёд.

Бубси, не имея рта, открыла правый окуляр — и аккуратно ввела кубик внутрь. Её сенсоры мигнули ярче. Её корпус слегка дрогнул.

Муррэй замер с едой в лапе.

- Это… это так удивительно! - Выдохнул он, голос его дрожал от восторга. - Я никогда не видел технолоидов в живую! Это… это прям волшебнее любого волшебства!

И тогда Бубси дрогнула сильнее. Не от повреждения. Не от сбоя.

От смеха.

- Ого! - Воскликнул Нексус-7, и его голос, обычно сдержанный, полился настоящим хохотом. - Муррэй, ты ей понравился! Она никогда так не реагирует!

Муррэй покраснел до кончиков ушей. Его хвост нервно дёрнулся.

- Я… я просто… - заикался он. - Я не хотел… я правда так думаю!

Катор усмехнулся и похлопал его по плечу.

- Ты, парень, только что заставил девушку смеяться. Пусть эта девушка и машина, но это уже достижение.

Фелиция, сидящая чуть в стороне, позволила себе лёгкую улыбку. Бартали смотрела на технолоидов с новым уважением, не как на оружие, а как на… существ.

Кие молча наблюдала за всем этим.

Герои сидели по кругу, каждый в своём молчании, в своей боли, в своём выборе.

Кие держала в руках еду, сухое, горькое прессованное мясо, обёрнутое в восковую бумагу. Она ела медленно, почти машинально, не чувствуя вкуса. Её мысли были далеко, не в этом зале, не даже в этой башне. Она думала о двери, что осталась у них за спиной.

У неё есть ключи. Целая цепь. Но нет двери, в которую их вставить.

Они могли вернуться в свой мир в любой момент, стоит лишь найти то же самое проёмообразное пространство, где впервые распахнулась эта трещина в реальности. Но где она? Что, если её уже нет? Что, если их вырвало из ткани времени, как иголку из гнилой ткани?

- Ты в порядке? - Тихо спросил Катор, не глядя на неё.

Кие не ответила. Просто кивнула.

Катор перевёл взгляд на Фелицию. Та сидела, обхватив колени руками, будто пряча от мира не только лицо, но и саму душу.

- Что ты думаешь о том, что сказали «Тёмные Ангелы»? - спросил он. - Про ритуал, что устроил «Ребор»?

Фелиция подняла голову. В её глазах, усталость, но не слабость.

- Я знала, - сказала она. - Всё это обсуждалось на Совете Капитанов. Многие считали, что Светлый Ангел, последняя надежда. Многие верили, что Темный уже победил. Что нам остаётся, только зажечь противоположный огонь и молиться, чтобы он не сжёг нас первым.

Она сжала пальцы в кулак.

- Но не все были согласны. Было… достаточное количество командиров против. В том числе я. Критей пообещал, ритуал не будет проведён. В обмен он отправил меня за гримуаром. Сказал, что древняя магия книги спасёт нас от необходимости прибегать к крайним мерам.

Она горько усмехнулась.

- А я даже не подозревала, что он прикрепил ко мне Корделиуса. Как шпиона. Чтобы следил. Чтобы держал в курсе, не отклоняюсь ли я от пути. Чтобы я не нашла правду раньше, чем он пожертвует десятью жизнями ради своего «спасения».

Кие отложила паёк.

- Что ты сделаешь, если найдёшь гримуар? - спросила она. - Ты всё ещё хочешь его забрать?

Фелиция долго молчала. Потом прошептала:

- Не знаю. Слова Бога Ключей… он сказал, что никто не достоин. Только Сайхара. А Сайхара мёртв.

Она подняла глаза на Кие.

- Может, это и есть ответ. Может, гримуар не должен быть найден. Но… я не могу принять решение, не увидев его. Не прикоснувшись. Если он всё ещё существует, я должна узнать, что он хочет сказать миру. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Тишина повисла в зале, тяжёлая, как пепел.

В это время Катор поднялся и подошёл к Бартали.

Она сидела чуть в стороне, у опорной колонны, задумчиво ковыряя еду кончиком кинжала. Её взгляд был устремлён куда-то внутрь, туда, где не было ни башни, ни космоса, ни даже воспоминаний. Туда, где были страхи.

Катор сел рядом, не торопясь.

- Что тебя тревожит? - Спросил он мягко.

Бартали медленно подняла глаза. В них читалась не боль, а тоска. Тоска по чему-то утраченному, но ещё не умершему.

- Я думаю… что ждёт меня, когда мы выйдем отсюда, - сказала она. - Что будет с «Драконобоем»? Неужели Рудерика… полностью его уничтожит? Превратит в банду пьяниц, что прожигают жизнь в тавернах, пока мир рушится?

Катор тихо кивнул.

- Бог Ключей сказал, что Желоб жив. Что он борется. За клан. За его честь.

Бартали опустила взгляд. Её пальцы сжали кинжал сильнее.

- Я помню, как он принял меня. Я была… никем. Без имени. Без дома. Просто девчонка, что бегала по улицам Тибалита, просила крошки у торговцев. У нас был город… маленький, но уютный. А потом пришли бездушные. Сожгли всё дотла. Убили всех, кто не успел бежать.

Её голос стал тише, почти шёпотом.

- «Драконобой» пришёл ночью. Как гроза. Как молния. Они уничтожили бездушных, вынесли раненых, дали еду. Я стояла в руинах, дрожала от холода и страха… и смотрела на них, как на богов.

Она улыбнулась, грустно, почти с любовью.

- Когда они уходили, я побежала за ними. Босиком. Без еды. Без воды. Просто бежала. Желоб обернулся. Сказал: «У нас нет дома. Мы — пепел на ветру. Мы не можем тебя приютить». Я ответила: «Мне плевать. Я хочу быть такой же, как вы. Я хочу спасать тех, кто не может спастись сам». Он посмотрел на меня… и просто кивнул.

Она замолчала, опустив голову.

- Вот так я обрела семью. А теперь… теперь я боюсь, что клан не вернет свое величие.

Катор положил руку на её плечо.

- Ты — «Драконобой», Бартали. Не потому что клан назвал тебя так. А потому что ты не перестала бежать. Даже сюда. Даже в этот безумный мир без дна.

Она слабо кивнула, но в её глазах впервые за долгое время мелькнул огонь. Огонь решимости.

Кие поднялась на ноги.

- Пора идти, - сказала она. - Если мы найдем какую-то дверь, то у меня все еще есть ключи.

Глава 39: Соперники

Утро над Храмом Забытых было тяжёлым, дождь не прекращался, а небо, казалось, сжималось под тяжестью надвигающегося выбора.

В Зале Панели, Пемана и Аласата склонились над светящейся картой, распределяя патрули и отряды. Их голоса были спокойны, но в глазах читалась усталость, не физическая, а духовная. Мир не давал передышки.

И тут в зал вошли двое.

Ксандр, с поникшими плечами и взглядом, полным тревоги. Валтарион, прямой, как клинок, с лицом, на котором застыло высокомерие, будто время не унесло его в прошлое, а лишь укрепило в уверенности.

Ксандр поклонился, Пемане и Аласате.

Валтарион нет.

Он медленно оглядел зал: сияющую Панель, руны на стенах, лица женщин перед ним. Его взгляд остановился на Пемане дольше всего, не с интересом, не с уважением, а с пренебрежением.

- Я всё рассказал ему, - тихо сказал Ксандр. - О войне. О ангелах. О том, что ты, Пемана, стала лидером ордена.

Валтарион фыркнул.

- Раз я воскрес, - произнёс он, голос его звучал, как скрежет стали по камню, - право руководить орденом возвращается ко мне. Это не обсуждается.

Пемана медленно подняла голову. Сначала недоумение. Потом ярость.

Она шагнула вперёд, вплотную к Валтариону. Лица их разделяли считанные дюймы.

- Ты не посмеешь забрать у меня то, за что я кровью платила. Я восстановила этот орден! Я создала альянс кланов, для борьбы с концом света! А сейчас, какой-то труп прошлого, предъявил свои права на лидерство? Ты спал в пепле, пока я собирала орден по кускам. Ты не видел, как ангел убивал наших друзей. Ты не читал Панели, пока мир рушился. Ты ничего не знаешь.

Она говорила тихо, но каждое слово резало, как клинок.

- Ты можешь остаться в ордене. Как солдат. Но если ты попробуешь отнять у меня лидерство, я изгоню тебя без колебаний.

Валтарион рассмеялся. Звук был холодным, без тени тепла.

- Девчонка, - сказал он. - У тебя нет никакого опыта. Ты — человек, и это твоя слабость. У тибалов в пять раз больше времени, в десять раз больше мудрости, в сто раз мастерства. Ты управляла орденом как временная замена. Теперь я здесь. Благодарю тебя за службу. Уступи пост, без конфликта.

Ксандр тихо прошептал:

- Я боялся этого… Я знал, что он так скажет.

Аласата резко повернулась к нему, глаза её вспыхнули гневом.

- Тогда зачем ты попросил его воскресить?! Ты знал, что он не примет новый порядок! Ты знал, что он не уважает людей!

- Я думал… он изменится, после смерти, взглянет на мир по новому, - прошептал Ксандр. - Но время не меняет гордость. Оно лишь её закаляет. Даже в смерти.

Пемана сжала челюсти.

- В ордене расисты не нужны, - сказала она, голос её стал ледяным. - И если ты делаешь акцент на том, что я человек, то... И не смотря на то, что почти два века ты провалялся сгнившими костями, не дает тебе права такого обращения. Тибалы давно не высшая раса. Поэтому, воспользовавшись правом лидера, я изгоняю тебя из ордена, Валтарион.

Тот замер. В его глазах мелькнуло недоумение.

- Расист? - Переспросил он. - Я лишь констатирую факт! Тибалы сильнее, мудрее, опытнее!

- И всё же, - ответила Пемана, - в бою мы на равных. А я могу это доказать.

Валтарион вскипел.

- Ты бросаешь мне вызов, девчонка?

- Да, - сказала Пемана. - И ты примешь его.

- Довольно! - Вмешался Ксандр. - Пусть орден выберет! Проведём голосование!

Но тут заговорила Аласата.

- Нет, - сказала она, и в её голосе зазвучал авторитет Смотрителя Панели. - По Кодексу Ордена «Надзор», если двое претендуют на лидерство, они идут на Безумную Охоту.

Все замерли.

Пемана вспомнила.

Древнее правило, записанное в чёрных свитках, под печатью первых членов ордена «Надзор».

- Тот, кто выживет, - продолжила Аласата, - станет единственным лидером. Охота идёт до смерти одного из претендентов. Никаких правил. Никакой пощады. Только цель… и выживание.

Она подошла к Панели, коснулась её. Карта мира засветилась, затем сузилась до одной точки, город Альдамбл, где, по данным Панели, скрывался Скайл, один из Отмеченных Светлого Ангела.

- Вы будете охотиться на него, - сказала Аласата. - Кто принесет ее голову или выживет, станет лидером ордена.

Пемана медленно повернулась к Валтариону. В её глазах не было страха. Только вызов.

- Готовься, - сказала она. - Через пять минут отправляемся.

Валтарион усмехнулся, но в его взгляде уже не было насмешки.

Был голод. Голод власти. Голод доказать, что прошлое сильнее будущего.

Глава 40: Охота на Око

Метель разъярилась, как зверь, выпущенный из клетки древнего бога. Снег хлестал со всех сторон, вихрясь в белые смерчи, будто пытаясь стереть из памяти мира всё, что стояло на пути. Видимость упала до пятидесяти шагов, дальше, только стена белизны, рёв ветра и ледяная боль в лёгких.

Ята шла впереди, поддерживая Юсприна с одной стороны, Юсарина с другой. Юсприн дрожал, хотя и не от холода. Его рёбра, сращённые магией сестры, снова начали болеть, с каждым вдохом, с каждым шагом. Юсарина едва держалась на ногах: её силы были истощены заклинанием у моста, и теперь даже простой щит требовал от неё чуда.

- Почти у Кунгури, - выдохнула Ята, голос приглушённый маской. - Там… можно будет отдохнуть. Граница с землей «Стражей Бурь».

Но судьба не любила обещаний.

Из метели, будто вырезанные самим ветром, выступили шестеро.

Первым шел Санихил. Чёрный азейл-волк, его мех сливался со сталью доспехов, будто он и был рождён этой бурей. Жёлтые грани на нагруднике и плаще вспыхивали в редких проблесках света, словно глаза хищника. В его руках был боевой молот с шипами, отлитыми из того же металла, что и его осколок на поясе.

Рядом шел Брен, молчаливый исполин, его двуручный меч покоился на плече, как будто не весил ничего. За спиной, два знамени культа: одно с глазом, другое с расколотым кристаллом. На поясе — ещё один осколок, пульсирующий тусклым зловещим светом.

Правее, Силли, огненно-рыжая, в черном платье с обтягивающими жёлтыми штанами. Ветер подчинялся ей, обвивая тело, как любовник. Веки прищурены, будто она уже видит, как врагов сдувает в пропасть.

Сзади, Грета, беловолосая, в обтягивающем жёлтом боди и длинном плаще. Её пальцы нервно перебирали амулеты.

Замыкали отряд светловолосые близняшки.

Зои, с танцующими огненными искрами в глазах. Лои, с инеем на ресницах и ледяной короной в волосах.

- Вот и она, - прогремел Санихил, останавливаясь в десятке шагов. Его голос был глухим, как подземный гул. - Отмеченная Светлого Ангела.

Он указал молотом на Яту.

- Убейте её. Пусть осколки поглотят её душу. Она — ключ к возвращению ЗеДарко в его истинной форме.

Ята нахмурилась. Внимательно вгляделась и увидела: у каждого на поясе осколки. Шесть кусков кристалла, оторванных от главного артефакта. Их аура была больной, гнилой, как рана, из которой не вытекает кровь, а сочится тьма.

- Ты ошибаешься, Санихил, - холодно произнесла Грета, её голос звенел, как лёд на стекле. - Отмеченная — не она. Отмеченный — маска. Та, что на её лице.

Все замерли.

Санихил медленно повернул голову к Яте. Его жёлтые глаза сузились.

- Хм… - выдохнул он. - Тибалка и маска… Симбиоз. Любопытно. Опасно. Но это не меняет цели.

- Маска — сосуд Светлого, - добавила Грета. - Если убить тибалку, Отмеченный не умрет. Нужно уничтожить именно маску

Санихил кивнул. Молот поднялся.

- Сегодня, мы накормим наши осколки.

Юсприн попытался выхватить меч… но тело предало его. Он согнулся, хрипло выдохнув сквозь зубы:

- Чёрт… не сейчас…

- Не геройствуй, - резко сказала Юсарина, осторожно опуская его на ближайший валун. - Ты нам не поможешь мёртвым.

Она встала рядом с Ятой, подняв жезл. Белые кристаллы на его вершине засветились тускло, не от силы, а от отчаяния.

Ята не сняла маску. Она не могла. И не хотела.

- Вы правы, - сказала она, голосом, в котором уже звучали два тембра. - Отмеченная не я. Но я — ваша погибель. А вы… вы ошибка нашего мира.

Санихил усмехнулся.

- Смелые слова для тех, кто сейчас сдохнет.

- Не будь так уверен! - Ответила Юсарина, и ветер вокруг неё начал шептать заклинание.

Метель усилилась.

Санихил взмахнул молотом.

- За ЗеДарко!

И шестеро бросились вперёд.

Ята шагнула навстречу, чёрная дымка уже клубилась вокруг её когтистой левой руки.

Метель усилилась, будто сама буря решила принять сторону культа. Снег хлестал по лицу, ледяные иглы впивались в кожу, но Ята не чувствовала холода. Не чувствовала ничего.

Она рванула к Санихилу. Её когтистая левая рука, окутанная чёрной дымкой, взметнулась в ударе, но волк-азейл был быстр. Молот в его руке описал дугу, отбил, и тут же колено врезалось Яте в живот с такой силой, что у обычного человека все внутренности перевернулись бы.

Но Ята лишь вдохнула и снова бросилась вперёд.

В правой руке вспыхнул кинжал. Один резкий выпад и лезвие рассекло черные пластины доспехов Санихила, оставив зазубренную полосу на металле.

- Что за… - вырвалось у него. Он посмотрел на порез, не глубокий, но невозможный. Никто не резал его доспехи так легко.

Ужас мелькнул в его жёлтых глазах.

Ята не дала ему опомниться. Второй удар был нацелен в горло. Но в этот миг ледяная волна обвила её ноги.

- Не двигайся! - Звонко крикнула Лои, и снег под Ятой мгновенно превратился в твёрдый лёд.

Тело замерло.

Санихил ударил.

Молот обрушился на её бок с такой силой, что даже сквозь метель Ята услышала, как трещат рёбра. Может, и позвоночник. Но боль не пришла. Маска поглотила её, заменив на холодную ясность.

Ята осталась на ногах.

- Ята! - Закричала Юсарина, поднимая жезл, уже собирая магию для исцеления.

- Не трать силы на меня! - Рявкнула Ята, голосом, в котором звучало два, её и Рэддоуна. - Бей их!

Юсарина на миг замерла… и кивнула.

Она сжала жезл, белые кристаллы на его вершине вспыхнули ослепительно. Вокруг неё закрутились нити света, сливаясь в гигантский шар чистой энергии. С каждым пульсом он рос, набирая разрушительную мощь.

- Держитесь! - Выдохнула она и метнула шар в центр врагов.

Культисты бросились врассыпную.

Но Силли не успела.

Огненно-рыжая волшебница ветра попыталась укрыться за завесой снежного вихря, но свет пронзил его, как бумагу. Шар ударил её в грудь — огонь, свет, боль.

Она закричала, её чёрное платье вспыхнуло, кожа покрылась волдырями. Она упала в снег, корчась, не в силах даже поднять руку.

Брен, исполин в чёрных доспехах, зарычал, как раненый зверь.

- Ты заплатишь за это! - Прорычал он и бросился на Юсарину, меч в его руке сверкал, как молния.

Юсарина едва успела поднять щит, световой барьер, тонкий, дрожащий. Удар Брена сотряс его до основания, трещины побежали по поверхности. Она пошатнулась, задыхаясь. Силы иссякали, как вода из разбитого кувшина.

Но она не отступила.

- Я… не сдамся… - прошептала она, пытаясь собрать остатки магии для нового заклинания.

Рядом, в метели, Ята всё ещё стояла в ледяных оковах, её тело, изломанное, но непокорённое, смотрело на Санихила.

- Ты не убьёшь меня, - сказала она.

А в её голове Рэддоун шептал:

- Ещё немного… держись… пока она готовит заклинание…

Вихрь снега и ярости застыл на мгновение, как будто сам мир затаил дыхание.

Из-за завесы метели, будто рождённые самой бурей, выступили трое: Фламм, Мерри и Флоренс, отряд «Нитим», их доспехи покрыты инеем, но глаза горели решимостью.

Не давая врагу опомниться, Мерри с её пышным красным платьем и детской улыбкой, резко подняла руки. Между ладонями вспыхнул сгусток темной энергии, чёрный, и с хлестким свистом он устремился в грудь Брена, который уже заносил меч над беззащитной Юсариной.

Брен отлетел, как марионетка с перерезанными нитями, врезался в камень и рухнул, хрипло выдыхая.

А Фламм мгновенно бросился к Яте. Его щит, с золотым медальоном и гербом клана, встал между ней и занесённым молотом Санихила.

Грохот. Искры. Сталь треснула.

- Что вы здесь делаете?! - Выдохнула Ята, отступая на шаг, её когти всё ещё дрожали от адреналина.

Фламм, не глядя на неё, усмехнулся сквозь прорезь шлема:

- Спасибо скажешь потом. А сейчас, соберись!

Санихил зарычал и ударил молотом снова. Щит Фламма разлетелся на осколки, как стекло под кувалдой.

Но Ята уже двигалась.

С криком, полным боли и ярости, она бросилась вперёд, левая рука, превращённая в когтистое оружие, метнулась в лицо Санихила, в глаз.

Волк ловко уклонился, но не полностью. Когти вспороли кожу, и левый глаз вырвался из глазницы, повиснув на жилке.

Санихил застыл… а потом рассмеялся.

- Ха… неплохо для тибалки.

И тут же, осколок ЗеДарко на его поясе вспыхнул фиолетовым. Плоть заколебалась, как живая, и новый глаз вырос в глазнице, влажный, злобный, полный силы.

Фламм, увидев это, побледнел.

- Какого чёрта?! Он что, регенерирует?!

- Это не он, - выдохнула Ята, сжимая свою руку с когтями. - Это осколок на его поясе. Он даёт им силу. Исцеляет. Связывает с ЗеДарко.

В это время, у разрушенного уступа, Флоренс с яростью атаковал Лои. Его топор рассекал воздух, но каждый удар встречал ледяную стену, возникающую из ниоткуда. Девушка-маг отступала, хладнокровно отражая натиск исполина.

Выше, под облаками ледяной метели, Зои взмыла вверх и выстрелила огненными шарами, как кометы, прямиком в Флоренса.

Юсарина, истощённая, окровавленная, из последних сил подняла жезл.

- Щит!

Белая сфера вспыхнула над Флоренсом. Огненные шары ударили, один, второй, третий…

Щит треснул.

И разлетелся.

Юсарина рухнула на колени, выронив жезл. Сознание покинуло её.

Юсприн, всё ещё держащийся за сломанные рёбра, с трудом поднялся. Шаг. Ещё шаг.

- Сестра… - прохрипел он.

И в этот момент Брен, уже поднявшийся на ноги, с яростью в глазах, бросился к Юсарине. Его меч взметнулся для удара, который должен был стать последним.

Но…

Вспышка.

Звук, как разрезание тишины.

Плоть, рассекаемая на части.

Половина тела Брена упала прямо перед Юсариной, всё ещё сжимая меч. Вторая половина рухнула в снег, хлеща красной, густой кровью.

Бой остановился.

Все повернулись.

Из метели выступила фигура, будто вылепленная из плоти и крови. Её доспех не был металлом, он дышал. Розоватая, пульсирующая биоброня, словно живая кожа, облегала тело. На шлеме, длинный розовый рог. Из локтей, лезвия, тонкие, как кости птиц, но острые, как мысль.

Она остановилась посреди поля боя, не обращая внимания на снег и дождь. Её взгляд, сквозь прорези шлема, упал на Санихила.

- Культ «Око ЗеДарко»… - произнесла она, и голос был странным, не женским, не мужским, а многоголосым, будто в нём звучало эхо сотен воинов. - Вне закона.

Санихил замер. Его жёлтые глаза сузились. Он оглянулся на своих — Грету, Силли, Зои, Лои. Все они дрожали, не от холода, а от страха перед чем-то, что не поддается описанию.

- Отступаем, - прошипел он.

Пятеро культистов исчезли в метели, будто их и не было.

Тишина.

Ята опустила руку. Маска на её лице всё ещё пульсировала, но теперь тише. Рэддоун молчал.

Незнакомка повернулась к ним. К Юсприну, который прижимал голову сестры к груди. К Фламму, сжимающему обломок щита. К Яте, с когтями и маской, стоящей среди разрухи.

- Вы живы, - сказала она. - Пока что.

Тишина, наступившая после боя, была хрупкой, как лёд под ногами в начале весны. Снег падал мельче, но холод всё ещё впивался в плоть, будто пытаясь напомнить: здесь никто не остаётся надолго.

Перед изнурёнными героями стояла Аргана, воительница в биоброне, будто вылепленной из плоти и крови. Розоватая, пульсирующая броня облегала её тело, словно вторая кожа. Длинный рог на шлеме, лезвия, торчащие из локтей, и взгляд, в котором не было ни жалости, ни страха, только цель.

- Меня зовут Аргана, - сказала она, голос её звучал глухо, но чётко, как приговор. - Я из ордена «Надзор».

Она подошла к телу Брена. Верхняя половина всё ещё дёргалась, пальцы в кровавой грязи пытались ухватиться за воздух. Нижняя ползла, оставляя за собой след из красной, вязкой крови. Осколок ЗеДарко на поясе трепетал, как живое сердце.

Аргана подняла ладонь.

Из неё вырвался чёрный огонь, не пламя, а нечто большее: плотная, пожирающая субстанция, что шипела, словно змея, и пахла прахом забытых миров.

Верхняя половина тела Брена обратилась в пепел за мгновение. Даже крика не было, лишь слабый хрип, заглушённый ветром.

Затем Аргана наклонилась к нижней части, аккуратно сняла осколок ЗеДарко и достала из пояса капсулу. Нажала и из неё развернулся самосборный контейнер, покрытый рунами подавления. Осколок исчез внутри с глухим щелчком, будто заперт в гробнице, откуда не вырваться.

- Что это за броня? - Спросил Фламм, всё ещё сжимая обломок щита.

- Это не важно, - ответила Аргана, не глядя на него. - Важно то, что «Око ЗеДарко» владеет десятками таких осколков. И пока они существуют, мир будет гнить изнутри.

Она повернулась к Яте. К маске на её лице.

- Отдай маску, - сказала Аргана. - Он — Отмеченный Светлого Ангела. Угроза нашему миру.

Ята молчала. Но за неё заговорил голос Рэддоуна, низкий, древний, звучащий из самой маски:

- Если она снимет маску, её сломанный позвоночник убьёт её в считанные секунды. Ты это знаешь. Сейчас мы не угроза. Мы контролируем метку. Мы сдерживаем силу. Вместе.

- Конец света не ждёт, пока вы научитесь держать её в узде, - холодно ответила Аргана. - Миру нужны жертвы.

- Я не сниму маску, - сказала Ята, голосом своим, но с отзвуком чужого разума. - Пока не найду Трозеля.

Аргана долго смотрела на неё. Потом кивнула.

- Хорошо. Оставлю вас в покое. Но с условием.

- Каким? - Спросила Юсарина, помогая брату опереться на камень.

- Вы поможете мне уничтожить одну из баз «Ока ЗеДарко». Там хранилище осколков.

- Согласны, - сказала Ята, не колеблясь.

- Мы тоже поможем, - добавил Фламм, став рядом. - Все-таки идет война, и мы сражаемся за мир.

- Сначала нужно отдохнуть, - сказала Аргана, кивнув на Юсприна, чьё дыхание всё ещё было прерывистым. - Город Кунгури в нескольких километрах. Там безопасно.

Она посмотрела на горизонт, где метель начинала редеть.

- Но помните, время неумолимо.

Герои молча двинулись следом за ней, сквозь снег, сквозь боль, сквозь тьму, что уже начала стучаться в двери реальности.

Ята обдумывала слова Рэддоуна. Он почувствовал ее мысли:

- Я говорил правду, если ты снимешь меня, ты умрёшь. - Сказал он ей мысленно.

- Почему? - Спросила она его, в своей голове.

- У тебя сломаны рёбра, рука, позвоночник. Светлая магия Юсарины мало чем поможет.

- Ты хочешь сказать...

- Нет. Но тебе нужно время на восстановление. С моей помощью твое тело регенирирует, но очень медленно. Поэтому, тебе лучше постараться не ввязываться в битвы. Либо быть очень аккуратной, и не безрассудной.

Снег под ногами уже не хрустел так громко, город Кунгури был близко. Его стены, выложенные из серого камня и укреплённые магическими рунами, мелькали сквозь редеющую метель. Город стоял на границе земель «Хранителей» и владений клана «Стражи Бурь», и, несмотря на холод, в его улицах ещё теплилась жизнь.

Герои шли в молчании, тяжело дыша, израненные, но живые. Юсприн опирался на плечо сестры, но он упрямо держался на ногах. Юсарина, бледная от истощения, всё ещё сжимала жезл, готова к бою, даже если силы на исходе.

Аргана шла впереди, розовая биоброня на её теле пульсировала, как сердце, словно реагируя на приближение человеческого поселения. С каждым шагом доспехи слегка поднимались и опускались, будто дышали.

Фламм, идущий чуть позади, не отрывал от неё глаз. Его взгляд скользил по лезвиям, что торчали из локтей, по рогу на шлеме, по мерцающей текстуре живой брони.

- Эти доспехи… - наконец нарушил он тишину. - Я таких не видел. Никогда.

Аргана не обернулась.

- Неужели… - Фламм замялся, будто боялся произнести вслух то, что вертелось в голове. - Неужели орден «Надзор» возродился? Но ведь он был уничтожен… ещё до Войны за Тьму. Я читал о нём в архивах Аркадии.

- Возродили, - коротко ответила Аргана. - После того как ЗеДарко раскололся. Когда его осколки начали распространяться.

Флоренс хмыкнул и вставил:

- А кто теперь лидер? Кто решился взять на себя такую ношу?

Аргана остановилась. Повернулась к ним. За прорезями шлема её взгляд был твёрд, как сталь.

- Пемана, - сказала она. - Бывшая лучница клана «Драконобой».

Фламм резко замер.

- Пемана?.. Из «Драконобоя»?

- Да. Именно она.

В памяти Фламма вспыхнуло: огненно-рыжие перья на стрелах, чёрный плащ, развевающийся над пропастью, смех звонкий, как колокольчик в бою, и взгляд, полный дерзости, но и странной теплоты. Они охотились тогда на Бездушного (те монстры, рождённые после Войны за Тьму, которые бродят по миру), размером с дом. Его клан и её отряд сходились на тропе у Чёрного Ущелья. На пару дней они стали союзниками. А потом, кое-что большее.

Он помнил, как перед уходом на последний бой с Бездушным, он коснулся ее руки и сказал: «Если выживем, давай встретимся, вне битвы». Но она не поверила.

- Да… - тихо сказал он. - Я её помню...

Флоренс, услышав имя, громко фыркнул и рассмеялся, хрипло, с вызовом:

- Эта девчонка? Ты шутишь? Та, что стреляла в цель, хихикая, как школьница? Которая плясала в таверне на столе, раздеваясь до гола, и рассказывала непристойные анекдоты? Эта легкомысленная девка, готовая броситься в чужую кровать, только помани? Она — лидер ордена «Надзор»?!

Аргана медленно повернулась к нему. В воздухе повисла угроза.

- Скажи ещё раз что-нибудь подобное про Пеману, - прошептала она, и в её голосе не было злобы. - И я сотру тебя в порошок.

Флоренс мгновенно замолчал. Даже его топор, висевший за спиной, словно затаил дыхание.