Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 8

Глава 1-2

Ночной дожор

Ночью практически не спала. Забывалась на несколько минут и снова открывала глаза. Всё казалось, что рядом кто-то ходит и тяжело дышит. В очередной раз проснулась от короткого тяжелого сна. Резко села на кровать, чтобы прогнать ужас сновидения. Посреди комнаты стояла Леся и раскачивалась из стороны в сторону.

— Леся, — тихонько позвала я ее.

Не хотелось ее пугать, может, у нее лунатизм. Она перестала раскачиваться и повернулась в мою сторону.

— Не спишь? — спросила она шепотом.

— Нет, как-то тут не очень спится. Хотя на свежем воздухе должно вырубать, да и прошлая ночь была бессонной.

— Просто было много событий за день, — устало сказала она.

— Наверно.

— Да еще и такие, — вздохнула женщина. — Я думала, хоть здесь высплюсь, да и тут меня бессонница нашла.

— А я думала, ты лунатишь, — ответила я.

— Да это упражнение такое — раскачиваешь тело из стороны в сторону, дышишь определенным образом, из головы вылетают все мысли, а потом ложишься в кровать и засыпаешь.

— Сама себя укачиваешь, — усмехнулась я.

— Типа того, главное, медленно вдыхать и выдыхать воздух, — сказала Леся.

— Пошли чай, что ли, попьем, если нам с тобой не спится.

— Идем, — согласилась Леся. — А то Инну разбудим. Пусть хоть кто-то из нас поспит.

— Пусть спит, — согласилась я. — Надеюсь, кухня открыта.

Мы с ней потихоньку оделись и вышли из домика.

— Смотри, какое небо, — она запрокинула голову и стала рассматривать темно-синюю бездну с россыпью звезд.

— Скоро полнолуние, — я кивнула на почти полный диск луны.

— Угу, вот весело-то будет, — Леся усмехнулась. — У народа в это время обострение начинается. Будут всякие фортеля выкидывать.

— И психозы.

В большом доме горел свет. Дверь была приоткрыта. Мы осторожно зашли внутрь. За столом сидели Светик и Иван.

— Доброй ночи, девочки. Не спится? — спросил Светик.

— Нет, — помотала я головой.

— Давайте к нам. У нас есть вкусный нормальный чай и печеньки, — сказал Иван.

— Я от чая не откажусь, — кивнула я.

— И я, — ответила Леся.

Нашли чистые кружки и расположились за столом.

— Что-то мне эта поездка не нравится, — сказал Светик, — Хотел поискать местных ведьм, ведьмаков, шаманов и других личностей, но думаю, что это была плохая затея.

— Зачем тебе все эти шарлатаны сдались? — спросила Леська, помешивая чай ложечкой.

— Хочется узнать, есть ли у меня какие-нибудь способности или нет, — ответил он.

— А если есть, то что ты с ними делать будешь? Зачем тебе это? — продолжала она его спрашивать.

— Развивать буду. Интересно же, что это такое. Буду видеть других людей, кто они и что умеют.

Иван тихонько улыбался, попивая чай из кружки.

— А ты уверен, что у тебя будет такой дар, который дает возможность видеть? — Леся отломила печеньку и быстро макнула ее в чай.

Она внимательно на него смотрела.

— Я читал, что когда открывается дар, то приходит способность видеть людей.

— Ты видел всю нашу группу. Опиши народ, — попросила женщина, — Предположим, что у кого-то есть, как ты говоришь, дар. Кто бы это мог быть?

— Ну, не знаю, — пожал Светик плечами.

— А ты не думай, а отвечай первое, что в голову придет.

— Мне кажется, есть что-то у Агнеты — она труп нашла и свою подружку балаболку усыпила. Иван какой-то странный. Может, еще ты, хотя ты такая простая и на все с восторгом смотришь. С остальными я не особо общался. Маришка и Леонид — ну я даже не знаю.

— Иван странный? — покачала головой Леська.

— Да, я очень странный и питаюсь кровью младенцев. У вас есть запасной младенец для меня? — рассмеялся Ваня.

— Иди ты, — махнул на него рукой Светик, — Агнета, я угадал?

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Три бывших мужа считали меня ведьмой, — рассмеялась я.

— Ну, бывшим вообще нельзя доверять в этом вопросе, — засмеялся Светик.

— А ты к гадалкам не ходил, чтобы они там посмотрели, есть ли у тебя способности или нет? — поинтересовалась Леся.

— Ходил, каждый раз у меня находили новые способности. Даже одна сказала, что я оборотень. Представляешь? Так что я им не верю.

— Вот завтра и узнаем, оборотень ты или нет, — улыбнулась я.

— Это каким образом?

— Завтра полнолуние, — загадочным голосом ответила Леська.

— Слушайте, все это здорово, но что-то жрать хочется не по-детски, — сказал Иван.

Он встал со своего места, прошел на кухню, включил там свет и стал осматриваться.

— Я нашел мешок картохи. Может, пожарим?

— У меня есть тушенка с собой, — сказал Светик, — Девочки, вы как?

— Я всегда за ночной дожор, — ответила я. — Люблю повеселиться, особенно пожрать.

— Тогда идемте чистить картошку. Быстрей почистим, быстрей пожарим, быстрей поедим.

Здоровяк рванул в свой домик за банкой с тушенкой. Я стала чистить лук, а Иван с Леськой картошку.

— А ты чего теперь всему не радуешься? — спросил ее Ваня.

— Надоело, — вздохнула она, — Мне психолог сказал, что я должна во всем видеть только позитив. А какой, нафиг, позитив, когда рядом с базой нашли в овраге труп. Да еще и нормально не кормят, да еще и бессонница мучает. Да и вообще.

Леся поморщилась, как от зубной боли.

— Хотела отвлечься от работы, отдохнуть, перезагрузиться. Да уж, — она швырнула почищенную картошку в миску с водой.

В кухню заскочил Светик с банкой тушенки в руках.

— Открывай, — велела я, — А то лук уже почистила и нарезала, а жарить не на чем.

Здоровяк быстро вскрыл консервную банку. Я аккуратно собрала жир сверху и кинула на сковородку.

— Хоть пожрем сейчас нормально, — сказал он.

— А в этом доме кто-нибудь есть? А то придет к нам на запах, — поинтересовалась я.

— Ну, главный этот куда-то усвистал вместе с ментами, а Аркадий спит где-то в другом месте.

— В гробу, — хохотнула Леська, — Он на вурдалака похож.

— Может и в гробу, кто же его знает, — рассмеялся Светик, — На данный момент я не горю желанием узнать, где обитает Аркадий.

Он быстро начал кромсать почищенную картошку. Через пять минут у нас на сковородке шкворчала и шуршала порезанная картоха. По всему домику распространялся изумительный аромат.

— Это мы вовремя с тобой зашли, — улыбнулась Леся.

— Сейчас я буду кушать, сейчас я буду кушать, — с ложкой наперевес ходил по кухне Светик.

Я еще налила себе в кружку чай.

— Что-то мне хозяин турбазы не нравится, мутный он какой-то, — покачала головой Леська.

— И мне так кажется, — ответил Иван.

— Надо к нему присмотреться, — сказала я.

— Предлагаю держаться всем вместе, — поднял ложку вверх Светик.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Леська.

— Один за всех и все за одного, — проговорил здоровяк, вылавливая из сковороды полусырой ломтик картошки.

Через полчаса блюдо было готово. Мы даже не стали раскладывать его по тарелкам, сели вокруг сковородки и стали орудовать ложками. Как же это было вкусно! Потом мы допили остывший чай.

— Все, девочки, пора разбредаться по своим хижинам, а то скоро рассвет, — сказал Иван.

— Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни, и полетели, — пробасил довольный Светик.

— Ага, давай мыть посуду и на боковую, — кивнул Ваня.

— Мы можем помочь с посудой, — сказала я.

— Вот мы будем все вместе толпиться у мойки, — махнул он рукой, — Идите спать, пусть вам приснятся добрые феи.

— Ну нет, фей я не хочу, — помотала головой Леська, — Можно мне какого-нибудь Геракла?

— Можно, пусть тебе приснится красивый мужик, — махнул он вилкой, как волшебной палочкой.

— Все, я побежала смотреть нужный сон, — улыбнулась она.

Вышли с ней из большого дома. На горизонте алела тонкая полоска света.

— Рассвет, — вздохнула она полной грудью воздух, — Как хорошо-то на природе. Красота!

— Особенно в сытом состоянии, — хмыкнула я.

— Я на полном серьезе, это не поддельные эмоции. Мне очень хорошо.

Пару минут мы постояли на полянке, немного продрогли, а затем направились в домик. Там быстро разделись и нырнули под одеяло. Через пять минут я вырубилась, да и Леська, похоже, тоже. Оказывается, не такая уж она и противная баба, надо выяснить, почему ее Шелбик чернушницей назвал.

Кто упер рыбу?

Проспала я только пару часов. Аркадий сыграл всем побудку в семь утра. Мы еле встали. Кое-как оделись и вышли из домиков. Мужчина хмурился и расхаживал туда-сюда.

— Чего это он? — тихо спросила меня Инна, зевая.

— Сон, наверно, плохой приснился, — ответила я.

— Бабы у него нет, вот и злится, — рассмеялся Леонид.

— Доброе утро, граждане отдыхающие. Кто ночью лазил в кухне? Я вас спрашиваю, кто ночью лазил в кухне? Там пропали продукты.

— И вам утра доброго-предоброго, — хмыкнула Леська, — Принаидобрейшего. Ценные продукты пропали?

— Колбаса копченая и рыба красная.

— Пинжак велюровый одна штука, магнитофон японский одна штука, — хихикнул Иван.

— Рыба сырая? — поинтересовалась я.

— Да, сырая, — кивнул Аркадий.

— Кто-то ночью жрал сырую рыбу, — усмехнулась Инна, — До чего же вы людей довели. Мы, между прочим, за путевки заплатили, в том числе и за питание. А люди вынуждены воровать сырую рыбу по ночам. Как вам не стыдно.

— Она лежала в морозилке.

— Еще и мороженую, — вздохнула я, — Он грыз мороженую сырую рыбу и закусывал колбасой. А картошку вы всю пересчитали, а рис? Может, там тоже чего не хватает. Трех рисинок, например? Вот упер у вас рыбу мороженую, рис. Из старых прелых листьев и риса с рыбой накатал себе ролы, и грустно жрал в темноте.

— Хватит ерничать! — рявкнул он.

— А ты на меня не ори, — прошипела я, — У вас тут черт знает что творится, то чай тухлыми тряпками воняет, то трупы в оврагах валяются, и не кормят практически людей, то по ночам кто-то жрет рыбу замороженную. Бардак, одним словом.

— А ты мне тут не тыкай, — мужчина ринулся на меня с кулаками.

— Вот те здрасьте, это что за нафиг? Ты, дядя, совсем нюх потерял? Я тебе сейчас нюхалку поправлю, — я встала в стойку, готовая отражать атаку гражданина.

Меня загородил своей массой Светик. Аркадий резко затормозил перед ним.

— Я сейчас обыск проведу по всем домикам и вещам, — зашипел наш проводник.

— Я тебе нос откушу, — сказала Маришка, — У меня личные вещи лежат, еще какой-то Долбоклюев по моим труселям и лифакам не шарился. Конечно, я спрятала твою тухлую рыбу к себе в носки, для аромату.

Народ начал шуметь. К лагерю подъехала «Шнива». Из нее выскочил Елисей Семенович в камуфляже и берцах.

— Утра доброго, чего шумим? — спросил он.

— Кто-то из этих утащил ночью замороженную красную рыбу и палку колбасы, — стал жаловаться Аркашка.

— Это не эти, а наши гости, уважительней к людям нужно относиться. Не нужно устраивать скандал из-за продуктов. Просто кухню на ночь надо было закрывать. Могли и дикие звери залезть. Ты разве забыл, в каком краю мы живем? — выговорил ему хозяин турбазы.

Он встал посреди поляны.

— Уважаемые наши гости, прошу прощения за резкость и нервозность моего сотрудника. Вчера был непростой день, да и полночи тоже не очень хорошие. Если вы брали рыбу, то прошу ее вернуть на место. Мы ее обязательно приготовим. Просто если она пропадет в домике, то от запаха будет сложно избавиться. А теперь предлагаю всем привести себя в порядок и собраться на кухне. Я из города привез чудесных свежих пирожков и булочек. Специально для моих гостей пекарня готовила. Всех прошу на завтрак, — Елисей улыбнулся дружелюбно.

Народ отправился до конца одеваться, умываться и причесываться. Хозяин турбазы подошел с Аркадием к машине, и они стали выгружать коробки с выпечкой. Он ему что-то тихо выговаривал.

— Интересно, на самом деле уперли рыбу, или этот гандольеро решил на нас спихнуть недостачу по кухне? — поинтересовалась Инна.

— Да кто его знает. Но вот эта манера — делать обыски, мне не нравится, — ответила я. — Ненавижу, когда кто-то в моих вещах шарится своими потными ручонками.

— Надо его пнуть больно, — хмыкнула Леська.

Она что-то буркнула себе под нос. Аркадий, который шел обратно к машине, подвернул ногу и застонал. Женщина коварно улыбнулась.

— Нечего на нас орать, — проворчала она.

— Вот по этому пункту я совершенно с тобой согласна.

— Слушай, а что можно сделать с сырой рыбой? — задумчиво спросила она, — Если ее жарить или варить, то запах будет на весь лагерь.

— Так посолить можно, а потом с хлебушком кушать, — ответила я.

— Да? Знала бы — сама уперла, — вздохнула Леся, — Красную рыбку с хлебушком я люблю.

Я быстро умылась и расчесалась. Позвала Шелби. Тот нарисовался рядом в сеточке для волос, шелковом халате, мягких тапках с маленькой чашечкой кофе в руке и профитролем в другой.

— У тебя совесть есть? — спросила я, — У меня тут спартанские условия, а он кофеи распивает и пироженки жрет.

— Утро надо начинать с позитива. Проговаривай аффирмации с утра, заряжай себя на целый день. Надо думать о хорошем, мечтай правильно, и твои мечты сбудутся, — начал он мне вещать с блаженной улыбкой.

— Ты на курсы Блиновской что ли ходил? — хмыкнула я, — Или еще какого инфоциганина по дороге сюда встретил?

— Не нужно негативить с утра, — бес высокомерно на меня посмотрел.

— Не буду, — согласилась я, и выдернула у него из рук чашку ароматного кофе и откусила кусок от профитроля.

— Куда? Я еще не принял свою порцию кофеина!

— Все вопросы к Блиновской, — хмыкнула я и отпила кофе. — Проговаривай аффирмации, настраивайся на позитив. Скажи ты мне, друг любезный, кто спер рыбу?

— Вон те две пенсионерки, — сказал Шелби, кивнув в сторону домика двух тетушек.

— Им ночью не спалось. У Маришки храп залихватский, и они посетили кухню. Рыбу утащили к себе. Разделывали ее в кустах.

— Как интересно, — улыбнулась я. — А колбасу кто спер?

— А колбасу он сам сожрал. После того, как полицейские уехали, Аркашка достал коньячку и усугубил его вместе с колбаской.

— Вот алкаш проклятый.

— Точно, проклятый, — рассмеялся он. — Леська на него проклятие наслала — спотыкалочку. Теперь везде спотыкаться будет, пока чего-нибудь не сломает или ногу не вывихнет.

— А почему Леська чернушница? — спросила я.

— Не знаю, — пожал Шелби плечами, забирая у меня пустую чашечку из-под кофе, — На ней черные пятна, как на тех, кто не брезгует черной магией. Чего она там делает — я не знаю, и знать нет ни малейшего желания.

— Ясно.

— Больше я не нужен? — спросил Томас, откусывая кусочек от фарфоровой чашечки.

— Пока нет.

— Ну, тогда адью, май лав, и про аффирмации не забывай, — он помахал мне ручкой от чашечки и исчез.

Я потопала в большой дом, все же хотелось на завтрак свежей выпечки попробовать. Народ почти весь уже собрался. Разливали по кружкам чай, пробовали пирожки и булочки. В этот раз напиток ничем таким особенным не пах.

— Уважаемые гости, предлагаю после завтрака посетить ближайшую деревню, познакомиться с ее жителями и посмотреть, как живет местное население, — проговорил радостный Елисей.

— Она не заброшенная? — с сожалением спросил Светик.

— Нет.

— Жаль, — разочарованно ответил здоровяк.

Вдруг я представила, как к нам в село приезжает автобус с туристами. Они все выгружаются на улицу, и экскурсовод начинает стучать палкой по окнам и калиткам и вызывать на улицу местных жителей. Затем туристы ходят по нашим домам и смотрят, как мы живем, иногда тыкают местных жителей палочкой и кормят сырой рыбой.

— Идиотизм какой-то, — прошептала я.

— Ну, может, там музей какой-нибудь есть или монастырь красивый, — вздохнула Инна.

— Может, молока, яиц купим, — мечтательно сказал Светик.

— Тебе бы только пожрать, — проворчала Леська.

— А ты от свежего молока откажешься? — хмыкнул он.

— Нет, не откажусь.

— Ну вот и все, не бухти тогда, — откусил сразу половинку пирожка мужчина.

Народ уплетал за обе щеки ароматную и свежую выпечку и обсуждал поход в деревню и того, кто украл рыбу.

Глава 3-4

Неожиданная встреча

После завтрака потянуло в сон. Однако Аркадий не дал нам разбрестись по домикам, а поставил нас по парам и повел за собой.

- Как в детском саду, ей-Богу, — проворчала Инна.

Кстати, в пару мне достался Леонид, а Леська шла рядом с мужчиной предпенсионного возраста. Светику с Иваном достались разбойницы-пенсионерки, а Инне — невзрачный молодой человек. Маришка топала рядом с Аркашкой. Все были какими-то вялыми и квелыми, наверно, сказался ночной недосып.

Немного с тропинки сошел Светик. Он завернул за ближайшие кусты. Ему стало худо. Мы с Леськой затормозили. Здоровяка рвало. Он согнулся пополам и никак не мог остановить приступ.

- Пирожок что ли с несвежей начинкой был? — пробасил он.

Из массы выползло нечто и попыталось скрыться в кустах. Однако Леська схватила бурую склизкую змейку и стала ее внимательно рассматривать.

- Смотри, как пасть смешно разевает, — она сунула мне ее в нос.

На морде сущности было несколько отростков-усиков, а пасть ее напоминала присоску миноги. От увиденного меня вывернуло. Стало жалко кофе и профитроль. В содержимом моего желудка копошилась такая же сущность. Леська поймала и ее.

- Окорм, — сказал позади нас Иван. — Вот такие замечательные пирожочки вы съели.

- А ты не ел? — спросила я.

- Ел, но на меня такое не действует.

- А на тебя? — спросила я Лесю.

- А меня бабушка шепотку научила особому. Я, как есть сажусь, так всегда шепчу на еду и на питье. Твоя, кстати, тварюшка не такая бодрая, как у Светика, можно сказать, почти дохлая. Защиты работают.

- Ага, и кофе от беса, — подумала я.

Она достала небольшой пакетик из кармана, пошептала на него что-то и впихнула туда сущностей. Пакет затянула узлом и спрятала в небольшом рюкзачке.

- Почему не уничтожишь их? - спросила я.

- Тогда они узнают, что кто-то избавился от окорма, да и вообще эти чудные твари еще могут нам пригодиться, - ответила Леська, - Пошли, а то нас сейчас хватятся.

Мы вышли из-за кустов. Наша группа далеко не ушла, а еле тащилась по лесу. Уже шли не по парам, а растянулись длинной колбасой по тропинке.

- Нас случайно не на убой ведут? - спросил Светик.

- Навряд ли, - помотала головой Леська, - Это чтобы мы не бухтели и были покорными, как овечки. Сейчас нас поводят кругами по лесу и назад приведут. Я так думаю.

- Может, все же заведут в деревню, - тихо сказал Иван, - Чтобы в голове хоть какие-то картинки домиков остались.

- Или продадут нам некондиционные домишки по цене квартиры в Перми, - хмыкнула я.

- А что, все может быть!!! Сидит там какой-нибудь кредитный менеджер и договора на овечек оформляет, - усмехнулась Леська, - Знавала я одного такого риэлтора.

До деревни мы все же добрели. Тихо на улицах, никого нет, так, только собаки редкие бегают, да птица всякая. Идем мы такой понурой толпой, как зомби, по главной улице. Я во все стороны головой кручу, у нас-то дома не такие, интересно мне. Смотрю, на заборе сидит ребятенок и грязевые снежки лепит и в сторону нашей группы бросает.

- Вот это да, - думаю, - Как он так на забор-то ловко скачет, как обезьянка.

Пригляделась, а это не ребенок и не обезьянка, а проказник один, который сильно похож на моего давнишнего знакомца. Рассматриваю его, а на нем и шапочка такая знакомая, и курточку я уже видела такую, ну копия Коловерша Матренин. Он меня увидал, на землю свой грязный комочек кинул, лапку облизал и вытащил из кармашка конфетку. Протягивает ее мне, дескать, бери. Взяла его лакомство и поблагодарила.

Сама стала в палисадник всматриваться. Гляжу, дымок вьется. Точно, на крыльце Матрена сидит и трубкой своей фирменной дымит. Как же я обрадовалась ей.

- Бабка Матрена, какими судьбами? - удивилась я.

- О, Агнетка, тебя как черти сюда занесли? - вскочила она с крыльца, - Подь сюды, чего там трешься. Калитка открыта.

Махнула своей компании, что попозже к ним подойду, а сама нырнула в палисадник.

- Это что за несанкционированная демонстрация? - спросила она, показав в удаляющихся людей трубкой.

- Это мне Шелби турпоездку подарил на день рождения, - рассмеялась.

- Нашла от кого брать путевку, от беса. Это же тот еще прохиндей. А чего они все такие вялые, словно мешком пыльным стукнутые.

- А, это окорм, - махнула я рукой.

- Чего? Агнетка, у тебя на фоне свежего воздуха мозг помутился?

- Почти, - кивнула я.

Села рядом с ней на крыльце и все рассказала.

- Вот же тебя угораздило, - хмыкнула Матрена, потягивая трубку.

- Угу, я как всегда, то в навоз, то в партию вступлю.

- Нашла какую-то секту себе на голову, - проворчала она. - От этого беса не жди нормального подарка, все им потешиться надо над людями.

- А ты чего сюда приехала?

- Дык, по скорбному поводу. Сестра у меня померла. Вот на похороны и примчалась. Я с ней тридцать лет не виделась, и не увижусь больше, - вздохнула она.

- Похороны когда?

- Да сегодня будут.

- Отсюда выносить? - я кивнула на дом.

- Нет, это я у соседев притулилась. Ейные родственники. Удивительно, что меня на похороны позвали. Я ужо думала, не успею. Ночью прикатила.

- На байке?

- Я, что, по-твоему, совсем полоумная, через всю страну на моцике гнать? На автобусе.

- Ясно.

- Если хотишь, то оставайся на поминки, хоть поешь по-человечьи.

- Звучит, как-то стремно, - хмыкнула я.

- Да и повод стремный, я те так скажу. Ну, я хоть на родню посмотрела, а они на меня. Кровожадные граждане, видать подсчитывали, сколько мне годочков, и сколько денечков до смерти осталось. Хишники, - Матрена пустила колечками дым. - Я туточки скорбный день отпраздную, и к вам на турбазу загляну, или ты ко мне заходи. Адрес теперича знаешь. Будем тикать из этого удивительного места вдвоем.

- Ну, да, посмотрим, еще какой сюрприз вам родственники приготовили, - покачала я головой.

- Угусь. Смотри, кажись за тобой бежит плюгавенький мужичонка какой-то.

Бабка Матрена вся сгорбилась, взяла клюку в руки и стала похожа на обыкновенную старуху.

- Я тебя спрашиваю, когда нам пенсию подымуть? Ась? Чё ты сказала? Не расслухала я тебя. Ты из города же? Сходи там к главному и спроси, кады бабке Матрене пенсию повысють, - кричала она громко.

- Бабушка, не приставайте к девушке, - Аркадий схватил меня за рукав и вывел из чужого двора.

- У-у-у, я тебя, злыдень писюкастый, - вскрикнула Матрена и огрела его клюкой по спине.

- Господи, и занесло тебя к сумасшедшей старухе. За вами за всеми глаз да глаз нужен.

Досталось Аркашке и от Коловерши. Залепил ему в морду проказник грязевым комком.

- Эта старая грымза еще и грязью швыряется, - проворчал он, сердито стирая с лица жидкую грязь.

- Держись за группу, никуда не отходи, - сказал проводник.

- А мы с вами на сеновал пойдем? - я глупо хихикнула.

- Да нафиг ты мне сдалась, - махнул он рукой. - Сейчас в старую заброшенную церковь идем.

Мы с ним потопали по раскисшей весенней дороге.

Вот это да!

Топали с Аркашкой по грязи, перепрыгивали с кочки на кочку.

- В нашей стране две проблемы: дураки и дороги, - ворчал он. - И как тут люди живут? Пара сотен километров от Перми, а дорогу корова языком слизала. И занесли меня черти на эту работу. Пока за этой хожу, могут другие разбрестись. А потом кто будет виноват? Аркашка у них вечно крайний.

Кое-как мы поднялись в горку. Не понимаю, зачем им сдалась им эта полуразрушенная церковь? Идешь вверх, а ноги скользят по грязи, того и гляди вниз съедешь, собирая на свой фейс всю местную грязь. По небу бежали густые тучи, грозя то ли дождем, то ли снегом. Картина вырисовывалась весьма депрессивная.

Группа топталась на небольшом участке, заваленном камнями около церкви. Вход был закрыт железным листом.

- И как мы туда зайдем? - удивленно спросил Светик.

- Не переживай, зайдем. Там проход есть между камнями, - ответил сердито Аркадий.

От церкви веяло каким-то могильным холодом и чернотой. Леська поежилась, Иван немного отошел от здания.

- Я туда не пойду, - помотал головой Светик.

- Это почему это? - прищурился проводник.

- Жить хочу. Смотри, она еле стоит, камни с нее сыпятся, в стенах трещины. Зайдешь, а стена на тебя и обвалится. Не, ищите другого дурака.

- Да и черт с тобой, стой тут. А вы чего встали, как бараны? Идемте за мной, - скомандовал Аркашка.

Мне показалось, что на самой верхушке церкви сидит кто-то жуткий и черный. Я подумала и решила остаться рядом со Светиком. Народ потопал за Аркадием. Инна подвернула ногу на камне и упала. Мы ее кинулись поднимать. Усадили рядом с нами.

- А где Леська с Иваном? - спросила я. - Тоже пошли в это жуткое здание?

- Нет, они пошли куда-то в другую сторону, завернули за угол, - кивнул здоровяк, стаскивая с Инны сапог. - Щиколотку затянуть надо, а то все распухнет.

Откуда-то, как черт из табакерки, выскочил Аркадий и начал верещать:

- Чего тут расселись, шагом марш в церковь. Нам людей не хватает, а они тут сапогами меряются.

- Ты чего орешь? - спросила я.

Он дернулся, лицо перекосилось, видно, не ожидал он такого от меня. Снизу донеслись слова молитвы. Мужчина аж подпрыгнул от неожиданности.

- Это что еще такое? - спросил он, бледнея.

- Я в этом не разбираюсь, но, кажись, панихида, - ответила я. - Хоронят кого-то.

- Твою же налево, мать их етить, - еще что-то матерное прозвучало из уст Аркадия. - Быстро все в церковь.

- Мне и тут неплохо, - помотала я головой. - Не хватало еще быть погребенной заживо в этом изумительном месте.

- Мы пойдем в лагерь, - сказал Светик и подхватил на руки Инну.

- Я ска-зал идти в церковь, - произнес Аркашка по слогам. - А то я за себя не ручаюсь.

- Ты совсем ку-ку? Ты кому угрожаешь? - насупился здоровяк.

Проводник выхватил из куртки пистолет.

- В церковь живо, - махнул он им.

- Молодой человек, молодой человек, вы неправильно пистолет держите, - позади Аркадия появился милашка Шелби.

- Что? - переспросил Аркадий и повернулся в сторону голоса.

- Говорю, дуло надо направлять на себя, а не на людей. Понял? - зыркнул на него бес и ухмыльнулся своей фирменной улыбкой.

Мужчина громко сглотнул слюну.

- Какие мы нежные, - продолжал лыбиться Томас. - Пистолет, говорю, разворачивая на себя.

- Н-н-не надо, - заикаясь, сказал Аркадий.

- Надо, надо, Аркашечка.

Мы услышали голоса и повернулись в ту сторону: Иван с Леськой вывели людей из церкви и помогали им спуститься с горы.

- Что вы делаете? Быстро все вернитесь на место, - заорал проводник и стал целиться в людей.

- А-а-ам, в Африке крокодилы, бегемоты, - сказал Шелби и просто откусил половину ствола пистолета. - А-а-ам, обезьяны, кашалоты, а-а-ам и зеленый попугай.

Он вытащил из негнущихся пальцев проводника остатки от пистолета и отправил их к себе в пасть.

- А-а-а, - тихо просипел Аркадий, аккуратно опускаясь седалищем в грязь.

- Ты чего не любишь песенку Красной шапочки? - расстроенно спросил Шелби, хрустя патронами. - Мне кажется, я ее идеально исполняю. А тебе нравится, Агнета? – обратился он ко мне.

- Очень, лучше оригинала, так проникновенно и сразу начинаешь верить в это все, - усмехнулась я.

Светик с Инной быстро покинули это место, а я стояла и рассматривала жалкого Аркадия на фоне церкви.

- Там мертвяки позади церкви, убраться надо бы, - сказал мне Шелби.

- Много? - спросила я.

- Очень много, - покачал он головой и вздохнул, - Надо звать подмогу.

- Зови, - кивнула я, и бес исчез.

Я подула на свой брелок, и тут же в руках у меня появилась коса.

- Это что? - взвизгнул Аркашка.

- Смерть твоя пришла, - сказала я замогильным голосом.

- Смерть не такая, она другая, - он пополз назад, оставляя глубокую борозду в грязи.

- Ну уж извините, другого кандидата для вас не нашлось, - хмыкнула я, целясь косой в Аркадия, - Мы не в отделе кадров, кого дали, тому и радуйся.

- Я еще не пожил, - завизжал он, встал на четвереньки и побежал.

Поскользнулся вниз и поехал с горы на пузе.

- Помощь не требуется? - рядом появилась Леська.

Около нее с ноги на ногу переминался Иван.

- Там за церковью много покойников, их бы обратно отправить, - вздохнула я.

- Там еще и портал открытый внутри здания, - сказала она, - Надо закрыть.

- Надо покойников отправить на тот свет и закрыть портал, - поморщился Иван, - Ну и задачка. Что первое: покойники или портал?

- Покойники не дадут нам его закрыть, - ответила Леська, - Значит, сначала мертвяки. Я делаю тонкую грань между мирами, а ты их гонишь туда, - сказала она мне.

- Я тогда делаю защитные печати для портала и подготавливаю все для ритуала. Нам бы еще пару человек не помешало для того, чтобы запечатать все тут, а то нас может и не хватить, - ответил Ваня.

- Не кипешуй, прорвемся, - кивнула я.

Мы завернули за церковь и ахнули: на старом кладбище плотной толпой стояли призраки. Я негромко заматерилась.

- Вот эта фигня их привлекла, - махнула Леська на здание, - Пока мы не трогаем портал, они не трогают нас.

- Меня это радует, - ухмыльнулась я.

- Шикарная вещь, где достала? - кивнул на косу Иван.

- Тоже такую хочешь? Могу организовать, - хохотнула я.

- По контракту?

- А то. Мы не ищем легких путей.

- Благодарю, но вы уж там сами как-нибудь без меня, - поморщился он.

- Эх, сейчас бы сюда Мару, - вздохнула я, рассматривая толпу. - Она бы быстро их всех переправила в нужное место.

- Ага, я бы тоже не отказалась от помощи богини Мары, - ответила Леська.

Она на ближайшем надгробии что-то подготавливала, достала из своего рюкзака свечи, какие-то травы, еще что-то.

- Все свое ношу с собой, - усмехнулась я.

- Не знаешь, что тебе в дороге пригодится и когда тебя писец за углом подкараулит. Хорошо, что у меня большой опыт с миром нежити. А где ты себе такого красавца беса добыла?

- Он шел в комплекте с косой.

- Ясно. Больше ничего не шло в комплекте с косой? - рассмеялась она.

- План и ежемесячные приключения.

- Ничего не меняется, все, как всегда: обязаловка и принудиловка, и никакой тебе награды и бонусов.

Я вздрогнула, сначала спиной, а потом и ушами услышала гул. Гудела, вибрировала церковь.

- Началось, - тихо сказал Иван, - Леська, давай быстрей.

Он из веревки вязал какие-то узлы и шептал на каждый узел заклинание. Под нашими ногами задрожала земля. Началось...

Глава 5-6

Откуда не ждали

Всё вокруг стало каким-то нереальным, странным, искаженным. Воздух поплыл, как при жаре, но стало холодней, чем до этого. Церковь гудела, как растревоженный улей. Иван быстрей заработал пальцами и громче стал шептать на узлы. Из веревки он вязал самую настоящую сеть.

— Не успеем, — тихо проговорил он.

— Ой, да не пессимиздите мне тут, — послышался голос бабки Матрены, — До конца света еще добрых полчаса.

— Это кто? — спросила Леська.

— Моя старая подруженция, — ответила я.

— И не такая я уж и старая. Где твой олух царя небесного шлындает? — поинтересовалась старушка, вытаскивая клубочки откуда-то из многочисленных карманов.

— Да бес его знает, — ответила я.

— Чего стоим, кого ждем? Зови болезного.

Поднялся жуткий ветер, который дул одновременно со всех сторон.

— Жёванный крот, — выругалась бабулька, — Мы ентого не заказывали.

Иван захихикал.

— А ты не ржи, как лошадь Пржевальского, работай культяпками.

— Прикольная старушка, — хмыкнула Леська и продолжила подготовку к ритуалу.

Матрена достала свою трубку, набила ее табаком, раскурила, затянулась.

— Ну, пошла жара, — пыхнула она и принялась вязать узлы из своих клубочков рядом с Иваном.

Её сетка была мельче, а узор затейливей.

— Чем-то помочь нужно? — гаркнул Светик над самым ухом у меня.

Я аж чуть с камня не свалилась.

— Пришел медведь и давай реветь, — хмыкнула бабка Матрена.

— Обернись, добрый молодец, Мишкой Косолапым, — ответила я.

— Чего? — удивился Светик.

— Харе там балаболить, — прикрикнула на нас Леська, — Не даете сосредоточиться.

— А ты почему ничего не делаешь? — спросил меня здоровяк.

— Я жду, — кивнула я на Леську.

Женщина зажгла все свечи на надгробном камне, подожгла разные травки, так что пошел дым. Она раскинула в разные стороны руки и стала громко читать какое-то заклятие. Толпа мертвяков, стоявшие до этого неподвижно, зашевелилась. Сначала вяло, а затем стала похожа на бушующий океан. Леська уже кружилась на своем месте, как юла, произнося заклинание.

Светик дернулся, запрокинул голову, затем упал на четвереньки.

— Божечки, нам еще ентого не хватало. Сто лет не видела обормотов, — сказала Матрена, выдохнув колечко дыма.

— Оборотней, — поправила я ее.

— Да какая, едрен батон, разница. Тикать надо бы отседова.

— Нельзя, — помотала я головой, кивнув на образующуюся небольшую воронку около кружащейся вокруг своей оси Леськи.

— Где тут твой Ирод треклятый?

— Чего верещишь, старая? — рядом появился огромный красный демон.

— Да что-то в моем ежедневнике нет записи: «Подохнуть сегодня в обед», — съязвила Матрена.

— Расчехляй косу, красавица, — сказал Шелби.

— Уже жду, — кивнула я на косу в руках.

— Уже можно, — кивнул он.

— Ты гонишь их с той стороны, а ты с той, — сказал он огромному медведю, — А я с торца. Надеюсь, Леська крепкая ведьма и все выдержит.

— Ну, с Богом, — сказала Матрена.

— Можно и с ним, — хохотнул бес и ринулся в атаку.

Светик почему-то послушался Шелби и помчался в ту сторону, что указал бес. Я-то думала, что мы получили еще одну проблему — неконтролируемое существо, а тут вполне себе послушный медведь гризли.

Мертвяки не особо торопились покинуть нашу бренную землю. Они с завыванием и истошными криками накинулись на бедную Леську. Мне приходилось махать косой, чтобы отогнать их от нее. Однако бес и медведь неплохо справлялись с задачей. Я только иногда корректировала полет мертвяков.

Под небом стали собираться стаи воронья. Они противно каркали и летали над старым кладбищем. Затем одна группа спикировала вниз и упала камнем рядом со мной. В разных местах кладбища рухнуло несколько таких стай.

— Ну, все, — пронеслось у меня, — Нам пришел полный абзац.

— Размечталась, — из воронья стала собираться огромная черная фигура в капюшоне и с косой в руках.

К нам на помощь пришли жнецы. Ну, хоть тут профсоюз действует. Работа пошла повеселей. Косы у них были помощней, чем у меня, и не нужно было гнать покойников в портал. Через пять минут кладбище опустело. Но какие это были пять минут — кровь в жилах стынет.

Жнец подошел к надгробному камню, махнул плащом над ним — потухли все свечи, и перестали дымить травы, портал резко схлопнулся. Леська упала тяжелым кулем на землю. В одно мгновение исчезли все жнецы, а к небу поднялась стая воронов.

Счетчик на косе мне показывал просто невероятную цифру — 333. Да, если бы не жнецы, то мы, может, даже не справились.

Леська валялась на земле и не подавала никаких признаков жизни. Я подошла к ней и дотронулась до нее — одна сторона у нее была горячая, а другая ледяная.

— Не трогай ее, — зарычал на меня Шелби.

Схватил меня за талию и оттащил от нее. Он это сделал вовремя: Леська резко села на землю и стала шариться вокруг себя, ощупывая землю. Ее глаза были затянуты бельмами.

— Агнешка, возьми баночку с солью, присоли вокруг нее землицу, — сказала бабка Матрена и кинула в меня небольшой баночкой из-под каких-то лекарств.

Я быстро насыпала вокруг Леськи круг.

— Что это с ней? — спросила я Шелби.

— Нормально все, у них такое бывает. Не дали закончить ритуал, как положено. Она потом очухается, но сейчас лучше к ней не лезть.

— Минус один, — сказал Иван.

Вокруг них лежали довольно приличные куски сетки. Эти время не теряли.

— А теперь нужно заняться этим адовым местом, — сказал Шелби и кивнул на церковь, — Мишка, ты с нами?

— Да, — прохрипел Светик и почесал когтистой лапой нос. — Черт, я это как-то себе по-другому представлял. Вытри кровь с носа, — попросил он меня.

Смахнула несколько капель крови с медвежьей морды.

В кругу из соли громко выла Леська и не могла выбраться из своей ловушки.

— Веселое у вас собрание, — усмехнулась Матрена.

— Сама в шоке, — ответила я.

Она выдохнула клубок дыма и продолжила вязать. Кстати, бабушка со спицами и клубками на фоне всего апокалипсиса вполне себе органично смотрелась.

Феерично

Иван с Матреной наплели две приличного размера сетки. Леська металась в кругу из соли и завывала нечеловеческим голосом. Светик уселся на могильную плиту.

— Не рекомендую тебе так сидеть, а то вылезет мертвяк и цапнет тебя за лохматую задницу, — сказала ему Матрена.

Перевертыш сразу вскочил со своего места, а старушка гаденько захихикала. Он обижено отошел в сторону.

— Что делаем дальше? Есть какой-нибудь план? — поинтересовалась я.

Почему-то в коллективном разуме соображалка у меня отказывала работать.

— Нужно зайти в церковь и накрыть портал сетью, — сказал Иван.

— Ты дурачок что ли? — спросил его Шелби. — Глаза разуй, церковь — это и есть портал. Вошел в ней — считай, сгинул.

— А как же люди, которые там были? — с ужасом спросил Светик.

— Так не успели люди до открытия ловушки. Вы всех вывели, — ответил бес. — А сейчас там, считай, что одна сплошная воронка, сдерживают ее только эти стены, и то ненадолго. Оскверненная же церковь, считай, что атомный реактор.

— То есть, если мы туда зайдем, то погибнем? — спросила Матрена, выпуская дым из трубки.

— Ну, вы — да, я — нет. Потому что я туда не пойду. Если вы туда не решитесь идти, то все равно помрете. По моим подсчетам, примерно через минут десять. Накроет всю округу бестиарием, и будет тут аномальная зона, — хмыкнул Шелби.

— И что ты предлагаешь? — спросила я.

— Отправить ее под землю и накрыть вашими сетками сверху, — вздохнул он.

— Это как? — не понял Иван. — Мы как под землю здание отправим? У нас ни взрывчатки, ни бульдозера, ничего такого нет.

— Ой, ну всё. Я сам разлом сделаю, а уже все остальное — это дело техники и ваших быстрых рук, — бес махнул огромной когтистой лапой.

— Выпустите меня, — ревела утробным басом и билась, как панночка в невидимые стены Леська.

— Что с ней? — с испугом спросила я.

— Я же говорил, у них такое бывает, — поморщился Шелби. — На нее еще портал плохо действует.

— А она точно в свое прежнее состояние придет? — поинтересовался Светик. — Она, конечно, странная, но приятная женщина.

— Должна, гарантий никаких не даю, — пожал плечами бес. — Ну, так мы дальше базарить будем и дождемся того, что нас накроет всякой чертовщиной, или я все рушу?

— Рушь, — махнула я рукой.

— Как скажешь, — кивнул он.

Бес топнул ногой, но ничего не произошло. Он подпрыгнул и с грохотом опустился на землю. Леська замерла и уставилась невидящими глазами в одну точку.

— Он идет, он идет, — заверещала она, затряслась и снова закружилась волчком вокруг себя, поднимая в воздух бурю.

— Твою же за ногу налево. Да угомонись ужо, — к ней подошла бабка Матрена и дала в лоб дымящей трубкой.

— За что? — возмутилась Леська и потерла ушибленный лоб.

Она стала оглядываться вокруг себя. В этот раз вид у нее был весьма приличный, человеческий.

— Вы чего вокруг меня соли насыпали? Думаете, поможет? — расхохоталась она и перешагнула через тонкую полоску соли.

— От того, кто в тебе сидел, помогало, — проворчала Матрена. — Ты не ржи, как гиена, а включайся в общее дело. Сейчас нам бес землетрясение делать будет.

Леська хотела что-то возразить, но не успела. Стены церкви начали трещать и лопаться.

— Томас, поторопись, — крикнула я.

— Я стараюсь, — взревел он.

Бес прыгнул на самый верх, туда, где раньше был купол. Земля треснула и разошлась в разные стороны. Мы еле успели отбежать подальше. С утробным ревом и диким гулом разрушенное здание стало медленно погружаться в землю. Оттуда слышались какие-то дикие визги, бормотания, детский плач, казалось, что там кричат люди в ужасе и панике.

Леську снова затрясло, глаза закатились, и она принялась что-то читать очень громко.

— Вот припадочная, — проворчала Матрена.

Иван подхватил ее завывания и принялся раскачиваться в разные стороны.

— Чего ты на них пялишься, бери сетку и потянули, — велела старушка. — Да и ты, косолапый, не зевай. Бери в свои меховые варежки вон тот край. Подготовить все надо, а не жалом водить в разные стороны.

Вой и гул стоял просто жуткий, даже уши стало закладывать. Матрена наложила свое вязание на сетку Ивана. Они сплелись между собой и стали единым целым. Мы стали тянуть сеть в разные стороны. Она легко растягивалась и становилась все больше и больше.

Вдруг стало тихо, замолчали даже Леська с Иваном. В безмолвной тишине церковь резко ушла под землю. Разлом затянулся, словно его кто-то быстро зашил.

— Накрывай, накрывай быстро, — загрохотал бес.

Леська с Иваном подхватили со своей стороны края и рванули в разные стороны. В течение нескольких секунд вся земля была покрыта сеткой. Она сначала стала бурой, как засохшая кровь, затем начала раскаляться докрасна, а потом заполыхала сине-желтым огнем. Мы стояли и смотрели на это зрелище.

Под нами вздрогнула земля, и кто-то внутри громко застонал. Огонь исчез так же быстро, как и появился. Сетка тоже пропала, словно и не было ничего. Перед нашим взором предстала голая угольная земля с остатками старого кладбища.

— Господи, спаси и сохрани, — перекрестилась Матрена.

Леська хмыкнула и потопала вниз с горы. Иван последовал за ней. Светик принял свой человеческий облик и растерянно на нас озирался.

— Всё, что ли? — спросила я у Томаса.

— А ты еще что-то хочешь? Или ты ожидала адские языки пламени, вырывающиеся из-под земли?

— Что-то типа того, — ответила я.

— Ну, простите, кина не будет, кинщик спился, — усмехнулся Шелби и исчез.

— Фееричненько, — сказала я.

— Пошли ужо, небось, все поминки профукали, — проворчала Матрена. — Может, хоть кутья с пирогами осталась. А то чей-то после всего этого жрать хотца не по-детски.

Мы отправились все вместе вниз.

— А что я могу делать в таком виде? Какие у меня способности? — спросил Светик у нас.

— По деревьям будешь лазить и улья разорять, вот все способности, — потроллила его старушка. — А еще спиной чесаться о березки и дубки.

— Серьезно? — расстроился здоровяк.

— А я почем знаю? Это твои способности, у меня таких нет, — пожала плечами Матрена.

Она прибавила шагу. Я припустилась за ней.

— Смотри, сейчас ливень начнется. А ливни тут такие, не то, что у нас, — сказала бабушка.

Успели добежать до крайнего дома, когда на голову нам полилась вода. Вбежали в чужие сенцы.

— Переждем и пойдем, — сказал Светик. — Надеюсь, хозяева нас не погонят.

— Долго вам ждать придется, — открылась дверь в дом. — Теперь на сутки дождь зарядил. Проходите, чего в сенях мерзнуть, — проскрипел грубый стариковский голос.

Пришлось нам заходить в избу.

Глава 7-8

Вот такое место

Друг за другом вошли в хату. На нас сразу пахнуло чем-то кислым, то ли капустой квашеной, то ли щами, а может и тем и другим. В доме было немного душновато. Вся наша компания заняла собой полностью прихожую. В дверном проеме стоял высокий, здоровый старик, который чем-то напоминал вековой дуб. Взгляд у него был проницательный и цепкий.

— Чего топчемся в прихожке? Разувайтесь и проходите. Сейчас чаю пивнем, да пирожком поминальным закусим, — сказал он, — Меня дед Егор зовут.

— Здравствуйте, — ответила я, — Меня Агнета.

— А я Светозар.

Я стала стаскивать мокрые сапоги с кусками прилипшей грязи. Посмотрела на обувь и вышла в сени. За мной последовал Светик. Матрена свои боты выставила за дверь. На удивление у нее обувка была почти сухой и чистой.

В прихожку со здоровяком зашли уже босиком. Матрена уже щебетала на кухне с дедом Егором. Она кокетливо смеялась и что-то отвечала на его шутки. Мы переглянулись со Светиком, и пошли на голоса.

Кухня была весьма уютной: небольшая печка с плитой, стол, буфет, холодильник, лавка и пара табуреток, мойка в углу и советская сушилка над ней, короткие занавески с вышивкой на окнах и половички на полу. Сам хозяин разливал по чашкам густой ароматный чай. На столе в пакете лежали пироги и свернутые блинчики. У меня в животе заурчало от голода. Светик сглотнул слюну.

— Щи трехдневные есть. Будете? — спросил дед Егор.

— Как-то неудобно, — пожала я плечами.

— А чего это неудобно? — удивился старик. — Не было бы, то и не предлагал бы. Не переживайте, не последнее. У меня запасы хорошие. Морозилка большая в той комнате стоит, да погреб забитый всякими закрутками. К тому же ко мне не каждый день гости приходят. Так, что садитесь за стол, а я вас кормить буду.

Он достал из холодильника большую кастрюлю со щами, банку с грибами, банку с огурцами солеными и банку с квашеной капустой. Кастрюля отправилась на плиту греться. Из банок по небольшим мисочкам были разложены соленья. Откуда-то вынул мешок с сухарями и пакет с хлебом.

— Сметаны только у меня нет. Майонез могу предложить, — пробасил он.

— Если можно, — попросил Светик.

— Можно, — улыбнулся дед.

— Такой старый, а зубы все на месте, — тут же отметила я про себя.

— У нас тут экология хорошая, да и живем на земле, вот и зубы целые, и старость нас не берет, — ответил он на мои мысли. — Матрена, а ты же покойницы Царевой Верки сестра?

— Угу, — кивнула старушка, отхлебнув немного горячего чая.

— А чего ты к ней раньше не ездила?

— По той же причине, что и она ко мне, — усмехнулась Матрена.

— А вы с той самой турбазы? — переключился на нас старикан.

— Да, — кивнул Светик.

— Поговаривают, что там всякие странности происходят.

— Какие? — спросила я.

— Да всякие, то народ пропадает, то резко все заболевают, то еще какая-то ерунда.

Он налил нам щей в тарелки и поставил перед каждым на стол.

— Вас тоже водили в заброшенную церковь? — поинтересовался дед Егор.

— Ага, только мы не дошли, — ответил Светик.

— Гиблое место, туда даже птица не залетает, а по ночам оттуда всякие разные странные звуки доносятся. То вроде младенчик плачет, то женщина причитает, то девка кричит, а то старик о помощи просит.

— А вы откуда знаете? — спросила я.

— Так я же рядом с горой живу, да бессонницей мучаюсь. Выйду ночью воздухом подышать, а оттуда всякое и слышится, и в пустых глазницах окон свет от свечи мелькает.

— Может, там какие-то обряды кто проводит, или людей мучают и пытают, надо было полицию вызывать, — сказал Светик, запустив в рот ложку с супом.

— Ну да, а я-то и не знал, — рассмеялся дед. — Нет, дорогой, это черти там беснуются, пиршества устраивают и добрый и недобрый люд приманивают.

— А почему новую церковь построили, а старую восстанавливать не стали? — поинтересовалась я.

— Потому что она проклята и стоит на кровавой земле.

С удивлением посмотрела на деда Егора.

— Ну чего вы на меня так смотрите-то? История не нами писана. Сначала поп всякие бесчинства творил, а потом люд взбунтовался и пошел брат на брата, сын на отца. В первую очередь побежали попу мстить. Церковь осквернили, поповскую дочку там же на полу снасильничали всей гурьбой. Матушка ребятишек собрала, кого успела, да на колокольню с ними поднялась. Вместе с ними и спрыгнула вниз. Перед этим прокляла деревню. Церковь разграбили, купола разобрали, крест уволокли куда-то.

— Ужас какой, — покачала я головой.

— Поговаривают, что одного вора этим крестом и придавило на смерть, другому через год позвоночник в лесу упавшее дерево перебило, так там и помер. Только через несколько дней его нашли. А третий провалился в чужую могилу, и сердце у него от страха остановилось. Темные тогда времена были, а теперь их потомки за все рассчитываются.

— А крест продали, что ли, или попилили? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Поговаривают, в землю ушел полностью. Вот только сколько копали, никто ничего найти не смог.

— Бабушка Матрена, а вы не из этих мест? — спросила я.

— Да упаси меня Боже, нет, конечно. Это сестрицу мою сюда занесла нелегкая, — ответила старушка.

— Это хорошо.

— Не то слово, не хотелось бы мне еще таких проклятий на роду иметь.

— Только вот потомки сестры проклятые, — покачал головой дед Егор, — Замуж-то она вышла за одного из тех.

— Они что, еще живы? — обалдела я.

— Ну, нет, конечно, наша деревня хоть и славится долгожителями, но не до такой же степени.

— За старого пердуна она замуж вышла еще девкой. Нарожала ему дитев полную хату, а он взял и скопытился, — ответила Матрена, — Так она всю жизнь в этой деревне и прожила, и больше замуж не вышла.

— Ну, уехала бы тогда.

— Видишь ли, тут какая загвоздка, потомки тех самых товарищей не могут уехать из деревни, — покачал головой дед Егор.

— Вообще? — мне стало как-то жутко.

— Ну, нет, конечно, не в этом смысле. Мы и в город выезжаем, и на море, и в санаторий можем съездить, а все равно все назад возвращаемся. И живем тут до самой смерти, а жизнь у нас очень долгая.

— Вы случаем не эти самые, которые кровь пьют? — после случая со Светиком я уже начала верить во всяких оборотней и вампиров.

— Да, сейчас вы доедите мои щи, а потом я их буду есть из вас, — пошутил дед.

— Не смешно, — ответил Светик.

— А вы не задавайте дурацких вопросов, и не получите дурацких ответов.

— Нету больше вашей церкви, — ответила бабка Матрена.

— Как нет? — с удивлением дед кинулся к окну.

Он долго вглядывался в него, силясь разглядеть силуэт здания сквозь стену дождя.

— Ничего не вижу, — ответил старик. — Если ее нет, то значит, помру скоро. Больше сотни лет на свете живу, устал уже. А куда она делась?

— Под землю ушла, — сказала я.

— Да, слышал я сегодня грохот, думал, гром гремит, а оказывается, вон оно что. Времени у меня осталось совсем немного. Гроб у меня в сарае уже давно стоит. Надо все дела в порядок привести. Внука предупредить, — он вскочил со своего места и начал ходить по кухне.

— А что стало с тем попом? — поинтересовалась я.

— Ничего, — пожал дед Егор плечами, — Избили его сильно, думали, что убили, а он выжил. От веры отрекся, коммунистом стал. Женился, детей нарожал. Потом помер, как все обычные люди.

Он замолчал и уставился в одну точку.

— Вы чай пейте, вон поминальные пироги берите, — очнулся он, — Теперь у нас в деревне многие помирать будут. Ну, и слава Богу.

На улице затих дождь. Резко подул ветер и разметал все тучи. Показалось яркое весеннее солнышко. Дед сразу подскочил к окну.

— Точно нет ее, — выдохнул он.

Старик что-то пробормотал себе под нос и ушел в комнату.

— Надо идти, — сказала тихо Матрена, — Мы сейчас не к месту.

Светик собрал тарелки со стола, быстро их ополоснул и убрал на место. Пошли прощаться с хозяином. Он сидел в большой комнате и перебирал фотоальбомы, вытирая скупые слезы со щек. Одна из фотокарточек упала на пол. Я подобрала и отдала ему. На ней была изображена семья священника на фоне церкви. Батюшка сильно был похож на деда Егора. Ничего говорить ему не стала, может, это его отец или дед.

— Пойдем мы, дождь там кончился, — сказала бабка Матрена. — Спасибо за все, Егор, и не поминай нас лихом. Прости, если что-то не так сделали или сказали.

— Бог простит. И вам добра и благополучия, добрые люди, — кивнул он.

Оделись и вышли на улицу.

— Как-то не очень на душе, хоть и сделали доброе дело, — сказал Светик.

— А оно всегда так, — ответила Матрена и вздохнула.

Что-то все не так

Оставили хозяина дома одного, а сами побрели по грязюке на турбазу. Матрена отправилась к родственнице.

— Я бы на вашем месте туда не возвращалась, а сразу бы чесала на автобус. Подальше от этого проклятого места, — сказала она.

— Там остались документы и деньги. За так нас никто не довезет до Перми, да и до нашего города бесплатно не возят, — вздохнула я.

— Я бы дала тебе денег, — предложила бабушка.

— А документы? Заберу сумку и на остановку. В гробу я видала такие поездки.

— Хочешь, приходи сюда. Родственница одна живет. Старуха глухая и подслеповатая. Она против не будет. А завтра вдвоем отправимся домой.

— Я подумаю, — кивнула я.

На завалинке сидел Коловерша и со скучающим видом что-то строил из палочек. Увидал Матрену и кинулся к ней обниматься.

— Я его тут оставляла. На кладбище ему делать нечего, а уж на горе около церкви тем паче. Ты же мой хороший, — она нежно погладила своего бесенка по головке.

Он заурчал, как большой кот, и стал перебирать волоски у Матрены на голове. Светик с удивлением посмотрел на Коловершу.

— А ты тоже это видишь? — спросил он меня.

— Конечно, — кивнула я, — Я даже его знаю. Ладно, пошли, а то сейчас снова дождь ливанет, и будем с тобой бродить в темноте по лесу. Вон уже темнеть стало.

— Здесь быстро темнеет, — сказала Матрена, — Может, останетесь? Я хоть и не хозяйка, но к моим гостям отнесутся хорошо.

— Нет, пошли, — потянул меня Светик, — Там ребята. Надо Леську с Иваном найти, да и твоя подружка в лагерь ушла. Неизвестно, что там творится.

Что-то мне подсказывало, что нужно все же остаться. Дверь в сени распахнулась, и из-за нее выглянула растрепанная седая голова. Старушка щурилась и пыталась что-то увидеть своими подслеповатыми глазами.

— Мотька, ты, что ли, пришла? — крикнула громко она.

— Я, я, — прокричала в ответ Матрена.

— Чего тогда стоишь там, в избу не заходишь? — спросила старушка.

— С людьми разговариваю, иди в дом — простынешь, — махнула на нее бабулька.

По улице шла небольшая толпа. Практически около каждого дома от нее отделялся один человек и заходил в дом.

— Ой, — сказала я и прикрыла рот ладошкой.

— Я таких же чудиков на трассе видел, — сказал Светик, — Странные они какие-то.

К Матрене прижался Коловерша и заскулил. Где-то завыла сначала одна собака, затем еще одна и еще одна.

— Агнетка, подойди к ним, попроси немного отсрочить. Если все помрут, то хоронить-то кто будет? — сказала мне Матрена.

— Я думаю, что с ними разговаривать бесполезно, — вздохнула я. — У них там все уже без нашего распределено.

Около них остановился один из жнецов. Немного постоял и пошел дальше.

— Слава тебе, Господи, — перекрестилась Матрена, — Дай мне, боже, уехать из этого гиблого места, когда все начнется.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Светик, задумчиво провожая взглядом фигуры в черном.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — ответила я, — Я не экстрасенс, мысли угадывать не умею.

— Это типа смерть?

— Это типа они, — кивнула я.

— Пошли уже, — сказал Светик, — У меня от этого всего мурашки бегут по телу и шерсть дыбом.

Направились по слякоти по дороге в сторону леса.

— Может, все же останемся ночевать здесь? — спросила я с сомнением.

— Идем уже.

Он вытащил из кармана фонарик и проверил, работает или нет. Все отлично функционировало. На землю спустились сумерки.

— Еще минут пять, и мы ничего не увидим в этой темноте, — сказала я, — И фонарик твой не поможет, потому что тут грязь везде. Завернем не туда, и будет не весело. Заплутаем, как тот парнишка, и окажемся в овраге рядом с турбазой.

— Агнета, хватит нагнетать. Как там твоя бабулька сказала, что-то про пессимизм. Слово такое смешное. Я хорошо ориентируюсь в темноте.

— Даже в незнакомой местности? — хмыкнула я.

— Эта местность уже мне знакома. Я тут уже два раза проходил. Так что все запомнил.

— А нюх, как у собаки, а глаз, как у орла, — пропела я песенку.

— Лучше расскажи мне, что это за церковь такая? Зачем туда людей водят? И кому это надо? — спросил Светик.

Резко наступила тьма, и он включил фонарик. Под ногами противно чавкала грязь. Вспомнила разговоры с Сашей о болоте, и мне стало страшно. А вдруг этот Светик заведет меня куда-нибудь на болота и там притопит. Кто его знает, какие низменные чувства рождает его новый облик.

— Агнета, ты меня слышишь? — сердито спросил он и остановился.

Я на него тут же врезалась.

— Что? — вынырнула я из своих мыслей.

— Я тебя спросил про церковь.

— Я знаю ровно столько, сколько и ты, — буркнула я в ответ.

— А этот твой демон тебе не рассказал? — поинтересовался мужчина.

— Нет. Мы с ним после обряда не виделись. Я все время была рядом с вами.

— Ясно. А ты сама как думаешь? Что это было там?

— Не знаю. Мне кажется, кто-то хотел создать мощную батарейку, ну или попросту там с удовольствием людишек жрет. Тому, кто народ приводит, перепадают какие-нибудь плюшки, — пожала я плечами.

— Какие плюшки? — удивился Светик.

— Например, деньги, власть, здоровье, благополучие.

— Ты думаешь, этот Аркадий до фига имеет власти и денег? — хмыкнул Светик.

— Я думаю, что организатор всего этого безобразия не Аркашка, а кто-то другой. У него вон хозяин есть.

— И сюда никто не сунулся, что тут люди пропадают? Что-то мне не верится, — поморщился мужчина.

— Начнем с того, что не так уж здесь много и людей пропало. Парнишка этот, и то не факт, что он с этой турбазы был.

— А вот эти мертвяки, которые стеной стояли на кладбище?

— Во-первых, кладбище старое, во-вторых, историю деда Егора слышал? Сколько там народа полегло — неизвестно. В-третьих, такие порталы всегда привлекают к себе всякое разное, в том числе и фантомы покойников. Они могли со всей округи слететься. Для них не существует границ и расстояний. Вспыхнул маяк, и через мгновение тут все собрались.

— Я думал, они заодно с теми, кто внутри церкви был, — разочарованно сказал он.

— Мы об этом ничего и никогда не узнаем, — пожала я плечами и споткнулась об какую-то корягу. — А мы точно туда идем?

— Черт, — сказал Светик и стал освещать окружившие нас деревья.

— Я запомнил, я запомнил, — передразнила я его. — Сейчас бы сидели в теплой избушке, сказки слушали да чаи попивали.

— Ну и оставалась. Чего со мной поперлась. Сама пошла, а я у нее еще и виноват, — огрызнулся он.

— Вот точно, всегда надо слушать свою интуицию, а не товарищей, которые в любой момент могут в медведя обернуться, — сердито ответила я.

Подул сильный ветер, верхушки деревьев стало раскачивать из стороны в сторону, что-то заскрипело, заухало. Наверху зашуршало.

— Мама, — прошептала я.

Потом я громко выругалась. Где-то громыхнул раскат грома, затем еще один, и еще один. Небо рассекла молния, затем еще одна, осветив на мгновение лес. Лучше бы я ничего не видела. Мне показалось, что вокруг нас кто-то стоит.

— Я предлагаю найти какое-нибудь сухое место и переждать ночь там, — сказала я.

— Меня посещают такие же мысли, — ответил Светик.

— Шелбик, Шелбик, — тихо позвала беса.

Но эта зараза не появлялась. Видать, где-то подъедается, энергией наполняется. Конечно, после таких фортелей вообще пластом лежать будешь. Снова мелькнула молния и осветила другую часть леса.

— Мне кажется, там есть какой-то сарай, — сказала я, вглядываясь в темноту.

Светик направил в ту сторону фонарик — действительно, там находилась какая-то полуразвалившаяся избушка.

— Пошли? — спросила я.

— Пошли, — вздохнул он. — Хорошо, что мы хоть у деда Егора перекусили. Есть уже хочется, что аж тошнит.

Засунула руку в карман и нащупала батончик. Решила, что как только попадем в помещение, так и попилим его пополам. Быстро добрались до избушки. Дверной проем был таким низким, что пришлось сильно наклониться, чтобы пройти. Светик туда вообще вполз на четвереньках. Там было тесно и сухо. Как только мы затворили за собой дверь, пошел дождь.

Надо было остаться в деревне, а не слушать посторонних мужиков.

Глава 9-10

Предупреждение

В избушке пахло землей, и было очень тесно.

— Землянка какая-то, — проворчала я. — Кто же тут жил? Тесно, как в чулане.

Светик громко пыхтел, пытаясь устроиться.

— Может, тут чего-нибудь хранили. Сараюшка в землю ушла, а основной дом развалился, или мы до него не дошли, — ответил он.

За хлипкой дверцей барабанил дождь.

— Может быть.

Я скрючилась, поджала под себя ноги. Не хотелось облокачиваться об стену, мало ли кто там по ней ползал, да и в ее крепости я сомневалась. В таком положении задремала. Засопел и Светик. Резко проснулась от того, что кто-то мне стучал по спине. Решила, что это какая-то ветка, а может корень.

— Я тебя спрашиваю: вы зачем ко мне в дом забрались? — услышала я скрипучий голос позади себя.

Однако сзади была только стена, там точно никого до этого не было.

— Ты глухая что ли? — спросил скрипучий голос.

— Не-е-е-ет, — тихо просипела я. — Простите нас, пожалуйста, но мы думали, тут никто не живет.

— Гостинца принесла? — поинтересовался тот же скрипучий голос.

Вспомнила, что батончик мы так и не попилили со Светиком. Вытащила сладость из кармана и положила его рядом с собой.

— Это что такое ты мне принесла? — спросил некто.

— Это конфета, — ответила я.

— А пирожков нет? Или хотя бы хлебушка. Еще я медовуху люблю.

— Нет, — помотала я головой.

— Жаль.

— Сейчас я своего приятеля разбужу, и мы уйдем. Простите нас ради Бога, мы не знали, что тут кто-то живет.

— Давно меня никто не навещал, — вздохнул скрипучий голос. — Посидите еще немного. Поговорите со мной.

Кто-то зашуршал оберткой от батончика.

— Странная у тебя какая-то конфета. Тут и зерно, и орехи, и какие-то засушенные ягодки. Хотя вкусно, мне нравится.

— Это пасынок у меня такие конфетки любит, — ответила я.

— А у тебя и детки есть? — поинтересовался скрипучий голос.

— Есть, дочка, и у мужа сыночек.

— Это хорошо. У меня тоже когда-то детки были, а у них свои детки, а у тех еще детки. Ходили ко мне все. На каждый праздник мне пирогов да медовухи приносили. А теперь нет никого, никто не проведает и не поговорит, ничего не расскажет. Война-то с немцами закончилась? Последний раз ко мне праправнук приходил, страсти всякие рассказывал, говорил, что родину пойдет защищать.

— Закончилась, — вздохнула я.

— Это хорошо. Жаль, что он ко мне так и не пришел и не поведал о победе.

— Наверно, нашел свою судьбу в другом месте. Может, женился на чужбине.

— Да, дай Бог, дай Бог, — скрипел голос. — Я раньше своим помогал советами. Они ко мне сюда с вопросами, а я к ним во сне с ответами. А потом мне приносили чего вкусного. А теперь я и не знаю, жив ли кто из нашего рода или нет.

— Может, следует их также через сны повидать? — предложила я.

— Надо попробовать, давно я такого не делал, не зовут же. Может, им помощь нужна, али совет какой. Благодарствую, жница. Через полчаса дождь закончится, и можно выбираться отсюда. Надо будет поторопиться и не задерживаться, — ответил некто.

— Спасибо, — сказала я.

— Благодарю за подношение и за то, что напомнили мне, кто я такой.

Что-то прошуршало позади меня. Хлипкая дверь скрипнула, чуть приоткрылась и снова закрылась. Светик заворочался и что-то забормотал во сне. Я его попыталась растолкать.

— Мама, ну дай поспать еще пару минуточек, — проворчал он.

— Не мать я тебе, — проговорила я сердито.

Он засопел еще громче. Надо его разбудить, сказали же, что лучше отсюда уйти, значит, нужно поскорей убраться.

— Вставай, медведь, уже полнолуние, — пихнула я его в бок.

— Причем тут я и полнолуние, — не понял Светик. — А чего такие плотные занавески? И жестко как-то. И вообще, где я? И кто ты, женщина?

— Агнета я. Мы с тобой вместе на турбазу приехали.

— Нет у меня сейчас никого, ни с кем не встречаюсь, — парень явно не понимал после сна, что происходит и где он находится.

Здоровяк попытался вскочить и ударился спиной об крышу. Там что-то хрустнуло.

— А-а-а!

— Да не ори ты. Заблудились мы. Вспоминай, давай, быстрей. Мы с тобой в домовине. Давай скорей выбираться, — сказала я.

— В какой домовине? Что это такое вообще?

— Склеп, — пояснила я. — Раньше в домовинах хоронили.

— Гроб что ли?

— Считай, что он.

— Вот черт. Так тут сухо, и хозяин, я думаю, уже и не против. Считаю, что можно спать дальше, — цинично ответил Светик.

— Как сказать. Попросил через полчаса очистить помещение.

— Ты с покойником, что ли, разговаривала? — удивленно спросил он.

— Скорее всего, уже с духом этого места.

— Это как?

— Дождь кончился. Вылезай быстрей, потом все расскажу, — я пихнула его в бок.

Светик закряхтел, как старый дед, и полез в узкую и низкую дверь. Кое-как выбрался, выругался, что попал руками в грязь. Я выползла за ним следом. Как только встала на ноги, так позади что-то затрещало и ухнуло. Здоровяк направил свет фонарика на избушку. Крыша провалилась вниз. Если бы мы остались там, то нас просто завалило бы.

— Да уж, вовремя мы оттуда выбрались. Благодарю тебя, дух этого места, — слегка поклонился Светик. — Завалило бы нас тут и похоронило заживо.

Побрели мы с ним дальше по лесу. С одной стороны кто-то завыл, то ли волк, то ли собака. Пришлось поворачивать. Так и шли с ним, чуть не туда пойдем, так сразу вой или уханье птицы. Постепенно и вышли на тропинку и добрели до турбазы.

— Интересно, тут кто-нибудь есть? — тихо спросил Светик.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Каждый идет в свой домик или пойдем в один?

— Пошли к вам, — сказал он.

— Пошли, — согласилась я.

Направились к крайнему домику. Дверь была приоткрыта. Зашли в дом. Здоровяк включил фонарик и посветил в разные углы. Постели были застелены, и вещей не оказалось на месте.

— Нормальненько, кто-то все спер, — сказала я. — И девки где?

— Может, всех погрузили и увезли? — задумчиво спросил Светик. — А вещи просто убрали.

— Как мне Саша говорил, носи документы с собой, — покачала я головой. — Шмотки куплю, а вот документы заманаешься потом делать. Гадский потрох.

— Может, твоего демона спросить, где все?

— Он опять куда-то свалил. Пошли, глянем твой домик. Может, там кто-то есть.

Развернулись и отправились в мужские «апартаменты». Там тоже было тихо и холодно. Смущала открытая дверь. Мне кажется, что даже если все уехали, то домики должны были запереть.

— Идем в большой дом, — сказала я.

— Идем, — согласился со мной Светик.

Там дверь была закрыта на большой амбарный замок.

— Пошли тогда в какой-нибудь из домиков. Переночуем, а завтра решим, что делать, — предложил он.

— Давай.

И где этого Шелби носит?

Устроились в крайнем домике. Свет включать не стали. Обогревателя там не было. Завернулись в несколько одеял и улеглись спать. Дверь закрыли на замок. Может, завтра что-то прояснится.

Все страньше и страньше

Проснулась от того, что кто-то стягивал с меня одеяло.

— Ку-ку, ёпта, — услышала я над ухом знакомый голос и запах серы.

— Ни один одеколон не перебьет этот аромат, — проворчала я. — Где шлялся?

Приподнялась на локтях и посмотрела в сумерки комнаты.

— Это. Надо выбираться, — сказал Шелби.

— Ты не знаешь, где мое барахло? Я бы с удовольствием переоделась в чистое. Вся, как чума ходячая. Мало того, что грязная, так еще и ароматизирую во все стороны явно не ванилью.

В ноги упал тяжелый рюкзак.

— На, пользуйся, — сказал он, — И быстро в темпе вальса валим из этого чудесного места.

Вылезла из-под одеял в промозглую прохладу утра. Светик спал, как младенец, и даже не слышал, как я разговаривала с бесом. Быстро стащила с себя все вещи, натянула чистое белье. Растолкала здоровяка.

— Пошли, уже светает, — сказала я.

— Блин, только уснули ведь. Всего полтора часа прошло. Может, еще часик поспим? — начал он нудеть.

— Спи дальше, а я пошла, — проворчала я.

— Здесь же никого нет. В чем проблемы?

— Откуда ты знаешь, что нет никого? — поинтересовалась я, — Сейчас нет, а через полчаса будет.

Светик потянулся к выключателю. Лампочка даже не вспыхнула, а просто лопнула.

— Он дурачок что ли? — спросил шепотом Шелби, — Надо уйти из лагеря тихо и не привлекая внимания.

— Ты не знаешь, что тут произошло? — спросила я беса.

— Не имею понятия. Чего топчемся, как в тазу с виноградом? На выход, быстро, — прошипел он.

Меня просто выпихнул в дверь, я чуть ступеньки носом не пересчитала.

— Совсем что ли? — обиженно сказала я, — Сверну шею, будешь сам работать жнецом.

— Агнета, да шевели ты уже булками. Не спи на ходу, — прорычал он.

Я быстро собралась с мыслями, стряхнула сон и потопала вслед за Шелби. Он поперся через какие-то кусты. За мной, кряхтя, переваливаясь и что-то бормоча, шел Светик.

— Вы куда такие нарядные идете? — услышала я голос, доносящийся откуда-то сверху.

С дерева вниз спрыгнул Иван.

— Помоги мне слезть, — попросила Леська сверху.

Девицу поймал Светик и поставил на землю.

— Вы откуда? — спросила она.

— Мы из турбазы.

— Оттуда же всех вывезли, — поморщилась Леська.

— Как вывезли? — удивилась я.

— Вот так. Приехал микроавтобус, всех загрузили и куда-то увезли. Обшарили весь лагерь, собрали вещи и туда покидали. Мы с Ваньком на дереве спрятались. Лил дождь, и округу не стали осматривать.

— Рюкзак жалко, — вздохнул Иван, — Хорошо, что деньги и документы всегда при мне.

— Лобызаться будете потом, — рыкнул на нас Шелби. — Шире шаг.

— А что так? — хмыкнул Иван.

— Узнать хочешь? — прищурил глаза бес, — Оставайся.

— Идем в деревню? — спросила я.

— Можно и в деревню, — согласился Томас, — Там угоним какую-нибудь тарантайку и свалим из этого чертового места.

Всей компанией отправились в деревню.

— Агнета, а откуда у тебя рюкзак? Вещи же все забрали из домиков, — спросил Светик.

— Томас подогнал, — ответила я.

— Повезло.

— Леська, а у тебя документы в сумке остались? — спросила я.

— Нет, ты что, я такие вещи всегда с собой ношу. Блин, так есть хочется, сил нет, — ответила она

Вспомнила, что Саша мне положил всякой еды в рюкзак.

— У меня есть кое-что, — остановилась я и стала копаться в нем.

— Агнета, потом жрать будете, — стал ругаться Шелби, — Да что же это такое. Дорогая, мы не на прогулке.

— Да, пошли уже, потом поедим, — махнул Иван и торопливо направился в сторону деревни размашистым шагом.

— Да-да, — согласилась Леська, — Что-то мне как-то не по себе.

Светик с шага перешел на бег. Все кинулись за ним.

— Ну вот, хоть у медведя включилось звериное чутье, — проворчал Шелби и исчез.

— А эта бабка твоя где в деревне живет? — спросила, запыхавшись, Леська.

— Вроде третий дом с краю, — ответила я.

При беге чувствовался вес рюкзака.

— У нее тогда схоронимся, — сказала она, — Вроде ничего так, бабусяка. Правда, мне не понравилось, что вы меня закрыли, но я это как-нибудь переживу.

Оказалось, что турбаза не так уж и далеко находится от деревни. Светик четко прошел через лес по короткому пути, а мы ночью плутали. Подошли к нужному дому. На крылечке сидела Матрена, курила трубку и пила чай. Рядом с ней грыз сушку Коловерша. Бесенок, увидав всю нашу компанию, вздыбил шерстку и начал шипеть. Узнал меня и кинулся на шею обниматься, периодически скаля зубы в сторону незнакомцев.

— Доброе утро. Пустишь нас в дом? — спросила я Матрену.

— Добрее видали, — проворчала она, — Конечно, не торчать же всем на улице. Автобус через сорок минут приедет. Айда в дом завтракать.

Бабулька встала со своего места и распахнула дверь. Мы ввалились в избу.

— Боже, как тепло, — блаженно сказала Леська, стаскивая с себя резиновые сапоги, — Ноги насквозь мокрые.

Она стянула носки и пристроила их с краю на печку. Из комнаты вышла глухая старушка — хозяйка дома. Всплеснула руками, обрадовалась, что-то зашамкала и ринулась в кухню.

— Здесь народ гостеприимный, — сказала Матрена. — Парни, пока туда-сюда ждем автобус, пьем чай, не наколите старушке дров? А то топит палочками и щепочками, да за хворостом в лес ходит.

Светик с Иваном переглянулись и кивнули.

— Там во дворе бревнышки лежат. Вот только за калитку не выходите, а то заприметят вас лихие люди, — сказала она.

— А нам воды натаскать? — спросила Леська, прижимаясь к теплому боку печки.

— Нет, водопровод в доме имеется. Грейся, — улыбнулась Матрена.

— А что за лихой люд? — поинтересовалась я.

— А я почем знаю? — пожала плечами старушка, — Вы же не на автобус торопились. Ты и чумодан свой захватила, а енти чего без пожиток?

— Кто-то спер все их вещи, — ответила я. — И группу увезли в неизвестном направлении.

— Я тебя умоляю, может, отправили всех в город, да и делов-то.

С Леськой помогли старушке накрыть на стол. В вазочке лежали карамельки-подушечки, стояла мисочка с вареньем из морошки, сушки и вчерашние поминальные пироги. Я отдала бабульке часть консервов из рюкзака. Старушка радовалась и благодарила.

— Парней позвать? — спросила я.

— Через десять минут. Пусть хоть сколько-то наколют. Автобус все равно минут пятнадцать стоять будет. Знает, что тут старики в основном живут, бывает, и опаздывают, и долго идут, — ответила Матрена.

— Еще никого жнецы не забрали? — поинтересовалась я, отламывая кусочек от пирога.

— Пока не слышно было. Я вчера соседке сказала, что надо будет несколько дворов навестить, не знаю, запомнила она или нет.

Леська разом выпила целую кружку чая, погрызла сушку, слопала маленький кусочек пирога, привалилась к печке и задремала.

— Быстро она расправилась, — хмыкнула Матрена.

— Я всю ночь на дереве просидела, — ответила барышня, не открывая глаз, — Слезть боялись. Что-то там совсем не менеджеры из туристической фирмы были, а какие-то граждане в камуфляже без опознавательных знаков. Ванька сказал сидеть и не рыпаться. Еще и дождь ночью прошел.

Через пятнадцать минут открылась дверь, и в избу заскочили парни.

— Там какие-то граждане по дворам ходят, кого-то ищут.

— Кого, кого. Вас они ищут, — неодобрительно покачала головой бабка Матрена, — Чего спрашивали?

— Да. Про чужих спрашивали. Ответили, что не видали никого.

Она их скептично осмотрела. Парни были все в грязи, небритые, нечесаные, с опухшими рожами и на городских уже не смахивали. Словно с утреца с бодуна вскочили мужички и погнали во двор кровь разгонять.

— Ладненько. Идемте чайку пивнем, да в дорогу будем собираться. Хорошо бы, чтобы эти граждане свалили до того, как автобус наш придет. Не могли в деревню позже припереться. Вот как нам на остановку теперь идти?

— Боже мой, мы чертову церковь под землю отправили, один портал открыли, другой закрыли, и с обычными людьми не справимся? — хмыкнула Леська, не открывая глаз, — Сейчас какую-нибудь оморочку сообразим.

— Думаю, что не нужно этого делать, — покачала головой бабка Матрена, — К тому же мы и без заморочки сейчас пройдем.

Она нам подмигнула.

— Бабка Зина, — крикнула громко Матрена, — Девкам бы в сухое переодеться. У тебя ничего нет?

— Как же нет, вон полные шуфлядки тряпья, вон в коридорном шкапфочке посмотрите, чего найдете — берите. Все равно помирать скоро, все сожгут, — замахала руками старушка.

— Мне как-то и неудобно брать у бабульки вещи, да и неправильно это, зацепить можно всякое, — поморщилась Леська.

— А ты купи, — сказал Иван.

Я нашла пятисотку в кармане и положила ее аккуратно под сахарницу. Леська порыскала по карманам и нашла только сто пятьдесят рублей.

— Остальное на билет, — сказала она.

Пошли подбирать нам гардероб. Из коридорного шкафа на нас вывалилась большая куча разномастного тряпья, побитого молью. Стали с ней выбирать, что получше.

— Чего, девки, устроили здесь модный приговор, пяльте прямо на свою одежу чего найдете. Главное выглядеть, как старая перечница, — рассмеялась Матрена.

В общем, нашли мы с ней по паре тужурок, да платки худые. Леська откопала огромную плюшевую плиссированную юбку, подвязала ее поясом от старого халата. Мне на поясницу повязали побитый молью пуховый платок. Нарядились с ней, смотрим друг на друга и ржем.

— Вот кобылки-то, — с нами вместе засмеялась бабка Матрена, — Чучело и то краше. Айда на остановку.

— А нам так что ли идти? — спросили парни.

Пока мы одевались, они успели немного перекусить.

— Да вы и так на чумичек похожи, за местных сойдете, — махнула она рукой.

Поблагодарили бабульку Зину за гостеприимство, и за стол, и за одежку. Старушка решила нас проводить до остановки. Так всей гурьбой и вывалились на улицу. По дороге туда-сюда шныряли какие-то подозрительные личности, заглядывали в чужие дома, спрашивали хозяев о чужаках. Но в основном везде были старики, и ничего толком сказать не могли. Только про похороны рассказывали, да про пенсию. Остановили и нас.

— Вот, мы же похоронили сестру ейную, — начала кричать бабка Зина, — Гостей вот провожаю. На похорона приезжали, родственники мои енто.

Гражданин на нас покосился, оценил прикид и шарахнулся при очередном громком повествовании бабушки.

— Езжайте, езжайте, бабушки, хорошей вам дороги, — замахал он на нас руками.

— И тебе, милок, не хворать, — перекрестила его Матрена.

Мы погрузились в ПАЗик и отправились в Пермь.