Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 16

Глава 1-2

Просьба демона

Я сидела за столом и перебирала свои колоды карт. Рядом появился Шелби с подносом в руках.

— Ого, — я посмотрела на него с удивлением. — Избалуешь ведь. Как я потом отвыкать от этого буду?

На подносе стояло два высоких бокала с чем-то розовым.

— Это что?

— Это молочный коктейль, — сказал он и поставил один мне на стол.

— Супер, давно не пила, — я потянулась к стакану. — Как твои дела? Совесть всех проучила?

— С тем делом как бы покончено, — он устроился в кресле.

— Товарищ помер от инфаркта? — усмехнулась я.

— Нет. Обещался отбыть в монастырь и работать там трудником, ну и отмаливать свои грехи.

— Вот радость-то какая его окружению, — хмыкнула я. — Хоть не будут этого гражданина видеть пару лет в своём окружении.

— Может, он всё и осознает.

— Да кто же его знает, — пожала я плечами. — Люди с годами меняются.

— Ты тоже так считаешь? — удивился Шелби. — Обычно у вас принято говорить, что люди не меняются.

— Но я же изменилась, — хмыкнула я. — Раньше я совсем другой была, а теперь вон какая стала.

— А какая ты раньше была? — поинтересовался он, с любопытством меня рассматривая.

— Красивая и умная, и слишком понимающая, и всё прощающая.

— Ангел прямо, — усмехнулся он.

— Ага, ангел, — согласилась я, а потом вспомнила ледяного ангела. — Почти.

— А потом что изменилось? Ну, что тебя поменяло? - допытывался он.

— Окружающие люди. Оказалось, что не все отвечают добром на добро, а многие так в качестве благодарности подготовят ушат всякой гадости. Подставляют просто так, даже не из какой-то корысти, я бы это ещё поняла, а из-за мелкой душевной подлости. И благородство и нормальное отношение принимают за слабость.

— И ты перестала быть ангелом? — спросил Шелби, отпивая из бокала.

— Перестала, — кивнула я. — Стала той, кто не даёт себя в обиду. Кто не прощает, когда не надо. Кто помогает, но не в ущерб себе.

— Умная, — он усмехнулся. — Таких обычно не любят, но уважают.

— Пусть не любят, — ответила я. — Главное, чтобы опасались обижать.

— И боятся? — в его глазах загорелось любопытство.

— Многие — да, — я улыбнулась. — Особенно те, кто что-то обо мне знает. А кто не знает — те, наверное, просто считают странной.

— Странной — это мягко сказано, — Шелби поставил бокал на стол. — Ты — ведьма, Агнета. Ведьмы всегда были вне системы. Их боялись, уважали, иногда сжигали на кострах.

— Надеюсь, до костров не дойдёт, — усмехнулась я. — К тому же так развлекались в Европе, а у нас такого не было.

— Если такое случится, то мы их сами тогось, у нас тоже спички имеются и дровница полна, — он подмигнул.

Я рассмеялась. Коктейль был вкусным, молочным, сладким, с лёгкой кислинкой, скорее всего клубника, но кто же этого демона знает, что он еще туда мог добавить.

— Не знаю, выдержит ли мужичок, — вернулся к прежнему разговору Шелби, — Такие обычно долго не задерживаются. Пара месяцев, и сбежит.

— А если выдержит? Ты же сам только сказал, что на это надеешься.

— Тогда, может, действительно изменится, — он пожал плечами. — Кто его знает. Слишком много в нём злобы накопилось и слишком много трусости.

— Трусости? - я с удивлением посмотрела на него.

— А ты думаешь, почему он людей обижал? Потому что сильным себя чувствовал? Нет, потому что был слабым. Когда человек сильный, он не унижает других. Он их защищает.

— Ты сегодня философ, — заметила я.

— Сегодня, завтра и всегда, — Шелби взял бокал, сделал глоток. — Это моя работа — разбираться в людях и в их слабостях.

— И помогать им их преодолевать? — усмехнулась я.

— Нет, — он покачал головой. — Использовать. Я же демон. Я не помогаю, я соблазняю.

— А меня соблазнить не пытаешься?

— Тебя? — он посмотрел на меня с интересом. — А разве я уже не соблазнил? Ты же со мной работаешь, со мной дружишь и мне доверяешь. Это и есть соблазн.

— Так ты же ко мне не по своей или моей воле приставлен, так что приходится друг друга как-то сосуществовать, — пожала я плечами.

— Но ты же мне доверяешь, — усмехнулся Шелби.

Я задумалась, в его словах была правда. Я действительно доверяла ему и не боялась. Может, зря, а может, и нет.

— Ладно, — сказала я, допивая коктейль. — Давай к делу. Ты пришёл просто так или интерес какой имеешь?

— А может, и по делу, — он поставил пустой бокал на поднос. — У меня к тебе разговор или даже предложение.

— Ой, только не надо меня никуда тащить, — я замахала на него руками.

— Не бойся, Агнета, — Шелби усмехнулся. — В этот раз никуда я тебя тащить не буду. Тем более насильно. Это не в моих правилах.

— А что в твоих правилах? — спросила я, отодвигая пустой бокал.

— Предлагать, — он вытащил из воздуха яблоко и принялся его вертеть в руках. — У меня есть один знакомый. Вернее, не совсем знакомый, а так по работе. Ему нужна помощь. Точнее, помощь нужна его, ну, скажем так, подопечной.

— Подопечной? — я насторожилась. — Это кто? Демон, ангел, кто-то ещё?

— Человек, — Шелби откусил яблоко, прожевал. — У неё дар, сильный, неуправляемый. Она видит то, что другие не видят, и это её разрушает.

— Поконкретней можно? Видит что?

— Мёртвых, — он сказал это просто, буднично. — Она видит их постоянно. Где бы ни была, что бы ни делала. Они преследуют её, разговаривают с ней, пугают. Она уже несколько раз лежала в психиатрических больницах, но ничего не помогает. Таблетки не работают, уколы тоже, только делают хуже. Да и как они могут работать, если это проблема другого плана.

— И ты хочешь, чтобы я ей помогла?

— Не я — её опекун. Он уже старый, ему трудно с ней справляться. Денег у них нет, но он готов отдать всё, что имеет, за спокойствие для девушки.

— Сколько ей лет? - поинтересовалась я.

— Двадцать три. Зовут Оксана.

— Двадцать три года жить с таким грузом… — я покачала головой. — Это тяжело.

— Поэтому я и пришёл к тебе. Ты же ведьма. Ты умеешь работать с мёртвыми, и ты можешь научить её контролировать свой дар.

— Или закрыть его, — добавила я.

— Или закрыть, — согласился Шелби. — Но это уже на твоё усмотрение.

— Так-то ты знаешь, как я работаю с мертвыми — махнула косой и готово, вот и вся работа, — хмыкнула я. — Я же не некромант, это те работают с покойниками.

— Но ведь ты можешь хотя бы попробовать.

Я задумалась. Это не было похоже на обычную клиентку. Девушка с неконтролируемым даром — это ведь не порча и не проклятие, это её природа. И если я возьмусь, то буду отвечать за результат.

— А её опекун кто?

— Бывший священник, — усмехнулся Шелби. — Его лишили сана за нестандартные методы борьбы с нечистью. Но он остался верующим и помогает тем, кого церковь не понимает.

— И он знает про меня? — я с удивлением посмотрела на него.

— Знает. И просил передать, что будет ждать твоего ответа.

— А если я откажусь?

— Тогда он будет искать кого-то другого, — Шелби пожал плечами. — Но вряд ли кого-то найдёт, таких, как ты, мало. Очень мало.

— А самой девушке это надо? — спросила я.

— Она не знает, что ей надо. Она устала, напугана, но боится довериться кому-то, боится, что её снова запрут в психушку.

— Вот знаешь, дорогой мой друг, работать без запроса не в моих правилах, — я покачала головой.

— Считай, что запрос есть от её опекуна, — он посмотрел на меня хитро.

Я вздохнула. История была непростой, с большой ответственностью.

— Ладно, — сказала я. — Пусть приезжают. Посмотрю на девушку, поговорю с опекуном, а там решим.

— Хорошо, — Шелби кивнул, доел яблоко, и огрызок исчез. — Я передам.

— А это случайно не отец Иоанн её опекун и наставник? — поинтересовалась я.

— Нет, это не он. Мы с ним давно знакомы, по человеческим меркам. Хотя ты знаешь, мы знакомы с ним были и в его прошлой жизни. Но не суть важно.

— Надо его познакомить с нашим Николаем. Ему новые знания не помешают.

— Может быть, может быть, — склонил голову на бок Шелби. — Когда они могут подъехать?

— В четверг, в три дня, — сказала я, помечая у себя в блокноте.

— Отлично, я передам, — он подмигнул мне и исчез.

— Надеюсь, мне не вылезет это боком, — пробормотала я, убирая карты в шкаф.

Надо посоветоваться.

После разговора с Шелби я думала над этим делом — стоит или не стоит мне в это влезать. Затем не выдержала, снова достала карты и решила разложить их на это дело. Карты легли ровно, без перекосов, но рисунок был тревожный — Башня, Луна, перевёрнутая Колесница, что-то разрушительное, но не до конца понятное. Обман, иллюзия, скрытая угроза, и при этом никакой конкретики. Карты словно дразнили: «Попробуй угадай». Попыталась к ним доложить другие карты из колоды, но они почему-то ничего нормального не показали, так ерунду всякую, да путаницу.

Я убрала колоду, успокаивая себя тем, что завтра всё станет ясно на месте. Но где-то в глубине души засело сомнение. Права ли я, что согласилась? Смогу ли помочь или только наврежу?

Подумала и решила позвонить Маре, может, она какой дельный совет даст или еще как поможет.

— Доброго дня, дорогая, — откликнулась мне трубка голосом Мары.

— Доброго, — кивнула я, — Не отвлекаю?

— Нет, у меня для тебя всегда время есть, — улыбнулась она.

— Ой, как приятно, — рассмеялась я.

— В гости хочешь позвать или сама собралась приехать? — спросила она.

— Могу и позвать, и приехать, но сейчас я по делу.

— Что случилось? Опять нашла селение с неупокойниками?

— Ой, не надо мне такого, — помотала я головой, — Ко мне завтра должна приехать девочка с особым даром. Она видит мертвецов, типа духи, призраки что ли. Ты же у нас с таким умеешь работать.

— Агнета, во-первых, у меня с покойниками разговор короткий — идем за реку Смородину и всё, до свидания. Я же с ними не общаюсь, а просто взяла да проводила на ту сторону. Во-вторых, ты уверена, что это дар, а не какое-то психическое расстройство? Девочка к врачу обращалась?

— С первым всё понятно, а вот второе неясно. К врачу она обращалась, вернее, ее родные несколько раз определяли в лечебницу. Толку нет, только, как я поняла, еще и полный букет комплексов и страхов ей подарили.

— Если хочешь, я могу приехать для поддержки, ну и, может, для защиты, вдруг она буйная, — предложила Мара, — А лучше позвони своей бабке Матрене. Она-то за свой век сколько народа перевидела, явно ей какие только не попадались, и думаю, что и такие были. Кстати, а когда у нашей старушки день рождения?

— Не помню, — мне стало стыдно, — Что-то ни разу у нас с ней разговора насчет ее дня рождения не было.

— Вот заодно и узнай. Ты с ней переговори, что она скажет насчет этой девочки. Если ничего путного не удастся выяснить, то я к тебе приеду завтра для поддержки духа, — пообещала Мара.

Мы с ней еще немного поговорили, обсудили все последние новости и через сорок минут попрощались, договорившись, что я ей обязательно позвоню, если мне не поможет Матрена.

Я положила трубку и задумалась, да, стоит позвонить Матрене. Она повидала на своём веку таких личностей, что мне и не снилось. Если кто и может подсказать, как быть с девушкой, видящей мёртвых, то это она.

Набрала номер Матрены. Та ответила почти сразу, будто ждала звонка.

— Приветули, красотуля! — голос у неё был бодрый. — Чего звонишь?

— Матрена, у меня к тебе дело, — сказала я. — Завтра ко мне должна приехать девушка. Двадцать три года. Она видит постоянно и везде мёртвых, и не может от этого отключиться.

— Вот ведь бедолажка, — в голосе Матрены послышалось сочувствие.

— Бедная, — кивнула я. — Психиатрические больницы, таблетки, уколы — ничего не помогает. Опекун у неё, бывший священник, просит помочь. Правда, не знаю, чего хотят — научить контролировать дар или закрыть его.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что это не моя специализация, — честно ответила я. — Я в этом вообще не разбираюсь. У меня своих умений полно, узнать бы получше, как они работают, так сказать, раскрыть способности.

Матрена помолчала, потом сказала:

— Мне такие люди попадались. Как-то привезли мальчонку, лет десять, наверно, а он мне давай рассказывать, что у них по квартире сосед недавно почивший разгуливает, а иногда родственники умершие заглядывают поговорить. Родители, естественно, были обеспокоены такими талантами ребенка, ну и не знали с чего, вернее кого начать, то ли по врачам побежать, то ли к психологу обратиться, а то ли просто забить, решив, что это обычные детские фантазии.

— А мальчик сам как на это всё реагировал? — поинтересовалась я.

— Ты знаешь, в отличие от его предков весьма спокойно. Говорил, что иногда мешают спать, а в целом жить можно.

— И что ты сделала? — спросила я.

— Поговорила я с ним, потом почистила и научила от них отгораживаться, чтобы не лезли, не мешали. Мать просила дар закрыть. А как я его закрою, если он мальчонку изнутри спалит, а покойники снаружи будут его подъедать, если он не научится от них дистанцироваться.

— Да уж, — вздохнула я, — И врагу не пожелаешь таких способностей.

Я вспомнила Валеру, который стал видеть мертвых на работе. Где-то у меня было записано, как мы изгоняли с батюшкой Николаем его покойников. Вернее, я их на тот свет отправляла, а батюшка окончательной зачисткой занимался. Надо найти эти записи.

— Ты чего там притихла? — из мыслей меня вырвал хриплый Матренин голос, — Я ей тут, понимаете ли, распинаюсь, а она там молчит. Чего молчишь-то?

— Да вспомнила одного оперативника Валеру. За ним тоже ходили мертвяки толпой.

— Чей-то я не помню, но потом про него расскажешь. Я тебе про другую тетку рассказывала, которая мертвецов видела, а ты там, видать, стояла ушами хлопала.

— Теперь я тебя внимательно слушаю, — кивнула я.

— Бабулька одна ко мне свою дочь привезла, а она у нее тогось, маленечко поехавшая. От шизофрении ее лечили, так и не вылечили. Но она и не лечится, а оказалось, что у нее дар и что она может видеть вот мертвецов, и они к ней ходили, как к себе домой. Вот и свели ее с ума.

— И как ты помогла? — спросила я.

— Нет, Агнета, не смогла, там и в голове, и в теле уже необратимые изменения были. От рака померла тетка, сожрали они ее. А вот если бы вовремя обратилась, то смогли бы ее спасти, научить с этим жить, а не ломать волю разными лекарствами да лечениями. Вот так вот, моя хорошая, и такое тоже бывает. Покойники ведь все разные, да и постоянный с ними контакт вредит организму. Едят они нашу энергию, питаются ей, как мы хлебом. Хоть, может, некоторые и не желают этого, а вот такая у них природа нехорошая.

— Но они же не всё время в ее поле находятся, — сказала я.

— Откуда ты знаешь? Они могут круглосуточно торчать и даже в сны лезть. Так что всё тут очень серьезно. Смотреть надо.

— Может, ты мне завтра поможешь? — спросила я, — Глянешь девочку? Я Мару просила, а она сказала, что это не ее профиль.

— Правильно она тебе сказала. Для нее энергия мертвых, как бальзам, а для других яд.

— А для меня? — поинтересовалась я.

— А чем ты от других-то сильно отличаешься? — с усмешкой спросила Матрена.

— Ну я могу мертвяков косой погонять, — задумчиво ответила я.

— Значит, их энергия тебе не страшна, вот и всё. Хотя это не точно.

— Ну да, — кивнула я и вспомнила, как попала в изнанку больницы и как мне там было нехорошо, — Всё же и для меня некроэнергия яд.

— Вот и выяснили, — хмыкнула Матрена, — Эти твои во сколько приедут?

— В три обещались, — ответила я.

— Я подойду. Тебе тоже учиться надо, как с такими вещами справляться, не калеча человека.

— Буду весьма тебе благодарна, - улыбнулась я.

— Есть еще какие новости? — спросила бабушка.

— Да так, по мелочи, — пожала я плечами.

— Рассказывай.

Мы с ней всё обсудили, и огород, и саженцы, и погоду, и соседей, и про Валеру я ей рассказала, а она про него вспомнила, а потом попрощались. Я сбросила звонок и задумалась, да как-то жалко девушку. Завтра на нее посмотрим, может, там еще не все потеряно.

Глава 3-4

Найти правильный путь

Я решила, что готовиться к встрече нужно основательно. Достала старые записи про Валеру — оперативника, к которому покойники ходили толпами. Нашла, полистала. Тогда я только училась управлять своей силой, а Николай помогал молитвами и святой водой. Вместе мы их выгнали, а Валера потом еще несколько раз мне звонил, но уже по другому поводу. Но та история была про взрослого мужчину с устойчивой психикой и железными нервами. А тут хрупкая девушка, которую уже успели поломать больницы и лекарства. С ней надо было быть аккуратнее.

Положила записи на стол, достала чистый лист и начала писать план работы — пункт за пунктом. Сначала диагностика, потом чистка, потом еще что-нибудь, этот пункт я решила отдать на откуп Матрене. Если получится, то через месяц девушка сможет хотя бы спать спокойно, не видя каждую ночь тех, кто уже умер.

— Мама, — Катя заглянула в кабинет. — У тебя всё нормально?

— Всё хорошо, — ответила я. — Готовлюсь к завтрашней встрече.

— К той девушке, которая видит мертвецов?

— Да, — кивнула я. — Ты откуда знаешь?

— Слышала, как ты с Матреной говорила, — она пожала плечами. — Мама, это же страшно. Представляешь, если бы я такое видела?

— Не представляю, — честно сказала я. — Но, наверное, это тяжело.

— Ты ей поможешь?

— Постараюсь.

Катя подошла, обняла меня за плечи.

— Я надеюсь, у тебя всё получится. Я в тебя верю.

— Спасибо, Катюша.

— Мама, а если ей стать медиумом? Это возможно? - спросила она.

— Не знаю, дочь. Смотреть надо. Я вообще плохо представляю, в чем заключается работа медиума, - пожала я плечами.

— Это те, кто может передавать послания от мертвых к живым и наоборот, — пояснила дочь. — Наверно, и пропавших можно искать с их помощью.

— Наверно, — кивнула я. — И спросить почившего дядюшку, куда он дел свой пенсионный вклад.

Мы похихикали с ней.

— Но ты представляешь, какая это нагрузка на психику? Не каждый выдержит такое, — покачала я головой.

— Значит, надо учиться жить с этим, — вздохнула Катя.

— Вот за этим она к нам и приедет.

Она вышла, а я снова уткнулась в записи. Вечером позвонила Мара узнать, как дела.

— Матрена согласилась помочь, — сказала я. — Так что завтра будем с ней вдвоем.

— Хорошо, — ответила Мара. — Если что — звони, я приеду.

— Спасибо.

— И потом позвони, расскажи, может, мои какие знания понадобятся.

— Обязательно, — кивнула я.

Я легла спать поздно, но уснула сразу, без снов и без тревог. Утром встала рано, перечитала план, приготовила травы, свечи, соль. В голове крутилась одна мысль: смогу ли я помочь? Что-то я никогда так сильно не волновалась, как в этот раз. К половине третьего приехала Матрена. Она была в ярких сиреневых джинсах, с огромным рюкзаком за спиной, и цветастой бандане. Коловерша, как обычно, торчал оттуда из рюкзака, поглядывая по сторонам.

— Ну что, Агнетка, — сказала она, входя в летнюю кухню. — Готова к встрече?

— Не знаю, что-то я как-то волнуюсь, — честно ответила я.

— Не боись, — она похлопала меня по плечу. — Вместе разберёмся. Я таких случаев много повидала. Если девушка захочет, чтобы ей помогли, то поможем. Если нет — отправим восвояси.

— А если она захочет, но у нее что-нибудь не получится?

— Тогда будем искать другие пути, — Матрена пожала плечами. — Не сдаваться же. Всегда и везде есть выход.

— Угу, — кивнула я. — Если тебя съели, то у тебя всегда есть два выхода.

— Конечно, а еще можно встать поперек горла, — хохотнула она.

Ровно в три у калитки засигналила машина. Мы все втроем вместе с Катей вышли встречать гостей. На забор забрался Прошка и следил сверху за происходящим. У ворот стоял старенький микроавтобус. Из него вышел высокий седой мужчина в чёрной рубашке. Лицо его было изрезано морщинами, светлые внимательные глаза, смотрели на нас с любопытством. Он поздоровался с нами.

— Агнета Владимировна? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Вы отец Гавриил?

— Уже не отец, — усмехнулся он. — Но да, в прошлой жизни им был.

— Проходите, - приоткрыла калитку и жестом пригласила во двор.

— Нас уже целой делегацией встречают? — улыбнулся он, глянув на нас с Матреной и Катей.

— Группа поддержки, — пояснила я.

Он кивнул, обернулся к машине.

— Оксана, выходи.

Дверца приоткрылась. Оттуда выпрыгнула худенькая, бледная девушка с тёмными кругами под глазами. Она была одета в просторный балахон и широкие джинсы, которые скрывали её фигуру. Взгляд испуганный, руки дрожали, похожа на взъерошенного воробушка.

— Здравствуйте, — тихо сказала она.

— Здравствуй, проходи, — я посторонилась. — Это моя подруга, Матрена Ивановна. Она поможет мне разобраться в твоей ситуации. А это моя дочь Катя.

— У нее тоже есть способности? — тихо спросила девушка.

— Есть, — кивнула дочь. — Очень интересные, но не такие, как у вас.

Оксана кивнула и вошла во двор. Отец Гавриил последовал за ней. Мы прошли в летнюю кухню. Я усадила гостей за стол, сама села напротив, предложила чай с печеньем. Матрена устроилась в углу, пристально разглядывая девушку.

— Рассказывайте, — сказала я. — Когда это началось?

Оксана молчала, теребя край балахона. Отец Гавриил ответил за неё:

— С детства. Лет с пяти. Сначала она видела людей, которых в доме не было. Родители думали, что у неё богатое воображение. Потом начались ночные кошмары, разговоры с пустотой. В школе её дразнили, учителя жаловались на невнимательность. В двенадцать лет положили в психиатрическую больницу. Лечили, кололи, давали таблетки. Стало только хуже.

— А в каком возрасте поняли, что это не болезнь? — спросила Матрена.

— Когда Оксане было шестнадцать, — ответил отец Гавриил. — Она пришла ко мне на исповедь и рассказала всё. Я сначала не поверил, но потом она описала моего отца, который умер десять лет тому назад. До мельчайших подробностей. Тогда я понял, что это — дар или проклятие. С какой стороны посмотреть.

— И что вы делали? - поинтересовалась я.

— Пытался помочь молитвами, святой водой, обрядами. Не помогло. Потом понял, что это не нечисть, а другая природа. Тогда я обратился к людям, которые знают такие вещи, но никто не брался, боялись.

— А вы? — спросила Матрена, глядя на Оксану. — Чего вы хотите?

Оксана подняла глаза. В них стояли слёзы.

— Я бы хотела избавиться от этого проклятья, но если это невозможно, то хочу научиться контролировать это. Чтобы они не лезли ко мне, когда я не хочу. Чтобы я могла спать по ночам, не боясь, что кто-то придёт и будет наблюдать за мной. Чтобы я могла нормально жить.

— Закрыть дар полностью? — спросила я.

— Скорее нет, чем да, — покачала головой Матрена. — Ритуал на закрытие очень сложный, и не факт, что он не заденет другие аспекты жизни. Будешь ходить, как мороженая рыба, и ничего не чувствовать.

Я переглянулась с Матреной.

— Мы попробуем вам помочь, но сразу предупреждаю: это будет нелегко. Вам придётся много работать над собой, - проговорила я.

— Я готова, — кивнула Оксана.

— Тогда начнём, — я встала и взяла коробку с травами и свечами. — Матрена, поможешь?

— Конечно, — она вытащила из сумки свои инструменты. — Будем смотреть, что у нас тут за гостья.

Отец Гавриил вышел на улицу, оставив нас втроём. Я зажгла свечи, насыпала соль, и мы начали ритуал. Оксана сидела смирно, только вздрагивала, когда я водила дымом вокруг её головы. Матрена читала заговор, а я прислушивалась к своим ощущениям. Дар у девушки был сильным, очень сильным. Он пульсировал внутри неё, как живой огонь. Но он же и разрушал её, потому что не было выхода. Покойники липли к ней, как мухи к меду. Она была для них открытой дверью, через которую они могли проникать в мир живых.

— Плохо, — сказала Матрена, закончив. — Очень плохо. Если не помочь, она долго не протянет. Они её сожрут.

— Что делать? — спросила я.

— Сначала почистить. Потом научить ставить блоки. Это займёт время, может, даже годы. Но если она будет работать, то справится.

— Я постараюсь, — прошептала Оксана.

— Посмотрим, — Матрена внимательно глянула на неё. — Бабушке Матрене надо отдохнуть, а Агнета Владимировна пока тебя почистит от налипшей некроэнергии.

Оксана кивнула, сжавшись в комок. Матрена подхватила свою трубку и вышла во двор, оставив нас вдвоём. Я подошла к девушке, села рядом.

— Не бойся, — сказала я. — Сейчас я только уберу то, что налипло, это не больно. Просто ты почувствуешь, как становится легче.

Она подняла на меня глаза, полные надежды и страха.

— Я готова.

Я зажгла свечу, поставила перед ней. Достала травяную скрутку, подожгла, задула. Дым по летней кухне пошёл густой, пахучий. Оксана вздрогнула, но не отодвинулась.

— Вдохни, выдохни, а теперь закрой глаза, — сказала я. — И представь, что ты сидишь в центре золотистого света. Он тебя защищает. Никто не может к тебе приблизиться.

Она послушалась. Я начала водить дымом вокруг её головы, плеч, спины. Читала заговор на очищение. Покойники, прилипшие к ней, не хотели уходить, цеплялись, шипели. Но я была сильнее. Я вытаскивала их одного за другим, отправляла туда, где им место. Отлично в этом деле мне помогала коса.

Оксана дышала тяжело, иногда вздрагивала, но не открывала глаз. По щекам у нее текли слезы. Через час я закончила. Она сидела бледная уставшая.

— Всё, — сказала я. — Открывай глаза.

Она открыла, посмотрела на меня, огляделась по сторонам.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Легко, — удивилась она. — Как будто с меня сняли тяжёлый мешок, который я тащила годами.

— Это некроэнергия ушла, — объяснила я. — Та, которая притягивала к вам мёртвых. Теперь они не будут так липнуть, но ненадолго. Через пару недель всё вернётся, если вы не научитесь ставить блоки.

— Я постараюсь научиться, — пообещала она.

— Вот и хорошо, — я убрала инструменты, потушила свечи.

Я позвала отца Гавриила. Он зашёл, оглядел нас.

— Всё прошло успешно? — спросил он.

— Пока да, — ответила я. — Основную грязь убрали. Но это только начало, дальше будет сложнее.

— Что ж, мы готовы, к тому же вся жизнь у Оксаны сложная. Не думаю, что её уже что-то напугает. Да, Оксана? — он повернулся к ней.

Девушка свернулась клубочком на диване и тихонько посапывала.

— Такое бывает после чистки, это нормально, — пожала я плечами.

Найти нужное

Я внимательно посмотрела на отца Гавриила, так сказать, проверила, нет ли чего на нем неподходящего, лишнего и опасного, не прилип ли кто еще к нему. Прошка потерся об его ногу — вроде все чисто.

— Идемте тогда в дом чай пить. Оксана неизвестно сколько проспит. Тем более я так понимаю, ей и спать нормально не давали, — вздохнула я.

— Нет. Они и днем, и ночью находились рядом с ней. Она как магнит их к себе притягивает, — покачал он головой.

— Так что вам придется остаться, скорее всего, на ночь, - задумчиво проговорила я.

— У меня есть большая машина, и я могу там переночевать. Так что не беспокойтесь. К тому же я слышал про одного вашего односельчанина с особыми способностями, — ответил мне Гавриил. — Хотелось бы с ним еще пообщаться.

— Это кто такой? — удивленно поинтересовалась я.

— Отец Николай, — он слегка улыбнулся.

— Вас познакомить? — спросила я.

— Буду очень благодарен, — кивнул отец Гавриил. — Я слышал, он тоже священник. И тоже… Ну, скажем так, не совсем обычный.

— Да, — я усмехнулась. — С ним не соскучишься. Он демоноборец, к тому же недавно женился. Если хотите, я прямо сейчас ему позвоню, он, наверное, уже освободился от утренних служб.

— Было бы замечательно, — ответил он.

Я достала телефон, набрала Николая. Трубку взяли почти сразу.

— Агнета, привет! Что случилось? — голос у него был бодрый.

— Привет, Николай. Ничего не случилось. У меня тут гость, хотел бы с тобой познакомиться. Бывший священник, отец Гавриил. Вы, наверное, слышали друг о друге.

— Отец Гавриил? — в голосе Николая послышалось удивление. — Тот самый, который…

— Наверно, — перебила я. — Он сейчас у меня, приехал с девушкой, у которой необычный дар. Мы как раз занимаемся с ней. Ты хочешь с ним пообщаться?

— Было бы интересно с ним поговорить, — ответил он. — Я о нем наслышан. Если он хочет пообщаться, то пусть подъезжает ко мне или мне к вам приехать?

Я убрала трубку в сторону.

— Николай спрашивает, как вам удобно — приехать к нему или он сейчас подъедет сюда? — я посмотрела на Гавриила.

— Я думаю, что лучше пообщаться нам вдвоем, чтобы не отрывать вас от важных дел.

— Хорошо, — кивнула я и снова поднесла телефон к уху. — Николай, ты слышал?

— Да. Пусть тогда через полчасика ко мне приезжает. Я буду ждать.

— Вот и ладушки, отправлю его к тебе. Тогда до связи.

Я сбросила звонок и повернулась к отцу Гавриилу.

— Слышали? Через полчаса. Я вам дам адрес, это недалеко.

— Спасибо, — он кивнул. — Я поеду, а Оксана пусть остаётся здесь. Надеюсь, вы не против?

— Конечно, не против, — ответила я. — Пусть спит. Ей это сейчас нужнее всего.

Отец Гавриил взял у меня адрес, попрощался и вышел. Я проводила его до калитки, вернулась в летнюю кухню. Оксана спала, свернувшись клубочком, лицо ее было спокойным, даже счастливым. Матрена сидела на лавке у летней кухни, курила трубку и любовалась на весенний сад.

— Хорошая девка, — сказала она. — Если не сломается — будет толк.

— Дай бог, — ответила я, садясь рядом. — Ты как думаешь, у нее есть шанс?

— Есть, — уверенно сказала Матрена. — У каждого есть этот шанс, главное воспользоваться им, а не испугаться и струсить. Так-то легче всего лапки сложить и плыть по течению бревнышком, но вот неизвестно, куда это течение занесет, окажешься в каком-нибудь тухлом затоне и будешь всю жизнь там гнить.

— Ну да, тут ты права, — согласилась я с ней.

Мы с ней немного помолчали, каждая думала о своем. Прошка запрыгнул на подоконник в летней кухне, уставился на улицу.

— А отец Гавриил, — спросила я. — Что ты о нём думаешь?

— Вроде нормальный мужик, — ответила Матрена. — Темного я ничего в нем не увидела. Жаль, что его из сана выгнали.

— Может, и не зря, — я пожала плечами. — Нестандартные методы — это не всегда хорошо.

— А стандартные помогают? — усмехнулась она. — Посмотри на Оксану. Ей стандартные только хуже сделали.

Я промолчала, в ее словах была правда.

— Домой поедешь? Она же до завтра и не проснется.

— Да, сейчас докурю, да погоню сначала в магазин, а потом домой. Ты там еще старые тетрадки бывших хозяек прошерсти, может, найдешь чего дельного по этому случаю. А этого Гавриила я бы сегодня не ждала. Они сейчас как зацепятся с Николаем, так и проговорят до утра. Им есть чему друг у друга поучиться.

— Думаешь, до утра? — спросила я, глядя вслед уезжающему микроавтобусу.

— Уверена, — кивнула Матрена. — У них обоих за душой столько, что и за неделю не переговорить. А тут еще и тема общая. Так что не жди.

— Ну и ладно, — вздохнула я. — Мне, может, и к лучшему. Спокойно ночь пройдет, и не надо думать, куда еще одного человека на ночлег устраивать.

Матрена докурила, выбила трубку о каблук, спрятала её в карман.

— Ну всё, Агнетка. Пойду я. Завтра позвоню, спрошу, как дела.

— Спасибо, что приехала, — я обняла ее.

— Не за что, — она похлопала меня по спине. — Мы ж свои. А за Оксаной присматривай. Если что — зови.

— Обязательно, — кивнула я.

Матрена уехала. Я направилась в сторону летней кухни, чтобы проверить девушку и убрать всё после ритуала. Катя выглянула из дома.

— Мама, она спит?

— Спит, и ,наверное, впервые за долгое время без кошмаров и присутствующих.

— А ты будешь ее сторожить?

— Зачем? Я убрать там все хотела, — я улыбнулась. — Нет смысла ее сторожить, все равно никуда не убежит, а всякие покойники будут на подлете пойманы помощниками. Если только через нее пройдут, но и там у нас Прошка постарается.

— Помочь? — спросила Катя.

— Я не против.

Мы с ней прошли в летнюю кухню, быстро убрали все после ритуала. Я накрыла девушку пледом и в головах поставила часовую свечу со ставом для восстановления. А еще нанесла рунный став на стену, чтобы закрыть помещение от всякой нечисти.

— Думаешь, поможет? — спросила Катя, смотря на все мои действия.

— Должно, — кивнула я. — Надо на это надеяться. Ей бы амулет еще сделать, который ее закроет от воздействия некроэнергии и не позволит чужакам ее подъедать. Но это после, а сейчас мне нужно смочить горло и немного отвлечься. Идем в дом.

Мы прошли на кухню. Катя налила нам чай, поставила печенье.

— Устала? — спросила меня дочь.

— Есть немного, — вздохнула я. — Я с такими вещами в первый раз сталкиваюсь. Обычно покойники летают или находятся где-то рядом, а тут она ими была вся облеплена, как соседский Тузик клещами. Они чуть ли не в ней жили. Ужас какой-то. Как она еще жива до сих пор ходит, с ума не сошла и не заболела чем-нибудь тяжелым, неизвестно.

Я сделала глоток чая, откинулась на спинку стула. Катя села напротив, с любопытством глядя на меня.

— Мама, а ты веришь, что она сможет нормально жить? Ну, как все люди?

— Не знаю, Катюша, — честно ответила я. — Дар это же не болезнь, его нельзя вылечить таблетками. Можно только научиться с ним жить или закрыть. А закрывать в этом случае нельзя.

— Почему?

— Потому что дар — это часть души. Если его отрезать, останется дыра, и неизвестно, чем или кем она заполнится.

— А если научиться жить? - Катя пыталась понять.

— Тогда будет трудно, но интересно. Она сможет помогать другим, видеть то, что другие не видят. Но и риск будет всегда.

— Как страшно, — сказала Катя.

— Жить вообще страшно, но интересно, — согласилась я.

Мы помолчали. За окном темнело, в доме было тепло и уютно.

— Мама, — спросила Катя. — А ты бы хотела такой дар?

— Нет, — помотала я головой. — Мне хватает своего. Я и так вижу много того, что другим не положено.

— Но ты же справляешься.

— А куда деваться, — я улыбнулась. — У меня дар открылся с переездом, я уже взрослой была. Но тоже поначалу ошалела от всего происходящего, а тут, считай, такой ужас постоянный, и поддержки от значимых взрослых не было.

Мы допили чай. Я поднялась к себе в кабинет, достала тетради бывших хозяек и начала листать. Там были записи о разных случаях — о приворотах, об отворотах, о защите дома, о лечении травами. И вдруг я наткнулась на заметку о девушке, которая видела мертвых. Все было описано подробно: как ей помогли, какие травы использовали, какие заговоры читали. Я присвистнула. Вот где клад!

Принялась внимательно изучать записи. Там был и ритуал очищения, и упражнения для постановки блоков, и даже рецепт травяного сбора для успокоения нервов. Я переписала все в свой блокнот, решив, что буду использовать это в работе с Оксаной.

В другой тетради нашла несколько записей про людей с похожими способностями — одна была про девушку, которая видела мертвых, другая — про мальчика, который слышал их голоса. Везде были одни и те же рекомендации: учиться ставить блоки, защищать себя, не давать покойникам власти над собой.

Я устроилась поудобнее и углубилась в записи. В одной из тетрадей нашёлся целый раздел, озаглавленный «О работающих с покойниками». Там было написано, что такие люди делятся на три типа: одни видят, но не слышат; другие слышат, но не видят; третьи — и видят, и слышат, а ещё были те, кто позволял призракам использовать своё тело как сосуд (хотя они, может, и не спрашивали). Оксана, судя по всему, относилась к третьему типу.

Дальше шли рекомендации: сначала очистить, потом укрепить границы ауры, потом учить ставить ментальные блоки. И только после этого — учиться контролировать дар, а не закрывать его. «Если закрыть, — писала бывшая хозяйка, — то через несколько лет он прорвётся снова, и с удвоенной силой. Человек может окончательно сойти с ума».

Я перечитала это место несколько раз. Выходит, прав был отец Гавриил, когда не дал залечить её таблетками. Психиатрия просто заглушила его, но не убрала. И теперь он прорывался с такой силой, что девушка была вся облеплена мертвыми, как мухами. Сделала себе пометку: «Не закрывать! Учить контролировать».

Потом нашла рецепт сбора для укрепления нервной системы. Переписала. Нашла упражнения для постановки блоков. Их было несколько, от простых к сложным. Самое простое — представить перед собой зеркальную стену, через которую не могут пройти призраки. Самое сложное — научиться выстраивать вокруг себя многослойную защиту, которую можно менять в зависимости от ситуации.

Решила начать с простого. Оксана должна научиться хотя бы ставить зеркальную стену, чтобы спать спокойно. А потом уже переходить к более сложным вещам. На полях тетради была приписка другим почерком: «Некоторые сами отвалятся, если у человека станет крепкая защита. Не надо их выгонять, они уйдут сами». Я выдохнула. Значит, не нужно будет каждый раз вычищать некроэнергию. Если Оксана научится ставить блоки, мертвые перестанут к ней липнуть. А те, которые уже прилипли, отвалятся сами.

Закрыла тетрадь и посмотрела на часы. Было уже за полночь. Я вышла в коридор, прислушалась, в доме тихо, все спали. Спустилась вниз, вышла на крыльцо.

Ночь была тёплой, звёздной. Я села на лавку и вдохнула прохладного воздуха. В голове крутились разные мысли.

— Не спишь? — раздался голос Шелби.

— Не сплю, думаю, — ответила я.

— О чём?

— О том, правильно ли я делаю.

— Могу ли я, хочу ли я, в…, а это мы опустим, в общем, магнолия, — хохотнул Шелби.

— Фу, хватит, — я махнула на него рукой.

— Не переживай, ты идёшь правильной дорогой, и им очень повезло встретить на своём пути меня.

Я от этой фразы расхохоталась.

— Ты от скромности не умрёшь, — прекратила я смеяться.

— Я и от нескромности не умру, я бессмертный, — подмигнул он. — Ложись, дорогая, спать, а то муж там тебя совсем потерял.

— Спокойной ночи, — встала я с лавки.

— Приятных снов, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой и исчез.

Глава 5

А вот так вот

Утром я заглянула в летнюю кухню — Оксана еще спала. Я поводила над ней рукой, но ничего подозрительного не обнаружила. Переделала все утренние дела по дому и хозяйству, проводила Сашу на работу и Славу в школу. Поставила йогурт из козьего молока. Еще раз позавтракала с Катей.

В десять утра у меня раздался звонок. Я глянула на экран — Матрена.

— Доброе утро, Агнетка, — голос у неё был бодрый. — Как там девушка?

— Доброе, — ответила я, садясь на кровати. — Спит до сих пор. Не просыпалась.

— Ну и правильно. Пусть спит, организм восстанавливается. А отец Гавриил?

— Не звонил ещё. Наверное, всё ещё у Николая.

— Я же говорила, — усмехнулась Матрена. — Ладно, я заеду ближе к обеду, посмотрю на неё. А ты её пока не буди.

— Как проснется, так я тебе звякну. Чего просто так туда-сюда кататься? Может, она проспит больше суток, — сказала я.

— Ну как знаешь, мое дело предложить, — хмыкнула она.

— Я тут кое-что в тетрадях нашла по таким, как эта Оксана. Всякие рецепты, блоки, ритуалы, всё это, конечно, интересно. Решила всё в одном месте собрать и систематизировать. Еще в инете попозже посмотрю, может, там чего найду.

— Правильный подход, Агнета, собирай все в одном месте, что нашла, потом разберемся, что надо, а что ерунда, — кивнула Матрена. — Ладно, дорогая, пошла я делами заниматься, а то же на одну пенсию у нас не проживешь.

— А на две?

— И на две тоже, — хмыкнула она.

— У тебя пенсия должна быть хорошей.

— Хорошая, да маленькая, — хохотнула бабушка. — На все мои желания не хватает.

— А у тебя день рождения когда? А то ты меня ни разу не звала на него.

— А я и не помню. По паспорту одно, а как на самом деле — никто уже и не знает. Мать меня родила, да заболела, а потом выздоровела, да слаба была, да не до этого ей было. Когда вспомнила, то уже несколько месяцев прошло. Так что когда хочу, тогда и праздную.

— Так надо было спросить, в какое время года вы родились.

— У нее нас было много, так что, когда я спрашивала, она отмахивалась, говорила: «Когда родились, тогда и родились, какая разница — зима или лето, всё одно, главное — выжили».

— Ну да, — покачала я головой. — Раньше к детям проще относились.

— Но и выживало не так много. Ладно, не грусти. Всё у нас будет хорошо. Ты работай, я работаю, девушке поможем.

— Договорились, — ответила я.

Мы попрощались. Я положила трубку и снова заглянула в летнюю кухню. Оксана спала, ровно дышала, лицо было спокойным. Я подошла, поправила сползший плед и вышла.

Через час приехал отец Гавриил. Он поприветствовал меня, вытащил из машины дорожную сумку и пакет с продуктами и всё это занес в летнюю кухню.

— Спит? — коротко спросил он у меня.

— Как видите, — кивнула я в сторону Оксаны.

Мы с ним вышли из домика на улицу, чтобы случайно не разбудить девушку.

— Чай хотите? — спросила я его.

— Нет, поеду я. Моя помощь пока не нужна?

— Да вроде нет.

— Я вам номер телефона свой оставлю на всякий пожарный случай, — сказал он.

— Как с батюшкой Николаем пообщались? — поинтересовалась я.

— Замечательно. Очень он у вас хороший человек, и жена у него чудесная. Я решил пока вас не обременять своим присутствием. Съезжу в монастырь, с братьями пообщаюсь. Потом вернусь. Мы тут с Николаем договорились обучением заняться — я его буду учить, а он меня. Так как я понимаю, что Оксана у вас надолго задержится. Даже если она быстро всему научится, то лучше жить нам где-то неподалеку от вас, чтобы в случае чего за помощью можно было быстро обратиться.

Я невольно рассмеялась.

— Что такое? — не понял он. — Я что-то смешное сказал?

— Поживёте и узнаете, — улыбнулась я. — Богат наш край на всякие чудеса и на хороших людей.

— А-а-а, наверное, я-то не местный, - он растерянно посмотрел на меня.

— Скажите, откуда вы знаете того демона, который вас ко мне направил? - поинтересовалась я.

Отец Гавриил посмотрел на меня внимательно, потом перевёл взгляд на летнюю кухню, где спала Оксана, и вздохнул.

— Это долгая история, — сказал он. — Но если хотите, расскажу.

— У меня есть время, — ответила я, присаживаясь на лавку у крыльца.

Он сел рядом, поставил сумку на землю.

— Я познакомился с ним лет двадцать назад. Тогда я ещё был священником, служил в маленьком приходе на юге. Ко мне пришла женщина, жаловалась, что в её доме по ночам кто-то ходит, вещи двигает, детей пугает. Я пришёл, освятил дом, прочитал молитвы. Не помогло. Тогда я решил пойти другим путём.

— И каким же? — спросила я.

— Начал изучать старые книги, те, что не одобряются церковью, травы, заговоры, обряды. Даже нашёл человека, который научил меня видеть то, что не видят другие. Так я и познакомился с тем демоном. Я хотел помочь одному человеку, кто-то на него повесил страшную порчу на смерть. Всё это никак не снималось, а потом пришёл он.

— И стал вам объяснять, что ничего вы не снимете? — хмыкнула я.

— Да, — кивнул Гавриил.

— Да ещё небось со спецэффектами?

— Совершенно верно, — покачал он головой.

— И человека этого вам не удалось спасти?

— Нет, та ведьма была слишком сильна. Я потом ещё несколько раз с ней сталкивался, и даже пару раз мне удалось исправить то, что она сделала.

— Но товарищ вами заинтересовался?

— Совершенно верно, и не только он, но и другие. Я нажил себе много врагов среди их братии. И он как-то меня спас от них, обозвав меня нехорошими словами и посоветовав бросать это гиблое дело. Иногда появлялся у меня и давал советы, как лучше поступить, иногда уничтожал мелких бесов.

— И вас за это выгнали из сана? — спросила я.

— Не только за это, — усмехнулся он. — Я перестал слушаться начальство, делал то, что считал нужным, а не то, что предписано. Когда на меня пожаловались, я не стал оправдываться. Сказал, что верю в то, что делаю. Меня лишили сана, но не веры.

— И вы не жалеете?

— Нет, — он покачал головой. — Я помог многим людям, и Оксане, и другим. Если бы я остался в церкви, я бы не смог им помочь. А так — я свободен и делаю то, что считаю правильным.

— А этот товарищ?

— Он демон, но не такой, как другие. У него есть совесть, даже если он сам это отрицает. Он помогал мне, когда было трудно, подсказывал, предупреждал об опасности. Я ему доверяю.

— Странно слышать такое от священника, даже бывшего, — заметила я. — У Николая с ним особые отношения — они друг друга не переносят.

— А вы? — он посмотрел на меня. — Вы ведь с ним работаете. И, судя по всему, тоже доверяете.

— А без доверия в нашем деле никак, — ответила я. — Но всегда начеку.

— Правильно, — он улыбнулся. — Демон есть демон, но этот особенный.

— Да, я даже не знала, что он и раньше отличался сердобольностью, - задумчиво проговорила я.

Мы помолчали. Где-то вдалеке залаяла собака, в ветках над нами расчирикались воробьи.

— Вы не боитесь, что он вас когда-нибудь подведёт? — спросил отец Гавриил.

— Пока он меня не подводил. И я надеюсь, что и не случится такого, иначе ему очень больно прилетит.

— Будем надеяться, — он встал, подхватил сумку. — Скажите, как вам удалось его приучить?

— Никак, — я рассмеялась. — Он совершенно неуправляемый товарищ.

— А та ведьма, она жива? — отец Гавриил посмотрел на меня внимательно.

— Насколько я знаю — нет.

— Чтобы её в аду черти жарили на прогорклом масле, — вдруг он выдал.

— Как-то это не по-христиански, — усмехнулась я.

— Вы не знаете, сколько человек она погубила, — он покачал головой.

— Догадываюсь.

— Мне пора. Я вам позвоню, когда вернусь.

— Хорошо, удачи вам, — я тоже встала.

— И вам, — он кивнул и пошёл к машине.

Я проводила его до калитки, вернулась в летнюю кухню. Оксана всё ещё спала. Я села рядом, посмотрела на неё. Девушка была бледной и спокойной. Наверное, впервые за долгое время она не видела кошмаров.

— Спи, милая. Всё будет хорошо, — сказала я тихо, поправляя плед.

Я вышла из летней кухни и пошла в дом. Катя уже убрала со стола и мыла посуду.

— Мама, — спросила она. — А когда она проснётся?

— Не знаю, — ответила я. — Может, сегодня, может, завтра. Организму нужно восстановиться, и нервной системе тоже.

— Тяжело ей, наверное, — вздохнула Катя.

— Очень, — согласилась я. — Но мы постараемся помочь.

Я поднялась в кабинет, села за стол. Достала тетради бывших хозяек и продолжила изучать записи. В одной из них нашла интересный рецепт травяного сбора для успокоения нервной системы и укрепления ауры. Было подробно расписано: какие травы взять, в каких пропорциях, как заваривать и как принимать. Я переписала рецепт в свой блокнот, решив, что приготовлю такой сбор для Оксаны.

Дальше шли заметки о том, как помочь человеку с «открытым каналом» научиться его контролировать. Упражнения были простыми, но требующими регулярности. Самое первое — научиться чувствовать границы своего тела, потом — границы ауры, потом — выстраивать ментальную стену. Я решила, что начну с самого начала, даже если Оксане покажется это слишком простым. Без базы ничего не получится. Да и самой не мешало бы этому поучиться.

Отложила тетрадь и посмотрела в окно. День был солнечным и тёплым. Во дворе Катя развешивала бельё, напевая что-то себе под нос. Прошка грелся на крыльце, щурясь на солнце. Обычная мирная жизнь. И где-то рядом, в летней кухне, спала девушка, которую эта мирная жизнь обходила стороной много лет.

Я спустилась вниз, налила себе чаю и вышла на крыльцо. У меня опять зазвонил телефон. В этот раз мне звонила Мара. Я взяла трубку.

— Привет, Агнета, — голос у Мары был спокойный, даже немного ленивый. — Как там твоя девушка? Не сбежала ещё?

— Нет, не сбежала, спит.

Я рассказала все события за прошедшие сутки.

— Ну, значит, моя помощь пока не понадобится? Так-то могу подъехать, подсказать чего, — предложила она.

— Ага, устроим академию обучения ведьм, — хохотнула я.

— А что, вполне себе рабочая бизнес-идея, — рассмеялась она.

— Только невыгодная.

— Они же когда-нибудь станут взрослыми — вот тогда и рассчитаются.

Мы с ней еще немного поболтали о всяком и попрощались до новых новостей.

Глава 6-7

Все получится

Оксана проснулась только к вечеру. Я как раз зашла в летнюю кухню проверить её, и увидела, что она сонная сидит на диване.

— Добрый вечер, — сказала я, присаживаясь рядом. — Как себя чувствуешь?

— Уже вечер? — она с удивлением на меня посмотрела, — Сколько же я проспала?

— Больше суток. Так как самочувствие?

— Хорошо, — ответила она удивлённо. — Очень хорошо. Я столько лет не спала без кошмаров, что даже не помню, когда это было в последний раз.

— Это потому, что я поставила восстановитель и защиту, — объяснила я. — Но она временная. Чтобы закрепить результат, вам нужно научиться ставить блоки самой.

— Я готова учиться, — кивнула она.

— Тогда поужинай сначала, а потом займёмся.

Я принесла ей ужин и ушла в большой дом. Вернулась через полчаса со своими записями и тетрадями.

— А ты искала какую-то информацию по своему состоянию в сети? — спросила я. — Какие-то практики пробовала?

— Да, я искала, нашла даже форум с такими, как я, почитала информацию и даже попыталась что-то там сделать.

— Но?

— В этом постоянном потоке и хаосе ничего нельзя сделать, — вздохнула Оксана. — Они не давали мне сосредоточиться, всё время мешали и лезли под руку.

— Расскажи мне про них?

— Вы спрашиваете прямо как психолог или психиатр, — она горько усмехнулась.

— Ты понимаешь, я с таким никогда не сталкивалась. Вернее, то, что я видела, с тем я могла сразу справиться.

— Сначала их было мало, заходил кто-то, разговаривал, а потом исчезал, а потом их становилось всё больше и больше. Они пытались мне что-то рассказать, показать, куда-то отправить. Это как постоянно ехать в час пик в автобусе. Вы когда-нибудь видели столько покойников? — грустно спросила она.

— Да, видела, — кивнула я.

Оксана с интересом на меня посмотрела.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала?

— Очень хочу, — она впилась в меня взглядом.

— Первый раз я была свидетелем, как у одной моей хорошей подруги открывается дар. Мы были тогда в степи, и там находился курган. В один момент захороненные покойники поднялись оттуда.

— И что вы сделали? — Она подалась вперед.

— Я ничего, я только могла стоять и смотреть, а вот она их проводила туда, где им место.

— И у нее все получилось?

— Да, — кивнула я.

— Она с ними разговаривала?

— Нет, она им пела песни, построила по парам и увела в загробный мир.

— А с ней ничего не случилось? - Оксана смотрела на меня с интересом и тревогой.

— Нет, с ней все в порядке. Если захочешь, то я как-нибудь вас познакомлю.

— Очень хочу, — улыбнулась Оксана. — А еще были какие-нибудь такие случаи в вашей практике?

— Да. Меня как-то одна сущность запихнула в больнице в несуществующую комнату, что-то типа отстойника для не ушедших душ, - вспомнила я проделку Ледяного Ангела.

— И?

— Пришлось поработать, — вздохнула я. — Мне было очень страшно.

— А мне уже не страшно, я просто устала, — покачала она головой. — Но спасибо вам за эти истории. Вы даже не представляете, как ужасно быть не такой, как все.

— Ничего в этом ужасного нет, — улыбнулась я. — Нет ни одного человека, который бы являлся чьей-то копией, все мы не такие, как все. У каждого есть своя индивидуальность и изюминки.

— Но не такие же, как у меня! Вот, например, вы, у вас же все не так!

— Конечно, все не так. Я вижу не только покойников, но и всякую нечисть, а еще некоторые состояния людей, и поверь, это не цветы и ромашки. Хотя знаешь, один раз ко мне приехала женщина, у которой рука была увита ядовитым плющом на энергетическом уровне, и он ее отравлял и врастал в неё. Я не жалуюсь на свой дар, свои способности, я научилась с этим жить, и даже это все перешло в мою работу. У каждого есть свои проблемы, но можно жаловаться на них, а можно попробовать решить. Так какой путь ты выбираешь?

— Я его уже выбрала, — вздохнула Оксана. — Я приехала за помощью к вам и очень надеюсь, что я ее здесь получу. Я вам уже благодарна за то, что вы для меня делаете.

— Вот и отлично, значит, начинаем учиться.

— А где отец Гавриил? — вдруг вспомнила про него Оксана и стала озираться.

— Он поехал в монастырь навестить братьев, — ответила я.

— Ясно, - она грустно вздохнула.

— Не переживай, он обязательно вернется. Ну что, приступим? - спросила я.

— Да, конечно, я готова.

— Сегодня будем учиться чувствовать границы своей ауры, — сказала я. — Закрой глаза.

Она послушалась и с силой зажмурилась.

— Представь, что ты стоишь в центре комнаты. Вокруг тебя пустота. Чувствуешь, где заканчивается твоё тело и начинается пространство?

— Да, — неуверенно ответила она.

— А теперь представь, что вокруг тебя кокон прозрачный и прочный. Он защищает тебя от всего, что снаружи. Никто не может в него проникнуть без твоего разрешения.

Она сосредоточилась и смешно нахмурила бровки. Я видела, как её аура начала сгущаться, образовывая плотную оболочку.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь открой глаза.

Она распахнула глаза и с удивлением на меня посмотрела.

— Я почувствовала, как будто я в шаре, и никто не может ко мне прикоснуться.

— Это и есть защита, — я улыбнулась. — Теперь нужно научиться удерживать её в любое время, не только когда ты сосредоточена. Это сложно, но со временем войдёт в привычку, и ты перестанешь замечать это.

— Я буду стараться, — пообещала она.

Мы занимались ещё около часа. Я показывала ей упражнения, объясняла, как действовать в разных ситуациях. Оксана слушала внимательно, запоминала и даже записывала. Когда мы закончили, я дала ей листок с домашним заданием.

— Несколько раз в день делай эти упражнения, чем чаще, тем лучше. И если почувствуешь, что защита слабеет — восстанавливай её сразу.

— Спасибо, — она взяла листок, спрятала в карман.

— А теперь отдыхай. Завтра утром решим, что делать дальше. Если что, то тут есть разные книги. Прости, но телефоном пользоваться нельзя.

— Он все равно тут не ловит, — Оксана покачала головой. — Да и не хочется им пользоваться.

— Вот и отлично. Если что, то в шкафчике есть пряники и печенье. Возникнут какие-то вопросы — я в большом доме.

Она снова поблагодарила меня. Я оставила Оксану в летней кухне, а сама пошла в дом. Катя уже накрыла на стол, ждала меня, чтобы вместе попить чай. Славка уехал к друзьям, а Саша еще не пришел с работы. Надо поколдовать, чтобы у него было поменьше нагрузки, а то совсем не видимся, то моя работа мешает, то его.

— Мама, ну как? Получается у неё? — спросила она.

— Пока да, — ответила я, садясь за стол. — Она старается, это главное.

— А она сможет научиться? Ну, полностью контролировать свой дар?

— Надеюсь, — вздохнула я. — Но это не быстро и не просто. Потребуется время.

— Ты же ей поможешь?

— Помогу, но многое зависит от неё самой. Тебе бы тоже не помешало вместе с ней поучиться, - сказала я Кате.

После ужина я ещё раз заглянула в летнюю кухню. Оксана уже спала, свернувшись калачиком под пледом. Я поправила сползшее одеяло.

Поднялась к себе в кабинет, открыла ноутбук. Решила поискать в интернете форумы, где обсуждают подобные способности. Нашла несколько сайтов, но всё это было каким-то поверхностным. Люди жаловались, просили помощи, но никто не давал конкретных советов, только общие слова и сочувствие. А еще тут искали пропавших и медиумов для связи с умершими.

Я закрыла браузер, откинулась на спинку кресла.

— Опять думаешь? — раздался голос Шелби.

Он сидел в кресле и посматривал на меня.

— Не опять, а снова, — призналась я.

— Я уже привык, — он усмехнулся. — А ты привыкай к тому, что не всё в твоих руках. Ты можешь помочь, но не можешь сделать всё за неё.

— Знаю, — вздохнула я. — Но всё равно переживаю.

— Не стоит. У тебя хорошо получается. Она тебя слушает и доверяет. Это уже половина успеха.

— Угу, подсуропил мне работку, — усмехнулась я.

— Ничего, тебе полезно, — хмыкнул Шелби.

— Гавриил интересные вещи про тебя рассказал, — я посмотрела на него внимательно.

— Обо мне уже слагают легенды. Как приятно, — он осклабился.

— Интересно, а в каком виде ты предстаешь перед ним?

— Изначально он меня увидел в настоящем моем воплощении, а потом вот так он меня видит.

Шелби хлопнул в ладоши, и передо мной предстал старец с седой бородой.

— Ого, — удивилась я.

— Представь, так он мне больше доверяет. Я предстаю перед людьми в том виде, в котором им хочется меня видеть.

— Интересно, — качнула я головой.

— Ладно, дорогая, отдыхай, не скучай, я все время рядом с тобой.

— Меня это радует, - хмыкнула я.

— О, кажется, твой дорогой друг вернулся с работы, иди встречай, — сказал Шелби и исчез.

Я выключила компьютер, поправила волосы и спустилась вниз. Саша как раз заходил в дом, устало улыбнулся мне.

— Привет, день был долгий, — сказал он, снимая куртку.

— Привет, — я подошла и обняла его, уткнувшись носом в плечо. — Соскучилась.

— Я тоже, — он поцеловал меня.

— Ужин готов, — ответила я, отстраняясь. — А потом, может, просто посидим, фильм посмотрим? Давно мы так не делали. Или ты сильно устал?

— Да, устал, но это отличная идея, — он улыбнулся.

Я накрыла на стол, положила в тарелку картофельную запеканку с грибами. Саша сел, с наслаждением вдохнул аромат.

— Вкусно пахнет, ты у меня волшебница, — сказал он.

— Ага, кудесница и дамочка на метле, — усмехнулась я, садясь напротив.

Мы поужинали, болтая о пустяках и погоде, обычные семейные разговоры, от которых на душе становилось тепло и спокойно. После ужина я помыла посуду, Саша открыл бутылку вина. Он разлил по бокалам, и мы вышли на крыльцо.

Ночь была тёплой, звёздной. Где-то вдалеке сверчок начинал свою вечернюю песню.

— Садись, — он указал на лавку.

Я села, он пристроился рядом, обнял меня за плечи. Мы молчали, глядя на звёзды. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука нежно гладит меня по спине.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я так рад, что ты у меня есть.

— Я тоже, рада, что я у тебя есть, — ответила я, прижимаясь ближе. — Как хорошо, что мы с тобой нашли друг друга.

Мы допили вино в бокалах, потом вернулись в дом. Саша включил старый чёрно-белый фильм, который мы оба любили. Я устроилась у него на плече, он обнял меня, и мы смотрели кино, почти не разговаривая. Только иногда Саша целовал меня в висок, и я улыбалась. Фильм мы так и не досмотрели — Саша уснул. Но это был замечательный вечер, иногда их так не хватает в жизни.

Я по объявлению

Постепенно жизнь вошла в новую колею. Практически каждый день мы с Оксаной занимались по несколько часов. На этих уроках присутствовала и моя Катя. Я посчитала, что ей эти знания тоже пригодятся. Оксана даже радовалась, что она не одна такая со странностями.

Отец Гавриил вернулся из монастыря и стал жить недалеко от нас. Он поставил на заброшенном участке свой микроавтобус и разложил палатку, предварительно скосив бурьян. Мне даже как-то неудобно стало, что человек живёт на улице.

— Давайте мы вас к Олегу определим. У него приют, там вам место обязательно найдётся, может, даже отдельная комната будет, — предложила я.

— Нет, что вы, не надо. Меня и батюшка Николай к себе жить звал, я тоже отказался, - он улыбнулся мне.

— Почему? — спросила я, не скрывая удивления. — У них дом просторный, Светлана не раз говорила, что места много. Уж комната для гостей у них имеется.

— Не люблю быть обузой, — ответил отец Гавриил. — И потом, я привык к свободе. К тому, что могу встать, когда захочу, лечь, когда захочу, молиться в тишине или думать о своём, или сорваться с места и укатить куда-нибудь.

— Но в машине же неудобно, — покачала я головой.

— А вы попробуйте, — усмехнулся он. — Спальный мешок, палатка, звёздное небо над головой. Я молодость так провёл, когда по святым местам странствовал. Это напоминает мне о тех временах. Тем более я непривередливый, могу и без комфорта обходиться.

— Но всё же без воды и без газа как-то тяжко.

— Вода есть в источнике, тут недалеко, сами знаете, а газ я в баллон на заправке заправил. Мне надолго хватит. Если пустите раз в неделю в баню, то буду вам весьма благодарен.

Я вздохнула, но спорить не стала. Человек взрослый, сам решает, как ему жить.

— Да вы не переживайте так, всё нормально. Я вот к Николаю днём на обучение захожу, не скучаю. Он меня своим приемам учит, а я его. Так сказать обмен опытом.

— А как же деньги, или вы на пенсии?

— Ой, Агнета, я и на пенсии, так мне ещё бывшие мои подопечные немного помогают. Кто тысячу, а кто две в месяц вышлет, вот и приличная сумма набегает.

— Но как-то это несерьёзно, — покачала я головой.

— Я не голодаю, — улыбнулся он. — А ещё я немного блогер.

Я внимательно на него посмотрела и нахмурилась.

— Нет-нет, ничего такого не думайте, — покачал головой Гавриил. — Я про вас и про своих подопечных не рассказываю у себя на канале. Я же езжу много, вот у меня блог про путешествия и про всякие святые места. Мне народ и там денежку подкидывает, и ещё рекламодатели бывают. Вон, видите, какую шикарную палатку подарили, как настоящий дом. И матрас у меня хороший, и плитка. Всё у меня есть, я не нуждаюсь.

— Тогда давайте я на вас подпишусь, — улыбнулась я.

Он скинул мне ссылку на телефон. Я ещё раз оглядела его палатку — действительно, добротная, просторная, с тамбуром и даже с маленькой печкой-буржуйкой, из трубы которой вился лёгкий дымок.

— Вижу, — кивнула я. — Нехило устроились.

— А то, — усмехнулся он. — Тепло, сухо и комары не донимают. А главное — своё, никому ничем не обязан.

— Ну, смотрите, — я покачала головой. — Если что понадобится — заходите, не стесняйтесь.

— Спасибо, Агнета. Обязательно.

Мы распрощались, и я пошла к себе. Всю дорогу думала о том, как по-разному люди устраивают свою жизнь. Кому-то нужен дворец, а кому-то достаточно палатки и звёздного неба.

Девочки мои также изъявили желание учиться гадать на картах Таро.

— Вот что, мои хорошие, сначала научитесь себя защищать и чистить, а потом уже всё остальное осваивать будем, — я строго на них посмотрела.

Они немного скисли, но со мной согласились. Хотя я видела, как Катя хитро на меня поглядывает. После занятий я позвала её к себе в кабинет.

— Мама, ты что-то хотела? — спросила она.

— Катя, давай ты не будешь заниматься самодеятельностью, — попросила я дочь.

— Я даже ничего такого не думала, - нахмурилась дочь.

— И не смотри на меня так, словно я монстр, — строго сказала я. — Ты понимаешь, что Оксане пока лезть в это не стоит. Вообще никак. Ибо оттуда на неё может слететься всякое. Тебе я не запрещала и не запрещаю учиться гаданию, но ей пока нельзя, ибо это может вылезти нам боком, всем нам.

— Хорошо, мама, я тебя поняла, — вздохнула она.

— Вот и отлично. Мы не знаем всех граней её дара. Она сама этого не знает. Сейчас ковырнём — и полезет всякая хтонь, что мы даже дымными вениками не отмахаемся. Так что тут нужно быть осторожным.

Катю я отпустила, а сам занялась гаданием. Обучение молодого поколения — это хорошо, а вот кушать всё же хочется, и работать надо. Только я закончила с одной клиенткой, как в кабинет заглянула Катя.

— Мама, там к тебе пришли, — сказала она.

— Кто?

— Женщина какая-то, молодая. Приехала на «Тойоте». Просит, чтобы ты вышла.

— Странно, ну ладно. У меня есть полчаса между сеансами, давай узнаем, что ей от меня надо.

Я вышла на крыльцо. У калитки стояла невысокая женщина лет тридцати, с тёмными волосами, собранными в хвост, и большими серыми тревожными глазами. Она теребила в руках ключи и нервно оглядывалась по сторонам.

— Здравствуйте, — сказала я, подходя ближе. — Вы ко мне?

— Здравствуйте, — она шагнула навстречу. — Я по объявлению.

— По какому объявлению? Я ничего не продаю и не предлагаю, — я с любопытством на неё посмотрела.

— Ну вот в группе нашего города нашла ваше объявление и приехала.

Она открыла страницу в социальной сети и сунула мне в руки телефон.

— Вот тут написано, что вы оказываете услуги по извлечению воспоминаний из головы бывшего. Видите? — она ткнула пальчиком в пост группы.

— Но это не моё объявление, — я посмотрела на неё с удивлением. — Я ничем таким не занимаюсь.

— Но вот тут написан ваш адрес — посёлок Ивановка, улица Ленина, 14. Ведьма Анна.

— Я не Анна, и вы приехали в совсем другую деревню, — покачала я головой. — Неужели вы не видели указатели, когда к нам заворачивали?

— Я ехала по навигатору, — она поджала губы.

Я вздохнула. Навигатор, как часто бывает, привёл не туда. Посёлок Ивановка, в котором жила загадочная «Ведьма Анна», находился километрах в двадцати отсюда, в противоположную сторону.

— Вы не туда попали, — сказала я, возвращая телефон. — Ваша Анна в другой Ивановке. Та — дальше по трассе, потом налево, километров двадцать.

— Но навигатор привёл именно сюда, — растерянно сказала женщина. — И адрес совпадает — улица Ленина, 14.

— У нас улица Ленина, 14 — это мой дом, — спокойно ответила я. — Но я не Анна и не занимаюсь извлечением воспоминаний из бывших партнёров.

Женщина посмотрела на меня внимательно, потом перевела взгляд на дом и на травы, сушащиеся под навесом.

— А вы случайно не ведающая? — спросила она тихо.

— Совсем чуть-чуть, — вздохнула я, понимая, что девушка ко мне попала не просто так.

— У меня ещё колесо спустило, — она кивнула на машину. — У вас тут мастера найдутся, а то на спущенном ехать нельзя.

— А запаска?

— И запаска дырявая, - она грустно на меня посмотрела.

— Ну, проходите, что уж. Будем вам искать специалиста, — покачала я головой, распахивая калитку. — В беседку идите.

Я посторонилась, пропуская её во двор. Она вошла, оглядываясь с любопытством и опаской.

— Новая работа? — тихо спросила меня Катя.

— Похоже на то, — усмехнулась я.

Глава 8-9

Он меня преследует

Женщина устроилась в беседке и стала озираться по сторонам.

— Что-то у нас тут место какое-то заколдованное, — проговорила я под нос, — Вечно машины около нас ломаются.

Я взяла телефон и стала искать номер местного товарища, который подрабатывал шиномонтажом. Надо было с ним созвониться и узнать — дома он или нет, примет девушку или откажет.

— Чаю хотите? — я подняла на нее глаза.

Она посматривала на сушащиеся ветки с молодыми листьями под потолком веранды и о чем-то своем думала.

— А? — растерянно переспросила меня она.

— Я про чай спросила, — сказала я.

— Да я даже не знаю.

— Могу дать просто воды с пакетиком. Вскипячу при вас, если вы опасаетесь тут пить, — поняла я ее.

— Да у меня там в машине водичка, — она поднялась со своего места.

— Не рекомендую ездить на спущенном колесе — это вам, во-первых, влетит в копеечку, а во-вторых, это опасно для вашей жизни.

По всей видимости, барышня решила быстренько покинуть мой дом, чего-то, видно, испугалась. На лавке сидели девчонки и во все глаза пялились на гостью. Я на них шикнула, и они быстро испарились с лавочки, перебравшись на ту, что стояла около летней кухни.

— Да мне как-то неудобно перед вами, — тихо проговорила она.

— С кружки чая я не обеднею, — хмыкнула я.

— Я правда не хочу.

— Ладно, не хотите, как хотите, — пожала я плечами. — Я не настаиваю.

Она снова села на место. Я нашла нужный номер. Трубку взяли после пятого гудка.

— Алле, — проорал мне мужской голос в динамик.

На заднем фоне что-то у него шумело и грохотало.

— Анатолий, я по поводу колес. Надо подлатать и поменять. Когда можно подъехать? — прокричала я в ответ.

— Ох, женщина, я сегодня на смене, освобожусь только к завтрему. Если не к спеху, то подъезжайте ко мне к обеду завтра, - снова проорал он в трубку.

— Хорошо, — кивнула я, чуть отодвигая телефон от уха.

— Ну или в соседний поселок к Петровичу.

— Ясно, спасибо.

— Ага, — ответил он и бросил трубку.

— Засада, — я отложила телефон в сторону и нахмурилась.

— Что такое? — спросила с тревогой женщина.

— Местный мастер вашими колесами может заняться только завтра. Или нужно ехать в соседний поселок к другому спецу. Муж у меня приедет только вечером, так что снять колесо некому. Или вы сами умеете колеса снимать? Тогда мы их погрузим ко мне в машину и сгоняем к мастеру, — предложила я.

— Нет, я такое не умею, — помотала она головой.

— Катя, — крикнула я, — посмотри там, отец Гавриил дома?

Катя выскочила за калитку и вернулась через минуту.

— Нет у него никого, — помотала она головой. — Пусто, наверно, ушел куда-нибудь.

— Сейчас все на работе, — вздохнула я.

— И чего делать? — с тоской спросила она.

— Ждать. Хотите в машине, хотите у меня, а я подумаю, может, еще кому позвоню.

Потом я позвонила Олегу — его не оказалось в деревне, затем папе Паше (отцу Саши) — его разбил радикулит, Миша и Николай не брали трубку.

— Собственно, чего и стоило ожидать, — вздохнула я, — У меня сейчас по записи идет клиентка. Если хотите — подождите, после нее я займусь вами.

Женщина на меня испуганно посмотрела.

— Я гадаю на картах. Меня зовут Агнета, — представилась я, — Ко мне просто так никто не попадает.

— А-а-а, — протянула она, — А я Мира, полное имя Мирослава.

— Очень приятно, — кивнула я.

У меня пиликнул телефон — клиентка извинялась, что не может присутствовать на сеансе.

— Ну что же, у меня появилось время, — улыбнулась я, откладывая в сторону аппарат, — Пообщаемся?

— Сколько стоит у вас сеанс гадания? — спросила Мира.

Я назвала ей цену.

— Чуть дешевле, чем у всех, но примерно так и есть, — кивнула она. — Тогда я согласна. Может, разговор с вами мне чем-нибудь поможет, наведет на какие-нибудь мысли.

— Хорошо, я схожу за картами в дом. Может, все же чая?

— Нет, спасибо, но пока не хочется, — помотала она головой.

Я принесла карты, разложила их на столике в беседке. Мира смотрела на мои движения внимательно, без страха, скорее с любопытством.

— О чём хотите узнать? — спросила я, перебирая колоду.

— О жизни, — ответила она тихо. — О том, что меня ждёт. И… о нём.

— О бывшем?

— О муже, — она опустила глаза. — Мы не разводились, но он ушёл год назад. Сказал, что ему нужно подумать.

— И когда вы решили наладить свою личную жизнь — он объявился, — сказала я, перетасовывая карты в руках.

— Совершенно верно. Он стал меня преследовать, везде караулить, угрожать, попытался вселиться ко мне в квартиру, но только сломал замок. Звонит и пишет с разных номеров. Если честно, то мне страшно.

— Тогда понятно, почему вы зацепились за это объявление. Это называется сталкинг. И в полицию, наверно, бесполезно обращаться?

— Совершенно верно. Участковый говорит, что это дело семейное, типа он же вас не бьет, вам просто надо поговорить. Дескать, нормальный и адекватный человек все поймет. Но я-то с ним уже разговаривала и не раз, и даже не два, — она с отчаянием на меня посмотрела, — И пробитая шина — это его рук дело. Я из нее вкрученный саморез вытащила. Я боюсь, что он на меня с кислотой кинется когда-нибудь или вон руки отпилит, или еще чего-нибудь сделает. Я поэтому и хочу, чтобы он про меня забыл. Может, ему на голову кирпич уронить?

— Ужас какой, не надо этого делать, — покачала я головой, — А то еще вас посадят за это и заставят алименты платить, если он дураком станет.

— Это уже от отчаяния такие мысли у меня в голове бродят, — вздохнула женщина.

— Понимаю, — я кивнула, раскладывая карты. — Такие истории не редкость. Мужчины, которые не могут принять, что их бросили, начинают мстить. Или пытаются вернуть любой ценой.

— Я не бросала его! — воскликнула Мира. — Он сам ушел. Сказал, что ему нужно подумать, что он устал, что ему не хватает свободы. А теперь…

— А теперь он понял, что свобода — это не только его желания, но и ваши, — закончила я за неё. — И ему это не нравится. Он считает вас своей собственностью, типа куда положил, оттуда и взял.

Карты легли ровно, но рисунок был тревожный. Я посмотрела на них, потом на Миру.

— Он опасен, — сказала я. — Не в том смысле, что убьет, но покалечить может, или довести до такого состояния, что вы сами себе или ему навредите.

— Я знаю, — она закрыла лицо руками. — Я боюсь выходить из дома. Боюсь, что он будет поджидать меня на работе. Я перестала ходить в магазин, заказываю всё через интернет. Подруги от меня отстранились, потому что он и им угрожает. И в полиции говорят, что нет состава преступления. Пока не покалечит — ничего не сделают. А если покалечит — будет поздно.

— А ваши родители? Отец?

— Он не видит в этом проблемы, только радуется, что его дочь хоть кому-то нужна. А мать не может мне помочь, ибо он и туда периодически заявляется и ведет спасительные и душещипательные беседы с ними.

— Да уж, не повезло, — покачала я головой. — А ваш новый молодой человек?

— Он самоустранился, сказав, что ему проблемы не нужны, дескать, решай свои проблемы с бывшим мужем и звони.

— Вот ведь мужики пошли.

Я вздохнула. Знакомая история.

— Я не могу его убить, — сказала я. — Или заколдовать так, чтобы он исчез, но могу помочь вам защититься.

— Как? — она подняла голову.

— Поставить защиту на дом, на машину, на вас саму, чтобы он не мог к вам приблизиться. И чтобы его злые мысли возвращались к нему же. А еще вам нужно с ним официально развестись, тем более, как я поняла у вас нет обременений в виде детей и совместного имущества. В целом надо подумать, может, действительно можно как-то стереть или замылить воспоминания о вас.

— А это законно? — спросила она тихо.

— Магия — вне закона, — усмехнулась я. — Но если никто не узнает — никто и не накажет. Да и не за что тут наказывать — вы в своем праве защищать себя.

Мира помолчала, потом кивнула.

— Тогда делайте.

Изгнание бывшего

Пришлось нам с девчонками поменяться. Они отправились в беседку, а мы с Мирой в летнюю кухню. Конечно, проводить ритуал там, где живёт человек, было не очень хорошей идеей, но больше других помещений у меня не было.

Я Оксане несколько раз предлагала перебраться к нам в большой дом, но она отказывалась — ей хотелось немного приватности, да и боялась нам помешать. Я подумывала её переселить в Сашин дом, но один поход в магазин с Катей показал, что пока ей не стоит покидать стены нашей усадьбы. К девушке прилепилась какая-то покойница и тащилась за ней до самого нашего дома, пока её Исмаил в другую сторону не развернул.

В общем, ушли мы с Мирой в летнюю кухню. Я снова разложила карты, чтобы убедиться, что всё делаю правильно. Карты дали добро. С чистой совестью я стала готовиться к ритуалу. Не успела я всё разложить, как кто-то затарабанил в калитку и стал лупить по машине Миры.

— Открывай, сука, я знаю, что ты там со своим хахалем, — кто-то громко разорялся за забором.

— Это ещё кого черти принесли? — нахмурилась я.

— Это, кажется, Артём, — упавшим голосом произнесла Мира.

— Артём — голова лаптем, — выдала я экспромт. — Артём хочет нам из-за забора пипиркой помахать?

— Что? — не поняла Мира.

— У меня с той стороны собачка злая бегает. Сейчас ему сделает яйки клац-клац, и уползёт наш кастрат песни в опере петь. А может, его мечта сбудется — в гарем его возьмут. Евнухом работать на полставки.

Она на некоторое время зависла, а потом залилась громким смехом. Гадский Артём продолжал буянить с той стороны забора.

— Что-то вашу собачку не слышно, — грустно сказала она, поднимаясь со своего места. — Я выйду с ним поговорю, пока он вам весь забор из-за меня не разнёс.

— Не переживай, забор у нас крепкий, и не таких Артёмов выдерживал. А собачка у меня не лает, она тихо сзади подходит и за нижнюю выдающуюся часть тела кусает. Очень любит печень и сердце, ну и филей.

Я состроила страшную рожу.

— И как он меня нашёл? — вздохнула она, не решаясь сесть обратно.

— Маячок, наверно, в машине стоит, или на телефоне, — покачала я головой.

В летнюю кухню заглянула Катюшка.

— Мама, там какой-то мужик ломится в калитку, — испуганно сказала она.

— Сейчас, моя хорошая, — улыбнулась я. — Бери совок, — обратилась я к Мире.

— Какой совок?

Она стала озираться.

— Вон тот, железный, около печки лежит, — ткнула я пальцем в печной совок.

Я же в руки взяла кочергу.

— А разве так можно? — тихо спросила она. — Вдруг мы его покалечим.

— Чей-то «вдруг»-то? — я на неё внимательно посмотрела. — Никаких «вдруг», всё уже в прайс заложено. Ишь какой вумный, как вутка. Сейчас мы его будем уму-разуму учить, если его мама с папой не научили.

— Может, лучше не надо? — со страхом в голосе спросила она. — Вы не знаете, каким он бывает в гневе.

— А он не знает, какой в гневе бываю я. Идём.

Я решительно направилась к калитке, кочерга в одной руке, в другой — мобильник на случай, если придётся вызывать полицию. Мира плелась за мной, сжимая совок, и тихо причитала:

— Он сильный и здоровый, он нас убьёт…

— Не убьёт, — твёрдо сказала я. — И вообще, чего это он раскомандовался? Не на своём районе и не на своей территории.

За калиткой всё ещё бушевал мужик. Я выглянула в щёлку — невысокий, плотный, лысеющий, в спортивном костюме. Лицо красное, перекошенное от злости, глаза бешеные. Он колотил по калитке ногой и орал:

— Мира, выходи! Я всё равно тебя найду! Я твой муж, я имею право!

— Право имеет тот, кто прописан, — громко сказала я, откидывая щеколду. Калитка распахнулась, и мужик чуть не влетел во двор, но я выставила кочергу вперёд, уперев её ему в грудь. — А ты кто такой?

— Я её муж! — заорал он, пытаясь отодвинуть кочергу. — Отойди, баба!

— Здесь я хозяйка, — спокойно ответила я. — А ты кто — пока не понятно, какое-то чмо в ботах. Предъявите документы.

— Какие документы? Ты кто такая? — он перевёл взгляд на Миру, которая стояла за моей спиной. — Мира, ты с кем связалась? Это что за старая ведьма?

— Можно подумать, ты красавчик, крокодил Гена и то интересней тебя будет. И вообще я не старая, а ещё вполне себе молодая, — парировала я.

— А где ваша собачка? — тихо спросила Мира, озираясь в разные стороны.

— Какая собачка? — вдруг слегка присел буйный гражданин.

Он стал оглядываться в разные стороны.

— А вот эта, — сказал кто-то позади Артёма и схватил его за ухо.

Сверху на агрессора свалился Прошка с боевым мявом.

— А-а-а! — заорал Артём, пытаясь сбросить кота с головы. — Что за хрень?!

Прошка вцепился ему в волосы всеми четырьмя лапами и отчаянно драл когтями лысеющую макушку. Мужик заметался, размахивая руками, но скинуть разъярённого кота не мог — Прошка впился мёртвой хваткой.

— Снимите его! — завопил Артём. — Это ваша кошка? Снимите, я сказал!

— Не кошка, а кот, — поправила я. — Видимо, вы ему не понравились.

Позади него стоял Исмаил, посмеивался и курил козью ножку.

— Да он мне башку проломит!

— Не проломит, — успокоила я. — А вот у вас, судя по звуку, там уже пустота.

Мира тихонько хихикнула за моей спиной. Артём тем временем бросил попытки снять кота и рванул к своей машине. Прошка спрыгнул с его головы в последний момент, приземлился на капот, сделал стойку и издал победное «Мяу!».

Дверь в машину не открывалась.

— Вам помочь? — наклонился к нему Исмаил и выпустил дым в лицо.

— Вы-вы, вы не посмеете, — пискнул он фальцетом.

— Смотри-ка, ещё ему собачка кусь не сделала, а он уже разговаривает как-то не так, - хохотнула я.

— Ты машину чужую испортил, — продолжил Исмаил. — Смотри, какая вмятина осталась, и колёса пробил.

— Колёса — это не я. Не трогайте меня.

Кот орал дурниной и готовился к новому прыжку.

— Вы вооружённая группировка. Я на вас в полицию пожалуюсь, — подвизгивал товарищ.

— На кота заявление напишешь? — со смехом поинтересовалась я.

— Вы мне угрожали этой штукой. И не на кота напишу, а на вас, как на владельца кота.

— Сейчас пойдёшь по этой улице, свернёшь направо, там находится опорный пункт, - я стала показывать ему направление, - Спросишь Александра Павловича. Скажешь, тебя Агнета послала, ты пытался проникнуть в его дом и калитку нам сломал. Вот так все в заявлении и напиши. Про боевого кота тоже можешь упомянуть.

— Чего? — он всё дёргал за ручку двери машины.

— Того, суслик. Это дом участкового, а старая ведьма — его жена! И ты теперь фиг уедешь из нашей деревни, пока не починишь автомобиль своей бывшей супружницы и не возместишь ущерб за калитку.

— Он мне еще телефон сломал, — тихо проговорила Мира.

— Понял фронт работы? — сказала я, водя кочергой в разные стороны, как указкой.

— У меня спина больная, мне нельзя тяжести поднимать, — пискнул он.

— Ты ещё торгуешься? Ну и ходи бомжой по деревне. Сейчас ночью тепло, можно ночевать на улице. Всё, разговор окончен.

Я хлопнула в ладоши, и автомобиль резко ушёл колёсами в землю по самые фары.

— Всё, свободен. Тронешь ещё раз калитку — сам будешь по колено в земле стоять — мне для полного антуража статуи только не хватало напротив окон. Правда, ты очень неэстетичный, но чего не сделаешь ради искусства.

— А собачка где? — тихо спросила Мира, с удовольствием любуясь на автомобиль бывшего.

— Всё вам собачек подавай, — вздохнул Исмаил. — Как будто вам котика мало.

Он зашёл за дерево с одной стороны и вышел с другой огромным чёрным волком с огненными глазами.

— Огнём пыхать? — вдруг спросил он.

— А-а-а, — рванул куда-то в сторону Артём.

— Гони эту плешивую обезьяну, — скомандовала я. — Только не к людям, а в поля и степи. Пусть жирочек сгонит немного. Если хочешь, то можешь ему и пятки поджарить.

Исмаил в два прыжка догнал гражданина и преградил ему путь. Тот развернулся и кинулся в другую сторону.

— А там кто-нибудь живёт? — спросила Мира, кивая туда, куда унёсся гражданин.

— Там старики такие интересные, потом кладбище, а затем дорога идёт к моей подруге. Она тоже старенькая, но повеселиться, как и я, любит. Да, Прошка? — я погладила кота, который разлёгся на капоте чужого автомобиля.

— А разве такое бывает? — она смотрела на меня с изумлением.

— У нас чего только тут не бывает, — усмехнулась я и подмигнула ей. — Пошли ритуал доделывать на изгнание бывшего.

Мира подошла к машине гражданина и со всей силы стукнула по багажнику совком.

— Пошли, - выдохнула она довольно.

— Давно бы так, - хмыкнула я и направилась во двор.

Глава 9-10

Все получилось

Поставила я на Миру защиту разную и всякую, потом провела ритуал, который возвращает недоброжелателю всё то, что он сделал или даже нехорошее подумал.

— Вашим же салом вам же и по мусалам, — задумчиво проговорила я, когда доделала ритуал.

— А правда, что я не смогу от вас уехать, пока мне бывший не возместит за автомобиль? — спросила она.

— Это почему же? — удивилась я.

— Но вы же сами сказали, что он не сможет покинуть деревню, пока мне авто не починит, а значит, я у вас тут надолго задержусь, ибо он никогда не раскошелится, — вздохнула Мира.

— Это было не про вас, а про него. Но если уж так сильно беспокоит, то он будет торчать в деревне и её окрестностях до тех пор, пока не возместит вам убытки. Перевод денежных знаков на счет или на карту не только разрешается, но и приветствуется, — улыбнулась я. — Так вас устроит?

— Вполне, — кивнула она.

В окно я увидела, как во двор зашёл Саша. Сегодня он приехал пораньше.

— Так, ритуал у нас с вами закончен. Остуду я пока делать не буду на вашего бывшего, я думаю, ему достаточно будет побегать, и он сам потом побоится к вам подойти. Но если уж опять припрётся, то огрейте его печным совочком. Если хотите, то даже могу подарить.

— Нет, спасибо, я своё куплю, — улыбнулась Мира. — В двойном экземпляре, один положу в машину.

— В общем, если на него наша терапия не подействует, то приезжайте — сделаю остуду.

— Спасибо вам, — поблагодарила она.

— А теперь, моя хорошая, я пойду к мужу, чтобы он что-нибудь придумал с вашими колёсами.

— Хорошо, — кивнула Мира.

Я вышла из летней кухни, оставив Миру отдыхать после ритуала. Саша как раз поднимался на крыльцо, усталый с лёгкой улыбкой на лице.

— Привет, — сказал он, целуя меня в щёку. — Очередной посетитель?

— Привет, — поцеловала я его в ответ и обняла. — Да, клиентка.

— Какая из машин её?

— Та, что со спущенными колёсами.

— А вторая?

— Не знаю, — насупилась я.

— Ясно, — хмыкнул Саша. — Обладателя суперприза мы потом увидим, надеюсь, живым.

— Это не мои проблемы, — хмурилась я.

— Что же он такого сделал моей любимой Агнетушке, что ты его так наказала?

— Он в калитку ногами пинал, и проколол шины девушке, и вообще вёл себя непотребно, и кота нашего обзывал нехорошими словами, - пожаловалась я, насупивши бровки.

— И где теперь сей агрессор? - с усмешкой спросил он.

— Его пчела в лоб ужалила, и он теперь бегает как ужаленный, - хихикнула я.

— Судя по твоему лицу, ты очень довольна, — посмеивался Саша.

— Ты даже не представляешь как, — улыбнулась я во весь рот. — Сашуль, но проблемка с колёсами у барышни осталась. Ты бы не мог чего-нибудь придумать?

— А что, у нас мастер теперь не работает?

— Сегодня он на смене, а завтра неизвестно, когда будет в нормальной форме. Сам знаешь — надо выспаться после работы.

— Ну да, — кивнул он. — Сильно горит? Мне хотя бы чаю попить и бутербродами перекусить.

— Я думаю, пятнадцать минут погоды не сделают, но тебе придадут немного сил.

— Хорошо, что не ускорения, как тому товарищу, что посмел обидеть моё золотце, - он снова меня поцеловал.

Я заглянула в летнюю кухню — Мира дремала на диване. Не стала её беспокоить, пусть немного поспит, а я пока Сашу покормлю и сама перекушу, да и девчонкам будет интересно послушать. Так-то они частично видели марлезонский балет и забег на короткую дистанцию.

На кухне нас уже ждал ужин. Девчата приготовили картофельное пюре и подливку. Мы быстро поужинали, перекидываясь парой фраз за столом.

— А эта женщина останется у нас на ночь? — спросила с тревогой Оксана.

— Если до ночи не разберёмся с её авто, то, скорее всего, да, — кивнула я. — Не переживай, я её положу в большой комнате в доме. Если хочешь, то ты можешь тут переночевать.

— Нет-нет, я лучше посплю в летней кухне, — закивала она.

— Будем молиться все вместе, чтобы дядя Саша смог починить ей автомобиль, — сказала Катя.

— Как будто я вам волшебник, — усмехнулся Саша. — Но есть у меня некоторые мысли. В старом гараже лежат шины от «девятки». Я их как-то хотел продавать, а потом закрутился и забыл. Если они не рассохлись, то по диаметру должны подойти к авто этой женщины. Вот только это сильно временный вариант. И если она будет ехать тихонько по дороге, то, надеюсь, доедет до своего дома без происшествий. Если они совсем в плачевном состоянии, то, естественно, я ей ничего ставить не буду.

После ужина Саша отправился к гаражу, а я заглянула в летнюю кухню. Мира проснулась, сидела на диване и пила воду из стакана.

— Как себя чувствуете? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Хорошо, — ответила она. — Легко и как-то радостно. Смеюсь, когда вспоминаю, как ваш кот этому козлу в лысину вцепился. Я даже не замечала его плешь, а тут как морок с глаз слетел.

— Это ритуал подействовал, — объяснила я. — Теперь ваш бывший будет получать по заслугам. За каждое плохое слово, за каждую плохую мысль. Может, одумается.

— Надеюсь, — вздохнула она. — А что с колёсами? Ваш муж сможет помочь?

— Сказал, что есть старые шины от «девятки». Если подойдут по диаметру, поставит. Но это временный вариант, до города доедете и сразу в шиномонтаж.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Я вам сейчас переведу за работу и за шины.

— Хорошо, — ответила я. — А за шины — надо Сашу спросить, не думаю, что он много запросит, если вообще что-то возьмёт.

— Договорились, — кивнула она.

Мы вышли на улицу. Саша уже возился у машины Миры, домкрат, баллонник, несколько старых шин лежали рядом. Катя и Оксана стояли в стороне, наблюдали.

— Подходят? — спросила я.

— По диаметру да, — ответил Саша, выпрямляясь. — Но резина старая, очень не очень, но вроде не пропускает. До города доедет, если не гнать. А там надо менять.

— Я поняла, — сказала Мира. — Я аккуратно, обещаю не гнать.

Саша принялся за работу. Я стояла рядом, подавала инструменты. Мира задумчиво смотрела, потом спросила:

— А вы давно здесь живёте?

— Несколько лет, — ответила я. — Переехали из города.

— И не жалеете?

— Нет, — я улыбнулась. — Здесь спокойно, люди хорошие, и природа замечательная.

— Да, у вас тут красиво, — она огляделась.

Через час всё было готово. Саша закрутил последние гайки, вытер руки ветошью.

— Всё, — сказал он. — Доедете, только в дороге будьте осторожны.

— Спасибо. Сколько с меня? — Мира полезла в сумку за деньгами.

— На шоколадку ребятишкам, — улыбнулся он.

— Хорошо, на шоколадку и бананы, — она кивнула и протянула ему пятьсот рублей. — Я поеду, наверное, скоро стемнеет.

— Позвоните, когда доедете, — попросила я.

— Спасибо, — поблагодарила она нас, помахала девушкам и села в машину.

Мы стояли у калитки, глядя, как её автомобиль медленно удаляется по улице.

— Думаешь, доедет? — спросила Катя.

— А почему нет-то? Что за глупости ты спрашиваешь, — ответила я. — Если не будет гнать, то спокойно доберется до дома. Надеюсь, теперь Артёмка её будет обходить за километр. Хотя ему ещё в город надо вернуться.

Мы переглянулись с девочками и рассмеялись.

Мира позвонила через час, сообщила, что нормально добралась до города.

— Хотите, я всем-всем расскажу, какая вы замечательная? — воодушевлённо спросила она меня. — У вас отбоя от клиентов не будет.

— Ой-ой, ради всех богов не надо этого делать, — замахала я руками. — У меня тихая спокойная жизнь, мне не нужно потрясений и чужих проблем. Я помогаю людям по мере их поступления, а сверх этого мне никого не надо. Меня всё устраивает.

— Вы разве не хотите быть богатой? — удивилась она.

— Я и так не бедная, мне на всё хватает, — улыбнулась я.

— Но если вдруг у вас кончатся клиенты или надо будет немного заработать, то звоните мне. Я вам сразу найду того, кому требуется магическая помощь.

— Обязательно, — усмехнулась я.

Мы с ней попрощались, и я положила трубку.

— Тихая и спокойная жизнь, — кто-то рядом хмыкнул знакомым голосом.

— Меня всё устраивает, — ответила я ему.

Плати или беги

Через три дня в участок ввалился обгоревший, ободранный, весь в репьях товарищ. Саша как раз разбирал бумаги, когда дверь распахнулась и на пороге появилось нечто. Саша поднял голову и не сразу понял, кто это.

— Вы участковый? — прохрипел мужик, озираясь по сторонам.

— Я, — спокойно ответил Саша, откладывая ручку. — А вы кто?

— Артём, — он попытался выпрямиться, но скривился от боли. — Я хочу написать заявление. И мне нужна ваша жена или вы, или кто-нибудь, кто сможет это остановить.

— Что остановить? — Саша внимательно посмотрел на него.

— Это! — Артём развёл руками. — Я три дня бегаю по степи, меня какая-то тварь гоняет, и кот этот чёртов, и волк с горящими глазами, и баба ваша сумасшедшая! Я спать не могу, я не ел несколько дней, и пил воду только из речки, как собака, я уже с ума схожу!

— Может, вам к психиатру? — участливо спросил Саша, пряча усмешку.

Он прекрасно понял, кто стоял перед ним.

— Не надо мне психиатра, — заорал Артём, но тут же схватился за голову и застонал. — Мне нужна ваша жена. Пусть она это прекратит. Я требую, чтобы всё это прекратилось сейчас же!!!

— А ты уверен, что хочешь с ней разговаривать? — Саша встал, подошёл к окну. — Она у меня девушка суровая.

— Я всё понял, — заскулил Артём. — Я Мире за всё заплачу, и за ремонт машины, и за моральный ущерб. И к ней больше не подойду. И к вам не приду. Только пусть она снимет это проклятие.

— Проклятие? — Саша поднял бровь. — Какое проклятие? Вы о чём? Я участковый, слежу за порядком, чтобы люди закон не нарушали. Проклятия, порчи и прочее мракобесие — это не ко мне. Вон в церковь идите, там, может, вам помогут, а лучше к психиатру обратитесь — это точно его профиль.

— Вы издеваетесь, да? Вы со всеми ними заодно! Я на вас жалобу напишу, вас уволят, лишат пенсии, вы уйдёте с волчьим билетом, — верещал Артём. — И вас больше никто не возьмёт на работу.

— Тогда будете бегать, пока не подохнете, — ласково сказал Саша. — Или пока вам ваша мамочка свечку в церкви не поставит. Но это вряд ли. Думаю, что вы и с родительницей своей не в очень хороших отношениях.

Артём посерел. Он попытался ещё что-то сказать, но только хватал ртом воздух, а затем выбежал из участка.

Саша вернулся за стол, взял ручку. Он дописал отчёт и отправился домой. Вечером, когда все собрались на кухне, он рассказал эту историю.

— Приходил этот твой, воспитанник, — сообщил он, откусывая бутерброд. — Обгоревший, ободранный, весь в репьях. Просил, чтобы ты с него проклятие сняла.

— Какое проклятие? — удивилась я. — Это само пройдёт. Как только он оплатит Мире ремонт машины и отстанет от неё. Я же сказала ему об этом в прошлый раз.

— Я ему так и сказал, — усмехнулся Саша. — Но он, кажется, не поверил.

— Значит, будет бегать дальше, — вздохнула я. — Может, хоть поумнеет немного.

— Что-то мне даже как-то жалко стало, — покачал головой он.

— Ой ладно тебе, какой жалко? — я посмотрела на Сашу с удивлением. — Он же машину девушке испортил, угрожал ей, преследовал, жить не давал, в нашу калитку ломился. А теперь жалко? Саша, ты чего? Ты разве не знаешь, чем это обычно заканчивается — преследователь калечит или убивает жертву, или наоборот - она его. Самая натуральная уголовка, а вам, между прочим, разгребать всё это. Побегает, и мозги на место встанут, я на это надеюсь. Да и схуднуть ему не мешало бы.

— Да нет, не то чтобы жалко, — Саша поморщился. — Просто страшно он выглядел. Я даже не сразу понял, что это человек.

— Поделом ему, — сказала Катя. — Нечего людей обижать и изводить.

— Вот именно, — поддержала её Оксана. — Если бы он вёл себя нормально, ничего бы и не было. Не припёрся бы за бывшей женой сюда, то жил бы себе спокойно, ел и пил, а не бегал от своих страхов по степи.

— Я хочу на него посмотреть, — с азартом проговорил Славка.

— Ну и ты побегай, — хохотнула Катя.

— Обязательно, — подмигнул он ей.

— Ладно, — я встала из-за стола. — Не будем о нём. Подумаешь, бегает человек по степи. На свежем воздухе, полезно для здоровья.

— Он там уже почернел весь, как головешка. У нас же загара нормального не бывает, — покачал Саша головой.

— Ничего страшного, чёрный — не красный. Я вон вообще сгораю на солнце сразу, — хмыкнула я. — Я что-то не пойму, ты на чьей стороне?

— Я на нашей стороне, — ответил Саша быстро. — И ты совершенно права. Если бы все преследователи побегали несколько дней по нашим степям, то и преступлений стало намного меньше.

— Вот-вот, вся бы дурь из головы вылетела, степными ветрами выветрилась.

— Ага, он ещё мне угрожал, сказал, будет жаловаться начальству.

— Представляю, что там будет за заявление, — хохотнула я. — «Я чисто случайно оказался рядом с чужим забором, хотел попросить пить, но злобная хозяйка ведьма Агнета спустила на меня своего огромного рыжего кота, который ободрал мне всю лысину, потом вдавила мой автомобиль в землю и натравила на меня жуткую тварь. А её муж участковый ничего не сделал, потому что он тоже черный колдун».

— Ох, Агнетушка, ты даже не представляешь, как ты близка к истине, — покачал головой Саша. — К нам какие только заявления не попадают. То соседи облучают других соседей своими микроволновками, то ещё какая-то несусветная ересь. Читаешь и диву даёшься человеческой фантазии.

— Она безгранична, — улыбнулась я.

На следующий день кто-то затарабанил в калитку. Я возилась в саду, поэтому подошла к ней практически сразу. С той стороны стоял обгоревший Артём и смотрел на меня какими-то безумными глазами. Где-то недалеко от него маячил Исмаил и покуривал козью ножку.

— Чего тебе надо? — спросила я у Артёма.

— Тетенька, отпустите меня, пожалуйста, — тоненько заныл он.

— Какая я тебе тетенька? — гаркнула я громко. — Совсем припух что ли? Где ты тут родственницу увидал, мальчик?

— Женщина, миленькая, отпустите меня, пожалуйста, я всё осознал, понял, я больше так не буду. Если позволите, то сейчас я переведу всем денег за материальный ущерб.

— И за моральный тоже, — позади него проговорил Исмаил.

— Я на всё готов, только отпустите меня.

— А чего так? — я с усмешкой на него посмотрела. — Ты же готов был месяцами за Мирой бегать, а тут сдался на четвёртый день, выдохся. Или это другое? Это тебе не бабу беззащитную преследовать. Не понравилось с другой-то стороны?

— Нет, — насупился он.

— Так вот, мальчик Артём, только в мыслях у тебя появится над кем-то издеваться, мигом окажешься в наших степях и будешь бегать до посинения. Иди в машину. Она открыта, - махнула я властно рукой.

Он обернулся и посмотрел на своё авто.

— Там колёса так в земле и зарыты.

— Нету ручек — нет конфетки. Кто не оплатил, тот и не едет, — хмыкнула я. — Плати или беги.

Артём сердито на меня глянул и пошёл к машине. Вытащил телефон, повозил пальцем по экрану, потом достал откуда-то из бардачка пачку денег и протянул мне.

— Возьмите. Тут всё — и за колёса, и за моральный ущерб, и за ваше беспокойство.

Я взяла пачку, не считая, сунула в карман.

— Абра-кадабра, — сказала я и хлопнула в ладоши.

Автомобиль приподнялся, колёса вылезли из земли. Артём сначала шарахнулся в сторону, а потом кинулся к нему, сел за руль, завёл мотор и рванул с места так, что только пыль столбом.

— Исмаил, — позвала я. — Проводи его до трассы. Чтобы духу его здесь больше не было.

— Легко, — усмехнулся Исмаил и исчез.

Я вернулась в дом. Катя мыла посуду на кухне, ей помогала Оксана.

— Ну что, приходил?

— Ага, явился, не запылился, — кивнула я. — Заплатил и удрал.

— Всё выплатил?

— За всё и немного сверху.

— Идиот, — покачала головой Катя. — Мог же сразу заплатить, не бегал бы по степи четыре дня.

— Не мог, — усмехнулась я. — Поумнеть ему было надо.

Я достала телефон, набрала Миру.

— Алло, — раздался сонный голос.

— Мира, это Агнета. Деньги получили?

— Сейчас гляну, — она выдохнула. — Ого. Я уже и не надеялась. Огромная вам благодарность за всё. Как здорово, что я попала именно к вам.

— А уж как вашему Артёму повезло! — хихикнула я. — И никакие воспоминания не пришлось стирать.

— Не то слово, — рассмеялась она.

Глава 11-12

Первый выход

Я закончила очередной сеанс гадания с клиенткой и собирала со стола карты.

— Доброго дня, дорогая Агнета, — в кресле возник элегантно одетый Шелби.

Я подняла голову, отложила колоду.

— Доброго, — усмехнулась я. — Явился, не запылился. Где пропадал?

— Дела, — он пожал плечами, вытянул ноги. — Соскучилась?

— Естественно, — фыркнула я. — Рассказывай, что за дела.

Шелби вытащил из воздуха поднос с кофе и пирожными и поставил мне на стол.

— Угощайся, — предложил он.

— Благодарю. Так что за дела у тебя были?

— Да тебе всё равно неинтересно будет, — махнул он небрежно рукой, — Я тут слышал, как вы одного гражданина по степи гоняли.

— Было такое, а вот тебя почему-то не было, — я внимательно на него посмотрела.

— Ой, моя дорогая, твоим помощникам тоже надо иногда развлекаться, а то заскучают, закиснут, ещё на другую сторону перекинутся и начнут вредить. Они же не могут, как я, бродить по свету и делать всё, что заблагорассудится. Они у тебя к местности привязаны, бедолажки.

— Может, их всё устраивает, — хмыкнула я.

— А куда деваться? — Шелби деланно вздохнул и отпил из чашки.

— Рассказывать ты ничего не хочешь. Тогда скажи, зачем пришёл? Соскучился или опять какую каверзу затеял?

— Что, прямо сразу каверзу? — хмыкнул он, хитро на меня посматривая.

Я тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой.

— Ладно. Я пришёл поговорить насчёт Оксаны.

— Девочка учится.

— Замечательно, но ты не можешь её держать всё время рядом с собой за глухим забором.

— Дай ребёнку немного прийти в себя и почувствовать себя хоть немного нормальным человеком, — нахмурилась я.

— Если она забудет, как это, то обратное возвращение в обычную среду может сильно ударить по её психике. Надо её немного выводить в поля.

— Ну и куда я её выведу? — поинтересовалась я. — На кладбище?

— Можно и на кладбище, — кивнул он. — Да даже просто на улицу выйти. Ты же не выкинешь её, как котёнка в воду, а будешь её сопровождать. И я буду, и Катя твоя, да и отца этого, как его, Гавриила, с собой возьмём.

— Всей толпой, — хмыкнула я.

— А почему бы и да, — Шелби улыбнулся белоснежной улыбкой.

Я откинулась на спинку кресла, разглядывая Шелби. В какой-то степени он был прав — держать Оксану за забором бесконечно нельзя. Рано или поздно ей придётся выходить в мир. И лучше, если это произойдёт под контролем, а не когда она окажется одна и наткнётся на толпу покойников.

— В целом можно после обеда прогуляться до нашего местного кладбища, — согласилась я с ним.

— Вот и отлично, — Шелби подмигнул и откусил пирожное. — А то сидит девка в четырёх стенах, как в тюрьме. Ей свежий воздух нужен, а не только твои травы и свечи.

— Ты прав, — вздохнула я. — Но, боюсь, она сама не захочет. Она же за свою жизнь столько натерпелась.

— Спроси, — пожал плечами Шелби. — Может, и захочет. Ты ей на кладбище покажешь, что бояться нечего, что она сильнее.

— Не обнадёживай, — покачала я головой. — Я сама не уверена, что она готова.

— Агнета, — он посмотрел на меня серьёзно. — Если ты не будешь уверена, то кто будет? Она за тобой как за каменной стеной. Ты её опора. Если ты начнёшь сомневаться, она это почувствует и сломается. Делай вид, что знаешь, что делаешь. Даже если не знаешь.

— Легко тебе говорить, — усмехнулась я. — Ты демон, тебе всё нипочём.

— А ты — ведьма, — парировал он. — Так что давай, собирай своих девчонок и идите гулять. А я за вами присмотрю, чтоб никто не обидел.

— Ладно, после обеда, — я встала. — Сейчас скажу Оксане, пусть готовится.

Шелби кивнул, допил кофе и исчез.

Я вышла в сад. Девчонки сидели в беседке, Катя листала книжку, Оксана перебирала сухие травы.

— Так, — сказала я, подходя. — У меня для вас предложение. После обеда идём гулять.

— Куда? — насторожилась Оксана.

— На кладбище, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Она побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела.

— Вы серьёзно? — тихо спросила она.

— Абсолютно. Тебе нужно выходить в мир, и лучше, если первый раз будет под присмотром, — кивнула я.

Катя отложила книгу в сторону и с интересом слушала наш разговор.

— А если… если они полезут?

— Тогда будем разбираться, — спокойно ответила я. — Мы с тобой, и Катя, и я, и помощники. Ты не одна пойдёшь.

Оксана молчала. Катя взяла её за руку.

— Не бойся, — сказала она. — Мама всё умеет. Если что — защитит. Она у нас ух какая, еще и догонит всем наподдает.

— Я не боюсь, — тихо сказала Оксана. — Я просто не знаю, как на это реагировать.

— А никак, — я села рядом. — Идём и смотрим. Если будет страшно — скажешь, мы вернёмся. Если нет, то просто погуляем. Может, все покойники, как нас увидят, так и разбегутся, а может, их вообще в округе нет — тишина да благодать. Я вот лично давно никого не видела.

— Хорошо, — она выдохнула. — Я попробую. — Вот и отличненько, договорились, — кивнула я.

После обеда мы собрались. Катя надела свои фенечки и амулет, Оксана — свой, который я ей сделала. Я проверила монисто, взяла соль, травы, на всякий случай захватила брелок-косу. Исмаил сидел на лавке у забора, курил и ждал.

— Ну что, — сказала я. — Пошли, девочки.

Кладбище было в получасе ходьбы, за полем. Мы шли молча, Оксана смотрела под ноги, Катя оглядывалась по сторонам. Я чувствовала, как напряжение растёт с каждым шагом.

— Ну чего, девочки, приуныли? Может, песенку какую споём? Что у вас там сейчас модно?

— Мама, ты такое не слушаешь, — хихикнула Катя.

— Хорошо, тогда петь буду я.

— Тогда ты точно всех покойников распугаешь.

— Что поделать, останемся мы тогда без практики, ну хоть воздухом подышим и на природу полюбуемся, — подмигнула я.

Оксана слабо улыбнулась.

— Я свободен, словно птица в небесах, — завела я. — Я свободен, я узнал, что значит страх.

Катя закатила глаза, Оксана прыснула в кулак, а я продолжала выводить старую песню, не обращая внимания на реакцию. Поле кончилось, начались редкие кусты, а за ними показалась старая железная ограда кладбища.

— Пришли, — сказала я, замолкая.

Оксана остановилась, вцепилась мне в локоть. Катя встала с другой стороны.

— Тихо, — прошептала она. — Как будто вымерли все.

— Так и есть, — ответила я. — Это же кладбище.

— Мам, не смешно.

Я вздохнула и шагнула вперёд, потянув девчонок за собой. Калитка скрипнула, заросшая трава глушила шаги. Могилы старые и новые, покосившиеся кресты и гранитные памятники, чугунные оградки и обычные лавочки. Где-то вдалеке мелькнула чья-то тень, но я сделала вид, что ничего не заметила.

— Есть кто? — спросила я громко.

— Ты с кем разговариваешь? — пискнула Оксана.

— С местными, — ответила я. — Может, захотят познакомиться.

В ответ — тишина, ни шороха, ни шёпота, ни движения. Я обернулась к Оксане, та стояла бледная, но старалась себя держать в руках.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила я.

— Нет, — удивилась она. — Никого. Пусто.

— А ты по сторонам смотри, а не под ноги, — посоветовала я. — Кто же к тебе подойдёт, если ты сама как покойница?

— Мама, — Катя дёрнула меня за рукав.

— Что?

— Вон там, — она кивнула в сторону старой часовенки.

Я присмотрелась — на ступеньках сидел мужчина в подряснике, курил, смотрел в нашу сторону. Увидел, что я его заметила, сплюнул и исчез.

— Испугался, — усмехнулась я. — Или не захотел разговаривать.

— А что он здесь делал? — спросила Оксана.

— Жил, наверное, — пожала я плечами. — А теперь вот.

Мы прошли ещё немного. Оксана постепенно расслабилась, даже отпустила мой локоть.

— А тут красиво, — сказала она, глядя на старые берёзы.

— Место хорошее, спокойное, — кивнула я.

— Агнета, — она остановилась. — Спасибо вам.

— За что?

— За то, что вы меня с собой взяли. Я боялась, а теперь почти не страшно. Даже интересно.

— Вот и хорошо, — я улыбнулась. — А теперь пошли домой, чай пить. А то Прошка уже, наверное, заждался, пока мы тут по кладбищу шастаем.

Мы шли обратно по полю. Катя собирала какие-то травки, как она нам сказала, чтобы совместить приятное с полезным. Я снова завела свою песню.

— Странно как-то, — проговорила задумчиво Оксана.

— Что? — перестала я петь.

— Вроде кладбище, а нет никого из покойников. Только один единственный, и то ему было неинтересно с нами общаться.

— Это потому что я поставила на тебя защиту, — ответила я. — Они тебя видят, но не цепляются. А тот, в подряснике, наверное, местный старожил. Ему мы не интересны.

— И что, они всегда так будут не замечать меня? — в голосе Оксаны послышалась надежда.

— Пока защита работает — да. А потом ты сама научишься держать дистанцию.

— Хорошо бы, — улыбнулась она.

Мутный тип

Потихоньку шли дни за днями, девчата мои учились, а я гадала людям. Никаких стрессов и апокалипсисов, всё шло в штатном режиме. Иногда к нам забегал отец Гавриил, иногда заглядывала бабка Матрена, Мара тоже заходила в гости. Забегал Шелби, ворчал, что у нас стало слишком тихо и тухло.

— Вывози девчонок на полигон, пусть потренируются, а то сидят тухляком дома. Вон твой парень и на соревнования, и в лагерь спортивный, и ещё подрабатывает.

— Ну Слава у нас активный товарищ, и у него нет таких способностей, как у девочек. Вывела я их на местное кладбище, сам видел, там тихо и спокойно.

— Агнета, а как там должно быть-то в присутствии жнеца? Кому надо — тот уже на том свете, а кому не надо — попрятались все. Это на какое-нибудь другое кладбище поехать, где тебя никто не знает.

— Это увлекательный был аттракцион, — пропела я. — Вот ты мне предлагаешь девчонок тащить на незнакомое кладбище на прокорм мертвякам и неизвестной хтони. Массовик-затейник.

— К Маре сгоняйте, — выдал он новое предложение.

— Ага, а то там меня никто не знает, — хмыкнула я.

— В город или в соседний посёлок. Около каждой деревни есть своё кладбище. Можно всю округу объездить, — предлагал Шелби.

— Ладно, я подумаю, — кивнула я.

— Агнета, не тяни, — нахмурился он. — Иначе оно придёт к тебе само, ты это прекрасно знаешь.

Я тяжело вздохнула. Вдруг внизу на улице раздался какой-то шум. Кто-то усиленно тарабанил в калитку.

— Только не говори, что это оно самое, — я посмотрела на Шелби.

Тот хитро улыбнулся.

— Я тебя предупреждал, — хмыкнул он и исчез.

Спустилась вниз и пошла узнавать, кого же там принесло. Во дворе уже топтались девчонки и с любопытством на меня поглядывали. Я открыла калитку. Напротив меня стоял мужик лет сорока, взъерошенный, глаза бешеные. Я сразу руку протянула за дрыном, который стоял за калиткой.

— Ты, — выдохнул он, глядя на меня. — Ты же ведьма? Мне сказали, ты тут живёшь.

— И вам здравствуйте. Ну, допустим, — спокойно ответила я. — А ты кто и с чем пришёл?

— В доме у меня… — он запнулся, сглотнул. — Там кто-то есть. Я слышу шаги по ночам, стуки, вещи двигаются. Я уже три ночи не сплю.

— Так, может, это крысы? — подала голос Катя, выглядывая из-за моей спины.

— Какие крысы? — он зло глянул на неё. — Крысы не ходят в сапогах.

— Так дом, если старый, то он живёт своей жизнью. Где-то скрипнет, где-то стукнет, где-то воздух по трубам пройдёт, а кажется, что кто-то тяжело вздохнул, — сказала я.

— Нет, это призрак шатается, — он помотал головой. — Там и вонять чем-то стало гадким и противным, а когда въезжал, то ничего такого не было.

Я присмотрелась к нему. Мужик не брехал — трясло его по-настоящему, под глазами синяки, руки дрожат.

— Далеко дом?

— За полем, у леса, рядом с озером. Заброшенный, но вполне добротный. Говорят, там бабка умерла, а я купил дёшево, думал, повезло. А теперь…

— Всё ясно, — перебила я. — Но, как там вас зовут, на данный момент я к вам не пойду. Муж придёт с работы, тогда, может, и подъедем, глянем, что к чему.

— Ясно, — протянул он разочарованно. — Я-то думал, у вас дар и что вы всем помогаете.

— Ага, а на мои услуги ещё страховой медицинский полис распространяется, — хмыкнула я. — Если не надо, то иди и иди. Или вон к батюшке в церковь обратись. Может, он сможет помочь.

— А чего там у вас? — послышался надтреснутый голос. — Доброго здравия, Агнета Владимировна.

Отец Гавриил возник словно не откуда за спиной этого мужика.

— Да вот товарищ очень хочет, чтобы мы его избушку осмотрели да от непонятно чего избавили, — ответила я.

Отец Гавриил окинул внимательным взглядом гражданина. Тот аж поёжился от его пристального взгляда.

— Так давай я с вами съезжу, чего Сашу-то беспокоить. Человек весь день работает, ещё и по вечерам ему всякие задания выдавать.

Как-то недобро посмотрел на старика этот мужик, а может, мне так показалось.

— Да мне кажется, что она бы и одна справилась, — кивнул он в мою сторону.

— Это тебе так кажется, — хмыкнула я.

— Когда кажется, то креститься надо, а когда крестишься, то ещё больше кажется, — усмехнулся отец Гавриил.

— Я вот чего-то не пойму: ты вроде как батюшка, а ты вроде как ведьма, а вы общаетесь, — мужик ткнул сначала в его сторону пальцем, потом в мою.

— У нас подряд, — хмыкнула я. — Я тебе сейчас еще демона вызову и ангела, для полного комплекта, так сказать. Тебе шашечки или ехать?

Этот мужик мне категорически не нравился, а ещё раздражала его манера всем тыкать, словно мы давнишние знакомые или ниже его по статусу. Я глянула на Гавриила. В его глазах заметила те же искорки, как и у Шелби, видать, тоже что-то задумал старикан, не зря же они с ним приятели.

— Что-то я передумала, — хмыкнула я.

— Как это передумала? — мужик опешил. — Я к вам пришёл за помощью, а вы…

— А ты сам не представился, не имени моего не спросил, — перебила я. — Ты вломился на частную территорию, орёшь, тыкаешь, ведёшь себя как хам. С какой стати я должна тебе помогать?

Он выпучил глаза, захлопал ртом, как рыба на берегу.

— Так я ж… я ж заплачу! Деньги что ли не нужны?

— Деньги не главное, — вмешался отец Гавриил. — Главное — уважение. Вы его не проявили. Так что-либо вы извиняетесь перед Агнетой Владимировной и ведёте себя прилично, либо ищите другого специалиста.

Мужик покраснел, потом побледнел, потом снова покраснел. Переступил с ноги на ногу, глянул на меня исподлобья.

— Извините, Агнета Владимировна, — буркнул он. — Нервничаю я, не спал три ночи, виноват.

— Ладно, — смягчилась я. — Проходи во двор, рассказывай, что случилось. Отец Гавриил, присоединитесь, раз уж пришли.

Мы устроились в беседке. Катя принесла чай, Оксана осталась на лавочке в отдалении, делала вид, что перебирает травы, но было видно, что она прислушивается.

Мужик представился Олегом, рассказал, что купил дом в соседней деревне за бесценок. Прежняя хозяйка, старуха, умерла прямо в этом доме, но вроде как своей смертью. Однако после переезда началось — шаги, стуки, вздохи, а по ночам и вовсе кто-то ходит и двери открывает.

— Так я подумал, что в этом ничего страшного нет, в смысле в том, что она померла в этом доме. Я не суеверный, главное, что дом был крепкий и в приличном состоянии. Капитально его ремонтировать не надо было. С женой мы развелись, немного я деньжат подзаработал, и вот решил домик купить, а то на съём устал тратить. Работу поменял, а тут такая засада. Неделю назад приехал, начал его в порядок приводить, и понеслось. Сначала всё списывал на крыс, мышей и прочую живность, а потом стало как-то не до смеха. И запах, — добавил он. — Гнилой, сладкий, как от покойника. Я уж думал, крыса под полом сдохла. Облазил всё — нет нигде ничего.

Я переглянулась с Гавриилом. Старик чуть заметно кивнул.

— Что ж, — сказала я. — Поехали, посмотрим. Но сразу предупреждаю, что мы не всемогущие.

— Ну, может, хоть кто-то из вас сможет помочь. А то, знаете, я туда уже и материал закупил, и отпуск под это дело взял. Жалко будет всё бросать, да денег у меня практически на что-то другое не осталось, а продавать я его буду столько же, сколько прежние хозяева, — он тяжело вздохнул.

— Ладно, сейчас все вместе сгоняем и посмотрим, что у вас там за барабашка завёлся, — сказала я. — Девчата, собирайтесь!

— Девчата? — он с удивлением на меня посмотрел.

— Надо обучать молодое поколение, — хмыкнула я. — Или вы против?

— Да я как-то и не знаю, — Олег пожал плечами.

— Вот и договорились.

Я оставила его в летней беседке и пошла собираться.

— Мама, что там? — спросила меня Катя.

— Гражданин говорит, что там какой-то то ли призрак, то ли полтергейст бродит. Но сам он какой-то мутный тип.

— И мы с ним поедем? — удивилась она.

— Если что — оторвём ему голову и уедем, — пожала я плечами.

— Вот ты, мама, кровожадная.

— Даааа, я такая, — рассмеялась я. — Иди, лапушка, собирайся, глянем мы на его хтонь. Вам всё равно учиться надо, да и человеку заодно поможем.

Катя не стала со мной спорить, развернулась и пошла в дом.

Глава 13

Мы собрались довольно быстро. Катя надела свой амулет, Оксана — свой, который я ей сделала. Я проверила монисто, сунула в рюкзачок соль, скрутки трав, свечи, брелок-косу. Отец Гавриил ждал у калитки, перебирал в руках чётки.

— Поехали на моей машине, — сказал Олег, кивнув на свой старенький джип. — Там дорога плохая, ваша не пройдёт.

— Дорога у нас везде так себе, — усмехнулась я. — Главное, как потом мы добираться будем обратно домой.

— Я вас отвезу, — пообещал он.

— Ладно, поехали на твоей, — кивнула я.

Он уже не выглядел таким нервным, видно, мысль, что ему помогут, как-то успокоила его, а может, это был чай с травами, которым мы его угостили.

Быстро разместились в автомобиле. Олег за рулём, я рядом, девчонки и Гавриил сзади. Дорога заняла минут двадцать. Деревянный дом стоял на отшибе, у самого леса, рядом с заросшим озером. Выглядел он мрачно даже в дневном свете.

— Ну и местечко, жутенько тут, — прокомментировала Катя, вылезая из машины.

— Красивое, — тихо сказала Оксана, глядя на лес.

— Внутри красивее, главное, что дом добротный, — буркнул Олег, открывая дверь.

— Не страшно жить на отшибе? — спросил Гавриил.

— Было нормально, пока это не завелось.

Сени были завалены стройматериалом и какой-то старой мебелью. В самом доме пахло сыростью и запустением, но поверх всего этого наложился сладковатый, гнилостный запах. Я поморщилась, девчонки тоже. Гавриил перекрестился.

— Где конкретно слышны шаги? — спросила я.

— В мансарде и в подвале, — ответил Олег. — Но чаще всего в подвале.

— Тогда начнём с подвала, - предложила я.

Олег провёл нас вниз. В подвале было холодно, стены покрыты плесенью, да и пахло также отвратно, как наверху. Здесь тоже стояла старая какая-то старая мебель и коробки с непонятным хламом.

— А чего это у вас тут плесень? — спросила я. — Получается, что здесь сыро. Не спускались, когда покупали?

— Да как-то на это внимание не обратил, — пожал он плечами.

— А зря, — вклинился в разговор Гавриил. — Если сыро, то грунтовые воды близко. По весне будешь плавать. Оно, конечно, красиво — дом на берегу озера, но повышенная влажность до добра не доводит. Прежде чем селиться, просуши подвал и выведи плесень. Всё это чревато болезнями.

— Спасибо за консультацию, но речь идёт не о помещении, — нахмурился Олег.

— И о помещении тоже, — спокойно ответил Гавриил. — Если стены сырые, духи нечистые любят здесь селиться. Им хорошо — влажно, темно, никто не ходит.

— Да понял я, — раздражённо отмахнулся Олег. — Вы главное с тем, кто шастает, разберитесь, а все остальное уже моя проблема.

Где-то скрипнула ступенька, потом ещё одна. Кто-то пробежал мимо нас, тихонько хихикая. Еще сильней запахло гнильём.

— Фу, сдох тут кто-то, что ли? — Катя заткнула нос пальцами.

Олег затрясся и стал озираться в разные стороны.

— Домовой? — шёпотом спросила Оксана, поежившись.

— Домовой так не пахнет, — покачала я головой.

Нечто пробежало между нами, дёрнуло Олега за штанину и поскакало по лестнице наверх, а потом щёлкнуло выключателем, и мы оказались в полной темноте.

— Бяшка придёт за вами, — послышалось сверху. — У-у-у-у. Он вас всех съест.

— Включи свет, — сердито проговорил Гавриил.

Я сунула руку в карман и достала телефон. Быстро потыкала в экран и зажгла фонарик.

— Это какой-то злобный призрак? — чуть не плача спросил нас Олег.

Наверху захлопнулась дверь, а потом кто-то с той стороны задвинул задвижку.

— Вот ведь мелкий пакостник, — нахмурилась я.

— И как нам отсюда выбираться? — с испугом спросил Олег.

— Можно попробовать выбить дверь, — ответил отец Гавриил.

— Я только поставил новую капитальную задвижку. Раздражало, что всё время дверь открывалась.

Послышалось, как с той стороны кто-то двигает мебель.

— Оно что, диван тащит? — с ужасом спросил Олег.

— Мы когда переезжали в тот дом, тоже всякое творилось, — вспомнила я. — Барабашка меня ещё и в занавески замотал.

— Вас? — удивился он.

— Ага. Надо сначала чистить дом от всякой гадости, а потом въезжать. Второй раз попалась на эту удочку, — хмыкнула я.

— А я не второй, — рассмеялся отец Гавриил.

— И чего делать? — поинтересовалась Оксана. — Мы же не можем тут торчать вечно. Оно там сейчас нам дверь завалит мебелью, и мы вообще никуда не выйдем и помрем тут.

— Я лично не собираюсь так рано помирать, — спокойно ответила Катя.

— Я сейчас позвоню батюшке Николаю, — сказал отец Гавриил.

— Тут не ловит, — упавшим голосом проговорил Олег. — Вы же ведьма, сделайте что-нибудь, - обратился он ко мне.

— Я телекинезом не обладаю, — хмыкнула я. — А дочь моя вам только подвал сейчас может разнести. Оставим это на крайний случай.

— А эта девушка? — кивнул он на Оксану.

— Видит мёртвых.

— Что же делать, что же делать? — застонал Олег.

— Муравьеду рог приделать, — задумчиво проговорила я.

Посмотрела на экран — действительно, там не было сети. Наверху продолжалась возня с мебелью.

— Ладно, — вздохнула я. — Придётся самим. Оксана, иди к двери, посмотри, что там.

— Я? — она испуганно уставилась на меня.

— Ты. Ты же видишь мёртвых, вот и посмотри, кто там шумит. Может, договориться с ним удастся. Поговори с ним или с ней.

Оксана нехотя подошла к лестнице, прислушалась. Потом медленно начала подниматься. Мы молчали, ждали. Наверху возня стихла. Через минуту Оксана позвала:

— Агнета, поднимитесь, пожалуйста.

Я подошла. Наверху, у заваленной диваном двери, стояла девчонка лет двенадцати, в грязном платье, с длинными спутанными мокрыми волосами. Она смотрела на Оксану и хлопала глазами.

— Чего тебе? — спросила я.

— А вы кто? — спросила девчонка.

— Ведьма, — ответила я. — Ты кто и чего шалишь?

— Я… Я живу здесь, — она затопталась на месте. — А он пришёл и говорит, что теперь здесь он будет жить. А я раньше здесь жила.

— Раньше — это когда? — спросил подошедший Гавриил.

— Давно, — она потупилась. — Я не помню когда.

— Ты умерла? — спросила Оксана тихо.

Девчонка кивнула.

— Нет, я жива. Что, не видите, что ли, что я живая? Меня никто не видит, — вздохнула она. — Мы жили в этом доме с мамой, папой, братиком и бабушкой. А потом мы с братиком пошли смотреть мальков на озеро. Он поскользнулся и упал в воду, а я полезла его спасать. И вытащила, а потом очнулась в доме, а меня никто не видит. Вот вы первые увидели. Я с бабушкой жила, а потом она ушла, и я осталась одна.

— Понятно, — сказала я. — Значит, ты шалишь?

— Я не шалю, — она насупилась. — Я хочу, чтобы он ушёл. Он чужой. Бабушка вернётся, а тут он. Зачем он здесь?

— А ты — своя? — спросил Олег, который тоже поднялся и теперь стоял бледный, с трясущимися губами.

— Я здесь жила, — повторила она. — Ты уходи.

— Не уйду, — упрямо сказал Олег. — Я дом купил. У меня документы есть.

— А мне всё равно, — девчонка топнула ногой. — Уходи, пока цел, иначе я тебя ночью удушу.

— Выпусти нас, и тогда мы уйдём. Если мы здесь останемся, то застрянем рядом с тобой навечно. Ты же не хочешь таких соседей? - спросила я.

— Нет, — нахмурилась она. — А вы точно уйдёте?

— Мы точно, — кивнула я. — Мне не нравится этот мокрый подвал.

Девчонка задумалась, покусывая губу, потом решительно кивнула.

— Ладно. Но чтобы духу вашего здесь не было!

Она щёлкнула пальцами, и диван с той стороны отъехал в сторону. Дверь распахнулась сама собой.

— Быстро шевелите ногами! — скомандовала я, подталкивая Олега в спину.

Народ не заставил себя долго ждать. Мигом все повыскакивали из подвала, а потом из дома.

— И чего теперь делать? — с тоской спросил Олег, рассматривая стены.

Из окна на нас смотрел призрак девочки.

— Я уже вам ответила, что делать, — нахмурилась я.

— Это несерьёзно, Агнета, — покачал головой отец Гавриил.

— Сидите все на улице на скамейке и не суйтесь в дом. Сейчас проведу ритуал на изгнание, - проговорила я.

— А если она опять вас где-то запрет? — тихо спросила Оксана.

— У меня есть секретное оружие, — подмигнула я.

Я вернулась в дом. Тут же в коридоре возник призрак девочки.

— Вы обещали уйти и больше не возвращаться, — капризно сказала она и топнула ножкой.

— Но сначала я отправлю тебя к твоей бабушке.

Я развернула косу, правда, не стала оборачиваться жнецом, не стоило пугать девочку, и так натерпелась за долгую жизнь призраком.

— Вы правда можете отправить меня к бабушке? — она сделала шаг вперёд и посмотрела на меня с удивлением.

— Конечно, для этого я здесь. Идём, милый ребёнок, прекратим твои мучения.

Она подошла ещё ближе, и я махнула косой.

— Спасибо, — прошелестело в воздухе.

Запах в доме сразу исчез, словно и не было его. Надеюсь, и в подвале станет посуше, хотя в любом случае его надо будет просушить и обработать от плесени и грибка. Я свернула косу, еще немного потопталась, дабы потянуть время, чтобы все это не казалось каким-то обманом, поправила прическу и вышла на улицу к народу.

— Ну что? — кинулся ко мне Олег с тревогой в глазах.

— Она ушла, а вот дом ваш не мешает почистить, проветрить и просушить, — ответила я.

— А она больше не вернётся? — спросил Олег, косясь на окна.

— Надеюсь, что не вернётся, — ответила я. — Я отправила её к бабушке, там ей самое место.

— А дом? — он всё ещё не верил.

— А дом чистите сами. Святой водой окропите, свечи поставьте, молитвы почитайте, можно дымными вениками все окурить. Оно и по энергетике полезно, и от всяких букашек таракашек избавит. Только на лицо маску наденьте, чтобы не травануться. Ну и подвал просушите, плесень выведите. Нефиг сырость разводить, а то настоящие грибы разведете, а они вам быстро дом в трухлю превратит.

— Я в этом ничего не понимаю, — он растерянно развёл руками.

— А батюшку пригласите, — посоветовал Гавриил. — Он и окропит, и молитвы прочитает.

— А вы не можете?

— Я бывший, — усмехнулся старик. — У меня прав таких нет, а у батюшки есть.

Олег вздохнул, кивнул.

— Ладно. Спасибо вам. Сколько я должен?

— Сколько не жалко, — ответила я.

Он достал бумажник, отсчитал несколько купюр, протянул мне.

— Спасибо, — сказал он. — Простите за хамство.

— Всякое бывает, но вы больше не хамите, — я спрятала деньги в карман. — А то будете бегать по нашим степям.

— Еще раз прошу прощения, на нервяках в последнее время, вот и немного потерялся, — Олег на меня устало посмотрел. — Давайте я вас обратно отвезу. Чай не предлагаю, у меня немного не прибрано.

— Да мы чай можем и дома попить, — хмыкнула я, — Везите нас обратно к дому.

Мы сели в машину и поехали обратно. Всю дорогу молчали.

— Мама, — спросила Катя, когда мы вышли из машины у моего дома. — А почему ты не взяла меня с Оксаной на ритуал?

— Потому что он не для обучения, — ответила я. — Это работа для меня. Вы это, идите в дом. Я сейчас подойду.

Девчонки ушли в дом. Я осталась во дворе, села на лавку. Шелби появился рядом.

— Ну что? — спросил он. — Погуляли?

— Ну такое, — ответила я. — Девочку одну отправили к бабушке. Хорошая работа.

— А я говорил, тренировки нужны, — он подмигнул. — Оксана молодец, не испугалась.

— Она привыкает, — кивнула я. — Нужна во всём практика.

Глава 14-15

Пусть она на меня не обижается

Я сидела на лавочке на улице с девчатами, и мы задорно грызли с ними семечки, любуясь на закат.

— Как хорошо-то, — протянула Катя. — Лето. Как же я люблю лето.

— А я только его увидела, — улыбнулась Оксана. — Отец Гавриил предлагает рядом снять дом, чтобы я вам не мешалась.

— Да ты нам и не мешаешься, — удивлённо ответила я. — Но если так хочется, то, пожалуйста. В общем чате посёлка можно дать объявление, может, кто-то и откликнется. У нас вон дом стоит напротив пустой. Там, правда, хозяева странные, но вдруг захотят сдать.

— А почему они странные? — спросила Оксана.

— Я хотела купить этот домик, а они на встречу не пришли. Тогда дождь сильный был, и транспорт не ходил. Думала, от страха с ума сойду. Пришлось взламывать чужое имущество. Так я и купила вот этот дом, — я кивнула на свою усадьбу.

— Какая интересная история.

— Мама, а ты мне ничего такого не рассказывала, — удивилась Катя.

— Ну да, не рассказывала, — улыбнулась я.

Вдалеке ехала какая-то машина, поднимая клубы пыли.

— Надеюсь, это не к нам, — поморщилась я.

Автомобиль остановился на перекрёстке, а потом двинулся в нашу сторону. Через пару минут поравнялся с нами. Он остановился, стекло опустилось вниз.

— Добрый вечер, милые дамы. А вы не подскажете, где тут живёт бабушка Агнета? — поинтересовался молодой человек.

— Нет у нас таких бабушек, — тут же ответила я.

— Ну как же, мне вот её адрес дали, сказали, что она творит чудеса, и порчу снять может, и сглаз, — он с удивлением на меня посмотрел.

— Ты, мил человек, видимо, не туда заехал, — спокойно ответила я, продолжая щёлкать семечки. — У нас тут бабушек нет. Есть одна вредная тётка, которая живёт вон в том доме, — я кивнула на свою усадьбу. — Можешь к ней обратиться. Если не побоишься.

Молодой человек оглядел дом, потом меня, потом девчонок. Видно было, что он соображает, но не сразу.

— А вы… Вы та самая Агнета?

— Я самая, — вздохнула я. — Только не бабушка. Просто Агнета, можно, конечно, и по отчеству — Агнета Владимировна. Но если ты будешь настаивать на бабушке, можешь ехать и искать дальше, может и найдешь лет через сорок.

Он выбрался из машины. Высокий, подтянутый молодой человек одет просто, но дорого. Лет двадцать пять, не больше. Глаза тревожные, а между бровей складка залегла.

— Извините, — сказал он. — Я не хотел вас обидеть. Мне просто очень нужна помощь.

— С чем? — спросила я, не двигаясь с места.

Он оглянулся на машину, потом снова на меня, затем глянул на девчонок, которые с любопытством его рассматривали.

— С девушкой. Моей девушкой. С ней что-то происходит. Она со мной общаться не хочет и трубку не берёт, и в мессенджерах не отвечает, и дверь не открывает.

— Ну, значит, это уже не твоя девушка, — хмыкнула я. — Приворотами не занимаюсь.

— Да мне как-то приворот и не нужен. Я просто хочу, чтобы она на меня больше не обижалась.

Я на него с удивлением посмотрела.

— Изменил что ли?

— Ну-у-у, нет, — протянул он как-то странно.

— Не надо мне врать, — я на него внимательно глянула.

— Я просто попил кофе с её подругой, — уточнил он, немного смутившись.

— Ага, ясно. Вон оно как сейчас это называется — попил кофе, — хмыкнула я, а девчонки захихикали.

— Да, просто попил кофе, а она незнамо что себе нафантазировала. Я ей сказал, что она истеричка и вообще глупая девица.

— И она обиделась?

— Да, представляете, обиделась и теперь не хочет со мной общаться. Сказала, что я абьюзер, подлец и предатель, — возмущенно сказал парень.

— Н-да, — покачала я головой.

— А я, между прочим, не пью и не курю, у меня есть своя машина и работа. Что ей ещё надо-то? — распалялся парень.

— Ну, может, чтобы ты не пил кофе с чаем с другими девицами и не обзывал её по-всякому, — хмыкнула я.

— Она меня тоже обозвала, но я же её простил, а она меня почему-то прощать не хочет. А я ведь перед ней извинился.

— То есть если сказать «извини», то второй человек автоматически должен выдать прощение? — я на него с удивлением посмотрела.

— Ну да.

— А если он не хочет прощать?

— Но я же извинился. Мне что, ещё букет с розами приволочь и на коленях проползти? — сердито проговорил парень.

— Я думаю, что это не поможет, — помотала я головой. — Она считает, что ваша вина превышает все дальнейшие извинения.

— И чего делать? — парень насупился.

— Понять и принять, и жить дальше, и больше так с другими людьми не поступать.

— Но я хочу с ней общаться и встречаться.

— А как же та девушка с кофе? — я слегка улыбнулась.

— Она глупая и поверхностная, и кроме вещей её ничего не интересует.

— А эта добрая и бескорыстная? — с усмешкой спросила я.

— Она… — он замялся. — Она другая. Добрая, умная, всё понимала. А эту я даже не замечал, так, случайно встретились, предложила кофе выпить, я и согласился. О чём потом пожалел.

— А зачем согласился?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто так, без причины.

— А она, значит, страдай теперь? — вставила Катя.

— Я не хотел, чтобы она страдала, приняла бы мои извинения и все страдания закончились бы, — он опустил глаза. — Сделайте так, чтобы она забыла все обиды.

— И ты думаешь, что после этого она будет с тобой общаться? — прищурилась я.

— Да, — закивал он радостно. — Ну, пожалуйста, — протянул он. — Я очень вас прошу. Мне очень надо. Пожалуйста, пожалуйста.

Девчонки ждали, что же я отвечу, и даже перестали грызть семечки.

— С одной стороны — это благое дело, чтобы человек не обижался и не терзался, а с другой — она ведь и про тебя может забыть, как про источник обиды. Я никакой гарантии дать тебе не могу. Да и вообще, такие дела без желания оппонента не делаются, — покачала я головой.

— Ну я же попросил, — он как-то обиженно на меня посмотрел.

— Э-э-э, не поняла, что за детский сад? Я извинился, и меня надо простить, я попросил и сказал волшебное слово, и мне должны сделать. Я хочу обращаться с человеком как угодно, и он не смеет на меня обижаться и бросать меня. Странная какая-то инфантильная позиция. Иди, короче, отсюда, а то ты мне ещё и платить будешь листиками с деревьев, — замахала я на него руками.

— Так вы мне не поможете? — сердито спросил парень.

— Нет.

— У вас же дар, вы обязаны.

— Ну вот началось, лыко да мочало, начинай сначала. Я всё сказала, уходи, — я снова махнула на него рукой.

— Но я же заплачу! — не сдавался парень. — У меня деньги есть.

— И что? У меня тоже есть, я же не хвастаюсь этим, — я спокойно посмотрела на него. — Деньги не главное. Ты обидел человека, а теперь хочешь, чтобы я за тебя проблемы решала. Сам разбирайся, уже большой мальчик.

— Я не умею, — он растерянно развёл руками. — Я пытался, но у меня не получается. Она меня игнорирует, а я без неё не могу.

— Можешь, — отрезала я. — Просто не хочешь. Привык, что всё всегда по-твоему. А тут бац — и не по-твоему. Непривычно, да?

Он промолчал, только губы поджал.

— Иди домой, — сказала я. — Подумай над своим поведением. Может, поймёшь, где ошибся. А потом иди к ней, извинись по-настоящему, без дураков. И если она простит — тогда повезло, если нет — значит, так надо. Может это тоже везение, для той девушки.

— А если не простит? — голос у него дрогнул.

— Значит, не твоё, — пожала я плечами.

— Ну ты коза, — буркнул он себе под нос и сердито на меня посмотрел. — Чего? — переспросила я. — Ничего, это вам показалось.

Он постоял ещё минуту, потом сел в машину и уехал. Девчонки смотрели вслед.

— Мама, — спросила Катя. — А он придёт ещё?

— А зачем? — вздохнула я. — Такие дела без согласия второй стороны не делаются.

— А если бы она сама попросила?

— Тогда бы ей помогла, — ответила я.

— А разве это не одно и то же?

— Нет, моя хорошая, — покачала я головой. — Не одно и то же. Он хочет, чтобы я заставила её забыть обиду. А она, может, вообще забыть хочет его, а не обиду.

— Логично, — кивнула Оксана. — Я бы тоже не хотела, чтобы меня заставляли прощать насильно.

— Вот именно, — я подмигнула ей. — Поэтому мы и не берёмся за такие заказы. Нельзя ломать чужую волю.

Мы ещё посидели, обсудили товарища со всех сторон, послушали соловья, догрызли семечки, а потом пошли в дом.

Как я ему откажу?

Мы с Катериной поехали в город, надо было проведать нашу бабушку, а то давно с ней не виделись. Оксану брать не стали. Я боялась, что в городе налетят на неё всякие и вгонят её обратно в то же самое состояние, что было до этого. Да и нам лишние проблемы в дороге не нужны были.

Посетили мою матушку, поболтали с ней о всякой всячине, обсудили знакомых и незнакомых. Оставили ей гостинцы и направились дальше по делам и магазинам.

Не успели отъехать от очередного магазина, как у меня зазвонил телефон.

— Работа небось, — проворчала Катя.

— Да нет, Николай, — я глянула на экран.

— А он, конечно, просто так звонит, — хмыкнула дочь и отвернулась к окну.

Я взяла трубку.

— Доброго дня, — ответила я.

— Доброго, — проговорил батюшка. — Агнета, ты сейчас дома?

— Нет, я в городе.

— А будешь когда?

— Что-то случилось? Что-то со Светланой или мамой? — с тревогой спросила я.

— Нет, с ними все в порядке, — он как-то запнулся. — В общем, у меня тут такое дело…

— Если тебе неудобно разговаривать, то выйди. Я пару минут подожду.

— Сейчас, — ответил он.

Я слышала в трубку его шаги.

— В общем, ко мне тут приехали с просьбой освятить родовое поместье, — начал он.

— Родовой склеп, — машинально поправила я его.

— Что? — не понял Николай.

— Не знаю, само вырвалось, — удивилась я.

— Так вот, там у них не всё чисто, и сами они какие-то сильно странные, те, кто приехал с этой просьбой.

— Бесы? — спросила я.

— Да нет, люди.

— Я поняла, что там люди. Я имела в виду, у них подселенцы? — с тревогой спросила я.

— Нет. Они словно в каком-то коконе сером. Неприятные ощущения. Вот я и хотел, чтобы ты глянула, — проговорил он.

— Я не могу сказать тебе, во сколько я приеду и в каком состоянии буду, может, устану как последняя собака, — вздохнула я.

— Я понял, — ответил он со вздохом. — Завтра к ним еду. Не поможешь мне?

— Как я могу тебе отказать после всего того, что между нами было, — рассмеялась я в трубку. — Конечно. Девочек взять можно? Мне их надо обучать. Пусть хоть посмотрят на всякое такое.

— Агнета, я даже не знаю, как-то будет неудобно перед людьми, такая толпа народа, — ответил он.

— Девчат мы оставим в машине, пусть издалека любуются.

— Ладно, завтра всё решим, — ответил он.

— Я тогда вечерком тебе звякну, всё в подробностях мне расскажешь — зачем и по какой причине они решили освятить свой фамильный склеп.

— Дом, — поправил меня Николай.

— Ну да, дом, что-то меня на склепе заклинило, — усмехнулась я. — Ладно, не будем спорить. Вечером созвонимся.

— Хорошо, — он вздохнул. — Спасибо, Агнета.

— Пока не за что, — ответила я и положила трубку.

Катя покосилась на меня.

— Ну что там? — нахмурившись спросила она.

— Да просят помочь с одним делом, — ответила я. — Завтра поедем с Николаем в одно поместье. Там у них что-то нечисто.

— Опять покойники? — с надеждой спросила Катя.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Может, покойники, а может, и что похуже. Вечером батюшка обещал всё рассказать.

— А Оксану брать будем?

— Возьмём, — кивнула я. — Ей практика нужна.

— А если она испугается?

— Тогда будет сидеть в машине и смотреть, как мы работаем, — ответила я. — Тоже опыт.

Катя хмыкнула, но спорить не стала.

— Ладно, — сказала я. — Давай заедем в тот самый магазинчик, накупим всякого вкусного и домой. А то через час весь город в пробках встанет.

— А ты уверена, что нам нужна эта поездка? — спросила Катя, когда мы вышли из магазина с полными сумками. — Ну, с Николаем. Может, это просто старый дом со скрипучими половицами, а они уже накрутили себе.

— При чём тут эти люди, — я на неё удивлённо посмотрела. — Николай что-то у них увидел, а я ему в этом вопросе доверяю. Понимаешь?

— Да, конечно, — кивнула Катя. — Просто люди бывают мнительными, всякие неудачи и свою лень списывают на магические воздействия.

— Катя, я два раза оговорилась, а это неспроста. Значит, у них действительно что-то там есть, если мне такое на ум пришло, — я покачала головой.

Загрузили пакеты в багажник и захлопнула дверцу. Дочь уже сидела на пассажирском сиденье и крутила в руках телефон.

— Мама, а что ты имела в виду, когда сказала «родовой склеп»? Ты же сама удивилась.

— Не знаю, — честно ответила я, садясь за руль. — Слово само вылезло, как будто кто-то подсказал.

— Может, Шелби?

— Нет, не он. Это было что-то другое, как будто само место отозвалось.

— Странно, — Катя нахмурилась.

— Вот именно, — я завела мотор. — Поэтому я и согласилась поехать. Если место само себя выдаёт, значит, там действительно что-то есть.

Мы выехали на трассу. За окнами мелькали поля, леса, редкие деревеньки. Тихо играла музыка в радио. Катя молчала, я тоже. Думали каждая о своём.

— Мама, — нарушила тишину она. — А ты боишься?

— Чего?

— Ну, того, что мы завтра увидим.

— С чего ты взяла? Нет, конечно, мне интересно, — ответила я.

— И мне тоже, — Катя улыбнулась и отвернулась к окну.

Домой мы приехали засветло. Оксана сидела на крыльце и читала какую-то книжку. Увидела нас, встала и пошла помогать с сумками.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, все дела переделали, кучу всего накупили, много денег потратили, — со смехом ответила я, выгружая пакеты. — Завтра с нами поедешь.

— Куда? — она насторожилась.

— В одно поместье, — сказала я. — Там Николаю нужна помощь. Посмотрим, что там за хтонь завелась.

— А если я не справлюсь?

— Я тебе ничего на это сказать не могу, — пожала я плечами. — Никто не знает, что там будет. Поэтому не надо впадать в пессимистический настрой. Может, там вообще ничего нет, а это рядовой обряд.

Оксана кивнула, но в глазах всё равно читался страх.

— Ладно, — сказала я. — Идёмте в дом, ужин готовить. А завтра разберёмся.

Вечером позвонил Николай. Я вышла на крыльцо, чтобы не мешать семье.

— Доброго вечера, Агнета. Разговаривать можешь?

— Доброго, могу. Рассказывай, — кивнула я.

— В общем, приехали ко мне мама с дочкой, — начал он разговор. — Маме чуть больше сорока, но выглядит как глубокая старуха, и дочери только двадцать лет исполнилась. На внешний вид недалеко от матери ушла. Они вынуждены были переехать к бабке, и там в доме началось всякое. Но при этом у женщины обнаружилась онкология, у дочери, похоже, тоже в преддверии. Они грешат на дом, что место нехорошее.

— А как же бабка?

— Так в том-то и дело, что старушка цветёт и пахнет, а эти две чахнут.

— Ясненько, понятненько, что ничего не понятно, — задумчиво проговорила я. — Ладно, завтра глянем на всё это.

— Девчонок всё же решила брать? — устало спросил он.

— Угу, надо их учить, — кивнула я.

— Как знаешь. Я утром за вами заеду.

— Хорошо, — задумчиво проговорила я.

— В десять будьте готовы, - сказал Николай.

— Отлично.

— Тогда до завтра.

— До завтра, — кивнула я и сбросила звонок.

Ещё немного постояла на крыльце, глядя на закат. Мать с дочерью, которые чахнут на глазах у цветущей бабки. Онкология, страх, переезд в старый дом, и бабка, которая «цветёт и пахнет». Что-то тут было нечисто.

— Мама, — Катя вышла на крыльцо. — Ты не замёрзла? Идём в дом.

— Иду, — ответила я и пошла за ней.

На кухне Оксана уже накрывала на стол. Саша посмотрел на меня с тревогой. Славы не было, он уехал у нас в спортивный лагерь. Я села, взяла ложку, но есть не хотелось. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня.

— Мама, ты чего такая задумчивая? — спросила Катя.

— Да так, — ответила я. — Думаю о завтрашней поездке.

— Что-то серьёзное? — Саша глянул на меня внимательно.

— Пока не знаю. Но что-то меня тревожит. Просто чувствую, что там что-то не так, предчувствие какое-то нехорошее, — скривилась я.

Оксана подняла голову, посмотрела на меня, но ничего не стала спрашивать.

— Береги себя, — Саша с участием дотронулся до моей руки.

— Я пытаюсь, — я ему улыбнулась, — Батюшка Николай попросил помощи. Ну как я ему откажу. Он меня столько раз выручал.

— Ну да, — вздохнул он, — Будь аккуратной.

Мы поужинали, потом я отправила девчонок отдыхать, а сама поднялась наверх в кабинет. Они ушли к Кате в комнату, но я слышала, как они там о чём-то перешёптываются, хихикают. Ну и ладно, пусть болтают. Им завтра нервничать, а сегодня пусть расслабляются. Хотя вряд ли они уснут раньше двенадцати — молодёжь, всё им интересно.

Я решила разложить карты и посмотреть, что нам сулит завтрашний день. Выпали не очень хорошие карты — Башня, Луна, перевёрнутая Колесница. Я убрала колоду, вздохнула. Завтра будет трудный день.

Позвала Шелби, но тот не откликнулся, наверно, у него опять какие-то важные дела, деловая колбаса.

Глава 16-17

Милая тетушка

Утром я встала раньше всех. Приготовила завтрак, собрала сумку, проведала коз и кур, проводила Сашу на работу. Собрала все необходимое для предстоящей поездки и постучала в комнату Кати.

— Мама, мы уже встали, — из-за двери послышался Катин голос.

Через пять минут вышли сонные девчонки, но уже одетые. Катя громко зевала, Оксана тёрла глаза.

— Вы чего такие сонные? — спросила я. — Опять до ночи болтали?

— До часу, — призналась Катя.

— Ну вы даёте, перед важным делом нельзя так делать, — покачала я головой. — Умывайтесь и завтракайте быстрее. Через полчаса батюшка Николай подъедет.

Ровно в десять у калитки засигналила старенькая иномарка. Мы с девчатами вышли из дома, сели в машину. Николай выглядел бодрым и сосредоточенным.

— Доброе утро, — сказал он, трогаясь.

— Доброе, — ответила я. — Как дела?

— Всё сложно, — вздохнул он. — Я вчера ночью ещё раз перечитал свои записи про этот дом. Там несколько поколений жило, и у всех были странные болезни. Но никто не связывал их с домом.

— А бабка? - поинтересовалась я.

— Бабка живёт там с детства, и она единственная, кто всегда была здорова. Она даже болеть не любит.

— Кто же любит болеть? — хмыкнула я.

Дорога заняла около часа. Дом стоял на холме, окружённый заросшим садом. Вид у него был мрачный, неухоженный. Мы вышли из машины, и я сразу почувствовала, как воздух стал тяжелее. Девчонки тоже насторожились.

— Чувствуешь? — спросила я Катю.

— Да, — она кивнула. — Что-то давит.

— Угу, — я поправила монисто.

На крыльце нас встретила приятная пожилая женщина в простом платье в цветочек и в белом фартуке.

— Доброго утречка, — протянула она и мило улыбнулась, — А вы к кому и по какому вопросу?

Она окинула нас внимательным взглядом, продолжая улыбаться. В уголках глаз у тетушки залегли лучистые морщинки.

— Какая булочка, вся такая мягкая и пушистая, — подумала я, — Приятная какая.

— Доброго утра. Ко мне вчера приезжали Ксения Борисовна с дочерью. Хотели освятить дом, — проговорил батюшка.

— Ой, вы знаете, ночью Ксюшеньке стало плохо, и мы вызвали скорую, — женщина состроила скорбное лицо, — Как жаль, что вы проделали к нам такой путь и вот так всё получилось. Если бы я знала, что она к вам обращалась, то я бы непременно предупредила вас.

Она скользила взглядом то по моему лицу, то по лицу батюшки Николая.

— А дочь её? - спросил Николай.

— Ах, у Алиночки разболелась голова, и она лежит и никого не хочет видеть. Девочка сильно расстроилась из-за матери. Так что вам придется приехать в следующий раз, когда Ксюшенька выйдет из больницы.

— Так услуга уже оплачена, — сделал шаг вперед батюшка.

— Ну и что, — она с удивлением на него посмотрела. — Я же не могу пустить в ее комнату постороннего человека, пока её нет.

— Она хотела освятить весь дом, — сказал с нажимом Николай.

— Но она не посоветовалась со мной и не сказала мне об этом, это же мой дом. Может быть, вы аферисты и мошенники, - хмыкнула она, - Сейчас знаете сколько таких развелось, не успеешь моргнуть и все - остался с голой попой.

Я перевела взгляд на одно из окон. Около него стояла худенькая девушка и прижимала ладонь к стеклу. Она явно просила помощи. Я обернулась на своих девчонок в машине — они внимательно следили за происходящим.

— Уходите, иначе я вызову полицию, — потребовала женщина.

— Но я не могу так просто уйти, мне заплатили за услугу, — настаивал батюшка Николай.

— Я ничего такого у вас не заказывала и ничего вам не платила, — сердилась она.

Я потянула его за рукав.

— Идемте, батюшка, — тихо сказала я, — Ничего сегодня не получится.

— Ваша спутница права — ничего у вас не получится, - фыркнула тетушка.

На миг её лицо изменилось, и проступила нескрываемая злая радость, а затем снова вернулась благодушная маска.

— Мне так жаль Ксюшеньку, так жаль, бедная девочка. И за что на нее такие испытания сыпятся, — вздохнула она. — И Алиночка такая слабенькая, всё время с головной болью ходит. Какая молодежь сейчас слабая пошла.

— Давайте я посмотрю Алиночку, — предложила я.

— Вы врач? — Она окинула меня пронзительным взглядом.

— Да, вы знаете, у Агнеты Владимировны просто волшебные руки, — вдруг оживился батюшка, — Она столько людей вылечила, вы даже не представляете. Она кость идеально собрала одному нашему местному жителю.

Я на него с удивлением посмотрела.

— Агнета, не стоит скромничать.

— Да я как бы никогда и не скромничала, — ответила я.

— Так вы не матушка? — У нее на лице промелькнуло что-то хищное.

— Нет, — покачала я головой, — Меня батюшка Николай попросил осмотреть Ксению Борисовну, так сказать с профессиональной точки зрения.

Здесь я не врала.

— А девочки, что сидят у вас в машине? — Она вытянула в ту сторону шею.

— Это моя дочь и племянница, — ответила я.

— Но они не в родстве с батюшкой? — уточнила она.

— Нет, вовсе нет, — помотала я головой.

— А что же вы сразу не сказали, что вы можете помочь Алиночке, — она прямо вся лучилась радостью, — Идемте в дом, я вас чаем напою, и девочек зовите. Они, наверно, устали с дороги. У меня только ватрушки испеклись.

— А батюшке с нами можно? — спросила я.

— Если только он не начнет махать кадилом и плескать своей водой. Уж простите, батюшка, но я во всё это ваше не верю. Так что не надо мне всего этого в доме. Но как светскому человеку я могу предложить вам чашку чая с ватрушкой.

Почему-то, когда я на нее смотрела, мне вспоминалась сказка про пряничный домик, всё было так же мило, но как-то слишком приторно-сладко.

Я переглянулась с Николаем. Он слегка пожал плечами — мол, решай сама. Глянула на окно, за которым стояла девушка. Она уже не прижимала ладонь к стеклу, а просто смотрела в нашу сторону, и в её взгляде было столько отчаяния, что я поняла — уходить нельзя.

— Хорошо, — сказала я. — Мы ненадолго зайдём.

— Вот и отличненько, — женщина засияла, распахнула дверь шире. — Проходите, проходите. Я вас сейчас чаем напою, ватрушками угощу. А то вон как намаялись с дороги.

Я махнула рукой Кате и Оксане, чтобы выходили из машины. Они переглянулись, но меня правильно поняли. Через пару минут подошли к нам и стали с интересом рассматривать всё. Женщина окинула их цепким взглядом, но ничего не сказала.

Внутри дом был чистым, уютным, даже слишком уютным. Пахло травами, выпечкой, чем-то сладким карамельно-ванильным. Но я чувствовала, что это всё декорация, как фасад пряничного домика, за которым скрывается нечто тёмное.

Мы прошли в гостиную. Женщина суетилась, накрывала на стол, ставила чашки, блюдца, вазочку с вареньем, тарелку с румяными ватрушками, поправляла вышитую скатерть.

— Садитесь, садитесь, — приглашала она. — Сейчас чайник вскипит.

Я села, но есть и пить не собиралась. Девчонки тоже не притронулись к угощению.

— А где Алина? — спросила я. — Я бы хотела на неё взглянуть.

— Ох, — женщина всплеснула руками. — Она такая стеснительная, не любит чужих. Да и голова у неё болит, лежит, отдыхает.

— Я могу помочь, — сказала я. — У меня есть травяной сбор от головной боли.

— Ах, спасибо, но у нас своих трав полно, — она улыбнулась. — Я её напою, она и поправится.

Я снова посмотрела в сторону лестницы. Оттуда тянуло холодом и сыростью, как из подвала или склепа.

— Можно мне взглянуть на неё? — спросила я. — Просто на минутку.

Женщина замялась, её улыбка стала чуть натянутой.

— Ну… если она не против. Я схожу, спрошу.

Она вышла из комнаты. Я быстро повернулась к Николаю.

— Ты чувствуешь? — шепнула я.

— Что-то не так, — ответил он. — Слишком всё правильно. Слишком сладко.

— Пахнет как-то не очень, — добавила Катя, морща нос.

— Это ловушка, — тихо сказала Оксана. — Я чувствую, как будто кто-то смотрит на нас из каждой стены, изучает.

Я кивнула. Она была права.

Через минуту женщина вернулась, уже без улыбки.

— Алиночка не хочет никого видеть, — сказала она. — Она просит, чтобы вы уехали.

Мы переглянулись. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с вызовом.

— Странно как-то, — сказала я, поднимаясь. — Тогда мы пойдём.

Она вдруг перевела взгляд на Оксану и расплылась в улыбке.

— Ой, ну что вы, сидите. Чай даже не пили. Разве мы будем слушать взбалмошную девчонку. Это у нее голова болит, а не у нас, пусть отдыхает.

Она пододвинула к ней розетку с вареньем.

— Кушай, деточка, ты такая бледненькая. Это варенье особое, с добавлением травок.

— Каких? — Оксана на нее быстро глянула.

— Особых, для здоровья полезных, — тетушка продолжала улыбаться, не отрывая взгляда от нее, — Не вежливо отказываться.

— У меня на некоторые вещи аллергия, так что я не ем и не пью то, чего состав неизвестен, — ответила Оксана твердо.

— Так с одной ложечки ничего не будет.

В голове всплыли кадры про Каа и бандерлогов. Тетка явно гипнотизировала Оксану, но она не поддавалась. Надо было выбираться из этого пряничного домика.

По кругу

А ведь у меня уже было что-то подобное. Тогда я чуть не лишилась собственного тела и жизни. Там тётушка такой же ласковой была. Только вот та хотела нового тела, а вот эту всё вполне устраивает, кроме надвигающейся старости.

— А сколько вам лет? — задумчиво спросила я. — Простите, не знаю, как вас зовут.

— Сколько лет, все мои, — фыркнула тётушка. — А вы чего чай не пьёте и к ватрушкам даже не прикоснулись? Эти вон тоже плохо едят.

Она сердито посмотрела на девчонок.

— Тощие такие и кушают плохо, — прошипела она.

Мой вопрос, как её зовут, проигнорировала. Я глянула на девчат. У Кати в тарелке не было половины ватрушки. Она состроила хитрую мордочку и стала рьяно жевать.

— Я могу осмотреть Алину? Вы ведь за этим нас в дом пригласили, — спросила я.

— Потом, — тётушка махнула рукой.

— Ладно, нам пора ехать, дел еще много, чего рассиживаться, — поднялся со своего места батюшка Николай.

— Я вам с собой ватрушек дам, — тётушка кинулась к большому тазу, в котором лежала сдоба.

— Благодарю вас, — кивнул он и попытался перекреститься, но она ему это сделать не дала — стукнула со всей силы по руке.

— Дурдом какой-то, — не выдержал батюшка.

— Иди отсюда, — прошипела тётушка, и лицо у неё как-то перекосилось.

— Нечисть что ли? — я вгляделась в её лицо.

— Сама ты нечисть! — взвизгнула она.

— Ненормальная какая-то, — фыркнула я.

Мы как-то быстро ретировались. Вышли из дома и остановились около машины.

— Ты не находишь, что хозяйка дома какая-то странная? — тихо спросила я батюшку. — Бесноватая что ли? Ты ничего не учуял?

— Есть в ней что-то, но я не пойму что. А ты ничего не заметила? — он посмотрел на меня с тревогой.

— Конечно не заметила, — ответила я с сарказмом. — Ну, сущностей рядом с ней не видела, если только она сама не сущность.

— Ладно, поехали, — вздохнул Николай. — Толку-то тут стоять.

— Как-то это неправильно, — покачала головой Катя. — Надо бы помочь.

— И как ты поможешь? — спросила я. — Мы же не можем налет устроить на дом и напасть на тётку. Может быть, нам всё это кажется.

— Если вам кажется, то так оно и есть, — задумчиво проговорила Оксана.

Батюшка сел за руль, и мы тоже стали устраиваться на своих местах.

— Катя, ты зачем ватрушку ела? — строго спросила я дочь. — Ты разве не знаешь, что у чужих есть нельзя?

— Знаю, и я её не ела. Я её в карман спрятала, а потом в кусты выбросила, — ответила мне она. - Птичек тоже надо кормить.

Николай завёлся, развернулся и поехал в сторону главной дороги. Вдруг кто-то выскочил перед машиной.

— Это ещё что такое? — воскликнул он и ударил по тормозам.

Ладно хоть мы ехали медленно и удалось быстро остановиться. Прямо перед автомобилем стояла худая бледная девушка.

— Что ей надо? — тихо спросила Катя.

— По ходу, эта та самая Алина и есть, — проговорила я и вышла из машины.

— Помогите мне, пожалуйста, — всхлипнула девушка. — Я хочу уехать отсюда, а она не даёт.

— Ну, садись в машину, — кивнула я.

Она попыталась открыть дверь, но почему-то ничего не получалось. Я сама её открыла и впустила в салон автомобиля. Девушка нырнула на заднее сиденье к моим девчатам.

— Надо сейчас же убираться отсюда, — тихо проговорила она.

— Ты Алина? — спросила я.

— Да, — кивнула она.

Батюшка переключил скорость, и мы поехали дальше. Но каково было наше удивление, когда через десять минут мы выехали к тому же самому дому. На крыльце стояла тётушка и радушно улыбалась. Она помахала нам рукой.

— Может, ты дорогой ошибся? — тихо спросила я Николая.

— Да нет, мы по ней приехали сюда, — удивлённо ответил он.

— Точно?

— Наверно.

— Ой, а я такое в кино видела, — проговорила Катя. — Они несколько дней ездили так по кругу, пока у них бензин не кончился.

— Катюша, не пугай меня, пожалуйста, — попросила я. — Давай, Николай, поворачивай в другую сторону.

Алина с ужасом смотрела на дом и на улыбающуюся тётушку. Батюшка послушно развернул машину и поехал в обратном направлении. Мы молчали, всматриваясь в дорогу. Через десять минут — снова тот же дом. Тётушка стояла на крыльце, улыбалась и махала нам рукой, будто мы приехали в гости, а не пытались сбежать.

— Господи помоги, — выдохнул Николай, вывернул руль и поехал снова в другую сторону.

— Заколдованный круг какой-то, — поморщилась я.

— Это из-за меня, — вздохнула девушка.

— Давай, батюшка, попробуй ещё, — тихо сказала я. — С молитвами там, может, ещё с чем-то.

В третий раз мы снова оказались около этого жуткого дома.

— Это наверно потому, что я ватрушку не доела, — вздохнула притворно Катя.

— Ага, — хмыкнула я. - Надо вернуться и доесть.

На крыльце всё так же стояла тётушка и снова нам улыбнулась и махнула рукой.

— Да что же это за безобразие, — нахмурилась я. — Я уже эту физиономию видеть не могу. Она на меня ужас навевает. Сколько мы еще по кругу будем ездить?

— Я сейчас, — сказал Николай и стал выбираться из автомобиля.

— Ты куда? — Я посмотрела на него с тревогой. — Только не бей её, пожалуйста.

— Не переживай, я не за этим, — ответил он.

Николай вытащил из багажника небольшую сумку и стал из неё что-то вытаскивать, раскладывая около калитки, бормоча себе под нос молитву.

— А что он делает? — тихо спросила девушка.

— По ходу, сейчас будет освящать ваш дом, только снаружи, — ответила я.

— Ясно, — она тяжело вздохнула.

Я вышла из машины, подошла к Николаю. Он уже разложил на земле несколько свечей, кропило и небольшую икону. Затем прикрепил к калитке бумажный крест и принялся громко читать молитву. Тётушка на крыльце перестала улыбаться и уставилась на него с холодной злобой.

— Ты что это делаешь, батюшка? — спросила она, спускаясь с крыльца, но не подходя к калитке. — Я же сказала — не надо мне твоих поповских штучек.

Тетку явно корежило от всего происходящего.

— Я освящаю землю, — ответил Николай, не поворачиваясь к ней.

— Я запрещаю что-либо тут делать! — взвизгнула она.

— Так мы не у вас дома и не на вашей территории, — ответила я.

— Я сейчас вызову полицию!

— И полиция также будет ездить по кругу, — хмыкнула я.

— Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь! — завыла она и заметалась на участке. — Неблагодарные твари!

— Да мы бы с удовольствием убрались, вот только почему-то не можем, — покачала я головой. — Целый час по кругу ездим туда-сюда.

Батюшка продолжал читать молитвы и окроплять всё святой водой. Тётушка бесновалась с той стороны. Через несколько минут она не выдержала и скрылась за дверями своего дома. Николай закончил, собрал всё и сел за руль. Я тоже вернулась в машину.

— А где девушка? — спросила я, обернувшись к девчатам.

— А она за вами следом вышла вроде, — сказала Катя и пожала плечами. — Мы как-то и не заметили.

— Может, она вернулась в дом? Как можно такое не заметить, - удивилась я.

— Не знаю.

Мы осмотрели ближайшие кусты, но никого в них не обнаружили.

— Наверно, она вернулась в дом, — сделала я вывод.

— Ладно, поехали, — сказал батюшка, нажал на педаль газа, и мы снова отправились по знакомой дороге.