Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 12

Глава 1-2

Нет покоя ни в будни, ни в праздники

Первое января мы пережили, как говорится, весело и с задором. Оксана с Дмитрием весьма неплохо выглядели. Хотя Оксана была еще слаба, но самое главное, что они рядом друг с другом светились от счастья. Они попросили остаться в Сашином домике на новогодние каникулы. В целом я их и не гнала, надо было все же проследить за состоянием Оксаны. Елизавета, решив, что она лишняя на данный момент времени в семье дочери, развернулась и уехала в город.

Утром на следующий день Саше позвонил отец и сообщил, что они собрались к нам в гости.

– Агнета, ты как? – спросил меня Саша, прикрывая рукой динамик.

– Я? Да с удовольствием, - ответила я, - Хочется не только работать, но и отдыхать на полную катушку. К тому же мы давно не сидели за одним столом с твоими родными. Сейчас я Матрене звякну, чего бабушке сидеть одной. А еще можно позвать Мару со Светиком, Яночкой и Юрой. Николай со Светой, наверно, не придут, у них свои гости.

– Может тогда и Мишку с Ольгой и с мальчишками позовем? - предложил Саша.

– Давай, - кивнула я, - Только вот я не знаю, чем всех угощать.

– А пусть приходят со своими угощениями, - рассмеялся Саша, - Явно после Нового года у всех осталась парочка салатов.

Он убрал руку с динамика.

– Папа, конечно, приходите. Мы всегда рады вас видеть. Вот только с вас пара блюд. Ах, мама гусика готовит. Отлично, от гусика мы не откажемся, и холодец тоже приносите. Все ждем.

В это время я набирала номер Матрены.

– Кремль на проводе, - бойко ответила старушка, что-то жуя в трубку.

– Чего ешь? – спросила я.

– Да рыбу какую-то купила у Маринки в магазине, вот пытаюсь ее прожевать уже полчаса, - ответила Матрена.

– Ты там в гости со своей рыбой ко мне не собираешься? – спросила я.

– А надо? - чавкала она в трубку.

– Очень надо, - улыбнулась я.

– Ну тогда я иду к вам. Тем более я туеву кучу деликатесов набрала, одна я это не съем.

– У тебя там помощник имеется, - хмыкнула я.

– Он и так зажрался, - усмехнулась Матрена, - В общем, жди меня, и я вернусь, только очень жди.

– Жду, приходи.

– А кто-то кроме меня будет? Рябиновку брать?

– Бери. Будут Сашины родители точно, сейчас вот еще с Мишей и Ольгой созвонимся, может Мара со Светиком приедут.

– Со своей стрекозой?

– Ну как же без нее.

– Ты решила всех собрать?

– А почему бы и да, - улыбнулась я в трубку.

– Отошла от своей веселой семейки? - поинтересовалась Матрена.

– Ну, в целом да.

– Отлично, тогда я пошла собираться, - сказала она и сбросила звонок.

Миша с Олей тоже согласились приехать, а вот у Мары со Светиком были какие-то важные гости, к приходу которых они очень тщательно готовились.

– Это родители Светика? – спросила я Мару.

– Нет, какие-то приятели Светика. Они очень важны для него. Поэтому все должно пройти по высшему разряду. Он сильно переживает из-за этого. Давай как-нибудь на другой день договоримся, - сказала она.

– Давай, - кивнула я, - Как освободишься, так звякни, соберемся, посидим.

– Ага, до встречи.

– Ни пуха ни пера, - пожелала я, - Пусть не переживает, все пройдет так, как надо.

– Я ему тоже самое сказала.

После разговора с Марой я занялась подготовкой к приему гостей. Саша тем временем накрывал на стол, доставая праздничную посуду и раскладывая салфетки. Нам помогали Слава с Катей.

Через полчаса в доме уже царила оживленная атмосфера. Первыми приехали родители Саши. Они принесли с собой огромного гуся, холодец и какие-то салаты. За ними подтянулась Матрена с корзинкой, полной деликатесов, и бутылкой рябиновки.

– Ну где тут можно припарковать свою ступу и метлу? – громко спросила она, едва переступив порог.

– Ты за рулем что ли? – спросила я ее.

– А ты думаешь, я несколько километров до тебя должна топать пешком? Приехала на тракторе.

– Молодец какая, - усмехнулась я. - Потом пьяной за руль?

- А как я по твоему должна домой добираться?

- Рискуешь, Матрена.

- Кто не рискует, тот не пьет рябиновки! - провозгласила она.

Миша с Ольгой и их мальчишками появились чуть позже, принеся с собой домашний пирог, кровянку, копченого бройлера и бутылку вина.

– Ну что, начинаем? – спросил Саша, когда все собрались за столом.

– Подожди, – остановила его мама. – Давай сначала тост скажем.

Все подняли бокалы.

– За семью! – провозгласил Павел. – Как хорошо, что мы все здесь собрались.

– За семью! – хором ответили гости.

За столом завязался оживленный разговор. Матрена рассказывала забавные истории из своей молодости, Миша шутил, а дети смеялись и баловались.

– Агнета, а где вы достали такую роскошную сосну? – спросила Ольга, улыбаясь. – Я таких в жизни не видела. Она же огромная, под самый потолок и запах такой. Вообще, вы молодцы, так красиво дом украсили, везде сосновые ветки, венки, и запах такой, как в сосновом бору.

– Места знать надо, – рассмеялась я. – Украшали всей семьей.

Вдруг раздался звонок в дверь. Саша пошел открывать.

– Агнета! – услышала я его удивленный голос. – Агнета, там, кажется, кто-то к тебе приехал.

– Точно ко мне, а не к тебе? – спросила я, вставая из-за праздничного стола.

– Милая, наши граждане на таких автомобилях не ездят, - тихонько шепнул он.

– Ох, Агнета, покоя тебе нет ни в будни, ни в праздники, - покачала головой бабушка Матрена.

– На том свете отдохну, - рассмеялась я.

– Ой, что-то я сомневаюсь, - усмехнулась Матрена, - И на том свете тебя нагрузят по полной программе.

– Да, у высших сил своеобразное чувство юмора, - согласилась я с ней.

Я накинула на плечи пуховик, сунула ноги в сапожки и пошла смотреть, кто же ко мне приехал в праздничные каникулы. Привалившись к машине, стояла полная молодая женщина. Она смотрела на меня с какой-то безграничной тоской.

– Доброго дня, - поздоровалась я с ней с улыбкой.

– Здравствуйте, - кивнула она, не ответив на улыбку, - Вы Агнета?

– Да, я.

Я уже ожидала, что она мне скажет что-то про внешность, про то, что она ожидала увидеть тут бабушку или еще что-то в этом роде.

– Меня прислала к вам Ирина. Сказала, что вы можете мне помочь, - ответила она бесцветным голосом.

– Вы знаете, у меня гости, - начала говорить я.

– Я подожду, - прервала она меня.

– Но мы только все собрались.

– Мне все равно, я подожду, - ответила она бесцветным голосом, - У меня нет ни желания, ни сил куда-то еще ехать.

Я посмотрела на нее внимательно. Женщина молода, что-то около тридцати или, может, даже меньше. Однако на ее лице не имелось ни грамма косметики, и, судя по состоянию кожи и губ, она даже кремами и гигиенической помадой не пользовалась. Не очень чистые волосы были затянуты в низкий хвост резинкой. Пуховик был распахнут, но не потому, что ей было жарко, а потому что он ей был мал, просто не сходился на животе. Такая же история имелась с обувью. Человек просто махнул на себя рукой.

– Что же с вами делать? Вам надо было мне позвонить перед поездкой, - выдохнула я задумчиво, - Мы бы с вами договорились на определенное время.

– Я не могла. Эта поездка – это то, на что меня хватило, - помотала она головой, - Не переживайте, у меня нет желания общаться с вашими гостями. Я просто посижу в машине.

– Не надо сидеть в машине, предлагаю посидеть у меня в летней кухне. Правда, там не топлено, но я сейчас что-нибудь придумаю. Идемте за мной, - махнула я рукой.

Она проследовала следом за мной по двору. Мы зашли с ней в предбанник. Я скинула с себя сапожки и сунула ноги в тапки. Она встала около двери и облокотилась об косяк.

– Сил моих больше нет, - выдохнула она.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Дарина.

– Дарина, вы пока не разувайтесь, здесь очень холодные полы. Я сейчас включу тепловую пушку и затоплю печку.

Она мазнула по мне равнодушным взглядом, скинула ботинки, прошла молча в летнюю кухню и уселась на диван.

– Ну ладно, - пожала я плечами и включила в розетку тепловую пушку.

– Мама Агнета, помочь чего? – спросил Славка, заглянув в летнюю кухню.

– Да, надо растопить печку, а я пока сделаю чай нашей гостье, - кивнула я.

– Хорошо, - ответил Славка и кинулся к печке.

Дарина сидела на диване и смотрела в одну точку. Я налила воды и включила чайник. Отломила несколько веточек от травяных веников и затолкала их в заварочник, туда же отправила щепотку успокоительного сбора.

– У вас есть аллергия на мед? – спросила я ее, доставая банку с медом.

– Нет, - мотнула она головой, - Но я его не люблю.

– Ну, значит, не все так уж и плохо. Я положу ложку меда в чай.

– Кладите, - пожала она плечами. – Мне все равно.

Через десять минут гудела печка, на столе дымился ароматный чай, а в вазочке лежали конфеты. В летней кухне стало намного теплее, все же тепловая пушка сделала свое дело, но гостья продолжала сидеть в пуховике на диване и смотреть в одну точку. Я даже проверила, нет ли чего такого на моих занавесках.

– Ну да, не мешало бы их сменить, - задумчиво сказала я, - После прошлого пациента тут немного оплавились шторки.

Она даже не обернулась на мой голос.

– Мама Агнета, я пойду? – спросил меня Славка, поднимаясь от печи.

– Иди, конечно, - кивнула я. - Спасибо тебе за помощь.

Паренек еще раз с любопытством глянул на гостью и нырнул за дверь.

– Дарина, давайте вы выпьете чай и немного поспите, - сказала я, - Вы, наверно, устали с дороги?

Я чуть тронула ее за плечо.

– Да-да, я устала, - согласилась она со мной.

Она взяла из моих рук горячую чашку и немного отпила отвара с медом.

– Может, конфету? – спросила я.

Она опять мазнула по мне невидящим взглядом и ничего не ответила. Через пять минут она полностью выпила весь отвар и завалилась на бок, прикрыв глаза. Она так и осталась в пуховике. Я подняла ее ноги и положила на диван, затем накрыла пледом.

– Через часик загляну, - тихонько сказала я и вышла из летней кухни.

Депрессия или что-то другое?

За вечер я несколько раз заглядывала к Дарине. Подняла с пола и повесила на вешалку около двери ее пуховик, подбросила еще немного угля, принесла и поставила на стол кусок ароматного пирога с курицей. Она в мою сторону так ни разу и не повернулась.

— Если что, то туалет в конце огорода. К нему прочищена дорожка, — проговорила я в последний раз, когда заглядывала к ней поздно вечером.

Мы с Сашей проводили гостей и стали готовиться ко сну.

— Все же хороший сегодня день был, — улыбнулся он, обнимая меня.

— Да, — согласилась я. — Надо иногда вот так семьей собираться. Жаль, моя мама к нам приезжать не может, — вздохнула я. — Ой, надо же ей позвонить, со всеми событиями забыла про нее, и она там что-то молчит. Договаривались с ней встретиться в первых числах.

— Ну, звони, — кивнул Саша.

— Не поздно? — я глянула на часы. — А все равно звякну, если спит, то телефон выключен будет.

— Слушай, ты к маме собралась, а у тебя там в летней кухне женщина находится.

— У меня и в твоем доме целая семья живет, — хмыкнула я.

— Может, я маму твою к нам завтра привезу? — предложил он.

— Посмотрим, — пожала я плечами. — Сейчас я с ней поговорю, и тогда все решим.

На удивление мама взяла трубку в столь поздний час. На заднем фоне слышался смех и разговоры.

— У тебя гости? — удивилась я. — Или это телевизор?

— Агнета, я еще сама в гостях, до сих пор домой не уехала, — рассмеялась она счастливым смехом.

— А это точно ты? Ты же не любишь всякие такие поездки, — еще больше удивлялась я.

— Это точно я.

— Удивительно, — только и смогла я произнести. — Может, ты оттуда уехать не можешь?

— Могу. Агнета, не будь занудой, я же не знаю, сколько мне лет осталось еще жить. Может, это мой последний Новый год. Вы как отпраздновали? - поинтересовалась мама.

— Отлично, — ответила я. — В гости ходили, хорошо посидели. А ты домой когда?

— Скорее всего, завтра. Буду отсыпаться, так что ты ко мне не приезжай. Я тебе позвоню. Ну всё, дочечка, созвонимся. Отдыхайте.

— Ага, и тебе хорошо время провести, — ответила я.

Я сбросила звонок и посмотрела на Сашу.

— Что-то случилось? — спросил он меня с тревогой.

— Мама в гостях уже третий день, — с изумлением произнесла я. — Она у меня толком из дома не выходит, а тут гостит уже три дня.

— Ну, значит, что-то в голове поменялось.

— Или есть кто-то, кто смог ее вытащить из собственного заточения.

— Ладно, дорогая моя девочка, давай укладываться спать, — проговорил Саша и опять принялся меня обнимать. — С женщиной, которая находится у нас в летней кухне, общаться не будешь?

— Сейчас? Нет. Она вроде спит. Завтра поговорю, — ответила я. — Может, она несколько дней не спала, и тут у нас отсыпается. Сам же знаешь, какой у нас тут воздух.

— Да, воздух у нас тут просто замечательный, — согласился со мной Саша. — Спать или сериальчик посмотрим? - подмигнул он.

— Спать, — потянулась я и зевнула.

Сашу ночью выдернули на работу. Эх, и чего людям по-человечески не живется, обязательно нужно безобразничать и хулиганить. После его ухода я снова провалилась в сон, проспала до самого утра, выспалась. Переделала все дела по хозяйству. Детей будить не стала. Отправилась в летнюю кухню затопить печку и проведать гостью. На столе так и стоял, прикрытый полотенцем, пирог. Дарина лежала лицом к спинке дивана. Я присела на корточки около печки и стала ее растапливать.

— Доброго утра, — сказала я. — Не замерзла? Печка хоть и долго тепло держит, но все равно к утру остывает.

Она молчала.

— Так и будешь со мной в молчанку играть? В туалет хоть сходи, умойся. Помирать мне тут не нужно, божедомки у меня здесь нет, а с хозяином местного морга у нас отношения не очень.

Диван заскрипел, и она стала подниматься. Молча прошла к двери мимо меня.

— Пуховик, — сказала я и кивнула на него.

Дарина накинула пуховик, сунула ноги в ботинки и вышла из летней кухни. В приоткрытую дверь зашмыгнул Прошка и устроился около меня.

— Ты это видел? Так со мной еще никто себя не вел. Похоже, у нее депрессия или еще какая-то фигня. Если разговаривать не начнет, то отправлю домой, я не нянька взрослым людям, — сказала я, нахмурившись.

Печь была растоплена, чайник вскипячен, но дамочки не было видно.

— Провалилась она там что ли? — проворчала я, выходя из летней кухни.

Дарина сидела на лавке около дома и смотрела куда-то вдаль.

— Идем, дорогая, — позвала я ее. — Пойдем пить чай.

Она тяжело вздохнула, встала с лавки и поплелась за мной. Усадила ее за стол, нарезала пирог и пододвинула к ней небольшой кусочек.

— Ешь, — велела я.

Дарина меня послушалась и быстро сжевала пирог.

— Вкусно? — спросила я.

— Я не знаю, — помотала она головой.

— Рассказывай.

— А вы так не видите? — спросила она, глянув на меня уставшим взглядом.

— Вижу, что у тебя депрессия и надо бы начать прием лекарств. Но это не ко мне, а к другому специалисту, — ответила я.

— Я уже полгода принимаю лекарства, — вздохнула Дарина. — Не помогают.

— Поменять препарат?

— Меняла.

— Специалиста? – спросила я.

— Она самая лучшая у нас по области.

— Ясно. Слушаю.

— Вы, наверное, узнали меня, — начала Дарина.

Я внимательно посмотрела на нее и покачала головой.

— Не, моя хорошая, я тебя не знаю.

— Я популярный блогер, была, — вздохнула она.

— Я мало смотрю блогеров, — пожала я плечами.

— У меня ферма и теплицы, — она снова на меня посмотрела. — Да, скорее всего, вы видели меня, просто я сейчас выгляжу не так, как три года назад.

— Может быть, — согласилась я с ней.

— В общем, все началось с того, что у меня украли страницу в «Нельзяграме». У меня тогда случился первый срыв. Восстановить я ее не смогла, хоть и обращалась к специалистам, и даже заплатила деньги злоумышленникам. На тот момент я находилась на пятом месяце беременности. Я завела новую страничку и каналы во всех возможных социальных сетях. Довольно быстро набрала подписчиков и продолжила дальше работать.

У меня все было распланировано и расписано, и даже на роды отводилось три дня. Но жизнь внесла свои коррективы: у меня резко отошли воды, но схватки так и не начались. Пришлось делать кесарево. Ребенка определили в реанимацию, меня тоже. В общем, я проторчала в больнице почти две недели. Я жутко психовала, потому что у меня стоял весь рабочий процесс. Конечно, я выложила несколько фото и видеообращение к подписчикам. Но интернет простоев не прощает.

Когда меня выписали, дома я узнала, что умерла моя любимая коровка в родах. Да, вот так совпало, что рожали мы с ней вместе, только она не разродилась. Я продолжила работать, заниматься детьми, домом, фермой, теплицами. Теперь каждый месяц у нас стали умирать животные, те, к которым я привязалась и которых я любила всей душой. Однажды я посмотрела на свою семью, которая чему-то радовалась, и не испытала никаких эмоций, вообще ничего, глухо, пустота. Я стала еще больше себя загружать, думала, что это от безделья, по типу "может быть корову, а лучше две". А потом я легла и прорыдала три дня подряд. Муж меня сгреб и повез к специалисту. После недели приема лекарств мне стало полегче. Я даже вернулась к своему блогу, вернее, попыталась вернуться, стала просматривать старые наработки, что-то публиковать. Себя я не снимала. У меня осталось много материала со старых времен, - Дарина опять смотрела в одну точку, куда-то в сторону моих занавесок.

— А вот вашим блогом кто все это время занимался пока вам было плохо или вы его забросили? — поинтересовалась я.

— Сколько могла, вела я, а потом муж стал заниматься.

– Ясно.

Дарина замолчала, глядя в пустую чашку перед собой. Ее руки слегка дрожали, и я заметила, как она сжала их в кулаки, чтобы скрыть волнение.

— Муж занимался, — продолжила она, наконец. — Он старался поддерживать блог, публиковал старые материалы, отвечал на комментарии. Но... это было не то. Подписчики начали замечать, что что-то не так. Они писали, что я стала другой, что мои посты потеряли прежнюю искренность. А я... я просто не могла. Я смотрела на экран, и мне было все равно. И он стал снимать себя, детей, животных, теплицы и монтировать видео, вклеивая меня из прежних старых материалов.

Она вздохнула и подняла на меня глаза. В них читалась такая глубокая усталость, что мне стало не по себе.

— А потом началось самое страшное, — тихо сказала она. — Я стала видеть их.

— Видеть кого? — осторожно спросила я.

— Их, — прошептала Дарина. — Тени. Они появлялись везде: в доме, на ферме, в теплицах. Сначала я думала, что это от усталости, от лекарств. Но они становились все реальнее. Они шли за мной, шептали что-то, чего я не могла разобрать. А потом... потом они начали показывать мне вещи.

— Какие вещи? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Они показывали мне, как умирают мои животные. Как мои дети плачут, а я не могу их утешить. Как муж отворачивается от меня и заводит роман на стороне. И каждый раз, когда я пыталась крикнуть или убежать, они смеялись.

Она замолчала, и в комнате повисла тяжелая тишина. Я не знала, что сказать. Ее история звучала как кошмар, но в ее глазах не было ни капли лжи.

— А потом я поняла, что они хотят, — продолжила Дарина. — Они хотят, чтобы я ушла. Чтобы я оставила все: семью, ферму, блог. Они говорят, что я больше не принадлежу этому миру, что я должна умереть и забрать с собой детей.

— Дарина, — осторожно начала я, — ты говорила об этом кому-нибудь? Мужу? Врачу?

Она покачала головой.

— Кто поверит? — сказала она с горькой улыбкой. — Они скажут, что я сошла с ума. И, может, они правы.

Я молчала, пытаясь осмыслить ее слова. Вначале все выглядело как классическая депрессия, а теперь было похоже либо на помешательство, либо на что-то магическое.

– Ирина – моя приятельница дала ваш адрес и велела срочно ехать к вам. Сказала, что вы можете мне помочь.

– Я попробую, но обещать ничего не буду, - кивнула я.

Я подлила нам с ней в чашки еще горячего чая и задумчиво стала ее рассматривать. Однако ничего такого по своей части я не наблюдала.

– Надо посоветоваться с помощниками, - подумала я. - Может чего подскажут, но отпускать я ее пока не буду.

Глава 3-4

Кого ты привела в дом?

Я продолжала задумчиво разглядывать Дарину. Она снова ушла в себя, ее взгляд был отрешенным, устремленным в одну точку. Я нащупала в кармане колоду карт Таро, но не торопилась их вытаскивать.

— Так, дорогая, я сейчас кое-куда схожу и приду к тебе. Ты пока никуда не уходи, — сказала я, поднимаясь со своего места.

Она даже не повернулась ко мне.

- Как в коконе, — подумала я. - В каком-то вакууме.

Я накинула пуховик на плечи, сунула ноги в сапоги и поспешила домой. Там поднялась к себе наверх, прихватила лампу со стола и вернулась вместе с ней обратно в летнюю кухню. Поставила ее на стол, ожидая хоть какой-то реакции на это произведение искусства. Однако Дарина продолжала смотреть в одну точку.

Я зажгла лампу, и мягкий свет разлился по комнате, озаряя лицо Дарины. Ее глаза, казалось, все еще были где-то далеко, но я заметила, как зрачки слегка дрогнули, словно свет едва коснулся ее сознания. Я села напротив нее, положив колоду Таро на стол рядом с лампой.

— Дарина, — тихо позвала я, — ты здесь?

Она медленно моргнула, словно возвращаясь из далекого путешествия. Ее взгляд скользнул по лампе, потом остановился на картах.

— Что это? — ее голос был тихим, почти безжизненным.

— Это то, что может помочь, — ответила я, аккуратно перемешивая колоду. — Ты готова?

Она не ответила, но ее пальцы слегка дрогнули, словно пытаясь ухватиться за что-то реальное. Я стала выкладывать на стол карты рубашками вверх, периодически поглядывая на волшебную лампу. Колоду положила на стол рядом с собой и приготовилась читать карты.

Вдруг что-то ударилось в стекло, и я вздрогнула, переведя на мгновение свой взгляд на окно. Когда я снова взглянула на карты, то обомлела — все они были изорваны в клочки и испачканы в чем-то склизком и мерзком.

Прошка стоял на верхней полке, выгнув спину, и на кого-то громко шипел. Однако в комнате я никого не видела, но зато видел он. И если он не торопился спускаться вниз — это было чем-то или кем-то опасным.

Я тихонько выругалась, взяла совок для угля, тряпку и стала собирать в него рваные карты. Колоду было жалко, все же такие вещи не три рубля стоят, к тому же она отлично показывала всякие магические вещи.

Осторожно собрала все клочки карт в совок, стараясь не касаться склизкого вещества, которое их покрывало. От него исходил странный, неприятный запах — что-то среднее между гнилью и химикатами, этакой сладостью формалина. Содержимое совка и тряпку я кинула в огонь в печке.

Прошка продолжал шипеть, его шерсть стояла дыбом, а глаза были прикованы к пустому углу комнаты.

— Что ты там видишь? — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Кот не ответил, конечно, но его поведение говорило само за себя. В комнате было что-то невидимое, что-то, что он воспринимал как угрозу. Я взяла новую тряпку и попыталась стереть странную слизь со стола, но она словно сопротивлялась, оставляя после себя липкие, темные разводы. Пришлось все засыпать солью. Сомнений не оставалось — на Дарину кто-то что-то навел, здесь не было психиатрии, тут орудовали другие силы.

— Дарина, — обернулась я к ней, — ты видишь это?

Она сидела все так же неподвижно, но теперь ее глаза были широко раскрыты, и в них читался ужас. Ее губы дрожали, словно она пыталась что-то сказать, но не могла выдавить ни звука.

— Дарина, — я подошла к ней и осторожно коснулась ее плеча. — Что происходит?

Она резко вдохнула, словно вынырнув из глубины, и прошептала:

— Оно здесь... Оно всегда здесь...

— Что здесь? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Тень, — ее голос был едва слышен. — Она следует за мной. Она хочет...

Она не закончила, потому что в этот момент лампа на столе начала мигать, а затем погасла совсем. Комната погрузилась в полумрак, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым, словно наполненным чем-то невидимым, но осязаемым. Шар лампы с характерным звуком стал покрываться мелкими трещинами. Пластиковые окна в момент заледенели и покрылись инеем.

— Какая прелесть, — только и смогла сказать я.

Из ящика стола достала коробку спичек и попыталась зажечь одну из стоящих свечей. Однако мне не удалось это сделать: оба подсвечника полетели в стену, а коробок покрылся слизью. Огонь в печи загудел, и в комнату из топки повалил черный дым.

— Это что еще за новости?! — сказала я сердито.

Дарина вся затряслась, закатила глаза и свалилась кулем на пол. Я бросилась к ней, но едва успела сделать шаг, как что-то невидимое с силой толкнуло меня в грудь. Я отлетела к стене, ударившись плечом, и едва удержалась на ногах. Воздух в комнате стал таким густым, что дышать было почти невозможно. Черный дым из печи клубился, заполняя пространство, и я почувствовала, как в горле запершило от едкого запаха гари.

— Дарина! — крикнула я, но она лежала без движения, ее тело подергивалось в странных, неестественных судорогах.

Прошка, все еще шипя, прыгнул на стол и начал метаться по комнате, постепенно увеличиваясь в размере. Его глаза светились в полумраке, как два зеленых огонька.

— Надо выбираться отсюда, иначе мы угорим, — пронеслось у меня в голове.

Я попыталась подняться, но в этот момент лампа на столе окончательно треснула, и осколки стекла разлетелись во все стороны. Я пригнулась, прикрывая лицо руками, и почувствовала, как что-то холодное и липкое обвило мою лодыжку.

— Нет! — вырвалось у меня, и я резко дернула ногой, пытаясь освободиться.

Тень в углу комнаты начала сгущаться, принимая форму. Она была высокой, почти до потолка, и ее очертания напоминали человеческую фигуру, но что-то в них было неправильным, искаженным. Я почувствовала, как страх сжимает горло, но знала, что нельзя терять самообладание.

— А ну пшел прочь! Это мой дом, и всяким тварям тут не место, — крикнула я, хватаясь за первый попавшийся под руку предмет — старую кочергу, стоявшую у печи.

Надо было брать с собой свою косу, но кто же знал. Тень двинулась в мою сторону, и я замахнулась кочергой, ударив по воздуху. Казалось, это не возымело никакого эффекта, но тень на мгновение замедлила движение.

— Дарина, давай очухивайся быстрей! — крикнула я снова, но она не реагировала.

Внезапно я вспомнила о свечах. Огонь всегда был символом очищения, и, возможно, он мог помочь. Я бросилась к тому месту, где упали подсвечники, и, несмотря на слизь, покрывавшую коробок спичек, сумела вытащить одну. Руки дрожали, но я зажгла спичку и поднесла ее к одной из свечей.

Пламя вспыхнуло, и тень отступила на шаг. Я почувствовала слабую надежду. Быстро зажгла осколки второй свечи и поставила их перед собой, создавая барьер между нами и тенью.

Дверь сотрясалась от ударов, но никто не мог проникнуть к нам. Мы оказались в ловушке. Треснуло пластиковое окно и рассыпалось на мелкие куски. В образовавшийся проем влетел Шелби. Тут же распахнулась дверь в летнюю кухню, и в нее ворвался огненный волк Исмаил. Однако они не успели — тень в одно мгновение исчезла.

— Лять, Агнета, — только и смог произнести Шелби, — Это что еще за хтонь в наших владениях?

— Помоги мне встать, — закашлялась я.

— Ага, сейчас.

Он подхватил меня на руки и вынес в предбанник. За мной следом из летней кухни вышел Исмаил в своем человеческом обличии. Он нес на руках Дарину. Ее устроили на диване напротив меня.

— Мать, по ходу тебе надо к доктору, и чем быстрей, тем лучше, — проговорил Шелби, рассматривая мою ногу.

— Что там? — спросила я, кашляя и задыхаясь.

— Смотри сама, — кивнул он.

Между лодыжкой и стопой торчал хороший такой кусок стекла.

— Сухожилия, — простонала я. — Но я не чувствую боли.

— Ты столько адреналина хапнула, что тут вообще ничего нельзя почуять. В больницу надо.

— Я сама не доеду, - помотала я головой.

— Угу, - согласился он со мной.

— А скорая неизвестно когда приедет. А Саши дома нет, — испуганно произнесла я.

— Я тебя отвезу, — сказал Шелби.

— На руках?

— Размечталась, на машине.

— А эту куда? - кивнула я в сторону Дарины, - В дом я ее не поволоку - это опасно, а в летней кухне разгром.

— В предбаннике пусть лежит, — ответил Исмаил. — Мы ее с Прошкой покараулим.

— А вдруг?

— Он пока не сунется к нам, — помотал головой Исмаил. — Мы сильней его.

— Будь уж честным, ты сильней его, а Прошка так, за компанию, — хмыкнул Шелби. — Ладно, все вопросы порешали, погнали, красотка, кататься, — наклонился он ко мне.

— Надо Катю со Славкой предупредить, — сказала я, пытаясь встать на ноги.

Голова закружилась, а язык стал ватным.

— Прошка предупредит, — услышала я сквозь шум в ушах и вырубилась.

Вот такие дела

Мы ехали по трассе на моем стареньком «крокодильчике», обгоняя большегрузы и легковушки. Перед глазами мелькали мушки, а сквозь шум в ушах доносились обрывки фраз Шелби.

— Агнета, ты, как первый раз замужем. Разве так можно? — выговаривал он мне. — На фига ты ее полезла смотреть прямо при ней?

— Я всегда так делаю, — пробормотала я. — Если клиент в доступе.

— На тебя еще ни разу никто не нападал при просмотре?

— Нет, — помотала я головой. — Не выноси мне мозг, пожалуйста, мне и так плохо.

— Тебе его еще никто и не вносил, было бы что выносить, — хмыкнул он. — Значит, тебе до этого везло. Они же все разные, эти... но никто не желает отпускать свою жертву. Понимаешь? Никто. И некоторые из них нападают и обороняются, и в первую очередь страдает тот кто пытается помочь.

Я молчала, пытаясь сфокусировать свой взгляд на дороге. Шелби был прав, конечно. Я слишком самоуверенно подошла к этому делу, и теперь расплачивалась. Нога болела, голова кружилась, а в глазах все плыло.

— Ладно, — вздохнул Шелби, смягчая тон. — Главное, что ты жива. Но в следующий раз думай головой, а не эмоциями.

— В следующий раз, — пробормотала я, закрывая глаза. — Я не знала, что так получится, я его не видела.

— Моя дорогая, таких тварей часто прикрывают мороком, и так, что даже опытный мастер не сможет распознать.

Мы доехали до больницы. Шелби подхватил меня на руки и понес к нужному входу. Дорогу нам перегородили больничные гориллы, потом внимательно глянули и расступились, пропуская внутрь. Он не шел, он скользил по полу, чтобы меня не сильно трясти. Мы лавировали среди толпы народа. Но самое удивительное, что на нас никто не обращал внимания, словно мы стали невидимками.

— Почему здесь столько народа? — спросила я.

Он ничего не ответил, только хмыкнул. Перед Шелби распахнулась дверь нужного кабинета. За столом сидела Ирина и что-то писала. На диване расположился Глеб и пил кофе из большой кружки. Около окна стояла еще одна врач и смотрела куда-то вдаль. Ледяной ангел, закрывшись крыльями, висел в углу. Все разом повернулись в нашу сторону.

— Неси ее в процедурный кабинет, живо, — сорвался со своего места Глеб.

Он поставил кружку на стол и побежал за нами следом. Шелби занес меня в процедурный кабинет и уложил на кушетку.

— Это как, это откуда? — стал рассматривать мою ногу Глеб. — Ты где такой странный кусок стекла зацепила? Только не говори, что ты вела прием.

— Я вела прием, — простонала я.

— Агнета, на праздники надо отдыхать, — он укоризненно на меня посмотрел.

— Угу, скажи это сам себе, — пробормотала я.

Глеб замер на мгновение, его лицо выражало смесь удивления и досады.

— Раньше ты нам пациентов подкидывала, а теперь сама прикатила.

В кабинет заглянула Ирина.

— Вам помочь? — спросила она.

— Мне твоя помощь не помешает. Будем надеяться, что рана не глубокая и сухожилия не повреждены.

— А если повреждены? — спросила я с замиранием в сердце.

— Значит, будем их сшивать, — ответил он. — Сейчас ногу обколю и буду вынимать стекло. Не бережешь ты себя, Агнета.

— Я же не могу просто так стоять и смотреть.

— Ну конечно, — проворчал он, уже доставая из шкафа необходимые инструменты. — Ты же всегда такая — героиня. А потом мы тут разгребаем последствия.

Шелби куда-то испарился. Ледяной ангел завис напротив меня и не сводил своих ледяных глаз с рук Глеба.

— Держись, — сказал Глеб, наклоняясь ко мне. — Сейчас будет не очень приятно.

— У тебя золотые руки, — проговорила я.

Он вколол мне лекарство рядом с раной. Немного подождал, потыкал пальцем в ногу.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил он.

— Немного, — ответила я.

— Значит, еще ждем. Расскажи, как тебя угораздило?

— Настольная лампа разлетелась в разные стороны.

— Вот ведь китайское барахло, — покачал он головой. — А мордень чего в саже?

— Дым из печки повалил.

— А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо, — пропел Глеб и аккуратно начал извлекать стекло, и я почувствовала, как по телу разливается жгучая боль.

Я закрыла глаза, стараясь не кричать.

— Ты же меня обезболил? — спросила я сквозь зубы.

— Конечно. Зачем мне нужна кобылка, которая дрыгает копытами, — кивнул он.

— Мне больно, мне очень больно, — процедила я.

— Где? — он заглянул в мое бледное лицо.

— Везде, прямо тело горит всё.

Ледяной ангел посмотрел на меня, закатил глаза и тяжело вздохнул. Он провел рукой по моей ноге, и боль исчезла. Я видела, как темная субстанция втягивается в его руку.

— Наверно, лекарство не до конца подействовало, — пробормотал Глеб. — Сейчас еще вколю дозу.

— Не надо, отпустило, — ответила я.

— А этот твой провожатый куда делся? — спросил меня Глеб. — Кстати, я его где-то видел, лицо знакомое.

— Он на актера похож, — пояснила Ирина.

— Да, наверно, в кино. Хотя… — Он задумчиво на меня посмотрел. — Он тогда стоял около выхода и выбил у меня из рук пачку сигарет, а потом предлагал свои папиросы. Я еще подумал, какой мерзкий тип.

— Между прочим, этот странный тип тебе тогда помог, — хмыкнула я.

Глеб разговаривал со мной и обрабатывал рану от грязи.

— Слушай, красотка, а у тебя тут еще и ожог нарисовался, — заглянул он в очищенную рану. — А стекло-то какое, глянь.

Он сунул мне в нос окровавленный осколок, и я потеряла сознание.

— Глеб, ну ты чего? — ругалась на него Ира. — Как так можно? Она и так неизвестно что пережила, еще ты ей такие вещи показываешь.

Она совала мне в нос ватку с нашатырем.

— Как хорошо, очухалась, — обрадовалась Ира.

— Надо Саше позвонить, — промямлила я. — Он не знает, что я в больнице.

— Позвоню, — ответил Глеб. — Но после. Расскажи, как отметили Новый год.

Он сшивал мне сухожилия. Я ему сбивчиво рассказывала, как мы праздновали Новый год.

— Вот и всё, — наконец сказал Глеб, откладывая инструменты в сторону.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Не благодари, — проворчал он. — Ты должна быть осторожнее.

— Все мы умные задним умом, — согласилась я. — Слушай, а почему у вас столько много народа на первом этаже?

— Да нет никого, сегодня не приемный день, — Глеб помотал головой.

— Я сама их видела, — нахмурилась я. — Черт…

До меня стало доходить, не людей мы видели, а покойников.

— Почему их столько много? Я ведь вот сравнительно недавно у вас была, — пробормотала я под нос, собираясь вставать.

— Лежи, коза, — остановил меня Глеб. — Я тебе еще сейчас красивый сапожок из гипса организую.

— А по-другому никак нельзя? — сморщилась я.

— А как же мой подарок тебе на Новый год?

— Может, не надо?

— Надо, Федя, надо, — проговорил он.

Глеб вздохнул и продолжил работать. Он аккуратно накладывал гипс, его движения были точными и уверенными. Я лежала, стараясь не шевелиться, хотя внутри всё кипело от беспокойства. Мысли о тех, кого я видела в коридоре, не давали мне покоя.

— Глеб, — тихо начала я, — а ты... ты их видишь?

Он на мгновение замер, потом продолжил работу, не поднимая глаз.

— Вижу, — наконец ответил он. — Но стараюсь не обращать внимания.

— Почему их так много? — спросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Это больница, Агнета, — вздохнул он. — Здесь всегда много тех, кто не смог уйти. Они просто... застряли.

— Да я в курсе этого, но я в прошлый раз… — я глянула на Ирину и осеклась.

— Что в прошлый раз? — Глеб на меня глянул.

— Да практически тут никого не было в прошлый раз, — нахмурилась я. — У вас столько народу померло с того времени?

— Морг перенесли, — задумчиво ответил он. — Там у них ремонт делают. Теперь все эти прелести в нашем подвале.

— Ясно, но все равно многовато. После того, как ты мне гипс наложишь, я могу идти домой?

— Если придираться к словам, то идти ты не сможешь, только скакать на одной ножке.

— Так я могу ускакать от вас? - поинтересовалась я.

— Часик у меня полежи, потом поскачешь.

— А вот в травмпункте меня бы сразу отпустили.

— А я тебе не травматолог, а нейрохирург, так что слушайся меня и не самовольничай, — ответил Глеб.

— Слушай, а что там со стеклом?

— Кусок, который я вытащил, весь оплавился, удивительно, что он не прилип к мясу, а то было бы не очень. Но от него остался ожог, а это, скажем так, не совсем хорошо, но будем надеяться, что на тебе заживет всё, как на собаке.

— Я тоже на это надеюсь, - вздохнула я.

— Агнета, надо тебе завязывать с такой работой.

— Поздно, пути обратно нет, — тяжело вздохнула я.

— Всегда есть пути отступления.

— Они своих не отпускают, — помотала я головой.

— Вот и готово, — сказал Глеб, отходя от кушетки.

— Спасибо, — улыбнулась я, хотя улыбка получилась натянутой.

— Всегда пожалуйста, — проговорил он деловито. — И запомни: никаких подвигов, пока гипс не сниму.

— Поняла, — кивнула я.

— Где этот твой крендель? — спросил Глеб. — Надо перенести тебя в палату.

— Лучше пусть девочки ее отвезут на каталке, — строго сказала Ирина.

— Пусть отвезут, — согласился Глеб.

Через несколько минут я уже лежала со своей ногой в двухместной палате и ждала, когда же рядом со мной появится Шелби.

Глава 5-6

Вот тебе и больница с неупокойниками

Дверь аккуратно в палату сама собой закрылась, и рядом появился Шелби с большим рожком мороженого.

— Держи, это тебе, — протянул он мне его.

— Какой ты душка, мое любимое со смородиной, — улыбнулась я, принимая из его рук мороженое. — А кофе с шоколадкой нет?

— Есть, но позже. Сейчас к тебе Глеб придет, так что спрячь мороженку, - подмигнул он.

— Ясно, — кивнула я и сунула ее в тумбочку.

В дверь постучали.

— Входите, открыто, — ответила я. - Какой ты вежливый, - удивилась я.

В палату заглянул Глеб.

— Ну ты как? — спросил он, заходя.

— Чуть получше, чем полчаса тому назад, — хмыкнула я.

— Я тебе сейчас, — погрозил он мне пальцем. — Чуть получше. Тебя штопал самый лучший нейрохирург области, а она — чуть получше, — передразнил он меня с обидой.

— Хорошо, я почти огурцом — зеленая и в пупырку, — слабо улыбнулась я. — До Саши дозвонился? Ты же меня не отпустишь, если он меня не заберет?

— Нет, не отпущу. А до Александра я дозвонился. Обещался тебя забрать через час. Так что лежи пока у меня, отдыхай.

— Сбегать я не собираюсь, — помотала я головой.

— Говоришь, у нас опять покойников много стало? — спросил Глеб с беспокойством.

— Очень, — кивнула я.

— Я иногда за работой краем глаза вижу тени. Нервирует сильно, а ты знаешь, что отвлекаться мне нельзя во время операций. На микрон сдвинулся — и все: человека либо нет, либо глубокий инвалид.

— Я инструмент с собой не взяла, — вздохнула я. — А то бы немного у тебя тут прибралась.

Глеб в одно мгновение застыл на месте с открытым ртом. Сверху спустился ледяной ангел, его крылья блестели, как кристаллы льда на солнце.

— Чем их больше, тем сильней идет перекос энергий, — сказал он. — Больница стоит на старом фундаменте. Раньше тут был женский монастырь, при нем госпиталь. Потом монастыря не стало, а потом и госпиталь разрушился в один момент. Завалы разобрали, людей, погребенных под стенами заживо, похоронили, а потом на этом месте построили больницу. Фундамент хороший — чего добру пропадать. Так вот, подвалом особо не пользовались: склад там, архив и все. А в декабре перенесли туда морг и потревожили тех, кто там обитал столетиями. А они же не понимают, что происходит, что время другое. Они же лежат все в том же госпитале.

— Жуть, — проговорила я, ярко представив призрачный госпиталь, который тенью колыхался на фоне нормальной больницы. Его стены, облупленные и полуразрушенные, казалось, дышали старыми страхами и болью.

— Ну да, — согласился он со мной. — Пройдет немного времени, и больница не выдержит такой энергии и сама разрушится так же, как и старый госпиталь.

— Ты имеешь в виду, начнет ветшать или рухнет в один миг?

— Рухнет в один миг.

— Я не взяла с собой инструмент, да и на одной ноге призраков гонять — тот еще квест, — вздохнула я.

— А ты сосредоточься и представь свою косу, — посоветовал ледяной ангел.

— Слышь ты, бледная немочь, нечего мне тут ведьму до состояния нестояния доводить, — рядом появился Шелби. - При такой нагрузке и помереть недолго.

Он до конца не обратился в человека, поэтому позади него развевались красные кожистые крылья, а на голове красовались роскошные рога. Глаза у него налились кровью, а из носа шел дым.

— Нам хотя бы несколько штук убрать, чтобы баланс стабилизировать, — попросил ангел.

Я про себя с удивлением отметила, что на лице ангела появились эмоции, и самым удивительным было то, что он просил.

— Агнета, даже не думай, — прорычал на меня Шелби. — Ты сидеть не можешь, а тут надо по больнице носиться с косой, а покойнички эти не фига не добрые, это я еще мягко выражаюсь. Сожрут и не подавятся.

— Ну, может, хоть с нашего отделения уберете, пусть Глеб нормально работает, - Ангел не сводил с меня своих прозрачных ледяных глаз.

— О Боже! — воскликнул Шелби. — Он знает имя своего носителя, это надо где-то записать.

— Не ерничай, — скривился ангел. — И не вспоминай имя божье всуе.

— Ты же не знаешь, к какому богу я воззвал? — осклабился демон.

— С тобой бесполезно спорить. Не хотите помогать добровольно, то я могу использовать другие методы, — ангел хищно улыбнулся. — Я верну ту черноту, которой наградил ее страж.

— Кто тебе сказал, что тебе не хотят помогать? — спросила я. — Я немного не в состоянии, как видишь.

— Уберите хотя бы того, кто торчит в операционной, — вздохнул ангел. — А потом уже с остальными будем разбираться, как полегче станет.

Я задумалась. Вот не уберем мы этого неупокойника, а он во время операции под руку к Глебу полезет, или оборудование вырубит, или еще что сделает — и станет на одного неупокойника больше, а самый лучший доктор больницы начнет переживать, что провалил операцию. Ангел на меня смотрел не отрываясь, и, видно, читал мои мысли, ибо его губы растягивались в какое-то подобие улыбки.

— Не улыбайся, — вздрогнула я. — Ты меня пугаешь.

Почувствовала, что в руке у меня что-то появилось. Открыла ладонь — на ней лежал брелок в виде косы. Шелби обозвал ангела неприличным словом на каком-то древнем языке.

— Можешь говорить что угодно, — хмыкнул ангел.

Мне показалось, что он сейчас демону язык покажет. В палату вошел здоровенный горилла, толкая перед собой инвалидное кресло.

— Мы тебя прикроем, — пообещал ангел.

— Пусть Глеб отомрет, и дайте мне слопать перед делом мороженку. Она сахар в крови повышает и вообще полезна для общего самочувствия, - вздохнула я.

— Ладно, ешь свое мороженое, а потом в операционную.

— Если с Агнетой что-то случится, то я тебе голову откушу и перья буду выдергивать по одной штуке, - пригрозил Шелби.

— Не обрежься и не обморозься, — хмыкнул ангел.

Он махнул рукой, и Глеб встал со своего места и, как сомнамбула, побрел в сторону ординаторской.

— А теперь кофе мне и шоколад, пожалуйста, — попросила я, вытаскивая мороженое из тумбочки.

— Чего стоишь? — толкнул ангела демон. — Беги за кофе, я мороженое принес.

— Нда, ох и воспитание, — закатил глаза ангел.

— Нормальное у меня питание, трехразовое, практически диетическое, — хохотнул Шелби.

Через несколько минут около меня возник горилла с бумажным стаканчиком кофе в одной руке и маленьким батончиком в другой.

— Не шоколад, — грустно вздохнула я. — Но все равно давай сюда. И кофе без сахара и молока, — отхлебнула я немного напитка.

— Бал-бес, — с нескрываемым злорадством сказал Шелби.

Часть мороженого я утопила в кофе, чтобы его как-то можно было пить. Получилось весьма вкусно. Батончик я сунула в карман и есть не стала.

— Слушай, Шелби, а ты мне мое монисто не можешь принести? — спросила я его, откусывая мороженое.

— Не могу, моя радость, ты его закрыла в своей потайной комнате. Вот если бы ты его на себя сегодня напялила, то не торчали бы с тобой в этом убогом месте.

— Ну да, тут ты прав.

— Сегодня явно дождь пойдет, она со мной два раза согласилась, — сказал он с сарказмом.

— Не ерничай, тебе это ни к лицу, — хмыкнула я.

Я доела мороженое, допила кофе, при помощи Шелби перебралась на кресло.

— Вези меня, лесной олень, в свою страну Олению, — пропела я.

— Агнета, тебя только прооперировали, а ты продолжаешь шутить, — вздохнул Шелби.

— Ну а что еще остается делать? Только шутить. Погнали наших городских.

— Ты только косу сейчас не расчехляй, — попросил он. — А то покосишь живых и всякую такую нежить.

Шелби выразительно глянул на ангела, тот только смерил его ледяным взглядом. Вся наша процессия двинулась в сторону операционной.

Опять все пошло не по плану

На удивление в коридоре никого не было. Тишина неприятно давила на уши. Я стала озираться в разные стороны.

– Все спят, – спокойно пояснил ангел. – Нам же не надо, чтобы во время процедуры кто-то зашел в операционную.

– Ну да, – согласилась я с ним, и как-то былой задор у меня пропал.

Около двери в операционный блок мы затормозили.

– Разойдись, – скомандовала я.

Хоть ребята не самые приятные, но убирать я никого из них не собиралась. Они все же, как никак, следили за порядком в больнице. Народ от меня отступил, а я развернула свой рабочий инструмент – огромную косу жнеца. Древко приятной тяжестью легло мне в руки. Я немного полюбовалась на черное, отливающее краснотой лезвие.

– Красиво, да? – с придыханием спросила я свою свиту.

– Роскошно, – согласился со мной Шелби.

Лезвие, казалось, жило своей собственной жизнью, слегка вибрируя в воздухе, будто предвкушая предстоящую работу. Я закрыла глаза на мгновение, сосредоточившись на тишине вокруг. Она была неестественной, словно сама больница затаила дыхание в ожидании.

– Ну что, приступим? – тихо спросил ангел, его голос звучал как эхо в пустом коридоре.

– Давай, – прошептала я, открывая глаза.

Дверь в операционную медленно отворилась сама собой, словно приглашая нас войти. Внутри все было залито ярким светом операционных ламп. На мгновение я ослепла от этого света.

– Можно как-то притушить иллюминацию? – поморщилась я.

– Я же говорил, что тут не все так просто, – хмыкнул ангел.

Свет щелкнул и погас. Пришлось привыкать к дневному освещению. Как только зрение пришло в норму, я стала рассматривать помещение.

На операционном столе сидел мелкий мальчишка лет пяти и бултыхал босыми ногами в воздухе туда-сюда. Одет он был в холщовую рубашку и такие же штаны, подвязанные веревкой. Русые волосы у него смешно топорщились в разные стороны, а голубые глазенки озорно смотрели на меня. На пятках у мальчонки засохла грязь.

– Антисанитария, – поморщился бледный ангел.

– Малыш, ты чего тут делаешь? – спросила я.

– Сижу, – пожал мальчонка плечами.

– А почему ты не уходишь? – поинтересовалась я.

– Агнета, не стоит с ними разговаривать, – предупредил меня Шелби.

– Мне тут нравится, – он продолжал мотылять туда-сюда ногами. – Я смотрю, как доктор работает. Он в голове копается, а иногда в спине. Так интересно, а еще ему помогает вот он.

Мальчик показал пальцем на ледяного ангела.

– Тебе нужно уйти к маме и папе, и я тебе в этом помогу, – ласково сказала я.

– Доктор мне нравится, а вот ты нет, – хмыкнул мальчишка и запрыгнул на монитор оборудования.

Тот сразу покрылся мелкими трещинами.

– А еще я не хочу к маме и папе, потому что они были извергами, и батька снес мне всю спину вожжами до самых костей, а мамка его еще и подначивала.

Он повернулся ко мне спиной и перепрыгнул с монитора на подоконник. На спине не было одежды, да и кожи с мышцами не было, только белели белые кости позвонков и ребер.

– И я надеюсь, что они давно сдохли, и их сожрали крысы, а они сами жарятся на сковороде. А я ведь ничего такого не сделал, я бы все равно помер. Я съел пол крынки жирных сливок, а голодному дитенку такого нельзя. Они меня избили и в мешок завернули и бросили у ворот монастыря. Монахини даже не смогли этот мешок с меня снять, отмачивали и срезали.

– Агнета, не слушай его, – тихо прошипел Шелби. – Маши косой, пока не ушел.

Все окна в операционной покрылись сначала инеем, а потом на них расцвели морозные узоры. Изо рта вырывался пар.

– Ты мне не нравишься, ты страшная, а еще смертей в такой коляске не бывает и с перебинтованной ногой. Значит, ты живая, а только играешь ее роль, ты артистка. Я таких видел на ярмарочной площади, – продолжал говорить ребенок, крутя головой в разные стороны.

Меня охватило какое-то оцепенение.

– А еще я тут не один, я тут с дядькой, так что теперь меня никто обидеть не сможет, – хмыкнул мальчонка и повис обезьяной на распахнувшейся форточке.

От стены отделилась огромная бело-синяя фигура, чем-то похожая на йети, которых рисуют современные художники.

– Это что еще за хтонь? – поинтересовался Шелби. – Так-то его могли убрать и твои гориллы, ангел.

– А-ту их, дядька, – взвизгнул малец.

Нечисть двинулась в нашу сторону. Мы же остались стоять, а некоторые висеть на своих местах. Я выставила вперед свою косу. Нечисть, видать, была либо туповатой, либо слишком самоуверенной, но она даже не попыталась вырвать у меня из рук косу, а просто налетела на нее. Лезвие косы торчало с двух сторон йети, но дальше его не рассекала, а просто в нем застряла. Нечисть смотрела на меня и мерзко улыбалась. Кажется, я чего-то не знала.

– Это что за фигня? – спросила я у присутствующих.

– Он убивец смерти, – пояснил мальчонка и забрался по шерсти нечисти прямо ему на плечи. – Сейчас твоя коса рассыплется, а потом и ты умрешь.

– Так себе перспективка, – пробормотала я.

Коса в руках гулко позвякивала. Она с характерным треском покрывалась морозными узорами, превращаясь из черно-красной в серебристую.

– Шелби, мы что-нибудь делать будем, или продолжим любоваться новой хтонью? – спросила я.

Ледяное древко стало обжигать мои пальцы холодом. Сверху на йети спикировал Шелби, но прямо перед его носом возникла ледяная толстая стена, в которую он благополучно врезался.

– Нет, ну я так не играю, – помотала я головой и дернула косу на себя.

Полотно косы не желало выходить из тела чудища. Мальчонка постепенно менялся и стал походить на мелкого дикобраза, покрытого длинными белыми иголками. Я обернулась – ангела не было, его горилл тоже.

– Ну кто бы сомневался, – пробормотала я. – Нами можно жертвовать, а ангел у нас ценный кадр.

– Отпусти косу, – прошипел мелкий паршивец. – И останешься жива.

– Ага, щассс, – ответила я и попыталась вдавить ее поглубже в белую хтонь.

Шелби в это время пытался растопить ледяные стены. В одно мгновение он оказался в огромном кубе льда.

– Как муха в янтаре, – подумала я.

Пацаненок стал медленно спускаться ко мне по древку косы.

– Отпусти косу, – шипел он.

Я же не могла никуда сдвинуться. Да, что-то не так я все это представляла.

Вдруг двери в операционную распахнулись, и в нее ворвалось несколько черных теней. За ними следом влетел ангел и вошли его гориллы. Одна из черных теней сбила с древка мальчишку, а вторая подхватила его на руки.

– Ну, что ты, малыш, – тень с ребенком стала приобретать форму и через несколько секунд превратилась в монашку.

Она прижала его к себе.

– Ну что ты, маленький, все хорошо, – сказала она, поглаживая его по колючей спине.

Две другие тени опустились вниз и стали такими же монашками. Мальчишка захныкал и начал на меня жаловаться, колючки постепенно исчезли. Йети с удивлением смотрел на происходящее.

– А ну отпусти женщину, – возмущенно сказала одна из монашек.

Полотно косы завибрировало и постепенно стало раскаляться. Хтонь с растерянностью посмотрела на нас.

– Обхвати сильнее древко и дерни косу в сторону, – услышала я над ухом ледяной голос. – Давай! – скомандовал он.

Коляска моя устремилась вперед на йети, а коса располовинила его на две части. Йети утробно взвыл и испарился.

– А теперь мальчика с монашкой, – велел он и развернул коляску в ее сторону.

Монашка оказалась со мной практически рядом. Она мягко мне улыбнулась и одобрительно кивнула. Я махнула косой, и они испарились двумя белыми облачками.

– А эти? – показала я косой на двух других призраков.

– Этих не трогай. Не каждый день находятся призраки, готовые помогать, – ответил ангел.

Я опустила косу, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из моих рук. Лезвие, еще недавно покрытое инеем, теперь снова стало черным, с легким красноватым отливом. Я вздохнула, оглядывая операционную. Все было тихо, только призраки монашек бултыхались рядом. Шелби, наконец, освободился из ледяного куба, отряхиваясь и бросая на нас недовольный взгляд. Вокруг него растеклась огромная лужа воды.

– Ну что, артистка, – проворчал он, – в следующий раз, может, подумаешь, прежде чем лезть в такие истории?

– Ага, конечно, – усмехнулась я, – как будто ты сам не знал, что тут может быть.

– Угу, – хмыкнул Шелби. – Кстати, ангел, ты бы хоть предупредил, что тут такая хтонь завелась. Мы же не на охоту за нечистью пошли, наша работа – это неупокоенные души, а не такие твари.

Ангел, стоявший в стороне, лишь пожал плечами. Его лицо оставалось невозмутимым, как всегда.

– Я не знал, что они здесь. Это как-то неожиданно.

– Неожиданно? – я подняла бровь. – Ты же ангел, ты должен был знать, это твоя больница.

– Даже ангелы не всеведущи, – сухо ответил он. – Но теперь, когда мы разобрались с этим, можем продолжить.

– Шиш тебе без масла, а не продолжать, – Шелби сунул кукиш ангелу под нос. – Мы можем продолжать, – передразнил он его. – Продолжайте тут сами, но без нас.

Я вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Это был не первый раз, когда все пошло не по плану, но каждый раз я надеялась, что все пойдет, как по маслу. Я опустила косу, опираясь на нее, как на трость.

– Ладно, – сказала я. – Что дальше?

– Поехали домой, нас там уже Саша ждет. А ты, бледная поганка, больше нам на глаза не попадайся, – ткнул в ангела пальцем Шелби. – Если бы ты втихушку не свалил, мы бы закончили все здесь намного раньше. К тому же я говорил, что она слаба и сейчас еще не время воевать со всякой нечистью.

– Не кипятись, а то у тебя уже пар из ушей валит, – хмыкнул ангел.

Один из горилл странно хрюкнул, наверное, это был смех. Ангел исчез, за ним пропали гориллы и монашки.

– Косу спрячь, – вздохнул Шелби. – Он еще пытается шутить, ледышка бесчувственная.

– Ты меня будешь ругать? – спросила я с тоской.

– Нет. Зачем? Ты и так без меня все знаешь. Если бы ты была здорова, то у призрака даже шанса не было. А так, он смог задеть тонкие струны твоей души. Эх, женщины...

Он выкатил коляску в коридор и направил в сторону лифта.

Глава 7-8

Переживания

Шелби закатил коляску со мной в лифт. На стульчике около кнопок сидела лифтерша и вязала носки.

– Ты эту Дарину отправляй домой, – сказал мне Шелби.

Я скосила свой взгляд на лифтершу. В ушах у неё торчали наушники, прямо все тридцать три удовольствия.

– Тебе не стоит с ней работать, – продолжил он. – По крайней мере сейчас.

– Угу. Слушай, а ангел сказал, что там у неё какой-то страж, – задумчиво произнесла я.

– Тот, кто охраняет сделанную на неё работу.

– Довольно серьёзный товарищ, даже вы не смогли с ним справиться.

– Мы и не стремились с ним бороться, мы хотели защитить тебя, - устало вздохнул Томас.

– Почему сразу его не распознали? – спросила я.

– А почему ты его не увидала? – с усмешкой спросил Шелби.

– Непрогляд на ней стоит, – нахмурилась я.

– Вот именно. Работа очень хорошо сделана, и снимать придётся долго и муторно, и кроме этого стража может прийти ещё кто-нибудь. Им сильно не понравится, что Дарина начнёт приходить в себя.

– Мужу? – поинтересовалась я.

– Дорогая моя, я без понятия, кто и что на неё навёл, но в первую и главную очередь ты должна думать о себе, а в таком виде тебе нельзя ничего делать, - нахмурился он.

– Первый этаж, – проговорила лифтерша, когда двери открылись. – Всем не поможешь, скорейшего выздоровления.

– Что? – я на неё с удивлением посмотрела.

– Ваш этаж, говорю, коляску не забудьте на место поставить, – потыкала она носком куда-то в сторону коридора.

– Спасибо, – кивнула я.

Шелби резко испарился. В коридоре уже стоял Саша и метался из стороны в сторону. Он заскочил за мной в лифт и выкатил коляску.

– Агнета, что случилось? Ты как тут оказалась? Что с ногой? Что с лицом? Где Глеб? – он заглянул мне за спину.

– У него дела, – ответила я.

Саша покатил меня по коридору к выходу.

– Ладно, потом с ним поговорим, – нахмурился он. – Ты так приехала, без верхней одежды?

– Угу, – кивнула я.

Он стащил с себя куртку и накинул мне на плечи. Мы выехали с ним из больницы.

– Как ты сюда добралась? – продолжил он меня расспрашивать.

– На машине.

– Да я видел твою машину, ты ещё и ключи забыла в замке зажигания, – покачал он головой.

– Да? – удивилась я. – Хотя я была в таком состоянии, что даже не удивительно.

– Хорошо, что у нас не 90-е, а то бы её уже тут не было, – вздохнул он. – Ключи я забрал, машину закрыл, потом её перегоню к дому. Ты как додумалась ехать сама за рулём?

– Наверно, адреналин сработал, – ответила я.

– А если бы твой адреналин посреди трассы закончился? Надо было вызывать скорую.

– Надо, – согласилась я с ним.

Саша пересадил меня из кресла на переднее сиденье в своей машине. Он завёлся и стал выруливать с территории больничного комплекса. В это время он молчал и ни о чём меня не спрашивал. Я прикрыла глаза и задремала.

– Мне Славка звонил, – Саша вырвал меня из мира грёз.

– Что? – не поняла я, открывая глаза.

– Говорю, Славка мне звонил.

– И?

– Он сказал, что у нас в бане что-то взорвалось, выбило окна, дым валил оттуда. Я вызвал пожарных.

– И? – напряглась я. – Слава ещё раз звонил?

– Угу. Оттуда вынесли женщину, ту, которая к нам вчера приехала. Её увезли в больницу, подозревают отравление угарным газом.

– Надеюсь, они нам пеной не залили летнюю кухню?

– Нет, – помотал он головой. – Сказали, что печка была неисправна. Агнета, что у вас там произошло? С печкой до этого всё было в порядке. Только не говори, что туда попал голубь или какая дикая белка. Я в это никогда не поверю.

– Саша, я, если честно, сама мало что помню. Там как-то всё разом произошло, – вздохнула я. – Лампа взорвалась, печка задымилась, окно лопнуло. Всё в одно мгновение.

– Это из-за неё? – нахмурился он.

– Не могу тебе точно сказать, может, так сложились обстоятельства.

– Как нога? – спросил меня Саша.

– Нормально. Неудобно от гипса.

– Не болит?

– Пока нет. Глеб же мне всё обколол, чтобы я не дрыгалась.

– У тебя перелом? – с осторожностью спросил Саша.

– Нет, – мотнула я головой.

– А что?

– Взорвалась лампа, и осколок угодил мне в ногу. Глеб разве тебе не говорил? - с удивлением спросила я.

– Нет. Он мне сказал: «Приезжай, забирай свою жену, я ей операцию сделал». Ну, я и рванул, попросил, чтобы он тебя никуда не отпускал. Я думал, операцию на голову, он-то врач по головам. Ты из лифта выезжаешь, а голова у тебя целая, только лицо грязное в саже.

– Понятно, – усмехнулась я. – Голова у меня пока на месте.

– А зачем он гипс наложил? - поинтересовался Саша.

– Осколок разрезал сухожилия, и чтобы они нормально срослись, а я потом могла ходить, нужен гипс.

– Ясно. Всё, Агнета, никаких тёток и дядек, хватит, наработалась.

– Ну, пока да, я принимать с травмой никого не смогу, – согласилась я.

– Я тебе говорю не про пока, а про всегда, – нахмурился Саша.

– Дорогой мой друг, ты жить хочешь? – спросила я его.

– В смысле хорошо жить? - не понял он.

– В смысле вообще жить.

– Агнета, я не понимаю, к чему ты клонишь, – помотал он головой.

– Я к тому, что если ты мне только попробуешь запретить заниматься вот этим всем, высшие силы просто уберут тебя из моего окружения. Вот и всё. И это не угроза, а констатация факта. Я работаю – и всё у нас хорошо и замечательно. Я не работаю – и у нас начинается апокалипсис местного разлива. Причём пострадают все, а не только я и ты, но и наше окружение. Здесь же как в армии в военное время: хочешь уйти – значит, дезертир, ну и ты сам понимаешь, как с такими поступают.

– Ну а вот это как всё называется? – кивнул он в сторону ноги.

– Издержки профессии.

Саша замолчал, его лицо стало серьёзным, на котором читалось одновременно беспокойство и раздражение. Он крепче сжал руль, но больше ничего не сказал. Я понимала, что он переживает, но объяснить ему всё до конца было невозможно. Некоторые вещи просто нельзя было понять, если сам не сталкивался с ними.

Мы ехали в тишине, только шум двигателя и лёгкий гул колёс по асфальту нарушали молчание. Я смотрела в окно, наблюдая, как мелькают поля и деревья. Мысли о Дарине, её страже и о том, что произошло в бане, не давали мне покоя.

– Саша, – наконец нарушила я тишину.

– Что? – он бросил на меня быстрый взгляд, но тут же вернул внимание к дороге.

– Ты же знаешь, что я не могу просто взять и бросить всё это. Это не просто работа. Это обязанность.

Он вздохнул, но не стал спорить.

– Я знаю, Агнета. Но это не значит, что мне это нравится. Ты же понимаешь, что я волнуюсь?

– Понимаю, – кивнула я. – И я ценю это. Но ты должен понять, что я не могу просто так остановиться. Это часть меня.

Саша снова замолчал, но на этот раз его лицо стало чуть мягче.

– Ладно, дома поговорим, – сказал он. – Есть хочешь?

– Немного, – ответила я. – Больше хочется пить.

– А выпить? – усмехнулся он.

– Нет, вот этого как раз и не хочется.

Когда мы подъехали к дому, Саша помог мне выбраться из машины и донёс до двери. Там уже нас ждал Славка.

– Что случилось? – спросил он с тревогой.

– Пожарка уже уехала? – задал встречный вопрос Саша.

– Ага. Сказали, что потом дознаватель приедет. Так-то они ничего не сделали. Вытащили ту тётку из предбанника, проверили печку, всё осмотрели. Натоптали. Мама Агнета, что случилось? - мальчишка обратился ко мне.

– Слава, я сама не знаю. Что-то бахнуло, потом из печки дым повалил, потом я не помню. Очнулась около больницы, где работает Глеб. Доскакала до него. Он мне сделал операцию, ну вот теперь я дома, - ответила я.

– Жесть, – Славка с испугом на меня посмотрел.

Катя стояла в коридоре и внимательно слушала.

– А операцию на какое место делали? – спросила она.

– На ногу, – пояснила я. – Вон посмотри, какая красота. Теперь неизвестно, сколько я буду скакать в этом гипсовом сапоге. А теперь давайте чего-нибудь пожуём. Я после этих событий есть так хочу.

– Да уж, мама как всегда в своём репертуаре – в любой ситуации надо поесть, - хмыкнула Катя.

– Конечно, иначе сил не будет бороться со злом, – усмехнулась я.

– Мама, не надо ни с кем бороться, – вздохнула она. – Мы так за тебя переживали со Славкой. Тут так бахнуло, мы прибежали, а тебя уже нет в летней кухне. На полу кровь, стекло, пластик, всё в дыму, окно выбито. Дарина эта без сознания в предбаннике лежит. Ужас какой. Мы тебе звонить, а ты телефон дома оставила. Пришлось дяде Саше звонить. Ну вот.

– Молодцы, всё правильно сделали, а теперь на кухню, – вздохнула я. - Выпьем успокоительного чая и съедим успокоительных вчерашних салатов.

Успокоила

После позднего обеда или раннего ужина Саша отнес меня в спальню.

– Ух, какая я счастливая женщина. Меня на руках носят, – хохотнула я.

– Ты стала больше весить, – сказал он, укладывая меня на кровать.

– Это все салаты виноваты и гипс. Знаешь, какой тяжелый «сапожок»? – улыбнулась я.

– Как ты еще можешь шутить после такого? – он посмотрел на меня серьезно.

– Саша, а что прикажешь мне делать? Рвать на себе волосы и кататься в истерике?

– Нет, конечно. Но для начала все же стоит умыться, – вздохнул он и сунул мне в руки зеркало.

– О, я чудно выгляжу, – усмехнулась я, рассматривая чумазое лицо. – И вы все молчали и никто мне ничего не говорил, любовались на мое лицо за ужином. Можно мне ватный диск и вон то молочко для умывания.

– На, держи, – принес мне все Саша.

– И еще, там в бане надо бы прибраться. Я бы это сделала сама, но ты видишь, в каком я состоянии. Честно говоря, у меня до сих пор голова ходуном ходит. В принципе, вы можете закрыть туда дверь и забить окно. Как я приду в норму, так сама уберусь.

– Агнета, вот летняя кухня – это последнее, о чем стоит беспокоиться, – сказал Саша. – А окно я сейчас действительно забью.

– Если станете убираться, то все это нужно делать с солью. Прямо насыпать на пол соль и подмести ее. В целом, Катя со Славой знают, как и что делать.

– Хорошо, я тебя понял.

Саша уселся около меня и погладил меня по голове.

– Страшно было? – спросил он меня.

– Очень, – вздохнула я. – Особенно тогда, когда Глеб вытаскивал осколок из ноги.

У Саши затрезвонил телефон.

– А вот и он звонит, – сказал он. – Алло.

– Привет еще раз. Вы уже дома? – спросил Глеб.

– Да, а что? – удивился Саша.

– Да я прилёг и, видать, задремал, пропустил, когда ты за Агнетой приехал, – продолжал Глеб на другом конце провода. – Только сейчас проснулся и решил проверить, как у вас дела. Агнета как? Всё в порядке?

– Вроде да, – ответил Саша, глядя на меня. – Нога болит, но она держится. Ты же знаешь, она у нас крепкая.

– Это точно, – усмехнулся Глеб. – Ладно, если что, звоните. Скажи ей, чтобы ничем таким пока не занималась. Я завтра звякну.

– Хорошо, спасибо тебе за операцию и что не дал ей уйти из больницы, – кивнул Саша, хотя Глеб этого, конечно, не видел.

– Надеюсь, что всё заживет без осложнений.

– Мы тоже будем на это надеяться, – ответил Саша. – Ладно, созвонимся еще.

Он положил телефон на тумбочку и снова посмотрел на меня.

– Глеб беспокоится.

– Ну правильно, мы же уехали, ничего ему не сказали. Я не стала его будить, он так хорошо спал, - ответила я.

– Тебе тоже не мешало бы поспать, – сказал он мне.

– А я не против, – улыбнулась я.

С лица стерла всю сажу, удобно устроилась на кровати и прикрыла глаза.

– Можешь лечь рядышком, – приоткрыла я один глаз.

Саша улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась тревога.

– Я бы с удовольствием, но надо хоть как-то привести в порядок летнюю кухню, – вздохнул он. – Я приду к тебе попозже.

– Договорились, – кивнула я.

Он развернулся и вышел из комнаты. Я взяла телефон и быстро написала сообщение Кате. Через пять минут она заглянула ко мне в комнату.

– Все понятно? – спросила я ее.

– Да, мама, мы же не первый раз убираемся после ритуалов.

– Но здесь такой апокалипсис первый раз случился.

– Мама, а что там было? – Катя уселась ко мне на кровать. – Что там у этой Дарины?

– Фигня у нее какая-то жуткая, присматривает за тем, чтобы с нее никто ничего не снял и чтобы не узнал, кто заказчик, – ответила я. – Разнесла мне всю летнюю кухню, еще и лампу разбила. Больше всего лампу жалко и ногу, конечно. Неизвестно, когда она еще заживет.

– Ты с ней потом работать будешь?

– Катя, если честно, то я не знаю, – пожала я плечами. – Мне вот рисковать собой и вами вообще не хочется. Жизнь-то одна, запасную не выдали. Пока я в таком состоянии, я ни за что браться не буду. А там как карты лягут. Кстати, эта гадость мне еще карты испортила. Одни сплошные убытки.

– Ладно, мамулька, отдыхай, – сказала Катя, вставая с кровати.

– Так и сделаю, если что, то будите и зовите, – зевнула я.

Катя вышла из комнаты, оставив меня одну. Я закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли о Дарине, её страже и о том, что произошло в бане, не давали мне покоя. Я знала, что это только начало, и что впереди нас ждёт ещё больше испытаний, если я возьмусь за это дело. Но сейчас мне действительно нужно было отдохнуть. Нога пульсировала, голова была тяжёлой, а тело будто ватное.

Через некоторое время я услышала, как за дверью раздались шаги. Это был Саша. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

– Ты спишь? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила я, приоткрыв один глаз. – Просто лежу и думаю.

Он вошёл и сел на край кровати.

– Летнюю кухню прибрали. Соль насыпали, как ты говорила. Окно забили. Всё вроде нормально.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Вы молодцы.

– Агнета, – начал он, глядя на меня серьёзно, – я всё думаю... Может, стоит всё-таки обратиться к кому-то? К тем, кто разбирается в этом лучше? Я не хочу, чтобы ты снова рисковала. Матрене там позвони или Маре.

– Сашуля, я пока болею, делать ничего не буду, так что не переживай. В ближайшее время я никого принимать не собираюсь.

– Успокоила, – хмыкнул он.

– Саша, не вынимай мне мозг из головы, – попросила я. – Иначе я начну клевать тебя за твою работу. Ты прекрасно знаешь, что она у тебя тоже не сахарная.

– Хорошо, хорошо, – примирительно поднял он руки вверх. – Пока на эту тему разговаривать не будем.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Славка.

– Папа, там какой-то дядька пришел, говорит, насчет пожара поговорить надо, – сказал он.

– Это, наверно, дознаватель, – кивнул Саша, поднимаясь со своего места. – Агнета, придется с ним пообщаться.

– Я не против, но не хотелось бы с человеком встречаться в спальне.

– Я отнесу тебя до кухни, – вздохнул Саша.

– Надо добыть для меня костыли, – сказала я. – Ты же не целыми днями дома бываешь.

Он меня подхватил на руки, отнес на кухню и аккуратно посадил на диванчик. Мужчина в штатском сидел за столом, разложив перед собой бумаги.

– Может, чаю? – спросил его Саша.

– У меня свой термос с собой, предпочитаю пить свое, – улыбнулся тот. – Меня зовут Ефим Сергеич. Я дознаватель, и мне нужно знать, что произошло у вас в летней кухне.

– А зачем это всё? – с тревогой спросила я.

– Для отчетности. Да вы не бойтесь, мы же не полиция.

– Ну да, а оштрафовать можете нехило, – хмыкнула я.

– Так вы расскажете, что произошло в вашей летней кухне?

– Если честно, то я сама не знаю. Лопнула лампа и разлетелась в разные стороны, задымила печка, и больше я ничего не помню.

– А окно? - поинтересовался он.

– А окно разве не ваших ребят рук дело? – хитро спросила я.

– Ладно, окно мы опустим, – вздохнул он. – А что вы там вообще делали? У вас вот дом большой, в доме места не нашлось?

– Понимаете, у меня там баня. Вот с приятельницей сидели, ждали, когда баня будет готова, ну и разговоры всякие женские вели, рассчитанные не для чужих ушей.

– У вас там травки всякие развешены.

– А это для антуража, – улыбнулась я. – Стиль, знаете такой есть – рустик называется, чтобы всё аутентичненько было. Половички домотканые, салфеточки, свечи в подсвечниках, чугунок, самовар, веники, в том числе и травяные. А вы что подумали?

– Да так, о своем, – махнул он рукой. – Ладно, запишу всё с ваших слов, и про лампу китайскую, и про неисправную печь. С ногой у вас что? – кивнул он на гипс.

– Осколок попал в ногу, – ответила я.

– Она еще в таком состоянии ухитрилась до больницы доехать, – сказал Саша, то ли жалуясь на меня, то ли гордясь мной.

Ефим Сергеевич всё быстро записал и сунул листы на подпись.

– А вы не та самая Агнета? – спросил он, когда я всё прочитала, а потом подписала.

– А вы про что? – поинтересовалась я.

– Которая лечит от всяких недугов, – дополнил он свой вопрос.

– От недугов не лечу, сама, как видите, заболела, – сказала я, кивнув на ногу.

– Ясно, значит, просто сплетни, – вздохнул он.

– Деревня же, – пожала я плечами.

– Всего вам доброго, выздоравливайте, – Ефим Сергеевич встал со своего места и направился в сторону коридора.

Саша пошел его провожать. Как только они вышли из дома, я плюхнулась кулем на диван, прикрыла глаза и тут же провалилась в сон. Видать, сказалось напряжение всего дня. Выключилась батарейка.

Глава 9-10

Неспокойное утро

Проспала на кухне до самого утра, никто меня не тревожил, а может, я не слышала, как мимо меня ходила семья. Проснулась рано утром, когда Саша стал ставить чайник на газовую конфорку.

– И мне кофе, пожалуйста, – зевнула я и потянулась.

Мое потягивание остро отозвалось в ноге.

– Ой, – выдохнула я резко и распахнула глаза.

– Больно? – тут же ко мне подскочил Саша.

– Угу, – кивнула я. – Но терпимо. А чего я тут делаю?

– А я не стал тебя вчера переносить в спальню. Ты так сладко тут спала. Я только тебя пледом накрыл и подушечку под голову подсунул.

– А ужинали вы где? – спросила я.

– В зале. Да ты не переживай, всё нормально. Поели бутерброды, попили чай, доели салаты и пирог. Нам особо не до еды было.

– Ну да, ну да, Агнета всех встряхнула и всем работы нашла, – хмыкнула я. – Ты опять на работу?

– Практически. Опять Сидоровы подрались. Они дерутся, потом меня вызывают, потом меня не дожидаются, бурно и страстно мирятся. Я пару раз на такие примирения случайно заглядывал, теперь к ним особо не тороплюсь.

– Жена, наверно, вызывает? – спросила я, пытаясь пристроить ногу поудобнее.

– По очереди. У них, наверно, какой-то свой особый график установлен: то он, то она, то теща, то свекровь, то соседи. Иногда даже не угадаешь, кто в следующий раз будет звонить, – усмехнулся Саша.

– Веселое итальянское семейство Сидоровых, – хихикнула я.

– Это точно, – согласился он со мной. – Я всех покормил, кур подоил. Вон там чуток молока стоит, как раз тебе на кофе и кашу хватит.

– Какой деликатес, – рассмеялась я.

Саша посмотрел на меня с непониманием.

– Птичье молоко, – пояснила я.

– Ты о чем?

– Ты сказал, что кур подоил.

– Агнета, ну ты же меня поняла, – рассмеялся он. – Я тут думаю уже о работе.

– Слушай, а куда эту Дарину отвезли?

– Агнета, честно, я не интересовался. Мне не до нее было.

Он насыпал в чайник заварки, залил кипятком, после этого принялся варить мне кофе.

– Машина ее у нас осталась, и документы там, наверно, лежат, и позвонить родственникам надо, – вздохнула я. – Я вот телефон у нее в руках и не видела.

– Славка сказал, что документы они из машины забрали, а вот насчет телефона тоже ничего не говорил, – ответил он.

– Надо найти ее родных и сообщить. Человек ушел из дома больше суток тому назад и пропал, – покачала я головой. – И, скорее всего, никому ничего не сказала из родных.

– Я посмотрю ориентировки, может, ее уже ищут, – кивнул Саша.

Он пододвинул ко мне поближе стол и стал всё доставать из холодильника.

– Надо найти мне костыли, – вздохнула я.

– Ой, ты, наверно, в туалет хочешь, а я тут со своими разговорами да птичьим молоком, – кинулся ко мне Саша.

– От туалета я тоже не откажусь, – улыбнулась я. – Но и костыли мне всё-таки понадобятся. Не могу же я всё время на тебя опираться. Тебе работать надо, не сидеть же всё время рядом со мной.

– В этом ты права, – сказал Саша, помогая мне встать. – Но костыли, конечно, надо найти. Я отца спрошу, он, наверное, знает, где их взять.

Он осторожно поднял меня с дивана, и я, опираясь на него, добралась до ванной. Пока я приводила себя в порядок, Саша накрыл на стол и поставил передо мной чашку кофе.

– Ну как нога? – спросил он, когда я вернулась.

– Терпимо, – ответила я, садясь за стол. – Главное – не делать резких движений.

Мы позавтракали в тишине, наслаждаясь утренним покоем. Саша рассказал, что сегодня у него ещё один вызов – на этот раз к пожилой паре, которая никак не может поделить участок между домами. Раньше там был второй выход для скотины, а теперь никто ничего не держит. Вот и решили разделить его между собой, но никак не могут прийти к единому мнению, кто с какой стороны брать будет.

– Ну хоть не дерутся, – усмехнулся он. – Но скандалят так, что другие соседи жалуются.

– Ты уж там не переусердствуй, – подмигнула я. – А то вдруг они решат, что ты их рассудил несправедливо, и начнут тебя воспитывать.

– Не, со мной они осторожные, – засмеялся Саша. – Знают, что я могу и в кутузку отправить, если что.

После завтрака Саша ушёл на работу, а я осталась дома, решив разобраться с делами. Первым делом я позвонила Матрене.

– Чего тебе не спится, птичка ранняя? – услышала я бабушкин голос с той стороны. – Не успела я трубку утреннюю выкурить с чаем, а она уже тут как тут.

– Утра доброго, – поприветствовала я ее.

– Доброго, коли не шутишь. Чего приключилось у тебя там такого, что тебе не терпится меня с утра пораньше обрадовать? Небось, что-то такое экзотическое с той дамочкой, которую к тебе принесло тогда, когда мы у тебя были в гостях.

– Ага, угадала.

– Судя по голосу, всё не так уж и плохо?

– А теперь не угадала, – хмыкнула я. – Но я не в реанимации, и это радует.

– Вот ведь Агнетка, опять в каку ногой вляпалась? – сердито сказала бабушка.

- Не то слово, – покачала я головой. – Так вляпалась, что теперь в гипсе хожу.

– Вот ты даешь стране угля и всё мелкого. Сейчас я себе чай в кружку налью и буду слушать тебя.

Я услышала, как она наливает воду в чашку.

– Ну всё, я вся во внимании, – сказала она, отхлебывая из чашки. – Уши навострила.

Рассказала ей в подробностях весь свой вчерашний день.

– Ох ты, как сериал страшный посмотрела, – хмыкнула Матрена и громко отпила чай из чашки.

– Что скажешь? – спросила я.

– Жить хочешь? – поинтересовалась Матрена.

– Что за вопросы?

– Если жить хочешь, то гони гражданку от себя подальше и даже не суйся в это дело. Пусть другого мастера ищет или сама пробует с этим делом справиться. Понятно? Оно тебе не по зубам.

– А зачем ее ко мне тогда прислали? – спросила я.

– А я почем знаю? У тебя карты есть, их и спроси, или этого своего зубастика.

– А ты мне не погадаешь? А то я сейчас не в ресурсе.

– И не в потоке? – рассмеялась Матрена.

– Можно сказать, что в потоке, но не в том, какой нужен, - усмехнулась я.

– Ладно, дорогая, ради тебя гляну, что почём. Ты сама-то как? Гипс надолго? И костыли нашла?

– Костылей пока нет, – ответила я. – Саша сказал, что спросит у отца, может, у него есть. А гипс... Врач сказал, что где-то месяц, не меньше. Так что теперь я тут как прикованная.

– Эх, Агнетка, – вздохнула Матрена. – Ну хоть Саша у тебя заботливый. Не бросит. А ты сама не кисни, делай что-нибудь полезное. Может, книжку почитай или телевизор посмотри, носки с варежками и шарфами начни вязать. А то сидишь, как сова, и только обо всём плохом думаешь.

– Да уж, – усмехнулась я. – Только вот смотреть особо нечего. Новости одни, да и те сплошной негатив. Лучше уж книжку или интернет, или носки на крайней случай.

– Вот и правильно, – согласилась она со мной. – А я тут тебе еще кое-что скажу. Ты не вздумай эту Дарину в дом пускать, если вдруг она объявится. Мало ли что у нее там еще на хвосте будет.

– Да уж, – согласилась я. – После вчерашнего я сама не рада, что вообще ввязалась в эту историю.

– Ты как всегда в своём репертуаре, – сказала Матрена. – Ладно, дорогая, я тут чай допью, трубку докурю и пойду картишки для тебя раскину, а потом напишу или позвоню, скажу, что к чему. Если будут какие вопросы, то звони, если что.

– Хорошо, Матрена, – улыбнулась я. – Спасибо за совет.

Мы попрощались, и я положила трубку. Ситуация, конечно, была не из приятных, но разговор с Матреной немного поднял мне настроение. Она всегда умела сказать что-то такое, что заставляло взглянуть на вещи под другим углом.

Из комнаты вышел Славка.

– Утра доброго, – поприветствовала я его, когда он зашел на кухню.

– Доброго, – зевнул он, наливая себе в стакан холодной воды. – Как нога?

– На месте. Никто на мою костяную ногу не позарился, – улыбнулась я.

– Не болит?

– Ну как сказать, терпимо, – ответила я. – Я чего хотела спросить. Документы на Дарину пожарным или скорякам передавали?

– Да, я в машине нашел у нее водительские права и карточку страхового полиса. Всё передал фельдшеру скорой помощи, – кивнул Славка.

– А телефона там не было? – спросила я.

– Мама Агнета, ничего не могу тебе сказать. Я про него даже не думал в тот момент.

– Ясно, - задумчиво ответила я.

– А что?

– Надо родным сообщить, что дамочка сейчас в больнице. Может, ее уже ищут.

– А, понятно. Но я сейчас поем и посмотрю, что у нее там в машине, – согласился Слава. – Завтракать со мной будешь?

– Если только чай, – ответила я.

– Хорошо.

Он собрал всё на стол. Через пять минут на кухне появилась Катя. Она тоже спросила о моем самочувствии. Все вместе мы позавтракали. В этот раз я пила только чай, есть не стала, а то с такими посиделками наешь себе мадам сижу шире дивана.

После завтрака Слава пошел обследовать машину.

– Телефон я не нашел, – отчитался он. – Но вот в бардачке лежала записная книжка.

Он положил ее на стол.

– Отлично, – кивнула я.

В ней я нашла номер телефона мамы Дарины. Решив не откладывать, я набрала номер. После нескольких гудков трубку взяла женщина с усталым голосом.

– Алло?

– Здравствуйте, меня зовут Агнета. Я звоню по поводу Дарины.

– Дарина? – голос на другом конце провода дрогнул. – Это её мама. Что с ней?

– Она надышалась угарным газом, – осторожно начала я. – Сейчас она в больнице. Насчет ее состояния я ничего не знаю, это нужно общаться с врачами.

– О боже… – женщина замолчала на мгновение. – Она сама им надышалась? Она хотела покончить с собой?

– Нет, это неисправная печка. Угарный газ – продукт горения дров, в общем, дымом надышалась. Так получилось, несчастный случай, – стала я ей объяснять.

– Спасибо, что позвонили. Я приеду как можно скорее, – сказала она и сбросила звонок.

– Куда ты приедешь? – с удивлением спросила я, услышав короткие гудки. – Странная какая-то. У нее шок, что ли? Или ей Дарина сказала, куда она поехала или что?

– Наверно, у нее шок, – сказала Катя, устраиваясь рядом на диване. – Потом тебе перезвонит еще раз.

– Да, но только я не знаю, в какой больнице лежит Дарина.

– Дяде Саше позвони, – посоветовала Катя. – Он всё знает.

– Точно, я напишу ему сообщение. Как освободится, так и напишет, - кивнула я и стала набирать смс-ку.

Через пятнадцать минут он прислал мне сообщение, где находится Дарина и в каком она состоянии. Оказалось, что ее отвезли в реанимацию. Ее мать мне так и не перезвонила.

Мысли материальны

Оказалось, что иметь гипс на ноге не так уж и приятно. Наступать на эту ногу нельзя, загибать её тоже нельзя, вытягивать надо как-то по-особенному, чтобы связки срастались правильно. Катя принесла мне стул со спинкой, чтобы я хоть как-то могла передвигаться по дому. Или же мне предлагалось жить на кухне.

– Сами тут живите, – проворчала я, пытаясь при помощи стула выбраться из кухни.

– Давай я тебя отнесу куда надо, – предложил Славка.

– Не надо, надорвёшься ещё тёткой Агнетой, а потом всю жизнь меня будешь вспоминать плохими словами.

В калитку кто-то позвонил.

– И кого там принесло? – проворчала я.

– Наверно, мать Дарины приехала, – сказала Катя.

– Больно уж быстро, прошёл всего час после разговора, – ответила я.

– Сейчас я гляну, – сказал Славка, натягивая на ноги ботинки.

– Ты сразу не открывай, а сначала спроси, кто там, – напутствовала я его.

– А то я не знаю, – хмыкнул Славка.

Вперёд него в открытую дверь выскочила Маруська и понеслась к калитке с оглушительным лаем.

– Ну, пусть знают, что у нас собака есть, – усмехнулась я.

– От неё толку никакого, – вздохнула Катя. – Только лает оглушительно.

– Но ведь никто не знает, что она у нас бестолочь. Да один раз она всё же укусила Николая.

Через пару минут Слава вернулся домой вместе с дознавателем, который нёс костыли.

– Доброго дня, – улыбнулся он, заходя в дом.

– Доброго, – ответила я с удивлением. – Ещё что-то забыли спросить?

Маруська отпихнула его от двери и промчалась по коридору, нырнув в комнату к Славке.

– Смешная у вас собачка.

– Ага, обхохочешься, – кивнула я. – Так за каким вы к нам?

– Вопросом или чем другим? – рассмеялся он.

– Будем считать, что за вопросом, - я строго на него посмотрела.

А мужик-то понимает с полуслова.

– Я вам вот костыли привёз. Вы же не нашли костыли? – он посмотрел на меня внимательно.

– Пока их никто и не искал. А вы откуда знаете, что у меня их нет? – поинтересовалась я с удивлением.

– Ну как же, на то я и дознаватель, чтобы всё замечать и примечать, – улыбнулся Ефим, ставя костыли у стены. – Я вчера обратил внимание, что их у вас нет ни около дивана, ни в коридоре. Да и не стал бы вас так муж носить на руках, если бы были костыли. А без них вы точно не сможете передвигаться. Вот я и решил помочь.

– А если бы мне вчера или сегодня их привезли, то вы бы зря прокатались, – хмыкнула я.

– Мне всё равно надо было заехать в вашу пожарную часть, – пожал он плечами. – Ну что, принимаете в дар костыли? – спросил он с улыбкой.

– Бойтесь данайцев, дары приносящих, – задумчиво сказала я, прищурилась и окинула его внимательным взглядом.

В целом, ничего такого на нём не заметила, да и на костылях тоже. Но и с Дариной я в прошлый раз промахнулась.

– Прошка, кис-кис-кис, – позвала я кота. – Посмотри на костыли, – ласково попросила я его.

– Вы будете проверять костыли котом? – удивился Ефим.

– У всех свои странности, – пожала я плечами.

– Ну да, я слышал, что коты сразу определяют, хороший человек стоит перед ними или плохой, – согласился он со мной.

Прошка обошёл дознавателя с костылями по кругу, потом потёрся об них, одобрительно мявкнул и сел рядом со мной умываться.

– Я всегда нравился животным, даже ваша собачка меня не тронула, – с улыбкой сказал Ефим. – Ну что, принимать будете?

– Я вам их потом верну, – сказала я, рассматривая костыли.

– Договоримся, – мотнул он головой и протянул их мне.

– Спасибо, конечно, – кивнула я, смотря на костыли с некоторым скепсисом. – Только вот я пока не очень понимаю, как ими пользоваться.

– Ничего сложного, – сказал он, подходя ближе. – Сейчас покажу.

Он взял костыли и продемонстрировал, как правильно их ставить подмышки и как опираться на них, чтобы не нагружать больную ногу. Я смотрела, стараясь запомнить каждое движение, но в голове всё равно крутилась мысль: «А вдруг я упаду?»

– Ну что, попробуем? – предложил он, протягивая мне костыли.

– Давайте, – вздохнула я, принимая их.

Сначала всё шло не так уж и плохо. Я смогла встать и даже сделать пару шагов, хотя чувствовала себя немного неуклюжей. Но потом один из костылей соскользнул, и я чуть не упала.

– Осторожно! – дознаватель подхватил меня за руку.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как лицо заливается краской. – Видимо, придётся потренироваться.

– Не переживайте, – успокоил он. – Это дело привычки. Через пару дней будете бегать на них, как спринтер.

– Ну уж бегать – это вряд ли, – усмехнулась я. – А чьи они? У вас явно рост неподходящий под них, – спросила я.

– Это жены. У нас есть ещё всякие ходунки. Если вам нужно, то я привезу.

– Нет-нет, спасибо, мне и костылей достаточно.

– Смотрите сами.

– Я слишком суеверная, и давайте я вам всё же за них заплачу, - я с недоверием посмотрела на него.

– Нет, что вы, ничего не надо. Они всё равно у нас валялись, - Ефим отмахнулся от меня.

– Слава, принеси мне мой кошелёк, – попросила я пасынка.

Славка притащил мне сумку и сунул в руки. Я вытащила тысячу и положила в коридоре на тумбочку.

– Вот, берите, это вам за костыли, – сказала я.

– Ничего не надо, – Ефим стал отказываться.

– Я сказала, берите, – сказала я с нажимом и посмотрела исподлобья.

– Ну если вы настаиваете, – произнёс он и взял тысячу с тумбочки. – А вы меня чаем не угостите?

– Вы же пьёте всегда свой? – я глянула на него с усмешкой.

– В этот раз ничего не взял с собой, – он посмотрел на меня виновато.

– Тогда проходите на кухню.

Я кое-как дошкондыляла до кухни и плюхнулась на стул.

– Катюшка, – позвала я дочь. – Поставь чайник.

– Хорошо, мама, – дочь зашла на кухню.

Славка встал в дверях и не сводил взгляда с дознавателя.

– Это ваш сын? – спросил Ефим и, не дожидаясь ответа, добавил: – Похож.

– Очень, – кивнула я с лёгкой улыбкой. – Слава, можешь идти, если что, то отобьюсь от господина дознавателя костылями.

– Точно? – нахмурился пасынок.

– Точно-точно, – кивнула я.

– А вы не теряете чувство юмора, – усмехнулся Ефим.

– Юмор нам строить и жить помогает, – ответила я. – Так что за каким вас принесло в наш дом? Вы же явно не доброе дело решили сделать и привезли мне костыли. Так сказать, не по доброте душевной, а из корыстных побуждений.

Мужчина глянул на Катерину, которая стояла около плиты и ждала, когда закипит чайник.

– Давайте я сам вам с нами чай налью, – предложил он.

– Вы куда-то торопитесь? – поинтересовалась я.

– Как говаривал один гражданин: «До пятницы я совершенно свободен». Сейчас выходные, и мы просто дежурим по очереди. Вчера я своё уже отдежурил. А ваш муж, я смотрю, работает без выходных и праздников.

– Ну, да, такая работа, – вздохнула я. – Что поделать. В праздники самый пик.

– Есть такое. У нас, вообще, с этими петардами и фейерверками продуха нет, - Ефим покачал головой.

Катя достала печенье, вафли, конфеты и всё это поставила на стол, затем налила в чашки заварки и добавила кипяток.

– Мама, я ещё нужна? – спросила она.

– Нет, можешь идти, – ответила я.

– Если что, зови.

– Обязательно.

Дочь вышла из кухни, и я повернулась в сторону Ефима.

– Так что вас принесло в мой дом? – поинтересовалась я.

– У нас с женой нет детей, – начал он и замолчал.

– Сочувствую вам.

Ефим вздохнул и взял чашку с чаем, медленно помешивая ложкой.

– Ну, сочувствие – это, конечно, хорошо, – начал он, – но я не за этим пришёл. Дело в том, что мы с женой давно мечтали о ребёнке, но ничего не получается. Врачи говорят, что шансов почти нет.

Я смотрела на него, стараясь понять, к чему он клонит.

– И что, вы решили усыновить? – осторожно спросила я.

– Нет, – покачал головой Ефим. – Мы думали о другом. О суррогатном материнстве.

Я чуть не поперхнулась чаем.

– И вы пришли ко мне? – удивлённо спросила я. – Я же вам не родственница, да и вообще… Что-то я даже не знаю, какие слова тут подобрать. Сюр какой-то.

– Нет-нет, – поспешил он меня перебить. – Я не к вам. Я просто хотел спросить совета. Вы же знаете, как это всё устроено. Может, подскажете, с чего начать?

– Вы меня с кем-то путаете, я не в курсе, как это всё устроено, – нахмурилась я. - Свою я рожала сама и никому не заказывала.

– Простите, я неправильно выразился. Я слышал, что вы можете посмотреть будущее, и исходя из этого мы уже будем решать, в какую сторону нам двигаться.

– Ясно, а то же вы меня напугали, – лёгкая улыбка коснулась моих губ. – Я бы вам с удовольствием погадала, но вот в больном состоянии лучше всего этого не делать, – ответила я.

– Я вас понял, – он с грустью посмотрел на меня. – Мы уже грешным делом думали, что на нас проклятие лежит. Софочка вот всё время падает и ноги ломает: то одну, то другую, то обе вместе.

– А к врачу вы обращались? Может, препарат какой-то попить, который кости укрепляет.

– Да уже всех врачей обошли. Они только руками разводят, говорят, что все анализы нормальные. Вот поэтому мы уже на всякую чертовщину стали думать. Решили кого-нибудь найти, знахарку какую-нибудь. Даже в соседнее село ездили к тётке Насте.

– И что? – я посмотрела на него с интересом.

– Так вот она сказала, что жене нужно дать немного самостоятельности, не оберегать её так интенсивно. Шарлатанка какая-то.

– Настя? – я с удивлением на него посмотрела.

– Ну да, она и есть мошенница и шарлатанка, - утвердительно кивнул Ефим.

– Нет, Настя не шарлатанка, – помотала я головой.

– Откуда вы знаете? – удивленно спросил он.

– Приходилось с ней сталкиваться, видела я её работу. Не дай бог кому-нибудь такое на себе испытать.

– Снимали?

– Угу, – задумчиво кивнула я.

– И что там было? – с любопытством спросил Ефим.

– У мужика за сутки руки почти все сгнили до кости, – ответила я.

– Жесть.

– Только не советую к ней обращаться за чёрными делами.

– Почему? – поинтересовался он.

– Всё обратно к вам вернётся.

– Да я как-то и не собирался, – Ефим помотал головой. – Значит, по гаданию обращаться к вам где-то через месяц?

– Примерно так, – кивнула я. – И может, действительно дать вашей жене самой шагать по своей жизни? Что она там хотела?

– Она хотела выучиться ноготочки делать, а я считаю, что это несерьёзно.

– А приезжать ко мне и просить погадать – это серьёзно? – усмехнулась я. – Тем более, чего вы так упираетесь? Она же у вас всё равно домохозяйка?

– Ну да.

– Вот и всё, пусть попробует. А там, глядишь, и никакого суррогатного материнства не понадобится, все само собой разрешится.

– Я подумаю, – улыбнулся он. – Ладно, поехал я. Спасибо вам за чай и за приятный разговор.

– А вам за костыли, – сказала я.

– У меня есть ваш телефон, и если что, то я могу позвонить?

– Можете, только не ночью, – усмехнулась я.

– Ну что вы, я до такого бы и не додумался. Всего вам доброго, – он слегка поклонился.

– Всего вам доброго. Слава, проводи господина дознавателя до калитки.

Славка тут же появился в дверях и посмотрел на Ефима суровым взглядом. Тот усмехнулся и пошёл к выходу.

– Ну вот и костыли ко мне на дом пришли, – вздохнула я. – Мысли материальны.