Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 1

Глава 1-2

Как я дом посмотрела

Снова мне не хочется оставаться в доме, в его доме. Снова хочется уйти, взять шашку и разнести это подобие семьи по кирпичикам. Муж не пил несколько месяцев и вот снова сорвался. Если он начинает пить, то вскоре отправляется на поиски новой подруги жизни или, вернее, не для жизни, а для постельных утех. Вот только эти подруги об этом еще не знают и безоговорочно верят всей той лапше, что он им вешает по пьяной лавочке. Они начинают меня штурмовать в социальных сетях и требовать, чтобы я немедленно очистила помещение.

В этот раз ему попалась женщина с жилплощадью, тремя собаками, парой кошек, с двумя дипломами о высшем образовании и одним сыном предподросткового возраста. Он сообщил мне, что это его первая любовь, которая в молодости его не осчастливила своим телом, ибо была замужем. А теперь они встретились, и пламя страсти вновь воспылало в чреслах, и его надо было немедленно погасить. Она все еще так прекрасна и свежа, и видит в нем все того же юнца, каким он был девятнадцать лет назад. Он купил бутылку водки, пару баклажек пива, сок и шоколадку и упорхнул к своей новой старой возлюбленной на все выходные, оставив меня одну рассматривать фото соперницы и удивляться, что же он в ней такого нашел.

Сначала я немного повыла и порыдала, ибо грусть меня одолела и хандра. Затем я обрадовалась, что два дня могу готовить только то, что нам с дочерью нравится, или не готовить вовсе, а доедать то, что осталось. Помыла за ним полы, чтобы дорога была у него без происшествий. Села шерстить разные ресурсы в поисках вариантов съема или покупки недорогого жилья, ибо такая тенденция стала напрягать. Не сказать, что у меня есть деньги на дом, но банки в нашей стране еще не перевелись, и ипотеки выдают регулярно.

Прокручивая ленту на одном небезызвестном сайте, наткнулась на объявление о продаже домика в небольшом селе в 40 километрах от города. В доме было всего сорок квадратов, свет, газ, вода, новые батареи и слив в выгребную яму. Также к нему прилагались пять соток огородных владений с сарайными постройками и туалет модели клозет. Стоило это чудо всего двести тысяч российских тугриков. Владельцы апартаментов уверяли, что весь нехитрый скарб и мебель уйдет в пользу нового хозяина. Отлично, на первое время и хромой табуретке рад будешь.

Позвонила, договорилась о просмотре на завтра, в субботу, ибо сегодня пятница, и у хозяев другие планы, а весь следующий день у них был свободен. Мне объяснили, как добраться до поселка на общественном транспорте и дали адрес, клятвенно заверив, что обязательно подъедут к обговоренному времени. Хорошо, завтра так завтра, как говорил известный персонаж Винни-Пух, до пятницы я совершенно свободен.

Полночи не спала, ворочалась, перебирая различные варианты развития событий. Снова зашла на сайт, чтобы посмотреть домишко, и подбодрить себя в правильности выбора. Рисовала в голове различные картинки будущей счастливой жизни, насильно изгоняя из нее навязчивый образ загулявшего мужа. Под утро только уснула коротким, но ярким сном. Через пару часов проснулась, не сказать что бодрая, но наполненная до краев адреналином, который толкал на скорые свершения.

Поставила чайник, разбудила дочь, смастерила бутерброды для завтрака. Погода за окном не радовала, с утра моросил мелкий дождик, размазывая серый снег по черным лужам. Весна она такая — то дождь, то солнце, то заморозки. Ну что же, мне сегодня предстоит судьбоносный день, так что погода не станет препятствием для прорыва к намеченным целям. Не сидеть же на месте и не ждать, когда на улице солнышко выглянет. Так можно всю жизнь просидеть и просмотреть в окно в ожидании подходящего момента и погоды.

Собрала свою дщерь, и отправились к бабушке на пирожки с чаем. В четыре уезжает автобус с автостанции, так что и погостить успею и почаевничать с маман.

Немного поболтали с мамой, однако про проблемы с мужем не стала рассказывать, не стоит ей расстраиваться. Может, и наладится все, или я образумлюсь (вдруг у меня наступит амнезия). Оставила Катюшку с бабушкой, а сама отправилась на автовокзал в предвкушении новой жизни и приобретения родового гнезда за смешные деньги.

Предварительно продавцу написала сообщение, что через час буду в поселке. Ответ пришел: «Ждем». Обрадовалась, заплатила сто двадцать рублей за билет, уселась в автобус, устроилась около окна и поехала в новую жизнь. Транспорт прибыл на нужную остановку через сорок минут. Думала, ехать придется дольше. Если что, подожду хозяев, хотя погодка стояла нелетная, мерзкий дождик продолжал моросить. Заглянула в местный магазинчик, поинтересовалась, где улица Грибоедова. Продавщица вида «привет из СССР» смерила меня брезгливым взглядом, перевесилась через прилавок и оценила мою обувь. Она хмыкнула и махнула в неопределенную сторону рукой. Ну, что же, все прямо как написано в объявлении: приветливые соседи и добрые сельчане.

На улице Грибоедова асфальт кончился. Понятно, почему так скептически ко мне отнеслась тетка из продмага. На полях и в огородах еще лежал снег, на дорогах же это было просто месиво из грязи и снежной каши. Голова моя садовая, надо было резиновые сапоги надевать, а не коротенькие ботиночки. Но назад я уже не вернусь, так что придется скакать по этой каше в том, что есть, надеюсь по колено не увязну, а то приду на встречу, как свинка грязная.

Нашла нужный мне домик. Ну да, не такой красивый, как на картинке, но забор вроде целый и крепкий, хоть на это тратиться не придется. Дернула калитку, а там закрыто. Постучала, подождала, никто мне не открыл, тишина, только дождик глухо стучит по крыше.

Звоню хозяину дома, а там ни ответа, ни привета, вот те здравствуйте, а где все. Еще раз набираю, длинные гудки, пишу в Вайбер, шлю сообщения, осталось еще письмецо написать, тишина в эфире. Ну вот, приехали. Опять тыкаюсь в калитку — заперто, и никто не отзывается. Дождь набирает обороты и уже не моросит, а просто каплет, надолго меня не хватит при такой погоде. Оглядываюсь туда-сюда, все, как продавец обещал, место тихое, соседей мало. На улице семь домов, три из них завалились. Ни с одной ни с другой стороны жилых построек нет, кругом пустыри да заброшенные развалюхи. Снова звоню, гудки идут уже короткие, и во всех мессенджерах меня в черный список занесли. Тихо матерюсь и иду на остановку. Автобус в город должен подойти в шесть часов, это мне почти час тут куковать. Хорошо, что крыша у остановки есть, хоть за шиворот дождь лить не будет.

Зашла снова в магазин, спросила, может, хозяева дома ключи оставляли. Продавщица одарила меня таким взглядом, что можно было бы на него велосипед купить. Снова хмыкнула и брезгливо ответила, что она не справочное бюро и не бюро находок. Да, люди здесь однозначно добрые и отзывчивые, хотя по одному человеку все село не судят. Отправилась на остановку, постояла, подумала и вернулась к дому, может, владельцы недвижимости у соседей каких ключи оставили, и сообщить забыли.

Я все еще верила в человеческую порядочность. Прошлась по улице, но нигде мне не открыли, то ли людей дома не было, то ли они чужим не открывают. Все прямо как в городе. Промокла практически насквозь, грела меня только одна мысль, что через полчаса подъедет автобус, и я укачу назад к своим баранам.

Но в этот раз я снова не угадала: просидев сорок минут на остановке, автобуса я так и не дождалась. Позвонила в автовокзал, диспетчер мне сообщила, что транспорт по дороге сломался, и когда его наладят — неизвестно, в общем, не жди меня мама, заблудшего сына. В голове эхом прокатилась бардовская песня «Мать, мать, мать». Ну что же, не все еще потеряно, буду вызывать такси. И тут меня ждало небезызвестное дерево фига, ну или жилище индейцев виг вам.

— В вашу сторону машин нет, — ответила мне диспетчер. — Поищите местного извозчика.

Да где же я его возьму-то, на улице ни души, даже собаки в будки попрятались в такую погоду. Одна я, неприкаянная душа, хожу-брожу по улицам. Вот тебе и купила домик в деревне. Позвонила мужу, а у него абонент не абонент. Понятное дело, любовь-морковь, телефон отключен, чтобы всякие не мешали. Что делать, ума не приложу, как говорится, полная безысходность.

Не было бы счастья, да несчастье помогло

Снова ткнулась в калитку в надежде, что, может, пока я бродила, появились хозяева. Но нет, снова дома нет никто. Ночевать на улице в такую погоду тот еще квест, да и не факт, что утром придет маршрутный автобус, ну может, частники появятся. Но где наша не пропадала, прорвемся.

Вспомнился мне тогда один случай из моей жизни, как меня первый супруг посреди ночи на улицу, на мороз в одних тапочках и ночной рубашке выставил. Дверь закрыл и сам спать лег спокойно. Надоела я ему, видите ли, в два часа ночи. Настучал мне по лицу предварительно. И вот стою я тогда вся такая красивая, реву, и снегом слезы вытираю, чтобы на морде лица синяков не осталось.

До соседей не достучалась, да и стыдно мне тогда было: хороших жен на улицу не выгоняют, значит, сама виновата. Ни денег, ни мобильного телефона, ничего. Ночевала я тогда у соседей в холодной бане, благо у них там старые куртки висели. Завернулась и сидела на лавке, пока совсем замерзать не начала. Три часа, оказывается, можно на адреналине в холоде просидеть, и все жарко будет. Потом снова к дому пошла, стучала во все окна, звонила. Не открыл. Дверь дергала и ломилась, до тех пор, пока щеколда не разболталась и не отошла. Тогда-то я домой и попала. И не думала тогда, что совсем околею на смерть, только злость в крови клокотала, видать она меня и грела.

Ну а здесь, думаю, выход-то найдется. Отошла от домика оглядеться, справа дом заброшенный, уже почти в землю ушел, и крыша обвалилась, и стены покосились, лезть в такой — только калечиться. Слева дом тоже пустой, окна заколоченные, но крыша вроде еще на месте, но кто его знает, что там с полами, провалишься и ноги переломаешь. Напротив дом стоит, темно в окнах, но вроде жилой, забор глухой, высокий. Может, в дальней комнате кто есть, а мне с улицы и не видно. Стучусь в калитку, звоню, в звонок, кричу, прошу мне открыть, но все как в той песне «Крикну, а в ответ — тишина».

Грустно мне стало, тоскливо, слезы на глаза навернулись, замерзла, как последняя собака, зуб на зуб не попадает. Привалилась я к чужой калитке, локоток на ручку поставила и стою реву себе. Вот сейчас проревусь и полезу в чужом заборе брешь искать, придется по чужим владениям пройтись на свой страх и риск.

Но тут калитка под моим натиском-то и поддалась, видно, ручка там интересной конструкции, надо на нее чуть надавить и вниз опустить. Ввалилась я в чужой двор. Эх, думаю, сейчас как выскочит, как выпрыгнет на меня псина зубастая и покусает еще для полного счастья. Сама иду, по сторонам озираюсь и боюсь. Дошла до ступенек, поднялась, и к двери, а там такой хороший амбарный замок висит. Плюхнулась я на лавку рядом с домом, хорошо хоть навес сверху, не течет на голову, и сижу дальше думаю, куда пойти, куда податься. Темно уже, сумерки, видно плохо.

С правой стороны вроде банька с летней кухней да сараюшки, надо, наверное, туда двигаться, все там потеплей, да посуше будет. Переночую, а по утру отправлюсь на остановку. Может никто и не узнает, что у них кто-то чужой на участке был. прислушалась, не гремят ли цепи, не крадется ли собака. Я их с детства боюсь. Вдруг она за углом где-то притаилась, и сейчас, как выпрыгнет, как выскочит и полетят клочки и по закоулочкам. Тут на перила прыгнул огромный рыжий кот, я таких только на картинке в интернете видела, что-то типа мейн-куна. Встал этот красавец на задние лапки и сбил откуда-то сверху связку ключей. Упали они аккурат мне под ноги. И хрипло котяра так мне говорит: «Мау», дескать, чего сидишь, бери ключи, идем домой.

Ключи подобрала, а в голове вертится, какая там статья-то за проникновение в чужое жилище и сколько там за это все сроку дают. Эх, была не была, может, штрафом отделаюсь, а может, так обойдусь, если хозяева дома люди понятливые. Не люблю я эти навесные замки, вечно их открывать сложно, то ключ застревает, то потянуть надо определенным образом, но этот открылся на удивление легко. Однако оказалось, что там еще на пару внутренних замков заперто, и эти я открыла быстро. Ввалилась в дом, на всякий случай поздоровалась, вдруг кого заперли. Тихо, только в какой-то комнате часы настенные тикают. Тепло, значит, живет кто-то, отапливает. Как же мне стыдно да неудобно и страшно.

Свет включила, будь что будет. Я вся насквозь промокла: и куртка, и джинсы, и обувь, все мокрое, как говорится, до трусов. Стащила с себя куртку, положила на пол, потом поищу куда повесить, так, чтобы ничего не намочить, ботинки грязные сняла, в уголок поставила.

Заглянула в ближайшее помещение слева. Там оказалась кухня. Свет включила, огляделась. Просторная кухня, все, как у всех: стол, диванчик в углу, шкафчики кухонные советского типа, плита, раковина и отключенный холодильник с открытыми дверцами. На столе лежат какие-то бумажки, краем глаза глянула — объявления о продаже дома. Наверно, и этот дом продается. Сполоснула чайник, налила воды из-под крана и поставила на плиту греться. Если чай не найду, то хоть кипятком погреюсь.

Стащила с себя мокрые джинсы и колготки. Представила: вот заходят хозяева к себе домой, а тут у них на кухне баба сидит без штанов, и так мне смешно стало, вот о чем люди-то подумают. Набрала номер, что был написан в объявлении, абонент есть и в Вайбере, и в Ватсапе, и сейчас в сети. Пишу: «Добрый день, вы дом в Октябрьском продаете по улице Грибоедова?».

Пока жду ответа, ищу в сумке гольфы. Порадовалась, что привычка у меня есть такая — носки всегда в запасе держать. Телефон пиликнул: «Добрый вечер, да, еще продаю. А вы откуда узнали, продавщица сказала в магазине?». Ну да, ну да, та самая добрая женщина. Пока общались с продавцом, я нашла полотенце, чтобы голову мокрую после дождя вытереть. Потом все возмещу.

Как мне продавец объяснил, дом после бабушки, квадратов восемьдесят, а то может, и более, точно он не помнит. Газ, вода, септик, все удобства, огородные и садовые владения соток двадцать, баня, летняя кухня, сараюшки всякие, ну и куры в придачу. За все хозяйство просит триста пятьдесят тысяч рублей. Странно как-то, за такой же дом в соседнем селе в два раза больше цена.

Объяснил он это тем, что, дескать, деньги срочно нужны, да и разбирать все барахло и выбрасывать ему некогда. Потом добавил, что он сейчас на вахте, и если я подожду, то по такой стоимости он мне все и продаст.

Спрашиваю, как же мне дом посмотреть. Призадумался хлопец минут на пять, потом объяснил, как калитку открыть, где ключи висят. Предложил этот месяц пожить за квартплату, вроде как и ему за домом присмотр, ну, и я не передумаю — сплошная выгода.

С чистой совестью и спокойном сердцем пошла я свои новые владения осматривать, хоть и не купила еще, а душа уже радуется. Обошлось ведь, не простыть бы еще после таких прогулок. А тут и сообщение приходит от продавцов того маленького домика: «Вы еще не передумали?». Ребята, вы серьезно думаете, что после такого я буду у вас что-то брать. Затрезвонил телефон, набрала я в легкие побольше воздуха, да и занесла их в черный список, нехай дальше продают свой дом эти добрые и ответственные люди.

Глава 3-4

Ночевка в своем-чужом доме

Верх рубашки тоже промок, если долго в такой одежде ходить, то и простыть можно. Ну что же, посмотрим, что там есть в чужих шкафах. С одной стороны, носить чьи-то вещи не очень, а с другой — не до жиру, быть бы живу. Напротив кухни оказался зал, метров двадцать, не меньше. Комнату украшала печь в виде колонны с изразцами, красота неимоверная. Потрогала плитку, глазурь выпирала под пальцами. Рядом лежала аккуратно сложенная поленница из нескольких чурбачков. Переоденусь, затоплю обязательно.

На стене висел яркий красный ковер, привет из восьмидесятых годов. Рядом стоял новый угловой диван. Между двух окон — круглый стол с вишневой бархатной скатертью. Вокруг него хоровод из венских стульев. Всю левую стену от пола до потолка занимал самодельный деревянный шкаф, разделенный на секции: шифоньер, сервант и книжный шкаф. Раньше такое называли мебельной стенкой. В углу примостилась тумбочка с телевизором «Шарп».

Открыла дверцы шифоньера, все полки были забиты бельем: простыни, комплекты постельного, полотенца и т.д. Все новое, с этикетками и в упаковке. Жалко стало бабушку, которая все это собирала и не пользовалась, берегла кому-то, а достанется все чужому человеку. Надо будет хозяину дома о находке написать, может, что-то заберет.

Вытащила упаковку с розовым махровым халатом — как раз то, что нужно. На этикетке написано по-русски: «Произведено в Китае». Эх, какое качество раньше было, не то, что сейчас. Оторвала бирки, встряхнула, постирать бы, ну да что теперь делать, поморщилась и натянула так. «Мау» услышала я у своих ног. Кот смотрел на меня вопросительно.

— Дружочек, чем же я тебя накормлю? В сумке карамельки и ириски есть, но ты же их не будешь. Сама голодная, надо было у мамы хоть пирожков прихватить. Может, тебе водички налить?

Кот недовольно фыркнул и ушел из комнаты. На кухне закипел чайник. Животинка-то права, надо бы что-нибудь перекусить. В пустом холодильнике стояла закатанная банка с каким-то вареньем. Пошарилась в шкафчике: полпачки макарон, стакан манки, мука в мешочке, гречка в пол-литровой банке, одна треть бутылки постного масла, немного риса и пшенки. В корзинке лежал сморщенный картофель, пара морковок и две луковки. Небогатый урожай, но лучше, чем ничего.

— Давай-ка мы с тобой, дружочек, макароны с луком и морковкой сделаем?

— Мау, — ответил мне котяра и потрогал лапкой мою ногу.

Повернулась к нему — рядом со мной лежала мышь. На, дескать, угощайся, ничего для тебя не жалко, ешь, если сама поймать ничего не можешь.

— Спасибо, мой хороший, не могу я от тебя такие угощения принимать, сам кушай свою мышку, — погладила его по головке.

Кот повел ушами и утащил свою добычу в коридор. Нашла сковородку, поставила ее на огонь, налила масла. Бросила туда нарезанный лук и морковку, слегка потушила и насыпала горсть макарон. Залила водой и прикрыла крышкой. Можно теперь и почаевничать, горячий чай просто необходим при переохлаждении.

В верхнем шкафу нашла початую пачку с цейлонским чаем и пакетики с травками. Все перенюхала: смородиновый лист, мята перечная и мелисса, дикая мята и вишневый лист, душица и лимонник, плоды шиповника, жасмин, иван-чай. Любила бабушка чай с травками пить. Заваривать в заварнике не стала, бросила так в чашку щепотку черного и по несколько листиков разных травок и прикрыла блюдцем.

Пока готовится и заваривается, надо проверить, где же тут находятся «все удобства в доме». В конце коридора обнаружила заветную дверь. Помещение большое, новый пристрой. Туалет отгорожен, душевая кабина, раковина, стиральная машинка и добротный газовый котел. Все условия для проживания. Красота, одним словом.

По дороге на кухню заглянула в другие комнаты. Соседняя с санузлом привела меня в некое замешательство. Четыре двухъярусные кровати, старенький шифоньер, стол у окна и кресло-кровать около входа. Странно как-то, может, к бабульке столько родственников приезжало, что и разместить места не было. Рядом с залом маленький кабинет с книжными шкафами, диванчиком и столом. Напротив спальня бывшей хозяйки: ковер на стене, кровать односпалка, шифоньеры, комод и швейная машинка.

Пока осматривала новые владения, приготовился мой незамысловатый ужин. Часть макарон насыпала коту в блюдце, тот для приличия съел пару штук и сел на соседнюю табуретку умываться. Ну да ладно, ночью может, стрескает. Написала продавцу про текстильные сокровища. Отписался, что не надо ему ничего из этого дома, если фотографии найду, то он их заберет. Ну, хозяин — барин, не надо так не надо.

Затопила печку, оказалось, что дверца из огнепрочного стекла и можно на пламя смотреть сквозь него. Выключила свет, прилегла на диван, натянула на себя лежащий тут плед и, видно, задремала. Только вижу, в дверях женщина стоит:

— Ну что, родная, вернулась? Ты не бойся меня, я хозяйкой в этом доме была пятьдесят лет, а теперь этот дом твой. Там книги, тетради, записи мои, пользуйся, много всякого для помощи людям, сама потом найдешь, разберешься. Делай все по совести, как тебе сердце подсказывает, и если что, меня спрашивай, я найду, как тебе подсказку оставить. Прошенька тебе помощником хорошим будет, ты его не обижай. Ну и охрану для дома я тебе оставила.

Погладила она меня по руке и ушла в коридор. Вскочила я с дивана, а рядом нет никого, только Прошенька похрапывает в ногах. Вот так сон приснился на новом месте. Мысли в голову полезли про мужа, про дочь, про переезд. Отогнала все прочь, думать буду завтра, а пока спать, вон там какое снотворное посапывает сладко.

Утром проснулась от того, что кто-то меня за нос трогает. Глаза открыла — «мау», и убежал в коридор, начал там в дверь скрестись, выпусти меня, дескать, погулять. Открыла ему и не выдержала, сама вышла. Воздух такой после дождя чистый, пахнет весной, за ночь снег хорошо просел. Смотрю, а по дорожке какой-то здоровенный гражданин к калитке идет и в руках лопату тащит, наверно, мою.

— А ну, стоять, лопату положь, — скомандовала я.

— Это моя лопата, я Семеновне давал, — пробасил гражданин не гражданской наружности.

— Врешь, — крикнула я ему и кинулась в дом обувь напяливать, сунула ноги в чьи-то галоши и рванула за вором вслед.

А он уже за калиткой скрылся. Выскакиваю на улицу, а товарищ около заброшенного дома ничком лежит, и его огромная собака за ворот куртки треплет.

— А-а-а, убери своего волкодава, — заорал товарищ.

Посмотрела я внимательно на пса, да не собака это, а волк, и ноги у меня как-то ватными стали. Тот голову поднял и смотрит на меня желтыми глазами, развернулся и потрусил в наши бескрайние степи. Подошла к гражданину, наклонилась, а от него перегаром разит на всю деревню. Подняла лопату и собралась уже домой идти. Разворачиваюсь, а тут «Нива» подъезжает, выскакивает из нее товарищ полиционер в форме да теплом тулупе.

— Васька, чего это ты тут уже с утра пораньше буянишь? Разлегся посреди улицы.

— Я к Семеновне за своей лопатой зашел, а тут эта на меня псину свою натравила. Что же это, люди добрые, делается, посреди бела дня на человеков собак спущают. Я жаловаться буду, напишу, куда следует.

— Васька, да у тебя отродясь лопаты не было. Возьмись за ум, мать пожалей.

— Я участковый местный, Александр Павлович Сидоров. А вы Семеновны родственница или новая хозяйка? — обратился полицейский ко мне.

— Хозяйка новая, Агнета, — представилась я, — пойду я, а то холодно.

Подобрала лопату и развернулась в сторону дома.

— Вы калитку и дом запирайте, а то у нас тут ходят всякие, — покосился Александр на местного забулдыгу.

— У-у-у ведьма, зажала лопату, — насупившись, сказал мне Васька, пытаясь встать с земли. — Я из-за тебя весь в грязи извалялся, и встать никак не могу.

— Пить будешь, вообще забудешь, как ходить, — ответила я ему и отправилась в дом, помахав напоследок участковому рукой.

Ну вот и познакомилась с местной достопримечательностью, хорошо хоть участковый у меня документов не стал спрашивать. Хотя видок у меня был вполне домашний: розовый махровый халат, полосатые гольфы, да резиновые галоши и лопата в руках, хорошо хоть не метла.

Завтрак надо себе организовать, продавец говорил, что с домом мне еще и куры достаются, надо поискать, где тот самый курятник. Заперла калитку, лопату поставила около дома и пошла по еле видной тропке за сараюшки. Курятник я обнаружила по звуку. Открыла дверь, и закрыла. Сколько там не убирались, неизвестно. Снова открыла, набрала в легкие воздуху и зашла, практически не дыша. Сейчас бы маску на нос медицинскую.

По курятнику деловито расхаживали пять разномастных курочек, дохлой птицы я не обнаружила. Для них была установлена автоматическая кормушка и поилка, так что от голода и жажды они не страдали, а вот с чистотой была беда. Переоденусь и почищу, а пока меня интересовали только яйца. Нашла около десятка, думаю, там больше было, но глаза щипало от ароматов. Взяла столько, сколько в руках уместилось, и отправилась готовить.

В воскресенье автобус уезжал из деревни в десять утра и в шесть вечера. Пока только девять, надо решить, утром ехать в город или вечером.

Сюрприз в шкафу

Остатки вчерашних макарон залила яйцами, завтрак вредный, зато вкусный. Решила все же воспользоваться заварочным чайником, грех такие замечательные травки в чашке бултыхать. Полезла в шкафчик искать чайничек, оттуда выпала тоненькая школьная тетрадка в клетку. Такие еще по двенадцать копеек продавались. Завернута она в целлофановую самодельную обложку, название «Как вести дом».

Любопытно стало, что же там написано. На первой странице приветствие будущей хозяйке дома, ну а дальше вклеена инструкция к газовому котлу с пометками на полях. Написано, что делать, если не так зашумит, не так загудит, телефон мастера указан. Даны инструкции к стиральной машине и холодильнику с телефонами мастеров. Описания куриных поилок и автоматической кормушки. Много таких мелочей, которые могут в быту пригодиться, например, когда чистили дымоход в печке, когда баню строили, сколько пустых банок в подполе и тому подобное. Как-то тепло было от этих записей.

Но, как говорится, война войной, а обед, то есть завтрак, по расписанию. Угостила кота Прохора макарошками и отправилась чистить курятник. До автобуса еще сорок минут, авось управлюсь за полчаса. А вот и не угадала, мы же люди городские, с какой стороны подходить к этому процессу, чтобы быстрей было, неизвестно. И ботинки все изгваздала, калоши надо было натягивать, да и куртка вся провоняла. Выскочила я из курятника через пятнадцать минут, это вот додуматься надо было — лезть в нормальной одежде и без подготовки. Сидели хохлатые гражданки несколько недель в своем добре, вот и за один день с ними ничего не случится.

Вернулась в дом, привела себя в порядок, ботинки помыла, почистила и вся такая красавишна по грязи пошлепала на остановку. Пришла без пяти десять, никого нет и автобуса нет. Потопталась десять минут и направилась в магазин. Вчерашняя продавщица подкрашивала губы, смотрясь в маленькое зеркальце от старой пудреницы.

— Утро доброе. А вы не знаете, автобус сегодня будет? — поинтересовалась у нее.

— Доброе, доброе. Утром не будет, только вечером. Сегодня Колькина смена, а он вечно по выходным «ломается», — хихикнула продавщица, пошлепав губами, чтобы помада лучше размазалась. — А ты дождалась своих с улицы Грибоедова?

— Не-а.

— Где ж ты ночевала? — охнула продавщица.

— Я других нашла на Грибоедова.

— У Семеновны, что ли?

— Ну да.

— И не страшно было?

— Нет, — помотала я головой.

— Меня Марина зовут, — представилась женщина. — Тебе в город надо срочно?

— Меня — Агнета. Да не так уж и срочно, но вечером нужно уехать.

— Вечером Колька точно выйдет в рейс, студенты поедут на учебу, кто в гости приезжал — домой, да на работу многим надо, — успокоила она меня.

Ну, значит, надо кое-каких продуктов прикупить, не сидеть же голодной весь день. Спросила про хлеб, она мотнула головой, сказала, что хлеб по воскресеньям не привозят, пекарня частная, выходной у них в этот день.

— На другой стороне деревни еще один продуктовый есть, может, там хлеб остался. У нас тут есть хозяйственный магазин, детский сад с начальной школой, клуб и ФАП. У тебя детки есть?

— Да, дочка.

— Учится? У нас средняя школа в другом поселке, но школьный автобус за ними каждый день приезжает.

— На удаленке.

И тут продавщица пустилась в пространные рассуждения о ситуации в стране. Я покивала головой в знак солидарности, купила лоток куриных бедер и пачку печенья, решила капитальные закупки сделать в следующий приезд.

— Ты к ней в подпол загляни, старуха запасливая была, там и картошка должна быть, и закрутки всякие, — крикнула мне Марина вслед.

Я поблагодарила и отправилась в свой новый дом. Не такая уж и плохая эта Марина. Хотя лучше с местными жителями ухо держать востро, как, впрочем, и с городскими, везде хитромудрые найдутся. Я лезла по грязи и мечтала о резиновых сапогах, как бы они мне сейчас пригодились.

Зашла в дом, слышу грохот в зале. Скинула ботинки и в комнату нырнула, а там вижу: верхние антресоли у шкафа открыты, и пакет на полу с чем-то валяется. Заглянула и ахнула — сапоги резиновые, новые, да еще и мой размер, да с внутренним мягким сапожком. Сказка, да и только. Теперь можно и курятник почистить, и по грязи пройти. А вы говорите, нет в жизни счастья, а счастье-то в мелочах: в теплом доме, в целой крыше над головой, во вкусном чае, в сытости, в здоровье близких. Вроде это и вещизмом назвать можно, мещанством, но счастье-то от названия не меняется.

Вот как интересно одна ночь все изменила, проблемы с мужем отступили на второй план. Все мысли теперь о доме, что прикупить надо, где ремонт сделать, что на огороде посадить, как все добро, нажитое непосильным трудом, перевезти. Комнату эту странную разобрать.

До вечера еще времени много, надо бы полы помыть везде. В ванной видела ведро с тряпкой и шваброй. Вооружилась всем необходимым инвентарем, насыпала пару ложек соли в воду и принялась все намывать. Начала с той странной комнаты с нарами. Как туда заходишь, так мурашки по коже бегут, и волосы на голове шевелиться начинают. Вот как будто там кто-то или что-то есть. Надо будет потом со свечкой все углы обойти, нечистую силу с пауками погонять. Только об этом подумала, хлопнула дверца шкафа, и белье постельное так целым пластом и вывалилось. Видно, неудачно сложили, вот оно и посыпалось.

Стала убирать, а на полу маленький сверточек валяется, из бумаги белой и тряпочки сделанный, да вроде бечевкой перевязанный. Пригляделась повнимательней, не бечевка это, а веревка, из человеческих волос сплетенная. Мне аж дурно стало, а перед глазами картинка пронеслась, как какая-то женщина эту гадость под белье сует. Оглядывается, суетится, понимает, что гадкое дело творит, но продолжает пакостить. Под нос шепчет что-то. На кровати вроде как её муж лежит, от кашля задыхается. Не смогла, видно, бабулька помочь, а тетка решила отомстить. Как только таких гадин земля носит.

Руками такое брать нельзя. Рядом с печкой газетки лежали для растопки, вот ими и воспользуюсь. Потом эту гадость надо вынести на улицу и спалить, в доме сжигать не следует, да в собственном дворе тоже. Подцепила на газетку подклад, кинула в карман спички и понесла на зады. До курятника дошла, а тут и кончилась тропинка, дальше и не чистили, а что там под талым снегом лежит — неизвестно. Как-то в детстве у бабушки я в навозную яму по пояс провалилась. Повторять эксперимент не хотелось. Придется мне гадость эту около заброшенных домов на основной улице сжигать. Хоть бы никто не увидел, а то подумают всякое и в спину плевать будут, или того хуже — дом подпалят, скажут — ведьма приехала.

Перешла через дорогу, пролезла по талым сугробам, хорошо в новых-то резиновых сапогах, лепота. А вот тут кусок кирпичный от стены отвалился, на нем костер и разведу. Сложила газетку с «прелестью» на импровизированный стол и подожгла. Дымит, трещит, а гореть не хочет, и газетки вроде сухие, должно было хорошо разгореться. Сама головой верчу, хоть бы никого не было на дороге. Еще несколько спичек зажженных кинула, подула, считалочку спела «Гори, гори ясно, чтобы не погасло». Как вдруг оно полыхнет, за минуту все и спалила. А теперь это все нужно прикопать, зло должно в землю уйти. Лопату-то с собой и не взяла, эх. Придется подручными средствами обходиться.

Слышу, тарахтит что-то по дороге, близко уже, в дом не успею убежать. Может, мимо проедут, ну подумают всякое, ну и ладно, сгорело же уже. Поравнялась со мной знакомая «Нива», притормозила. Выскакивает оттуда добрый молодец участковый.

— Агнета, все у вас в порядке? — и заглядывает мне за спину.

— Да вот, крысу в бане нашла. В интернете прочитала, что они могут быть переносчиками мышиной лихорадки и чумы, решила сжечь на улице. А то вдруг у меня кот жареную тушку съест и заболеет, — лучше показаться глупой, чем прослыть той самой нехорошей женщиной с метлой.

— Ну что вы, можно было и в банной печке сжечь, а не тащиться к заброшенному дому. Тут битых кирпичей столько, что можно и ногу подвернуть, а то и на гвоздь ржавый напороться. Идемте, я вас до дому провожу, — протянул он мне руку, участливо заглядывая в лицо, мол, убогая, что с нее взять.

Не успела закопать, но может, дождь пойдет, все смоет, да и в землю уйдет, или сама попозже с лопатой выйду. К калитке уже подошли, повернулась попрощаться, а там тот самый волк пепел в снег закапывает. Видно, это и есть мой помощник и охранник, про которого бабушка говорила.

Глава 5-6

Еду в новую жизнь

Воду после уборки той комнаты поменяла, на улицу вылила, здесь же не город, канализация — септик, да и «добро» всякое нужно в землю отправлять. Остальная уборка дома прошла без проблем, больше сюрпризов не находила, но не факт, что их там нет. Потом все матрасы в той комнате переверну, все перетрясу, да сожгу их для порядка. Как вот бабушка всех подряд в свой дом пускала, ведь люди всякие, кто с добром идет, а кто и зло несет или сам зло в чистом виде. Видно, на то была воля высших сил.

Добралась я и до несчастного курятника. Все вычистила, свежей соломки несушкам постелила, воду в поилке поменяла. Яиц собрала целую корзинку, надеюсь, тухлых там нет, надо будет каждый раз перед готовкой проверять. Пока убиралась, курочки мои по загончику ходили на улице, солнцу радовались, травку искали.

Проша на штакетнике сидел, за ними и за мной зорко наблюдал, но на птицу не посягал.

Так в трудах и заботах дело к обеду подошло. Поджарила себе куриное бедро и отварила гречки. Положила все в тарелку и пошла есть на лавку перед домом да любоваться на свой пробуждающийся сад. Работы тут, конечно, предстоит немерено, но видно было, что за деревьями ухаживали, и нет здесь таких зарослей, как в заброшенных дворах. Рядом уселся кот, жмурился на солнышке, умывался и периодически на меня лапку складывал, чтобы я с ним курочкой поделилась. Мне и не жалко, ешь, дружочек.

Тихо здесь, не так, как в городе, нет шума машин, так, иногда, раз в полчаса протарахтит какая-нибудь. Птички щебечут, где-то петух орет, собака иногда взбрехнет заливисто. Лепота. Доела, вкусно-то как, и деревенский воздух как приправа. За чаем сходила, еще полчаса посидела. Дом внутри видела, а вот снаружи и не осматривала. Полезла по сугробам кругом здание осмотреть.

Низ каменный, а вот первый этаж весь из дерева сложен, бревна потемнели от времени, но ни одного гнилого нет, бревнышко к бревнышку, и щелей нигде не заметила. В таком доме зимой тепло, а летом прохладно. Для нашего региона такой дом — дорогое удовольствие.

В подпол в этот день решила не лезть, одной страшно, мало ли какая там лестница, упадешь и на помощь позвать некому. Да и пока нет надобности. Во дворе еще погребку заметила, запасов можно теперь много делать. В огороде теплица стоит самодельная, из старых оконных рам сделанная. Можно рассады прикупить и поставить туда, или же на следующей неделе самой все посеять сразу там. Когда-то у меня была легкая рука, да и в огороде нравилось возиться. Утром встанешь, а уже полная грядка огурцов, меленькие, хорошенькие, так в рот и просятся или в банку на засолку. Помоешь, друг об друга два огурчика потрешь, и сидишь с дочкой, хрустишь, а они сладкие и пахнут так вкусно. Эх, огурцов так захотелось. Посажу в этом году обязательно, и кабачки, и помидоры, и еще что-нибудь.

Беспокоил еще один насущный вопрос, который нужно было решить до отъезда в город, — это интернет. Наша с дочерью учеба и работа была завязана на этой Всемирной паутине. На телефоне летал отлично, но через него работать не будешь. Поинтересовалась у продавца, как обстоят дела с интернетом. Через пять минут пришел ответ, что где-то в доме стоит роутер от одного российского телефонного провайдера и там все оплачено на три месяца вперед. Настроение и так было отличным, а здесь еще такие приятные новости, не жизнь, а сказка. Действительно в маленьком кабинете обнаружила небольшую коробочку на настенной полке. Проверила при помощи мобильного, все функционирует.

Продавец написал, что бабулька была активной пользовательницей интернета, находила там всякие современные штучки для улучшения ведения хозяйства, с кем-то общалась и много читала. Молодец какая, пользовалась всеми благами современной цивилизации. Он снова спросил, не передумала ли я брать дом, ну как тут можно отказаться. Не выдержала, поинтересовалась, почему так дешево, хотя о таких вещах спрашивать не рекомендуется, а вдруг цену накинет или скажет, что такая корова нужна самому.

Ответа долго не было, я уж думала, что и не будет, ну мало ли, человек ведь на работе, да и вообще. Потом пришло целое письмо: «Во-первых, покупателей я не искал, некогда было, повесил объявление на сайте, а его все время модераторы снимали. Если честно, цена была на 150 тысяч больше. Звонили только риелторы. Один раз ездил знакомым дом показывал, но там какая-то чертовщина началась, мы так до него и не добрались. Сначала застряли, затем сломались.

Во-вторых, мне все бабушка снилась, умоляла, чтобы не продавал, а потом и угрожать начала всеми карами.

В-третьих, жена жить в деревне не хочет, у нее работа, подруги, родители, вся ее жизнь в городе. Ну, а в-четвертых, нужны деньги, хочу быстрей ипотеку погасить, чтобы не тянула. А вот тут вы свалились, накануне бабушка приснилась, сказала, приедет покупательница, дом продавай за 350 тысяч, и я от тебя отстану. В эту ночь хоть спал спокойно, вымотала она меня».

Стрелки часов неумолимо подходили к заветному времени, надо было собираться ехать в город. Перекусила остатками гречки да чаем с печеньем. Взяла десяток яиц для мамы и пошла на остановку. Там уже собрался народ, человек десять, тетки с баулами, пара студентов, какая-то бабулька и два крепеньких мужичка в возрасте. Местные или неместные, кто его знает. Особо никого не разглядывала, некогда было, подошел полупустой автобус, и мы всей толпой загрузились в него. Свободные места остались только сзади, но мы же не гордые, и на колесе можем посидеть. Ехала и все думала, как я своим скажу, что дом покупаю, что в деревню решила перебраться, а что муж скажет, что мама. Да ну их, они живут своей жизнью и моим мнением не интересуются. Пока никому ничего говорить не буду.

В городе пересела на другой автобус и доехала до мамы. Оставила ей яйца, предупредив, чтобы перед готовкой проверяла, мол, соседка по акции где-то купила, и мне принесла. Забрала дочь, и мы поехали в городскую квартиру. По дороге поделилась с ней, что жить теперь будем в деревне в большом доме. Не особо она и расстроилась, говорит, все равно никуда не выхожу, а тут хоть на велике можно спокойно гонять и на речке купаться.

Дома собака разнесла половину квартиры, валялась на диване и кроватях, перетаскала всю обувь на кресло, стянула одежду с сушилки, напакостила на кухне. В общем, развлекалась, как могла. Радостно и виновато нас встречала. Не голодная, я ей в миске воду и корм сухой оставила. Извинилась перед своей собачкой, не знала, что ночевать домой не приду. Маруська виляла хвостиком и ластилась. Ей тоже рассказала, что скоро жить она будет в большом доме, вот только не знаю, как на нее Проша среагирует, не будут ли они с ней драться.

Вечером перебирала одежду, вещи. Как много хлама скопилось за эти годы совместной жизни, как много надо выбросить и раздать. Опять ревела, жаль расставаться с прошлым, но и жить так уже невмоготу.

Пришло сообщение от мужа: «Ты завтра дома будешь? Я приеду за вещами». Ну вот и все, кончилась вся моя семейная жизнь. Вытерла слезы с соплями, и пошла на помойку всякий хлам выбрасывать.

Утром потратила два часа на работу, сделала минимальный объем, заполнила товарные карточки для интернет-магазина. Приготовила обед, собрались с дочерью есть, а тут и муж заявился. Его за стол позвала, не стоит выяснять отношения, ведь каждый из нас уже все решил. За обедом болтали ни о чем, о погоде, о его работе, о дочкиной учебе. После еды он зашел в спальню, увидел собранные пакеты.

— А ты куда собралась? Я же говорил, что ты жить можешь здесь, столько, сколько захочешь, — сердито сказал муж.

— Я дом сняла в деревне, уеду на весну-лето туда, а там дальше видно будет.

— А квартира, значит, пустая стоять будет. Почем опиум для народа? Задаток уже отдала? — он был явно недоволен.

— За квартплату да за присмотр. Дешевле, чем тут за квартиру платить.

— Ой, а ты прям так и платила, я сам это делал и дальше бы платил. Я тебя не гоню, чего еще тебе надо, в сытости да в тепле. Может, я еще передумаю там жить.

— А ты про душу-то мою подумал, не единым бутербродом жив человек.

— Тебе, может, помочь переехать? Все собрала? — поинтересовался он ехидно.

— Весенние, летние вещи взяла, заберу мультиварку и хлебопечку. За зимним потом приеду. Собаку с собой возьму.

— Собаку оставь, она моя.

— Вот нужна она твоей пассии, там у нее своей живности хватает, - фыркнула я.

— Ладно. Ты там продукты оставшиеся забери. Все равно тут никого не будет, чего добру пропадать. И помоги мне, пожалуйста, собраться, — сменил он гнев на милость.

Ну что же, помогу, коли не шутишь. Сняла с сушилки мятые рубашки и майки, сложила в сумку, там мадам сама погладит, чистое, да и ладно. Показала, где носки лежат и джинсы. Мыльно-рыльные принадлежности ему принесла. Собрала болезного.

Пошла сама до конца собираться. Покидала в пакет заморозку, пару банок с вареньем, да кое-какую крупу и рожки в целой упаковке, а все начатое ему оставила. Он в это время наши с дочерью вещи грузил в машину. Спросил про мебель, буду я что-нибудь забирать или нет. У дочери в комнате целый гарнитур, но ставить его пока некуда. Как с ремонтом разберусь, так и заберу. А ему ответила, что сейчас брать ничего не буду.

Загрузились мы в машину и поехали в новую жизнь, на новое место.

Страшный зверь коза

До деревни мы доехали без приключений. С одной стороны я жалела, что поддалась первому порыву и согласилась на предложение помощи мужа, а с другой стороны, пусть помогает, не развалится. Подъехали к дому.

— Эта, что ли, твоя развалюшка? — ткнул пальцем муж в соседский домик.

— Нет, этот дом, — кивнула я на свое новое жилище.

— Ого, забор хороший. Давай глянем, что там за калиткой. А то, может, я сам захочу такой домик прикупить. У тебя нет денег на такое, — хохотнул он.

Вот как дам тебе сейчас пакетом с заморозкой по ушам, чтобы не зазнавался. Вот никогда не понимала мужиков: живут они с женщиной год, два, десятки лет. Вроде хорошо живут, все им нравится, бывают иногда разногласия, ну куда без этого. А тут — бац, играй, гормон пришел, и они начинают ненавидеть всеми фибрами души свою экс-супругу, к которой еще месяц назад испытывали теплые чувств. Что это за безобразие? Ну, оставайся ты человеком, приди, повинись, объяснись, забери свои манатки и иди уже в свою лучшую жизнь. Нет, надо вылить ушат грязи на бывшую, разругаться в пух и прах с ней, чтобы ни шагу назад, уж чтобы наверняка.

Перетаскали все вещи в дом. Муж по-хозяйски обошел все владения. Собака радостно пробежалась по комнатам, обнюхала Прошу, который обалдел от такой бесцеремонности.

— Хороший дом, мне нравится. Телефончик хозяина не дашь?

— Не дам. Он продавать его будет только через полгода, когда в наследство вступит.

— Жаль, а то подумал, что никак продать не может, вот и квартирантов пускает, а тут вот такая оказия. Ну, я могу и полгода подождать, — криво усмехнулся некогда благоверный.

Он вдруг развернул меня к себе, заглянул в глаза.

— Агнет, не злись на меня, прошу. Ну, вот так получилось, я сам не ожидал от себя такого, думал, интрижка очередная, а тут вот, видно, все серьезно.

— Машину жалко стало? — поинтересовалась я.

— Да, жалко. Ты как злиться начинаешь, так она ломается и все в доме ломается, и на работе у меня компы ломаются. Знаешь, сколько я денег в ремонт авто вкладываю? Я бы их лучше тебе отдал, — выдал он.

— Ну, дай, — я усмехнулась и протянула руку ладошкой вверх ему под нос.

— Сейчас, — полез он в карман и достал мобильник, — все, получите, распишитесь.

На мой телефон пришло сообщение, смотреть баланс при нем не стала.

— Коварная ты женщина, Агнета, второй муж от тебя мешком картошки откупался, а с меня денег требуешь.

— А первый здоровьем и зрением, так что деньгами — это по-божески.

— Все это предрассудки, бабкины сказки. Хотя мне Оля сказала, что ты ведьма.

— Ты десять лет со мной прожил и не знаешь, какая я, и Олю эту слушаешь? Уходи, давай, тебя ждут в другом месте, - обозлилась я.

— Не обижайся на меня, Агнета, я зарплату получу и еще тебе немного денег скину на карту, — заискивающе ответил он.

Проводила гражданина до калитки, закрыла. На душе скребли кошки. В дом зашла и давай рыдать: ну за что же мне это, что же мне все за мужики какие-то попадаются.

— Мамочка, ну не плачь, смотри какая ты у меня хорошая и красивая. Найдешь ты себе еще кого-нибудь, — кинулась мне на шею утешительница дочка, стала вытирать мои слезы.

— Ой, не надо мне больше никого, тем более кого-нибудь. И вообще, бог любит троицу, хватит мне уже быть приложением к мужу, надо и для нас с тобой пожить, — вытерла я слезы и посмотрела в личико своей Катюшке.

— Мам, а чего мы есть будем? Ого, сколько яиц. Ты магазин, что ли ограбила? — переключилась дочь на холодильник.

— Курятник я ограбила. У нас с тобой теперь куры имеются. Вот яйца с тобой есть и будем. Ты не против яичницы?

— Кто против? Я против? Да я всегда за! — рассмеялась Катюшка.

— Ну вот и ладненько, идем хоромы смотреть.

Мы с ней пошли разглядывать комнаты. Глянула в сообщение: «Перевод 3000 р от Сергея Владимировича». Да уж, ну с бешеной собаки хоть шерсти клок.

Комната с нарами ребенку не понравилась, а вот спальня бывшей хозяйки пришлась по вкусу.

— Мам, а можно здесь моя спальня будет?

— Сегодня в ней ночевать хочешь?

— Нет, кровать надо убрать, а то мне все кажется, что спит на ней кто-то.

— Давай завтра уборкой и разбором шкафов займемся. А сегодня мы будем праздновать. Сейчас я в магазин сбегаю, тортик нам и конфет куплю. Пожарим праздничную яичницу, попьем праздничный чай и поедим праздничного торта, — настроение стало улучшаться.

Дочь все ходила по комнатам и то восхищалась, то удивлялась. Изразцовая печь привела ее в полный восторг, а ванная с туалетом удивила своими размерами.

— Мам, я на кур хочу посмотреть, — подошла ко мне Катюшка.

— Ну, натягивай галоши и пошли, на улице грязь и слякоть.

Собаку решили пока не выпускать из дома, мало ли что. Она у нас комнатная и к большим просторам не привыкшая, да и деревенские псы могли ее легко задрать.

— Фу, калоши, я ботинки надену на каблучках, — пропела дочь.

— Ага, и испортишь свои ботиночки и посмотришь, как хорошо в грязюку каблук проваливается. Натягивай тогда мои резиновые сапоги, и пошли. Два часа еще до заката, курочек из сараюшки выпустим, пусть они погуляют, воздухом подышат.

Выпустили наших хохлаток погулять, такие птички пригожие, такие деловые, ходят по загончику, что-то ищут, квохчут так сердито. Заглянула в курятник, а там, мама дорогая, это не птицы, это какой-то завод по переработке добра на помет. Но как говорится, глаза боятся, а руки делают, и не так уж и много они тут напачкали, зато принесли еще три яичка за сутки. Дочь вертела головой во все стороны.

— А это что? А это что? — тыкала она пальчиком в разные сараюшки.

— Да я почем знаю, не ходила я еще туда, - отмахнулась я.

— Мам, а там что за домик с окнами?

— Кухня, наверно, летняя, да баня к ней пристроена. Снег до конца сойдет, и туда сходим, посмотрим.

— Мы с тобой теперь домовладелицы, — сделала заключение Катюшка.

— Ну, я пока этот дом не купила.

— Не беда. Мы же его купим?

— Купим, купим. Пойду я за тортиком.

Вернулись в дом. Я переобулась в свои новые резиновые сапоги, взяла денег и отправилась в ближайший магазинчик. Марина была занята с другими покупателями и мне только коротко кивнула. Кремовый торт брать не стала, больно уж большой по весу, взяла вафельный и триста граммов шоколадных конфет. Забрала последнюю буханку. Хлеб высокий, ароматный, корочка такая хрустящая, так и просится, чтобы от нее откусили кусочек. Эх, натереть бы сейчас краюшку чесночком, да сала кусочек положить, лепота. Не выдержала, откусила от хлеба, вкусно, как в детстве. Донести бы до дома, не слопать половину.

Зашла в избу, зову дочь, чтобы покупки забрала.

— Мам, ты представляешь, тут интернет есть, — вышла ко мне с телефоном в руках. — Ты чего, совсем оголодала, половину хлеба обгрызла?

— Ничего ты не понимаешь, это же так вкусно, понюхай, как пахнет, — сунула ей буханку в нос.

— Ага, — она хихикнула и забрала все у меня из рук.

Пиликнул телефон, пришло сообщение от старого заказчика: «Привет, нужно две статьи по две тысячи знаков, на тему полов, вот список ключевых слов. Смогешь до завтра?». «Привет, смогешь, завтра утром будет», — отправила ему ответ. Ну вот и работы чуток привалило, жизнь-то налаживается.

Ужинали с дочерью с шутками да прибаутками, смеялись и дурачились. Поймала себя на мысли, что и без него можно жить, даже вот очень хорошо жить. Вечером у Кати уроки, сериалы, мультики, рисование акварельными маркерами анимешек, а у меня работа — статьи.

Такой дом большой, а сидим в одной комнате, и никто никому не мешает. На улице уже темно стало, снова дождь полил. Решили с дочей печь затопить. Зашуршал огонь, заплясал, начал жадно пожирать газетные листы, постепенно и бревна занялись ало-желтым пламенем. Затрещали наши чурбачки, заискрились. Прикрыла я дверцу от греха подальше, на огонь можно и через стекло смотреть.

Собрались спать укладываться. Катюшка заартачилась, говорит, спать буду вместе с тобой в этой комнате, диван большой, разложим и уместимся. Предложила ей кресло-кровать прикатить из той странной комнаты. Не захотела, уперлась: с тобой и все тут, боюсь, говорит, по дому ходит кто-то. Ну, кто ходит, нет никого, может, Проша или Маруська пробежали, а может, и крыса какая или мышка. Изба старая, половицы скрипят, стены ухают, есть такое у возрастных зданий. Да ладно, не ругаться же еще и с дочерью. Так и проспали вместе: я, дочь, котейка в ногах, да Маруська около дивана.

Как светать начало, так и проснулась, выспалась. Решила на рассвет посмотреть, оделась да вышла потихонечку. Глянула кругом и охнула — началось утро в колхозе. За ночь почти весь снег стаял, да дождиком сдобрило все кругом. Весь двор в воде, да не просто небольшие лужи, а прямо так хорошо, первые две ступеньки под водой. Надо траншею рыть, чтобы поток на улицу вывести. Взяла лопату и пошла копать. Вот и посмотрела рассвет. Вышла за калитку, рою отвод, пыхчу себе под нос, не привыкшая к такому труду.

— Здравствуйте, — услышала я где-то сбоку бодрый молодой голос.

Я чуть с перепуга лопату не уронила.

— Ох ты ж, здравствуйте, что же вы меня так пугаете, — ответила я.

Передо мной стояла молодая женщина лет 30–35 в стареньком пуховике и в резиновых обрезанных сапожках. Рядом с ней переминались две козы и безучастно взирали на окружающую действительность. На одной из коз висела вьючная сумка, как у ослика.

— Меня Оля зовут. Я вот вам козочек привела. Мне Петя вчера написал, что в доме новая хозяйка, велел коз отдать.

— Не надо мне коз, оставьте их себе, — испуганно сказала я.

— Я вот их уже подоила, тут молоко в двухлитровой

бутылке, творог козий в пакете и сливки от наших коровок, — говоря все это, она вытаскивала из сумки по очереди продукты и совала мне в руки.

— Не умею я их доить, да и ухаживать за ними надо.

— Да что там доить, поставили ведерочко и так аккуратно пальцами вниз провели, раз-раз. Смотрите только, чтобы в молоко шарики не сыпались, а то потом пахнуть будет.

Одна коза, видно, устала ждать, боднула калитку и вошла, за ней последовала другая. Их сопровождал Проша, который не давал этим животным залезть в сад, а подбадривающе лупил их лапой. Вот ведь умный какой кот.

— У нас тут ферма неподалеку, — махнула она в сторону виднеющегося за дорогой длинного здания. — Держим коров, уток, индюшек, кур, бройлера на мясо выращиваем. Если продукция какая понадобится, то приходите, не стесняйтесь. Если работа нужна, то нам всегда работники требуются. Правда, труд тяжелый, кормить, убирать, во время забоя тушки ощипывать и потрошить. Платим, не обижаем. Сливки вот вам принесла на пробу, взамен козьего молока. Дети утром у меня половину выпили, что я надоила.

— Давайте я вам денег за сливки отдам, — я стала рыться в кармане.

— Нет, что вы, мы и так вашим козьим молоком несколько недель питались. Считайте, это пробник наших сливок. Вас же Агнета зовут?

— Да.

— Агнета, а вы тем же занимаетесь, чем Семеновна занималась?

— А чем она занималась?

— Ну, лечила там, на ферму к нам заходила, — смутилась Ольга.

— Нет, животных я не лечу, да и людей тоже.

— Как жаль. Бабушка мазь для коров делала, мы же их аппаратами доим, чтобы кожа не трескалась, ей и мазали. Никаких болячек у них не было. У меня вот одна банка только осталась, так это же мало для десяти коров, — она покачала сокрушенно головой.

— Ну, а купить? Вон продают всякие «Буренки».

— Да что вы, бабушкина мазь ни в какое сравнение не идет с промышленными. Я вот и руки свои ей мажу и летом пятки, вообще ничего не трескается.

— Ой, да что же это за чудо такое, хоть бы увидеть, понюхать.

— А у меня с собой есть, я чуть-чуть переложила в баночку из-под крема, — и женщина протянула мне банку с мазью.

Открыла, понюхала, запах такой знакомый и цвет. Пальчик туда сунула, растерла немного, попробовала на язык, точно — оно самое. Такую мазь себе от болей в коленях делала, где-то и рецепт у меня сохранился.

Оля на меня внимательно смотрела.

— Сделаете? Я заплачу, хотите деньгами, а хотите бартером. Если нужны какие ингредиенты, то скажите, я все достану.

— Бабушка рецепт на мазь не давала?

— Давала, вот только не получилось у меня, да и рецепт я потом потеряла.

— Это стоить будет не сто рублей, — предупредила фермершу.

— Да знаю, но и дойная корова тоже не копейки стоит. Два бройлера и килограмм сливочного масла за пол-литровую банку хватит? — Ольга сделала предложение, от которого сложно было отказаться.

— Я попробую.

— Договорились. Вот, возьмите мой номер телефона, — она сунула мне бумажку в карман куртки. — Спасибо вам.

— И вам спасибо. Оля, а бабушка когда умерла?

— Да вот недавно, через полторы недели сорок дней будет. Да вы не переживайте, она Пете дом давно подарила. Все говорила, чтобы после ее смерти он с наследными делами не возился.

Мы попрощались, она махнула мне рукой и пошла в сторону фермы. Я же отправилась с гостинцами домой.

Вода потихоньку покидала двор по вырытой мной траншейке, выходит, не зря трудилась. Проша загнал коз в сарайчик рядом с курятником и деловито умывался на пороге дома. Что же мне делать с этими животными?

Глава 7-8

Деревенские страдания по козам

В голове моей опилки, не беда, и вот чего мне с этими козами делать, это же ответственность какая. Надо было вернуть их назад Ольге, а не ушами хлопать, когда их Проша по двору в сарайчик гнал. Дожилась, такие решения уже за меня кот принимает.

— Мамуль, а ты чего так рано встала? — из комнаты вышла заспанная дочь и кулачками терла глаза. — Ой, а что это у тебя?

Она протянула ко мне руки и забрала бутылки с молоком и сливками, и пакет с творогом.

— Ты уже с утра пораньше на ферму сбегала? М-м-м, какое молоко вкусное, — дочь налила себе в стаканчик молока.

— Катюша, у нас теперь есть козы, — с тяжелым вздохом сказала я.

— Это какие такие козы? Зачем нам козы? Нам не надо коз, я не люблю козье молоко.

— Ты его сейчас пьешь.

— Да ладно. Почему оно такое вкусное? Я пила у крестной, оно пахло плохо и привкус неприятный имело, — удивилась дочь.

— Надо доить уметь, ну и чтобы чистое вымя было. А ей, видно, продавала молоко нечистоплотная хозяйка.

Рассказала дочери про утренний визит и про «босяцкий подгон» от хозяина дома. Надо будет его поблагодарить за коз, и спросить, могу ли я их вернуть Ольге.

— Мамуль, а чем мы будем завтракать, ни колбаски, ни сыра нет? Есть нечего.

Я аж задохнулась от возмущения.

— Как это нечего есть, вот творог, вот сливки, варенье есть, смешай все и будет тебе вкусный творожок, лучше магазинных. Хлеб со сливками, омлет можно соорудить, яичницу, яйца отварить, кашу манную сварить. И вообще, дорогая моя, придется пока отказаться от магазинных колбасок и сыров, а также от конфет.

— Экономить будем? Умрем от белкового голодания. Сладкое полезно для мозгов, - деловито сообщила мне дочь.

— Да, будем. От голода мы с тобой не умрем, тем более от недостатка белка. Посмотри, сколько его в яйцах, молоке, твороге. Недостаток сладкого можешь восполнить за счет варенья, все полезней. Деньги нужны на покупку дома. Не говорю, что будем экономить на еде, но я голосую за разумное потребление, ничего лишнего и вредного в рационе.

— И на мясе экономить будем? — скептически поинтересовалась дщерь.

— Нам с тобой той заморозки, что я из городской квартиры забрала, на пару недель хватит. А если я еще мазь приготовлю, то мы с тобой до конца месяца будем разные всякие блюда из деревенской курочки готовить.

Дочь вроде успокоилась и пошла умываться и переодеваться в домашнее. Ну что же, пора нам позавтракать, попробуем, что там за творог из козьего молока.

Поставила чайник, перелила сливки из пол-литровой бутылки в баночку, а то потом застынут и неудобно будет их из узкого горлышка доставать. Мужественно отправила половину чайной ложки творога в рот — вкусный, не такой, конечно, как от коровы, но вкусно. Хотя когда я последний раз настоящий творог ела, уже и не припомню. В детстве бабушка делала творожную намазку с укропом и чесночком, надо будет попробовать и самой такое соорудить.

Внутри прямо все зудело, так хотелось приступить к поиску рецепта и ингредиентов для прополисной мази. Но сначала куры, козы, затем основная работа, а потом уже и все остальное. Прямо вот и нет времени погоревать о развалившейся семье — все по минутам расписано. Неправильная я какая-то, не горюю да не рыдаю.

Пошла свое хозяйство проверять. Выпустила курочек в загончик погулять, проверила наличие воды и зерна у пеструшек — всего достаточно. Заглянула в сараюшку к козочкам, как они там устроились. Оказывается, это не просто сарай был, а самый настоящий козлятник с небольшим загоном, высоким настилом, лавками и кормушками, очень светлое помещение. Конечно, ведь бабушка держала коз, значит, и помещение для них специально построено было.

Что же едят козы? Наверно, сено и чужое белье, я где-то в книжке читала, как эти животные слопали соседское исподнее. В курятнике видела большой стог сена или как это правильно называется, не знаю. Нашла вилы и пошла за едой для скотинки. Зацепила сено вилами и… совершенно верно, все это оказалось у меня на голове, на лице, в глазах, за шиворотом, везде, где можно, только не там, где надо. Но врагу не сдается наш гордый «Варяг», мы не ищем легких путей. Нагребла в какой-то таз сена и потащила своим новым подопечным. Воды им принесла, выпускать их на улицу не решилась, там мокро, слякотно. С чистой совестью и со спокойной душой отправилась в дом работать работу.

По дороге вытряхивала соломинки из одежды и волос. Ну ничего, справлюсь, не коровы же завелись, а маленькие козочки. Надо про уход за ними в интернете почитать, а вечером попробую подоить, что-то как-то скептически к этому занятию я отношусь. Зашла в дом.

Тут мне навстречу доча выплывает с тетрадкой в руках.

— Мам, а мы когда с тобой вещи по шкафам разложим, или они так и будут в пакетах на полу валяться?

Прям не ребенок, а совесть ходячая какая-то. Поработала, называется, но дочь права. Ладно, начну свои карточки заполнять на час позже. Хорошо, хоть вчера вечером статьи отправила заказчику. Надо, кстати, глянуть, заплатил он мне или нет, и от основного работодателя сегодня должна зарплата прийти. Еще надо решить, в каком банке кредит брать, у меня ведь только на половину дома деньги есть.

Зашли в хозяйскую спальню. Открываю шкаф, а он пустой. Неужели мне померещилось, дверцу закрыла и открыла снова, точно пусто. Петр вроде говорил, что он вещи бабушкины не разбирал, а тут совершенно ничего нет, только на самой верхней полке белье постельное да вешалки пустые. Нет так нет, баба с возу, кобыле легче. Вытерли полки от пыли, протерли стенки и загрузили свои вещички.

Второй же шифоньер в отличие от первого был забит, но все, что там было, — это только новые вещи: пальто в пакетах, платья, костюмы, юбки и блузки, даже шуба мутоновая висела. Все это имело стойкий запах нафталина. Целый шкаф неношеного добра, которое никто никогда не носил и берёг до лучших времен. Ладно, потом разберусь, куда чего.

Тут затрезвонил телефон, звонила мама.

— Ты куда пропала? — разговор начался с претензий. — Не звонишь, не пишешь. Почему сегодня не приехала? У меня хлеб кончился.

— Я была у тебя в субботу и в воскресенье, сегодня только вторник. Сходи сама за хлебом.

— Ты же прекрасно знаешь, мне тяжело, у меня сломана нога, и рука не работает, — все слова сквозили вселенской обидой.

— Мама, ногу ты сломала больше года назад, и руку тогда же. Все уже давно зажило и срослось, имей совесть. У тебя магазин на первом этаже твоего дома, начни уже сама выходить хотя бы за хлебом. Не ехать же мне с одного конца города на другой, чтобы купить тебе булку.

— Какая ты все же, Агнета, черствая, я тебе всю свою жизнь посвятила, а ты. Теперь из-за тебя я буду сидеть голодная.

— Попроси соседей, люди все равно в магазин ходят, не откажут тебе в одной буханке. А я в пятницу приеду и куплю тебе все продукты. Ты яйца съела, тухлых не было?

— Только два съела. Все, давай до пятницы, мне тяжело с тобой разговаривать, — недовольно проговорила мама и бросила трубку, не дав мне с ней попрощаться.

Ну вот опять я дочь плохая, хорошо, что не стала ей говорить, что съехала от мужа и перебралась в деревню, а то устроила бы мне истерику.

Наконец я добралась до ноута и углубилась в мир товарных карточек, фотографий и графического редактора для обработки фоток. Интернет тут работал исправно, не тормозил и не лагал. Два раза пиликнул телефон, пришли деньги за статьи и пятнадцать тысяч зарплата. Теперь об этом можно и не беспокоиться. Надо еще научиться строить свою жизнь по-другому, рассчитывать только на себя.

На обед я приготовила плов с куриными запчастями. Получился целый казан. Эх, сколько мы теперь его есть будем, не умею я мало готовить. Часа в четыре закончила работать с карточками. Теперь по плану у меня была мазь для Ольги. Рецепт нашла быстро, рассчитала количество ингредиентов на пол-литровую банку. Теперь дело за малым, найти все составляющие. Если бабушка такое варила, то у нее должны были быть эти продукты, вот только где это все лежит. Обшарила всю кухню, ничего не нашла. Поискала в кабинете, и там пусто. Слышу, в коридоре кот скребется, стоит так и сосредоточенно полы роет. Вот ведь негодник, только с улицы, а уже пакостить в доме собрался. Подошла к нему с целью великих люлей надавать за неполитическое поведение. Пригляделась, а он крышку в полу скребет, дескать, смотри, чего нашел, там могут быть мыши и то, что тебе надо.

Позвала Катюшку, вручила ей телефон, сказала, если что, звони дяде Сереже или новой знакомой Ольге. В коридоре нашла выключатель, который отвечает за свет в подвале, включила и полезла в подпол. На удивление, лестница оказалась приличной и целой. Спустилась и очутилась в небольшом коридорчике, из которого вело несколько дверей. Как-то не по себе стало, почему-то вспомнились фильмы ужасов с их подвалами и маньяками, ну, как говорится, волков бояться, в лес не ходить. Одним глазком гляну, что почем, да и вылезу.

Вместе со мной спустился Прошенька. Маруська заглядывала сверху и тихонько тявкала, дескать, вылезай, хозяйка, там темно и страшно. Щелкнула выключателем у одной из комнат, толкнула дверь, там оказалась кладовка с разными вареньями и соленьями, с ящиками для картошки и других овощей. Кстати, там еще довольно много было продуктов. Эх, балда, не взяла с собой ведра, хоть бы картошки набрала, да кто же знал. Ладно, потом вернусь, никто же не съест запасы без нас. В соседней клетушке стоял работающий высокий морозильник, да стеллаж с какими-то свертками, и стеллаж с пустой тарой: банками, ящиками, коробками. Заглянула в морозилку, вот это да, это же целая сокровищница: ящик с мясом, ящик с рыбой, ящик с ягодой, ящик с овощами.

А дочь еще переживала, что мы голодать будем. Почему Петр продукты отсюда не забрал, неизвестно, а если бы электричество выключили или сам агрегат сломался, запах был бы непередаваемый. Развернула один из свертков, обрадовалась, воск нашла, только вот он какой-то странный, ковырнула — сыр. Забрала его с собой.

Слышу, Проша орет своим хриплым голосом в одной из комнат. Открыла дверь, свет включила и ахнула, настоящая лаборатория. Вот где бабушка свои настойки и мази делала и хранила. Тут и электронные весы, которые все до миллиграмма показывают, и вытяжка, и различные пузырьки, и мешочки, и плитка, и посуда для мазей, и даже специальная машинка для изготовления восковых свечей. Лепота. Нашла воск, прополис, в пятилитровке — подсолнечное масло. Здесь варить или на кухню подняться? От прополиса и воска всегда пахнет хорошо, можно и наверху зельевареньем заняться. Взяла небольшой ящик в соседней комнате, загрузила все необходимые ингредиенты, посуду и оборудование и отправилась творить волшебную мазь.

Написала сообщение Петру с благодарностью за коз, сообщила о полном морозильнике и кладовой в подвале. Вручила дочери головку сыра и ушла в кухню «колдовать». Соорудила на плите водяную баню, все взвесила, отмерила и измельчила. Есть некоторые нюансы при изготовлении этой мази, поэтому решила взять немного больше ингредиентов, чем планировалось получить готового продукта. Но прошло все, как по маслу, хоть и пришлось повозиться. За полтора часа управилась, получилось полторы пол-литровые баночки. Самый интересный процесс — это отмывание посуды, поэтому для таких дел лучше завести отдельную кастрюльку, терку, ножи и ложки.

Так время подошло к ужину. Много особо готовить не стали, сотворили гренки с яйцами и бутерброды с найденным сыром. Он был изумительный, слегка терпкий, с небольшой остринкой, столько лет на земле живу, а ничего подобного не ела. Спасибо тебе, бабулечка, за такую заботу о незнакомом тебе человеке. Вот неудобно мне как-то перед Петром, может, бабушка хотела, чтобы внук лакомился ее сырами. Только об этом подумала, как пришел ответ от хозяина дома, дескать, не волнуйтесь и пользуйтесь всем со спокойной совестью. Не буду ему больше надоедать со своими находками, а то передумает еще продавать.

С маленьким пластиковым ведром и дрожью в коленях отправилась доить коз. Взяла еще бутыль с теплой водой, чтобы помыть вымя, бабушка корову держала и всегда перед дойкой мыла. Здесь, правда, не корова, но, думаю, лишним не будет. Перед дойкой пересмотрела кучу роликов, как правильно это делать. Боялась, что они меня или забодают, или запинают. В качестве душевной поддержки со мной пошел Проша, доча отказалась, сказала, что она коз боится, но будет держать за меня кулачки, чтобы у меня все получилось.

Зашла в козлятник, а коза уже на лавке стоит, ждет. Помыла ей вымя и ведро для дойки поставила, и как-то сразу ничего у меня не получилось, видно, слабый захват, боялась животинке больно сделать. А потом сдавила сильней, и молоко полилось, раз-раз, туговато, пальцы-то не привыкшие к таким усилиям. Надоила с одной козы половину ведерка и с другой столько же. Подсыпала им свежего сена и пошла с гордо поднятой головой домой хвастаться, какая я молодец.

Пришла, процедила через марлю молоко, перелила в кастрюлю и смотрю на него с ужасом, куда же его теперь девать. Это сегодня вечером четыре литра плюс стакан молока, и завтра утром столько же и вечером еще будет. Нам же столько не надо. Что же с ним делать-то? Ну, творог можно, а сливки из него, интересно, делают, а кефир? Сыр вот точно готовят. Кипятить надо или не надо. Читала, что йогурт из него вкусный получается, только вот закваски нет. Сколько вопросов, пойду гуглить, а пока накрою крышкой и поставлю в холодильник.

Бриллиантовая рука, вернее, нога

Вечером с дочей смотрели сериальчики, те самые, что мне муж не давал посмотреть, потому что они, по его мнению, скучные. Перед сном решила просто почитать всякое разное в интернете, истории и рассказы. Не заметила, как задремала. Воздух, что ли, на меня так действует, или хозяйственные работы. Проснулась от того, что кто-то в звонок наяривает, и в калитку тарабанит, глянула на часы — почти двенадцать ночи. Дочь тихонько сидит за столом, рисует, в наушниках, ничего не слышит.

Маруська заливается, лает, бегает туда-сюда по коридору, забегает в зал, смотрит на меня, словно говорит, ну, чего ты сидишь, не слышишь, что ли, кто-то пришел. Тут и Катюшка вынула один наушник из уха и стала наблюдать за собакой.

Кого могло принести в такое позднее время, неизвестно. Мои, кроме мужа, не знают, что я в деревню перебралась, а он бы так просто не приехал, предварительно написал или позвонил. Соседей ближайших нет, только два дома жилых в конце улицы, но я с ними еще не познакомилась. Явно они бы не полезли ко мне за помощью, нашли бы кого знакомого. Из деревенских знаю только Олю с фермы, участкового, Марину из магазина и забулдыгу Ваську, может, это его нелегкая принесла деньжат занимать на опохмел. Открывать в такое время боязно, но с той стороны непрошеный гость не унимался, а все продолжал трезвонить. Надо на такой случай ружжо какое завести, буду, как в американских боевиках, с дробовиком выходить к незнакомцам.

Любопытство пересилило здравый смысл, и я пошла смотреть, кого же принесло в столь поздний час. Приоткрыла дверь и крикнула в темноту: «Кто там?» Ответа не услышала, так как Маруська бросилась вперед, выбила дверь у меня из рук и полетела с оглушительным лаем пугать непрошеных гостей. Через забор увидела, что за калиткой стоит какая-то машина, фары горят. К ночи подморозило, и моя звезда собачья, распластав лапы, на своих когтях, как на коньках, со всей силы въехала в калитку, взвизгнула и замолчала. Маруся, опустив голову, грустно зашкандыляла домой в сопровождении Проши.

— Агнета, это я, ваш участковый Александр Павлович Сидоров.

— И какого лешего вас, Александр Павлович, принесло в столь поздний час? Вы на часы-то, любезный, смотрели, а? — не спускаясь с крыльца, поинтересовалась я у позднего гостя.

— Там Васька ногу сломал.

— А я при чем? Я ему ноги не ломала и я его с того раза вообще больше не видела. У вас, кажется ФАП в поселке есть, будите фельдшера и тащите гражданина тунеядца туда или везите в больничку в ближайший областной центр, — крикнула я ему через весь двор, вот не было у меня никакого желания калитку открывать и разговаривать с глазу на глаз.

— Его мать вызвала меня и хочет на вас, Агнета, написать заявление за порчу здоровья.

— Что? С какого такого перепуга?

— Васька три дня не пил после того, как вы ему пожелали всякого. А тут сорвался, побежал, бутылочку купил, чтобы поправить здоровье, отхлебнул глоток, ну и упал, сломал ногу. Говорит, что это вы на него порчу навели.

— Подморозило, скользко, при чем тут я, — удивилась я.

Меня такое зло взяло — вот они пить будут, ноги ломать, а виновата буду я. Вот как сейчас устрою всем разгон и построю на место, будут еще мое доброе имя порочить. Зашла в дом, Катюшке сказала, чтобы диван разбирала и спать ложилась, меня не ждала. Натянула джинсы, накинула куртку и вышла на улицу. Дверь дома заперла на ключ и калитку тоже. Участковый топтался около машины. На другой стороне улицы заметила силуэт волка.

— Вы меня уж, Агнета, извините, не знаю, что меня понесло к вам, глупости это все. Но ведь она же напишет, а потом придется мне за это все перед начальством отчитываться.

— Поехали, — плюхнулась я к нему на переднее сиденье. — Но сначала к фельдшеру заедем, пусть вашего болезного посмотрит.

— Не поедет она к нему, он ее в прошлом году в грязь толкнул, когда она к больному шла, и обозвал ее по-всякому.

— Все равно поехали, - скомандовала я.

Подъехали к небольшому домику, в одной из комнат горел свет.

— Не спит еще, — сделал вывод участковый и постучал в окошко: — Алевтина Максимовна, откройте, это я, Александр, ваш участковый.

Через пару минут дверь приоткрылась, в проем высунулась женская голова.

— Саша, чего так поздно? Что случилось, кто заболел? Родителям плохо или с сыном чего?

— С ними все нормально. Васька Мирошниченков, кажется, ногу сломал.

— Да пошел он, твой Васька, знаешь куда… вот туда он и пошел. У меня в прошлом году артрит обострился, я еле ходила, а эта сволота толкнул меня в грязь, еще и обматерил, сказал, что я коряга старая и мне давно на погост пора. Сломал, так ему и надо. Вези его в обл. больницу, а я даже пальцем ради него не пошевелю. Хочешь дам тебе гипсовые бинты, сам ему намотай, как хочешь. А это кто с тобой? - поинтересовалась женщина.

— Это Агнета, новая хозяйка дома Семеновны.

— Вместо Семеновны? Лечить его будешь? Крапивы ему под гипс насовай, чтобы жизнь медом не казалась. Подождите, сейчас бинты принесу.

Фельдшер скрылась за дверью, а я вернулась в теплую машину. Сидела и думала, что за порыв у меня был ехать куда-то в такое время. Нужно мне это одобрение неизвестных мне людей, зачем мне все это? Женщина отдала Александру бинты, и он сел в машину. Только я открыла рот сказать ему, чтобы он вез меня домой, как участковый вскрикнул.

— Вы видели, там волк, видели? — таращил он глаза на дорогу.

Волка я видела еще тогда, когда мы ехали к фельдшеру. Он трусил за машиной, стараясь не попадать в свет фар. И сейчас я прекрасно различала его фигуру при луне, но говорить об этом не хотела.

— Какой волк, Александр? Вы когда последний раз спали нормально? Вам мерещится, поехали уже.

Минуты через три подъехали к маленькому низенькому домику. Оттуда выскочила пожилая растрепанная женщина и кинулась на меня с кулаками и бранью.

— Теть Маша, успокойтесь уже, — схватил ее за запястье участковый. — Идемте уже, вашего Ваську Агнета посмотрит.

Зашли в дом и тут женщину прорвало.

— Ах ты такая, ах ты сякая, ты моего сыночку обидела, он из-за тебя ногу сломал. Кто тебя в нашу деревню звал? Откуда ты взялась такая?

— Кто звал, того уж в живых нет. А вы бы не на меня с кулаками кидались, а сыну своему наваляли, чтобы он не пил. И вообще, с какого такого перепуга вы меня во всем вините? Это я его родила? Это я его таким воспитала? Это я покрываю его перед другими людьми и считаю, что он дитя неразумное, ни в чем не виноват, а все кругом его обижают?

Женщина поджала губы и отвернулась, вытерла ладонью глаза.

— Там он, — кивнула на дверь в комнату.

— Зря вы так, Агнета, — покачал головой участковый.

Э-э, нет, родной, не хватит, никто не смеет Агнету обижать и поклеп зазря на нее наводить, за это я могу и нос с ушами пооткусывать. В комнате болезный лежал на деревянной продавленной односпальной кровати, рядом на тумбочке стояла початая бутылка чего-то мутного и неприятного. В воздухе витал запах плесени, старого дома, немытого тела, перегара и сивушных масел.

— Убери это, — ткнула пальцем в бутылку, почему-то она вызвала во мне приступ тихой ярости.

— Ах ты ж ведьма, приперлась, чувствуешь за собой грех? — начал Васек.

— Василий, — укоризненно начал Александр.

— Я тебе сейчас эту ногу до конца доломаю, а потом вторую начну крошить, — зашипела я, приблизив свое лицо прямо к его небритой харе. — Если ты сейчас же свою помойку не прикроешь.

— А-а-а, — только и смог испуганно произнести забулдыга.

— А ну на стол, живо, и штаны снимай, — скомандовала я. — Не буду я тебя смотреть в скрюченном состоянии.

Тот, стащил грязные джинсы и сполз с кровати, поковылял к стоявшему посреди комнаты длинному столу.

— Я тут не умещусь, — капризно сказал Васька.

— Живо.

Он забрался на стол, верхняя часть туловища свисали над полом. Его мать подставила ему под шею стул со спинкой.

— Мне больно, — захныкало дитятко.

— Цыц. Предупреждаю сразу, я вообще ни разу не доктор и никогда в этой области не работала. Так что все это на ваш страх и риск.

— Ишь ты какая, — подала голос мамаша. — Как людей калечить, так она специалист. Ты пошто моему Васеньке порчу навела?

— Васька ваш у меня лопату украл, и порчу я на него не наводила, лишь сказала, что если пить будет, то ходить не сможет, - спокойно ответила я.

— Не может быть такого, мой Васенька хороший, он и мухи не обидит, — возразила маманя. Васька довольно хрюкнул на столе.

— А вы на него глазами другими посмотрите, вот как будто чужой человек перед вами. Посмотрите, пока я им заниматься буду, и желательно молча.

Предо мной лежала грязная, волосатая мужская нога в неестественном положении. Почему-то вспомнилась дочкина энциклопедия по анатомии. Ногу положила правильно, товарищ взвыл, ничего, ему полезно. Прикрыла глаза и пошла пальцами по костям, а вот и переломчик, под пальцами явно чувствовалась трещина с небольшим смещением в большой берцовой кости. Поправила все на место.

— Тащите таз с водой и бинты. Накладывать гипс я тоже буду первый раз, — хихикнув, сообщила я всем присутствующим.

Тетя Маша принесла все в комнату и поставила на стул, не поднимая на меня глаз. Видно, она о чем-то крепко так задумалась.

— Сломана большая берцовая кость, так что гипса у тебя будет от пятки до пятой точки. Рекомендую завтра все же съездить в травму и сделать рентген.

Вася безучастно махнул рукой. Маманя кивнула головой. Я принялась мочить бинты и наматывать на ногу.

— Вот ты говоришь, я виновата, что он пьет, — начала тетя Маша. — А ты не знаешь, через что я прошла, чтобы его вырастить? Я его ведь родила поздно, да одна, да без мужа, да в деревне, — она горько вздохнула и собралась дальше жалобиться на свою тяжелую жизнь.

Но не успела она и слова сказать, как я ее перебила, и меня понесло, и про жизнь тяжелую, и про вину, и про алкоголиков, и что мы все люди взрослые. Говорила, что выросшие дети — они уже взрослые, хоть и характер формируется в детстве под влиянием воспитания, родителей и окружения, но во взрослом состоянии человек сам решает и выбирает, как ему жить. Говорила, что родители не виноваты во взрослых поступках детей, а дети не имеют никаких прав винить их в своей нынешней жизни, если те не отравляют им жизнь сейчас.

Я ораторствовала и наматывала бинт на ногу. Но вдруг бинты кончились, а нога нет. Мне принесли мешочек с промышленным гипсом и нарвали старую простыню на полоски. После такого строительного материала у меня от рук ничего не останется. Вздохнула тяжело и продолжила наматывать и разглагольствовать, а они меня слушали молча. И так я разошлась, что по окончании гипсования со всей силы хлопнула болезного по ляжке. Он аж ойкнул от неожиданности.

— Чего орешь? Ты мужик или где? — фыркнула я на него. — Где пойло-то берешь?

— У Бугульчихи. Маринка в долг давно не дает, говорит, за тебя мать будет рассчитываться. А Бугульчиха и за вещи какие продает, и если в огороде у нее поработаешь.

— Какая добрая женщина, — иронично сказала я.

— Она одну треть деревни споила, кого уже и в живых нет, — покачала головой тетя Маша.

— И ей до сих пор еще никто хату не подпалил? — удивилась я. — Где у вас рукомойник, мне бы руки помыть. Да домой надо бы, поздно уже.

Женщина проводила меня на кухню и кивнула на умывальник с ведром.

- Только мне вас отблагодарить не чем, - тихо сказала она.

- А вот это плохо, за все что для вас делается нужно благодарить, иначе высшие силы возьмут сами то, что посчитают нужным.

Что со мной происходит, непонятно. И лекцию прочитала взрослым людям, и нагрубила, и вот теперь про благодарность завела речь. Скажут, какая нахалка, да пусть что хотят, то и думают, — я полтора часа тут проторчала, руки, скорее всего, сожгла.

Мы с участковым молча вышли на улицу и сели в остывшую машину. Сразу пробрало холодом до костей. Он завел автомобиль и ждал, когда мотор хоть чуть-чуть прогреется. Из дома выскочила женщина, что-то прижимая к груди и маша нам рукой.

— Стойте, стойте.

Я приоткрыла дверь.

— Вот, возьмите, это масло сливочное топленое, свежее, я у Ольги два дня на ферме работала. Мне жирное категорически нельзя, а он этот месяц, пока не восстановится, на пустых макаронах посидит. А потом пусть на работу идет, хватит, не крест он мне, не наказание. Мужик взрослый, пусть жизнь свою как хочет, так и устраивает. Возьмите, не побрезгуйте, спасибо вам большое, — она попыталась схватить меня за руку, положила на колени пол-литровую баночку с топленым маслом.

— Спокойной ночи, и пусть все сложится у вас хорошо. Спасибо вам за масло, — ответила я.

На душе скребли кошки, вот как будто я выклянчила у нее это масло, последнее забрала. Ночь какая-то неприятная, тяжелая.

— Агнета, странная вы женщина, — начал Александр.

У меня заныл затылок, словно что-то потянуло кожу на голове. Вот только без этого, не до любовей мне сейчас, я еще с мужем не разобралась и не отдохнула от всего.

— Александр, я так устала, давайте в тишине до дома доедем.

— Хорошо, — кивнул он.

Мы добрались до дома и распрощались. Участковый как-то грустно посмотрел на меня. Дома было тихо, все спали. Вот только Маруська голову подняла, тихо тявкнула и снова спрятала нос в своем теплом пузе. Дочь распласталась по всему дивану, места мне не было. Я забрала подушку и ушла спать на диванчике в кабинете.

Глава 9-10

Вот они какие черти

На протяжении последних десяти лет я мечтала каждое утро делать зарядку. Но почему-то моя мечта каждый раз разбивалась о мою утреннюю лень. Я упорно продолжала мечтать и даже иногда делала какие-то новомодные упражнения из Ютуба. И вот, пам-парам, моя мечта осуществилась. Но не так, как я хотела: у меня завелось маленькое хозяйство. У кого-то вши заводятся, тараканы там, а у меня курочки с козочками. Упражнения на все группы мышц, и даже кардио есть (правда, не знаю, что это такое, но точно есть). Метлой помахала, яйца собрала, воды принесла (обязательно разлить надо по дороге, как же без этого), еды дала, присела, подоила, перепрыгнула через лужу. Красота, лепота: и наклоны тут, и силовые тренировки, и кардио, все, что душеньке угодно.

Домой принесла молока и думку думаю чего с ним делать-то. В холодильнике четыре с лишним литра, в ведре четыре литра, да в бутылке еще литр. Вечером еще четыре будет, куда же его девать, не выливать же. Да и яйца что-то не уменьшаются, а только увеличиваются. Можно из одного литра блинов настряпать, ну, пол-литра выпить, а остальное куда. Не было печали, да купила баба порося. Порылась в интернете: йогурт можно сделать из покупной сметаны или промышленной кисломолочки.

Пойду в магазин за молочкой, может, там ферменты продают для сыра, да и хлеб кончился, купить надо.

Подхожу к калитке, а около нее валяется такой длинный ржавый гвоздь. Это что еще за новости? Оглядела конструкцию, откуда выпасть мог. Оказывается, по всему периметру входа вбито несколько таких гвоздей, и, судя по цвету дерева, сделано это было давно. Я гвоздь подобрала. Смотрю, а там еще один в деревяшке сам по себе раскачивается, как будто его кто-то невидимый дергает, и вытащить пытается. Я калитку как дерну на себя, как она откроется, а там бабка стоит скрюченная такая в драной фуфайке, в коричневом платке, в серой юбке чуть ниже колен, в теплых гамашах и галошах на шерстяной носок.

— Здрасссе, — просипела она. — Дай мне, — начала она.

— Ничего я тебе не дам, а ну пошла отсюда, старая карга. Еще раз к моему дому с такими намерениями придешь, я тебе этот гвоздь в крышку твоего гроба вобью, — и со всей силой вогнала гвоздь в деревяшку, так, что он наполовину в нее вошел.

Бабка от испуга подпрыгнула и рванула по дороге в далекие дали. Я ей вслед еще и плюнула. Глянула мельком, вроде у нее на загривке как будто кто-то сидит, что-то черное да мохнатое. Проморгалась, вроде нет никого, померещилось. И чего меня так понесло, может, бабка молока купить хотела, может ей есть нечего и она пришла попросить еды. Вот что со мной творится, непонятно, видно, меня моя семейная жизнь подкосила, стала злая, как собака.

С такими мыслями дошла до магазина, а там эта бабка уже стоит и ей какая-то полная тетка непонятного возраста и непонятной национальности жалуется, что у нее ночью летняя кухня сгорела со всем добром. Только я к прилавку подошла про йогурты всякие у Марины спросить, так меня эта тетя своим обширным жизненным опытом подвинула, буркнув, что она тут типа первая стояла. Я возражать не стала, пусть берет.

Бабулька та на меня своими глазками зыркнула, да из магазина вышла, ничего не купив. Странная какая-то, или я ее так напугала. Тетка набрала целый пакет покупок.

— Марина, запиши в долг, у меня ведь летняя кухня сгорела, восстанавливать надо, лишних денег нет.

— Мы с тобой вроде договорились: я у тебя самогон в долг не беру, а ты у меня продукты, — хмыкнула продавщица.

— Какая ты все-таки бессердечная, на чужом горе наживаешься, — ответила тетка, вынув из кармана пятитысячную купюру

Марина молча отсчитала ей сдачу. Как только за теткой закрылась дверь, продавщица наклонилась ко мне.

— Слышала, у Бугульчихи летняя кухня сгорела вместе с ее аппаратом, бражкой, тарой, сахаром и запасами. Так ей и надо, — хихикнула она.

— Это местная алкозаводчица? — кивнула я на дверь.

— Она самая. Народу кучу споила. Самое интересное, что если один раз у нее продукцию возьмешь, то так ходить к ней и будешь. Знаешь, Агнета, я сама чуть не спилась из-за нее. У меня еще магазина не было тогда. Друзья в гости из города приехали, ну, посидели, отметили, показалось мало, а все уже закрыто, я к ней за добавкой и побежала. Очнулась я через три месяца в грязи под забором. На заборчике черт сидит и говорит мне: «Айда, Маринка, за добавкой». Я ему отвечаю: «Денег-то нет», — а он мне: «А ты дочкин комбинезончик продай, он почти новый, и купи бутылку». Вот что ты ржёшь, черт такой реальный сидел.

— Зелененький? — хихикнула я.

— Нет, как положено, черный, с рогами, с языком красным, размером с десятилетнего мальчишку. Я тогда послала матом его, он обиделся и ушел. Я домой приползла, говорю мужу, чтобы он меня к кровати привязал.

— А муж что, не пил?

— В тот раз ему надо было срочно на работу ехать, он и не пил. Все три месяца со мной боролся. Потом мы вместе за меня боролись. Ох, и тяжко мне было. Этот черт еще ко мне несколько раз приходил, звал и даже наливал стопочку. Я тогда ему пообещала, что, если он еще раз ко мне придет, Бугульчихе плохо будет. Теперь такое пойло на дух не переношу, сама торгую хорошим, чтобы люди за самогонкой к ней не шли лишний раз. Видно, долетели до кого надо наши молитвы, хоть на время производство прекратится, — порадовалась Маринка. — Ты подожди, я сейчас проверю кое-что.

Она отодвинула прилавок и прошлась по маленькому помещению магазинчика, заглядывая в разные укромные уголки и что-то проверяя под и над витринами.

— Бабку видела? — спросила она меня.

— А то.

— Приходила, что ли, уже к тебе? Ты ей ничего не давала, у нее ничего не брала?

— Нет.

- Молодец. Она у нас чернушница. Пакостит всем с помощью черной магии. Бабушка моя рассказывала, что эта баба Нина по молодости влюбилась в одного городского, а он женатый. Мужик красивый, да ходок тот еще был, совратил ее, а жену не бросил. Так она его через кладбище и приворожила. Сначала они, вроде, ничего так жили, а потом он пить начал, бить ее стал. Детей у них так и не было, она забеременеет — он ее изобьет, она и скинет. Пять лет так прожили, а потом он взял и повесился. Она, видно, с кем-то не рассчиталась за такого «хорошего» мужа, а может, злоба на людей гонит ее всем пакостить.

Если птица дохнуть начала, то баба Нина постаралась, если убытки идут, то ее рука. Ее как-то мужики так отходили, что она своими черными делами месяца три не занималась. А потом снова-здорово. Вот только промышлять на трассе стала. Да не то, что ты подумала, торгует она там со своего огорода. Может к ведру яблок еще в «подарок» яблочек накинуть или типа забыть денег за яблоки взять, или сдачу дать больше, чем должна. Вся торговля с «подарками» да с «добрыми» пожеланиями. Вот и едут люди домой, везут себе с деревенскими дарами проблемы да болячки, а кто-то и далеко не уезжает.

— Откуда знаете, что это ее рук дело?

— Сначала думали, совпадение, а потом и за руку ловить стали. Она особо и не отпирается, говорит, что сильно ее покойный муж мучает, если она зла какого не натворит.

Вот и сходила за хлебушком, не зря я бабку-то прогнала, чутье сработало, а я еще себя корила за это. Прямо не деревня, а шкатулка с чудесами.

— Ты зачем пришла? А то я стою тут, болтаю всякое, а работать не работаю, — поправила фартук Марина.

— За хлебом да за йогуртом для закваски. У тебя закваски для сыра нет? У меня теперь козы появились, молоко куда девать — ума не приложу.

— Объявление повесь на дверь магазина, продавай излишки. У нас козы только у дяди Жени, но он их как собак держит. У него такой козел злющий, как сам хозяин, — засмеялась Марина.

— Спасибо за совет, я подумаю над вашим предложением.

— За ферментами для сыра к Ольге фермерше обратись, они сыры варят на продажу. На работу еще тебя к себе не звала? Она всегда платит, но и требует.

Купила у Марины все, что хотела, и в раздумьях пошла домой.

Когда любит только один

Я шла медленно домой, переваривая все сказанное Мариной. Прыгала с кочки на кочку, выбирая место посуше, между глубокими лужами и валунами грязи.

— Тетенька, тетенька, подождите, — послышался тоненький детский голосочек.

Интересно как, давно не слышала, чтобы так обращались ко взрослым. Обернулась — за мной бежала худенькая девочка лет двенадцати-тринадцати в огромных резиновых сапогах на голые ноги, в старенькой короткой курточке, из-под которой торчал домашний халатик. Я остановилась.

— Тетя Марина сказала, что вы козье молоко продаете. Мне для маленького братика надо, — кричала она на бегу.

— Здрасьте, — добежала она до меня.

— Здравствуй.

— Вот, у меня есть деньги, — она протянула пятьсот рублей.

— Сто рублей полуторалитровая бутылка. У тебя полторашка пустая есть?

— Дома есть. Сейчас я быстро сбегаю и принесу. Мне нельзя надолго из дома уходить, у меня там братик один.

— А родители твои где? — поинтересовалась я.

— Папа на вахте, а мама в больнице. Она что-то съела, и ей стало плохо, ее скорая увезла в город.

— А братику сколько?

— Два месяца. Я его кормила смесью, но она кончилась, а в магазине такой нет. Я его напоила коровьим молоком, и он покрылся сыпью. Алевтина Максимовна, врач, сказала, что надо кормить его козьим молоком.

Я представила, что у девочки дома сейчас криком исходится младенец.

— Идем, сейчас найду тебе какую-нибудь тару, молока возьмешь.

Мы направились к дому.

— Ой, — девочка остановилась. — Мне мама не разрешает к бабушке Семеновне ходить, говорит, она злая.

— Бабушка умерла недавно, теперь я тут живу. Когда твою маму выпишут?

— Не знаю, она сначала лежала в одной больнице, а потом ее перевели в другую. Она мне звонила, сказала, что у нее телефон забрали, и теперь общаться со мной сможет только раз в три дня.

Мы зашли в дом. К нам навстречу вышла Катюшка, Проша и Маруська, последняя оглушительно лаяла. На собаку прикрикнули, и она замолчала.

— Я Наська, — девочка протянула руку моей дочери.

— Катя, — смущенно сказала та.

— Настя, ты есть хочешь? У меня плов есть, правда вчерашний, — предложила я ребенку.

— Не, мне бы молока, и я побегу.

Налила в стакан молока и поставила перед ней на стол. Стала искать подходящую бутылку, откуда-то сверху с кухонных шкафчиков упала полторашка. Сполоснула ее под проточной водой, окатила кипятком, отчего она некрасиво сморщилась, ничего, для ребятенка ведь надо чистое, а красота второе дело.

— Настя, молоко не кипяченое, сразу предупреждаю.

— Ага, понятно, — отхлебнула она немного из стакана. — Ой, как вкусно.

— А ты бабушкам своим не звонила?

— Бабе Люде звонила, но она у нас молодая, еще работает, сказала, что я уже большая, сама справлюсь. Но я ее не очень люблю, она вечно все везде проверит, что понравится, себе возьмет. А папина мама далеко живет, приезжает раз в год на папин день рождения. Не надо мне никого, от взрослых одни проблемы, — она на меня внимательно посмотрела.

— Ну зачем ты так? Как же мама с папой?

— Папа не любит маму, женился на ней из-за меня. Мне кажется, мама с ума сошла. Она ведь не что-то съела, а горсть таблеток. До этого все ходила с кем-то, разговаривала, а потом взяла и так сделала.

— Может у нее родовая депрессия, — предположила я.

— Не знаю, что у нее там, — она пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Давай я тебе плова наложу в баночку?

— Давайте. У вас случайно чистотела нет? Алевтина Максимовна сказала, Андрюшеньку в ванной с чистотелом купать, чтобы сыпи не было. Только вот у нее этой травы в аптеке нет.

— Мне поискать надо. Ты мне адрес свой назови, и я тебе его принесу, если найду.

— Вы деньги возьмите за молоко, — опять она мне протянула пятисотку.

— У меня сдачи нет.

— Телефон тогда свой дайте, папа вам на карту скинет попозже.

Написала Насте свой номер телефона на бумажке. Она назвала адрес, поблагодарила, забрала бутылку с молоком и баночку с пловом.

— Вы про чистотел только не забудьте, а то Андрюшка так чешется от сыпи и плачет.

Проводила Настю до калитки. Девочка махнула мне рукой на прощание. Грустно стало оттого, что маленький ребенок вынужден решать свалившиеся на нее проблемы. При этом родные взрослые просто самоустранились.

Ладно, вернемся к нашим баранам, вернее, к козам. Отлила в небольшую кастрюльку молока, чуть-чуть подогрела и плюхнула туда целую баночку несладкого йогурта. Завернула в полотенце и поставила доходить.

Сама делаю, а в голове все вертится, как так, это же ребенок, а на нее оставлен младенец и целый дом. Червячок все точит и точит, плюнула на все и полезла в подвал искать чистотел да облепиховое масло. Порылась в шкафах, нашла огромный пакет травы, отсыпала одну четверть, скоро новый пойдет, самый первый вылезает, как сорняк по всему огороду. Нашла и пол-литровую бутылку с облепиховым маслом, отлила в маленькую бутылочку, много его и не надо, только болячки помазать. Насыпала еще фенхеля на всякий случай, он от колик помогает.

Поднялась наверх, а молоко-то глаза мозолит, и что мне, как той обезьяне, разорваться, что ли. Отправила сообщение Ольге, что ее мазь готова, и спросила про ферменты для сыра. Вижу, что прочитала, но не отвечает, думает, поди. Минут десять прошло, я уже и место под молоко в холодильнике нашла. Если уж прокиснет, то творог сделаю, а из него плавленый сыр, в инете рецептов куча, один веселей другого, найду подходящее. Оля прислала ответ:

«За мазь спасибо, после пяти зайду, заберу. Ферменты сама покупаю, могу дать ссылку на магазин». Пишу ей, что не за так у нее прошу, а за денежку, а то молоко пропадает. Она назвала цену за маленький пакетик, я и согласилась.

Собралась и потопала травки относить Настасье с Андрюшкой. Прошла половину деревни, пока нужную улицу нашла. Оказывается, что асфальта нет только у нас, а на остальных улицах он себе вполне неплохо так лежит, местами, правда, в ямах, кое-где с трещинами, но он есть. Дошла до места, дом такой у них хороший, кирпичный, большой, телевизионная тарелка на улице висит, забор новый. Позвонила, слышу, кричит: «Открыто». Захожу, двор ухоженный, пес из будки мне навстречу вышел, я встала, жду. Настя на крыльцо вышла с младенцем на руках, качает его.

— Идемте в дом. Шарик старый, он вас не тронет.

— Что же у тебя все открыто?

— Я вас ждала, да и лазить особо некому. Вот Васька ногу сломал, теперь далеко не убежит. А правда, что вы на него порчу навели, и он поломался?

— Неправда. Я ему ногу гипсом намазала, вот это правда, а остальное — происки империализма.

— Происки кого?

— Людей плохих. Я тебе чистотел принесла, фенхель и облепиховое масло.

Мы зашли с ней на кухню; чисто, на столе только бутылочка стоит с остатками молока. Настя унесла ребенка в другую комнату.

— У вас молоко, наверно, волшебное. Поел и тут же уснул. Чаю хотите? — вернулась она ко мне на кухню.

— Нет, спасибо. Вот, смотри — это чистотел, кипятишь пол-литра воды и туда столовую ложку травы. Как закипит, выключаешь, накрываешь крышкой. Постоит немного, и в ванну выливаешь или в тазик, и детеныша ополаскиваешь. Ты одна его купаешь?

— Алевтина Максимовна вечером приходит, помогает, когда не сильно устает.

— Облепиховым маслом мазать болячки, только ты сначала посмотри, какая реакция на него будет. Ватную палочку намочи и в одном месте на чистую кожу чуть-чуть помажь. Фенхель, чтобы живот не пучило. Его совсем немного надо на стаканчик с горячей водой.

— Спасибо вам большое.

— Папа когда приедет?

— Через две недели, а мама неизвестно когда. Папа от нас еще в прошлом году уходил, мама тогда бегала к бабе Нине. Он потом вернулся, мы так хорошо жили, он маму на руках носил. Она вот Андрюшкой забеременела, а потом они стали снова ругаться. Папа уехал на полгода и приехал, когда ее в роддом забрали. Побыл с нами месяц, сам готовил, сам продукты покупал, маме даже на кухню не разрешал заходить.

Девочка, опустив голову, говорила куда-то в пустоту.

— Я не хочу, чтобы она возвращалась. Орет на меня постоянно, иногда бьет. А то впадет в ступор и сидит, не двигаясь, смотрит по полдня в одну точку, Андрюшка криком кричит, а она словно и не слышит его. Страшно с ней.

Мне нечего было сказать, да и неизвестно, как тут помочь. В опеку позвонить? Хорошо ли в интернате будет ребенку? Забрать к себе на время? Да разве она пойдет. Хоть и ребенок, а как взрослая уже.

— Вы меня простите, пожалуйста, что я со своими разговорами лезу, вам наверно домой пора. Я папе напишу, он вам заплатит за молоко. Завтра за свежим приду. Спасибо большое.

Она проводила меня до калитки и закрыла дверь.

А я потопала в свои владения, работа сама себя не поработает. Через полчаса звякнуло сообщение на телефоне: пришли деньги, пятьсот рублей от некого Игоря Петровича. Затем пикнул Вайбер: «Доброго дня. Спасибо за молоко и травы, дочь мне написала. Перевел пятьсот рублей: сто за молоко, сто за чистотел, двести за облепиховое масло, еще сто аванс на завтра. Цены на травы посмотрел в интернете, если мало, то скажите, я добавлю».

Ответила ему: «Спасибо за денежки, этого хватит».

Ну и отложила телефон в сторону, о чем мне с человеком общаться. Он и так все про свою ситуацию знает, да и деревенские ему, вероятнее всего, уже позвонили.

Через пять минут снова пиликнуло сообщение: «Вы меня простите, конечно, если я вас обижу, но у меня вопрос есть. Вы же вместо Семеновны? Вы меня на наличие приворота посмотреть не можете?» Вот честно, уже достало вот это — вместо Семеновны, я сама за себя, а не вместо кого-то. «Нет, я такое не умею», — отвечаю ему.

Через полчаса прилетело новое сообщение от Игоря: «Мы с женой плохо живем, и с ней не могу, и без нее не могу. Нашел работу вахтами, так там меня крутило со всей силы, мог посреди ночи уйти с рабочего места в сторону железнодорожных путей. Сколько раз меня напарник ловил, не перечесть. А домой приеду, рад, а через сутки видеть ее не могу, убить готов. Пить пробовал, еще хуже становится. Как-то к нам мужик местный на буровую приехал, рыбу всякую привез, мяса, сала, варений, солений. Ему мой напарник и пожаловался на меня, дескать, по ночам убегает, а сам потом и не помнит ничего. Он на меня глянул и говорит, поехали, мол, к шаману нашему, пусть тебя посмотрит. А мне жизнь не мила, да и терять нечего, напарник обещал прикрыть, я и поехал.

Привез, я думал, будет там дед древний, а там мужик молодой, смотрит на меня и смеется. Идем, говорит, выпьем моего фирменного зелья, и настойку какую-то достает. Ну, выпили, ядреная вещь, забористая, мышами воняет. Выпил три рюмки и больше ничего не помню. Все обрывками: как в снегу голышом катался, как по лесу бегал и орал, как около огня вместе с тем шаманом скакал, да в какой-то землянке в лесу парился.

Вернулся на буровую, ни напарник, ни начальник ничего не сказали. Я, когда в город попал, то шаману всю зарплату свою перевел, никаких денег не жалко было. Домой приехал, а жена на меня с кулаками кидается, а я вижу, человек передо мной чужой стоит, незнакомый. Поесть мне поставила, а меня выворачивает только от запаха, ни пить там не смог, ни есть. А она уже беременна вторым была. Я вещи тогда собрал и уехал к матери. Приехал только тогда, когда дочь написала, что жена рожает. Сам тогда все готовил, не пускал ее на кухню.

Уехал на работу, а она такое с собой сотворила. Звонила до этого, кричала, требовала, чтобы я вернулся, иначе она детей порешит и сама с собой чего сделает. Вот хотел узнать, есть ли на мне новый приворот или нет».

Написала ему ответ: «Если нет навязчивого состояния, одержимости женой, то значит, все чисто». Снова сообщение прилетело: «Делать-то мне что? Я жить с ней не хочу, а детей жалко. А вдруг, когда я на работе буду, она с ними чего сделает?». Я ему ответила: «В таких вопросах я советчик плохой. Сам решай, дядя взрослый, не стоит перекладывать на кого-то ответственность». Ответ от него прилетел: «Спасибо вам за все. Всего доброго».

И как после такого работать, как на чужой исповеди побывала.

Глава 11-12

Золото в подвале

Еще полчаса потыкала карточки, но голова была забита девочкой и ее отцом. Сколько событий за эти несколько дней произошло, что моя прошлая жизнь казалась такой далекой и чужой. Чего сидеть, глазами монитор прожигать, пойду-ка я лучше блинами займусь. Напеку большую стопочку, разделю ее на две части, в одну заверну сладкого творога, а другую со сметаной и с вареньем поедим. Меня готовка всегда успокаивает, так бы готовила и готовила. Люблю вот открыть холодильник, а там чтобы всякая всячина стояла, что хочешь, то и ешь.

Развела тесто на блины на литре молока. Поставила на полчаса, чтобы клейковина набухла и комочки, какие не промешала, разошлись. Сама полезла искать сковородку блинную. У меня в городской квартире их две штуки осталось, надо будет в следующий раз забрать.

Роюсь в шкафчике, аж по пояс туда залезла. Слышу, телефон пиликает, кто-то сообщениями меня забрасывает. Нашла подходящую сковороду и пошла смотреть, кому там неймется. Оказывается, муж активировался, интересуется моей жизнью, как я устроилась на новом месте, чем занимаюсь. Пишу ему, что блины пеку, и он мне мешает. Обрадовался, говорит, как замечательно, значит, на ужин у нас блинчики будут. Ой, какой наивный чукотский мальчик, думал, что нашел свою наивную чукотскую девочку. Нет, говорю, это у нас на обед блинчики будут, а на ужин мы в гости идем.

Замолчал телефон, на том конце воздушной связи кто-то сильно обиделся на меня, надулся, как мышь на крупу. Но я же не со зла, я счастья ему желаю. Пусть его новая пассия отростками бобов кормит и читает лекции о вреде копченого сала и пирогов с рыбой. Пущай организм свой оздоравливает и живет с ней в мире и согласии, нечего рушить новую ячейку общества блинами.

Сковородка оказалась вполне себе приличной, блинчики легко отлеплялись и переворачивались. Дело спорилось, а горка все росла и росла. Развела творог со сметаной и сахаром, завернула его в уже остывающие блины. Половину сразу отложила, уберу потом в морозилку, маме возьму с собой в город. Так она деревенский творог отказывается есть, брезгует, так, может, от блинов не откажется.

— Мамуль, — в дверях появилась Катюшка, — А я когда в новую комнату перееду?

— Дочь, давай через полторы недельки. Не надо пока тебе там жить, пройдет сорок дней, и дух бывшей хозяйки из дома уйдет. Вот тогда и ремонт будем там делать.

— Ну ладно. Я блинчик возьму? — она потащила с тарелки аппетитный круг блина, разорвала его пополам, половинку сунула мне в рот, а половинку утащила в комнату.

Каждый день заботы какие-то, и времени нет, чтобы домом заняться. В кладовке в подполе нужно ревизию провести в первую очередь, там продукты, все перебрать и пересмотреть, чего выкинуть, а что побыстрее съесть. Может, излишки отдать кому. Пообедаем, и полезу гляну, что к чему. Оля только к вечеру подойдет, надеюсь, успею до нее. Карточки свои тогда вечером буду писать.

Обед удался на славу, половина блинов еще осталась. На ужин у нас вчерашний плов. Посидела пять минут, отдышалась, взяла ведро, пару пакетов да полезла вниз на винные погреба. В кладовке чего только нет: и соленья, и варенья, и овощи, и даже яблоки с виноградом, завернутые в пергаментную бумагу. Достала ящик, яблоки еще не испортились, а вот у винограда кое-где порченые ягодки попадаются. Виноград весь перебрала, порченое убрала, отложила нам с дочерью пару хороших веточек, добавила несколько яблок. Полезла по полкам банки смотреть, учет запасам делать. Надо будет пару банок огурцов тетке отвезти, она их любит.

Двигаю банки туда-сюда и что-то рукой задеваю, глаза прикрыла, приготовилась услышать «дзынь», ан нет, упало глухо. Посмотрела сначала одним глазом, затем другим — мешок какой-то, заглянула и обалдела. Накидала быстро в ведро картошки, кинула туда три морковки, в пакет сунула яблоки и виноград. Подхватила мешок с добром и поднялась наверх, рассматривать находку.

Поставила его на кухонный стол и опустила края, и дрожь у меня по всему телу пошла, неприятный такой озноб. В мешочке было золото, да не простое, а обручальные кольца, печатки, колечки, перстни, крестики нательные, цепочки и серьги, все, видно, хорошо ношенное. Килограмма полтора, а может, и больше, добра лежит. Вот так бабушка Семеновна.

Пошла за телефоном, чтобы Петру сообщить о найденном «кладе». Сначала сфотографировала все, а потом написала, а то опять будет отмахиваться, что ему ничего не надо. Через пять минут спрашивает: «Что это?». Отвечаю: «Золото, килограмма полтора, в погребе нашла». Тишина в ответ. Мешочек завязала и назад в погреб отнесла. Не надо мне такого добра, не мое оно, вон пусть наследник сам разбирается, что с ним делать.

Вот весь день сегодня наперекосяк, как начался в магазине с чертями, так и пошло и поехало. Золото это вконец мне настроение испортило, и времени до вечера еще куча. Значит, нужно заняться карточками, хватит рефлексировать. Села за ноут, завела будильник на пять вечера и принялась мужественно сражаться за интернет магазин. Не заметила, как втянулась и перевыполнила дневную норму. Тут и Ольга мне звякнула, что она пришла и ждет. Я взяла банку с мазью и вышла на улицу.

Стоит, вся лохматая, на лице печать забот. Сунула мне пакет с продуктами, забрала мазь.

— Ты меня прости, разговаривать особо некогда, новую породу кур привезли, вернее, цыплят.

Открыла она банку, понюхала, пальцем потыкала.

— Вот точно оно самое, — улыбается стоит, — На, — протягивает мне пакетик с ферментами.

Я ей обратно деньги в руки кладу — посмеялись.

— Там один бройлер, колбаса домашняя и масла килограмм, как договаривались. Прости, некогда было второй курицей заниматься.

Открыла пакет, а на меня как пахнуло копченым, да так вкусно запахло, что аж голова закружилась и слюна сама собой, как у собаки Павлова, побежала.

— Пакетик ферментов рассчитан на пятьдесят литров. Открытый можно хранить несколько дней в холодильнике, хотя производитель не рекомендует этого делать. Как варить, в интернете найдешь. Все, давай, покеда, я поскакала. Спасибо за мазь, — быстро объяснила она мне и побежала к своим птичкам и коровкам.

Посмотрела на пакетик с ферментами — а вечер-то обещает быть томным. Пойду коз кормить, доить, да сыр варить из имеющегося молока. Хорошо, что вечером готовить ничего не надо. Пока туда-сюда ходила, прилетел ответ от Петра, предлагает мне продать золото и получить с этого тридцать процентов. Предложение, конечно, заманчивое с учетом всех моих финансовых обстоятельств, но, пожалуй, откажусь, больно уж риски высокие. Как представила себе, что я с этим мешком в автобусе в город поеду, и буду по нему шарахаться по всем ломбардам и светить своим паспортом везде. Ну уж нет, увольте меня от такого удовольствия, сами как-нибудь обходитесь. Отказалась, пусть сам приезжает и забирает, или жену свою отправляет за золотом.

Вчерашнее молоко вылила в большую кастрюлю и стала подогревать, а оно начало сворачиваться. Хотя говорят, что оно долго не скисает. Расстроилась немного, ну ничего, творог откину. Взяла кастрюльку поменьше и налила свежего, что утром надоила и вечером. Чуть подогрела и влила разведенные в воде ферменты. Перемешала и накрыла крышкой, газ выключила. Пусть само теперь доходит. Ушла пеструшек в курятник загонять, да яиц собрать. Пока туда-сюда ходила, да воздухом дышала, да на огород любовалась, на молоке и сырное кольцо образовалось. Стоим с дочей, любуемся на такую красоту, порезали и оставили там мариноваться. За это время творог откинула из прокислого молока. Сыворотку решила козам отдать, ну не пропадать же добру. Интересно, можно из нее что-нибудь сделать?

Поужинали, я опять к кастрюльке с сырной закваской. Помешала его активно. Через минут пятнадцать сыворотку слила, опять помешала. Затем нагрела его чуть-чуть. Потом уже откинула. Немного повисел будущий сыр, и я утрамбовала его в специальную форму — нашла у бабушки в шкафчике. Надеюсь, все правильно сделала, и не придется его выбрасывать.

Весь вечер читала про сыры да видео смотрела, как и что.

Спать решила лечь в кабинете, там хоть и диван узкий, зато никто не пинается и не разговаривает во сне. Дочь у меня еще та болтушка, любит поговорить, когда спит, раньше даже песни пела. Постелили себе постель да спать улеглись. Уснула мгновенно, вот что значит воздух свежий да нагрузка умеренная физическая. Снится мне дом этот, народу в нем много, кто-то приходит, кто-то уходит. Благодарят бабушку, руки целуют, кто денег дает, кто продукты приносит, а кто-то так уходит.

Но есть те, кто отдает последнее, потихоньку складывает в ящик стола цепочки, крестики, снимает с себя обручальные кольца и серьги. Бабушка уже и ящик в столе заколотила, так они стали в кухонные шкафчики класть. Рука у нее не поднималась выкинуть такое золото или продать. Вот и складывала их в мешочек, авось хозяева одумаются и вернутся за своими вещами, ведь нельзя обручальные кольца и крестики отдавать и терять, к беде это, нехорошо.

Странное кольцо и неприятные гости

«Утро красит нежным взором стены красного Кремля», а у меня солнышко осветило первыми лучиками комнату. Проснулась рано. Хорошо, тишина в доме, на улице птички поют. Зашла на кухню — на полу валяется колечко, наверное, вчера из того мешка выпало. Кольцо такое приметное, в виде змейки сделано, с зелёным камушком. Видно, что старинное, красивое очень, так взгляд к себе и притягивает. Подобрала его с полу, покрутила в руках, да и положила на кухонный шкафчик. Потом достану мешочек и уберу.

На телефон пришло сообщение от Петра, что за золотом приедет его жена сегодня в течение дня. Ну что же, приедет так приедет, делов-то, отдадим. Ушла во двор, козы, куры — всё ухода требуют. Убралась, накормила, надоила молока, собрала яйца. На завтрак думала блинчиками вчерашними перекусить, но решила, что если Агнета, то бишь я, так кушать будет, то она ни в какие ворота не пройдет, только если боком. Поэтому решила ограничиться творогом, который сама вчера откидывала. Продукт получился на славу, чуть кисловатый, но жирненький. Плюхнула туда варенья пару ложек, и ушло все за милую душу. Даже дочь у меня к творогу пристрастилась, нравится ей.

Прибежала за молоком Настя, принесла целый пакет пустых бутылок. Налила ей парного молочка и дала с собой по паре блинчиков с творогом и без ничего.

— Ой, спасибо вам большое. Мама говорила, что в деревне все люди злые, все ее только обидеть хотят, вот только баба Нина хорошая. Мне за две недели никто слова плохого не сказал, и все подкармливают. Даже готовить не надо. А баба Нина мне сказала, намочи марлю в самогонке и давай Андрюшке обсасывать, чтобы он спал, — рассказывала Настя, идя вместе со мной к калитке.

— Ты так делала?

— Да вы что. Я пока еще нормальная, нельзя такое детям давать, да и взрослым вредно. Они от самогонки злыми становятся и дурными.

Распрощались мы с ней, вернулась я в дом. Захожу на кухню, а там это колечко лежит, так и манит меня. Ну, думаю, а чего его не померить, примерю и верну на место, никто же меня за это не накажет. Надела, пришлось впору на указательный палец. Стою, любуюсь, красота такая, глаз не оторвать. В голове нехорошие мыслишки мелькают, возьми себе, ведь никто не узнает. Но я-то знать буду. Вздохнула тяжело и стала снимать, а оно, зараза такая, не снимается, и так тянула, и так, и с разными матерными словами. Вот Агнета, какого ляда тебе надо было мерить его, звезда пленительного счастья, не могла его назад в мешок положить, что же ты за сорока такая, а то у тебя золотых колец нету. Все-таки смогла его стянуть при помощи мыла, масла и такой-то матери.

Положила его на стол и полезла в подпол за золотишком, а то вдруг Петина жена с утра приедет, буду я еще там при ней шариться. Захватила еще из запасов настойку окопника, а то что-то суставы с непривычки от дойки болеть стали. Достала мешочек, веревки развязала да кинула туда симпатичное колечко, встряхнула, чтобы оно сверху не лежало и не совращало меня на непотребные действия. Потуже затянула мешок и закинула на холодильник.

Решила сегодня из козьего молока сгущенки сварить в мультиварке. В инете рецепт нарыла, попробую, что выйдет. Залила два литра молока в чашу, насыпала четыре стакана сахара, перемешала. Поставила сначала на режим «суп». Ноут притащила на кухню, чтобы если что — не пропустить, вдруг молоко хулиганить начнет.

Время закончилось, поставила на режим «Тушение».

Сижу, работаю, сегодня кроме карточек нужно еще статью написать, как правильно пылесосами пользоваться. Слышу, в калитку трезвонят, наверно мадам Петина приехала.

Выхожу, точно приехала, за забором стоит малолитражка «Ниссан». Автомобиль голубенький, аккуратненький такой. Около него девица такая, все при ней: реснички, бровки, ноготочки, губки, фигурка точеная, блондинка, волосы нарощенные, каблучища по десять сантиметров, джинсы с подворотами модные, курточка коротенькая. Не девушка, а модель из соцсетей.

Рядом хмырь какой-то вышагивает, внешность, как у бандита из 90-х годов, только на нем не пиджак малиновый, а кожанка черная, да джинсы узкие, а-ля гамашки у Наташки. Как и положено, цепь в палец толщиной, печатка золотая и пара наколок синих на кистях рук. Тип такой неприятный, смотрит на меня исподлобья, так сурово.

— Здравствуйте, я Петина жена, мы за продуктами деревенскими приехали, — говорит мне девица, а сама меня так оценивающе осматривает. — Это брат мой, — кивает на своего спутника.

— Здрасьте, ну идем в дом, — и ее вперед себя пропускаю.

Товарищ тоже за ней решил пойти, вот только абы кого я в дом не пускаю. Повернулась калитку закрывать, а он идет напролом. Ладонью ему в грудь уперлась.

— А вы, молодой человек, свою спутницу в машине подождите. Она сейчас быстро управится.

Он меня хвать за кисть лапищей и поворачивать ее в сторону начал больно так, и смотрит мне в глаза молча. Тут слышу близко, близко рычание, глаза вниз скосила, а там мой волк стоит и прямо в бедро хамоватому господину мордой уткнулся, прямо там, где самая главная артерия проходит.

— Я ведь могу твою шавку и пристрелить, — смотрит он мне в глаза и тянет мою кисть вниз.

— А ты попробуй, коли не боишься, — вот зло меня такое взяло, что всякие гады практически у меня дома меня калечат.

Поднимаю вторую руку на уровень его глаз, и делаю такое движение, как будто что-то сжимаю, в тот момент представила, что у меня в ладони его сердце. Глаза то он из орбит вытаращил, не дыхнуть, не продохнуть не может. Кисть мою отпустил и ртом, как рыба, воздух ловит. Хлопнула я его по плечу:

— Иди, болезный, в машине посиди, продышись, водички выпей, с дороги, поди, умаялся, аж мозги у тебя закипели.

Он еле-еле до авто дошел, на сиденье плюхнулся, закашлялся, принялся воду из бутылки хлебать. Волка по головке погладила и пошла за мадам к дому.

— А где Олежа? — спрашивает она.

— Олежа твой устал сильно в дороге, решил тебя в машине подождать.

Мадам фыркнула и зашла в хату. Прошла прямо в обуви в кухню.

— Они у меня чистые, я в машине ехала, — заявила девица, увидев мое удивленное лицо.

Ну да чистые, а ты, ангел небесный, от авто до дома долетела на крыльях любви.

— Зря ты так, я ведь за тобой полы помою, а тебе еще ехать по трассе в город.

— Ой, все это бабкины сказки, — махнула она ладошкой.

— Ну-ну, — хмыкнула я.

— Где золото? Я за золотом приехала в вашу дыру. Терпеть не могла этот дом, хорошо хоть быстро Петька от него избавился, — капризно надула она губы.

Мешок сдернула с холодильника и перед ней поставила.

— Ого, — жадно сглотнула мадам слюну.

Развязала, руку запустила внутрь, достала, разглядывает, будто видно что-то считает.

— А ты оттуда ничего не брала? — спрашивает подозрительно.

— Если бы мне чего нужно было, то я бы и не отдавала.

— Ну, мало ли, может, совесть заела, поделиться решила, а большую часть себе прикарманила, — и смотрит на меня внимательно.

— По себе людей не судят, - повела я бровью презрительно.

— Да все мы одинаковые, — хохотнула она. — Ладно, поверю на слово.

Она встала и уж было направилась к выходу, но вернулась в задумчивости и плюхнулась назад на стул.

— Ты же лечишь? Я работаю ногтевым дизайнером, после работы что-то стали руки побаливать. Не поможешь? — спросила Барби.

— Вари свиные или говяжьи мотолыжки, съедай по стакану этого бульона или желатин разводи в каком-нибудь соке и ешь желе.

Она сморщилась.

— А мази какие-нибудь, настойки?

— Любой каприз за ваши деньги.

Перелила ей настойку окопника в небольшую бутылочку из-под сока и положила прополисной мази в баночку из-под детского питания.

— Из этого компрессы делать раз в день, а это втирать в суставы утром и вечером, — поставила перед ней баночки.

— Спасибо, — сгребла она все со стола и кинула в пакет. — Сдачи не надо, — положила пятисотку на стол.

— На здоровье.

Проводила ее до калитки, около забора сидел разомлевший от солнца волк, караулил. Около соседней заброшки стояла знакомая «Нива». Видно, брутальный принц из «Ниссана» не понравился нашему участковому, бдительный какой. Села мадама в машину и покатила золото в деньги превращать.

Тут Александр Батькович из авто вышел и пружинистой походкой ко мне направился

— Добрый день, Агнета. Это к вам гости приезжали или вы уже пациентов принимать стали? Вы поаккуратней будьте, люди всякие бывают.

— Доброго дня, Александр. Ну, вы же вот всегда на страже, спасли бы меня, — смеюсь. — Как там Васька поживает?

— Не знаю, не заезжал к ним, соседи меня из-за него не вызывали. Мама его звонила, просила, чтобы я его на следующей неделе в больницу отвез, часть гипса срезать, а то уж больно тяжелый. Что-то, Агнета, мы с вами то на ты, то на вы.

— Ну да, после такой запоминающейся ночи, что мы провели вместе, можно и на ты переходить, — похлопала его ладошкой по груди и рассмеялась.

Что-то у меня игривое настроение появилось.

— Агнета, если надо что по хозяйству помочь или еще чего, ты не стесняйся, звони. Я сейчас тебе номер свой дам, — и побежал к машине за ручкой и листочком.

Написал и бежит обратно, тут запнулся и чуть не упал. Застыл, смотрит то на меня, то вниз.

— Это же волк, — пальцем тычет в моего охранника.

— Нет, что ты, это маламут, собака такая.

— Да? — недоверчиво спрашивает.

— Ну, ты сам подумай, стал бы волк около меня спокойно сидеть.

— Ну ладно. Без обид только, все же псина такая огромная и страшная, — сунул мне бумажку с телефоном. — Поехал я, в Ромашкино две бабки соседки подрались, вот звонили, хотят заявление друг на друга написать.

На прощание он помахал мне рукой и укатил на своем внедорожнике. Я опустилась на корточки вниз к волку.

— Ну что, родной, давай знакомиться. Как тебя зовут? Есть хочешь?

Он зажмурился, мотнул головой, а я четко услышала «Волк». Как скажешь, так и буду звать. Почесала его за ушком, погладила. Он еще немного посидел и убежал в сторону наших необъятных степей.

В доме меня ждал сюрприз, на столе, на купюре, оставленной мадам, лежало то самое кольцо-змейка. Странно это все, покрутила его в руках и положила в кухонный ящик. Ушла деньги в кошелек убирать, вернулась на кухню, а оно лежит уже на моем ноутбуке. Взяла кольцо в руки, стала его рассматривать и не заметила, как оно у меня на пальце указательном оказалось. Ладно, потом Петру его верну или деньги за него отдам.

Глава 13-14

Предназначение во сне

Посмотрела вокруг, натоптала мадам знатно в своих «чистых» ботах. Надо бы помыть, а как мыть, если на душе у меня от их приезда осадок остался, а они сейчас по трассе едут, вдруг по дороге чего приключится, потом сама себя виноватить буду. В чужой грязи сидеть тоже не комильфо. Ой, у меня же в комнате один целый взрослый ребенок сидит, сейчас ей швабру вручу, пусть протрет за гостями.

Катюха была явно не в восторге от перспективы коридор и кухню намывать, но я ей пообещала за это сгущенкой угостить. На обед решила лапши нам из деревенской курочки сварганить, а на ужин творожной запеканки испеку с замороженной смородиной. Полы были благополучно вымыты, воду вылила на улицу под дерево.

Снег практически везде уже сошел, рядом с прошлогодней травой виднелись зеленые росточки. Можно курочек и козочек в сад и огород выпускать, пока ничего не посеяно. Пусть с будущими сорняками поборются, да витаминов наберутся, да землю удобрят.

Теперь доберусь и до бани, и до погребки, и до сараев, и до гаража. В выходные нужно будет спальнями заняться, а то вроде в своем доме живем, а все, как в гостях, спим, где постелют.

Сгущенка в мультиварке жидковатой получилась, надо было ее с открытой крышкой варить. Уваривала ее потом на плите, ушло еще минут десять. Из двух литров молока получился литр сгущенки, красота, вкуснота. Обратила внимание, что в этом доме состояние духа какое-то благостное, вроде и мелкие неприятности случаются, но вот как-то легко все это переносишь.

Сегодня работала ударными темпами, завтра в город собралась к маме. Весь день проездишь, время только вечером будет, и то если никаких ЧП опять не случится. Вот интересно, в городе народу полно, а я ни с кем не общалась, а тут за четыре дня столько событий и столько народу всякого незнакомого оказалось.

За день больше ничего такого приметного не произошло. Вечером достала свою любимую колоду с картами Таро, давно за них не бралась, решила их про колечко спросить. Кстати, в кабинете в книжном шкафу у бабушки тоже колоды видела, но все руки не доходили до них, чтобы посмотреть, что там лежит. Я так предполагаю, шкаф этот, как волшебный сундук с чудесами, можно найти такие артефакты, что закачаешься. Может, там книжки какие-то по магии лежат. Хотя не верю во все это, скептик я, но все же есть что-то в этом мире, что неподвластно науке. Но если оглядеться вокруг, то последние события в моей жизни в правила логики ну никак не укладываются.

Карты мне сказали, что вещь эта не простая, а колечко это мне предназначено для дальнейшего обучения и очень сильно скажется на моем дальнейшем будущем. В оракуле выпала карта, которая говорила о том, что эта вещь судьбоносная. Несет с собой кардинальные изменения в жизни, как стадо бизонов, сметая все на своем пути, и от этого никуда не деться, остается только их принять.

Ну, я так и предполагала. Надо еще перед сном попросить, чтобы мне там ответы показали, подробностей хочется, а то карты так подробно не хотят все рассказывать.

Сегодня обнаружила, что диван в кабинете раскладывается, правда в разложенном виде занимает все пространство до самого книжного шкафа. Зато спать буду, как королева, а не поджав под себя ноги. Соорудила себе гнездо на диване и улеглась спать, что же интересного нам сегодня ночью покажут, надеюсь без кошмаров обойдусь.

Только глаза прикрыла, еще дремота до конца меня не обняла, а уже в ногах наша Семеновна сидит.

— Пришлось колечко впору. Как сама понимаешь,колечко-то не простое, а золотое. Силу в себе немаленькую таит. На владельца кольца большая ответственность ложиться за ее использование. Да и ты сама сегодня все видела. Ведь ты его только померила, а чуть недоброго человека на тот свет не отправила. В свое время я от него отказалась, напугало оно меня. Тогда мне и было велено лечить всех людей, без оговоров и без оглядки, на личной силе. Ох и тяжело, скажу я тебе, это дело. Вот приходит к тебе женщина, а она столько горя людям принесла: и обманывала, и специально пакостила. На ней столько проклятий висит, а я ее должна лечить, чтобы она зло свое дальше творила. Ведь не пройдя свой путь до конца, она не поймет и не осознает, за что ей все досталось. А если откажу, то меня так скрючит, что будешь только о смерти молить, но и не отпустит, пока такого же грешника не вылечишь.

Конечно, не все такие ко мне ходили, в основном люди добрые и порядочные или те, кто после болезни осознавал, какую жизнь он вел неправильную. Отказывать никому не имела права, в любое время суток принимала. Вначале тяжело было, а потом привыкла и нашла себя в этом.

В доме этом всегда жили ведьмы, знахарки, ведуньи, называй их как хочешь. Женщины, обладающие знаниями, умениями и силой, такой, что у обычного человека либо в зачаточном состоянии находится, либо вообще нет. Дом построен на месте силы, да что уж говорить, он сам по себе волшебный. Прошенька и Волк — это духи-помощники, есть еще один, но он крайне редко появляется, я его за свою жизнь только два раза видела.

Один защищает внутреннее пространство дома, а второй внешнее. Соответственно Проша к тебе ближе, чем Волк, но он проследует за тобой, куда бы ты ни шла, а вот кот останется всегда в доме и на его территории. За кольцо денег Петру не отдавай и не говори ему про него, это твоя вещь и твоей всегда была, как только я от него отказалась. Пользуйся моими книгами и записями, разрешение даю и на всевозможные артефакты, это теперь тоже твое. Учить мне тебя нечему, ты и так все знаешь, вот только не помнишь. Будешь читать книги, все постепенно вспомнится.

Помогать ли тебе людям или нет, это уже тебе решать, ну и тем, кто свыше, но заставить они тебя, как меня, уже не смогут. Смотри сама по своему разумению и велению совести. В доме я больше не появлюсь, ну может, к тебе во сны иногда захаживать буду, так что можешь дочь в мою бывшую спальню заселять. Кстати, присмотрись к девочке повнимательней, там явно имеются кое-какие способности. Зря, конечно, ты ее попросила за своими гостями полы помыть, но, как говорится, уже поздно что-либо изменить. Удачи и спасибо за все.

Бабулька исчезла, а я резко села на кровати: вот огорошила меня горошком старая, и чего мне с этой информацией делать. Надо было дальше спать, заспала бы весь сон и утром бы не вспомнила. Сижу, в темноту таращусь и думаю, как теперь в таких условиях уснуть. А я сделаю вид, что ничего не знаю, и буду дальше жить, как жила. С такими мыслями плюхнулась на подушку и вырубилась.

День в городе

Утром пришлось вставать рано: сегодня нужно съездить к маме. Автобус уходит в 7:20, а еще нужно собраться и курочек с козами проведать. Включила телефон, я его на ночь всегда выключаю, ибо у мужа есть нехорошая привычка с пьяных глаз звонить или писать посреди ночи. Так и есть, писал и звонил, первое сообщение «пошла ты на три буквы», а второе через час «я тебя люблю».

Также пришли сообщения от Петра, спрашивал, приезжала ли его благоверная, он с ней связаться не может. Ответила, что приезжала с мужиком каким-то, забрала все и уехала. Я поинтересовалась, нашлась ли его жена. Отправила ему сообщения и пошла собираться.

Пакет с продуктами еще с вечера приготовила, только в холодильник его поставила. Положила кусочек Олиного масла, десяток яиц, блинчики, немного творога, домашнего йогурта. Неизвестно, будет она это все есть или нет, очень она уж капризная и привередливая. Главное, чтобы не выбросила, если не понравится, пусть тетке тогда отдаст, она от хороших продуктов никогда не отказывалась. Отлила козьего молока в полторашку, поставила в холодильник для Насти.

Позавтракала, оделась, взяла сумку и отправилась на остановку. Приеду в город в восемь утра, придется еще целый час около подъезда сидеть, не предупредила вчера маман, что приеду рано. На остановке стоял уже народ, практически все одновременно повернулись в мою сторону. Я поздоровалась, мне ответили, и стали бесцеремонно разглядывать. Ну да, новый человек в поселке, всем интересно.

Подъехал автобус, все загрузились, опять мне место на заднем колесе досталось, ну хоть не пешком стоять всю дорогу.

Пиликнул телефон, пришло сообщение от Петра, жена его нашлась. Она на заправке остановилась кофе купить, потому что я ей даже воды не предложила, а ей пить сильно хотелось. Зашла в павильон за кофе, а когда вышла, машины уже не было, угнали. Спросил, что за мужик с ней был, потому что она ему сказала, что ездила одна. Рассказала про наглого дядю. Ответ от Петра:

«Все ясно, это ее бывший, его пять лет назад закрыли за что-то, видно, вышел. Спасибо, Агнета, дома буду разбираться». Хорошо, что этот гражданин по голове ее не стукнул и не сбросил где-нибудь по дороге, а только на заправке оставил и машину угнал.

Ехала, в окно смотрела, неделя еще не прошла на новом месте, а столько событий произошло. Захлестнуло меня новым, а я и не растерялась, сижу, смотрю, как фильм о ком-то чужом. Радуюсь, что высыпаться стала, давно я нормально не спала, в городской квартире то шумно, то кровать не такая, то не там стоит, то муж ночью в игрушки играет, да мало ли какие помехи случаются. В доме тихо и очень спокойно, комфортно. Все идет своим чередом, как будто так и надо, нет, конечно, меня удивляет все, что происходит в моей жизни, но я стараюсь сильно не радоваться, чтобы не сглазить. Да и приданое к дому весьма своеобразное: животных, конечно, бывает, что отдают вместе со всеми вещами, но вот эти вот сны странные и умения пугают.

Меня воспитывали в полном атеизме и отрицании чего-либо магического и потустороннего. При этом взрослые при мне часто рассказывали истории, что кто-то где-то кого-то приворожил, и тот человек сильно страдал и мучился. Все это воспринималось мной в то время какими-то бабкиными россказнями. Слышала, что есть такие люди, которые могут лечить, но воспринимала в контексте нетрадиционного лечения, вон в мединституте на фитотерапевта и физиотерапевта учат, а здесь люди сами знают, какая травка от какой хвори, кости вправить могут да мозги пьянчугам. Что тут такого.

Гадать стала лет в двенадцать на покерной колоде, относилась к этому занятию как к развлечению. Пасьянсы всякие раскладывала на желание, на будущий день, что сложится или не сложится, сбудется — не сбудется. Как-то попала мне в руки тетрадочка с обозначением карт в качестве предсказаний. Было интересно, но как-то я на этом особо не зацикливалась и не отслеживала результат, мне нравился сам процесс. Только в шестнадцать лет я прекратила гадать после одного случая. Как обычно, делала расклад на предстоящую неделю, чего стоит ожидать. Выпала карта, обозначающая смерть, я напугалась и не поверила, перетасовала колоду и снова разложила.

Все карты выпали в таком же порядке, что и в прошлый раз. В третий раз — та же картина. Я сказала себе, что все это неправда, собрала карты в коробку и убрала их куда подальше. Но карты не обманули, на следующей неделе на моих глазах погиб мальчик, с которым мы были в одной компании. Залез на трансформаторную будку и встал на перила, чтобы покрасоваться перед девочками. Не удержал равновесие и вцепился в провода. С тех пор я не притрагивалась к картам восемнадцать лет.

Года два назад случайно в сети наткнулась на прекрасную колоду с картами Таро, и мне захотелось их приобрести. Купила, принесла домой и сразу разложила на предстоящую поездку. Карты сказали, что поездка будет тяжелой для здоровья. Решила, что все это фигня и поклеп, буду радоваться природе и горам во чтобы то ни стало. В поездке подвернула ногу, упала, ударилась сильно головой, к тому же еще чем-то отравилась. Снова карты были убраны в дальний ящик, как будто они были виноваты в произошедшем.

Всю жизнь я старалась блокировать в себе способности, прятала их и хотела быть, как все. Единственное, что я делала с удовольствием, — варила мази, ставила настойки на травах, собирала травы и копала коренья, сушила и даже занималась ферментацией. Потом это все употреблялось внутри семьи и раздавалось друзьям и знакомым. Остальное меня пугало и отталкивало, хотя некоторые сны могли досконально исполниться. А еще меня нельзя было обижать, на человека резко нападали неприятности. Вот эти вещи я никак контролировать не могла. Но все равно продолжала ко всему скептически относиться, типа так сложились обстоятельства, не я такая, а жизнь такая.

Все Агнета, хватит закрывать глаза и прятаться. Тебя уже за шкирку притащили, твою жизнь семейную сделали такой невыносимой, что ты, ни о чем не думая, понеслась к рогатому на кулички, лишь бы из дома сбежать. Откажешься и окажешься в таких условиях, что впору будет из этой жизни уходить. Открывай глаза, Агнета, это не твоя детская фантазия, как раньше говорили тебе взрослые, это ты сама и есть, настоящая, волшебная на всю голову повелительница своей жизни. Но где-то в глубине души сидит червячок и тоненьким маминым голосом говорит: «Ерунда все это, ты все это придумала, такого не бывает». Все мы родом из детства.

С такими раздумьями доехала до города. Еще пятнадцать минут на городском автобусе, и я на месте. Посижу на лавке полчаса и пойду будить маман, буду снова выслушивать потоки жалоб и злобы на всех окружающих. Не стала ждать полчаса, а поднялась в квартиру, открыла своим ключом.

— Утро доброе, — крикнула в тишину квартиры.

— Ты чего так рано, я еще сплю, — услышала сонный мамин голос.

— Ну, я тогда поехала, — ответила я, разуваясь и снимая куртку.

Прошла на кухню, поставила чайник на плиту, стала разбирать пакет с продуктами.

— Я тебе яйца привезла, творог, масло, йогурт домашний, блинчики.

— Не клади ничего на стол. Все грязное, не стерильное, — донесся голос из коридора.

— Я дома все в свои пакеты складывала.

— Творог деревенский, что ли? Неизвестно от какой коровы, какими руками, в какой посуде сделан. И масло на развес? Я такое не ем, забери. Купишь мне все в магазине, на заводе все нормы соблюдают, а тут неизвестно что, — капризно сообщила мама.

— Творог я сама откидывала, он вареный. Масло себе взяла и тебе. Мы его уже ели и нам ничего не было, вкусное, настоящее.

— Ну ладно, оставь, если что, отдам кому-нибудь. Яйца мне не нужны, я еще те не съела, да и мелкие они какие-то.

— Тетка приедет, ей отдашь, что же я катать их буду туда-сюда.

— Блинчики я люблю, но знаешь, мне в прошлый раз соседка приносила, так у меня от них так желудок разболелся. Надеюсь, от твоих болеть не будет. Приготовь мне что-нибудь, а то я всю неделю голодная сидела. Список написала тебе, что мне купить.

— Сама ничего не готовила?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу готовить.

Дальше все пошло по привычному сценарию: выслушивание физиологических подробностей жизни мамы, жалобы на то, какие все кругом козлы и как все ее обижают. Два раза сбегала в магазин, потому, что ей такой хлеб не надо. Приготовила на два дня, помыла посуду. Нет, мама не древняя старуха и не инвалид первой группы, ей всего шестьдесят два, и год назад она сломала ногу. После этого отказалась выходить на улицу, потому что ей тяжело ходить.

После сто десятой придирки я взорвалась, ругалась и обещала больше не приходить. На меня обиделись и назвали неблагодарной, сказали, что я вечно ко всему придираюсь. Собралась и ушла, хотя до вечернего автобуса оставалось еще три с половиной часа. Ну, значит, можно съездить в городскую квартиру и забрать еще какие-нибудь свои вещи. Надеюсь, я там не встречу своего неблаговерного.

Дверь в квартиру моим ключом не открывалась, а только закрывалась, значит, дома кто-то есть. Поковыряла замок и решила, что я не готова к романтическим встречам с пока еще супругом. Развернулась и стала спускаться по лестнице, сзади открылась дверь, из квартиры пахнуло сигаретами и перегаром.

— О, Агнета, а Серега сказал, что выгнал тебя из дома, — услышала я позади себя голос его друга Виталика. — Идем в дом, я сейчас за пивком сбегаю, посидим, как приличные люди. Правда, там у него пожрать нечего, но я яйца куплю, пожарю. Он там спит, от этой своей ушел, а мне скучно. Бухнем с тобой по старой дружбе.

— Ой, знаешь, Виталик, а давай, тащи свои яйца, с пивом пожарим, — и зашла в квартиру.

— Лады, — закадычный дружбан мужа радостно ускакал в направлении магазина.

У меня в запасе где-то десять минут. Прошлась по квартире, кинула в пакет кое-какие вещи, которые в прошлый раз забыла. Зашла в спальню, посмотрела на пьяного мужа, порадовалась тому, как мне повезло. Вышла из квартиры и закрыла ее на ключ, пусть отсыпается, а всякие разные личности пьют в другом месте.

Добралась до остановки и села в подошедший автобус. Через две остановки звонок от Виталика.

— Агнета, открой дверь, я тут стою с шампанским, вином, тортом и яйцами.

— Ой, Виталик, а я передумала и уже уехала. Ты возьми свой продуктовый набор и езжай к Серегиной пассии. Она-то женщина не брезгливая, любит пьяных мужиков собирать, — и отключила телефон.

Вот у меня сегодня денечек-то выдался, расчудесный. Сейчас еще два часа на автовокзале сидеть, лучше я там посижу, чем приключения на свою пятую точку собирать буду со всякими Виталиками.

Глава 15-16

Мы вас не ждали, а вы приперлись

Автобуса ждать не пришлось. Около вокзала стояли маршрутные такси — газельки, на одной из них заметила знакомое название населенного пункта.

— До Октябрьского идете? — спросила у болтающих рядом водителей.

— Дорогая, золотая, только тебя ждем, садись, поехали, одно место твое осталось, рядом со мной таким красивым, — заговорил с характерным акцентом мужчина колоритной внешности.

Он открыл мне дверь, вытащил с переднего сидения студента и любезно подсадил меня в машину. Я оказалась посередине, рядом уселся тот самый парень, которого бесцеремонно вытащил кавказец. Водитель запрыгнул в газель, попросил народ передавать деньги за проезд. Как только у него сошелся дебет с кредитом, мы тронулись. Словоохотливый водитель все о чем-то болтал, я ему что-то вяло отвечала.

Два раза звонил Виталик. Первый раз я звонок отбила, а второй раз взяла трубку, чтобы немного приостановить словесное недержание гражданина за рулем.

— Агнета, ты что, обиделась? Я не хотел обидеть. Ты баба хорошая, я всегда Сереге завидовал, что у него такая жена замечательная. Приезжай ко мне, я уже домой еду. Посидим, поговорим, а там как сложится. Если хочешь, я к тебе приеду. Мне Серега сказал, что ты в какую-то деревню уехала, по-любому для мужика работа найдется. У меня вахта только через три недели начнется. Поживем вместе, может и понравится. Только я сегодня не на коне.

— Виталя, я домой уже еду. Давай завтра созвонимся и поговорим, когда ты трезвый будешь.

— Отлично, тогда я сегодня больше не пью. До завтра.

Абонент отключился. Ну вот, еще мне таких женихов не хватало для полного счастья.

— Муж звонил? — поинтересовался водитель.

— Ага, — ответила я блеклым голосом.

— Это хорошо, что у тебя муж есть, а то бы я к тебе приставать начал, а ты бы не смогла мне отказать, я же красивый. Пришлось бы мне жене изменять, а я не люблю ей изменять.

Его болтовня начала меня забавлять.

— У меня жена красивая. Я вообще люблю все красивое, вот специально место около себя оставляю для красивых женщин. На работе женщина красивая рядом сидит, домой придешь, там жена красивый сидит. Не жизнь, а песня. Вай-вай-вай, — он что-то запел на своем языке и засмеялся.

И я посмеялась вместе с ним, потом он болтал про детей красивых, про жизнь хорошую. Сказал, чтобы я в следующий раз обязательно к нему в «Газель» садилась. Не дал он мне думы грустные думать.

Быстро доехали. К дому подхожу, а там внедорожник стоит большой, дорогой «Мерс». В калитку моего дома ломится дама, такая же необъятная, как ее авто. Стучит кулаком и орет матом, притом не благим, а отборным. Мадам одета дорого, золота на ней, как на новогодней елке.

— Открывай, мать твою, я знаю, что ты дома, всех вас за ногу.

— Женщина, вы к кому? Ошиблись, наверно, тут такие не живут, о которых вы кричите.

— А не твое собачье дело, к кому я пришла, — и дальше кулачищем молотит по моей калитке.

— Это мой дом, отойдите от калитки, — попросила я даму вежливо.

— Мне сказали, тут бабка живет, которая алкашей лечит. Ты на бабку не похожа, — смерила она меня взглядом.

— Умерла бабушка.

— Да мне до одного места, кто там из вас издох. Забирай вот, — и выволокла с заднего сидения мужичка пьяненького.

Подперла им мой забор и, несмотря на свои габариты, шустро прыгнула за руль. Обдала меня выхлопными газами и рванула в сторону трассы. Вот те здрасьте, вы нас не ждали, а мы приперлись. И на какой ляд мне вот это чудо-чудное расчудесное. Я от своего сбежала, чтобы чужих собирать? Мужичок тем временем постепенно сползал по забору вниз.

Схватила его за грудки и резким рывком на лавку рядом с калиткой посадила. Дядя хоть и неказистый, маленький да плюгавенький, но одет прилично и одежка на нем Армани да Версаче, да ботинки не натуральная резина, а кожа.

Калитку открыла да домой пошла, подкидыша на улице оставила. Пьяных не люблю и боюсь ужасно — кто их знает, что у них на уме. В свое время досталось мне от пьяных граждан, это я чуть-чуть пригубила, а кто-то всю жизнь хлебает полной ложкой, не надо мне такого счастья.

Домой зашла, переоделась. Дочь все, что за день с ней произошло, рассказала: что делала, что ела, а еще что Настя приходила за молоком, что тетка ломилась в калитку и даже пыталась перелезть через забор. С Катюшкой разговариваю, а в голове червячок точит: дескать, бросила дядьку на улице, а вдруг чего с ним случится.

Сама себя успокаиваю — ночью плюсовая температура, не замерзнет, проспится на свежем воздухе. Тащить незнакомого человека в дом, где я одна с ребенком, глупо.

Думала-думала, пошла глянуть, там ли товарищ или волшебным образом исчез. Нет, на месте, лежит на лавке, ботинки снял, аккуратно поставил, ладошку под голову подложил и сопит. Прям не пьющий гражданин, а агнец божий. Растолкала его.

— Идем.

— Куда? Я женат, — язык еле ворочается.

— Сдался ты мне. Спать в темном, тихом месте положу, — отвечаю, а сама головой по сторонам кручу, то ли подмогу высматриваю, то ли лишних глаз боюсь.

Ботинки кое-как натянул, встал и чуть не упал. Подхватила я его. Смотрю, он желтый какой-то, сухой весь, пахнет не только перегаром и дорогим одеколоном, но и еще чем-то. Запах такой еле уловимый, сладковатый, как от прелых яблок с гнильцой. В дом такое не потащу.

Во дворе как раз дорожка к летней кухне оттаяла, вот там и переночуешь, друг ситный. Правда, я там еще не была, но вот заодно и посмотрим, что там есть.

Дверь открыла, вошли в большое помещение с диваном, столом, табуретками и шкафом с посудой. Из него две двери, с левой стороны — предбанник в баню, а с правой — по всей видимости, и есть летняя кухня. Там стоит также диван, печка с плитой, холодильник, пара кухонных шкафчиков, стол большой и табуретки. Под потолком травяные веники висят, на полках расставлены пустые банки.

Заволокла подкидыша в кухню, на диван его кинула. Ведро около него поставила на всякий пожарный случай.

— Есть выпить? — спрашивает.

— Нету, откуда?

— Купи, — из кармана вытаскивает мятые купюры и на стол кладет, сверху банковскую карточку и бумажник. — Купи.

— Сейчас, ага… принесу тебе и выпить, и закусить, и табачку понюхать.

— Я не курю.

— Ну вот и славненько, значит, хату мне не спалишь, — усмехнулась я.

Сгребла все его добро, да в ящик стола кинула, очухается, заберет. Принесла ему литровую банку молочной сыворотки — от жажды похмельной помогает, да воды в ковшике. Стакан граненый поставила на стол.

— Принесла? — не открывая глаз, спрашивает.

— Да, вон стоит.

Сама села печку растапливать, ночью все же холодно, да и помещение сырое да не протопленное. Налил себе, выпил, стакан поставил.

— Это что? — глаза открылись.

— Самогон местный.

Упал на диван, глаза закрыл.

— Принесла? — снова спрашивает.

— Да, на столе стоит.

Наливает полный стакан, выпивает.

— Вкус странный.

— Самогон деревенский.

— А-а-а, ну ладно, — падает на диван.

У печки тяга есть, а растапливаться никак не хочет.

— Агнета, ты думаешь, меня молочной кислятиной обманешь?

Поворачиваюсь, а посередине комнаты стоит мужичонка и так нехорошо улыбается. На диване лежит он же и пузыри пускает, и что-то сказать пытается. Смотрю на него, а у меня стадо мурашек по спине к затылку побежало, а потом обратно. В комнате и так зябко было, так меня вообще озноб прошиб, до самых костей проняло.

Мужичок-то улыбается, а зубки у него такие меленькие-меленькие, остренькие-остренькие. И с ногами что-то не то, не ботинки на ногах, а копытца, как у моих козочек.

— Что, Агнета, глазки-то вытаращила. Тащи нормальное пойло, к Бугульчихе сбегай. Ему-то от твоей печки ни жарко ни холодно, а мне скучно и голодно, позабавиться не с кем.

На пятую точку я так перед печкой и плюхнулась, дыхнуть боюсь. Сроду такого не видала, глаза потерла — стоит и ухмыляется, а тот лежит и пузыри пузырит на диване, да глаза таращит в потолок, словно блаженный.

— Не пойду я никуда. Сейчас в бане печь затоплю, да твоего подопечного в ней и упарю до состояния инсульта. Его парализует, а ты к нему привязанным будешь до самой его смерти. Вот и станешь с паралитиком веселиться — ни тебе выпить, ни тебе закусить, — подняла я свое седалище с полу, а саму трясет от страха, и зло одновременно берет.

— Ты же не такая, Агнетка, ты же совестливая да сердобольная, — и продолжает дальше скалиться.

— Ты его видел? Сколько ему осталось? А так в инсульте он лет десять пролежит, а ты рядом с ним томиться будешь. Так что я сейчас буду доброе дело творить, а ты мне не мешай, — уже сильно злюсь я на беса окаянного.

— Не хочу я быть привязанным к нему. Я жрать хочу, потешаться хочу, скучно мне, — уже не лыбится, а скалится по-звериному.

— Ну и иди туда, откуда пришел или к тому, кто тебя привел.

— Жинка его меня к нему привязала, чтобы он по бабам не бегал и денег много зарабатывал, — отвечает бес.

— Ну и вали к ней, они же вместе живут, значит,связаны между собой и с тобой тоже. Давай, давай отсюда. Она баба здоровая, надолго тебе хватит.

Снова села печку топить. Вспыхнуло пламя, заплясал огонек по газетным листочкам, читает, видно, что в прессе пишут. Теплее стало, спокойнее. Захрапел подкидыш, не требует больше выпить. Обернулась, нет никого, вроде и дышать легче стало. Отстал он от него или нет, не знаю, да и не нанималась я бесов гонять, главное, чтобы его в моем доме не было.

Дверь прикрыла на замок, на всякий случай. Вода у подкидыша есть, ведро в наличии имеется, печка топится исправно — в комнату не дымит, пусть он отсыпается. Через три часа загляну, проверю. Сама коз пошла кормить, доить.

На ужин доели то, что в холодильнике было, ничего не готовила, устала. Молоко снова ферментами заквасила. Присела отдохнуть, глаза прикрыла, да, видно, задремала.

— Что же ты, Агнета, беса назад вернула, изгнать его надо было. Он теперь другому человеку вредить будет, — слышу голос женский. — Ты бы почитала бы записи в тетрадях, а потом самовольничала.

Вроде толкнул кто в плечо. Глаза открыла — нет никого, послышалось, видно, или приснилось. Спать надо пораньше лечь, а то чудится всякое.

Три девицы вечерком

Перед сном один раз заходила в летнюю кухню к подкидышу, подбросила еще угля и дровишек в печку, посмотрела, дышит ли он или нет. Спал, как мышка, посапывая и попискивая во сне. Хорошо, что не буйный, хотя таких сразу видно, но все, же на всякий случай, на замок закрою, чтобы не шастал у меня по саду и огороду посреди ночи.

Эксперименты с козьим молоком продолжаются. В одном из шкафов обнаружила сепаратор. Прогнала на низких оборотах молоко, получила маленькую баночку сливок и обрат низкой жирности. Он у меня на йогурт и кефир пошел. Вечером звонила мама, сказала, что блинчики вкусные, поблагодарила, а вот йогурт какой-то несладкий. Объяснила ей, что это домашний продукт, туда сама добавляй, что хочешь по вкусу.

В стиралку белье закинула. Пока там все стиралось, все боялась, что она сломается. У меня последнее время в городской квартире вся бытовая техника переломалась. Муж ворчал, что я ее специально ломаю, чтобы он не ходил к своей пассии, а чинил сломанное. Здесь все обошлось, исправно машинка отработала.

Посмотрели сериальчик с дочей, отвлекаться от всякого разного тоже нужно. Перед сном шкаф книжный проверила, на предмет тетрадей разных, все же надо в них иногда заглядывать. Нашла целую стопку: и совсем старые с самодельным переплетом, чернилами еще писанные, и относительно новые. С чего начать, даже не знаю. Нашла несколько дневников, вот с них, наверно, и начну, а то вдруг какое заклинание на ночь прочитаю, оно возьмет и свершится.

Взяла самый старый дневник, по моему мнению, и принялась читать. Писала его женщина, которая убежала из купеческого дома вместе со своим возлюбленным. Написала про родительское проклятие от отца вместо родительского благословения. Интересно было читать про все перипетии их совместной жизни.

Видно, под это чтиво я и заснула. Снится мне большое просторное помещение, по всей видимости, чердачного типа, с большим торцевым окном. Посредине комнаты стоит круглый стол, за столом сидят две женщины, третья стоит около окна. На столе чайный сервиз, разложены карты. Одна из дам то ли гадает, то ли пасьянс разгадывает. Вторая что-то записывает в небольшую тетрадочку.

— Зря ты, Маргарита, девочку напугала, что она не правильно с бесом поступила. Я вот считаю, что все добро или зло должно назад возвращаться к тому, кто его сделал. Вернула, и правильно сделала. Нечего лезть туда, куда не просят, муж ее любит, нет, ей денег много захотелось, да еще и страх примешался, что уйдет он от нее. Вот бес пусть и возвращается, потешается над своей хозяйкой, — сказала женщина, раскладывающая карты.

— Ой, Аксана кто бы говорил. Ты вон помощников да охранников дома столько создала. Духи твои не такие уж и безобидные. Ладно Волк, он сам себя прокормит. Он и не уйдет от этого места никогда, больно уж оно приметное для всяких разных сущностей, для него просто лакомый кусочек. А вот Прошу кормить надо хоть иногда, и вовсе не молоком козьим и мясом. А ты что, Ангелина, молчишь? — спросила Маргарита, отложив в сторону свои записи.

— Мне тут так нравится, какое тут место хорошее, — произнесла полупрозрачная женщина около окна. — Тихо тут, спокойно, вот только вы, балаболки, никак не успокоитесь. Пусть тетрадки читает, да по сторонам внимательно смотрит, меня же вот никто не учил, до всего сама доходила. Тут у нее целая библиотека всего, да еще как его, этот, коллективный разум, — она махнула рукой.

— Ангелина, совсем ты безучастная ко всему стала, — покачала головой Маргарита.

— Вот ты только почила, ты и участвуй. Меня уже и не помнит никто, что ты от меня хочешь, — полупрозрачная женщина снова принялась смотреть в окно.

Постепенно картинка растворилась и перешла в другой сон с сюжетами то ли из прошлой, то ли из будущей жизни, а может, откуда-то из параллельных миров и вселенных. Утро разбудило ласковыми лучами, где-то закукарекали петухи, сначала один, затем другой, будя деревню. На улице щебетали птахи, радуясь новому дню. Около дивана сидел Проша и внимательно на меня смотрел.

— И чем же тебя, Проша, еще кормить? Вот задали мне задачку ведьмы.

Кот прыгнул на стол и начал копаться в тетрадях. Помня прошлый раз, прогонять не стала, но на всякий случай находилась начеку, мало ли, может, решит что-нибудь свое написать на страницах, так сказать, увековечить себя. Но нет, он не стал хулиганить, а скинул одну из тетрадей на пол. Почерк там другой, не такой, как в первых дневниках, и написано уже химическим карандашом и ручкой. Много записей о том, как создать себе помощника, как его призвать. Записаны разные опыты с созданием, с вызовами и прочими штуками. Пролистала, быстро просмотрела, нашла небольшую запись, что кот живет за счет той силы, что тратится на всякие магические заговоры. Небольшая пометка в углу: любит употреблять некоторых мелких сущностей.

Погладила котофея по голове, колдовать я не умею, но попробую делать что-то простое. Он одобрительно мявкнул и ускакал в недра дома.

Ну что же, нужно проверить нашего узника, может, уже встал, родимый, мается там, поди. Отперла замок, заглянула в кухню: сидит на диване, щурится, в окно смотрит. Банка с сывороткой пустая и в ковшике воды нет.

— Утро доброе, — поприветствовала я его.

— Доброе. Скажите, пожалуйста, где тут у вас туалет? — спросил интеллигент, вставая с дивана.

— Туалет на улице.

В конце огорода был еще один обычный уличный туалет фирмы клозет, чтобы при огородных работах туда-сюда не бегать. Мы вышли с ним во двор, и я махнула рукой в сторону, куда нужно было идти. Он поблагодарил и быстренько поскакал, словно козлик молоденький по грядкам. Ушла в курятник, яиц собрать да подружек пеструшек покормить. Сарайку открыла, чтобы погулять вышли. Смотрю, бежит гость назад, так же вприпрыжку.

— Ой, вы меня простите, там у вас туалетной бумаги нет.

— Подождите, сейчас принесу.

Принесла ему новый рулон, с ним он уже бежал, как угорелый. Сыворотка штука полезная, а особенно если в тепле ночью постоит, то чистит организм со свистом.

У козочек подмела, подоила их, выпустила на прогулку, пусть воздухом свежим подышат. Выхожу из козлятника с молоком да с миской с яйцами, идет навстречу размеренно, важный такой.

— Ну, теперь идемте чай пить, — и руку мне протягивает: — Разрешите представиться, Константин Петрович.

— Агнета. Руки можно в доме помыть, — кивнула на его протянутую руку.

Вытер их об себя, не тяп-ляп, интеллигенция.

— Агнета, а вы не знаете, когда за мной Машенька приедет? — продолжил он любезно со мной разговаривать.

— В душе не чаю.

— Она обычно меня на следующий день забирает.

— Какая добрая женщина. А деньги за постой платит?

— Что-то я вас не понял, Агнета, — он так смешно произносил мое имя, словно его во рту перекатывал.

— Ну так ваша Машенька выкинула вас около моего забора. Вы у меня переночевали, теперь вот чай мой собрались пить, наверно, с моими бутербродами и с моей кашей. А если вас ваша Машенька не заберет, так еще и обедать будете, а может, даже ужинать. Я же не благотворительная организация, — покачала я головой.

— Ах, вот вы о чем. Да, да я заплачу. Маша всегда с такими, как вы, сама договаривалась.

— С какими такими?

— Ну, которые из запоев выводят. Я вот сегодня себя чудесно чувствую, даже похмеляться не тянет.

Мы зашли в дом. Поставила чайник, процедила молоко через марлю в чистую кастрюлю. Плеснула в блюдце котофею.

— Вы не знаете, где мои вещи?

— Деньги, кошелек, карточка и телефон в столе в летней кухне, где вы спали, — ответила я, хлопоча по хозяйству.

— Спасибо, пойду заберу.

— Давай, давай.

Подкидыш ушел за своими сбережениями, а я решила сварить кашу.

— Ой, извините меня еще раз, где можно умыться? - вернулся он.

— В летней кухне есть умывальник. Сейчас воду тут открою, там она в кране появится.

Полотенце принесла ему из шкафа в той комнате, где стояли нары.

— Если нужно помыться, то с баней разбирайся сам, — гражданин начал меня раздражать своей назойливостью.

— Ну что же вы так, Агнета, мы с вами на брудершафт не пили, — обиделся товарищ, что я к нему на ты.

— Летняя кухня там, — ответила я и указала пальцем на дверь.

Он обиженно хрюкнул и вышел прочь из дома.

— Мам, кто это у нас? — в кухню зашла заспанная Катюшка.

— Константин Петрович у нас, — хмыкнула я.

— Ты же обещала, что мы с тобой сегодня будем комнату для меня освобождать, — надула губы Катерина.

— Будем, вот Константин Петрович нам в этом и поможет. Не гость, чтобы вокруг него прыгали.

Собрались все за столом завтракать. Наложила всем каши манной, хлеб нарезала, чай налила, сливок в пиалушке поставила и сыра козьего на тарелочке.

— Ой, вы знаете, я такую кашу не люблю, да и чай я такой не пью, — поковыряв в тарелке ложкой, сообщил гражданин алкоголик.

— Жри, че дали, — рыкнула я на него.

Катюшка захихикала.

— Маму злить нельзя, у нее все всегда вкусно, а если не вкусно, то вилкой в глаз.

Товарищ придвинул тарелку и стал молча жевать кашу, заедая ее бутербродом с сыром. Иногда косился на меня, на всякий случай отодвинул подальше нож. Дальше мы завтракали молча.

Глава 17-18

Капризы взрослого мальчика

— Ну что, Константин Петрович, звонили своей Машеньке? — спросила я, намывая посуду после завтрака.

— Звонил, трубку не берет, — тяжело вздохнул подкидыш.

«И не возьмет», — подумала я про себя, но ничего не сказала.

— В половине пятого приходит автобус. Вы можете на нем уехать в город, — хотелось поскорей избавиться от чужого человека.

— Я не привык ездить в общественном транспорте, — обиженно ответил Константин.

— Ну, давайте попробуем вызвать такси. Погода сегодня чудесная, еще день. Деньги ведь для вас не проблема, — предложила ему еще один вариант.

— Я привык, что меня забирает Машенька, — посмотрел на меня исподлобья интеллигент.

Я села напротив упрямого гражданина алкоголика.

— Константин Петрович, вы, наверно, не понимаете всю ситуацию происходящего. Ваша жена выкинула вас вчера около моего забора в невменяемом состоянии. Я пожалела вас и оставила ночевать в летней кухне. Теперь я хочу, чтобы вы, совершенно посторонний мне человек, покинули мой дом. Я вам ничего не должна, пока только вы передо мной в долгу, — стала объяснять товарищу интеллигенту весь расклад.

— Я когда долго пью, неделю, две, Машенька отвозит меня к какой-нибудь бабке. Там меня выводят из запоя в течение нескольких дней. Потом она меня забирает. Она говорит, что у них дар и платить им ничего не надо, — он посмотрел на меня внимательно.

Теперь понятно, почему эти люди не бедствуют: потому что они внаглую берут то, что хотят, и не платят за это.

— Ну, у меня нет дара, так что я с удовольствием приму от вас небольшой презент в виде нескольких денежных знаков. Так сказать, за крышу над головой и кашу манную, — я редко с кого что-то требую, но вот такой потребительский подход меня просто возмутил.

Он тяжело вздохнул и принялся снова названивать своей благоверной, но та не брала трубку.

— Я вас понял, не ко двору я тут пришелся, не по вкусу вам интеллигентные люди, — пафосно сообщил мне Константин, тяжело вздохнул и отвернулся к окну, громко сглотнув комок в горле.

— Константин, я вас умоляю, меня манипуляциями не возьмешь. Может, участкового вызвать, чтобы он вам разъяснил, что к чему? Прямо цирк с конями какой-то, — усмехнулась я.

Он повернулся ко мне, надо сказать, выглядел он не очень. Лицо, замученное водами нарзана, усталость и беспросветная тоска в глазах.

— Вы знаете, Агнета, мне кажется, у нее кто-то появился, и она сейчас с ним. Честно говоря, мне не хочется ехать домой. Я боюсь застать ее с ним, боюсь этой точки невозврата. Она давно меня не любит, да и, наверно, не любила никогда, разве такая красивая женщина обратила бы на меня внимание. Я понимаю, что доставляю вам неудобства, но туда возвращаться в выходные не хочу, — честно признался Константин и снова отвернулся к окну.

— Вы можете поехать к своим родственникам, к друзьям, в гостиницу, в конце концов, — мне хотелось избавиться от него, чужие люди меня всегда напрягали.

— Машенька ото всех избавилась, — тяжело вздохнул он. — Позвольте остаться мне у вас до понедельника. Рано утром я уеду, вызову водителя. Я заплачу вам за доставленные неудобства. У вас есть банковская карточка? Номер телефона ваш можно? — он вытащил смартфон из пиджака и приготовился набирать номер.

— С несколькими условиями: вы спите в летней кухне, я вас не развлекаю, вы мне не мешаете, едите то, что я приготовила. Если вам моя еда не по вкусу, то предупреждаете об этом заранее, а не тогда, когда я уже ее положила в тарелку, а вы там поковырялись. Все понятно?

Он кивнул головой, я продиктовала свой номер. Через несколько минут у меня пиликнул телефон, товарищ положил мне на карту пять тысяч. Ну что же, неплохо, выцыганила все-таки денежку.

— Константин, у нас сегодня в планах был разбор комнат. Вы с нами или посидите в летней кухне? — поинтересовалась я.

Он пожал плечами.

— У меня по мужским делам твердая тройка, я умею только деньги зарабатывать, а вот все остальное не ко мне. Но вот в летней кухне сидеть не хочется, там, понимаете ли, грязно, пыльно и душновато.

— В чем проблема, ведро я вам дам, тряпку тоже. Можете убраться, и будет чисто, ну и окна открыть не возбраняется, — усмехнулась я.

Он на меня внимательно смотрел, изучающе так.

— А вы мне нравитесь, Агнета, я бы вас взял на работу к себе, работать с возражениями клиентов.

— Ну, так дать вам ведро с тряпкой? — не отступала я.

— Успеется, давайте займемся вашими комнатами сначала.

Надо было найти инструменты для разбора старой мебели. В городской квартире я знала, где что находится, а тут искать нужно. Скорее всего, они лежат либо в гараже, либо в подполе. Спустилась вниз, в комнате с травками-отравками нашла небольшой ящик с инструментами, достала несколько отверток, большую плоскую и крестообразную.

Поднимаюсь наверх, а на кухонном столе сидит Проша и, не мигая, смотрит на Константина, который пристроился на местном диванчике.

— Что-то ваш кот так на меня смотрит странно, — испуганно поеживаясь, выдал товарищ.

— А вы ели из его тарелки и сидите на его месте, — я решила пошутить.

Он слабо улыбнулся.

— Проша, молодец, слезь со стола, негодник, — погладила я кота и спихнула его на пол.

Мы все втроем отправились в хозяйскую спальню, предстояло разобрать кровать, один шкаф и комод.

— Мам, давай не будем забирать мою мебель от дяди Сережи, я хочу новую кровать, а то неизвестно кто там на ней без меня валялся, да и вообще, мне кажется, я уже из нее выросла. Шифоньер пока не разбирай, а то куда мы вещи будем складывать, и комод мне нравится, давай оставим, — стала просить Катюшка.

— Ковер со стены, может, хоть снимем? — спросила ее.

— Ковер снимем, — она рассмеялась.

Убрали с кровати подушки, покрывало, одеяло и постельное белье. Залезла на кровать и аккуратно сняла ковер с гвоздиков, он на специальных колечках висел.

Внизу его ловил Константин Петрович. Было принято решение ковер вынести на улицу, выбить, постирать, посушить, а затем постелить в спальне на пол вместо тряпочных половиков. Белье отправлю пока в сарай вместе с матрасом и кроватью. Половики тоже в стирку и на летнюю кухню.

Ковер, барахло, матрас и пружинные подушки из дома выносил Константин. Было видно, что ему тяжело, он пыхтел, краснел, тужился, но не роптал. Разбирать кровать пришлось самой, так как господин никак не мог сообразить, какой отверткой лучше воспользоваться. Но мы сами с усами, и умеем и могем, и на чью-либо помощь до этого я вообще не рассчитывала. Так что обошлась своими силами, тем более там особо разбирать нечего было.

Управились к обеду. Все убрали в сарай, конечно, захламлять его не хотелось, но я просто не знала, куда все это девать. Повешу объявление на магазине «Отдам кровать в хорошие руки», может, кто и заберет.

На обед приготовила тушеную картошку с деревенской курочкой, открыла банку с солеными огурцами и помидорами, да хреновины поставила. Салат никакой не делала, не до него было.

— Эх, красота какая, — оглядел стол Константин, — Не хватает еще бутылочки со стопочками.

— Эка тебя разморило, Константин Батькович, а салом по мусалам не желаете? — возмутилась я.

— Я денег дам, — полез он в карман. — Сбегай, Катюша, за бутылочкой беленькой, выпьем за знакомство и для аппетиту, — и стал совать смятые купюры дочери.

— Так, Константин Петрович, в четыре с копейками автобус идет до города, так что давай собирай свои манатки и на выход. На остановке и выпьешь, и закусишь. В моем доме не пьют для аппетита и с устатка, и за знакомство, и за здоровье тоже, - сердито сказала я.

— Так мы же по чуть-чуть, ну, не хотите беленькой, Агнета, так давайте красненького, — стал уговаривать меня гражданин алкоголик.

— Я неясно выразилась? В моем доме мои правила. Вы со своей Машенькой не особо спорите, а тут у меня порядки свои устанавливаете, — я покачала головой и принялась за картошку.

Он замолчал и надулся, как мышь на крупу. Стал ковыряться ложкой в еде, типа не идет мне ваша пища без топлива. Да нехай дуется, к вечеру оголодает, за милую душу все есть будет. Поела, стала тарелки собирать, у него почти полная, он ее так нехотя от себя отодвигает, а на морде лица вселенская печаль.

— Я коту отдам? — спрашиваю.

Вздыхает, отворачивается, ну что за детский сад, мальчик Костя из младшей группы.

— Я доем, не хочу вас расстраивать, — и тянет тарелку к себе.

— Ну, ешь, чего ковыряешься, там еще в одной комнате мебель нужно разобрать, рассусоливать некогда. Посуду тогда сам будешь мыть за собой, только воды много не лей, у нас септик.

Пока чай наливала, варенье доставала, в его тарелке как-то стало пусто, только ложка сиротливо болтается. Катюха рядом сидит, посмеивается. Почаевничали да пошли нары разбирать. Катюшка ушла в свою новую комнату убираться.

— После еды физические нагрузки противопоказаны, — авторитетно сообщил мне Константин.

— Я и не заставляю, можете идти в летнюю кухню. Я даже могу вам телевизор туда отдать, мы его все равно не смотрим, — я пожала плечами.

Одной, конечно, сложно будет разбирать и дольше, но можно.

— Что вы меня все летней кухней пугаете, как маленького ребенка углом, — стал он возмущаться. — Я деньги заплатил, имею право ничего не делать.

Да что же он все со мной бодается-то, надоел уже, честное слово. Капризный и избалованный, не мужик, а дите малое.

— Мы с вами договаривались только на летнюю кухню, в доме посторонним делать нечего, — устало произнесла я и принялась стягивать матрасы с коек. Их я планировала сжечь.

Он стоял в дверях и наблюдал за мной, у него ходили желваки, видно, от злости. Плохое настроение, нервозность, психи — все это признаки похмелья. Вот только почему-то отсутствовало чувство вины. Но и нянчиться я с ним не собиралась. Он демонстративно достал телефон и принялся звонить своей благоверной. Трубку взяли.

— Але, — послышался пьяный голос Машеньки, — чего тебе, козел старый, надо? Протрезвел, что ли? — она икнула. — Ты мне тут ни в какое место не сдался, — послышалась отборная брань.

Константин весь покрылся красными пятнами, открыл рот и попытался что-то вставить в ее монолог, где и как она всех любила и в какие места. Потом она отключилась, так и не дав ему что-либо сказать. Он опустил голову, засунул телефон в карман и молча принялся сворачивать матрасы и вытаскивать их на улицу. Опять я разбирала мебель, а он выносил запчасти. Все делалось молча, человек был явно подавлен.

У меня пиликнул телефон, пришло сообщение от мужа: «Ты меня закрыла? Не знаешь, где мои ключи? Я вчера вел себя прилично?». Ответила: «Закрыла, где ключи, не знаю, когда я пришла, ты спал». Новое сообщение: «Прости меня, я козел. Я понимаю, что такое простить невозможно, но может быть, когда-нибудь ты сможешь это сделать. Мне очень плохо. Я позвоню?».

Ответила, что сейчас занята, часа через три, может быть, освобожусь. «У тебя там мужик, что ли? Как ты быстро меня забыла».

Что это было, Пух? К чему это все, лыко да мочало — начинай сначала. Отключила телефон, чтобы не трепать себе дальше нервы. Хватит мне пока одного мозгоправа с вселенской печалью на лице.

— Агнета, где у вас ведро с тряпкой? Я полы помою у себя, да пойду отдохну, что-то совсем сил не осталось после физических работ, — вырвал меня из моих дум Константин, улыбаясь виновато.

Я тяжело вздохнула и пошла за ведром, как раз Катюшка все домыла в своей комнате. Ну хоть эту кислую физиономию не буду видеть до ужина.

Дым изгоняющий

Устала, как беговая собака у чукчей. Плюхнулась в кресло-кровать, ее убирать не стала, пусть стоит. Оглядела комнату, остался стол и старенький шифоньер, в нем лежит чистое белье для бабушкиных постояльцев. Его отправлю в летнюю кухню вместе с содержимым, но сейчас нет сил и желания таскаться с ним.

Помою полы с солью: натрясли трухи и пыли с матрасов и кроватей. Нашла еще одно ведро. Налила воды и насыпала соли для очищения помещения от всякой нечисти и негативной энергии. Быстро пробежалась тряпкой по подоконнику и полам. На пороге сидел Проша и рассматривал помещение.

— Ну что, Прошенька, подымим, поколдуем? — спросила я кота.

Он одобрительно мявкнул. Спустилась в подпол за веничком из полыни, можно, конечно, и шалфеем окуривать, но горькой травкой мне больше нравится, а воняет одинаково противно. Дочу выставила на улицу, пусть свежим воздухом подышит. Сама зажгла полынь и пошла по всем комнатам сначала по часовой стрелке, а затем против, чтобы уж наверняка прогнать всех непрошеных гостей из параллельных миров.

— Дом от зла я очищаю, негатив я изгоняю, чтобы жить и не тужить, и в ладу с собой дружить. Кыш, брысь из дома, злобная нечисть, уберись, а духи добрые, останьтесь, но помните, здесь я хозяйка, а вы только гости.

Проша ходил за мной и по углам что-то лапкой собирал и с громким хрустом лопал. Решила посмотреть, что же у него там такое. Первым был небольшой паучок с головой, похожей на человеческую. Это существо пыталось убежать, быстро перебирая лапками и что-то вереща, но кот его поймал и схрумкал. Второе было похоже на черно-фиолетовую ящерицу с мышиным хвостом.

Остальные находки кота не разглядывала. Видно, осели в доме после приходящих постояльцев, притаились и ждали подходящего момента. Дымом их выкурила, а Проша подъел всех, надеюсь, что всех.

Открыла все окна, пустила свежий воздух. Каждый сезон пахнет по-особенному, даже ранняя весна отличается своим ароматом от апрельской весны. В комнаты ворвался запах талой воды, земли, прелых листьев и свежести. В кухню продефилировала первая муха, которая была благополучно поймана Прошей. Скоро и комары с мошкой появятся.

На готовку не было сил, поэтому просто смешала творог, яйца, манку с сахаром, добавила замороженной смородины и отправила все это в духовку. На ужин будет запеканка.

Отправилась к козам, девочки мои сосредоточенно подъедали пробивающуюся травку на огороде. Увидели меня с ведром и нехотя пошли на дойку. Такие смешные, характер, кстати, у них покладистый. Я-то всегда думала, что козы хулиганки и драчуньи, а тут мне, видно, повезло, три раза сплюну, чтобы не сглазить.

Постояльца что-то моего видно не было, может, уработался и уснул. На обратном пути с молоком завернула к нему. Он сосредоточенно домывал баню, о как его на труд физический пробило.

— Грязно у вас, не могу в грязи жить, да и баньку хотел затопить, если вы не против. Давно в бане не парился. Когда молодой был, все мечтал дом свой иметь, чтобы там баня была, огород, виноградник, чтобы вино свое ставить, коньяк делать. Коттедж построили по Машиному проекту, баня для нее — фу, виноградник — тебе что, делать нечего. Так и махнул на это все рукой. Засеяли все газоном, посадила она розы, да беседку с мангалом поставила, — он тяжело вздохнул.

— Ну, теперь в бане, благодаря вам, чисто. Дрова в дровянике, там же, кажется, и топор есть. Если что, наколите сколько надо. Прежде в бак воды не забудьте налить. Через полчаса запеканка творожная будет готова, если хотите, могу суп для вас погреть или обедешную картошку.

— Я вчерашнее не ем, и то, что в обед сегодня ел, тоже не ем. А от молока сейчас не откажусь, — заглянул он ко мне в ведро.

— Суп не вчерашний, а позавчерашний, погрею, будет сегодняшним, — налила ему в стакан молока.

— Нет, спасибо, обойдусь запеканкой, — отказался он от такого заманчивого предложения. — Вкусное какое молоко. Коровье? — отпил он немного из стакана.

— Козье, — усмехнулась я.

Он одобрительно кивнул и допил оставшееся молоко. Я ушла колдовать на кухню, а он остался в бане мудрить с печкой. Остатки утрешнего и свежее вечернее молоко отправила на сыр. Дочь в своей новой комнате расположилась прямо на полу и что-то там рисовала, периодически заглядывая в ноутбук.

— Мам, я тут переночую?

— На чем? Кровати-то нет, кресло тебе, может, раскладное сюда притащить?

— Не хочу на кресле, оно пахнет неприятно. Может, на полу? Буду спать, как буддийские монахи, на коврике, — она улеглась на голый пол, изображая, как будет тут спать.

— Давай диван из кабинета сюда затолкаем, тогда я буду ночевать в зале, — предложила я.

— Ладно, не надо, что мы его туда-сюда тягать будем. Пару-тройку ночей-то я и в зале посплю.

Вот озадачила меня Катюшка с кроватью, это же за новой мебелью надо в город ехать.

Согрелся чайник, поспела запеканка. На ужин явился постоялец.

- Воды в бак залил, печь растопил, через час два баня будет готова, - отрапортовал Константин. Первый раз за весь день он улыбался, явно был доволен собой.

- Молодец, садись, чай сейчас пить будем с творожником, - в ответ улыбнулась я.

На стол поставила в пиалушке сливок, варенья яблочного и домашней сгущенки, выбирай, что хочешь, или ешь так. Положила всем по кусочку запеканки в тарелки, налила чай, уселись ужинать.

— Ой, вкусно-то как. В детском саду всегда запеканку любил, хоть она и кисловатая у них была. А тут и сладкая в меру, и с легкой кислинкой, и с ароматом смородины. Чудесная вещь, — произнес Константин, облизывая ложку.

— Ну, хоть в чем-то угодила, — улыбнулась я.

— Вот только кот ваш как-то на меня смотрит странно, — кивнул он на кота, который забрался на стул и внимательно следил за каждым движением гостя.

Проследила за его взглядом, и мурашки поскакали по всему телу, начиная от затылка, и закончили свой ход где-то в районе пяток. Вокруг шеи гражданина обвилась маленькая черно-зеленая змейка, ее хвост уходил куда-то в тело. Периодически она поднимала свою головку и шипела в сторону Проши. Я протянула руку к ней, и она попыталась меня ужалить. Константин испуганно отшатнулся от моей руки. Со стороны это выглядело весьма странно, кроме меня и Проши эту дрянь никто не видел.

— Мошка около вас летает, — пояснила я.

— Ну да, весна на дворе, просыпаются разные насекомые, — кивнул он, уплетая второй кусок запеканки.

Сложно было отвести свой взгляд от змейки, а она заметила, что зрителей у нее больше стало, и продолжила уже шипеть и в мою сторону.

— Константин, как вы себя чувствуете?

— После вчерашнего? Если сравнивать с тем, что раньше у меня было, то просто замечательно. Ну а в молодости бывало и лучше, — отпил он чаю.

Встал, помыл руки и ополоснул за собой тарелку с чашкой.

— Пойду баню проверю. Вы мне полотенце не дадите какое-нибудь? — спросил он. Выглядел товарищ весьма бодро.

— Да-да, сейчас, — выдернула полотенце из стопки, предназначенной для постояльцев.

Он ушел, а я была просто в растерянности от увиденного.

— Проша, это же что-то нехорошее? Да? — спросила я кота.

Он одобрительно мявкнул. Решила не полагаться на мнение кота и посмотреть на картах. Таро подтвердили мои опасения, тут и угроза здоровью имеется, и смертельная болезнь, и крушение всех планов. Вот как бывает у человека: и бес сидит, и сущность какая-то, а может, и порчу кто навесил, товарищ-то с изюминкой запашистой. Спросила у карт, могу ли я это снять: дали добро, надо, чтобы и сам Константин этого захотел. И самой решить, надо мне это или нет. Вдруг у меня галлюцинации начались — от полынного ли дыма или опухоль какая в мозгу образовалась и мне просто это мерещится.

Глава 19-20

Попарился в баньке

Долго думала — убирать эту гадость у него с шеи или нет. Безумство и отвага — это не ко мне, только в состоянии отчаяния могу сделать необдуманный шаг. Посмотрела, почитала тетрадки, ни к чему душа не лежит, все не то. Да и много записей, разбираться надо с каждой.

Время идет, а Константин Петрович из бани не выходит, может, сразу к себе на летнюю кухню прошел, да спать улегся. Но после банных процедур всегда пить хочется, а он такой привереда, воду из-под крана пить не будет, чай запросит. Да и спать ложиться на не застеленный диван мало приятного, не пьяный, чать. Беспокоиться начала да и потопала болезного проверять.

Захожу в предбанник, а там дым из-под двери пробивается. Открываю парилку, а там все в дыму. Это чудилко веник старый можжевеловый решил подсушить и положил его на печку. Видно, он его сначала замочил, а потом решил ароматным паром подышать и разложил его не на горячих камнях, а на печной железке. Поплохело ему от жары, да и не заметил, как отключился. Потрогала его, вроде живой, дышит.

Рядом эта гадость ползает и его во все места кусает, видно, не нравится ей можжевеловый дым, если от него отлипла. Так я по ней этим дымным веником давай настукивать.

— Ах ты дрянь такая, иди, откуда пришла, за моря да за океаны, в гнилые топи, да непроходимые места, где нога человеческая не ступает. Да что бы тебе там сгинуть во веки веков, да лопнуть от твоей жадности, да забрать с собой всю гадость, что ты Константину, рабу божьему, причинила. Знать тебя не знаю, ведать не ведую, в огне тебе гореть, земле тебя предать, водой тебя смыть, да в дыму тебя уморить. А ну, пошла, окаянная, из моего дома и с моего двора. Да будет так, все, что я сказала, все сбудется, ключ, замок, язык, да будет так.

Змейка надулась, как воздушный шарик, да вылетела из бани. Тут-то ее Проша и словил, да схрумкал.

— Ох, Проша, ешь ты всякую гадость, я же на нее чего только не наговорила. Смотри, не заболей, — покачала головой, смотря, как кот дожевывает змеюку.

На болезного гражданина водой побрызгала, не стала на него много лить, а то скопытится у меня еще в бане, а мне потом как ей пользоваться. Задышал ровно, глазки открыл, смотрит на меня удивленно.

— Где я? — спрашивает.

— В преисподней. Вставай давай потихонечку, а то ишь тут развалился, муди раскидал по полу. Кто же с похмелья-то парится, это вот надо до такого додуматься, — бурдела я, приподнимая его тушку.

— Агнета, вы же весь жар выпустили, дверь открыли, — сказал он мне укоризненно.

— Хорошо, что ты дух не испустил с таким жаром и дымом, — покачала головой, помогая ему подняться.

Сунула ему полотенце, чтобы прикрылся, да вывела в предбанник.

— Сиди тут, сейчас я тебе чаю сладкого принесу.

Сбегала домой, налила чай травяной в самую большую кружку, добавила пару ложек сахара. Захожу, сидит на диванчике, полотенцем обернулся, смотрит на меня.

— Агнета, я, когда там на полу лежал, видел всякое.

— Что видел? — спросила я.

— Что меня змей огромный сожрать хочет. А потом пришла женщина в черно-белой одежде и била его какой-то странной штукой. Змей вылетел, а его какое-то страшное существо сожрало, — и смотрит так на меня внимательно.

— Как это понять — черно-белые одежды?

— Ну, она поворачивается, то у нее одежда черная, а то повернется — белая.

— Странно это все, от жары и от дыма, наверно, привиделось. Ты бы, Константин Петрович, после деревенских каникул к врачу сходил бы, сердце и печень проверил. Не шутят с этим. Ну, и с алкоголем завязывай давай.

Он отпил немного чая.

— Вкусный он у вас, с травками, — зажмурился.

— Постельное белье принести? — спросила я.

— Постельное надо, и книгу мне какую-нибудь можно почитать? — попросил он.

— Одевайся и в дом заходи, все выдам, — скомандовала я.

Зашла в дом, достала из шкафа в дальней комнате белье да подушку с одеялом. Вынесла в кухню и положила на табуретку.

— Мам, там тебе дядя Сережа звонил и еще какой-то Виталик, я не стала трубку брать, — вышла Катюшка из комнаты.

— Хорошо, — сказала я и отправилась искать свой телефон.

Пишу одному и другому в Вайбере: «Что хотел?». Тут же звонок от мужа.

— Привет, Агнета. Что делаешь? Как дела? Как настроение? Сказала, через три часа свободна будешь, вот звоню, — голос весьма бодрый.

— Привет. Козий сыр делаю. Настроение отличное. Я вещи оставшиеся хотела забрать, а то ходят в квартиру всякие, потом придется зимнее нам с Катюшкой покупать.

— Агнета, да ладно тебе, поиграла в домик в деревне и хватит, возвращайся. Я вот вернулся, и ты приезжай. Хочешь, я за вами приеду? — спросил Сергей.

— Сережа, мне тут хорошо, я тут дома. У меня тут и курочки, и козочки, и кот вот появился, и Маруське тут больше нравится, чем в городской квартире. Катюшка уже обустроилась. Да и стыдно мне мешать тебе личную жизнь налаживать. Я же мешаю тебе пить да гулять.

— Променяла меня на коз с курами, — засмеялся Сергей. — Давай я к тебе приеду, поговорим, все обсудим. Только я, наверно, завтра не смогу, что-то тяжело я стал отходить от пьянок. Сердечко барахлит, и температура подскочила.

— Чаю себе завари, попей, легче станет, — ответила я, жалко мне его горемычного. — Ключи-то нашел?

— Нашел, в коридоре на полу валялись. Виталик ничего тебе не говорил? — в голосе послышалось напряжение.

— Говорил, какая я классная и что в жены бы меня взял хоть завтра, — смеясь, ответила я.

— Вот козлина, а еще друг называется, — усмехнулся Сергей.

— Агнета, а где можно книгу взять? — услышала я голос Константина из коридора.

— Сейчас, — ответила я в трубку и господину алкоголику.

— У тебя там мужик, что ли? — спросил муж.

— Сосед зашел за книгой, — прошла я в зал и знаком поманила Константина.

Показала ему на книжный шкаф, жестом объяснив, чтобы он брал все, что нравится. В зале стояли приключенческие книги и многотомники классических авторов. Вся литература, не предназначенная для чужих глаз находилась в кабинете.

— Ты это, прости меня, не обижайся, — опять завел пластинку Сергей. — Ой, мне кто-то звонит, попозже поговорим. Хорошо?

— Ага, до связи, — ответила я и отключилась.

Константин взял что-то из «Капитана Блада», захватил белье и пожелал спокойной ночи. Я ответила тем же и закрыла дверь за ним. Маруська грустно на меня смотрела.

— Что, собачка, соскучилась по хозяину?

Она тяжело вздохнула и отвернулась.

Порча

Потрепала псинку за ушком. С Прошей они общий язык нашли, могли на полу вместе, свернувшись в единый комок, спать. С едой тоже разобрались, не отбирали друг у друга.

— Мам, а что ты с дядей Сережей совсем не разругаешься? Что он все тебе названивает? — спросила Катюшка.

— Есть несколько причин не делать этого. Во-первых, мы с ним прожили десять с лишним лет, и он всегда относился к тебе и ко мне хорошо, до последних событий. Во-вторых, в квартире остались наши с тобой вещи, картины, вышивки, книги. Если я с ним разругаюсь, то, как ты думаешь, что он может с ними сделать? Живем с одним человеком, а уходим совершенно от другого. Ну и, в-третьих, вдруг в будущем он мне понадобится, — закончила я свою речь.

— Ну да, если он выбросит наш с тобой зимний гардероб, то придется довольно крупную сумму отдавать за одежду и обувь, — задумалась дочь.

— И я о том же. Согласись, не такой уж он и плохой человек, если бы не особенности его организма, с которыми я больше не могу и не хочу мириться.

— Мамуль, я тебя поняла, — чмокнула меня Катюшка в щечку, и пошла дальше рисовать своих анимешных героев.

Запиликал телефон, кто-то усиленно забрасывал меня сообщениями. Пара сообщений была от Виталика, извинялся, что не приехал в гости, как обещал. Он случайно выпил шампанское и вино, а потом отполировал все это с соседом самогонкой. Закусывал прошлогодней кабачковой икрой, видно ей и отравился. Посмеялась над его «случайно», этого и следовало ожидать. Пожелала ему скорейшего выздоровления.

Семь сообщений пришло с незнакомого номера. Гражданка мужа забрасывала меня гневными словами, требовала, чтобы я оставила его в покое, забыла о нем и занялась уже своей личной жизнью, а то она за себя не ручается. Она писала и писала, телефон не успевал принимать ее сообщения. Ответила ей, чтобы она забирала мужа, если, конечно, он к ней пойдет, а затем отключила аппарат. Не готова я принимать этот бред на ночь глядя.

Доделала все дела и улеглась спать. Половину ночи снилась какая-то женщина, которая долбилась в стену. Вот как панночка в «Вие» со всего разлета об стену ударялась, так и та дама в моем сне. Платье у нее длинное кремовое, волосы средней длины черные, худая. Смотрю на нее и думаю, больно, наверно, так долбиться, стена каменная прочная, не пробьешь, а она все ее пробить пытается всем своим телом.

Утром на улице солнышко, птички поют. Так салатика сырного захотелось, аж слюна потекла при мысли о нем. Все продукты в доме есть, только майонеза не хватает. Поставила яйца вариться, три на салат, а четыре на завтрак. Вода сразу как-то сразу мутной стала, хотя я их помыла. Ну, мало ли, может, реакция какая с водой.

Ушла утренние процедуры проводить. Вернулась, вода кипит, а все яйца сверху плавают, как будто они пустые. Сунула их под ледяную воду, немного остудила и принялась чистить. В них не было желтка, притом во всех. Его словно кто-то вытянул — белок был, а вот на месте желтка пустота. Меня аж передернуло, собрала все почищенные яйца, три штуки отдала Проше, три Волку, а одно оставила. Значит, салат буду делать без яиц.

Зашла к курочкам, поменяла им водичку, насыпала дробленки, собрала снесенные за ночь яйца. Открыла им дверь, пусть погуляют. Пошла к козам, там все, как всегда. Подоила и с ведром в дом отправилась. Принесла молоко, а оно у меня на глазах свернулось и затухло. На поверхности начала образовываться плесень. Подхватилась и понеслась с этим добром на улицу.

— Ну ты и дура, это надо же до такого додуматься, — в сердцах сказала я.

Выливая порченое молоко на пустыре около заброшенного дома, приговаривала:

— Порченое молоко выливаю, все тебе назад возвращаю в двойном размере, чтобы у тебя так же тухло в жизни было, как в этом ведре. Пусть будет так, как я сказала. Аминь.

Пока выливала, три раза повторила, да от души, да представив ту даму, что в стену долбилась. Сходила за пустым яйцом и лопаткой. Прикопала его там же, только пожелания другие отправила и тоже все с возвратом. Пусть теперь своим же «добром» захлебнется. В следующий раз, может, подумает, как людям пакостить. Плюнула на то место, где яйцо закопала, и отправилась домой.

— Тетя Агнета, тетя Агнета, подождите, — услышала я знакомый детский голосок.

Остановилась около калитки.

— Здравствуй, Настя, а молока сегодня нет. У тебя вчерашнего дома не осталось? — спросила я девочку.

— Осталось немного, на пару кормлений хватит, наверно, если оно конечно не закисло.

— Козье молоко долго не скисает. Могу йогурт тебе дать, правда, братишка у вас еще маленький, не знаю, можно ему или нет, — предложила я.

— А вечером молоко будет? — спросила она с надеждой.

— Должно быть, я надеюсь, — посмотрела я на то место, куда тухлое вылила.

— Я вечером приду, часов в пять. Хорошо? Папа вам денежки за молоко перечисляет? — спросила Настя.

— Приходи в пять. Папа твой исправно платит, — улыбнулась я.

Девочка помахала мне ладошкой и побежала в сторону своего дома.

В кухне уже крутился Константин Петрович.

— Утро доброе, — радостно поприветствовал меня товарищ. — А что, каши сегодня не будет?

— Вам же вчера она не по душе пришлась, — усмехнулась я. — Позавтракаем останками запеканки и бутербродами с сыром, или просто сыром, — достала я позеленевший хлеб.

— Агнета, вы вроде хозяйка хорошая, а у вас вот такое тут хранится, — скривился Константин, кивнув на плесневелый хлеб у меня в руке.

— Вот не поверите, Константин, сама в шоке, — отнесла я буханку на улицу.

В душу закрадывались нехорошие сомнения, и я с ужасом открыла холодильник. К счастью, продукты там не испортились. Все пересмотрела и перенюхала, вроде порча не успела коснуться холодильника. Решила ничего на завтрак не готовить, боялась, что в руках продукты начнут портиться. Дочь накрыла на стол, позавтракали.

— Эх, хорошо, но мало, — причмокнул Константин, доев последний кусочек запеканки.

— Вы же вчерашнее не едите? — подколола я его.

— Ну, мы же это сегодня едим, значит сегодняшнее, — рассмеялся он, настроение у него было хорошее.

Гражданин пробрался в зал и выбрал еще несколько книг с книжной полки.

— Агнета, если я вам нужен, то скажите, а если нет, то я пойду читать. Давно так себя хорошо не чувствовал, — он улыбался.

— Пока ваша помощь не требуется. Может, после обеда шифоньер перенесем в летнюю кухню, - задумчиво сказала я.

Он ушел в беседку, а я подхватила плесневелый хлеб и отправилась его уничтожать. В этот раз я его сожгла, с оговорами да шепотками. Горел он плохо, больше плавился, но я же упрямая, добьюсь того, что мне нужно.

Теперь надо топать в магазин за майонезом. Хлеб, к сожалению, по выходным не продают, придется свой ставить или лепешки печь. Ну да ладно, это дело поправимое.

В магазине стоял худой молодой парень со светлыми длинными волосами, убранными в хвост, и козлиной бородкой. Выбирая продукты, он подергивался и закатывал глаза, когда Марина задавала ему уточняющие вопросы. Одет обычно: джинсы, кеды, ветровка. Пока он набирал себе продуктов, я разглядывала в витрине майонез. Парень немного отступил назад и наткнулся на меня, я его придержала рукой, чтобы уж совсем не упал. Он дернулся, извинился, рассыпал сдачу по прилавку. Марина помогла ему все собрать. Схватил пакет с продуктами и выскочил на улицу.

— Это что за малахольный? — спросила я продавщицу.

— Это батюшка местный, отец Николай, — усмехнулась Марина.

— Почему в мирской одежде и не на службе?

— Отслужил, наверно, — пожала она плечами. — Холостой, между прочим, — подмигнула она мне правым глазом.

— Марина, у меня муж есть, — ответила я укоризненно.

— Мужа мы твоего не видели, так что имей в виду, — засмеялась она. — Батюшка сюда три года назад приехал с мечтой найти селянку и жениться на ней. А у нас молодых и нет особо, девчонки 9-й класс заканчивают и в город бегут учиться. Если возвращаются, то уже с семьями.

— Слушай, Марина, а кто-нибудь в поселке мебелью занимается? Мне дочери кровать нужна.

— Ну, вот он и занимается, мастерская у него, — кивнула она на дверь. - Хорошо, между прочим, делает, руки из нужного места растут.

— Понятно, давай майонез вон тот и пачку соли, и я побежала, может еще и догоню блаженного.

Выскочила на улицу, — стоит, на небо любуется. Одну ногу на велосипед забросил и никуда не едет.

— Здравствуйте, батюшка, — обратилась я к нему, а саму смех разбирает, парень-то меня лет на восемь моложе.

— Здравствуйте, меня Николай зовут, — улыбается. — Церковь только на следующей неделе работать будет.

— А я по другому вопросу, насчет мебели. Слышала, вы специалист по дереву. Меня Агнета зовут, — и зачем-то протянула ему руку.

Он дернулся, закатил глаза, но руку пожал. В затылке снова заломило. Вот зачем ты, Агнета, чужих мужиков трогаешь, не надо так делать. Поругала себя.

— Что вам нужно? — опять глаза закатил, заболевание у него какое-то, что ли.

— Кровать для дочери.

— Размеры есть? Набросок?

— Ну, стандартные, — вопрос меня поставил в тупик.

— Агнета, как размеры узнаете, так приходите, — он снова дернулся и улыбнулся.

Я кивнула ему головой, мы пожелали друг другу доброго дня и разошлись в разные стороны.