Здравствуй, я из другого мира!

Глава 1

…из записей исследовательского отдела

…уровень доступа не ниже 7

….установлена закономерность между изменениями в самочувствии объектов 4, 7, 8, 9 с появлением объекта 0 в радиусе пяти метров от испытуемых.

Симптомы: головокружение, тошнота

Симптомы объектов 4 и 9: помимо вышеуказанных симптомов у объектов наблюдалось кровотечение из носа, приступы неконтролируемой истерии и агрессии (причина не установлена)

Местонахождение объектов 1, 2, 3, 5, 6 не установлены (вероятнее всего объекты отсутствуют)

Наблюдение за объектами 7, 8 прекратить

Наблюдение за объектами 4 и 9 продолжить

Глава 1

1

Через несколько дней ей исполнится двадцать пять лет.

Четверть жизни позади. Это если ей удастся прожить до ста лет. Половина — если доживёт до пятидесяти. И треть, если сможет выйти на пенсию и протянуть ещё с десяток лет, потягивая бокал вина в домике на морском побережье.

В общем, прекрасный возраст, вся жизнь ещё впереди.

И всё же Тине кажется, что через несколько дней она приблизится к некому рубежу, перешагнув который станет совершенно другим человеком. Хотя думать так странно, потому что лицо в отражении круглого ванного зеркала не меняется уже несколько лет и вряд ли оно изменится в ближайшем будущем. У неё всё тот же утончённый нос, её гордость. Узкий квадратный подбородок, на котором никогда не появлялось ни прыщика. Недостаточно широкие и недостаточно выразительные зелёные глаза. И рваное пятно глубокого винного оттенка, похожее на ожог, от которого ей не избавиться никогда. Будто кто-то прижал к её правой щеке раскалённый утюг, оставляя позорное клеймо на самом видном месте.

Сколько Тина себя помнит, она всегда ненавидела собственное лицо. Кому-то это может показаться странным. Как может не нравиться своё же лицо? Кому-то — смешным. Что за глупости, ненавидеть собственное лицо? Но для Тины лицо, отражающееся в зеркале — трагедия всей жизни, длящаяся столько, насколько хватало её памяти.

И она никогда не понимала, почему именно она? Вопрошала у кого-то невидимого все старшие классы, за что? Что она сделала не так в прошлой жизни, что в этой должна так страдать? Или, может, что не так сделали её родители, что их первенец уродился таким дефектным? Ещё и девочка. Ладно бы первым родился мальчик. Зачем мальчику красивое лицо? Мужчине достаточно обладать харизмой и на его внешние недостатки никто не будет обращать внимания. А вот женщина… Женщине непростительно быть некрасивой.

Тина открывает косметичку и начинает свой ежеутренний ритуал.

Она долго училась скрывать свой недостаток. Методом проб и ошибок, насмешек и издёвок со стороны, но она смогла довести свой макияж до идеала. Пятна практически не видно. Лишь очертания рваных границ проступают сквозь слой косметики, но в сравнении с тем, что скрывается под тональным кремом и пудрой, это ничто. Небольшая неприятность, от которой не избавиться, как не старайся. Иначе лицо в конечном итоге будет выглядеть восковой маской.

Уж лучше так, чем вовсе без макияжа.

Тихий стук в дверь отвлекает Тину от её отражения. Она оборачивается и наблюдает за тем, как порог ванной комнаты переступает Петя. Её парень. Её молодой человек. Её мужчина. Как бы она не называла его в своей голове, всё равно звучит как-то странно. Отчуждённо. Но Тина старается не думать об этом слишком долго. И часто.

Петя широко зевает, чешет живот и подходит к ней, сонно утыкаясь носом в ключицу. Трётся о неё и его тёплое дыхание зарождает в груди у Тины волну тепла и приятную дрожь внизу живота.

— Чего это ты проснулся раньше будильника? — спрашивает Тина, улыбаясь и взъерошивая его светлые волосы.

В детстве, играя в куклы, Тина ненавидела свои чёрные волосы. Пожалуй, даже больше, чем своё пятно. Ведь будучи маленькой девочкой она отожествляла себя со своей куклой — стройной блондинкой с густыми кудряшками. Тина была на неё непохожа. И парень этой куклы был её противоположностью — брюнетом. Оттого долгое время Тина считала, что девочки должны быть светловолосыми, а мальчики — темноволосыми.

Должен быть контраст.

И вот, спустя двадцать лет с тех игр, Тина — темноволосая, встречается с блондином.

Контраст соблюдён.

— О чём ты говоришь?.. — бормочет Петя, всё ещё не проснувшись.

Он трётся щетинистой щекой о её обнажённое плечо, словно кот, жаждущий ласки:

— Мой будильник прозвенел минут десять назад. Я всё ждал и ждал, когда ты выйдешь, а ты всё не выходила…

Его слова словно хороший подзатыльник.

— Сколько сейчас времени?

— Время готовить завтрак…

«Гадство!» — думает Тина.

А может, произносит ругательство вслух.

Тина освобождается от сонных объятий Пети и выходит из ванной, придерживая сползающее с груди полотенце. Зайдя на кухню, она смотрит на время, высвечивающееся на микроволновке. И снова ругается. Она выбилась из привычного графика, которого придерживается уже много лет на целых двадцать минут! А ведь вся её жизнь расписана поминутно. Утро. День. Вечер. Ночь. Для каждого времени суток свой план, своё расписание. Но иногда случаются дни, когда в её расписании случаются сбои. И чаще всего из-за каких-нибудь Случайностей. Будь то сломавшийся лифт, или перегоревший фен. Или что-нибудь ещё, на что она никак не может повлиять, но что сильно влияет на её жизнь.

И этих Случайностей в её жизни столько, что на все последующие хватит с лихвой.

Завтрак Тина готовит быстро. Пока закипает вода в электрическом чайнике, она достаёт из морозилки оладья и кидает их на раскаляющуюся сковороду. Так вкуснее, чем в микроволновке. Вскоре с десяток золотистых лепёшек оказываются на большом блюде.

К тому моменту как Петя выходит из ванной, Тина успевает лишь натянуть на ноги капроновые колготки телесного цвета и застегнуть на груди кремового оттенка рубашку.

— Какой соблазнительный вид, — говорит Петя, подпирая дверной косяк. — Мне нравится.

Тина в этом не сомневается.

— Мне твой вид тоже нравится, — говорит она в той же тягучей манере, оглядывая Петю.

Вокруг его бёдер обтянуто полотенце. Капельки воды падают с его светлых волос на широкие плечи, прокладывая путь вниз.

Соблазнительный вид, но:

— Но боюсь у нас нет на это времени. Оладья остывают, а я в своих последних колготках.

— Жаль, что колготки последние.

— Жаль, что оладья остывают! — смеётся Тина, подхватывая с напольной вешалки чёрную классическую юбку. — Но разрешаю помочь мне с замком. Самой его просто невозможно застегнуть!..

Петю просить дважды не нужно. Расстояние от двери до Тины он преодолевает за несколько шагов. Тина успевает нырнуть в юбку и вытянуть вперёд руку, не дав парню приблизиться к себе вплотную.

— Только помочь. Ты мокрый.

— Тебе от меня только одно и нужно, — говорит Петя, в обиде поджав губы. — Чтобы я тебе замки в юбках помогал застёгивать.

— Так лишь для того, чтобы вечером ты не тратил лишнее время на то, чтобы эту юбку снять. Врага нужно знать в лицо.

Тина смеётся. Петя же, смирившись, тянет язычок замка вверх, но в его глазах сверкают блики озорства. Эта игра ему нравится. И если бы не поджимающее время, он бы с удовольствием продлил её на лишних полчаса.

Но всему своё время.

За столом на кухне они оказывают уже одетыми.

Тина обильно льёт на свою порцию оладий густую сгущёнку прямо из железной банки. Петя достаёт сгущёнку используя ложку. Тина пьёт чай с молоком в огромной кружке, едва тёплый. Петя — чёрный кофе без сахара в чашке, объём которой подходит разве что для детсадовцев. И всегда горячий.

Они слишком разные.

Как те куклы, с которыми Тина играла в детстве.

Они контрастные.

В последнее время эта мысль всплывает в голове Тины пугающе часто.

2

Прошёл уже почти год, как они с Петей стали жить вместе. В голову Тины закрадывается мысль, что ещё немного и он позовёт её замуж. И день, когда он может совершить эту глупость, приближался — её двадцать пятый день рождения.

Тина не может перестать думать об этом.

Первым о совместном проживании разговор завёл именно Петя. Это случилось уже после месяца их отношений, и Тина не видела причин, по которым стоило ему отказать. К тому моменту она уже как два года работала в фирме, и примерно год жила отдельно от родителей и младшего брата. Снимала квартиру в нескольких остановках от работы — стандартную однушку в старой кирпичной девятиэтажке с совместным санузлом, просторной комнатой и довольно-таки большой кухней. Для неё одной места было предостаточно. Впрочем, когда с согласия хозяев квартиры с Тиной поселился Петя, места меньше не стало.

Стало меньше воздуха.

3

— Как же спать хочется, — говорит Петя, прикорнув на её плече.

В автобусе людей немного — их маршрут не пользуется особой популярностью. Тина как обычно занимает место у окна, Петя садится у прохода и, закрыв глаза, досыпает двадцать минут — примерно столько им требуется каждое утро, чтобы добраться до офиса. Их пальцы привычно переплетены. Ладонь у Пети большая. Впрочем, и сам он не маленький, настоящий медведь — высокий, крупный, при этом мягкий, как плюшевая игрушка. Девчонки в офисе Тине завидуют, Петя — рубаха-парень. Всем готов помочь. Он компанейский, полная Тине противоположность.

И как только такие, как они, умудрились начать встречаться?

А всё произошедшая Случайность.

Иногда Тине кажется, что такой казус мог произойти только с ней. Потому что нормальный человек, опаздывающий на совещание, не может застрять в лифте с кипой важных для руководителя бумаг. Но она застряла. А вместе с ней застрял и Петя. Весь такой большой и важный, в белой рубашке с застёгнутыми манжетами и давящим на горло чёрным галстуком. В синем, сковывающем движения пиджаке, в идеально отглаженных брюках, в начищенных до блеска туфлях. На его фоне Тина выглядела непрезентабельно: запыхавшаяся от спешки успеть на совещание, с растрёпанными волосами, в слегка съехавшей в сторону юбкой.

Забившись в угол лифта, она старалась слиться с металлической стеной, пока Петя дозванивался до диспетчеров. Надеялась, что лифт вскоре поедет вверх и всё закончится. Но они просидели в достаточно узком пространстве достаточно долгое время, чтобы познакомиться. А после они каждый день узнавали друг друга ближе, пока не съехались.

— Что-то не так? — спрашивает Петя, продолжая кемарить. — Какая-то ты напряжённая.

— Думаешь?

Кончик её носа начинает предательски чесаться:

— Вроде такая же, как всегда.

Врёт.

А Петя молчит.

— Просто не выспалась, — говорит Тина, и ей тошно от того, что она врёт ему. — Зря вчера решили досмотреть сериал до конца.

Хоть это правда:

— Нужно было на сегодня оставить.

— Но интересно же было.

— Было.

— И актёр там был… этот… как его? Ну, в которого ты влюблена.

Тина слышит, как Петя тихо посмеивается, и краснеет.

— И ничего я в него не влюблена.

— Будь тебе сейчас лет пятнадцать, его плакатами вся твоя комната была бы увешана.

— Сомневаюсь, что сейчас кто-то завешивает свою комнату плакатами актёров. Где их брать? Всё же теперь электронное.

Недолго подумав, Петя с этим согласился.

— У меня бы сейчас в телефоне его обнажённая фотка стояла на фоне, — признаётся Тина.

— Прям обнажённая?

— Ну не совсем, — говорит Тина. — По пояс.

— Выше или ниже?

— Выше конечно!.. — возмущается Тина, легонько хлопнув Петю по руке.

— А на что там смотреть? Он же тощий. Мою лучше поставь, — улыбается парень, ёрзая на автобусном сиденье, чтобы лучше уместить голову на плече Тины. — Можешь даже сама сфоткать. В каком тебе хочется ракурсе.

— У меня уже есть твоя фотка.

Такое откровение Петю удивляет, и он, выпрямляясь, открывает глаза.

— Покажи.

— Не-а.

Тина улыбается, покусывая губу, когда Петя искренне возмущается её отказом показать ему его же фотографию.

— Я там хоть хорошо получился?

— Какая разница? Я же никому её показывать не буду.

— А вдруг захочешь похвастаться? Я не против, если что.

Тина качает головой.

— Твоя обнажённая фотка только для моих глаз.

— Обнажённая? Так. А ну-ка подробнее, что там за фотка и когда ты успела её сделать?

Тина не собирается сдаваться, когда Петя пытается просунуть руку в карман её куртки, параллельно щекоча её рёбра через одежду.

— Мы же в автобусе!.. — возмущается она, из последних сил сдерживая свой голос.

Тина боится щекотки.

— Так будь тише, — шепчет Петя ей на самое ухо, осторожно прикусывая мочку. — И тогда никто не заметит.

У него приятный голос. Спокойный.

Петя Тине нравится.

Он симпатичный, хоть и не в её вкусе. Ей и в самом деле больше нравятся парни, как тот худощавый актёр, чей обнажённый торс она поставила бы на фон в телефоне в пятнадцать лет. Но Тина в этом никогда и никому не признается. Петя хороший парень. Она о таком и мечтать не смела. Поэтому решила, выслушав его признание и соглашаясь встречаться с ним, что сможет привыкнуть к нему. Что в этом сложного? Привыкнуть и полюбить хорошего человека?

Глава 2

1

Тина пташка не ранняя. И иногда искренне завидует старичкам в автобусе, для которых ранний подъём что для неё поздний отход ко сну — что-то абсолютно естественное, не вызывающее никакого дискомфорта. Но утро, как бы ей иногда не хотелось, всё равно рано или поздно наступает, трещит будильник, и приходится просыпаться. И если в студенческие годы Тина могла позволить себе поспать подольше, приехав на учёбу с явным опозданием, то устроившись на работу такой роскоши она лишилась.

Тина протискивается сквозь толпу коллег с других этажей и успевает выскользнуть из лифта в самый последний момент, когда металлические двери уже начинают своё сближение. На её этаже пахнет кофе. Коллеги из соседнего отдела в конце декабря скинулись на дорогущую кофе-машину, и теперь несколько раз в день наслаждаются кофейными напитками, по вкусу ничуть не хуже тех, что льют в картонные стаканчики в кофейне на первом этаже. Во всяком случае они не устают каждое утро в голос радоваться удачному вложению части новогодней премии. Раздражая остальные отделы.

В офисе витает атмосфера ещё не удручённого рабочим процессом утра. Никто и никуда не спешит, ни у кого ничего срочного. Прожить бы в таком темпе до конца рабочего дня, но увы.

«Не на этой работе», — думает Тина, подходя к своему столу, заваленному стопками документов.

У каждого из них статус «Срочно», а у бумаг, лежащих под низом — «срочнее некуда, должно было быть отработано ещё вчера». И ведь если подумать, то толка в этих бумажках никаких. Они не спасают жизни. От них не зависит ни чья судьба. В худшем случае задержится поставка товара, с исполнителя взыщут неустойку, лишив части зарплаты и не выплатив премию. Никто не умрёт, если бумажка со статусом «Срочно» пролежит в стопке таких же бумажек лишний час или два.

Тина переобувается, наклонившись и достав из-под стола свои чёрные бархатные туфли на невысоком каблуке. Зимние ботинки занимают место своих офисных предшественников, пуховик в чёрно-жёлтый цветочек без капюшона оказывается на спинке крутящегося кресла.

— Может, закажем сегодня что-нибудь на обед? — вместо приветствия слышит Тина вопрос своей молоденькой практикантки.

Оля только недавно пришла в фирму набираться опыта, параллельно продолжая своё обучение. У неё короткие розовые волосы, еле-еле собирающиеся в два хвостика, кончики которых выкрашены в яркий синий цвет. В ушах у девушки множество серёжек. На руках есть абсолютно бессмысленные с точки зрения остальных цветные татуировки — зелёная лягушка, кекс с пирамидкой из взбитых сливок и ромашка с жёлтой сердцевиной и белыми лепестками. Когда у Оли спрашивают, зачем ей эти картинки, девушка лишь пожимает плечами и отшучивается, никому не признаётся в тайных смыслах понятных лишь ей одной татуировок.

Тина же ни разу о них не спрашивала. Ей нет дела до того, у кого и что набито на теле. Но Тина с ужасом представляет себе будущее, когда в офисах все будут выглядеть как Оля, а понятие «офисный стиль» и «дресс-код» окончательно исчезнут, уступив места «самовыражению» и «индивидуальности».

— Так лень одеваться потом и тащиться на улицу, — продолжает Оля, занимая своё место. — Ненавижу зиму!.. Столько одежды нужно на себя нацепить, чтобы не замёрзнуть!

Тина улыбается, кивая.

— Да, давай что-нибудь закажем.

— Пиццу? — глаза у Оли блестят в предвкушении набить желудок чем-то вкусным, а не комплексным обедом из столовой. — Или суши? Или, может, фастфуд? Как насчёт картошки и бургеров?

— Посмотрим, у чего доставка дешевле будет, и кто быстрее привезёт. Договорились?

Оля складывает пальцы в жесте «О’кей» и включает компьютер.

Тина включает свой компьютер. Входит в программы, отмечая тем самым своё появление в системе. Внутренний чат потихоньку начинает пополняться текстовыми сообщениями. В основном с приветствиями и пожеланиями лёгкого рабочего дня. Тина в чат никогда сообщения не отправляет, только читает их. И когда всплывает оповещение о том, что Петя присоединился к беседе, Тина улыбается.

«Дошёл наконец».

У Пети может уйти больше часа, прежде чем он дойдёт до своего рабочего места. Пока со всеми поздоровается. Пока мимоходом поможет кому-нибудь в чём-нибудь разобраться. Пока перебросится парой фраз со знакомыми. Почитает чужой документ, найдёт в нём ошибки. Или подскажет, как лучше сформулировать ответ на запрос о предоставлении информации, чтобы тот, кто эту информацию запрашивает, не прочитал между строк: «ПОШЛИ ВЫ СО СВОИМИ ЗАПРОСАМИ!».

Петя нужен всем и всегда, ему в компании пророчат хорошее будущее, руководящее место. И Тина нисколько не сомневается в том, что рано или поздно он займёт своё место на самой верхушке.

Ему там место.

— Эй, Тина, — окликает её Оля и предупреждающе кивает той за спину.

Тина оборачивается. По направлению к их столам идёт Светка. Весёлая и бодрая, будто главная героиня весеннего ромкома, источающая энергию приторной лёгкости.

— Доброе утро! — здоровается Светка, улыбаясь во все зубы.

Она подходит к своему столу, небрежно скидывая с плеч свой меховой полушубок, подаренный любящим мужем. Все в офисе знают, что на Новый год Светка хотела получить от супруга вовсе не очередной предмет гардероба, а путёвку в какое-нибудь жаркое райское место.

Но по медицинским показаниям перелёты Светке были противопоказаны. И её муж ничего не смог с этим поделать, кроме как завалить жену подарками.

— Тина, нужно поговорить, — говорит Светка, закончив переобуваться.

И не дожидаясь от Тины никакой реакции направляется в сторону лестницы.

— Как же она меня бесит, — шепчет Оля, утыкаясь в экран своего телефона. — И как ты её терпишь?..

У Тины на этот вопрос ответа нет.

2

Тина уверена, что разговор будет о чём-то серьёзном, раз Светка завела её на лестницу, где никто не услышит их разговор. Возможно, расскажет о чём-то, что пока известно лишь верхушке компании. И ей. Потому что Светка крутится в кругах верхушки. Может, что-то о повышении зарплаты? Или наоборот о сокращении штата? О последнем разговоры ходят давно.

Но на деле оказывается, что Светка просто хочет посплетничать.

— В эти выходные Петя сделает тебе предложение, — говорит Светка, смотрясь в своё карманное зеркальце. — А если струсит, гони его взашей. Мордашка у него, конечно, хорошая, да и характер неплохой, но… Пора подумать и о будущем. Тебе ведь будет уже двадцать пять!

Из уст тридцатисемилетней Светки это звучит как приговор. Но к её словам стоит прислушаться. В конце концов, у Светки и муж, и дети, и выпирающий из-под обтягивающей водолазки живот, кричащий о скором декрете. Как женщина она состоялась. Об этом многие говорят: «Светке повезло с мужем!», «Счастливая, скоро в декретный отпуск пойдёт!», «Семья — самое важное!».

— Я тут парней подслушала, — говорит Светка, — случайно. Не подумай, будто я специально… просто они курили на лестнице, а я по телефону вышла поговорить, чтоб без лишних ушей. Ты же понимаешь?

Конечно.

В офисе поговорить можно разве что засев в туалетной кабинке. И то, велика вероятность того, что подслушают. А на лестницу редко кто выходит. Зачем напрягать мышцы ног, когда есть лифт?

— Им лень было на улицу идти курить, — продолжает Светка, — вот такое стечение обстоятельств. Но не суть. Короче, Петя у других ребят спрашивал, где лучше отпраздновать твой день рождения. Ну и кто-то спросил у него, собирается ли он сделать следующий шаг? И знаешь, что Петя ответил?

Светка говорит с таким воодушевлением, что у Тины начинает кислить во рту. Будто они не её обсуждают, а какого-то постороннего человека. Какую-то другую девушку, которой Петя собирается на ближайших выходных сделать предложение.

Противно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашивает Тина, скрещивая на груди руки. — Хочешь испортить сюрприз?

Грубо.

Светка отвечает не сразу, и Тина замечает странный блеск в её серо-голубых глазах. Она смотрит на Тину высокомерно, словно смеётся над её раздражением. Но быстро приходит в себя, поняв, что молчание затянулось. И переводит всё в шутку:

— Конечно нет! Плохо ты обо мне думаешь, — говорит Светка, поправляя светлую чёлку. — Я хочу, чтобы ты была готова к самому головокружительному дню рождения, который у тебя когда-либо был! Чтобы ты подготовилась! И не сбежала!

Тина удивляется.

— Сбежала?... С чего вдруг?..

— А с того, дорогая, что я напряжение между вами двумя сквозь этажи чую.

— Чувствуешь, — поправляет Тина оговорку.

Но Светка качает головой.

— Не-а. Чую. Как собака. У меня глаз на такие дела намётан. Не первый год замужем, знаешь ли.

— У нас с Петей всё прекрасно.

Тина чешет кончик своего носа.

— Ну мне можешь не врать, — говорит Светка.

И у Тины ёкает сердце.

Неужели догадалась о её привычке чесать при вранье нос?

— Я же вижу, в каком настроении он последние дни ходит.

Тина испытывает облегчение. Вряд ли Света о чём-то догадывается.

А после в голове вспыхивает мысль: «Какие ещё последние дни?».

Светка и Петя работают в разных отделах, на разных этажах. На работе они могут ни разу не пересечься за день. Разве что у турникетов или в кофейне на первом этаже. Да, они знакомы. Возможно, их можно даже назвать приятелями. Но не более того.

Ведь так?

— Нормально у него всё с настроением, — говорит Тина грубее, чем обычно позволяет себе говорить со Светкой.

— Но я же вижу, какой он угрюмый стал. Раньше он таким не был.

— Раньше?..

— Ну да. До того как он с тобой начал…

Светка слишком театрально прикусывает язык, недосказывая фразу, смысл которой Тине и так понятен. И смысл которой Светка даже не пыталась скрыть.

3

Светка — баба мерзкая. Об этом судачат на всех этажах. Кто-то просто повторяет чужие слова, а кто-то делится собственным опытом. Тина знает, что Светка человек неприятный и завистливый. От такой следовало бы держаться подальше, но ряд Случайностей привёл к тому, что они работают в одном отделе. Хочешь не хочешь, а контактировать нужно. К тому же, когда Тина только устроилась на работу, именно Светку назначили её наставником, как старшего и более опытного специалиста. И именно Светка её всему обучила, взяла под своё размашистое крыло. За это Тина не могла не быть ей благодарна.

Светка хороший специалист и профессионал.

А вот человек она поганый.

Тина выглядывает из-за своего монитора и смотрит на пустующий стол коллеги. Светки на месте нет. Неприятное чувство щекочет под рёбрами.

Кто-нибудь уверенно бы заявил, что случившийся недавно разговор посеял в душе у Тины семена ревности. Мол, Светка и Петя знакомы дольше, и, возможно, у них даже когда-то был роман. Который, возможно, мог и не закончиться с появлением Тины. Но к собственному разочарованию Тина понимает, что ревность здесь совершенно ни при чём. Она Петю не ревнует. Даже когда видит его в компании девушек-коллег, таких красивых и весёлых. Даже когда он шутит по телефону с кем-нибудь из клиенток, заманивая их денежные средства в компанию. Даже когда кокетничает с кассиршей в магазине у их дома. Или разговаривает с симпатичной соседкой в лифте. Тина не чувствует ревности. Её сердце не колет, а грудь не опаляет жаром недовольства. Она просто злится.

Злится на себя за то, что всегда сравнивает себя с другими женщинами.

Злится на Петю, что в начале их отношений постоянно ждала от него подвоха: вдруг он поспорил с кем-нибудь из друзей, что легко заманит эту дурнушку в любовные сети? Как это бывало в фильмах, которые Тина смотрела по телевизору, будучи подростком, ещё ничего не понимая в любви.

Но никакого подвоха не случилось. Петя оказался порядочным и честным человеком, который действительно в неё влюбился.

И Тина злится… просто злится на то, что родилась такой уродливой и из-за этого стала неуверенной в себе.

— Нужно перепроверить цифры в этом отчёте, — говорят ей откуда-то сверху, и Тина поднимает взгляд на нависшую над ней Светку. — Сказали, что не пляшут.

— Конечно.

Тина забирает протянутые ей листы. Быстро пробегается по цифрам, которые ещё вчера собственноручно забивала в форму, и не видит никаких несоответствий. О чём и говорит Светке.

— Так ты отчётный период, наверное, неправильно выставила.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты с какого числа считала?

— С двадцать шестого. Как ты и сказала.

— Нужно было с двадцать пятого.

— Как с двадцать пятого?

Тина ничего не понимает:

— Ты же сама вчера сказала…

Светка хмурится. Ей не нравится, когда с ней пререкаются.

— Я не могла такого сказать, — произносит Светка таким тоном, что у Тины невольно дёргается уголок рта.

Сама ошиблась, а теперь всю вину пытается размазать на коллектив.

А ведь она эту форму должна была после Тины проверить и завизировать, как начальник их отдела. Но её подписи на страницах нет, Тина проверяет это, когда делает вид, будто вновь просматривает цифры.

— В общем, до обеда исправь и принеси мне на проверку. Я сама отнесу потом руководителю.

— Хорошо, — произносит Тина, смирившись с несправедливостью.

Когда Светка отходит от её стола, Тина ищет цветной стикер, на котором вчера записала дату отчётного периода. И после некоторых усилий находит. Её аккуратным почерком выведена дата, начинающаяся с 26 числа.

«Вот же гадина».

Глава 3

1

Кипящее в ней раздражение напоминает бурлящую в кастрюле воду. В такую обычно бросают вариться лапшу или пельмени. Тине же последние несколько дней хочется броситься в такую воду самой. Она и сама не понимает причин своего плохого настроения. С Петей у них всё прекрасно. Она повторяет про себя эти слова по несколько раз на дню. Но не верит в них. Потому что тоже заметила, каким Петя стал отстранённым. И уставшим.

Неужели, причина и в самом деле в ней?

Тина выходит на лестницу, на которой Светка подслушивает никотинозависимых лентяев. Прислушивается и облегчённо вздыхает. На несколько ближайших этажей она одна.

Виски начинает противно покалывать, и Тина растирает их пальцами, стараясь унять начинающуюся мигрень. Всё-таки не стоило им допоздна сидеть у телевизора. Такое времяпровождение можно позволить себе лишь вечером пятницы или субботы. Но никак не в середине рабочей недели.

Опустившись на ступеньку, Тина прислоняется головой к стене и закрывает глаза.

Тишина.

Как же приятно посидеть одной в тишине, где никого нет, и никто не потревожит. Нечасто ей выпадает возможность остаться наедине с собой. С тех пор, как она начала встречаться с Петей понятие «личное время» исчезло. Они постоянной вместе. Девчонки на работе завидуют, называют это конфетно-букетным периодом, когда в партнёре ещё ничего не раздражает. Но Тине тяжело даётся такая жизнь. Они привыкла быть сама по себе. Что в школе, что в институте. Друзья-приятели всегда находились, но проходило время и их пути расходились. Тина никогда не была душой компании и легко отпускала людей, которым с ней становилось скучно. Всегда признавала, что в том лишь её вина и никогда не обижалась.

Открыв глаза, Тина вытягивает вперёд руку, смотрит на безымянный палец.

«А если и в самом деле додумается сделать мне предложение?» — задаётся она вопросом.

Что ей тогда делать?

Согласиться?

Отказаться?

Если откажется, то вряд ли отношения с Петей продолжатся. Они закончатся в тот самый момент, как она скажет: «Я не могу». И это будет естественный исход сделанного ею выбора. Разве есть в мире пары, у которых отношения продолжаются после отказа, словно ничего не случилось? Как вообще можно продолжать быть вместе, когда один решился сделать шаг к новой жизни, а другой предпочёл остаться на месте и никуда не двигаться?

«А если согласиться?»

Если согласится, то станет женой.

Одна лишь мысль об этом заставляет Тину нервно трястись. Замужество? Она может стать чьей-то женой? Невозможно. Никогда этого не будет. Эта установка напрочь засела в её голове ещё в детстве. И причину, по которой это случилось, Тина хорошо осознавала ещё тогда.

«Мама и папа друг друга не любят», — подумала однажды Тина, слушая очередной родительский скандал.

Точнее, как поняла она, став взрослее, мама и папа любят друг друга не так, как того обоим бы хотелось.

Мама любит папу недостаточно сильно.

Тина никогда не стремилась узнать в чём же заключалась причина их несчастливого брака. Знала лишь, что постоянные скандалы отложили на её детское сознание своеобразный отпечаток — став однажды чьей-то женой, она тоже будет жить в постоянных скандалах. А Тина любит тишину.

Если Петя сделает ей предложение, она не сможет найти в себе силы сказать ему: «Да». Даже если Петя будет хорошим мужем. Даже если никогда, как это есть сейчас, не повысит на неё голос. Никогда и ни в чём не упрекнёт. Тина не сможет стать ему хорошей женой, которую он бы заслуживал.

От осознания этого Тине становится горько.

2

Незадолго до обеда на телефон Тины приходит сообщение от Пети. В нём он пишет, что уезжает на рабочую встречу и домой вернётся поздно. Такое часто случается и потому Тина отвечает ему коротким «ок». Но не успевает её экран потухнуть, как приходит ещё одно сообщение. От её младшего брата.

«Как можно быстрее приходи в парк у дома. Мне нужна помощь».

Тина несколько раз перечитывает сообщение, проверяет имя отправителя, его фото в аккаунте. От волнения в ушах у неё начинают звучать барабаны. Трясущимися пальцами Тина сразу же ставит номер брата на вызов, прикладывает телефон к уху, но в ответ слышит лишь гудки. Ответа нет.

Тине не хватает воздуха.

Звонок на повторе, но брат не отвечает.

«Ну давай же!..»

В ответ лишь длинные гудки, а после автоответчик предлагает оставить голосовое сообщение. Тина с силой сжимает в ладони свой телефон.

Может, это всего лишь шутка? Розыгрыш?

Но Тина знает, что её брат не такой человек! Он никогда не заставит беспокоиться о нём. Слишком серьёзный. Слишком взрослый. Слишком надёжный. Совершенно не такой, как она.

Тина перечитывает его сообщение. Слова расплываются перед её глазами в буквы, а после в чёрные нечитаемые полоски. У Тины начинается паника, она не знает, что ей следует делать. Позвонить родителям? Узнать, где младший? Всё ли с ним в порядке? Но если брат просит прийти её, значит, просить о помощи у родителей он не может. Если она позвонит им, то может подставить Витю. А ей этого не хочется.

Она делает последнюю попытку дозвониться до брата. Отправляет ему сообщение, но и оно остаётся непрочитанным.

— Всё в порядке?

Голос Светки звучит отдалённо, но вне всяких сомнений обеспокоенно.

— На тебе лица нет.

Тина поднимает на неё взгляд. И словно видит себя глазами коллеги: бледную, напуганную девушку.

Обеспокоенно на неё смотрит и Оля, осторожно выглядывающая из-за своего монитора:

— Тина?..

— Кажется, я плохо себя чувствую.

Враньё само слетает с языка. Она даже не успевает осознать, что врёт, как нос начинает чесаться. Но что ещё она может сказать? Что младший брат, взрослый уже парень, просит её о помощи? И она должна уйти, потому что он просит её об этом? Светка по такой причине её не отпустит.

— Съела что-то.

— Когда?

Светка и Оля переглядываются. Они ещё не обедали. Курьер с их заказом лишь недавно выехал из торгового центра, где ему собрали пакет с фастфудом. До офиса ему добираться минут десять.

— На завтрак, — говорит Тина. — Меня тошнит.

— Тошнит?..

Светка в чём-то сомневается. Возможно в том, что отравление — которого на самом деле нет — пищевое.

— А может?..

Её идеальные брови так забавно сходятся у переносицы, что на лбу Светки проявляются морщины. Долго не думая, Тина соглашается с её предположением:

— Может, — говорит Тина.

И выходит из-за своего стола.

Лицо Светки вытягивается в таком удивлении, что если бы Тина не волновалась за брата, то в голос бы рассмеялась. Это ведь ей стоит переживать о незапланированной беременности, а не Светке!..

— Ты куда?..

— Думаю, надо провериться.

Тина переобувается.

— Сейчас?

— Обеденное время — личное время сотрудников, — говорит Тина, хватая сумку. — Могу идти куда захочу.

— Мне… мне пойти с тобой?

«Этого ещё не хватало».

Тина быстро одевается и, пообещав скоро вернуться, направляется к лифтам.

К часу дня многие работники уходят на обед в ближайшие кафе или спускаются в кофейню на первом этаже. Обычно Тина проводит это время с Петей или с коллегами со своего этажа, с той же Светкой или Олей, например. Но Петя уехал, а Светка… О Светке думать не хочется. Все мысли Тины заняты лишь её братом.

Выйдя из офисного здания, Тина вызывает такси. И когда оказывается в жёлтой машине, продолжает безуспешные попытки дозвониться до брата.

3

Парк неподалёку от родительской квартиры небольшой, практически весь осматривается со стороны главного входа. Тина вертит головой в поисках брата, искренне надеясь, что тот будет дожидаться её у высоких кованных ворот-калитки, раз не написал, где именно они встретятся.

Но Вити поблизости нет.

«Где он может быть?»

Это место не было особенным. В их детстве его и вовсе не было. На месте парка долгие годы располагался пустырь. Лишь пару лет назад городская администрация решила превратить пустующее место в зону отдыха и в кратчайшие сроки были высажены многочисленные деревья, выложены дорожки и поставлены беседки. Место пользуется у горожан популярностью, и даже в обеденное время на его территории полно людей.

Тина заходит вглубь парка, пытается дозвониться до брата, а заодно и не упасть на покрытые ледовой корочкой дорожки. Всю ночь город заливало ледяным дождём, а с утра температура опустилась ниже нуля. Тина вглядывается в лица прохожих, но Вити среди них нет.

«Да где же он?»

И что с ним могло произойти?

Связался с плохой компанией? Тине в это с трудом верилось. Её брат всегда отличался спокойным и тихим нравом, никогда не доставлял проблем ни родителям, ни учителям. Конечно, чужая душа — потёмки, и никогда не знаешь, что на самом деле представляет из себя другой человек. О чём он думает? О чём мечтает? Чего хочет? Деяния и слова могут разительно отличаться от крутящихся в чужой голове мыслей. Но Тина верит, что если с братом что-то и случилось, то его вины в том не было.

Тина несколько раз обходит весь парк, забыв о часах. Обеденное время проходит и её телефон не прекращая, вибрирует от звонков и сообщений от Светки. Тина её игнорирует. И совсем немного злорадствует, своим молчанием мстя за отчёт. Но мысли о том, что Светка сейчас не находит себе места и надумывает невесть знает что, исчезают, как только Тина проходит мимо парней, примерно возраста её брата.

Ей сейчас не до Светки.

«Где ты? Я на месте»

Тина отправляет брату очередное сообщение.

«Я волнуюсь. Ответь мне»

И наконец-то ей приходит ответ:

«Обернись»

Тина оборачивается. Но брата не видит, хотя с его ростом в метр восемьдесят сантиметров оставаться незаметным сложно. Вместо него она замечает в нескольких метрах от себя девушку в ядовито-оранжевом комбинезоне. Поверх него на девушку накинута бежевая стёганая куртка, подозрительно похожая на ту, что Тина купила прошлой зимой на скидках и оставила у родителей на всякий случай.

Она могла купить её в том же магазине, что и Тина. В этом нет ничего странного в век массового производства всего, что можно произвести. Но Тина видит в руках незнакомки телефон со знакомым чехлом. Чему тоже можно найти объяснение. Но Тина понимает, что куртка — её, а телефон в руках у девушки — это телефон её брата.

Девушка что-то набирает на телефоне, а после прикладывает его к уху. Тина слышит собственный рингтон, стоящий на номере брата — саундтрек к его любимому фильму. Она отвечает на звонок.

— Где мой брат? — первым делом спрашивает Тина.

Слышит, как завывает ветер в динамиках её телефона, как он же взъерошивает девушке её чёрные короткие волосы. На её лице медицинская маска, скрывающая лицо. Поэтому Тина не видит, как начинают шевелиться её губы, но вслушивается в кажущийся знакомым голос: «Следуй за мной», и хмурится. Где она его слышала?

Девушка сбрасывает вызов, резко разворачивается и направляется к выходу из парка.

— Эй!.. Стой!

Тина старается поспеть за ней, но ноги на скользких дорожках разъезжаются в стороны, и она падает. Боль вспышкой опаляет поясницу. Тина негромко ругает себя за неуклюжесть и смотрит в спину удаляющейся от неё незнакомки — девушка даже не проверяет идёт она за ней или нет. Будто уверена в том, что по-другому Тина не поступит. И она права. Тина поднимается на ноги и, шаркая по льду, чтобы хоть как-то установить сцепку между льдом и подошвой своих зимних ботинок, спешит к выходу из парка.

Девушку она догоняет лишь на светофоре. И только потому, что для пешеходов горит красный сигнал.

— Слушай!..

Тина хватает девушку за плечо и заставляет её обернуться к себе. Внезапно её виски пронзает боль. В груди словно по спирали скручивается неприятное чувство пустоты, во рту начинает кислить. Но всё это Тина списывает на нервы. И страх за брата. Крепче сжимая плечо незнакомки, она говорит, не контролируя эмоции:

— Что за игры! Говори, где мой брат? Почему у тебя его телефон? И… почему ты в моей куртке?!

Под воротником куртки Тина замечает еле заметное пятнышко, которое ей так и не удалось отстирать. Куртка определённо её. И Тина уверена, что ещё недавно эта куртка висела в шкафу, там, где она её и оставила — в родительской квартире.

— Отвечай!..

— Да не шуми ты так, — спокойно произносит девушка, отцепляя пальцы Тины со своего плеча. — Мелкий дома, ждёт возвращения своей сестры, чтобы она вернула ему телефон.

Девушка смотрит на Тину. Её глаза, недостаточно широкие и недостаточно выразительные, отливают оттенком сочной летней листвы. Она оттягивает край медицинской маски вниз, и та соскальзывает с её утончённого носа, открывая Тине знакомое ей лицо.

Тина вглядывается в него и делает шаг назад. А затем ещё один и ещё.

Девушка поступает так же.

— Думаю, такого расстояния должно быть достаточно, — говорит она. — Как себя чувствуешь?

— Что?

Тина растеряна. От волнения у неё сбивается дыхание и ей кажется, что она начинает задыхаться.

— Только в обморок не падай, — произносит девушка, полностью снимая маску. — Это всё взаправду, если что.

— Т-ты кто?..

Тина смотрит на девушку, у которой точно такое же лицо, как и у неё самой. Лоб, форма бровей и глаз, нос, полнота губ. И рваное пятно глубокого винного оттенка, похожее на ожог, на правой щеке.

— К-кто ты такая?..

— Если я скажу, что я — это ты, только из будущего, ты мне поверишь?

— Из будущего?..

Тина не верит. И правильно делает. Потому что девушка с таким же, как и у неё лицом, улыбается.

— Ага. Я из будущего, — говорит она.

И демонстративно чешет кончик своего носа.

Потому что знает, что Тина распознает её враньё.

Глава 4

1

— И что это было? — вместо приветствия спрашивает у Тины младший брат, открыв ей дверь. — У тебя всё нормально?

Тина молча переступает порог родительской квартиры. В ней тепло. С кухни доносятся незнакомые голоса — работает телевизор. А ещё пахнет плавленым сыром и жареной колбасой.

— Всё нормально, — говорит Тина, мысленно приказывая себе не чесать нос.

Уж кто-кто, а младший брат прекрасно знает о её привычке чесать при вранье нос.

Тина достаёт из кармана своей куртки его телефон.

— Вот, держи. Спасибо за помощь.

— А твой где? Вернула?

Витя подозрительно щурит глаза. Такие же невыразительные, как у самой Тины, но карие. У них одинаковый нос. Схожие черты лица. В детстве, да и в подростковом возрасте, Тина часто вопрошала у пустоты, почему же с пятном на щеке родилась она, а не Витя? Ей казалось это несправедливым. Он же мальчик. Чего ему стоило родиться таким, какой родилась она? Конечно же, никто ей на этот вопрос ответить не мог. И это злило. Так сильно, что Тина искренне ненавидела младшего брата за то, что он был так похож на неё, и одновременно с этим совершенно другим.

— Вернула.

В качестве доказательства Тина достаёт из другого кармана куртки уже собственный телефон. Который, разумеется, нигде не теряла.

— В целости и сохранности.

— Как ты умудрилась его потерять? — спрашивает Витя, взъерошив свои мягкие волосы пыльного коричневого оттенка. — И что ты вообще делала на районе?..

Он оглядывает Тину так, будто прежде никогда её не видел. Хмурится.

— Подожди. А ты когда переоделась?.. И… где та куртка, которую я тебе вынес? — вопросы начинают роиться в его голове, голос нашёптывает в уши то, что ему следует спросить: — И твои волосы… что за фигня?

«Он наверняка заметит, что сестра, пришедшая к нему за помощью, и сестра, которая придёт после неё — разные, — рассудила девушка, похожая на Тину. — Так что просто скажи, что не понимаешь, о чём он говорит, и возвращайся».

Хотелось бы Тине так и поступить. Развернуться и уйти, ничего не объясняя. Ведь она сама ничего не понимает. Но Витя не даст ей просто так уйти. Он потребует объяснений, которые Тина не сможет ему дать.

— Я тебя разыграла, — говорит Тина первое, что приходит в её голову.

Она улыбается. Но её брат лишь сильнее хмурится.

— Разыграла?

— Да. Прости, глупо вышло.

— Я не понимаю.

«Я тоже», — мысленно вздыхает Тина.

Девушка, похожая на Тину, явилась на порог их родительской квартиры незадолго до того, как на телефон Тины пришло сообщение от Вити. Её внешний вид удивил младшего брата, но она не позволила ему задавать вопросы. Говорила только она. Девушка, похожая на Тину, попросила у Вити куртку, а ещё телефон. Соврала, что потеряла свой и намерена его вернуть. Конечно же Витя видел перед собой сестру. Да, с короткими волосами. Да, без грамма макияжа на лице. Но ведь он прожил с ней в одной квартире всю жизнь, видеть сестру без косметики было привычным делом. Пятно на щеке девушки безошибочно позволяло ему идентифицировать её как Тину. И ни отсутствие макияжа, ни короткие волосы, ни даже яркая странная одежда не заставили Витю подумать о том, что перед ним не его сестра.

— Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишься, — говорит он.

Такой серьёзный, что и не скажешь, что он — младший ребёнок в семье.

Тина чувствует себя перед ним сущей девчонкой, хотя старше на несколько лет. Но Витя выше неё. И сильнее. Бесспорно сообразительнее.

А что, если попросить его разобраться в том, что происходит?

Тина колеблется. Ей страшно спускаться вниз. К той девушке, что так на неё похожа. Она не из будущего, это ясно по её поведению. Но кто она тогда такая? Её близнец? Её клон? Кто-то ещё?

— Тина. — Витя опускает свои ладони на её плечи. — Что это было?

Врать, глядя в глаза, всегда тяжело. Особенно тому, кто с лёгкостью способен раскусить произнесённую ложь.

2

— Поверить не могу, что ты ему обо мне рассказала и послала за мной, — говорит девушка, похожая на Тину, по-хозяйски усевшись на диван в гостиной. — Ты должна была просто отдать ему телефон. И всё.

Девушка злится. Или же так только кажется. Тина не может понять, что на уме у этой девушки, у которой точно такое же, как и у неё, лицо.

Витя озадаченно переводит взгляд с гостьи на сестру и обратно. Похожи. Настолько похожи, что голова идёт кругом!

— Кто ты такая? — спрашивает он, подходя к Тине.

На его фоне Тина кажется маленьким напуганным ребёнком. Она пальцами сжимает низ его домашней футболки, и чуть отходит в сторону, прячась за его спиной.

Глядя на них, девушка кривит губы и возмущается:

— Ой да бросьте вы!.. Я что похожа на какого-то монстра? Что за реакция такая?

— Отвечай на мой вопрос: кто ты такая?

— Или что? В милицию позвонишь?

— В милицию?.. — переспрашивает Витя.

И видя его удивление, девушка прикусывает нижнюю губу:

— Ну… да. Ты понял, о ком я говорю.

Девушка нервно скрещивает руки на груди, закидывает нога на ногу. Её ярко-оранжевый комбинезон, больше похожий на униформу, чем на модный элемент гардероба, шуршит от её движений — настолько ткань жёсткая и твёрдая.

— Спрашиваю в третий раз: кто ты такая?

Девушка раздражённо закатывает глаза.

Тина так никогда не делает.

— Почему пришла к нам? — спрашивает Витя. — Зачем искала встречи с Тиной? Что тебе от неё нужно?

— Вопрос. Вопрос. Вопрос. Почему ты задаёшь мне столько вопросов? — девушка смотрит на Витю с вызовом. — Кто я такая? А по мне не видно, кто я? Моё лицо тебе незнакомо? Мой голос? Ты же признал во мне сестру при первой встрече. Так почему же сейчас задаёшь мне вопросы, ответы на которые и так понятны?

— Ты — не Тина, — резко произносит Витя.

И, кажется, его слова задевают её за живое. Она поджимает губы и резко встаёт с дивана.

— Я — Тина, а ты — мой брат Виктор.

Глаза у девушки начинают блестеть. Не то от подступающих к ним слёз, не то от злости. Но быстро совладав с эмоциями, она вновь улыбается. Обходит комнату, как хищник, обходящий владения, разглядывает семейные фотографии.

— В этой комнате мы с тобой играли в видеоприставку, когда были младше, — говорит она, проводя пальцами по книжной полке в старом шкафу. — Ты всегда проигрывал и дулся, обвинял меня в жульничестве. Даже отбирал мой джойстик, но всё равно в итоге проигрывал.

Тина сильнее сжимает пальцами футболку брата. Такое и в самом деле происходило. Каждые выходные, когда родители разрешали засесть за игры. Но это ничего не доказывает. Кто в детстве не играл в видеоприставку в гостиной? Где ещё в неё было играть в те годы, когда телевизор был лишь в одной комнате? И кого младшие не обвиняли в жульничестве, когда проигрывали? Конечно же своих старших. Не себя же корить за проигрыш.

— Мы никогда не ездили к бабушке, — продолжает девушка, заметив, что её первые доказательства ни к чему не привели. — Только она к нам. Мама наотрез отказывалась ездить в тот город. Папа вообще делал вид, что его не существует. А когда бабушка гостила у нас, случалось это, от силы раз в год, он предпочитал где-нибудь отсиживаться. Она его недолюбливала.

Тина и Витя переглядываются. О таком знать посторонние уже не могли.

— Говорю же, я — Тина. Просто из другого мира. И мне нужна помощь.

3

Тина, которая была похожа на Тину, была голодной.

Яичница с жареной колбасой, огурцы и помидоры, даже подогретый в тостере хлеб, она съедает всё, что оказывается на её тарелке. Тина и Витя смотрят на неё как на дикую. Ест не разжёвывая, лишь глотая. Кто ест с такой скоростью? Разве что человек, испытывающий голод. Человек, который очень давно не ел.

— И мы должны поверить, что ты пришла из другого мира?

— Если можете придумать другое объяснение тому, что у нас одно лицо, — Тина вилкой указывает на себя и на Тину, — то я слушаю.

Других объяснений не было.

Не сказать, что вера в существование других миров звучит правдоподобно. Но как ещё объяснить, что сидящая за столом девушка так похожа на Тину?

— И как ты попала в наш мир? — Витя берёт инициативу на себя. — Есть какое-то устройство?

Проглотив последние кусочки красного помидора, Тина отодвигает от себя тарелку, вытирает губы тыльной стороной ладони и просит налить ей чай с молоком.

— Знаешь же сколько кусочков сахара класть? — спрашивает она у Вити.

И сама же отвечает на свой вопрос, показывая три пальца. Улыбается.

Тина пьёт так же. В большой чашке с тремя кусочками сахара. Еле тёплый чай из-за холодного молока.

— Так как ты здесь оказалась? — спрашивает Тина у Тины, пока Витя достаёт гостье чашку. — И какая помощь тебе нужна?

— Значит, веришь, что я из другого мира?

— Другого объяснения нет.

Тина кивает. Другого объяснения действительно нет.

— Хорошо. Я всё расскажу. Постараюсь объясняться как можно проще, чтобы вы двое меня поняли. И так… я из другого мира. Одного из десяти, о которых в моём мире известно.

— Значит, миров больше, чем десять? — уточняет Витя, разбавляя горячий чай молоком и ставя чашку перед Тиной.

— Спасибо. Наверняка больше, чем десять. Но мы смогли наладить мост только с девятью.

— Мост?

— Этот так называется, — говорит Тина, словно отмахиваясь. — «Мост» — это путь, по которому из моего мира можно попасть в другой. Но это лишь слово, образ. На деле никакого моста нет. Мы открываем себе путь через двери, входим в них, проходим по мосту к другой двери и открываем её. Так попадаем в другой мир.

— И это ты называешь простым объяснением? — удивляется Витя, вернувшись к сестре. — Ничего же непонятно. Двери тоже никакие не двери?

— Нет. Двери вполне настоящие. Находишь подходящую, открываешь её, и всё.

Тина и Витя переглядываются.

— Ничего непонятно.

Тину это совершенно не заботит. Она лишь пожимает плечами.

— Да? Ну может оно и к лучшему. Как говорится, меньше знаешь, дольше спишь.

— Крепче, — поправляет Тина. — Меньше знаешь, крепче спишь.

— У вас так говорят? Запомню.

Тина делает несколько глотков своего чая. Её губы растягиваются в улыбке, и девушка откидывается назад, на спинку стула, складывая руки на животе.

— Вот теперь можно жить дальше!..

— Как давно ты в нашем мире?

— Несколько дней.

— И что ты делала эти несколько дней?

— Пыталась справиться с одним делом, но… у меня ничего не вышло. — Тина цокает от досады языком. — Поэтому я и пришла сюда. Надеялась, что ты мне поможешь.

Она смотрит на Тину, которой непривычно видеть себя такой… другой. Короткие волосы, открывающие всё лицо. Ничем не прикрытое пятно на щеке. Тина своё пятно прячет, Тина его демонстрирует всему миру.

— И как я могу тебе помочь?

— Своими знаниями, — говорит Тина. — Я в этом мире кое-кого ищу. Очень важного человека. Он в опасности. И только я могу ему помочь.

— С чего вдруг такая самоуверенность? — спрашивает Витя. — Почему только ты можешь помочь ему?

— Потому что опасность для него исходит из моего мира, — отвечает Тина со всей серьёзностью. — И если я его не найду, он умрёт.

Глава 5

1

— Вот он! — Тина тычет пальцем в монитор стационарного компьютера.

Довольно старого, но всё ещё рабочего.

— Немного по-другому выглядит, но точно он!

Тина отходит от стола в комнате Вити, соблюдая дистанцию между собой и Тиной. С ногами залазает на чужую кровать и, довольно улыбаясь, произносит:

— Я уверена! Это мой Лев Николаевич.

Тина и Витя вглядываются в общую фотографию исследователей местного научного института. Один из них — стоящий с самого края молодой мужчина, именно тот, кто нужен Тине — на взгляд Тины излишне худощавый и высокий, настолько нескладный, что смотреть больно. На фотографии он смотрится несуразно. Неестественно. Будто кто-то взял и фотошопом его в эту фотографию добавил.

— Уверена? — спрашивает Тина с неким сомнением.

Ну не мог человек, ради спасения которого Тина преодолела расстояние в целый мир, выглядеть так… по-простому.

— А то! Мои глаза ещё при мне! Чтоб ты понимала, Остроцкий Лев Николаевич — гений моего мира! — говорит Тина. — Гениальнейший из гениев, что когда-либо жили! Оттого, к слову, немного странноватый, но эти его странности довольно забавны.

— Странности?.. — переспрашивает Витя. — То есть он — сумасшедший?

— Нет конечно! Просто странный немного.

— Например?

— Ну… Он когда нервничает, ногтем указательного пальца скребёт большой палец. Вот здесь. — Тина показывает свой большой палец на правой руке, на то место, откуда у неё рос широкий, квадратный ноготь. — У него здесь постоянно всё сдёрнуто. Представляете, с какой силой скребёт? А ещё заходит в помещения только с правой ноги. В чай кладёт четыре ложки сахара или восемь кубиков…

— Восемь?!

— Ага. Он тот ещё сладкоежка. Кажется, сладкое на работу мозга благотворно влияет. А мозг — его главный орган. Ну или это оправдание у него такое. — Тина рассказывает о мужчине как о близком человеке. — Говорит он о себе иногда в третьем лице… Ну, это когда сам про себя говоришь, словно о другом человеке. Поначалу слух режет, но к этому быстро привыкаешь.

Тина продолжает улыбаться. Но вскоре её улыбка меркнет, и она вновь смотрит на молодого мужчину со снимка, размещённого в Интернете.

— Он сейчас в смертельной опасности. Я должна спасти его.

— И как ты собираешься это сделать?

Тине кажется, что из них троих Витя сейчас самый разумный. Потому что она всё ещё мало что понимает, а Тина…

— Я собираюсь наведаться к нему и спасти.

Тина ведёт себя излишне инфантильно.

— И как?

— Что «как»?

— Как ты спасать его будешь?

Тина пожимает плечами.

— Если честно, то пока не придумала. С тех пор, как оказалась в вашем мире только и думала, как найти его. А о том, что дальше делать… Но это не страшно! По ходу разберусь!

— А ты всегда так решаешь свои дела? По ходу.

— Я понимаю твоё опасение, — произносит Тина, — но, клянусь, что всё под моим контролем. Мне бы с ним только встретиться, рассказать обо опасности, а потом…

— И что потом? Расскажешь ему о других мирах?

— Естественно!

Витя качает головой:

— Он решит, что ты сошла с ума.

— Но вы же так не решили.

— Только потому что у тебя с Тиной одно лицо. И другого объяснения просто нет.

Девушки смотрят друг на друга.

Не будь здесь Вити, то Тина бы давно решила, что сошла с ума.

— Послушайте, — Тина сползает с кровати, опуская на ковёр ноги, — в том, что сейчас происходит, я виновата. Ваш Лев Николаевич в большой… даже не так. Он в смертельной опасности из-за меня. И я должна исправить свою ошибку до того, как о ней станет известно остальным.

— Остальным?

— Да-а… — Тина отводит взгляд, не желая об этом говорить. — Просто… Если бы я могла сама это разрулить, то поверьте!.. Я бы не стала искать с тобой встречи, Тина! Вообще-то, это даже запрещено. Ну, встречаться с собой из другого мира. Даже в правилах прописано, четко, красным по белому, что «НЕЛЬЗЯ». Но мне больше не к кому обратиться, кроме как к самой себе. И если бы я могла не вовлекать тебя в это, то, поверь, — повторяется Тина, — я бы не стала. Но одной мне не справиться

Тина хмурится, поджимает трясущиеся от волнения губы.

— Прошу, помоги мне!

Видеть саму себя в таком удручающем состоянии просто невыносимо. Тина не может смотреть на такую себя. Она не понимает, в чём именно провинилась Тина. Какую ошибку она совершила? Почему не может попросить о помощи у кого-то из своего мира?

— Пожалуйста…

Но отказать самой себе в помощи как-то… неправильно. Как говорится, сам себе не поможешь, никто не поможет.

Главное, чтоб остальные не узнали.

— Ладно. Давай навестим этого твоего гения.

— Спасибо!

— Чего? — Витя удивлённо смотрит на сестру. — Ты тоже пойдёшь?

— Да. — Тина и сама не верит в то, о чём говорит. — Как можно её в таком виде одну отправлять? А если она кого-то из моих знакомых встретит? Сам же знаешь, что любой большой город — большая деревня. Даже ты в ней меня признал. Что говорить о посторонних? К тому же…

Тина смотрит на адрес учреждения, в котором работает Лев Николаевич.

Это так близко от её работы.

— Тогда я с вами. Без меня вы никуда не поедете.

— Спасибо! — Тина светится от счастья. — Огромное вам спасибо.

— Но для начала ты должна переодеться, — говорит Тина, оглядывая Тину. — Твоя одежда слишком броская.

К счастью, в родительской квартире ещё оставалось много её вещей.

2

Тина оставляет дверь открытой, чтобы Витя в проходной гостиной мог слышать разговор девушек, как если бы он находился вместе с ними в комнате.

— Если кратко, то существует десять миров, в которых существуют одни и те же люди. Иными словами, в каждом мире, если всё сложилось удачно, существует некий объект «А».

— Если всё сложилось удачно? — доносится до девушек вопрос Вити.

— Да.

Тина расстёгивает замок на своём комбинезоне и вытаскивает из рукавов руки.

— Может ведь так случиться, что родители объекта «А» не встретились. И тогда объект «А» не родится. Или же случится какая-нибудь случайность и с объектом «А» что-нибудь произойдёт. О, мне вот эти джинсы нравятся, могу их взять? — спрашивает Тина у Тины, разглядывая её гардероб. — И вот эта футболка тоже ничего. Возьму?

— Да, бери.

Тина подмечает, что даже фигура у Тины такая же, как у неё. Если бы не короткие волосы, то их было бы не отличить.

— То есть мы есть в каждом мире?

Тина просовывает голову в ворот футболки. Долго мучается с узкой горловиной, вертя головой.

— Ага.

Наконец ей удаётся победить футболку.

— И все миры похожи на наш?

— Не все. — Тина сдувает со лба непокорную прядку. — Понимаете, исходя их теории Льва Николаевича, все миры зародились в один момент. Нет старых миров или молодых. Но история в каждом мире не всегда развивалась по одному пути. То есть, могло быть так, что не родился великий полководец или правитель, или наоборот диктатор. Лев Николаевич говорит, что достаточно убрать лишь одно звено и история пойдёт по другому пути развития. Как… как эффект мотылька.

Тина хмурится.

«Эффект мотылька?»

Что это ей напоминает?

— То есть «Эффект бабочки», — говорит Витя. — Это когда… какая-то мелочь может повлечь за собой серьёзные изменения. Которых бы не было, если бы этой мелочи не случилось… Как-то так.

— Точно! У вас это называется «эффект бабочки»? Оладушек, красиво.

— Значит, — продолжает Тина, — есть такие миры, которые разительно отличаются от нашего?

— Да, есть. В двух, например, развитие застопорилось где-то… в районе средневековья. Ни телефонов, ни Интернета, представляете? А в одном наоборот, в какой-то момент произошёл скачок на различные технологические бумы. Летающих машин, правда, у них нет. Но вся медицина на искусственном интеллекте построена. Там люди больше ста лет живут. Прикольно, правда?

— И что? Вы с людьми из того мира… дружите?

— Не-е, — тянет Тина главную «е», — они отказались с нами контактировать.

— А так можно было? — спрашивает Витя.

Тина лишь пожимает плечами.

— Без понятия. Но раз отказались, значит, можно.

— И твой учёный просто так сдался? — удивляется Тина.

— Не совсем. Мы продолжаем изучать тот мир, но делаем это… тайно.

— То есть исподтишка.

— Скрытно, — говорит Тина, кривя губы.

Ей не понравились слова Вити.

— Лев Николаевич считал, что в столь развитом мире как тот, люди поймут, как важно налаживать контакт между мирами. Но… видимо не поняли.

Тина заправляет футболку в джинсы, вертится перед зеркалом в шкафу и поправляет непослушные чёрные прядки, будто собирается на свидание.

— Как я выгляжу?

— Как я, — честно отвечает Тина.

Витя заглядывает в комнату сестры, рассудив, что Тина уже была одета.

— Чёрт, — только и может произнести он, оглядывая похожую на Тину девушку. — Если бы не волосы…

«И не отсутствие макияжа», — подхватывает Тина мысль брата, то она и Тина были бы абсолютно одинаковыми.

3

— Так ты уже сдал на права? — присвистывая, спрашивает Тина, разглядывая припаркованный под домом серебристый кроссовер. — А на кого учишься?

Она забирается на заднее сиденье.

— А на кого учится твой брат? — спрашивает Витя, застёгивая ремень безопасности. — Я на юрфаке.

Немного поразмыслив, Тина садится на пассажирское рядом с водительским. Пристёгивается. И наблюдает за Тиной через зеркало. Та смотрит через окно на детскую площадку, подперев подбородок рукой.

— Витя ни на кого не учится, — говорит она.

И переводит взгляд с площадки на сидящих перед ней брата и сестру. Улыбается.

— Простите, мне нельзя рассказывать о других вас. Таковы правила.

— Но ведь никто не узнает.

— Вы узнаете. Наши миры схожи и вместе с тем различны. Тот факт, что мы, Тина, существуем, уже схоже с чудом. Каждый наш выбор привёл нас к тому, кем мы стали. Нет нужды задаваться вопросом: «А что, если бы…». Лишь голова заболит.

Они выезжают со двора.

У Вити опыт вождения небольшой, на дороге он — новичок. Ещё соблюдает правила. Следит за скоростью и знаками. Предпочитает уступать дорогу даже в том случае, когда прав. Забив в навигаторе нужный адрес, он старается прислушиваться к советам женского голоса, не отвлекаясь на карту.

— Ты не боишься водить? — вдруг спрашивает у него Тина, придвигаясь ближе к передним сиденьям. — Или машин? Быстро решился сесть за руль?

— А почему я должен бояться? — удивляется парень. — К тому же машина на «автомате», никакого напряга. Проще «механики».

Тина согласно мычит. Не понятно, понимает она разницу между «автоматом» и «механикой», или нет. Но ответ Вити удовлетворяет её любопытство.

— А ты где работаешь? — спрашивает она у Тины.

— В обычном офисе. Бумажки перебираю.

Тина слышит собственный голос и удивляется тому, какой горечью произнесённые слова отзываются в её сердце. Она просто работает в офисе. Перебирает бумажки. Не сказать, что Тина мечтала о чём-то другом, более великом. Ей хорошо платят, а сама работа даётся легко.

Но встретив Тину, она задумывается: «А так ли хороша её жизнь?».

— Скукотища, да? — не то издевательски, не то понимающе протягивает Тина.

И Тина соглашается.

Скукотища.

«Не то слово», — думает Тина, вспомнив, что на работу с обеда она так и не вернулась.

Глава 6

1

Витя чертыхается, когда понимает, что на парковку исследовательского института без пропуска не заехать, а оставить машину негде — места вдоль дороги заняты, во дворах шлагбаумы.

— Останови здесь, — говорит ему Тина. — Мы с Тиной пойдём, поищем вашего Льва Николаевича. А ты покружи, найди место и приходи. А лучше подожди нас где-нибудь. Тина тебе напишет, как мы будем уходить.

Витя хмурится. Ему совершенно не хочется оставлять сестру с Тиной. И уж тем более отправлять её к какому-то Льву Николаевичу ради его же спасения.

Тина тоже всё меньше хочет выходить из машины брата и куда-то идти.

— Ну же! — произносит Тина нетерпеливо.

Она дотрагивается до плеча Тины. Несильно сжимает его своими длинными пальцами.

— Просто пойди со мной. Всё остальное я сама сделаю.

Тина негромко вздыхает.

Она ведь сама решила помочь Тине.

— Ладно, пошли. Вить, будь где-нибудь здесь. И держи телефон поближе.

— Хорошо…

Витя останавливает машину неподалёку от пункта пропусков. И хватает Тину за запястье, когда та почти покидает салон.

— Если что-то случится, то просто кричи.

Тине хочется рассмеяться.

Ну что за глупости он ей советует?

— Лучше пусть думают, что ты сумасшедшая, — заканчивает он свою мысль.

— Всё будет нормально. Если найдёшь, где припарковаться — звони. Я скажу, где мы.

На том и договорились.

— Эй, давай быстрее! — кричит Тина, подзывая Тину к себе.

Тина в отличии от Тины, в принципе, шумный человек.

— Можешь вести себя тише? Ты привлекаешь внимание.

— Я всегда его привлекаю, — говорит Тина, беззаботно пожимая плечами.

И указывает Тине на свою щёку.

— Так замазывать надо, и никто смотреть не будет.

Тина кривит губы.

— Ещё чего!.. Пусть смотрят, мне не жалко.

Тина этого не понимает. Она свой изъян привыкла скрывать.

— Вот смотрю на тебя, — говорит Тина, — и ума не приложу, откуда у тебя по утрам время и силы на всю эту мазню?

Тина очерчивает вокруг лица Тины круг, говоря о её макияже.

— Сколько ты на это денег тратишь?

— Не так много, как тебе кажется.

Тина не верит.

— Да целое состояние же!

Они беспрепятственно проходят пункт выдачи пропусков. По всей видимости для людей, которые хотят зайти в исследовательский институт, вход на территорию свободный. А для машины обязателен пропуск. И получить его можно, если верить объявлению на стекле охранной будки, только по предварительной записи.

— А тебе что, — спрашивает Тина, — совсем всё равно, что на твоё лицо постоянно смотрят?

— По барабану, — отзывается Тина и широко улыбается, глядя на Тину. — Есть, конечно, свои проблемы из-за пятна. Например, это уж слишком яркая отличительная черта моей внешности. Меня везде запоминают. Но что ж поделать? Да и вообще, кроме как на лицо, смотреть то больше и не на что.

Тина усмехается, и прикладывает ладони к своей груди.

Тина вынуждена согласиться с заключением Тины. Бюстом природа обделила их обеих.

— И знаешь, что? — вдруг добавляет Тина. — Я себе и такой нравлюсь. А вот у тебя, кажется, с этим проблемы.

Тина хмурится.

— Нет у меня никаких проблем.

— Да? А глядя на тебя и не скажешь.

Тина не может понять, пытается ли Тина её обидеть, или искренне считает, что с их изъяном можно преспокойно жить в обществе, помешанном на том, чтобы соответствовать чужому мнению.

— У меня всё прекрасно. Есть работа, живу отдельно от родителей. Парень есть, который вот-вот сделает мне предложение.

Тина успевает сделать несколько шагов, прежде чем осознаёт, что Тина от неё отстала.

— Парень?..

— Да, — произносит Тина с гордостью, оборачиваясь. — Мы вместе работаем. И живём. И… я думаю, что на мой день рождения он сделает мне предложение.

Тина сжимает губы и внимательно смотрит на Тину.

— А как зовут твоего парня?

— Петя.

Тина хмурится. По её реакции понятно, что она не знает человека с таким именем.

— А что насчёт тебя? — интересуется Тина. — Парень есть?

— Всё… сложно, — отвечает Тина с явной неохотой.

— Значит, есть.

— Вроде есть. О! Вон, кажется, место с фотки, да?

Тина указывает пальцем на крыльцо белоснежного здания, желая сменить тему.

Когда они с Тиной подходят к мраморной лестнице, главные двери здания распахиваются и на крыльцо выходит компания из пяти мужчин. Все примерно одного возраста, лет под пятьдес ят. Четверо из пятерых уже облысели, двое из них имели внушительного размера животы. Не обращая на девушек никакого внимания, мужчины неспешно спускаются по лестнице вниз и уходят за угол здания — видимо там у них место для курения.

Тина и Тина, переглянувшись, заходят внутрь.

2

— Девушки, хорошие мои, ну как же вы не понимаете? — вопрошает сидевший у входа на стуле дедушка-охранник. — Ну нельзя к нам без пропусков.

Тина нервно стучит носком сиреневых кроссовок по кафельному полу и поправляет свои чёрные короткие волосы, взъерошивая их на макушке.

— Так я и не настаиваю, — говорит Тина. — Просто позовите сюда Льва Николаевича.

— Я не знаю, кто это, — разводит руками в стороны охранник. — Девушка, Вы хоть представляете, сколько в институте работает людей?

— Не представляю, — признаётся Тина. — Но мне ведь все они и не нужны. Мне нужен только Лев Николаевич. Остроцкий. Лев. Николаевич.

Мужчина пожимает плечами.

— Не знаю я такого.

— Да оладушек…

Тина оборачивается к Тине.

— Покажи ему фотку.

Тине ничего не остаётся, как вновь найти в Интернете с помощью телефона нужную Тине фотографию.

— Вот он, смотрите. — Тина забирает у Тины телефон и показывает охраннику человека, которого ищет. — Вот кто мне нужен. Вот этот. Остроцкий Лев Николаевич.

Охранник щурит подслеповаты глаза. Всматривается в стоявших на фоне НИИ мужчин, но вновь лишь пожимает плечами и качает головой.

— Первый раз вижу.

— Да быть не может!

Тина начинает вскипать, как чайник на газовой плите.

— Простите, — подаёт голос Тина, — а может, у Вас есть какой-нибудь список? По фамильный. Сотрудников. Ну там… не знаю, с номерами внутренних телефонов?

Охранник задумывается. А потом улыбается.

— Есть.

Отходит в сторону, к небольшому шкафчику, который ни Тина, ни Тина поначалу и не замечают. Там, за лакированной деревянной дверцей кладезь всевозможной мелочёвки: кружка, а в ней ложка, вазочка с сахаром, пачка печенья, и банка кофе. А ещё какие-то журналы, кроссворды, несколько ручек и различные подручные инструменты вроде крестовых отвёрток, скотча и изоленты. И в этой груде ненужных на первый взгляд вещей, охранник находит лист формата А4. Пальцем проводит по списку, ища нужную девушкам фамилию, но вскоре лишь разочарованно вздыхает.

— Говорю же вам, девушки, первый раз о таком слышу. Нет у нас никого с такой фамилией.

— Но на фотографии он ведь есть!

— Так может фото старое?

Тина ищет на странице сайта НИИ дату загрузки фотографии и находит её под самой фотографией.

— Октябрьская!

— Октябрьская, — повторяет мужчина. — Это ж сколько месяцев уже прошло?.. Полгода! Даже больше. Тут такая текучка, чтоб вы знали, ой-ой-ой. Молодёжь не задерживается, пару месяцев работает и увольняется. Видите ли зарплаты не такие высокие, как им хочется. А времени на личную жизнь… да и вообще, времени на хоть какую-то жизнь не остаётся. Вот молодёжь и уходит. Ваш этот Остроцкий тоже, поди, разочаровался в профессии и уволился. Все же чего хотят? Денег, да побольше. Нет уже людей идейных, которые за идею, за мечту. Закончились.

Тина фыркает. Её идеальный план провалился так и не начавшись.

— Ладно, пойдём, — говорит Тина. — На улице подумаем, что делать.

Тина берёт Тину под руку, и делает шаг к выходу. Но почти сразу же останавливается.

— Скажите, — обращается она к охраннику, — а кроме нас его никто не искал?

— А должен был? Натворил что ли чего?

Тина качает головой.

— Нет, вы первые сегодня.

— Будем надеяться, что последние, — бурчит себе под нос Тина.

Тина и Тина уходят.

3

Снаружи Тина пинает попавшийся ей на глаза камешек и чертыхается.

— Нет, ну ты представляешь? — возмущается она так, будто по отношению к ней произошла какая-то несправедливость вселенского масштаба. — И как мне его искать?

Тина не знает, но решает не говорить об этом Тине.

— И как его могут не знать? — продолжает Тина. — Что за охрана такая у этого НИИ? Сотрудников ни в лицо, ни по фамилии не знают!

— Может, тут и правда с сотню сотрудников. Всех и не упомнишь, — встаёт на защиту охранника Тина.

— Да хоть тыща!.. — Тина вновь взъерошивает свои волосы. — Я уверена, что он внутри. Где-то там.

Тина кивает на здание, вглядывается в его многочисленные окна. Что-то обдумывает. И Тине не нравится блеск, который появляется в глазах Тины вместе с ухмылкой на её губах.

— Что? — спрашивает она у Тины. — Что ты задумала?

— Безумство, — отвечает Тина.

И кричит. Кричит во весь голос. Кричит так, как никто в здравом уме не станет кричать, разве что от этого будет зависеть его жизнь.

— ОСТРОЦКИЙ! ЛЕ-Е-ЕВ! ОСТРО-О-ОЦКИ-И-ИЙ!

Тина задыхается от смущения.

И от страха.

Чувствует, как краснеет, и оглядывается по сторонам. Видит ли их сейчас кто-нибудь? Видят. Люди. Их немного, но они на улице всё же есть. И все они смотрят на Тину — а заодно и на Тину — как на сумасшедшую.

— ОСТРОЦ!..

— Прекрати!.. — Тина хватает Тину за руку. — Ты что делаешь?

— Ищу Остроцкого, — просто отвечает Тина.

— Людей так не ищут!..

— А как ищут?

Тина не знает.

Поэтому Тина, выдернув свою руку из пальцев Тины, вновь кричит:

— ОСТРОЦКИЙ! Я ЗНАЮ, ТЫ ЗДЕСЬ! ВЫХОДИ! ОСТРОЦКИЙ!!!

В окнах начинают появляться люди. Они с любопытством разглядывают девушку, устроившую снаружи целое представление. Кто-то даже открывает створки, чтобы лучше расслышать, что именно эта девушка кричит.

А Тина повторяет, как заведённая:

— ОСТРО-О-ОЦКИ-И-ИЙ, Я ЗНАЮ, ТЫ ЗДЕ-Е-ЕСЬ!

— Да хватит тебе!..

Тина хочет провалиться под землю.

Или попросту сбежать.

Но почему-то ноги практически не двигаются.

— Что с тобой не так? — она вновь хватает Тину за руку, желая осадить её хотя бы на пару секунд. — А если они полицию вызовут? Как мы объяснять будем, откуда такие одинаковые взялись? Я-то объяснюсь, у меня паспорт есть. А у тебя?

— Паспорт? Есть. Но не с собой же.

Тина издаёт странный стон, больше похожий на вой.

— Ну нет его тут, пойдём. Может… я не знаю, может, он и правда уволился?

— Чтоб такой человек, как Лев Николаевич, уволился? — Тина качает головой. — Он самый идейный из идейных известных мне людей.

— Это твой Лев Николаевич идейный!.. — не выдерживает Тина. Она злится на Тину. — А Лев Николаевич из моего мира может быть совершенно не таким! На нас посмотри!..

Тина открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Тина замечает, как входные двери здания НИИ распахиваются и на крыльцо буквально вылетает высокий, худощавый мужчина.

Тина, прослеживая за её взглядом, оборачивается. И широко улыбается.

— Хороший же способ найти человека — покричать его, — выдаёт она, и машет Льву Николаевичу рукой. — Эй, Лев Николаевич, сюда, сюда! Я здесь!

Мужчина быстро спускается по лестнице и бегом направляется в их сторону. Его красное от смущения лицо ярче спелых южных помидоров.

— Вы кто такие! — сокрушается он, пытаясь вместе с тем отдышаться. — Чего орёте?

Тина улыбается, а Тина виновато опускает глаза.

— Сумасшедшие? — предполагает учёный. — Чего вам от меня надо? Мы разве знакомы?

— Знакомы, — говорит Тина.

Мужчина с подозрением оглядывает одну девушку. Затем другую. Вновь смотрит на Тину, вглядывается в её лицо. А затем вглядывается в лицо Тины, и в голове у него начинает крутиться рой мыслей.

— Близняшки, — произносит он.

— Не-а, не угадал. Меня зовут Тина, и я из другого мира. А это — Тина из твоего мира.

Тина произносит это так бодро и легко, что даже Тине приходится несколько секунд обдумывать сказанные Тиной слова.

— И я пришла сюда, чтобы спасти твою жизни.

Лев Николаевич смотрит на Тину, а после уголок его узких губ дёргается вверх.

— Сумасшедшие, — выдаёт он. — Вы обе — сумасшедшие. Или это такой розыгрыш? Кто-то из коллег попросил вас меня разыграть? Сколько вам за это заплатили? Хотя нет, не отвечайте. Знать не хочу. Просто убирайтесь, считайте, что розыгрыш удался.

— Это не розыгрыш.

Тина хмурится и смотрит на Тину.

— А ты почему мне сразу поверила?

Тина забавно приподнимает в удивлении одну бровь.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает она, указывая пальцем сначала на себя, а потом на Тину. И так несколько раз. — Ну как бы… одно лицо?

— А-а, точно.

Тина не понимает, почему всё ещё участвует в этой клоунаде.

— Так, я не знаю, кто вы, — начинает Лев Николаевич.

Но Тина жестом руки прерывает его.

— Я — твой единственный шанс остаться в живых. Поэтому, если не хочешь умереть, то пошли, поговорим куда-нибудь о том, как тебе выжить.

— Что за чушь?

— Чушь? Я о твоей жизни, вообще-то, говорю.

Лев Николаевич отмахивается, собираясь уйти.

— У меня нет на это времени.

Тина вздыхает.

— Видит небо, я этого не хотела, — говорит она, набирая в лёгкие побольше воздуха: — АХ ТЫ СКОТИНА!..

Тина и Лев Николаевич одновременно закрывают уши.

Тина и в самом деле шумный человек.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ ИЗМЕНЯТЬ МНЕ С МОЕЙ ЖЕ СЕСТРОЙ! БЛИЗНЯШКОЙ! ИЗВРАЩЕНЕЦ! ПРОВАЛИТЬСЯ ТЕБЕ ПОД ЗЕМЛЮ, ГАД!

Лев Николаевич покрывается пунцовыми пятнами. Он озирается по сторонам, смотрит в окна здания НИИ. Десятки людей наблюдают эту сцену.

— ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ КТО ТЫ!.. ВСЕ!.. М-М-М!..

Тина успевает закрыть рот Тины своей ладонью.

— Ты и в правду сумасшедшая!.. — шипит Тина, а после смотрит на Льва Николаевича. — Если не хотите опозориться ещё больше, то идёмте с нами. Вашей жизни и в самом деле угрожает большая опасность. Пожалуйста, поверьте ей. Она, — Тина кивком головы указывает на Тину, — говорит правду.

Лев Николаевич чувствует взгляды коллег на своей спине.

Ощущение не из приятных, Тина по себе знает.

— Хорошо, — выдавливает из себя мужчина. — Только ради всего святого, прекращайте нести эту околесицу про измену. Что обо мне люди подумают?

Тина чувствует, как рот Тины под её ладонью растягивается в широкой улыбке.

Тине плевать, что люди про него подумают. Впрочем, плевать она хотела и на то, что подумают о ней. И о Тине. Главное, что Лев Николаевич был готов её выслушать.

Глава 7

1

Решив поговорить вроде бы и в людном месте, а вроде и без посторонних ушей и глаз, они приходят в кофейню. Довольно пустую для послеобеденного времени. Занимают предложенный официантом стол у окна, для приличия рассматривают меню, пока Витя ищет, где снаружи припарковать свою машину.

Тина искоса поглядывает на Тину. Та без зазрения совести заказывает большой молочный коктейль и ассорти из белковых кремовых корзиночек, не заботясь о том, кто будет за всё это платить.

Тина уже смирилась с тем, что платить за это придётся ей, и ограничивается лишь чашечкой чёрного чая для себя и Вити.

Остроцкий ничего не заказывает.

Войдя в кофейню, Витя находит взглядом сестру и направляется в её сторону. На короткий миг, правда, замирает напротив Остроцкого, признав в нём того, кого искала Тина, и решает ограничиться лишь коротким кивком головы.

— Садись со мной.

Тина зовёт брата, освобождая стул от своей куртки.

Будто только и ожидая, когда все будут в сборе, Остроцкий произнёс:

— Хорошо. У вас есть пять минут и не более того, чтобы объяснить мне, что за клоунаду вы двое устроили перед моей работой. Ты хоть представляешь, — он обращается к Тине, — что обо мне теперь люди подумают? Мои коллеги. Мне и так с ними тяжело приходится, а тут ты со своими обвинениями!..

Витя медленно наклоняется к сестре и шёпотом спрашивает у Тины, что другая Тина натворила в его отсутствие.

— Во всеуслышание объявила меня изменщиком!.. — Остроцкий хмурится. — Разве можно кого-то обвинять в подобном? Ещё и совершенно незнакомого. Ты ведь меня даже не знаешь.

— О, ещё как знаю, — улыбается Тина, — но ты прав, называть тебя изменщиком было грубо. Ещё и на глазах у остальных. Прости меня.

Её слова не звучат искренне. Тине совершенно не жаль. Она откусывает большую часть песочной корзинки, перемазав губы в креме и, жуя, добавляет:

— У меня просто не было выбора. Но я не врала. Тебе грозит опасность. И только я могу тебя спасти.

Остроцкий смотрит на Тину так, как на его месте смотрел бы любой другой человек — с нескрываемым недоверием.

— Здесь где-то скрытые камеры? — спрашивает он у Вити, оглядываясь. — Вы снимаете какое-то шоу для своего канала в Интернете? Почему выбрали меня своей жертвой? Кто дал на меня наводку? И вообще, это незаконно. Я не даю своего согласия ни на что, чтобы вы там не придумали. И показывать моё лицо не смейте. Ни моё имя, ни место моей работы… вообще ничего, что могло бы меня идентифицировать не должно попасть в Сеть. Я вам запрещаю, понятно?

— Более чем, — говорит Витя, и для надёжности поднимает руки в примирительном жесте. — Вот только мы ничего не снимаем, и никакого канала у нас нет.

— Он говорит правду, — подтверждает слова брата Тина. — Мы ничего не скрываем. И не снимаем. А она… — Тина поглядывает на Тину, — кажется и правда хочет спасти Вас от смерти.

— От какой ещё смерти? — Остроцкий надавливает на виски. — Я ничего не понимаю.

Тина локтем пихает Тину в бок:

— Объясняй. Сейчас самое время.

Тина дожёвывает корзиночку, запивает крошки молочным коктейлем. Смахнув с губ сладкие пузыри, она собирается начать свой рассказ:

— В общем, я из другого мира. И в моём мире есть люди, которые желают тебе смерти.

Она замолкает.

Проходит несколько секунд, прежде чем Тина продолжает говорить.

— И я пришла в этот мир, чтобы помочь тебе выжить.

Остроцкий переводит взгляд с неё на Тину.

— Значит, вы не близняшки?

— Нет.

— И я должен в это поверить?

Тина закатывает глаза.

Тина виновато кивает.

— Нет. Не верю, — говорит Лев Николаевич. — Где доказательства?

Тина на секунду задумывается. Жуёт последнюю корзинку.

— Ты можешь отнестись к этому серьёзнее? — спрашивает у неё Тина. — Почему ты вообще неподготовлена к разговору?

— Потому что я считала, что он мне сразу поверит, — искренне отвечает Тина. — Вы же двое мне сразу поверили.

Тина переглядывается с братом.

— Интересно почему, — проговаривает Витя с иронией. — Может потому что вы — одно лицо, а мы точно знаем, что у Тины нет близнеца?

Тина кивает.

— Аргумент.

И задумывается.

Как же ей доказать Остроцкому, что она из другого мира?

Минута. Другая.

Тина щёлкает пальцами. Придумала! И смотрит на Льва Николаевича.

— Мы с тобой… с другим тобой очень дружны.

И она рассказывает мужчине о привычках, которыми обладал Лев Николаевич из её мира.

2

Cудя по тому, как Лев Николаевич начинает краснеть, он входит в помещения лишь с правой ноги, говорит о себе в третьем лице, добавляет в свои напитки кучу сахара и издевается над своим большим пальцем, когда нервничает. Как и Остроцкий из мира Тины.

Тина улыбается, когда Лев Николаевич, красный как помидор, прячет свои руки под столом.

— Э-это ещё н-ничего н-не значит! — восклицает он, явно смущённый тем фактом, что девушка знает о нём так много. — Л-любой мой к-коллега мог рассказать. И в т-третьем лице я о себе не говорю!

— Да как же. — Тина улыбается ещё шире и, подпирая подбородок рукой, облокачивается о стол. — Уши сейчас просто лопнут от прилива крови.

— Н-ничего подобного, — морщась, говорит Лев Николаевич.

Но его уязвлённое сердце бьётся так быстро, что Тина замечает пульсирующую на его шее жилку.

— Вы правы, — говорит она, — о таком нам и Ваши коллеги могли рассказать.

— Эй!..

Тина сильно шлёпает её по ноге. Мол, чего ты такое говоришь?

— Но Вы же не глупый человек, — продолжает Тина, бросив на Тину недовольный взгляд. — Задумайтесь над тем, зачем им это делать? Для шутки как-то слишком сложно. И не серьёзно. Вы же все — взрослые люди.

— С чего ты решила, что все взрослые люди — взрослые? — спрашивает Остроцкий, и его голос предательски сипит.

— Ладно, а как тебе такое? — Тина прищуривает свои глаза, явно собираясь сказать что-то, о чём Лев Николаевич не захочет слышать. — Ты говорил мне, что в детстве очень любил перебирать бабушкины побрякушки. Потому что на каждое из них у неё была своя история. Но больше всего тебе нравилось её обручальное кольцо, которое к тому времени она уже не носила, а хранила в шкатулке.

Тина следит за реакцией Льва Николаевича. Краснота с его лица сходит на нет.

— Ты говорил, что оно было кривым, потому что дедушка подарил бабушке кольцо большее по размеру, чем было нужно, и его пришлось зажимать.

Уши Льва Николаевича вернулись к своему обычному цвету.

— И вот однажды, поссорившись с бабушкой и зная, что бабушка кольцом дорожит, ты стащил его! В отместку за что-то. Говорил, что сам уже не помнишь за что. Спрятал на шкафу, а когда полез проверить, там ли оно, кольца не было. Бабушке в том, что стащил её кольцо, ты так и не признался. За что перед ней тебе до сих пор стыдно.

От Льва Николаевича повеяло холодом.

— Ты кто такая? — спрашивает он и его губы слегка дрожат. — Откуда знаешь об этой истории?

— Да ты мне сам рассказал.

— Ничего я тебе не рассказывал. Я тебя даже не знаю.

— Да не ты, а другой ты. Который из моего мира, — говорит Тина. — Это самое постыдное, что ты в жизни сделал… хотя уже не мальчик.

Лев Николаевич молчит. Что-то обдумывает. Долго. А после вглядывается в лицо Тины и говорит:

— Я рассказал.

— Что?

Тина не понимает.

— Бабушке. Рассказал, что украл кольцо, — признаётся мужчина. — Это правда, что я спрятал его на шкафу, а потом не нашёл. Но я в этом признался. И оказалось, что это бабушка его оттуда забрала. Она видела, как я его прятал, и захотела меня так проучить. Но об этом никто, кроме нас с ней не знал. Она родителям не рассказала. Я тем более молчал.

Тина хмыкает.

— А вот у моего Льва Николаевича духа признаться не хватило. Наверное, ваша бабушка была крайне разочарована в том, что он это скрыл.

Остроцкий кивает.

— Да, она была именно такой.

— Так значит, — начинает Тина, — Вы нам верите?

Лев Николаевич вновь о чём-то задумывается.

Но ответить на вопрос Тины не успевает. Дверь в кофейню резко распахивается и с возгласом «Эй, ты!» через неё в помещение входит мужчина, одетый в кожаное пальто цвета апельсиновой кожуры.

3

Тина не успевает понять, что происходит, когда Тина хватает тяжёлый бокал с наполовину выпитым коктейлем и, размахнувшись, кидает его в только что вошедшего в кофейню мужчину.

— Остроцкий, беги!

Лев Николаевич, как и Тина с Витей, в полном непонимании ситуации, продолжает сидеть на месте, не понимая, от кого и из-за чего он должен бежать.

— Да не сиди ты истуканом! Тина, поднимайся!

Тина кидает в мужчину блюдце. Тот раздражён её поведением. Он достаёт из-за пазухи кожаного пальто напоминающий пистолет предмет и направляет его на Льва Николаевича. Стреляет.

Кофейню наполняют истошные крики.

Тине кажется, что мир вокруг неё замедляет ход. Пропадают все звуки. Как в замедленной съёмке Лев Николаевич падает со своего стула на пол, хватается за плечо.

— Тина!

Голос Тины выводит Тину из ступора.

Тина с силой сжимает её плечо и рывком поднимает со стула.

— Беги!..

Тина будто герой боевика. Хватает за спинку стул, на котором до этого сидела Тина, и словно тот ничего не весит, кидает его в стрелявшего во Льва Николаевича мужчину.

Тина смотрит на полёт стула с открытым ртом и с широко распахнутыми глазами. Удар приходится мужчине по голове, и он громко ругается.

— Да чего же вы застыли!..

Тина подталкивает Тину вперёд.

— Витя, помоги ему подняться!..

И пока Тина соображает, кому Витя должен помочь, Тина швыряет в мужчину ещё один стул. Подбирает с пола чашку, из которой вылился уже весь чай, и также кидает её в мужчину. Попадает точно в цель — в лоб.

— Поднимайся, — опускаясь рядом с Остроцким, говорит Витя. — Тина, не зевай! Бежать нужно!..

Лев Николаевич морщится, продолжая сжимать раненое плечо. Но на ноги встаёт. Витя лишь удерживает его под локоть здоровой руки, чтобы Остроцкий не потерял равновесия.

А в это время Тина входит в раж и швыряет в мужчину, одетого в оранжевое пальто, всё, что попадается ей под руку: чашки, блюдца, вилки и ложки, даже салфетницы! Всё, до чего дотягиваются её руки. И делает она это так быстро и виртуозно, что мужчине только и остаётся, что защищать голову.

— К выходу! Быстрее!

Тина разбегается и толкает нападавшего в грудь. Тот, не ожидая от девушки такой прыти, падает назад во весь свой небольшой рост. Бьётся затылком о кафельный пол и вновь громко ругается.

— Давай! Давай!

Тина подхватывает Льва Николаевича под другую руку, не заботясь ни о чём, кроме как о скорейшем побеге. Остроцкий от боли шипит, но от помощи Тины не отказывается.

Уже на улице Тина и Тина оглядываются, решая, куда бежать.

— Где твоя машина? — спрашивает Тина у Вити.

Но Витя смог припарковать машину лишь на противоположном конце улицы — далеко.

— А твоя? — спрашивает она у Остроцкого.

Но тот лишь качает головой.

— Что? Машины нет?

— Нет. Даже водить не умею.

Тину переполняет возмущение.

— Что ты за мужик такой!

— Какой есть…

Тине не до размышлений о том, каким Лев Николаевич был мужчиной. Она пытается придумать, как быть. Витя и Тина тащат Остроцкого в сторону припаркованного Витей автомобиля — надеются до него добраться. А Тина, затоптавшись на месте лишь на миг, чувствует, как кто-то сзади тянет её за волосы, ойкает и заваливается назад.

— Тина!

Голос Вити звучит надрывом.

Тина чувствует, как схвативший её мужчина сдавливает ей шею. Он выше того, что напал на Льва Николаевича в кофейне. Но ярко-оранжевый рукав его кожаного пальто, мелькающий перед глазами Тины, не даёт ей повода для сомнения — он тоже пришёл за Остроцким.

— Давай без глупостей, парень, — говорит он, обращаясь к Вите. — Иначе я сверну ей шею.

У Тины внутри всё холодеет. Она встаёт на мыски, пытаясь сократить разницу в их росте. Цепляется за мужскую руку в попытке оторвать её от себя, но оранжевая кожа пальто лишь скрипит под её пальцами, а захват становится только крепче.

— Землячка, — говорит мужчина, обращаясь уже к Тине, — всё-таки ты скакнула за нами… А я уж решил, что мне показалось. — Он переводит взгляд на Остроцкого, а после вновь на Тину. — Мне нужен только он. Обменяемся?

Мужчина крепче сжимает шею Тины, и она негромко хнычет от боли и страха. Видит испуг в глазах брата. Витя не знает, как поступить: броситься на обидчика сестры или толкнуть ему Остроцкого? В конце концов, кто для него Остроцкий? Незнакомец. А девушка, похожая на сестру? Незнакомка.

Его выбор очевиден.

— Не смей!.. — взвизгивает Тина.

И пытается удержать теряющего равновесие Остроцкого. Но лишь делает несколько шагов вместе с ним, а после и вовсе заваливается на землю.

— Ты мелкий!.. — шипит Тина, глядя на парня снизу вверх.

Но Витя на неё даже не смотрит.

— Отпусти мою сестру, — произносит он без зазрения совести и сжимает кулаки. — Живо.

На мужчину угрожающий тон Вити не действует. Он безучастно оглядывает находящихся у его ног людей, продолжая удерживать Тину. В этот момент из кофейни выбегает другой иномирец, кричит что-то оскорбительное. Не то Тине, не то всем сразу. И стреляет. В воздух. Как в старом кино о ковбоях. И в этот момент по улице разносится вой сирен — кто-то всё-таки вызвал полицию.

— Идиот, — недовольно цокнув языком, произносит удерживающий Тину мужчина, оборачиваясь.

И она предпринимает попытку вырваться, почувствовав, что хватка мужчины ослабла. Но ничего не получается. Давление на её шею лишь усиливается — её не собираются отпускать. Витя издаёт странный звук, чем-то похожий на рёв дикого зверя, и делает шаг к сестре.

— Без глупостей, — повторяет мужчина, предупреждающе накрывая макушку Тины ладонью свободной руки. — Или она нежилец.

Он начинает поворачивать голову девушки в сторону, и Тина брыкается, практически повиснув на его руке. Витя колеблется. А Тина рывком поднимается на ноги и набрасывается на своего земляка.

Что происходит дальше Тина не понимает. Она лишь слышит выстрелы, звонкий голос Тины, и чувствует, как у неё начинает кружиться голова. Мигрень накатывает волной, и яркая вспышка белого света обволакивает её, погружая Тину в беспамятство.

Глава 8

1

В носу у Тины свирбит. И чувство ей до омерзения знакомо.

Так иногда заканчивался её школьный день, когда на белоснежные листы тетрадей из левой ноздри начинала капать алая кровь. «В подростковом возрасте это почти нормально», — говорила ей школьная медсестра, подписывая освобождение от занятий. И Тина радостно кивала головой. Потому что кровь быстро переставала идти, а дома вместо уроков её ждали сериалы по телевизору и тарелка горячих бутербродов из белого хлеба, докторской колбасы и расплавленного жёлтого сыра.

Тина трёт нос, проверяет свои пальцы на наличие на них кровь. Немного есть. Оглядывается и понимает, что сидит на земле, а вокруг неё — толпа любопытных зевак. Люди не пытаются ей помочь и ничего не спрашивают, лишь разглядывают, как диковинную зверушку в зоопарке.

Вспомнив, что ещё мгновение назад её жизни угрожала опасность, Тина быстро поднимается на ноги и, вглядываясь в лица людей, пытается найти хоть одно знакомое. Но ни Вити с Тиной, ни Остроцкого рядом не оказывается. Впрочем, мужчин в оранжевых пальто тоже.

«Нужно убираться отсюда», — думает Тина, решив, что найдёт брата, как только окажется в безопасном месте.

Никто не пытается её остановить.

Тина плутает по дворам, пытаясь запутать не то себя, не то тех, кто может её преследовать. И параллельно пытается заставить свой телефон работать, выискивая подходящее место для получения сигнала. Но техника наотрез отказывается подключаться к ближайшей сотовой вышке. Так и не сумев поймать сигнал, Тина возвращается к НИИ. И оказываясь на территории института ловит себя на мысли о том, что здание, где работает Лев Николаевич, выглядит немного иначе, чем несколько часов назад. Вроде такое же белоснежное, но входная дверь определённо другая, и мраморные ступени крыльца не графитового цвета, а мутного зелёного. А ещё спешащий к Тине мужчина, красный не то от злости, не то от бега, угрожающе хрипит от отдышки.

— И как это понимать! — начинает он, поравнявшись с Тиной. — Кто разрешил постороннему заходить на территорию охраняемого объекта?

Тон мужчины не предвещает ничего хорошего. Его голос звучит слегка визгливо, с хрипотцой. И Тина для безопасности делает шаг назад, увеличивая между собой и охранником дистанцию.

— Простите, — говорит она, виновато приложив к груди руку, — я просто кое-кого искала.

— «Кое-кого» здесь нет, — недовольно язвит мужчина, кривя полноватые губы.

На его щеках под глазами и лбу проступают капельки пота. Он стекает по его вискам, очерчивая круглое лицо. И затекает по шее за ворот голубой рубашки. Мужчина раздражённо стирает влагу ладонью, не сводя с Тины взгляда.

— Может, всё-таки подскажете мне? Остроцкий Лев Николаевич вернулся?

Мужчина удивлённо распахивает глаза, его рот приоткрывается в немом вопросе.

— Остроцкий, — повторяет Тина. — Работает здесь.

— Я знаю кто такой Остроцкий Лев Николаевич!.. Дурака из меня сделать пытаешься?

— Что Вы!.. — Тина качает головой. — И в мыслях не было. Я просто ищу его...

— Где? Здесь?

Мужчина разводит в стороны свои коротковатые руки, словно пытаясь объять необъятные просторы исследовательского института.

— Ну так… он ведь здесь работает, — говорит Тина.

Хотя неуверенность пропитывает и её голос, и её позу — она обнимает себя за плечи. Догадка назойливым шёпотом звучит в ушах.

— Откуда только такие дуры, как ты выискиваются? — спрашивает охранник, нисколько не смущаясь своего грубого обращения. — Сколько ты заплатила?

— За что?..

— За информацию о том, что Остроцкий здесь якобы работает. Сам Остроцкий!

Мужчина смеётся. Так издевательски, что Тине становится не по себе. Она спешит покинуть территорию исследовательского института, в котором даже охранник знает кто такой Остроцкий Лев Николаевич.

2

Это был другой мир.

Но так похожий на её.

Цвета и запахи. Теплота воздуха. Очертания фигур.

Всё кажется Тине знакомым, но вместе с тем и чуждым.

До квартиры в родительском доме она добирается ближе к вечеру. Без мобильной связи и без денег, оказывается, передвигаться по городу практически невозможно. Тине повезло наткнуться на разговорчивых прохожих — те помогали ей с поиском нужных улиц, смотря в карты на своих смартфонах, не догадываясь, что разговаривают с инопланетянкой.

Наконец Тина начинает понимать, каких трудов Тине стоила их встреча. В чужом ей мире. Без денег и телефона, без карты и малейшего понимания того, в какую сторону идти, чтобы попасть домой.

Интересно, сможет ли она вернуться обратно?

Тина невольно ёжится.

Стоя перед подъездом, она долго не решается набрать номер квартиры. Что она скажет родителям? Или Вите? А вдруг, они здесь не живут? Что ей тогда делать? У кого искать помощи?

Тина нажимает на сенсорные кнопки. И ждёт. Ждёт. Ждёт.

Зеленоватый свет на экране меркнет спустя несколько секунд. Ответ на свой вызов Тина так и не услышала.

«Может, дома никого нет?»

Тина осматривает парковку. Машины Вити — если у Вити из этого мира такая же машина, как и у её брата — нет. Автомобиля родителей тоже. Впрочем, знакомых глазу марок Тина не видит вовсе. Ни «Ауди», ни «Вольво», ни «БМВ», даже отечественных, вроде «Лада» или «Нива». Одни лишь непонятые эмблемы без наименований фирм и серий.

Вскоре подъездная дверь издаёт щёлкающий звук — кто-то по ту сторону нажал на кнопку разблокировки. Тина отходит в сторону и через секунду отвечает на приветствие знакомой ей женщины — соседки с третьего этажа. У её ног прыгает знакомый Тине йоркширский терьер Пуся, такой же вертлявый и звонко гавкающий, как и в её мире.

— Рановато ты сегодня, — обращается к Тине женщина, придерживая для неё дверь.

Тине ничего не остаётся, как улыбнуться:

— Так получилось, — говорит она.

И воровато проскальзывает в подъезд, подальше от возможного разоблачения.

Сердце в её груди бьётся так сильно, что становится больно дышать. Тина старается отдышаться. У неё получилось попасть внутрь дома! И раз соседка её признала, значит, Тина всё-таки здесь живёт. Это не может не радовать. Тина лишь надеется, что работа Тины не секрет для родных — и они помогут ей вернуться в её мир.

«Пол дела сделано», — думает Тина, глубоко вздохнув, двигаясь дальше.

Напротив лифтов — пассажирского и грузового — почтовые ящики. Выглядят они серьёзнее чем те, что висят в подъезде родного родительского дома. Из другого металла, тяжелее и надёжнее. Другого цвета, не серого, а благородного зелёного. Номера квартир не нарисованы краской, а отображаются в небольших электронных окошечках, сантиметра три на два. Справа от них чёрные стеклянные квадраты. Вместо замка, как догадывается Тина. Но не успевает поразмыслить над тем, как механизм работает — с верхних этажей на первый опускается пассажирский лифт. Выходивших из него людей Тина видит впервые. Впрочем, они на неё так же не обращают должного внимания, даже не удостаивают Тину кивком головы в знак приветствия.

«Что ж, — думает Тина, заходя после них в лифт и нажимая на нужный ей этаж, — оно и к лучшему».

В лифте на стене висит небольшое зеркало, похожее на то, что висит в лифте родительского дома в мире Тины. Но оно определённо технологичнее. Белёсый квадратик посередине внизу позволяет настроить подсветку. Тина хотела бы такое зеркало в ванную, но для него в съёмной квартире попросту не была предусмотрена розетка. Ненавязчивая мелодия, доносившаяся откуда-то с потолка, создаёт атмосферу, схожую с той, что бывает в дорогих отелях или в домах бизнес класса — осознание того, что всё в мире создано для человека, который находится в лифте.

Когда кабина останавливается, приятный женский голос объявляет номер этажа. Тина выходит на площадку — небольшое помещение, с одной стороны которого дверь, ведущая на лестницы, с другой точно такая же, без всякого замка, но со стеклянной клетчатой вставкой дверь, отделяющая лифты от квартир. Тина открывает её и думает, что дальше пусть что будет, то будет. Других идей, как вернуться в свой мир, у неё всё равно нет.

Первым делом в глаза бросается одинаковый дизайн дверей, схожий с почтовыми ящиками на первом этаже. Болотного зелёного оттенка. У каждой вместо дверного глазка широкий экран, схожий с планшетом. Тина не замечает на дверях замков. Неужели в этом мире никто не пользуется ключами?

Тина подходит к нужной ей двери. Чуть помедлив, стучит. Прислушивается. Ни шума от работы телевизора, ни звуков чьего-нибудь нахождения в квартире. Тина стучит ещё раз, но понимает, что это бесполезно — в квартире никого нет.

«Как же Тина попадает внутрь?» — задаётся Тина вопросом.

Ручки на двери, как и углубления для ключа. Только планшетного типа экран вместо глазка.

«Может, нужен какой-нибудь электронный ключ?»

Тина осторожно стучит пальцем по экрану, надеясь активировать его. И удача! Экран прогружается со знакомым Тине круговоротом из точек. Затем она видит собственное лицо — по всей видимости в экране есть незаметная камера — а после дверь бесшумно приоткрывается.

«Распознавание лица!» — догадывается Тина.

Как удобно.

Тина открывает дверь шире и заходит в прихожую.

3

Темно. Уличный свет не достигает квартир на этой высоте. Пахнет сандаловым деревом. Тина нащупывает на стене выключатель. Мгновение и лампа на потолке озаряет прихожую тёплым желтоватым светом.

«Выглядит иначе».

Другие обои, другая плитка на полу. Вместо шкафа к стене приделаны декоративные рейки под дерево, на незамысловатых крючках в оттенке чугуна висят куртка и пальто. На коврике несколько пар обуви: мужской и женской. Тина не уверена, что стоит разуваться, но всё-таки оставляет свои ботинки у входа. И проходит дальше. Зажигает свет во всей квартире. Удивляется незнакомой обстановке. Ничего общего с родительской квартирой. В проходной гостиной нет ни дивана, оставшегося со времён детства Тины и Вити, ни шкафа с телевизором. Одни лишь цветы в горшках. Маленькие и большие, высокие и кустистые. Цветущие. И лишь с одними листьями. Гостиная в квартире Тины — зимний сад.

«Кто за ними ухаживает?» — задаётся Тина вопросом.

В её семье садовничеством никто не увлекался.

Она идёт в свою комнату. В ней тоже ничего общего от спальни Тины. Сандаловый запах сильнее, чем в прихожей. На половой вешалке у окна висят мужские костюмы.

«Наверное, — решает Тина, — это комната Вити».

Вот только как комната её брата, выглядит соседняя спальня. Знакомые Тине книжные шкафы с фантастикой и фэнтези на полках, пыльные стопки с дисками компьютерных игр. На аккуратно заправленной кровати сидит старый потрёпанный динозавр. Точно такой же всё ещё сидит у Вити на покосившемся компьютерном кресле: с пожелтевшей от времени грудкой, круглой мордой, большими пластмассовыми глазами и со свалявшимися лапами. Тина так любила эту игрушку, что всё время забирала её у маленького Вити, доводя брата до слёз. Мягкий динозавр с добродушным взглядом нравился ей куда больше светловолосой куклы.

«Но если эта комната — Вити, то чьи вещи в моей?..»

Вспомнив, что Тина не одинока, Тина складывает факт наличия мужской одежды в соседней спальне с наличием у Тины молодого человека и проходит по всей квартире, осматривая каждый уголок. Незнакомыми оказываются все помещения, кроме спален родителей и Вити. Их комнаты настолько чистые и убранные, что создаётся впечатление, будто в них уже давно никто не жил.

«Может, родители съехали на дачу?» — предполагает Тина.

В её мире их семье принадлежит приличный земельный участок с хорошим кирпичным домом и даже небольшой баней. Родители часто повторяли, что выйдут на пенсию и уедут жить за город. Может, в мире Тины так и случилось? А Витя?.. Он тоже мог съехать.

Тина возвращается в комнату Тины, внимательнее оглядывает чужие вещи. Подмечает, что нигде не видит фотографий. Ни одной. Перебирает документы на столе, но ничего интересного в них не вычитывает. В большинстве своём это копии заявок на те, или иные вещи, которые, по всей видимости, Тине доставляют домой.

«Но что же мне теперь делать?»

Тина чувствует навалившуюся на неё усталость.

Как ей быть?

Тины в этом мире нет. Где искать брата и родителей она не знает. Как найти Остроцкого в этом мире Тина тоже не представляет. Судя по словам охранника НИИ, встречи с местным Львом Николаевичем ищут многие. Но не многие её удостаиваются.

«Он же гений этого мира, — размышляет Тина. — Наверное, его можно считать одним из первых лиц государства».

И Тина знакома с таким человеком.

«Может, стоит поискать подсказки о том, где она работает?»

Тина вновь оглядывает стол. Ведь Тина работает в месте, в котором известно о существовании других миров. Да, конечно, Тина помнит, что Тина нарушила какие-то там правила, явившись перед ней. Возможно, узнай кто-нибудь о том, что Тина рассказала людям в другом мире о других мирах, её и вовсе ждёт наказание. Но Тина уверена в одном — Остроцкий Лев Николаевич Тине друг. Иначе как она может знать о нём столько подробностей, о которых в здравом уме никто посторонним не расскажет?

Тине бы только встретиться с ним, всё рассказать. Она уверена, что Лев Николаевич из этого мира обязательно придумает, как вернуть всё по своим местам. И как спасти Остроцкого из её мира, раз уже за ним охотятся люди из этого.

От усталости у Тины начинают закрываться глаза.

«Поспать бы», — думает она, садясь на кровать в комнате Тины.

И слышит, как входная дверь открывается, и в прихожую кто-то заходит.

— Тина!.. — слышит она обеспокоенный мужской голос.

И тяжёлые шаги.

Уже через секунду на пороге комнаты появляется парень. Высокий, худощавый. С копной ярко рыжих волос и усеянным веснушками бледным лицом. Тина резко встаёт с кровати, виновато заправляет за ухо чёрную прядь.

— Ты?.. — выдыхает парень.

И хмурится, оглядывая Тину с ног до головы.

— Я… Тина, — произносит Тина, нервно сжимая кулаки.

Выражение лица парня сменяется с хмурого на страдальческое. Он прячет лицо в своих ладонях и опускается на корточки. Тина слышит, как он шипит различные ругательства.

— А ты… кто?.. — решается она задать вопрос.

Но кажется, делает только хуже. Парень резко отнимает от лица руки, и смотрит на Тину так, будто только сейчас её заметил. Вновь оглядывает её. И уголки его губ опускаются вниз.

Глава 9

1

— Я Ким, — представляется рыжеволосый.

И всё.

Просто Ким. Имя это или фамилия, а может и вовсе прозвище, Тина не понимает. Но уточнить не решается. Вместо этого спрашивает:

— Ты здесь живёшь?

Возможно, вопрос звучит странно. Во всяком случае, на лице Кима мелькает целая гамма чувств — так быстро, что Тина еда успевает их различить. Там и смятение, и удивление, а ещё примесь злости или раздражения, и, в конце концов, вновь этот обращённый на неё странный взгляд, которому Тина не может дать объяснения. Колкий. Холодный. Апатичный.

«Точно, — сразу же догадывается Тина о причине столь странной реакции на её вопрос, — распознавание лица на двери».

Если бы система его не знала, то не впустила бы внутрь.

Тина спешит исправить собственную оплошность:

— Я хотела сказать… живёшь тут вместе с Тиной?

— Где она? — вместо ответа, Ким задаёт собственный вопрос. — Зачем она тебя притащила?

Ким встаёт на ноги, трогает свою шею. Нервно трёт её, пока кожа под пальцами не начинает краснеть.

— Она здесь?

Тина качает головой.

— Она… я думаю, она осталась в моём мире.

Ким чертыхается.

— Как это произошло? Рассказывай всё, что знаешь.

И Тина рассказывает всё, что помнит. О том, что Льву Николаевичу из её мира грозит смертельная опасность. О двух мужчинах в ярко-оранжевых пальто. О том, что произошло в кофейне.

— Тина говорила что-то о дверях и мостах, — вспоминает Тина рассказ другой себя о том, как перемещаться между мирами. — Говорила что «мост», это лишь понятие такое, а «дверь» настоящая дверь, и чтобы попасть в другой мир, её нужно открыть.

Ким не отводит от неё взгляда, слушает.

«Не сболтнуть бы лишнего», — запоздало думает Тина.

— Но… я не проходила ни через какую дверь, — начинает она осторожно. — Как стояла посреди улицы, так и пришла в себя на той же улице. Только в вашем мире. И одна.

Ким молчит.

Может, ей не стоило ему всё рассказывать?

«Тина, кажется, боялась того, что кто-то из своих узнает о её путешествии в мой мир».

Но что было тому причиной?

Впрочем, Тина не хочет этого знать.

— Я хочу обратно, — добавляет она с нескрываемым надрывом в голосе. — Пожалуйста, помоги мне вернуться домой. Если… можешь.

А мог ли Ким помочь?

— Это не так просто сделать, — выдаёт он спустя минуты молчания.

Видно, как в голове у него крутятся различные мысли. Он старается зацепиться хотя бы за одну и развить её в нужном направлении. Но ничего не выходит.

— Для начала, нужно тебя спрятать, — говорит он.

И Тина не успевает задать вопрос: «От кого?», как на входную дверь обрушиваются удары чьих-то кулаков.

2

Ким буквально запихивает Тину в ванную, включает душ и наскоро стаскивает с себя одежду.

— Т-ты ч-чего?..

Но не краснеющее лицо Тины, ни её заплетающийся язык и дрожащий голос не отвлекают Кима от его действий. Он мочит голову под струями воды, взъерошивает рыжие волосы, обтирает плечи, руки, грудь. Сквозь смущение Тина как заворожённая следит за его движениями, не в силах отвернуться.

— Не стой столбом, — говорит он, выпрямляясь.

Вода стекает по его торсу ниже к брюкам и пропитывает пояс чёрных штанов, затекая дальше по пояснице и бокам, по плоскому с еле проступающими мышцами животу.

— Раздевайся.

Тина инстинктивно прикрывает себя руками.

А по ту сторону входной двери у кого-то кончается терпение.

Ким срывает с крючка полотенце, кидает его Тине.

— Пошевеливайся, — говорит он, собираясь оставить её одну. Но уже в коридоре, перед тем как закрыть дверь, оборачивается и добавляет: — Ты — Тина.

И Тина понимает, что означают его слова.

Сейчас она — Тина.

Прислушиваясь к незнакомым голосам, даже сквозь шум воды она отчётливо улавливает в интонациях пришедших угрозы. Впрочем, Ким тоже не остаётся в стороне, и отвечает гостям в той же манере. Он не позволяет себя запугать. Ведёт себя даже агрессивно.

Тина послушно раздевается, оставаясь лишь в нижнем белье. Смотрит на своё отражение в зеркале. Она не Тина.Тина из этого мира не стесняется своего лица, она не пользуется косметикой. У Тины из этого мира короткие волосы, дерзкий взгляд. Любой, кто с ней знаком, сразу же заметит подмену.

Внезапно дверь в ванную комнату начинает открываться. Но тут же захлопывается обратно, не позволяя никому войти.

— Я же сказал, она сейчас выйдет! — слышит Тина голос Кима по ту сторону. — Тина, к нам пришли! Давай быстрее.

— С-сейчас!..

Тина решается. Будь что будет. Она намыливает ладони мылом и с силой трёт лицо образовавшейся на пальцах пеной. И ещё раз. И ещё. Пока не видит в отражении зеркала столь ненавистное ей пятно винного оттенка. Как и Ким, она сгибается над ванной, мочит, насколько это возможно, свои длинные волосы, обтирает тело влажными руками. Да так активно, что вскоре стоит в луже.

— Тина!..

— Да сейчас!.. — отвечает Тина, пытаясь придать голосу раздражённые нотки.

Именно так Тина бы и ответила тому, кто прерывает её водные процедуры.

Тина перекрывает вентиля. Не забыв спустить с плеч лямки бюстгальтера, обматывается полотенцем, которое ей дал Ким. И находит на крючке ещё одно, поменьше. Им она заматывает мокрые волосы. Вновь смотрит в своё отражение. В отражение Тины.

3

— Кто там пришёл? — спрашивает Тина, наполовину выглядывая из ванной.

В коридоре помимо Кима двое мужчин. Оба в костюмах ярко-оранжевого цвета, одеты с иголочки.

«Точно форма», — окончательно убеждается Тина в своих ранних подозрениях.

Ну не могли же адекватные люди ходить в одежде такого оттенка по собственному желанию.

Мужчины смотрят на Тину без всякого зазрения совести. Им нет дела до того, что перед ними молодая полуголая девушка, которую они застали врасплох. Их взгляды лишь ненадолго задерживаются на её плечах и ключицах, с которых на пол стекает вода, и Тина сжимает в кулаке на груди узел полотенца.

«Что-то заподозрили?».

Мужчина, тот, что постарше, с уже заметными морщинами у глаз и носа, произносит:

— Немедленно одевайся. Ты едешь с нами.

Он говорит в приказном тоне. Так, что невозможно отказаться. Но Тина не знает, как на его тон ответить. Нагрубить? Покорно согласиться? Она понятия не имеет, кто эти люди. Как с ними себя вести? Как Тина могла бы повести себя с ними? Но Ким вмешиваться, не позволяя ей ничего ответить:

— Мы сейчас соберёмся, — говорит он.

— Ты нам не нужен, — отвечает ему мужчина. — Хотя вопросов к тебе у меня предостаточно, Ким. Но это мы оставим на потом.

— Зачем? Если всё равно будете допрашивать, так не легче нас обоих забрать?

— Это не допрос, — произносит мужчина, надавливая на переносицу.

Скорее всего, эта тема ими уже недавно поднималась.

— Просто нужно выяснить все обстоятельства…

— И это не ждёт до утра, — перебивает Ким мужчину, скрестив на груди руки. — Самый настоящий допрос. Одевайся, — обращается он уже к Тине, — мы едем в Управление.

— Тебе же ясно сказали, что ты с нами не едешь, — вмешивается в разговор другой мужчина, моложе. — Сиди послушно дома и приходи на работу утром. А если есть, что сказать, то говори здесь и сейчас. Нечего из себя невесть кого строить, Ким. Твоя подружка вляпалась так, что может не отмыться.

У Тины от страха сводит живот. О чём-то таком говорила Тина.

Она вспоминает её слова: «Я должна исправить свою ошибку до того, как о ней станет известно остальным».

«Что же ты тут натворила?»

— Смотри на неё, — продолжает мужчина, кивнув на Тину. — Молчит, язык прикусила. А обычно такая язвительная. Что, коленки трясутся от страха? Понимаешь, что никто тебя не отмажет, да?

Тина сжимает губы.

Возможно, со стороны может казаться, будто она сдерживает ту самую язвительность, не позволяя колким словам слететь с губ. На самом же деле Тина боится того, что её ждёт. И того места, в которое её собираются отвести. Уж там-то точно выяснится, что она не принадлежит этому миру.

Тина молча закрывает дверь ванной. Слышит, как Ким выпроваживает мужчин в общий коридор. А после по полу ванной тянет сквозняк.

— Что она сделала? — сразу же спрашивает Тина.

Но Ким молчит.

Тина чувствует его взгляд на своих плечах. На ключицах. Шее. Уголки его губ вновь опускаются вниз, рот странно кривится. И Тина пытается натянуть полотенце повыше.

— Одного лица будет недостаточно, — говорит он, подходя ближе.

За Тиной стоит узкий шкаф. Ким достаёт из него ножницы, и молча протягивает их Тине. И если поначалу она решает, что ножницы ей будут нужны для самозащиты, то вскоре приходит ужасающее осознание:

— Ты что… хочешь чтобы я?.. Свои волосы?..

— Волосы отрастут, — не позволяя ей воспротивиться такому решению, произносит Ким. — А вот жизнь у тебя одна. Если они поймут, что ты не из этого мира, ничем хорошим это не закончится. Ни для тебя. Ни для нас с Тиной.

— Н-но…

Ким вкладывает в её руки ножницы и выходит из ванной. Будто оставляя решение за ней. Но какой у Тины есть выбор? Те двое мужчин определённо знакомы с Тиной.С их Тиной.С язвительной Тиной. Тина же совершенно не такая. И если смыв макияж, она смогла стать на неё чуточку похожей, длинные волосы испортят всё прикрытие.

«Волосы отрастут», — повторяет про себя Тина, всматриваясь в своё отражение и стягивая с головы полотенце. Чёрные волосы тут же распадаются по её плечам и спине.

Её длинные волосы — её женская гордость.

Так Тина всегда себе говорила, но на деле же не чувствовала ничего. Волосы и волосы. Но они нравятся Пете. Он любит проводить по ним своими ладонями, в порывах нежности накручивать их на свои пальцы, или на кулак, когда они оба тонут в возбуждении. Тина смотрит на своё отражение и наконец-то понимает, почему те двое мужчин, да и Ким, так смотрели на оголённые участки её кожи. Пятнышки кровоподтёков ярко выделяются на её бледной коже — следы, оставленные Петей прошедшей ночью в порывах и нежности, и возбуждения. Тина накрывает засосы ладонью.

Ей стыдно.

Те двое наверняка решили, что прервали её и Кима посреди увлекательного процесса соития в душе.

У Тины начинают пылать уши.

А Ким?..

От догадки у Тины холодеет в груди.

Каких-то пятнадцать минут назад она задала ему короткий вопрос: «Кто ты?». Тина спросила это у того, с кем встречается Тина. У того, с кем она живёт под одной крышей. С кем спит в одной постели, целуя и обнимая. Дала понять, что с ним незнакома. И Ким увидел на теле девушки, так похожей на его возлюбленную, следы от поцелуев. От чужих поцелуев. Не его.

Ведь представшая перед ним «Тина» его не знала.