Здесь вам не клан

Глава 1

— Витя, очнись!

Меня трясут за плечо, это неприятно. Чувствуешь себя тряпичной куклой в руках ребенка-психопата. Неслабого ребенка, между прочим.

Открываю глаза.

Надо мной склонилось мутное пятно, которое постепенно обретает форму. Девушка. Весьма симпатичная. Заостренные черты лица, пронзительный взгляд зеленых глаз. Одежда — нечто серое, изобилующее карманами и вставками. Аппетитные формы, которые ничем не скроешь. Грива черных волос собрана в небрежный пучок.

— Вставай уже!

Мерный гул двигателя и плавный занос на очередном повороте намекают, что я пребываю в движении. Вокруг девушки формируется фон. Безликие серые очертания кузова, прямоугольники окон, линии задней дверцы. Я в фургоне. Снаружи — непроглядная тьма, из которой то и дело выступают подсвеченные неоном громады. Я в городе? Кабина водителя отсюда не видна.

Девушка говорит по-русски.

Уже кое-что.

— Отстань, — бурчу я.

— Живой, — моя спутница выдыхает с облегчением.

Мимо проносится вышка, напоминающая телебашню в Торонто.

— Где я?

Фургон притормаживает на перекрестке. Слышатся гудки машин, в окна льется свет уличных фонарей и громоздящихся в черную пасть неба жилых уровней. Большой город. Стоп, небо? Значит, я не в Дубае. Этого не может быть. И вообще, я же мертв. Меня невозможно реанимировать, после такого не живут...

Я понял.

Загробный мир существует.

Это после, мать его, смертие. Чистилище, лимб. Оно выглядит как высокотехнологичный микроавтобус с выдвигающимися из стен креслами. И секциями для хранения весов, чтобы взвешивать мою душу на суде Осириса.

Девушка смотрит на меня насмешливо.

— Ты в фургоне.

— Это понятно, — пробую выпрямиться. И понимаю, что мое тело распято на плоской поверхности. Руки и ноги опутаны проводами, подключенными к разъемам в полу. В правую стенку вмонтирован дисплей, по которому ползет кривая кардиограммы. Что-то пикает.

— Ты меня в больницу везешь?

Девушка качает головой.

Фургон резко срывается с места и набирает скорость. Мы вихляем, встраиваясь в соседний ряд. Тело ноет, в памяти — существенные провалы.

Дергаюсь сильнее.

— Лежи спокойно, — девушка начинает нервничать. — Я провожу диагностику.

— Какую еще диагностику?

— Ты чуть не откинулся, дружок. Не знаю, под какими веществами тебя занесло в этот дистрикт, но я была уверена, что провалю задание. А теперь нам нужно выбираться. И побыстрее.

— Развяжи меня.

— Это медицинское оборудование, кретин. Подожди немного.

В руках моей новой знакомой появляется устройство, напоминающее планшет. Хрень беспроводная, как пить дать. Я наблюдаю, как девчонка снимает показания с приборов, ее пальцы стремительно бегают по сенсорному дисплею. Лицо становится удивленным. Нет, ошеломленным.

— Если верить моим данным, — тихо произносит моя загробная проводница, — твое сердце не билось... около четырех минут. Ты умер, а затем воскрес.

— Чушь собачья.

— И я так думаю.

В этот момент раздалась автоматная очередь.

Злобные маленькие клювы начали долбить борт нашего фургона.

***

Я зашит в силовую броню, это моя вторая кожа. Сижу в «кузнечике» — десантном модуле «Ростехно», отколовшемся от дирижабля в стратосфере. Подлетая к земле, «кузнечик» выдвинул четыре пилона с турбореактивными дюзами, погасил инерцию и запустил винты. Кабина наполнилась гулом роторов.

Внизу простиралась пустыня.

Бесконечная пустыня смерти, граничащая с морем. Желтое и синее. На стыке двух миров вспучился Дубай — автономный экополис, жители которого годами живут под геодезиками. Такова суровая реальность. К 2100 году большая часть территории Земли пришла в негодность, там невозможно жить. Изменение климата, все дела. В этой пустыне, например, дневная температура доходит до шестидесяти градусов.

«Кузнечик» пикирует на склон ближайшего купола.

— Сокол-один, — на слуховой нерв транслируется ровный голос диспетчера. — До высадки осталось тридцать секунд. Приготовиться.

— Принял, — сухо отвечаю я. И переключаюсь на другой канал: — Взвод, готовность номер один.

Элитное подразделение кибермансеров идет разбираться с плохими парнями. Точнее, с одним парнем, вставшим корпорации поперек горла.

Я — Макс Ву.

Позывной — Мрак.

Я не знаю, кто мои родители, да это и не важно. Из интерната я попал прямиком в лапы Совета Директоров «Ростехно». С детства меня тренировали, модифицировали, натаскивали. Гоняли по военным полигонам, отправляли в горячие точки, выбрасывали без денег и оружия в самых криминальных районах мира. Из меня лепили наемного убийцу экстра-класса. Карающую длань корпоратов. Когда мои хозяева не могут с кем-то договориться, когда деньги и власть оказываются бессильны, вызывают кибермансеров. Ментальных индиго, усиленных боевыми имплантами и действующих подобно слаженному механизму. Я — мрак, из которого не возвращаются. Жнец, собирающий души политиков, разработчиков и промышленных шпионов.

Так было всегда.

Я убивал и возвращался на базу.

Не в этот раз...

«Кузнечик» завис над серой поверхностью геодезика. Сработал сброс. Разошлись створки нижнего люка, и я провалился в адское пекло вместе с десятью своими товарищами.

Падение.

Врезавшись в солярную поверхность, я выпустил когти и намертво вцепился в полимер. Затем активировал плазменный резак, очертил себя кругом и ударил по куполу левым кулаком. Фрагмент обшивки провалился во тьму вместе со мной. Слева и справа в купол вгрызались парни из моего отряда.

Коммуникации, распорки, индикаторы, щиты...

Мы оказались в той части купола, где проложены линии систем жизнеобеспечения. Кто-то из моих бойцов зацепил силовой кабель, посыпались искры...

Жесткое приземление.

Повторный взмах резаком.

Экзоскелет и модифицированная костно-мышечная ткань позволяют мне выдерживать любые нагрузки. Я вновь падаю. На сей раз — в апартаменты человека, которого должен убить. Ибрагим Мусаев, пятьдесят четыре года, гражданин четырех стран, руководитель концерна «Аэромоторс», который «Ростехно» не сумело поглотить. Мусаев приехал в Дубай на переговоры с делегацией бизнесменов из Токио. Чуваки предлагают условия сотрудничества, которые качнут чашу весов в их сторону. Если же Мусаев умрет, правящая верхушка концерна вынуждена будет подыскать ему замену. Мои боссы вычислили кандидата и уже перекупили его. Сделка с япошками будет сорвана, мы молодцы.

Вот так я и зарабатываю на жизнь.

Мне сорок лет, и я с потрохами принадлежу «Ростехно». Моя уютная квартирка в Хельсинки, моя кредитная линия, регистрация в защищенном от свихнувшегося климата экополисе — всё оплачено корпоратами. У меня есть дочь, заказанная в генетическом банке и выношенная суррогатной матерью. Лиза обладает прекрасной наследственностью, из ее генома удалены все опасные заболевания. Сейчас моя дочурка учится в виртуальной школе и ни в чем не нуждается. У нее правильное гражданство и доступ ко всем уровням соцзащиты. Всё это стоит бешеных денег.

У вас нет денег?

Поздравляю, вы не прошли естественный отбор.

В мире необратимого глобального потепления нищеброды не выживают.

...Приземляюсь на одно колено, достаю из чехла за спиной «вихрь» и двумя точными выстрелами сваливаю охранника у двери. Первая пуля — в колено. Вторая — в голову.

Перекат, прыжок.

Выстрел.

Второй охранник падает с прожженной дырой в бронике. У меня особые дозвуковые патроны, прошивают кевлар, полимер и вообще всё на свете. Целиться не нужно — марка выводиться в интерфейс дополненной реальности.

Тихие хлопки справа и слева.

Разумеется, мы работаем с глушителями.

Вывожу на экран силовой брони схему квартиры. Апартаменты роскошные, заблудиться можно. Не меньше десятка сквозных комнат, два уровня, винтовая лестница ведет вниз.

Разрывной — в голову придурка, сунувшегося на этаж с лестницы.

Позиции бойцов высвечиваются в интерфейсе.

Всё идет по плану, даже с опережением графика. Мы по очереди снимаем телохранителей. Игнорирую лестницу, прорезаю очередной круг и проваливаюсь вниз.

Я в кабинете.

Полированное дерево, ковер, антикварные безделушки. Экран телевизора во всю стену. Транслируется пустыня. Оцениваю обстановку и понимаю, что песец подкрался незаметно.

Объект отсутствует.

В комнате — никого.

Ребята по очереди докладывают, что вышли на позиции. Круто, но где Мусаев? Я вожу стволом штурмовой винтовки из стороны в сторону и понимаю, что мы влипли.

Секунда — и стены взрываются.

По мне бьют сквозь внутренние перекрытия, ориентируясь по тепловизорам. Или по трансляции с жучков, которые заранее разбросали по кабинету.

К нашему визиту явно готовились.

Бой идет на двух уровнях. В эфире слышатся крики, отборный мат, отрывистые фразы о действиях врага.

— Дэн, справа!

— У этого выродка прожигатель!

— Сука! Получи!

Силовая броня держит удар. Пули рикошетят от облегченных легированных пластин, выбивая искры. Я вскидываю «вихрь» и прошиваю стену длинной очередью. Бью на уровне пояса. Пули вгрызаются в штукатурку и пенобетон. Слышу глухой стук падающего тела. Врубаю свой тепловизор и уже прицельно расстреливаю красно-желтые силуэты. Одиночными, по пуле на каждого.

Перезаряжаю магазин.

— Пересмешник, где объект?

Голос диспетчера встревожен:

— Должен быть в кабинете.

— Его нет.

— Сокол-один, сворачивайте операцию. Уводите группу. Повторяю, сворачивайте операцию...

Связь прервалась.

Эфир заполнился помехами, и я понял, что заработали глушилки. Белый шум на всех каналах, я не могу поговорить с парнями.

Проверяю спутниковый гейт.

Не работает.

Я отрезан от базы.

Присев, на полусогнутых ногах, выдвигаюсь через дверь в смежную комнату. Под подошвами хрустят куски отвалившейся штукатурки.

Зона отдыха с бильярдным столом и барной стойкой. Рыжая кладка, имитирующая стиль лофт. Какие-то абстракции на стенах.

Переступаю через распростертое на ковре тело в армейской экипировке. Тип, которого я завалил, носит форму Антимонопольного Управления. Значит, тут не обошлось без наших заокеанских «друзей».

Движение на три часа.

Вскидываю винтовку, стреляю.

Тень уже в другой точке комнаты. Быстрая тень, с одной пули не уложить. Краем глаза фиксирую еще двух призраков, несущихся ко мне по потолку.

Да, это «призраки».

Самые настоящие.

Элитная штурмовая бригада АУ. Такие же модифицированные, как и мы. Правда, носят облегченную версию брони с мимикрирующим напылением. И с охлаждающими вставками, чтобы вводить в заблуждение тепловизор. А главная проблема в том, что эти чуваки разгоняются нейроусилителями до невиданных скоростей, а в бою предпочитают орудовать плазменными резаками.

Ловушка захлопнулась.

Мне некогда размышлять, кто из службы техподдержки «Ростехно» — крыса. Надо спасаться. И, самое главное, нельзя подпускать этих ублюдков слишком близко.

Выпускаю очередь по ближайшей цели с опережением. Так, чтобы накрыть область, где «призрак» окажется через мгновение.

Срабатывает.

Брызги крови, помехи в мимикрирующем напылении, смена цветов и фактур. Разноцветный силуэт отлипает от потолка и обрушивается на бильярдный стол. Добиваю выстрелом в голову, противник затихает. Тут же перевожу ствол на девять часов и короткой очередью скашиваю очередного шустрика. К сожалению, тот успевает что-то швырнуть в мою сторону. Комнату пересекает черный шарик, на ходу отращивая шипы и щелкая скрытыми механизмами.

Контактная граната.

Самонаводящаяся.

Не теряя времени, срываюсь с места — надо отрезать себя от этой заразы. Дверь, стена, перегородка. Мне подойдет что угодно, лишь бы оно встало на пути шарика.

Винтовку — в чехол.

Одним прыжком преодолеваю треть бильярдной, но шипованная тварь закладывает вираж и устремляется следом. Суки, откуда у вас мой код ДНК?

У дверного проема дорогу заступает «призрак».

Мы оба наносим друг другу удары плазменными резаками. Взмахи наотмашь, сливающиеся на высоких скоростях в светящиеся дуги. Бок обжигает болью — пластины брони повреждены. Мой оппонент падает на колени, хватаясь за горло. Я добиваю «призрака» тычком плазменного ножа в голову. Лезвие прошивает шлем и хорошенько прожаривает мозги спецназовца. Слышится шипение.

К двери!

Наши ребята взломали систему безопасности, поэтому створки должны разойтись от прикосновения к сенсору. Я вскользь трогаю пластину... и врезаюсь в полотно.

Бильярдная заперта.

А как «призраки» оказались внутри?

Это последняя мысль. Граната толкает меня в спину, шипы с мономолекулярными насадками застревают в пластине. Гремит взрыв.

Я погружаюсь во тьму, из которой нет возврата...

***

— Отключай эту хрень!

Машина резко вильнула вбок, тело заносит, жгуты и провода натянулись. Да, меня зафиксировали жгутами на кушетке. Или каталке. В голове каша, ребра болят, глаза слезятся.

Я жив или нет?

Меня разорвало на куски в Дубае, тут никакой госпиталь не поможет. Самонаводящиеся гранаты обладают кумулятивным эффектом, и они мощные. Пробивают любые доспехи, превращая оператора в фарш.

По идее, бояться нечего.

Я в загробном мире, и умереть во второй раз не получится... И всё же, срабатывают рефлексы. Чтобы защитить себя, я должен иметь свободные руки.

Девушка, выругавшись, отбрасывает планшет и хватается рукой за мою кушетку.

Фургон набирает скорость.

— Ну! — в моем голосе прорезалась сталь.

Девушка посмотрела на меня с удивлением, но подчинилась. Щелкнул карабин, правая кисть освободилась. Перевернувшись на левый бок, я начал возиться со вторым креплением. Девушка тем временем расстегнула гибкую ленту на моем поясе.

Справившись с карабином, я начал отдирать провода — все они были закреплены липкими фиксаторами.

Твою мать.

Не похоже на загробный мир.

А еще у меня голос какой-то странный. Юношеский, не взрослый. Мягкий тембр, никакой хрипотцы. Это чужой голос, он не принадлежит мне!

Пальцы длинные и тонкие. Костяшки не сбитые от многочисленных тренировок в спортзале. Да что там, у меня здоровенные кулаки, а здесь... Тонкие предплечья. Я в теле хлюпика, а не нормального сорокалетнего мужика, умеющего за себя постоять.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Девушка ответила нехотя:

— Кара.

И тут я вспоминаю важную деталь — первые секунды своего пробуждения. Меня назвали «Витей». Тело чужое, голос и руки — тоже.

Дичь.

Надо побыстрее выяснить, что происходит.

Звуки улицы вновь вспарываются автоматной очередью. Нас преследуют, по фургону открыт огонь. А у меня нет бронекостюма, винтовки, резака. Вообще ничего нет.

Отстегиваюсь от ложемента и спрыгиваю на пол фургона.

Пористый прямоугольник тотчас складывается и прижимается к боковой поверхности салона. Провода втягиваются в специальные гнезда. Интересная технология.

Резкий поворот.

Ноги подкашиваются, я падаю на ребристую поверхность.

Да, забыл сказать. На мне — какая-то хламида, напоминающая больничную пижаму. Белья нет. Жесть какая, только апостола Петра с ключами не хватает. Правда, с райскими кущами эта каморка имеет мало общего. Да и охотятся за нами явно не ангелы.

Стрельба возобновилась.

Одна из пуль прошивает заднюю дверцу, попадает в белый вырост на потолке. Из выроста с шипением вырывается воздух.

— В кабину, — приказывает Кара.

Я хорошо знаю этот тон. Подобные распоряжения отдаются гражданским, чтобы те не путались под ногами. Вот только не вижу я в руках моей спутницы оружия. Даже самой завалящей пневматики.

Ок.

Допустим, она знает, что делает.

Меня шатает — то ли от резких поворотов, то ли от слабости. Чую, этот организм пережил не лучшие времена. Возможно, я траванулся перед тем, как оказаться в этом фургоне. Косвенно мою догадку подтверждают проводки и диагностический планшет.

Добираюсь до серого прямоугольника, вписанного в переборку.

Автоматика раздвигает створки — половинки двери уходят вверх и вниз. Мы что, на туристическом автобусе покатушки устроили? Ладно, сейчас не до вопросов.

Кабина напоминает логово дальнобойщика. Высокие и массивные кресла, приборная панель со светящимися циферблатами, полукруглая баранка, смахивающая на штурвал в самолете. В водительском кресле сидит мрачный детина и неотрывно смотрит... на оцифрованную картинку. Лобовое стекло — это большой экран, по которому несутся потоки машин. Снаружи ночь, а это совершенно не чувствуется.

Плюхаюсь в соседнее кресло.

И тут же оборачиваюсь, предчувствуя неладное. Так и есть. Створки двери в салон почему-то не сомкнулись, и я увидел... То, что окончательно перевернуло мои представления о действительности.

Кара распахнула настежь заднюю дверь — полотно откинулось вверх на доводчиках. Девушку окутал полупрозрачный шар, по которому изредка пробегали... Молнии? Неоновые дорожки? Я никогда такого не видел — даже в экспериментальных лабораториях «Ростехно». А вишенкой на торте стали светящиеся диски, которые девушка соткала из пустоты в своих ладонях.

Я был прав.

Это загробный мир.

Кара сделала неуловимое движение кистью, и светящийся диск полетел во тьму — прямиком к черному джипу, преследующему нас по оживленной трассе. Из люка в крыше джипа высунулся мужик, который и палил по нашему фургону из автомата. Диск угодил в грудину этому чуваку, разбрызгивая красное. Кровища заляпала крышу и лобовое стекло внедорожника, автомат упал на проезжую часть и сгинул под колесами встречной фуры.

Второй диск Кара вогнала в колесо внедорожника.

Джип вильнул вправо, столкнулся с какой-то легковушкой. Грохот, скрежет, визг тормозов, гудки, разлетающиеся по сторонам детали...

— Какого хера дверь открыта? — рявкнула Кара.

Я понял, что моя нога блокирует автоматику. Увлекшись, я так и остался сидеть вполоборота, наблюдая за происходящим дерьмом.

Реалистичный трип!

Водитель покосился на меня с недобрым прищуром.

— Ладно-ладно, — отворачиваюсь от спектакля.

Металлические створки отрезают салон от кабины.

— Кто вы такие? — не выдерживаю я. — Куда мы едем?

— Не мешай, парень, — процедил водила, проскакивая на красный свет и чудом избегая контакта с автобусом. — Нам заплатили, чтобы вытащить тебя из жопы.

Благоразумно молчу.

Машина ныряет в тоннель и набирает ускорение. Звуков перестрелки больше не слышно. Лампы подсветки сливаются в белые линии.

Лихорадочно соображаю.

Тело ломает и корежит, словно я нарик, переживающий ломку. Болят мышцы и суставы. Дыхание затруднено, пульс учащенный. Впрочем, это может быть адреналин. У меня всего два варианта. Либо я отправился в чистилище, и меня везут по этому гребаному тоннелю в ад, а Харон зашифровался под водителя, либо фургон реален. Здравый смысл подсказывает, что души умерших не испытывают ломку. Следовательно, я в реале. В теле мелкого пацана. Я не вижу своего отражения...

Стоп.

Почему же?

Вот оно, зеркало. Крохотный дисплей, вмонтированный в верхнюю часть лобового экрана. Прямоугольник выставлен на отражающий режим. Устаревшая технология, у нас такой пользуются разве что кочевники из Средней Азии.

Зеркало демонстрирует мне смазливую мордашку со спутанными черными космами волос и пронзительными льдисто-голубыми глазами. Видок у меня болезненный, словно я вернулся с того света. Черты лица... породистые. Я бы даже сказал, аристократические.

Хрень собачья.

Осматриваю себя более внимательно. Кожа бледная, мышцы в зачаточном состоянии. Общая костлявость и дрищавость. Это точно не я. Ну, не моя прежняя физическая оболочка.

Перерождение?

Версия кажется бредовой, но вот они — факты. Выходит, я подорвался на той гранате и перенесся в совершенно иной мир. Вселился не пойми в кого. И этот не пойми кто спасается бегством от неведомых преследователей в компании угрюмого хмыря-водителя и сисястой оторвы, которая пользуется хитрым колдунством.

Из огня да в полымя.

Так, получается меня можно убить.

Мысль неприятная.

Пытаюсь проникнуть в воспоминания своего носителя — вдруг удастся почерпнуть сведения о новом мире? Тщетно. Здесь я — полный ноль. Не имею представления ни о своей личности, ни о том, сколько мне лет. Возможно, у меня есть семья? Прежняя жизнь — это всё, что я помню. С таким багажом знаний далеко не уедешь.

Тоннель заканчивается.

Мы снова оказываемся в городе — большом, насколько я могу судить. Высокие дома, море огней. Небо в наличии, так что я вряд ли нахожусь в Дубае. Тротуары утопают в зелени — на дворе лето.

Фургон мчится по оживленной магистрали.

— Что это за город? — спрашиваю я.

— А то сам не знаешь, — хмыкает водитель.

— Я ничего не помню.

— В смысле?

— Провал в памяти.

Мужик обеспокоен.

Похоже, эти ребята заинтересованы в том, чтобы доставить меня в целости и сохранности. Куда доставить? Это уже другой вопрос.

— Детройт, — сообщает мужик. — Мы в Атлантисе.

Здорово.

В моем мире Детройт — вымерший город. Там ничего нет, кроме промышленных развалин, бродячих псов и сквоттеров.

Перегородка с шипением размыкается.

— Оторвались, — сообщает Кара.

И тут моему взору предстает нечто.

Шестиполосная магистраль втягивается под своды высоченной арки, внутреннее пространство которой заполнено светящейся субстанцией.

Нет, не так.

Темно-фиолетовая плоскость разрезает шоссе пополам. Всё, что за гранью арки, перестает существовать. Автомобили проваливаются в мутную неопределенность, бесследно растворяются, я их не вижу... Другие машины собирают себя из пустоты, обретают вещественность и спокойно едут по встречке.

— Что это, вашу мать, такое? — не выдерживаю я.

— Портальная арка, — пожимает плечами водила. — Совсем, что ли, удолбался?

Я не отвечаю.

Потому что фиолетовая стена быстро приближается.

Глава 2

Вспышка.

На краткий миг кабину затапливает фиолетовой мутью, а потом всё нормализуется. Мы вновь едем по дороге. Я озираюсь по сторонам, словно какая-нибудь деревенщина. Смотрю в зеркало заднего вида — там мелькает отражение светящейся арки.

Магистраль шестиполосная.

Но город — другой.

Думаете, я псих? Почему бы и нет, на самом деле. Если тебя разрывает гранатой, но ты выживаешь и переносишься в чужое тело, вряд ли это способноствует душевному здоровью.

Слева от меня вздымаются горы, обросшие по склонам призмами домишек. Малоэтажная застройка, насколько я могу судить. Справа — обычные кварталы. Переливающиеся неоном жилые комплексы, дорогие отели, торговые центры. В просветах мелькает нечто большое и черное... И этот несмолкаемый шум...

Море?

Так и есть.

Здесь появились горы, море и гостиницы премиум-класса. Заметно потеплело. Я бы даже сказал, стало душно. А вот это что на тротуарах? Гребаные пальмы! Не клены, не тополя или дубы, как в предыдущей локации. Пальмы. Шелестят на ветру, красиво подсвечены зелеными лампами.

— Детройт? — неуверенно произношу я.

Водитель смотрит на меня, как на идиота.

— Трабзон, — отвечает Кара.

— Скажи ему, — цедит водила.

Кара всё это время простояла в проходе между креслами, положив руки на спинки сидений. Приличных размеров грудь девушки расположилась аккурат напротив моего лица. Стараюсь не смотреть. Молодой организм быстро реагирует на такие вольности. Спермотоксикоз, так его разэтак.

— Нас с Лешим нанял твой отец, — нехотя призналась Кара. — Заплатил, чтобы мы вытащили тебя из Атлантиса.

— Это я уже знаю.

— Пиндосы в каждом штате имеют свои законы, — добавил водитель. — А иногда и в каждом дистрикте.

— Что такое дистрикт? — уточнил я.

Кара закатила глаза.

— Он ничего не помнит, — буркнул Леший.

— Совсем? — опешила Кара.

— Совсем, — кивнул я.

И это правда.

Память моего предшественника недоступна. Я начинаю с чистого листа. В подобной ситуации глупо играть в кошки-мышки. То, что для этих людей кажется очевидным, я воспринимаю как дичь несусветную. Взять, например, фиолетовые ворота. Или штуки, которые Кара бросала в наших преследователей.

— В общем, мы не можем прыгнуть в Россию из Детройта, — терпеливо пояснила девушка. — Понимаешь? Дело не в настройках ворот, а в миграционных ограничениях. Мичиган поддерживает отношения лишь с немногоми странами. Поэтому без стыковки не обойтись. Вот мы и прыгнули в Трабзон. Отсюда переместимся в Петрополис. На этом наша миссия будет закончена. Я передам тебя отцу, получу остаток вознаграждения. Все довольны.

— Мы здесь не задержимся, — догадался я.

— Нет, — девушка покачала головой.

Так, знакомые названия. Уже кое-что. Есть Россия, и я, вероятно, в ней живу. Петрополис... это Питер, что ли? Допустим. Есть вещи, которые не меняются. Американцев и здесь называют пиндосами, ржака. А что там у нас с Трабзоном? Это в Турции, насколько я помню. Пальмы, горы, море. Климат явно субтропический. Всё сходится.

За грани разумного выбиваются разве что портальные арки.

Ну, и колдунство Кары.

— Загружаю визы, — сообщил Леший.

Пальцы водителя пробежались по сенсорному экрану, выдвинувшемуся из приборной панели. Мелькнула надпись: «ЗАПРОС УДОВЛЕТВОРЕН». Надпись сменилась уведомлением: «ПОЛУЧЕНО РАЗРЕШЕНИЕ НА ТРАНЗИТ».

Магистраль влилась в кольцевую транспортную развязку.

Фургон перестроился в соседний ряд, обогнул высокую стелу из черного камня и въехал на эстакаду, переброшенную через многорядное шоссе.

— По нам стреляли, — тихо проговорил я. — Кто они?

Кара и Леший переглянулись.

— Мне не нравится расклад, — озвучил свои опасения водила. — Он лишился памяти. За такое с нас голову снимут.

— При чем здесь мы? — возмутилась Кара.

— Не уберегли.

— Чушь, — девушка фыркнула. — Он кукушкой и без нас двинулся.

— Эй, — укоризненно смотрю на девушку. — Я здесь.

— Извини, — Кара смутилась. — В общем, тебя похитили. Прямо из бассейна, где ты развлекался с девочками. Вкололи какую-то дрянь и утащили в портал.

— А портал был не простой, а золотой, — подхватил Леший. — Вел не пойми куда, сразу не отследишь.

— Служба безопасности твоих предков не справилась, — продолжила Кара. — И, раз уж следы ведут в Атлантис, наняли нас. Должна предупредить, нас всегда нанимают в подобных случаях. Аристократы не хотят пачкать руки, когда речь заходит о международных отношениях.

— Да что вы такое несете? — вырвалось у меня.

— Ты хотел объяснений, — Кара пожимает плечами.

— Может, по порядку?

У меня возникло ощущение дежа вю.

Впереди, по маршруту нашего следования, нарисовалась очередная арка. Те же изгибы, та же россыпь габаритных огней по периметру. И фиолетовое сияние, куда ж без него.

Кара переваривает мой последний вопрос.

— Кто я, — делаю первую подсказку.

— Виктор Корсаков, — сообщает Леший. — Наследник графского рода Корсаковых. Щит императора, между прочим.

— Ваше сиятельство, — Кара отвесила шутливый поклон.

— Издеваетесь, — заключил я.

И в этот момент Трабзон исчез.

Мы провалились в арку. Последовала знакомая вспышка, и трасса вернулась на прежнее место. Вот только город изменился. Вместе с климатом. Душный субтропический вечер сменился унылой моросью и прохладным ветром. Я сообразил, что боковое стекло опущено. Видимо, Леший нажал кнопку, пока мы разговаривали.

— Фух, — водила вздохнул с облегчением.

На выдвижной панели вспыхнул запрос.

ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС.

Я с интересом проследил, как Леший выбирает опцию «Подданство» и загружает в систему пограничной службы копии айди-карт. Всех, включая мою.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН.

Едем дальше.

— Мы в России?

Факт очевидный, но лучше уточнить.

— Да, — отвечает Кара. — Петрополис, если ты вдруг не заметил.

— Как тут не заметишь, — решаю отшутиться.

Мой сарказм никто не оценил.

— Подведем итог, — смотрю на лицо Кары в цифровом зеркале. — Я — похищенный сын аристократа. Развлекался в бассейне, исчез. Вы меня нашли и вернули на родину. Так?

— Схватываешь на лету, — похвалила девушка.

— А подробности?

— Не сейчас, — Кара полезла в карман и достала прозрачный гнущийся прямоугольник. — Мне надо позвонить.

Девушка скрылась за перегородкой.

— Вот тебе подробности, — сжалился Леший. — Ты праздновал с друзьями какое-то событие. Поступление в магическую академию, если мне память не изменяет. Арендовали виллу в Петродворце. Привели толпу шлюх. Обдолбались всякой дрянью. А затем на виллу напали. Трупы, кровища. Не досчитались одного мажора, угадай на раз-два-три, кого именно.

Я хмыкнул.

И сделал зарубку про «магическую академию».

— Твои предки поставили службу безопасности на уши, — продолжил водитель, останавливаясь на перекрестке. — Опросили выживших, а их было немного. Ничего толком не выяснили и наняли нас.

— А вы что узнали?

— Ну, ты же Корсаков. У тебя отец — важная шишка, он возглавляет Дворцовую полицию. Императорский щит в четвертом поколении. Чтобы добраться до Его Императорского Величества, нужно пройти цепных псов Корсакова. А это невозможно, факт известный. Так что тебя похитили и переправили в Атлантис, чтобы шантажировать Андрея Илларионыча. Зря, конечно, старались.

— Почему?

— Без обид, но тебя бы слили. Всем известно, что род Корсаковых угасает. Наследник не оправдал ожиданий, об этом все паблики трубили в прошлом месяце. Ты еще не прошел инициацию, но это формальность. Твой папочка знает, что силу крови не пробудить.

Здорово.

У меня есть влиятельный предок, но таким отношениям не позавидуешь.

— В общем, мы сумели разыскать тех, кто напал на виллу, — Леший тронулся с места, плавно набрав скорость. — Это рядовые исполнители, их наняли через Информ. Кто стоит за всем этим, неизвестно.

— Это они нас преследовали?

Леший кивнул.

— Хорошо. А почему я в этом? — трогаю пижаму. — И где мои вещи?

— Кара занималась извлечением, — отмахнулся водитель. — У нее и спрашивай.

— Ты умер, — девушка вновь появилась у нас за спиной. — Сердце перестало биться.

— Это как? — мешок новогодних подарков пополнился.

— Я тебя вытащила из подпольной клиники, — пояснила Кара. — Они там проводили ментальную ломку, хотели влезть в твое подсознание. Искусственная кома. Мои ребята справились, забрали тело из той шарашкиной конторы. Я взялась за диагностику, когда мы уже ехали по городу. При попытке реанимации твое сердце перестало биться. Хитрая ловушка, оставленная менталистами.

Опять ничего не понятно.

Чтоб вас черти забрали.

— Ересь какая-то, — пришлось притвориться. — Если я умер, почему мы сейчас разговариваем?

— Без понятия, — на лице Кары появилось выражение растерянности. — Я видела ровную линию на кардиомониторе. А потом — скачок. Нормализация пульса. И ты открываешь глаза.

Кажется, дорубил.

Мой предшественник откинулся.

А я занял его место.

— Вещи, — пришлось напомнить в очередной раз.

— Уверен, что они тебеи нужны? — прищурилась Кара.

— Еще бы.

Хмыкнув, девушка скрылась в салоне. А когда створки вновь раздвинулись, я понял, что своих желаний нужно бояться.

— Вот, — Кара развернула связку кожаных ремней с кольцами, эротичные черные стринги и такого же цвета фуражку. — Костюм темного властелина. Еще могу предоставить сетчатую майку и наручники с розовым мехом.

Я сглотнул.

Леший прыснул в кулак — машина слегка вильнула вбок.

— Следи за дорогой, — нахмурилась Кара.

Да, мой предшественник был затейником. Люблю фантазеров, но всему есть предел. Внутри меня крепнет подозрение, что Виктор Корсаков — не предмет гордости для своей семьи.

— Наденешь? — Кара встряхнула звякнувшую сбрую.

— Это не мое.

— Все так говорят, — девушка запихнула эрокостюм в бокс на потолке.

— Фуражка прикольная, — оценил Леший.

Я понял, что больничная пижама — это еще не самое худшее.

— Подберем тебе что-нибудь, — сжалилась наемница. — В Питере хватает магазинов с одеждой.

— Курьеры есть, — заметил Леший. — Пока не сдадим его папочке, лучше не высовываться.

Милая беседа отвлекла меня от дороги.

А зря.

Петербург, он же Петрополис, выглядел своеобразно. Некоторые здания и улицы казались знакомыми, других в моей реальности явно не было. По небу не снуют аэротакси, напрочь отсутствуют экобашни и деревянные высотки. Знаете, когда всем стало ясно, что климатические изменения необратимы, народ стал дуреть. Строить всякую муру, ходить чуть ли не в мешковине, покупать хавчик в бумажных пакетах. Это как мертвому припарка. Говнюки из списка «Форбс» даже не подумали остановить свои заводы и перестать культивировать потреблядство. Одна «быстрая мода» чего стоила...

Здесь — нормальный город.

Камень, бетон, стекло.

Уважаю.

Фургон въехал через откатные ворота на охраняемую территорию, пересек обширное пространство с невысокими трубчатыми фонарями, свернул налево и провалился в утробу подземного паркинга.

— Мы арендовали номер в апарт-отеле, — сообщила Кара. — Здесь и подождем твоего отца.

Паркинг оказался небольшим.

Леший, сверившись со своим дисплеем, отыскал нужное парковочное место, развернулся и начал втискиваться меж двух колонн, подпирающих балками серый монолит потолка. Тускло светили зарешеченные лампы под сводом. Водила почти справился с задачей, но тут распахнулась кабина лифта, из которого в подземелье выбралась компания подвыпивших подростков. Трое парней и девушка облегченного поведения. Завидев нас, один из обитателей ЖК остановился.

Мотор заглох.

— Эй! — заорал пьяный дебил. — Какого хера вы тут забыли?

— Я разберусь, — бросила Кара, исчезая из поля зрения.

Судя по звуку, боковая секция фургона отъехала в сторону. Девушка вышла наружу и неспешно направилась к подросткам. Мы с Лешим тоже выбрались из кабины. Поежившись от холода, я зашлепал в сторону лифта. Босиком, а это полная дичь, как вы понимаете.

— Я зарезервировал этот квадрат, — доказывал подросток Каре. — Врубаешься? Сейчас наши друзья подъедут. А здесь вы со своей колымагой.

Компания мне сразу не понравилась.

Знаете, есть реально опасные ребята. Матерые уголовники, бойцы спецназа каких-нибудь ЧВК. А есть неадекваты. Малолетки, ничего из себя не представляющие. Нули с папкиными деньгами. Эти склонны мнить себя суперменами. Богатые предки исправят любой косяк. Правда, ведь?

Парнишка, прицепившийся к Каре, носил джинсы, белую рубашку и дорогой клубный пиджак. Второй упырь вырядился в костюм-тройку и легкую фетровую шляпу. Девушка одета по канону — мини-юбка и откровенный топ. Участь давалки нынешним вечером вполне предсказуема.

Троица ужралась в стельку.

Взгляд «клубного пиджака» сконцентрировался на мне.

— Это еще что за клоун?

— Привидение с мотором, — хмыкнул паренек в шляпе.

— Ты мне кого-то напоминаешь, — «пиджак» приложил палец ко лбу. — Нет, не могу вспомнить.

— Убирайтесь с парковки, кретины, — выдала девка.

Вижу, что Кара начинает закипать.

— Пропусти, — обращаюсь к лидеру в клубном пиджаке. — Мы спешим.

— Спешим, — передразнил мажор. — Куда? На бал-маскарад?

Обогнув Кару, «пиджак» двинулся на меня.

Наверное, Леший или Кара успели бы среагировать. Нарываться на неприятности у них желания не было, но и позволять измываться над сыном родовитого нанимателя никто бы не стал.

Есть один нюанс.

В теле немощного дрища оказался Макс Ву.

Лучший чистильщик «Ростехно».

— Стой, где стоишь, — предупредил я.

— А то что?

Будь этот выродок обычным человеком, я свалил бы его с одного удара. Ну, с поправкой на туловище худосочного извращенца.

Передо мной был не человек.

Ну, или не совсем обычный человек.

Мажор, не сомневаясь в исходе поединка, собрал в посиневшей руке ледяной шар. Точнее — ярко-голубой энергетический комок, от которого повеяло запредельным холодом.

Кара сделала неуловимое движением ладонью.

Я заметил, что в пальцах девушки из воздуха соткался уже знакомый диск.

А в следующий миг реальность свихнулась.

Внутри меня поднялась волна ярости, перемешанной со страхом. По жилам растеклась неведомая энергия. Видимо, желая остановить угрозу, я выставил перед собой руку...

...и все актеры погорелого театра застыли.

Поначалу, я не врубился, что происходит.

Кара, собравшаяся метнуть диск. Пьяный имбецил, замерший на полушаге. Шлюха с остекленевшими глазами. Чувак в шляпе, глаза которого начали светиться желтым. Леший с навороченным стволом в руке.

Стоп-кадр.

Иначе не назовешь.

Хуже всего то, что вместе с людьми вморозился в янтарь весь окружающий мир. Перестала мигать неисправная лампа под потолком. Вызванный кем-то лифт намертво прилип к седьмому этажу.

Я шагнул вперед и понял, что обладаю неоспоримым преимуществом.

Единственный, кто двигается.

Короткий подшаг, удар.

Знаете, при отсутствии массы и боевой подготовки у дрища в поединке с качком нет ни единого шанса. Мой оппонент — вовсе не качок. Телосложением «пиджак» практически не отличается от меня нынешнего. Просто он владеет магией.

Ударил я локтем в челюсть.

Лучшее, что смог придумать в данной ситуации.

Время сорвалось с привязи.

Голова мажора дернулась, он обмяк и рухнул на колени. Ледяной шар исчез. Чтобы закрепить успех, я пнул мудака коленом в переносицу. Раздался негромкий хруст. Из носа противника брызнула кровь. Мажор повалился на бетон, но за доли секунды я успел обогнуть падающее тело, припасть к земле и подставить раскрытую ладонь под затылок «пиджака». Не хватало еще, чтобы придурок окочурился на парковке.

Бережно укладываю страдальца.

Выпрямляюсь.

...Девица визжит. Парень в шляпе отращивает когти и готовится к прыжку, но Леший держит его под прицелом. Неисправная лампа мигает. Лифт останавливается на девятом этаже.

— Завалю, — говорит Леший желтоглазому. — Только дернись.

Мутант рычит и восстанавливает человеческий облик. Когти втягиваются, глаза становятся нормальными.

Я чувствую, что сила уходит.

Дыхание сбивается, пульс подпрыгивает, ноги чуть ли не подкашиваются от усталости. Вроде нанес пару несильных ударов, а ощущения такие, словно марафон пробежал.

На лбу выступает испарина.

— Вы пожалеете, — шляпа, кажется, протрезвел. — Не с теми связались.

— Ага, — Каре вообще насрать на любые угрозы.

Девушка технично занимает позицию между мной и желтоглазым. Я почти потух, но краем сознания дорубаю, что меня прикрывают энергополем.

Леший продолжает держать мажора под прицелом.

Кара бросает мимолетный взгляд на поверженного ледяного мага. Затем — на меня.

— Валите отсюда, — советует Леший.

Путь наверх я запомнил отрывочно.

Вспышками.

Леший тащил меня чуть ли не волоком, беспрерывно матерясь. Кара жала кнопки в кабине лифта, затем дважды выпадала из поля зрения. Я видел, как в ее руках появляется ключ-карта. Запомнил бесконечный коридор с рядами дверей. Затем всё померкло...

Очнулся я на мягком диване.

Самочувствие прескверное. Горло пересохло, голова раскалывается. Ломота в костях. Жить не хочется от слова «совсем». Радует, что свет приглушенный. Из-за стены доносятся тихие голоса моих спутников. Похоже, наемники оставили меня одного и уединились на кухне.

Пробую встать.

К горлу подступает тошнота.

Удивительно, но о моем пробуждении первым догадался Леший.

— Сиди, не шевелись, — раздался голос водителя. — Рано.

Хотел бы я знать, что скрывается за этим «рано».

В комнате появляется Кара — я почти не слышу ее шагов, но ощущаю присутствие.

— Держи.

Мне протягивают кружку с чем-то горячим, душистым и травяным. По комнате плывет одуряющий аромат лесных ягод, но это не точно. Я вообще не берусь судить, что мне подмешали в эту кружку.

— Что там?

— Снадобье, — поясняет Кара. — Чем быстрее выпьешь, тем быстрее восстановишься.

Ладно, поверим на слово.

Не думаю, что в интересах Кары меня травить.

Принимаю подношение, задумчиво верчу в руках. И делаю первый глоток. Ну, чай как чай. Из лесных вершков-корешков. Я лишь однажды пил нечто подобное, когда заглянул в московский фитобар. Наверное, я мог бы навешать вам про бабушку в деревне, вот только нету у меня никакой бабушки. Вырос я в интернате.

Второй глоток, за ним — третий.

В желудок проваливается целебное тепло. Я чувствую, как голова проясняется. Уходит боль, суставы не ломит. И всё это — за считанные секунды. Так не бывает. Ни одно лекарство в мире не действует с такими скоростями.

— Эликсир, — объясняет Кара. — Помогает одаренному восстановиться после ментального истощения.

Так.

Одаренные, магия.

Ледяные шары, призрачные диски.

Не нравится мне всё это.

— А ты меня удивил, — Кара присела в кресло у противоположной стены. — Никогда не видела, чтобы человек двигался с такими скоростями.

— Ты его вообще не видела, — хмыкнул Леший. — Он исчез, потом появился. Я вообще не понял, что произошло.

Вновь отпиваю из кружки.

Снаружи — ночь.

Мы сидим в апартаментах с минималистичным дизайном. Широченное, от пола до потолка, окно разбито на квадраты. Стены выкрашены бежевой краской. Консольная система хранения. Арка, связывающая комнату с прихожей и кухней. Там же — дверь в санузел. В потолок встроены лампы с регулируемой яркостью.

— Объяснение должно быть, — задумчиво проговорила Кара.

— Жги, — предложил Леший.

— Он — маг времени.

Водила впервые за время разговора попал в поле моего зрения. Приблизился к окну с чашкой кофе в массивной лапище. Задумчиво уставился на россыпь городских огней.

— Чушь.

— Ты же видел.

— Ничего я не видел. Всем известно, что он — бездарь.

— И? — девушка иронично выгнула бровь.

Леший повернулся к нам:

— Морские буи. Ты знаешь, как работает сила крови. До инициации — никаких проявлений магии. Адепты магических академий обретают Дар в начале обучения. Остальные могут сделать это в императорском святилище. И какой псих затащит своего сыночка в святилище до пробуждения силы крови?

Новая волна бреда.

Вслушиваюсь в перепалку своих новых знакомых, с дурацкими вопросами не встреваю.

— Не затащит, — согласилась Кара. — Так ведь и родовые навыки могут в любой момент прорезаться.

— Не раньше двенадцати, — отрезал Леший.

— Пусть так, — не сдавалась девушка, — но он вырос в семье щита. Корсаковы могли скрыть столь редкий Дар.

— Я вас умоляю! — Леший закатил глаза. — Магия времени у Корсаковых? Дворцовую полицию может возглавить только боевой маг. Лед, пламя, пепел. Его папочка, по слухам, управляет светом.

Факты посыпались, как из рога изобилия.

— Придумай лучшее объяснение, — Кара встала с кресла, подошла к системе хранения и вытащила из открытой секции бумажный сверток. Бросила мне: — Лови.

Реакция у меня отменная.

Даже в чужом теле.

Выхватив сверток из воздуха, я повертел его в руках. Что-то мягкое. На пакете изображен логотип: «СургановЪ». Буква «о» стилизована под золотую монету. И мелкий шрифт: «торговый дом».

Шмотки.

— Переоденься, — Кара подтвердила мою догадку. — Отец приедет за тобой через два часа.

Допив целебный отвар, я направился в ванную комнату. Обычный санузел, ничего примечательного. Свет врубается датчиком движения.

Избавившись от хламиды, я с наслаждением отлил, наскоро принял душ и вытерся махровым полотенцем. Постоял перед зеркалом, глядя на отражение чужака. Тяжело к такому привыкнуть, как ни крути. Чистое тело. Никаких вставок, усилений, разъемов. Пещерный, мать его, век.

В свертке обнаружились трусы-боксеры, хлопковые носки, белая футболка с Медным всадником и джинсы-галифе. Вот же дерьмо. Я в этом прикиде на клоуна похож.

Из хороших новостей — все вещи идеально подошли по размеру.

— А лучше ничего не нашлось? — поинтересовался я у Кары, вернувшись в комнату.

— Бери, что дают, — девушка протянула мне обувную коробку. — Тренды такие.

Пожав плечами, я распаковал кроссовки.

Самые настоящие кроссовки. Правда, красные, на липучках и с высоким подъемом. Ну, для Питера самое то. Здешние жители толком и лета не видят...

Неспешно обуваюсь.

Стук в дверь.

— Это еще что? — вскинулась Кара.

Леший приложил палец к губам. Медленно достал из подмышечной кобуры пистолет, завел за спину и двинулся в прихожую. Без единого скрипа. Ну, мужик, ты реально крут.

— Слушаю.

Водила встал сбоку от дверного проема — таким образом, чтобы его не прошило пулями через полотно. Тем самым заработал дополнительные очки рейтинга в моих глазах.

— Глазок, — подсказала Кара.

Леший тронул выключатель на стене. Сбоку от дверного проема вспыхнул экран. За дверью стоял парнишка в зеленом комбинезоне и такой же дурацкой бейсболке.

Повторное нажатие.

Микрофон.

— «Петербургер» на проводе, — пацанчик изобразил дежурную улыбку. — Пиццу заказывали?

— Нет, — отрезал Леший.

— Я заказывала, — вступилась за разносчика Кара. — Жрать хочется.

После секундного колебания Леший убрал ствол и открыл дверь. На пороге действительно стоял разносчик с тремя коробками в руках.

— Заплати наликом, — сказала Кара.

Леший полез в карман.

И в этот момент квартиру начали штурмовать.

Глава 3

Панорамное окно взорвалось, обдав нас осколками. С неба на тросах спустились затянутые в броню силуэты. Отстегнув карабины, штурмовики проникли в комнату. Их было двое. Влетели, рассредоточились по углам, взяли под прицел меня и Кару. Оба — в черных брониках, пятнистых штанах и армейских берцах. В шлемах, напоминающих мотоциклетные. Темные забрала, нашивки в виде ромба с глазом внутри. Больше никаких опознавательных знаков.

Разносчик пиццы куда-то исчез.

Зато в прихожую вкатились серебристые шары размером с абрикос. Шары деформировались, растеклись в блестящие лужи на полу и проявили на своей поверхности значки, смахивающие на руны. Точно сказать не могу, я не разбираюсь в этом оккультном дерьме.

Проем заволокло оранжевой пленкой.

И сквозь эту пелену прорвалось еще несколько мерцающих фигур.

— Оставаться на местах! — рявкнул механический голос. — Работает тайная канцелярия!

Все фигуры носили броню, шлемы и короткоствольные автоматы, у одного из штурмовиков я заприметил помповое ружье. Рации на груди, добротная экипировка, око в ромбе. Спецназовцы действовали профессионально. Без надобности не палили. Сразу распределились таким образом, чтобы не перекрывать друг другу линии огня.

— Мордой в пол! — один из вошедших коротким тычком заставил Лешего согнуться пополам. Удар по затылку — и крутой вояка растянулся на ламинате. Водилу тут же начали обшаривать, пистолет забрали.

Мы с Карой заложили руки за головы, стараясь не делать резких движений. Я хотел бы выкинуть фокус как там, на парковке, но, хоть убейте, ничего не выходило. Словно неведомая сила блокировала энергию, до этого циркулировавшую по жилам.

— На пол! — один из штурмовиков двинулся к девушке. — Легла, сука!

Кара безропотно подчинилась.

Еще один тип в шлеме направился ко мне.

— А тебе, гондон, особое приглашение нужно?

Что ж, силовики и в Африке силовики.

И вот мы распластались на ворсистом ковре, широко разведя ноги. Меня пнули для проформы, грубо обыскали, после чего я услышал, как один из штурмовиков проверяет кухню и санузел.

В разных углах квартиры раздавались однотипные механические голоса.

— Чисто.

— Кедр на позиции.

Мне в щеку впилась стеклянная крошка.

— Бук, докладывает Граб. Коридор под контролем.

— Клен, проверь их потенциалы.

Тишина.

Легкое гудение, вспышка.

Звук тяжелых шагов.

Я сразу понял, что к нам приближается командир. Возможно, следователь. Хрен его разберет, какая у этих ребят иерархия.

Переговоры по рациям прекратились.

Вошедший обратился к нам:

— Применение магии запрещено. Все присутствующие взяты под стражу до особых распоряжений. Комплекс находится под юрисдикцией Особого отдела тайной канцелярии Его Императорского Величества. Вопросы задаем мы. Инструкции выполняются беспрекословно. Включен протокол временного обнуления гражданских прав. Активирована рунная блокада.

Зачитывался стандартный текст.

Нас просто ставили в известность, что мы с данной секунды — грязь.

Обнуление гражданских прав, ага.

— Кара де Винье, — голос был не механическим, обычным. Сухим и скучным. — Встать.

Я услышал, как девушка поднимается на ноги.

— Руки вытянуть перед собой, — последовал новый приказ. — Ладонями вниз.

Раздался щелчок.

Этот звук ни с чем не перепутаешь. Наручники. Подозреваю, что магические, раз уж в комнате активирована «рунная блокада».

— На выход.

Тихие шаги.

Девушка покинула комнату.

— Егор Лещенко, — голос озвучил следующую фамилию. Подозреваю, что обратились к Лешему. — Встать.

Ритуал с наручниками повторился.

— Виктор... Корсаков, — говоривший на секунду запнулся. Ага, фамилия не понравилась. — Встать.

Я выпрямился.

Оценил ситуацию.

Расплывшаяся по полу руническая хрень блокирует мои новые сверхспособности. Спецназовцы в шлемах занимают идеальные позиции для обстрела. В разбитое окно влетает ветер. А еще — звуки улицы. Шум автострады, гудки машин, отголоски музыки с верхних этажей. Черными нитями свисают тросы, на которых спустилась группа захвата.

Затем я увидел главного.

Тип, отдававший приказ, отличался от всех остальных. Никакого шлема, оружия, армейской амуниции. Никаких разгрузок. Брюки со стрелками, светло-голубая рубашка, легкая жилетка. Лакированные коричневые туфли с острыми носами. Серая кепка. Именно кепка, а не, скажем, бейсболка. И старомодные механические часы в кармане жилетки. На серебряной цепочке.

— Руки, — ко мне приблизился штурмовик в черном шлеме.

Послушно протягиваю свои худые грабли. Браслеты наручников защелкиваются на запястьях. Это не сталь. Скорее, титан. С рунной гравировкой на торцевой части.

— Можешь опустить, — мужчина в кепке покровительственно усмехается. — Ты поедешь со мной.

Тип с часами довольно высокий и костлявый. Точнее — жилистый. Так выглядят люди, посвятившие себя изучению восточных единоборств. Мышцы функциональные, развитые без помощи стероидов. Волосы у большого босса подстрижены под единичку, над верхней губой пробиваются тонкие усики. Глаза серо-стальные. Взгляд отстраненный. Кажется, этот тип смотрит сквозь меня и видит резвящихся на лугу розовых единорогов.

— Идем, — представитель тайной канцелярии развернулся на каблуках и вышел из квартиры. Дверь была распахнута настежь, проем затягивала энергетическая пелена. И за этой пеленой просматривался лишь смутный силуэт начальника группы.

Я слегка замешкался.

Получив несильный тычок прикладом в спину, осознал глубину своих заблуждений.

...Коридор был пуст.

Я понимаю, глубокая ночь, и всё такое. Но веяло от этой пустоты чем-то организованным и спланированным. Командная, мать ее, работа.

Спецназовцы за нами не последовали. Даже не представляю, чем они будут заниматься в опустевших апартаментах. Ремонт делать? Смотреть телевизор?

— Лифты, — бросил на ходу большой босс. И тут же представился: — Следователь по магическим делам Тимофей Волков. Особый отдел.

Чтобы не отстать, мне пришлось ускорить шаги.

Походка у Волкова была пружинистая и уверенная.

— А тебя как зовут?

— Вы же знаете.

Прямо детский сад.

— Меня не интересует оболочка, — доверительным тоном сообщил Волков. — Как тебя зовут на самом деле, приятель?

Внутри всё похолодело.

Мы остановились в небольшой рекреации, у дверей лифтовых шахт. За моей спиной покоились два кожаных кресла, между которыми был зажат фикус в кадке.

Волков нажал кнопку вызова.

И уставился на меня. Холодным немигающим взглядом. Словно змея, гипнотизирующая жертву. И эта змея не обманывалась внешностью графского сынка. Эта змея видела мою суть. Понимала, кто я и откуда.

— Не понимаю, о чем вы.

— Понимаешь, — лицо следователя даже не изменилось. — Очень хорошо понимаешь.

Цифры на табло застыли.

Оказывается, мы поселились на четырнадцатом этаже.

Створки звякнули и бесшумно разошлись.

— Прошу, — Волков сделал приглашающий жест.

Я шагнул в кабину.

Зеркальные стены, поручни на уровне живота. Панель с кнопками этажей. Вездесущий ковролин. И странное чувство отката в прошлое. Этот мир, как мне кажется, технологически отстал от того, в котором я жил. На полвека минимум.

Следователь отправил кабину на нулевой этаж.

Паркинг.

— Для удобства я буду называть тебя здешним именем, — Волков продолжил прерванный разговор. — Виктор. Я знаю, кто твой отец. Это не имеет значения. У нас разные сферы ответственности. Поэтому тебе никто не поможет. Да, и забыл сказать. Пока ты валялся в коме, господин Корсаков изволил подать в отставку. Дворцовой полицией ваш род больше не руководит.

Здорово.

— Советую идти на сотрудничество, — добавил Волков. — Это в твоих же интересах.

Любят «государевы люди» подобные формулировки. Добровольное сотрудничество — это когда кролик сам прыгает в пасть удава. Чем меньше ты дергаешься, тем проще представителям системы работать. Психологическое давление — едва ли не основной инструмент всевозможных следователей и оперов.

Мелодичный звонок.

— В чем меня обвиняют? — решил я уточнить, шагнув в полумрак паркинга.

— Формально — в использовании запрещенного подтипа магии, — пожал плечами следак. — Здесь.

Волков остановился на том самом месте, где произошло столкновение с пьяными малолетками.

— Здесь ты применил магию времени, Витя. Что квалифицируется как особо тяжкое ментальное преступление первой степени. Наказание известно. Лишение всех титулов и привилегий, отказ в обряде инициации, исключение из академии, пожизненная ссылка в одну из портальных зон Сибири.

— Я несовершеннолетний.

— Закон в данном случае не делает исключений.

Повисло тягостное молчание.

— Магия времени опасна, — добавил Волков. — Применять ее разрешено лишь в исключительных случаях. Сотрудникам спецслужб и отрядам сдерживания.

— Как вы узнали?

— Неважно. Есть механизмы.

Думай, Максим.

Обвинение серьезное, но его не предъявили официально. Где электронные повестки, уведомления, запросы? Где запрет на выезд? Почемы мы не в суде?

Второй раунд запугивания.

От меня чего-то хотят.

— Что вам нужно?

— Вот это разговор, — воодушевился следак. — Лезь в машину.

Скользнув глазами по фургону, на котором я ехал из Детройта, топаю в противоположный угол железобетонной пещеры. Между колоннами беспалевно притаился черный микроавтобус с глазастым ромбом на борту. Я так понимаю, намек на всевидящее око императора. В следующем ряду, почти у самой стены здания, я узрел допотопный драндулет с весьма своеобразным номерным знаком. Ромб, три шестерки и два нуля. Оказывается, у ребят из тайной канцелярии есть оригинальное чувство юмора.

Драндулет, казалось, был произведен еще в двадцатом веке. Нечто пузатое, приземистое и антикварное. Серебристая радиаторная решетка. Сова, распростершая никелированные крылья над капотом. Четыре дверцы и торчащщая из корпуса антенна...

— Оно ездит? — вырвалось у меня.

— Как здорово, что ты спросил, — следователь вытянул перед собой руку с брелоком и нажал неприметную кнопочку. Цвет рыдвана сменился с серого на черный. — Переднее сиденье.

Выдвинулись штырьки блокираторов.

Волков занял водитетельское сиденье, я устроился рядом. Наручники дико раздражали и сковывали движения. Что интересно, браслеты не были соединены цепью. Вместе их связывало незримое гравитационное поле. Да тут, похоже, всё выстроено на волшебстве.

Дверью пришлось сильно хлопнуть, чтобы сработал запирающий механизм.

— Пристегнись, — велел следователь.

— Как?

— Найди способ.

Повозившись с ремнем безопасности, я выполнил требование.

— Молодец, — Волков сунул ключ в замок зажигания.

Жесть, что у вас тут за эпоха? В моем мире уже никто не крутит баранку. Все машины ездят на автопилотах, подключаясь к навигационным нейросетям. Рули даже в теории не предусмотрены. Как и прочие элементы ручного управления. Это не касается военной техники. Я, например, если придется, могу пилотировать «кузнечик», но там прямое подключение.

Машина завелась.

— Ну, — следователь покосился в мою сторону. — Задай уже этот вопрос.

— Какой?

— Про год. Его все задают.

— И?

— Две тысячи двадцать второй.

По моему вытянувшемуся лицу собеседник понял, что хронологический люфт между двумя мирами серьезный. Еще бы — я провалился в прошлое на добрых восемьдесят лет. Но проблема не только в этом. Судя по всему, реальность, которую я вижу перед собой, принципиально иная. Меня занесло в альтернативную вселенную, где технологии, пусть и устаревшие, спокойно уживаются с волшебством.

Машина тронулась с места и плавно выехала с парковки.

— Что это за модель? — спросил я, имея в виду драндулет.

— «Сова», — ответил Волков, набирая скорость.

Вот так просто.

— Выпускается ограниченными партиями, — добавил следак, когда мы покинули комплекс. — По спецзаказу. Самарским автоконцерном.

Задержавшись на пропускном пункте, мы двинулись дальше. Меня удивило отсутствие выдвижной консоли, через которую Леший рассылал всевозможные допуски. Волков никому не звонил. Похоже, камера среагировала на правительственные номера. Я так думаю.

— Спецзаказ, — я переварил услышанное.

На трассе мы сходу разогнались до двух сотен. Плавно, без рывков. И продолжили набирать ускорение. Меня вжало в кресло.

— Хорош драндулет? — иронично поинтересовался Волков. — На выделенной полосе я могу хоть четыреста выжать. Здесь движок на шестьсот двадцать лошадиных сил с турбонаддувом.

— Я не вижу бортового компьютера.

— И не увидишь.

— Почему?

— Тачка непростая. Адаптирована под высокоранговых одаренных. Понимаешь, Максим... — когда следователь упомянул мое имя, стало не по себе. — Чем больше маны циркулирует в твоей крови, тем хуже на тебя реагирует электроника.

— Только электроника?

— Ну да. Слетают операционные системы, глючат приложения. Я пользуюсь примитивным кнопочным телефоном. И ноутбуком в изоляционной оболочке, который обошелся канцелярии в целое состояние. Обхожу стороной магазины бытовой техники. Плата за ментальное могущество, если угодно.

— А что с правительственными учреждениями? — заинтересовался я. — Банки, аэропорты?

— Там всё прошито рунными цепочками.

— Понятно, — буркнул я.

На деле — ничего не понятно.

Этот тип настолько могуч, что выводит из строя софт. Ездит на зверюге, замаскированной под антиквариат. Читает мои мысли либо очень хорошо осведомлен о том, как именно мое сознание перебросили в этого богатенького мажора. В начавшейся игре у моего оппонента крапленые карты.

Мы едем по проспекту.

— Слушай внимательно, — сказал Волков. — И постарайся не перебивать.

Я кивнул.

— Наш мир связан порталами с параллельными вселенными, — начал следователь, не отрывая глаз от дороги. — Десятки измерений. Не важно, как это работает, просто прими на веру. Одни миры враждебны, другие — нет. С кем-то можно сотрудничать, заключать сделки. Ты попал сюда из чужого времени и пространства. У нас нет связи с той версией Земли. А вот пришельцы вроде тебя периодически заглядывают к нам в гости. И это здорово смахивает на экспансию. Поэтому внутри тайной канцелярии создан Особый отдел. Мы, фискалы, занимаемся не только незаконными магическими техниками, но и вычисляем пришельцев.

— Зачем?

— Все вы обладаете возможностями... выходящими за рамки понимания. За неимением лучшего придуман термин «эмиссары». Так вот, эмиссары вселяются в людей, находящихся при смерти. В коме. Тело оживает, но уже с внедренной личностью внутри. Эта личность помнит свое прошлое, но ничего не знает о мире, в который попала. Если эмиссар оказывается в организме обычного человека, носитель превращается в одаренного.

— Мага, — уточнил я.

— Именно.

— А если мой носитель — волшебник?

— Наблюдаются побочные эффекты.

— Хм.

— Ну, смена класса или обретение неожиданных способностей. В твоем случае наследник угасающего рода не сумел пробудить силу крови и поступил в престижное учебное заведение окольным путем. Извини, но мне положено знать о таких нарушениях. Твой отец задумал организовать жесткую инициацию, что чревато последствиями. Это его последний шанс на получение сильного наследника. И, как ты понимаешь, хрономагов в роду Корсаковых никогда не было. Я сразу понял, с кем мы столкнулись.

— Как вы меня вычислили? — я спросил без особой надежды на ответ.

— Эфирный всплеск, — пояснил Волков. — Когда дух эмиссара переносится в наш мир...в общем, на переход требуется много энергии. Использование больших объемов маны всегда сопровождается эфирными всплесками.

— Так ведь я в другой стране был.

— Не важно. Мы фиксируем всплески по всему миру. Кроме того, эффект повторился здесь, в столице. Спектральные замеры показали, что в обоих случаях действовал ты. Дальше — просто сопоставление фактов. У нас целый штат аналитиков, есть свой оракул. Так что...

— Никто не уйдет обиженным, — фыркнул я.

— Вроде того.

В левой руке Волкова появился мобильный телефон. Кнопочный, как и было сказано. Еще один гребаный анахронизм — в нашем мире больше половины населения подрубилось к нейроинтерфейсам. Хочешь поговорить с другом — подключаешься к Сети, запускаешь мессенджер. Видеосвязь, дополненная реальность, вирт. Управление мысленное.

— Запрос на портал, — говорит Волков.

Я сразу насторожился.

— Да, к полигону.

Еще лучше.

— Считывай координаты.

Пауза.

— Жду.

Не знаю, как можно считать координаты с кнопочного металлолома. Бортового компьютера нет. Впрочем, я не удивлюсь, если сотрудники тайной канцелярии научились перебрасываться сообщениями на ментальном уровне.

Машина сворачивает с магистрали на неприметную улочку. А вот и старинные дома в питерском стиле. Этим постройкам, должно быть, лет сто. Или больше.

Новый поворот.

Мы въезжаем через арку в мрачный двор-колодец.

Фары выхватывают из непроглядной темени детскую горку...

— Да, — Волков отвечает на звонок. — Принято.

Посреди двора образуется портал. Ничего общего с большими арками, связывающими города, эта штука не имеет. Я вижу полупрозрачную линзу, зависшую над землей в вертикальном положении. По ту сторону линзы угадываются очертания то ли приземистых складских корпусов, то ли гаражей.

Следователь, утопив педаль газа, рванулся вперед.

Машина въехала в сияющий круг...

...и резко притормозила.

— Вылезай, — в голосе Волкова прорезалась сталь.

— И не подумаю.

Промзона мне не нравится.

От слова «совсем».

Волков выбрасывает руку — и в его ладони конструируется пистолет. Прямо из воздуха, словно заработал невидимый глазу 3D-принтер.

— Пошел. Нахер. Из. Машины.

Глава 4

Я бы мог выбить ствол.

Даже в наручниках это легко провернуть.

Вот только не хочется мне испытывать на прочность человека, специализирующегося на ловле попаданцев. В «Искусстве войны» сказано: познай себя, познай врага. Я не знаю, на что способны сотрудники тайной канцелярии. Поэтому тяну черную скобу, толкаю дверь и вываливаюсь из салона.

Непроглядный мрак.

Портал исчез, отрезав путь к отступлению.

Волков захлопнул дверцу с моей стороны. Щелкнула блокировка. Меня отпускают? Вряд ли — это больше смахивает на подставу.

Приземистые здания оказались гаражами. Целый лабиринт гаражей, со своими улицами, перекрестками и развилками. Небо затянуто тучами, в просветах мерцают звезды. Ущербная половинка луны зависла над водонапорной башней. А еще мне чудится грохот поезда, мчащегося по железнодорожному полотну.

Кое-где горят тусклые фонари.

Провалы между гаражами утонули в тенях.

Волков не спешил трогаться с места. Фары «Совы» погасли. В салоне единственным источником света были циферблаты на приборной панели.

За мной наблюдают.

Что ж, я останусь на месте. Вряд ли канцелярист ждет от меня чего-то подобного. А... чего он ждет?

Ответ прилетел быстрее, чем хотелось бы. В виде металлического лязга, скрежета отодвигаемых засовов и тихого свиста. Так подзывают собаку.

Силуэт в машине протянул руку и включил радио.

До меня донеслись звуки джаза — с раннего детства не слышал ничего подобного.

...Быстрая тень на периферии зрения.

Поворачиваю голову — нечто огромное мчится по крышам гаражей, проминая жесть и царапая металл когтями. Прыжок — и тварь перемахивает на противоположную постройку. Метров десять, не меньше.

Меня решили скормить монстру.

Детали ускользают, но я уверен, что в природе таких зверей не существует. Во всяком случае, в земной природе. Крепкие, но неуклюжие с виду лапы гнутся под необычными углами. Тело напоминает кошачье с поправкой на голову. По сути, нет никакой головы. Туловище сразу переходит в адскую пасть, усеянную клыками по всему периметру. Глаза фасеточные, как у насекомого.

К моим ногам падает пистолет.

Я понимаю, что опоздал. Тварь уходит в бросок — дистанция между нами стремительно сокращается. Вот и конец моему попаданчеству...

По жилам вновь разливается энергия.

Чувство, как на парковке.

Мощь настолько запредельная, что у меня аж мурашки побежали по коже. Всеми силами я хочу остановить опасность, замедлить время...

И у меня получается.

Хищник застыл в воздухе, так и не дотянувшись до моего горла. Когтистые лапы вмонтировались в ночь. Звуки джаза и несущегося по рельсам локомотива пропали. Раздвоенный язык твари превратился в тугую струну.

Надо использовать свой шанс.

Резко присев, поднимаю ствол, интуитивно нахожу флажок. Предохранитель сдвигается. Палец — на спусковую скобу. Тело занимает оптимальное для стрельбы положение, руки сгибаются в локтях...

Выстрелы разрывают лунную ночь в клочья.

С такого расстояния не промахнешься...

Отдача чуть не выворачивает мне суставы. Не знаю, чем заряжена эта пушка, но эффект потрясающий. Каждая пуля вырывает кусок плоти из туловища монстра. Грудь, пасть, череп. Выпустив три заряда, я смещаюсь вправо и кладу еще две пули в бочину существа.

Странно.

Предметы, с которыми я взаимодействую, тоже выпадают из хронопотока. Пули наносят реальные повреждения. Я вижу, как летят осколки кости из черепной коробки.

Мгновения несутся вскачь.

Окровавленная зубастая туша с глухим стуком падает на гравий. В тишину вплетается заунывный сакс, поезд проламывается сквозь полночь мира.

Я готов продолжать бой, но пистолет исчезает.

Просто испаряется, словно его и не было.

Дверь со стороны водителя открылась, и наружу выбрался Тимофей Волков. Скрестил руки на груди, окинул меня изучающим взглядом.

— Шикарно. Ты где стрелять научился?

— Там, — буркнул я.

Волков кивнул.

И выдал полную дичь:

— Испытание пройдено. Не упади на капот.

Я не сразу сообразил, к чему было сказано последнее. А спустя миг организм накрыло знакомой слабостью. Сбилось дыхание, подпрыгнул пульс. Да что ж за дерьмо такое? Стоит немного поколдовать — и человек превращается в живой труп...

Делаю пару неуверенных шагов к «Сове».

Ноги заплетаются.

Волков быстро огибает тачку, подхватывает меня под локоть и не дает упасть. Открывает дверь и заталкивает в пассажирское кресло. Я уже ничего не соображаю. Канцелярист по одной перебрасывает мои ноги через порог и захлопывает дверцу. Заходит с другой стороны. Я вижу в руке своего мучителя острый предмет, смахивающий на шприц. Точнее — инъектор. С баллончиком вместо рукояти.

Игла вонзается в шею.

На сопротивление нет сил...

По венам разливается живительная прохлада. Волна свежести снимает усталость, мгновенно прочищает мозги, не дает вырубиться.

Я хватаю ртом воздух.

Вот это приход!

Наступает благословенная тишина — радио выключено. Я сижу с прямой спиной, наслаждаюсь моментом.

— «Аркс-5», — сообщает Волков. — Извини, но заваривать тебе травки-муравки я не стал. Хлопотное занятие. Всем потенциалам мы вкалываем этот препарат. Дешево и сердито.

— Потенциалам? — лениво уточняю я.

Язык слушается.

Уже хлеб.

— Маги первого ранга, — поясняет следователь. — Так называют всех одаренных с прорезавшимися сверхспособностями до прохождения обряда инициации.

Думаю, это прописная истина.

— Почему мне так плохо?

— Организм не успел перестроиться. Инициация всё исправит, но сейчас ты не готов к оперированию маной. — И, опережая мой следующий вопрос, Волков добавил: — Мана — это энергия, которую ты применяешь в процессе колдовства.

— А это что за хрень? — указываю на распростертое в нескольких шагах от машины тело.

— Гость из порубежья, — хмыкнул фискал. — Мы используем их для тестирования потенциалов.

Ух, голова идет кругом от этих терминов. Порубежье какое-то добавилось... Кажется, Волков говорил о том, что есть порталы, связывающие параллельные миры. Мало ли, по какому пути там двинулась эволюция. Не исключено, что вот такие упыри на альтернативной Земле — мейнстрим.

— Значит, я — потенциал?

Вместо ответа Волков достал из бардачка литой платиновый диск со светящимся ободком по краю. Из центра диска лилось мягкое желтое сияние.

— Перед тобой — определитель.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Артефакт, позволяющий идентифицировать ранг одаренного.

— И?

— Я настроил его на твой эфирный спектр.

Определитель лег в мою ладонь. Диск оказался довольно массивным, а его сияние, казалось, могло поспорить с приборной доской. Присмотревшись, я обнаружил крохотное окошко, в котором горела красная единичка. Первый ранг. Интересно, сколько их всего?

— Сейчас у тебя первый ранг, — заметил Волков. Пока я исследовал артефакт, машина выехала по гравиевой дорожке на двухрядное шоссе, тянущееся параллельно железнодорожным путям. — Что означает некоторый магический потенциал. Не более того.

— И в чем прикол?

— Когда ты сражался с хапуном, определитель свихнулся. В бою ты продемонстрировал уровень, сопоставимый с седьмым рангом. Мастер.

— Не понимаю.

— Такие скачки считаются невозможными. Потенциал не способен освоить технику замедления времени, пока не достигнет шестого ранга. И вообще, магические ступени — величина постоянная. Константа, говоря научным языком.

Да уж, применять научные термины к местному шаманизму — то еще извращение.

— К сожалению, эта величина неприменима к эмиссарам, — вздохнул следователь. — Вы полностью выламываетесь из наших... хм... шаблонов.

— Это плохо?

— Вы — чужаки, — отрезал Волков. — Пойми меня правильно. Я не могу тебе доверять. Никто не может. И, безусловно, вы обладали бы тотальным превосходством над нашими магами, если бы не одно «но».

— Побочка, — догадался я.

— Верно, — фискал обрадовался моей сообразительности. — Уйдут годы тренировок и учебы в академии волшебства, чтобы адаптировать твой организм к темпоральным перегрузкам.

— Есть препараты.

— Конечно, но с поправками. Во-первых, на гражданке ты их не достанешь. А если и достанешь, то вновь столкнешься с нашим Отделом. Торговля подобными сыворотками запрещена. Ну, травы в свободном доступе, но пока заваришь, пока выпьешь... Представь, что ты сражаешься не с одним, а с двумя противниками. Или того хуже — с бойцом, владеющим той же техникой, что и ты. Если его ранг выше, ты умрешь. Сердце не выдержит.

— И много таких... замедлителей времени?

Волков покачал головой.

С нами поравнялся грохочущий локомотив. Фискал умолк — шум проезжающего поезда заглушал всё. А я завороженно уставился на картину маслом. Лязгающая сочленениями металлическая гусеница втягивалась в уже ставшую привычной портальную арку. Большую, стационарную. Подсознательно я ожидал, что товарняк выедет с обратной стороны, но нет. Когда мы поравнялись с порталом, я понял, что состав проваливается в небытие. Схлопывается, въезжая в фиолетовую стену. Арка всасывала в себя цистерны, открытые платформы с бревнами, зеленые и красные вагоны, о содержимом которых можно было лишь догадываться. И не выпускала из себя ничего. При этом рельсы никуда не исчезали.

Сюр.

Волков наблюдал за моей реакцией и непроизвольно скалился.

Машина свернула вправо и углубилась в лабиринт пятиэтажек, утопающих в зелени деревьев. Грохот смолк, и я перевел дух.

— У вас такого нет, — тихо произнес Волков.

— Откуда ты знаешь? — не сдержался я. — Почему ты вообще знаешь обо мне так много? Мое имя, некоторые мысли? Влезаешь мне в голову?

— Я менталист.

— Что за хрень?

— Умею влезать к тебе в голову. Ты же блоки не ставишь.

— Читаешь меня?

— Не всё. Поверхностные вербальные конструкции. Захочу больше — проведу психическую атаку. И ты не сможешь ничего противопоставить.

— Почему? Я же эмиссар.

— Существуют ограничения, которые тебе не обойти. Например, использование двух разноплановых видов магии.

Мои попытки запомнить дорогу потерпели фиаско.

Волков петлял по дворам и аркам, всё время куда-то сворачивал и выбирал улицы, как две капли воды похожие друг на друга.

Перед глазами всё еще стоял образ исчезающих в портале вагонов.

— Расклад простой, — Волков перешел к делу. — Ты работаешь на нас. Особый отдел. Получаешь оружие, зелья, сыворотки. Какую-никакую, но зарплату. Взамен — наше покровительство. Крыша, если угодно. Помощь в решении проблем с кланами. Дело о незаконном применении магии времени я закрываю. Все материалы будут уничтожены, записи камер стерты.

Ну-ну.

И вы лишите себя главного рычага давления на мою скромную персону.

Вопрос в том, есть ли у меня выбор. Когда ты находишься под колпаком столь могущественной силовой структуры, как тайная канцелярия, чем бы она ни была, пространство для маневров предельно сужено. Спецслужбы контролируют все сферы, им открыт карт-бланш на любые беззакония. Люди, подобные Волкову, в принципе, стоят над законом. Крысы из нержавеющей стали на службе у императора. И меня взяли в момент наибольшей уязвимости — когда я нарушил неизвестный закон и даже не разобрался толком в устройстве этой системы.

Что со мной могут сделать в случае неповиновения?

Да что угодно.

Судя по всему, в этой версии России доминирует монархический строй. Это ничем не лучше и не хуже власти корпоратов, манипулирующих марионеточными правительствами. Просто — иначе. Я жил в технологическом мире будущего, здесь — магическое прошлое. Ну, или техномагическое, они же не ездят на конях и пользуются хоть какими-то гаджетами. А еще мой собеседник упомянул кланы. И эти кланы, судя по оговорке следователя, могут представлять угрозу моему образу жизни.

Времени на изучение обстановки нет.

От меня ждут согласия прямо сейчас.

Интересно, на что я подписываюсь? И чего от меня ожидают новые кураторы? Подозреваю, что моя работа будет связана с устранением врагов системы в режиме заторможенного времени. А к подобным вещам я привык. Скажу больше — это моя родная стихия.

Для проформы надо поломаться.

И вытянуть из собеседника больше информации.

— Расскажите о моих обязанностях, — попросил я Волкова. — Не хочется покупать кота в мешке.

«Сова» выехала на тенистую аллею.

Сквозь кроны деревьев проступали звезды.

— Как и весь Особый отдел, ты сконцентрируешься на случаях применения запрещенной магии. Чуть позже — на поимке и вербовке эмиссаров. Также в круг наших обязанностей входит нейтрализация иностранных агентов, внедряющихся в правительственные структуры.

— Я не обладаю достаточным опытом для этого.

— Дело наживное, — следователь пожал плечами.

— А что с зарплатой?

— Ты сможешь жить отдельно от родителей. Если захочешь, конечно. Кроме того, наши сотрудники пользуются служебными квартирами.

— Что от меня требуется сейчас?

— Ничего, — Волков свернул с аллеи на очередную старинную улочку. — Устное согласие.

— Я согласен.

— Хорошо. Мы найдем способ, чтобы с тобой связаться.

Волков сделал паузу и заговорил уже совершенно иным тоном:

— Я стану твоим куратором на ближайшие годы. Будет заключен долгосрочный контракт. Ты подпишешь бумагу о неразглашении. Отучишься в Академии — перейдешь непосредственно в мой Отдел.

— Стоп, — я начал припоминать разговоры с Карой и Лешим. — Я же туда незаконно поступил.

— Правда? — бровь следователя изогнулась. — Я ничего не помню. Ты поступил в Академию Магикум — самое престижное учебное заведение России среди одаренных. Поздравлять не буду, ведь твое поступление проплачено папочкой. И далеко не факт, что тебя не отчислят после первого же семестра.

— Ладно, — съедаю новый факт. — Продолжайте.

— В общем, контрактом дело не ограничивается. Ты эмиссар, поэтому обязан пройти ментальное собеседование.

— Это еще зачем? — я нахмурился.

— Чтобы выяснить, кто ты и откуда. Не замышляешь ли чего против российской короны. Стандартная процедура... для нашего Отдела.

Последнее уточнение мне не понравилось.

— Что дальше?

— Задания будешь получать непосредственно от меня. Помимо Академии тебе светят курсы спецподготовки, но об этом позже. Что касается семьи, то Корсакова-старшего мы поставим в известность о твоей новой работе. И свяжем его подпиской, разумеется. Остальным рассказывать о нашем сотрудничестве нельзя. Ни друзьм, ни родственникам. Это понятно?

— Вполне.

— Сейчас мы вернемся в Петрополис. Твои друзья будут освобождены. Обвинения мы снимем после улаживания всех формальностей.

— И как мне встретиться с отцом?

— Мы перехватим его по дороге, — уклончиво ответил Волков. И тут же достал свой кнопочный телефон. Сделал вызов, дождался ответа: — Портал в город. Выявить маршрут движения Корсакова. Обеспечить перехват, подготовить к сотрудничеству. Да, сам поговорю. Хорошо, действуйте. Жду.

Сворачиваем во двор пятиэтажки.

Паркуемся неподалеку от турников, под шелестящей березой. Вокруг — лишь звезды да желтые квадратики окон соседних домов.

— Ты должен знать две вещи, — тихо произнес Волков, не глядя в мою сторону. — Первое. Доступ к воспоминаниям носителя может не открыться. Или открыться частично, спустя несколько недель после внедрения. Известны случаи, когда эмиссар адптируется с нуля, обладая лишь поверхностными знаниями о мире. Мой тебе совет: не откровенничай с родными. Максимально быстро получи доступ к Информ-Сети. Исследуй наш мир, займись внутренним устройством Российской империи.

— А второе?

— У тебя не лучшие отношения с отцом. Морально подготовься к тому, что Андрей Илларионович тебя не переваривает. И не только он.

Мрачно киваю.

Сложно ожидать чего-то душевного, если ты защищаешь императора, а твой отпрыск скачет по бассейну в костюме темного властелина. Яблоко далековато укатилось от яблони.

Зазвонил телефон.

— Да, — ответил Волков. — Принято.

— А кто такие фискалы? — решил уточнить я.

— Информ, — отрезал следователь.

Перед нами вспыхнула линза портала.

Мы въехали в мерцающее ничто и сразу же встроились в поток несущихся машин. Волков ловко обогнул красный минивэн, синхронизировал скорость с окружающим нас транспортом и уклонился от столкновения с фурой. Круто. Оказывается, ручное вождение может достигать запредельных высот мастерства...

А в следующую секунду мы свернули на парковку перед трехэтажным торговым центром.

Я понял, что здесь состоится первая встреча с моим отцом.

Глава 5

За мной приехал целый кортеж.

Насколько я мог судить, отец не прибегал к услугам фамильного портальщика, он пользовался муниципальными транспортными артериями.

Волков покинул автомобиль, подав мне знак сидеть на месте. Парковка была хорошо освещена, и я мог наблюдать за ходом переговоров. Отец приехал на черном кроссовере, больше смахивающем на танк, чем на средство передвижения. Еще две похожие тачки припарковались в смежных секциях — оттуда вышли типы в неброских серых костюмах. Повадками типы напоминали телохранителей. Гарнитуры в ушах, темные очки, уверенность в собственных силах.

Андрей Корсаков радикально отличался от своего сына. Широкоплечий, бритоголовый, напоминающий скорее хищника, чем изнеженного подростка-извращенца. Даже удивительно, что в графской семье выросло такое чудо в перьях. Подобные вещи объясняются разве что чрезмерной занятостью главы рода и попустительством слабовольной матери. Впрочем, не мне судить. Я о своих предках вообще ничего не знаю.

И всё же отдельные фамильные черты у отца и сына прослеживались. Волевой подбородок, льдисто-голубые глаза. Изящная форма черепа. И рост выше среднего. Еще в апарт-отеле я заметил, что практически не уступаю по этому параметру канцеляристу Волкову. Чего не скажешь о физическом развитии...

Диалог проходил на повышенных тонах.

Пару раз мне показалось, что отец готов ударить следователя. Охранники сканировали моего куратора цепкими взглядами, пиджаки у всех были расстегнуты. Волков, впрочем, был уверен в себе — его жесты были скупыми и неторопливыми.

Дважды отец бросал обеспокоенные взгляды в мою сторону.

Не знаю, к чему они там пришли, но фискал коротко кивнул, развернулся и зашагал к машине.

— Удачи, — буркнул следак, садясь в водительское кресло.

— Всё улажено?

— Твой отец предупрежден о последствиях конфликта, — пожал плечами Волков. — Подписку оформим задним числом. Жди дальнейших инструкций.

Своим видом агент показывал, что разговор закончен.

Вздохнув, я протянул руки.

— Как я мог забыть! — мой новый куратор с притворством хлопнул себя по лбу. — Прости ради всего святого.

Я приготовился к тому, что канцелярист полезет за ключом, но Волков удивил. Провел рукой над браслетами, окутывая их оранжевым сиянием. Послышались сухие щелчки. Миг — и наручники исчезают в бардачке.

— До встречи, Виктор.

Кивнув, я выбрался наружу.

Посвежело.

Справа от меня громоздились уровни торгового центра. Аршинные желтые буквы сообщали, что передо мной «Михайловский пассаж». Рядом пометка: 24/7. Двери открывались автоматически, туда-сюда сновали толпы покупателей, многие катили перед собой тележки.

Интересно, который час?

Правда обнаружилась на билборде, рекламирующем буженину «МясоедовЪ». Без пяти минут три. Глубокая ночь, а движняк в самом разгаре. Насколько я помню, в Питере белые ночи заканчиваются в двадцатых числах июня. Сейчас лето, но небо черное, проступают звезды. Выходит, мое сознание перенеслось в июль. Ну, или август.

Направляюсь к отцу, который нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

— Папа!

Лицемерие дается тяжело.

Для меня этот человек — пустое место.

Андрей Корсаков притянул меня к себе и крепко, по-мужски, обнял.

— С тобой всё в порядке?

— Живой, — буркнул я.

— Залезай. Поговорим по дороге.

Отец, безусловно, рад меня видеть, но его тон ничего хорошего не предвещает. Что ж, в закромах есть хорошая легенда о потере памяти. Буду придерживаться этой версии и косить под дурачка. Дотяну до сентября, а там, глядишь, переберусь в эту знаменитую Академию. Поселюсь подальше от новоявленной родни...

Я шагнул к черной машине с тонированными стеклами.

Тут же из воздуха вывинтился охранник и распахнул передо мной заднюю дверь.

— Ваше сиятельство.

Прелестно.

Настораживает лишь один факт — отец не горит желанием сидеть рядом со мной...

Как выяснилось, я ошибался. Охранник занял место водителя, а Корсаков-старший расположился на сиденье слева от меня. В кортеже я насчитал три машины. Тачки плавно тронулись с места, формируя колонну. Мы выехали с парковки вторыми. Обводы кроссовера сгладились мягким серебристым сиянием, которое тут же обрело прозрачность. Очередной защитный барьер, впечатляет.

Отец провел рукой, выстраивая между нами и водителем новую преграду. Волнистая серость, плоский экран, отрезающий звуки. Разобравшись с конфиденциальностью, щит императора коснулся неприметного сенсора. В спинке водительского кресла открылась ниша с мини-баром. Заслонка приняла горизонтальное положение, превратившись в столик. Корсаков тут же извлек из зажима компактный тумблер и плеснул себе на дно вискарика. Жахнул без лишних предисловий и уставился на меня тяжелым взглядом.

— Что? — не выдержал я.

Казалось, еще мгновение — и он сорвется.

Что, безусловно, стало бы роковой ошибкой для чувака.

Батя сдержался. И повел разговор издалека:

— Мне доложили, что ты потерял память.

Значит, уже пообщался с Карой.

— Есть немного.

— Насколько немного?

— Я ничего не помню. Кто я, откуда, — стараюсь аккуратно подбирать слова. — Тебя не помню. И что со мной случилось — тоже.

Отец выдохнул.

Несколько секунд поразмышлял над полученной информацией. И задал следующий вопрос:

— Как ты меня узнал?

— Волков сказал, что ты — мой отец.

После этих слов в глазах мужика промелькнула... боль. Как ни крути, а чувства к сыну у жесткого вояки сохранились. Даже к такому сыну.

— Кара провела диагностику?

— Да.

— И?

— Мы не успели это обсудить.

Батя кивнул.

А потом начал рубить рубаями:

— Вот что, сын. Обстоятельства вывернулись... не лучшим образом. Расследование показало, что за твоим похищением стоит одна из политических группировок Атлантиса. Когда ты исчез, со мной связались неизвестные. Потребовали выдать... кое-какие данные. Их не интересовали деньги. Только доступ к нашему государю. Понимаешь?

Я кивнул.

— Похоже, ты сохранил некое... видение мира, — заключил отец. — Завтра я отправлю тебя к родовому целителю. Посмотрим, что можно сделать с твоей памятью.

А вот это уже не очень хорошо.

Целитель может засечь подселенца.

Вслух я произнес:

— Как скажешь, отец.

Корсаков налил себе еще немного вискаря.

И продолжил:

— В сложившихся обстоятельствах я был вынужден подать в отставку. Сейчас наша семья под колпаком — император хочет выяснить, не сболтнул ли кто лишнего. Это серьезная проблема. Граничит с опалой, знаешь ли. Авторитет стремительно падает. Скоро о ситуации прознают наши деловые партнеры, а это отразится на семейном предприятии. В общем... учудил ты, ничего не скажешь.

Корсаков тронул еще один сенсор.

Заработал кондиционер.

— А хуже всего то, — отец перешел к теме дня, — что ты связался с этими говнюками из тайной канцелярии. От них так просто не отделаешься, чтоб ты понимал.

— У меня не было выбора.

— Правда? — брови Корсакова поползли вверх.

— Я нарушил закон. Применил запретную магию.

Отец внезапно сдулся.

Превратился в очень усталого человека, не высыпавшегося на протяжении многих дней. Пришлось напомнить себе, что именно Виктор довел старика до такого состояния.

Ну как, старика...

Выглядел щит императора неплохо для своих лет. На сорок пять примерно выглядел. И это при образе жизни, связанном с постоянными стрессами.

— Магия времени, — кивнул отец. — Вырубил мелкопоместного дворянчика, не ожидал от тебя такого.

В голосе мужика — уважение пополам с недоверием.

— Не удивлюсь, если этот хмырь пришлет секунданта. Впрочем, я постараюсь уладить и этот косяк.

Секунданта?

На меня повеяло каким-то девятнадцатым веком. Сударь, к барьеру! Не угодно ли стреляться на пистолетах в ближайший понедельник?

Гадство.

— Вопрос в том, откуда у тебя такие способности, — батя отпил немного вискаря и начал рассуждать вслух. — Ты ведь знаешь, наша родовая техника — свет. А, нет, не знаешь. Точнее, не помнишь... Я ждал пробуждения силы крови, но этого не случилось. Угасаем, однако... И вот — замедление времени. Твою дивизию.

Кортеж выехал на выделенную полосу и разогнался до бешеных скоростей.

Думаю, сотни три.

— Ты прав, выбора не было, — вдруг выдал Корсаков. — В сложившихся обстоятельствах. За такое могут и каторгу... На семью ляжет пятно, не отмоешься.

— Почему они мной заинтересовались?

— Редкий Дар, — отец сделал еще один глоток из тумблера. Чувствую, напряжение уходит. — Людей, умеющих манипулировать временем... единицы.

— Я что, могу путешествовать в прошлое? Или будущее?

Батя фыркнул.

— Нет, конечно. Представляешь, какой хаос начнется, если одаренные будут менять историю? Только замедление потока в ограниченной локации. Даже не остановка. В реальности твой организм ускоряется до невообразимых пределов, но это достигается благодаря ограниченному воздействию на хронопоток. Относительно локации, где ты действуешь, кажется, что время застыло.

Вот оно что.

Локация.

Значит, я не останавливаю весь мир. Влияние на ничтожный клочок пространства-времени — и не более того. Интересно, почему мое тело переживает такие запредельные нагрузки? Повышенный расход маны? Надо выяснить...

Меня терзает еще один вопрос.

— Папа, а насколько ограничена локация?

Корсаков задумчиво чешет подбородок:

— Сложно сказать. Я слышал, это зависит от ранга. Но не обольщайся, радиусы измеряются метрами.

Пока мы разговаривали, машина въехала в очередной портал, раскинувшийся над проспектом. Мне кажется, я узнал Невский, но это не точно.

К порталам я уже начинаю привыкать.

...Очередная многополосная трасса.

Вот только города нет.

Высокие дома, русло Невы и разведенные мосты исчезли, шоссе обступил лес. Охренительные контрасты. Похоже, на этой Земле расстояния вообще никакой роли не играют.

Отец над чем-то задумался.

Я почувствовал, что меня клонит в сон. Еще бы — время не детское. Полночи на ногах, дважды приходилось сражаться за свою жизнь.

Что имеем на текущий момент?

Я жив, но заперт в чужом теле. У меня новая семья, к которой я, естественно, ничего не испытываю. Здесь имеется альтернативная версия России, но она отличается от того, к чему я привык. У нас реальной властью обладают олигархи, которые выдвигают марионеточных президентов и членов правительства. Здесь — император, кланы, аристократы. С кланами вообще не понятно, я услышал это слово вскользь. Ну, и магия. Причем, волшебство мирно уживается с современными технологиями. Люди шныряют через порталы, да еще контачат с другими вселенными.

В моем мире США замкнулись в своих границах, придерживаясь концепции «золотого миллиарда». Здесь нет никаких США, зато в наличии Атлантис. И, насколько я могу судить, вектор противостояния Востока с Западом никуда не исчез. Просто названия другие.

О своем предшественнике я знаю мало.

Батя меня не очень-то жалует, а как быть с остальными домочадцами? Мать, старшее поколение предков, братья и сестры? В этих хитросплетениях надо разобраться, причем сделать это при отсутствии воспоминаний.

Важный момент — как я говорю.

Манера выражаться.

У каждого человека свои фирменные словечки и речевые обороты. Я ничего не знаю о пунктиках Вити Корсакова. Возможно, его увлечения не сводятся к бухлу, психоделическим веществам и ношению сбруи возле бассейна. Возможно, у этого чувака есть друзья. Или даже девушка. Всё это — потенциальные проблемы.

Меня всё больше и больше клонит в сон.

— Маме ничего не говори, — нарушил затянувшееся молчание отец. — И сестрам. Вообще, обсуждать тайную канцелярию прилюдно не стоит. Ты что-нибудь подписывал?

Качаю головой.

— Хорошо. Ну... по правде говоря, это не принципиально. Пустые формальности. Если ты дал обещание ничего не разглашать — будь добр, придерживайся его.

— Да, отец.

Мне надо выспаться.

Слишком много событий для одного дня.

Машина свернула со скоростной магистрали на двухполосное шоссе, после чего я задремал. Из пограничного состояния меня вывел характерный звук — кроссовер захрустел гравием на подъездной дорожке.

Фары выхватили из непроглядной мглы забор — высокий, металлический. Через равные промежутки из земли вырастали кирпичные столбы, пространство между которыми было зашито профлистами. Мне почудилось, что забор светится, но это могло быть результатом переутомления.

Кортеж замедлился, подъезжая к воротам.

Усталость как рукой сняло.

Дом, милый дом.

Высоченная арка, массивные чугунные створки, неприметная боковая калиточка. И прямоугольная башенка, смахивающая на пост охраны. Видеокамеры, домофон. Верхушки сосен, растущих на придомовой территории.

Посреди ворот красовался герб.

Я не разбираюсь в геральдике от слова «совсем». Герб Корсаковых представлял собой выпуклый барельеф, покрытый флюоресцирующими красками. Щит, четыре поля, красных и голубых. В каждой «клетке» что-то изображено. Непонятное животное, смахивающее на снежного барса. Крепость. Скрещенные сабли. В центре — красно-голубые полоски и нечто, напоминающее корону. Справа и слева щит окаймляют перья — тоже красные и голубые. А еще в глаза бросились крест и полумесяц...

По изгибу арки шла подсвеченная неоном надпись:

УСАДЬБА «ФИЛИМОНОВО».

Едва мы приблизились к воротам, створки начали бесшумно отворяться. Электропривод, как и следовало ожидать. Герб разделился надвое.

Через минуту мы уже неспешно катили по территории поместья.

Лес как лес.

Только огороженный и охраняемый.

Благоустроенный.

Фонари с коваными навершиями, подсвеченные беседки, лавочки, газоны и тротуары. Чаша фонтана — полуобнаженный античный герой, поражающий копьем монстра со щупальцами. Контуры спортивной площадки. Разбросанные то тут, то там коттеджи. Хозяйственные постройки неизвестного назначения...

Графские владения казались необъятными.

Мы ехали по асфальту, а обширный лесопарк был пронизан тропинками и мощеными тротуарной плиткой дорожками. Мой натренированный глаз всё время натыкался на камеры и огоньки индикаторов, отмечающих расположение датчиков. Имение буквально нашпиговано следящей аппаратурой.

Отец поставил тумблер с недопитым виски на крышку бара.

— Устал?

— Спать хочется, — честно признался я.

— Я распоряжусь, чтобы тебя проводили в апартаменты.

Интересно, где находится эта усадьба? Думается мне, за пределами славного города Петрополиса. В моей России еще в «тридцатых» началось масштабное переселение горожан в охраняемые дачные поселки. Прямо массовый исход. Все сидели на удалёнке, а провизию заказывали дронами. Здесь, подозреваю, та же тенденция. Только у аристократии.

Шофер открыл дверь со стороны моего отца.

Затем — с моей стороны.

Вот вам и внутрисемейная иерархия.

Когда вдыхаешь полной грудью чистый сосновый воздух, становится легче. Забываешь об усталости, пережитых потрясениях и грядущих испытаниях. Минус только один — холодно. Я всё больше склоняюсь к догадке, что на дворе — конец августа.

Машины сопровождения исчезли.

Наш кроссовер припарковался у парадного крыльца здоровенного особняка, резко выделяющегося своей монументальностью на фоне разбросанных по лесопарку коттеджей. Главный корпус, боковые крылья, флигели, террасы и балконы. Островерхая крыша с выпирающей печной трубой. Большие и маленькие окна, обилие декоративных элементов...

Света в доме почти нет.

Усадьба погружена в сон.

— Ваше сиятельство! — с крыльца чинно спустился дворецкий в черной ливрее, серых брюках, жилетке и галстуке. Сразу бросались в глаза до блеска начищенные штиблеты и белоснежный ворот сорочки. И белые перчатки впридачу. На вид дворецкому было за пятьдесят, но мужик выглядел презентабельно и крайне надменно. Этот тип мне сразу не понравился. — Рад вашему триумфальному возвращению. Чего изволите?

Меня удостоили лишь небрежным кивком.

Понятно.

Авторитет ниже плинтуса.

— Машину пусть отгонят в гараж, — бросил отец, поднимаясь вверх по ступенькам. — Проводи Виктора в его апартаменты. Если чего захочет — немедленно исполняй.

— Будет сделано, — дворецкий степенно кивнул.

— Меня не беспокоить, — отрезал Корсаков. — Спокойной ночи, Витя.

— Спокойной ночи, отец.

Я понимаю, что завтра меня ждут более серьезные разговоры, но это завтра.

А сейчас пора спать.

Глава 6

Прогулка по родовому гнезду прошла как в тумане. Дворецкий, имени которого я не знал, многословностью не отличался. С высокомерным видом слуга вел меня по анфиладе роскошных залов, длиннющим коридорам, витым мраморным лестницам. Помещения дома Корсаковых буквально утопали в роскоши. Высокие потолки, лепнина, статуи и фарфоровые вазы в нишах, картины в позолоченных рамах. Сплошь именитые предки, батальные сцены да изображения полуразрушенных крепостей.

В самых неожиданных местах красовались статуи.

Особое впечатление на меня произвел зал с рыцарскими доспехами и старинным оружием. По стенам были развешаны сабли, алебарды, пистоли и кинжалы, инкрустированные драгоценными камнями. За стеклом встроенных в перекрытия стендов красовались одноручные мечи, луки, булавы и моргенштерны. Совершенно неуместной дичью в этом средневековом музее мне показался револьвер сорок пятого калибра...

Рядом с оружейной комнатой соседствовала еще одна, но заглядывать туда у меня не возникло ни малейшего желания.

Я пялился на антиквариат.

Дворецкий бросал на меня косые взгляды.

Ну да, я веду себя необычно для наследника именитого папочки. Тебе ведь еще не докладывали, что никчемный малолетка остался без памяти...

По идее, я должен знать каждый закоулок этих хором. И слуга это понимает, но безропотно повинуется воле хозяина. Вышколенность — удобный инструмент.

Картины были очень старыми. Люди, изображенные на полотнах, несомненно, были моими предками. Прямой взгляд, уверенность в себе, схожие черты лица и осанка, цвет волос... Думаю, если пройтись по всей галерее, можно отследить модные тенденции на протяжении веков.

На втором этаже дворянский пафос уступил место строгой функциональности. Интерьеры здесь были современными, без отпечатка минувших эпох. Дворецкий отвел меня в западное крыло, указал на дверь спальни, сухо пожелал доброй ночи и удалился. Эх, не любит меня прислуга. Чую, придется разгребать наследие моего предшественника.

Дверь спальни открывалась отпечатком пальца.

Удивительная фича в мире волшебников.

Переступая порог, я буквально валился от усталости. Поэтому не стал заморачиваться исследованием апартаментов, а просто сбросил обувь со шмотками и завалился спать.

Вырубился я молниеносно.

Снилась всякая муть, а потом вдруг из потока невразумительных образов выплыла Лиза. День, когда мы с дочкой отправились в поход. Лес, палатка, костер. Яркие звезды над головой. Задушевные разговоры, кружка с горячим какао. Ей было всего шесть. Папа, почитай сказку на ночь. Ну, еще одну, папочка, пожалуйста...

Ощущение нежности и щемящей грусти сменилось пронзительной тоской.

Я резко выпрямился в постели.

Сердце колотилось в груди, виски сдавило, в глаза словно песка насыпали. Окно, насколько я понял, выставлено на затемнение, но сквозь москитную сетку в комнату врывается прохладный ночной воздух.

Рассвет.

Доченька...

Как же ты без меня?

Если честно, сам виноват. Да, уровень жизни. Да, корпоративная этика. Но ведь мог же соскочить, заняться чем-нибудь... более мирным.

Ладно.

Я еще разберусь во всем этом дерьме. И тайная канцелярия мне в этом поможет. Я докопаюсь до истины. Кто-то подставил меня в Дубае, затем выдернул из умирающего тела и перебросил сюда. Это часть некоего замысла. Масштабного замысла.

Спи, Макс.

Утро вечера мудренее.

Успокоившись, я закопался в мягкую подушку и утратил всякую связь с действительностью. Постель была мягкой, белье свежим. Что еще нужно для счастья?

Разбудили меня голоса за окном.

— Этого имбецила привезли.

— Да ладно.

— Ночью. Отец говорит, с ним надо помягче.

— С какого перепуга?

— У него амнезия. Обдолбался какой-то дрянью и нихера не помнит.

Голоса, вне всяких сомнений, принадлежали подросткам. Парню и девушке. Думаю, они младше меня на пару лет. Получается, я не единственный наследник рода? Стоп, батя говорил про мать и сестер. А тут еще и брат нарисовался...

Голоса постепенно удалялись.

Интересно, есть в имении люди, которые относятся ко мне нормально?

Зевнув, я потянулся, хрустнул суставами и выбрался из уютной постели в царство... Лучше этого не видеть. Честно. Я проморгался, но кошмар и не думал исчезать. Поэтому я решил сгонять в туалет, привести себя в порядок, а уж затем настраиваться на новую реальность.

Санузел примыкал к спальне, так что мне не пришлось светиться в коридоре. Я с наслаждением отлил, постоял под тропическим дождиком в душевой кабине, окропил шампунем свои космы и постарался не думать о том, что меня ждет. Ванная комната изобиловала всевозможными гелями, бальзамами и непонятными баночками. Мой предшественник явно всем этим пользовался. Чистое белье обнаружилось в специальном шкафчике, там же я добыл махровое полотенце.

Комната за время моего отсутствия не изменилась.

Стены выкрашены в отвратительный розовый цвет. Всюду — постеры с волосатыми придурками, сжимающими в руках микрофоны. Кровать, на которой я спал, оказалась круглой. На полу — мохнатый белый ковер с медвежьими лапами, мордой и хвостом. Волосатиками, кстати, дело не ограничивалось. Мой носитель не брезговал и сисястыми тянками в клетчатых юбках, откровенных топах да купальниках. Тянки строили глазки черному властелину, а их рыжие, черные и фиолетовые волосы развевались на ветру.

Мне поплохело.

Морально.

Я тут же поспешил к окну, поискал глазами кнопки и сенсоры, ткнул в какой-то овал — и поляризация исчезла. За стеклом простирался лес. Точнее — сосновый бор. Окно спальни выходило на обратную сторону дома, и площадку перед парадным крыльцом я не видел. Зато моему взору открылась голубизна озера, вокруг которого протянулась беговая дорожка. Великолепно.

Где-то хрустнула ветка.

Выдал серию ударов по стволу дятел.

Набравшись смелости, я обернулся и приступил к более пристальному изучению обстановки. Шкаф с одеждой — уже кое-что. Осторожно сдвинув зеркальную секцию, я осмотрел гардероб. Как и следовало ожидать, всякая гомосятина. Розовые футболки, укороченные безразмерные штаны, трико. Белые худи, многочисленные рубашки, галстуки, жилеты и пиджаки. Брюки тоже есть, причем весьма приличные. Для светских раутов? А вот и школьная форма. Годы чудесные...

Верхние полки отведены под шляпы, котелки, снэпбэки и прочую муть.

Нижние — под обувь.

Закатив глаза, я начал одеваться в шмотки, купленные Карой. Из двух зол, как говорится, выбираем меньшее. Хоть режьте меня, хоть насилуйте, но бирюзовые кеды на платформе я носить отказываюсь. Потребуются деньги и время, чтобы заменить это говно чем-то приличным.

Кстати, о времени.

На прикроватной тумбочке светилось табло электронного будильника. Херасе! Я проспал до часа дня. Истинный барин, мои поздравления.

А вот и компьютер.

В дальнем углу, у самого окна, покоится письменный стол с выдвижными ящиками. На столешнице чернеет ноутбук. Допотопный механизм, как по мне, но дареному коню в зубы не смотрят. А еще моему взору открываются две беспроводные колонки и усилитель. Похоже, этот ушлепок еще и любитель громкой музыки.

Я уж было двинулся к источнику халявной информации, но тишину комнаты разорвал громкий звук.

Мелодичная трель.

Звук исходил из коробочки справа от входной двери. Коробочка оснащена трубкой. Ага, телефон. Если уж быть совсем точным — интерком. Еще один музейный экспонат.

Мне звонил кто-то из домашних.

Приблизившись к интеркому, я снял трубку:

— Да?

— Добрый день, ваше сиятельство, — на другом конце провода — голос дворецкого. — Это Клавдий, ваш мажордом. Сердечно извиняюсь за беспокойство в столь ранний час, но я звоню по просьбе вашего отца. Андрей Илларионович изволили интересоваться вашим самочувствием. Велено передать, что через четверть часа вся семья собирается в большом обеденном зале. Его сиятельство устроили торжественную трапезу в честь вашего прибытия.

Так.

Начинается.

Предложения сконструированы витиеватым образом, но Клавдий недвусмысленно намекнул, что видит во мне недоросля, который слишком долго спит. Вроде бы, уважение выказал, но при этом слегка подколол. Второй момент — дворецкий представился. Следовательно, он в курсе, что я лишился памяти. Надо держать ухо востро с этим упырем.

— Изволите дать ответ? — поторопил меня слуга.

— Я спущусь.

Неожиданно я понял, что дико голоден. При упоминании обеда живот болезненно свело. Не знаю, сколько времени я провел без еды в Атлантисе, но остановки времени, как я подозреваю, расходуют мой внутренний ресурс.

— Превосходно, — обрадовался Клавдий. — Я пришлю служанку, которая сопроводит вас до места сбора.

— Благодарю, — я повесил трубку.

Большой обеденный зал — подумать только. Значит, есть и малый. А еще дом напичкан слугами, охраной и неприятными подростками.

В прошлой жизни я проник в имение одного французского аристократа, которого мне заказали в «Ростехно». У чувака были собственные виноградники, фермы, служба безопасности, небольшой лесок и поле для гольфа. А еще — средневековый замок с кучей подземных переходов. Там мы устроили форменную мясорубку, но это к делу не относится. А что относится?

С мысли меня сбил стук в дверь.

Спальня открывалась простым нажатием ручки. Значит, блокировка односторонняя.

Передо мной стояла горничная. Очень симпатичная, я бы сказал. Аппетитная. Стройная фигурка, грудь уверенного третьего размера, миловидное личико и длинные русые волосы... с голубыми прядями. В стандартный черно-белый костюм служанки было внесено лишь одно изменение — платье укорочено таким образом, чтобы не скрывать роскошные бедра девушки. Ну, и приблизить ее к образчикам аниме, на которых плотно сидел мой предшественник.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — девушка отвесила мне изящный реверанс. По виду я бы ей дал восемнадцать-девятнадцать. — Я — Милана, ваша горничная. Прибыла, чтобы сопроводить вас к обеду.

Милана избегала смотреть мне в глаза.

Личная горничная?

Круто.

Вот только есть у меня подозрение, что Витенька использовал это юное создание в своих грязных играх. Надо будет с этим разобраться, но позже.

— Рад знакомству, Милана, — выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. — Я готов.

— Тогда прошу.

Мы двинулись по коридору в сторону главного корпуса.

Девушка мне понравилась. Попка, ноги — всё на уровне. Не знаю, забавлялся с прислугой мой носитель или нет, но я бы не отказался провести ночь с такой красоткой. Вот только спешить я не стану — сперва займусь выстраиванием с нуля собственной репутации.

— Милана, — я зашел издалека, — думаю, вы в курсе, что я ничего не помню.

Девушка изобразила на лице участие.

— Так вот, — продолжил я, — не обращайте, пожалуйста, внимания, на мои глупые вопросы. Иногда я могу интересоваться вещами... которые вам кажутся очевидными. Договорились?

— Конечно, ваше сиятельство, — Милана старательно избегала моего взгляда. — Спрашивайте, о чем хотите. Я в вашем распоряжении круглые сутки.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно.

— Хорошо, — я кивнул. — Давай перейдем на «ты»?

— Как вам будет угодно, ваше...

— Называй меня Виктором. Без всех этих церемоний.

Мы наконец-то достигли закругляющейся мраморной лестницы.

— Не положено, — испугалась горничная. — Есть определенные формы обращения, принятые в обществе...

— Ладно, — я решил не настаивать. — Тогда на людях соблюдай эти формы. В личном общении, без свидетелей, упростим задачу.

— Согласна, — девушка бросила на меня удивленный взгляд.

— Отлично, — я провел рукой по перилам, отполированным бесчисленными прикосновениями. — Послушай, Милана. У тебя очень красивая внешность.

Девушка зарделась.

— Мне нравятся твои волосы, — продолжил я, — но возникает один вопрос. Ты сама решила выкрасить пряди?

— Это же вы... то есть ты... мне приказал, — Милана сделала вид, что поправляет картину на стене необъятного холла. — Еще в мае.

— А тебе самой нравится?

— Я не люблю аниме.

Плюс один тебе в карму.

— Тогда приведи себя в порядок, — разрешил я. — Покрась волосы в тот цвет, который тебе по душе. И вообще, с этого дня ты можешь носить платье любой длины. И выглядеть так, как считаешь нужным.

Милана наградила меня долгим, изучающим взглядом. Целая смесь чувств — от скрытой радости до изумления и даже неверия.

— Правда?

— Правда, — заверил я. — Не знаю, как у нас складывались отношения в прошлом, но, поверь, я изменился. Ты можешь разговаривать со мной откровенно и подсказывать, если я что-то делаю неправильно.

Глаза девушки расширились.

— Ваше си...

— Виктор, — поправил я. — А еще лучше — Витя.

— Витя, — исправилась горничная. — Мне велено сопроводить... тебя... к торжественному обеду. Сразу отмечу, что выбранная тобой форма одежды... ее сложно назвать подобающей случаю.

— Ты права, — согласился я. — К сожалению, у меня в шкафу одна дрянь, надеть нечего. Потом займусь изучением всего этого тряпья. Что-то выброшу, что-то прикуплю.

— Я могу оказать посильную помощь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Идем.

Мы двинулись через анфиладу покоев, увиденных мной вчера, но в какой-то момент свернули в неизвестном месте. Лед между мной и служанкой слегка подтаял. Пожалуй, Милану можно использовать в качестве источника информации. Горничная поведает многие вещи, скрытые от моего взгляда.

Останавливаемся перед двустворчатой дверью. Массив дерева, наборный, с резьбой и декоративными вставками.

— Большой обеденный зал, — сообщила девушка. — С вашего... с твоего разрешения я отправлюсь убирать комнату.

— Без проблем, — сказал я.

Уверен, что со слугами надо держать дистанцию, но Милана мне приглянулась. Кроме того, я на чужой территории. Любой сторонник пригодится.

Открыв дверь, я вошел в зал.

Помещение сразу придавило меня своими размерами и величием. Трехметровой высоты потолок с фреской, изображающей карту земного шара. Многоступенчатые хрустальные люстры с лампочками, стилизованными под свечи. Вездесущая лепнина, позолота, старинный сервант, напольные часы и статуя мужика с двуручным мечом. Дальняя часть комнаты закруглялась, что указывало на эркер. Сквозь панорамные окна в зал проникал дневной свет. Шторы — плотные, дорогие, перевязанные внизу подхватами. И длиннющий белый стол, который я бы сравнил со взлетной полосой, протянувшийся от входной двери до самых окон.

Вдоль стола расселись члены моей семьи.

Андрей Корсаков — в дальней торцевой части. По левую и правую руку от отца сидели старик со старухой — явно мои дедушка и бабушка. Чуть дальше — мужик в военном мундире, как две капли воды похожий на отца. Только младше. Несколько женщин. Младшее поколение — пара девушек моего возраста, парень лет пятнадцати, семилетняя кучерявая малышка и коротко стриженый карапуз на высоком детском стуле. Вся эта компашка звякала столовыми приборами, оживленно переговаривалась и неспешно поглощала изысканные блюда, оперируя десятками разнокалиберных вилок и ножей. Корсаковы вырядились в элегантные летние костюмы. Дамы соорудили высокие прически и украсили себя дорогими украшениями — серьгами, колье, браслетами. За каждым аристо безмолвной тенью маячил слуга. Лакеи подавали кушанья, на которые указывали их хозяева, снимали крышки, наполняли бокалы вином или соком.

При моем появлении разговоры стихли.

Воцарилась гробовая тишина.

— Проходи, сынок! — воскликнул отец, завидев меня. — Ты наверняка проголодался.

Радости по поводу моего возвращения никто не испытывал. Малышам было откровенно насрать, остальные с трудом скрывали презрение. Неужели я единственный, в ком не пробудились родовые способности? Династия, как я слышал, угасает...

Свое место я определил без особых проблем.

Дальний конец стола.

То есть — ближний ко мне.

Лакей, терпеливо ждущий своего хозяина. Соседи — пятнадцатилетний подросток с андеркатом на голове и симпатичная девушка, собравшая волосы в высокую гульку. Парень сидел в белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы. Волосы у нас в роду прямые, но этот имбецил сделал себе завивку — сейчас он напоминал мне брокколи.

Я занял отведенное правилами этикета место.

— Рад, что все в сборе! — молвил отец. — Напомню, что Виктор подвергся нападению наших заокеанских врагов, в результате чего потерял память. Поэтому я представлю своему сыну всех, кто сидит за этим столом.

Пока отец называл имена, лакей снял крышку с первого блюда, коим оказался густой сырный суп с грибами. Я тут же схватил ложку и набросился на еду. Парень-брокколи и девушки покосились на меня с брезгливостью.

Старики оказались моими бабушкой и дедушкой — Илларионом Даниловичем и Анастасией Витальевной Винклер-Корсаковой. Мужик — моим дядей, Архипом Илларионовичем.

А вот дальше стало горячо.

— Валентина Алексеевна, ваша почтенная матушка и моя первая жена, — отец указал на красивую, но уже немолодую женщину, ласково глядевшую на меня. — Прошу любить и жаловать.

Я улыбнулся матери.

— Елизавета Федоровна, моя вторая жена, — глава рода указал на сисястую брюнетку с шаловливо упавшим на лоб локоном. — И Анна Григорьевна, моя третья супруга.

Анна Григорьевна очаровательно улыбнулась. Девушке на вид было около двадцати пяти. Фигуристая блондинка с восточным типом лица и двумя пучками волос на голове. «Бычьи рога» — кажется, такое название. Девушка смахивает на китаянку, хотя... Башкирия? Калмыкия?

Смысл происходящего до меня дошел не сразу.

Три жены.

Отец тут что, гарем развел?

Глава 7

Мне представили спутниц жизни дядюшки, после чего отец добрался до третьего поколения Корсаковых. Подросток с андеркатом оказался Романом, сыном упомянутого Архипа Илларионовича. Девушка с гулькой превратилась в Татьяну, сестру Ромы. Вторая девушка, хмурая особа с выбритым виском и сумасшедшим начесом на голове, от одного взгляда которой мурашки пробегали по коже, оказалась Еленой, сводной сестрой Ромы и Тани. Иными словами — дочерью дяди от второй жены. Семилетнюю кучеряшку тоже заделал Архип Илларионыч, а вот карапуз на высоком стуле был отрекомендован в качестве моего сводного брата Кирилла. От младшей жены главы рода.

Последний факт меня насторожил.

В аристократических домах принято передавать управление активами старшим наследникам. По всему выходит, что я — главный претендент... пока жив.

Каждого родственника я намертво запечатлел в памяти.

А память у меня хорошая.

— Всем приятного аппетита, — пожелал отец. — Да пребудет с вами сила рода.

Где-то я слышал похожую фразочку...

Корсаковы приступили к трапезе. Точнее — возобновили трапезу, прерванную моим приходом.

Суп оказался невероятно вкусным. Впрочем, его затмило картофельное пюре с запеченной в фольге рыбой в лимонном соусе. Я перепробовал разные бифштексы, колбаски, соусы и подливы. Затем наступила очередь салата из морепродуктов. Казалось, насыщение не наступит никогда...

Двоюродные сестры бросали на меня неприязненные взгляды.

Роман демонстративно игнорировал.

Думаю, с этой компашкой мне еще предстоит разобраться. Как и с хитросплетениями внутрисемейных отношений. Аристократические дома всегда имеют в шкафу парочку скелетов. А то и несколько десятков...

Я заметил, что блюда приносят и уносят люди в белой униформе. Повара. Я так понимаю, есть и шеф-повар, руководящий процессом. Плюс лакеи. Держим в уме гувернанток, мажордома, охрану, садовников... Громадный штат, обслуживающий одну-единственную семью.

К этому надо привыкнуть.

Мне разве что сопли не подтирают.

После подачи десерта обедающие окончательно разбились на небольшие группы и принялись обсуждать насущные дела. Женщины звонко смеялись, рассказывая друг другу столичные сплетни. Детям стало скучно, их увела гувернантка. Взрослым подали чай и кофе. Я решил ограничиться свежевыжатым яблочным соком.

Расслабишься — тут же ударят.

Старая добрая истина.

В голове прозвучал голос:

Лучше бы ты не возвращался, говнюк. Мы тебе устроим веселую жизнь.

Я оторвался от мороженого с клубникой и встретился глазами с Леной. Та самая девушка с начесом. Голос показался мне смутно знакомым. Я начал вспоминать... и промотал до подслушанного утром диалога. Паззл собрался. Вторым поклонником моей персоны, безусловно, был Роман.

Лена сверлила меня глазами-буравчиками.

Вслед за мысленным сообщением пришла боль. Виски сдавило, перед глазами поплыли темные круги. Ах ты ж, сука. Даже конца обеда не дождалась...

Я не умею защищаться от проникновений в свой разум.

Это плохо.

Но, как и тысячи раз в прежней жизни, сработали инстинкты. Я вызвал в себе знакомое ощущение силы, наполняющей каждую клеточку моего тела. Представил, как выталкиваю тварь с бритым виском из своей головы и отгораживаюсь от нее энергетическим барьером. Получилось не сразу, но в итоге боль схлынула, а в глазах Лены мелькнуло удивление.

Впрочем, я никогда не остаюсь в долгу.

Стоп, время.

Люди за столом и вокруг него замерли в неестественных позах. Кто-то с открытым ртом и чайной ложечкой в руке. Кто-то — с поднесенной ко рту пиалой. Услужливый лакей наливал Архипу Дмитриевичу чай из заварника, да так и застыл с отведенным локтем. Коричневая струя разбилась на отдельные капли, повисшие в воздухе, словно здесь, на Земле, воцарилась невесомость.

Протянув руку через стол, я осторожно вытащил из скрюченных пальцев Лены стакан с гранатовым соком и выплеснул жидкость ей в лицо. Попало на платье и подбородок.

Чашку — в руку.

Размораживаемся.

Я приготовился к новому приступу слабости и тошноты, но этого не случилось. Когда звуки вернулись в столовую, и все участники спектакля ожили, я понял, что меня накрыло не так уж сильно. Учащенный пульс, приступ усталости — и всё. Значит, характер воздействий на внешние объекты имеет значение.

— Испачкалась, — сообщил я ошарашенной Лене.

И, как ни в чем не бывало, вернулся к своему мороженому.

— Ты... — начала девушка, от волнения сорвавшись на речь. — Что это за хрень?

Взрослые, похоже, ничего не заметили.

Сунешься снова — будет хуже.

Транслируя эту мысль, я задействовал ману.

И Лена, судя по всему, меня услышала.

Мелкий поганец.

Извинившись перед семьей, девушка вскочила со своего места и покинула обеденный зал. Всё это время Таня с Ромой пристально за нами наблюдали.

— Что это с ней? — удивился отец.

— Плохо управляется со стаканом, — хмыкнул я.

Дядя переглянулся со своими женами, но никак не прокомментировал ситуацию. И лишь старушка, божий одуванчик, Анастасия Винклер-Корсакова, уставилась на меня через весь стол внимательными и на редкость живыми глазами. У меня возникло ощущение, что бабушка смекнула, что к чему.

А ведь непростые здесь люди сидят.

Ох, непростые.

Корсаковы десятилетиями возглавляли Дворцовую полицию, защищая государя от покушений и вмешательств в личную жизнь. Пусть линия отца и угасает, но он сам и его предки кому хочешь горло перегрызут. И не поморщатся. Быть может, и батя сообразил, что случилось, только виду не подал.

После обеда народ стал расходиться под разными благовидными предлогами. Отец поманил меня пальцем. Кроме нас, в столовой задержалась лишь мама... да старики, усердно помешивающие ложечками сахар в своих чашках. Едва я приблизился к этой компании, мама поспешила меня обнять.

— Сынок, как я рада, что всё обошлось...

Я не люблю все эти нежности, но плачущую женщину оттолкнуть не посмел. Видно, что Валентина Алексеевна переживает за меня. Потеря памяти фактически перечеркивает всё, что нас связывало в детстве. Точнее, не нас, а моего носителя со своей семьей.

— Ты применил запретную технику, — голос деда оказался тихим и чуть хрипловатым, в нем слышались резкие нотки. — За фамильным столом.

Отец стер с лица добродушную усмешку.

— Применил, — я не стал отрицать очевидное.

— Впечатляет, — похвалила бабушка. — В роду у нас еще такого не было.

— Зачем? — настаивал дед.

— Сестра влезла мне в голову, — ответил я. Не вижу смысла кого-то покрывать в данной ситуации. — Причинила боль. Мне пришлось выставить барьер.

— Ты умеешь? — опешила мать.

— Как выяснилось, — пожимаю плечами. — До сегодняшнего дня не умел.

Илларион Данилович нахмурился. Мне показалось, что он испытывает жгучее желание проверить меня на ментальном уровне, но всеми силами сдерживается. Родная кровь, как-никак. Без дозволения нельзя-с...

— Вот что, — отец перешел к сути вопроса. — Мы с матерью обеспокоены твоим состоянием, Витя. И хотим провести полноценную диагностику. Не на коленке, в фургоне, сам понимаешь. Возможно, ты нуждаешься в лечении. Хотелось бы вернуть большую часть воспоминаний до того, как начнутся занятия в Академии.

— А это возможно? — аккуратно поинтересовался я.

— Для начала ты сходишь к семейному целителю, — отрезал отец. Его тон не предусматривал возражений. — Мы получим развернутые ответы на свои вопросы, а уж затем подумаем, что делать дальше.

— Целитель — менталист?

— В том числе, — уклончиво ответил Корсаков-старший. — Профессионал... хм... с большой буквы.

— Широкого профиля, — добавила мать.

— И как мне его найти?

— Клавдий пришлет за тобой служанку, — отмахнулся Андрей Илларионович. — Ты в любой момент можешь связаться с ним по интеркому.

— Спасибо, не стоит, — вежливо отказался я. — Хочу погулять по усадьбе, подышать свежим воздухом. Спрошу дорогу у кого-нибудь из охранников.

Во взгляде Корсакова-старшего промелькнуло удивление. Что ж, его можно понять. Наверняка высокородный передоросль шагу ступить не мог без лакеев и горничных.

— Правильно-правильно, — поддержала меня матушка. — Вдруг проснется какое-нибудь воспоминание? Я слышала, в таких случаях надо чаще посещать места, где прошло детство.

— Мы не знаем, с чем столкнулись, — бабка показала себя более прагматичной женщиной.

— Твой сын — маг времени, — Илларион Данилович перевел взгляд на главу рода. — Хоть понимаешь, чем это чревато?

— Кому, как не мне понимать, — буркнул отец.

— Нужно пройти регистрацию, — продолжил дед. — Теперь он одаренный... с весьма специфическим талантом. Смотри, чтобы фискалы не заинтересовались.

— Обязательно заинтересуются, — кивнул батя.

— Придумал, что делать? — уточнила бабка.

— Задействую старые связи, — последовал расплывчатый ответ.

— Не переоценивай круг знакомств, — покачал головой старик. — Пока ты был щитом императора, нас уважали. Времена меняются.

В голосе деда послышался упрек.

Ах, ну да. Род Корсаковых занимал теплое место у кормушки на протяжении века, если не больше. Статус утрачен при Андрее Корсакове. Следовательно, глава рода не оправдал возложенного на него доверия.

Батя сник.

Мне даже стало жаль его...

На секунду.

— С этим разобрались, — маска лидера вернулась на прежнее место. — У тебя есть какие-нибудь вопросы, сынок?

Еще бы.

Вопросов у меня хватает.

— Для начала я бы хотел ознакомиться с деталями своего похищения, — ровным голосом произнес я. — Расследование велось нашей службой безопасности?

Старики переглянулись.

— Зачем это тебе? — спросил дед.

— Попытка может повториться, — пожимаю плечами. — Хотелось бы выработать план, как не допустить этого вновь.

— Надо меньше... — Илларион Данилович перехватил взгляд сына и умолк.

— Ты прав, — неожиданно согласился Андрей Корсаков. — Предупрежден — значит, вооружен. Я распоряжусь, чтобы ты получил доступ к нужной информации. Можешь поговорить с Артуром Олеговичем, он взглавляет нашу СБ. А еще лучше — с Машей.

— Кто такая Маша? — уточнил я.

— Наша компьютерщица, — пояснила мама. — Отвечает за локальную сеть и базу данных поместья.

— И взламывает чужие базы по нашему требованию, — добавил отец. — Маша достанет из архива всё, что тебе нужно. Главное — не трать ее время понапрасну.

— Добро, — кивнул я. — Можно идти?

— Когда справишься со всеми делами, загляни в мой кабинет, — сказал отец. — Надо поговорить. И это... я заказал для тебя новый телефон с предоплаченной сим-картой. С минуты на минуту заказ будет доставлен. Постарайся побыстрее активировать симку и быть на связи.

— Договорились.

Отец хлопнул меня по плечу:

— Не переживай. Я понимаю, что ты пережил стресс... но мы все готовы тебя поддержать. Обращайся за помощью в любое время.

— У тебя его нынче хватает, — подколол дед.

Дружная у меня семейка, нечего сказать.

Покинув обеденный зал, я решил прогуляться по территории усадьбы. Целитель — не очень хорошая идея. Кем бы этот врач ни был, он, вероятно, обладает магическими способностями. Родители не отрицают, что добрый доктор — менталист. Может ли он почуять чужака в теле наследника рода? Безусловно, может. Вот только сканировать мою личность по полной программе ему не позволит медицинская этика. А если позволит? Что ж, придется спешно покидать имение и бежать в Питер. Раз уж фискалы взяли меня под свое крыло — пусть помогают отбиваться от озверевших родственников.

Я вдруг обнаружил, что иду по направлению к лестнице на второй этаж. Нет, мне сейчас не туда. Насколько я помню, чтобы попасть к парадному крыльцу, надо повернуть направо и двинуться через оружейную...

Как выяснилось, оружейная состояла из трех комнат, связанных между собой арками. Думаю, там много интересного, но сейчас мне не до экскурсий.

Знакомая анфилада.

Коридор с портретной галереей...

И я на месте.

В холле отиралась служанка, и я обратился к ней:

— Любезная, не подскажете, как мне найти целителя?

Служанка оторвалась от протирания статуи древнего грека с торчащим достоинством. Женщине основательно за тридцать, взгляд сосредоточенный и серьезный.

— Вам нужен медблок, ваше сиятельство?

— Он самый.

— Придется обойти западное крыло дома, углубиться в парк и пройти мимо озера. По дороге вы увидите чайный домик и тренировочный полигон. Медблок — это здание, выкрашенное в белый цвет.

— Благодарю, — я направился к двери.

Надо будет досконально изучить план помещений. Наверняка к озеру и тренировочному полигону можно попасть через черный ход, что изрядно сэкономит время.

Вглубь лесопарка вела узкая тропинка, усыпанная сосновыми иглами. Я двинулся по ней, и вскоре меня обступили поскрипывающие на ветру деревья.

Комплекс поражал своими размерами.

Возникло ощущение, что я не в усадьбу графскую попал, а в какой-нибудь санаторий или частный коттеджный поселок. Приличных размеров озеро имело собственную полосу пляжа, оснащенного кабинками для переодевания, душем и деревянными лежаками. Вокруг всей этой красоты тянулась беговая дорожка, а еще мне бросилась в глаза велосипедная трасса. Слева моему взору предстала трансформаторная будка. Еще дальше обнаружились турники, брусья и тренажеры под навесом из синего оргстекла. Я решил задержаться в этом месте.

Подтянуться на турнике мне удалось пять раз.

Жутко, но факт.

С брусьями дела обстояли еще хуже, поэтому я переместился к блочным тренажерам. Поработал немного на плечи и бицепсы, покрутил педали велосипеда, поистязал себя на «гребле» и вертикальной тяге. Да, мышцы у моего носителя в зачаточном состоянии. С выносливостью и дыхалкой тоже дела не ахти. Я потрачу минимум полгода, чтобы привести себя в норму.

— Только посмотрите на этого шута.

Я услышал шаги задолго до приближения подростков.

Брошенная с презрением фраза принадлежала Тане.

— Не надорвись, дятел, — это уже Рома.

Я выпрямился на наклонной гиперэкстензии.

Сел.

Окинул равнодушным взглядом «брокколи» и «гульку». Оба переоделись в шорты, футболки и кеды. Явно направлялись на полигон, куда же еще. Рома, кстати, был неплохо сложен, двигался мягко и уверенно. В отличие от Вити сразу бросается в глаза физическая форма. Что ж, понятно. Его привели в качестве основной ударной силы.

— Что вам нужно? — я решил не грубить.

Таня замедлила шаг.

А вот Рома решительно направился в мою сторону.

— Что ты сделал с Ленкой? Отвечай!

Тело носителя отреагировало странным образом. Захотелось сжаться, отступить, спрятаться. Похоже, мне доставалось от любимых родственников в прошлой жизни. Я лишился памяти, но страх перед Ромой и его сестричками сохранился.

Беру себя в руки.

Пока Рома надвигается, просчитываю варианты. Магия времени — такое себе решение. Эффективно, но отходняк замучает. Пока не научусь быстро восстанавливаться или экономно расходовать ресурсы — лучше не злоупотреблять этим навыком. С противником надо разобраться по старинке. Кулаками.

Я слез с гиперэкстензии, как бы невзначай отгородившись тренажером от своего оппонента. Рома хмыкнул, сделав вывод, что я в очередной раз уклоняюсь от драки. Никаких сюрпризов он от меня не ждал. А зря.

— Ничего, — я нагло пожал плечами. — У меня нет Дара, забыл?

— Чушь, — встряла Таня. — Я ощутила... нечто.

— А еще мы слышали разговор отца с дядей, — добавил Рома, приближаясь к тренажеру. — В тебе пробудились какие-то способности.

Делаю квадратные глаза:

— Неужели?

— Он у меня сейчас получит, — бросил Роман через плечо.

— Не советую, — предупредил я. — Вряд ли глава рода одобрит использование магии... против своего сына.

— Я тебя и без магии постелю, дебил, — Роман самодовольно ухмыльнулся.

— Ну-ну. Попробуй.

Мой оппонент решил действовать предсказуемо. Повел кулак к моему уху, даже не заморачиваясь боевыми стойками и мешающим тренажером. Я слегка отступил в сторону, приблизился к Роме шагом и подшагом, после чего пробил лоу-кик в бедро. Целью был седалищный нерв и, судя по реакции противника, удар оказался точным. Роман не успел выставить блок, его лицо перекосило болью, нога подломилась. Я тут же рубанул потерявшему равновесие подростку коленом в живот. Романа скрючило, и я приложил его мордой о выпирающий валик.

Что-то хрустнуло.

Подозреваю, что Рома сломал нос.

— Охренел? — взвизгнула Таня.

В правой руке девушки тут же начал формироваться огненный шар.

Глава 8

Шутки закончились.

Рома застонал, затем выругался и начал окутываться зеленым сиянием. Это еще что за хрень? Ладно, сейчас не до него. Пока «брокколи» выпрямлялся, размазывая кровавые сопли по лицу, я сменил позицию. Теперь между мной и поехавшей сучкой оказался не только ее брат, но и невысокий маятник.

— Сюда иди, тварь! — рявкнула Таня.

Файербол увеличился в размере, уплотнился и налился мрачным багрянцем.

Я бросил мимолетный взгляд на Романа.

Нос боатишки был слегка скошен набок, что недвусмысленно указывало на перелом. Кровь сочилась из рассеченной верхней губы. Да, хорошо приложил...

Вот только Роман начал исцеляться.

Свечение, чем бы оно ни было, благотворно влияло на именитого придурка. Я очумел, когда носовая перегородка начала вправляться, а губа — регенерировать.

Гребаные колдуны.

Вызываю знакомое ощущение энергетической наполненности. И всеми силами стараюсь хотеть лишь одного — чтобы хронопоток не останавился, а лишь отчасти замедлился. Интуиция подсказывает, что подобный финт вытянет из меня меньше ресурсов.

Желание воплотилось в действительность.

Таня лениво размахнулась и выпустила шар. Полет файербола напоминал перемещение по небу легкого облачка в жаркий полдень. Уныло и печально. Рома так и вовсе напоминал слоупока, решившего помолиться на тренажеры.

Я без особых проблем уклонился от летящего шара.

И метнулся к девушке, которая вновь начала что-то собирать в руке.

Файербол описал неспешную дугу и жахнул в прорезиненное покрытие за моей спиной. Впрочем, я уже был рядом с тупой стервой. Перехват кисти руки, по которой струится мана. Быстрый тычок в ребра. Перехват сменяется захватом, выкручиванием суставов и укладкой девушки на пол, лицом вниз. Устроившись сверху, я завел девичью руку чуть ли не до лопаток, применив болевой прием. И лишь после этого вернул хронопоток в нормальное состояние.

Роман почти успел восстановиться.

Глядя ему в глаза, я прошипел:

— Дернешься — сломаю твоей сестре руку.

Таня попробовала высвободиться, но я слегка надавил коленом ей на поясницу.

— АААА! Мудак!!!!

— Немного есть, — согласился я, не отрывая глаз от Ромы. — Ну?

— Ты совсем с катушек слетел, — племяш перестал светиться. Гонору в нем чуть поубавилось. — Мы не хотели тебя калечить.

— Признаешь поражение? — спросил я.

Немного ведет, но в целом держусь. Лучше, чем в прошлый раз, когда я избил того аристократика в подземном паркинге. Главное, чтобы мне опять не понадобилось вступать в бой.

Глаза Ромы сверлят меня с ненавистью.

Да, дружок.

Всегда что-то случается в первый раз.

Я слегка надавливаю на кисть поверженной волшебницы. Наградой мне служит свежая порция ругани. Зря, я ведь могу еще за пальцы ухватиться. Фаланги — довольно хрупкая вещь.

— Признаю, — не выдерживает Роман.

— А ты? — обращаюсь к Татьяне.

— Я до тебя доберусь, ушлепок, — рычит девушка.

Должен признать, фигура сестрички радует глаз. Одна попка, на которой я устроился, чего стоит...

— Проблематично, — сообщаю я любительнице огнеметания. — Поговоришь еще — останешься без руки.

— Отец из тебя отбивную сделает, — парировала девушка.

— Не сделает, — раздался спокойный мужской баритон.

Поворачиваю голову вправо.

Упс.

На краю площадки, скрестив руки на груди, стоит дядя Архип.

— Витя, будь добр, отпусти руку моей дочери, — тихо, с нажимом, произнес Архип Илларионович. — Она на тебя больше не нападет, ручаюсь.

Я аккуратно разжал захват, выпрямился и, пошатываясь, подал руку лежащей девушке. Мир, значит, мир. Все немного погорячились. А воевать против опытного боевого мага, состоящего на государственной службе, я не собираюсь. Это чистое безумие.

Татьяна, зыркнув на меня исподлобья, встала на ноги сама, держась за валик тренажера здоровой рукой. Эмоции переполняли девушку, но перечить воле отца она не решилась.

Мне же представилась возможность хорошенько рассмотреть дядю. Мужественные черты лица, окладистая черная борода, слегка подкрученные усы. Военный мундир, надетый по случаю моего возвращения, дядя переодеть не успел. Слишком быстро и бурно развивались послеобеденные события. Мундир, кстати, мне понравился. Стоячий воротник, черный цвет, два ряда золотых пуговиц, аксельбанты, перевязь, планки, медали и ордена... Мама дорогая, сколько ж ему лет? Такое ощущение, что человек в десятке военных кампаний поучаствовал. Я присмотрелся к погонам. Желтое поле, две красных линии и три серо-стальных звездочки. В моем мире это соответствует чину полковника. Правда, в сухопутных войсках фон зеленый, а у офицеров ВМФ — темно-синий.

— Вы сражались отвратительно, — дядя по очереди смерил детей тяжелым взглядом. — Рукопашка нулевая, Роман. Ты не готов к реальному бою. Татьяна, кто тебя учил швыряться атакующими заклинаниями в собственном поместье? Ты собиралась сжечь двоюродного брата?

— Он сам... — злобно прошипела девушка.

И тут же поникла, напоровшись на взгляд отца.

— Вы не умеете себя контролировать, — подытожил офицер. — Сдерживать гнев — это не для тебя, родная? Я уж молчу про начало этого бесчестного поединка. Двое на одного. Вы полагали, что он не ответит, поскольку Дар не пробудился? Не думал, что мои дети будут использовать очевидное преимущество, чтобы унизить своего же родовича. Мерзко и отвратительно.

Зеленое свечение вокруг Ромы погасло.

— Марш к целителю, — отрезал дядя Архип. — После этого — на полигон. Никто не отменял тренировки. Вечером найдете меня в бильярдной. Вас ждет серьезный разговор. И неизбежное наказание.

Подростки смерили меня на прощание пылающими взорами и ретировались с площадки.

— Сурово, — заметил я.

— Ты ничего не помнишь, — грустно улыбнулся офицер, — но теперь понимаешь, что не так с нашим родом.

— Я застал Рому врасплох, — пожимаю плечами. — А против Татьяны использовал запретную технику.

— Ты двигался невероятно быстро, — кивнул дядя. — Притормозил время?

Пришлось кивнуть.

Я и без того спалился.

— Идем, — вздохнул Архип Илларионович. — Провожу тебя в медблок.

Мы двинулись в сторону полигона.

Проходя мимо тренажерной площадки, я невольно задержал взгляд на выжженном участке, в который угодил файербол. Шар проделал в покрытии миниатюрный кратер с неровными обугленными краями. Немного резины вплавилось в опоры шведской стенки и нижнюю перекладину. Удар пробил не только верхний слой, но и полимерную подложку, частично — гравий и грунт.

— Я одного не пойму, — нарушил молчание дядя. — Почему сюда не мчатся на всех парах фискалы? Ты дважды... ну, сам понимаешь. И — ноль реакции со стороны Особого отдела.

Вновь пожимаю плечами:

— Я не знаю, о чем вы.

Губы офицера тронула едва заметная усмешка.

— Конечно-конечно. Так, мысли вслух. И еще одна вещь, которая меня настораживает. Ты совершенно не похож на прежнего Виктора. Быстрый, резкий. Сила ничтожна, но дерешься технично. Ничего не боишься. Используешь местность в своих интересах. Раньше... ты избегал конфликтов. Чуть что — жаловаться отцу.

— Мне сложно возразить.

— Да-да, — полковник шумно вздохнул. — Люди, конечно, меняются под воздействием стресса и перенесенных испытаний, но чтобы настолько...

Чую — разговор сворачивает не в ту степь.

Чтобы сменить тему, я указал на обширное безлесое пространство слева от нас:

— Это полигон?

В моем мире военные полигоны гораздо больше, они предназначены для отработки тактических перемещений и учебных стрельб. Здесь, насколько я понял, всё скромнее. Вот только по периметру зоны распределены странные штуковины — матово-черные цилиндры, испещренные письменами. По размеру зона соответствует футбольному полю. Только я не заметил ворот, штанг, беговых дорожек и прочих спортивных сооружений. Просто земля с вырубленными и выкорчеванными деревьями.

— Да, — Архип Илларионович испытующе посмотрел на меня: — Ты не помнишь, для чего он?

Качаю головой.

— Здесь тренируются одаренные, — пояснил дядя. — Те, кто обладает Даром. Периметр полигона защищен артефакторикой, поэтому боевые заклинания не вырываются за его пределы.

— У меня вопрос.

Тропинка, по которой мы шли, продолжала углубляться в лесопарк.

— Задавай.

— Я слышал, что отец владеет магией света.

— Не только он, — кивнул дядя. — Наш род уже пять поколений специализируется на световых техниках.

— Тогда почему Таня била по мне огненным шаром? Мне кажется, огонь и свет — это разные типы магии.

— Правильно кажется, — дядя оценил мою наблюдательность. — Как ты, наверное, заметил, у меня две жены. Роман и Татьяна родились от первого брака, Лена — от второго. Чувства не имеют никакого отношения к выстраиванию генеалогических линий. Наш род подбирает жен, опираясь на техники, культивируемые их родами. Таким образом, мы не складываем все яйца в одну корзину. Рома унаследовал световую магию, Таня — огонь. Что касается Ленки, то она выраженный менталист — думаю, ты уже догадался.

— Еще бы не догадаться, — я вспомнил обеденное противостояние. — А что с моим отцом?

— Ну... — дядя замялся. Я влез во что-то табуированное. — Андрей решил максимально усилить линию света. Логично, учитывая его ранг. Когда ты достигаешь уровня магистра, это серьезно. Невольно начинаешь мечтать о вершине. Пусть не сам, но хоть дети... Его можно понять. Твоя мама — слабосилок с большим потенциалом. Этот потенциал не раскрылся, но он мог бы раскрыться при определенных обстоятельствах. А еще у нас были евгенические расчеты, которые показывали, что сын Валентины Алексеевны с вероятностью в семьдесят четыре процента станет архонтом.

— Появился я...

— И никем не стал, — дядя виновато развел руками. — Никаких предпосылок. Одаренный такой силы должен был уже в десять показать себя. В двенадцать тоже ничего не произошло. И в семнадцать...

— Поэтому за столом сидели две другие жены, — понял я.

— Конечно. Твой отец всё еще может родить сильного наследника.

— Тогда почему род угасает?

— Сила света — наша родовая способность. Есть боевые техники... которые осваиваются через несколько лет после инициации. Я знаю, что у Романа они не раскроются. А Таня с Ленкой пойдут другим путем. Чем старше мы с Андреем становимся, тем ниже вероятность появления того, кто взрастит в себе «правильный» Дар. А теперь еще и...

Дядя осекся.

— Моя запретная магия, — завершил я.

— Именно.

Полигон остался позади.

— Пойми меня правильно, — торопливо заговорил полковник. — Манипуляции временем — это здорово. Вот только перспективы занять место во дворце императора с такими техниками довольно сомнительны.

— Почему?

— Магов времени справедливо опасаются, — дядя помрачнел. — Им не доверяют. Император предпочитает держать таких волшебников подальше от своего окружения.

— Цепочка щитов прервется, — догадался я.

— Безусловно. А вместе с этим мы лишимся части своих привилегий. Кроме того...

— Вы не знаете, откуда я такой взялся.

Дядя хмыкнул:

— Ты проницателен.

— Что там с вашими... евгеническими расчетами?

— Аналитики разводят руками. Природа твоего Дара неизвестна.

Я вспомнил карапуза-четырехлетку.

— А Кирилл?

Дядя пожал плечами:

— Пока рано судить.

Несложно догадаться, что вожделенные световые техники лучше развиваются по мужской линии. Значит, на моего сводного братика возлагают большие надежды. Не удивлюсь, если за всем этим хитрозакрученным планированием стоит дед. Формально старикан отошел от дел и передал управление старшему сыну. Значит ли это, что патриарх утратил влияние? Отнюдь. Уверен, к его рекомендациям прислушиваются.

Справа от нас показался чайный домик. Невысокое сооружение с двускатной крышей, углы которой загнуты вверх наподобие азиатской пагоды. Крышу поддерживают бревенчатые столбы. В глубине павильона я заметил деревянный настил, низкие плетеные кресла и столик в восточном стиле.

— Почти пришли, — сказал дядя. — Рад был побеседовать, но спешу откланяться. Неотложные дела.

— Благодарю за компанию, — улыбнулся я.

Дядя коротко кивнул, развернулся и зашагал в обратном направлении.

Среди деревьев проступили очертания медблока.

Через минуту тропинка вывела меня к одноэтажному белому зданию, двери которого разъехались при моем приближении. Крохотный вестибюль с диванчиком и двумя креслами. Три двери. Я, не задумываясь, выбрал центральную, на которой был изображен кадуцей — заостренный крылатый жезл, обвитый двумя змеями. Редкий символ, в моей реальности почти не встречается.

Постучавшись, открываю дверь.

— Заходи, не стесняйся.

Профиль у специалиста действительно широкий. Во всех смыслах. Меня встретил необъятный мужик, напоминающий то ли перекаченного Пьера Безухова, то ли черный квадрат Малевича. Через несколько секунд до меня дошло, что целитель — вовсе не жиртрест. О таких говорят: гора мышц. Возникло ощущение, что этот тип полжизни потратил на секцию тяжелой атлетики. В детстве я любил смотреть мультики про Человека-паука. Был там персонаж такой — Амбал. Преступный босс, один из антагонистов главного героя. В общем, я мысленно окрестил семейного врача Амбалом.

— Добрый день, — поздоровался я.

— Илья Назарович, — представился здоровяк. — Мне вкратце обрисовали твою проблему, Витенька. Присаживайся.

На фоне этого чувака я смотрюсь как иголка в сочетании со стогом сена.

Кабинет здешнего эскулапа совсем не похож на шаблоны, которые ожидаешь увидеть в государственной или частной клинике. Наверное, я попал в офис психотерапевта. Рабочий стол — в дальнем углу. Там же добротный деревянный стул. Остальное пространство занято ворсистым ковром, разнокалиберными креслами и пуфами, низкой тумбой с электрочайником на ней. Широкое окно распахнуто в лес. Свежо, приятно.

Присмотревшись получше, я заметил вмонтированный в стену дисплей и сенсорную клавиатуру на столешнице. Уже интересно. А еще мне показалось, что стены расчерчены тонкими линиями, обозначающими секции скрытых ниш. Думаю, не так прост этот кабинет, как поначалу видится непосвященному.

Усаживаюсь в кресло-мешок.

Целитель подхватывает стул, переносит поближе ко мне и устраивается напротив. Зуб даю, психотерапевт. Сейчас будет спрашивать про детство и жестокого папочку...

— Не буду, — хмыкнул Илья Назарович. — И вообще, научись ставить блоки.

— Каким образом?

— К Артуру обратись. Или ко мне. Научим, подскажем. Ментальную защиту должен уметь выстраивать любой одаренный, вне зависимости от класса.

Снова Артур.

Не обойти мне эсбэшника...

— Учту, — заверил я.

— Вот и чудненько, — доктор поправил на переносице круглые очки. Скорее, декоративные, чем реально улучшающие зрение. — И да, я считываю лишь отдельные вербальные конструкции...Что у нас там? Амнезия? Полная, частичная?

— Я говорю по-русски. До пробуждения в фургоне ничего не помню.

— Мне попадался на глаза отчет Кары, — врач тяжело вздохнул. — Любопытный случай. Твое сердце остановилось на четыре минуты, приборы зафиксировали смерть... И всё же... Мы сидим здесь и разговариваем. Пробудились необычные способности, а память пропала. Я ничего не путаю?

— Ничего, — признал я. — Вы хорошо осведомлены.

— Тут не обойтись без полного ментального сканирования, — сообщил целитель. — Плюс томография. Даешь разрешение на поверхностный контакт разумов?

— Поясните, что это.

— Я не смогу проникнуть в твое сознание и прочесть глубоко зашитые образы. Зато я увижу проблемные участки, если имело место повреждение мозга. Проанализирую спектр.

— А томография зачем?

— Чтобы подтвердить или опровергнуть первичный диагноз.

— Хорошо, — сдался я. — С чего начнем?

— Разумеется, со сканирования. Готов?

— Ага.

Обстановка неуловимо изменилась.

Секунда — и солнце стало светить ярче, а врач переместился к столу, деловито напевая себе под нос незатейливый мотивчик. Краем глаза я засек движение. Бело-голубой бублик томографа уползал в стену, прячась за автоматически закрывающимися створками. Ложемент проваливался в пол. Как выяснилось, ковер тоже неоднороден и разбит на секции. Это покрытие, скрывающее туеву хучу всевозможного оборудования.

— Всё? — опешил я.

Илья Назарович вбил какие-то данные и, не оборачиваясь, ответил:

— Да, мы закончили.

— За секунду?

Пальцы врача вновь пробежались по клавиатуре.

— Почему же... Я потратил два часа на все процедуры.

— И я ничего не заметил?

— Ну, для удобства я погрузил тебя в транс.

Мне это не нравится.

Человек со способностями Ильи Назаровича может выключить меня, даже не вступая в поединок. Интересно, многие так умеют?

— Немногие, — врач завершил свое занятие и соизволил повернуться в мою сторону. — В одном ты прав — менталисты для неподготовленного бойца представляют угрозу. Чем быстрее научишься защищаться, тем лучше.

— Угу, — я помрачнел. — Так что с диагнозом?

Эскулап вздохнул.

— У меня плохие новости.

Глава 9

— Ментальное сканирование показало, что с тобой всё в порядке, — выдал целитель. — Томограф ничего страшного не выявил.

— И что тут плохого? — удивился я.

— Сам подумай. Я не знаю, как диагностировать твое состояние.

Илья Назарович задумчиво уставился на свои руки.

— Видишь ли... Воспоминания просто так, на ровном месте, не пропадают. Повреждение отдельных участков мозга, вмешательство менталистов, малоизвестные психотропные вещества... Способов достичь такого эффекта хватает. Я знаю, как обнаружить следы подобных вмешательств, но...

Целитель пополняет свою коллекцию вздохов.

— У нас есть факт клинической смерти, — качок словно ведет диалог с самим собой. — Четыре минуты. В этом интервале могло произойти что угодно... но я этого не нашел.

Жду продолжения.

— А теперь — вишенка на торте, — в глазах врача появился азарт. — Я не смог пробиться на глубинные уровни твоего подсознания. Ты что, блоки выставляешь? Даже под гипнозом?

— Я не умею...

— И я так подумал, — с горячностью поддержал эскулап. — Вот только при попытке проникновения в ядро твоей личности организм начинает защищаться. Я бы сказал, что против меня работает высокоранговый менталист, но ты не относишься к этой категории. Раньше не относился.

Важное уточнение.

— Я уж молчу про совместимость разных типов магии, — не унимался целитель. — Раз уж ты временем манипулируешь, тебе не дано владеть светом. Слишком отличаются первоосновы. Простенькие и даже средние блоки ты осилишь, но выше не поднимешься. Так гласит теория.

— Есть универсальные техники? — невинно поинтересовался я.

— Конечно. Те, что не требуют генетической предрасположенности и больших затрат маны. Звуковой барьер, поверхностная регенерация — с этим справится кто угодно.

Я вспомнил зеленое свечение, окутавшее Рому.

— Ладно, — врач почесал подбородок. — Ты дал мне пищу для размышлений. Наскоком эту головоломку не решить. Я подумаю, и чуть позже дам рекомендации.

Наша встреча явно подошла к концу.

— Всего доброго, Илья Назарович.

— И тебе не хворать, — рассеянно отозвался целитель.

Покинув медблок, я зашагал в сторону дома. Надо привести мысли в порядок и разобраться с местными гаджетами. Прежде всего — с компьютером. Волков сказал, что я должен максимально быстро получить доступ к Информу. Надо полагать, это аналог нашего Интернета. Думаю, тут есть вменяемый поисковик, иначе подобная структура теряет смысл. Посижу, разберусь. И попробую раздобыть ответы на некоторые вопросы. А уж потом и на встречу с отцом можно сходить. Или поговорить с легендарным Артуром.

Я поймал себя на мысли, что даже не знаю, какой сегодня день.

Вдруг мне завтра на занятия?

Обратную дорогу я осилил без проблем. Сказались годы виртуальных тренировок кибермансеров, когда нас сбрасывали в искусственно созданные лабиринты, и необходимым условием прохождения локации была способность запоминать повороты с тупиками. Завалишь такой экзамен — лишишься квартальной премии. Или закроют доступ к программе лояльности. У корпорации всегда есть рычаги, чтобы сделать неудачнику больно.

На заре своего восхождения менеджеры «Ростехно» попытались внедрить японский общинный уклад. Коллектив — твоя семья, начальник — мать родная. Работник сознательно трудится во имя общего блага, испытывает «гири» по отношению к руководству и думает, что он в неоплатном долгу за милостивое разрешение приобщиться к числу избранных. Фокус не сработал. Только не в России, где каждый сам за себя, а сосед — твой главный враг. Увидев, что азиатские схемы не фурычат, менеджеры переобулись и прибегли к проверенным «оруэлловским» методикам. Шаг влево, шаг вправо — прилетает наказание. И это не прокатило — в биомассе персонала начал вызревать протест. Итогом стала гибридная политика, сочетающая лучшие наработки родной медвежьей диктатуры с хитромудрыми приемчиками японцев. Из корпорации получилась строгая матушка, которая и пожурить может, и по головке погладить, и отвернуть башню наглому отступнику.

В общем, лабиринты мы старались проходить.

Анимешная комната встретила меня чистотой, свежестью, заправленной постелью и небольшой коробочкой на подушке. Подарок явно положили таким образом, чтобы взгляд натыкался на него при любом раскладе. От порога. Я даже не сомневаюсь, что по этому мобильнику СБ будет следить за мной сутки напролет. Особенно в первое время.

Сбросив кроссовки, я плюхнулся на кровать.

Полежал немного, наслаждаясь тишиной и спокойствием.

За день скопилась усталость. Не знаю, как там с восстановлением маны, но организм ощущает нехватку... чего-то. Похоже на недосып вперемешку с медикаментозным отходняком.

Так, не раскисать.

Работы непочатый край.

Усевшись поудобнее, я взял в руки коробочку. Вес небольшой, что радует. Гладкий картон, ламинирование. Эмблема — три состыкованных треугольника, образующих некое подобие звезды. Название бренда: «БЕЛЛ». Ни о чем не говорит. В моем мире таких производителей не существует. Коробочка белая, на ней изображен прямоугольный предмет, в котором я узнал смартфон. Эти штуковины я видел в старых фильмах и научно-технических музеях. Помню, я сводил Лизу на выставку подобных раритетов в Хельсинки, было интересно.

Так, вскрываем.

Внутри кто-то уже полазил. В комплекте обнаружился сам телефон, зарядное к нему, инструкция на русском языке, гарантийный талон и конверт с логотипом сотового оператора «Пчела». Конверт вскрыли до меня, сим-карты внутри не было. Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что слуги обо мне позаботились — всё установили и, вероятно, настроили. Значит, телефон прошел через руки эсбэшников и компьютерщицы.

Не нравится мне такое.

К гаджету имеют доступ минимум два человека, не считая меня. А то и три, если добавить горячо любимого папочку. И весь этот народ контролирует мои перемещения, имеет доступ к переписке. Возможно, звонки будут записываться и кем-то анализироваться. Посещенные мной сайты — как на ладони.

Это проблема.

Решением которой я займусь позже.

А сейчас надо сделать вид, что я принимаю правила игры. Нацепить этот электронный ошейник, повилять хвостиком. Отчитаться перед отцом о проявлении сыновней верности. Избавиться от слежки я смогу позже, если мне это потребуется.

Вынимаю из пакетика проволочный ромбик со штырьком на конце. Напоминает ключ, только без зубцов. Зачем это? Ага, в корпусе есть крохотное отверстие, попробуем вставить...

Из телефона тотчас выехал лоток с сим-картой.

Ясно-понятно.

Возвращаю лоток на прежнюю позицию и крепко задумываюсь над активацией гаджета. Кнопки? Нажимаю, ничего не происходит. Мысленный сигнал? Ноль на массу.

— Включись, — приказал я.

Экран остается темным.

Хрень собачья.

Провожу пальцем по экрану — в торцевой части вспыхивает голубой индикатор. Уже лучше. Можно прочесть инструкцию, но мне нравится интуитивное постижение мира.

В центре экрана появляется логотип «БЕЛЛ». Пара секунд — и логотип сменяется кругом. Я вижу надпись: «Приложите палец к идентификатору».

Ну, ок.

Картинка меняется. Я вижу родовой герб Корсаковых в качестве заставки. Крохотные иконки, всего их три. Настройки, Инструменты, Звонок.

Простота спасет мир.

Звонки, как и в моем мире, маркируются зеленой трубочкой, настройки — шестерней, Инструменты — гаечным ключом. Ничего сложного.

Откладываю смартфон, беру в руки инструкцию. Характеристики явно устаревшие на полвека: десять гигов оперативы, камера с какими-то мегапикселями, восьмиядерный процессор... Операционная система «Вертер». Поддержка технологии ПЛАНС (планетарная навигационная сеть), беспроводной доступ к Информу. А это что за пикча? Точка, вписанная в концентрические окружности. Сноска: «Пси-адаптер». Порывшись в буклете, я выяснил, что гаджет защищен от контакта с высокоранговыми одаренными. Внутрь, оказывается, зашиты специальные рунные цепочки.

Спасибо, батя.

Ты учел все нюансы.

Ладно, с этим разобрались. Позвонить я всегда успею, а сейчас не мешает освоить еще одно чудо техники — ноутбук. Топаю со смартфоном в руках к столу. Гаджет подключаю к розетке и оставляю заряжаться на столешнице. Технологический уровень этой версии Земли удручает, чего греха таить. Ни тебе полимерной защиты экрана, ни вставок, преобразующих тепло человеческой ладони в энергию. Нет голосового и мысленного управления. Подозреваю, тут и полноценного вирта не дождешься. Еще немного — и придется мастерить каменный топор.

Ноутбук.

Знакомое название. Кажется, я видел его в каком-то сериале. Открывается наподобие книги, но хоть режьте меня, хоть пытайте, я не знаю, как его включить.

На крышке — гравировка пятиконечной звезды и шесть букв:

«ЗОДИАК».

Интересный мир, однако. Я не вижу азиатских и американских моделей. Все названия на русском. И выглядят устройства весьма прилично с поправкой на эпоху.

Провожу рукой по крышке.

Срабатывают скрытые механизмы, и с едва уловимым гудением сервоприводов крышка начинаем подниматься, раскладываясь в подобие книги. Моему взору открываются семнадцатидюймовый экран и подсвеченная голубым неоном клавиатура. Прикольно. У нас все пользуются квантовыми компьютерами, а клава выводится в дополненную реальность. Или голопроектором на столешницу. Да куда угодно, хоть на крышку унитаза. Раскладка немного отличается, но в целом всё узнаваемо. Функциональные клавиши какие-то странные. Сохранились «ввод», «пробел», стрелочки и еще несколько знакомых кнопок. Напрочь отсутствует «шифт». Да и «капса» я не наблюдаю.

Как включается этот металлолом?

Я не вижу круг с черточкой.

Хм, зато есть выпуклая кнопка с красным индикатором и косым крестиком. Жму туда — индикатор зеленеет. Крестик подсвечивается неоном. Матово-черный экран становится синим и выдает знакомый логотип «Зодиака». Дальше — искривленный квадрат с литерой «F». И сакраментальная надпись:

FANTOM.

Херасе!

В моем мире правит был операционная среда «Андроид», заточенная под любые носители и поддерживающая квантовые технологии. Лет двадцать назад «андроиды» полностью вытеснили с рынка морально устаревшие «окошки». Не без помощи «Ростехно», ведь мы работаем в связке с китайцами. «Фантомами» и «аврорами» народ тоже вовсю пользуется, особенно бесплатными версиями с открытым кодом. Неудивительно, что мой взгляд зацепился за знакомое словечко.

Совпадение?

Рабочий стол загрузился молниеносно. Правда, доступ я получил лишь после прикладывания пальца к очередному идентификатору, размещенному слева от тачпада под клавиатурой.

Аж гордость взяла за отечественного производителя.

Ладно, с загрузкой справился. Теперь надо понять, как это чудо работает. Руки чешутся отправить в небытие сисястую тянку с обоев, но это потом. Мне нужно добраться до Информа. А вот и круглый значок «гида» — местного браузера. Забавная рожица с очками. Дважды кликаю по тачпаду — и на экране разворачивается окно с поисковой строкой.

В левом нижнем углу выскакивает надпись:

СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО.

Я, кстати, не вижу панели задач.

Может, так и надо.

Зато в левом верхнем углу имеется окошко таймера и крохотный календарик. Так я узнаю, что на дворе 25 августа. Что из этого вытекает? До развеселой студенческой жизни рукой подать.

Пару минут раздумываю над тем, что меня интересует в первую очередь. Род, в который я попал? Справочная информация о стране? Фискалы тайной канцелярии? Вовсе нет. Практические вопросы наиболее ценны. Особенности здешнего колдунства, ограничения, возможности. И способы восстановления, как же без этого. Надо освоить инструменты, которыми меня наделила природа.

Итак, магия.

Ранги, типы и подтипы.

Я начал вбивать в поисковую строку запросы, переходить на сайты, погружаться в виртуальные энциклопедии... и сам не заметил, как приблизился вечер.

Чтение оказалось воистину увлекательным.

Начну с того, что в основе всех школ магии лежит использование маны. Это магическая энергия, с названием которой я знаком только благодаря компьютерным играм. Мана не пронизывает всё сущее, как Сила джедаев, она генерируется организмом одаренного. Исчерпал запас — восстанавливайся. Естественным образом — через сон и банальное ничегонеделанье. Валяйся в постели, смотри порнушку, читай. Главное — не колдовать. В нашем организме есть некий центр, именуемый средоточием — там и вырабатывается энергия. Чем выше ранг, тем быстрее ты восстанавливаешься.

Получается, дорубил я, деление на ранги весьма условно, оно имеет энергетическую основу. Чем ты круче, тем мощнее средоточие. Растет показатель регенерации, а вместе с ним — энергетическое могущество. Техники наполняются большим количеством маны, и от этого зависит их эффективность. Что касается самих техник, то они чрезвычайно сложны в применении и освоить их быстро не получится. Нужны хорошие преподаватели и непрерывная практика, для этого и придуманы полигоны. А также магические академии и частные школы. Одаренный на начальном этапе своего развития действует интуитивно и плохо контролирует средоточие. Прорыв начинается с ритуала инициации. Дальше — хитрожопые медитативные практики. И штудирование заклинаний под присмотром наставников. Тренировки на полигонах, участие в турнирах, выезд в порубежные зоны, они же — дистрикты.

Основополагающие элементы магической системы — земля, воздух, огонь и вода. От этих первооснов происходят все типы колдунства. К примеру, магия света, практикуемая родом Корсаковых. А еще встречаются маги льда, пепла, цепей. Особняком стоят биомаги, портальщики и артефакторы. Первые совершенствуют себя, конструируют управляемых хищников (мне сразу вспомнился парнишка в шляпе, с которым я чуть не схлестнулся в паркинге). Со вторыми всё понятно, как и с третьими. Артефакторы применяют магию цепей, чтобы подключать свои изделия к энергетическим накопителям, в которых аккумулируется мана.

Использовать можно только один вид магии. Какой именно — станет ясно после обряда инициации. У родовичей есть преимущество — сила крови. Потомственный аристо с детства готовится к прохождению инициации. Фокус в том, чтобы получить именно ту технику, которую культивирует род. Простолюдины такой возможности не имеют — их Дар становится результатом рандома.

В Академии студенты заводят себе гримуары, в которые старательно записывают заклинания по своей специализации. Это делается на дополнительных индивидуальных занятиях с выбранными преподавателями. Во время заполнения гримуара одаренный впадает в транс и чертит символ, который в будущем позволит быстро активировать ту или иную технику.

...Восстанавливаться можно в ускоренном темпе. Есть отвары из зачарованных травок — они дорогие, но свободно продаются в аптеках и магазинах. Есть зелья с кучей ингредиентов, изготавливаемых целителями. Рецептуры зелий передаются из поколения в поколение и держатся родами в строжайшем секрете. Купить их можно, но не везде и за совсем уж астрономические суммы. А есть инъекции и таблетки, запрещенные к распространению. Производство и использование подобных препаратов взяты под жесткий правительственный контроль.

Как вы понимаете, средоточие можно стимулировать. Временное усиление — тоже результат применения спецсредств. В этом мире также работают руны — из них формируются сложные цепочки. Рунных дел мастера участвуют в изготовлении артефактов с определенными магическими свойствами. Письмена обладают силой лишь при соблюдении ряда условий, включая последовательность и степень накачки маной. Так, например, одаренный может пробить портал, который выведет его в иную локацию, но тут же захлопнется. А может поучаствовать в строительстве стабильного портала, оснащенного навороченной артефакторикой. Через такие врата я уже проезжал — они не закрываются десятилетиями, их характеристики остаются неизменными.

Теперь о рангах. Всего их десять — начиная с потенциала и заканчивая архонтом. Это не значит, что одаренные упираются в потолок. Архонты развиваются индивидуально, выламываясь из привычных схем, что и затрудняет дальнейшую классификацию. Их, кстати, на Земле не так уж много. Штучный товар.

Несложно догадаться, что владение магией породило классовое неравенство. В разных государствах это выглядит по-разному, но суть одна. Где-то аристократы, где-то — граждане с расширенными правами и обязанностями. В Атлантисе, например, только одаренные имеют право голосовать на выборах. Обычные люди «делегируют» волшебникам эту опцию. У нас, в Российской империи, правящая элита — это аристократия. Простолюдины, основная масса населения страны, вообще не знают, что такое выборы. На вершине пирамиды расположился император, власть передается по наследству. Крепостничество отменено в девятнадцатом веке, но порядки в компаниях, принадлежащих кланам, ничем не лучше.

В теории Дар может проявиться у простолюдина — тогда он будет поступать в императорскую академию и всеми силами прорываться наверх. У кланов тоже есть свои учебные заведения, но поступление туда означает верность клановой структуре до гробовой доски. Аристо обладают явными преимуществами. У благородного наследника рода имеется туз в рукаве — сила крови. Однажды наступает день, когда происходит пробуждение — проблески главной родовой способности. Неконтролируемые магические всплески. Изменения в спектре. Случайно созданные заклинания. Вся мощь родового колдунства будет обретена после инициации... которую раньше проходили не все. Обряд настолько суровый, что и в наши дни кое-кто умирает либо попадает с тяжелыми психическими расстройствами в больницу. О том, чтобы инициироваться в десять-двенадцать лет, никто и не думает. Верная смерть.

Я долго пытался просечь фишку с кланами.

Вот император, вот подчиненные ему министерства и ведомства, спецслужбы, армия и флот. Особняком стоят аристократы — у них куча привилегий, но и обязательств немеряно. А вот кланы. Объединения, включающие десятки, а то и сотни родов. Государства в государстве. Собственные кодексы, автономно управляемые территории, торговые и промышленные концерны, банки и финансовые организации, даже воинские подразделения и полиция. Кланы постоянно грызутся между собой, но сохраняют верность императору. Который, к слову, происходит из династии Романовых.

В Российской империи официально признаны четыре клана — Искатели, Вечерняя Звезда, Стерх и Наследие. Есть и преступные синдикаты, гордо именующие себя кланами — они малочисленны, завязаны на криминал и формально запрещены. В реальности правительственные чиновники на многие вещи закрывают глаза. В одних сферах эти ребята стали монополистами, в других — вынуждены конкурировать. За кланами присматривает тайная канцелярия. Как и за всеми одаренными, откровенно говоря.

И да, в клан принимают не только магов. Простолюдины, достигшие успеха в науке, инженерном деле либо иной отрасли могут получить приглашение, что равнозначно счастливому билету в лучшую жизнь. Тысячи соискателей ежегодно, в конце лета, обивают пороги клановых администраций, рассчитывая на успех. Джекпот срывают единицы.

А всё почему?

Кланы — это гарантированное трудоустройство, пожизненные преференции, шанс на получение титула и достижение корпоративных вершин. Дети вступивших в клан с раннего возраста осваивают специализацию родителей, учатся в «правильных» школах и подтверждают уровни компетенции. У следующего поколения клановцев есть хороший старт, но без должного рвения и прокаченных способностей они рискуют вылететь на улицу, оставшись без покровительства. Участь рядовых граждан печальна — прозябание в нищете, неоплаченных кредитах, дешевых спальных районах. Хреновая медицина, никакой надежды на будущее.

Обретение Дара меняет расклад.

Многие поднялись из грязи и получили герб, сражаясь в отрядах сдерживания с нежитью, которая лезет через неудачно открытые порталы.

Фух.

После того, как я добрался до нежити и врат в другие вселенные, вопросов только прибавилось. Информации море, надо всё переварить...

Да и есть что-то захотелось.

Молодой организм.

Оторвавшись от монитора, я подошел к двери, нажал кнопку вызова на интеркоме и, переждав череду длинных гудков, услышал голос дворецкого:

— Весь внимание.

Клавдий вновь косил под чопорного британца.

— Я проголодался. Что у нас с ужином?

— Для вас — в любое время. Будут специальные пожелания?

— Нет. Разве что... хотелось бы отужинать в спальне. У меня много работы.

— Как скажете, ваше сиятельство. Я пришлю горничную.

Да, в высоком статусе есть много всего приятного.

Повесив трубку, я сходил в душ и переоделся. В гардеробе моего предшественника нашлись адекватные шорты темно-синего цвета и бирюзовая рубашка-поло. Не худший вариант.

В дверь постучали.

Я отринул мечты о бифштексах и котлетах по-киевски.

— Открой сама!

Щелкнул замок.

Я это и хотел проверить. Прислуга может беспрепятственно шнырять по апартаментам хозяев. И, как я подозреваю, иметь доступ к незащищенной информации. Поэтому папочка озаботился дактилоскопическими считывателями.

В комнату вошла Милана.

И мне пришлось позабыть обо всем на свете.

Зрелище того стоило.

Глава 10

Волосы девушки приобрели роскошный медно-русый оттенок. Голубые пряди исчезли. Униформа приблизилась к общему стандарту дома Корсаковых. Я имею в виду строгую юбку до колен и менее откровенный вырез. Вместе с тем, фигура девушки была подчеркнута столь искусно, что я невольно восхитился.

— Отлично выглядишь, — признал я.

— Спасибо, ваше сиятельство.

Девушка вкатила тележку с едой, напоминающую те, что возят стюардессы на борту стратосферных аэролайнеров и гиперпоездов.

— Где изволите ужинать?

— Хм, — я многозначительно взглянул на девушку.

— Прости, — спохватилась та. — Привычка.

— Я бы хотел поужинать за работой, — указываю на стол. — Что у нас сегодня в меню?

— О, боюсь, все блюда не поместятся, — Милана покатила тележку в дальний угол. Что ж ты творишь, женщина. — Копченая форель под соусом из лесных грибов. Пюре из картофеля и пастернака. Жареная свекла. Лайм, это для рыбы.

— В смысле? — заинтересовался я.

— Надо поливать соком.

— Ясно. Подвинь немного ноутбук.

— Хорошо, — Милана накрывала на стол профессионально, ее движения были четкими и выверенными. — На десерт — яблочный пирог, мороженое и клубника.

Порции скромные, зато много всего.

— Хочешь, чтобы я прислуживала за трапезой?

— Нет, — я покачал головой. — Сам справлюсь.

— Тогда я буду ждать снаружи.

Интересно, как она доставила тележку на второй этаж? Подозреваю, что прислуга использует некий лифт, о существовании которого я не знаю.

— Договорились. Я не слишком тебя отвлекаю?

— Что ты! — испугалась горничная. — Для меня большая честь служить семье Корсаковых.

— Брось, — отмахнулся я. — Наверняка в прошлой жизни я был тем еще придурком. Вся правда в гардеробе и на стенах.

Милана звонко рассмеялась.

— Ой. Извини.

— Ничего страшного. Послушай, а я могу сам формировать меню?

— Конечно. Только нужно заранее предупредить поваров. Есть специальные пожелания?

— Я решил немного подправить здоровье. Так что на завтрак я хотел бы получить два яйца, овсянку и творог. Протеиновый коктейль тоже не помешает. Будешь записывать?

— Запомню, — улыбнулась девушка.

— Хорошо. Обед на усмотрение поваров, но пусть возьмут за основу куриную грудку и овощи. Бурый рис тоже приветствуется.

— А что с ужином?

— Здесь меня всё устраивает.

Я чуть не сболтнул про насекомых. Полезная и сытная пища, на которую перешло две трети земного населения. В моем мире. Тут, как я подозреваю, подобное лакомство посчитают извращением. Как и водоросли.

— В меню будут внесены соответствующие правки, — заверила Милана.

— Ты прелесть, — я направился к столу. — Можешь отдыхать. Я выкачу тележку с грязной посудой в коридор.

Милана тут же ретировалась из моей комнаты.

Что ж, вернемся к нашим баранам.

Магия пропитала всё в Российской империи и за ее пределами. Целители применяют сверхспособности в клиниках и частных кабинетах. Военное оборудование усиливается артефактами, пули заговариваются. Всюду — врата и неустойчивые порталы. Рунные цепочки используются в машиностроении, айти-сфере, производстве бытовой техники. В аптеках продаются целебные снадобья, приготовленные одаренными. Перечислять можно до бесконечности.

Экономика Земли здорово выиграла от портальной магии. Сократились транспортные расходы, подешевели товары, уменьшились сроки доставки. Условный обитатель таежных просторов может прийти в ресторан и отведать лобстера, который еще час назад плавал в океане. Или поесть свежих фруктов за гроши.

Захотелось в отпуск?

Садись в машину и поезжай в Батум через два портала. Потратишь на дорогу не больше сорока минут. Потянуло к экзотике? Есть стратосферные круизные дирижабли, их маршруты проложены через воздушные врата по всему миру. Побывать во всех уголках планеты можно за несколько дней, особо не напрягаясь.

Я уж молчу про параллельные вселенные.

Оказывается, часть порталов ведет в иные миры — как агрессивные, так и дружественные. С реальностями, где культурный и технологический прогресс находятся примерно на нашем уровне, ведется торговля. Открываются посольства, «дочки» крупных компаний, филиалы банков и даже предприятия. Иномирцы встречаются и у нас — они могут получать виды на жительство, становиться подданными императора, а порой — вступать в кланы. Лучшие университеты страны готовят дипломатов, изучающих культуру и языки альтернативных реальностей.

Планета условно разделена на дистрикты. Речь идет о зонах, в которых открыты порталы в ту или иную вселенную. Одни дистрикты считаются безопасными и цивилизованными, им присвоен зеленый статус. Серые дистрикты включают проходы как в дружественные, так и в малоисследованные миры. Красные — это локации, в которых ведется непрекращающаяся война с нечистью или агрессивными обитателями параллельных вселенных. Туда имеют доступ лишь бойцы заградительных отрядов, мирные жители эвакуированы. Красные дистрикты обнесены магическими барьерами, имеют несколько линий обороны, там развернута военная инфраструктура. А еще в подобных «гоячих точках» строятся крепости и опорные пункты. Без специального разрешения в такую зону не попасть.

Порубежье.

Именно так называются земли, окружающие внешние порталы. Вне зависимости от уровня безопасности и прочих факторов. И, насколько я успел понять, магические военные академии — главные поставщики заградительных отрядов для таких территорий. Торговля в одних дистриктах контролируется кланами, в других — государством. Преступные синдикаты сражаются за контрабандный провоз товаров, оружия, наркотиков и артефактов. А еще между вселенными идет нехилый обмен технологиями.

Мое внимание привлекла политическая карта мира.

Ведущие державы этой реальности — Российская империя, Тихоокеанское Содружество, Атлантис и Новая Византия. Прикольно. Революции не было, Советского Союза — тоже. Россия никогда не вступала в Первую мировую, а Вторую мировую успешно завершила за два года. Кроме того, Информ мне выдал упоминание Великой Портальной войны и Тайваньского Кризиса, едва не закончившегося Третьей мировой. Здесь тоже разворачивалась гонка вооружений, но в ней победителем оказалась Россия, а Штаты, именуемые Атлантисом, пережили эпоху распада. Тихоокеанское Содружество — это Япония, подчинившая себе Китай, Индонезию и весь Корейский полуостров. Никакой Компартии Китая не было и в помине.

Новая Византия образовалась после того, как Османская империя проиграла русско-турецкую войну. В моем мире турки лишились большей части завоеванных территорий и нескоро сумели подняться. Здесь же эти ребята реорганизовались под влиянием греческих и римских кланов, быстро восстановили экономику и основали Новую Византию. Стамбул вновь переименован в Константинополь, а Средиземноморский дистрикт — один из самых процветающих на Земле.

Российская империя раздулась до невообразимых размеров. Среди наших губерний — Финляндия, Польша, Балтийские страны, Внутренняя Монголия, Кавказ, Азербайджан, вся Средняя Азия и десятки архипелагов в разных уголках планеты. Аляску мы сдали Штатам в аренду на сто лет, но с 1967 года полуостров вернулся в состав империи.

И да, здесь даже не пахнет глобальным потеплением.

От слова «совсем».

Я, признаться, не понял суть этого феномена. Выбросы углекислого газа — огромные. Народ активно потребляет, кланы купаются в прибылях, машины на ДВС ездят по улицам, хотя и электрокаров навалом. А экология — лучше. Я долго ломал голову над этим парадоксом, а потом встретил упоминание климатического контроля. Вроде бы, технологические цепочки на предприятиях завязаны на волшебстве. На полюсах установлены некие артефакты, препятствующие таянию ледников...

Ладно, потом разберусь.

Гораздо больший интерес для меня представляет магия времени. Я начал сёрфить в поисках нужной информации... и почти ничего не нашел. Из тех скудных данных, что удалось почерпнуть в Информе, я понял одну простую вещь. Редкие и опасные техники государство берет под колпак. В Информе есть цензура и достаточно жесткая. Если кто-то удумает повесить на сайте лайфхак по замедлению хронопотока, ресурс заблокируют, а вольнодумца отправят в места, не столь отдаленные.

Что я выяснил?

Исключить появление одаренных, представляющих потенциальную угрозу для системы, нельзя. Клан, принявший к себе мага, способного манипулировать временем, имеет все шансы на доминирование. Вплоть до свержения императорской династии. Поэтому и существует Особый отдел, полномочия которого зашкаливают. Фискалам закон не писан. В любой момент сотрудники тайной канцелярии могут обнулить чьи-то права, невзирая на чины и привилегии. Клановые кодексы приведены в соответствие с российским законодательством и предполагают безоговорочное подчинение. А рычагов давления у короны хватает. Не будем забывать, что поиск, инициация и вербовка одаренных граждан поставлены имперскими властями на поток. Академия Магикум — живое тому подтверждение. Первое, что происходит в случае поступления в Магикум — всеобщая уравниловка. Преподаватели относятся одинаково к безродному сироте и отпрыску именитого рода. Все клановые привилегии отправляются в топку. В Магикуме студенты — это просто студенты.

Последнее утверждение вызвало у меня усмешку.

Одни животные всегда равнее других.

Так было, есть и будет...

А вот информации о попаданцах, вроде меня, хватало. Проблема — не наличие фактов, а отсеивание правдивой информации от городских легенд. Мигранты из порталов могли перемещаться по Земле физически, они ничем не отличались от обычных людей. Среди пришельцев встречались сильные волшебники с экзотическими способностями, но чаще всего к нам заглядывают простые смертные. Что касается эмиссаров, то первые упоминания о них датируются семидесятыми годами прошлого века. Если соотнести это с моей реальностью, получается 2050 год. Впрочем, соотносить бессмысленно. Я перенесся не только в пространстве, но и во времени, так что на моей Земле сейчас еще можно жить. Нормально жить, не думая об океанических свалках, адском пекле в экваториальных областях и растаявшей вечной мерзлоте. Думаю, сейчас пик противостояния России с Западом, автономные экополисы еще не построены, а холдинг «Ростехно» — всего лишь малоизвестный поставщик промышленного оборудования.

Ничего не успело случиться.

Мы только начали хоронить свою планету.

Так вот, эмиссары прибывают из реальностей, настолько удаленных, что попасть туда физически, через портал, не получится. Более того, есть гипотеза, что мы все — из одного мира. А если так — с чем связано массированное вторжение? Ладно, пусть не вторжение. За полвека — меньше десяти случаев. Разведка? Фискалы, как я понял, всерьез обеспокоены нашим прибытием. И справедливо усматривают в бестелесных перемещениях систему. А там, где есть система, следует искать умысел.

Я незаметно приговорил всё, что мне принесла горничная. Блюда были горячими и невероятно вкусными. На отца явно работают повара высокой квалификации.

За окном смеркается.

Сложив грязную посуду на тележку, я выкатил всё это добро в коридор. Вернувшись в спальню, закрыл все вкладки, почистил историю и выключил ноут. Разумеется, я не застрахован от слежки со стороны родовой СБ. Посещенные мной сайты отследят и проанализируют. Вопрос в том, какие выводы сделает глава рода. Эмиссары? Ну, я могу страдать паранойей, интересоваться теориями заговора. Почему нет? Меня похитили, пытались сломать психику в чужой стране. Такие потрясения бесследно не проходят.

Обувшись, покидаю комнату.

И сталкиваюсь с Миланой.

— О, привет.

— Ты хорошо поел? — в голосе девушки искреннее беспокойство.

— Да, всё супер. Помочь с тележкой?

— Что ты, я сама! — Милана всплеснула руками. — Может... еще какие-нибудь распоряжения будут?

— Мне нужно встретиться с Артуром Олеговичем. Как его найти?

Милана задумалась лишь на секунду:

— Я могу проводить. Только встретиться с ним не выйдет.

— Почему?

— Твой отец отправил Артура Олеговича в столицу. Машина покинула имение час назад.

— Хм, — я всё же отжал у горничной тележку и помог докатить ее до служебного лифта. Двери кабины прятались в нише за углом коридора. — Спасибо. А Маша в усадьбе?

— Ты про нашу компьютерщицу?

— Угу.

Лифт оказался просторным, обшитым деревянными панелями и зеркальными вставками. Створки дверей раздвинулись, выпуская нас в... подсобку? Даже не знаю, как это назвать. Шкафчики, световые панели под потолком, простенькая деревянная дверь...

Милана перехватила у меня тележку, тронула запирающий сенсор на стене и открыла неприметную секцию. Едва тележка вкатилась в полумрак ниши, сработали скрытые механизмы. Самодвижущаяся лента утянула добычу в глубину дома. Охренеть.

— Я тебя проведу, — Милана решительно направилась к двери.

Секция затянулась серыми створками.

Из подсобки мы попали в очередной коридор, свернули налево, спустились по ступенькам и выбрались в сад с черного хода.

— Видишь тропинку? — Милана указала куда-то вправо.

— Да.

— Двигайся по ней через лес. С той стороны озера — одноэтажный домик. Там она и живет.

— Здорово, — восхитился я. — А черный ход на ночь запирается?

— Всё запирается, — отрезала девушка. — Но тут есть распознаватель.

— Чего?

— Камера. Распознает твое лицо, снимает блокировку.

— Понятно.

Я двинулся в указанном направлении.

А родовое гнездо имеет кучу секретов. И буквально напичкано высокотехнологичным оборудованием. Думаю, мои предки нахватались этих приемчиков в императорском дворце.

Тропинка огибала уже знакомое озеро с противоположной стороны.

Не успел я пройти и ста шагов, как меня накрыло. Вспышка — и в мозг прорвался шквал образов. Чужие воспоминания.

Я — совсем маленький.

Бегу по лесу, пытаюсь спрятаться. За мной гонятся пятеро. Всем — по пять-шесть лет. Браты, горячо любимые сестрички и их отмороженные друзья. Бросаются шишками. Улюлюкают. Хотят накормить меня иголками и вымазать лицо какой-то дрянью. Взрослые не обращают на детские шалости ни малейшего внимания. Отца вообще не видно — он большую часть дня находится в императорском дворце. Если же государь отправляется в путешествие по стране, его щит бросает семью на несколько недель...

Спотыкаюсь, падаю.

Боль в ложыжке.

Мне плохо, я кричу, и это привлекает ватагу мучителей. Меня обступают, смеются, дразнят обидными словами. Должны быть гувернеры, приставленные к нам, где они? Никого нет... Вот ко мне приближается маленький мальчик с перекошенным от садистского удовольствия лицом. Это Рома. Его сложно узнать, но задремавшая память носителя вываливает кучу фактов...

Сам того не заметив, я схожу с тропы, прислоняюсь к шершавому сосовому стволу и пытаюсь удержаться на ногах. Меня шатает, в голове перемешиваются две реальности.

Гадство.

Новая вспышка.

Я просыпаюсь в своей комнате от леденящего ужаса. Мне тринадцать. Я бездарен, ничего не умею. В комнате царит ночь, она когтями вцепилась в мой измученный разум. Я не понимаю, что происходит, очень страшно. Какие-то твари из порубежья пытались меня сожрать, я отбивался от гигантских спрутов, тонул и падал в бездну...

Как тебе сны, братик?

В голове звучит противный голосок Лены. Той самой менталистки, что атаковала меня в обеденном зале. Ленка унаследовала родовые способности своей мамы — одной из жен моего дяди. И активно тестировала рвущуюся из неведомых глубин силу на затюканном слабаке.

Отброс.

Так меня называли дражайшие родственники.

А еще — говноед, бездарь, позорник, дрищ.

Наверное, поэтому я особо не любил свою семью. Мать пробовала меня защитить, но у нее не всегда получалось. Отцу было плевать — он охранял государя, укреплял влияние рода. Дед плел интриги с представителями сильнейших питерских фамилий. Дядя служил верой и правдой своему отечеству, воевал в удаленных дистриктах. Мы были предоставлены сами себе, матерям и гувернерам, которых ни во что не ставили.

Стоп, почему «мы»?

Это не я терпел унижения и бегал от малолетних придурков. Это жизнь моего предшественника. Хватит уже страдать, приходи в себя, Макс!

Мысль простая и отрезвляющая.

Усилием воли я остановил поток нахлынувших воспоминаний.

Атака из чужого детства...

Еще несколько десятков шагов — и я приближаюсь к домику айтишницы. Ничего особенного, если честно. Одноэтажный коттедж с деревянной террасой. Панорамное остекление, минимализм в каждой детали. Камера у двери поворачивает глаз в мою сторону.

Кнопки звонка нет.

Стучу — ноль реакции.

Ага, вот некое подобие домофона. Миниатюрный экранчик, клавиша вызова. Жму и терпеливо дожидаюсь хоть какой-нибудь реакции на свою персону. В итоге появляется изображение айтишницы.

Знаете, в моем детстве были комиксы, старые фильмы, виртуальные сериалы. Я уже и не упомню всего. Так вот, первое, что пришло на ум при взгляде на Машу — Харли Квин. Белые волосы, два разноцветных пучка. Розовый и голубой. Только бейсбольной биты не хватает. И пухлые губы, накрашенные красной помадой.

— Еще и тебя черти принесли, — местный аналог Харли закатывает глаза.

И лопает пузырь жевательной резинки.

— Есть разговор, Маша.

— Для тебя — Мария Игоревна.

Компьютерщица живо напомнила мне задротов из нашей корпоративной техподдержки. Корчат из себя занятых, избавляются от любого непрошеного визитера. В реале оптимизируют все рутинные процессы и зависают в игровых вселенных Меты. Или еще какой-нибудь херней занимаются.

— Я могу передать этот разговор отцу.

Девушка фыркнула.

Подозреваю, ей от силы двадцать. И откуда только выкапываются эти доморщеные гении?

— Как это на тебя похоже, мелкий дрочер.

Щелкнул дверной замок.

Полотно с легким гудением отъехало в сторону.

Я переступил порог и оказался в матрице.

Глава 11

Я не шучу.

Полутемная комната, все окна прикрыты планками жалюзи. К стенам присобачены плоские экраны, в дальнем углу развернута голограмма с трехмерной схемой... космического корабля. Я примерно так и представляю себе звездолеты, бороздящие просторы Галактики в поисках приключений.

Маша сидит в кресле-мешке, забросив голые ноги на журнальный столик. На ней — короткие шорты и спортивный топ. Сиськи, кстати, не блистают размером. Зато острые, не висящие, и соски просвечивают сквозь ткань. Сама девушка довольно худенькая, почти анорексичная.

Айтишница курит.

В моем мире тоже есть электронные сигареты, но корпораты обложили курильщиков такими вычетами и штрафами, что удовольствие сделалось запредельно дорогим. Боссы вычислили, что дешевле бороться с вредными привычками сотрудников, чем вкладываться в соцпакеты по части медицинского обслуживания.

По комнате расплывался аромат вишни.

Маша поднесла ко рту черный цилиндрик и в очередной раз крепко затянулась. На коленях девушки лежала консоль, с помощью которой она поворачивала голограмму с кораблем в разные стороны.

— Чего уставился? Айкос не видел?

На экранах чего только не было. И ползущие сверху вниз зеленые цифры, и застывшие стоп-кадры с удаленных веб-камер и окна неведомых программ.

— Ты работаешь на мою семью. Могла бы и повежливее себя вести.

— Я и веду, — парировала девушка, — только не с тобой.

Безнадежное хамло.

— Еще один высер — и ты лишишься своей чудесной никотиновой трубочки.

Маша выпустила дымное кольцо.

— Нет. Ты даже забрать ее не сможешь.

Спокойно приближаюсь к ботанической Харли Квин и резким движением вырываю айкос.

— Очумел?

Айтишница вскочила на ноги и уперлась взглядом мне в грудь. Я поднял руку с электронной сигаретой к потолку и злорадно ухмыльнулся:

— Спорим, не допрыгнешь?

Маша всё равно рискнула.

Я с интересом наблюдал за тем, как девушка пыхтит, подпрыгивая на месте. Вся спесь улетучилась — Харли очевидно проигрывала мне в росте.

— Отдай!

— Попроси вежливо.

— Иди в жопу.

— Это невежливо.

Маша прыгнула, повисла на моем плече и попыталась дотянуться до вожделенной трубки. Мы оба повалились на мешок. Я оказался сверху, прижавшись к девушке и удерживая в кулаке айкос. Айтишница тут же попыталась пнуть меня коленом в пах, но я сдвинулся и предупредил это действие.

— Отпусти меня, — выдохнула Маша.

Я заметил, что у нее отвердели соски.

— Как скажешь.

Выпрямившись, я швырнул Харли Квин ее дозу.

Маша выхватила черный цилиндрик из воздуха.

И ошарашила меня вопросом:

— Ты правда ничего не помнишь?

— Правда, — я поискал взглядом свободное кресло. За неимением лучшего уселся на ковер. При ближайшем рассмотрении комнаты обнаружилась мебель — П-образный стол, загроможденный светящимися клавиатурами и ЖК-дисплеями. Изо все углов на меня таращились колонки. Офисное кресло на колесиках напрашивалось, как вариант для посадки, но я понимал, что дергаться в ту сторону нельзя. — А что?

— Да нет, ничего, — айтишница потянулась к упавшей на ковер консоли, тронула какой-то сенсор и свернула голограмму.

— Зря, — прокомментировал я. — Симпатичный звездолёт.

— Не подлизывайся. Зачем пришел?

— Мне нужны результаты расследования по моему похищению.

— О, — девушка уставилась на меня с нескрываемым интересом. — Мозги заработали.

— Я серьёзно.

— Ты изменился.

— Ну, я умер и воскрес. Наверное, люди меняются после такого.

— Аргумент, — Маша бросила на меня еще один странный взгляд. — Что именно хочешь знать?

— Кто меня похитил. При каких обстоятельствах. Кто за этим стоит. Отчет Кары и Лешего.

— И отчет хочешь.

— Хочу.

— Давай разберёмся с уровнями доступа, — девушка встала с мешка и направилась в экранное царство. Запихнула консоль в один из ящиков стола, после чего уселась в кресло и развернулась лицом в мою сторону. — Андрей разрешил ознакомить тебя с ходом расследования. С Артуром это согласовано. А вот про отчет речи не было.

— Закроем глаза на эту деталь, — предложил я.

— С чего бы? — Маша щелкнула кнопкой сигареты.

— Я тебе нравлюсь. И ты позарез хочешь оказать мне услугу.

— Ты смешной.

— Ладно, я могу согласовать это с отцом, но зачем терять время? Понятно, что он выдаст разрешение. Так что скинь мне гребаный отчет.

— Ок, — Маша сдалась. — Сейчас войдем в родовую базу данных.

Пальцы Харли Квин пробежались по клавиатуре.

На одном из дисплеев высветилось серое окно с прямоугольником строки ввода. Маша, не задумываясь, вбила пароль. Я увидел корневой каталог с вереницей желтых папок. Меня запихнули в директорию «Виктор001».

— Что у нас есть, — Маша бегло проскроллила содержимое папки. — Вилла в Петродворце. Масса пикантных роликов, я аж завелась. Детка, ты великолепен в своем кожаном...

— Давай опустим этот момент.

— Не сдерживай себя, — хмыкнула девушка. — Хочешь пересмотреть эту дичь? Меня особенно впечатлил момент, когда ты блевал в аквариум с золотыми рыбками, а та шлюха надрачивала...

— Маша!

— Уговорил, противный. Давай так. Я перескажу суть, а ты задавай вопросы. Если надо — пересмотрим особо животрепещущие материалы.

— Согласен.

И Маша поведала мне занимательную историю.

Большая часть расследования, как выяснилось, шла с участием компьютерщицы. Приходилось много чего ломать, подрубаться к американским камерам и каждые пять минут переступать через заокеанские законы.

Я поступил в Академию Магикум. Без малейших проблесков Дара. Без сдачи экзаменов, которые я провалил бы вне всяких сомнений. Чтобы добраться до родовых техник, мне оставлось лишь одно, крайнее средство — пройти жесткую инициацию. Мой любимый батя поставил условие: либо игра по его правилам, либо полное отключение от финансирования. Несложно догадаться, что в свои семнадцать отпрыск богатого аристократического рода не пойдет работать официантом в блинную. Или грузчиком в магазин.

Что такое жесткая инициация?

Я и про обычную толком ничего не знаю. А жесткая, говорят, засекречена теми, кто организует весь этот карнавал. То есть — кланами и имперскими властями. Отдельные факты указывают на то, что выжить и обрести Дар у меня шансы были... примерно один к шести. Эдакая русская рулетка на новый лад.

Меня протащили по протекции.

Академия Магикум — правительственное учреждение, подвластное исключительно воле императора. Каждый год в Магикум поступают студенты из приближенных к царской семье родов. Уставом это не запрещено. Соискатели, как правило, не сумели пробудить Дар, и собственный род приговорил их к жесткой инициации. Из десяти абитуриентов-бездарей выживает один. И это считается хорошим результатом.

Здорово.

Плюс один тебе, Андрей Илларионович, в карму.

Ладно, идем дальше. Витеньку протащили на убой, но тот был полным придурком и решил, что достиг небывалого успеха. Поэтому собрал толпу отморозков, арендовал злосчастную виллу и завис там на несколько дней со шлюхами, бухлом и полулегальными веществами. А потом на виллу напали неизвестные. Пробили портал, угробили кучу народа, забрали высокородного недоросля и слиняли в Атлантис.

У СБ сразу возникли вопросы.

Зачем работать так грубо? Никто не мешает вывезти малолетку втихую, когда все ужрутся и лягут спать. Демонстрация? Получается так. Если мы так ловко умножаем количество высокородных трупов, то что сделаем с твоим сыном, если не пойдешь на уступки? Артур Серебров, руководитель нашей СБ, тут же смекнул, что исполнители — рядовые уголовники. Искать нужно тех, кто всё это заказал.

И началась плотная отработка версий.

Портал был одноразовый — никто не сумел отследить точку выхода. Зато удалось вычислить кое-кого из нападавших. Пробили транзакции, выезды за границу, данные уличных камер с распознаванием лиц. Связались с зарубежными коллегами. И уперлись в непрошибаемую стену. По всем пунктам вырисовывалась картина: банда отморозков похищает богатенького наследника, чтобы потребовать выкуп. А раз так, надо ждать. Не могут же эти чуваки до бесконечности сидеть в засаде, забыв выдвинуть требования.

Вскоре с отцом связались.

Правда, требования были несколько иного рода, чем он ожидал. Деньги неведомого заказчика не интересовали. От бати хотели получить коды доступа к дворцовым системам безопасности, а также имена личников Его Императорского Величества. Дали шесть часов на размышление. Батя тут же подал в отставку и нанял группу спецов, возглавляемых Карой.

Спецы взялись за дело и начали искать похитителей по своим, криминальным, каналам. Через синдикаты. Справились резво. Вот только шесть часов прошли еще быстрее. С отцом связались повторно — отследить источник звонка не удалось. Батя не дурак, принялся тянуть кота за яйца. Дескать, коды добыть нелегко, даже я не всё знаю, потребуется время. Дайте сутки, упыри. На том конце провода обложили батю матом, сказали, что порежут меня на части и организуют рассылку поэтапно — сначала пальцы, потом уши, член и прочие элементы конструктора. Так и будет, заверили Корсакова, если не предоставишь коды с фамилиями. Я вас услышал, говорит Андрей Илларионыч, пойду доставать искомое.

Выиграв сутки, батя спустил псов.

Кара с Лешим подтянули боевых ребят, выдвинулись в Детройт и совершили налет на подпольную клинику, где со мной творили разное непотребство. Учинили лютую мясорубку, даже в новостях пиндосовских промелькнула инфа про эту бойню. Мою тушку отбили, но не выжил ни один менталист из тех, что колдовали над ядром личности. Вывозили в фургоне. А потом что-то пошло не по плану — нарисовались вражеские боевики, которые постелили весь отряд Кары и сели нам на хвост. Вот тогда-то, насколько я понял, мое сердце и остановилось. И снова пошло спустя четыре минуты.

Выслушав доклад Маши, я начал задавать вопросы:

— Что с заказчиками?

— Неизвестны, — вздохнула девушка.

По лицу айтишницы я понял, что она воспринимает этот косяк близко к сердцу.

— Объясни.

— Что объяснять... Наемники друг друга не знали — их выдернули из разных стран. Посредники — тоже разные люди. После инцидента все посредники либо пропали, либо умерли. Концы в воду.

— Так не бывает, — я покачал головой. — Наверняка у вас имеется парочка версий.

— Имеется, — согласилась Маша, попыхивая своим айкосом. — Тебе какую? Среди наиболее правдоподобных — могущественный российский клан, одна из фракций Атлантиса, византийцы. Нельзя сбрасывать со счетов и дворцовые интриги. Например, кто-то хотел подсидеть твоего отца и провернул эту аферу. Ну, еще мы рассматривали происки чужаков из параллельной вселенной. И подковерную возню спецслужб. Скажу так: стоит нам вычислить очередного свидетеля, как он умирает. Или сваливает через портал хрен знает куда.

Мой телефон издал мелодичный звук.

— Отчет, — пояснила Маша. — Полезное чтиво на ночь... вместо манги.

Не удержалась, сучка.

— Я хочу больше информации о нашем роде.

— С чего бы вдруг? — Маша отложила айкос, достала из выдвижного ящика жевательную резинку, вскрыла и принялась изображать из себя верблюда.

Хлоп!

Очередной пузырь сдулся, распространив по комнате аромат ванили. Да уж, повзло роду с айтишницей. Характер жуткий, куча вредных привычек. Харли, разлюбезная наша, Квин только и делает, что курит да надувает пызыри. И жует, не переставая, что действует на нервы.

— Амнезия, — стучу себя пальцем по виску.

— Точно, я и запамятовала.

Лопнув очередной пузырь, Маша развернулась вместе с сиденьем и подъехала к одному из светящихся мониторов.

— Смотри и запоминай. У тебя в ноуте есть всплывающая панель инструментов. Удерживай курсор в нижней части экрана, она и появится. Усек?

Интересно девки пляшут.

— Выбираешь «Локальную сеть». Теперь — «Общий доступ». А вот она, наша любимая директория «Архив». Я открываю тебе права пользователя. Введешь четыре единички — и балуйся на здоровье. Вносить правки ты не можешь, администрирование — прерогатива твоего отца. Вопросы?

— Четыре единички, — хмыкнул я.

— Поверь, только для тебя, — парировала девушка. — Я разработала этот тайный пароль для особо одаренных.

— Сломаю айкос, — предупредил я.

Маша развернулась в кресле и обожглась о мой взгляд. Не выдержала, отвела глаза. И почему-то утихомирилась. Почуяла скрытую угрозу.

— Ты какой-то странный.

— Привыкай, — отрезал я.

И, не прощаясь, вышел из дома.

Тени в лесу начали сгущаться. Солнце скрылось за соснами, и с каждой минутой сумерки приближались к ночи. Я понял, что откладывать дальше встречу с отцом нельзя. Достав смартфон, через опцию «Звонков» попал в телефонную книгу. Там уже были внесены номера всех моих родственников, некоторых слуг, Маши и Артура Сереброва, руководителя службы безопасности.

Звоню главе рода:

— Папа?

— Слушаю, Витя.

— Не занят?

— Как раз освободился. Уже начал думать, что ты забудешь про нашу встречу.

— Не в этот раз.

Пауза.

— Ну... рад, что ты изменился к лучшему. Я в кабинете.

Короткие гудки.

Так, теперь найти бы этот самый кабинет.

Не знаю, кто там колдовал над подключением симки, но в нее даже забит номер Миланы. Впрочем, это уже смешно. Не найти отцовский кабинет без служанки?

Если подумать логически, богачи любят поработать в тишине. И с хорошим видом из окна. Он тут везде хороший, но оптимальное решение — озеро. Рядом, скорее всего, располагается холл. И, вероятно, отцовская спальня, в которой он потчует своим именитым жезлом трех жен по очереди. Или одновременно.

Проверим гипотезу.

Я поднялся по витой мраморной лестнице на второй этаж и оказался в холле, который был связан длинными коридорами с противоположными крыльями усадьбы.

Три двери.

Хм, тот еще квест.

К счастью, я заслышал тихие шаги в коридоре — мимо проходил пожилой лакей в черной ливрее.

— Любезный, — окликнул я слугу.

— Ваше сиятельство, — лакей остановился, посмотрел на меня подслеповатыми глазами и уважительно склонил голову.

— Мне бы в кабинет попасть. К отцу.

— Вам сюда, — лакей указал на центральную дверь.

Я так и думал.

Окно кабинета выходит на озеро.

— Благодарю.

— Рад был услужить, ваше сиятельство.

Приблизившись к двери, я постучал.

И, не дожидаясь разрешения, потянул ручку вниз.

— Заходи, сынок.

Дверь отворилась без единого скрипа. Тяжелая дверь из массива дуба. Наборная, с замысловатым узором по краю полотна.

Кабинет был небольшим, но уютным.

Я ожидал столкнуться с очередными признаками дворянской основательности — старинными глобусами, портретами именитых предков, искусственно состаренной мебелью...

Ничего такого.

Рабочее пространство — и всё.

Предельно функциональное.

Стол, сросшийся с подоконником и книжными полками. Удобное офисное кресло на прорезиненном коврике. Ламинат под ногами. На полках — бумажные книги, фотографии в рамках, парусник в бутылке... Всё это контрастирует с голографическим экраном, развернутым справа от окна. И миниатюрной настольной лампой в духе «пятидесятых» годов прошлого века.

Для визитеров отец припас парочку деревянных стульев с высокими спинками.

— Садись.

Я взял стул и придвинул к окну.

Кабинет совершенно не приспособлен для приема гостей. Чувствуется, что батя здесь трудится в поте лица над делами рода, а не устраивает тайные совещания. Сам хозяин выглядит уставшим — чувствуется, что ему надо поспать.

— Осваиваешься понемногу? — граф Корсаков развернулся в кресле так, чтобы было удобно разговаривать.

— Есть такое, — уклончиво отвечаю я.

— Думаю, ты уже знаешь про инициацию.

— Имеешь в виду жертву, которую ты собирался принести в виде меня?

Андрей Корсаков вздыхает:

— Я бы не стал...

— Как главу рода я тебя понимаю, — развивать эту тему не хочется. — Как отца — нет.

Батя вздрогнул.

— У меня прорезались отдельные воспоминания, — я понял, что беседа сворачивает в неправильное русло. — Когда гулял по лесу.

— Правда? — оживился отец.

— Детские, — кивнул я. — С двоюродными сестрами в главных ролях.

— Не суди их строго. Вы были детьми.

— Да. Но они привыкли к неправильной модели отношений. Я буду вынужден защищаться, если они нападут повторно.

— Это предупреждение?

— Оно самое.

— Брат с ними поговорит.

— Надеюсь, это принесет плоды.

Я видел глаза Тани и Ромы. Сильно удивлюсь, если наше противоборство завершится так просто. Мелкие говнюки еще дернутся, помяните мое слово.

Отец откашлялся.

— Я вообще-то хотел обсудить с тобой Магикум.

— А что не так? — я насторожился.

— Пришло официальное приглашение.

Батя протянул мне бумагу.

Глава 12

Закончив читать, я положил письмо на стол.

Приглашение было напечатано на плотной гербовой бумаге серого цвета, но фишка не в этом. Суть документа укладывалась в двух словах.

ПРОБЛЕМЫ НАЧИНАЮТСЯ.

— Ты знал об этом?

Отец кивнул:

— Правила стандартные.

Ректорат Академии Магикум ставил меня в известность о поступлении в ВУЗ Его Императорского Величества Григория Романова с километром прилагающихся титулов. Мне напоминали, что обучение в данном учреждении накладывает на студентов определенные обязательства. В частности, я должен постоянно проживать на территории кампуса, соблюдать правила внутреннего распорядка и не ввязываться в дуэли.

Постоянное проживание в Магикуме?

Заверните два.

Вот только следующий пункт повергает в шок. Мне предписывалось войти в состав самостоятельно организованной подгруппы, которая в будущем превратится... в отряд сдерживания. Нас ожидают практика в порубежье, рейды в красные зоны и год службы у самых опасных порталов в иные миры. Иными словами, меня призывают в армию.

— Раньше у тебя вопросов не возникало, — заметил отец.

— Я знал?

— Разумеется.

Что тут скажешь.

Видимо, жертвовать собой во имя державы и царя-батюшки — норма для местного дворянства. Вот только терзают на сей счет смутные сомнения. Не просто так ведь существуют клановые университеты. А можно и вовсе никуда не поступать...

Я всю жизнь провел на корпоративной службе и насмотрелся всякого. Думаете, работа кибермансера — мечта всей моей жизни? Так вышло под давлением обстоятельств. В моем мире корпораты создали максимум условий для того, чтобы рядовые граждане регулярно делали выбор без выбора. Не хочешь убивать или подключаться к автоматизированной линии на удаленке? Выметайся из экополиса, ты не тянешь арендную плату и соцпакеты. Твоя кредитная линия закрыта, ариведерчи.

Здесь — иное.

Род приближен к императору, бабла куры не клюют. И этого мало. Надо сделать из собственного сына машину для убийства, а если не получится — родим от третьей жены очередного носителя фамильной магии.

Противно.

— Большинство дворян служили в армии, — подкрепил мои догадки отец. — Роман отправится по стопам отца. Девочки удачно выйдут замуж.

Нет, я всё понимаю.

Если нужно, я готов убивать. Проблема в том, что это решение мне навязано предками и кретином-предшественником. Может, я выбрал бы клан. Или преступный синдикат. Или послал всех в жопу, чтобы всецело посвятить себя работе грузчиком в «Экономе».

— Отказаться я могу?

Граф наградил меня красноречивым взглядом:

— Уже нет. Во-первых, ты подписал заявление о приеме, на котором стоит наша фамильная печать. Во-вторых, тень твоего бесчестья ляжет на весь род. Бедность, опала, разрыв связей — все беды даже перечислять не собираюсь. В-третьих, ты связался с фискалами, а им нужно, чтобы ты учился в Академии.

Я молчу.

— Давай проясним кое-что, — отец забарабанил пальцами по столешнице. — Твое похищение влетело Корсаковым в копеечку. Я перестал быть щитом императора. Это закрывает многие двери. Мои жены перестанут выходить в свет, некоторые партнеры уже разорвали с нами торговые соглашения. Родовые техники нашими потомками не освоены. Существует риск расторжения помолвки у Тани. Лену, вероятно, постигнет та же участь. Вместо именитых мужей со славной боевой историей девочки получат... кого-то более посредственного.

— Мы идем на дно, — вырвалось у меня.

— Быстрее «Титаника», — граф Корсаков печально склонил голову. — И сейчас, как это ни прискорбно, надежды рода возлагаются на тебя.

— Да ладно.

— Магия времени — запретный плод. И всё же, ты можешь отслужить, обрести боевой опыт, получить хорошее образование и сделать карьеру в тайной канцелярии. У тебя появятся полезные связи. В перспективе ты можешь даже возглавить наш род, несмотря на непробудившийся Дар.

— Это не вернет расположение государя, — возразил я.

— Твои потомки всё еще будут носителями силы света, — напомнил отец.

— Или твои, — я посмотрел в глаза Андрею Илларионовичу. — Уверен, есть пунктик, позволяющий возвысить «правильного» ребенка, игнорируя первородство.

Отец промолчал.

И это молчание было красноречивым.

— Я выполню свой долг, — заявил я, поднимаясь со стула. — Если ты не против, пойду к себе. Надо отдохнуть, голова разболелась.

— Конечно, иди, — глава рода выдавил фальшифую улыбку. — Рад, что ты принял верное решение. И... еще один момент.

— Да?

— Теперь ты — одаренный. Нужно пройти регистрацию до первого сентября. Выбирай любой день. Также советую обеспокоиться подбором жилья в кампусе и сопутствующим переездом.

— Я ничего не знаю о мире.

— Обратись к кому-нибудь из слуг.

Батя, казалось, потерял ко мне всяческий интерес.

— Доброй ночи, отец.

Покинув кабинет, я глянул на телефон. Девять вечера. Мне надо разобраться с главным вопросом всех времен и народов — финансированием. Раз уж из меня сделали отборное «пушечное мясо» во имя фамильных интересов, так пусть и проплачивают весь этот банкет. А то — ни карты, ни смарт-кольца, ни зашитого в палец платежного чипа. Завтра позвоню Клавдию. И пообщаюсь с Миланой, ибо вопросов в голове — вагон и маленькая тележка.

А пока — отдыхать.

Утро вечера мудренее.

Вернувшись в спальню, я принял душ, переоделся в легкую футболку и завалился в кровать. Комната была столь же отвратительной, как и раньше, но менять я ничего не стану. Лень. Дни моего пребывания в усадьбе можно по пальцам одной руки пересчитать. Лучше посвятить это время изучению мира и самосовершенствованию. Завтра я постараюсь нарыть максимум сведений про гребаную императорскую Академию и обряд инициации, к которому все относятся с опаской. Зарегистрироваться и шмот прикупить — еще один пункт моей повестки.

За всей этой суетой вылетела из головы одна вещь.

Моя смерть — вовсе не досадная случайность...

***

Я наблюдаю со стороны за тем, как мое тело в силовой броне разлетается на куски. Вспышка, фонтан крови, оторванные конечности...

Странно.

Никогда не думал, что можно наблюдать за такими вещами, зависнув под потолком бильярдного зала. Моё истинное «я» — это невесомый дух. Бесплотный и апатичный.

Мне нышнему хочется проснуться.

Нет, шепчет в голове навязчивый голос, еще не время.

Эфир наполняется радиопереговорами.

— Докладывает Сокол-шесть. Сокол-один готов.

— Принято, — отвечает голос диспетчера.

Что?

Вы так спокойно это обсуждаете?

Звучат новые голоса.

— Штурмовой отряд «призраков» отведён.

— Группа прикрытия АУ возвращается на базу.

— Сокол-шесть, — это диспетчер. — Уводите выживших на позицию. Беркут-один, начинайте зачистку.

Картинка меняется.

Тошнотворный натюрморт из моих внутренностей и раскуроченных обломков брони исчезает, вместо него формируется аморфная серость.

Через неосязаемую вату слышится эхо голосов:

— Поступило десять человек.

— Распределить по секторам...

— ...этого — в облачное хранилище...

— ...частичная консервация...

-...установите сроки... мне отчет оформлять...

— Оцифровка завершена.

Последняя реплика обрывает поток бессвязного бреда.

Я осознаю себя в небольшой комнате с прозрачными стенами. О том, что этот куб является комнатой, я сужу по контурам рёбер и некоему подобию мебели. Уточню: мебель весьма условна, ее как бы набросал незримый дизайнер. За гранями моей тюрьмы раскинулась вселенная. Бархатная тьма, испещренная далекими звездами. Я не сижу, не стою, не существую. Присутствую — и не более того.

Космос затягивает.

Бездна, от которой нельзя отвести взгляд.

Очень странная бездна. Я не вижу знакомых созвездий. Да и сами звезды... Мне кажется, это не солнца, а миры. Обитаемые миры, разбросанные по разным вселенным.

В сознание вторгается голос:

— Он может отказаться работать на нас?

Второй голос, женский:

— Его никто не спрашивает. Всё, что он будет видеть, система ментальных ретрансляторов передаст нам. Облачное хранилище сотрется из его памяти навсегда.

Помехи.

Комната становится еще более зыбкой, нереальной. Распад? Я пытаюсь удержать скатывающиеся в пустоту образы. Меня настигают слова невидимых собеседников:

— Приготовиться к трансплантации. Объект — Земля-124. Тестовое погружение, техномагический пласт...

Пауза.

Меня вновь окружает серость.

— Загрузка...

***

Я просыпаюсь.

В кресле с жесткими подлокотниками. Мои виски облеплены датчиками, провода тянутся в пол. Это не моя комната. Кровать исчезла, компьютер — тоже. Окон нет вообще. Потолок низкий. Тусклые световые панели заливают помещение мертвенным светом.

Передо мной — зеркало.

Широкое, во всю стену. Я вижу свое отражение — парнишка с недоуменным взглядом и взлохмаченными волосами. Знаю я такие зеркала. Односторонняя поляризация. С той стороны за мной наблюдают.

Кто?

Несложно догадаться.

Сон как рукой сняло.

Я напряг руки, дернулся — никакого результата. Как я сюда попал? Это бесконечные уровни реальности, иллюзия внутри иллюзии...

Соберись, Макс.

Даже у самой лютой дичи есть внутренняя логика. Ты просто не знаешь всех фактов. Не видишь подводную часть айсберга.

— Что здесь творится, вашу мать?

Ты засыпаешь в собственном родовом имении, а просыпаешься в локации, смахивающей на комнату дознаний. Или подпольную лабораторию свихнувшегося маньяка. В этом мире существует лишь одно объяснение — меня протащили через портал.

И я ничего не заметил?

— Снотворное, — раздался над самым ухом знакомый голос. — Маленький укольчик.

Тихие шаги.

Справа меня обошел Тимофей Волков собственной персоной. Фискал выглядел по своему обыкновению стильно и опрятно, только кепка на голове отсутствовала.

— Благодарю, — следователь кивнул кому-то у меня за спиной. — На сегодня свободны, Борис Георгиевич.

— Сами справитесь?

В зеркале отражался собеседник Волкова, на которого я поначалу не обратил внимания. Коренастый мужичок лет пятидесяти. Стрижка под полубокс успешно маскировала залысины. Борис Георгиевич носил светло-серую униформу, чем-то напоминавшую медицинский халат. Очередной целитель?

— Как обычно, — отозвался Волков.

— Датчики, — напомнил Борис Георгиевич.

— Подробный отчет, — напомнил следователь.

Так они и распрощались.

Едва закрылась дверь, Волков подошел ко мне и принялся снимать хрень, прилипшую к вискам. Провода тут же начали втягиваться в пол. Интересная технология. Чем-то подобным пользовалась Кара в фургоне, на котором мы покидали Детройт.

— Поздравляю, — сказал канцелярист, отступая на два шага. — Ты прошел собеседование.

— Шутите?

— Я работал в связке с нашим менталистом, — заявил Волков, освобождая мне руки. — Теперь нам известны твоя биография, обстоятельства смерти и ряд других фактов... которые я бы назвал бесценными.

— Разве я с кем-нибудь общался во сне?

— Ты этого не помнишь.

Начинаю растирать онемевшие запястья.

— Давайте, проясним один момент, Тимофей...

— Петрович, — подсказал мой новый куратор.

— Итак, Тимофей Петрович, вы хотите сказать, что вторглись в родовое поместье Корсаковых, вкололи мне какую-то химию, выдернули из постели и, воспользовавшись порталом, переправили сюда? Я так понимаю, мы находимся в тайной канцелярии.

— Правильно понимаешь, — кивнул следователь. — И процесс в общих чертах описан верно.

— А вы можете вот так... вторгаться к дворянам?

— Мы всё можем, — заверил Волков.

— И что мешало пригласить меня на это ваше собеседование? Я же согласился сотрудничать с Особым отделом. А так... целое представление устроили. Эффектно, не скрою.

— Ты не должен догадываться о начале собеседования, — отрезал Волков. — Разум защищается, выставляет блоки. В подобных случаях мы не можем пробиться в ядро личности и получить доступ ко всем воспоминаниям, включая заблокированные.

Я вспомнил фиаско родового целителя.

— Часть моих воспоминаний заблокирована?

— Послесмертие, — кивнул следователь. — И прошлая жизнь твоего носителя.

— Как это получилось?

— Хороший вопрос, — Волков поставил напротив меня черный стул и уселся на него, забросив ногу на ногу. — У нас сложилась интересная картинка, но она тебе может не понравиться.

— Я весь внимание.

Следователь вздохнул.

— Для начала уладим формальности.

В руках фискала появилась папка с документами. Фокусник хренов. Я вспомнил, что этот тип умеет призывать вещи. Тот пистолет, к примеру, с помощью которого я завалил гаражную тварь. В моем мире такую способность назвали бы телекинезом. Наверное.

Из воздуха выпала ручка.

Солидная, черная.

Волков выхватил ручку и протянул мне вместе с папкой.

— Я бы хотел ознакомиться.

— Не всё ли равно? — мой собеседник пожал плечами. — При любых раскладах ты под колпаком. Особый отдел шагу не даст ступить такому как ты без дополнительного согласования.

Я раскрыл папку.

Внутри обнаружились контракт и договор о неразглашении. А еще — разрешение на ментальные подключения для сотрудников Особого отдела. Игнорируя недовольное лицо следователя, я погрузился в чтение. Контракт был объемным и насчитывал порядка двадцати страниц мелким шрифтом. Я пропустил юридические определения и форс-мажоры, заострив внимание на обязанностях сторон и последствиях нарушения.

М-да.

Обязанности были преимущественно у меня, тайная канцелярия обладала сплошными правами. Косяки наказывались жестко, вплоть до реальных тюремных сроков с отбыванием в суровых сибирских дистриктах. Заключалось всё это сроком на пять лет с автоматической пролонгацией. От сотрудничества в будущем я могу отказаться, но тогда вступает в действие какой-то хитрожопый протокол под номером 113. Подозрений много, проверять не хочется.

Меня подсаживают на иглу.

Долгосрочную иглу, слезть с которой будет непросто. Если я и выйду из Отдела, то исключительно вперед ногами. Сука, как меня задолбали такие схемы.

Договор о неразглашении — всего одна страница. Суть проста, как член — я не имею права сообщать третьим лицам информацию, полученную в стенах тайной канцелярии. Или в ходе расследования, инициированного тайной канцелярией.

Третья бумага — самая отвратительная.

Менталисты Отдела имеют право влезать в мою черепушку, когда им заблагорассудится. Или связываться со мной посредством мыслепередач в ходе выполнения совместных операций.

Скривившись, я подписал всё это дерьмо.

И вернул папку с ручкой своему куратору.

— Чудесно, — обрадовался Волков. — А теперь можно и побеседовать по душам. Есть хочешь?

Я понял, что хочу.

— Сейчас примерно девять утра, — с иезуитской улыбкой сообщил следователь. — Тебе надо восстановить силы.

Ага, и научиться выставлять блоки.

Мы вышли из комнаты и оказались в безликом коридоре. Ровные стены, выкрашенные голубой краской. Паркетный пол. Включающиеся по мере нашего продвижения световые панели на потолке. И два ряда однотипных дверей, помеченных номерами.

Коридор вывел нас к лестничной площадке.

— Даже лифта нет? — невинно спросил я.

— Угадай почему.

Электроника.

Ну, можно ведь поставить допотопный механизм, без датчиков, табло и сенсоров.

Логика фискалов сделалась очевидной, когда мы начали подниматься вверх. Ступеньки были каменными и чуть ли не продавленными — столько поколений государевых людей по ним ходило за минувшие десятилетия. Я провел ладонью по деревянным перилам. Само ограждение было чугунным.

Думаю, это здание построено не одну сотню лет назад.

Поэтому лифтовая шахта не предусмотрена.

В принципе.

Я насчитал шесть пролетов, после чего мы переместились в очередной коридор, свернули за угол, миновали арку с приоткрытыми створками стеклянной двери и оказались...

В столовой.

Удивительно, но организация, перед которой трепещут старейшие рода империи, не озаботилась шикарным рестораном, а ограничилась примитивным общепитом. Обширное пространство с кафельной плиткой на полу, пластиковой ширмой, раздачей и тёткой на кассе. Ну, и окошко для грязной посуды, куда ж без него. Простые деревянные столики, накрытые белыми скатертями. Металлические стулья, обитые дерматином, солонки и перечницы, вазочки с искусственными цветами...

Окна выходили на Литейный проспект.

Так и думал, что мы в Питере.

Судя по развернувшейся городской панораме, проспект не так уж сильно изменился со времен моего детства. Я понимаю, параллельная реальность, но облик города вполне узнаваем. Разве что здания более старинные и монументальные. Еще бы, никакой блокады и фашистских бомбежек в этой вселенной не было...

— Идем, — Волков тронул меня за плечо. — Я угощаю.

Взяв подносы, мы направились к царству аппетитных запахов, в котором хозяйничали румяные женщины необъятных размеров. На завтрак я выбрал тарелку с яичницей и жареным беконом, парочку сырников в кленовом сиропе и стакан чая. Тимофей Петрович налил себе эспрессо из кофемашины, взял бутерброд с ветчиной и какой-то легкий салатик.

— Вы вместе? — уточнила дородная кассирша.

— Да, Глафира Макаровна, — улыбнулся следователь. — Наш новый сотрудник. Еще не успели оформить.

Денег с нас не взяли.

В столовой завтракало буквально двое-трое человек. Либо время неурочное, либо все заправились дома и с неистовым рвением помчались грызть глотки врагам императора.

Мы расположились у окна, в дальнем углу столовой.

— Через пять часов на тебя нахлынут воспоминания носителя, — сообщил следователь. — Рекомендую завалиться в койку и не разгуливать по городу без надобности.

Глава 13

— Вот, что мы знаем, — начал следователь, отодвигая поднос на край стола. — Мир, из которого ты родом, умирает. Вы называете этот процесс изменением климата. Или глобальным потеплением, не суть.

Я задумчиво кивнул.

— Протянете лет сто, — продолжил Волков. — Или сто пятьдесят. Уже в двадцать четвёртом веке твоя Земля, Витя, превратится в полыхающий ад и будет выглядеть...

— Как Венера, — хмыкнул я.

— Примерно, — Волков сделал глоток кофе. Я же приступил к поглощению яичницы. В голове кавардак, мысли роятся и наползают друг на друга. — Так вот, есть некая организация, вознамерившаяся организовать исход богатейших людей в иные вселенные. Магией вы не владеете, поэтому никаких порталов. Только хардкор, только прямое вселение в чужие тела. Ваши ученые провели серию экспериментов и выяснили, что захватывать тела здоровых носителей гораздо сложнее, чем умирающих. Инородный разум попросту отторгается предшественником. А вот пережившие клиническую смерть... это подходящий вариант.

Я вздрогнул.

Исход с разогретой и захламленной Земли давно обсуждается на всех уровнях власти. Я, правда, был уверен, что корпораты начнут строить дрейфующие в верхних слоях атмосферы города или колонизировать соседние планеты. Между тем, все экспедиции на Марс и попытки основать там самодостаточную базу потерпели неудачу. Без контакта с метрополией колония не выживет — дети Илона Маска наглядно это продемонстрировали на собственном примере.

Орбитальные станции?

Дорого и трудозатратно.

А вот ментальные путешествия в параллельные миры...

— Организации, о которой идет речь, захотелось гарантий успеха, — добавил Волков, надкусывая бутерброд. — В таких случаях, как ты понимаешь, нужна разведка. Вселенных много, история альтернативных Земель не всегда ведет к устраивающему заказчика результату. Поэтому хитрая контора начала убивать людей, оцифровывать их души и загружать в новые тела. Разведчики, коих мы именуем эмиссарами, программируются таким образом, чтобы автоматически передавать собранные данные на базу. А там уже команда аналитиков подводит итоги, классифицирует площадки для будущего вторжения и разрабатывает эффективные стратегии. Задавай уже свой вопрос.

— Почему я?

— Ты — кибермансер.

Я крепко призадумался.

Расправившись с яичницей, приступаю к поглощению сырников. Пригубил чай — ничего особенного. Приторная бурда с сахаром, а я такое не люблю.

В словах фискала прослеживается определенная логика.

Кибермансеры — это бойцы, управляющие техникой напрямую, через нейроинтерфейс. Нас переделали таким образом, чтобы на ментальном плане мы превосходили обычных людей. В 2100 году интернет вещей превратится в неотъемлемую часть жизни, поэтому грань между человеком и машиной быстро стирается. «Кузнечиками», силовой броней, некоторыми видами оружия, боевыми дронами и механизированными ловушками я управлял с помощью мыслекоманд. Кроме того, я перемещался в вирт и выжигал мозги тех, на кого укажет корпорация. Эти навыки не имеют ничего общего с магией, но мне проще адаптироваться к переселению в чужое тело.

Кроме того...

У кибермансеров есть комплекс пси-тренировок, позволяющих быстро переключаться с оперирования дроном на защитные опции броника. Или с пилотирования «кузнечика» на навигатор дрона-камикадзе.

Быстрая смена техник.

Пригодится для поединков в магическом мире.

— Это не всё, — вмешался в поток моих мыслей Волков. — Ваша пси-подготовка дает возможность... скажем так... перепрограммировать носителя. Выбрать направление развития, оптимальное для выполнения разного рода задач.

— Иными словами, — начинаю дорубать, — кто-то заранее решил, что я освою манипуляции со временем, отказавшись от магии света?

— Именно, — улыбнулся следователь.

— Постойте-ка, — я даже забыл про сырник. — Но это означает, что неведомые операторы могут переделывать тела носителей здесь, в вашей реальности?

— Означает, — признал Волков. — И не столько тела, сколько разумы и ментальные характеристики. Средоточие — это область внутри нашего мозга. Нейроны, скомпонованные определенным образом. На функции средоточия можно влиять, но никто в нашем мире не освоил данную технологию.

— В вашем, — я заметил оговорку.

Следователь сделал глоток из чашки.

И продолжил:

— Внедрение столь грамотно проработано, что у нас возникла интересная гипотеза. В своем мире, Макс, ты умер не случайно. Операция была спланирована так, чтобы выдернуть из реальности тебя и еще нескольких кибермансеров. Дальше началась переброска, причем вас направили в альтернативные вселенные. Здесь похищение наследника дворянского рода тоже не было случайным. Менталисты, которые вмешались в сознание Виктора Корсакова, провели подготовку. Переделали графского сына в соответствии с некими требованиями.

— Эмиссары? — вырвалось у меня.

— Разумеется, — кивнул Волков. — К сожалению, мы не сумели их вычислить. Не исключено, что на тебя возложена миссия, отличающаяся от задач других разведчиков. Все следы обрываются, наши привычные методы дали сбой.

— Служба безопасности Корсаковых тоже ничего не нашла, — я вновь взялся за сырник.

— Вот-вот, — хмыкнул канцелярист. — Есть и другие нехорошие новости.

— Куда уж больше.

Мою подколку Волков проигнорировал.

— Кара и Леший пропали.

Становится горячо.

— Насколько я помню, вы их отпустили, — я закинув в рот последний кусочек сырника. — И подписочку о невыезде, я уверен, выправили.

— Твоя правда, — вздохнул следователь. — Выправили. А сейчас объявили этих типов в розыск по всем губерниям. Безрезультатно.

Врубай соображалку, Макс.

Ублюдки, которые подставили тебя в прежнем мире, действуют и в этом. Готовят плацдарм для исхода буржуев из списка «Форбс». И эти выродки непостижимым образом связаны с похитителями, пытавшимися шантажировать Андрея Корсакова.

С другой стороны...

Вся эта муть с виллой, кодами доступа и Детройтом вполне может быть двухходовкой. Эмиссары прикрылись кем-то из местных, чтобы затащить меня в клинику. Точнее — моё новое тело. Подшаманили, наделили сверхспособностями. Вероятно, пробудили дремлющий Дар. И всё это время отец думал, что против него играют заокеанские вражины. Ну, или российский клан, решивший вплотную подобраться к императорской семье. Возможно, так оно и есть. Просто... это не вся правда. Верхушка айсберга.

— Думаете, Кара связана с моим похищением?

Следователь задумчиво посмотрел в окно.

Проспект был забит машинами — наземными, с водителями внутри. Я так понял, столовая находится на уровне второго этажа. Значит, менталист Особого отдела проводил со мной «собеседование» в подвале.

— Нет, я так не думаю, — Тимофей Петрович допил кофе. — Больше смахивает на устранение свидетелей. Чем больше времени проходит, тем меньше остается людей, знающих о твоем пребывании в Детройте.

Мы сложили грязные тарелки на подносы и отнесли к приемному окошку.

— Куда теперь? — спросил я.

— На третий этаж, — куратор заговорщицки мне подмигнул. — В бухгалтерию.

Лестница вывела нас в очередной безликий коридор.

Далеко идти не пришлось.

Первая дверь по левой стороне была отмечена соответствующей табличкой. Миловидная девушка в черном платье распечатала на принтере несколько бумажек, которые я подписал.

— Завтра на ваш адрес придет карта, — сообщила девушка, убрав документы в папку. — Это обычная кредитка, оформленная в государственном банке.

— Ты числишься сотрудником муниципалитета, — с улыбкой добавил Волков. — Зарплата скромная, но будет приходить дважды в месяц, десятого и двадцатого. Обрати внимание, если ты примешь участие в спецоперации или начнешь работать под прикрытием, способ перечисления денег изменится.

Когда мы вышли из бухгалтерии, следователь протянул запечатанный конверт:

— Это твоё.

Вскрыв конверт, я вытащил из него смартфон.

Свой.

— Вы в нем копались.

— Еще как, — Волков даже притворяться не стал. — Жучок установили. В целях твоей же безопасности.

— Кто б сомневался.

Сарказма канцелярист не уловил.

— Добавили немного рун, — сообщил куратор. — Теперь ты защищен от слежки. Для СБ Корсаковых визуально ничего не изменилось, но если ты захочешь, то через наше коварное приложение можно выйти из-под колпака.

— Приложение?

— «Хамелеон». Найдешь в инструментах.

Я сходу обнаружил пропущенный звонок.

— Это шофер, — пояснил Волков. — Твой папочка прислал. Машина на платной парковке, а эсбэшник уже с шести утра возле здания отирается.

***

Шофер оказался самим Артуром Серебровым.

Начальником службы охраны нашего рода.

— Здравствуй, Витя.

Никаких «сиятельств».

Я уже понял, что Артур Олегович — лицо доверенное. Охранник на короткой ноге не только с отцом, но и с дедом. Не знаю, откуда во мне взялась эта информация... Возможно, прорывается из заблокированной памяти предшественника.

Мы встретились у главного входа в здание канцелярии.

— Доброе утро, Артур Олегович.

Легендарный эсбэшник оказался крепким мужиком в дорогом костюме черного цвета. Из всех стрижек господин Серебров предпочитал ноль. Взгляд жесткий, повадки звериные. Водянистые серые глаза сканируют и оценивают каждого встречного. Нет, перекаченным быком Артур Олегович не был, но веяло от него внутренней силой, от которой мурашки бежали по коже. Я ни секунды не сомневался, что имею дело с одаренным уровня Андрея Корсакова. Если не круче.

Чтобы дойти до платной парковки, нам потребовалось свернуть с Литейного на боковую улицу, прошагать еще метров двести и нырнуть в провал арки. Моему взору предстал внутренний дворик, центральная часть которого была ограждена сетчатым забором. Парковка была скромная, машин на двадцать-тридцать. Подозреваю, это считается нормой в районе, сплошь застроенном домами вековой давности.

Шлагбаум среагировал на смарт-браслет, украшавший запястье Сереброва.

Блин, хочу такой же.

Эти «лопаты» слишком громоздкие.

— Долго они тебя истязали.

Мы остановились перед двухместным спорткаром серого цвета.

Сдержанный хай-тек.

Плавные обводы, приземистая конструкция, отсутствие выступающих углов. При нашем приближении машина пискнула и расправила прижатые к стеклам зеркала заднего вида. Серебров достал пульт и уже с него открыл боковые дверцы — обе, не издав ни единого звука, отъехали вверх. Салон был кожаным, заточенным под люксовый формат. Низкая посадка, эргономичные кресла.

— Допрашивали, — соврал я. — Из-за применения...

— Я на подписке, — Серебров сел за руль и дождался, пока я устроюсь в пассажирском кресле. — Можешь говорить свободно. И пристегнись.

Двери отрезали нас от парковки.

Серебров проехал под открытым шлагбаумом, свернул в жерло кирпичной арки и вырулил на Литейный, влившись в нескончаемый поток машин. Я с интересом наблюдал, как он жмет педали, двигает рычаг и ворочает футуристического вида колесо. Точнее — полукольцо со светящимся дисплеем в центре.

Управлять автомобилем...

Без прямого подключения.

Интересно, каково это?

Я заметил, что мы свернули не к Литейному мосту, а к Невскому проспекту. Не знаю, есть ли там порталы, но очевидно, что эсбэшник не собирается покидать центр города прямо сейчас.

— Ментальное собеседование, — признался я.

Серебров кивнул.

— Так они и делают.

— Вы о чем?

— Ночью, под химией, без твоего ведома.

Углубляться в вопрос я не собирался.

— Куда мы едем?

— В коллегию одаренных, — Серебров перестроился в соседний ряд, подрезал красный седан с блондинкой внутри и за секунду разогнался на свободном участке трассы чуть ли не до сотки. Остановил нас, как и следовало ожидать, светофор. — Надо пройти регистрацию.

Я вспомнил, что регистрация для пробудившихся обладателей магических способностей — обязательное условие. Тут же захотелось проверить парочку фактов, что я и сделал, достав из заднего кармана джинсов смартфон. Хорошо, что меня вывезли из поместья одетым — есть что и откуда доставать.

К Информу я подрубился быстро.

Видимо, у меня есть прямой доступ, вне зависимости от наличия местного вайфая. Браузер обнаружился в инструментах, всё интуитивно понятно.

Эсбэшник покосился на меня в зеркало, но мешать не стал.

Так и есть: зарегистрироваться я обязан до прохождения инициации. Во всех крупных городах для этого предназначена коллегия одаренных — ведомство, входящее в состав Ближней канцелярии, именуемой также Госконтролем. С момента регистрации все пробудившиеся подданные российской короны находятся под неусыпным наблюдением чиновников. Данные поступают в общую базу силовиков, к ним имеют доступ сотрудники спецслужб, полиция, обер-прокуратура и военное министерство.

Здание Госконтроля расположилось на Набережной Мойки, а вот Коллегия одаренных несколько лет назад переехала в бывшее Екатерининское училище. Ближайший ориентир — ТЦ «Новый Пассаж», если верить ругл-карте. Да, тут есть аналог Гугла, чтоб вы понимали.

Госконтроль, тайная канцелярия...

Не похожа эта Россия на ту вольницу, к которой я привык. У нас, знаете ли, корпораты давно всё поделили, захватили самые лакомые кусочки, а от депрессивных регионов напрочь отказались. Всё, что не обладает ресурсами, людскими или природными, элитам нафиг не упало. Вот и получается, что целые области оставлены на произвол судьбы. Это зоны анархии, в которые лучше не соваться. Жизнь кипит в мегаполисах и локациях с нефтью, газом, металлами. Да еще возле охраняемых дронами, предельно автоматизированных фабрик, которые неустанно загрязняют умирающую планету всяким дерьмом.

Так вот, в депрессивных зонах никто не запаривается налогами, законами, социальным страхованием и медициной. Дороги там никто не ремонтирует, мусор не вывозит. Никаких ипотек и банков, гипермаркетов и коммунальных служб. Население предоставлено само себе.

Здесь — не так.

Выложил на сайте что-то неприглядное, применил не ту магию, забыл зарегистрироваться — милости просим в сибирские дистрикты. Работенка для нарушителя всегда найдется...

Или я чего-то не знаю?

«Новый Пассаж» я увидел издалека — шикарное здание, сплошь из стекла и хрома, с множеством арок и куполообразной крышей. Не удивлюсь, если там еще какой-нибудь ботанический сад притаился. Очуметь, в моей реальности всё выглядит скромнее.

Не доезжая до этого чуда инженерной мысли, Серебров свернул к относительно скромному трехэтажному строению оранжевого цвета, чуть не сбив по дороге безрукого велосипедиста.

Что?

Я не сразу понял, что идиот с уже знакомой мне стрижкой в стиле «брокколи» пересекает проезжую часть на велике, не держась за руль. Руки подростка повисли вдоль туловища безвольными плетьми.

Серебров ударил по тормозам и выругался.

Малолетний идиот схватился за руль, вильнул вправо и, не справившись с управлением, повалился на клумбу.

— Задолбали, — проворчал начальник охраны, объезжая многострадальный велик с вращающимся колесом.

— Он там жив хоть? — я обеспокоенно посмотрел в окно.

Кусты шевельнулись.

Серебров даже бровью не повел.

Привык, наверное.

Спорткар неспешно вырулил на забитую парковку. От проспекта нас отделяла зеленая полоска клумбы и узкий тротуар, упакованный в каменную плитку. Над фонарями тянулись электролинии для троллейбусов.

Проявляя недюжинную изворотливость, Серебров вжался между красным седаном и округлой дичью, смахивающей на «Фольксваген-Жук». Из этой механической несуразицы выбирался не менее колоритный персонаж — худощавый парень с сумасшедшим начесом на голове и ниспадающими на спину дредами, выкрашенными в розовый цвет. Чувак носил шорты, белые носки до колен и кеды на высокой платформе.

Завидев меня, чудо в перьях засияло сумасшедшей улыбкой.

— Витёк!

Я покосился на Сереброва, который пытался выбраться из своей шикарной тачки, не зацепив плечом зеркало седана. У охранника это, к слову, получилось. Обменявшись со мной взглядом, Артур Олегович пожал плечами. Знать не знаю, ведать не ведаю.

Огонь.

Служба безопасности.

— Не узнаешь?

Патлатый шагнул ко мне.

И в этот момент я почуял неладное.