Здесь вам не клан 6

Глава 1

Сто лет не путешествовал по международным порталам.

А уж с прыжками во времени — и подавно.

Увлекательное, доложу я вам, занятие. Особенно для тех, кто не боится в любой момент исчезнуть с лица земли. Мы с Брукс относились к совершенно иной категории туристов. В нашем мире таких не любят, а знаете почему?

Цель поездки — массовое убийство людей.

Так бы я написал в миграционной анкете.

Но воздержусь.

В 1984 году уже существовала разветвлённая арочная сеть, связывающая между собой почти все страны мира. За исключением самых отсталых, ясен пень. Разница с 2023 годом была, и довольно существенная — отсутствие айди-паспортов. Виртуальных идентификаторов тоже не придумали, а посему на точках входа/выхода проверяли бумажные удостоверения.

Я мог бы призвать паспорт.

Угадайте, какая дата рождения там стоит?

В общем, психопата с документом образца 2021 года за кордон точно не пустят. В лучшем случае, мой славный путь окончится в дурке, в худшем — на одном из испытательных полигонов Его Императорского Величества. Там, где в тишине дубрав притаились санатории закрытого типа, охраняемые элитными подразделениями одарённых.

Приняв во внимание это вот всё, мы с Кимберли решили добраться до Петрополиса своим ходом, откатиться в исходные координаты, пересечь границу с Атлантисом и снова упрятать свои тушки в прошлое. От греха, как говорится, подальше.

Сказано — сделано.

Деревня, о которой я вам говорил, оказалась не такой уж и заброшенной. Примерно к полудню, когда мы уже изнемогали от жары, нашему взору открылись поля с ползающими по ним тракторами. Ещё минут через двадцать мы достигли группы домишек, вполне добротных, из дерева и кирпича, окружённых огородами и фруктовыми деревьями. Заглянули в первый попавшийся дом, возле которого стояла раздолбанная колымага с помятым кузовом. Пообщались с хозяином — тот собирался ехать в пригород за продуктами. Напросились в попутчики. И буквально через час шагали по бульвару родного Петрополиса.

Город на Неве было не узнать.

Улицы те же, но рекламы меньше, магазины попроще, а люди не ходят с телефонами в руках. К этому моменту я избавился от свитера, но отчаянно фантазировал о воде, сытном ужине и нормальных беговых кроссовках.

Первое, что бросалось в глаза, — внешность людей. Парни больше не носили кучерявое убожество на голове, зато отращивали длинные хвосты и красили волосы в идиотские цвета. Встречались ирокезы и бакенбарды. Обязательным атрибутом народ считал чёрные солнцезащитные очки. Что касается девушек, то мне попадались исключительно блондинки с вьющимися волосами. Хватало омбре, коротких стрижек, каре и просто роскошных шевелюр в стиле афро. Одежда выглядела экзотично, но некоторые модели оказались до боли знакомыми. Взять, например, эти бесформенные широкие джинсы...

— Нужен транспорт, — сказала Брукс.

Мы сели в один из троллейбусов, направлявшихся к юго-восточной окраине. В моём мире там разрослось до безобразия криминально-маргинальное Кудрово, здесь же располагался один из ключевых внешних порталов, ведущих на территорию Новой Византии.

Да, я помню, что напрямую в Детройт не попасть. Штат Мичиган жёстко ограничил контакты с большинством стран мира, но только не с византийцами. Поэтому мы переместимся в Трабзон, а уже оттуда — в Детройт. Разумеется, сделаем это в будущем, воспользовавшись действующими паспортами.

В троллейбусе к нам прицепился кондуктор. Самый настоящий! Я уже отвык от такого — в двадцать первом веке всё оплачивается через телефон или проездными картами. Пришлось останавливать время, выбираться наружу и ехать на трамвае, вернув поток к исходным настройкам.

Арка, которой мы намеревались воспользоваться, была многофункциональной — через неё проходили автомагистраль, железнодорожное полотно и пешеходная линия. В прошлый раз, когда я въезжал из Византии на фургоне Лешего, тот автоматически загрузил в систему виртуальную копию моего айди, что позволило максимально упростить пересечение границы. Сейчас я понимаю, что за мимолётную лёгкость бытия надо благодарить моего отца, действующего руководителя Дворцовой полиции Петергофа. Привилегии рода Корсаковых распространялись на всех носителей данной фамилии...

Исполинское сооружение резко контрастировало с прилегающим урбанистическим ландшафтом. Арка, сложенная из модульных артефакторных блоков, возвышалась над городской застройкой, словно инопланетная аномалия. Внутри периметра клубилось фиолетовое марево.

По традиции, самый сюр — это обрывающиеся в ничто транспортные артерии.

Ты видишь многополосное шоссе, по которому проносятся автомобили, несущийся на всех парах поезд, скромный людской ручеёк за сетчатым ограждением... А затем — многоэтажную призрачную гильотину, рассекающую реальность надвое. Машины проваливаются в непроницаемую фиолетовую стену, люди бесследно растворяются, поезда смахивают на гусеницу, которую шинкует кухонным ножом повар-маньяк. Всего этого больше нет. Трафик возобновляется в Бодруме, за тысячи километров от Петрополиса, в чужой стране, имя которой — Новая Византия.

Машины и поезда — всё старое, словно с выставки в каком-нибудь транспортном музее. Где изящные обводы спорткаров, закруглённые линии экспрессов на воздушной подушке, футуристические фуры дальнобойщиков с двухъярусными кабинами и вереницами колёс? Всё выглядит проще и неуловимо напоминает СССР из виртуальных фантазий старых разработчиков...

Я видел арку с торца.

Подобно другим конструкциям этого типа, международный портал был двухсторонним. С обратной стороны в Питер лезли византийские поезда и тачки, по переходу шагали загорелые и не очень люди. Представьте, как в арку влетает бело-голубой российский поезд, а вылетает красно-жёлтый турецкий... Блин, возникает дикое ощущение, что вагоны перекрасили, пока ты моргал. Это особая уличная магия, детка.

— Пора, — сказала Брукс.

И мы откатились в будущее.

Портал никуда не исчез, а вот всё остальное преобразилось. Я вновь наблюдал современную технику, люди сменили одежду и причёски, добавились новые здания.

Столько прыжков...

Меня бы свалило от нехватки энергии, но, к счастью, я продолжаю функционировать в режиме боевого транса. Мана впитывается из окружающего мира, не давая средоточию опустеть.

Грёбаный джетлаг.

Ощущения — один в один.

Я покинул свой дом вечером, несколько часов бродил по лесу 1984 года, затем ехал на машине, троллейбусе и трамвае. Сейчас при нормальных условиях должно быть около четырёх утра. Клонит в сон, но я не могу себе этого позволить.

Кофейку бы...

А ещё возникло странное чувство... пограничности. Словно я застрял меж двух миров и сам факт моего существования — спорная гипотеза.

Реальность стала неуютной.

— Поторапливайся, — услышал я голос Кимберли. — Ты же не хочешь остаться здесь навсегда?

Фраза прозвучала двусмысленно и немного зловеще.

К арке примыкала уникальная инфраструктура. Кольцевые многоуровневые развязки, протянувшиеся внизу железнодорожные полотна, подземные переходы и крытые галереи для пеших туристов. А ещё — таможня, погранконтроль, зона беспошлинной торговли, парковочная башня и спуск в метро...

Призываю айди-карту.

Затем — свитер, пальто и шапку.

На улице снова февраль. Осточертевшее свинцовое небо, бугорки грязного снега вдоль тротуаров, пронизывающий до самых костей ветер и усталость от всего этого.

Мы идём к прозрачной трубе с эскалатором, чтобы подняться на пешеходную эстакаду.

В эту секунду оживает смарт-браслет.

Лиза.

— Папа? Вы куда все исчезли?

Разговариваем по громкой связи, но слышимость так себе — мы в эпицентре трансграничной движухи.

— Лизон, появились срочные дела.

— А мне что делать?

— Отдыхай, ничем не заморачивайся. Можешь с Женей созвониться.

— А ты скоро? Мог бы и предупредить...

Голос у дочери обиженный.

— Ну, работа такая. Извини. Скоро вернусь, не переживай.

Или не вернусь.

Как карта ляжет.

В крайнем случае, есть мой двойник, появившийся в результате закручивания хронопетли. Мрак не обладает магическими навыками, но постоять за себя может. Тренированное тело, сохранившиеся боевые навыки, нейроускорители... Чувак напичкан имплантами, которые станут неприятным сюрпризом для всякого, кто решит дёрнуться на Лизу.

Проблема в том, что Макс работает вышибалой в ночном клубе.

И сейчас, вечером субботы, его нет дома.

Ладно. Не похоже, чтобы кто-то охотился на моих близких. Восстановленный ИскИн концерна «Эскапизм» взялся за историческую линию, где вторжению противостою я.

Поздним вечером арка выглядит эпично.

Россыпь огней по всей дуге, насыщенное фиолетовое сияние, транспортные потоки... Всё это врастает в ткань мегаполиса, дополняя ночную панораму.

Эскалатор вывозит нас в широкую трубу с прозрачными стенами. Внизу, справа и слева циркулируют огненные реки. Навстречу идут люди с рюкзаками и чемоданами на колёсиках. Некоторые — с южным типом внешности. Эти мёрзнут в лёгких пальто и тонких пуховиках, особенно девушки.

Мы с Брукс лавируем в толпе и вскоре выбираемся на финишную прямую — туда, где между трубой и основными магистралями вырастает решётка. Примерно за полсотни метров до арки тоннель вливается в контрольный бокс. напоминающий аналогичные помещения в аэропортах. Я вижу красные и зелёные линии, стойки таможенного контроля. А вот и терминал для избранных. Напоминает обычный картридер, только с дополнительной идентификацией по радужке и дактилоскопическим датчиком.

Прикладываю айди-паспорт к экрану. Жду, пока система подтвердит сканирование. Электронной визы у меня нет — и наплевать. Статус позволяет свободно путешествовать благодаря Амстердамской конвенции.

Выскакивает надпись:

ПОДТВЕРДИТЕ БИОМЕТРИЮ.

Широко открываю глаза, подставляя зрачки под луч сканера. Затем прикладываю к серому квадратику в нижней части экрана большой палец.

ПЕРЕХОД РАЗРЕШЁН

ПРИЯТНОГО ПУТИ

Никаких досмотров, проверок, собеседований, сверок паспортов и прочей фигни. Вот что крест животворящий делает! Точнее, не крест. Статус личного консультанта Его Императорского Величества.

Брукс догоняет меня у самой арки.

Тоннель ныряет в фиолетовое сияние, и мы проваливаемся туда же, не сбавляя темпа. Момент переноса как всегда неуловим. Вспышка — и мы за четыре тысячи километров от столицы Российской империи.

Похожий тоннель, ночь, развязки.

Вот только снаружи резко потеплело. Градусов шестнадцать. В наших краях такое разве что в мае случается. И то не всегда.

Над головой — перистые облака.

Слева — вид на бухту и ползущие по морской глади кораблики.

Арка, через которую мы прошли, расположилась на горном склоне, и все магистрали являются по совместительству серпантинами. Я увидел, как железнодорожное полотно перетекает в эстакаду, опоры которой утопают в зелени.

Лестница привела нас к зоне таможенного контроля, откуда мы вышли на парковку с огромным количеством такси, автобусов и маршруток. По периметру парковки располагались закусочные с симитами, пидэ и горячими тостами. Мне отчаянно захотелось поесть и выпить кофе по-турецки, но вокруг творилось что-то неладное. Картинка то подёргивалась, то становилась зыбкой, усиливая ощущение миража.

— Прыгаем в восемьдесят четвёртый, — скомандовала Брукс.

И подала пример, растворившись в воздухе.

Я не стал спорить и повторил манёвр своей спутницы.

Парковка мгновенно преобразилась. Маршрутки исчезли, двухэтажные туристические автобусы сменились механизмами попроще. Таксисты никуда не исчезли, но их тачки изменили дизайн. Автомобили сорокалетней давности оказались более угловатыми и приземистыми, с заострёнными носами и мощными радиаторными решётками. Большая часть закусочных исчезла. Таможенный контроль стал выглядеть убого и непрезентабельно.

— Мы без денег, — констатировал я.

— Ты чуть не помер, — бросила Ким через плечо, шагая к противоположному тротуару прямо по парковке. — Уже исчезать начал. Скажи спасибо, что вовремя нас выдернула.

Я понял, что Ким хочет быстрее покинуть арочную зону и добраться до остановки общественного транспорта. Мы спустились по очередной лестнице и увидели узкий тротуар с высаженными по правому краю пальмами. От остановки нас отделяло около ста шагов. Мимо проносились допотопные авто, а над головой тянулась железнодорожная эстакада.

— Они нас стёрли, — заявил я, поравнявшись с Ким.

— Нет, — девушка покачала головой. — Точнее, да. Стёрли, но не до конца. Здесь мы в безопасности.

— Такое себе, — я поморщился. — Нам предстоит последний бросок в Детройт. А для этого надо откатиться.

— Мы не исчезнем. Ты сам видел, люфт составляет минут сорок.

— Раньше ты говорила — несколько часов.

— Забудь.

Я посмотрел на часы.

Таймер смарт-браслета показывал питерское время. Дата — 14 февраля 2023 года. Техника никак не среагировала на наши с Брукс перемещения.

А хуже всего то, что я опять вспотел.

Пришлось снять пальто с шапкой и отправить в ноосферу.

— Разве они не могут ударить по разным точкам? — задал я очередной интересный вопрос. — Например, удалить тебя сейчас, убив кого-то из биологических родителей.

Ким не ответила.

Я понял, что этот сценарий женщина просчитать не успела.

Задумавшись над действиями эмиссаров, я не сразу заметил, что с остановкой творится неладное. Пространство перед нами исказилось, подёрнулось помехами и начало закручиваться в тугой клубок, основу которого составляли чёрные линии. Словно невидимый ребёнок наносил каляки-маляки на ткань бытия.

Лицо Брукс озарилось радостью.

Перед нами формировалась зона перехода в пузырь кваргов.

Глава 2

Пузырь неуловимо изменился.

На меня даже приступ агорафобии накатил — столько вокруг всего плавало. Ладно, не плавало, а было вморожено в воздух. Без понятия, как теневики это проворачивают, но они эффективно используют всё внутреннее пространство своих шаров за счёт небесных островков, связанных между собой мостами и лестницами. Возникает ощущение, что здесь нет центробежных сил, воздушных потоков и прочих явлений, способных влиять на прочность конструкций. Хотя это не так. Если подобраться к периметру пузыря, ветер начнёт трепать вам волосы. Что указывает на перемешивание масс. И, вероятно, на вращение.

Впрочем, я уже бывал в пузырях кваргов.

Меня впечатлил масштаб локации, в которую мы с Брукс переместились, шагнув в «каляки-маляки». Границы пузыря вообще не просматривались, теряясь в безвестности. Сверху, снизу, со всех сторон дрейфовали выдранные неизвестно откуда скалистые островки. Мне это напомнило один старый фильм из двумерной эпохи. Не помню название. Там был показан конфликт людей и инопланетян с синей кожей на далёкой планете. И вот там были очень похожие небесные скалы, только дикие и необжитые. Здесь, в пузыре, размер островков был не столь эпичным, зато каждый сантиметр использовался по назначению.

Мы стояли на широкой площади, выложенной серыми шестигранными плитами. По краю островка тянулся невысокий парапет из таких же блоков. Скала соединялась с одним из ближайших островков добротным арочным мостом, по виду металлическим, а с другим — крутой деревянной лестницей, увитой чем-то наподобие плюща. Весь центр был застроен дикой архитектурой чужаков, напоминающей то ли готические термитники, то ли бессмысленные и беспощадные сооружения Гауди.

Нас встретил Шепард.

Я уже немного разобрался в анатомии и выражениях лиц пришельцев, так что могу различать их между собой. Хорн чуть выше и старше. И в манере одеваться есть нюансы.

— Спасибо, Шепард, — я поднял руку, приветствуя союзника. — Ты вовремя.

— Мы всегда вовремя, — последовал равнодушный ответ.

Теневики, формально относящиеся к расе кваргов, живут вне потока привычного континуума. Поэтому для них не существует понятий «сегодня» и «завтра». Если тебе суждено быть замеченным, тебя заметят. Всё упирается в события, разворачивающиеся внутри темпоральных колоний.

— Ты видел тех, кто нас атакует? — спросила Брукс.

— Разумеется.

— А почему пузырь новый? — я нахмурился.

— Я тут живу, — лицо Шепарда тронуло нечто, отдалённо смахивающее на улыбку. — А в пузыре Хорна бываю нечасто. Наши... хм... визионеры... обнаружили проблему. Сообщили мне. И вот вы здесь.

Лаконично.

В духе кваргов.

Эти существа в двумерной ипостаси могут общаться исключительно на телепатическом уровне, но здесь, в пузыре, теневик обладает речевым аппаратом.

— Помоги нам, — попросила Брукс. — Забрось в нужные точки.

— Само собой, — не стал спорить союзник. — Но есть одна загвоздка.

— Это какая? — я насторожился.

— С Кимберли всё понятно, а вот версия реальности, где ты находишься в Детройте, Макс, вызывает вопросы. Нечто вмешивается в процессы, искажая вероятности. И это не «Эскапизм».

— А кто? — опешила Брукс.

— Мы затрудняемся ответить, — ровным голосом произнёс Шепард. — Полный хаос. Ни одной нормально прижившейся ветки. Вам придётся... разбираться самим.

— Постой, — Кимберли забеспокоилась. — Когда происходит вмешательство, из точки бифуркации прорастают новые события. Они сплетаются в ветвь, вытесняют предыдущую версию реальности. Если факт вмешательства случился, ты не можешь видеть гибридную ветку. Только последствия коррекции.

— Спорить бессмысленно, — отрезал Шепард. — В теории так и должно быть, как ты говоришь. На практике... Там идёт сражение. Редакции накладываются друг на друга. Я ж говорю, в Детройте действует третья сила. Не мы и не они.

Переглядываемся с Брукс.

— Ладно, — говорю я. — Давай начнём с Кимберли.

***

Нас выбросило в тихий городок на Среднем Западе. То ли Гринтаун, то ли нечто подобное. Почти нет высотной застройки. Куди ни посмотри — сплошные двухэтажные дома с идеальными газонами и белыми заборчиками. Прямо канон для многочисленных подражателей Джо Хилла.

— Здесь, — сказала Ким.

По лицу моей спутницы я не мог отследить реакцию, но возникло мимолётное ощущение, что Брукс... ностальгирует. Это не точно, но всё же.

— Ты норм? — уточнил я.

— Отстань, — буркнула волшебница.

Девочке, в которую внедрилась Кимберли, всего четыре. Год назад ребёнок наглотался каких-то таблеток, угодил в реанимацию и должен был умереть... Вот только в тело ребёнка внедрили Ким. Родители счастливы, чудо Господне, все дела. В местной газете написали об удивительном спасении малышки и профессионализме врачей.

Сейчас Бруксы на работе, а маленькая Ким сидит с няней в детской. Это второй этаж каркасного двухэтажного дома с островерхой крышей, многочисленными скатами, эркером и террасой. Вокруг — вездесущий газон. Поливалки стреляют водяной пылью по окружности.

Мы неспешно поднимаемся на террасу, усаживаемся в плетёные кресла и терпеливо ждём. Через минуту призываем из ноосферы оружие. Ещё через двадцать секунд видим материализующуюся у крыльца фигуру хронопутешественника. И тут же начинаем стрелять. Без предупреждения.

Эмиссар дёргается, разбрызгивая кровь и ошмётки плоти.

На этом всё.

Да, вы не ошиблись. Могущественный концерн отправил на ликвидацию Брукс ровно одного человека. Наверное, делали ставку на внезапность.

Расправившись с корректором, мы вернулись через серо-чёрный клубок обратно в темпоральный пузырь, где нас дожидался Шепард. Перебравшись на соседний утёс, шагнули в зону переменных вероятностей...

И оказались в Детройте.

Я, признаться, думал, что эмиссары выберут в качестве точки бифуркации нашу поездку в фургоне, но нет. Удар был нанесён в тот момент, когда Леший и Кара подкатили к частной клинике, чтобы погрузить моё бездыханное тело и умчаться в закат. По обрывочным образам, сохранившимся в вихре изменений, я догадался, что враги расправились со мной в тот момент, когда фургон отъезжал с парковки. Машина взорвалась — в неё саданули чем-то мощным с одной из ближайших крыш.

Напомню, что в изначальной версии я лежал в подпольной клинике, а пиндосы творили со мной всякое непотребство. Неизвестные менталисты ломали разум предшественника, пытаясь заполучить доступ к ядру личности. Затем подтянулся отряд бойцов во главе с Карой и Лешим, учинил мясорубку, постелил менталистов и отбил моё бренное тельце. Пока меня вывозили, в больничку вторглись неизвестные, разделались с ребятами Кары и сели нам на хвост. Ну, а последующую погоню и моё воскрешение вы помните.

Важный момент: я вселился в своего предшественника во время погони.

Когда мы уже неслись по улицам Детройта.

Аналитики «Эскапизма» быстро поняли, что уничтожить моего предшественника можно и ДО переноса. Просто убрать физического носителя. Это можно сделать и в России, но в таком случае возникнут проблемы с фискалами, а они работают жёстче своих заокеанских коллег. Да и я мог бы почуять неладное и вмешаться...

— Вот это место, — сказала Брукс.

Подпольная клиника ничем не напоминала медицинское учреждение. Скорее — заброшенную гостиницу в тихом, неприметном райончике. Детройт Атлантиса, в отличие от нашей реальности, не планирует вымирать. Это огромный мегаполис, напичканный заводами, фабриками и бизнес-центрами. Поэтому здесь и возвели международный портал, кстати.

Так вот, заброшенный отель в Детройте — большая редкость.

Здание выглядело старинным, изобиловало всевозможными украшательствами, декоративными элементами и частично отвалившейся клинкерной плиткой. Нижние окна были заклеены белыми полосами крест-накрест.

Мы с Ким остановили хронопоток и вошли внутрь через крутящуюся парадную дверь.

Первое, что бросилось в глаза, — трупы охранников.

Вестибюль бывшей гостиницы не выглядел заброшенным, но здорово напоминал КПП режимного объекта. Будка с бронированными стёклами, турникет, видеокамеры. Первое тело валялось в луже собственной крови неподалёку от турникета. Второе сидело в кресле, за стеклом будки. С пулей во лбу.

Преодолев турникет, мы оказались в квадратном холле. Стойка регистрации, два пассажирских лифта и один грузовой, дверь на лестничную площадку. Игнорируем всё это, поворачиваем направо и топаем по длинному коридору. Вереница номеров с потемневшими от времени табличками. Ещё один труп. Похоже, мы опоздали — основное веселье разворачивалось без нашего участия.

Коридор сворачивал и упирался в металлическую дверь.

— Биометрия, — оценила Брукс.

— Отойди, — сказал я, начиная формировать в руке световое копьё.

— Горячий мальчик, — губы Ким оказались прямо у моего уха. — Не заперто.

Перестав напитывать технику маной, я шагнул вперёд, нажал ручку и толкнул дверь. Створка отворилась, и я увидел освещённый настенными панелями спуск в подвал.

До столкновения с эмиссарами оставалось несколько минут.

Самое отвратительно — я не знаю, где они.

И что это за третья сила, вмешавшаяся в ход событий.

Один крутой пролёт — и мы в недрах клиники. Пахнет порохом, озоном и гарью. Коридор, в котором мы оказались, стал настоящим кладбищем для защитников больнички и нападавших. Куча трупов, останки какой-то призванной твари...

В моей правой руке «барс».

Левый кулак напитался светом.

Брукс вооружена здоровенным револьвером, к стволу которого снизу присобачен лазерный целеуказатель. Красная точка мечется по стенам и дверным проёмам.

Мы проходим несколько операционных.

Задерживаемся у неприметной двери с надписью: «МЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ». Комната, в которую я давно мечтаю попасть. И в которую нормальный человек ни за что не сунулся бы.

Наращиваю доспех и врываюсь внутрь.

Ким — за мной.

Разбегаемся в разные стороны, чтобы не перекрывать линии огня. Я почти не обращаю внимания на тела под ногами. Трое, причём в белых халатах. Среди мертвецов одна девушка, но меня это не волнует. Потому что странностей впереди — вагон и маленькая тележка.

Первым делом я увидел себя.

Худое тело на кушетке, облепленное датчиками, проводами и капельницами. Хитрое медицинское оборудование. На экранах застыли кривые линии, какие-то графики и показатели. В воздух под самым потолком намертво вморозилась голограмма, изображающая человеческий мозг с выделенными участками. Одни доли обозначены красным цветом, другие — зелёным.

Необычное зрелище.

Я регулярно общаюсь со своей версией до переселения в новый мир. А вот — моя версия после. Только с поправкой на возраст и отсутствие биокоррекции.

Вот ведь дрищ, подумал я.

А в следующую секунду увидел человека. Тот сидел на стуле, между фальшивым окном и койкой, на которой лежал мой носитель. Спокойно следил за нашими с Брукс действиями. Никакого оружия. Ноль агрессии. Просто сидел и ждал с моря погоды.

Знаете, что хуже всего?

Он нас видел.

Взгляд волшебника был живым, цепким.

Кимберли уже метнулась вперёд, чтобы перерезать мужику горло, но я остановил её жестом. Очень уж необычно вёл себя этот тип. Не похоже, что он явился сюда за моей головой.

— Кто ты? — спросил я.

Мужчина был старым. Очень. При этом ухитрялся выглядеть лет на шестьдесят. Добротные такие шестьдесят — со спортом и правильным питанием. Выдавали этого типа глаза — в них читалась безмерная усталость от мира. Ну... и ещё нечто. Восхищение? Жажда исполнить свою миссию? Взгляд не то чтобы фанатика, но очень целеустремлённого человека с несгибаемой волей.

И да, он был хрономагом.

— Я рад, что мне удалось встретиться с тобой, Максим, — произнёс мужчина. — Если ты не возражаешь, можем вернуть поток к исходным настройкам.

Переглядываюсь с Ким.

Та качает головой.

Дескать, не нужно этого делать, не поддавайся.

— Кто. Ты. Такой. — Раздельно повторил я. — Ответь на вопрос, а я решу, что с тобой делать.

Собеседник вздохнул:

— Боюсь решение придётся принимать нам обоим. Видишь ли, я тоже в режиме боевого транса. Проблема для вас с Кимберли заключается в том, что мой ранг на два порядка выше. И я вас пересижу, уж поверь.

Архонт.

Перед нами — хрономаг в ранге архонта. И я понятия не имею, откуда он выкопался. На эмиссара не похож. Сидит один, без прикрытия. Настолько самоуверен?

— Ты можешь нас пересидеть, — процедила Брукс, — но вот сумеешь ли убить — большой вопрос.

— Сумею, — заверил старик. — За сто шестьдесят лет я освоил множество техник и свободно оперирую любыми стихиями. Советую поверить мне на слово, мои юные друзья.

Сто шестьдесят лет.

Внутри меня что-то щёлкнуло.

Если старик не врёт, могло быть лишь одно объяснение происходящему. Передо мной сидел один из учеников легендарного Основателя.