Здесь вам не клан 5

Глава 1

Пётр Крафт встретился со мной на третьем этаже «Элизиума».

Снаружи бушевала вьюга.

Мы сидели под скосом панорамного окна и хорошо видели арку, связывающую нашу планету с Моноземлёй. Величественное зрелище. Исполинское кольцо, выставленное на ребро, мерцало багровым пламенем, а в сердце этой конструкции накапливался мрак. Прямо око Саурона, а не портал. Беспросветная мгла клубилась, впитывала отблески неоновых реклам и закручивалась в спираль с фиолетовыми прожилками. Каждую секунду мгла вспучивалась и опадала, пульсируя в ритме мегаполиса.

— Отец построил, — с гордостью сообщил Крафт.

Ресторан считался престижным. Здесь любили отдыхать сотрудники дипмиссий, пришельцы из внемирья, торговые представители кланов. Бронировать столик приходилось чуть ли не за полторы недели, но всё упрощается, когда прилетает весточка из императорского дворца.

Наш столик был заказан с вершины пирамиды.

Я прожевал кусочек тунца и потянулся палочками за хрустальной лапшой. В тарелке поселился невообразимый микс из пасты, рыбы, овощей и морепродуктов. Всё это было острым, в моей гортани полыхал адский пожар.

— Вас ввели в курс дела, господин Крафт?

Собеседник посмотрел на меня поверх очков.

— Насколько это возможно, юноша.

— Тогда вы знаете, кто я.

— Безусловно.

— И готовы рисковать?

Крафт вздохнул.

Передо мной сидел один из лучших портальщиков Российской империи. Сын легендарного Дмитрия Крафта, фамилия которого вписана во многие учебники. Достигнув уровня архонта, мой собеседник перестал открывать порталы и ушёл на тихую, но очень важную должность, связанную с инспектированием дистриктов. Работал Крафт в соответствующем министерстве, но навыки, как говорится, не пропьёшь. Этот человек получил известность в узких кругах благодаря тому, что в дни своей молодости участвовал в карательных рейдах спецслужб, делая проколы в иных мирах.

Ещё раз.

Архонт Крафт умел пробивать порталы между вселенными, находясь за пределами нашей планеты. Зачастую это делалось в реальностях, напрочь лишённых магической составляющей. А именно такой специалист мне и нужен.

Портальщик чем-то смахивал на престарелого инженера, большую часть жизни пропахавшего в конструкторском бюро. Интеллигентного вида мужичок в твидовом костюме и утеплённом зимнем пальто. Дополняли этот образ мощные шнурованные ботинки и кожаная кепка. Сейчас пальто и кепка покоились на деревянной вешалке в паре метров от нас.

— Как вам сказать, господин Корсаков... Мой род уже полторы сотни лет живёт в окрестностях столицы. Культивируем дар, само собой. Двух жён мне подобрали аналитики, мои дети тоже учатся открывать порталы. И знаете, что? Политика рода простирается далеко в будущее. Мы инвестируем в технологии, завезённые моноземлянами. Заводим счета в банках, которые не лопнут послезавтра. Я примерно представляю, что унаследует мой внук. Понимаете, куда я клоню?

— Стабильность, — догадался я.

— Незыблемость устоев, — Крафт поднял указательный палец. — Правящий род, кланы и старейшие фамилии — это фундамент. Пока фундамент не дал трещину, будущее предсказуемо. Я не хочу, чтобы мои потомки жили в эпоху перемен.

Мудр портальщик.

Слова не юноши, но главы рода.

А ведь наступят перемены, подумал я, ещё как наступят. Если «Эскапизм» выиграет войну, сюда начнётся исход с загибающейся от климатического коллапса Земли. Сейчас эмиссары могут проникать только в разумы гибнущих людей. Вытесняют старую личность, пользуются чужим телом и воспоминаниями. Только прогресс не стоит на месте. Однажды МОР научится перебрасывать релокантов в любой организм. Даже в живой и здравствующий. Поначалу заселят империю богачами, сумевшими оплатить билет оттуда потоком инвестиций. Затем пойдут ребята попроще, средний класс... Оно всегда так. На этапе внедрения компьютеры стоили запредельно дорого, а затем их развелось как грязи... У нас можно за один евро на проездном полконтинента проехать на Гиперпетле, был бы визовый допуск через узловые станции. Но так было не всегда.

Так вот, если билеты в чужие тела подешевеют до исторического минимума, наши переберутся сюда. И что они сделают? Правильно — загадят эту реальность по привычному сценарию. Я уж молчу про то, что экспансия в живых людей — это подлинный геноцид. Погибнут миллиарды.

Конечно, вы скажете: нет-нет-нет. Старые пердуны из списка «Форбс» захотят жить в гордом одиночестве. А я отвечу: мало ли что они захотят. Директора «Эскапизма» в погоне за прибылью начнут масштабировать эмиграцию. И удешевлять продукт.

— Приведите в порядок свои дела, — посоветовал я. — Мы отправляемся в рейд через несколько дней. Организаторы берут на себя дорожные расходы, снабжают нас эликсирами, оружием, инъекторами. Завтра бриф. Через портал идём по отдельности, расселение в Чайнворде по утверждённой схеме. Ударная группа будет задействана на первом этапе миссии. Когда мы доберёмся до проводника, наступит ваша очередь.

— Сколлько проколов вам потребуется?

— По предварительным прикидкам — два-три. Здесь проблема не в самих порталах и их прокладке, а в тех мирах, через которые нам предстоит пройти. Да и финальный этап сопряжён с многочисленными рисками.

— Виктор, можно на «ты»?

— Конечно.

— Ты рассуждаешь с позиции человека, не владеющего портальным искусством. Прокол в иную вселенную — энергозатратный процесс. Если же прокол делается в ментальной связке с проводником — маны уйдёт немерено. А поскольку в новых мирах энергии нет, я буду вынужден генерировать её с нуля, пользуясь эликсирами. Дорогими, лучшими из лучших. Если же понадобится вытаскивать всех из переделки быстро — я не справлюсь. Просто не успею восстановиться.

— Я это понимаю, — подцепив палочками спринг-ролл, макаю его в соевый соус и отправляю в рот. — К сожалению, у нас нет выбора. Второго шанса нанести удар по врагу не будет.

Крафт задумчиво кивнул.

— Что ж, я в деле.

***

Распрощавшись с портальщиком, я направился к ближайшей станции метро. Чтобы не обходить полквартала, свернул в продуваемую всеми ветрами арку. Здесь, насколько я помнил из прошлых прогулок, должен быть сквозной проход в соседний дворик, а уже оттуда я без проблем выберусь к нужному месту. Идти минут пять.

Вьюга усилилась.

Арка выполняла роль идеальной аэродинамической трубы — меня чуть не снесло потоком ледяного воздуха. Натягиваю капюшон парки и упорно продвигаюсь вперёд, к заветной цели.

Мог бы, наверное, купить машину и ездить в тёплом салоне. Я над этим уже размышлял, но останавливает специфика обучения в Магикуме. Академия расположена в Брянском дистрикте, попасть туда можно только одним способом — через охраняемый портал на Кутузовской набережной. Пешком. Где машину держать — непонятно. А платные парковки в столице вряд ли можно отнести к числу дешёвых удовольствий... Да и топать до этой парковки...

В общем, идею с личным авто я отложил в долгий ящик.

Со временем обдумаю повторно.

Арка вывела меня в типичный двор-колодец с обшарпанными серыми стенами, тянущимися к мрачным небесам водостоками и коваными балкончиками, которые утонули в снежных шапках. Подъезды тоже занесло. Вместе с парой-тройкой машин, собранных, наверное, ещё в эпоху правления позапрошлого императора.

Я направился по узкой тропинке, протоптанной в снегу, к противоположной арке. Теперь ясно, почему здесь такая тяга...

Тёмный тоннель смахивал на пещеру.

Очередной порыв ветра взвихрил снежинки, и мой глаз уловил едва заметное мерцание в закругляющемся проёме. Наверное, так искажается пространство, когда... врубается заградительный магический барьер.

Резко останавливаюсь.

В шаге от каменной кишки.

Призываю модифицированный «барс», выданный мне дворцовой полицией. И шестым чувством дорубаю, что нужно притормаживать время.

А ещё лучше — останавливать.

На первый взгляд ничего не поменялось. Тот же двор, те же подъезды. Правда, ветер перестал выть, снежинки застыли в серых сумерках, а мерцание оформилось в чёткий барьер, разложенный по всем цветам спектра. Прямо в центре двора, между пятым и шестым этажами, полыхал багровый сгусток. Эдакая комета, летящая с небес прямо на мою голову.

Беглый взгляд выявляет силуэты.

Первый — за барьером. Человек в шляпе и длинном пальто, нижняя часть лица замотана шарфом. Второй — за мусорными баками. Дутая куртка, вязаная шапка, неприметное лицо. Ещё двое свернули вслед за мной в колодец, успели достать пушки, да так и замерли на полушаге, провалившись в янтарь нулевого хронопотока.

Устраняю любителя контейнеров.

Выстрелом в голову.

По выстрелу на каждого из преследователей с пушками.

Все эти персонажи мертвы, но магия времени мешает им упасть в снег. Пули со световым зарядом хорошо делают свою работу. Остаётся мужик в шляпе — разворачиваюсь к нему и...

— Я бы не советовал, — говорит мужик. — Тебе ещё надо уйти от атаки по площади, а я заблокировал арку барьером.

— Ты хрономаг? — палец застыл на спусковом крючке.

— Само собой.

— Ты с ними?

— Нет.

— Я тебя не трону. Сними барьер.

— Забыл сказать слово «пожалуйста».

Мои губы кривятся в усмешке.

— Я могу вернуться на час назад. Или на сутки. Просто шагну за этот барьер и сделаю тебе больно. Не зли меня, приятель.

Пелена, затянувшая арочный провал, развеялась.

Вот это я понимаю.

Другой разговор.

Отзываю ствол и направляюсь к неизвестному хрономагу. Под сводами арки темно, лица не разглядеть. Энергия вливается в меня из окружающего мира, спасибо боевому трансу. И это позволяет подпитывать фриз до бесконечности.

— Идём, — говорит незнакомец. — Разговор есть.

Мы быстро преодолеваем гулкий тоннель, в недрах которого снега не встретишь. Двойное эхо шагов разносится под сводами.

За моей спиной что-то с тяжёлым уханьем врезается в землю.

Отблески пламени, горячая волна.

Плевать, я уже далеко.

— Кто ты?

— Давай начнём с тех, кто попытался на тебя напасть.

Скользкий тип.

Мы прошли насквозь второй двор, как две капли воды похожий на первый. Ещё одна арка — и мы на оживлённой улице. Четыре полосы, продирающийся сквозь вьюгу трамвай, спешащие укрыться от непогоды в магазинах прохожие.

— Это люди Ярославцевых, — сообщил мой попутчик. — Думаю, ты и сам догадался.

— Зачем ты выставил барьер?

— Разумная предосторожность. Тебе будет интересно узнать, что мои люди вырубили ещё нескольких убийц. Снайпера, он занял позицию на крыше вон того дома, — мужик придержал шляпу, которую чуть не сдуло порывом ветра. И указал на старинную пятиэтажку, первый уровень которой занимал магазин бытовой техники. — Биомага на подхвате. Труп убрали, не переживай. И двух боевиков у входа в метро. Кстати, тебе туда не нужно.

— Это ещё почему?

— Я на машине.

Замечаю, что мы свободно перешли на «ты», хотя разница в возрасте очевидна. Незнакомец удивительным образом располагал к себе. Такое бывает со случайными попутчиками в поезде, но я подозреваю, что наша встреча далека от случайности. Возраст мужика сложно определить — он замотался шарфом до подбородка и надвинул шляпу на глаза. Старомодный прикид, но выглядит стильно.

— Боюсь, у меня дела.

Останавливаюсь посреди тротуара.

Спуск на станцию метро совсем рядом. В двадцати шагах. Никто из нас не спешит, хотя каждый понимает: скоро прибудет группа захвата тайной канцелярии. Мои несостоявшиеся убийцы применили «метеор», а это боевая магия, запрещённая в городской черте. Плюс две остановки времени. Попахивает серьёзным замесом, и я сильно удивился бы, не обнаружив на месте преступления два-три фургона со штурмовиками. Да и полицейских сирен явно не хватает...

Стоп.

А вот и они.

Массивные кроссоверы с мигалками — такие полиция использует в центре города. Там, где районы попрестижней. Копы вихрем врываются в арку, оглашая окрестности звуками сирены. Я провожаю ребят рассеянным взглядом. Уже отворачиваясь, замечаю линзу одноразового портала, из которой выныривает бронированный микроавтобус. На борту — ромб с заключённым внутри оком. Вездесущая символика фискалов.

Мне пофиг.

Уличные камеры в этом мире не умеют распознавать лица, но артефакторика безошибочно определит психотип Виктора Корсакова. А господин Корсаков — из касты неприкасаемых. Я нынче консультант Его Императорского Величества по внешним угрозам, а таким законы не писаны.

— Я забыл представиться, — раздался слева голос незнакомца в шляпе. — Богдан Зейферт, полномочный представитель Вечерней Звезды. Мне поручено передать вам устное приглашение на встречу с Григорием Полевым, нашим официальным лидером.

— Даже так? — опешил я.

Тон моего собеседника молниеносно поменялся. Из ироничного стал серьёзным. Повеяло авторитетностью, солидностью и высокими уровнями власти. Клановой власти, не государственной.

— Даже так.

Возле нас остановилась машина.

Я сразу оценил класс тачки, которую Полев за мной прислал. Не какой-нибудь банальный лимузин или осточертевший внедорожник. О нет, берите выше. Самый настоящий «Генезис Новус», чудо азиатского автопрома. Премиальный седан Е-класса, на котором ребята, подобные Громову, любят ездить по конференциям и светским раутам. Консерватизм, сросшийся с комфортом, скоростью и безопасностью.

— Прошу, — Зейферт шагнул к «генезису», открыл заднюю дверь и вопросительно взглянул на меня. — Вряд ли мы отнимем много времени, господин консультант.

А вот это уже интересно.

Моя должность при императорском дворе не афишируется. Я бы не сказал, что консультант относится к числу засекреченных сотрудников Петергофского дворца, но... Я не разработчик оружия, не поставщик зачарованных зелий, не финансист правящего рода. Даже не тестировщик охранного оборудования. В теории, заинтересованные люди могут докопаться до истины, отслеживая мои перемещения. И всё же... тут за километр несёт клановой разведкой. Лидер Вечерней Звезды получил нужную информацию через свою агентурную сеть.

Что будет, если сесть в машину?

Разговор с Голицыным.

Понимает ли Полев, чем рискует каждый из нас? Уверен, что да. Отсюда вывод — риски гораздо ниже, чем кажется. Если мне и будут предлагать сотрудничество, то завуалированно. Я же могу получить некие сведения о своих врагах. Как видите, Ярославцевы вконец обнаглели.

Машина тронулась с места, едва захлопнулась дверь за хрономагом. Мы оба устроились на заднем сиденье. Зейферт снял шляпу, и я увидел ничем не примечательного типа с седеющими висками. Водитель молча крутил баранку, не вникая в нашу беседу.

— Думаю, вы просчитали последствия, господин Зейферт.

— Витя, можно опять на «ты». Устные формальности соблюдены.

— Хорошо.

— Безусловно, пониманием. И, поверь, на встрече не прозвучит ничего, что могло бы не понравиться менталистам. Вечерняя Звезда уважает род государя и всеми силами его поддерживает.

Улыбнувшись, я киваю.

Сегодня придётся читать между строк.

«Генезис» мчался по улице Волконского, обгоняя тачки попроще и лихо меняя полосы. Я не сразу дорубил, куда мы едем, и на несколько минут растворился в снежной круговерти. А потом мы свернули на Петровскую набережную, и справа разлилась тёмная гладь Невы. Я уж было подумал, что тачка вкатит на Троицкий мост и двинется к Московскому порталу, но нет! Водитель свернул на тихую улочку с односторонним движением, и минут через пять мы притормозили у небольшого скверика с присыпанными снегом деревьями. Здесь раскрылся одноразовый переход.

Ну, конечно.

С какого перепугу лидеру могущественного клана пользоваться общественными проколами...

По ту сторону линзы шумел ветер. Ни дождя, ни снега, хотя небо пасмурное. Обширное зелёное пространство, одноэтажный коттедж с террасой и несмолкаемый шум моря.

— Добро пожаловать в усадьбу «Сириус», — провозгласил хрономаг. — На южный берег Крыма.

Глава 2

Разные ходят слухи про клановых боссов.

Лидер правящего ядра — это, конечно, не император, но личность во всех отношениях знаковая. И никто не удивляется, если всплывают интересные пунктики.

С Григорием Полевым я впервые познакомился на ежегодном Осеннем Рауте в императорском дворце. Улыбчивый толстячок с наметившейся лысиной. Балагур, душа компании, фонтан остроумия и центр позитива. По совместительству — адепт пепла, архонт, непревзойдённый дуэлянт (в прошлом), ветеран многочисленных сражений в красных дистриктах и несменяемый властитель Вечерней Звезды. Внешность обманчива — у Полева за плечами столько крови, что многим боевым командирам и не снилось.

Не зная всех этих деталей, я бы решил, что клановый лидер предпочитает ездить в понтовых спорткарах с личным водилой-гонщиком, жить в мраморных дворцах и всячески купаться в заслуженной роскоши. Ну, и рестораны, куда ж без них. Самые дорогие, с мишленовскими звёздами. Девочки из эскорта, внебрачные связи по всей империи и за её пределами...

Полев жил один.

Да, у него были дети и внуки, причём от разных жён, с некоторыми из которых лидер успел развестись. Никто не бедствовал, ото всех щедро откупились. Четыре законные супруги видели мужа хорошо если раз в неделю. Владыка Вечерней Звезды ездил по дистриктам, вёл дела из удалённых особняков, наподобие этого, а ещё расширял сферу влияния в параллельных вселенных. Предсказуемо делая акцент на Чайнворде.

Усадьба «Сириус» оказалась умным домом.

Двери распознавали своих и чужих, холодильник сообщал домашнему компьютеру о закончившихся продуктах, а тот оформлял заказы в службе доставки. Уборкой занимались роботы, свет включался от датчиков движения. Домашняя метеостанция следила за микроклиматом. Даже газон поливается строго по графику. Откуда я это знаю? У кибермансеров чуйка на интернет вещей. Поверьте на слово, всё соответствует моему описанию.

Хозяин усадьбы встретил меня на деревянной террасе.

Погода была комфортной, градусов четырнадцать. Можно сидеть, пить кофе в джинсах и толстовке, не заморачиваясь тёплой курткой.

— Господин Корсаков, — лидер клана пожал мне руку и радушно указал на свободное кресло. — Рад, что уделили мне минуточку своего внимания.

— Не каждый день меня приглашают в гости люди вашего уровня.

— О, я не считаю себя кем-то особенным, — заверил архонт. — Всего лишь престарелый обитатель великой и могучей страны. Люди умирают, сообщества остаются.

Устроившись в кресле, я обнаружил перед собой пиалу с зелёным чаем.

Вторую пиалу держал в руке мой собеседник.

— Я не заметил слуг и охраны, — делаю первый глоток.

— Предпочитаю обходиться без их помощи, — лидер расплылся в добродушной улыбке. — Знаете, в чём проблема нынешней аристократии, молодой человек? Мы слишком полагаемся на своих слуг. А это развращает. И лишает нас... хм... самостоятельности. В Японии пожилые люди селятся в домах с максимально неудобным расположением комнат. Чтобы попасть, скажем, на кухню, потребуется лезть на второй этаж по верёвочной лестнице. Из спальни в прихожую пенсионер добирается по миниатюрному скалодрому. Эти сложности удивительным образом удлиняют жизнь.

— В Японии? — переспросил я.

— На Окинаве. Это часть Тихоокеанского Содружества.

Вот почему, скажите на милость, аристократы конструируют длинные подводки, прежде чем приступить к делу? Мы не можем просто взять и обсудить то, что нужно этому мужику. Сначала — пространные рассуждения о японских старушках, чайках и звездолётах, бороздящих просторы Галактики.

— Кстати, о сложностях, — Полев молниеносно переключился на новую тему. — Они могут возникать, если голова конкурента слетает с плеч. В прямом и переносным смысле. Я слышал, род Ярославцевых запустил машину войны.

— Определённые неудобства они создают, — признал я.

Законодательство Российской империи не перестаёт меня удивлять. Вот где, скажите на милость, столько статей, касающихся защиты чести и достоинства аристократов? Дуэльный Кодекс — вполне официальный документ со всеми вытекающими последствиями. Но ладно бы только дуэли. Смертельно обиженный род может запустить режим вендетты, и такой финт не возбраняется от слова «совсем». Полиция не вмешивается, фискалы на всё закрывают глаза. Мы, как обороняющаяся сторона, тоже имеем право выстилать дорогу трупами врагов. Можем убивать представителей конфликтующего рода, бойцов их службы безопасности, слуг и наёмников, привлечённых к войне.

Отец перевёл «Филимоново» на осадное положение.

Серебров укрепил периметр, привлёк дополнительные резервы, подтянул старых боевых товарищей. Все члены семьи съехались вместе. Детей перевели на домашнее обучение, студентов сняли с пар, направив ректоратам соответствующие уведомления. Я получил возможность свободного посещения лекций, но продолжил учёбу в Магикуме, несмотря на протесты матери и ворчание деда.

Ярославцевы не стали откладывать месть в долгий ящик.

Один из наших гостевых домов спалили дотла. Взорвался склад под Екатеринодаром. Было совершено нападение на дядю, когда тот отправился в очередную служебную поездку. А теперь ещё добавился эпизод с наёмниками, которых я убил во дворе-колодце.

Напряжение растёт.

Нельзя сказать, что Ярославцевым не прилетали ответки. Пару раз мы выдвигались с карательными рейдами. Сожгли ночной клуб в Самаре, взорвали винный погребок под Москвой, перебили членов банды, запланировавших выдвинуться на «Филимоново». До самих Ярославцевых добраться не смогли — в отличие от нашего рода, они выбрали тактику частой смены локаций. Мотаются по всей стране и не живут в апартаментах, которые официально им принадлежат.

У меня есть план, но об этом позже.

— Наслышан о неудобствах, которые испытывают Корсаковы! — рассмеялся Полев. — Скажу так, всё решаемо. У Вечерней Звезды хорошая служба безопасности, мы знаем, где скрываются ваши враги. Более того, мы можем разделаться с ними... своими методами.

Ну, конечно.

Задействуете один из преступных синдикатов. К примеру, Ночное Братство, с которым я схлестнусь в ближайшем будущем.

Вслух я этого говорить не стал.

— Григорий Аркадьевич, — дружелюбно улыбаюсь и делаю глоток из пиалы, — поверьте, мы сумеем урегулировать наши разногласия с Ярославцевыми... в самое ближайшее время.

— Рад это слышать, — магнат вернул мне столь же лучезарную усмешку. — Просто хочу лишний раз напомнить, что Вечерняя Звезда всегда симпатизировала правильным императорским щитам. Бывает так, что собираются люди в большое путешествие, но почти ничего не знают о мире, в котором будут находиться. И тут не помешают влиятельные покровители. Те, кто возьмёт на себя общение с властями в случае чего. Вы меня понимаете, Виктор?

— Подозреваю, что да.

Заход с фланга.

Я знаю, что вы отправляетесь в рейд на Чайнворд, а там позиции Вечерней Звезды крепче, нежели позиции правящего дома. Мы вам поддержку, а вы нам... Что?

— Интересно было бы узнать о ваших текущих устремлениях, — осторожно произнёс я.

Говори, что тебе нужно.

— Вечерняя Звезда обеспокоена происходящими в мире событиями, — магнат удручённо вздохнул. — Все эти... хм... слухи о намечающемся вторжении... Согласитесь, нет в мире стабильности.

— Правда ваша, — киваю в ответ.

— И вряд ли можно осуждать наше желание быть в курсе событий, — закончил свою мысль архонт. — Так сказать... в порядке неформального консультирования по грядущим вызовам.

Вот оно что.

Мы обеспечим проход твоей группы через Чайнворд без приключений, а ты станешь нашим осведомителем. В этом прослеживается завуалированная угроза, но есть нюанс. Поставить мне палки в колёса во время рейда — это то же самое, что бросить вызов дому Романовых. В империи установился паритет кланов и императорской фамилии, но здесь очень мощно затрагиваются интересы Петергофа. Осмелится ли Вечерняя Звезда на такое, если будет хорошо представлять себе последствия? Ответ кажется очевидным, но с оговорками. Осмелится, если никто не поймёт, что произошло. С другой стороны... на данный момент деятельность «Эскапизма» не несёт выгоды никому. Даже Полеву.

Сумеет ли Полев договориться с «Эскапизмом»?

Зависит от того, какую информацию я предоставлю.

А я не предоставлю ничего.

— Вполне понятное желание, — я поставил недопитую пиалу на стол. — Рад был пообщаться. У вас тут приятно, тепло. Чайки, море, и всё такое. Мне пора, к сожалению.

— Уже уходите? — изогнул бровь мой собеседник. По лицу лидера сложно было определить, что он думает по поводу моего слива. — Жаль, что вы отказались от помощи, господин консультант. Чайнворд — своеобразное и довольно опасное место.

— Как и Российская империя, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Здесь далеко не всегда чувствуют себя комфортно даже влиятельные аристократы.

Глаза Полева стали колючими.

Вероятно, я перешёл красную линию.

— Я пережил многих архонтов, чрезмерно самонадеянных и недальновидных, — отчеканил магнат. — И, поверьте, переживу выскочку, умеющего слегка притормаживать события.

— Несомненно, переживёте, — согласился я. — Всех благ.

Зейферт ждал меня в машине.

Когда я покидал особняк Полева, никто из нас не обмолвился ни единым словом. Судя по всему, хрономаг должен был доставить меня на разговор с хозяином, а потом переправить обратно. Не задавая лишних вопросов.

***

Я начал действовать сразу после того, как получил отмашку от Голицына.

Планеты встали таким образом, что нынешний щит императора предпочёл бы избавиться от потенциальных конкурентов. Николая Романова эти неудачники тоже не интересовали, поэтому я получил негласное разрешение на хронопрыжок.

Моё вмешательство вряд ли запустит эффект бабочки. Максимум — незначительное ответвление реальности, в котором никто не слышал о фамилии адептов электричества, развязавших вендетту против Корсаковых. Кроме того, Романовы хотели понаблюдать за происходящим и удостовериться в том, что я справлюсь с миссией на своей родной планете.

Тестовый прогон.

В день, когда я решил разделаться с врагами своего рода, Артур Серебров нещадно эксплуатировал Машу. Наша айтишница была вся издёрганная, на нервах, ибо не спала целую ночь. Мы искали следы перемещения Ярославцевых по стране. Нет, не так. Мы пытались выяснить, где они находились в момент времени, когда я запланировал свою атаку.

И вот мы едем вдоль побережья Финского залива.

Серебров молчит — связывается через менталиста с ребятами из нашей СБ, проверяет посты.

Зима сделала ландшафт мрачным. Слева от меня волновалось море, справа вздымалась зубчатая стена леса. Между лесом и полотном дороги громоздились сугробы. Залив почернел и практически слился с тучами на горизонте. Вьюга выстилала асфальт позёмкой.

— Ты должен учесть один нюанс, — нарушил эсбэшник затянувшуюся паузу. — Фискалы зафиксируют всплеск и отправят по адресу группу захвата. Это не городская черта, но есть одноразовые порталы. В среднем, у штурмовиков время реагирования не превышает сорока минут. Чаще укладываются в двадцать-тридцать. Уверен, что успеешь?

Я всё понимаю.

Работал в Особом отделе, выезжал по тревоге. У меня не будет иммунитета, поскольку на должность консультанта меня примут чуть позже. И здесь имеются определённые риски, но...

Мой план сводится к тому, чтобы идти напролом.

— У меня нет выбора, — провожаю взглядом одинокую сосну у берега. — Когда отправлюсь в рейд, не хочу оставлять за спиной нерешённые проблемы. Без меня вы не справитесь.

Заброска продумана до мелочей.

Мы едем в дешёвой «богемии», арендованной через подставное лицо. Оружия на мне — ноль. Я собираюсь призывать стволы вместе с боеприпасами уже на месте. Из одежды — тактическая демисезонная куртка «модуль» с импортными терморегуляторами. Под «импортом» я подразумеваю моноземельную технологию — дорогую и труднодоступную. Сюда же прибавьте крепкие берцы, мои любимые карго и чёрную кепку-бейсболку.

«Богемия» съезжает с трассы, проезжает пару километров по второстепенной дороге, снова поворачивает и оказывается в лютой глухомани. Деревья, склады за бетонным забором. Место безлюдное, жилых домов нет, собаки за забором не лают.

Серебров заказывает прокол нашему портальщику.

Линза формируется в нескольких метрах от капота.

— Удачи, — начальник охраны хлопает меня по плечу.

Молча киваю.

И выхожу из тёплого салона в январскую стужу.

Портал рассчитан на два перехода. Для Сереброва всё будет выглядеть так, словно я нырнул в линзу, а спустя пару секунд вернулся обратно. Между этими двумя событиями может пройти сорок минут субъективного времени.

Делаю несколько шагов и пересекаю незримую грань.

Окружающее меняется.

Я нахожусь в лесу, среди высоченных сосен, на обочине узкой дороги. Дорога петляет меж деревьев, по всем законам здравого смысла её должно замести снегом, но нет. То ли хозяева упрятанной в бор дачи оснастили полотно артефактрикой, то ли ещё что.

Врубаю боевой транс.

И перемещаюсь на пару месяцев в прошлое. В ноябрь двадцать второго года, когда мой неудачный набег на Петергоф привёл к смерти Глеба Ярославцева, тогдашнего щита Его Императорского Величества.

Глеб отрезан от мира.

По идее, начальник Дворцовой полиции сидит напротив меня в допросной комнате, а менталист Особого отдела готовится к взлому моей черепушки и проникновению в ядро личности. Всё это происходит за тысячи километров от здешних мест. Парадокс в том, что я не могу встретить в прошлом самого себя. И теперь сам факт моего перемещения начинает необратимо перекраивать историю.

Ледяная январская стужа отступила.

Вокруг — ни единого намёка на снег. Прохладно, но к этому я привык. Погода в Хельсинки, когда я там жил, радикально ничем не отличалась.

Иду по блестящему от дождя асфальту.

Ярославцевы — многочисленный род. У Глеба двое братьев и сестра, отец с матерью, три жены. У папочки две жены. Третье поколение ещё толком не подросло, но есть два моих сверстника, Руслан и Егор, которые учатся в военных академиях. Ещё две девочки-школьницы и паренёк лет пяти-шести — его увезли на юг.

Вырезать всю семью под корень я не буду.

Шаг был бы логичным, учитывая сложившиеся обстоятельства, но мне противно воевать с детьми. Вырастут, захотят отомстить — это их право. Решат не связываться — тоже их выбор.

Порой надо оставлять людям выбор.

Ярославцевы собрались на лесной даче чуть ли не полным составом. То ли они здесь решили пожить несколько недель, то ли ещё что. Дети в частных школах, курсанты академий почему-то съехались на огонёк. Большинство из моих врагов — высокоранговые адепты электричества. За исключением жён, взятых из дружественных родов. Мне известны их способности — это вода и воздух. Стихии, которые при удачном сочетании генов могут породить крепкого одарённого-энергета.

Всё это не имеет значения.

Потому что среди любителей вендетты нет ни одного хрономага.

За очередным поворотом дороги мне открывается лесная опушка с двухэтажным коттеджем. Территория огорожена высоким каменным забором. Периметр укреплён артефакторикой, всюду понатыканы камеры с датчиками движения. Мощные откатные ворота, калитка для пешеходов, будка КПП.

Приблизившись к воротам, останавливаю хронопоток. Достаю из мира идей свой модифицированный «барс» и делаю два выстрела. Оба — мини-гранатами со световым расширением. Каждое нажатие спускового крючка тянет из меня энергию, но в боевом трансе мне по барабану.

Первый выстрел сносит калитку.

Вместе с опорной стойкой ворот и частью забора.

Вторым выстрелом я превращаю в руины будку КПП. Никто не успевает выбежать, открыть огонь или сообщить об опасности. Даже сигнал на пульт охраны не поступит, ведь я остановил время.

Дождавшись, пока немного осядет пыль, вхожу в образовавшийся пролом.

Активирую световой доспех.

И направляюсь к дому.

Глава 3

Электрические разряды тянутся ко мне и застывают, соприкоснувшись с областью замедленного времени. Насколько я понял, удары нанесли братья Глеба и его отец, они сильнейшие в роду.

На меня спустили собак.

Попытались обстрелять.

В радиусе десяти метров всё это останавливается. Переделанные биомагами псы вмораживаются в стылый ноябрьский воздух. Пули увязают в киселе безвременья и проносятся дальше за моей спиной.

Я уничтожаю всех.

Псов, эсбэшников, выбегающих из дома членов семьи.

Когда заканчиваются патроны, выщёлкиваю магазин и призываю новый — сразу в пистолет. Мне даже целиться не нужно, спасибо учителю по ган-ката. Я просто отправляю маленьких свинцовых друзей по предсказуемым траекториям. Переступаю через конвульсивно дёргающееся тело женщины, выронившей дробовик. Добиваю выстрелом в голову. Вхожу в открытую дверь, погружаю дом в патоку бездействия. Зачищаю всех, кто находится на первом этаже. Мужчины, женщины — мне вообще пофиг.

Иду на второй этаж.

Двумя точными выстрелами валю старшую жену Глеба.

Пересекаю небольшой холл, стреляю в силуэт, который замер на фоне полуоткрытой двери. Это жена патриарха. Захожу в спальню и там расправляюсь с Никитой Ярославцевым — тот успел засадить одной из своих жён, пристроившись сзади. Голова Никиты разлетается кровавыми брызгами, заляпывает роскошную кровать и сексуальное тело его супруги. Нину я сжигаю светом.

Призываю меч и располовиниваю охранника, так и не успевшего достать оружие из кобуры.

Останавливаюсь.

Мысленно пересчитываю трупы и понимаю, что одного не хватает. Патриарх рода, Семён Ярославцев. По моим прикидкам, должен работать в кабинете. А вот и нужная дверь. Вхожу, не ожидая подвоха, и понимаю, что дела мои дрянь.

Боевой транс вырубается.

Вместе с доспехом и остановкой хронопотока.

Исчезает меч.

Свихнувшаяся реальность неспешно трогается с места. Я больше не контролирую ничего. Мана не наполняет средоточие, техники не работают.

Шестидесятилетний мужик, поджарый и крепкий, стоит у стеллажа с книгами, наставив на меня револьвер. Шестизарядный «кольт», классика жанра. Прямо вестерн, чесслово.

Драматичный момент.

— Артефакторика, — догадался я.

— Единственное помещение в доме, — кивнул Семён Евгеньевич. — Ты попал.

Технология, подавляющая генерацию и перекачивание маны, известна давно. Спецслужбы пользуются артефакторными браслетами, чтобы брать под стражу одарённых преступников. В застенках императорского дворца есть специальные комнаты, в которых волшебники не могут активировать свои техники. Разумеется, этими технологиями никто не оснащает дома без высочайшего дозволения... но мы же в России. Ярославцевы просто стянули то, что им нужно.

Патриарх выстрелил без предупреждения.

И сильно удивился, промазав.

Я на автомате скользнул влево, уклоняясь от математически предсказуемого движения пули. Резко сократив дистанцию, сошёлся со своим противником. Патриарх молниеносно среагировал — его пушка устремилась по икс-вектору четвёртого типа. Мы применяли одинаковые ката.

Два выстрела прозвучали одновременно.

Теперь, когда магия отступила в сторону, исход поединка решали рефлексы, боевые навыки и уровень владения ган-ката... а он у моего врага был круче.

Сходимся в клинче.

Блоки, плавные отводы, попытки перехватов. Я был физически сильнее старика и атаковая чуточку быстрее.

Веду руку с «барсом» по дуговой траектории, встречаю скользящий блок, выгибаю кисть и стреляю, но Ярославцев успевает изменить угол положения тела. Одновременно с этим патриарх делает выстрел мне в ногу, которую я успеваю переместить в диагональ шестого типа. Пуля выбивает щепки из паркета, и я понимаю, что у Ярославцева осталось три патрона.

Бью ногой по руке с револьвером.

Ярославцев поднимает локоть вверх и блоком отводит мой пистолет. Пробует захват и нарывается на удар головой в переносицу. Из разбитого носа течёт кровь, но Ярославцев направляет ствол в третью позицию. Отбиваю, звучит выстрел, за моей спиной слышится звон стекла. Обвожу правой рукой предплечье врага, стреляю — пуля вычерчивает кровавый след на плече патриарха и вгрызается в портрет на стене. Патриарх прикладывает меня коленом в живот — больно, но терпимо. Отвечаю локтем в челюсть. Что-то хрустит, но отец Глеба — крепкий орешек.

Меняем ката.

Быстрые комбинации.

Блоки, отводы, выстрелы.

Всё на автомате, на высоких скоростях.

У Ярославцева два патрона, у меня больше. Неожиданно бывший императорский личник проводит комбинацию, к которой я не готов. Блокирует мою руку, отступает вправо с перехватом и отводом вверх, разгибает локоть и делает выстрел. Это произошло очень быстро, я не успел среагировать. Ногу пронзила боль.

Сука.

Переношу вес на здоровую левую ногу и делаю два резких круговых взмаха правой рукой, один из которых — ложный. Ярославцев не успевает завершить комбинацию, но его палец уже нажимает спуск. Отвожу руку оппонента. Пуля разносит статуэтку кошки в дальнем углу. Патриарх меняет углы, красиво обходит мою защиту и чуть ли не в упор стреляет в висок.

Сухой щелчок.

— Вот незадача, — я криво ухмыляюсь.

И резким ударом выбиваю револьвер из пальцев старика.

Оружие прыгает по паркету, а я выбрасываю вперёд правую руку, одновременно нажимая на спуск. Ярославцев ставит блок, но я сгибаю кисть под тридцатиградусным углом и загоняю пулю в оппонента. Дополнительный световой урон выжигает в груди патриарха приличных размеров дыру.

Несколько секунд Ярославцев держится на ногах, хотя он уже мертвец.

Затем падает.

Я делаю неуверенный шаг в сторону и тоже заваливаюсь на пол — в лужу собственной крови. Гадство. Старый ублюдок зацепил какой-то сосуд. Исцелиться я не могу — мешает напичканный артефакторикой кабинет. Пушку отозвать не могу. А в глазах уже поселилась муть. По телу разлилась неприятная слабость.

Поднимаю руку с пистолетом и вгоняю контрольный в черепушку Ярославцева.

Из последних сил волоку себя по паркету к двери.

За мной тянется кровавый след. Сердце колотится, начинается головокружение. На чистой воле тащу себя к порогу, опираюсь на правый локоть, а пальцами левой тянусь к дверной ручке. Щелчок и отворившаяся створка — как глоток живительного воздуха.

Переползаю в коридор.

В висках стучит, перед глазами всё меркнет. Как же мне хреново, братья и сёстры. Грёбаный электрик.

Первым делом — восстановление.

Исцеляющая аура охватывает моё тело, дарит блаженство и организует характерное мягкое тепло в раненой ноге. Я лежу, раскинув руки, хватаю ртом воздух и таращусь в потолок. Слабость ещё не отступила, но аура в ближайшие минуты справится и с этой задачей. Исцеление позволяет не только убирать пулевые отверстия, но и пополнять запасы крови.

Активирую боевой транс.

Теперь я готов к любым неожиданностям. Весь коридор просматривается, разум вбирает в себя окружающую обстановку. Мана вливается в средоточие и подпитывает технику, которая только что спасла мне жизнь.

Вот это повоевал с вражеским родом.

Чуть коньки не отбросил.

На восстановление уходит несколько минут. За это время на меня никто не напал — просто некому. Эсбэшников в коттедже было с гулькин нос, это же не главная родовая усадьба. Всех взрослых я перебил, дети в школе и на курортах. Пора и честь знать.

Отзываю ствол.

Выпрямляюсь, с опаской ступая на раненую ногу. Аура ещё работает, что-то заживляет, но идти я могу. Даже не ведёт из стороны в сторону при каждом шаге.

Сверяюсь с часами.

На зачистку дачи я потратил пятнадцать минут. А это означает, что надо убираться отсюда побыстрее. Пока не нагрянули бывшие коллеги из Особого отдела.

Бреду к лестнице.

Видок у меня, конечно, бомбический. По городу так разгуливать нельзя. Радует, что после завершения вылазки Серебров отвезёт меня домой. Переоденусь, отмокну в джакузи, приведу себя в полный порядок. Можно ещё массажистку вызвать, но это так, совсем уж запредельные мечты...

Лучше съездить к Даше.

Задолбало вот это вот всё.

— Мама? Папа?

Детский голос вывел меня из ступора.

Я уже начал спускаться в гостиную первого этажа, когда понял, что нахожусь в доме не один. Кто-то из детей вернулся раньше времени.

— Мамочка? Нееет!!!

Девчонке лет одиннадцать, не больше. Склонившись над одним из трупов, она не сразу замечает моё приближение. А когда замечает, резко оборачивается и, полыхнув яростным взором, атакует.

Я запоздало понимаю, что маленькой сучке не одиннадцать.

Все четырнадцать, просто она низкорослая. С копной хаоса на голове. Хаос выкрашен в розовый с голубыми прожилками.

У меня нет оружия.

И доспехов.

Фуфло ты, а не кибермансер, думаю я, инстинктивно дёргаясь вправо. Это и спасло мне жизнь. Молния врубилась в стену, обдав щеку озоном, треском электричества и мелкой щепой от полированных дубовых панелей. Волосы на голове чуть не встали дыбом. А может, и встали.

Выбрасываю руку, в которой мгновенно собирается «барс».

Жму на спуск.

Несколько раз.

Девчонку буквально разрывает в клочья — она тоже не успела выставить защиту. Заряженные светом пули отрывают маленькой бестии ногу, выбивают красный фонтан из груди, сносят верхнюю часть черепа. Вражина падает рядом со своей матерью, причём по фрагментам.

Перевожу дыхание.

Как она здесь оказалась?

Что я не учёл?

Останавливаю хронопоток в ноль. Сразу надо было это сделать, но былые инстинкты сработали. Опыт предшествующей жизни говорил: сначала стреляй, потом разбирайся.

Снаружи никого.

Фиг его знает, кто привёз эту валькирию. Или никто? В теории школьница может заболеть, прогулять уроки, взять такси и воспользоваться одним из городских порталов. Что угодно могло произойти. Даже самые шикарные планы хоронят нелепые случайности.

Ускоряю шаг.

Штурмовики пробивают порталы сразу к объектам, на которые выдвигаются. Вопрос в том, сработает ли эта магия, столкнувшись с моими техниками. В этой игре делаю ставку на себя.

Группа захвата опаздывает.

Двадцать три минуты, а кавалерия не мчится. Ни единого намёка на движуху — даже за пределами локации, где я всё притормозил.

Прелесть.

Через пару сотен метров применяю откат. И возвращаюсь на январское шоссе. Резко холодает. Кепку я потерял в коридоре. А, может, и в кабинете. Штанина затвердела от крови.

Портальная линза проступает на обочине слева.

Сворачиваю с дороги, вхожу в зыбкое ничто и оказываюсь прямо перед бампером автомобиля, в котором меня дожидается Серебров.

***

Странное чувство — отслеживать изменения в реальности.

Ты знаком с изначальной версией, а потом видишь альтернативную ветку. Цепочка заново выстроенных событий врастает в континуум и вытесняет старую линию.

Ярославцевы погибли одновременно с сыном главы рода. Всё, что они разрушили, отстроилось. Те, кто выжил, сидели по углам и не высовывались. Маша, которая искала в Информе любые упоминания о врагах, была в шоке. Люди бесследно исчезли.

В тот день, когда я с триумфом прибыл в «Филимоново», у меня была назначена встреча с Кимберли. Отпарившись в сауне, провалявшись около часа в джакузи и хорошенько подкрепившись принесённым горничной обедом, я погрузился в Информ. Упоминаний о серии загадочных убийств, выкосивших под корень фамилию Ярославцевых, хватало. Дальше начиналась полная дичь. Полиция открыла дело, но оно спускается на тормозах. Тайная канцелярия отказалась что-либо комментировать. Дом Романовых принёс официальные соболезнования...

Созвонившись с Машей, я выяснил, что вторая жена Глеба, отдыхавшая с сыном где-то на Лазурном Берегу, приняла решение не возвращаться в Россию. Людмилу, дочь младшей сестры Глеба, вывезли в Новую Византию. Кроме того, имущество Ярославцевых распродаётся через агентства недвижимости. Удалённо. Не похоже, что нам собираются мстить — противник избрал эмиграцию. Или, как модно сейчас говорить, релокацию.

После обеда позвонил Голицын.

В плане значились отдых и расслабление, но пришлось забить на всё и ехать в Петергоф. Там у меня попросили детальный отчёт о ноябрьской бойне, заставили подписать бумагу о неразглашении и потребовали не лезть в прошлое без согласования с Его Императорским Величеством. Голицын заверил, что всё упрятано под сверхсекретные грифы, а полиция и на пушечный выстрел к делу не подойдёт.

К этому моменту я уже понял, что нельзя просто так взять и переселиться в понравившуюся эпоху. Откат — палка о двух концах. Стоит тебе заснуть, расслабиться, потерять сознание — и ты переносишься в исходные темпоральные координаты. То бишь — во время, условно считающееся «родным» для твоего организма. Бесконечно не спать человек не может, поэтому рано или поздно даже самые крутые хрономаги откатываются. Это означает, что в нуль-пойнте я всегда буду находиться во власти императора. Если только не перееду жить в другую страну.

Разобравшись с шефом Дворцовой полиции, я вызвал такси и помчался на Васильевский остров, где Брукс назначила мне встречу. Как вы уже догадались, там размещался один из её любимых ресторанчиков азиатской еды, «Красный Дракон».

Я спешил изо всех сил, но опоздал на десять минут.

— Пунктуальность — не лучшее из твоих качеств, — съязвила Кимберли, пока я сканировал QR-код и рассматривал на экране смартфона меню.

— А какое лучшее?

— Придётся подумать...

— Ты сегодня не в духе, — хмыкнул я. И тапнул по одной из позиций, проверенной хрустальной лапше с морепродуктами. Подумав, заказал ещё курицу с кешью. — С чего бы.

— Изучала карту Неогирина.

— Чего?

— Неогирин, Макс. В Чайнворде так называется Питер. И ты знал бы про это, занявшись подготовкой рейда на чуть более высоком уровне.

— Я портальщика нашёл.

— Молодец. И ни черта не знаешь о мире, в котором собрался воевать с Ночным Братством.

— Ну, прости. У нас есть ещё несколько дней.

В «Красном Драконе» полностью автоматизировали подачу блюд. Пища подкатывала к столам на специальных тележках, а сам заказ осуществлялся через приложение. И никаких тебе официантов.

Подъехали первые тарелочки.

Достав из бумажного чехла палочки для еды, я придвинул к себе лапшу. Выглядело аппетитно, запах тоже был восхитительным.

— На меня Вечерняя Звезда пытается давить, — подцепив палочками креветку, отправляю её в рот.

— В смысле? — насторожилась Брукс.

— Хотели, чтобы поработал осведомителем.

— Нельзя, — Кимберли качает головой. — Выйдут на верхушку концерна, заключат сделку. «Эскапизм» поможет скинуть правящий род.

— Я тоже так подумал.

— И?

— Угрожают.

— Пофиг.

Кимберли заказала Пад Тай.

Вторая тележка привезла мою курицу.

— Давай начистоту, — я внимательно посмотрел на Брукс. — Чего ты ожидаешь от Ночного Братства? Я вижу обеспокоенность.

— Ну ты загнул.

— Не соскакивай, Ким.

— Ладно. Я не считаю Братство ключевым игроком. Мы видим часть айсберга. Понимаешь, кто-то ведь заказал тебя несколько месяцев назад. И кто-то сливает инфу Полеву. Мне это всё не нравится, Макс.

— Думаешь, это Вечерняя Звезда?

— Не обязательно. Там ещё Монолит был, куча разного дерьма. Не забывай, хрономаги встречаются по всему миру. Многие перебрались в параллельные вселенные, чтобы избежать проблем с законом. Не факт, что эта прогулка будет лёгкой.

— На Полева работает один хрономаг, — вспомнил я.

— Только один? — лукаво прищурилась Брукс.

Я промолчал.

— Будем действовать грубо — проиграем, — добавила Ким, вновь приступая к еде. — Поговори с Карой. Разузнай, что там и как.

— Уже говорил.

— И?

— Братство ходит под Вечерней Звездой. Это прикормленный синдикат. Не то, чтобы они работали прямо на Полева, но... частенько выполняют его поручения.

— А с местными что?

Неопределённо машу рукой:

— Когда как.

Брукс обдумала мои слова.

— Знаешь, чего я боюсь на самом деле?

— Пришельцев с тентаклями.

— Иди в жопу, — улыбнулась Кимберли. — Этим я всё пообрубаю... Эмиссаров наших давненько не видели. А они есть.