Здесь вам не клан 4

Глава 1

Моё тело покрывают светящиеся пластины.

Энергетические сгустки, не имеющие ничего общего с металлом. Пластины с едва уловимым гудением стыкуются, накладываются друг на друга. Голову окутывает шлем.

Я не чувствую массы доспеха.

Потому что нет никакой массы.

Передо мной высится противник. Опытный, третий курс. С рейтингом под четыре сотни. Не чета Громову, которого я победил на отборочном этапе. Иван Бестужев, маг земли в ранге заклинателя. Крепкий парнишка, широко расставивший ноги. Следит за каждым моим движением, держится уверенно.

Рефери даёт отмашку.

Бестужев молниеносно выращивает каменное ядро и запускает мне в грудину. Ядро ускоряется то ли хитрым телекинезом, то ли неизвестной земляной техникой.

В общем, удар я пропускаю.

Это ощутимо. Пластины вкупе с браслетом компенсируют урон, но меня относит назад. Едва не потеряв равновесие, я меняю стойку.

Ядро свистит, заходя по широкой дуге справа.

Пригибаюсь, и это спасает меня от нокаута. Сам снаряд рассмотреть не удаётся — слишком велика скорость. Светло-серая дуга и свист рассекаемого воздуха.

Драгоценные секунды потеряны — мой оппонент успевает создать щит. Атака копьём спокойно отбивается, хотя поверхность щита и почернела от стихийного урона. Говнюк следит за углами отражения. Необходим прямой удар, чтобы пробить его защиту.

Шар очерчивает размашистую окружность и вновь разгоняется.

Растворяю копьё.

И бросаюсь вперёд, сокращая дистанцию.

Ограничения по мощности стихийных атак связывают руки. И, чего греха таить, нивелируют моё ранговое преимущество.

Из песка арены вырастают земляные зубы. Фиг его знает, что за техника такая. Песчинки слипаются, утрамбовываются, сплавляются воедино. Острые сталагмиты едва не вспарывают мне ноги. В последний момент ухитряюсь прервать движение. И чуть не попадаю под свистящее ядро.

Бестужев ухмыляется.

Сука.

Бью расширяющимся световым кольцом по площади. От такого не прикроешься. Противник инстинктивно выставляет щит, но кольцо его достаёт.

Есть.

Даже судьи зафиксировали урон — вспыхнувший над нашими головами экран продемонстрировал набранные мною очки.

Сталагмиты осыпались жёлтой пылью.

Жуткое оружие Бестужева перестало существовать.

Вновь сокращаю дистанцию и прописываю оппоненту двойку в корпус. Браслет гасит инерцию, но не всю. Бью ногой, прижимаю хмыря к периметру. Бестужев отступает, уходит в глухую защиту. Я понимаю, что нельзя давать ублюдку применить новую технику, но парень плавно обходит меня по кругу.

Запускаю второе кольцо.

Хорошо пошло.

Бестужев спотыкается, чудом удерживает равновесие и зашивает свои кулаки в камень. По самые локти. Ну, понеслась.

Сходимся.

Обмениваемся быстрыми ударами.

Я накладываю технику световых кулаков поверх сияющего доспеха. Теперь перчатки не просто защищают пальцы, они наносят ощутимый ущерб.

Мне прилетает в рёбра.

Кинетика с доспехами держат. По пластинам разбегаются компенсационные круги. Средоточие наполняется краденой маной.

Вижу — открылся.

Бью прямым в челюсть. Голова Бестужева дёргается. Шаг, подшаг. Удар локтем в переносицу. Коленом в живот. Чуть не нарываюсь на встречный, но в последний момент ныряю под правую Бестужева и награждаю оппонента тычком в подмышечную впадину. Костяшкой среднего пальца.

Рука земляного мага безвольно повисает.

Похоже, и браслеты не всесильны...

Лоу-кик.

Хук слева.

Локтем справа.

Бестужев пошатнулся. Его взгляд расфокусирован. Мне даже показалось, что губа рассечена, а из носа вытекает красная струйка. Всё, как и говорил Мещерский. Браслет — не панацея. Артефакторика настроена таким образом, чтобы поглощать большую часть кинетического урона, но ведь у всех удары разные. На арене можно убить и покалечить. Многое зависит от силы крови и объёма маны, которую ты вкладываешь в технику.

Я вкладываю ровно столько, чтобы победить.

Пара секунд — и Бестужев валится в песок. К нам подскакивает рефери, делает мне знак отойти, начинает обратный отсчёт. Крепыш из последних сил пытается встать. Я вижу окутавшее чувака зелёное свечение. На счёт «восемь» Бестужев ухитряется принять вертикальное положение. Чуваку совсем хреново, но мне нравятся волевые личности. Рефери отходит, даёт отмашку. Я понимаю, что победил. По очкам железно, да и не факт, что противник сможет продолжать бой.

Внезапно Бестужев разводит руки и начинает строить голема.

Раньше я с подобными фокусами не сталкивался, так что невольно засматриваюсь. Арена порождает массивную фигуру в полтора человеческих роста. С четырьмя руками и шарообразной головой. Из голема сыплется песок, он ещё толком ничего не соображает, но Бестужев из последних сил накачивает своё детище энергией...

И падает замертво.

Мне даже делать ничего не пришлось.

Парнишка не рассчитал свои силы. Опустошил средоточие и вырубился. Вслед за хозяином сдулся и песчаный голем. Сначала отвалились руки, затем подломились слоноподобные ноги. Две-три секунды без подпитки — и грозное чудище обратилось в бархан.

Рефери остановил бой.

На арену выскочил целитель.

Я терпеливо ждал, пока Бестужеву вколят некий легализованный аналог «аркса». Через полминуты мой противник сумел подняться на ноги, опираясь на плечо рефери. Бросив мимолётный взглят на экран, Санаев поднял мою руку.

Победа.

Фото Бестужева погасло, моё лицо разрослось на всю ширину экрана. В левом верхнем углу высветились набранные за сегодня очки, в правом нижнем — общий рейтинг. Чтоб вы понимали, я и до «соточки» ещё не дотянулся.

Стукаемся кулаками с Бестужевым.

Мир, дружба, жвачка.

Сейчас было бы уместно сказать, что трибуны взревели от восторга и начали скандировать моё имя, но ничего подобного. Пустые трибуны не ревут. Сегодняшний поединок не привлёк столько внимания, сколько моя предыдущая стычка с Громовым. Во-первых, Бестужев — не топовый боец. А во-вторых, нашу эпичную битву поставили на самое неудобное время. А именно — на вечер субботы. Большинство студентов разъехались по домам, а те, кто остался, решили посмотреть онлайн-трансляцию финала ЧМ по стихийным единоборствам.

Зрителей было человек десять-двенадцать.

Наши с Бестужевым друзья.

И оставшаяся в общаге Света Громова.

Я пересёк кольцо внутреннего периметра и оказался в проходе, который уступами поднимался вверх. В вечно хмурое брянское небо.

***

Я участвую в Сезоне Турниров из-за денег.

Конфликт с отцом изрядно опустошил мой кошелёк, а зарплата младшего опера тайной канцелярии вызывает разве что слёзы умиления. Нет, это не полная нищета. Просто мои доходы очень скромны по меркам аристократов Петрополиса. На такие средства сильно не разгуляешься, что уж говорить о заначках на чёрный день и покупке собственного жилья в обозримом будущем.

Иное дело — Турнир.

После победы над Громовым мой академический баланс пополнился на семь тысяч рублей. Вернувшись в общагу после драки с Бестужевым, я обнаружил на своём счету дополнительные пятнадцать тысяч. Нехило. Я ведь и до одной восьмой финала не добрался, а суммы уже греют сердце.

Саймон с Полиной, Гордей Комков, Молчун Прохор — все явились, чтобы меня поддержать. Авроры не было, остальные тоже разъехались по домам. Лана повисла у меня на шее и начала шептать на ухо всякую романтическую чушь. Гадство, мы переспали с этой самкой всего пару раз, но возникает нехорошее чувство... словно мне пытаются навязать очередные отношения. Я технично свалил, сославшись на усталость и желание принять душ.

Первый круг Сезона оказался катастрофичным для новичков. Две трети первокурсников откололись. Включая почти всех членов моего отряда. И, судя по поединку с Бестужевым, новые этапы будут подбрасывать мне всё более неприятных супостатов.

Ребята собираются в «Осень».

Меня приглашали, но я отказался. Во-первых, хочу немного попрактиковаться в призыве и поработать над оружейными ката. Во-вторых, погода отвратительная. Сегодня резко похолодало, дует пронизывающий ветер, а температура упорно стремится к нулю. Уж лучше заказать какой-нибудь китайской еды по приложению и сосредоточиться на гримуаре.

Сказано — сделано.

В душе я задумался над событиями прошедших недель. Спасение соседки-блогерши поначалу казалось хорошей идеей, но последствия благородного порыва весьма неоднозначны. С Громовым-старшим воцарилось хрупкое перемирие. Лидер Стерха сдержал обещание и не стал отыгрываться на моей семье за поражение сына. Я мог попросить о встречной услуге в любой момент, но не спешил использовать эту опцию. Уж больно непредсказуема наша жизнь. Однажды мне потребуется помощь серьёзных людей — вот тогда и предъявлю счёт.

Лана, как выяснилось, положила на меня глаз. Причём давно, ещё с нашей первой встречи. Несколько раз мы переспали, причём ночи были бурными. Сестра Бориски оказалась девушкой без тормозов и вытворяла в постели такое, что и Милане не снилось. Позавчера, например, мы трахались в лоджии, и нас чуть не застукала светкина подружка. Грёбаная собачка по кличке Чума попыталась вцепиться мне в ногу, и я пнул тварюгу, благо хозяйка ничего не видела, оглашая окрестности всхлипами и стонами. Лицо блондинки было прижато к балконному стеклу, а левая нога задрана на подоконник. Я нахлобучивал блогершу сзади, накрутив её волосы на кулак.

Чума исчезла.

Я случайно выяснил, что эта хрень — не совсем настоящая собака. Внешне напоминает болонку, но присмотревшись, вы понимаете, что животное слишком космато и имеет кошачьи черты. Дикий гибрид, спроектированный по заказу биомагами. Дикий, вредный и умеющий отзывать себя в ноосферу, если прижмёт.

Так вот, у меня нет ни малейшего желания встречаться с Громовой. Не исключено, что внутри гламурной давалки сокрыта тонкая и ранимая душа, но мне эта девушка глубоко безразлична.

Как всегда и бывает в подобных случаях, у Ланы собственное видение мира. Вероятно, я должен восхититься перспективой завести серьёзные отношения с дочерью Ярослава Громова. Андерсон готов был пойти на всё, только бы находиться в её окружении. И тут я усматриваю скрытые противоречия...

Пока я смывал шампунь с головы и думал обо всей этой ерунде, дверца кабины тихонько скользнула в сторону. Не успел я опомниться, как Светка влезла ко мне.

— Скучал?

Гадство.

Телочка совсем страх потеряла.

И кто её впустил вообще?

Посторонние мысли растворились в тот момент, когда модель прижалась ко мне грудью, а её пальцы с километровыми ногтями начали поглаживать... не скажу что. Член вздрогнул и упёрся в бедро девушки. Шаловливые пальчики тут же сомкнулись на стволе...

Не выдержав, я двумя руками обхватил попку Светы и потянул вверх.

Лана не сопротивлялась. Напротив, положила руки на мою шею, оттолкнулась ногами от пола и забросила голени мне за спину. Плавно опустилась вниз, насаживаясь.

Вода струилась по нашим разгорячённым телам.

***

В тот день, когда я помог скрутить Андерсона, у меня возникли проблемы.

Маховик раскручивался, и я выплыл с большим трудом.

Возвращение в «Раскольниковъ» уже ничего не решало. Курильщик доложил Волкову о моём отсутствии. Кимберли тоже не было в номере, и нас стали по очереди вызывать к начальству. До собеседования с менталистами не дошло, но нервы потрепали. Волков особый акцент делал на событиях, связанных с Дачей Гаусвальд. Куратора интересовала моя поразительная осведомлённость о грядущей трагедии. Я косил под дурачка и навешивал про сон, якобы увиденный перед моей загрузкой в Детройт. Если принять это на веру, получалось, что «Эскапизм» приоткрыл мне завесу будущего. Не худшее объяснение, но проверить его обычными методами спецслужб не представлялось возможным.

Что касается нашего с Брукс бегства из-под колпака, то мы оба придерживались версии, согласно которой решили уединиться без лишних свидетелей. Дескать, устали, сказалось напряжение от тренировок и моего недавнего выезда в Москву.

Нам поверили.

Во всяком случае, Волков сделал вид, что поверил.

А по отделу прокатился слух о романтических отношениях новичка со своим инструктором. Мы эти слухи не опровергали, но и не подтверждали.

Чуть позже Волков начал откручивать гайки.

Монолит и спецслужбы параллельных миров больше не пытались меня убить. Деятельность тайного общества в России, казалось, была свёрнута по приказу свыше. Я не верю в то, что эти психопаты отступились. Готовятся к чему-то, заняты сбором данных — это больше смахивает на истину. У нас появилась передышка, и Волков занялся подготовкой операции в Чайнворде.

Эскорт отозвали.

Теперь я мог беспрепятственно ходить через порталы, не заморачиваясь опекой Курильщика. И мне полегчало. Вечерами мы с Брукс тренировались в яме, постепенно добавляя к рукопашке холодное оружие и пистолеты, а чуть позже встречались в тихих кафешках и обсуждали планы на будущее. Кроме того, я узнал много нового про «Эскапизм», взаимодействие ИИ с эмиссарами и линии исторической коррекции. Выяснилось, что эмиссары делятся по степеням допуска, навыкам, лояльности и ещё ряду параметров на «ближних», «дальних» и «базу». Дальних убивали в одном мире, перебрасывали в другой и ни во что не посвящали. Эти чуваки просто собирали информацию, не догадываясь о своём истинном предназначении. Собственно, я с этого начинал. Теперь я достиг статуса «базы». Меня удерживают в подчинении шантажом, я знаю об «Эскапизме» и его намерениях, но всё ещё далёк от полноценных операций в хронопотоке. Ближние — элита. Агенты, отказавшиеся от своих тел добровольно ради переселения в альтернативную реальность. Редакторы высшего порядка, которых могут остановить разве что теневики. К ближнему кругу относились Петраускас и Кимберли.

Мне здорово помогли занятия по ган-ката.

Я научился правильному перемещению, быстрой смене огневых линий, поражению целей на предсказуемых траекториях. Даже начал осваивать быстрые вычисления позиций противников. Оставалось адаптировать полученные знания под схватку с хрономагом уровня Брукс. Когда я начал делать первые успехи, девушка признала, что я не зря записался на факультатив. В день, когда я расчётливо замедлил время на двадцать процентов, опередив противницу на арене, призвал «барс» и, уклонившись от кривого керамбита, приставил дуло пистолета к виску Кимберли, та отметила серьёзные сдвиги в моём развитии.

Обучение в Магикуме затянуло с головой.

Приближались первые зачёты, промежуточные экзамены. И обойти эту напасть я не мог. Так что приходилось зубрить конспекты, разбираться в экономических схемах империи, осваивать медитации, ауры и прочие универсальные техники. Натаскивать свою команду на полигоне, повышая уровень тактической подготовки. На этом фоне для меня настоящим прорывом стал световой доспех — неожиданно открывшаяся родовая способность Корсаковых.

И вот, нарезвившись с Ланой в душе, выпроводив её из комнаты под благовидным предлогом и одевшись, я вновь взялся за гримуар. Благо Саймон зависал у Полины, соседку которой отчислили... после смерти на полигоне.

Четверть часа я потратил на световые доспехи.

Ещё минут десять — на меч.

Затем отложил гримуар и занялся призывом «барса». Мне, строго говоря, больше не нужно видеть пистолет, чтобы сложить его в руке. Соответственно, нет необходимости открывать защищённый контейнер или сейф. Я свободно выдёргиваю пушку, находясь в разных точках комнаты. Забрасываю ствол в ноосферу и вновь призываю обратно. Теперь нужно освоить сложное оружейное ката с несколькими призывами-отзывами и сменой рук. Техника позволит избавляться от оружия в процессе драки и молниеносно переходить с простых траекторий на сложные. Я приступил к упражнениям со всей серьёзностью, на какую был способен. И не сразу обратил внимание на эсэмэску.

Обновление в моём академическом профиле.

Вздохнув, я убрал оружие в ящик и потянулся за телефоном.

Так и есть.

Судьи отредактировали турнирную таблицу и выложили расписание боёв третьего круга. Вместе с соперниками. Я заглянул в профиль своего оппонента и нахмурился.

Ничего хорошего грядущий бой не предвещал.

Глава 2

Виктория Дайнеко.

Это как приговор.

В прошлом году Вика сразилась в финале с действующим чемпионом, Антоном Гуровым, и проиграла по очкам. Причём несущественно проиграла — судьи долго колебались, кому отдавать победу. Логично, что составители турнирной сетки развели фаворитов. Дайнеко и Гуров должны встретиться в финале — если, конечно, сумеют до него добраться. Пока всё выглядело предсказуемо. Виктория, оправдывая своё имя, крушила первокурсников, в среднем расходуя по минуте на каждого. То есть, ракетой пролетала через новиков и адептов. Аналогично, не напрягаясь, действовал и Антон.

Я внимательно пересмотрел анкету Вики.

Ранг — сведущий. Биомаг. Обновоённый рейтинг: 1128. Я так понял, очки рейтинга — это сумма баллов, выставленных судьями, и бонус за победу. Заморачиваться тонкостями работы судейских бригад я не собираюсь, мне нужно просто вырубить эту тёлку. Весьма симпатичную, кстати. Спортивную, с широкими бёдрами, мускулистыми ногами и кубиками пресса. С очень даже приличными сиськами второго размера. И прямыми русыми волосами, заплетёнными в две косички с голубыми нитями. Фотки я изучил в соцсетях.

Биомаги — коварные ребята. Они могут прокачивать себя без помощи тренажёров, модифицировать мышцы, связки и сухожилия, укреплять кости, снижать болевые пороги. А ещё — конструировать опасных тварей. Взять, к примеру, безобидного мопса и собрать на его основе какого-нибудь лангольера, жрущего бетон, людей, горящие избы и коней. Вопрос в том, разрешает ли регламент Сезона подобные выверты. Перечитав правила, я вздохнул с облегчением. Призывать смертельно опасных монстров на арене нельзя. Приводить с собой переделанных животин — тоже.

Расслабившись, я задумался над тем, что может противопоставить стихийник опытному биомагу. Световые атаки — это понятно. Вопрос в том, насколько уязвима Виктория к энергетической магии. Уверен, на прошедших турнирах хватало людей, пулявшихся в девушку фаерболами и ледяными стрелами. Техники-то несложные... особенно при наличии силы крови. Фух, раздобыть бы ещё записи её старых боёв. Наверняка ведь снимал кто-то.

Чтобы отвлечься от грустных размышлений, я вновь занялся отработкой оружейных ката. Когда срастаешься со своим пистолетом и ведёшь воображаемый бой с несуществующими противниками, мир упрощается... За этим занятием меня и застала Даша Вешенская.

— Привет.

Обернувшись к двери, я замер в верхней стойке с «барсом» на уровне груди.

— Я стучалась, — девушка закусила губу. — А дверь была открыта. Извини, если помешала.

Отзываю пистолет.

Тренируюсь я босиком, в удобном ифу, который заказал на прошлой неделе. Так что ничего необычного гостья не увидела. Раньше, пока не родилась Лиза, я вообще не заморачивался избытком одежды. Раньше — это в старом, бесконечно далёком для меня мире.

— Ничего страшного, — трогаю сенсор на стене, включая свет. — Проходи.

Да, я отрабатываю ката в темноте.

Иногда.

Поэтому фигурка Даши чётко вырисовывалась в дверном проёме, подсвеченная лампами общей зоны отдыха. По гостиной кто-то бродил с кастрюлями и сковородками, из общей кухни пахло едой. Видимо, не все мои соседи разъехались по домам.

Вешенская переступила порог.

Чего не отнять у моей несостоявшейся невесты, так это шарма и умения стильно одеваться. Вкус у Даши отменный, что выгодно отличает её от той же Светки Громовой. Первая подбирает элегантные и женственные вещи, вторая делает ставку на быструю моду. Сейчас, например, Даша заявилась в длинном белом пальто, светло-серых брюках, безразмерном свитере и бежевых ботинках на рифлёной подошве.

— Я ненадолго, — Даша робко улыбнулась. — Мне нужна помощь, а обратиться, честно говоря... не к кому. Слишком быстро всё завертелось.

— Располагайся поудобнее, — я помог Даше снять пальто и убрал его в шкаф. — Сейчас чаем угощу.

Девушка собиралась возразить, но я уже направился к кухонной зоне. Даша, смирившись с моим гостеприимством, начала снимать обувь.

Интересно, кто оставил дверь открытой?

Получается — Громова.

Не проходит и пяти минут, как мы сидим на лоджии, в обеденной секции, пьём травяной чай с печеньками и мило беседуем по поводу всего на свете. Даша училась на химмаге, и наши группы почти не пересекались. Разве что на общих лекциях и полигоне. Я вообще без понятия, какой у Вешенской ранг, на каком типе магии она специализируется и чего хочет от жизни. И это при том, что девушка мне всегда нравилась. Просто не сложилось у нас первое знакомство. Из-за Авроры Лагранж не сложилось.

— Так что за проблема? — спросил я.

У Даши удивительные глаза. Чёрные, затягивающие. Посмотришь — и никак не можешь оторваться. Словно погружаешься в бездонный омут.

А ещё — ресницы.

Густые и длинные.

— Мне надо идти на Осенний Раут.

Я даже не стал делать вид, что в теме.

— Даша, как насчёт подробностей?

Вешенская не стала закатывать глаза и награждать меня репликами наподобие: «Как, ты не знаешь, что это за хрень? В какой глуши ты вырос, Витенька?». Чем заработала сто очков в карму.

— Осенний Раут... ну, это вроде как приём для избранных. Устраивается членами императорской семьи. Попасть туда считается очень престижным.

— Пропуск в высшую лигу, — хмыкнул я.

— Что?

— Не обращай внимания. Я слушаю.

— Так вот, — продолжила Даша, делая глоток из своей чашки, — отец всеми правдами и неправдами сумел раздобыть пригласительные на Раут. В количестве трёх штук.

Закралось дурное предчувствие.

— Первый — для себя, — начала перечислять девушка. — Второй — для меня.

— Круто, — я улыбнулся.

По мне, так не очень айс. Очередная занудная вечеринка с пафосными аристо, навороченным этикетом и необходимостью просчитывать каждый шаг. Теперь я припоминаю, что отец в былые времена ходил на императорские рауты, но меня с собой не брал. Уж не знаю, почему.

— Видишь ли, — моя гостья неожиданно смутилась, — у меня нет пары.

Вот и прозвучали роковые слова.

— Не думаю, — задумчиво протянул я, — что твой отец будет рад моей кандидатуре. А сам он разве не должен пойти на мероприятие с супругой?

Даша вздохнула.

— Три года назад умерла моя мать. Папа так и остался вдовцом. Статус позволяет ему приходить на рауты без сопровождения. Иное дело — незамужняя девушка.

— Хм, а другие жёны?

— У него была только одна.

Взгляд Даши погрустнел.

— Извини.

Мне пришлось напрячь память Корсакова, чтобы вспомнить уроки этикета. На раутах собираются представители высшего общества. В отличие от балов, там никто не танцует. Люди группируются по интересам, ведут интеллектуальные беседы и уходят, не прощаясь. По-английски. Напитки и лёгкие закуски прилагаются.

Собственно, всё.

Мои знания об этой стороне аристократической жизни исчерпаны.

Ах, чуть не забыл. Тяжелее всего приходится тем самым незамужним девушкам. Пока седовласые главы родов обсуждают политику, экономику и мировые новости, девушки вынуждены занимать себя доступными развлечениями... коих нет. Ну, кроме выпить и пожрать. А поскольку уважающая себя девушка следит за фигурой и не наваливается бухлом без повода, список пунктов сокращается до нуля. Вся надежда на молодого кавалера, подобрать которого стоит заранее. Рано или поздно молодёжь объединяется в свои тусовки...

Что ещё?

Уйти слишком рано — моветон. Не уделить внимание представителям уважаемых семейств и самому императору — смерти подобно. Заснуть или достать телефон — упаси бог.

— В общем, — Вешенская накрыла мою ладонь своей, — не мог бы ты выступить... в роли моего кавалера на один вечер?

Ответить я не успел.

Даша поспешно добавила, стараясь убедить в правильном решении:

— Это будет полезно и тебе. Ваш род... ну, ты в курсе сложившейся ситуации. У тебя появится шанс познакомиться с императорской семьёй. Глядишь, нормализуются отношения. Вхожесть в окружение государя дорогого стоит.

Безусловно, она права.

Корсаковы десятилетиями служили императорскому дому верой и правдой. Потомственные щиты Романовых, неоднократно прикрывавшие собой владык.

Времена меняются.

Отец облажался, позволив шантажировать себя неизвестным похитителям из Атлантиса. Поставил под сомнение свою компетентность. Да и Виктор был не лучшим наследником некогда могущественного рода. Сейчас дворцовую полицию возглавляет Глеб Ярославцев, бывший личник Его Императорского Величества. Грандмастер, адепт электричества. Уверен, что Ярославцевы будут присутствовать на Осеннем Рауте. В полном составе. И на меня посмотрят косо — потенциальный конкурент.

И всё же...

Мне надо восстановить доверие рода.

Не потому, что я нуждаюсь в деньгах. Каждый последующий этап Сезона Турниров позволяет мне поправить финансовое положение. Опять же, ничто не мешает в будущем сделать карьеру в тайной канцелярии, присоединиться к влиятельному клану или заняться собственным бизнесом.

Теперь на кону нечто большее.

Мой дед, патриарх рода Корсаковых, лично изымал и отвозил в Петергоф дело № 10-А-001. Тот самый документ, благодаря которому был создан Особый отдел. Брукс уверена, что в этих бумагах описано столкновение некоей группы магов с «Эскапизмом». Следовательно, там могут быть нити, ведущие в мой мир. Отыщу родную планету — сумею прыгнуть в будущее и забрать Лизу. Когда дочь выйдет из-под опеки «Ростехно», мои руки будут развязаны. Я смогу бросить вызов МОРу и отказаться от сотрудничества.

Что дальше?

Об этом я ещё не думал.

Брукс хочет, чтобы я устранил директора «Эскапизма». Это война. После того выверта меня в покое не оставят. Радует то, что вселенных вагон и маленькая тележка. Не обязательно жить в Российской империи, можно перебраться в альтернативную ветку.

Ладно.

Будет день, будет пища.

— Я согласен.

Вешенская захлопала глазами.

Не ожидала, что будет так просто.

Когда смысл моих слов окончательно сформировался в девичьей голове, Даша перегнулась через стол и чмокнула меня в щёку.

— Спасибо, Вить! Ты даже не представляешь...

Договорить она не успела.

В комнату ввалился Саймон с гитарой и смеющейся Полиной.

— Дружище, мы тебе такое расскажем! — выпалил биомаг, сбрасывая ботинки и огибая систему хранения. — Не поверишь, но...

— Упс, — Полина увидела Дашу.

— Наверное, мне пора, — шепнула Вешенская.

— Привет, — поздоровался Саймон, аккуратно прислоняя гитару к стене. — Мы вам не помешали?

— Всё в порядке, — Даша поднялась. — Я зайду в другой раз.

Мимолётный взгляд в мою сторону.

— Семён, — я решил представить девушку своим друзьям, — это Дарья Вешенская. С химмага.

— Очень рад, — рокер застенчиво улыбнулся. Изысканная красота аристократки кого угодно введёт в замешательство.

В глазах Полины мелькнула тень ревности, но едкие замечания неформалка оставила при себе.

— Семён Кинчев, — я указал на растрёпанного соседа. — И Полина Власова.

— Очень приятно, — Даша поднялась из-за стола, чтобы пожать руку Саймону и обнять Полину. — Я больше не стану вас задерживать. Спасибо, что помог, Витя.

— Нет проблем.

Когда Вешенская покинула блок, я перехватил вопросительные взгляды сладкой парочки. Полина даже свой айкос забыла достать.

— Что?

— Ну, это ведь та самая Вешенская, — сказала Полина. — С химмага.

— Та самая? — тупо переспросил я.

Саймон переглянулся с Полли.

— Дружище, — рокер зашёл издалека, — я, конечно, понимаю, занятость, волосатые руки и всё такое... Но ты заглядывал на сайт Магикума, когда вывесили результаты экзаменов?

Пропускаю «волосатую руку» мимо ушей.

— У меня были дела поважнее.

— А если бы заглядывал, — добавил Саймон, — то знал бы, что Даша лучшая на потоке. У неё самые крутые резы на поступлении.

— И она красивая, — добавила Полина.

Саймон буркнул что-то невразумительное, за что был награждён испепеляющим взглядом.

— А мы думали... ты с Ланой встречаешься, — промямлил сосед.

— Нет, — отрезал я, — не встречаюсь.

Опять многозначительные взгляды.

— Колитесь, — не выдерживаю я. — Что там уже?

— Она всем на потоке рассказывает, что встречается с Корсаковым, — поведал Саймон. — Что ты её спас от какого-то психа и теперь вы вместе.

— Бред, — возмутился я. — Ну, перепихнулись пару раз. Это не значит, что мы встречаемся.

— Она так не думает, — возразила Полина.

Таак.

Пришла беда, откуда не ждали.

— Аврора рвёт и мечет, — добавил Саймон. — Ты на её страницу в «Беседке» давно заходил?

Подавленно молчу.

— Ты вообще там не был, — догадалась Полина.

Качаю головой.

— Бессердечный упырь, — констировал Семён.

— Издеваешься? — охренел я. — Ты должен быть на моей стороне, а не медведя.

— Какого ещё медведя? — глаза Саймона полезли на лоб.

— Ой, всё. Не бери в голову.

Иногда забываю, что бородатые анекдоты из моего мира здешние обитатели не слышали.

— В общем, Лагранж всех ненавидит, у неё мировая печаль, а мужики козлы, — Полина пересказала краткое содержание пропущенных мною серий. — И грозится уйти из отряда.

— Даже так?

— Не уйдёт, — уверенно заявил Саймон. — Тогда она точно потеряет шансы тебя вернуть. Будет злиться, трепать всем нервы, но не уйдёт.

— Я бы не зарекалась, — вставила Полина.

— А ещё, — Саймон понизил голос, сообщая мне великий секрет, — был срач.

— Срач? — тупо переспросил я.

— Между твоей Ланой и Авророй, — пояснила Полли. — Там километровая переписка на стене. И ещё в блоге у Громовой.

— В блоге?

Чую недоброе.

— Лана запостила фоточку с тобой, — подмигнул Саймон. — Полмиллиона лайков. Вся сеть гудит. Куча перепостов. Ну, и это...

— Что ещё? — взревел я.

— В хештегах у неё «корсаковы» и «отношения», — Полина забила последний гвоздь в крышку моего гроба. — И она себе статус поставила «есть друг». Теперь ты у нас звезда.

— Авроре это не понравилось, — хмыкнул Саймон. — В коментах начался холивар. Припёрся Громобой...

— Это ещё кто?

— Борис Громов, — фыркнула Полли.

— Давай я расскажу, — перебил Семён. — Так вот, Борис тоже ввязался в эту мясорубку. В итоге его забанили. И Аврору забанили.

— Аврора тоже Громовых забанила, — сообщила Полина. — И в «Росграме», и в «Беседке». Везде.

— Зато у Ланы куча новых подписчиков, — заметил Саймон. — А ваша фотка в трендах...

— Блеать, — выдохнул я.

— Вы только посмотрите на него, — Саймон всплеснул руками. — Девушки друг другу глотки грызут, а ему плевать. Не успел поступить, а уже в центре внимания.

— Завидуешь? — съехидничала Полина.

— Есть немного, — признался сосед.

— А я помню, как ты на эту тёлочку засматривался, — Полли явно подразумевала Светку. — Чемоданы ей подносил...

Удар ниже пояса.

— Я просто так! — вспыхнул Семён. — По доброте душевной.

— Пялился, — уверенно заявила неформалка. — Не ври.

— Ещё как пялился, — подтвердил я.

— И ты, Брут, — надулся биомаг.

— Я другого понять не могу, — сменила тему Полина. — Чего вам, мужикам, не хватает? Даша на тебя так смотрит...

— Как — так? — опешил я.

— Любит тебя, дурака, — Полина всё же достала из кармана айкос и двинулась к нашей лоджии. — Видно же. Девушка приличная, умная. А ты с этой шмарой белобрысой...

— Полли, — укоризненно произнёс Семён. И, чтобы хоть как-то снять напряжение, потянулся за гитарой. — Ты же её совсем не знаешь.

— Все её знают, — отрезала неформалка, открыв окно. — Тряпки, клубы, мужики. Спит со всеми подряд. Андерсон этот...

Саймон вздохнул. Пробежался по струнам, взяв несколько аккордов. А я тем временем сгрёб чашки с недопитым чаем и отправился мыть посуду. Мало мне проблем с «Эскапизмом», Монолитом и всякими там теневиками, так ещё и отбивайся от свихнувшейся нимфоманки, возомнившей себя моей девушкой. Нимфоманки с миллионной аудиторией поклонников. Чего доброго, начнут гоняться за мной по улицам...

А ведь я на тайную канцелярию работаю. И лишняя огласка ни к чему. Эх, раньше надо было думать...

Из окна потянуло осенней сыростью и шоколадным дымом. Полина закурила и на пару секунд утратила интерес к нашему разговору. Когда я помыл чашки и стал расставлять их на сушилке, из лоджии донеслось:

— Любит она тебя.

— Кто?

— Вешенская.

Глава 3

Утром позвонила мама.

Не моя, а предшественника.

Иногда случаются моменты, когда я воспринимаю род Корсаковых... словно свою семью. Брукс предупреждала о подобных вещах. Наследие предков, сила крови. Я занял чужое тело, но сохранил память Виктора и глубинную связь с предками.

Натянув спортивные штаны, я выбежал в гостиную, чтобы не будить спящего соседа.

За окном — туманная мгла.

— Не разбудила, сынок?

— Привет, ма, — сдерживаю зевок. На часах без четверти восемь. — Что случилось?

— К нам приезжал курьер, — в голосе женщины звучала плохо скрываемая радость. — Вручил приглашение от Вешенских. Точнее, от дома Романовых. С императорской печатью.

— На Раут? — уточнил я.

— Да, сынок.

— Спасибо, ма.

Могли бы и мне вручить. Впрочем, отец Даши действует тонко. Я бы сказал — дипломатично. С одной стороны, отправить приглашение в родовое гнездо Корсаковых — признак хорошего тона. С другой... моему отцу намекают, что есть шансы на примирение. Просматривается и третий аспект. Мне оказывают услугу. Помогают наладить взаимоотношения с отцом, что пойдёт на пользу общему делу...

Я не хочу торопить события.

Статус кавалера на вечер ни к чему не обязывает.

— Витенька... Позвони отцу, а?

Не сказать, чтобы меня застали врасплох таким предложением. Мы регулярно общаемся с мамой по телефону. Корсакову-старшему об этом известно. Служба безопасности в курсе. И мама неоднократно давала понять, что отец малость погорячился и жалеет о нашей ссоре. Всё упирается в потерю лица. Глава рода не может простить своему сыну действий, идущих вразрез с политикой семьи.

— Он уже знает о приглашении, — поспешно заговорила мама. — Думает, что ты исправляешься. Не злись на него, ладно? Андрей часто о тебе вспоминает. Следит за успехами. Ты не знаешь, а он следит. Даже Громовы от нас отстали, представляешь? Андрей говорит, это твоя заслуга. Позвони, а?

— Мама, — вкрадчиво произнёс я. — Это не я сам себя выгнал из имения. Всё, что произошло в тот день... отец так решил. Захочет мира — поговорим. Сам звонить не буду.

Женщина повздыхала, но всё же сменила тему. Пошла речь о важности императорских приёмов, подготовке к ним и необходимости всё сделать правильно. Меня явно подводили к мысли о том, что надо приехать в «Филимоново» и серьёзно поговорить.

Мне стало немножко... обидно.

Отец вспоминает обо мне, когда есть чем гордиться. Прошёл инициацию, получил ранг мастера — закатим званый обед. Защитил род от нападков Стерха, иду с «правильной» девушкой на приём — супер. Ты вновь полезен. Исправился, мы тебя любим.

С другой стороны...

Всё это можно обернуть в свою пользу.

Мне нужно войти в доверие к деду и выяснить, как добраться до засекреченных по самое не балуйся документов. Задачка не из лёгких, учитывая подозрительность патриарха. И решать этот вопрос придётся в несколько этапов. Медлить нельзя. Осенний Раут проходит в Петергофе. Там же, если верить моим предчувствиям, находятся искомые бумаги. Сопровождение Вешенской — идеальный способ заполучить то, что я хочу.

И тут в моей голове всплывает жуткое слово.

Дедлайн.

— Мама, — вкрадчиво поитересовался я, — а когда проводится Раут?

— Ты разве не знаешь? — удивились на том конце провода.

— Даша не успела сказать.

— Обычно нет чёткой привязки к датам. Это первое воскресенье ноября.

Как вы любите грёбаные воскресенья.

А мне потом отсыпайся на парах.

Я произвёл нехитрые расчёты и получил шестое ноября.

— Шестое? — уточнять всегда нужно.

— Именно так указано в приглашении, — подтвердила мать.

Отлично. У меня есть две недели. А в субботу пятого ноября запланирован поединок с одним из самых опасных бойцов Сезона Турниров. С Викторией Дайнеко.

После разговора с матерью я задумчиво уставился в окно.

Мрак отступал, но туман плотно окутывал окрестности кампуса. Деревья, жилые корпуса, дорожки и фонарные столбы — всё тонуло в аморфной серости.

Вернуться в комнату я не успел.

Мелодичная трель возвестила о том, что со мной жаждет пообщаться Андрей Корсаков собственной персоной. А это уже заявка на тектонический сдвиг в отношениях.

— Доброе утро, сын.

— Доброе.

На том конце провода — молчание.

— Мы оба погорячились, — начал издалека граф. — Перегнули, так сказать, палку... В общем... никому это не идёт на пользу. И было бы лучше вернуть всё на прежние места.

— Папа.

— Да?

— Не хочешь просто извиниться?

Гробовое молчание.

Умение признавать собственные ошибки — это проверка мужика на адекватность. Все ошибаются. Никто не безупречен. Вопрос в том, сумеете ли вы, граф, переступить через гордость и понты ради интересов рода. Я уж молчу про любовь к сыну, если она есть.

Мне-то что.

Я наращиваю репутацию в дивном новом мире. И я переступлю здесь через кого угодно, лишь бы добраться до единственного человека во всех вселенных, который мне дорог. Поэтому могу себе позволить давление.

— Прости, Витя, — отец всё-таки справился со своими эмоциями. — Наверное, я не привык к твоим... волеизъявлениям. Не был готов к тому, что ты повзрослел. Вот и пытался навязать... свою позицию. А ты — молодец. Разобрался с Громовыми, снова общаешься с Дашей...

— Всё в порядке, пап, — мой голос потеплел. — Я не сержусь.

— Правда?

— Только не забывай, что у меня есть и своя жизнь. Я хочу сам выбирать тех, с кем в будущем создавать семью. При этом я обещаю не пренебрегать интересами рода и по возможности следовать общей политике.

— Если она не идёт вразрез с твоими планами.

— Именно.

— Что ж, разумно, — вздохнул Андрей Илларионович. — Приедешь к нам?

— Сейчас уже поздно. Давай на следующих выходных?

— Конечно, — согласился отец. — Договорились. И.. это... морально настройся на визит к Вешенским. Игорь Игнатьевич захочет с тобой увидеться в неформальной обстановке.

— Игорь Игнатьевич?

— Отец Даши.

Логично. Я бы тоже присматривал за человеком, выступающим в качестве кавалера моей дочери. Пусть и на один вечер, но не будем забывать, какие планы строили главы родов изначально.

— Хорошо, пап. Пригласят — приеду.

— Вот и отлично, — по голосу слышно, что отец чуть ли не сияет. — Больше не стану отвлекать. Отдыхай, воскресенье же.

На том и распрощались.

Я быстро принял душ, привёл себя в порядок и стал собираться на утреннюю пробежку. Саймон с головой укрылся одеялом, и я решил его не будить. Всё равно отряд разъехался, так что в воскресенье можно и отстать от людей. Благо всю предыдущую неделю я гонял малолеток по лесам, тренажёрам и полигону, не давая пискнуть.

Телефон я запихнул в наручный чехол — мало ли. Сегодня прям Международный День Семейной Солидарности. Закрепив «белл» на запястье, чтобы иметь возможность быстро отвечать на звонки, я неслышно покинул сонное царство.

Уйти слишком далеко не получилось.

На площадке у лифта мной заинтересовался неизвестный номер.

— Привет.

Бархатистый голос Даши.

— Привет, — привычно огибаю лифтовые кабины и топаю вниз по ступенькам.

— Не разбудила?

Какие все предупредительные в полдевятого утра.

— Всё норм. Я на пробежку иду.

— Оу, — воодушевилась девушка, — а можно с тобой?

— Ты, наверное, не успеешь переодеться.

— Я уже вышла из корпуса. Тоже бегаю по утрам.

Интересное совпадение.

— Тогда встречаемся у турников, — предложил я.

— Где тропинка в лес?

— Угу.

Даша не опоздала.

Я в неспешном темпе добежал до упомянутых турников и увидел девичью фигурку, очертившуюся в белёсом тумане. Даша оделась в удобный спортивный костюм с капюшоном, на её ногах красовались новенькие беговые кроссовки. Девушка молча присоединилась ко мне.

Маршрут я разработал ещё в первые дни своего заселения. Сравнительно широкие тропы, огибающие жилые корпуса и ныряющие в лесопарк, чтобы попетлять мимо искусственного пруда, многочисленных додзё, спортплощадок и беседок. Завершалась моя пробежка возле тренажёров, укрытых от непогоды изогнутой пластиковой крышей. В будние дни я забегаю в додзё, чтобы померяться силой с деревянным манекеном, к которому Бергман открыл доступ в любое время.

Несколько минут бежим молча.

Я выбрал низкий темп, чтобы подстроиться под девушку, но Даша, как выяснилось, не нуждается в снисхождении. Дышит ровно, ноги переставляет размеренно и легко перепрыгивает через корни сосен, вьющиеся на каждом шагу. Я увеличил темп до среднего — Даша не отстала.

— Твой отец прислал приглашение, — заметил я, сворачивая к пруду. — В нашу усадьбу.

— Он уже позвонил с утра.

— Мой тоже.

Туманный лес выглядит фантастично. Очертания деревьев теряются в дымке, тропинка ныряет в пустоту. Голоса приглушены, каждый скрип и треснувшая ветка будят воображение. Пронизывающий ветер, терзавший Магикум в последние дни, утих. Словно отключили. На кроссовки налипает роса и мелкий мусор.

— Папа хочет с тобой встретиться, — сказала Даша.

— Когда?

— Сегодня, если ты не занят. В удобное для тебя время.

Мы выбежали на сравнительно ровный участок тропы, вьющейся вдоль пруда. У самого берега плавали утки. Туман упорно не желал рассеиваться.

— Я приду.

— Здорово, — обрадовалась Даша.

Несколько минут мы бежали молча.

Потом Даша выдохнула:

— Вить...

— Да?

— Я надеюсь, наша поездка в Петергоф не станет для тебя... проблемой.

От неожиданности я чуть не сбился с темпа.

— В смысле?

— Среди приглашённых будут и Громовы. Во всяком случае, отец твоей девушки.

Начинается.

— Даша, — стараюсь взять себя в руки, — у меня нет девушки.

— А как же Лана? У них там с Авророй...

— Поверь, — перебил я, начиная закипать, — у нас с Ланой... в общем, она пишет фигню. Мы не встречаемся.

— Это не моё дело, — поспешно заявила Вешенская. — Встречайся, с кем хочешь. Я в твою жизнь не лезу, а Раут...

— Знаю-знаю. Ни к чему не обязывает.

— Правильно.

— Даша, скажу откровенно, я устал от... навязчивости Громовой. У нас была мимолётная связь...

Глаза девушки погрустнели.

Понимаю, что сморозил лишнее.

— Но мы не встречаемся, — поспешно заверил я. — Это в её голове.

— Тогда почему ты не поговоришь с ней? — удивилась Даша. — Объясни, что между вами ничего нет. Пусть перестанет полоскать имя Корсаковых в соцсетях.

Обогнув пруд, мы оказались в неухоженной и дикой части лесопарка.

— Ты права, — я ускорился, чтобы прервать неудобный разговор. — Настало время разобраться со всем этим.

Даша без особого труда поравнялась со мной.

Чёрт, а она в отличной физической форме.

Разобраться... Мне хватает вещей, с которыми надо разобраться. Теневики, спецслужбы Чайнворда, МОР, тайная канцелярия, Монолит... Чем дольше я проживаю жизнь Виктора Корсакова, тем плотнее увязаю в интригах, темпоральных парадоксах и легендах, сросшихся с реальностью. А тут ещё малолетки, слабые на передок...

И всё же, разговор со Светкой неизбежен.

Хватит выдавать желаемое за действительное.

Мы побегали ещё минут двадцать по лесу, затем притормозили у тренажёров и перешли на шаг. К этому моменту я понял, что Даша бегает давно и, в принипе, даст фору кому угодно.

— Слушай, — сказал я, останавливаясь на краю площадки, — а правда, что ты поступила в Магикум с первого места?

Девушка скромно опустила глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Друзья просветили.

Даша выбрала свободный от тренажёров участок и приступила к разминке. Растяжка у неё будь здоров. Ноги стройные, попка...

Так, хватит пялиться.

Молодой организм, это понятно, но есть же нормы приличия...

Вешенская перехватила мой взгляд и улыбнулась.

— У меня строгий отец, Витя. Он с самого начала вкладывался в моё образование, подбирал учителей с хорошими рекомендациями, оплачивал дополнительные курсы. Пока мои подруги отдыхали в салонах и ночных клубах... — Даша села на продольный шпагат и потянулась к носку. — В общем, я заперлась в четырёх стенах, зубрила, писала тесты, решала задачки по химии.

— И бегала, — хмыкнул я.

— Улучшает когнитивные способности.

У тела, поступившего в моё распоряжение, растяжка неизмеримо хуже. На шпагат я сяду... через пару месяцев. Хотя есть и способ ускорить процесс. Услуги биокоррекции в Петрополисе предлагают многие клиники.

Даша мне нравилась.

Я запихнул эмоцию поглубже.

Не хватало ещё влюбиться в кого-нибудь. Люди, подобные мне, обречены на одиночество. Решаешь завести семью, а кто-то понимает, что этот рычаг можно использовать против тебя. Отвечаешь за чью-то жизнь — становишься уязвимым. Тебя крепко держат за яйца просто потому, что ты имел неосторожность завести ребёнка и привязаться к нему.

Секс — другое дело.

В этом смысле девушки, подобные Светке Громовой, очень удобны.

— Почему химико-магический? — спросил я, чтобы поддержать диалог.

— У папы небольшое фармацевтическое предприятие, — ответила девушка, поднимаясь с прорезиненных плит. — Крафтовые зелья. Восстановление запаса маны, ускоренная регенерация, снятие болевых симптомов. Мы производим стимуляторы для бойцов арены...

Мне казалось, её отец работает в посольстве.

— Допинг.

— Ну, это заморское слово. И не совсем верное. Допингом пользуются в Чайнворде, он известен на Моноземле, — с жаром возразила Вешенская. — Наши препараты не гробят организм. Более того, имеют накопительный эффект, а в сочетании с минерально-витаминными комплексами...

— Сдаюсь, — я поднял руки. — Верю каждому слову.

Даша уселась на велотренажёр.

— В общем, отец хочет передать мне дела в будущем. Сделать управляющей. А сам удалится на покой. Или начнёт расширять внешние рынки сбыта.

— Внешние, — я задумался. — В запорталье?

— Прежде всего. На нашей планете с каждым годом ужесточается конкуренция. Мелкие фирмы поглощаются крупными. Слишком много магии.

— Постой, — мне пришла в голову неожиданная мысль, — а разве ты не в клане?

Даша качает головой.

И начинает усиленно крутить педали тренажёра.

— Уверен, твоего отца приняли бы с распростёртыми объятиями. То же Наследие...

— Предложения поступали, — согласилась девушка. — Отец категорически против.

— Почему?

— Он у меня гордый. Хочет быть хозяином своей жизни.

— И как в этом помогут официальные приёмы?

Девушка пожимает плечами.

— Я не вникаю во все эти придворные интриги. Нет времени.

Пока Даша отвечала на мои вопросы, я прокачивал плечи на блоке.

— Странно, что твой отец заинтересовался родом, лишившимся благосклонности государя, — тихо произнёс я. — Дело ведь не только в евгенике?

Вешенская промолчала.

— Даш, можно вопрос?

— Можно.

— Какой у тебя подтип магии?

— Только не говори, что задумался над нашим потомством.

— Я серьёзно.

— Пирокинез.

Вот почему Корсаков-старший так уцепился за Вешенских. Те явно обладали хорошими связями, а свет и огонь совместимы в достаточной степени, чтобы появился шанс родить мощного наследника. Даже именитостью рода можно пожертвовать. А ведь герб Вешенских попроще нашего. Даже не баронство, насколько я помню...

— Нас подталкивают к отношениям и помолвке, — Даша слезла с тренажёра и посмотрела мне в глаза. — Папа дважды созванивался с Андреем Илларионовичем. Они видят в нас пару.

— Я...

Даша приблизилась ко мне вплотную. Приложила палец к моим губам. На секунду я ощутил её близость, и это было... возбуждающе.

— Нам выбирать, — прошептала юная волшебница. — Никому кроме нас.

Жду продолжения.

— Ты можешь узнать меня получше, — завораживающе чёрные глаза девушки приблизились ко мне. — Просто попробуй. Вдруг тебе понравится.

Моё дыхание участилось.

Сердце забилось быстрее.

И дело не только в тренажёре. Произошло нечто. Словно искра пробежала. На краткий миг я почувствовал, что меня неодолимо влечёт к этой утончённой красавице, большую часть своей жизни провёдшей вдалеке от светских раутов, балов, ассамблей и прочих журфиксов. Влечёт гораздо сильнее, чем к Авроре и Светлане. И даже сильнее, чем к моим бывшим из предыдущей версии Земли.

Наваждение схлынуло.

Чёрные глаза отодвинулись.

Друзья! Не забывайте, что ваши лайки и комментарии мотивируют автора, помогают понять, нравится ли книга читателям и улучшить текст, если требуется. Проявляйте больше активности!

Глава 4

— Мурр, — проворковала Лана, открывая дверь. — Мой котик пришёл.

Я шагнул вперёд.

И придавил блогершу взглядом.

— Что с тобой? — опешила блондинка. — Ты злой какой-то...

— Убери это, — сказал я.

— Что? — девушка невинно захлопала глазами.

— Сама знаешь.

Мою фразу Громова истолковала по-своему и начала убирать с себя лишнюю одежду.

— Перестань.

— А то что? — игриво поинтересовалась Света. — Ударишь меня, самец? Ну, иди сюда, поиграем в эти игры...

Разговор явно свернул в неправильное русло.

Чёртовы девки.

Молния худи разошлась, открывая моему взору два упругих шара с розовыми сосками. Здорово, она ещё и лифчик забыла надеть. А в дополнение ко всем бедам на балконе что-то затявкало. Чума устремилась вперёд, рассчитывая цапнуть меня за ногу.

Гадство.

Ретируюсь к дверному проёму...

...и понимаю, что не один заявился к медийной персоне в столь ранний час.

Лана побледнела и резко потянула молнию вверх, застёгиваясь.

Я повернулся, стараясь не выпускать из поля зрения косматую тварь, заливающуюся осатанелым лаем.

На пороге стоит Борис Громов.

— Что здесь происходит?

— Братик, — Лана застенчиво улыбнулась, но в глазах её промелькнула неприязнь. — Ты что здесь забыл?

— Вопрос в том, — парнишка испепелил меня взглядом, — что здесь забыл ОН.

Спокойно смотрю на человека, которого неоднократно избивал при большом скоплении народа. И Борис начинает сдуваться.

— Отцу кто-то показал вашу переписку с Лагранж, — устало произнёс Громов. — Так что жди звонка.

— В чём проблема? — блондинка захлопала ресницами.

— Например, в том, — вступил я в разговор, — что мы с тобой не встречаемся.

Брови Бориса поползли на лоб.

— Мой тебе совет, — процедил Громов, — удали пост вместе со всеми комментариями.

— Нет, — блондинка нагнулась и сграбастала рычащую Чуму. — С чего бы мне это делать?

— А с того, — Борис угрожающе надвинулся на сестру, — что такова воля отца. Надеюсь, не нужно напоминать, кто он и какими рычагами власти обладает? И что может сделать с твоим недоношенным бложиком, если захочет? С твоими каналами и чатиками? Развлекайся, но знай меру.

Несколько секунд брат и сестра сверлили друг друга взглядами.

Внезапный поворот.

То чувство, когда враг превращается в невольного союзника.

— Не лезь в мои дела, — Света сделала робкую попытку защититься.

Выглядело жалко.

— Это дела рода, — отрезал Борис. — И даже больше. Твои действия отражаются на репутации КЛАНА. Папа вмешается, если ты не одумаешься, сестрёнка.

— Чего он хочет? — не выдерживает Лана.

Борис покосился на меня.

— Любые добрачные отношения в роду Громовых закрепляются помолвкой. Хочешь потрахаться без обязательств... Что ж, делай это, но не афишируй публично. Запись с тегом «корсаковы» должна быть удалена. Напряги своих модераторов, чтобы вычистили ветки с Лагранж.

Лана закусила губу.

Тоскливо посмотрела на меня.

Вот только я не увидел сожаления по поводу несостоявшихся отношений. В глазах блогерши читалась тоска по лайкам, фолловерам и продвижению в топ выдачи. Ещё бы — связь с наследником экс-императорского щита... Отличный инфоповод, чтобы расшевелить гламурное болото.

— Хорошо, — блондинка сдалась.

Чуме передалось настроение хозяйки. Изменённая собачка с обидой уставилась на меня и Бориса. Тявкнула для проформы и заскулила.

— Я не закончил, — продолжал напирать Борис.

В эти секунды я понял, что гадкий характер — это ещё не всё. Борис понятия не имеет о честных поединках, уважении к девушкам и тем, кто ниже его по статусу... но из блондинчика выйдет достойный преемник лидера Стерха. Жёсткий, умеющий гнуть свою линию и защищать политику клана.

— Что ещё? — Лана исподлобья посмотрела на брата.

— С этого дня любые посты и фотографии в блогах, видео на канале и прочая чушь будут согласовываться с нашей пресс-службой, — добил блогершу Громов. — Не пройдёшь модерацию — контент будет удалён.

— Да вы издеваетесь! — возмутилась Светка.

— Хочешь поговорить с отцом на эту тему?

Девушка покачала головой.

Когда мы вышли в гостиную блока, я повернулся к Борису:

— Спасибо.

— Это не ради тебя, — покачал головой Громов. — Она подрывает репутацию клана.

— Я понимаю.

— И не думай, что подкатил к моей сестре... и сразу станешь своим, — на лицо блондинчика вернулось обычное надменное выражение. — Корсаковы — не чета Громовым.

— Да мне срать на ваш клан, — беззлобно фыркнул я, хлопнув Бориса по плечу. — Хорошего дня.

Не успел я вернуться в свою комнату, как на телефон пришла эсэмэска. Отец сбросил кругленькую сумму на мой счёт. Похоже, компенсировал все прошедшие недели плюс ещё немного добавил сверху.

Хех.

Сразу потеплело на душе.

Бывают и светлые полосы в жизни.

...Через два часа мы условились с Дашей о встрече у портала, ведущего в Питер. Отец, подобно другим столичным аристократам, присылает за дочерью авто с личным водителем. О моём согласии заглянуть в гости Даша уже сообщила, так что остаток дня я потрачу на знакомство с человеком, решившим протащить меня на императорский приём.

Саймон проснулся ближе к полудню, тут же занял душ, а затем предложил заказать завтрак. Мы наспех перекусили свежей пиццей с морепродуктами, выпили чаю, потрепались обо всём на свете, а затем рокер убежал к своей ненаглядной Полине. Оставшись в гордом одиночестве, я решил скоротать время за учебниками.

Наибольший объём теоретических знаний был связан с экономикой, дистриктоведением, новейшей и внешней историей, основами магии и призывной деятельностью. Обложившись конспектами и книгами, я возблагодарил богов за то, что не учусь на каком-нибудь химмаге, факультете рун или портальной инженерии. Вот где зубрёжка правит бал. А вместе с тем — заковыристые формулы, законы и правила построения рунных цепочек.

По истории добавилось громадное количество дат.

Мы сейчас застряли в начале двадцатого века, а там — сплошные контакты с запортальными цивилизациями, войны, пакты, мирные договора и начало внешней торговли. Формирование первых кланов, упадок Атлантиса, укрепление Новой Византии и возникновение Тихоокеанского Содружества. Дрязги, борьба за одарённых, попытки взять под контроль внешние порталы, прорывы и... взрывной технологический рост.

Именно Россия первой додумалась обменивать ресурсы на запортальные технологии. Правда, в моём мире это не привело к научно-техническому прогрессу и возвышению, а здесь — привело. В этой реальности Николай Второй вообще не пришёл к власти. Отец несуществующего государя, Александр Александрович, был младшим братом в семье, а потому специализировался на военном деле. У нас Николай Александрович умер от менингита в возрасте двадцати одного года. Как и в Империи-2. Это случилось во время путешествия цесаревича по Италии в 1865 году. Здесь же, после прихода Основателя, на помощь будущему монарху явился мощный целитель, который и уберёг российский престол от грядущих потрясений. Таким образом, в первые годы двадцатого века Россией правил Константин Второй, старший сын Николая Александровича. Примерно в этот же период возвысились Строгановы, которые основали существующий и по сей день клан Наследие.

Константин Второй хорошо почувствовал дух времени. К этому моменту императоры всероссийские женились исключительно на одарённых девушках, понимая всю значимость силы крови учеников Основателя. По сути, дом Романовых первым начал культивировать евгенический отбор на просторах Российской империи, чем и обеспечил своё базовое преимущество перед кланами. Впрочем, Константин не ограничился укреплением дома через рождение сильных обладателей Дара. Великий государь озаботился реорганизацией промышленности и подтягиванием страны к уровню запортальных держав. В дипломатию, внешнюю разведку и внедрение чужих технологий вкладывались громадные средства. Вскоре стало очевидным, что мы обгоняем Византию в научном и культурном отношении. И это — несмотря на обилие опасных порталов и меньший товарооборот с иномирцами.

Германия не сумела прорваться в высшую лигу, её конкуренция с Англией и Францией так и не наметилась. Дело в том, что ключевые банковские и промышленные ассоциации к 1910 году контролировались кланами одарённых и правящими домами. Германский капитал фактически слился с российским, англо-французские группировки были задавлены Новой Византией. Колониальная политика сменилась гонкой за выгодными торговыми контрактами с запортальем. Противостояние между великими державами развернулось в альтернативных вселенных, где множились посольства и торговые представительства кланов. Россия не лезла в Средиземное море, но контролировала Балтику и северные пути, а также наладила взаимовыгодное сотрудничество с Империей-2.

Рельсовая политика была неразрывно связана с первыми разработками в области портальной инженерии. Британцы первыми научились создавать устойчивые арочные образования и прокладывать через них железнодорожные пути, что было равнозначно транспортной революции. Англичане сумели в кратчайшие сроки построить магистраль, связавшую воедино Африку с Индией, а вот проект Багдадской дороги, инициированный Берлином, провалился. Да и не было никаких шансов у Берлина подчинить Турцию, ведь Новая Византия уже заняла лидирующие позиции по торговле с иными мирами. Ближневосточные конфликты могли бы послужить отправной точкой для глобальной мясорубки, но, повторюсь, имперские кланы уже прочно вошли в европейскую жизнь. Наследие и Стерх контролировали чугунную промышленность соседних стран, банки, угольную и нефтеперерабатывающую сферы. Чем больше ресурсов перекачивалось в запорталье в обмен на знания и технологии, тем сильнее становились кланы. Равно как и дом Романовых...

Отложив учебник по истории, я понял, что пора собираться.

Тучи разошлись, над Брянщиной стояла сухая и тёплая осень. Учитывая события последних часов, моё настроение быстро улучшалось. Я выбрал для визита к Вешенским удобный костюм-тройку и, подумав, вооружился «барсом». Не то, чтобы я не доверял людям, с которыми в будущем могу породниться. Скорее, я не доверял миру за пределами Магикума. Уж больно часто я влезаю в неприятности, которые подстерегают меня за каждым углом. Кобуру я оставил в сейфе, а пистолет с тремя запасными обоймами запихнул в ноосферу. Когда осваиваешь призыв на должном уровне, так гораздо удобнее.

В назначенное время мы встретились с Дашей у питерского портала. Девушка выглядела буднично — широкие штаны, ботинки на рифлёной подошве, клетчатая то ли рубашка, то ли куртка. Круглые солнцезащитные очки, волосы собраны в гульку.

— Классно выглядишь, — сделал я дежурный комплимент.

Даша улыбнулась, но ничего не сказала.

В Питере нас встретил угрюмый охранник с повадками бойца арены. Крепкий мужик, но не шкаф. Походка скользящая, движения предельно эргономичны. Чёрный костюм, гарнитура в ухе. Мужик провёл нас к хромированному серебристому монстру на парковке, услужливо открыл дверцы, пропуская каждого в салон. Дорогущий салон, весь в коже, с открывающейся панорамной крышей, климат-контролем и рунными вставками, защищающими электронику от мощных волшебников. Между люксовыми сиденьями, отделанными перфорированной кожей, обнаружился встроенный холодильник с напитками.

Мы устроились на заднем сиденье, и охранник вывел свою зверюгу с парковки.

Я почти не удивился, когда понял, что внедорожник направляется в сторону Финского залива. В моём мире на побережье расположен элитный Курортный район, в котором построили особняки некоторые менеджеры «Ростехно». Здесь же Финский залив облюбовали аристо.

По дороге мы чуть не угодили в пробку, но охранник, игнорируя навигатор, ловко обогнул скопление машин по лабиринту боковых улочек. Через несколько минут внедорожник вырулил к платной эстакаде, и там уже шофёр, присланный Вешенским, дал волю русской душе. Втопил так, что за три секунды мы разогнались до сотки, а ещё через полминуты спидометр показывал совершенно фантастическую для местных реалий цифру в четыреста кэмэ.

Меня вдавило в спинку сиденья.

Под эстакадой развернулась электронная плата современного мегаполиса, пересечённого артериями улиц, трамвайными путями и линиями пожелтевших аллей. В разных концах города мелькали фиолетовые точки порталов. Именно сейчас я смог оценить масштабы имперской столицы, сумевшей не только сохранить атмосферу седой старины, но и вписать новенькие ЖК в общий концепт.

Машина влетела на полной скорости в портальную арку и вынырнула у побережья Финского залива. Водитель сбросил скорость, свернул с платной трассы на кольцевую развязку и выехал на широкий проспект. Я не сразу понял, где мы, покка не сверился с навигатором. Внедорожник мчался по Новой Приморской магистрали, пересекающей трассу К-2. В моём мире это шоссе называлось иначе и связывало материковую часть Питера с Котлином. Слева от меня простиралась бескрайняя громада Финского залива, справа — утопающий в красках осени лесопарк. Мы неслись на север, в сторону Сестрорецка. Собственно, Сестрорецк — это город из моего среза реальности. Здесь могло быть что угодно, память Корсакова никаких подсказок на сей счёт не давала.

— Далеко вы забрались, — тихо произнёс я, когда внедорожник провалился в очередной портал, и на карте высветилось восточное побережье Сестрорецкого Разлива.

— Кто бы говорил, — подколола Даша.

А ведь не поспоришь.

Наша родовая усадьба тоже стоит на отшибе.

Машина съехала с четырёхполосного шоссе на трассу второстепенного значения, а потом и вовсе на грунтовку. Минут через пять мы уже ехали среди сосен, в просветах между которыми виднелись пляж и берег водохранилища. На дорогу мы потратили не больше получаса, но я понимаю, что ключевую роль здесь сыграли порталы.

Пляж сменился охраняемой территорией коттеджного посёлка.

Я бы сказал — элитного коттеджного посёлка.

Два-три десятка домов, каждый из которых уместнее было бы назвать виллой. Полное отсутствие типовой застройки. Все дома разные, явно спроектированные по индивидуальному заказу. С собственными участками, обнесёнными кованными и каменными оградами. Подъездные дорожки, пешеходные тротуары, магазин и почтовое отделение...

Наши айди сверили на КПП и машину беспрепятственно пропустили внутрь.

— Почти приехали, — сказала Даша.

Это я и сам понял.

Автомобиль притормозил у массивных откатных ворот, вписанных в двухметровый забор. Камень, рунные цепочки, видеокамеры. Очередное КПП. Правда, здесь нас никто не проверял.

За воротами развернулась обширная зона, покрытая молодыми елями и берёзками. Петляющая среди деревьев дорожка влилась в парковку перед особняком Вешенских.

Дом произвёл на меня впечатление.

Я бы назвал это теремом, а не загородной усадьбой. Массивные брёвна, острый конёк, открытые и застеклённые террасы. Флюгер, печная труба... Усадьба была основательной, просторной и какой-то... уютной. Хозяин явно тяготел к старине и деревянному зодчеству, но при этом всё обустроил грамотно, на века. Не сомневаюсь, что брёвна пропитаны интересными смесями и зачарованы укрепляющими цепочками. Чуть в стороне высился коттедж попроще — для охранников и прислуги.

Шофёр первым вышел из машины. Открыл дверь, помог выбраться Даше, затем обошёл внедорожник сзали и выпустил меня. Всё это — молча, с почтительным выражением на лице.

Мы поднялись на высокое крыльцо по деревянным ступеням. Навес поддерживали резные колонны, входную дверь явно сконструировали из наборного дуба.

Никаких признаков герба я не заметил.

Впрочем, не все любят выпячивать своё благородное происхождение.

Едва мы переступили порог, навстречу вышел Игорь Игнатьевич.

— Здравствуй, Виктор. Окажешь мне честь?

Не успел я опомниться, как в руках у гостеприимного хозяина оказались два кривых керамбита.

Глава 5

Я действовал на рефлексах.

Шаг в сторону, мягко заслонить Дашу, принять нижнюю стойку. Первый взмах проходит над головой, вторым противник пытается подрезать мне артерию на бедре. Жёсткий блок, уклонение, удар в открывшийся подбородок. Вешенский непостижимым образом успевает сдвинуться на полшага, и мой кулак лишь немного задевает челюсть.

Призываю «барс».

Глядя в дуло табельного пистолета, отец Даши усмехается и отзывает керамбиты.

— Папа! — Даша только сейчас успела среагировать.

Убираю пушку в ноосферу.

Мы больше не в стойках.

— Маленькая проверка, — Игорь Игнатьевич протягивает мне руку. — Искренне рад тому, что молодой человекй её прошёл.

Жму цепкую ладонь.

Передо мной — среднего роста мужчина. Острые черты лица, классическая стрижка, светло-русые волосы. Брюки со стрелками, белая рубашка, вязаная жилетка. Достойный компромисс между домашней одеждой и официальным дресс-кодом. Между Дашей и господином Вешенским сходства почти нет. Разве что глаза. Те самые, затягивающие. Чёрные, словно безлунная ночь в ноябре.

— Оригинально вы гостей встречаете, Игорь Игнатьевич, — улыбнулся я.

— Не просто гостей, — поправил меня фармацевт. Возраст господина Вешенского я так и не сумел определить. То ли тридцать, то ли сорок. Подозреваю, что он гораздо старше по паспорту. — А сына моего сослуживца и сокурсника в Магикуме. Юношу, который в будущем претендует на должность императорского щита. И, чего греха таить, весьма занятного человека.

Я огляделся в поисках дворецкого.

— Слуг я отпустил, — хозяин перехватил мой взгляд. — Пообщаемся в тихой семейной обстановке, если ты не против.

Очередная проверка?

Хозяйская эксцентричность?

Надо отнестись повнимательнее к этому типу.

Наша короткая схватка произошла в помещении, которое я бы назвал холлом и гостиной одновременно. Обширная комната с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. Добротная мебель из натурального дерева и кожи. В центре — сложенный из массивных камней очаг, под которым обнаружилась ниша с дровами. Очаг квадратный, островной. В потолок врастает металлическая вытяжка с раструбом, нависшим над весело потрескивающими языками огня.

Мы с Дашей сняли обувь, убрали в нижнюю секцию платяного шкафа и последовали за хозяином.

Вокруг очага сосредоточился П-образный диван, повёрнутый таким образом, чтобы гости могли наслаждаться видами за панорамным окном. Судя по всему, створки были раздвижными, потому что снаружи находилась открытая терраса. Ещё дальше — сад камней, небольшой пруд и усыпанные палой листвой парковые дорожки.

— Предлагаю пообедать, — сказал Игорь Игнатьевич, потянувшись к ручке двустворчатой двери под лестничным маршем. — А уж затем посидим у огня, отдохнём. Или в шахматишки поиграем.

— Папа, — обиделась Даша. — Мне будет скучно.

Я подумал, что в шахматы Даша наверняка умеет играть на приличном уровне. Мне же придётся уточнять, какой буквой ходит конь, чем отличается слон от офицера и можно ли укреплять фигуры заклинаниями. Если честно, ни разу в своей прошлой жизни не сидел за шахматной доской.

— Тогда бильярд? — предложил Вешенский, пропуская дочь в обеденный зал.

Пожимаю плечами.

Мне всё равно.

Чем бы мы не занимались после обеда, всё будет сводиться к попыткам Игоря Игнатьевича постичь мою загадочную душу.

Обеденный зал был просторным и светлым, нестандартной скошенной формы, что вызывало мысли о дачных верандах. Три стены с окнами говорили о том, что помещение угловое, выдвинутое в сад. То ли поздняя пристройка, то ли изначально так задумано. В центре — круглый стол, над которым нависла многоступенчатая люстра. У меня сразу возникла мысль, что предназначался этот зал для большой семьи, но по неведомым причинам из всего рода остались лишь отец да его дочь. При таком раскладе и слуги ни к чему...

— Прошу, — Вешенский сделал приглашающий жест.

Я выдвинул стул, усадил Дашу и поискал взглядом своё место.

— Садись, где удобно, — резрешил хозяин.

Всего три стула.

Значит, Вешенские привыкли к уединённому образу жизни.

И тщательно спланировали мой визит.

Стол уже был накрыт на три персоны. Мы начали с густого и наваристого супа-пюре, затем переключились на тушёные овощи с рыбой и балыком. Вешенский взял на себя перемены блюд, категорически отказавшись от помощи. Время от времени он поднимался из-за стола, чтобы убрать грязные тарелки и принести что-то новое, благоухающее ароматами специй.

Я бросал на Дашу непонимающие взгляды, но девушка лишь улыбалась в ответ.

Когда Игорь Игнатьевич в очередной раз скрылся за дверью кухни, Даша пояснила:

— У отца страсть к кулинарии.

— А слуги? — опешил я. — Зачем самому на кухню ходить?

— Это знак особого расположения.

Вернувшись с жарким из индиейки, хозяин усадьбы повёл неспешный разговор:

— Вам, юноша, может показаться необычным наш образ жизни. Дело в том, что я в последние годы полюбил готовку, но времени на это хобби категорически не хватает.

— Получилось отменно, — признал я.

— Благодарю, — сухо улыбнулся зельевар. — Видите ли, у кулинарных изысков и приготовления зелий много общего. Думаю, в этом и кроется причина моей увлечённости.

— А какое отношение к готовке имеют керамбиты? — я решил добавить в диалог щепотку перца.

— К готовке — никакого, — Вешенский подложил себе и мне по ложке салата из морепродуктов. — А к вам — самое непосредственное.

— Проверка.

— Она самая.

— И что вы увидели, если не секрет?

— Не секрет, — Игорь Игнатьевич отпил немного белого вина из своего бокала. — Вы действовали на автомате, что говорит о серьёзной подготовке. Многолетней подготовке. А это идёт вразрез с тем образом... молодого повесы... к которому я привык на протяжении последних лет.

— Не помню, чтобы мы встречались.

— И не вспомните, — ухмыльнулся зельевар. — Когда аналитики просчитывают родство на десятилетия вперёд, главы родов следят за потенциальными... женихами. Раз уж мы заговорили откровенно, я наблюдал за тобой, Витя, примерно с пятилетнего возраста. Не против, если на «ты»?

— После такого обеда — не против.

Игорь Вешенский коротко хохотнул.

— Так вот, меня не проведёшь. Ты изменился за этот год и очень серьёзно. Заметь, — зельевар перехватил мой настороженный взгляд, — я не пытаюсь выяснить, в чём причина столь основательных... метаморфоз.

Пригубив из своего бокала, жду продолжения.

— Второй момент, — Вешенский отрезал ножом ломтик балыка. — Ты заслонил собой девушку, убрав её с линии поражения. Опять же, действуя на инстинктах. Что само по себе похвально. И, наконец, ты не позволил вскрыть себе вены. В реальной схватке я остался бы лежать на полу. И это меня безмерно удивило, поскольку кое-какой боевой опыт у меня имеется. Учился в Магикуме, сам понимаешь.

— Было бы забавно, — заметил я, — ничего не сделать в сложившихся обстоятельствах. И умереть в гостиной вашего дома. Как вы представляете себе кровную вражду с бывшими императорскими щитами?

— Очень хорошо себе представляю, — парировал Вешенский. — Мы с твоим почтенным батюшкой служили в одном отряде сдерживания. Он был моим командиром.

— Вот оно как.

— Да, так. И я знаю, что он пришёл бы сюда за моей головой, несмотря на давнюю дружбу.

— И всё же пошли на риск.

— О, никакого риска, — мужик небрежно взмахнул вилкой. — Я моментально заштопал бы твои царапины. Ещё и целебным эликсиром угостил бы на посошок.

— Как всё ловко складывается.

Даша внимательно слушала наш разговор, но благоразумно помалкивала.

— Но самое примечательное, — прожевав кусочек балыка, выдал отец моей дамы, — это твоё оружие.

В лице я не изменился, но внутри всё напряглось.

— «Барс», — Вешенский словно попробовал это слово на вкус. — Оружие спецподразделений, которое в обычных магазинах не продаётся.

— Вдруг это муляж, — хмыкнул я.

— Нет, — дотошный фармацевт качает головой. — Не муляж. Я насмотрелся на такие игрушки в посольстве. У нас половина сотрудников была из внешней разведки. И всё умели вытаскивать пушки из ноосферы. Вот прям как ты.

— Интересная теория, — я изобразил сарказм. — Получается, я — это не я. Меня подменили нынешним летом. Вероятно, Виктора Корсакова убили, а на его место прислали переделанного биомагами агента. Для слежки за императорским щитом, вдруг крамольные мысли думает. Заодно можно поступить в Магикум и потратить там пять лет на изучение дисциплин, которые я давно знаю.

Мой шутливый тон Игорь Игнатьевич оценил.

Но не повёлся.

— Ёрничаешь. Я обдумывал другие схемы, но пока не стану их озвучивать.

— Папа — известный конспиролог, — Даша решила разрядить напряжение, которое мы нагнетали. — У него всё не так, как на самом деле.

— Лучше здоровая паранойя, — изрёк сослуживец бати, — чем дубовый гроб в раннем возрасте.

— У меня действительно есть «барс», — сдался я. — И право на его ношение тоже есть. Каким образом я его получил, озвучивать не стану. А вам выяснять не советую.

Вешенский не был человеком, которому безнаказанно угрожает каждый встречный. И полыхнувшее в зрачках фармацевта тёмное пламя дало мне знать, что я чуть было не пересёк красную линию. Здравомыслие возобладало. Зельевар понял, что с владельцем «барса» ругаться не стоит. Не знаю, какие теории перевернулись в голове этого нелюдимого интеллектуала, но он решил оставить их при себе.

— Поверю на слово, — Игорь Игнатьевич сделал глоток из бокала и продолжил трапезу. — Ты мне нравишься гораздо больше, чем... твоя прежняя версия. Однако войди в моё положение. Я обеспокоен событиями, произошедшими в «Филимоново». Мимы, неизвестные злоумышленники... И навыки, которых по всем законам логики у тебя не должно быть.

— И всё же, — я посмотрел в глаза фармацевту, — вы согласились на то, чтобы я составил партию Даше.

— Людям надо давать шанс, — Вешенский собрал пустые тарелки и отправился за десертом. Из кухни раздался приглушённый голос: — Мороженое будете с малиновым сиропом или земляничным?

— Малиновый! — выкрикнула Даша.

— Земляничный, — сказал я.

Пока Игорь Игнатьевич хлопал холодильником и гремел посудой, Даша склонилась ко мне и прошептала:

— Не обижайся на папу. Через его допросы все мои друзья прошли.

— И парни?

— До тебя я ни с кем... не встречалась. Мы и с тобой не встречались, но...

Даша умолкла, и в этот момент вернулся глава рода с подносом, на котором красовались три стеклянных креманки, доверху заполненных мороженым. Вершины белых холмиков были залиты сиропом. Разобрав креманки вместе с ложечками, мы приступили к дегустации.

— Вопрос может показаться наивным, — перевожу взгляд со своей порции на главу рода, — но и мороженое вы готовить умеете?

— Могу рецептом поделиться, — сказал Вешенский, вооружившись чайной ложкой.

— Благодарю, — вежливо отказался я. — Мне с вами в любом случае не сравниться. Ммм... вкуснотища!

Последнюю реплику я выдал от души.

Мороженое действительно оказалось хорошим. Не лучшим в моей жизни, но добротный средний уровень. Зачёт, как говаривал один парнишка из моего старого отряда.

— Не буду ходить вокруг да около, — Вешенский скользнул взглядом по дочери и уставился на меня. — По поводу вашего возможного брака с Дашей мы с Андреем сломали много копий. Изначально планировали, не скрою. Потом я отказался от этой идеи... И вдруг — твоё внезапное преображение.

— После Детройта всё изменилось, — кивнул я.

— Ты изменился, — уточнил Игорь Игнатьевич. — В лучшую... и отчасти пугающую меня сторону. Извини за проверку, но слухи о твоих боевых возможностях ходят разные. Не удержался... Так вот. Мы вновь вернулись к этой теме в сентябре, но выходка твоей пассии, госпожи Лагранж, чуть было не поставила крест на затее. Не мне тебе объяснять... но подобное самоутверждение немыслимо в обществе, где мужчина-аристократ может иметь нескольких жён. Прости, дочка.

Даша слегка изменилась в лице.

— Будем реалистами, — продолжил фармацевт, — но даже в том случае, если бы ты решил жениться на менталистке из Лагранжей, что противоречит логике и здравому смыслу, то ей пришлось бы подвинуться ради культивации световых и огненных техник. Селяви, как говорят французы.

— Я это прекрасно понимаю.

— Вижу. И вот мы собрались за этим столом, что предполагает высокую степень доверия. Однако я скажу удивительную вещь, которую не всякий глава рода решится озвучить. Понимаешь, Витя, ещё вчера угасающим считался род Корсаковых. Но после того, что случилось с тобой... о наследнике императорского щита вновь заговорили. Даже Аксаковы, воротившие нос от предложенного евгениками альянса, кусают локти. Как видишь, и у меня не всё хорошо. С первой женой я развёлся, вторая погибла в автокатастрофе. Старший сын выбрал свой путь и перебрался на Моноземлю. Мы не общаемся. Даша — последний близкий мне человек на этой планете. И я хочу, чтобы она была счастлива.

— Сейчас вы спросите о моих намерениях, — догадался я.

— Ошибаешься. Не спрошу. Мы долго общались с Андреем, многое обсудили. И знаешь что? Наши взгляды сходятся. Ты не обязан быть щитом императора. Не обязан любить мою дочь. Аналитики дали информацию о вашей совместимости... примем её к сведению. Но я не стану навязывать Даше выбор будущего мужа.

Глаза девушки блеснули.

Мне показалось, или она растрогана?

— В общем, никто не станет на вас давить, — закончил мысль мой несостоявшийся тесть. — Общайтесь, ходите на приёмы. На балы. Да куда угодно. Захотите под венец...

— Папа! — Даша слегка покраснела.

— Ладно-ладно, — Вешенский жестом изобразил замок на губах. — Старый ворчун умолкает.

После обеда мы перебрались в гостиную, где всё ещё полыхал огонь. Странный огонь. Дрова уже давно прогорели, но языки пламени вели себя так, словно могли поддерживать себя духовной пищей. Возникло подозрение, что и тут не обошлось без колдунства.

— Перейдём к делу, — посерьёзнел Вешенский. — Осенний Раут — своеобразный пропуск в мир привилегированной знати и клановых сливок. Ты встретишься с лидерами Стерха, Наследия, Вечерней Звезды. С Искателями, опять же. Между тем, окружение императора не жалует своим вниманием Корсаковых. Тебе это известно.

— При дворе нас видеть не хотят, — согласился я.

— Не совсем верно, — мягко поправил фармацевт. — Корсаковых не хотят, но... твою кандидатуру неожиданно одобрили. На самом высочайшем уровне.

Игорь Игнатьевич воздел глаза к потолку.

— Даже так?

— Факт. Думаю, государь не прочь взглянуть на человека, ухитрившегося стать мастером на поздней инициации. Возможно, у Его Императорского Величества есть и другие соображения. Так или иначе, к тебе будет приковано всеобщее внимание. В том числе, и внимание Ярославцевых.

— Что они могут сделать? — осторожно спросил я.

— Формально — ничего, — Вешенский встал, чтобы подбросить в огонь парочку поленьев. От очага веяло приятным теплом. — Ты гость, они отвечают за твою безопасность. Могут прощупать. Поинтересуются планами на будущее. И мой тебе совет — лучше обзаведись этими планами.

— И они не должны касаться Дворцовой полиции, — предположил я.

— Конечно, — улыбнулся зельевар. — В противном случае тебя запишут во враги. И создадут массу проблем. Как ни крути, а Ярославцевы обрели силу после падения твоего отца. Держи при себе истинные намерения. Побеспокойся о ментальной защите. Не проводи слишком много времени с представителями правящего дома. Старайся держаться в поле моего зрения.

Это шло вразрез с моими планами.

Я намеревался проникнуть в Петергоф, чтобы заполучить пресловутое Дело Номер Один. Скопировать, прочитать. Выкрасть, если потребуется.

И мне жизненно необходимо затеряться в толпе.

Нет понимания, где хранятся столь важные документы. Нет знаний об охране, возможностях Ярославцевых, артефакторике, системе наблюдения, датчиках и камерах...

Задача кажется невыполнимой.

И это вызов Мраку.

Глава 6

— Ты изучала царский дворец в Петергофе?

Брукс уставилась в пиалу с зелёным чаем.

К моему вопросу она, вне всяких сомнений, подготовилась. Просто размышляла над тем, с чего начать ответ. За окном кафешки шумел ветер, над крышами домов перемешивались клочья серой мути. Изредка в просветы светило солнце, но небо затягивало. И начало холодать.

Мы сидели в среднеазиатской чайхане «Шорба».

Сидели, как все нормальные люди, на топчане. Сбросив обувь и скрестив ноги. Навернув по порции жирного самаркандского плова, запив всё это дело чаем и наполнив свои пиалы повторно. А что, имеем право.

После визита к Вешенским я ещё немного погулял с Дашей по городу, мило пообщался, договорился о свидании на завтра и отправился в тайную канцелярию, где благополучно огрёб люлей в яме. У Ким сегодня было паршивое настроение, и она дралась в полную силу, не давая мне спуска от слова «совсем». Ей тоже досталось, но символически.

И вот мы сидим в «Шорбе».

Заправляемся пловом.

Обсуждаем планы на будущее.

У противоположной стены суетятся повара узбекской наружности. Там в рядок выстроились три казана, от которых идёт умопомрачительный запах. Два казана почти опустели, в третий заложили новую партию мяса, риса и овощей.

— Да, — сказала Ким, сделав глоток из пиалы. — Я уже года два изучаю подступы, внутреннюю планировку, запретные и портальные зоны...

— Портальные? — перебил я.

— Ну, да. Ты же не думаешь, что члены правящей династии пользуются общественными арками? Все их дворцы, резиденции и апартаменты связаны в одну сеть. Точки доступа охраняются. Я даже слышала о том, что арки привязаны к биометрии, но лично не проверяла.

— Хорошо, — отмахнулся я. — А есть там у них... архив какой? Комната тайного знания? Библиотека для избранных?

Брукс погрозила мне пальцем:

— Не хочешь с дедом разговаривать.

— Желанием не горю.

— А придётся, — инструкторша одной фразой разрушила все сопливые надежды. — Во-первых, на роль такого хранилища претендует несколько залов дворца. Где именно искать то, что нам нужно, я не знаю. Во-вторых, надо знать, что бумаги повезли в Петергоф. А не, скажем, в императорское шале на Памире. Ну, а в-третьих, искомое могли банально оцифровать и спрятать в локальной сети, которую даже команда опытных хакеров не взломает.

— Эта сеть будет отрезана от Информа, — кивнул я. — И доступ туда можно будет получить лишь с компа императора.

— И членов его семьи, — добавила девушка. — А ещё — доверенных лиц. Руководство Дворцовой полиции, личники, министры. И то не факт.

Наиболее логичный вариант, как по мне.

Зачем хранить бумажный мусор?

— Я проделала адскую работу, — призналась Кимберли, глядя на проезжающие мимо машины. — Соцсети строителей, делавших ремонт. Проникновение в локалки к подрядчикам. Случайные съёмки. Архитектурные планы из разных источников. Чтоб ты понимал, дворец постоянно ремонтируется, переделывается и дорабатывается. Бесконечный процесс.

— Ремонт можно начать, — хмыкнул я, — но нельзя завершить.

— Типа того. На днях я всё принесу, покажу, расскажу.

— У тебя это на планшете?

— Есть даже голографические развёртки, — с гордостью сообщила Кимберли. — Слепо на них не полагайся, данные могли устареть.

— А что с датчиками, камерами, артефакторикой?

— Весь дворец этим дерьмом нашпигован, — признала Брукс. — Безопасность у них выведена на запредельный уровень. Твой же дед и постарался, а отец завершил начатое.

Какие у меня замечательные предки.

— Не отвлекайся от главного, — Брукс строго посмотрела на меня. — Разговор с дедом. Ты уже помирился с семьёй?

— Отец позвонил утром. Мы снова общаемся. Я любимый сын, меня пригласили в гости на следующих выходных.

— Чудесно, — обрадовалась Кимберли. — Вот и обработай деда.

— Фу, как грубо.

— Как есть.

У меня закрались серьёзные опасения по поводу того, кто кого обрабодает, но вслух я ими делиться не стал.

— МОР планирует серию коррекционных вмешательств, — сменила тему Брукс. — По всей Земле. Думаю, нас привлекут в качестве агентов прикрытия. Готовься выйти с этим ублюдком на связь.

— Он не может быть ублюдком, — хмыкнул я. — Это машина.

Брукс не ответила.

— Ты чего-то не договариваешь.

Девушка забарабанила пальцами по столу.

— Участились стычки с теневевиками.

— И?

— Гибнут эмиссары.

— Что с того?

— Сам подумай. Нас будут загружать по полной. А ещё сюда хлынут потоки свежего мяса. Это отвлекает. Я постараюсь взять удар на себя, но какими-то задачами и тебя нагрузят.

— А Петраускас?

— Он редактирует.

Возвращаясь после этого разговора к официальному порталу в Магикум, я размышлял над тем, что намертво повязан с «Эскапизмом». Сейчас к моей помощи прибегают, чтобы обеспечить прикрытие для других эмиссаров, но однажды МОР догадается, что мои возможности расширились. Тогда перекинут на борьбу с теневиками. Или на полномасштабные вмешательства в историю. Ставки повысятся. И будет гораздо сложнее выйти сухим из воды.

Переступив порог блока, я сразу почуял неладное.

В углу гостиной с искажённым от страха лицом застыл Вадик. В правой руке ботаник сжимал сковородку, а его тело было окутано зелёным свечением. Наша дверь была распахнута настежь. Как и дверь в соседнюю комнату. Оттуда доносились грохот, маты, непонятное шуршание и визг.

Я замер, оценивая обстановку.

Перевёл вопросительный взгляд на портальщика.

— Тварь, — одними губами прошептал сосед. — Не ходи туда.

Перевожу взгляд на распахнутую дверь в соседнюю комнату.

Вовремя.

Из проёма вылетает что-то быстрое. Отталкивается от косяка, пересекает гостиную и пробует вцепиться мне в глотку, но я успеваю пригнуться.

Неведомая хрень врезается в стену.

И бежит вверх, огибая выключатель.

Я уже собираюсь рубануть по монстру светом, но из соседней комнаты выдвигается Саймон.

— Спокойствие! — рявкает рокер. — Не трогайте!

Саймон выставляет руку, окутанную бледно-розовым свечением, и тварь, успевшая добраться до потолка, замирает. Только сейчас мне удаётся рассмотреть отрыжку эволюции. Зверёк, которого я поначалу принял за белку-летягу, оказался видоизменённой мышью. Конкретно изменённой. Костлявой, с шестью когтистыми лапками и неким подобием кожистых крыльев за спиной. На таких особо не полетаешь, но фланировать по комнатам вполне реально.

Мышь не шевелилась.

Нарбут опустил сковороду.

— Ты ей управляешь? — удивился я.

— Только что научился, — лицо биомага озарилось довольной ухмылкой.

Пальцы Саймона слегка вздрогнули, взгляд затуманился. Неужели он транслирует приказы на ментальном уровне? Вряд ли, не слышал про такое у волшебников его класса.

Мутант пискнул, отлип от потолка и, расправив крылья, неспешно спланировал на ламинат.

А потом растаял.

Растворился в воздухе.

— Призванный монстр? — заинтересовался я.

— Конструкт, — пояснил Саймон. — Всё, спектакль окончен.

Вадик что-то буркнул себе под нос и удалился на общую кухню. Я там, кстати, ещё ничего не успел приготовить за всё время пребывания в общаге. Да и желания нет — хвала службе доставки.

— Что это было? — потребовал я ответа, когда за нами захлопнулась дверь. — Тайные правительственные эксперименты?

— У меня завтра факультатив по биомагии, — напомнил рокер. — А это вроде как... домашнее задание.

— Издеваешься над мышами?

— Это лабораторный образец, — обиделся мой приятель. — Нам выделили на всю подгруппу.

— И что дальше?

— Извлеку из ноосферы. Получу зачёт.

Я вспомнил, что Саймон поднял третий ранг на инициации, но при этом начал быстро развиваться. То ли бастарду досталась сила крови от неведомых предков, то ли он невероятно устремлённая личность. Одним словом, техники по биокоррекции чувак осваивал бодро.

Благодаря основам магии я знаю больше о типах и подтипах колдунства.

Биомаги способны изменять всё, что имеет животную природу. От амёбы до слона. Расход маны при этом зависит от габаритов объекта, подвергающегося воздействию. Нафантазировать биомаги могут любую ересь, но эта ересь должна быть сравнительно жизнеспособной. Поэтому на допах Саймон изучает зоологию и анатомию, а также учится встраивать свои порождения в существующие экосистемы.

Я уже вторую неделю пытаюсь разобраться в том, как работает это дерьмо. Наверное, если бы Саймон просто модернизировал организмы и натравливал этих мутантов на своих противников, всё было бы проще. Но нет. Биомаги манипулируют созданными тварями, отдают им приказы, отзывают-призывают... И даже подкармливают всякой дрянью, купленной в зоомагазинах. Чума, например, не брезгует мясом и собачьим кормом.

У переделанных существ есть некие зачатки разума. Опять же, по меркам животного мира. При этом мне выносит мозг их двойственность. В ноосфере отозванный монстр существует в виде идеи, гипотетического проекта, а в нашей реальности — жрёт, испражняется и спаривается с подходящими по формату зверушками. Правда, не даёт потомства, иначе наша планета превратилась бы в сущий ад. Управление, насколько я помню, осуществляется интуитивно, с применением эмпатии. Продвинутые мастера контролируют сразу нескольких тварей.

Многие путают биомагов и призывателей, но это неправильно. Первые дорабатывают имеющиеся организмы, им нужна основа для переделки. Вторые воплощают в реальность чистые идеи. Призванные существа не нуждаются в пище и сне, их надо поддерживать собственной маной.

— Ты над самокоррекцией работаешь? — спросил я, снимая ботинки.

— По учебникам такое не изучить, — проворчал Саймон. — А препод говорит, что мы не готовы.

— Ясно-понятно.

Поставив телефон на зарядку, я открыл ноут, влез в личный кабинет и убедился в неизменности расписания на понедельник. Вот он, ТВИМП. Родная имперская история. И универсальные магические техники... Стоп. Где техники? Вместо полезного и жизненно важного для меня предмета стояла пара турецкого языка. Турецкого языка, Карл!

— Да, я тоже в шоке, — выдал из-за спины Саймон.

***

История преподнесла неприятный сюрприз. На первом уроке мы изучали родоначальников клановых династий второй половины девятнадцатого века. После этого Аполинарий Феофанович зарядил контрольный срез. И не какие-нибудь убогие тесты, а подлинную проверку знаний с написанием множества букв. Хорошая память меня не подвела — ключевые даты я вспоминал без особых проблем.

Аврора вообще перестала со мной разговаривать. Отвечала односложно. Утром, на пробежке, держалась особняком. И лишь к обеду оттаяла. Поначалу я озадачился этой метаморфозой, но затем Саймон подсказал, что Громова выпилила в Росграме наши совместные фотки и сменила статус на «активный поиск».

Я выяснил, что универсальные техники пропали не случайно. Настасья Филипповна взяла отгул, чтобы навестить Диму на Моноземле. А это означало, что в конце недели мы столкнёмся с двумя парами УМТ. И, вероятно, с практикумом. И вообще. Чем ближе конец семестра, тем больше разных зачётов, контрольных и практикумов. В додзё с нас сгоняют семь потов, на полигоне стравливают одни отряды с другими и максимально приближают учения к боевой обстановке. На прошлой неделе погиб ещё один студент, из мещан.

Каждая смерть подстёгивала ребят к тренировкам.

Никто не хотел умирать в пасти призванного монстра. Или в какой-нибудь газовой камере, выдвинутой лабиринтом на полосу препятствий. Проектировщики оказались людьми, не обделёнными фантазией и чёрным юмором. Те, кто выжил на полосе, рассказывали жутковатые байки...

В додзё Бергман хорошенько нас погонял, разбил на пары и заставил отрабатывать атакующие комбинации на всех уровнях. Мне в спарринг-партнёры достался Молчун Прохор и это, доложу я вам, сродни битве с паровым катком. Или зерноуборочным комбайном. Здоровяк силушку свою богатырскую с трудом умел контролировать, так что руки и голени мне отбил по полной. Вместе с рёбрами.

После перерыва нас подстерегало холодное оружие. Тот же Бергман раздал тренировочные ножи без заточки, показал простейшие хваты-перехваты, тычки и режущие удары. Мы приступили к занятиям. Работали против вооружённого и безоружного противника, нож против ножа. Бергман прохаживался по залу, что-то подсказывал, недовольно морщился. Я видел, как сенсей задержался возле Нарбута и Саймона, забрал у ботаника клинок и начал колоть биомага в разных местах, что-то поясняя. Нарбут кивал. Рокер дёргался всякий раз, когда тупое лезвие касалось его шеи, бедра или виска. Сенсей медленно вёл правую руку к цели, а левой ладонью указывал себе на плечо, локоть, кисть, полусогнутые колени. После этого демонстрировал варианты атаки.

Я увлёкся процессом и не заметил, как пролетели два академических часа.

Переодевшись, мы отправились в тир.

Близился вечер, а вместе с ним — запланированное свидание с Дашей. Я ни секунды не сомневался в том, что наша встреча — именно свидание, а не что-то иное. Вешенская виделась мне эдакой тёмной лошадкой, ожидать от которой можно чего угодно. Выглядит скромницей, но при этом умная, расчётливая и хорошо понимающая, чего хочет от жизни. Меня неодолимо влекло к этой девушке, стоило присмотреться к ней получше.

Отстрелялись, разбрелись по факультативам.

Я совершенствую родовые техники, учусь фехтовать световым клинком. Делать это гораздо сложнее, чем обычным оружием, поскольку энергетический меч не имеет веса. Соответственно, не рассчитаешь силу удара, не почувствуешь баланс. Ощущение такое, словно попал в компьютерную игру. Всё выглядит реалистично, но действуешь неуверенно. Лия Андреевна сказала, что я привыкну. Первичная адаптация укладывается в несколько недель. Это работает даже с теми, кто привык фехтовать тяжёлой рапирой, катаной или прямым цзянем. Тут важно не зацепить самого себя. Я ведь не обладаю иммунитетом к собственной магии, так что надо практиковаться в любую свободную минуту...

Теперь, когда я освоил боевой транс, мне гораздо легче. Не нужно всякий раз после тренировки погружаться в медитацию. Это одна из причин, по которой я не сомневаюсь в успешной сдаче ТВИМП.

Моя сила растёт.

Знаете, меня серьёзно заинтересовал вопрос поднятия ранга. Тут много непоняток. Например, я не дорубаю, какие факторы влияют на получение ранга при инициации. Ну, хрен бы с ним, получил уберплюшку и живи дальше. Так ведь имеется восьмая ступень. Грандмастер. А ещё — магистр и архонт. И тут невольно напрашиваются очередные сравнения с компьютерными играми. Каждый следующий уровень поднять намного тяжелее предыдущего.

Вот несколько фактов в копилку.

Почти шестьдесят процентов поступивших поднимают на инициации адепта, ещё двадцать процентов — новика. Остальные приходят уже с рангом, полученным в императорском святилище. Какими бы фанатами культивации ни были родители одарённого, раньше двенадцати-четырнадцати лет его в святилище не поведут. Слишком велики риски. Так вот, эти вундеркинды вполне способны подать документы в Магикум, будучи новиками или заклинателями. Внимание, вопрос: что светит наиболее продвинутым ученикам на последнем курсе?

Обращаемся к статистике.

Семьдесят процентов прокачиваются до заклинателя. Двадцать — до сведущего. Девять и девяносто девять сотых — до продвинутого. И лишь единицам суждено стать мастерами. Дальше начинается спираль бесконечного восхождения с шагом в пять, десять и даже пятьдесят лет. И тут уже многое зависит от силы крови. Нет, не так. ВСЁ зависит от силы крови. Люди с хорошей наследственностью на склоне лет превратятся в архонтов. Вот только людей этих на планете единицы. Подавляющая масса одарённых умрёт, так и не добравшись до ступеньки грандмастера. А кому-то это нафиг не нужно. Счастье и успех — понятия субъективные.

Размышляя над этими вопросами, я отправился в административное здание.

Меня ждала очередная взбучка от Брукс.